Алекс Орлов 
Избранные произведения. Том II

«Алекс Орлов. Избранные произведения. II том»: Интернет-издание (компиляция); 2019
Аннотация

Алекс Орлов  — «российский Эдмонд Гамильтон», и виной тому не только количество написанных книг. Мало кто в настоящее время умеет так разрабатывать космическую тему. Его перу принадлежит чисто развлекательная фантастика с лихо закрученным сюжетом, рассчитанная в основном на молодежную аудиторию.
Автор предлагает читателям в высшей степени мужской вариант этики. В его романах отсутствуют «хорошие» и «плохие». Персонажи делятся на профессионалов и непрофессионалов. Первые, в силу того, что они мастера и этого уровня достигли путем упорного труда, а значит, и самосовершенствования, несут в себе странную нравственность — нравственность оптимального действия.
Они не умножают боль и хаос в этом мире напрасно. Вторые не сумели стать мастерами, и, следовательно, в них заложен некий внутренний изъян. В конечном итоге этот изъян превращает их либо в откровенных мерзавцев, либо в бессильные жертвы. С этой точки зрения искусный профессионал-киллер у Орлова может оказаться намного более состоявшейся, цельной и нравственной личностью, чем тупой, ленивый, недоучившийся полисмен…
Во второй том избранных произведений автора вошли три цикла «База 24», «Бронебойщик», «Томас Брейн» и дилогия «Правила большой игры».

Алекс ОРЛОВ
Избранные произведения
II том

БАЗА 24
(цикл) 

Иногда попытки найти работу и устроиться во взрослой жизни приводят к самым неожиданным последствиям. Вчерашние школьники Джим Симмонс и Тони Тайлер узнают это на собственной шкуре — вся полиция города преследует их по ложным обвинениям в изнасиловании и терроризме. Друзья решают пересидеть опасность в армейской учебке — и после ее окончания попадают на самую настоящую войну в джунглях другой планеты, кишащих смертоносными тварями. Не об этом они мечтали, но что делать — пришло время становиться мужчинами!.. 

Книга I. База 24

Снаряд безоткатного орудия влетел в одну из западных бойниц и взорвался внутри бункера. Кто-то из защитников повалился на пол, осыпаемый, словно пеплом, седой пылью, другие, плюясь кровью, продолжали яростно отстреливаться. 
Расходуя боезапас, мерно ухал автоматический миномет. Он тупо и равномерно выкашивал заданный квадрат джунглей, в то время как в форт просачивались все новые мятежники. 

Глава 1

Наконец-то в город Галлиополис пришло лето.
Весна закончилась со сдачей экзаменов на аттестат зрелости, и вместе со школой для Джима Симмонса и Тони Тайлера закончились детские проблемы, и они вступили в мир взрослых.
О том, чтобы продолжить учебу, не могло быть и речи. Джим и Тони окончили школу по второй категории, что автоматически усложняло им поступление в колледж, однако это было не так страшно, если бы у них имелись средства для оплаты обучения. Однако денег не было.
Джим с матерью жили на ее нерегулярные приработки да небольшую оставшуюся от отца пенсию, а у Тони, помимо него самого, было еще шестеро братьев и сестер, которым не всегда хватало на одежду, чего уж тут думать про колледж.
После окончания школы у двух приятелей возникла необходимость как-то построить свою жизнь в восемнадцать лет, а для этого требовалось найти работу. Работу хорошую и постоянную. Сгребать в закусочных объедки и сортировать мусор на свалках они уже научились во время школьных каникул.
Для того чтобы как-то устроиться, Джим и Тони ежедневно встречались в расположенном недалеко от их улицы старом парке и ровно в одиннадцать отправлялись на Биржу занятости.
Биржа находилась всего в нескольких остановках от парка, которые еще нужно было преодолеть на старом муниципальном автобусе с устаревшим парогенератором. Иногда эти машины останавливались посреди улицы, перекрывая движение и окутываясь клубами пара. Тогда водители открывали двери, и пассажиры разбегались кто куда. Существовало мнение, что парогенераторы взрываются, хотя никто не мог припомнить ни одного такого случая.
Как бы там ни было, в Галлиополисе, население которого насчитывало около двухсот пятидесяти тысяч человек, никакого другого общественного транспорта не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть.
Прежде город был одним из центров горнорудной промышленности, однако за пятьдесят лет нещадной эксплуатации рудных пластов полезные ископаемые закончились, оставив брошенные в северных пригородах города шахты. Иногда они напоминали о себе, вызывая оползни и провалы в северной части Галлиополиса.
Заплатив по четверти реала, друзья проехали три остановки и вместе с множеством других безработных сошли возле здания Биржи занятости.
— Как ты думаешь, повезет нам сегодня? — спросил Тони, почесав курчавую голову.
— Едва ли, — вздохнув, ответил Джим.
— А чего так невесело?
— А вон видишь — там, в скверике у фонтана, дама сидит с белой собачкой…
— Ну и что? Не старая еще дама.
— Да я не об этом. Мне кажется, она является для нас плохим знаком. Две недели мы сюда мотаемся, и все две недели она сидит на лавочке и пялится в свою книжку… Пока она там сидит, нам удачи не видать.
— Нам что с ней, что без нее — одна дорога: уезжать из Галлиополиса.
— Куда уезжать-то? — невесело усмехнулся Джим. — В шахтеры, за пятнадцать реалов в день?
— Ну, в шахтеры я не пойду. Мне папаша достаточно рассказывал про шахтерскую жизнь.
— Тогда куда — в армию? Вессалинк и Биклайн уже в учебном центре. Миссис Вессалинк сказала, что Бат написал ей письмо. Вроде как всем доволен…
— Ага, доволен. Через месяц зашлют куда-нибудь на Габан, мятежников убивать.
— Гаобан…
— Чего?
— Я говорю — «Гаобан» правильно говорить. Ладно, пойдем, что ли, отметимся.

Глава 2

В большом регистрационном зале Биржи занятости стоял ровный гул десятков приглушенных голосов.
За длинными, словно для пикника составленными столами рядком сидели агенты биржи, а напротив них, разбившись на небольшие очереди, стояли соискатели. Приходя сюда каждый день, безработные вставали в очередь к своему прикрепленному агенту, чтобы услышать примерно одно и то же.
Джим и Тони тоже стали в очередь к лысоватому агенту, который быстро отфутболивал безработных одного за другим. Справа от него лежала толстая пачка учетных карточек, а слева всего несколько листочков — присланных на сегодняшний день заявок от работодателей.
Первым сел на стул перед агентом по трудоустройству Джим Симмонс.
— Здравствуйте, сэр, — сухо поздоровался с ним агент. — Ваше имя?
— Джим Симмонс.
Агент, конечно, знал, как зовут каждого из прикрепленных к нему безработных, ведь они ходили к нему ежедневно месяцами. Однако по заведенному здесь порядку следовало отвечать на вопросы, словно пришел сюда в первый раз.
— Итак, мистер Симмонс, вам нужна работа?
— Да, сэр. Я бы хотел найти место, — произнес Джим заученную фразу и стал наблюдать за ленивой мухой, которая сидела на краю стола и чистила радужные крылышки.
Агент выбрал из толстой стопки учетную карточку Джима и продолжил опрос:
— Насколько я понимаю, мистер Симмонс, у вас нет никакого специального образования.
— Нет, сэр.
— А также никаких профессиональных навыков?..
— Нет, сэр.
— И, судя по всему, у вас отсутствует рабочий стаж на прежнем месте работы?
— Сэр, я только две недели назад окончил школу, — едва сдерживаясь, чтобы не дать лысому в морду, произнес Джим. Он знал, что за грубость его могут снять с учета.
— Ну, в таком случае из имеющихся у меня заявок я могу предложить вам только… — Агент вздохнул, провел по лысине ладонью и, взяв один из листочков с заявкой, сказал: — В городской зоопарк требуется работник на неполный день.
— Что, дерьмо убирать?
— Нет, работа чистая. Необходимо изображать самца орангутанга взамен настоящего животного, которое сейчас находится на лечении. Спецодежда предоставляется. Питание — тоже.
— А зачем это нужно? — не понял Джим. Ему показалось, что агент шутит.
— Чтобы поток посетителей в зоопарке не ослабевал. Потянете такую работу, молодой человек?
— Но ведь это временная работа.
— Конечно, временная. Но сейчас не приходится выбирать. А четыре реала за неполный день — это хоть что-то.
— Посудомойщик получает восемь реалов.
— Посудомойщик работает в частном секторе, а зоопарк у нас муниципальный. Плата за вход — весьма символическая.
— Нет, вы знаете, я не готов к такой работе, — сказал Джим.
— Хорошо, — кивнул агент. — Тогда приходите завтра в то же время. Может, что-нибудь и подберем.
«Подберешь ты, как же…» — мысленно ответил Джим. Однако вслух ничего не сказал и даже улыбнулся агенту.
Следующим на стул сел Тони, а Джим, уже зная, что тому будут говорить, отошел к вытертой колонне в центре зала и там стал дожидаться приятеля.
Вскоре ухмыляющийся Тони подошел к Джиму.
— Тебе этот придурок тоже предлагал поработать обезьяной? — спросил он.
— Да. Наверное, мы лучше других подходим для этого дела. Интересно, кому-нибудь он эту работенку всучит?
— Может, найдется какой-нибудь бедолага, которому жрать нечего. Жаль, я не спросил, что он имел в виду, говоря о бесплатном питании.
— А чего тут неясного? Корнеплоды и ботва — все, что положено обезьяне, — разъяснил Джим.
— На корешках не разъешься. А заработок в четыре реала — это вообще смех. Качаться на фальшивых лианах и не заработать на обед? Это неправильно.
— Это неправильно, — согласился Джим.
С кислыми физиономиями друзья вышли на крыльцо биржи, и их взгляды упали на даму в белом кружевном одеянии и в шляпе с широкими полями. Дама сидела на скамейке с книжкой в руках, а неподалеку от нее бегала беленькая пушистая собачка, которая не пропускала ни одной возможности пометить территорию.
— Давай прогоним ее от биржи, Тони, — предложил Джим. — Я просто уверен, что в ней все дело.
— Да брось ты. Думаешь, если бы ее здесь не было, нам бы не предложили должность орангутанга?
— Если бы и предложили, то сразу две должности, а на пару играть обезьян не так скучно.
— Ну хорошо, — согласился Тони. — А как мы ее прогоним? Если будем хамить, она может позвать полицию.
— Я знаю, как мы сделаем. — На лице Джима появилась плотоядная улыбка. — Ты, главное, кивай.
И друзья направились к фонтану, вокруг которого, помимо скучающей дамы, коротали время отчаявшиеся бедолаги. Они сидели сцепив руки и глядя в воду.

Глава 3

Сначала Джим прошел мимо, но затем вернулся и сел на край скамьи. Затем дал знак, чтобы Тони сел рядом. Только после этого он произнес самым доброжелательным тоном:
— Какая замечательная собачка. Шустрая, подвижная.
Дама оторвалась от чтения книги, приподняла поля шляпы и благосклонно посмотрела на молодых людей.
— Вы, я вижу, разбираетесь в собаках, — сказала она и улыбнулась накрашенным ртом. Вблизи она выглядела старше.
— Еще бы я не разбирался, мадам, ведь я экспедитор сквоттерского ресторана.
— Сквоттерского ресторана? — переспросила дама. — А что это такое?
— Ну… Скажу вам прямо, ваша собака заинтересовала нас, и я хотел бы ее купить. Могу предложить хорошие деньги.
— Но зачем вам моя Би-Би? — с капризными интонациями спросила дама и кокетливо повела бюстом. — Что вы будете делать с ней в ресторане?
— Что делать? В ресторане ее кушать будут…
— Что-о-о?! — воскликнула дама и, вскочив со скамейки, бросилась к собачке, словно наседка к своему цыпленку: — Би-Би, немедленно ко мне! Би-Би — опасность!..
Схватив собаку, дама бросила на двух злодеев полный негодования взгляд и помчалась прочь, высекая из асфальта искры острыми каблуками.
— Сработало! — сказал довольный Джим.
— Да, ты ее здорово напугал. Теперь нам должно повезти?
— Уверен.
— Куда теперь пойдем?
— Ко мне. Скоро обед, мать сделает картофельные оладьи. Заодно отчитаемся перед ней, что, мол, сделали все, что могли, а после обеда пойдем в Центр образования в кино на бесплатный сеанс.
— Мы все их фильмы уже по сто раз видели.
— Ты знаешь другие бесплатные развлечения?
В квартире у Джима приятелей ожидал сюрприз. Помимо его матери Глории, там оказался ее брат и дядя Джима, Эдгар Форсайт. Эдгар служил в армии, защищая родину на посту военного чиновника одного из тыловых подразделений. А поскольку руки у дяди Эдгара были достаточно «липкими», его дела шли весьма неплохо.
Дядя Эдгар был шумноват и, приезжая раз в два года, интересовался успехами племянника в школе и обожал читать ему длинные и скучные нравоучения. И хотя Джим не любил выслушивать дядины наставления, он понимал, что Эдгар Форсайт знает, что говорит. Ведь начинал он когда-то молодым лейтенантом, и с тех пор после каждого приезда количество звезд на его погонах росло, бриллианты на его наручных часах становились все крупнее, а сигары все толще и ароматнее.
— О, кого я вижу! Джимми! Дорогой мой племянник! Ну-ка, подойди, дядя тебя обнимет!..
Дядя Эдгар поднялся и, одернув полковничий мундир, шагнул навстречу племяннику. Стиснув его так, что у Джима хрустнули кости, Эдгар затем крепко пожал руку Тони.
— Ну, как ваши дела, ребятки? — спросила Глория с надеждой в голосе.
— Все как обычно, мама.
— Что, неужели нет никакой работы?
— Ну почему, какая-то работа есть. Мне предложили поработать обезьяной в городском зоопарке.
— Обезьяной? — не поверила Глория. — Что значит — обезьяной? Ты должен был ходить в костюме и развлекать детей?
— Нет, мама, в этом костюме я должен был висеть на фальшивых лианах, чтобы все думали, что орангутанг на прежнем месте. Что он бодр и весел.
— Орангутанг у них заболел, миссис Симмонс, — пояснил Тони Тайлер. — А администрация не хотела, чтобы клетка пустовала, вот и предлагали нам повисеть там.
— Но это же издевательство, а не работа, — сказала миссис Симмонс.
— У гражданских все так, — снисходительно заметил дядя Эдгар. Затем достал из кармана сигару, не спеша ее распечатал и взглянул на сестру. Та кивнула, разрешая ему курить в квартире. — У гражданских все так, — повторил свою мысль дядя Эдгар, обрезав ножичком кончик сигары и прикурив ее от толстой деревянной спички. — Даже не представляю, как вы живете и выживаете в этом мире. Для мужчины есть только одно достойное занятие — это служба в армии.
— Конечно, служба в армии… — ухмыльнулся Джим, присаживаясь на потертый диван. Рядом с ним примостился Тони. — Не всем же удается так продвинуться, как вам, дядя. Наслушаешься ваших советов, подпишешь контракт, а тебя — раз и забросят на какую-нибудь войну, так что потом костей не соберешь.
— Уж ты действительно, Эдгар, как посоветуешь так посоветуешь, — поддержала сына Глория.
— Ты иди на кухню и приготовь ребятам — чего ты там хотела готовить?
— Картофельные биточки.
— Вот-вот, картофельные биточки. А я, — Эдгар выпустил к потолку облако сизоватого дыма, — а я пока разъясню молодым, в чем секрет преуспевания в этой жизни. Слушайте сюда, сынки. Слушайте внимательно. Итак, понятное дело, что в строевых частях служить хорошего мало. Доходы в пределах жалованья, обучение нелегкое. Только одна радость — подложить свинью своему начальнику. Но это не каждый день получается. А уж боевые части — это совсем никуда. Могут пристрелить насмерть или в плен взять, чтобы сожрать втихомолку.
— Мятежники едят людей?! — поразился Джим, а Тони даже привстал с дивана.
— Не всегда, — качнул головой дядя, внимательно следя за пеплом на кончике сигары. — Не всегда. Но такие случаи были. Поэтому я с самого начала правил в сторону службы тыла и обеспечения. Форма на мне военная, а по сути я мало чем отличаюсь от гражданского человека. Меня не бросают ни в какое пекло, и вся моя работа состоит в том, чтобы перекладывать бумажки да выезжать иногда на склады округа с инспекционными проверками.
— И где же тут денежный интерес? — спросил Тони.
— Интерес в том, что каждый заведующий складом испытывает проблемы с мышами. Несмотря ни на какие ухищрения, мыши постоянно грызут военное обмундирование, пластиковую фурнитуру и даже металлические изделия.
— Такого быть не может, чтобы мыши железо ели, — покачал головой Джим.
— Ну, я в мышах не специалист. Я в учете материальных ценностей специалист. И если мне подадут грамотно составленную бумагу, где черным по белому будет написано, как мыши сожрали дорогостоящее имущество, я могу подписать эту бумагу и тем самым оказать кладовщику большую услугу.
— А-а-а! — догадался Джим. — Кладовщик, в ответ на вашу услугу, поддержит вас материально.
— Ну вот видишь, племянник, не такой уж ты балбес, каким кажешься на первый взгляд. Непонятно только, почему вы две недели ходите на эту Биржу занятости, словно безрукие какие-то. Вы же школу закончили, читать-писать умеете. Небось даже тригонометрию знаете…
— Даже если бы мы захотели, мистер Форсайт, мы бы не смогли записаться на военную службу, — сказал Тони. — В Галлиополисе нет никаких воинских частей.
— В Галлиополисе нет, а в Сан-Лоисе есть.
— Ну, дядя, до Сан-Лоиса два часа лету. Вы же сами знаете.
— Знаю. Вот я и предлагаю вам: приезжайте ко мне в Сан-Лоис, и я порекомендую вам военный учебный центр. Подадите заявление, подпишете контракт и начнете бесплатное обучение. Отучитесь два месяца, а потом я приду и заберу вас для своего ведомства. Военная кампания против мятежников набирает обороты, и мы тоже расширяемся. Нужны новые специалисты. Чем посторонних людей на тепленькие места брать, лучше я за вас порадею, а, ребята?
Джим и Тони переглянулись. То, что говорил Эдгар Форсайт, начинало им нравиться.
— Для начала, сразу после обучения, станете капралами на должностях сержантов-распорядителей. Через годик-другой закончите курсы младших офицеров и получите звездочки. А потом ваша жизнь пойдет как по маслу.
— Да чего хорошего-то? Бумажки перебирать и по складам ездить… — заметил Джим без энтузиазма. — Небось грязно там.
— Грязно. — Дядя снова пустил к потолку струйку дыма. — Грязно, племянник, но грязи бояться — денег не видать. Вот приедешь ко мне в Сан-Лоис, и я покажу тебе квартиру, которую мне оплачивает военное ведомство. А потом повезу в загородный домик из двенадцати комнат и с бассейном. Увидишь сам, как может устроиться в жизни скромный полковник тыловой службы. Посмотришь, какие у меня автомобили, какие любовницы… И тогда ты уже по-другому будешь относиться к работе, которой тебе придется заниматься.
Джим и Тони снова посмотрели друг на друга.
— Ну, может, и стоит попробовать, — заметил Джим.
— Да, мистер Форсайт, рассказали вы очень красиво. Особенно мне про машины понравилось и про женщин…
— Одним словом, парни, я вам предложил, а дальше думайте сами, стоит ли вам заняться этим делом или продолжать поиск места обезьяны в городском зоопарке…

Глава 4

Дядя Эдгар уехал через два дня, а Джим и Тони эти два дня продолжали посещать своего агента по занятости. И хотя дама в шляпе и с собачкой больше у фонтана не объявлялась, дела их не продвигались никак.
На следующее утро, после отъезда полковника, Джима разбудила его мать.
— Джимми… Джимми… Проснись, сынок. Мне позвонила миссис Готтлиб.
— Ну что-о-о… Какая еще миссис Готтлиб?.. — проворчал Джим, поскольку на часах было только семь часов. А он после окончания школы в такую рань не вставал.
— Миссис Готтлиб, очень милая старушка с улицы Маршала Дрездера. Ты должен помнить ее.
— Ну а мне до нее какое дело, мам?
— У ее племянника, который держит большой ресторан на улице Риорда, появилось несколько рабочих мест — у них в подвальном помещении бар открылся. Миссис Готтлиб сообщила мне эту новость по секрету, поскольку знает, что тебе нужна работа. Сейчас же звони Тони, и бегите к ресторану, чтобы оказаться там в числе первых.
— О-ох, — вздохнул Джим. Вставать ему очень не хотелось, однако взрослая жизнь диктовала свои условия.
Джимми сел на кровати, взял с тумбочки поцарапанный телефон и набрал номер Тони Тайлера.
У Тайлеров трубку долго никто не брал, но потом ответил один из младших братьев Тони — Тревис.
— Але, родителей нет дома… Чего надо?
По голосу Тревиса было ясно, что на законных каникулах он спал допоздна и не обрадовался столь раннему звонку.
— Это Джим, Тревис. Позови Тони.
— Какой Тони в такую рань?
— Зови брата, а то при встрече по башке получишь.
Угроза подействовала, и вскоре трубку взял Тони.
— Але… — хрипло произнес он.
— Собирайся поскорее. Нам нужно раньше всех оказаться на улице Риорда, возле ресторана «Пеликан».
— А чего там случилось? Высадка инопланетян?
— Ресторан расширяется, и есть сведения, что с сегодняшнего дня там понадобятся работники. В подвальном помещении построили бар.
— Откуда сведения?
— Разведка моей мамаши.
— Понятно. Ладно, уже одеваюсь. Встретимся прямо возле «Пеликана».
Около половины девятого утра друзья встретились возле ресторана «Пеликан». Это было массивное двухэтажное здание, с залами на первом и втором этажах. На крыше ресторана был установлен пластиковый пеликан, который в ночное время светился разноцветными огоньками и раскрывал свой клюв.
Ресторан не был самым дорогим в городе, однако считался довольно престижным заведением, и, видимо, это заставило владельца расширить бизнес.
Прежде в подвальной части ресторана довольно долгое время находился склад, однако теперь подвальная дверь была покрашена, а над ней красовалась новая вывеска.
— «Клуб «Аллегро», — прочитал Джим. — Скорее всего нам именно это и нужно.
— Видимо, — сказал Тони и вздохнул. Он не выспался и чувствовал себя довольно скверно.
Они подошли к двери, и Джим толкнул ее. Однако дверь не подалась. Решив, что она слишком тяжела, он попробовал толкнуть ее сильнее.
В это время сзади раздался неприветливый окрик:
— Эй! Чего тебе там надо, а? Ты чего дверь трогаешь грязными лапами?
Оказалось, что, пока Джим и Тони приноравливались к двери, напротив ресторана «Пеликан» остановилась шикарная открытая машина цвета «серебристый лулу». За ее рулем сидел мужчина с черными напомаженными волосами и тонкими, в ниточку, усиками. Он был не один. С ним оказалась крашеная блондинка с чрезмерными достоинствами. Огромный вырез на ее блузке спереди гармонировал с автомобилем брюнета и его белоснежным костюмом.
— Да это же Розалия! — усмехнулся Тони, узнав бывшую одноклассницу. — Смотри, с каким придурком она приехала.
Тот, кого он обозвал придурком, чинно обошел машину и, открыв дверцу, подал Розалии руку, на которую она оперлась так, будто являлась принцессой. По всему было видно, что она узнала своих бывших одноклассников, однако ее напудренное лицо выражало только презрение.
— Так, я не понял — вы чего ломитесь в мое заведение? — спросил напомаженный, поигрывая на ходу платиновой цепочкой, на которой висели ключи от машины.
— Извините, сэр, — взял на себя инициативу Джимми. — Мы никуда не ломились. Просто хотели войти.
— Войти? Мой клуб еще не открылся. Я не набрал персонала.
— А мы, собственно, и хотели поискать у вас работу, — объяснил Джим, стараясь говорить как можно более учтиво.
— Работу? Ты слышишь, Розали? — обратился напомаженный к своей спутнице.
Та фыркнула, а потом сказала:
— И с этими дебилами, Квин, я проучилась в школе пять лет. Ты можешь себе представить такой кошмар?
— Так это твои школьные друзья, Розали? — удивился напомаженный. — Хороши ребятки… Оборванцы… Чего хоть делать-то умеете?
— Мы умеем делать все, — сказал Джим, проглотив «оборванцев».
— Мне нужны люди с опытом работы, а вы только вчера закончили школу.
— Но мы много работали и в школе… сэр, — заметил Тони. — И пиццу разносили, и в летних кафе прислуживали, и посуду мыли. Мы делали всю работу, без которой не обойтись в вашем заведении… сэр.
— Нечесаные… Мятые… — брезгливо осматривая претендентов, сказал Квин. По сравнению с его безупречным костюмом и стильными туфлями за полторы тысячи реалов Джим и Тони действительно выглядели нищими.
— Между прочим, этот урод обзывал меня кривоногой, — вспомнила Розалия, указывая на Тони.
— Когда? — искренне удивился тот.
— В восьмом классе, придурок.
— Ну… — Тони растерялся. — Ну, может, в восьмом у тебя они и были кривыми, но теперь с ними все в порядке.
— Но-но, парень, не заглядывайся на чужих женщин, — предупредил его Квин. — Короче, так — вы мне не понравились. Пошли отсюда, пошли вон!.. И мой вам совет: в следующий раз приведите себя в порядок, а потом ищите себе работу. Таких обшарпанных, как вы, принимают только на сортировку мусора.
— Да? — произнес Тони, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в Квина. — Розали, он тебе вообще кто?
— Это мой законный муж.
— Муж? — делано удивился Тони. — А больше похож на сутенера.
— Ах ты, с-сука! — заверещала Розалия и бросилась на Тайлера, норовя заехать ему в лицо вооруженной ногтями пятерней.
Квин неожиданно ударил по лицу Джима, а тот, возмущенный таким коварством, врезал ему ботинком в пах. Квин охнул и выхватил из кармана узкий выкидной нож.
— Убей их, Кви-ин! Убей их! Порежь их!.. — кричала Розалия, не прекращая попыток добраться до лица Тони и одновременно пиная его носками остроносых туфель.
Заслышав шум, на террасу ресторана выбежала прислуга.
— Зовите полицию! — крикнула им Розалия.
— Мы уже позвали!.. — ответили ей.
Вскоре над улицей разнеслась заливистая полицейская сирена и черный минивэн с огромной красной мигалкой остановился напротив ресторана. Распахнулись дверцы, и из машины выскочили трое полицейских. На ходу выхватывая оружие, они побежали к двери еще не открывшегося клуба.
— Всем оставаться на своих местах! Полиция Галлиополиса!.. — закричал капрал, наставляя на всех по очереди участников конфликта пистолет.
Потасовка сейчас же прекратилась.
— Это мы вызывали полицию! — потирая наливавшийся под глазом синяк, сообщил Квин. — Эти двое оборванцев напали на нас. Напали и…
— И пытались меня изнасиловать! — вставила свое слово Розалия.
Видя, как лихо закручивается дело, из ресторана «Пеликан» стали выбегать работники кухни и официанты, свободные от своих обязанностей.
— Мисс, попытка изнасилования — очень серьезное обвинение. Вы подтверждаете, что они именно это хотели с вами сделать? — уточнил капрал, как самый главный.
— Да врет она все! — пытался вмешаться Тони. — Кому она нужна — кривоногая!
— Это я кривоногая?! На себя посмотри — оборванец! Они пытались меня изнасиловать, офицер! Если бы не Квин, они бы повалили меня прямо на асфальт! Извращенцы! Они за мной еще в школе охотились! Они оба — онанисты!..
— Хорошо, тогда мы прямо здесь составим протокол, — сказал капрал. — Ну-ка, Берт, надень на этих парней наручники, они могут быть опасны.
— Да мы ни причем, офицер! — попытался отбиться Джим, однако ему завернули руки за спину и сковали их наручниками. То же самое сделали и с Тони.
Полицейский капрал достал цифровой блокнот, настроил его на запись и попросил Розалию рассказать, как все было. Розалия немедленно стала выдумывать разные небылицы про то, как она шла одна, а на нее вдруг напали «эти двое извращенцев».
— Они пытались сорвать с меня одежду, офицер. Вот эту блузочку — очень дорогую, между прочим. И вот эти бриджи. Тоже очень миленькие, правда?
— Да, мисс, — вынужден был согласиться капрал, с удовольствием рассматривая «блузочку» и бриджи.
— Ну вот, они ка-ак напали! Я даже испугалась… Но все равно я защищала свою девичью честь!.. Я бы, конечно, не могла отбиться от них сама, офицер, ведь я девушка слабая. Еще минута, и они бы сделали со мной все, что хотели… Все, что хотели, офицер!.. — Розалия закатила глаза и томно вздохнула, как видно распалив себя собственными враками.
— Благодарю вас, мисс, — решился остановить ее полицейский. — Как ваше полное имя?
— Розалия Мартинес, офицер. А эти ур-роды — Энтони Тайлер и Джим Симмонс…
— Благодарю вас, мисс Мартинес. А теперь вы, сэр…
— Квин Тодореску, офицер. Куда мне говорить, прямо сюда?
— Прямо сюда, сэр.
И Квин тоже начал обличать двух «насильников», которые напали на его девушку, пока он задержался возле машины. Про нож, понятное дело, не было сказано ни слова. После дачи показаний Квин увлек капрала в сторону и доверительным тоном сообщил:
— Офицер, я уверен, что они наркоманы. Нажрались какой-то дряни и напали на Розали.
— По ним этого не скажешь, — покосившись на задержанных, ответил капрал.
— Ну, это зависит от того, как на это взглянуть.
Квин незаметно сунул в руку капралу сто реалов, и полицейский, даже не моргнув, спрятал ассигнацию в карман. Затем вызвал по рации машину с медицинским экспертом.
Пока ждали медицинского эксперта, капрал при помощи рабочего блокнота распечатал показания Розали и Квина. Когда машинка выплюнула два протокола, капрал попросил потерпевших расписаться в них.
Никакие претензии и протесты Джима и Тони в эти документы не попали. Мало того, капрал посоветовал им заткнуться, чтобы у него не было повода пройтись по их спинам резиновой дубинкой.
После этого задержанных отвели к полицейской машине, и как раз в этот момент подъехал автомобиль медицинского эксперта. Видимо, врач провел эту ночь вне дома, поскольку выбрался из машины с большим трудом.
— О, это ты, Уилл? — удивился он, в упор уставившись на полицейского капрала.
— Я, доктор Брюс. А кто же еще?
— Уилл… — выдохнул доктор и обессиленно привалился к автомобилю. — У тебя есть что-нибудь выпить?
— Док, вообще-то мы вас по делу вызывали.
— Да?.. — Доктор Брюс вздохнул. — Ну что за задница. Почему так всегда — вечером хорошо, а наутро… Брр… Чего делать-то нужно?
— Зафиксировать наркотическое опьянение.
— Ну это… У кого?
— А вот у этих двух молодцов. Они хотели трах… э-э… вступить в половую связь с мисс Мартинес.
Доктор Брюс скользнул по Розалии мутным взглядом.
— Нужно — значит зафиксируем…
— Да чего нас фиксировать, мы совершенно трезвые! Можете проверять чем хотите! — крикнул Джим и забился в руках державшего его полицейского.
— Ладно, расставим все точки по углам, — сказал доктор и достал из нагрудного кармана какой-то приборчик. Квин тут же ухитрился сунуть ему в руку еще сто реалов. Доктор удивленно посмотрел на деньги, пожал плечами и убрал их в карман. Потом махнул рукой и сказал: — Давай, Уилл, где я должен расписаться… Я и так вижу, что они наркоманы. Можно смело сказать, что у них наркотическое опьянение четвертой степени. Немудрено, что они напали на этого мужчину.
— На женщину, — поправил капрал и быстро подал доктору чистый бланк, в котором тот поставил свои подписи. Полицейскому оставалось только вписать туда имена. Причем какие угодно.

Глава 5

Сделав, что от него требовалось, доктор с трудом погрузился в свою машину и, сказавшись больным, отправился домой. После его отъезда Джима и Тони засунули в задний, отгороженный решеткой отсек минивэна и только там наконец сняли наручники. Сами полицейские расселись в передней части, и машина поехала в полицейское отделение.
— Да, парни, пострадавшая — девка что надо, — заметил один из полицейских. — Даже жалко, что вы ничего не успели…
— Такие сучки сами напрашиваются, — заметил другой полицейский, который сидел за рулем.
— Да мы не виноваты! — снова повторил Джим. Он все еще надеялся, что это какое-то недоразумение. — Просто у нее на нас обида еще со школы.
— Со школы? — переспросил капрал и покачал головой. — И о чем только сейчас школьники думают? Неужели только о сексе? В наше время порядки были строже.
— Да, Уилл, — поддержал капрала коллега. — Строже были порядки.
— Она уродина! Она никому не нужна!.. — в отчаянии стал кричать Тони.
— Тут ты не прав, парень. Она, может, и не слишком умна, но впечатление производит.
Джим хотел что-то добавить, однако понял, что это не поможет. Полицейские охотно поддерживали с задержанными разговор, однако эти двое были для них уже списанным материалом.
В подтверждение этой догадки капрал произнес:
— Дело ясное, парни, попытка к изнасилованию, да еще с отягчающими обстоятельствами — при наркотическом опьянении… Лет по семь получите. На меньшее и не надейтесь. Сегодня вторник, значит, еще до пятницы наденете полосатую робу.
— Да, от сумы и тюрьмы не зарекайся, — произнес полицейский, который управлял минивэном.
Это окончательно добило приятелей. Тони обхватил руками голову и уставился в пол, а Джим попытался отвлечься, глядя в маленькое окошко, однако безмятежный вид улиц только приводил его в отчаяние, и на глаза наворачивались слезы.
Шмыгнув носом, Джим с ненавистью посмотрел на жирный затылок капрала, а затем на сиденье рядом с ним. Там лежал рабочий блокнот и красная папка, из которой торчали три листка — показания Розали и ее дружка Квина, а также бланк с заключением доктора Брюса, куда капрал уже успел занести имена преступников.
Джим толкнул Тони в колено. Тот оторвался от своих тяжелых дум и посмотрел на друга.
— Глянь туда… — одними губами прошептал Джим, и Тони, едва взглянув, куда указывал приятель, сразу понял, к чему тот клонит. С места, где сидел Тони, не составляло труда добраться до папки, к тому же он был высоким и узким в кости и его руки могли протиснуться между частыми прутьями решетки.
Посекундно замирая и судорожно сглатывая, он сумел зацепить листы двумя пальцами и стал понемногу их вытаскивать.
— Ты смотри, какое безобразие, Берт, — неожиданно произнес капрал.
— А что такое, Уилл?
— Да вон, магазин собачьего платья снова выставил на продажу собачьи штаны за три тысячи реалов… Эй, парни, — обратился он к арестованным, повернувшись вполоборота.
— Да, сэр! — едва не сорвался на крик Джим и припечатался носом к решетке, лишь бы капрал не опустил глаза и не заметил, что листы из папки торчат уже на одну треть.
— Собачками не балуетесь?
— Нет, сэр. Совсем не балуемся.
— Ну и ладно… И ладно…
К счастью, капрал тут же утратил интерес к задержанным и стал обсуждать со своими коллегами какого-то лейтенанта Слесаренко. Все трое были убеждены, что лейтенант взяточник, поскольку он требовал с клиентов слишком большие деньги. Такие большие, какие приличный полицейский брать не должен.
Едва переведя дух, Тони со второго раза все же вытянул листки и сразу сел на них, чтобы немного успокоиться. Он понятия не имел, что делать дальше.
— Что дальше?.. — прошептал он.
— Жрать, — решительно ответил Джим. Тони понял и стал сминать листы, используя моменты, когда машина подпрыгивала на ухабах. Полицейский участок был все ближе, и следовало поторопиться.
Наконец друзья принялись пережевывать ламинированную бумагу, что было не так просто. Тони от волнения то и дело давился, а Джим быстро сжевал свою порцию протоколов и еще успел перемолоть заключение доктора Брюса.
Когда все показания были съедены, у Джима было такое ощущение, что он проглотил холодный булыжник. Впрочем, свобода стоила таких жертв.
Машина сделала последний поворот и поехала к воротам полицейского отделения. И тут до Симмонса дошло, что показания остались в памяти блокнота и их легко можно восстановить. Он сделал страшные глаза и кивнул на решетку.
— Блокнот…
— Понял, — кивнул Тони. И уже значительно быстрее просунул руку между прутьев и перезагрузил память блокнота, уничтожив все, что на ней было.

Глава 6

Полицейский минивэн сделал еще один поворот, посигналил какой-то старушке, перетаскивавшей через дорогу кота на поводке, и въехал на огражденную территорию полицейского отделения.
— Ну вот, ребята. Вот вам начало длинного пути, — объявил капрал и засмеялся.
Когда большие ворота закрылись, Джима и Тони вывели из минивэна и сопроводили в отделение, где передали дежурному офицеру для оформления новых арестованных.
— Что у них, Уилл? — спросил у капрала лейтенант.
— Попытка изнасилования, сэр. Все протоколы и заключение экспертизы у меня уже здесь, — ответил капрал и похлопал по красной папке.
— Хорошо. Сажай этих ублюдков в камеру. В обед придет назначенный адвокат, и мы запустим это дело. Сегодня вторник?
— Да, сэр.
— Значит, еще до пятницы эти парни наденут полосатую робу.
— Ну конечно. А я что говорил, — заулыбался капрал. — Ну, идемте, парни.
Он вывел арестованных в длинный коридор и, проводив их к обычной с виду двери с небольшим глазком, отпер ее длинным ключом.
Камера была рассчитана на восемь человек, однако, кроме Джима и Тони, там оказался только один — бородатый узник, который выглядел так, будто неделю валялся в сточной канаве. Заняв место в самом углу, он не переставая чесался, забираясь руками в самые неожиданные места.
Не зная, как себя вести, Джим и Тони сели на ближайшие к дверям нары.
Бородатый внимательно посмотрел на новичков и даже перестал чесаться. А потом спросил:
— Закурить есть?
— Нет, мы не курим, — ответил Тони.
— Сначала все не курят. Мы рождаемся некурящими, а потом…
Бородатый вздохнул и снова начал чесаться.
Друзья просидели в камере еще пару часов, и за это время к ним привели еще двоих задержанных и забрали на допрос бородатого. Один из новоприбывших, приличного вида человек в синем костюме, не останавливаясь ходил по камере и постоянно обращался к Джиму и Тони с одними и теми же вопросами:
— Неужели они осудят меня за убийство? Как вы думаете?
— Я не знаю, — отвечали поочередно Джим или Тони и на всякий случай отодвигались от этого странного человека.
Он продолжал метаться по камере, иногда изменяя вопрос и спрашивая, присудят ли ему оба убийства или ограничатся только одним.
Наконец пришел адвокат, который на первых порах представлял интересы тех, кому предъявляли какие-либо обвинения.
— Эй, вы, двое, выходите! — скомандовал незнакомый Джиму и Тони полицейский и отвел их в комнату, где были только стол и несколько стульев.
За столом сидел молодой человек, одетый так, как, по мнению Джима, адвокат одеваться не должен.
— Ну, — сказал адвокат. — Садитесь.
Арестованные сели.
— Первый раз, что ли?
— Да, — сказал Тони.
— В чем вас обвиняют?
— Говорят, что мы пытались изнасиловать бывшую одноклассницу, — сказал Джим.
— И что были при этом в наркотическом опьянении. А мы не были в опьянении, мы на работу наниматься приходили, — добавил Тони.
— Кто фиксировал опьянение?
— Какой-то доктор Брюс, но он сам едва держался на ногах.
— Это неважно. Тут вы уже ничего не докажете. Сейчас вы трезвые, а на момент задержания были под кайфом, и на то есть документ…
— Сэр, никакого документа нет, — сообщил Джим.
— Как нет? Что, бланк с подписью эксперта отсутствует?
— Отсутствует.
— А куда же он делся?
— Мы его съели.
— Как это съели?
— В машине съели. Пока мы ехали в полицейское отделение, нам удалось вытащить все документы и съесть.
— А запись в блокноте?
— Блокнот мы перезагрузили.
— Ах вот как!.. — Адвокат заулыбался. — Был у меня один клиент, так он съел важную справку, украв ее со стола следователя… Ну ладно. — Адвокат хлопнул себя по коленям. — Раз нет документов, вам можно уходить домой.
— Домой? Так просто? — обрадовался Джим.
— Нет, не так просто. Если полицейские закусят удила, они заставят потерпевших повторить показания, а справку о вашем опьянении восстановят задним числом. Однако выпустить вас они будут просто обязаны. Поэтому мой вам совет — уезжайте из города на полгодика. За это время ваше дело развалится.
Адвокат вышел в коридор и попросил капрала принести документы, на основании которых против Тони и Джима были выдвинуты обвинения.
— С чего такая спешка, сэр? — спросил капрал, появляясь в адвокатской комнате.
— Мои подзащитные отказываются признавать свою вину и утверждают, что все обвинения против них надуманные.
— Ну, с этими все в порядке, — усмехнулся капрал, похлопав по красной папке. — Одну минуту.
Он раскрыл папку, но она оказалась пуста. Капрал закрыл ее и открыл снова, видимо подозревая здесь какой-то фокус, однако документы не появились.
— Ничего не понимаю. Они были тут… — Уилл Баттлер пожал плечами. — А! — Он хлопнул себя по лбу. — Наверное, в машине остались.
И капрал выбежал из комнаты, чтобы найти в машине пропавшие документы.
Он отсутствовал не более пяти минут, затем снова объявился перед задержанными и их адвокатом.
— Ничего не понимаю, сэр. Даже следов не осталось. Но у меня осталась запись показаний. — С этими словами капрал Баттлер похлопал по блокноту, следя за реакцией Джима и Тони. — Думаете, если сперли бумажки, то на этом для вас все закончилось, да?
С торжествующей улыбкой капрал нажал кнопку воспроизведения записи, однако блокнот издал только тихий свист, что говорило о безупречной чистоте его блока памяти.
— Что такое? Не может быть!
Капрал потряс блокнот и снова включил на воспроизведение, однако все было тщетно.
— Так. — Полицейский горько усмехнулся. — Обошли старого Уилла. Но не радуйтесь слишком рано. Сейчас я сяду в машину, разыщу потерпевших, и они заново повторят свои показания и подпишут их. За доком тоже дело не станет, он восстановит свои анализы. И тогда…
— Одну минуту, капрал, — перебил его адвокат. — Вы, конечно, можете проделать все, что вы тут наговорили, однако моих подзащитных нужно отпустить, поскольку сейчас они находятся здесь незаконно.
— Да, да, — согласился капрал. — Пусть убираются и погуляют еще несколько часов. Тем неприятнее будет для них расплата… Пусть убираются.

Глава 7

Так Джим и Тони оказались перед воротами полицейского отделения. Помедлив мгновение, они, не говоря ни слова, быстро пересекли проезжую часть и только на другой стороне улицы стали понемногу приходить в себя.
— Идем скорее домой, — сказал Джим. — Нам лучше убраться отсюда подальше.
Город между тем жил обычной жизнью. Прохожие бежали по своим делам, посетители летних кафе лениво жевали, сидя за столиками, а Джим и Тони были целиком погружены в невеселые мысли.
Делая поворот за поворотом, друзья миновали пару кварталов, и только потом ясность мысли вернулась к ним.
— Ты понял, что сказал адвокат? — спросил Джим.
— Конечно, понял.
— Нужно смываться из города.
— Нужно смываться. А куда?
— Воспользуемся предложением моего дяди и дунем прямо в Сан-Лоис.
— Ты что, перегрелся? — спросил Тони.
Джим ничего не ответил, поскольку других вариантов у них просто не было.
— Впрочем, может, ты и прав. Нужно ехать в большой город, там и затеряться проще.
— Смотри, Тони, тебе решать, но я бы не надеялся, что этот Квин и стерва Розали переменят свои показания.
— Да, Розали от своего не отступится, — согласился Тайлер. — За то, что я обозвал ее кривоногой, она будет мстить.
— Тогда давай сделаем так — сейчас разбегаемся по домам и собираем вещи. Билет до Сан-Лоиса в эконом-классе стоит около четырехсот реалов, и пятьсот пятьдесят у меня уже есть.
— У меня шестьсот пятьдесят.
— Молодец. Заплатишь за такси.
— А мы на такси поедем в аэропорт?
— На автобусе никак нельзя. Если нас начнут ловить, то проследить автобус будет проще.
— Ты думаешь, что нас прямо сразу начнут ловить? — усомнился Тони.
— Да я не думаю, Тайлер! Я это знаю! Ты что, не видел, как капрал забегал, словно ему задницу горчицей смазали!.. Просто ты длинный, и до тебя как до жирафа все доходит!..
— Я не длинный, я — высокий.
— Хорошо, высокий. Ты согласен действовать немедленно?
— Да уж лучше перебдеть…

Джим Симмонс оказался прав. Капрал рыл носом землю, чтобы «восстановить справедливость». Он пожаловался лейтенанту Рольфу Слесаренко, рассказав, как над ним посмеялись два молодых арестанта.
— Сожрали, я в этом уверен, сэр. Вытащили у меня из кармана два протокола и справку от дока Брюса и сжевали. А потом сломали мой блокнот, напихав в него спичек.
Капрал нарочно придумал про кражу из кармана и про поломку блокнота, поскольку эти детали в его рассказе должны были здорово разозлить Рольфа Слесаренко.
Несмотря на утреннюю ссору с женой, лейтенант вошел в положение капрала и немедленно освободил его от всех других заданий, потребовав найти мерзавцев, которые подняли руку на престиж городской полиции.
— Что там у них было первоначально?
— Попытка изнасилования в состоянии наркотического опьянения.
— Думаю, нужно расширить обвинительную базу. Подбрось-ка им еще какого-нибудь дерьма.
— Можно пришить им терроризм, сэр. Свалим на них несколько делишек со взрывами машин.
— Мы же хотели списать это на банду зеландцев, — вспомнил лейтенант, разглядывая прожженный сигаретой носовой платок.
— Зеландцы свое и так получат, сэр, а взрывы мы скинем на этих молокососов. Нужно же нам устроить себе праздник.
— Хорошо, Уилл. И еще одно — когда ты поймаешь их, я хочу увидеть этот фокус с поеданием бумаги. Думаю, килограмма два они осилят, если давать им воды.

Глава 8

Захватив двоих своих подчиненных, капрал погрузился с ними в минивэн, и группа снова помчалась на улицу Риорда, к ресторану «Пеликан».
Помимо того, что на минивэне была включена сирена, капрал вынуждал водителя, Берта, нарушать все правила и лично орал на мешкавших водителей, выставляя в окно красное от злобы лицо.
Промчавшись по кратчайшему маршруту, минивэн заскрипел тормозами напротив «Пеликана», и из машины выскочил капрал Уилл Баттлер. С разгону толкнув дверь клуба «Аллегро», капрал влетел в зал и застал там нескольких приятелей хозяина, которые, видимо, собрались отпраздновать открытие заведения.
— Где мистер Тодореску? — строго спросил полицейский.
— А что случилось, офицер? — спросил кто-то.
— Заткнись и отвечай на вопросы. Где Тодореску? Зови хозяина и его подружку… Розали, кажется.
— Одну минуту, офицер. Я их сейчас позову, — ответил перепуганный гость и под дружное молчание остальных посетителей выскочил в смежное помещение.
Вскоре в зале появились Квин и Розали.
— Ну что, офицер, этих придурков уже посадили в тюрьму? — первой спросила она.
— К сожалению, мы потеряли протоколы с вашими показаниями.
— Как потеряли? — удивился Квин.
— Арестованные сожрали эти документы, стремясь уйти от наказания.
— Что значит — сожрали, офицер? — все еще никак не мог понять Квин.
— Как вы кушаете лапшу, так они съели документы! — начал выходить из себя капрал.
— До чего же это подло с их стороны, офицер! — возмутилась Розали. — Ведь кушать важные бумаги незаконно. Я права?
— Конечно, мисс Мартинес, но, чтобы восстановить бумаги, вы должны повторить свои показания. Мистер Тодореску, было бы неплохо, если бы вы выключили музыку и выпроводили отсюда посторонних.
— Конечно, офицер. Конечно. Ради торжества справедливости я готов на все.
Вскоре гости были выпровожены, музыка выключена, а Квин и его подружка повторили свои показания, в которых появились отсутствовавшие прежде детали. Капрал Баттлер тут же распечатал протоколы и дал их «пострадавшим» для подписи.
— Спасибо за сотрудничество, — поблагодарил он, убирая документы в папку. — И еще, мисс, вы, наверное, знаете адреса, по которым проживают преступники?
— Конечно, знаю, офицер. Они проживают на Бельевой улице. Симмонс в доме три, квартира восемь, а Тони, сволочь, в двенадцатом доме в тридцатой квартире.
Быстро попрощавшись, капрал выскочил из клуба и побежал к машине.
— Как дела, босс? — спросил сидевший за рулем Берт.
— Гони к доку Брюсу! — крикнул капрал, тяжело плюхаясь на сиденье.
— Это на улицу Паскаля, что ли? Или на Паскаля у него любовница живет?
— Нет, любовница у него на улице Профессора Клаузевица живет, — заметил третий полицейский — Микеланджело.
— Хорошо, где он, по-вашему, должен отсыпаться — у любовницы или дома? — попытался уточнить капрал.
— Да где угодно. Можно позвонить ему на персональный код.
— Нельзя на код. Тогда узнают, что он не на работе, а нам дока подставлять никак нельзя. Нам с ним еще работать.
— Правильно, босс, — согласился Берт. — Тогда начнем с Паскаля — это ближе всего.
— Поехали на Паскаля. Только поторопись, Берт, если эти мерзавцы сбегут из города, найти их будет очень трудно.
— Не слишком ли много чести для двоих мальчишек? — спросил Микеланджело.
— Нет, Мики, они задели мою профессиональную гордость. К тому же мы с лейтенантом хотели списать на них взрывы машин… Так что поторапливайся.

Глава 9

Минивэн резко стартовал с места и понесся по улице, беспокоя воем сирены сонных обывателей и заставляя кошек прятаться по подворотням.
Берт старался на совесть и использовал любую возможность, чтобы срезать путь. Перевернув с десяток мусорных баков и избежав столкновения с несколькими старушками, он провел машину узкими переулками и вскоре выехал на улицу Паскаля.
Притормозив напротив дома, в котором жила любовница доктора Брюса, он самодовольно посмотрел на капрала и сказал:
— Получите, босс!
На что Баттлер угрюмо ответил:
— Спасибо, сукин сын. Ты нас чуть не угробил…
Нужный им дом оказался четырехэтажным зданием, в котором сдавались достаточно дорогие квартиры. На стене возле тяжелой стальной двери красовался целый ряд табличек с именами жильцов.
— Это она, — сказал капрал и надавил на кнопку звонка.
— Алеу-у, кто там? — ответил из динамика домофона капризный женский голосок.
— Мы из полиции, мэм. Нам необходимо поговорить с доктором.
— Доктор спит, — категорично ответила дама.
— Возможно, мэм, но он спит в рабочее время, и нам необходимо с ним проконсультироваться. Либо пусть он спускается к нам, либо впустите нас.
— Ну хорошо, — со вздохом ответила женщина. — Третий этаж, апартаменты двенадцать.
«Без тебя знаю, дура», — сказал про себя капрал. Щелкнул замок, и они с Микеланджело вошли в подъезд.
Не дожидаясь старого, медлительного лифта, капрал и Мики взбежали по лестнице на нужный этаж и остановились напротив двенадцатого номера. Здесь тоже требовалось нажать кнопку звонка.
Капрал нетерпеливо ткнул в нее пальцем. Еще немного, и он был готов ударить в дверь ногой. Однако делать этого не пришлось. Послышались негромкие шаги, и дверь распахнулась.
— Вы полицейские? — спросила холеная брюнетка лет сорока.
«Нет, пожарные!» — хотелось крикнуть Баттлеру, однако вслух он сказал:
— Нам нужен доктор.
— Проходите. Первая дверь направо, — сказала хозяйка и выразительно посмотрела на обувь полицейских.
Капрал демонстративно и тщательно вытер подошвы о коврик перед дверью и затем вошел в квартиру.
В комнате, где спал доктор, царил полумрак — оба больших окна оказались затянуты тяжелыми шторами.
— Он не любит, когда много света, — пояснила брюнетка.
Уилл подошел к доктору и сильно потряс его за плечо.
— Эй, док, проснитесь! Проснитесь, док, вы нужны нам!..
Спавший в ответ только промычал что-то нечленораздельное, и это было неудивительно, учитывая его недавнее утреннее состояние.
— О-о-о… Му-у-у… Да что же это такое… — стонал он.
— Док! Док, проснитесь! — не отставал капрал, а затем, выйдя из себя, начал бить доктора по щекам.
— Что вы делаете?! — вступилась за любовника хозяйка. — Прекратите ваши полицейские издевательства!..
— Простите, мэм, он нам очень нужен! — рявкнул в ответ Баттлер. — Очень и очень!.. От него сейчас зависит, успеем ли мы поймать опасных преступников, которые бегают по всему городу и убивают сорокалетних брюнеток!..
— Какой ужас! — Хозяйка испуганно прикрыла ладонью рот.
Между тем доктор стал приходить в себя. Он повернулся на спину и, открыв глаза, спросил:
— Где я?
— Ой! Кто это, Уилл? — удивился Микеланджело.
— Мэм, это кто? — в свою очередь спросил капрал.
— Это доктор Арнези.
— Какой такой Арнези? Мне нужен доктор Брюс!..
— А почему это вы ищете у меня доктора Брюса во вторник? — возмутилась брюнетка.
— А почему бы его здесь и не поискать во вторник? — в свою очередь возмутился капрал и стал угрожающе наступать на хозяйку дома.
— Потому что во вторник, четверг и субботу ко мне приходит доктор Арнези.
— А Брюс?
— А доктор Брюс ходит по понедельникам, средам и пятницам.
— Вашу мать, как же все сложно, — произнес капрал и покачал головой. — И где его теперь искать?
— Полагаю, у него дома.
— Ладно. — Капрал вздохнул. — Поехали к нему домой.

Глава 10

Когда капрал и Мики садились в машину, Берт поинтересовался, как идут дела.
— Ты все равно не поверишь, — махнул рукой Баттлер. — Гони лучше на улицу Профессора Клаузевица.
— Что, неужели здесь нет дока?
— Док здесь есть, но другой.
— Какой другой?
— Какой-то незнакомый доктор Арнези. Наш док ходит к этой бабе по понедельникам, средам и пятницам. А сегодня не его день. Сегодня у нее другой док.
— Ну баба! — поразился Берт, заводя двигатель. — У нее прям как на заводе.
— Крутится, бедняжка. Старается, — вставил свое слово Мики. — Одинокая она, вот и копит денежки на старость.
И они поехали домой к доктору Брюсу, который жил на другом конце города. И снова им пришлось колесить по переулкам, нарушать правила и ругаться со всеми подряд, от водителей до строгих пенсионеров, которые не давали спуску даже полиции.
В машине не было кондиционера, поэтому скоро обмундирование всех троих пропиталось потом. Уилл попросил притормозить возле одного из кафе и сходил к хозяину заведения, чтобы запастись холодной колой. Поскольку капрала в городе знали практически все торговцы, они позволяли ему набирать товар «в долг». Баттлер был большой сволочью, и ссориться с ним никто не хотел.
Напившись бесплатной колы, полицейские стали потеть еще сильнее.
На улице Профессора Клаузевица Уилл в одиночку вышел из машины и на лифте поднялся на седьмой этаж, где проживал доктор Брюс.
Капрал застал хозяина дома. Супруга Брюса проводила полицейского в ванную комнату и, открыв дверь, громко объявила:
— Эй ты, ночной потаскун! За тобой уже пришли из полиции!
Доктор Брюс, прямо в полосатых пижамных штанах, сидел в наполненной прохладной водой ванне и тупо смотрел в потолок.
— Как водичка, док, теплая? — спросил Уилл Баттлер.
— А… это вы, капрал? Проходите, присаживайтесь.
С этими словами доктор перевернул пластмассовый тазик, и полицейский с благодарностью на него присел.
— Уфф, прохладно тут у вас. Водичка. А на улице жара.
— Много работы, капрал?
— Ой много, док. Я уже и на улице Паскаля был. У этой, у вашей…
— Могли бы позвонить через код.
— Не хотелось подставлять вас перед начальством.
— Спасибо. — Брюс кивнул. — Когда вы были на улице Паскаля?
— Менее получаса назад.
— А этот… доктор Арнези, наверно, еще там?
— Там.
— Когда-нибудь я его застрелю. Специально приду не в свой день и — бабах! Как думаете, много мне за это дадут?
— Док, я ведь чего пришел к вам — нужно восстановить результаты экспертизы на тех двух насильников, что были с утра.
— А что случилось с тем бланком? Я же вроде подписывал… Или не подписывал?..
И Брюс страдальчески уставился на полицейского…
— Подписывали, док, подписывали. Только все документы эти подонки взяли и сожрали!
— Как это сожрали? Как можно съесть ламинированную бумагу?
— Очень просто. Правда, бланк ваш был на обычной бумаге, а протоколы — да, на ламинированной. Мы же на такой печатаем, прямо из блокнота.
— Но это же опасно. Это постараться нужно.
— В тюрьму очень не хотелось, вот и постарались. Я всю машину осмотрел — нигде нет даже клочков. С собой в карманы они бы брать не стали. Это можно сразу заметить.
— Но ламинированная бумага не должна перевариваться в желудке.
— И что вы предлагаете, подождать, пока они сходят по нужде, и потом пойти с этим к прокурору?.. Нет, я уже восстановил все показания против них, заново подписал у потерпевших, так что дело за малым.
— Ну хорошо. У вас есть бланк?
— Бланк — вот он. — Капрал подал заготовленную бумагу. — А вот и ручечка. Можете прямо на блокноте писать.
Брюс нетвердой рукой черканул несколько фраз, и его работа была закончена. Капрал пожелал доктору поскорее прийти в себя после вчерашнего и спустился вниз — к ожидавшему его минивэну.
— Ну что? — спросили Баттлера вконец расплавившиеся Берт и Микеланджело.
— Ох, ну и жара тут у вас. Хоть бы поставили машину в тень.
— Так мы и поставили в тень. Просто ты долго сидел у дока — солнышко подвинулось.
— Итак, ребята, у нас полный комплект документов, так что можем ехать по адресам и хватать этих ублюдков тепленькими.
— Ладно, какая улица? — спросил Берт, заводя двигатель.
— Бельевая, дома — три и двенадцать.

Глава 11

Когда Джим сказал матери, что ему нужно уехать, миссис Симмонс восприняла это очень спокойно.
— Я так понимаю, в Сан-Лоис, сынок? К дяде Эдгару?
— Да, мам. Пора нам с Тони взяться за ум. А дядя нарисовал такие перспективы, что я решил согласиться.
— Хорошо, я позвоню Эдгару, и мы обсудим, когда вам лучше приехать.
— Нет, мам, ты, конечно, позвони дяде, но поеду я прямо сегодня.
— Сегодня? Когда сегодня?
— Прямо сейчас, мама. Мне нужно поскорее собрать в чемодан самые необходимые вещи, и я буду готов. Только знаешь что, после того как позвонишь дяде, больше никому не говори, куда мы уехали. Ну, может быть, только родителям Тони.
— Сынок, ты меня пугаешь. Ты говоришь какие-то странные вещи.
— Понимаешь, мама, у нас с Тони возникли проблемы с полицией.
— Вы что-нибудь украли?! — испуганно воскликнула миссис Симмонс.
— Мы ничего не украли. Просто по твоему совету пошли искать работу и повздорили с хозяином клуба, который там открылся.
— Вы подрались?
— Да. Потом приехала полиция, а Розалия Мартинес заявила, что мы хотели ее изнасиловать.
— Ка-кой уж-жас!
— Вот-вот. Она дала против нас показания, и нас отправили в полицию, чтобы судить и приговорить к семилетнему сроку.
— Ка-кой уж-жас! У нас в семье никто не сидел в тюрьме!
— Если ты не хочешь, чтобы я был первым, мама, пожалуйста, помоги собрать вещи. Мы с Тони уезжаем немедленно.
— Но как же вы оттуда выбрались — из полиции?
— Мы уничтожили документы, — ответил Джим, продолжая швырять в раскрытый брезентовый чемодан свои вещи.
— Уничтожили документы?! — снова ахнула миссис Симмонс. — Но это же преступление! Теперь вас повсюду будут искать, и вы всю жизнь будете вне закона. Вы не сможете нигде жить и работать!
— Успокойся, мама, мы сможем и жить, и работать. Адвокат сказал, что нам нужно уехать из города всего на полгода, пока все не уляжется. А раз у нас будет полгода, то почему бы не воспользоваться дядиным советом — может, действительно что-то хорошее выйдет.
— У вас, значит, и адвокат был?
— Ну конечно. Неужели ты думаешь, что я это сам все придумал!
Джим старался говорить уверенно, чтобы его мать, чего доброго, не побежала с перепугу сдаваться в полицию.
— Хорошо, — произнесла миссис Симмонс. — Я считаю, что ты все делаешь правильно, сынок, и я… Я положу тебе твою новую рубашку… Да — новую рубашку.
Она начала помогать сыну, но больше суетилась и всякий раз подавала какие-то глупые сувениры, как будто без них на новом месте нельзя было обойтись. В конце концов Джим сам закончил сборы, сунул в карман пятьсот пятьдесят реалов, скопленных им с матерью за несколько последних лет, а потом начал звонить Тони.
— Ну ты как, старик? — спросил его Тайлер.
— У меня все в порядке. Что сказали твои родители?
— Их нет дома. Я написал им записку, чтобы за разъяснениями обращались к твоей матери.
— Молодец. Встречаемся у моста. Там и такси поймать легко.
— Заметано.
Не успел Джим положить трубку, как под его окнами, заскрежетав тормозами, остановился уже знакомый ему минивэн.
— Джимми! Джимми, сыночек, они уже приехали! — крикнула дежурившая у окна миссис Симмонс. — Беги через квартиру мистера Поджерса!..
— Конечно, мама!..
Джим подхватил чемодан и, выскочив на лестничную площадку, с разгону ударился в дверь своего соседа. Замок на ней стоял весьма условный, а потому дверь легко открылась.
Джим сейчас же ее захлопнул и придавил спиной, слушая, как в дверь его собственной квартиры уже ломятся полицейские. Потом услышал голос матери, которая что-то им объясняла.
Не теряя времени, Джим прошел в комнату, где в кресле качался мистер Поджерс. Он мало ходил и был глуховат.
— Привет, Джимми, — сказал старик. — Ты так неожиданно. А что это за чемодан?
— Это мой. Я зайду к вам позже.
— Ну конечно, свободен, что мне еще делать? Но в этот раз белыми играю я…
Не слушая, о чем говорит старик, Джим спустился по лестнице черного хода и вышел на отгороженную часть двора.
— Джимми, ты куда-то уезжаешь? — спросил какой-то мальчишка.
— С чего ты взял? — зло ответил Джим, пробегая вдоль стены.
— А почему чемодан?
— За грибами пошёл…
Пробежав дворами до следующей улицы, Джим, стараясь не привлекать к себе внимания, неспешно двинулся в сторону моста, где у них с Тони была назначена встреча.
Как оказалось, Тайлер пришел туда раньше и сидел на походной сумке, сцепив на коленях руки. Он угрюмо смотрел на проносящиеся машины и, увидев друга, поднялся.
— Деньги взял? — спросил Джим.
— Шестьсот пятьдесят реалов.
— Давай скорее ловить такси, а то я еле оторвался. За мной ведь полиция пришла.
— Полиция?
— Да. Уходить пришлось по лестнице черного хода да еще через квартиру мистера Поджерса.
— Подумать только, а мне казалось, все это шуточки.
— Нет, не шуточки!..
Джим просигналил рукой, и возле них остановилось желтое такси с латаным-перелатаным кузовом. Над улицей разнесся вой полицейской сирены, и Джим с Тони прыгнули на заднее сиденье.
— Куда едем, господа клиенты? — спросил удивленный такой прытью таксист.
— В аэропорт! Скорее! — коротко бросил Джим.
— Опаздываете на рейс, что ли?
— Опаздываем! Давай скорее!..
— Сейчас помчимся, как птицы, — пообещал таксист и почесал небритую физиономию. — Не смотрите, что моя старушка снаружи ржавая, зато мотор на трехкомпонентном топливе работает. Когда помчимся, мало не покажется.
Звуки полицейской сирены становились все громче. Джим резко обернулся и увидел, что полицейская машина едет в их сторону.
— Ты можешь ехать быстрее?! — завопил он. — Нас же полиция догоняет!
— Полиция догоняет? — переспросил таксист, однако скорости так и не прибавил, и машина продолжала тащиться как черепаха. — А у вас что, ребята, проблемы с полицией?
— Да нет у нас никаких проблем с полицией! — заорал Тони, меняясь в лице, и они с Джимом стали торопливо сползать на пол. — Ты поедешь быстрее или нет?!
— Это… — Таксист начал вертеть головой, подыскивая место, где можно припарковаться. — Скорее нет, чем да, парни… Давайте-ка выметайтесь. Мне ваши проблемы не нужны. Я три года отсидел в тюрьме Тринидад. Слышали о такой? И больше ничего такого мне не нужно…
— Давай езжай, сволочь, если не хочешь, чтобы я тебе кишки выпустил! — стал угрожать Джим и в подтверждение своих намерений ткнул в бок таксисту расческу.
— Ой! — вздрогнул тот и сразу поехал быстрее. — Только не убивайте, братцы! Только не убивайте!
— Веди себя хорошо, а то пристукнем в момент, — добавил от себя Тони. — А колымагу продадим…
В этот момент медленно ползущее такси обогнал черный полицейский минивэн, из окон которого торчали распаренные лица капрала Баттлера и его коллег.
— Надо же, как быстро они след взяли, — прошептал Тони. — Твоя мать ничего им не сказала?
— Да нет, конечно. Я предупредил ее, чтобы она молчала, — ответил Джим, продолжая угрожать жизни таксиста расческой. — Позже она позвонит дяде, чтобы сообщить о нашем приезде…
Наконец такси выехало из города и покатилось быстрее. Джим убрал расческу, и они с Тони сели свободнее.
— А вы кто такие будете? — поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида, осторожно спросил таксист.
— Тебе какое дело?
— Ну, может, вы какие-нибудь террористы с Бордугая. Или даже шпионы?
— Мы тебе заплатим, а остальное не твое дело.
— А точно заплатите?
— Точно.
— А я думал — убьёте…
Пока они ехали до аэропорта, таксист то и дело задавал пассажирам всякие глупые вопросы, пока Джим не дал ему в ухо. Это приободрило водителя. Он сразу повеселел и стал рассказывать про свое детство.

Глава 12

Когда машина остановилась возле здания аэропорта, таксист еще не закончил рассказ о том, как в четырнадцать лет потерял невинность с разносчицей свиных ног. Джим и Тони расплатились с ним и с чувством облегчения покинули злополучное такси. Войдя в зал ожидания, они припали к окнам, чтобы понаблюдать за тем, как поведет себя таксист. Однако ничего особенного не происходило. Такси подъехало к стоянке, взяло пассажира и уехало.
— Кажется, обошлось, — сказал Джим, но, повернувшись, увидел посреди немноголюдного зала полицейского. Он внимательно посмотрел на двоих молодых людей, а затем направился прямо к ним.
— Что будем делать? — прошептал Тони.
— Стой и улыбайся, — краешком губ проговорил Джим.
И они стали напряженно улыбаться, глядя на приближавшегося полицейского.
— Молодые люди? — произнес тот с вопросительной интонацией.
— Да, офицер, — ответил Джим, с трудом удерживая улыбку.
— У вас все в порядке?
— Да, все в порядке.
— Вы как будто волнуетесь.
— Это потому, что мы полетим первый раз в жизни. Немного страшно.
— Ах вон что. — Полицейский кивнул. — В таком случае счастливого полета.
— Спасибо, офицер.
Лишь когда полицейский ушел, Джим и Тони решились отправиться к кассам. Там, возле справочного табло, они узнали, что в сутки рейсов на Сан-Лоис с промежуточной посадкой в Галлиополисе, было три. Ближайший из них — в девятнадцать часов — должен был выполнить аэробус компании «Аэргасс». Друзья разыскали кассовое окошко с эмблемой «Аэргасса», и Джим первым подошел к миловидной девушке.
— Мне, пожалуйста, два билета до Сан-Лоиса на девятнадцать часов, — сказал он.
— Первый класс? Экономический? — уточнила девушка с безупречной профессиональной улыбкой.
— Экономический, пожалуйста.
— Назовите ваше имя.
— Мое имя? Зачем вам мое имя? — насторожился Джим. Ему казалось, что стоит только произнести вслух «Джим Симмонс», как тут же из всех углов набегут краснолицые капралы баттлеры и утащат их с Тони в тюрьму.
Заметив колебания клиента, девушка объяснила:
— Вы можете не сообщать вашего имени, и тогда в соответствующей графе мы просто напишем: имя не указал. В этом нет ничего страшного. Очень многие люди не желают, чтобы кто-то знал об их перемещениях.
— Да нет, я не делаю из этого какой-то тайны… — в поисках поддержки Джим оглянулся на Тони, но тот лишь пожал плечами. — Я не боюсь, что кто-то узнает о моих перемещениях. Я скажу свое имя… Меня зовут… — Джим напряг мозги, чтобы придумать себе новое имя. — Меня зовут Бокун Кукуманайзер… Да, Бокун Кукуманайзер, именно так.
— Бокун… Ку… куманай… зер, — с трудом повторила девушка. — Так?
— Да, так, — подтвердил Джим, наблюдая, как, шевеля губами, кассирша старательно вписывает данные в бланк. Наконец ей это удалось, и она снова обратила свой взгляд на Джима.
— Кому будете брать второй билет?
— Моему другу. Его зовут… Как тебя зовут?
Слышавший весь этот бред Тони на мгновение растерялся.
— Меня зовут… Варух Мардум… Шар…
— Мардум Шар? — уточнила девушка.
— Да-да, — вмешался Джим. — Мардум-Шар, через черточку. Через черточку — Варух Мардум-Шар.
Кассирша пожала плечами и занесла это имя в следующий бланк.
— С вас семьсот девяносто шесть реалов, — объявила она, подсчитав стоимость билетов. — Будете платить карточкой?
— Нет, у нас наличные, — ответил Джим и, достав из кармана деньги, стал отсчитывать засаленные десятки и пятерки. У Тони были ассигнации такого же достоинства. Отсчитав всю сумму, приятели подвинули этот ворох к кассовому окошку.
Девушка улыбнулась и начала быстро пересчитывать деньги.
— Все в порядке. Вот ваши билеты. Надеюсь, вам понравится летать с нашей компанией.

После того как билеты были куплены, возникла другая проблема — как провести оставшееся до посадки время. Джим, напуганный преследованиями полиции, предложил спрятаться на улице и пересидеть там, однако Тони сказал, что это неправильно.
— Если заметят, что мы прячемся по кустам, это непременно вызовет подозрение. Полицейский нас уже видел, и, уж конечно, он ходит где-нибудь неподалеку и при случае на нас посматривает.
— Думаешь?
Джим тут же огляделся, но полицейского нигде не увидел.
— И еще эта твоя дурацкая затея — выдумал себе какое-то непроизносимое имя. Если у нас спросят имена, как мы сможем повторить их, если у нас под рукой не будет билета?
— А ты запоминай, — посоветовал ему Джим. — И потом, никто не мешал тебе придумать для себя имя получше. Кстати, нам еще нужно сдать багаж.
— Это не багаж, это ручная кладь.
— Ты-то откуда знаешь?
— Я однажды родственников провожал.
— Ладно. Давай поищем, где можно чего-нибудь съесть, а то я с самого утра ничего не ел. Не было времени.
— Можно подумать, у меня было время. Ты же позвонил чуть свет. Я-то думал, действительно работу найдем, а оказались в полиции.
— Ну и что. Зато уже сегодня вечером мы окажемся в Сан-Лоисе, а через год, если все будет хорошо, станем лейтенантами.
— Всю жизнь об этом мечтал, — криво усмехнулся Тони.
— Ну ладно. Нечего нам тут стоять возле касс, внимание привлекать. Пойдем на второй этаж, там есть неплохое кафе, где мы поедим и сможем пока укрыться.
— Ты откуда знаешь, что там кафе? — удивился Тони.
— Да тоже как-то родственников провожал.

Стараясь не слишком обращать на себя внимание, друзья пересекли немноголюдный зал ожидания, поднялись по лестнице и, войдя в кафе, заняли места в самом дальнем углу. Заказав недорогое блюдо из картошки, они стали коротать время. Когда наелись, заказали колы и потягивали ее, банку за банкой, не желая покидать кафе.
Однако и здесь друзья ухитрились обратить на себя внимание — своей простой одеждой и тем количеством колы, которое они выпили. Количество банок на их столе росло, и официанты поглядывали на посетителей с подозрением, отчего Джим и Тони еще более нервно тянули через соломинки опостылевший напиток.
— Слушай, Джим, я больше не могу, — спустя час признался Тони. — Мне нужно в туалет, а потом эту проблему придется решать в аэробусе…
— Там наверняка есть туалеты.
— Ну и что. Ты представь, как мы все два часа полета будем бегать в туалет.
До посадки на их рейс оставался ровно час, и, согласно правилам, по залам аэропорта объявили, что пассажирам рейса до Сент-Лоиса на девятнадцать часов необходимо пройти к четвертому терминалу для регистрации и проверки багажа.
— Проверки багажа? — спросил Джим. — Что это означает? У меня вещи в чемодане мятые, я их второпях комом бросал…
— Это твои вещи, и ты можешь укладывать их как угодно.
— Хорошо, если они тоже так подумают, — вздохнул Джим и покосился на официанта. — А если они будут рассуждать так: собирался в спешке, значит, от кого-то убегал…
— Да прекрати, Джим. Это же паранойя.
— Станешь тут параноиком, когда приходится убегать через чужую квартиру. Ты знаешь, что я с полицейскими разминулся всего на несколько секунд? Едва я заскочил к мистеру Поджерсу, они появились у моей двери и стали ее высаживать. До сих пор не знаю, как там с ними объяснялась мать… Ладно, делать нечего — пошли отсюда.
Друзья собрали свои вещи и, сопровождаемые настороженными взглядами официантов, стали спускаться на первый этаж. Там они первым делом отыскали туалет и, зайдя в него, подивились царившей там чистоте.
— У нас в школе не так было, — сказал Джим.
— Да, в школе не так было, — оглядывая стены из сверкающего белого кафеля, согласился Тони. — Даже на бирже, на что уж заведение должно быть приличное, и то все стены загажены.
— На бирже понятное дело, на бирже люди огорченные ходят — без работы. Вот и не следят за своим поведением.

Глава 13

Посетив туалет, приободренные приятели отправились искать четвертый терминал. Сделать это оказалось нетрудно, поскольку повсюду висели указатели, ориентируясь по которым Джим и Тони нашли то, что искали.
Оказалось, что это пост безопасности, перед которым стояла небольшая очередь из пассажиров. От них требовалось только предъявить билеты и положить вещи на ленту конвейера, которая провозила сумки через специальный аппарат. Он реагировал на взрывчатку, оружие, твердые и жидкие наркотики, яды и еще на много других, запрещенных к перевозке вещей. Сумки проезжали по конвейеру и ждали своих хозяев с другой стороны барьера, а люди проходили через большую никелированную раму, которая выискивала в их карманах все те же запрещенные предметы.
— Чего-то я волнуюсь, — негромко сказал Джим.
— Чего ты волнуешься? Возьми себя в руки. Если ты начнешь нервничать, нас точно не пропустят, да еще полицию вызовут.
— Хорошо. Я суну руки в карманы.
— Не делай этого, — прошептал Тони, поглядывая по сторонам. — Это первый признак того, что ты волнуешься.
Наконец наступила их очередь. Джим положил чемоданчик на ленту, и тот благополучно проехал проверяющее устройство. Затем так же легко уехала на другую сторону сумка Тони. Это приободрило Джима, и он, уже успокоенный, шагнул к рамке, однако она предательски зазвенела, заиграв разноцветными огнями, словно елочная гирлянда.
Двое сотрудников в форме, похожей на полицейскую, подошли к Джиму и попросили пройти через рамку еще раз. Джим повторил, но с тем же результатом. Тогда ему приказали выложить на столик все посторонние предметы.
Джим выложил деньги и мятый носовой платок.
— Это вы можете убрать, сэр. Нет ли у вас в карманах еще чего-нибудь?
— Больше ничего нет.
— В таком случае пройдите, пожалуйста, в эту комнату, — сказал сотрудник службы безопасности и указал на дверь в нескольких метрах от поста.
Джима увели, и теперь уже Тони пошел через рамку, и она опять зазвенела и засверкала так, что ему захотелось пнуть ее ногой.
Сотрудники службы безопасности попросили Тони предъявить содержимое карманов, а затем так же вежливо и настойчиво проводили его в боковую комнатку.
Когда друзья снова воссоединились, один из работников службы принес сюда же их вещи.
— И что это означает? — спросил Джим, первым приходя в себя.
— Успокойтесь, сэр. Ничего страшного пока не произошло. У нас ежедневно происходят десятки таких срабатываний контрольной рамки, но позже все выясняется, — вежливо ответил человек в форме сотрудника безопасности, но с большим, чем у других, количеством серебряных треугольничков на погонах.
— Но на что же может срабатывать ваша рамка, если у меня ничего нет? — удивился Джим.
— Видите ли, сэр, контрабандисты народ весьма изобретательный, — загадочно улыбаясь, стал объяснять офицер безопасности. — И прибегают к самым необыкновенным способам, чтобы провезти недозволенное.
— И какие же это необыкновенные способы?
— Ну, знаете ли, есть некоторые интимные хранилища…
— Вы что же, нам туда заглядывать будете? — вступил в разговор Тони.
— Нет. Для этого есть специальная аппаратура, — ответил офицер и указал на прикрытую ширмой кабинку и стоявший неподалеку от нее пульт управления с большим экраном. — Здесь мы можем увидеть то, что находится в вашем желудке.
— Вы сможете узнать, что мы ели на завтрак? — усмехнулся Джим. Ему показалось, что эти люди говорят какие-то глупости.
— В этом нет необходимости. Просто некоторые контрабандисты глотают пластиковые контейнеры, в которых провозят все — от бриллиантов до наркотиков. Аппарат испускает совершенно безвредные лучи, не то что какой-нибудь средневековый рентген. Эти лучи нам помогут увидеть, находятся ли в вашем теле, а именно — в желудке, какие-либо посторонние предметы.
— Ну, давайте, — согласился Джим, поскольку знал, что скрывать им с Тони нечего.
Он вошел в кабинку, задвинул за собой ширму и через ее край посмотрел на кислую физиономию Тони.
Офицер безопасности пощелкал на пульте кнопочками, и на экране появился силуэт тела Джима Симмонса. На этом силуэте ярко-красным цветом умный аппарат выделил какие-то едва заметные пятнышки.
— Что это такое, мистер… Бокун Кукуманайзер? — спросил офицер, сверяясь с именем в билете.
— Где? — спросил из кабинки Джим.
— Вот здесь — на экране…
— Откуда же я знаю?
— Но это же ваш желудок, и в нем находятся какие-то посторонние для вашего организма предметы.
— Вы думаете, это контейнеры?
— Я ничего не думаю, мистер… э… Кукуманайзер, но нам придется это извлечь.
— Как извлечь?
— Очень просто. С помощью таблеточек и вот этого устройства. — Офицер подошел к стене и поднял крышку на эмалированном ведерке, снабженном сиденьем, как на унитазе. — Вы сядете на эту штуку, облегчитесь и, что интересно, облегчите не только свой желудок, но и свою совесть!..
И офицер коротко хохотнул.
Онемевшего Джима вывели из-за ширмы и заменили на уже полностью подавленного Тони. Обстоятельства складывались против них, и друзья не знали, что делать.
— Ну, давайте, молодой человек, теперь проверим и ваш желудочек, — с насмешливыми интонациями в голосе произнес офицер.
Разумеется, с Тони произошло то же. Машина нашла в его желудке недозволенные вложения, которые обозначила на экране красным цветом.
— Ну что же, значит, вы работаете вдвоем, — подвел итог офицер безопасности и обменялся понимающими взглядами с другими своими коллегами, которые присутствовали здесь же. — Вероятно, вы новички. Бывалые контрабандисты едут по одному. Так меньше шансов попасться. В следующий раз, когда полностью отсидите положенный срок, так и делайте.
— И что теперь будет? — упавшим голосом спросил Тони.
— Вы и ваш приятель будете кушать таблетки. Совсем не горькие. По вкусу они напоминают мятные леденцы. А по действию… Одним словом — покушайте, и узнаете.

Глава 14

Ссадив возле аэропорта двух странных, опасных с виду пассажиров, Марсель Фрустайл, пребывая в шоковом состоянии, подъехал к стоянке такси и остановился напротив какой-то дамы. Та быстро села на заднее сиденье, бросила рядом с собой баул и сказал:
— Площадь Эйсмарха, пожалуйста.
— Да, мэм, — несколько заторможенно ответил таксист и, сделав круг по площади, медленно поехал по шоссе в сторону города.
— У вас что, машина неисправна? — спросила пассажирка.
— Исправна, мэм.
— А почему вы так медленно едете?
— Извините, мэм, — ответил Марсель и поехал быстрее. Страх очень медленно отпускал его, ведь еще никогда угроза его жизни не была так серьезна, как сегодня.
Уже подъезжая к городу, таксист вспомнил, что пассажирка не сказала, куда ее вести.
— Мэм, а куда вас везти? А то мы едем-едем, вы молчите…
— Здравствуйте, водитель. Вы что, сегодня пьяны?
— Нет, мэм, за рулем я только трезвый.
— Я же вам сказала, когда садилась, — площадь Эйсмарха.
— Возможно, я прослушал, мэм. Извините. Сегодня жаркий день и вообще — тяжелый.
Марсель довез даму по указанному адресу, получил причитавшуюся плату и твердо решил отправиться в знакомое ему полицейское отделение, куда его прежде не раз таскали. Приехав по знакомому адресу, он оставил машину возле железных ворот и подошел к сидевшему в сторожевой будке охраннику.
— Здравствуйте, офицер, — поздоровался Марсель.
— Чего тебе надо? — неприветливо спросил тот.
— Я пришел сделать заявление.
— Какое тебе еще заявление? — глядя на помятую физиономию таксиста, зло поинтересовался охранник. Как и все в этом городе, он страдал от жары, и ему было лень сделать даже одно лишнее движение.
— Я хочу сделать заявление, офицер. На меня было совершено нападение.
Охранник вздохнул и, нажав кнопку, открыл небольшую дверь.
— Проходи…
— А к кому мне обратиться?
— Проходи в отделение — там обратишься к дежурному.
— Большое вам спасибо, офицер, — с чувством произнес Марсель. — И… всего вам хорошего.
Оказавшись во дворе, Марсель с интересом огляделся. Он не был здесь уже достаточно давно, однако, похоже, ничего не изменилось. В отделении тоже все осталось по-старому. На полу в коридоре — резиновые дорожки, чтобы удобнее было смывать кровь, а возле входной двери в огражденной кабинке, как и прежде, сидел дежурный.
— Здравствуйте, офицер.
— Здравствуйте, вы к кому?
— Мне все равно к кому. Я хочу сделать заявление.
— Какое заявление?
— Я таксист, и на меня было совершено нападение.
— Вас пытались ограбить?
— Нет. — Марсель медленно покачал головой, гипнотизируя дежурного.
— А что же? — уже более заинтересованно спросил тот.
— Меня убить хотели. До смерти.
— А что же не убили?
— Потому что я выполнил все их требования.
— В чем состояли требования?
— Я должен был довезти их до аэропорта.
— Они вам не заплатили?
— Заплатили. И даже дали полтора реала сверх таксы. Однако это были не простые пассажиры. Это были террористы.
В этом месте дежурный улыбнулся и, взяв запотевший стакан с холодным лимонадом, сделал несколько больших глотков.
— Как же вы определили, что они террористы? По цвету штанов? — спросил он, осторожно ставя стакан на стол.
— Они сами мне сказали, офицер. Они сказали: мы террористы и мы тебя убьем, если не довезешь до аэропорта.
— И теперь они в аэропорту?
— Я уверен.
— Та-ак. — Дежурный почесал в затылке. С одной стороны, этот таксист выглядел как обычный бродяга, однако могло оказаться, что он действительно говорит правду.
В это время с улицы в отделение вошел распаренный и злой капрал Баттлер.
— Уилл! — остановил его дежурный. — Уилл, вот этот парень говорит, что его сегодня остановили какие-то террористы и заставили довезти до аэропорта, а потом дали на чай.
— И что, я должен этим заниматься?
— Хотя бы расспроси его.
— Ладно, придурок, следуй за мной, — сказал капрал таксисту и, пройдя в рабочее помещение участка, посадил его за первый попавшийся столик. — Ну, давай рассказывай.
— Они остановили меня у моста, — начал Марсель. — На Морской улице.
— Так, — тупо кивнул Баттлер, промакивая потемневшим платком лицо.
— Они грохнулись на заднее сиденье моей старушки, да так, что у нее чуть колеса не отвалились…
Капрал вопросительно взглянул на таксиста.
— Имею в виду машину — такси, — пояснил он.
Баттлер кивнул.
— Они потребовали, чтобы я ехал побыстрее, и еще очень перепугались, когда нас обогнала полицейская машина — черный минивэн, в котором ехали и вы тоже, капрал.
— Постой-постой! Где, ты говоришь, посадил их, на Морской улице?
— Да.
— Возле моста?
— Возле моста.
— Я помню твое такси. Ты едва плелся.
— Да, сэр. Я ехал медленно, потому что на тот момент уже сильно испугался, а когда я пугаюсь…
— Сколько их было, двое? — строго спросил капрал, крепко хватая таксиста за руку.
— Ой, больно… Двое, сэр.
— Молодые?
— Молодые. Мальчишки еще. Я еще подумал…
— Куда ты их отвез? — перебил капрал.
— В аэропорт, сэр. Они сказали: если не поедешь, мы тебя…
— Заткнись!
Капрал вскочил, схватил таксиста за шиворот и поволок к выходу.
— Подождите, сэр, я еще не все рассказал!.. — завопил Марсель.
— По дороге расскажешь. Мы немедленно едем в аэропорт… Мики!.. Берт!.. — позвал он своих подчиненных.
— В чем дело? — спросил Микеланджело, выглядывая из дверей. В его руке был недоеденный бутерброд. — Я обедаю, Уилл. Должен же я чего-то перехватить.
— Давай быстрее, мы напали на их след. Где Берт?
— В сортире.
— Давай гони его пинками, иначе мы их упустим. Они в аэропорту.
— Надо же! — удивился Мики и побежал звать Берта.
— Надеюсь, я поеду на своей машине, капрал? — спросил Марсель.
— Не надейся, твоя машина останется здесь.
— Но как же я оставлю свою старушку, сэр?
— С ней ничего не случится. Запрыгивай.
Капрал распахнул перед таксистом дверцу минивэна, подтолкнул Марселя коленом и потом сел сам. В этот момент выбежал Мики, и следом за ним, на ходу застегивая штаны, появился Берт.
— В чем дело, босс? Даже в сортир нельзя заскочить.
— В выходные облегчишься. Давай заводи мотор — наши голубки в аэропорту. Этот придурок их туда отвез.
— Я не придурок, сэр! — возмутился таксист. — Я ведь дал вам своевременный сигнал!
— Хорошо, приятель, не принимай на свой счет. Теперь можешь рассказать, как все было.
— Ну вот. Сели они, значит, и сказали: гони быстрее. А я говорю: я вас опасаюсь. Тогда один из них сунул мне под ребра расческу и сказал: поезжай быстрее, а то я тебя убью. Представляете — он угрожал мне расческой, значит, с оружием в руках он просто зверь!..
— Что за вещи были у них с собой?
— Вещи? — Таксист наморщил лоб. — Кажется, брезентовый чемоданчик и еще потертая сумка. Небольшая.
— Что было потом?
— Потом, чтобы заговорить их, я стал рассказывать всякие истории из собственной жизни. Где родился, как учился в школе и как начал воровать.
— Ладно. Об этом расскажешь в следующий раз.
— Непременно расскажу, — пообещал таксист и замолчал. Какое-то время он смотрел в окно, на прохожих, на витрины и на другие машины, а затем повернулся к капралу и спросил: — Сэр, а если вы их поймаете, что будет?
— Закатаем их в тюрягу. — Капрал мечтательно вздохнул. — Лет на двенадцать.
— Но со мной-то что будет?
— А что с тобой может случиться? — Капрал недоуменно уставился на Марселя.
— Ну медаль мне дадут?
— Медаль, говоришь? — переспросил капрал, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться таксисту прямо в лицо. — Мы об этом подумаем. Мы крепко об этом подумаем. Я напишу представление к награде и передам лейтенанту.
— И он вручит мне медаль?
— Нет, он передаст начальнику полицейского отделения, а тот начальнику всей городской полиции. Последним бумагу увидит мэр города. Он-то и даст распоряжение о твоем награждении.
— Ой, спасибо.
— Да не за что.

Глава 15

Заскрипев тормозами, полицейская машина остановилась возле здания аэропорта. Капрал Баттлер, Мики, Берт и таксист, которого они волокли за собой словно собачонку, вбежали в зал ожидания.
— Берт, поищи дежурного полицейского. Он должен быть где-то здесь. И выясни у него, видел ли он мальчишек. Ты, Мики, пойдешь с Бертом, потом еще раз обшарьте все здание, а мы с добровольным помощником отправимся к посадочным терминалам.
И капрал пошел через зал, меряя его широкими шагами. Марсель, едва успевая, мелко семенил следом.
Единственным открытым терминалом оказался четвертый, где проходили проверку пассажиры семичасового рейса до Сан-Лоиса. Очередь перед пунктом контроля была небольшой — человек пять. Заметив полицейского, один из присутствовавших сотрудников безопасности вышел ему навстречу.
— Это куда люди — на Сан-Лоис? — уточнил Баттлер.
— Да, капрал.
— Я должен посмотреть на тех, кто уже прошел контроль.
— Для этого нужно заглянуть во внутренний зал терминала. Этот человек с вами? — Сотрудник безопасности указал на помятого таксиста.
— Да, это свидетель.
Капрал Баттлер с Марселем прошли мимо очереди и никелированной рамки, затем миновали коридор и вышли в небольшой зал ожидания, где прошедшие проверку пассажиры ждали своего вылета. Их было не так много — не более сорока человек. Капрал окинул всех взглядом и сразу понял, что Симмонса и Тайлера здесь нет.
— Их здесь нет, сэр, — сказал таксист.
— Я вижу. Придется идти смотреть на вещи. Ты ведь помнишь их багаж?
— Да. Я помню.
Вернувшись к контрольному посту, Баттлер спросил, где вещи пассажиров.
— За исключением ручной клади, они находятся в грузовом отделении терминала. Пойдемте, я вас провожу.
В сопровождении сотрудника безопасности Баттлер и Марсель прошли в грузовое отделение, где на двух транспортных тележках лежали чемоданы, сумки и тюки.
— Иди смотри, — сказал капрал, и Марсель, словно собачонка, быстро обежал все чемоданы, едва не обнюхивая их. Затем вернулся и доложил: — Ничего нет, сэр. Ни похожей сумки, ни похожего чемодана.
— Странно. Может, они все-таки прячутся?
— Вы кого-то ищете, капрал? — осторожно спросил сотрудник безопасности.
— Да, кое-кого ищем, — неприветливо ответил Баттлер. Он недолюбливал сотрудников безопасности аэропорта, считая их белоручками, которые незаслуженно получают свое жалованье.
Пришлось возвращаться к контрольному посту. Капрал уже собирался вернуться в зал ожидания, чтобы выяснить, как дела у Берта и Мики, когда к нему обратился один из офицеров службы безопасности:
— Капрал, мы тут прихватили двух контрабандистов. Не хотите взглянуть?
— Контрабандистов? — Баттлер задумался. С одной стороны, ему все равно пришлось бы разбираться с ними, однако сейчас для него более важной была поимка мерзавцев, которые обвели его вокруг пальца. — Ладно, зайду за ними попозже. Что за контрабандисты-то?
— Два парня с дурацкими именами. Попались на том, что провозили в желудках контейнеры.
— Вдвоем? Значит, новички, — предположил капрал. — Хорошо, я зайду попозже.
Баттлер и следом за ним Марсель вышли на середину зала, где их уже ждали Берт и Мики.
— Ну, что удалось узнать?
— Парень из Восточного полицейского отделения сказал, что видел двоих мальчишек, подходящих под наше описание. Они стояли возле окна и смотрели на площадку такси. При них был чемоданчик и потертая серая сумка.
— Все правильно, таксист? — спросил Берт, обращаясь к Марселю.
— Правильно, такая небольшая сумка и чемоданчик.
— Дежурный сказал, что подходил к этим двоим, чтобы спросить, не заблудились ли они. Он заметил, что мальчишки выглядели напуганными. Те объяснили, что им предстоит лететь впервые в жизни. Оттого и волнуются.
— Первый полет, — повторил Баттлер, поглядывая поверх голов коллег по сторонам. — Хотел бы я знать, куда они направляются. Предлагаю следующее — поскольку нам все равно придется забрать двух контрабандистов, которых поймали местные бездельники, давайте, пока их оформляют, прочешем всю территорию вокруг аэропорта. И еще желательно проверить все служебные помещения и поговорить с персоналом.

Глава 16

Пока Баттлер и его подчиненные метались по залу ожидания, а потом по прилегающей к аэропорту территории, Джим и Тони находились в досмотровой комнатке, где их истязали вежливые сотрудники службы безопасности. Таблетки, которые дали Джиму и Тони, действительно имели вкус мятных леденцов, однако действие их не было таким безболезненным, как уверяли сотрудники службы.
Через три минуты после принятия таблетки у Джима так скрутило живот, что он едва не потерял сознание. Вмиг исчезло чувство стеснения, и он в присутствии нескольких посторонних людей запрыгнул на специальное ведро. Тело Джима содрогалось от ужасных судорог, и это длилось несколько минут. Когда все закончилось, он почувствовал себя не только опустошенным, но и обессиленным. На соседнем ведре, минутой позже оказался Тони, с ним происходило то же самое.
Когда обоих приятелей пронесло, им позволили привести себя в порядок и надеть штаны. Сотрудники службы безопасности надели резиновые перчатки и, вооружившись пинцетами и лупами, приготовились изучать полученный препарат.
Через какое-то время они добыли свой улов и, тщательно промыв его в воде, разложили на отдельном подносе.
— Э-э… мистер Кукуманайзер, и вы, мистер Мардум-Шар, — обратился к задержанным старший сотрудник службы. — Не могли бы вы подойти ближе?
Едва передвигая ноги, приятели подошли к столу.
— Не могли бы вы объяснить нам, что это такое?
Джим тупо таращился на клочки сероватого пластика и ничего не мог придумать.
— Не знаю, — честно сказал он.
— А вы, мистер Мардум-Шар?
— Я тоже ничего не могу сказать, — ответил тот. — Это то, что вы искали, офицер?
— Ну-у… — Старший сотрудник вздохнул. — Вообще-то нет. Это какой-то пластиковый мусор, похожий на ламинат для бумаги. Если бы в нем первоначально были упакованы наркотики, вы и ваш приятель были бы уже мертвы. Не можете сказать, как мог попасть к вам в желудки этот пластик?
— Я вспомнил, — сказал Джим. — Мы его жевали и глотали.
— Жевали пластик? Зачем?
— А на спор, — пояснил Тони.
— На спор? — изумился офицер безопасности.
— Ага. Поставили на кон сто реалов и стали есть пластик, кто больше.
— И кто же победил?
— Он, — сказал Тони, указывая на Джима. — Мы съели поровну, но он еще съел лист обычной бумаги.
— Вон как. — Офицеры службы переглянулись. Объяснение показалось им странным, однако никак иначе объяснить появление пластика в желудках задержанных они не могли.
— В таком случае мы должны принести вам свои извинения, — сказал старший. — Вы можете забрать багаж и отправиться своим рейсом, или же мы за свой счет снимем для вас номер и вы отдохнете там после этих процедур, а завтра в то же время полетите в Сан-Лоис.
— Нет-нет! — в один голос закричали Джим и Тони. — Мы полетим прямо сейчас!
— Ну что же, очень хорошо, — сказал старший сотрудник. Как видно, такой исход дела был выгоден и работникам службы безопасности. — Очень хорошо, через пятнадцать минут ваш лайнер уже будет подан на посадку, так что счастливого пути!..
— Спасибо, — искренне поблагодарил Джим и взял свой чемоданчик. — А меня с этих таблеток больше не пронесет?
— Нет, это лекарство одноразового действия, — заверили его. — Оно надлежащим образом протестировано и имеет все сертификаты безопасности…
«Значит, пронесет», — подумал Джим, и вместе с Тони они покинули досмотровую комнату.
В качестве компенсации им выделили сопровождающего, который, беспрерывно улыбаясь, проводил их в небольшой зал ожидания.
Поскольку Джим и Тони появились в зале последними, все пассажиры обратили на них внимание. Опоздавшие прошли к свободным креслам и с облегчением в них опустились.
— Чего-то есть хочется, — заметил Тони.
— Это естественно, у нас же теперь внутри даже пластика не осталось.
В этот момент над зданием аэропорта пролетел дискообразный лайнер компании «Аэргасс». Он закрыл едва ли не полнеба, и приятели вскочили, чтобы посмотреть, как диск развернется и зайдет на посадку.
Из оранжевого брюха лайнера вышли четыре пары шасси, которые задымились, едва коснувшись бетона. Тяжело осев всем корпусом, аэробус покатился по полосе, и тогда стал слышен рев его двигателей.
В зал вошла девушка в форме компании «Аэргасс» и пригласила пассажиров пройти в салон пульнера — транспорта для доставки пассажиров к борту лайнера.
Открылись состыкованные с пульнером двери, и внутри его вспыхнули светильники. Несмотря на то, что места хватало всем, пассажиры невольно заторопились. Вместе с остальными в пульнер вошли Джим и Тони. Они встали в углу салона и, волнуясь от новизны ощущений, то и дело нервно улыбались.
Двери закрылись, пульнер скользнул с высокого пандуса и выкатился на бетон. Датчики автопилота поймали желтую полосу и, ухватившись за нее, повели вагон пульнера к точке, расположенной под днищем вырулившего на взлет лайнера. Прокатившись мимо нескольких самолетов, которые выполняли рейсы местных авиалиний, пульнер скользнул под брюхо аэробуса «Аэргасс» и остановился точно возле опускавшегося рукава с эскалатором.
Под аэробусом уже стояли три транспорта — автоматический заправщик с огромной никелированной цистерной и два автомобиля сервисной поддержки с дюжиной суетливых механиков. Они громко о чем-то спорили, обращая на себя внимание прибывших на посадку пассажиров.
Вместе с остальными Джим и Тони встали на эскалатор, который круто поднимался вверх, доставляя пассажиров на первую палубу. В конце лестницы их встречали улыбчивые проводницы из службы размещения и, принимая билеты, каждому говорили одно и то же:
— Приветствуем вас на борту глиссирующего дискоида компании «Аэргасс». Мы рады, что вы воспользовались услугами нашей компании!
Еще они называли каждого пассажира по имени, поэтому с Джимом и Тони вышла заминка. От их имен красивые брови стюардессы взлетели на лоб. Впрочем, она справилась, произнеся несколько замедленно:
— Мистер Бокун Кукуманайзер… Мистер Варух Мардум-Шар… Пожалуйста, следуйте за нашей сотрудницей, она покажет вам ваши места.
К удивлению Джима и Тони, внутри лайнер выглядел целым летающим городом. Следуя за проводницей, они поднялись на второй этаж, затем прошли мимо каких-то отдельных кают и, миновав короткий коридор, оказались в салоне человек на сто. Занятых мест в нем было не более трети.
Места приятелям достались возле широких окон, и они остались очень довольны.
— Вот эта кнопка для вызова персонала, — сказала девушка, сохраняя на лице дежурную улыбку.
— А остальные? — спросил Джим, которому не хотелось отпускать девушку.
— Под ними есть надписи.
— Ничего, мисс, мы разберемся, — сказал Тони, и девушка ушла.
— Пусть бы еще поговорила, — вздохнул Джим, провожая девушку взглядом. — Смотри, какая у нее попка.
— За своей следи. Небось брюхо еще крутит?
— Да есть немного, — признался Джим. — Ну ничего, сейчас взлетим и через пару часов окажемся в большом-пребольшом городе, похожем на сказку…
— А потом, через несколько лет, вернемся настоящими армейскими офицерами, найдем капрала Баттлера и дадим ему в морду.
— Да, тем более, что к тому времени он уже будет на пенсии.

Глава 17

Через несколько минут в салонах начали объявлять о том, как долго и на какой высоте будет проходить полет. Затем всех попросили пристегнуть ремни безопасности, что Джим и Тони с удовольствием сделали.
Лайнер качнулся и начал неспешный разбег. Постепенно скорость его увеличивалась, а когда Джим выглянул в иллюминатор, он увидел, как из раскрывшихся в борту створок вышел цилиндрический стартовый двигатель. Он запустился, полыхнув факелом огня, и лайнер стал стремительно разгоняться. На обочинах полосы замелькали огоньки, затем дискоид оторвался от земли и начал набирать высоту.
Через какое-то время гудение за бортом прекратилось, и, с ощутимым подрагиванием стен и пола, стартовый двигатель убрался в борт. Джим снова выглянул в иллюминатор, но никакого двигателя не увидел.
— Эх, до чего же наука шагнула, — сказал он.
— А? — спросил Тони, который был далеко в своих мыслях.
— О чем думаешь?
— Честно?
— Честно.
— О той девушке, которая нас сюда проводила.
— Потерпи немного, в таком городе, как Сан-Лоис, девушек хоть пруд пруди. Это тебе не провинциальный Галлиополис, где каждая вторая — дурочка Рози.

Пока друзья отдыхали в креслах, озлобившийся от безрезультатных поисков капрал Баттлер вместе с Бертом, Мики и тащившимся в хвосте добровольным помощником Марселем, вернулись к контрольному посту четвертого терминала.
— Ну, где тут ваши контрабандисты? — спросил Баттлер, втайне надеясь избить арестованных и хотя бы на них выместить злобу.
— А-а, — сказал старший сотрудник, занимавшийся «прочисткой» Джима и Тони. — Все выяснилось.
— Что выяснилось?
— Они оказались не контрабандистами. Просто детектор зафиксировал у парней в желудках пластик, который они жрали на спор — кто больше съест. Представляете?
— На спор жрали пластик? — Капрал обменялся со своими подчиненными недоуменными взглядами. — Что же это за пластик такой?
— Ну, знаете, — начал объяснять офицер службы безопасности, — обыкновенный пластик, похожий на ламинат, которым ламинируют бумагу для распечатки документов из мобильных блокнотов…
— Знаю! — прорычал капрал, и его красное лицо покраснело еще сильнее. — Прекрасно знаю. Где эти двое контрабандистов?
— Пять минут назад их лайнер взял курс на Сан-Лоис.
— Понятно, — вздохнул Баттлер. — Как они выглядели? Молодые?
— Да, почти мальчишки.
— А какой при них был багаж?
— Потертая серая сумка и небольшой чемоданчик.
Капрал в ярости хлопнул себя по ляжкам, заставив офицера службы безопасности вздрогнуть от неожиданности.
— И тут меня обошли, молокососы!.. Как они назвались?
— Одну минуточку… — Сотрудник службы достал из кармана записную книжку и прочитал: — Бокун Кукуманайзер и Варух Мардум-Шар. Немного странные имена.
— Конечно, странные, если они их выдумали. На самом деле это Джим Симмонс и Тони Тайлер. Я должен немедленно связаться с полицией Сан-Лоиса, чтобы их взяли возле трапа.
— Нет ничего проще, капрал. Отправляйтесь на пункт оперативной связи. Вы знаете, где это?
— Знаем, но все равно лучше проводите нас, — сказал Баттлер и, подтолкнув Берта и Мики, добавил: — Скорее, время не терпит.
— Эй, постойте, сэр, — схватил его за рукав таксист. — Как же быть со мной?
— А что с тобой такое?
— Но как же моя медаль?
— Медаль? Вот тебе медаль! — сказал капрал и с удовольствием ударил добровольного помощника по лицу.

Пункт оперативной связи находился на третьем этаже здания, в помещении с табличкой на двери «Пункт ОС. Посторонним вход воспрещен».
Выслушав капрала, дежурный сейчас же соединил его со службой безопасности международного порта в Сан-Лоисе, а оттуда его переадресовали в полицейское управление города. Через полминуты капрал Баттлер уже говорил со своим коллегой.
— Капрал Баттлер, сэр… Да, Уилл Баттлер из Западного полицейского отделения в Галлиополисе… У нас возникла проблема, сэр. Двое террористов, на которых висит множество преступлений — взрывы автомобилей и попытка изнасилования, — сумели просочиться на борт летающего блюдца «Аэргасс». Примерно в двадцать один ноль-ноль они будут у вас… Имена?.. Их настоящие имена — Джим Симмонс и Тони Тайлер, однако они называются другими именами… минуточку, сэр. — Капрал повернулся к офицеру службы безопасности: — Ну-ка дай свою бумажку… Итак, сэр, они прикрываются именами Бокун Кукуманайзер и Варух Мардум-Шар. Идиоты… Нет, это я не вам, сэр. Да… Мой персональный код 2-16-23-17. Спасибо, сэр. Будем ждать от вас новостей.
Когда капрал вышел из комнаты связи, его настроение заметно улучшилось.
— Ну что, — сказал он Берту и Мики. — Теперь мы можем пойти и спокойно выпить пива. Рабочий день практически закончился, и мы заслужили отдых. А эти маленькие мерзавцы теперь в ловушке, поверьте мне. Я знаю полицейских большого Сан-Лоиса — таких ублюдков поискать нужно. Нам еще повезет, если этих парней доставят сюда живыми.

Глава 18

Полет проходил на большой высоте, и ничего интересного среди бескрайних полей облаков Тони и Джим не увидели.
Это их разочаровало. Через полчаса смотреть на облака им надоело, и они решили немного развлечься, тем более, что таблетки отработали не до конца и иногда обоих приятелей скручивали остаточные спазмы.
— Ты вот что, — сморщившись после очередного такого приступа, сказал Джим. — Ты посиди пока здесь, а я пойду на разведку — посмотрю, где сортир.
— Может, давай лучше у кого-нибудь спросим? — предложил Тони и, привстав, огляделся.
— Да ладно. Сами разберемся, а то подумают, что жители Галлиополиса вообще дикари. Сейчас я все разузнаю, не бойся.
Джим поправил рубашку, отряхнул помятые брюки и направился туда, куда уходила прелестная проводница.
За занавеской оказался короткий коридорчик с множеством дверей технических помещений. Не сумев сразу найти то, что ему было нужно, Джим уходил все дальше, пока не попал в еще один, поперечный коридор.
— Ой, мальчик, — услышал он совсем рядом. Появившаяся из-за угла брюнетка с подносом в руках смотрела на него с усмешкой. — Заблудился?..
— Ва… Вообще-то я в туалет шел, — сообщил Джим, чувствуя себя полным идиотом.
— Тогда ты проскочил мимо — туалет там. — Брюнетка указала пальцем туда, откуда Джим пришел.
— Ага. Спасибо.
Джим вернулся и сразу нашел нужную дверь, но, едва он взялся за ручку, девушка сказала:
— И еще, парень…
— Да, мэм.
— Там на подставке в бутылочке — не кола. Это шампунь.
— Да, мэм.
Под впечатлением от короткого общения с черноглазой очаровательницей Джим задумчиво уселся на унитаз и стал прикидывать, сколько ей лет. Она была старше его лет на пять или даже семь.
Видимо, это приключение подействовало на живот Джима успокаивающе, поскольку просидел он безрезультатно. Пришлось просто помыть руки и пригладить взъерошенные волосы, критично оценив свою внешность в зеркале.
Едва Джим вышел в коридор, как снова появилась симпатичная брюнетка. Она погрозила Джиму пальцем и сказала:
— Воду спускать надо.
— Вообще-то я ничего такого не делал, чтобы воду спускать… — простодушно ответил он, чем вызвал у девушки улыбку.
— Ладно, не переживай. Ты сейчас чем-нибудь занят?
— Да вроде ничем.
— Тогда иди, поможешь мне.
Джим, как завороженный, приблизился, попав под огонь черных глаз.
— Как тебя зовут?
— Джим, мэм.
— Какая я тебе «мэм»? Я — Викки.
— Хорошо, Викки.
— Пойдем в производственное помещение, поможешь мне приготовить кофе.
— А туда проходить можно?
— Со мной можно. Со мной все можно.
Викки повела его за собой, и они оказались в маленьком квадратном отсеке, на стенах которого в два яруса висели длинные шкафы для одновременного разогревания десятков комплектов обедов.
— Что я должен делать?
— Иди за мной.
Викки приоткрыла еще одну дверь — настолько узкую, что и ей, и Джиму пришлось протискиваться боком.
— Ой, что здесь? Склад? — спросил он, разглядывая при слабом освещении упаковки с пластиковой посудой.
— Проходи вперед, — сказала Викки.
Джим протиснулся к ней вплотную и почувствовал исходивший от девушки жар.
— Смотри вверх… — сказала она хрипловато.
Джим поднял глаза, и в этот момент Викки обняла его сзади. Затем ее руки скользнули по его животу ниже и быстро забрались в брюки.
«Тони ни за что не поверит!» — пронеслось в голове у Джима.
Подчиняясь давлению, он опустился на пол, и Викки отработанным движением выдернула из-под стеллажа заготовленный матрас. Эта обыденность жеста неприятно поразила Джима, однако сопротивляться натиску Викки он не мог.
Их недолгое соитие было похоже на короткую схватку, затем Викки первой выскользнула из склада — посмотреть, все ли спокойно. Потом выдернула Джима из подсобки и бесцеремонно вытолкнула в коридор.
— Все, теперь иди…
— А кофе?
— Кофе я принесу тебе прямо на место.
— Нет, я могу тебе… вам… тебе помочь приготовить его.
— Ты уже помог мне. А вручную кофе мы не варим — все делает аппарат.
Джиму ничего не оставалось, как вернуться на свое место. Между тем на Тони уже лица не было.
— Идиот! — набросился он на приятеля. — Где ты был?
— А что такое?
— Мне нужно в туалет!
— Ну извини, Тони. Дверь сразу за занавеской, слева. Только не пропусти, а то уйдешь до самого кофе…
— Какого кофе?
— Да ладно, иди.
Тони почти бегом отправился по своей надобности. Его не было довольно долго — наверное, минут двадцать. Наконец он появился. На его лице играл румянец, а на губах блуждала мечтательная улыбка. Тони сел на свое место, затем толкнул Джима в плечо и засмеялся.
— Ты что, сдурел? — удивился тот.
— А вот и не сдурел. Отгадай, что сейчас со мной было?
— Чуть в толчок не провалился?
— Нет. Кстати, ты знаешь, пришел в туалет, и сразу все как рукой сняло. Должно быть, от этих таблеток только ложные позывы.
— Это все, что с тобой случилось?
— Нет. Я познакомился с прекрасной и сексуальной девушкой. Ее зовут Викки. Она попросила меня помочь ей приготовить кофе, но на самом деле мы занимались с ней любовью в каком-то складе… Что с тобой? — спросил Тони, увидев, как краснеет лицо его приятеля. Джим был в ярости. — Да что с тобой, дружище? Тебя тошнит?
— От такого, как ты, затошнит! Сволочь ты, Тайлер!..
— Ничего не понимаю…
— Не понимаешь? А трахались вы небось на матрасе, который она выдернула из-под стеллажа с пластиковой посудой?..
— Да-а… — протянул удивленный Тони. — А откуда ты зна… Ах вон что!.. Ты же мне про кофе говорил, а я тогда не понял. Вот это номер… Вот ведь сволочь какая…
— С другой стороны, может, и не сволочь, — немного придя в себя, сказал Джим. — Она ведь нам ничего не обещала — ни тебе, ни мне.
— Ага, хорошо, если никакой болезнью не наградила, — совсем уже упавшим голосом произнес Тони. — Это называется дорожное приключение. Интересно, в полетах всегда так?
— Нет, это только у нас с тобой — и понос, и секс, все в одном флаконе, — сказал Джим и засмеялся. Вместе с ним стал смеяться и Тони. Вскоре они уже истерически хохотали и бились точно в припадке.
Кто-то из пассажиров вызвал бортпроводницу. Неожиданно для приятелей рядом с ними возникла блондинка, которая провожала их на эти места.
— Что с вами, господа?
Джим и Тони на мгновение прекратили смеяться, посмотрели на нее и снова заржали, не в силах сдержать себя. Наконец Тони перестал и спросил у девушки, как ее зовут.
— Саманта, — ответила та и указала на прикрепленный к лацкану бэджик с ее именем.
— Саманта, мы летим первый раз и поэтому волнуемся. Вы не могли бы принести нам чего-нибудь попить?..
— Например, кофе? — поинтересовалась Саманта, чем вызвала новый приступ хохота.

Глава 19

Когда глиссирующий дискоид пробил облачность и пошел на снижение, Джим и Тони увидели залитый огнями город-гигант — Сан-Лоис.
— Подумать только, Джим! И мы будем жить в этом городе!
— Да. И если верить моему дяде — жить будем хорошо.
Борясь с ветром, лайнер подрагивал всем корпусом, однако затянутые ремнями безопасности пассажиры ухитрялись поправлять одежду и прихорашиваться, собираясь покинуть надоевший салон. Некоторые из них косо посматривали на Джима и Тони, которые во время полета вели себя довольно странно.
Лайнер спускался все ниже, и скоро стало возможно рассмотреть летящую навстречу посадочную полосу, украшенную огоньками и панельными отражателями. В свете фар лайнера панели рисовали на полосе какие-то понятные только пилотам схемы. Джим и Тони с восхищением следили за этой игрой красок. В аэропорту провинциального Галлиополиса ничего подобного не было.
— Смотри, какая красота! — сказал Джим.
— Бесподобно! — согласился Тони.
Наконец шасси коснулись посадочной полосы, отчего вздрогнули стены и пол салона. Двигатели включились на реверс, и дискоид стал сбрасывать скорость.
Через некоторое время лайнер полностью остановился, и тогда в салоне появилась Саманта. Она еще раз поблагодарила пассажиров за то, что те воспользовались услугами компании «Аэргасс», а затем указала, в каком направлении следует идти, чтобы попасть в один из разгрузочных рукавов.
Джим и Тони взяли свои вещи, пристроились в хвост образованной пассажирами колонны и стали медленно продвигаться вместе со всеми, постепенно приближаясь к трапу. Приятели уже ступили на неподвижную лестницу, когда шедший первым Джим заметил, что внизу, у основания трапа, стоят пятеро полицейских. На них были каски и черные бронежилеты, а в руках — автоматы с маленькими фонариками на стволах. Фонарики были включены, и их лучи рисовали на бетоне зигзаги.
Джим остановился, на него натолкнулся Тони.
— Ты чего встал? — спросил он.
— Полиция…
— Что полиция? — спросил Тони, но спустя мгновение до него дошло, и он бросился назад — в салон аэробуса. Джим побежал за ним.
— Стой, сволочь! — закричали снизу, и, расталкивая пассажиров, вверх по лестнице стали пробиваться полицейские.
Тони и Джим, словно загнанные звери, помчались по коридорам. Они совсем не соображали, куда следует бежать, — их гнал только страх. Пару раз они задерживались возле иллюминаторов и видели, как вокруг аэробуса выстраивается плотная цепь полицейских, за которыми со включенными фарами стояли бронированные машины с пулеметами на открытых башнях.
— Что будем делать, Джимми?! — крикнул Тони.
— Не знаю!..
Беглецы свернули за угол и выскочили прямо на троих полицейских, которые не ожидали увидеть злоумышленников так быстро. Они вскинули автоматы, однако не решились стрелять внутри лайнера, а Джим с Тони успели юркнуть в один из коридоров и снова помчались что есть духу, совершая повороты и путая следы.

Позади тяжело ухали шаги полицейских. Порой они почти настигали беглецов, иногда отставали. Сами того не замечая, Джим и Тони в конце концов снова примчались в свой салон, где застали Саманту, которая проходила по рядам и выравнивала спинки кресел.
— Вы что-то забыли? — спросила она, сразу узнав пассажиров.
— Нам нужна Викки! — выпалил Джим.
— Викки? Она у себя в блоке.
— Спасибо!
Приятели пробежали по знакомому коридорчику и ворвались в производственное помещение, где Викки занималась уборкой в гриль-шкафах. Девушка удивленно посмотрела сначала на одного, потом на другого и спросила:
— А вы чего тут делаете? Или вам так понравилось?
— Нет! То есть — да, конечно, понравилось, Викки! Но сейчас нам нужна твоя помощь, — сказал Джим.
— Говорите толком.
— Нас ищет полиция.
— И вы думаете, что я вас спрячу? С чего это вдруг? Я вас первый раз вижу и если позволила себе…
— Послушай, Викки! — перебил ее Джим. — У нас совсем нет времени — полиция уже здесь, в коридорах. Мы бежим из Галлиополиса, где нас обвинили в попытке изнасилования нашей бывшей одноклассницы!..
— А вы, конечно, даже не пытались, — усмехнулась девушка.
— Конечно, нет!
— Почему я должна вам верить?
— Потому что все случилось из-за того, что в восьмом классе Тони обозвал эту стерву кривоногой, а она до сих пор помнит это! — сказал Джим.
— Она права — такое не забывают, — заметила Викки.
— Это еще не все! — затараторил Джим. — Нас преследовал один псих полицейский, который хотел упечь нас на семь лет! Мы чудом проскочили на ваш авиалайнер и думали, что все позади, однако он поднял на ноги полицию Сан-Лоиса… Они оцепили все вокруг и ворвались внутрь лайнера. Они могут оказаться здесь в любую минуту.
В дверях появилась Саманта:
— Что случилось, Викки?
— Этих мальчишек нужно как-то вывести с борта, — со вздохом ответила Викки.
— Они что, боятся собак?
— Да нет, весь этот переполох с полицией…
— Я знаю, полицейские уже на борту, — сказала Саманта. — Неужели это за ними?
— За ними, — подтвердила Викки, глядя то на одного, то на другого беглеца. — Но они говорят, что не виноваты. Я верю им: у меня брат отсидел четыре года по ошибке — никто не хотел перепроверять показания свидетелей.
— Шелдон с первого яруса говорил, что ловят террористов, которые взрывали машины.
— Мы не взрывали никаких машин! — едва не плача, закричал Тони.
— Ну… — Саманта пожала плечами и, критически на него посмотрев, согласилась: — На террористов вы точно не тянете… Ладно, идите за мной, только не спотыкайтесь.
Саманта вывела беглецов из кухни Викки и через узенькую технологическую дверь провела их в служебные переходы, куда имели доступ только механики, обслуживавшие магистрали и датчики. Здесь не было дорогой отделки, ее заменяли пучки проводов и тонких трубочек. А на полу вместо мягких паласов лежали панели перфорированного пластика.
Джим, Тони и их проводница блуждали довольно долго, поднимаясь и спускаясь по лесенкам, пригибаясь в одних местах и перебираясь через препятствия в других. Наконец шедшая первой Саманта остановилась возле очередной металлической двери и сказала:
— Тихо.
Приложив ухо к двери, она послушала, что творится снаружи. Затем отперла сложный замок, выглянула наружу и, обернувшись, сказала:
— Все в порядке, можно выходить.
Следом за ней Джим и Тони вышли в длинный полутемный бокс, в котором было довольно прохладно.
— Это грузовой отсек, — сказала Саманта и подошла к небольшой, ярко освещенной кабинке. В ней сидел мужчина, который смотрел на видеодеке футбольный матч и терзал зубами большой кусок соевой колбасы.
Саманта постучала по стеклу. Мужчина повернулся и, оставив футбол с колбасой, вышел из кабинки.
— Ты как здесь оказалась, Сэм? — спросил он, с обожанием глядя на девушку. Затем осторожно покосился на незнакомцев.
— Том, тут такое дело — этих ребят ищет полиция.
Мужчина посмотрел на Джима с Тони и сказал:
— Видимо, есть за что, парни выглядят как настоящие бродяги. Они тебе родственники?
— Можно и так сказать, — ответила Саманта, сама не понимая, зачем она ввязалась в эту историю.
— Мы не бродяги, сэр, — ответил Джим. — Просто мы из провинции.
Этот ответ понравился Тому, и он рассмеялся.
— За что хоть их ищут, этих провинциалов?
— Говорят, они взрывали в Галлиополисе все подряд…
Том немного помолчал, а затем согласился.
— Ладно, — сказал он. — Чего только для тебя не сделаешь, Сэм. Но учти, придется расплачиваться.
— Викки расплатится.
— Викки? Хорошо, пусть будет Викки.

Глава 20

Том направился к большому штабелю в углу отсека. Там было множество разных ящиков — больших и маленьких. Выбрав два, на взгляд Джима, очень длинных, Том уложил их один на другой и на такой же длинной каталке подвез поближе к «террористам».
— Что это, сэр? — спросил Тони. Однако падавший из кабинки свет снял все вопросы. На каталке стояли два пластиковых гроба.
— Нам что же — надо будет лезть туда? — осторожно спросил Джим.
— А как иначе вы выберетесь с борта? — вопросом на вопрос ответил Том.
— Сэр, а их хоть моют? — осведомился бледный Тони.
— Их дезинфицируют, если ты об этом. Маскировка будет самая лучшая, однако гарантировать успех могу только на семьдесят процентов. Ну что, полезете? А то грузовые команды сейчас уйдут, и провернуть это дельце будет куда сложнее.
Друзья согласились. Тони улегся в тот ящик, что был внизу, положив под голову сумку. Джиму достался «второй этаж», но его чемоданчик поместился только в ногах. Крышка закрылась, и Джими обнаружил, что выбивает зубами частую дробь — то ли от страха, то ли от холода.
Снаружи доносились приглушенные голоса Саманты и Тома. Каталку двинули с места и покатили. Потом она остановилась и задрожала, когда на специальной платформе ее стали опускать из чрева грузового отсека на бетон. Неожиданно рядом стали кричать какие-то люди:
— Ты чего нам подаешь?! Почему без предупреждения?
Им в ответ так же громко закричал Том — Джим узнал его голос:
— Какие вам нужны предупреждения? Сообщение было передано в диспетчерскую!
— А нам ничего не сказали!
— И что, мне этот груз обратно везти?!
— Где сопроводительные документы? — уже спокойнее заговорили приемщики.
— Вот…
— Но тут же проставлен только вес! Ты что, издеваешься?
Джим затрясся еще сильнее. Как видно, Том пытался всучить этим людям абсолютную липу.
— Короче, так — или принимаете по весу, или я оставлю их здесь.
Видимо, Том знал, что делает, поскольку, несмотря на недовольство, груз все же был принят. Это стало ясно по тому, что каталка поехала по бетону, подрагивая на неровностях.
— Стой!.. — раздался властный окрик.
— Стою… — отозвался грузчик, который едва ли чем-то рисковал.
— Чего у тебя там?
Джим затаил дыхание. Воздух в ящике кончался, и это было хуже всего.
— Жмуры, сэр.
— А точно? Не нужно проверять?
— Хотите — проверяйте, это ваша работа.
— Ладно, проезжай. Я этого дерьма и так нагляделся.
И снова продолжилось движение, а кислород быстро кончался. Наконец каталка остановилась, и Джим, чтобы не пропасть окончательно, осторожно приподнял крышку. Ему в лицо ударила волна свежего воздуха, и он глубоко вздохнул, однако совершенно неожиданно в двух шагах от каталки заметил освещенного тусклой лампочкой полицейского…
Впрочем, это оказался военный.
Джим сдвинул крышку и, разглядев военного лучше, узнал своего дядю Эдгара в полковничьем мундире.
— Дядя Эдгар! — жалобно позвал Джим.
Полковник стоял к каталке спиной. Услышав голос, он обернулся и, увидев высунувшуюся из ящика руку, отпрыгнул так резво, что завалил целую стопку чемоданов, сложенных на багажной тележке.
— Кто это?! — закричал он.
Джим скинул крышку и попытался выбраться из ящика. Дядя бросился ему на помощь.
— Джим! Что ты там делал?!
— Скорее, дядя, нужно открыть Тони, а то он в нижнем ящике сейчас задохнется!
Они столкнули верхний ящик, затем крышку нижнего и достали Тони, который пребывал в полуобморочном состоянии. Еще немного, и это приключение оказалось бы для приятелей последним.
— Кто вас сюда запихнул?
— Те, кто нам помогал, — ответил Джим, продолжая трясти Тони, который норовил завалиться на стену. — Сумку, сумку его заберите!
Полковник забрал сумку, аккуратно закрыл ящик крышкой. Затем вернул на место второй ящик и так же тщательно его прикрыл.
— Это чтобы ничто не привлекало внимания, — пояснил он. — Как говорят у нас в тыловой службе, тара на месте, а факт воровства еще надо доказать.
— Где мы вообще находимся? — простонал пришедший в себя Тони.
— Это грузовой терминал. Пришлось спуститься сюда, пользуясь кое-какими льготами. Отсюда, из полумрака, наблюдать лучше, возле «блюдца» вон как светло — полиция прожекторов натащила, — пояснил Эдгар. — Я когда увидел, что у трапов полно полиции, решил, что твоя мать чего-то мне недосказала. Что вы натворили?
— Да ничего не натворили, дядя. Мы пошли устраиваться на работу, и у нас произошел конфликт с владельцем клуба, в который мы хотели поступить на работу. Началась драка, потом приехала полиция, а подружка владельца клуба — наша с Тони бывшая одноклассница. Тони в восьмом классе обозвал ее кривоногой, и она сказала полицейским, что мы хотели ее изнасиловать.
— Понятно.
— Ну вот. Потом с Розали и этого ее Квина взяли показания. Да еще этот урод дал полицейскому денег, чтобы нас построже наказали. Затем нас повезли в полицейский участок, а мы по дороге вытащили из папки документы и съели их.
— Как съели? — удивился дядя.
— Просто. Взяли и съели.
— Ну что же, одобряю. Молодцы, что не растерялись.
— Адвокат нас тоже похвалил. Он настоял, чтобы нас выпустили, поскольку никаких документов против нас не было, но предупредил, что полицейские могут протоколы восстановить. Он нам и посоветовал исчезнуть на полгодика…
Где-то послышались голоса, и Джим замолчал. Однако никакой опасности не было, и он продолжил:
— Мы быстренько собрались — и сразу в аэропорт. Прилетели, а тут вон что творится. Девушки из «Аэргасса» сказали, что местные полицейские ищут террористов. Видимо, так им нас отрекомендовал капрал из Галлиополиса.
— Да, я узнавал у людей из оцепления, они сказали, что ищут двух террористов, которые взорвали едва ли не половину Галлиополиса, — подтвердил полковник.
— Ну вот, дядя, вы же сами видите, какую глупость они говорят. Неужели мы с Тони похожи на террористов?
— Да не похожи, конечно. Только давайте отсюда выбираться. Сейчас самое время.
Минуя зал ожидания, полковник Форсайт провел беглецов через какое-то кафе. Они пробрались через кухню и оказались на пожарной лестнице, которая вывела их прямо на автостоянку.
Полковник привел двух приятелей к своей машине, такой длинной и красивой, что они замерли, разинув рты.
— Ух ты! — первым очнулся Тони. — Как она называется?
— «Рапид-210», — не без удовольствия сообщил полковник. — Модель прошлого года.
— Знатная тачка, — согласился Джим. — Сколько же такая стоит?
— О, об этом лучше не спрашивай, — усмехнулся дядя. — Достаточно того, что эти вопросы задает Служба внутренних ревизоров, не к ночи будет упомянуто.
Полковник щелкнул кнопочкой на брелоке, и дверца открылась. Друзья забрались на заднее сиденье — огромное, словно диван. Дядя Эдгар занял место за рулем, и машина плавно тронулась с места.

Глава 21

Когда «Рапид» выехал на восьмирядное шоссе, дядя Эдгар облегченно вздохнул и сказал:
— Ну, ребята, теперь я могу вам сказать — добро пожаловать в Сан-Лоис.
— Вау! Сколько здесь автомобилей! — воскликнул Тони, глядя на стремительные потоки машин, которые двигались в разных направлениях. Они отставали, догоняли, сворачивали и притормаживали, мигая огнями. Это было похоже на праздничную иллюминацию.
— Большой город, парень, — со значением произнес дядя.
— А куда мы сейчас едем, к вам на квартиру?
— Нет. Сейчас мы сделаем правый поворот и уйдем в пригород. Для начала я спрячу вас в своем загородном домике.
— Спрячете? Это что — так опасно?
— Нет, не думаю. Однако будет лучше, если сегодняшний вечер мы проведем в безопасном месте, а завтра займемся делами.
Продолжая радоваться каждому встречному кафе или заправочной станции многокомпонентного горючего, вывески которых полыхали огромными переливающимися панно, Джим и Тони блаженствовали на заднем сиденье, и им казалось, что вся оставшаяся жизнь будет такой же красивой и безмятежной, как эта дорога с огнями и широкий диван «Рапида-210».
Наконец машина сделала поворот и помчалась по небольшой ухоженной двухрядке. По обе ее стороны тянулись рощи, а затем стали чередоваться большие красивые дома. Некоторые из них были спрятаны за высокими, похожими на кипарисы деревьями, другие, напротив, выпячивали вперед дорогую отделку из мрамора и гранита. Возле одних были украшенные каменными горками прудики, возле других — подсвеченные голубым и зеленым светом бассейны.
— Какая же красота вокруг! Дядя, мы в Галлиополисе ничего подобного не видели!
— В Галлиополисе тоже есть что-то подобное, только там не так много толстосумов, как в Сан-Лоисе.
Машина стала сбрасывать скорость и, сделав очередной поворот, подъехала к воротам не слишком большого, но достаточно представительного дома. В отсутствие хозяев его охраняла мигавшая огоньками сигнализация, а стены освещались расположенными на газоне прожекторами.
— Неужели это ваш, дядя! Неужели это ваш дом?! — поразился Джим.
— Всего лишь загородный домишко, хотя выглядит, конечно, неплохо, — скромно ответил полковник и с помощью пульта дистанционного управления открыл ворота.
Машина въехала во двор, и полковник тем же пультом зажег свет по периметру дома и запустил механизм, который сложил гармошкой прозрачную крышу бассейна и убрал ее в специальную нишу. На дне бассейна включилась подсветка, а в одном из его углов забурлила вмиг закипевшая вода.
— Дядя, что-то сломалось? — спросил Джим, первым подскочив к краю бассейна.
Эдгар вышел из машины и, подойдя к Джиму, засмеялся.
— Нет, все в порядке, племянник. Это джакузи. В этом уголке я обычно отдыхаю с девушками.
— С девушками? У нас тоже была одна девушка, — сообщил Джим.
— Да, — угрюмо подтвердил Тони. — Одна на двоих.

Глава 22

Внутри дома оказалось так же красиво, как и снаружи. Большие просторные комнаты, дорогая мебель.
Полковник проводил ребят на второй этаж и каждому выделил по гостевой комнате.
— Сегодня переночуете здесь. Ничего не ломать — вещи все дорогие.
— Мы будем аккуратны, мистер Форсайт, — заверил Тони.
— Да, дядя. Мы вообще-то себя контролируем.
— Это еще не все. К завтрашнему дню вам нужно привести себя в порядок. Помыться, побриться, погладить вещи. В этом тряпье, которое на вас, появляться на улице не стоит. А уж перед приемной комиссией и подавно.
— Перед приемной комиссией? А я думал, нас так примут.
— Ну, это только название, а на самом деле там принимают всех, если только ты не однорукий и не косой.
— Я не однорукий. И не косой. И Тони вроде тоже.
— Значит, проблем не будет. Завтра утром напишете заявление — я покажу как, и поедем сдаваться. Все поняли? Тогда начинайте приводить себя в порядок, а я съезжу в город.
— А мы останемся одни?
— Да, вы останетесь одни. Я должен провести разведку в городе — все ли там спокойно.
И дядя уехал, а Джим и Тони остались за хозяев. Они приняли ванны с душистой голубоватой пеной, побрились, расчесались, высушились, а потом в бельевой комнатке на первом этаже нашли утюг и припарку, с помощью которой отгладили брюки и рубашки.
Джим вспомнил, как мать положила ему в чемодан новую рубашку. Теперь это оказалось очень кстати.
Уже за полночь из города вернулся дядя Эдгар. Он привёз кое-каких продуктов и одежду. Швырнув на диван в гостиной целую стопку упаковок с рубашками, брюками и всевозможными свитерами, он сказал:
— Вот, посмотрите. Брал на глаз, но это все же лучше, чем ваши вещи. Обувь купим позже, но в основном вам придется ходить в военных ботинках. Они несколько тяжеловаты, но вы привыкнете.
— Привыкнем, — легко согласился Джим, примеряя свитер. — О, в самый раз!..
— И мне подходит! — обрадованно сообщил Тони, который примерял темные брюки. — Ой, мистер Форсайт, — спохватился он. — Это же денег стоит. Я должен…
— Ты ничего не должен мне, парень. Это пустяк, как если бы я подал неимущему пару реалов. Когда начнешь зарабатывать, станешь угощать меня сигарами, и будем в расчете.
— Договорились, мистер Форсайт.
— А теперь пойдемте поужинаем. Хоть и поздно, но голодными спать ложиться нельзя.
На кухне полковник всем раздал задания, и они сообща стали готовить омлет.
— Я поездил по городу и никакой тревоги среди полиции не заметил. Катался в аэропорт — там тоже тихо, так что статус государственных преступников вам пока не грозит.
— Мистер Форсайт, — обратился к полковнику Тони, не переставая взбивать в кастрюльке яйца. — А сколько нужно работать в вашем ведомстве, чтобы купить такой дом?
— Для вас — всю жизнь.
— А вы накопили раньше?
— Я накопил раньше. Когда-то брать по-крупному было можно. Сейчас проворачивать такие гешефты очень рискованно. Проверяющие из Службы внутренних ревизоров на каждом шагу. Я, конечно, вожу их за нос, но другие очень часто горят.
— Дядя Эдгар, выходит, все не так просто, как вы нам говорили? — спросил Джим, который резал лук и вытирал слезы.
— Все так, как я вам говорил, просто нужно держать ухо востро и не брать там, где брать нельзя. Позже я объясню вам, где брать можно, а где этого лучше не делать. Радуйтесь, что у вас есть мудрый дядя Эдгар, который все знает.
Поужинав, они отправились спать. Тони сразу ушел в свою комнату, а Джим задержался. Его внимание привлекла приоткрытая дверь в конце коридора. Не к месту разыгравшееся любопытство заставило Джима подойти ближе, а затем, после секундного колебания, толкнуть дверь. Она сразу подалась, и внутри комнаты загорелось мягкое панельное освещение.
— О-о! — вырвалось у Джима. Вся мебель, стоявшая здесь, была из настоящего красного дерева. Книжные шкафы, старые бюро, стулья с высокими спинками. На стенах, под стеклом, висели небольшие акварели. Чтобы лучше их рассмотреть, Джим сделал шаг назад и взялся за край стола. При этом он случайно задел какую-то неровность снизу под столешницей. Раздался щелчок, и посреди стола, отбросив несколько листов бумаги, открылась небольшая крышка тайника.
Джим обошел стол, заглянул в тайник и ахнул. В нем оказалось разложенное в специальные углубления оружие — автоматические пистолеты с длинными рукоятками. Что-то подобное Джиму приходилось видеть в кино.
— Что, интересно? — раздался голос дяди Эдгара.
— Ой! — испугался Джим. — Я не специально! Оно само.
— Что ты делал перед тем, как отскочила крышка?
— Я? — Джим стал лихорадочно вспоминать. Ему было неловко, что он залез в какие-то дядины секреты. — Я смотрел вон на ту картину и, чтобы не мешали блики на стекле, шагнул назад и…
— И взялся за стол, — догадался дядя.
Он закрыл крышку и, встав рядом с Джимом, попятился, чтобы повторить его движение, — крышка щелкнула и открылась.
— Да, — произнес дядя и вздохнул. — Этого я не предусмотрел. Нужно будет переделать.
— Дядя, а зачем вам эти пистолеты? Да еще так много.
— Их не много, просто они разные. Каждый предназначен для решения своей задачи.
— Но вы же работаете в тыловой службе…
— Работаю, друг мой, работаю. Потому и готовлюсь защищать себя, если что. Я ведь по краю хожу: и этот дом, и автомобиль, и дорогие девочки — это в какой-то мере жизнь взаймы.
Джим внимательно слушал, но почти ничего не понял, разве только про дорогих девочек.
— Ладно, иди спать, а то завтра встать придется очень рано. Но про этот секрет, разумеется, никому ни слова. Даже Тони.
— Я про это даже думать забуду… Уже забыл.
— Ну и хорошо.

Глава 23

Ровно в шесть утра Джима и Тони разбудил дядя Эдгар. Громким командным голосом он погнал их под холодный душ и проследил, чтобы никто не включал горячую воду. Друзья отчаянно вопили, однако другого способа привести их в порядок не было. Потом был скорый завтрак, состоявший из бутербродов и горячего кофе. Уже в холле дядя Эдгар раздал им листы бумаги и авторучки.
— Сейчас под мою диктовку будете писать заявление с просьбой о приеме на курсы военной специализации, — сказал он.
После того как заявления были написаны, полковник Форсайт начал инструктаж.
— Запомните следующее: если вас спросят, собираетесь ли вы посвятить свою жизнь службе в армии, вы должны сказать, что, безусловно, собираетесь. Понятно?
— А мы разве собираемся? — спросил Джим.
— Думать вы можете все, что угодно, но говорить — лишь то, что следует. Это понятно?
— Понятно.
— Потом вас спросят — не хотите ли вы подписать пятилетний контракт заранее, до окончания курсов, и вы опять должны сказать, что просто мечтаете об этом.
— И все, нас примут? — не унимался Джим.
— Не спеши, — сказал дядя, поправляя безупречный узел на своем полковничьем галстуке. — Еще они спросят у вас о том, какую вы хотите получить военную специальность, а именно — в подразделении технического обеспечения, в подразделении материального обеспечения или пехоты. Что вы должны ответить?
— Мы, конечно, выбираем материальное обеспечение, потому что это нам по профилю, — сказал Джим.
— Нет, ни в коем случае.
— Но это же по профилю, — возразил Тони.
— Это по профилю, — согласился дядя Эдгар. — Там готовят как раз таких плохишей, которые потом пытаются свалить свое воровство на мышей и крыс. Но на эту специальность, как, впрочем, и на техническое обеспечение, довольно высокий конкурс. И это понятно — участвовать в войсковых операциях желающих мало, поэтому все тепленькие места на курсах забиты наглухо. Однако достаточно сказать, что вы желаете стать пехотинцами, и все двери для вас будут открыты.
— И мы станем пехотинцами?
— Да не станете вы пехотинцами, потому что, как только сдадите экзамены, я заберу вас к себе в тыловое ведомство!
— Как здорово!..

Закончив инструкцию, дядя Эдгар убрал заявления в красивую кожаную папку и повел своих подопечных к машине. На этот раз вместо «Рапида-210» они довольствовались служебной коричневой машинкой, на которой полковник Форсайт едва ли не за полчаса доставил ребят к самому центру города. Такая скорость объяснялась ранним утром и маршрутом, который выбрал полковник. Он провез Джима и Тони по каким-то серым и невзрачным улицам, застроенным муниципальными домами для неимущих. Стены с облупившейся штукатуркой были расписаны граффити, а все попадавшиеся по дороге мусорные баки оказались перевернутыми.
— Какое ужасное место, — сказал Тони. — Посмотрите, даже баки перевернуты. Кто это делает?
— Сами жители этого квартала, — пояснил дядя Эдгар.
— А зачем?
— Таким образом они выражают протест против условий, в которых они живут.
— Но ведь они только ухудшают свои условия.
— А им плевать. Квартиры муниципалитет выдает им практически бесплатно, вот они и пьянствуют с утра до вечера… Да еще протестуют с похмелья.
Наконец грязный квартал закончился, и полковник вывел машину на широкую и красивую улицу. Джим и Тони с облегчением вздохнули. Это снова был тот Сан-Лоис, который они хотели видеть.
Проехав еще немного, полковник свернул направо, к многоэтажному массивному зданию. По его архитектуре сразу становилось понятно, что здесь обитают военные.

Глава 24

Кроме служебной машины полковника Форсайта, на местной стоянке оказалось еще несколько похожих автомобилей и джипов цвета хаки. Дядя Эдгар надел головной убор — пилотку с тремя золотыми полосками — и сразу стал каким-то чужим и официальным. Приятели переглянулись.
— Вот здесь и начинается наша новая жизнь, — сказал Джим.
— Точно, — согласился Тони.
Они пошли следом за полковником, то и дело задирая головы, чтобы лучше рассмотреть поддерживавшие портик колонны.
Возле огромных дверей с бронзовыми ручками стоял часовой, который козырнул полковнику. Тот лишь коротко ему кивнул. Джим и Тони проскочили следом, удивляясь, что не нужно предъявлять никаких документов. Однако, когда они вошли в просторный, отделанный гранитом и старой бронзой холл, их остановило уродливое заграждение с нелепой калиткой, которую стерегли двое рядовых и капитан.
— Сэр? — произнес капитан, обращаясь к полковнику Форсайту.
Тот достал свое удостоверение и предъявил его. Капитан кивнул и открыл калитку.
— Со мной эти двое молодых людей, — сказал дядя Эдгар. — Они хотят подать заявление на курсы.
— Вот как? Им нужно написать заявления.
— Заявления у них уже написаны.
— Тогда я могу проводить их до кабинета приемной комиссии.
— Нет нужды, капитан. Я сам провожу их.
— Как вам будет угодно, сэр, — сказал капитан и посторонился, пропуская полковника и двух будущих пехотинцев.
Джим и Тони, уже немного волнуясь, последовали за дядей Эдгаром и стали подниматься по парадной лестнице, провожая взглядами быстрых лейтенантов и важных штабных генералов.
Полковник поднялся на второй этаж и быстро пошел по коридору. Ребятам пришлось едва ли не бежать за ним. Наконец дядя остановился возле одной из множества одинаковых дверей, достал из коричневой папки заявления и, вернув их Джиму и Тони, спросил:
— Вы еще помните, что нужно говорить?
— Помним, — не слишком уверенно ответил Джим.
— Понятно. На всякий случай повторю. Первое — вы хотите связать свою жизнь с армией, второе — вы согласны подписать контракт до окончания курсов, и еще — вы желаете изучать специальность пехотинца. Вспомнили?
— Так точно, сэр, — по-военному ответил Тони.
— Тогда — вперед. — И полковник сам открыл перед Джимом дверь.
Друзья, один за другим, несмело вошли в комнату приемной комиссии и замерли у дверей, изучая обстановку.
В просторном кабинете стояли несколько столов, между которыми, от одного к другому, переходили такие же, как Джим и Тони, желающие «связать свою жизнь с армией». Самый большой стол располагался прямо напротив двери. За ним сидел седовласый майор с хитрым взглядом. Он посмотрел на вошедших поверх очков и коротко спросил:
— Ну?
— Хотим учиться на курсах, сэр, — коротко сообщил Джим, боясь сказать что-то лишнее.
— Подходите ближе, молодые люди. Я не кусаюсь.
Друзья несмело приблизились.
— Давайте ваши заявления.
Джим и Тони положили заявления на стол. Майор коротко взглянул на них, потом перевел взгляд на приятелей.
— Хорошие заявления, ни одной ошибки. Однако ничем не могу вам помочь. — С этими словами майор брезгливо отодвинул заявления на край стола.
— Как? — удивился Джим.
— Почему? — спросил Тони.
— Потому что прием закончен.
— Но нам говорили, что прием не ограничен, — заметил Тони, которому теперь очень захотелось попасть на эти курсы.
— Как же нам быть, сэр? — начал Джим новое наступление. — Ведь мы с другом мечтали связать свою жизнь с армией!
Услышав ключевую фразу, майор уже более внимательно стал присматриваться к Джиму и Тони.
— Так, — сказал он. — Мне нужно поразмыслить. Возможно, я смогу для вас что-то сделать… Скажите, а вы не отказались бы подписать пятилетний контракт на службу в армии еще до окончания курсов?
— Конечно, — сказал Джим, стараясь смотреть майору в глаза.
— Безусловно, сэр, — закивал сверху высокий Тони.
— Та-ак, — покачал головой майор и снял очки. — Невиданный случай. Но, я полагаю, вас привлекает специализация материального обеспечения?
— Нет, сэр.
— Может быть, технического обеспечения?
— Нет, сэр. Только пехота.
— Да, мы идем на курсы только в том случае, если нас зачислят на специализацию пехоты, — добавил Тони.
Пораженный майор снова надел очки и, пододвинув к себе заявления, еще раз перечитал их, будто надеялся отыскать там дополнительную информацию.
— Джим Симмонс и Тони Тайлер, — произнес майор. — Думаю, что мы сделаем для вас исключение и примем на курсы, несмотря на то, что набор уже закончен. Возьмите ваши заявления и подойдите к капитану Шуман — вон туда…

Глава 25

Джим и Тони перешли к следующему столу, за которым сидела коротко стриженная дама с большим бюстом и с капитанскими погонами. Едва взглянув на заявления, капитан Шуман спросила:
— Значит, на всю жизнь с армией?
— На всю жизнь, мэм! — подтвердил Джим.
— Кем хотите стать?
— Пехотинцами, мэм, — сказал Тони.
— Да, мэм. Только пехотинцами, — подтвердил Джим.
— Ну и отлично.
Капитан Шуман вытащила из ящика стола какие-то бланки, подколола их степлером к заявлениям и приказала соискателям перейти к капитану Леггойну.
Джим и Тони перешли к капитану Леггойну. Тот, не говоря ни слова, подколол своим степлером к имеющимся бумагам еще по одному бланку и вернул приятелям. И так же молча указал маршрут дальнейшего следования, кивнув на стол, за которым сидел лысоватый лейтенант с тиком правого глаза. Впрочем, про тик ни Джим, ни Тони не знали, пока в их присутствии лейтенант не дернулся, напугав обоих.
— Это у меня тик, — сказал он, улыбаясь. — Я всем говорю, что это от контузии, а на самом деле это меня током в детстве ударило.
Лейтенант открыл на настольном терминале какие-то файлы и стал вводить в них информацию с бумаг Джима и Тони. Затем распечатал для них целый ворох каких-то документов и стал объяснять их назначение.
— Вот здесь требование на жилплощадь, требование на обмундирование, требование на питание, программы обучения, контракт и… пожалуй, все. Остальное получите, когда придете на занятия.
— А когда приходить на занятие?
Лейтенант посмотрел на наручные часы.
— Сегодня уже не успеете, значит — завтра.
— А куда приходить?
— Здесь в программе обучения все указано — и адрес, и время.
— Спасибо, сэр.
Джим и Тони забрали вложенные в прозрачные папки документы и вышли из кабинета комиссии, плотно притворив за собой дверь.
Дядя Эдгар ждал их, глядя в окно.
— Ну что? — спросил он.
— Нас приняли, — сказал Джим.
— Но сначала помучили, — добавил Тони. — Там какой-то майор задавал вопросы с подвохом.
— Если отвечать, что положено, осечек не бывает, — заверил дядя Эдгар. — Ну-ка, давайте сюда документы. Я заберу ваши требования, это по моему ведомству. Чем раньше поставим на них штамп, тем раньше они начнут действовать.
Следуя за дядей Эдгаром, довольные Джим и Тони спустились по парадным лестницам, миновали пропускной пункт и оказались на улице.

Глава 26

Решив, как им казалось, главную проблему в своей жизни — избежав тюрьмы и устроившись на курсы, — Джим и Тони нежились в казенной квартире полковника на двенадцатом этаже вполне обычного дома. Они смотрели все имевшиеся на видеодеке программы, ели найденные в холодильнике сосиски, ленясь разогреть их, и закусывали апельсинами, неизвестно как оказавшимися в холостяцкой квартире дяди. Тем временем дядя Эдгар закончил связанные с оформлением курсантов дела и приехал около девяти вечера, доставив документы и два тюка с обмундированием.
— Ну что, надеюсь, вы хорошо отдохнули? — спросил полковник, появляясь в дверях.
— Даже немного скучно стало совсем без дела сидеть, — соврал Джим.
— Это ничего. Скука в армии вещь поправимая. Вот… — С этими словами дядя свалил на пол два брезентовых мешка с военной маркировкой. — Это твой, Тони. — И дядя пнул один из тюков. — А это твой, племянник. Разбирайте.
— Что это такое? — спросил Джим, поднимаясь с мягкого дивана.
— Военное обмундирование, ребята.
— Ух ты! — воскликнул Тони, и они с Джимом бросились к тюкам, приступив к их распаковке.
Здесь были брюки цвета хаки, майки такого же цвета, куртки и пилотки — все как положено. И еще красивые ботинки «дельфины» на толстой подошве. Под руководством дяди Эдгара приятели стали примерять обновки, поскольку никогда в жизни не носили военную форму. Несмотря на опыт полковника и всяческие ухищрения с перетяжкой ремешков, форма сидела на ребятах мешковато, хотя и была впору.
— Ничего страшного, — успокоил их полковник. — Со временем она будет сидеть на вас как положено. Это еще не полный комплект. На курсах вы получите спортивную форму и дополнительные полевые комбинезоны — три комплекта.
— Три комплекта? — удивился Тони. — А зачем так много?
— Они быстро пачкаются и рвутся, — ответил полковник.
— Пачкаются и рвутся? — насторожился Джим. — Почему они пачкаются и рвутся?
— Потому что вы — пехотинцы. Это специализация материального обеспечения предполагает, что курсанты будут сидеть на заднице и иногда сдавать умеренные физкультурные нормы. Их основная учеба — штудирование книжек по бухгалтерскому учету. У курсантов из технического обеспечения руки по локоть в машинном масле, ну а пехотинцы ползают на пузе все два месяца. Оттого вам выдают так много комплектов, поскольку их часто приходится менять.
Джим и Тони задумались. Однако спорить было уже поздно.
— А ну и пусть, — с нарочитой бодростью сказал Джим. — Я всегда хотел стать крепким парнем. На бодибилдинг ходил несколько дней, потом бросил. Еще мы с Тони бегом занимались…
— Да, — подтвердил Тайлер. — Продержались полтора дня.
— Может, хоть здесь бегать начнем? — предположил Джим.
— Здесь начнете, — заверил их полковник. — Здесь не бросите, вам помогут удержаться.
Джим и Тони еще не знали, что имеет в виду дядя Эдгар, поэтому согласно закивали.
— Значит, ребята, довожу до сведения, что ваши требования на жилплощадь удовлетворены.
— У нас тоже будет своя квартира?! — обрадовался Джим.
— Все намного проще. Вы будете жить прямо на территории центра военной подготовки.
— У нас там будет квартира? — уточнил Тони.
— Нет, жить вы будете в казарме.
— В казарме? Это как?
— Да нормально. Кубрик на пять человек.
— Жить впятером в одной комнате? — сморщил нос Джим.
— Ладно тебе, — толкнул его Тони. — Просто у тебя не было шестерых братьев и сестер, которые постоянно орут и дерутся.

Время уже было позднее, и дядя Эдгар показал Джиму и Тони их спальню. Затем выдал им постель, и приятели стали заправлять старую кровать.
— А нельзя ли нам организовать отдельное жилье в городе? — спросил Джим. — Это было бы лучше.
— Организовать жилье в городе можно. Но, во-первых, далеко добираться. Вам придется вставать в пять часов утра. Ты на это пойдешь?
— У-у-у! — покачал головой Тони. — Это просто неподъемное условие.
— Я тоже так подумал. — Дядя опустился в потертое кресло, достал из кармана свой необыкновенный портсигар и, открыв его, посмотрел на лежавшие там толстенькие сигары. Так ни одной и не выбрав, он щелкнул замочком и убрал портсигар в карман. — Я тоже так подумал, — повторил он. — Вам ведь будут платить стипендию. Небольшую, конечно, — всего сто пятьдесят реалов.
— Ух ты! — воскликнул Тони.
— Это куча денег! — заявил Джим. — У нас в Галлиополисе сто пятьдесят реалов считаются неплохой зарплатой! А здесь — стипендия за какое-то обучение!..
— Ну вот. Эту сумму вы будете получать целиком, если останетесь жить в казарме. У тех же, кто живет на казенных квартирах, вычитают по сотне. Остается пятьдесят реалов. Что вам больше нравится? — спросил полковник Форсайт.
— Конечно, казарма! Мы будем жить в казарме, и точка, — сказал Джим.
— Да-да, правильно. Мы из Галлиополиса и знаем цену деньгам, — добавил Тони.
— Что ж, это правильное решение. Свои вещи и деньги оставите здесь. Я отвезу их в загородный дом и положу у себя в кабинете. Еще я подкину вам по пятьдесят реалов на конфеты, а ваши собственные деньги вам еще пригодятся.

Глава 27

Утром следующего дня полковник Форсайт поднял Джима и Тони рано. Он посадил их в служебный автомобиль и повез в центр военной специализации. Центр располагался на окраине города, на территории, похожей на большой огороженный парк. Миновав КПП, на котором у полковника со всей тщательностью проверили документы, машина поехала по узкой асфальтированной дороге, обсаженной по обе стороны деревьями. Иногда между ними появлялись окна, и тогда можно было видеть цепочки людей, которые преодолевали полосы препятствий.
В одном месте дорога проходила неподалеку от длинной ямы с грязью, в которой барахтались курсанты. Они старались двигаться быстро, при этом падали вместе с тяжелыми автоматами, однако продолжали упрямо двигаться вперед. На краю ямы стоял чисто одетый сержант и кричал:
— Быстрее, свиньи! Быстрее!..
— Ты смотри, Тони, они же буквально плывут в этой грязи! Это ужасно!.. Надеюсь, это не наша программа обучения.
— Конечно, не наша, — с уверенностью заявил Тони. — Это, наверно, какие-нибудь морские пехотинцы. Они все время то с воды на берег, то с берега в воду. А обычный пехотинец — он больше по полям, по лесам ходит.
Проехав мимо ямы с грязью, они увидели натянутые вдоль дороги тросы, по которым уже другое подразделение курсантов скользило на палках с роликами. Они быстро неслись над кустами, и обязательно кто-то срывался и падал вниз. Одни после этого поднимались сами и, прихрамывая, возвращались на исходный рубеж, другим помогали санитары с носилками.
— Ничего себе! — сказал Джим, оглядываясь. — Вы видели, дядя?
— Нет, не видел. Я на дорогу смотрю.
— Надеюсь, это не наша программа обучения.
— Конечно, не наша, — снова пришел на помощь Тони. — Это какие-нибудь воздушные десантники. Ты же видишь, они тренируются как бы прыгать с парашютом.
Наконец деревья и кусты на обочинах закончились, и автомобиль поехал вдоль плаца, на котором еще одно подразделение курсантов отжималось на кулаках прямо на бетоне. Между ними прохаживался сержант с длинным стеком в руке. Те, кто, по мнению сержанта, делал что-то не так, сейчас же получали стеком. Учитывая, что эта группа не плескалась в грязи и не проносилась на ролике по тросу, их вполне можно было принять и за пехотинцев.
— Наверно, это вроде игры… — предположил Джим, жалко улыбаясь.
— Это не пехотинцы, — сказал Тони, стараясь в первую очередь убедить себя. — Это скорее всего спецназ какой-нибудь. Пехотинцы больше ползают, вон и полковник так говорил. А эти на кулаках прыгают. Спецназ, однозначно.
Машина остановилась возле длинного здания барачного типа, возле которого стояли джип и мотоцикл на трех колесах с шипами для повышенной проходимости. Дядя Эдгар вышел из машины, и следом за ним, немного напуганные, выбрались Джим и Тони. Полковник первым поднялся на крыльцо и, обернувшись, увидел, что ребята совсем струхнули.
— Давайте поднимайтесь, это теперь будет ваш дом.
— Это наш дом? Одноэтажный? — удивился Джим.
— А почему он должен быть многоэтажным? Нормальное здание.
Они зашли внутрь, и полковник, прочитав надписи на дверях, толкнул одну из них.
В комнате, заставленной стальными шкафами, за столом сидел сержант и что-то писал. Увидев погоны полковника Форсайта, он живо вскочил и встал по стойке «смирно».
— Вольно, — сказал полковник. — Мне нужен сержант-инструктор Гроу. Где я могу его найти?
— Сержант Гроу на занятиях, сэр, но я могу его вызвать.
— Нет, это не обязательно. Просто я привёз в его учебный взвод двух новеньких курсантов.
— Одну минуточку, сэр. — Сержант взял какой-то список. — Джим Симмонс и Тони Тайлер?
— Да, это они.
— И где они сейчас?
— Ждут в коридоре.
Сержант подошел к двери, открыл ее и пригласил Джима и Тони войти.
— Заходите, ребята, не бойтесь. Здесь бояться нечего, — сказал он самым задушевным тоном.
Приятели вошли и огляделись.
— А где мы будем жить? Где наша комната? — спросил Тони.
— Да, хотелось бы посмотреть, немного обжиться, — добавил Джим.
— Обжиться? Нет проблем, — сказал сержант. — Дня три вам хватит? Как следует выспитесь, походите по территории центра. У нас здесь отличный воздух, мы же не в городе.
— Это было бы неплохо, сэр, — улыбнулся Джим.
— На такой прием мы даже не рассчитывали, — признался Тони.
— Ну мы тут сами разберемся, сэр, — сказал сержант, обращаясь к полковнику. — Я передам этих курсантов сержанту-инструктору.
— Тогда пока. Джим… Тони… — Полковник пожал им руки. — Когда дождетесь первого увольнения, позвоните мне, чтобы похвалиться успехами.

Глава 28

Полковник вышел. Было слышно, как он хлопнул дверцей машины, завел двигатель и уехал.
А незнакомый сержант еще какое-то время с улыбкой смотрел на новичков, потом улыбка сошла с его лица, и оно стало злым.
— Ну что, ублюдки, вы думаете, в детский лагерь приехали отдыхать?
— Нет, сэр, не думаем, — поспешил ответить Джим и попытался снова применить старую хитрость: — Мы намерены всю свою жизнь связать с армией.
— Да, сэр. Мы хотим стать пехотинцами, и только пехотинцами, — сыграл свою роль Тони.
Сержант засмеялся и, покачав головой, сказал:
— Вы что, действительно такие дураки? Ну ладно, хотите связать жизнь с армией, я вам помогу. — Он взял со стола портативную рацию и, нажав кнопку, сказал: — Брайен, тебе пополнение. Два розовых поросенка с бантиками…
— Будь добр, Аристарх, пришли их к четвертой полосе, — прошуршала в ответ рация. — Сам я боюсь отойти от ямы, а то мои бобры грязи наглотаются.
— Хорошо.
Бросив рацию на стол, сержант вышел в коридор и крикнул:
— Ефрейтор! Ефрейтор Курц!..
Где-то послышался грохот, как будто упал шкаф. Затем распахнулась дверь с надписью «Гладильная», и оттуда выскочил ефрейтор. Он на ходу напяливал смятое кепи, правая часть его лица была красной. Ефрейтор только что проснулся.
— Курц, отведи этих в двадцатый кубрик и покажи им их койки. Пусть немедленно переодеваются в полевой комплект. Сделай это убедительно, сержант-инструктор Гроу ждет их у четвертой полосы.
— Сделаем, сержант! — пообещал ефрейтор, а затем выпучил свои красные ото сна глаза на Джима и Тони и заорал: — Не стоять! Не стоять, кому сказано! Двигаться! Вперед, бегом марш!
— Ку-куда, сэр? — испуганно спросил Джим.
— За мной! В двадцатый кубрик!..
Джим и Тони выскочили в коридор и стали бегать от двери к двери, ища двадцатый номер.
— Вы чего там ищете, придурки?! Жилая зона не здесь! Жилая зона дальше!.. Вперед, за мной! Впереди меня!.. Не отставать!
И ефрейтор, как конь, помчался по длинному коридору, а Джим и Тони старались от него не отставать.
Возле двадцатого кубрика ефрейтор резко остановился и снова заорал на подбегавших к нему курсантов:
— Занять свои койки, сволочи!..
Джим и Тони с ходу ворвались в кубрик и сразу определили, где их койки, поскольку только на двух лежали еще не распечатанные комплекты полевого обмундирования.
— Это наши койки, сэр, — сказал Джим.
— Уверен?! — пуча глаза, проорал ефрейтор. — Ты в этом уверен?
Джим растерялся и сказал упавшим голосом:
— Нет, сэр.
— Тогда от какой же балды ты говоришь, что это ваши койки? Уверен, спрашиваю?!
— Уверен! — догадался Джим.
— То-то же, — смягчился ефрейтор. — Сейчас берете по одному полевому комплекту и быстро переодеваетесь. Даю вам на это сорок секунд и выхожу в коридор, чтобы вы не подумали, что мне приятно смотреть на вас, ублюдков! Я не гомик какой-нибудь!..
— Понятно…
— Не «понятно», а «так точно, сэр»!..
— Так точно, сэр! — прокричал Джим.
— А ты, длинный, чего — глухой или тормоз? Что нужно сказать?
— Так точно, сэр! — крикнул Тони.
— Давайте быстрее, у вас осталось тридцать семь секунд… тридцать шесть… тридцать пять…
Продолжая считать, ефрейтор вышел в коридор.
— Ну вот, приехали… С Новым годом… — дрожащим от обиды голосом произнес Джим и стал лихорадочно срывать с себя парадную форму, к которой уже стал немного привыкать. На всякий случай он развесил ее на плечиках, которые нашел тут же. Затем непослушными руками курсанты-новички стали напяливать на себя полевое обмундирование.
В комплект входили серые хлопчатобумажные носки, просторный комбинезон с ремнем на поясе и резинками на рукавах и штанинах, майка цвета хаки и удобная кепка, почти такая, какие носили сержант и ефрейтор. А еще рядом с койками стояли высокие шнурованные ботинки, которые были немного великоваты, однако не терли ноги, когда Джим и Тони их зашнуровали.
Новички, конечно, не уложились в остававшиеся тридцать пять секунд, однако ефрейтор не стал пугать их еще больше. Он вошел в кубрик, сделал несколько замечаний и показал, как лучше затянуть пояс, чтобы не было слишком туго при беге и чтобы он одновременно поддерживал поясницу и живот.
— Готовы?
— Готовы, сэр.
— Ну тогда за мной бегом марш!

Глава 29

Ефрейтор выскочил в коридор, и Джим с Тони понеслись за ним следом, совершенно обалдевшие, с абсолютно пустыми головами.
На улице было жарко, это стало ясно только через триста метров, которые с непривычки Джиму и Тони пробежать оказалось не так просто. А ефрейтор продолжал скакать, то уносясь вперед, то возвращаясь и подталкивая их в спины.
— Раз-два! Раз-два! — командовал он. — Не спать! Не спать! Раз-два!..
Всего они пробежали не более полукилометра, но Джиму и Тони этого хватило, чтобы на комбинезонах появились темные пятна пота. Подстриженные кусты, вдоль которых бежали курсанты-новички, закончились, и они увидели большой перекопанный участок со множеством ям. Некоторые из них были сухими, другие оказались наполнены водой и грязью.
Погода стояла сухая и солнечная. Чтобы полоса не сохла, по проложенным на ее обочине рельсам ездила меленькая тележка, которая тянула за собой шланг и обильно поливала водой всю трассу.
— Сэр! Сержант Гроу! — позвал ефрейтор Курц.
Сержант обернулся и пошел навстречу ефрейтору.
— Пополнение для вашего взвода, сэр.
Сержант подошел ближе к курсантам.
— Имя? — спросил он, обращаясь к Джиму.
— Джим Симмонс, сэр!..
— Говори проще — курсант Симмонс.
— Курсант Симмонс, сэр! — повторил Джим.
— Хорошо. А ты кто?
— Курсант Тайлер, сэр! — крикнул Тони, едва не дав голосом петуха.
— Прекрасно. Я вижу, что вы оба в чистом новом обмундировании и готовы приступить к обучению. Я правильно понял?
— Так точно, сэр! — дружно ответили Тони и Джим.
— Взво-о-од! — возвращаясь к яме, прокричал сержант Гроу. — Построиться!
По пологому берегу ямы стали выбираться жалкие грязные человечки, которые тяжело отдувались и сплевывали попавшую в рот грязь. Щурясь на новичков, они построились на краю ямы и стали ждать дальнейших указаний сержанта.
— Курсант Симмонс!
— Я!
— Курсант Тайлер!
— Я!
— Посмотрите на свой взвод. Я работаю с ними только два дня, а как браво они смотрятся. Орлы! Они не боятся загрязненных водоемов, поскольку намесили уже два с половиной километра. А вы отстаете от них по программе. Придется это как-то наверстывать… Понимаете, к чему я?
Джим и Тони молчали.
— Вы понимаете, о чем я говорю? — спросил сержант, обращаясь к Джиму.
В отдалении стоял ефрейтор Курц и улыбался, предвкушая развлечение.
— Тогда я объясню более подробно. Длина ямы — тридцать метров. Пока я не буду требовать от вас выполнения жестких нормативов. Достаточно будет, если вы просто доберетесь до другого берега.
— Что, прямо по грязи? — не поверил Тони.
— Да, да, курсант Тайлер, прямо по грязи. Итак, внимание! Вперед — пошли!..
Тони еще немножко помедлил, продолжая что-то про себя взвешивать, а Джим первым прыгнул в грязь и, тут же споткнувшись, плюхнулся в нее, едва не погрузившись с головой. Однако это только раззадорило его, и он, загребая руками, стал отчаянно прорываться к другому берегу.
Тони ничего не оставалось, как последовать примеру друга. И хотя он ни разу не упал, выглядел он не лучше Джима.
Наконец оба выбрались на пологий склон и, повернувшись к сержанту, остановились, чувствуя себя героями и победителями.
— Почему встали?! — крикнул Гроу. — Немедленно назад! Бегом! Быстрее!
И снова друзья полезли в грязь. Набравшийся опыта Джим уже не стал бросаться с разбегу, а попытался поискать брод. Однако тщетно. Это грязевое озеро перемешивали по сотне раз в день, и оно повсюду имело одну и ту же глубину — по пояс.
Под сдержанный хохот взвода Джим и Тони еще несколько раз прошли злополучную яму — вперед и назад. Каждый раз они с надеждой смотрели на сержанта, ожидая, что он скажет «хватит», но он только подбадривал их:
— Хорошо идете, курсанты! Хорошо! Не спать, а то утонете! Хорошо идете!..
Наконец, когда они уже решили, что умрут в этой яме, он приказал им подняться и стать в строй.
Друзья выбрались на сухую землю уставшими и злыми. Особенно Тони. Он просто негодовал, считая, что над ними бессовестно издеваются.

Глава 30

Чтобы дать новичкам прийти в себя, сержант приказал взводу отрабатывать дыхательные упражнения, и, поскольку ни Джим, ни Тони с ними знакомы не были, Гроу показал им, как сделать несколько вдохов, чтобы быстро восстановить дыхание.
Пока друзья повторяли эти упражнения, они забыли про свою злость, и тут сержант снова скомандовал взводу лезть в яму. Теперь, когда это делали не только они двое, но и весь взвод, купание в грязи уже не казалось Джиму и Тони таким унизительным. Курсанты форсировали яму еще раз десять, а затем Гроу приказал всем выбираться, чтобы идти на обед.
— Взво-о-од! Стройся! — крикнул сержант. — Что такое, курсант Тайлер?
Джим повернулся и увидел, что Тони стоит с поднятой рукой.
— У меня вопрос, сэр. А зачем мы занимаемся этим бестолковым занятием — плаванием в грязи?
— Потому что больше вы пока ничего не умеете, — просто ответил сержант. — Еще у кого-нибудь есть вопросы? Нет? Тогда нале-во! Вперед марш!
И взвод пошел, шлепая отяжелевшими подошвами. Ни Тони, ни Джим, ни многие другие курсанты еще не умели ходить в ногу, а потому плелись как придется. Сержант повел их по грунтовой тропинке к большому деревянному сараю без крыши. Джим и Тони еще не знали, что там такое.
Оказалось, это огромная душевая кабина, в которую можно было зайти прямо в ботинках и грязном обмундировании. Сержант взошел на возвышение, взял в руки шланг с рассекателем наподобие пожарного и стал поливать курсантов, которые по одному выходили вперед, подставляя то живот, то спину.
Последними подошли Тони и Джим. Их ополоснули под жесткими холодными струями, и вместе с остальным взводом друзья отправились в казарму.
— Неужели здесь негде посушиться? — смахивая с волос воду, произнес Тони.
— Главное, что мы вылезли из ямы, — заметил Джим. — И потом — смотри, здесь даже обедом кормят. В яме я про еду как-то забыл.
Когда друзья вернулись в кубрик, курсанты — те, кто находился здесь уже второй день, — подсказали новичкам, что делать дальше. Требовалось переодеться в сухой комплект, а мокрый отнести в прачечную комнату. Единственное, что нельзя было сменить, — это ботинки, однако их сушили наскоро — набивая бумажными полотенцами.
На обед, с разрешения сержанта, курсанты надели спортивную военную обувь — мягкую и выполненную по единому образцу.
Еда в столовой Джиму и Тони понравилась. Оба из небогатых семей, особых разносолов они не пробовали. Здесь же у них была возможность выбора, а если кому-то не хватало, он мог взять дополнительную порцию.
Когда друзья вышли из столовой, их настроение заметно улучшилось. Они чувствовали, что наелись.
После обеда взвод отправился на теоретические занятия, которые проходили в другом здании. Там было много других курсантов, большинство из них — старшекурсники. Их легко было отличить по короткой стрижке.
Том Морган, который жил с Тони и Джимом в одном кубрике, сообщил, что через неделю их всех тоже подстригут.
— И мы будем такими же лысыми.
Стриженые курсанты смотрели на нестриженых с превосходством. Морган рассказал, что тут бывали случаи, когда курсанты второго месяца обижали новоприбывших.
— Но сержант заверил нас, что таким он лично отрывает головы, — сказал Том Морган.
Теоретический курс проводил тот же сержант-инструктор Гроу, и только в классе Тони и Джим сумели рассмотреть его как следует.
Сержант был широкоплечим и сильным мужчиной лет тридцати пяти. У него была мощная нижняя челюсть и выпирающие надбровные дуги, однако эта черта не уродовала его. Наверное, потому, что Гроу обладал пронзительно умным взглядом.
Джим и Тони были даже немножечко разочарованы. Им хотелось видеть в сержанте мучителя, однако на мучителя он не тянул. Он был сержантом-инструктором — ни больше ни меньше.
— Итак, сегодня мы будем изучать тактико-технические характеристики автомата «М-38», основного оружия, которое используют подразделения легкой пехоты…
Занятия по изучению оружия были интересными. Джим и Тони легко запоминали все цифры и правила выбора стрелковых позиций. По ходу лекции сержант задавал вопросы, на которые Джим и Тони отвечали легко и без запинки.

Глава 31

После теоретических занятий взвод вернулся в казарму, чтобы приготовиться к занятиям по физической подготовке.
— Что же было до этого, Том? — спросил Джим у Моргана. — Там, в яме?
— В яме был курс выживания.
— А физическая подготовка — это что, футбол? — с надеждой спросил Тони.
— Нет, ребята, не футбол. Это полоса препятствий. Вчера нам ее только показывали, а сегодня будем проходить.
Скоро в общем строю Джим и Тони отправились на полосу препятствий.
Они прошли мимо знакомой ямы, в которой теперь барахтался другой взвод, затем миновали полосы, где тренировались курсанты второго месяца обучения. Это они катались по тросам на роликах и стремительно проносились над кустами. Те, у кого не оставалось сил приподнять ноги, задевали за кусты и падали. На это было интересно смотреть, однако Джим представлял, каково было тем, кто падал.
— Неужели через два месяца и мы так будем делать? — не поверил Тони.
— Еще как будем, — сказал Том Морган. — Чтобы выжить на настоящей войне, нужно уметь многое.
Том покосился в сторону сержанта — не слышал ли тот разговора в строю.
— А ты собираешься на настоящую войну? — спросил его Джим.
— Конечно. Иначе что я, по-вашему, здесь делаю?
— Да ты герой. Мы вот на войну не собираемся, — сказал Джим, и они с Тони обменялись понимающими взглядами.
— Вы что, не будете подписывать договор?
— Будем.
— Как же тогда не собираетесь на войну? Поедете как миленькие, или на двенадцать лет в долговую тюрьму.
— Ну, поедем так поедем, — миролюбиво заметил Тони. — Просто сейчас мы об этом стараемся не думать.
Взвод остановился, и сержант коротко проинструктировал, как следует проходить отдельные препятствия.
— На бревне, скажу вам честно, берегите яйца. Хотя, с другой стороны, кто думает только о яйцах, тому победы не видать. Если получится пробежать по бревну, приземляйтесь на полусогнутых ногах — вот так. — И сержант показал, как это делается. — Потом идет пустяковый барьер — всего полтора метра. Это просто, ложитесь брюхом и переваливаетесь. Дальше — «кочки». Обычные, врытые в землю покрышки от грузовиков. Они немного пружинят, поэтому внимательнее. Если кто упадет, например такой длинный, как курсант Тайлер, или толстый, как курсант Бойлер, с дистанции сходить запрещается. Даже если вам кажется, что вы тяжело ранены и вот-вот истечете кровью. — Сержант прошел вдоль шеренги и спросил: — Вопросы есть? — И сам себе ответил: — Вопросов нет. Справа по одному, дистанция десять шагов, на полосу препятствий бегом марш…
И началось очередное испытание.
С разгону забежать на бревно получалось у всех, однако после середины все соскакивали, не в состоянии удержать равновесие.
Джим пробежал бревно целиком. Гордясь своими способностями, он не удержался на барьере и полетел головой вниз.
Между тем сзади напирали, и, чтобы тебя просто не растоптали, требовалось бежать быстрее.
Как выяснилось, прыжки на покрышках-«кочках» оказались наиболее тяжелым испытанием, поскольку, в отличие от детских площадок, здесь они тянулись метров на сорок. Ноги у курсантов быстро уставали, и они шлепались в опилки, которые были предусмотрительно рассыпаны вокруг.
К ужину извалянный в опилках и еле живой взвод курсантов вернулся в казарму. Однако и здесь Джиму и Тони не удалось отдохнуть. Требовалось вычистить из полевого комплекта щетками все опилки и отнести обмундирование в прачечную комнату. Затем была помывка в душе, который находился тут же, в казарме. И в нем оказалась горячая вода.
Переодевшись в третий комплект, Джим и Тони сходили на ужин.
Возвращались они строем, когда солнце уже клонилось к закату. Было тоскливо, и хотелось домой — в маленький неустроенный Галлиополис. Только сейчас, когда день подошел к концу, друзья стали понимать, во что ввязались.
— И ведь ничего нельзя сделать, Джим, — сказал Тони, с тоской глядя на закат. — Я не представляю, как можно дожить до конца этого двухмесячного испытания.
— Я тоже, — вздохнул Джим. — Вот подставил нас дядя так подставил.
— А сержант Аристарх издевался — походите, говорит, по окрестностям. Выспитесь.
— Это местный юмор такой. Я в этом только теперь разобрался.
Несмотря на свои переживания, спали друзья на новом месте как убитые.
Утром их поднял сержант-инструктор.
— Выходи строиться! — закричал он. — Утренний марш-бросок! Для бодрости и хорошего аппетита! Всего один километр, но к концу курса обучения даже десять километров будут для вас пустяком… Становись!..

Глава 32

Минула неделя обучения. За это время Джим и Тони понемногу втянулись в режим, однако нельзя было сказать, что они привыкли. Как существа домашние, они тосковали по дому и по Галлиополису. Временами им даже казалось, что дома им ничего не угрожало и все неприятности с полицией разрешились бы сами собой.
Особенно переживал Тони. Он все чаще предпочитал оставаться один и молча смотрел в темное окно. Джима это беспокоило. Он опасался, что его друг докатится до нервного срыва.
Больше всего Тони подавляли ежедневные упражнения в яме. Это было для него как пытка. Зато ему нравились теоретические занятия. Там он оживал, потому что, как выяснилось, очень любил оружие и все, что с ним связано.
Его приступы депрессии как рукой сняло, когда сержант пообещал, что через пару дней они начнут ходить на стрельбище. К этому моменту курсанты уже изучили автомат «М-38» и штурмовую винтовку «галиот». Эти два дня Тони только и говорил что о предстоящих стрельбах, стоически перенося купания в грязи и падения в опилки на полосе препятствий.
В назначенный день, после завтрака, взвод отправился на стрельбище, которое располагалось на отдельной огражденной территории. Придя на место, курсанты построились на небольшом возвышении, и незнакомый сержант повторил для них основные инструкции. Гроу в это время стоял в стороне.
Впереди, метрах в десяти от шеренги, располагались столы, на которых лежали приготовленные «М-38». Еще дальше, как показалось курсантам — очень далеко, находились мишени. Инструктор разбил взвод на пятерки и раздал патроны — по десять каждому, предупредив, чтобы стреляли одиночными.
Как и следовало ожидать, лучше всех с этим упражнением справился Тони Тайлер. Лидировавший до него другой курсант, по имени Буч Камерон, был очень огорчен, что его обошел какой-то дылда.
— Тебе просто повезло, Тайлер, — сказал Буч. — Сейчас нас ждет стрельба из «галиота», и я покажу тебе, кто здесь король.
— Да ладно, не злись, — сказал ему Тони. — Мне нравится это делать, вот и все.
После первого стрелкового упражнения Джим и Тони поменялись настроениями. У Симмонса стрельба не шла, и половина его пуль попала в «молоко», в то время как у Тони все выстрелы пришлись на десятки и девятки.
— Ничего, научишься, — сказал Тони. — Мы ведь все здесь курсанты.
— Да, ты-то вон сразу умеешь!
— Ну, наверное, у меня талант. А зато ты по грязи лучше бегаешь.
— Скажешь тоже. Выходит, тебе здесь уже нравится, Тони? — с ревнивыми нотками в голосе спросил Джим. — Еще недавно ты хотел сбежать отсюда.
— Да я и сейчас хочу. Но пострелять мне тоже хочется.
После того как было закончено упражнение с «М-38», сержант Гроу и сержант-инструктор по стрельбе посмотрели результаты, и Гроу во всеуслышание объявил, что курсант Тайлер самый лучший стрелок. Потом Тони выделили дополнительные десять патронов, чтобы он повторил упражнение, но уже короткими очередями.
Удовлетворившись и этими его результатами, сержанты решили перейти к следующему упражнению — стрельбе из штурмовой винтовки «галиот». Автоматы «М-38» были убраны со столов, а на их место сержант-инструктор положил винтовки. Они выглядели не такими аккуратными и красивыми, как автоматы, зато имели больший калибр — девять миллиметров против пяти у «М-38». К тому же винтовка «галиот» снабжалась большим набором боеприпасов — от зажигательных до бронебойных.
Сержант-инструктор щелкнул кнопкой на пульте, и мишени поехали вперед, переместившись с отметки пятьдесят метров на восемьдесят. Из винтовок тоже стреляли одиночными, и почти все курсанты показали лучшие результаты, чем в упражнении с автоматами. Буч Камерон очень старался и из десяти выстрелов семь положил точно в десятку, а три — в девятку. Этот рекорд казался непревзойденным, и все ждали выступления Тони Тайлера, который шел в конце списка.
Весь взвод замер и затаил дыхание, когда Тони поднял винтовку. Джим нервно покусывал палец, переживая за друга.
Наконец послышался выстрел. Выброшенная гильза взвилась в небо и упала за пределами площадки.
Тони выстрелил еще и еще раз.
Одну за другой он укладывал пули в десятку, но на последней рука его дрогнула, и он попал в восьмерку.
Впрочем, по очкам он все же победил Буча Камерона. Сержанты снова похвалили Тайлера, и до самого вечера он оставался героем учебного дня.

Глава 33

За всю вторую неделю обучения курсанты только один раз попали в яму, поскольку основное время было посвящено физической подготовке, стрельбе и изучению на теоретических занятиях основ минно-подрывного дела. Сержант Гроу учил курсантов, как выглядят взрыватели, которые маскируются под сухие веточки, или как с помощью сканера засечь невидимый прерывающийся луч. Для Тони это было уже не так интересно, поскольку свое он уже выбрал. Однако и здесь они с Джимом лучше других запоминали все технические детали.
Буч Камерон постигал теорию очень туго. Том Морган мечтал о том времени, когда можно будет пострелять из гранатомета. Дарси Маллоун, также живший в пятом кубрике, уверял, что главное для пехотинца — это рукопашный бой. И у каждого курсанта взвода было собственное мнение, на что нужно обращать в учебе особое внимание.
В конце недели провели учения по минной безопасности, и тут, неожиданно для себя, отличился Джим Симмонс. Он был единственным, кто на зачетной территории не «подорвался» ни на одной мине. Он не задел ни одной струны, не тронул ни единого усика и не пересек ни одного прерывающего луча, хотя сканеры курсантам не выдавались.
Сержант Пилчер, так звали специалиста-сапера, сказал сержанту Гроу, что если это не случайность, то парень настоящая ищейка.
— С ним, как с собакой, можно на разминирование ходить.
Чтобы проверить феномен Джима Симмонса, его снова запустили на зачетную площадку, но по другому маршруту. И снова он ухитрился выйти сухим — в прямом смысле, поскольку учебные мины при подрыве брызгались краской.
— Я же говорю — собака, — сказал довольный Пилчер. — Как ты их замечаешь, курсант? — спросил он.
— Ну… — Джим почесал в затылке. — Усики — они неподвижные, а трава вроде как живая, колышется. Что не колышется, то взрыватель.
— А с прерывающим лучом как? — не унимался Пилчер.
— С лучом? — Тут Джим только пожал плечами. — А страшно мне как-то. Того и гляди бабахнет. Вот я и обхожу это место.
— Ты слышал, Гроу?! Мистика, одно слово. Знавал я нескольких таких людей. Хорошие были специалисты, пока не подорвались.
— Каждому свое, — сказал на это Буч Камерон, когда взвод уже возвращался в казарму. У всех курсантов полевые комплекты были перепачканы сигнальной краской, и только Джим Симмонс оставался чистым.
Началась четвертая неделя обучения. Джиму и Тони по-прежнему хотелось вернуться домой, в Галлиополис, однако теперь они хотя бы научились отвлекаться от этих невеселых мыслей. Дважды за эту неделю Джиму и Тони предлагали сходить на местный пункт связи и позвонить родителям, однако они отказывались. Им казалось, что эти звонки каким-то образом перехватит полиция и тогда капрал Баттлер узнает, где их нужно искать.
Дядя никак не давал о себе знать, а до первого увольнения в город было еще далеко. Сержант Гроу сказал, что это случится не раньше чем через месяц после начала обучения.
Каждое утро начиналось со ставшего привычным марш-броска, и, хотя до обещанных сержантом десяти километров было еще далеко, дистанцию в один километр все без исключения пробегали без особого напряжения. Вскоре к утренним кроссам стали добавляться дневные — после теоретических занятий, перед обедом.
Помимо физических нагрузок Джим с Тони привыкали к жизни в казарме. Как их соседи по кубрику, они научились быстро вскакивать по сигналу подъёма и заправлять свои кровати. Они знали, как сушить мокрые ботинки бумажными полотенцами и как делать еще массу ненужных, с точки зрения обычного человека, вещей, вроде накручивания козырька форменного кепи, чтобы он загибался полумесяцем.
Подобного издевательства над обмундированием не поощрял сержант Гроу. Двум особенно отъявленным модникам он предложил распрямить эти козырьки, постояв на них на одной ноге в течение часа. После этого случая казарменная мода пошла на убыль.

Глава 34

В конце недели прошли учебные метания гранат, и Тони снова отличился. Благодаря длинным рукам он забрасывал гранаты достаточно далеко, правда не точно. И тут пришел звездный час Буча Камерона, который во всем старался быть первым. Только Буч ухитрялся зашвырнуть стальную болванку на тридцать метров, при этом попадая в очерченный трехметровый квадрат.
Минули выходные, во время которых, разумеется, никто не отдыхал, и четвертая неделя обучения началась с того, что утром в понедельник, сразу после завтрака, сержант Гроу привел взвод в класс для теоретических занятий и сообщил, что их второму взводу предстоит учебный бой с двумя другими взводами, занимавшимися параллельно по той же программе.
— Как это будет выглядеть, сэр? — спросил Тони, когда сержант разрешил задать вопросы.
— Вам раздадут боевое оружие — автоматы «М-38», которые будут заряжены патронами с красящими капсулами. В качестве защиты вы получите облегченные шлемы с забралом из армированного пластика. Поднимать забрало нельзя — можно получить травму глаза и остаться кривым на всю жизнь. Учебный бой будет происходить на шестом квадрате. Это огороженная территория — практически лес. Участвовать будут не две стороны, а все три сразу. Три взвода, и каждый за себя. Вы должны выработать стратегию боя, опираясь на которую сможете уничтожить оба взвода ваших противников. И первый, и третий взводы прямо сейчас занимаются тем же. Кто-то поставит на атаку, кто-то на оборону. Так что думайте сами. Я полагаю, что у вас уже появились какие-то мысли, поэтому изложите их на бумаге, а затем будете выходить по одному к доске и делать краткий доклад. А потом будет обсуждение.
В конце концов, после жарких дебатов, был принят план Тома Моргана, который предложил разбить взвод на четыре пятерки, которые будут действовать отдельно и, не вступая в открытый бой, беспокоить противника.
— А дальше — по их реакции мы поймем, что делать дальше, — закончил свой доклад Морган.
— Хорошо, — поддержал его сержант. — А теперь своей властью я назначаю командиров пятерок. Это будут: Джим Симмонс, конечно, Буч Камерон — как же без него. Далее, Тони Тайлер и изобретатель стратегии — Том Морган. Позже я раздам командирам рации, которыми они должны научиться пользоваться.

Рано утром, за целый час до подъема, сержант Гроу, сержант Аристарх и ефрейтор Курц начали без лишнего шума будить курсантов.
— Тихо, — говорили они. — Быстро одевайтесь.
— Но ведь еще рано, сэр, — заметил Джим сержанту Гроу, когда тот зашел в их кубрик.
— Чем раньше, тем лучше, Симмонс. Мы должны выйти на наши позиции скрытно.
— Понял, сэр… — Весь сон с Джима как рукой сняло.
Взвод быстро собрался, затем в комнате сержанта Аристарха курсанты получили автоматы, по шестьдесят патронов на каждого и защитные шлемы с пластиковым забралом. Для пущей важности взвод вывели на улицу через окно прачечной, чтобы сразу спрятаться за стрижеными кустами.
Пробираясь по мокрой от росы траве, курсанты перебегали от одного укрытия к другому, в точности повторяя действия сержанта Гроу. Потом пошли вдоль дороги, маскируясь росшими вдоль нее кустами и деревьями.
От КПП коротким марш-броском взвод добрался до шестого квадрата.

Глава 35

Как и предупреждал сержант Гроу, это была территория, окруженная деревянным, выкрашенным в зеленый цвет забором. За оградой начинался настоящий лес, временами переходивший в непролазную чащу.
Чтобы продолжать действовать скрытно, сержант предложил попасть в шестой квадрат не с главного входа, а через забор. При этом он предупредил, что курсанты могут и отказаться. Но взвод не отказался, хотя преодолеть этот трехметровый забор было не так легко.
Для начала выбрали самых легких — их освободили от оружия и, подняв на плечах, посадили на забор. Спустились они сами и, быстро проведя разведку, сообщили, что все тихо. Тогда весь взвод начал штурм забора. Сержант помогал своим курсантам, а затем без посторонней помощи перебрался сам.
— Вот это настоящий пехотинец, — восторженно заметил Тони, который уже не видел в Гроу мучителя. После начала стрелковой практики Тони ко всем относился хорошо.
Взвод разбился на четыре пятерки, и командир каждой из них получил от сержанта рацию.
— Как пользоваться рацией, вы уже знаете. Обращаться друг к другу можете по имени — никаких позывных мы пока придумывать не будем. Частота, на которой работают ваши рации, не совпадает с частотами ваших противников. Так что не бойтесь говорить. Теперь что касается территории. Это квадрат со стороной в один километр. Мы находимся почти в углу. Точнее — угол правее нас в ста метрах. Ваши противники — первый и третий взводы — уже на местах. У первого цвет краски — желтый, у третьего — зеленый. А у вас, как можно определить по цвету капсул, красная. Использовать можно только патроны со своим цветом. Стрелять захваченными запрещается. А теперь внимание. — Сержант посмотрел на часы. — До начала боевых действий осталось сорок семь секунд.
— А вы, сэр? — спросил Джим, невольно почувствовав дискомфорт, оставаясь без опеки сержанта.
— Меня нет.
Пока шли последние секунды до начала «войны», командиры пятерок лихорадочно советовались. В конце концов они решили, что Том Морган и четверо таких же, как он, невысоких курсантов отправятся вперед, чтобы вести разведку и провоцировать противника, если он им встретится. Тони Тайлер с лучшими стрелками останется в засаде, на тот случай, если Моргану удастся выманить противника на себя. Пятерка Буча Камерона должна отправиться вдоль забора по левому флангу, а Джим Симмонс и его бойцы — по правому. Если они не встретятся с противником, то будут совершать обходной маневр.
Перед тем как объявить начало охоты, когда время уже вышло, сержант неожиданно добавил:
— Забыл вас предупредить, что здесь могут попадаться учебные мины. Так что на всякий случай смотрите под ноги.
Сказав это, сержант достал из кармана красную косынку и повязал ее на кепи, таким образом обозначив себя одним из арбитров игры.

Глава 36

Том Морган со своей пятеркой сразу ушли вперед. Они двигались очень быстро, не слишком осторожничая. Джим и его бойцы пошли вправо, Камерон — влево.
Тони Тайлер и его пятерка выдвинулись на сорок метров вперед и стали обустраивать стрелковые позиции. Тони сам выбирал их так, чтобы не оставалось «мертвых», скрытых от обстрела зон. При этом он и его бойцы заранее договорились, что стрельба должна вестись только одиночными.
Не прошло и минуты, как впереди раздались выстрелы. Их было не больше десятка. Потом послышались крики, и ненадолго снова стало тихо. Видимо, это было короткое столкновение двух разведгрупп. Тони Тайлер нервно оглянулся на стоявшего у забора сержанта, однако тот смотрел куда-то в сторону, как будто его ничего не интересовало.
— Без моей команды не стрелять, — сказал Тайлер и стал прислушиваться. На флангах пока было тихо.
Между тем спереди стал доноситься шум. Кто-то бежал не разбирая дороги — ломая ветки и звеня амуницией. Вскоре между деревьев замелькали силуэты, и стало понятно, что это возвращается группа Тома Моргана. У них на хвосте сидели преследователи, которые появлялись то тут, то там, наступая превосходящими силами.
Морган и его бойцы проскочили мимо отделения Тони Тайлера и даже не заметили его стрелков. Подбежав к забору, они упали на траву и приготовились к обороне, однако сержант тотчас велел троим из них подниматься, поскольку на их обмундировании были видны четкие желтые отметины.
Недовольно бурча, «убитые» поднялись и встали у забора, подбросив своим друзьям неизрасходованный боекомплект.
Вскоре показались преследователи. Их было восемь, и они бежали цепью прямо на залегших на позициях стрелков Тони Тайлера. Они видели перед собой только тех, кто залег возле забора, и не предполагали, что взяты на мушку.
Тайлер подал команду, и после трех дружных залпов с преследователями было покончено. Они в горячке пытались спорить и отстреливаться, но сержант окликнул их и приказал идти к забору. Тяжело вздыхая, плюясь и обвиняя друг друга в этой нелепой «гибели», они подошли к сержанту.
Наконец и с левого фланга, от Буча Камерона, стали доноситься звуки разгоревшейся перестрелки. Кто-то даже стрелял длинными очередями, видимо забыв от волнения переключиться на одиночные. На смену канонаде пришли яростные крики, как будто противники сошлись врукопашную.
Сержант Гроу был вынужден связаться с сержантом первого взвода, и тот сообщил ему, что подрались «мертвые». Драку устроили Буч Камерон и командир отделения первого взвода. Оба оказались «убитыми» в самом начале схватки и, не согласившись с такой несправедливостью, пошли друг на друга с кулаками.
Пока «павший» командир бился, четверо его уцелевших бойцов, вспомнив о первоначальном замысле, стали удирать к своим. Преследовавший их противник не жалел патронов, поливая лес желтой краской. Экономить они стали с некоторым опозданием, поняв, что могут нарваться на неприятности.
Остатки первого взвода пошли медленнее и в конце концов встали за деревьями, не зная, что предпринять. Том Морган и его уцелевший боец стали их провоцировать, выбегая по левому флангу и делая одиночные выстрелы. Чтобы поберечь патроны, курсанты первого взвода решили сделать охват и атаковали всем наличным составом из одиннадцати человек.
Несмотря на предупреждение, которое против правил сделал один из «убитых» первого взвода, получив за это от Гроу крепкий пинок, остатки первого взвода уже ничто не могло спасти. Засадная группа открыла огонь, и сержант Гроу стал выводить из игры помеченных красной краской.
Одного за другим первый взвод терял последних бойцов. Двое уцелевших сдались сами, поскольку у них кончились патроны, и таким образом первый взвод оказался «уничтоженным» полностью.

Глава 37

Тем временем Джим Симмонс и четверо его бойцов продолжали двигаться вдоль забора.
Он выбрал собственную тактику — идти насколько возможно тихо. Его группа не прочесывала лес, гремя карабинами ремней и шурша ветками. Отряд двигался след в след, на тот случай, если где-то действительно могут оказаться мины.
Джим прислушивался к каждому шороху и пытался определить, где находится противник. Он слышал яростные перестрелки и отдельные хлопки, однако пока опасался связываться по рации со своими, боясь выдать себя, если противник находился где-то рядом — в «секрете». Могло оказаться, что они последние, кто остался от второго взвода, однако Джим все же верил в своих товарищей. Тем более что Тони так здорово стрелял, а Том Морган был самым шустрым.
В конце концов Джим все же решился связаться с Бучем, но Бучу говорить запретили, и за него ответил сержант Гроу, который сообщил, что Буч Камерон «пал смертью храбрых». Тогда Джим связался с Тони.
— Слушаю тебя, Джим.
— Как у нас дела?
— Хорошо. Первый взвод выбили весь. Мы потеряли Буча и троих из отделения Тома Моргана. Как у вас?
— Пока идем вдоль забора. Противника не видели. Думаю, третий взвод готовит нам сюрприз.
— Мины не попадались? — спросил Тони.
— Мы настороже, но пока мин не было.
— Может, сержант про мины придумал?
— Может, и придумал. Ну ладно, если что-то увижу, обязательно дам знать.
Джим и его бойцы двинулись дальше. В одном месте они наткнулись на дерево с меткой от красной капсулы. Должно быть, она залетела сюда издалека, избежав столкновения с ветками и листвой.
Спереди послышался отчетливый шорох.
Джим и его отделение замерли, готовые начать стрельбу, если кто-то покажется из кустов, но все обошлось, и они продолжили движение.
Так группа прошла метров сто пятьдесят, пока Джим на заметил первую мину. С виду это была сухая веточка, торчавшая среди травы. Приглядевшись, Джим понял, что на самом деле это покрашенная коричневой краской проволочка.
Указав пальцем на свою находку, он напомнил:
— Идти только по моим следам.
— Это мина, что ли? — недоверчиво спросил курсант Дарси Маллоун.
— Да, — коротко ответил Джим и сделал следующий шаг. Потом остановился и снова начал изучать траву. Наконец нашел безопасный пятачок и сделал еще один шаг.
Помимо «веточек» стали попадаться стоявшие вертикально «былинки», а там, где земля оказалась присыпана листьями, Джим без труда приметил укрытые под ними стальные струны. Он откапывал их, чтобы те были лучше видны его товарищам.
Сплошная полоса минирования тянулась метров на тридцать, однако пройти ее удалось без потерь. Группа вышла на безопасную территорию и сразу наткнулась на прежнюю стоянку третьего взвода. Трава здесь была сильно истоптана, а в некоторых местах остались четкие следы военных ботинок.
— Где мы их теперь будем искать? — спросил Маллоун.
— Пойдем за ними — судя по следам, они направились к центру территории.
Идти по уже примятой траве, в которой не было неприятных сюрпризов, оказалось куда проще. Группа двигалась быстрее, чем прежде, и вскоре по множеству доносившихся спереди шорохов и даже приглушенных голосов стало ясно, что третий взвод наступает, развернувшись в цепь. Видимо, они слышали перестрелки между первым и вторым взводами, а потому полагали, что следует только добить уцелевших.
— Я вижу… — негромко сказал Казвиц — самый малорослый боец в группе.
— Что? — спросил Джим, пытаясь понять, куда указывает Казвиц.
— Вон там только что прошел курсант…
— В какую сторону? От нас?
— Да, от нас.
— Хорошо. — Джим остановился и посмотрел на своих товарищей. — Предлагаю пока следовать за ними, а потом, метров через сто пятьдесят, напасть на них сзади…
Джим хотел сказал что-то еще, но сильный хлопок разорвавшейся об рукав Казвица капсулы заставил его замолчать. Всего мгновение он пребывал в шоке, и за это время из их группы были выбиты еще двое.
Стреляли с нескольких сторон, поэтому Джим просто помчался прочь, петляя между деревьев. Капсулы с краской проносились над его головой с сухим шелестом и лопались, ударяясь о стволы деревьев. Казалось, что еще немного, и он почувствует упругий удар в спину, однако пока ему везло.
Преследование уже напоминало настоящую охоту. Джим слышал, как топают курсанты третьего взвода и как обмениваются короткими фразами:
— Отрезай справа!..
— Нечего отрезать — там мины!..
«Мины так мины», — пронеслось в голове Джима. Поначалу он думал оторваться еще немного и принять бой, однако теперь у него была другая задумка, ведь за ними гнался едва ли не весь третий взвод.
Джим свернул вправо и по кратчайшему расстоянию помчался к заминированному участку. Решив, что дело сделано, преследователи даже немного отстали и прекратили огонь. Однако Джим решил испытать удачу и продолжал бежать, выбирая, с его точки зрения, самые безопасные участки — там, где не было сухих веточек и вертикально стоящих палочек, где не было насыпанных листьев, скрывавших чуткие струны.
— Он уходит! Там нет никаких мин!.. — услышал Джим.
Он уже миновал опасную зону и едва чуть расслабился, как сразу две капсулы с краской настигли его. Одна ударила в шлем, а другая больно щелкнула по правой ягодице. Джим даже упал от неожиданности, чем вызвал смех стрелка третьего взвода, так здорово поразившего цель.
Джим перекатился на живот и оглянулся.
Человек восемь бойцов противника уже находились в опасной зоне. Они пытались смотреть на землю, чтобы обойти подозрительные участки, однако было уже поздно.
Учебная мина «джампер» вылетела из пластиковой трубки и на высоте трех метров взорвалась оглушительным хлопком, осыпав все вокруг шариками с синей краской. Напуганные курсанты шарахнулись по сторонам и инициировали еще три такие мины. Хлопки прозвучали как дружные залпы, и, когда рассеялся дым, у места учебного подрыва появился сержант с зеленым платком на кепи. Невзирая на какие-то невнятные объяснения, он угрюмо отобрал четырнадцать «пораженных» солдат. Причем некоторые из них выглядели так, будто им на голову опрокинули ведро с краской. Не удержавшись, Джим начал хохотать, за что в него выстрелили еще раз. Впрочем, это уже не могло его сдержать. Он продолжал хохотать и кататься по траве.
Через минуту из кустов появилась цепь второго взвода.
Шестеро курсантов третьего взвода заняли оборону, однако перестрелка длилась недолго. Силы были неравны, и скоро второй взвод был признан безусловным победителем.

Глава 38

Прошел ровно месяц с тех пор, как Джим и Тони поступили на курсы. Утром, на построении перед завтраком, сержант Гроу сообщил, что сегодня все получат первое жалованье.
Это известие приободрило курсантов, поскольку на территории учебного городка было несколько небольших магазинчиков, в которых можно было купить что-то особенное. Например, чипсы или конфеты-тянучки.
Впрочем, при получении первого курсантского жалованья следовало пройти определенную процедуру.
Сразу после завтрака курсантам раздали по экземпляру стандартного договора и оставили в коридоре перед сержантской комнатой изучать текст, чтобы каждый понимал, что он делает, ставя на бланке свою подпись. Джим с Тони вышли на улицу и стали на свежем воздухе просматривать пункты договора. В нем было всего три листочка, а главными пунктами оказались два.
В одном говорилось, что подписавший этот документ должен отслужить в действующей армии пять лет. В случае, если подписавший договор человек отказывался от службы, его по приговору военного суда могли отправить в спецподразделение особого назначения. В скобочках пояснялось — штрафбат.
Что такое «штрафбат», ни Тони, ни Джим не знали, а потому обратились с этим вопросом к ефрейтору Курцу, который очень кстати проходил мимо.
— Что такое «штрафбат»? — переспросил ефрейтор и самодовольно ухмыльнулся. — Это такое место, ребята, куда вам лучше не попадать. Штрафбат — это штрафной батальон, который принимает участие в самых жестоких боевых столкновениях с армиями сепаратистов. На Тукулу и в песках Балтимора этими ребятами мостят дороги нашей победы. У них самые высокие потери. До конца трехгодичного срока доживают только единицы, правда, уйти с передовой в военную тюрьму можно, получив ранение.
Рассказав все эти ужасы, ефрейтор ушел, оставив курсантов в состоянии глубокой задумчивости.
— Да, — сказал Джим. — Если бы не помощь дяди, я бы такую бумажку никогда не подписал. Представляешь, каково всем остальным ребятам из нашего взвода? У них же вообще никакого выхода нет.
— Выход всегда есть, — возразил Тони. — Ты же слышал, что говорит Том Морган, — хочу быть солдатом, хочу воевать, и все тут. Это его выбор.
— Да, Том просто рвется в бой, — согласился Джим, которому было достаточно приключений вроде учебного боя со стрельбой красящими пульками.
— «В случае гибели военнослужащего его родственникам выплачивается разовая страховая сумма в размере 20 000 реалов для рядового состава, а также месячное жалованье военнослужащего за неокончившийся месяц…» — прочитал Тони. — Может, Том от отчаяния идет на войну? Даже если погибнет, он поможет своим родителям.
Поговорив еще немного, друзья поставили свои подписи в указанных местах документа и отправились становиться в очередь на получение первого жалованья.
Очередь двигалась быстро, и скоро Джим вошел в сержантскую комнату. За столом, помимо сержанта Гроу, сидел незнакомый капитан, который принял у Джима договор, проверил его подписи и поставил свою — от имени кадрового управления. Затем офицер поднялся и, крепко пожав Джиму руку, торжественно произнес:
— Поздравляю вас, курсант Симмонс, с поступлением в ряды вооруженных сил. Теперь вы настоящий мужчина и гарант целостности нашего государства.
С этими словами он вручил Джиму конверт с деньгами. Довольный, тот вышел в коридор и кивнул Тони, чтобы он заходил следующим. Пока ждал друга, пересчитал деньги. Дядя не обманул, в конверте действительно оказалось сто пятьдесят реалов новенькими десятками и двадцатками. Очень неплохая по меркам Галлиополиса сумма, а уж в учебном городке, где вообще не приходилось ничего тратить, за время обучения можно было скопить триста кредитов.
Чуть большую сумму Джим и его мать из своих скудных доходов собирали почти пять лет.

Глава 39

Вскоре вышел Тони. До обеда еще оставалось время, поэтому они с Джимом приняли предложение Тома Моргана сходить в магазин и купить чего-нибудь «остренького».
Раздав жалованье всему взводу, сержант Гроу и капитан вышли в коридор. Курсанты сразу приняли стойку «смирно», а офицер улыбнулся им, как хорошим знакомым, и ушел с целой стопкой договоров. Сержант не стал его провожать и, повернувшись к курсантам, сказал:
— Ну вот, вы получили жалованье, подписали договор. Теперь ничто не мешает разрешить вам увольнительные. Отпускать будем парами — одну в учебный день, одну — в выходной. И так, пока в увольнительную не сходят все. Начнем послезавтра. Увольнительная будет действовать с обеда до полуночи. Первым, как отличившимся в недавнем учебном бою, эта честь выпадает курсантам Симмонсу и Тайлеру. Не отказываетесь от увольнительной, Симмонс и Тайлер?
— Нет, сэр! — ответил Джим.
— Ни в коем случае, сэр! — подтвердил Тони.
— Значит, послезавтра.
Сержант ушел, а Тони и Джим отправились в магазин вместе с Морганом и еще одним курсантом из двадцатого кубрика, по имени Пайпер. Том Морган купил какой-то ненужной мелочовки вроде леденцов и жевательной резинки для курильщиков, а Пайпер — банку шипящей колы. Джим и Тони, при своей провинциальной бережливости, разменивать новенькие деньги не решились и вернулись при своих.
У входа в казарму, кроме старого джипа, на котором выезжал в город сержант Гроу, они заметили военный автомобиль, очень напоминавший полицейский — его салон был разделен на два отсека, один из которых имел решетки на окнах и отдельный вход через заднюю дверь. Джим и Тони невольно замедлили шаг. Кто знает, может, полиция вычислила, где прячутся двое знаменитых террористов из Галлиополиса, и теперь нанесла им визит?
На негнущихся ногах, вместе с беспечными Морганом и Пайпером они поднялись по ступенькам и прямо в коридоре увидели еще одного незнакомого офицера. У него были майорские погоны, а на петлицах очень странные эмблемы — таких не изучали даже на занятиях. Майор разговаривал с сержантом Гроу, и, как только появились Джим и Тони, сержант позвал их:
— Симмонс! Тайлер! Подойдите сюда!
«Ну, все», — подумал Джим, и они с Тони обменялись красноречивыми взглядами. Тем не менее к сержанту подошли.
— Вот они, сэр. Это Джим Симмонс, а это Тони Тайлер, наш снайпер.
Майор улыбнулся, однако его лицо оставалось серьезным.
— Майор Кроуффорд, господа курсанты. Представляю департамент внутренней безопасности Управления тыловой службы и обеспечения.
Джим и Тони не знали, что и думать.
— Давайте выйдем на улицу, господа курсанты, — вкрадчивым голосом произнес майор и, подхватив обоих курсантов под руки, вывел их на крыльцо. — Дело в том, друзья мои, — заговорил он, когда они оказались на площадке перед казармой, — что я расследую одно грязненькое дельце. Обычное экономическое преступление обычного вора тыловой службы. У нас полно нечистых на руку специалистов, которые при каждом удобном случае запускают руку в государственный карман и обескровливают наши вооруженные силы. Одним из этих мерзавцев, к сожалению, является полковник Эдгар Форсайт. Нам стало известно, что именно он привёз вас на курсы, поэтому мне хотелось бы знать, как вы с ним связаны и при каких обстоятельствах познакомились.
Джим был раздавлен тем, что услышал. Дядя, конечно, предупреждал, что деятельность, которой он занимается, весьма опасна и что его могут схватить агенты внутренней безопасности, однако, глядя на уверенного в себе полковника, Джиму и в голову не приходило, что кто-то сможет схватить за руку такого умного и знающего специалиста.
— Дядя… — начал было Джим, и у него запершило в горле. — Полковник Форсайт мой родной дядя, сэр.
Джим едва ворочал языком и был уверен, что теперь его будут судить вместе с дядей как родственника.
— Ах вот что. — Майор понимающе кивнул. — Как жаль, что приходится сообщать вам такое… Значит, у вас просто родственные связи?
— Только родственные связи, сэр.
— Понятно. А вы, курсант Тайлер?
— А я приятель Джима. Мы пошли на курсы за компанию.
— Вот как, — снова кивнул майор. — Это похвально. Я слышал, вы сегодня уже подписали договоры?
— Да, сэр.
— Уверен, что вы будете честными солдатами, и я ни в коем случае не считаю, что преступления вашего дяди, курсант Симмонс, в какой-то мере бросят на вас тень. Уверен, что вы будете служить честно… Да, честно. И последнее — мне бы хотелось, чтобы вы сходили взглянуть на него.
— Взглянуть? А он здесь? — удивился Джим.
— Да, здесь. Мы временно разместили его в здании гауптвахты.
— В здании гауптвахты, — повторил Джим.
— Надеюсь, у вас сейчас нет никаких занятий?
— До обеда никаких, — ответил Тони.
— Никаких, — покачал головой Джим.
— Тогда идемте за мной — это недалеко.

Глава 40

Приземистое здание гауптвахты располагалось совсем рядом с казармой второго взвода. Все курсанты взвода знали это здание, поскольку сержант часто пугал их гауптвахтой.
Джим и Тони, шагая как механические куклы, следовали за майором Кроуффордом, и в их головах была абсолютная пустота. Последние два дня, после учебного боя, они чувствовали себя героями, а сейчас это чувство легкости куда-то подевалось и на его место пришло отупение.
Возле гауптвахты стоял часовой. Он пропустил майора и двоих курсантов внутрь — за толстую металлическую дверь. Потом они двинулись по коридору и еще дважды проходили через перегораживавшие коридор решетчатые двери.
Остановились они возле камеры, дверь в которую охраняли сразу двое часовых со штурмовыми винтовками в руках, да еще с примкнутыми к ним штыками. Все эти предосторожности, решетки и часовые, угнетали Джима еще сильнее. Ведь то, что его дядю охраняли столь тщательно, говорило о тяжести совершенного им преступления.
Майор постучал в толстую дверь условным стуком, и вскоре ее открыл широкоплечий потный сержант, с рукавами, закатанными до локтей. Было ясно, что он делал здесь какую-то тяжелую и страшную работу.
Майор и курсанты вошли в камеру, которая состояла из двух помещений. Первая была чем-то вроде прихожей или комнаты отдыха рабочего персонала. На небольшом столе тут лежали бутерброды и два яблока. Один из бутербродов был надкусан. Должно быть, здесь майор и сержант отдыхали, когда очень уставали.
Джима и Тони пригласили к открытой в соседнее помещение двери. Они подошли и поразились тому, что увидели.
На узком металлическом стуле сидел дядя Эдгар, со связанными за спиной руками. Выглядел он ужасно: с рассеченными бровями, распухшей скулой и заплывшими глазами. Он совершенно не был похож на прежнего, веселого и уверенного в себе человека, однако это был именно он. В этом Джим мог поклясться.
Услышав, что кто-то пришел, полковник с трудом поднял голову и уставил единственный видящий глаз на Джима и Тони.
Майор подошел к нему вплотную и спросил:
— Ну что, сволочь, хочешь напоследок что-нибудь сказать своему племяннику?
Полковник молчал, роняя кровавую слюну на свой некогда безупречный мундир.
— Ну ладно, ребятки, идите, — сказал майор, вздыхая. — А мы тут еще пообщаемся.
Сопровождаемые потным сержантом, Джим и Тони направились к выходу, и, когда за ними уже затворяли дверь, раздались два выстрела. Они прозвучали так неожиданно, что Джим вздрогнул и задержал дыхание, как будто стреляли именно в него.
Было слышно, как упало тело, а затем дверь в камеру захлопнулась.
Оглушенные, курсанты покинули здание гауптвахты, а когда уже подходили к казарме, от нее отъехала та самая военная машина с решетками. Джим невольно остановился и проследил, куда она едет.
Автомобиль свернул к пожарному выходу гауптвахты и там притормозил. Спустя минуту дверь здания распахнулась, из нее вышли солдат и тот самый сержант с закатанными рукавами куртки. Они тащили длинный мешок в бурых пятнах свежей крови. Раскачав свою ношу, они забросили ее в зарешеченное отделение машины и захлопнули дверцы.
Затем появился майор Кроуффорд. Он о чем-то спросил сержанта, затем достал из кармана платок и тщательно вытер им руки. Его взгляд упал на Джима и Тони, которые неподвижно стояли неподалеку. Досадливо качнув головой, майор направился к курсантам.
— Мне очень жаль, друзья мои, но имела место попытка к бегству, — сказал он, останавливаясь напротив них. — Вам лучше поспешить, а то пропустите обед. В вашем возрасте калории просто необходимы.

Глава 41

Друзья вернулись в казарму как раз к построению и вместе со взводом сходили на обед. Ели они машинально, не вполне понимая, что именно. Потом вернулись в казарму, чтобы приготовиться к занятиям на стрельбище.
— Ты знаешь, какая мне мысль пришла в голову? — сказал Тони, после того как они какое-то время сидели в кубрике молча.
— Какая? — безучастным голосом спросил Джим.
— Ведь нам теперь придется ехать на войну.
— Да?.. — Джим с трудом воспринимал то, что говорил ему Тони. — Почему?
— Нас теперь некому забрать отсюда.
— А ведь и правда…
— Вот то-то и оно, — со вздохом произнес Тони. — Теперь некому выхватить нас из лап кадрового управления и пересадить на тепленькое место. И договоры мы подписали, которые уже лежат в канцелярии. Скажем хоть слово против — пойдем на три года в штрафбат, а это, насколько я понял, верная смерть.
— Ты знаешь, Тони, у меня такое ощущение, что сегодня наша с тобой жизнь закончилась. Совсем.
— У меня тоже. Особенно как подумаю, что наши вещи и деньги остались у дяди в доме.
— Да, и это тоже, — согласился Джим и стал нервно смеяться. — Я же говорю — все закончилось. Все, что у нас было.
— Слушай, а дядина машина, дядин дом, все его имущество… Оно теперь чье?
— Наверно, казна заберет, — пожал плечами Джим.
— Ну квартиру, допустим, заберет. И мебель пронумерованную. А про его дом никто не знает, он ведь нам сам говорил.
— Ну и что ты хочешь предложить — самим жить в его доме? Или гонять на его дорогой машине?.. Мы и водить-то не умеем.
— Дом нам ни к чему, но вот вещи и деньги свои мы из его дома забрать могли бы. Это не воровство, потому что деньги наши. А еще — он нам столько обновок подарил… Брюк, рубашек, свитеров. У меня таких красивых в жизни не было.
— Да, вещи, конечно, жалко, — со вздохом согласился Джим. — Дяди теперь нет. И самое обидное, что я его совсем не знал даже. Ну приезжал он к нам изредка и надоедал мне своими нравоучениями — не так учишься, матери не помогаешь… Мне даже не нравилось, что он приезжал, а теперь вот… Конечно, он сам виноват — воровать неправильно, но все равно его жалко.
— Ну так что, Джим? Послезавтра мы идем в увольнительную, так?
— Так.
— Ну, давай попробуем добраться до его дома.
— А как мы доберемся до его дома, если мы города не знаем? Ведь Сан-Лоис — это тебе не Галлиополис. Это громадина.
— Тут ты прав, — согласился Тони. — Но если ехать от аэропорта…
— Слушай, так от аэропорта и я помню!.. — воскликнул Джим, оживляясь, но затем снова погрузился в мрачное молчание.
— Ты чего?
— Да… как вспомню эти выстрелы и мешок окровавленный…
— Забудь об этом. Постарайся забыть, а то сойдешь с ума.
— Ты прав. Я попытаюсь не думать об этом. Что ты там говорил?
— Что говорил? — Тони вздохнул. — Что нужно поймать такси, попросить довезти нас до аэропорта, а оттуда поехать за город.
— Да, так мы и сделаем. Только… одно меня занимает.
— Что?
— Должен ли я сообщить матери о смерти дяди?
— Рано или поздно придется, Джим.
— Да. Рано или поздно придется.

Глава 42

Весь следующий день друзья провели в учебе и хлопотах по подготовке обмундирования к завтрашней увольнительной, что помогало отвлечься от тяжелых мыслей. Приятели использовали каждую свободную минутку и прибегали в казарму, чтобы привести в порядок выходную форму — отутюжить брюки и китель, начистить ботинки. Они не хотели тратить на это завтрашнего отпускного времени.
Сержант Гроу, который знал о том, что случилось с дядей Джима, время от времени останавливал на Симмонсе внимательный взгляд. Приятели замечали это и старались вести себя как обычно, чтобы им, чего доброго, не перенесли время увольнительной, ведь до следующего раза в дом могла нагрянуть полиция и все вывезти.
День пролетел быстро, а ночью Джим спал плохо. Тони тоже ворочался на своем втором ярусе.
Утром все было как положено — кросс, завтрак, теоретические занятия и обед, после которого можно было уходить, однако Джим и Тони попросили сержанта Гроу, чтобы тот отпустил их прямо с обеденного часа.
— Лишний час нам не помешает, сэр. А пообедать мы можем и в городе.
— Ну что же, дело ваше, — согласился сержант. — Идите.
Друзья бегом помчались в свой кубрик. Взвод еще не начал построение, чтобы идти на обед, когда Джим и Тони при полном параде уже предстали перед сержантом.
— О, так быстро! — удивился он. — Вам прямо не терпится. Наверно, в городе уже девочки припасены?
— Да нет, сэр, — сказал Тони. — Просто у Джима плохое настроение. Вы, наверное, знаете, что произошло с его дядей…
— Слышал, — кивнул сержант. — Вы вот что, ребята, пока не торопитесь. Я прикажу ефрейтору подменить меня и отвести взвод в столовую, а я тем временем подброшу вас до шоссе.
— Было бы здорово, сэр! — улыбнулся Джим.
Так они и сделали. Ефрейтор Курц, довольный случаем лишний раз помуштровать курсантов, отправился с ними в столовую, а Джим и Тони сели в военный джип. В несколько минут они домчались до КПП, где сержант предъявил удостоверение, а курсанты — свои увольнительные. Машина проехала шлагбаум и помчалась к шоссе.
Притормозив возле остановки муниципального транспорта, сержант сказал:
— Ну вот и все, ребята, — дальше сами.
— Конечно, сэр. Спасибо.
— Сами мы бы сюда целый час добирались, — заметил Тони.
Они выскочили на обочину, и сержант поехал к развороту, до которого было километра полтора. Возвращаясь обратно, он заметил, что курсанты уже садятся в остановленное такси.
«Ох и шустрые ребята», — подумал Гроу, теперь уже абсолютно уверенный, что ребят ждут где-то девушки.

Глава 43

Когда Джим и Тони запрыгнули на заднее сиденье такси, водитель улыбнулся им белозубой улыбкой и сказал:
— Здорово, солдаты!
— Здравствуйте, сэр, — ответил Джим.
— Куда подбросить? — спросил таксист, выезжая на шоссе. — Наверное, в недорогой бордельчик? В дневные часы там скидка.
— Нет, нам, пожалуйста, в аэропорт.
— Но вы же курсанты — я правильно понял? Неужели решили дернуть со службы?
— Нам человека встретить надо.
— Человека? Или все же девок?
Видимо, эта тема была у таксиста любимой, потому что сбить его с нее оказалось не так-то просто.
— Когда прилетает человек и откуда?
— Он никуда не прилетает, просто у нас в аэропорту встреча, — уже с некоторым раздражением ответил Джим. Ему не нравилось, что таксист спрашивает так много. Какое ему дело до того, кто приезжает и откуда?
— Все понял. Значит, в аэропорт, — кивнул водитель и, посигналив кому-то на дороге, выругался. — Во, придурок! Кто ж так ездит!.. Кстати, как мы поедем — по окружной или через город?
— А как быстрее?
— Быстрее по окружной, но через город интереснее. Опять же мимо борделей можем проехать…
— Нам побыстрее нужно. В бордель мы отправимся позже, — сказал Тони, надеясь хоть так успокоить таксиста.
На какое-то время это подействовало. Водитель замолчал, и у пассажиров появилась возможность смотреть на придорожные кафе и заправки, которые, соревнуясь друг с другом за внимание клиентов, придумывали для своей рекламы то вертящиеся на крышах фигурки, то необычные по форме двери. Возле придорожных супермаркетов теснились на стоянках автомобили, темные и блестящие, похожие на собравшихся вместе жуков. У дверей небольших ресторанчиков в обязательном порядке стояли тележки с бутербродами в комплекте с молодыми продавщицами в бикини.
— Классные телки, да? — не преминул заметить таксист. — Когда-то у меня была точно такая и даже лучше. Приходилось трахать ее по три раза в день, а по вечерам она еще напивалась, как лошадь. Это вынудило меня расстаться с ней, да еще дать в морду, а вообще баба была что надо.
Таксист продолжал увлеченно трепаться, однако вопросов больше не задавал, и Джим с Тони стали дремать. Как и всякие военные люди, они спали при первом удобном случае.
Заметив, что остался без аудитории, таксист замолчал и разбудил пассажиров, только когда подъезжали к аэропорту.
— Эй, солдаты! Труба зовет! В смысле, уже приехали.
Машина развернулась на площади и остановилась на стоянке такси.
— Все, с вас двадцать монет. Как с куста, как говорится.
Джим вытащил из кармана двадцать реалов и, протянув таксисту, сказал:
— Поехали.
— Куда? — не понял тот.
— Поехали, нам нужно еще в одно место заехать.
— Я, конечно, поеду — вы платите, я еду, — но вы же кого-то хотели здесь встретить. Я правильно понял?
— У нас еще есть время, мужик, — не выдержал Тони. Ему тоже не нравилась болтливость таксиста. — Нужно заскочить еще в одно место — тут недалеко, в пригороде.
— Ну поехали, — сказал таксист, пожимая плечами, и, тронув машину, проехал мимо удивленного, ожидавшего очереди пассажира.
Такси мигнуло поворотником и снова помчалось к шоссе.
— Здесь куда? — спросил водитель, когда они доехали до восьмирядного шоссе.
— Направо и прямо, — сказал Джим, удивляясь такому вопросу.
Машина втиснулась в поток транспорта, и теперь Джим с Тони, окончательно отбросив сонливость, искали знакомые ориентиры.
Это было нетрудно. Несмотря на то, что в прошлый раз приятели проезжали здесь почти ночью, сейчас они узнавали все заправки и кафе, которые были первым, что они увидели в Сан-Лоисе.
Минут через двадцать однообразного монотонного движения по шоссе друзья одновременно подскочили, заметив впереди знакомый поворот.
— Нам туда! — сказал Джим. — В смысле — направо!..
— О, так это Розовый Город, — сказал таксист.
— Что за розовый город?
— Отдельный загородный квартал с дорогими домами. Таких вокруг Сан-Лоиса довольно много. У вас там дом?
— У нас там родственники.
— Родственники — другое дело. Теперь я понимаю, почему вы на такси катаетесь и реалы транжирите, — у вас их, наверное, пропасть.
Машина сделала поворот и поехала по двухполосному шоссе. В отличие от прошлого раза, когда Джим, Тони и дядя Эдгар на этой дороге были одни, теперь навстречу попадались машины. Они были очень разными, от открытых красных «Ривьер», набитых смеющимися красотками, до бронированных лимузинов с затемненными стеклами, на которых катались все — от богатых бандитов до членов регионального правительства.
— Мамочка родная, каких же денег стоят эти виллы! — воскликнул таксист, отчаянно вертя головой. — Честно говоря, еду сюда впервые. Сам бы ни за что не решился — здесь, говорят, специальный отряд полиции имеется. Так они, если какого любопытного ловят, учат уму-разуму электрошоковыми дубинками.
— Тут и полиция своя есть? — спросил Джим.
— Ну а ты как думал. Мы уже два фиксатора проехали…
— Какие такие фиксаторы? — воскликнул Тони.
— Это камеры такие маленькие на ножках. Полицейские ставят их на обочинах и потом у себя на посту спокойненько пьют пиво и изредка поглядывают на монитор, кто там к ним еще пожаловал. Помимо того что им платит город, еще и местные жильцы кой-чего подбрасывают. Вот они и стараются.
Джим и Тони переглянулись. Это было неприятная новость. Выходило, что в любой момент их могли остановить и начать выяснение — кто они и куда направляются.
Раздумывая о новых опасностях, приятели едва не проехали нужный дом.
— Стоп! Стоп! Вот здесь! — одновременно закричали они.
— Что, уже приехали?
— Да, вот этот дом, — сказал Джим.
— Что-то никто вас не встречает, ребята.
— Все нормально. Сколько с нас?
— Семь реалов.
Джим подал десять, и таксист сейчас же вернул три.
— Да ладно, оставьте себе, — переборов природную бережливость, сказал Джим.
— Нет, не возьму, я уже на вашей двадцатке наварился, когда в аэропорт приехали. Надо знать меру, а то фарт отвернется.
— Кто отвернется?
— Фарт. Так называется наше таксистское везение.
— Понятно, — сказал Джим, выбираясь вслед за Тони из машины.
— Ждать не надо? — спросил таксист.
— Нет, спасибо.
Джим захлопнул дверь и посмотрел вслед отъезжающему такси. Если бы им удалось все сделать быстро, машина была бы кстати. Однако не в меру любопытный таксист наверняка заинтересовался бы тем, как они с Тони будут без ключа забираться внутрь дома.
— Ничего, вызовем другое такси по телефону, — сказал Тайлер.
— Это хорошая мысль.
Приятели неуверенно приблизились к воротам, не зная, с чего начать.
— Что ты предлагаешь? — спросил Тони, глядя на мигающие точки на секретных блоках сторожевых контроллеров.
— Я слышал, что если перебраться на другую сторону, то там должна быть секретка, которую можно отключить.
— Что такое «секретка»?
— Кнопка, которая отключает сигнализацию. Это для хозяина, чтобы охрана не прибежала и не арестовала его самого.
— Так тут и охрана есть, помимо полиции? — спросил Тони и стал оглядываться, чувствуя еще большее неудобство. Уже то, что, пока они здесь стояли, не проехал ни один автомобиль, было везением. Следовало поскорее что-то предпринять, иначе проблемы им были гарантированы.
— Слушай, а как быстро нужно нажать эту кнопку? — снова спросил Тони.
— Да секунд двадцать у нас, наверное, есть.
— Ну так давай чего-нибудь делать.
— Нужно перебираться через ворота. Смотри — никаких шипов там нет, а мы с тобой на барьерах уже натренированы. Тут только повыше подпрыгнуть нужно.
— Хорошо. Как только перепрыгнем, ты на левой стороне ворот ищешь кнопку, а я — на правой.
— Договорились.
Приятели отошли к дороге и, разбежавшись, как на учениях, перемахнули через ворота, однако, не рассчитав высоту, плашмя плюхнулись на асфальт.
— Секретки! — напомнил Тони, и они бросились по сторонам.
Джим не нашел ничего, а Тони сразу увидел на левом столбе небольшую черную коробочку, на которой имелась широкая квадратная кнопка. Тони надавил на нее и прислушался. Ничего не произошло, и никаких посторонних звуков, вроде пожарных сирен, не зазвучало.
— Ты смотри, лампочки контрольные погасли, — сказал Джим, потирая ушибленное при падении место.
— Значит, получилось?
— Вроде да. Пойдем в дом, пока нас тут не засекли.
Они прошли мимо закрытого, с раскладной крышей бассейна, и Джим подумал, что больше уже никогда дядя не откроет его. Не включит вечером подсветку и не приведет девушку, чтобы развлекаться с ней в углу с джакузи.
— Мы даже не успели попробовать, что такое джакузи, — вспомнил Тони, словно угадав мысли Джима.
Дверь в дом, как и следовало ожидать, оказалась заперта. Друзья обошли его и со стороны веранды нашли подходящее для проникновения место. Одиночная рама с тонким стеклом не представляла собой серьезного препятствия. Недолго думая, Джим вышиб стекло локтем, затем просунул в окошко руку и открыл запиравший рамы замок.
Вдвоем с Тони они подняли раму и забрались на веранду. Снаружи было довольно душно, а здесь — совсем другое дело. Во всем доме работала система искусственного климата.
— Эх, такой дом пропадает, — со вздохом произнес Тони.
— Ладно, пошли дальше — у нас тут дело.
— А где, ты говоришь, его кабинет?
— На втором этаже, недалеко от тех комнат, где мы ночевали.
И они пошли на поиски гостиной, чтобы подняться по лестнице на второй этаж.
В доме царила все та же чистота. Звукоизоляция здания была хорошей, и тишину здесь нарушали лишь тихие щелчки датчиков климатической системы.
Поднявшись по лестнице, друзья прежде всего заглянули в комнаты, где ночевали прежде. Там также был полный порядок, и постели оказались идеально заправлены.
— Как думаешь, он сам наводил порядок или у него прислуга имелась? — спросил Тони.
— Он мог и сам убирать. Дядя был такой аккуратист… Вон та дверь из красивого дерева, — сказал Джим, указывая на дверь кабинета.
Он толкнул дверь, но она не поддалась.
— Ты смотри — заперта. А вдруг не пролезем?
— Да ты ручку поверни.
Джим последовал совету Тони, и дверь открылась. Как и в прошлый раз, автоматически включился свет, и это оказалось кстати — оба окна в кабинете были завешаны плотными шторами.
— Ух, как тут здорово! — восхитился Тони. — Я такой красивой мебели еще не видел!
Джим стал осматриваться, поскольку помнил, что дядя обещал оставить вещи именно в кабинете. Наконец он решительно открыл створку одного из шкафов и облегченно вздохнул. Его дорожный чемоданчик и потрепанная сумка Тони стояли рядышком.
Обрадованные друзья тут же стали проверять сохранность вещей, но причин к беспокойству не было — все оставалось на своих местах, и деньги, и вещи.
— Ну что, теперь можно звонить в службу вызова такси, — сказал Джим. — Если бы знать, что получится так быстро, мы бы этого болтуна не отпускали.

Глава 44

Подхватив свои вещи, друзья вышли в коридор, и в этот момент послышался отчетливый звук проворачиваемого в замке ключа. Хлопнула входная дверь, и в холл кто-то вошел.
Постояв на месте, видимо изучая обстановку, неизвестный, стуча каблуками, подошел к лестнице и начал подниматься.
Джим и Тони замерли, глядя друг на друга выпученными от страха глазами. Пока они соображали, что им делать, на лестнице появился неизвестный… Они ожидали, что их застигнут здоровенные злые полицейские или частные охранники, однако по лестнице поднималась девушка.
Стройная, в короткой пляжной юбочке и в такой же смелой, не прикрывавшей пупка кофточке. Длинные вьющиеся волосы незнакомки были собраны в милый хвостик, а на ногах оказались летние туфли на высоком каблуке — вот почему ее шаги звучали так звонко.
Поднявшись на второй этаж, девушка неожиданно для себя увидела двоих мужчин в военной форме. Инстинктивно ее рука дернулась к сумке, которая висела у нее на плече, но затем незнакомка улыбнулась одной из очаровательнейших улыбок и смело направилась к курсантам.
Остановившись в двух шагах, она покачалась на каблуках и спросила:
— Что у нас тут за гости? Вам Эдгар тоже оставлял ключ?
— Не-е-ет, — покачал головой Джим.
— А как же вы сюда попали?
— Это наши вещи, мисс, — сказал Тони, показывая на свою сумку. — Полковник оставил их у себя на хранение, но с ним случилось несчастье… Вы слышали об этом?
— Да, — кивнула девушка и вздохнула. — Хотя нас с Эдгаром и связывал скорее расчет, чем любовь, мне его по-человечески жаль.
Девушка внимательно посмотрела на Тони, потом на Джима, видимо определяя, кто у них тут главный.
— Меня зовут Линда, — сказала она и протянула Джиму свою надушенную ладошку, которую млеющий курсант осторожно пожал.
— А я Джим. Я племянник дяди Эдгара. Ну… то есть бывший племянник.
— Да-да, я поняла. А вас как зовут, я не расслышала имени? — обратилась она к Тони.
— А… это… Тони, мисс. Тони Тайлер! Просто я немного задумался. Вообще-то я приятель Джима и мы курсанты — будущие пехотинцы.
— Пе-хо-тин-цы… — по слогам произнесла Линда и вздохнула. — Как мило. — Затем повернулась к Джиму: — Надо же, какое совпадение, я ведь тоже пришла забрать свои вещи. Эдгара больше нет, и мне нечего здесь делать. И еще я хотела пройтись по всем комнатам, вспомнить, как бывала там с Эдгаром. Он ведь был такой неутомимый…
Они помолчали.
— Знаете что, давайте спустимся на кухню и поищем вина. Нужно выпить за Эдгара, за добрую память о нем.
— Да, Линда, конечно, — согласился Джим.
Девушка повернулась и пошла к лестнице, а Джим и Тони еще какое-то время не могли сдвинуться с места, любуясь ее стройными ногами, и только потом торопливо последовали за ней.

Глава 45

На просторной кухне в специальном винном ящике действительно нашлось вино. Всего две бутылки, одна из которых была почата. Ее Джим брать не стал и предпочел открыть новую.
Пока он возился с пробкой, Тони и Линда нарезали найденные в холодильнике колбасу, сыр и копченую рыбу. Когда все это разложили по тарелочкам и расставили на столе, получилось скромно, но красиво. Потом Линда взялась искать бокалы.
— Бокалы… Где же эти бокалы? — приговаривала она, один за другим открывая кухонные шкафы. — У Эдгара всегда с ними был какой-то пунктик — он ставил их в разные места.
Джим и Тони не слышали, что говорила Линда. Они неотрывно следили за ее движениями, в особенности когда она искала бокалы в нижних ящиках.
— Вот они!.. — сказала девушка, распрямляясь.
Джим и Тони дружно перевели дух.
Линда расставила бокалы, взяла открытое вино и налила всем по половинке. Затем подняла свой бокал, Джим и Тони подняли свои.
— Предлагаю выпить за доброго и достойного человека, которого теперь уже нет с нами, — торжественно произнесла Линда, и все трое выпили.
Линда взяла кусочек сыра и, попробовав, сказала:
— Как вкусно.
Джим и Тони тотчас схватили по куску и, сжевав их, сказали:
— Вкусно.
Затем Тайлер, набравшись решимости, спросил:
— Линда, а вы часто приходили к полковнику Форсайту?
— Ну… — Линда пожала плечиками. — Обычно когда он звонил.
— А ваши свидания проходили в джакузи? — ни с того ни с сего спросил Джим.
— Джакузи было его любимым местом. Эдгар любил, когда все вокруг бурлит, да еще включал душ — это было что-то!.. Ну что, давайте еще по одной?
— Давайте еще, — согласился Джим, у которого уже немного кружилась голова.
— Налейте и мне тоже, — сказал Тони и, улыбнувшись Линде, лихо, как ему показалось, ей подмигнул.
— Эдгар был необычным и очень интересным человеком, — сказала девушка, разливая остатки вина. — Вся его жизнь была сплошной тайной.
— Да-да! Мне тоже иногда казалось, что он не тот, за кого себя выдает!.. — согласился Джим, волнуясь. — Думаю, сейчас уже можно сказать об этом, ведь его нет. В этом доме у него имелись настоящие тайники. Вам он их показывал, Линда?
— О да, конечно. Но лишь некоторые. Эдгар доверял мне, а я за ним была как за каменной стеной. У меня ведь никого нет — ни родных, ни близких… — Голос Линды задрожал, и она всхлипнула. — Он был для меня не только любовником, но и отчасти отцом. Послушайте, Джим… — Линда поднялась из-за стола. — Пойдемте наверх. Мне нужно поговорить с кем-то, кто был близок с Эдгаром, а вы родственник — это самое лучшее. А вы, Тони, подождите нас здесь. Надеюсь, вы понимаете?
— Да, — с готовностью кивнул Тони, на самом деле ничего не понимая.
Линда взяла Джима под руку, помогла ему подняться и, подталкивая перед собой, повела в сторону лестницы, не забыв прихватить свою модную сумочку.
Вместе они поднялись наверх, и Линда спросила:
— Скажите, Джим, какое, по-вашему, у Эдгара было самое любимое место в доме?
— Не знаю, — пожал плечами Джим. — Наверное, кабинет.
— Я тоже так думаю. Давайте пройдем в кабинет.
— Пойдемте.
Джиму было приятно, что он так неожиданно встретил понимающего человека, который к тому же настолько привлекателен. Впрочем, о привлекательности Линды Джим старался не думать. Выпив, он почувствовал настоящую грусть, и в этой грусти, как ему казалось, Линда была заодно с ним.
Джим толкнул дверь в кабинет, и там снова загорелся свет.
Девушка осторожно вошла, окинула взглядом обстановку и, вздохнув, сказала:
— Да, думаю, вы правы. Раньше я не обращала на это внимания, но теперь припоминаю, что очень часто заставала Эдгара сидевшим вот за этим столом. Я спрашивала: «Почему ты сидишь здесь один, Эдгар?» А он ничего мне не отвечал и только грустно улыбался. О, Эдгар…
Линда обошла кабинет, дотрагиваясь до мебели и невзначай простукивая открытые стены.
— Сколько секретов хранилось и в этой комнате, и в других… Вы знаете лишь о том, который здесь?
— Да, других не знаю.
— Понятно. Ну, об этом позже. Пойдемте, зайдем в другие комнаты.
Едва они оказались в коридоре, Линда увлекла Джима в первую попавшуюся комнату. Это оказалась спальня, в которой он ночевал.
— О да, я помню эту комнату. Мы были здесь с Эдгаром…
— А я здесь ночевал одну ночь, когда приезжал к дяде.
— Вот видите, Джим, у нас столько общего. Давайте присядем на кровать.
Они сели. Постепенно хмель стал выветриваться из головы Джима, и он почувствовал какую-то волнующую неловкость.
Как-то само собой случилось так, что рука Линды стала гладить его по волосам.
— Вы даже чем-то похожи на Эдгара, Джим, — сказала она, глядя на него в упор. Джим повернулся к девушке и едва не пропал в ее глазах. — Даже на ощупь, та же кожа, то же тепло… Разреши, я тебя поцелую — это будет как прощальный поцелуй, предназначенный Эдгару. Ты не против?
— Я… не против… — сказал Джим, и его голос предательски дрогнул.
В следующее мгновение Линда жарко его поцеловала, и он даже сам не понял, как коснулся головой подушки. Затем она стала раздевать его и раздеваться сама.
— А как же дядя… Линда? — начал лопотать Джим что-то невразумительное.
— Дяди больше нет, Джимми. Дядя умер.
Резким движением она выдернула из-под него покрывало, и курсантская форма полетела на пол. Затем этим покрывалом, словно шатром, Линда прикрыла их обоих и прижалась к Джиму своим горячим телом.
Уже не в состоянии сдерживать себя, он набросился на Линду, дико и неумело.
Секс с этой девушкой оказался сильным переживанием в его жизни. Прежние мальчишеские приключения — не в счет. И на кухонном складе авиалайнера тоже не в счет.
Когда все закончилось, Джим перекатился на спину и уставился в потолок, пытаясь понять, что же с ним произошло. Наконец, порывисто поднявшись, он сказал:
— Знаешь, Линда, мне кажется, я тебя люблю.
Девушка рассмеялась, потом погладила Джима по голове и сказала:
— Ничего страшного, такая любовь быстро проходит… Скажи мне, какой тайник тебе показывал дядя в своем кабинете? — спросила она.
— Но ты же говорила, что знаешь…
— Не все, а только некоторые, — ответила Линда и начала ласкать его рукой. Потом поцеловала так, как могла целовать только она, и притянула Джима к себе, когда почувствовала, что он снова готов.
На этот раз они занимались любовью так бурно, что начала раскачиваться и даже двигаться их кровать.
И снова Джим опрокинулся на спину, уже совершенно опустошенный и обессиленный. Однако разные мысли не давали ему покоя. В какой-то момент Джиму вдруг показалось, что сейчас, как Викки тогда в самолете, Линда спустится к Тони и проделает с ним то же самое.
— Послушай, Линда, а ты случайно не собираешься переспать с моим другом? — спросил Джим, когда приступ ревности достиг предела.
— С твоим другом? — удивилась Линда. — С какой это стати? Или ты извращенец и любишь смотреть, как сексом занимаются другие?
— Нет-нет, — замотал головой Джим. — Просто мне показалось… Но это глупость. Конечно, глупость.
— Так ты покажешь мне этот секрет?
— Покажу, раз тебе это так нужно.
— Мне это не нужно, мне это интересно. Если что-то взбредет мне в голову, я немедленно хочу это получить… А не откажешься пойти со мной в душ?
— Конечно. Кто же от такого откажется? — со вздохом произнес Джим, следя за Линдой, которая, зная, как действует на мужчин, поднялась с кровати и прошлась по комнате.
— Ну что, ты идешь? — спросила она, приоткрывая дверь в коридор.
— Иду, иду! — поспешил ответить Джим, торопливо наматывая на себя покрывало. В нем опять проснулась ревность — он опасался, что Тони снизу увидит обнаженную Линду, а ведь она теперь принадлежала только ему — Джиму Симмонсу.
Когда он выскочил в коридор, Линда стояла там возле стены и вызывающе ему улыбалась.
— Ванная здесь, — сказал Джим, указывая на дверь.
— Иди, я за тобой…
Под горячими струями душа они снова целовались и даже пытались стоя заниматься любовью, однако поскользнулись и чуть не упали. Это вызвало у Линды приступ смеха, а Джим поблагодарил ее за то, что она не дала ему упасть и разбить голову.
— Надо же, какая ты сильная, — сказал он, только сейчас заметив, как сложена эта девушка. Крепкие мышцы ее рук и ног были подсушены регулярными тренировками.
Потом они вытирались мягкими душистыми полотенцами, которых здесь было, наверное, штук десять.
— Пожалуй, хватит играть, пойдем одеваться, — сказала девушка и вышла из ванной. Джим последовал за ней, но в дверях остановился и, обернувшись, посмотрел на душ, из которого еще капала вода.
Там, внизу, они с Тони задавали Линде всякие глупые вопросы — не в джакузи ли она проводила свидания с Эдгаром, и она отвечала, что да. И еще добавила про душ — дескать, Эдгар еще и душ включал.
Джим не знал, бывают ли джакузи еще и с душем, но во всех трех ванных комнатах этого дома он был и никаких джакузи там не видел.
Зайдя в спальню, Симмонс обнаружил, что девушка уже одета. Последними, быстрыми штрихами она подправляла макияж, а Джим смотрел на нее и думал, кто же она такая, эта девушка, которая играла роль любовницы дяди Эдгара, а на самом деле ни разу не была в этом доме.
Вещи Джима валялись на полу. Он подобрал их и начал быстро одеваться, еще не зная, как завести разговор с Линдой. Да и нужен ли был этот разговор?
Джим надел пилотку и этим вызвал у девушки новую улыбку.
— Ты такой смешной, — сказала она. — На парад собрался?
Джим пожал печами и снял пилотку.
— Что-то не так? Тебе не понравилось со мной? — неожиданно спросила Линда и, подойдя к нему вплотную, прошила его взглядом.
Джим даже испугался. Ему показалось, что она видит все его мысли и сомнения.
— Ну что, теперь ты покажешь мне тайник твоего дяди?
— Да, конечно.
— Эй, Джим! Где вы там?! — неожиданно заорал снизу Тони и, громко топая, стал подниматься по лестнице.
— Что случилось? — выбежав ему навстречу, спросил Джим.
— Полиция!
— Где?! — быстро откликнулась Линда.
— Там, у ворот! Подъехали четыре машины, и оттуда вылезли полицейские — человек пятнадцать! Все в бронежилетах и касках!
— Вот дерьмо! — с неожиданной злобой произнесла Линда и, оттолкнув Тони, сбежала вниз по лестнице.
Подойдя к окну, она увидела, что полицейские уже лезут через забор.
Расстегнув круглую модную сумку, с которой не расставалась, девушка выхватила уродливый с виду пистолет, отягощенный баллоном с жидким топливом и дополнительными камерами сгорания. Затем прицелилась и прямо через окно сделала несколько выстрелов. На пол полетели осколки стекла, и с лестницы было видно, как возле бассейна упали подстреленные Линдой полицейские. Тяжелые кирасы не спасали их от пуль, которые со страшным грохотом выплевывал диковинный пистолет.
Сделав еще несколько выстрелов, Линда выдержала паузу и, оглянувшись, посмотрела на Джима и Тони каким-то безучастным взглядом. Затем поправила на плече ремень полегчавшей сумки и быстро взбежала по лестнице.
— Живее!.. Показывай тайник — у меня мало времени! — рявкнула она и больно ткнула Джима в бок пистолетом. — И ты тоже, длинный! Вперед, и чтобы я вас видела!..
Наподдав перепуганному Тони каблуком под зад, Линда крикнула:
— Да пошевеливайся ты, дохлятина!
И в этот момент в комнате, где они с Джимом занимались сексом, раздался взрыв и сорванная с петель дверь пролетела прямо за спиной Линды. Поломав перила, изрешеченная осколками дверь рухнула в холл, а в коридор из комнаты выкатилось целое облако известковой пыли.
Тони и Джим упали на четвереньки и поползли в конец коридора, туда, где был кабинет дяди Эдгара. Джим двигался очень быстро, а Тони немного отставал, поскольку ему приходилось тащить за собой не только свою сумку, но еще и чемодан Джима. Между тем оглушенная Линда встряхнула головой и, подняв пистолет, несколько раз выстрелила в дверной проем, откуда продолжала лететь пыль. Кто-то закричал и сорвался с подоконника вниз.
— Они ранили Германа, сэр!
— Не стоять! Не стоять! — ответил чей-то начальственный голос. — Стрелять только на поражение! Пошли, пошли! Не стоять!
Поднимаясь по лесенке, полицейские штурмовики стали забираться через окно и готовиться к очередному броску.
Джим и Тони успели вовремя укрыться в кабинете, но каждый новый выстрел заставлял их вздрагивать. Одно дело игра с красящими пульками, и совсем другое — разъяренные полицейские с гранатами и дробовиками. В такой пыли и неразберихе они уж точно не собирались выяснять, кто перед ними — правый или виноватый.
— Куда мы попали… Ой, куда мы попали… — потрясая головой, лепетал Тони. — Бежать надо. Надо попытаться сбежать отсюда, Джим, пока они там перестреливаются!
— Правильно. Давай сделаем, как делал третий взвод. Ускользнем, пока другие дерутся между собой.
— Третий взвод в итоге проиграл.
— А мы не проиграем.
— Да стоит нам высунуться, нас просто разнесут! Им хочется убить хоть кого-то, на кого потом можно будет свалить все грехи! У этой шлюхи ноги от шеи и личико как у ребенка. Никто не поверит, что она стреляла. А мы — курсанты. Идеальный противник! Вот если бы нам оружие!..
— Вообще-то здесь есть оружие, — шепотом произнес Джим, и в этот момент где-то на втором этаже грохнул взрыв, после чего там рухнула стена.
Ничего больше не говоря, Джим вскочил и стал лихорадочно нажимать пальцем на ту часть столешницы, где в прошлый раз оказалась кнопка. Послышался уже знакомый щелчок, и посреди стола выехала целая стойка с пистолетами.
— О! — обрадовался Тони. — Да это же меняет дело! Я возьму все!
— Все не унесем. Давай по паре штук, и хватит!..
— Ладно, тогда я возьму вот этот и этот!.. — сказал Тони, а Джим не глядя схватил два пистолета и сунул их за пояс. Потом утопил в стол стойку и защелкнул крышку. Теперь все было как прежде.
Получив оружие, Тони сразу воспрянул духом. Джим с удивлением заметил в его поведении черты сумасшедшего.
— Вот это стволы!.. Вот это стволы!.. — то и дело восклицал Тайлер. — Теперь мы всех здесь положим!.. Мы всех здесь положим, Джимми!
— Давай сначала откроем окно!..
— Точно! Я буду стрелять из окна!
— Да нам не стрелять, нам бежать нужно!
— Правильно! Я буду отстреливаться на ходу!..
Вдвоем они сорвали мешавшие шторы, и в полутемном кабинете сразу стало светло. С трудом сломав шпингалеты, Джим одну за другой распахнул обе рамы и, выглянув в окно, сказал:
— Давай, пока там никого нет!
Тони выбросил наружу сумку, а затем легко прыгнул сам — как будто это был не второй этаж. Выхватив один из пистолетов, он махнул им Джиму и крикнул:
— Прыгай, тут невысоко!
Джим только собрался сделать это, когда из-за ближайшего угла донеслось:
— Обходи дом! Они могут уйти через окна!
Джим тяжело приземлился и отсушил при ударе ноги. В этот момент из-за угла выскочил полицейский.
— Ой! — сказал он от неожиданности, и Тони сразу в него выстрелил. Полицейский повалился, выронив автомат.
— Ты убил его, Тони?! — поразился Джим.
— Давай скорее, а то мне придется убить еще нескольких! — крикнул ему Тайлер и рывком поставил Джима на ноги.
Они побежали в глубь участка, туда, где умелый садовник вычертил кустарником целые узоры, а между ними разбил дорожки, посыпанные каменной крошкой. Должно быть, все эти узоры хорошо смотрелись из дядиного кабинета.
— Зуфлера подстрелили! Подстрелили Зуфлера! — донеслось со стороны дома.
«Наверное, Зуфлер — это тот, в которого стрелял Тони», — пронеслось в голове у Джима. Он живо вспомнил удивленное лицо полицейского и его странное «Ой!».
— Я их вижу!.. Вон они!..
Грохнул выстрел из дробовика, и картечь прожужжала совсем рядом, вырвав из кустов несколько пучков сочной зелени.
Приятели упали на траву и поползли по-пластунски, волоча с собой дорогой для них багаж.
— Их двое, и они где-то здесь!.. — раздалось совсем близко, а потом послышался топот и тяжелое дыхание.
«Мы пропали!» — решил Джим и даже как-то внутренне успокоился. Чего трястись, если все уже ясно.
Но неожиданно над его головой раздались выстрелы. Это был Тони, который поднялся во весь рост и быстро стрелял из пистолетов. Сначала из одного, а потом из другого.
— Все, — сказал он. — Можем идти дальше — дорога свободна.
Джим медленно поднялся, но, боясь смотреть, скольких положил Тони, подхватил свой чемодан и поспешил за ним.

Глава 46

До забора, отделявшего один участок от другого, оставалось совсем немного. Друзья быстро преодолели последние метры, а затем, как на учениях, стали штурмовать двухметровую преграду.
Джим подставил колено, и Тони, встав на него, зацепился за край забора. Затем Джим подтолкнул его снизу, и тогда Тайлер сумел усесться на забор верхом. Симмонс сначала передал вещи, затем подал Тони руку, чтобы тот помог ему подняться. Однако ничего не получалось. Джим буксовал подошвами по забору, а у Тони не хватало сил подтащить его повыше.
В это время в распахнутом окне кабинета появился полицейский. Увидев злодеев, он вскинул автомат и выпустил длинную очередь. Несколько пуль пролетели над головой Тони, а еще две врезались в забор, выбив целый сноп острых кирпичных осколков.
И тогда Тони одним мощным рывком буквально перебросил Джима через забор. Они упали на траву одновременно и, схватив свой багаж, побежали к большому дому, надеясь укрыться среди зеленых насаждений и беседок с каменными львами.
Неожиданно им навстречу выскочили веселые пушистые собачки, которые стали носиться по подстриженной траве. Их не пугали близкие выстрелы — наверно, они думали, что все с ними играют. Они и к Джиму с Тони бросились с радостным лаем, думая, что это какая-то новая игра.
Не обращая внимания на собачек, друзья подбежали к ближайшей беседке и, привалившись к ее решетке, стали переводить дух. Вдруг из-за мраморного льва с тупыми клыками вышла Линда. Ее блузка была разорвана, на ногах и лице красовались ссадины. На лбу кровоточил порез.
— Все из-за вас, маленькие ублюдки, — произнесла она, поднимая пистолет.
На что угодно можно было спорить, что Тони ее не опередит. Момент, когда Линда собралась нажать на спусковой крючок, Джим определил сразу. На ее лице отразилась такая ненависть, что он не испугался, а скорее поразился. Он помнил эту девушку другой, еще и часа не прошло, как…
Эту длинную и грустную мысль Джим додумать так и не успел. Раздался выстрел, и Линду сбило зарядом картечи.
— Что, су-у-учка, получила?! — раздался торжествующий вопль, и с балкона Джиму и Тони приветливо помахал сгорбленный джентльмен в атласном халате и с двустволкой в руках. — Господа полицейские, я с вами! Подождите минуточку! — попросил он и скрылся в доме. Должно быть, курсантская форма ввела его в заблуждение.
— Пошли отсюда! — Тони дернул Джима за рукав, и они побежали к тыльной части дома.
Спрятавшись за углом, приятели стали наблюдать за появившимся хозяином дома. Довольный собой, он вышагивал как индюк, высоко подбрасывая ноги в шлепанцах.
Подойдя к статуе льва, старик становился, и, оглядевшись, пожал плечами, должно быть не находя своего охотничьего трофея. Тогда он пустился на поиски, видимо ориентируясь на следы крови. Однако, едва он шагнул в беседку, его насквозь прошил вынырнувший из тени кусок железки, оторванный от беседочной решетки.
— Мистер Галифа-а-акс! — протяжно прокричал кто-то со стороны парадного крыльца. — Мистер Галифакс, где вы? Здесь опасно, и вокруг стреляют!.. Где вы, мистер Галифа-а-акс!
Пока у беседки разыгрывалась эта драма, со стороны полуразрушенного дома полковника Форсайта продолжали звучать выстрелы, и кто там с кем воевал, было непонятно.
Сопровождаемые неуемными маленькими собачками, Тони и Джим обежали вокруг дома и оказались у парадного крыльца, где обнаружили старомодный, но очень породистый лимузин. У распахнутой водительской дверки стоял такой же обстоятельный и немолодой шофер, в черной фуражке с лакированным козырьком. Поднимаясь от усердия на носки и вытягивая шею, он повторял раз за разом:
— Мистер Галифа-а-акс!.. Мистер Галифа-а-акс!..
— Предлагаю дать ему по башке и угнать машину! — с ходу предложил Тони.
— Что-то ты сегодня разошелся. Ни ты, ни я не умеем водить — что нам делать с этим корытом?
— Что же ты предлагаешь?
— Я его обману.
— Как?
— Скажу, что полицейский, а ты мне подыграй.
С этими словами Джим вышел из-за машины, держа чемодан со штанами так, будто это был портфель с секретными документами.
— Мистер Галифа-а-акс! — продолжал настойчиво взывать шофер.
— Послушайте, милейший, — Джим похлопал его по плечу.
— А? — обернулся тот.
— Специальный полицейский отряд Сан-Лоиса. Капитан Фрискер. Нам нужна ваша помощь, сэр.
— Кто? Я? — удивленно спросил водитель и затряс седыми бакенбардами. — Но я должен спросить разрешение мистера Галифакса. Я должен знать, что он об этом думает.
— Время не терпит. Отечество в опасности. Немедленно доставьте нас по секретному адресу.
— Но…
— Никаких «но»! И вам, и вашему хозяину будет вынесена благодарность правительства.
С этими словами Джим распахнул дверцу купе и по-хозяйски расположился на кожаном диване. Следом за ним в салон забросил свою сумку Тони и уселся на диван напротив.
— Для начала — на шоссе, — сказал Джим. — Сообщить большего я пока не могу.
— Слу-у-ушаюсь, господин капитан, — с тягучими интонациями произнес шофер и завел мотор. Затем включил скорость, и машина плавно поехала к воротам.
Видимо, где-то сработал специальный датчик, и ворота распахнулись, пропуская длинного лакированного монстра.

Глава 47

Машина выкатилась на дорогу и поехала прочь от дома полковника Форсайта и сгрудившихся возле него полицейских автомобилей.
Пока Джим и Тони ехали к шоссе, у них тряслись колени и лязгали зубы. Только теперь до курсантов стало доходить, из какой переделки им удалось унести ноги. Появление этой машины было необыкновенным везением, даже чудом. И вез их ничего не понимающий старик, хозяина которого десять минут назад убила арматурой раненная им же Линда — злобное и очаровательное существо.
— Подумать только, Джим, ведь ты ее того… Ведь было, да? Я же слышал, как скрипела кровать и стучала ножками по полу…
— Ну да, только какое это сейчас имеет значение.
— Как какое? — Волнуясь, Тони одновременно жестикулировал обоими пистолетами. — Ты ее трахал, а она тебя чуть не убила.
— Она и тебя чуть не убила!
— Ну меня-то понятно. Я ей — никто, а вот между вами возникло чувство. Мне показалось, что я это заметил. И даже стыдно стало оттого, что я так хочу эту девушку, с которой мой друг…
— Ты будешь смеяться, Тони, но я признавался ей в любви, — сказал Джим, наблюдая за манипуляцией пистолетами.
Тони как будто снова был не в себе.
— Такой девушке каждый признается в любви. Пока она не начнет стрелять в тебя…
— Куда прикажете, господин капитан? — осведомился шофер, когда они выехали на шоссе.
— Теперь я могу сказать вам. Везите нас по объездной дороге вокруг города.
— Мы поедем на север?
— На север. Но это секретная информация.
— Слушаюсь, господин капитан. Однако, если пожелаете, я могу с ветерком прокатить вас по бульварам. На такой машине не стыдно показаться и в центре города.
— О, я бы с удовольствием, но…
— Секретная миссия, господин капитан?
— Увы.
— Я понимаю.
И лимузин поехал по окружной дороге.
Машина ровно катилась со скоростью девяносто километров в час. Джима так и подмывало поторопить водителя, однако он понимал, что этим огорчит шофера, который был обучен возить не быстро, но элегантно. И хотя уже смеркалось, к двенадцати часам Джим и Тони еще надеялись успеть вернуться из увольнительной.
Проехав чуть дальше, чем им было нужно, приятели попросили остановить лимузин недалеко от подземного перехода и распрощались с водителем, сказав напоследок, что специальные службы его услуги не забудут.
Лимузин уехал, а курсанты спустились в подземный переход и, выйдя с другой стороны шоссе, пошли в обратную сторону — к остановке муниципального автобуса. Ждать его пришлось недолго. Постукивая старым парогенератором, он подъехал к остановке и с шипением распахнул двери. Первым к ногам Джима и Тони вылетел пойманный безбилетник, которого вытолкнул широкоплечий контролер. Только потом в салон вошли пассажиры.
— Заходите, господа офицеры, — с усмешкой сказал контролер. — У нас есть отличные места возле окошка.
— Чего-то ты очень разговорчивый, — сказал ему Джим, и улыбка на лице контролера притухла.
— Просто шутка, и ничего более, садитесь, пожалуйста. Уркидес! — позвал он кондуктора. — Продай господам курсантам самые новые билеты.
Джим и Тони отдали за проезд по четверти реала и уставились в окно, с интересом наблюдая за проносящимися мимо автомобилями. Теперь недавняя схватка не на жизнь, а на смерть казалась им очень далекой.
Проехав пару остановок, они вышли неподалеку от едва видимого в сумерках указателя «Центр военной специализации» и пошли по дороге, которая прямиком вела к КПП.
— Ох, неужели все позади? — произнес Джим и покачал головой.
— А то… — вздохнул Тони. — Но порезвились мы хорошо. — Потом снова достал свои пистолеты и продолжил: — Что интересно, Джимми, вот из этого я стрелял, и все без толку. Зато вот этот что ни выстрел — сквозняк. Даже бронежилеты пробивал…
— Прошу тебя, Тони, хватит об этом! Давай забудем. А пистолеты эти выбрось сейчас же, если не хочешь, чтобы нас уже точно в тюрягу упекли!..
— Выбросить такую красоту?.. — Тони покрутил в руке пистолет, который так ему понравился. — Жаль, конечно, но ты прав. Вон уже и КПП близко.
Еще раз вздохнув, Тони размахнулся и забросил в кусты сначала один пистолет, потом другой.

Глава 48

Они вернулись из увольнения без десяти десять вечера и сразу стали объектом внимания со стороны всего взвода.
— Ну что, сколько пропили? — живо интересовался красноносый курсант Живило.
— К шлюхам ходили? — спрашивал курсант с вечно мокрыми ладонями по фамилии Концепт.
— Да, все было, — легко соглашался Джим, немного напуганный реакцией товарищей. Он боялся, что это привлечет внимание сержанта Гроу.
Так и случилось.
— А-а, Тайлер и Симмонс! — воскликнул Гроу, появляясь из дверей сержантской комнаты. — Ну заходите, расскажите, где были, что делали…
— Мы только занесем вещи в кубрик, сэр, — сказал Джим.
— Никаких кубриков, курсанты. Я должен проверить, не притащили ли вы из города наркотиков или спиртного. Вы что, порядок не знаете?
— Знаем, сэр, — ответил Джим, потому что Тони молчал как истукан.
Они прошли вместе с багажом к сержанту, и тот, построив их у стены, спросил:
— Пили?
— Красное вино, сэр, — ответил Джим, решив признаваться в пустяках. — Два раза по полбокала. Помянули моего дядю.
— Понятно, — сказал сержант, внимательно рассматривая курсантов при ярком свете. — Давно это было?
— Где-то в пятнадцать ноль-ноль, сэр.
— Ну, это пустяки. А где это вы так брюки перепачкали? Словно на коленях ползали по траве и чернозему… А это что? Испорчен новый китель! — С этими словами Гроу сунул палец в разорванный на плече китель Тони. — Мать вашу, курсанты! — неожиданно воскликнул он. — Это ж пулевое отверстие! А почему руки в ссадинах? Покажите руки!
Джим и Тони повернули руки ладонями вверх. Неожиданно сержант понюхал ладони — сначала Тони, а потом и Джима.
— Ваши руки воняют порохом и железом. Это означает, что вы стреляли из огнестрельного оружия.
Джим и Тони переглянулись. Им и в голову не приходило, что можно по запаху ладоней вывести человека на чистую воду. Знай они о таких тонкостях, непременно нашли бы возможность помыть руки.
Сержант подвел их к небольшому настенному зеркалу и показал, где на их лицах остались ссадины, царапины и порезы. Должно быть, эти украшения появились, когда Джим и Тони прорывались через кусты, бежали, падали и снова бежали.
— Вы что, с собаками дрались, что ли? Ну-ка, живо раздевайтесь!
— Но зачем, сэр? — удивился Тони.
— Да затем, что бывают раны, которые почти не кровоточат, но могут привести к неприятным последствиям. Раздевайтесь!..
Курсанты сняли кители, затем майки, и, действительно, на их телах оказались кровоподтеки, которые они получили, убегая из дома дяди Эдгара.
— Ну, вот видите? Откуда это? Штаны снимайте.
Тони быстро снял брюки и остался в трусах. Джим последовал его примеру, но неожиданно обнаружил, что на нем трусов нет. И куда они подевались, он в первые секунды вспомнить никак не мог.
— Ну а это как объяснить, курсант Симмонс? Куда казенное имущество подевали?
Джим только пожал плечами, хотя теперь был уверен, что оставил трусы в комнате, где резвился с Линдой.
— Ладно, одевайтесь, — махнул рукой Гроу.
Когда они оделись, сержант приказал:
— Открывайте ваши мешки и показывайте, что в них.
Джим первым открыл чемодан, снял верхний слой вещей и на дне обнаружил какие-то исписанные от руки листы — целую пачку. Сержант присел на корточки и пролистал некоторые из их. Помимо текста они содержали какие-то сложные схемы и графики.
— Это что такое, курсант Симмонс?
— Не знаю, сэр. Это не мое. По крайней мере, месяц назад, когда мы сдавали вещи на хранение, этого здесь не было.
— А кому вы сдавали?
— Моему дяде… покойному полковнику Форсайту.
— Все остальное здесь твое?
— Да, сэр. Остальное мое.
— Ладно, закрывай. Теперь ты, Тайлер…
Сержант поднял сумку Тони и, осмотрев, обнаружил в ее боку круглое отверстие. Затем, не особенно заботясь о вещах, вытряхнул их на пол. Вместе с ними выпал маленький блестящий предмет. Он покатился по полу, и сержант ловко его поймал. Затем показал Тони и спросил:
— Что это такое, курсант Тайлер?
— Пуля, сэр… Пятимиллиметровая…
— А откуда в твоей сумке пуля? При каких обстоятельствах в твою сумку стреляли? К тому же, курсант, эта пуля, если рассмотреть ее внимательно, имеет не один поясок, а два. Боеприпасы с двумя поясками выдают только полицейским отрядам. Если какому-то врачу попадется человек с такой пулей в ране, этот врач немедленно докладывает по всем инстанциям.
— И теперь вы доложите о нас по всем инстанциям? — упавшим голосом спросил Тони.
Сержант вздохнул и ответил:
— Я же не врач, а ты, к счастью, не ранен. И потом, эта пуля могла попасть в твою сумку как угодно — перелетев через какую-нибудь стену. Но, судя по тому, что от тебя за километр несет порохом и твое обмундирование изрешечено полицейскими пулями, я могу сделать вывод, что у вас была перестрелка с полицией. Если же рассматривать тот факт, что у курсанта Симмонса таинственно исчезли трусы, можно предположить, что вы заглянули к шлюхам. Когда мы сложим все факты, получается, что вы попытались наставить рога командиру отряда полиции специального назначения, а он не вовремя вернулся со службы и застал вас в постели со своей женой… Вот так, — после небольшой паузы произнес сержант и развел руками, — ничего более правдоподобного мне в голову не приходит.
— Так вы не будете заявлять на нас в полицию, сэр? — уточнил Джим. — Уверяю вас, мы не делали ничего противозаконного, просто забирали свои вещи и случайно попали в полицейскую перестрелку.
— Это случилось возле дома твоего дяди, Симмонс?
— Так точно, сэр. Вам врать я не буду.
— Да мне-то какое дело. Я не собираюсь заявлять на вас. Если они сами не приедут сюда, чтобы надеть на вас наручники, мне до ваших подвигов дела нет.
— Спасибо, сэр…
— Не нужно благодарить меня. Я действую в интересах вооруженных сил и в своих интересах, разумеется, тоже. А вам придется возместить нанесенный казенному имуществу ущерб. Тайлер оплатит ремонт кителя, а Симмонс покупку трусов. Ну и конечно, вам придется забыть об увольнительных.

Глава 49

Сержант Гроу не обманул Джима и Тони, и они стали спокойно доучиваться, постигая на занятиях сложную науку побеждать.
На втором месяце обучения они, после долгих обсуждений, все же решились сообщить о себе родным и позвонили с местного узла связи. Джим сказал матери, что учится на страхового агента вместе с Тони и что у них все хорошо.
— Через месяц уже получу диплом, мама, и поеду по направлению.
— Так вам даже работу дают?
— Да, мама, — продолжал врать Джим.
— А куда же ты поедешь?
— Пока не знаю, но как приеду — сразу сообщу.
— До чего же я рада, сынок, что вы там не пропали, в этом огромном городе. За это Эдгару отдельное спасибо.
При упоминании дяди Джим свернул разговор, сказав, что ему нужно бежать. Даже спустя полтора месяца после гибели полковника Форсайта он боялся сообщать об этом матери.
О Тони родители особенно не беспокоились. Им было кем заняться, ведь у них еще оставались шестеро его младших братьев и сестер.
— Рад, что у тебя все хорошо, Энтони. Надеюсь, ты выучишься на агента и будешь работать с бумагами, а не как твой отец, в дерьме ковыряться. Я был уверен, что ты не пропадешь. Что бы тут в городе про вас с Джимом ни говорили, я знаю — вы на верном пути. Ну ладно. Дик и Трейси снова дерутся, пойду их разнимать…
После этого разговора друзья обменялись мнениями. Джим был рад, что удалось утаить от матери трагедию дяди Эдгара, а Тони злился, вспоминая, как отец сказал: «Я знаю — вы на верном пути».
Во второй половине последнего месяца обучения, когда наступила осень и стали накрапывать дожди, без пяти минут «дипломированные пехотинцы» все чаще заводили разговоры про выпуск и про «покупателей» — офицеров, которые приезжали из самых дальних гарнизонов.
Названия некоторых мест знали многие — Сайтека, Гугуман, Торлео. Рассказы о кровавых стычках с армиями мятежных правительств передавались из уст в уста. Попасть в такие точки никому не хотелось, но с каждого набора туда уходило не менее трети курсантов-пехотинцев. Треть — это много, однако каждый думал: «Наверное, не меня».
По мере приближения выпуска — этого страшного и в то же время волнительного часа — у Тома Моргана поубавилось красноречия, и он все реже рассказывал о своей готовности «честно служить и, если надо, умереть».
Джим и Тони несколько раз осторожно напоминали сержанту, чтобы их отправили служить вместе.
— Все, что от меня зависит, я сделаю, — говорил он. — Но полной гарантии дать не могу.
В последнюю неделю курса, когда на улице по ночам уже случались заморозки, курсанты начали сдавать зачеты. Сдавали их и Тайлер с Симмонсом. Они уже умели отжиматься на бетоне, нестись над землей, вцепившись в скользящий по тросу ролик, стрелять по неподвижным и движущимся мишеням.
Форсирование ямы с грязью в перечень зачетов не входило.

Глава 50

В один из последних дней учебы Джим и Тони вернулись со склада, где разгружали тюки с обмундированием, и обнаружили, что в сержантской комнате за столом рядом с Гроу сидят незнакомые офицеры. Их было трое — два лейтенанта и майор.
Они не походили на местных важных и лоснящихся офицеров, внимательно следивших за тем, насколько браво козыряют им курсанты. Усталые глаза, загорелые и обветренные лица. Эти люди смотрели по сторонам и улыбались без причины. Они понимали, что получили неожиданный приз — пару недель без войны и без выстрелов.
— «Покупатели»! «Покупатели»! — разнеслось по казарме. Курсанты под надуманными предлогами проходили мимо сержантской, словно надеясь заглянуть в списки, которыми обменивались офицеры.
Когда взвод вернулся с обеда, сержант объявил построение, а потом вызвал по списку семерых человек. Трое достались одному лейтенанту и еще по двое — другому лейтенанту и майору.
До официального выпуска оставалось еще три дня, однако ждать «покупатели» не собирались. Их гарнизоны нуждались в новом расходном материале.
Между тем двадцатый кубрик пока оставался полным.
На следующий день, когда «покупатели» стали прибывать в учебный городок целыми отрядами, первую потерю понес и двадцатый кубрик. Из него забрали Дарси Маллоуна.
Когда сержант вручил ему требование на обмундирование, он сбегал на склад и скоро воротился с сетчатым рюкзаком, набитым несколькими комплектами тропического обмундирования, с обязательной сеткой от гнуса.
— Куда тебя, Дарси? — спросил Джим, когда тот забежал в кубрик, чтобы забрать зубную щетку, одеколон и фотографии родственников.
— Мой майор сказал, что двинемся на Купер.
— И что там на Купере?
— А я почем знаю? Говорят, пограничный конфликт между колониями… Ну, бывайте.
Не поднимая глаз, Маллоун быстро пожал всем руки и выбежал в коридор, как будто там его ждала путевка на морской курорт.
За день до официального окончания срока обучения во всей казарме второго взвода остались только четверо курсантов — Симмонс, Тайлер и Морган из двадцатого кубрика, да еще Роман Попеску из восемнадцатого. Когда они вчетвером вернулись с обеда в пустую казарму, Попеску не выдержал и с разрешения сержанта перебрался в двадцатый кубрик.
Ближе к ужину к ним зашел сержант Гроу.
— Ну, что приуныли? — спросил он. — Ваш «покупатель» уже в городе.
— Правда?! А где он? — тут же спросил Том Морган.
— Обещал появиться вечером.
— И он что же, заберет нас всех?
— Да, он сказал, что заберет все, что осталось, и даже не поинтересовался вашей специализацией.
— А кто он такой?
— Какой-то капитан Саскел.
— Откуда он — известно? — спросил Том.
— Он говорил очень невнятно. С какой-то дыры вроде Арнаута.
— Арнаута? Нет, куда угодно, только не в Арнаут! О нем такие слухи ходят…
— Во всех слухах есть только доля правды, Морган, — попытался успокоить его сержант.
— Ну может быть, — со вздохом согласился Том. — Может, хоть повидаем свет, а то я из своего городишка и носа не высовывал, пока сюда не приехал. А тут — межзвездный, понимаешь, перелет. Может, нас еще на военном крейсере повезут.
— Никаких военных крейсеров, — сказал сержант Гроу. — Вы полетите на гражданском пассажирском судне. Со всеми удобствами и за казенный счет.
— Тоже неплохо, — заметил Джим.

Глава 51

Часов в девять вечера, когда уже начал накрапывать грустный дождик, в казарме появился последний «покупатель» — капитан Саскел. Он был в стельку пьян, однако обладал уникальным, свойственным только военным людям мастерством, благодаря которому, даже пьяный до беспамятства, он продолжал идти ровно и не падал, когда натыкался на дверь.
— Капитан Саскел, — представился он вышедшему навстречу сержанту. — Где мои с-солдаты?
— Они ждут вас, сэр, — ответил Гроу, сразу определив состояние офицера.
— Оч-чень хорошо.
Капитан снял пилотку и попытался стряхнуть с нее капли дождя, однако это было невозможно, поскольку и пилотка, и весь мундир капитана были насквозь мокрыми.
— Доставай их, сержант, куда ты их там спрятал? Мы едем немедленно… В аэропорту м-меня уже ждут двадцать таких же гавриков. Нужно с-спешить, сержант. Нужно с-с…
— Ваши солдаты в двадцатом кубрике, сэр. Но вы выглядите уставшим, сумеете ли вы добраться до аэропорта?
— Не дрейфь, се… сержант. Мы еще не так прорывались. Давай солдат — время деньги и ключ к наступательной инициативе…
— Тогда давайте я подброшу вас на джипе, хотя бы до шоссе.
— Никакого шоссе, парень, если ты поедешь, то повезешь нас до самого аэропор-рта.
— Хорошо, сэр. Я только доложу своему начальству, а вы познакомьтесь со своими солдатами — они в двадцатом кубрике. К тому же вы должны сообщить им номер комплекта обмундирования.
— Номер обмундирования? Да там один номер — накомарники в три слоя и еще мыло с веревкой, чтобы вешаться!.. — С этими словами капитан нетвердой походкой прошел до двери кубрика, толкнул ее и заорал: — Р-рота, смир-рно!
Четверо курсантов вскочили со своих кроватей и испуганно уставились на мокрого краснолицего капитана.
— Так! Я — капитан Саскел! Слушай номер комплекта обмундирования… эта… — Капитан качнулся, затем ухватился за дверь и, икнув, наконец вспомнил: — Двадцать шесть, и ни шагу назад!.. Вперед марш, по всему фронту артобстрел!..
Курсанты выскочили в коридор, где уже стоял сержант Гроу с заготовленными бланками требований. Прижимая бланки к стене, он быстро вписал номер комплекта, и курсанты убежали на склад.
Оставив капитана в одиночестве, Гроу вышел на крыльцо и, засунув руки в карманы, вдохнул влажный и холодный воздух. Вот и закончился еще один выпуск — двенадцатый за последние пять лет. Никого из курсантов прежних выпусков сержант не встречал. Хотя, учитывая расстояния, на которые они разъезжались, двенадцать выпусков — ничтожное число.
Пока Гроу предавался грустным воспоминаниям, взволнованные курсанты прибежали к вещевому складу и обнаружили очередь человек из пятнадцати. Тут собрались остатки всех взводов. В очереди возбужденно переговаривались и украдкой курили. Прежде появиться рядом со складом с сигаретой в руках считалось тяжким преступлением, однако сейчас они уже чувствовали себя крутыми солдатами, которым учебный устав больше не указ.
Очередь понемногу двигалась, и над ней то и дело раздавалось:
— Сорок восемь — пятнадцать!
— Сорок восемь — шестнадцать!
— Сорок восемь — семнадцать!
Трое курсантов получили огромные тюки с утепленной одеждой и, сгибаясь под их тяжестью, пошли прочь.
— Удачно вам перезимовать! — кричали им вслед другие курсанты и смеялись.
— Следующий! — крикнул кладовщик.
— Тридцать четыре — пятнадцать!
— Тридцать четыре — семнадцать!
— Тридцать четыре — пятнадцать!
— Тридцать четыре — тринадцать!
— Тринадцать? Да где же я возьму тебе тринадцатый размер, ты, недомерок! — заорал на малорослого курсанта забегавшийся кладовщик.
— А я, по-вашему, в каком размере сейчас хожу?! — заорал в ответ курсант. — Искать надо! Искать!
Кладовщик что-то пробубнил под нос и пошел искать нужный размер. Время, когда можно было напугать этих парней криком, уже прошло.
Наконец подошла очередь последних четырех человек из второго взвода.
— Номера! — потребовал кладовщик.
— Двадцать шесть — девятнадцать! — сказал Тони, который стоял первым.
— О, какой длинный. Ну ничего, сейчас что-нибудь подберем.
— Двадцать шесть — шестнадцать, — сказал Джим.
— Двадцать шесть — шестнадцать, — повторил Попеску.
— Двадцать шесть — тринадцать! — громко и отчетливо произнес Том Морган, ожидая реакции кладовщика. Однако тот и не думал скандалить.
— Получи… Получи… Получи… — выдавал кладовщик сетчатые рюкзаки с широкими лямками, которые были под завязку набиты комплектами обмундирования и запломбированы специальной фабричной печатью.
Тяжело волоча обновки, курсанты поднялись в казарму и, заглянув в кубрик, застали капитана Саскела спящим с открытым ртом на стуле.
— Сэр! — крикнул Джим и принялся тормошить капитана.
— А?! Что?! — воскликнул он, вскакивая. При этом с него свалилась пилотка, но капитан ухитрился поймать ее и водрузить на место. — Так — уже пришли? Понял! Хватайте личные вещички и на выход — ваш сержант обещал подбросить нас до самого Ниланда.
— А что такое Ниланд, сэр? — спросил Джим, у которого все личные вещи были уже собраны в дорожный чемодан.
— Ниланд, сынок, — это такая планета. Очень веселое местечко. Мы контролируем там три материка, и на них довольно хреновые дела. Сдохнуть можно в любой момент. Однако есть и свои плюсы — за восемь лет я повидал много всяких смертей, но ни одного обморожения, потому что воюем мы в краях вечного лета, солнца и дизентерии.
Курсанты не оценили юмора капитана, и тот, пожав плечами, вышел в коридор. Там уже ждал сержант Гроу с документами на четырех курсантов и ключами от своего джипа.
— А! Сержант! Молодец! Эй, пехтура, шевелим сандалиями!
Четверка новобранцев тотчас выстроилась за его спиной. Капитан обернулся и, увидев, что его солдаты уже готовы, сказал:
— Неплохо. Вполне возможно, что вы протянете на Ниланде больше недели. Хотя ручаться за это я бы не стал.

Глава 52

Сержант Гроу, капитан Саскел и четыре курсанта легко разместились внутри джипа. Даже осталось свободное место. Гроу включил «дворники», и они стали со скрипом разгонять на стеклах дождевую воду.
Завелся мотор, и машина поехала.
Курсанты припали к окнам, бросая прощальные взгляды на погружавшиеся в темноту полосы препятствий, ямы с грязью и опорные столбы с натянутыми между ними стальными тросами. Прежде все это пространство было освещено круглые сутки, и даже перед самым отбоем, случалось, здесь проходили перевоспитание особо непонятливые курсанты. Теперь там не было никого. Только косые струи дождя.
Возле КПП машина остановилась. В отличие от учебного периода сейчас здесь был не такой строгий пропускной режим. Лишь сержант Гроу предъявил свое удостоверение. На остальных часовой только мельком взглянул и махнул рукой — дескать, можно проезжать.
— Какого хрена, сержант, ты показываешь им свою книжку? Мы что, в прифронтовой зоне? — спросил капитан.
— Здесь так положено, сэр.
— Я проходил, совершенно ничего не предъявляя.
— Так уж и ничего, сэр?
— Слово офицера! — воскликнул капитан и так тряхнул головой, что едва не выбил ею лобовое стекло.
— Как же часовой пропустил вас? — спросил сержант, глядя на мокрую дорогу и время от времени бросая взгляды на капитана, который болтался так, будто машина мчалась по ухабам.
— Да он меня даже не видел. Я же разведчик. Никто не должен знать, как я прошел на эту территорию. Я разведчик с поста двадцать четыре, район междуречья, материк Тортуга. Планета Ниланд… Меня там все знают и боятся, а здесь я никто. Какой-то капитанишка… — Капитан Саскел тяжело вздохнул и уставился в окно, глядя на темный лес. Затем снова повернулся к крутившему баранку сержанту: — Ты поторопись, сержант, а то меня в аэропорту еще пятнадцать гавриков ждут. Голодные небось. Пассажиров грабят…
Голова капитана упала на грудь, и он захрапел.
Машина быстро мчалась по широкому и почти пустынному шоссе — в такую погоду большинство водителей предпочитали сидеть дома. Когда свет от рекламных щитов попадал в салон джипа, сержант посматривал в зеркало заднего вида на лица последних четырех курсантов. Они были спокойны, поскольку не могли знать, что их ожидает.
Они успешно сдали зачеты, хорошо стреляли и бегали, однако это было еще не все.
Для Джима и Тони очередная поездка в аэропорт имела особое значение, напоминая приключения, которые случились с ними за последние два месяца. Начиная с бегства из родного Галлиополиса и заканчивая не менее увлекательной поездкой за вещами, которые сейчас снова были со своими владельцами.

Глава 53

Капитан открыл глаза сразу, как только машина остановилась возле стоянки.
— А, отлично! Я даже выспался… — Затем хлопнул по плечу сержанта Гроу. — Ну, спасибо тебе. Ты меня очень выручил, сержант. Если надумаешь повоевать, приезжай к нам на Ниланд. Пост двадцать четыре, район междуречья, материк Тортуга. Запомни. Если мне к тому времени не снесут башку, я устрою тебя с наилучшими условиями. Будешь работать в тепленьком месте, где ничего делать не надо. Ну разве что по вторникам отбить одну-две атаки. — Еще раз пьяно улыбнувшись, капитан подхватил папку с документами курсантов, выскочил из джипа и громко крикнул: — Рота, становись!
Курсанты выбрались из джипа с рюкзаками и личными вещами и построились.
— Хорошо, ребята. За мной — марш!
И Саскел устремился в здание аэропорта первым, решительно бросившись на стеклянные двери, которые едва успели перед ним открыться.
Капитан не соврал. На втором этаже, в отдельном зале ожидания для военных, его ждала большая группа таких же молодых солдат из других городов. На них были немного разные по цвету мундиры, однако можно было не сомневаться, что это исхудавшие за время обучения пехотинцы.
— Итак, цыплята, вот вам еще четверо. И значит, всего у нас теперь девятнадцать штук. Хорошая цифра, хотя иногда случалось, я терял за бой до тридцати человек. Предлагаю поднять свои тощие задницы, схватить пожитки и прямиком отправиться на погрузку. Если, разумеется, у вас нет других планов. Сейчас нам предстоит местный перелет на военном транспорте, и потому прорываться сквозь терминалы нам не потребуется, мы выйдем на взлетную полосу прямо через спецворота.
Девятнадцать новобранцев выстроились в колонну, и капитан Саскел попытался их пересчитать. Он сделал несколько попыток, однако всякий раз сбивался. В конце концов он махнул рукой и сказал:
— Не в ногу шагом марш.
Для местного перелета им достались места в небольшом военном транспорте «Орион-би». Это была машина серого цвета с низкой осадкой — ее брюхо почти касалось бетона. На крыльях транспорта висело по огромному двигателю. Они были такими тяжелыми, что изгибали плоскости, и некоторые из курсантов высказали по этому поводу беспокойство.
Основную часть грузового отсека «Ориона» занимали ящики с каким-то военным имуществом. Они были составлены в высокие, почти до самого потолка штабели, которые стягивались стальной страховочной сеткой.
Ящики стояли точно посредине отсека, а вдоль стен оставалось свободное место. Оно значительно уменьшилось, когда курсанты разложили пристенные скамейки, но это было неважно.
Едва грузовик начал разбег по полосе, новобранцы приникли к иллюминаторам, наблюдая, как проносятся мимо цепочки сигнальных огней. Наконец самолет оторвался от полосы, и неприятная тряска прекратилась. Сложенные в штабель ящики скрипнули и начали сдвигаться, однако развалиться окончательно им не позволила страховочная сетка.
Набор высоты продолжался минут пятнадцать. Потом самолет выровнялся и двигатели стали реветь не так громко. Появилась возможность вздремнуть, привалясь к ящикам, поскольку на узких скамьях комфорта не было никакого.
— Я хочу есть, — сообщил Том Морган, когда насмотрелся вдоволь на темноту за бортом.
— Открой НЗ, — предложил Джим. В их запломбированных рюкзаках, помимо одежды, находился запас еды на три дня — как раз на тот случай, если бы в первое время возникли трудности с организацией питания для новобранцев.
— А капитан разрешит?
— Разрешит или не разрешит, он уже отрубился на ближайшие десять часов.
— Ладно, открывай, — махнул рукой Тони. — Если что, скажешь, что я тебе разрешил.
Ободренный Морган сорвал печать и, вытащив запаянную упаковку с продуктами, взвесил ее в руках.
— Килограмма четыре будет, — сказал он, оттягивая самый приятный момент. Затем вскрыл пакет и принялся самозабвенно копаться в упаковках поменьше, читая их названия и обсуждая с приятелями, каким приблизительно на вкус может оказаться то или другое.
В конце концов своими стонами и красочными описаниями он заразил остальных, и теперь уже все посрывали с рюкзаков печати и принялись за поздний ужин.
Воды в комплекте НЗ не полагалось, поэтому пить ходили по очереди в туалет. Там для этого был предусмотрен специальный краник с кнопочкой, а рядом на полке стопками стояли пластиковые стаканчики.
После ужина всем захотелось спать, и солдаты устроились как могли — кто-то на полу возле ящиков, а кто-то — на узких скамейках. И неизвестно, где было хуже.

Глава 54

Монотонный гул успокаивал, мерный скрип ящиков почти не мешал. Джим выбрал скамейку и спал, держась рукой за конструкционные детали борта.
Он не помнил, как уснул. Казалось, только прикрыл глаза и уже проснулся. Ощущения были самые неприятные — в отсеке было холодно и сыро. Иллюминаторы запотели, однако в них пробивались яркие лучи солнца.
Пол был наклонен в сторону носа, и Джим понял, что транспорт начал снижение.
Рядом закашлялся Тони. Попытавшись встать со скамейки, он свалился на пол и спросонья выругался. Затекшие руки и ноги почти не действовали.
Стали пробуждаться и остальные бойцы. Первым делом они бросались к иллюминаторам, но внизу был только серый туман.
Вскоре поднялись все, кроме капитана. Он, как и накануне вечером, храпел, сидя в углу.
В туалет выстроилась очередь. Привыкшие к утренней зарядке бойцы потягивались и уныло вздыхали. Очередь двигалась быстро, и вскоре, умытые, они сидели на скамейках, болтая ни о чем и поглядывая в иллюминаторы.
— Смотрите, горы! — неожиданно воскликнул кто-то. — Одна… Две… Три…
— Какие же это горы, грамотей! — ответили ему. — Это Тай-Бей, космические ворота планеты.
— Тай-Бей? — удивился Тони. — Я думал, это где-то на краю света.
— Так мы и есть на краю света, — со вздохом произнес Роман Попеску.
Теперь уже все бойцы капитан Саскела рассматривали гигантские трамплины, многие из которых достигали в высоту полутора километров. Тонкими изогнутыми полосками поблескивали расходящиеся от трамплинов стартовые желоба, по которым магнитные катапульты разгоняли суда. Когда впереди уже показалась посадочная полоса, курсанты через иллюминаторы сумели разглядеть буксируемый к стартовому желобу космический модуль.
Едва «Орион-би» коснулся посадочной полосы, открыл глаза и капитан Саскел. Несколько секунд он смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить, как сюда попал и какова его роль. Однако, бросив взгляд в иллюминатор и увидев один из возвышавшихся трамплинов, капитан удовлетворенно кивнул и, поднявшись на ноги, стал пробираться в туалет.
Транспорт уже катился по полосе, и его сильно трясло, однако Саскелу удалось попасть в туалет с первого раза. Вскоре он вышел обратно — умытым и немного приободрившимся. Сделав несколько разминочных движений, капитан проверил наличие папки с документами, а затем, когда «Орион» уже вкатывался на стоянку, объявил:
— Итак, парни, к большой моей радости, мы не опоздали, поэтому хватайте ваши мешки — пересадка будет быстрой, но интересной.
В грузовом отсеке появился пилот. Он посмотрел сначала на капитана, затем на солдат и наконец спросил:
— Ну что, не наблевали?
— Нет, сэр! — хором ответили бойцы.
Капитан сказал:
— Шутишь, коллега. Это же лучшие люди. Я их по одному человечку собирал. Все — добровольцы.
— Я рад. Еще раз спасибо, что не наблевали. Удачной службы, пехота.
Как только пилот ушел обратно в кабину, послышался щелчок гидравлического рычага, который открывал створки погрузочных ворот. Затем на бетон сполз трап, и по нему новобранцы стали выходить из транспорта.
Следом за своими солдатами торопливо спустился капитан.
— Значит, так, — объявил он, стараясь перекричать шум двигателей, которые прогревали перед взлетом другие транспорты. — Идете за мной, и только по желтой полосе! Шаг влево — шаг вправо, и вам снесет башку взлетающий грузовик. Всем все ясно?
— Всем, сэр! — ответили солдаты.
— Тогда вперед марш — и не отставать. У меня привычка пристреливать последнего.

Глава 55

Следующим средством передвижения новобранцев стал уродливый транспортный модуль, похожий на три поставленных друг на друга пассажирских автобуса. Чтобы в него попасть, бойцам капитана Саскела пришлось отстоять длинную очередь.
В модуль входило порядка двухсот человек, и их размещение внутри транспорта занимало какое-то время. Минут через двадцать группа Саскела начала подниматься по трапу. В узком коридоре солдат перехватывал распорядитель — служащий в форме пилота, но без знаков различия.
— Вещи в багажную ячейку — ключи забирать с собой… Вещи в багажную ячейку — ключи забирать с собой… — как заведенный повторял он. Джим не сразу понял, что это значит, однако, следуя за шедшим перед ним Попеску, видел, как тот, в свою очередь беря пример с другого солдата, забросил рюкзак и сумку с личными вещами в одну из ячеек наподобие камеры хранения. Это было очень удобно — пристроить багаж и больше не беспокоиться о нем до конца полета.
Положив ключ в карман, Джим, не теряя из виду Попеску, прошел в пассажирское отделение, где другой служащий из команды модуля распределял солдат по местам.
Это было не так просто. Людей рассаживали в ряды удобных анатомических кресел, затем стягивали специальными страховочными ремнями. Кресла переводились в полулежачее положение и по направляющим сдвигали вперед. Разумеется, после того как пассажира посадили, пристегнули и задвинули, выбраться со своего места ему было невозможно, однако все говорили, что это ненадолго.
— Не стоим! Поскорее садимся! Быстрее, ребята, орбиту упустим! — командовал распорядитель, и другие солдаты помогали ему, поскольку сам бы он скоро не управился.
Наконец Джим тоже получил свое место, больше похожее на суперсовременное зубоврачебное кресло. Тугая перевязь из страховочных ремней стянула ноги, грудь и плечи. Затем кресло загрохотало по салазкам, и в тридцати сантиметрах от своего лица Джим увидел подголовник переднего кресла.
«Плотненько», — успел подумать он, затем справа от него с грохотом встало кресло с незнакомым капралом, а слева оказался Том Морган.
— Где там Тони? — спросил у него Джим.
— Длинный не потеряется, — сказал Том и нервно хохотнул. Джим понял, что он боится.
Откуда-то издалека донесся тяжелый перестук, словно по рельсам медленно катилась платформа. Видимо, предположение Джима было верно, поскольку корпус модуля содрогнулся от чувствительного толчка.
Последние солдаты еще рассаживались по местам, а снаружи уже запускали стартовые двигатели, похожие на длинные серебристые сигары. Джим ошибочно принял их за баки с горючим.
— Все! Последнего закрепили! — крикнул распорядитель в переговорное устройство.
— Хорошо, уходи сам! — приказали ему по громкой связи, и распорядитель умчался по коридору, как будто здесь вот-вот должна была взорваться бомба.
— Как ты думаешь, у них все в порядке? — спросил Том.
— Сейчас узнаем, — ответил Джим.
— Эх, хорошо бы умереть, как подобает солдату, а не в нелепой аварии. Ведь правда?
— Да, намного приятнее, — раздраженно ответил Джим.
На большой панели в передней части пассажирского отделения появилась надпись «Внимание! Слегка сожмите челюсти и сгруппируйтесь».
Было слышно, как заскрипел зубами Том Морган.
Модуль дернулся раз, другой, а затем понесся вперед так, что у Джима потемнело в глазах. Когда транспорт стали поднимать на трамплин, пассажиров сильно вдавило в кресла. Еще немного, и грохот стальных желобов остался позади, однако ему на смену пришел разрывающий стену рев стартовых двигателей.
Они работали всего секунд тридцать, но Джиму показалось, будто целую вечность.
С резким металлическим щелчком модуль сбросил стартовые двигатели, и на полную мощь включился маршевый двигатель, потащивший модуль из цепких лап планетной гравитации.
Джим пытался анализировать свои ощущения, поскольку испытывал перегрузки впервые, однако и без анализа можно было сказать только одно — самочувствие хреновое.

Глава 56

Наконец наступила невесомость, однако стянутые ремнями пассажиры не почувствовали ее в полной мере. Только неприятный спазм в желудке напомнил Джиму, что он действительно в непривычных условиях. На больших кораблях применяли искусственную гравитацию, однако для модуля это было ненужной роскошью.
Маршевый двигатель сбросил тягу, и вибрация стенок уменьшилась.
— Мы что… уже в космосе? — тяжело переводя дух, спросил Том Морган. Его лицо было бледным.
— Похоже на то, — ответил Джим, старательно сглатывая. Желудок вел себя подозрительно.
В носовой части модуля заработали рулевые сопла. Было похоже на то, что модуль собирается швартоваться к большому судну. По правому борту произошло жесткое касание, затем скрежет, от которого по спине у Джима побежали мурашки. Наконец раздался гулкий удар, потрясший модуль от носа до кормы.
— Ой, кажется, все! — обрадовался Том. — Гравитация!
И действительно, по коридору пробежали матросы из швартовой команды и загремели какими-то рычагами. Потом в шлюзах зашипел сжатый воздух, и наступила тишина, нарушаемая только профессиональными словечками швартовщиков.
— Давление восемнадцать!..
— Жди двадцать пять и добавь в плюс!..
— Башмак — зафиксирован!
— Есть двадцать пять с добавкой в плюс!..
— Внимание — ровно!
Снова появился распорядитель и объявил, что модуль пришвартован к материнскому судну.
Так же, как прежде задвигал, теперь он начал выдвигать пассажиров. Освобожденные им из кресел сразу же включались в работу и, только выдвинув для себя смену, уходили к багажным ячейкам.
Вскоре освободили и Джима. Он, в свою очередь, отбуксировал пустое кресло назад, где они составлялись так же плотно, а затем выдвинул из заточения солдата, в подголовник которого смотрел во время взлета.

Доставая из ячейки вещи, Джим заметил, что некоторые из солдат имели такие же, как и у него, «двадцать шестые» комплекты. У других обмундирование было более основательным — для холодного климата. И совсем немного попадалось солдат с шестым комплектом обмундирования — для жизни в условиях пустыни. Говорили, что в этом комплекте по нескольку масок для защиты от песка. Однако москиты в тропиках были, наверное, не лучше.
Новым местом, куда попали Джим и его товарищи, оказался военный транспортный корабль, который только тем и занимался, что собирал с помощью модулей пополнение. Этими же модулями с орбиты спускали тех солдат, которым удалось дожить до конца контракта.
Попадались здесь и отпускники, однако это было исключение. Из-за дороговизны таких поездок свои отпуска солдаты проводили в так называемых «городах счастья», которые организовывались на морских побережьях, иногда всего в сотне километров от фронтовой линии. Девочки, выпивка, море и добродушная военная полиция. Что еще нужно отпускнику?
Для временного проживания девятнадцати солдатам и капитану Саскелу был выделен длинный, как коридор, кубрик. Тесный и душный. Спать предстояло на двухъярусных кроватях, почти таких же узких, как скамейки в грузовом отсеке «Ориона».
— Сэр, здесь есть иллюминаторы? — спросил у капитана Роман Попеску, когда все разобрались по своим местам.
— А зачем тебе это, дружок? Следующий иллюминатор, который ты увидишь, будет на двадцать четвертом посту. У нас иллюминаторами называют бойницы. А еще есть понятие — получить в иллюминатор. Это когда снайпер мятежников вышибает кому-то мозги… Но не будем о грустном. Если хотите знать, смотреть через иллюминатор в бездну космоса — смертельно опасно.
Солдаты недоверчиво заулыбались.
— Не верите? Честное офицерское! Если без привычки посмотреть на звезды, можно дойти до нервного срыва и наложить в штаны. Я лично был свидетелем двух таких случаев. Солдаты посмотрели в иллюминатор, обгадились, а по прибытии к месту службы полгода провели в военном дурдоме. Это вам не шутки. Поэтому даже не пытайтесь выпросить у местной обслуги такой удачи для себя.
Проведя эту увлекательную лекцию, капитан поднялся с угловой койки и вышел из кубрика. Куда он ходил, никто не знал, но вернулся капитан через полчаса с новенькой солдатской сумкой, доверху набитой маленькими бутылочками со спиртным.

Глава 57

За все время изнурительного пути ни Джим, ни его приятели ни разу не видели, чтобы капитан что-то ел, однако из неизвестного источника он постоянно пополнял запас маленьких бутылочек и регулярно выносил пустые — в той же солдатской сумке.
Несмотря на то, что судно было действительно огромным, прогуляться по нему засидевшимся солдатам не разрешали. В коридорах на каждом перекрестке стояли вахтенные, которые вежливо, но настойчиво отправляли солдат обратно в их квадрат. Когда кто-то пожаловался на такой порядок капитану, тот сказал:
— Да ты представляешь, сколько здесь таких, как ты? Тысяч, наверное, тридцать. Целый город дуболомов, каждый из которых считает, что он крутой и, уж конечно, не трус. Если всех их пустить шляться по палубам, через десять минут начнется первая драка, а через час поднимется мятеж. Это, брат, наука — военная психология. И иначе никак нельзя.
Вдобавок к запрету на прогулки питьевая вода здесь пахла дезинфектором, а после того, как закончились собственные НЗ, солдатам выдали диетические обезжиренные пищевые наборы. Джем в них был с сахарозаменителем, а хлеб — без соли.
Все эти мелочи очень раздражали, и к концу путешествия, как и говорил капитан, многие стали орать друг на друга и чуть что пускать в ход кулаки. Сам капитан был все время пьян и спокоен. Он не умывался, не брился и жил по собственному суточному расписанию. Только в предпоследний день путешествия он все же побрился, и, когда вернулся в таком виде в кубрик, все солдаты обратили на него внимание.
У капитана Саскела были ввалившиеся щеки и темные круги под глазами.
— Что, так хреново выгляжу? — устало улыбнулся он. — А вы попейте с мое — мало не покажется. Другой бы помер давно, но только не капитан Саскел. Я — везунчик.

Через две долгие недели грязные и усталые солдаты капитана Саскела прибыли на орбиту Ниланда. Все были рады окончанию путешествия, поскольку устали от длинных очередей в туалет и тяжелого запаха пота в душном кубрике, с которым не справлялась слабая система вентиляции.
Для спуска с орбиты Ниланда подали почти такой же модуль, на каком они поднимались. Те же кресла, те же ремни и те же словечки швартовой команды. Заполненный под завязку, он отошел от большого судна и нырнул в атмосферу.
Модуль дрожал и бился так, словно был атакован ракетами, и это продолжалось довольно долго — пока он не выпустил посадочные плоскости и не перешел в горизонтальный полет.
При посадке аппарат развернуло порывом ветра, и все ощутили сильный удар шасси о полосу. Даже в закрытом, без иллюминаторов, пассажирском отделении Джим почувствовал, как модуль пошел юзом. Его бросило в одну сторону, потом в другую, однако пилоты вовремя включили реверс, и это выровняло модуль, хотя он продолжал трястись и подпрыгивать словно на кочках. Не дотянув до маневренных путей метров сто пятьдесят, аппарат окончательно остановился, и началась высадка.
— Ой, я просто не верю — воздух! Свежий воздух! — воскликнул Тони Тайлер, спускаясь по трапу.
— А я просто пьяный, — признался Джим. — Мне кажется или здесь действительно пахнет травой?
— Травой и цветами, вон их сколько, — сказал Том Морган, посторонившись и давая пройти спускавшимся за ним солдатам.
Отойдя в сторону, новобранцы капитана Саскела стали ждать, когда соберутся все их товарищи. К медовому запаху трав начал примешиваться запах горелого нитропластика, из которого были сделаны шины и корд шасси модуля. Они оказались изорванными в клочья, а через всю бетонную полосу тянулась глубокая борозда, оставленная оголившимся диском.
Сойдя с борта модуля, солдаты быстро разобрались по подразделениям и двинулись по очерченным желтой разметкой путям.
— Пора и нам, — сказал капитан, оглядывая свое небольшое войско. — Все живы, целы и в наличии?
— Все, сэр! — ответили ему.
— Тогда за мной марш. Что-то устал я от вас, скорее бы уж на работу…
— Устал он от нас, — усмехнулся Попеску. — Бутылки он устал выносить.
— А куда мы, кстати, топаем? — спросил Джим.
— Наверное, к главному зданию, — предположил Тони.
— Далеко еще, — покачал головой Морган. — Сейчас здесь какое время-то? Утро, вечер?
— Банный день, — смахивая со лба пот, предположил Джим.
— Да, влажность высокая, — согласился Тони. — Наша парадно-выходная форма здесь не годится.
Неожиданно капитан остановился, и колонна тоже замедлилась. Саскел сориентировался и свернул направо, к большим серебристым ангарам, перед которыми дремали десантные вертолеты. Это были серьезные машины с пулеотсекателями на тяжелых винтах и с бронированным днищем. На хвостах у них размещались стрелковые кабины со спаренными автоматическими пушками.
— Я знаю, как называется эта машина! — похвастался кто-то из солдат. — «Си-309». Мы на этом вертолете полетим, сэр?
Капитан на ходу обернулся и сказал:
— Нет. Если бы вас было человек триста, тогда конечно, а для перевозки двадцати мне хватит школьного автобуса.
После этих слов солдаты стали перешептываться, гадая, что имел в виду капитан, говоря об автобусе. Он постоянно сыпал какими-то загадками и этим озадачивал солдат.
Они уже не знали, что и думать, но неожиданно капитан снова поменял направление и повел группу к небольшому «Си-12», десантному вертолету, который мог не только высаживать пехотинцев, но и поддерживать их с воздуха. Для этого у него имелось достаточно вооружения — от подвешенных на стойках кассет с неуправляемыми ракетами до роторных пушек и лазерных дистракторов, используемых для выведения из строя оптических приборов. Как и у «Си-309», у него было секторное бронирование днища, однако толщина броневых пластин уступала броне «старшего брата».
Увидев колонну солдат, из салона вертолета спустился пилот. Он пошел навстречу капитану, и они пожали друг другу руки.
— Какие-то они у тебя разномерные — то длинные, то короткие, — заметил пилот, осматривая новобранцев.
— Неважно. Средний показатель в норме, — ответил ему капитан, а затем скомандовал, чтобы все поднимались в салон.
Сделать это было не так просто — вместо широкого трапа на «Си-12» имелась только узенькая лесенка. Некоторые из новобранцев едва не упали под смех остальных.
В десантном отсеке вертолета было душно и пахло техническими жидкостями. У правого борта на специальном станке стоял пулемёт с заправленной лентой. По стенам в кронштейнах размещались аптечки, а в хвосте на свободном месте лежали приготовленные носилки. Там же имелись и стойки для капельниц. Все здесь было приготовлено не только для высадки десанта, но и для его быстрой эвакуации.

Глава 58

Первая часть перелета длилась часа полтора. «Си-12» летел то над дикой пересеченной местностью, то вдоль пустынного шоссе, потом петлял вдоль реки и наконец приземлился для дозаправки на охраняемой войсками площадке.
Поскольку во время заправки в салоне находиться запрещалось, у новобранцев появилась возможность размять ноги. Впрочем, это почти никого не обрадовало. Солдаты устали от дороги, и им казалось, что она никогда не кончится.
Заправка длилась недолго, и уже через двадцать минут они продолжили полет.
Этот этап длился целых два часа. И все это время, сморенные жарой и непривычной влажностью, новобранцы спали или тупо таращились в иллюминаторы.
Когда до конца полета оставалось совсем немного, капитан обратился ко всем бодрствующим с предложением посмотреть вниз. Напрягая голос и стараясь перекричать гул турбин, он стал объяснять:
— Смотрите, братцы, это и есть джунгли! В них вам придется ходить как на работу.
— Там же ничего не видно! Сплошной зеленый океан! — заметил кто-то.
— Здесь три, а то и четыре яруса из ветвей и лиан. Под ними не то что человека — дивизию спрятать можно. Никто не найдет. Поэтому нам приходится выходить из-под защиты бетонных укреплений и идти в лес, чтобы знать, что там происходит. Держать всю эту территорию под контролем невозможно, однако наше присутствие связывает противника.
— Смотрите, сколько здесь воды — реки, озера, лужи, — заметил Тони.
— Да уж, водички хватает, — согласился Том Морган.
В одном месте отчетливо было видно, как с берега прыгнули в озеро и поплыли какие-то большие животные. Они отчаянно били по воде хвостами, оставляя пенные следы.
Вертолет снизился и теперь летел над самыми макушками деревьев. Смотреть на проносящиеся внизу кроны было интересно и вместе с тем немного страшновато.
— Обратите внимание, — комментировал капитан. — Пилот ведет машину низко, чтобы размещенные на деревьях датчики мятежников не смогли определить наше местоположение.
— А если определят, то что случится?
— Если определят, нас с высокой долей вероятности собьют ракетой «джет-айк». Точно навести ее довольно сложно, но, если это получается, у жертвы не остается шансов. Вес боевой части три с половиной килограмма, поэтому не спасают никакие броневые пластины.
— Но как же она может взлететь, сэр, ведь густые деревья будут ей мешать? — спросил кто-то.
— Верно замечено. «Джет-айк» стартует в защитной капсуле, и вначале ее подбрасывает специальный заряд. После этого она освобождается от защитной капсулы и, включив маршевый двигатель, мчится к цели.
— Из того, что вы нам рассказали, сэр, следует, что на всей этой территории хозяйничают враги. Это так? — спросил Тони.
— Нет, активных действий они здесь не ведут, хотя их разведгруппы присутствуют здесь постоянно. Случается, приходят те, кто размещает на деревьях датчики, образующие целую форматную сетку, с помощью которой можно определять траектории полета воздушных судов. Если какой-то пилот имеет обыкновение летать одним и тем же маршрутом, они его засекают, устанавливают ракету и начинают ждать. Сидят сутки-двое, а затем бац — и готово. Большого урона такими единичными акциями нанести нельзя, однако их целью является беспокойство противника — психологический фактор.

Глава 59

Машина продолжала нестись над верхушками деревьев. Где-то на болотце семья диких свиней при виде вертолета удирала в лес, в другом месте с деревьев поднялась стая розовых птиц и полетела прочь.
Наконец вертолет сбавил скорость. Джунгли неожиданно расступились, и показался небольшой военный городок, расположившийся на очищенной от джунглей площади. Впрочем, городком это назвать было трудно. На пятачке примерно триста на триста метров стояла настоящая крепость с бетонными стенами и странными, отлитыми из бетона строениями. У них не было острых углов, оттого все они напоминали колпаки дотов.
Вокруг крепостной стены земля была взрыхлена до самой кромки леса и, судя по обилию предупреждающих табличек, густо засеяна минами. По четырем сторонам света от крепости расходились четыре дороги, которые терялись в джунглях.
Пока вертолет облетал городок — капитан специально попросил об этом пилота, новобранцы среди зданий-дотов приметили футбольную площадку, на которой играли две команды. Еще они увидели на стенах следы от разрывов снарядов или ракет. Таких отметин было немного, но сверху они выглядели очень красноречиво, хотя эти попадания и не вызвали каких-то разрушений. Вместе с тем по территории совершенно спокойно ходили военнослужащие, и никто не спешил укрыться под защитой бетонных колпаков.
В одном из углов территории был размещен автопарк. Несколько бронемашин стояли возле ангаров, рядом с ними возились механики. Покрашенный в белый цвет с красным крестом на крыше, сразу бросался в глаза бункер санчасти.
Наконец круг был завершен, и вертолет пошел на посадку — на территорию летного парка. В размеченных оранжевой краской квадратах там стояли еще четыре «Си-12». Пятый, от которого остался только корпус, был задвинут к самой крепостной стене, его подпирали железные бочки. Помимо следов копоти на нем были видны пробоины. Скорее всего он сумел дотянуть до базы и сгорел уже здесь. В противном случае корпус едва ли стали бы тащить через джунгли.
Вертолет с пополнением сел на свободный квадрат, и турбины сразу сбросили обороты. Капитан Саскел открыл дверцу и лично спустил раскладной трап. Затем сошел на бетон, огляделся и с чувством облегчения произнес:
— Ну вот мы и дома, братцы. Добро пожаловать на двадцать четвертый пост. Выходите!..

Новобранцы спускались с чувством огромного облегчения, оттого что этот изнурительный марафон закончен. В конце пути они уже были готовы ехать куда угодно, лишь бы это скорее прекратилось. Казалось, страшнее этой поездки уже нет ничего.
Пилот окончательно заглушил турбины, и наступила почти полная тишина. Со спортивной площадки доносились крики играющих, со стороны автопарка был слышен негромкий рокот моторов.
— Итак, солдаты, — произнес капитан. — По правилам вас положено выдержать на двухнедельном карантине. С другой стороны, взяли вас прямо с курсов, где вы были под медицинским контролем, поэтому какого хрена мурыжить вас в палатах и при клизме? Я предлагаю сразу распределиться по подразделениям и начать изучать военную науку.
— Опять изучать? — не удержался кто-то. — Мы столько изучали ее, сэр!
— То, что вы изучали, ребята, — это только алфавит. Теперь вам придется научиться читать. Итак, кто желает отправиться в карантин, поднимите руки!
Капитан честно выдержал паузу, но не увидел ни одной руки.
— Хорошо. Это мне нравится. Значит, сейчас я распределю вас по подразделениям, и процесс пойдет, а то у нас ощущается нехватка личного состава.
Видимо, капитан хорошо знал ситуацию по штатам, поскольку, указывая на конкретного человека, сразу говорил:
— В роту капитана Рейна. Это строение восемь. Ты, голубоглазый, тоже идешь туда. Теперь вы, двое, — во взвод лейтенанта Хоскела. Это рыжий такой парень и очень веселый. Найдете его в строении шестнадцать.
Когда распределение было закончено, оказалось, что Джима с Попеску, Морганом и еще двумя новобранцами распределили отдельно от Тони, которого капитан оставил в своем подразделении. Приятели тут же попросили не разделять их, рассказав, что вместе поступали на курсы, вместе учились и хотели бы, если это возможно, служить вместе.
— Ну знаете, парни, в армии так не положено, — сказал капитан. — Здесь куда поставили, там и служи.
— Мы готовы принять ваше решение, сэр, — сказал Джим. — И если нельзя, то нельзя — мы это понимаем.
— Хорошо, я пойду вам навстречу. Тут нет никаких препятствий. Однако знайте, что на операции вдвоем вы будете ходить еще не скоро. Ставить в группу сразу двух молокососов — это самоубийство. Так, а теперь объявление для всех! — громко произнес капитан. — Отнесите свои вещи в подразделения, которые я вам указал, и можете оставить их прямо в коридоре — у нас здесь не воруют. Захватите только по комплекту обмундирования и отправляйтесь в душевые — это вон тот длинный серый домик, с номером девять. Ну все, поторопитесь, чтобы успеть на обед.

Глава 60

Поначалу Джим и Тони не понимали, почему душевые, да и все прочие удобства, были размещены отдельно от жилых зданий, и только позже они узнали, что в сырости быстро заводятся лесные насекомые, многие из которых смертельно опасны.
В душевой молодых солдат встретил дежурный — толстоватый вольноопределяющийся в гражданской синей рубашке и армейских штанах.
— Ага, — сказал он, поднимаясь со стула, на котором дремал. — Прибыли, значит. Ну раздевайтесь, а я пока живность пугану. — И, вооружившись большим прозрачным баллоном, в котором плескалась синяя жидкость, он пошел осматривать душевые кабины, подсвечивая себе фонариком.
В одних кабинах все было в порядке, а в других дежурный принимался ругаться и топтать кого-то ногами. Аэрозоль он применил только раз, когда, заглянув в предпоследнюю кабинку, сейчас же из нее выпрыгнул, крикнув:
— Вот сука, чуть не укусила!..
Затем осторожно вернулся и отомстил неизвестной «суке», густо полив ее аэрозолем.
— А почему здесь так темно, сэр? — спросил Роман Попеску.
— Я тебе не сэр. Называй меня Никс. А с электричеством у нас трудности, парень. Магистраль протянуть нельзя — марципаны провода на бусы пустят, поэтому приходится пользоваться генераторами на эфирных испарителях с закрытым циклом. Слышали о таких?
— Нет.
— Ну дерьмо, одним словом. Маломощные. А как солнце зайдет, вообще на нулях сидим. Днем много берут кондиционеры, они стоят только в нескольких помещениях. У командира в кабинете — потому что командиру должно быть хорошо, потом у связистов, потому что им тоже должно быть хорошо. Без связи здесь сразу гибель, а сложное оборудование жары не любит. И еще диспетчеры «вертушек», они помогают их на цель наводить, когда мятежники на посты наседают. Ну ладно, мойтесь идите, а то, я гляжу, напугались очень. Не бойтесь, если кого в ногу какая тварь куснет, бегите ко мне — вколю нужное лекарство.
Горячей воды в душе не было, однако и холодной не было тоже. Вода нагревалась от солнца и вполне годилась для мытья, если бы только не страх наступить на неведомую живность.
Один из солдат вдруг заорал благим матом и, весь намыленный, выскочил за помощью к Никсу. Однако в конце концов выяснилось, что он всего лишь поймал занозу.
Когда мытье и бритье были закончены, Джим и Тони надели новые комплекты формы, а старые оставили в ящике для грязного белья. Никс уверял, что ничего не потеряется, если имеется метка. Метки имелись, и потому приятели отправились обратно в строение девятнадцать, где размещалась неполная рота капитана Саскела.
По дороге им попался незнакомый лейтенант. Джим и Тони, как и положено, старательно ему отсалютовали, однако лейтенант остановился и проводил новичков удивленным взглядом. Все здесь было не так. Совсем не так, как в учебном городке под Сан-Лоисом.

Глава 61

Подобрав в коридоре свои вещи, Джим и Тони поднялись на второй этаж, где у капитана Саскела имелась собственная комнатка, которая являлась и рабочим кабинетом. Друзья застали капитана перед картой, которую он повесил на небольшой демонстрационной доске.
— Ага, приятно на вас посмотреть, таких чистых и новеньких, — сказал капитан, который и сам выглядел значительно лучше, приняв душ и переодевшись в потертую полевую форму, к которой он, по-видимому, привык. — Вот, как раз для вас приготовил карту, — сказал Саскел. — Кладите шмотки, пусть полежат, пока я введу вас в курс дела.
Когда Джим и Тони сложили вещи, капитан попросил их подойти ближе и, показав на извилистые линии, сказал:
— Вот две реки. Селиман и Калпета. Расстояние между ними в самом узком месте междуречья — тридцать пять километров. Как видите, все пространство между реками занято джунглями. Здесь низина, много воды, а потому места почти непроходимые. На противоположных берегах рек, с одной и с другой стороны, на возвышенностях растет только редкий лес. Поэтому за речками мятежники почти не появляются. Если такое случается, их быстро обнаруживают, дают по башке, и на этом все заканчивается. Поэтому основную деятельность они развивают здесь, под прикрытием джунглей. Главной их целью, к которой они стремятся, является город Антверден, который мы прикрываем. Он находится от нас в ста тридцати километрах. А вот здесь, здесь и здесь… — капитан взял карандаш и начал тыкать им в обозначения на карте, — расположены посты. Первый, второй, третий и так далее. Видите, как их много. А вот наш — двадцать четвертый. За каждым постом закреплен собственный контрольный участок. На нашем участке, помимо самого двадцать четвертого поста, имеются опорные пункты. Всего их четыре. Дорога проложена только возле первого пункта, остальные находятся в непроходимой местности, куда все приходится доставлять на «Си-12» — и солдат, и оружие, и провиант. Дело это хлопотное, потому что мятежники не дремлют и редкая посадка на квадрат происходит без обстрела…
— Извините, сэр, а что это за опорные пункты? Что они собой представляют? — спросил Джим.
— Хороший вопрос. Как тебя зовут, а то я еще никого не запомнил?
— Джим Симмонс, сэр.
— А я Тони Тайлер, сэр, — напомнил Тони.
— Хорошо, Симмонс. Ты задал правильный вопрос. Сейчас я покажу схему обычного опорного пункта.
С этими словами капитан просунул руку в пространство за старым поцарапанным сейфом и вытащил оттуда свернутую в рулон схему. Затем повесил ее поверх карты.
— Вот смотрите, парни. Все они выполнены по одному принципу — размещенный на небольшой возвышенности центральный дот, который становится для гарнизона крепостью и родным домом на время двухнедельного дежурства. На расстоянии тридцати метров от дота проходит двухметровая стена. За ней сплошная зона минирования, причем проходов в ней нет.
— Нет проходов, сэр? — удивился Джим. — А как же проходить? Или все две недели солдаты находятся внутри?
— Все очень просто. Мины ставятся на взвод с помощью электроники, поэтому, отключая один из секторов, мы получаем возможность выйти. Если кто-то выходит на разведку, его выпускают и тут же «запирают» сектор. Когда возвращаетесь — подаете сигнал, и все повторяется.
— Здорово как, — восхитился Тони.
— Здорово-то здорово, но этот способ защиты требует предельного внимания от всех участников. Были случаи, когда по рассеянности или по пьяни операторы отключали не те сектора и подрывали своих товарищей. На моей памяти было три таких случая. Под суд попал только один виновный, двое других застрелились.
— Скажите, сэр, — снова вмешался Джим. — Если между постами и опорными пунктами такое большое расстояние, почему противник не пройдет к городу Антвердену и не захватит его?
— На то есть свои причины. Подойти к Антвердену несложно. Подойти и набедокурить там, устроив на улице стрельбу или взорвав пару ресторанов. Однако мятежникам нужна легальность. Они хотят захватить заметный город вроде Антвердена, объявить его своей столицей, сформировать там правительство, и тогда, по закону, с ними надо будет считаться и вести переговоры. Хотя, мне кажется, это было бы самое лучшее — дать им объявиться, а потом взять главарей и повесить. Ну так вот — захватить Антверден невозможно, если не организовать тылы. Но как их организуешь, если здесь повсюду опорные пункты правительственных войск. Вот и воюют мятежники, надеясь когда-нибудь выкурить нас отсюда.
Помимо пассивной защиты на опорных пунктах имеется и активная. Это автоматический минометный комплекс «центурион», который располагается на крыше центрального дота, и кассетная башня на триста неуправляемых ракет калибра семьдесят миллиметров. Это мощное оружие, однако оно имеет скорее психологическое значение. Им хорошо бить по площадям, если мятежники вдруг начнут наступать большими силами. Другое дело, что в джунглях удары даже осколочных боеприпасов не приносят должного эффекта — шрапнель застревает в стволах деревьев, в ветках и даже лианах. Поэтому чаще пользуемся минометом. Это удобнее. В особенности если вы точно знаете местоположение цели. «Центурион» положит мину с точностью семьдесят процентов, а учитывая, что вы можете дать серию из десяти выстрелов, цель будет успешно поражена.
От рассказа об огневой мощи опорных пунктов у Джима и Тони поднялось настроение, подпорченное было проблемами с насекомыми в душевой и общим чувством, что их загнали в ловушку.
— А следы от попаданий — там, на стенах зданий. — Джим неопределенно махнул рукой. — Это откуда?
— Это последствия так называемого «слепого обстрела». Иногда мятежники подбираются на пару километров, делают несколько выстрелов из безоткатного орудия, затем зарывают его на болоте и растворяются в лесу. Вам еще предстоит узнать многое, но вы быстро научитесь, когда начнете выходить на несложные задания.
— Сэр, а нет ли в зоне ответственности каких-нибудь водоемов? — спросил Тони, который решил, что пора и ему задать какой-нибудь вопрос.
— Четвертый опорный расположен на берегу озера Лошадиная Голова. Хотя правильнее называть его болотом.
— А там водятся какие-нибудь опасные существа?
— Здесь повсюду опасные существа. Змеи, пауки, ядовитые тараканы, мухи децла и плавающие ящеры зурабы.
— А что это за ящеры, они большие? — спросил Тони, невольно вспоминая виденную с вертолета картинку, когда неведомые чудовища убегали от шума винтов, взбивая воду длинными хвостами.
— Обычно взрослый зураб достигает в длину семи метров, но попадаются отдельные десятиметровые экземпляры. Внешне он похож на ящерицу, но клыки у него в три ряда, а между когтистых пальцев — перепонки. Человека перекусывает мгновенно.
— У вас и такие случаи были?
— Война в междуречье длится последние тридцать лет, то затухая, то разгораясь с новой силой, поэтому за это время здесь случалось все, о чем только приходит в голову спросить… Теперь дальше — на четвертом опорном для посадки вертолета мы используем площадку на мелководье. В случае обстрела меньше разлетается осколков.
— А змеи, сэр, их здесь очень много? — спросил Тони. Со змеями у него были очень напряженные отношения. Он боялся даже не ядовитых, которые жили в небольшом школьном террариуме.
— Если есть болото, то они там просто кишат. Другое дело, что укус не всякой змеи является смертельным.
— То есть не больно, что ли? — не понял Тони.
— Да нет, — усмехнулся капитан. — Больно всегда, причем очень больно. Однако на случай опасности вам будут выдаваться специальные средства. — С этими словами капитан открыл свой шкафчик и достал плоский контейнер с замками для крепления на ремне. Открыв крышку, капитан показал двенадцать запакованных шприцев, заправленных разноцветными жидкостями. — Как вы думаете, что это?
— Сыворотки? — предположил Джим.
— Правильно. Вот эта — от укуса красной змеи, эта — от удара шипохвоста. Вот эту голубую нужно вкалывать, если нарвался на стрекательные побеги пятнистых лиан. Одним словом, когда научитесь пользоваться ими, вы будете действовать автоматически. Получил яд, сразу хватаешь соответствующее лекарство, всаживаешь иглу в бедро или в руку и продолжаешь выполнять задание. Привычка, и ничего больше.
— Их так много — как бы не перепутать, — заметил Тони.
— Когда привыкнешь, путать не будешь.
— А вас кусали змеи?
— Редко. Только ночью, когда лежишь неподвижно, а эта тварь пытается забраться к тебе под одежду. Ты ее отшвыриваешь, а эта зараза бьет тебя зубами.
— Какой ужас! — не удержался Джим. Одно дело шуровать палкой в кустах, где прячется змея, и совсем другое дело терпеть, когда она ползает по твоему телу. — Сэр, неужели вам приходится лежать в болоте?
— Конечно. И очень часто — мы же разведка, если ты еще не знал этого.
— Это что же, и мы с Симмонсом теперь тоже разведка? — осторожно спросил Тони.
— Да. Другие подразделения в основном заняты посменным дежурством на опорных пунктах. Мы тоже, случается, дежурим на опорных, но лишь для того, чтобы быть поближе к месту работы.
— Значит, служба в вашем подразделении самая тяжелая?
— Ну, что не самая легкая — это точно. Я не понял, вы что, жалеете, что попали к нам? По-моему, вы сами напросились…
— Нет-нет, сэр. Мы ни в коем случае не отказываемся, — поспешил заверить капитана Джим Симмонс. — Просто мы не знали.
— Теперь знайте, что и вам придется лежать в болотах со змеями. При этом внимательно следите за тем, кто именно вас кусает, поскольку от этого зависит, стоит ли колоть сыворотку, а если колоть, то какую.
— А если мы перепутаем?
— Если перепутаете, может случиться судорога, отказать дыхание, зрение — да все что угодно. Например, вот это зеленое лекарство, которое впрыскивается при укусе рыбы-месяца, ни в коем случае нельзя использовать, если вас ужалил шипохвост. Иначе смерть ваша будет мгновенной.
— Ой, какие ужасы вы рассказываете, сэр, — со вздохом произнес Джим. — Нет уж, я никогда не буду себе ничего вкалывать, пока не удостоверюсь в правильности выбора лекарства. Но я вообще-то и уколов боюсь.
— Ну это мы обсудим позже, а теперь еще немного общих сведений. Итак, на четвертом опорном пункте имеются глиссирующие платформы.
— Это такие с пропеллером? — уточнил Тони.
— Да, с пропеллером. На них установлены пулеметы, а мчаться эти штуки могут со скоростью сто километров в час — взять ее на прицел очень непросто… На этом пока все, спускайтесь на первый этаж — там в жилом помещении найдете сержанта Рихмана. Он будет вашим наставником. Пусть выдаст вам оружие и расскажет о нашем внутреннем распорядке.

Глава 62

Джим и Тони поблагодарили капитана и, взвалив на спины рюкзаки, спустились на первый этаж — искать сержанта Рихмана.
Казарма представляла собой просторное помещение, в котором стояло всего десятка два коек. На трех из них спали солдаты. Один, голый до пояса, сидел возле стола перед разобранным автоматом и тщательно полировал каждую деталь, по нескольку раз проходясь по ней тряпочкой, а затем внимательно осматривая результаты своей работы.
Света было мало — он проникал только через узкие, лишенные стекол окна, прикрытые многослойной сеткой. Оставалось только удивляться, как этот человек ухитряется что-то видеть в этом полумраке.
— Извините, сэр… — произнес Джим.
Человек обернулся и посмотрел из-под насупленных бровей на Тони и Джима.
— О, никак пополнение?
— Капитан Саскел приказал нам найти сержанта Рихмана и поступить в его распоряжение.
— Сержант Рихман — это я. — Затем сержант указал затвором автомата на спящих и представил их: — Это Мич, рядом с ним — Александер, а это Краузе. Они отсыпаются после ночной работы. Дальше пустые койки Липсера, Тума и Госкойна — они сейчас на работе. Еще пятеро играют в футбол с ротой Зенникера.
— А это чьи? — спросил Джим, указывая на две койки, которые были заправлены с такой тщательностью, что выглядели как памятники.
— Это Лерой и Мажино. Они погибли месяц назад. Кровати — это все, что от них осталось: тела достались лесным хищникам. Такой вот мемориал. — Заметив, что новобранцы все еще держат свой багаж и тюки с обмундированием, сержант указал на стенные шкафы и сказал: — Можете занимать вон те два крайних слева. Если найдете там какие-то тряпки, вынесите их в мусорный бак.
— Спасибо, сэр.
— Только лучше выбирать те, что подальше от стены. У нас тут, знаете ли, бывает, насекомые ползают.
— Да, сэр, мы это уже слышали. Нам и в душе говорили.
Пока друзья занимали шкафы и раскладывали по полкам обмундирование, сержант собрал автомат, надел куртку и сказал:
— Пойдемте, запишу на вас оружие, чтобы вы были полностью укомплектованы.
Они вышли из жилого помещения в коридор, и сержант открыл обычным ключом тонкую деревянную дверку. Джиму и Тони это показалось странным. У них в учебном центре оружие хранилось в отдельном арсенале, да еще за толстой металлической дверью.
Здесь арсеналом оказалась маленькая комнатка, куда почти не проникал свет. Сержант Рихман воспользовался большим переносным фонарем, который нашел на столе. Осветив им оружейную пирамиду, он сказал:
— Вот эти два автомата — ваши. Запоминайте, где они находятся, а также их номера. И еще где находится фонарь — с электричеством здесь напряженка.
— А что это за оружие, сэр? Мы такое не изучали, — заметил Тони.
— Это автомат «бикс» семь с половиной миллиметров. Простое и надежное оружие. А что изучали вы?
— «М-38».
— «М-38» слишком капризен для наших условий. Одно время мы пытались его использовать, но потом отказались… Подствольники на своих «биксах» мы не используем — оружие разведчика должно быть максимально легким. Если хочется повоевать по-настоящему и позволяет здоровье, можно взять побольше ручных гранат. Они у нас вот здесь. — С этими словами сержант выдвинул из-под оружейной пирамиды несколько ящиков.
— Наступательные, оборонительные, дымовые, шумовые и даже осветительные.
— И все это вы используете?
— Нет, конечно. В отдельном ящике у нас патроны к «биксу». С собой мы обычно берем шестьдесят штук. Если вылетаем на отбой, то грузимся по полной — и патронами и гранатами. Берем ящики прямо в вертолет.
— А что такое отбой, сэр? — поинтересовался Джим. Уж больно таинственным показалось ему это слово.
— Отбоем называют ситуацию, когда группу разведчиков обнаружил и окружил противник. Тогда они запрашивают помощь у базы, и мы вылетаем к ним.
— И часто такое случается?
— Не очень. Ладно, берите оружие, и пойдем в жилое помещение. Вы должны подержать их в руках, освоиться и потренироваться в сборке. Бывают случаи, когда механизм оказывается забит грязью, и тогда требуется быстро промыть его в какой-нибудь луже. При этом не утопить боек или затвор.

Глава 63

Джим и Тони взяли свои автоматы и вместе с сержантом вернулись в жилое помещение.
— Ну, начинайте, — скомандовал сержант.
Тони, как истинный любитель оружия, сразу разобрался в конструкции, и следом за ним начал постигать автомат и Джим. По его мнению, «бикс» был обычным оружием — чем-то похожим на «М-38», а чем-то на винтовку «галиот». Ничего особенного. Тони, напротив, гладил автомат словно котенка, прицеливался из него в стену, отводил затворную раму и нюхал ствол, с удовольствием вдыхая запах оружейного масла.
«Во маньяк», — заметил про себя Джим.
— Что вам рассказал капитан о нашей работе? — спросил сержант.
— Только общие сведения, — сказал Джим. — Он объяснил нам, как устроен двадцать четвертый пост и его опорные пункты. Сообщил, что отныне мы служим в разведке.
— А вы не знали? — улыбнулся сержант.
— Нет, сэр. Для нас это оказалось новостью. Еще капитан рассказал, как устроены опорные пункты, какое у них вооружение…
— А еще рассказал про змей, — напомнил Тони. — Как больно они кусаются и что будет, если перепутаешь сыворотки.
— Это, конечно, важно, но в применении сыворотки нет никакой проблемы. Все происходит само собой, — заверил сержант. — Кстати…
Он подошел к одному из стенных шкафов и открыл его, показывая, что в нем находится. Оказалось, что весь шкаф заполнен коробками с перевязочным материалом и знакомыми плоскими контейнерами с сывороткой — такие Джим и Тони уже видели у капитана Саскела.
— Вот отсюда по мере необходимости будете пополнять свои запасы. А пока не научитесь разбираться в них сами, не стесняйтесь спрашивать у меня или наших бойцов.
— Да уж не постесняемся, сэр, — заверил Тони.
— А еще у меня один вопрос, — вспомнил Джим. — Что такое марципаны?
— Марципаны? Кто вам успел рассказать про марципанов?
— Да тот человек — дежурный из душевой. Он сказал, что если провести на двадцать четвертый пост электричество, то марципаны все равно весь кабель на бусы разберут.
— Понятно. Дежурный, который — Никс?
— Да, Никс.
— Марципаны — это местные лесные жители. Племя дикарей. Прежде все эти места принадлежали им, а теперь мы вроде как на их территории. Они жутко этим недовольны и регулярно приходят на пост — получать арендную плату. В основном это те же стеклянные бусы, ножи и мясные консервы. Не отказываются они и от сгущенного молока. У них все идет в дело, даже из пустых банок они изготавливают посуду. Мы стараемся с ними не ссориться, потому что они оказывают нам небольшие услуги. Если где-то замечают группу мятежников, то приходят и сообщают нам, за дополнительный десяток банок сгущенки.
— Неужели это настоящие дикари, которые ходят голышом и едят друг друга? — не поверил Джим.
— Да, примерно так. Не знаю, едят ли они друг друга сейчас, но раньше такое случалось. На вид они довольно милые и дружелюбные — все время улыбаются. А женщины у них — просто красавицы.
— Женщины? — переспросил Тони и отложил автомат.
— Да, женщины. Поначалу из-за них тут случались всякие недоразумения.
— Это какие же, сэр?
— По нашим понятиям, их девушки очень доступны. Когда один из взводов высадился возле деревни марципанов для разведки, их встретили как гостей. Солдаты, конечно, сразу приметили обнаженных девиц, ну и, конечно, растащили их по кустам, тем более что те ничего не имели против. Потом, когда за взводом прибыл вертолет, на площадку вместе с солдатами пришли и их подружки — с котомками, куда сложили все свои бусы и прочие пожитки.
— Зачем?
— У них такой порядок. Если мужчина переспал с девушкой, то тем самым он заключил законный брак. Солдатики сто раз подумали бы, прежде чем идти на это, если бы знали. В случае отказа мужчины признавать ответственность в племени его просто убивают.
— И что же вы сделали?
— К счастью, наш командир, полковник Соккер, оказался парнем с головой. Когда ему сообщили об этой ситуации, он приказал забрать девушек с собой.
— И где они теперь? — тут же поинтересовался Тони.
— Их отправили в Антверден, в миссию. Там их перевоспитывают, приучая жить в цивилизованных условиях. А двое наших солдат, по истечении контракта, даже поехали в миссию и, забрав своих красоток, женились на них.
— Здорово, — сказал Джим, сразу вспомнив Линду.
— Да-а, — протянул Тони, живо представляя несколько десятков обнаженных дикарок. Доступных дикарок. Эх…
— Эй! А вы обедали? — вспомнил сержант.
— Еще не успели. Мы не знаем, какой здесь порядок, — все вместе ходят или как?
— Что касается нашего взвода, то никакого распорядка нет. Одни приходят с задания, другие уходят. Вот, например, ребята пришли ночью, помылись в домике у Никса, потом пошли обедать. У нас голодным ложиться не положено. Давайте уберем оружие, и я отведу вас в столовую…
Едва сержант поднялся, в коридоре послышались быстрые шаги и в жилое помещение влетел капитан Саскел.
— Так, Рихман! Наших зажали в тридцать шестом квадрате! Нужно срочно на отбой!
— Кого брать?
— Спортсмены наши уже бегут сюда, возьмешь троих из них и еще дока. И… — Капитан посмотрел на Джима и Тони. — И одного из этих.
— Может, не нужно, сэр? Какой от них толк?
— Вот чтобы потом толк был, нужно сейчас их вывозить понемногу. Пусть бросят жребий — кому лететь.
— Да чего тут бросать! Вот этого стажера возьмем для начала, а длинного пока оставим, а то его там сразу подстрелят.
— Тогда все! Я побежал на диспетчерский узел!
Едва капитан вышел, в коридоре снова послышался топот и в жилое помещение влетели пятеро вспотевших «спортсменов».
— Шульц, Рикардо и Мун! — объявил сержант.
— А мы с Диком?! Почему не полететь всем? — возмутился один из разведчиков.
— Потому что много лишних. Сыграй вон со вторым стажером в шахматы… Все, выходим! Шульц и Мун — хватайте боезапас!..

Глава 64

Спустя несколько мгновений они уже бежали с оружием в сторону вертолетной площадки. Джим едва поспевал за остальными, хотя Шульцу и Муну приходилось тащить ящик с патронами.
На площадке все было готово. Лопасти «Си-12» вращались, и он был готов к взлету. Разведчики с разбегу заскочили в салон, и вертолет начал отрываться от бетона, когда сержант подал руку и втащил на борт дока — субтильного человечка в очках и с медицинской сумкой в руках.
«Си-12» взревел и, едва приподнявшись над площадкой, понесся вперед. Джим даже затаил дыхание, полагая, что они сейчас врежутся в забор. Однако ничего такого не произошло. Он глянул в иллюминатор и понял, что это просто способ быстрого преодоления открытого пространства. Теперь уже вертолет мчался над самыми макушками деревьев, едва не задевая их брюхом.
— Стажер! — позвал сержант. — Иди сюда! Набивай пока для себя магазины. Нам лететь минут пятнадцать, поэтому давай работай быстро…
Набивать патронами автоматные рожки Джиму уже приходилось, поэтому он сразу принялся за дело, ловя на себе взгляды своих новых боевых товарищей.
Сержант сходил в кабину к пилоту, о чем-то с ним поговорил и вернулся.
— Значит, так! — объявил он. — Выпрыгнем над болотом на бреющем. Когда борт отбомбится, сядет на полянку.
— А там есть где? — спросил Рикардо.
— В тридцать шестом квадрате много полянок. А ты, стажер, должен держаться позади и ничего не делать без команды.
— И даже не стрелять? — удивился Джим. Он опасался, что шестидесяти патронов ему может не хватить. А вдруг его тоже окружат мятежники? Что тогда?
— Стрелять даже не думай. Только в том случае, если я скажу тебе, куда и сколько раз. Понял?
— Понял. Но как быть, если я увижу противника?
— Самое лучшее — притвориться бревном. И ждать моей команды.
Джим заполнил оба своих магазина, сунул их в специальные кармашки на комбинезоне и уселся на скамью. У других разведчиков было заготовлено по восемь рожков, и Джим им немного завидовал.
Очень странно, на его взгляд, вел себя врач. Он сидел в стороне ото всех на откидном стульчике, возле вставленной в зажимы винтовки «галиот». Док смотрел в иллюминатор и что-то нашептывал, иногда улыбаясь.
«Неизвестно, каким стану я через год, если, конечно, не умру от укуса ядовитого гада», — подумал Джим.
Он посмотрел вниз, в густые заросли, и предательский страх начал подниматься по его ногам все выше и выше. Когда он заполз на спину, Джиму стало жарко. Пот моментально пропитал новенькую форму, и его жгучие капли потекли по вискам и лицу.
Джим снял кепи и хотел им вытереться, однако док подал ему специальную салфетку.
— Возьми, эта штука хорошо освежает.
Док не обманул. Воспользовавшись салфеткой, Джим почувствовал облегчение.
За бортом проносились все те же джунгли, однако теперь они были такими густыми, что казалось, будто вертолет летит над зеленым полем.
Снова подошел сержант.
— Ты когда-нибудь с вертолета прыгал?
— Нет, сэр, — ответил Джим, чувствуя, что снова начинает потеть.
— Но ведь была же какая-то подготовка?
— С троса прыгали, сэр, — вспомнил Джим. — Катились на ролике, а потом прыгали в яму с опилками.
— Значит, все в порядке. Теперь вертолет будет твоим тросом с роликом, а болото — ямой с опилками. Там неглубоко — по колено. Главное — автомат не вырони и бери пример с других, как в прыжке правильно группироваться. Здесь останется только пилот и док. Остальные будут прыгать. Понял?
— Понял, — кивнул Джим, совершенно не представляя, как он сейчас будет прыгать в болото, кишащее всякой дрянью. Змеи, без сомнения, сразу бросятся на него, а он даже не знает, чем себя колоть.
Джим потрогал висевший на поясе контейнер с сывороткой и вздохнул. Сейчас эта штука была для него бесполезна.
Пилот выглянул в узкую дверку и показал большой палец. Сержант кивнул.
— Все в порядке, — перевел он Джиму. — Пилот точно определил, откуда идут сигналы о помощи. Сейчас выберет место, где будет нас сбрасывать, а как выбросит — полетит бомбить мятежников.
— А далеко будет до этих самых… до врагов?
— Метров триста-четыреста. Так что придется пробежаться.
Пилот снова выглянул, и сержант поднялся, поняв его без слов.
— Внимание! — объявил он. — Пошли, ребята!
Вертолет качнулся и резко пошел вниз, словно провалился. У Джима захватило дух, и он предположил самое страшное — мотор сломался! Однако это был всего лишь маневр. Пилот повел машину над болотом и, сбавив скорость, создал условия для высадки на лету.

Глава 65

Сержант Рихман распахнул дверку и посторонился, пропуская солдат. Они, не задумываясь, шагали вниз, стараясь группироваться так, чтобы их не вращало.
После Шульца, старательно повторяя его движения, выпрыгнул Джим.
На всякий случай он закрыл глаза и, наверное, сделал это напрасно. В момент удара его ноги застряли в трясине, а верхняя часть тела по инерции продолжала двигаться вперед. В результате Джим еще несколько метров пролетел, как торпеда, и остановился благодаря большой кочке, в которую воткнулся головой.
Вспомнив про змей, Джим вскочил на ноги и огляделся, отфыркиваясь и размазывая по лицу болотную жижу. Пока вокруг не было ничего, что могло угрожать его жизни.
С неглубокого дна поднялся пузырь болотного газа, и вместе с ним всплыло кепи. Джим встряхнул его и натянул на голову. Затем вспомнил про автомат — оружие оказалось при нем, поскольку висело на ремне.
Стоять на месте было нельзя. Болото медленно, но очень цепко затягивало Джима все глубже.
— Пошли, пошли! Не стоять! — крикнул сержант, который каким-то образом уже оказался на берегу. Остальные бойцы тоже выбирались на траву, и Джиму пришлось приложить усилия, чтобы его здесь не забыли.
Выбиваясь из сил, он с трудом вытягивал ноги и хватался за каждый попадавшийся на пути кустик. Наконец он последним броском выбрался на берег и, оглянувшись, обмер — по проложенному им пузырящемуся следу, нервно извиваясь, плыла большая змея.
Едва сдерживаясь, чтобы не закричать, Джим понесся догонять своих.
Исчезнувший где-то за горизонтом вертолет снова возвращался. Джим увидел, как от него потянулись дымные полосы неуправляемых снарядов, которые взорвались где-то в джунглях.
— Вперед, стажер, не стоять!
С этими взрывами и голосом Рихмана к Джиму вернулся слух. И сразу стали слышны доносившиеся издалека выстрелы. Иногда хлопали гранаты и снова звучали выстрелы.
Разведчики пошли медленнее, и Джим сумел их догнать. Он заметил, что все они испачкались только до пояса, в то время как сам он выглядел так, будто провалился в нужник.
— Тише… — сказал один из разведчиков, прижимая палец к губам. Джим не сразу понял, что это относится к нему, но потом пошел осторожнее, старательно выравнивая дыхание согласно урокам, полученным в учебном центре.
Наконец все остановились. Сержант что-то сказал разведчикам, и они разошлись, исчезнув в зарослях. Затем Рихман поманил Джима пальцем. Тот подошел.
— Иди за мной и старайся двигаться как можно тише.
Они пошли вперед. Сержант, несмотря на свою физическую мощь, ступал очень мягко и умело огибал каждую ветку и лиану. Джиму новая наука давалась с трудом.
Пока они крались, «Си-12» продолжал делать новые заходы. Иногда Джим мельком видел его. Один раз на вертолете сработала вспышка дистрактора, сбивающая прицелы оптических систем наведения.
Израсходовав неуправляемые снаряды, вертолет начал обрабатывать цели из роторных пушек. Они ревели как драконы, извергая синеватое пламя, и вспарывали джунгли, разнося в щепки древесные стволы.
— Скорее! — скомандовал сержант и побежал.
Джим побежал следом, слепо выполняя приказ. Почему нужно было бежать и что там увидел сержант Рихман, он не знал.
— Стой!.. — Сержант резко остановился, и Джим едва не налетел на него. — Видишь вон то дерево с красноватым стволом?
— Вроде…
— Так видишь или нет?
— Вижу, — более уверенно ответил Джим. Болотная грязь сыпалась с кепи и, смешиваясь с потом, лезла в глаза, поэтому рассмотреть что-то наверняка было трудно.
— Рядом, справа от дерева, круглый куст с маленькими желтыми цветочками. Видишь?
— Да, вижу, — ответил Джим, старательно промаргиваясь.
— Садись здесь, и, как только я подам тебе знак, сделаешь по этому кустику несколько выстрелов.
— Хорошо, сэр, а сколько именно?
— Три короткие очереди.
— Хорошо, сэр.
— Какой мне подать знак?
— Не знаю, сэр.
— Тогда я просто крикну: «Стажер — давай!»
— «Стажер — давай!» — повторил Джим, словно это был сложный пароль.
— Не подведи меня, — сказал напоследок сержант и растворился в зарослях так же бесследно, как и до него другие разведчики.
Джим огляделся, вспоминая про недавний болотный кошмар. Неподалеку по стволу лианы пробежал какой-то зеленый жук. Джим на всякий случай стал за ним следить — уж больно мерзко тот выглядел.
Затем откуда-то с дерева прямо на траву шлепнулся здоровенный, с кулак, слизень. Джим вздрогнул и отодвинулся, спрятавшись за шершавое дерево. Вдалеке снова раздались несколько выстрелов, потом послышался гул возвращавшегося вертолета. Это напомнило Джиму о задании сержанта, и, посмотрев вперед, он, к своему ужасу, не обнаружил того самого красного дерева. Вернее, он обнаружил, но не одно, а десятки таких деревьев. Кустов, круглых и с желтыми цветочками, тоже было видимо-невидимо.
— Что я наделал… — прошептал Джим, понимая, что проваливает ответственное задание. Впрочем, вспомнив, как относительно другу друга были расположены дерево и куст, он без труда нашел тот самый ориентир.
До куста было метров пятьдесят, и что за опасность могла в нем скрываться, Джим не знал.
Облегченно вздохнув, он перевел предохранитель и в этот момент услышал далекий крик:
— …ажер… авай!
Вскинув автомат, Джим старательно прицелился в самый центр куста и нажал спусковой крючок.
«Бикс» отстучал четыре раза, и его отдача оказалась значительно более сильной, чем от привычного «М-38». Снова прицелившись, Джим выдал вторую очередь. Затем третью. В глубине души он опасался, что из-за куста начнут стрелять в ответ, однако вместо этого там хлопнула ручная граната. Потом несколько раз выстрелил чей-то «бикс», и стало тихо.
Снова вернулся вертолет. Невидимый Джиму, он пролетел где-то рядом, а затем приземлился позади — как раз на небольшой полянке перед болотом.
То, что вертолет сел так близко, приободрило Джима. Ему постоянно казалось, что про него забудут и он останется один на один со всеми этими змеями, пауками и шипохвостами. Пули он боялся меньше, поскольку еще не видел ни одного мятежника, а вот плывшая по его следу змея произвела на Джима должное впечатление.
Неожиданно из зарослей вынырнул Шульц.
— Иди к машине! — коротко бросил он и снова исчез.
Джим обрадованно кивнул и побежал назад по собственным следам на примятой траве.
Вскоре он оказался на поляне, где стоял вертолет. Двигатели машины работали в режиме ожидания и, издавая недовольное ворчание, медленно проворачивали лопасти. Вместо дверцы, через которую разведчики прыгали в болото, были распахнуты погрузочные ворота — это означало, что ждали раненых.
Джим подбежал к вертолету, забросил внутрь автомат, а затем подпрыгнул и, перекатившись на металлическом полу, поднялся на ноги. В салоне находился только док. Он сидел напротив распахнутых ворот на откидном стульчике и улыбался Джиму. В руках док держал винтовку «галиот».
— Ну, как там дела? — крикнул спереди пилот.
— Ничего! — ответил Джим.
— Мятежников много?
— Да я ни одного не видел!
— А мне они, кажется, правый бак пробили…
Джим сел на пол и, прислушиваясь к доносившимся из джунглей выстрелам, перевел дух.
— Ты чего-нибудь коллекционируешь? — неожиданно спросил док.
— В смысле?
— Ну есть у тебя какое-нибудь хобби? Может, ты старые банковские карточки собираешь или почтовые чипы?
— Ничего не собираю, сэр.
— Это ты зря. Вот я, например, по натуре своей натуралист. Мое хобби — бабочки. А водится их здесь видимо-невидимо. Я их ловлю и на иголочку сажаю. Потом классифицирую и пишу научные работы, — сообщил док со значением. — Места здесь плохо изученные, и некоторые виды вообще никому не известны. Поэтому я лично даю им названия — латынь-то я знаю, — а потом посылаю материал в научный центр. Меня там очень ценят.
На полянке произошло какое-то движение.
— До-о-ок!!! — неожиданно заорал пилот, словно увидел привидение. — До-о-ок!!!
Привидение действительно было. На краю полянки, присев на одно колено, в вертолет целился гранатометчик.
Док резво вскинул винтовку и выстрелил.
Джим видел, как мятежник подпрыгнул и вылетевшая из его рук «труба» улетела в кусты. Тело подстреленного врага было едва видно в высокой траве, однако док, тщательно прицелившись, сделал по нему еще несколько выстрелов.
— Док, твою мать!.. — вне себя орал пилот. — Ты что сюда поставлен делать, а?! Не могу же я за всем следить, сволочь ты такая! А ты, стажер, вообще отойди от него, а то он службу тянуть не может! Если бы я этого сукиного сына не увидел, мы бы уже в головешки превратились!..
— Ну хватит орать, Твидл, я же пристрелил его, — вяло отбивался док.
— Спасибо, конечно. Но ты уж, пожалуйста, не отвлекайся и смотри не спутай, скоро наши появятся!..
— Не спутаю.
Пилот оказался прав. Через некоторое время на полянке появился сержант Рихман.
— Пулемёт! — крикнул он издалека.
— Чего он кричит? — спросил Джим, обращаясь к доку.
— К пулемёту становись! — пояснил тот.
Джим оставил на полу автомат и бросился к установленному на станке пулемёту с уже заправленной лентой. С этой моделью Джим был знаком очень мало, однако достаточно для того, чтобы быстро в нем разобраться.
Следом за сержантом показался Шульц, который тащил на себе окровавленного разведчика. За ними вели еще одного, припадавшего на правую ногу. Остальные передвигались сами.
— Трое!.. Четверо!.. Всего семь — наши в полном составе, — посчитал док и, открыв свою сумку, начал звенеть хирургическими инструментами.
Стонущего раненого довольно бесцеремонно, как показалось Джиму, забросили в вертолет. Док тут же, в одиночку, перевалил его на носилки и, оттащив в хвост вертолета, приступил к работе.
Разведчики, один за другим, забрались в вертолет. Последним запрыгнул сержант, втолкнув сначала своего раненного в ногу товарища.
— Почему не стреляешь?! — крикнул он Джиму. — Стреляй!
Джим не знал, куда стрелять, поэтому стал от души поливать огнем заросли на окраине поляны. Двигатели вертолета взревели в полную силу, и машина подпрыгнула на месте.
На поляну выбежали несколько мятежников, которые с ходу открыли огонь по удалявшемуся вертолету.
Начав разворот, машина наклонилась, и стрелять Джиму стало неудобно. Он не видел, попадает в кого-то или нет, но пара пуль просвистела у него над головой и впилась в потолок.
— Давай я! — сказал Шульц и, оттеснив Джима, сам взялся за пулемёт.
Впрочем, и ему не удалось пострелять, поскольку поляна уже скрылась за верхушками деревьев, которые разъединили противников.

Глава 66

Когда до базы оставалось лететь минуты три, турбины вертолета изменили тональность и стали как-то странно покашливать.
Сидевшие на скамейках разведчики переглянулись, и сержант Рихман отправился к пилоту за разъяснениями. Джиму с его места было видно, как пилот что-то показывает на пальцах и покачивает головой из стороны в сторону. Сержанту этого оказалось достаточно, и он вернулся.
— Неполадки в правой турбине! — объяснил он. — Редуктор барахлит!..
Джим тяжело вздохнул и повернулся в сторону хвостового отделения. Там лежал на носилках тяжелораненый, и рядом с ним хлопотал док. Еще минуту назад врач делал что-то ужасное, пользуясь страшным инструментом вроде ножа с крючком, потом стягивал рану. Пациент лежал с закрытыми глазами, и его лицо было бледным.
Оказав первую помощь, док стал вытирать влажными салфетками руки и лицо, на которые попало несколько капель крови. Затем он поправил трубочку капельницы и, взяв никелированную ванночку, показал ее Джиму.
— Смотри, парень…
Джим невольно подался вперед и увидел развернутый кусок оболочки от наступательной гранаты. У осколка были рваные острые края. Представив, что и сам может получить такой подарок, Джим невольно вздрогнул, а док засмеялся.
— Ничего, это не страшно, — пояснил он. — Такие осколки глубоко не входят и раны оставляют открытые, а значит, с инфекцией бороться проще.
Джим ничего не сказал и отодвинулся. Затем, чтобы не обращать внимания на все усиливающийся скрежет сломавшегося редуктора, он стал оценивать состояние своего обмундирования. Весь комбинезон был залеплен торфяной грязью, которая теперь высохла, превратив комбинезон в панцирь.
Неожиданно звук турбин будто оборвался. В который раз испугавшись, Джим схватился за скамью, но это оказался просто маневр — вертолет начал снижаться и заходить на посадку.
— База! — объявил сержант.
«База!» — повторил про себя Джим и не сдержал улыбки. Как же приятно возвращаться из джунглей в дом, даже если ты поселился в нем всего несколько часов назад.
Джим посмотрел в иллюминатор. Посадки машины ждали человек десять. Четверо из них были санитарами — сержант сообщил по рации о результатах отбоя, поэтому здесь уже ждали двоих раненых.
Едва шасси коснулись бетона, санитары первыми побежали к вертолету, толкая перед собой каталку. Пилот заглушил турбины, и снаружи стали доноситься голоса встречающих.
Раненых помогли аккуратно снять и переложить на каталки. После этого санитары, в сопровождении дока, поспешили в сторону санчасти. Потом стали выгружаться остальные участники вылета.
Джим спрыгивать на бетон не стал. Он чувствовал, что ноги его едва держат, а потому осторожно спустился по трапу.
Капитан Саскел уже расспрашивал своих бойцов и сержанта Рихмана о деталях боя. Было видно, что он испытывает облегчение оттого, что вернулись без потерь, хотя док не сказал про состояние Госкойна ничего определенного. Сказал, что нужно подождать до завтра.
— Ну а как показал себя Симмонс? Не подвел?..
— Не подвел, — ответил сержант. — Правда, команды слышал лишь со второго раза.
— Это не беда. Вначале со всеми случается такая тугоухость, зато, судя по его виду, работы он не избегал.
— Не избегал, сэр, — немного грустно усмехнулся Рихман. Весь его комбинезон оказался залит кровью Госкойна, а они были земляки.

Глава 67

Когда все разошлись, возле вертолета появился Тони Тайлер. Он улыбался во весь рот, довольный, что не остался один в самом начале службы.
— Ну как? — спросил Тони. И, не дожидаясь ответа, протянул приятелю гостинец — толстый бутерброд со свиной колбасой и луком.
Джим смотрел на бутерброд, и его взгляд становился все осмысленнее. Только сейчас, ощутив летучий аппетитный запах, он вспомнил, что так и умчался без обеда.
— Спасибо, — сказал Джим, принимая подарок, и Тони забрал у него грязный автомат.
— Пошли на промывку к Никсу, — сказал Симмонс. — А то с тебя грязь как с буйвола сыплется.

— Твидл! Счастливая ты задница! — неожиданно послышалось откуда-то сверху, где механик с приставной лесенки уже забрался под кожух турбины.
— Ну? — высунулся из кабины пилот.
— Тут бронебойная пуля в редукторе! Вы могли рассыпаться в любой момент!..
— Да не ори ты… — посоветовал ему Твидл и посмотрел в сторону удалявшихся Тони и Джима, которые ничего не услышали.

— Ну, рассказывай, — снова напомнил Тони, когда они отошли от вертолетной площадки.
— Да чего рассказывать… Посмотри на меня, и все станет ясно, — сказал Джим, не отрываясь от бутерброда. Они уже подошли к строению девятнадцать, и Тони сказал:
— Ладно, стой здесь.
Он убежал с грязным автоматом, но скоро выскочил со свежим комплектом обмундирования и пакетом с бумажным полотенцем.
— Спасибо, — сказал Джим, уже покончивший с бутербродом. — Автомат в арсенал поставил?
— Ну а то. Потом почистим. Рассказывай давай, я же тебя не зря бутербродами кормлю. Что там было? Стрелять пришлось? Убил кого-нибудь или нет?
— Стрелять пришлось, — кивнул Джим.
— Куда стрелял? Скольких убил? — не переставал наседать Тони.
— Да никого я не убил. По крайней мере, не видел, чтобы попал в кого-то.
— Ну, ты расскажи с самого начала, а уж я разберусь, — потребовал Тони, который пританцовывал то справа, то слева от Джима, перебегая ему дорогу.
— Сначала прыгнули с вертолета прямо в болото.
— Вон почему ты такой грязный! Там что, так глубоко было? А змеи были?
— Просто я упал. Другие только по пояс испачкались, а я прямо занырнул. Чуть автомат не потерял.
— О! Это был бы номер, — покачал головой Тони. — Как выбирался?
— Быстро выбирался, — начал вспоминать Джим. — За мной змея погналась, так я как прыгнул — сразу из болота на берег…
— А что за змея была? Не красная?
— Я не видел какая. Только гляжу — а она по воде зигзагами, зигзагами… — Джим показал рукой, как именно извивалась змея.
— А потом?
— Потом все разведчики в заросли — раз! И нету их. Только сержант остался. Он показал мне куст и сказал: обстреляешь его, когда подам сигнал.
— А какой сигнал?
— Да никакой. Он просто крикнул: «Стажер — давай!» Ну я и сделал три короткие очереди.
— Кого-нибудь убил?
— Да что ты — «убил, убил»! Не было там никого. По крайней мере, я не видел. Потом вроде граната возле куста взорвалась и несколько выстрелов — и все.
— И чего, сразу пошли назад? А как раненые получились? Кто в них стрелял, ты видел?
— Ранили их еще до нашего прилета. Мятежники ранили, которых потом «Си-12» обрабатывал. Нас в болото сбросил и давай по мятежникам ракеты неуправляемые пускать. Грохоту было!..
— Ну-ка! Поподробнее!.. — снова потребовал Тони, однако они уже пришли к душевому домику, где дежурил бессменный Никс.
При свете тусклого аккумуляторного фонаря, которых на все душевое хозяйство было только два, Джим оставил перепачканное обмундирование в специальном сетчатом пакете и уложил его в ящик.
— Между прочим, солдаты, — сказал Никс, — там на полках ваши детские костюмчики — парадное обмундирование, в котором вы приехали… Можете забрать.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Тони.
— Какой я вам «сэр»? Я вам — товарищ.
Джим разделся и пошел мыться, а Тони остался в предбаннике рядом с Никсом.
— Чего твой приятель так перепачкался? — спросил у Тони банщик.
— На отбой мотался, — как можно более безразличным тоном ответил тот.
— Да ты что? — не поверил Никс. — Только прибыли — и сразу на отбой?
— Так получилось.
— Понятное дело. Значит, в разведчики попали?
— В разведчики.
— Тогда берегитесь. Капитан Саскел вам даст жару. В смысле — не соскучитесь.

Глава 68

Джим плескался не слишком долго и, появившись, сразу пожаловался:
— Ты знаешь, твой бутерброд меня только раздраконил — есть очень хочется.
— Эта проблема здесь решается просто, — встрял Никс, который, узнав, что этот новобранец уже слетал на отбой, сразу его зауважал.
— Никс прав. Здесь замечательная столовая — лучше, чем в учебке. И повара — отзывчивые люди. Я только сказал, что ты без обеда на отбой отправился, они сразу предложили бутерброд сделать. Но, говорят, заранее нельзя, а то вдруг ты принесешь, а твоего друга — того… Но я им объяснил, что по рации передали — стажер цел и даже не ранен. Они сказали: «Ну тогда другое дело», и соорудили бутерброд…
— Я же говорю, — снова вмешался банщик. — Проблема решается просто.
Джим переоделся в новый комплект обмундирования, затем они с Тони взяли вычищенные и отутюженные парадки и покинули банщика Никса.
— На чем ты остановился? — тут же напомнил Тони.
— На том, что вертолет стрелял по мятежникам…
— И попадал?
— Да не знаю я. Он же над джунглями — туда-сюда, туда-сюда. И ракетами — шарах! Взрывы я слышал, а уж попадал или не попадал, это сказать не могу…
— Чего потом было?
— Он расстрелял боезапас и сел на полянку недалеко от меня, чтобы дождаться, когда приведут раненых разведчиков.
— А ты чего делал?
— Мне приказали вернуться в вертолет.
— А ты?
— Вернулся, — пожал плечами Джим. — Там, правда, еще один случай был…
— Рассказывай, рассказывай! — потребовал Тони и, не увидев бордюр, споткнулся о него и едва не растянулся на асфальте.
— Гранатометчик выскочил на поляну — метрах в пятидесяти. Встал на колено и «трубу» на нас навел. Вот такую! — Джим руками показал примерный калибр.
— Ух ты! Сто двадцать миллиметров!..
— Не меньше, — согласился Джим, невольно удивляясь, как это он там, на полянке, не испугался, ведь до смерти оставались доли секунды.
— И ты в него выстрелил?!
— Не я — док.
— Док?
— Тот парень в очках и с медицинской сумкой. У него в руках был «галиот», и он снял гранатометчика в секунду. А то бы, как сказал пилот, от нас бы одни головешки остались.
— Факт — головешки, — согласился Тони. — Ну а чего потом?
— Потом наши выбежали. А сержант приказал мне встать за пулемёт…
— За пулемёт?! Это на станке который? «ВХ-130»?
— Ну да. Сержант как крикнет: стреляй! А куда — не сказал. Пришлось садить прямо по кустам.
— А мятежников не было?
— Они появились после, когда мы уже взлетать стали. Выбежали на поляну и давай по нас стрелять. Несколько пуль у меня прямо над головой пролетели.
— Убить могли…
— Конечно.
Друзья подошли к строению девятнадцать, и Тони снова оставил Джима у крыльца, а сам сбегал в жилое помещение и разбросал парадки по шкафам.
— Ты стал стрелять — и чего? — спросил Тони, выбежав из помещения.
— Да ничего. Шульц оттолкнул меня и сказал: давай я сам. Но стрелять не пришлось, мятежники нас уже не видели.
— Непонятно как-то. Но когда по-настоящему, всегда в голове путаница.
— Это потому, что я страху натерпелся, — сказал Джим.
— Да ладно, успокойся. Это же случайно выпало. Теперь нас полгода трогать не будут — обойдемся обучением внутри городка. Это я тебе точно говорю.

Глава 69

В столовой Джиму понравилось. Здесь было просторнее, чем в столовой учебного центра, да и людей было немного. Одни ели десерт, другие потягивали молоко, а кто-то подкреплялся полным обеденным набором. Это определялось тем, по какому времени живут те или иные бойцы.
У кого-то был ужин, и они собирались пойти спать. Кто-то только проснулся и, готовясь отправляться на дежурство, завтракал, а у кого-то был полдень — самое время для плотного обеда.
Еда Джиму понравилась. Насколько хороша была кухня в учебке, но здесь местные повара оказались еще на большей высоте. Если бы не длинные столы и недостаток света, столовая сошла бы за ресторан. Офицеры питались тут же, за общими столами, и никто из нижних чинов не вскакивал, гремя посудой, если возле стола останавливался майор.
Когда Джим наелся, приятели вернулись в жилое помещение. Здесь они застали всех участников сегодняшнего отбоя, которые при слабом свете аккумуляторных фонарей чистили оружие.
Джим снял с гвоздя на стене ключ и сходил в арсенал за своим автоматом. Затем при помощи Тони стал разбирать оружие.
— Ну как, стажер, немного очухался? — спросил сержант. Выглядел он угрюмым — Госкойну в санчасти стало хуже.
— Да, сэр. Очухался.
— А что происходило в джунглях, помнишь?
— Помню, но как-то смутно.
— Это нормально. Через это все проходят. Главное, что не убежал, зажмурив глаза.
— А что, и такое бывает? — спросил Тони.
— Конечно.
В казарму из коридора вошел Рикардо, один из разведчиков, который тоже летал на отбой. На его щеке красовалось сложное переплетение из ленточек пластыря, стягивавших рассечение. Джим помнил, что во время отхода у одного из команды лицо было в крови.
— Слышали новость? — спросил Рикардо, останавливаясь возле стола.
— Раньше тебя никто новостей не узнает, — ответил Шульц, последний раз проходя тряпочкой по автомату.
— Пока мы мотались в джунгли, «Си-12» привёз два новых генератора. Через пару дней уже забудем о пещерных условиях…
Над койкой приподнялась голова Муна, который слыл местным соней.
— Погода здесь хорошая, — сказал он. — А когда электричество появится, будет не служба, а санаторий.
— Еще бы девочек-дикарок, — вздохнул Липсер, единственный из попавшей в окружение тройки, кто не получил ни царапины. Он сидел возле стены и одну за другой опустошал банки с теплым безалкогольным пивом.
Неожиданно в помещение вошел капитан Саскел:
— Так, Рихман! Нос повыше — твой дружок очнулся. Док вколол ему новое лекарство, и Госкойн ожил.
Сержант от этого известия даже вскочил со стула.
— Нет, к нему сейчас нельзя, — остановил его капитан. — Док сказал, что нужно сделать ему переливание, потому что парень потерял много крови.
Сделав обнадеживающее заявление, Саскел посмотрел, как Джим чистит свой автомат, а затем обратился к Тони:
— Ну что, Тони Тайлер?
— Я! — воскликнул Тони и вскочил.
— Ладно-ладно, сиди. Завидуешь другу? Вижу, что завидуешь. Но ты не переживай. Мы и для тебя что-нибудь подберем.
Тони нервно сглотнул. Меньше всего он завидовал Джиму. Переживал за него — да, но не завидовал, это точно. Одно дело пострелять в тире, и совсем другое — вести войну с мятежниками, отбиваясь от змей.
— Одним словом, несправедливость эту я исправил. Завтра утром тебя возьмут с собой ребята из взвода Реддикера. У них нет своего стажера, поэтому я им без труда всучил тебя…
— Всучили, сэр? — невольно переспросил обалдевший Тони.
— Ну да. Никому же не хочется брать с собой солдата, который еще неизвестно как себя поведет. Встать придется до рассвета, так что ложись пораньше. Но это недалеко и ненадолго. Просто обход близлежащего района, так что опасности, считай, никакой. Давай прямо сейчас иди в арсенальную и приготовь автомат, чтобы завтра был готов как огурец к этому самому… Сержант все тебе объяснит.
Когда капитан ушел, Тони вместе с сержантом сходили в арсенальную, где под присмотром Рихмана стажер приготовил назавтра два магазина. Он настаивал и на гранатах, но сержант сказал, что это ему еще рано.
— На первый раз достаточно не пострелять своих, и это уже будет неплохо.
— То есть там будет темно?
— Не темно, но видимость будет неважная.
— Я ни разу не был в лесу при неважной видимости, — забеспокоился Тони. — Тем более в джунглях, где змеи…
— Не дергайся, с тобой рядом будут опытные солдаты, а от змей у тебя есть сыворотка.

Глава 70

Чтобы поддержать друга, Джим тоже пораньше лег спать и сразу уснул, а Тони не спалось. Он слышал, как ходят по жилому помещению разведчики и как они разговаривают.
Потом пришел уборщик — худощавый и малорослый парнишка по имени Хэм. Хэм был вольнонаемным и работал по договору, не предусматривавшему участие в боевых действиях. Ругаясь, что приходится работать в полумраке, а разведчики мусорят больше других, Хэм провел специальным пылесосом влажную уборку, собрал мусор и удалился.
Потом появился сержант и погасил все фонари, кроме одного, который обеспечивал дежурное освещение.
Время шло, а Тони продолжал ворочаться. Завтра ему предстояло идти с незнакомыми людьми в незнакомый лес, и что его там ожидало, никто толком объяснить не мог. Может, просто прогулка по кишащим ядовитыми гадами тропинкам, но, возможно, и жестокий бой.
«Джиму хорошо, — думал Тони. — Он даже испугаться не успел. Сел и полетел. А тут — лежи и жди, когда за тобой придут».
Тайлер вздыхал, ворочался и незаметно для себя уснул. Ему приснился сон, как он идет по болоту и вдруг слышит, что позади него что-то хлюпает. Тони оборачивается и видит краснолицего полицейского капрала Баттлера, который преследовал их с Джимом в Галлиополисе. Тони пугается и пытается бежать, однако болото засасывает его, а голос Баттлера звучит все ближе. «Упеку! — кричит он. — Упеку в тюрягу на семь лет!» Тони пытается вырваться из болота и теряет автомат, а капрал Баттлер уже совсем рядом и нависает над барахтающимся в трясине Тайлером.
«Ты думаешь, я полицейский капрал, Тони?» — спрашивает он, плотоядно улыбаясь.
«Я разве нет?»
«А вот и не угадал. А не капрал — я красная змея, и я тебя сейчас ужалю».
Пытаясь спастись от кошмара, Тони дернулся и, проснувшись, открыл глаза.
Перед его кроватью стоял незнакомец. На нем был обычный комбинезон и прикрепленная к кепи свернутая маскировочная сетка. На плече висел автомат, на поясе — незаменимый контейнер с сывороткой.
— Ну что, проснулся? — спросил незнакомец.
— Да.
— Тогда вставай и собирайся. Я лейтенант Реддикер — буду ждать тебя возле крыльца ровно пять минут.
— Я соберусь быстрее! — пообещал Тони, вскакивая.
— Как знаешь.
С этими словами лейтенант вышел, а Тони стал лихорадочно одеваться, путаясь в штанинах. За прикрытым стальной сеткой окном небо казалось темно-синим, значит, ночь уже прошла.
На ходу затягивая ремни и застегивая пуговицы, Тони взял ключ и побежал в арсенальную. Там схватил приготовленное оружие и запасные магазины и выбежал на улицу.
— А вот и он, — заметил лейтенант, обращаясь к стоявшему рядом с ним солдату.
— Давай кепи, — сказал солдат и, пристегнув к головному убору Тони маскировочную сеть, нахлобучил кепи ему на голову. — Вот так. Сетку опустишь, когда я тебе скажу.
— Есть, сэр.
— Я тебе не сэр, а рядовой Кауфман. А сэром тебе вот лейтенант Реддикер будет.
— Ладно, хватит болтать, — сказал лейтенант. — Нас уже ждут.
И они пошли к единственным воротам городка, расположенным на северной стороне.
Им требовалось попасть на западную дорогу, по которой можно было пройти к джунглям.
— Тебе стрелять приходилось? — спросил на ходу лейтенант.
— Нет, сэр. То есть приходилось стрелять, в тире… — ответил Тони, начиная поеживаться. Холодно ему не было, но здешняя ночная сырость вызывала озноб.
— Это тоже хорошо. Тебя как зовут?
— Тони Тайлер, сэр.
— Слушай раскладку, Тони. Развернутые в джунглях сторожевые датчики засекли перемещение вероятного противника в километре от стен поста. Усекаешь?
— Пока не очень.
— На животных это не похоже — у животных другая логика движений… Есть подозрение, что это одна из тех команд, которые время от времени обстреливают двадцать четвертый пост. Тебе про это рассказывали?
— Рассказывали, сэр.
— Нам предстоит посмотреть, все ли там в порядке, и если нужно — схватиться с ними. Готов к этому?
— Даже не знаю, сэр. — Тони пожал в темноте плечами. — Наверное, готов.
Возле самых ворот их ждали еще четверо, и, видимо, они были в курсе, что с ними идет стажер, поскольку никто не высказал удивления по поводу лишнего человека.
— Пойдешь замыкающим, — сказал лейтенант. — Старайся привыкнуть к движению в группе, пока будем идти до джунглей.

Глава 71

Сказав это, лейтенант пошел вперед, а за ним, по давно заведенному порядку, выстроились остальные. Тони встал последним, как раз за солдатом, который представился ему как Кауфман.
— Скажите, Кауфман, а автомат мне, как у вас, перевесить?
— Лучше перевесь. Так его вскидывать проще.
Тони стал регулировать ремень, чтобы повесить оружие, как у Кауфмана.
На выходе часовые поприветствовали коллег и открыли ворота. Отряд вышел на кольцевую дорогу, и Тони услышал, как часовой доложил по рации:
— Реддикер вышел…
Группа двинулась вдоль стены, и Тони сразу почувствовал разницу в ощущениях — теперь он был виден как на ладони.
За стеной было свежее и предутренний ветерок шевелил отдельные травинки, проросшие сквозь перепаханную почву минных полей. За частоколом электронных взрывателей, на кромке поля, в кустах, могли прятаться снайперы, а Тони был в этой группе самым высоким. Вдруг его силуэт покажется снайперу интересным?
Представив, как он выглядит в перекрестье оптического прицела, Тони зябко поежился. Ему все меньше нравилась военная служба. Возможно, в тюрьме шансов вернуться домой у него было бы больше.
Отучиться два месяца в учебке, а потом умереть от укуса паука — разве это не обидно?
— Поднимай выше ноги, — бросил через плечо Кауфман.
— Что?
— Поднимай ноги повыше — старайся не шуршать подошвами. Если будешь так идти по лесу, тебя услышат издалека.
Тони стал следить за тем, как он шагает. Он начал поднимать ноги выше и подумал, что со стороны похож на цаплю. Впрочем, замечания опытных солдат следовало принимать к сведению. За свой опыт они заплатили кровью.
«Может, все же уговорить Джима уехать отсюда?» — снова подумалось Тони. Капитан Саскел, по его мнению, производил впечатление понимающего человека. Нужно только объяснить ему, что это жизнь не для них с Джимом. Другие, такие, как Шульц или тот же сержант Рихман, были более к ней подготовлены. Они сильные, битые мужики — таким все нипочем.
Тони вспомнил их с Джимом приключения с перестрелкой, когда их чуть не убил полицейский из штурмовой группы. Тогда тоже вначале был страх, потом отчаяние и, наконец, бесшабашная смелость. Как же сейчас Тони не хватало этого настроения!
Еще эти проблемы с электричеством — жизнь без света. Просто ужас. Днем это как-то можно было переносить, но по вечерам, да еще в сырости… Сегодня, когда он поднимался, простыня едва не прилипла к его спине — так здесь было сыро. А вчера, когда Джим летал на отбой, разведчик по имени Краузе обнаружил на полу и раздавил черную сороконожку. Она была огромной, и Краузе сказал, что всем повезло, поскольку от укуса этой твари не существует противоядия.
Тони поинтересовался — почему не существует? Краузе объяснил, что новые гады появляются в джунглях быстрее, чем специальные комиссии военного ведомства успевают их изучать.

Наконец группа вышла на западную дорогу. Реддикер сообщил об этом по рации своему начальству. Тони слышал, что начальство — это полковник Соккер и его заместитель майор Блейн.
У всех солдат группы Тони приметил переговорные устройства. Ему же ничего не дали.
«Что будет, если я один заблужусь в темноте?» — подумал он со страхом и огляделся. Несмотря на то, что рассвет приближался, с дороги надвигавшиеся джунгли выглядели угрюмыми морскими утесами.
Кауфман снова заговорил с новобранцем. Теперь его голос звучал очень тихо — Тони едва разбирал слова.
Оказалось, что на этой дороге безопасной была только правая колея, по которой шла группа, на левой мины были активированы.
— Поэтому не вздумай обгонять меня.
— Я и не думаю, — быстро ответил Тони и стал со страхом поглядывать на соседнюю колею. Казалось бы — ничего особенного, однако один шаг — и все…
Джунгли были все ближе, и, когда группа прошла более половины пути, Тони не выдержал и оглянулся.
На фоне светлеющего неба едва угадывались силуэты строений. Наверно, именно так двадцать четвертый пост выглядел в прицелах мятежников, которые приходили, чтобы обстреливать его.
Когда до границы джунглей осталось совсем немного, Тони заметил, что Реддикер стал водить из стороны в сторону каким-то прибором. Скорее всего это был специальный сканер, реагировавший на биение сердца.
Правда, сканер не мог найти цель, если та пряталась за деревом или в яме. Однако в зоне прямой видимости, метров на пятьдесят он действовал довольно эффективно.
Судя по тому, что группа не остановилась, сканер ничего не обнаружил.
Отряд вошел в джунгли, и Тони сразу почувствовал возросшую влажность воздуха, напоенного сладковатыми запахами ночных цветов. Густые кроны совсем не пропускали света, и под ними царила настоящая ночь, а в ломкой и сочащейся смолой траве копошились маленькие животные.
С низким гудением мимо Тони пролетело какое-то насекомое. Потом оно вернулось и с разгону приземлилось на кепи Тони. Толчок был сильный, что давало возможность оценить вес монстра.
Замирая от страха, Тони сорвал кепи и стряхнул неизвестную тварь, а затем осторожно обнюхал головной убор и с облегчением водрузил его на голову. Ничем ядовитым, вроде кислоты или аммиака, он не пах.
Еще несколько минут группа продвигалась спокойно, и Тони как будто начал привыкать. Однако он вздрагивал, когда срывавшиеся с верхних веток капли воды образовывали целый водопад и с шумом обрушивались на землю. После этого ветки еще долго не могли успокоиться, раскачиваясь и шелестя широкими листьями.
Постепенно Тони стал различать стволы деревьев и колышущуюся в такт шагам колонну. То ли глаза его привыкли к темноте, то ли начинало светать — было непонятно.
Вдруг все остановились, но Тони понял это не сразу. Он едва не толкнул Кауфмана, однако тот придержал его рукой.
Кто-то из шедших впереди — Реддикер или какой-то солдат — отправился дальше, и вскоре Тони перестал его видеть. Потом разведчик вернулся, и бойцы коротко посовещались с лейтенантом. До Тони долетело два-три произнесенных слова.
Отряд снова продолжил движение. Теперь бойцы шли еще более осторожно, каким-то скользящим шагом. Тони такая техника была не по силам. В какой-то момент он заметил, что Кауфман перехватил оружие наизготовку, и Тони в точности повторил его действия, понимая, что Кауфман лучше знает, что делать.
Рассвет постепенно проникал сквозь густые кроны, разбавляя сырую темноту джунглей. Теперь Тони отчетливо видел всех солдат и шедшего первым лейтенанта Реддикера. Вместе с уходящей темнотой стали исчезать сладковатые дурманящие ароматы ночных цветов. А затем прекратили свои полеты огромные насекомые, которые так беспокоили Тони.
Группа снова остановилась, и теперь все солдаты разом присели на корточки. Кауфман схватил Тони за рукав и рванул вниз.
Бойцы стали распускать пристегнутые к кепи маскировочные сети. Тони тоже попытался это сделать, но у него получалось не очень хорошо. Тогда ему на помощь пришел Кауфман, и сетка развернулась, накрыв Тони и сделав его похожим на болотную кочку.

Глава 72

Укрытые сетками солдаты начали сходить с тропы и углубляться в джунгли, одновременно растягиваясь в цепь. Поскольку Тони не знал, как ему поступить, он, на всякий случай, держался поближе к Кауфману.
«Ну когда же все начнется?» — не давала Тони покоя одна и та же мысль. Страх ушел, но ему на смену пришло напряжение.
Вскоре всему отряду снова пришлось затаиться. Кауфман делал Тони какие-то жесты, должно быть объясняя, что происходит, однако тот, разумеется, ничего не понимал.
Если Кауфман касался локтя Тони, тот догадывался, что следует подняться и двигаться вперед. Если же Кауфман несильно тянул за рукав, это означало, что двигаться следует очень осторожно. Так они шли довольно долго, переходя от дерева к дереву и временами застывая на месте.
Тони прошел стадию страха и напряжения. Теперь он чувствовал раздражение. Ему надоело вести себя столь глупо, и он не исключал, что этот выход — обычная учебная прогулка. Ведь тренируются же не только в учебках.
Группа продолжала шаг за шагом углубляться в джунгли. Иногда приходилось подниматься и через пять шагов снова опускаться на землю. И чем больше бойцы проявляли осторожности, тем больше Тони казалось, что здесь нет никакой опасности. Кроме змей и прочей гадости, разумеется.
Постепенно местность начала изменяться. Солдаты поднимались по небольшому уклону, и ломкая травка, которая, словно капуста, хрустела под подошвами и брызгала соком, сменилась невысокими жесткими зарослями. Стало меньше попадаться лиан и усыпанных цветами кустов. Только деревья-исполины неизвестного вида стояли словно колонны, а между их стволов начала проявляться какая-то перспектива — стало возможным увидеть, что делалось впереди.
Снова все разом остановились. Тони вздохнул. Кто-то из солдат склонился над землей и что-то принялся там выискивать. Затем проделал какие-то манипуляции и отложил найденный предмет под дерево. Отряд двинулся дальше, но теперь подал сигнал тревоги Кауфман.
Тони только сейчас понял, как это делалось и почему все, не говоря ни слова, останавливались. Висевшая на правом нагрудном кармане каждого рация была снабжена вибратором, поэтому стоило одному из бойцов нажать кнопку, как все получали сигнал.
Вторым секретом оказался прибор, что болтался на ремешке, привязанном к запястью Кауфмана. Наверно, это тоже был какой-то сканер, потому что с его помощью он обнаружил что-то в земле и, повернувшись, слегка толкнул Тони, показывая, что нужно отойти.
Тайлер попятился, а Кауфман присел и, поковыряв землю ножом, вытащил мину. Сняв с нее взрыватель, он отложил безопасный заряд в сторону.
И снова — вперед. Теперь Тони уже не казалось, что это учебная прогулка. Он был уверен, что мины настоящие.
Впереди хлестнул выстрел. Затем целая очередь, однако солдаты уже попадали на землю, и пули прошли выше, с глухим звуком впиваясь в стволы деревьев.
Вопреки ожиданиям Тони, бойцы Реддикера не стали открывать ответный шквальный огонь. Они начали расползаться, растягивая цепь шире. А с высотки продолжали стрелять.
Несколько пуль завязли в дереве, за которым прятался Тони.
— За мной, — коротко шепнул Кауфман и пополз влево. Тони последовал за ним.
Когда они добрались до очередного дерева, Кауфман приказал:
— Оставайся здесь. Будешь стрелять, только когда я прикажу, понял?
— Понял.
— Все, сиди тихо.
Он уполз дальше, растворившись в стелющемся по земле тумане. Тем временем вокруг высотки разгоралась перестрелка. Солдаты Реддикера стреляли одиночными и редко короткими очередями. Они провоцировали мятежников на ответный огонь, чтобы определить их количество. Даже Тони со своего места отчетливо видел факелы работавших без устали автоматов.

Глава 73

Время от времени пули пролетали совсем близко, но Тони сидел за толстым деревом и чувствовал себя в безопасности. На всякий случай он смотрел по сторонам, но заходивших с тыла солдат противника не обнаружил.
Пока мятежники тратили патроны, отряд лейтенанта Реддикера охватил высотку полукольцом, и затем, по команде, был открыт огонь. Кауфман стрелял тоже, Тони слышал, как тот бьет из «бикса» короткими очередями.
Захлопали гранаты, послышались крики, снова выстрелы, и все стихло.
Тони высунулся из-за дерева, чтобы посмотреть, и услышал голос Кауфмана:
— Стажер — стреляй! Стреляй, стажер!..
С перепугу Тони едва не начал палить в сторону высотки, однако до него дошло, что так он может поразить своих, ведь он не знал, где они. Пришлось сбросить с лица мешавшую маскировочную сетку. Тони уже хотел подняться, чтобы лучше осмотреться, когда услышал тяжелый топот. Прямо в его направлении со стороны высотки бежал человек. Судя по всему, именно в него и приказывал стрелять Кауфман.
— Стреляй! — снова раздался его голос.
Едва Тони прицелился, бежавший резко прыгнул в сторону. Очередь из автомата прошла мимо, а мятежник вскинул пистолет и выстрелил в Тони. Пуля сорвала с дерева кусок коры.
Противник был уже рядом, и Тони, сделав поправку, открыл огонь. Однако снова неудачно. Противник оказался весьма проворен. Ударом ноги он вышиб автомат из рук стрелявшего, и в следующую секунду они сцепились в рукопашной.
Мятежник был силен, и у него на поясе висел нож. Он все пытался его достать, но Тони понимал, что допустить этого нельзя. Он вцепился в запястье противника мертвой хваткой, а второй рукой пытался добраться до его горла.
Оброненный пистолет валялся неподалеку, он не раз попадался Тони на глаза, когда они с противником перекатывались с места на место, хрипя от напряжения и душа друг друга.
Наконец мятежник вырвался из объятий Тони и помчался прочь, в сторону тропы. Тони стал его преследовать, но услышал окрик:
— Стажер — на землю!
Тайлер шлепнулся на колючую траву, и сразу раздался выстрел. Убегавший вскрикнул и, ударившись о дерево, упал.
— Ты цел? — спросил подбежавший Кауфман.
— Цел, — ответил Тони.
Вместе они подошли к мятежнику. Тот был уже мертв.
— Остальные зачем-то его прикрывали, — сообщил Кауфман и, повесив автомат на шею, опустился рядом с телом, чтобы его обыскать.
Помимо всякой мелочи, вроде куска растаявшего шоколада, потертой зажигалки и открытой пачки сигарет, под курткой военного образца Кауфман обнаружил нательный пояс. Отстегнув его, он на ощупь попытался определить, что внутри.
— Камешки, что ли? — предположил он. — Ну-ка, пощупай.
Тони тоже помял в руках пояс, но почему-то представил себе только вишневые косточки.
— Ладно, пойдем на высотку. Пусть лейтенант разбирается. Где автомат бросил, помнишь?
— Помню.
Тони вернулся к месту недавней борьбы. Отыскал свой автомат, а затем поднял с земли оброненный мятежником пистолет. Его затворная рама оставалась в крайнем заднем положении, а значит, у противника просто кончились патроны. Если бы не кончились, не пришлось бы вступать в рукопашную.
«Я бы остался здесь, а он смылся», — подумал Тайлер.

Глава 74

Когда Тони и опекавший его Кауфман поднялись на высотку, лейтенант первым делом спросил:
— Ну что, цел наш молодой разведчик?
— Цел, — ответил Кауфман, протягивая Реддикеру снятый с мятежника пояс. — Посмотрите, сэр, что мы нашли у парня, которого я пристрелил с помощью стажера.
— Что в нем?
— Мы не открывали. На ощупь какие-то камешки.
Пока лейтенант разбирался с хитрой застежкой на поясе, его солдаты осматривали захваченную территорию, изрытую узкими, похожими на норы ямами, которые достигали в глубину трех-четырех метров. Здесь же валялись лопаты, заступы и решето, через которое просеивали вынимаемый из ям грунт.
— Что, интересно, они здесь искали? — спросил Кауфман.
— Вот и мы тоже не знаем, а эти уже ничего не скажут, — ответил лейтенант, кивнув на двоих убитых мятежников. — Еще человек пять отступили в лес, по-моему, двое из них были ранены. Очень не хотели оставлять эту высотку…
Лейтенанту удалось вскрыть пояс, который состоял из множества отдельных кармашков. В одном из них лейтенант обнаружил несколько невзрачных на вид камешков. Достав из ножен десантный нож из закаленной стали, Реддикер провел по нему одним из образцов, и на отшлифованной до зеркального блеска стали осталась отчетливая бороздка.
— Точно утверждать не могу, но скорее всего это алмазы, — пришел к выводу лейтенант.
— Алмазы? — удивился Кауфман.
Еще один солдат подошел ближе и с интересом заглянул через плечо лейтенанту.
— Я уже давно слышал, что здесь, в междуречье, водятся алмазы. Мятежники добывают их далеко на западе и отчасти оплачивают ими свою войну.
— А чего же они сюда-то приперлись? Ведь это же глупость копать ямы в пяти километрах от базы.
— Не знаю. Может, у них иссякли собственные запасы.
— Или они не имеют возможности копать глубже, вот и перескакивают с места на место. Вон, в каждой яме на дне — вода. И это на возвышении, а в низине она куда ближе.
— Они возвращаются! — крикнул появившийся из леса солдат, посланный в ближнюю разведку. — Их много, идут открыто, даже ветки ломают!
— Отходим! — скомандовал лейтенант, и его люди стали быстро откатываться в сторону тропы.
Как оказалось, вовремя. Еще издали по высоте хлестнули пулеметные очереди. Затем первому пулемёту стал помогать еще один, и на высотке заплясали фонтаны земли. Пули звонко щелкали по литым заступам и расщепляли древки брошенных лопат.
Солдаты Реддикера залегли за деревьями, и лейтенант начал передавать по рации координаты высотки. Тем временем мятежники уже появились на перекопанной вершине и стали щедро поливать огнем заросли, даже не видя, где находится противник.
— На испуг берут, — сказал лежавший рядом с Тони Кауфман.
Не прошло и полминуты, как над джунглями разнесся шелест, а затем упала первая минная серия. В ней было не меньше десятка мин, но лишь половина их достигли земли. Остальные взорвались в кронах, расщепляя стволы деревьев и срезая острыми осколками ветки.
Вслед за первой серией прилетела вторая. Она точно пришлась в вершину высотки, и осколки веером разошлись по сторонам, достав до кустов, где прятались солдаты Реддикера.
Лейтенант стал корректировать огонь, и серии начали ложиться правее, левее высотки и даже глубже — в джунглях.
Потом оператор сменил боевую часть мин, и очередная серия стала рваться с таким грохотом, что Тони почувствовал под собой вибрацию земли. Помимо осколков, новые мины разбрасывали огромное количество земли, которая обрушивалась на кроны деревьев, довершая уничтожение джунглей.
Обстрел продолжался всего-то минуты три, но, когда он прекратился, местность вокруг мало напоминала лес. Одни деревья лежали на взрыхленной земле, другие оказались совсем без ветвей, которые частью лежали присыпанными на земле, а частью висели вдоль стволов, словно сломанные крылья.
Лейтенант отдал команду, и один из солдат побежал на высотку. Впрочем, смотреть там было не на что и он быстро вернулся.
— Все посечено в лапшу, сэр, — доложил он лейтенанту. — Даже нельзя разобрать, какие у них потери.
— Ладно, мы свое дело сделали. Уходим…

Глава 75

Назад к разведчикам Тони вернулся как герой. Его громко приветствовали, похлопывали по плечу, однако, как и Джим, он не мог рассказать ничего конкретного, кроме того, что сначала шли, потом ползли, а потом — стреляли.
Только значительно позже он вспомнил про рукопашную схватку, а пока у него было отличное настроение, и Тони уже не думал, что им с Джимом следует оставить службу.

Прошел месяц, но ни Тони, ни Джиму за это время не пришлось участвовать ни в одном боевом столкновении. Для них продолжался специальный курс обучения.
Каждый день кто-то из разведчиков выводил двух стажеров в джунгли. Забирались они недалеко — не более чем на полкилометра от базы. Этого хватало, чтобы почувствовать легкую опасность, но заходить дальше было уже по-настоящему опасно. Помимо мятежников, стажерам угрожали ядовитые насекомые. Не проходило дня, чтобы кто-то не попытался укусить их, однако больше не везло Тони.
Сначала на него напал какой-то паук с мохнатыми лапами. Он прокусил Тони штаны, и тот закричал от боли, на что Шульц заметил, что, если так орать, можно запросто получить пулю, потому что поблизости могут оказаться не только пауки.
— Но ведь он укусил меня, — пожаловался Тони.
— Ну и что же, что укусил. Этот паук безвреден.
— У меня нога горит…
— Погорит и перестанет.
— Может, вколоть ему какое-то лекарство? — предложил Джим.
— Никакое лекарство не нужно, да и нет противоядия от этого паука. Противоядия делают только от укусов действительно смертельно опасных гадов.
Через три дня Тони укусил уже опасный обитатель джунглей. Это случилось, когда Шульц обучал их взбираться на деревья и различать, какие из них следует выбирать для этого, поскольку на некоторых жили гигантские муравьи или росли ядовитые лианы. Спускаясь с «безопасного» дерева, Тони наткнулся на здорового, похожего на огромного скорпиона гада. Недолго думая, насекомое всадило в ногу Тони ядовитый шип длиной не менее десяти сантиметров.
Сбросив насекомое вниз, Тони, тихо подвывая, начал спускаться.
— Что там случилось? — спросил Шульц.
— Вот, вот… — простонал Тони, указывая на торчавший из ноги шип.
— Это уже серьезно, — согласился наставник. — Это тебя, парень, шипохвост приложил. Открывай контейнер…
Тони дрожащими пальцами открыл крышку заветной коробочки.
— Какую нужно брать от шипохвоста?
— Зеленую.
— Ну, бери.
Тони вытащил шприц и неуверенно посмотрел на Шульца.
— Чего смотришь? Выдергивай шип, а потом коли противоядие прямо через штаны в мякоть. Желательно поближе к ране.
Слабеющей рукой Тони выдернул стилет с ядом, а затем уколол себя шприцем, который автоматически впрыскивал препарат. Казалось, силы покинули его, и он закатил глаза.
— Ничего, — усмехнулся Шульц. — Теперь не загнешься. Симмонс, через сколько человек умирает от яда шипохвоста?
— Через сорок минут, сэр.
— Ну вот видишь, а мы успели…

Глава 76

С сержантом Рихманом стажеры ходили на болото, где им пришлось вспомнить уроки сержанта Гроу, с его незабываемой ямой. Правда, в отличие от ямы форсировать болото по пятьдесят раз не приходилось. Рихман учил, как беззвучно погружаться в болотную жижу и лежать там спокойно, чувствуя, как под тобой шевелятся всякие ужасные твари, которыми кишели тропические болота.
— Учтите, в болоте не водится ни одного гада, который сможет укусить вас смертельно. Больно — это сколько угодно, но смертельно — никогда. Все опасные обитатели леса живут на суше и, даже забираясь в болота, не имеют обыкновения атаковать из-под воды. Только с поверхности.
Тони и Джим слушали лекцию сержанта, лежа в теплой торфяной жиже, держа на поверхности только голову и руки с оружием.
— Если же к вам приближается змея, вы это сразу увидите.
— Как же мы ее увидим, сэр? — едва шевеля губами, чтобы не нахлебаться грязи, спросил Джим. — Ведь мы смотрим только перед собой.
— Все правильно, вы смотрите перед собой, но если к вам поплывет змея, от нее будут расходиться волны. И тогда уж не зевай, обернись, чтобы сказать ей «привет».
— Что значит «привет»?
— Если вы не в разведке, можете схватить ее за хвост и забросить на дерево.
— А если в разведке? — спросил Тони.
— Тогда нужно делать все по-тихому.
— Как по-тихому?
— Ну, каждый поступает по-своему, однако самый действенный способ применяет рядовой Краузе. Он перехватывает змею за голову, а затем просто перекусывает ее пополам.
— Зубами, что ли? — удивился Джим и, зачерпнув ртом грязи, закашлялся.
— Зубами. Только при этом нужно контролировать ширину открывания рта, а то, как видите, можно захлебнуться и утонуть. От глупости ведь противоядия не бывает.
— Ой, меня кто-то кусает! — пожаловался Тони.
— И меня тоже… — сказал Джим. — Причем во многих местах.
— Это всего лишь всякие болотные гнусы вроде пиявок. Все, что они могут, — это взять немного вашей крови, зато оставят вам жизнь. Старайтесь не делать резких движений, ведь вы наблюдаете из болота за противником. Можно накрыться маскировочной сеткой, которую перед использованием неплохо прополоскать в торфяной грязи. Тогда она станет идеальным маскировочным средством. За двадцать метров вас никто не отличит от обычной кочки. Запоминайте это, парни, бывает, прижмет так, что и болото покажется самым безопасным местом.
Помимо специальных предметов Джиму и Тони приходилось много стрелять из «бикса», как в тире, так и в лесу.
В тире вне конкуренции оставался Тони. В лесу стрельба давалась ему не так хорошо, поскольку он не мог на ней сосредоточиться полностью, то и дело отвлекаясь на жужжащих и шуршащих насекомых.
— Что ты дергаешься? — всякий раз ругал его сержант. — У тебя же дуэль с противником, который угрожает тебе куда больше, чем паучок. От паучка у тебя есть прививка, а от пули прививок нет. У нас ведь даже бронежилетов в этой климатической зоне не полагается, потому как через три минуты в нем можно получить тепловой удар.

Глава 77

Помимо прочих дисциплин сержант Рихман большое внимание уделял метанию гранат.
На вопрос Тони, почему на автоматах «бикс» не применяют подствольные гранатометы, он пояснил:
— Подствольник утяжеляет оружие, а мы много ходим по джунглям. Это первая неприятность — большой вес. Есть и вторая неприятность — гранатомет стреляет только прямо.
— А нам как надо?
— А нам иногда надо, чтобы граната летела зигзагом.
Тони с Джимом переглянулись и засмеялись. Они решили, что сержант шутит.
— Вон видите дерево? — Сержант поднял автомат и одиночным выстрелом сбил с дерева кусочек коры, чтобы пометить его. — За этим деревом стоит противник, но достать из автомата вы его не можете.
— А бросить гранату рядом нельзя, — заметил Тони, изучая позицию. — Она обязательно ударится либо о ветки кустарника с одной стороны, либо о пенек — с другой.
— Правильно мыслишь, Тайлер. Поэтому мы делаем так… — Рихман снял с пояса гранату, активировал ее и сказал: — Теперь смотрите. Я выбираю дерево, которое расположено так, что от него граната может отскочить в нужном мне направлении. Бросаю…
Рихман несильно послал гранату. Она описала красивую дугу, ударилась о толстый сук и, отскочив, упала на землю за помеченным деревом. Раздался взрыв, и осколки защелкали по веткам.
— Как вы думаете, уцелел бы противник, если б прятался за этим деревом? — спросил сержант у стажеров, которые поднимались с земли.
— Вот это да, сэр! — произнес пораженный Джим.
— И что, все так умеют бросать? — спросил Тони.
— Конечно все. А Шульц может бросить гранату с двумя отскоками. К тому же он еще и на бильярде хорошо играет.

Вооружившись учебными гранатами, друзья почти неделю потратили на эти броски. Вскоре что-то у них стало получаться, но лишь после того, как они сдали сержанту зачет, он разрешил бросать боевые гранаты.
Оказалось, что это намного сложнее, поскольку у стажеров тряслись от волнения руки. Каждый понимал, что в случае неудачного отскока можно попасть под осколки.
Впрочем, и эту науку Тони с Джимом в конце концов постигли, а по вечерам, когда появлялось свободное время, они ходили в столовую пить чай и часто встречали там своих знакомых, с которыми летели на Ниланд.
Они виделись со всеми, кроме Тома Моргана, которого, наконец, встретили после долгого перерыва. Несмотря на хорошее питание, выглядел Том похудевшим и немного грустным. Он рассказал, что только два дня назад вернулся на базу после недельного пребывания на четвертом опорном пункте.
— Ну, ребята, скажу я вам, — говорил он, покачивая головой и потягивая горячий чай. — Просто какой-то триллер. Настоящая война.
— А ты там чего делал? — спросил Тони. — Какая была твоя функция?
— Моя основная функция была лежать на полу и постараться не обгадиться во время обстрелов. Я даже нос не высовывал и мимо бойниц боялся проходить. Иногда меня подзывали к пульту управления минными секторами и начинали объяснять, что, дескать, вот синенькая кнопка — это активация такой-то зоны, а зелененькая — это аварийная блокировка…
— И чего это значит?
— Да грамоте меня обучить пытались. Я же не такой, как вы, — здоровые бегемоты, мне какая-нибудь умственная специальность нужна. Я не могу по разведкам шастать.
Тони невольно вспомнил, как хотел сбежать отсюда. Должно быть, у Тома Моргана сейчас появлялись похожие мысли. В его глазах уже не было прежнего огня, когда он всех и каждого агитировал «не бояться и всемерно приближать час поступления на службу».
— Я, конечно, понимаю, что эта специальность, мины включать, самая для меня подходящая, но голова как котелок пустой. От страха только звон стоит, а сержант спрашивает: ну и какая кнопка отключает этот сектор? Я говорю — зеленая. А он говорит — мудак ты, Морган. Такие, как ты, кнопки путают и своих товарищей на секторах в клочки рвут…
— Обстрелы часто бывали?
— Ты еще спрашиваешь. — Том усмехнулся отработанной ветеранской усмешкой. — Это же четвертый опорный — ДС.
— А что такое ДС?
— «Дивизион смерти» расшифровывается. Очень странно, что вы не знаете. Обстрелы, конечно, каждый день. Но иной раз саданут с пулеметов и отдыхают, а вот когда с гранатометов возьмутся по стенкам бить, да еще с безоткатных орудий влепят, я прямо чуть сознание не терял. Один раз в зеркальную бойницу пуля влетела. Побила оптику. Я как раз в нее смотрел, так чуть не помер со страху… Правда, удалось хоть посмотреть, как действуют минные сектора.
— Неужели мятежника поджарили? — сразу оживился Тони.
— Не, косуля попалась. Ее прямо пополам разорвало. Наши потом, как стемнело, отключили сектор и крюками ее утащили. Ночью жаркое делали — вкусно получилось.
— А почему такие предосторожности?
— Они говорят, что иногда мятежники так специально делали — опаивали животное наркотиками и выпускали на минное поле. Естественно, оно подрывалось, а когда из опорного пункта прибегали, чтобы забрать трофей, мятежники тут же атаковали через брешь. Сектор-то включить нельзя — на нем свои. Случались прорывы за крепостную стену, бои внутри бункеров и даже захваты их. Тот же четвертый опорный, как мне рассказывали, за всю его историю два раза отвоевывали обратно.
— Это как отбой?
— Да. Мятежники захватывали опорный пункт, уничтожали весь гарнизон и пытались закрепиться. Говорят, потом проводили большие операции, ведь в распоряжении мятежников оставались захваченные ими автоматические минометы и системы залпового огня.
— Они что же — разбираются в нашей технике?
— Они в чем угодно разбираются. Одно слово — мятежники, — авторитетно заявил Том и снял с языка попавшуюся чаинку.
— Как же их выбивали, если они завладевали всей артиллерией? — спросил Джим.
— Ясно как. Штурмовую авиацию вызывали с базы «Ортега», это за рекой Селиман. Те наносили удары по огневым средствам, контузили мятежников, а потом прямо с вертолетов на территорию высаживались наши.
— Ну а вас там не атаковали?
— Да обошлось, — отмахнулся Том и вздохнул. — Но и так хорошего мало. Я уж говорил, на полу отлеживался и глаз не смыкал. Только здесь вот отсыпаюсь.
— А чего не спал в бункере?
— Да как уснуть, когда каждую минуту граната в стену — бабах! Даже в туалет сходить толком не мог.
— Туалет что, на открытом месте?
— Да нет. Там стена бетонная с козырьком — с безопасностью все в порядке, только боязно. На очко сядешь, а толку никакого. Ни капли из себя выжать не можешь… Я уж пожалел, что поддался на это искушение — в армию пойти. Думал деньги заработать. Лучше бы отправился на Скайди айсберги резать. Условия там собачьи, но зато никто в тебя не стреляет. Оделся потеплее — и работай… А у вас в разведке как? Небось тоже не мед?
— У нас с Джимом уже по одному боестолкновению было. Причем в самом начале, как только приехали, — похвалился Тони.
— Во как! Ну и как, хоть одного мятежника подстрелили? — живо заинтересовался Том. Ему не хватало уверенности, и он не представлял, как можно воевать против прятавшихся в лесу мятежников. В фантазиях самого Тома они были двухметровыми, заросшими шерстью монстрами, у каждого из которых имелось безоткатное орудие.
— Да нет, я никого не подстрелил. Правда, Джим стрелял в них из пулемёта прямо с борта «Си-12».
— Ух ты! — восхитился Морган. — Прямо кино!
— Да ладно, — отмахнулся Джим. — Я ни в кого не попал. А вот Тони пришлось драться с одним из них врукопашную.
— Да ты что?! Вон как вы, ребята, оказывается, продвинулись! Ну ты хоть сунул ему по морде пару раз?
— Пару раз сунул. Правда, и он мне тоже. У него еще пистолет был, но, к счастью для меня, патроны в нем закончились. Такой шустрый попался. Я в него с пяти шагов стрелял, а он все равно увернулся.
— Как же увернулся-то? Ты ведь у нас в учебке лучшим стрелком был.
— Это в учебке, а здесь совсем другое дело.

Глава 78

Как-то раз, вернувшись с завтрака, Тони и Джим подошли к сержанту и сообщили, что готовы к занятиям.
— Ах да. Занятия, — кивнул тот. — Значит, так, объясняю тему сегодняшнего занятия…
С этими словами Рихман развернул карту и разложил ее на единственном в жилом помещении большом столе. На карте Джим с Тони сразу узнали двадцать четвертый пост и все прилегавшие к нему дороги. За время, проведенное в составе подразделения разведчиков, они уже научились хорошо ориентироваться по картам и знали порядок выхода за пределы минных секторов.
— Ну так вот, пойдете сюда. — Сержант ткнул пальцем западнее базы. — От крепостной стены ровно километр. В радиусе трехсот метров вокруг этой отметки нужно осмотреть все тщательным образом. С собой возьмете саперные сканеры и рации. Потом вернетесь и все мне доложите.
— Одни, что ли? — переспросил Тони.
— Что значит — одни? Вас же двое.
— Ну, то есть без старшего?
— Какой вам нужен старший? Вы уже два тертых калача. Вы разведчики, ребята, второй месяц здесь болота окучиваете. И потом, я же вам не предлагаю на отбой идти. Я посылаю вас на вполне рядовую профилактическую акцию, чтобы вы посмотрели, не ходит ли там кто чужой. Нет ли сломанных веток на деревьях, что может свидетельствовать об установке новых шпионских датчиков. Не взрыхлена ли почва в тех местах, где заложены тайники… Ну что я перечисляю, вы об этом от меня и от других уже тысячу раз слышали. Правильно?
— Правильно.
— А раз правильно — отправляйтесь. Если что, выходите на связь со мной. — Сержант дотронулся до висевшей на его нагрудном кармане рации. — И не забывайте, что в крайнем случае, с помощью синей кнопки, вы сможете установить экстренную связь с диспетчером.
— Вот это да, — покачал головой Тони, а Джим почесал в затылке и сказал:
— Ну ладно, сэр.
— Да не «ладно»! Это приказ!
— Есть, сэр!
— То-то же. Хватайте оружие, снаряжение — и вперед. Надеюсь, до обеда вернетесь.
— Разумеется, сэр.

Отправляться в джунгли вдвоем было страшновато. Вроде и оружие было с собой, и по четыре гранаты, и сканер, чтобы мины искать, и рация. Да и научились они кое-чему за эти два месяца. Даже противоядие колоть.
Не так давно Джима жиганул в ногу длинный зеркальный жучок, известный под названием «сарацин», который считался одним из самых опасных для человека здешних обитателей. Симмонс удержался от крика и только отбросил сарацина ботинком, а затем выхватил из контейнера нужный шприц и всадил его в ногу поближе к укусу.
Так что и с этой, не самой легкой частью программы друзья вполне освоились. Но все же иметь под рукой надежного, как бронемашина, сержанта Рихмана или опытного разведчика Шульца было бы спокойнее.
Тем не менее, следуя отработанному порядку, друзья быстро собрались и, покинув строение девятнадцать, направились к северным воротам. Автоматы привычно повесили на шеи стволами вниз, маскировочная сетка в скатке была закреплена на кепи. Джиму и Тони казалось, что об этом волнительном моменте на базе должен был знать каждый, однако все занимались своими делами.
Если навстречу попадался кто-то из знакомых, он просто здоровался и проходил мимо. Джим и Тони кивали в ответ. Не станешь же рассказывать каждому, что сегодня они идут в джунгли вдвоем, как самые настоящие разведчики.
Стоявший у ворот часовой, который тоже знал ребят в лицо, приветливо кивнул им и открыл ворота. Как только приятели вышли наружу, он включил рацию и сообщил диспетчерам:
— Время десять пятнадцать. Симмонс и Тайлер, разведчики капитана Саскела…
— Принято, — ответили с диспетчерского центра.
Джим и Тони приосанились. Прежде о них никто в докладе не упоминал. Говорили просто: сержант Рихман со стажерами. Или: Шульц и два стажера, как будто кто-то собаку вывел погулять.
А теперь — Симмонс и Тайлер, разведчики капитана Саскела.

Глава 79

Оказавшись за пределами базы, Джим и Тони двинулись вдоль крепостной стены по окружной дороге, которая, в отличие от радиальных магистралей, не была заминирована.
Взрыхленная земля на обочине — это уже смертельно опасная зона.
Приятели направлялись к западной дороге, и именно в этом направлении двигался с группой Реддикера Тони, когда впервые выходил за пределы базы. Позже, в сопровождении Рихмана или Шульца, он много раз проходил здесь, однако теперь они с Джимом были одни, и это напомнило те далекие переживания.
Выбравшись к западной дороге, они остановились перед знаком «Стой! Заминированный сектор!» и переглянулись.
— Ну что, кто будет связываться с диспетчером? — спросил Тони.
— Давай ты.
— Ну ладно.
Тони нажал кнопку одного из каналов связи и, дождавшись первого щелчка в динамике, сказал:
— Ответьте западной дороге…
— Диспетчер Броун.
— Здесь Симмонс и Тайлер на западной дороге.
— Минутку… — ответил диспетчер.
Тони представил, как в своем дежурном помещении диспетчер смотрит сначала на них с Джимом через расположенную на крепостной стене камеру, затем сверяется с расписанием и, наконец, щелкает заветным тумблером.
— Сектор открыт. Повторяю — западная дорога, сектор открыт. Помните, что для вас это только правая сторона.
— Помним.
— Удачи…
Джим первым шагнул на дорогу. Было немного боязно, ведь прежде, как щит, ограждавший от всяких неприятностей, первыми вышагивали сержант Рихман или Шульц.
Впрочем, бояться было нечего, поскольку первые десять метров заряжались сигнальными минами, которые сразу предупредили бы о том, что сектор все еще активирован. Но десять метров остались позади, и ничего не случилось.
Потом дорога пошла по самым настоящим боевым зарядам, которые могли в клочья разнести любого нарушителя. Сейчас они спали, но, как только Тони и Джим доберутся до леса, сектор снова закроется.
— Как настроение? — спросил Джим, когда они прошли уже половину пути.
— Нормально. Только жарко очень.
— Вчера была такая же погода. Мне кажется, здесь ничего не меняется из года в год. Это как жить в манной каше.
Джим щелкнул включателем противоминного сканера и испробовал его на дороге. Сканер исправно определил несколько мин и известил об этом тихим свистом. Впрочем, хорошо видел он только отдельные заряды, а в секторах, как правило, минирование было двух — и даже трехслойным.
Наконец они вышли за пределы сектора, и диспетчер сейчас же сам с ними связался.
— Симмонс и Тайлер, контроль указывает, что сектор вы покинули. Подтверждаете?
— Подтверждаем, — ответил Тони.
— Активизирую контур…
— Активизируйте.
Диспетчер отсоединился. Тони обернулся и посмотрел на базу. Теперь на дороге, ведущей к ней, поднялся невидимый барьер.

Глава 80

Впереди были джунгли, наполненные змеями, пауками, ядовитыми растениями и, возможно, разведгруппами мятежников.
— Ну все, — сказал Джим, ни к кому не обращаясь. Он внутренне собрался и даже изменил походку. Затем включил сканер, и они с Тони двинулись по натоптанной тропе, на которой во многих местах попадались отработанные контрольные датчики. Ресурс этих устройств исчислялся несколькими часами, и ставили их, чтобы обнаружить того, кто, возможно, крался по следам подразделения. Радиус действия такого датчика был небольшим, однако их не жалели, и никакая осторожность обычно не спасала «хвост» от обнаружения.
Когда Джим и Тони прошли метров двести, тропинка стала забирать влево. Друзьям пришлось оставить ее и, сжав зубы, пробираться через сочащиеся липкими соками заросли лиан, по которым деловито сновали муравьи размером с ладонь. Этим бандитам было по силам справиться в одиночку с пауком-мышеловом, а целой бригадой они легко разделывались с полутораметровой красной змеей, которую так боялись Джим и Тони.
Иногда под ногами лопались созревшие грибы, выстреливая фиолетовые облака спор. Они не были ядовиты, но старые разведчики советовали, попадая в такие облака, зажимать носы, поскольку у человека эти споры вызывали галлюцинации.
Рядовой Краузе, который умел перекусывать змей, рассказывал, что однажды попал на целую плантацию этих стреляющих грибов и едва унес ноги. Правда, потом он все равно превратился в большого орла и кружил над базой, но вовремя улетел, сообразив, что кто-то из солдат может в него выстрелить. Позже он очнулся в болоте, как раз в тот момент, когда к нему через загустевшую грязь пробирался пятиметровый зураб.
Когда закончились липкие лианы с муравьями, начались заросли кустов с бархатистыми листочками. Среди них любили прятаться шипохвосты. Уже укушенный однажды этой тварью, Тони сразу замечал их и сбивал на землю стволом автомата.
Перламутровые змейки, пауки-вампиры — здесь водилось много всякой всячины, однако, следуя рекомендациям опытных разведчиков, Джим и Тони не убивали гадов, позволяя им сбежать. Опыт хождения по джунглям показывал, что убийство этих тварей привлекает еще большее их количество. Объяснить это разведчики не могли, однако правилом пользовались.
Чтобы не пропитаться липким соком и не нацеплять на себя ядовитых слизней, приходилось перешагивать, подныривать, протискиваться. На такую физкультуру уходило много сил, и временами Джим и Тони останавливались, чтобы глотнуть из фляг немного воды.
Иногда приходилось сверяться со специальным прибором — навигатором. Он крепился на запястье, как часы, и работал, связываясь со спутником. На небольшом экране навигатора отмечался пройденный маршрут, а также появлялись предупреждения, если патруль отклонялся от маршрута.

Глава 81

Сверяться с навигатором приходилось довольно часто, поскольку идти по прямой здесь было невозможно. Несколько раз друзьям попадались небольшие, примерно пять на пять метров, пятачки, лишенные привычной растительности. Эти лысые пространства заполняла жесткая низкорослая травка, которая не встречалась больше нигде.
Открытые места могли быть заминированы, и Джим проверял их сканером. Впрочем, ничего так и не нашел. Появление этих странных пятен можно было объяснить только применением боеприпасов с высокоактивной боевой частью, которые использовались здесь раньше.
Про них Джиму с Тони рассказывал капитан Саскел. На вопрос, что такое высокоактивная боевая часть, Саскел ответил:
— Очередной эксперимент этих мерзавцев ученых. Боеголовка с начинкой из нанороботов-деструкторов, которые разрушают молекулы. Не знаю, сколько с помощью этой дряни удалось уничтожить мятежников, но у нас потери были.
Когда приятели уже приближались к указанной на карте километровой точке, Джим, проверяя очередной лысый пятачок, услышал писк сканера. Друзья переглянулись.
— Ну что, уйдем или посмотришь? — спросил Тони.
— Я посмотрю, а ты, по инструкции, отойди подальше.
Спорить Тони не стал. Ненужными инструкциями здесь не пользовались.
Джим достал нож и, поточнее определив место, начал осторожные раскопки.
Впрочем, мин здесь не оказалось, а сканер среагировал на часть старой ракеты. В ней сохранилось некоторое количество взрывчатки и самонаводящий блок. Именно поэтому сканер определил обломок как возможную мину.
Стажеры продолжили путь и скоро вышли в заданную точку, выдержав схватку с еще одним шипохвостом, которого победил и сбросил на землю Тони Тайлер. Глядя на убегающее насекомое, Тони связался с сержантом и доложил, что они на месте.
— Ну что же, немного медленно, — прошуршал в рации голос Рихмана, — но на первый раз неплохо. Приступайте к разведке местности в заданном радиусе.
— Есть, сэр, — ответил Тони и выключил рацию. Затем достал из нагрудного кармана блокнот-карту района и, развернув ее, начал изучать. — Вот тут, чуть севернее, — показал он. — То ли речка, то ли ручей — приток реки Калпеты. Предлагаю начать осмотр с побережья этого притока. Что скажешь?
— Скажу, что согласен, — ответил Джим и зевнул. После того как они достигли километровой точки, это путешествие перестало быть для него таким захватывающим, как прежде.
В осмотре речек и ручьев был свой особый смысл, поскольку по таким с виду несерьезным водным магистралям мятежники ухитрялись доставлять тонны оружия и боеприпасов на расстояния в десятки километров. Они укладывали грузы на надувные понтоны с малой осадкой, которым хватало даже двадцати сантиметров глубины, и смело тащили их по лужам.
Проходя вблизи реки, друзья обнаружили несколько мест с разрыхленной почвой, однако перерыта она была небрежно, и повсюду на ней встречались следы зурабов. Эти животные часто выходили на сушу и закапывались в сухую почву. На всякий случай Джим и Тони решили проверить сканерами все старые лежанки и вскоре наткнулись на зураба. Это был небольшой экземпляр, метра три от головы до кончика хвоста. Заметив людей, зверь зашипел, распахнул зубастую пасть и стал предупреждающе постукивать о землю хвостом.
— Да нужен ты нам, урод, — сказал ему Джим, и они пошли к реке.
Подобраться к берегу незамеченными им не удалось. Лежавшие возле самой воды крупные зурабы с грохотом обрушились в воду, подняв такой шум, будто где-то заработал водопад.
— Предлагаю пройти выше по течению, а потом прямо оттуда отправиться к точке. Почти половину площади закроем, — предложил Джим.
— Толковая мысль, — похвалил Тони. — Пошли.
И они со всеми предосторожностями двинулись вдоль реки. Теперь, помимо возможных мятежников и уже надоевших насекомых и змей, им угрожали гулявшие в окрестностях зурабы.
Друзья прошли метров пятьдесят, когда шедший первым Джим вдруг поднял руку и опустился на корточки. Тони тоже присел, а затем подполз к другу и тихо спросил:
— Что там?
— Кто-то шевелится…
— Где?
— Да вон. — Джим вытянул руку. — Видишь, куст подрагивает?
Тони пригляделся и действительно метрах в тридцати заметил покачивающуюся ветку нектарника. Бутоны его цветов напоминали по вкусу финики, и их любили почти все обитатели джунглей.
— Может, зверь?
— Может, и зверь. Прикрой, я пойду разведаю.
Не спуская взгляда с подозрительно шевелившегося куста, Джим, затаив дыхание, начал обход справа. В случае перестрелки он не должен был находиться между Тони и вероятным противником, это Джим помнил очень хорошо.
Между тем тот, кто собирал нектарник, тоже не оставался на месте и переходил к следующему кусту, как раз в тот момент, когда Джиму казалось, что он вот-вот сейчас увидит противника.
Обливаясь от волнения потом, Джим сделал еще несколько шагов и увидел человеческую руку. Она мелькнула среди кустов, потом исчезла, прихватив крупный бутон нектарника.
Уже не скрываясь, Джим, с автоматом наперевес, подошел ближе, и неожиданно из зарослей нектарника показалась девушка.
Это была стройная дикарка из племени марципанов. В этом Джим не сомневался, других здесь просто не было. И потом, судя по легендам, которые то и дело повторялись в солдатской среде, именно так потрясающе выглядели все марципанские женщины.
Коротко подстриженные, подкрашенные желтой глиной волосы. Затейливый узор на лице, нанесенный той же глиной. Широко открытые любознательные глаза янтарного цвета.
Джим не мог оторвать от незнакомки восторженного взгляда, отмечая развернутые плечи, высокую грудь и полные бедра. Из одежды на девушке был только какой-то веничек из цветов, который держался на опоясывающем талию шнурке. Да еще нитка бус из желтых и красных сушеных ягод.
Дикарка широко улыбнулась, демонстрируя белизну зубов, а затем протянула Джиму корзинку с бутонами нектарника и сказала:
— Пета ми!.. Бата?
— Я не понимаю, — покачал головой Джим, чувствуя смущение. В глубине души он знал, что это может оказаться провокацией мятежников, однако девушка выглядела настолько естественно, что заподозрить ее в двойной игре было невозможно. К тому же считалось, что марципаны — союзники правительственных войск.
— Спасибо, — снова произнес Джим, поскольку девушка все так же протягивала ему корзинку и улыбалась. — Я здесь случайно, извините…
Он пытался вести себя скромнее, однако его взгляд помимо воли скользил по изгибам ее тела, и оторваться от этого зрелища было не так-то просто.
Поняв, что солдат не желает пробовать бутоны, девушка поставила корзинку на землю и, указав обеими руками на себя, произнесла:
— Буаня ми! Бата?
— Я не понимаю, — упрямо произнес Джим, впрочем, сознавая, что врет. Все происходило именно так, как гласили солдатские легенды. Девушка предлагала себя, и сомневаться в этом не приходилось.
Сердце Джима стало бешено колотиться, а девушка, легко разобравшись в его состоянии, подошла совсем близко и дотронулась ладонью до его разгоряченного лица. Затем сняла с него кепи и, взъерошив взмокшие волосы, засмеялась.
— Буаня ми. Бата! Бата…
Грудь дикарки коснулась висевшего автомата, а рука смело дотронулась до Джима ниже пояса.
«Я пропал!» — пронеслось в его голове. Он взял девушку за талию, а потом его руки скользнули на ее ягодицы.
Джим понимал, что еще секунда — и контроль над собой он потеряет.
— Джим? С тобой все в порядке? — прозвучал позади него насмешливый голос Тони.
— А? — Симмонс резко обернулся.
— Кто она такая и чем вы занимаетесь? Я думал, тебя здесь уже придушили.
— Да ничего не придушили. Просто мы… разговаривали, — немного осипшим голосом ответил Джим. Он чувствовал смущение, оттого что его застали за столь невоенным поведением. — Эта девушка из племени марципанов, а они наши союзники.
— Вижу, что союзники, — сказал Тони, с интересом рассматривая дикарку во всех ее подробностях. А та озадаченно переводила взгляд с одного солдата на другого, не вполне понимая, кому же она достанется и кто уведет ее с собой в каменную хижину. О том, что носившие одежду мужчины жили в каменных домах, девушкам племени рассказывали старшие женщины.
— Ты разве не знаешь, Джим, что у них тут за порядки? Стоит тебе ее трахнуть, и все — она завтра же придет к воротам базы, чтобы жить с тобой в законном браке. Ты это понимаешь? Ей ведь не скажешь — уйди, мне рано жениться. Ты правильно сказал, что они наши союзники и с ними существует договоренность. Поэтому обижать их мы не должны.
— Я и не собирался ее обижать, — пожал плечами Джим. Пока он не смотрел на девушку, ему так и казалось. — Просто я хотел поговорить с ней.
— На каком языке?
— Ну хорошо, дай мне пять минут, и я сейчас же вернусь…
— Ладно, дам тебе пять минут. Я надеюсь на твое благоразумие, приятель, — сказал Тони и пошел вдоль реки.
Когда он исчез за деревьями, девушка, по-своему истолковав эту ситуацию, снова подошла к Джиму, обняла его и поцеловала так, как целуются только дикарки.

Глава 82

Несколько секунд Джим еще держался воинского устава и данного Тони обещания, но затем все это стало несущественно и ушло на второй план.
От жаркой любви среди ядовитых гадов и жуткой духоты его сознание плавилось. Спустя какое-то время он очнулся и увидел счастливое лицо улыбавшейся дикарки. Автомат валялся рядом, гранаты раскатились по траве. Тут же валялся контейнер с противоядием, на котором с видом победителя восседал ядовитый таракан.
Девушка что-то прошептала, затем легко столкнула с себя Джима и поднялась. Потом поправила юбочку из цветов и улыбнулась.
Джим подхватил комбинезон, чтобы он не свалился с него совсем, неловко поднялся и стал приводить себя в порядок. При этом он пытался вспомнить, как расстегивал одежду, снимал автомат и освобождал пояс от гранат и контейнера с противоядиями. Однако память подсовывала только жаркие слова, произнесенные на туземном языке. И еще много чего… Но ничего об автомате и гранатах.
Пока Джим одевался, девушка куда-то подевалась. Она растворилась среди ветвей нектарника, как сон, навеянный медовым запахом его цветов.
Видимо не дождавшись приятеля, к месту свидания вернулся Тони.
— Ну что, как видно, мои опасения подтвердились, разведчик Симмонс?
— Понимаешь… — Джим развел руками, не в силах подобрать нужных слов. — Это получилось как-то само собой. Она просто как пожар какой-то. Цунами!.. Необыкновенная девушка, Тони! Необыкновенная!..
— Не ори, мы в разведке, — напомнил Тони и горько усмехнулся. — И чего они в тебе находят, а, Джим?
— Удивительная девушка, — продолжал говорить о своем Джим, не слыша Тони. — Просто лесная нимфа.
— Да, поиметь нимфу — это, конечно, круто. Сейчас эта нимфа вернется в деревню, объявит о своей свадьбе, а потом соберет пожитки и завтра утром припрется на базу. И будет встречать тебя у северных ворот. Сразу вызовут специалиста по связям… как его?
— Капитана Мура, — вздохнул Джим.
— Вот-вот, вызовут капитана Мура, и она все ему расскажет. Как встретила у речки двух солдат, один из которых теперь ее муж. Капитан начнет расследование, выяснит, кто ошивался в тех местах, и нам устроят очную ставку. Как в кино. Твоя красавица выйдет, укажет на тебя и скажет «мой буаня».
— Откуда ты знаешь это слово?! Ты подслушивал?!
— Да зачем подслушивать, она так кричала, что издалека слышно было… Ты разве не заметил?
— Нет.
— Ну да, ты же занят был.
— Ладно, прекращай, Тони. Сейчас мы уйдем, а девка эта больше сюда не вернется.
— Девка? Ты сказал «девка»? — насмешливо спросил Тони. — А мне показалось, что она тебе очень понравилась. Ты говорил — «нимфа».

Глава 83

Дальнейшая работа оказалась скомканной. Друзья были несобраны и думали только о недавнем происшествии. Причем Тони немного завидовал другу, которому всегда везло на такие приключения.
Джим выглядел задумчивым.
Тайлер вынужден был включить собственный сканер, чтобы «прощупывать» дорогу. Когда друзья вернулись в «точку», Тони связался с сержантом и сообщил, что работа закончена и у них все в порядке.
Сержант приказал возвращаться, и стажеры пошли обратно.
Двигались они по уже знакомой местности, однако сканеры не выключали. Поход длился дольше, чем рассчитывали Джим и Тони, поэтому вернулись они около четырех часов дня.
Первым делом приятели сходили в душевой домик Никса и с удовольствием помылись при ярком свете — теперь на базе не было дефицита электроэнергии.
— Вот и к нам пришла цивилизация, — в который раз похвастался Никс. В его владениях лампочки горели уже второй месяц, но он все никак не мог к этому привыкнуть. — Я теперь человек. Мне теперь не нужно запускать движок всякий раз, когда нужно включить стиральные машины.
После душа друзья отправились в столовую, стараясь не говорить о том, что произошло в джунглях, однако и без разговоров Джим только о том и думал. Он воровато оглядывался и все ожидал момента, когда кто-нибудь окликнет его: «Эй, приятель, это не тебя у ворот красотка дожидается?»
Тони чувствовал напряжение Джима, однако успокаивать его не собирался.
В столовой им встретился тот самый капитан Мур, который работал в отделе службы безопасности и отвечал за связи с местным населением. Он мог общаться с марципанами на их языке, и именно благодаря его трудам удалось узнать, каковы обычаи местных туземцев и почему следовало обходить стороной их девушек.
Увидев капитана Мура, Джим не на шутку струхнул. Теперь ему казалось, что капитан смотрит только на него и ждет подходящего момента, чтобы уличить преступника неожиданно заданным вопросом.
На негнущихся ногах Симмонс прошел мимо капитана, загрузил поднос чем попало и сел подальше. Потом он едва не пролил суп, а когда ел второе — чуть не подавился.
— Эй, да расслабься ты, наконец, — сжалился над ним Тони. — Этот капитан ничего не знает и, возможно, не узнает никогда…
Время до вечера пролетело быстро. Друзья заняли его тем, что чистили оружие и готовили обмундирование на другой день. Можно было не сомневаться, что поскольку самостоятельный выход в джунгли прошел успешно, сержант снова пошлет их одних.
Так и случилось. При ярком электрическом свете, который разливался в жилом помещении безо всяких ограничений, сержант снова расстелил на столе карту и указал юго-западное направление.
— Задание то же, — сказал он. — Достигнуть километровой отметки и разведать все вокруг.

Эту ночь Джим спал не очень хорошо. Он долго ворочался, слушая храп остальных солдат, а когда уснул, ему приснилась та же девушка.
Она стояла напротив него и молча улыбалась. Почему-то во сне Джиму очень хотелось узнать ее имя, однако, сколько он ни упрашивал, девушка ничего ему не ответила.
Этот сон в разных вариациях снился ему до самого утра, пока Джима не разбудил сержант.
— Эй, Симмонс, что-то ты разоспался! — громко произнес он и как следует встряхнул Джима.
— А?! Что?
Джим вскочил и стал испуганно озираться. Там, во сне, ему показалось, будто сержант застал их с дикаркой.
— Уф-ф! — облегченно выдохнул он и растер лицо ладонями. — Приснится же такое… — Потом взглянул на ехидно улыбавшегося Тони, который был почти одет. — Ты почему не разбудил меня? — спросил Джим недовольно, когда Рихман вышел.
— Ха! Я пытался! Но это оказалось под силу только сержанту. Не иначе как тебе эта баба снилась!..
— Тихо ты! — Джим в испуге прижал палец к губам и огляделся, однако никого из взвода этот разговор не интересовал. Разведчики занимались своими делами. Кто-то в который раз чистил оружие, другие чинили снаряжение или просто наслаждались последними свободными минутами, чтобы потом включиться в плотный график боевой работы.

Глава 84

Друзья сходили на завтрак, и Джим почувствовал себя бодрее, поскольку не встретил в столовой капитана Мура.
Потом они с Тони быстро собрались и снова прошли через северные ворота, после чего направились к западной радиальной дороге. Миновав заминированные сектора, они вышли к тропе, по которой уходили в джунгли сутки назад.
— Ну чего, пошли на юго-запад, — сказал Тони и махнул рукой, указывая направление, однако Джим не тронулся с места. — Ты чего встал? Воспоминания покоя не дают? — Тайлер усмехнулся.
— Знаешь что, Тони, — подумав, сказал Джим. — А давай сделаем небольшой финт.
— Какой такой финт?
— Мы пройдем старым маршрутом, а уже оттуда, с километровой точки, пойдем на северо-запад — с одной точки в другую.
— Нет, приятель. Так не годится. У нас приказ пройти именно по этому маршруту. А вдруг там имеется что-то такое, о чем непременно нужно знать сержанту? Может, он нас за этим и послал на юго-запад.
— Да брось ты, Тони, нас посылают просто учиться. Как детей в кино, чтобы родителям в выходные не мешали. К тому же обратно мы пойдем по этому маршруту и все, что нужно сержанту Рихману, обязательно увидим.
— Слушай, Джим, у тебя просто крыша едет. Ты что, не можешь от той бабы отвязаться? Ее ведь уже нет в твоей жизни. Вы встретились случайно и больше никогда не увидитесь. Ты радоваться должен, что пока это тебе никак не навредило. Может, все еще действительно обойдется.
— Я должен идти, — упрямо произнес Джим, глядя себе под ноги. — Ты пойми, она меня там ждать будет…
— Да с чего ты взял, придурок?! — начал выходить из себя Тони. К его ботинку подкрался ядовитый жук-перфоратор, но Тони проигнорировал его, просто отшвырнув в сторону.
— Я это знаю, и все тут. А объяснить никак не могу. Наверное, я интуит.
— Ты не интуит — ты дурак. Мы не должны идти по старому маршруту, понимаешь ты? Мы должны пройти по новому в обоих направлениях. Я не собираюсь подставлять сержанта, а ты, если хочешь, вали к своей дикарке один!
— Ты правда один сходишь? — обрадовался Джим. — Давай, будь другом! Это же всего лишь учебная прогулка. А я быстренько — туда. Парой слов перекинусь, а потом по прямой к тебе — на юго-запад. С километровой точки — на километровую. Идет?
Тони вздохнул. Ему хотелось найти правильные слова, чтобы объяснить другу, чем он рискует, однако у Джима так фанатично горели глаза, что было ясно — уговаривать его и что-то объяснять бесполезно.
— Послушай, Джим, нас же должно быть двое. Вдвоем мы что-то можем сделать, а по одному… Мы всего лишь стажеры и пока еще никакие не разведчики. Мы на базе чуть больше двух месяцев, а бойцы мятежной армии воюют в этих джунглях годами!
— Да мы и так все время будем вместе! — озарила Джима новая идея. — Мы настроим наши рации друг на друга!
— Как это?
— Очень просто — у нас есть резервная волна. Ну-ка, включи свою на прием…
Тони включил. Джим покрутил на своей рации регулировочное колесико, и вскоре в рации Тони послышался щелчок.
— Есть! — обрадовался Джим. — Теперь блокируем настройку, и дело сделано.
Довольный собой, он подмигнул Тони. Тот лишь покачал головой. Выбор у него был не из легких. Либо идти одному, либо связываться с сержантом и с потрохами сдавать своего друга, пока тот не наделал еще больших бед.
— Видишь, как здорово я придумал, — продолжал Джим. — Теперь мы сможем переговариваться и, если что случится, сейчас же придем друг другу на помощь.
— С той лишь разницей, что я буду выполнять задание, а ты — искать на свою задницу приключений. Вернее, не на задницу, а на другое место…
— Послушай, Тони, ты уверен, что эта девушка меня там не ждет? Мне кажется, что ждет. Если я приду и увижу, что ты был прав, мы покончим с этой темой навсегда.
— Ну и хрен с тобой, Симмонс, — сказал Тони, вздыхая. — Давай топай к своей дикарке и будь на связи. Но всю ответственность за это ты берешь на себя.
— Да, конечно, — с легкостью согласился Джим. — Ну пока, Тони.
— Пока.

Глава 85

Расставшись с Тони, Джим бодро зашагал по уже знакомой тропе. Его распирало от радости, что он снова увидит эту необыкновенную красавицу. Вместе с тем Джим старался не терять осторожности и внимательно проверял дорогу сканером.
Иногда он останавливался и прислушивался к звукам, которые наполняли джунгли. Теперь они его не пугали, возможно, потому, что он шел по уже знакомой дороге.
Примерно через полчаса Тони с ним связался. Говорить он старался коротко, поскольку резервные частоты прослушивались диспетчерами. Впрочем, они имели дело с десятками внезапных включений и едва ли старались вникать в какой-то отдельный радиообмен.
— Что у тебя там?
— Все в порядке. Иду по нашим следам.
— А я только зашел в лес… Ну ладно — до связи.
— До связи.
Джим продолжил свой путь. Он ловко пролезал под большими ветками и не забывал посматривать на липкие лианы с огромными муравьями. А когда с листьев обрушивались потоки воды, он успевал встать под дерево и оставался относительно сухим.
Когда Джим начинал думать о девушке, которая ждала его, это мешало ему. Ноги начинали подрагивать, сердце учащенно билось, а губы растягивались в идиотскую улыбку. И хотя Джим не видел эту улыбку, он ее чувствовал. Приходилось усилием воли вырываться из объятий сладких воспоминаний и снова начинать внимательно работать со сканером.
Примерно на половине пути Джим остановился и приложился к фляге. Попив воды, он прошел еще несколько метров, но затем вернулся, чтобы повторно взглянуть на чуть примятую траву. Она поднималась здесь довольно быстро, но после вчерашней их с Тони прогулки, видимо, еще не отошла.
«Вот оно!» — сказал он себе, обнаружив ту деталь, что привлекла его внимание. Вначале Джим просто скользнул по ней взглядом — жара и мысли о девушке расслабляли его, однако какой-то звоночек в нем все же прозвенел.
Это оказался окурок. Джим поднял его и понюхал.
Сержант учил, что окурки в лесу бросают только непрофессионалы, которые думают, будто кусты и густая трава все спрячут. В здешнем сыром климате табак быстро терял аромат, поэтому Джим сделал вывод, что окурок вчерашний. В крайнем случае — ночной. Впрочем, представить, что кто-то шастал по этой чащобе ночью, он не мог.
Значит, вечером.
Джим еще раз огляделся. Потом присел и стал изучать следы, которые они с Тони оставили накануне. Присмотревшись, он вроде бы распознал следы третьего человека, однако полной уверенности в этом не было. На всякий случай Джим связался с Тони.
— Тайлер слушает.
— Это я. Ты окурок вчера на тропе не видел?
— Какой окурок?
— Довольно свежий. Я подумал, может, ты вчера видел и значения не придал?
— Окурка не видел… Что ты собираешься делать?
— Пока иду по нашим следам.
— Ладно. Смотри в оба.
— А как у тебя?
— Тут все нормально и та же дрянь — пауки, слизни на лианах и змей как будто больше. Ну ладно, это лирика. До связи.
— До связи.

Глава 86

Положив окурок на место, откуда его взял, Джим засек время и пошел дальше. Сержант учил, что по временным интервалам, через которые встречаются на тропе окурки, можно определить состояние человека. Спешит ли он, нервничает ли. Когда предстоит схватиться с ним в бою, эти наблюдения бывают немаловажны.
«Если окурки попадаются через каждые три минуты, знай, что ты преследуешь сморчка, взять которого можно без единого выстрела», — поучал сержант. Сам он курил только сигары. По одной штуке после обеда.
Двинувшись дальше, Джим невольно подобрался, ведь впереди его мог ждать неприятный сюрприз.
Там, где попадалась мягкая и вязкая почва, Джим останавливался, чтобы лучше рассмотреть следы. Он уже удостоверился, что следы незнакомца присутствуют. Они были вполне отчетливы.
Вероятный противник носил обувь большего, чем у Джима, размера, однако не такие «лыжи», как у Тони Тайлера. В одном месте отпечаток оказался просто идеальным. Он был оставлен обычной рифленой подошвой, изношенной от частой ходьбы.
Теперь Джим не ограничивался тропой и смотрел по сторонам, выискивая другие следы. И, как оказалось, не напрасно. Ему удалось обнаружить еще один окурок. Джим посмотрел на часы и отметил, что расстояние между ними около десяти минут.
Какой из этого следовал вывод, Джим не знал. Однако все равно он чувствовал себя чуточку увереннее.
После второго окурка Джим стал еще более осторожен. Он начал обращать внимание на то, куда и зачем летят маленькие желтые птички. Оборачивался на каждый свист древесных грызунов и приседал, если где-то обрушивалась с листьев вода.
Перед тем как достигнуть километровой точки, Джим еще раз связался с Тони. Тот продолжал продвигаться с переменным успехом.
— Представляешь, — жаловался он, — одна зараза меня чуть не ужалила. Хорошо, я отпрыгнуть успел и она меня зубами в ботинок ударила. Но в остальном все тихо…
Других новостей не было.
Добравшись до конечной точки, Джим испытал некоторую гордость. Хоть это и была цель вчерашнего задания, но все же он добрался до нее в одиночку, да еще обнаружил следы потенциального противника. Мелькнула даже мысль связаться с сержантом, чтобы доложить ему о выполненном задании, однако тут же Джим улыбнулся этой мысли. Хорошо бы он выглядел, если бы сержант задал ему несколько наводящих вопросов.
Вспомнив маршрут, по которому они шли с Тони, Джим отыскал в траве следы и пошел по ним в сторону реки.
Когда среди других ароматов джунглей появились запахи тины и гниющих водорослей, он испытал возбуждение, ведь всего в паре сотен метров отсюда его ждала девушка из солдатской легенды.

Глава 87

По дороге Джим снова встретил хищника, однако этот зураб был куда крупнее вчерашнего. Почуяв человека, зверь недовольно фыркнул, отчего с земли взлетело несколько прошлогодних листочков. Чтобы не беспокоить монстра, Джим обошел его подальше, при этом совершенно не испытывая страха. У него был автомат, он знал эту местность и ожидал встретить здесь зурабов. Ну и, разумеется, он шел на свидание с девушкой. Да еще какой девушкой!
Джим издали оценил когти на перепончатых лапах зураба и утыканный шипами хвост. Удар такого хвоста, без сомнения, мог срубить небольшое дерево.
Обойдя лежку монстра, Джим быстро пошел вдоль реки, с каждой секундой теряя терпение. Вскоре он увидел те самые кусты нектарника, с которых вчера прелестная дикарка срывала бутоны. Сейчас там никого не было.
Неужели все напрасно? Неужели ему все только показалось?
В следующее мгновение сомнения Джима были развеяны: лесная нимфа появилась перед ним во всем своем великолепии, и при ней оказалась та же наполненная бутонами корзинка. На лице дикарки играла торжествующая улыбка, а на травяной юбочке вместо вчерашнего красного букетика был голубой. Что это могло означать — Джим не знал.
Осознавая свою красоту и, как следствие, власть над этим солдатом, девушка грациозно присела и поставила корзинку на траву.
Затем распрямилась и медленно двинулась навстречу Джиму. Подойдя вплотную, положила руки ему на плечи, а потом обвила ими его шею.
— Ну что, сегодня ты мне что-нибудь скажешь? — спросил Джим, просто чтобы не молчать. Откровенный взгляд дикарки смущал его.
Ничего ему не ответив, она молча впилась в его губы.
«Ну вот… — успел подумать Джим, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Нужно было хоть автомат снять… И гранаты…»
Он пытался запомнить какие-то красочные подробности, но и в этот раз страсть смела его рассудок, оставив действовать только один инстинкт.
Когда закончился этот шквал наслаждения, Джим с судорожным всхлипом вобрал в легкие воздух, как будто поднялся с большой глубины. Некоторое время перед его глазами плыли фиолетовые разводы, но затем он стал различать траву, ползущих по ней сороконожек и умиротворенное лицо дикарки.
Не дожидаясь ее презрительного толчка, как вчера, он сам скатился на спину. Затем сел. Девушка поднялась и тоже села, прислонившись к нему.
Комбинезон Джима был спущен до колен. Эта деталь на фоне наглухо зашнурованных ботинок делала Джима ненавистным самому себе. Ему хотелось подняться и привести себя в порядок, но в то же время он считал неправильным отталкивать девушку и ждал, когда она отстранится сама.
«Вот дурак-то», — с запозданием подумал Джим, вспомнив про пятиметрового зураба. Этот монстр вполне мог подкрасться, когда они тут занимались любовью, и сожрать обоих. В глянцевых журналах для дебилов это называлось «красивая смерть».
Рядом валялись автомат и гранаты. В этой возне с одеждой можно было случайно активировать одну из них, и тогда — привет. Только нож всегда оставался при нем.
«В следующий раз я все сниму заранее», — пообещал себе Джим. Неожиданно он вспомнил о Тони. Как он там? Почему бы не связаться с ним по рации, все равно приходится сидеть на траве — выдерживать приличия.
Покопавшись в спущенных штанах, Джим нашел рацию и нажал кнопку вызова.
— Слушаю тебя… — отозвался Тони, и в этот момент дикарка что-то залепетала. Она говорила с какой-то повествовательной интонацией и помогала себе жестами, вырисовывая в воздухе то ли письмена, то ли схемы. Джим кивал ей и улыбался. А сам вел разговор с Тони.
— Как у тебя?
— Я снова в болоте, но оно не глубокое…
— Змеи?
— Есть немного. Как у тебя?
— Уже поговорили, и скоро я пойду к тебе на юго-запад.
— А кто это там щебечет? Она, что ли?
— Ну да… — нехотя подтвердил Джим. — Короче, жди — до связи.
— До связи.
Джим отключил рацию, решительно поднялся и натянул комбинезон. Затем, не оборачиваясь, сказал:
— Ну, дорогая моя, мне пора.
От сказанного он возненавидел себя еще сильнее. Этот ужасный лес, эти чудовища — здесь не место для любовных свиданий. К тому же, встречаясь с дикаркой, он мог познакомиться с военным судом или навлечь неприятности на всю базу, рассорившись с племенем марципанов. Да и друга подвел, бросив его на растерзание болотным змеям.
«Ладно, сейчас я ей скажу…»
Джим обернулся, но никого не обнаружил. Девушка снова исчезла не попрощавшись, прихватив свою корзинку и даже не оставив на траве следов.
Это Джима вполне устраивало и избавляло от неприятных объяснений. Они не могли поговорить на одном языке, однако существовали вещи, которые мужчина и женщина понимают без слов.

Глава 88

Приведя в порядок комбинезон, Джим собрал оружие, гранаты и контейнер с противоядием. Надел кепку, затянул все необходимые ремешки и облегченно вздохнул — теперь он снова чувствовал себя настоящим разведчиком.
На всякий случай Джим еще раз огляделся и, лишь удостоверившись, что девушки действительно след простыл, сверился с навигатором и двинулся в юго-западном направлении.

Тем временем Тони продолжал борьбу со змеями.
Там, где небольшие болотца располагались на открытых местах, было поспокойнее и разведчику досаждали лишь болотные блохи. Они имели зеленую окраску, а размером были не меньше воробья. Блохи весело прыгали во всех направлениях, стоило их только спугнуть, и при этом издавали такой барабанящий шум, будто на джунгли обрушился град, чего в этих местах никогда не случалось.
Другая разновидность небольших болот образовывалась прямо среди джунглей. Прораставшие из древесных семян побеги торчали из бурой воды, словно клинки, и Тони уже убедился, что они достаточно жесткие и имеют острые кромки.
Среди этих побегов змей попадалось больше всего. Они проворно плавали и так же быстро взбирались по лианам, которые свисали с деревьев, касаясь воды.
Чтобы как-то бороться с этой напастью, Тони изготовил себе инструмент — палку с рогатиной на конце. Ею он отбрасывал особенно агрессивных желтых гадюк, а красных змей просто вдавливал в ил рогатиной.
Неожиданно с ним связался сержант Рихман.
— Слушаю, сэр, — отозвался Тони, нажав кнопку приема.
— Ну, как там у вас?
— Все нормально, сэр. Штурмуем болота.
— Симмонс рядом с тобой?..
— Симмонс? — переспросил Тони, будто слышал эту фамилию впервые. Что означал этот вопрос сержанта, он не знал. — Симмонс не со мной, сэр… Мы разделились, чтобы найти более подходящую дорогу, — идем параллельно. Переговариваемся по рации.
— Вот как? Интересно. Ну ладно, хотя я и не ставил такой задачи, пусть это будет вашей инициативой. Я не против — отрабатывайте. Далеко вам до точки?
— Думаю, минут сорок пять. Болота отнимают много времени.
— Ну ясное дело — потому я и дал вам этот маршрут, после легкого вчерашнего. Ну хорошо, как выйдете в точку, доложите.
— Конечно, сэр.
Едва сержант ушел с линии связи, Тони вызвал по резервной частоте Джима.
— Ну что, вызов слышал?
— Слышал, — ответил Джим. — Я даже кнопку на прием нажал, не сразу понял, что это не та частота. Хорошо, хоть ничего вякнуть не успел.
— Значит, ты в курсе, что мы с тобой идем параллельно и на некотором расстоянии?
— Я в курсе. Уточни только расстояние…
— Ну, метров сто, наверное, — навскидку определил Тони, отбрасывая рогатиной очередную змею.
— Сто так сто, — с облегчением вздохнул Джим. Теперь у его отлучки было хоть какое-то оправдание — двигался параллельно, отрабатывал задачу.

В отличие от Тони Джиму с местностью повезло.
Земля становилась все суше, и сплошная непроходимая чаща, сочившаяся липкими соками и населенная насекомыми-монстрами, начала распадаться на небольшие островки, между которыми стали появляться проходы. Теперь Джиму не приходилось всякий раз пролезать через скопище мускатных гусениц и внимательно следить за источавшими яд иглами, он просто обходил их стороной, угощаясь время от времени бутонами нектарника, росшего повсюду. Здесь, вдали от реки, бутоны были не такими крупными, однако по вкусу прибрежным не уступали.
Про нектарник Джим узнал от сержанта Рихмана, когда помимо этих цветочных сладостей он показывал стажерам и другие, менее приятные на вид и вкус блюда.
Прежде всего это были пауки. В том числе и те, которые считались опасными.
— Опасны в нем только хелицеры, с помощью которых он впрыскивает яд, — поучал сержант, держа за лапу убитого им паука.
— Но вы же говорили, что лучше их не убивать, а то другие набегут, — напомнил ему тогда Тони.
— Убивать не следует, если он просто попадается тебе на пути, а для пропитания — можно. В джунглях это основной закон — одни питаются другими. В данном случае не повезло пауку, но случается и на их улице праздник, когда они жалят беднягу, у которого с собой нет противоядия. Итак, если у вас нет возможности разжечь костер, паучка приходится есть сырым. Чаще всего так и бывает, поскольку вы не должны демаскировать себя и вонять дымом на многие километры вокруг. Делают это следующим образом: паука следует отбить с одной стороны и с другой… — Держа паука за ногу, он несколько раз ударил им по дереву. — Это делается для упрощения разделки туши — так он потом лучше чистится. Затем ножом нужно убрать яд, поскольку если вы случайно разорвете ядовитые железы, ваша пища станет отвратительно горькой. — Сержант показал, как правильно вытащить хелицеры и извлечь ядопроизводящие органы. — Теперь можно начать отделять ноги — это самое простое. Использовать в пищу брюшко тоже можно, но только если есть на чем поджарить. В противном случае вы рискуете подхватить понос.
Прежде чем отделить паучьи ноги, сержант еще более тщательно постукал их небольшой палочкой, затем ножом счистил колючую щетину. Лишь после этого он стал отрывать их по одной и показывать, как правильно снимать хитиновый покров и доставать белое мясо.
Рихман заставил съесть по одной ножке обоих стажеров. Джиму показалось, что на вкус это очень похоже на крабов, хотя он ел только речных.
Потом сержант показывал им слизней. Не тех прозрачных, которые гроздьями висели на лианах, а черных. Они водились только в отсыревших дуплах и годились в пищу, не вызывая отравления или поноса.
— С ними все намного проще, — сказал сержант, добыв из дупла штук пять черных слизней. — Для начала нужно потереть их между ладонями…
Сержант сделал несколько круговых движений, как будто скатывал шарик из глины. Потом он показал, что получилось, — на его ладонях остался похожий на грязь налет. А слизни выглядели похудевшими.
— Как вы думаете, что осталось на ладонях?
— Дерьмо слизней? — осторожно предположил Джим.
— Правильно. В принципе можно съесть их и с дерьмом, но без дерьма все же лучше.
С этими словами сержант прополоскал слизней в скопившейся на широком листе воде и забросил их в рот.
Стажеры, морщась, следили за Рихманом.
— На вкус они не очень приятны, поэтому лучше глотать их, как устриц. Устриц ели?
— Нет.
— Я тоже. Но это неважно. — Сержант сделал глотательное движение и, хлопнув себя по животу, сказал: — Все, они в моем желудке. Теперь и вы добудьте слизней и покажите, как усвоили лекцию.
Джим и Тони нашли в себе силы попробовать черных слизней, однако потом до самой базы им казалось, что в их желудках что-то шевелится, а на обеде в тот день приятели ели безо всякого аппетита.

Глава 89

Вспоминая об уроках сержанта Рихмана, Джим упрямо пробивался к точке встречи с Тони.
Местность вокруг продолжала меняться. Нектарник и другие бесполезные кусты исчезли, и вместо них все пространство между деревьями стали занимать сбившиеся в колтуны липкие лианы, поддерживаемые каркасами из особого сорта вьющихся деревьев. Пробираясь через эти переплетения, Джим жалел, что нельзя использовать тяжелый нож, поскольку его удары слышны слишком далеко.
Сделав передышку, он связался с Тони. Тот похвалился, что выбрался наконец на сухой участок. Джим сказал, что у него болота только начинаются.
Закончив переговоры, он продолжил движение, обзаведясь по совету Тони палкой с небольшой рогаткой.
Неожиданно где-то неподалеку громко закричала птица кибитон. Это была нелетающая птица, рывшая норы под старыми деревьями и обладавшая резким и неприятным голосом. Видимо, опасность для кибитона оказалась несмертельной, поскольку вскоре птица успокоилась и стала покрикивать издалека, предупреждая кого-то, кто забрался на ее территорию.
Прислушиваясь к недовольному квохтанью птицы, Джим начал пробираться туда, где заросли были не такими густыми. Как он и предполагал, джунгли поредели из-за близости узкого болотца. Купаться в нем Джиму совсем не хотелось, и он решил обойти болото справа, этот путь показался ему самым подходящим.
Раздвигая рогатиной лианы, Джим миновал очередной зеленый заслон и сделал передышку, чтобы смахнуть с себя мертвых насекомых. Они падали на него вместе с соком лиан, в котором растворялись. Таким образом здешние лианы снабжали себя белковым кормом.
Держа автомат наготове, Симмонс прошел еще несколько метров и остановился. Из-за ближайшего дерева показалась птица кибитон. Она несколько раз недовольно крикнула, посматривая в сторону своей норы, и стала разрывать когтистыми лапами землю.
Джим с интересом рассматривал это существо. Птица была небольшой, но круглой, как арбуз. У нее был длинный изогнутый клюв и совсем отсутствовали крылья. Наверное, весила она немало, и было непонятно, почему сержант не рассказал, можно ли ее есть.
Долбанув по земле клювом, птица посмотрела в сторону Джима и, испуганно пискнув, снова спряталась за дерево.
«Вот дура», — подумал он и пошел дальше, туда, где на берегу болота обозначался небольшой пригорок.
Теперь, помимо птичьих голосов и свиста древесных грызунов, Джим слышал какие-то шоркающие звуки. Вскоре стало очевидно, что это звук вонзавшейся в землю лопаты.
Выглянув из-за пригорка, Джим увидел человека, который копал землю небольшой раскладной лопаткой. Доставая грунт из ямки, он рассыпал его перед собой и разравнивал рукой. Затем что-то выбирал, рассматривал на свет и клал в карман.
Видимо что-то почувствовав, он повернулся и увидел незнакомого солдата.
— Руки вверх! — машинально выкрикнул Джим, однако незнакомец оказался весьма проворен. Он выхватил какое-то оружие, и оно застрекотало в его руках, словно швейная машинка.
Впрочем, «машинка» оказалась довольно опасной. Строчка малокалиберных пуль прошлась над головой Джима и расщепила несколько лиан, которые брызнули едким соком.
Джим присел, не решаясь выстрелить. Ему казалось, что стоит только пальнуть из «бикса», и сразу всему миру станет ясно, что Джим Симмонс находился слишком далеко от места, где должен находиться. Заодно достанется Тони, ведь он прикрывал друга, сказав сержанту, что Симмонс неподалеку.
Пока Джим раздумывал, стоит ли стрелять в незнакомца, того и след простыл. Было слышно, как он ломится сквозь заросли, пугая птиц и поднимая целые тучи летающих тараканов и разноцветных бабочек.
Решив, что свяжется с Тони позже, Джим вышел на место раскопок, где осталась брошенная незнакомцем лопатка, распечатанная пачка сигарет и несколько так хорошо знакомых Джиму окурков.
Что делал здесь этот человек? Зачем он копал и что выискивал в грунте?
Джим разворошил носком ботинка вынутую из ямки землю, но не заметил там ничего, что могло бы привлечь его внимание.
Вспомнив рассказ Тони про обнаружение стоянки мятежников, занимавшихся старательством, Джим пришел к выводу, что это тоже был старатель. Хорошо бы расспросить его самого, однако догнать беглеца было уже невозможно.
Еще раз копнув носком ботинка рассыпанную землю, Джим вздохнул и пошел своей дорогой.

Глава 90

Джузеппе Франц являлся одним из лучших специалистов фирмы «Сава». Он был из тех, кто, начиная свою жизнь нищими студентами, превращались в знающих профессионалов, за которых держатся и в которых нуждаются.
Франц мог работать в большой компании и получать приличный оклад, особенно не утруждая себя сверхурочной работой, однако он быстро разобрался, что самые большие деньги в его профессии нельзя получить, занимаясь наукой или составляя карты пластов. Больше других своим горным специалистам платили те, кто балансировал на грани закона, а иногда и откровенно переступал эту грань.
Это были небольшие фирмы, которые обходились без лицензий и выкупленных прав. Они занимались разработками залежей алмазов, золота, платины, палладия и всего того, что хорошо продавалось на рынке металлов и минералов. Однако в отличие от больших компаний пиратские фирмы занимались только теми месторождениями, где содержание в породе ценных ископаемых было необычайно велико.
Если где-то в новых колониях первопроходцы вдруг наталкивались на долину, усеянную слитками платины, горнорудные монстры тотчас начинали большую междоусобную войну. Они устраивали баталии в судах, в кабинетах чиновников региональных и национальных правительств. Подсиживая друг друга, совершая подлоги и подкупы, они делили этот лакомый пирог.
Тянулась эта дележка довольно долго. В лучшем случае — год, но чаще — два или три. И когда компания-победитель со всеми правами и лицензиями, наконец, прибывала к месту разработки, оказывалось, что все сливки, которые давали запредельные доходы, были уже сняты. Пиратские фирмы, использовавшие компактное горно-перерабатывающее оборудование, за несколько месяцев забирали все, что практически лежало на поверхности, оставляя законным владельцам лишь то, что хранили недра.
Таких пиратских фирм было довольно много. Они не ссорились и были очень мобильны. За несколько часов десяток транспортных вертолетов доставлял на место портативные перерабатывающие комплексы, и они днем и ночью вгрызались в землю, отсеивая, промывая и упаковывая полученный продукт.
Сконструированы эти машины были очень профессионально и, как правило, имели замкнутые циклы переработки, ведь по красному глиняному стоку в реке подобный комплекс можно было легко вычислить.
Если работали в горах, оборудование могло помещаться в пещерах. В лесу — пряталось под деревьями. Это была настоящая пиратская техника, и существовала целая машиностроительная индустрия, которая работала на пиратов, совершенствуя машины и уменьшая их размеры.
Джузеппе Франц был приглашен на работу одной из таких шустрых фирм, которая называлась «Сава». Ему предстояло выяснить, какой из районов междуречья имеет самый большой потенциал для добычи алмазов.
Поскольку работать Францу приходилось очень близко к базе правительственных войск, он имел при себе фальшивые документы и пистолет-пулемёт «рапид», которым воспользовался при случайной встрече с солдатом. Попал в него Франц или тот просто испугался и не решился преследовать, было неважно. Главное — не останавливаться еще хотя бы полчаса.
Джузеппе бежал довольно долго, время от времени останавливаясь, чтобы длинным, словно мачете, ножом разрубить очередную лиану. Воздух со свистом вырывался из прокуренных легких, но Франц старался держаться. Когда сил почти не осталось, он решил взять паузу, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.
Немного отдохнув и откашлявшись, Франц понял, что нестерпимо хочет курить. Однако вот незадача: пачку с сигаретами и раскладную лопатку он забыл возле последнего шурфа.
Оставалось еще несколько сигарет, завернутых в водоотталкивающую ткань. Достав этот запас, Франц закурил и, посмотрев по сторонам, пошел медленнее, лениво взмахивая ножом и отбрасывая с тропы ботинком навязчивых пауков.
Несмотря на то, что его заметили, этот район можно было покидать со спокойной совестью. Всю площадь у военной базы Франц исследовал достаточно подробно и уже давно составил собственное мнение. Еще десяток шурфов ничего бы не изменил, а образцы остались в кармане.

Глава 91

Через три часа безостановочного марша по джунглям Джузеппе Франц вышел к тому месту, где его уже пять дней ожидали проводники мятежного команданте Ферро.
На звук шагов ему навстречу вышел Леон с автоматом в руках. Увидев Франца, он облегченно вздохнул и сказал:
— Вы меня напугали, профессор. Я уж думал — чужие… Мы ведь вас только послезавтра ждали.
— Всю работу я уже сделал, — сказал Франц. — А сегодня натолкнулся на солдат. Пришлось уходить.
— Ну и отлично. Пойдемте, профессор, я как раз супчик варю из болотных моллюсков. С острыми приправами и травами… Вам не мешает съесть чего-нибудь горяченького.
Вместе с Леоном Джузеппе пришел к месту стоянки и, бросив полупустой рюкзак, с облегчением опустился возле очага, в котором на бездымном топливе варилась какая-то мутная бурда.
— Скоро будет готово, — сказал Леон, понюхав варево.
— Хорошо, — сказал Франц, чувствуя, что снова хочет курить. Те пять сигарет, что были у него в запасе, кончились полтора часа назад. — Леон, у вас есть сигареты?
— Конечно, есть, профессор. Сейчас принесу.
Проводник вскочил и направился к небольшой палатке, в которой они с напарником по имени Пауль ожидали возвращения Франца. Палатка была специальная — она имела каркас из надувных столбиков, поэтому не нуждалась в колышках и растяжках.
— Вставай, Пауль! Профессор вернулся! Сегодня уберемся отсюда…
— О-о-о… — простонал Пауль, и Франц знал отчего. Вместе с другими своими вещами бойцы команданте Ферро привезли несколько литров скверного джина, спрятав его в красном презервативе. Франц видел этот пузырь, когда они по приезде сгружали вещи.
Вскоре Леон вернулся с пачкой «Индуксьон», которые, по мнению Джузеппе, набивали табачными опилками, вымоченными в конской моче. Впрочем, выбирать не приходилось. Франц закурил и почувствовал, как вызванная табачным голодом сосущая боль отпускает его. Он хотел вернуть сигареты, но Леон замахал руками:
— Что вы, профессор, оставьте себе, у меня еще есть.
Франц молча кивнул и спрятал пачку в рюкзак.
— Какой вы удивительный человек, профессор, — сказал Леон. — Как вы живете в джунглях, нося с собой такую тощую котомку? Как спите, что едите? Я бы умер в первую же ночь от укуса какой-нибудь твари.
— Не наговаривайте на себя, Леон. И вы бы не умерли, если бы у вас был такой же опыт скитаний. Много вещей брать совсем не нужно… — С этими словами Франц стал выкладывать из рюкзака то, что там было. — Вот «серебрянка», теплоизолирующий мешок. В нем я сплю. Он достаточно прочен, и его не прокусит даже змея. Для воздуха в нем есть сетчатый фильтр.
— А что кушать?
— Активные витамины, соль… Остальное есть в джунглях.
— Уж не хотите ли вы сказать, профессор, что едите все, что ползает?
— А почему нет? — Франц пожал печами. — Я же сказал, у меня большой опыт. Вот устройство для фильтрования воды. Через него я могу пить воду из любой лужи.
— Но неужели вам не хочется скушать чего-то вкусного — настоящей человеческой пищи?
— Еда для меня не так важна, Леон. Главное для меня сигареты. Вот без них я могу пропасть и, наверное, даже умереть. Я курить люблю.
— Ну а набор противоядий? Неужели вас пауки не кусают? Вон у нас в отряде пользуются военными наборами «гринмед».
— У меня с собой всего одна ампула универсального препарата. Он годится для любого яда, правда, стоит это удовольствие очень дорого.
Из палатки вышел Пауль. Его лицо было опухшим. Он криво улыбнулся Францу и опустился возле очага.
— Ну что, кок, лягушки сварились?
— Не лягушки, а болотные моллюски.
— Неважно. Главное, чтобы горячее и острое… А то меня чего-то в дрожь бросает.

Глава 92

Леон достал пластмассовые ложки, снял с огня котелок, и они приступили к еде.
Франц тоже стал есть, хотя и не чувствовал голода. Он находил, что вкус у супа особенный и приготовлен он мастерски. Кажется, Леон рассказывал, что прежде работал на судне коком.
Неподалеку раздалось какое-то шипение. Франц обернулся.
— Это палатка, профессор, — успокоил его Пауль. — Я открыл динамический клапан, чтобы, пока мы ели, она сдулась.
После супа приступили к сборам. Франц завязал рюкзак и сидя курил ужасные «Индуксьон», мечтая о нормальном табаке, а Леон с Паулем наводили порядок. Они собрали свои мешки, потом закопали и заложили дерном остатки очага. Расправили примятые палаткой лианы и собрали стружки, оставшиеся от палки, из которой делали колышек.
— Ну, кажется, ничего не упустили, — сказал Пауль и сунул под мышку свернутую палатку.
— Ничего, — согласился Леон, и они направились к болотистому рукаву, который впадал в огромную сеть таких же рукавов, озер и заиленных речушек. Они тянулись на десятки километров вокруг, и это облегчало выживание мятежной армии. Центральной частью водной системы, к которой сходились почти все протоки, являлось озеро Лошадиная Голова, на берегу которого располагался четвертый опорный пункт.
В болотистом рукаве Франца и его проводников ожидал небольшой скутер с двумя пропеллерами. Это была компактная удобная машинка, которая могла пройти по небольшой глубине, а на открытой воде развивала приличную скорость.
Скутер был надежно упрятан под густыми ветвями, склоненными над самой водой. Пауль и Леон сделали так намеренно, привязав к веткам дополнительные грузы.
Первым на борт перебрался Леон. Он посмотрел, нет ли на скутере змей, проверил уровень топлива и только после этого сказал Францу, что можно садиться. Проводники отвязали грузы, и ветви деревьев начали медленно распрямляться, постепенно открывая стоящий на воде скутер.
— Ну что, заводи, — сказал Леон.
Пауль сел за руль, повернул ключ, и один из двигателей, кашлянув, завелся. Немного погазовав, Пауль запустил второй. Затем добавил тяги, и машина легко пошла по рукаву, поднимая волну и распугивая небольших зурабов, гревшихся на берегу возле воды. Выскакивая на берег, они смешно загребали лапами, и это развлекало Франца. Когда он не работал, ему нравилось наблюдать природу.
Вскоре русло расширилось, Пауль прибавил скорости, и скутер стал едва касаться воды. Напуганные треском моторов, из кустов поднимались птицы, и змеи, точно стрелы, прыгали из воды в камыши.
Путешествие по узким рукавам и небольшим проточным лужицам длилось полтора часа и не обошлось без приключений. После одного из поворотов Пауль заметил впереди какое-то препятствие. Он быстро сбросил газ и вывернул рули. Буквально выпрыгнув на берег, скутер проскочил мимо раздувшейся туши взрослого зураба, которая перегородила всю протоку. Почему его не съели другие хищники, было непонятно.
Потом потянулась Лошадиная Голова. Ветер на озере был довольно сильный, и Францу пришлось курить отвратительные «Индуксьон», пряча их в кулак.
Пауль вел скутер у правой стороны — подальше от берега, на котором стоял четвертый опорный. Вскоре доминирующий силуэт форта показался на открытом, лишенном деревьев пространстве.
Построенный на возвышенности, он очень напоминал обсерваторию. Только из его купола вместо телескопа торчал ствол семидесятимиллиметрового минного автомата. Кроме этого, по всему периметру цилиндрического тела основного бункера располагались бойницы. Из некоторых на озеро смотрели оптические объективы, из других — стволы крупнокалиберных пулеметов.
Чуть в стороне, на массивном постаменте, находилась установка залпового огня. Франц пытался посчитать, сколько же в этом ящике гнезд с ракетами, но бросил эти попытки. И так было ясно, что при желании эта штука может накрыть все озеро.
У основания возвышенности, на которой стоял основной бункер, была построена двухметровая бетонная стена. Однако добраться до нее было непросто. Франц слышал, что перепаханная тридцатиметровая полоса земли перед забором заминирована.
«Колоссальное строение», — уважительно подумал Франц. Вместе с тем он знал, что мятежникам удавалось захватывать эти неприступные крепости и удерживать какое-то время. Впрочем, очень недолго.
Поскольку четвертый опорный стоял на берегу, у него имелась собственная пристань с бетонными ангарами, в которых, по слухам, были спрятаны скутеры со станковыми пулеметами на борту.
По мере того как Франц и его спутники удалялись от крепости, профессор чувствовал себя спокойнее. Он снова стал смотреть на воду и уток, привычных к шуму моторов и потому мирно гулявших по близкому берегу.

Глава 93

Вскоре пришлось совершить промежуточную остановку. В тайной, укрытой камышами бухте располагался заправочный пост мятежников, на котором в баки скутера долили горючего.
И снова вперед — по водной глади.
Через сорок минут после дозаправки скутер наконец встал у пристани, и Франц с удивлением обнаружил, что скурил все «Индуксьон». Пауль и Леон передали свое судно на попечение бородатого механика по имени Цольц, а сами повели профессора на берег — в лагерь команданте Ферро, одного из полковников мятежной армии генерала Тильзера.
Команданте встретил Франца радушно, а узнав, что изыскания оказались удачными, обрадовался еще больше.
— Нам нужны новые инвестиции, профессор, — говорил он. — Даже война за справедливое дело требует денег. Я, конечно, понимаю, что вашей фирме чужды наши идеи, но поверьте — зарабатывать барыши приятнее заодно с честными людьми… Чем мне вас угостить, профессор?
— У вас не найдется сигарет?
— Сигареты? Конечно, есть. Сам я предпочитаю трубку — по политическим мотивам, но для гостей держу сигареты. Вот, пожалуйста.
С этими словами Ферро поставил на походный стол коробку с целой россыпью разноцветных пачек. Франц сразу взял свои любимые — «Финита».
— Я закурю? — спросил он, нетерпеливо распаковывая пачку.
— Конечно, — улыбнулся Ферро и крикнул: — Гастон!
В палатку заглянул один из бойцов.
— Гастон, скажи ребятам, чтобы собирали самолет. Нужно немедленно отправить профессора в город.
— Слушаюсь, команданте, — ответил солдат и убежал.
Самолет собрали быстро — всего за полчаса. Напоследок Франц попросил у команданте Ферро еще одну пачку «Финиты».
Запасшись сигаретами, он в сопровождении Леона и Пауля отправился через весь лагерь к очередному болотному рукаву, где были почищены водоросли, чтобы на воду мог садиться небольшой гидросамолет.
Когда Франц и проводники спустились к воде, небольшой аккуратный самолет уже стоял возле берега на поплавках, а из кабины им приветливо помахивал рукой пилот.
— Это Родригес, — пояснил Пауль. — Он довезет вас до Свазиленда.
Францу помогли взобраться в кабину, подали его рюкзак. В тесной кабинке профессор уселся на узкое пассажирское кресло, улыбнулся пилоту, и тот запустил двигатель. Корпус самолета задрожал.
Пилот что-то прокричал Францу и подмигнул. Профессор не разобрал, что именно, но кивнул.
Взревел мотор, и самолетик начал разгоняться. С удивительной легкостью он оторвался от воды и резко пошел вверх. Профессор откинулся на неудобную спинку и приготовился задремать.
Привычный к таким перелетам, он уснул в дребезжащем самолете, несмотря на шум двигателя.
Полтора часа полета пронеслись для Франца незаметно, и очнулся он, лишь когда самолетик плюхнулся на поплавки в небольшой озерной бухте, служившей очередным перевалочным пунктом мятежной армии.
— Где мы? — спросил Франц, потирая лицо.
— Дозаправка, — пояснил пилот.
— Я должен покурить.
— Только если сойдете на берег, профессор. В противном случае мы рискуем взлететь на воздух.
— Конечно, я понимаю.
Как только гидросамолет привязали к причалу, Франц пробежал по дощатым мосткам и, выбравшись на берег, присел на траву под деревом. Там он с наслаждением закурил и стал наблюдать за тем, как Родригес и еще два человека перекачивают топливо ручным насосом.
Франц успел выкурить три сигареты, прежде чем Родригес махнул ему рукой, показывая, что они могут лететь дальше.

Глава 94

Через пятьдесят минут полета над дикими, а потом и более обжитыми районами материка они совершили посадку на искусственном озере во владениях одного из хозяев фирмы «Сава».
На берегу профессора уже ждали двое молодых людей спортивного вида, в безупречных темно-синих костюмах и галстуках.
— Мистер Франц? — спросил один из них, когда из кабины приставшего к берегу самолета показался профессор.
— Да, это я.
— Нас послал мистер Швидлер, чтобы мы встретили вас и доставили к нему. — Он указал на вертолет представительского класса «Алуэтт», который стоял недалеко от берега на подстриженной лужайке.
Попрощавшись с Родригесом, профессор перебрался в роскошный салон VIP-класса. Здесь можно было размять ноги и угоститься шампанским, икрой и омарами.
Человек в белом смокинге осведомился, что желает съесть или выпить мистер Франц, но тот от всего отказался и только попросил дать ему пепельницу. Главным для него было курение.
Вертолет взлетел, и Франц стал равнодушно посматривать вниз, на шикарные виллы с искусственными озерами и водопадами. Его это не волновало.
Спустя двадцать минут полет закончился на крыше одного из деловых зданий в центре Свазиленда.
Прилетевшие с Францем молодые люди любезно проводили его до лифта, а затем доставили к кабинету мистера Швидлера.
— Мой дорогой Джузеппе! — воскликнул мистер Швидлер и, раскинув руки, шагнул навстречу профессору. Впрочем, обнимать его не стал, только пожал пропахшую табаком руку. — Господа, — обратился Швидлер к двум сидевшим за его столом гостям, — это и есть наш знаменитый профессор Франц.
Швидлер отошел в сторону, чтобы гости могли оценить эксперта по земным недрам, который явился на сорок четвертый этаж роскошного офисного здания в забрызганных болотной грязью штанах, с потертым рюкзаком в руках и пятидневной щетиной на ввалившихся щеках.
— Присаживайтесь поближе, профессор, я представлю вам наших друзей. Вот это мистер Лоример. Он торгует… э-э как бы это выразиться… средствами защиты и нападения, а попросту — оружием.
Лоример протянул через стол руку, и Франц пожал ее. Торговец оружием был полным, еще не старым мужчиной в дорогом сером костюме. Его абсолютно лысая голова блестела, как бильярдный шар, а голубые глаза смотрели кротко, что не вязалось с родом занятий этого джентльмена.
— А это господин Грин. Он представляет политическое крыло Лиги за независимость, больше известной как армия генерала Тильзера.
В отличие от Лоримера Грин выглядел живчиком. У него были черные быстрые глаза, короткая военная стрижка и волевой подбородок. На нем хорошо сидел коричневый с искрой костюм, а на галстуке красовалась золотая заколка. В отличие от вялого и холодного рукопожатия торговца оружием натренированное политическое рукопожатие Грина казалось крепким, ободряющим и искренним.
Швидлер подвинул профессору большую хрустальную пепельницу и спросил:
— Ну что вы нам скажете, дорогой профессор? Честно говоря, кое-какие крохи я уже узнал от команданте Ферро, когда он связывался со мной, чтобы предупредить о вашем возвращении. Я сейчас же вызвал господ Лоримера и Грина, чтобы мы могли обсудить с вами обнадеживающие новости. Узнать из первых рук, так сказать. Хотелось бы услышать оценки, детали…
— Да, результаты обнадеживающие, господа, — сказал Франц. Он расстегнул нагрудный карман, достал целую пригоршню образцов и высыпал их на лакированный стол вместе с песком и кусочками травы. Затем стал неторопливо прикуривать.
— О! Это то, о чем мы говорили? — спросил Грин, взяв один из камешков.
— Судя по всему, да, — самодовольно улыбнулся Швидлер и, захватив один образец, стал рассматривать его через лупу.
— Какие-то они невзрачные, — заметил Лоример, пожевав губами.
— И тем не менее это попадание в десятку, — заверил его Швидлер. — Когда вы ограните их, это будет лучше, чем деньги. Это будут бриллианты. Сколько там сырья, профессор, и на какой глубине оно залегает?
— Это редкий случай, господа, когда алмазы лежат практически в траве. Найти их можно сразу, стоит только поковырять землю палкой, но самая высокая плотность залегания находится в интервале между двумя и тремя метрами. Почва достаточно легкая, так что добыча не будет ничего стоить.
— Вот это-то мы и любим, — заметил Швидлер, затем достал из выдвижного ящика карту, расстелил ее перед гостями и взял фломастер. — Итак, вот междуречье. А вот самое узкое его место между двумя реками. Здесь находится военная база, так называемый двадцать четвертый пост… — Швидлер обвел красным кружочком символ базы. — У базы есть «дочерние фирмы» — опорные пункты. Вот они — первый, второй, третий и четвертый. — Швидлер высунул от усердия язык, отмечая еще четыре кружочка. — Они представляют собой каменные форты. Правильно, профессор?
— Можно и так сказать. Только это не форты — это нечто более основательное. Специальный бетон, артиллерия, наблюдение, упреждение…
— Ну, это потом, а теперь укажите нам район, где содержание алмазов не просто большое, а бесстыдно огромное. — И Швидлер передал фломастер Францу. Тот, не задумываясь, очертил пятно в несколько гектаров, граничащее с территорией четвертого опорного.
— Здесь содержание именно такое, как вы описали, мистер Швидлер.
— А каковы условия разработок?
— Неплохие. Деревья верхнего яруса — я имею в виду самые мощные, вырубка которых сразу привлекает внимание, — стоят довольно редко. Между ними семь-двенадцать метров. Остальное, как вы называете, «зеленый мусор» из кустов, лиан и небольших вьющихся деревьев-паразитов. Если захотите поднять с участка алмазов побольше, можно использовать рабочих. Отвалов на поверхности будет много, и с них люди смогут собирать алмазы, как клубнику.
— Так было на Бакстере, — вспомнил Швидлер один из удачных налетов.
— Да, как на Бакстере.
— За сколько времени, по-вашему, мы сможем вычистить этот район?
— Можно уложиться в одну неделю, не считая отправки оборудования и сырья, — сказал Франц и прикурил от окурка новую сигарету.
— Неделя, — повторил директор фирмы «Сава» и, посмотрев на Грина, спросил: — Что скажут представители генерала Тильзера? Дадут нам правительственные войска поработать неделю?
— К сожалению, это исключено, — ответил Грин. — Честно говоря, мы полагали, что вы будете добывать алмазы какими-то другими способами. Без этой техники, этих драг или роторных копателей…
— Это несерьезно, мистер Грин.
— Почему несерьезно? Мистер Франц только что порекомендовал привлекать рабочих. Так почему бы не сделать всю работу их руками? Если не очень афишировать свою деятельность, правительственные войска могут вообще ничего не узнать. Пусть это займет три месяца или полгода, но зато…
— Дорогой мистер Грин! — перебил Швидлер, не дослушав. Он оперся руками о стол и уставился на представителя мятежников. — Мы не можем позволить себе роскошь заниматься месторождением полгода, да еще вручную. Килограмм нашего оборудования по стоимости превосходит килограмм веса современного спутника связи. Чтобы окупать себя и приносить прибыль, наши уникальные машины должны работать на полную мощность, в противном случае мы вылетим в трубу. Поэтому либо мы решаем проблему в заявленном масштабе, либо занимайтесь старательством сами.

Глава 95

Разъяснив свою позицию, Швидлер замолчал, ожидая ответа Грина. Тот повертел в руках позолоченную авторучку, тяжело вздохнул и, посмотрев на Швидлера, сказал:
— Видите ли, в чем дело, мистер Швидлер. Спланировать захват форта и осуществить его мы, в принципе, можем. Это уже случалось в прошлом, почему бы не повторить это сейчас. Однако, даже если мы захватим четвертый опорный, это не приведет ни к чему хорошему. Прилетят фронтовые штурмовики, нанесут удар по артиллерии и ракетным установкам форта, чтобы мы не сумели ими воспользоваться. А потом начнут бить из автоматических пушек по всем щелям. Добавят дыма и химии. После этого высадят с вертолета один взвод, и форт будет отбит. Я описал вам обычную схему, по которой действуют правительственные силы. Ничего особенного, но эта простая схема работает надежно, как старый консервный нож. У них преимущество в силе, тут ничего не поделаешь.
— То есть удержать эту крепость, даже захватив ее, вы не можете? — сонным голосом спросил торговец оружием.
— Нет. Это не в наших силах.
— Правительственные войска сажают в форт новый гарнизон, и все возвращается на свои места. Так?
— Именно так.
— А вы не пробовали уничтожить крепость?
— Уничтожить? Зачем? — удивился Грин.
— Затем, чтобы им не на чем было закрепиться. Что они станут делать, если крепости уже не будет?
— Ну… — Грин почесал нос. — Я полагаю, попытаются ее восстановить.
— А сколько им на это понадобится времени? Месяц? Два?
— Мистер Лоример! — Грин развел руками. — Да вы просто гений! Вам не торговать нужно, вам следует идти к нам в генералы!
— Нет уж, я лучше побуду на своем месте.
— Так-так-так… — задумчиво произнес Швидлер. — Что же у нас получается? Вы, мистер Грин, планируете захват, осуществляете его, а потом сравниваете эту крепость с землей. Что тогда делают правительственные войска?
— Прежде всего они, конечно, высадят какое-то количество войск, чтобы разобраться в причинах и забрать тела погибших солдат.
— А если вы начнете беспокоить их, нападать, атаковать? Они будут упираться?
— Едва ли. Если им нечего будет отбивать, они скорее всего вернутся на базу.
— Правильно, — продолжал Швидлер. — Они вернутся к себе и будут думать, анализировать и, конечно, расшевеливать свое ведомство, чтобы оно выделяло деньги на восстановление четвертого опорного. А военное ведомство весьма неповоротливо. Это вам не частное предпринимательство.
Швидлер замолчал, возбужденно сопя. Другие тоже молчали. Теперь решение было практически на поверхности.
— Давайте накидаем приблизительную схему действий и взаимодействий, — сказал Швидлер. — Вы, мистер Грин, организуете нападение, захватываете форт и взрываете его. Затем наступает некоторая пауза, когда военные прилетают оценивать ущерб. Потом они убираются, и тогда высаживаемся мы, со своими людьми и оборудованием. Становимся и начинаем без задержки выкачивать алмазы. Сделав свою часть работы, мы уходим, а вам передаем половину полученной продукции. Вы передаете ее мистеру Лоримеру и взамен получаете много нового и современного оружия. Все довольны и счастливы. Я прав?
Швидлер обвел взглядом всех присутствующих, в том числе и Франца, который расслабленно курил неизвестно какую по счету сигарету.
— Вы, конечно, правы, мистер Швидлер, — не слишком радостно подтвердил Грин. — Вот только мы исчерпали все возможные способы, которыми пользовались, чтобы проникнуть на территорию опорных пунктов. После каждого случая захвата военные анализировали способ проникновения и совершенствовали свою защиту на всех фортах. И так каждый раз — захват и снова совершенствование. Каждая схема работает только один раз, и вот уже три года никаких новых мыслей у нас не появлялось. Атаковать в лоб нельзя — артиллерийское и ракетное вооружение у них очень сильное. Разминировать сектора по ночам тоже невозможно, мины активизируются с помощью электроники, поэтому обезвреживать взрыватели можно только из самого форта.
— Мистер Лоример, вы подали нам одну гениальную идею, может, подадите еще одну? — улыбнувшись, попросил Швидлер.
— Думаю, у меня есть ответ и на этот вопрос, — сказал торговец оружием, поморгав кроткими глазками. — Однако не потому, что я придумал его сейчас. Просто я хотел использовать встречу с мистером Грином, чтобы продемонстрировать ему новинку и предложить приобрести ее для армии генерала Тильзера. Мне кажется, это то, чего им сейчас так не хватает. Мистер Швидлер, распорядитесь, чтобы моего человека в приемной пригласили войти.
Директор фирмы «Сава» тотчас нажал кнопку селектора:
— Сюзи, пригласите сюда посетителя.
— Какого именно, сэр? — спросила она.
— С длинным узким чемоданом… — негромко подсказал Лоример.
— С длинным узким чемоданом, — повторил Швидлер.
— Понятно… Уже пригласила.

Глава 96

Дверь открылась, и показался помощник мистера Лоримера. В руках он держал длинный узкий чемоданчик, как и обещал его босс.
— Подойди сюда, Тод.
Помощник приблизился.
— Положи это на стол и открой.
Помощник положил чемодан прямо на расстеленную карту и, щелкнув замочками, откинул крышку. Гости наклонились, чтобы лучше было видно, и обнаружили, что в чемодане, в специальных фигурных углублениях, лежали детали какого-то оружия — скорее всего винтовки с оптическим прицелом. Впрочем, помимо самого прицела здесь имелось много сложных приборов и непонятных приспособлений. А еще несколько запаянных ампул, в которых находились странные устройства со стальными ножками и усиками. Это очень напоминало какие-то радиодетали.
— Что это такое? — спросил Швидлер. — Расскажите нам, мы уже и так заинтригованы.
— Думаю, что это решение проблемы мистера Грина — как проникнуть на территорию четвертого опорного. Тод, соберите пока винтовку.
Тод начал сборку оружия и сделал все очень быстро. Оказалось, что винтовке не хватает магазина с патронами. Большая часть приборов так и осталась в чемодане.
— Перед вами, господа, стрелковый комплекс «суперконтроль». Это новинка, и мы получили для продажи всего несколько экземпляров. Комплекс состоит из приемных зондов, которые вы видите в ампулах, самой винтовки и оборудования передачи сигнала. Винтовка стреляет зондом. Звук выстрела не громкий — вместо порохового заряда в камере проскакивает электрический разряд, который нагревает воздух, а тот выталкивает зонд через ствол.
— А если попроще, мистер Лоример? — попросил Швидлер.
— Если попроще, зонд выстреливается из винтовки и попадает в тело человека. Желательно, чтобы он попал в голову, тогда контроль будет полным. Если, скажем, в руку, контроль будет лишь частичным. В момент удара зонд впрыскивает сильное анестезирующее средство, которое не просто снимает боль от травмы, но и вызывает чувство эйфории и нереальности происходящего. Жертва чувствует себя как во сне и может сделать то, на что в реальной жизни никогда бы не решилась. Как только ножки зонда вонзаются в человека, зонд может принимать голосовые команды и передавать их контролируемому объекту. Таким образом, вы начинаете реально управлять конкретным человеком, будь он хоть солдат армии противника.
— А где взять этого солдата противника? — спросил Швидлер.
— Мистер Грин, гарнизонные солдаты выходят за пределы фортов?
— Выходят, если мы их не беспокоим. Сначала они внимательно следят за показаниями систем наблюдения, а потом выходят по одному — по два. Однако они всегда осторожны, и еще ни разу нам не удавалось захватить живого солдата.
— Значит, возможность закрепить зонд есть, а с этой винтовкой никого захватывать не нужно. Один точный выстрел — и вы начинаете работать. Открывать ворота, или что там у них…
— Их воротами являются минные сектора. А отключаются они внутри основного бункера. Там же управление артиллерией и системами наблюдения… — начал перечислять Грин.
— Вот-вот, тут вам и карты в руки.
— А сколько стоит эта ваша система? — спросил Грин, любуясь винтовкой, которую все еще держал в руках помощник Лоримера.
— Совсем немного — пятьдесят тысяч реалов.
— Но это же огромные деньги!.. На них мы можем купить двадцать безоткатных орудий с боекомплектом!
— Это, конечно, так, однако то, что вы получите в результате захвата форта, покроет любые ваши затраты. Я надеюсь, что полученных вами алмазов хватит не только на всякие мелочи вроде безоткатных орудий или зенитных ракет, но и на небольшие плавающие танки, почему бы и нет? И потом, систему «суперконтроль» вы сможете использовать неоднократно. У вас же там не один форт, правда?
— С вами невозможно спорить, мистер Лоример, — развел руками Грин, очарованный нарисованными перспективами.
— А вы что на это скажете? — спросил Швидлер у Франца, который был скрыт облаками синеватого дыма, наслаждаясь очередной сигаретой.
— А что я могу сказать? Меня интересует только две вещи. Первое — это удовольствие, которое испытываешь, когда наконец извлекаешь из земли добычу: алмазы, платину, рейнс. Второе — это деньги, которые я получаю за свою работу. Правда, они заставляют меня скучать и снова идти в экспедицию. Политика, захваты, взрывы меня не интересуют. Хотя я и ношу в своем рюкзаке пистолет.
— Что ж, — сказал Швидлер. — Больше сказать нечего, поэтому предлагаю отметить начало этого большого дела шампанским. Надеюсь, никто возражать не станет.

Глава 97

Прошли три дня, которые стали для Тони настоящим кошмаром. И это было связано с поведением Джима.
Несмотря на то, что каждый день сержант Рихман выдавал задание на двоих, наутро отправлялся выполнять это задание только один Тони. Вместе они демонстративно шли по радиальной дороге, поскольку это соответствовало заданному сержантом маршруту, но в джунглях их пути расходились. Тони выполнял поставленную задачу, а Джим делал гигантский крюк и отправлялся по уже протоптанной дороге, позабыв все клятвы, что давал вечером. Утром он словно терял голову и, невзирая ни на какие уговоры и угрозы, уходил на запад, где его поджидала ненасытная и неутомимая в любви дикарка.
Тони уже не знал, что делать. Они с непутевым приятелем так заврались, что сержант Рихман стал с подозрением на них посматривать — так часто в докладах стажеров возникали несовпадения.
— Ты пойми, придурок! Ты ведь уже обоих нас под военный суд подставляешь! — говорил Тони в который раз вечером четвертого дня от начала великой любви Джима Симмонса. Друзья как раз шли на ужин, а Тони использовал для воспитательных бесед каждую минуту, когда они оставались одни.
— Я все понимаю, Тони, и я ценю все то, что ты делаешь для меня, — говорил Джим, который выглядел сейчас вполне вменяемым. Однако Тони уже твердо знал, что утром, когда они минуют северные ворота, начнется то же безобразие. Джим станет ныть, что он в последний раз должен сходить на свидание. Что эта девушка — его жизнь и что если она ради него переступает через какие-то свои законы, то и он обязан чем-то жертвовать. В такие минуты Тони хотелось пристрелить его, так он ненавидел это тупое выражение на лице друга.
— Ты не можешь ходить в одиночку, Джим. Ты ведь уже натыкался на этого старателя, или как его там… Он стрелял в тебя и только чудом не попал. Один ты не защищен. Что я скажу твоей матери, если ты погибнешь?
— Скажешь, что я умер за любовь, — с пафосом произнес Джим, и Тони осталось только выругаться.
Когда приятели зашли в зал столовой, там в компании двух лейтенантов они увидели капитана Мура, который ведал связями с племенем марципанов. Тони со злорадством наблюдал, как изменилось лицо Джима при виде капитана Мура. Симмонс был уверен, что его разоблачение начнется именно с этого человека.
Закончив ужин, Мур поднялся и неожиданно для всех, кто находился в столовой, сделал заявление:
— Внимание! Через полчаса в зале собраний состоится лекция о жизненном укладе племени марципанов. Если у кого-то это вызывает интерес, милости просим. Чем лучше вы будете знать туземцев, тем больше у вас будет шансов выжить в джунглях. И возможно, победить в этой войне.
Сделав заявление, капитан ушел, а солдаты еще долго и с удовольствием обсуждали марципанов, точнее, их женщин. На эту тему на базе поговорить очень любили, а некоторые из солдат специализировались на собирании и пересказах самых красивых легенд. Некоторые считали эти истории враньем, однако Джим имел возможность убедиться, что это не вранье, а истинная правда.
Приятели взяли свои подносы и сели у окна.
— Я предлагаю сходить на лекцию, — как бы между прочим обронил Тони.
— Это еще зачем? — насторожился Джим.
— Как это зачем? Уж кто бы спрашивал, рядовой Симмонс, только не вы. Ты должен знать о своей девушке больше.
— Чего это я должен знать о ней больше?
— А то, что мы в ответе за тех, кого приручили. Знаешь, кто это сказал?
— Кто?
— Я уже не помню, но сказано в самую точку, — авторитетно заметил Тони и стал ковырять вилкой омлет. — И что бы ты ни говорил, как бы ни отнекивался, но ты ее приручил…
— Это она меня приручила, — пробурчал Джим.
— Это уже неважно. Ты пойдешь на лекцию и узнаешь побольше о женщине, которая практически стала тебе женой.
Джим едва не подавился, а Тони ехидно улыбнулся и сказал:
— Да-да, мой друг.
— Ладно, пойдем на лекцию.
После ужина они заскочили в жилое помещение, чтобы предупредить сержанта.
— Мы пойдем на лекцию про марципанов, сэр. Капитан Мур читает ее в зале собраний, — сказал Тони.
— А зачем вам эта лекция? — крикнул со своей кровати рядовой Липсер. Он уже две недели как не ночевал в санчасти, и док разрешал ему эти вольности, поскольку среди боевых друзей раненые восстанавливались значительно быстрее. — Ничего нового вы там не услышите. А что местных баб трахать смерти подобно, это вам любой скажет и без капитана Мура.
Услышав эти слова, Джим судорожно сглотнул, а сержант пожал плечами и сказал:
— Да ладно, пусть идут. Может, и правда это им как-то пригодится.
Получив разрешение, друзья поспешили к административному корпусу, где кроме них набралось еще пятеро желающих послушать о жизни марципанов.
Лекция проходила в большом, человек на сто пятьдесят, зале, поэтому капитан Мур настоял, чтобы все сели на первый ряд. Затем стал рассказывать историю колонизации планеты, ненадолго остановился на развитии материка Тортуга и на возникновении городов. В конце концов он дошел до периода войн с мятежниками первой волны, а затем и второй — в которой они все и участвовали.
Капитан Мур объяснял, как война нарушила уклад местных жителей и как они стали приспосабливаться к новым условиям и искать союза с одной из воюющих сторон.
Иногда капитан просил задавать вопросы, и солдаты их задавали, однако всех интересовал не быт племени, а только поведение женщин. Общение было довольно живым, однако самый заинтересованный человек — Джим Симмонс — молчал. Вместо него вопросы задавал Тони.
По его просьбе капитан Мур рассказал про то, как по закону марципанов девушка доставалась тому мужчине, который первым заявлял на нее права. Факт их близости сам по себе был равен законному вступлению в брак. Отказывать мужчине у женщин племени было не принято. Если же какая-то из них отказывалась вступать в связь с мужчиной и становиться его женой, не представляя при этом весомой причины своего отказа, ее убивали. Так же дело обстояло и с теми мужчинами, которые отказывались от женщины после близости с ней. Если он не мог привести веских причин отказа — его тоже убивали.
— Разумеется, случаи таких наказаний среди самих туземцев редки, — продолжал капитан, — поскольку они понимают их неизбежность. А вот колонисты, геологи, картографы и солдаты часто платили жизнями за свою неразборчивость. Пожив с туземной красавицей в палатке пару месяцев, они вышвыривали «дармовую подстилку» и отправлялись дальше, однако вскоре на их тропе появлялись воины-марципаны.
— А по какой причине женщина может отказаться от предложения мужчины? — тут же уточнил Тони.
— Марципаны считают, что отказывает только та, которая уже завела связь на стороне. За такой подозрительной женщиной начинают следить, и, как только уличают ее, наступает расплата.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Тони и покосился на Джима, который сидел бледный.
Когда лекция закончилась, они вышли на улицу. Солнце уже близилось к закату, и хотя в зале теперь работал кондиционер, обмундирование Джима оказалось мокрым от пота.
— Зачем ты это спрашивал? — с укором произнес он.
— А чего не спросить? По крайней мере, ты теперь знаешь, чем рискуешь. Как только твоя подружка забеременеет, старшие женщины племени это тотчас заметят. И это будет последний день несчастной дикарки. Если, конечно, ты не пойдешь вместе с ней в деревню и не объявишь туземцам, что берешь девушку в жены.
— Издеваешься?
— Нет. Просто пытаюсь открыть тебе глаза на действительность. То, что я описал тебе, — это медленное развитие событий, но все может произойти намного быстрее. Ты завтра снова попрешься на случку — а ты попрешься, и не нужно делать оскорбленное лицо. Так вот, уже завтра тебя может ждать в джунглях не только твоя нежная подружка, но и шпион племени. Ее убьют, когда она вернется со свидания. А тебя — немного позже.
— У меня будет автомат! — неуверенно возразил Джим.
— Да что им твой автомат? Ты видел, в чем она ходит, твоя подружка? Как легко она двигается, видел? Такому не научиться, с этим родиться нужно. У нее нет ни одежды, ни оружия, ни противоядий. Она ходит среди змей и пауков босой. Скажи, долго бы мы протянули в джунглях голышом и без сыворотки? Может быть, сутки — если повезло бы. А они целую жизнь здесь проживают, и ничего.
Джиму нечего было возразить. Тони был прав. Сто раз прав. Если сейчас Джиму вроде бы и не хотелось идти к дикарке, имени которой не знал, то утром он будто слышал ее призыв. Причем с каждым днем эта тяга становилась все сильнее и непреодолимее.
— Наверное, я сойду с ума, — сказал Джим.
— Ты уже сошел.
— Что?
— Я говорю, ты уже сошел с ума.
— Постой, я же не говорил это вслух… Я это только подумал.
— Нет, ты произнес это вслух, Джим.
— Да?! А мне показалось, подумал.
— Ну вот видишь. — Тони вздохнул. — У тебя уже началось.
— Что же теперь делать? — Джим в отчаянии уставился на друга.
— А что тут делать? Ты должен просто прервать эти встречи, пока вас не застукали.
— Тони, а давай сходим вдвоем, а? Ты меня прикроешь. В последний раз — я обещаю.
— Нет уж. Если ты все еще ничего не понял, иди и разбирайся сам. Раз уж тебе непременно нужно с ней увидеться еще раз. А я отправлюсь выполнять задание сержанта.

Глава 98

Утром следующего дня сержант провел инструктаж. Обычно он выдавал задание с вечера, однако на этот раз почему-то сделал исключение.
— Сегодня пойдете на юг, — сказал он. — Там много болот, но большинство из них можно обойти по сухим перешейкам. В двух километрах от поста, вот здесь, — сержант указал точку на карте, — в прежние времена располагалась взлетно-посадочная полоса для небольших гидросамолетов. Мятежники пользовались ею довольно долго и весьма ловко, прямо у нас под носом ухитряясь доставлять грузы. Самолеты летали низко, над самой водой, поэтому стена деревьев служила им хорошей звукоизоляцией. Мы не слышали эти самолеты, а они сбрасывали груз и убирались восвояси. От вас требуется еще раз взглянуть на эту полосу и определить, не используют ли они ее опять втихую. Не взбаламучена ли там вода, нет ли выброшенных на берег водорослей. Ну, думаю, вы разберетесь.
— Разберемся, сэр, — сказал Тони, а Джим как-то странно улыбнулся, глядя мимо карты.
— Эй, Симмонс, — позвал сержант. — Симмонс! — окликнул он уже громче.
— А? — Джим наконец взглянул на Рихмана.
— С тобой все в порядке? Ты какой-то странный в последнее время.
— Нет, сэр. Я нормальный.
— Ладно, идите. Ты, Тайлер, посматривай за ним. Сегодня сходите в джунгли, а назавтра я отправлю вас в санчасть, пусть док проверит, может, вы в лесу какой заразы набрались — там этого добра хватает.
Захватив оружие и необходимое в джунглях снаряжение, друзья вышли из строения девятнадцать и двинулись в сторону северных ворот. Джим улыбался как идиот, предвкушая очередную встречу с нежной дикаркой. Тони старался на него не смотреть, эту идиотскую улыбку на лице Джима он знал уже очень хорошо.
В воротах их традиционно поприветствовали часовые, и Джим с Тони свернули налево — чтобы выйти к южной радиальной дороге, им требовалось обойти вдоль стены половину базы. Пройдя по открытому для них минному сектору, друзья оказались у входа в джунгли. Здесь Тони подтвердил диспетчеру, что они ушли из сектора, и минное заграждение снова было активировано.
— Ну что, теперь пойдешь выполнять задание сержанта? — спросил Джим, приплясывая на месте от нетерпения. Он был готов умчаться прямо сейчас, однако понимал, что по отношению к Тони, который в одиночку тянул службу, это было бы неприлично.
— Да ладно, — отмахнулся тот. — Скачи к своей любимой. Затягивайте петли на своих тщедушных шейках.
— Пока! До связи! — крикнул Джим и почти бегом отправился на свидание.
Чтобы не терять времени на распутывание сложных узлов из лиан, он вооружился солдатским ножом и рассекал отдельные лианы быстрыми короткими ударами, стараясь не вызывать лишнего шума. Бегая на свидания, Джим научился перемещаться в джунглях довольно быстро, избегая самых путаных и непроходимых участков. Сканером он почти не пользовался, предпочитая идти нехожеными тропками. Правда, иногда что-то настораживало Джима, и тогда он включал прибор, проверяя подозрительный участок. Однако пока он не нашел ничего опасного. Только однажды выкопал из земли почти сгнивший магазин от автоматической винтовки устаревшего образца.

Глава 99

Добравшись до места, где радиальная западная дорога упиралась в джунгли, Джим снова включил сканер. Места здесь были исхоженные, а потому можно было наткнуться на любой неприятный сюрприз.
Впрочем, и со сканером Джим шел довольно быстро, вспугивая стайки разноцветных бабочек и обращая на себя внимание любопытных древесных грызунов. Они переставали поедать цветы и, свесившись с веток, провожали незнакомое существо настороженными взглядами.
Желание как можно скорее встретиться со своей возлюбленной делало Джима сильным, а его движения быстрыми. Он легко перепрыгивал через змей, ловко уворачивался от падавших с деревьев пауков и ухитрялся разрубать лианы так, что извергавшаяся из них едкая жидкость не попадала на его одежду. Грозных зурабов на берегу реки, возле которой происходили свидания, он уже считал за своих знакомых и знал, с какой стороны их следует обходить, чтобы не спровоцировать на нападение. Некоторых узнавал по шраму на морде или пигментному пятну.
Как и во всех предыдущих случаях, девушка перед приходом Джима пряталась. Она скрывалась до тех пор, пока он не начинал проявлять нетерпение, и только тогда показывалась из зарослей, вызывая его бурную радость.
Так было и в этот раз. Дикарка вышла со стороны, откуда Джим не ждал ее появления. Невольно ему на память пришли слова Тони о том, что искусным в маскировке марципанам ничего не стоит убить вооруженного человека, подобравшись к нему вплотную.
С радостной улыбкой и со сверкающими от счастья глазами девушка шагнула навстречу Джиму, однако уже не предлагала ему, как прежде, бутонов нектарника. Она хорошо изучила желания своего мужчины. Ее грудь вздымалась от волнения, а ноздри подрагивали.
Красота дикарки и ее необычное очарование вводили Джима в такое состояние, что он переставал что-то понимать. Так было и в этот раз, и снова их встреча пошла по накатанной колее.
Автомат упал на траву, гранаты раскатились, как бильярдные шары. Взвизгнула «молния» комбинезона, и он съехал до самых колен. Любовники заключили друг друга в объятия, а затем, дрожа и задыхаясь от возбуждения, опустились на траву.
«Не могу от нее отказаться! Не могу!» — подумалось Джиму, когда он раскачивался на волнах блаженства.
Неожиданно девушка под ним вскрикнула и столкнула его с себя.
— Ты чего?
Джим недоуменно уставился на дикарку. Она уже стояла на ногах и всматривалась куда-то в лес.
— Что там такое? — испуганно спросил Джим. Первое, что пришло ему в голову, девушка увидела того старателя, что копал ямку, а потом стрелял в Джима.
— Атоп! Атоп! — закричала дикарка, указывая в чащу. — Аму пуна!
Джим подхватил одной рукой спадавшие штаны, другой — автомат и двинулся в ту сторону, куда показывала девушка.
— Что тебя напугало? Ну нет тут ничего! — говорил он, чтобы развеять собственный страх. — Тебе просто показалось!..
Когда Джим огибал большой куст, из-за него выскочил голый человек и с удивительной скоростью помчался прочь.
— Эй, да это же дикарь! — дошло до Джима с большим опозданием. — Ты что, не одна пришла?
Джим обернулся и, увидев в глазах своей подружки ужас, наконец понял, что убегавший в лес дикарь и есть тот самый шпион племени.
— Вот дурак-то! — воскликнул Джим и, сорвавшись с места, побежал следом за шпионом. — Надо ж было стрелять…
Впереди, между лианами, мелькал дикарь, унося с собой страшную тайну Джима и его девушки. Теперь их наверняка убьют марципаны. Злобные и кровожадные дикари! А еще этот комбинезон… Он то и дело норовил вырваться и обмотать ноги Джима, чтобы тот упал прямо на какого-нибудь ядовитого гада.
Марципан несся легко как ветер, перепрыгивая через пеньки, и по-обезьяньи хватался за ветки, чтобы пролететь над очередным препятствием. Джим топал за ним, словно буйвол, сметая в страхе и ярости все, что попадалось на пути. Он позабыл про опасность быть укушенным змеей или получить удар жалом шипохвоста, хотя все противоядия остались на месте свидания. При нем был только автомат и спадающие штаны, которые тяжелели с каждым шагом, пропитываясь водой и соками растений.
В какой-то момент Джим потерял из виду мелькавший среди деревьев голый зад шпиона и остановился. Затем обернулся и увидел, что его прекрасная дикарка уже рядом. Она не отстала ни на шаг и теперь, вместе с Джимом, вглядывалась в заросли.
Где-то рядом взлетела птица.
— Атоп! Атоп! — крикнула дикарка, указывая на птицу.
— Без тебя вижу… — отмахнулся Джим и помчался в этом направлении. Вскоре он спугнул дикаря, который, нарезая повороты, снова пытался оторваться от преследования. — Вреш-шь, с-сука! Я тебя виж-жу… — хрипел Джим, прорываясь сквозь заросли и обрушивая с лиан целые лавины слизней. Он рычал, плевался и сбрасывал с себя вонючих козявок, помет летучих мышей и прочную розоватую паутину вместе с бьющимися в ней жертвами.
Дикарь выскочил на небольшой ровный участок и ускорился.
«Автомат!» — вспомнил Джим и на бегу, с одной руки выпустил короткую очередь. Шпион шарахнулся в сторону, но его даже не задело.
Теперь уже все вместе — шпион, Джим и его девушка — бежали в направлении речки.
«Тут уж я его…» — обрадовался Джим, понимая, что у реки шпиону уйти будет некуда.
Джим уже забыл, куда он мчался и какой в этом был смысл, однако твердо помнил одно — дикарь не должен уйти.
Впрочем, шпион знал, что делал. На какое-то время разведчик потерял его из виду, а затем увидел уже карабкавшимся по упавшему через реку дереву. Дерево было не очень крепким, и дикарь отчаянно балансировал, быстро продвигаясь к противоположному берегу. Повторить этот трюк Джим едва ли смог бы.
Подняв автомат, он начал стрелять.
Горячий пот заливал глаза, сердце после пробежки в этой парной едва не выпрыгивало из груди. Ствол дергался из стороны в сторону, и Джим, прицеливаясь, даже не видел дикаря толком.
«Уйдет, сволочь! Уйдет!» — крутилось в голове, а стоявшая рядом девушка то и дело выкрикивала:
— Атоп! Атоп!
И, указывая на шпиона пальцем, подталкивала Джима, еще более усложняя задачу.
— Да сам знаю, что атоп! — раздражался он и продолжал мазать. Ему бы следовало спуститься к воде и достать шпиона с близкого расстояния, но сейчас делать это было поздно.
Неожиданно вода под упавшим деревом вспенилась и в воздух взвился шипастый хвост зураба. Он, словно кнут, хлестнул по телу марципана, и тот, закричав, полетел в воду.
Его участь была решена за пару мгновений. Несколько зурабов одновременно бросились к добыче и устроили шумную потасовку.
— Атоп упа мана! — произнесла девушка, глядя на воду широко открытыми глазами.
— Да уж, повезло нам… — согласился Джим, следя за тем, как расплываются в разные стороны умиротворенные зурабы.

Глава 100

Поддернув штаны, Джим проверил, сколько в магазине осталось патронов, и подумал, что сержант обязательно поинтересуется, куда стрелял рядовой Симмонс. Вряд ли кто-то слышал эти выстрелы, но вот пороховая гарь в автоматном стволе… Джим понимал, что от сержанта этого не скроешь. Понял он и то, что независимо от того, успел ли дикарь доложить о проступке или просто бесследно сгинул, в племени все равно вынесут однозначное решение — девчонку убить.
— Нам пора. Давай возвращаться… Джеки. Я буду звать тебя Джеки.
Они вернулись на прежнее место, однако продолжать прерванное занятие не стали. Джим кое-как оделся, собрал оружие и сказал:
— Пойдешь со мной. В деревню тебе нельзя. Тебя там убьют, понимаешь?
Девушка ничего не ответила, но, наверное, что-то поняла. Она вернулась к кустам нектарника и подняла с земли корзиночку со сладкими бутонами. Если не считать соломенной юбочки и бус, это была ее единственная собственность.
— Да, с такими гостинцами нам все простят, — угрюмо обронил Джим и включил рацию, чтобы связаться с Тони.
— Ну, чего тебе? — не очень радостно отозвался тот.
— Мы возвращаемся вдвоем, Тони.
— Что значит «вдвоем»?
— Я и моя девушка Джеки.
— Джеки? Очень мило. Решил сдаваться?
— Решился. Ты прав, это нужно когда-то прекращать.
— Но я, вообще-то, советовал тебе другой выход…
— Да, я помню. — Джим вздохнул. — Только этот выход уже не годится. Тут кое-что произошло…
— Ладно, потом расскажешь. Возвращайся к южной дороге и жди меня там. Я, наверное, немного запоздаю — болота, будь они неладны. Сегодня использовал сыворотку от красной змеи…
— Поздравляю.
Все время, пока Джим и Джеки шли до начала южной дороги, девушка не проронила ни слова. На ее лице, как показалось Джиму, не отражалось никаких переживаний, хотя совсем недавно она видела, как зурабы сожрали одного из ее соплеменников. Возможно, она уже была свидетельницей подобных сцен, а может, дикари приучены прятать эмоции в себе. Об этом Симмонсу еще предстояло узнать больше.
Когда Джим и его подружка наконец пришли к южной дороге, Тони там не оказалось. Джим не стал связываться с ним по рации и решил подождать.
— Мы немного подождем, — сказал он девушке. — Ты можешь пока отдохнуть.
Она внимательно на него посмотрела, а затем сошла с тропы и села своей очаровательной попкой прямо на вьющуюся траву. Джим был в этих местах недавно, однако знал, что в такой траве водятся желтые гадюки и прочие прелести. Сначала он хотел предупредить девушку, но передумал.
«Что мы о них знаем?» — подумал Джим. Капитан Мур, конечно, был информирован лучше, но и он не смог бы объяснить, как можно сидеть голышом на обочине тропы, если ты, конечно, не испытатель противоядий.
Джим приметил еще одну деталь. Сколько бы они с Тони ни ходили по этому лесу, всегда возвращались в липком лиановом клее и с грязными потеками на руках и лицах. При этом многие лианы, мягко говоря, дурно пахли. Друзья приходили с учебных операций в таком виде, будто только что провалились в выгребную яму. И так выглядели не только молодые солдаты, но и ветераны, так что Никсу в прачечной дел хватало.
Дикарка приходила на свидания издалека, ведь нигде в радиусе десяти километров от места встреч на карте не было указано ни одной деревни. И тем не менее она появлялась чистенькая и благоухающая. Как и положено девушке, у которой дома есть ванна.
Джим невольно посмотрел на подошвы босых ног Джеки. Они были слегка запыленными. Его же ботинки выглядели так, будто он глину месил.

Глава 101

Пока Джим делал эти удивительные выводы, из джунглей вышел Тони. Он был весь забрызган болотной грязью, на его губах блуждала грустная улыбка.
Заметив сидевшую на обочине девушку, он сказал:
— Какая радость. Джеки вернулась. То-то обрадуется твоя мама, приятель.
— Пожалуйста, не веди себя как идиот, — попросил Джим.
— Согласен, если ты пообещаешь мне то же самое.
— Мне не по себе, и я не знаю, что буду говорить. Ведь придется рассказывать все.
— Да, если рассказывать, то все. И потом, у тебя нет другого выхода. Мы подписали контракты, в которых про военные преступления сказано очень четко…
Тони смахнул с лица паутину и, взглянув на Джеки, не удержался от улыбки. Девушка была очень сексуальна, но вместе с тем казалась беззащитным ребенком.
— И как же ты решился?
— Ты не поверишь, Тони. Все произошло, как ты и говорил. Они, эти марципаны, послали шпиона, который за нами следил. Он сидел всего в десяти метрах от нас, и сам бы я его не заметил, но… Джеки это удалось. Мы его спугнули, и я за ним погнался.
— И убил?
— Нет, я в него выстрелил…
— И убил.
— Да нет же, Тони. Ты спешишь. Я все время промахивался, и он…
— Неужели сбежал?
— Да не сбежал он!
— Значит, ты его убил? — не отставал Тони.
— Сожрали его! Сожрали зурабы!
— Вот это номер! — Тони покачал головой и, услышав какой-то шорох в лесу, взялся за автомат. — И как же это случилось?
— Он хотел уйти за реку по упавшему дереву — как по мосту. Но тут, откуда ни возьмись, выскочил зураб и сбил этого дикаря хвостом в воду. А дальше все произошло за секунды…
— Могу себе представить. — Тони покачал головой. — Та еще картинка. В следующий раз надо будет вести себя на берегу осторожнее. Ведь он хвостом и с берега сбить может.
— Запросто!.. — подтвердил Джим в волнении, однако тут же сник и, помолчав, спросил: — Как ты думаешь, Тони, стоит говорить сержанту про погибшего марципана?
— Говорить нужно обо всем. И сержанту, и капитану Саскелу, и капитану Муру. Ведь именно ему теперь придется решать дипломатические проблемы с дикарями, если они возникнут. Кстати, а почему твоя Джеки не одета?
— Как не одета? В смысле, отдать ей свою куртку?
— Ну неприлично же ее в таком виде вести. Там же везде солдаты. Куртку снимать не нужно, а вот маскировочную сетку давай сюда.
С этими словами Тони отстегнул от своего кепи собственную сетку, а затем связал ее концами с сеткой Джима. Получился мешок с разрезами со всех сторон. Впрочем, такая девушка, как Джеки, и в подобном наряде выглядела обворожительно. На ней мешок из сеток смотрелся как пляжное платьице.
Чтобы убрать слишком большие разрезы по бокам, Джим снял с автомата ремень и нацепил его Джеки вместо пояса.
— Ты смотри, — восхитился Тони. — До чего же красиво получилось!

Глава 102

Придумав для Джеки одежду, они пошли сдаваться втроем.
Без лишних вопросов им открыли минные сектора и пустили по южной радиальной дороге. Тони шел впереди, за ним шлепала босыми ножками Джеки, держа корзинку с бутонами нектарника. За ней следовал Джим, который страховал девушку, опасаясь, что она ступит на левую, заминированную колею. Время от времени дикарка оборачивалась на Джима, и тому приходилось улыбаться ей, хотя сейчас ему было не до улыбок.
Они благополучно дошли до крепостной стены и двинулись вдоль нее — к северным воротам. А когда миновали часового, перед живописной троицей возник сержант Рихман.
Тони, Джим и Джеки остановились. Рихман рассматривал всех троих молча. В стороне ехидно улыбался часовой.
— Так-так, понятно, — произнес сержант после долгого молчания. — Я так понимаю, вы проявили инициативу и захватили вражеского «языка».
— Нет, сэр. Она из племени марципанов, а они наши союзники.
— Это я и без тебя знаю. Скажите лучше, кто из вас поддерживал с ней союзнические отношения? Или оба?
— Я один, — сказал Джим.
— И как долго?
— Сегодня пятый день.
— Понятно. Как же вы распределяли свои обязанности?
— Никак, сэр. Тони Тайлер делал все один, а со мной поддерживал связь на резервной частоте.
— Он, значит, задание выполнял, а ты был при бабе, — резко произнес сержант, и стало ясно, что злится он не на шутку. — Ну ладно. Я всего лишь ваш инструктор и административные решения выносить не могу. Пойдемте к капитану Саскелу, пусть он думает, что с вами делать. Но сразу предупреждаю, дела ваши не очень хороши — здесь пахнет невыполнением приказа.

Когда все трое «задержанных» явились к капитану Саскелу, он уже ждал их и был в курсе дела. Едва с постов наблюдения засекли проход по радиальной дороге трех человек вместо двух, об этом ЧП было доложено начальнику базы и капитану Саскелу, поскольку солдаты были его.
Саскел сумел успокоить начальника, сказав, что появление девушки для него не новость. Капитан почти не врал, поскольку за день до этого проницательный и опытный разведчик, сержант Рихман, доложил ему, что Симмонс странно себя ведет.
— Никак мальчишка на местной бабе прокололся, сэр.
— Может, просто приболел?
— Да нет. Налицо это, как его…
— «Гормональное отравление»?
— Оно самое.
— Ладно, понаблюдай еще пару деньков, и, если это так, придется везти его в санчасть. Иначе пропадет парень.
Понаблюдать не удалось — Джим, Тони и Джеки пришли сами.
В комнате капитана Саскела было прохладно. С появлением мощных электрогенераторов кондиционеры стали работать без ограничений.
— Пусть девушка садится, — сказал капитан, и сержант придвинул Джеки стул. Она осторожно на него опустилась, но прежде внимательно осмотрела сиденье.
— Хорошо придумали насчет одежды, — заметил Саскел. — После военной тюрьмы сможете заняться дизайном шмоток…
Капитан говорил серьезным тоном, однако Тони был уверен, что он пугает. Если бы их действительно считали военными преступниками, им бы не позволили подняться к капитану как есть — с автоматами и гранатами.
— Сколько ты встречался с ней? — спросил Саскел.
— Пять дней, сэр.
— А ты, Тайлер, значит, его покрывал?
— Выходит, так, сэр, — со вздохом признался Тони.
— Симмонс, по какой причине ты решил привести ее? Совесть замучила или решил жениться?
— Честно говоря, сэр, было еще одно обстоятельство… — едва выдавил из себя Джим.
— Ну, рассказывай.
— Видимо, марципаны заподозрили, что Джеки… это я ее так назвал… что Джеки с кем-то встречается, и подослали шпиона.
— И тебе пришлось его убить?
— Нет, сэр.
— Ну-ка, дай автомат.
— Я не убивал! Его сожрал зураб!
— Дай сюда автомат.
Джим отдал оружие. Капитан сразу же понюхал ствол, а затем проверил количество патронов в магазине.
— Да ты целую войну там устроил — почти весь магазин расстрелял. Попал хоть?
— Я же говорю — не попал. Его зураб сожрал.
— Плохо, что не попал. Ты разведчик, а разведчик должен попадать. Какая была дистанция?
— Что? Дистанция?.. — Джим слегка растерялся. Саскел слишком быстро менял тему разговора. — По-разному, сэр. На бегу стрелял метров с двадцати, а на реке были все тридцать.
— Что было дальше?
— Он пытался уйти за реку, и, когда перебирался по бревну, зураб сшиб его хвостом.
— Отчасти тебе повезло, Симмонс, — со вздохом произнес Саскел.
В коридоре послышались шаги, затем дверь открылась и появился капитан Мур. Увидев сидевшую на стуле дикарку, он не удивился и, подойдя к ней, сказал несколько слов на языке марципанов.
Девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Мура. Видимо, она не ожидала, что кто-то из чужаков может говорить на ее языке. Они обменялись несколькими фразами, и после каждого слова девушка указывала пальцем на Джима.
— Ну — любовь, это мы поняли без перевода, — сказал Саскел. — А вот расспросите ее, капитан, об обстоятельствах гибели несчастного марципана, который приглядывал за этой парочкой.
— Марципаны посылали шпиона за ними? — уточнил Мур.
— Да. Они решили узнать, с кем спит эта девка, а наш разведчик его заметил.
— Это не я заметил, сэр. Это она заметила, — сразу поправил Джим. Ему хотелось, чтобы Джеки в глазах его начальников выглядела как можно более выигрышно. Он еще не терял надежды, что они с Тони отделаются гауптвахтой, а Джеки оставят на базе и пристроят к какой-нибудь простой работе. Джим слышал, что на некоторых базах девушки из племени марципанов работали на постоянной основе.
— Ну, она так она. Это не так важно. Одним словом, наш парень говорит, что дикаря не убивал. Что тот оступился и попал в пасть зурабу. Кстати, где это случилось, Симмонс?
— В километре к западу, сэр, — с готовностью и даже с некоторым подобострастием ответил Джим. — И еще чуть правее к реке — метров на сто пятьдесят…
— Однако далеко забралась твоя подружка, — покачал головой Саскел. — Наверно, здорово ты ей угодил, что она топала в такую даль.
Мур начал расспрашивать девушку, и та быстро заговорила. Она то и дело указывала на Джима и хваталась за голову, изображая отчаяние. Когда эта пантомима неожиданно прекратилась, все посмотрели на капитана Мура.
— Она подтвердила, что шпиона сбил хвостом блесс. Так они называют зурабов.
— Ну что же, Симмонс, — сказал Саскел, — одно обвинение, в убийстве, с тебя снимается. Теперь нужно подумать о том, что делать дальше.
Капитан Мур подошел к столу, за которым сидел Саскел, и, взяв лежавший на столе карандаш, черкнул несколько слов на попавшемся под руку листке. Затем, не говоря ни слова, вернулся к дикарке, которая следила за ним настороженным взглядом.
Саскел взял листок, чтобы посмотреть, что там написано, и в этот момент Джеки сильно боднула капитана Мура головой в живот. Тот пролетел через всю комнату и сшиб сержанта Рихмана.
Девушка бросилась к Тони и ударила его ногой в пах. Тайлер охнул и схватился за ушибленное место, а дикарка в одно мгновение сдернула с его шеи автомат и попыталась передернуть затвор.
Помешал ей Джим.
— Что ты делаешь, Джеки?! — закричал он, хватая ее за плечи, и тут же получил с разворота прикладом в лицо.
Неизвестно, что случилось бы еще, если б на Джеки не обрушился сержант Рихман. Он сбил девушку с ног, и автомат отлетел на середину комнаты, однако, чтобы обезвредить разбушевавшуюся дикарку, пришлось вмешаться и капитану Саскелу. Вдвоем с Рихманом они завернули Джеки руки за спину и связали их ремнем, который Джони повязал подружке в качестве пояса.

Глава 103

Сержант приподнял девушку с пола, держась за стянутый в узел ремень, и, подтащив ее к стулу, заставил сесть.
— Шустрая девчушка, — сказал он. — Еще раз дернешься — башку снесу.
Комната капитана Саскела теперь напоминала поле битвы. Мур сидел на полу и, держась за живот, восстанавливал дыхание. Джим валялся без сознания, а Тони корчился от боли и тихо постанывал.
Капитан Саскел похлопал Симмонса по щекам и поинтересовался:
— Сынок, ты цел?
Джим открыл глаза, затем попытался подняться. Капитан помог ему сесть, прислонившись к стене, и в этот момент у Джима из носа потекла кровь.
— Эй, да она тебе, кажется, нос сломала! — сказал капитан Саскел и достал из шкафа целую пачку дезинфицирующих салфеток.
Он подал их Джиму, чтобы тот остановил кровь. Тем временем Тони начал осторожно подниматься, держась за стену.
— Вот с-сука… За что она меня-то…
— Еще немного, и никаких вопросов уже не возникло бы, — заметил Саскел, поглядывая на злобно озиравшуюся по сторонам пленницу. — Это моя вина, не нужно было запускать вас сюда с оружием, а то ведь она могла и гранату схватить — тогда бы точно успела…
— А это уж моя вина, — ухмыльнулась девушка, блеснув янтарными глазами.
Прижимая к носу целый ком окровавленных салфеток, Джим Симмонс удивленно посмотрел на свою, теперь уже бывшую, подружку.
— Тшеки, ты снаешь наш ясык? — с трудом прогундосил он.
— Она все знает и все понимает, — ответил за девушку капитан Мур, который уже стоял на ногах, однако, вдыхая, все еще морщился после неожиданной атаки дикарки. — Она не из племени марципанов. Она из племени мали.
— Наверно, ей удалось прочитать ваше предупреждение, капитан, когда я поднял листок, — предположил Саскел. — Свет из окна упал на страницу, и она оказалась просвечена насквозь.
— Она из племени мали, — повторил Мур, подходя к девушке. Та оскалила зубы, но тяжелая ладонь сержанта Рихмана опустилась на ее плечо. — Вот здесь, за ухом. — Под прикрытием Рихмана Мур смело дотронулся до головы пленницы. — Здесь имеется наколка — нгоа, то есть солнце. Мали делают ее в детстве, а когда человек становится взрослым, алая точка расплывается, превращаясь в едва заметное пятно. Оно практически незаметно для тех, кто не подозревает о его существовании.
— Видимо, в разведке генерала Тильзера решили, что красота девушки-агента отвлечет от таких подробностей, — предположил Саскел.
— Они были правы. Специалистов по марципанам и мали немного.
— Подумать только, — вздохнул Саскел. — Эта красотка чуть нас всех не прикончила… Рихман, иди позови наших ребят, чтобы отконвоировали ее в бункер гауптвахты.
— Есть, сэр.
— Да, и еще найди дока. Пусть придет сюда, нужно оказать помощь Симмонсу, да и на Тайлера стоит взглянуть.
Рихман ушел, и вскоре появился Шульц с еще двумя разведчиками. Вид у них был очень решительный, в глазах напрочь отсутствовало любопытство.
Пленницу подняли со стула и сковали руки парой наручников. Только после этого Шульц отвязал автоматный ремень и, показав его, спросил:
— Чей?
— Мой… — поднял руку Джим.
Шульц бросил ему ремень, и Джим с трудом его поймал.
Наконец вернулся Рихман.
— Док сейчас будет, сэр, — сказал он Саскелу и посторонился, когда Шульц и двое разведчиков выводили дикарку.
Протискиваясь мимо Джима, она посмотрела на него с такой ненавистью, что он попятился, стукнувшись головой о шкаф.
Дикарку увели, и все вздохнули с облегчением.
— Итак, что мы теперь имеем, — произнес Саскел. — Девушка из племени мали…
— А что такое племя мали? — жалобно простонал Джим, держа голову запрокинутой кверху.
— Мали и марципаны очень близки, — сказал Мур. — Внешне они практически неотличимы и говорят на очень похожих языках. Марципаны живут в междуречье, а мали — километров на пятьсот западнее, как раз там, где безраздельно властвует генерал Тильзер и его армия. Прежде, когда у девушек-марципанок возникали отношения с нашими солдатами, мы забирали их из племени, якобы к состоявшимся мужьям, а на самом деле отправляли в Антверден. Там несколько женских организаций согласились взять над этими дикарками шефство. Так же поступали и на других базах в междуречье. Только на базе полковника Очоа оставили нескольких девушек, поскольку там уже были две женщины-военнослужащие, да еще жена одного из медиков. Они выполняют простую работу на кухне и в прачечной. Видимо, в разведке генерала Тильзера сделали из этого выводы. Возможность проникновения на одну из баз является их давней мечтой, но сделать это невозможно, поскольку гарнизоны формируются из солдат, прибывающих сюда издалека. Поэтому они решили забросить в окрестные джунгли нескольких девушек-малиек, которые должны были остаться на базах. Управление службы безопасности по материку Тортуга сообщало, что в лагерях генерала Тильзера открылись разведшколы, в которых обучаются десятки туземцев. В основном девушек.
— Но фэр! — простонал Джим, дико вращая глазами. — Затшем маципаны послали сфаего шпиона смотдеть за мной, если деушка пыла из ддугого племени?
— Марципаны никого не посылали. Роль шпиона играл мужчина-мали.
— Да, Симмонс, ты же сказал, что прячущегося парня увидел не ты, а твоя подружка, — напомнил капитан Саскел. — Она всего лишь спровоцировала ситуацию, в которой ты, как честный человек, должен был потащить ее на базу. Что ты и сделал.
— Ты вспомни вот что, парень, — вмешался сержант Рихман, — когда ты пытался подстрелить этого дикаря, твоя подружка не мешала тебе сделать это?
— Ой!.. Теперь я вспомнил!.. — воскликнул Джим, позабыв про свои салфетки. — Я вспомнил! Только я взял его на мушку, как она толкнула меня в плечо и начала что-то кричать, указывая на этого шпиона пальцем! Я тогда подумал, что она просто волнуется. Но и второй раз она помешала мне! Я был уверен, что она нервничает… А когда зураб сшиб этого гада в воду, тогда она действительно будто окаменела…
— Это потому, что на ее глазах погиб напарник и, возможно, связной, — предположил Мур. — Так-то, господа разведчики, — добавил он, обращаясь к Тони и Джиму. — Вы должны понимать, что мы здесь находимся на переднем крае и против нас возможны всякие изощренные провокации. Поэтому, пожалуйста, сдерживайте свои естественные желания, а если совсем невмоготу, запишитесь в очередь на увольнительные в Антверден. Каждый второй уик-энд мы отправляем туда наших солдат. Официальное объяснение — на отдых, а на самом деле все идут в бордель. Некоторые так хорошо проводят время, что потом месяцами о девках и думать не хотят.
Открылась дверь, и появился док.
— О, наконец пришел наш эскулап! — сказал капитан Саскел. — Или эскалоп? Я всегда путаю. Вот, обрати внимание — наш молодой разведчик Джим Симмонс. Первая его проблема — имел связь с местной девицей. Проблема вторая, менее сложная, кажется, эта баба сломала ему нос.
— Девица сломала нос?
— Да, док, прикладом автомата! — не без удовольствия доложил Рихман.
— О! — удивился Док и внимательно посмотрел на пациента. — Ну пойдем, приятель.
— Этого длинного забери тоже, — сказал Саскел, указывая на Тони. — Тайлер, подбери свой автомат и автомат своего друга. Сдайте оружие и отправляйтесь в санчасть, док сам определит, сколько вам там находиться.

Глава 104

В санчасти народу было немного. Кроме новеньких Джима и Тони, только семь человек. Из них двое тяжелораненых, которые две недели назад попали в засаду. Они лежали в отдельном боксе, и помимо дока за ними приглядывал фельдшер. Еще трое уже вовсю ходили, но док все еще пичкал их лекарствами и гонял на физиотерапию.
Двое болели какими-то сложными болезнями. У одного, после двойного укуса разными змеями, разыгрались нервы, а у второго болела спина — он упал с дерева.
Еще несколько бывших раненых долечивались амбулаторно. Так поступали многие выздоравливающие, смываясь в казармы, едва начиная ходить. Их можно было понять: в санчасти довольно скучно и никто не расскажет об очередной операции или о ночной перестрелке возле второго опорного.
Для начала док проводил новых пациентов в отдельную душевую, которая располагалась в маленьком дворе санчасти через стенку от туалета, а в качестве сменной одежды выдал им синие пижамы. Только после этого он довольно бегло осмотрел нос Джима и заявил, что хрящ цел, а стало быть, операция не потребуется.
— Правда, синяки под глазами у тебя еще долго не сойдут. Но это не страшно. Это даже красиво. А вот что касается другой проблемы — она более серьезна.
— Это вы о чем, док? — осторожно уточнил Джим.
— Ну ты ведь подвергся гормональной атаке, правильно?
— Какой такой атаке? — не на шутку встревожился Джим.
— Ну, половой контакт с туземкой имел или не имел?
— Имел, сэр…
— А наутро хотел ее так нестерпимо, что готов был башкой пробить стену базы и умчаться трахаться. Правильно?
— А вы откуда знаете?
— Вот это и есть гормональная атака. Если бы пользовался презервативом, ничего такого не случилось бы. У здешних женщин своя специфическая химия. Как только ты переспишь с ними, не пользуясь презервативом, в твой организм попадает эта самая химия, которая делает тебя зависимым от секса с этой женщиной. Ты желаешь ее снова и снова, и с каждым днем все сильнее. Ломка, мой друг, ломка. Как у наркомана.
— Ничего себе фокусы! — не удержался от восклицания сидевший рядом Тони.
— Да. Именно так. Причем при контакте с мужчинами-туземцами ничего подобного не происходит или происходит, но в умеренной форме. А вот наших белых мальчиков эти секс-фурии буквально сводят с ума.
— Что же со мной теперь будет, док? — спросил Джим. — Ведь завтра утром у меня снова будет ломка!..
— Да, — поспешил подтвердить Тони. — Завтра утром у него будет ломка и он начнет вести себя как идиот!..
— Как самец бабочки козлофартиус! — торжественно произнес док, подняв кверху указательный палец. — Это я сам придумал такое название. А что касается проблемы с сексуальной ломкой, то бояться ее не стоит. Сегодня я сделаю тебе укольчик, завтра еще один, а послезавтра третий — последний. И ты будешь здоров. Надеюсь, уколов ты не боишься?
— Раньше боялся, но здесь уже сам ширял себе в ногу противоядие, поэтому страха больше нет.
Закончив осмотр Джима, док занялся Тони. Однако тот оказался в удовлетворительном состоянии, хотя врач и заметил, что у Тони немного расшатаны нервы.
— Ну ничего, сделаем несколько восстановительных уколов, попьешь витаминчиков и посидишь в изоляции. Прогулки по джунглям, к сожалению, всегда стресс. А у нас здесь спокойно, тихо, а в отдельной комнате — я вам потом покажу — расположена моя коллекция бабочек. И сортир у нас близко, что тоже немаловажно.
— Да, сэр, мы это уже заметили, — сказал Тони.

Глава 105

Док оказался прав. После столь бурно проведенных последних дней лечение в санчасти показалось настоящим отпуском.
От первого же укола Джим почувствовал заметное облегчение. Исчезла какая-то необъяснимая тревога, а образ «Джеки» потерял в его глазах ореол девушки-мечты.
— Вот ведь какая она стерва, Тони, — сказал Джим, почувствовав себя иначе. — Отравила меня своими гормонами и хотела просто использовать. А я ведь поддался, тебя подставил и чуть присягу не нарушил.
— Да ладно, забудь. Главное, что мы выкарабкались. Для меня это было труднее, чем впервые выйти в джунгли.
— И для меня тоже, — с готовностью согласился Джим. — Мой полет на отбой тоже оказался не таким трудным, как эта, понимаешь, любовь.
На другой день друзья выспались, полистали какие-то старые журналы, которые валялись в санчасти не один год. Потом посмотрели фильм, в котором никто никого не убивал.
От такого времяпрепровождения они уже давно отвыкли.
Сходили на процедуры, где Тони угостили витаминными инъекциями, а Джиму вкололи тот самый спасительный укол. Теперь он вообще не думал про свою недавнюю любовь, а если и вспоминал «Джеки», то лишь для того, чтобы поругать ее.
— Ты видел, как она врезала мне прикладом? — в который раз спрашивал он Тони.
— Нет, я стоял согнувшись, ведь перед тем, как врезать тебе по носу, она врезала мне по яйцам, — отвечал тот с некоторым раздражением.
— По яйцам. Подумать только… Тебе приходило в голову, что у мятежников есть разведшкола?
— Нет, я считал их туповатыми стрелками, которые носят на плечах безоткатные орудия и питаются болотными корешками.
— Вот и я тоже, — вздохнул Джим. — А теперь выясняется, что у них не просто организованная армия, но и разведка. Помнишь, Том Морган рассказывал, что эти уроды захватывали даже четвертый опорный?
— Причем несколько раз, — отметил Тони, пролистывая журнал, который уже читал вчера.
— Дурдом какой-то, — вздохнул Джим. — Все, больше никогда и близко не буду подходить ко всем этим агентам, государственным секретам и спецслужбам. Нужно держаться от них подальше. Что ты на это скажешь?
— Солидарен полностью. Никаких спецслужб, и точка. Только фронтовая разведка и лишь в хорошую погоду.
Они засмеялись.
Потом был завтрак, который в санчасть приносили из столовой по специальному заказу. Каждый пациент вписывал в заявку то блюдо, которое ему больше нравилось.
После изысканной и плотной трапезы друзья вернулись в палату, где, кроме них, не было никого — только еще четыре застеленные и нетронутые кровати. Безделье начинало им нравиться, и они снова завалились отдыхать.
За окнами послышался гул вертолета. Тони приподнялся и, выглянув, сказал:
— Вижу вертолет.
— Наш «Си-12»?
— А вот и нет. Ты что, не слышишь совсем другой звук?
Джиму стало любопытно, и он, поднявшись с кровати, подошел к окну.
— Ух ты, черный какой!
— На лимузин похож. Это машина такая лакированная.
— Да знаю я. Мы же на такой катались.
Тем временем черный блестящий вертолет выпустил шасси и сел на вертолетную площадку, скрывшись за ангаром.
— Может, какое-нибудь начальство прилетело? — предположил Джим.
— Да кто ж его знает. Можно только гадать — до санчасти слухи идут долго.
Впрочем, на этот раз друзья ошиблись. Спустя двадцать минут в палату, где нежились Джим и Тони, без стука вошли капитан Мур и двое сопровождавших его джентльменов в безупречных штатских костюмах. Не вызывало сомнений, что это агенты какой-то важной секретной службы.
«Накаркал», — подумал Джим.
Было видно, что капитан Мур в компании этих людей чувствовал себя не очень уютно, хотя сам принадлежал к отделу службы безопасности.
— Рядовой Джим Симмонс! Эти два господина из Главного управления безопасности… Они хотят побеседовать с тобой. А нам с тобой, Тайлер, лучше погулять.
Тони поднялся с кровати, одернул пижаму, которая была ему коротка, и, незаметно подмигнув Джиму, вышел вместе с капитаном.

Глава 106

После ухода нежелательных свидетелей агенты внимательно оглядели комнаты и прошлись вдоль кроватей. Затем тот, что был пошире в плечах и постарше, сел на кровать напротив Джима, и уставился на него, словно хотел загипнотизировать. Второй выглянул в коридор, проверяя, не стоит ли кто под дверью. Затем вернулся и встал возле кровати Джима, вцепившись в спинку.
— Ну что, ты, значит, и есть тот самый? — издалека начал агент, тот, что сидел напротив.
— Что значит «тот самый», сэр? — уточнил Джим и дотронулся до своего подбитого носа.
— Не догадываешься, о чем пойдет речь?
— Об этой дикарке?
— О какой дикарке? — воскликнул тот, что стоял у спинки кровати. — Ты думаешь, с дурачками разговариваешь?!
— Подожди, Фред, — произнес сидевший напротив. — Давай по порядку. Итак, Джим Симмонс, ты помнишь, что происходило с тобой в учебке?
— А что там происходило? Ну в яме с грязью купались, кроссы бегали…
— Дядю своего помнишь?
— Вон вы о чем. — Джим вздохнул. — Дядя погиб, вы, наверное, знаете.
— Дядя погиб, но что потом случилось с его домом?
— Дом разрушили. Мы с Тони как раз туда приехали, чтобы вещи забрать. Дядя хранил в доме наши с Тони чемоданы… — Джим сделал паузу, собираясь с мыслями, и агенты его не торопили. — Мы нашли наши чемоданы и уже собирались уходить, когда неожиданно в дом пришла незнакомая девушка. Она открыла дверь своим ключом и сказала нам с Джимом, что является бывшей любовницей моего дяди.
— Как она вам представилась?
— Сказала, что ее зовут Линда.
— Как она выглядела?
— Ну… — Джим пожал плечами. — Очень красивая. Голубые глаза, волосы светлые, ноги тоже красивые… Плечи… Мы с Тони были поражены.
— А потом, наверное, вы втроем занимались сексом? — предположил Фред, вцепившись в грядушку.
— Нет, только вдвоем.
— Кого же она предпочла? — спросил агент, что сидел напротив.
— Меня, сэр.
— Что было потом?
— Потом приехали полицейские. В касках, в бронежилетах и с огромными дробовиками.
— Спецотряд?
— Наверное. И тут, совершенно неожиданно для нас, девушка достала из сумки большой пистолет и начала стрелять в полицейских. Завязался настоящий бой. Мы с другом спрятались в дядином кабинете, а когда в доме загремели взрывы и стали рушиться стены, выпрыгнули в окно и стали убегать.
— А в рапортах полицейских написано, что двое одетых в военную форму людей вели ответный огонь и застрелили троих полицейских.
— Это не я! Это Тони! — невольно вырвалось у Джима. — Я хочу сказать, что нам пришлось отстреливаться, ведь полицейские стреляли в нас из автоматов.
— Зачем вы брали с собой оружие, когда отправлялись в дом к дяде?
— А мы не брали с собой. Мы у дяди в кабинете взяли — четыре пистолета, два взял Тони и два я. С этим оружием мы и выпрыгнули в окно. С оружием и с чемоданами. Вернее, чемодан был у меня, а у Тони дорожная сумка.
— Что такого ценного было в ваших чемоданах и сумках, чтобы вы, рискуя жизнью, выносили это из дома? — спросил агент, сидевший напротив.
— Да много чего ценного. Дядя накупил нам много подарков: и ботинки, и дорогие рубашки, и свитера, и брюки. Думаете, легко от всего этого отказаться, тем более что там оставались наши сбережения.
— Деньги? — заинтересовался агент. — И сколько же?
— Реалов по двести у нас было.
— Двести реалов? — Агенты переглянулись. Тот, что стоял возле кровати, усмехнулся.
— А что вы хотите. У нас в Галлиополисе вообще никакой работы нет. Люди каждый реал считают. Это, может, вы в Сан-Лоисе можете позволить себе бросаться сотнями реалов…
— Мы не из Сан-Лоиса. Но давай не отвлекаться. Итак, зачем вы убивали полицейских?
— Да никого мы не убивали! Это они преследовали нас и так били из автоматов, что пули над головами свистели! И в кирпичи попадали, и ветки на кустарнике срезали, — начал волноваться Джим, которому не нравилось, что им с Тайлером шьют какие-то убийства. — Я совсем перепугался, и, если бы не Тони, нам бы пришел конец. Потом в его сумке оказалось несколько пробоин и еще дырка на плече, возле рукава. Поверьте, мы были вынуждены отстреливаться! Мы спасали свои жизни!
— Ладно, хватит об этом, — остановил Джима сидевший напротив агент. — Мы не полицейские, и нам безразлично, сколько вы их там положили. Что было потом?
— Мы перелезли через забор и побежали к соседнему дому — такому большому и красивому. Хотели спрятаться в беседке, но совершенно неожиданно там оказалась Линда. По-моему, она была ранена и очень злилась. Она хотела пристрелить нас, но, к счастью, старик, владелец дома, выстрелил с балкона из охотничьего ружья и попал в Линду. Старик закричал нам, что он вместе с полицией, видимо, принял наши курсантские мундиры за полицейскую форму.
— А что Линда?
— Она упала, и мы побежали за дом.
— Подожди, зачем она преследовала тебя и твоего друга? Вы что, не поделили дядино наследство, как племянник и любовница?
— Да никакая она оказалась не любовница. И в этот дом наведалась впервые.
— Она сама об этом сказала?
— Нет, но она не знала, где в доме находится джакузи. А на кухне долго не могла найти бокалы для вина.
— Это интересная информация и даже неожиданная… — сказал агент, сидевший напротив, и, обращаясь к напарнику, добавил: — Надо будет это где-то отразить, Фред.
— Отразим, босс.
— Не забывай добавлять «сэр».
— Прошу прощения. Обязательно отразим, сэр.
— Ладно, парень, — слегка меняя позу, произнес старший агент. — Что было дальше?
— Потом этот старик, что стрелял в Линду картечью, выбежал из дома и пошел искать ее, но не нашел. Видимо, она была только ранена, потому что, как только он попытался войти в беседку, кто-то проткнул его насквозь железным прутом, из которых была составлена решетка.
— Вот так дела!
— Мы тоже были просто поражены, сэр, — сказал Джим, — и скорее побежали во двор. Там стояла машина, и мы наврали шоферу, что работаем в полиции и что он должен нас немедленно отвезти. Именем закона. И он отвез.
— Куда?
— Почти к самой учебке. Мы сошли на шоссе.
— Шофера убили?
— Зачем?! — удивился Джим. — Он же думал, что мы полицейские.
Старший агент молчал, видимо удовлетворив свое любопытство. А младший сначала постукивал по кроватной спинке пальцами, затем стал делать старшему коллеге какие-то знаки.
— Ах да, — понял тот его пантомиму. — Что вам удалось вывезти вместе с вещами?
— А что я мог вывезти?
— Не спеши, парень. Вспомни, были ли среди ваших вещей какие-либо предметы, которые вам не принадлежали?
— Какие-либо? — переспросил Джим.
Старший агент кивнул.
— Вспомнил! Один какой-либо предмет был, сэр!
— Так-так-так! — быстро проговорил старший агент и даже приподнялся с кровати.
— Это пачка исписанных листов. От руки исписанных, с какими-то графиками и прочими рисунками.
— Где это все?! — рявкнул старший агент.
— В жилом помещении разведчиков. В моем шкафу.
— Вставай, и пойдем — покажешь.
— Ну, идемте, — сказал Джим, пожимая плечами.
Он поднялся, надел тапочки, какие выдавались всем пациентам санчасти, и в сопровождении секретных агентов покинул палату.
— Эй, куда это вы его повели? — строго спросил выглянувший из своего кабинета док.
Агенты переглянулись. С одной стороны, они могли предъявить свои удостоверения, однако что-то говорило им, что с доком это может не пройти.
— Мы его сейчас приведем обратно.
— Да, мы только до строения девятнадцать — и сразу назад, — подтвердил Джим.
— Ну ладно, — согласился док и исчез за дверью.

Глава 107

Появление Джима в жилом помещении в сопровождении двух незнакомцев вызвало у находившихся там разведчиков интерес.
— К тебе что, Симмонс, родственники приехали? — спросил Шульц, вытягиваясь на кровати.
— Да, очень близкие люди, — ответил Джим и, подойдя к своему шкафчику, вытащил растрепанную пачку бумаги. — Вот, — сказал он, передавая ее агентам. Те сразу разделили пачку надвое и стали быстро просматривать каждый свою половину.
— Ну что у тебя? — то и дело спрашивал тот, что был постарше. — То или не то?
— Да хрен его знает. Вроде то, а вроде не то.
— И у меня аналогично. Ладно, нужно изучить все более тщательно, чтобы сделать окончательный вывод.
Младший агент достал из кармана самозаклеивающийся пакет и сложил туда все бумаги.
— Что-нибудь еще у вас есть, рядовой Симмонс? — спросил старший агент.
— Нет. Я внимательно просмотрел, но больше ни одного листа не осталось. Если хотите, можете проверить.
— Конечно, хотим. Фред, займись.
Младший агент профессионально перебрал все вещи Джима, но ничего нового не нашел.
— Надеюсь, ты с нами искренен, парень? — спросил старший агент.
— А чего мне с вами не быть искренним, мне здесь еще пять лет корячиться. Согласно подписанному контракту, — сказал Джим.
— Тут ты прав.
Старший агент сделал Фреду знак, и они направились к выходу, но потом старший остановился и, обернувшись, добавил:
— Если что, мы к тебе еще вернемся, Симмонс.
— Приезжайте, мы будем рады! — прокричал со своей кровати Шульц. Старший агент хотел ему что-то сказать, однако у Шульца было такое выражение лица, которое к беседам не располагало.
— Всего хорошего, раз-вед-чи-ки… — с усмешкой произнес старший агент, и они ушли.
Через некоторое время послышался шум взлетающего вертолета, и красивая, облитая черным лаком металлическая стрекоза умчалась на восток.
Джим уже собирался отправляться в санчасть, когда в жилое помещение вошел сержант Рихман.
— Это что за дела, Симмонс? — строго спросил он. — Не успел из одного дерьма выбраться, как уже попал в другое?
— Да я тут ни при чем, сэр. Им понадобилась пачка ненужных бумаг из моих вещей. Вот и все.
— Что же это за бумаги такие, если приперлись два быка из самого Главного управления безопасности? Главного — вдумайся! На капитане Муре лица не было, когда он узнал, что за гости его посетили… Ты кем был в прежней гражданской жизни? Случайно не промышленным шпионом?
— Да что вы, сэр, каким шпионом? Я же только со школы — и сразу в армию, — возразил Джим. Про то, что их с Тони ловили в аэропорту Сан-Лоиса как террористов, он решил не упоминать. — Это у дяди моего, насколько я понял, были какие-то странные связи…
— Ну так и перлись бы к твоему дяде, чего они тебе визиты наносят?
— Мой дядя погиб, сэр. А эти бумаги, по-видимому, принадлежали ему.
Сержант вздохнул и, сокрушенно махнув рукой, сказал:
— Ладно, возвращайся в санчасть, и давайте там с Тайлером побыстрее выздоравливайте. Тут для вас уже работы полно.
— Какой работы? — сразу спросил Джим.
— Потом узнаешь. Все, уходи скорее, видеть тебя не могу в этой синей пижаме… Не солдат, а чучело какое-то.

Глава 108

Джим вернулся в санчасть, где первым его встретил док.
— Все в порядке? — спросил он.
— Все в порядке, — заверил его Джим.
— А что это за морды сюда приходили?
— Ошибка следствия, — пренебрежительно махнул рукой Джим.
— Хорошо, что ошибка, — сказал док.
В палате Джима ожидал Тони.
— Ну и кто это был? — спросил он первым делом.
— Ты не поверишь, они парились в этом шикарном вертолете, чтобы забрать бумажки, которые случайно попали ко мне в чемодан.
— За бумажками прилетали? — удивился Тони.
— Ага. Может, они какие-нибудь важные?
— А ты их так просто отдал?
— Я их вообще выбросить хотел. Это какие-то прошлые дядины дела, но, поскольку его уже нет, пусть все забирают. Не жалко.
— Эй! — воскликнул Тони, которого озарила догадка. — Так, может, и злючка Линда охотилась за этими бумагами?
— Может быть, — согласился Джим. — Но я отдал их и теперь чувствую облегчение. Больше об этом даже думать не хочу. — Он улегся на свою койку и уставился в потолок. — Я перед уходом с сержантом столкнулся…
— Ну и что? Джунгли зовут?
— Кажется, так. Он сказал, чтобы мы побыстрее выздоравливали, поскольку для нас уже есть работа.

Вечером, еще до ужина, в гости к Джиму и Тони пришел Том Морган.
Док разрешил ему пройти в палату, предварительно заставив надеть белый халат. Халат оказался Тому великоват, и он смотрелся в нем очень комично. Впрочем, на этот раз Морган выглядел не таким несчастным, как в первый раз, когда они повстречали его в столовой.
Как выяснилось, Том приплелся в санчасть только для того, чтобы узнать все подробности любовных свиданий Джима Симмонса.
— Все наши парни, в смысле молодое пополнение, только о тебе и говорят, Джим. Вот, говорят, как разведчики продвинулись. — Том нервно облизал губы и, придвинувшись к Джиму ближе, вкрадчиво спросил: — Как было-то? Кайф?..
— Ты еще спрашиваешь! — пришел на помощь другу Тони. — У них по восемнадцать совместных оргазмов случалось!
— Да вы что! — воскликнул пораженный Морган и покачал головой. — Вот что значит дикари. Хорошая экология, свежий воздух. Небось в городе так не получилось бы.
— Ясное дело — не получилось бы, — согласился Тони и, посмотрев на Джима, едва сдержал улыбку. Лицо приятеля выглядело так, будто его кормили позавчерашней манной кашей.
Видимо поняв, что развития темы не будет, Том Морган сказал:
— Кстати, вы слышали новость — очередная смена для четвертого опорного будет сформирована из молодых солдат.
— А нам-то чего — мы разведка, — пожал плечами Джим. — Да и вряд ли такое возможно. Там же техника — автоматические минометы, системы слежения и прочая научная байда. Не, это слухи, наверное.
— Все эти системы просты, как для зайца барабан, — махнул рукой Том. — В смысле, все понятно. Втыкать активацию секторов на пульте я уже обучился. И даже изображения на мониторе сводил… Немного сложно, но ничего особенного.
— Так ты на каких опорных уже побывал?
— Первый раз на втором — всю смену, а потом полсмены на четвертом.
Потрепавшись о разном, Том Морган ушел. Потом друзья ходили на ужин и снова листали старые журналы. Спать легли пораньше.
Утром, еще до завтрака, Джиму поставили третий укол, а Тони ширнули витаминами. Затем док, как он выражался, еще немного «понаблюдал» приятелей, а потом вернул им обмундирование, и они возвратились в строение девятнадцать.

Глава 109

После проведенного курса лечения Джим стал чувствовать себя значительно лучше. Ощущение тревоги, преследовавшее его последние несколько дней, ушло.
Для Тони трехдневная передышка в санчасти тоже пошла на пользу. Полегчало ему и оттого, что его друг излечился от этой странной любовной болезни.
— Через два дня отправитесь на четвертый опорный, — неожиданно сообщил сержант Рихман, сидя за столом и при ярком электрическом свете начищая свой автомат. Сержант растягивал удовольствие и чистил автомат с такой тщательностью, будто не просто стирал с него пороховой нагар и торфяную грязь, а изготовлял оружие заново.
— А чего это нас на четвертый опорный посылают? — спросил Тони, когда немного пришел в себя. — Мы же разведчики.
— Вы прежде всего — солдаты. Ну и потом, разведчик должен уметь делать все, в том числе правильно вести себя, оказавшись в осаждаемом бункере. Так что одна смена вам не помешает.
— А бункер, что ли, будут осаждать?
— Это уж как повезет. — Сержант передернул затвор вычищенного оружия, щелкнул ударником и, удовлетворенный своей работой, понес автомат в арсенальную комнату.

Через два дня, как и обещал Рихман, сразу после завтрака возле вертолетной площадки собрались бойцы новой смены. Четвертый опорный был выбран для них не случайно. Он располагался на берегу озера Лошадиная Голова, поэтому работы по наблюдению на этом форте было втрое больше, чем на лесных фортах.
Всего собралось десять человек. Кроме Тони и Джима — два инструктора из подразделения Тома Моргана, сержант Уипп и рядовой Эрлих, сам Морган, Роман Попеску и четверо молодых солдат из роты капитана Майзера.
Пришлось подождать еще несколько минут, пока со склада не приехал электрокар с наполненными продуктами ящиками. Пилот запустил для прогрева двигатели, и бойцы стали грузиться. Помимо ящиков с едой пришлось повозиться и с огромными рюкзаками, в которых каждый солдат обязан был привезти для себя несколько комплектов обмундирования и личный продуктовый НЗ.
Наконец погрузка закончилась. Ворота закрылись, вертолет прибавил оборотов и, оторвавшись от площадки, стал разгоняться почти горизонтально, едва не зацепив крепостную стену. Впрочем, этот маневр был уже знаком всем солдатам и на него никто не обратил внимания.
Проскочив над заминированной территорией, вертолет поднялся чуть выше и помчался над самыми верхушками деревьев.
Джим стал смотреть вниз. Машина двигалась в западном направлении, и скоро внизу промелькнул рукав реки, возле которой он встречался со шпионкой. Потом зачастили болотца, и снова потянулась ровная гладь пушистой зелени.
Минут через десять ровного полета вертолет вдруг совершил резкий бросок влево, так что все попадали со скамеек. Вскакивая с пола, солдаты стали припадать к иллюминаторам, желая увидеть, что явилось причиной такого маневра. Самой причины уже не оказалось, но беловатый дымный след, изогнутый точно сабля, еще долго висел в воздухе.
— Ты видал? — сказал Тони. — Ракета!
— Молодец пилот, — произнес Джим и вздохнул. Появление этой шальной ракеты показалось ему нехорошим знаком, хотя прежде он в знаки не верил.

Дальнейший полет проходил без происшествий и длился порядка сорока минут. Джим даже заскучал немного и почувствовал необходимость отлить.
— Пора бы уж и сортир поискать, — неожиданно сказал Тони.
— Не тебя одного растрясло.
Деревья внизу вдруг закончились, и вертолет понесся над водной гладью озера Лошадиная Голова.
Скоро впереди показались бункеры четвертого опорного. Те, кто ни разу здесь не бывал, очень удивились, когда, не долетев до самого форта, вертолет начал опускаться прямо на воду — метрах в сорока от берега.
— Что случилось? — спросил Тони, толкнув Моргана. — Почему садимся в воду?
— Тут все садятся в воду! — превозмогая шум двигателя, прокричал в ответ Морган. — Мелководье — самое безопасное место!
Вскоре вертолет качнулся от легкого удара шасси о песчаное дно, и рев его турбин стих.
Сержант Уипп распахнул дверцу и первым спрыгнул в воду. За ним стали спускаться остальные, выходя налегке, а затем подавая друг другу рюкзаки. Им еще предстояло тащить до берега ящики с продуктами.
Пока новая смена выгружалась, от причала отошел небольшой скутер с рулевым старой смены и на малых оборотах двинулся к вертолету. Скутер подошел ближе и, развернувшись, обдал всех волной воздуха и мелкими брызгами.
— Кладите ящики на платформу! — крикнул рулевой.
Платформу быстро нагрузили, и скутер медленно поплыл к причалу, а солдаты новой смены колонной пошли следом за ним. Взобравшись на берег, они перебрались через стену по раскладной лестнице, затем поднялись по склону и оказались в главном бункере.
Солдаты старой смены встретили их радостными криками и стали подхватывать свои рюкзаки. Пожелав новой смене всего хорошего, они сдали ключи от блоков управления огнем, минными заграждениями и системой наблюдения и покинули бункер. Джим через бойницу следил за тем, как они спускались по склону и перебирались через стену.
Сержант Уипп не мешкая включил механизм, который убрал лесенку со стены, а когда старая смена зашла в воду, были активизированы береговые минные сектора. Таким образом кольцо охраны оказалось замкнуто.
Поднимая брызги, солдаты старой смены шагали колонной по мелководью. Даже издали было видно, что у них хорошее настроение.
Вскоре вертолет взревел двигателями и, вздымая водную взвесь, поднялся над озером. Разгоняясь над водой, он привычно подскочил на высоту деревьев и вскоре скрылся за их зеленой стеной. Какое-то время еще был слышен шум его двигателей, но потом стало тихо.
«Вот и все», — подумал Джим.
Он прошелся вдоль стен главного бункера, заглядывая в бойницы, и повсюду видел только сомкнувшиеся джунгли, темные и неприветливые.
Отвлек его голос сержанта Уиппа, который объяснял действие пульта минных секторов.
— Обратите внимание, вот эти два ряда синих клавиш и есть управление минными секторами. Тут все очень просто. Есть схема, и есть синяя клавиша. Если она утоплена, значит, сектор активизирован, а на схеме горит соответствующий квадратик. Сейчас все квадратики светятся, поскольку охранный периметр замкнут.
Пока сержант Уипп объяснял, как управлять минными секторами, рядовой Эрлих инспектировал оборудованные объективами бойницы, затем вернулся к монитору и стал сводить изображения в общую модель. Тони заинтересовался крупнокалиберным пулемётом, станок которого двигался по специальному рельсу от одной бойницы к другой. Наигравшись с пулемётом, он занялся винтовкой с оптическим прицелом. Джим краем уха слушал лекцию сержанта и с интересом рассматривал следы от пуль, залетевших в бункер через узкие бойницы.
Потом всем показали отхожее место, а Джим и Тони им сразу воспользовались. Как оказалось, туалет представлял собой такой же бетонный бункер, только в миниатюре и располагался отдельно от главного бункера. Подход к нему был закрыт бетонными стенками с козырьком.
После первого знакомства с фортом сержант Уипп стал распределять наряды — кому дежурить на боевом посту, кому заниматься кухней, а кому отдыхать. Поскольку ночью дежурили парами, Джим и Тони попросили, чтобы их поставили вместе. Тайлера, как хорошего стрелка, определили на руководство огневыми средствами, а Симмонса — на минные сектора.
— Принимать решения самостоятельно вам не придется, — заверил их сержант Уипп. — Только наблюдайте и будите меня, если случится что-то нештатное.
— А что может случиться, сэр? — спросил Джим.
— Атака мятежников, — ответил сержант. — Но это едва ли, так что стрелять из автоматического миномета вам вряд ли придется. Просто знайте, что он есть. Вот тут он наводится по азимуту… а вот рычаг, который включает вращение башни…
Сержант перевел рычаг вперед, и наверху послышался гул. Джим знал, что это вращается башня, в которой располагался механизм миномета.
— А вот этот блок управляет во-он той громадной коробкой с «конфетами», — сказал сержант, указывая через бойницу на блок, состоявший из кассет с неуправляемыми ракетами. — На моей памяти эту игрушку не использовали ни разу. Если потребуется расчистить джунгли в каком-то из направлений, понадобится сделать только один залп. Это грубое оружие, поэтому мы работаем минометом. У него есть и точность и выбор. Вопросы?
Вопросов не было.

Глава 110

За тем, как на четвертый опорный заселялась новая смена, а старая уходила к вертолету, из джунглей следили двое мятежников. Они тщательно записывали количество солдат и пытались издали определить какие-то детали.
— Что скажешь, Ранкер? — спросил один наблюдатель у другого, когда солдаты старой смены улетели.
— А что я могу сказать?
— Скажи, что за народ прибыл.
— А что за народ? Обычные солдаты. Одни прилетели — другие улетели. Чего ты мучаешься?
— А вот и не так. Те, что прибыли, слишком молодые.
— Солдаты всегда молодые, — раздраженно ответил Ранкер. Его напарник Джуз всегда умничал, считая, что только он может подмечать какие-то важные детали.
— А вот и нет. Из десяти человек только двое опытные солдаты. А остальные — молодежь, которую они привезли обкатывать.
— Значит, задача по захвату «коробки» упрощается.
— Ее нужно не просто захватить, Ранкер. Ее нужно взорвать до подхода подкрепления.
— Это примерно четыре тонны газопластика, — задумчиво произнес Ранкер. — Стены у бункера из мостового бетона, арматура сварная.
— Не много ли — четыре тонны?
— Можно обойтись и меньшим, если оставить стену и постройки. На главный бункер хватит восьмисот килограммов… Интересно, какой способ использует Ферро, чтобы захватить форт? У них ведь не забалуешь, чуть что — серия из миномета. Даже по вертолету шарахнуть опасно — опять же минометом накроют.
— Вообще, я слышал, глушить их будут, — сказал Джуз и щелчком сбил с рукава ядовитого шилоноса.
— Это как — глушить?
— А электроникой как-то. Говорят, хитрую технику закупили.
— Технику — это хорошо, — вздохнул Ранкер. — А то три года назад, помню, провели мы захват и оставили здесь две с половиной сотни ребят. Оказалось, один раненый наобум стал расстреливать остатки боекомплекта, ну и положил тридцать мин прямо на наши резервы. Обидно было, подобрались-то мы скрытно…
— Чего потом с этим раненым сделали?
— А ничего. Помер он еще до нашего прихода.
Рация Ранкера негромко щелкнула.
— Ранкер на связи, — глуховатым голосом отозвался он.
— Все срисовали?
— Так точно.
— Тогда уходите.
Получив приказ, Джуз и Ранкер отползли от кромки джунглей, а затем на безопасном расстоянии поднялись на ноги и, закинув через плечо автоматы, поспешили в обратный путь. Им следовало поскорее выйти из зоны действия датчиков движения, поскольку, случалось, по их меткам стреляли из миномета.
Двигаясь по знакомой тропе, они прошли с километр, затем повернули направо — к берегу озера Лошадиная Голова. Там их должен был подобрать скутер.
Еще до подхода к воде лазутчики услышали шум его двигателей, которые гудели на низкой ноте — видимо, скутер тащил слишком тяжелый груз.
Джуз и Ранкер вышли из джунглей как раз в тот момент, когда скутер подходил к берегу. Перегруженное судно ткнулось в берег, и с него стали соскакивать бойцы команданте Ферро. Их было четверо, и они являлись обычной боевой группой, какие ежедневно беспокоили гарнизоны опорных пунктов. Чаще всего четверки состояли из гранатометчика, снайпера и пары автоматчиков, но на этот раз снайпера заменил парень с безоткатным орудием. Группа сгрузила на берег свои боеприпасы, затем бойцы распределили тяжелую ношу и двинулись в глубь джунглей.
— Однако нелегко приходится ребятам, — заметил Ранкер. — Как представлю, что они с этими ящиками целый километр тащиться будут… Неужели нельзя было точку высадки поближе перенести?
— А она раньше и была ближе, — отозвался сидевший за рулем скутера боец по фамилии Квасневский. — Здорово, бойцы. Закурить есть?
— Ты же знаешь, я табак жую, — развел руками Ранкер.
— Я не тебя спрашиваю…
— У меня только «Индуксьон», — предупредил Джуз, который был не только умником, но еще и немножко жадиной.
— Мне все равно. Это я не для себя стреляю. — Рулевой взял из пачки сигарету и аккуратно положил в нагрудный карман с водонепроницаемым дном. — Это я чтобы меняться. Ладно, садитесь, пора возвращаться. А то я под этим берегом неуютно себя чувствую.
Джуз спрятал сигареты и, усевшись на кожаный мешок с тряпками, заменявший на скутере пассажирские сиденья, напомнил:
— Так почему же точку высадки перенесли?
— А потому что солдаты ее вычислили. Выслали разведку, посмотрели, где мы натоптали, потом сверились с навигатором, чтобы получить абсолютные координаты, и — все. Накрыли нас при следующей высадке.
— Прямым попаданием? — не поверил Джуз.
— На хрена им прямое? — Квасневский щелкнул пальцем по барахлившему датчику топлива. — У них же артавтомат. Десять мин туда, десять сюда…
Он уже собирался запустить двигатели, когда над озером разнеслось эхо пулеметной очереди. Стреляли далеко, однако звук был отчетливым.
— Что за дерьмо? — насторожился Квасневский.
— Это станковый, — заметил Джуз. — Двенадцать с половиной миллиметров.
— Интересно, кто там мог сунуться к форту? — удивился Ранкер. — Эти-то ребята еще не дошли.
— Может, на озере кто? — предположил Квасневский, и тут же в подтверждение его слов захрипела включенная на прием рация.
— Кто-нибудь, ответьте Леману!..
— Але, Леман, это я — Квасневский!
— Привет, Феликс! — обрадовался Леман. — Ты где?
— Я на точке высадки.
— О! Это кстати! Я иду на одном моторе, и топливо подтекает! Подожди меня — я сейчас подгребу!
— Жду, — отозвался Квасневский.

Глава 111

Вскоре послышался звук завывающего двигателя, и у противоположного берега озера показался скутер. Приметив, где стоят свои, рулевой направил его прямо к судну Квасневского.
По мере того как Леман приближался, стало видно, как низко сидит на воде его скутер. Единственный работавший двигатель странно подвывал, второй молчал.
Леман сбросил газ, и двигатель сразу заглох, словно подавился, скутер ткнулся в берег.
— Что случилось-то? — спросил Квасневский, спрыгнув на берег и подойдя к судну коллеги. Леман перебрался через борт и вышел на сушу, чтобы посмотреть на повреждения корпуса.
— Пулемёт, будь он неладен… Первый раз такое — чтобы из форта обстреливали…
Подошли и стали рядом Джуз с Ранкером, а Квасневский, из любопытства, заглянул под кожух мотора. Бронебойная пуля пробила двигатель насквозь.
Леман был весь в масле.
— Не, ну никогда же не было… — то и дело повторял он. Присев на корточки, он сунул палец в пробоину в борту скутера. Затем вытащил палец и понюхал. — Вот, было полбака горючего, теперь там только вода.
Квасневский не поленился проверить второй борт и сообщил:
— Здесь порядок.
— Сколько всего дырок-то? — спросил Ранкер.
— Четыре, — ответил Леман. — И главное, ни с того ни с сего. Сижу рулю, и вдруг фонтаны воды впереди. Потом сзади и, наконец, прямо по мне… Левый движок как поперхнулся и маслом меня уделал.
— Может, ты их чем спровоцировал?
— Как Петер? — грустно улыбнулся Леман.
— А как провоцировал Петер? — тут же поинтересовался Джуз.
— Он голый зад показывал.
— И что?
— Ему свои сказали, чтобы прекратил. Зачем солдат лишний раз дразнить.
— В любом случае надо предупредить наших, — сказал Квасневский. — Чтобы зигзаг какой-нибудь изображали. — Взявшись за рацию, он связался с лагерем. — Але, Дрозд, это Квасневский. Мы тут скутер Лемана на буксир хотим взять, так что скоро нас не ждите.
— А что со скутером?
— Лемана обстреляли с четвертого опорного. Четыре попадания. Не знаю, с чего это солдаты начали выкидывать такие фокусы, но предупредить всех надо.
— Понял тебя, Квасневский. Буксируйте. Ждем.
Квасневский выключил рацию и сказал:
— Ну, на твое счастье, буксировать эту телегу нам разрешили. Ищи кусок троса.
— Страховочный линь сгодится?
— Сгодится. Мы его втрое скрутим, и сгодится.
Квасневский и Леман быстро сцепили оба скутера, а затем погрузились на исправное судно.
— Поехали, — сказал Квасневский и запустил двигатели. Его скутер мелко затрясся, вытягивая из воды полузатопленного собрата, а потом стал медленно разгоняться.

Глава 112

К лагерю они прибыли уже в темноте. Возле длинного дощатого причала стояло не менее тридцати скутеров, и большая их часть была Квасневскому незнакома.
— Ты смотри, сколько гостей понаехало, — сказал он. Затем они с Леманом стали привязывать к причалу подбитое судно, чтобы за ночь оно не опустилось на дно.
Джуз и Ранкер попрощались с рулевыми и по мосткам пошли к берегу.
У выхода с причала стояли двое часовых.
— Чего это так обложили-то? — спросил у них Джуз.
— Так съезд у нас. Вы разве не знали? Большие люди собрали всех командиров с междуречья, — похвастался осведомленностью один из часовых.
— И чего тут охранять, — пожал плечами Джуз, когда они с Ранкером шли по тропинке к лагерю. — Территория тут не правительственная, поэтому не вижу причин волноваться.
— Ну, солдат сюда, конечно, не пошлют и штурмовики не натравят, но есть еще СБ — служба безопасности. Вот они не обязаны соблюдать никаких границ.
По территории лагеря, словно в день рождения генерала Тильзера, шлялось много народу. Пьяных не было — в будни пить запрещалось, однако не всем. Стоявшие возле палатки команданте гости были немного навеселе. Время от времени мимо них проходил повар команданте Ферро с подносом в руках. Чуть дальше, возле стендов со свежими газетами, стояли несколько бойцов и спорили о том, как скоро начнется настоящее наступление. То, что оно непременно начнется, знали все, но о сроках каждый имел собственное представление.
— Я полагаю, — говорил один из них, бородатый, — что ударить нужно в сезон дождей. Когда сыро, солдаты теряют хватку…
— Нет, ты не прав. Ночью нужно. Сделать катапульту, я такую в цирке видел, в Свазиленде, и р-раз — перелетать через мины.
— Это ты глупость говоришь, — возразил бородатый. — Здесь тебе не цирк…
Когда Джуз и Ранкер пришли в свою палатку, остальные восемь их соседей, по случаю совещания у Ферро, бездельничали. Один слушал радио, еще трое просто спали. Четверо резались в карты, проигрывая только вчера полученное жалованье.
— Эй, Хельмут! Не жалко проигрывать вторую подряд получку? — спросил Ранкер, вешая на гвоздь в столбе свой автомат. — Прошлый месяц ты собирал окурки и мылся без мыла.
— А наплевать, — ответил Хельмут, отчаянно шлепая картами по куску фанеры, который заменял стол. — Скоро начнется наступление, мы захватим власть и сразу отменим деньги. Эти бумажки никому не будут нужны, так к чему их копить? А так я хоть удовольствие получу…
— Думаешь, деньги отменят? — спросил боец, который слушал передачу коммерческого радио.
— Не думаю, а знаю. Это генерал Тильзер писал во втором томе собрания сочинений.
— Это он про будущее писал. Мы к тому времени уже состаримся, если, конечно, переживем эту войну.
— Все равно их отменят, — стоял на своем Хельмут. Ему сдали карты, и это была худшая сдача за всю неделю. Он швырнул их на стол, чем вызвал смех других игроков.
— Говорят, четвертый опорный собираются захватить каким-то обманом, — важно сообщил Джуз. — А обман — это уже из области, так сказать, этики.
— А пошел ты в задницу со своей этикой! — воскликнул Хельмут, который снова проиграл. — Все, что хорошо для революции, — этично. А ты, Баджо! — Хельмут ткнул пальцем в самого везучего игрока. — Ты сволочь и стяжатель! Когда мы победим, я сдам тебя в руки революционной полиции. Получишь, сволочь, по заслугам.

Глава 113

Куривших у выхода полковников снова позвали за стол, поскольку из Свазиленда, наконец, прибыл долгожданный гость — представитель политического крыла армии генерала Тильзера.
— Мистер Анибал Грин! — громко объявил команданте Ферро, игравший роль радушного хозяина.
Нового гостя и двух прилетевших с ним широкоплечих блондинов поприветствовали аплодисментами.
— Благодарю вас, господа, — ответил Грин. — Если честно, то у нас были трудности с поездкой сюда, однако эти трудности временные. Когда мы скинем это жалкое правительство, создадутся условия, при которых каждый человек сможет вовремя приезжать куда угодно и когда угодно… Даже в самые отдаленные географические пункты!
Снова раздались аплодисменты. Грин с удовольствием их выслушал, а затем объявил:
— Пользуясь случаем, хотел бы передать вам слова поддержки от генерала Тильзера. Я лично виделся с ним всего несколько часов назад!
Полковники снова захлопали в ладоши. Они не знали, что Грин лжет. Где в тот или иной момент находится генерал Тильзер, знали лишь несколько человек, в число которых Грин не входил. Тем не менее генерала Тильзера считали уроженцем здешних мест, а значит, правильным было говорить, что, несмотря на опасность быть схваченным правительственными агентами, генерал находится на своей родине.
Примерно то же самое говорили на лесистом материке планеты Котрайн, в горных массивах на планете Рюйк и еще в полудюжине миров. Везде генерал Тильзер считался своим — местным.
Несмотря на огромный масштаб действий, Тильзер ухитрялся доставать деньги для финансирования многочисленных войн. С людскими ресурсами проблем тоже не возникало. Рекрутеры и агитаторы генерала, словно падальщики, всегда появлялись там, где закрывались шахты и заводы, где инфляция пожирала экономику.
Агитаторы обещали обиженным новое справедливое общество, большие возможности и золотые горы. Для этого нужно было только скинуть нелепые региональные правительства, погрязшие в коррупции и разврате, а затем переделать мир.
— Итак, господа, о том, что скоро мы начнем принципиально новый этап борьбы, вы уже слышали?
— Слышали! — завопили полковники, стуча вилками по стаканам.
— Для этого нам необходимо сделать уже совсем немного. Мы должны стереть в порошок четвертый опорный. С него начнется наше восхождение по лестнице славы к светлому будущему.
— Четвертый опорный будут взрывать? — спросил кто-то.
— Да. Требуется уничтожить весь комплекс зданий, бункеров, укрытий, в том числе крепостную стену. Для этого мы уже изыскали четыре с половиной тонны газопластика.
— А этого количества хватит, чтобы взорвать весь форт?
— Расчет сделали специалисты. Они заверили, что четырех тонн будет достаточно, однако мы подстраховались и добавили еще полтонны.
Удовлетворенные этими разъяснениями, командиры закивали.
— Найден ли способ нейтрализации минометов, господин Грин? Или нам нужно готовиться к большим потерям?
— К потерям нужно готовиться всегда. Это жестокая борьба, увы. Однако кое-что мы придумали, и это будет сюрпризом для наших врагов. К сожалению, по соображениям секретности я пока не могу посвятить вас во все детали плана. Добавлю лишь, что со мной прибыли специалисты, которые поспособствуют нейтрализации минометов и прочих средств защиты четвертого опорного. Не исключено, что за всю историю захватов правительственных фортов этот штурм окажется самым бескровным.
Напоследок Грин поднял тост за удачу и за здоровье генерала Тильзера.

Глава 114

Пока командиры вели дружеские беседы и прославляли генерала Тильзера, их заместители и начальники штабов в отдельной палатке трудились над схемами переброски людей и боеприпасов по рукавам и притокам рек. Предполагалось окружить четвертый опорный пункт расчетами переносных зенитных ракет, чтобы по возможности не пропустить к форту подкрепление. Площадка на мелководье тоже числилась в списке обязательных целей. На случай, если на нее все же сядет вертолет, по нему должны были открыть огонь безоткатные орудия, позиции которых готовились на дальнем берегу озера. Чтобы распылить силы противника и отвлечь внимание от основного удара, предполагалось имитировать атаку на остальные три опорных пункта, подвергнув их жесточайшему обстрелу.

В то время, когда в лагере команданте Ферро шло совещание и проработка операции, на другом материке, в городе Саастерне, на территории демонстрационного центра крупной торговой фирмы, происходил показ лучших моделей года.
Голубоглазый и совершенно лысый мистер Лоример лично показывал товар своему потенциальному покупателю. На этот раз он имел дело не с уполномоченной мелкой сошкой, которая не принимала никаких решений и по каждому поводу совещалась с «центром», а с реальным представителем армии генерала Тильзера.
Представителя звали полковник Морс, и за ним было немало побед, которые он одержал, еще сражаясь на стороне правительственных войск. Пенсионное бездействие сделало его жизнь невыносимой. Денежного содержания вполне хватало, но полковник был еще полон сил, а потому разыскал рекрутеров армии генерала Тильзера и предложил им свои услуги. Те передали его просьбу по своим каналам, ничего конкретного Морсу не пообещав, однако где-то наверху иерархии мятежников его кандидатурой заинтересовались, и он получил работу.
С тех пор прошло пять лет, и полковник Морс сменил несколько должностей. Он преподавал в военном колледже, созданном в армии мятежников, составлял схемы управления правительственными войсками, инспектировал инженерные сооружения. В конце концов его назначили ответственным за приобретение новых вооружений.
Показ образцов военной техники происходил в огромном ангаре. Внешне это строение выглядело очень скромно, однако его внутренняя отделка могла соперничать с отделкой пятизвездочного отеля.
— Вот это пушки «гобой», господин полковник, — произнес Лоример, указывая холеной рукой на орудие, больше похожее на стального паука.
— Какой-то у него странный вид, — заметил Морс. — Как у… э-э…
— Как у насекомого? — с улыбкой подсказал Лоример. — Совершенно с вами согласен. Патронные короба, сервоприводы, компенсатор — это как бы тело, а подвижные опоры — собственно ноги. Скорострельность «гобоя» полторы тысячи выстрелов в минуту. При калибре в сорок миллиметров он может резать бетон. А при использовании специальных боеприпасов и броню тоже.
— Иногда это бывает полезно, — согласился Морс.
— Это еще не все, полковник. «Гобой» — умное орудие. У него есть механизм коррекции. Если во время стрельбы сбивается прицел, ствол возвращается на исходную точку прицеливания. Помимо этого, существует опция сторожа.
— Он подает звуковые сигналы? Или стреляет без предупреждения? — усмехнулся Морс. Ему нравилось это изделие, однако он понимал, что продавцу этого показывать нельзя.
— Вы можете навести орудие на цель и активизировать его в опции сторожа. И тогда «гобой» уничтожит эту цель, если она попытается сдвинуться с места.
— Да, занятная вещица, — согласился Морс, поигрывая серебряным брелоком с бриллиантами. — Сколько стоит эта игрушка?
— Двести пятьдесят тысяч реалов.
— О! Не самая дешевая вещица.
— Если вы возьмете несколько, цена упадет вдвое, — вкрадчивым голосом сообщил Лоример.
И они прошли к следующему стенду.
— А вот плавающая машина «Роберта», — сообщил Лоример и, подойдя к стенду, погладил шипованное колесо вездехода. — Мне известно, что вашим солдатам приходится много времени проводить среди воды. Болота, озера, реки. Так вот «Роберта» — идеальный помощник в таких опасных походах. Как видите, машина невысокая, отлично плавает, взбирается по сыпучим склонам. Привод имеет электрический, а картридж-генератор можно активизировать обычной водой из лужи. Из-за небольшой длины машина весьма маневренна. Броня корпуса защищает от стрелкового оружия, а днище и колеса не боятся противопехотных мин.
— Сколько пехотинцев в нее помещается?
— Шестеро, не считая водителя. При этом она может двигаться сквозь джунгли. Обратите внимание вот на эти кронштейны — впереди. На них крепятся активные ножи, вроде тех, что на газонокосилках.
— И что это дает?
— Рассекая, а не разрывая лианы и ветви, машина создает меньше шума.
— Вы умеете подать товар, мистер Лоример, — вынужден был согласиться Морс.
— Просто мы стараемся показать покупателю именно то, что ему нужно, — мягко возразил Лоример.
Следом за стоявшими в ряд несколькими модификациями «Роберты» начинались стенды с легкими танками «Торсо». Они были чуть шире «Роберты», и экипаж этих машин состоял из одного человека.
— Чем же занят остальной объем? — спросил полковник. — Ведь там нет десанта.
— Опции, полковник. Дополнительные опции! Обратите внимание, какая здесь пушка — семьдесят пять миллиметров. Это не пустяк.
— Не пустяк, — согласился бывалый Морс.
— Такой пушке нужен соответствующий боекомплект. Чтобы и бронебойные, и осколочные, и зажигательные… И все чтобы было под рукой и заряжалось автоматически.
— Да, да, — кивал полковник Морс. Эти слова были для него музыкой.
— Надежная монокристаллическая броня, облегченные гусеницы. Эта машина перемещается без скрипа и на открытой местности мчится со скоростью пятьдесят километров в час.
— Для такой крошки неплохие характеристики, — сказал полковник. «Торсо» ему нравился. Так бы прямо и купил лично для себя. — Сколько стоит этот хулиган?
— Шестьсот.
— Они ремонтопригодны?
— Вполне. Я бы даже сказал, что справиться с обслуживанием и ремонтом «Торсо» может даже туземец, поскольку танк создан по блочной схеме. Если что-то ломается, вы меняете блок, и машина снова на ходу.
— Лихо!
— Стараемся.
Они перешли к следующему стенду, и полковник Морс искренне удивился тому, что он там увидел.
— Что это такое? Летающий мотороллер?
— Это партизанский штурмовик, полковник. Называется «Альбатрос».
— Что-то он излишне округлен. Такой пузан может опрокинуться в воздухе, — сказал полковник, разглядывая укороченный корпус самолета и его куцые крылышки, из которых, впрочем, торчали вполне реальные стволы автоматических пушек.
— Он ни в коем случае не развалится, потому что спроектирован на фирме «Эдельвейс-Бельков-Блом».
— Но ведь эта компания работает на правительство.
— Да, но это лишь коммерческий проект. Максимально миниатюризированный летательный аппарат с заданными характеристиками. О том, что мы собираемся оснащать его вооружением, они не знали.
— И что может этот крепыш?
— Максимальная скорость пятьсот километров в час, изменяющаяся площадь крыла, вертикальный взлет с бетонной площадки, а обычным способом он может взлететь с любой грунтовой полосы.
— Какую нагрузку может нести?
— Пятьсот килограммов.
— Это немного.
— Да это шикарно! — возразил Лоример и погладил блестящее крыло «Альбатроса». — Представьте себе базу правительственных войск после того, как вы обрушите на нее полтонны бомб и ракет. А если у вас не один «Альбатрос», а, скажем, десять? Да вы не только снесете все базы в междуречье — вы ликвидируете авиабазу, с которой вас навещают фронтовые штурмовики!
— И сколько же стоит эта птичка?
— Миллион, — просто ответил Лоример.
— Мил-ли-он, — повторил полковник Морс. Эта цена не показалась ему чрезмерной. Хоть и выглядел этот «Альбатрос» перекормленным бычком, однако сулил большие перспективы. Построить для такого аппарата бетонную площадку в джунглях не составляло труда. — Ну что ж, мистер Лоример, вы произвели на меня впечатление. Честно говоря, я опасался, что вы из тех дельцов, что торгуют восстановленным барахлом, но теперь я вижу, что с вами можно иметь дело. Не боитесь, что о вас узнают правительственные агенты?
— Пусть узнают. У меня легальный бизнес.
После разговора с Лоримером полковник Морс вернулся в гостиницу и решил, не теряя времени, связаться с генералом. Подсоединив телефон через скремблер, он набрал длинный ряд цифр.
— Что скажешь, Морс? — прозвучал в трубке подрагивающий голос Тильзера. Подрагивание было связанно с работой шифрующих систем.
— Здесь, на Ниланде, у нас хорошая погода.
— Приятно это слышать, Морс. Ты встречался с торговцами, с этими падальщиками войны?
— Да, сэр.
— Они предложили что-то интересное?
— Очень интересное, сэр. Это настоящее вооружение, только в миниатюре. От танков до штурмовой авиации.
— Я поражаюсь, как быстро приспосабливаются эти господа к рыночной конъюнктуре. Какие у нас перспективы?
— Если найти необходимые средства, то перспективы ожидаются очень большие. Теперь уже и бросок до Антвердена не кажется мне чем-то невероятным.
— А раньше казался?
— Раньше казался, — признался полковник.
Генерал вздохнул:
— Вот что, Морс. Составь заявку и обоснуй необходимое количество вооружения, которое предлагает этот делец. Если удастся афера с алмазами, мы получим порядка пятидесяти миллионов. Эти деньги мы и пристроим на рынке вооружений.

Глава 115

Первые сутки пребывания на четвертом опорном Джим и Тони проводили в наряде. Они начали службу очень активно и весьма неожиданно для бывалых Уиппа и Эрлиха.
Когда солнце перевалило полдень, на водной глади озера показался скутер. Он уверенно прыгал по волнам, держась дальнего берега.
— Сэр, я могу пристрелять пулемёт? — спросил Тони у сержанта.
— Пристреляй, если хочется, — ответил тот.
— А на озере могут быть дружественные нам скутеры?
— Откуда?
— Значит, это мятежники?
— Все, кроме нас, мятежники.
— Так, может, стоит им воспрепятствовать передвигаться по озеру?
— У тебя пулемёт, Тайлер! — не выдержал рядовой Эрлих. — Возьми и пристрели мерзавца, только не доставай нас больше!..
Тони воспринял это как руководство к действию и начал торопливо прицеливаться, поскольку скутер уходил из сектора обстрела.
Первая очередь легла значительно левее цели. Тони взял поправку, и фонтаны воды поднялись возле кормы скутера. Заметив, что его приятель близок к успеху, Джим замер. Последовала третья очередь, и над скутером взлетело облако синеватого дыма.
— Попал!.. — заорал Джим. — Он попал, сэр!..
— Быть не может, — мотнул головой Уипп и, подскочив с биноклем, припал к бойнице. — Нет, ну просто небывалый случай, — сказал он. — С пятисот метров подбил движок…
Весь небольшой гарнизон собрался возле монитора, на котором был виден подстреленный скутер, и все поздравляли Тони и говорили, что он молодец. А Морган попросил, чтобы Тони и его научил так щелкать скутеры.

Всю ночь Джим и Тони не смыкали глаз, опасаясь провокаций со стороны мятежников.
Сержант Уипп тоже просыпался и спрашивал, все ли в порядке. Он привык к обстрелам и, если было тихо, нервничал.
Рядовой Эрлих поднимался несколько раз и проверял, как работает система наблюдения. Составленная из панорам разных спектров, картинка на экране вспыхивала желтыми разводами, но ярко-зеленого цвета, что говорило бы о передвижении противника, пока не было.
Слышать в ночи плеск волн и громкие крики обитателей джунглей Джиму и Тони было непривычно, однако здесь деревья подступали к форту очень близко. Где-то взлетали птицы, где-то пищал пойманный хищником грызун, и так всю ночь, до самого утра.
Наутро наряд приняли сержант Уипп и рядовой Эрлих. Как самые опытные в команде, они следили за всем, что происходило вокруг форта днем.
Отстояв смену, Джим и Тони съели завтрак из разогретых пайков, проветрились, сходив в туалет, и завалились спать на свои спальные мешки. Перед этим Тони предупредил Тома Моргана, чтобы тот разбудил его, как только появится подходящий скутер.
— Я уже и пулемёт установил — вы смотрите его не трогайте.
Остальных солдат заняли уборкой и обучением. К концу двухнедельной вахты каждый из них должен был научиться пользоваться всеми средствами обороны. И если для управления автоматическим минометом требовался навык, то отключать и включать минные сектора мог научиться даже ребенок.

Глава 116

Тони и Джим проспали часа два, когда Морган заорал так, будто в бункере случился пожар:
— Тони! Тони! Они едут! Они едут, Тони!
Тайлер соскочил со спального мешка и, еще не разлепив веки, бросился к пулемёту, едва не сбив сидевшего перед монитором рядового Эрлиха. Схватившись за пулемёт и старательно пуча глаза, Тони спросил:
— Где?
— Да вон же, вон! У того берега — барашки белые поднимает! — показал пальцем Морган.
Тони дал очередь, и сразу стало ясно, что он не в форме. Фонтаны прошлись где-то в стороне, а напуганный рулевой начал выписывать зигзаги, чем еще больше усложнил Тони задачу.
Сделав еще несколько безрезультатных попыток, Тони оставил стрельбу и, махнув рукой, пошел досыпать.
— Так тебя еще будить? — спросил Том Морган.
— Обязательно, — ответил Тони и, едва его голова упала на спальный мешок, тут же захрапел.
Второй раз Джима и Тони разбудили в обед. Из угла бункера, от стоявшей там электропечи, поднимался запах разогреваемых консервов и супового концентрата.
— Как раз вовремя!.. — сказал Джим и потянулся.
— Я чувствую себя значительно лучше, — сообщил Тони.
Едва они начали обедать, как дежуривший не на страх, а на совесть Морган снова закричал, приметив на озере очередной скутер.
На этот раз судно мчалось слева направо. Тони встал к пулемёту и начал пристрелку. С третьей очереди он поразил цель, да так, что скутер вильнул в сторону и зарылся в воду. Теперь он почти не двигался, и Тони спокойно, одну за другой, всаживал в него новые очереди.
Бросив обедать, все остальные солдаты выскочили из-за стола и встали позади Тони, следя за тем, что он делает.
Над тонущим скутером появилось пламя и черный дым. Вскоре он затонул, а на поверхности воды еще какое-то время горело разлившееся топливо.
— У тебя просто талант, парень, — заметил сержант Уипп. — Теперь у них начнется нелегкая жизнь.
Однако то ли у мятежников больше не было на озере никаких дел, то ли они нашли обходные пути, но подходящих целей на воде не появлялось.
Пока Эрлих тщательно прочесывал окрестности системами наблюдения, сержант Уипп по двое выводил солдат на экскурсии по внутреннему периметру форта. Он показывал, как нужно прятаться под стеной, если обстрел застал тебя на территории, и как работают механизмы раскладных лесенок, с помощью которых можно было попасть на другую сторону стены. Джим с Тони тоже отправились на экскурсию, но во время осмотра комплекса больше таращились на близко стоящие деревья и сидевших на их ветвях крупных желтых птиц.
Джунгли для молодых разведчиков не были чем-то удивительным, но такая их близость к жилью настораживала. Мятежники могли прятаться за каждым деревом, в то время как в окрестностях базы территорию регулярно патрулировали разведчики и отдельные отряды.
Не успели они обойти весь периметр и дослушать лекцию сержанта Уиппа, как сверху в бойницу заорал Роман Попеску:
— Движение!.. В лесу движение!
Сержант сорвался с места и помчался в гору. Джим и Тони не отставали.
— Что случилось? — спросил Уипп, переводя дух, когда они с Тайлером и Симмонсом вбежали внутрь бункера.
— Система зафиксировала перемещение предельных масс, — сказал Эрлих. — Думаю, это диверсанты приперлись… Сейчас начнется обстрел.
Он оказался прав. Скоро среди деревьев рявкнуло безоткатное орудие, и снаряд разорвался, ударившись о стену. Автоматика бункера тотчас отреагировала на сотрясение, и на бойницы опустились бронированные жалюзи. Сквозь них можно было видеть, что происходит снаружи, однако пули и осколки они не задерживали.
— Все на пол! — скомандовал сержант, но этого можно было и не говорить. Все и так уже сидели на своих спальных мешках.
— Сэр, а если снаряд врежется в решетку? — осторожно спросил солдат по фамилии Петерс.
— Ты имеешь в виду защитную шторку?
Солдат кивнул.
— Не беспокойся, шторку он, конечно, изуродует, но взорвется снаружи.
В стену снова ударил снаряд, а следом за ним полукилограммовая граната. С потолка свалились несколько дремавших жуков-палочников.
— Зачем они это делают, сэр? — спросил Тони, чтобы разрядить жуткую тишину, которая повисла между грохотом разрывов. — Неужели они не понимают, что ничего этим не добьются?
— Они надеются нас напугать.
— Ясно, — вздохнул Джим. Чувствуя сотрясение бетонного бункера, он не мог разобраться, боится или нет.
— Обратите внимание, противник не ведет огонь с одного только места, — произнес сержант спокойным голосом. — Он постоянно меняет позиции. Самый первый удар был вот здесь — на западе, а теперь стреляют уже с юго-западного направления.
— Это потому, что они боятся миномета!.. — нервно улыбнувшись, сообщил Морган. Он был в смене уже в третий раз и поэтому знал больше других.
— Так почему же мы не стреляем в ответ, сэр? — спросил Тони, поглядывая на станковый пулемёт.
— Потому что Эрлих еще не засек схему, по которой работает эта бригада. — И сержант указал на Эрлиха, который, сидя за монитором, фиксировал место каждого выстрела. — Если стрелки в бригаде недостаточно опытны, они начнут повторяться, и тогда мы им ответим.
После объяснения сержанта все невольно подобрались поближе к Эрлиху и стали наблюдать за тем, как он делает на экране метки специальным световым карандашом. Джиму даже показалось, что он и сам понимает, откуда в следующий раз выстрелит безоткатное орудие. И он не ошибся.
Эрлих отметил световым карандашом очередную точку и, когда возле нее появились координаты, нажал на пульте клавишу, переводя эти данные в чип миномета. Наверху загудел поворотный механизм, клацнула подача боезапаса, и миномет отстучал пять мин, которые легли указанным Эрлихом рисунком — в виде пятерки на игральных костях.
Все в бункере замерли, ожидая, будет ли выстрел из безоткатного орудия, но его не последовало. Не стрелял и гранатометчик.
Только через час обстрел возобновился, но было заметно, что работает новый стрелок. Он стрелял реже и не так точно — дважды снаряды зарывались на середине склона. Когда стало темнеть, обстрел прекратился.
Сержант назначил новых дежурных на ночь и поторопил остальных, чтобы все желающие попили чаю и ложились спать.
Через полчаса с ним на связь вышел сержант Рихман.
— Здорово, Уипп.
— Привет, Элрой.
— Как там ведут себя мои ребята?
— Они молодцы. С таких толк будет. Тайлер позавчера из станкового пулемёта подстрелил скутер, а сегодня утопил еще один.
— Я чего тебя беспокою, Уипп, — джунгли ожили. Датчики по всей южной части междуречья фиксируют крысиную возню. Что-то они задумали. Мы здесь уже готовы отправиться на отбой, если что. Авиация за речкой тоже предупреждена.
— Я понял тебя.

Глава 117

Несмотря на предупреждение Рихмана, эта ночь тоже прошла спокойно. Утром, после завтрака, сержант Уипп долго стоял перед западной бойницей, а потом спросил Эрлиха:
— Ну, как там, в лесу?
— Все тихо, босс.
— Тихо, — повторил Уипп и вздохнул. — Ну ладно. Разведчики!..
Джим и Тони одновременно повернулись.
— Ты, Симмонс, возьми одного человека, и спуститесь в джунгли. Сделайте полукруг по всей западной стороне, потом возвращайтесь.
— Есть, сэр, — ответил Джим. — Я хочу взять Попеску.
— Хорошо, пусть идет Попеску.
Долго им собираться не пришлось. Рядом с фортом можно было обойтись без маскировочной сети, гранат и полудюжины дополнительных магазинов. Только автоматы, рации и два сканера. Да еще контейнеры с противоядиями.
— Лучше идти со стороны причала, — посоветовал сержант. — Но с полосы прибоя на берег — ни-ни. Сектор мы отключим только один, и то ненадолго. Если вопросов нет — вперед.
Сержант дистанционно включил механизм, и сложенная в секции лесенка стала раскладываться с медлительностью подкрадывающегося хищника.
Джим и Роман Попеску спустились к стене, перебрались по разложенной лестнице и оказались прямо возле ведущих к причалу мостков. Когда они спускались к воде, у Джима мелькнула мысль, что к причалу и ангарам противник может подобраться по воде или даже под водой. Хотя и там наверняка стояли охранные датчики.
Ботинки вязли во влажном сероватом песке, и идти было трудно, зато с озера набегал прохладный ветерок, охлаждая разгоряченные лица солдат.
Первым, что увидел Джим, когда они с Романом зашли в лес, оказались змеи — целое гнездо. Джим озадаченно почесал в затылке. Внешне они очень напоминали желтых болотных гадюк, однако цвет имели оранжевый. Это был неприятный сюрприз.
— Я таких никогда не видел. Даже в описаниях, — признался он.
— Это желтая гадюка, просто возле озера у них цвет другой. Нам инструктор говорил, — успокоил его Попеску.
— Ну ладно, пойдем дальше.
Они углубились в лес на сотню метров и пошли, как и приказывал сержант, по западному полукругу. Время от времени, если что-то казалось Джиму подозрительным, он замирал и делал знак Роману, чтобы тот не двигался. Однако пока все тревоги оказывались ложными и ничего опасного, даже с помощью саперного сканера, обнаружить не удавалось.
Добравшись до конечной точки, Джим связался по рации с сержантом и доложил, что все спокойно.
— Хорошо, возвращайтесь, — сказал Уипп.
— Есть возвращаться, — ответил Джим, однако подумал, что идти назад прежним маршрутом глупо. И он решил удлинить радиус еще на сто метров и очертить, таким образом, больший полукруг.
Однако это оказалось не так просто. В глубине джунглей, где троп было куда меньше, деревья и лианы местами перепутывались в непроходимые сети и даже целые стены. Джиму приходилось самому проделывать аккуратные лазы, чтобы не нарушить сплетенные из лиан конструкции и не вызвать их падение.
— А мы куда? — свистящим шепотом спросил Попеску, пролезая под ветку, которую придерживал Джим.
— К берегу пойдем, только радиус сделаем побольше…
Роман только вздохнул. Для него джунгли были настоящей проблемой.
Еще минут десять они шли, петляя между деревьев и широколистых кустарников, пока неожиданно, метрах в двадцати впереди, не взлетела похожая на большую сойку птица. Джиму уже встречались такие. Они искусно маскировались и не взлетали, пока на них почти не наступали.
Сделав знак Роману, чтобы тот присел, Джим снял автомат с шеи и стал осторожно пробираться вперед, туда, где небольшие широколистые деревца росли так густо, что закрывали всякую видимость. Однако за ними что-то было. Джим это чувствовал. Может, одинокая полосатая свинка или постаревший и ставший неосторожным болотный лис.
Почти уткнувшись в стену переплетавшейся растительности, Джим присел на корточки и, держа автомат наготове, одной рукой отвел в сторону широкий лист. В образовавшееся окошко он увидел чуть качнувшийся силуэт — темно-зеленое кепи, открытый воротник, прошитый толстыми нитками. А еще массивный оптический прицел и ствол какого-то оружия неправдоподобно крупного калибра.
Друзей здесь не было. Джим вскинул автомат, но за мгновение до того, как он нажал спусковой крючок, незнакомец метнулся влево.
Пули ушли мимо, перебив брызнувшие соком лианы. С правого фланга ответили из автомата. Джим припал к земле, и в нескольких шагах от него рванула граната.
Роман Попеску вскрикнул и повалился, держась за ногу.
Джим тотчас включил рацию на передачу и попросил одну мину на триста метров на запад. Почти сразу миномет отстрелил гостинец, и тот разорвался в глубине джунглей.
— Теперь семьдесят метров назад! И веером до самого берега! — попросил Джим.
В бункере поняли правильно, и миномет стал быстро отстукивать положенную серию. Мины ложились ровно, словно строчка швейной машинки. Осколки разлетались по сторонам, словно разозленные осы. То тут, то там они срезали отдельные ветки, и те с шумом летели вниз, обламывая по пути другие.
Наконец огонь прекратился.
— Как вы там? — спросил сержант Уипп.
— Я цел, а напарник, кажется, ранен.
— Попробуйте отойти, а мы пройдемся чуть глубже!
И снова застучал миномет, но теперь мины рвались на безопасном расстоянии. Джим ползком вернулся к Роману и тронул его за плечо.
— Что? — спросил тот, морщась от боли.
— Идти можешь?
— Наверное, нет… Меня в ногу задело.
Джим кивнул. Действительно, чуть ниже левого колена нога Романа была в крови.
— Тогда просто переворачивайся на спину. Я потащу тебя волоком.

Глава 118

Резкими рывками Джим стал перетаскивать Попеску к берегу. Отойдя от шока, Роман поднялся на здоровую ногу и при поддержке Джима смог идти, прихрамывая.
А в джунглях продолжали рваться мины. Сержант Уипп хотел надежно отсечь возможных преследователей от своих солдат.
Как только Джим и Попеску перевалились через забор, лесенка сложилась, и разведчикам навстречу спустились Тони и Том Морган. Они помогли раненому подняться в главный бункер, где рядовой Эрлих, исполнявший роль еще и медицинского работника, стал заниматься его ногой.
— Рана, конечно, сильно кровоточит, но кость не сломана. Плашмя ударил осколочек. Вот, кстати, он — я его вижу…
С этими словами Эрлих захватил осколок специальными щипцами и выдернул его из раны. Раненый вскрикнул и уставился на окровавленный кусочек стали, который Эрлих ему любезно продемонстрировал.
— Что там было, Симмонс? — переведя дух после наблюдения за операцией Эрлиха, спросил Уипп.
— Двое, сэр. Как минимум двое. Сначала я увидел одного — у него была винтовка с оптическим прицелом. Прицел был очень огромный. — Джим по-рыбацки показал, каким именно был прицел. — И еще калибр винтовки тоже показался мне великоватым. Больше десяти миллиметров — это точно.
— Первым стрелял ты?
— Да, сэр. Но он прыгнул в сторону — прямо из-под пуль увернулся, такой оказался шустрый. А потом с правого фланга ударили из автомата, я так понял, это прикрытие было.
— Не иначе, — согласился сержант.
— Что же им было нужно? — спросил Тони.
— То же, что и всем остальным, — подстрелить кого-то из нас. Это у них единственная радость в жизни, — сказал сержант и грустно улыбнулся.
До самой ночи солдаты отдыхали, если можно назвать отдыхом это тревожное ожидание, ведь в любой момент мог начаться обстрел.
В небольшой дворик, огороженный бетонными плитами, никто не выходил. Там было жарко, в отличие от главного бункера, толстые стены которого защищали не только от снарядов, но и от жары. Говорили, будто в короткий сезон дождей в этом сооружении довольно мерзко, но до мокрого сезона было еще далеко.
Ночь прошла спокойно, и это слегка озадачило сержанта Уиппа. Обычно, если не было послеобеденного обстрела, мятежники старались испортить солдатам сон, а тут они оказались подозрительно дружелюбны.
Сразу после подъема сержант предупредил Джима, что ему снова придется идти в разведку.
— Я бы, конечно, должен послать кого-то другого, — сказал он. — Но ты уже привык к местности — тебе будет проще.
— Я понимаю, сэр. Я готов.
— Кого возьмешь?
— Возьми меня, Джим, — попросил Том Морган. — Для меня это важно, я ведь ни разу даже носа за пределы форта не высовывал.
— Ну хорошо, собирайся.
К Джиму подошел Тони:
— Слушай, давай лучше я пойду. Я тоже разведчик и по учебным маршрутам побольше тебя бегал.
— Нет, ты давай скутеры сбивай, чтобы эти сволочи не чувствовали себя здесь хозяевами.

Глава 119

Тем же путем, что и вчера, Джим и Том Морган спустились к озеру. Потом пошли вдоль берега.
Джим решил не прочесывать весь окрестный лес, а прежде всего наведаться в то место, где произошла стычка. Том Морган шел следом за ним и старался не отставать. Про себя Джим отмечал, что более легкий Морган ступает куда тише, чем Попеску, да и в узкие горловины между лианами ему удавалось проскальзывать куда изящнее.
Наконец они пришли на место вчерашней схватки. Джим только по стволам больших деревьев определил, что это именно оно, поскольку после минометного обстрела здесь остались только изрубленные на куски лианы и вьющиеся деревья. Впрочем, местная растительность восстанавливалась очень быстро и каждый отсеченный кусочек стебля, попадая на землю, снова пускал корни.
По расчищенной территории идти было проще, но Джим не забывал и про сканер. Ему не удалось обнаружить ничего опасного, только несколько стабилизаторов от мин.
Решив воспользоваться тем, что джунгли стали прозрачнее, Джим отправился дальше, осторожно ступая по границам вырубленных осколками площадок.

Появления солдат из форта здесь ждали.
Нанятые руководителями мятежников специалисты дежурили в джунглях всю ночь. Лишь на ночлег они ушли в лес глубже, а с рассветом снова подобрались к форту. С собой у них был комплекс «суперконтроль», с помощью которого команданте Ферро и его коллеги намеревались отключить минную защиту четвертого опорного.
Стрелок по имени Ланс приложился к окуляру прицела и наблюдал за солдатами, которые шли ему навстречу.
— Этот парень был здесь вчера, — сказал Ланс своему напарнику — Гривету.
Тот поднял бинокль и тут же его отпустил.
— Он очень осторожен — прижимается к кустам, а идет легко.
— Настолько легко, что вчера вынырнул от меня в пяти метрах.
— А второй — просто нахлебник, — заметил Гривет, снова посмотрев в бинокль. — Кого гарпунить будем?
— Хорошо бы того, что получше.
— Почему именно его?
— Чтобы не чувствовал себя таким крутым, — пояснил Ланс. Его немного покусывало желание отомстить за те мгновения страха, что он вчера испытал. Конечно, месть — чувство непрофессиональное, однако тут ничего не поделаешь. Ланс хотел загарпунить именно этого солдата, который теперь делал замечание своему неумелому напарнику. Тот слишком часто спотыкался о срубленные ветки.
Солдаты подходили все ближе, и в конце концов, чтобы не спугнуть добычу, Ланс сказал:
— Отходим.
Гривет подхватил чемоданчик с аппаратурой «суперконтроля», поправил примятую траву, и они с Лансом бесшумно растворились среди деревьев.
Джим и Том Морган прошли еще метров пятьдесят, затем повернули и стали возвращаться.
— Пора… — сказал себе Ланс и, высунувшись из кустов, поднял винтовку. Перекрестье прицела легло точно на затылок выбранной жертвы, однако неожиданно солдат шагнул в заросли, и вместе с ним исчез его неумелый напарник.
— Ах ты… — Ланс едва не выругался.
— Спокойно, просто иди за ним, и все получится.
Гривет был прав. Психовать не следовало, поскольку эмоции часто приводили к провалу.
Ланс пошел за солдатами, а напарник двинулся следом, держась на приличном расстоянии. На первом этапе охоты его вмешательство не требовалось.

Глава 120

Джим шел первым, время от времени останавливаясь и пропуская Тома Моргана вперед.
Неприятное беспокойство лишало его равновесия и уверенности. Не помогали ни автомат, ни близость форта с его безжалостным автоматическим минометом.
Продравшись сквозь очередную стену из лиан и вьющихся деревьев, Джим неожиданно наткнулся на труп птицы. Точно такой, которая вчера вспорхнула с земли и невольно предупредила его.
Труп птицы облепили слизни, которые в джунглях отвечали за санитарное состояние. Они ухитрялись уничтожать не только плоть, но и растворять едкими секретами кости. Так что скелетов в джунглях не оставалось.
— Ты чего-то боишься, Джим? — шепотом спросил Том Морган, когда они были уже возле берега. Джим стоял на месте, внимательно вглядываясь в чащу, из которой они вышли. Это пугало Моргана.
— Да нет, просто проверяюсь, — ответил Симмонс. Затем резко вскинул автомат, снова заметив в кустах какую-то цель.
Это был коварный прием, рассчитанный на то, что нервы наблюдателя, если тот где-то прячется, не выдержат. Однако Ланс выдержал, хотя в какой-то момент едва не упал на землю, поскольку солдат вскинул оружие очень убедительно.
— Вот сукин сын, — прошептал Ланс, когда понял, что его чуть не взяли на испуг.
Только когда солдаты вышли к берегу, он перевел дух и поспешил к кромке леса.
Чтобы сделать успешный выстрел, у него оставался всего один шанс, да и датчики движения, которых, без сомнения, здесь было натыкано очень много, могли выдать его в любую минуту. Искусно миновав настоящую шумовую ловушку из лиан, которые обрушились бы при первом прикосновении, Ланс вышел к самой кромке джунглей и поудобнее прислонился к дереву. Затем выдохнул воздух и, подняв винтовку, навел перекрестье прицела на солдата, который шел первым.
Однако цель была весьма беспокойна — солдат то останавливался, поворачиваясь боком, то приседал, что-то разгадывая на песке. И потом, шедший за ним тщедушный напарник вполне мог увидеть зонд, если бы тот вонзился в затылок впереди идущего.
«Значит, второй», — сказал себе Ланс. Затем навел перекрестье прицела на голову невысокого солдата и плавно нажал спусковой крючок. Винтовка негромко хлопнула и послала снаряд в цель.
В момент удара зонда солдат будто споткнулся, однако не упал и даже не обернулся.
— Ну что? — спросил подошедший Гривет.
— Проверь, — коротко сказал снайпер.
Гривет открыл чемоданчик, надел наушники и щелкнул тумблером, отчего на небольшой панели загорелась контрольная лампочка. Покрутив ручки регулировок, он услышал щелчки обратного сигнала. Еще немного поупражнявшись, настроился на дыхание и даже стук сердца.
— Есть! Мы его держим!
— Попробуй передать какую-нибудь безобидную команду.
Гривет включил передачу и произнес в тонкий микрофон:
— Обернись!
Щуплый солдат немедленно обернулся.
— Можешь идти… — торопливо передал Гривет, и солдат продолжил движение.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался Ланс.
— Порядок, — ответил Гривет.
— А тебе не кажется, что проще заставить его перестрелять всех внутри, а уже потом отключить минные сектора?
— Чтобы прикончить нескольких человек, нужно иметь и силу, и подготовку. Автомат — это еще не все, тем более в руках этого хлюпика. А вот на отключение секторов его сил хватит, и даже на порчу оборудования, если повезет.
— Наверное, ты прав, — пожал плечами Ланс. — Ну ладно, обрадую Ферро.

Глава 121

Получив долгожданное сообщение, Ферро продублировал его другим командирам. Их отряды были выведены из лагерей еще накануне и переброшены поближе к фортам двадцать четвертого поста. Они томились в джунглях, ожидая новостей, но теперь приказ был получен.
Колонны начали движение, и одновременно с этим стали разворачиваться расставленные вокруг четвертого опорного расчеты зенитных ракет. В их задачу входила изоляция форта от основной базы, чтобы оттуда не было переброшено подкрепление, если наступление по непредвиденным обстоятельствам вдруг замедлится.
На противоположном от четвертого опорного берегу озера выходили на позиции стрелки с безоткатными орудиями. Им предстояло уничтожать вертолеты правительственных войск, если те попытаются сесть на мелководье.
Колонны с треском продирались сквозь заросли. Первыми шли бойцы, вооруженные мачете, которые рассекали сплетенные из лиан сети. Работа была тяжелой, поэтому они сменялись каждые пятнадцать минут.
В хвосте колонн команданте Ферро шествовали носильщики, которые волокли ящики с газопластиком. Всего четыре с половиной тонны. Этого должно было хватить, чтобы сровнять форт с землей. И еще: помимо необычайной мощности эта взрывчатка обладала важным качеством безопасности — ей требовались очень специфические высокочастотные взрыватели, поэтому сдетонировать от пули или взрыва снаряда она не могла.
Каждые полчаса команданте Ферро связывался с коллегами, которые гнали свои колонны к первому, второму и третьему опорным пунктам. Они должны были подвергнуть эти форты обстрелу и имитировать атаку, если по какой-то причине на четвертом опорном у Ферро возникнут трудности.
— Сайрус, сколько времени мы потратим на переход? — спросил Ферро своего заместителя. Они стояли на обочине тропы, откуда команданте контролировал движение своих солдат.
— Если не снижать темпа, то за два с половиной часа. В крайнем случае — за три.
— Хорошо. Нужно все сделать засветло, поскольку зонд системы «суперконтроль», согласно инструкции мистера Лоримера, активен не более семи часов. Потом солдат почувствует боль и обнаружит эту штуку.
— А что сказали наемники — куда они попали?
— Попали нормально — прямо в затылок. Будет жаль, если мы не используем эту великолепную возможность. Поэтому — марш, марш и еще раз марш, а потом надо будет правильно рассредоточиться. И удар наносить только с непривычных для них южного и восточного направлений. На севере — озеро, а запад ими изучен очень хорошо, поскольку все прежние нападения происходили с запада, да и большинство позиций для обстрела выбирались тоже на западе. Это, конечно, глупо, но так уж сложилось.
Прямо с марша Ферро связался с Лансом и сообщил ему, что они намереваются выйти на позиции за два с половиной часа.
Ланс сказал об этом Гривету.
— Это было бы неплохо, — ответил тот. — Но вообще нам лучше убраться отсюда до того момента, когда начнется свалка.
— Да, судя по всему, здесь будет очень жарко, — согласился Ланс. Им с Гриветом обещали за эту работу по тридцать тысяч реалов, и это были хорошие деньги. Если здесь все пройдет хорошо, Ланс надеялся на подобные заказы и в будущем.
Пока войска мятежников маршировали в джунглях, Гривет поддерживал связь с контролируемым солдатом и слушал удары его сердца. Пока солдат вел себя спокойно и сердце его билось ровно. Впрыснутый зондом препарат делал жертву сонной и счастливой. Сейчас солдату хотелось просто сесть где-то в уголке и подремать, видя наяву радужные сны.

Глава 122

В главном бункере четвертого опорного пока ничего не предвещало беды.
Недавно прошел обед, и все отдыхали. День выдался жаркий, поэтому даже внутри всегда прохладного бункера было довольно душно.
До обеда Эрлих прогнал весь личный состав через урок управления системой наблюдения, однако пообещал, что вечером все повторится вновь. Впрочем, никто и не возражал, поскольку делать здесь все равно было нечего.
Иногда кто-то включал радио, чтобы послушать музыку, транслируемую из Антвердена или Свазиленда, однако это навевало тоску, поскольку под музыку все представляли залитые огнями вечерние улицы, девушек в коротких юбках и холодное пиво в конце жаркого дня.
А здесь, в джунглях, среди сырости, змей и пауков, которые так и норовили забраться в бункер, все выглядело совершенно иначе.
Сержант прохаживался между бойниц и внимательно всматривался в джунгли. Ему не нравилось затишье, что царило здесь уже вторые сутки. Он ждал обстрела, который сразу бы все вернул на свои места и сделал пребывание здесь обычной сменой, такой же, как и десятки других смен.
Еще это предупреждение сержанта Рихмана. Оно не выходило из головы.
Не успел Уипп подумать о Рихмане, как на стационарной рации загудел зуммер. Сержант включил прием, и оказалось, что это снова Рихман.
— Привет, Уипп.
— Здорово, Рихман. Долго жить будешь, я тебя только что вспоминал.
— Хотелось бы и тебе пожелать того же.
— Что хорошего скажешь?
— Да ничего хорошего. В джунглях засекли перемещения мятежников.
— К нам идут?
— Пока не к вам. К первому и второму опорным пунктам, но не исключено, что и к вам тоже, просто пока их не обнаружили. Ты же знаешь, все зависит от маршрута — пройдут мимо датчиков или нет. Что у вас там сейчас происходит?
— Вторые сутки ничего не происходит, и это меня беспокоит. Ни одного выстрела, если не считать вчерашней стычки — опять твои отличились. Симмонс ходил на разведку и устроил небольшую потасовку.
— Сами-то целы?
— Один молодой солдат получил осколок в ногу, но не опасно.
— Понятно, — вздохнул Рихман. — В общем, я хочу, чтобы вы знали, что мы здесь в полной готовности, только что не ночуем на вертолетной площадке, а так словно пружины заведенные. Самое бы время отойти и выяснить, что там задумали эти уроды, однако отодвинуть форты мы не можем. Одним словом, Уипп, будь на связи и, если начнется какая-нибудь заваруха, сразу сообщай…
Мимо сержанта прошел Том Морган. Он как-то странно улыбался. А затем присел на свой спальный мешок и прикрыл глаза.
— Ты чего, Морган, не заболел? — спросил Уипп, однако солдат только отрицательно покачал головой.
— Перегрелся, наверное, — предположил Эрлих. — Ты смотри, Морган, если что — у меня специальные таблетки есть, могу дать.
— Нет, спасибо, со мной все в порядке. Просто чудно как-то… — Том пожал плечами. Состояние, в которое он неожиданно погрузился, было легким и приятным. Ему даже казалось, что он слышит какие-то отдаленные голоса, которые то ли что-то ему советовали, то ли просили об одолжении. Но это все такая ерунда по сравнению с чудесным состоянием и радостью, которую он испытывал. Том Морган чувствовал, как у него прибавляется сил, которые непременно нужно потратить на что-то хорошее.
«Если бы сейчас что-то случилось, — подумал Том, — я бы отличился. Наверное, это глупость — так думать, но я бы обязательно отличился».

Глава 123

Время шло, и штурмовые колонны быстро продвигались к форту. Между развернутыми прямо в джунглях расчетами зенитных ракет проводились переклички. Их поднятые на деревья антенны и датчики сформировали радиолокационные контуры, которые позволяли наводить ракеты на цели.
Примерно за полчаса до начала операции прямой представитель генерала Тильзера полковник Морс связался с Грином, который остался в лагере Ферро.
— Добрый день, Грин.
— Здравствуйте, сэр.
— Что происходит в данный момент?
— Первый этап операции проведен, и теперь войска выходят на исходные позиции, сэр.
— Приятно это слышать, Грин. Если нам будет сопутствовать успех, эта победа может стать началом настоящего большого наступления. Мы наконец получим возможность снести двадцать четвертый пост с его опорными пунктами и закрепиться в Антвердене.
Поговорив с Морсом, Грин связался с команданте Ферро.
— Как ваши дела, команданте?
— Начали развертывание штурмовых отрядов. Тут главное не попасть под ответный огонь. Несмотря на то, что внутри форта, по нашим сведениям, в основном новички, пары опытных солдат хватит, чтобы организовать море огня.
— Что ж, не буду вам мешать. Не в моих привычках давать советы людям опытным…
— Ну вот и не мешайся, рожа штатская, — произнес Ферро, выключив рацию.
— Мистер Грин помогает нам чем может? — усмехнулся заместитель.
— Я предлагал этому прохвосту составить нам компанию, чтобы изнутри увидеть революционный процесс, о котором он так любит распространяться, но он сказал, что на расстоянии ему будет проще охватить весь театр военных действий.
Они еще поговорили о зажравшихся функционерах, а в шестнадцать ноль семь Ферро доложили, что штурмовые группы на южной и восточной стороне заняли исходные позиции.
На расстоянии трехсот метров от кромки минных секторов мятежники построились в колонны по двадцать человек, и таких колонн набралось пятнадцать. При них были раскладные лесенки, с помощью которых они намеревались взбираться на стены.
— Мистер Ланс, — прозвучал в эфире голос команданте Ферро.
— Слушаю вас, сэр.
— Мистер Ланс, начинайте действовать.
— Слушаюсь, сэр.
Получив приказ, Ланс повернулся к склонившемуся над открытым чемоданчиком Гривету и сказал:
— Начинай.
Гривет поправил наушники, щелкнул пальцем по тонкому микрофону и, слегка подправив настройку, поймал четкий звук сердечного ритма солдата.
— Внимание! Пришло время действовать. Подойди к пульту управления минными секторами!.. Подойди к пульту управления минными секторами!..
В ответ сердце контролируемого солдата забилось громче и чаще. Это означало, что он слышит команды.
— Сколько секунд он будет идти к пульту? — спросил в сторону Гривет.
— Ну, пять-шесть…
— Если ты подошел к пульту управления секторами — отключи их все! Сделай это быстро, чтобы никто не успел тебя остановить!.. Отключи сектора и разбей пульт! Вырви его вместе с проводами и разбей об пол! Пульт должен быть уничтожен!

Глава 124

В это время внутри главного бункера было тихо. Солдаты сидели по углам и изнывали от духоты, которая в этот день пробралась даже внутрь бункера.
— И ветер прекратился, — вытирая лицо полотенцем, сообщил сержант. — На озере ни единой волны. Полный штиль.
— Эх, если б на озере можно было купаться, — сказал кто-то.
— Искупаешься тут, — сказал Тони. — Здесь повсюду зурабы прячутся. Только и ждут, когда кто-нибудь купаться полезет.
Со своего места поднялся Том.
— Смотрите, Морган вон совсем от жары обалдел. Морда красная, а на лице улыбка, — сказал Попеску, сидя на своем спальном мешке и поглаживая перебинтованную ногу. Эрлих сделал ему обезболивающий укол, но нога немного подергивала.
Не обращая внимания на насмешки, Том подошел к пульту управления минными секторами и стал внимательно на него смотреть. Это ни у кого не вызвало удивления, поскольку здесь искали любую возможность развеять скуку, а потому интересовались даже обязательными к изучению дисциплинами.
«Надо же, какой ответственный, — подумал наблюдавший за Морганом Джим. — Мало того что по лесу набегался, так еще и схемами интересуется».
Присмотревшись, Джим заметил у Тома на затылке, чуть ниже кепи, что-то похожее на черную пуговицу. Здесь, в окружении ядовитых насекомых, к таким вещам относились очень внимательно, ведь это могло быть существо, готовое ужалить.
— Эй, Том, тебе на затылок какая-то гадость прицепилась! — предупредил Джим, однако Морган не обратил на предупреждение никакого внимания. Неожиданно он начал щелкать клавишами, один за другим гася огоньки на схеме.
— Морган, ты чего делаешь?! — крикнул Эрлих, и все обернулись на этот крик. Однако Том, ни на что не обращая внимания, схватил пульт и, резко дернув его, вырвал из стены провода. Брызнули искры замкнутой проводки. К Тому бросился сержант, однако тот все же успел с размаха разбить пульт о стальную табуретку.
— Что ты наделал, придурок! — закричал сержант Уипп и затряс Тома с такой силой, что у того, казалось, сейчас оторвется голова. Поднялся жуткий гвалт, все негодовали и выкрикивали в адрес Моргана оскорбления и угрозы, а он только блаженно улыбался.
— Тревога! — закричал Эрлих, заметив, что на схеме системы наблюдения весь юг и восток оказался залит тревожным зеленым цветом. Впрочем, даже в бойницы были видны выскакивающие из джунглей мятежники, которые неслись с лестницами наперевес по ставшим безопасными минным секторам. Некоторые уже карабкались на стены.
— Огонь! Огонь! Все по местам! Эрлих — включай карусель! — закричал сержант Уипп и под торопливый стук автоматов стал связываться с базой со стационарной рации.
— Говорит четвертый опорный! Нас атакуют крупными силами! Минные сектора вышли из строя!.. Как поняли?!
— Принято, — нейтральным голосом ответил диспетчер. — Ждите помощи…
С запозданием заработал миномет. Он посылал мины одну за другой, но они падали в джунглях, не задевая никого из мятежников, которые были уже под стенами форта. Даже выставленный на самую короткую дистанцию миномет не мог нанести удар по площади минных секторов, а тем более по внутренней территории форта — для этого в механизме наведения был предусмотрен ограничитель.
Настроив режим стрельбы миномета, Эрлих схватил автомат и встал к свободной бойнице. Внутри бункера сильно пахло порохом, и золотистые гильзы ручьями падали на пол.
Сержант Уипп пока не стрелял, осуществляя управление обороной. Он давал солдатам советы, переставлял их с одной бойницы на другую или подтаскивал ящики с патронами. Иногда бросал взгляд на западную и северную стороны, однако оттуда к стенам форта пока никто не прорывался.
Впрочем, хватало и того, что было. Несмотря на потери, которые несли атакующие под стенами, те, кто перебирался на внутреннюю территорию, разбегались как тараканы, используя в качестве укрытия каждую неровность или оставшуюся от обстрелов воронку.
Вскоре мятежники замкнули кольцо окружения и стали смелее идти на приступ. Они укрывались за бетонным основанием блока с неуправляемыми снарядами и поднимались по склону со стороны озера, прячась от огня солдат за бетонным туалетом.
Теперь уже взятие бункера было лишь вопросом времени.
Роман Попеску, сидя на полу, лихорадочно набивал патронами автоматные магазины, а брошенный и всеми забытый Том Морган валялся возле стены, и было непонятно, жив он или нет. Все чаще пули влетали через бойницы, однако пока защитникам везло.
Кто-то из мятежников попытался забросить гранату в дверной проем, тот надежно перекрывался стенкой дворика и решетчатым козырьком. Граната отскочила и взорвалась где-то на склоне.
Затем выстрелом из-за крепостной стены был поражен стоявший рядом с Джимом солдат. Он выронил автомат и упал на спину. К нему метнулся Эрлих, но, едва взглянув на него, тут же вернулся к бойнице.
Попеску оттащил тело подальше, чтобы оно не мешало передвигаться.
Еще через несколько секунд был ранен в плечо другой солдат, а Тони Тайлеру близким взрывом запорошило глаза.
С западного направления, о котором все забыли, неожиданно стали бить безоткатные орудия. Стрелки стояли прямо на неработающих минных секторах, причем под таким углом, что стены форта скрывали их по шею. Были видны только их головы и лежавшие на плечах орудия.
Стены бункера содрогнулись от нескольких попаданий, и тотчас включился механизм, опускавший стальные шторки. Сержанту Уиппу пришлось его заблокировать, иначе гарнизон потерял бы возможность отстреливаться.
Еще несколько снарядов ударились близко к бойницам, а затем один все же влетел внутрь и взорвался. Осколки и обломки бетона застучали по стенам, и несколько солдат упали на пол. Все пространство бункера заволокло пылью и горьким дымом от сгоревшей взрывчатки. Уцелевший Эрлих бросился к упавшим, тормоша их и пытаясь выяснить, живы ли они. Оказалось, что только один был серьезно ранен, а трое только оглушены. Они сразу поднялись к своим бойницам и продолжили стрельбу.
Джим старался не отвлекаться и не сразу заметил, что по его шее за шиворот стекает струйкой кровь. Однако сознание он не терял, руки и ноги двигались, а стало быть, рана была несерьезной.
Джим работал как механизм. Он ловил в прицел силуэты и посылал в них короткие очереди. Когда атакующие бежали на него слишком уж откровенно, буквально подставляясь под выстрел, Джим невольно спрашивал себя, что толкает их на такие поступки. Спрашивал, но не забывал вовремя нажать спусковой крючок. Мятежники взмахивали руками и катились со склона, а им на смену уже поднимались новые.
Отбивавшийся на южном направлении Тони что-то стал кричать. Не отвлекаясь от дела, Джим краем уха расслышал, в чем дело. Оказалось, враги подобрались уже на бросок гранаты. А один из них даже сумел проскочить в «мертвое пространство» под стеной бункера.
— Что, очень хитрый?! — истерично закричал Тайлер.
Ответом ему был смех: должно быть, мятежник готовил гранату, чтобы забросить в бойницу. Однако Тони его опередил. Его рука высунулась наружу и выпустила активированную гранату. Послышался взрыв и потом негодующие крики карабкавшихся по склону мятежников.

Глава 125

Еще один снаряд безоткатного орудия влетел в западную бойницу и взорвался внутри бункера. Кто-то из защитников повалился на пол, осыпаемый, словно пеплом, седой пылью, другие, плюясь кровью, продолжали яростно отстреливаться.
Расходуя боезапас, мерно ухал автоматический миномет. Он тупо и безжалостно выкашивал заданный квадрат джунглей, в то время как в форт просачивались все новые мятежники. Они бегом поднимались по западному и восточному склонам, поскольку здесь все защитники были уже выбиты.
С пробитой головой лежал посреди бункера сержант Уипп. Роман Попеску прислонился к стене, и казалось, что он просто спит, припорошенный пылью. Оглушенный Эрлих склонился над каким-то солдатом и перевязывал его, не замечая, что тот уже мертв.
Ухнул еще один взрыв, и на крыше замолчал миномет. Стало так тихо, что можно было расслышать каждый звук, доносившийся снаружи.
— Молодец, Гвидо, отличный выстрел!
— Лейтиц, давай заканчивай с ними! Нам нужно закладывать взрывчатку!..
— Я понял, сэр!.. Давай, ребята, бросайте гранаты в бойницы!.. Нужно выкурить их оттуда!..
— Джим, ты жив?
— Жив! — отозвался Симмонс и бросил в бойницу гранату. Затем схватил из ящика еще несколько и стал, спотыкаясь о тела, перебегать от бойницы к бойнице и выбрасывать гранаты наружу. Под стенами раздавались взрывы, перемежающиеся с проклятиями и криками о помощи.
Тони взял пример с друга, и вдвоем дело у них пошло быстрее.
— Лейтиц, так тебя разэдак! Почему бункер еще не взят?!
— Лейтиц ранен, сэр! Я за него! Они засыпали нас гранатами, у них запас немереный!.. — донеслось снаружи.
— Что делать будем? — спросил Тони и закашлялся. Пыль все еще висела в воздухе и вызывала приступы сильного кашля.
— А давай попробуем уйти, — предложил Джим, прижимаясь к стене.
— Как?
— Через сортир. Это наш последний шанс.
— Но сначала нужно тут порядком подымить… — сказал Тони и, подобравшись к шкафу с боеприпасами, начал выбрасывать из него связки сигнальных дымовых шашек. Они предназначались для дымовых сигналов, если отказывало радио, и использование каждого цвета было строго регламентировано, однако сейчас это было неважно.
Послышался громкий топот и хриплое дыхание. Несколько мятежников перебежали к стене и припали к ней, скорее всего готовя гранаты. Джим и Тони, как по команде, выскочили из бункера в небольшой, прикрытый бетонным забором дворик, и тотчас из бункера стали доноситься взрывы.
— Подохните, сволочи! Подохните! — после каждого взрыва хором кричали мятежники.
Джим и Тони в напряжении ждали, что сдетонируют оставшиеся в ящике гранаты, но пронесло.
— Ну, давай! — скомандовал Тони, и они с Джимом начали выдергивать запальные лини и швырять шашки в разные стороны. Это было похоже на праздничный салют — вращающиеся в воздухе шашки оставляли за собой хвосты желтого, зеленого и красного дымов.
Через полминуты вся территория форта погрузилась в облака непроницаемого бурого дыма. Державшаяся с самого утра безветренная погода только способствовала этому.

Глава 126

Разбросав не менее сотни шашек, друзья из дворика выбрались в туннель, который вел прямо к отхожему месту.
Дым добирался и сюда, поэтому шедший первым Тони держал перед собой автомат, опасаясь в дыму столкнуться с противником, который, возможно, уже крался по этому же туннелю, чтобы попасть в бункер. Впрочем, больше в туннеле никого не оказалось.
Джим встал одной ногой на ручку туалетной двери, вторую поставил на плечо Тони. Затем схватился за край бетонного козырька и стал подтягиваться. Тони подтолкнул его, и Джим сумел взобраться на стену. Потом спустил автоматный ремень, и теперь уже Тони пришлось дрыгать ногами в поисках опоры.
— Сдавайтесь! Все равно вам крышка!.. — стали кричать мятежники, полагая, что внутри бункера остались живые. — Все равно зажарим вас заживо!
В подтверждение своих слов они забросили внутрь бункера еще несколько гранат.
— Ну что, подумали, как вам быть, сволочи?!
Радуясь, что у них есть небольшая фора по времени, друзья выбрались на полукруглую крышу туалета и осторожно огляделись — вокруг был только дым.
Неожиданно со стороны озера потянул предательский ветерок. Он в одну секунду сдернул дымовую завесу, и Джим с Тони оказались заметны, как памятник на городской площади.
— Смотри, Генри! Смотри! — заголосил один из мятежников, указывая на солдат.
— Бежим!.. — крикнул Джим и прыгнул на склон. За ним последовал Тони. Они не удержались на ногах и покатились вниз.
В них стали стрелять, но пули ударились где-то далеко в стену.
Вскоре Джим и Тони оказались под самой стеной, где сразу нашлись две брошенные мятежниками металлические лестницы.
— Они возле стены! Они уходят!.. — снова закричали со склона.
— Да что же он орет, у него что, автомата нет? — пробурчал Джим, устанавливая лестницу.
— Я их вижу, Генри! Я их ви…
Короткая очередь из автомата Тайлера заставила наблюдательного мятежника замолчать.
— Готово, Тони!.. — сообщил Джим.
— Лезь давай! — не поворачиваясь, ответил Тайлер и срезал еще двух выскочивших на склон мятежников.
Джим быстро взобрался на стену и, оседлав ее, стал прикрывать отход Тони, экономно расходуя патроны.
— Граната!.. — неожиданно закричал он и, схватив друга за шиворот, что есть силы рванул на себя. Вместе они рухнули с другой стороны стены, а спустя мгновение по внутренней стороне ударил заряд. — Сам не знаю, как я ее увидел!.. — признался Джим, помогая Тони подняться. — Бежим к причалу! Там можно спрятаться за ангарами!..
И друзья со всех ног помчались по дощатым мосткам.
Едва они заскочили за угол первого ангара, как в мостки ударила еще одна граната и острые щепки брызнули в стороны, жужжа словно осы. Затем по ангарам прошлись из пулемёта, и на этом пока все закончилось.
Приятели перевели дух и стали осматривать замки на ангарах. Если бы удалось завести скутер, убраться отсюда не составило бы особого труда.
В небе послышался нарастающий гул. Джим выглянул из-за ангара и увидел, как с южного направления на форт пикируют два штурмовика.
— Наши, Тони! Сейчас шарахнут!..
Видимо, пилоты еще не знали толком, в чьих руках форт, поэтому действовали осторожно.
В этот момент из джунглей с ревом стартовали две ракеты. Они понеслись следом за пролетавшими самолетами, стремительно их нагоняя. Штурмовики сделали противоракетный маневр, однако тому, который шел вторым, это не помогло. Первая ракета разнесла ему сопло и хвостовое оперение, а следующая расколола корпус, отчего штурмовик взорвался в небе оранжевым шаром.
— Шарахнули… — со вздохом произнес Джим.
Уцелевший штурмовик убрался восвояси. Он не видел целей для нанесения удара.
Снова стало тихо, лишь со стороны форта доносились резкие команды — мятежники вышли на обращенный к озеру северный склон.
— Кладите взрывчатку через каждые пять метров! Через каждые пять метров!..
— Ты слышал? — спросил Джим. — Как будто взрывать что-то собираются…
— Да ладно, — отмахнулся Тони. — Я другое слушаю…
— Что слушаешь?
— Тихо… Кажется, вертолет.
— Точно! — обрадовался Джим. Теперь шум вертолетных турбин стал отчетливым. Вскоре над лесом промелькнул силуэт «Си-12», который вдруг резко изменил направление и пошел в сторону озера.
Зенитная ракета, после столь резкого маневра, сбилась с цели и взорвалась, ударившись о воду. «Си-12» выровнялся и пошел к месту обычной посадки.
— Вот это точно наши, — сказал Тони.

Глава 127

Едва вертолет плюхнулся на мелководье, из распахнувшихся дверей стали выпрыгивать солдаты. Джим и Тони сразу узнали рослого сержанта Рихмана.
В этот момент неподалеку от вертолета поднялся столб воды, за ним еще один. Разведчики помчались в сторону причалов — другого укрытия не было. Вслед за ними выпрыгнул и пилот. Почти в ту же секунду очередной прилетевший с другого берега снаряд ударил в хвост вертолета, проделав в нем основательную дыру. Еще два попали прямо в корпус, и вертолет загорелся.
— Это из безоткатных орудий бьют!.. — сказал Тони, вглядываясь в противоположный берег. Затем поднял автомат и начал пристреливаться короткими очередями.
— Слишком далеко, это тебе не станковый пулемёт! — крикнул ему Джим.
— Может, хоть напугаю! — ответил ему Тони.
В горящий вертолет попал еще один снаряд, и машина взорвалась от сдетонировавших на борту неуправляемых ракет. Взрыв был такой силы, что воздушная волна настигла и сбила нескольких разведчиков, в том числе пилота, который оказался ближе других к эпицентру. Джим видел, как солдаты подняли его из воды и потащили. На мелководье оставаться было опасно.
Рихман уже заметил своих стажеров, поскольку Тайлер упрямо вел огонь по далекому противоположному берегу, уверяя, что видит позиции орудий. Так это было или нет, интенсивность обстрела из безоткатных орудий снизилась.
— Это все?! — спросил Рихман, выбираясь на мостки. — Больше никто не уцелел?
— Никто, сэр, — ответил Джим. — Только мы с Тони.
Вслед за Рихманом на мостки влезли остальные разведчики, запыхавшиеся и мокрые после бега по воде. Истекавшего кровью пилота положили на доски и стали делать ему перевязку.
— Шульц, Рикардо и Мун! Осмотритесь тут!.. — приказал Рихман. — Мич и Краузе! Вскройте один из ангаров! Может, придется смываться на скутере! А ты, Тайлер, пока прекрати пальбу…
Джим и Тони переглянулись. Как же приятно было получить такую поддержку! Рядом с Рихманом они чувствовали себя значительно лучше.
— Как мятежникам удалось отключить сектора? — спросил сержант.
— Это не мятежники отключили. Это наш солдат, Том Морган, отключил, а потом разбил пульт управления.
— Том Морган? — переспросил сержант, и в этот момент в крышу ближайшего ангара ударил очередной снаряд.
— Сэр, двери просто так не открыть — их взрывать нужно!.. — крикнул Краузе.
— Ладно, не нужны нам скутеры. Попробуем так проскочить — по прямой до леса не больше трехсот метров, — сказал сержант, затем повернулся и посмотрел на лежавшего на досках пилота. — Как Эдвин?
— Перевязку сделали, кровь вроде остановилась, но сам понимаешь… — ответил разведчик, занимавшийся пилотом.
— Понимаю. Ладно — уходим!.. Эдвина будем нести по очереди! Александер, ты первый. Отдай кому-нибудь автомат.
Сопровождаемые отдельными выстрелами безоткатных орудий с противоположного берега, разведчики быстрым маршем двинулись через мелководье, прикрываясь до поры за высокими мостками. Гораздо опаснее были мятежники, что находились в форте, правда, пока они были заняты чем-то более важным, беспокойно бегая по склонам с какими-то ящиками.
— Что они делают? — удивился Шульц. — Мы ведь у них как на ладони.
— Они, наверно, взрывать все будут, — высказал предположение Джим, тяжело загребая воду.
— Да, это они взрывчатку таскают, — подтвердил Тони.
Наконец с форта их заметили, и мятежники стали указывать на солдат пальцами. Послышались первые выстрелы, и пули защелкали по воде.
— Ложись! Так не достанут! — скомандовал сержант.
Разведчики повалились в воду, и, как оказалось, вовремя. Теперь высокая стена форта обеспечивала им «мертвую зону», однако требовалось еще и двигаться.
— Тайлер! Ты вроде стреляешь хорошо?! — спросил сержант, сплевывая грязную воду. — Финчлер, дай ему эту бандуру!..
По цепочке для Тони передали знакомую винтовку «галиот».
— Попробуй что-нибудь сделать, не зря же Финч ее с собой тащил…
Тони передал автомат Джиму, смахнул с винтовки грязную воду и, встав на одно колено, повел стволом.
На склоне его заметили и открыли огонь. Пули зашлепали по воде совсем рядом. Затем начал стрелять Тони.
Раз, другой, третий…
Ответа не последовало, и Рихман скомандовал бежать вперед. Это относилось и к Александеру, который тащил на себе бесчувственного пилота.
— Пошли, Тайлер! Ты свое настрелял!..

Глава 128

Наконец разведчики добрались до джунглей и сразу же сделали привал, чтобы привести в порядок оружие и осмотреть раненых. Как оказалось, кроме пилота ранение получил один разведчик. Поля попала ему в бедро, когда группу обстреляли из форта. Джим поразился тому, что и после ранения этот парень еще мог бежать.
Пока делали перевязки и переводили дух, сержант связался с базой через мощную командирскую рацию.
— База, ответьте!
— Диспетчер Ривас слушает! — прорвался чей-то голос сквозь треск помех.
— Говорит сержант Рихман. Я подтверждаю, что четвертый опорный захвачен противником. Уцелело только двое солдат из смены. Противник минирует форт, чтобы взорвать его. И еще мы потеряли вертолет и у нас двое раненых. Один тяжелый, так что просим поддержки.
— Вас понял, сержант Рихман. Куда послать борт?
— Пусть ориентируется на южный берег озера, а точнее я сообщу ему по радио.
— Все понял, сержант. Пока мы говорили, борт уже поднялся в воздух…
— Сэр, к нам гости, — сообщил Шульц, вернувшись с окраины леса. — Группа из двадцати человек.
— Понятно. Это их, наверное, Тайлер достал. Всем встать! Уходим!
И отряд двинулся дальше в джунгли. Александера сменил другой разведчик — теперь он нес перевязанного пилота.
В небе снова появились штурмовики, Джим отчетливо слышал рев их двигателей. Однако они ничего не предпринимали — никаких взрывов и стрекота пушек слышно не было.
Минут через сорок быстрого, насколько это возможно в джунглях, марша сержанта догнал Шульц.
— Они настигают нас, сэр.
— Ладно, будем встречать… — со вздохом произнес Рихман.
Отряд прошел еще метров пятьдесят, и на подходящем, по мнению Шульца, месте разведчики стали готовить засаду.
Кроме Джима, Тони и пилота, их было всего десять. Однако двое все же пошли дальше, прорубая ножами тропу, как будто отряд продолжал уходить от преследователей.
Стажерам доверили охранять раненого пилота и запретили стрелять без команды. Впрочем, приятели этому уже не удивлялись, поскольку свои здесь могли оказаться где угодно.
Потекли минуты ожидания. На месте засады воцарилась такая тишина, что даже напуганные прежде птички возвратились на ветки и продолжили поиск червяков в больших соцветиях.
Вскоре послышался шорох, потом еще один. Пара шедших в авангарде мятежников остановилась на мгновение, прислушалась и продолжила движение. В нескольких шагах позади них шли остальные. Это были тренированные солдаты, которые могли ходить быстро и долго.
Когда показался последний человек в колонне, по ней с трех сторон ударили автоматы.
Группа мятежников сразу распалась на несколько островков сопротивления, однако эти островки таяли за секунды. Пятерым удалось прорваться назад, но за ними тут же увязались разведчики. Прозвучало еще несколько выстрелов, потом взрыв гранаты, и все стихло.
Вскоре разведчики вернулись, и Джим с Тони облегченно вздохнули.
— Ну как? — спросил Джим у сержанта.
— Нормально, — ответил тот. — Шульц, сделай двое носилок, так мы будем быстрее двигаться.

Глава 129

Едва отряд тронулся в путь, как далеко позади раздался страшный удар. Такой сильный, что дрогнули все деревья в джунглях и с их ветвей пролился целый ливень скопившейся на листьях воды.
— Ну все… — произнес Шульц, стряхивая воду с козырька кепи. — Конец четвертому опорному.
— Ладно, пошли, — сказал сержант. — Все, что могли, мы сделали. Сейчас главное — выбраться отсюда, а то скоро стемнеет.
И отряд снова пустился в путь. Разведчики угрюмо молчали, переживая потерю форта как свое собственное поражение.
Время от времени носильщики менялись. Раненный в бедро разведчик старательно смотрел вверх и покусывал от боли губы. Пилот уже не приходил в сознание.
Наконец, когда сумерки стали пробираться на узкую тропу, на связь с Рихманом вышел пилот «Си-12». Сержант сообщил свои координаты по навигатору и посоветовал пилоту заходить со стороны озера.
— У этого берега всегда можно найти отмель, а над лесом опасно — мятежники развернули много ракетных расчетов.
Отряд повернул и двинулся в сторону берега. Скоро послышался шум вертолетных турбин, и, когда разведчики вышли к озеру, машина уже наматывала над ним круги.
Рихман помахал рукой, и пилот его заметил. Вертолет развернулся и пошел в их сторону, однако к самому берегу не подлетел и опустился на отмель, метрах в двадцати от берега.
До этой отмели предстояло еще как-то добраться, и все бы ничего, но недалеко, в зарослях камыша, торчали из воды бурые спины зурабов. Штук пять взрослых рептилий не уплывали, несмотря на гул вертолетных двигателей. Видимо, они были так голодны, что решили во что бы то ни стало дождаться поживы.
Рихман поплескал в воде рукой. Зурабы тотчас нырнули на глубину и по дну двинулись к людям.
— Гранаты! — скомандовал Рихман, стараясь перекричать гул вертолета, а затем сдернул с пояса последнюю и бросил в воду. Еще несколько гранат ушли на дно, а затем почти одновременно взорвались, вспучив воду и подняв брызги. Оглушенные зурабы стали бешено бить хвостами, всплывая на поверхность и вертясь, как веретена. И тогда Рихман и остальные бойцы открыли огонь, в упор всаживая пули в извивающиеся туши. Турбины «Си-12» почти заглушали взрывы и выстрелы, отчего отупевшему от пережитого Джиму все происходящее казалось каким-то немым фильмом.
Вскоре с зурабами было покончено, и отряд начал заходить в воду.
Здесь было неглубоко — примерно по грудь. Носилки пришлось поднимать над головами. При этом раненых едва не сдувало потоком воздуха — пилот хотя и поставил машину на шасси, однако опасался, что она начнет сползать на зыбком песчаном дне. С правого борта вертолета открылись дверцы — прибывший с рейсом фельдшер был готов оказать раненым помощь.
Самодельные носилки одни за другими задвинули внутрь, затем стали грузиться разведчики. Последним, как и положено командиру, на борт взошел сержант Рихман. Дверцы захлопнулись, пилот прибавил оборотов, и машина, оторвавшись от воды, стала набирать высоту.
Джим и Тони, как пришибленные, тупо смотрели в иллюминаторы. Они еще не осознали того, что им пришлось пережить.

Глава 130

Приходить в себя они стали только на базе.
Док обнаружил у обоих по нескольку легких ранений. Оказалось, что им досталось от мелких осколков гранат и снарядов, которые залетали в бункер. Док вытаскивал эти «гостинцы» разными хитрыми щипчиками, предварительно смазывая место операции приятно холодившей жидкостью. Потом места ранений были заклеены специальным пластырем, который надежно склеивал края ран и способствовал их быстрому заживлению. Получив напоследок по инъекции витаминного раствора, друзья поплелись в казарму.
Там их встретил сержант Рихман и лично умыл одноразовыми гигиеническими салфетками. Налет пыли и копоти на лицах молодых разведчиков был таким толстым, что пришлось использовать всю упаковку.
— Мыться вам пока нельзя, — объяснил Рихман. — Пока вы в таком состоянии, лучше подождать.
Так они и легли спать. Только обмундирование сняли.
Утром все оказалось куда хуже, поскольку теперь Джим и Тони стали отчетливо вспоминать, что и как с ними происходило.
На завтрак они ходили в сопровождении Рихмана, потом он привел их на второй этаж — к капитану Саскелу, у которого уже сидел капитан Мур. Им стажеры подробно рассказали про то, как Том Морган со странной улыбочкой на лице вдруг отключил сектора и разбил пульт управления.
— А ведь еще утром, в тот день, я ходил с ним на разведку, — рассказывал Джим. — Он выглядел совершенно нормальным. Правда, трусил немного, но это с каждым бывает. Потом пришел и сел в углу. А через какое-то время встал и подошел к пульту. Я заметил у него на затылке какой-то предмет, вроде небольшой пуговицы, и крикнул ему, чтобы он смахнул ее рукой, — мне показалось, что это какое-то насекомое…
— То есть укус насекомого мог спровоцировать такое поведение? — предположил Мур.
— Укус спровоцировать мог, — согласился Саскел. — Но ведь в ту же секунду начался штурм форта. Причем хорошо подготовленный. Я правильно излагаю, разведчики?
Капитан Саскел старался всячески подбодрить придавленных событиями молодых солдат, однако это плохо получалось. Хорошо было бы отправить их прямо сейчас в увольнительную, однако они остались единственными свидетелями, и порядок требовал узнать все, что им было известно.
Давать показания Джиму и Тони пришлось долго — целых три дня. Помимо разговоров с капитанами Саскелом и Муром им пришлось встретиться с командиром базы полковником Соккером и целой комиссией, которая прибыла из Управления службы безопасности. Когда все закончилось, Джиму и Тони предоставили возможность позвонить родным. Для этого полковнику Соккеру пришлось с кем-то поругаться, на кого-то надавить, но в конце концов он обеспечил двум отличившимся солдатам это дорогое удовольствие.
Мать Джима очень обрадовалась и все спрашивала, далеко ли работает сын и не хочет ли приехать домой на день ее рождения. Джим сказал, что, к сожалению, не сможет.
— У нас стрельбы на секретном полигоне, мама, — соврал Джим, чтобы не рассказывать, как далеко он забрался.
— Какие стрельбы? Какой полигон? Ты же говорил, что будешь работать страховым агентом, Джимми!..
— Так и есть… Я страховой агент, только страхую военное имущество, — начал выкручиваться Джим. Он не знал, поверила Глория в эту чушь или нет, однако время разговора уже истекло.
Тони разговаривал с отцом, которого, похоже, мало интересовали дела старшего сына.
— Представь себе, Тревиса чуть не выгнали из школы за плохое поведение! А Джулия обозвала мать дурой! Хорошо бы ты вернулся, Тони, а то, кроме тебя, они никого не слушают!.. Кстати, через два месяца у тебя будет новый братик или сестренка.
— Отец, да когда же вы остановитесь! — не выдержал Тони, и дальнейший разговор оказался скомкан.

Глава 131

На другой день капитан Саскел вызвал Джима и Тони к себе.
— Вы знаете, что подошла ваша очередь ехать в увольнение? — спросил он.
— Разве подошла? — удивился Тони.
— Конечно! Завтра утром вертолет вылетает в Антверден.
— Но завтра, кажется, четверг, сэр, — заметил Джим, — а в увольнительные отправляют в выходные. В субботу утром — отлет, в воскресенье вечером — прилет…
— Так, но не совсем. Одним словом, у вас появилась возможность три дня провести в городе. «Гражданка» есть?
— Есть, сэр.
— Ну, значит, возьмете ее с собой. Так что идите и готовьтесь.
На следующее утро капитан выдал Джиму и Тони деньги — по триста реалов. Ждать, когда произведет расчет бухгалтерия, он не стал и выдал из своих.
— Потом сочтемся, — сказал Саскел.
На внеплановый рейс «Си-12» набралось всего четыре пассажира. Кроме Тони и Джима, были еще двое молодых солдат, с которыми они почти три месяца назад вместе прибыли на базу.
Полет длился часа полтора. Вначале над самыми верхушками деревьев — к этому все уже привыкли. Но по мере приближения к цивилизации пилот поднимал машину все выше. Стали появляться дороги, машины. Небольшие скопления загородных домов и наконец пригород Антвердена, где находилась еще одна военная база. Отсюда всех четверых перевезли в военную гостиницу, которая стоила очень дешево, однако Джим и Тони решили перебраться в гостиницу гражданскую. Они взяли такси и выбрали отель с подходящим названием — «Три пастушки». Несмотря на то, что это была недорогая гостиница, она показалась приятелям настоящим дворцом по сравнению с жилым помещением разведчиков.
Им достался номер на втором этаже, где под окном росли непривычные с виду деревья. В здешнем климате считалось особым шиком высаживать растения, доставленные с северных районов. Друзья с удовольствием приняли настоящий душ, где не водилось ядовитых насекомых, потом переоделись в новую, купленную еще дядей одежду и расположились возле окна, получая удовольствие просто от того, что они не на базе.
— Подумать только, мы здесь всего три месяца, а такое ощущение, что всю жизнь, — сказал Тони.
— Да. И пусть все плохое, вроде полицейского капрала с красной мордой или шпионки Линды, все это останется в другой жизни.
— И пачка бумаг, что забрали агенты.
— И пачка бумаг, — согласно кивнул Джим. Затем сладко потянулся и предложил: — Давай пройдемся по улицам, что ли? Или хотя бы спустимся в это кафе.
И Джим указал на полтора десятка столиков под ярко-желтыми зонтами, которые располагались почти под окнами номера. Загорелые и беззаботные посетители кафе потягивали из высоких бокалов сок и лениво болтали.
Вскоре подошли и сели за столик две девушки. На вид им было не больше двадцати лет. Они выглядели очень симпатичными и все время смеялись.
— Закрой рот, Тони, — сказал Джим. — Мы с тобой для них уже слишком старые.
— Ну конечно, — не согласился Тони и крикнул: — Эй, девчонки! Давайте познакомимся! Меня зовут Тони!
— Привет, Тони! — помахала ему рукой брюнетка. — Я Николь, а это Эмили. Спускайтесь сюда, если не боитесь!
— Боимся, но все равно идем!.. — ответил Тони.
Толкая друг друга, друзья бросились к зеркалу, чтобы пригладить отросшие после стрижки волосы, а затем выскочили в коридор и, едва сдерживаясь, чтобы не бежать, поспешили к лестнице.
Впереди у них было новое знакомство, три дня отдыха, а потом целая жизнь. А что еще нужно?

Книга II. Штурм базы

Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды, и пули щелкали по надстройкам. 
Смерть проносилась над головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня… 

Глава 1

В этом году ливни начались на две недели раньше обычного, но Джим Симмонс и Тони Тайлер в этом мало что понимали, они прожили на базе меньше года и дождей еще не видели. Их приход означал свертывание боевой работы и вынужденный отдых.
В течение двух месяцев выбраться за пределы базы было невозможно. Разве только по утрам, когда ливень слабел, чтобы собраться с силами и снова обрушиться на землю, лес и переполненные реки.
По ночам стихия буйствовала особенно сильно, и даже в пределах базы передвигаться было небезопасно. Водоотводных каналов на ее территории не предусматривалось, и вся вода устремлялась к единственным воротам. Случалось, ее потоками из ворот выносило часовых, поэтому, безо всяких шуток, они заступали на пост в спасательных жилетах и вдобавок привязывались к турникету нейлоновым шнуром. В десяти шагах от ворот начинались минные поля, и заплывать на них было смерти подобно.
Однако совсем оставить службу было никак нельзя, и смены солдат доставлялись в лесные форты на надувных лодках — по вышедшим из берегов рекам и ставшими реками протокам.
Поскольку способ этот был весьма непрост, смены на фортах удлинялись с двух недель до трех, а из припасов подвозили только самое главное: лекарство от кожного грибка — с дождливым сезоном он становился опасен, — яблочные пироги, которые повара выпекали специально для оторванных от базы, и несколько новых фильмов на квантовом носителе — все честь по чести.
Из-за того, что джунгли были затоплены водой, которая продолжала обрушиваться с неба ежедневно, мятежники не вели никакой деятельности. Они тоже отсиживались на своих базах, поэтому гарнизоны фортов никто не беспокоил. Спасаясь от скуки в бетонных бункерах, солдаты ели, спали, смотрели кино и под шум дождя мечтали о больших городах и длинноногих девушках.
Некоторые ходили на рыбалку, спускаясь к окружавшим бункеры бетонным заграждениям, которые играли роль плотины и образовывали глубокие запруды, — откуда там бралась рыба, для всех было загадкой.
Иногда надоедало все, и хотелось, чтобы поскорее закончился этот дождь, выглянуло солнце и начали летать «Си-12», лишь бы не путешествовать на опостылевших надувных «казуарах».
Немногие вспоминали, что с началом сухого сезона в джунглях появлялись мятежники и возобновляли обстрелы бункеров.

Глава 2

Не забывали о своих обязанностях и разведчики капитана Саскела. Они совершали традиционные вылазки, правда, теперь пешие походы сменились патрулированием на тех же «казуарах» с подвесными водометами. Такие двигатели работали очень тихо, а за шумом непрекращавшегося дождя их вовсе не было слышно.
Несмотря на то, что кругом властвовала вода, двигаться на лодках в пределах зоны безопасности можно было только по дорогам. Любое касание дна на минном поле грозило самыми серьезными последствиями, и несколько подрывов в сезон уже произошли.
Иногда взлетали на воздух принесенные течением коряги, но пару раз на мины натыкались местные речные чудовища — зурабы. При трехуровневом минировании срабатывали сразу три заряда, поэтому от животных мало что осталось. Но и то, что осталось, было съедено рыбками-канипонами. Спокойные и мирные в сухой сезон, с началом дождей канипоны сбивались в косяки и, забросив водоросли и болотных мошек, рыскали в поисках трупов утонувших животных и атакуя раненых.
Отъевшись на белковой диете, они метали икру, и к ним возвращался их прежний тихий нрав, а дожди прекращались уже через неделю после икрометания канипонов — это было верной приметой.

В этот раз Джиму и Тони совместно с сержантом Рихманом предстояло выйти на патрулирование территории, однако для этого требовалось подняться в четыре утра. «Окно» в дождевом расписании давало только три часа на то, чтобы прокатиться по реке при слабом дождике, лишь изредка вычерпывая воду и не рискуя быть смытыми тропическим ливнем.
«Казуар» разведчиков хранился прямо в коридоре жилого строения.
В 4.15 Джим и Тони выволокли его на воду, которая текла по территории базы сплошным потоком. Сейчас эта река была едва по щиколотку, а час назад бушевала, словно горный поток.
Джим закинул автомат за спину и сошел в воду прямо в ботинках. Избегать сырости смысла не было. На косом и монотонном дождике обмундирование вымокало за несколько минут.
Тони подал с крыльца нос «казуара», и Джим осторожно опустил надувную лодку на воду.
Из двери появился сержант Рихман. С высоты крыльца и своего немалого роста он оглядел территорию базы, потом взглянул на небо и сказал:
— Скоро этому дождю придет конец — тучи светлеют.
— Хорошо бы, сэр, — со вздохом произнес Тони, смахивая с подбородка дождевые капли. Они с Джимом переживали только первый дождевой сезон в Междуречье, и им казалось, что конца и края этому безобразию не будет. Отсутствие солнца плохо сказывалось на настроении, а вечно сырое обмундирование начинало раздражать.
Рихман спустился к лодке и установил на корму водомет. Затем уложил на дно плоскую панель питания.
— Ну пошли, — сказал он.
Джим с Тони подхватили лодку за свисавшие с бортов ремешки и потащили по воде в сторону главных ворот.
Слева, на вертолетной стоянке, мокли зачехленные «Си-12» — честные работяги джунглей. Им тоже не хватало солнца и чистого неба. Справа дремала под водой спортивная площадка. В свободное время солдаты играли на ней в футбол, но при такой погоде было не до игр.
Поднимая брызги, мимо прошла смена часовых. Джим подумал, что стоять в такую погоду у ворот не очень приятно — дождь льет, но не приносит прохлады, на плече автомат, а на ногах разбухшие от воды ботинки. Только и радости, что поесть по-человечески. На базе были отличные повара.
«Хорошо, что разведчики не ходят в караул», — сказал себе он.
Подхваченная течением лодка ударила по ногам, и Джим споткнулся.
— Держаться, парни! Держаться! — строго приказал Рихман. — Не хватало, чтобы вы еще до работы попадали!.. — Махнув рукой знакомому часовому, сержант скомандовал: — Стоп!.. В лодку!
Пока он держал «казуар», чтобы его не снесло течением, Джим и Тони расселись по номерам. Джим расположился вполоборота на носу, чтобы смотреть вправо. Он был самым легким, поэтому ему досталось это место. Тони, как самый высокий, садился в середине лодки вполоборота влево.
— Готовь торцы! — скомандовал сержант.
Торцами назывались полутораметровые палки со стальными наконечниками. Их удобно было вонзать в землю, если лодку несло не туда. В данном случае требовалось не дать течению вынести лодку из ворот на минное поле.
Придерживая за корму, сержант стал подталкивать судно вперед. В воротах течение усилилось, и «казуар» стало подбрасывать.
— Держать! — скомандовал Рихман. Затем забрался в суденышко, отчего корма низко осела. Стремнина потащила лодку из ворот, несмотря на то, что Джим и Тони изо всех сил налегали на торцы.
— Поехали! — сказал Рихман, и стажеры одновременно подняли шесты. Сержант включил водомет на полную мощность и лихо выполнил левый поворот всего в метре от границы минного поля.

Глава 3

Чтобы выбраться на реку, требовалось сначала плыть вдоль бетонного ограждения базы до радиальной западной дороги. В сухое время Джим и Тони неоднократно ходили по ней в джунгли, выполняя учебные задания сержанта Рихмана.
Дорога была заминирована, и проход по ней осуществлялся лишь после отключения взрывателей, что делалось дистанционно с диспетчерского пульта базы. В период дождей этот порядок не менялся, хотя за всю историю базы мятежники ни разу не пытались приблизиться к ней по воде.
Запросив по рации диспетчера, Рихман получил разрешение на проход и, прибавив водомету тяги, повел лодку по обозначенной вешками дороге. Добравшись до джунглей, разведчики свернули направо и вдоль границы леса вышли к притоку реки Калпеты, который теперь и сам выглядел как настоящая река. Даже берегов теперь у него не было — их отмечала лишь зеленая стена тропического леса.
— Разведчик Тайлер, в чем состоит цель патрулирования? — спросил сержант. Он всегда задавал одни и те же вопросы, поэтому Тони знал ответ.
— Целью патрулирования является обнаружение на реке деталей, косвенно свидетельствующих о возможной деятельности врага.
— Молодец. Можешь начинать вычерпывать воду.
Тони покорно взялся за резиновый ковшик и стал загребать дождевую воду, которая, несмотря на относительную слабость дождя, быстро накапливалась в лодке.
— Разведчик Симмонс, что может являться этими самыми деталями?
— Косвенно свидетельствующими, сэр?
— Да, косвенно свидетельствующими, — подтвердил Рихман.
— Обрывки бумаги, одежды, пластиковая упаковка, масляные пятна…
— А также…
— А также трупы животных со следами огнестрельных ранений.
— Это ты уже сам выдумал.
— А что, разве такое не может быть?
— Может… Ну-ка, что там впереди?
Джим стал присматриваться. На волнах подпрыгивало какое-то белесое пятно. Скорее всего, очередной кусок упаковочного пластика, еще не было случая, чтобы они не привозили какой-нибудь мусор.
К таким вещам разведчики относились очень серьезно и позже у себя в жилом помещении все вместе определяли происхождение того или иного клочка. Часто на эти опознания приходил командир разведвзвода капитан Саскел, а в особо важных случаях представитель Службы Безопасности — капитан Мур.
Последний раз это случилось две недели назад, когда был найден кусок упаковочной бальзы — вещества, похожего на застывшую пену. На взгляд Джима и Тони, это был пустяк, однако позже им объяснили, что бальза отломлена от большого куска, который представлял собой форму для укладки военного снаряжения.
— Это означает, что, пользуясь затишьем дождливого сезона, противник пополняет свои арсеналы, — сказал тогда Саскел.
А многоопытный разведчик Шульц заметил, что в такую бальзу пакуют авиационные изделия. Тогда на это никто не обратил внимания. Ну откуда у мятежников авиация, да еще в лесу?
Лодка продолжала упорно двигаться против течения, и скоро светлый предмет оказался совсем близко.
— Ну, что это за штука, впередсмотрящий?
— Это какая-то гадость, сэр!.. — воскликнул Джим, невольно хватаясь за автомат.
— Это не гадость, это водяной каракурт — десятиногий монстр, питающийся рыбой.
— И, разумеется, ядовитый? — уточнил Тони, брезгливо поглядывая на полупрозрачного каракурта, который держался на воде благодаря множеству волосков на растопыренных лапах. Помимо ног, у него был длинный деформированный ус с утолщением на конце. Им каракурт имитировал тонущее насекомое.
— Конечно, ядовитый. В этом крае быть неядовитым значит не выжить.
— А на него есть противоядие, сэр? — спросил Джим, дотрагиваясь до висевшего на поясе контейнера, в котором находились полторы дюжины заправленных сыворотками шприцев.
— Против него — нет, но можно использовать универсальную сыворотку номер пятнадцать. Своевременное ее применение снижает вероятность летального исхода со ста до сорока восьми процентов.
— Негусто, — покачал головой Джим, поглядывая вслед уплывавшему каракурту. У них с Тони уже был нелегкий опыт общения с обитателями джунглей, когда каждая секунда до ввода правильной сыворотки была на счету. При этом до службы Джим и Тони боялись уколов.
Каракурт был уже достаточно далеко, когда Джим заметил его быстрое движение и над водой блеснула чешуя затрепыхавшейся рыбки.

Глава 4

Через полчаса Джим увидел еще один подарок реки. Им оказался кусок упаковки.
— На этот раз не каракурт, сэр! — обрадованно произнес Джим, выхватывая из воды находку. Так быстро действовать на воде вынуждали обстоятельства. В глубине реки мог прятаться зураб, наводивший ужас на водных обитателей и неосторожных купальщиков. Согласно специальной литературе по флоре и фауне материка Тортуга зурабы достигали в длину восьми метров, а по слухам вымахивали на все двенадцать.
Поскольку Джиму и Тони уже случалось видеть зурабов, на воде они не зевали. Конечно, с наступлением высокой воды пищи у этих хищников становилось больше, однако на службе полагалось быть готовым ко всему.
— Ну-ка, дай сюда! — сказал сержант, и Джим перебросил ему пожелтевший кусок упаковки.
Рихман выставил регулятор мощности водомета на малый ход и стал рассматривать находку. Это был тот же материал, что они находили в районе Четвертого опорного пункта. За месяц до сезона дождей мятежники, используя секретный метод, взяли этот форт штурмом.
Джим и Тони были в рядах его гарнизона. В неравном бою только им двоим посчастливилось уйти живыми, все остальные погибли. После захвата форта мятежники его взорвали. Как выяснилось позже, сделали они это для того, чтобы вывести данный район джунглей из-под контроля солдат федерации.
Воздушная разведка, которую осуществляли пилоты с военно-воздушной базы «Мальбрук», еще долго не фиксировала в джунглях никаких изменений, а между тем они были. Когда удалось организовать разведывательный рейд, выяснилось, что весь район вокруг разрушенного форта основательно изрыт. В рекордно короткие сроки оказались переработаны сотни тысяч тонн грунта. При этом была уничтожена вся наземная растительность, за исключением самых высоких деревьев — третьего-четвертого яруса.
Замысел неизвестных разработчиков недр был прост: они вели свои работы под прикрытием раскидистых крон, поэтому воздушная разведка им не мешала.
Что являлось предметом добычи, гадать не пришлось. Бойцам с Двадцать Четвертой базы уже не раз приходилось выслеживать группы мятежников, которые добывали алмазы, находившиеся в джунглях близко к поверхности земли. Продавая их, мятежники вооружались, и тот факт, что им удалось взять приличный груз драгоценного сырья, сулил солдатам Междуречья тяжелые времена.
— Ну и что это, сэр? — спросил Тайлер, между делом вычерпывая из лодки воду.
— Упаковка от расходных деталей машины для промывки грунта. Прежде мы находили такие же, но с маркировкой.
— Там, где искали алмазы?
— Там, — кивнул сержант и вздохнул.
Они плыли против течения еще четверть часа, затем развернулись и стали возвращаться. Дождь понемногу прибавлял, и Тайлеру приходилось все чаще вычерпывать воду.
По течению лодка бежала куда быстрее. Джим смотрел на хмурое небо и время от времени смахивал с лица воду.
— А вот интересно, — сказал он, — как переживают дождливый сезон дикари?
— Дикари? — переспросил сержант. — Ты имеешь в виду марципанов?
— А кого же еще?
— Может, девочку свою вспомнил?
За спиной предательски хихикнул Тони.
— Почему сразу девочку? — обиделся Джим.
Эта любовная эпопея с дикаркой его чуть не погубила. Едва повстречавшись с девушкой в джунглях, Джим, невзирая на предупреждения Тони, сразу дошел с ней до самого главного. Красивая и искусная в любви, она легко привязала Джима к себе, и он бегал к ней на ежедневную случку, высунув язык. Эти встречи приходилось скрывать ото всех, кроме Тони, который первое время покрывал друга, надеясь его образумить. Однако ничего не помогало — ни увещевания, ни угрозы.
По счастью, странности в поведении стажера заметил сержант Рихман, а потом уже обстоятельства заставили Джима «сдаться» и привести Джеки, как он назвал девушку, на базу.
На этом история не закончилась. Джеки оказалась не из племени марципанов, а из мали — народности, которая жила на территориях, контролируемых мятежниками. В этом сумел разобраться капитан Мур, который представлял на базе Службу Безопасности. Когда тайны Джеки всплыли наружу, эта милая лесная пташка едва не отправила всех присутствовавших на допросе в мир иной. Положение спас сержант Рихман, которому пришлось применить всю свою силу и сноровку.
Как выяснил все тот же капитан Мур, знакомство Джеки с солдатом оказалось спланировано разведкой мятежников с целью проникновения на Двадцать Четвертую базу. Тогда Джим еще не знал об опасности, которая исходит от местных женщин. Они умели порабощать не имевших иммунитета мужчин, делая их зависимыми от секса с дикарками. Проводили гормональную атаку, как объяснил позже гарнизонный медик по прозвищу Док.
«Ты желаешь ее снова и снова, и с каждым днем все сильнее. Ломка, друг мой. Как у наркомана», — говорил Док, и Джим ему верил. Именно так он себя и чувствовал, особенно по утрам. Готов был стену головой прошибить, чтобы только добраться до желанной дикарки.
Джим вздохнул. Казалось, это было давным-давно — время на базе текло иначе. Проходил месяц, а казалось, целых полгода, и что интересно — его перестало тянуть домой.
С Тони все проще, у него дома целый выводок братьев и сестер, и он не раз признавался, что рад своей свободе. А Джим был единственным сыночком у мамы.
Тони Тайлер в очередной раз вычерпал из лодки воду и, поправив на коленях автомат, спросил:
— Сэр, а когда приедет капитан Васнецов?
— Тебе не хватает работы?
— Мне хватает, сэр, — поспешил заверить Тони, — просто все говорят: капитан Васнецов — то, капитан Васнецов — се… Вот и хотелось бы на него взглянуть.
— Еще взглянешь и мало не покажется. Времени на раскачку не даст, это вам не я.
«Еще скажи — это вам не капитан Саскел», — ухмыльнулся про себя Джим. Едва они с Тони попали в разведвзвод, капитан в первый же день без раскачки пристроил его в команду, которая в экстренном порядке отправлялась на «отбой». Это означало отбивать попавших в окружение разведчиков.
Через два дня капитан примерно так же удружил Тони.
— А мы готовы к трудностям, — самонадеянно заявил Тони. — Правда, Джим?
— Правда, — подтвердил тот, поглядывая на свой правый сектор. На одной из свесившихся к самой воде веток нашли приют две бурые змеи. Они были большими — не меньше метра каждая, однако яд их был неопасен.
Другое дело, маленькие желтые и зеленые змейки, которых почему-то называли малиновками. Они любили нежиться на широколистых деревьях, а во время дождя висели под листьями, уцепившись за черенки хвостами. Вот и сейчас Джим видел их не менее дюжины — с виду таких миролюбивых, похожих на древесные сережки. Однако бывали случаи, когда после укуса малиновки человек не успевал достать из контейнера «Н-19» — сильнодействующую сыворотку.
Как-то, в самом начале сезона, Джим шел по лесу с Шульцем, и оборвавшаяся лиана стряхнула на разведчиков десятка два малиновок. Шульц тогда сказал изменившимся голосом:
— Не дыши.
И они стояли минут десять, пока эти твари не расползлись. К счастью, малиновок в лесу было немного, а их родственницы, змеи-листвянки, оставляли укушенным куда больше шансов.
— Сэр, неужели капитан Васнецов может свалить Шульца? — не успокаивался Тони.
— Запросто.
— А вас?
— Запросто.
— Он что, такой сильный? Неужели здоровее вас, сэр?
— Нет, не здоровее. Даже ниже ростом. И тебя, кстати, тоже. Внешне он выглядят примерно как Симмонс.
— А почему нас не учили драться сразу? — спросил Джим. — Как только мы приехали?
— А какой смысл? Специалист не будет тратить время на стажера, которого, возможно, скоро убьют. Вот когда остаются самые выносливые, самые удачливые, их можно учить дальше.
— Какой-то нехороший подход, — сказал Тони, вспомнив тех, с кем он был в учебке и кого теперь уже не было.
— Плохой или хороший, но это закон войны. И ему необходимо следовать, признаешь ты его или нет.
Тайлер ничего больше не сказал и принялся вычерпывать из лодки воду.
Они обогнали мертвую змею, которую обгладывала стайка рыбок-канипонов.
Сидевший на носу Джим проводил эту компанию равнодушным взглядом. Теперь он думал о капитане Васнецове, который переезжал с базы на базу, как какой-нибудь знаменитый артист на гастролях. Новеньких он учил, ветеранов — тестировал. Особенно доставалось разведчикам. Считалось, что они должны находиться в самой лучшей форме и одерживать верх над мятежниками.
Один из разведчиков, Госкойн, по секрету сообщил, что даже капитану Саскелу инструктор Васнецов не делал скидок и командир взвода ходил с фингалами.
Оставалось надеяться, что к молодым солдатам Васнецов отнесется с пониманием.

Глава 5

Когда они вернулись на базу, дождь порядком окреп. Впрочем, скопившаяся за ночь вода уже вытекла и неглубокого ручейка еще не хватало, чтобы подплыть к воротам на «казуаре». Пришлось выйти из лодки раньше и волоком втащить ее на территорию базы.
Возле строения Девятнадцать в просторном дождевике разведчиков ожидал капитан Саскел.
— Ну что? — спросил он, поглядывая на промокших насквозь бойцов.
— Вот, — сказал Рихман и подал клочок упаковки.
Капитан помял в руках этот трофей и покачал головой.
— Это от горного оборудования, мы такие и раньше находили.
— Так точно, сэр, — подтвердил Рихман, снимая с лодки водомет и панель питания.
— Если они получили целую кучу алмазов, значит, теперь перевооружаются. Причем не так, как обычно — пулеметики, новые безоткатные орудия… Сюрприз нас ожидает. Неприятный сюрприз. Ладно, затаскивайте лодку, завтрак скоро.
Рихман поднялся по ступеням, за ним проследовали Тони и Джим, волоча отяжелевший «казуар». Лодку они положили в коридоре, автоматы оставили в арсенальной комнате, потом переоделись в сухое.
Приятели испытали настоящее блаженство, когда улеглись на кровати поверх покрывал — в сухой одежде и, самое главное, — в сухих носках.
А за окном, словно спортивный автомобиль, разгонялся ливень.
— Я вот что думаю, — сказал Тони. — Тогда во время штурма форта…
— Ну?
— Ты видел, что случилось с Томом Морганом?
— Нет, не помню. Я ничего не соображал тогда, стрелял как заведенный. Менял магазины и снова стрелял… Помню, ты мне что-то орал. В общем, я был как отшибленный.
— Я тоже, — со вздохом произнес Тони. — Это от нервов. Я вот что подумал: если ни ты, ни я не помним, что Моргана убило, так, может, он живой остался?
— Ты знаешь, я о нем меньше всего думал, — признался Джек, глядя, как Госкойн выполняет возле кровати приседания. — Ну, то есть, иногда вспоминал, как в учебке вместе были, то да се… Но возвращаться к штурму не хочется…
Джим замолчал и невольно стал вспоминать. Их вместе с новичками из других подразделений собрали в одну смену и под командованием двух ветеранов отправили на Четвертый опорный.
Том Морган поехал тоже. Вместе они были в учебке, вместе в команде новобранцев, приехали с капитаном Саскелом по адресу — планета Ниланд, материк Тортуга, Двадцать Четвертая база.
Морган был самым малорослым и тщедушным, однако в учебке очень любил поговорить о патриотизме, воинском долге и работе для настоящих мужчин. Оказавшись на настоящей службе и побывав в фортах под обстрелами мятежников, он заметно скис. Жаловался при встрече, что не годится для военной службы, и опасался от страха сойти с ума.
К тому времени у Джима и Тони было в активе по одной боевой операции, хотя желание все бросить и сбежать у них сохранялось довольно долго. Уверенность пришла позже, когда они походили по джунглям, сначала с инструкторами, а потом и самостоятельно. Пережили шпионско-любовную историю с дикаркой, испытали на себе ядовитые укусы и научились пользоваться противоядиями.
Поэтому дежурства на Четвертом опорном они не боялись и воспринимали его как какую-то повинность — прихоть начальства. Все знали, что разведчики ездят на смены только в исключительных случаях, когда нужна их помощь, однако капитан Саскел и сержант Рихман считали, что молодым разведчикам полезно узнать не только, как ходить по лесу и прятаться в болоте, но и что такое обстрел двухдюймовыми снарядами, которые били по стенам форта словно гигантские молоты.
Сам форт был хорошо вооружен. Его автоматический миномет наводился компьютером и был в состоянии выкашивать в джунглях целые поляны, а система залпового огня который год стояла без дела, поскольку еще ни разу не возникала ситуация, требующая применения оружия такого масштаба.
На следующий день, после того как новая команда заступила на смену, техническая разведка базы сообщила о передвижении в джунглях больших сил противника. Как сказал сержант Рихман — подозрительно засуетились. Поскольку «суетились» они в районах всех четырех опорных пунктов, точно определить цель их удара было трудно, поэтому ждали, когда враг проявит себя.
Ждали нападения и на Четвертом опорном.
Джим дважды выходил на разведку. Первый раз он напоролся на каких-то диверсантов, и после короткого боя его напарник, солдат-строевик, был ранен осколком гранаты в ногу. Свои вовремя прикрыли минометом, и Джиму с раненым товарищем удалось легко уйти и вернуться в форт.
Поскольку ситуация накалялась, на другой день снова пришлось выходить в джунгли. Тони хотел пойти вместо Джима, однако в бункере он был полезен как хороший стрелок. Ему первому удалось поразить со станкового пулемёта два вражеских скутера. До этого они совершенно свободно плавали по озеру Лошадиная Голова, на берегу которого стоял форт.
Во второй раз в разведку с Джимом напросился Том Морган. Он признался, что очень боится джунглей, и надеялся, что если сходит в лес, то избавится от этих страхов. Джим ничего не имел против. Они сделали полукруг вдоль зоны безопасности форта, и все выглядело спокойно, однако Джима не покидало ощущение, что опасность рядом. Несмотря на это неприятное предчувствие, разведчики без проблем вернулись в форт, а вот потом с Морганом стало твориться что-то невероятное. Он посидел в уголке с четверть часа, потом поднялся и отключил минные заграждения, а затем разбил пульт управления об пол.
Все произошло так быстро, что никто ничего не успел предпринять, а потом — началось. Противник двинулся к форту тремя колоннами с трех сторон. Мятежники бежали по полям с трехуровневым минированием, однако их не разрывало в клочья, заряды были отключены.
Миномет оказался неэффективным. Специальный ограничитель не позволял ему вести огонь ни по минным заграждениям, ни по территории форта, а враги уже карабкались по лестницам и сыпались с ограждений как горох.
Форт стоял на возвышенности и имел толстые стены. Бойцы держали круговую оборону и дрались до последнего, несмотря на то, что это были еще молодые солдаты. Они могли продержаться и дольше, однако противник бил по бойницам из безоткатных орудий. Снаряды залетали внутрь и рвались со страшным грохотом, рассыпая осколки и оглушая защитников форта.
Скоро остались лишь Джим и Тони. Они бы тоже погибли, если бы не догадались использовать запас сигнальных дымовых шашек. Приятели разбросали их не менее двух сотен и под покровом дымной пелены ускользнули к причалу, где и просидели до прибытия группы «отбоя».
Тем не менее спасти форт не удалось, и его взорвали практически на глазах разведчиков.
— Тома, наверное, взорвали вместе с фортом, — сказал Джим.
— Думаешь, пленных не брали?
— А кого там брать? Когда мы убегали, они уже гранаты в бункер бросали. Если кто и оставался живой, порвало в куски.
— Ладно, — сказал Тони и, поднявшись, хлопнул Джима по животу.
— Ой! Ты с ума сошел!
— Вставай. На завтрак пора.
— Промокнем.
— И ты из-за этого откажешься от завтрака?
— Лежите, парни. Я вам бутербродов принесу, — предложил Шульц. Он был почти вдвое старше обоих стажеров и часто выводил их в джунгли, обучая разным фокусам. Именно он принимал у Джима с Тони зачет по метанию гранат с отскоком от одного и даже двух деревьев. Случалось, что в лесу, в плотном бою среди чащи, это помогало поразить противника там, где он чувствовал себя в безопасности.
Шульц внимательно приглядывал за молодыми разведчиками и полагал, что со временем из них выйдут хорошие солдаты, однако он намеренно играл роль сурового старшего товарища и единственный из всего взвода по-прежнему называл их стажерами.
— Лежите, ребята, отдыхайте. Я принесу вам бутерброды с рыбой.
— С рыбой? — скривился Джим. — Нет уж, лучше я немного промокну. Как говорится, завтрак съешь сам.
— Завтрак съешь сам, обед раздели с марципанами, а ужин отдай мятежникам, — подвел итог Госкойн. Еще недавно он валялся с ранением в санчасти, однако сбежал оттуда еще до дождей. Теперь он каждый день занимался зарядкой, надеясь прийти в форму и ходить на задания, когда выглянет солнце. Поскольку спортивная площадка была залита водой, Госкойн день за днем поднимался и спускался по единственной лестнице, которая вела на второй этаж — там располагалась жилая комната, она же кабинет капитана Саскела.
Саскел ругался, говоря, что своими тренировками Госкойн сотрет ему на лестнице все ступени, однако выздоравливающий не обращал на это внимания и продолжал курс реабилитации.
— Кто идет на завтрак? — громко спросил вошедший в помещение Рихман.
— Все идут! — за всех ответил Краузе, и разведчики стали собираться. Ливень на улице уже просто ревел, поэтому бойцы надевали поверх ботинок тонкие прорезиненные бахилы от костюма химизоляции, а сверху плотные плащи.
Только когда все были готовы, сержант повел взвод к выходу.

Глава 6

Дождь обрушился на них водопадом. Он молотил по головам и плечам, заставляя пригибаться. Мимо проносился бешеный поток, пока еще неглубокий — по щиколотку. Вода кипела и пузырилась, однако была чистой, словно в горной речке. Все, что могло ее запачкать, было смыто давным-давно.
Разведчики колонной двинулись в сторону столовой, по привычке ступая след в след. В такой дождь на территории базы перемещались только группами, чтобы помочь, если кто-то вдруг упадет и его потащит течением. Когда глубина потока поднималась до колен, он становился опасен и мог расшибить человека о стену. Раньше, когда еще не знали, чего ожидать от местной погоды, были случаи утопления.
Если возникала необходимость добраться до какого-то из строений ближе к вечеру, когда глубина потока достигала метра, приходилось осуществлять целую операцию, в которой участвовали несколько человек с веревками.
Иногда заводились разговоры о строительстве на базе галерей, чтобы безбоязненно ходить по ним во время дождливого сезона, однако всякий раз военные чиновники в Антвердене не находили на это денег. И Саскел сказал своим солдатам — забудьте, это только пустопорожние разговоры.

По мнению Джима и Тони, завтрак был хороший. Оба они происходили из небогатых семей, поэтому имели привычку по утрам есть каши — а их выбор был огромен.
Повара на базе считались такими же героями, как и солдаты, и могли приготовить какие угодно блюда. Они не упускали ни одного пожелания тех, кого кормили, и, если кому-то нравилось поострее, — делали поострее. Другому посильнее поджаривали, а третьему клали побольше сахара. В своем стремлении учесть даже мало-мальские и, возможно, надуманные требования солдат, они переходили все разумные пределы.
За это население базы обожало своих поваров, устраивало им шумные дни рождения, а шеф-повару Сэму Дорфману, вольнонаемному из Антвердена, разведчики притаскивали из леса насекомых, из которых он собирал большую и серьезную коллекцию. Собиравший бабочек Док считал Дорфмана почти равным себе.
После завтрака разведчики с теми же предосторожностями все вместе вернулись в строение Девятнадцать, где их поджидал капитан Саскел. Он получил свежую метеосводку, в которой сообщалось, что до конца сезона дождей осталось семь-восемь дней.
— Хорошо бы, сэр, — сказал Госкойн. — А то уже надоело в этом склепе мариноваться.
— А я бы в футбол поиграл, — задумчиво произнес Шульц. — С этими дождями совсем зачахнуть можно.
От нечего делать все снова разлеглись по кроватям. Несколько человек поднялись к капитану, чтобы посмотреть один из тех фильмов, которые уже видели. Запас свежих вышел давно, ведь во время дождей никакой связи с внешним миром у базы не было.
— Эх, как же тепло было у нас в Галлиополисе, — сказал Тони.
— Помню. Жара, пыль. А еще биржа труда, — отозвался Джим и вздохнул.
— Да, ты прав, полный набор. Не оценило нас общество, не оценило, а мы вон какие стали…
Джим вздохнул, вспоминая жизнь в родном городе. Всегда какую-то испуганную, суетливую мать, ее картофельные оладьи. Они настолько хорошо у нее получались, что Тони постоянно набивался в гости, чтобы их попробовать.
Мать до сих пор не знала, что Джим в армии. Когда был в учебке, врал по телефону, что учится на страхового агента. Наверно, она не знала и того, что погиб дядя Эдгар — полковник Форсайт. Хотя, возможно, теперь ей уже сообщили.
В прежние времена дядя Эдгар приезжал в Галлиополис из большого Сан-Лоиса. Шумный, уверенный в себе. Он был военным и работал в тыловом обеспечении, быстро продвигаясь по службе. Видимо, к его рукам что-то прилипало, поскольку у него был дом с бассейном в престижном районе, большая сверкающая машина. Дядя Эдгар всегда курил дорогие сигары и носил часы, какие Джим прежде видел лишь в витринах ювелирных магазинов рядом с ценниками со многими нулями.
Джим с Тони могли бы так и прожить свою жизнь в провинциальном Галлиополисе, если бы не случай. В поисках работы они, совсем того не желая, затеяли ссору с хозяином одного из новых открывшихся кафе. Слово за слово — началась драка, в которую неожиданно вмешалась Розалия Мартинес, с которой Джим и Тони еще недавно учились в одном классе.
Приятели не жаловали эту вечно надутую девицу, и она отвечала им взаимностью. Сначала Розалия приняла активное участие в драке, а когда прибыла полиция, заявила, что Тони и Джим пытались ее изнасиловать. Это была ее личная месть Тони, который когда-то обозвал Розалию кривоногой.
Поначалу полицейские вели себя довольно миролюбиво и хотели спустить ссору на тормозах, однако Розалия настаивала на своих обвинениях, а ее дружок, несостоявшийся работодатель, почти в открытую сунул полицейскому капралу деньги, чтобы тот упек приятелей в тюрьму.
Пока составляли протоколы, Джим и Тони еще не верили в серьезность намерений полицейских, но, когда их посадили в клетку и повезли в участок, приятелям сделалось страшно. Они ухитрились украсть у капрала протоколы — тут пригодились длинные и худые руки Тони, — а потом сжевали их, хотя это было нелегко, бумага оказалась ламинирована несъедобным пластиком.
В участке ребят стали пугать, уверяя, что им светит по семь лет. Однако помог государственный адвокат, который, основываясь на отсутствии протоколов, потребовал выпустить задержанных, а затем посоветовал им исчезнуть из города месяцев на шесть.
Пришлось бежать, к счастью, было куда — к дяде Эдгару в Сан-Лоис. Он и сам приглашал Тони, удивляясь, что молодой человек ищет работу в Галлиополисе.
Собрав скопленные за несколько лет деньги, приятели с трудностями пробрались в аэропорт и буквально под носом у полиции проскочили на воздушное судно. Однако на этом их приключения не закончились. В аэропорту Сан-Лоиса беглецов ждала местная полиция: из Галлиополиса сообщили, что Джим и Тони — террористы.
Им помогла короткая любовная интрижка, которую приятели закрутили с одной из бортпроводниц. Она спрятала горе-террористов и помогла им покинуть судно. Их провезли в пластиковых гробах, а стоящие в оцеплении полицейские такого рода багаж досматривать не захотели.
В порту ждал дядя Эдгар. Он увез Джима и Тони в свой загородный дом, а наутро они вместе отправились в Сан-Лоис, где приятели поступили в учебку. Ее выпускникам грозила отправка в районы боевых действий, однако полковник Форсайт пообещал забрать приятелей к себе в службу тыла и пристроить на теплые места.
Джим и Тони были счастливы и мысленно уже примеряли на себя красивые машины и дорогие дома, как у дяди Эдгара, однако случилось непоправимое — дядя Эдгар погиб.
Это произошло совершенно неожиданно. В учебке Джима нашел офицер Службы Экономической Безопасности. Он неожиданно сообщил Джиму, что его дядю поймали на воровстве, а затем предложил навестить полковника Форсайта в здании гауптвахты, куда его привезли специально для встречи с племянником.
Увидев, в каком состоянии находится дядя Эдгар, Джим впал в шок. Он не представлял, чтобы людей могли избивать до такого состояния. Неизвестно, зачем нужно было это свидание, Джиму показалось, что полковник Форсайт даже не понимал, что происходит.
Когда они с Тони уже выходили из камеры, позади прозвучали выстрелы — это застрелили дядю Эдгара. То ли он бросился на охранников, то ли были другие причины. С улицы Джим и Тони наблюдали, как в военный фургон забросили тело в окровавленном мешке. С этого момента приятели лишились прикрытия и им светила только отправка в действующие части. Так они и подписали пятилетний контракт, до конца которого в воюющей армии редко кто доживал.
Однако делать было нечего. В случае, если бы они отказались от военной службы, им грозил штрафной батальон, что на практике являлось смертным приговором.
До Ниланда добирались более двух недель. Дорога так вымотала новобранцев, что они оказались безмерно рады, прибыв наконец на Двадцать Четвертую базу.
Все это происходило совсем недавно, но теперь казалось, что с тех пор прошло уже очень много времени.
Должно быть, Тони думал о том же, что и Джим.
— Интересно, — сказал он, — вот если бы твой дядя не погиб, где бы мы теперь были, как думаешь?
— Наверное, жили бы на казенных квартирах. Носили бы офицерскую форму.
— Какую офицерскую? Дядя Эдгар говорил о сержантских должностях. А уже потом, через полгода, после офицерских курсов можно было начать карьерный рост.
— Да-а, — протянул Джим. — Про джунгли уж точно бы ничего не знали.
— А чего о них знать? Сиди да бумажки перебирай. И взятки иногда бери с нерадивых кладовщиков. Вот и вся работа… Ты Джеки свою вспоминаешь?
— А чего это «свою»? — возмутился Джим. — Никакая она не моя. Она вражеская шпионка.
— Ну, шпионка — не шпионка, однако несколько дней ты не мог ни думать, ни говорить ни о чем, кроме нее. Я всерьез опасался, что ты допрыгаешься до военной тюрьмы.
— Может, я и думал бы о ней, если бы она тогда, после разоблачения, мне прикладом в морду не заехала. После этого случая моя любовь куда-то подевалась.
— А мне по яйцам… Ногой… — вспомнил Тони и вздохнул.
— А капитану Муру так под дых врезала, что он пополам сложился!.. — вспомнил Джим, и они засмеялись.
— Тайлер! Симмонс! — позвал сержант Рихман, появляясь в жилом помещении. — Чего валяетесь?
— А чего делать-то?
Приятели вскочили с кроватей и стали быстро поправлять покрывала.
— В арсенальную надо идти. Там для вас работа есть.
— Какая работа?
— Ну идите — покажу.
Джим и Тони пошли за сержантом. В комнате, где хранилось оружие и боеприпасы, ярко горели лампы. Это удобство стало доступно относительно недавно. Приятели еще застали тот период, когда маломощная энергоустановка едва справлялась с питанием радиоаппаратуры в штабе. Все сидели в темноте и лишь изредка пользовались переносными фонарями. Позже привезли более мощный генератор, необходимость в слабых фонарях на химических батареях отпала.
— Итак! — сказал Рихман и начал доставать из-под стеллажа ящики с патронами, расставляя их на столе. — Вот здесь десять тысяч патронов. Понимаете?
— Не смеем с вами спорить, сэр, — сказал Тони.
— А ты не остри, Тайлер. Не остри, — предупредил его сержант. — Вот вам калибровочные колечки…
С этими словами Рихман достал из кармана две железки, похожие на отрезки трубы, однако отверстия в них были конические.
— Берете патрон, — сержант взял патрон из открытого ящика и продемонстрировал его Джиму и Тони, как будто был уверен, что они ничего подобного не видели. — Потом вставляете его в кольцо. Если патрон заходит в него полностью и остается в кольце, не выпадая при переворачивании, значит, боеприпас стандартный. Если же он в кольце болтается, либо, что еще хуже, не входит до конца, значит, патрон этот нужно откладывать в сторону. Его может заклинить в автомате.
— И сколько таких нестандартных боеприпасов мы можем обнаружить, сэр?
— По статистике, три штуки на тысячу.
— И что, они обязательно заклинивают? — уточнил Джим.
— Необязательно. Автомат так устроен, что может сожрать патрон с незначительными отклонениями.
— Тогда зачем калибровать?
— А затем, что иногда это все же случается. И чаще всего в самый ответственный момент. Ты только представь — сталкиваешься нос к носу с мятежником, и вы одновременно вскидываете автоматы. Если у тебя заклинит патрон, он тебя убьет.
— А если не заклинит?
— Тогда вы убьете друг друга…
Джим вздохнул и подмигнул Тони. Оба понимали, что эту работу Рихман специально придумал для них, чтобы разведчики от безделья не превращались в манную кашу.
Между тем в арсенальную стали заходить и другие бойцы взвода, в том числе и самые заслуженные. Они забрали из пирамид автоматы, чтобы заняться их чисткой, хотя те и так были чистыми.

Глава 7

Прошли монотонные, пропитанные дождевой водой дни и недели. Однажды ночью Джим проснулся от странной тишины. Он успел привыкнуть к тому, что по ночам ливни крепчали и ревели словно водопады. Сейчас же не было слышно ничего, даже падения отдельных капель.
Джим поворочался и уснул, а утром проснулся от шума, что тоже было непривычно, ведь прежде по утрам было относительно тихо — после ночного буйства ливней наступало время «окна».
Теперь с улицы доносился стрекот вертолета. Машина пролетела над строением Девятнадцать и ушла на юг.
— Тони… Тони… — стал расталкивать друга Джим.
— Ну? — ответил тот и, повернувшись, взглянул на стенные часы. — Ой, да ты с ума сошел — только 5.30. Я еще целый час спать могу!..
— Дождь кончился!
— Дождь кончился?
— Да, смотри! — и Джим указал на светлеющее окно, за которым угадывался зарождающийся рассвет.
— Вот это да… Дожили, значит. Ну ладно, поздравляю тебя. Теперь давай спать.
И они снова заснули, а через час их разбудил сержант. Как бы рано ни поднимался взвод, Рихман всегда оказывался уже одетым, чисто выбритым и деловым.
— Вставайте, лежебоки! Дождь закончился, и впереди много работы.
Солдаты вскакивали со своих кроватей и сразу смотрели в окно. За сетью стальных жалюзи действительно проглядывало синее небо и солнце на нем. Это было так непривычно.
Все стали быстро одеваться и выскакивать на улицу, чтобы удостовериться, что спячка закончилась. Там действительно было сухо, и повсюду, где еще вчера бежали водяные потоки, о них напоминали только песчаные наносы.
Два вертолета кружили в воздухе, проверяя двигатели. Еще один раскручивал винты на площадке. Со стороны автопарка тоже слышались звуки прогреваемых моторов.
После завтрака практически весь состав базы вышел на уборку территории. Где-то подмыло асфальтовые дорожки, где-то нанесло кочки. Однако разведчиков эта работа не касалась, поскольку им предстояло сразу же заняться своей собственной.
Капитан Саскел ставил задачу лично.
— Все идете в лес и обновляете маршруты. Обращайте внимание на каждую мелочь — возможно, обнаружите следы противника. Хоть и считается, что дождливый сезон для боевой работы не годится, однако слепо верить этому не стоит. Правила на то и существуют, чтобы их нарушать. Для начала пройдите хотя бы километр, а если позволит состояние почвы, то и полтора-два.
Рихман стал разбивать людей на пары. Джим и Тони остались вместе.
— Пойдете на запад, — сказал сержант. — Дорожка вам знакомая.
— Мы еще и на юг ходили, — напомнил Джим. В словах сержанта ему показался намек на то, что он бегал к притоку реки, когда крутил бурный роман с дикаркой.
— На юг ходил только Тайлер, — возразил сержант. — А ты тем временем бегал на запад. Дорога вам обоим хорошо знакома, вы там все знаете, потому сразу заметите подозрительные детали, если таковые будут. Если вопросов нет, обсуждение закончено. Собирайтесь, и — на маршрут.
Несмотря на то, что прогулка по отсыревшим за время дождей джунглям не обещала быть легкой, все разведчики радовались началу нового рабочего сезона. На задание уходили парами, с улыбками до ушей, а на территории базы вовсю кипела работа. Шуршали метлы, поскрипывали тачки, и солдаты приветствовали разведчиков, которые в полной боевой экипировке первыми открывали сезон.
Часовые у ворот тоже выглядели бодро. Теперь им не было необходимости привязываться страховочной веревкой и прятаться под бетонным козырьком.
Джим и Тони вышли за ворота и огляделись. Все вокруг выглядело непривычно. Воды не было, но и дорога выглядела иначе, занесенная песком и жирным илом. Минное поле, изолировавшее базу по всему периметру, выглядело как болото. Здесь, на северной стороне, отчетливо были видны три ямы, оставшиеся там, где подорвались опустившиеся на дно зурабы. Непрерывность минных заграждений требовалось восстановить, однако для этого надо было ждать, когда поле подсохнет и пройдет специальную обработку. После каждого дождливого сезона землю поливали специальным химическим составом, который уничтожал растительность и разрыхлял почву.
Идти по наносам было нелегко, ноги вязли в грязи, однако с козырька кепи не капала вода и ботинки не тяжелели с каждой минутой.
— Здорово! — не удержавшись, поделился впечатлениями Тони, когда они стали огибать базу с запада.
Солнце приближалось к зениту и уже начинало заметно припекать. Это было непривычно. Пока друзья добрались до западной дороги, их прошиб пот.
У ее начала они остановились. Знак «Стой! Заминированный сектор!» после дождей покосился. У Джима возникло желание его поправить, однако он вовремя одернул себя — знак стоял на заминированной территории.
Тони достал рацию и привычно связался с диспетчером.
— Ответьте западной дороге…
— Диспетчер Казбич. Слушаю…
— Здесь разведчики Симмонс и Тайлер.
— Сейчас взгляну… — ответил диспетчер.
Джим уже знал, что сейчас их разглядывают с помощью телекамеры, установленной на бетонном ограждении базы. Первое время его это даже конфузило и было такое ощущение, что за ним подсматривают. Позже он привык.
— Внимание, разведка: сектор открыт. Повторяю: сектор западной дороги открыт. Напоминаю, что для вас это правая сторона. Там хоть видно, какая правая? — на всякий случай уточнил диспетчер.
— Нормально, — ответил Тони. — По вешкам сориентируемся.
— Удачи, разведка…
Разведчики вышли на дорогу, держась правой стороны. Первые десять метров были заряжены сигнальными минами, чтобы те сработали, если цепь по каким-то причинам окажется включенной. Впрочем, ничего не произошло, а значит, мины спали.
Джим вспомнил, как подрагивали его ноги, когда он впервые шел по этой дороге, зная, что под ним трехслойное минирование. Не успокаивало даже то, что их вел лично сержант Рихман.
Несмотря на то, что дорога выглядела сильно попорченной, наносы на ней успели высохнуть. Кое-где, помимо грязи, оставались длинные спутанные бороды водорослей, принесенные с вышедшей из берегов реки.
— Вот почистят дорогу, и все будет как прежде, — сказал Джим и вздохнул.
— Это ты о чем? — полуобернувшись, спросил Тони.
— Служба потечет своим чередом. А через три месяца будет уже год, как мы служим.
— Здорово, — согласился Тони. — И останется только четыре года.
— Ты вроде как недоволен? Опять свинтить хочешь?
— Пока мне еще интересно. Но вот что я скажу тебе еще через год, это вопрос открытый…
Неожиданно Тони сдернул автомат и присел на колено. Джим чуть поотстал и тоже снял оружие.
Впрочем, тревога оказалась ложной. Сломанная ливнями ветка сорвалась с дерева и напугала приятелей.
— Ты молодец, — сказал Джим, переводя дух. — Я так быстро не среагировал.
— Ерунда, просто я иду первым, — возразил Тони, снова подтягивая автомат в походное положение.
— Что-то жарко становится. Тебе не кажется?
— Да пекло просто, — согласился Тони. — Сейчас в лес зайдем и водички хлебнем. Привыкать надо постепенно.
Добравшись до деревьев, Джим и Тони остановились, ожидая реакции диспетчера, который продолжал их контролировать. Диспетчер запаздывал, и Джим, достав противоминный сканер, повел им из стороны в сторону. Конечно, найти здесь мину после сезона дождей было маловероятно, однако, как говорил сегодня утром капитан Саскел, правила существуют для того, чтобы их нарушать.
Наконец очнулся диспетчер.
— Але, разведка, — послышалось из рации Тони. — Вижу, что сектор покинули. Подтверждаете?
— Да, подтверждаем, — ответил Тони.
— Тогда я включаю контур. Как поняли?
— Поняли правильно. Включайте.
Джим привычно посмотрел на базу. Ему всегда казалось, что он видит этот грозный барьер, который в одно мгновение отгораживал их от базы.

Глава 8

Когда напарники вошли в джунгли, перед ними предстал совершенно другой лес. Напитавшиеся избыточной влагой листья на деревьях выглядели раздутыми. Ядовитые гады медленно ползали по веткам, растеряв свою боевую окраску.
Красные змеи стали оранжевыми или побледнели до розового. Зеленые древоточцы побурели, а опасные жучки-жемчужники из серебристых стали белыми. Всем им требовалось время, чтобы прийти в себя.
Вместе с тем воды на земле почти не осталось. Так уж устроен был этот лес, чтобы быстро избавляться от лишней влаги. В противном случае он бы не пережил даже первого сезона дождей.
Вода ушла, но оставила целые кучи мусора, состоявшего из обломанных ветвей и измочаленных лиан. В некоторых местах ушедшая вода нагромоздила целые буреломы из вырванных с корнем молодых деревьев.
Такие места приходилось обходить. Мусор оседал буквально на глазах и источал запах гниющих водорослей — так пахли ядовитые лианы, которые подкармливались белком, растворяя липким соком насекомых.
Впрочем, росли в джунглях и настоящие вонючки. Однажды сержант Рихман показывал стажером одно неприметное с виду деревце. Если попытаться его срубить или случайно поранить, оно начинало выделять сок, вонявший так, будто где-то прорвало канализационный коллектор.
С осторожностью перешагивая через ветки, Джим и Тони то тут, то там замечали водных обитателей, которые совсем недавно плавали среди деревьев, как у себя в речке. Почему их попадалось так много, было непонятно. Возможно, на мелководье они были оглушены ливнем.
Время от времени Джим включал сканер, чтобы проверить ту или иную кучу гниющих листьев. Однажды датчик даже запищал, однако, как ни ходили приятели вокруг огромной кучи мусора, раскапывать ее так и не решились.
В одном месте наткнулись на целый отвал из обломанных ветвей и жесткой травы. Он тянулся чуть наискось от курса, которым двигались разведчики, вынуждая их смещаться вправо.
Пройдя вдоль вала метров пятьдесят, Джим и Тони были вынуждены остановиться. Мимо них широким потоком катилась река гигантских муравьев-рейтаров. Они стремительно взбегали на мусорный вал и скрывались на другой его стороне.
— Ну что, так и будем стоять? — спросил Джим, глядя на бегущих мимо муравьев, каждый из которых тащил свежий листочек сладкой пинагры или янтарное яйцо, не уступавшее размерами куриному.
— А что ты предлагаешь?
Тони еще раз посмотрел на муравьев, пытаясь на глаз определить опасность их челюстей.
— Давай перепрыгнем через них и пойдем дальше, — предложил он.
В этот момент одновременно запищали рации Джима и Тони, это означало, что на связь вышел сержант Рихман.
— Слушаю, сэр, — отозвался Тони.
— Как вы там? Надеюсь, баб не встретили?
— Для них здесь еще слишком сыро. Но муравьев хватает — текут как река.
— Прямо перед вами?
— Ну да.
— Они свою царицу уже протащили?
— Что, сэр? Вы сказали — царицу? — удивился Тони.
— Ну да. Если потащат, вам нужно отойти подальше, а то они вас атакуют. Так кислотой забрызгают, что на вас ботинки расползутся.
— Да? — Тони стал осматриваться, и Джим тоже. — Что это за царица, интересно, и как нам узнать, когда ее потащат?
— Обычно перед ней несут яйца с будущими муравьями, — начал разъяснять Рихман. — А потом, как океанская волна, появится свита царицы. Они…
Дослушать Тони не успел, Джим схватил его за рукав и потащил прочь от муравьиной реки.
— Эй!.. — удивился Тайлер, однако услышал громкий шелест с той стороны, откуда шли муравьи. Шелест становился все громче и скоро начал дополняться отчетливым потрескиванием.
— Ну что там?.. — забеспокоился сержант.
— Кажется, они несут эту царицу, сэр! Как далеко нам отойти?
— Да вам не отойти, вам бежать надо! — посоветовал сержант, и напарники стали пятиться, не спуская глаз с муравьиной реки. Они отошли метров на двадцать, когда над потоком муравьев появился огромный ком шаровидной формы — не меньше метра в диаметре. Двигался он плавно, поскольку бежавшие перед ним муравьи заполняли собой все неровности и стелились живой дорогой в несколько слоев. Джим ожидал, что перед полутораметровым валом мусора у насекомых возникнут трудности, однако этого не произошло. Волна насекомых достаточно легко вознесла царицу по неровному склону, при этом передние своевременно выстелили дорогу, сделав ее идеально ровной.
Ком перевалился через мусорный вал и исчез. Муравьиная река стала сужаться, мелеть и вскоре вернулась к первоначальной ширине.
— Сэр… — позвал Тони.
— Ну, — ответил сержант.
— Они пронесли ее.
— Хорошо. Теперь можете спокойно перепрыгнуть через них и идти своей дорогой.
— Спасибо, сэр!
— Не за что. Повнимательнее там.

Глава 9

Удачно отделавшись от муравьев, разведчики пошли дальше. Вскоре вал лесного мусора оборвался, и друзья получили возможность вернуться на прежнюю знакомую тропу. Впрочем, называть ее сейчас знакомой было трудно — все здорово изменилось, однако прямо на глазах в лесу происходило обновление.
Из-под коры погибших деревьев, из дупел выбирались ядовитые слизни, которые просидели в тайниках весь дождливый сезон, от огорчения поедая друг друга. Теперь они ползли по стволам деревьев длинными колоннами, а затем разбредались каждый на свою ветку. При этом за каждым взрослым слизнем ползли несколько совсем маленьких и почти совершенно прозрачных. Должно быть, они вывелись за время дождей, а значит, слизни даром время не теряли.
В разгар сухого сезона от этих тварей было много неприятностей. Они сбивались в кучи размерами с футбольный мяч, а потом обрушивались вместе со скапливающимся на широких листьях конденсатом.
И Джиму, и Тони случалось попадать под дождь из этих гадов. Потом приходилось умываться росой, чтобы смыть с лица яд, который вызывал сильное жжение.
— Заметь, как пусто вокруг. Метров на пятьдесят видно, а раньше — метр-два, и все, — заметил Джим.
— Это потому, что лиан нету. Оборвало их все напрочь.
— Точно, — Джим остановился и указал рукой вверх. — Одни розетки от них остались.
И действительно, в кронах деревьев были заметны розетки лиан, похожие на синеватые шляпы с широкими полями. Нижняя часть полей выглядела отвратительно, вся в каких-то ярко-красных наростах. Неожиданно раздался негромкий хлопок, и из одного из таких наростов высунулся полуметровый белый росток.
Приятели даже вздрогнули.
Росток изогнулся, словно змея, и, нащупав ствол дерева, закрепился на нем.
Потом, еще звонче, взорвался другой нарост, высвободив новый росток. Они двигались как живые, и это шокировало приятелей.
— Слушай, пойдем отсюда, — сказал Джим.
— Пойдем, — согласился Тони. — Гадость какая. Даже не поймешь, что это — растение или животное.
Разведчики пошли дальше, с интересом наблюдая за пробуждением леса. В одном месте они ступили на полянку, усыпанную белыми точками. Джим присел, однако так и не понял, что это. И лишь знакомый резкий запах помог разгадать загадку. Это была свежая поросль грибов-галлюциногенов. Если их не тревожили, они вырастали до размеров среднего арбуза, но имели подлое свойство лопаться и выбрасывать бурые облака спор. Дышать ими было почти смертельно опасно.
Сойдя с подозрительной полянки, Джим и Тони попили из фляг воды и, определившись по наручным навигаторам, пошли дальше.
— Скоро выйдем к тому самому месту, — пряча улыбку, сказал Тони.
— Смотри, вон на ветке твой приятель, — заметил Джим, отвечая на колкость Тайлера. Приятелем он назвал сонного шипохвоста. Большое насекомое, имевшее на хвосте длинный стилет с ядовитым каналом, напало однажды на Тони и ужалило его в ногу.
— Подумаешь…
Тони подошел к кусту и смело сбил шипохвоста. Потом еще ссадил с ветки паука-вампира с тремя парами черных немигающих глаз.
Напарники продолжили путь и через полчаса вышли к притоку реки Калпета. Джим стал осматриваться, а Тони внимательно за ним наблюдал. Чуть дальше, метрах в пятидесяти, происходили бурные встречи Джима с его дикаркой. Они орали как кошки.
— Я не об этом думаю, — не глядя на Тони, сказал Джим. — Раньше здесь попадалось много зурабов. Следует быть осторожными, а то пострадаем, как тот марципан.
— Он был не марципан. Он был мали, — напомнил Тони. Речь шла о напарнике Джеки-шпионки. Симмонс обнаружил его во время последнего свидания с дикаркой и погнался за ним, но это было частью плана Джеки. Она выступала под видом девушки из племени марципанов, у которых встречи на стороне карались смертью. Предполагалось, что, показавшись солдату, шпион-мали сыграет роль соглядатая-марципана. Он должен был ускользнуть, и тогда Джиму ничего не оставалось бы, как только привести девушку на базу, чтобы не допустить ее гибели от рук соплеменников.
Но дикарка недооценила молодого разведчика. Он гнал шпиона, как лесной хищник, и непременно пристрелил бы его, если б не спадавшие штаны, которые приходилось то и дело поддерживать.
Однако то, что не удалось Джиму, сделал за него один из зурабов. Он сбил шпиона ударом хвоста, когда тот перебирался через реку по упавшему дереву.
— Нам — к протоке, — сказал Джим и пошел вперед, стараясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. То, что Джеки ударила его в лицо прикладом — тогда, в кабинете капитана Саскела, — он уже почти забыл, а вот их встречи…
— Интересно, что с ней стало, как думаешь? — спросил Тони. Его эта тема тоже интересовала.
— Ее увезли в Антверден — это все, что я знаю.
— Ну это понятно. Я к тому — посадили ее в тюрьму или, может, расстреляли?
Джим остановился и, повернувшись, сказал:
— Давай закроем эту тему. А если тебя этот вопрос так мучает, спроси у капитана Мура.
— Так он мне и скажет! И потом, если дело действительно серьезное, ему ничего не сообщат. Кто он такой — простой капитанишка из тропического гарнизона!
Вскоре показался речной рукав, который сейчас выглядел как настоящая река. Через неделю-другую он должен был вернуться к прежним границам, а пока вода плескалась среди кустов и не спешила уходить в русло.
— Опасно тут. Зурабы могут прятаться даже за деревьями, — сказал Тони.
— Пройдем чуть дальше, там кусты пореже, — вспомнил Джим, осматриваясь. Прежде зурабы свободно ходили по земле и их было видно. Вблизи воды они копали себе лежки — почему-то им нравилось лежать в разрытой земле.
Теперь Джим и Тони держали автоматы наготове, опасаясь, что водяные хищники готовят сюрприз.

Глава 10

Квасневского разбудили ночью, в начале второго. Сказали, что нужно куда-то плыть, а куда плыть, если на Лошадиной Голове чуть ли не шторм? При высокой воде озеро волновалось, словно море.
Однако курьеры никаких подробностей не сообщали и доставили Квасневского в палатку самого команданте.
Ферро был взволнован и говорил громко, как на митинге.
— Квасневский! — сказал он. — Моя репутация и репутация нашего отряда под вопросом. Двое напившихся свиней, которые безусловно ответят за свой проступок, плохо закрепили связки, и поднявшиеся ночью волны смахнули с причала семь ящиков с ценным оборудованием. Скажу прямо — с боевым оборудованием. Пять ящиков успели вытащить, но еще два унесло течением и волнами. Найди их.
— А если я не найду их, наше наступление может сорваться?
— Наступление состоится в любом случае, мы теперь сильны как никогда. Однако если я снова запрошу у верховных камрадов потерянные детали, они посчитают меня поганцем. И меня и весь мой отряд… — Команданте Ферро вздохнул, подошел к коробочке с нюхательным табаком и, втянув в себя добрую пригоршню, с треском чихнул. — В конце концов это дойдет до генерала Тильзера. Представляешь?
— Да, команданте. Представляю себе.
— Вот то-то и оно, Квасневский. Ты старый проверенный камрад, тебе, как говорится, и знамя в руки.
— Обычно говорят — карты.
— Что?
— В поговорке говорят — тебе и карты в руки.
— Да-да, конечно. Возьмешь с собой камрадов Джуза и Ранкера. Их уже оповестили.
— Что мне делать с ящиками, если я их найду?
— Отбуксируешь к берегу и там привяжешь.
— Дело в том, команданте, что тащить по волнующемуся озеру ящики очень нелегко. Выдел я их, они очень большие — час времени уйдет на буксировку, это точно. Может, я лучше буду привязывать к ним якорь? Это позволит выиграть время, если я найду сначала один.
— Ну что ж, делай как считаешь нужным. Ты человек речной, тебе виднее. Если больше вопросов нет — можешь идти. Время дорого.
— У меня один вопрос, команданте, — несмело улыбнувшись, произнес Квасневский.
— Спрашивай.
— А что там в этих ящиках?
— В этих ящиках детали партизанского штурмовика, который называется «альбатрос».
— Неужели самолет, команданте? Кто же нам так помогает?
— За хорошие деньги помогут многие, камрад, — доверительным тоном сообщил Ферро. Начав говорить, он не мог остановиться. — Если хочешь знать, построили этот самолет на фирме «Эдельвейс-Бельков-Блом», которая работает на правительство.
— Во как!.. — поразился Квасневский.
— Именно так, камрад. А теперь поспеши исполнить свой долг и найти ящики, в которых лежат детали этого самого партизанского штурмовика «альбатрос». Способного взлетать с коротких площадок прямо из джунглей.
— Ува-на! — снова поразился Квасневский.
— Да-да, а с бетонированной площадки возможен даже вертикальный взлет…
— У нас будет своя авиация!.. — воскликнул Квасневский, но Ферро тотчас прикрыл ему рот ладонью.
— Тс-с! Тише. Никто не должен знать этого до времени. Понял?
— Понял, — шепотом ответил Квасневский.
Впрочем, даже без этого разговора с команданте Квасневский, как и каждый боец в отряде, знал, что в ящиках было новое оружие.
С новым оружием обещали новое наступление и изменение расстановки сил в Междуречье. С ним бойцы освободительной армии генерала Тильзера рассчитывали наконец дойти до Антвердена.
Недавний успех, когда удалось уничтожить Четвертый опорный пункт федеральной армии, вскружил мятежникам головы. Многие из них воевали на материке Торгуга по пять-семь лет, и теперь, по их мнению, наступил момент, когда война закончится и установится мир. И не просто мир без войны, а всеобщее равенство и благоденствие. По крайней мере так говорил генерал Тильзер, а ему безоговорочно верили.
Подъем, царивший в войсках мятежников после уничтожения форта, держался весь долгий сезон дождей. И ведь как все оказалось просто — мятежникам и раньше удавалось захватывать форты, однако удержать их они не могли, слишком неравными были силы. У армии имелось все — штурмовики, вертолеты, разведроты. Сначала захватчиков обрабатывали бомбами, затем стригли из авиационных пушек и последним аккордом служили газовые шашки и солдаты.
С таким трудом захваченный форт приходилось отдавать, и результатом всего этого являлась лишь краткосрочная политическая акция.
Теперь же прорыв был очевидным. Один форт оказался полностью разрушен и оставались еще три. С новым оружием можно было пройти победным маршем до Двадцать Четвертой базы, а уж затем — до Антвердена.
Помимо блестящего результата совершенно иным оказался и способ овладения вражеской цитаделью. Теперь уже совершенно открыто рассказывали о том, что минные поля вокруг форта были отключены одним из федеральных солдат. Благодаря этому мятежники без потерь приблизились к крепостной стене и легко преодолели ее с помощью лестниц.
Внутри периметра, на подходах к бункеру, полегло полторы сотни человек, однако эти потери нельзя было сравнить с прежними штурмами, которые оплачивались куда большими жертвами.
Гарнизон форта вызвал подмогу, однако она опоздала. Вертолет с солдатами прилетел слишком поздно. Сначала он ловко увернулся от пущенной из джунглей ракеты, а затем сел на мелководье и начал высаживать десант. Тут-то его и взяли на прицел «безоткатчики».
Сначала в вертолет попал один снаряд, а потом сразу два. Машина вспыхнула и после еще одного попадания взорвалась. Правда, к этому моменту весь десант сумел отбежать подальше. Им оставалось лишь подобрать двоих человек, которым посчастливилось выскользнуть из окруженного бункера и убраться в лес.
А потом этот финальный взрыв форта, Квасневский наблюдал его с дальнего берега озера, когда подвозил на скутере снаряды для безоткатных орудий.
По приказу команданте Лаэрта, по следам ушедших разведчиков была пущена группа преследования, однако никто из этой группы не вернулся. Позже их нашли в лесу, солдаты расстреляли их из засады.
Впрочем, все это было допустимой платой за то, что самый ненавистный и самый мощный из фортов был наконец разрушен. На его месте оставались лишь обугленные руины, и, если бы не обработка этой территории супергербицидом, весь холм давно бы зарос молодым лесом.
Около двух часов ночи Квасневский пришел на причал. Часовых не было, они прятались от ветра где-то на берегу под деревьями. Причал раскачивало волнами, и удерживающие его тросы скрипели.
Возле вереницы подпрыгивавших скутеров стояли двое, Квасневский узнал их. Это были его старые знакомые — Джуз и Ранкер, которых он неоднократно возил к Четвертому опорному.
— Здорово, Феликс! — первым поздоровался Джуз.
— Привет, ребята.
— С чего такие гонки — меня разбудили совсем не вовремя. Я видел сон про блондинку.
Джуз широко зевнул, едва не вывихнув челюсть.
— Утонул, что ли, кто?
— Почему сразу утонул? — спросил Ранкер, более спокойный и основательный солдат.
— Ну а чего мы тогда приперлись? Чего ради, вон какие волны, дождик только два часа как закончился…
— Не два, а пять, — поправил его Ранкер.
— Ну и чего? Смотри, какая вода высокая, да еще течение. Никогда не видел, чтобы в озере вода текла как в реке.
— Это нормально, — сказал Квасневский, пробираясь к своему скутеру. — В озеро втекает несколько рек, а на востоке из него вытекает Калпета — отсюда и течение.
Сняв кожух с одного из моторов, он стал подсвечивать себе узеньким фонариком и тыкать в мотор пальцем.
— Ладно, куда едем-то? — спросил непоседливый Джуз.
— Вдоль озера — на восток.
— К руинам форта, так получается?
— А ты что, призраков боишься? — сразу спросил Ранкер.
— Я-то не боюсь, только мы же ничего не увидим в этой темноте.
— Все, что нужно, увидим, — сказал Ранкер и показал прибор ночного видения, похожий на уродливые очки.
— Ну-ка дай я попробую! — сразу загорелся Джуз. Надев очки, он посмотрел по сторонам и сказал:
— Ну и что это за хрень? Я даже тебя не вижу, старый!
— Придурок! Прибор ведь еще включить надо! — заметил Ранкер.
Проверявший моторы Квасневский засмеялся.
— А где кнопка-то?
— Погоди, не дергайся, сейчас включу.
Ранкер нажал кнопку, и чудо-очки заработали.
— О, совсем другое дело! Только что мы так искать будем, а?
— Ящики будем искать, — сказал Квасневский, открывая кожух второго мотора.
— Что за ящики? Мне ведь ничего не сказали. Старый вон тоже секретничает, — пожаловался Джуз. — Я и подумал, что, может, утоп кто-то. В смысле — унесло.
— Если бы унесло, — Квасневский захлопнул крышку кожуха, — мы бы уже не смогли помочь. За нас бы зурабы все сделали.
— Да ладно — зурабы сейчас сытые, — сказал Джуз, считавший себя самым осведомленным. Вернув очки Ранкеру, он продолжил: — Зурабы еще долго ничего жрать не будут. Они вон два месяца только и занимались тем, что лопали змей, антилоп и свиней.
— Ну если не боишься, искупайся в озере, — предложил Квасневский.
— Я бы запросто, только вода грязная.
— Ладно, садитесь, время уходит. Горючего, правда, не особенно много, но если что — заправимся на перехвате.
Перехватами мятежники называли станции дозаправки, которые прятались в небольших озерных бухточках и располагались по всей длине озера. Это помогало организовать бесперебойное снабжение диверсионных групп, которые постоянно уходили из лагерей в сторону Двадцать Четвертой базы.
— А чего нас одних-то отправляют? — спросил Джуз. — Я бы не отказался от помощников, к тому же коллективом оно веселее. Где твой друг, которого мы тогда на буксире тащили? Ему еще борта пробили со станкового пулемёта.
— Это ты о Лемане говоришь?
— Точно, о Лемане.
— Нам не нужны лишние глаза и уши, потому что дело предстоит секретное. Если мы начнем по озеру целой флотилией шастать, федералы нас засекут и вызовут штурмовки. Мало не покажется.
— Да, федералы теперь на нас злые, — подтвердил Ранкер.
Они расселись на скутере, Квасневский запустил двигатели и, чуть погазовав, повел судно в темноту тихим ходом. Пока прогревались моторы, он взял у Ранкера очки и включил установленную на носу судна инфракрасную фару.

Глава 11

Теперь Квасневский видел все, что происходило вокруг. Конечно, не так, как днем, однако куда лучше, чем в лунную ночь.
Над озером гуляли ветры, поднимая на середине полутораметровые волны, поэтому приходилось держаться берега. Ревели моторы, и скутер мчался вдоль кромки воды, вспугивая молодых зурабов, которые предпочитали ночевать на мелководье.
Их взрослые собратья, отъевшиеся за время дождей, плыли по течению, растопырив лапы. Их туши, похожие на корявые бревна, попадались через каждую пару сотен метров. Непоседливый Джуз о чем-то разговаривал с Ранкером. Наверное, опять отстаивал какую-то бредовую идею. Его старший товарищ только кивал и улыбался. Только так этим двоим удавалось ладить.
Квасневский поправил очки, ему предстояла дальняя дорога. Только по приблизительным прикидкам получалось, что за то время, пока ящики находились в воде, они могли уплыть к истоку реки Калпеты. А это часа три-четыре пути, не считая заправок. Днем, за счет скорости, можно было сократить это время вдвое, однако сейчас выжимать из скутера все возможное было опасно. Налетишь на тушу зураба или на настоящее бревно — и привет. К тому же на большой скорости трудно разглядеть на воде ящики.
«Если они, конечно, не утонули», — мысленно уточнил Квасневский.
Минут через сорок после отправки Джуз начал подавать Квасневскому какие-то знаки. Пришлось сбросить ход.
— Что такое?
— Притормози, Феликс!
— Что случилось?
— Да мне, понимаешь, по нужде надо.
— По большой, что ли? Растрясло?
— Да нет, по малой. Просто я пива напился.
Квасневский сбросил ход до самого малого и совсем заглушил двигатели. Джуз, прислонившись к рулевой плоскости, пустил струю за борт.
— Откуда он пиво-то взял?! — спросил Квасневский.
— В земле нашли, — пояснил Ранкер.
— С каких пор в земле стало пиво заводиться?
— Да был у нас один камрад — редкий жадюга и куркуль. Когда на день рождения генерала Тильзера выдавали по пять литров пива, этот парень выдул литр, а остальное закопал и никому не сказал где. Во время штурма Четвертого опорного получил две пули в грудь и остался там на горке… Из бункера стреляли, как в тире. Одним словом, унес он секрет в могилу, и, как наши ребята ни старались, даже с помощью минных сканеров обнаружить тайник с пивом так и не смогли. Но когда пошли дожди, эту яму вымыло. Правда, срок у пива уже вышел и оно мылом стало попахивать. Кто-то баночку одолел, кто-то лишь половинку, а этому пять штук досталось.
— Нормальное пиво, — застегивая штаны, сказал Джуз. — Нормальное. Видел, как струячило? С плохого пива так бы не получилось.
Он вернулся на место, Квасневский запустил двигатели, и они помчались дальше.

Глава 12

Через полтора часа после отплытия баки скутера опустели, однако обнаружить на поверхности озера что-то существенное так и не удалось. Толстые ленивые зурабы были не в счет.
— Нужно искать дозаправку, — сказал Квасневский и начал запрашивать по рации: — Внимание, вызываю «Куриную ферму»!
Сначала ему никто не отвечал, затем послышался сонный голос:
— Ну… «Куриная ферма» на связи…
— Заскочить к вам надо.
— Заскакивай. Только осторожно — там в горловине зураб засел восьмиметровый. Может борт прокусить.
— Хорошо, мы это учтем, — сказал Квасневский и, наклонившись к попутчикам, добавил: — Здесь в километре бухта, у входа в нее сидит зураб, говорят, очень большой.
— Ты откуда знаешь? — удивился Джуз.
— Заправщик сказал.
— Так мы же ничего не увидим, Феликс, если только ты мне свои очки не дашь.
— Все мы увидим, Джуз, — возразил Ранкер. — У меня на автомате фонарик.
— Правда? А у меня нет.
— У тебя тоже был, пока ты его не сменял на полбутылки самогона… Ладно, моего фонарика хватит. Поехали, Феликс, я готов.
Когда скутер подплыл к бухте, у ее горловины действительно сидел зураб, однако он оказался на берегу, рядом с какими-то окровавленными потрохами. Попав в луч фонаря, хищник затаился, поблескивая рубиновыми глазами.
Ранкер держал его на прицеле, готовый открыть огонь, если чудовище попытается побежать в их сторону, однако зураб оставался неподвижен.
— Интересно, кого это он завалил? Надеюсь, не заправщика? — спросил Джуз и засмеялся собственной шутке.
Вскоре скутер пристал к дощатому причалу, накрытому маскировочной сетью. Из-под козырька вышел заправщик, в таких же, как у Квасневского, очках ночного видения.
— Фару притуши! — крикнул он. — А то очки заливает!..
Квасневский выключил инфракрасный прожектор и заглушил двигатели.
— Сколько тебе? — поинтересовался заправщик.
— Да у меня сухо — полные давай.
Заправщик подал шланг, Квасневский сунул его в горловину бака. Затем выбрался на причал и последовал за заправщиком к ручной помпе — электричества тут не было.
Пока они качали, Джуз тоже выбрался на причал, чтобы размять ноги, а потом, с разрешения заправщика, еще раз отлил с дальнего угла пристани.
Минут за десять они управились, и Квасневский скомандовал Джузу идти на посадку.
— Иду, командир. Кстати, — Джуз остановился возле хозяина заправки, который в очках ночного видения выглядел довольно колоритно. — Кстати, а что там ваш зураб поймал? Что за пищу кровавую?
— А где он?
— Да на берегу сидит, а рядом кровь, кишки…
— Наверное, свинку поймал. Была тут одна, ее вода на остров загнала. Я на нее сам рассчитывал, но, наверное, зураб меня опередил. Сволочь, одно слово — хищник.
— Может, его грохнуть?
— Не надо. Сам знаешь, закон джунглей — сегодня одного убьешь, завтра придут еще трое. Не надо, пусть живет. Когда вода спадет, он сам уберется.
— Ну как знаешь, хозяин, — пожал плечами Джуз и стал перебираться на скутер. При этом он оступился и провалился одной ногой между бортом и причалом.
— Эх, штаны промочил! — пожаловался он, вылезая на палубу и волоча мокрую ногу. Потом вдруг начал себя ощупывать и неожиданно сообщил замогильным голосом: — Камрады, а ведь я, кажись, гранату в воду выронил…
— Это, конечно, хреново, но не смертельно. Я потом магнитом достану, — успокоил его заправщик.
— Не достанешь… У меня кольцо осталось…
Воцарилась тишина. Каждый прикидывал, сколько прошло времени и далеко ли до смерти, ведь танки с горючим стояли прямо на дне.
Когда стало ясно, что все сроки прошли и граната не взорвалась, начали выдвигать мнения, почему они еще живы.
— Бывают детонаторы бракованные, — сказал Квасневский.
— Или, может, вода замедлитель загасила… — предположил Ранкер.
— Эй, камрады, так, может, вы меня заберете, а? — попросил заправщик. — Она ведь в любое время сработать может.
— Может, — согласился Ранкер. — А ты точно ее в воду уронил, Джуз? Может, на палубу?
— М-может, и на палубу, — едва не плача, ответил Джуз.
— Тогда не шевелитесь, — свистящим шепотом произнес Квасневский. Горячий пот заливал ему лицо, и сердце гулко стучало.
— Я сейчас посвечу — у меня же фонарик… — напомнил Ранкер.
Узенький луч скользнул по борту, затем по палубе и, дернувшись, застыл на месте.
— Вот она… — произнес Ранкер, и в этот момент заправщик страшно заорал и бросился к себе в домик. При этом в темноте он не увидел подпорный столб и сшиб его, вызвав обрушение всей конструкции вместе с козырьком.
— Уи-ий! — заскулил Джуз, ожидая, что от сотрясения взорвется граната.
Между тем Ранкер не обратил на грохот никакого внимания и, осторожно опустившись на палубу, стал осматривать находку.
— Ну так и есть, — сказал он и, взяв гранату, поднялся. — Что ты держишь в кармане, урод?
— Я? — испуганно спросил Джуз.
— Ты знаешь другого урода? Кольцо-то на гранате!.. Показывай, что в руке держишь!
Джуз несмело раскрыл ладонь. В свете карманного фонарика на ней тускло блеснула большая металлическая пуговица.
— И это, по-твоему, кольцо?
— Нет, это пуговица.
— Зачем ты ее таскаешь?
— Это мой талисман. На счастье.
Темная куча досок пошевелилась, и из-под нее раздался рев.
— Ладно, садитесь! Нам пора дело делать! — сказал Квасневский. — А то этот парень тебя убьет, если выберется.
Джуз быстро опустился на банкетку, закрутились пропеллеры, и скутер отошел от причала.
У выхода из бухты в воде их уже ждал зураб. Однако ревущая машина его напугала, и он ушел на глубину.

Глава 13

Выскочив на простор, с полными баками скутер помчался дальше.
Еще через полчаса поисковый экипаж достиг руин Четвертого опорного. На его месте оставались только отдельные элементы бетонного ограждения, а основной бункер, стоявший на возвышенности, был разрушен полностью. Взорванной оказалась и установка залпового огня — огромный куб, который давно стоял без дела. Если миномет постоянно бил по укрывавшимся в джунглях мятежникам, установка залпового огня использовалась нечасто, поскольку могла накрывать только большие площади.
— И больше здесь никогда ничего не будет, — заметил Джуз, когда Квасневский сбавил скорость.
— Ты имеешь в виду на месте форта? — уточнил Ранкер, поглядывая в сторону большой черной проплешины на фоне джунглей.
— Ну да.
— Они вернутся. Подгонят баржу со строительными материалами, а потом глядишь — новый форт окажется лучше прежнего и надежнее.
— Типун тебе на язык, старый! Что мы, выходит, зря кровь, что ли, проливали?
— Тихо!.. — оборвал его Квасневский и совсем застопорил движки. Затем прошел на нос и покрутил инфракрасный прожектор. — Кажется, что-то есть… На ящик похоже, — сказал он и, вернувшись на место, снова запустил двигатели и на малом ходу осторожно повел судно вперед.
Вскоре сомнений не осталось — это был ящик. Тот самый, метр на метр в основании и два метра в длину. Он покачивался на волнах и не ушел далеко лишь потому, что его стащило со стремнины и он медленно дрейфовал вдоль берега.
— Ну, полдела сделано, — сказал Квасневский и, подойдя к носовому прожектору, стал с его помощью осматривать близлежащую акваторию, надеясь увидеть второй ящик. Однако того нигде не было.
Прикрепив к погрузочной проушине ящика двадцатиметровый линь, рулевой привязал к нему запасной якорь и сбросил его в воду. Подергав за линь и убедившись, что якорь лег на грунт, Квасневский вернулся за руль и, достав рацию, связался с диспетчером лагеря.
— Але, Квасневский говорит…
— Слушаем тебя, Квасневский.
— Один ящик я нашел.
— Какой еще ящик?
— Ты чего, не в курсе? Ладно, тебя это не касается. Просто передай команданте, что один ящик заякорен прямо напротив руин Четвертого опорного. Метрах в ста пятидесяти от берега. Только доложи сразу, это очень важно.
— Конечно, доложу. На то я и сижу здесь, — пообещал диспетчер и разъединил связь.
— А что в ящике? — спросил Джуз и, потянувшись, постучал по нему кулаком.
— Это секрет, — ответил Квасневский и, запустив двигатели, повел скутер вперед. Напрасно он вглядывался в темноту и крутил настройки очков — второго ящика нигде видно не было.
Уже начало светать, когда команда, после дозаправки в еще одной тайной бухте, прибыла к истоку реки Калпеты.
Чтобы продолжить поиски при дневном свете, Квасневский решил подождать, когда рассветет полностью. Да и Джуз нуждался в паузе — выпитое накануне пиво не давало ему покоя.
Пока скутер стоял полчаса на якоре, вода заметно спала. Это было заметно по стволам стоявших в воде деревьев. С оголившихся берегов стекали ручьи, выводя из джунглей последнюю воду.
— Ну что, будут какие-нибудь соображения? — спросил Квасневский, когда развиднелось.
— А какие могут быть предложения? — тут же поинтересовался Джуз.
— Либо мы идем по Калпете, либо сворачиваем направо — в ее рукав.
— Какая вероятность, что ящик в рукаве? — спросил Ранкер.
— В том месте река делает левый поворот, значит, ящик могло утащить вправо — в рукав.
— Тогда идем в рукав, и дело с концом.
— Ну хорошо. Коллективное решение принято. Идем в рукав, если ничего не найдем, выйдем на реку и по ней вернемся назад.
— А если и на реке ничего не найдем, еще дальше спускаться будем? — спросил Джуз.
— Не знаю. Нужно будет запрашивать разрешение, ведь, если спускаться дальше, можно и на солдат нарваться.
— Ха, какие солдаты? Они все еще дрыхнут! В лесу такой срам, что ногу некуда поставить!
— Это у нас срам, — заметил Ранкер, — потому что лагерь у болота стоит. А здесь песочек. Забыл, где алмазы копали?
— Ну, — Джуз пожал плечами. — Может, ты и прав, но не верится мне, чтобы сразу после дождичка солдаты в лес сунулись. Мотнуться на вертушках к фортам могут, а чтобы пешком… Кстати, я тогда в песочке, который в отвал сбрасывали, два алмаза нашел — с вишневую косточку каждый.
— Эк удивил. Отряд Манегана был там в прикрытии целые сутки, так они по полному карману набрали, — сообщил Квасневский.
— Нашли чем хвастаться, — покачал головой Ранкер. — Они же обворовывают будущее государство камрадов.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Джуз. — Государство камрадов всегда поймет самих камрадов. Поехали, что ли?
— Поехали, — сказал Квасневский и запустил двигатели.

Глава 14

В реке вода выглядела куда спокойнее, чем на озере. Высокие джунгли по обе стороны закрывали ее от ветра.
На деревьях переругивались птицы, после сезона дождей у них начинались брачные игры. В нижних ярусах среди голых корней ползали змеи. Пока птицы не вывели потомства, змеям на деревьях делать было нечего.
— Вон он, гад! — прокричал Джуз Ранкеру, указывая на зураба, который грелся на левом берегу, открыв утыканную зубами пасть. — Так бы и перестрелял их всех!
— Чего? — спросил Ранкер, поскольку двигатели ревели на полную мощь.
— Ничего, — отмахнулся Джуз.
Минут через десять показался отводной рукав. Он уходил от основного русла вправо, забирая примерно пятую часть воды.
Квасневский, не сбавляя скорости, вписался в поворот и сразу стало темнее, поскольку деревья здесь росли совсем близко.
В отличие от реки рукав казался переполнен. Береговой линии видно не было, и многие прибрежные кусты едва выглядывали из воды. Течение здесь тоже было побыстрее, а на середине возникала рябь, которая отдавалась вибрацией в днище скутера.
Рукав плавно изгибался то влево, то вправо, и за очередным поворотом Квасневский привстал и сбросил скорость.
— Неужели повезло? — произнес он, ведя судно на малом ходу.
— Думаю, да, — сказал Ранкер, который тоже встал на палубе и смотрел вперед.
— Кто ищет — тот всегда найдет! — подвел итог Джуз. — Ой, мне опять облегчиться требуется!..
— Ладно, потерпи, сейчас встанем возле ящика и тогда будешь изливать, — сказал Квасневский и прибавил хода.
— Джуз, как тебе удается из двух литров пива сделать десять? — спросил Ранкер и засмеялся, довольный, что их длинный поход подходит к концу.
Внезапно на ящик запрыгнул четырехметровый зураб и начал на нем раскачиваться, скаля пасть в сторону берега.
— Чего это он там увидел? — удивился Ранкер. Логичнее было ожидать, что зверь оскалится в их сторону.
Неожиданно Ранкер резко присел и махнул Квасневскому рукой.
— Солдаты! — крикнул он.
— Что?
— Там солдаты!
Джуз вскинул автомат и выпустил в сторону берега длинную очередь.
— Что ты делаешь, придурок?! — заорал на него Ранкер.
— Так солдаты же!..
— Да мы даже не знаем, сколько их!
Рулевой сделал резкий поворот вправо и повел судно к берегу. Скутер ткнулся носом в кусты и остановился.
Квасневский перебежал на нос, достал из металлического рундука автомат и разгрузку с боекомплектом, а потом забросил на берег якорь.
— Ты чего задумал? — спросил его Ранкер.
— Я задание выполнять задумал, — ответил Феликс. — Пошли за мной.
Попутчики без возражений последовали за ним. Добравшись до группы кучно росших деревьев, они остановились.
— Какой будет план и почему ты думаешь, что их там мало? — спросил Ранкер, отбрасывая ботинком болотную змейку.
— Да не могут они сейчас во все направления по взводу солдат послать. Скорее всего это патруль — два-три человека.
— И нас два-три! — обрадованно сообщил Джуз.
— Еще вопрос, что это за патруль, — заметил Ранкер. — Если разведчики — будут проблемы.
— Успокойся, разведчики, пулеметчики, наводчики — они сейчас все как сонные мухи. Сделаем рывок, накроем их гранатами, и дело сделано — только действовать нужно быстро. Джуз — ты слева, Ранкер — справа. Пошли.
И они стали продвигаться вперед, расходясь все шире, чтобы охватить небольшую проплешину, на которой заметили солдат.
Шедший справа Ранкер кого-то заметил. Он сделал короткую очередь, затем еще одну. Солдаты начали стрелять в ответ. Рядом с Джузом пули вспороли дерн, забрызгав мятежника мокрой землей.
Требовалось сделать паузу, и Квасневский дал знак остановиться.
— Кажется, двое, — сказал он. — Я видел вспышки в двух местах. Давай гранату, Джуз.
— Что?
— Гранату бросай, или у тебя больше не осталось?
— Одна есть, — кивнул Джуз и, достав гранату, метнул ее в сторону противника. Она задела ветку и, изменив направление, плюхнулась в воду. Раздался взрыв, который взметнул к небу высокий столб воды. Сидевший на ящике зураб, до этого мужественно выдерживавший грохот выстрелов, свалился в воду.
— Эх ты, мазила! Ладно, будем исправляться. Там впереди дерево — видишь?
Джуз осторожно выглянул и кивнул.
— До него метров пятнадцать. Мы тебя прикроем, а ты сделай рывок. Сумеешь?
— Конечно. Тут и бежать-то нечего.
— Ранкер… — Квасневский повернулся ко второму камраду. — Ты тоже выбери себе дерево.
— Уже выбрал.
— Хорошо. Сейчас мы с тобой прикрываем, а Джуз бежит вперед. Потом ты, за тобой — я. Приготовься, Джуз, мы начинаем…

Глава 15

Увидев плавающий в воде ящик, Джим и Тони недоуменно на него уставились.
— Вот это да, — сказал Тайлер. — Это тебе не кусочек упаковки.
— Да, — согласился Джим. — Вещь стоящая.
Ящик находился метрах в пятнадцати от берега, и достать его, не забираясь в воду, было невозможно.
— Сержанту надо докладывать.
— Ясное дело. Только чего он сможет сделать?
— На лодке приплывет — на «казуаре».
— Ха, на «казуаре», — усмехнулся Джим. — Сезон дождей окончился, теперь лодку до реки еще донести нужно. Небось запаришься.
— Запаришься, — согласился Тони, вспомнив, как они взопрели на солнышке с непривычки. — Тогда вертолет.
— А чего вертолет? Что ты, этот ящик из воды веревкой будешь поднимать?
— А почему бы и нет — смотри, на нем петля.
Джим пригляделся — Тони был прав, на углу ящика действительно торчала стальная петля, наверняка для того, чтобы его удобнее было грузить.
— Эй, кажется, вертолет гудит… — сказал Джим, и приятели прислушались. Действительно откуда-то издалека доносился звук, очень похожий на шум вертолета.
Напарники подошли ближе к воде и увидели вдалеке скачущую по воде точку.
— Эй, да это же…
— Скутер!.. Я их сразу узнаю!..
— Но это не может быть наш?
— Откуда здесь наши, Джим? Мятежники — однозначно!
Тони начал снимать автомат, но в этот момент с громким всплеском из воды вынырнул зураб и стал карабкаться на ящик, царапая его острыми когтями. Воцарившись на своем трофее, зураб распахнул пасть и глухо зарычал, полагая, что Джим и Тони покушаются на его добычу.
Между тем до скутера было уже не более полутора сотен метров, и с его борта открыли автоматный огонь. Пули веером прошлись по веткам, сбив несколько листьев, а Джим с Тони бросились на землю и стали отползать под прикрытие деревьев.
— Давай, связывайся с базой, — сказал Тони, проверяя автомат.
Джим нажал на рации кнопку экстренного вызова и тотчас услышал ответ:
— Диспетчер слушает…
— Диспетчер, это разведчики Симмонс и Тайлер! Мы находимся у рукава Калпеты — в километре к западу от базы. У нас тут стрельба, мы наткнулись на скутер мятежников.
— Сколько их?
— Неизвестно, но, судя по всему, не более пяти.
— Хорошо, вертолет вылетает. Минуты три-четыре придется подождать, держитесь, ребята…
— Ну что? — спросил Тони, выглядывая из-за дерева.
— Сказали, что вертолет будет через три-четыре минуты.
— Даже если через пять — это будет нормально.
— Где они, ты их видишь? — спросил Джим, убирая рацию.
— К берегу пристали и сюда идут — я видел, как бабочки с кустов взлетали.
— Значит, им этот ящик очень нужен, — подвел итог Джим и оглядел близлежащее пространство, опасаясь ядовитых гадов, которые ухитрялись нападать в самое неподходящее время. Затем устроился поудобнее и стал ждать.
Вот промелькнула тень, потом другая. Затем один из мятежников открыл огонь, скорее всего просто провоцируя, поскольку пули прошли в стороне. Враг двигался слишком быстро, и его требовалось остановить.
Джим сделал короткую очередь. Тони его поддержал.
Должно быть, пули легли рядом с целью, потому что враг затаился. По ветке щелкнула граната и улетела в воду. Ее взрыв не принес вреда и здорово напугал зураба, который спрыгнул с ящика и ушел на глубину.
До противника оставалось еще метров сорок, но, несмотря на то, что джунгли за время дождей оказались заметно прорежены, ничего разглядеть было невозможно. Впрочем, Рихман, Шульц и другие разведчики неоднократно повторяли, что самая ходовая дистанция — пятнадцать метров. В таких случаях практиковалась стрельба на шорох и даже запах.
Тони что-то заметил и выдал короткую очередь.
— Попал? — с надеждой спросил Джим. Тони был признанным стрелком и от него можно было ждать результата.
— Боюсь, что нет. Это я их провоцирую.
— Может, гранату швырнуть?
— Да пока некуда.
Неожиданно враг себя проявил и открыл по разведчикам огонь с двух сторон. Пули ложились довольно близко, срывая кору и разбрызгивая древесный сок.
Когда обстрел прекратился, Джим выглянул из-за дерева и, заметив качнувшуюся ветку, дернул спусковой крючок. Автомат отстучал короткую очередь, и горячие гильзы улетели в воду.
— Их трое, один перебежал к нам поближе. Вон туда, — сказал Тони и произвел одиночный выстрел.
Джим увидел, как пуля ударила в черный ствол дерева, оголив белую сердцевину.
«Двадцать метров — не больше», — отметил он про себя и снял с пояса гранату. Противник спешил сократить дистанцию, и его следовало образумить.
Брошенная граната пробила кустарник и легла как надо. Затем раздался взрыв, который запросто мог угробить спрятавшегося врага.
Упреждая наступление двух других противников, метнул гранату Тони.
«Я бы так не сумел», — подумал Джим, увидев, как далеко забросил гранату его друг. Раздался взрыв, который сразу охладил боевой пыл мятежников.
— Не понравилось сволочам, — негромко произнес Тайлер, который не мигая караулил самого ближнего из противников.
Наконец тот выглянул. Тони сделал выстрел, но не попал, однако сильно напугал мятежника — тот слишком сильно отпрянул и сделал шаг назад, выставив ногу.
Тони выстрелил снова — на этот раз удачно. Раненый закричал, и Тайлер сказал:
— Есть.
— Куда попал?
— В ногу!..
— Отползай! Отползай! — стали кричать мятежники своему раненому. Тот громко стонал, должно быть ранение оказалось болезненным.
— Кость перешиб, — прокомментировал Джим.
В воздух взвилась граната. Джим понял это, когда она зашелестела в листьях.
— Граната! — предупредил он, и в нескольких шагах впереди раздался взрыв. Осколки разлетелись по лесу, однако разведчики не пострадали.
Подстреленный Тони мятежник продолжал отползать. С того места, где находилась позиция Джима, были видны колышущиеся травинки и подрагивающие кусты.
Джим сделал несколько выстрелов, но куда стрелять, точно не знал.
— Ты их видишь? — спросил он Тони.
— Ни хрена.
Противник затаился, должно быть, соображая, как изменить тактику.
— Хорошо бы им скутер повредить, — заметил Тайлер.
— Хорошо бы, — согласился Джим. — Только нам нельзя подниматься — они только того и ждут.
— Это точно, — согласился Тони, просеивая через прицел заросли.
Джим приметил едва заметное движение — сначала шевельнулась ветка, а затем метнулась тень.
Взяв упреждение, он начал методично обрабатывать кусты из автомата. Патроны закончились, и послышался отчетливый звук падения тела.
— Есть, — сказал Джим и торопливо поменял магазин. Затем снял с пояса еще одну гранату, сорвал кольцо и, выдержав паузу, метнул ее в кусты.
Бросок был точен, и взрыв произошел как раз над предполагаемым местом падения раненого.
— Толково, — похвалил друга Тони. Затем приметил цель и сделал несколько одиночных выстрелов.
— Кажется, мы их прижали, — сказал он, прислушиваясь к неясным звукам, то ли шелесту, то ли треску.
Завелись и сразу взревели на полную мощь двигатели. Скутер начал отходить от берега.
— Смываются! — воскликнул Тони. Напарники вскочили с земли и помчались к воде.
Мятежники знали, что могут попасть под обстрел, поэтому держались ближе к прибрежным кустам, однако у Джима и Тони еще было время. Они открыли шквальный огонь, не жалея патронов, и скоро расстреляли по целому магазину, но, пока их меняли, скутер скрылся за поворотом.
В небе начал нарастать гул «Си-12». Рация Тони ожила и заговорила голосом сержанта Рихмана:
— Тайлер, как там у вас дела?
— Они уходят, сэр! Уходят вверх по реке! У нас был бой!
— Хорошо, оставайтесь на месте! Мы прошвырнемся за ними, потом вернемся за вами.
— Может, нам проверить берег?
— Никаких проверок. Сидите на месте!
— Есть.
Вертолет с ревом пронесся над деревьями и пошел вдоль речного рукава.
— Хана им, — сказал Тони, глядя на роторную пушку и подвешенные к бортам вертолета ракеты.
— Сами виноваты. Чего они думали, направляясь к самой базе?
Приятели вернулись на свои позиции и стали ждать, посматривая в ту сторону, куда ушли враги. Возможно, там остался кто-то из раненых, который собирался подороже отдать свою жизнь.

Глава 16

Как и следовало ожидать, все испортил Джуз.
Он добежал до указанного дерева и вовремя за ним спрятался. Он был очень доволен собой и, обернувшись, подмигнул Квасневскому, показывая, что все в порядке. Через мгновение недалеко от него плюхнулась граната и с ног до головы забрызгала его грязью, едва не нашпиговав осколками.
Несколько мгновений после взрыва Джуз стоял скрюченным, и Квасневский подумал, что тот ранен, однако пока все обошлось. Джуз снова повернулся и показал большой палец, хотя улыбка на его грязной роже смотрелась уже не так убедительно.
Продолжая демонстрировать, какой он смелый, Джуз быстро выглянул из-за дерева, и точно пущенная пуля едва не срезала ему ухо. Джуз не ожидал от противника такой прыти и шарахнулся назад, выставив из-за дерева ногу.
Последовал одиночный выстрел, и Джуз сполз вдоль дерева. Мужество его оставило, и он взвыл от боли.
— Придурок, — прокомментировал Квасневский и повернулся к Ранкеру. Еще можно было обойти противника с правого фланга и выдавить его к воде… Однако солдаты будто читали его мысли. Новая граната пробила листву и упала между деревьями, за которыми прятались Квасневский и Ранкер. Им пришлось рухнуть на землю, чтобы остаться в живых.
Затем позицию Ранкера обстреляли, и все стихло, только продолжал выть Джуз.
— Отползай! Отползай! — крикнул ему Квасневский. Между тем Ранкер показал рукой, что хочет начать обход с фланга.
Квасневский кивнул.
Ранкер рванулся вперед, но тут застучал автомат и пули срезали несколько веточек совсем рядом с ним. Ранкер словно споткнулся и сгоряча пытался подняться, но снова упал и, перевернувшись на спину, схватился за бедро.
— Вот дерьмо! — выругался Квасневский. Его наступление захлебнулось. Оставалось только уходить, вне всяких сомнений, сюда уже спешили солдаты и времени не оставалось даже на то, чтобы отбуксировать ящик в безопасное место.
Квасневский низко пригнулся и стал подбираться к Ранкеру, стараясь не задевать кустов. Неожиданно в воздухе рванула граната, и Ранкер вскрикнул, получив несколько осколков.
Квасневский припал к земле, размышляя, стоит ли идти к Ранкеру или тот уже готов.
«Видимо, я переоценил свои силы. Или, может, это действительно разведчики?» — думал он, продолжая ползти к раненому.
Ранкер оказался жив. У него было пулевое ранение бедра, и несколько небольших осколков засели в ребрах.
— Нам их не одолеть… — морщась от боли, произнес Ранкер.
— Теперь уж точно. Я потащу тебя, а ты помогай мне здоровой ногой, понял?
Ранкер кивнул. Квасневский, после секундного раздумья, бросил в траву разгрузку с боекомплектом и оставил себе только автомат. Затем ухватил Ранкера за шиворот и поволок к берегу.
Раненый хрипел, его душил воротник, однако он терпел, понимая, что другого выхода нет.
Подтащив Ранкера к скутеру, Квасневский наконец отпустил его и, тяжело переводя дух, сказал:
— Ползи на палубу… Я — за придурком.
Между тем придурок успел отползти довольно далеко. Квасневский нашел его метрах в тридцати от скутера. На беднягу было больно смотреть. Его перебитая нога оказалась неестественно вывернута и оставляла кровавую дорожку. Лицо Джуза было серым.
Не говоря ни слова, Квасневский уже отработанным способом потащил второго раненого. Он понимал, что причиняет тому нестерпимую боль, однако следовало спешить. В противном случае они могли остаться здесь все втроем.
Когда Квасневский доволок Джуза до скутера, Ранкер уже лежал на перепачканной кровью палубе и пытался сделать себе перевязку. Квасневский перевалил Джуза через борт и, не обращая внимания на его стоны, оттолкнул скутер от берега. Потом запрыгнул на нос и, перебежав к корме, с ходу ударил по кнопке старта.
Оба двигателя схватились сразу. Квасневский вывернул рулевые плоскости до упора и дал полный газ. Судно развернулось на месте, подняв на воде целую бурю, и помчалось вперед.
Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды и пули щелкали по надстройкам.
Смерть проносилась на головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня…
От тряски очнулся Джуз. Он повернулся и что-то сказал Квасневскому, но через секунду сильный удар в спину свалил его на палубу.
«Все», — подумал рулевой и, оглянувшись, заметил над джунглями точку. Можно было не сомневаться, что это вертолет.
Ранкер пытался приподнять Джуза, чтобы посмотреть, что с ним.
— За борт! — заорал ему Квасневский. — Бросай его за борт, иначе нам не уйти!..
За гулом моторов Ранкер ничего не слышал, но понял, что от него требовал рулевой. Видел он и приближавшийся вертолет, а также то, что Джузу было не помочь — его открытые глаза смотрели в небо, а изо рта вытекала тонкая струйка крови.
Неимоверными усилиями Ранкер перевалил его через борт, и скутер прибавил скорости.
Квасневский сделал правый поворот, выходя на середину рукава и провоцируя огонь вертолета. Затем резко бросил судно влево. Как оказалось вовремя — по его прежнему курсу прошла цепочка пушечных попаданий.
— Держись! Будем выпрыгивать! — прокричал Квасневский. Ранкер вопросительно взглянул на рулевого, и тот указал рукой вперед. Теперь все стало ясно, Квасневский выбрал подходящий пологий участок берега и разгонял скутер, чтобы выскочить на сушу.
Снова заработала пушка, и дорожка фонтанов понеслась скутеру наперерез. Квасневский взял чуть левее, и судно влетело в кусты. Затем подпрыгнуло на илистом берегу и с треском врезалось в заросли молодых деревьев.
Вертолет еще раз прошел над этим местом и, развернувшись, пошел обратно.

Глава 17

Джим и Тони слышали, как, отстрелявшись, вертолет стал возвращаться. Звук его турбин становился все громче, а затем из рации Тони послышался голос сержанта Рихмана:
— Ну как вы там, все спокойно?
— Да, сэр. Все без изменений, — отозвался Тайлер.
— Сейчас мы вам Шульца спустим. С ним осмотрите берег, а потом вернетесь на базу.
— Хорошо, сэр, но тут у нас еще ящик.
— Какой ящик?
— Возле берега плавает, вы должны его видеть. Метрах в пятнадцати от кустов… Думаю, мятежники на скутере именно за ним сюда и направлялись.
— Вот как? Я сейчас взгляну.
Вертолет развернулся над противоположным берегом рукава и уже медленнее пошел в сторону Джима и Тони.
— Точно, — сказал сержант. — Мы этот ящик тоже видим. Шульц спустится прямо на него.
— Только пусть будет осторожнее, на ящике совсем недавно сидел зураб.
— Ничего, с зурабом Шульц разберется.
Вскоре вертолет завис на ящиком, ветер от лопастей создавал рябь и срывал с поверхности реки водяную пыль.
Джим и Тони не решались подходить к берегу и продолжали оставаться на своих позициях. За деревьями они ничего не видели и только по усиливающемуся реву турбин догадывались, что «Си-12» снижается.
Вскоре появился Шульц. Он спускался на раскачивающемся тросе, сосредоточенно глядя вниз.
Вертолетчик был асом и аккуратно опустил разведчика прямо к ящику. Шульц уселся на него верхом, зацепил крюк за стальную петлю и сделал пилоту знак рукой.
Вертолет взревел еще сильнее и стал вытягивать ящик вместе с сидевшим на нем человеком. Водяная пыль поднялась непроницаемым туманом, за которым скрылось все.
«Си-12» стал уходить выше, постепенно разматывая трос, и вскоре буря стихла.
Шульц ловко спрыгнул с ящика, не долетев до берега метра три. Впрочем, это его не смутило. Разведчик быстро выбрался на берег и сообщил по рации, что он на суше. Висевший над водой ящик качнулся и стал подниматься.
— Ну что, стажеры, все живы? Что тут у вас случилось? — спросил Шульц, снимая автомат.
— Был короткий бой, — доложил Джим, — потом они отступили, но мы не уверены, что в кустах не остались раненые.
— Где они были, помните?
— Вон там — за деревом и чуть левее в лесу — сорок метров…
— Хорошо, я пойду туда, а вы присмотрите за деревом. Обращайте внимание на высокую траву, раненые обычно забиваются туда, где она гуще.
С прибытием Шульца Джим и Тони стали чувствовать себя куда увереннее. За деревом они обнаружили брошенный автомат «битл» и следы, оставленные отползавшим раненым. Примятая трава была густо полита кровью. Потом то ли раненый наложил себе жгут, то ли прямо здесь и умер, но дальше следы изменились — кто-то тащил его, грубо и бесцеремонно.
— Ну что там? — спросил вышедший навстречу Шульц.
— От дерева раненый уполз, а потом его потащили, — сказал Джим и указал на следы. — Вот…
— И оттуда такой же след к берегу тянется. Тоже раненого тащили, — сказал Шульц. — Видимо, вы их тут хорошо прижали. Воронки от гранат очень правильно разбросаны — тут я вами доволен, разведчики.
Джим и Тони заулыбались. Шульц впервые назвал их разведчиками, а не стажерами, тем самым признавая равными себе.
Чтобы удостовериться, что на берегу никого не осталось, они дошли до самой воды, а затем отправились домой — на базу.

Глава 18

Возвращались без всякой спешки. Джим и Тони не переставали удивляться тому, как все изменилось за какие-то полтора часа, прошедшие с момента, когда они были на этой тропе.
Вытянулись побеги молодых лиан, шире расползлись грибницы споровых грибков, распрямилась трава. Лес возвращался к жизни буквально на глазах. Извечные враги разведчиков, ядовитые насекомые, уже не были такими сонными и медлительными, как некоторое время назад. Теперь они прятались между листьев и зорко следили за людьми, оттачивая жала и копя злость.
Джим и Тони показали Шульцу, где штурмовала мусорный вал армия муравьев, а он, в свою очередь, рассказал им о своих встречах с этими насекомыми.
— В сухой сезон они живут под корнями деревьев, строят целые подземные дворцы. Туда они и возвращаются после дождей.
— А где же они прячутся от ливней? — спросил Тони.
— Я об этом и сам не знал, пока однажды мы не заплыли на «казуаре» между деревьями. И увидели на дереве огромный, около метра в диаметре, зеленый шар. Оказалось, это и были муравьи-рейтары. Они сбиваются вокруг своей царицы в клубок, а те, которые в наружном слое, еще и срезанные листья держат, чтобы прикрыть все сообщество от дождя. Те муравьи, которые не входят в число приближенных к царице, просто вцепляются челюстями в кору дерева и пребывают в оцепенении до конца дождей. Они даже не двигаются и оторвать их от дерева руками невозможно, разве только гвоздодером.
Когда разведчики вышли из леса, они встретили солдат с базы, которые прикрывали дорогу. Ее приводили в порядок, и мины на ней были отключены.
Дорогу чистили небольшим аэродромным бульдозером, позади которого с лопатами шли солдаты. Они подчищали остававшуюся грязь и водоросли, которые аккуратно укладывали на обочине. Бросать их дальше было нельзя — минное поле по-прежнему оставалось активизированным.
Когда вся троица оказалась на территории базы, Шульц свернул в сторону вертолетной площадки, Джим и Тони последовали за ним. Возле вертолета стояли несколько разведчиков, капитан Саскел и представитель Службы Безопасности на базе — капитан Мур. Перед ними лежал раскрытый ящик, и все недоуменно смотрели на его содержимое.
— Ну и чего это? — спросил подошедший Шульц.
— Это? — переспросил Рихман и, присев на корточки, потрогал гладкую блестящую поверхность неизвестно чего. — Разные есть мнения.
— Может, часть собирающей антенны?
— Ну-ка вынимайте ее, — приказал Мур, и двое разведчиков вынули железяку из ящика. Лица всех без исключения вытянулись. Теперь, когда трофей достали из ящика, он стал выглядеть еще непонятнее.
— Мне кажется, я знаю, что это, — сказал вдруг Джим.
— И что же?
— Мне кажется, это элемент крыла.
— Ну, — Мур поглядел на неведомую деталь с одной стороны, потом с другой. — Ну, можно предположить, конечно, однако если продолжить его линии — по профилю, так сказать, то крыло получится очень небольшое. Я не знаю таких маленьких самолетов. Может, это от вертолета? Может, обтекатель для кронштейна, куда пушки вешают?
— Нет, — отрицательно покачал головой вертолетчик Байрон. — Таких деталей на вертолете не бывает. Вертолеты из люминита сшивают, а это титанит, сразу видно. — И для наглядности он постучал по железяке пальцем. — Эта деталь авиационная, — подвел итог Байрон.
Мур вздохнул. Ему предстояло послать в Антверден отчет, однако пока он не знал даже, с чего начинать.
— Надо на торцах, в местах крепления, посмотреть, там иногда тавро бывает, — снова пришел на помощь Байрон. — Ма-аленькие такие буковки, — вертолетчик свел два пальца, чтобы показать, насколько малы эти буквы.
— Так, — приободрился Мур. — Это мы сейчас можем проверить. — С этими словами он достал раскладную лупу, и внимательно осмотрев один торец, скомандовал: — Переверните.
Деталь перевернули, и Мур осмотрел второй торец.
— Так, — сказал он, убирая лупу. — На обоих торцах выгравирована одна и та же надпись — «Эдельвейс-Бельков-Блом».
— Но это государственное военное предприятие, — заметил капитан Саскел.
— Вот именно.
— Значит, они где-то сперли самолет, — пришел к выводу Рихман.
— А зачем им в джунглях самолет? — спросил Байрон. — Ни посадки, ни взлета. Если площадку расчистят, летчики из-за речки сразу ее разглядят. Вы же знаете — они разведку проводят ежедневно.
— Это так, — согласился Саскел. — А если с воды?
— Военный самолет с воды не взлетает — турбины зальешь. А если такой самолет и появится, так его тоже прятать нужно. Мятежники очень «соммеры» уважают — они маленькие, как стрекозы. «Соммер» сделан из пластика, его можно за десять минут разобрать и спрятать под деревьями, а здесь, посмотрите, болтовые крепления с контргайкой и шплинтом. Такие вещи закручиваются раз и навсегда, а профиль сделан из титанита, значит, температура тормозящего потока очень высокая.
— Чего температура? — переспросил Мур.
— Я этого сам толком не понимаю, — признался Байрон. — Но эта штука сделана для скоростной машины. Титанитовый сплав даже пистолетная пуля не возьмет.
— Да-а, — протянул Саскел и пощелкал по гладкому металлу. — Эта штука крепкая.
— Ну ладно, — вздохнул Мур, — поскольку у нас нет специалистов по военной авиации, я сделаю съемку и обмер этой штуки и пошлю в Антверден. Там есть лаборатория, пусть они думают. Если понадобится, пусть ее вообще заберут, здесь она не нужна.
— Не нужна, — согласился Саскел.
— Вот и поставьте этот ящик пока у себя в Девятнадцатом строении.
— У нас места нет, — стал отказываться Саскел.
— В коридор поставьте, вы же «казуар» оттуда убрали. Это ненадолго, капитан, — на пару дней, не больше.

Глава 19

Саскел не стал спорить, и его солдаты начали упаковывать металлическое нечто обратно в ящик.
— Пойду за камерой, — сказал Мур, но не успел он пройти и десяти шагов, как его остановил Джим.
— Сэр, у меня к вам вопрос.
— Вопрос? Ну давай свой вопрос.
— Сэр, вы помните ту девушку — дикарку, которая нас всех побила… Ну, с которой я… э-э…
— Прекрасно помню. Милая девчушка-мали. Она меня тогда так приложила, что я сознание потерял. Что ты хотел узнать?
— Я хотел спросить, где она сейчас — в тюрьме или, может, ее того… расстреляли?
Сзади тихо подошел Тони.
— Если бы ее расстреляли, Симмонс, всем нам было бы лучше, но, к сожалению, она на свободе, — сообщил Саскел. — Тигр вырвался из клетки. Вот такое дело.
— Я не понимаю.
— Она сбежала.
— Как сбежала? — хором произнесли Джим и Тони.
— Из военной тюрьмы, что на антверденской базе. Очаровала часового, вступила с ним в контакт — сами понимаете какого характера, а затем удушила ремнем. Потом задушила шофера на тюремном дворе и на военном грузовике бежала с базы, вышибив ворота.
— Ничего себе девочка, — покачал головой Тони. — И что, ее не нашли?
— Нет, не нашли. В Антвердене много шпионов генерала Тильзера, и она, без сомнения, получила у них убежище. Ну, если вопросов больше нет, господа разведчики, я пойду по делам.
Капитан ушел, а Джим и Тони остались стоять, словно оглушенные.
— Она убила двоих солдат, ты представляешь? — произнес наконец Тайлер.
— Да, настоящий зверь.
— Зверь-то зверь, но она была рядом и могла в любой момент расправиться с нами. Представляешь? Причем ты хоть успел за это что-то получить, а меня, получается, могли удавить за просто так.
— Тайлер! Симмонс! — позвал их сержант. — Чего стоите? Вы сегодня стреляли, значит, оружие надо чистить.
— Уже идем, сэр.

Прошла неделя. Каждый день был связан с патрулированием территории. Постепенно разведчики уходили от базы все дальше, и можно было не сомневаться, что то же самое делали и мятежники, возвращаясь на территорию, которую почти прибрали к рукам.
В первую очередь это касалось района Четвертого опорного пункта. После разрушения форта мятежникам здесь ничего не угрожало. И если раньше они торопливо проскакивали у дальнего берега Лошадиной Головы, то теперь могли себе позволить неспешные прогулки.
— Сэр, — обратился как-то Рихман к капитану Саскелу. — На месте руин можно сделать временную крепость.
— Для этого нужны расчеты, финансирование и, наконец, материалы.
— На берегах озера полно песку. Нужны только мешки. Перекрытия деревянные — лес под боком.
— А люди?
— Людей придется держать много — человек пятьдесят.
— А где их взять, Рихман? Разве это реально, если у нас на базе некомплект двадцать процентов?
— Можно попросить на базе в Антвердене. Все равно они там только с девками воюют.
— База в Антвердене своими людьми на распоряжается. Это Округ решать должен.
— Ну так пусть решат в Округе. Командируют нам пятьдесят человек, и мы не только крепость отстроим, но и такую многосменку в лесу устроим, что мятежники туда заходить бояться будут.
— Хорошо тебе говорить, сержант, ты все своими руками пощупал, но в Округе решают толстые генералы. А у генералов все хорошо, и они своей жизнью вполне довольны. У этих людей совершенно другие интересы и заботы. И если честно…
Начав говорить, капитан замолчал и махнул рукой.
— Да ладно, командир, неужели ты думаешь, я на тебя рапорт Муру понесу? — улыбнулся Рихман.
— Одним словом, ходят такие разговоры, что наше высокое начальство получает деньги за то, чтобы мы тут не особенно петушились.
— Неужели такое может быть? — Лицо Рихмана стало бледным.
— Ну ты сам посуди — то, что мятежники сидят в лагерях на болотах, знают все, и одного захода летчиков из-за реки вполне хватило бы, чтобы поставить в этой странной войне точку. Правильно?
— Согласен. Тем более что эти лагеря не переносили уже восемь лет.
— Вот и я о чем говорю. А упирается все в закон четырехсотлетней давности о самоопределении коренных национальностей, хотя армия генерала Тильзера никакой нации не принадлежит. Якобы предки Тильзера высадились на материк Тортуга за два года до провозглашения Ниланда частью Винитанского Союза, а потому формально были заявлены как коренное население. Мало того, этот закон принимался на планете Перон и для планеты Перон.
— А где это?
— Ну вот, ты даже не знаешь. И я не знаю, — капитан грустно усмехнулся.
— Поэтому у нас и людей не хватает? Из-за саботажа?
— Конечно. Ты знаешь, откуда я пополнение вез? С Лованзы. Две недели в дороге, совершенно дикие затраты. В то же время в трехсуточном перелете можно набрать солдат сколько хочешь. В промышленности упадок — люди в армию сами просятся.
— А у нас — некомплект.
— Да, у нас некомплект.
— И как же жить?
— Как жить? Будем ждать, когда приедет комиссия военных инженеров. Они будут все измерять и рассчитывать. А мы будем их охранять.
— Что, уже точно это будем делать мы?
— А кому еще можно поручить? Если инженера убьют, комиссия может, не доделав расчеты, сорваться, и тогда восстановление форта будет отложено на неопределенное время. Так что охрана комиссии — самая настоящая боевая операция. Это покруче, чем на «отбой» слетать.

Глава 20

Видимо, информация, которой располагал капитан Саскел, была верна. Через три дня из Антвердена пришла радиограмма, предупреждавшая о приезде комиссии военных строителей. На приготовления давалось два дня.
Командир базы вызвал к себе начальников всех служб и поставил задачу не ударить в грязь лицом. Хозяйственникам приказали готовить жилье, Саскела поставили ответственным за безопасность гостей.
— Внимание, разведка! — громко произнес он, вернувшись к своим. — Всякий отдых отменяется! Через два дня встречаем строительную комиссию, начальник хозяйственной части уже готовит им в пятнадцатом строении койки, а нам придется наведаться к Четвертому опорному, чтобы там все обошлось без сюрпризов.
— А сколько они там пробудут? — спросил Госкойн.
— Пока ничего не известно, но, я полагаю, часов пять-семь. Завтра с утра, как рассветет, отправитесь на разведку. Сколько людей возьмешь, Рихман?
— Две команды по шесть человек, включая Дока.
— Правильно, Дока нужно взять.

На другой день, после легкого завтрака, разведчики погрузились в вертолет Байрона. Последним, как всегда, прибежал Док. Он устроился на своем излюбленном откидном стульчике, рядом с подвесными носилками и вставленной в кронштейн винтовкой «галиот».
Этим оружием Док владел очень неплохо. Джиму случилось быть тому свидетелем во время его первого вылета на боевую операцию. Док тогда беспрерывно болтал — ему было интересно поговорить со свежим человеком. Он и не заметил, как из кустов вышел мятежник и, приладив на плечо гранатомет, прицелился в стоявший на полянке вертолет.
Тогда всех спас пилот: он заметил гранатометчика и закричал, но из «галиота» стрелял очкастый Док, который и сумку-то медицинскую таскал еле-еле. Тем не менее он сбил мятежника точной очередью, а потом они с пилотом стали ссориться.
Сотрясаясь от напряжения, «Си-12» оторвался от площадки и начал неспешно набирать высоту. В разгар сухого сезона все происходило иначе, и после отрыва пилоты проносились над самой стеной, рискуя задеть ее брюхом. Затем вели машины над минным полем до самого леса и только в самый последний момент взмывали над деревьями.
Такой метод взлета являлся противоракетным маневром, который выполнялся с тех пор, как однажды вертолет был сбит ракетой на границе джунглей. Позже частое патрулирование солдатами окрестностей базы отбило у мятежников охоту подбираться близко, однако мерами безопасности пилоты не пренебрегали.

Глава 21

Лететь до Четвертого опорного было пятнадцать минут, а добираться пешком — целую вечность. В дождь на «казуарах» плыли двое суток и три утренних «окна». Ночевать приходилось на воде — в грибках. Так назывались домики, которые получались, когда на лодках ставили рамы и обтягивали их прорезиненным тентом. Получалось нечто похожее на плавающую шляпку гриба. Вода в такое убежище не попадала, зато грохот от ливня стоял такой, будто спишь внутри барабана.
Первая группа, которой командовал Шульц, высадилась метров за триста до разрушенного форта, у самого берега озера. Подвезти десант к самой суше не получилось — мешали деревья, поэтому бойцы по одному прыгали в воду, страхуя друг друга от нападения зурабов и прячущихся мятежников.
Все шестеро благополучно выбрались на берег, и вертолет полетел дальше.
Джим и Тони припали к иллюминаторам, рассматривая то, что осталось от некогда грозного бетонного бункера. Теперь это был его прах, разбитые взрывами бетонные конструкции с торчавшей кверху арматурой. Все склоны вокруг руин были черны, высокая вода затопила пристань и отрезала подходы к ангарам, в которых, возможно, еще стояли скутеры.
— Ну что, страшно? — спросил Рихман, подсаживаясь к Джиму и Тони.
— Страшно, — признался Джим. — Когда мы с Тони его покидали, он был еще целым.
— Ничего, его восстановят. По крайней мере я хочу на это надеяться.
Руины остались позади, и пилот медленно вел машину над озером, выбирая подходящее для высадки место. Наконец такое нашлось. Вертолет направился к небольшой песчаной косе, которую облюбовала семья зурабов. За время дождей они соскучились по теплу и теперь принимали солнечные ванны.
Монстры не пошевелились даже от грохота турбин, и Рихману пришлось стрелять через открытую дверь, чтобы напугать их. Фонтаны песка заставили зурабов оставить пляж и нырнуть в воду. Лишь после этого вертолет пошел к берегу.
Опираться на песок всей массой вертолета было опасно, поэтому он завис в трех метрах над пляжем.
Первым прыгнул Рихман, за ним Тони и Джим, потом Госкойн — его сержант подстраховал, поскольку Госкойн еще не восстановился после ранения. Рихман не хотел его брать, но Госкойн настоял на своем. Потом был Верди и, наконец, Док. Его тоже пришлось ловить, поскольку Док падал с тяжелой медицинской сумкой и винтовкой «галиот».
Высадив всех, вертолет пошел к середине озера — ему предстояло возвратиться на базу, поскольку площадка для посадки здесь еще не была разведана. Впрочем, для этого годилось бывшее минное поле, однако использовать его Рихман предполагал только в том случае, если бы не удалось найти что-то более подходящее. Отмель, которой они пользовались в сухой сезон, отпадала — сейчас там было два метра воды, однако вершина холма, где прежде стоял основной бункер форта, издали казалась сержанту вполне приемлемой.
Рихман связался с Шульцем.
— Как у тебя? — спросил он.
— Похоже, у берега лес дикий. Никаких следов нет, но мы сейчас поднимемся повыше — туда, где раскапывали ямы.
— Хорошо, все найденные алмазы делим поровну.
— Договорились.
Сержант зацепил рацию за карман, прислушался к доносившимся из леса звукам и сказал:
— Развернуться в цепь — дистанция пять шагов.

Глава 22

В лесу было спокойно, насколько может быть спокойно в тропиках.
В верхних ярусах ветвей дрались склочные птицы банбоуты. Густая листва надежно скрывала их от любопытных глаз, и лишь вспышки ярко-желтого оперения выдавали место драки, когда кого-то из сородичей прогоняли с насиженной ветки. Птицы сшибались огромными клювами, издавая звуки, как от столкновения бильярдных шаров.
Пришедшие в себя после лесного потопа змеи жались по кустам. Их яд еще не набрал силу, поэтому они избегали встреч с людьми, с тихим шелестом растворяясь в высокой траве, как будто их тут и не было.
Группа растянулась в цепь и двинулась вдоль границы некогда смертельно опасного минного заграждения Четвертого опорного. Джим вспомнил, что за день до штурма форта выходил сюда на разведку вместе с Попеску — его ранило во время столкновения с двумя диверсантами. А в день штурма, с утра, снова вышел в лес и взял с собой Тома Моргана, который теперь считался виновником всех бед. Именно он, по непонятным причинам, отключил минные заграждения и разбил пульт управления. До сих пор не существовало внятного объяснения, почему он так поступил.
Джим хорошо запомнил улыбку Моргана за секунду до того, как тот стал рвать провода. Это была улыбка счастья, которую можно было посчитать симптомом сумасшествия. Том мог свихнуться от жары, от усталости, от страха, однако при внимательном рассмотрении все эти объяснения казались притянутыми за уши.
Джим чувствовал, что причина в другом. Недаром он и сам в тот день испытывал сильное беспокойство. Пока они с Морганом ходили по лесу, разведчику Симмонсу казалось, что за ними следят. Он спиной чувствовал на себе перекрестие прицела — это было неприятное ощущение.
Потом была «пуговица». Или что-то похожее на пуговицу. Джиму даже показалось, что это какой-то жук, и он предупредил Тома, сказав что-то вроде: осторожно, у тебя на затылке какая-то дрянь. Впрочем, едва ли Морган это услышал — через секунду он стал корежить пульт управления.
Потом начался этот ужас, и в возникшей суматохе все позабыли про Тома. Позднее, когда прошел шок, Джим начал вспоминать, как умирали его товарищи. Один за другим. Но Тома Моргана в этих страшных воспоминаниях не было.
Под ногой что-то хрустнуло. Джим остановился. Это была высохшая оболочка «воздушного огурца». Его зеленые вытянутые плоды созревали на ветках, а затем падали вниз и, ударяясь о землю, буквально взрывались, разбрасывая семена.
После «огурца» попалось несколько похожих на обрезки труб цилиндров от снарядов к безоткатным орудиям. Но все они были старыми, оставшимися еще с прошлого сухого сезона.
Кое-где попадались автоматные гильзы.
— Что, узнаешь место? — спросил подошедший Рихман.
— Где-то здесь за день до штурма я нарвался на двух диверсантов. Правда, тогда все здесь выглядело иначе. Вот тут, — указал Джим рукой, — была целая стена из лиан. Она тянулась метров на двадцать. За ней я обнаружил диверсанта.
— Почему ты говоришь «диверсанты»? Может, это были обычные наблюдатели? Ты же знаешь, мятежники постоянно наблюдают за фортами, даже если не ведут обстрел.
— Может, и наблюдатели, но у парня, которого я видел, в руках была винтовка с вот таким огромным прицелом, — Джим как заправский рыбак показал руками размеры прицела.
— Таких прицелов не бывает, — сказал Рихман, поглядывая сквозь заросли. — Ни к чему такие большие.
— Калибр тоже был большой, миллиметров пятнадцать.
— Сошки были?
— Что?
— Сошки, спрашиваю, были? Это могла оказаться обычная винтовка вроде «беркута», только она тяжелая, и ей сошки полагаются. Кроме сошек должен быть магазин на тридцать патронов — учитывая калибр, он должен быть большим, ты обязан был его заметить.
— В том-то и дело, сэр, что магазина не было. Помню ствол, а ниже только ложе коричневого цвета.
— То есть винтовка была однозарядная?
— Не знаю, сколько зарядов, но магазина не было точно.
— Похоже на спецоружие, — предположил Рихман и поднял с травы какую-то палочку. Потом отбросил ее в сторону. — Ладно, пойдем дальше.
И они продолжили осмотр, внимательно вглядываясь в траву и поднимая каждую, казавшуюся подозрительной ветку.
Однако все выглядело обнадеживающе, и можно было не сомневаться, что со времени окончания дождей сюда никто не совался. Возможно, разрушив форт, мятежники решили, что здесь им больше делать нечего.
«Ну, не хотят, и не надо», — подумал Рихман. Он вовсе не горел желанием схватиться с мятежниками, ведь уже послезавтра должна была прибыть комиссия из Округа, чтобы решить, как восстанавливать форт.
Рихман достал рацию и связался с Шульцом.
— Как твои дела? — поинтересовался он.
— У нас все чисто, — ответил тот. — Последние три дня здесь никого не было — это совершенно точно.
— У нас та же картина, — ответил Рихман. — Вот что: начинай ставить датчики со своей стороны, а мы прочешем еще разок и тоже займемся ими.
— А ямы когда осматривать будем?
— К ямам пойдем позже.

Глава 23

Поскольку следов мятежников обнаружено не было, разведчики успокоились. В числе тех, кто пытался их атаковать, были только пара шипохвостов и молодая болотная змея. Она впервые видела людей и не знала, как себя вести.
Шипохвостов сшибли с веток, а змею Док пнул ботинком. К змеям он относился равнодушно, его интересовали только тропические бабочки, которых он собрал уже большую коллекцию. Помимо того, что он штопал дырки в телах солдат и виртуозно вынимал самые страшные осколки, Док писал статьи в энтомологический журнал и совершенно серьезно предлагал Тони Тайлеру стать наследником этой коллекции, если с самим Доком что-то случится.
Крупных бабочек в лесу пока было мало, их время еще не пришло, и Док скучал, перевешивая тяжелую винтовку с одного плеча на другое.
Пройдя половину периметра вдоль границы форта, группа остановилась. Рихман еще раз связался с Шульцем и сообщил ему, что возвращается к озеру. Затем развернул своих людей и приказал им разомкнуться на десять шагов. Теперь никто друг друга не видел, однако Джим не испытывал беспокойства. Группа без происшествий вернулась к озеру, и Джим невольно отметил, что двигались они тем же маршрутом, что и он, когда выходил на разведку с Морганом.
Разведчики собралась у берега, под прикрытием густых зарослей. На противоположной стороне озера могли скрываться мятежники — об этом нельзя было забывать.
— Меня в тот день сковывал необъяснимый страх, — произнес Джим, развивая свои мысли вслух.
— Что? — спросил сержант.
— В тот последний день, примерно за час до штурма, мне все время казалось, будто в спину кто-то смотрит. И на открытой местности, и в лесу… Мы тогда с Томом Морганом в разведку выходили.
— Это тот самый?
— Да, который отключил защиту и разбил аппаратуру.
— Неожиданный поступок для молодого солдата.
— Наверное, — сказал Джим, невольно вспоминая свои тогдашние ощущения. — Меня не покидало чувство, что в меня кто-то целится. Я все время оборачивался, один раз даже автомат вскинул, думал напугать того, кто за мной следит.
— Молодец, хорошо придумал. И что?
— Ничего. Он меня переиграл. Он выдержал.
— Ты так уверенно говоришь, будто там действительно кто-то был.
— А я уверен, что были — те двое, с которыми накануне случилась перестрелка. Они вели себя безупречно, и если бы не птица…
— Какая птица?
— Кабату, помните? Круглая такая. Она недовольна квохтала, и я понял, что кто-то ее побеспокоил. Кто-то, кого она испугалась, но кто не использует ее как добычу. Получалось, что человек.
Тайлер стоял неподалеку и внимательно слушал Джима. На его лице алел лихорадочный румянец, и, сам того не желая, он вместе с напарником возвращался к нелегким воспоминаниям.
— А почему ты решил, что этих диверсантов было двое? — спросил сержант.
— Одного я видел и еще один прикрывал его, стреляя из автомата с правого фланга.
Рихман вздохнул, посмотрел на озеро и сказал:
— Сейчас будем сажать датчики. Я знаю, что вам известно, как это делается, однако по правилам необходимо проинструктировать вас еще раз. Вот этот черный — передающий, а зеленые — собирающие. На десять зеленых собирающих ставим один передающий, то есть черный. Зеленый размещаем в десяти сантиметрах от земли, черный — в полутора метрах от земли. А теперь подходите и берите по одной коробочке.
Сержант распахнул солдатскую сумку и проследил, чтобы даже Док участвовал в работе.
Взял свою коробку и Джим. До этого он только раз участвовал в установке датчиков — самое сложное в этой работе было нагибаться, чтобы ставить зеленые. Они представляли собой двухсантиметровые цилиндрики не толще карандаша, снабженные двумя усиками-иголками, которые надо было вонзать в дерево через каждые пять-шесть метров.
Собирающие датчики принимали информацию в нескольких диапазонах. Они могли опознавать тяжелые шаги, отличая их от шороха пробегающей мыши. Интересовались объемными фигурами, пропуская падающие ветки и диких кошек.
Заполнив чип памяти, они переправляли всю отобранную информацию на передающие датчики, ориентируясь на тот, который оказывался ближе. Предел передачи сигнала ограничивался сотней метров.
Черные, передающие, датчики были покрупнее младших коллег — размером с вишню. Из черного датчика торчало три иглы, которые были длиннее и толще, чем у зеленых. В черных было больше «мозгов» и больше возможностей для анализа. Они еще раз отсортировывали самые «человеческие» данные и отсылали их концентрированным сигналом на принимающие зеркала спутников.
Энергию все эти хитрые устройства получали из деревьев, вырабатывая электричество только им одним ведомым способом.
Со спутника информация передавалась на базу и на приемные устройства наводящих систем. По их показаниям операторы производили прицеливание автоматических минометов, которыми располагали все опорные пункты.
Датчики представляли опасность для мятежников, и те целенаправленно их выискивали, в то же время устанавливая свои собственные.
Шульц и Рихман неоднократно показывали Джиму и Тони, как обнаруживать вражеские сети датчиков и, самое главное, как их выключать. Если мятежники просто выбрасывали следящие устройства федералов, то разведчики поступали куда более коварно. Они выдергивали датчик, подгибали одну ножку и вставляли его обратно. Такой датчик продолжал работать, но посылал неправильную информацию и очень часто принимал муравья за целый взвод солдат.

Глава 24

Джим выставил положенный десяток зеленых собирающих и взял из коробки черный.
Он с силой вогнал его на положенной высоте, подгадав так, чтобы датчик разместился под сучком. Отойдя на несколько шагов, Джим обернулся, чтобы оценить свою работу. Посмотрел и ахнул — датчик один в один походил на ту самую «пуговицу» или «жука», который сидел на затылке Тома Моргана.
— Я понял, сэр! Я нашел!.. — закричал Джим. — Сержант, я понял!
Из-за ближайшего куста тотчас появился сержант с автоматом наготове. С другой стороны выскочил Тони.
— Ты чего? — спросил он.
— Сэр, я понял! — повторил Джим, потрясая еще одним черным датчиком. — Я понял, что было на затылке Тома Моргана! Вот что было!..
— Ты же говорил, что это был жук, — напомнил Рихман.
— Ну я же не знал, что именно! Сначала подумал, что пуговица, а потом, что это какой-то лесной гад. А оказалось вот что — датчик!..
Рихман подошел к Джиму и, взяв у него передающий, посмотрел на знакомую вещь другими глазами.
— То есть ты думаешь, что если подобную штуковину загнать иголками вперед в череп, то человек будет исполнять команды?
— Разве такое возможно? — усомнился Тони.
— А почему нет? Было время, когда и эти датчики считались чудом.
— Но как можно воткнуть такую штуку в человека, да еще незаметно? Ведь Джим был рядом с Томом. И потом, это же очень больно.
— Больно, — согласился сержант и позвал: — Док! Подойди сюда, дело есть.
Появился доктор. Он поправил очки и посмотрел на протянутый ему датчик.
— В чем вопрос?
— Если вот это хреновину вогнать в башку — очень больно будет?
— Ну разумеется, если не обработать место укола обезболивающим средством.
— А если нет времени на предварительное обезболивание? Можно ли сразу обезболить?
— Можно и сразу. Существует целый ряд препаратов, вызывающих мгновенную анестезию. Некоторые из них даже дают побочный эффект легкого опьянения или ощущения счастья и любви ко всем окружающим.
— Давайте разберемся, — предложил сержант. — Значит, если мы снабдим вот эту фиговину необходимым количеством мгновенно обезболивающего препарата, то она войдет в череп незаметно для пациента и, возможно, возьмет его сознание под контроль. И вот тут, Симмонс, — сержант повернулся к Джиму, — находит место твоя винтовка большого калибра, со странным прицелом и без магазина. Ей не нужен короб из тридцати патронов, потому что выстрел только один. Промахнулся, и ничего не состоялось — ищи другого подходящего случая.
— Вот так дела… — покачал головой Джим. — Действительно все сходится…
— А когда это случилось, ты можешь вспомнить? Как вел себя Морган на протяжении всего времени, пока вы шли по лесу?
— Сначала обыкновенно. Бодро так бежал, особенно когда возвращаться стали — он ведь признавался мне, что лес очень не любит. Я то и дело пропускал его вперед, а сам оставался, чтобы провериться.
— То есть момента для выстрела не было?
— Не было. А вот когда прошли по косе и поднялись в бункер, там у него появилась эта дурацкая улыбочка.
— Ладно, — сказал сержант, замечая, что разведчики невольно превратились в зрителей. — Продолжайте ставить датчики, а мы с Симмонсом сходим к косе. Так нагляднее будет. Пойдем, будешь показывать, как вы с Морганом шли.
Джим огляделся.
— Я сейчас не могу сказать точно, все выглядит совсем иначе, но, кажется, мы были чуть севернее этого места, когда я решил возвращаться. И мы прямиком двинулись к косе.

Глава 25

Сам того не ожидая, Джим начал вспоминать все очень подробно. Истлевшие остатки лиан — прежде они сплетались здесь в непроходимую стену, а вот сломанное дерево, Джим тогда остановился с ним рядом, чтобы оглянуться — не идет ли кто по следу.
— Дальше джунгли были уничтожены минометным огнем — когда наши прикрывали меня из бункера, — продолжал вспоминать Джим. — Целые кучи щепок, разрубленных лиан, веток… А здесь был большой куст медовика…
— Его смыло водой — вот ямка осталась, — подтвердил сержант.
— Здесь бревно лежало, я еще встал рядом, чтобы Том не споткнулся — он часто спотыкался.
— Бревно чуть дальше, вон там торчит его конец — тоже водой отнесло, — комментировал сержант, который мог читать джунгли словно раскрытую книгу.
— А вот тут… Да именно на этом месте я остановился… — Джим повторял все движения, словно исполнял пантомиму. — Сдернул автомат и прицелился вон в те кусты. Они тогда были меньше.
Джим прицелился туда, куда целился в тот злосчастный день. Сержант с полной серьезностью подошел к нему сбоку и заглянул в целик.
— Кусты подросли, — сказал он, — но как раз там, куда ты целишься, — уровень земли повыше и стоять там удобно. Что было дальше?
— Морган меня спросил — ты чего-то боишься? А я ему ответил — просто проверяюсь. На самом деле, конечно, мне было страшно. И все, до песчаной косы отсюда метров тридцать. Я снова пошел первым, а Морган за мной, и больше этот порядок не менялся.
— Ладно, пойдем к косе.
Они вышли к краю леса, там, где начинался прибой. Коса оказалось затоплена высокой водой, но в сухой сезон она была на несколько метров дальше.
— Мы шли вот здесь — по прямой до самого причала, — пояснял Джим.
— Значит, мы стоим на идеальном месте для прицеливания, — сказал Рихман. — Именно здесь находился снайпер, который всадил в затылок несчастному Тому Моргану эту штуковину. И все заработало. Вы поднялись в бункер, а Том Морган был уже одним из них. Интересная задачка для капитана Мура получается.
После этого расследования сержант и Джим вернулись к прерванной работе, и вскоре группа закончила установку датчиков. Потом они встретились с Шульцем и все вместе отправились к ямам, расположенным на востоке от Четвертого опорного.
После окончания дождливого сезона это был первый визит в район выработок, и теперь здесь все выглядело иначе. Некоторые из деревьев с подрытыми корнями погибли, другие еще держались. Глубокие ямы оплыли и стали неопасны. Отвалы промытого песка вода растащила по большой площади, практически похоронив все травы в радиусе пятидесяти метров.
Однако алмазов нигде видно не было. Разведчики прошлись по ровной песчаной поверхности, время от времени ковыряя ее ботинками, однако не обнаружили даже самого маленького камешка. Промышленного мусора — тех самых оберток и упаковок, за которыми охотились во время дождей, тоже не было. Вода подчистила все.
Прежде здесь повсюду были следы гусеничных машин, которые лавировали между деревьев, рыли и промывали. Потом они убрались в сторону озера и по склону спустились на понтонную платформу, с которой позже их забрали вертолеты «Си-309». Винты этих тяжеловесов оставили прибрежные деревья без листвы, а почву выветрили до самого песка. Как утверждали вертолетчики с базы, тоже видевшие эти следы, сюда было совершено не менее сотни рейсов.
Саму посадочную платформу, скорее всего, тоже доставляли по воздуху. А пока шла добыча алмазов, ее перегоняли к противоположному берегу, и там она стояла в сложенном состоянии, привязанная к столбам, которые тоже удалось обнаружить.
На незаконной добыче алмазов работала профессиональная и хорошо слаженная команда. Вне всякого сомнения, это были приглашенные специалисты, поскольку прежде таких дел за мятежниками не числилось.
Осмотрев оплывшие ямы, разведчики вернулись к Четвертому опорному. Там они проверили территорию на наличие новых мин, а затем поднялись на холм, где прежде стоял главный бункер.
За исключением большого куска стены и двух торчавших арматурин, посадке вертолета на руины ничего не мешало. И хотя сверху это наверняка выглядело помойкой, сесть было можно. По крайней мере куда удобнее, чем на воду.
Убедившись в этом, Рихман вызвал борт.

Глава 26

Как и следовало ожидать, прилетевший Байрон сначала ругался по радио за то, что выбрали плохую площадку. Однако «Си-12» посадил без особых хлопот и, погрузив разведчиков, поднял машину в воздух.
Пока вертолет разворачивался, Рихман указал Шульцу на дальний берег озера.
— Как раз отсюда они били по нашему вертолету из безоткатных пушек.
— Да, и бедняга Куллидж после этого так и не выкарабкался.
— Нужно учесть эту позицию. Когда повезем комиссию, подстрахуемся вторым бортом. Загрузим его по максимуму — ракеты, бомбы, пушки. Чтобы было чем пугнуть, если будет кого.
— Постричь кусты из пушек нужно в любом случае.
— Это, конечно. Без этого даже неприлично как-то.
Вернувшись на базу, сержант Рихман вместе с Джимом, не сдавая оружия, прямиком отправились к капитану Муру.
— Что сказать Саскелу? — спросил Шульц, хитро улыбаясь. Он знал: командиру разведчиков не понравится, что его люди без спросу отправились в отдел Службы Безопасности.
— Скажи, что пошли уточнять вскрывшиеся обстоятельства дела.
— Как прикажете, господин сержант.
Мура Джим и Рихман нашли в административно-штабном здании, в комнате, которая была ему и служебным кабинетом, и жилой комнатой. Капитан сидел за столом и читал какой-то документ.
— Разрешите войти, сэр? — спросил Рихман.
— А, разведка! Проходите, присаживайтесь.
Джим и Рихман устроились на узких стульях и осторожно прислонили к стене автоматы.
— А я тут сообщение читаю, час назад пришло из лаборатории Антвердена. Как раз по вашей железяке.
— И что там пишут, сэр? — поинтересовался Рихман.
— Да ничего особенного. Указаны марка металла, его свойства — конструкция оказалась жаропрочной, пуленепробиваемой. И, кроме всякого пустословия, имеется вывод — деталь эта от неизвестного, возможно летательного, аппарата. Теперь что хочешь с этой информацией, то и делай, но больше годится только подтереться.
В этот момент застрекотал принтер устаревшего прибора, с помощью которого капитан Мур получал, раскодировал и распечатывал секретные сообщения.
Густо испещренный буквами листок начал выползать на стол.
Джим и Рихман переглянулись. Они не знали, положено ли им присутствовать при столь важном событии.
Впрочем, капитан ничего не сказал и только смотрел на появлявшийся документ. Он протянул руку, чтобы подхватить листок, но его обрезала шустрая гильотинка, и документ спланировал на пол.
— Вот зараза, — выругался Мур, поднимая листок с донесением. — Никак не могу фиксатор отрегулировать — все документы только с пола получаю… Итак. Что тут у нас… Ага! Дополнение к отчету лаборатории…
Разведчики невольно подались вперед. Под мощным Рихманом скрипнул стул.
— Лаборатория обратилась прямиком в «Эдельвейс-Бельков-Блом» и теперь из неизвестного летательный аппарат стал известным. Модель называется «ДУ-198К»… Так. — Капитан водил по строчкам пальцем. — Аппарат выполнен по коммерческому договору для фирмы «Ромус-Айрил» и заявлен как самолет для сельскохозяйственных нужд. Приводится скорость — 500 километров в час и…
— И пуленепробиваемый корпус, — добавил Джим.
— Вот именно. Для сельского хозяйства в самый раз. Видимо, страхуются от столкновения с саранчой… Двигатель реактивный «Джет-Монро-3000».
— Выходит, сэр, этот самолет делали для мятежников? — уточнил Джим.
— Тут написано — для фирмы. Но по сути ты прав.
— Значит, у них теперь есть эти самолеты?
— Предположить такое можно.
— Фирма могла заказать машину якобы для опыления полей или чего-то там еще, а на самом деле вместо баков с удобрениями мятежники подвесят бомбу или пушку. Правильно?
— Ишь ты какой шустрый, но это тоже можно предположить, — согласился капитан Мур. — Однако эту тему мы уже обсуждали. Взлетать из джунглей невозможно. Вот тут указано… — Мур вернулся к документу. — Возможна посадка на укороченную полосу.
— А вертикальный взлет эта машинка не сможет выполнить? — неожиданно спросил сержант.
— Ну о чем вы говорите, сержант? Такое даже представить смешно. Вот тут написано… — капитан снова вернулся к документу. — Ага. Вот: в случае доукомлектации двигательной установкой «Джет-Монро-4570» возможен вертикальный взлёт…
— Вот это да! — покачал головой Рихман. — У мятежников самолеты с вертикальным взлетом, а у нас в составе некомплект двадцать процентов.
— Погодите, не нужно делать скорых выводов, — поднял руку капитан Мур. — Я еще с этой информацией поработаю и запрошу кого надо. Вы чего пришли?
— У нас появилась новая версия, по поводу Четвертого опорного, мы ведь только что оттуда — на привязку к местности мотались. Там Симмонс начал вспоминать то, чего сразу после боя вспомнить не мог.
— Ну это понятно. Шок и все такое. И что же ты вспомнил, Джим?
— Давайте я буду рассказывать, сэр, а если что-то упущу, Джим меня поправит, — предложил сержант. — Хорошо?
Симмонс кивнул.
— Так вот, он вспомнил предмет, похожий на пуговицу, который оказался на затылке у Тома Моргана за секунду до того, как тот начал крушить пульт управления.
— Я помню эти показания. Но там говорилось о насекомом, о каком-то жуке.
— Да, сэр, это было похоже и на насекомое, однако сегодня я понял, что это… — Джим посмотрел на Рихмана, и тот положил на стол черный датчик.
— Вот что это было, сэр, — добавил сержант.
— Так. — Капитан осторожно дотронулся до острых ножек. — Но это же передающий датчик.
— Совершенно верно, но Джим утверждает, что именно так выглядело то, что было на затылке Моргана.
— Вы думаете, кто-то вбил этому Моргану в голову точно такую штуку?
Капитан взял датчик за ножки и осмотрел его придирчиво, словно дохлую муху.
— Да, сэр, чтобы держать солдата под контролем.
— Не знаю, существуют ли подобные системы, — с сомнением произнес капитан. — И потом, это же очень больно.
— По этому поводу мы уже консультировались с Доком, — вмешался Джим. — Он сказал, что существуют обезболивающие препараты мгновенного действия.
— Ну допустим, — согласился Мур. — Допустим, он может действовать как контролирующий сознание прибор, допустим, что и воткнуть его можно безболезненно, но как это сделать физически? Нужно ведь напасть на солдата, повалить его или оглушить, а потом вживить прибор. Из прежних показаний Симмонса я понял, что ничего подобного с ним и его напарником не происходило — не было даже огневого контакта.
— Вот тут начинается вторая часть нашего рассказа, — заметил Рихман. — Джим за день до штурма тоже ходил на разведку, но с другим солдатом. Возвращаясь, они напоролись на двух диверсантов, и у того, которого увидел Джим, была в руках винтовка очень большого калибра, со странным оптическим прицелом и, что само интересное, — без сошек и без магазина для патронов. Напрашивается только один вывод, эта винтовка однозарядная и предназначена только для того, чтобы послать в цель вот такой датчик.
— Но ведь Джим мог заметить его раньше, ведь так?
— Так. Поэтому они выбрали единственно верный вариант — выстрелили в солдат, когда те возвращались в бункер. Мы с Джимом проследовали по всему их с Морганом маршруту и пришли к выводу, что стреляли в них, когда они шли по песчаной косе. И если бы последним шел Джим, датчик достался бы ему.
— Да, ребята. Задаете вы задачки, — покачал головой Мур. — Но как ни фантастично звучит ваше предположение, более правдивого объяснения странного поступка Моргана у нас нет. И если все обстоит так, мы рискуем потерять и другие форты.
— И не только в Междуречье, — добавил сержант.
— Хорошо. Я буду писать новый отчет с позиции этой новой версии.
— И что потом?
— Потом отошлю его в Антверден.
— А здесь мы что-нибудь предпримем?
— Конечно. Мы можем инструктировать смены, чтобы солдат, выходящих за охранный периметр форта, обязательно осматривали. Чтобы никто не притащил на башке эдакую гадость. Или не обязательно на башке? Можно ли всадить датчик в ягодицу?
— Едва ли, сэр, — покачал головой Джим. — Сидеть неудобно будет.
— Да и не сработать может, — заметил Рихман. — Где задница и где голова?
— Ладно, гадать не будем. Я напишу рекомендации и передам полковнику Соккеру, а он разошлет их на опорные пункты. К тому же, как может выглядеть эта штука, мы теперь знаем.

Глава 27

Несмотря на опасения, визит комиссии проходил гладко. Когда десятерых инженеров вывезли к руинам, они были поражены тем, до какой степени все разрушено.
— Мы полагали, что здесь значительные разрушения, — говорил главный эксперт. — А здесь вообще ничего нет.
Впрочем, охали они недолго и скоро взялись за работу. Через два с половиной часа все измерения были сделаны и нужные цифры для будущих расчетов записаны. Не отвлекали комиссию даже подвиги вертолетчика Хаммера, который в целях «глубокой профилактики» утюжил бомбами и ракетами подозрительные кусты на другом берегу озера.
Отбомбившись, Хаммер улетел вслед за Байроном, и военные инженеры остались под охраной одиннадцати разведчиков.
Когда работа была сделана, Рихман вызвал борт и гостей вывезли на базу.
Вечером им был дан праздничный ужин, а с утра они собрались в Антверден на собственном вертолете, с которым прибыли.
На вопрос начальника базы полковника Соккера, когда можно начать восстановление форта, глава комиссии сказал:
— Знаете, полковник, я бы не слишком рассчитывал на то, что это случится скоро. Сначала мы должны скорректировать старый проект, форт был построен еще до возникновения базы. Ему лет двенадцать, и сейчас так уже никто не строит. После изменения проекта составим сметы и передадим всю документацию в Округ на утверждение.
— И сколько же времени займет вся подготовка?
— Мы свою работу сделаем за месяц, а вот на утверждение уйдет очень много времени.
— В чем же тут проблема? Очень много проектов на согласовании?
— Нет. Проектов немного, и причины такой медлительности мне неизвестны. Просто из опыта последних двух лет я знаю, что согласования очень затягиваются. На месте Службы Безопасности я бы этим обстоятельством заинтересовался.
— Вот даже как?
Решив, что сказал лишнее, инженер смутился и, попрощавшись, поспешил к вертолету.
Вскоре комиссия убыла, а полковник еще долго стоял на площадке, раздумывая над услышанным.

Вечером того же дня капитан Саскел собрал в жилом помещении всех разведчиков. Даже Шульца с командой, которые хотели «попинать мячик».
— Итак, разведка, судьба Четвертого опорного наконец прояснилась. Восстанавливать его будут, но очень не скоро.
— Не скоро, это сколько: пять лет? — спросил кто-то.
— Не знаю, как насчет пяти лет, но через год там будет то же, что и сегодня. Поэтому год или больше нам нужно будет как-то выживать. Если мы оставим эту брешь без прикрытия, противник активизируется на Лошадиной Голове и будет с комфортом подвозить из лагерей по воде оружие, людей и все что угодно. Даже танки, если они у них будут. Все это приведет к тому, что мятежники усилят давление на Третий опорный.
— Останется еще авиация, — заметил Верди.
— Штурмовики, конечно, оружие мощное, однако, как летчики проводят разведку, мы знаем — анекдот на анекдоте. То им что-то привиделось, а то ничего не замечают. Их отношение к этой работе понятно — они не за разведку деньги получают, а за своевременное нанесение ударов по уже выявленным целям. Однако даже вызывать их напрямую мы не можем. Сначала сообщение идет к диспетчеру, тот докладывает полковнику Соккеру, Соккер докладывает в Антверден, те передают пожелание руководству летчиков, и руководство спускает приказ на авиабазу. На все согласования уходит порядка полутора часов. Самый лучший показатель равнялся сорока минутам. За это время даже самая тихоходная баржа уйдет и спрячется в бухте, которых на озере хватает. Пока стоял Четвертый опорный, мы справлялись, но теперь, если ничего не менять, мы будем постепенно сдавать позиции, и закончится все тем, то мятежники сожгут базу и промаршируют до Антвердена. Чтобы этого не случилось, мы должны изменить все схему действий на участке Четвертого опорного.
— А как ее изменить? — спросил Шульц. — Был форт с автоматическим минометом, наводил на мятежников ужас. Теперь форта нет.
— Пока форт был целым, мы придерживались на этом участке оборонительной тактики. Они — нападают, мы как можем отбиваемся. К этому привыкли все, в том числе и мятежники. Какое-то время они будут перестраиваться, но потом обязательно попытаются осуществить блокаду трех оставшихся фортов. Будут сбивать все вертолеты или жечь их прямо на площадках, сделать это не так уже невозможно, тем более теперь.
— А если поставить вопрос о большой операции, как было три года назад? — предложил Госкойн. — По лесам тогда шастало чуть ли не пять тысяч солдат, а на озеро перебрасывали два бронированных катера на воздушной подушке. Уж они там навели шороху.
— Это так, — согласился капитан. — Но с тех пор мятежники стали умнее. Эти хитрецы больше не ходят по лесу целым армиями и не вступают в генеральные сражения. Они просачиваются небольшими отрядами, собираются в кулак и наносят удар. Так было и в день штурма. Мы знали, что враг движется, но он двигался в нескольких направлениях, и никто до последнего момента не мог указать окончательное место удара. Исходя из всего сказанного я предлагаю сменить тактику на этом участке и перейти от обороны к нападению. Устроим им на озере маленькую войну.
— Что, будем гонять мятежников до их лагерей? — усмехнулся Верди.
— Нет, по закону мы не можем зайти на территорию самоопределяющейся нации, однако и до ее границ достаточно пространства, где можно проявить себя.
— Нас слишком мало, сэр, — возразил Рихман. — Если перебьют разведку, с чем останется база?
— А мы не будем сталкиваться с мятежниками в бою. Мы станем избегать их и работать только наводчиками.
— Чего же мы будем наводить?
— Наши «Си-12». Сейчас у нас есть три борта, два из которых скоро выработают ресурс. Однако Байрон заверил меня, что на складе имеются все необходимые детали и узлы, чтобы продлить ресурс. Далее — два «Си-12» нам положены на замену. Машины, считай, уже в пути — значит, всего будет пять бортов.
— И что, все пять бортов будем поднимать в воздух? — спросил Рихман.
— Нет, но при пяти бортах у нас всегда будет наготове исправная машина. С боеприпасами проблем нет. При постройке базы их столько заложили в бункеры, что хватит на десять лет непрерывных боевых действий. Бомбы, ракеты и даже сменные пушечные стволы. Так что эскадрилья будет укомплектована.
— Что же нам останется делать, если такая силища окажется под боком? — спросил Госкойн.
— Мы будем избегать прямых столкновений и станем работать только как корректировщики огня.
— Кстати, — заметил Верди, — у этих пачкунов на озере есть заправочные пункты. Мы как-то с Шульцем видели, как они тащили в «колбасе» горючку.
Под «колбасой» он подразумевал цистерну с мягкой оболочкой. В такие можно было заливать и буксировать по воде жидкости при условии, что те легче воды.
— Да, — подтвердил Шульц. — И в «колбасе» той было тонн пять, не меньше.
— Вот именно, — согласился Саскел. — Значит, надо будет разведать все эти пункты и сжечь их. Не хватало еще, чтобы у нас под носом мятежники устраивали себе лежки. Вот таким образом я и предлагаю перестроить нашу работу.
— А кто будет на разведку ходить, если мы возле озера шастать станем?
— Разведку бросать не будем, однако прежний объем работы мы, конечно, не потянем. Для этого я предлагаю подтянуть лучших солдат из строевых подразделений. Среди них есть такие, что можно еще целый разведвзвод собрать. Мы сделаем очень просто: поскольку они и так прочесывают первые два километра, пусть тянут все пять, а уж мы двинем дальше.
— Если мы будем ходить далеко, сэр, времени на работу останется мало — одна дорога, — сказал Рихман.
— Я и об этом подумал. У нас на складе пылятся скутеры — целая дюжина. На Калпете можно восстановить причал — он там раньше был. Пока я не знаю, пригодится ли нам это, но если появится такая необходимость, станем патрулировать по воде.
— Хорошая мысль, сэр! — воскликнул Верди, и все засмеялись.
— Тогда вопрос, — поднял руку Шульц. — Если появится причал, он будет уязвим.
— Будет уязвим, но не так сильно, как кажется, ведь мы свяжем мятежников в районе озера. Может так сложиться, что им уже не захочется шалить в районе базы — не до этого будет.
Капитан закончил свой доклад и, посмотрев на притихших разведчиков, добавил:
— Я сегодня же доложу о нашем разговоре полковнику Хофману, и пусть он принимает решение. В противном случае нас здесь всех передушат. Какие будут мнения, пожелания?
— А какие тут пожелания? — пожал плечами Шульц. — Все изложено четко и понятно.
— Ну как же, — возразил Госкойн. — Стоило бы заслушать Симмонса и Тайлера. Может, у них какие-то дополнения будут?
Все снова засмеялись, в том числе и Джим с Тони.
— Ладно тебе, — отмахнулся капитан. — Ребята хорошо себя зарекомендовали. Вот разве что Тайлер немного длинноват для разведки…
— Зато незаменим при наблюдении, — добавил Шульц.
— Хорошо, рад, что вы не падаете духом. Давайте с завтрашнего дня начнем перестановку и составим расписание дежурств. В том числе и для строевых подразделений.
— Сэр, а мы с Тайлером завтра куда отправимся? — спросил Джим. — Опять на километровую точку или сразу к озеру?
— Вы, ребята, отправитесь в город Антверден.
— В Антверден? — удивился Джим. — А чего так?
— Ни «чего так», а согласно приказу. В командировку направляетесь. Вот, кстати… — капитан достал сложенный вчетверо лист. — Это ваше командировочное удостоверение. Завтра в обед отчаливаете на вертолете — его за вами из Антвердена пришлют. Не забудьте переодеться в парадно-выходную форму.
— А что за командировка, сэр? — удивленно разглядывая бланк, спросил Джим.
— Я ничего не знаю. Вам на месте объяснят.
Капитан ушел, а сержант Рихман взял у Джима командировочное предписание и, заглянув в него, сказал:
— Странно, что подпись капитана Мура.
— А кто должен подписывать? — спросил Тайлер.
— Заместитель начальника базы, майор Блейн.

Глава 28

Весь следующий день разведчики были заняты работой. Две пары ушли на патрулирование, еще четверо проводили ревизию в арсенальной комнате, остальные, вместе с капитаном Саскелом, увлеченно составляли новое расписание боевого дежурства.
Джим и Тони, перед тем как заняться подготовкой к отъезду, решились навестить капитана Мура, чтобы из первых рук узнать, что за командировка им предстоит.
Капитана они нашли в его кабинете, однако он был немногословен.
— Информация закрытая, господа разведчики. Прибудете в Антверден, и там вам все разъяснят.
— Но сэр! Вы нас пугаете, — сказал Тайлер. — Может, нас там в тюрьму посадят.
— Нет-нет, — покачал головой Мур. — Уверяю вас, что это никак не отразится ни на вашем здоровье, ни на карьере.
— А это не связано с той девушкой? Ну, с которой я…
— Не мучайте себя, рядовой Симмонс. Дикарка ни при чем. Ладно, я скажу вам больше, чем нужно… С вами побеседуют на некоторые темы, и вы вернетесь обратно. Только и всего.
Разговор с капитаном Муром подействовал на обоих успокаивающе, и они вернулись в казарму, чтобы забрать парадное обмундирование. Однако тут их ждало разочарование — брюки еще годились для носки, а вот кители стали слишком узки. Это была почти катастрофа, ведь в Антвердене приятели надеялись встретиться с девушками, с которыми познакомились во время краткосрочного отпуска — еще до сезона дождей. Их звали Николь и Эмили.
Девушки сообщили номера своих телефонов, однако сразу предупредили, что еще ни разу не встречались с приезжими солдатами повторно.
— Наверное, им редко предоставляют отпуска, — предположила одна девушка.
— Или их, бедняжек, убивают, — заявила другая, чем повергла Джима и Тони в шок, хотя они и не подали вида.
И вот, когда появилась возможность нарушить эту закономерность и появиться во всем блеске, кители превратились в кургузые пиджачки.
Сидевшие тут же разведчики поначалу не обращали на Джима и Тони внимания, занимаясь расписанием дежурств, однако потом растерянность на лицах молодых коллег заметил Шульц.
— Что, подросли птенчики? — спросил он.
— Что же делать, Эрнст, нам через час лететь? — спросил Джим, едва не плача.
— Ладно, не дрейфь. На склад вам, конечно, не успеть, но у Никса полно всяких тряпок. Ему их выбрасывать жалко, вот и коллекционирует.
— Ага, даже с мертвецов снимает, — добавил Верди.
— Ладно вам пугать, — заступился Саскел. — Давайте бегом к Никсу, у него должно быть что-нибудь подходящее.
Никс был вольнонаемным, он заведовал на базе душевой и прачечной. Во время дождей к нему почти никто не ходил, поскольку помыться не составляло труда, стоило лишь намылиться и ненадолго выбраться из-под бетонного козырька под струи теплого ливня.
Стирали также просто — привязывали вещи веревкой и оставляли на ночь полоскаться под дождем. К утру любая самая грязная куртка становилась чистой. Исчезали даже пятна мазута и технических масел.
Никс встретил ребят с распростертыми объятиями. Человек общительный, во время дождевого затишья он сильно скучал, и лишь недавно все в его банно-прачечной жизни стало налаживаться — солдаты снова пошли в душевую.
Узнав суть проблемы, Никс повел ребят в одну из своих бесчисленных каморок, где среди штабелей с упаковками моющих средств стояла длинная вешалка, бережно укрытая прозрачным пластиком. Под ней нашлось множество плечиков с кителями и брюками. Все было вычищено и отутюжено. Даже не верилось, что этим вещам по многу лет. — Вот это да! — обрадовался Джим. — Откуда это?
— Я ничего не выбрасываю, к тому же здесь есть кители ребят, которых я хорошо знал.
Никс вздохнул.
— Они погибли? — спросил Тони, помня о замечании Госкойна.
— Нет, необязательно, — покачал головой Никс. — Одни перевелись в другие места, другие уволились на гражданку.
Никс подобрал ребятам неплохие кители, и, примерив их, Джим с Тони пришли к выводу, что эти вещи сидят даже лучше, чем новые.
— Что же вы хотите, они ведь шиты на заказ. Это сейчас солдаты изменились, а раньше у нас тут такие франты были. Специально в Антверден в отпуск отпрашивались, чтобы только заказать китель у портного.
— Потом эти франты уволились? — спросил сияющий от счастья Джим.
— Да нет, в джунглях остались. Так что теперь эти вещички никому не нужны.

Глава 29

Принарядившись, Джим и Тони помчались в финчасть, чтобы снять со счетов немного денег. Хоть это и была командировка, а не отпуск, им хотелось почувствовать себя в городе самостоятельными людьми.
Когда приятели расписывались за трехсотенные авансы, они обнаружили, что числятся солдатами восьмого разряда, а не двенадцатого, как все новички. И это означало, что месячного жалованья им начислялось не 800, а целых 1400 реалов! В своей прежней гражданской жизни в провинциальном городе они и думать о таких деньгах не могли.
На вопрос, кто перевел их на четыре разряда вверх, финансист базы пояснил, что сделано это капитаном Саскелом.
— А чего вы удивляетесь, участие в боевых действиях автоматически переводит в повышенный разряд.
Заскочив в столовую и наскоро перекусив, Джим и Тони отправились на вертолетную площадку.
Они проводили вертолет с Шульцем и еще тремя разведчиками, которые отправились к озеру выяснять какие-то детали, а еще через десять минут на освободившуюся площадку начал садиться прибывший с Антвердена «Си-12».
Топлива машине не требовалось, поэтому пилот повелительно махнул Джиму и Тони, чтобы те поспешили на посадку.
Как только напарники оказались в салоне, пилот прибавил оборотов, и машина снова взмыла в небо.
Уже когда вертолет несся на восток, едва не касаясь брюхом верхушек деревьев, пилот выглянул из кабины и уточнил:
— Симмонс и Тайлер?
— Так точно, сэр, — подтвердил Джим, и пилот молча убрался.
— Ничего себе порядочки, — сказал Тони. Затем расстегнул китель, чтобы не мялся, и, вытянув ноги, попытался задремать.
Джим последовал примеру друга, и они скоротали основную часть пути. Когда внизу стали появляться признаки цивилизации — дома, дороги и катившиеся по ним машины, — приятели проснулись и стали пялиться в иллюминаторы.
Пасшиеся на лугах животные, крохотные люди возле домов и аккуратно нарезанные поля сельхозугодий — после джунглей все это выглядело как-то диковинно. Скоро впереди замаячили пригороды Антвердена, и где-то там находилась база, раз в десять превосходившая Двадцать Четвертую.
Сделав разворот, вертолет стал заходить на посадку. Джим и Тони с интересом рассматривали огромный вертолетный парк, располагавший полусотней бортов. Большинство из них составляли «Си-12», но нашлась и парочка черных лакированных пташек с узкими стремительными корпусами. Впрочем, куда больший интерес для приятелей представляли грузовые и десантно-штурмовые гиганты «Си-309» — их набиралось не менее десятка. В дальнем углу стояли также знакомые Джиму и Тони летающие танкеры «Си-310».
Эти гиганты навещали Двадцать Четвертую базу раз в три месяца, чтобы пополнять запас топлива. По такому случаю собственный парк рассаживали кого куда — на плац, на спортивную площадку, на свободный клочок асфальта перед административным зданием.
Между посадочными площадками сновали электрокары и неспешно ползли оранжевые заправщики. Одни вертолеты садились, другие взлетали. Свободных площадок было много, и «Си-12» с разведчиками пошел на посадку.
Наконец они сели. Пилот заглушил турбины, и Джим с Тони попытались открыть двери. Это была привычка: как только борт сел — покидай салон, ведь вертолет на земле становился идеальной мишенью.
Из кабины выглянул пилот.
— Ну, чего дверь ломаете? — зло спросил он.
— Мы выходить будем? — поинтересовался Джим.
— Будете, но только когда за вами приедут. Я за вас отвечаю, поэтому сидите тихо.
Наконец подъехала машина — обычный гражданский «Седан» синего света. Из него вышли два офицера — капитан и лейтенант.
Лишь после этого пилот разблокировал дверь и включил автоматически выдвигавшийся трап. Джим и Тони были удивлены. У них на базе трапы раскладывались вручную.
Щурясь на солнце, напарники спустились по трапу и отдали офицерам честь, однако те на приветствие никак не отреагировали.
— Кто из вас Джим Симмонс? — спросил капитан.
— Я, сэр.
— А это, значит, Энтони Тайлер?
— Так точно, сэр, — ответил Джим. Его так и подмывало спросить: «А вы кто такие?»
— А куда мы поедем, сэр? — осведомился Тайлер.
— Почему вас это интересует, рядовой?
— Потому что нам сказали — получите разъяснения на антверденской базе.
— Пошел в машину, болван! Еще он вопросы мне будет задавать!
Джим и Тони переглянулись. Они ничего не понимали, от них что-то скрывали, а стало быть, идти дальше было нельзя. В джунглях это была почти верная смерть. Джим остановился возле машины, открыл дверцу и, повернувшись к капитану, сказал:
— Сэр, я против вас ничего не имею, но предъявите хотя бы документы. Если вы не представитесь, мы с вами не поедем.
Как видно, капитан был в плохом настроении. Он шагнул к Джиму, чтобы проучить этого засранца из джунглей, однако неожиданно получил удар ботинком под колено.
Громко охнув, капитан осел, и тут же Джим добавил ему автомобильной дверцей.
На помощь капитану бросился лейтенант, но Тайлер подсек его ногой, и второй офицер грохнулся на бетон. Когда он поднял голову, на него уже смотрел зрачок пистолета, который проворный Джим выхватил из скрытой кобуры капитана.
— Да… Да… — у лейтенанта от возмущения пропали все слова. — Да кто вы такие?! — наконец воскликнул он.
— Разведчики, сэр. С Двадцать Четвертой базы, — пояснил Тони.

Глава 30

Ни Джим, ни Тони еще не знали, что будут делать дальше. Они лишь действовали согласно выработанной схеме. Впрочем, в их поведении не было ничего удивительного, поскольку общаясь с такими людьми, как сержант Рихман или Шульц, ничему другому они научиться просто не могли.
Капитан стал приходить в себя. Он приподнялся и привалился спиной к машине. Затем потряс головой и, пощупав на ней шишку, неожиданно рассмеялся. Потом посмотрел на Джима и сказал:
— Ладно, боец, давай меняться. Вот тебе мое удостоверение, а ты верни мне пистолет.
Джим посмотрел на Тони. Тот пожал плечами. Пришлось вернуть пистолет, но прежде Симмонс заглянул в удостоверение. Увидев аббревиатуру Управления Службы Безопасности, он возвратил капитану пистолет и удостоверение.
Офицер убрал оружие, подобрал пилотку и поднялся, однако тут же сморщился и помассировал ушибленную ногу.
Джим немного успокоился. С Управлением Службы Безопасности он уже был знаком. Двое ее агентов как-то наведывались на базу для разговора с ним. Это были хамоватые субъекты в дорогих костюмах. Своим приездом они здорово напугали капитана Мура, для которого были «теми, кто наверху».
Тогда агенты застали Джима в санчасти у Дока, где он лечился от нервного истощения и гормональной зависимости.
— Извините, сэр, что пришлось вас ударить, — произнес Симмонс. — Если бы вы сказали, что из Управления, я бы все понял. С людьми из вашей организации я уже встречался.
— Это моя вина, — сказал капитан. — Ладно, садитесь назад.
Лейтенант тоже поднялся и теперь ждал указаний от старшего.
— Ну чего ты на меня смотришь? — возмутился тот. — Иди садись за руль, видишь я не в форме — мне чуть ногу не сломали!..
Лейтенант стал обходить машину, при этом не удержался от злорадной усмешки, однако, когда уселся за руль, лицо его стало непроницаемым.
Капитан сел рядом, затем обернулся и, посмотрев на двух солдат, сказал:
— Ну что ж, теперь я спокоен за наши лесные рубежи. Сейчас мы поедем в город, на квартиру. Я сообщаю вам это затем, чтобы вы не дергались и не пытались нас с лейтенантом задушить. На квартире вы встретитесь с вашими знакомыми.
— Да, сэр, я их помню, — сказал Джим.
— Вот и отлично. Еще какие-нибудь вопросы? Пожелания? Может, отлить или попить?
— Нет, сэр, ничего не хочется.
— Ну тогда поехали.
Машина резко взяла с места и подрезала мчавшийся по своим делам электрокар. Его водителю пришлось резко затормозить, и он покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о лейтенанте. В другой раз агенты вернулись бы, чтобы разобраться с механиком, однако теперь они были заняты другим.
Несколько минут машина петляла по внутренним дорогам огромной базы, пока не остановилась на одной из проходных.
Едва взглянув на удостоверение лейтенанта, часовой нажал кнопку, и тяжелые ворота открылись, выпуская машину на свободу.
Джим и Тони, позабыв про инцидент, стали смотреть в окна. Когда тебе девятнадцать, трудно быть увлеченным одними только джунглями, в городе ведь столько развлечений. И никакого риска!
Задумавшись, Джим неожиданно спохватился и стал осматриваться.
— Ты чего? — спросил его Тони.
— Не поверишь, мне показалось, что я забыл, куда поставил автомат.
— А-а, — протянул Тони и кивнул. — Это, наверное, на всю жизнь. Специфика работы.

Глава 31

Подпрыгивая на неровностях дороги, машина стремительно неслась по городу. Агенты чувствовали себя уверено не только на базе, но и в городе. Они смело проезжали на красный свет и пугали водителей, двигаясь по встречной полосе, пока не выехали на широкую городскую магистраль, где машин было слишком много, чтобы попытаться их растолкать. Пришлось четверть часа париться в плотном потоке, постоянно притормаживая.
Проехав вдоль какого-то бульвара, машина свернула налево и вкатилась в тихий тенистый двор.
— Выходим, — сказал капитан.
Джим и Тони выбрались из автомобиля и огляделись. Ни дорога, по которой они ехали, ни этот район не показались им знакомыми, хотя в своем первом краткосрочном отпуске они провели в Антвердене три дня.
— Пошли за мной, — скомандовал капитан и, прихрамывая, направился к подъезду, возле которого на лавочке сидел жилец с газетой в руках. Тесная футболка с чужого плеча и скука, с которой этот субъект смотрел в газету, говорили о том, что он на службе.
Лейтенант остался в машине, а Джим и Тони, следуя за капитаном, поднялись в лифте на четвертый этаж.
Лифтовой холл оказался просторным и богато украшенным шлифованным камнем и лепниной. Отсюда выходили только две старые потемневшие двери.
Капитан подошел к одной из них и нажал кнопку звонка.
Джим почти физически ощутил, как на них смотрят в «глазок», затем лязгнул замок, и двери открылись. Человек с застывшим и безучастным лицом еще раз на них взглянул и сказал:
— Проходите.
Они вошли и оказались в большой, обставленной антикварной мебелью прихожей.
— Дальше, — сказал капитан и пошел вперед. Зайдя в одну из комнат, он громко доложил: — Сэр, Симмонс и Тайлер доставлены.
— Хорошо, пусть войдут, — послышалось в ответ.
Капитан посторонился и пропустил Джима и Тони в большую светлую комнату, а сам вышел и притворил дверь снаружи.
— Ну что, давно не виделись? — спросил знакомый Джиму и Тони человек. Второй знакомец стоял справа от старшего и ухмылялся. Именно эти двое прилетали к Джиму в санчасть, чтобы допросить его и забрать рукопись, невесть каким образом попавшую к Джиму в чемодан.
— Присаживайтесь на диванчик, парни. Если кто забыл, представлюсь еще раз. Я старший агент Цимбалюк, а это мой помощник — агент Понцлер.
— Его Фред зовут, ведь так? — уточнил Джим.
— А ты откуда знаешь? — поразился Цимбалюк и нервным движением поправил галстук.
— Вы же сами его так называли, сэр. Я и запомнил.
— Вообще-то это не положено запоминать, это секретная информация, — вмешался сам Фред.
— Ладно, — пожал плечами Джим. — Я уже забыл.
— Ну-ну, — многозначительно произнес старший агент, поигрывая золотым портсигаром.
Джим и Тони заерзали на кожаном диване, отчего он заскрипел.
— Знаете, о чем пойдет речь? — спросил Цимбалюк.
— О рукописи? — предположил Джим.
— Нет, не о рукописи, — покачал головой старший агент и переглянулся с Понцлером. На лицах у обоих выражалось скрытое торжество. Им нравилось запутывать людей, им нравилось, когда их боялись, и сейчас, по их мнению, они владели ситуацией.
— О той дикарке?
— О какой дикарке?
— Ну, нет так нет, — пожал плечами Джим, который не понимал этой игры.
— Минуточку! Что за дикарка? — Цимбалюк погрозил Джиму толстым пальцем и обратился за разъяснениями к Понцлеру.
— Сэр, вы, наверное, запамятовали, — начал тот. — Но когда мы навещали Симмонса, он как раз лечился от триппера.
— Ни от какого не от триппера! — возмутился Джим и даже вскочил с дивана. — А от гормональной зависимости! Это разные вещи!
— Да какая разница — подцепил, значит, подцепил. И нечего тут оправдываться.
— Ладно, Фред, это к делу не относится. То есть я хотел сказать — агент Понцлер… А ты, Симмонс, сядь. Тут тебе не на митинге. Тут тебе в органах. Узнавали мы, кстати, и о твоей любовнице, которой ты даже кличку дал — Джеки.
— Джеки — это имя, — возразил Джим.
— Имя, — согласился Цимбалюк. — Однако не кажется ли тебе странным, что вокруг тебя собираются только темные личности и государственные преступники, а? Сначала твой дядя, — начал загибать пальцы Цимбалюк. — Он тебе, кстати, не звонил?
— Он же умер! Его застрелили практически на моих глазах! На наших с Тони глазах!
— Да, сэр, это так, — подтвердил Тайлер.
— Не дергайтесь, это просто проверка прежних показаний. Так вот, я продолжу — сначала дядя проворовался, потом рукопись у тебя в чемодане образовалась из ниоткуда, за рукописью дикарка появилась, которая в тюрьме задушила двух охранников, между прочим, и сбежала. Получается, что ты какой-то центр координации врагов государства, Симмонс, и мой тебе совет: признавайся, пока не поздно.
— Покайся, Симмонс, тебе скидка будет! — крикнул в запале Понцлер, но, нарвавшись на недоуменный взгляд начальника, сделал шаг назад.
— Ладно, вернемся к старой теме. Помните вашу старую знакомую — Линду? Ты, Симмонс, еще трахался с ней.
— Ну… — Джим пожал плечами. — Это давно было.
— Я тебе напомню, по твоим же показаниям. — Цимбалюк заглянул в разложенные на столе записи и стал цитировать: — Глаза голубые, волосы длинные, светлые, ноги от шеи. Помнишь, да? Что случилось после того, как ты с нее слез?
— Полиция приехала, — нехотя ответил Джим. Он видел, что агенты над ним издеваются.
— Приехала полиция, и что было потом?
— Перестрелка. Я же вам уже рассказывал.
— Он же вам рассказывал! — вмешался Тони.
— Рассказывал, Тайлер, рассказывал. И сами мы протоколы читали, как ты полицейских словно воробьев валил. Гордишься этим?
— И вовсе не горжусь! И вообще, я отстреливался!..
— Точно! Если бы не Тони, полицейские бы нас поубивали!.. — подтвердил Джим.
— Ладно, проехали, — отмахнулся старший агент. — Если бы встретили Линду, сумели бы узнать? Симмонс, вопрос в первую очередь к тебе, поскольку ты познакомился с ней ближе, чем твой подельник.
— Не знаю, сэр. А разве она жива?
— Я не спрашиваю тебя — жива она или не жива. Я спрашиваю — смог бы ты ее узнать?
Джим пожал плечами.
— Хорошо. Тогда ты, Тайлер — сумел бы узнать Линду?
— Думаю, да, если прическа будет, как тогда, и платье такое же.
— По цвету, что ли?
— Нет, такое же короткое. У нее ноги очень красивые, и я их запомнил.
— Ну ты даешь, Тайлер! — усмехнулся Понцлер. — За лицо не уверен, а ноги запомнил.
— Так жива Линда или нет? — спросил Джим.
— Заткнись! — неожиданно зло воскликнул Цимбалюк. — Отвечай только на поставленные вопросы. — Старший агент уже знакомым жестом поправил галстук, а потом добавил: — Неизвестно, жива или нет.
— Это он к тому говорит, сэр, что она прямо при нас получила такой заряд картечи, что едва ли после такого можно выжить, — пояснил Тони.
— Да, но тот же Симмонс показывал, что старичка, который в нее стрелял и позже пошел посмотреть на свою работу, она проткнула куском арматуры. Значит, что? Невозможно ничего сказать наверняка, птенчики мои. — Цимбалюк усмехнулся и, отодвинувшись от стола, вздохнул. — Шофера старого помните, который вас тогда отвозил в город?
— Ну, — подтвердил Джим.
— Что-то я запамятовал, вы его за что убили?
— Да не убивали мы его! — в один голос закричали Джим и Тони.
— Ладно, проверка это. Куда дел вторую рукопись, Симмонс?
— Второй рукописи не было, а первую вы забрали.
Цимбалюк снова вздохнул и, стукнув портсигаром по столу, сказал:
— Ладно, теперь главная работа.
Понцлер подошел к большому экрану видеодеки и взял с полочки пульт.
— Итак, сейчас вы посмотрите небольшой ролик, а потом скажете, заметили ли знакомые лица.
Помощник Цимбалюка включил запись, и на экране появилась улица неизвестного города. Наверное, там была осень или весна. Деревья стояли голые, а прохожие ходили в плащах и куртках.
Камера выхватывала то одного человека, то другого. Потом останавливалась на подъезжавших машинах, из которых выходили люди. Как только машины уезжали, камера выбирала новый объект.
Вот подкатил большой автомобиль вишневого цвета. Из него вышла молодая стройная женщина. На ней было коротенькое, отороченное дорогим мехом пальто, на ногах — сапожки из светлой кожи. Светлые волосы уложены в высокую прическу.
Лица ее видно не было, поскольку она пошла прочь от оператора. Камера еще раз вернулась к машине — та стала отъезжать, но в объектив попали цифры регистрационного номера.
Оператор пошел за девушкой. Даже издали было видно, что у нее отличная фигура, и агент, забывая о долге, то и дело наводил объектив на ее бедра и ноги.
Скоро девушка свернула за угол — в какой-то из дворов. Агент остановился, но затем вышел из-за угла.
Что случилось дальше, понять было трудно. Экран дрогнул, по нему пошли помехи и в следующее мгновение съемка уже велась из какого-то косого положения. Впереди был виден удаляющийся силуэт женщины. На этом ролик кончался.
— Ну что, вы кого-нибудь узнали? — спросил Цимбалюк.
— А что случилось с оператором?
— Она его убила.
— Как убила?
— Не заметили, разведчики? — Цимбалюк самодовольно заулыбался. — Это потому, что она действовала очень быстро. Там буквально пара кадров, запечатлевших ее, а потом агент упал. Понцлер, включи покадровый режим.
Помощник чуть отмотал назад и начал показ с момента, когда агент решился выйти из-за угла.
Вот какое-то дерево, часть металлической ограды и, наконец, стоящая вполоборота девушка. Ее рука была вытянута, и лицо оказалось видимым вполне отчетливо — с расстояния нескольких шагов она не могла промахнуться. И все, дальше только помехи.
— Можно еще раз лицо? — попросил Джим.
Понцлер вернул кадр.
— Это Линда, — опередил Джима Тони. — Я ее еще раньше узнал по ногам, когда сзади показывали.
— По ногам? — переспросил старший агент. — Ну-ка, Понцлер, верни ноги.
Помощник отмотал запись до нужного момента.
— Стоп! — скомандовал Тони. — Видите, сзади ямочки под коленками. Они так же индивидуальны, как отпечатки пальцев.
— Да ты что? — не поверил Цимбалюк и даже со стула привстал, чтобы рассмотреть ноги Линды.
— Вот эти ямочки я очень хорошо запомнил.
— А почему только ноги? — уточнил старший агент.
— А потому что, когда она стаканы искала — мы тогда вино пить собирались, — она все время нагибалась, а Тони с ее задницы глаз не сводил, — пояснил Джим и вздохнул, вспоминая.
Когда они с Тони узнали о смерти полковника Форсайта, дяди Джима, сразу возник вопрос, как взять чемоданы с вещами, которые приятели отдали дяде на хранение. Тогда это было все их имущество.
Воспользовавшись подвернувшимся увольнением в город, приятели добрались на такси до тайного убежища полковника, сумели пробраться в пустой дом и нашли чемоданы. В момент, когда они собирались уходить, в дом, открыв дверь своим ключом, вошла красотка.
Она вела себя довольно уверенно и заявила, что является любовницей покойного Эдгара Форсайта. Потом легко соблазнила Джима и все выпытывала у него, где в доме могли быть тайники.
Неизвестно, что случилось бы дальше, но тут во двор нагрянула полиция, и Линда, выхватив огромный пистолет, устроила настоящее побоище, а Джим с Тони ускользнули через окно.
Они пытались укрыться на соседнем участке, но и там их настигла непотопляемая Линда. Эта красотка непременно бы их пристрелила, если бы не вмешательство подслеповатого старика-соседа, который пальнул в Линду из ружья, приняв курсантские кители приятелей за форму полиции.
Тогда казалось, что заряд картечи прикончил Линду, однако вот запись, где она так же красива и так же опасна, как и прежде.
— Скажите, сэр, а где сейчас находится Линда? — спросил Джим.
— Ишь ты чего захотел! — Цимбалюк хохотнул. — А что тебе еще рассказать? Может, секретные карты принести?
— Или сто тыщ реалов на личный счет перекинуть? — поддержал начальника Понцлер.
— Во-во!.. — кивнул старший агент, однако потом смягчился. — Могу сказать только одно: отсюда эта крошка достаточно далеко, так что можете служить и не бояться, что она вас в джунглях схватит за одно место.
— Так она, значит, враг государства? — уточнил Тони.
Цимбалюк и Понцлер переглянулись. Затем главный сказал:
— А вот это государственная тайна, и я ее с вами обсуждать не намерен. Все, больше вас не задерживаю.
— Все? — удивился Джим. — И только из-за этого мы сюда приезжали?
— А тебе мало? Могу пару суток в карцере устроить, так сказать, по знакомству.
Эта шутка показалась Цимбалюку с Понцлером очень смешной, и они заржали, показывая на Джима и Тони пальцами.
Затем по знаку старшего агента смех прекратился, и он добавил:
— Мы, конечно, могли к вам сами приехать, но не хотелось привлекать внимания, да и особиста вашего жалко. Бедняга в прошлый раз чуть не обделался — думал, комиссия к нему. А сюда вы приехали вроде как в обычную командировку — на переподготовку или там на обследование неизвестной болезни. Получилась полная секретность.
— И безопасность, — сказал Понцлер.
— Не очень-то у вас хорошо получилось, — возразил Джим. — Командировочную капитан Мур подмахнул — начальник отдела Службы Безопасности. На это вся база внимание обратила.
— Да? — Цымбалюк долгим взглядом посмотрел на Понцлера. Тот только пожал плечами.
— Ладно, — отмахнулся старший агент. — В следующий раз исправимся, а сейчас агент — э-э… отставить. Капитан, с которым вы приехали, отвезет вас в гостиницу «Бронзовый бык».
— «Золотой олень», — поправил начальника Понцлер.
— Да? А что же тогда такое «Бронзовый бык»?
— Это… Гм. Таблетки от… Одним словом, таблетки для мужчин.
— Хорошо, пусть будет олень. Одним словом, господа разведчики, сегодня у вас свободный вечер. Можете развлечься — в разумных пределах, разумеется.
— А когда обратно на базу?
— Завтра утречком вертолет доставит вас обратно в лес.
— У них там, наверное, до сих пор дожди идут, — сказал Понцлер.
— Откуда дожди? — возразил Тони. — Здесь-то не идут.
— Но ведь здесь город.
Джим и Тони переглянулись, но спорить больше не стали.
Старший агент поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Разведчики тоже поднялись и надели кепи.
Открылась дверь, и на пороге комнаты возник капитан, как будто подслушивал под дверью.
— Отвези их в гостиницу, — сказал ему Цимбалюк. — Мы здесь уже закончили.
Когда Джим и Тони вышли, старший агент со вздохом опустился в кресло, а Понцлер сел на диван.
— Трудно как под дурака-то косить, — сказал он и ослабил узел галстука.
— Правда, что ли? — с сомнением произнес Цимбалюк. — А я думал, ты не косишь.

Глава 32

Гостиница, куда привёз их хромой капитан, была восьмиэтажным зданием, выстроенным с жалкими потугами на модерн.
— Ну выходите, — сказал капитан и тоже выбрался из машины. Хромал он заметно сильнее.
Джим извинился перед ним еще раз, но капитан только отмахнулся.
— Вот, держи воинское требование на забронированный номер. Завтра в восемь мы будем здесь — не опаздывайте. Для вас уже заказан вертолет.
И агенты уехали, а приятели направились в гостиницу.
Женщина администратор привычно наколола требование на металлический штырь и швырнула в окошко ключ, словно кость бродячей собаке.
Джим двумя пальцами взял ключ со стойки и, подняв его на уровень глаз, стал рассматривать с таким видом, будто тот был вымазан в дерьме.
Администраторша невольно взглянула на свои ладони, и Джим, довольный результатом, отправился в холл — к Тони.
Их номер оказался на четвертом этаже. Там стояли две полуторных кровати, две тумбочки, старый шкаф и неработающий холодильник. Душ и туалет были раздельными.
Осмотревшись, приятели снова спустились в холл, чтобы позвонить своим старым знакомым. Они условились, что первым это сделает Тони.
— Номер-то помнишь? — спросил Джим.
— Обижаешь, он у меня в голове.
Набив нужную комбинацию цифр, Тони едва сдерживал счастливую улыбку.
— Слушаю вас, — раздался в трубке неприятный голос.
«Наверное, мать», — подумал Тони.
— Здравствуйте, я могу поговорить с Николь?
— А кто ее спрашивает? — бесцеремонно спросили из трубки.
Тони стал лихорадочно соображать. Прошлый раз девушки рассказывали, что после одиннадцатого класса проходят практику в какой-то конторе, чтобы получить направление в профильный колледж.
— Я ее бывший одноклассник…
— Да ладно врать-то, молодой человек. Николь с одноклассниками не встречается…
Тони приготовился к развитию допроса, однако трубка на другом конце стукнула обо что-то твердое.
«На стол положили», — догадался Тони.
Потом послышался все тот же неприятный голос:
— Николь, где ты там? Иди к телефону — опять какой-то солдат звонит.
Наконец трубку взяли.
— Алло? — произнесла Николь с вопросительной интонацией, поскольку не знала, кто из кавалеров звонит.
«Какой у нее чудесный голос», — подумал Тони, а вслух сказал:
— Привет.
— Привет, — ответила Николь, ожидая, что собеседник назовет себя.
— Это я, Тони.
— Ах, это ты!
— Да, я! — заорал Тайлер, радуясь, что девушка сразу его узнала. Несколько человек в холле гостиницы посмотрели на него с укоризной.
— Слушай, ты не обижайся, но платье, что ты мне подарил, пришлось сдать в магазин, оно не подошло по размеру.
Широкая улыбка с лица Тайлера стала сползать. Заметив это, Джим начал подавать знаки — в чем, дескать, дело, — однако Тони лишь отмахнулся.
— Я не тот Тони, Николь, я другой.
— Другой? — удивилась девушка. — Другого Тони у меня не было. Вроде. Может, ты Тэйши или Тим?
Тайлер не собирался выслушивать имена даже первой десятки ухажеров.
— Я тот Тони, который вместе с Джимом приезжал в Антверден еще до дождей. Мы познакомились в кафе у гостиницы «Три пастушки». Мы с другом выглядывали из окна, а вы с Эмили…
— Вспомнила! Ты такой длинный и смешной!
— Я не длинный. Я — высокий, — произнес Тони не терпящим возражения голосом. Стоявший рядом Джим, услышав эти слова, затрясся от беззвучного смеха. Он знал об этом пунктике своего друга.
— Значит, вы снова в городе?
— Да, мы в городе. Хотелось бы встретиться.
— А вы при деньгах? — уточнила Николь.
— Разведчики всегда при деньгах.
— Раз-вед-чи-ки? У-у, как здорово! А где вы сейчас?
— В «Золотом олене».
— Ой, меня в ресторане этого «Оленя» на прошлой неделе та-ак тошнило… Весь коридор заблевала. Не хочу в их ресторан.
— Пойдем в другой — это не проблема.
— Ну ладно, уговорил, разведчик… — Николь хихикнула. — Сейчас позвоню Эмили, и через час нас ждите. Какой у вас номер?
— Э-э… Четыреста… Какой у нас номер? — спросил Тони у Джима.
— Четыреста восьмой, — подсказал тот.
— Четыреста восьмой!..
— Ладно, ждите…

Глава 33

Наконец Тони повесил трубку и тяжело вздохнул.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Джим.
— Чего суетишься, разведчик? Через час будут, номер знают.
— Пойдем пропустим по маленькой — тут в ресторане.
— Что, денежки карман жмут? Сейчас девушки придут, и мы что будем?..
— Что будем? — Джим недоуменно уставился на Тони. — То самое и будем.
— А раз будем то самое, нужно пойти и принять душ, — наставительным тоном произнес Тони. — Ты ведь не с Шульцем общаться собираешься и не с сержантом Рихманом, которым по барабану, из какой помойной ямы ты вылез.
— Вообще-то Рихман тоже требует гигиены тела — чтобы в джунглях не выделяться.
— То-то и оно. А ты — выпить в ресторане. В этом ресторане, между прочим, отравиться можно, да так, что весь коридор заблюешь.
— А ты откуда знаешь?
— Я же разведчик, Джимми. Все знать — моя работа.
За праздной болтовней приятели поднялись в номер, помылись, побрились, сменили солдатское белье на захваченное с базы гражданское и почувствовали себя полностью готовыми.
Девушки приехали уже через сорок минут. Очарованные разведчики расточали Николь и Эмили комплименты, уверяя, что они столь же загадочны, как и в первую встречу. Девушки же напротив, нашли, что их знакомые сильно изменились и стали взрослее.
— Просто обалдеть, какие вы! — не скрывала восторга блондинка Эмили. — Прямо какие-то муж-жики…
И она выразительно потрепала Джима по щеке.
— Ну что, мы сейчас куда-то пойдем? — задала Николь формальный вопрос.
— Можем, конечно, пойти, — согласился Тони, — только зачем так спешить?
— Но мальчики… — произнесла Эмили, осматриваясь. — У вас же только одна комната.
— А я знаю, что можно сделать! — сказал Джим. — Тони, хватай шкаф!
Потеснив подружек, приятели схватили шкаф и стали разворачивать его так, чтобы он встал между двумя кроватями.
— Ах, как они стараются! — всплеснула руками Николь.
— Что ты хочешь, мальчики — из леса, — пояснила Эмили.
Наконец едва не рассыпавшийся старый шкаф встал на место, и две парочки оказались разъединены по отдельным апартаментам.
Чтобы раздеться, солдатам потребовалось несколько мгновений, девушкам чуть больше, но тоже совсем немного, а затем началась любовь, торопливая, взахлеб со стороны Джима и Тони, и привычная, снисходительная — со стороны девушек.
Примерно через час спокойные и умиротворенные разведчики спустились со своими подружками в холл и отправились на поиски приличного ресторана.

Глава 34

Возле входа в заведение «Бассидол» их остановил военный патруль — двое солдат и лейтенант с красным носом.
— Пап-рашу документы, — произнес лейтенант, стараясь при девушках выглядеть солидно. Его бойцы пожирали глазами Николь и Эмили.
— Вот, — сказал Джим, подавая командировочное.
— Ага… Ага… Так… — кивал лейтенант, водя пальцем по листку бумаги. — Все в порядке. Ведите себя достойно и будьте осторожны с «зельверовкой» — как-никак шестьдесят градусов.
— Спасибо, сэр, мы это обязательно учтем, — ответил Тайлер самым благодарным тоном, надеясь, что лейтенант пойдет своей дорогой, однако девушки были красивы и офицеру хотелось показать себя.
— Вы, наверное, первый год служите? — спросил он.
— Так точно, сэр, — подтвердил Джим.
— До какого числа вы здесь будете?
— Завтра утром улетаем, сэр. В восемь ноль-ноль.
— Что ж, надеюсь, вы не окажетесь на гарнизонной гауптвахте — тогда вам на свой вертолет никак не успеть.
Не найдя больше причин учить солдат жизни, лейтенант с патрульными ушел, и две парочки завалились в ресторан.
Они выбрали подходящий столик — под фикусом, который создавал особо уютную обстановку и позволял не замечать, что практически половина публики в зале — военные.
Такая картина наблюдалась повсюду в заведениях, расположенных в окраинных районах города. В центре цены кусались и там могли себе позволить развлекаться только старшие офицеры.
Официант принес четыре меню, и все с увлечением принялись их изучать. После недолгого обсуждения официанта снова позвали и сделали заказ. Он подробно все записал и, поклонившись, прогундосил:
— Одду мидуду…
— Для начала я предлагаю выпить чего-нибудь крепенького, для разгона, — с видом знатока произнес Джим.
— Разберемся, — согласился Тони.
Скоро стали подавать закуски. На столе появилась та самая «зильверовка», зеленоватый напиток с яблочным ароматом.
— Предлагаю первый тост, — сказал Джим. — За прекрасных дам!
— Этот тост пьют стоя, — заметил Тони.
— Да ладно вам! — запищали девчонки. — Давайте лучше за армию!
— Да вы патриоты!.. — похвалил Джим, и они выпили.
«Зильверовка» действительно оказалась крепка, и Джим едва не закашлялся. У Тони с непривычки покраснело лицо — они с Джимом не были такими уж выпивохами. Вот на кружок танцев в школе ходили, а насчет выпивки — особенно не увлекались.
Девушки проглотили шестидесятиградусный напиток словно воду и лишь занюхали его салатом, а Эмили добавила:
— Между первой и второй — промежуток небольшой!
— Это она имеет в виду свои ноги! — воскликнул Джим, и, когда вся компания засмеялась, вдруг осознал, что уже пьян.

Глава 35

Совершенно неожиданно принесли огромное блюдо из морских продуктов, оно стоило сотни четыре — не меньше. Такое делалось по особому заказу.
— А мы это не просили! — сказал Джим.
— Это — подадок, — пояснил официант, спешно освобождая на столе пространство. В его кармане лежала двадцатка, полученная от дарителя блюда.
— Подарок? И кто же его подарил?
— А вот — мистед Гаусс!.. — объявил официант, указывая на подошедшего незнакомца. На нем был светлый костюм, золотистый галстук и перстень с зеленым камнем. Джиму и Тони, чтобы купить такой, пришлось бы воевать лет пятьдесят.
— Это од пдисдад вам стодь ценный подадок!
— Позвольте с вами присесть, — произнес мистер Гаусс и пригладил жидкие волосы.
— Конечно, — сказал Джим на правах хозяина. — Присаживайтесь, у нас и стул лишний есть.
— Благодарю вас, но я вообще-то не один… — Мистер Гаусс махнул кому-то рукой и позвал: — Бриджит, прошу тебя!
Из-за дальнего стола поднялась девушка в темном облегающем платье и направилась к новой компании, грациозно огибая столики. У нее были черные, отливающие синевой волосы и такой знакомый овал лица. На какое-то мгновение Джиму показалось, что это Джеки. Впрочем, он прекрасно понимал, что это не так, но сходство оказалось поразительным — красавица была из тех лесных разбойниц из племени марципанов или мали.
Незнакомка приближалась, глядя прямо на Джима, и на ее губах играла всезнающая и властная улыбка.
Дойдя до стола, девушка на мгновение остановилась, словно решая, куда сесть, а на самом деле демонстрируя себя. Показать ей было что — например, умение носить платье, обходясь без нижнего белья.
— Сюда, дорогая, — произнес Гаусс и, взяв свободный стул, поставил его между собой и Джимом.
Когда девушка села рядом, Симмонс уже ни о чем другом не мог думать — только о ней и о том, как она похожа на Джеки. Впрочем, все марципанки и мали выглядели как сестры.
С противоположного конца стола Тони тоже смотрел на туземку, такую сексуальную и сильную в своей притягательности. Горьковатый запах ее волос и медовый аромат кожи подчеркивались хорошо подобранными духами. Это была не женщина, это была целая индустрия обольщения.
Николь и Эмили почувствовали себя лишними. Внимание их кавалеров было приковано к Бриджит, и девушкам оставалось только уйти.
— Давайте выпьем за знакомство! — спасая ситуацию, предложил мистер Гаусс.
— Конечно, давайте выпьем! — поддержал его Джим. Где-то внутри себя он понимал, что эта туземка — его погибель и все лечение от гормональной зависимости, которую он получил от Джеки, пошло насмарку. Возможно, эта болезнь вовсе неизлечима — эх, да какая разница! Стоит ли противиться этим глазам, этим губами, этим… Джим чувствовал, что тает, словно мороженое.
— Давайте выпьем, — заторможенно произнес Тайлер.
Все снова выпили. В том числе Николь и Эмили. Они еще надеялись напоить кавалеров и увести с собой.
Мистер Гаусс сделал еще несколько заказов, и блюда понесли непрекращающимся потоком. Когда Джим и Тони пытались выяснить, за чей счет такое расточительство, Гаусс попросил разрешения угостить их.
— Сегодня весь вечер плачу только я, — объявил он, и Джим сказал:
— Ладно.
Дикарка сидела рядом с ним и томно изгибалась. Она больше не смотрела на Джима, но он чувствовал ее рядом с собой, как если бы лежал с ней в одной постели.

Глава 36

Сколько еще прозвучало тостов, Джим не помнил. В какой-то момент он понял, что ему помогают подняться.
— Домой, — говорили ему. — Пора домой — тебе нужно прилечь.
С этим Джим был согласен, перед его глазами мелькали огоньки, какие-то лица, слышался смех, эхо которого разносилось в опустевшей голове.
«Домой, — мысленно соглашался Джим. — Домой, к маме». Ему казалось, что он в своем городе — еще до бегства. Дом — это там, где мама готовит картофельные биточки, где по утрам можно никуда не спешить и понежиться в постели.
Неожиданно Джим наткнулся на какой-то столб. С трудом сфокусировав взгляд, он понял, что это не столб, а Тони, которого поддерживал добрейший мистер Гаусс.
Джим повернул голову и обнаружил, что ему помогает идти Бриджит. Одну его руку она забросила себе на плечо, а своей поддерживала Джима за талию.
Растрогавшись, он вдохнул запах ее волос, а затем поцеловал девушку в макушку. Процессия снова двинулась к выходу.
Про Николь и Эмили разведчики уже забыли. Те сбежали, когда поняли, что все внимание их кавалеров сосредоточено на дикарке. По своему опыту девушки знали, что конкурировать с этими лесными кошками невозможно. Их в городе становилось все больше, и они постепенно завладевали всеми лучшими кавалерами — кладовщиками-сержантами и старшими офицерами, оставляя другим лишь низкооплачиваемый рядовой состав.
Разведчиков погрузили в автомобиль, такой большой и просторный, что Джиму на заднем диване хватило места, чтобы лечь и положить голову на колени прелестной Бриджит.
Машина резко взяла с места и поехала очень быстро. Через пару минут Джим почувствовал, что его вот-вот стошнит. Чтобы не заблевать красавицу, он резко поднялся и сел, хватая ртом воздух и пуча по сторонам глаза.
— Кажется, нашему другу плохо! — прокомментировал сидевший спереди мистер Гаусс. На среднем месте, между ним и водителем, болталась голова отключившегося Тони.
— Где… Где его кепи? — строго спросил Джим.
— А во-от оно-о! — пропел Гаусс, потрясая головным убором с таким видом, словно это был уже снятый с Тони скальп. — А где мой?.. То есть — мое.
С молчаливой улыбкой Бриджит предъявила Джиму его кепи.
— А… хорошо, — кивнул он и стал засыпать. Затем качнулся и снова улегся на мягкие и гостеприимные колени Бриджит. — Джеки.. — сквозь сон пролепетал Симмонс, поглаживая ногу дикарки. — Джеки…
Бриджит засмеялась. Джим сразу очнулся — ему не понравился этот смех, он был злым.
— Ладно, спи, солдат, — сказала Бриджит, снова укладывая Джима к себе на колени. — Спи. Когда проснешься, все проблемы будут далеко.

Глава 37

Машина остановилась только за городом, возле серого особняка. На помощь мистеру Гауссу и Бриджит пришли еще какие-то люди, они вытащили разведчиков из машины и повели в дом.
Последнее, что запомнил Джим, — большое окно и розовое белье на постели, на которую он с облегчением повалился. Уже погружаясь в сон, он вдруг очнулся и приподнявшись, крикнул:
— Кепи! Где мое кепи!
— На, держи, — кто-то вложил Джиму в руку головной убор, и тот, успокоившись, заснул. Сквозь прерывистые сновидения он почувствовал легкий укол в руку.
— Ой! Больна-больна!..
— Ничего, сейчас будет легче… — сказали ему.
После укола сознание оставило тело и пустилось в путешествие между мирами. Мимо проносились какие-то красные пятна, временами становилось светло, но потом Джим снова проваливался вниз, до самой черной темноты, где исчезали все цвета и оставался только холод.
После очередного провала на самое дно он почувствовал необъяснимую тревогу. В глупом и неприятном сне Джиму пришлось играть роль то ли чулка, то ли носка, который хотели вывернуть наизнанку.
«Сейчас они меня вывернут! Они меня вывернут!» — сокрушался Джим, при этом его совершенно не удивляло, что он — носок.
Наконец пришло понимание.
«Меня тошнит, — догадался Джим. — Меня тошнит, и мне очень плохо… Никогда, никогда больше не буду пить эту гадость! Вообще ничего не буду пить — даже пиво! О-о!»
Ноги сами соскочили с кровати и понесли его к торчавшей из стены раковине. Судорога скрутила тело, и Джима вырвало.
«Вот почему мне казалось, что я носок…» — пронеслась в голове совершенно бесполезная мысль.
Чуть отдышавшись, Джим включил воду, чтобы смыть следы своих безобразий. Затем пополоскал рот и умылся. Казалось, ему полегчало — по крайней мере глаза видели лучше, сознание прояснялось, однако голова — о-о! Как будто по ней стучали молоточками множество злобных существ.
— Какая… гадость… — произнес Джим вслух, проверяя свой голос. — Собака… Слон… Селедка…
Он говорил и не узнавал себя. Это был чужой хриплый голос.
На полусогнутых ногах Джим вернулся к кровати, сел и уже собирался прилечь, как вдруг заметил, что он совершенно голый.
Это озадачило. Джим попытался вспомнить, где оставил одежду, и, оглядевшись, не узнал обстановку. Эта квадратная комната с серыми стенами ни о чем ему не говорила. В ней не было ни одного окна, а свет падал с потолка от единственного светильника.
«Может, я в тюрьме?» — ужаснулся Джим. Потом вспомнил про Тони. Друга нигде не было, но у противоположной стены стояла еще одна кровать.
Джим поднялся и, превозмогая головокружение, подошел, чтобы проверить — здесь ли Тони. Постель была смята и пуста. Джим провел по простыне рукой — материя оказалась грубой и какой-то застиранной.
«Наверное, это все же тюрьма. А Тони увели на допрос», — подумал Джим и посмотрел на дверь. Она была деревянной, однако окошко для подачи пищи в ней присутствовало — Джим видел такое в фильмах.
Полагая, что дверь заперта, Джим подошел к ней и потянул за ручку — дверь подалась. Это оказалось новостью. Джим выглянул в коридор, там были те же серые неокрашенные стены и тусклая лампочка под потолком.
Ступив на шершавый пол, Симмонс двинулся по коридору. Впереди, на стенах, отражались какие-то блики и были слышны непонятные щелчки. Временами доносились голоса, но слов было не разобрать.
Дойдя до конца коридора, Джим выглянул из-за угла и заметил неприкрытые створки широких дверей, за которыми происходило нечто, порождающее свет и щелчки.
От этих вспышек снова стала кружиться голова. Джим постоял немного, пережидая приступ слабости, а затем пошел дальше, чтобы выяснить эту тайну.
Осторожно приоткрыв дверную створку, он заглянул в помещение, но поначалу ничего не смог понять. Уж очень необычное там было освещение — несколько софитов на высоких стойках собирали пучки света в одном месте. Джим сделал шаг и почувствовал под ногой мягкое покрытие. Оказалось, что все вокруг — и пол, и стены, и потолок были обиты мягким темным материалом. Это создавало ощущение нереальности, и Джим даже тряхнул головой. Возникшая боль показала, что это реальность.

Глава 38

Понемногу глаза Джима начали привыкать, и он обнаружил, что это странное помещение разбито на зоны: в одном месте стояла кухонная мебель, в другом — убранство гостиной с фальшивым камином. Была даже душевая с намалеванным на стене кафелем.
Весь свет собирался в дальнем углу, на широком любовном ложе. Там, на высоких подушках, лежал Тони. Как и Джим, он был совершенно голым, и на нем, словно всадница, подпрыгивала деваха с ярко накрашенным ртом и огромными шаровидными грудями. Груди колыхались из стороны в сторону, а человек возле фотоавтомата выстреливал целыми очередями ослепительных вспышек.
— Теперь смотри влево! — командовал фотограф. — Теперь вправо! Оттопырь задницу, замри!..
Клац-клац-клац!
— Отлично! Продолжай!.. Теперь сделай ему улыбочку, Кони! Заставь его улыбаться!
Девица приподняла голову Тони за подбородок и закричала:
— Улыбайся! Улыбайся, придурок, тебе со мной хорошо!..
Тайлер растянул губы в жалкой улыбке, и фотограф стал отщелкивать кадры в бешеном темпе.
— Теперь немного видео!.. — Фотограф дернул шнурок, и заработала установленная на штативе видеокамера. — Подвигайся, Кони, потряси шарами! Все должно быть натурально!.. Молодец! Мо-ло-дец! Все, с этим закончили… Передохни пока, а я притащу второго.
«О! Это обо мне!» — догадался Джим и прислонился к стене. Он все никак не мог понять, где находится. Вроде и не тюрьма — в тюрьме не фотографируют с голыми девками. Тогда что же? Может, публичный дом?
Джим еще раз осмотрелся — это больше напоминало какую-то студию. Бывают ли фотостудии в публичных домах, он не знал. А попытки что-то вспомнить привели к тому, что голова стала болеть сильнее, однако вдруг вспомнилось главное — вертолет!
Тем временем девица слезла с кровати и, подойдя к гримерному зеркалу, устало стянула черный парик, оставшись с рыжими обесцвеченными прядками. Затем взяла со столика сигарету и, закурив, опустилась на круглый пуфик.
Фотограф поднял Тони на ноги и потащил к выходу. Тони болтался, как сосиска, и стонал. Возле ярко освещенного зеркала он неожиданно оттолкнул фотографа и сказал:
— Мне плохо!
— Только не сблевани на меня, — предупредила его Кони, на всякий случай отодвигаясь вместе с пуфиком.
— Да ладно, он не будет здесь блевать, — заявил фотограф. — У него в номере отличная раковина. Пойдем, парень, тебе нужно прилечь.
— Да мне уже сейчас плохо! — едва не плача, пожаловался Тони.
— Не дрейфь, солдат, прорвемся.
Имевший телосложение борца, фотограф легко подхватил Тайлера и потащил к выходу.
— Все! Не могу больше! — воскликнул Тони и его начало выворачивать прямо на стену и пол.
Кони взвизгнула и уронила сигарету на ковер. А фотограф выругался и врезал Тони по шее, отчего тот, перебирая ногами, пролетел метров пять и растянулся прямо перед Джимом.
Видимо, после того, как его стошнило, у Тони прочистились мозги. Опершись о стену, он поднялся и, обращаясь к Джиму, сказал:
— Ты видел — он меня ударил!
— Да, — подтвердил Джим, глядя на обидчика. — Ты ударил разведчика.
— Чего? — на лице фотографа появилась недобрая усмешка. — Да я вас, ублюдки, заставлю весь пол языками вылизать!
— Не надо было нас поить, сволочь! — крикнул Тони и, схватив стоявшую неподалеку вазу, метнул ее в фотографа. Однако тот легко отбил вазу рукой, и она запрыгала по полу, оказавшись фальшивой.
— Убей их больно, Ральф! Я из-за них ноготь сломала!.. — пожаловалась Кони.
— Я бы убил… С удовольствием бы убил, — сказал Ральф, надвигаясь на голых пленников. — Я бы убил, но Гаусс запретил. Сказал, они на него работать будут.
— Оружие надо… — негромко сказал Тони, когда они пятились от наливавшегося гневом фотографа. И хотя он обещал не убивать, в это как-то слабо верилось.
Джим схватил стойку от софита и, раскрутив барашек, высвободил две стальные трубки почти метровой длины.
— О как кстати! — воскликнул Тайлер. — Сейчас мы тебя, здоровяк, кончать будем!
— Кончать в другом месте будешь! — проорала со своего пуфика Кони. Она работала сдельно, поэтому всякая задержка была ей невыгодна.
— Ну, ублюдки, убивать я вас не буду, однако покалечу, — пообещал Ральф и, опустив голову, бросился вперед, точно бык.
Джим успел отскочить в сторону, а Тони попался. Ральф обхватил его и с ходу попытался раздавить. Однако подскочивший сзади Джим врезал фотографу железкой по ягодицам. Бить по голове он опасался, чтобы не задеть Тони.
Ральф заревел и попытался оторвать Тони от пола, однако тот упирался длинными ногами и молотил Ральфа кулаками. Тем временем Джим раз за разом наносил удары по вражескому заду, чем вызывал протяжные стоны фотографа. Стараясь поскорее разобраться с Тони, Ральф швырял его из стороны в сторону, снося мебель и ломая тонконогие столики, однако Тайлер не сдавался и не давал себя опрокинуть, растопыриваясь словно паук.
Джим все активнее наседал сзади, остервенело лупя фотографа по ягодицам и бедрам. Боль становилась все невыносимее, и Ральф не выдержал. Он отшвырнул Тони и бросился на Джима.
— Стоять! — крикнул длиннорукий Тони и вцепился Ральфу в холку.
— Пригнись! — скомандовал Джим и рубанул Ральфа по голове. Труба согнулась, но Ральф рванулся к Джиму, волоча за собой Тони. Джим ударил еще несколько раз, но безрезультатно. Тогда он схватил самую тяжелую часть стойки и обрушил ее на голову фотографа.
Это помогло. Ральф громко икнул и свалился.

Глава 39

Кони, все это время спокойно наблюдавшая за битвой, была неприятно удивлена ее исходом и, как только Ральф грохнулся на пол, дико заорала:
— Помогите! Убивают!
Затем, спохватившись, достала из сумочки дамский пистолет и не целясь шарахнула по врагам. Пуля пролетела высоко и застряла в обивке потолка, а Кони, напуганная выстрелом, снова завизжала.
Не сговариваясь, приятели разделились. Джим рванул к двери, чтобы отвлечь внимание, а Тони по-пластунски прополз позади диванов. Когда Кони пришла в себя и снова подняла пистолет, Джим юркнул в дверь, а Тони выскочил из укрытия и левым боковым послал красотку в нокдаун.
Кони грохнулась на столик с косметикой и, перевалившись через него, шлепнулась на ковер, взметнув целые облака разноцветной пудры. Оружие упало, и его подхватил подоспевший Джим.
— Ух ты, какой маленький, — сказал он, разглядывая никелированную игрушку.
— Одежда где? Ты, корова, отвечай! — потребовал Тони и толкнул ногой Кони, отчего заколыхались ее груди-шары.
— Я ничего не знаю! — закричала девица. Обсыпанная пудрой, она напоминала кусок теста.
— Говори, или я тебя застрелю, — пригрозил Джим, направляя на Кони пистолетик.
— Я ничего не знаю-у-у! — завыла она, размазывая по лицу разноцветные слезы. — Я здесь только снимаю-у-усь!
— Для чего фотографировали Тони?
— Ну не знаю я. Не зна-ю! Боссу зачем-то понадобилось!..
— А кто босс?
— Мистер Гаусс…
— Здесь есть вода? Вода, которую пить можно?
— Там… на столе у Ральфа… — всхлипнув, произнесла девица.
Друзья направились к столу и, прикладываясь по очереди, выпили большую бутылку минералки. Потом выпотрошили фотоавтомат и уничтожили чип в видеокамере.
Больше никаких записей с участием Тони не было.
Джим нашел на столе перочинный ножик и, подойдя к портьере, срезал с нее длинный золотистый шнур. Им приятели связали Ральфа, строго-настрого запретив Кони развязывать его.
— Иначе я тебя добью, — пообещал Тони. — Скажи лучше — план дома знаешь?
— Нет.
— Как так — нет, ты же здесь работаешь! — заметил Джим, едва сдерживая нервный хохот. Только сейчас до него дошло, что это разбирательство происходит между тремя абсолютно голыми людьми.
— Мне в дом подниматься запрещено. Сюда, в подвал, отдельная дверь ведет…
— Понятно.
Оставив связанного Ральфа и напуганную Кони, друзья вышли в коридор и сразу обнаружили ведущую наверх лестницу. Они осторожно поднялись до двери и стали прислушиваться. При этом Джим держал наготове крохотный пистолетик, а Тони сжимал кусок стойки.
В коридоре было тихо, и Джим приоткрыл дверь.
— Можно… — сказал он и вышел в коридор первым, ступив на теплый лакированный паркет.
— Жратвой пахнет, — заметил Тони. Джим тоже потянул носом и ощутил голод. Затем посмотрел в дальний конец коридора — там в небольшом окошке было темно.
— Ночь уже, Тони…
— Ночь, — согласился Тайлер. — Если все получится, к восьми будем возле гостиницы.
Друзья постояли еще немного, затем Тони решительно указал направление, сказав:
— Кухня — там!
И оказался прав. Дверь кухни была неподалеку. Именно оттуда просачивался запах жаркого и доносились голоса, а где-то наверху звучала негромкая музыка.
Друзья постояли под дверью, прислушиваясь.
— Кажется, двое, — сказал Джим.
— Точно — двое, — подтвердил Тони. — Мясо жарят.
И действительно, двое беседовали на кулинарные темы, обсуждая, как правильно жарить мясо, чтобы снаружи была корочка, а внутри оно оставалось сочным.
Полагая, что это какие-нибудь повара, Джим приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Каково же было его изумление, когда он увидел двух охранников в белых рубашках, при галстуках и с пистолетами в наплечных кобурах. Нечего было даже думать, чтобы атаковать их с дамским пистолетом в руках, однако как настоящие разведчики приятели понимали, что без нейтрализации охранников взять мистера Гаусса нельзя.
Следовало торопиться, ведь на улице была уже ночь, а утром их ждали у гостиницы, и не голыми, а по полной форме.
— Давай я погавкаю, — предложил Тони.
— Зачем?
— Может, кто-то выйдет разобраться, откуда здесь собака.
— Ну не знаю, — пожал плечами Джим и почесал пятку. — А ты умеешь?
— Конечно.
— Хорошо. Только гавкай как маленькая собака.
— Почему?
— Чтобы не напугать их, а то они сразу с пистолетами выскочат.
— Это ты верно заметил, — согласился Тони.
Они встали по обе стороны двери. Тони набрал побольше воздуха и тонко затявкал:
— Гау-гау-гау! — и немножко подтянул: — Гау-у-у-у!
Затем посмотрел на Джима, и тот кивнул. Получалось очень похоже.
— Гау-гау-гау-у-у! — снова начал Тони. Джим прислушался — разговор на кухне прекратился. Он дал Тони знак и тот опять загавкал.
— Это что за дерьмо, Пинкер? — спросил один охранник другого.
— А я почем знаю? Собака какая-то.
— Откуда у нас собаки? Гаусс даже хомяка в аренду сдал. Никого у нас нет — только рыбы в пруду, эти как их…
— Пучеглазы.
— Во-во, пучеглазы. Так что пойди и посмотри, откуда взялась собака.
— Может, с деревни прибежала?
— Может, и с деревни — пойди и разберись.
— Я ее пристрелю.
— Где, во дворе, что ли? Тебя Гаусс в два счета вышвырнет. Просто пугани ее, и все дела, или жрать дай.
— Жрать давать нельзя, она тогда вернется и с собой других собак приведет. Лучше я ее отведу подальше и пристрелю.
По знаку Джима Тони выдал еще одну серию жалобного лая. В кухне послышались шаги. Дверь распахнулась, и в коридор вышел охранник.
Недолго думая, Тони шарахнул его по голове трубой, однако, как и в случае с Ральфом, она лишь изогнулась, а охранник так двинул Тони кулаком, что тот отлетел к стене, выпустил трубу, и та загремела по коридору.
Джим выскочил из-за двери и выстрелил охраннику в спину, однако тот даже не упал и, повернувшись, стал доставать свой пистолет.
Второй охранник уже топал по кухне — на выручку коллеге, и дело принимало скверный оборот. Хорошо, вовремя подоспел Тони с разбитой физиономией. Он сбил с ног раненого охранника за мгновение до того, как появился второй.
Джим начал стрелять в того без предупреждения — раз, два, три, но затем пистолетик бессильно клацнул бойком — закончились патроны, при этом второй охранник оставался на ногах и был лишь слегка шокирован. Симмонс в отчаянии швырнул в него пистолет, а затем с разбегу протаранил противника головой. Вместе они ударились о стену, и с полок посыпались медные кастрюли. Одна крепко приложила Джима по спине, вторая ударила охранника. Выхватив из его кобуры одиннадцатимиллиметровый «кайет», Джим выскочил в коридор, однако там уже победил Тони. Он успел завладеть трофейным пистолетом, а его противник без чувств лежал на полу, рядом валялась еще более изогнутая стальная труба.
— Ну, что? — тяжело переводя дух, спросил Тони. — Пойдем Гаусса искать?
— Пойдем, — согласился Джим. После такой схватки в голове шумело, а на теле огнем горели ссадины. Впрочем, Тайлер выглядел не лучше. Им требовалось как можно скорее вернуть свою одежду.
Лестница на второй этаж оказалась выстлана мягкими коврами и идти по ней босиком было приятнее, чем по полу. В воздухе витал едва различимый запах духов, которыми пользовалась Бриджит.
— О, как пахнет! — Джим потянул носом и зажмурился.
— Но-но! — толкнул его локтем Тони. — Это их самое страшное оружие. Держи себя в руках.
— Ты прав. Все, я держу себя в руках.
— Музыка там, — сказал Тони, указав пистолетом направо, и голые разведчики двинулись в этом направлении, попутно проверяя все комнаты.
Наконец они дошли до двери, за которой играла музыка — медленная и расслабляющая. Сквозь рубчатое стекло было видно, как колышутся в такт музыке волны разноцветного света.
— Ничего, что мы без одежды? Там же может быть Бриджит, — напомнил Джим.
— Вот опять ты!.. — Тони сделал страшные глаза, и Джим замолчал.
— Давай, — сказал Тайлер, и они вошли одновременно. Джим нашел на стене включатель и зажег яркую люстру.
Мистер Гаусс лежал на широкой тахте, а вокруг него хлопотали четыре молоденькие девушки в разноцветных трусиках. Как только загорелся свет, они прервали массаж и завизжали, увидев двух голых вооруженных людей.
Чуть в стороне в кресле сидела Бриджит. Она не подала вида, что удивлена, и продолжала потягивать сок из высокого бокала. Вместо вечернего платья на ней был домашний брючный костюм, однако и в нем она выглядела также вызывающе очаровательно.
— Всем оставаться на своих местах! — объявил Тони. — Где наша одежда?
— О, я боялся, что вы потребуете наши жизни! — через силу улыбаясь, произнес Гаусс и поднялся с тахты. На нем тоже ничего не было, и он воспользовался простыней, в которую запахнулся словно в тогу.
— Одежда — это пустяк, она никуда не денется, — сказал Гаусс и пошел навстречу Тони. — Надеюсь, вы понимаете, что мы лишь оказали вам услугу — вы были в таком состоянии, что буквально…
— Стой! — прервал его Тони. — А зачем меня с голой бабой фотографировали?
— Фотографировали? — Гаусс пожал плечами и посмотрел на Бриджит в поисках поддержки, однако та осталась равнодушна. — Ах, фотографировали!.. — воскликнул Гаусс, как будто что-то вспомнил. — Нет, я ничего об этом не знаю. Может, вы понравились нашей кухарке, и она решала с вами… — Гаусс выразительно поиграл бровями. — Ну вы же понимаете, как это бывает. Однако, если она перешла черту, я ей задам. Верьте мне — задам непременно.
— Одежду давай, урод, — потребовал Тони и демонстративно навел пистолет Гауссу ниже пояса.
— Но-но! Вы не сделаете этого и вообще вы не так меня поняли! — затараторил тот и, отступив, спрятался за спинку стула, как будто тонкое дерево могло уберечь от пули. — На самом деле эти девочки — для вас! Посмотрите, какие они хорошенькие, ну-ка, пупсики, сделайте попками!
Девушки в узких трусиках шевелили попками вяло — их напугали эти двое голых с огромными черными пистолетами.
— Любая из них станет вашей, только скажите! — продолжал расхваливать товар Гаусс. — Они могут — все!.. Не хотите их, возьмите Бриджит! Возьмите ее вдвоем — мало вам не покажется!..
Дикарка с выражением крайней скуки на лице поднялась с кресла и направилась к столу.
— Стоять! — приказал ей Джим, прицеливаясь из пистолета.
— Я хотела поставить бокал, — ответила Бриджит, переходя на свой фирменный с придыханием голосок. Она и не думала останавливаться и уже сунула руку под столешницу, когда прогремел выстрел. Бокал в ее руке разлетелся вдребезги, залив одежду Бриджит соком.
Впервые в глазах дикарки появился страх. Она полагала, что держит ситуацию под контролем, и вдруг…
— Не шути со мной, — предупредил Джим. — Пошла назад — в кресло!
Бриджит послушно вернулась на место, а Джим подошел к столику и достал из тайника автоматический пистолет.
— Это какое-то недоразумение! — воскликнул Гаусс. — Я вам все объясню!
— Я его сейчас пристрелю… — сказал Тони.
— Стреляй, мне все равно, — согласился Джим.
— Не нужно, прошу вас! Не нужно! Я сейчас же принесу ваши замечательные мундиры! Они в гладильной — чистые. Выглаженные!
— Ты останешься здесь — пусть девчонки принесут! — приказал Тони.
Все четверо пупсиков сейчас же бросились к двери, но Тони закричал и на них тоже:
— Куда все поперлись?! Пусть одна идет! Быстро!..
— Пусть идет Сара! Сара, ты знаешь — это в гладильной прямо на столе. Поскорее, прошу тебя.
Девушка ходила недолго и скоро принесла вещи — сложенную в стопки форму и две пары ботинок. У Джима, при виде ставшего родным обмундирования, даже настроение улучшилось и голова почти прошла.
Гаусс не обманул, все оказалась вычищено и выглажено, включая комплект белья. А ботинки были отшлифованы каким-то пахучим дорогим кремом.
— Все отойдите в угол — туда к видеодеке! — приказал Тони. Пока он держал пленных под прицелом, Джим быстро оделся и, зашнуровав ботинки, даже притопнул от удовольствия.
— Я — все! — сообщил он и принял дежурство.
Когда оделся Тони, пленные замерли, ожидая, что сейчас решится их судьба.
— Я полагаю, теперь инцидент исчерпан? — спросил Гаусс.
— Будет исчерпан, когда ты отвезешь нас обратно в город.
— Может быть, вы просто возьмете мою машину? Замечательный новый «корвет»! И вообще, не лучше ли дождаться утра? Посмотрите на этих девушек — они прелестны…
— Заткнись. Мы уезжаем немедленно, и ты поведешь машину.
— Но вы можете взять моего шофера и охранника… Впрочем, если у вас их пистолеты, они, я полагаю, уже мертвы…
Джим и Тони не стали его разубеждать, тем более что они не знали, в каком состоянии охранники.
Приставив к спине Гаусса пистолет, Тони вместе с ним стал спускаться по лестнице. Сзади его страховал Джим, ожидавший от Бриджит какой-нибудь подлости.

Глава 40

Не позволив Гауссу одеться, друзья как есть запихнули его на водительское сиденье, а сами разместились сзади. При этом Тони продолжал контролировать пленника, а Джим через окно «корвета» следил за домом.
Когда автомобиль подъехал к воротам, те автоматически открылись и «корвет» выкатился со двора. Его фары выхватили несколько деревьев на обочине и аккуратно размеченную частную дорогу.
Дом еще не скрылся за поворотом, когда на крыльце под фонарем появилась Бриджит — Джим узнал ее. Видимо, все остальные были не в состоянии что-либо предпринять, кроме разве фотографа. Он не имел огнестрельных ран и показался Джиму достаточно крепким. Впрочем, здесь могла быть и не вся банда.
— Сколько у тебя еще людей? — спросил Джим, когда дом исчез за поворотом.
— У меня нет никаких людей, уверяю вас! — затряс головой Гаусс.
— Как насчет дороги? — уточнил Тони. — Надеюсь, ты не собираешься заблудиться или заехать в незнакомую местность? Мне бы не хотелось пристрелить тебя от досады.
— О чем речь! Я доставлю вас в город, я понимаю, что слегка провинился.
— А зачем ты нас спаивал — тогда, в ресторане?
— Я не спаивал, я предлагал тосты за нашу великую армию! Честное слово!
— Хватит врать, скотина! — прикрикнул Тони и ткнул Гаусса стволом, отчего машина вильнула. — Держи руль! И отвечай на мои вопросы, потому что от этого зависит, какое я приму решение — убить тебя или отпустить.
— Но вы же не оставляете мне выбора! — воскликнул Гаусс. — Если я довезу вас до гостиницы, меня схватят агенты Службы Безопасности!..
— Хорошо, я отпущу тебя раньше и не сдам в руки Службы Безопасности, но ты должен ответить мне — зачем ты спаивал нас? Давай начнем с признания: ты подтверждаешь, что работаешь на разведку армии генерала Тильзера?
— Да что вы?! Да как можно! — завопил Гаусс, едва не выпустив руль. Впрочем, он успел подхватить его вовремя.
— На дорогу смотри! — заорал Тони и врезал Гауссу с левой.
— Вы бьете невиновного!..
— Быстро говори, зачем меня фотографировали, и предупреждаю, одно неверное слово — и ты останешься на обочине с простреленной башкой!..
Для подтверждения своих слов Тони ударил Гаусса рукояткой пистолета по уху. Тот завыл, словно его подстрелили.
— Я могу тебе помочь, дружок, — вмешался Джим. — Ты собирался предъявить нам наутро неприличные картинки и пригрозить, что сообщишь о проступке начальству. Правильно?
— П… правильно! — подтвердил Гаусс, на всякий случай вжимая голову в плечи. — Я должен был вынудить вас работать на нас!
— Шпионить на базе?
— Да…
— Ну вот видишь, скотина, мы и так все знаем, и тебе нужно только подтверждать, — более миролюбиво произнес Тони.
Сзади по машине полоснул луч света.
— За нами хвост, — сказал Джим.
— Кто это — твои друзья? — строго спросил Тони.
— Ну откуда же я знаю? — жалобно простонал Гаусс, однако стал с надеждой поглядывать в зеркало заднего вида.
Частная дорога закончилась, и машина выскочила на неухоженную второстепенную магистраль.
— Держи его на прицеле, Джим, — сказал Тони. — Мне правой рукой стрелять удобнее будет.
Тайлер опустил стекло, и в салон ворвался прохладный ночной воздух. Следовавший за «корветом» автомобиль осветил фарами лес и съехал в кювет, за ним то же самое сделал еще один.
— Да их двое! — заметил Тони. — Джим, ты слышишь?
— Слышу, — ответил напарник. — Прибавь ходу, Гаусс…
— Но сзади теперь никого нет!
— Я так не думаю, просто они поехали другим путем.

Глава 41

Гаусс прибавил скорости, но затем стал постепенно ее снижать, ссылаясь на то, что дорога слишком петляет. Он был прав, шоссе пробивалось через сеть водоемов, извиваясь по тонким перешейкам меж спокойных озер.
Иногда в свете фар возникал кто-то из обитателей леса — дикая свинья, карликовый олень или стриганос, однако выглядели они совсем не так, как их сородичи, жившие неподалеку от Двадцать Четвертой базы.
Озера закончились, и дорога выпрямилась.
— Ну-ка прибавь газу, — приказал Джим, заметив, что Гаусс занимается саботажем.
Лес снова подступил к полотну дороги, и слева, среди густых зарослей, стали появляться и пропадать пятна света. Скорее всего это были те две машины с преследователями, которые пытались обойти «корвет» по лесным дорогам.
— Смотри — это они, — негромко сказал Джим Тони, а затем уже громче, обратился к Гауссу: — Слушай, ты, вражеский шпион! Некоторое время назад из военной тюрьмы сбежала дикарка. Она убила двух охранников. Что ты об этом знаешь?
— Дикарка в смысле — из леса?
— Дикарка в смысле — как Бриджит.
— Эти охранники были вашими друзьями?
— Друзья здесь ни при чем…
— Но я ничего не знаю об этой девушке.
— Мне дать тебе в ухо? — спросил Тони.
— Нет-нет, прошу вас, иначе я оглохну! — Гаусс бросил быстрый взгляд на лесную чащу, откуда ожидал помощи. — Я тоже слышал об этой девушке, но в городе ее нет. Она переправлена в другое место.
— Откуда ты узнал, что мы появимся в городе? — спросил Тони.
— Мне не нужны были именно вы. Годились любые солдаты с лесных баз.
— Тебе подходила любая база?
— Конечно.
Они помолчали. Джим смотрел на проносившиеся мимо ветви деревьев, которые тянулись к машине, словно руки призраков.
В лесной чаще перестали мелькать огни. Возможно, это и не было погоней — мало ли случается совпадений.
— Ой, кажется зайчика задавили! — внезапно закричал Гаусс и резко затормозил. Красный свет стоп-сигналов отразился в стекле мчавшегося из леса автомобиля.
— Гони, сволочь! — заорал Тони и врезал Гауссу еще раз, однако тот лишь заскулил и спрятался под руль.
— Держись! — крикнул Джим, заметив что джип летит прямо на них.
Раздался грохот — удар пришелся в багажный отсек, и «корвет» развернуло поперек дороги. Яркий свет его фар ударил прямо в нападавших, и Джим с Тони увидели два стоявших друг за другом джипа.
— Выходим!.. — крикнул Тони, смахивая со щеки кровь. Они с Джимом выкатились на дорогу и прямо с колена открыли огонь.
Лобовое стекло переднего джипа оказалось специальной закалки, однако удара одиннадцатимиллиметровых пуль не выдержало.
Разведчикам ответили из пистолета-пулемёта, и все досталось «корвету». Под градом свинца он задрожал, потерял одну фару, и его оконные стекла посыпались на дорогу.
Тони сделал прицельный выстрел, и огонь прекратился. Напарники, как по команде, переместились на фланги и принялись за второй джип. Его пассажиры стали отстреливаться, прячась за открытыми дверями, однако в свете уцелевшей фары «корвета» они были как на ладони.
Джим сменил обойму, сделал два выстрела в дверь, и скрывавшийся за ней стрелок упал. Это был последний противник, Тони своего уже одолел.
— Постой, не спеши! — предупредил он и еще раз проверил первый джип. Потом вернулся и сказал: — Гаусс сбежал, сука.
— Тут уже ничего не поделаешь. Пошли?
— Пошли.
Напарники приблизились ко второй машине. Джим заметил пистолет, который выронил застреленный им человек. Теперь он лежал, раскинув руки, и его голова была повернута к лесу.
Джим сдернул прикрывавший лицо капюшон и почти не удивился — это была Бриджит.
Проверив ее пульс и удостоверившись, что дикарка не дышит, Джим поднялся и, оглядевшись, сказал:
— Смываться пора.
— Пора, — согласился Тони, и они вернулись к «корвету».
— Ты — за руль, — предупредил Джим.
— Почему я?
— Потому что тебя учили водить машину.
— Никто меня не учил! Мне только сосед два раза порулить давал и то — во дворе!..
— Садись, у меня даже такого опыта не было.
— Ну как хочешь, — пожал плечами Тони и с трудом уместился на месте водителя. Покрутив настройки кресла, он сумел отодвинуть его назад и сидеть стало удобнее. Затем смахнул с панели осколки и нажал кнопку стартера. Мотор сразу завелся, и Тони улыбнулся.
— Военная техника! Все ей нипочем.
«Корвет» был оснащен коробкой-автоматом и никаких особых навыков не требовал. Тони вывернул руль и осторожно надавил на газ. Машина тронулась с места и развернулась на шоссе.
— Мы едем, Джим! Мы едем! — закричал от восторга Тони, сразу позабыв про перестрелку и грохот рвавших «корвет» пуль.
«Конечно, мы едем, что же еще», — подумал Джим. Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться на базе. Среди понятных, ставших настоящими друзьями разведчиков.

Глава 42

Через какое-то время Тони настолько освоился, что перестал на поворотах выезжать на обочину. Он держал пятьдесят километров в час, быстрее было нельзя, без лобового стекла ветер вышибал из глаз слезы.
— Как ты думаешь, сколько сейчас времени? — спросил Тони.
— Не знаю, надо было часы с собой взять.
— Кто ж думал, что пригодятся, — пожал плечами Тони.
Джим его понимал. Их часы находились в навигаторах, носить на запястье лишний ремешок в тропиках было не принято.
Одноглазый «корвет» мерно бежал по шоссе, иногда подпрыгивая на выбоинах, — Тони не умел объезжать ямки.
— Ты знаешь, — неожиданно вспомнил он. — А мне та, в голубых трусиках, очень понравилась…
— Что? — не понял Джим.
— Ну одна из четырех — из пупсиков, которых нам Гаусс предлагал.
— Тони, я сейчас об этом даже думать не могу.
— Да я просто так, к слову, — пожал плечами Тайлер.
Джим вспомнил Бриджит — две пули в живот, и все. На ее месте могла оказаться Джеки. Представить ее мертвой Джим не мог, да и не хотелось ему представлять такое. А удар прикладом в лицо он уже забыл. Нос сросся, зубы уцелели, так что все в порядке.
Неизвестно, насколько обманывал разведчиков Гаусс, но ехать до города им пришлось довольно долго. Когда впереди показались огни окраин, небо уже заметно просветлело.
При въезде в город стоял стационарный пост дорожной полиции. Его инспектора раньше девяти на дороге не появлялись, однако у одного из них заболело брюхо, и он вышел на обочину, чтобы размяться.
Показавшийся автомобиль был как нельзя кстати, полицейскому хотелось вправить кому-нибудь мозги, однако по мере того, как «корвет» выезжал на освещенную фонарями полосу, глаза дорожного стража становились все шире.
— Стой! — закричал он и махнул дежурным стоппером — катафотом на палочке.
Тони с запозданием выжал тормоз и проехал дальше метров на двадцать. Но полицейский сам подбежал к машине и закричал:
— Это что тут?! Почему в таком виде?!
— Здравствуйте, — сказал Тони, стараясь выглядеть вежливым.
— Что за «здравствуйте» такое, а? Ты, что ли, в деревне?! — завопил полицейский и, выхватив карманный фонарик, посветил внутрь дырявого автомобиля. Увидев солдат, он взъярился еще сильнее.
— У кого угнали, разбойники?!
Отпрыгнув назад, инспектор выхватил из кобуры табельное оружие — револьвер «Куин», 38-го калибра.
В ответ Джим и Тони достали трофейную артиллерию. Заметив стволы «кайетов», полицейский скис.
— Да что вам нужно? — с обидой в голосе спросил он.
— Это тебе что нужно, приятель? — вопросом на вопрос ответил Тони.
— Так вы же нарушаете!..
— Что нарушаем?
— Ну… Чья это машина?
— Одного человека.
— А где он?
— К сожалению, сбежал.
— А кто машину так? Почему дырки?
— Машину продырявили друзья этого человека. Мы им не понравились.
— Да кто вы такие, в конце концов?! — истерично завопил полицейский, надеясь разбудить своего напарника, однако тот спал очень крепко.
— Опусти пистолет, — предложил Джим.
— Вы первые!
— Опускай, а то ты нервный какой-то. Мы тебя боимся, — миролюбиво заметил Тони.
Под его гипнотизирующим взглядом полицейский опустил револьвер и убрал в кобуру.
— Молодец, — сказал Тони. — Скажи лучше, как нам проехать к «Золотому оленю».
— К гостинице?
— Ну да.
— Но я же не могу вас так отпустить! — едва не плача, воскликнул инспектор.
— Если хочешь — поезжай с нами, — предложил Джим. — Возле «Золотого оленя» нас ждут агенты Службы Безопасности.
— И не просто Службы Безопасности, а самого Управления, — добавил Тони. — Хочешь познакомиться с ними?
— Нет уж, спасибо. Вы лучше одни поезжайте. Ехать очень просто — все прямо и прямо, как увидите аллею, дорогу с деревьями, выезжайте на нее. Километра через три или через семь будет площадь — она самая возле гостиницы «Золотой олень». Все.
Тони завел машину, и они осторожно поехали дальше. Передвигаться в городе было очень сложно. С большими трудностями миновав два перекрестка, напарники выехали на аллею — спасибо полицейскому, они узнали ее по деревьям.
— Интересно, сколько же нам по ней ехать? — спросил Тони, на лбу которого от напряжения проступали капли пота. Ему то и дело приходилось резко выжимать тормоз, при этом машина глохла и ее приходилось заводить снова.

Глава 43

Сколько приятели ехали по этой бесконечной аллее, они уже не помнили. Тони выглядел как выжатый лимон и, вцепившись в баранку, перестраивался резкими прыжками, распугивая других водителей.
— Слушай, сколько вообще времени — как узнать? — спросил Джим.
— Я откуда знаю?! — зло ответил Тони, не отрывая взгляда от разделительной линии. Он старался держаться прямо на ней, в то время как другие водители норовили ехать справа и слева от нее. — Вон — перекресток! Там у кого-нибудь спроси!..
Джим спорить не стал. Он выждал удобный момент и, высунувшись через выбитое окно, спросил:
— Сколько время, друг?
Мотоциклист в кожаной куртке и начищенном до блеска стальном шлеме удивленно посмотрел на Джима. Потом перевел взгляд на изрешеченную пулями машину. Он считал себя самым крутым и неприступным, но вид боевого «корвета» заставил его тут же отрапортовать:
— Шесть часов, тридцать три минуты… сэр…
— Спасибо.
Загорелся зеленый свет, и они поехали. Тони держал тридцать километров, по городу у него быстрее не получалось.
— Это еще хорошо, что мы утром едем, — заметил Джим. — И голова у меня совсем не болит. Стало быть, мы обошлись без похмелья. Вылечились.
— Ну его на хрен, такое лечение. Я в город вообще больше не поеду, — напряженно следя за дорогой, сказал Тони.
— Это почему?
— А потому. Мне в джунглях привычнее. Я там каждую ядовитую сволочь знаю, а здесь одна только пустая эрекция.
— Чего-чего? — не понял Джим.
— Да стоит у меня, вот чего. Девчонка это в голубых трусиках из головы не идет, — признался Тони.
— Да ладно тебе, пустяки какие. Я этих пупсиков даже не заметил, — с деланым равнодушием произнес Джим. Однако он врал. Ему приглянулась блондинка в розовых трусиках и с родинкой на левой груди.
Напарники еще дважды спрашивали время и выясняли направление, но все равно проехали мимо гостиницы, и Тони пришлось разворачиваться, пересекая пешеходную зону.
Когда они прибыли на площадь, там стояла машина агентов Службы Безопасности, которые удивленно наблюдали за приближавшимся «корветом», лишенным стекол и изрешеченным пулями. Несмотря на то, что было светло, одна фара у машины горела, а вторая оказалась выбита.
Приметив знакомые лица, Тони остановился и с чувством необыкновенного облегчения выбрался из машины.
— Сколько времени? — первым делом спросил он, боясь опоздать на вертолет. Ему казалось, что это последний борт на Двадцать Четвертую базу и, если им не воспользоваться, придется остаться в этом населенном шпионами городе.
— Эй, а чего это на вас? — спросил Джим, заметив, что агенты наряжены не в пехотные, а в летные мундиры.
— Не обращай внимания, — отмахнулся капитан. — Что это за машина?
— Как нога?
— С ногой все в порядке. Новую пришили. Ты скажи, откуда у вас эта машина?
— У шпионов отбили, — честно признался Джим.
— Ты эти шуточки брось, у нас тут так не шутят.
— А это не шутка, — поддержал приятеля Тони и поправил брюки. Его по-прежнему беспокоила нешуточная эрекция. Девушка в голубых трусиках возникала из архивов памяти с такой осязаемой четкостью, что Тони чувствовал просто физическую боль.
— Что за хреновина!.. — начал раздражаться капитан. — Откуда у вас эта машина — последний раз спрашиваю!
— Ой, больно-то как! — простонал Тони и опустился на асфальт.
— Плохо ему, — сказал Джим.
— Машина откуда?! — заорал капитан.
— У шпионов отбили! — в тон ему ответил Джим, склоняясь над Тони.
— У каких шпионов?
— Да их тут у вас в каждом ресторане по десять штук!.. — воскликнул Тони и поднялся.
— Ты как, Тони? — участливо поинтересовался Джим.
— Полегчало, — ответил тот.
— Поподробнее можно? — попросил капитан, заметив на лбу и на лице Тайлера запекшуюся кровь.
— Можно, — согласился тот и, ощупав свою голову, с выражением ужаса на лице, произнес:
— Джим, а где наши кепи?!
— В машине.
Джим достал кепи, и они с Тони надели их. Капитан с лейтенантом переглянулись. Двое лесных разведчиков вели себя как чокнутые, но это не было чем-то необычным. Службе Безопасности довольно часто приходилось иметь дело со сбрендившими солдатами, которым чудилось, что на их участке высадились инопланетяне. Другие уверяли, что ядовитые жуки замышляют заговор, и будто сами слышали, как те обсуждали свои преступные замыслы.
— Нам на этой машине уходить пришлось, — пояснил Джим, видя, что агенты в затруднении.
— Откуда уходить? — уточнил капитан.
— Нас вчера в ресторане какие-то сволочи споили.
— Ну конечно, — усмехнулся лейтенант. — В каждом ресторане найдется пара сволочей, которые только мечтают вас споить.
— Нет, он серьезно говорит, — вмешался Тони. — Споили и увезли к себе в загородный дом.
— Скажите уж — замок! — снова засмеялся лейтенант.
— Нас там чем-то укололи, и мы очнулись только ночью, — продолжал рассказывать Джим. — Потом нас, то есть Тони, снимали на фотопленку с голой бабой, чтобы потом шантажировать этими снимками и заставить работать на шпионов генерала Тильзера.
— Вот с этого места поподробнее, — попросил капитан. Он не верил подобной болтовне, но предпочитал услышать все, чтобы сделать собственные выводы. — Кто вам сказал про Тильзера?
— Сами догадались, — пожал плечами Джим. — Там у них дикарка оказалась — Бриджит. Почти точная копия Джеки.
— А кто такая Джеки?
— Та, что из военной тюрьмы убежала и удавила двух охранников, — напомнил Джим.
— Ну допустим, — согласился капитан. — Кто расстрелял эту машину?
И он указал на «корвет».
— Кто-то из людей Гаусса, который вчера нас напоил, а потом уколол и не хотел выпускать.
— А где этот Гаусс?
— Сбежал во время перестрелки.
— А куда подевались его люди?
— Ну… — Джим развел руками. — Погибли в перестрелке с нами.
— А чем вы с ними перестреливались?! Пальцем?! — криво усмехнувшись, спросил лейтенант.
— Зачем пальцем? — удивился Тони и задрав китель, вытащил из-за пояса одиннадцатимиллиметровый «кайет».
— Та-ак, — обреченно протянул капитан. — А еще есть?
— Есть, — сказал Джим и подал второй «кайет» и еще найденный под столешницей пистолет.
— Стало быть, все правда? — спросил капитан и сам же себе ответил: — Стало быть — правда. Дорогу к дому этого Гаусса помните?
— Если ехать ночью, то найдем, — заверил Тони.
— Уже хорошо, — одобрил его капитан. — Хотя имя Гаусс скорее всего фальшивое, а дом уже пуст. Мы с такими гауссами уже имели дело. В подтверждение слов капитана лейтенант молча кивнул.
— Ладно, давайте в машину. Если наше начальство посчитает эту историю заслуживающей внимания, с вами поговорит капитан Мур. В крайнем случае, мы вернем вас в Антверден, к старшему агенту Цимбалюку. Трофеи оставьте себе, нам они без надобности. Но если дело закрутится, мы их изымем. Все, поехали.
— Мы вообще-то этого Гаусса к вам хотели привезти. Но он сбежал, когда началась перестрелка, — пояснил Тони.
— Что ж, это с его стороны очень разумно. Садитесь, поехали.
Джим и Тони уселись в машину, и агенты отвезли их на территорию антверденской базы. Вертолет уже стоял на площадке и ожидал пассажиров.
— Очень пить хочется, — признался Джим.
— Ага, и в туалет не мешало бы, — сказал Тони.
— Эту проблему мы сейчас решим, — пообещал капитан и, подозвав какого-то механика, приказал отвести Джима и Тони в туалет.
— Это не мое дело, у меня здесь другая работа, — начал отказываться тот. Капитан показал удостоверение, и механик, едва не бегом, поспешил в ангар, показывать, где туалет и где можно попить водички.
Вскоре разведчики вернулись, забрались в вертолет и, помахав агентам в иллюминатор, улетели домой — на базу.

Глава 44

Еще до обеда приятели оказались на Двадцать Четвертой. Как и в прошлый раз, вертолет едва коснулся площадки и, сбросив разведчиков, снова взмыл в небо, взяв курс на восток.
Никого из взвода в вертолетном парке не оказалось. Джим на это даже немного обиделся — им с Тони пришлось вдвоем сражаться с сетью вражеских шпионов, а тут все заняты только собой.
Двое механиков и пилот Байрон убирали с посадочных площадок тележку с тестерами.
— Привет, — сказал Байрон. — Как развлеклись?
— О-о, просто сказочно, — заверил Тони, дотрагиваясь до заживающего на лбу рассечения.
— А мы пополнения ждем. Машину новую принимать собираемся. «Си-12К» — уже и спецификации прислали. Если верить написанному, это танк, а не вертолет.
— А куда старые ставить будете?
— В автопарк. Там уже и место приготовили.
Джим вспомнил слова капитана Саскела про перевооружение базы. Похоже, слов на ветер он не бросал.
В жилом помещении Джим и Тони обнаружили только Верди и Госкойна. Они лежали на кроватях и в ожидании обеда изучали потолок.
— О, командированные вернулись! — воскликнул Госкойн и поднялся.
— Привет, — сказал Тони. — А где все?
— Саскел с Шульцем и Краузе в лесу — возле озера. Последние прикидки делают. Завтра четырьмя тройками пойдем вокруг Лошадиной Головы, цели искать для пробы новой машины. Нам «Си-12К» присылают — слышали?
— Байрон уже похвалился, — сказал Джим, с облегчением опускаясь на свою койку. Он устал от парадной формы, в которой было тяжело и душно. Пока они с Тони шли от вертолетного парка, майка под тонким кителем пропиталась потом. А еще эти трофеи…
Джим выложил на тумбочку «кайет» и пистолет поменьше — «юсс-79». Тони приобщил к коллекции еще один «кайет».
— Это что такое, Тайлер? — строго спросил появившийся Рихман.
— Честные трофеи, сэр, — ответил за Тони Джим и поднялся.
— А это тоже честные трофеи? — с этими словами сержант подошел к Тони и осмотрел его лоб. — Чем это тебя?
— Осколком автомобильного стекла, сэр.
— Откуда вы в Антвердене автомобиль раздобыли? Угнали?
— Нет, что вы, сэр, — возразил Джим. — Просто нас похитили и увезли в загородный дом…
— А мы сбежали, — добавил Тони, опасаясь, что Джим начнет рассказывать, как его фотографировали с Кони.
— Так… — На лице сержанта пролегли складки. — Вы можете обходиться без приключений, а? Кому-нибудь доложили о происшествии?
— Да, сэр, агентам Управления Службы Безопасности, — поспешил заверить Джим. — Они сказали, что, возможно, проведут расследование и нам тогда придется пообщаться с капитаном Муром.
— Ну хорошо, если так. А оружие трофейное отнесите в арсенальную. Ну и почистите его. — Сержант взял с тумбочки «юсс», потом осмотрел «кайет». — На этого монстра патронов нет — специально заказывать нужно. А «юсс» вполне стандартная машинка под армейский патрон девять миллиметров…

После обеда прилетели Саскел, Шульц и Краузе. Они сообщили, что видели на озере скутеры мятежников, а значит, те уже восстановили всю структуру.
Увидев Джима и Тони, капитан сказал:
— А, вернулись! Это очень кстати — работы много.
Приятели не знали, следует ли им доложить о своих приключениях прямо сейчас или стоит подождать.
— Ладно, не дергайтесь, — успокоил их Рихман, когда капитан поднялся к себе. — Я ему сам доложу, а если у него возникнут дополнительные вопросы, он вам их задаст.
Солнце уже клонилось к закату, когда прилетел новый «Си-12К».
Смотреть на него сбежалась вся база. Эта машина выглядела иначе, чем старенькие «Си-12». Она была остроносой, ее двигатели смотрелись значительно объемнее и нависали над кабиной. Все брюхо машины было закрыто пластинами с фасеточной броней, появились два дополнительных узла для крепления автоматических пушек, а значит, на стандартные узлы можно было добавить бомб и кассет с ракетами. Позже Байрон подтвердил, что «новичок» может брать на полтонны железа больше, при этом допустимый вес десанта не уменьшился.
Проворные разведчики тотчас забрались в десантный отсек и пришли к выводу, что в старом было просторнее. На самом деле места здесь было не меньше, однако потолок оказался пониже.
— А еще эта птичка делает «бочку» и, если кому охота рискнуть, даже «мертвую петлю», — похвастался Байрон, поглаживая нос вертолета.
После осмотра толпа восторженных зрителей повела пилота, пригнавшего «пташку», в столовую, чтобы угостить, как положено, и таким образом отблагодарить за обновку.

Глава 45

На другой день на двух старых вертолетах, по шесть человек на борту, разведчики отправились на озеро.
Работа предстояла не пыльная — выявление объектов противника, годных для нанесения по ним бомбовых ударов. Поскольку территория была вражеской, Саскел вместо троек решил действовать группами по шесть человек.
В первую группу, которая высадилась в районе разрушенного форта, помимо самого капитана, входил «запасной командир» — Шульц.
Вторую группу, высадившуюся на другом берегу озера, возглавил сержант Рихман.
Джим и Тони попали в его команду. Едва вертолет улетел, сержант повел их ускоренным маршем, чтобы как можно скорее уйти от места высадки.
Время дождей осталось позади, и лес уже набрал прежнюю силу. Насекомые стали быстрыми и ядовитыми. Змеи — агрессивными. Колючие лианы, как и прежде, сплетали с кустами сплошные стены и преодолевать такие участки следовало очень осторожно. Их приходилось подрезать, но так, чтобы все это нагромождение не обрушивалось и не напугало маленьких птичек-свистунов. Они разлетались по лесу со скоростью пули и своим пронзительным свистом успевали каждому рассказать про то, как их сильно обидели.
Свистуны были временными жильцами джунглей и, отъевшись среди буйных зарослей, улетали за реку, играть свадьбы и откладывать яйца в более безопасных условиях.
Рихман то и дело поднимал руку, и все замирали, вслушиваясь в звуки леса. Этот берег был неплохо обжит мятежниками, и вероятность встречи с ними была достаточно высокой, тем более что грохочущий вертолет никуда не спрячешь. О высадке десанта знали все, кто находился в радиусе двух километров. Едва какой-то участок почвы казался сержанту подозрительным, он тотчас включал противоминный сканер. Позже, когда лес ближе к озеру стал чуть более проходимым, сканер не выключался совсем.
Вместе с тем признаков присутствия мятежников пока не попадалось. Парочка птиц кабату, вышедших прямо на разведчиков, вела себя на удивление спокойно. Эти круглые, похожие на пуховые шары создания деловито разрывали лапами дерн и лишь косо поглядывали на неизвестных им существ. Своим поведением они подтверждали, что мятежники здесь не появляются.
Без единого привала группа двигалась около полутора часов, и лишь позже сержант смилостивился и дал на отдых пять минут. Здесь, у озера, деревья были невысокими, поэтому третий и четвертый ярусы, спасавшие от жары в больших джунглях, отсутствовали. Разведчики Рихмана буквально обливались потом, и их обмундирование было насквозь мокрым. Добавлял неудобств и липкий сок, которым некоторые растения окропляли все вокруг, роняя с листьев почти горячую жидкость.
Воспользовавшись передышкой, сержант связался с капитаном Саскелом и доложил обстановку, сообщив свои координаты по показаниям навигатора. Оказалось, что Саскел с группой ушли значительно дальше. На их маршруте были привычные джунгли, и, несмотря на их густоту, бойцы не выматывались так сильно.
Но даже во время привала нечего было и думать, чтобы опуститься на траву, — зеленые тараканы, жемчужные жуки, полосатые слизни и пауки только и ждали случая вонзить в кого-нибудь свои жала и стилеты.
— Привал закончен, — негромко объявил сержант. — За мной.
Однако далеко они не ушли. Уже через десяток метров сержант снова вскинул руку. Судя по тому, как он присел, вытягивая руку со сканером, стало ясно — впереди мина.
Еще один взмах рукой — этот жест был понятен без перевода. Согласно инструкции требовалось отойти на десять шагов и присесть. Случалось, что, как ни опытен бывал сапер, мина взрывалась.
Впрочем, с этим подарком сержант справился быстро. Мина лежала в земле с прошлого сезона, и извлекать ее пришлось из-под слоя хорошо переплетенного дерна.
Не успела группа вернуться на тропу, как сержант обнаружил следующую мину. Лишь когда он вынул их семь штук, разведчики двинулись дальше, но уже через двадцать метров наткнулись на следующий пояс мин.
Эти тоже были старыми, к тому же поставленными по уже знакомой схеме. Рихман быстро проделал очередной проход и положил мины возле ямок. То, что группа пересекла уже два пояса, являлось хорошим знаком — значит, охраняемый объект был где-то рядом.
Прикинув по карте, где они находятся, Рихман выбрал кратчайший маршрут до указанного на карте заливчика.
Скоро повеяло прохладой. Ветерок с озера шевелил на деревьях листья и опускался к самой земле. Это приносило разведчикам значительное облегчение, поскольку сырая духота изматывала.
И снова сканер сообщил об опасности. Рихман осторожно присел и обнаружил очередной пояс мин. Эти были установлены совсем недавно, дерн над ними еще не успел нарасти. Однако достать их из земли было невозможно, эта система рассчитывалась на неизвлекаемость.
Рихману оставалось только аккуратно расчистить мины, чтобы они были видны, и передать по цепочке, чтобы все были внимательны. В условиях духоты многие становились сонными.

Глава 46

Когда лес впереди стал редеть, сержант приказал группе остановиться, а сам отправился дальше, взяв только Джима и Тони — их учеба все еще продолжалась.
Вскоре все трое увидели тот самый объект, который прикрывали минные пояса. Им оказался плавучий причал с большой, сколоченной из почерневших досок будкой для дежурного и выступающим над водой козырьком. Все строение было накрыто двумя слоями маскировочной сетки, поэтому даже заправлявшееся у причала судно оставалось невидимым для авиации.
— Вот типичная цель для удара с воздуха, — тихо сказал сержант. — Думаю, ничего другого мы здесь и не встретим. Теперь нужно определить его координаты.
С этими словами сержант взглянул на навигатор, который довольно точно, с погрешностью в пять метров, определял собственное местонахождение. Смерив на глаз расстояние до цели, Рихман регулировочными кнопочками выставил координаты причала.
Прибор проглотил данные и отключился.
По своим следам Рихман, Джим и Тони вернулись обратно, а затем вся группа стала выходить за пределы минных поясов. Им предстояло продолжить охоту.
И снова, обливаясь потом, бойцы зашагали вдоль берега. Рихман умело действовал сканером, и скоро счет вынутых им мин шел уже на десятки. Везде было одно и то же — два пояса старых, затем пояс новых — опасных, как болотные змеи, «МХ-19». При установке они выпускали в грунт иглы-стабилизаторы, и любое смещение мины приводило к подрыву.
За пятичасовую рабочую смену разведчики обнаружили еще три заправочных пункта. Два были активны, а один, видимо, законсервирован. Он оставался в рабочем состоянии, однако на двери дежурной будки висел замок.
— От своих запирают, — прокомментировал сержант, нанося засечку в навигатор.
Закончив работу, группа вернулась к месту высадки. Поскольку они выбились из графика, пришлось идти очень быстро — хотя быстрее, наверно, было невозможно. Словно понимая, что люди спешат, короли кустарников — пауки и жуки, — на разведчиков не нападали и лишь пару раз вцеплялись в одежду.
Возвратившись на базу, Джим и Тони узнали, что группа капитана Саскела сумела пройти вдвое большее расстояние, однако их улов был скромнее. Им удалось найти перевалочный пункт горючего, который представлял собой три «колбасы» — цистерны с мягкими стенками, которые можно было буксировать по воде в погруженном положении. Разведчики скрупулезно измерили размеры «колбас» и подсчитали, что в каждой из трех оказалось по шесть тонн топлива.
Одним словом, разведывательная операция была признана успешной, поэтому все пребывали в хорошем настроении.
— Завтра пойдем дальше, — предупредил Саскел. — И завтра же захлопнем эту коробочку. Надеюсь, за ночь они не разберут свои причалы.
— Это вряд ли, — покачал головой Рихман. — Слишком много работы.
— Ну и славно. Всем отдыхать.

Глава 47

Засыпали Джим и Тони плохо. Сказывалась усталость. В начале сезона они еще не были готовы ходить на такие расстояния в условиях духоты и сырости. Впрочем, и бывалые разведчики в этот день вернулись без задних ног — досталось всем.
Назавтра предстояло разведать максимальное количество объектов, и завтра же по ним должны были нанести бомбовый удар.
Весь вечер новый вертолет готовили к вылету. Сажать в него десант не планировалось, поэтому машину под завязку загружали бомбами и ракетами. Уже смеркалось, когда Байрон поднял отяжелевшую машину и сделал вокруг базы несколько пробных кругов.
На площадке его ожидали Саскел и Рихман.
— Ну и как? — спросил капитан пилота.
— Нормально, — ответил тот, сияя как на именинах. — Конечно, полная нагрузка чувствуется, однако на цель машина заходит ровно, как по ниточке, и прицел ложится точно, даже коррекция не нужна. Это не вертолет, это вертолет-истребитель.
Утром разведчики завтракали наскоро, им предстояло вылететь на задание пораньше. Обе группы разобрались по бортам, и едва машины поднялись над лесом, они разделились и полетели противоположными курсами. Команда Рихмана двигалась на север — за реку Калпета, а Саскел и Шульц на юг — к реке Селиман. Делалось это для того, чтобы выйти за пределы Междуречья и прибыть к озеру с тех направлений, откуда их не ждали — на тот случай, если кто-то готовил им жаркий прием.
На возвышенностях по левому берегу Калпеты вертолету группы Рихмана никто не угрожал, а вот пилоту группы Саскела пришлось связаться с диспетчерами авиабазы «Мальбрук», чтобы предупредить о своем появлении на их радарах.
Так далеко за пределы Междуречья Джим с Тони выбрались впервые. Прежде им рассказывали о холмах и одиноких скалах за рекой Калпетой, но лишь теперь они увидели эти места собственными глазами.
Джунгли закончились сразу, будто обрезанные голубоватой лентой реки. Левый берег оказался изрезан ландшафтными складками и казался заметно выше правого. То тут, то там высились каменные столбы, попадались лежачие валуны размером с грузовик, деревья встречались редко, а те, что были, выглядели как-то незнакомо.
— Здесь мятежники не водятся, — прокомментировал увиденное сержант. — Тут негде спрятаться — все как на ладони.
— Как и любая сволочь, они любят сырость и темноту, — добавил Тони. — Пауки, жуки, мятежники…
— В самую точку, — согласился сержант, проверяя, как ходит затвор автомата.
Джим посмотрел на Тони и улыбнулся. Он понимал, откуда у друга это настроение. Вчера на него трижды нападали шипохвосты, с которыми у Тони были натянутые отношения.
Вертолет развернулся и пошел в сторону озера.
Разведчики подобрались и стали проверять в разгрузках боезапас, на поясах — гранаты, контейнеры с сыворотками и ножи. Случалось, что десант поджидала засада — на территории, контролируемой мятежниками, это могло случиться где угодно.
Когда вертолет подлетел к выбранному для десантирования болотцу, выяснилось, что оно не мокрое и не сухое — самое плохое, что могло быть. Жирная, как глина грязь, загустевшая в отсутствие воды, но не пересохшая совсем.
— Делать нечего! — крикнул сержант и сиганул первым.
Он вошел в грязь почти по пояс, но даже не поднял волны. Лишь спугнул несколько крупных змей. Они умчались, оставив извилистые следы, и скрылись в пробуренных норах. Однако было ясно, что они вернутся.
Джим и Тони прыгнули почти одновременно. Разогнавшись с четырехметровой высоты, они также плотно вошли в грязь и изо всех сил стали пытаться продвинуться дальше.
— Не стоять! Двигаться! — приказал сержант, чтобы подбодрить своих людей.
Позади с чавкающими звуками в болото воткнулись остальные трое. Вертолет стал набирать высоту и скоро исчез за деревьями.
— На базу пошел… — прокомментировал Верди, сплевывая грязь. Бросившуюся к нему змею он поддел стволом и забросил подальше, а суетливую гигантскую сороконожку просто сбил с плеча пальцем.
— Условно ядовитая, — пояснил он уставившемуся на него Джиму.
Условно ядовитыми в джунглях считались те обитатели, укус которых не приводил к смерти. Или приводил, но редко.
Сержант, как ледокол, шел первым, разрывая узловатые корни болотной капусты, жестким каркасом стягивавшие все болото.
Поскольку воды не было, бойцы выбрались на сушу в липкой грязи. Оружие выскальзывало из рук, но допускать этого было никак нельзя.
— Вытрите руки об траву, — приказал Рихман.
— Легко сказать, — пробурчал Тони, распугивая сидевших в этой самой траве насекомых-разбойников. Они не желали покидать насиженные места, брызгали на ботинки Тони едкими секретами и пытались пробить их жалами и хелицерами.
Наконец ему удалось выхватить пучок травы, и он принялся вытирать руки.
— Не стоять! Все делать на ходу! — напомнил Рихман, напряженно вглядываясь в густые заросли. От любого открытого места джунгли отгораживались сплошной стеной.
Действуя ножом, Рихман прорезал в переплетениях лиан подходящий по размерам проход и немного подождал, пока рассеченные стебли истекут липким и очень едким соком.
— Вперед, — скомандовал он, и через этот лаз группа стала проникать в лес.

Глава 48

Поначалу идти было очень трудно, стены из лиан попадались каждые пятьдесят метров. Впрочем, скоро сержант понял некую закономерность в их расположении, и группа стала двигаться не поперек, а вдоль этих перекрытий, лишь изредка прорываясь сквозь них, чтобы перейти на следующий уровень.
При прохождении очередной стены Тони подстерег шипохвост. Насекомое ударило его в лодыжку, и Тайлер не удержался, чтобы в сердцах не раздавить агрессора каблуком. Розоватый яд брызнул на траву.
— Не надо было давить его, — сказал сержант.
— Я знаю, — морщась от боли, ответил Тони. Они с Джимом уже были посвящены во все неофициальные приметы разведчиков. Написанный закон гласил — не дави насекомых, иначе их нападения на тебя участятся.
Выхватив из контейнера шприц с соответствующей сывороткой, Тони вонзил его в ногу — поближе к месту укуса, а затем, следуя тем же правилам разведчиков, вернул пустой шприц в поясной контейнер. Следов после себя оставлять не полагалось.
По тем же причинам никто из разведчиков не курил, поскольку курящий разведчик жил в джунглях недолго. Помимо окурков, которые могли попасться на глаза врагу, в сыром лесу обострялись все обонятельные реакции. Поэтому сигаретный дым можно было почувствовать за пятьдесят метров, а костер за пять километров.
— Пойдемте, я готов, — сказал Тони.
— Ладно, не спеши. У тебя есть тридцать секунд, — ответил сержант. Все разведчики по собственному опыту знали, что такое укус шипохвоста и как потом немеет от противоядия нога.
— Все, теперь пошли, — сказал сержант, и группа двинулась дальше.
На этот раз они вышли к следующей цели, как по заказу. Однако мин здесь оказалось куда больше, и все они были неизвлекаемые.
На берег Рихман снова взял Джима и Тони.
У самой воды они спугнули небольшого зураба. Увидев людей, он плюхнулся в воду и поднял волну, на которой качнулся причал. Разведчики замерли, сейчас можно было ожидать чего угодно.
Из дежурки появился заправщик, небритый человек в засаленной военной форме. Он ел бутерброд с какой-то зеленоватой гадостью, однако реакция зураба его не насторожила.
— Чего распрыгался, сволочь! Будешь так себя вести, выгоню на озеро!..
Доев бутерброд, мятежник облизал пальцы и вернулся в свою конуру, а зураб всплыл на середине залива и стал настороженно коситься в сторону спрятавшихся в зарослях разведчиков.
Рихман занес объект в память навигатора, и они вернулись к группе, чтобы продолжить охоту.
За следующие три часа разведчикам удалось пройти больше, чем за весь предыдущий день, потому что растительность из-за складок на грунте располагалась здесь аллеями. Вскоре удалось засечь еще два дозаправочных пункта. Потом на связь вышел Саскел.
— Как у тебя? — спросил он сержанта.
— Еще три.
— Всего, значит, семь?
— Так точно.
— На сегодня хватит. Выходите к ближайшей точке эвакуации.
— Мы могли бы засечь еще один объект.
— Не нужно. Давай действовать без аврала. Я хочу, чтобы первая операция прошла чисто… Говори координаты.
Сверяясь с данными из навигатора, Рихман быстро продиктовал координаты целей, затем развернул группу и скорым маршем повел к точке эвакуации.
Скоро послышался гул вертолетов ударной группы. Когда они подлетели достаточно близко, стало возможным различить знакомый звук старой машины и более насыщенный свистом голос «новичка».
На этот раз не было никакой возможности обходить стены лиан, поэтому сержант наскоро прорубал в них окна. Из-за спешки он не заметил жука-жемчужника, который укусил его в плечо.
— Ну вот, и на старуху бывает проруха, — сказал Рихман, делая себе укол. Через мгновение группа продолжила марш.
До следующего болотца, с которого Рихман намеревался эвакуировать группу, оставалось чуть больше полукилометра, когда позади раздались первые взрывы.
Звонко захлопали неуправляемые ракеты, стофунтовые бомбы рвались с раскатистым эхом. Время от времени стрекотали автоматические пушки — видимо, где-то попадалась живая сила противника.
Уничтожив цели, пара вертолетов пронеслась на головами группы Рихмана и пошла на север, избегая возвращаться прежним маршрутом.
— Надеюсь, нас они не забудут, — сказал Джим.
— Не бойся, не забудут, — заверил его Верди.
Когда группа подходила к выбранному для эвакуации болоту, в небе уже гудел посланный за ними борт.
— Теперь становится ясно, насколько удобно иметь на базе лишний вертолет, — сказал Тони.
Рихман махнул пилоту рукой, и вертолет начал снижаться над небольшим пятачком условной суши — сухим участком полуистлевшего торфа. Разведчики опасались, что им снова придется месить вязкую грязь, однако болотце оказалось пронизано частой сеточкой корней, и никто не погружался глубже, чем по колено.
Местами попадалась вода, но в ней буквально кишели змеи, создавая эффект кипения. Сержанту даже пришлось стрелять, чтобы расчистить дорогу.
Под шквалом рвущего одежду ветра разведчики, придерживая кепи, выбрались на сухой участок. Машина зависла в метре над землей, и бойцы начали спешно грузиться.
Последним запрыгнул сержант Рихман, двери закрылись, и машина пошла вверх.
Скоро в иллюминатор стали видны последствия бомбовых ударов. По всему берегу тянулись черные шлейфы от горящего топлива. Языки пламени вытекали из бухт в озеро и вместе с медленным течением перемещались к истоку реки Калпеты.
На другом берегу было уничтожено еще две точки хранения, и там горели джунгли. Впрочем, как только топливо выгорало, огонь сдавался — в джунглях для него было слишком сыро.
Обогнув пятна горящего топлива, вертолет перемахнул через озеро и понесся над лесом.
Скоро впереди показалась база. Машина прошла над минными полями и аккуратно села на территории автопарка — теперь здесь квартировала парочка старых «Си-12».

После ужина разведчики собрались в жилом помещении, был здесь и капитан Мур.
— Поздравляю всех с удачно проведенной операцией, — произнес Саскел. — Уничтожив пункты дозаправки, мы сковали врага, оставили его без водного транспорта, а значит, лишили возможности доставлять диверсантов и оружие, прервали имущественное снабжение. Как вы думаете, чего они теперь от нас ждут?
— Наверное, что мы вернемся на базу и на некоторое время оставим их в покое, — предположил Краузе.
— Правильно, все как на настоящей войне. Удачная вылазка, а затем назад в свои окопы. Только мы так делать не будем. Мы не остановимся на достигнутом и пойдем дальше.
— Дальше?! — поразился Джим и смутился, поняв что привлек к себе внимание.
— Ну давай говори, — поддержал его капитан. — Для того мы здесь и собираемся, чтобы выслушать разные мнения. Ни у кого не должно оставаться каких-то вопросов.
— Так куда же нам идти дальше, сэр? — уточнил Джим. — Оттуда, где мы были, до запретной территории километров пятьдесят или даже меньше.
— Ты совершенно прав, до границ территорий самоопределения — тридцать восемь километров, а до ближайшего лагеря мятежников — шестьдесят. Хорошо начав, мы просто обязаны искать новые цели для удара, даже если они будут находиться на формально запрещенной для нас территории. Повторю, схватиться с мятежниками в открытом бою мы не можем. Даже если выведем в джунгли весь личный состав базы, мятежники скинутся и выставят в несколько раз больше — тут нам с ними не тягаться. Поэтому будем делать основной упор на свое преимущество — скрытую разведку и планомерное уничтожение складов, опорных пунктов, а также мест сосредоточения живой силы. Тогда им будет не до нападения, и они станут заниматься обороной. Ну а дальше как пойдет… — Капитан выпрямился и оглядел всех присутствующих. — Если надо будет, мы доберемся и до их лагерей.

Глава 49

Вся следующая неделя стала для мятежников настоящим ужасом, о котором они потом долго вспоминали.
Капитан Саскел разбил свои группы на тройки, и они высаживались в самых разных местах — и в районе озера, и на территориях, прилегавших к границам земель национального самоопределения.
Тройки расходились, сходились, запутывали противника и собирали драгоценные сведения, а затем начинались налеты вертолетов.
«Си-12» выходили на цели тремя бортами, причем появлялись с разных сторон. Зенитные расчеты мятежников едва не рыдали, поскольку пилоты не повторяли маршрутов — определить место их появления было невозможно.
На третий день непрерывной войны один из старых «Си-12» получил серьезное повреждение бронебойной пулей. Он добрался до базы самостоятельно и поврежденный узел заменили, однако стало очевидным, что мятежники начали нащупывать какие-то методы борьбы. Требовалось сменить тактику.
Капитан Саскел приказал перейти к ночному бомбометанию, благо, что все машины были оснащены необходимым для ночной работы оборудованием.
Начались ночные бомбардировки, и это не облегчило участи мятежников. Все прежние годы они чувствовали себя в лесах западнее Лошадиной Головы как у себя дома. Иногда разведчики наносили им неожиданные визиты, случалось, сжигали склады или узлы связи, но это были лишь отдельные уколы, ведь наладить реальное взаимодействие с авиабазой «за речкой» разведчикам Саскела не удавалось. После таких уколов структура подразделений мятежников быстро восстанавливалась, и они продолжали свои черные дела.
Теперь за былую беспечность приходилось расплачиваться. Склады, перевалочные базы, пункты питания и отдыха — все это находилось «на поверхности», и иной раз разведчикам хватало рассмотреть такой объект в дальномер, чтобы точно определить его координаты.
Целей выявлялось столько, что пилоты не успевали их обрабатывать. Они работали не покладая рук, а их механики вместе с солдатами строевых подразделений без устали перетаскивали из подземных бункеров ракеты и стофунтовые бомбы.
Ночами над джунглями поднимались языки пламени, а в светлое время суток дымные шлейфы тянулись на десятки километров. Поняв, что проблема не только в вертолетах, но и в командах, собиравших сведения разведчиков, командиры мятежников стали выводить людей в лес, надеясь перекрыть пути к важным объектам.
Подобные действия мятежников были предсказаны капитаном Саскелом — они перестали нападать и начали думали только об обороне. В боевых отрядах возникли проблемы со снабжением, ведь подрывались не только склады с оружием и горючим, но и с одеждой и провиантом. Помимо прочесывания джунглей у мятежников появилась необходимость отряжать людей на озера и реки, с тем чтобы ловить рыбу и пресноводных кальмаров.
Радиограммы, одна тревожнее другой, понеслись в город Свазиленд, в располагавшийся там подпольный штаб армии генерала Тильзера. Командиры отрядов слезно просили ускорить поставку военной техники, а ту, что уже была, приготовить к использованию. Они были уверены, что только последний и решительный натиск на Двадцать Четвертую базу изменит расклад сил в Междуречье в их пользу.
Из штаба обещали рассмотреть все возможности и помочь в ближайшее время, а тем временем в джунглях началась настоящая охота за вертолетами и группами разведчиков. Расставлялись десятки тысяч новых датчиков, а на самых высоких деревьях сооружались посты наблюдения. Дежурившие на них мятежники немедленно сообщали о шуме вертолетов, развозивших разведчиков по квадратам.
Едва засекалось место высадки, туда по многочисленным речным рукавам и каналам устремлялись десятки скутеров с десантом. Мятежники окружали целые районы, просеивали их вдоль и поперек, однако только дважды сумели вычислить группы правильно. В обоих случаях разведчикам удалось уйти через болота — это был их основной козырь, однако капитану Саскелу стало ясно, что нужно вносить в тактику новые изменения.
Этими изменениями стали фальшивые высадки — ход, предложенный Байроном. Вертолеты имитировали высадки в разных местах, запутывая мятежников и заставляя их посылать солдат во всех направлениях.
Вместе с тем, несмотря на успешность действий разведчиков, контрмеры мятежников тоже давали свои результаты. Люди капитана Саскела буквально валились с ног, пилоты, экономившие на сне, выглядели, как призраки, а три старых изрешеченных пулями «Си-12» нуждались в ремонте.
Лучше других держался новенький «Си-12К», однако с одной машиной, по мнению Саскела, воевать было трудно.
Поскольку разведанных целей накопилось впрок, Байрон предложил задействовать только новый вертолет. Он имел высокий потолок — до десяти тысяч метров, и эта высота была недостижима ни для зенитных орудий, ни для ручных ракетных комплексов.
Вот только поднимать на эту высоту «Си-12К» мог лишь четыре бомбы.
— Ну так мы же никуда не спешим?
— Конечно, Байрон. Все, что мы делаем, это только проба сил, — сказал Саскел. Теперь у него была возможность продолжить маленькую, но очень болезненную для противника войну.
Новый вертолет стал появляться в небе среди бела дня и неспешно накрывать цели управляемыми бомбами, в то время как мятежники бегали по лесу и посылали едва видимой в небе точке бессильные проклятия.

Глава 50

Вылеты разведгрупп прекратились, однако кошмар с бомбардировками продолжался, и трем командирам мятежников, которые воевали на территории Междуречья, казалось, что кошмар этот не кончится никогда. Они закрывали свои объекты маскировочными сетками, заваливали их ветками и засаживали быстрорастущими растениями, но ничего не помогало, вертолет в небе как будто видел сквозь землю и продолжал методично наносить удары.
Посовещавшись, командиры Междуречья вызвали камрада Грина — официального представителя Лиги за Независимость, политического движения, поддерживающего идеологию генерала Тильзера. Грин не раз приезжал в лес, однако чаще с докладами по поводу празднования дня рождения генерала Тильзера. Он был типичным функционером с хорошо поставленным голосом, крепким рукопожатием и открытым, искренним взглядом. Он воровал везде, где это было возможно, однако до недавнего времени брать помногу опасался. Еще свежа была в памяти демонстрация записи с казнью одного из нечистых на руку камрадов, про которого сняли целый фильм.
Он давно уже был на прицеле, но еще ничего не знал. Бедняга шутил с товарищами, делал свою ежедневную рутинную работу, возвращался домой и играл с детьми — все это фиксировали камеры тайного наблюдения. Бесстрастный голос за кадром комментировал поведение вора — дескать, вот он, украл и даже не почешется. Вот он сладко спит, вот уверенно занимается с женой сексом, а вот снова идет на службу, чтобы украсть еще раз.
Жуткое повествование оказалось многократно усилено этой бытовой подкладкой, и долгое время после просмотра Грина донимали интимные проблемы — у него не было жены, но когда он приводил женщин, то невольно замедлялся в самые ответственные моменты. Ему казалось, что из-под шкафа на него смотрит объектив камеры, чтобы потом чей-то бесстрастный голос прокомментировал последние часы его жизни.
Сама казнь была ужасной, вора заживо скормили крысам. После этого Грин, мечтавший завести дымчатого кролика породы вааху, забыл об этом даже и думать, хотя крысы и кролики, как известно, существа весьма непохожие.
Помимо пропагандистско-политической работы, которой занимался Грин, он являлся назначенным свидетелем существования генерала Тильзера. Руководство поручало ему рассказывать камрадам о встречах с генералом, хотя людей, реально встречавшихся с вождем, были единицы.
Впрочем, никто из тех, кто видел его, не смог бы рассказать об этом так красиво, как это делал Грин. Поэтому он был на хорошем счету у руководства и пользовался уважением у командиров партизанских отрядов. Ну как же — Тильзера видел.
Именно Грина откомандировали в Междуречье, когда тамошние камрады взвыли в один голос. Ему пришлось лететь на корпоративном вертолете, потом трястись в тесной кабинке одномоторного самолетика вместе с пахнувшим чесноком пилотом, затем была прогулка на скутере, который и привёз Грина в расположение отряда команданте Ферро.

Глава 51

Раньше все было не так. Раньше все было проще и добраться до любого отряда можно было на одномоторном самолете. Теперь команданте боялись, что их выследят и нанесут по лагерю удар. Когда Грин вошел в палатку, его уже ждали трое главных команданте Междуречья — Ферро, Абрахамс и Лаэрт. Вместе с начальниками присутствовали их заместители, у всех на лицах была написана надежда.
«Да, видать нелегкое у вас тут житье», — подумал Грин и, улыбнувшись, стал пожимать камрадам руки, словно награждая их за долготерпение.
— Ну, что тут у вас происходит? Какие проблемы и что вы об этом думаете? — скороговоркой произнес Грин и уселся за потертый стол.
Команданте переглянулись и медленно опустились на свои стулья.
— Мы уже неоднократно радировали в штаб, разве они вам ничего не рассказали? — удивился Ферро. Встреча проводилась на территории его отряда, и ему полагалось говорить первым.
— Ну как же не говорили? Еще как говорили! — соврал Грин. Он поленился заскочить в подпольный штаб, это было на другом конце города, а по телефону обсуждать такие вещи было запрещено.
Начальник Грина районный камрад Перейра тоже сказал что-то весьма расплывчатое — дескать, съезди разберись, людей нужно успокоить. Вот Грин и приехал успокаивать, а тут, оказывается, были радиограммы в штаб.
— Как же не говорили — говорили, — со вздохом произнес Грин и покачал головой, выражая на лице искреннее сочувствие. — Но чтобы начать разговор, расскажите, как это начиналось?
— Да очень просто. Прилетели вертолеты и уничтожили все дозаправочные пункты в бухтах Лошадиной Головы.
«Ага, уже теплее, — мысленно порадовался Грин. — У парней нету горючего».
— Значит, пунктов там теперь нет…
— Ну так разумеется, все сожгли.
— Плохо без пунктов-то, — Грин покачал головой и снова посмотрел на камрадов с сочувствием. — Что было потом?
— Потом еще хуже — вертолеты стали бомбить наземные склады. У меня разнесли вещевые и продуктовые.
— У меня взрывчатку и снаряды к безоткатным орудиям! — пожаловался Абрахамс.
— А у нас вообще все… — угрюмо произнес Лаэрт. — Люди рыбой вынуждены питаться. Вместо двенадцати скутеров задействуем только три — горючего не хватает.
— Вообще рыба полезна, — сказал Грин, вызвав недоуменные взгляды камрадов, и в том числе повара, который заранее приготовил угощение, и теперь оно томилось в надежных термосах. — Это я к тому говорю, что мы вас, конечно, на произвол судьбы не бросим. Вот только у меня вопрос — почему вы не собьете эти вертолеты и не покончите с имперскими замашками этих солдафонов?
— Мы пытались, мы много раз пытались, — сказал Ферро. — Но у них теперь четыре борта! Машины сменяются быстро — одни разведку высаживают, другие стофунтовыми бомбами садят! Подходят с разных сторон, наносят удар и больше не появляются.
— Но ведь у вас есть отличные зенитные ракеты. Раньше вы с ними здорово управлялись.
— Ракета применяется по видимой цели, — пояснил Абрахамс. — Или по маршруту — когда известна хотя бы примерная траектория полета…
— А-а-а, — протянул Грин и кивнул, хотя ничего не понял. У него было журналистское образование. — Значит, вся проблема в… — и он пошевелил в воздухе пальцами.
— У них много вертолетов, и вообще они подбираются к самой границе, определенной Главным демократическим биллем.
— Так, минуточку! Они что же — вторгались на территорию самоопределения? — начал наконец понимать Грин.
— Возможно, но бомбы швыряли пока лишь вдоль границ.
— Где швыряли, там и летали, — уверенно заявил Грин. — Как у нас с подготовкой к наступлению? Пора наконец стереть в порошок эту Двадцать Четвертую базу.
Команданте переглянулись, а затем Ферро осторожно заметил:
— Так мы вас о том и предупреждаем, камрад Грин, что без провианта и оружия мы никакого наступления обеспечить не сможем. Мало того, мы не в состоянии развернуть новую боевую технику, а те ее модули, что нам уже прислали, в любой момент могут уничтожить вертолеты. Они сделают это, как только решатся залететь на территорию самоопределения.
— Когда у нас будет своя авиация, а? Когда мы сможем уничтожать этих мерзавцев в воздухе? — спросил команданте Лаэрт, который пострадал от бомбардировок больше других.
— К сожалению, помимо боевых самолетов, которые у нас практически имеются, необходимы военные пилоты. Первые их выпуски появятся уже через месяц. Танкисты, водители бронемашин — все эти специалисты тоже проходят обучение.
— Выходит, нам нужно держаться?
— Выходит, так. И пусть вас не смущают потери складов с горючим или с мясной тушенкой, в революционной кассе достаточно средств, чтобы покрыть все издержки, а что касается этих солдафонов, тот тут существуют и не военные способы воздействия.
— Это какие же? — удивился Ферро.
— Пока секрет, камрады, но уверяю вас, как только я вернусь в Свазиленд, мы начнем действовать незамедлительно. Мы укоротим их на время, необходимое нам для подготовки решительного наступления.

Глава 52

Вернувшись в Свазиленд, Грин доложил районному камраду Перейре о критической ситуации, сложившейся в Междуречье.
Перейра передал это сообщение в следующую инстанцию, где было принято необходимое решение. Спустя полчаса, в одном из корпусов окружного штаба на материке Хоккай зазвонил телефон. Секретарь-лейтенант снял трубку и ответил:
— Алло, приемная бригадного генерала Гольфинга, слушаю вас.
— Мне нужно поговорить с генералом Гольфингом.
— Как вас представить, сэр?
— Представь меня на белом коне, сынок.
— Я имею в виду ваше имя, сэр…
— Мое имя Джон Спайк. Так и скажи — Джон Спайк звонит. Да, и не забудь включить кодирующий генератор, я не хочу, чтобы какая-то сволочь нас подслушала.
— Одну минуту, сэр.
Лейтенант нажал кнопку интеркома и доложил:
— Сэр, вам звонит некий Джон Спайк. Желает говорить с вами по защищенному каналу.
Генерал пожевал губами. Никакого Джона Спайка он не знал, однако догадывался, кто мог скрываться под этим именем.
— Ладно, соединяй.
— Привет генералам!.. — донесся из трубки знакомый голос. Владельца голоса генерал не видел ни разу, зато был знаком со множеством фальшивых имен, которыми тот представлялся.
— Привет, — сухо ответил Гольфинг.
— Голос у тебя какой-то кислый — денек, что ли, не задался?
— Можно и так сказать. Ты чего звонишь?
— Просто так. Хотел узнать, как поживает старина Гольфинг, все ли у него ладно. А ты не рад моему звонку?
— А почему я должен быть рад? Небось, прежние долги припоминать станешь?
— Обижаешь, генерал, — на другом конце послышался смешок. — Какие могут быть счеты между старыми друзьями? Все долги давно забыты и осталась только дружба. Настоящая мужская дружба.
— Ты слишком много треплешься, а это мой служебный телефон.
— Ну так он же защищен, вон у меня на стоккере лампочка горит, значит, код имеется.
— Кому нужно, тот и с кодами разберется, — возразил Гольфинг.
— Ладно, тогда перехожу к делу. Ты знаешь Двадцать Четвертую базу в Междуречье? Это на материке Тортуга.
— Вся Тортуга в нашем подчинении, но про базу ничего особенного не слышал. Что там случилось?
— На базе бардак, Сэм. Нужно немедленно вскрыть существующие на ней нарушения.
— Какие нарушения?
— Эти ребята завели себе целую флотилию боевых вертолетов и бомбят джунгли, временами забираясь на территорию самоопределения.
— Ну и пусть себе бомбят. У них работа такая — всю мятежную сволочь под корень вырубать, — сказал генерал, намеренно стараясь задеть собеседника. Уж больно ему не нравился уверенный тон, которым этот человек каждый раз разговаривал с генералом.
— Они нарушают закон, Сэм.
— Они не нарушают закон. Уверен, что если там что-то и бомбят, то в пределах зоны своей ответственности. И потом, мистер Джон Спайк, такие пожелания стоят денег, — напомнил генерал и покосился на дверь. Случалось, его секретарь подслушивал начальника с помощью кофейной чашки.
— Сколько? — спросил Джон Спайк.
— Сто.
— Это неразумное предложение. Пятьдесят было бы в самый раз.
— Сто тысяч или я кладу трубку.
— Хорошо, пусть будет сто.
— И еще двадцать для начальника.
— Какого еще начальника?
— Генерала Квашнингера — начальника штаба округа. Без его участия у нас не прокручивается ни один гешефт.
— Но это же грабеж, Сэм!
— Ничего не поделаешь. У нас не какая-нибудь лавочка — у нас солидная военная организация.
— Ладно, но ты пользуешься моим положением. Что я могу получить за свои деньги?
— Мы пошлем на базу проверяющего. Если у них действительно есть лишние боевые машины, мы их сократим — это либо незаконно полученные борта, либо уже с выработанным ресурсом.
— И это все?
— А что ты хотел? Чтобы мы на эту базу бомбардировщики напустили?
— А это возможно?
— А это нужно? — вопросом на вопрос ответил генерал, но его собеседник понял, что и такой вариант не исключается. Были бы соответствующие деньги.
О том же подумал и генерал Гольфинг. Хотя ничего подобного они в штабе округа не проворачивали, но почему бы и нет? На войне случается столько ошибок. Один лишний нулик в координатах, и, пожалуйста, — удар наносится за сотни километров от реальной цели. Ошибка, трагическая ошибка — увы. Собственное военное расследование, собственный военный суд, и концы в воду. А деньги — на счета.
— Подожди минуту, — сказал генерал и, войдя в служебную сеть, стал искать нужную ему Двадцать Четвертую базу. — Ага, вот она… Сколько, ты говоришь, у них боевых машин?
— По моим сведениям — четыре.
— Так… Ну все понятно. Две машины просрочены в дым. Ресурс минусовой. Недавно они получили обновку — «Си-12К». Значит, законно могут владеть только двумя машинами — остальные мы порежем, можешь не сомневаться.
— У меня еще один маленький вопросик.
— Маленький вопросик за отдельные деньги.
— Не будь задницей, Сэм, это действительно пустяк. «Си-12К» — новинка, у него случайно нет каких-нибудь приборов, которые просвечивают землю?
— Нет, такое просто невозможно. А откуда такой нездоровый интерес?
— Это связано с той же базой. Ее бойцы уже не ходят в разведку, а вертолет продолжает бомбить склады — с высоты десяти тысяч метров, да так точно, как будто у него приборы какие имеются.
— Ха! Ну вы и дурачки! Одно слово — государственные преступники! Просто солдатики заранее нахватали сведений, а теперь этот вертолет их и отрабатывает. Как координаты закончатся, улетит крылышки чистить.
— У тебя светлая голова, Сэмми! Номер счета тот же?
— Да, ничего не изменилось.
— А номер счета твоего начальника?
— Все гони на мой, мы потом сами разберемся.
— Ну как скажешь. Когда вы это дело провернете?
— Уже завтра. За нами не заржавеет, ты же знаешь.
За деньги генерал Гольфинг мог работать быстро и сверхурочно. При этом он чувствовал необыкновенный прилив сил и совершенно не уставал. Жалованье, что платила ему казна, такого трудового энтузиазма не пробуждало. И не потому, что государство не ценило своих генералов — нет, оно их ценило, однако жалованье было генералу привычно — как солнце в небе, как воздух, как горячие булочки в буфете штаба округа. А вот сторонние доходы порождали совершенно иные ощущения.
Что касалось военной присяги и чувства долга, здесь тоже все было понятно. Колоний у государства имелось много, даже очень много, поэтому продажа одной или даже двух планет не могла нанести большого ущерба и лишь избавляла от множества ненужных проблем.

Глава 53

Уже вечером этого дня были выписаны командировочные документы на имя майора Иллинойса Бражника, ревизора-учетчика отдела финансовой дисциплины. Официально он направлялся на Двадцать Четвертую базу с целью проведения ревизии подвижного состава, а на самом деле его интересовали только вертолеты.
«Найди лишние машины, майор, и моя личная благодарность у тебя в кармане. А также тысяча реалов от генерала Гольфинга», — сказал на прощание непосредственный начальника Бражника.
Майор ликовал. За выполнение заданий замначштаба Гольфинга среди ревизоров шла настоящая война. Ведь это всегда сулило неплохие чаевые.
На другой день Бражник уверенно сел на штурманское кресло истребителя «сейкофт». Было время, когда ревизор-учетчик блевал на приборную доску и получал от пилотов по шлему, однако разъездная работа заставила его привыкнуть к перегрузкам.
Машина поднялась в воздух и через четыре нелегких для ревизора часа совершила посадку на военно-воздушной базе «Мальбрук», больше известной как «База за речкой».
На «Мальбруке» ревизора приняли, словно родного. Встречавшие майора летчики посадили его в вертолет и отправили на Двадцать Четвертую базу.
При этом Бражник настоял, чтобы о нем сообщили как о механике — дабы никто ничего не успел предпринять. Пожелание высокого гостя было выполнено, и на Двадцать Четвертую сообщили, что он — механик-инструктор.
Тем не менее приезда ревизора на базе уже ждали. Были в штабе округа и честные офицеры, которые заранее известили о прибытии проверяющего.
Анонимная радиограмма пришла на имя начальника базы — полковника Соккера. Тот немедленно вызвал к себе командира разведчиков.
— Ну, капитан, к нам едет ревизор.
— Зачем нам ревизор?
— Будет считать военную технику, однако, полагаю, его интересуют именно вертолеты.
— Вот, значит, как мы этих гадов поджарили, — Саскел усмехнулся. — С тыла решили зайти.
— Вот именно. Еще недавно я полагал, что такое у нас просто невозможно. Однако давайте думать, как нам выпутаться и сохранить машины.
— А что может этот ревизор? Опечатать на машинах движки?
— Формально — да. Но у него может иметься какая-нибудь чрезвычайная бумажка, дающая ему большие полномочия. Он потребует разрезать машины при нем, и тогда все пропало.
— Значит, нужно предъявить ему трупы машин, — сказал капитан. — Мы можем это сделать, тем более что в парке третий год стоит обгоревший остов борта Освальда.
Полковник вздохнул. Тогда он был еще капитаном и чудом не попал на этот борт — не хватило места. Останки машины являлись своеобразным памятником, однако для нужного дела их можно было использовать. Освальд уж точно бы не возражал.
— Проблема в том, что этот ревизор обязательно будет сверять номера.
— Это не проблема, сэр. Перетащим их в джунгли, обольем горючкой и подожжем. Потом покажем их дорогому гостю сверху и предложим отправиться к месту падения через болота.
— У тебя все просто, капитан! — сказал полковник и рассмеялся. — Молодец. Уверен, что это сработает. А что касается еще одного вертолетного корпуса, так мы его за речкой стрельнем, у них там на площадке штук пять разбитых валяются.

Глава 54

И все закрутилось. В срочном порядке мощным «новичком» подцепили старый вертолетный остов и переместили его из вертолетного парка в джунгли, где и подожгли, полив горючим. После того как все прогорело, место искусственной катастрофы стало выглядеть очень убедительно.
Второй годный для спектакля вертолетный корпус пришлось доставлять из-за речки, с базы «Мальбрук», а взамен на временную стоянку к летчикам были перебазированы оба вертолета-ветерана.
Корпус притащили уже в сумерках, а жечь его пришлось ночью.
На другой день утром на базу ВВС прилетел ревизор, однако он понятия не имел, что сверхштатные машины Двадцать Четвертой базы, за которыми он охотился, стояли на площадке у него перед носом.
Когда майор Иллинойс Бражник прибыл в расположение Двадцать Четвертой базы, его встретил только пилот Байрон, ведь по собственной легенде Бражника он являлся всего лишь механиком.
— Здравия желаю, сэр, а где же механик? — спросил Байрон, заглядывая в салон прилетевшего вертолета.
— Ха! Попались! — воскликнул довольный собой майор, спускаясь по трапу. — Я никакой не механик! Я — ревизор-учетчик Иллинойс Бражник. Где тут у вас отдел вооружения?
— А это в административно-штабном корпусе, сэр. Ой, а вон и капитан Бовин — начальник отдела вооружения!
— Это кстати, — сказал майор, оглядывая вертолетный парк. Помимо машины, на которой они прилетели, здесь стояли только «Си-12» и «Си-12К».
Капитан Бовин зашел на территорию вертолетного парка и, козырнув майору, с удивлением спросил:
— А разве вы не привезли нам механика, сэр? Мы так надеялись на его помощь.
— Есть проблемы?
— Есть, — признался Бовин. — Состояние дизельных двигателей на «БТ-2938» оставляет желать лучшего.
— Что ж, разберемся и с этим, господин капитан. Я вообще-то командирован к вам из самого штаба округа.
— Да вы что?! — на лице капитана Бовина отразились испуг и почитание вышестоящей организации. Как же — штаб округа. Это вам не мелочь из Антвердена.
— Вот именно. И прибыл я к вам в качестве ревизора-учетчика. А зовут меня Иллинойс Бражник.
— Какое красивое имя, сэр, — льстиво заметил Байрон.
— Да уж не жалуюсь. Ведите меня к своему командиру. Полковнику Соккеру, если не ошибаюсь.
— Не ошибаетесь, сэр! — подтвердил угодливый Байрон. — А вон и он, идет по территории с утренним обходом.
— Это очень кстати, — сказал проверяющий. — Вот сейчас сразу и расставим все точки над краткими буквами. Кто это с ним?
— Наш главный разведчик, сэр, капитан Саскел.
— Прошу прощения, сэр, мне можно возвращаться? — спросил высунувшийся из кабины пилот.
— Возвращайся, любезный, — махнул ему платочком майор Бражник и промокнул лоб. Стремясь угодить своим начальникам, он умчался в командировку, не выяснив толком, в каком Двадцать Четвертая база находится климатическом поясе. На «Мальбруке» все произошло быстро, да и солнце тогда еще не поднялось высоко, а тут майор едва сдержался, чтобы не расстегнуть китель — все же перед полковником, пусть даже и провинциальным, было не слишком удобно.
Взревев турбинами, вертолет поднялся с площадки и полетел к себе за речку. Еще не стих гул его двигателей, как к майору Бражнику подошли начальник базы и капитан Саскел. Полковник выслушал сбивчивое от жары представление майора Бражника и сказал, что очень рад прибытию гостя.
— Я понятия не имел, что в штабе округа знают о существовании нашей базы. Это приятно, честное слово, приятно.
— А это что — все ваши машины? — сразу перешел к делу Бражник.
— Увы. Если бы не интенсивные боевые действия, у нас было бы четыре борта… — полковник вздохнул. — Однако кому сейчас легко? Вот и вы не по погоде оделись. Сбросьте китель, майор, а то сваритесь вкрутую. Саскел, найдите коллеге Бражнику подходящее обмундирование. Что-нибудь застиранное и поношенное. — И упреждая удивление и обиду майора, пояснил: — В ношеных вещах прохладнее — вот почему, а не потому, что нам для вас чего-то жалко.
— Я понимаю, спасибо. А где именно находятся останки сбитых вертолетов и когда это несчастье случилось?
— Пару недель назад… э-э…
— В полутора километрах отсюда, — подсказал полковнику Саскел. — Они лежат недалеко друг от друга. Пилотам повезло — они катапультировались.
— Я должен осмотреть это место, — уверенно заявил майор.
— Ну разумеется, — согласился полковник. — За этим вы сюда и приехали.
— Я буду проверять не только вертолеты, но и… кое-что другое.
— Как скажете, майор. Мы открыты для сотрудничества. И, пожалуйста, капитан Саскел, возьмите столько противоядия, сколько нужно, чтобы не случилось, как в прошлый раз. Мне не нужны эти осложнения с округом.
— Я ничего не боюсь, господин полковник! — сказал Бражник, намеренно избегая обращения «сэр». Ревизор был уверен, что перед ним разыгрывают спектакль, чтобы напугать его.
— Что ж, я рад видеть такого смелого офицера. Саскел, переоденьте майора и приготовьтесь отправиться в джунгли.

Глава 55

Капитан Саскел отвел важного гостя в свой кабинет, затем спустился к разведчикам и, подозвав Джима Симмонса, приказал ему сбегать к Никсу и подобрать легкое обмундирование для майора из округа. При этом Саскел подробно проинструктировал Джима, как ему себя вести.
После этого капитан поднялся к себе, где майор Бражник сидел под вентилятором и, блаженно улыбаясь, перебирал важные бумаги.
— Чего-нибудь выпьете, сэр? — спросил он.
— А разве у вас здесь пьют с утра? — усмехнулся Бражник.
— Воду у нас пьют в любое время суток.
— Так вы имели в виду воду?
— А вы?
— Тоже воду. Пожалуй, налейте мне воды, капитан. Буду вам благодарен. — Майор промокнул платком лицо и, покачав головой, добавил: — И как это вы тут выживаете? У нас на Хоккае хоть зима бывает.
— В дождливый сезон здесь бывает прохладнее на пару градусов.
— Видимо, сырость способствует тому, что здесь водятся все эти гады. Я слышал, в тропиках много ядовитых змей.
— Змеи — это еще не самое страшное.
— А что самое страшное? — быстро спросил майор.
— Насекомые. Стремительные агрессивные твари. Одно мгновение и — бац! Твоя жизнь висит на волоске.
— Ну так уж и на волоске, — возразил майор и нервно засмеялся.
Саскел улыбнулся в ответ и, достав из шкафа контейнер с противоядиями, поставил его на стол.
— Вот, сэр, это необходимый комплект, обеспечивающий минимальный процент выживания.
Майор открыл коробку и стал поочередно вынимать шприцы. Вид упрятанных под прозрачными колпачками иголок произвел на него неизгладимое впечатление. Как и многие мужчины, он боялся уколов.
— Разумеется, выучить соответствие той или иной сыворотки определенному насекомому вы не успеете, однако мы будем поблизости, поэтому успеем вам помочь…
— Но полковник Соккер намекал, что в прошлый раз что-то случилось… — вспомнил Бражник. Его уверенность начинала понемногу таять.
— Нет, смертельного случая не произошло. У нашего доктора нашлись какие-то препараты, одним словом — пронесло.
— А что же ваши… э-э… укольчики, — майор указал на контейнер с противоядиями. — Они не сработали?
— Я же сказал, сэр. Это лишь необходимый минимум, без которого не выжить.
— И что за тварь укусила того человека?
— Дигильберрея, — спокойно произнес капитан Саскел, не будучи уверенным, что сможет повторить это название. — Метровая сороконожка, имеющая двенадцать пар ядовитых жал, которые она вонзает в жертву, обхватив ее, точно ремнем.
— Откуда же берутся такие монстры?
— Раньше в Междуречье применялись спецбоеприпасы. Мы называли их «наночумой». После них здесь можно найти все что угодно — животный мир мутирует, еще десять лет назад сороконожек здесь вовсе не было.
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул Саскел.
— Сэр, я принес обмундирование для майора.
— Ну заноси сюда. Майор будет переодеваться здесь.
Джим вошел в комнату и прямо на столе разложил комплект обмундирования. Оно было старое и потертое, однако чистое и выглаженное, от него пахло земляничным мылом.
— Где ты его взял? — спросил Саскел.
— Как вы и сказали, сэр, у Никса — в прачечной.
— У Никса в прачечной, — повторил капитан и дотронулся до рукава потертой формы. — Кому он принадлежал раньше?
— Вудворту, сэр.
— Вудворту, — капитан вздохнул. Эту фамилию только что придумал Симмонс, однако майору Бражнику этого знать не полагалось. — Эх, старина Вудворт. Как же глупо он погиб.
— А как он погиб? — тут же спросил майор.
— Он погиб от укуса шипохвоста. Эта сволочь вогнала Вудворту шип прямо в… Симмонс, напомни, куда ему вогнала шип эта сволочь?
— Прямо в заднюю правую ягодицу, — сказал Джим и, перевернув брюки, указал на дырку в материи, которую он минуту назад самолично проделал гвоздем.
— Неужели у шипохвоста такой большой шип? — шепотом спросил майор Бражник.
— Это как повезет, — со вздохом произнес Саскел. — Вудворту не повезло, ему попался здоровенный.
— И что, ничего нельзя было предпринять, чтобы спасти этого несчастного от укуса? — со страхом глядя на дырку в брюках, спросил майор.
— Увы. Слишком глубокая рана — все-таки в мякоть. Вот если бы в ногу, тогда шип отскочил бы от кости…
Они помолчали. Майор переживал легкий шок, а Джим и капитан Саскел старались ему в этом не мешать.
Решив, что гость достаточно проникся, Саскел вздохнул и бодрым голосом произнес:
— Ну ладно, хватит о грустном. Мы сейчас выйдем, а вы, сэр, переоденьтесь, и пусть вас не беспокоит, что эта форма прежде принадлежала другому. Никс относится к своим обязанностям очень ответственно, поэтому в качестве стирки можете не сомневаться.

Глава 56

Джим и Саскел вышли, а когда капитан вернулся, майор был уже одет, и обмундирование оказалось ему почти впору.
— Это все ваши вещи? — спросил Саскел, указывая на небольшой чемоданчик.
— Да, все. А что?
— Ничего. Просто скажите, на всякий случай, кому передать его в случае вашей… ну, вы же понимаете, джунгли, война и все такое.
— Да-да, конечно.
Майор откашлялся. У него неожиданно запершило в горле. Необходимость в неком подобии завещания также стала для него неожиданностью.
— Вы можете передать его… Кому же передать?
Майор беспомощно уставился на Саскела.
— Ах да! — воскликнул он и хлопнул себя по лбу. — У меня же есть жена! Да, у меня есть жена и двое детей! Им и передадите, если что…
— Хорошо. Однако, надеюсь, этого не случится. Итак, сэр, вы готовы?
— Да, я готов, — подтвердил ревизор, и Саскел видел, чего стоили майору эти слова.
— Отлично.
Капитан вручил Бражнику недостающее кепи, затем повесил ему на пояс контейнер с противоядиями и добавил полуметровый тесак в ножнах.
— А это еще зачем? — спросил майор.
— На тот случай, если ядовитые зубы останутся в ране. Тогда вам придется сделать небольшой разрез и вынуть их самостоятельно.
— Что за зубы? — спросил майор и почувствовал, что снова начинает потеть, хотя в комнате у Саскела работал небольшой кондиционер.
— Есть змеи, которые имеют вредную привычку оставлять в ране ядовитые зубы. Тут уж зевать не приходится — счет идет на секунды.
— Вы думаете… я смогу?
— Конечно, сможете, сэр, если захотите жить.
— Но это жутко больно!
— Больно, — согласился Саскел. — Но по сравнению с болью от укуса этой змеи разрез тупым ножом — пустяк. Ну ладно, идемте, разведчики уже ждут нас.
Саскел вывел майора Бражника на улицу, где к ним присоединились еще шестеро разведчиков, в том числе Джим, Тони, сержант Рихман и Шульц. Все вместе они пришли на вертолетную площадку, где Байрон уже запускал турбины своей машины. Ревизор и разведчики загрузились в салон, и вертолет лихо стартовал. Прыжок через крепостную стену произвел на майора большое впечатление.
Когда вертолет понесся над верхушками деревьев, ревизор снова забеспокоился:
— Почему мы так низко летим? Мы же можем зацепиться за дерево!
— Все в порядке, сэр, таким образом мы прячемся от зенитных расчетов противника. Если поднимемся выше, велика вероятность, что нас собьют.
— Вот как? Ну тогда пусть летит. Пусть так и летит.
— Мы уже прилетели, сэр. Сбитый вертолет под нами… — прокомментировал капитан.
Байрон сделал несколько кругов вокруг пробитой в джунглях норы — там на самом ее дне лежала обгоревшая груда обломков. Сверху трудно было даже разобрать, вертолет это или автомобиль.
— А где второй?
— Чуть южнее.
— Давайте полетим ко второму, — сказал майор, надеясь, что, может, там ему удастся рассмотреть обломки лучше.
Саскел подал Байрону знак, и машина пошла дальше.
Уже в полукилометре от первого они нашли второй вертолет, однако картина крушения выглядела так же, как и в первом случае. Поначалу ревизор решил, что ему показывают то же место, но затем нашел несколько отличий.
Впрочем, это не облегчало его задачу.
— Ну и как мне туда попасть? — спросил он, расплющивая нос об иллюминатор.
— А вам обязательно нужно вниз?
— Конечно. У меня в папке бумаги с заводскими номерами и сериями. Я ведь должен сравнить их с теми, что выбиты на обломках.
— А разве здесь могут валяться другие вертолеты? — спросил капитан.
— Ну мало ли… Одним словом, так нужно для порядка.
— Значит, вы настаиваете?
— Да, я настаиваю.
— В таком случае нам придется высадиться на болоте — это в километре южнее, а оттуда пешком возвращаться сюда.
— А больше сесть негде?
— Ну вы же видите — кругом деревья.
Майор кивнул. Он и не предполагал, что где-то бывают такие леса. Не леса, а просто зеленые моря какие-то.
Капитан махнул рукой, и Байрон повел вертолет к болоту.

Глава 57

Скоро внизу показалось небольшое круглое болотце. Сверху оно выглядело не больше блюдца, однако там хватало места, чтобы лопасти вертолета не задели ветки.
Саскел посмотрел в иллюминатор, на глаз прикидывая глубину. Сантиметров сорок воды, значит, еще метр — илистая грязь, а дальше твердая глина.
По берегам болотца вода была грязной и находилась в постоянном движении от множества болотных змей.
— Приготовьтесь, сэр! — крикнул Саскел.
— К чему? — не понял ревизор.
— Мы сейчас прыгать будем. В болото!
— А сесть там некуда?
— Если найдете куда, сядем.
Майор отрицательно покачал головой. Сесть там действительно было некуда.
— Я плохо плаваю, — предупредил он.
— Там мелко.
Вертолет завис метрах в четырех над поверхностью воды, срывая воздушным потоком болотные лопухи и заставляя волноваться прибрежную траву.
Рихман распахнул дверь и посторонился, чтобы майор посмотрел вниз.
— Только вы, капитан, меня подстрахуйте, — попросил майор. — Все-таки я не каждый день прыгаю в болото!
— Со змеями… — добавил Джим.
— Со змеями? Он сказал со змеями? — майор с ужасом покосился на Джима.
— Болото — место законного обитания змей, сэр! — прокричал капитан. Он начал беспокоиться о том, что они слишком долго висят над болотом — появись тут мятежники, вертолет станет идеальной мишенью. Только надежда, что майор струхнет и попросит отвезти его на базу, вынуждала подождать еще немного.
— Ну так вы будете прыгать?
Было видно, что майор борется с собой.
«Семью вспоминает», — угадал Саскел.
— Я буду прыгать, но только не первым, — сказал наконец ревизор.
— Разумеется, не первым, сэр. Первым будет прыгать вот он, — и капитан указал на Рихмана.
Рихман, Шульц и Верди прыгнули один за другим, разбрызгивая грязь, словно бомбы, а змеи, которых не испугал ни рев вертолета, ни поднятая лопастями буря, тотчас бросились на них. Разведчикам пришлось сделать несколько очередей по воде, чтобы обратить змей в бегство. Ободренный этим, майор решился и прыгнул.
Упал он боком, потеряв кепи и папку с документами, которая вынырнула раньше него.
— Документы! — воскликнул он, как только появился на поверхности.
Рихман подхватил папку и вернул майору.
— Они промокли! Они промокли! — стал кричать ревизор, вытряхивая из папки воду.
Рядом воткнулся в болото Тони и окатил майора дополнительной порцией грязи и живших в ней насекомых. Они забили хвостами, зашевелили усиками и стали бегать по голове майора Бражника, заставляя его прыгать и трясти головой.
— Выходим, сэр! На берег! А то вас здесь сороконожки сожрут! — крикнул Саскел, и ревизор ломанулся на сушу.
Там его догнал Джим и напялил на майора мокрую кепи, сказав:
— Возьмите, сэр, это защитит вас от укусов с воздуха.
— С-спасибо, — поблагодарил майор, поправляя расплющенное, словно блин, кепи.
Затем он огляделся и отметил, что разведчики были грязными лишь до пояса, сам же он выглядел так, будто ночевал в выгребной яме.
Джим усмехнулся. Было время, когда они с Тони тоже удивлялись умению разведчиков выходить сухими из воды. Теперь, глядя на них, удивлялись другие.
— Нам туда, сэр, — сказал Саскел, указывая направление.
— А точно? — спросил майор. Он понимал, что его могут обманывать, хотя это было бессмысленно, ведь у него имелись заводские номера.

Глава 58

Повисев над болотом еще пару секунд, вертолет поднялся выше и скрылся за деревьями.
— Эй, куда он улетает?! Разве он не будет нас ждать? — всполошился майор, видимо, решив, что навсегда остается в царстве змей и сороконожек.
— А зачем ему нас ждать? Мы, может, три часа там возиться будем, а у него кончится горючее, и он упадет, — пояснил капитан с абсолютно серьезным выражением лица.
— Значит, он нас заберет?
— Конечно, заберет. Мы вызовем его по рации, и он подхватит нас из болота.
— И часто вы так? — спросил майор, брезгливо сбрасывая с себя прилипших насекомых.
— Это наша работа — мы привыкли. Ну что ж, идемте.
И группа вошла под своды леса.
В джунглях было паршиво. Майор Бражник понял это, как только ему на голову обрушилось целое гнездо ядовитых слизней. Несколько из них попали за шиворот, а один — в рот. Майору пришлось долго отплевывать, однако это не помогло, и язык все равно распух. Речь ревизора стала неразборчивой, и Саскелу стало немного жаль этого упрямого майора.
Прежде он лишь перебирал бумажки да изредка выходил на помойку, чтобы определить номер шасси списанного грузовика. А тут сразу все — болото, джунгли. Другой бы сбежал, а Бражник держался, иногда из последних сил — капитан замечал это, но все же упорно шел вперед.
Пару раз Шульц спас его от жука-жемчужника, Тони — сдернул с его ноги красную змею. И хотя разведчики жалели майора, Саскел уже решил, что, если Бражник не сдастся, его обязательно укусит какая-нибудь тварь, пусть даже придется засунуть ее ревизору в штаны.
На тропе попадались пни, оккупированные муравьями-рейтарами, стены из ядовитых лиан, легионы гигантских пауков, которые охотились друг за другом. Все это поражало майора, однако Саскел стал замечать в его глазах некий азарт. Страх ушел, и теперь майором двигало любопытство.
«Все, пусть его жрут», — сказал себе капитан и передал по цепочке, чтобы ревизора не жалели. Однако вот незадача: как только майора перестали опекать, к нему потеряли интересы и лесные гады.
Змеи не обращали на него внимания и бросались на Саскела, в Джима Симмонса пытался вонзить хелицеры черный паук, Шульцу на ботинок брызнул кислотой жук-цианид, а майор шел как ни в чем не бывало. Он немножко обсох, грязь с него отвалилась, и ревизор чувствовал себя, как ребенок в зоопарке, а до места крушения вертолета оставалось метров двести. Следовало использовать последнее средство — капитан припасал его на крайний случай. Он полагал, что до этого не дойдет, однако недооценил Бражника.
— Стойте! — скомандовал Саскел и прошел в голову колонны.
— Что случилось? — спросил майор.
— Тихо… Прислушайтесь — что-то не так.
— Да, — поддержал его Шульц. — Я тоже что-то такое слышал.
— В нашем лесу неспокойно, — авторитетно заявил Рихман. Затем сорвал с куста листок и подбросил его.
Листок спланировал на траву.
— Ну, заметили? — спросил Рихман, испытующе глядя на майора.
— Нет, — честно признался тот.
— Это потому, что вы не местный, — пояснил Саскел. — А сержант Рихман даже по полету листочка может определить, что в лесу неладно.
— А что неладно?
— Враг рядом.
— Какой враг?
— Мятежники, сэр. Они могут быть за каждым кустом, ведь все это — зона боевых действий.
Майор не поверил. Он только-только начал испытывать восторг от этой странной, полной неожиданностей прогулки, и вот — новая опасность, которой надо бояться. К тому же это мог быть очередной ход хитрого капитанишки. Бражник испытующе посмотрел на Саскела. Тот не моргнул — не таких переглядывал.
— Ну и что теперь делать?
— Нужно проверить близлежащий район и, если все будет спокойно, продолжить путь. Мы уже совсем рядом.
— Вот именно, — сказал майор и вздохнул.
— Рихман, возьми с собой ребят — проверьте западное направление, мне кажется, что опасность исходит оттуда. А вы все присядьте, не нужно показываться в полный рост.
Разведчики разом встали на одно колено и направили автоматы в разные стороны. Майор тоже опустился на траву, однако он все еще не доверял капитану.
— Достаньте нож, майор, — сказал Саскел.
— Что?
— Достаньте нож, это ваше единственное оружие.

Глава 59

Сержант Рихман, Джим и Тони забрались в непроходимые заросли и стали с трудом пробиваться сквозь чащу. Бич здешних мест, колтуны из лиан и кустарника, дополнялись вьющейся колючей травой. Ее цветы, напоминавшие по виду гусениц-сабельников, заставляли разведчиков отвлекаться — они то и дело замирали, ожидая кислотной атаки этих опасных древесных червей.
Наконец, устав от непосильной борьбы, сержант Рихман сшиб с ближайшей ветки затаившегося черного паука и сказал:
— Хватит, дальше не пойдем. Здесь все и устроим.
— Что устроим?
— Нападение мятежников, что же еще? Ревизор прет как танк, нужно пугануть его по-настоящему.
— Может, дальше пройдем? Там, кажется, просвет есть, — предложил Тони.
— Пройдем, — согласился Рихман. — Но на проплешину выходить не будем — это опасно.
— В смысле мятежников?
— Конечно, — сержант отвел в сторону облепленную слизнями ветку и шагнул на свободное место. — И мятежники, и следы от нанофабрикатов…
— Да, я помню, — сказал Джим и вовремя отскочил — красная змея ударила зубами в стебель лианы и свернувшись, точно пружина, вбуравилась в землю.
Разведчики миновали непроходимые заросли и остановились перевести дух на окраине проплешины, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь. Многие растения в джунглях пахли совсем по-иному, если их тревожили — сминали или обрывали листья.
— Как-то тревожно мне, — сказал Тони и опустился на траву, отбросив ботинком ядовитую жабу-бульдозер.
Джим и сержант Рихман тоже присели. В отличие от нацеленной на штурм пехоты, где разговоры о предчувствиях могли принять за паникерство и трусость, разведчики с большим вниманием относились к предчувствиям, очень часто от этого зависела жизнь всей группы.
Тони внимательно вглядывался в джунгли, стараясь заметить среди растительности какое-нибудь движение, однако ничего не было. Тогда он расфокусировал зрение, как учил его Шульц, и попытался взглянуть на все вокруг разом. При таком методе угловым зрением можно было засечь суету мигрирующих мошек, распрямлявшуюся траву, примятую кем-то секунду назад, или замерших на ветках древесных грызунов, следивших за невидимыми разведчику врагами.
— Чего-то есть… — шепотом произнес Рихман, опередив Тони.
— Будем отходить? — так же тихо спросил Джим, чуть сдвигая разгрузку, чтобы удобнее было снимать гранату.
— Нет, у нас задание — устроить пальбу… Вот и будем его выполнять. Давайте, вы вдвоем — по кустам короткими очередями.
— А вы, сэр?
— А я понаблюдаю.
Джим и Тони подняли автоматы и открыли огонь. Они успели сделать лишь по паре очередей, когда на них обрушился ответный огонь такой силы, что Рихман толкнул обоих и прижал к земле.
Пули вспарывали землю, обрушивали стены лиан. Деревья вздрагивали от тяжелых ударов — кто-то бил по разведчикам из крупнокалиберного пулемёта. Свинцовый ураган длился всего несколько секунд, но Джиму показалось — целую вечность.
Разведчиков спас небольшой бугорок, за которым они укрывались, однако огненный шквал его почти срыл.
Едва возникла пауза, сержант выставил автомат и, держа его одной рукой, расстрелял по кустам весь магазин, чем вызвал новую волну ответного огня. Несколько гранат шлепнулись неподалеку во взрыхленную почву, но, взорвавшись, не принесли вреда, только обдали разведчиков сырой грязью.
На звук боя стали подтягиваться Шульц, Верди, Саскел и Госкойн. Ревизора капитан тащил с собой, заставляя его пригибаться к самой земле. Вскоре подмога заняла позиции на флангах и открыла огонь по противнику.
Мятежники снова перешли на ручные гранаты, и разведчики ответили им тем же. Их броски были точнее, и противник стал откатываться в глубь леса.
Лишь после этого наступило затишье, и капитан связался с диспетчером базы.
— Говорит капитан Саскел! Просим огневое прикрытие в квадрат 2-12, отметка приблизительно шестнадцать, но лучше начать с девятнадцати, а то вы и нас накроете.
— Понял вас… — ответил оператор, однако с линии не уходил.
— Это не шутка, мы действительно вляпались! — прокричал капитан, поняв сомнение диспетчера. — Тут не меньше десяти мятежников!..
Потянулись томительные секунды ожидания.
— Сэр… А вы не погорячились с отметкой девятнадцать? — спросил Шульц.
— Может, и погорячился. Сейчас узнаем — пробная серия уже в полете.
Под пробной серией понималась очередь из четырех мин с небольшим зарядом. Если они ложились хорошо и от корректировщиков не поступало возражений, оператор-артиллерист переходил на более мощные заряды.
Однако сейчас почему-то сразу прилетела боевая серия из десяти мин. Они легли на пустошь аккуратной строчкой, всего в тридцати метрах от припавших к земле разведчиков. Темная грязь встала дыбом и, повисев в воздухе, обрушилась на деревья и людей.
— Але, диспетчер! Слышишь меня?! — закричал в рацию капитан, сплевывая грязь.
— Слышу, сэр! Куда добавить — на восемнадцать?
— Я тебе дам на восемнадцать, здесь мы сидим! Давай с двадцатой по двадцать пятую через десяток! Понял?
— Сейчас сделаем! — пообещал диспетчер.
— Сейчас сделают, — передал капитан разведчикам.
Вскоре, одна за другой, с легким шелестом стали подлетать очередные серии. Мины взрыхляли грунт, срубали деревья и обрушивали связки лиан. Шальные осколки осыпали джунгли, врезаясь в деревья и разбрасывая белую щепу.
Наконец канонада стихла. От воронок поднимался пар, а над оголенными стволами, словно бабочки, порхали сорванные взрывами листья.
Одна из присыпанных кочек шевельнулась и из-под разрыхленного грунта появилась голова майора Бражника.
— Ну и что теперь будем делать? — спросил он.
— Не знаю, — покачал головой Саскел и с его кепи посыпалась земля. — Если противник накрыт минами, можно продолжить путь до места аварии…
— А если нет?
— Тогда он даст о себе знать и нам придется отойти. Никто не знает, сколько их тут.
— А не может это быть спектаклем, а? — спросил майор и хитро подмигнул, дескать, вижу все насквозь.
— Теперь уже нет, — честно сказал капитан, однако ревизор не понял подтекста.
— Эта стрельба, якобы по противнику, минометные залпы… — майор усмехнулся. — Я почти поверил в вашу игру.
— Хотите меня проверить? — На лице капитана появилась нехорошая улыбочка. Ему надоел этот придурок. — Валяйте, майор, пройдите по выкошенной площадке. Если не получите в кишки разрывную пулю, значит, все в порядке и все это только спектакль…
Майор задумался, но прийти к какому-либо решению не успел. С правого фланга прилетела пятидесятимиллиметровая граната и, ударившись в крону ближайшего дерева, с треском взорвалась, осыпав разведчиков мелкими осколками.
Сразу появились раненые.
У Шульца пострадала левая рука, Тони получил осколок выше колена, Рихману оцарапало шею, а лежавшему на животе майору Бражнику острый осколок впился в правую ягодицу.
— А-а!.. А-а-а-а! — закричал он. — Я ранен! Вызывайте вертолет!
— Рана пустяковая, сэр! Мы прямо здесь можем сделать вам операцию, вашим же ножом!..
— Нет, я хочу в госпиталь! Я ранен! А-а-а!..
Саскел приказал Рихману снова вызвать огневое прикрытие, а сам взялся обстреливать показавшееся ему подозрительным трухлявое дерево.
— Я истеку кровью! Я ранен! — напомнил майор.
— Минутку, сэр, сейчас все уладится, — пообещал Саскел.
Снова зашелестели мины, и трухлявое дерево разлетелось в пыль.
— Госкойн, Симмонс! Возьмите майора и тащите обратно на тропу!.. Тайлер, сам идти можешь?
— Могу…
— Тогда уходим. Рихман — вызывай вертолет!
Под звуки канонады и треск расщепляемых деревьев группа стала отходить к болотцу. Майора тащили волоком Джим и Госкойн.
— Куда меня ранило, солдат? — едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, спросил ревизор.
— Туда же, — криво усмехнулся Джим. — А говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает…

Глава 60

Меняясь через каждые пятьдесят метров, разведчики подхватывали стонущего майора. Мятежники немного отстали, однако у капитана Саскела было такое чувство, что все еще впереди.
— Скорее, братцы! Скорее! — подгонял он солдат, однако они и так старались, Шульц тащил майора здоровой рукой, а раненой держал автомат. Тайлер при случае придерживал ветки или рубил ножом лианы, чтобы его товарищам проще было волочить ревизора.
Джим сменил Шульца, и тот, взглянув на свою рану, ухватился за край показавшегося осколка зубами и выдернул его. Кровь пошла сильнее, но по опыту Шульц знал, что теперь будет легче.
Тони тоже попытался было последовать примеру старшего товарища, но Шульц его остановил:
— Не смей, у тебя же нога!
Послышался шум винтов. Байрон провел машину над самыми макушками деревьев, пытаясь в непроницаемой зелени высмотреть своих товарищей.
— Мы уже близко, триста метров! — сообщил ему по рации Саскел.
— Понял, ребята. Раненые есть?
— Только легкие.
— Я подстраховался и прихватил с собой Дока…
— Молодец, — сказал капитан и, взглянув на Шульца, подумал, что тому не помешала бы немедленная перевязка. Кровь струилась ручейком и капала с локтя, а Шульц, в горячке, не видел.
— Эрнст, жгут! Наложи жгут!.. — крикнул капитан. Затем сорвал с пояса гранату и, размахнувшись, что есть силы бросил назад — туда, где по следу шел враг.
«Бардак. Форменный бардак, нас прижали возле базы!» — удивлялся капитан.
Раздался взрыв — в стороне от места, куда упала граната. Ее попросту отбросили.
Этой был плохой признак. Это был очень плохой признак — сегодняшний противник оказался слишком хорош и не походил по повадкам на мятежников. В подобных ситуациях группы вызывали подмогу — на «отбой», однако капитан полагал, что все еще не так плохо.
— Может, вызовем Краузе и других ребят? — предложил Госкойн, тяжело переводя дух после своей смены волочения ревизора.
По веткам хлестнула брошенная граната. Она взорвалась в воздухе, и майор получил в спину еще один осколок.
Группа залегла. Они не знали, где противник, и это было скверно.
— Так ничего не получится, кэп, — негромко сказал Рихман. — Мы шумим, а они все видят…
— Что предлагаешь?
— Идите, а я прикрою.
— У нас так не принято. Один ты не останешься.
— Пусть мне Джим поможет. Он парень толковый. Давайте, кэп, идите, а то они нас просто загонят.
— Симмонс, слышал?
— Да, сэр. Я остаюсь.
— Не задерживайтесь, — сказал Тони, и его голос дрогнул.

Глава 61

После краткой передышки группа с раненым майором двинулась дальше — до болота оставалось каких-то сто пятьдесят метров, и вертолет накручивал круги где-то неподалеку.
Скоро шорох травы и шаги затихли, а им на смену пришли другие звуки — это едва слышное передвижение можно было разве что ощутить.
Рихман молча указал на толстое дерево, потом на себя и на правый фланг. Джим кивнул. Ему предстояло вызвать огонь на себя, чтобы сержант нанес удар с тыла.
Огромный Рихман растворился в зарослях, да так, что не закачалась ни одна ветка. Джим такого еще не умел, однако он уже научился, как выражался Шульц, не отсвечивать. То есть не просто не двигаться, но даже не привлекать внимание, если противник практически смотрит на тебя.
Джим осторожно выглянул из-за дерева и обомлел. Он заметил не менее десятка человек в странной темно-зеленой форме. Они тоже заметили опасность и моментально попрятались. Вот были — и уже нет никого.
Плохо. Джиму следовало шуметь, отвлекать внимание от Рихмана, а получалось, что он не знал, куда стрелять.
Пришлось действовать наобум.
Приметив в двадцати метрах толстое дерево, за которым просто обязан был кто-то прятаться, Джим снял с пояса гранату и, примерившись, аккуратно бросил ее, как учил Шульц — с отскоком. Граната ударилась в другое дерево и отскочила прямо под ноги прятавшегося врага. Времени отпрыгнуть у него уже не было. Грянул взрыв, и тело в зеленой форме словно мешок отлетело на несколько метров и рухнуло в кусты.
Пораженные таким коварством, товарищи убитого стали стремительно наступать, прыгая от дерева к дереву. Джим дал очередь из автомата, понимая, что за всеми не успевает.
Враги открыли ответный огонь.
Первая же пуля сшибла с Джима кепи и контузила разведчика. Из прочерченной на голове бороздки на лицо полилась кровь. Сорвав еще две гранаты, Джим не раздумывая бросил их прямо перед деревом, за которым полыхнула вспышка автоматного выстрела.
Они взорвались дуплетом, и двое нарвавшихся на осколки врагов полетели на землю. Джим слышал их стоны, однако выглянуть не решался, слишком уж хорошо они стреляли.
Затем переложил автомат в левую руку, а в правую взял нож — так надежнее. Он понимал, что стрелять ему уже не дадут. Наверное, следовало вспомнить всю жизнь, раннее детство, школу, мать, но Джим думал лишь о том, достаточно ли он дал времени Рихману.
Послышались быстрые шаги и справа мелькнула тень. Джим замахнулся ножом, но неожиданно услышал голос сержанта:
— Спокойно, парень, это я.
— Сэр?
Рихман опустился на траву рядом.
— А ты небось помирать здесь собрался? — сказал сержант, осторожно дотронувшись до живота. — Ушли они.
— Как ушли? — не поверил Джим.
— Ушли, и все. Как только поняли, что я в тыл зашел. Понятливые гады и расчетливые.
— Среди них были раненые, — вспомнил Джим, выглядывая из-за дерева.
— Они всех утащили — и раненых, и убитых. Всех, кроме одного, — и сержант показал Джиму окровавленный нож. Затем вытер его о траву и придавил ботинком подкравшегося шипохвоста. — Ладно, давай уходить — нужно возвращаться к нашим. — Сержант убрал нож и осторожно поднялся. — Думаю, они еще вернутся. Что с головой — ранен?
— Царапина, — ответил Джим, вытирая с лица кровь. Затем поднял простреленное кепи и водрузил на место. — Я готов.
— Ну идем.

Глава 62

Джим подхватил автомат и поспешил за Рихманом. Поминутно оглядываясь, они шли быстро, как только могли.
Чтобы не получить пулю, сержант по рации предупредил разведчиков о своем подходе.
Основная группа дожидалась их в полусотне метров от болотца, за сплетенной из лиан стеной. Почуяв чужаков, болотные змеи ползли к ним со всех сторон, и разведчикам приходилось отвлекаться, чтобы расшвыривать шипящих и плюющихся ядом гадов.
Тони, увидев друга живым, обрадовался, а капитан тихо спросил:
— Где они?
— Убрались, как только поняли, что я зашел с тыла, — пояснил Рихман.
— У них есть потери?
— Я достал одного ножом, Джим обошелся гранатами — одного наповал, еще двоих крепко поранило.
— Молодец, Джим, — сказал Саскел, и эти слова в непростой обстановке значили больше, чем медаль.
Капитан связался с вертолетчиком:
— Байрон, ты как?
— Нормально. Полбака горючего еще есть.
— Попытайся нас вытащить отсюда.
— Хорошо, я уже иду.
Стрекотавший в отдалении вертолет двинулся к болоту. Это стало понятно по усиливающемуся шуму турбин. Вынырнув из-за макушек деревьев, машина начала снижаться, и в этот момент неподалеку заработал пулемёт.
Это было крупнокалиберное оружие, возможно, на специальном зенитном станке. Джим видел, как от вертолета полетели куски обшивки и Байрон положил машину практически на бок. В таком положении он выскочил из зоны обстрела, и вертолет снова скрылся за деревьями.
Через секунду в место предполагаемой огневой точки полетели три гранаты. Они взорвались с небольшим интервалом, и все стихло.
— Уходим к базе! — распорядился Саскел.
— Они знают, что нам нужно к базе, — заметил Шульц.
— Конечно, знают, только двигаться в сторону от базы с раненым на руках смерти подобно… Посмотрите, наш майор еще жив?
— Жив, — уверенно заявил Тони. — Рана на спине неглубокая, иначе бы он уже кровью харкал.
Джим заметил, что Шульц придерживает перетянутую жгутом руку, а Тони старается не наступать на раненую ногу. Ситуация складывалась не в пользу разведчиков.
— Сэр… — прохрипела рация.
— Слушаю, — отозвался капитан.
— Это Твидл, сэр, полковник приказал мне поднять «новичка», и теперь я иду к вам.
— Хорошо. Что с Байроном?
— Уже на площадке. У машины дым из брюха — затянуло весь парк.
— Понятно, значит, жить будет.
Капитан выключил рацию, и группа продолжила движение, превозмогая боль от ранений и отбиваясь от наседавших болотных змей.

Глава 63

Теперь уже было очевидно, что на случай минометного удара противник умел рассредоточиваться по большой территории, иначе вражеское подразделение было бы уничтожено первой же серией мин. В случае необходимости противники также быстро собирались вместе, Джим видел это собственными глазами — десяток, если не больше, силуэтов в темных маскхалатах.
Теперь этот хорошо обученный враг преследовал группу и шел практически по пятам.
Послышался знакомый гул турбин «Си-12К». Вертолет прошел над группой и, неспешно развернувшись где-то над болотцем, стал возвращаться.
Послышались выстрелы. Густые кроны высоких деревьев закрывали небо, и Джим не видел, как держит удар новая машина. Огонь велся из уже знакомого по звуку пулемёта и нескольких автоматных стволов. Однако толстая шкура «новичка» делала его неуязвимым, и, совершив новый разворот, он стал заходить на цель.
С тонким пронзительным свистом заработали роторные пушки. Скорострельность была такой, что трудно было отделить один выстрел от другого. По звуку это больше напоминало вгрызавшуюся в дерево бензопилу.
— Четыре пушки… — пояснил Сайскел. — Они сняли ракеты и подвесили дополнительные пушки — правильно сделали, ракетами здесь не поможешь.
Пушечным огнем вертолет взрыхлил и выровнял участок возле болотца, откуда велся огонь, затем сделал круг и прошелся еще раз.
Джим невольно представил, что оставалось после такой работы. Минометный обстрел, по сравнению с такой вспашкой, был не опаснее икоты.
Часто сменяясь, разведчики протащили майора еще метров сто и остановились. Вертолет перестал стрелять и просто накручивал круги, провоцируя мятежников, но те смекнули, что судно защищено броней, и предпочитали больше не высовываться. Можно было не сомневаться, что они попытаются напасть на группу еще раз, однако тут появился свет в конце туннеля — полковник Соккер лично связался с Саскелом и сообщил ему, что взвод лейтенанта Реддикера уже спешит им на помощь.
Узнав об этом, Джим почувствовал облегчение. О лейтенанте он знал со слов Тони, который самую первую вылазку в лес осуществил под командованием этого человека. Тайлер был убежден, что Реддикер, при его скромном телосложении, был настоящим суперменом, который мог видеть в темноте и предугадывать все действия мятежников на пять шагов перед.
— Перекур, — скомандовал капитан еще через сто метров, поскольку группа уже сильно вымоталась. У Рихмана на животе оказался длинный порез — его оставил тот, с кем сержант потягался на ножах.
У Тони совсем не гнулась нога, а Шульц вынужден был время от времени ослаблять жгут, чтобы рука омывалась свежей кровью. Он был бледен, и на лице ветерана отражались страдания.
Один только Госкойн оставался невредимым, поэтому он как мог подбадривал товарищей и отказывался сменяться, продолжая тащить майора Бражника.
В таком состоянии Джим видел разведчиков впервые. Были опасные ситуации во время недавних рейдов вдоль озера, и еще раньше — во время боя за Четвертый опорный, однако всегда в запасе оставался кто-то из «бизонов» — Шульц, Рихман или пара Ли Чиккер — Краузе. Здесь же вся надежда была на лейтенанта Реддикера и его людей.
Джим понял, что боится, однако этот страх пришел к нему с опозданием. Четверть часа назад он был готов умереть, но помочь Рихману выйти в тыл врагам. Тогда он чувствовал себя каким-то замороженным, а теперь оттаял, и вместе с ним оттаял его страх.

Глава 64

Отдыхала группа молча. Никто не говорил ни слова, все угрюмо вглядывались в джунгли. Джим чувствовал, что от этого напряжения у него стали слезиться глаза.
Тони стоял на здоровом колене, а раненую ногу держал выпрямленной. Ему, как и Шульцу, Саскел предлагал скорую перевязку, однако пока все отказывались — перевязка стесняла движения, а в такой ситуации одной сотой секунды могло не хватить для выживания группы.
Недалеко пролетел «Си-12К», однако его как будто не услышали.
Морщась от боли, Тони вдруг застыл с этой гримасой и стал медленно поднимать автомат. Остальные разведчики перестали дышать, боясь спугнуть попавшего на мушку врага. Никто не знал, что увидел Тони, однако спрашивать в такие моменты было не принято.
Хлестнул одиночный выстрел, и все услышали, как, подмяв куст, упало тело.
Тони опустил автомат, и только тогда Саскел негромко спросил:
— Один был?
— Вроде… Здесь узкий туннель в ветках образовался, и я его увидел.
Снова пролетел «новичок». На этот раз он прошел прямо над группой, и Саскел на всякий случай связался с пилотом, чтобы тот не саданул по ним случайно из четырех пушек.
— Все в порядке, сэр! — ответил вертолетчик. — У меня на сканере дежурные сигналы раций — вашей и Рихмана. Так что не задену!
— Ну спасибо тебе.
Пока группа разведчиков не двигалась с места, вертолет продолжал накручивать круги, провоцируя огонь, однако с четырьмя роторными пушками по-прежнему никто не хотел спорить.
Попросив вертолетчика на время убраться, капитан выяснил местонахождение взвода лейтенанта Реддикера. До них было еще далеко.
— Ну что, не будем терять времени даром, — сказал Саскел и начал запрашивать огневую поддержку. Правда, на этот раз он не стал определять координаты на глаз и, сверившись с показаниями навигатора, тщательно рассчитал все цифры.
Когда данные были переданы, с базы ударил миномет.
Самый близкий взрыв прогремел метрах в ста, поэтому разведчикам не грозили даже шальные осколки. Затем мины стали ложиться в шахматном порядке — этот рисунок годился при обработке больших площадей.
Обстрел длился минут пять, и за это время группа совершила очередной переход. Когда взрывы прекратились, капитан снова связался со взводом Реддикера.
— До вас еще с полкилометра, сэр, — сообщил лейтенант. — Идем быстро насколько возможно. Вынули три мины «глостер» — свеженькие.
— Не торопитесь, лейтенант, чтобы не губить солдат. Мы здесь неплохо устроились… — заверил Саскел, поглядывая на бесчувственного майора Бражника. Тот лежал на животе, и его задница кровоточила. Из раны на спине крови вытекало куда меньше.
Пока разведчики напряженно вглядывались в лесную чащу, солдаты Реддикера двигались по лесу, растянувшись в цепь. Их было более тридцати.
Вскоре правый фланг цепи напоролся на засаду. Завязалась перестрелка, и вышколенные солдаты Реддикера начали охватывать противника с обеих сторон, вынуждая его отойти. В отступавших полетели гранаты, джунгли наполнились канонадой, и с верхних ярусов стали рушиться водопады скопившейся влаги.
Перестрелка прекратилась так же внезапно, как и началась. Лейтенант связался с Саскелом и сообщил, что у него трое раненых.
— И что странно, сэр, они уносят убитых с собой. Я видел, как они подхватили одного из своих.
— Это так, лейтенант. Мы тоже наблюдали нечто подобное.
— Но это не обычные нам мятежники. Они другие — и по повадкам, и по методам…

Глава 65

Вскоре Реддикер со взводом вышел к разведчикам. С ним был фельдшер с целой сумкой перевязочного материала. Осмотрев раненых, он покачал головой и прямо на месте начал предварительно обрабатывать раны.
Тони глядел вверх и скрипел зубами. Несмотря на местную анестезию, он почти все чувствовал, а фельдшер настойчиво тянул щипцами зазубренный осколок. Когда все закончилось и на ногу наложили тугую повязку, Тони, держась за Джима, ненадолго потерял сознание.
Длинный порез Рихмана фельдшер ловко стянул специальным пластырем, а Шульца даже немного подштопал.
Самым последним в очереди был майор. Из него извлекли два осколка и заклеили раны. Затем сделали пару уколов, и он даже открыл глаза. Впрочем, ненадолго. Пробормотав что-то нечленораздельное, ревизор снова погрузился в беспамятство.
— С ним все в порядке, — пояснил Саскел. — Просто, как человек штабной, он находится в шоке.
Больше разведчикам тащить Бражника не пришлось. Солдаты лейтенанта Реддикера соорудили для него волокуши и, погрузив майора, потащили его, как на санках.
Через час безостановочного марша со всеми предосторожностями — с выдвижением авангарда и подтягиванием прикрывающих групп, бойцы возвратились на базу.
Лишь после этого на площадку вернулся «Си-12К» и опустился возле покалеченного ветерана.
У ворот всех раненых осмотрел Док. Двух державшихся на ногах из взвода Реддикера он завернул в санчасть. Туда же направил Шульца, Тони и многострадального майора Бражника, а порез на животе у Рихмана Док посчитал неопасным.
Джим успел сходить в душевую к Никсу и переодеться во все чистое, когда Тони появился в жилом помещении.
— Ну и чего ты? — спросил его Ли Чиккер.
— Ничего. Все нормально. Повязку сделали поменьше, пару уколов воткнули… — Тони покачал головой. — В задницу колоть больнее, чем сыворотку в ногу. Док сказал, что три дня будет болеть, а потом полегчает и уже через две недели можно идти в ближний патруль.
Еще через час пришел Шульц. Он выглядел подавленным.
— Ты чего такой кислый? — спросил Госкойн.
— Три недели не буду ходить на задания. Док делал бандаж на вену.
— Ну и чем ты недоволен? — удивился Рихман. — Если бы осколок попал в башку, задания бы вовсе закончились.
— Это, конечно, так… — вынужденно согласился Шульц и тяжело опустился на свою кровать. — Но долго очень ждать.
— Ничего себе! — подпрыгнул на койке Госкойн. — Я почти полгода отлеживался, а когда в санчасти был, так думал вообще не выползу. А вот поди ж ты, пришел сегодня без единой царапины.
— Не беспокойся, Эрнст, тебя пока заменит Ли Чиккер, — сказал сержант.
— Правильно! — подхватил Ли. — И на временной основе все должны называть меня Шульцем! Папа Шульц — и точка!
Шульц схватил здоровой рукой подушку и метнул в Ли Чиккера. Тот поймал ее и счастливо заржал.
— А как же наш дорогой майор? Что с ревизором? — спросил Рихман.
— Док его заштопал и всего замотал бинтами, так что ему даже ходить трудно, однако парень не сдается. Говорит — завтра улечу.
— А чего ему не лететь, он здесь уже все повидал. Как говорится, на собственной заднице испытал, — заметил Тони, и все засмеялись. Даже Шульц, осторожно поддерживая забинтованную руку.
— А чего вы хохочете? Он, возможно, всех нас спас, — заметил Госкойн. — Если бы мы не сунулись в джунгли, эти новые гости могли устроить нам ловушку. И тогда были бы потери.
— Они и сегодня могли быть, — со вздохом произнес сержант и покосился на Джима, вспоминая, как лихо тот выбросил перед деревом две гранаты. Если бы он этого не сделал, его бы застрелили в упор.

Глава 66

Под вечер к разведчикам на огонек заглянул Байрон. Весь его комбинезон был залит маслом, лицо перепачкано копотью.
— Ну как там твоя птичка? — спросил Шульц. После ужина он чувствовал себя значительно лучше.
— Хреново, — со вздохом ответил Байрон. — Нарушена жесткость конструкции корпуса. И правая турбина пробита вот такими двенадцатимиллиметровыми монокристаллическими болванками. — Байрон на пальцах показал, насколько большими были эти пули.
— Я видел, как от твоего вертолета отлетали куски, — вспомнил Джим.
— Да это пустяк — подвеску сорвало, и все. Мы уже новую приделали. Турбину тоже восстановили — детали у нас есть, а вот с корпусом придется деньков пять повозиться.

Ночь прошла благополучно, и утром на место вчерашних событий снова наведался взвод Реддикера. Однако никаких тел они так и не обнаружили.
В обед лейтенант пришел к разведчикам, чтобы обсудить результаты поиска.
— Это не мятежники. Те если и убирают трупы, то хоронят их неподалеку, однако во время боя никто покойников не выносит, — напомнил Реддикер.
— Понятно, что не мятежники, — согласился сержант Рихман. — Я это еще вчера понял — уж больно они какие-то нелогичные. Из-под обстрела ускользают, в лоб не атакуют. Мятежникам только покажи, где солдаты, и они сейчас же глотки дерут — на психику давят. А эти нет. И атаковали только из выгодных позиций. Полагаю, это наемный отряд.
— Скорее всего, так и есть.
— Вчера нам удалось их переиграть, но это потому, что они в этих местах новички. А вот что будет, когда они освоятся?
— Но мы тоже не будем сидеть на месте. И нам про них теперь тоже многое известно, — заметил лейтенант.
— Да, сэр, — согласился Джим. — Мы уже знаем, что они отлично стреляют — во!
И он продемонстрировал длинную царапину на голове, а потом простреленное кепи.

Несмотря на уговоры Дока, который настаивал, чтобы майор Бражник задержался в санчасти хотя бы на неделю, ревизор решительно отказался от такой перспективы и попросил вызвать ему с базы «Мальбрук» вертолет.
С трудом одевшись в парадное обмундирование, он прихватил свой портфель и, отказавшись от завтрака, заковылял на вертолетную площадку.
Едва прибыл заказанный борт, майор улетел, ни с кем не попрощавшись.
Получасовой перелет до авиабазы он перенес довольно легко — лежа на скамье основной раной кверху, а вот последовавший за этим четырехчасовой перелет на другой материк, да еще в кресле штурмана, стал для Бражника настоящим мучением.
В полете рана на ягодице открылась, и в расположение штаба округа ревизор-учетчик прибыл в окровавленных брюках.
— Вы ужасно выглядите, Бражник, — сказал ему генерал Йодль, начальник отдела финансовой дисциплины. И он был прав — засаленные волосы, трехдневная щетина, мятый мундир и кровь на брюках. Непонятно, о чем думал этот майор, входя в кабинет своего начальника. — К тому же вы не выглядите победителем. Все провалилось? Вы не выполнили задания?
— Я проводил проверку, сэр…
— Но прижать их не сумели. Почему?
— Не было факта нарушения, сэр. Не было никакого основания… Вот мой отчет.
Сильно хромая, майор подошел к столу и подал документ. Генерал взял отчет и, даже не заглянув в него, положил в ящик стола.
— Ну а теперь в двух словах расскажите, что там с вами произошло.
— Мы попали в засаду, сэр. Был настоящий бой в джунглях, среди змей и ядовитых насекомых. Было сыро, душно и… Одним словом, я был ранен и испытал все ужасы войны.
— Ну так уж и все, — криво усмехнулся генерал. — Ну а что же с вертолетами, которые эксплуатируются сверх нормативного ресурса?
— Вертолеты оказались разбиты.
— Что — все?
— Нет, сэр, только два из них.
— И, конечно, именно те, которые следовало разрезать?
— Да, сэр, но это могло быть случайностью. Когда я улетал, в вертолетном парке чинили еще одну подбитую машину.
— Вы хотя бы попытались сверить номера на корпусах и на двигателях? Должно же там было что-то остаться.
— Я не успел, сэр, — развел руками майор. — До первой из подбитых машин оставалось совсем немного, когда нас атаковали. Первый же осколок вывел меня из строя, попав… Одним словом, я был ранен, а затем новый взрыв и еще один осколок в спину. Я страдал, сэр, но исполнял свой долг.
— Вам нужно было не долг исполнять, а задание, майор, — процедил генерал и, выйдя из-за стола, прошелся по кабинету. В пригороде он строил себе домик. С крытым бассейном, террасой, двумя гаражами, зимним садом и кинозалом на третьем этаже. Ничего особенного, но Йодлю хотелось выглядеть не хуже других штабников, допущенных до «левого бизнеса».
Если коллега Гольфинг не будет подбрасывать заказы вроде этого, который не сумел выполнить майор Бражник, стройка может застопориться. А это было бы неприятно.
— Вы видели, с кем велся бой?
— Нет, сэр. В джунглях плохая видимость. Два шага, и все.
— Что вы запомнили после момента вашего ранения?
— Практически ничего, сэр. Я потерял сознание, и я… страдал.
— Про ваши страдания я уже слышал.
Генерал подошел к окну. Шофер бригадного генерала Гольфинга натирал шампунем личный автомобиль своего шефа — серебристый «верховина-битурбо». Пока о таких доходах генерал Йодль и не мечтал, однако ведь и генералом он был не всегда и когда-то довольствовался чином лейтенанта.
— Вы, конечно, герой, майор Бражник, но, судя по всему, вас просто надули. Устроили шоу со стрельбой и не допустили к месту аварии.
— Но я не вижу причин не верить им, сэр. Ведь даже начальник базы в чине полковника подтвердил мне…
— Они там все в одной шайке, майор, — оборвал его Йодль и, отойдя от окна, уставился на Бражника. — Бесчестные люди, порочащие честь офицерского мундира. Лесные жулики, ведь в отдаленные гарнизоны ссылают только проштрафившихся субчиков, а порой и просто воров. Мы же опираемся на закон… — неожиданно в горле у генерала запершило, и он кашлянул. — Так вот, мы опираемся на зак…
И снова приступ кашля не дал Йодлю закончить мысль.
Откашлявшись, он для страховки, попил воды, однако едва попытался произнести слово «закон», у него снова начинался приступ кашля.
Йодль попробовал обойти это слово, и кашель его не потревожил.
— Ага, — понял он. — Так что вас обвели вокруг пальца, Бражник.
— Зачем им меня обманывать, сэр, ведь мы делаем общее дело.
— Дело у нас общее, но вот задачи — разные. Ну что же, майор, ничего с вами не поделаешь. Идите лечитесь. Вы еще пригодитесь нам для других дел.
Когда Бражник, тяжело переваливаясь, скрылся за дверью, генерал вернулся за стол и, достав отчет майора, внимательно перечитал его два раза. Затем положил в отдельную папку и отправился к бригадному генералу Гольфингу.

Глава 67

В приемной Гольфинга его встретил лейтенант-секретарь. Йодль вопросительно поднял одну бровь, и лейтенант кивнул:
— Сейчас доложу, сэр.
Пока он вел переговоры по селектору, Йодль рассматривал свои ботинки.
— Бригадный генерал примет вас, сэр.
Посетитель кивнул и толкнул тяжелую дверь.
Гольдфинг сидел за небольшим журнальным столиком и пил кофе, закусывая его рогаликом. Колени бригадного генерала прикрывала салфетка, чтобы на брюки не попали жирные крошки.
— Садись.
Йодль сел напротив.
— Как у нас на фронтах финансовой дисциплины?
— Успехи переменные.
— Значит — обгадились?
Бригадный генерал отставил кофе и, бросив на стол салфетку, поднялся. Поднялся и Йодль.
— Что удалось сделать твоему майору?
— Получить два осколка — один в спину, другой в задницу.
— Они что, устроили на него покушение?
— Непонятно. По его словам и согласно отчету, который я принес, его вывезли в лес, якобы для сличения номеров упавшего там вертолета. А в лесу на группу разведчиков, которые прикрывали ревизора, совершили нападение мятежники.
— Это бардак какой-то. Одной рукой делают заказ, а другой сами же мешают!..
— Думаю, майора просто обманули. Ему сказали, что оба старых вертолета упали в джунгли. А два других, те, у которых не выработан ресурс, разумеется, уцелели.
— Понятно. Ну что же, заказ все равно никто не отменял. Мы работаем с серьезными людьми и просто так давать деньги они не будут. Кажется, я знаю, как нам вывести лесных солдатиков на чистую воду. Мы выждем несколько дней, и если у Двадцать Шестой базы…
— Двадцать Четвертой, — подсказал Йодль.
— Да, именно так. Одним словом, если у них снова появятся лишние боевые машины, мы пошлем туда одного из наших лучших мерзавцев, например…
— Майора Дройца из оперативного отдела. Этот состряпает любое дельце и соберет самые подлинные фальшивые улики.
— Да, этот подойдет, — согласился Гольфинг. — Пару раз он организовал нам подложные судебные разбирательства. Все прошло на самом высоком уровне. Вот только тему, по которой он будет работать, нужно выбрать сразу.
— Разрешите я предложу?
— Валяй.
— Нанесение бомбовых ударов по территории национального самоопределения. Насколько я помню, это тянет на восьмилетний тюремный срок. Посадим начальника базы, заменим его на спокойного и управляемого человека. Разумеется, за дополнительную плату.
— Насчет своего человека — это ты здорово придумал, Вилли. Это ты очень здорово скумекал, господин генерал.
Гольфинг хлопнул посетителя по плечу и, пройдя к сейфу, отпер дверцу длинным ключом. Затем достал несколько пачек с наличными — всего пять тысяч. Подумав, добавил еще пять и передал деньги Йодлю.
— Это тебе аванс, Вилли, и одновременно плата за идею. Идея действительно хороша и стоит немало. Однако со своим майором ты обгадился, так что засучи рукава и сам лично нырни во все это дерьмо.
— Да, сэр. Я разберусь, — пообещал Йодль, торопливо рассовывая деньги по карманам. — Я обязательно разберусь.
— Ну и славно. Поговори сегодня с Дройцем. Пощупай его.
— А чего его щупать? Он уже бывалая шлюха.
— Ну тогда просто обговори предварительные условия.
— А какие у нас условия?
— Три тысячи премиальных и…
— …и наша безграничная благодарность.
— Тут ты прав.

Глава 68

Команданте Ферро не спалось. По его мнению, с ним перестали считаться, а это был плохой признак.
Нет, для бойцов своего отряда он по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом, уважали его и соседи — команданте Абрахамс и Лаэрт, а вот со стороны старших камрадов наметилось какое-то недопонимание.
Возможно, зря он жаловался на чинимый федералами беспредел. Но по-другому это и назвать нельзя было: что ни день — бомбежки, подрывы боеприпасов, пожары на вещевых складах. Беспредел, он и есть беспредел.
Поначалу районный камрад Грин как будто чего-то не понимал, но затем разобрался в сути проблемы и пообещал помочь.
Уже через пару дней на перевалочную базу, ту, что в пяти километрах от лагеря Ферро, стали садиться вертолеты-тяжеловозы. В кромешной темноте с них выгружали десятки тонн имущества и боеприпасов. За несколько дней весь ущерб от бомбардировок был восполнен и перевосполнен.
Оказалось, что возможности армии генерала Тильзера значительно расширились. Ферро связывал это с удачно проведенной операцией по уничтожению Четвертого опорного и добычей огромного количеств алмазов.
Команданте своими глазами видел длинный штабель из капроновых мешков с необработанными алмазами. Тяжелым «Си-309» пришлось делать три рейса, чтобы вывезти это богатство подальше от Двадцать Четвертой базы.
Вместе с радостью, которая была связана с более чем щедрым возмещением ущерба, появились и новые проблемы, ведь всю эту кучу обмундирования, оружия и продуктов следовало перетащить в лагерь, а еще большее количество снова укрыть в тайниках, расположенных близко к местам будущих сражений. Ведь глупо было бы бегать за патронами и тушенкой через границу территории самоопределения, когда бои будут вестись на подступах к Двадцать Четвертой базе.
Вертолеты с федеральной базы перестали донимать камрадов. Должно быть, израсходовали все бомбы или утратили к этому делу интерес. Будучи сам человеком увлекающимся, Ферро полагал, что второе вернее. Пользуясь этой передышкой, он бросил на перевозку имущества и вооружений все силы. Сто пятьдесят камрадов трудились на перевалочной базе, загружая скутеры военным имуществом. Эти мелкие суденышки сновали словно челноки, и в результате по закону муравейника перемещали огромное количество грузов.
Поначалу команданте хотел привлечь тяжелые вертолеты, однако первый же опыт по сброске в озеро грузов оказался неудачным. От удара об воду лопнули тюки, и полторы сотни ящиков с патронами ушли на дно, а сотня маскхалатов была унесена течением.
«Лучше медленно, но верно», — решил Ферро, и доставка снова легла на хрупкие плечики слабосильных скутеров.

Глава 69

Утром одного из спокойных дней, таких приятных после кошмарной недели пожаров и бомбардировок, прибыли эти самые парни, о которых радировали за полчаса до их появления.
Какое пренебрежение командиром отряда!
Текст радиограммы был путаный, рассчитанный на то, что не шибко грамотный Ферро ничего не поймет: посылаем вам группу для усиления, сбора информации и анализа.
«Кого они хотят обмануть? Команданте Ферро?» — такое отношение ранило старого партизана в самое сердце.
«Ну ладно, — думал он. — Встретим, обогреем. Может, они приличные камрады. Может, они такие же, как мы».
Однако все оказалось не так. Группа из двадцати трех человек незаметно миновала посты вокруг лагеря и совершенно неожиданно вышла к палатке команданте. То, что они продемонстрировали свое мастерство именно таким образом, унизило Ферро еще сильнее. Твои часовые — дерьмо, как будто говорили они своим поступком.
К команданте зашел их командир, здоровый белокурый парень. Он был похож на тех двоих, которых нанимали для помощи в штурме Четвертого опорного. Те ребята тоже оказались не слишком приветливы, однако с ними можно было разговаривать. К тому же они отлично выполнили свою работу: точный выстрел — и радиожучок в затылке федерального солдата. То был отличный выстрел, и он положил начало большой победе — под воздействием радиожучка солдат отключил минные заграждения.
Замечательная работа. Ферро и сейчас с удовольствием пожал бы этим наемникам руки, хотя и догадывался, что их денежного вознаграждения хватило бы для месячной выплаты всему его отряду.
— Команданте Ферро? — спросил белокурый, одетый в невиданную в этих местах сетчатую темно-зеленую форму.
— А ты кто такой?
— Вас должны были известить радиограммой.
— Меня известили радиограммой, — сказал Ферро и хлопнул по лежавшему на столе листку. — А ты-то кто будешь? Почему появляешься в моей палатке неожиданно, как лесной призрак?
— Наверное, потому, что ваши часовые видят сладкие сны.
Ферро смерил незнакомца взглядом и сказал:
— Ну ладно, садись.
Широкоплечий надменный незнакомец опустился на раскладной стул. По сравнению с заросшим, со спутанной бородой команданте он выглядел просто щеголем с центральной улицы. — Как тебя зовут?
— Хэкман, сэр.
— У нас не говорят «сэр». У нас говорят — «команданте».
— Я знаю, просто вырвалось.
— Кого ты привёз с собой, Хэкман? Команду циркачей или танцоров-педиков? В радиограмме об этом ничего не сказано.
На педиков Хэкман не обиделся.
— Со мной мои солдаты. Только и всего. Нас двадцать три человека, и мы вам не помешаем — у нас все свое. Палатки, еда, оружие. Позже на ваш водный аэродром подбросят для нас горючего и боеприпасов.
— А чем вы собирайтесь заниматься, если это, конечно, не секрет?
— Для вас, команданте, не секрет. Мы немного поможем вам. Разведаем подходы к базе, чтобы вашим мятежникам… прошу прощения, бойцам, было легче наступать.
— А что означает эта оговорка, камрад Хэкман?
— Какая оговорка?
— Вы сказали «мятежники». Так нас называют только федералы.
— Хотите знать о нас все? — усмехнулся Хэкман.
— А почему бы и нет? Ведь вы собираетесь жить неподалеку — я должен думать о безопасности своих людей.
Хэкман улыбнулся. Ферро готов был поспорить, что этот красавчик вспомнил, как обошел сонных часовых.
— Скажем так, я воевал на стороне федералов.
— Только вы?
— И мои люди тоже.
— Одну присягу нарушили, теперь нарушите вторую?
— Мистер Ферро, — Хэкман перестал улыбаться, и в его голосе зазвучал металл. — Я ушел из армии после того, как закончился мой контракт, и, уж поверьте, во время действия контракта я валил ваших партизан по десятку за день. Теперь я не связан с армией и могу принимать какие угодно решения. Я не нарушал присягу раньше, не нарушу ее и теперь, поскольку никому ее не давал. Меня наняли за деньги сделать определенную работу.
— Мы бы ее сделали и без вас.
— Возможно, но с нами сделать ее будет проще.
Они помолчали, исходя неприязнью друг к другу, затем Ферро сказал:
— Учтите, лишнего транспорта у меня нет. Я сейчас перебрасываю грузы — готовлюсь к наступлению.
— Нам ничего не нужно. Может быть, только немного топлива на первое время. А скутер у нас свой.
— Скутер? Один скутер на двадцать три человека?
— У нас есть приспособление, которое помогает всем передвигаться на одном буксире. Я вам его покажу. И еще хотелось бы получить ваше разрешение на организацию стоянки — рядом с лагерем.
— Ставьте палатки, мне не жалко. Часовые даже могут присматривать за вашим имуществом.
— Присматривать? А у вас что — воруют?
— У нас? Нет, у нас не воруют. У нас с этим строго, чуть что и сразу — пулю.
Между тем своим вопросом Хэкман попал в больное место Ферро. В лагере воровали. В лагере очень воровали. Камрадов, мечтавших о свободе для всех и каждого, не могли остановить презренные условности, вроде собственности на ботинки, сигареты или колоду карт с голыми девками.
Однако за воровство карали. Если кого брали с поличным, Ферро лично зачитывал приговор. За прошлый год озерным зурабам скормили восемь трупов и еще стольких же камрады придушили сами, по закону самосуда. Впрочем, всего этого Хэкману знать не следовало. Ему и так хватало его надменности.

Глава 70

Несмотря на поведение Хэкмана, Ферро все же решил проявить к нему уважение и лично показал место, где можно было установить две палатки, что привезли с собой наемники.
После их установки уже Хэкман повел Ферро на берег, и там команданте увидел то самое устройство, на котором и добирались наемники. В первую очередь это был скутер, однако вместо воздушных винтов он полагался на водометы. Такая машина была не столь универсальна и не могла проскочить по заиленному участку, зато на воде, без сомнения, чувствовала себя куда увереннее.
Основной функцией скутера являлась буксировка «колбасы», однако не такой, какие привыкли видеть партизаны. Эта «колбаса» была накачана воздухом и на ней, для удобного расположения верхом, были предусмотрены специальные валики, которые одновременно являлись и стабилизаторами, не позволявшими оболочке перевернуться.
— И что, вся команда прикатила на этой штуковине? — не поверил Ферро.
— Да, от острова Желтый.
— А почему вас не высадили на перевалочной базе? Это же ближе.
— Секретность, команданте. Прежде всего — секретность. — На лице Хэкмана впервые отразились эмоции. Он улыбнулся и добавил: — Но это была не моя идея.
— И насколько быстро едет эта хреновина?
— На чистой воде — тридцать километров в час с двадцатью пятью пассажирами на колбасе.
— Небось скутер жрет горючку-то? Вон какие движки.
— Не без этого. Поэтому в самом последнем отсеке «колбасы» предусмотрен запас топлива.
— Хорошо придумано. А мы, по старинке, на палубах катаемся. Надо поднять вопрос о таких штуках — пусть пришлют.
— Да, вам бы пригодилось, — согласился Хэкман.
Ферро посмотрел на него искоса. Не так уж он был молод, как показался вначале. При дневном свете возраст Хэкмана команданте определил точнее — не тридцать, а все сорок.
— Какие еще плюсы у такого скутера? — спросил Ферро, уже решив, что попросит такой же.
— Он работает значительно тише, чем с воздушным винтом. В противном случае нас бы услышали ваши часовые.
Ферро насупился. Хэкман снова помянул часовых.

Вечером в лагере наемников было тихо, хотя Ферро ожидал небольшой пьянки — а почему бы и нет, ведь новоселье у людей. По крайней мере своих бойцов он бы в такой ситуации понял.
Команданте рассчитывал, что его позовут к костру, поговорят по-хорошему, чтобы найти общий язык. Он вовсе не хотел иметь под боком каких-то насупленных зануд. Плевать, что они бывшие федералы. Таких в армии генерала Тильзера были десятки тысяч. Чего бы стоили шахтеры с Нуйена или харкавшие кровью рабочие с ГМ-плантаций, не будь у них блестящих штабистов, опытных инструкторов и хороших разведчиков.
Однако в лагере у новичков было тихо. Ни огонька, ни голоса, ни лязга оружия. Ферро намеренно прогулялся рядом, однако ничего не услышал.

Глава 71

Любопытство не оставляло Ферро, и рано утром он пошел на стоянку наемников. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что там никого нет.
Не удержавшись, Ферро забрался в одну из палаток, но она оказалась абсолютно пуста. Ни рюкзака, ни оброненного патрона или смятой пачки сигарет.
Команданте понял, что ему и его людям не доверяют. Наверняка наемники не потащили свои запасы далеко, а просто прикопали их в джунглях.
«Не доверяют», — сказал себе Ферро и пошел искать часового, который держал свой пост неподалеку.
— Ты видел, когда они ушли? — спросил он.
— Нет, команданте, не видел. Я сменил своего камрада только час назад.
— А он тебе ничего не говорил?
— Ничего, команданте. Ни полслова.
Ферро не поленился сходить к речному рукаву и не обнаружил там скутера с водометами.
«Значит, по воде ушли», — решил он, а затем послал бойца встать в километре восточнее лагеря, наказав сообщить по рации о появлении наемников.
Вечером, едва стало смеркаться, измучавшийся соглядатай сообщил об их подходе, и Ферро отправился на берег.
Едва показался скутер и прицепленная к нему «колбаса», стало ясно, что у Хэкмана проблемы. Несколько человек лежали «поперек седла». Трое из них оказались мертвы — причем один даже обезглавлен, еще двоих с ранениями средней тяжести сняли и перенесли на берег их товарищи. Пятеро оказались легко ранены и сами сошли на берег.
— Ну и как? — спросил Ферро у Хэкмана, внутренне радуясь его неудаче. Значит, он такой же, как все, и никакой не супермен. — Вижу, прием вам оказали самый лучший…
— Мы напоролись на патруль разведчиков, — признался Хэкман. — До сих пор не пойму, как они нас заметили. Может, у них специальная аппаратура? Бить стали прямо по кустам, где мы сидели. Сразу двое раненых. Пришлось с ними сцепиться.
— С разведчиками осторожнее нужно, — наставительным тоном произнес Ферро. — Спросили бы у меня, я бы вам рассказал. Мы с ними в лоб сталкиваться не пытаемся. Это как волка в угол загнать — обязательно кого-нибудь поранит.
— И что же вы — все время их обходите?
— Да нет, почему же? Мы их атакуем при всяком удобном случае, однако даем им окошко, чтобы было куда отступать. Если в перестрелке кого-нибудь подстрелим — значит, удача.
— А если они окружены?
— Если окружены, вызывают вертолет с подмогой.
— Ну тогда сбивать нужно этот вертолет! — сказал Хэкман, вспоминая, как стрелял из пулемёта в брюхо боевой машине, однако безрезультатно, это была какая-то новая модификация и двенадцатимиллиметровые монокристаллические болванки отскакивали от брони, словно пластмассовые шарики.
— Мы пытаемся и, случается, сбиваем, однако вертолетчик тоже не дурак. У него роторная пушка, у него бомбы, кассеты с ракетами, и, прежде чем рискнуть, он утюжит все опасные места, а разведчики с земли его наводят. Такие вот дела. Поэтому стрелять в разведчиков лучше при удобном случае, тогда сам целее будешь. Мы им обычно проход к болотам оставляем, там змеи, там зурабы попадаются, правда, пока ни одного таким образом не уморили. Эти ребята любят болота больше, чем сами змеи.
— Ну и зря, я вот сегодня преследовал их группу.
— Мы тоже раз преследовали, только не я, а ребята другого команданте. В тот день мы захватили Четвертый опорный, и, на радостях, камрад Абрахамс послал группу преследования — разведчики были с двумя ранеными, быстро идти не могли.
— И что?
— И — все. Потом пошли, собрали трупы камрадов и закопали. Вот и все почести.
— И все же я преследовал их и нескольких ранил.
— Ну и что? Сами-то вон как пострадали.
— Это потому, что у них минометы и вертолеты. А еще они вызвали пехотинцев, так что нам пришлось побегать…
Ферро и Хэкман замолчали.
— Они показали, как умеют метать гранаты? — поинтересовался Ферро с ухмылкой превосходства на лице.
— Вы имеете в виду…
— Да, с отскоком. Сидишь себе в ямке за деревом и вдруг — раз, подарочек. Мы одно время хотели своих бойцов научить таким же фокусам, только не получилось. Было несколько самоподрывов, и мы решили не губить людей. Бойцы у нас идейные, однако вместо дисциплины у них свобода. А вместо мозгов — суп с куриными потрохами.
Оставив мертвых на берегу, солдаты Хэкмана стали переносить в лагерь раненых.
— Ну ладно, это все лирика, — со вздохом произнес Ферро. — У вас есть перевязочный материал, лекарства, фельдшер?
— Благодарю вас, команданте. Пока всего хватает, если возникнет дефицит, я к вам обязательно обращусь…
Они снова замолчали, глядя на убитых. Потом Хэкман заговорил:
— Это я виноват. Я надеялся, что у нас еще будет пара дней для привыкания, оказалось, что — нет.
— Где прежде служили, если не секрет?
— На базе «Джульет». Это в пяти тысячах километров.
— В Родезии, я знаю.

Вспоминая все эти события, Ферро ворочался на кровати, прислушиваясь к завыванию вышедшего на ночную охоту гнуса. Кровожадные мошки в истерике бились о сетку и, обессилев, падали на траву.
Вскоре Ферро заснул, а утро принесло хорошие известия. Команданте Абрахамс вышел на связь и сообщил, что ночью на перевалочную базу — ту, что на острове, были доставлены модульные контейнеры.
Ферро уже знал, что так называлась тара, в которой в разобранном виде доставлялись детали партизанского штурмовика «альбатрос».
Часть этих ящиков уже находилась на территории лагеря, однако хранившиеся в них детали мало напоминали самолет. Ферро вскрывал один — ничего похожего. Он, конечно, понимал, что это лишь детали, однако хотелось бы увидеть что-то конкретное.
Пару ящиков унесло большой водой, вернуть удалось только один. Ферро тогда с опаской сообщил в Свазиленд о пропаже, но там это никого не огорчило. Пропал ящик? Не беда, пришлем еще десяток. Богатство развращало камрадов, Ферро был в этом уверен.
— А еще на этой неделе доставят броневики. И не в коробках, а целиком, — похвастался Абрахамс. Ему хотелось блеснуть своей осведомленностью.
— Ух ты! — не скрывая радости, воскликнул Ферро. Самолеты — это хорошо, однако он понимал, что сам никогда не сядет за штурвал партизанского штурмовика, а вот танки и бронетранспортеры — совсем другое дело. И хотя танки не прыгали через минные поля, в столкновении с пехотинцами могли обеспечить победу.
Закончив разговор с Абрахамсом, Ферро позвал своего водителя Карла и, передав управление лагерем заместителю, поспешил на берег.
Через двадцать минут его скутер пристал к острову, где находилась перевалочная база. В центре заросшего джунглями острова была вытравлена большая площадка, на которую по ночам садились тяжелые вертолеты. Поскольку территория для федералов была недоступна, доставляемые грузы хранили на виду, в больших палатках. Рядом, в дощатых домиках, жили кладовщики и охрана.
Заметив прибывшего Ферро, ему приветливо помахал комендант острова — камрад Тиссен.
— Приехали посмотреть на наших красавцев, команданте?
— Ну… я хотел бы увидеть крылья. А то у меня в лагере какие-то… — Ферро не нашел подходящего слова. — В общем, на самолет совсем не похоже.
— Так вы вовремя! У нас в павильончике уже собран целый «альбатрос»! Для его сборки прибыли люди из самого Квиппинга! Они там что-то еще прикручивают и настраивают, однако машина уже в сборе.
И Тиссен повел зарумянившегося от нетерпения Ферро в павильон, составленный из четырех сдвинутых вместе дощатых домиков.

Глава 72

Переступив порог павильона, Ферро замер, удивленный столь неожиданным видом штурмовика. Нет, он, конечно, знал, что машина будет небольшой, прежде он видел «альбатрос» на фотографии, однако сейчас штурмовик походил на игрушку.
— Что, команданте, удивлены? Я тоже поначалу принял это за картонную дурилку, но если подойти поближе и пощупать, так сказать… Идемте, смелее.
И комендант Тиссен пошел к «альбатросу», чтобы собственным примером подбодрить Ферро.
Не обращая на гостей внимания, возле машины суетились четверо техников. Они открывали в крыльях и корпусе смотровые лючки, подсоединяли провода и смотрели на реакцию тестовой аппаратуры.
Иногда они обменивались совершенно непонятными для посторонних словами, вроде: «начальная фаза великовата, тебе не кажется?», «люфтит привод справа», «спуск синхронизирован лучше некуда».
Люди были не местные, настоящие спецы. Ферро обошел их, чтобы не мешать, и погладил крыло самолета.
— Ну и как вам партизанский штурмовик, команданте? — спросил Тиссен.
— Какой-то он кругленький, толстенький. Коротенькие крылышки, корпус, как обрубленный.
— Это потому что он пока без вооружения… Одну минуту…
Комендант отошел к стене и прикатил тележку с подъемником, на которой лежала приготовленная модульная пушка.
— Вот, пожалуйста, сейчас пришпандорим и вид будет другой.
Видимо, Тиссен уже освоился с новым самолетом, поскольку без помощи техников сумел подцепить орудие. Затем откатил тележку и, довольный своей работой, спросил:
— Ну а теперь как?
Ферро отошел на несколько шагов и, снова взглянув на «альбатрос», заулыбался. Теперь машина уже не выглядела игрушкой.
— Эта крошка может поднять пятьсот килограммов боевой нагрузки, команданте. Пушки, бомбы, пулеметы, ракеты. Нам привезут все.
— А пилоты?
— Они тоже практически в дороге. Вы не поверите, но пилоты обучаются в правительственных учреждениях. Им даже диплом дадут соответствующий.
— Отличный ход, государство само готовит своих могильщиков!
— Вот именно! — поддержал Тиссен. — Это говорит о том, какие большие возможности у генерала Тильзера.
Насмотревшись вдоволь, Ферро успокоился и пришел к выводу, что машинка хоть и маленькая, но на вид вполне серьезная. Команданте представил, как «альбатросы» будут подниматься с бетонированных площадок и уноситься вдаль, чтобы ударить по врагу. Ферро для них даже метод маскировки придумал — стягивать тросами буановые деревья в букет. Они росли почти до верхнего яруса и были необычайно гибкими. К тому же их можно было подсаживать, буаны легко приживались.
Площадки, маскировка, дополнительные склады — самолеты требовали ухода. Да и содержание пилотов было немалой проблемой, ведь стоили они так же дорого, как и «альбатросы», а по мере приобретения опыта цена этих специалистов только возрастала.
Тиссен сообщил по секрету, что для Ферро планировали поставить десяток машин. Значит, десятка полтора пилотов да механиков по паре на машину, вот тебе и тридцать пять человек. Для них и лагерь нужен отдельный, чтобы камрады их не споили, и дополнительная охрана.
Одним словом, над всем этим еще предстояло крепко подумать.
— Приятно, что верховные камрады про нас не забывают, — сказал Ферро. — Еще недавно, если вы слышали, солдаты нас буквально раздевали и разували. Разбомбили все склады и хранилища с продуктами, оружием, горючим, запасными частями для скутеров. Больше сотни новых моторов «Монтре-129» сгорели за два часа — я чуть не плакал, нам их с таким трудом достали. Я намеревался переоснастить ими скутеры. Одним словом — жуть.
— Да, слышал, что вам нелегко приходилось. Солдаты не так просты.
— Не просты, — согласился Ферро. — Однако стоило нам с командантами Лаэртом и Абрахамсом пожаловаться камраду Грину, как все закрутилось. Пошли грузы, да так, что развозить не успеваем. Мы себя уже и на будущее наступление обеспечили.
— Так что же вас беспокоит, команданте? — спросил Тиссен и, достав сигареты, прикурил от потертой зажигалки.
— А беспокоит меня, что нам теперь не доверяют. Держат в неведении и сообщают о важных изменениях в последние минуты. Как будто боятся, что мы не будем держать язык за зубами.
— С чего вы сделали такие выводы, команданте? Ото всех, кто прибывал сюда из Свазиленда, я слышал о вас только хорошее. Ферро — лучший, у него самые малые потери, у него самые обученные бойцы. И про то, что ваши камрады добираются пешком и на скутерах до самой базы, тоже все знают. Опять же алмазы… — Тиссен аккуратно сбил пепел на землю. — Ведь их добыли на вашей территории, а до приезда геологов именно ваши камрады собирали первые камешки…
— Ну… — Ферро развел руками. Слушать хвалебные речи ему нравилось. — Просто у других командиров не оказалось под рукой таких богатых залежей. Да, наверное, меня уважают, ведь что-то же я сделал за семь лет, что воюю в Междуречье, однако вот вчера прислали наемников — бывших федералов. По виду ребята крепкие, немногословные. Поставили палатки, за прибытие не пили. О том, что они должны объявиться в моем лагере, я узнал за полчаса до их появления. Хорошо ли это? А вдруг мои часовые по ним бы ударили? Сколько жертв могло случиться.
— Да, — согласился Тиссен. — Неправильно это.
— Вот именно, — кивнул Ферро. Он не упомянул, что его часовые практически проспали появление наемников и двадцать три человека прошли на территорию лагеря никем не замеченные. — Через день они самостоятельно ушли в джунгли. Мне ничего не сказали — что будут делать, где и по чьему приказу. Все сами… — Ферро вздохнул, сделав паузу, а потом продолжил: — Жаловаться на них в Свазиленд как-то неловко, они же нам помогать приехали.
— Это тоже верно.
— А какой с их самостоятельности результат вышел?
— Какой?
— Вернулись с потерями — три трупа, семеро раненых. Нельзя пренебрегать нашей помощью. Просто смерти подобно. Мы же здесь все знаем, мы здесь за семь лет каждую кочку кровью полили. По моему отряду, когда я еще в звеньевых ходил, бомбами садили, нанофабрикатом начиненными.
— Да? А я слышал, что после таких бомбардировок никто не выживал! — поразился Тиссен, глядя на знакомого команданте совсем другими глазами.
— Так и было. Из моей сотни тогда трое остались. Оглушенных камрадов прямо на моих глазах нанофабрикаты пожирали. Тела человеческие оплывали как воск. Моему заместителю, парню с северного шахтерского городка, нанофабрикаты ноги отъели. Слышали бы вы, как он кричал, а я стоял и ничего не мог поделать. Попробуй сунься, на одну микроскопическую дрянь наступишь, и привет — разберут на молекулы.
— И что же, его не сожрали целиком?
— Не сожрали. Он от боли сознание потерял, а у них закончилось это, как его… — Ферро наморщил лоб. — Ну, в общем, сработала программа, запрещающая размножение. Заместитель спасся, но позже все равно сошел с ума.
— Какой ужас, — покачал головой Тиссен и от окурка прикурил следующую сигарету.
— Вот именно — ужас. Когда-то нас здесь гоняли от дерева к дереву, а сейчас мы ходим как хозяева.
— А вдруг тут саботаж какой, а, команданте? — Тиссен делал нервные затяжки, рассказ Ферро его взволновал. — Вдруг кто-то намеренно путает нам карты… Наши, понимаешь, революционные планы.
— Не знаю, дорогой камрад, в чем тут дело. Только теряем мы специалистов, за которых даже страховку платить будут. Ведь это же не мы — простые камрады, воюющие за идею. Наемники больших денег стоят, таких денег, которые нам и не снились…
— А может, тут какая-то новая стратегия наметилась? Скажу вам по секрету… — Тиссен огляделся, хотя они находились далеко от строений. — В ближайшее время к нам подъедут еще наемники.
— Что, опять молчаливая команда?
— Думаю, что-то другое, команданте, потому что с ними, так сказать, в комплекте, прибудут два планера.
— Планеры? А зачем тут планеры?
— Вот и я раздумываю — зачем. Два больших планера «С-40». Пассажирские или, лучше сказать, — десантные. Они тоже поступят в разобранном виде, но, насколько я понял, большими фрагментами — ну там, корпус, крылья…
— И сколько же с ними наемников прибудет?
Тиссен снова огляделся и, понизив голос, произнес:
— Приказано готовить пневмодомики на сорок тире пятьдесят человек. Раз они жить здесь будут, то и взлетать, наверное, тоже отсюда попробуют.
— Планер чем-то буксировать нужно, — заметил Ферро.
— Да уж придумают что-то. Или самолет помощнее подбросят, или планеры ракетные доставят, я такие сам видел. Порохом разгоняются, а потом пустой двигатель сбрасывают.
— Ну хорошо, а куда на этих планерах лететь-то? И какой в этом смысл?
— А-а, вот тут еще одна тонкость. При них парашюты будут.
— Вон оно как! — Ферро был удивлен. — Это куда же они метят?
— Ну не в лес, наверное. Может, на форты, а может, и прямиком на базу.
— Это ход. Это хороший ход, — покачал головой Ферро. — Если бы нам в свое время пришла в голову такая мысль… И никаких тебе минных полей.
— Но на базе много солдат.
— Солдат много, но, если полсотни парашютистов высадятся ночью, успех почти гарантирован. В любом случае этих сил хватит, чтобы открыть минные заграждения и пустить камрадов на штурм. Дело-то уже знакомое — как на Четвертом опорном.

Глава 73

После отлета капитана Бражника прошла спокойная неделя. Ходившие на разведку патрули не приносили ничего нового. Мятежники сидели возле своих баз, восстанавливая разрушенную структуру, наемники после не слишком теплого приема тоже пока не показывались.
Тони в разведку не ходил, и в его отсутствие Джима взял в напарники Ли Чиккер. Вдвоем они наматывали по джунглям десятки километров, а Тони тем временем расхаживал свою раненую ногу, перемещаясь по внутреннему периметру базы.
Поначалу многие интересовались, кто этот длинный, который днями напролет слоняется по базе, однако, когда узнавали, что это раненый разведчик разминает ногу, с уважением посматривали на Тони и угощали его, кто галетами, а кто жвачкой.
Даже начальник базы полковник Соккер как-то сказал:
— Ты смотри, сынок, не переусердствуй, ране ведь покой нужен. Док знает, что ты тут упражняешься?
— Так точно, сэр, знает.
— Хорошо. Но если он запретит ходить, ты уж слушайся, а то знаю я вас, разведчиков, чтобы на задание пойти, стену лбом прошибить готовы.
— Слушаюсь, сэр!
Док не оставлял своих амбулаторных пациентов и ежедневно, по вечерам заходил к разведчикам. Он осматривал раны, давал рекомендации и не забывал рассказывать о своей все разраставшейся коллекции бабочек.
Длинный порез на животе Рихмана уже затянулся, а у Шульца с его рукой все было не так хорошо. Он слишком усердно ее разрабатывал, и рана плохо заживала. В конце концов Док запретил Эрнсту делать собственные упражнения, предписав упражняться с кистевыми эспандерами.
— Тогда снабжение кровью будет надлежащим и рана быстро затянется, — сказал Док.
Сказано — сделано. Шульц со всей страстью и желанием стал упражняться с кистевыми эспандерами и за несколько дней фактически «сжевал» два из них. Сила его хватки стала такой, что даже Рихман с трудом держал рукопожатие раненой руки Шульца.
— Я тебе оружие больше не дам, — потирая помятую руку, говорил сержант. — Ты его повредить можешь.

В очередной раз вернувшись из разведки, Джим застал в жилом помещении незнакомого офицера, который сидел на стуле в окружении галдящих разведчиков. Бойцы смеялись, о чем-то его спрашивали и вели себя так, будто были с ним давно знакомы. Тут же находился и капитан Саскел.
— Кто это? — спросил Джим у Ли Чиккера.
— А-а, ты же не знаешь — это знаменитый капитан Васнецов, инструктор по рукопашному бою. Он, как кинозвезда, гастролирует по всем гарнизонам округа, чтобы поддерживать боеспособность разведподразделений.
— Понятно, — сказал Джим, сразу вспомнив их с Рихманом разговор. Это было во время дождей, когда они патрулировали речной рукав на резиновом «казуаре».
Больше всего Джима и Тони тогда поразило признание Рихмана, что ни ему, ни Шульцу не сладить с капитаном Васнецовым, хотя роста тот был не богатырского.
«Так вот он какой», — сказал себе Джим, стараясь определить рост сидящего капитана. Впрочем, и так было видно, что он куда менее представителен, чем Рихман или Шульц. Даже Госкойн, и тот выглядел поздоровее.
— В первую очередь меня интересуют новички, — сказал Васнецов, оглядывая разведчиков. — Вроде лица все знакомые. Что, не было пополнения?
— Почему не было? А вот посмотри! — и капитан Саскел указал на скромно сидевшего у стены Тони. — Ну-ка, поднимись, Тайлер.
Тони встал, зардевшись, словно девица.
— Ну что, высокий парень, такие в разведке редкое явление.
— А вон его земляк — Джим Симмонс, — продолжил Саскел, указывая на появившегося Джима. — С пополнением, скажу без лишней скромности, нам повезло. Ребята работают, как настоящие разведчики. У них уже много чего было — и выезды на отбой, и спасение из уничтоженного форта, и бой с мятежниками, и столкновение с местными девками…
Разведчики засмеялись.
— Правда, последнее замечание касается только Джима, он у нас еще тот ходок. А недавно, когда ребята мотались в Антверден в командировку, их пытались украсть шпионы Тильзера. Хотели заставить работать на себя, но парни дрались, сумели отбиться и привезли на базу три пистолета — боевые, так сказать, трофеи. При этом, заметь, никаких проблем со Службой Безопасности.
— Так это просто готовые убийцы, — подвел итог Васнецов, и все снова засмеялись. — Ну ладно, — сказал гость, когда смех утих. — Завтра с утра на площадке начну заниматься со всеми вами, а с новичками поработаю уже сегодня.
— Так что, сэр, вы нас бить будете? — осторожно поинтересовался Джим. Он помнил, как разведчики рассказывали про фингалы и сломанные ребра, остававшиеся после общения с Васнецовым.
— Нет, ребята, в этот раз бить буду только старых. Вам достанется только на будущий год. Так что собирайтесь и марш на спортивную площадку.
— А можно пообедать? — спросил наивный Тони.
Разведчики снова весело загомонили, они уже были знакомы с последствиями обедов перед встречей с Васнецовым.
— Я бы вам не советовал, — сказал капитан. — Лучше потерпите, и через полчаса вы о своем голоде забудете. Лучше переоденьтесь во что-нибудь более просторное.
— У нас есть все необходимое, — сказал Рихман и, подойдя к стенному шкафу, достал два комплекта старой, застиранной до белизны робы. Такую носили механики с вертолетного и автомобильного парков. — Это тебе, Джим… Это тебе, Тони… — сказал сержант, раздавая робы. — И давайте поскорее, у капитана расписана каждая минута.

Глава 74

На засыпанной привозным гравием спортивной площадке было душно и жарко. Однако капитана Васнецова это не смущало.
— Итак, высокий — это Тони?
— Так точно, сэр! — радостно подтвердил тот, довольный, что капитан назвал его не «длинным», а «высоким».
— А ты — Джим. Так я и буду вас называть, а вы говорите мне просто — «капитан». Это для простоты. Далее, у Тони еще не зажила нога.
— Но я могу быстро ходить, сэр!
— Капитан… — поправил его Васнецов.
— Да, капитан.
— В любом случае сегодня мы начнем издалека, с упражнений, которые называются растяжкой. Вам требуется освоить это, чтобы позднее самим довести себя до нужной кондиции. Вам, разведчикам, это очень пригодится. Итак, упражнение первое…
Так Джим и Тони начали постигать эту сложную науку. Оказалось, что даже самое ее начало было мучительным. Васнецов показывал, как правильно садиться на шпагат, чтобы «не оставить на земле яйца», как выпрямлять колени, как тянуть на себя носки. От безобидных с виду упражнений ноги сводило судорогой, но даже часа тренировок хватило, чтобы Джим и Тони добились результатов. У обоих появилось ощущение, что руки удлинились в полтора раза, что у позвоночника появилась еще одна степень свободы, а в бедренных суставах — дополнительная пара подшипников.
— И постарайтесь до завтра пройтись по этим упражнениям мысленно, именно в той последовательности, в которой мы их выполняли. Это позволит вам в дальнейшем заниматься самостоятельно.
Напарники сходили за обмундированием, а затем, едва волоча ноги, отправились в душ.
— Ну и как вам новая учеба? — поинтересовался вольнонаемный банщик Никс.
— Ой, лучше не спрашивай, — простонал Тони и передал банщику мешок с вещами для стирки.
— Он сделает из вас настоящих бойцов. Когда-нибудь станете такими, как Рихман и Шульц.
— Что ты, мы раньше помрем от усердия, — покачал головой Джим.
— Мы рожей не вышли, — подтвердил Тони.
— Да брось, парень. Если с твоим ростом, да мяса нарастить — мятежники из Междуречья сами съедут.
Тони критически осмотрел свой впалый живот, длинные жилистые руки и сказал:
— Да уж съедут. Непременно.

Капитан Васнецов пробыл на базе целую неделю, и, чтобы Джим с Тони могли посещать ежедневные занятия, их освободили от всех обязанностей.
Сначала они до изнеможения тянулись, потом тщательно отрабатывали те несложные приемы, что показывал им капитан.
— И обязательно перед сном прогоняйте весь изученный за день материал! — настаивал Васнецов. — Набирайте базу, которую потом будете отрабатывать!..
— Ага… — говорил Тони.
— Конечно, — вторил ему Джим, однако мысленная прокрутка изученного за день давалась им с трудом, и юные разведчики быстро засыпали.
— Через год вы должны уметь делать хоть что-то, чтобы я вас не покалечил. Это я сейчас с вами сюсюкаю, а потом — будьте добры на общих основаниях.
— Но как же мы научимся без вас, сэр?
— Очень просто. Привлекайте старших товарищей.
— А если они не захотят?
— Если не захотят, задирайте их — пусть дерутся.
— Теперь можно идти?
— Куда идти?! Садитесь и смотрите, что делают другие!.. Изучать можно, даже наблюдая. Если сбежите — изобью!..
Проверять, будет ли Васнецов их искать и избивать, если они сбегут на обед, приятелям как-то не улыбалось. Они послушно глазели, как занимаются бывалые бойцы, а на обед бегали по очереди.

Глава 75

«Старички» разминались самостоятельно, причем каждый применял свой собственный набор упражнений. То же относилось и к боевой технике. Оказалось, что для каждого был определен индивидуальный набор приемов рукопашного боя, которым он пользовался. Васнецов утверждал, что это лучший способ сделать навыки полезными, в условиях острого дефицита времени на обучение.
— У одного быстрые ноги, у другого руки, как на пружинах. Третий без труда делает перехват самого быстрого удара, поэтому нет смысла заставлять их работать по одной программе — выбирай то, что тебе по душе. Но уж если выбрал, доводи до совершенства, а иначе через год побью. Понятно?
Возразить на это было нечего, и Джим с Тони старательно постигали все, что им предлагалось: удары под колено, удушения, упражнения с ножом, когда он то и дело вываливался из рук. Иногда неудачи доводили до отчаяния, однако Васнецов успокаивал как мог, уверяя, что после десяти тысяч повторов нож сам перемещается со скоростью мысли.
Пришлось поверить ему на слово.
— А мы не забудем все это за год? И не забывают ли это другие разведчики?
— Нет, несмотря на большие перерывы между нашими встречами, вы ничего не забудете. Забывается это лишь в том случае, если вы проведете год на диване с газетой в руках. Если же вы ежедневно ходите на задание, где вам угрожает реальная опасность, это лучший консервант для знаний и навыков. В любой момент вы примените свое умение так же хорошо, как если бы последняя тренировка была вчера.
— Что вы посоветуете нам, капитан, для индивидуального набора? — спросил Тони.
— Ты — высокий, у тебя длинные руки. Твои козыри — это захваты и удушения. С ножом напротив — длинные прямые удары. У Джима сложение другое — мы с ним одинакового роста. Придется работать и руками, и ногами. Однако ногами — не так, как это делают в кино. Главное, не задирать их выше головы, а бить основательно, хорошо поставленным ударом. Если повезет, можно заехать по яйцам, однако самая популярная зона поражения — голень и колено. Руки годятся для захватов, коротких боковых ударов. Ножом работать только снизу по самой короткой траектории и ни в коем случае не сверху.
Капитан иллюстрировал свои объяснения быстрыми и отработанными движениями. Джим и Тони с завистью следили за ним. Им казалось, что будь они такими, как Васнецов, их не брали бы даже пули.
В конце недели начались зачеты, и Джим с Тони воочию убедились, что в рассказах разведчиков было правдой, а что — преувеличением.
Рихмана капитан Васнецов бил очень сильно, легко уходя от тяжелых и быстрых ударов сержанта. Временами Васнецов наседал, заставляя сержанта выкладываться полностью, при этом подмечал какие-то ошибки или удачные ходы и комментировал: «медленно!», «сейчас зевнул» или «хорошо, сейчас — хорошо».
После трех минут работы в бешеном темпе претендент на зачет ковылял к скамейке, а на его место вставал другой. И так с утра до вечера продолжалось два дня.
Помимо разведчиков, зачеты могли сдавать все желающие — в том числе солдаты и офицеры строевых подразделений. Однако большинство стояло за оградой и лишь немногие выходили на площадку.
Не преминул воспользоваться таким случаем и лейтенант Реддикер. После боя Васнецов похвалил его. Потом принимал зачет у Шульца и для этого повесил на перевязь правую руку, чтобы уравнять шансы.
Разведчик двигался очень быстро и даже одной рукой молотил, словно машина, однако Васнецов осаживал его короткими ударами в открытые области и одной рукой фехтовал так, будто их у него было три.

Глава 76

Когда капитану Васнецову пришло время уезжать, разведчики растроганно его обнимали и жали руки, как будто это не он бил их двое суток подряд.
Капитан пожелал всем держаться и сказал, что надеется увидеть всех через год. Он всегда так говорил, но, к сожалению, возвращаясь в какой-нибудь гарнизон, замечал отсутствие тех, кто не вернулся из леса.
Сразу после окончания марафона с капитаном Васнецовым возобновилась прежняя боевая работа. Разведка вышла в патруль, а строевые подразделения начали усиливать сети датчиков, заново устанавливая их в приграничных с базой районах джунглей.
Вернувшиеся из-за речки вертолеты-ветераны перебрасывали дополнительные силы в гарнизоны опорных пунктов, чтобы и там обновить сети следящих датчиков. В прежние времена такие мероприятия не обходились без столкновений с мятежниками, которые пользовались случаем схватиться с солдатами лоб в лоб, однако в этот раз все было тихо. И это вызывало подозрения.
— Готовятся они, ой чую я, готовятся, — прокомментировал этот факт сержант Рихман.
— К чему готовятся? — спросил Джим.
— Ясно к чему — к наступлению.
Упреждающие удары по мятежникам было решено нанести разом и как можно скорее. Оставалось еще с десяток не уничтоженных целей, да и новые разведать тоже не мешало. Предварительные наблюдения свидетельствовали об активизации противника во всех районах Междуречья.
— Долго нам воевать не дадут, — говорил своим офицерам полковник Соккер, — поэтому активные действия нужно уместить в три, максимум в четыре дня. Затем сюда примчатся новые комиссии, чтобы связать нас — в этом я почти уверен.
Перед тем как начать активно действовать, разведчики несколько дней собирали информацию, отслеживая на реках вереницы скутеров и отмечая места закладки имущества и боеприпасов. Мятежники быстро пополняли свои запасы, доставляя их с закрытой для войск территории. Поскольку залетать туда на вертолетах было запрещено, полковник Соккер обратился за помощью к коллегам с военно-воздушной базы «Мальбрук».
Штурмовикам летать над территорией самоопределения тоже запрещалось, однако им проще было незаметно нарушить закон и снять закрытые районы с большой высоты шпионскими фотокамерами.
Летчики совершили разведывательный полет и прислали полковнику Соккеру свежие фотографии. На них хорошо был виден большой, окруженный озерами остров, на котором размещались временные склады и вертолетная площадка. Видимо, транспорты садились на нее только по ночам, поскольку при дневном свете ни одной машины на снимках видно не было. Зато хватало уложенных в длинные штабели ящиков и тюков. Что в них находилось, можно было догадаться.
На островных берегах имелись пристани, на которых одновременно загружались по нескольку скутеров. Рабочих рук на острове тоже хватало. Увеличив разрешение экрана, полковник сумел насчитать две сотни грузчиков.
Нетрудно было догадаться, что этот поток грузов отправлялся из Свазиленда, который формально тоже находился на территории национального самоопределения. И хотя в городе были и полиция, и государственные органы управления, размещать на его территории войска запрещалось законом.
После разбора полученной от летчиков информации полковник и капитан Саскел стали обсуждать предстоящие задачи. Было отмечено, что мятежники изменили методы закладки схронов. Теперь они не делали больших складов, которые легко обнаруживались наземной разведкой. Вместо этого грузы дробились на небольшие, до тонны, партии, и таких тайников в лесу были уже десятки. При желании некоторые из них можно было найти, однако бомбить такие цели не имело смысла.
— Здесь помогла бы ковровая бомбардировка… — заметил полковник, рассматривая принесенную Саскелом карту, — однако такого оружия у нас нет.
На карту были нанесены с десяток старых недобитых целей, а также точки постоянного скопления скутеров. В некоторых местах джунглей речные рукава были утыканы наспех сколоченными пристанями.
— А знаете, сэр, мне вот еще какая мысль пришла в голову.
— Какая же?
— Как будут определять, нарушили ли мы границу территории самоопределения или нет?
— Забудьте, капитан Саскел, никаких ударов по лагерям мятежников мы наносить не будем. Это — сумасшествие.
— Нет, сэр, меня интересует сам принцип — как?
— Да очень просто. Самое страшное, если рухнет подбитая машина — тут прямая улика военному суду. Не такие очевидные, но тоже улики — крупные части от бомб и ракет, на которых можно найти заводскую маркировку.
— А если бомба упадет в воду?
— А какой нам прок от бомбежки воды? — полковник невольно улыбнулся.
— Это второй вопрос, а вот как насчет поиска улик в воде?
— Ну, это практически невозможно. Во всех водоемах в округе дно сильно заилено, вода мутная — много речного планктона, так что поиски, скорее всего, окажутся безрезультатными.
— Я вот почему спрашиваю, сэр… — капитан откашлялся. Он старался не смотреть полковнику в глаза, чтобы тому проще было отказать, если он почувствует, что такой ход будет опасным для его собственной карьеры. — Где находится лагерь командира Ферро, мы знаем.
— Ну допустим.
— Нетрудно себе представить, что происходит на берегу возле лагеря, если даже отдаленные речные протоки напоминают городские шоссе в час пик. Там должны скопиться десятки скутеров.
— Очень может быть, — осторожно согласился полковник.
— Так давайте попробуем садануть стофунтовой бомбой по воде — рядом с пристанью. Вертолет на десяти тысячах метров никто не разглядит — проверено уже, а потом он по-тихому смоется.
— И что мы получим?
— Взрывом, а точнее волной грязи, скутеры выбросит на берег. После этого, сами понимаете, такая техника уже никуда не будет годной.
Полковник помолчал, затем вздохнул и произнес:
— Они на нас тогда всех собак спустят.
— Сэр, но ведь их и так спустят, как только мы разнесем оставшиеся цели и эти временные пристани в джунглях. Разве не так?
— Увы, капитан, именно так все и будет. Давайте сделаем вот что — пусть ваши люди завтра с утра отправятся поближе к лагерю Ферро и посмотрят, что у них на пристанях происходит.
— Мы можем забросить их вот сюда, — сказал Саскел, указывая точку на карте. — У самой границы возле протоки. Отсюда до лагеря пять километров по прямой. Группа подойдет скрытно и понаблюдает с другого берега.
— Но как только они внесут метку в навигатор, пусть немедленно сообщат ее координаты. Удар нужно будет нанести сразу. Сначала по главной пристани, а затем по временным, которые находятся на нашей территории.
— А также по разведанным ранее складам, — добавил Саскел.
— Ну это само собой, — согласился полковник. — Следом за первым ударом пусть вступает в действие кавалерия — я имею в виду наши ветеранские машины, которых у нас уже якобы нет. Пусть разнесут на речных рукавах все, что мы засекли.
— Я бы хотел задать еще один вопрос, сэр… Вы думали, как с вами поступят эти сукины дети из штаба? Ведь если они действительно работают на врага, то могут пойти на самые крайние меры.
— Ну, во-первых, это только мое дело, а во-вторых… Какого хрена, капитан, вы задаете мне такие вопросы?
— Потому что, сэр, мы с вами находимся в одном окопе и мне не безразлична ваша судьба, как и судьба каждого солдата на этой базе.
— Ну, хорошо… — полковник повертел в руках карандаш. — Все эти инициативы большой риск для меня, однако выбора нет — если мятежники придут под стены базы и возьмут ее штурмом, меня первого вздернут на телефонном проводе. О каком риске после этого можно говорить? Так что отправляйте группу и не сомневайтесь, что мы делаем правое дело.

Глава 77

Как всегда, в самые ответственные моменты место за штурвалом занял пилот Байрон. Перед самым стартом Рихман показал ему на карте, куда нужно лететь, и Байрон выставил навигацию на нужные координаты.
Машина поднялась в воздух и, игнорируя привычный курс на запад, пошла на юг. Внизу промелькнула южная радиальная дорога, именно по ней Тони, Джим и его подружка Джеки шли «сдаваться» начальству.
Начался лес. Сюда, на юг, сержант Рихман посылал стажеров-разведчиков — Симмонса и Тайлера. Тони тогда выполнял задание, а Джим — бегал на свидание к дикарке Джеки.
Позже он все-таки ходил по этому маршруту. Разведчики часто проверяли протоку, поскольку прежде мятежники использовали ее в качестве посадочной полосы для гидросамолетов. Небольшие одномоторные машины доставляли оружие и продукты, и все это посреди белого дня. Как показал проведенный эксперимент, если машины не поднимались над лесом и летали у самой воды, шум их двигателей почти полностью поглощался джунглями.
После того как группу мятежников накрыли, протока заросла водорослями и на ее берегах развелись зурабы. В поддержке порядка в этом районе солдатам помогали марципаны — местные лесные аборигены. От мятежников они терпели притеснения — не все марципаны, а только их молодые девушки. Увести лесную нимфу не составляло труда, девушки-аборигенки беспрекословно подчинялись любому мужчине, так их воспитывали. С точки зрения бойцов мятежной армии, сидевших в лесу месяцами, похищение лесных красоток считалось лучшим из развлечений. Девушки были удивительно красивы, к тому же согласно традициям и соответственно климату обходились минимумом одежды.
Когда солдаты с базы перебили мятежников, марципаны взяли на себя часть функций по охране этой территории. Если в лесу появлялся кто-то чужой, они тут же приходили к базе, чтобы сообщить об этом.
Вертолет перемахнул протоку и еще минут десять продолжал лететь на юг. За это время внизу промелькнули две марципанские деревни. Джим без труда приметил нескольких девушек и вздохнул.
В груди сладко заныла почти забытая боль. Он вспомнил Джеки. И хотя она была не из марципанов, а из родственной им народности — мали, в каждой марципанке Джим видел Джеки.
Долетев до большой реки Селиман, за которой находилась база ВВС «Мальбрук», вертолет выполнил правый поворот и понесся над поредевшим лесом. Джим вздохнул и прикрыл глаза. Как-то, сам того не замечая, он стал настоящим разведчиком. Их с Тони уже не отправляли на заведомо простые задания. Вот и сейчас он летел вместе с Рихманом, Ли Чиккером и Госкойном.
Согласно порядку следовало взять еще одного — пятого, однако Шульц и Тони были еще нездоровы, а у остальных хватало своей работы в джунглях.
— Я там знаю одну полянку, — громко объявил Рихман, стараясь перекричать шум двигателей. — Если повезет, можем обойтись без высадки в болото!..
— Дырка от нанофабрикатов? — уточнил Госкойн.
— Именно. Но ты не беспокойся, они давно разложились.
— Ага, разложились. Только там по-прежнему ничего не растет.
— Трава растет, — возразил Ли Чиккер. — Правда, очень короткая.
Джим знал, о чем они говорят. Ему и самому часто попадались небольшие полянки, диаметром от пяти до двадцати метров. На них не принимался ни один всход, за исключением жесткой короткой травки, которая не росла больше нигде.
Хотя не существовало никаких инструкций насчет того, как вести себя на таких участках и можно ли к ним вообще подходить, разведчики на всякий случай предпочитали держаться от этих «лысин» подальше. Шульц, бывало, говорил, что раз пауки обходят, то и мы должны поберечься.
Джим лишь однажды нарушил это правило — в начале службы, еще до романа с дикаркой. Он обследовал такой участок с помощью минного сканера и обнаружил кусок корпуса ракеты «воздух — земля». И ничего особенного с тех пор с ним не произошло.
Рихман, Шульц и капитан Саскел помнили те времена, когда нанофабрикаты применяли повсеместно, однако это оружие вредило как чужим, так и своим. Неизвестно, сколько солдат федерации погибло бы еще от своего же оружия, если бы в военной лаборатории не случилось аварии и нанороботы не пожрали всех своих создателей.

Глава 78

Через двадцать минут полета над относительно безопасными джунглями вертолет чуть качнулся и пошел в северо-западном направлении.
Из кабины выглянул Байрон — что означало «подлетаем». Разведчики поднялись со скамеек и подошли к двери.
Память не подвела Рихмана. В иллюминатор было видно большое, метров двадцать в диаметре, пятно, заросшее жесткой травкой. Шесть лет назад здесь упала ракета с боеголовкой «разложение-112». Нанофабрикатный спрей разлетелся в радиусе двухсот метров и пожрал несколько десятков человек. От них остались только вода и зола. Ни одежды, ни металла от оружия не сохранилось. Позже на большей части очага поражения восстановилось плодородие почвы, и только эпицентр его продолжал оставаться условно мертвым.
Вертолет завис над пятном и начал опускаться. Вышли шасси, однако Байрон не решился коснуться ими проклятой земли. Машина держалась на высоте метра, и разведчики стали выпрыгивать на траву.
Ничего с ним не случилось, и, пригибаясь под рвущим одежду шквалом, они перебежали под защиту деревьев. «Си-12» прибавил оборотов и, поднявшись, скрылся за деревьями — это был стандартный маневр, чтобы не подставляться под удар на открытой местности.
Когда вертолет улетел, Джим оглянулся и отметил, что следов на траве уже нет. На всякий случай он прислушался к своим ощущениям и пошевелил ногами. Ничего особенного. Ботинки были завязаны как надо — левый чуть потуже. Вначале, когда всему приходилось учиться, Джим не мог уловить в этом какую-то логику, однако очень многие неформальные инструкции разведчиков не содержали никакой логики. Просто, придерживаясь их, выжить в джунглях было проще, и это являлось достаточным аргументом в пользу применения подобных правил.
— Я вроде ничего не почувствовал, — признался Ли Чиккер, когда они остановились в лесу, чтобы осмотреться.
— А ты и не почувствуешь. Просто задница сама отвалится, совершенно безболезненно, — сказал ему Госкойн.
— Заткнитесь, — одернул их Рихман. Затем взглянул на крохотный экран навигатора и, указав рукой направление, сказал: — Нам туда.
Через полчаса группа пересекла границу территории национального самоопределения.
— Теперь мы вне закона, — напомнил сержант Рихман.
— Да, — ухмыльнулся Ли Чиккер. — А до этого были в полной безопасности.

Глава 79

Безостановочный марш продолжался еще минут сорок, после чего сержант дал бойцам передохнуть. В отличие от других районов джунглей здесь не попадались непроходимые, затянутые лианами участки. Зато вся почва была собрана в высокие кочки и иной раз некуда было ступить.
Кочки нередко подламывались, и разведчики проваливались в сухие, глубокие ямки.
По мере приближения к речному рукаву джунгли становились более привычными: лианы, пауки, змеи и ядовитые слизни — их появление почти обрадовало разведчиков, ведь это было то, к чему они привыкли.
Пауки парашютировали на обрывках паутины, шипохвосты коварно прятались в листве кустов, змеи прыгали из густой травы и бессильно брызгали ядом.
Влажность росла с каждым шагом, и скоро разведчики буквально обливались потом, изредка прикладываясь к фляжкам с водой.
При прохождении сквозь очередную стену лиан в плечо Ли Чиккеру вонзил хелицеры паук-лиственник. И хотя он не был ядовитым, рана от укуса оказалась довольно приличной. Пришлось обрабатывать ее антисептиком и стягивать эластичным пластырем.
— Все, пошли дальше. Отдыхать будем позже, — приказал сержант, и группа двинулась дальше.
Через два часа непрерывного марша они вышли к берегу речной протоки, однако к воде выходить не стали. Там их могли заметить с одного из скутеров или с противоположного берега, где хватало вражеских разведчиков.
Согласно показаниям навигатора, по прямой до лагеря Ферро оставалось не более трех километров, однако далеко идти не пришлось. Протока в этом месте была прямой, поэтому уже с расстояния в четыре сотни метров стало возможным рассмотреть в бинокли широкую пристань во всех подробностях.
Воспользовавшись биноклем, который редко брал на задания, Джим увидел не менее трех десятков скутеров, которые прибывали, грузились и отходили от причала. Пустые двигались на запад, груженные тюками и ящиками шли на восток.
На берегу толклось не менее полутора сотен человек. Они перегружали в длинные штабели привезенные грузы, а затем снова грузили их, но уже на другие суда. Некоторые ящики уносили в лес — в лагерь, насколько понял Джим.
С помощью дальномера Рихман довольно быстро определил расстояние до пристани.
— Ну вот, все и готово, — сказал он, ни к кому не обращаясь, и, включив рацию, быстро передал координаты. С этого момента началась операция, и группа поспешила обратно.
В это время два вертолета-ветерана и «новичок» поднялись в воздух.
«Си-12К» был загружен только бомбами, старые машины несли кассеты с ракетами и скорострельные пушки. Им предстояло охотиться на добычу помельче — на временные причалы и одиночные скутеры.
Гулкий взрыв у пристани застиг разведчиков Рихмана на марше, и это заставило их ускорить шаг.
«Новичок» положил бомбу с поразительной точностью. Взрыв на мгновение обнажил дно, затем поднял цунами из воды и грязи, которое в щепки разнесло деревянную пристань и вышвырнуло на берег два десятка скутеров.
Были сметены штабели с ящиками и тюками, а также десятки мятежников, занимавшихся погрузочно-разгрузочными работами. Где-то загорелось разлившееся горючее, и через несколько секунд запылали все оказавшиеся на берегу скутеры. Вытекавшее из раздавленных баков топливо вместе с языками пламени сливалось в реку и медленно уносилось течением.

Глава 80

Нанеся главный удар, «Си-12К» ушел на законную территорию и уже там продолжил бомбардировку ранее разведанных складов. Мятежники и не подумали их перенести.
Израсходовав бомбы, «новичок» вернулся на базу, чтобы пополнить боезапас. Пока он выполнял индивидуальное задание, два других вертолета вели охоту на затерянных в джунглях речных рукавах. Выскакивая из-за поворота, машины на большой скорости неслись над самой водой, обстреливая пристани и стоявшие возле них скутеры. Столбами поднималась грязная вода, от бревен летели белые щепки, и горящие остовы разбитых скутеров с шипением уходили на дно. Мятежники, кому удавалось уцелеть, убегали в лес, позабыв про оборону.
Короткая атака, взрывы, лязг пушек, и пара вертолетов скрывалась за очередным поворотом реки.
В эфире началась паника. Мятежники старались предупредить своих об опасности, но путались в деталях, и те, кого следовало предупредить, узнавали об опасности слишком поздно.
Если попадались одинокие скутеры, их обстреливали из пушек. Этого хватало, чтобы опрокинуть судно, а дальше за дело брались зурабы. За время войны в джунглях они привыкли к тому, что после стрельбы и взрывов на реках было чем поживиться.
Где-то противник огрызался огнем, пытаясь сбить машины с курса, однако их большая скорость и везение пилотов помогали наносить разящий удар и уходить невредимыми.
Когда вертолеты вернулись на базу, патроны, короба и кассеты из-под ракет оказались пустыми. А пулевые отверстия в корпусах свидетельствовали о том, что опасность была рядом.
Еще через два часа за группой Рихмана отправился Байрон. Разведчики без проблем вернулись к лысой полянке, где он их и подобрал.
После ужина капитан Саскел докладывал о результатах операции полковнику Соккеру. Тот слушал молча, не проявляя эмоций. Лишь когда капитан закончил, произнес:
— Теперь мяч на их стороне. Будем ожидать ответного удара.
— Вы имеете в виду мятежников?
— Я имею в виду врагов, капитан. А они могут прийти откуда угодно.

Глава 81

С двадцатого этажа гостиницы «Сандреас», что располагалась в одном из богатых кварталов города Свазиленд, открывался прекрасный вид на городской парк и район индивидуальной застройки, называемый горожанами «Золотым рогом». Это название он получил оттого, что частично выходил на полуостров, который вдавался в огромное, образованное разлившейся рекой озеро.
С большого расстояния вода озера казалась темно-синей, иногда на ней появлялись белоснежные паруса яхт, и это производило впечатление даже на такого военного сухаря, как майор Вагнер.
У майора было хорошее настроение. Он только что общался по спецсвязи с капитаном Хэкманом, и тот доложил, что раненые идут на поправку. Через неделю капитан собирался повторить рейд к стенам Двадцать Четвертой базы, ведь новая акция, которую задумал Вагнер, была невозможна без дополнительных сведений.
Майор вздохнул и, заложив руки за голову, покрутился на кресле. На новой должности он находился лишь второй месяц и еще не успел привыкнуть к этому просторному кабинету, к мебели в стиле «бизнес-лайн». А еще совсем недавно он раздумывал — стоит ли уходить на пенсию или снова продлить контракт.
Он продлевал его трижды — после первых пяти обязательных лет прослужил еще пятнадцать. В его обязанности входила подготовка диверсионных отрядов и организация спецопераций на территории противника.
Это было на Тиррее, что в трех днях перелета от Ниланда. Поначалу Вагнер возглавлял «летучий отряд», который бросали из огня да в полымя, а потом осел на одной из баз в полупустынном районе. Главные проблемы там создавал один из комиссаров генерала Тильзера — Кабир. Его люди были хорошо подготовлены, прекрасно знали местность, а гарнизоны состояли из приезжих солдат и несли немалые потери.
Вагнер прибыл в эту пустыню с двумя десятками бойцов, а через три года во главе отряда из двухсот спецназовцев штурмом взял подземный бункер Кабира, вместе с его штабом.
Пленных они тогда не брали.
Когда истек четвертый контракт, неожиданно объявился давний знакомый, с которым учились в военном колледже. Они встретились в небольшом городке, располагавшемся в четырех сотнях километров от гарнизона, где служил Вагнер. К этому времени он успел обзавестись семьей, и начальство за хорошую службу позволяло ему частые отлучки.
Знакомый, служивший прежде в одном из окружных штабов, с ходу предложил Вагнеру поработать на противную сторону.
— Это похоже на ловушку, — сказал тогда Вагнер. — Ведь я лично отстрелил башку этому Кабиру.
— Тебе положат двадцать пять тысяч в месяц, Майк, предоставят офис с кондиционером и кожаным креслом. А что касается Кабира, поверь мне, тебе бы не предложили такого жалованья, если бы ты не смог уделать этого засранца.
Вагнер думал недолго и согласился. Долг по контракту был им отдан сполна и следовало позаботиться о собственном кошельке.

Глава 82

Майор потянулся, достал из коробки сигару по тридцать реалов за штуку и отрезал ее кончик платиновой гильотинкой. Затем взял со стола специальную сигарную зажигалку и прикурил.
Попробовав дым на вкус, Вагнер пустил его к потолку и прикрыл глаза. О такой службе он и не мечтал. Большой кабинет, двадцатый этаж и прекрасный вид из окна. В этом комплексе офисы снимала только бизнес-элита города. В том числе и военные функционеры армии генерала Тильзера, которые выдавали себя за предпринимателей.
Вагнер крутанулся в кресле, затем притормозил подошвой о паркетный пол и еще раз взглянул на новые ботинки, которые купил три дня назад. Полторы тысячи реалов — ничего особенного.
Майор усмехнулся. Теперь такие цены не казались ему чрезмерными. Он снова затянулся сигарой и, закашлявшись, отложил ее в сторону. Прежде сигарами Вагнер не баловался, но теперешнее положение обязывало учиться многому.
Раньше он зарабатывал за месяц семь тысяч монет. Очень хорошие деньги, поскольку засчитывались и выслуга лет, и чин, и боевые. Такое жалованье он получал не всегда, однако за двадцать лет службы на счету скопилось почти четыреста тысяч. На эти деньги можно было купить в пригороде хороший дом, правда, содержать его на две тысячи пенсии было бы невозможно. А ведь нужно было еще и семью кормить — жену и шестилетнего сына.
Женился Вагнер перед подписанием четвертого контракта. Женился просто так, чтобы быть как все. Пока семья жила отдельно, его все устраивало, однако после принятия предложения от вербовщика все изменилось.
Переписав на супругу свою законную пенсию, Вагнер сказал ей, что отправляется отрабатывать еще один контракт, но взять их с сыном не может, поскольку там опасно. Жена покорно кивнула. Она во всем соглашалась с Вагнером, поскольку он был значительно старше, и порой ее покорность здорово его раздражала.
Чтобы как-то укрепиться в собственном решении, Вагнер убеждал себя, что за пять лет супруга постарела, что она глупа, бледна и невыразительна. Самогипноз сработал, и он уехал безо всяких угрызений совести.
Когда Вагнер прибыл на Ниланд, у него словно выросли крылья. Он снова почувствовал себя молодым лейтенантом, подвиги которого еще впереди. Получив задачу — изменить расстановку сил в Междуречье, майор взялся за дело.
Пришлось поднять все прежние знакомства и связи, ведь потребовалось создавать свою маленькую армию заново.
Вагнер сразу решил, что не будет срывать людей посреди контракта — согласившимся на такое доверять нельзя. И еще он отказался брать старых солдат. Их опыт стоил дорого, однако ему нужны были солдаты, быстрые как пули, а опытом он и сам мог поделиться.
Отрабатывая высокое жалованье, Вагнер мотался по гарнизонным городкам и лично беседовал с каждым, кого хотел видеть в собственной армии. Когда он называл цену контракта для рядового солдата, эти ребята таяли от счастья. Они не верили, что можно получать такие деньги за работу, которую они и так выполняют. Согласились почти все. Только двое отказались, заявив, что это пахнет предательством. Может, и пахнет, но себя предателем майор не считал.
Некоторые из согласившихся выдвигали требование, чтобы не воевать там, откуда уходили. Они боялись непростой ситуации, когда придется стрелять в своих недавних товарищей.
Майор обещал, что не допустит подобного, однако не особенно придавал этому значение. Он знал, что в бою все быстро становится на места и те, кто стреляет в тебя, — твои враги.

Глава 83

Нажав одну из клавиш интеркома, Вагнер лениво произнес:
— Кофе черный с сахаром…
— Сорт «гримо» с двумя кусочками? — уточнил проникновенный женский голос.
— Как мило, что вы запомнили, — сказал майор и удивился, откуда в его лексиконе взялись такие слова, да и тон тоже.
В здании был отлично налажен сервис. Уже через пять минут появился официант, принесший в специальном фаянсовом термосе чашку кофе.
Едва уловимым движением он развернул салфетку и поставил на стол чашку с блюдцем и с маленькой серебряной ложечкой. По кабинету поплыл дивный аромат, а официант мгновенно исчез.
Майору нравилось, как вышколена здесь прислуга. Официанты напоминали Вагнеру хорошо обученных солдат. Тут не было принято заглядывать клиентам в рот и перебирать ногами в ожидании чаевых. Хорошая прислуга умела быть незаметной.
Вагнер попробовал кофе и кивнул. То, что нужно. Неожиданно в пустой приемной щелкнул замок. Майор прислушался — может, официант что-то забыл и вернулся? Но что он мог забыть — здесь только салфетка да ложечка.
Открылась дверь кабинета, и на пороге появился Поль Дюрекс, возглавлявший местное отделение партийно-политической разведки, как ее называли в армии генерала Тильзера.
Это был светловолосый щеголь в сером двубортном костюме. Он обожал носить рыжие остроносые ботинки с медными, начищенными до блеска пряжками.
— Почему без стука и без звонка? — строго спросил Вагнер. Для себя он уже определил, что Дюрекс тянет максимум на звание капитана, поэтому можно вести себя с ним соответствующе.
Дюрекс ничего не ответил. Источая холодное презрение, он прошел к окну и стал любоваться открывшимся видом, как будто именно за этим сюда и явился.
— Как красиво, — сказал он. — С десятого этажа ничего этого не видно.
— Но ведь ваш отдел на тридцатом, — заметил сбитый с толку майор.
— На тридцатом, — подтвердил Дюрекс. — Но с десятого ничего этого не видно.
— Ну так в чем дело, Дюрекс? Вы меня отвлекаете…
— От завтрака или от курения сигары? — не поворачиваясь, поинтересовался тот.
— От всего вместе, — майор взял сигару и, раскурив ее, пустил в сторону непрошеного гостя облако дыма.
— Вы, майор, прежде чем что-то делать, должны согласовывать свои операции с моим отделом.
— Это еще зачем? Я вам не подчиняюсь, мой начальник — полковник Рубенс.
— Дело не в том, кто кому подчиняется. Мы должны работать вместе, чтобы не случались досадные накладки.
— Что это за досадные накладки такие?
— Ваша так называемая спецгруппа, с которой вы тут носились последние полтора месяца, едва не прикончила моего человека в лесу недалеко от Двадцать Четвертой базы.
— Уж не хотите ли вы сказать, Дюрекс, что на базе имеется ваш агент?
— Агента нет, врать не стану, однако человек, которого чуть не угробили ваши спецназовцы, был в одном шаге от того, чтобы, сличив заводские номера на корпусе вертолета, лишить базу двух боевых машин. Понимаете, о чем я говорю?
— Не понимаю. Мои люди не стреляли в каких-то там — кто он был, военный дознаватель?
— Можно и так сказать. С группой разведчиков он двигался к месту предполагаемого крушения вертолета. Мне хорошо известно, что именно на этих разведчиков и напали ваши люди. Зачем они это сделали?
— Мои люди были ни при чем. Разведчики сами обстреляли их, — вынужден был признать майор, прячась за клубами сигарного дыма.
— Я не для того пришел к вам, майор, чтобы выяснять, кто первый начал, а кто второй, — в уничижительном тоне произнес Дюрекс, глядя прямо на Вагнера. — Мы заплатили за этого человека кучу денег, и все пойдет прахом, если нам не удастся доказать друзьям в штабе округа, что нашей вины нет.
— Видите ли, Дюрекс, — майор отложил сигару, которая ему надоела, и пригубил остывший кофе. — Не знаю, что там произошло и насколько велика в этом вина моих людей, но такие накладки, к сожалению, случаются. Дружественный огонь и все такое прочее — это война, а потому возможны разные совпадения. И потом, этого вашего агента мог пристрелить кто угодно, например, партизаны Ферро или этого, который на наркомана похож… Лаэрта!..
— Партизаны Междуречья нам подконтрольны, и они никогда не затевают каких-либо операций, не посоветовавшись с нами. Даже если у камрадов рождаются гениальные идеи, они сообщают нам о них через районного камрада Грина. Мы, в свою очередь, извещаем их о наших действиях.
— Но послушайте, Дюрекс, если я буду бегать к вам по каждому поводу, ваш отдел будет знать все о моих делах.
— И что же в этом плохого?
— Плохого? — Майор искусственно рассмеялся. — Да у вас такие дыры в режиме секретности, что агенты Управления Службы Безопасности ездят через них на автобусе!..
Майор Вагнер выдумал это лишь затем, чтобы уколоть вездесущего Дюрекса, однако он и не подозревал, что попал на самую больную мозоль.
Дюрекс мотнул головой и, сузив глаза, прошипел:
— Вы повторяете слухи, которые распространяют наши враги, майор.
— В каждом слухе есть доля слуха, — парировал Вагнер. — Поэтому сообщать вам о планах означает подставлять своих людей.
— А вы их разве сами не подставляете? — спросил Дюрекс, и на его лице появилась ядовитая улыбочка. — Я слышал, что они недавно кровью умылись. Три трупа, два десятка раненых…
— Не двадцать, а только семь! — возмутился майор и понял, что попался в ловушку.
Дюрекс довольно хохотнул, а Вагнер сложил руки на груди и стал ждать, когда гость уйдет. Гнать его он не собирался, слишком много чести.
Конечно, досада от потерь в отряде капитана Хэкмана присутствовала. К тому же получилось все как-то по-глупому — со слов капитана, его подразделение было надежно замаскировано в зарослях, но вдруг появились три солдата и стали поливать огнем позиции Хэкмана.
— Мы сразу получили двух легкораненых, — жаловался капитан. — И нам ничего не оставалось, как попытаться уничтожить эту группу.
Помимо неприятностей все произошедшее имело и свои плюсы, ведь удалось собрать много ценной информации. Тут и квалификация вертолетчиков, и возможности их машин, и точность стрельбы минометных артавтоматов, помноженная на скорость реагирования наводчиков.
В перечень полезных сведений входила и мобильность подразделений, выходивших на помощь разведчикам.
К сожалению, для Хэкмана и его людей гарнизон базы действовал очень слаженно.
— Значит, вы отказываетесь сотрудничать с политической разведкой, майор? — уточнил Дюрекс.
«Ах ты сукин сын, подставить меня хочешь», — догадался Вагнер и ответил:
— Я не говорил, что отказываюсь от сотрудничества с разведкой. Просто на данном этапе я не вижу в этом необходимости, а ваши доводы меня не убедили. Пока что от обмена информацией с вами я воздержусь, но буду готов к сотрудничеству, как только вы избавитесь от хронических утечек секретной информации.
Вагнер ожидал угроз и ругательств, однако Дюрекс вдруг улыбнулся и сказал:
— Сигарой не угостите?
— А… Пожалуйста. Выбирайте любую.
Дюрекс не спеша выбрал сигару, затем понюхал ее и сказал:
— Какая прелесть. Наверно, дорогие?
— Не особенно.
— Ну ладно, пойду я, а сигару потом закурю — после обеда.
Сунув сигару в нагрудный карман, Дюрекс удалился, тщательно притворив за собой дверь.
После его ухода Вагнер с минуту посидел в задумчивости, затем вывалил все сигары на стол и в ящичке под прозрачной оберточной бумагой обнаружил посаженный на тончайшую иголку крохотный «жучок».
Майор едва сдержался, чтобы не выругаться. Затем достал из стола пинцет и, подхватив «жучок», словно какую-нибудь блоху, недолго думая бросил в кофе.

Глава 84

«Ишь, как он обиделся, — подумал Вагнер и помешал кофе ложечкой. — Накладка у него случилась».
Во всем мире параллельные спецслужбы сталкиваются лбами и, бывает, палят друг в друга. Вагнеру тоже случалось попадать под огонь своих, и это была плата за секретность. На голову сыпались снаряды и мины, приходилось хоронить боевых товарищей, зато враг не ждал нападения и его брали тепленьким.
Вот это и называется настоящей работой.
Вагнер был человеком действия и, придя на новое место, взялся за составление таких планов, которые бы позволили решить проблему быстро и кардинально.
В Междуречье этой проблемой являлась Двадцать Четвертая база. Ее гарнизон был составлен из опытных солдат, которые неплохо оборонялись и держали мятежников в напряжении.
Партизанские же командиры действовали весьма однообразно, и, даже если им везло и они захватывали какой-нибудь важный объект, например форт, они оставляли его, поскольку не знали, что делать дальше.
Вагнер решил положить конец этой партизанщине. Он перебросил в Междуречье группу из двадцати трех специалистов, чтобы получать подлинную информацию, а не те невнятные истории, сочиненные партизанскими командирами. У них был свой язык и свои понятия, они не упускали случая похвалить себя в донесениях, завышая количество врагов и умножая собственные подвиги.
Несмотря на временные неудачи Хэкмана, майор был уверен, что все наладится и канал для получения подлинных сведений скоро заработает. Это было необходимо Вагнеру, чтобы начать операцию, о которой, без сомнения, потом еще долго будут помнить в Междуречье.
Пятьдесят диверсантов-парашютистов были готовы начать действовать немедленно. Для их доставки Вагнер решил использовать десантные планеры «С-40». В другой климатической зоне этот способ в ночное время мог и не сработать, но над джунглями в любое время суток струились восходящие потоки.
Помимо решимости майора выполнить поставленную задачу, у его спешки была еще одна причина. Он хотел с самого начала продемонстрировать новым хозяевам свои возможности, однако помешать ему в этом могло большое наступление партизан. Для его обеспечения уже были закуплены новые образцы вооружения — плавающие танки, бронетранспортеры и даже самолеты с вертикальным взлетом.
Самому Вагнеру пока удалось увидеть только танк. Выглядел он каким-то игрушечным, однако калибр его пушки был весьма серьезен.
Двадцать Четвертую базу намеревались стереть в порошок еще до новых дождей, попутно разбомбить авиабазу «Мальбрук», чтобы лишить армейскую группировку в этом районе поддержки с воздуха. Несмотря на пренебрежение, с которым Вагнер относился к добровольцам армии генерала Тильзера, он не сомневался, что у них все получится — слишком большие средства были привлечены к этой операции.
Поэтому следовало спешить, чтобы показать, как можно воевать меньшим количеством и достигать высоких результатов. И таким высоким результатом для себя майор Вагнер выбрал Двадцать Четвертую базу.

Глава 85

Майору Дройцу, офицеру оперативного отдела штаба округа, было приказано явиться к бригадному генералу Гольфингу в десять двадцать.
Получив накануне этот приказ, Дройц не удивился. Его часто «одалживали» другим отделам, потому что Дройц умел решать специфические проблемы. Если требовалась проверка с результатом, а именно — с возбуждением уголовного дела против неугодного офицера, Дройц для такого дела подходил как никто другой.
В положенное время майор прибыл в приемную бригадного генерала Гольфинга, и лейтенант-секретарь подтвердил майору, что он будет принят немедленно.
«Ну еще бы», — мысленно усмехнулся Дройц и прошел в генеральский кабинет.
Щелкнув каблуками, он доложил о прибытии, на что генерал ответил:
— Браво, майор. Отличная выправка, садитесь.
Дройц скромно опустился на краешек стула.
«Артист», — подумал Гольфинг, а вслух произнес:
— Наслышан о ваших способностях, майор. И хотел бы их поэксплуатировать во имя торжества закона.
— Всегда готов, сэр, но разрешите вопрос — что за способности вы имеете в виду?
— А вы что, умеете жонглировать конскими яблоками?
— Нет, сэр.
— Ну тогда мы оба понимаем, о чем речь. Или не понимаем? — в голосе генерала послышалось зарождавшееся недовольство.
— Понимаем, сэр. Конечно, понимаем, — торопливо закивал Дройц, поняв, что позволил себе лишнего.
— Я знаю, что у вас за плечами множество законченных дел, и уверен, что в данном случае у вас все получится. — Генерал вопросительно взглянул на майора и тот с готовностью кивнул. — Дело-то, собственно, несложное. На материке Тортуга располагается некая Двадцать Четвертая база, на которой имеют место вопиющие факты нарушения всяческих правил. Каких именно правил, вы решите сами.
— Прошу прощения, сэр, но там что же — совсем пусто? Я имею в виду, есть ли хоть какие-то зацепки или мне писать страшную историю с нуля?
— Зацепиться есть за что. На базе эксплуатируются две старые машины, которые, судя по документам, давно выработали свой ресурс. Командование базы можно понять, оно пытается расширить свой вертолетный парк, но это противозаконно, старые машины могут потерпеть крушение, при этом погибнут солдаты. А своих людей мы должны беречь, не так ли, майор?
— Совершенно с вами согласен, сэр.
— Помимо этого недоразумения со старыми вертолетами имеет место и куда более существенное нарушение. Проявляя чрезмерное рвение, командир базы отдал распоряжение нанести удар по целям на территории национального самоопределения. А вам, майор, должно быть известно, как трепетно мы относимся к соблюдениям прав меньшинств и… Одним словом, это будет вторая и основная зацепка.
— Какого результата вы ждете, сэр?
— Результата? — генерал пошевелил бровями, раздумывая, можно ли говорить майору все напрямик. — Нужно навести на базе порядок, и, скорее всего, нам не удастся этого добиться, пока нынешний командир базы остается на своем месте. Он должен добровольно подать рапорт — подозреваю, что здоровье его от жары и сырости заметно пошатнулось. В противном случае беднягу ждет судебное разбирательство, ведь улик у вас, судя по всему, будет достаточно, майор Дройц?
— О да, сэр, что-то подсказывает мне, что улик будет много. Есть ли у этой базы какие-то специфические особенности? Каков там контингент? Есть ли женщины?
Прежде чем ответить, генерал пристально просмотрел на Дройца. Уж не думает ли он, что бригадный генерал, заместитель начальник штаба округа, должен быть в курсе проблем какой-то забытой в джунглях базы?
Впрочем, Гольфинг знал ответы на вопросы майора и, откашлявшись, начал отвечать на них, понимая, что сейчас не время помнить о субординации.
— Женщин там нет. На базе недурная кухня — на Тортуге это известно многим. За две недели до вас там побывал ревизор-учетчик службы финансовой дисциплины.
— И что?
— Его провели, как младенца. Повели в джунгли, чтобы показать якобы разбившиеся вертолеты — ревизор должен был сверить их заводские номера. Разумеется, до места крушения они не дошли — нарвались на засаду.
— Детский трюк, — усмехнулся майор.
— Вот-вот, полагаю, вы бы на это не попались.
— Думаю, сэр, старые машины были спрятаны в лесу или еще лучше — на какой-нибудь другой базе.
— Через реку стоит база ВВС «Мальбрук», — подсказал генерал.
— Значит, там и нужно было искать, сэр.
— Еще какие-нибудь вопросы? — генерал выразительно посмотрел на часы.
— Не смею вас больше отвлекать, сэр! — сказал майор, вскакивая со стула.
— Когда сможете отправиться?
— Сегодня нужно подготовить улики, собрать кое-какой материал… Полагаю, что завтра с утра, сэр. Только у меня еще один вопрос.
— Что за вопрос?
— Мы не обговорили мой гонорар.
— Ваш гонорар? — Генерал сделал вид, что удивлен, потом нахмурил брови, однако Дройц сдаваться не собирался. Он знал штабные расценки. — О чем вы говорите, майор, вы ведь выполняете свои служебные обязанности.
— Сэр, мы оба прекрасно понимаем, что есть служебные обязанности, а есть желаемый результат, и между ними большая разница. Вам нужен этот результат или то, что вы получите в результате рутинной проверки? За свои служебные обязанности я получаю неплохое жалованье и совершенно им удовлетворен, однако все, что выходит за рамки службы…
— Сколько? — коротко спросил генерал.
— Восемь тысяч.
Генерал помолчал, однако решил, что спорить смысла нет.
— Хорошо, вы получите эти деньги. Что еще?
— Спасибо, сэр. Это был последний вопрос.

Глава 86

Когда майор ушел, Гольфинг позвонил начальнику отдела финансовой дисциплины генералу Йодлю.
— Ну я отправил этого Дройца. Он вел себя довольно нахально для майора.
— Просто он знает, сэр, что нам без него не обойтись.
— И это действительно так?
— Увы, сэр. Мы в дурацком положении. Деньги получили, но так ничего и не сделали. Правда, заказчики сами виноваты — это их люди прострелили несчастному Бражнику задницу!.. С одной стороны, виноваты они, а с другой — нет никаких доказательств. Исполняя ваше поручение, я связался с заказчиком. Он настаивает, что ранение Бражника в задницу — дело рук разведчиков с базы.
— Ладно, забудем об этом недоразумении, генерал Йодль. Наш безотказный Дройц отправился на задание, и мы будем ждать его с победой. Что касается заказчика, свяжитесь с ними еще раз и передайте: второй провокации разведчиков, похожей на нападение партизан, мы не потерпим.
— Есть, сэр. Охотно передам.
Пока генералы договаривались за спиной Дройца, сам майор основательно готовился к выполнению задания. Он прекрасно понимал, что добраться до объекта втайне ему не удастся. Среди служащих штаба имелись сотни пар глаз и ушей, которые не могли контролировать ни генералы Гольфинг и Йодль, ни даже начальник штаба округа, трехзвездный генерал Квашнингер. Эти люди относились к категории так называемых «честных офицеров», и среди них существовала солидарность. Именно они отправляли анонимные сообщения на дальние посты, предупреждая о приезде очередного проверяющего.
Впрочем, майора это не беспокоило. Он не первый год участвовал в штабном бизнесе и научился обыгрывать противника практически в любой ситуации. Суть его методов заключалась в том, что улики он готовил заранее, и то, что в большинстве своем они бывали сфабрикованы, ничуть его не смущало. Дройц просто делал свое дело, за которое ему хорошо платили.
До поздней ночи майор фабриковал достоверные улики, а потом поехал домой — рано утром ему следовало отправляться на аэродром.
В шесть утра за ним заехал служебный автомобиль, а спустя пять часов, на базе «Мальбрук» совершил посадку истребитель «сейкофт» с майором Дройцем в штурманском кресле.
По уже сложившейся традиции посланца штаба окружили вниманием. Сам командир авиабазы пожал Дройцу руку и сообщил, что вертолет до Двадцать Четвертой базы ждет дорогого гостя.
— Почему мне здесь так рады? — поинтересовался Дройц.
— Мы рады любому представителю окружного штаба.
— А можно я сначала осмотрю вашу базу и заодно переоденусь — у меня, знаете ли, с собой тропическое обмундирование, — похвастался майор и потряс дорожной сумкой.
— Конечно. Я приставлю к вам старшего механика, и он покажет вам все, что пожелаете.

Глава 87

Для Дройца провели экскурсию, во время которой он основное внимание уделил стоянкам вертолетов. Среди множества бортов без труда нашлось бы место «беглым» машинам с Двадцать Четвертой базы.
Наконец Дройц оставил гостеприимных летчиков и отправился за реку — на Двадцать Четвертую базу. Ему еще не приходилось путешествовать в такую глушь, но как же здесь было красиво!
Выжженная супергербицидами охранная зона едва сдерживала напор бушующих джунглей, а посреди нее поднимались бетонные строения базы.
Удивила майора и манера пилотирования вертолетчика. Машина неслась над самыми верхушками деревьев, а затем резко спустилась к земле. Пролетев над вспаханной почвой, она подпрыгнула перед крепостной стеной и приземлилась на свободной площадке.
Дройца никто не встречал, и он в одиночестве спустился по трапу.
— Мне вас подождать, сэр? — спросил пилот.
— Нет, я должен здесь задержаться. Возвращайся к себе.
Пилота не нужно было уговаривать. Вертолет оторвался от бетона и, перевалившись через стену, умчался прочь.
К майору подошел находившийся неподалеку техник в перепачканном маслом комбинезоне с сержантскими нашивками.
— Здравия желаю, сэр. Вы не из штаба округа будете?
«Ага, уже известили!» — подумал майор, а вслух произнес:
— А кто тебе сообщил о моем прибытии, милейший?
— Никто, сэр. Просто до вас к нам уже прилетал один проверяющий. Вы тоже ревизор?
— Нет, я немного из другого ведомства. Где можно найти начальника базы?
— Идите прямо, а как дойдете до строения Девятнадцать, поверните правее и выйдете на административно-штабной корпус.
— Спасибо, дружок, — сказал майор и, подхватив небольшой багаж, пошел прочь походкой профессионального отпускника.
Главный корпус он нашел без труда и, застав в кабинете начальника базы полковника Соккера, представился ему и обменялся с ним рукопожатиями.
Дройц пытался с ходу сломать полковника взглядом, однако тот лишь улыбнулся, давая понять, что все сражение впереди.
— Еще и месяца не прошло, как уехал ваш предшественник.
— Да, я уже слышал об этом, — кивнул майор, присаживаясь на предоставленный ему стул.
— Что-нибудь случилось в штабе округа? Какая-нибудь очередная кампания? — уточнил полковник. — Почему такое внимание именно к нашей базе?
— Ну, это всего лишь совпадение, — отмахнулся майор.
— Совпадение? Значит, вас не интересует, есть ли у нас лишние боевые машины? Прежнего проверяющего это интересовало более всего.
— А они у вас действительно есть, полковник? — тотчас спросил Дройц, подаваясь вперед.
— Нет, конечно. Но ваш предшественник не поверил и потребовал доставить его к месту гибели этих героических машин.
— Вы его доставили?
— Доставили.
— И что дальше?
— Его подстрелили в задницу.
— Да-а, — протянул Дройц и покачал головой. — Не повезло коллеге.
— Что желаете у нас проверить? Банно-прачечное отделение, финансовую дисциплину или, может, боевую подготовку?
Полковник издевался на Дройцом и не скрывал этого. Он понимал, для чего был послан этот субъект с бегающими глазками.
— Может быть, тоже попроситесь в разведку? Или все же поработаете с документами?
— Знаете, я бы для начала познакомился с вашим хозяйством, полковник.
— Под хозяйством, надо полагать, вы подразумеваете базу, майор?
— Да что вы такое говорите?! — воскликнул Дройц и вскочил со стула. — Разумеется — базу! И пожалуйста распорядитесь, чтобы мне выделили отдельную комнату.
— Конечно, майор. Не сомневайтесь — в казарму к солдатам я вас не поселю, вы ведь, кажется, этого опасаетесь?
Майор ожидал чего угодно — даже угроз, такое с ним и прежде случалось, но подозрения в неправильной ориентации… Какая гадость!
Чтобы сменить тему, Дройц спросил:
— А кто у вас занимается разведкой?
— Капитан Саскел. Очень надежный офицер, профессионал.
— Понятно. Я могу с ним поговорить?
— Конечно.
— Еще меня интересует ваш особист. Кто он?
— Капитан Мур. У вас, что же, есть полномочия и от Службы Безопасности?
— Нет, что вы. Просто хотел узнать его мнение по некоторым вопросам. Ничего больше.
— Думаю, это тоже можно устроить.

Глава 88

Вечером, после того как проверяющий отдал должное ужину, у него состоялась беседа с двумя капитанами — Муром и Саскелом.
Первым был особист. Майор принимал его в небольшой выделенной для него комнате в Пятом строении. Понимая, что давить на представителя Службы Безопасности он не может, Дройц пытался окольными путями выведать хоть какую-то информацию о проступках полковника Соккера.
В какой-то момент Мур уже хотел послать этого майора подальше, однако воздержался, чтобы не усугублять положение начальника базы.
— Будьте внимательны, капитан, — предупредил он Саскела, когда уходил. — Эта сволочь пытается намыть здесь золотого песочка.
— Предупрежден, значит, вооружен, — глубокомысленно заключил Саскел и вошел в комнату ревизора.
Он уже представлял, о чем пойдет разговор, однако не знал, за что этот Дройц попытается уцепиться.
Поскольку о визите предупредили заранее, старые вертолеты вовремя перегнали к летчикам. Фальшивые тела машин лежали на прежнем месте, и при желании ревизора Саскел был готов отвести его в джунгли. Правда, спасать незваного гостя от прелестей тропического леса он теперь не собирался.
— Рад приветствовать вас в нашем чудном природном заповеднике, сэр, — произнес Саскел давно заготовленное приветствие и крепко пожал чуть вялую руку майора.
— И я сердечно рад, — сказал тот, поднимаясь и тем самым подчеркнуто демонстрируя уважение. — Даже не знал, что бывают такие дикие и отдаленные гарнизоны.
— Не такие уж дикие, сэр. Совсем рядом — город Антверден, два часа лету, и вы в цивилизации.
— Да и до Свазиленда рукой подать… — подкинул тему Дройц.
— Я бы так не сказал. Не менее четырех часов лету, да еще при постоянном риске получить в борт зенитную ракету.
— Приятно слышать мнение профессионала. Давайте присядем, капитан, в ногах правды нет.
Они присели.
— Вы, значит, начальник разведки?
— Нет, начальник разведки — это штабная должность где-нибудь в округе, а я командир разведвзвода, причем неполного.
— Наверно, у ваших бойцов чудовищные нагрузки, капитан?
— Не настолько, чтобы принимать наркотики, сэр… — упредил майора Саскел.
Тот внимательно посмотрел на проницательного капитана и, откашлявшись, продолжил:
— Почему вы в разведке, капитан? Может, хотелось бы попробовать себя командиром батальона?
— Это разные вещи, сэр. И потом — я привык.
— Как часто вы ходите в разведку?
— Лично я — нечасто. Но мои солдаты — ежедневно.
— Вот как? А чем вызвана такая необходимость?
— Вы, наверное, заметили, как низко летел ваш вертолет?
— Да, я заметил.
— За такой чащей нужен глаз да глаз, чтобы мятежники не подобрались с ракетой и не сбили транспорт. Или чтобы не подготовили неожиданный штурм — такое тоже возможно.
— Ага, — вспомнил майор. — Слышал, что у вас недавно случилось несчастье?
— Вы о чем?
— Разбились одновременно два вертолета…
— Не одновременно, а с интервалом примерно в сутки. К тому же пилоты спаслись — это очень важно. О самих вертолетах жалеть не стоит, у них был выработан ресурс — мы бы их теперь все равно списали.
— Надо же, как удачно все получилось! — воскликнул майор.
— Да, сэр. Бывает, что нам везет.
— Как далеко вас возят в разведку?
— По-разному. Смотря, в каком направлении.
— На запад, разумеется, туда, где укрывается ваш потенциальный враг.
— Наш враг, сэр, — усмехнувшись, поправил майора Саскел.
— А, ну конечно! Конечно — наш общий враг.
— Нас вывозят к озеру — называется Лошадиная Голова.
— Это рядом с границей территории самоопределения, кажется?
— Нет, от озера до границы не менее тридцати километров.
— Но для вертолета это пустяк.
— Для вертолета — пустяк, — согласился Саскел. Он уже видел, куда клонит ревизор.
— Как вам новый вертолет? Кажется «Си-12К»?
— Да, сэр. Чудесная машина. Он уже был испытан нами в бою.
— Бомбили мятежников у границы территории самоопределения? — быстро спросил майор.
— Нет, обороняли вашего коллегу. Старый вертолет получил повреждения, а «новичок» зарекомендовал себя очень хорошо.
— М-да, — произнес Дройц, и они помолчали.
Затем майор продолжил:
— А как он бросает бомбы — метко?
— Метко, сэр.
— А где вы выбирали цели для бомбометания — близко к территориям самоопределения?
— Нет, сэр. В десятке километров — самое близкое.
— Но ведь пилот мог заблудиться или напиться… Почему бы ему не промахнуться с высоты в двадцать тысяч метров?
— Десять тысяч, сэр. Это предельный потолок. Пилот не мог промахнуться, поскольку бомбу сопровождает к цели не он, а показания орбитального спутника, который имеет дело только с координатами. Что касается пьянства, это — едва ли, условия работы нелегкие, даже трезвому тяжело.
— Вы меня успокоили, капитан Саскел. Благодаря вам подозрения с пилотов полностью сняты. Следовательно, удары по территории национального самоопределения наносились по прямому приказу начальника базы.
— Что это вы такое говорите, майор? — забеспокоился Саскел.
— Вам дико это слышать? Понимаю, — Дройц тяжело вздохнул. — У нас имеется информация, что кто-то бомбил территорию самоопределения — как раз напротив вашей зоны ответственности.
— Там что же, и улики есть?
— Есть, — утвердительно кивнул майор. — Несколько воронок, куски бомбовых стабилизаторов. И потом — распечатки Военно-космических сил, где зарегистрирована метка сопровождаемой спутником бомбы. Улик достаточно.

Глава 89

Больше ни с кем из офицеров базы майор Дройц встречаться не стал. Только побеседовал с пилотами — прямо на территории вертолетного парка. Впрочем, толку от них было мало, врали они абсолютно одинаково.
Майор все понял, но не расстроился. В том и заключалась суть его метода — под суд можно было подвести любого, независимо от его виновности.
Вместе с тем доводить дела до судебного разбирательства приходилось нечасто. Достаточно было найти повод, чтобы отозвать неугодного офицера. По окончании расследования неугодного перенаправляли в другой гарнизон, туда, где его дурацкий патриотизм не мешал генералам из штаба округа делать свой маленький бизнес. А там, где результаты боев были уже оплачены, появлялся управляемый человек.
Иногда, правда, случались проколы. В одном из гарнизонов строптивый командир был заменен покладистым и очень быстро отдал под контроль мятежников все, что было возможно. Потом его нашли в собственном кабинете, обезглавленного взрывом ручной гранаты, и все офицеры гарнизона, как один, заявили, что командир помышлял о самоубийстве.
Весь следующий день, до самого вечера, майор шлялся по территории базы и время от времени заводил с офицерами ничего не значащие разговоры. Он знал, что своим бездействием давит на полковника Соккера, которому, без сомнения, докладывали о каждом шаге незваного гостя.
Иногда Дройц заводил разговор о наркотиках, в других случаях интересовался случаями сексуальной эксплуатации девушек-туземок или даже намекал, что с удовольствием купит припрятанные с прежних времен боеприпасы с нанофабрикатами.
Посчитав, что провел день с пользой, вечером майор Дройц отправился к начальнику базы.
— Ну и как вам у нас? — спросил тот, предложив гостю присесть. — Не слишком ли жарко? Может, что-то мешает работать? Я поинтересовался, какие документы вы затребовали, и с удивлением узнал, что вы не проверили ни одной бумажки. Почему так?
— Потому, господин полковник, что все материалы у меня уже есть. Работа экспертов и следователей давно сделана, и все это — тут, — майор похлопал по папке, которую принес с собой.
— Надо полагать, вы мне все это покажете?
— Конечно.
Майор открыл папку и начал выкладывать обличающие документы — фотографии огромных, затянутых водой воронок, искореженных осколков бомб, фотоматериалы, сделанные из космоса, — с белесыми пятнышками взрывов на земле и с точным временем фиксации событий. Пачка заключений, написанных различными экспертами, легла поверх всех этих снимков.
— Ну и какой вывод я должен сделать, если найду время прочитать все это? — спросил полковник, понимая, что бумажки эти — подлог.
— Вы, господин полковник, отдавали приказ о бомбардировке территории национального самоопределения и тем самым нарушали закон, строжайше запрещавший вам делать это.
— Но ведь это ложь, майор… Ничего этого, — Соккер кивнул на груду бумаг, — ничего этого не было.
— Ложь, — легко согласился майор. — Как ложь и то, что вы не наносили бомбового удара по пристани на территории национального самоопределения. Вы все сделали хитро: бомба упала в реку — пойди поищи, где там осколки, а о воронке и говорить нечего. Концы, как говорится, в воду. А между тем доказательства перед вами — вы били по реке, но попали по суше, что и зафиксировано документами.
— Между моей и вашей позицией, майор, существует большая разница. Мы нанесли удар по тем, кто совершает на государственную территорию ежедневные набеги. По тем, кто взорвал Четвертый опорный пункт, уничтожив почти весь его гарнизон. А вы со своими липовыми документами наносите удар по нам, майор. По солдатам моей базы!.. Прислушайтесь к своей совести, если она у вас есть!
— Я не могу полагаться на свою совесть, господин полковник, — сухо произнес Дройц. — Я опираюсь только на закон. Мне не раз приходилось выслушивать самые искренние оправдания, однако во что бы превратилась воинская дисциплина, если бы мы слушали объяснения каждого проштрафившегося солдата. Вы нарушили закон, и вы должны за это ответить.
— Вы угрожаете мне?
— Нет. Я даже могу дать вам хороший совет…
— Какой же?
— Уезжайте отсюда, — с иной, дружеской интонацией произнес Дройц. — Напишите рапорт, что устали. Сошлитесь на ужасный климат — он здесь действительно дерьмовый. Пожалуйтесь на расстройство нервов, на язву желудка или геморрой. Обещаю вам, что ваш рапорт будет рассмотрен в самые кратчайшие сроки и вы поедете в санаторий у моря, где проведете месяц-другой, а затем, отдохнувший, полный сил, получите направление на новое место службы, и нельзя исключать, дорогой полковник, что это будет повышение.
Про повышение майор придумал сам, однако его метод не был чем-то неизменным и требовал творческого развития.
— Зачем вам это? — спросил Соккер, играя недоумение. — Новый человек на моем месте будет долго привыкать. Входить в курс дела.
— Это уже не ваши проблемы, полковник. Сейчас лучше подумать о том, как принятое вами решение может изменить вашу дальнейшую жизнь. Либо безоблачное будущее, либо — суд.
Полковник задумался. Он не ожидал, что ему предложат предательство так открыто.
— Я могу подумать?
— Конечно. Весь завтрашний день в вашем распоряжении и даже ночь, но послезавтра утром я улетаю, и мне должно быть известно о вашем решении.

Глава 90

Ночью прибыли два транспортных «Си-309», принадлежавших компании «Траст Хакамада». Ее владельцы в принципе были против насилия, однако не упускали случая заработать на убийствах.
Распахнулись просторные, словно футбольные поля, грузовые отсеки, и оттуда, с помощью лебедок, начали осторожно выгружать фюзеляжи летательных аппаратов. Их крылья перевозились отдельно. Они были такими большими, что едва разместились на всей длине отсеков.
После выгрузки планеров и их частей на площадку были спущены специальные станки-катапульты, с которых планеры поднимались в воздух. Груз надежно закрепили, и лишь после этого «Си-309» поднялись в воздух и, развернувшись, двинулись в сторону Свазиленда.
Сразу после их отлета на площадке началась лихорадочная работа по сборке планеров. Вместе с персоналом перевалочной базы в ней приняли участие пятьдесят парашютистов, которые в сумерках прибыли на остров на другом вертолете.
При свете прожекторов за четыре ночных часа оба ширококрылых планера были собраны прямо на направляющих рейках катапульт, под их крыльями тускло поблескивали серебристые сигары стартовых двигателей. Когда планеры были полностью готовы, их затянули маскировочной сеткой, ведь им предстояло оставаться на открытой площадке при дневном свете.
Весь следующий день диверсанты провели в приготовлениях к предстоящей работе. Они старались не появляться на открытых местах, хотя официально эта территория находилась вне контроля разведывательных средств федерации. Командовавший парашютистами лейтенант время от времени связывался с майором Вагнером, который руководил операцией из своего комфортабельного офиса на двадцатом этаже в городе Свазиленде.
Пока все шло по плану и на базе ни о чем не догадывались. Это подтверждал и командир разведгруппы Хэкман. По приказу Вагнера он с девятью бойцами выдвигался в район базы и никаких подозрительных перемещений противника не заметил.
Значит, гостей не ждали.

На Междуречье опускалась ночь. Едва стемнело, на стоянку планеров вышли солдаты и стали сворачивать маскировочную сетку.
Затем в кабины ширококрылых машин забрались пилоты, которым предстояло доставить отряд диверсантов к цели.
Проверив оборудование навигации и установив связь со спутниками, пилоты вернулись к остальным бойцам. Времени до вылета было много — Вагнер предполагал атаковать базу далеко заполночь, когда сон бывает самым крепким.
Пока парашютисты отдыхали. Они лениво переговаривались, избегая темы предстоящего задания. Некоторые, надев шлемы, изучали на откидных экранах макет базы. Человеку несведущему сотканные из зеленоватой сеточки каркасы показались бы чем-то непонятным, но парашютисты в этом отлично разбирались. Оно и понятно: те, кто разбирался плохо, не переживали первого задания.
— По машинам! — раздалась наконец долгожданная команда.
Диверсанты разобрались в две колонны и двинулись к дремавшим в темноте планерам.
Первыми взбежали на борт пилоты. Им предстояло держать надлежащий угол подъема, а после старта обеспечивать движение планера строго по маршруту.
Следом за пилотами стали подниматься парашютисты. Они размещались на пристеночных скамейках и сразу погружались в привычное состояние апатии — это помогало сберечь нервы и без мандража дождаться команды к прыжку.
Когда десант занял свои места, направляющие катапульт стали подниматься на заданный угол. Чтобы не соскользнуть со скамьи, парашютисты уперлись ногами в пол и хватались за специальные скобы.
Запустились двигатели, заставив вздрогнуть корпуса планеров. Теперь отменить старт было нельзя — пороховые «сигары» не знали команды «отбой».
Огонь полыхнул ярче, планеры сорвались с направляющих и, рассыпая искры, стали быстро набирать высоту. Служащие перевалочной базы с восторгом смотрели им вслед. На их глазах отстыковались и полетели вниз стартовые двигатели, после чего ширококрылые аппараты окончательно растворились в темноте.

Глава 91

Избавившиеся от прогоревших двигателей, планеры бесшумно скользили на отшлифованных плоскостях, покачиваясь на восходящих потоках воздуха.
Снизу чернели джунгли, вверху было прозрачное звездное небо. Погода для полета подходила идеально, и у пилотов не возникало проблем. Они вели планеры ближе к реке Калпете, поскольку за Селиманом, второй рекой Междуречья, стояли радары базы ВВС «Мальбрук». Сам «Мальбрук» ничем не угрожал, зенитных ракет на базе не было — считалось, что с воздуха ей ничто не угрожает, а поднимать на перехват штурмовики можно было лишь с разрешения вышестоящего командования.
Вместе с тем оставалась опасность, что дежурные с «Мальбрука» оповестят о подозрительных целях Двадцать Четвертую базу — именно поэтому планеры следовали по строго утвержденному маршруту. Когда зона действия радаров базы «Мальбрук» была обойдена, планеры вернулись на прежний курс.
Вскоре Двадцать Четвертая база формально появилась в зоне прямой видимости — однако на самом деле впереди была только темнота, в гарнизоне выполнялось ночное затемнение. Это усложняло задачу мятежникам, которые, случалось, совершали обстрелы. Вместе с тем сама база не оставалась слепой — по всему ее периметру минные поля подсвечивались инфракрасными прожекторами.
Руководил операцией по захвату базы лейтенант Грегори. Он знал, что база затемнена, однако надеялся увидеть хоть крохотный огонек. Ему уже приходилось работать в подобных условиях, но иногда где-то проскакивала красная точка сигареты или прикрытая рукой вспышка зажигалки.
Здесь же — абсолютная темнота.
Впрочем, это не могло помешать операции. У каждого парашютиста на откидном стекле шлема отображалась вся панорама расстилавшейся под ним местности, вместе с особенностями ландшафта. Конечно, каждую кочку учесть было невозможно, однако тут приходили на помощь дополнявшие цифровую панораму приборы ночного видения.
Помимо этой аппаратуры диверсанты были вооружены автоматами «М-38С» — четырехмиллиметровым оружием с глушителем и увеличенным магазином. Еще у них были ножи, осколочные гранаты и крюки с пятиметровыми тросами, которые можно было забрасывать на любую стену, не опасаясь, что он сорвется.
Этим набором бойцы лейтенанта Грегори пользовались весьма успешно — большая часть отряда состояла из людей, которых он знал лично. Другие также происходили из «хороших семей» и прежде служили в диверсионных подразделениях Управления Службы Безопасности.
Наставлявший Грегори майор Вагнер больше всего внимания уделял нейтрализации тех, кто жил в строении Девятнадцать.
— Там находится разведвзвод, если разделаешься с ними, остальное будет делом времени и техники. Сожгите этот корпус нитроглейдом, чтобы стены оплавились, но даже после этого не спускайте с него глаз.
Шашка с нитроглейдом имелась у каждого диверсанта в качестве специального средства. Она содержала всего двадцать граммов начинки — использовать больше было опасно, поскольку у этого вещества был слишком низкий порог критической массы. Именно поэтому, даже в такой небольшой дозировке, шашки у всех диверсантов располагались одинаково — справа на поясе, чтобы во время полета на планере боеприпасы не разогревались от воздействия друг на друга.
Подрывалась шашка штатным взрывателем от гранаты, и температура в эпицентре взрыва достигала сотен тысяч градусов. Подобные боеприпасы были идеальным зажигательным средством.
Когда планеры оказались над точкой сброса, диверсанты словно горох посыпались из дверей десантных отсеков.
Захлопали раскрывающиеся купола. Последними покинули планеры их пилоты, превратившись в таких же, как и другие, бойцов отряда. О том, что станет с их бесшумными птицами, они уже не думали.
Накручивая круг за кругом, отряд с каждой секундой приближался к цели. Первой шла пятерка лучших — их Грегори направил на Девятнадцатое строение. Сам он планировал к воротам, чтобы убрать часового. За ним спускались еще двое, они должны были подстраховать своего командира, если что не так.
Но что могло быть не так? Вот ярко-зеленая, все увеличивающаяся в размерах отметка — это был часовой. Переминаясь с ноги на ногу, он вздыхал и настраивался на скучные два часа — его только что привели на пост.
Такое время было выбрано специально, ведь иметь дело с часовым, которого вот-вот должны сменить, куда опаснее. Уставший от смены, к концу своих положенных часов он становится очень беспокойным. Ему не стоится на месте, он почесывается, проверяет содержимое своих карманов или вдруг начинает вертеть головой, беспричинно глядя на небо.
Секунда, вторая, третья… Лейтенант одной рукой приподнял автомат и от бедра выпустил в часового короткую очередь. Тот бесшумно сполз вдоль стены.
Через мгновение, выпустив тормозные карманы, рядом с телом часового опустился Грегори. Быстро погасив купол, он отстегнул лямки и проскользнул в караульный домик.
Внутри никого не оказалось, только под столом горел крохотный голубоватый ночник.
«Повезло», — с облегчением вздохнул Грегори и поспешил выйти наружу.
Вдохнув сладковатый ночной воздух, лейтенант посмотрел вверх и покачал головой — какое прозрачное небо. На его фоне можно без труда рассмотреть купол, тем более когда их было много. Сейчас все уже «расселись» по крышам, и скоро следовало ждать взрывов нитроглейдовых шашек.
Первыми начать работу предстояло пятерке на Девятнадцатом строении. Их атака на взвод разведчиков должна была послужить сигналом для всех остальных.
Возле тела часового стояли двое из прикрытия лейтенанта. Не сказав им ни слова, он направился к центру базы.
«Слева — автопарк, справа — вертолетный парк», — напомнил себе лейтенант. Он знал, что после захвата базы должен был обеспечить сохранность всего вооружения и имущества.
«Ну почему же они медлят?»
— Рольф… — не выдержал и первым вышел на связь лейтенант.
— Мы на крыше, босс. Все в порядке, задержка в окне — мы не нашли его на указанном месте. Как только найдем, начнем работу…
— Хорошо.
Немного не дойдя до Девятнадцатого строения, лейтенант опустился на одно колено, неподалеку от него расположились оба сопровождавших бойца. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило на базе, оставаясь невидимыми на фоне земли и черного асфальта.
«Если, конечно, эти ребята не выходят по нужде в приборах ночного видения», — сказал себе лейтенант и усмехнулся. Он ждал начала.

Глава 92

Пока над базой сгущались тучи, в комнате капитана Саскела происходил невеселый разговор.
Сам капитан, сержант Рихман и пилот Байрон обсуждали сложившуюся на базе невеселую ситуацию и пытались найти хоть какую-то возможность ее исправить.
В комнате горел яркий свет. С тех пор как поставили хорошие генераторы, проблем с электричеством не стало. Впрочем, предписанный режим ночного затемнения капитан строго выполнял, и узкое оконце, прикрытое снаружи стальными жалюзи, изнутри было закатано многослойным светоизолятором.
Всем присутствующим было известно, что их командиру, полковнику Соккеру, был выставлен ультиматум. Либо уход по-хорошему, либо со скандалом.
В любом случае это становилось концом Двадцать Четвертой базы, ведь присланный на место Соккера начальник должен был парализовать боевую работу и один за другим сдать мятежникам опорные пункты. А потом и саму базу.
— Может, будет лучше, если Дройц умрет во сне? — предложил Рихман, задумчиво вертя в руке банку с теплым пивом.
— Я и сам об этом думал, но — не годится, — признался Саскел. — Все быстро выплывет наружу, примчатся такие же скорые на руку дознаватели и придут к выводу, что полковник лично удавил героического ревизора.
— А если мы сожжем наши старые вертолеты, это поможет? — спросил Байрон.
— Уже нет. Предыдущий проверяющий добивался именно этого, а сейчас вертолеты — только предлог. Дройц хочет пришить нашему командиру бомбардировку закрытой зоны.
— Но ведь этого никто не видел. Я хотел сказать — этому нет доказательств. Где доказательства?
— Они их сделали.
— Они сделали бы их, даже если бы никакого удара по реке не было, — угрюмо заметил Рихман.
— Тут ты прав, — согласился Саскел. Затем смял пустую пивную банку и, бросив ее на стол, сказал: — Хоть бы что случилось.
— А что может случиться? — спросил Рихман.
— Обстрел какой-нибудь. Ты помнишь, как два года назад в своей подвальной каморке был ранен сержант Файбер, заведовавший продуктовым складом?
— Да, сэр.
— Вот тебе и пожалуйста. Всего по базе было выпущено три сорокамиллиметровых снаряда. Два угодили в бетонные стены и их почти не заметили, а один ухитрился проскользнуть в крохотное вентиляционное отверстие и нашпиговать спавшего в подвале Файбера осколками.
— Такие удачные совпадения случаются редко, — покачал головой Байрон. — Но я бы смог пропихнуть ракету в окошко этого майора. У нового вертолета хорошая система наведения.
— Да, но сначала нужно вывести из помещения всю вторую роту, — невесело усмехнулся Рихман. — А то тебя не поймут.
— Ну ладно, бойцы. Отправляйтесь спать, все равно ничего нового мы не придумаем, — сказал капитан.
— Так мы будем возвращать вертолеты, когда эта сволочь уберется? — спросил Байрон.
— А какой смысл держать их за речкой? Возвратим, конечно. Если новый командир потребует их разрезать, мы разрежем. Значит, так тому и быть.
— А что решил наш полковник? Сам уйдет или…
— Думаю, что «или». По крайней мере рожа у Дройца очень недовольная — видимо, полковник на прощание ему еще много интересного наговорил… Ладно, расходимся.
Они поднялись с мест, но неожиданно Саскел вскинул руку и сказал:
— Тихо!.. Кто-нибудь что-нибудь слышал?
— Как будто что-то в стену стукнуло, — предположил Рихман.
— Нет, не в стену. Это там — наверху.
И капитан поднял к потолку палец.
В этот момент звук повторился — это было упругое касание крыши.
— Не нравится мне это… — подвел итог капитан и быстро снял со стены автомат. — Рихман! Поднимай всех наших — но только тихо!
— Слушаюсь… — оборонил сержант и моментально исчез.
— Байрон, как только будет возможность, мчись в парк и поднимай «новичка»!..
— Есть, сэр!..
— А я… — капитан огляделся, сдернул со стены автомат и сунул в карман рацию. — А я буду держать с тобой связь.

Глава 93

Саскел погасил свет, и вместе с Байроном они спустились к выходу. В жилом помещении уже мелькали тени — разведчики без лишней суеты забирали из арсенальной оружие.
Капитан постоял у двери, прислушиваясь, однако дверь не пропускала ни звука.
— Давай, — сказал он Рихману, и тот отодвинул тщательно смазанный стальной засов.
Саскел приоткрыл дверь и выглянул наружу. Ничего особенного — темно и тихо. Вместе с тем интуиция разведчика подсказывала ему, что тишина обманчива.
Капитан осторожно выскользнул на крыльцо и огляделся. Впереди, метрах в тридцати, он сумел различить несколько невысоких силуэтов — возможно, эти люди сидели на асфальте. Вне всякого сомнения, они заметили вышедшего на крыльцо капитана, однако были уверены в своей маскировке.
Саскел не двигался. Не двигались и силуэты. С крыши донесся шорох, и капитан понял, что ждать больше нельзя. Он вскинул автомат и длинно очередью перечеркнул все, что удалось разглядеть. Затем отпрыгнул в сторону, и через распахнувшуюся дверь начали выскакивать разведчики. Они не бросились вперед в поисках врага, а лишь быстро рассредоточились вдоль стен Девятнадцатого строения.
— На крыше! — крикнул Саскел, и тотчас несколько гранат полетели наверх. Загрохотали частые разрывы и о землю — возле стены ударилось тело, а мгновение спустя стукнулся автомат.
На территории базы зажглось освещение, и со всех ее сторон загрохотали выстрелы. Где-то одиночные, а где-то длинные захлебывающиеся очереди. Диверсанты отвечали беззвучно — их оружие было снабжено глушителями.
Вспомнив о приказе, пилот Байрон сорвался с места и что было духу понесся к вертолетной площадке.
— Симмонс! Тайлер! Проверьте крышу!
— Есть, сэр!
Где-то взорвалась граната. Затем еще одна, вызвавшая необыкновенной яркости вспышку.
— Вот это да! — услышал Джим чей-то возглас и следом за Тони запрыгнул на крыльцо. Приятели взбежали на второй этаж, проскочили мимо комнаты капитана и, поднявшись по короткой «чердачной» лесенке, замерли перед массивным бронированным люком.
— Ну что? — спросил Джим, поудобнее пристраивая автомат.
— Давай, — сказал Тони.
Джим навалился на рычаг, с помощью которого открывалась трехсоткилограммовая крышка. Люк приподнялся сантиметров на десять, и Тони крикнул:
— Хватит!
Затем повертел головой и обнаружил четыре неподвижных тела. Пара автоматов валялась недалеко от люка.
— Давай еще! — сказал Тони, и в этот момент одно из тел перевалилось на бок и в сторону люка покатился какой-то предмет.
— Граната! — крикнул Тайлер. Джим отпустил рычаг, и бронированная плита встала на место. Раздался хлопок.
— Кажется все, а? — спросил Джим.
— Думаю, да, — неуверенно ответил Тони. — Давай понемногу.
Джим снова подал крышку вверх, однако в этот раз она поднималась очень тяжело и скрежетала о бетонную горловину.
— Мама родная! — произнес Тайлер, когда выглянул на крышу еще раз.
— Что там? — спросил Джим, однако уже и сам почувствовал горячую волну, что окатила его.
— Да тут все сгорело!.. Открывай — тут больше никого нет!..
Джим открыл люк полностью, и исходящий от крыши жар стал почти нестерпимым.
Снизу прибежал Госкойн:
— Эй, вы там живы?
— Живы! — ответил Джим.
— А что это было?
— Наверное, зажигательная граната… — сказал Джим и следом за Тони выбрался на крышу.
Мимо с ревом пронесся «Си-12К». Его роторный пулемёт огрызнулся огнем над крышей Четырнадцатого строения, взметнув осколки бетона.
— Эй, ты чувствуешь вонь? — спросил Тони, обходя красневшее озерко расплавленного камня.
— Да это твои ботинки дымятся!.. Пойдем на другой конец! — закричал Джим, поскольку над ярко освещенной базой стоял гул не прекращавшегося боя. Ревели турбины вертолета, работал его пулемёт, бойцы строевых подразделений окружали диверсантов и забрасывали их гранатами. Те отвечали тем же, и время от времени база озарялась уже знакомыми яркими вспышкам. — Смотри — чужой! — указал Джим на силуэт перебегавшего вдоль спортивной площадки диверсанта.
Тони вскинул автомат и несколькими одиночными выстрелами решил дело.
— Молодец, — сказал Джим и отодвинулся от упавшей осветительной стойки, основание которой было оплавлено.
С крыши хорошо были видны брошенные парашюты. Их черные купола чуть шевелились от набегавшего с реки ветерка и напоминали умирающих личинок.
Следом за «новичком» с территории парка поднялся второй вертолет — после этого дела диверсантов пошли еще хуже. Теперь, когда повсюду горел свет, они были лишены своего главного преимущества и дрались уже по привычке. Все пути к отступлению были отрезаны.
Стрельба велась во всех направлениях. Иногда пули проносились на самыми головами Джима и Тони, и тогда они стреляли в ответ по мельтешащим на крышах силуэтам.
Вскоре разведчики разбились на четыре группы и ушли на поиски противника, а Саскел с кем-то еще остались на крыльце. Были слышно, как он кричит в рацию, наводя на цель вертолеты.

Глава 94

Бой длился долго. Диверсанты не собирались сдаваться и старались подороже отдать жизнь.
Строение Девятнадцать стояло в стороне от других корпусов, и здесь было поспокойнее, однако возле административно-штабного здания, а также между Шестым и Восьмым завязались настоящие сражения с частыми разрывами гранат и не прекращавшейся стрельбой.
Когда обстановка стала проясняться и четко обрисовались три блокированных очага сопротивления, капитан Саскел поднял лежавший у стены трофейный автомат и, сказав Госкойну, чтобы ждал, направился к Пятому строению, где в отдельной комнате на втором этаже проживал майор Дройц.
У самого входа в здание Саскел едва не столкнулся с капитаном Муром. Тот вышел на крыльцо, держа наперевес еще один трофейный автомат.
— А, капитан! — сказал особист. — Пришли навестить ревизора?
— Да. Я подумал, ему нужна помощь…
— Я тоже спешил как мог, но опоздал. Его убили диверсанты.
— Как это случилось?
— Из автомата. Все обойму всадили, сволочи.
Мур отстегнул пустой магазин и с выражением брезгливости отбросил его в сторону.
— Ничего не поделаешь — война, — сказал Саскел.
— Война, будь она неладна, — согласился Мур.
— А его документы? Они не могли сохраниться?
— Едва ли. Какие-то бумаги сожгли прямо на полу — думаю, это они и были. Можете пойти посмотреть.
— Да ладно, — отмахнулся Саскел. — Что я, пепла не видел? Пойду к себе — других дел навалом.
Вскоре стрельба прекратилась — с диверсантами было покончено. Вертолеты еще немного покружили над базой и успокоились в парке.
Саскел вернулся к строению Девятнадцать, где уже собралась половина разведвзвода. Потерь не было, только Ли Чиккеру пуля пробила мякоть бедра, однако в горячке боя он даже не помнил, где это случилось.
— Симмонс! Тайлер! Как вы там? — поинтересовался капитан.
— Сидим нормально, сэр.
— Ну если нормально — посидите еще. Не исключено, что где-то пара сволочей еще прячется.
На площадке перед казармой разведчиков появился Док с тремя санитарами. Они стали оказывать помощь раненым, которых приносили сюда их товарищи.
Когда закончили с ранеными, начали сносить убитых.
Джиму и Тони сверху было видно, как растет на асфальте шеренга. Один, два, три… пять… десять… двенадцать…
Как выяснилось позже, вместе со сгоревшими от невиданных по мощности зажигательных гранат база потеряла девятнадцать человек. Опасались, что будут потери и от роторных пулеметов, однако вертолетчики отработали очень тонко, правда, Никс жаловался, что крыша в душе и прачечной прострелена в нескольких местах, но это уже не в счет.
В последнюю очередь начали собирать трофеи и тела диверсантов. Трупов было сорок шесть, зато автоматов и черных парашютов насчитали пятьдесят один комплект. Оружие тех, кто сгорел от огненных вспышек, было оплавлено — четыре такие бляшки подобрали под стенами Девятнадцатого строения.
— Кстати, а где Дройц? — вспомнил вдруг полковник Соккер, который был поглощен свалившимся на базу новым испытанием.
— Говорят, он трагически погиб, — сказал Саскел и вздохнул.
— Погиб?.. — Полковник покачал головой. — Ну что ж, ничего не поделаешь — война есть война.
— Война, будь она неладна, — согласился капитан Мур.
— Принести тело майора сюда? — спросил кто-то из офицеров.
— Нет, проявим к нему больше уважения. Тело майора нужно перенести в морг медпункта. Своих павших мы кремируем, а этот нам не принадлежит — сообщим о происшествии в штаб округа и будем ждать распоряжений. — Сдернув с кармана рацию, полковник связался с диспетчерским пунктом.
— Слушаю, сэр…
— Диспетчер, опросите опорные пункты — все ли у них в порядке.
— Слушаюсь, сэр.
Соккер помолчал, осмысливая новую ситуацию. В момент, когда он был готов пройти все круги унижения, ситуация изменилась и база да и сам он получили передышку, а может, и полную свободу. Только передышка эта обошлась в девятнадцать жизней, и неизвестно, чего еще следовало ожидать.
— Диспетчер, — снова запросил полковник.
— Слушаю, сэр.
— Организуйте канал связи со штабом округа.
— Через три минуты будет готово.
— Хорошо, через три минуты я буду у вас.
Полковник ушел. Саскел посмотрел ему вслед и сказал:
— Это просто чудо, что мы засиделись допоздна и услышали эти звуки с крыши.
— Они хотели начать с разведвзвода, — заметил Рихман.
— Верно, — поддержал его капитан Мур. — У них были точные сведения — кто и в каком корпусе размещен. Еще немного, и они бы всех сожгли.
— А что это за гранаты такие зажигательные? — спросил Саскел, наблюдая за тем, как на каталках увозят тела погибших солдат.
— Это не гранаты, — сказал Мур и, подойдя к Саскелу, показал ему тот самый боеприпас. — Это шашка. Оболочка тонкая — осколки тут не главное.
— А что за начинка?
— Думаю нитроглейд. Предполагалось, что он пойдет на вооружение армии, но потом от этой идеи отказались. Это вещество оказалось слишком неустойчивым — у него низкий порог критической массы, и он самоподрывается. Хранить его — тоже большая проблема.
— Жуткая вещь, — сказал Саскел. Затем позвал: — Симмонс, Тайлер! Можете спускаться!
— Спасибо, сэр!
— Пожалуйста.

Глава 95

Когда трехзвездный генерал Гольфинг вошел в свою приемную, там, помимо услужливого секретаря-лейтенанта, его ожидал генерал Франк, начальник оперативного отдела штаба.
Лицо Франка было красным, а глаза метали молнии.
— Ты ко мне, Джордж? — спросил Гольфинг.
— К вам, сэр…
— Ну проходи, — и Гольфинг испытующе посмотрел на посетителя. Уж больно тот странно выглядел.
Они вошли в кабинет, и Франк плотно притворил дверь.
— В чем дело, Джордж, у тебя такая физиономия, будто на задницу тебе поставили горчичники.
— В самую точку, сэр… — свистящим шепотом произнес Франк. — Мой человек — убит.
— Какой человек?
— Вот! — Франк потряс листком бумаги. — Секретная радиограмма, расшифрованная двадцать минут назад. На вашей долбанной Тортуге, на Двадцать Четвертой базе, убит майор Дройц! Его тело буквально изрешетили из автомата — тридцать четыре огнестрельных ранения!
— Вот так новость! — удивился генерал Гольфинг, садясь за стол. — Неужели эти мерзавцы пошли на это?
— Разговор сейчас не о том, господин заместитель начальника штаба, кто это сделал. Майор Дройц приносил мне шестьдесят тысяч чистого дохода в год. Кто теперь покроет эти убытки?
— Но… у тебя ведь есть и другие люди. Не из одного же майора Дройца состоял оперативный отдел?
— В известном смысле, сэр, оперативный отдел состоял именно из одного человека. Никакой другой офицер не может провести дело так, как это делал Дройц. Он работал без огрехов и всегда составлял самые подлинные подложные улики.
— Одну минуту, Джордж, мне нужно собраться с мыслями, — сказал Гольфинг и нажал кнопку селектора: — Генерала Йодля ко мне! Немедленно!..
— Слушаюсь, сэр! — ответил секретарь.
Генерал Йодль появился в кабинете Гольфинга уже через две минуты. Увидев Франка, он бросил на Гольфинга вопросительный взгляд.
— Проходи, Вилли. Садись. У нас появились серьезные проблемы. Ты, кстати, еще не в курсе?
— А что случилось? — осторожно опускаясь на стул, спросил Йодль и посмотрел на Франка.
— Майор Дройц убит, — произнес тот с какой-то мстительной интонацией.
— Убит? — поразился Йодль. — Они там что — совсем ополоумели? Бражника ранили, Дройца — убили! Этого нельзя спускать им с рук!..
— Не спустим, Вилли, будь спокоен. Я эту базу с землей сравняю… То есть я хотел сказать, командира базы отдам под трибунал. Между прочим, Джордж, где это произошло — тоже в лесу, как с Бражником?
— Так в том-то и дело! Вы же не даете мне сказать! — не выдержал Франк, размахивая все той же бумажкой. В конце концов, он хлопнул ею об стол, прямо перед носом у Гольфинга, из чего тот сделал вывод, что Франк действительно не в себе.
— На базу было совершено нападение — вы почитайте! Ночью на базу высадились полсотни парашютистов, и был бой! Гарнизон потерял девятнадцать человек плюс нашего майора Дройца. Противник потерял всех.
Гольфинг быстро пробежал глазами написанное и сказал:
— Ну то, что там были эти пятьдесят диверсантов, нужно еще доказать.
— А чего там доказывать? И какой в этом смысл, я не понимаю — написано же пятьдесят один парашют и трофейное оружие! — продолжал шуметь Франк.
— Подожди, Джордж. Тут есть кое-какие подводные камни, которые мы с Вилли должны обсудить. Ты пока иди к себе, позже я с тобой свяжусь, и мы все обсудим в более спокойной обстановке. А пока распорядись насчет страховки для родных этого майора. Договорились?
Франк поднялся и, не говоря ни слова, покинул кабинет.
Гольфинг и Йодль остались одни.
— Вилли, это снова фокусы заказчиков. Они делают это во второй раз, как будто издеваясь над нами. Мы, конечно, проверим эту радиограмму, но согласись, едва ли кто-то станет приплетать семьдесят трупов, если возникает желание приврать. Тем более эти парашюты, трофейное оружие… Я уверен, что это правда, и теперь уже наверняка знаю, что и с Бражником получилось то же и никакие гарнизонные офицеры тут не виноваты. Мы послали действительно знающего человека, а его напичкали свинцом — ты посмотри, — Гольфинг толкнул от себя донесение. — Тридцать четыре пулевых отверстия. Что ты на это скажешь?
— Я не знаю, сэр. Нужно с ними связаться и все выяснить. Для меня это такая же неожиданность, как и для вас. Я должен поговорить…
— Иди и говори. Скажи следующее: мы им больше ничего не должны, это раз. Далее, генерал Франк потребовал от меня компенсацию за майора Дройца — как ты понимаешь, он приносил Джорджу неплохие деньги. Это два.
— Понимаю, сэр. Сколько?
— Сто тысяч, — легко соврал Гольфинг, прикинув, что сорок оставит себе.
— Я сейчас же свяжусь с ними, сэр. Я потребую ответа, ведь то, что произошло, это ужасно…
— Да брось ты, Вилли. Чего же тут ужасного? Все просто замечательно, гарнизон показал себя с лучшей стороны, а значит, стоимость наших услуг на этом участке возрастает в разы. Ты им это доведи заодно. Поори на них, но связей не разрывай. Думаю, мы на них еще прилично заработаем.

Глава 96

Наступило утро. Солдаты гарнизона едва не валились с ног после ночного боя и приведения базы в порядок, однако боевой работы для них никто не отменял. Особенно это касалось разведчиков.
Капитан Саскел назвал фамилии двенадцати из них, в том числе Джима с Тони, и приказал, чтобы они скорее завтракали — предстояло снова отправиться в джунгли.
— Нужно выдвинуться на запад, а точнее, на юго-запад.
— А зачем? — спросил Джим.
— Ночью имела место грандиозная акция, которой полагалась поддержка — подразделение, которое придет на помощь в случае удачи или же прикроет отход в случае неудачи. То, что у парашютистов все сложилось так плохо, — наше большое везение, и уж, конечно, те, кто их посылал, не ждали такого результата. Как минимум они планировали оставить базу без разведки, наверняка предполагалось сжечь вертолеты…
— Вы думаете, сэр, эти, из прикрытия, провели ночь в джунглях? — спросил Госкойн.
— А почему нет? Нам уже попадались изолированные спальные мешки — очень удобная вещь. Застегнулся и спи, металлизированная ткань защитит от укуса насекомых и змей, а дышать — через фильтр.
— Жаль, что у нас таких нет, — заметил Тони. — Мы бы тогда тоже могли в лесу ночевать.
— Тебе это очень надо? — спросил его Госкойн.
— Ну все-таки.
— Ладно, говорим о деле, — продолжил капитан. — Я остаюсь на диспетчерском пункте, чтобы с огневой поддержкой все было на высшем уровне… Тактику мы с Рихманом уже обсудили. Со всеми деталями определитесь на месте.
— А где же мы будем их искать? — спросил Ли Чиккер.
— Километрах в трех отсюда — едва ли они решатся подойти ближе после того приема, который им оказали в прошлый раз. Этот лес для них пока чужой, они всего опасаются. Ну а направление, как я уже говорил, — на юго-запад…
— Там речной рукав, по которому можно добраться на скутере, — заметил Джим.
— Молодец, Симмонс. Пятерка. Все, теперь отправляйтесь на завтрак — ждать вас в лесу эти ребята не станут.
Отобранные Саскелом разведчики поспешили в столовую, и в этот момент над базой появился вертолет с эмблемой ВВС.
— Интересно, чего это соседи пожаловали, — удивился Ли Чиккер, когда они уже рассаживались за столы.
— Может, слышали ночью канонаду? — предположил Тони.
— До них больше сотни километров, — возразил Шульц. — Может, нового ревизора привезли?
— Да когда же они у них кончатся, — покачал головой Ли Чиккер и пододвинул к себе тарелку с творогом. Перед прогулкой по джунглям завтракать полагалось очень легко.
Когда разведчики возвращались в казарму, гостевой вертолет стоял в парке. Как сообщил позже Рихман, на нем прилетели трое офицеров с базы «Мальбрук» и среди них заместитель командира. Из штаба округа им был прислан срочный приказ проинспектировать соседей, чтобы удостовериться в истинности сообщения о ночном нападении.
Ничего не знавшие об этих событиях, летчики были поражены представленными им доказательствами — телами диверсантов, трофеями и следами разрушений на территории гарнизона.
В отличие от Двадцать Четвертой базы они от подобной атаки не были прикрыты абсолютно ничем.

Глава 97

Спустя десять минут после завтрака группа разведчиков уже маршировала вдоль крепостной стены, держа путь к западной радиальной дороге. Диспетчер отключил мины, группа вытянулась в одну колонну и двинулась в сторону джунглей по правой безопасной колее.
В лесу было привычно шумно от птичьего гомона и звонкого жужжания привязчивых мошек, душно от сырости и тошно от ароматов тропических цветов. Когда колонна углубилась в лес метров на пятьсот, сержант приказал растянуться в цепь по двое. При той задаче, что перед ними стояла, одной пары глаз и рук было недостаточно.
— А с кем станем в пары мы с Тони, сэр? — спросил Джим.
— А кто вам еще нужен? Вы и есть пара. Детство кончилось, пора работать по-настоящему. Пойдете с левого фланга, следующими за Шульцем и Верди.
Хоть Саскел и говорил, что враг не станет подходить ближе чем на три километра, разведчики не ослабляли внимание ни на минуту. Джим с Тони, да и другие прекрасно помнили, как бесшумно могли передвигаться в лесу наемники.
На относительно пустынных участках приходилось включать сканеры. Изредка переговариваясь по радио, пары двигались на юго-запад, выверяя каждый шаг.
Вспархивали облачка золотистых бабочек, посвистывали в древесных кронах грызуны — все выглядело, как обычно, однако разведчики чувствовали в джунглях какое-то напряжение. Слишком короткими были трели тропических птиц, они как будто обрывались на полуслове, а другие пернатые отзывались на их призывы как-то неохотно, словно через силу.
Прежде такой сдержанности за лесными обитателями не наблюдалось. Значит, чего-то они опасались.
Вместе с тем пауков, шипохвостов и змей хватало. Они брызгались ядом, щелкали крючковатыми челюстями и при каждом удобном случае пытались вонзить ядовитые зубы в потревоживших их людей.
Так разведчики двигались еще около часа, останавливаясь через каждые двадцать-тридцать шагов и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Постепенно они достигли некоего рубежа, за которым стихли все привычные лесные звуки. Птицы замолчали, бабочки спрятались под листья, а грызуны скрылись в огромных цветках розовых колонелий.
Джим и Тони остановились. Идти дальше они не могли — на каждый шорох теперь можно было ожидать автоматной очереди.
На нагрудном кармане Тони завибрировала рация.
— Внимание всем, — произнес Рихман. — Отходим на пятьдесят метров — быстро…
Стало ясно — сержант собирался вызвать минометный огонь на подозрительный квадрат.
Разведчики еще не отошли на положенное расстояние, когда послышался шум подлетавших мин. Половина первой серии разорвалась в ветвях, разбросав иссеченные ветки и листья.
Рихман скорректировал огонь, и серии полетели одна за другой.
Обрубив ветки на верхних ярусах, мины стали рваться между деревьев, выкашивая кусты и наполняя воздух визгом разлетавшихся осколков. С крон осыпались белые цветы и большие клочки срезанной коры, а миномет продолжал прочесывать квадрат за квадратом, повинуясь указаниям автоматической системы наведения.
Вскоре все прекратилось.
— Пошли вперед… — приказал по рации Рихман, и Джим с Тони двинулись в наступление.
На выкошенной площадке, где стояло лишь несколько опутанных ошметками коры стволов, среди вороха веток они увидели тело бойца в темно-зеленом балахоне — именно таких Джим видел во время памятного боя.
Спереди раздался шорох. Тони вскинул автомат и, едва мелькнула тень, точным выстрелом свалил на землю еще одного противника.
— На выручку шел… — предположил Джим.
Неожиданно подстреленный вскочил и скрылся в чаще, прежде чем Тони успел добить его.
— Подранок, — с досадой произнес он, а Джим швырнул наудачу гранату. Раздался взрыв, и напарники присели на одно колено, ожидая реакции противника. И она последовала.
Слева и справа от Джима с Тони завязались перестрелки. Снова завибрировала рация, и Рихман передал:
— Всем назад — двадцать метров…
Разведчики начали поспешно отходить: двадцать метров — дистанция опасная. Можно и осколок получить, если не укрыться за толстым деревом. Однако риск, на который шел Рихман, был понятен — противник умел быстро покидать зону обстрела.
Снова полетели минные серии. Джим и Тони нырнули в траву под деревом, где уже занимали свое законное место лесные обитатели. Пришлось прибить прикладом шипохвоста и отбросить в сторону желтую змею.
Обстрел прекратился, и выкошенная в джунглях территория удлинилась еще метров на тридцать.
— Вперед! — скомандовал Рихман, и Джим услышал, как справа и слева разведчики двинулись дальше — противник пытался оторваться, и его следовало контролировать.
Быстро проскочив открытые участки, разведчики, словно в воду, снова погрузились в джунгли, не встречая поначалу никакого сопротивления, но затем шедшие слева Шульц и Верди открыли огонь. Стали рваться гранаты — противники вошли в плотное соприкосновение. Теперь даже оторваться от врага, чтобы вызвать на его головы артобстрел, было весьма проблематично.
Справа и спереди ударил автомат. Стреляли вслепую, больше для того, чтобы себя обозначить. Джим метнул сквозь ветки гранату, и после взрыва стрельба прекратилась. Однако едва он выглянул из-за куста, пуля срезала у него над головой ветку. Тони пытался наугад достать стрелка и дал пару коротких очередей, однако новые выстрелы стали доноситься из других мест — противник пытался отвлечь внимание Джима и Тони, чтобы ударить наверняка.
К увязшему в бою левому флангу стали подтягиваться другие разведчики. Становилось очевидным, что численность отрядов примерно равна.
Кто-то из своих обогнал приятелей, затем слева хлопнула граната, и осколок впился в дерево рядом с Тони. Зазвенела сталь, послышался вскрик, и Джим с Тони рванулись вперед.
Они выскочили на небольшое пространство, где уже вовсю мелькали ножи — противники сошлись в рукопашной.
Заметив, что Верди лежит, а на Шульца наседают двое, Джим бросился на подмогу, но кто-то подставил ногу, и Джим покатился по траве, потеряв кепи и ударившись головой о ствол дерева. Тем не менее автомат он не выпустил и быстро выстрелил наугад — туда, откуда ждал нападения. Следом за его выстрелом прозвучал второй, и на Джима рухнул его преследователь.
Сбросив тело, Симмонс вскочил на ноги и увидел Шульца с окровавленным ножом.
— Отходим! — закричал тот идиотским голосом, чтобы свои поняли, что это уловка, между тем противник знал, что следом за отходом разведчиков последует очередной артналет.
Начавших было отступать Джима и Тони Шульц грубо толкнул за высокий куст и сам присел с автоматом наготове, прокричав для верности еще раз:
— Отходим все!..
Прием сработал — заросли расступились и появились чужаки. В темно-зеленых хламидах, скрывавших даже лица, они напоминали лесных призраков. Двигались эти люди быстро, удивительным образом ухитряясь при этом не шуметь. Джим и Тони ударили из автоматов одновременно, однако, несмотря на короткую дистанцию, ручаться за результат они не могли.
Снова зазвенели ножи, но уже в лесной чаще — в трех метрах ничего нельзя было разобрать. Стрелять из автоматов и бросать гранаты в такой ситуации было невозможно.
Громко ругаясь, с кем-то сцепился Ли Чиккер. Яростно ревущим клубком они с противником покатились по земле, приминая кусты и снося небольшие хрупкие деревца.
На мгновение показался Госкойн — он потерял свое кепи, лицо его было в крови. Подмигнув Джиму и Тони, он приметил впереди какое-то движение и рванулся вперед, словно цепной пес.
— Туда! — указал Тони, и они с Джимом тоже бросились в гущу сражения.
Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Изредка звучали выстрелы, но в основном звенели ножи. Джим бил раскладным прикладом по всему, что хоть отдаленно напоминало врага. Досталось даже трухлявому дереву, заросшему зеленым лишайником.
Кто-то бил Джима в ответ, с кем-то он вступал в поединок, однако одно неловкое движение, и в чаще противники теряли друг друга, находя себе нового врага.
Неожиданно на Джима налетел крепкий парень в зеленом балахоне. Он взмахнул огромным ножом, но разведчик подставил автомат, и сноп искр отметил место, где сталь ударила о сталь. Удар был столь силен, что автомат вылетел из рук, а сам Джим оказался отброшен на колючий кустарник. Противник снова прыгнул на него, но разведчик сумел перехватить руку с ножом, крепко вцепившись в запястье и видя перед глазами зазубренное жало.
Наемник был силен, и Джим, оступившись, упал, увлекая врага за собой, но вовремя встретил его ударом головы в лицо. Получилось так сильно, что Джим услышал эхо в собственном черепе. Рука с ножом чуть ослабла и стала подаваться. Джим повторил удар, надеясь дотянуться до своего ножа, однако неожиданно получил по лицу ботинком от еще одного противника.
«Только не терять сознание!» — приказал он себе, чувствуя, как валится в кусты, и видя расплывчатый силуэт в балахоне.
«Ну все…» — подумалось Джиму, он чувствовал, что сил подняться у него нет. Однако в этот момент торжествующий враг был сбит пришедшим на выручку Тони.
Своими длинными руками он спеленал противника, как осьминог щупальцами, и не давал пошевелиться.
— Давай, Джим! Давай!.. — кричал Тони, едва удерживая плечистого наемника, а тот извивался, как змея, и пытался полоснуть Тони длинным тесаком.
Отчаянным усилием воли Джим прогнал апатию, перевалился на живот и пополз на помощь Тони, которому его противник уже нанес порез выше локтя.
Джим выхватил собственный нож, зачем-то прикрыл наемнику глаза рукой и всадил ему клинок в грудь по самую рукоять.
Удар получился смертельным. Капли крови, брызнув Джиму в лицо, заставили его вздрогнуть и отшатнуться.
Тони сбросил с себя отяжелевшее тело и, хрипло дыша, поднялся. В нескольких метрах — в окошке между веток он увидел еще одного чужака и, сорвав гранату, швырнул ее, не снимая кольца. Она ударила в цель, словно булыжник, и противник, опасаясь взрыва, ломанулся прочь — в чащу, а следом за ним в зарослях растворились его уцелевшие товарищи.
Схватившись за автоматы, разведчики открыли шквальный огонь, прочесывая джунгли. Когда расстреляли по магазину, перезарядились и стали прислушиваться, однако, кроме шороха срезанных листьев, ничего слышно не было. Лишь надрывалась где-то перепуганная выстрелами птица кабату.
Джим и Тони огляделись. На изрядно помятой полянке лежали четыре тела — трое мертвых и один раненый. Все это были чужаки — свои оставались на ногах.
Ли Чиккер зажимал рукой неглубокую рану в правом боку — его спас автоматный магазин, который, прорвав кармашек разгрузки, висел слишком низко. Смертельный удар, направленный в печень, пришелся на него, и теперь Ли Чиккер с глуповатой улыбкой смотрел на изуродованный ножом магазин.
— Я его не брошу. Я его с собой возьму, слышь, сержант?
— Тайлер, перевяжи его! — приказал Рихман, вытирая со лба кровь.
— Сейчас, — кивнул Тони и засуетился, вынимая свой индивидуальный пакет. Он и сам был ранен — весь его правый рукав пропитался кровью, однако Тони этого, казалось, не замечал.
— Ли, потом ты его тоже перевяжи! — напомнил Шульц, осматривая голову Верди. Тот в самом начале схватки получил по ней прикладом, однако не оставил Шульца одного против двоих, продолжая бороться на земле, хватая врагов за ноги и кусая их под колено.
Никому из разведчиков не удалось выйти чисто — лица у всех были, как после хорошей уличной драки. Пока шла перевязка, Госкойн и Краузе караулили с автоматами наготове, чтобы не упустить момент, если враг надумает вернуться.
Джим чувствовал себя, в общем-то, нормально, только у него было ощущение, что правая сторона головы, куда пришелся удар ботинком, становится все больше и больше. И правое ухо тоже слышало, будто через вату.
Дотронувшись до правой скулы, Джим поморщился — там была сплошная ссадина, горевшая словно ожог.
— Вот сволочь, убил бы гада… — выругался он, но тут его взгляд упал на оплывающий кровью труп. Вспомнив, как резал врага, Джим судорожно сглотнул и почувствовал сильное головокружение. Пришлось сделать дыхательные упражнения — так учил его Шульц.
Рихман подошел к раненому наемнику и склонился над ним, оценивая его состояние. Затем сдернул с него капюшон и, покачав головой, произнес:
— Как будто мне знакома твоя морда… Ты слышишь меня?
Раненый едва заметно кивнул и грустно улыбнулся.
— Ты неделю служил… у меня во взводе… Рихман…
— Точно!.. Лейтенант Хэкман!
— Капитан…
— Как же тебя занесло сюда, капитан? Мы ведь здесь только мятежников привыкли вылавливать. Может, ты где-то сбился с курса?
— Может, и сбился…
— А Саскела помнишь?
— Эдди Саскела?
— Да, Эдди Саскела. Теперь он командир разведвзвода.
— Одни… земляки кругом. Мир тесен…
— А если бы ты знал, что тут земляки, не пошел бы сюда?
— Не знаю… что сказать…
Хэкман вздохнул и закашлялся. На его губах проступила кровь. Рукой он зажимал на животе ножевую рану.
Рихман вызвал по рации Саскела.
— Сэр, тут такое дело — лейтенанта Хэкмана помните?
— Ты что, с ним встретился?
— Да, говорит, дослужился до капитана. Теперь у него ножевая рана и он подыхает.
Услышав это презрительное «подыхает», Хэкман усмехнулся.
— Что с ним сделать — облегчить страдания?
— Больше пленных нет?
— Нет, только трупы. Трое здесь, и еще под минами человека два-три остались.
— Как у нас?
— Обошлось.
— Что думаешь делать?
— Они сюда вернутся, как только мы уйдем, вы же знаете, не в их привычках оставлять трупы неубранными. Может, оставить им пару сюрпризов?
— Не нужно. Они на такой трюк не попадутся — не те люди.
— Не те, — согласился сержант.
— Вот что, Рихман, сообщи Хэкману о результатах ночной атаки.
— А зачем?
— Это необходимо, поверь мне. Потом оставьте его и уходите — думаю, его подберут. Какие у него шансы?
— Рана — сквозняк, но кишки вроде целые.
— Значит, вытянет.
Поговорив с командиром, Рихман убрал рацию и снова склонился над раненым.
— Только что говорил с Саскелом.
— Как он?
— Да по-разному. Работы много, ты же видишь.
— Вижу… Хорошая у вас команда…
— Хорошая. Саскел приказал оставить тебя здесь, чтобы подобрали, мы знаем, что твои вернутся. Если выживешь, передай хозяевам, что весь ваш десант уничтожен — до последнего человечка. Мы потеряли девятнадцать солдат-строевиков. Учитывая, что десант высаживался ночью и имел на руках все козыри, это полный провал. Саскел считает, что ты здесь именно для того, чтобы поддержать десант или хотя бы собрать о нем информацию. Теперь информация у тебя есть. И еще пожелание от меня, Хэкман, не суйся больше в наши леса. Эта амнистия для тебя последняя. Все, теперь уходим! — приказал Рихман своим солдатам, и скоро на вытоптанной площадке никого не осталось.

Глава 98

Майор Вагнер, словно замороженный, смотрел на телефон, и в его голове крутилось одно только слово: «Провал… Провал… Провал».
Полный провал. С этим трудно было смириться, ведь план казался выверенным до самых незначительных деталей и базировался на точнейших разведданных. И вот на тебе. Пятьдесят один человек, парашютисты, за спинами которых были не единицы — десятки операций, все они погибли.
Конечно, действовать на ограниченной территории базы — это не то, что драться в лесу или в горах, где остается возможность маневра.
Что же случилось? Может, была утечка информации и десант ждали? Но откуда утечка? От кого? Дюрекс? Может быть. Ему такой исход дела был на руку. Он хотел избавиться от майора, чтобы… чтобы… Тут Вагнер забуксовал. Как ни старался он придумать для Дюрекса мотив к предательству — его не находилось.
Вагнер вспомнил лейтенанта Грегори — он руководил группой парашютистов, молодой и энергичный. Ознакомившись с планом операции, он сказал, что это просто прогулка.
— Перебить их сонных будет нетрудно, сэр. Даже как-то неловко.
За него эту неловкость решили другие, и все пятьдесят человек полегли в бою, а ведь каждому Вагнер лично пожимал руку. Заглядывал в глаза, играя роль заботливого и мудрого командира. Не уберег.
Хэкману тоже пришлось несладко, когда докладывал, то и дело прерывался.
— Пулю поймал? — спросил его тогда Вагнер.
— Нож, — ответил капитан, и это майора неприятно поразило. Выйти с группой Хэкмана на дистанцию рукопашного боя — это нужно было постараться. К тому же сразу после боя с парашютистами.
— Что за люди? Разведка?
— Местный разведвзвод. Даже знакомые попались.
— С базы «Юберс»?
— Нет, вы их не знаете. Это было раньше, когда я служил на «Джульетте».
— В Родезии?
— Да, Родезийские острова.
— Крепко приложили?
— Есть потери, сэр… Существенные.
Бесшумно открылась дверь, и в просторный кабинет Вагнера без стука и разрешения вошел Дюрекс, руководивший местным отделом политической разведки армии генерала Тильзера.
— Что-то я не помню, чтобы разрешал вам войти, мистер Дюрекс.
— Я не спрашивал вашего разрешения. Сам вошел.
Не обращая внимания на тяжелый взгляд Вагнера, Дюрекс прошел к столу, уселся в кресло и вызывающе высоко закинул ногу на ногу.
— Что я вижу, коллега Вагнер, вы как будто в дурном настроении?
— Выйдите вон, мистер Дюрекс! — угрожающе приподнимаясь, потребовал майор.
— А вот и нет. Едва ли вы имеете право повышать на меня голос, Вагнер.
— Это почему же?!
— А потому, что вы теперь мой подчиненный и будьте добры корректно вести себя со своим начальником…
— У вас что?.. Есть какой-то приказ? — не понял Вагнер. — Распоряжение командования?
— Бедный, наивный и глупый майор Вагнер, — произнес Дюрекс, глядя на хозяина кабинета с некоторой жалостью. — Если сидеть за этим столом и ждать распоряжение командования, вы дождетесь только одного — быстрого расследования вашей деятельности и ликвидации. С военспецами у нас не церемонятся. Не справился — в яму. А на ваше место придет другой — вы же все одинаковые, как запчасти.
— Я не верю вам, Дюрекс. Вы… провокатор, — не слишком твердо произнес майор и опустился в кресло.
— Придется поверить, если хотите выжить. Вы превысили свои полномочия, майор Вагнер, когда решили в одиночку провернуть столь рискованную операцию. А ведь вы обязаны были согласовать ее с местным штабом в Свазиленде. Хотели получить всю славу для себя одного? Что ж, понимаю. Однако это вас не оправдывает. Наемники оплачивались из казны армии генерала Тильзера, оттуда же пойдут и страховки — это немалые суммы.
Майор ничего не ответил и тяжело вздохнул.
— Так почему же я теперь должен подчиняться именно вам, мистер Дюрекс? — спросил он, понимая, что его извечный неприятель пришел с каким-то предложением.
— Чтобы сберечь свою жизнь.
— Каким же образом?
— Я оформлю ваш провал как совместную операцию — разведку боем. И таким образом прикрою вас. Все потери станут неизбежной платой за сведения о боеготовности Двадцать Четвертой базы, а перед готовящимся большим наступлением эти сведения необходимы.
— И вы готовы пойти на это?
— Готов. При определенных условиях.
— Каких условиях?
— Условия простые, майор. Впредь вы не сделаете без моего разрешения ни одного шага и даже после посещения сортира будете писать отчет… Теперь тебе понятно, болван?!
Дюрекс перегнулся через стол и отвесил Вагнеру звонкую затрещину.
— Да как вы смеете?! — взбунтовался было майор, но тут же получил еще одну затрещину.
— Сидеть! Сидеть, я сказал, тупая скотина!.. Я еще не все тебе сказал! Знаешь ли ты, стратег доморощенный, что под шумок, который создали твои обреченные диверсанты, был ликвидирован оплаченный мною человек, который наверняка выключил бы всю базу из игры, причем без единого выстрела!.. Ты дважды — представь себе, дважды — вмешивался в мои планы, когда дело было почти сделано! Мы потратили на подкуп огромные суммы, а ты, ур-род, все испортил…
Последние слова Дюрекс произнес совсем тихо, затем опустился в кресло и перевел дух.
— Даже не знаю, зачем я тебя спасаю. Может, будет с тебя какой-то толк, а может — нет.
— Будет, мистер Дюрекс! Будет! — торопливо заверил его Вагнер, который наконец понял, что происходит.
— Ладно, я еще подумаю. Прощай, Вагнер…
С этими словами Дюрекс покинул майора и поднялся на свой этаж. Затем связался с команданте Ферро.
— Как настроение, мой друг? — спросил он после обычных приветствий.
— Благодарю вас, камрад Дюрекс, несмотря на отдельные трудности, все мысли только о наступлении. Отсюда и хорошее настроение. Мы уже ставим новые ряды палаток, врубаемся в джунгли.
— Рад это слышать. Я вот по какому поводу вам звоню, команданте. Эти «ничейные» специалисты, я имею в виду капитана Хэкмана с солдатами, теперь полностью подчиняются вам. Знайте это. Если им чего-то будет непонятно, пусть свяжутся с майором Вагнером.
— Понял вас.
— С этой минуты, чтобы никто из них шагу не делал без вашего разрешения.
— Спасибо, камрад Дюрекс, спасибо. Вы очень меня поддержали, — искренне поблагодарил Ферро.
— Ну а кого же мне еще поддерживать — уж, конечно, настоящих боевых камрадов, а не каких-то заезжих наемников… Ладно, желаю удачи.
— И вам того же.

Глава 99

Последние полторы недели работы по расширению лагеря продвигались очень быстро. Поскольку основной фронт в Междуречье держал со своим отрядом команданте Ферро, на его базе было решено развернуть главные силы для предстоящего наступления.
Помимо техники ожидалось прибытие специалистов — пилотов, водителей танков и бронемашин, а также многочисленных механиков и прочего обслуживающего персонала, для которых предполагалось поставить тридцать четырехместных пневмодомиков с жестким каркасом.
Бойцы Ферро обходились компаниями по восемь человек, однако для тех, от которых зависел успех наступления, условия создавались особые. Команданте даже хотел поставить по нужнику возле каждого домика, но, как выяснилось, в этом не было острой необходимости, и утвержденной оказалась другая норма — один четырёхочковый нужник фирмы «Дымофф» на десять домиков.
В конце долгого ожидания появились первые предвестники скорого наступления — водители боевых машин вместе со штатом знающих механиков.
— Наш будущей бронетанковый кулак, — сказал Ферро своему заместителю, указывая на новоприбывших — обычных с виду молодых людей. Почему-то водители выглядели помоложе, а механики — напротив, некоторые с седыми прядями в волосах. Все эти люди отличались от камрадов отряда Ферро, хотя точно так же курили дешевые сигареты «Финита» и без устали плевали себе под ноги.
Как только новоприбывшие освоились, встав на довольствие и переболев тропической дизентерией, началась доставка бронетехники. Бойцы отряда уже готовили для нее капониры, в которых под прикрытием древесных крон и маскировочной сетки боевые машины должны были ждать своего часа.
О времени поставки Ферро предупредили заранее, и он еще засветло отправил водителей на перевалочную базу.
В 0.32 команданте сообщили о начале разгрузки первого «Си-309», доставившего в трюме восемь машин. Комендант грузовой площадки, с которым Ферро был в хороших отношениях, поздравил его с обновкой, сказав, что «выглядят эти красавчики очень прекрасно!»
В 2.17 конвой из бронемашин двинулся от острова своим ходом — по речному рукаву. Все они были универсальными амфибиями.
В ожидании прибытия техники возле заново отстроенного причала собралась едва ли не половина лагеря. А еще не так давно здесь царила разруха — точный удар тяжелой бомбы разнес в щепки пристань и выбросил на берег два десятка скутеров. Теперь все было в прошлом — аэроскутеры заменили на мощные водометы, а новый причал стал шире прежнего.
За два с лишним часа конвой из бронетехники добрался до причала, и машины начали взбираться на берег. Первыми шли танки «торсо», экипаж которых состоял всего из одного человека.
Рядом с Ферро находился командир будущего бронетанкового отряда, который с удовольствием комментировал происходящее.
— Обратите внимание, команданте, какая мощная пушка — семьдесят пять миллиметров. Это вам не пустяк!
— Не пустяк, — согласился Ферро, разглядывая куцый ствол танкового орудия. — Какой же у нее боекомплект?
— О! Выбор богатый! Тут и бронебойные, и осколочные, и зажигательные! При том, что у орудия полная автоматика — человек ведь там только один.
— Это понятно, а количество снарядов какое?
— Сорок штук.
— Сорок штук? — не поверил Ферро. — Что-то больно много при таком большом калибре.
— А тут есть особый фокус — машина работает на картридже, ни дымного двигателя, ни баков для горючки не требуется. Такая вот военная хитрость!
— Так это и стоит, наверное…
— Стоит, — согласился будущий командир. — Но ведь это не наше с вами дело, правильно?
— Правильно, — согласился Ферро, вспоминая груз алмазов, намытых в районе Четвертого опорного. Вот на что пошли эти камешки.
— Ну разве не здорово?
— Здорово. Так мы в два счета до самого Антвердена доберемся. А какая у него броня?
— На башне броня монокристаллическая, легкая, но очень прочная. На корпусе обычная, лобовая — сорок миллиметров, борт — двадцать. И еще, обратите внимание на гусеницы… — Будущий командир даже присел, чтобы удобнее тыкать пальцем. — Гусеницы облегченные из специального материала — абсолютно не стучат. На таком танке можно даже в разведку ходить.
— А какова максимальная скорость? — прослеживая движение машин, поинтересовался Ферро.
— На ровной местности может мчаться со скоростью пятьдесят километров в час!
— Неплохие характеристики, — согласился Ферро и, обращаясь к подошедшему заместителю, спросил: — Что скажешь?
— Мне нравится. Вот только как их в лесу обслуживать будут, у нас же здесь не город — мастерских нету. Наверно, нужны какие-то кран-балки, станки…
— Так я же говорю, — снова вмешался будущий танковый командир. — Работает от картриджа, а конструктивная схема модульная. Если что-то ломается, меняется целый модуль, и машина снова на ходу. А вместо кран-балки можно обойтись набором спецдомкратов, их, кстати, тоже скоро подвезут.
— Ну что ж, толково, — подвел итог Ферро. — Осталось проверить их в деле.
Следом за «торсо» на берег стали выбираться плавающие бронемашины «роберта». У них было по шесть шипованных колес, которые надежно цеплялись за грунт и в то же время придавали машине необыкновенную плавность хода.
— В них тоже картридж? — спросил Ферро.
— Да. И здесь тоже. Это теперь новая технология. Посмотрите, как легко они разворачиваются, — «роберта» самый маневренный из броневиков, потому что небольшой.
— Какая у него защита? — поинтересовался заместитель команданте.
— От стрелкового оружия. Зато днище и колеса не боятся противопехотных мин.
— Сколько берет десанта? — спросил Ферро, хотя кое-что уже почерпнул из описания техники. В любом случае слушать специалиста ему было приятно.
— Шестеро, не считая водителя.
— Ну в крайнем случае можно и водителя высадить, тогда получится семь бойцов. А семь — это много. Кстати, а где здесь пила, которая пилит деревья?
— Ну… — танковый командир улыбнулся. — Не совсем, пилит, команданте. Тут устанавливаются вибрационные ножи, которые достаточно легко рассекают небольшие деревья и лианы. Так что «роберта» может прокладывать в чаще путь для пеших солдат.
— Это немаловажно, — сказал Ферро, и они с заместителем одобрительно закивали. Им приходилось водить воинские колонны в джунглях и расчищать дорогу вручную — топорами и мачете.

Глава 100

Наутро стали прибывать пилоты. Их привезли на длинной десантной волокуше, которой пользовались для своих перемещений люди капитана Хэкмана. Непривычные к такому транспорту, пилоты сходили на берег, посмеиваясь и указывая пальцами на «колбасы».
Щуплые невысокие парни — таких подбирали намеренно, чтобы не перегружать «альбатросы». Эти коротышки с самого начала вели себя как элита. Они не братались с камрадами отряда, как до них механики и водители бронемашин, лишь брезгливо протягивали ладошки для рукопожатия.
Главный летчик, капитан Лумис, пришел к команданте Ферро для представления.
— Лумис, — представился он. — Капитан. Пилот со стажем.
— Ферро. Команданте отряда, — в тон ему ответил хозяин. — Присаживайтесь, капитан.
Лумис присел узким задом на небольшой раскладной стульчик, который для него оказался велик.
— В чем нуждаетесь? Какие есть пожелания, капитан? — поинтересовался Ферро, желая выглядеть радушным и заботливым хозяином.
— Ну… — капитан почесался и шмыгнул носом. — Конечно, женского внимания не хватает. Мы ведь стажировались в Бредвуде — это в десяти тысячах километров отсюда.
— На севере?
— Да. Этот город буквально набит замечательными девчонками. Они настолько доступны, что мои парни работали сутками.
Немного помолчав, видимо, вспоминая подробности жизни в городе Бредвуде, капитан хохотнул и хлопнул себя по коленке.
— Днем-то, разумеется, полеты, теория, то да се, а ночью — это самое…
Команданте Ферро кивнул. Город Бредвуд был столицей трансвеститов, куда они стекались со всего Ниланда, потому и казалось, что население города целиком состоит из женщин. Видимо, капитан Лумис и его товарищи об этом не знали.
— Ну, командир, какие будут приказания? — спросил летчик и поднялся.
— Пока никаких. Ждем распоряжений сверху.
— Вы, командир, не обращайте внимание, что я того… дерганый… Просто я немного нервничаю. Нервничаю я немного.
Капитан сунул руки в карманы летной куртки, которая в жарком климате казалась едва ли уместной.
— Понимаете, одно дело полеты над полями, над лугами, над лосиной тропой. И совсем другое дело — бить по настоящим мишеням.
— Да, когда-то я тоже боялся.
— Ну, это нельзя сравнивать. Вы-то все больше по лесу, грибы-ягоды, то да се. А я в небе, как птица. Кстати о птицах, — Лумис вынул руки из карманов и снова сел на стул. — Как у вас с кормежкой?
— Было хорошо, а станет еще лучше. Мы же понимаем — вам, летчикам, нужны витамины. Для вас даже поваров специальных доставят.
— Вот этот замечательно, командир. Вот это просто замечательно. А вот насчет дизентерии я хотел спросить…
— Что вас интересует?
— Я слышал, что все болеют, а нельзя ли ее как-то избежать?
— Избежать никак нельзя. Это здесь как посвящение. Однако необходимые лекарства имеются. Так что — три дня, и все в прошлом.
— Ну ладно, я пойду.
— Идите, — кивнул Ферро и, оставшись один, задумался. Его беспокоило, что пилоты прибыли необстрелянные, хотя где взять других? Возможно, это не так просто, как с другими специальностями, — все же летчики.

Глава 101

В связи с прибытием в лагерь техники и нового персонала работы по его переустройству хватало всем. Бойцы отряда Ферро, прежде частенько сидевшие без дела и сходившие с ума от карт и жары, были приставлены к делу и сновали в разных направлениях, нагруженные тюками, ящиками и прочими полезными грузами. Весь лагерь напоминал потревоженный муравейник, в котором то и дело слышались крики: «Куда понес? Да не туда — обратно!»
Одновременно с работами по расширению лагеря продолжали поступать грузы с перевалочной базы. Новые грузоподъемные скутеры длинными вереницами тащились по воде к причалам, чтобы доставить продукты, боеприпасы и ремонтные комплекты для техники.
Вскоре стали прибывать длинные ящики, в которых находились долгожданные детали к штурмовикам «альбатрос». Некоторая их часть уже была доставлена в лагерь после сезона дождей, по большой воде. Теперь недолго оставалось ждать появления первого «альбатроса».
Из-за непрерывного движения грузчиков, таскавших ящики с берега в лагерь, вся трава вдоль реки была начисто вытоптана. Теперь это место отлично просматривалось сверху, и приходивший с инспекцией Ферро частенько посматривал на небо. Мог ли кто-то гарантировать, что оттуда не свалится еще одна бомба, как это случилось не так давно? Какое-то время после бомбежки Ферро не решался отдать приказ о восстановлении причалов, опасаясь новых ударов, однако камрад Дюрекс заверил его, что больше такого не повторится и что он обязательно прижмет браконьеров.
Под браконьерами понимались военные, пересекавшие границу территорий национального самоопределения. Это были незаконные действия, и Дюрекс использовал против них какие-то связи, причем весьма успешно.
Пока одни бойцы разгружали осевшие по ватерлинию скутеры, другие обедали. Количество людей в лагере превышало пять сотен, поэтому приходилось вводить посменный прием пищи.
Часть бойцов, сто пятьдесят человек, были присланы из соседних отрядов. Чуть больше двух сотен принадлежали к отряду Ферро, а остальные — пилоты, водители и механики самых разных машин.
Лагерь продолжал разрастаться на восток. Стучали топоры, визжали пилы, новые ряды пневмодомиков расставляли строго по плану и выравнивали по шнурочку. Это совсем не вязалось с прежним лагерем, который в свое время ставили наспех, ничуть не заботясь о ровных рядах. Позже его неоднократно пытались облагородить, но заметного улучшения это не дало.
Восточнее территорий нового «жилого» квартала кипела работа по монтажу щитовых домиков. Их сдвигали по четыре, получая, таким образом, подобие небольших ангаров. В них предполагалось собирать «альбатросы», которые затем должны были перемещаться на бетонные площадки.
Под небольшой аэродром уже вырубали площадку, снимали дерн и подвозили с берега намытый песок.
Всего в ведение команданте Ферро собирались предоставить двенадцать танков «торсо», десять машин «альберта» и десяток штурмовиков «альбатрос». Несмотря на то, что всех планов наступления Ферро еще не знал, одно ему было известно достоверно — первый удар планировалось нанести по базе ВВС «Мальбрук», чтобы лишить развернутые в Междуречье войска поддержки с воздуха.

Глава 102

Наутро три группы по четыре человека в каждой снова отправились на запад — проверить, ушли люди капитана Хэкмана или остаются где-то поблизости.
Остальные разведчики разошлись по менее проблемным направлениям — на восток, юг и север.
На Второй опорный улетел вертолет с новой сменой. Еще через три дня предстояло сменить людей на Первом опорном. По сравнению с прошлым годом солдаты в фортах теперь просто отдыхали. Редко случалось, что датчики засекали в лесу движение, и тогда по квадратам на всякий случай отрабатывали минометы. Обстрелы же фортов, прежде неделями державшие гарнизоны в напряжении, были позабыты. Смены маялись от скуки, и со временем солдаты стали позволять себе длительные прогулки по близлежащим джунглям, чего в прежние времена и представить себе невозможно было.
Безусловно, активные действия разведчиков и вертолетного отряда припугнули мятежников, однако главной причиной вялости мятежников была подготовка к большому наступлению.
«Эти сволочи что-то затевают», — говорили солдаты друг другу и вздыхали, понимая, что этого не избежать.
Из-за историй с ревизорами и череды нападений в лесу и на базе разведка в полной мере своими обязанностями не занималась. По-хорошему же, следовало продолжать возить людей к озеру и даже к границам запрещенной территории, чтобы выяснить, что задумал враг.
Капитан Мур пытался помочь, используя свои каналы, однако его обращения в вышестоящие органы СБ ни к чему не привели. Там были загружены собственной работой и твердили одно — давать информацию по закрытой территории не имеем права.
— Так дайте по открытой! — просил Мур.
— По открытой ничего нет. Поймите, у нас много другой работы. Подавайте запрос, и мы рассмотрим его в порядке очереди. Таких, как вы, много, и у каждого горит.
— И когда подойдет очередь?
— Если повезет, через две недели…
— Понятно.
По два раза за день офицеры базы собирались у полковника Соккера и всякий раз с надеждой смотрели на капитана Саскела, полагая, что уж ему-то удалось выведать сокровенные тайны противника. Но до дальних разведрейдов у Саскела и его людей пока не доходили руки.
Пробовали запускать свой козырь — «Си-12К». Байрон честно забрался на нем под самый потолок, выжимая из машины одиннадцать тысяч метров, однако вертолет не имел специальной разведывательной аппаратуры, а без нее джунгли повсюду выглядели одинаково. Впрочем, активную перевозку грузов по речному рукаву Байрон заметил. И стоптанную по берегам траву — тоже.
— Жаль, руки у нас коротки, а то бы я пару бомб положил с удовольствием, — вздыхал пилот и только разводил руками.
— Вы должны доставить нам больше информации, капитан Саскел, — сказал полковник Соккер во время одного из совещаний. — Нам нужна глубокая разведка. Если угроза действительно существует, я отдам приказ бомбить разведанные цели. Трястись за свою карьеру не вижу смысла, когда мятежники подойдут большими силами, моя должность будет стоить недорого.
— Есть еще «Мальбрук», — напомнил заместитель Хольмана майор Блейн. — Авиация всегда нас прикроет.
— Да, и это слишком уж очевидно, — вмешался капитан Мур. — На месте мятежников я бы нанес по «Мальбруку» первый удар. На земле база абсолютно беззащитна. Кроме пилотов и механиков там лишь взвод пехотинцев — склады охраняют.
— А если мятежники применят свои любимые безоткатные орудия, они расстреляют самолеты с безопасного расстояния, — заметил Саскел.
— Вот именно. А их всего-то — двадцать четыре борта. Один залп, и вопрос решен.
— Что слышно от вашего начальства, капитан Мур? — спросил полковник.
— У них полно более важных дел. А передавать информацию о закрытой зоне они вообще не имеют права.
— Подумать только, — покачал головой майор Блейн. — Кроме нас, все вокруг придерживаются правил.
— Правил придерживаться легко, когда на тебе не дымятся штаны, — сказал Саскел.
— Их можно понять, — вздохнул полковник. — На Ниланде существуют более горячие участки с открытой фронтовой линией и реальными боевыми действиями. А здесь какая-то заброшенная в джунглях база требует к себе особого внимания. Горючку раз в три месяца привозят, и на этом спасибо. Деньги платят, за штат не выводят…

Глава 103

Не зная о непростом обсуждении в кабинете начальника базы, Джим и Тони возвратились с задания.
Они уложились до обеда, и это уже было хорошо.
Когда шли в столовую, с артбашни часто затявкал миномет. Ствол смотрел на запад и, судя по углу наклона, бил на максимальное расстояние.
Приятели остановились и стали осматриваться, ожидая, не прозвучит ли сигнал тревоги. Однако этого не случилось. Собственно, ничего особенного и не происходило, разведчики часто запрашивали огневую поддержку с просьбой «причесать» подозрительный район.
В столовой было необычно тихо. Все ели молча, не поднимая глаз от тарелок, и почти не разговаривали. Солдаты понимали, что ситуация непростая, и оттого, что офицеры не говорили им всей правды, нервничали еще сильнее.
А тем просто нечего было сказать, поскольку они и сами ничего не знали.
Одно в среде солдат было ясно наверняка: где-то в штабах измена, и Двадцать Четвертую базу уже продали врагам. Бойцы и не подозревали, как близки к истине были их догадки.
Пока Джим и Тони обедали, к ним подошли двое солдат — когда-то их всех вместе привёз на базу капитан Саскел.
— Привет, земляки, — поздоровался тот, которого звали Пит. Он был рыжим и немногословным.
— Здорово, — за обоих ответил Тони, а Джим лишь кивнул.
— Чего у вас слышно?
— В смысле?
— Когда по нам мятежники ударят?
— Пока ничего неизвестно.
— Да ладно вам корчить из себя важных персон, — не сдержался второй пехотинец — Клинцефф. — Вон же морды у вас побитые, значит, бой где-то был. Рукопашный.
— Стукнулись с ихней разведкой, утром, сразу после ночного нападения.
— И кто кого? — сразу спросил Пит.
— Мы их.
— Здорово. Ну а по делу?
— По делу сказать нечего. Ходим, смотрим, но знаем не больше вашего, — Джим вздохнул и вернулся к своему супу.
— А я тогда ночью — тоже одного снял! — похвастался Клинцефф. — А Пит одного прямо руками удавил!
— Да ладно тебе, — отмахнулся рыжий. — Пойдем лучше, не будем людям мешать. Но вы, если что узнаете, скажите.
— Обязательно скажем, — пообещал Тони, пододвигая второе.
Часам к пяти вернулись три группы с западного направления. Они подтвердили, что вызывали огонь для обработки подозрительного района, однако их опасения были напрасны — район оказался пуст.
Вскоре прилетел вертолет со Второго опорного. Он привёз истомившуюся за две недели команду солдат, которые были рады снова оказаться на базе. Однако, к их радости примешивалось и горе, у некоторых в ту памятную ночь погибли знакомые.
Тем не менее, наскоро побросав в казарме вещи, солдаты вышли с мячом на спортивную площадку, где их голоса звучали до самых сумерек.
Вечером на базе стало как-то тревожно, и эту тревогу не смог рассеять даже алый закат — они в этом году были особенно яркими.
— Завтра пойдете на юго-запад, — сказал Рихман Джиму и Тони. — Доберетесь до речки — это километра три будет и сразу обратно.
— Больше ничего? — спросил Тони.
— А чего тебе еще?
— Просто сегодня мы все сделали очень быстро. Еще до обеда вернулись.
— Ну и отлично. Нам сейчас силы беречь нужно. Пригодятся еще.
Наутро Джим и Тони поднялись до света и, наскоро позавтракав, отправились выполнять задание. Пока подходили к джунглям, солнце уже взошло, однако в лесу еще дымился туман, который улетучивался буквально на глазах.
Как опытные разведчики, приятели уже на глазок, словно перелетные птицы, определили нужное направление и, сойдя с тропы, углубились в лес.
С южных гор прилетел ветер, который стал трепать макушки деревьев. Привыкшие к покою и сырости джунгли не выдерживали такого обращения, и с верхних веток обрушивались целые каскады накрученных из лиан конструкций. Падая с большой высоты, они ломались и разбивались на куски, образуя у подножия деревьев целые завалы зеленого мусора. С мест обрушений, словно острые осколки, разлетались ядовитые гады, растопыривая крючковатые лапы и готовясь ужалить все, что попадется на пути.
Один из шипохвостов угодил Джиму прямо в кепи, и пришлось срочно его стряхнуть, а рядом с Тони плюхнулась желтая змея-листвянка. Эта тварь была чрезвычайно ядовитой, однако, ударившись о землю, она испустила дух.
— Я вот что думаю, Тони, — негромко сказал Джим, оглядывая близлежащие деревья. — Почему, когда мы идем по лесу и готовы ко всяким сюрпризам, эти гады нападают на нас с любых позиций. А вот когда начинается бой, как в прошлый раз, когда мы мордами по земле елозили, ни одного паучка даже рядом не оказалось.
— Рихман говорил, что они разбегаются.
— Почему разбегаются?
— Чувствуют, что от человека исходит ярость, и убегают.
— Это что же, если я буду идти злой, они разбегутся?
— Злость и ярость вещи разные. В драке ведь ты себя вообще не помнишь.
— Это точно, контроля никакого и воспоминания какие-то отрывочные, — согласился Джим. — Шульц говорит — нельзя быть запаленным. Надо понимать, что ты делаешь, иначе — хана. Нельзя, говорит, отдавать жизнь на волю случая.
— Шульцу говорить легко, — осторожно переставляя ноги в высокой траве, заметил Тони. — Если я проживу на войне столько, сколько он, я тоже буду ходить в рукопашную, как на работу… И голова у меня в бою будет работать четко. Щульц — это человек-кремень, его хоть по морде бей, а он будет хладнокровным и слова не скажет.
— Не скажет, — усмехнулся Джим. — Зарежет молча.
— Нет, это я к тому, что даже во время боя у него такое выражение лица, будто он скучает.
— Может, это оттого, что драка кажется ему недостаточно жаркой?
— Может, и оттого, — согласился Тони и, остановившись, тронул Джима за рукав.
— Чего?
— Кабату опять кудахчет, слышишь?
Джим прислушался. Действительно, беспокойная круглая птица, которая не могла летать и жила в норах под старыми пнями, очень часто сообщала разведчикам о непорядке в джунглях. Впрочем, помимо солдат противника, ее могли вывести из себя и надоедливые змеи. Сама она их не боялась, а некоторые виды даже употребляла в пищу, однако змеи угрожали кладкам ее яиц.
Проходя мимо куста медовика, Джим не удержался и, сорвав большой бутон, положил в рот. Тони последовал его примеру.
— Вкусно, — сказал он.
— Ага, — подтвердил Джим. Оба подумали об одном и том же, но Джим заговорил первым: — Как тогда, возле реки…
— Это ты про бабу свою? — усмехнулся Тони.
— Не моя, сколько тебе говорить. Не моя, и все тут.
— Ну не твоя, — легко согласился приятель.
— А вот интересно… — Джим перехватил автомат поудобнее, перешагнул через кочку и двинулся дальше. — Интересно, она обо мне хотя бы вспоминает?
— Конечно. Думает — вот дура, надо было пристрелить его с самого начала.
— Я не об этом. Мне интересно — есть ли в ней хоть что-то человеческое, ведь не могут же такие отношения быть замешанными только на одном рассудке. Что ты думаешь?
— Да ты к ней всего-то три дня бегал.
— Три дня… — Джим вздохнул. — Но это были не простые три дня. Это был целый этап в жизни.
Тони негромко засмеялся, но вдруг застыл на месте и прижал палец к губам.
— Что? — прошептал Джим, пытаясь рассмотреть, что увидел его приятель.
— Ничего… Показалось, — вздохнул Тони, и они снова двинулись вперед, останавливаясь на каждый шорох и держа автоматы наготове. Джунгли не любили торопливых.
Напарники шли еще с полчаса, затем остановились и попили воды. Внешне ничего не предвещало опасности, и только ветер по-прежнему силился раскачать верхушки деревьев. С них сыпались листья, и время от времени с шумом обрушивались лианы. Иногда за ними устремлялись потоки воды, скопившейся на слежавшихся широких листьях.
Джим шел впереди, привычными движениями сшибая с веток пауков. С шипохвостами было сложнее, они предпочитали прикрываться листьями и вцеплялись в них мертвой хваткой. Приходилось щелкать по ним сверху — Джим называл это «дать по башке». Оглушенные шипохвосты валились на землю, и, пока оставались неподвижными, Джим и Тони успевали отойти на безопасное расстояние.
Наткнувшись на очередной кустарник медовика, приятели остановились и съели по бутону. Почва в этом месте была посуше, отчего бутоны оказались особенно вкусными.
Осмотревшись, разведчики двинулись дальше, постепенно поднимаясь на небольшую возвышенность.
Видимость стала лучше, кусты исчезли, но им на смену пришла высокая трава, в которой крутилось множество серых змей. За рекой они селились среди камней, а в Междуречье довольствовались сухими возвышенностями.
Змеи бросались на солдат и пытались вонзить зубы в их ботинки, однако, потерпев неудачу, не сдавались и повторяли атаки снова и снова. Это были глупые змеи, и их приходилось отшвыривать в стороны.
— Стоп, — сказал Тони и шагнул за дерево. Джим встал рядом с ним.
— Ты что-нибудь видел? — спросил он.
— Кажется, да.
Тони поднял автомат и стал прицеливаться в то место, где, как ему показалось, он заметил какое-то движение.
— А мне кажется, там никого нет, — проследив, куда направлен автомат Тони, сказал Джим. — Здесь видимость двадцать метров и тишина. Хорошее место.
Краешком зрения, чуть левее от себя, Джим обнаружил дерево. Странно, что он не заметил его раньше.
Осторожно повернув голову, разведчик Симмонс встретился взглядом с человеком, который неподвижно стоял всего в паре шагов.

Глава 104

Это был дикарь-марципан, и он оставался безмолвным, ожидая, когда на него обратят внимание.
На нем была сплетенная из трав набедренная повязка, пара бус из разноцветных высушенных ягод. Затянутые в пучок длинные волосы оказались окрашены красноватой ореховой краской.
В руке марципан держал метательный лоток, представлявший собой вогнутую дощечку в локоть длинной. К ней прилагался тонкий, метровой длины, дротик. Прежде Джим этого оружия никогда не видел, но слышал о нем — капитан Мур часто собирал солдат в актовом зале, где читал им длинные лекции о жизни и обычаях местных племен. Благодаря этим лекциям Джим знал, что, уложив в такой лоток дротик, марципаны могли посылать его на расстояние в шестьдесят шагов. А с тридцати шагов не промахивались в птицу или в молодого зураба, которых аборигены использовали в пищу.
Почувствовав неладное, Тони тоже обернулся и увидел дикаря. К счастью, ни ему, ни Джиму не пришло в голову схватиться за оружие. Разведчики поняли, что нужно только ждать.
— Мана марциппа… Мана марциппа, — дважды произнес дикарь, ударяя себя в грудь.
— Ага, — кивнул Тони. — Мы поняли.
Потом дикарь указал пальцем на Джима и протянул с какой-то квакающей интонацией:
— Санда-ат… Санда-ат…
— Он говорит «солдат», — подсказал Тони.
— Я понял, — ответил Джим, не спуская глаз с марципана.
Дикарь выкрикнул несколько непонятных слов, и тут же из-за деревьев появилось не менее двадцати его соплеменников.
Теперь становилось ясно, что так беспокоило Тони и Джима, пока они двигались по лесу. Заметить дикарей в лесу было невозможно, но их присутствие разведчики ощущали на интуитивном уровне.
Марципаны стали приближаться к своему переговорщику, а двое последних несли на толстом шесте какое-то пойманное и стянутое лианами животное. Оно извивалось, как червяк, и издавало нечленораздельные звуки.
«Жрать его будут», — промелькнула у Джима мысль.
Однако он ошибался. Один из марципанов перерезал деревянным ножом лианы, крепившие живой трофей к палке, а затем швырнул его на землю без всякого почтения.
— Мали-и… Мали-и… — дважды произнес переговорщик, указав на связанное существо.
— Я понял, — кивнул Тони.
— И я понял — чужого поймали…
Дикари замолчали, выжидательно глядя на солдат. Джим и Тони молчали тоже, не зная, что теперь делать.
Марципан недоуменно пошевелил бровями и начал объяснять.
— Мана марциппа… — снова произнес он, прикладывая руку к груди. — Санда-ат, — продолжил он, указывая на Джима. Последним он назвал пленника: — Мали-и…
— Я все понял и в первый раз, — сказал Джим.
— Буду-буду… Буду-буду… — произнес дикарь и продемонстрировал жест, понятный любому, потерев между собой большой и указательный палец. — Буду-буду…
— Он оплату требует! — догадался наконец Джим.
— Деньги, что ли?
— Нет, сгущенку, конфеты, бусы — ну ты должен помнить, нам же капитан Мур рассказывал. Вот только сгущенки у нас нет.
— Зато есть сухой паек. Давай отдадим, все равно мы его не трогаем.
— Давай, — согласился Джим, и они с Тони достали из карманов упаковки с обезвоженными пластинками — там было мясо, сырная стружка, шоколад, сушеные фрукты и ореховая халва.
— Вот, возьмите, — сказал Джим, протягивая пайки.
Не проявляя удивления, дикарь взял подарки, деловито надорвал одну из упаковок и понюхал.
— Цаца-дадо! — объявил он соплеменникам, и те с готовностью его поддержали: — Цаца-дадо! Цаца-дадо!
— Чего это они? — спросил Тони.
— Наверное, понравилось.
— Маципа-а… Санда-ат… Мали-и… — снова затянул старую песню дикарь. — Буду-буду…
— Мало ему, — сказал Джим. — Что мы еще можем дать?
Между тем дикарь сам сделал выбор, указав на висевший на поясе Джима нож.
— Отдать? — спросил он Тони.
— Отдай, конечно. У нас нет другого выхода. К тому же этих ножей в арсенальной целая пропасть.
Джим отдал нож, и этот дар дикари тоже приняли с воодушевлением.
— Ну что, хватит вам? Может, разойдемся, подарками обменялись — чего еще?
Дикарь вздохнул, поглядывая то на полученные подарки, то на Джима с Тони, видимо, прикидывая, достаточно ли он получил за пленника.
Наконец он произнес:
— Буду-буду!
И это означало, что подарков мало.
— Что тебе еще «буду»? У меня больше ничего нет, — и Джим продемонстрировал открытые ладони, показывая, что они пустые.
Дикарь тотчас тронул пальцем ремешок навигатора.
— Отдай им, у нас два навигатора — одним попользуемся, — подсказал Тони.
Джим снял прибор и протянул марципану, однако тот не взял его и, в свою очередь, подал руку, чтобы ему застегнули прибор на запястье.
Делать было нечего — Джим приспособил прибор на руку марципану, и у того на лице расцвела довольная улыбка.
— Бамудо пай! — воскликнул он и вскинул руку, чтобы его соплеменники лучше рассмотрели обновку.
— Кажется, угодили, — прокомментировал Джим.
Закончив радоваться, дикари развернулись и, не прощаясь, скрылись в лесу. Один из них неожиданно вернулся и, подскочив к пленнику, оставил рядом с ним черную коробочку, а затем побежал догонять соплеменников.
— Вот так призраки…
— Это не призраки — это техника, — со вздохом произнес Тони. — Если б нам так ходить научиться, мы бы вдвоем целой армии могли противостоять.
— Согласен. А с этим что будем делать? Посмотри, он еще живой?
Тони обнажил нож и двинулся к замотанному в лианы пленнику. Тот забился и замычал, видимо, полагая, что наступил его последний час.
— Не бойся, — сказал Тони, нагибаясь над ним. — Мы не станем тебя убивать…
С этими словами он разрезал несколько лиан, затем выдернул изо рта пленника пучок соломы и отошел, давая возможность дикарю самому сбросить путы.
— Да это же девушка, Джим! — воскликнул удивленный Тони, когда пленник, избавившись от обрывков лиан, встал в полный рост. Девушка расправила длинные волосы, выбрала из них набившиеся листья и траву, затем встряхнулась, словно кошка, и окончательно превратилась в опасную своей красотой дикарку из племени мали.
Учитывая, что на ней не было даже довольно условной одежды, какую носили местные племена, дикарка выглядела просто ослепительно.
— Ой, мне опять плохо… — честно признался Джим. Он почувствовал в позвоночнике предательское щекотание, которое расслабляло его, превращая из разведчика в покорного бабьего угодника.
Заметив, что производит впечатление, девушка улыбнулась и глубоко вздохнула, чтобы показать, какая высокая у нее грудь.
— Врешь, не возьмешь, — не слишком уверенно произнес Тони, наводя на дикарку автомат. — Мы это уже проходили, девочка…
— Она похожа на Джеки, — прохныкал Джим.
— Заткнись! Совершенно не похожа! — Тони шагнул к пленнице и сказал: — Отойди назад! Отойди!..
Девушка поняла и попятилась, а Тони быстро поднял из травы оставленный марципанами предмет. Это был какой-то передатчик, должно быть, марципаны забрали его у этой шпионки.
— Хороша, сволочь, — сказал Тони, невольно любуясь прелестями дикарки, затем снял с кармана рацию.
— Что за новости? — отозвался Рихман.
— Сэр, нам тут дикарку подкинули.
— Девушку, — поправил Джим.
— Какую такую дикарку? — не понял Рихман.
— Да марципаны появились из-за деревьев и отдали нам связанную пленницу — девушку из племени мали. При ней что-то вроде передатчика. Пришлось отдать за нее пайки, нож и навигатор…
— Вы с Симмонсом без баб никак обойтись не можете. Или они без вас? Скажи честно, Тайлер, вы ничего с ней не делали?
— Как можно, сэр? Пример трагических последствий прямо перед моими глазами.
— Понятно. Ведите ее сюда и будьте осторожны — не забывайте, какие они быстрые.
— Да уж не забудем, — кивнул Тони, невольно вспоминая тот крепкий удар в пах, что получил от Джеки в момент ее разоблачения.

Глава 105

Памятуя о проворности и агрессивном поведении Джеки, новой шпионке не было предложено никакой одежды. Она, как есть, в своем полном великолепии шлепала босыми ножками по западной радиальной дороге.
Шла она с высоко поднятой головой, словно какая-нибудь королева, прекрасно зная, что шедшие позади конвоиры не отрывают взгляд от ее нагого тела.
— Диспетчер, мы прошли… — сообщил Джим, стараясь не смотреть на дикарку.
— Вас понял — прошли. Дорогу закрываю…
Стоявший у ворот часовой едва не свалился, увидев такой неожиданный и симпатичный сюрприз.
— Ну вы даете, ребята!.. Ну вы даете!.. — то и дело произносил он, не отрывая от обнаженной девушки обезумевшего взгляда. — Не, ну вы даете!.. Не, ну вы ваще…
— Куда идешь — твой пост у ворот! — напомнил ему Тони.
— Да, я помню, просто… Ну вы даете…
Перегревшийся часовой отстал и вернулся на пост, однако ему на смену со всей территории и технических парков бежали солдаты — те, кому посчастливилось быть неподалеку.
— Разведка — как всегда!.. Небось уже успели, а? — кричали солдаты строевых подразделений.
— Не напирай, не напирай! — кричал на них Джим и отталкивал автоматом. Теперь он шел впереди дикарки и был рад, что больше не подвергается этому ужасному испытанию — созерцанию ее бедер и ягодиц. Такое и обычного солдата приводило в нервное расстройство, а каково было ему — практически инвалиду, уже однажды пострадавшему от этого вида оружия.
— Почем берешь, крошка?! Сотня за час — нормально? — вопили солдаты, кольцом окружавшие этот удивительный конвой.
— Даю месячное жалованье!..
— Чего там месячное! За такую штучку отдам полугодовое! — кричал другой.
Шум и хохот ничуть не пугали и не смущали дикарку. Она шла, чеканя каждый шаг, высоко подняв голову и изредка роняя снисходительные улыбки.
Возле строения Девятнадцать, где жили разведчики, конвой встретил капитан Мур. Он набросил на плечи девушки приготовленную плащ-палатку и сразу отошел в сторону, памятуя о том жестоком ударе в солнечное сплетение, которым его наградила другая прекрасная дикарка.
Потом все происходило почти как в прошлый раз. Девушку привели в комнату-кабинет капитана Саскела и посадили на тот же стул у стены, где когда-то сидела Джеки. Капитан Мур не приближался к ней, пока рядом со шпионкой не встал Рихман. Тогда особист решился использовать то небольшое знание языка марципанов, которым располагал.
Из странных слов, которыми он обменялся с девушкой, капитан вынес немного — язык марципанов и мали различался, однако никаких других языков девушка не знала, видимо, ее подготовка была не такой основательной, как у Джеки.
Мур то и дело показывал дикарке найденный при ней передатчик, но девушка лишь пожимала плечами.
Наконец допрос был закончен. Капитан Мур отошел от пленницы, и все уставились на него, ожидая разъяснений.
— Ну что я могу сказать — она лжет. Не сказала ни слова правды. Напирает на то, что заблудилась, а марципаны ее изловили и продали солдатам для ублажения плоти.
— А как быть с передатчиком? — спросил Саскел.
— Говорит, что никогда его не видела. Что, дескать, марципаны подбросили…
— Ну и дура, — усмехнулся Рихман. — Этим она себя и выдала. Марципанам не было никакого мотива подбрасывать ей передатчик, тем более если они продали ее солдатам, как она сказала, — для ублажения плоти… — Затем Рихман нагнулся над девушкой и, заглянув ей в глаза, спросил: — Интересно, это вы с рождения такие тупые или позже дураками становитесь?..
Реакция дикарки не заставила долго ждать. Она попыталась всей пятерней вцепиться Рихману в лицо, но он быстро окоротил шпионку, отвесив ей такую затрещину, что дикарка потеряла сознание и свалилась со стула.
Плащ-палатка свалилась с ее плеч, и шпионка снова предстала во всем своем великолепии. В бессознательном состоянии она показалась всем еще более трогательной и беззащитной. Всем, кроме Рихмана.
Он поднял ее, словно щенка, и, усадив на стул, прикрыл наготу плащом.
— Ух, сержант! — покачал головой Мур. — Ну вы и игрок. Я ведь поверил, что она говорит лишь на родном наречии…
— Да, признаться ты и меня удивил, — сказал Саскел.
Джим и Тони стояли у дверей с раскрытыми ртами, впрочем, свои автоматы они держали наготове.
— Передатчик без антенны, — заметил Мур, разглядывая черную коробочку. — Значит, работа должна быть периодическая — в определенные часы, когда где-нибудь возле Свазиленда поднимался аэростат или даже вертолет с приемником.
— Это еще надо выяснить, кто здесь тупой… — неожиданно злым и пронзительным голосом произнесла дикарка. — Никакого аэростата не нужно, в Свазиленде полно небоскребов. Дебилы…
Выплеснув свою злость, дикарка распахнула плащ и широко разведя ноги, вдруг громко расхохоталась и крикнула:
— Что, уроды, яйца уже плавятся?!
Наверное, она хотела сказать что-то еще, но очередная затрещина Рихмана смела ее со стула.
— По-моему, ты уж слишком, — заметил ему Саскел.
— Извините, сэр, очень трудно рассчитать, — сказал Рихман и тонким ремнем стал связывать руки бесчувственной дикарке. Затем пришли Шульц и Госкойн. Они замотали шпионку в плащ-палатку и вынесли из комнаты. Больше в ее показаниях никто не нуждался, все и так было ясно.
Пользуясь хорошим знанием джунглей, она подобралась к самой базе и собирала сведения о поведении гарнизона. Если бы не помощь марципанов, ее могли не обнаружить вовсе.

Глава 106

Около шести вечера к команданте Ферро прибежал посыльный — косноязычный боец отряда по имени Паркет.
— Прошу прощения, команданте! — почти прокричал он, приплясывая на месте. — Вас зовут эти… Как их… летчики!
— Летчики?
— А нет, не летчики. Прошу прощения, команданте, механики! Они это самое… Ну в общем — готов первый самолет.
— Вот как! — Ферро вскочил с хромоногого стула. — А чего же ты мне тут песни напеваешь!
— Так я это… я же сказал — первый самолет.
— За-ме-ча-тель-но, — по слогам произнес Ферро и залпом допил остывший кофе. — Где мой заместитель?
— Так это… — Паркет развел руками. — Видел его у новых палаток — дорожки там посыпают. Это… песком!
— Хорошо, пусть занимается.
Ферро схватил со стола пояс с огромной кобурой и застегнул его поверх куртки. Пистолет в кобуре назывался «споут». Он был старомоден и тяжел, однако к нему прилагалась представительная жесткая кобура, которая пристегивалась к «споуту» в качестве приклада. Это оружие Ферро носил уже пятнадцать лет, и, хотя из него не стрелял последние пять, «споут» был команданте очень дорог, и он носил его с собой как талисман.
Без огромной кобуры на выпиравшем животе Ферро уже не представляли ни его начальство, ни верные бойцы.
— Кардамон! — крикнул команданте, выходя из палатки.
— Слушаю! — отозвался повар из соседней, дымившей вкусными запахами палатки.
— Я задержусь. Поэтому гренки и джем отменяются.
— Слушаюсь, команданте!
В сопровождении Паркета Ферро быстро пересек старый лагерь и вышел на аккуратные дорожки нового квартала. Вокруг недавно поставленных домиков еще хлопотали их обитатели.
У пневмодомиков были двойные стены, Ферро лично проверял звукоизоляцию и остался доволен — внутрь домиков не проникали посторонние шумы, и пилоты могли в идеальных условиях готовиться к своей нелегкой работе.
За новым кварталом лагеря начинались ангары. Их было шесть, и каждый состоял из четырех сдвинутых вместе щитовых домиков.
— Нам туда, команданте! — указал сопровождавший Ферро боец.
Они свернули направо и оказались перед дверями ангара. Ферро толкнул их и, шагнув внутрь, остановился — прямо перед ним стоял полностью собранный красавец «альбатрос». Это не был фанерный макет или красивая картинка, команданте видел перед собой настоящую боевую машину.
Никого из сборщиков рядом не оказалось, а возле новорожденного штурмовика хлопотали лишь двое настройщиков, которые занимались вооружением.
— А где остальные? — спросил Ферро.
— Полчаса как ушли, команданте, — ответили настройщики.
— Куда?
— Новую машину собирать.
— Лихо. А вы здесь чего делаете?
— Тестируем вооружение. Пушки, бомбы…
— И когда машина сможет показать себя?
— Да хоть завтра.
— Замечательно. — Ферро подошел к штурмовику и положил ладонь на гладкую поверхность крыла. — Горючее уже залили?
— Нет, команданте. Его заправят перед вылетом.
— Понятно.
Ферро медленно обошел вокруг «альбатроса», с интересом следя за работой наладчиков. Позади машины на промасленной бумаге лежали две длинные пушки, те, что торчали из крыльев, выглядели покороче.
— А это запасные?
— Это под другой тип снарядов — для увеличения дальности.
— А сейчас какие стоят?
— Сейчас стоят универсальные, могут использовать зажигательные, бронебойные, кумулятивные боеприпасы… — пояснил наладчик, затем нажал в кабине какой-то рычажок, и один из бомбовых захватов с лязгом раскрылся. Ферро невольно представил, как уходит к цели освобожденная бомба. Потом внизу — взрыв, огонь выше деревьев — красота, одним словом.
— Хорошо, очень хорошо, — еще раз произнес он и вышел из ангара.
Вместе с сопровождавшим его Паркетом Ферро перешел в следующий ангар, где проходила сборка очередного «альбатроса».
Пока это мало походило на самолет. На специальном станке двенадцать сборщиков крепили друг к другу детали будущего каркаса. Самолет рождался буквально на глазах.
С помощью передвижной кулисы из специальной тары подняли двигатели, затем перевезли их на грузовой тележке и наконец стали прикручивать к несущей раме. Для Ферро каждая мелочь имела значение, и он подождал, пока на каркас начали ставить корпусные детали. Лишь после этого удовлетворенный команданте ушел.

Глава 107

Занявшись инспекцией, он решил не останавливаться на самолетах и отправился в технический парк, где готовили к наступлению бронемашины.
Десять танков «торсо» стояли, вытянувшись в одну линеечку. Здесь не было той суеты, что царила в сборочных ангарах. Среди безупречных рядов неспешно прохаживалось трое техников, которые время от времени что-то подкручивали или, приседая, заглядывали под гусеницы.
Один забрался в башню и подвигал пушкой.
Наблюдавший за этим снаружи механик крикнул: «Нормально!»
Насладившись бравым видом танков, Ферро, а вслед за ним и Паркет перешли к бронемашинам «роберта».
Оружия на них не было, но это компенсировалось полезным объемом — широкие бронированные дверцы в корме могли распахнуться на ходу и высадить шестерых бойцов.
Упрятанный в цилиндрический кожух гребной винт позволял машине легко преодолевать водные преграды, а это в джунглях — краю рек, озер и вечной сырости — было едва ли не самым главным.
Пройдя насквозь технический парк, Ферро посетил новый склад вооружений — собранный из раскладных каркасов и прорезиненного тента.
Склад располагался в двухстах метрах от границы лагеря и в случае его подрыва мог нанести лагерю немалый ущерб. Исправить эту ситуацию Ферро намеревался очень скоро, для этого следовало уничтожить базу ВВС «Мальбрук», а затем и Двадцать Четвертую. После этого лагерь переедет дальше на восток или, в случае удачи, прямо в Антверден.
Чтобы упростить задачу камраду Ферро в наступлении, руководитель отделения разведки — камрад Дюрекс уже заручился поддержкой в штабе округа и перевел на нужный счет сто тысяч реалов. За эти деньги военные чиновники должны были связать по рукам и ногам руководство базы в Антвердене, чтобы те не вздумали прийти на помощь гарнизону Двадцать Четвертой.
В складах было прохладно. Рядом со входом располагались стеллажи с бомбами. Их наконечники были окрашены в разные цвета — оранжевый, зеленый, синий и желтый. Боеприпасы с оранжевой «шапочкой» рвались частями — модуль за модулем, разбрасывая острые, точно пики, поражающие элементы.
Желтые были зажигательными — они распыляли активную жидкость, в которой горели даже камни.
Зеленые являлись бетонобойными, их сверхтвердый сердечник не могла остановить никакая преграда. Синие производили объемный взрыв, который мог разминировать большие площади, «утрамбовывать» блиндажи или окопную сеть.
Осмотр авиабомб придал Ферро необыкновенный заряд бодрости. Насвистывая революционный марш, он навестил капитана Хэкмана, который после ранения отлеживался в своей палатке.
Его ранение было серьезным, но, отправив в Свазиленд своих пострадавших солдат, сам он предпочел остаться и лечиться в лагере, чем вызвал у Ферро уважение. От лагерного фельдшера команданте знал, что ранение у капитана ножевое, а значит, где-то он сцепился с разведчиками Двадцать Четвертой базы. Никаким иным бойцам в Междуречье люди капитана Хэкмана были не по зубам.
Завершив обход и сделав все необходимые распоряжения, Ферро отпустил Паркета и вернулся к себе. Заглянув в палатку, где располагалась его собственная кухня, Ферро спросил:
— Ну как гренки?
— Вы же сказали, что они отменяются! — удивился повар.
— Ничего не отменяется. Подавай гренки. Я прогулялся, у меня отличное настроение и хороший аппетит.
— Но ведь скоро ужин, команданте.
— Ужин — это ужин. А гренки — это гренки. Подавай.

Глава 108

Очаровательную и опасную шпионку отвели в помещение гауптвахты и поставили в охрану двух солдат, принимая во внимание, что один перед ее чарами может не устоять.
О всяком ее требовании было приказано сообщать лично капитану Муру, который ведал на базе вопросами, связанными с безопасностью и, разумеется, с пойманными шпионами. Капитан уже доложил о девушке-мали в Антверден, и там проявили интерес к этой информации, правда, к той ее части, где капитан описывал внешность девушки и ее пропорции.
Мур напомнил вышестоящей организации, что дикарка — коллега той самой шпионки, которую поймали на базе в прошлый сухой сезон, и что впоследствии она сбежала из военной тюрьмы Антвердена, убив при этом двух солдат.
— Мы обязательно заберем у вас шпионку, как только появится такая возможность, — пообещали ему. — Сейчас много другой работы, так что пока подержите ее взаперти и это… давайте побольше витаминов. Без витаминов дикари очень страдают.
— Спасибо, — сухо поблагодарил Мур и отправился к Саскелу, у которого, как всегда, собирался неформальный «военный совет».
На этот раз помимо капитанов Саскела и Мура здесь присутствовали полковник Соккер и сержант Рихман.
— Что сказали ваши начальники, капитан? — обратился к Муру Соккер.
— Полагаю, все они страдают кретинизмом в той или иной степени, — честно признался Мур.
— Нам с вами не повезло с начальниками, — серьезно заметил полковник. — Что они решили относительно шпионки, они заберут ее?
— Да, но лишь когда появится такая возможность. Пока порекомендовали держать ее у себя и давать побольше витаминов. Идиоты, с этой мали нужно работать, чтобы выяснить, где находится разведшкола, которая выпекает этих крошек, словно пироги.
— Есть такое мнение, капитан, что очень многих специалистов для армии генерала Тильзера готовят государственные военные учебные заведения, а также уполномоченные организации, которым такие возможности делегированы министерством обороны. Стоит только подделать документы или просто «подмазать» нужных людей пачкой наличных, и пожалуйста — получайте дипломированного специалиста.
— Это интересное мнение, сэр. Я непременно подам рапорт своему начальству.
— Подайте, — пожал плечами полковник. — А теперь давайте начнем обсуждение, при котором я буду только наблюдателем. Если у меня будут вопросы, я их задам.
— Итак, — сказал Саскел, — у нас все больше сведений, подтверждающих, что противник собирается с силами и готовится нанести удар. Сила его будет такой, какой прежде мы не испытывали. Полагаю, что на первом этапе они разнесут базу ВВС «Мальбрук» и тем самым лишат нас поддержки с воздуха. Мятежники хорошо помнят, как мы отбивали захваченные ими форты, используя штурмовики с «Мальбрука». Опорные пункты пока трогать не будут — в этом нет необходимости, сразу ударят по базе. Сэр, вы сообщили начальнику базы ВВС о наших опасениях?
— Да, я говорил ему. Он согласился, что опасность существует, однако не видит возможности как-то это предотвратить. Мы обсуждали лишь возможность удара из джунглей, вероятность наличия у мятежников каких-то воздушных судов, кроме миниатюрных гидросамолетов, начальник «Мальбрука» отрицает категорически.
— А мы могли бы нанести упреждающий удар, сэр? Вы бы пошли на это повторно?
— Если будет подходящая цель — не автомобиль или кучка скутеров, а например, склад горючего — тогда я отдам приказ. Вы можете дотянуться до лагеря командира Ферро, до самого крупного отряда мятежников?
— Можем. И не просто можем, а должны. Нам уже случалось подбираться к границе довольно близко — в приграничных районах мы действовали весьма успешно. Так что…
— Что вы надеетесь там найти, капитан? — спросил Мур.
— Склады боеприпасов, склады горючего, возможно, стоянку бронемашин и пару-тройку летательных аппаратов, вроде штурмового вертолета «биг-ап».
— Почему именно вертолеты? Тогда уж говорите о самолетах — у нас же была корпусная деталь, которую определили как часть малогабаритного летательного аппарата. Судя по тому, что деталь оказалась пуленепробиваемой и жаропрочной, принадлежала она отнюдь не спортивному планеру. В «Эдельвейс-Бельков-Блом» признали изделие как часть летательного аппарата, сконструированного по заказу коммерческой фирмы. Скорость — 500 километров в час, двигатель реактивный, но в случае доукомлектации какой-то особой двигательной установкой возможен вертикальный взлет. Так что дело пахнет не вертолетами «биг-ап», а скрытой в джунглях эскадрильей.
— Но это по худшему сценарию, — заметил Саскел.
— Конечно, но его мы обязаны брать в расчет.
— Хорошо, — вмешался Соккер. — Допустим невозможное — мятежники нанесут по «Мальбруку» бомбовый удар. Что мы можем противопоставить им в этом случае?
— Только устаревшие пулеметы «БТ-320», сэр. Двенадцать миллиметров. Если не ошибаюсь, их в бункере на консервации около полсотни лежит.
— Их нужно срочно достать и приготовить к работе, ведь они целиком в смазке…
— Это можно сделать за час.
— Хорошо, — согласился Соккер. — Нужно подобрать пулеметные расчеты из двух человек, один с «БТ» не справится. Ведь у него, насколько я помню, полутораметровый станок имеется.
— Так точно, сэр. Как раз для стрельбы по воздушным целям.
— Если они будут работать на скорости в 500 километров в час или чуть меньше, мы много не настреляем, — заметил Рихман.
— Тут ты прав, — кивнул Саскел. — Но больше мы ничем не располагаем. Даже мятежники в этом плане подготовлены куда лучшее. Если бы у нас были их «каминги» или «экзоссе», мы бы отбились.
— Кстати, что там у Дока, он избавился от тел? — неожиданно спросил полковник.
— Видимо, так, — подтвердил Саскел. — Я видел, как вернулись обе бронемашины с солдатами Первой роты, которых отправляли на захоронение.
— М-да, — вздохнул полковник. — Не ко времени мы это затеяли, но держать у себя полсотни чужих трупов нет никакой возможности. Да и смысла тоже.
— Теперь этим займутся зурабы, — заметил Мур.
— Ну что же, нам копать им полсотни могил? — возразил Саскел.
Совет замолчал, все думали только о возможном штурме, которого, по всей видимости, было не избежать.
— С чего они начнут? — спросил Мур, обращаясь ко всем.
— Правильнее для них сразу разобраться с минометной башней, — сказал Саскел. — Пока жив миномет, мы еще на подходе закопаем любое количество войск, хоть с бронетехникой, хоть без. Потом идут минные заграждения. Если у них есть авиация, во что я не очень верю, понадобится четыре-пять стофунтовых бомб объемного взрыва, и они получат широкую дорогу — прямиком к базе.
— М-да, неприятная картина, — вздохнул полковник. — А вертолеты? Они должны заняться и ими тоже.
— Если есть авиация, вертолеты порежут из пушек. Один заход, и все — металлолом. Поэтому, как только мы получим какие-то определенные сведения, следует перебазировать машины на восток — в сорока километрах отсюда есть отличный остров на болотах. Кроме как на винтах, туда никак добраться нельзя, а замаскировать машины проще простого.
— И что потом — эвакуируем на них тех, кто останется? — спросил Мур.
— Если потерпим поражение, никого эвакуировать не придется, — сказал полковник. — Поэтому, я полагаю, капитан Саскел имеет в виду сохранение вертолетов для боя?
— Да, сэр. Именно так, поэтому прямо сейчас нужно начинать изготовление макетов. Чтобы противник был уверен, что уничтожил все.
Рихман поднял руку.
— Говори, — сказал Саскел.
— Мне кажется, я знаю, что можно использовать в качестве макетов, останется только чуть-чуть подделать. У нас в автопарке стоят без дела шесть разведывательных машин «хаммер». За все время существования базы мы так ими и не воспользовались. Когда в такую колымагу попадет бомба, будет дым, огонь, копоть — все как положено.
— Согласен, — сказал полковник. — Для «хаммеров» это лучшее применение. Вернемся к разведывательному рейду, капитан Саскел.
— Пусть Рихман говорит. Задание будет выполнять он.
— Ну хорошо, послушаем сержанта, — кивнул Соккер.
— Я думаю взять с собой пару человек. Чем дальше от базы, тем малочисленнее группа — это правило нарушать нельзя.
— Кого возьмешь? — тут же спросил Саскел.
— Молодых возьму — Джима Симмонса и Тони Тайлера.
— Это же риск, — возразил Мур.
— Нет, риск обычный, — не согласился Рихман. — Ребята уже обстрелянные, были в разных переделках, даже в рукопашной. Главное — они хорошо меня понимают, а я понимаю их. В джунглях, где нельзя кричать и открыто командовать, это взаимопонимание дорогого стоит. К тому же не следует забывать, что опытные бойцы пригодятся и здесь. Я предлагаю из десяти-двенадцати разведчиков сформировать засадную группу и увести в лес. Они будут держать связь с базой и могут здорово спутать мятежникам карты.
— Предложение принимается, — согласился полковник. — Толковое предложение.
— Покажи, какой выбрал маршрут, — сказал Саскел, обращаясь к Рихману.
Тот достал карту, и она оказалась настолько большой, что всем пришлось убрать со стола банки с безалкогольным пивом.
— Ну вот, — Рихман расстелил карту и, вооружившись огрызком карандаша, начал показывать маршрут. — Выходим к руслу Калпеты и дуем над рекой на максимальной скорости и при минимальной высоте. Скорость нужна, чтобы не подстрелили из безоткатного орудия, а небольшая высота позволит гасить шум винтов о прибрежные заросли. Несколько лет назад, как вы помните, на юге в притоке Селимана мятежники сажали гидросамолеты, и мы ничего об этом не знали. Потому что пилоты летали очень низко и в полукилометре от реки уже ничего не было слышно.
— А как на озере? Его давно облюбовали мятежники, — напомнил Саскел.
— Вот Лошадиную Голову мы обойдем и продолжим полет над противоположным берегом Калпеты — вот тут… — Рихман наметил карандашом тонкую линию. — Когда заберемся километров на десять за границу территории самоопределения, включим шумоподавляющий режим, перевалим через речку и подлетим с тыла к лагерю Ферро. Высадимся километрах в пяти от него и дальше — пешком.
— А полетите вы, насколько я понял, на «Си-12К»? — уточнил капитан Мур.
— Так точно, у старых машин режима шумоподавления нет.
— Но этот режим здорово греет турбины. Ты в курсе? — спросил Саскел.
— Да. Вот поэтому мы полетим только втроем, а на борту «новичка» не будет никакого оружия, кроме пушки — борт должен быть максимально облегчен.
— Все правильно, — согласился Саскел и отпил из банки пива.
— А каково будет качество радиообмена? — спросил Мур.
— Примерно семьдесят пять процентов, но пятидесяти пяти хватает, чтобы четко передать координаты целей. Если за один день не управимся, придется заночевать и как раз для троих у нас имеются трофейные спальные мешки. Автоматы возьмем тоже трофейные — «М-38С» с глушителями.
— Да, глупо не воспользоваться такими трофеями. Ребята с ними справятся?
— Сегодня выдам, пусть постреляют, приспособятся. Тайлер, тот даже из палки может выстрелить.
— Точно, — согласился Саскел. — Этот парень врожденный снайпер.

Глава 109

Весь вечер перед вылетом Джим и Тони готовили снаряжение. Они уже ознакомились с мешками, в которых им предстояло провести ночь, по многу раз перебрали трофейные «М-38С», а днем даже выходили в джунгли, чтобы поупражняться в стрельбе.
Тони приспособился быстро, в его руках любое оружие стреляло точно в цель.
Джим немного поворчал, ему не хватало громкого хлопка при выстреле, а металлический лязг не давал полной уверенности, что пуля послана в цель.
Впрочем, бутоны розовых колонелий он научился сбивать с первого выстрела. Оказалось, что глушитель на конце ствола придавал оружию большую устойчивость, чем у традиционного «бикса».
Одновременно с подготовкой разведчиков вся база неофициально готовилась к возможному нападению с воздуха. Крупнокалиберные пулеметы были доставлены из подземных бункеров, очищены от смазки и приведены в рабочее состояние. Целый день были слышны пробные выстрелы, однако расставлять пулеметные расчеты заранее полковник Соккер запретил, опасаясь, что их позиции станут добычей спутниковой разведки, а уж оттуда перетекут в штаб округа, который играл на стороне врага.
Когда стало темнеть, из автопарка выгнали «хаммеры», для которых на вертолетных площадках уже готовили подходящие надстройки. Разведывательным машинам предстояло сыграть роль накрытых чехлами вертолетов.
Убежище для самих винтокрылых машин уже готовилось за пределами базы — на острове посреди болота. Еще днем туда доставили небольшой десант, который занимался обустройством площадок.
Утром, еще до того, как стало светать, Рихман разбудил Джима и Тони. Их снаряжение и автоматы были уже рядом с кроватями. Спальный мешок, питание и запас воды на три дня, четыре гранаты, автомат и четыре запасных магазина — почти по три сотни патронов на ствол. Ножи, навигаторы, минные сканеры — полный комплект.
Разведчики быстро собрались и вышли на свежий воздух. Несмотря на столь ранний час, база уже не спала. То тут, то там сновали группы солдат. Одни демонтировали внутренние заграждения, чтобы облегчить перемещение по территории базы, другие тащили мотки проводов и конструкции сборных антенн — связисты создавали дублирующие каналы связи и управления минными секторами. На случай бомбардировки параллельные сети были необходимы.
С острова вернулся один из старичков «Си-12». Это был уже четвертый рейс с вечера, пилоты ухитрялись летать в абсолютной темноте, полагаясь лишь на собственное мастерство и нехитрое оборудование. На островное убежище требовалось доставить достаточно топлива, бомб, кассет с ракетами и пушечных снарядов, чтобы обеспечить хотя бы одну перезарядку и дозаправку всем четырем бортам.

В столовой Тони выпил горячего молока с сахаром и сгрыз сухарик. Джим умял под горячий кофе пять бутербродов с сыром. Рихман съел бифштекс с картошкой и запил его зеленым чаем с долькой консервированного лимона.
Разведчики безмолвно закончили трапезу, поднялись и, кивнув поварам, забрали ранцы и покинули столовую.
В вертолетном парке их ждал Байрон. Как самый опытный пилот, он должен был вывезти их в тыл противника.
— Рация при вас? — спросил он.
— Обижаешь — целых две, — ответил Рихман.
— Забирайтесь.
Разведчики без спешки поднялись по раскладной лесенке, и шедший последним Джим захлопнул дверцу.
Турбины «новичка» дрогнули и стали стремительно раскручиваться, издавая тонкий свист. Дорога предстояла дальняя, поэтому Байрон как следует прогрел агрегаты и, только удостоверившись, что все в порядке, поднял машину в воздух.
Перепрыгнув крепостную стену, вертолет понесся над минным полем. Затем Байрон прибавил оборотов, и «новичок», подскочив до высоты деревьев, помчался над джунглями.
Впереди была река, и, как только деревья закончились, машина спустилась к самой воде и заскользила над речной поверхностью, держа курс на запад.
Джим сидел, прислонившись лбом к прохладному иллюминатору, и смотрел, что происходит на его левой стороне, точно так же другой берег контролировал Тони. Зачем они делали это, напарники и сами не знали, однако так уж теперь они были устроены.
Рихман смотрел на Байрона через открытую дверцу кабины. Не надеясь на радио, пилоты общались с десантом знаками — так было надежнее и быстрее.
Джим вспомнил, что не слышал удара заходящих шасси, звука, характерного для старых вертолетов, однако, скосив глаза, увидел, что все в порядке — шасси были убраны.
На берегу стало попадаться много зурабов. В некоторых местах на песке они лежали словно бревна по нескольку штук. Застигнутые грохотом двигателей звери вздрагивали, но прыгать в воду не торопились, им требовалось согреться под утренним солнцем.
Впереди показалось озеро, и вертолет, взяв правее, поднялся над деревьями. Полоса джунглей здесь оказалось совсем тонкой, и вскоре «новичок» уже несся над совершенно непривычной для глаз разведчиков местностью.
Склоны холмов, покрытые чахлой зеленью, сменялись сочной порослью вившихся между холмами балок. Иногда вдруг появлялись скальные разломы, уродливые словно сабельные шрамы, потом снова тянулись холмы с красными глиняными пролысинами.
Глядя на эту безрадостную картину, даже не верилось, что совсем рядом у реки начинаются сочащиеся сыростью густые непроходимые джунгли.
В какой-то момент Джим почувствовал, что засыпает. Когда не было джунглей, он не чувствовал опасности, ведь здесь все просматривалось на километры вокруг. Дремал и Тони, утомленный однообразием холмов. Один только Рихман продолжал смотреть в открытую кабину, следя за неспешными движениями пилота.
В относительной безопасности они летели с полчаса. Позади осталась граница территории самоопределения, однако когда вертолет пересек ее, Джим ничего не почувствовал. Те же холмы, те же зеленеющие балки.
Неожиданно с вертолетом что-то случилось. Его двигатели словно поперхнулись и стали работать как-то иначе. Джим и Тони едва не запаниковали, но невозмутимый вид Рихмана их успокоил.
Джим вспомнил о режиме шумоподавления. Правда, сержант говорил, будто этот режим перегревал двигатели, но Байрон знал, что делал, и на него можно было положиться.

Глава 110

Машина качнулась и пошла в сторону реки. Джунгли на берегу показались Джиму другими, да и река прозрачнее — на отмелях было видно песчаное дно.
Гревшиеся на солнце зурабы даже не повели хвостами, когда вертолет пролетал над ними, видимо, сыграл свою роль шумоподавляющий режим.
Рихман поднял большой палец кверху. На языке знаков это означало — приготовиться.
Джим и Тони стали затягивать лямки ранцев, проверять, насколько плотно сидит на них разгрузка с боезапасом. Поглубже натянули кепи и проверили шнуровку на ботинках, затем расположение гранат и ножа. Длину ремня автомата — это тоже было важно, мелочей в таких делах не существовало.
— Беречь ноги, — напомнил Рихман и тоже поднялся, быстро проверяя свое снаряжение. — Если хоть один подвернет лодыжку, выполнение задания окажется под вопросом. Понятно?
— Понятно, сэр, — ответил Тони.
Байрон обернулся и кивнул. Это был хороший знак — он заметил подходящую площадку.
Как и повсюду в джунглях, повиснуть вертолету удалось только над болотом, однако болото было хорошее — почти высушенное и затянутое много раз переплетенными корнями.
На высоте пяти метров Рихман распахнул дверь. Пилот сбавил еще пару метров, и Рихман прыгнул.
Он провалился в грязь лишь по колено, и это было неплохо, учитывая, сколько сержант весил. Джим, а затем Тони последовали примеру командира.
Вертолет заскользил в сторону реки и вскоре включил обычный режим — как видно, двигатели были на пределе.
Задание началось. Не говоря ни слова, Рихман побежал вперед — под защиту леса. Сидевшие в траве змеи пытались его атаковать, но не могли зацепиться за перепачканные грязью ботинки. Тех же, которые выпрыгивали, словно пружины, сержант сбивал рукой, и они разлетались по сторонам, словно обрезки разноцветных шлангов.
Добравшись до спасительных зарослей, разведчики остановились и стали осматриваться. Как будто ничего необычного. Все тот же лес, все те же деревья и лианы, те же шипохвосты, перебиравшие лапами и ожидающие подходящего момента для предательского удара.
Рихман сбил одного на траву, и тот в ярости вонзил свой стилет в какой-то лопух. А разведчики были уже на марше, сержант спешил, желая как можно дальше уйти от места высадки. Лагерь мятежников находился слева от них — всего в трех километрах, и на тот случай, если бы противник решил проверить район, где побывал вертолет, группе лучше было оказаться подальше.
Идти по здешнему лесу оказалось относительно легко. В отличие от района базы, где преобладали глина и песок, здесь почва была слабая, болотистая. Она не могла держать корни высоких деревьев, а значит, и лианам не за что было зацепиться. Местные лианы были значительно тоньше, зато куда более прилипчивы. Стоило коснуться их, и они обматывались вокруг ноги или руки.
Не останавливаясь, разведчики шли два часа. Это было нелегко, поскольку в лесу оказалось довольно душно.
Воду пили на ходу, а отдыхали в те моменты, когда Рихман замирал, чтобы послушать, что делается вокруг.
Наконец состоялся первый привал, во время которого сержант связался с Саскелом и доложил, что они благополучно ушли с места высадки. Разговаривать долго было нельзя — существовала опасность, что разговор перехватит враг, поэтом сеанс связи укоротили до минимума.
— Давайте поедим, — сказал Рихман, убирая рацию.
Джим и Тони достали пайки с питательными пластинками, которыми они не так давно расплачивались с марципанами. В такую жару есть совсем не хотелось, тем более пластинки, пролежавшие на складе не один год. Однако в данной ситуации нужно было себя поддерживать, поскольку случалось, что времени на еду больше не находилось.
Сжевав по паре плиток, разведчики запили их небольшим количеством воды, ни на секунду не прекращая наблюдения за тем, что происходило вокруг. Птицы, грызуны, бабочки или змеи — разведчиков интересовало все. Им до всего было дело.
— Ну ладно, пошли, — скомандовал Рихман, объявляя таким образом конец двухминутного перерыва. — Теперь идем прямо на врага — в лагерь отряда командира Ферро. Выйти мы должны к причалу, тому самому, на который наводили вертолет.
— Только с другой стороны, — сказал Джим.
— Да, только с другой стороны, — подтвердил сержант.
И снова группа двинулась вперед. Вскоре легкая жизнь закончилась, появились высокие деревья и вместе с ними — стены из толстых лиан, в комплекте с ядовитыми пауками, слизнями и шипохвостами. Снова падали с деревьев змейки-лиственницы, заставляя замирать на месте, тяжело переваливаясь, ползали в траве жуки-жемчужники. Невесть откуда взявшаяся серая змея атаковала ботинок Джима и, как ни странно, пробила его одним зубом.
Боль была такая, словно в ногу всадили раскаленный гвоздь, однако Джим нашел в себе силы, чтобы не заорать. А еще ему хотелось откусить башку этой змее — как это умел делать Краузе, но он просто придавил ее каблуком, чтобы не мешалась.
— Ты чего? — обернувшись, негромко спросил Тони.
— Где-то дырку нашла — сволочь… Я сейчас.
Открыв контейнер со шприцами, он выхватил противоядие «Е-20» и воткнул иглу в икру. Впрыснув сыворотку, вернул пустой шприц на место — выбрасывать в джунглях какие-либо предметы запрещалось.
Сделав укол, Джим постарался забыть о происшествии. Через пару минут у него началось легкое головокружение, это была реакция на активную сыворотку «Е-20». Вскоре все прекратилось, а еще через полчаса нога перестала саднить и дергать в том месте, куда змея вонзила свой зуб.
Когда Рихман сделал очередную остановку, чтобы прислушаться, Джим успел осмотреть ботинок и выяснил причину, по которой змея сумела его прокусить. Оказалось, что кожа ботинка истерлась в месте складки и именно туда попала зубом подлая змея.
Скоро в воздухе запахло рекой — водорослями и илом. А спустя короткое время, все трое услышали шум большого транспортного вертолета.
— Снабжение получают, сволочи, — негромко заметил сержант и внес информацию в запоминающее устройство навигатора.
— Там должен быть остров, сэр, — напомнил Джим, просматривая карту на крохотном экране своего прибора.
— Остров и есть, — кивнул Рихман. — Мы о нем уже знаем, вот только руки коротки…
— Было бы неплохо врезать по нему, — мечтательно произнес Тони. — Зажечь парочку «Си-309» и посмотреть, кто после этого в Свазиленде плакать начнет.
— Плакать там может кто угодно. Весь Свазиленд на поставках для мятежников деньги зарабатывает. Бизнесмены и солдаты в этой войне имеют разные интересы.
Вскоре в джунгли стал просачиваться легкий речной бриз. Разведчики начали принюхиваться, чтобы по интенсивности запахов определить примерное расстояние до воды. Джим решил, что не более двухсот метров.
Группа пошла осторожнее, поскольку вдоль воды часто ходили посыльные, хозяйственные команды или специальная охрана, ведь речной рукав являлся для лагеря основной транспортной артерией.
Не прошли разведчики еще и пары сотен метров, как в воздухе стал ощущаться запах табачного дыма.
Рихман присел, его бойцы тоже медленно опустились на корточки. При этом Джим оглушил щелчком свалившуюся с веток змею-листвянку, а Тони вдавил в мягкий грунт жука-жемчужника.
Рядом с Рихманом на ветке роились студенистые слизни, однако сержант их словно не замечал. Он высматривал часового, который беспечно курил на посту, распространяя запах на десятки метров вокруг.
То, что он вел себя столь беспечно, Рихмана только порадовало. Это означало, что пост можно обойти. Вместе с тем обходить справа было нельзя — там находилась пристань и много лишних глаз. Оттуда доносились голоса и заглушаемый водой рокот двигателей скутеров.
Группа пошла влево и двигалась до тех пор, пока не обнаружила второго часового — между ними было метров пятьдесят. Караульные прохаживались вдоль охраняемой границы, однако делали это лениво. В условиях жуткой духоты служба не доставляла им никакого удовольствия.
Минных полей разведчики не обнаружили, а датчики движения, изредка попадавшиеся на деревьях, были старыми и уже давно заросли мхом. Как видно, с запада здесь опасности никто не ждал. Лагерь находился на территории национального самоопределения, где спокойствие мятежников охранялось законами федерации.

Глава 111

Проскользнув между постами, разведчики двинулись дальше, то и дело проверяя землю минными сканерами. Не обнаружив сюрпризов ни в земле, ни на деревьях, они продолжили движение к лагерю и скоро его обнаружили — метрах в пятидесяти от охраняемых рубежей.
Рихман оставил Джима и Тони в кустах, а сам подобрался как можно ближе к палаткам, чтобы услышать, о чем говорят мятежники. Однако ничего услышать ему не удалось. Из палаток не доносилось ни голосов, ни даже храпа. Возле них не было оживленного движения, не считая одного оборванца, который проходил здесь не чаще раза в несколько минут.
Эти обстоятельства удивили сержанта, и он вернулся к Джиму и Тони.
— Странное дело — в палатках никого нет.
— Может, у них тихий час?
— Нет, храпа не слышно.
— Может, это нежилая часть лагеря? — предположил Тони.
— Может, и не жилая, — пожал плечами сержант. — Однако они могли уже выдвинуться…
— Куда выдвинуться?
— К нам в гости. В сторону базы.
— Что же делать?
— Будем обходить вокруг весь лагерь.
— По лесу?
— А то как же. Нужно разведать, какие у них силы — чем располагают, а идти через лагерь мы не можем.
— Почему? — спросил Джим.
— Ты чего, заболел? Не можем, и все. Это вражеская территория, и нас там опознают…
— А как нас опознают? — не сдавался Джим.
Сержант задумался. Ботинки, ранцы и комбинезоны, которыми они располагали, можно было купить в магазинах — и в Свазиленде, и в Антвердене. Автоматы трофейные — «биксы» оставили дома. Даже спальные мешки из металлизированной ткани и те были отобраны у мятежников.
— Во! — вспомнил сержант — Кепи! Они не носят кепи!..
— Давайте их под куртки спрячем. У них здесь все раздолбаи, поэтому на непорядок в обмундировании едва ли кто-то обратит внимание…
— Слушай, Симмонс, ты меня просто провоцируешь, — жалобно произнес Рихман. Он чувствовал, что в предложении Джима есть рациональное зерно — судя по часовым, безопасностью тут никто не занимался, поэтому можно выгадать целый вагон времени.
— Ладно, — сдался он и сдернул кепи. — Прячьте головные уборы. Будем так прорываться. Если первый встречный не обратит на нас внимания, значит, идем дальше, если попытается поднять шум — мы его… — сержант сделал характерный жест.
Спрятав кепи, троица разведчиков, ничуть на скрываясь, вышла из леса и двинулась по «улице» меж двух рядов грязных и местами залатанных палаток.
Рихман надел маску замученного служебными обязанностями старшего группы, а Джим и Тони откровенно таращились по сторонам, как люди, впервые попавшие в этот лагерь.
Вскоре показался первый прохожий. Загребая ногами высохшие травинки, он прошел мимо, бросив на высокорослого Рихмана ничего не значивший взгляд.
Разведчики пошли дальше. Джим волновался и в любой момент был готов сорвать автомат с плеча.
— Эй, парни! — окликнул их кто-то. Разведчики остановились и медленно повернулись, ожидая увидеть наставленный на них ствол. Однако ничего такого там не оказалось, лишь один улыбавшийся и застегивавший штаны мятежник. Как видно, он только что вышел из леса, где справлял нужду.
— Здорово, ребята.
— Здорово, — осторожно ответил Рихман.
— Вы из этих будете?
— Из каких из «этих»?
— Ну… из людей капитана Хэкмана?
— Угадал. Где, кстати, находится его палатка? Мы только что прибыли — с пристани идем.
— А это вам на другую сторону. Так прямо и идите, минуете кухню и дуйте до самого леса. А от леса направо будет новый квартал, а налево — палатки Хэкмана.
— Что такое «новый квартал»?
— А, ну вы же не знаете. Старый лагерь — вот он, где мы находимся, здесь камрады живут, революционные бойцы команданте Ферро. А как понаехали все эти танкисты, механики, летчики, самолетные ремонтники, сборщики — это те, кто самолеты собирает. Одним словом, народу набралось много, вот и сделали для них новый квартал, но не с палатками, а с домиками пневматическими, чтобы условия и все такое. Говорят, у летчиков даже кондиционеры стоят.
— Врут, наверное, — усмехнулся Рихман.
— Я тоже такого мнения. Очень уж жирно для них будет, хоть и летчики.
— Хэкман, я слышал, ранен?
— Ранен-ранен, — закивал словоохотливый мятежник и, понизив голос до шепота, доложил: — Наш фельдшер говорил — ножом его уделали.
— Я тоже так слышал, — согласился Рихман. — А чего в лагере народу мало?
— Так все в наступлении, — развел руками мятежник.
— Как в наступлении? А нам говорили помочь в этом деле, а выходит, опоздали?
— Выходит, так. Сегодня утречком, часиков в восемь или чуть позже ударили по «Мальбруку». Уй! — мятежник покачал головой. — Пилоты говорили — море огня. Буквально море. Все самолеты военные прямо на земле порешили — ни один не взлетел. Море огня — так и говорили. Потом вернулись, отсиделись здесь часок и с полной бомбовой загрузкой на базу пошли. На Двадцать Четвертую. Сейчас небось разносят там все в серпантин — такие молодцы. Думаю, скоро вернутся — еще подзарядиться.
— А пехота, говоришь, еще утром ушла?
— Не, те еще с вечера. И танки новые, и бронетранспортеры, и, разумеется, камрады. В лагере человек пятьдесят осталось — охрана, механики, то да се.
— Ну ладно, пойдем начальству докладываться. А потом к кухне поближе. Сухой паек надоел уже.
— А то! Понимаю!.. Сегодня луковый суп. Отменный!
Попрощавшись с радушным мятежником, разведчики двинулись дальше. Рихман едва сдерживал себя, чтобы не бежать. Хотя, куда бежать, было непонятно. Сообщить по рации о нападении? Так это уже поздно — сейчас на базе шел бой.
— Что будем делать? — негромко спросил Джим.
— Что делать? Нужно придумать, чем мы сможем помочь нашим прямо здесь. Доберемся до посадочных площадок и блокируем их — тогда самолеты не смогут заправляться!..
И они ускорили шаг. Навстречу потек запах еды, на стыке старого и нового кварталов разместилась кухня — небольшой огороженный пустыми ящиками пятачок, на котором стояли два работавших на сухом топливе котла. В данный момент дымился только один, и возле него хлопотал повар. Трое помощников перебирали овощи, еще один — чистил лук.

Глава 112

Увидев этого четвертого помощника — тщедушного, одетого в вылинявшее обмундирование и смятое, похожее на блин кепи, Джим дернул Рихмана за локоть.
— Те чего? — спросил тот.
— Это Морган.
— Чего?
— Это — Том Морган.
Рихман бросил взгляд на работников кухни и понял, кого имел в виду Джим.
— Вы же говорили, что все погибли…
— Как погибал он, мы не видели.
— Это точно он, — подтвердил Тони.
Морган сидел, сгорбившись, машинально очищая луковицы и бросая их в бак. Подняв глаза на проходивших мимо, он моментально их узнал и едва удержался от возгласа, но вовремя спохватился и снова, ссутулившись, продолжил заниматься луком.
Когда разведчики прошли, Морган отложил нож и сказал:
— Пойду в сортир сбегаю — что-то живот прихватило…
— Давай быстрее! — подогнал его повар. — Мне скоро лук закладывать!..
Том вытер руки о штаны и поспешил за разведчиками.
— Он идет за нами… — через некоторое время сообщил Джим.
— Пусть идет, — напряженно ответил Рихман.
Между тем Морган уже перешел на бег и жалобно заблеял, оказавшись в двух шагах от разведчиков:
— Ребята-а… Подожди-ите… Не бойтесь, здесь никого нет…
Они остановились, и Рихман осмотрелся.
— Ребята, заберите меня отсюда! Я ведь не по собственной воле… Я ведь ничего не знал, пока они мне не рассказали, — говорят, ты нам помог. Потому и в живых оставили, чтобы потом насмехаться… Говорят, ты нам помогал форт взорвать, а я ведь не по собственной воле. Я же ничего не помню… Не по собственной воле… А я все разузнал, вот чем они меня… вот…
Трясущимися руками Морган выдернул висевший на шее шнурок, на котором болтался тот самый, похожий на датчик предмет с четырьмя иголками, одна из которых была полой — как игла шприца.
— Ладно, убери, — сказал Рихман. — Где все люди?
— Ушли. Большая часть вчера, остальные сегодня — три часа назад вместе со всей техникой. Они двигаются вдоль речного рукава, чтобы потом атаковать с юга. Со стороны речки. «Мальбрук» уже уничтожен, вы знаете?
— Знаем, — кивнул Рихман, продолжая осматриваться с таким видом, будто его не интересовало, что говорил ему Морган.
— Что у них за самолеты?
— Партизанский штурмовик «альбатрос». Вертикального взлета. Бомбы берет — четыре штуки, сам видел. Всего их десять, они после «Мальбрука» здесь отдыхали, а вот недавно улетели базу бомбить. Сейчас уже вернуться должны, чтобы еще бомбы взять.
— К посадочным площадкам проводить можешь?
— Конечно, могу!
— Тогда — вперед, времени нет совсем.

Пройдя до конца палаточных рядов, разведчики не стали сворачивать и прямиком углубились в лес. В это время раздался вой турбин, и над лесом стали снижаться вернувшиеся штурмовики.
— Эх, пораньше бы! — досадовал Рихман и подгонял проводника. Было слышно, как что-то кричали механики, как лязгали бомбовые захваты и скрипели тележки, на которых подвозили бомбы и баки с горючим. В ожидании полной заправки пилоты выключали движки и выбирались из кабин, чтобы быстро размяться и обменяться впечатлениями.
Скоро «альбатросы» начали стартовать. С громким ревом машины поднимались над деревьями и, постепенно разгоняясь, уходили на восток. К моменту, когда разведчики выбрались на угол аэродрома, машины, все, кроме одной, покинули свои квадраты.
У оставшегося «альбатроса» дымился корпус, который был буквально изрешечен пулями крупного калибра. Из боков машины торчали выбитые куски обшивки.
— Это наши дали ему прикурить, — прошептал Джим.
Механики ходили вокруг подбитого штурмовика и лишь покачивали головами. Восстановить его в лесу было невозможно. Оставалось лишь удивляться тому, как пилот сумел посадить машину, находившуюся в таком состоянии.
Между тем сам герой, прихрамывая, удалялся прочь, втайне радуясь, что кошмар позади и можно в тишине выпить чашечку горячего кофе.
— Надо же… — произнес Рихман, — такой маленький самолетик. Почти игрушка, а поди ж ты — пушки, бомбы. Значит, самолетов всего десять было, Морган?
— Десять, сэр.
— Сейчас девять. И каждый цепляет по четыре пятидесятифунтовые бомбы. С теми, что ушли сейчас, получается семьдесят шесть бомб. Это много, это очень много. Больше нельзя отпустить ни одного, ребята, иначе зачем мы здесь сидим. Своего задания мы пока не выполнили.
— Что предпримем?
— Если попытаемся повредить самолеты — можем не успеть. Пока пробежишь по всей длине взлетной полосы — как пить дать подстрелят.
— Подстрелят, — согласился Тони, который знал, что говорил.
— Тогда сделаем так — ты, Тайлер, остаешься здесь, а мы пойдем дальше. Как только машины сядут и пилоты выберутся размять ножки, ты начинаешь их методично отстреливать. В голову целиться необязательно. Если прострелишь хотя бы руку, он уже никуда не полетит.
— Это проще, — кивнул Тони, с угла аэродрома до самой дальней посадочной площадки было метров семьдесят.
— Без команды не стреляй. Я скажу, когда будет можно.
— А мне с ним остаться? — спросил Морган.
— Нет, пойдешь с нами.
— Слушаюсь, сэр!..
Рихман хотел сделать Моргану замечание за его многословие, но, увидев в глазах освобожденного пленника собачью преданность, ничего не сказал и, включив минный сканер, стал пробираться дальше.
Пройдя еще метров тридцать, Рихман, Джим и Морган остановились. Сержант попытался связаться с капитаном Саскелом, однако никто не отвечал. Не отвечал и диспетчерский пост, который должен был работать на общей аварийной волне.
— Неужели все? — угрюмо произнес Рихман, глядя на рацию.
— Они могли повредить передатчик, сэр… — предположил Джим. — А капитана могло ранить — легко…
— Да, такое тоже бывает, — кивнул Рихман. — Вот что, Джим, основную работу будет выполнять Тайлер — он у нас специалист. Мы же с тобой будем прикрывать его и, если нужно, подчищать его огрехи. Наша задача — не допустить, чтобы отсюда поднялся еще хоть один игрушечный самолетик, понял?
— Как не понять.
— Сэр, там дальше — горючее. Шестидесятилитровые баки, их механики на тележках подвозят, — сообщил Морган. — И бомбы — тут неподалеку склад, где их целая пропасть. Охрана — человек десять.
— Бомбами и горючим мы обязательно займемся, если не удастся ничего сделать здесь, — ответил сержант. Подрыв складов без специального оборудования означал только одно — верную смерть. За себя Рихман не боялся, он не первый год ходил по самому краю, однако подставлять Джима и Тони ему не хотелось. Да и неграмотно это было, мчаться с гранатой в склад.
Не прошло и пятнадцати минут с момента последней перезарядки, когда послышался свист возвращавшейся эскадрильи.
— Что-то они быстро… — сказал Джим.
— Основные цели уже уничтожили, — пояснил Рихман. — Теперь сыплют наугад.
На дорожках показались бригады механиков, кативших на тележках бомбы и баллоны с горючим.
«Альбатросы» словно пчелы стали зависать над посадочными квадратами и опускаться на них. Некоторые пилоты делали это безупречно, другим вертикальная посадка давалось сложнее.
Горячие вихри раскачали деревья, и на разведчиков посыпались прятавшиеся в ветках насекомые.
Джим надеялся рассмотреть новые пробоины на крыльях и корпусах машин, однако повреждений не было. Это могло означать, что сопротивление полностью подавлено или пилоты стали более осторожны.
Наконец все девять вернувшихся самолетов поочередно заглушили двигатели. Пока механики проверяли в технологических лючках какие-то датчики и подкатывали тележки с бомбами, пилоты, жестикулируя, делились впечатлениями. В больших шлемах с болтавшимися разъемами они походили на каких-то инопланетян-уродцев из третьесортного фильма.
— Радуются, — сказал Морган.
— Сейчас перестанут, — пообещал Рихман и, включив рацию, скомандовал: — Давай, Тони…
— Есть, сэр.
И сразу, без раскачки, Тайлер приступил к работе.
Пилоты начали валиться как кегли, кто вскидывая руки, кто хватаясь за ногу или плечо. Тони ухитрялся нанизывать на одну пулю по два человека, ведь сержант определил ему задачу — выводить пилотов из строя.
После некоторого замешательства механики подняли панику. Одни залегли прямо на бетоне, прячась за тележками с бомбами, другие помчались за подмогой, истошно крича, что на них напали.
Рихман и Джим дали им убраться, но тотчас пресекли попытки к бегству трем пилотам. Те были сбиты прямо на бегу, и шлем одного из них покатился по бетону.
— Сколько всего летчиков, Морган? — спросил Рихман.
— Я слышал, что по два человека на самолет.
— Похоже на правду.
Сержант прицелился и сделал пробный выстрел по ближайшему «альбатросу», проверяя прочность обшивки. Пуля срикошетила, оставив лишь неглубокую царапину.
— На совесть сделали, сволочи, — заметил Рихман и, взявшись за рацию, предупредил: — Тони, смотри по сторонам, на шум могут явиться люди Хэкмана.
— Я смотрю, сэр, — ответил Тайлер, хотя плохо представлял себе, что сможет сделать против опытных бойцов, тем более, что он был привязан к позиции и просто так уйти не мог.
Ни он, ни Рихман не знали, что в палатке капитана Хэкмана в этот момент происходил разговор.
— Какой-то переполох, сэр. Пойти посмотреть? — спросил лейтенант, останавливаясь возле кровати Хэкмана.
— Это не переполох. Это разведчики с базы — я ждал, что они здесь объявятся.
— И мы дадим им побить местных грязнуль?
— Разумеется. Они ведь дали нам шанс, значит, и мы должны ответить тем же. Войны без правил не бывает. Мы выравняем счет и в следующий раз не будем ничем связаны. К тому же мы подчиняемся команданте Ферро, а его нет. Он ушел воевать без нас.
Хэкман замолчал, прислушиваясь к грохоту нескольких ручных пулеметов, которые стреляли без пауз.
— Слышишь, что там творится?
Лейтенант усмехнулся:
— Эти вояки могут перестрелять друг друга.
— Вот и я о чем говорю, когда у камрадов в руках пулеметы, они пострашнее разведчиков будут.

Глава 113

Видимо, в дело включились охранники склада — они открыли шквальный огонь, рассыпая пули веером и прошивая прилегавшие к посадочным квадратам джунгли. Джим, Рихман и Морган прижались к земле, поскольку случайное ранение было весьма вероятно.
Но мастерства пулеметчикам все же не хватало. Слышались щелчки по корпусам самолетов и вскрики распростертых на бетоне раненых пилотов. Им приходилось совсем туго, и они умоляли своих товарищей прекратить огонь.
Наконец их мольбам вняли, и огонь прекратился. На площадках остались лежать несколько подстреленных пулеметчиками механиков. Некоторым помощь уже не требовалась, и их оттаскивали за ноги, рисуя на посадочных квадратах кровавые узоры.
— Ублюдки, что вы наделали! — кричал кто-то над телом своего товарища. — Что вы наделали, трусливые твари?!
Из-за высокой травы стали появляться «герои» — трое увешанных пулеметными лентами охранников.
— Мы не специально! Нам сказали, что аэродром захвачен врагом!.. — оправдывался один из них. — У нас приказ!
— Кто-нибудь, помогите! — звал какой-то пилот.
Наконец появилась помощь — человек двадцать собранных по всему лагерю лентяев. Нетрудно было догадаться, что их оставили на хозяйстве ввиду полной боевой профнепригодности.
Они стали выносить пилотов, в первую очередь тех, кто подавал признаки жизни. Работы по спасению пытались наладить двое младших командиров, но они отдавали бестолковые команды, а разведчики терпеливо ждали, когда появится вторая смена летчиков.
Наконец они показались на дорожке, что вела от нового квартала лагеря.
— Стойте, туда пока нельзя! — крикнули им.
Запасные пилоты столпились, как стадо баранов. Джим и Рихман их видели, однако вывести из строя всех было трудно — сектор обстрела закрывал один из самолетов.
Наконец раненых вынесли, а погибших просто стащили на край площадки.
— Тони, ты в порядке? — спросил Рихман.
— Да, сэр.
— Убирай пулеметчиков.
— Я вижу троих.
— Правильно — их трое.
Рихман действовал на опережение, он понимал, что сейчас начнется стрижка кустов из пулеметов и верной пули не миновать. А так — раз… два… три… Пулеметчики, один за другим, повалились у шасси одного из штурмовиков.
Командиры стали дико орать, перебивая друг друга. Никто не мог понять, откуда ведется огонь, поэтому все посчитали за лучшее убраться.
Исчезли и пилоты, оставив машины сиротливо остывать на посадочных квадратах.
Рихман был доволен. Перезарядка была сорвана, а разведчиков еще не обнаружили. Сам бы он уже начал обходить площадку по лесу — вдоль периметра, но, видимо, эти люди не имели должного опыта.
— Самолеты можно изувечить гранатами, у нас их двенадцать штук.
— А ты уверен, что добежишь до самого дальнего? Его же осколками не возьмешь, нужно прямо в кабину закладывать. Да еще бомбы рядом. Погибнуть героями мы еще успеем, а гранаты пригодятся — дело еще не закончено…
Рихман понимал, что если вокруг базы все еще идет бой, то задержка самолетов на каждую минуту дает преимущество их товарищам с базы, поскольку те имели лучшие позиции.
Неожиданно его рация зажужжала от дальнего вызова.
— Рихман слушает! — отозвался сержант.
— Это я — Байрон! Вы-то хоть живы?
— Мы живы, — понизив голос, ответил Рихман. — Что с базой?
— Не знаю — все заволокло дымом, но кто-то еще постреливает. Связи никакой! На минном поле горят какие-то машины! Запасные площадки на острове, те, что на болоте, — уничтожены, ты меня слышишь?
— Слышу… Ты сейчас где?
— За речкой — в смысле за Калпетой, думаю место какое-нибудь найти…
— Как с топливом?
— Полбака.
— А снаряды в пушке есть?
— По минимуму — пятьсот штук.
— Годится, Байрон! Слушай сюда, мы сидим на восточной стороне лагеря! Блокируем посадочные полосы, чтобы штурмовики не взлетели!
— А где они?
— Да прямо перед нами — мы не даем в них пилотов посадить!..
— Во как! Так я сейчас же к вам!..
— Давай, Байрон, а мы проследим, чтобы никто по тебе не шарахнул!..
— Уже иду!..
— И еще одно, Байрон, — сказал Рихман, замечая крадущегося с безоткатным орудием мятежника. — Возле двух машин уже сложены бомбы, так что постарайся поточнее работать — бей по кабинам!..
— Понял тебя… Перехожу реку…
— Ну сейчас начнется, — сказа Рихман повеселевшим голосом. Затем поднял автомат и, тщательно прицелившись, одиночным выстрелом свалил мятежника. Потом связался с Тони и предупредил о появлении «новичка».
— Смотри в оба — здесь уже ползут с безоткатными орудиями!
— Я понял, сэр.
Послышался странный звук, будто кто-то часто молотил кулаками по подушке. Джим не сразу понял, что именно таким слышится звук вертолета, идущего на шумоподавляющем режиме.
— А вот и Байрон… Пригнитесь, ребята.
Зарокотала пушка, и по ровному строю самолетов будто пробежался крупный град. Снаряды дырявили плоскости, разносили колпаки кабин, а в последнем штурмовике взорвалась какая-то воздушная емкость. Это здорово напугало разведчиков, которые решили, что рванул запас приготовленных бомб. В этом случае взрывная волна вбила бы их в джунгли.
— Как работа? — спросил Байрон, когда вертолет уже удалялся.
— Порядок! — ответил Рихман. Сквозь пелену бетонной пыли было видно, что ни один самолет не уцелел — одним машинам досталось больше, другим меньше, но в дело они уже не годились.
— Делай еще заход и садись в самом начале площадки, понял?
— Понял!
— Там уже Тайлер ждет!.. И движок можешь включить на норму, все равно ты всех разбудил!..
— Хорошо! Ждите!..

Глава 114

Воя в полную силу, «Си-12К» развернулся у реки и снова пошел к лагерю.
— Джим, гранаты! К нам гости и много!.. — предупредил Рихман. За пыльной завесой колыхались трубы безоткатных орудий. Их тащили не менее десяти человек, видимо, они решили покончить с блокадой площадки, хотя теперь это уже не имело никакого значения.
— Сколько? — спросил Джим.
— Две давай!..
Пробив листву, гранаты полетели к цели и вскоре звонко захлопали, разбрасывая острые осколки. Послышались крики и ругательства. Кто-то выстрелил из безоткатного орудия прямо небо.
— Теперь уходим!..
Рихман выскочил на бетонное поле и понесся по его краю, навстречу садившемуся вертолету.
Поднятый лопастями ураган трепал деревья, из которых показался Тони.
— Вперед! — еще раз крикнул Рихман и на ходу, одну за другой, перекидал в сторону противника свои гранаты.
Вертолет уже коснулся площадки, и ветер его лопастей трепал бегущих Джима и Тома Моргана.
После того как взорвались гранаты Рихмана, последовало еще два хлопка — оказалось, что это Тони швырял гранаты прямо в лес. Потом он стал расстреливать кого-то в густой чаще — как видно, мятежники догадались обойти площадку со стороны леса.
Распахнулась дверца десантного отделения, и Морган запрыгнул в него первым, за ним — Джим, предварительно истратив оставшиеся гранаты.
Тони влетел как-то боком и, не поднимаясь с пола, сменил магазин.
— Давай! — громовым голосом прокричал Рихман, вваливаясь последним.
Байрон резко добавил оборотов, и машина сорвалась с места, пролетев над продырявленными корпусами партизанских штурмовиков. Пилот намеренно держал машину пониже, чтобы у мятежников с безоткатными орудиями не было возможности как следует прицелиться.
Однако чуда не произошло, вертолет был слишком большой мишенью. Корпус содрогнулся от чудовищного удара, но первые несколько секунд «новичок» вел себя как ни в чем не бывало. Он послушно подскочил над джунглями и плавно лег на разворот, однако даже в иллюминатор было видно, что за машиной тянется дымный след. Синими молниями пронеслись мимо еще два снаряда, но спустя мгновение вертолет окончательно вышел из-под обстрела.

— Ну и что вы сделали, свинья?! Вы должны были его уничтожить! — проорал разозленный командир эскадрильи Лумис. Двое промахнувшихся камрадов виновато хлопали глазами.
Лумис вздохнул и посмотрел на ряд покалеченных самолетов. Его машина под номером «один» оказалась переломленной пополам, а ведь еще утром они вдвоем с верным «альбатросом» были вершителями судеб.
В 8.35 эскадрилья начала взлет. Двигатели работали безупречно, хотя накануне механики третьей и восьмой машины жаловались на некорректную работу механизмов регуляции тяги.
Чтобы немного размяться и успокоить своих пилотов, Лумис повел их над Калпетой в сторону Свазиленда.
Каждому пилоту он задал по паре пустячных вопросов, чтобы по голосам определить, готовы ли они действовать. Все держались молодцами. Тогда Лумис развернул эскадрилью и повел курсом на «Мальбрук». В 9.00 там начинались полеты, и Лумис намеревался не дать взлететь ни одному «торнадо».
Маленький «альбатрос» с короткими плоскостями и носом, практически не мешавшими обзору, давал ощущение свободного полета. От этого захватывало дух, хотелось петь и смеяться, но впереди ждало боевое задание, выполнить которое не составило особого труда.
Действия эскадрильи были отрепетированы еще на земле — по схемам и фотографиям, полученным разведкой. Первые три машины, в том числе и штурмовик Лумиса, атаковали башню, в которой находился центр управления полетами и диспетчерская.
Четвертый номер занялся цистернами с топливом, пятый и шестой — взяли на себя локаторы, остальные набросились на дремавших на взлетных полосах «торнадо» и вспомогательные вертолеты.
Внезапное нападение было подобно огненному шквалу. Две бомбы угодили в самое основание башни, и она рухнула, рассыпавшись на кирпичики. Мгновение спустя красным грибом взлетел к небу запас топлива, а взрывная волна оказалась такой, что подбросила машину Лумиса, когда он, развернувшись, осматривал плоды своей работы.
Из жилых домиков разбегались летчики, из казарм — охрана. У некоторых в руках были автоматы, однако они даже не попытались стрелять в агрессоров. Повсюду поднимались клубы черного дыма и облака пыли, которые мешали пилотам Лумиса, но дунувший с реки ветерок сделал видимость вполне приемлемой. И снова «альбатросы» пошли на цели, полосуя из пушек ряды «торнадо» и разнося их бомбами.
Когда боезапас был израсходован, Лумис последний раз окинул взглядом то, что осталось от «Мальбрука». Теперь это напоминало свалку промышленных отходов: коптящие покрышки, разорванные корпуса самолетов и вздутые кабины вспомогательных машин.
— Дело сделано, ребята! Идем домой! — объявил Лумис, и в его голосе звучало неприкрытое торжество.
Когда эскадрилья пришла на перезарядку и отдых, механики устроили своим пилотам праздничный прием. Затем Лумис связался с Ферро и доложил, что задание выполнено.
— Спасибо, камрад!.. Я был уверен, что ты справишься! — ответил команданте из глубины джунглей. — Мы сейчас на марше, но часа через два я выйду на связь и сообщу точное время нашего прибытия к объекту. Однако, если на нас вдруг насядут их вертолеты, вам придется подскочить сюда пораньше.
— Сделаем, команданте!.. Пусть только сунутся!..
После разговора с Ферро Лумис еще долго не мог успокоиться. Он ходил по летному полю, мешал механикам и вполголоса повторял — «мы им еще покажем», «мы их уроем!»
Потом позвали на второй завтрак, Лумис ушел, и Ферро до назначенного срока его не беспокоил. С войсками и танками команданте благополучно прошел вдоль речного рукава и остановился в трех километрах к югу от Двадцать Четвертой базы. Прежде чем двинуться дальше, ему требовалась поддержка с воздуха.
Партизанские штурмовики поднялись спустя минуту после того, как поступил приказ. В первую очередь им надлежало атаковать артиллерийскую башню, где стоял автоматический миномет. При его скорострельности и точности он мог уничтожить любое количество живой силы.
Второй по важности целью являлись вертолеты. И хотя они были более уязвимы, чем артиллерийская башня, их суммарный залп и бомбы на подвеске могли доставить команданте Ферро много хлопот.
Третьей целью являлись минные поля, по которым следовало наносить удары бомбами объемного взрыва. Только по разминированным полосам атакующие могли приблизиться к стенам базы — для решающего штурма.
У Ферро было пятьсот бойцов, две сотни своих и по сто пятьдесят подкинули коллеги — команданте Лаэрт и Абрахамс. У всех камрадов глаза горели от нетерпения, и каждому хотелось первым ступить на территорию базы. Прежде о ее штурме можно было только мечтать, и вот от решительного броска их отделяли минуты.

Глава 115

Эскадрилья Лумиса сделала все как надо. Уже с первого захода была снесена артиллерийская башня и подожжены вертолеты. Они горели чадным пламенем, и черные дымные столбы тянулись к небу.
Бомбы сбрасывали с тысячи метров, чтобы не попасть под зенитный огонь. Вначале Лумис полагал, что это формальная предосторожность — никаких сюрпризов он не ждал, однако когда у восьмого номера вдруг упала тяга и он снизился до трехсот метров, его изрешетили из крупнокалиберных пулеметов. Как он сумел добраться до лагеря и сесть на площадку, было непонятно.
Расстреляв все снаряды и сбросив на минные поля бомбы объемного взрыва, «альбатросы» полетели домой. Пилоты были уверены, что, возвратившись к базе, застанут лишь окончание штурма, но каково же было их удивление, когда, вернувшись после перезарядки, они увидели на разминированной полосе несколько горящих машин — танков «торсо» и бронемашин «роберта». Как следовало из сообщения Ферро, велики были потери и среди личного состава.
— Это были вертолеты, слышишь?! — хрипло кричал Ферро.
— Но вертолеты уничтожены — они горят на территории базы!
— Не знаю, что там горит, но это были четыре вертолета!.. Один мы сбили, остальные ушли… Они полетели на восток — возможно, у них там запасная база!..
Лумис взял с собой второго и вместе с ним без труда отыскал тайную вертолетную площадку. Ее выдал дым — помимо рухнувшего на минное поле вертолета, был поврежден еще один.
«Альбатросы» нанесли удар и уничтожили две машины, а третья, самая быстроходная, сумела ускользнуть — о ней напомнила лишь отметка на радаре. Времени гоняться за беглецом не было, и Лумис вернулся к базе.
Его пилоты уже успели с ней поработать. В нескольких местах в стенах зияли огромные бреши и в одной торчал горящий «торсо». Атака Ферро захлебывалась, и он просил поддержки, однако бомбы были уже израсходованы, а для стрельбы из пушек нужно было спускаться ниже. Солдаты гарнизона этого только и ждали, несколько штурмовиков уже получили пробоины, но важные агрегаты повреждены не были.
— Живую силу!.. Ты должен подавить живую силу! — требовал Ферро. — Они бьют по нам из пулеметов! Из десятков стволов! У меня люди штабелями ложатся!..
— Мы должны перезарядиться, команданте! Мы должны взять осколочные бомбы! — кричал ему в ответ Лумис. Хотелось верить, что с осколочными бомбами он переломит кризисную ситуацию, однако пока Лумис не видел ни одной цели, по которой можно было наносить бомбовый удар. Рассчитывать, что солдаты сидят в жилых помещениях, было глупо, к тому же половина строений оказалась разрушена или серьезно повреждена. На крышах тех, что уцелели, тоже никого не было, эти хитрецы рассредоточились по всей территории базы. Бросать же в каждого солдата по бомбе, да еще с безопасной высоты в тысячу метров было невозможно.
Подожженная на территории базы техника создавала еще большие проблемы. Дым мешал пилотам видеть, что происходит на земле.
— Давайте, летите за осколочными бомбами! И возвращайтесь скорее! — кричал Ферро. — Мы должны наконец захватить эту базу!..
— О да, команданте, мы ее захватим! — пообещал Лумис и скомандовал своим отход.
Последнее, что они видел, — пятившиеся танки, за которыми пытались укрыться бойцы Ферро. Танки стреляли из пушек, но там, куда попадали их снаряды, над стенами поднимались лишь облачка пыли.

Глава 116

Пока летели назад, Лумис наметил план действий. Он решил взять на борт не только осколочные, но и бронебойные бомбы. Теперь, когда задача стояла очень узко, можно было всей эскадрильей бомбить стену до тех пор, пока не образуется сплошной пролом метров в тридцать. Вот тогда противнику негде будет прятаться, и он попадет под огонь танков и безоткатных орудий.
— Да, — сказал себе Лумис, — так мы и сделаем.
Он связался с механиками и стал заказывать боеприпасы, которые следовало подготовить к прилету эскадрильи.
Вот и лагерь. Поначалу ничто не вызывало беспокойства. «Альбатросы» дружно опустились на свои площадки, и к ним побежали заботливые механики, однако стоило пилотам выбраться из машин, чтобы перевести дух, как началось что-то ужасное. Упал один, другой, третий… Кто и откуда стрелял, было непонятно, только крики раненых и звук их падения на бетон.
Лумису повезло. В школе он бегал быстрее всех в классе, ушел и на этот раз. Еще была надежда, что вызванное подкрепление ликвидирует невидимого стрелка, однако врагов оказалось несколько. Оставаясь незамеченными, они перебили еще несколько человек, а остальных обратили в бегство.
Под звуки пулеметных очередей и разрывы гранат пришлось связываться с Ферро и объяснять ситуацию. Команданте, всегда спокойный и рассудительный, на этот раз взорвался. Он кричал, что Лумис лично ответит за срыв наступления и что их там, возле базы, неожиданно атаковали с тыла.
— Да кому же там атаковать? — не удержался от возгласа Лумис.
— А я знаю?! — в отчаянии проревел Ферро. — Наверное, эти долбаные разведчики! Узнаю их почерк! Стреляют беззвучно и непонятно откуда! Немедленно отбей назад свои самолеты и приди мне на помощь, слышишь?
— Слышу!
— Мы уже почти обороняемся — это же позор!..
— Позор, — согласился Лумис.
— Собери всех, кто есть, раздай им безоткатные орудия и вперед — неужели это так сложно?
— С орудиями несложно! Сейчас сделаем!..
Закончив разговор, Лумис помчался искать двоих камрадов, которые были оставлены за главных. Он вкратце передал им указание команданте, и они жутко обрадовались, поскольку совершенно не представляли, что еще можно предпринять.
— А заодно мы можем прочесать лес вдоль аэродрома! — догадался один из них.
Вскоре поисковый и атакующий отряды были сформированы, а Лумис занял удобную для наблюдения позицию — на крыше одного из пневмодомиков.
Не успел отряд с безоткатными орудиями выдвинуться на позиции, как послышался странный шум, похожий на приглушенное бормотание, затем треск автоматической пушки. Над площадками взвилась бетонная пыль и по всему ряду штурмовиков, словно циркулярная пила, пронесся шквал пушечных снарядов.
Была эскадрилья, и ее не стало.
Пораженный увиденным, Лумис сполз на животе по покатой крыше, снял с головы летный шлем и поспешил на поле в надежде найти хоть один уцелевший штурмовик. Однако попасть туда ему не удалось, впереди завязался бой, и снова стали рваться гранаты. Несколько человек упали на землю, уронив трубы безоткатных орудий, и Лумис тоже шлепнулся на песчаную дорожку, чтобы не получить осколок.
Послышался нарастающий гул — можно было не сомневаться, что это вертолет. К удивлению Лумиса, машина стала садиться прямо на площадку.
— Стреляйте в него, стреляйте!.. — закричал Лумис, лежа на дорожке. Но тут опять захлопали взрывы гранат, осколки от которых долетали аж до пилотских домиков. Лумис быстро напялил шлем и зажмурился.
Вертолет начал взлетать. Это ободрило некоторых камрадов, они стали вскакивать с земли и торопливо пристраивать на плечи безоткатные орудия.
Прозвучало несколько выстрелов. Лумис поднялся и побежал на поле. Он успел заметить, что скрывшийся за лесом вражеский вертолет подбит — за ним тянулась струйка черного дыма.
— Ну и что вы сделали, свиньи?! Вы должны были его уничтожить! — закричал Лумис. Ему хотелось плакать и рвать на себе волосы, а двое промахнувшихся болванов только пожимали плечами.
Лумис огляделся. Уцелевших машин не было, а его номер первый оказался перерублен пополам пушечной очередью. И это означало, что наступление сорвано.
У кого-то рядом запиликала рация — это оказался один из уцелевших старших камрадов. Его лицо было в пыли, а рукав набухал от крови. Тем не менее он сумел включить рацию на прием и ответить, затем протянул ее Лумису:
— Это вас. Команданте Ферро…
— Нет, не надо, — попятился Лумис. — Скажите, что меня нет. Или лучше — что я болею…

Глава 117

Вертолет бросало из стороны в сторону, как будто его трепал шторм. Байрон, то и дело включал систему автоматического тушения, и дым, тянувшийся за машиной черным хвостом, становился пореже, однако надолго этого не хватало, и спустя пару минут пламя снова разгоралось.
«Си-12К» тянул на одной турбине, с одним изолированным баком. Это была расчетная ситуация — на одной турбине вертолет мог лететь достаточно долго, однако снарядом был поврежден механизм управления подачей топлива, поэтому вертолет двигался рывками, то набирая обороты, то вдруг теряя их.
Джим, Тони и Том Морган оставались на ногах. Рихман, приоткрыв дверцу, был готов распахнуть ее — Байрон вел машину над рекой, чтобы в случае необходимости совершить на воду аварийную посадку.
Расстояние от вражеского лагеря до базы было небольшим, для вертолета — пустяк, теперь же Джиму казалось, будто они летят целую вечность. Скрежет поврежденного редуктора неприятно отдавался где-то в кишках. Всякий раз казалось, что это конец — машина не может бесконечно терпеть, как и раненый человек, но вертолет продолжал тянуть, отматывая километр за километром.
Громко выругавшись, Байрон махнул рукой, призывая всех посмотреть в иллюминаторы. Зрелище было тяжкое: над тем местом, где находилась база, поднимался сплошной фронт черного дыма.
Отсюда казалось, что под этим дымом не уцелел никто.
Рихман сдернул рацию и попробовал запросить на общей волне хоть кого-нибудь.
— Ответьте сержанту Рихману!.. Ответьте сержанту Рихману!..
— Что у тебя случилось? — прокричал ему в ответ Шульц. Рихман даже опешил. Он не ожидал услышать голос товарища, да еще с такой деловой интонацией.
— Вы живы, что ли?
— Частично, Эдди… Вы где?
— Мы подлетаем на «новичке»… Правда, он поврежден. Попытаемся сесть на берегу Калпеты!..
— Хорошо! Вас встретят…
Голос Шульца исчез, и ему на смену пришли диалоги бойцов строевых подразделений.
В механизмах вертолета что-то еще раз грохнуло, и машина стала снижаться.
— Все! — прокричал Байрон. — Держитесь! Будем садиться на воду!..
Он как мог старался удержать вертолет горизонтально, однако приводнение получилось достаточно жестким. Машина ударилась днищем о воду, пронеслась, словно катер, еще несколько метров и, ткнувшись носом в берег, выскочила на сушу, а затем медленно завалилась на левый бок.
К этому времени все в салоне уже были вповалку. Однако, кроме Моргана и Байрона, никто ранений не получил. Том рассек ухо, а Байрон повредил руку. Тем не менее он самостоятельно выполз из кабины, а Джим с Тони подсадили его в распахнутую дверцу, которая теперь оказалась наверху.
Вскоре все они были на земле, среди поваленных вертолетом деревьев. Двигатель еще дымился, однако открытого пламени не было. Со стороны базы слышалась стрельба, длинные пулеметные трели прерывались коротким тявканьем безоткатных орудий.
— Ну что, кажется, дома… — сказал Рихман и включил рацию на командирской волне. Обычно на ней отвечал Саскел, но теперь снова отозвался Шульц.
— Как вы там, Эдди?
— Мы уже на берегу. Высадились…
— Я в пятидесяти метрах от вас. Слышал, как вы грохнулись.
Скоро Шульц вышел из джунглей. С ним был Ли Чиккер.
— Эй, а это кто? — спросил он первым делом. — Никак Том Морган?
— Меня освободили, — тотчас доложил Том. Он все еще боялся, что его посчитают предателем.
— Ладно, об этом потом. Давайте уходить отсюда поскорее, а то по этому вертолету могут ударить с воздуха. Вы в курсе, что у мятежников есть авиация?
— Ее больше нет, — сказал Рихман.
— Как это нет? — Шульц переводил взгляд с Рихмана на Тони с Джимом, потом посмотрел на Байрона, который баюкал вывихнутую руку.
— Это он их порезал из пушки, — сказал Рихман. — Прямо на стоянке…
— Да, только ребята отогнали от них пилотов, а потом меня на эти штурмовики навели.
— Что, ни одного не уцелело? — все еще не веря, переспросил Шульц.
— Ни одного. Я проверял, — сказал Рихман.
— Ладно, пошли, — сказал Шульц и, включив рацию, начал всех извещать о вновь открывшихся обстоятельствах. Как оказалось, лишь угроза новых налетов сдерживала силы гарнизона от более активных действий.
Под аккомпанемент боя группа вышла на небольшую вытоптанную площадку.
— У нас здесь был временный лазарет, — пояснил Шульц. — Теперь продвинулись туда — дальше…
— Кто? — спросил Рихман, чувствуя, что Шульц что-то скрывает.
— Госкойн… И Тума…
Рихман ничего не ответил, и они пошли дальше.
— Тут тише… Это уже наши позиции… Симмонс, Тайлер, вы в норме?
— Конечно, — ответил Тони, у которого под левым глазом расплылся свежий синяк.
— Тогда с Ли Чиккером — на правый фланг. Там наши ребята трофеи захватили — пять безоткатных орудий. На каждую трубу по два снаряда. Сделайте обход и постарайтесь поджечь пару танков. У них сейчас на ходу всего шесть машин.
— А бронетранспортеры?
— С ними покончено. Их броня не устояла против зенитных пулеметов.

Глава 118

Через полчаса отряд из пятнадцати разведчиков и семи бойцов из строевых подразделений подобрался к противнику. Это была не первая атака засадной группы, однако и в этот раз мятежники не заметили ее подхода.
Теперь их состав сократился вдвое, и боевой дух упал окончательно. Раненых никто не перевязывал, патроны и снаряды тоже были на исходе, в то время как гарнизон базы располагал запасами на несколько лет.
Джим, Тони, Ли Чиккер и еще двое разведчиков заняли позиции на правом фланге. Перед ними было довольно большое, расчищенное от джунглей пространство. Именно здесь по войскам мятежников нанес удар вертолетный отряд. Среди поваленных деревьев и куч перемолотых лиан стояли три изуродованных бронетранспортера «роберта» и танк «торсо», которому взрывом бомбы разворотило заднюю часть. Трупов не было — их убрали мятежники. В начале боя они были аккуратны.
Именно здесь засадная группа ждала отхода оставшейся бронетехники противника.
Как обходиться с безоткатным орудием, Джим и Тони знали. Рихман показывал им — у разведчиков были все трофейные образцы, кроме зенитных ракет «экзосе». Орудия имело прицел для стрельбы прямой наводкой, но специалисты могли навесом посылать снаряды на три тысячи метров.
Ли Чиккеру по рации пришло предупреждение.
— Внимание, ребята, они отходят!.. — сообщил он. — Открывать огонь, лишь когда увидим пять машин, — чтобы все разом.
Вскоре показались пятившиеся «торсо», за которыми пряталась пехота. Отход противника сопровождался жесточайшим обстрелом из крупнокалиберных пулеметов.
— Куда стрелять-то? — спросил Тони.
— В борт.
— А если под самую башню?
— А ты попадешь? Ладно, стреляй, если в себе уверен.
— Все, я вижу пятого! — сообщил Джим. Он был самым крайним слева и по нему ориентировались остальные.
— Огонь… — негромко произнес Ли Чиккер, и группа дружно разрядила орудия. Джим видел, что его снаряд пробил борт танка, однако тот продолжал двигаться. То же происходило и с другими.
Последним выстрелил Тони. Его снаряд угодил в остатки боекомплекта, и танк рванул с такой силой, что его части долетели до разведчиков и стали падать в опасной близости.
— Тайлер… Ты лучше стреляй, как все… — приподнявшись с земли, попросил Ли Чиккер.
— Ладно, — сказал Тони и, лежа на боку, стал закладывать с казенной части следующий снаряд.
Между тем танки с простреленными бортами все же остановились. Единственный уцелевший пытался маневрировать между ними, но Тони приложил его в борт, положив конец существованию «бронированного кулака».
Не видя затаившихся разведчиков, мятежники стали наобум палить по джунглям, однако это были их последние патроны.
Неожиданно обстрел со стороны гарнизона прекратился, и зазвучал усиленный громкоговорителем голос полковника Соккера.
— Солдаты!.. Вы храбро сражались, но дальнейшее сопротивление бессмысленно! Ваши самолеты уничтожены, ваши танки и бронетранспортеры сожжены, командир Ферро — убит!.. Вас осталась лишь треть от того, что было, — предлагаю сложить оружие, поскольку вы окружены! Поднимите руки и двигайтесь к базе!.. Стрелять в вас никто не будет!.. Это говорю вам я — полковник Соккер, начальник Двадцать Четвертой базы!
Объявлять дважды не пришлось. Над кустами и воронками стали подниматься руки, и солдаты противника — те, кто мог ходить, — двинулись вперед, по разминированному коридору, сдаваясь на милость победителей.

Глава 119

Джим и Тони возвращались на базу по распаханному бомбами перешейку. Остальная часть заминированной территории по-прежнему функционировала, мятежникам так и не удалось отключить ее.
Чуть в стороне валялись истерзанные обломки одного из вертолетов. Когда мятежники подбили его, он рухнул прямо на мины.
Тут же стояли изрешеченные «роберты» и три танка, которым досталось сверху — от вертолетных пушек.
Вся изрытая воронками полоса была покрыта телами мятежников. Это случилось в самом начале, когда они сгоряча атаковали гарнизон под прикрытием танков, однако не учли, что попадут под перекрестный пулеметный огонь. Лишь один «торсо» добрался до базы, однако застрял в стенном проломе, наткнувшись на прочную арматуру.
Дойдя до стены, приятели еще раз огляделись. Джим чувствовал слабость, у Тони в глазах стояли слезы.
— Ты чего? — спросил друг.
— Кто это придумал? Какая сволочь? — хрипло произнес Тони, указывая на усеянную трупами, несостоявшуюся дорогу к победе. — Неужели им это было так нужно?
— Пойдем, все равно на твой вопрос нет ответа.
Внутри базы происходила лихорадочная деятельность. Солдаты тянули какие-то провода, переносили раненых и складывали убитых. Пленные тоже были вовлечены в работу, одни бегали с носилками, другие, составленные в бригады, разбирали завалы.
Горевшие в парке машины потушили, и над базой снова появилось синее небо.
— Сэр, вы?! — вскрикнул Тони, едва не столкнувшись с Саскелом. У капитана была забинтована голова и висела на перевязи правая рука.
— О! Вот они — мои бойцы!.. Молодцы — герои. А где остальные?
— Остались джунгли прочесывать, а нас сюда отправили.
— Хорошо. Я слышал, вы даже Моргана откопали?
— Он сам нам попался. Говорит, знает теперь секрет захвата Четвертого опорного, — заметил Джим.
— Четвертый опорный восстанавливать будем! Уже скоро! Вместе с базой!.. — поделился Саскел. — Сейчас такой шум поднялся — в основном из-за базы «Мальбрук». Министерство обороны пообещало руководству округа жесточайшие санкции, так они сами позвонили полковнику Соккеру, у нас здесь еще бой шел, и пообещали со следующей недели пустить по Калпете пять барж со строительными материалами. Вот так…
Было видно, что капитану очень хотелось поделиться этой новостью, прежде он не был таким многословным.
— Ну ладно, идите к Девятнадцатому строению. Поможете разобрать мусор. Половина здания уцелела, так что пока крыша над головой у нас будет.
К капитану подбежал сержант-связист и стал что-то быстро говорить, а Джим и Тони пошли дальше.
— Эй, парни, — окликнул их Саскел, — идите сейчас с ним! — И капитан указал на связиста.
С ним, так с ним. Не задавая лишних вопросов, напарники покорно двинулись за сержантом.
— Не отставайте — время дорого! — подогнал он их.
Джим и Тони пошли быстрее. Их путь пролегал мимо гауптвахты, сильно пострадавшей от бомбежки. В двери здания зияла пробоина, в которую поочередно заглядывали проходившие мимо солдаты. На их серых от пыли лицах появлялись улыбки, и они спешили дальше, довольно посмеиваясь.
— На бабу смотрят — на шпионку! — на ходу пояснил связист. — Я тоже заглянул — ох и хороша дикарочка!..
Наконец, сержант подвел Джима и Тони к Двенадцатому строению, от которого остались только первый этаж и подвал, где находился резервный узел связи.
— Садитесь, парни. Сейчас настроюсь, — сказал он.
Джим и Тони опустились на металлические стулья, пристроили на коленях автоматы и стали ждать — непонятно чего.
Связист защелкал какими-то кнопками, тумблерами, а потом стал объяснять:
— Две недели, как ваш капитан заказ делал, и вот десять минут назад с Антвердена сообщили — есть выход на сеть…
— Это вы о чем, сэр? — спросил Тони.
— Да с домом сейчас говорить будете! Очередь нашей базы подошла, а кроме вас, никто под руку не попался. Не отдавать же очередь другому гарнизону…
— С домом — ты слышал, Джим? — заулыбался Тони.
— Ты первый.
— Хорошо, буду первым, — согласился Тони и продиктовал заученные наизусть цифры — коды четырех уровней и домашний телефон. — Отец? Привет! Это — я!.. Тони — сын твой!
У родителей Тайлера, как всегда, было полно забот — за время его отсутствия у него появился еще один брат. Они продолжали ковать новых детей, и Тони их за это почти ненавидел.
— …ну и дураки!.. Я говорю — ду-ра-ки! — кричал он в трубку. — Я вам — помогать? А кто вас просил рожать столько детей?! Кто виноват, что у вас теперь денег не хватает?!
Джим покачал головой. Именно так заканчивались все разговоры Тони с родителями. Когда он бросил трубку, связист посмотрел на Джима.
Тот назвал коды и номер. Дома был уже вечер, и мать сняла трубку.
— Ой, сынок! — поразилась она. — Какая радость! А я сегодня прямо только о тебе и думала, боялась, уж не случилось ли чего! У тебя все в порядке?
— В порядке, мама. Как ты?
— Хорошо. Получила твой перевод на три тысячи. Это для меня целое богатство! Как я рада, Джимми, что у тебя хорошая работа. Как твое начальство — довольно тобой? Как идет страховой бизнес?
— Нормально, мама, — улыбнулся Джим. Его мать до сих пор думала, что он трудится в страховой конторе.
— Есть ли у тебя девушка, сынок?
— Пока нет, мама.
— А вообще женщины там есть?
— Есть, — подтвердил Джим, вспомнив про сидящую под арестом шпионку.
— Красивые?
— Очень, — честно признался Джим.
— Как вы там с Тони, ладите?
— Хорошо ладим.
— А лес у вас есть, сынок?
— Есть, мама.
— А река?
— Есть и река. Даже не одна.
— Вы должны побольше бывать на свежем воздухе, сынок. У вас молодые растущие организмы. Чаще выходите на природу — это полезно для здоровья… — мать вздохнула. — Как хорошо — и работа у тебя денежная, и условия для жизни прекрасные. Как представлю — лес, реку… Повезло тебе, Джимми, и я рада за тебя.
Сержант дал знак, что пора заканчивать.
— Спасибо, мам. Ну ладно, у меня время вышло…
— Пока, сынок, кушай больше молочного. Передавай привет Тони.
Джим положил трубку и посмотрел на Тайлера.
— Тебе привет.
— Спасибо. Что еще сказали?
— Чтобы мы больше ели молочного…
Приятели поднялись и, кивнув сержанту, вышли на воздух.
— С молочным все в порядке — столовая уцелела, — заметил Тони, окидывая взглядом открывшуюся панораму. — Еще какие указания?
— Не указания — рекомендации. Мама сказала, что у нас с тобой растущие организмы и нам нужно чаще бывать на воздухе, гулять в лесу и желательно возле реки.
— Твоя мама может быть спокойна, все это мы делаем.
Они помолчали.
— Я вот что думаю, — сказал Джим. — Хватит всего этого, чтобы спокойно дослужить свой первый контракт, как думаешь?
— Чего хватит?
— Того, что мы пережили.
Прежде чем ответить, Тони поправил на плече автомат и ответил:
— Хотелось бы, конечно, чтобы в тишине — у реки и в лесу — на воздухе, но что-то говорит мне, что эти приключения у нас еще не последние. Ох, не последние!.. Ладно, приятель, пошли раскапывать жилище, должны же мы сегодня где-то спать.

Книга III. Испытание огнем

Говорят, человек — существо нежное, всякий пустяк может вывести его из равновесия, обидеть до слез или напугать. А еще говорят, что человек ко всему привыкает, и то, что вчера ему казалось невозможным и опасным, завтра становится нормой жизни, условием выживания. 
Джим Симмонс и Тони Тайлер прожили на базе Двадцать Четыре, что в Междуречье на материке Тортуга, целый год, позади остались первые шаги в джунглях, ужас перед ядовитыми тварями, кишащими в тропическом лесу, и первые схватки с солдатами мятежного генерала Тильзера, о котором все говорили, но никто не видел. 
Попавшие в армию по недоразумению, Джим и Тони за один год успели хлебнуть столько, что другим хватило бы на несколько жизней. Они потеряли товарищей — тех, с кем еще недавно вместе глотали пыль на учебных полигонах… 

Глава 1

Со дня штурма Двадцать Четвертой базы прошло почти три месяца. За это время уцелевшим солдатам гарнизона удалось заново отстроить разрушенные здания и крепостную стену. Могли бы управиться и быстрее — людей хватало, помогали пленные мятежники, однако снабжение строительными материалами удалось наладить не сразу. Зато каждую малость выполняли с особой тщательностью — дорожки получались идеально прямыми, а гарнизонную гауптвахту отштукатурили и покрасили в веселый желтый цвет.
Наконец-то восстановили пристань на реке Калпете — и не просто на сваях, а на бетонных блоках, их теперь, спустя время, возили в избытке. Ежедневно вверх по реке поднималась баржа, доставлявшая стройматериалы к восстанавливаемому Четвертому опорному бастиону. Он пострадал самым первым: штурмовавшие его мятежники уничтожили весь небольшой гарнизон — чудом уцелели лишь Джим и Тони, — после чего ненавистный бастион мятежники взорвали. Для них он был самый опасный — стоял на берегу озера Лошадиная Голова и контролировал передвижения скутеров противника.
И вот теперь на месте руин шло строительство, и вели его доставленные из Антвердена специалисты.
Жили они в вагончиках на берегу озера, но охранять их приходилось бойцам строевых подразделений базы, о безопасности самих охранников беспокоился разведвзвод капитана Саскела.
После ликвидации бригады команданте Ферро, регионального мятежного соединения, противников, способных тягаться с солдатами федеральной армии, в этом секторе не осталось, однако никто не сомневался, что возвращение партизан Тильзера лишь дело времени. Во всех других регионах материка Тортуга движение мятежников продолжало развивать инициативу.

Джим и Тони осторожно двигались вдоль берега Калпеты, обращая внимание на каждую мелочь: поведение древесных грызунов, ширину раскрытия грибных шляпок, закрывавшихся при малейшей опасности для грибницы… Крик птицы кабато заставлял солдат останавливаться и подолгу прислушиваться — кабато чутко реагировала на присутствие в лесу посторонних.
— Кажется, там, — шепотом произнес Джим, указывая направление, где слышалось квохтанье кабато, птицы, похожей на огромный клубок пуха.
— Ага, — кивнул Тони. Эти несуразные создания не единожды предупреждали их об опасности и, случалось, даже спасали от смерти.
— Пошли. — Джим отбросил с тропы огромного, величиной с ладонь мохнатого паука и двинулся на птичье квохтанье. Тони неслышно шагал следом — за год службы они научились ходить в лесу так, чтобы обитатели джунглей принимали их за своих.
Красная змея замерла в оборонительной стойке, Джим остановился, раздумывая, придавить ее или не стоит, можно вызвать ненужный шум. Решив не связываться, сделал шаг в сторону — лучше пройти через колонию свисающих с веток ядовитых слизней, чем затевать драку с крупной змеей.
Заметив движение огромной добычи, по ветке кустарника побежал шипохвост — одним ударом своего шипа он мог отправить человека на тот свет, однако разведчики располагали полным набором антидотов, если что — укол шприца и снова в путь, дело совершенно привычное.
Проходя через негостеприимные заросли, осторожно снимая с себя ядовитых гадов и стремящихся сползти за шиворот слизней, Джим и Тони вышли к небольшой поляне, на которой застали двух человек, лихорадочно зарывавших яму.
Джим знаком показал напарнику, что будет обходить, Тони кивнул и, опустившись на корточки, взял неизвестных на прицел. Минуты за три Джим завершил обход, затем показался на поляне и скомандовал:
— Руки вверх!
Незнакомцы вздрогнули, как от близкого выстрела. Один выронил саперную лопатку, другой быстро нагнулся, подхватив с земли автомат.
— Руки! Сказано же вам! — повторил Тони, выходя с другой стороны.
Застигнутый врасплох мятежник, не отрывая глаз от автомата, медленно распрямился.
— Пять шагов назад!
Поглядывая то на одного, то на другого солдата, неизвестные отошли. Тони приблизился к яме и, взяв оброненную лопатку, ковырнул присыпанный ящик. Показалась этикетка известной фирмы, поставлявшей мятежникам оружие. Тони понимающе кивнул.
— Спиной ко мне! Руки за спину!
Задержанные повернулись, косясь теперь на Джима, который не спускал с них цепкого взгляда. Он присматривался к новым посланцам генерала Тильзера: их появление здесь означало, что щупальца поверженной гидры снова начали отрастать.
Достав из кармана кусок прочного шнура, Тони разрезал его надвое, связал задержанным руки за спиной, потом снял с их поясов ножи и гранаты и бросил их в незасыпанную яму. Туда же столкнул ногой трофейные автоматы.
Один их мятежников, тот, что повыше, презрительно усмехнулся.
— Я бы мог бросить гранату, и с вами было бы кончено!
— Ты бы не успел, — спокойно ответил Тони.
Он набил в маршрутизатор координаты ямы и скомандовал:
— Кругом и шагом марш!
Пленные переглянулись, видимо, пытаясь о чем-то договориться взглядами.
— Не советую, — угрюмо произнес Джим. — Будете дергаться, заставим жрать слизней.

Глава 2

Подталкивая пленных, Джим и Тони не спеша пробирались по берегу Калпеты. Самоходные баржи нагоняли волны, которые начисто слизывали растительность и чернозем, окаймляя полоску берега белоснежным песком. Идти по нему было куда удобнее, чем по джунглям, и напарники с удовольствием пользовались этим временным удобством.
Пленные то и дело замедляли шаг и поглядывали на воду — она была единственной возможностью для побега, если бы не связанные руки.
Угадав мысли неуемных мятежников, Джим остановил их и, указав на небольшой островок метрах в двадцати от берега, сказал:
— Посмотрите туда.
Пленные посмотрели, пожали плечами и вопросительно уставились на солдат. Ну, плывет обычный мусор, ну, несет река какие-то бревна…
— Вас что, не инструктировали?
Пленники поджали губы, показывая, что даже в малом не собираются сотрудничать с врагом.
— Покажи им, — сказал Джим.
Тони срезал несколько тонких веток, заплел их пружинистой косичкой и бросил в воду недалеко от островка.
Упругие веточки стали раскручиваться, высвобождаясь из косички, создавая впечатление, будто в воде кто-то копошится. Прибившиеся к острову «бревна» ожили и, шевельнув хвостами, наперегонки поплыли к поживе.
Первым достиг обманки темно-серый самец, он схватил подделку и, не разбираясь, проглотил, затем ударил по воде хвостом и ушел на глубину.
— Ну как, купаться не расхотелось? — насмешливо спросил Джим. Впрочем, вопросы оказались излишними, оба пленника с ужасом смотрели на реку, пораженные страшной мощью зурабов, местных речных чудовищ.
— Ладно, пошли, и не забывайте — в джунглях вы гости. Удивительно, как вы вообще еще живы.
Пленные покорно двинулись дальше, опустив головы и стараясь держаться подальше от воды. Время от времени дорогу им закрывали охотившиеся у кромки прибоя водяные змеи. Тогда Тони выступал вперед и разгонял ядовитых рептилий, после чего возвращался назад — иметь за спиной этих недоумков, пусть даже связанных, было опасно.
Через полтора часа непрерывного марша они вышли к базе. Над заминированным охранным периметром совершал пробные полеты «Си-12К». Во время штурма машина сильно пострадала, однако механики сделали все возможное и невозможное, чтобы восстановить ее, ведь остальной вертолетный парк был уничтожен штурмовиками мятежников.
Остановившись у границы минирования, Джим достал рацию.
— Здесь Симмонс и Тайлер, с нами двое гостей, откройте дорогу.
— Минуточку, ребята… — ответил диспетчер, на мачте повернулся объектив, чтобы проверить, все ли в порядке.
— Принято! Ворота открыты. Держитесь правой стороны!
— Держитесь правой стороны! — повторил Джим для пленных. — Шаг в сторону — и вас разнесет в клочья. Вперед!
И он посторонился, пропуская гостей, чтобы быть от них подальше на случай, если им захочется умереть геройской смертью.
Первый пленный подошел к отмеченной флажками накатанной колее и остановился — он понимал, что под ней мины.
— Не бойся, они отключены, — подбодрил его Джим.
Пленный сделал шаг, потом еще — и пошел увереннее, за ним двинулся второй. Он внимательно смотрел под ноги и старательно наступал в следы первого.
«То-то же», — усмехнулся про себя Джим. Первый раз проходя по этой дороге, он тоже боялся, однако теперь привык.

Глава 3

У ворот разведчиков приветствовал сменившийся часовой, скользнув по пленникам рассеянным взглядом. Десяток их коллег еще жили на базе, помогая восстанавливать магистрали связи, остальных отправили в реабилитационный лагерь для «перековки».
На крыльце Девятнадцатого строения, казармы разведывательного взвода, сунув руки в карманы, стоял сержант Рихман. С высоты крыльца и своего немалого роста он критически осмотрел пленных, затем произнес:
— К Саскелу их, он уже ждет.
Командир разведвзвода капитан Саскел жил на втором этаже, в помещении, заменявшем ему штаб, канцелярию и спальню. Там же проводили допросы пленников, часто в присутствии представителя службы безопасности капитана Мура.
На этот раз Мур немного опаздывал, Саскел оказался в кабинете один.
— Обыскивали?
— Нет, — ответил Тони. — Неудобно в лесу, могли что-то сбросить, мы их сразу связали.
— Хорошо, обыщите сейчас.
Пленных стали обыскивать, выворачивая карманы разгрузок. Помимо плиток растаявшего шоколада, помятых сигаретных пачек и перочинных ножей, удалось найти облегченные наборы противоядий — дешевые подделки, которыми черные дельцы снабжали мятежников.
У того, который выглядел лидером, в кармане оказался лишний жетон — Джим проверил: у этих двоих жетоны были на месте.
— Чей? — спросил капитан, покручивая жестянку.
— Он погиб, — после некоторой паузы ответил пленник.
— Из-за дерьмовой сыворотки?
— Да, — со вздохом подтвердил тот.
— Не очень-то вас ценят ваши начальники.
— Это у вас начальники, а у нас — вожди! Развяжите руки, нам отсюда не сбежать.
— Хорошо. Как все соберутся — развяжем, это у нас запросто. А пока — присядьте.
Саскел указал на два стоявших у стены поцарапанных стула.
За дверью послышались торопливые шаги, она распахнулась, и появился капитан Мур.
— Ага, привели уже?
Особист встал у противоположной стены: у него имелся неприятный опыт, когда очаровательная дикарка, оказавшаяся на самом деле хорошо подготовленным агентом разведки генерала Тильзера, едва не убила его страшным ударом в солнечное сплетение. Тогда же досталось и Тони с Джимом, но положение спас Рихман с его силой и реакцией.
Вскоре появился и он в сопровождении еще одного зубра разведвзвода — Шульца. Эти двое встали по обе стороны от пленных, после чего капитан Саскел разрешил снять с них веревки и заменить на мягкие пластиковые наручники.
— Итак, где вы их взяли, Симмонс?
— Пять километров на запад, сэр, на одной из полян.
— Ага, — капитан кивнул. — Что они там делали?
— Закладывали в яму упакованное оружие — видимо, готовили тайник на будущее.
— Тайник — дело не новое. — Капитан посмотрел на пленников. — Куда подевали труп товарища?
— Утром закопали, — нехотя ответил старший.
— Это потому, что вас снабдили некачественными препаратами, а значит, отправили на верную смерть.
— Неправда! — Пленный хотел вскочить, но Рихман хлопнул его по плечу. — Неправда, просто мы еще не освоились в этих лесах, мы непривычные к такому климату, к этим насекомым…
Поняв, что разболтался, пленник замолчал, молчали и разведчики, надеясь, что откровения продолжатся.
— Значит, на Тортугу вас доставили из других мест? — поинтересовался капитан Мур.
Пленные уставились в пол.
— Вы думаете, ваше молчание так важно? Мы сейчас вернемся к месту закладки тайника — а вы там изрядно наследили — и пойдем по следам обратно, до самого лагеря, где всех возьмем тепленькими…
Капитан Мур издевательски усмехнулся. Он блефовал, пугая пленников, поскольку в здешних джунглях следы быстро исчезали. Если не оставалось мусора — окурков, пластиковых упаковок, гильз, — найти тропу было невозможно, об этом знали партизаны команданте Ферро, атаковавшие Двадцать Четвертую базу, но не эти недоделанные фанатики.
— Там уже никого не осталось, — с усилием выдавил старший из двоих.
— Понятно. — Мур сочувственно вздохнул. — Давайте-ка познакомимся, господа. Назовите свои имена, можете даже вымышленные, сейчас нам все равно, позже служба безопасности установит ваши личности.
— Я — Бланк, а он — Коркас.
— Хорошо, а я капитан Мур. Так сколько человек погибли в вашем лагере?
— Восемь…
— За сколько дней?
— За три.
— Вас что же, не учили пользоваться противоядиями?
— Учили, только времени было очень мало, в основном мы занимались маршрутом и картами.
— А где же ваши маршрутизаторы?
— Мы оставили их вместе с другой частью оружия в пятидесяти метрах от той ямы…
Над крышами низко прошел вертолет, все прислушались, разведчики с удовлетворением отмечали ровный гул «Си-12К», без него воевать в джунглях было невозможно. Это была единственная машина, ждать новую пару предстояло полгода.
— Какова была ваша цель — только доставить оружие или совершить нападение на строителей Четвертого опорного?
Пленники озадаченно переглянулись, этот худощавый федерал как будто знал все наперед.
— Четкой цели не ставили, — ответил Бланк. — Для начала мы должны были доставить боеприпасы и оружие, а потом действовать по обстоятельствам.
— Наверное, вернуться к границе Зоны Самоопределения и там продолжить подготовку, правильно?
— Да, только мы надеялись вернуться все вместе, а получилось…
— Мне жаль, что вас обманывали, нам не впервой сталкиваться с брошенными на произвол судьбы сторонниками генерала Тильзера…
— Мы не брошенные! — сверкнул глазами Бланк. — Мы сами виноваты — не рассчитали свои силы. А то, что я вам рассказал, вы и так знали, и больше ни я, ни мой товарищ ничего вам не скажем! Можете нас расстрелять!
— Как скажете, — пожал плечами Мур. — Сержант Рихман, выведите их к реке и шлепните там.
— Есть, сэр!
Рихман с Шульцем подняли пленников и потащили в коридор. Саскел и Мур ждали истерики — расстрел есть расстрел, однако пленные визгливыми голосами запели какой-то гимн, и это означало, что их мозги были основательно промыты.
С такими приходилось встречаться все чаще, партизаны команданте Ферро были более разумны, они, конечно, держались за свою идею всеобщего равенства и общества без денег, однако не торопились идти на смерть, предпочитая договариваться.
— Кто же их так накручивает?
— Думаю, есть специалисты, — пожав плечами, ответил Мур. — Чтобы за три недели из обычного безработного сделать идейного борца, нужны особые технологии.
— М-да… — Саскел вздохнул. Воевать с фанатиками ему еще не приходилось. — Симмонс, Тайлер, завтра сходите на место, нужно вытащить все из ямы и посмотреть, нет ли там чего интересного, а пока — можете быть свободны.
— Спасибо, сэр, — ответил за обоих Джим, и они покинули кабинет командира.

Глава 4

С облегчением стянув с себя отяжелевшее от пота обмундирование, Джим и Тони отнесли оружие в арсенальную и, взяв полотенца, отправились в душевые.
У выхода из казармы они столкнулись с Твидлом, пилотом «Си-12К», с которым неоднократно летали на операции.
— Как птичка, Твидл?
— В порядке птичка, сегодня встала на крыло. Рихман здесь?
— Нет, пошел пленных расстреливать.
— Расстреливать? — Твидл остановился, недоуменно вскинув брови.
— Ну, как бы расстреливать. На самом деле их запрут на гауптвахте, чтобы пообсохли.
— Понятно, ну, тогда и я туда…
И Твидл поспешил к центру базы, где была гауптвахта, а Джим и Тони — к душевым. Их соорудили подальше от жилых помещений, поскольку от избыточной сырости в сливных ямах заводились ядовитые слизни, пауки и шипохвосты, каждый укус которых мог оказаться смертельным. Этого добра солдатам базы хватало и в джунглях.
Банщик Никс встретил разведчиков радостно, он любил компанию, а служба, как назло, обрекала на одиночество. В одиночку Никс мыл душевые кабины, в одиночку отжимал в центрифугах белье, в одиночку чистил парадное обмундирование и развешивал его на плечики.
— Привет, герои! Я слышал, вы сегодня с добычей?
— И откуда ты все узнаешь?
— Тыловая служба самая осведомленная! — усмехнулся Никс и подал прибывшим пластиковые мешки для грязного обмундирования, а стопки чистого с метками Тони и Джима дожидались их на отдельных полках. Частая смена одежды была необходимым условием сохранения здоровья в сыром тропическом климате. Случалось, разведчики по трое суток сидели в едкой болотной жиже, отбиваясь от полуметровых сороконожек и сворачивая головы болотным змеям, но они знали, что всех, кто выживет, ждет чистая вода и свежий комплект белья, и это помогало переносить трудности.
— Подождите, я сейчас…
Никс схватил распылитель со слабым раствором против насекомых и пошел проверять душевые: очень часто из сливных ям туда поднимались пауки и шипохвосты.
— Ах ты, сволочь! — раздался голос Никса. Судя по всему, он застал в душевых непрошеных гостей. — Я тебе сейчас плюну!
Послышалось шипение сжатого воздуха и снова торжествующий голос банщика:
— Умри, восьминогий!
И снова шипение баллона.
Джек и Тони, уже раздетые, с мылом и мочалками в руках терпеливо ждали в предбаннике.
Наконец Никс появился, держа за лапы огромных размеров паука-вампира и шипохвоста.
— Теперь все чисто, ребята, милости просим.
Джим и Тони прошли в кабины, однако бдительности не теряли: частенько следом за только что изведенными появлялись новые гости. Впрочем, теперь, при свете электрических лампочек, их было хорошо видно, не то что раньше, когда на базе ощущался дефицит электроэнергии и в душе мылись в абсолютной темноте.

Глава 5

Когда напарники вышли в предбанник, Никс самозабвенно «откатывал» на гладильном станке чей-то парадный китель.
— Для кого так стараешься? — спросил Тони, опускаясь на скамейку.
— Уже ни для кого. — Никс грустно улыбнулся. — Это китель Госкойна.
Тони кивнул. Госкойн и Маду погибли при штурме базы партизанами команданте Ферро. Месяца за три до этого Госкойн закончил реабилитацию после тяжелейшего ранения, и все говорили, что уж теперь-то, после такого крещения, он точно доживет до старости… Не сбылось.
А Маду был обычным, если не считать шоколадного цвета кожи. Всегда тихий и спокойный, безупречный, когда дело касалось боевой работы.
— Может, хватит собирать эту коллекцию? — заметил Джим, имея в виду парадное обмундирование погибших и просто отправившихся в запас солдат Двадцать Четвертой базы. Никсу жаль было выбрасывать новые вещи, он чистил их, выглаживал и вешал в темном шкафу. Случалось, от его коллекции была польза, однажды Джим и Тони и сами воспользовались чужими вещами, когда неожиданно выяснилось, что из собственного обмундирования они за полгода успели вырасти, а вертолет в Антверден отправлялся через пару часов.
— Это не коллекция, ребята, думаю, это мемориал. Прах погибших в земле, личное дело уничтожено и ничто не напоминает об их жизни, только эти военные костюмы, к которым они иногда возвращаются…
— Что ты такое мелешь, Никс? — недовольно нахмурился Тони и начал быстро одеваться.
— Я не мелю, Тони, эти ребята иногда появляются — после того, как я отглажу их кители. Вот висит он на плечиках, а рядом, — Никс протянул руку, как будто наяву дотрагиваясь до призрака, — рядом стоит его хозяин. Лица-то я не различаю, а по фигуре — точно он. И, что интересно, — в том же кителе.
— И что он делает? — завороженно спросил Джим, стоя с чистыми трусами в руках.
— Дык ничего. — Никс пожал плечами. — Должно, прощается.
— Да пошел ты, Никс! Нам только твоих страшилок не хватало! — рассердился Тони. — А когда в бою с парашютистами двадцать человек полегли, они что, все набились в твою каптерку?
— Нет, что ты, — отмахнулся банщик. — Все не поместились — снаружи ждали. Я к ним вышел, а они сначала гурьбой стояли, а потом построились, как и положено солдатам.
— Что, все пришли? — спросил Тони.
— Не все, четверых сожгло зарядом… Забыл, как называется…
— Нитроглейд.
— Вот именно, нитроглейдом, так вон они не сумели прийти, как-то на них огонь подействовал…
Больше Никс не сказал ни слова и ушел в свою каптерку, а Джим и Тони оделись и покинули душевую.

Глава 6

Полпути проделали молча, потом Тони спросил:
— Слушай, неужели ты этому банщику веришь?
— Не знаю, — после паузы ответил Джим. — Может, и верю.
— Да ты что? Это ж прямо жуть какая-то. — Тони тряхнул мокрой головой, сбрасывая наваждение. — Два десятка призраков… Это же надо придумать! Страх какой!
— Какой страх, Тони? Мы были среди них, когда шел бой, и тоже могли получить свою пулю — тебе тогда не было страшно?
— Тогда — не было. Вернее, было, но немного.
Вернувшись в казарму, напарники застали представление: Банни Уолш, разведчик, переброшенный на Двадцать Четвертую с материка Ганза, соревновался со всяким желающим в скорости. На стол ставились три солдатские зажигалки, и Банни держал пари, что схватит и положит на стоящий перед ним стул две зажигалки, пока его соперник положит хотя бы одну.
Из всех, кто соглашался поучаствовать, только сержант Рихман и Шульц успевали схватить по одной зажигалке, остальным разведчикам не доставалось вообще ничего — рука Банни, двигаясь с неуловимой глазом стремительностью, успевала хватать по одной и класть на стул все три зажигалки.
Взвод восторженно гудел, такого прежде никто не видел.
Капитан Саскел тоже попытал счастья, но и у него ничего не вышло, результат Рихмана и Шульца оказался лучше.
— Золотой кадр, — сказал капитан Саскел. Он уже был знаком с чудесами Банни, когда тот показывал выпад с ножом. Отразить такой удар нечего было и мечтать, однако объяснение этому феномену имелось — Банни участвовал в некой секретной военно-биологической программе по ускорению реакции, и ему делали специальные операции. Позже, по неизвестным причинам, программу закрыли, а тех из испытуемых, кто не стал инвалидом, отправили в действующие части.
Банни отлично зарекомендовал себя и стал первым разведчиком военной базы на материке Ганза, однако массированный десант вражеских парашютистов за одну ночь уничтожил весь ее личный состав. Разведрота держалась дольше всех, но и она была перебита вся, за исключением Банни Уолша. Он сумел спрятаться среди окровавленных тел и под грохот уничтожающих постройки взрывов дождался утра, когда прибыли войска из центрального резерва. Парашютисты отступили в джунгли, и Банни поведал своим о том, что произошло. Поскольку база была уничтожена, ее расформировали, а уцелевшего разведчика перевели на материк Тортуга — в Двадцать Четвертую базу, где был некомплект.
Показав свое мастерство, Банни вышел на крыльцо и закурил; после пережитого на прежней базе он иногда был не в силах совладать с собой — давно забытая привычка возвращалась. Впрочем, перед выходом на задание Уолш не курил — в джунглях запах табака мог выдать.

Глава 7

На следующий день после завтрака Джим и Тони быстро собрались и выступили в джунгли — им предстояло вскрыть обнаруженный вчера тайник и достать из него все, что прятали фанатики генерала Тильзера. По перечню укрытого можно было определить, что именно задумывали мятежники.
Сразу за минными поясами начиналась тропа, над которой вились бабочки-слюдянки. Их прозрачные крылышки издавали мелодичную трель. У слюдянок был брачный сезон, и они сбивались в шумные рои, то покрывая своими телами ветки деревьев, то вдруг взлетая к самым верхним ярусам леса.
Пользуясь случаем, на беззащитных бабочек охотились все кому не лень. Ядовитые слизни вытягивались в длинные жгуты, к которым и липли жертвы, пауки-вампиры звонко щелкали крючковатыми челюстями, хватая добычу с поразительной скоростью и частотой. Лесные зяблики и тараторки, прыгая с ветки на ветку, вели собственный промысел, однако им приходилось смотреть в оба, чтобы в охотничьей горячке не попасться в хелицеры паукам-мышеловам, которых бабочки вовсе не интересовали.
Джим и Тони шли сквозь падающие крылышки слюдянок, на которых в верхних ярусах тропического леса шла активная охота, однако напарников это зрелище ничуть не занимало, они вслушивались в звуки, доносившиеся из глубины леса: щелчки древесных грызунов, квохтанье вечно недовольной кабато и приглушенное мыканье карликовых оленей, существ настолько осторожных, что поначалу Джим и Тони знали о существовании этих животных лишь по рассказам, пока не научились ходить по лесу бесшумно.
Со стороны реки донесся гул машин — вверх по течению поднималась баржа со строительными материалами. Стены Четвертого опорного бастиона росли как на дрожжах, строили их по новой технологии — многослойными, с большим количеством арматуры.
Чем глубже напарники заходили в лес, тем больше появлялось привычных неприятностей в виде стремительных ядовитых пауков, коварных слизней, только и мечтающих, как бы свалиться за шиворот разведчику, и истеричных шипохвостов, которые начинали шипеть и биться от злости, если промахивались.
Черные змеи нападали молча, вцепляясь в каблук ботинка, красные атаковали с веток, однако их выдавала яркая окраска. Со стороны продвижение разведчиков сквозь заросли ломкой, насыщенной влагой растительности напоминало игру в бадминтон — здесь удар, там хлопок. Джим и Тони оборонялись от опасных гадов с такой же обыденностью, как другие от комаров. Набор противоядий был при себе, однако теперь они редко им пользовались — привычка и опыт делали свое дело.
Обойдя вздымавшиеся стеной переплетения лиан и прятавшиеся среди них колонии слизней, Джим и Тони направились к реке. С тех пор как по Калпете стали ходить баржи, на берегах образовались песчаные наносы — идеально ровная тропинка, ходить по которой было одно удовольствие.
Правда, передвижение по берегу было небезопасно — идущих вдоль кромки воды было хорошо видно с противоположного берега.
Еще три месяца назад окрестные леса кишели партизанами команданте Ферро, и приходилось обращать внимание на каждую мелочь. Они подбирались к линии минных полей и обстреливали базу из безоткатных орудий, их мобильные расчеты разворачивали в джунглях локаторные сети и сбивали вертолеты, если те подолгу не меняли маршрутов. А в последние перед штурмом недели наемные диверсанты, настоящие армейские профессионалы, устраивали разведчикам подлинные сражения всего в трех километрах от базы.
Теперь же Джим и Тони могли позволить себе послабление, например, прогуляться по чистому песку.

Едва Джим ступил на песок, возле торчавшего из воды дерева появилась спина зураба. Он надеялся, что люди сунутся в реку и можно будет позавтракать, однако вода была прозрачная и надежды хищника не оправдались, уж больно очевидны были его намерения.
Джим погрозил речному монстру кулаком и не сводил с него взгляда, пока они с Тони не отошли на безопасное расстояние. Под водой зураб был довольно проворен, а на суше использовал шипастый хвост, словно гигантский бич. Однажды Джиму пришлось стать свидетелем того, как хищник сбил хвостом дикаря из племени мали. Упав в воду, бедняга в одну секунду стал поживой для полудюжины монстров.
— Рихман говорил — пополнение привезут, — сообщил вдруг Тони. — Вроде лейтенант из четвертой роты уехал за ним полмесяца назад.
— А я об этом ничего не знал.
— Может, и не выйдет ничего.
— Жаль, если не выйдет, нам бы сейчас люди не помешали, начальство вон даже пленных не спешит в Антверден отправлять — рабочих рук не хватает. Да и во взвод не мешало бы людишек подбросить, Саскел говорил, по штатному расписанию не хватает восьмерых.
— Вот этих восьмерых и заменяет один Банни Уолш.
— Банни, конечно, хорош, — согласился Джим и, поддев стволом автомата болотную змейку, забросил в заросли. — В рукопашной он и десятерых заменит, только патрулировать одному за восьмерых не с руки.
— Это факт, — согласился Тони.
На реке снова появилась груженая баржа, она двигалась точно посередине русла, это было мерой безопасности. Рубку баржи прикрывали бронированные листы, а поверх штабеля со строительными материалами из мешков с цементом было выложено пулеметное гнездо, в котором сидели двое солдат из Антвердена.
Заметив Джима и Тони, пулеметчики приветливо помахали им, Тони ответил.
«Хорошая у них служба, — подумал Джим с долей зависти, — сутки в одну сторону, сутки — в другую, поездка в джунгли похожа на туристическую прогулку. А у нас — справа река с голодными монстрами, слева джунгли, набитые под завязку ядовитыми гадами, и между этими мирами мы с Тони».
Напарник обернулся.
— Ты чего? — спросил Джим.
— Пора в лес.
Джим взглянул на свой маршрутизатор и кивнул:
— Да, пора.
И они нырнули в густые заросли, разведя руками липкие лианы.

Глава 8

Ориентируясь по маршрутизатору, Тони безошибочно вышел на край знакомой им поляны. Напарники остановились и стали прислушиваться.
Никаких посторонних звуков.
Тони первым вышел на поляну, Джим чуть отстал, страхуя напарника. Тишина — тишиной, но случиться могло всякое.
— Смотри! — Тони указал на какие-то отметины на дерне и, пока Джим рассматривал их, замер с автоматом наперевес, медленно поворачиваясь и прощупывая острым взглядом окружающие джунгли. Что-то Тони не нравилось.
— Вроде топтался кто-то, — сказал Джим, поднимая клочок травы. — Только странно как-то, может, зверь какой?
— Наверное, ночью или уже утром…
— Да, вроде так.
Напарники постояли у ямы еще какое-то время, привставая на носочки, чтобы лучше видеть и слышать, однако вокруг по-прежнему было спокойно.
— Ну что, давай копать, — негромко обронил Джим.
— Ага, — глухо ответил Тони.
Слегка разворошив песок, они достали присыпанные накануне пару дрянных автоматов «лукс» и две саперные лопатки. Ими быстро разбросали небольшой слой песка и добрались до первого ящика.
Вытащив его на траву, напарники смахнули с тары песок и, взломав пломбы, открыли замки. В соответствии с маркировкой в ящике находились еще шесть автоматов «лукс», завернутых в промасленную бумагу. Ящик закрыли и отодвинули.
Где-то вспорхнула птица, разведчики схватились за оружие и застыли, вслушиваясь.
— Ох не все нам рассказали эти мерзавцы, ох не все… — прошептал Джим.
— А что ты им сделаешь? — не отводя взгляда от зарослей, сказал Тони. — Смерти они не боятся — фанатики.
— Значит, нужно было морду бить, одно дело — не бояться смерти и совсем другое — принимать ее медленно.
Через пару минут напарники возобновили раскопки и достали следующий ящик. В нем оказался некомплект — всего два автомата, зато еще двадцать наступательных гранат, запалы от которых хранились в отдельной коробке.
— Значит, восемь автоматов и, соответственно, восемь бойцов, — подвел итог Тони. — Наше счастье, что их всех перекусали шипохвосты.
— А кто тебе сказал, что всех перекусали?
— Но у них ведь жетон лишний нашелся.
— Жетон один, а автоматов — восемь.
— Ладно, давай тянуть следующий.
— Подожди, сначала я сканером… — Джим включил прибор и провел им вокруг показавшегося из песка ящика, чтобы определить, нет ли под ним мины. За пару недель до штурма солдатам Двадцать Четвертой базы удалось вскрыть пару сотен таких ям, и тогда мятежники стали минировать схроны: обычно под самым нижним ящиком они ставили мину с размыкающим взрывателем. И хотя пойманные фанатики-неумехи соорудить что-то подобное вряд ли могли, подстраховаться не мешало.
Сканер молчал.
— Вроде чисто.
— Чисто.
— Ну — взяли…
Напарники выволокли очередной ящик, в нем оказались патроны к «луксам».
— Смотри, там что-то еще осталось, — сказал Тони, заглядывая в яму.
— Давай тащи, у тебя руки длиннее.
— У меня не только руки длиннее, — усмехнулся Тони, однако тут же стал серьезным — неподалеку раздалось квохтанье потревоженной кабато, нештатной сигнализации разведчиков.
Джим пригнулся к самой земле, надеясь под ветвями разглядеть приближающуюся опасность.
— Нет тут ни хрена… — сказал он, придерживая за лапы крупного паука-мышелова. Затем отшвырнул его в кусты.
— Давай, тяни, это свёрток.
Тони стал тянуть.
— Ох и тяжёлый, — пожаловался он, вытаскивая запаянный в пластик «гостинец». За первым свертком последовали еще два, не менее тяжёлых.
Джим вскрыл упаковку. Это был двенадцатимиллиметровый зенитный пулемёт «аэркокс» с трехногим станком, с которого можно было обстреливать вертолеты. В двух других свертках оказались короба, под завязку набитые патронами к пулемёту.
— Они тут всерьез повоевать собирались.
— Да уж. Ладно, давай складывать обратно.
Сбросив на дно ямы пулемёт и патронные короба, разведчики поставили сверху ящики и столкнули «луксы». Все это засыпали песком и притрамбовали, а саперные лопатки выбросили под ближайший куст — в трофеях разведчики не нуждались.
Приятели уже собирались уходить, когда рядом свистнула древесная крыса. Они одновременно подняли глаза: зверек стоял на задних лапах, глядя куда-то на запад, именно оттуда то и дело доносились беспокоившие разведчиков шорохи.
— Надо посмотреть, — сказал Тони и стал обходить поляну слева, Джим двинулся по правой стороне.
Скорее всего это был кто-то из сообщников захваченных в плен мятежников. Желтая змейка метнулась к ногам, Джим аккуратно вдавил ее подошвой в мягкий дерн. Потом избежал коварно выпущенных паучьих лап с крючьями и двинулся дальше.
В небольшом «окне» метрах в тридцати качнулась задетая кем-то ветка. Мимо пролетела стайка фруктовых мошек, которые кормились на подгнивших плодах; стоило их спугнуть, они зудящей стайкой неслись прочь, стукаясь о широкие листья и прилипая к густому соку лиан. Видимо, в этот раз их потревожили.
Джим покосился на Тони: при своем высоком росте тот ухитрялся сложиться вчетверо и двигаться над макушками перечной травы, сдувая с нее муравьев. Рядом с напарником Джим чувствовал себя уверенно. Тони стрелял, как снайпер, в бою был хладнокровен, а его длинные жилистые руки могли намертво спеленать более сильного противника.
Джим сделал еще несколько шагов — на ботинок шлепнулся сгусток прозрачных слизней. Где-то наверху забеспокоилась семья зябликов, им было лучше видно того, кто шел в сторону поляны. Невидимый противник задел лиану, та вздрогнула во всю длину, и с третьего яруса, с самых верхних крон, пролилось несколько капель воды. Ударяясь о широкие листья, они пробудили поток, в который слились озерца накопленной влаги. Водопад быстро набирал силу и вскоре обрушился лавиной воды и покореженной зелени с таким грохотом, словно в джунгли упал вертолет.
Джим и Тони переглянулись: такой удар мог убить невидимого врага. Сами разведчики знали про опасность и, заслышав шум капель, немедленно бросались под защиту древесных крон — у самого ствола им ничего не грозило.
Совсем рядом, в нескольких метрах от Джима, раздался глубокий вздох, затем кто-то фыркнул. Человек подобные звуки издавать не мог, в этом Джим был просто уверен, но крупных животных, кроме семиметрового желтого удава и зурабов, в джунглях не водилось.
Снова послышалось фырканье, а затем отчетливый треск кустарника. Тони вскинул автомат (в такие мгновения он выглядел словно машина). Через мгновение, уже спокойнее, показал указательный палец, что означало — вижу одного человека.
Джим слышал, как неизвестный шел напролом, не боясь ни пауков, ни шипохвостов. В следующее мгновение его стало видно — на незнакомце был маскхалат, и он сильно сутулился. Когда до него оставалось несколько шагов, Тони крикнул:
— Стой! Руки вверх!
В ответ хлопнул пистолетный выстрел, и незнакомец помчался прямо на Джима. Тони выстрелил в ответ, раненый глухо зарычал, но не остановился.
— Стой, стрелять буду! — в свою очередь заорал Джим и увидел перед собой перекошенное лицо с близко посаженными глазами, смотрящими из-под низко нависших бровей.
Джим дернул спусковой крючок, однако незнакомец ударил по стволу раньше, и короткая очередь ушла выше. Сверкнуло лезвие — Джим понял, что не успевает ничего предпринять, однако следующая пуля напарника ударила врага в предплечье. Послышался треск костей, монстр взвыл и рванулся прочь, раздвигая джунгли, словно танк.
Через пять секунд он уже был далеко.
— Ты жив? — спросил подбежавший Тони.
— Ай, с-сука! — взвыл Джим, отдергивая руку, — пока он лежал, к нему подкрался и всадил ядовитое жало жук-жемчужник, один из самых ужасных кошмаров здешнего леса. От яда жемчужника смерть наступала через пятнадцать минут.
Отработанным до автоматизма движением Джим открыл висевший на поясе контейнер и, выхватив капсулу с содержимым красного цвета, вогнал иглу поближе к месту укуса.
— Связывайся с базой, попытаемся накрыть этого мерзавца, — сказал он, массируя онемевшую от яда руку.
Тони включил рацию и тотчас услышал диспетчера:
— Артпункт, слушаю вас.
— Говорит Тайлер из разведвзвода, у нас проблема — боевое столкновение с неизвестным.
— Хотите огоньку?
— Не мешало бы.
— Квадрат?
— Э-э… — Тони сверился с показаниями маршрутизатора. — Двадцать три — семнадцать и двадцать два — семнадцать…
— Но ведь это почти на берегу.
— Да.
— Нельзя, это у нас считается закрытой зоной, по крайней мере, на время строительства Четвертого опорного.
— Понял. — Тони разочарованно вздохнул и, сменив частоту, вызвал капитана Саскела.
— Сэр, это Тайлер, мы тут столкнулись с одним, по-моему, я его ранил — пару раз попал, это точно, а теперь он уходит вдоль берега Калпеты.
— Вверх? — уточнил Саскел.
— Да, сэр.
— Значит, скоро окажется у Лошадиной Головы.
— Думаю, так, сэр, если не истечет кровью.
— А точно в нем две пули?
— Точно, сэр! — вмешался со своей рации Джим. — Вторая пуля сломала ему руку, когда он меня ножом ударить хотел.
— Что-то я не понял, парни, он что, какой-то особенный?
— У него морда страшная, сэр, нечеловеческая какая-то, и мчался как танк — остановить было невозможно.
Саскел выдержал паузу.
— Хорошо, идите за ним, но осторожно, а мы попытаемся выставить заслон — пошлю на вертушке Александера и Уолша, остальные все заняты.

Глава 9

Повесив автомат на ремень и прижимая левой рукой — правую, которая пока еще плохо слушалась, Джим старался не отставать от Тони. Тот шел огромными шагами, капли крови на листьях и обломанные ветки указывали направление, в котором отступал подстреленный враг.
Через десять минут с ними на связь вышел Твидл, пилот «Си-12К».
— Вы где, ребята?
— Движемся вдоль реки, метрах в ста от берега.
— Вы его больше не видели?
— Думаю, скоро увидим, — уверенно ответил Тони, — тут на тропе повсюду кровь…
— Значит, я зря выбрался?
— Не знаю, посмотрим.
— Где сбросить пару?
— Давай за километр от нас — думаю, самое верное. Дальше раненому не ускакать.
— Принято.
Они пошли быстрее — рука Джима стала понемногу двигаться, а отек в области локтя рассасываться. Эффект опьянения после использования противоядия еще держался, однако Джим был знаком с ним, и на его боеспособность это не влияло.
То, какая в зарослях была проложена тропа, впечатляло. Сломанные молодые деревца, струящиеся соком, оборванные ветви и осыпи свежих листьев. В некоторых местах дорогу перекрывали горы сорвавшихся с деревьев лиан — чтобы преодолеть или обойти эти препятствия, требовалось время.
Над рекой пролетел вертолет, доставляя заслон. Джим вспомнил о роторных пулеметах машины и почувствовал себя увереннее — против «Си-12К» не мог устоять никакой монстр, а в том, что он столкнулся именно с монстром, Джим не сомневался. Пока у него не было времени задуматься, что это за существо, он просто преследовал подраненную добычу, как охотничий пес.
— Стой! — сказал Тони, и Джим едва на него не наткнулся.
— Что такое?
— Кровь исчезла.
— Откуда? — не понял Джим.
— С листьев… Посмотри — все время были отчетливые капли, а еще раньше потеки, а теперь — ничего…
Джим огляделся: Тони был прав. По логике следовало, что преследуемый уже должен был лежать на тропе, истекая кровью, однако сломанные сучья и смятая трава указывали на то, что он уносился прочь, не снижая темпа.
— Давай двигать дальше, другого пути нет, — предложил Джим.
И они снова пошли по тропе, стараясь двигаться как можно быстрее. Давалось это нелегко, приближался полдень, а вместе с ним и страшнейшая в здешней сырости духота; еще через десять минут от пота и стекающих с обломанных лиан соков напарники вымокли насквозь.
— Где ваш подранок? — спрашивал по рации Уолш.
— Мы идем по следу, — ответил Тони. — Пока он движется по указанному направлению — вдоль берега!
— Тогда мы его здесь заперли… Конец связи.
Потратив на переговоры полминуты, Джим и Тони пошли дальше. Пот застилал глаза, приходилось то и дело смахивать его, однако облегчения это не приносило. Ужаленная рука Джима полностью восстановилась, однако уже дважды его едва не покусали снова. Пока напарники успевали сбрасывать ядовитых насекомых, на слизней же вовсе не обращали внимания.
— Стой! — снова скомандовал Тони. Джим остановился, и оба стали осматривать небольшой вытоптанный пятачок, — видимо, раненый переводил дух и прислушивался к звукам погони.
Дальше тропа пошла значительно аккуратнее, преследуемый стал перешагивать через препятствия, стараясь оставлять как можно меньше следов.
«Так он нас как пить дать подстережет», — только и успел подумать Джим, и в этот момент впереди раздались выстрелы.
— Это там! — крикнул Джим, хлопнув Тони по плечу и указывая направление. Видимо, преследуемый изменил направление и повернул на юг, однако разведчикам пришлось бежать по его старой тропе — прорубать новую не было времени.
Несмотря на свою кажущуюся нескладность и высокий рост, Тони несся как ветер, Джим едва за ним поспевал, слыша стук собственного сердца. В какой-то момент от жуткой духоты и больших нагрузок Джим погрузился в состояние полного отупения. Пауки, слизни, жуки-жемчужники совершенно его не пугали, они падали на людей с большим опозданием, а если и цеплялись за куртку, то ненадолго; казалось, сонное безразличие Джима действовало и на них тоже.
Вскоре напарники выскочили на очередной пятачок, где раненый заметался, прежде чем сориентироваться и помчаться на юг. Тропа заметно расширилась, и на ней виднелись редкие капли крови. Чья это была кровь, было не разобрать. Стали попадаться обрушившиеся лианы и расщепленные деревца.
Среди яркой зелени показался кто-то из своих — он бежал, припадая на правую ногу.
— Александер! — опознал его Тони.
Тот остановился и тяжело повернулся, держась за правый бок.
— Стой здесь, отдохни! — на ходу бросил Тони и помчался дальше.
Теперь Джиму казалось, что кроме шелеста листьев и собственного дыхания он слышит звуки с уходящей в глубину джунглей тропы. То ли тяжелые шаги, то ли стоны. Раздался одиночный выстрел, потом быстро оборвавшийся крик.
— Эх! — с досадой воскликнул Тони и помчался, как экспресс. Джим стал отставать — длинные ноги уносили напарника все дальше. Он легко перемахивал через трухлявые пни, проскакивал под низко висящими ветками. А атаковавшие его насекомые падали на Джима, ему приходилось отмахиваться обеими руками и сдергивать свисавших с ветвей разноцветных змей.
Скоро, Джим это помнил, должна была начаться цепь болотистых озер — ему приходилось «плавать» в них. Толстые древесные стволы оставались позади, уступая место деревцам помельче, более приспособленным для плохой земли.
Света стало больше, а Тони отрывался все дальше.
«Грейхаунд хренов!» — мысленно выругался Джим, вспомнив название гончей породы собак.
Вдруг Тони резко остановился. Тяжело дыша, Джим наконец догнал его и увидел Банни Уолша. Тот лежал лицом вниз, в правой руке был зажат нож, а из-под тела натекала лужа крови. Автомат валялся тут же на тропе.
Джим перевернул Банни на спину, и стало ясно, что он мертв. Широко открытые неподвижные глаза разведчика смотрели в небо, а на его груди зияли три ножевых ранения, расположенных треугольником, словно наносились они с помощью измерительного прибора.
— Сообщи нашим и догоняй меня! — сказал Тони и умчался, а Джим сорвал с кармана рацию и вызвал капитана Саскела.
— Сэр, это Симмонс. Тайлер преследует неизвестного в направлении цепи болот — от берега Калпеты на юг!
— Ясно, что еще?
— Александер ранен, а Уолш убит.
— Уолш убит? — не поверил капитан.
— Так точно, сэр, тремя ударами ножа в грудь…
Саскел был поражен — кто мог тягаться с Уолшем на ножах?
— Уточни место, — сказал он хрипло.
— Там, где мы таскали штабного ревизора.
— Понял, я перенаправлю к вам вертолет с Рихманом и Шульцем. Отбой.

Глава 10

Переговорив с капитаном, Джим побежал догонять Тони. Через пару минут он выскочил на берег озерца и обнаружил напарника: тот стоял, опустив автомат, и смотрел на длинную борозду в болотной жиже, изгибавшуюся дугой и скрывавшуюся за разросшимися на островке кустами.
— Ушел, сволочь, да как быстро — ты бы видел, я только автомат вскинул, а его и след простыл.
Послышался шум винтов — «вертушка» летела над Калпетой.
— Там Рихман и Шульц, если он еще на болоте, они его приберут, — сказал Джим.

«Си-12К» летел над береговой линией, и пилот Твидл внимательно следил за показаниями маршрутизатора. Внизу плыла баржа, но Рихман и Шульц едва удостоили ее взглядом; расплющивая носы о стекла иллюминаторов, они смотрели на безбрежный зеленый океан, такой плотный, что, казалось, никакой земли под ним не существует.
Вертолет качнулся и повернул на юг. Напуганные шумом, с деревьев поднялись стаи живших в верхних ярусах птиц. Скоро кроны стали расступаться, образуя в зеленой массе что-то вроде каньона. Его зеленые берега круто уходили вниз, до самого дна, где начинались болота.
Твидл сбавил скорость и стал снижать вертолет, он заметил на поверхности болота длинный след и развернул машину, чтобы проследить его.
— Вон он, я его вижу! — крикнул Твидл.
Рихман и Шульц перебежали на другой борт и увидели не то человека, не то животное, которое передвигалось по болоту скачками.
Добравшись до очередного островка, существо пересекло его на двух конечностях, затем бросилось в воду и снова поскакало на четырех.
— Давай, Твидл, подрежь его из пулемёта! — крикнул Рихман. — А то он уйдет в лес!
— С удовольствием, начальник…
Пилот щелкнул тумблером и, повинуясь системе наведения, вертолет качнулся. Как только прицельная метка легла на цель, Твидл нажал кнопку спуска.
Девятиствольный «вулкан» вспорол водную гладь белыми фонтанами, их частая строчка прошлась по неведомому монстру, он подпрыгнул еще раз и рухнул в воду.
— Достали гаденыша! — воскликнул молчаливый Шульц. — Я прыгну, чтобы достать его.
— Хорошо, — кивнул Рихман. — Твидл, спускайся, Эрнст искупается в этом дерьме. И приготовь лебедку — посмотрим, что ты там настрелял.
Разбрасывая грязь и заворачивая листья болотных растений, вертолет спустился метров до пяти — ниже было нельзя, мешали кусты.
Шульц распахнул дверь, закинул автомат за спину и, придерживая козырек кепи, шагнул из вертолета.
Ухнув, как бомба, подняв брызги грязной воды, он вытянул ушедшие в ил ноги и ступил на плотное «дно», сплетенное из кореньев болотных лилий.
Труп неизвестного существа плавал в нескольких метрах. Шульц поднял руку, чтобы поймать трос лебедки.

На глазах Джима и Тони вертолет завис над островом и открыл огонь по невидимой цели. После этого распахнулась дверца, и один из разведчиков прыгнул в болото.
— Значит, грохнули его, — предположил Тони. — Сейчас подтянут на лебедке.
— Хорошо бы если так, — вздохнул Джим. Он опасался, что неуязвимый монстр может притвориться мертвым и неожиданно напасть. Очень хотелось связаться с Рихманом и узнать, как там у них дела, но это было несолидно для таких проверенных разведчиков, какими уже считались Джим и Тони.
Впрочем, Рихман сам связался с ними.
— Вы где, ребята?
— На краю болота, вы пролетели над нами.
— А где тело Уолша?
— В пятидесяти метрах позади нас.
— Тащите его к берегу и Александера прихватите. Мы заберем вас.
— Хорошо, сэр.
Получив приказ, напарники помчались назад и обнаружили Александера возле тела Уолша, тот опирался на сломанную ветку и вздыхал.
— Как рана?
— Крови немного, но… болит очень.
— Может, вколоть обезболивающего?
— Нет, потерплю до базы.
Джим понимал причину отказа: обезболивающее снижало эффективность некоторых противоядий, а в джунглях это грозило гибелью.
— Давай хотя бы обработаем антисептиком и стянем пластырем, — предложил Джим. Тем временем Тони стал рубить небольшие деревца, чтобы соорудить волокушу.
Работу они закончили одновременно. Александер получил хорошую перевязку, а бедняга Уолш последнюю волокушу. Джим помог погрузить тело, и Тони зашагал к болоту, за ним, опираясь на палку, двинулся Александер, замыкал процессию Джим.
— Я так понял… эту сволочь все же достали?.. — спросил Александер, прислушиваясь к реву «Си-12К».
— Да, прямо с бортового пулемёта.
Джим догнал прихрамывающего товарища и забрал у него автомат. Тони благодарно кивнул.
Выйдя на край болота, стали ждать борт, который все еще висел над местом охоты, поднимал на тросу тяжелую добычу.
— Ты отомщен, Банни, — сказал Александер, обращаясь к безмолвному товарищу.
В проеме двери показался Рихман, он ухватился за трофей и втащил внутрь машины, затем освободил трос и снова спустил его в болото.
— Сейчас Шульц поднимется, и тронемся домой, — пообещал Тони.
Вскоре показался Шульц, он удобно устроился в петле и вскоре перебрался на борт. Машина двинулась к берегу. По мере приближения поднятый винтами воздушный ураган срывал болотную растительность и воду, она обрушилась на берег тропическим ливнем, однако разведчики к таким вещам были привычны. Натянув кепи до самых ушей, Джим и Тони взялись за волокушу и потащили тело к вертолету — «Си-12К» завис в полутора метрах над болотом, включив для устойчивости рулевые дюзы.
Шульц и Рихман приняли тело Уолша, а Тони с Джимом вернулись за Александером.
Его погрузили без проблем, а вот Джима Тони пришлось выталкивать из грязи, пока его не подхватили Рихман с Шульцем.
Наконец все оказались на борту, дверь захлопнулась, и вертолет двинулся на восток, быстро набирая высоту.

Глава 11

В вертолетном парке их уже ждали — четверо разведчиков из взвода капитана Саскела, он сам и представитель службы безопасности капитан Мур. Был и главный медик базы по кличке Док, с ним санитар и две каталки.
Когда двигатели смолкли, открылась дверь и первым подали Уолша. Его тело положили на каталку и закрыли серым полотном. Затем со всеми предосторожностями спустили Александера, на подлете к базе он согласился на один укол обезболивающего и теперь мог переставлять ноги. Впрочем, этого не потребовалось, его посадили на коляску, и Док с санитаром отбыли.
— Эх, какого кадра лишились, — вздохнул Саскел и сокрушенно покачал головой.
Он взошел по раскладному трапу внутрь вертолета, на мгновение задержался в проеме и отчетливо произнес:
— Вот это сюрприз…
Капитан Мур поспешно поднялся в салон.
— Да-а. Такого мне тоже видеть не приходилось. И даже слышать о таком.
Джим, Тони, Шульц и Рихман находились тут же, они уже насмотрелись на эти останки, и Джиму казалось несправедливым, что к трупу этого урода проявляют столько внимания, в то время как Банни Уолша быстренько отправили в морг.
Впрочем, это как раз было объяснимо — Банни прибыл недавно и еще не успел стать по-настоящему своим. Он не был выпестован во взводе из желторотого младенца, какими сюда явились Джим и Тони, поэтому о нем никто не плакал — все друзья Банни Уолша, с кем вместе он становился солдатом, были уже там, куда он отправился с некоторым опозданием.
— Вот что мы сделаем, господа разведчики, — произнес Саскел после минутного молчания. — Давайте перетащим его в морг, поскольку закопать или сжечь эту гадость мы не имеем права.
— Ни в коем случае, — подтвердил капитан Мур и, как представитель службы безопасности, добавил: — Мы перенесем его в морг, но предварительно завернем в пластик, чтобы никто на базе не узнал о том, что останки этого существа попали к нам в руки.
— А начальник базы? — невольно вырвалось у Тони.
— Разумеется, я доложу ему, без полковника Соккера никакие вопросы на базе не решаются.
— Неслунд! — крикнул в дверной проем Саскел.
— Слушаю, сэр.
— Слетай к Никсу, у него должен быть упаковочный пластик, возьми столько, чтобы… ну, чтобы обернуть человека дважды.
Неслунд убежал выполнять приказ.
— Хорошо, — кивнул Мур и, обернувшись к пилоту, добавил: — Вас это тоже касается, Твидл, никому ни полслова.
— Даже напарнику?
— Никому.
— Слушаюсь, сэр.
Саскел присел на корточки, рассматривая монстра, почти разрубленного пополам очередью из девятиствольного пулемёта в области поясницы. Боезапас использовался с полуактивными головками, времени на подключение другого магазина не было, и труп сильно повредило.
Саскел перевел взгляд на спину монстра — там тоже имелось несколько кровавых пятен.
— Это я стрелял, — тут же подсказал Тони. — Вот, в правое предплечье и под левую лопатку.
— А это чья пуля?
— Думаю, Уолша, он мог точно выстрелить, но только один раз, потом каким-то образом попал в руки этой твари.
— Боюсь, Банни переоценил свои возможности, — со вздохом произнес капитан Саскел. — Он знал, что у него быстрая рука, но чтобы этот… оказался втрое быстрее… У него ведь ножевые раны?
— Так точно, сэр, — подтвердил Джим. — Тони побежал дальше, а у меня была возможность рассмотреть лучше.
— Кстати, — заметил Рихман. — Нож-то при нем — в чехле, так что можно замерить.
Все тотчас обратили внимание на рукоять ножа — вполне обыкновенную, с мелкой насечкой.
— Вы-то как выкрутились, когда повстречали его? — спросил Саскел.
— Сначала мы ничего не видели, только беспокойство какое-то в джунглях было, — начал отвечать Джим, — ну, вы знаете, сэр, там птичка свистнет, здесь мошки пролетят, древесные крысы стойку делали.
— Ну да, понимаю, — кивнул Саскел.
— Ну вот, а как только мы яму проверили и закопали…
— Что там, кстати, было?
— Зенитный пулемёт «аэркокс» со станком и двумя коробками с боеприпасами, восемь автоматов «лукс», два десятка наступательных гранат тип «62» — взрыватели отдельно в коробке, еще патроны — около двух тысяч.
— Ясно, давай дальше.
— Ну, мы уже поняли, что с запада к поляне кто-то приближается, и рассредоточились, чтобы атаковать с двух сторон. Тони увидел его первым.
— Да, сэр, — подтвердил Тони. — Среди листьев образовалось удобное «окно», и я видел его метров с пятнадцати. Сначала показалось — просто человек, потом заметил странную походку и решил, что он раненый, прихрамывает. Но шел он очень быстро и прямо на меня, сначала я приказал ему остановиться, а он выстрелил из пистолета так быстро, что я среагировать не успел. Хорошо, что не попал, — пуля далеко пролетела.
— И что потом?
— Он рванул к Джиму, а я выстрелил вслед, понял, что попал.
— Как понял?
— Ну, это ведь слышно, он ойкнул или что-то в этом роде…
— Не ойкнул он, а зарычал, — поправил Джим. — Я после этого в кусты полез, думал перехватить его, но он уже передо мной вырос как из-под земли. Выбил автомат, сволочь, ну очень быстрый. Тут вижу — нож на меня опускается, хорошо, что Тони еще раз шарахнул, как раз этому в плечо. Я даже треск костей различил.
— Так уж и различил, — с сомнением покачал головой Саскел.
— Да, у него рука сразу отключилась, и он побежал в сторону реки.
— Рука, говоришь, отключилась? А нож-то он не выронил, — заметил Мур.
— Этому тоже есть объяснение, сэр, — сказал Тони. — Похоже, на нем все заживает быстрее, чем на собаке.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы когда шли по следу, все вокруг было в крови, как-никак в нем было две пулевые дырки. Потом крови стало меньше и в конце концов тропа стала чистая, только по следам и двигались.
— Не может быть… — Капитан Мур нагнулся и стал внимательно рассматривать на теле монстра раны от автоматных пуль. В какой-то момент он даже хотел приподнять край окровавленного маскхалата, однако не смог пересилить себя и брезгливо отдернул руку.
— Между прочим, эта тварь скакала по воде на четырех конечностях, — заметил Рихман, — потом выскочила на торфяной остров и побежала на двух — как человек. А как снова прыгнула в воду — опять на четырех понеслась, как какой-нибудь олень.
— Выходит, на четырех ему удобнее было, — сделал вывод Саскел.
Прибежал Неслунд, таща рулон черного упаковочного пластика.
— Молодец, — похвалил его Саскел.
Пленку расстелили на полу, перекатили на нее тело монстра и, запаковав его как следует, на носилках подали наружу.
— Ох и тяжел, сволочь! — пожаловался один из разведчиков, которым пришлось нести останки. — Что там?
— Неси и не задавай глупых вопросов! — прикрикнул на него Саскел.
— Я побегу за фотоаппаратом! — сказал Мур и умчался.

Глава 12

Саскел шел следом за направлявшейся в морг процессией и сокрушенно покачивал головой, размышляя над создавшейся ситуацией. Как воевать с этими чудищами, если у них, по словам Тайлера с Симмонсом, раны затягиваются?
Само появление монстра принципиально Саскела не удивило, ему приходилось слышать о подобных военных разработках, тот же Банни Уолш принимал участие в какой-то из программ. Лет двадцать назад, когда в боеприпасах применяли разрушительные нанофабрикаты, в моде были программы по генетическому форсированию. Позже практика войны доказала несостоятельность этих программ, и о них забыли, но, видимо, не все.
— Тайлер, Симмонс! Бегите в казарму, оставьте оружие и приходите в морг.
— Нам бы пообедать, сэр, — напомнил Джим.
— В морге и пообедаете, — усмехнулся Саскел. — Давайте живее, вы же у нас очевидцы, и все такое.
Спорить с начальством было нельзя, напарники отнесли оружие в арсенальную, переоделись в сухое и бегом, как и приказывал капитан, прибыли к дверям морга.
Прибежали и оторопело остановились. Обычно солдаты базы оказывались за этой железной, крашенной серебристой краской дверью уже после смерти.
Пока приятели собирались с духом, дверь распахнулась и в проеме показался капитан Мур.
— Ну точно! Ваш командир так и сказал — небось стоят и рядятся, кому первому заходить.
Пристыженные, Джим и Тони тотчас вошли в жутковатое помещение. Коридор здесь был вполне обыкновенный, а на стене Джим заметил пару старых плакатов, призывавших вступать в вооруженные силы на добровольной основе. Развешанные в коридоре военного морга, они выглядели странновато.
— Куда пошли? Вам сюда…
Мур толкнул боковую дверь, и Джим с Тони вошли в небольшой глухой бокс. Под потолком светилась белая панель, под ней на металлическом столе лежало тело.
Помимо Джека и Тони, здесь находились Док, Саскел и Мур. Последний был вооружен видеолейкой с высоким разрешением, чтобы фиксировать процесс вскрытия для предстоящего отчета.
— Симмонс, у тебя как с почерком? — спросил Саскел.
— Ну, это… — Джим растерялся. — Раньше писал без ошибок.
— Разобрать можно?
— Учительница разбирала.
— Садись за стол. Бери ручку, будешь записывать результаты.
— А мне что делать? — спросил Тони.
— Тебе? — Саскел посмотрел на Дока.
Тот поправил очки и сказал:
— Пусть снимает ботинки.
И, заметив на лице Тони удивление, пояснил:
— Не свои, а с этого хомячка.
— Почему «хомячка»? — поинтересовался капитан Мур. Он был занят сложными настройками фотоаппарата.
— Ну так имени же у него нет, у нас в медицинской академии всякий препарат называли «хомячком».
— А, ну ладно, я не возражаю. Только в отчете «хомячок» не пройдет.
— Отчет вам писать, — пожал плечами Док. — Как захотите, так и назовете.
— Итак, — обратился Док к Тайлеру, — надевай перчатки и начинай разувать хомячка.
Тони расшнуровал ботинки и, сняв один, сообщил:
— Пенозольная подошва, размер — сорок шестой, стенки двойные… Одним словом, обычная обувь.
Джим записывал.
После ботинок описали носки, пояс, пистолет в открытой кобуре, нож фирмы «Нассау» из стали С-6. Смерив ширину лезвия, Док подтвердил, что Банни Уолш был убит именно им.
Когда с трупа сняли всю одежду, капитан Мур сделал несколько снимков, и обследование продолжилось. Теперь первую скрипку играл Док. Заглядывая в раны и ковыряясь в них пинцетом, он стал описывать внутреннее строение монстра, подсчитывая количество ребер и позвонков. Если в чем-то сомневался, тут же пускал в ход скальпель и клещи с острыми кромками, от чего становилось плохо не только Тони, но и капитану Саскелу.
Джиму было не до этого, он быстро фиксировал сказанное на бумаге, стопка исписанных листков росла.
Продолжалось обследование часа полтора, после чего Док привел тело в порядок, наскоро сшив ужасающие разрезы, и задвинул его в холодильник, туда же отправили и запакованные в мешок вещи убитого врага.
— Уф! — с облегчением вздохнул довольный собой капитан Мур. — Фотографии получились отменные…
С виноватой улыбкой он признался:
— Правда, в какой-то момент я думал, меня стошнит.

Глава 13

Они помолчали, каждый думая о своем, неожиданно Док сказал:
— В джунглях стало мало бабочек.
Джим посмотрел на него с пониманием. Док был заядлым коллекционером и даже писал о бабочках статьи в специальные журналы.
— Возможно, это связано с появлением этих… — Док кивнул в сторону холодильника.
— Может быть, — согласился Саскел, чтобы только закрыть тему о бабочках. — Что мы можем сказать о повадках этого существа? Это я к тому, что нам ведь придется с ними как-то воевать, полагаю, это не последний урод на нашем участке. Если, как вы говорите, раны затягиваются… Док, что скажете?
— Да, раны действительно были почти закрыты.
— Вот видите! — Саскел развел руками. — Выходит, они неуязвимы. С ума сойти можно!
— Но ведь этого убили, — возразил Мур.
— Да, из девятиствольного пулемёта, но на каждого монстра по вертолету ведь не выделишь!
— Он не так уж неуязвим, сэр, — сказал Тони. — Если бы я не пытался взять его живым, мы бы его прямо там и положили, это — раз. Далее, он выстрелил в меня первым, и пуля пролетела в полутора метрах.
— Но он стрелял навскидку.
— Тони навскидку всадил бы ему пулю в лоб, — добавил Джим.
— Ну, тут я с вами соглашусь, тем более и Александера он всего лишь ранил.
— И заметили они его первыми, — сказал Мур. — Значит, следопыт он плохой.
— Это еще ничего не значит, возможно, он новичок и не успел научиться.
Саскел вздохнул.
— Выходит, он опасен только в рукопашной, а на дистанции с ним можно повоевать. Хорошо бы растрясти эту парочку пленных — они наверняка знают, кто он и откуда.
— Мне кажется, сэр, я знаю, как их разговорить, — сказал Джим.
— Да? И как же?
— Давайте переведем их к пленным партизанам, что работают у нас.
— Почему ты думаешь, это поможет? — поинтересовался Мур.
— Ну… эти двое — фанатики, чем сильнее на них давить, тем больше будут запираться, мы для них запрограммированные враги, а партизаны — свои, однако уже разагитированные. У нас ведь самые лояльные остались, начальник базы даже подумывает некоторых взять на открытые вакансии.
— Да, подумывает, — кивнул Мур, — хотя я буду возражать. Впрочем, полковника понять можно — на базе катастрофический некомплект. И что, ты полагаешь, должно произойти?
— Думаю, сэр, что их идеологическая опора рухнет, когда они услышат, что думают об освободительной войне их товарищи по оружию.
— Что ж, не лишено смысла. Нужно попробовать, а там посмотрим — может, действительно разговорятся.

Глава 14

После обследования трупа «хомячка» Джим и Тони были отпущены и немедленно отправились в столовую, где наверстали пропущенные обед и полдник. На питании здесь не экономили, и все повара были немножко сумасшедшими, поскольку пытались в нелегких условиях соответствовать уровню настоящего ресторана. Из Антвердена выписывались недостающие компоненты, специи, что-то добывалось прямо в джунглях, вылавливалось в реках, но солдатский стол всегда был разнообразным.
В столовой приятели перекинулись парой фраз с тремя однокашниками — с ними они приехали на базу год назад. Их было гораздо больше, но так сложилось, что, когда на Четвертый опорный обрушились штурмовые группы команданте Ферро, его гарнизон состоял из молодых солдат нового призыва. Только Джиму и Тони удалось спастись и дождаться своих на мелководье Лошадиной Головы.
По дороге из столовой заглянули в технопарк. Знакомые механики занимались там ремонтом уцелевшей техники противника — двух танков «Торсо» и бронетранспортера «Роберта». Все эти машины умели плавать, что было немаловажно для Междуречья.
Вертолетчик Твидл горевал, что не уцелело ни одного партизанского штурмовика «Альбатрос», уверяя, что он на нем мог бы творить чудеса. При этом Твидл забывал, что лишь благодаря ему да его пушке «Си-12К» удалось сжечь вражеские штурмовики прямо на взлетной полосе и тем самым прекратить бомбардировку Двадцать Четвертой базы.
Захватив еще по комплекту «хэбэ», приятели наведались к Никсу и вернулись от него чистые и расслабленные — в этот раз они не позволили рассказывать о призраках.
Двоих фанатиков из гауптвахты перевели к плененным прежде партизанам. План Джима начинал действовать.

Вечер не принес никаких новостей, напарники легли спать и, проснувшись утром, начали новый день, похожий на многие другие дни на базе.
Сходив на завтрак, Джим и Тони вернулись, чтобы собраться для очередного патрульного рейда, однако у казармы их остановил капитан Саскел.
— Тайлер, Симмонс!
— Сэр, мы в лес, — доложил Джим.
— Вижу, что не к бабе. — Капитан усмехнулся, намекая на роман Джима с дикаркой, случившийся вскоре после начала службы. Эта связь едва не погубила новичка и не довела до военного трибунала.
— Лейтенант со второй роты привёз пополнение — прямо из учебки, у них еще уши зеленые. Нужно пойти и отобрать парочку перспективных.
— А почему мы, сэр? — испугался ответственности Тони. — Пусть уж лучше сержант Рихман или вон — Шульц, они старые зубры, всякого повидали.
— Да, сэр, их взгляд повернее будет, — согласился Джим.
— Рихмана и Шульца сейчас нет, да и науку молодые будут постигать с вами.
— Как с нами? — в один голос спросили Джим и Тони.
— А очень просто! По возрасту вы им ближе, стало быть, быстрее найдете взаимопонимание. Все, довольно обсуждений, бегом к штабу, пока всех не разобрали.
Напарники, как были с автоматами, рациями, гранатами, ножами и сканерами, поспешили к Первому строению, в котором располагался штаб, однако, прибежав, вместо группы из тридцати человек увидели только сержанта-пехотинца, уводившего за собой двух последних.
— Эй, ну-ка стой! — заорал Джим, приученный выполнять любые приказы командира. — Стой!
Сержант остановился, остановились и «зеленые уши», испуганно глядя на увешанных оружием разведчиков.
— Чего вам? — спросил сержант.
— Эти двое — наши.
— С чего это?
— Они распределены к нам персональным приказом полковника Соккера, — уверенным тоном произнес Тони. — Номер приказа двадцать шесть — четырнадцать, если не веришь, пойди в строевую часть и проверь.
Сержант, хотя и служил на базе третий год, против такого блефа не устоял, к тому же с разведчиками старались не связываться, поскольку среди пехотинцев они считались невменяемыми.
— Да ладно, они мне и не нужны вовсе, берите.
Сержант пожал плечами и вразвалочку двинулся прочь, а Джим и Тони только теперь сумели рассмотреть отвоеванное сокровище.

Глава 15

Один новичок был чуть ниже Джима, полноватый, с внимательными черными глазами и длинными ресницами. Второй оказался сухощавым, на голову выше своего напарника, с бесцветными бровями и ресницами, с огромными оттопыренными ушами.
«Локаторы», — пронеслось в голове Джима. Они с Тони озабоченно переглянулись: едва ли Саскел одобрит их выбор, да только сам виноват — слишком поздно сообщил, хорошо, хоть эти достались.
— Как тебя зовут? — спросил Джим, ткнув в грудь полноватого.
— Аркаша.
— Как, как? — удивленно переспросил Джим.
— Гм, извините, сэр, меня так мама называла и в учебке — тоже.
— Что, тебя в учебке Аркашей называли?
— Да, сэр, — смущенно подтвердил Аркаша. — Вон его спросите, он скажет.
Второй новичок кивнул.
— Да, сэр, просто его имя стало прозвищем.
— Понятно. А как фамилия, Аркаша?
— Гольдберг, сэр. — Новичок подобрался и, как учили в учебке, представился: — Рядовой Аркадий Гольдберг!
— Уже лучше, — усмехнулся Тони. — А как тебя зовут?
— Кортес Блохин, сэр.
— Значит, так, господа солдаты, вам несказанно повезло, вы будет служить в прославленном разведвзводе капитана Саскела. Поняли?
— По-поняли, — ответил Аркаша.
— Так точно! — отозвался его напарник Блохин.
— Тогда бегом — марш в строение Восемнадцать, там находится наша казарма. Это во-он там…
Новички с баулами в руках послушно зарысили в указанном направлении.
— Нужно их кому-то передать, — предложил Тони, — пусть представит их капитану, а самим в джунгли сматываться, не люблю я присутствовать при душераздирающих сценах, пусть Саскел радуется им без нас.
— Тут ты прав, нам действительно пора на службу.
Добежав до крыльца казармы, «зеленые уши» остановились, оглядываясь на разведчиков. Когда те подошли ближе, на крыльце появился Краузе.
— Кто такие? — строго спросил он, нагоняя на новичков страху.
— Это наше пополнение, Ганс! — пояснил Тони. — Будь добр, проводи их к Саскелу, а то мы уже на маршрут опаздываем.
— Нет проблем. — Краузе пожал плечами. — Пополнение, за мной шагом марш!

Лишь оказавшись в привычной обстановке, среди смертельно опасных насекомых, Джим и Тони немного расслабились. Перспектива объяснения с капитаном отдалилась на неопределенный срок.
— Хреново, что этот урод объявился, — сказал Джим через некоторое время.
— Ты о «хомячке»?
Джим кивнул.
— Теперь об увольнениях в Антверден придется забыть.
— Увы, товарищ, — согласился Тони. Они так надеялись, что после восстановления базы возобновятся и увольнительные со всеми прелестями большого города, а тут дело вроде пахло новой чрезвычайщиной и работой без отдыха.
А в Антвердене — рестораны, чистое белье гостиничных номеров, смышленые девушки, с которыми быстро находили общий язык стосковавшиеся по ласке солдаты.
— С другой стороны, Джим, один год уже прошел, по контракту осталось всего четыре…
— Да пошел ты!
Джим поддал ногой шипохвоста, и тот улетел в кусты.
— Мы, может, не доживем до конца следующего года, а ты — четыре!
— Через полгода имеем право на месячный отпуск, — напомнил Тони.
— Ага, без права посещения планет шестого пояса. А наша Лованза аж в седьмом!
— Чего ты забыл на Лованзе?
— У меня там мать, между прочим.
— Ты отсылаешь ей достаточно денег.
— При чем здесь деньги, Тони? Она хочет увидеть своего сына и обнять, неужели непонятно?
— Но ты-то уже другой.
— В смысле?
— Ты научился обходиться без мамочки.
— Я-то, может, и научился, — Джим вздохнул, — да только она обходиться без меня не научилась.
— После трех лет — «красная карта», езжай хоть на Лованзу, хоть на Доу.
— Знаешь ведь, как говорят про «красную карту».
— Знаю, до смерти в два раза ближе…
— Вот то-то и оно.
— Тихо…
Напарники замедлили шаг и прислушались. Примерно на уровне второго яруса, перелетая с дерева на дерево, двигалась стая квекликов. Они коротко попискивали и щелкали массивными клювами, выбирая новое место для гнездования.
— Переезжают, видишь?
— Вижу, — ответил Тони и вздохнул. — С запада драпают.
— Да, потревожили их.
Друзья приуныли. Квеклики были еще одним, после нелетающей птицы кабато, предвестником неприятностей. Но если кабато предупреждала о сиюминутной опасности, то квеклики несли весть о медленном приближении врага — например, о новом лагере партизан, где рубят деревья с гнездами птиц, вынуждая их мигрировать.
— Их мог спугнуть желтый удав, — предложил Тони спасительную версию.
— Да, или на старом месте закончились червяки. Возможно, эта стая не поделила территорию с другой и ушла в поисках лучших мест.
— Хорошо им, снялись и полетели, а у нас за спиной база — и отступать некуда.
— Потому что база — это наше гнездо, — с серьезным видом произнес Джим.

Глава 16

Вечером, возвращаясь из душевой, Джим и Тони увидели капитана Саскела. Он стоял на крыльце казармы, заложив руки за спину, и, вероятно, кого-то ждал.
— Может, смоемся? — предложил Джим.
— А смысл? Все равно не уйти.
Делать было нечего, и напарники направились к крыльцу.
— Как водичка? — спросил Саскел.
— Неплохая, сэр.
— Что нового в лесу?
— Есть кое-какие соображения.
— Замечательно, после ужина я вас выслушаю, если, конечно, нет ничего срочного.
— Ничего срочного, сэр! — поспешно ответил Джим.
— Ну идите…
Напарники уже собрались прошмыгнуть мимо командира, но он, будто о чем-то вспомнив, произнес:
— Кстати, какими соображениями вы руководствовались, выбирая для нашего взвода пополнение?
Капитан повернулся на каблуках и в упор уставился на Джима и Тони.
— Чтобы… были незаметны, сэр, — ляпнул Джим.
— Полагаю, это относится к рядовому Блохину, хотя его уши незаметными не назовешь. Ну а Гольдберг, в чем его прелесть?
— Он склонен к аналитическому мышлению, сэр! — пришел на помощь Тони.
— Да-а-а?! — Саскел вытаращил на Тайлера глаза, пораженный уверенной наглостью, с которой тот сообщал об особенностях новичка. — Что ж, надеюсь, вы мне вскоре продемонстрируете это его качество.
В помещении казармы напарников ожидал еще один сюрприз: их койки оказались передвинуты, а между ними стояли кровати новичков.
— Это еще что за новость?! — строго спросил Тони, обращаясь к Гольдбергу.
— Я не знаю, сэр, мне сказали — я сделал…
— Это Рихман приказал! — отозвался из дальнего угла Краузе. — Сказал, что вы их теперь должны окружать заботой, как когда-то вас окружали.
— Да уж! — воскликнул Джим, вспоминая, как в день распределения их с Тони в разведвзвод ему «посчастливилось» попасть на «отбой» — так называлась экстренная десантная операция по разблокированию окруженных противником разведчиков. Впечатлений было столько, что он едва не повредился умом.
Тони пошел на схожую операцию уже через пару дней, так что обкатали тогда новичков по полной программе.
Глядя на хлопающего длинными ресницами Гольдберга, Джим представил его в джунглях, под огнем, среди насекомых и змей.
Из арсенальной появился Рихман.
— А-а, Симмонс и Тайлер пожаловали… А почему у вас автоматы не чищены?
— Не было времени, сэр, нас прикомандировали к «хомячку», — пояснил Тони.
— Чего? — не понял Рихман.
— Как пояснил Док, «хомяком» у медиков называют препараты, у которых нет названия. Имеется в виду подстреленный монстр.
— Спасибо за ценную информацию, Тайлер, однако оружие разведчика должно содержаться в чистоте, второй год на базе — можно бы и привыкнуть.
— Сейчас же почистим, сэр, — пообещал Джим. Он видел, что сержант намеренно распекает их перед «зелеными ушами».
— Можно вопрос, сэр? — Тони поднял руку, как дисциплинированный школяр.
— Задавай.
— Сэр, почему передвинули наши койки?
— Потому что теперь вы должны следить за нашими новыми приобретениями — разведчиками Блохиным и Гольдбергом. Завтра с утра вы должны начать посвящать их в секреты нашей службы, обучать тому, что уже знаете, — например, правилам безопасности в джунглях и все такое прочее… — Рихман помолчал, затем обратил взгляд на Джима: — А разведчик Симмонс проведет с новичками дополнительную лекцию о вреде контактов с аборигенами Междуречья. Он в этом плане лучший специалист на базе, ему и карты в руки.
Лежавший на койке Александер прыснул со смеху, а у Джима на щеках появился румянец. То Саскел, то Рихман… Каждый норовит намекнуть на роман с дикаркой, оказавшейся вражеской шпионкой.
«Сговорились», — подумал он, не подавая виду, что уязвлен.
— Можем ли мы начать обучение прямо сейчас, сэр, по собственному графику? — спросил Тони.
— Разумеется, рядовой Тайлер, — скрывая улыбку, разрешил Рихман.
— Благодарю вас, сэр. — Тони церемонно кивнул сержанту и, обращаясь к новичкам, скомандовал: — Отделение — становись!
Блохин и Гольдберг моментально построились.
— Равняйсь, смир-рно! Нале-во! В арсенальную, в колонну по одному — шагом марш!
Громко топая, «зеленые уши» проследовали в арсенальную, Джим и Тони пошли за ними.
— На разведчика где сядешь, там и слезешь, Рихман! — прокомментировал Краузе.
— Да, вывернулись, — согласился сержант.

Глава 17

Тем временем в арсенальной уже начинался тренинг. Джим и Тони положили перед новичками свои автоматы, с тем чтобы те научились их разбирать и, разумеется, почистили.
— Что это, сэр? — удивился Гольдберг. — Я такого автомата не видел.
— Возможно, приятель, — усмехнулся Тони. — А какой же ты видел?
— «М-38», сэр.
— А еще?
Гольдберг только пожал плечами.
— Блохин, какое еще оружие вы изучали в учебке?
— Штурмовую винтовку «галиот», сэр.
— Правильно, а этот автомат называется «бикс». Семь с половиной миллиметров, простой и безотказный.
— А чем плох «М-38», сэр? — спросил Блохин.
— Как объясняли наши старшие товарищи, для этих условий он слишком капризен, может заклинить в самый ответственный момент, да и тяжеловат, а для дальних переходов это важно. Мы здесь даже подствольниками не пользуемся, предпочитая брать с собой побольше ручных гранат.
— Но, сэр, гранату не забросишь так далеко, как это делает подствольник, — возразил Блохин.
— В густом лесу, Кортес, дистанция боя существенно короче, — неожиданно произнес Гольдберг и, поняв, что спрашивали не его, виновато улыбнулся: — Простите, сэр, я не хотел…
— Нет, парень, ты хотел! — непонятно чему обрадовался Джим. — Тони, ты понял?
— Что?
— Этот парень сделал аналитический вывод! Мы не соврали Саскелу — дело закрыто!
— А ведь и правда! Выходит, он этот… интуит!
То, что формально обвинение с них будет снято, добавило Тони и Джиму хорошего настроения, к тому же новички оказались не такими уж никчемными. Блохин хорошо чувствовал железки, неплохо ориентировался в матчасти и быстро научился разбирать и собирать «бикс». Гольдберг действовал чуть медленнее, но зато он был аналитик — за это ему многое прощалось.
Вскоре автоматы были многократно почищены и поставлены в пирамиду.
— Завтра мы отправимся в лес, где вы поучитесь стрелять из «биксов». Сержант Рихман закрепил за вами оружие?
— Так точно, сэр! — ответил Блохин.
— Закрепил, сэр, — кивнул Гольберг.
— Значит, возьмете по шестьдесят патронов и по паре гранат. Мы выйдем в лес и бросим ваше оружие в болото.
— Но зачем, сэр?! — поразился Блохин.
— Затем, чтобы вы сумели его там найти, а затем разобрать и промыть в первой попавшейся луже. Если после этого оружие будет стрелять, значит, с заданием вы справились. А просто так садить по веткам большого ума не нужно, здесь вам не учебка.
— Я… не переношу грязи… — неожиданно признался Гольдберг.
— Правда? — усмехнулся Джим. — А что, в учебке не было ям с жидкой глиной?
— Были, сэр. — Гольдберг вздохнул. — И это для меня было самым страшным…
— Почему же? Подумаешь — грязь.
— Видите ли, сэр, в детстве меня напугал уж, и с тех пор я боюсь всяких сырых мест, все кажется, что там обязательно могут завестись змеи.
— Ну, тут с этим все в порядке. Никаких «кажется», змей тут больше, чем мух в деревенском сортире, поэтому к ним быстро привыкаешь.
— Что значит привыкаешь? — Глаза Гольдберга округлились. Он перевел взгляд на Тони и умоляющим голосом спросил:
— Сэр, разведчик Симмонс шутит, ведь так?
Тони вздохнул. Запугивать молодого солдата ему не хотелось, но и скрывать правду тоже не имело смысла.
— Видишь ли, Аркаша, — издалека начал он, — в словах Симмонса есть некоторое преувеличение, мух здесь все-таки больше, чем змей.
Реакция новичка была неожиданной, он попятился, ударился спиной о стенку оружейного шкафа и сполз на пол.
— Я… Я не могу так… Я не смогу здесь… Моей маме обещали, что обо мне позаботятся. Мне казалось, что страшней учебки уже ничего не будет, а тут — змеи!
Джим с Тони переглянулись. Это был не просто страх, а какое-то помешательство. Требовалось срочно найти выход, иначе молодой солдат мог окончательно свихнуться и попасть в дурку.
— К чему эти сопли, парень? Мы научим тебя паре фокусов, с которыми тебе не будут страшны никакие змеи. Правда, Тони?
— Правда, Джим.
— Какие фо… кусы? — Гольдберг всхлипнул.
— Нужно просто напугать змею, как это делает разведчик Краузе.
— Как же он их пу… гает, сэр?
— Он откусывает им головы.
— Головы?.. Откусывает?.. — на лице Гольберга проступила страдальческая гримаса. — Как же это возможно? Вы не шутите?
— Да он тебе завтра сам все и покажет, — пообещал за друга Тони. — Правда, Джим? Покажешь ведь?
«Вот гад», — подумал Джим, а вслух сказал:
— Конечно, дружище, почему не показать.
Гольдберга подняли с пола и прислонили к столу, он начал понемногу приходить в себя.
— Тебя кто в армию-то запихнул? — сочувственно глядя на новичка, спросил Джим.
— Дедушка сказал маме, что я нюня… Что мне не помешало бы пожить настоящей мужской жизнью, это поможет мне сформироваться как личности…
— И ты по собственной воле сразу подмахнул контракт?
— Нет, мне предлагали двухлетний в полицейской части на Бонзене, но я решил сделать дедушке с мамой приятное и выбрал пятилетний контракт — чтобы сформироваться покрепче. Мне говорили, что будет трудно, но я представлял себе это иначе… Как вы думаете, я могу отказаться от всего этого, а?
Гольдберг переводил полный надежды взгляд с Джима на Тони и обратно, а они отводили глаза. Когда-то и им хотелось бежать от этого кошмара, однако потом службы затянула, стало даже интересно, да и люди во взводе были — друг за друга горой.
— Ты не спеши с выводами, боец, — начал успокаивать его Тони. — Мы все через это прошли, до слез было обидно, что попали на эту базу, но потом понравилось.
— Так уж и понравилось? — недоверчиво спросил Блохин, молчавший все это время.
— Представь себе, научились стрелять, бросать гранаты с отскоком от дерева.
— Это как? — сразу заинтересовался Блохин, Гольдберг тоже навострил ушки.
— О! Это особое искусство, из подствольника так не выстрелишь. Если противник прячется за деревом и считает, что все в порядке, ты бросаешь гранату так, чтобы она отскочила от соседнего дерева прямо мерзавцу под ноги.
— Да неужели такое возможно? — не поверил Гольдберг.
— А вот я тебе это сам завтра покажу! — легко согласился Джим. Бросать гранаты было куда проще, чем откусывать змеям головы.
— И часто вы этот прием применяете, сэр? — спросил Блохин.
— Не очень, однако в «отбое» это может здорово пригодиться.
— А что такое «отбой»?
— «Отбоем» называется боевая операция по вызволению окруженных разведчиков.
— И часто случаются «отбои», сэр?
— Раньше случались, но теперь здесь тихо, — ответил Джим, а про себя подумал: «Надолго ли?»

Глава 18

Занятие прервал сержант Рихман, появившись в арсенальной. Он проверил, как почищены автоматы Джима и Тони, а затем сообщил, что их ждет капитан Саскел.
Поднявшись на второй этаж, приятели были вынуждены подождать у двери — капитан говорил с кем-то по телефону.
— Заходите! — крикнул он через минуту.
Джим и Тони вошли, следом за ними появился сержант Рихман.
— Рассаживайтесь, господа разведчики, — милостиво разрешил Саскел. Сам он занял место за письменным столом и с минуту смотрел в узкое, закрытое бронированными жалюзи окно. — Есть хорошая новость, — сказал он наконец. — Базу за Селиманом начали восстанавливать.
— Это неплохо, — кивнул Рихман. До штурма Двадцать Четвертой базы за Селиманом располагалась авиабаза «Мальбрук», на которой базировались штурмовики. Иногда они здорово помогали пехотинцам из Двадцать Четвертой, но авиабазу вместе с техникой сожгли мятежники, сумевшие под покровом густых лесов развернуть взлетные площадки для миниатюрных штурмовиков с вертикальным взлетом. Расправившись с воздушной поддержкой, мятежники двинули силы на Двадцать Четвертую базу.
— И много у них теперь машин, сэр? — поинтересовался Тони.
— Пока только два «Дакара».
— «Дакары?» — переспросил Рихман. — Это же большие штуки, если я не ошибаюсь.
— Не ошибаешься, «Дакар» — фронтовой бомбардировщик.
— Но что он здесь будет делать? Швырять бомбы в десять килотонн?
— На языке штабистов это называется «адекватная реакция на усложнение обстановки».
— Я так понимаю, сэр, будет и плохая новость?
— Не то чтобы плохая, но и не хорошая. Разговорился один из пленных — спасибо Симмонсу. — Капитан посмотрел на Джима. — Твой метод сработал — разагитированные партизаны подействовали на этих двоих, как асфальтовый каток на лягушек. Бедолаги просятся обратно на гауптвахту. Заговоривший пленный сообщил, что их было семеро и они переносили оружие с территории самоопределения. Бывший лагерь команданте Ферро благополучно действует, но в нем мало профессионалов, в основном фанатичные придурки вроде этих двоих. Они там вроде курсантов, а руководят ими то ли пятеро, то ли семеро инструкторов из тех, кто уцелел на базах других команданте. Пока ни о каких широкомасштабных действиях речь не идет, только разведка и, как в случае с нашими пленными, доставка оружия и закладка тайников.
— А кто же этот урод, что убил Банни?
— Ну а это отдельная история. Пленные о нем знают и называют его суперинструктором. Они говорят, что он их прикрывал, но не мог помочь, когда нападали насекомые и змеи.
— А сам он справлялся со змеями?
— По всей видимости, да. Либо у него иммунитет, либо пользовался своей быстрой реакцией.
— Да, — подтвердил Джим. — Реакция у него что надо.
— Но что интересно, — капитан поднял кверху палец, — когда мы спросили у них, что это за суперинструкторы и что они из себя представляют, пленные отвечали только одно — «это перспективы нашей борьбы». И больше ничего.
— Значит, их так запрограммировали? — предположил Джим. Он помнил, что пленные вели себя немного странно, даже дерзили под дулами автоматов.
— Зомби, — подвел итог Рихман.
— Да, что-то в этом роде. Кстати, суперинструктор в лагере был не один.
— Значит, вполне может оказаться, что где-то по лесу шастают другие? — спросил Джим и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Если сверхбыстрый Банни получил три ножевых ранения, что остается обычным людям?
— Очень может быть. Завтра я отправлю Александера и Краузе поближе к территории самоуправления, пусть разнюхают. Сдается мне, что противник изменил тактику. Когда эти суперинструкторы станут хорошими следопытами, это будет идеальное оружие для бесшумного устранения боевого охранения.
— И разведывательных патрулей, — невесело добавил Тони.
— Вот именно. — Капитан тяжело вздохнул. — Вообще-то, это дело службы безопасности, так что я попросил капитана Мура связаться со своим управлением — пусть думают, что нам теперь делать, а заодно заберут тело этого зверя. Возможно, это даст их специалистам какую-то информацию.
Капитан еще раз вздохнул, Джим посмотрел на него с сочувствием. Все предыдущие обращения в службу безопасности ни к чему не приводили — Двадцать Четвертую базу пытались разоружить продажные генералы, в Управлении службы безопасности занимались собственными проблемами и на просивших помощи пехотинцев смотрели как на больных.
За дверью послышались шаги, и появился запыхавшийся капитан Мур. Кивнув всем сразу, он прошел к свободному стулу и тяжело на него опустился. Потом посмотрел на Джима с Тони и перевел взгляд на Саскела.
— Я пригласил их, потому что они у нас единственные эксперты по этой твари, — пояснил тот.
— Не возражаю, — коротко кивнул Мур. — У нас новая информация. Я сейчас с двумя бойцами бегал за периметр — на южной дороге появились марципаны. Пришел вождь племени и четверо самых уважаемых его соплеменников, они жаловались, что за последние два дня неизвестный твигу убил четырех охотников.
— Что такое твигу? — спросил Саскел.
— На языке марципанов — это что-то вроде оборотня…
— Вы думаете, это наш монстр?
— Они его описали — огромный, быстрый, сутулится и иногда бегает на четырех лапах.
— Похож.
— У меня вопрос! — Тони поднял руку.
— Говори.
— Как он мог убить марципанов, если они в лесу — как тени. Последний раз мы с Симмонсом встретили их совершенно неожиданно — они просто выросли у нас за спинами и, если бы хотели, легко могли бы нас уничтожить. А монстр двигается очень шумно, мы его сразу обнаружили.
— Ответ очень прост. — Мур грустно усмехнулся. — Аборигены пытались на него охотиться. Для охотника это вопрос чести — чем больше разных зверей он добудет, тем больше к нему уважения.
— Почему же они называют его оборотнем?
— Они сказали, что его невозможно убить. Когда охотник из засады наносил, как ему казалось, смертельный удар копьем, монстр просто сворачивал ему голову и убегал.
— Почему же они не отказались от охоты, когда погиб первый охотник?
— Поначалу это их только подстегнуло — чем больше за твигу трупов, тем выше честь для того, кто его добудет. Лишь когда поняли, что охота на твигу означает самоубийство и больше ничего, марципаны обратились к нам. Чтобы поддержать статус, я рассказал им, что одного твигу нам удалось добыть с помощью железной птицы. Они обрадовались, узнав, что монстра все-таки можно убить, и, как мне показалось, отправились обратно к себе в деревню очень довольные этой новостью.
Воцарилась тишина, каждый думал о том, как теперь изменится их жизнь.
— Симмонс, Тайлер, какие у вас на завтра планы? — спросил Саскел.
— Идти в патруль…
— Нет, завтра пойдете с новенькими, заодно и посматривать будете… И представьте мне доказательства талантов Гольдберга, он ведь, по-вашему, аналитик?
— Он уже проявил себя, сэр, буквально полчаса назад, — сообщил Тони.
— Правда, и как же?
— Представьте себе, сэр, он объяснил своему товарищу, Кортесу Блохину, почему мы не используем подствольные гранатометы.
— И почему же?
— Он безо всяких подсказок сам пришел к выводу, что в густом лесу дистанция боя значительно короче…
Саскел и Мур обменялись взглядами.
— Ладно, у меня еще будет возможность понаблюдать его таланты, а вы завтра отправляйтесь со стажерами.
— Завтра к вечеру прибудет транспорт из Управления, — сказал Мур. — Они заберут труп монстра и захотят поговорить с Симмонсом и Тайлером, чтобы услышать рассказ из первых уст.
— До вечера они вернутся.

Глава 19

Восход солнца застал Джима и Тони на окружной дороге. С ними были Блохин и Гольдберг, нагруженные автоматами, патронами, рациями и гранатами. Вдобавок к этому на поясах стажеров висели контейнеры с противоядиями, новички то и дело их поправляли и шевелили губами, повторяя, какую сыворотку от какого насекомого использовать.
Джим и Тони замечали это и прятали улыбки. Они так же вели себя, когда впервые отправлялись в джунгли, напуганные до смерти рассказами про агрессивных и ядовитых гадов.
— Выше ноги, не пылить, — приказал Тони. Стажеры начали старательно поднимать ноги.
— Гольдберг, твой автомат болтается, как собачий хрен, подтяни ремень, если длинноват, — вмешался Джим. Стажер начал перетягивать ремень.
— Про ноги не забывай тоже! — напомнил Тони. — Пылевой шлейф, тянущийся за разведчиком, демаскирует его.
Пройдя вдоль крепостной стены, группа остановилась в начале западной дороги. Таблички с предупреждениями выглядели устрашающе, по крайней мере для новичков. Джим помнил, как долго он привыкал к этой ежедневной переправе по «головам спящих драконов». Теперь преодолеть страх предстояло стажерам.
— Итак, господа разведчики, — стараясь копировать интонации капитана Саскела, произнес Джим. — Перед вами непреодолимое препятствие. Как оно называется, стажер Блохин?
— Минный рубеж, сэр.
— Хорошо. Чем характеризуется?
— Его можно преодолевать, отключив определенный сектор.
— Как это сделать, стажер Гольдберг?
— Нужно договориться с диспетчером, сэр.
— Почти так. Только не договориться, мы не на базаре, а доложить ему… Что следует доложить?
— Фамилию и подразделение, сэр.
— А еще?
— Цель выхода.
— Хорошо. Стажер Блохин, сколько слоев в минном рубеже?
— Три, сэр.
— Какая защита от трагической случайности?
— Первые четыре ряда мин — сигнальные. Если при прохождении они сработали, значит, сектор не отключен.
— Молодец. Стажер Гольдберг, какая колея безопасная?
— Правая, сэр!
— А может, левая? Как проверить?
— Э… нужно внимательно слушать диспетчера — он подскажет.
— Правильно, теорию вы запомнили, а теперь — практика.
Джим кивнул, и Тони связался с диспетчером.
— На западной дороге разведчики Симмонс и Тайлер, с нами два стажера…
— Здесь диспетчер Броун, одну минуту…
— Что сейчас делает диспетчер? — шепотом спросил Джим Гольдберга.
— Подсматривает, сэр, — так же шепотом ответил тот.
— Не подсматривает, а — сличает.
— Сектор открыт. Повторяю: западная дорога — свободна. Напоминаю, держаться следует правой стороны.
— Спасибо за напоминание.
— Удачи, разведка…
Джим первым шагнул на дорогу, за ним ступил Гольдберг, Блохин пошел третьим, Тони — замыкающим. Он обязан был подхватить стажера, если тот потеряет на дороге ориентацию. Иногда такое случалось от страха.
— Сейчас под нами уже самые настоящие боевые заряды, — напомнил Джим. — Как настроение, господа разведчики?
— Мне немного жарко, сэр, — пожаловался Гольдберг. — Здесь всегда такая погода?
— Нет, только первые пять лет, — успокоил его Тони. — Кстати, прямо сейчас вы можете проверить свои противоминные сканеры, а то вдруг у них аккумуляторы сели.
Блохин снял с пояса сканер, и тот засвистел, как только стажер направил его на дорогу.
— Ух ты! — поразился Блохин.
— А ты как думал, — усмехнулся Тони. — Реальные мины.
Когда они вышли за пределы сектора, из включенной на прием рации Джима послышался голос диспетчера:
— Вижу, что вы вышли за пределы сектора. Симмонс и Тайлер, подтверждаете это?
— Подтверждаем, что вышли все четверо, — ответил Джим.
— Отлично, парни, запираю контур…
Стажеры замерли, глядя на базу, как когда-то смотрели Джим и Тони.
— Да-да, приятели, сейчас перед вами невидимый барьер, смертельно опасный и непреодолимый.

Глава 20

Оказавшись на тропе, Джим и Тони привычно огляделись и на минуту замерли, привыкая к лесу. Стажеры тоже молчали, поняв, что так надо.
— Итак, господа разведчики, — не оборачиваясь, произнес Джим, — сейчас ветеран Тайлер расскажет вам о географическом положении базы и территории, закрепленной за ее гарнизоном.
— А почему я? — спросил Тони.
— Ну, могу и я, конечно, только у меня уже язык опух — теперь твоя очередь.
— Хорошо, но начнем мы не с географии. — Тони снял автомат и, взглянув наверх, указал на висевший метрах в тридцати над землей плод красного катана. В пищу он не годился и болтался до сезона дождей, чтобы выпустить семена в проточную воду. — Кто сумеет сбить красный шар?
— Я могу! — первым откликнулся Гольдберг, который только и ждал случая, чтобы показать себя.
— Ну давай.
Стажер прицелился и выстрелил. Пуля срезала часть кожицы на боку плода, однако сам он лишь качнулся. На верхних ярусах переполошились птицы, пролив на листья частый дождик жидкого помета.
— Автомат непривычный, сэр, — пожаловался Гольдберг. — С «М-38» я бы сбил…
— Охотно верю. Теперь ты, Блохин.
Второй стажер целился дольше и выстрелил удачнее — пуля прошла навылет, однако изуродованный катан остался висеть.
— Он слишком крепко держится, сэр.
— В том-то и дело, попасть и сбить — не одно и то же.
Нескладный с виду Тони поднял оружие и сделал точный выстрел; тяжелый катан отделился от ветки и, прошив густую листву, ударился о мягкую землю.
— Ух ты! — поразился Гольберг. — Я принесу, сэр?
— Принеси, только будь осторожен — здесь повсюду опасные насекомые…
— Насекомых я не боюсь, лишь бы не было змей.
— Ну иди.
Стажер забросил за спину автомат и смело полез в заросли, а Тони взял оружие наизготовку и двинулся следом.
— Зачем он это делает? — шепотом спросил Джима Блохин.
— Не знаю. Сейчас посмотрим.
Тем временем Гольдберг добрался до сбитого катана и закричал:
— Я нашел его!
Было видно голову и плечи Гольдберга, а еще яркую ленту, что свесилась с ветки.
Грянул выстрел, красная змея упала Гольдбергу под ноги и забилась в конвульсиях. Перепуганный стажер в ужасе отпрянул, ударился о тонкий ствол молодого дерева, с него посыпались лесные обитатели, и жук-жемчужник спланировал Гольдбергу прямо на плечо. Джим замер, укус в шею — это почти верная смерть.
— Аркаша! — первым нашелся Тони. — У тебя на плече жук-вонючка! Сбрось скорее, а то не отмоешься!
— Ах ты, гад! — воскликнул Гольдберг и щелчком сбил жука с плеча.
— Иди обратно, а змею не бойся, она мертвая.
— Ага, — ответил стажер, однако перешагнуть через издохшую рептилию не отважился и пошел вокруг, умудрившись при этом подцепить на спину шипохвоста и паука-мышелова, который торопливо побежал по рукаву.
— Быстрее, я сказал! — рявкнул Тони. Аркаша выскочил из кустов, а Тони бросился ему навстречу и в последний момент сбросил паука и шипохвоста. Гольдберг зажмурился, ожидая, что разведчик даст ему в морду за какую-то ошибку.
— Все, можешь расслабиться.
Гольдберг открыл один глаза, потом другой и протянул плод Тони.
— Ты не мне его давай, вы с напарником ищите мою пробоину.
— А чего ее искать, — сказал Блохин. — Вот она, пуля — черенок срезала. Я бы тоже хотел так научиться, сэр.
— И я, — тут же присоединился Гольдберг.
— Тебе, для начала, придется научиться не бояться змей. Для этого мы пойдем на болото, где ветеран Симмонс покажет нам, как нужно правильно откусывать змее голову, чтобы они тебя потом боялись и обползали стороной.
Джим выразительно посмотрел на Тони и вздохнул. Ну да, вчера он обещал показать, как это делается, хотя высот Краузе ему не достичь. У того рот, как у зураба, ему проще.
— Ладно, покажу, но давай, ветеран Тайлер, закончи, пожалуйста, тему про географическое положение, а то стажеры даже не знают, что такое Междуречье.
— Не знаем, — подтвердил Гольдберг.
— А чего тут знать — есть две реки, по правую руку Калпета, по левую — Селиман. В самом узком месте Междуречья расстояние между ними — тридцать пять километров. В Междуречье все заросло джунглями, а на противоположных берегах рек лес так себе, реденький. Прежде все столкновения с мятежниками происходили в джунглях. Почему, Гольдберг?
— В густых зарослях врагу удобнее прятаться, а также скрытно подбираться к Двадцать Четвертой базе, — ответил стажер.
— Молодец, — поощрительно улыбнулся Тони и неуловимым движением сбросил с Гольдберга еще одного паука. — Как, однако, они тебя любят… Следует добавить, что наша база располагает еще четырьмя опорными пунктами, которые выдвинуты в глубь подконтрольной территории. Считается, что на первый опорный ведет мощеная дорога, но я ее ни разу не видел, поэтому туда, как и на остальные три, дежурные смены доставляются вертолетом.
— Я знаю — «Си-12», правильно?
— Правильно, Аркаша. Но сейчас у нас осталась только новая машина «Си-12К».
Тони обернулся к Джиму.
— Ну что, с географией покончили?
— Вроде. Ветеран Тайлер забыл упомянуть об озере Лошадиная Голова, из которого берет свое начало река Калпета.
— А что это гудит, сэр? — спросил вдруг Блохин.
— По реке идет самоходная баржа, подвозит материал для строительства Четвертого опорного пункта. Он, кстати, стоит на берегу этого самого озера.
— Понятно.
— Так, что же еще? — Джим снял кепи и поскреб голову. — Ага! Еще мы не сказали про племя марципанов. Это такие местные дикари, которые живут в лесу и считаются нашими союзниками. Мы их не трогаем, они не трогают нас.
— Дикари эти голышом ходят? — уточнил Гольдберг.
— Голышом.
— И женщины?
— И женщины, — вынужденно признался Джим. — Только они все некрасивые.
— Некрасивые? — усомнился Гольдберг.
— Точно-точно, — пряча улыбку, подтвердил Тони. — По части женщин-аборигенок лучше всех разбирается ветеран Симмонс, он лучший эксперт базы.
— Все! Идем к болоту! — прервал напарника Джим. — А пока будем идти, проведем лекцию об опасных обитателях здешних лесов.

Глава 21

Лекцию он начал не сразу, пару раз ему показалось, что райские птички, спускавшиеся с верхних ярусов в поисках нектара, слишком часто прячутся в соцветиях, выставляя наружу только длинные клювы. Джим останавливался, весь превращаясь в слух, Тони в точности повторял его действия. Выполнялся строгий закон разведчиков — если кому-то что-то чудится, все остальные относятся к этому с абсолютной серьезностью. Опыт показывал, что подобные подозрения часто спасали жизнь патрулю или даже целой группе.
— Вроде тихо, а? — произнес Тони.
— Тихо, — подтвердил Гольдберг и тут же получил тычок от второго стажера.
— Не тебя спрашивают, — прошипел Блохин.
— Вроде спокойно, — согласился Тони, однако автомат на плечо не повесил.
— Итак, тема лекции… — Джим помедлил еще немного. — Опасные и коварные существа.
— А где именно они водятся? — тут же поинтересовался Гольдберг.
— Повсюду, в том числе и там, где мы сейчас идем.
После этих его слов стажеры стали смотреть под ноги.
— А что это за существа, сэр? — спросил Блохин, уставившись на какую-то кривую палочку и подозревая, что это замаскированный враг.
— Змеи, пауки, ядовитые тараканы, жуки-жемчужники, шипохвосты, слизни и даже огромные плавающие ящеры — «зурабы».
— А насколько огромны эти ящеры, сэр? — поинтересовался Гольдберг. — Они, случайно, не летают?
— Тебе же сказали — плавающие, — усмехнулся Блохин.
— Обычно взрослая особь достигает семи-восьми метров, но нам с Тайлером случалось видеть экземпляры и покрупнее.
— Они едят людей?
— Они едят все, что сумеют поймать, а человека взрослый зураб перекусывает пополам с одного раза.
Некоторое время все шли молча, Джим заботливо стряхивал с окрестных веток скрывавшихся в засаде шипохвостов, поскольку стажеры пока были не готовы к встрече с ними.
— Животных не давить, — предупредил шедший сзади Тони, заметив, что Гольдберг нацелился раздавить сброшенного Джимом паука. — Если мешает, отшвырни его ботинком.
— А почему не давить? — спросил Блохин.
— Чем больше раздавишь, тем больше их выползет на тропу. Проверено.
Джим оглянулся и, посмотрев на напряженные лица новичков, улыбнулся. Год назад они с Тони выглядели так же, и теперь он читал им лекции, почти слово в слово повторявшие инструктаж Рихмана и Шульца.
Скоро запахло гнилой водой, трава стала выше, а деревья пореже. Группа прошла еще метров пятьдесят и оказалась на берегу болота, кишевшего беспрерывно пожиравшими друг друга его обитателями.
— Ой, вода прямо кипит, — заметил Гольдберг. — Это не змеи?
— Пока вроде нет, — неопределенно ответил Джим и, обернувшись, замер. В метре от них с веток свисали три «малиновки» — непонятно почему так названные зеленые змейки. Эти твари любили солнце и грелись, зацепившись хвостами за черенки листьев. Безобидные с виду змейки были чрезвычайно опасны, противоядием от их укуса считалась сильнейшая сыворотка «Н-19», хотя ходили слухи, что ужаленный «малиновкой» не всегда даже успевал сделать себе укол.
Тони тоже заметил опасность, но продолжал хладнокровно рассматривать опасных змеек, чтобы знать наверняка — сколько их всего.
— Три? — одними губами спросил Джим.
— Вроде…
Стажеры не двигались, они уже усвоили, что если старшие молчат, им тоже следует помалкивать.
Стволом автомата Тони несильно постучал по ветке, на которой висели малиновки. Змейки забеспокоились и одна за другой нырнули в болотную траву. Джим внимательно следил за ними и не успокоился, пока они не уползли в сторону полусгнившего дерева — видимо, там у них было гнездо.
— Итак, тема следующего занятия — противоядия, — произнес Джим с видимым облегчением. — Откройте контейнеры, господа разведчики.
Тони продолжал просеивать траву взглядом.
Стажеры открыли контейнеры.
— Как вы уже поняли, эти разноцветные ампулы содержат противоядия от укусов различных насекомых и змей.
— И змей?! — ужаснулся Гольдберг.
— Прекрати, Аркаша, все уже в прошлом! — вмешался Тони. — Ты ведь уже не боишься змей.
— Боюсь, сэр, очень боюсь.
И Гольдберг начал бледнеть, заметив приближавшуюся к ним по воде желтую змею.
— Ты испугался именно ее? — спросил Джим.
— Еще как! — Гольдберг попятился, но наткнулся на Тони.
— Стоять, — скомандовал тот. — Разведчики не сдаются.
Змея была уже совсем близко, и Джим смотрел на нее абсолютно спокойно.
— Ее укус не смертелен, сэр? — спросил Блохин. Он не пятился, однако кажущееся спокойствие давалось ему трудно.
— Разумеется, не смертелен, если вовремя применить противоядие. А оно у нас имеется — вот эта мутноватая ампула как раз от укуса красной змеи.
— Но эта — желтая! — почти заорал Гольдберг.
— Не имеет значения, их яд практически идентичен.
Наконец змея достигла берега и атаковала Джима в подставленную подошву ботинка. Тот придавил ее к земле и, схватив за хвост, поднял вверх, заставив извиваться.
— Ну вот — ничего страшного.
Блохин смотрел во все глаза, а Гольдберг с его змеебоязнью был на грани обморока.
— А сейчас фокус, о котором я рассказывал. Стажер Гольдберг, внимание, это для тебя…
С этими словами Джим перехватил змею поудобнее и, поднеся ко рту, быстро откусил голову. Потом, бравируя, отбросил извивающееся тело в болото, а голову еще какое-то время держал в зубах и только потом выплюнул.
Блохина от этой сцены вырвало желчью, а Гольдберг, напротив, смотрел на останки змеи горящими глазами.
— И что, сэр, они теперь вас бояться будут?
— Разумеется, приятель, — с видом бывалого усмехнулся Джим, незаметно сплевывая на траву. — Они уже чувствуют во мне хищника, и все такое.
— И все такое, — завороженно повторил Гольдберг.
— Ладно, теперь продолжим тему.
Продолжить Джиму не дали: издалека стал накатываться непонятный рев, от которого здесь уже отвыкли. Над освещенными солнцем кронами пронеслась стремительная тень, грохот стал ослабевать и вскоре затих где-то на юго-западе.
— Что это было, сэр, самолет? — спросил Гольдберг.
— Судя по всему, фронтовой бомбардировщик «Дакар».
И Джим вернулся к рассказу о том, какие ампулы от укусов каких агрессоров применяются.
Поочередно вынимая их из контейнера, он заставлял стажеров повторять их назначение, а Тони тем временем осматривал траву и близлежащие кусты, вовремя ссаживая с них кравшихся пауков и шипохостов.
— А что будет, если перепутаешь? — спросил Блохин.
— Может случиться судорога или остановка сердца, так что лучше вам не путать.
— А если вести себя очень-очень осторожно, можно обойтись без укусов? — поинтересовался Гольдберг, потихоньку смещаясь к кромке болотной воды.
Неожиданно он резко нагнулся и выхватил из воды длинное оранжевое тело, которое стало яростно биться, закручиваясь вокруг головы стажера. Джим бросился ему на помощь, но тот, оступившись, свалился в болото, продолжая борьбу с пойманной змеей.
Счет шел даже не на секунды, на доли секунд, Джим непостижимым образом ухватился за мечущийся хвост рептилии и что есть силы дернул — в болотной жиже остался только Гольдберг, на его лице была кровь.
«Только не в шею!» — подумал Джим: при том количестве яда, которое впрыскивала красная змея, укус в шею почти всегда становился смертельным.
Рядом уже был Тони с ампулой наготове. Он выдернул стажера из болота и встряхнул — Гольдберг громко икнул.
— Куда она тебя укусила?! Куда укусила, спрашиваю?! — прокричал Тони и снова встряхнул Гольдберга.
— Ик! Меня сейчас… стошнит… — простонал тот.
Не дождавшись вразумительного ответа, Тони поволок раненого к небольшому блюдцу чистой воды, несколько раз энергично макнул и снова поставил на ноги.
— Ну, что там? — подскочил Джим.
— Пока не видно…
Тони снова и снова осматривал шею и лицо Гольдберга, в то время как сам «раненый» дико пучил глаза.
— Куда она тебя укусила?!
— Сэр, змея без головы…
— Что? — Джим повернулся к Блохину, который показывал на валявшееся неподалеку оранжевое тело напавшей на Гольдберга змеи.
Джим подошел к этому странному трофею, поднял его за хвост, огляделся в поисках змеиной головы, однако увидел только ту, что принадлежала желтой.
— Головы нет, Тони! — сообщил Джим, показывая безголовую змею.
— А куда же она делась? — не оборачиваясь, спросил Тайлер, на всякий случай делая Гольдбергу укол. Должно быть, от инъекции тому полегчало, и он задышал.
Подозрительно глядя на стажера, Джим подошел к нему и, предъявив обезглавленную оранжевую змею, спросил:
— Это что такое, Аркаша?
— Я… Я хотел победить страх… Ик! Сэр… Я увидел большую змею, и мне показалось, что я успею ее схватить, прежде чем она уплывет.
— Молодец, так и случилось, — кивнул Тони, осматривая траву и кусты — о малиновках забывать не следовало.
— Так где ее голова?
— Я… Я хотел откусить ее, сэр, как это сделали вы… Ик! И чтобы после этого… Ик! Все змеи меня боялись…. А она меня повалила…
— Но где голова, Гольдберг?! — начал сердиться Джим, потрясая дохлой змеей.
— Су… судя по всему, сэр… Я ее — ик! — проглотил…
Перестав наконец икать, Гольдберг шмыгнул носом, он боялся последствий.
— Но ведь она очень большая, как ты сумел?
— Не знаю. Само получилось, и горло теперь болит — глотать больно.

Глава 22

После такого происшествия дальнейшее обучение не имело смысла. Гольдберг то и дело останавливался и, осторожно прикасаясь к животу, делал страшные глаза. Его автомат тащил Блохин, Джим шел впереди и, когда «раненый» останавливался, озабоченно на него поглядывал. Они тихонько переговаривались с Тони и качали головами, в конце концов Джим связался по рации с базой и через диспетчера переключился на Дока.
— Что такое, Джим?
— Проблема, Док, стажер проглотил змеиную голову…
На том конце воцарилась тишина.
— Что он проглотил? — переспросил медик.
— Голову красной змеи.
— Взрослой?
— Да, полтора метра длиной, толщиной в руку.
— Как же он не подавился?
— Не подавился, но икает. Это не опасно?
— Не думаю, возможно, немного повредил пищевод, когда глотал… А зачем он это сделал?
Джим вздохнул.
— Хотел, чтобы его змеи боялись.
— Это ему Краузе, что ли, показывал свои фокусы?
— Краузе не успел — мне пришлось…
— Понятно.
— Так что с ним делать, Док, он через каждые десять метров живот щупает и икает.
— Паек при вас?
— Да.
— Пусть съест весь шоколад, который имеется.
— И что?
— Должно помочь.
— Ладно, — кивнул Джим и отключил связь.
— Что он сказал? — спросил Тони.
— Сказал, чтобы мы весь шоколад из пайков отдали Гольдбергу, тогда он перестанет икать.
Шоколад собрали быстро, пострадавший не возражал. Он с удовольствием съел все четыре плитки и облегченно вздохнул.
— Ну что, вояка, отдышался?
— Да, горло уже не так болит, — признался Гольдберг.
— Тогда пошли дальше, — сказал Джим. — Дойдем до ближайшего лежбища зурабов, чтобы вы собственными глазами увидели, что это такое.
Джим повел стажеров на то место, где год назад встретил прекрасную дикарку. Несмотря на то, что он гнал от себя эти воспоминания, всякий раз, проходя по берегу Калпеты, Джим вспоминал сладкие минуты своего падения. Падения, потому что девушка оказалась не из племени марципанов — союзников Двадцать Четвертой базы, — а из мали, родственной марципанам народности, но живущей на территориях, подконтрольных мятежным силам генерала Тильзера.
Очаровательная дикарка-обольстительница оказалась вражеским шпионом и профессиональной убийцей. Когда ее увезли в Антверден и посадили на главной базе в тюрьму, она ухитрилась сбежать, соблазнив и убив охранников.
Недалеко от места былых свиданий находилась давнишняя лежка зурабов.
— А это что? — спросил Блохин, указывая на висевший над тропой полупрозрачный комок из янтарных существ.
— Это слизни, — пояснил Тони. — Убить не убьют, но шкуру сожгут докрасна — лучше держаться подальше.
— Позже мы научим вас употреблять пауков и слизней в пищу, это очень вкусно, — добавил Джим, чтобы прогнать воспоминания о прекрасной дикарке.
— Ужас какой! — воскликнул Гольдберг, в желудке которого еще оставалась непереваренная змеиная голова.
— Это не те, — успокоил его Тони. — Съедобные слизни живут в дуплах гнилых деревьев. Они черные и попахивают дерьмом, зато весьма питательны.
Гольдберга передернуло.
Отряд обошел опасное скопление слизней и двинулся дальше.

Глава 23

На выбранном месте их ждало разочарование, на лежках не оказалось ни одного зураба, хотя мокрая земля была испещрена их когтистыми следами и извилистыми линиями от хвостов.
— Кто-то их спугнул, — сказал Тони, сдвигая кепи на затылок. Затем резким ударом сбил с ветки приготовившегося атаковать жука-сабельника. Сабельник прыснул кислотой в полете, но ни в кого не попал.
— Ух ты! — покачал головой Блохин.
— Значит, мы ничего не увидим? — разочарованно спросил Гольдберг.
— Почему же не увидим — увидим! Просто нужно пройти к реке.
И они пошли к реке по тропам, натоптанным зурабами.
Джим шел не торопясь, раздвигая автоматным стволом кусты и внимательно рассматривая каждое упавшее дерево. Зурабы умели неплохо маскироваться на суше и даже менять рисунок на шкуре. У них хватало терпения часами неподвижно сидеть у тропы диких свинок, настолько осторожных, что видеть их удавалось весьма редко. Зурабы же их не только видели, но и регулярно ими закусывали.
Вскоре послышался плеск воды.
— Это Калпета, сэр? — спросил Блохин.
— Нет, всего лишь ее приток.
Они вышли к берегу, укрытому в тени многоярусных джунглей, отчего вода казалась темной и в ней не было видно притаившихся зурабов, а в том, что они здесь, Джим не сомневался.
— Сейчас мы их выманим, — сказал Тони и, достав нож, срезал несколько тонких веточек, чтобы скрутить косичку. На эту снасть зурабы обычно попадались — движения выпрямлявшихся прутиков они принимали за трепыхание жертвы.
Однако не успел Тони сплести приманку, как вода в речушке вспучилась полусферой. Джим оттолкнул стажеров от берега. Зураб вылетел из воды, словно ракета, однако, пока он падал, люди успели ретироваться.
— Отходите дальше, он сейчас выбежит! — закричал Джим.
И действительно, кусты дрогнули, и зураб выскочил на открытое место.
Выглядел он весьма колоритно — похожая на чемодан пасть с десятками острых зубов, лапы с синеватыми перепонками между пальцев и загнутыми, словно крючья, когтями.
Это был крупный самец около десяти метров в длину, он шипел и предупредительно постукивал хвостом о землю.
— Может, уйдем, сэр? — пропищал сзади Гольдберг.
— Нет, он должен отступить первым.
— Почему вы думаете, что он отступит?
— Это вожак, если он будет долго отсутствовать, другие самцы подкатят к его подружкам и ему придется снова драться с каждым из них.
Словно услышав Джима, зверь стал пятиться, потом развернулся и заспешил к воде.
Разведчики пошли по его следу и успели увидеть, как вожак сцепился с одним из претендентов на его трон. Замелькали лапы, хвосты, самцы с шумом обрушились в воду, и речушка сразу вышла из берегов. Более мелкие особи стали выбираться на берег, чтобы их в сутолоке не раздавили.
— Ну, теперь поняли, что это за зверь?
— Поняли.
— Тогда уходим, пора возвращаться на базу.
Едва разведчики встали на тропу, из рации Джима раздался голос капитана Саскела:
— Симмонс, где вы там?
— Два часа ходу, сэр…
— Похоже, дела плохи — Александера и Краузе в нейтральной зоне зажали. Готовьтесь на отбой!
— Но как нас отсюда вытащить, сэр? При нас ведь стажеры!
— Тогда к болоту давайте, десять минут у вас есть!
— Понял!
Джим отключил рацию и огляделся.
— Туда, — сказал Тони, успев сориентироваться. — Там здоровенная яма с грязью — небольшая, но для подскока места хватит.
И они побежали.
Джим впереди — рассекая ножом лианы и сбивая засевших в листве пауков, следом Блохин и Гольдберг, его автомат тащил Тони. Интуиция не подводила Джима, когда он делал неожиданные повороты, там, куда он бежал прежде, обрушивались отяжелевшие от воды лианы или сыпались липким дождем слизни.

Глава 24

Вертолет завис над поверхностью воды, воздушные потоки стали скручиваться в смерчи, поднимая в воздух сорванные лопухи и росшие на поверхности болота водоросли. Стажеры беспомощно жались к берегу, а Джим и Тони старались затолкать их в болото.
Из распахнутой двери высунулся Рихман, он кричал и махал руками, подманивая новичков, но те в ужасе пятились, боясь, что их засосет бездонная трясина.
Грязь и правда оказалась жидковата — Джим шел первым и проваливался почти по грудь, не считая того, что ему в лицо летела грязная вода и болотные насекомые.
Вот и брюхо машины, на подвесках пушка, пулемёт и кассета с НУРСами. Вертолет висел в метре от поверхности — опускаться ниже было нельзя.
Первыми следовало забросить стажеров.
Тони схватил сорванное ветром кепи Блохина и сунул за пояс, затем они с Джимом подняли Гольдберга и с силой подбросили его. Рихман поймал стажера за шиворот и быстро втащил на борт, затем то же проделал со вторым. Джиму помог подпрыгнуть Тони, сам он, благодаря высокому росту, был поднят за руки.
Дверь захлопнули, шума стало меньше, и вертолет начал набирать высоту.
— На отбой? — спросил Джим.
— Похоже, — кивнул Шульц. На скамье со скучающими физиономиями сидели Ли Чиккер и Неслунд. Гольдберг попытался подняться с пола, но испачканные в грязи ботинки скользили. Тони вернул Блохину потерянное кепи, тот через силу улыбнулся.
«Боится», — подумал Джим, продолжая сидеть на полу, здесь было немного прохладнее.
Гольдбергу удалось взгромоздиться на скамью, и он стал смотреть в иллюминатор. Джим сел рядом и крикнул, перекрывая шум вертолета:
— Проверь оружие! После болота — всегда проверяй!
Гольдберг кивнул и занялся автоматом, Джим внимательно следил за его манипуляциями, чтобы тот не пальнул в потолок. Однако обошлось, действовал стажер скованно, однако все делал правильно.
— Теперь осмотри разгрузку, чтобы все было на месте именно там, где ты помнишь! Возможно, придется сдергивать гранату не глядя — понял?
Гольдберг кивнул. Он передвинул ножны правее, одинаково — кольцами влево, развернул гранаты.
«Хорошо», — подумал Джим и наспех пробежался руками по собственной амуниции.
Сегодня за штурвалом был Байрон, он повернулся и кивнул из кабины — дескать, готовьтесь. Рихман поднялся, остальные тоже, все как обычно — взволнованными выглядели только стажеры.

Глава 25

Неожиданно Байрон бросил машину в сторону, так что все повалились на пол. По днищу пробежала дробь автоматных пуль и ухнул снаряд небольшого калибра.
Джим напряженно вслушивался в звук турбин — они работали ровно. Выполнив еще пару виражей, машина резко пошла вниз.
— Мы падаем! — запаниковал Гольдберг, хватаясь за локоть Джима, тот отрицательно мотнул головой, и стажер немного успокоился.
Рихман распахнул дверцу и отошел в сторону, пропуская Ли Чиккера, Шульца и Неслунда. Разведчики исчезли за бортом. Джим посмотрел на Блохина, тот был бледен как мел, а Гольдберг вцепился в поручень.
— Быстро! — заорал на них Тони. — Делай, как я!
И прыгнул.
— Блохин, пошел! — скомандовал Джим, и стажер тоже прыгнул.
— Гольдберг — за ним!
Аркаша глянул вниз и, увидев, что его товарищ цел, прыгнул. Джим, без задержки, последовал за ним.
Болотце оказалось хорошее, с крепким травяным дном и почти без грязи — с одной водой, однако стажеры ухитрились перепачкаться илом.
— Не стоять! — крикнул Тони и поспешил за остальными разведчиками, которые уже ныряли в густые заросли.
Где-то гремели автоматные очереди.
Приводнившийся последним Рихман огромными прыжками помчался к берегу. Рация на его кармане заговорила — слов Джим разобрать не сумел, поддерживая падавших стажеров.
Вертолет прошел над головами и скрылся за макушками деревьев.
— Оружие на предохранитель! Стрелять только по моей команде и быть готовыми упасть на землю — здесь все серьезно!
— Да, сэр. — Блохин торопливо щелкнул предохранителем, Гольдберг последовал его примеру.
— За мной — марш.
Раздвигая ветки, Джим спешил на шум разгоравшегося боя. Вертолета слышно не было, это означало, что он издали заходит на цель. И действительно, скоро рвануло несколько ракет, и гул машины прокатился совсем близко.
«На разворот пошел», — подумал Джим.
— Симмонс, возьми правее пятьдесят метров… — пророкотал из рации сержант Рихман.
— Понял, — ответил Джим и начал смещаться, сверяясь по показаниям маршрутизатора. Стажеры как привязанные следовали за ним.
— Метров через триста будет ориентир — болотный солончак, возьми его под контроль…
— Понял.
И снова движение. Тони стал уходить левее.
— Там впереди какая-то возня, похоже, они пытаются вытеснить нас к болоту… — сообщил он на открытой волне. — И еще…
— Что? — спросил Джим, которому не понравилась пауза.
— Они буквально летают по джунглям, невозможно поймать на мушку!
— Понял тебя.
Джим остановился, и сразу остановились шедшие за ним стажеры. Приходилось по-новому взглянуть на этот лес, ведь теперь длина броска противника значительно увеличивалась.
Заработала авиационная пушка, возможно, Байрон засек монстров.
«Хорошо бы», — подумалось Джиму.
— Пошли быстрее, — скомандовал он.
Вскоре они со стажерами вышли к солончаку. Указав на большую впадину, Джим приказал занять в ней позицию.
— Снимите оружие с предохранителя, по моему приказу по рации будете стрелять вверх.
— Вверх? — удивленно переспросил Блохин.
— Вверх, разъяснения потом.
Вертолет стал заходить на следующий круг, на другой стороне солончака, в лесу, затрещали ветки. Джим вскинул автомат, ожидая появления противника, однако было тихо.
— Оставайтесь здесь, — еще раз сказал он стажерам и заспешил на левый фланг.
— Ты уже на месте? — Это был Тони.
— Скоро буду… — Джим сбил с ветки жука-жемчужника и в следующую секунду почувствовал приступ страха. Припав к стволу дерева, постоял, чтобы успокоиться. Потом сделал несколько шагов и совершил прыжок к следующему дереву — по листьям хлестнула пуля.
— Тони, на той стороне — снайпер. Только что он обстрелял меня…
— Я не слышал выстрела.
— Я тоже, только пуля свистнула… Похоже, у него тепловизор…
Тони помолчал, видимо, оценивал ситуацию, обычно тепловизор в лесу не применялся — мешала густая листва, однако сейчас между противниками была пустота — кроме невысокой травы на солончаке ничего не росло.
— Ты можешь примерно определить его позицию?
— Как? Выставить голову? Стоп, кажется, я придумал…
Джим сменил частоту и вызвал Байрона.
— Берт, ты можешь мне помочь?
— Сейчас я занят, Рихман приказал отслеживать монстров…
— А они есть?
— Сквозь джунгли я не вижу, но несколько скоростных целей уже обстрелял… Стоп, вот еще!
Где-то неподалеку снова застучала пушка.
— Ай, меня укусила сороконожка, сэр! — заорал Гольдберг так громко, что Джим услышал его без рации.
— Коли желтую… — сухо ответил Джим. Опустившись на землю, он пытался определить, где мог прятаться снайпер, однако противоположная сторона выглядела ровным зеленым массивом.
— Джим, у меня есть полминуты…
Это был Байрон.
— Солончак видишь?
— Да. — Звук турбин приближался.
— На какой стороне мы находимся, представляешь?
— Конечно.
— Тогда ударь ракетой по противоположной стороне — прямо по центру!
— Хорошо, жди гостинец…

Глава 26

Ракета легла точно в указанное Джимом место, полыхнул огонь, в небо взметнулись ветки и листва, однако ничего, что говорило бы о панике притаившегося снайпера, Джим не заметил.
Либо у него были железные нервы, либо его разорвало в клочья.
Еще не затих гул вертолета, когда слева от себя Джим услышал одиночный выстрел. После небольшой паузы метрах в двадцати левее очага взрыва из кроны дерева вывалилось тело и с глухом стуком ударилось о землю.
— Тони? — позвал Джим.
— Да, Джимми, я засек его…
— Ты молодец.
— Просто повезло — взрывной волной качнуло ветку, и я увидел его сидящим на дереве…
— Как война, Симмонс? — Это был Рихман.
— Пока стреляем, сэр.
— Это хорошо. Хреново другое — здесь не менее четырех монстров, быстрых, как пули… Смотрите в оба.
— А Краузе и Александер?
— Они уже с нами, теперь только бы выбраться.
Рихман исчез из эфира, и Джим озабоченно огляделся. Если сержант говорит неуверенно, то что остается им с Тони, а тем более стажерам…
— Гольдберг, как ты? — спросил Джим.
— Нормально, сэр, — ответил стажер и всхлипнул. — У… у меня нога немеет… на… наверное, я умру…
— Не дрейфь, после инъекции место укола всегда немеет.
— Правда? — обрадовался стажер.
— Правда. Все, соблюдайте тишину.
— Джим, приготовься! — Это был Тони.
Джим приподнялся и отодвинул стволом мешавшую ветку. Абсолютно не скрываясь, на кочки солончака выскочили три «хомячка». Не останавливаясь, они понеслись прямо на Джима — по крайней мере, ему так показалось. Монстры были вооружены непонятным оружием, Джим заметил пачку стволов и блеснувший на солнце патронопровод — ленту для ускоренной подачи боезапаса.
«Не спеши», — сказал себе Джим и, целясь в грудь первого скачущего монстра, плавно нажал спусковой крючок. «Бикс» отстучал короткую очередь, пораженный очередью монстр громко взревел, а затем ударили сразу с трех роторных пулеметов.
Джим ничком упал под дерево, стараясь вжаться в землю, а над ним бушевал смерч, будто по кустарнику и деревьям гуляла взбесившаяся бензопила.
Летели измельченные листья, и белая щепа покрывала Джима с головы до ног, наконец мусор сыпаться перестал, однако пулеметы не смолкали. Джим понял, что это Тони отвлек их, всадив в мерзавцев по пуле.
Теперь вся ярость роторных пулеметов сосредоточилась на позиции Тони, однако Джим не спешил открывать огонь — у него в запасе еще оставались стажеры.
— Гольдберг! Блохин! Огонь! — прокричал он в рацию, и после небольшой паузы справа застучали «биксы».
Как и следовало ожидать, монстры повернулись на звук выстрелов, и тогда Джим открыл огонь. Расстояние до целей было небольшим — метров тридцать, и Джим стрелял наверняка, раздавая всем троим по нескольку пуль, однако истекавшие кровью существа стояли на месте, продолжая расстреливать боезапас.
Наконец, огрызаясь короткими очередями, они начали отступать, затем развернулись и побежали в чащу. Джим стрелял в последнего, надеясь свалить хоть одного, однако магазин закончился. Впрочем, от Тони его «избранник» не ушел — три одиночных выстрела, один за другим, пришлись точно в голову, Джим видел, как разлетелись куски черепа и монстр упал на колени, а затем завалился на бок.
— Уф! — выдохнул Джим и быстро сменил магазин. Неожиданно справа снова началась стрельба.
— Гольдберг, Блохин, прекратить огонь! — приказал он, однако на фланге заговорили еще несколько стволов. Пули полетели в сторону Джима, срезая ветки высоко в кронах.
— Тони — стажеры! — заорал Джим просто так, без рации, и понесся к оставленным во впадине новичкам.
Картины одна страшней другой пронеслись в его воображении — окровавленные тела стажеров и укоряющий взгляд Рихмана — «не углядели».
Преодолев пятьдесят метров за рекордное время, Джим вылетел из чащи с автоматом наготове и, еще не видя всей картины, дал очередь поверх голов. Ему недружно ответили с двух стволов, но неточно. Несколько человек в устаревшей форме федеральных сил колотили прикладами несчастных стажеров, должно быть, надеясь взять их живыми. Блохин и Гольдберг отбивались, как могли, их лица были окровавлены, оружие потеряно.
Джим сорвал гранату и, зашвырнув подальше в лес, заорал:
— Граната! Ложись, сволочи, всех порвет!

Глава 27

Граната взорвалась, не причинив никому вреда, однако отвлекла внимание от Джима. Он выхватил нож, врезался в кучу-малу и сразу заработал, быстро и страшно, как умели делать только разведчики.
Несколько врагов, обливаясь кровью, повалились на траву, другие бросились на Джима, чтобы прикончить, — их оказалось больше десятка. Они сбили разведчика с ног, однако ножами владели плохо и пытались забить его прикладами. Ругаясь и толкая друг друга, они били не точно. Кровь заливала глаза, но Джим вертелся ужом и сек острым клинком всех, кто попадался, — по рукам и ногам.
— Да стреляйте же! Стреляйте! — приказал кто-то. — Живыми они не дадутся!
Частые одиночные выстрелы защелкали один за другим, Тони берег патроны, но он торопился. Враги падали, словно кегли, троим удалось добежать до джунглей, но и они свалились под деревьями.
Сменив магазин, Тони подбежал к Джиму — напарник выглядел скверно — сплошная кровавая маска.
— Джим? — позвал Тони, опасаясь, что друг уже не откликнется.
— Ты покончил с ними? — спросил Симмонс.
— Да.
— Поищи Рихмана.
Однако Рихмана искать не пришлось, он сам вышел на связь.
— Вы там живы?
— Живы, сэр, — отозвался Тони.
— А Симмонс почему не отвечает?
— Ему малость лицо повредили.
— В рукопашной, что ли?
— Да.
— А стажеры?
— Еще не знаю, сэр, — признался Тони. Блохин и Гольдберг лежали без движения, их куртки были залиты кровью.
— Разбирайтесь там, — осипшим голосом добавил Рихман. — Мы выйдем на солончак с юга, смотрите не стрельните по нам.
Послышался рокот возвращавшегося вертолета — Байрон до времени держался подальше, чтобы не получить в борт ракету.
Джим поднялся и, дотронувшись до слипшихся от крови волос, шмыгнул носом.
— Воды надо…
Тони осмотрел стажеров. Гольдберг открыл глаза и испуганно смотрел по сторонам, на его руках было несколько порезов, должно быть, он хватался за лезвия ножа. Из носа, рта и правого уха подтекала кровь, стажер попытался подняться, но рука, на которую он оперся, подломилась, и он упал лицом в траву.
Из леса вышли Рихман, Шульц, Краузе и Александер. Двое последних остановились возле убитого монстра, а Рихман и Шульц побежали к месту побоища.
Тони помог Гольдбергу подняться, а тот даже попытался улыбнуться — именно так, по мнению новичка, должны были вести себя настоящие мужчины.
— Не улыбайся, у тебя губа рассечена, — сказал ему Тони.
Пришел в себя Блохин. Первым делом он перевернулся на живот и, пошарив в траве, подтянул автомат с пустым магазином, потом, поняв, что вокруг свои, немного успокоился и, вытирая с лица кровь, попытался подняться — его тут же вырвало.
На середину солончака стал садиться вертолет.
— Уходим! Уходим, скорее! — крикнул Рихман, взваливая на плечо Гольдберга.
Шульц таким же образом поднял Блохина.
Пригибаясь под тяжестью раненых и сбивающего с ног шквала, эти двое двинулись к вертолету. Александер уже открыл дверцу, а Краузе стоял в прикрытии, всматриваясь в стену переменчивых джунглей.
Джим и Тони прикрывали погрузку с другой стороны — здесь была чужая территория, и ожидать нападения можно было в любую минуту.
Наконец погрузка была завершена и вертолет без задержки покинул солончак.
Рихман глянул в иллюминатор, туда, где в разных позах на земле застыли враги. Партизаны Ферро все же были куда опаснее, правда, у них не было этих «живых танков», которые могли утюжить джунгли. Именно из-за них Краузе и Александер вызвали подмогу, потому что не были уверены, что сумеют уйти от монстров — для таких даже десяток пулевых ранений ничего не значил, а тот, которого все же сумел свалить Тони, был просто нашпигован свинцом, да вдобавок у него отсутствовала половина головы.
Сержант решил труп не брать — во-первых, дорога была каждая минута, а во-вторых, по виду он был точной копией того, что остался на базе.
Вертолет лег на курс и понесся к дому, прижимаясь к самым верхушкам деревьев. Рихман вызвал командира.
— Слушаю, как там у вас? — спросил капитан.
— Все в порядке, сэр, возвращаемся в полном составе.
— Уф-ф, гора с плеч! — Саскел, не удержавшись, рассмеялся. — Ну хорошо, внимательнее там, над лесом.
— Есть, сэр, — пообещал Рихман, как будто от него зависело, получит вертолет в борт зенитную ракету или нет.
Сержант посмотрел на Джима. Тони бинтовал ему голову — бедняге досталось прикладом, но это были единственные ранения Джима, и сержант остался доволен.
Он посмотрел на стажеров — им еще предстояло стать «хозяевами джунглей». Сейчас оба получили по уколу противошокового препарата, Шульц и Ли Чиккер вымыли их водой из фляг и терпеливо заматывали бинтами. Кажется, Блохин жаловался, что потерял зуб, но это пустяки — не потерять голову в таком приключении было куда важнее.

Глава 28

Когда вертолет садился на свой квадрат в парке, Джим через иллюминатор заметил какую-то суету — механики бегали и размахивали руками, в какой-то момент на радио Байрону пришло сообщение, и вертолет вдруг снова начал набирать высоту.
Не сговариваясь, разведчики схватились за автоматы.
— Что за дела, Байрон? — спросил Рихман.
— Танкер! — просто ответил пилот, и все, кроме стажеров, успокоились. В парк, на все посадочные квадраты сразу, должен был приземлиться летающий танкер «Си-310», который раз в три месяца пополнял запасы горючего базы.
«СИ-12К» перебрался на плац, там его уже ждали двое санитаров с каталкой.
Из административного корпуса, понаблюдать за прибытием танкера, вышел начальник базы полковник Соккер. Заметив спускавшихся по трапу «Си-12К» солдат с забинтованными головами, полковник поспешил к ним. Узнав Рихмана, спросил:
— Что случилось, сержант?
— Легкие ранения, сэр.
— Откуда вы?
Рихман ответил не сразу — на базе существовал негласный закон: первые сведения разведчики докладывают своему командиру, а уже тот передает отчет начальству.
Послышался тяжелый стук винтов танкера, казалось, от этого низкого звука начинает подрагивать земля. Видимо, забыв, о чем спрашивал, полковник направился к вертолетному парку, за ним поспешил начальник штаба.
— Садитесь на каталку, — приказал Рихман стажерам. — И держите рот закрытым, а то желудок разволнуется.
— Как это? — неразборчиво спросил Гольдберг, но ему никто не ответил — санитары повезли стажеров в медчасть.
Гул приближавшегося танкера становился все сильнее — пленных, которые жили возле спортивной площадки, временно отвели к душевым, чтобы не оглохли, — «Си-310» медленно проплыл над спортплощадкой.
— Вау, вот это дура! — воскликнул Блохин, сразу позабыв про выбитый зуб. Зрелище действительно было незабываемое: раскалённые газы вырывались из дюз и плавили контуры танкера, отчего он становился похожим на дрожащее грозовое облако.
Наконец «Си-310» угнездился в вертолётном парке, гул его турбин ослаб, и лишь девятилопастной винт продолжал вращаться по инерции.
Из укрытий выскочили механики и помчались к танкеру, волоча черные рукава топливных шлангов.
Очнувшиеся санитары покатили каталку дальше, Джим и Тони шли следом, с интересом поглядывая на членов экипажа вертолета — пилоты выглядывали из кабины, расположенной на высоте трехэтажного дома.
За то время, пока напарники служили на базе, танкер прилетал неоднократно, но всякий раз они были то на задании, то в отпуске.
— А его можно сбить, сэр? — обратился Блохин к Джиму; заметно было, что он слегка пришепетывает.
— Можно. — Джим вздохнул. — В джунглях всякое возможно.
Когда все вместе они пришли в медчасть, Док всплеснул руками:
— Мама родная, да тут сплошные швы накладывать! Как же вас угораздило?
— Упали неудачно, — грустно пошутил Джим.

Глава 29

Док заштопал Джиму два рассечения на голове и смазал лечебным кремом ссадины. После этого напарники отправились в казарму, а стажеров оставили в санчасти, поскольку вслед за первыми минутами эйфории по поводу счастливого спасения к человеку обычно возвращается страх и приходит депрессия.
Не меняя распорядка дня, Джим с Тони сходили в душ, а затем — на пропущенный обед. Суп из размороженных цыплят, овощное рагу на второе и гурьевская каша на десерт — после такой трапезы Джим с легкой улыбкой на посиневшем лице шел в казарму.
Танкер уже улетел, и «Си-12К» возвратился на свой посадочный квадрат, однако в небе снова был слышен свист турбин.
— Кого это еще несет нелегкая, — пробурчал проходивший мимо механик.
Приятели остановились.
— Наверное, за «хомяком» приехали, — предположил Тони, и действительно, вскоре показался похожий на хищную рыбу черный вертолет, такими обычно пользовались агенты Управления службы безопасности.
Легкая и быстрая машина сделала круг над базой и села в вертолетном парке.
— Не хотел бы я с ними встречаться, — обронил Джим.
— Да уж, — согласился Тони. Им уже случалось общаться с агентами УСБ, и это было не слишком приятно.
Не успели напарники дойти до казармы, как из-за угла выскочил капитан Мур и что есть духу понесся к вертолетному парку.
— На доклад побежал, бедняга, — сказал Джим.
— Что ты хочешь — начальство приехало.

В казарме царило некоторое оживление, Краузе и Ли Чиккер спорили, придут ли прибывшие на базу особисты за Джимом и Тони.
— Это будут другие агенты, а этим наши ребята не нужны, — говорил Краузе.
— Вот увидишь, сейчас они прибегут за парнями, те не успеют даже обед переварить, — возражал Ли Чиккер.
— Хоть бы полчаса не трогали, — пробормотал Джим и завалился на кровать. Тони лег молча, прикрыв глаза широкой ладонью. Джим знал — так его напарник отключался от окружающего мира. Тони утверждал, что умеет путешествовать очень далеко, если только ему не мешают.
— Смотри, спишут тебя в дурку, — говорил Джим, когда Тони особенно настойчиво и ярко описывал свои виртуальные путешествия.
Не прошло и десяти минут, как в коридоре послышались шаги. В жилое помещение казармы вошел капитан Мур и, поискав глазами, позвал:
— Симмонс, Тайлер! На выход — с вами хотят поговорить люди из Управления.
Напарники одновременно вздохнули, однако делать было нечего, они поднялись, одернули обмундирование и были готовы следовать за Муром.
Выйдя на крыльцо, капитан остановился и, подождав разведчиков, сказал:
— Они ждут в моем кабинете, знаете, где это?
— А вы с нами не пойдете?
— Пойду, конечно, куда же я денусь… — В отличие от Джима и Тони, чувствовавших себя вполне уверенно, Мур не мог скрыть своей робости перед людьми из Управления.

Глава 30

Капитан Мур жил на втором этаже казармы Второй роты, что располагалась в Четвертом строении, однако, учитывая важность и секретность его работы, у него были отдельный вход и лестница.
Обогнав по ступенькам Джима и Тони, капитан Мур осторожно постучал в дверь собственной комнаты и спросил:
— Разрешите войти, сэр?
— Входите, капитан, — разрешил вальяжный, знакомый Джиму голос. — Птенчиков привели?
— Привел, сэр.
— Пусть заходят.
Мур выглянул в коридор и махнул рукой:
— Заходите!
Джим и Тони вошли, а капитан тут же ретировался — как показалось Джиму, с явным облегчением.
— Отлично выглядишь, Симмонс! — сказал приехавший особист.
— Вы тоже, старший агент Цимбалюк. С вашего разрешения мы присядем, сэр, у нас был тяжелый день. — И, не дожидаясь разрешения, Джим уселся на удобный стул с обшитой спинкой. Тони бросил несколько удивленный взгляд на приятеля и сделал то же самое.
— Привет, Фред, — небрежно махнул Джим второму агенту. — Извини, сразу не заметил.
— Да ничего, Симмонс. — Второй особист пожал плечами и вопросительно посмотрел на начальника.
— Приятно, что вы нас помните, парни, однако о субординации забывать нельзя, все-таки мы спецслужба, а вы обычные болотные таракашки, расходный материал.
— Да ладно вам, старший агент, вы на нашей территории, погон не носите. Честно говоря, я даже иногда сомневаюсь, а те ли вы, за кого себя выдаете?
«Во дает!» — восхитился Тони выдержкой напарника.
Старший агент сел ровнее и уставил на Джима тяжелый взгляд.
— Видите ли, молодой человек, — начал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — При мне ведь есть удостоверение и чрезвычайные полномочия, воспользовавшись которыми я могу серьезно повлиять на вашу судьбу.
— Правда, что ли? — нагло спросил Джим и улыбнулся. Залепленные пластырем свежие швы, раздувшиеся лилово-синие щеки и заплывшие глаза делали его улыбку зловещей. — А как наказывать думаете, полковник, отправите служить в опасный район?
Глядя на Джима, трудно было представить обстановку, которая бы его испугала. С его теперешним лицом он выглядел героем, прошедшим через все возможные муки. Понял это и старший агент.
— А почему ты назвал меня полковником? — сменил он тему.
— На глаз прикинул. А что, не угадал?
— А какие погоны у Понцлера? — вместо ответа спросил Цимбалюк.
— Капитан, наверное.
Агенты переглянулись: видимо, Джим попал в точку, хотя какие тут были секреты?
— Давайте к делу, — сказал старший агент.
— Мы готовы.
— Итак… — Цимбалюк заглянул в свои записи. — Давно ли общались со своим дядей — Эдгаром Форсайтом?
«Ну вот, все по новой», — подумал Джим.
— Полковник Эдгар Форсайт давно погиб, вы об этом знаете.
— Откуда ты знаешь, что он погиб?
— Мы с Тайлером слышали выстрел и видели, как выносили его тело.
— Но стрелять могли в кого угодно, а ваше свидетельство просто домысел…
— Возможно, и домысел, сэр, но я в нем уверен.
— Ладно. — Старший агент перевернул в блокноте страницу и нервным движением поправил галстук. На столе перед ним лежал золотой портсигар, Джим запомнил его по прошлой встрече в Антвердене.
— Знаете, о чем пойдет речь? — задал Цимбалюк свой традиционный вопрос.
— Думаю, о трупе монстра, сэр.
— Это так, но не совсем, меня интересует не труп — его мы и так заберем, мне интересно узнать, как он себя вел, когда был живым?
— Он быстро бегал и плохо стрелял, сэр.
— Это правда, что… — Цимбалюк откашлялся и снова поправил галстук, — что пули отскакивали от него?
— Нет, сэр, пули от него не отскакивали, они делали в его теле дырки, как в любом человеке, но этот монстр и после ранений продолжал быстро бегать.
— Насколько я понял из отчета Мура, вы отчетливо видели, что объект был ранен, это так?
— Он убегал от нас, фонтанируя кровью, — вмешался Тони. — Я всадил ему пулю в спину, и после этого он едва не прирезал Джима. Пришлось перебить гаду плечо.
— Так все и было, — кивнул Джим.
— И что дальше?
— Он ломанулся прочь, истекая на бегу кровью.
— Но не истек?
— Не истек — раны на его теле удивительным образом закрылись.
— Откуда вы это знаете?
— Крови на тропе становилось все меньше, а потом не стало вовсе — значит, раны закрылись. — Джим пожал плечами.
Цимбалюк с Понцлером снова переглянулись, информация из отчета капитана Мура подтверждалась, в этом ведомстве все друг друга проверяли.
— А может, вам все это показалось, мои юные друзья? — Цимбалюк снова поправил галстук и откинулся на спинку стула. — Мало ли чего случается в жару в сыром лесочке?
— Но ведь вы видели тело объекта, как вы его называете.
— С телом все ясно, авиационный пулемёт сделал свое дело, но были ли другие ранения?
— Док, то есть наш медик, видел следы от девятимиллиметровых пуль. Это должно быть отражено в отчете, разве не так?
— Так. — Цимбалюк кивнул и задумался.
— А может, это были и не ваши пули! — воскликнул спокойно сидевший до этого агент Понцлер. Старший агент тяжело на него взглянул, и Понцлер завял.
— То есть вы стреляли, попадали, а он убежал. — Цимбалюк с сомнением покачал головой. — Это похоже на сказку.
— Похоже, — согласился Джим. — Только эта же сказка повторилась и сегодня в квадрате сорок шесть — семнадцать. Мы с Тайлером выпустили по магазину в троих монстров, но они не отступили, пока не израсходовали собственный боезапас.
— Точно, — кивнул Тони. — Мы их нашпиговали свинцом, но они ушли — все кроме одного.
— Тони трижды попал ему в голову, и только после третьего раза, когда его башка разлетелась на кровавые черепки, он упал.
— И кто это видел? — Цимбалюк даже привстал.
— Как падал, видели лишь я и Тони, а об труп едва не споткнулись сержант Рихман, Ли Чиккер, Шульц и Александер…
— А почему второе тело не забрали? — подал голос Понцлер.
— Потому что обстановка была тяжелая — трое раненых, а в лесу повсюду мятежники, при подлете мы получили гранату в брюхо вертолета, не считая автоматных пуль.
— И все-таки объект нужно было забрать — это ведь такая ценность и редкость, — покачал головой Цимбалюк.
— Боюсь, сэр, вы ошибаетесь, к сожалению, это теперь уже не редкость и нам придется сталкиваться с ними все чаще.
Они помолчали. Агенты выдумывали каверзные вопросы, а Джим с Тони просто отдыхали; завтрашний выход для них никто не отменял, а швы на голове не считались таким уж страшным ранением.
— Кстати, Симмонс, с дикаркой своей больше не встречались?
Джим недобро посмотрел на Цимбалюка, однако старший агент был серьезен.
— Здесь, в лесу?
— Именно.
— Вы думаете, она жаждет продлить наш роман? — горько усмехнулся Джим.
— Нет, конечно, однако у нас есть сведения, что Урсула вернулась.
— Урсула?
— Это кодовое название спецгруппы, в которую она входит. Похоже, генерал Тильзер решил покончить с вашей базой и вообще с федеральным присутствием на материке Тортуга и на всем Ниланде.
— Нет, она здесь не появлялась.
— Что ж, парни, я вам верю. И хамство ваше прощаю — вы прямо из боя, а тут какие-то два бездельника из Антвердена, из чистых офисов.
Цимбалюк развел руками, словно извиняясь.
— Мур вас еще расспросит о последнем бое, чтобы написать новый отчет, — его мы получим в закодированном виде. На этом все, больше вас не задерживаем.

Когда разведчики ушли, особисты остались наедине со своими догадками и выводами.
— И все-таки что-то тут не складывается, босс.
— Ты о чем?
— Об этих парнях. Они у нас основное звено сразу в нескольких делах — «Рукопись полковника Форсайта», «Линда», «группа Урсула», теперь еще «дело «суперинструкторов». Куда ни ткни пальцем, повсюду выплывают эти два поганца. Многовато для обычного совпадения, вам не кажется?
— К чему ты клонишь?
— К тому, босс, что они-то как раз и являются теми самыми «суперинструкторами», «спейсхантерами» и «найттатчерами». Посмотрите, при столкновении с объектом Джим Симмонс выживает, якобы точный выстрел Тайлера его спасает, а самая быстрая рука полушария, продукт проекта «С» Банни Уолш, выглядит как старушка в каталке и получает три удара ножом.
— Эк ты хватил, Понцлер. — Старший агент даже покачал головой — так удивила его далеко идущая версия. — А с другой стороны, почему бы и нет?
Цимбалюк поправил галстук и подвел итог:
— Работать надо, много и методично работать.

Глава 31

Неприметный синий «Бургер» проехал на зеленый свет светофора, повернул в сторону центра и снова встал на Байн-стрит; здесь часто случались небольшие пробки — по туннелю, параллельно магистрали, проносился поезд метро, и автомобилям приходилось ждать, чтобы не случилось резонанса. Прежде ездили — не боялись, но полгода назад резонанс случился в южной части города, обрушился свод метро, были жертвы. Что-то менять было поздно, поэтому на совмещенном отрезке поставили одноглазый семафор, который пропускал машины, только когда в метротуннеле было пусто.
Пока стояли в очереди, какой-то сумасшедший на старом «СМТ» отчаянно давил на сигнал, но и этого ему было мало — он высовывался из окна и орал, что куда-то опаздывает.
— Вперед! Вперед, трусы! Докажите, что вы хоть на что-то годитесь!
Появился полисмен и дал ему по башке дубинкой, не слишком сильно, но этого хватило, чтобы торопыга успокоился. Когда загорелся разрешающий сигнал, он вместе со всеми поехал дальше.
«Дурдом какой-то», — подумал Пятьдесят Второй безадресно. Свернув на одну из улиц исторического центра, он поехал медленнее, проезжая часть была узкой, а ее мостовая давно не ремонтировалась. Когда автомобиль проезжал мимо творожной лавки старухи Хоггель, та выскочила на проезжую часть и замахала руками.
Пятьдесят Второй вымученно улыбнулся, в этот раз отвертеться ему не удалось.
— Мистер Рупперт, ну так как насчет моего пледа? Вот он, смотрите! — Старуха развернула старую клетчатую тряпку. — Видите, он в отличном состоянии, только немного побит молью! У вас ведь мастера, вам ничего не стоит его заштопать!
— Хорошо, миссис Хоггель, давайте ваше богатство.
Старуха просунула в приоткрытое окно плед, и Рупперт с подчеркнутой осторожностью положил его рядом с собой на сиденье.
— Надеюсь, это не будет стоить мне слишком дорого, мистер Рупперт?
— Разумеется, не будет, я дам вам скидку, миссис Хоггель.
Давая понять, что разговор окончен, Пятьдесят Второй поднял стекло и надавил на газ — старуха едва успела отскочить на тротуар.
«Поделом тебе, не будешь в следующий раз бросаться под колеса», — злорадно подумал Пятьдесят Второй и, заглядевшись в зеркало заднего вида, едва не переехал спавшую на проезжей части собаку. Это был пес мясника Вацека, обеспечивавшего три окрестные улицы свежей говядиной и свиными ножками. Пес получал питание сверх всякой меры, поэтому был толст, важен и считал, что всякая машина должна его объезжать, если он изволил уснуть посреди улицы.
Свернув направо, Пятьдесят Второй въехал во двор, где обычно оставлял машину.
«Адвокатская контора Дж. Корвина». Эта вывеска давно потрескалась, но никто ее не снимал, контора много месяцев не работала, и новых арендаторов на это помещение не находилось.
«Риелторская компания «Кидалов и партнеры». Тут тоже давно никого не было, таким образом, «Ремонт гобеленов и художественной вышивки» единолично распоряжался площадью всего двора для парковки автомобилей своих сотрудников.
— Добрый день, мистер Рупперт, — приветствовал Пятьдесят Второго сторож стоянки. Он круглый год ходил в старых кроссовках и вязаной шапке и производил впечатление пенсионера, которому не хватает на жизнь, однако у старика была отменная реакция, а из спрятанного под свитером девятимиллиметрового «СК» он выбивал сто из ста возможных.
— Что это у вас — подарок?
— Ай, даже не спрашивай, — отмахнулся Пятьдесят Второй и толкнул дверь «Ремонта гобеленов…»
Внутри пахло нафталином, как и положено для заведения, где занимаются всякой рухлядью. В свете ярких ламп над рабочим столом склонился Маркус, самый настоящий специалист, его пришлось переманить из исторического музея, где он работал реставратором. Поначалу Пятьдесят Второй думал обойтись подставками — людьми, которые просто имитировали бы мастеров по ремонту, однако в этом городе оказалось достаточно старых ковров и гобеленов, хозяева которых мечтали их восстановить и не смотрели на цену ремонта. Они ежедневно приходили в мастерскую и умоляли помочь им, пришлось искать настоящего мастера, а Маркус оказался самым лучшим, в том смысле, что у него не было родных и некому было рассказывать про странности в поведении его хозяев.
Одно время он завел роман с какой-то вдовой, особой болтливой и любопытной, Пятьдесят Второй уже собирался отдать приказ удавить ее по-тихому, но у Маркуса с ней не заладилось, и они расстались.
— Здравствуйте, мистер Рупперт. — Мастер ненадолго оторвался от любимой работы.
— Привет, Маркус. Посмотри, что я тебе принес…
Пятьдесят Второй продемонстрировал плед старухи Хоггель.
— Что это?
— Вообще-то, кусок дерьма, но желательно его заштопать. В противном случае миссис Хоггель придет сюда сама.
— Ах, вот в чем дело. — Маркус засмеялся. — Хорошо, я заштопаю на машинке — это минутное дело.
— Спасибо, дружище, буду тебе обязан.
Оставив мастера и двух его плечистых «коллег», которые играли роль фильтра, Пятьдесят Второй прошел в следующее помещение. Перебиравший старые газеты служащий распахнул перед начальником створку шкафа, за которой скрывалась кабина лифта.
Пятьдесят Второй спустился на добрых десять метров и оказался в ярко освещенном лифтовом холле, оформленном в стиле хай-тек. Здесь его уже никто не называл мистером Руппертом, на глубине десяти метров царила совершенно иная жизнь. А там, наверху, если кто-то вдруг спрашивал мистера Рупперта, ему говорили, что он в туалете, — прихватило, знаете ли, с кем не бывает.
— Доброе утро, сэр, — кивнул первый помощник Пятьдесят Второго, когда тот входил в свой кабинет.
— Здравствуй, Джон. Что нового, пакеты с Лизаро прибыли?
— Прибыли, но…
— Что «но»?
— Пакеты повреждены, сэр, видимо, их отправляли в спешке…
— Разумеется, в спешке. — Пятьдесят Второй тяжело опустился в кресло. День только начался, а он уже чувствовал себя уставшим. На Лизаро дела обстояли не очень хорошо, подразделения адмирала Лесгафта продолжали сдавать район за районом, правда, справедливости ради следовало заметить, что войска Лесгафта понемногу приспосабливались к тактике агрессоров. Но это не слишком помогало, и все шло к тому, что, несмотря на успехи в обучении солдат адмирала, похоже было, что Лизаро придется сдать противнику. Это была уже пятая планета, где специальные силы федеральной армии не могли противопоставить противнику ничего, кроме мужества.
Хорошо хоть противник не способен пока продуцировать войска новой формации на всех планетах, где уже идут конфликты с мятежниками генерала Тильзера, а то бы…
— Попробуй повторить запрос, возможно, это лишь аппаратные погрешности…
— Да, сэр.
— Ну иди.
Джон ушел, и Пятьдесят Второй погрузился в невеселые мысли. Агенты сгорали один за другим, противник все успешнее вычислял людей «отдела «Р», но, несмотря на все старания аналитического отдела, до сих пор так и не удалось определить, каким же способом он этого добивался.
Сняв пиджак и помассировав виски, Пятьдесят Второй нажал кнопку интеркома и произнес:
— Принесите суточные отчеты.
Просмотр суточных отчетов обычно также не приносил облегчения, однако это была работа, которую надо было делать.
Зашла секретарша, ее звали Лейс, и она проработала в отделе больше двадцати лет. Когда-то занималась аналитикой, позже ее перевели в секретариат Главного.
— Циркон, Бравейро и Ниланд, — сказал она, положив на стол отчеты.
— Спасибо.
Следуя привычке, Пятьдесят Второй подождал, пока секретарша выйдет, и только потом открыл отчеты.
«Не блестяще», — сказал он себе, одну за другой просматривая страницы с диаграммами и пояснениям к ним; пока все это была лишь статистика, но за ней скрывалось главное — либо противник продолжает проглатывать очередной мир, либо встречает сопротивление.
«Ниланд, ага…»
Восклицательным знаком была отмечена информация, что на Ниланде, на материке Тортуга, в районе Междуречья появились объекты G-18, или по-другому «найттатчеры».
— Ну вот, и там началось, — произнес Пятьдесят Второй. Появление подобных тварей свидетельствовало о начале активного поглощения территорий противником. Модифицированные в лабораториях люди становились практически неуязвимыми, они были стремительны и ужасны на вид. Поначалу немного грубые в действии, после коррекции программ под новые условия они становились идеальными орудиями убийств и, если нужно, могли пилотировать воздушные и космические суда.
«Атака отбита, уничтожено 2 (два) объекта…»
Эта фраза в отчете вызвала у Пятьдесят Второго небольшой прилив оптимизма.
«Значит, что-то можем, первый контакт — и сразу победа! Вот бы все так!»
Главный снова нажал кнопку интеркома:
— Лейс, мне нужны подробности по Ниланду…
— Одну минуту, сэр.
Вскоре секретарша появилась в кабинете босса с распечаткой.
Пятьдесят Второй начал перебирать листы.
«Ага, вот».
В отчете сообщалось, что первый контакт с найттатчером произошел в джунглях. Его преследовали, он убил одного из бойцов разведвзвода. В иных местах такой разом убивал десятки солдат, ухитряясь проникать на территории военных баз.
Монстр был подстрелен из авиационного пулемёта — с борта вертолета. Что ж, с таким оружием не поспоришь. Пятьдесят Второй поймал себя на том, что улыбается, — давно ему не присылали таких отчетов.
— Лейс, позови Джона!
— Хорошо, сэр.
— Это по поводу Ниланда.
— Я поняла.
«Поняла она, — покачал головой Пятьдесят Второй. — В офисе все слишком понятливые и проницательные, а дела не идут».
Появился помощник с еще одним экземпляром отчета.
— Ты прочитал про охоту на найттатчеров?
— Да, сэр. Солдаты действовали профессионально.
— Ты читай дальше. Вместо того чтобы спрятаться на базе, эти сумасшедшие стали сами искать монстров, и вот… — Пятьдесят Второй ткнул в следующую страницу: — Устроили засаду и застрелили одного из них! Из штатного стрелкового оружия, понимаешь?
— Там отмечено, что найттатчеры действовали не слишком умело, — это первые, неадаптированные версии.
В отличие от Главного, Джон не был склонен к оптимистическим прогнозам.
— Солдаты действовали профессионально, — подчеркнул Пятьдесят Второй. — Может, в этом все дело?
— Просто везунчики. Три месяца назад их базу штурмовали при поддержке авиации, танков, легкой бронетехники.
— Что-то припоминаю, это не там, где штабные были куплены людьми Тильзера?
— Да, сэр, именно там. Как оказалось, база выстояла только потому, что ее офицеры водили за нос вышестоящие службы и содержали сверхштатный вертолетный парк.
— Больше активности, больше инициативы?
— Да, сэр, победа как следствие нарушения закона.
— Не вижу здесь особого везения, просто люди делают свою работу. Кстати, их наградили?
— Кого?
— Ну, этих, кто пристрелил найттатчера.
— Сейчас посмотрю. — Эрик начал перебирать страницы. — Вот, разведчики Джим Симмонс и Тони Тайлер… Нет, никаких сведений о награждении нет…
— Надо же… — Пятьдесят Второй улыбнулся. — Живы, значит.
— Не понял, сэр?
— Я о мальчишках. Не думал, что они протянут так долго в этой мясорубке — обычные городские школьники, и на тебе, герои, «охотники за найттатчерами».
— Они проходили по какому-то из дел?
— Это было до тебя, — отмахнулся Пятьдесят Второй, откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. — А что, Джон, если нам попробовать опереться на этих ребят?
— В каком смысле?
— Налицо маломальский успех при встрече с найттатчерами. Давай развивать этот успех, найдем лабораторию, взорвем ее к едрене фене… А?
— Подобные чистки — не панацея, сэр.
— Да, не панацея, но, пока у нас нет другой методики, попытаемся работать как нелегалы. Только перед тем, как ликвидировать производство, хорошо бы выудить оттуда технологические описания. Мы располагаем лишь собственными наработками, а хорошо бы заглянуть в карту противника.
— Звучит заманчиво, вот только где взять хорошую команду агентов, ведь такая операция — не пустяк.
— Не пустяк. Давай прямо сегодня и начнем планирование, садись за второй терминал.
Помощник занял место за столом и начал один за другим открывать информационные файлы. Вот Ниланд и полная характеристика планеты, затем материк Тортуга. Из космоса он выглядел как лоскутное одеяло: где-то безжизненная желтизна песков, где-то наоборот — яркая зелень и блеск полноводных рек.
По изображению материка побежала тонкая сетка пронумерованных квадратов. Выделив один из них, Джон вызвал карту Междуречья.
— Красиво, — сказал Пятьдесят Второй, выглянув из-за плеча помощника.
Джек увеличил масштаб — появилась база и ее опорные пункты.
— Покажи города.
Помощник отметил ближайшие — Антверден на востоке и Свазиленд на западе.
— Ну и где их искать? — задумчиво произнес Главный. — Где находится головная база федеральных сил?
— Минуту…
Джон вызвал справку.
— В Антвердене, сэр.
— Значит, под носом у военных производить найттатчеров они не решатся, служба безопасности там землю роет.
Помощник вызвал справку о политическом устройстве района.
— Вон оно! Территория самоопределения! — обрадовался Пятьдесят Второй. — И, разумеется, федеральным войскам туда хода нет. Все шито белыми нитками, осталось лишь определиться, где они могут прятать лабораторию — в джунглях или в городе?
— Думаю, в городе проще, сэр. Лаборатории требуются ресурсы, а в джунглях даже электричество превращается в проблему.
— Хорошо, значит, начинай планирование с города Свазиленда.
— А прикрытие какое?
— Разумеется, УСБ, не полезем же мы под собственной вывеской. В крайнем случае, если нас засветят те же особисты, прикинемся контрразведкой.

Глава 32

Часы в гостиной пробили двенадцать, но Авгур все никак не мог утолить свою жажду, он снова и снова наваливался на Линду, и она, стиснув зубы, терпела, а когда он заканчивал, говорила:
— Мне с тобой так хорошо, дорогой.
Патентованные таблетки делали Авгура неутомимым любовником, правда, от них страдало сердце, но кто в такие моменты думает о здоровье?
— Ты больше не будешь? — после очередного захода спросила она.
— Нет, спать хачу, да. Как я тебе сегодня?
— О, Авгурчик, ты просто гигант! Я от тебя без ума!
Отговорив положенный текст, Линда поднялась и накинула халат.
— Ты куда, э?
— Мне нужно в душ, дорогой.
— Зачем душ, ребенка хачу, да? Сына, панимаешь, да?
— Спи, я сейчас вернусь.
«Трепло, все уши прожужжал про контрацепцию, а теперь — сына ему…»
Линда вошла в ванную с зеркальными стенами и, сбросив халат, критически себя осмотрела. Пока ее тайная и полная опасности жизнь никак не отражалась на фигуре, но это — пока. А что будет дальше? О будущем она не загадывала, ее будущее планировало начальство.
Приняв душ из горячей до кипятка воды, Линда выбрала из стопки махровый халат и, завернувшись в него, вышла на террасу. Было темно, но лежавший на холмах город и не думал сдаваться ночи. Он полыхал огнями рекламы и изливал реки бегущих по улицам огней.
Ничего особенного, один из многих городов, в которых Линде приходилось бывать и работать. И везде одно и то же — короткие юбки, длинные ресницы и голубые глаза. Ни один мужчина не мог пройти мимо, не бросив на нее восхищенного взгляда. Дальше по накатанной колее — обед, ужин, постель. Иногда требовалось играть приличную девушку, и игра затягивалась на неделю, но чаще все происходило в первый же вечер.
Линда взяла с плетеного столика сигареты. Она редко курила, но сейчас ей хотелось подышать дымом, наверное, чтобы что-то вспомнить. Воспоминания были для нее коротким отдыхом, бегством из этого сумасшедшего мира людей-хищников.
Сегодня прошел двадцать четвертый день их с Авгуром знакомства. Он владел небольшой финансовой компанией, занимавшейся отмывкой денег, и некоторые из его тайных каналов интересовали «отдел «Р».
Всю информацию Линда уже получила, это не составило особого труда. Авгур показывал новой любовнице свой роскошный офис, штат длинноногих секретарш, с которыми он, без сомнения, давно переспал, Линда старательно играла падкую на подарки содержанку, но, посещая офис, ставила «жучки», а когда они наполнялись информацией — скачивала ее.
На аналитику времени не было, все сведения отправлялись в «отдел» как есть. Два дня назад ей сообщили — нужные каналы выделены, шифры раскрыты, следовало ждать приказа к отходу.
Линда с удовольствием выполнила бы приказ по устранению Авгура, однако осознавала, что ненавидеть объект разработки — непрофессионально.
«Наверное, я просто устала», — подумала она, глубоко затягиваясь. Сигаретный дым пьянил, Линда вдруг вспомнила одно дело на Лованзе, когда она получила приказ вынести из пустого дома ценную рукопись, однако, когда Линда открыла дверь ключом-дубликатом, в доме оказались двое солдат — совсем мальчишки, один из них — племянник покойного, которому ранее принадлежал дом. Чтобы не вызвать подозрений, Линде пришлось назваться любовницей дяди, а затем соблазнить племянника — пожалуй, это была самая приятная часть задания, он оказался таким забавным и неумелым.
А потом появился полицейский спецназ, пришлось принимать бой, а мальчишкам удалось ускользнуть с рукописью.
Линда их все же перехватила и была готова прикончить, чтобы убрать свидетелей, но тут подвернулся какой-то старикашка со старой двустволкой, и Линда с пяти шагов получила заряд утиной дроби.
Она нашла в себе силы заколоть старикашку куском арматуры и вызвать помощь; правда, к тому времени, когда за ней приехали, мальчишек с рукописью и след простыл.
А потом, сквозь забытье, он помнила негромкие ругательства хирурга, которому приходилось вынимать из нее дробинки.

Глава 33

Проснулась Линда на полчаса раньше Авгура. Тот еще храпел, наслаждаясь последними, перед безжалостным треском будильника, минутами сна, а она уже успела принять душ и выпить кофе на кухне внизу, где уже хозяйничала Фрида, полная и уверенная в себе женщина.
— Желаете запить минеральной водой, мадам? — спросила она. Фрида была с Малинзеля, а там все запивали кофе солоноватой шипучкой.
— Нет, спасибо, что-то не хочется сегодня.
— Это от северного ветра, он слишком сухой, — сказала Фрида, у нее на все было объяснение.
— Наверное.
Линда через силу улыбнулась кухарке и поднялась в комнату, где приводила себя в порядок.
Едва она открыла дверь, зазвонил телефон — номер на предметном экране был ей знаком, Линда ждала этого звонка.
— Але, слушаю… Хорошо.
Она положила трубку и, услышав шорох, обернулась — в дверях стоял Авгур.
— Кто тебе звонил, э?
— Это мой парикмахер…
Авгур ушел. Линда прикрыла дверь и стала одеваться. Через полчаса она уже была готова — макияж, костюм, туфли и темные очки. Повесив сумочку на локоть, Линда спустилась по лестнице и в гостиной неожиданно столкнулась с Авгуром. Было заметно, что он ждал ее.
— Ты куда собралась, э?
— К парикмахеру, я же сказала…
— Ничего мине не сказала! Гавари, куда пошла, да?
— Авгур, я собралась к парикмахеру, он хороший специалист и к нему всегда очередь. Сейчас у него окно, есть возможность привести себя в порядок.
— Да-да, гавари, птычка!
— Пусти, мне нужно ехать, — жестче произнесла Линда.
— Стой тут, да? Я пазваню каму нада, да?
— Кому ты собрался звонить? Пропусти меня! — Линда сделала попытку пройти, но Авгур грубо ее оттолкнул.
— Слушай меня, э? Я тебе все пакупаю — пакушать, папить — все я! Платье на тебе — я купил, да? Я твой хозяин, понятна, а ты — праститутка!
Линда попыталась обойти Авгура, но он закричал:
— Стой, сука! — и направил на нее маленький никелированный пистолет. — Сейчас придет майор, да? Он выяснит, что ты за птычка, да?
Времени не оставалось, и, когда Авгур в очередной раз взглянул на телефон, Линда оказалась рядом. Удар в солнечное сплетение заставил его согнуться пополам, из ослабевшей руки Линда забрала пистолет, потом захватила шею любовника в замок и, несколько раз встряхнув, держала, пока он не перестал сучить ногами.
Затем опустила тело на пол, сбросила туфли, чтобы удобнее было упираться, и перетащила тяжелую ношу в гостевую ванную. Фрида в нее не заходила, а домработница появлялась только в обед.
Перешагнув через тело, Линда напоследок обернулась и, вложив в одно слово всю свою ненависть, произнесла:
— Птычка!
Выйдя из квартиры, она проигнорировала ненадежный лифт и, спустившись на один пролет, выглянула в окно — так и есть, там стоял фургон, которого прежде никогда не было.
Линда достала трофейный пистолетик и проверила обойму, в машине у нее был другой, но до подземного гаража нужно было еще добраться. Размышлять о том, кто этот «майор», на которого ссылался Авгур, смысла не было, этого осла мог обмануть кто угодно.

Глава 34

Охранник в подземном гараже был Линде знаком. Он приветливо ей улыбнулся и как ни в чем не бывало снова погрузился в дрему.
«Что ж, по крайней мере его никто не напугал», — подумала Линда и тут заметила серый «Карно» с двумя выхлопными трубами. Его владелец что-то сосредоточенно выискивал в барсетке, а при появлении Линды сделал вид, что не замечает ее.
«Болван», — определила она. Этого наблюдателя не учили, что на появление красотки следовало реагировать естественным образом. На улице даже педики обращали на нее внимание, видя в ней конкурентку.
Подойдя к желтому «Пьонерро-турбо», Линда открыла дверцу и будто случайно рассыпала из сумочки косметические принадлежности. Выругавшись, присела и стала передвигать зеркальце вдоль корпуса машины — вот и радиомаяк, охотники оказались ленивыми и решили подстраховаться.
Сорвав радиомаяк и испортив при этом маникюр, Линда забросила его в сумочку вместе с собранной косметикой и села в машину.
Сунув в гнездо электронный ключ, она запустила тестирование всех систем автомобиля — не хватало еще получить внешнее управление, когда машину с заблокированными дверьми, словно радиоуправляемую модель, ведут в нужное место.
Пока все выглядело гладко, вмешательства компьютер не обнаружил. Это был «Пьонерро», и взломать его защиту было не так просто.
Пока двигатель прогревался, Линда поддела пилкой для ногтей обивку двери и достала «FG», настоящий пистолет для одинокой дамы. Одиннадцать миллиметров, двадцать пять патронов в магазине и электронный спуск.
Тронувшись с места, Линда медленно проехала мимо серого «Карно», его владелец все еще копался в барсетке.
Охранник махнул рукой, она ответила и выехала на улицу. Метрах в двадцати справа стоял фургон: затемненные стекла, две большие антенны и слишком массивный бампер со следами недавнего ремонта. Это была машина для погони и тарана. Водитель в бежевой бейсболке сидел не шелохнувшись, вцепившись в руль и ожидая команды, чтобы пуститься по следу, а его босс, по-видимому, не отрывался от экрана, на который передавали изображение видеокамеры.
Желтый «Пьонерро» остановился поперек улицы, с пассажирской стороны опустилось окно, и оттуда высунулся «FG». Линда взяла на два пальца ниже бежевой бейсболки и выстрелила. Фургон вздрогнул, как от столкновения с препятствием, по лобовому стеклу побежали белые трещины.
«Пьонерро» резко развернулся и понесся прочь, а из фургона стали выскакивать люди. Распахнув дверцу водителя, один из них сокрушенно покачал головой:
— Ох…
— Что там?! — спросил раздосадованный командир патруля.
— Туда не влезть, кабину мыть надо!
— «Баррак», я «Фишка»! Она уходит, высылайте резерв, как поняли? Что значит почему? Пристрелила нашего водителя — вот почему!
Отключив рацию, командир злобно пнул колесо.
— Говорил им — нужно ее брать на квартире у этого урода… Давай к нему наведаемся, все равно без дела сидим.

Глава 35

Проскочив по улице до перекрестка, Линда проехала на красный свет и, едва вырулив из проулка, успела заметить выпрыгнувший за ней зеленоватый фургон.
«Резерв», — догадалась она. Фургон шел как привязанный, проходя повороты без единой помарки, это означало, что оторваться на дороге не получится.
«Кафе «Ральф», — вспомнила Линда. — Черный ход, проходной двор — все, что нужно».
Таких точек в городе она знала несколько и специально накручивала по улицам круги, выискивая места возможного отрыва. Чтобы у преследователей не было времени на обдумывание ситуации, пришлось вести «Пьонерро» очень рискованно — не соблюдая правил, проскакивая на «зебре» между пешеходами. На площади перед мэрией Линда выехала на газон, задела крылом медлительного садовника и, смяв какие-то его ведра, проскочила в узкий проезд между домами.
Фургону пришлось повторять все виражи, Линда с удовлетворением слышала скрежет металла, когда он обдирал бока, задевая препятствия.
Соскочив с бордюра, Линда прибавила газу и понеслась по улице, ее преследователи не отставали. Еще поворот, потом еще… Выпученные глаза перепуганного водителя красного «Лекседеса». Он едва успел выжать тормоз, иначе летевший следом фургон в него бы врезался.
Выйдя на новую прямую, Линда глянула в зеркало заднего вида: на массивном бампере фургона виднелись куски дерна — видимо, пришлось копнуть на газоне землицы.
Вот и кафе «Ральф», в это время оно только начинало работать, и Линда опасалась, что черный ход будет заперт. Чуть дальше парадной двери, под аркой, можно было пройти во внутренний двор, что Линда и собиралась сделать.
Выжав тормоза, она заставила «Пьонерро» пойти юзом, показывая, что очень спешит. Хлопнув дверцей, юркнула под арку и услышала, как визжат покрышки фургона.
Послышались команды, Линда выглянула из-за угла и подняла пистолет. Первый силуэт — выстрел. Беднягу отбросило на несколько метров.
Не теряя ни секунды, Линда подбежала к черному ходу и, распахнув двери, оказалась на кухне.
— Мамочки, кто это? — завизжала посудомойка, заметив в руке незнакомки огромный пистолет.
Линда пробежала по узкому проходу, стараясь не зацепиться подолом за торчавшие с полок ручки сковород.
Вот и зал — официанты не спеша расставляют стулья.
— Какой сюрприз, мисс!
Это хозяин кафе, мистер Ратц, полный мужчина тридцати пяти лет, тайный эротоман.
— Не пущу, выпейте у нас шампанского! — запел он, расставив руки.
Объяснять что-то не было времени, Линда приложила его пистолетной рукояткой, и Ратц свалился на стопку белых скатертей. Убрав это последнее препятствие, она выскочила на улицу через парадную дверь и увидела фургон, подстреленного ею агента и второго, который прижимался к стене, опасливо заглядывая под арку.
Услышав скрип двери кафе, он обернулся и тут же получил пулю. Без задержки подбежав к задним створкам фургона, Линда их распахнула и увидела перепуганного оператора — бедняга судорожно искал прикрепленный под столом пистолет. Линда выстрелила, затем, прикинув местонахождение водителя, сделала еще три выстрела через стенку. Обежала фургон слева и, держа пистолет наготове, открыла дверцу — тело водителя вывалилось на мостовую.
«Порядок», — сказала себе Линда.

Через час, сменив три такси, она вышла на окраине города. Нашла нужный дом, поднялась по лестнице на второй этаж и, открыв своим ключом дверь, оказалась в небольшой квартире.
Никакой обстановки здесь не было, за исключением стола с приемным терминалом и стула, на который Линда устало и опустилась. Активизировав экран, она проверила пришедшие сообщения. Поступило всего одно — именно о нем сообщил по телефону автоматический оператор.
«Поздравляю, задание успешно выполнено. Следующий пункт назначения — планета Ниланд, материк Тортуга, город Свазиленд. Вызов на стандартной частоте, приятного путешествия. Пятьдесят Второй».

Глава 36

За последний год в жизни майора Вагнера произошло много перемен, другому такого количества хватило бы на всю жизнь, а тут — всего один год.
Получив новую, хорошо оплачиваемую работу под крылышком вчерашних врагов, Вагнер хотел сразу показать, насколько он хорош, и, чтобы прощупать Двадцать Четвертую базу — для новых хозяев майора она была большой проблемой, — вызвал профессионалов капитана Хэкмана. Но совершенно неожиданно Хэкмана с его ребятами обнаружили и крепко поколотили разведчики базы. Вагнер был удивлен, он надеялся, что коммандос будут поставлять ему самые свежие разведданные.
Впрочем, эти неудачи не обескуражили Вагнера, силы генерала Тильзера готовились к решительному штурму Двадцать Четвертой базы, и майор решил обойти всех, чтобы подать базу новому начальству прямо на блюдечке.
Для этого пришлось снова задействовать собственные связи и навербовать пятьдесят диверсантов-парашютистов. Это были настоящие убийцы, прошедшие школу десантно-штурмовых подразделений УСБ и армейского спецназа. Вагнер лично разработал операцию с их участием, чтобы забросить десант на крыши Двадцать Четвертой базы с бесшумных планеров «С40». Казалось, что победа уже в кармане, но случилось невероятное — полсотни коммандос были перебиты, а еще в суматохе кто-то пристрелил агента спецслужб Тильзера, человека из штаба округа, который собирался разоружить базу «до трусов».
Так майор Вагнер познакомился с Полем Дюрексом, возглавлявшим отделение разведки армии генерала Тильзера. Вагнеру случалось видеть этого человека и прежде, однако ему и в голову не приходило, что Дюрекс крепко держит в руках все ниточки регионального штаба мятежников.
После провала с парашютным десантом жизнь майора Вагнера повисла на волоске, и если бы не Дюрекс… Из малознакомого субъекта он превратился для Вагнера в спасителя и покровителя, майор стал выполнять его задания и никогда не забывал при обращении добавлять слово «сэр».
Новый скандал помог отодвинуть неудачи Вагнера на задний план — наступление, о котором так долго говорили и к которому так основательно готовились, — провалилось.
Колонны бойцов трех команданте при поддержке партизанских штурмовиков «Альбатрос», танков «Торсо» и бронемашин «Прима» были разбиты малочисленным гарнизоном Двадцать Четвертой базы.
Узнав о таком исходе наступательной компании, Вагнер втайне обрадовался, ведь в какой-то мере это объясняло и его неудачи — чего же вы хотите от военспеца, если такая силища не справилась.
Позже, когда начались разбирательства, майора Вагнера командировали на бывшую базу команданте Ферро, где располагались площадки для штурмовиков вертикального взлета. Послушав уцелевших свидетелей, Вагнер искренне восхитился действиями противника, несколько бойцов которого сумели перебить всех пилотов и навести на стоявшие на поле штурмовики вертолет с пушкой. Все решилось в несколько минут, и, лишившись поддержки с воздуха, атакующие были обречены.
Узнав эти подробности, Вагнер по-иному посмотрел на гарнизонных разведчиков, этих самоучек, получавших драгоценный опыт не в центрах по подготовке, а в реальных боях.
После провала наступления прошло несколько месяцев, шум поутих, и майор остался в своем кабинете на двадцатом этаже гостиницы «Сандреас» с окнами на самый живописный район города. Ему снова подавали любимый сорт кофе, в коробке красного дерева не переводились сигары, а к немалому жалованью стали добавляться бонусы — за это следовало благодарить Дюрекса.

Глава 37

Погрузившись в воспоминания, Вагнер не услышал, как дверь в приемную отворилась. Секретарша что-то промурлыкала, и в кабинет вошел Поль Дюрекс.
Вагнер вскочил и одернул дорогой пиджак, словно это был армейский китель.
— Зачем вы, сэр?! Я бы сам — моментально!
— Ничего, я намеренно поднялся к вам на двадцатый, чтобы размяться…
Дюрекс опустился в гостевое кресло и помассировал виски.
Вагнер сел, выжидательно глядя на своего благодетеля. Узнав, что его собственный начальник, полковник Рубенс, тоже ходит на доклад к Дюрексу, майор окончательно признал шефа разведбюро за своего командира.
— Вы нужны мне, Вагнер, нужно помочь нашим инженерам.
— Всегда готов.
— Поедете на объект «Фабрика», у них появились проблемы с отладкой важной программы.
— Да, сэр.
— Какие-то двигательные функции. Одним словом, вы разберетесь, покажете, что должен уметь спецназовец, а эти умники сами решат, как выполнить задачу.
— Покажу, сэр! Сделаю в лучшем виде!
— Отлично, вот и отправляйтесь.
Дюрекс поднялся и, не прощаясь, вышел.
Вагнер поднял трубку и вызвал машину. Потом проверил сигарный пенал — тот оказался полон. Выйдя в приемную, успел заметить, как секретарша что-то быстро спрятала в ящик. Скорее всего она тоже работала на Дюрекса.
— Я отправляюсь в город, на объект, если кто-то будет спрашивать — вернусь вечером.
— Хорошо, сэр, — четко, по-военному ответила секретарша. На первый взгляд она казалась красавицей, однако вместо обаяния от нее несло скукой.

Спустившись на скоростном лифте в холл, Вагнер кивнул паре знакомых и вышел из гостиницы. Темно-синий лимузин дожидался на положенном месте.
Водитель вышел из машины и, распахнув пассажирскую дверцу, произнес:
— Прошу вас, сэр.
— Благодарю, приятель.
Водитель аккуратно притворил дверцу и вернулся на свое место.
— Куда едем, сэр?
— На фабрику.
— Понял, сэр.
Машина выкатилась со стоянки, майор Вагнер откинулся на спинку дивана и стал рассеянно смотреть в окно. Зеленые газоны, пышные розовые кусты, чистенькие тротуары — Свазиленд выглядел богато, специальные службы следили за тем, чтобы на улицах было чисто, а бездомные бродяги не задерживаясь уезжали куда-нибудь еще. Майор полагал, что их просто убивали где-то на свалке и закапывали.
Мимо проехала полицейская машина, Вагнер с интересом проводил ее взглядом. Полиции в городе было мало, и она сидела тише воды, поскольку Свазиленд не являлся федеральной территорией. К ним никто не обращался, все вопросы решало Бюро Защиты Порядка — полувоенная «общественная» организация, которую содержал региональный штаб армии генерала Тильзера.
Объект «Фабрика» размещался на территории технопарка в четырех серых корпусах. Прежде они принадлежали «Макаронной фабрике Патронелли», но потом его отсюда попросили или даже убили, чтобы не мешался, — подробностей майор Вагнер не знал.
Подъехав к воротам, лимузин остановился. Навстречу машине вышли двое, один из них, с автоматом, встал позади, чтобы в случае необходимости расстрелять сидевших в лимузине через заднее стекло, второй сначала заглянул к шоферу, а потом через открытое окно просунул руку с иридиосканером.
— Прошу вас посмотреть сюда, сэр…
«И вылетит птичка», — мысленно добавил Вагнер, прикладываясь к окуляру.
— Спасибо… — Охранник посмотрел на результаты измерений, и глаза его расширились. Он отскочил на пару метров и выхватил пистолет:
— Всем выйти из машины — немедленно!
«Ну все», — подумал Вагнер, чувствуя на затылке прицел автомата. Ноги сразу похолодели — даже на войне он так не трусил.
Зазвонила тревожная сигнализация, служебная дверь едва не слетела с петель от удара, и к воротам стали выбегать охранники. Все с выпученными глазами и нервными пальцами на спусковых крючках.
Вагнер смотрел на происходящее откуда-то из пищевода. Застывший мозг подсчитывал, сколько примерно пуль достанется ему, если охранники начнут стрелять.
— Все в порядке!
«Что это? Галлюцинации?»
— Все в порядке! — послышалось снова. — Это процессор медленный! Вы майор Вагнер, из оперативного отдела штаба, правильно?
В окно протиснулся охранник с иридиосканером.
— Правильно? — Он приветливо улыбался.
— Правильно, сынок, а теперь поставь оружие на предохранитель.
— Ах, это… Извините!
Пистолет был убран, другие охранники тоже опустили оружие, поняв, что пострелять им сегодня не удастся.
— Ворота кто-нибудь откроет? — начал раздражаться Вагнер, и сразу несколько человек побежали к пульту.
Скоро стальная плита поднялась, и машина скользнула во внутренний двор.
— Майор Вагнер? — спросил какой-то коротышка в белом халате и в очках с толстыми линзами.
— Да, это я. — Не дожидаясь услуг водителя, майор выбрался сам.
— А я доктор Померанец.
Он протянул руку, и Вагнер с осторожностью пожал маленькую потную ладошку.
— Идемте, я провожу вас! Это недалеко, три этажа вниз! Зарываемся все глубже, понимаете ли…
— Да, — неопределенно ответил майор.

Глава 38

В лифте пахло какой-то требухой, и этот запах не смогла перебить даже санобработка — хлорка резала глаза, — однако вскоре лифт остановился.
— Здесь можно отдышаться, — улыбнулся доктор Померанец, поправляя сползавшие на нос очки.
— Спасибо. — Вагнер откашлялся. — Чего вы от меня, собственно, хотите, доктор?
— Я? — Померанец задумался. Они продолжали идти по коридору со множеством дверей, из которых иногда выглядывали люди. По виду это был персонал, однако, завидев Вагнера, люди прятались.
— Собственно, я бы хотел увидеть вас в трусиках, майор.
Вагнеру показалось, что он ослышался.
«Это от хлорки, — подумал он. — До сих пор глаза режет».
— Наверное, вы меня не поняли, доктор. Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Нам нужно, чтобы вы разделись полностью, майор, а потом надели специальные трусики и сделали несколько энергичных движений.
— В тру-си-ках? — начал закипать Вагнер.
— Да, они очень удобные — тонкий латекс телесного цвета.
Вагнер остановился, раздумывая о том, что мог бы снести этому извращенцу башку с одного удара.
— Несколько движений, которые необходимо выполнять солдату в лесу, — продолжал доктор как ни в чем не бывало. — Залечь в кусты, забраться на дерево, понимаете?
— Я нужен вам как модель условного солдата?
— Вот именно. Прошу вас. — Померанец указал на одну из дверей. Они вошли. В помещении, разделенном прозрачной перегородкой, было темно, только бесконечные панели приборов подсвечивались ровным зеленоватым светом. Вдоль них на креслах с колесиками перемещались операторы. Когда вошли Померанец и майор, все замерли.
— Нам туда — проходите.
Доктор провел Вагнера за загородку, где оказалось значительно прохладнее, чем в операторской.
— Вот сюда можно повесить одежду. — Доктор указал на стоявший у стены металлический шкаф. — А вот это наденете.
«Те самые трусики», — подумал Вагнер.
Отбросив подозрительность, он быстро, по-солдатски разделся и натянул на себя латексные трусики.
— Вот и отлично. Бенджамин, Кастор! Несите датчики!
За перегородку вошли двое ассистентов, которые принялись приклеивать на майора Вагнера холодные металлические пятачки. По телу побежали мурашки.
— Готово! — объявил Померанец. — Теперь мы уйдем и будем отдавать вам команды! Удачи!
Доктор и ассистенты выскочили за прозрачную дверь, и в изолированном боксе стало тихо.
— Давайте, подвигайтесь!
Вагнер стал двигаться.
— Да не так! Покажите нам какие-нибудь военные движения!
Недолго думая майор встал по стойке «смирно», затем выполнил «нале-во», «напра-во», «кругом».
— Хорошо! Теперь походите!
Вагнер попытался пройти парадным шагом, но быстро отбил себе подошвы — чеканить шаг босым было невозможно.
— Спасибо, майор Вагнер, но не могли бы вы выполнять какие-то полезные движения — нам необходимо определить требуемую степень свободы в суставах.
— А-а, ну так бы сразу и сказали, — усмехнулся Вагнер и стал поочередно имитировать передвижение по-пластунски, перекат, прыжки на месте и многое другое, без чего настоящему солдату никак не обойтись.
Часа через полтора, покрытый испариной, он вышел из-за перегородки и, поправив галстук, облегченно вздохнул.
— Ну и что, док, помогут вам мои мучения?
— Еще как помогут, мы уже изменили программу, и последующие изделия будут выходить с изменениями.
— Вы сказали «изделия»?
— Ну да. Хотите взглянуть на производственный процесс?
— А меня не стошнит? — Майор засмеялся.
— Там нет ничего особенного, исходный материал, несколько промежуточных фаз и наконец готовое изделие.
— И что, все вот так быстро происходит?
— Ну, не так быстро, как я вам рассказал. — Доктор поправил сползшие очки. — Это долгий и очень трудоемкий процесс. Ну так как — решились?
— Пожалуй, да, нужно же знать, на что пойдут мои труды.

Глава 39

Чтобы попасть на производственную линию, майору Вагнеру пришлось спуститься с доктором еще на несколько этажей.
Повсюду, где они проходили, стояла вооруженная охрана, однако с доктором его беспрекословно пропускали. Вагнера даже удивило то, каким влиянием пользуется здесь этот коротышка.
Попав в производственное помещение, они поднялись на второй ярус, откуда сквозь прозрачные купола можно было видеть, что происходит на конвейере.
— Здесь первый этап, нам повезло, как раз подвозят новую заготовку…
Майор свесился через перила, чтобы лучше рассмотреть заготовку. Оказалось, что это совершенно голый человек, далеко не богатырь. Он пребывал под наркозом, и его везли на каталке двое рабочих в прозрачных клеенчатых комбинезонах. С каталки заготовку переложили на стол, окруженный стойками со сложнейшей аппаратурой.
— Пожалуй, для человека непривычного это нелегко видеть, — заметил доктор. На теле заготовки стали делать надрезы и загонять в них металлические иглы, за которыми тянулись наполненные разноцветными жидкостями трубочки.
— Зачем эти жуткие иглы? — спросил Вагнер.
— Их вонзают как можно глубже — даже в кости, чтобы все ткани заготовки в достаточном количестве получали жидкие трансформеры.
— Жидкие трансформеры?
— Ну да. Если вы когда-нибудь сталкивались с остеопластикой и форсированными биологическими процессами…
— Не сталкивался. Что с ними будет дальше?
— Конечности зафиксируют в зажимах, которые будут находиться в постоянном движении, — нам ведь нужны хорошие суставы, не правда ли?
— Правда, — вынужден был согласиться Вагнер.
— Ну, идемте дальше.
Они прошли по ярусу метров двадцать и остановились напротив следующего этапа.
— Здесь происходит укрепление нового скелета и мышечной массы.
— Ага. — Майор смотрел на дергавшегося на столе урода и видел на лице заготовки неподдельное страдание. — А он точно ничего не чувствует?
— Какая разница? Главное, чтобы сердце выдержало — оно, кстати, тоже форсировано. Срок службы, конечно, сокращается, но больший ресурс в данном случае не нужен.
— Как-то странно он дергается.
— Зато кости, как сталь, а мышцы, как углеволокно, ради этого можно и подергаться. Или я не прав? — Из-под толстых стекол очков на Вагнера взглянули глаза маньяка. Майор поспешил захихикать, совершенно себя не узнавая.
Вдоволь налюбовавшись на этап, они перешли к следующему.
— Момент истины! — с чувством гордости произнес доктор Померанец.
— В каком смысле?
— Не всякая заготовка в состоянии пройти его. Кстати, нам опять повезло — смотрите!
Все, что успел увидеть майор Вагнер, так это фонтаны разбавленной розовой крови и рабочие с крюками, которыми они не стесняясь рвали новенькую плоть, выдирая заготовку по частям.
— В чем дело? — запаниковал Вагнер. Ему приходилось видеть, как раненые бежали, поддерживая выпадавшие из брюха внутренности, но то была война, здесь же, в относительной тишине, подобные сцены казались дикими. — В чем дело? Зачем они это делают?
— Приходится, иначе никак. Они просто освобождают зажимы.
— Но что случилось?
— Несовершенная заготовка сама себя убила. Она не сумела состыковаться с процессором, который был вживлен в головной мозг. Управляющие импульсы наложились друга на друга и перемешались, образуя взаимоисключающие команды. Одни мышцы сокращались, другие расслаблялись, а поскольку они уже имеют достаточную мощность, произошло что-то вроде внутреннего бунта, мышцы ломают кости, рвут артерии — отсюда и живописные фонтаны.
— И… И сколько же процентов не справляются с этим?
— Удачно проходит только один из пяти, но мы над этим работаем, поверьте мне. Если бы не эти трудности, мы бы уже завалили заказчика супервоинами. Да…
Доктор еще какое-то время смотрел на работу персонала, собиравшего с пола куски рваного мяса, затем сказал:
— Ну что, идем дальше?
— Идем.
Впрочем, больше ничего интересного не было, последующие этапы проходили в закрытых емкостях и носили наукообразные, труднопроизносимые названия. Заготовки передавались без видимых изменений, и экскурсия быстро подошла к концу.
— Ну и как вам наша фабрика, майор?
— Честно говоря, я поражен.
— Не удивлен вашим признанием, это грандиозное зрелище на всех действует одинаково. Ну, идемте, покажу вам самый последний этап, где к жизни пробуждаются совершенно иные существа… то есть я хотел сказать — другие люди.

Глава 40

Коротышка чувствовал себя в своей стихии, размахивая руками, он объяснял майору, какие их ждут перспективы, когда будет отлажена технология и фабрика начнет производить солдат не только сильных, но и красивых.
— И тогда я сделаю для себя подружку — копию с Барбары Зюйдлав. Как вам такая перспектива?
— А кто эта самая Барбара?
— Как, вы не знаете? — Коротышка даже подпрыгнул, в полете поправив сползшие на нос очки. — Да это порнозвезда первой величины!
— А вы не боитесь, доктор, что она вас порвет?
— То есть как? — не понял Померанец.
— Если вы дадите ей ту силу, которая присутствует в ваших изделиях…
— Стоп! А ведь вы правы.
Доктор Померанец покачал головой.
— А я как-то больше сосредоточивался на контурах ее груди… Вот болван! Спасибо вам за предупреждение, мы, гении, такие рассеянные.
«Ну-ну», — сказал про себя Вагнер, начиная жалеть, что узнал так много. Ведь этот коротышка ни за что не отвечал, он лишь посвящал ничего не подозревавших людей в сверхсекретные тайны, а потом у них возникали проблемы.
«Нужно будет проконсультироваться с Дюрексом, обязательно нужно проконсультироваться».
По винтовой лестнице они спустились в наблюдательный бокс, одна стена которого была прозрачной. В углу лежало несколько мешков с надписью «кварц», один был поврежден, и на пол просыпалось изрядное количество песка.
— Сейчас что-нибудь обязательно выведут, — уверенно заявил доктор. — Не на меня смотрите, а туда — в аквариум, как я его называю.
То ли доктор знал какое-то расписание, то ли Вагнеру действительно «везло», но скоро в аквариум вкатили мобильный пост — некое подобие каталки, на которой, помимо накрытого пластиковым экраном пациента, имелись стойки с приборами.
— Вот сейчас будет самое интересное! — Доктор сцепил ладошки и прижал к груди. Санитары начали отстегивать удерживавшие пациента ремни, потом с трудом подняли его и оттащили к дальней стене. Вернувшись к каталке, достали похожее на шокеры оружие.
— Сейчас! Вот сейчас!
Щелкнул разряд, и розоватая молния протянулась к лежащему на полу монстру, тот выгнулся на мостик и закричал так, что было слышно даже через перегородку.
— Хорошо кричит — легкие в порядке, — сказал Померанец.
Монстра настиг следующий разряд, и он вскочил на ноги.
— Но они же его поджаривают! — воскликнул Вагнер, заметив рубцы, остающиеся на теле пациента.
— Ерунда, позже все восстановится, если, конечно, все в порядке с турбоинициаторами.
Встретив полный непонимания взгляд майора, доктор пояснил:
— Это такие сложные гормоны, они ускоряют обменные процессы.
Вагнер кивнул, но в следующую секунду увидел в руках одного из санитаров крупнокалиберный пистолет.
— Уж не собираются ли они?!
— Собираются, — подтвердил доктор. — Испытание должно быть полным.
Прогремел выстрел, тяжелая пуля отбросила монстра к стене, бедное существо взревело, не понимая, за что его так, но тут же прогремели еще два выстрела — одна пуля вошла в голову, вторая — в голень.
— Твою мать… — Вагнер отвернулся и в ярости сплюнул, едва не попав на туфли кому-то еще, стоявшему в полумраке позади Померанца. — Извините.
— Ничего страшного, вы промахнулись, — ответил незнакомец, такой бледный, что это было заметно даже при плохом освещении.
Услышав его голос, доктор Померанец дернулся, словно его ударили. Коротко взглянул на бледного и тотчас опустил глаза.
— Как дела, доктор, какие-нибудь проблемы?
— Нет, мистер Йожуч, никаких проблем, просто… просто мне уже нужно идти.
— Ну так идите, я позабочусь о вашем госте.
— Спасибо.
Доктор боком продвинулся к дверям и исчез, не попрощавшись, Вагнер растерянно посмотрел на бледного.
— Все в порядке, майор, я провожу вас к выходу, когда вы все посмотрите.
За перегородкой уже не раздавалось криков, пролившаяся из огнестрельных ран кровь подсыхала, а чудесным образом выздоровевший монстр сидел в углу и поедал из корытца какие-то зеленые гранулы.
— Как вам наше производство, майор?
— Спасибо, сэр, очень яркие впечатления.
— Давайте знакомиться, меня зовут Йожуч, я здесь вроде директора.
— А я майор Вагнер из оперативного отдела штаба.
— Я знаю, посмотрел запись в вахтенном журнале охраны. Какие у вас вопросы? Насколько я понял, доктор Померанец не успел рассказать всего.
— Ну… — Вагнер пожал плечами, — я хотел бы знать, откуда вы берете людей для заготовок, это какие-нибудь пленники?
— Нет. — Йожуч растянул губы в механической улыбке. — Никакого насилия, когда дело касается народной борьбы. Только добровольцы, и, заметьте, не все, а лишь те, кто проходит медицинскую комиссию.
— Но они знают, что большая часть здесь погибает?
— А зачем? Эти люди избрали путь борьбы за справедливость и светлое будущее для своих детей…
Майору показалось, что в этом месте Йожуч позволил себе снисходительную улыбку. Или ему это показалось? При слабом освещения сказать наверняка было трудно.
— Они знали, что могут сложить голову в бою, а здесь на фабрике — тот же бой. Бой за новые возможности армии генерала Тильзера. Вы не согласны?
— Полностью согласен, — поспешил заверить Вагнер.
— Это будущее нашей победы, — произнес Йожуч и подошел к прозрачной стене, чтобы лучше видеть монстра.
Взгляд майора упал на просыпанный кварц, подошва Йожуча оставила на нем едва заметный отпечаток. Вагнер был опытным следопытом, ему не составило труда прикинуть вес этого бледного мерзавца — двадцать с небольшим килограммов.
Почувствовав на себе внимание, Йожуч обернулся.
— Ну что, пойдем к выходу, майор?
— Да, сэр. Думаю, на первый раз достаточно, — ответил Вагнер и понял, что еще его удивило при общении с этим странным человеком: артикуляция Йожуча не совпадала с произносимыми им словами.

Глава 41

Отлежавшись пару дней в санчасти, стажеры Блохин и Гольдберг вернулись в казарму разведвзвода. С лицами в желто-синих разводах они выглядели как близнецы. Понятно, что за мысли посещали их на больничных койках, — они подсчитывали свои шансы на выживание за пять лет контракта.
— Растормошите их, — приказал Саскел Джиму и Тони. — Видите, они к маме захотели.
— Все мы хотели к маме, пока не полюбили базу, — совершенно серьезно заметил Тони.
— Вот иди и научи их любить базу, а то Гольдберг сегодня в арсенальной плакал. Блохин еще не плачет, но, судя по его настроению, это лишь дело времени. Прогуляйтесь по южной дороге, посмотрите, не беспокоит ли кто наших друзей марципанов, неизвестно, чего ждать от этих «суперинструкторов». Ты вот что, Тайлер, возьми в арсенальной старый «галиот», или нет — лучше «торсо», она хоть и тяжелая, но почти как авиационная пушка. Автомат оставь, а ее возьми.
Делать было нечего, Джим с Тони снова взялись за стажеров.
— Эй, разведчики, ну-ка поднялись с кроватей! — строго произнес Джим.
Стажеры вскочили и вытянулись по стойке «смирно», но, посмотрев на лицо Джима, такое же «разукрашенное», как и их собственные, заулыбались.
— Что такое веселое вы увидели? — не понял Джим.
— Они тебя за папу приняли, — подал голос Шульц, отдыхавший после смены. — Вы трое — одно лицо.
Это замечание еще больше развеселило молодых бойцов.
— Ну вот и ожили — отлично. На завтраке были?
— Не хочется, — со вздохом заметил Блохин.
— Как же вы в патруль пойдете, не позавтракав? — удивился Тони, который при кажущейся худобе мог съесть очень много.
— Какой патруль? Сержант Рихман сказал — три дня на восстановление.
— А теперь капитан Саскел сказал, чтобы мы вчетвером отправились по южной дороге.
— А на южной дороге не опасно? — спросил Гольдберг.
— Нет, в близлежащих районах не опасно, в тот раз мы забрались слишком далеко.
— Да, — с готовностью закивал Гольдберг. — Слишком далеко!
— Значит, все в порядке, сейчас идем в столовую, вы съедаете ваш завтрак — и в джунгли, без вас нам не справиться.
— Конечно, — подтвердил Джим. — Лишние две пары глаз нам не помешают.
Стажеры приободрились — снова пройтись по джунглям, тем более по безопасным, было приятнее, чем сидеть в казарме и терзаться оттого, что находишься так далеко от дома.
После завтрака настроение у них поднялось, они вернулись в казарму, быстро собрались и вышли. Возле ворот группа встретилась с Рихманом.
— Вы куда?
— Саскел сказал, на южную дорогу сходить и стажеров обкатать.
— Хорошо, а эту зачем взял? — Рихман дотронулся до висевшей на плече Тони крупнокалиберной винтовки.
— Саскел посоветовал, на всякий случай.
— Ну ладно, только смотри, Тайлер, если придется стрелять, крепче прижимай ее к плечу, а то она лягается, как дикий осел.
— Учту, сэр.
— На четвертом опорном пропали двое рабочих…
Джим с Тони переглянулись.
— Может, их змеи покусали?
— Не покусали, все обучены пользоваться противоядием, к тому же на поясе у каждого радиомаяк.
— И что, нет никаких сигналов?
— Никаких.
— Понятно, мы будем начеку.
— Удачи вам.

Глава 42

Южная дорога была посуше, здесь росли деревья без нижних веток, так что видимость была хорошая. Меньше лиан, меньше кустов, а стало быть, и меньше жуков-жемчужников, пауков и шипохвостов.
Правда, их отсутствие компенсировали змеи, сновавшие в высокой траве. Красные, синеватые, черные и желтые, они атаковали со всех позиций, однако пробить зубами прочные ботинки им было не по силам.
Оказалось, что Гольдберг перестал бояться змей, он с равнодушной миной отбрасывал их с тропы, видимо, проглоченная голова сыграла в этом положительную роль.
— А что будет, если все время идти на юг? — спросил Блохин, когда они преодолели поток мигрирующих муравьев.
— Река будет, Селиман, — ответил ему Тони.
— Потому и называется это место — Междуречье, — тут же добавил Гольдберг, подтверждая репутацию взводного аналитика.
— Стой, — скомандовал Тони.
— Что случилось? — забеспокоился Гольдберг.
— Ничего, воды попейте.
— А я не хочу, — сказал Блохин.
— Делай пять глотков — больше не нужно.
— Но если я не хочу…
— Пей, это нужно для твоего здоровья, чтобы обменные процессы не останавливались. Так Док говорит, а я ему верю.
— И я верю, — сказал Гольдберг, прикладываясь к фляге. — Док хороший человек, он нас не только лечил, но и показывал свою коллекцию бабочек.
— Это у него главная гордость. — Джим закрутил пробку и посмотрел на Тони. — Может, тебя сменить? Давай я эту дуру потащу.
— Не, нормально, я ее уравновесил подсумком с боекомплектом.
— Сколько же она весит?
— Семь кило, а боекомплект из двенадцати патронов — четыре с половиной.
— Какой же это калибр, сэр? — поинтересовался Блохин, с уважением глядя на такое мощное оружие.
— Патроны взял бронебойные? — перебил его Джим.
— Бронебойных нет, взял активные с тремя звездочками.
— Про три не знаю, но с двумя разрывные.
— С тремя — значит, сильно разрывные.
— Посмотрите, что это?! — переполошился Гольдберг, указывая на нечто, напоминавшее черную ленту.
— Вот гадость, — поморщился Тони. — У нас от такой даже противоядия нет.
Все четверо как зачарованные наблюдали за двухметровой плоской сороконожкой, которая, двигаясь по спирали, поднималась по стволу дерева. Скоро она скрылась в ветвях, там, где весело чирикали похожие на скворцов птицы. Неожиданно вся стая взлетела и, переместившись на другое дерево, многоголосым хором стала комментировать попытки своего соплеменника вырваться из челюстей охотника. Птица отчаянно трепыхалась, однако черная лента опутывала ее, образуя клубок. Скоро не стало видно крыльев и хвоста — только черный подрагивающий шар.
— Ужас какой, — выдохнул Гольдберг.
— Природа, — философски заметил Тони.
— Ладно, двинули дальше и… давайте потише, мы уже в необжитой зоне.

Глава 43

Они шли еще с полчаса. Джим уже подумывал повернуть назад, когда со стороны базы донесся знакомый лай автоматического миномета.
— Длинные серии, — сказал Тони, прислушиваясь.
— Значит, по датчикам навели.
Тони кивнул: когда наводчик видел цель визуально, мины посылались адресно, на конкретный квадрат короткими группами.
— А по нас стрелять не будут? — забеспокоился Гольдберг.
— Тихо! — Джим присел, следом за ним присели остальные.
Через какое-то время послышался гул разрывающихся в джунглях мин, однако не это интересовало Джима. По лесу бежал кто-то небольшой и легкий.
Джим поднял автомат, мелькнула тень, потом еще одна, и разведчики увидели пару диких свинок — они мчались на юго-восток.
— Первый раз вижу их в лесу, — негромко заметил Тони.
Джим кивнул: лесные свиньи были необычайно осторожны, и увидеть их было куда сложнее, чем карликовых оленей. Что-то испугало их так, что они забыли об осторожности.
— Значит, так, бойцы, — сказал Тони, снимая с плеча свою артиллерию. — При первом шорохе садитесь и пригибайте головы, чтобы не перекрывать мне обзор, понятно?
— Понятно, сэр, — ответил Блохин.
— У тебя змея рядом, сейчас долбанет.
— Не долбанет, сэр, я ей голову рукой прижал.
— Удавил, что ли? — спросил Тони, глядя куда-то сквозь деревья.
— Зачем удавил, я же помню, без повода никого не убивать.
— Молодец.
Не прекращая наблюдения, Тони открыл подсумок, достал три огромных патрона и заложил их в обойму — больше в нее не помещалось.
— Чего там? — спросил он, заметив, что Джим куда-то пристально смотрит.
— Ничего, показалось, — ответил тот.
— Нужно убираться.
— Нужно, только пока непонятно, в какую сторону — если нас отрежут от базы, лучше двигаться к марципанам.
— Слишком далеко, километров восемь или десять.
— Это до деревни, а охотники здесь повсюду — может, и на нас сейчас поглядывают.
Стажеры стали в ужасе оглядываться.
— Не дергайтесь, все равно не увидите, — одернул их Тони. — Марципаны в лесу превращаются в деревья.
— Правда, что ли? — дрогнувшим голосом спросил Гольдберг.
— Правда.
Джим усмехнулся. Тони был почти прав — марципаны могли вырасти будто из-под земли, а их методы маскировки были разведчикам непонятны, хотя на разгадку этой тайны потратили много сил.
— Давай пойдем вперед, там видимость получше, — предложил Джим.
— Хорошо.
— Стажеры, за мной.
Группа двинулась дальше, высокая трава здесь доставала почти до груди. Издали донесся треск, и воцарилась знакомая тревожная тишина.
Джим опустился в траву, остальные последовали его примеру.
Щелкнул выстрел, потом еще один, и раздался человеческий крик.
— Без приказа не стрелять, — прошипел Джим по адресу стажеров, которым, впрочем, и в голову не приходило куда-то стрелять, они видели только стебли травы и копошащихся между ними змей, которых приходилось отпихивать прикладами.
Тони привстал — ствол «торсо» лег на уровень макушек травы. Из-за зарослей редкого кустарника показалось нечто — Тони не сразу понял, что это окровавленное тело, которое тащил на плече «суперинструктор».
— Стреляй… — прошептал Джим.
— Подожди. — Тони заметил, что по крайней мере еще в трех местах всколыхнулась высокая трава. Теперь это заметил и Джим.
— Приготовить гранаты, — тихо обронил он.
Гольдберг и Блохин дрожащими руками стали снимать с поводков боеприпасы.
— Осторожнее.
Стажеры замерли.
— Осторожнее, готовьтесь бросать по моему приказу — предварительная дистанция тридцать метров.
— А куда, сэр? — прошептал Блохин.
— Туда. — Джим указал на запад. Потом снова привстал: над травой покачивались три сгорбленных силуэта, а слева с добычей шел четвертый. Теперь Джим рассмотрел его лучше — монстр тащил труп женщины.
«Зачем она ему? Есть будет?»
— Готовы? — коротко спросил Тони, вставая поудобнее, чтобы, как в тире, успеть снять хотя бы двоих.
— Готовы, — за всех ответил Джим.
Тони затаил дыхание и дернул спусковой крючок. Он рассчитывал после первого выстрела перевести огонь правее, но тут, как и предупреждал сержант Рихман, его словно лягнул дикий осел. Удар был такой силы, что Тони не удержался и рухнул на спину, насмерть раздавив несколько невезучих змей.
— Гранаты! — скомандовал Джим, и вслед за ним метнули гранаты Гольдберг и Блохин. Кто куда бросил, было непонятно, однако три взрыва прогремели где-то очень далеко.
Джим активизировал еще одну гранату и, привстав, увидел мчавшихся прямо на него монстров — впечатление было такое, будто они неслись на мотоциклах.
Бросив гранату, он вскинул автомат и открыл огонь. Он видел, что пули ложатся в цель, однако монстры не останавливались.
«Ну неужели! Неужели!» — повторял он, ожидая, что сейчас магазин опустеет. Справа ухнуло оружие Тони, и бежавший там монстр разлетелся, словно елочная игрушка, однако Тони снова упал в траву.
В ответ прогремело несколько выстрелов, пули с треском прошли через густые заросли. Джим сменил магазин и замер — монстры куда-то подевались. Кряхтя и отплевываясь, поднялся Тони, у него в стволе оставался еще один патрон, однако не было уверенности, что третий выстрел не убьет отдачей самого стрелка.
— Там, — указал Тони левой рукой — правая висела плетью.
— Вижу… — ответил Джим. Шевеление травы указывало, куда уходят враги.
Сняв очередную гранату, он выдержал небольшую паузу и мастерски бросил — граната рванула прямо над подозрительным местом.
— Давай еще. — Тони подал гранату, и Джим спровадил ее туда же. Монстры не выдержали такого испытания и помчались во весь рост — Джим дал им вслед несколько очередей, но больше для острастки.

Глава 44

Когда враги скрылись и прекратилась стрельба, из травы то тут, то там стали подниматься марципаны.
— Мамочки! — воскликнул Гольдберг.
— Тихо, — предупредил его Джим. — Никакого шума.
Между тем дикари почти не обращали внимания на четверых солдат и собирались на том месте, где в траве лежала убитая женщина. Постояв, они сложили из копий подобие носилок, положили на них тело и пошли на юг.
— Почему они нас не тронули? — спросил Гольдберг.
— Они знают, что мы их друзья, — не слишком уверенно пояснил Джим.
— Да, — согласился Тони, растирая отбитое плечо. — Только лучше нам отсюда поскорее убраться.
И они стали «убираться», уходя по проложенной тропе. Травы на ней уже поднимались — джунгли в Междуречье восстанавливались быстро.
— Стой! — скомандовал Джим через десять минут марша. — Можно попить воды.
На это раз стажеры приникли к фляжкам без разговоров.
Напившись, Джим связался по рации с капитаном Саскелом.
— Слушаю вас, как успехи?
— Все хорошо, сэр, был огневой контакт…
— У вас все целы?
— Целы. Тони уделал двоих монстров, теперь у него правая рука не работает.
— Почему не вызывали артподдержку? Вы что, первый раз в лесу?
— Невозможно, сэр, они двигаются как… как мотоциклисты.
— Мотоциклисты? Почему мотоциклисты?
— Ну, в смысле — очень быстро. Мы бы не успели навести, да и марципанов здесь, как выяснилось, много было. Вот их мы бы минами и посекли.
— Ладно, возвращайтесь без промедления, я вас, вообще-то, посылал стажеров развеять.
— А они ничего — развеялись… — Джим покосился на кислые, покрытие линялыми синяками физиономии, и его начал разбирать нервный смех.
Отключив рацию, Джим присел, чтобы совладать с приступом, но ничего не получалось, он продолжал хрипеть и дергаться, а следом за ним смехом заразились стажеры и Тони. Со стороны все выглядело очень странно, солдаты давились, зажимая рты, понимая, что шуметь никак нельзя. У всех текли слезы, а Тони начал икать, вызывая у остальных еще больший смех.
Наконец все кончилось — последствия стресса были преодолены.
— Ох, даже челюсти заболели, — пожаловался Блохин.
— Стой! — Тони оглянулся и поднял «торсо».
— Кто-то идет, — заметил Блохин.
— Опусти винтовку, это марципаны.
И действительно, пятеро воинов во главе с седым старейшиной шли по свежей тропе. По мере приближения их можно было хорошо рассмотреть — дикари были одеты в сплетенные из вьющихся трав набедренные повязки и множество бус, собранных из разноцветных высушенных плодов и мелких речных раковин. Стянутые в пучок длинные волосы воинов были окрашены красноватой растительной краской, а седые лохмы вождя — желтой.
Дикари были вооружены копьями — для ближнего боя и короткими дротиками, которые носили в плетеных колчанах наподобие стрел. Метали дротики специальным лотком, сделанным из куска снятой с дерева коры.
— Что будем делать? — спросил Гольдберг, он снова начинал бояться.
— Ждать.
— Их всего шестеро, а у нас автоматы…
— Даже не думай.
Марципаны пошли ближе и остановились в пяти шагах. Старший вопросительно посмотрел на замыкавшего группу Тони: дескать, почему стоите.
— Мы — солдаты, — произнес тот, приложив руку к груди. Нужно было выяснить намерения дикарей.
Марципаны молчали, с интересом наблюдая за жестикуляцией Тони.
— Марципаны и солдаты — друзья.
Дикари молчали.
— Мы ваша любить! — не выдержал напряжения Гольдберг.
— Заткнись, — одернул его Джим.
Так они простояли еще с минуту, солдаты оставались на месте, и марципаны никуда не спешили.
— Давай пойдем дальше, — предложил Джим.
— Давай, только никаких резких движений — Блохин, Гольдберг, это к вам относится.
И снова четверка разведчиков двинулась к базе, марципаны отпустили их шагов на двадцать и пошли следом.
— Они опять идут! — пискнул Гольдберг.
— Не оборачивайся, а то шею сверну! — прошипел Тони.
Минут десять все шли молча, и марципаны держались в зоне видимости. Если солдаты шли быстрее, они ускоряли шаг, когда солдаты останавливались и, нервно оглядываясь, пили воду, дикари терпеливо ждали, когда те двинутся дальше.
— Слушай, может, им чего от нас надо? Может, как в прошлый раз, отдадим им паек, ножи, маршрутизаторы? — предложил Джим.
— Нет, прошлый раз они сами попросили, а тут просто идут, и все. Давай вызови через диспетчера капитана Мура — он специалист, пусть объясняет. Они, конечно, наши союзники, но уж очень неприятно чувствовать их за спиной.
Джим на ходу связался с базой.
— Диспетчер, дай капитана Мура.
— Он не отвечает — видимо, где-то на территории. А, вот говорят — к разведчикам пошел…
— Спасибо, — поблагодарил Тони и вызвал Саскела.
— Что, проблемы? — сразу спросил тот.
— Не совсем, сэр, тут к нам на хвост марципаны сели — следуют в двадцати метрах позади.
— Сколько их?
— Пять молодых и старик — должно быть, вождь или что-то в этом роде. Я ищу Мура, но он вроде к вам пошел.
— Он у меня, сейчас передам ему рацию.
— Как они себя ведут, Симмонс? — это был Мур.
— Спокойно, сэр. Когда мы останавливаемся, ждут, когда мы пойдем дальше.
— В таком случае вам не нужно бояться, скорее всего они хотят убедиться, что вы покинете их владения.
— То есть они остановятся на границе?
— Да, километрах в трех от базы.
— Спасибо, сэр! — обрадовался Джим и, отключив рацию, посмотрел на маршрутизатор — до базы оставалось три с половиной километра. — Мур сказал, скоро они отстанут, говорит, они нас до границ своей территории провожают.
— Ну и отлично, сколько нам до этих границ? — спросил Тони.
— Полкилометра.
— Давай прибавь шагу, мне уже отлить требуется, а при них как-то неудобно.
Группа пошла быстрее, стало душно, начиналась полоса густых зарослей, где все сочилось влагой, однако разведчикам хотелось поскорее избавиться от назойливого сопровождения.
Были пройдены полкилометра, потом еще метров четыреста, однако марципаны не собирались останавливаться.
— Может, у них собственное понятие о границах? — спросил Тони сдавленным голосом. — Все, останавливаемся, а то у меня мочевой пузырь лопнет.
Он остановился и стал отливать под куст. Марципанов такая картина совсем не смутила, они подошли ближе и стали с интересом смотреть на Тони.
— Ну и чего вы не видали? — недовольным тоном поинтересовался он, поспешно застегивая штаны.
— Сэр, они продолжают идти за нами! — пожаловался Саскелу Джим. Он был зол — попытка оторваться от союзников вылилась в настоящее бегство.
— Ведите себя спокойно — они не причинят вам вреда, капитан Мур выйдет вам навстречу.
— Понятно. — Джим убрал рацию и с досады сплюнул. — Ладно, пойдем дальше, будем вести себя спокойно.

Глава 45

Метров за триста до выхода на выжженное супергербицидами пространство минных полей группу встретил капитан Мур.
Словно не замечая разведчиков, он прошел мимо них прямо к марципанам и произнес что-то вроде:
— Бе-бе но му далуси!
И протянул руки ладонями вниз.
— До-до! — ответил вождь и своими ладонями накрыл ладони капитана Мура.
«Здороваются», — понял Джим. Разведчики остановились и следили за происходящим, ожидая от Мура какого-то объяснения или приказа.
После приветствий вождь что-то сказал своим воинам, и один из них подал средних размеров кожаный мешок. Вождь перевернул его и вытряс на траву содержимое — окровавленные части тел разорванных снарядами монстров — кисти рук, уши, куски черепа.
Вождь что-то быстро лопотал и указывал на Тони, а точнее — на его винтовку.
Мур согласно кивал, редко вставляя отдельные слова. Наконец, когда вождь замолчал, он обернулся и сказал:
— Они хотят получить эту пушку, ребята. Видели, как вы разнесли из нее двух твигу, и хотят делать так же.
— Вот еще, она мне самому нужна, — возразил Тони. — К тому же они не умеют ею пользоваться.
Мур перевел дикарям только вторую часть — дескать, это волшебная мбуката, которой может управлять только такой продвинутый снунгу, как Тони.
Вождь замотал головой, заметив, что сам видел, как нужно обращаться с волшебной мбуката — прикладывать к плечу, и мбуката сама стреляет, куда ни направь. А снунгу, добавил вождь, не такой уж и продвинутый — он пытался напугать нас своим бумеме, но мы не испугались.
— Ну и хрен с тобой, — пожал плечами Мур и, обращаясь к Тони, спросил: — Отдача у нее сильная?
— Лягается, как дикий осел.
— Хорошо, это то, что нужно, — дадим им стрельнуть, может, тогда отстанут.
— Ну, пусть попробуют, — с мстительной улыбкой сказал Тони.
— Кстати, Тайлер, ты случайно не пытался пугать их членом?
— Пугать членом?!
— Он останавливался отлить, сэр, — пояснил Джим, пряча улыбку.
— А они сбежались, будто не видели никогда, — немного обидевшись, подтвердил Тони. — А они, значит, сказали — пугал?
— У них такой обычай, — начал заступаться за марципанов Мур. — Чтобы не устраивать драку, они в спорных ситуациях иногда демонстрируют друг другу свое достоинство — у кого больше, тот и прав.
Тони подал «торсо» Муру, тот взвесил винтовку в руке и с сомнением покачал головой.
— Как бы нам их не напугать. Патроны есть?
— Один в стволе.
— Хорошо. — Мур показал вождю винтовку. — Ну давай, пробуй, старик, — один в стволе.
— Одинтвале! — по-своему понял вождь и, смело приняв «торсо», довольно похоже приложил к правому плечу, целясь в сторону от тропы. Пришедшие с ним воины подались назад, вождь тоже напрягся, ожидая, когда волшебная мбуката подаст свой голос.
— Одинтвале! Одинтвале! — дважды прокричал он, побуждая винтовку к выстрелу, но та не повиновалась.
Мур указал на спусковой крючок, показывая, что за него нужно дернуть, вождь закивал — и взялся за скобу. Прогремел выстрел, снаряд ушел в джунгли, разнеся ствол какого-то дерева, а вождь улетел в противоположную сторону, с треском пройдя сквозь кусты. Виновница торжества — винтовка «торсо» — осталась лежать на тропе.
Воины побежали искать вождя, тот давал о себе знать протяжными стонами. Его подняли и потащили прочь — даже не оглядываясь.
— Ну и что теперь будет? — спросил Тони, поднимая винтовку и сдувая с нее несуществующую пыль.
— Ничего не будет. Вернутся к себе, сложат еще одну легенду о волшебной мбуката, которая не покорилась вождю, а покорилась только высокому снунгу с нестрашным бумеме.
— А что такое бумеме? — не понял Блохин.
— Я тебе потом расскажу, — пообещал Джим.

Глава 46

Все те «подарки», что принесли марципаны, капитан Мур бережно собрал в брошенный мешок, и группа возвратилась на базу.
В комнате капитана Саскела, в присутствии начальника базы полковника Соккера, Рихмана и Шульца, Джим и Тони рассказали об очередном столкновении с «суперинструкторами».
— И ведь как они вас полюбили, — удивленно покачал головой полковник. — У нас группа лейтенанта Реддикера третий день район за районом прочесывает, чтобы этих монстров отловить, а они всякий раз возле вас появляются.
— Это их марципаны привлекли, сэр, — осторожно заметил Тони. — Перед тем как открыть огонь, мы видели, как один из монстров тащил на плече окровавленный труп молодой дикарки. Потом он ее бросил.
— А до этого мы слышали выстрелы и ее — девушки этой — крик, — добавил Джим.
— Выходит, они на марципанов охотиться стали? — Полковник перевел взгляд на капитана Мура.
— Мы не успели с ними поговорить, сэр.
— Почему?
— Они разбежались после выстрела.
— Кто же в них стрелял?
— Никто в них не стрелял, это они увязались за разведчиками, чтобы выпросить у них крупнокалиберную винтовку «торсо».
— Так вы что, ребята, из «торсо» стреляли? — удивился полковник, он еще не знал всех подробностей боя с монстрами.
— Да, сэр, пришлось, — признался Тони.
— Да у нее же отдача, как будто дикий осел лягается!
Тони потер опухшее плечо.
— Отдача, конечно, сильная, сэр, но и эффект что надо. Один выстрел — один монстр, а из автоматов на каждого по магазину требуется. К тому же они бегают быстро.
— Как мотоциклисты, — вставил Джим, которому это сравнение казалось наиболее подходящим.
— Я что-то не понял, — полковник покачал головой, — от каких выстрелов разбежались марципаны?
— Они видели винтовку в действии, сэр, — начал объяснять Мур. — И потребовали, чтобы им отдали оружие, из которого они смогут убивать твигу, поскольку ни дротики, ни копья их не берут. Я дал вождю выстрелить из «торсо».
— Ну и… — Полковник улыбнулся.
— Бедняга улетел в кусты, это только Тайлер может на ногах устоять.
— Нет, — Тони покачал головой. — Я тоже падал, но у меня уже есть мысли, как сделать «торсо» мягче.
— Разрешите мне, сэр? — поднял руку сержант Рихман.
— Говорите, сержант, — кивнул полковник.
— Мне непонятно, почему эти монстры, которые так здорово приспособлены для войны, занимаются охотой на марципанов, тем более женщин, и таскают на себе трупы, будто охотничьи трофеи.
— А может, они ее есть собирались? — предположил Саскел.
— Ничего исключать нельзя, мы же не знаем, на что они запрограммированы, — сказал Мур.
— А что говорят ваши коллеги? — спросил полковник, имея в виду службу безопасности.
— Пока — ничего. Да и не знают они ничего. — Мур махнул рукой. — Они имеют дело с одним трупом, а тут — вот.
Особист взял из угла кожаный мешок и, развязав его, дал начальнику базы заглянуть в него.
— Это что же, «запчасти» от монстров? — поразился полковник.
— Да, сэр, свидетельство мощи «торсо».
— А какие вы боеприпасы применяли, ребята?
— Усиленные, сэр, с тремя звездочками, — ответил Тони.
— С тремя звездочками? — удивился полковник. — Так это же от авиационной пушки! Капитан Саскел, откуда они у вас?
— С оказией привезли, выбрасывать не стали, думали, пригодятся.
— С оказией, — полковник неодобрительно покачал головой. — Боеприпасы нужно применять штатные. Что у тебя с плечом — рука хоть двигается? — обратился полковник к Тони.
— За сутки разработаю.
— Сходи в санчасть, а патроны в следующий раз бери штатные.
Сказав это, полковник поднялся — встали и все остальные.
— Пойду я, дел еще невпроворот — нужно договориться с летчиками насчет вертолетов, им на базу новые пригоняют, хочу уговорить их списать старые, а мы их заберем.
— А они пойдут на это? — спросил Саскел.
— Ну… — Полковник пожал плечами. — Их начальник, майор, водку пьет, думаю, общий язык найдем.
Когда полковник ушел, все снова сели, и воцарилась тишина. Потом самый немногословный — Шульц — вдруг сказал:
— А что, если у этих монстров крыша едет?
— То есть? — не понял Саскел.
— Ну, несуразно как-то все выглядит — то они сами под пули подставляются, это когда Тони из автомата одному башку прострелил, на марципанов охотятся непонятно зачем, а Уолша убили мастерски. Похоже, есть у них какой-то изъян, где-то у них ломается заложенная программа.
— Вы думаете, Шульц, у них есть программы? — спросил Мур — он очень серьезно относился к мнению разведчиков.
— Не знаю, сэр, но если даже в ручной гранате и автомате есть простейшие расчетные устройства, то уж в таком сложном оружии, как «суперинструктор», оно должно быть непременно.
— А что? — Мур задумчиво потер переносицу. — В этом что-то есть, вот только как узнать, есть ли у них в башке процессор, а?
— Ваши нам ничего не скажут, даже если найдут.
— Не скажут, — со вздохом согласился Мур. — Я для них застрявший в глуши неудачник, а вы вообще — расходный материал.
Мур с опозданием понял, что сказал не то.
— То есть я хотел сказать…
— Да ладно, — отмахнулся Саскел. — Подумаешь — новость. Предлагаю скоординировать все действия, давайте добудем еще одного зверя и попросим Дока поковыряться в нем повнимательнее.
— Ну, найдет он железку, и что дальше? — спросил Рихман.
— А хрен его знает. — Капитан пожал плечами. — Может, что-то придумаем.
— А кто вызывал артподдержку на юго-западе, сэр? — спросил Джим.
— Краузе и Ли Чиккер. Они увидели силуэты, по описаниям похожие на монстров, и заказали работу по квадратам с упреждением, но, видимо, опоздали.

Глава 47

На другой день Саскел позволил Джиму и Тони отдохнуть — первый занимался со стажерами, а второй отправился в мастерские — совершенствовать «торсо».
Джим заставил Блохина и Гольдберга раз пятьдесят разбирать-собирать автоматы, потом провел зачет по применению противоядий, а ближе к обеду появился Тони — весь в копоти и машинном масле, но с улыбкой до ушей.
— Джим, мы все сделали!
— Что «все»?
— Вот!
Тони продемонстрировал измененную «торсо» с огромным — величиной с кулак — дульным тормозом и шарнирным гнездом возле приклада.
— И что, пламегаситель тебе поможет? — спросил Джим. Блохин и Гольдберг глазели на винтовку через его плечо.
— Это не пламегаситель, это дульный тормоз! А еще вот — амортизатор в прикладе. Теперь дела пойдут!
— Какие дела?
— Стрелять будет удобнее, видишь шарнир?
— Вижу гнездо, а куда сам шарнир ставить будешь — в дерево вбивать? — Джим усмехнулся.
— В дерево? — Тони почесал голову запачканными пальцами. — Слушай, старик, а это мысль! Только не вбивать — а ввинчивать, как штопор!
— Ввинчивать долго — монстры разбегутся.
— Не разбегутся. — Тони продемонстрировал хитрую сбрую с основанием из многослойной прошитой кожи и приклепанными к ней ремнями, из основания кожаной площадки торчал сам шарнир.
— И как это будет работать?
— А вот гляди.
Тони быстро приладил сбрую спереди, одни ремни перекинул через плечи, другие обвязал вокруг пояса, стянул их, застегнул карабины и подергал за торчавший с правого бока шарнир, демонстрируя его надежность.
— Теперь вот… — со звонким щелчком он надел винтовку гнездом на шарнир и торжествующе посмотрел на Джима.
— Но ведь получается, что ты стреляешь почти от бедра — а как же целиться?
— Ничего страшного, разок-другой пальну и приспособлюсь.
— Ты решил использовать те же авиационные снаряды?
— А чего? Эффект потрясающий, три звездочки — то, что нужно. Один выстрел, и от монстра — мешок запчастей.
— Ну ладно, пошли обедать, потом посмотрим, как у тебя получится.
— А мы тоже пойдем, сэр? — спросил Блохин.
— Нет, на этот раз у вас будет полноценный выходной — в лес ни ногой.
— Но почему, сэр? — захныкал Гольдберг.
— У тебя еще цвет лица не восстановился, — сказал Джим.
— Но у вас ведь тоже, сэр!
— Отставить разговоры, стажер, старшим в задницу не заглядывают — запомните это.
— Да, сэр.
— А теперь на обед шагом марш, сегодня на второе, если мне не изменяет память, седло барашка.
Оставив винтовку под ответственность Джима, Тони сбегал в душевую к Никсу, вернувшись, наскоро переоделся в чистое, и они вместе со стажерами отправились в столовую.
— Что будешь колоть, Гольдберг, если укусит рыба-месяц? — коварно спросил Тони, когда они уже входили в столовую.
— Универсальный препарат «G-8», сэр! — без запинки ответил тот.
— Молодец, гусь.
После обеда Джим и Тони отправились в джунгли — в излюбленном западном направлении. Джим был при полной нагрузке и начеку, сегодня «к горизонту» — то есть очень далеко — ушли Рихман и Шульц, обнаружить их раньше, чем они тебя, было очень важно — всегда приятно подсидеть старших.
Впрочем, ждать возращения парочки бизонов было рановато — обычно они появлялись в сумерках.
Джим двигался первым, Тони за ним. Он испытывал душевный подъем и, забывшись, шел, непривычно тяжело ступая по земле, так что Джиму то и дело приходилось делать напарнику замечание:
— Ты топаешь, как стажер, Тони, — шипел он.
— Извини, приятель, больше не повторится.
Но снова повторялось — Джим списывал это на жару.
— Предлагаю пойти к реке, — сказал Тони, когда они углубились в джунгли на километр.
— Ты хочешь потопить одну из барж?
— Нет, испробуем на зурабах.
— Идет.
И они пошли к реке. Все это время Тони нес винтовку на плече, а сбруя с шарниром была на нем с самой базы.
— Тебе не жарко в этой штуке? — задал Джим риторический вопрос — конечно, жарко, пот лил с Тони ручьями, но он улыбался.
На берегу было прохладнее, набегавшие волны облизывали полоску песка, мелкие канипоны ловили на поверхности воды упавших мошек. Сейчас ничто не указывало на то, что к концу сезона дождей эти рыбки начнут глодать трупы погибших в наводнении животных, а возможно, и людей.
— Подержи, я отолью, — сказал Тони, передавая Джиму «торсо».
— Откуда в тебе столько воды, промок весь насквозь, а еще сливаешь?
— Ерунда это. — Тони струей попытался сбить спрятавшегося на ветке шипохвоста. — Я вот о чем подумал, Джим, а представь себе, что служба кончилась.
— Это как? — Тони приметил в воде средних размеров зураба, который внимательно следил за ними с Тони, возможно, желая испробовать силы.
«Даже не думай, сукин сын», — мысленно одернул его Джим.
— В том смысле… — Тони застегнул штаны и взял обратно винтовку. — В том смысле, что закончатся наши пять лет контракта — и что тогда?
— Но они не закончились — только второй год пошел.
— Я знаю, Джим, но представь себе, что начался не второй год контракта, а, скажем, пятый?
— Ну и хорошо, значит, все позади — один сезон дождей — и свобода. Отдых, короче.
— Ха! Отдых! — Тони тоже заметил притаившегося на дне зураба и плюнул в воду, чтобы проверить реакцию зверя. Тот шевельнул лапами, но всплыть не решился.
— Боится.
Расстегнув подсумок с боекомплектом, Тони стал неспешно укладывать в магазин патроны.
— Куда бы ты подался, если бы мы служили последний год? Что бы было у тебя в голове, какие планы?
— Планы?
— Ну там — учиться пойти, жениться, работу искать.
— Первое время работу можно не искать — после контракта денежки у нас будут.
— То-то и оно. Вот и подумай.
Передернув затвор, Тони надел винтовку на шарнир и повел ею из стороны в сторону, проверяя подвижность. На другом берегу грелись несколько зурабов. Лучших мишеней трудно было желать.
— Я бы… — Джим с растерянным видом развел руками. — Я бы, наверное, продлил контракт еще на год, чтобы осмотреться.
— Вот и я об этом. — Тони навел ствол на лежку зурабов и стал выцеливать самого крупного.
— О чем?
— О том, что вот так и сидят сверхсрочники на базах, пока пенсия не придет или пока свою пулю не поймают… Ну, смотри.
Тони расставил ноги пошире и выстрелил. Деформированное пламя разошлось звездой, и разорвавшийся снаряд разбросал по песчаному берегу красные ошметья.
— Ни хрена ты даешь, Тайлер! — восхитился Джим. — С такого расстояния — и точно в цель! Как ты это делаешь?
— Съехала, зараза, — отозвался Тони, поправляя ремни и затягивая их еще на одну дырку. — Я холодок чувствую.
— Какой холодок?
— Ну, когда ствол совмещается с целью, у меня будто ветерок по спине…
— Не врешь?
— А зачем мне?
Тони снова встал поудобнее, повел стволом, и снова «торсо» полыхнул звездой, а на противоположной стороне реки свалилось срубленное взрывом дерево.
— Здорово!
— Эх ты, как обидно!
Джим обернулся, сбруя Тони не выдержала — лопнул один из ремней.
— Надо будет его усилить — этот и еще один.
— Усилишь, — махнул рукой напарник, провожая взглядом упавшее в реку дерево, увлекаемое течением на стремнину.
— Но отдача намного мягче, намного. С такой работать можно.
— Да. — Джим кивнул. — И танка не надо.

Глава 48

Вызванный из ресторана официант, как всегда безупречно одетый, подал кофе, сделал шаг назад и быстро вышел, оставив майора Вагнера наедине с восхитительным кофе, аромат которого бодрил и обещал новые, неизведанные прежде ощущения.
Сделав первый глоток, Вагнер прикрыл глаза, напиток скользнул по пищеводу — горячий, но ровно настолько, насколько это необходимо.
Из приемной послышались какие-то удары, звуки борьбы, на пол полетели карандаши и пластиковая вазочка под хрусталь.
«Полковник Рубин», — догадался майор Вагнер и с сожалением открыл глаза. Рубин мечтал трахнуть секретаршу майора и пытался сделать это всякий раз, когда приходил к подчиненному. Именно поэтому он не вызывал Вагнера к себе на тридцать первый этаж, надеясь, что ему повезет.
Однако не везло, спецназовское прошлое Рубина было слишком далеко, в то время как Салли регулярно посещала тренировки по рукопашному бою и почему-то пыталась скрыть этот факт от Вагнера.
«Думает, не знаю, что она работает на Дюрекса, дурочка».
Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Рубин, всклокоченный и с неизменной хитрой улыбочкой на губах. За этой улыбочкой могло прятаться что угодно: от заготовленного нагоняя до предложения выпить после службы, потому что «терпеть сил больше нет».
Как и Вагнер, Рубин происходил из настоящих солдат, при штабах должностей не высиживал и считал убитых врагов на сотни.
— Сегодня я залез к ней в трусы, — признался Рубин в ответ на приветствие поднявшегося с места Вагнера. — В следующий раз завалю на стол — вот увидишь, эта шлюха будет моей, никуда ей не деться.
Рубин подошел к гостевому креслу и тяжело в него опустился.
— Вот сука. — Он озабоченно помял бок. — Кажется, она мне ребро сломала.
— Оставили бы вы ее в покое, полковник, думаю, она лесбиянка.
— Да? — Глаза Рубина заинтересованно блеснули. — Никогда не трахал лесбиянку. А ты?
— Нет.
— Жаль, — Рубин вздохнул. — Хотел бы я знать, что от них можно ожидать.
— Она будет упираться до последнего, мужчины для нее как яд.
— Ладно, хрен с ней, я ведь чего пришел, Вагнер, — дело нам подбросили. Гнилое дельце, но требует непосредственного участия. Что такое работа на земле, еще не забыл?
— Разве такое забудешь? — Майор прихлебнул почти потерявший вкус кофе.
— Хорошо, а то я опасался, что ты тут размяк под крылышком этой лесбиянки.
Полковник снова ощупал бок.
— Что нужно сделать, сэр? Я с удовольствием разомнусь.
— Надо сработать за прикрытие.
— Для кого?
— Двум очкарикам и парочке этих парней с обезьяньими яйцами.
— А поточнее нельзя?
— Можно. У очкариков какие-то неполадки, что-то там с найттатчерами, вот их и хотят понаблюдать в лесу, а ты должен будешь посмотреть, чтобы с учеными парнями ничего не случилось, пусть не писают в муравейник, не едят немытых фруктов — ну, ты знаешь все эти правила.
— Да, сэр. — Майору показалось, будто Рубин бредит.
— Что-то я хреново себя чувствую, — признался полковник. — Эта сука хорошо встретила меня с правой, так крепко, — полковник подвигал челюстью, — что я увидел поле одуванчиков…
Рубин немного помолчал, потом поднялся — майор тоже встал.
— Позвони на фабрику, там есть такой — Апдайк, он отвечает за всякие эксперименты и прочее, далее следуй его приказам.
— Есть, сэр.
Полковник ушел, Вагнер прислушивался, ожидая новой схватки, но полковник вышел тихо.
«Должно быть, она действительно сломала ему ребро», — подумал Вагнер. Потом вспомнил найттатчера, в которого на приемных испытаниях всаживали пули, и улыбка сразу сошла с лица майора. Рубин сказал о прикрытии для очкариков, но от кого их прикрывать — от федералов или от самих найттатчеров? И потом — одному отправляться или дадут еще человека? Хорошо бы с напарником, иначе придется не спать сутками, а от этого майор Вагнер поотвык, сидя в просторном кабинете.

Глава 49

После ухода Рубина Вагнер решил было повторить заказ кофе, однако, поразмыслив, решил прежде доложить Полю Дюрексу. Набрав его номер, он услышал знакомый голос:
— Что нового, Джордж?
— Ко мне приходил полковник Рубин, сэр, он приказал мне отправляться в распоряжение некоего Апдайка, на фабрику.
— Для чего?
— Я должен буду выполнять роль прикрытия для их очкариков.
— То есть сам поедешь в джунгли?
— Выходит, так.
— Ладно, поезжай. Только…
— Что?
— Ты не представил мне отчет о прошлом посещении фабрики.
— Но вы же говорили, что у вас нет времени.
— Теперь оно есть и… давай, я к тебе сам зайду.
— Как скажете, сэр. Когда зайдете?
— Прямо сейчас.
— Жду.
Вагнер положил трубку и покрутился на кресле. До чего же удобно иметь такого покровителя, как Дюрекс — не нужно ломать голову, как поступить в той или иной ситуации. С другой стороны, никогда не знаешь, в какой игре тебя используют, но тут уж ничего не поделаешь — риск есть риск, на то и война.
Дюрекс появился минут через семь. Он бесшумно миновал приемную и, как обычно, совершенно неожиданно материализовался в дверях кабинета, верный щегольским двубортным пиджакам и рыжим остроносым ботинкам с начищенными медными пряжками.
— Здравствуйте, сэр, — сказал майор Вагнер, поднимаясь, но Дюрекс махнул рукой, дескать — не стоит, и сел в кресло, где еще недавно сидел полковник Рубин.
— Начнем с посещения фабрики — как все прошло? — Покровитель Вагнера положил ногу на ногу и внимательно посмотрел на майора, как будто хотел удостовериться, что тот не станет врать.
— Хорошо прошло, то есть не то чтобы очень. О проблемах с охраной докладывать?
— Обязательно.
— Они меня чуть не пристрелили, сэр.
Брови Дюрекса удивленно шевельнулись.
— Да-да, что-то у них в иридиодатчике не сработало, и меня приняли за другого, признаюсь, я чуть не обгадился, глядя, как у трех десятков парней дрожат пальчики на спусковых крючках.
— Ну потом все разрешилось?
— Конечно, я остался жив.
— Что дальше?
— Потом меня водил по фабрике забавный маломерок в очках, я так понял, самый главный из яйцеголовых — доктор Померанец. Он показывал мне весь процесс получения — от заготовки и до найттатчера.
— Заготовки?
— Это у них сленговое словечко, на самом деле заготовка — живой человек, который даже не догадывается, что из него вылепят. Окажись я в такой ситуации, пустил бы себе пулю в лоб, честное слово.
— Что же тебя так напугало?
— Не напугало, сэр, вовсе не напугало, я много повидал, но такого… — Майор покачал головой. — Сначала в эти заготовки забивают пустотелые иголки, потом закачивают какие-то там то ли стероиды, то ли анаболики — я не запомнил. Тело этого человека при этом набухает от избытка мышц — смотреть противно.
— Что было потом?
— Потом этого набухшего человека переводят на другой этап, и какая-то машинка всаживает ему в мозги процессор, причем этот процессор совмещается с мозгами лишь каждого пятого, у остальных начинается ломка в прямом смысле — лопаются мышцы, ломаются кости. Изуродованное таким образом тело вырывают из зажимов специальными крюками — на бойне такого не увидишь.
— Любопытно, — ровным голосом произнес Дюрекс. — Я думал, людям вроде тебя нравятся подобные сцены.
— С чего это?
— Неважно, — отмахнулся Дюрекс. — Продолжай.
— Ну, потом этих парней — я имею в виду получившихся найттатчеров — пробуждают электрошокерами, да такими разрядами, что у них на шкуре рубцы остаются. Но это еще не все! — Вагнер взял со стола салфетку и промокнул лоб. — Их еще из пистолетов опробывают, сэр!
— То есть? — Дюрекс слегка склонил голову.
— Очень просто — всаживают несколько пуль и смотрят, как этот бедняга корчится, но, нужно сказать, раны на них затягиваются практически на глазах — вот это действительно чудо!
— Это все? — после недолгой паузы уточнил Дюрекс.
— Все. Хотя — нет!
Вагнер даже по столу хлопнул — так ярко в его памяти всплыло еще одно воспоминание.
— Доктор Померанец очень боится одного странного субъекта. Сказать по правде, он выглядит жутковато.
— Кто он?
— Понятия не имею, но зовут его мистер Йожуч.
— Йожуч? — Дюрекс улыбнулся. — Вагнер, ты что, в детстве не читал слова задом наперед?
— Не помню, сэр.
— Йожуч, это — Чужой. Должно быть, это какая-то шутка.
— Если бы вы его увидели, сэр, о шутках вы бы подумали в последнюю очередь. Этот парень выглядит так паршиво, будто провалялся в пустыне пару месяцев — поверьте мне, я три года провел среди песков. При этом он совершенно белый, в смысле — бледный, а весит, как собака.
— Что значит — весит, как собака?
— Мало весит, сэр. Там на полу оказался кварцевый песок — из мешка просыпался, когда этот Чужой подошел к стеклу, он оставил отпечаток. Я кое-что в этом понимаю, когда-то мы по следам не хуже собак бегали, всегда могли сказать, старый человек прошел или молодой, что нес, на плече или в руках — по следу можно прочитать очень много, так вот отпечаток у Чужого — на двадцать пять килограммов веса.
Сообщив эту, главную, по мнению Вагнера, информацию, он замолчал, ожидая реакции Дюрекса, но тот тоже молчал. Затем резко поднялся и сказал:
— Езжай к этому Апдайку. Когда вернешься, поговорим еще.

Глава 50

С Апдайком майор Вагнер встретился в этот же день ближе к обеду.
— Обедали? — спросил тот.
— Еще нет.
— Зря, у нас здесь подают только дерьмо, а в город лишний раз не поедешь — секретность.
— Ничего страшного, можно потерпеть.
— Собственно, если вы еще не в курсе, необходимо в приближенной к боевой обстановке протестировать наши изделия — мы испытываем проблемы, найттатчеры ведут себя неадекватно.
— То есть?
— Охотятся на дикарей, не следуют программным импульсам, одним словом, происходят досадные и непонятные сбои. Скажу вам по секрету, разведчики Двадцать Четвертой базы стреляют наших молодцов едва ли не из рогатки.
— Но… я слышал, эта технология успешно опробована.
— В том-то и дело, что на Ниланде мы с помощью найттатчеров освободили от присутствия федеральных войск два материка и Тортуга должна была стать третьим.
— Они что же, повреждаются головой? — Майор покрутил пальцем у виска.
— Да, это случается на задании, но по возвращении в центр для технического обслуживания снова показывают штатные параметры.
— М-да, действительно нужно смотреть на месте, — согласился майор.
— Вот именно, прекрасно, что вы меня понимаете, майор, приятно иметь дело с человеком думающим, а то бывает — присылают медноголовых.
— С кем я отправлюсь на задание?
— Сейчас познакомитесь…
Апдайк набрал на телефонном экране несколько цифр.
— Алле, Ральф? Слушай, Панфейн и Кавендиш на месте?.. Хорошо, скажи, чтобы явились ко мне прямо сейчас…. Да… Да… Побыстрее.
Положив трубку, Апдайк дружелюбно улыбнулся Вагнеру.
— Сейчас эти придурки явятся.
— А у меня будет напарник? Ведь, насколько я понял, эти двое — пассажиры?
— Пассажиры? Хорошее название. Действительно пассажиры, а напарника мы вам дадим, есть один толковый парень, которого полгода назад подстрелили в Междуречье, это и спасло ему жизнь: пока он валялся в госпитале, камрады ушли на штурм Двадцать Четвертой базы и все там остались.
Раздался стук в дверь.
— Войдите!
— Разрешите? — В образовавшуюся щель заглянул какой-то рыжий парень.
— Да, пожалуйста, — пригласил Апдайк. — Вы Панфейн?
— Кавендиш.
— А где Панфейн?
— Он сейчас придет.
Рыжий выглянул в коридор.
— О, вот и он!
В кабинет вошел Панфейн, высокий черноволосый молодой человек.
— Здрасьте.
— Садитесь — там у стены стулья есть.
Гости расселись.
— Ну вот, майор, этих людей вы и будете прикрывать.
— Я понял. — Вагнер стал пристально рассматривать объекты охраны. Оба было не старше двадцати пяти лет, сложения обыкновенного — не атлеты, бледные, мало бывают на воздухе.
— Наркотиками не балуетесь? — спросил Вагнер.
— А это имеет значение? — усмехнулся рыжий.
— Конечно, от этого будет зависеть, поеду я с вами в джунгли или пристрелю на озере.
Заметив, что оба напряглись, майор добавил:
— Шутка… Опыт путешествия в джунглях имеется?
— Я в школе ходил в скаутские походы, — сообщил Панфейн.
— Лет пятнадцать назад?
— Ну, вроде того. Зато до сих пор умею разжигать костры и…
— …переводить через дорогу старушек, — закончил за него Вагнер. — А ты, Кавендиш, какой имеешь опыт?
— Я кроме городского парка никуда не выходил.
Майор посмотрел на Апдайка, тот пожал плечами.
— Никто ведь не говорит, что вы ради них должны жизнь положить, — отправитесь в лес, а там как получится.
— Да они же и трех шагов не сделают, в Междуречье змеи и пауки в три слоя траву покрывают. Они сдохнут в первый же час.
— Мы умеем пользоваться универсальным противоядием, — сообщил Кавендиш. — Нужно делать укол поближе к месту укуса.
Вагнер сокрушенно покачал головой и вздохнул.
— Ну, допустим, мы окажемся в Междуречье, а кто будет контролировать двух найттатчеров? И кстати, где мы будем высаживаться?
— Недалеко от Двадцать Четвертой базы — нам нужно, чтобы была реальная боевая обстановка.
— А почему не поработать возле бастионов?
— Работать рядом с опорными бастионами опаснее, солдаты там не выходят в лес без повода, а деревья нашпигованы датчиками движения, и на каждую радарную отметку миномет посылает серии осколочно-фугасных.
— А возле базы не стреляют?
— Там ежедневно прочесывает лес разведка, поэтому бить по квадратам никто не станет — своих задеть могут, получается, они вас прикрывают.
— Значит, высока вероятность встречи с разведчиками?
— Но вы же профессионал, майор, поэтому мы вас и посылаем. К тому же с помощником.
— А где он, кстати?
— Подойдет попозже, очень знающий специалист — в том смысле, что ему приходилось бывать возле Двадцать Четвертой базы.
— Извините, сэр, а можно мы пойдем, нам еще с объектами работать — предварительные тесты проводить, — попросил рыжий.
— Идите, вы нам больше не нужны.
Лаборанты обменялись улыбками и выскользнули за дверь.
— Педики, что ли? — после некоторой паузы осведомился Вагнер.
— Да кто их теперь разберет? — Апдайк вздохнул и посмотрел на часы. — Ну где же наш героический партизан, обещал прийти и что-то запаздывает…
— Не очень хорошая черта, — строго заметил Вагнер.
— Он собирает снаряжение — для себя и для вас. Если с вашей стороны будут дополнительные пожелания, мы их учтем.
В дверь постучали.
— А вот, наверное, и он. Войдите!
Открылась дверь, и в комнату вошел черноволосый человек с пронзительным взглядом и свернутым на сторону носом.
— Здрасьте, — кивнул он Апдайку. — Извините, разгрузку подгонял — дырок в ремешках маловато, а кладовщик торопил, сволочь… Извините.
— Проходите, садитесь, Бойл. Это майор Вагнер, он пойдет в группе старшим.
— Здравствуйте, сэр. — Бойл шагнул вперед, и Вагнер пожал его крепкую, испачканную ружейной смазкой руку.
— Только что здесь были еще двое участников, Бойл, они отправились готовить найттатчеров.
— Уж не эти ли двое, которых я встретил в коридоре?
— Если один из них был рыжий, значит, те, Кавендиш и Панфейн.
— А они, часом, не педики?
Апдайк и майор Вагнер переглянулись.
— Нет, Бойл, они нормальные ребята, только чуть странноватые. Итак, майор, если у вас есть вопросы к Бойлу, пожалуйста.
— Конечно, у меня есть вопросы.
Вагнер поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее.
— Скажите, Бойл, как близко вам удавалось подходить к базе?
— На четыре километра или вроде того, сэр. Мы подбирались как можно ближе, чтобы бить по стенам из безоткатных орудий.
— С четырех километров не особенно постреляешь.
— В тот раз мы не постреляли. Нарвались на разведчиков, я и еще двое унесли ноги, троих потеряли на месте и еще двое раненых умерли в пути.
— Не особенно результативно. Значит, ближе подойти не удавалось?
— Нет, сэр. Но многим другим группам везло больше. Случалось, даже сбивали вертолеты, но такое редко бывало.
— А в районе базы часто бывали?
— Больше двух десятков раз, сэр.
— С какой целью?
— В основном для закладки тайников. Команданте Ферро был человеком с мозгами и требовал, чтобы мы заранее завозили на территорию врага боеприпасы и провизию. Потом небольшими группами налегке подходили по воде или через джунгли и начинали работать.
— И что вы думаете по поводу нашей э-э… — майор сделал паузу, подыскивая подходящее название, — по поводу нашей экспедиции? Есть шанс сделать что-то, прежде чем мы столкнемся с разведкой?
— Если эти… — Бойл кивнул на дверь, — если они шуметь не будут, все обойдется.
— А что вы думаете о найттатчерах, вам приходилось их видеть?
— Мое дело проводить группу, сэр, а этими тварями пусть лаборанты занимаются.
— Ну и последний вопрос, Бойл. Почему вы называете меня «сэр», ведь партизаны друг для друга только камрады?
Бойл вздохнул и посмотрел на Вагнера.
— Камрады были, да все вышли. Пока я в госпитале валялся, Ферро увел отряд к базе, там все и полегли. Да вы, наверное, знаете.
— Знаю.
— К федералам я отношусь нормально, у меня брат в солдатах, а что приходится в них стрелять — так на то и война. Я бы и сам в армии оказался, если б не хромота, забраковала меня медицинская комиссия.
— Почему вы так рвались в армию, Бойл?
— Работы не было.
— А если бы со своим братом в бою столкнулись — стали бы стрелять?
— Нет, конечно. — Партизан усмехнулся. — Я ведь не сумасшедший. Дурак, но не сумасшедший, — уточнил он.
— Не удивляйтесь, что я вас обо всем расспрашиваю, нам ведь придется идти по территории врага и надеяться только друг на друга. Лаборанты не в счет, а найттатчеры, как я понял, пока не работоспособны.
— Я понимаю, сэр.
— Отлично. Когда мы должны отправляться, мистер Апдайк?
— Через три дня, майор. На самом деле должны бы уже вчера. — Апдайк вздохнул. — Нарушены все графики, личный представитель генерала Тильзера — мистер Йожуч — нами недоволен.
— Он что же, с самого верха? — осторожно уточнил Вагнер, вспоминая жуткий облик Йожуча.
— Выше не бывает. — Апдайк вздохнул и, достав сигарету, закурил. — Наш Ниланд сейчас на переднем крае, свалим федералов здесь — начнется цепная реакция.
— Я видел мистера Йожуча, должно быть, у него хватает проблем, — сказал Вагнер и тут же опустил глаза, почувствовав на себе цепкий взгляд Апдайка. Повисла нехорошая пауза.
— С чего вы взяли, что у него хватает проблем, майор, и где вам удалось увидеть представителя верховного командования?
«И кто тебя за язык тянул?» — отругал себя Вагнер.
— Во время экскурсии, на которую меня водил доктор Померанец, к нам подходил мистер Йожуч, и мне показалось, что он как-то уж очень бледен. Мне тогда и в голову не приходило, что он с самого верха…
— Он что же, разговаривал с вами? — В голосе Апдайка звучало недоверие.
— Ничего особенного, — майор пожал плечами. — Перекинулись парой фраз, только и всего.
Апдайк с силой вдавил в пепельницу сигарету и с ударением на каждое слово произнес:
— Мистер Йожуч болен очень редкой болезнью, связанной с потерей массы, — он очень мало весит.
— Худеет, что ли? — спросил Бойл.
— Нет, все гораздо сложнее, что-то там с невосприимчивостью к гравитационной постоянной.
«Вот это уж точно брехня», — подумал Вагнер.
— Ну ладно. — Апдайк положил перед собой руки. — Если вопросов больше нет, все могут быть свободны.

Глава 51

Геликоптер несся над самой землей по левому пустынному берегу Калпеты. Где-то в кабине, перед глазами штурмана, мелькали окрашенные оранжевым ломаные линии ландшафта, Вагнер же в свой иллюминатор не видел ничего — только темноту, изредка оживляемую тусклыми пульсирующими огнями черных слизней. Они питались трухлявой древесиной и источали синий свет; в кратком руководстве, которое Вагнер успел прочитать, черные слизни считались съедобными, правда, их рекомендовалось сначала помять, чтобы выдавить дерьмо.
— Ни за что не стану есть подобную гадость! — прокомментировал этот пункт руководства Кавендиш. — Лучше смерть.
— Твое дело, — угрюмо заметил ему Бойл. Сейчас он сидел рядом с майором и тупо пялился в иллюминатор; как и Вагнер, он старался не смотреть на двух найттатчеров, которых опекали лаборанты. Те, словно мамочки, поминутно проверяли у монстров пульс и, подсоединив компьютеры к гнездам на загривках монстров, не мигая следили за изменениями параметров. Поскольку майор являлся старшим группы, лаборанты то и дело кивали ему, показывая, что все «о’кей».
Через полчаса после вылета с тайной базы под Свазилендом лаборанты покормили найттатчеров крупными гранулами — вроде собачьего корма. Монстры жевали с удовольствием и напоминали крупных собак породы буррито. Когда Вагнер служил на Макивелле, они использовали этих злобных псов на пустынном материке Краун для поиска и преследования партизан. Хорошо обученные буррито могли бесшумно подкрадываться и снимали часовых, перекусывая им шейные позвонки.
Найттатчеры очень напоминали буррито, правда, в отличие от собак, зубами их вооружение не ограничивалось. Роторные девятимиллиметровые пулеметы Стинглера и длинные ножи. Удивляло то, как послушно вели себя эти монстры, они выполняли каждое приказание лаборантов и кивали деформированными головами.
Заложив очередной вираж, вертолет включил шумопонижающий режим и пересек Калпету, затем довернул вправо и медленно двинулся вдоль притока реки. Теперь он находился между строящимся Четвертым опорным бастионом и самой базой.
Вагнер посмотрел на маршрутизатор: от точки высадки их отделили три сотни метров. Чтобы не врезаться винтами в ветки, геликоптер двигался медленно, высматривая локаторами русло реки.
Майору подумалось, что они сейчас представляют собой очень легкую цель.
Вертолет завис над самым широким местом реки, Бойл распахнул дверцу, и в салон ворвалась волна влажного тропического воздуха. Вагнер подхватил с пола тяжелый резиновый мешок, Бойл подобрал привязанный к нему груз.
— Раз-два, взяли! — скомандовал Вагнер, и они вытолкнули надувной понтон за борт. В свете вспомогательной фары было видно, как понтон разложился в прямоугольную площадку, которую трепали порывы шквального ветра.
— Еще пониже! — крикнул майор пилоту. Машина нехотя снизилась еще на пару метров — опускаться дальше было опасно.
Майор сбросил на понтон свой вещмешок, площадка вздрогнула от удара, однако выдержала.
Вагнер подхватил автомат и прыгнул следом. Понтон уверенно спружинил, швы держали крепко. Закрываясь от слепящего света фары, Вагнер махнул Бойлу рукой. Тот вытолкнул вещмешок и прыгнул сам, майор отметил, что проблем с ним не будет, видно, что человек бывалый.
Настала очередь найттатчеров. Когда первый из них отделился от вертолета, майор ожидал тяжелого удара, однако монстр приземлился мягко и все обошлось, затем прыгнул второй и остались только лаборанты.
Ветер рвал одежду, глаза слезились, и Вагнер ругался, кляня не приспособленных к боевой работе «ботаников».
Наконец, прижимая к груди компьютер, один из них прыгнул, приземлившись на задницу. Второй сбросил два вещмешка, потом прыгнул сам, ударился о край понтона и свалился в воду.
На берегу загорелись рубинами чьи-то глаза. Гибкие тени скользнули в воду и двинулись в сторону барахтающегося лаборанта. Спас его Бойл, он осветил приблизившегося зураба фонарем и всадил в чудовище пулю из автомата. Раненая рептилия забилась, завертелась веретеном, распугав остальных хищников, тем временем Вагнер вытянул за шиворот незадачливого десантника.
Вертолет стал набирать высоту, вихри утихли, и понтон начало разворачивать течением. Вагнер с Бойлом достали лопатки и принялись грести — понтон медленно двинулся к берегу.
— Кавендиш и Панфейн, достаньте противоядие, если кто-то вас укусит, сделаете укол.
— А может, обойдется, сэр? — дрожащим голосом спросил Кавендиш, его только что достали из воды.
— Может, и обойдется, но противоядие держите под рукой.
К найттатчерам эти меры безопасности не относились, поскольку они были защищены сильнейшим иммунитетом и быстрым обменом веществ. Сами монстры сидели тихо и посапывали над ухом Вагнера.
— Ровнее держите фонари!
— Да, сэр, простите…
Пляшущие лучи света уперлись в приближавшиеся заросли берега. Еще одна пара глаз блеснула холодной синевой и исчезла за вздрогнувшей веткой. Неприятный морозец пробежал у Вагнера между лопаток.
— Глаза! Я видел чьи-то глаза! — проблеял Кавендиш.
— Заткнись.
Когда понтон ткнулся в берег, майор несколько раз рубанул по кустам лопаткой, якобы для очистки тропы, на самом деле Вагнеру хотелось убедиться, что там действительно никого нет.
Спрыгнув на берег, он принял у Бойла линь и, подтянув понтон, при свете фонаря привязал его за ствол дерева. Сверкая чешуей, на него зашипела сонная змейка, Вагнер отшвырнул ее стволом автомата и стал принимать подаваемые с понтона вещмешки. Затем помог перебраться на берег лаборантам. Бойл и найттатчеры в его помощи не нуждались.

Глава 52

Оставаться возле реки было опасно, зурабы прекрасно чувствовали себя и на суше, поэтому следовало убираться подальше.
— Пройдем метров сто и разобьем лагерь, — пояснил майор, вручая лаборантам их мешки, однако едва группа тронулась, как Кавендиш сдавленно ойкнул, получив в локоть жало шипохвоста.
— Коли противоядие, нечего глаза пучить! — строго приказал майор. — Панфейн, посвети ему!
Пока неумелые лаборанты пытались сделать себе укол, майор осматривался, освещая фонарем все вокруг.
— Вот это верная смерть, — сказал вдруг Бойл, придерживая фонарь майора, в свете которого показалась висевшая на ветке тонкая змейка.
— Что это?
— Малиновка, сэр.
— Она вроде бы зеленая.
— Зеленая, но зовут ее малиновкой. Тварь беззлобная, и заставить ее напасть довольно сложно, однако случается — ее придавливают.
— И что тогда?
— Противоядия против нее нет.
— Спасибо, что предупредил.
— Мы можем идти, сэр! — сообщил Кавендиш подрагивающим от собственного героизма голосом. Найттатчеры стояли молча, опустив к земле стволы роторных пулеметов. На ссутуленных спинах висели патронные короба, из которых тянулись блестевшие от смазки пулеметные ленты. Кусал ли кто-то этих монстров, было неизвестно, по крайней мере, они не жаловались.
— Идите за мной и не отставайте.
Пока вышли к намеченной точке, группа дважды подвергалась бомбардировке ядовитыми слизнями. Те обрушивались неожиданно, словно крупные капли тропического ливня, переходящего в водопад. После второй такой атаки все, включая найттатчеров, выглядели так, будто побывали в выгребной яме.
Майор достал из вещмешка баллон со специальной аэрозолью, которая гарантированно уничтожала любую живность, оставаясь безвредной для человека. На мгновение у него появилось сомнение — а не угробит ли он аэрозолем найттатчеров, однако те, кто давал ему снаряжение, ни о чем таком не предупреждали.
Обработав кусты и некоторую площадь и израсходовав весь баллон, майор разрешил становиться на ночлег. Из рюкзаков достали спальные мешки, изготовленные из плотной ткани, которую не могли взять ни жала шипохвостов, ни хелицеры пауков-мышеловов. Для дыхания и вентиляции в мешках были предусмотрены фильтры.
Разложив мешки, Кавендиш и Панфейн сняли показания с найттатчеров, после этого все легли спать, договорившись, что первым будет бодрствовать Вагнер, за ним — Бойл. С рассветом, до которого оставалось часов шесть, предполагалось отправиться в сторону базы.

Глава 53

Найттатчеры не снимали патронных коробов и долго ворочались, что-то бубня себе под нос. Потом поочередно пили воду, причмокивая и рыгая.
Вагнер вспомнил экскурсию с профессором Померанцем и всю цепочку превращения обычных людей в ссутуленных монстров, на которых огнестрельные раны затягивались в течение минуты. Будь у его солдат тогда, на Чаккере, такие способности, он бы не потерял весельчака Таккера, близнецов Сарландов и Бони Ливенгука, которому осколком вспороло живот. Бони умирал двенадцать часов, и никто не мог ему помочь, партизаны зажали их у скалистых гор и регулярно атаковали, патроны заканчивались, и никто не знал, прибудет ли помощь. Когда наконец высадился десант, Бони был мертв, сгнив заживо за эти двенадцать часов под палящим солнцем.
Вагнер лежал под защитой плотной ткани, не двигаясь, стараясь дышать ровно, чтобы не слишком потеть. По его спальному мешку кто-то полз.
«Вот сволочи, ничто их не берет», — подумал майор и попытался стряхнуть нахала. Где-то крикнула ночная птица, протяжно и тоскливо. Он вспомнил Йожуча и разговор с Апдайком. Тот нес какую-то ахинею насчет болезни, от которой изменяется восприятие к гравитационной постоянной. Он что, в школе не учился?
«Что за «йожучи» завелись в Свазиленде? — подумал майор и тут же одернул себя: — А тебе не все равно? Деньги платят, о чем беспокоиться?»
Вагнер прислушался к себе — действительно ли ему все равно? Получалось, что не очень. Одно дело работать по контракту против вчерашних сослуживцев и совсем другое продаваться… кому? Майор сменил положение — под боком был автомат. Где-то треснул сук, послышался шелест — ветка падала с самого верха. С глухим стуком она вонзилась в податливый грунт в десяти шагах левее.
«Если б в меня, прошла бы насквозь», — машинально отметил Вагнер и тотчас вернулся к мыслям о Йожуче. Кто он? Что он такое, в конце концов? В голову лезли какие-то дурацкие байки про инопланетян. Путешествуя по отдаленным районам федерации, Вагнер выслушал их сотни, даже от людей, слову которых доверял как своему собственному.
Случалось, пропадали разведчики, но все списывали на партизан, хотя это была натяжка — разведчики пропадали в районах, где о партизанах и не слышали, а космические группировки часто преследовали летательные аппараты неизвестной принадлежности и даже сбивали их. Тогда в дело вступал секретный отдел Управления службы безопасности, и все накрывалось медным тазом, в смысле вся информация всасывалась без остатка и разговорчики пресекались старшими офицерами, в свою очередь получавшими втык от шишек из УСБ.
«Кто же вы, мистер Йожуч?»
Можно было, конечно, поговорить об этом с Дюрексом, однако это могло окончиться как поощрением за бдительность, так и пулей в затылок.
«Лучше сидеть тихо, — сделал вывод Вагнер. — А если запахнет паленым — действовать по обстоятельствам».
Через два часа после начала дежурства негромко просигналили его часы.
— Сэр? — это был Бойл.
— Ну?
— Я уже проснулся — можете отдыхать.
— Хорошо.
Майор улегся поудобнее и, прогнав прочь тревожные мысли, погрузился в крепкий солдатский сон.

Глава 54

Пробуждение было тяжелым, должно быть, сказались мерзкие мысли во время дежурства. Вагнер открыл глаза и секунду спустя понял, что его разбудил Бойл.
— Да, я слышу, приятель, — хрипло отозвался майор, затем взглянул на светящийся циферблат часов: половина седьмого. Что ж, самое время подниматься, если верить прочитанному наставлению, светает здесь как раз в эти минуты.
Несколько раз встряхнув мешок, майор расстегнул тугую «молнию» и осторожно высунулся, готовый к любым сюрпризам со стороны ядовитых тварей.
Сюрпризы были, все пространство вокруг его мешка оказалось усеяно насекомыми, которые копошились в траве и время от времени вступали в схватки. Пауки, шипохвосты, жемчужные жуки и тараканы — всех их Вагнер узнавал по фотографиям из руководства по подготовке.
Брезгливо морщась, Вагнер принялся давить ядовитых гадов толстыми подошвами армейских ботинок. Очистив местность вокруг своего мешка, он вместе с Бойлом освободил от насекомых спальные мешки Кавендиша и Панфейна. К найттатчерам подходить не стали — это была забота лаборантов. Вагнер не испытывал ни малейшего желания общаться с монстрами.
Первым из мешка выбрался более подвижный Кавендиш, он широко зевнул и почесался.
— Что — уже?
— Уже, — ответил Вагнер.
Из мешка появился Панфейн. Пригладив всклокоченные волосы, он сразу потянулся к мешку, в котором держал лэптоп.
— Ты куда? — спросил Вагнер у Кавендиша, направляющегося в кусты.
— В туалет.
— Делай здесь, где трава примята.
— Я только отлить.
— Ну давай, только держи наготове противоядие.
— Да, майор, оно у меня с собой.
Пока Кавендиш был в отлучке, Панфейн поднял найттатчеров и, подключившись к ним через разъемы, проверил показатели. Монстры трясли со сна головами и фыркали.
— Дай еды! — требовательно произнес один из них.
Панфейн раздал им гранулы, а сам ограничился водой из фляги.
— Как они? — поинтересовался Вагнер.
— Пока в пределах нормы.
— Хорошо, если так. — Внимательно осмотрев широкий лист, не прячется ли под ним какое-нибудь насекомое, майор бережно слил с него воду на ладонь и умылся.
— Ой, сволочь какая! — воскликнул Кавендиш, выбираясь на место стоянки и потрясая рукой.
— Скорее вколи противоядие! — приказал Вагнер, поняв, что лаборанта ужалило.
— Я помогу, — вызвался Бойл и, взяв из рук Кавендиша ампулу, умело вогнал иглу. Затем присмотрелся к следу укуса и спросил каким-то одеревеневшим голосом:
— Что это было?
— Какая-то маленькая змейка, ярко-зеленая, я придавил ее случайно, споткнувшись о кочку и схватившись за куст. Может, она и не ядовитая, было не очень больно.
— Присядь пока.
— Думаете, это опасно? Кажется, рука немеет…
— Не пугайся, это от препарата. Сядь на мешок, пока все пройдет.
Кавендиш послушно сел. Панфейн возился с найттатчерами, едва ли не утирая им слюни, а те проверяли роторные пулеметы — эта часть программы действовала в них безотказно.
Бойл подошел к Вагнеру.
— Что — плохо? — спросил тот негромко.
— Он обречен. Это была малиновка.
— Когда?
— Минут через пятнадцать. — Бойл вздохнул.
— Эй, Тэд, что с тобой? — Панфейн бросился к товарищу, когда тот завалился на траву.
— Отойди от него, ему уже не помочь, — сказал Бойл, подходя к потерявшему сознание Кавендишу.
— Что?! Что вы такое говорите?! — взвизгнул Панфейн.
— Отставить панику! — подал голос Вагнер, решительно шагнув к Панфейну. — Этот идиот не послушал меня, полез в кусты, теперь уже ничего нельзя сделать.
— О нет, не может быть! Тэд!
— Не ори, это может быть опасно для всех нас. Просто смотри и запоминай, что рекомендации старших нужно выполнять беспрекословно.
Бесчувственное тело свело судорогой, Панфейн зарыдал. Рука Кавендиша в месте укуса вздулась, рукав форменной куртки лопнул по шву.
— Яд растворяет плоть, словно кислота, — пояснил Бойл.
— Все, собираемся и уходим. Панфейн, осмотри вещи Кавендиша, забери то, что тебе нужно, — запасы еды для этих ребят, — Вагнер кивнул на найттатчеров, — нагрузи на них.
— Я… мы… мы с Тэдом хотели сделать это попозже… — подавляя рыдания, ответил Панфейн.
— Теперь ситуация изменилась. Скорее разбирайся с вещами — нам следует двигаться, мы находимся слишком близко от места высадки.
— Да, сэр… я сейчас…
Стараясь не смотреть на тело умершего, второй лаборант трясущимися руками принялся сортировать его вещи. Как назло, попадались какие-то фотографии, брелки, записная книжка со стихами. Наконец Панфейн вытащил увесистый пакет с гранулами.
— Вот, — сказал он. — Все остальное у меня имеется.
Вагнер проследил, чтобы в мешок Тэда были собраны все ненужные Панфейну вещи, затем срезал лопаткой дерн, выкопал ямку, пряча лишний грунт под куст, уложил в тайник рюкзак и баллон от аэрозоля и привалил все дерном.
— Это, конечно, никому не нужно, но я привык все делать по инструкции. — Вагнер сверился с маршрутизатором, поправил вещмешок и, указав направление, пошел вперед, прокладывая тропу.
— Эй, постойте, а как же Тэд?
— А что с ним не так? — обернулся Вагнер.
— Его же тоже нужно… закопать?
— У нас нет на это времени, к тому же через час его уже здесь не будет — об этом позаботятся джунгли. Идем, парень.
Панфейн тяжело вздохнул и что-то зашептал, прощаясь с другом. Страшный яд продолжал действовать, и часть руки Кавендиша отвалилась, оголив торчавший конец полурастворённой кости.
— Прости, — произнес лаборант и пошел по тропе, уводя молчаливых найттатчеров.

Глава 55

Утром, еще до завтрака, к разведчикам прибежал капитан Мур. Он был возбужден, бесконечно повторяя, что такое произошло впервые — Управление службы безопасности в Антвердене прислало ему результаты ночного спутникового сканирования.
— Вот, смотрите. — Мур развернул свежераспечатанную карту. — Здесь я обвел фломастером курс неизвестного вертолета.
Саскел посмотрел, откуда тянется линия, но ответа на простой вопрос не получил, сектор обрывался, однако скорее всего машина пришла из пригорода Свазиленда или с одной из перехватывающих баз, которых в зоне самоопределения хватало.
Проследив за петлей разворота, Саскел отметил, что ее острый росчерк пришелся на устье притока Калпеты.
— Десант? — произнес он, раздумывая.
— Скорее разведка или что-то в этом роде, — сказал Мур.
— Что-то в этом роде, — кивнул Саскел. Он вышел из-за стола и, распахнув дверь, крикнул:
— Рихман! Шульц!
И, подумав, добавил:
— Симмонс и Тайлер — тоже!
Послышался топот — разведчики торопливо поднимались по лестнице. Вскоре все четверо оказались в кабинете и быстро расселись вдоль стен.
— Капитан Мур принес нам карту, — начал Саскел, — которую ему переслали из Антвердена. Здесь показан маршрут полета вертолета противника, который заканчивается у притока Калпеты. Вот.
Саскел развернул карту и показал разведчикам обведенную красным фломастером петлю.
— Там даже время указано? — удивился Джим.
— А как же, время на развороте — 00.36. Теперь вопрос — что это может быть?
— Какой вертолет — неизвестно, — начал рассуждать Рихман. — Может, даже «Си-309».
— Эта баржа может высадить двести человек, но не думаю, что они решатся на массированную операцию, помня о провале штурма, — добавил Шульц.
— Значит — разведка? — задал вопрос Саскел.
— Или высадка диверсантов, — предположил Тони.
— До сих пор диверсанты просачивались в наш район пешими. Если человек грамотно ведет себя в джунглях, в этом нет ничего сложного… С чего вдруг использовать вертолет?
— Может, инспекция? — предположил Джим. — Может, их командиры прилетели, чтобы лично разобраться в ситуации?
— Конечно может, все может быть и, чтобы не гадать, нужно туда сходить, поэтому отправляйтесь прямо сейчас.
— А завтрак?
— Все зависит от того, сумеете ли вы быстро собраться. Кроме вас четверых пусть идут Ли Чиккер и Мун. Стажеров, разумеется, не брать. Все, встали и пошли.

Глава 56

Спустя полтора часа после разговора Джим и Тони брели вдоль берега Калпеты, внимательно рассматривая прибрежные воды. Им достался самый легкий участок — в трехстах метрах левее пробирались Ли Чиккер и Мун, а еще дальше Рихман и Шульц. Время от времени сержант выходил с ними на связь, чтобы спросить, как дела.
— Нормально, никаких новостей, — со скукой в голосе отвечал Джим, сшибая с куста очередного притаившегося шипохвоста.
— Ну-ну, — говорил сержант и отключался. Должно быть, он тоже скучал.
Тони шел бодрее, с ним была его артиллерия — «торсо» на усовершенствованной подвеске. Теперь во время стрельбы сбруя набок уже не съезжала, а некоторые из крепежных ремней были заменены на металлические защелки. Помимо сбруи и винтовки, Тони тащил боекомплект из двенадцати патронов, а Джим — пять магазинов для автомата. В случае столкновения с противником он должен был прикрывать Тони с его пушкой, чтобы тот имел возможность прицелиться. А еще Джим нес восемь осколочных гранат, и это был его личный «главный калибр», поскольку он бросал гранаты так же хорошо, как Тони стрелял из любого оружия.
Было душно, но Джим и Тони к этому давно привыкли. Пот пропитал куртки и штаны, но шаг за шагом разведчики продвигались по заданному маршруту, стараясь не упускать ни одной важной детали.
Их интересовало все — радужное пятно на воде, активность зурабов, крики птиц с самых верхних ярусов. В каждой детали мог скрываться ответ на вопрос — где находится враг и с какой целью он сюда прибыл.
Если ночной вертолет перебрасывал оружие, его едва ли можно найти, земля в джунглях мягкая, копать ее легко. Сделав тайник, доставщики могли убраться восвояси и не появляться здесь еще несколько месяцев, тогда это патрулирование могло стать одним из многих — тихих и скучных. Если высадилась разведка, вероятность встречи с ними была достаточно высока: когда в районе кто-то появлялся, его, как правило, обнаруживали.
— Птичек видишь? — спросил Джим, останавливаясь возле воды и указывая вперед.
Тони снял с пояса оптический прицел, который предпочитал биноклю, и, посмотрев, куда указывал напарник, сказал:
— Долбают что-то, какую-то дохлятину.
— Дохлятину давно бы сожрали зурабы.
— Так, может, она свежая.
Джим поднял бинокль — неизвестный предмет был почти полностью погружен в воду.
— А это не зураб? — предположил Тони.
— Точно, только брюхом кверху!
— Надо бы его осмотреть — чего это с ним произошло?
— Давай подождем, его сейчас течением подгонит, давай пока шест срубим, чтобы подтянуть его поближе.

Глава 57

По мере того как течение подгоняло находку, становилось все яснее, что это крупный зураб, который погиб недавно. Помимо птиц, к нему пристраивались собратья поменьше, которым пока не удавалось отхватить кусок, — шкура у крупных самцов была крепче дерева.
Джим срезал молодое деревце и, обрубив ветки, соорудил подобие крюка. Река здесь делала левый поворот, и тело рептилии должно было прибиться прямо к разведчикам.
Подойдя к воде, Джим спугнул водяную змею, та метнулась тонкой голубой лентой и исчезла в глубине. На базе говорили, будто змея эта обладает необыкновенно сильным ядом, однако у нее был слишком маленький рот, которым она захватывала лишь мелкую рыбешку. А еще говорили, будто синих змей сушили и, растирая в порошок, добавляли в еду, тогда мужские способности возрастали многократно. Солдатские легенды доносили рассказ о неком вертолетном механике, который после принятия этого снадобья во время отпуска в Антвердене довел до обморока четырех шлюх.
Все эти никчемные мысли пронеслись в голове Джима, пока он высматривал дохлого зураба.
Послышался гул судовой машины, Джим оглянулся — снизу по реке поднималась баржа со строительными материалами. Строительство подходило к концу, теперь вместо мешков с цементом и стальных балок возили трубы, отделочную плитку и краску. Говорили, будто внутри новый Четвертый опорный будет выглядеть, как отель, и солдаты с удовольствием поддерживали подобные слухи.
Баржа шла быстро и скоро поравнялась с Джимом и Тони. Высунувшись из пулеметного гнезда, охранник помахал им, разведчики ответили. Волна от судна прокатилась до берегов и принялась раскачивать тело зураба.
— Смотри, какая у него дыра в башке! — заметил Джим.
— Да уж, не от старости околел.
Деревянным крюком Джим подцепил добычу и потащил к берегу. Неожиданно в двух метрах от кромки воды высунулся зураб средних размеров и издал угрожающий рык.
— Пошел вон! — приказал ему Тони, демонстрируя винтовку.
Зураб обиженно сглотнул и ушел на глубину. Тони схватился за древко крюка и помог напарнику на треть вытащить мертвого зверя на берег.
— Держи палку и охраняй, они просто так не уберутся, — сказал Джим, передавая Тони крюк, а сам связался с Рихманом.
— Есть новости, сэр.
— Слушаю.
— Мы выловили труп здоровенного зураба, судя по всему, он умер не так давно от ранения в голову.
— Ранение огнестрельное?
— Да, сэр. Пуля девять миллиметров, можно, конечно, вскрыть и сказать точнее, но это едва ли имеет значение.
— Ты прав, не имеет. Значит, говоришь, свежий?
— Да, сэр. Думаю, он выплыл из притока.
— Ну, если в полночь там высаживались диверсанты и он пытался ими поужинать… По времени немного не сходится, по течению он должен был уплыть дальше.
— Наверное, он еще какое-то время сидел в тине, а потом сдох и его понесло.
Возникла пауза — Рихман раздумывал.
— Хорошо, мы с Шульцем и Ли Чиккер с Муном будем двигаться прежним маршрутом, а вы дуйте к протоке.
— Хорошо, сэр.
Джим отключил рацию и посмотрел на Тони.
— Чего там?
— У них все тихо. Нам приказано сгонять к протоке.
— Хорошо сказал «сгонять». — Тони бросил деревянный крюк и сплюнул в сторону спрятавшегося в водорослях зураба.
— Что — устал?
— Нет, что ты, я даже рад.
Джим поправил сбрую, подтянул подсумок с боекомплектом.
— Ну пошли, что ли.

Глава 58

Несмотря на то, что солнца не было видно, наступление полудня чувствовали все. Панфейн все чаще останавливался и как-то глупо улыбался, когда Бойл напоминал ему, что нужно сделать измерения.
Лаборант сбрасывал на землю ранец и доставал компьютер, затем не слушающимися пальцами пытался вставить штекер в разъемы найттатчеров.
За последние несколько часов лаборанту пришлось трижды применять универсальное противоядие — насекомые сыпались на него одно за другим. От действия препарата руки и лицо бедняги опухли.
— Больше не коли лекарство, — сказал ему Вагнер, пользуясь случаем, чтобы передохнуть, пока лаборант снимал показания.
Едва сладив с компьютером, Панфейн с отсутствующим видом уселся на рюкзак.
— Дай ему воды, — негромко сказал Вагнер и стал осматриваться, затем сверился с маршрутизатором.
Лаборант ему совсем не нравился, в работе этого умника заключался смысл их операции, но он уже был в нерабочем состоянии.
— Выпей воды. — Бойл подал Панфейну флягу, и тот стал пить, потом вернул ее, заметив:
— У них проблемы…
Все посмотрели на найттатчеров: те переминались с ноги на ногу и пускали слюни, не забывая проверять оружие, — по мнению Вагнера, слишком часто.
— Что не так?
— Видите — они нервничают.
Вагнер подошел к Панфейну.
— Объясни, в чем дело, мы должны знать, что происходит — вдруг они и нам угрожают. Кстати, ты не опасаешься говорить при них?
— Нет, если не поступает команды, они не активны. Точнее — не должны быть активны.
— Существенная оговорка, парень, — усмехнулся Бойл, поудобнее перехватывая автомат.
— Понимаете, они без команды встали на боевой взвод и находятся сейчас в постоянной готовности.
— Почему же это произошло? Может, виноваты насекомые? Я видел, раз или два их кусали какие-то твари.
— У них сильный иммунитет. — Панфейн пожал плечами. — Может, всему виной эта духота?
— Как же мы поймем причину, если ты сам затрудняешься что-то сказать?
— Ну… то, что они волнуются, еще не так страшно, хорошо бы увидеть их в бою.
— В бою? — Вагнер усмехнулся и покачал головой. — Одного умника мы потеряли не сходя с места, теперь ты хочешь повоевать, а что останется нам с Бойлом, когда и тебя пристрелят?
— Но вы же сумеете меня защитить, ведь так?
Вагнер с Бойлом переглянулись.
— Парень, протри свои опухшие глазки, это — джунгли, здесь опасность подстерегает повсюду, а самое страшное — неожиданная встреча с людьми, поскольку кроме нас тут союзников нет.
— Может, и нет, — возразил Панфейн.
— Что?
— Я говорю — кроме нас, тут могут быть и другие.
— Какие другие, кто тебе сказал?
— Мистер Апдайк, сэр.
— Бойл, ты что-нибудь об этом знаешь?
— Нет. — Партизан понимающе усмехнулся. — Начинаются знакомые прятки — эти штабники нас и прежде подводили, мы из-за них камрадов десятками в землю ложили.
— Что говорил Апдайк, какие здесь могут быть отряды? — строго спросил Вагнер.
— Точно я не знаю, — развел руками Панфейн. — Может быть, пара транспортных групп и два-три найттатчера из предыдущей экспедиции. Они прибыли пешком с Территории Самоопределения.
— Значит, прежде чем стрелять, мы должны точно знать, что перед нами не враги, — подвел итог Вагнер. — Это усложняет наше положение, учитывая, что видимость здесь не больше десяти метров.
Они помолчали; неподалеку с дерева стали падать слизни, и это переполошило найттатчеров. Они вскинули пулеметы, и Вагнер с ужасом ждал выстрелов, которые, без сомнения, демаскируют их, но Панфейн успел остановить своих подопечных.
— Ложная тревога! — объявил он и дал найттатчерам вкусных гранул.
— Слушай, а может, нам стоит пустить их вперед — пускай топают самостоятельно. Нарвутся на солдат, завяжут бой, а мы издали понаблюдаем, как они себя ведут.
— Собственно, так и было задумано, сэр.
— Вот и отлично.

Глава 59

Двигаясь вдоль притока Калпеты, Джим и Тони старались не пугать зурабов, которые выползали из тины погреться на солнце. Там, где берега были пологими, напарники в поисках следов спускались к самой воде.
Разведчики честно отрабатывали каждый подходящий для выхода участок берега, однако пока что это ни к чему не приводило. Зурабы были непугаными, а по деревьям шастали юркие грызуны, подтачивая сочные плоды и наполненные нектаром бутоны цветов. Если бы здесь появился вертолет да еще раздались выстрелы, местные обитатели вернулись бы суток через трое — не раньше.
Вскоре Джиму и Тони стало ясно, что они выходят к точке высадки. Зурабов на отмелях не было, над лужицами не вились мошки, а приглушенные птичьи крики раздавались только с самых верхних ярусов.
Стали попадаться пятна птичьего помета, слизни тысячами ползли по стволам деревьев, возвращаясь туда, откуда их сбросило ветром, поднятым вертолетным винтом.
— Это там, — уверенно произнес Джим и стал осторожно спускаться по пологому берегу. Потом присел и, раздвинув поднявшуюся за ночь траву, обнаружил у ее основания четкие отпечатки следов.
— Что там? — спросил сверху Тони.
— Пять-шесть человек. Ботинки форменные, следы глубокие.
— Может, это монстры?
— Может быть.
Тони невольно огляделся.
Джим поднялся наверх и взялся за рацию.
— Слушаю тебя, Симмонс, — приглушенно отозвался сержант Рихман.
«Наверное, тоже что-то нашли», — подумал Джим.
— Сэр, мы обнаружили место высадки. Их пять или шесть — имеются тяжеловесы, возможно, монстры. А как у вас?
— Здесь кто-то есть… Помимо вашего десанта — те не успели бы уйти так далеко…
«Если только это не уцелевшие партизаны команданте Ферро», — подумал Джим. Те ходили по лесу так же быстро, как и разведчики. Вот только болот сторонились, и разведчики этим пользовались — высаживались в болота, когда не было других площадок, и в болота же отступали, если мятежники наваливались на них большими силами.
— Что нам делать, сэр?
— Постарайтесь найти их первую стоянку — ночь они переждали на месте.
— Да, сэр, конечно.
Джим отключил рацию, и они с Тони стали прислушиваться.
— Ну и что, куда они пошли потом? — спросил Джим.
— Учитывая, что их атаковал зураб, они решили убраться от берега подальше — я бы сделал именно так.
— Правильно мыслишь, длинный.
— Высокий, — поправил его Тони.
— Стой! — прошипел Джим и автоматом отвел в сторону ветку, на которой дремала малиновка. По выражению лица напарника Тони сразу понял, в чем дело, и, отойдя, медленно обернулся.
— Мамочки… До чего же неприятно они выглядят. Кажется, ты ее даже не разбудил.
— Я старался. — Джим криво улыбнулся. — Пойдем от берега, эти змейки любят воду.

Глава 60

Зная примерное направление, Джим и Тони кое-как различали в зарослях тропу диверсантов. На это указывали свежие побеги оборванных кусков лиан, успевших прорасти за ночь.
После встречи с малиновкой напарники были особенно внимательны, однако пока ничего, кроме привычных пауков и шипохвостов в компании с жуками-жемчужниками, им не попадалось.
— Где-то здесь они должны были стать на ночь, — сказал Джим, оглядывая заросший кустарником свободный пятачок.
— Тихо! — Тони схватил Джима за локоть. — Ты слышишь?
— Ага, как будто скребется что-то…
— И потрескивает. — Тони осторожно повернулся, держа «торсо» наготове — уж больно странными казались звуки, раздававшиеся совсем рядом.
— Это там, — прошептал Джим и стал осторожно продвигаться на шум. Выглянув из-за очередного куста, он распрямился и покачал головой.
— Ты в жизни не видел подобной гадости.
— Да? — Тони обошел напарника и брезгливо скривился. Облепив невидимую добычу, насекомые кишели, наползая друг на друга, схватываясь в смертельных схватках и брызгая ядом. Их тут были тысячи.
— Что они могут жрать? — все так же кривясь, спросил Тони.
— Может быть, животное — свинья или даже карликовый олень. Нужно посмотреть.
Джим достал дымный патрон, расковырял его ножом, чтобы добыть немного начинки, тем временем Тони сорвал с молодого дерева несколько огромных листьев.
— Поджигай.
Джим щелкнул солдатской зажигалкой, и сероватый кусочек топлива занялся струйками беловатого дыма. Он бросил его прямо в гущу насекомых, а Тони начал закидывать дымный заряд листьями.
— Эх, и навоняем мы тут, — со вздохом произнес Джим.
— Не бойся, ветра нет, дым уйдет вверх, и потом, мы просто обязаны посмотреть, что привлекло этих тварей.
Насекомые разбегались с поспешностью, на которую были способны, последними ковыляли раненные в междоусобных схватках.
Убедившись, что больше им ничего не угрожает, напарники стали убирать листья.
Вскоре все стало ясно: под листьями оказались человеческие останки — скелет был почти обглодан, еще немного — и за дело взялись бы слизни, которые приползали самыми последними и умели растворять кости.
— Смотри, — сказал Джим, указывая на отдельно лежавшую кисть.
— Когда Рихман и Шульц рассказывали нам о действии яда малиновок, я не очень хорошо себе это представлял. Теперь я этих тварей еще больше боюсь. — Тони зябко поежился.
Джим включил рацию.
— Что у вас? — спросил Рихман; судя по голосу, они с Шульцем напали на след.
— Нашли место стоянки, сэр, и обглоданный насекомыми труп.
— Человеческий?
— Да. Судя по всему, его ужалила малиновка.
— Почему ты так решил?
— Рука лежит отдельно — кисть. Кость как будто растворили в кислоте…
— Точно, именно так это и выглядит. — Рихман вздохнул. — Давайте возвращайтесь по берегу и в любой момент будьте готовы подключиться — мы все время пересекаем чьи-то тропы, но еще никого не видели. Поторопитесь, а то пропустите самое интересное.
— Конечно, сэр.

Глава 61

Через два с половиной часа непрерывного марша у группы закончилась вода.
— Нужно пополнить запасы, — сказал Вагнер, усаживая Панфейна на рюкзак. Парень совсем сдал, и его приходилось подкалывать бодрящими наркотиками.
— Я хочу пить, — прохныкал он, казалось, напрочь позабыв про свои обязанности. Найттатчеры отдыхали стоя, словно лошади, и на марше выглядели вполне адекватно — не пытались начать стрельбу и не уносились в чащу подобно диким зверям. Вагнер надеялся, что они не подведут и дальше.
— Нужно найти мокрую ямку и нафильтровать воды.
— Не нужно, сэр, я добуду ее из трухляшки — там она, по крайней мере, холодная.
— Из трухляшки? — не понял Вагнер.
— Давайте ведро.
Под ведром подразумевался специальный мешок с многослойными мембранами, проходя через которые вода не только дезинфицировалась, но и приобретала приличные вкусовые качества.
Майор подал мешок и стал с интересом наблюдать за Бойлом, который, набрав целый мешок трухляшек, вернулся с ними к Вагнеру.
— Готовьте фляги, сэр, сейчас будем наполнять.
Майор быстро отвинтил крышки у полудюжины фляг, а Бойл начал закручивать горлышко мешка, словно выжимая тряпку.
Из острого уголка мешка во флягу полилась чистая как слеза вода. Наполнив первую, Вагнер отдал ее Панфейну и взялся за вторую.
Вскоре все фляги были заполнены, а чистая прохладная вода пришлась по вкусу и майору, и найттатчерам. Когда они напились воды, их мешка хватило, чтобы наполнить все емкости еще раз.
— Интересный способ, Бойл, ты меня удивил. Кто же научил тебя?
— Мы всегда им пользовались, сэр.
— А почему вода холодная? Значительно холоднее, чем на листьях или вон в ямках.
— Не знаю, я над этим никогда не задумывался, у команданте Ферро не до размышлений было, все время в деле.
Есть в такой духоте не хотелось, однако Бойл и Вагнер сжевали по питательной плитке, проглотив на десерт таблетки прессованной целлюлозы.
— Съешь, это необходимо, — сказал майор, подавая плитку Панфейну. Тот кивнул и с обреченным видом принялся жевать, однако не прошло и минуты, как его вырвало мутной жижей.
— И… Извините, — пробормотал лаборант с позеленевшим лицом.
— Ничего, парень, с непривычки случается, — нарочито бодро произнес майор и вопросительно посмотрел на Бойла. — Что скажешь?
— В такой духоте от яда, противоядий и наркотиков в жилах кровь закипеть может.
— А что с ним теперь делать? — Вагнер взглянул на маршрутизатор. — Нам еще километра четыре топать, прежде чем отпустим этих молодцев в самостоятельное плавание.
— Думаю, он продержится, должен продержаться. После того как его вывернуло, он почувствует себя лучше.
Вагнер с сомнением посмотрел на Панфейна, однако Бойл оказался прав — щеки лаборанта порозовели и он попросил еще воды.
— А плитку я потом съем, можно?
— Конечно, можно, — сразу согласился Вагнер. — Не будет ничего страшного, если ты отложишь ее на ужин.
— Хорошо, я тогда лучше ребят покормлю…
— Покорми, дорогой.
Вагнер отошел и молча следил за тем, как оживший Панфейн пичкает найттатчеров гранулами. Было в этом действии что-то неестественное, две машины-убийцы вели себя словно малые дети, старательно пережевывая гранулы и с благодарностью поглядывая на лаборанта.
«Собаки, — вспомнил майор. — Они похожи на двух бойцовых собак, преданных вырастившему их хозяину и беспощадных к его врагам. А кто враги? Врагов им укажет хозяин».

Глава 62

За следующие два с половиной часа они прошли еще пару километров. Взбодрившийся было Панфейн снова сник, и ему пришлось колоть наркотик.
— Ну что, потащимся дальше или спустим их с цепи прямо здесь? — обратился Вагнер к Бойлу. Майор и сам здорово устал, активная боевая работа осталась в прошлом, а в джунглях он был новичком. Спасибо Бойлу — тот оказался отличным помощником.
— Как вы прикажете, сэр, так и будет. Вы старший группы.
— Старший-то старший, но эксперт у нас Панфейн. — Майор посмотрел на сникшего лаборанта. — Эй, босс, просыпайся!
Панфейн тяжело поднял голову.
— Как ты смотришь на то, чтобы начать прямо отсюда, а? Скажи им, чтобы не спешили, а мы пойдем следом…
— Наверное… в этом есть какой-то смысл…
— Смысл есть, — вмешался Бойл, — нужно, чтобы у тебя оставались силы отдавать ребятам команды, нас-то ведь они не послушают.
— Не послушают, — согласился Панфейн. — То есть они понимают, что вы — свои, однако ваши приказания будут игнорироваться.
— А как тогда командовать?
— Вообще-то, они… — Панфейн вздохнул, набирая в легкие липкий, не приносящий облегчения воздух. — Они индивидуальные охотники, но… перенастроить под другого командира их можно. Тэд написал хорошую программу, которая…
Вспомнив, что друга больше нет, лаборант замолчал.
— Откуда же вас таких молодых набрали? Неужели из государственного университета? — спросил Вагнер.
— Вообще-то, это секретные сведения.
— Ну, хорошо, — кивнул майор. — А цели вы какие преследовали, нанимаясь в лабораторию? Вы знали, чем будете заниматься?
— Конечно, знали, и цели у нас вполне определенные.
Майор заметил, что эта тема приободрила лаборанта.
— Какие же цели?
— Мы хотим владеть миром.
— Кто это «мы»? — уточнил Вагнер, хотя понимал, что болтает лишнее.
— Мы — это люди нового поколения, которые придут на смену старой слабой формации.
«Вон ты куда клонишь, сволочь!» — едва не закричал майор, однако промолчал, вспомнив про свое жалованье.
«Сам ты, сволочь, Вагнер», — сказал он себе, и в это время совсем рядом хлестнул выстрел.
Панфейн как подкошенный свалился с рюкзака в траву и, закрыв голову руками, завопил:
— Оборона!
Майор не сразу понял, что это относилось к найттатчерам. Те залязгали затворами и рванулись на звуки выстрелов.
— Вот придурки, — выругался присевший за деревом Бойл. — И куда нам теперь стрелять — в них?
Вслед за первым выстрелом прозвучало еще несколько одиночных, потом — очередь. Прошелестев по веткам, шлепнулась в грязь и звонко хлопнула граната. Осколки защелкали по веткам, посыпались листья и отвратительные слизни.
— Да кто же это? — удивился Вагнер.
— Наверное, те, другие, — предположил Бойл. — О которых нам не сказал Апдайк.
Загрохотали роторные пулеметы найттатчеров. Вопреки опасениям Вагнера, они не потратили все патроны сразу, а били короткими очередями и быстро меняли позиции — он слышал, как монстры перебегали с места на место, выдавая себя треском веток и громким сопением.
Снова застучали автоматы — так же экономно. Потом стали рваться гранаты — Вагнер насчитал пять взрывов.
— Ну что, самое время посмотреть, как справляются наши мальчики, а? — сказал майор, обращаясь к Бойлу.
— Я готов, сэр!
— Панфейн, поднимайся! Тебе ничто не угрожает!
— А? — Лаборант приподнял голову от земли.
— Давай пробежимся, проследим за действием найттатчеров — ты ведь за этим сюда пришел?
Панфейн никак не реагировал на слова майора, лишь тупо на него таращился.
— Бесполезно! — сказал Бойл. — Похоже, он уже обгадился. Идемте без него, сэр.
— Идем, приятель.

Глава 63

Прикрываясь стволами деревьев, Вагнер и Бойл стали продвигаться вперед — туда, где то затихала, то возобновлялась перестрелка.
Метров через пятьдесят они увидели найттатчеров. Те стояли среди кустарника в полный рост и короткими очередями били куда-то в чащу. В ответ в них тоже летели пули, но попадали они в найттатчеров или нет — было непонятно.
— Видно, сбой в программах все же имеется, — сказал майор, когда они с Бойлом залегли у поваленного дерева. — Хорошо бы сюда этого умника с компьютером.
— И не мечтайте, сэр, давайте подберемся ближе — должен же кто-то разобраться, годятся они на что-то или горазды только собачий корм жрать.
Вагнер и Бойл стремительным броском преодолели еще метров пятнадцать, и тут их обстреляли.
Бойл первым увидел противника и открыл ответный огонь. Вагнер следил за найттатчерами, втайне опасаясь, что те шарахнут по ним с Бойлом из роторных, но монстры лишь покосились на звук близкой стрельбы и продолжили перестрелку с противником.
На правом фланге группа мятежников начала наступать, найттатчеры тоже двинулись вперед, и это порадовало майора, налицо были согласованные действия — эти уроды действовали без командира, как опытные солдаты. Вот только укрываться они по-прежнему не хотели, а противник ужесточал огонь.
Неподалеку, под кустом, майор с опозданием заметил оплывающий кровью труп. Вид обмундирования федеральной армии заставил его вздохнуть, однако он быстро взял себя в руки.
Вагнер выглянул из-за дерева и, увидев шевельнувшуюся ветку, выстрелил, в ответ недалеко упала граната, майор вжался в землю, успев подумать о феномене исчезновения всех опасных тварей. Он замечал это еще в пустыне: при первых же выстрелах все змеи куда-то прятались, словно проваливаясь сквозь песок.
Граната взорвалась, никому не причинив вреда. Вагнер усмехнулся и покосился на незыблемых, как могло показаться, найттатчеров. Неожиданно грохнул взрыв, и ошметки тел одного из монстров разлетелись в разные стороны.
— Вот это да! — не удержался Бойл. — Это из кустов так саданули!
И он принялся поливать автоматным огнем позицию противника. Снова по листьям защелкала граната — майор чуть пригнулся, ожидая удара о землю, однако граната взорвалась в воздухе и что-то воткнулось Вагнеру в бедро.
— Ах ты! — Он перекатился на спину и, оглядев рану, перевел дух, это была всего лишь острая щепка, а вот Бойлу достался небольшой осколок. Он вошел в мякоть предплечья, и это, хотя и не мешало двигать рукой, заставляло старого партизана морщиться от боли.
— Отходить нужно! — сказал Вагнер, и в этот момент снова сработала невидимая пушка, однако ее снаряд унесся куда-то в чащу и там разорвался. Доносившийся оттуда стук роторного пулемёта прекратился.
— Похоже на противотанковое ружье, — заметил Бойл, когда они стали отползать.
— Неужели кто-то таскает эту тяжесть по джунглям? — покачал головой майор и, заметив движение, выстрелил.
По веткам снова защелкала граната.
— То была случайность, больше у них так не получится, — сказал майор, и в этот момент граната рванула прямо над его головой.
В ушах зазвенело, на спину обрушился частый град слизней, а за ними — иссеченные листья и ветки.
— Это… не случайно, сэр… — прохрипел Бойл.
— Ерунда. — Майор поднялся и стал помогать бывалому партизану. Тот встал, но теперь заметно прихрамывал.
Вместе с ними стал отходить и уцелевший найттатчер.
— Молодец, — сказал майор, обращаясь к нему, когда они с Бойлом упали, чтобы передохнуть немного за широким деревом. Найттатчер остановился неподалеку и начал отсекать преследователей огнем.
— Отличная работа! — похвалил его майор. Сверкнула вспышка, и найттатчер упал. Оглушенный Вагнер выглянул из-за расщепленного дерева — монстр лежал на спине, а на месте его оторванной руки зияла огромная рана. Но не это поразило Вагнера, ему случалось видеть вещи и похуже, а то, как набухали края живого мяса и, совершая волнообразные движения, стремились закрыть рану.
Однако повреждения оказались слишком большими. Найттатчер был обречен.
Не сговариваясь, Вагнер и Бойл побежали назад — до следующего дерева. Краем глаза майор заметил силуэт, но времени предупредить Бойла не было — раздался выстрел, и старый партизан рухнул в высокую траву. Вагнер не целясь разрядил по кустам весь магазин и, подхватив с земли Бойла, потащил его дальше.
В ветвях запрыгала граната.
— Сволочь! — зарычал в отчаянии Вагнер. Он знал, что скрыться от взрыва не удастся. Раздался звонкий хлопок, и вместе с ним исчезли все другие звуки. Вагнер чувствовал, что остался на ногах, однако Бойл лежал неподалеку и по его виду было ясно — с ним покончено.
Вагнер рванулся прочь, на ходу меняя магазин и оглядываясь, нет ли погони. Пока слух не вернулся к нему, он не различал шорохов, стрельбы и свиста пуль, однако понимал, что враг не отстает, что он где-то рядом.
Неподалеку грянул выстрел, Вагнер не слышал, но понял, что в него стреляли, — впереди взвился фонтан земли.
«В ноги бьют — хотят живым взять», — догадался он и стал петлять, насколько это было возможно. Майор решил бежать туда, где остался Панфейн, — пока они провозятся с этим мозгляком, он сумеет оторваться.
Снова раздался выстрел — пуля задела правую голень и прошла навылет, однако вот и заметное дерево с узловатой веткой. Вагнер спрятался за ним и полоснул по лесу длинной очередью. Неподалеку, подобрав под себя ноги, задницей кверху валялся лаборант. Майор перепрыгнул через него и помчался что есть духу, чувствуя, что теперь его уже никто не преследует.

Глава 64

Предупреждение Рихмана пришло вовремя. Джим и Тони находились метрах в пятистах от Ли Чиккера и Муна, когда сержант вышел на связь и тревожным шепотом сообщил, что «сейчас начнется». По его словам, им противостояла группа из шести-семи бойцов, возможно, один или двое из них были монстрами.
— Ускорьтесь, — попросил Рихман, и Джим с Тони понеслись сквозь джунгли.
Вскоре зазвучали частые выстрелы и разрывы гранат.
— Рихман ошибся! Здесь больше, чем одна группа, здесь и наш десант! — догадался Тони и побежал еще быстрее, несмотря на свою артиллерию, а Джим помчался следом, придерживая подпрыгивающую разгрузку с гранатами.
Вскоре они ввязались в драку и, как оказалось, вовремя. Ли Чиккера нигде не было видно, а истекавший кровью Мун отстреливался из-за дерева, по которому словно гигантская пила проходились очереди роторных пулеметов.
Эти пулеметы показали, с кем придется иметь дело.
Чтобы помочь Муну и проверить реакцию противника, Джим швырнул гранату, а после ее взрыва Тони нашел подходящую позицию и сделал точный выстрел.
— Попал? — спросил Джим, когда напарника отнесло сильной отдачей.
— Конечно, — сказал тот и, встав за дерево, закашлялся. В следующую секунду на них обрушился шквальный огонь, однако противник стрелял вслепую, напуганный эффективностью «торсо».
Пока Тони переводил дух, Джим решил выкурить мятежников с их позиции и принялся набрасывать гранаты, выдерживая паузы так, чтобы они рвались в воздухе. Эта тактика дала плоды, противник начал отступать.
Тони на слух сумел «выключить» «суперинструктора», который воевал против Рихмана и Шульца, а потом снес монстра, прикрывавшего отход своих. Пока приходил в себя после тяжелой отдачи, Джим перестал бомбить отступившего противника и увязался в погоню.
Перебегая от дерева к дереву, он едва не споткнулся о труп одного из врагов, потом на мгновение увидел второго — тот был ранен и прихрамывал. Впрочем, он еще крепко держался на ногах и не упускал случая пальнуть в Джима. Разведчик мог расправиться с ним одним выстрелом, однако очень хотелось взять языка — он бы мог многое прояснить, база нуждалась в информации.
Сердце выскакивало из груди — такие гонки в сырой духоте не проходили бесследно. В очередной раз укрывшись от автоматной очереди, Джим перебежал к следующему дереву и неожиданно увидел человека в странной позе — тот лежал на земле, поджав под себя руки и ноги, и истерично всхлипывал.
А подранок тем временем ушел.
«Да и хрен с ним», — решил Джим и, опасливо оглядевшись, тронул лежавшего ногой.
— Эй ты, поднимайся!
— Не-е-е-т!
Неизвестный в промокшем от пота обмундировании, казалось, сейчас зароется в землю.
— Вставай, домой пора, — сказал Джим, пытаясь схитрить. Это подействовало, неизвестный перестал дрожать и, подняв голову, осторожно взглянул на Джима снизу вверх.
— А где майор?
— Ушел.
— Куда?
— Туда куда-то. — Джим махнул рукой в сторону, куда ушел подранок. — Тебя как зовут?
— Сэ… Сэм.
— Вставай, Сэм, пора отсюда уходить. Это твой рюкзак?
— Мо… Мой.
— Захвати его.
— Да, конечно.
Спокойный, усталый тон вражеского солдата — в том, что это федерал, Панфейн не сомневался — позволял справиться со смертельным страхом, лежавшим в желудке холодным булыжником.
— У… у меня в рюкзаке пи… пистолет. Я должен сдать его?
— Не нужно, — покачал головой Джим. — Иди.
— Ту… туда? — Панфейн указал в ту сторону, куда еще недавно стреляли найттатчеры.
— Да, — подтвердил Джим, и они пошли.
— Сколько вас было?
— Я и Тэд, это мой друг был.
— Его малиновка ужалила?
— А откуда вы зна… знаете?
— Кто еще был? — Джим оставил вопрос пленника без ответа.
— Еще майор был и… вот — он.
Панфейн указал на лежавшего в траве Бойла, мимо которого они как раз проходили, и бессильно опустился на землю.
— Кто это?
— Он был проводником, а раньше служил у ко… команданте Ферро.
— Понятно. А сбежал, значит, майор? Как его звали?
— Майор Вагнер, сэр. Он был старшим группы.
— Вставай, нужно идти.
Панфейн послушно поднялся и поволокся дальше, чувствуя странное облегчение. Казалось, что, попав в плен, надо было ждать грубостей и пинков, однако наоборот — почему-то сейчас ему казалось, что все ужасы позади.
— Значит, вас было четверо?
— Да, сэр, четверо сопровождавших и два объекта, то есть два найттатчера… Ой, кажется, я вижу одного из них!
Подойдя к расщепленному дереву, возле которого лежало изуродованное тело монстра, Панфейн остановился. Это казалось нелепым — всесокрушающий найттатчер серийный номер 239-38СР лежал распростертый на земле, а рука с роторным пулемётом была вырвана и отброшена метров на двадцать.
— Тони! — позвал Джим.
— Что? — вздрогнул Панфейн.
— Это я не тебе.
Из кустов появился Тони, залитый соками лиан и жидкостью от раздавленных слизней. Торчащая сбоку на шарнире «торсо» придавала ему устрашающий вид.
— А-а, пленный…
— Ли Чиккера нашли? — В голосе Джима звучала надежда.
— Нашли, его очередью из ротора почти разорвало…
— Вот оно как. — Джим вздохнул.
Втроем они возвратились на место первого столкновения, тело убитого разведчика лежало на открытом месте, рядом Шульц делал перевязку Муну. Разрывная пуля вырвала у него из бока приличный кусок мяса, обнажив ребра, и Шульц, пользуясь старым рецептом, положил под бинты разжеванные листья медовника. Они затягивали почти любую рану, правда, оставался фиолетовый рубец, но для солдата это не играло роли, главное — выжить.
— Эх, жаль Франца, — то и дело повторял Рихман. Он винил себя за то, что не сумел определить место выхода десантной группы. Найттатчеры выскочили на Муна и Ли Чиккера неожиданно, когда те спешили на помощь Рихману и Шульцу.
— Всего не предусмотришь, Эдди, — успокаивал его Мун, закусывая губу, когда Шульц накладывал ему тугую повязку. — Честно говоря, я думал, это меня убили, а оказалось — Франца.
— Как там? — спросил Рихман у Джима.
— Один ушел, майор какой-то.
— Майор Вагнер, сэр, — робко подсказал Панфейн.
— Ага, говорит, он у них старшим группы был.

Глава 65

Выносить Ли Чиккера решили к реке, для поддержки разведчиков с базы вышел взвод лейтенанта Реддика.
Тело погибшего товарища тащили на волокуше, меняясь через каждые пятьдесят метров, участвовали все, кроме Муна. Когда выбрались к реке, послышался шум турбин и появился вертолет. Джим помахал кепи, пилот его увидел, и машина пошла на снижение.
По воде побежала рябь, неподалеку с громким всплеском ушел в воду зураб.
Кто-то из своих — кажется, это был Верди — спустил мешок на тросе, в него уложили Ли Чиккера, и лебедка подняла его в вертолет. Дверца захлопнулась, и «Си-12К» улетел.
— Ну вот, проводы состоялись, — сказал Рихман, потом связался по рации с Редиком и предупредил, что группа пойдет вдоль реки им навстречу. Разведчики двинулась в обратный путь. Поначалу все молчали, думая о том, что произошло. На месте погибшего каждый невольно представлял себя.
Но у живых оставались свои заботы, и, стараясь не терять времени даром, сержант еще раз допросил пленного, а тот повторил сказанное Джиму. Потом стали подводить итоги боя, и выяснилось, что помимо двух монстров, которых Тони разделал из «торсо», ему удалось расколотить пулемёт у третьего.
— Он бил по нас с небольшого пригорка, огромной кочки, — пояснял Рихман. — Потом вдруг грохот, треск — и он помчался через кусты прочь от нас. Мы с Шульцем поначалу ничего не поняли, а потом подобрались ближе и нашли согнутые стволы от его машинки. Одним словом, Тони, ты в этот раз здорово поработал.
— Спасибо, сэр.
— А стрелял, значит, на слух? — уточнил Шульц.
— Да, мне показалось, что я его хорошо определил, и сразу выстрелил. Не думал, что попаду, надеялся испугать.
Оказалось, что с монстром было пятеро мятежников, но с ними Рихман и Шульц покончили почти сразу.
— Мы начали первыми, — пояснил сержант. — Гранатами.
Он вернулся к разговору с пленным.
— Как, ты говорил, вы их называете?
— Найттатчерами, сэр.
— Ты не похож на солдата, зачем тебя послали в джунгли — приключения любишь?
— Нет, сэр, что вы! Совсем не люблю. Наблюдая смерть своего друга, я чуть с ума не сошел…
— Ну так говори, зачем вас привезли — я что, должен каждое слово из тебя выбивать?
— Не нужно выбивать, сэр, — поспешно ответил пленник. — Я все расскажу. Нас послали проверить, как найттатчеры ведут себя в бою, дело в том, что на других материках они разбирались с солдатами очень быстро — стремительно передвигались, быстро стреляли, а тут — словно увальни какие, станут на месте и ждут, когда их подстрелят. Ну… именно это вы с ними и сделали.
— И в чем причина такого поведения? — Рихман даже ветку придержал, чтобы не хлестнула пленного, — так интересен и важен был его рассказ.
— Не вполне понятно, но есть одна идея…
— Говори же.
— Думаю, это действие одного из ядов насекомых, что кусаются тут повсюду. — Пленник невольно стал осматриваться, ожидая новых атак.
— То есть они от этих укусов не в себе?
— Да, сэр, программа сбивается.
— А они что же — на программе?
— Конечно, сэр, иначе это были бы просто откормленные животные.
— А на других материках, говоришь, все уже подчистили? — задал вопрос Шульц.
— Да, на Марвеле, Иотау, Бронко не осталось организованного сопротивления — только Тортуга держится. И то, думаю, дело в неправильно выбранной тактике — нужно оставить Междуречье и заняться другим районом, а тем временем…
Видимо, до пленника наконец дошло, что перед ним не те слушатели, и он замолчал.

Глава 66

Вечером поминали Ли Чиккера. Выпили в столовой сладкого вина и отправились в казарму. Джим собрал парадный мундир погибшего и отнес банщику Никсу. Это уже стало сложившейся традицией: тела солдат кремировали, чтобы отослать прах родственникам, а парадный мундир чистил, гладил и убирал под пластиковый полог Никс. Сначала он объяснял это нежеланием выбрасывать добротные вещи, но после его коллекцию стали считать неким мемориалом павшим товарищам.
Кровать Ли Чиккера перенесли в отдельный угол, где, идеально заправленные, стояли койки тех, кого уже не было.
Для стажеров — Гольдберга и Блохина — это было потрясение. Еще недавно они видели этого веселого разведчика, слушали его истории — и вот Франца уже нет среди живых.
— Это война, парни, — произнес Саскел. — К счастью, такое у нас случается редко.
Постоял, посмотрев на пустую кровать Ли Чиккера, и, обращаясь к Тони и Джиму, сказал:
— Зайдите ко мне, разговор есть.
И ушел. Спустя полминуты Джим и Тони поднялись на второй этаж.
— Разрешите, сэр?
— Давайте, заходите.
Капитан сидел, погруженный в нелегкие мысли, и поигрывал солдатской зажигалкой. Таким усталым Джим и Тони его никогда не видели. Они тихо сели у стены и стали ждать.
— В общем, так, Тайлер, покажешь Блохину, как ты стреляешь из «торсо», а лучше — научи его.
— Он слишком легкий, сэр, его отбросит.
— Других вариантов у нас нет, Гольдберг рыхловат, уж его-то действительно отбросит.
Капитан бросил на стол зажигалку и откинулся на спинку стула.
— Сэр, может, им сначала физподготовкой заняться, чтобы окрепли, а? — осторожно предложил Джим. Ему казалось, Саскел приболел от забот.
— Может, и лучше, чтобы окрепли, однако времени нет и крепнуть они будут в процессе работы. Пусть Блохин хотя бы научится стрелять из этой штуковины, возьми для тренировки патроны нормальные, а не от авиационной пушки.
— А с чего такая спешка? — спросил Тони.
— С того, что с вами мы, судя по всему, скоро расстанемся.
— Как это? — опешил Джим. — Как это мы расстанемся?
Саскел вздохнул и снова принялся крутить зажигалку.
— Капитан Мур по секрету сообщил мне, что уже больше недели почти ежедневно отправляет на вас рапорты.
— Рапорты? На нас? Куда?
— Ты не ребенок, Симмонс, ну подумай сам, куда может отправлять Мур рапорты, кроме своего начальства.
— Так это пустяк, сэр! — отмахнулся Джим, с облегчением переводя дух. — Это в Управлении два придурка есть, они ко мне давно клеятся — то государственную измену пытаются пришить, то еще какую-нибудь глупость затеют.
— Точно, сэр, — подтвердил Тони. — Это у них сезонное обострение.
Приятели захихикали.
— Нет, ребята, в этот раз все значительно сложнее. Мур знает наверняка, что эти рапорты уходят куда-то еще, читать в Управлении их никто не имеет права. В сопроводительном адресе ставится маршрутный код и степень допуска, так вот она сейчас самая высокая.
— А что же он про нас там пишет, а? — забеспокоился Тони. — Мы вроде службу нормально несем…
— Пишет все хорошее, тем более что выдумывать ничего не нужно, вы у нас главные охотники на монстров — вон даже Рихман затребовал себе «торсо». Кстати, кто из механиков помогал тебе ее переделать?
— Коваль, сэр, из автомастерской.
— Хорошо, к нему и обратимся. Возможно, оснастим несколько «торсо», ведь в таком виде они удобнее и эффективнее безоткатных орудий.
— Но вы действительно полагаете, что нас куда-то заберут? — не отставал Джим. Ему хотелось получить какие-то определенные указания, ведь в армии было так принято.
— Я не полагаю, Симмонс, я просто уверен.

Глава 67

После этого разговора Джим и Тони принялись ждать в своей жизни перемен, вот только хороших или плохих, сказать было трудно.
По приказу Саскела они день за днем занимались натаскиванием стажеров. Больше было стрельбы, больше работы на берегу Калпеты и в болотах. Блохин выполнял учебные задания, сцепив зубы, Гольдберг кричал в голос — форсировать кишащие змеями и насекомыми болота было выше его сил.
— Они же залезут мне… под одежду! — вопил он.
— Не залезут, а будешь орать, то как раз в рот и залезут, — обрывал его стенания Джим и выбирал другое, еще более глубокое болото.
Как они с Тони и рассчитывали, когда количество форсированных болот перевалило за пять десятков, стажеры потеряли всякий страх.
— А знаете, — признался Гольдберг, когда их с Блохиным вели к реке мыться, — я ведь не верил, что все это происходило со мной — я имею в виду голову змеи, которую проглотил. Как нас лупцевали на «отбое» — помню хорошо, потому что разозлился очень, а вот со змеей…
— Было это, было, успокойся, — заверил его Блохин.
— Да, теперь-то я это понимаю. — Гольдберг поправил сползающий с плеча автомат и сбросил с себя дохлую сороконожку.
Джим и Тони регулярно выводили стажеров к месту лежки зурабов, чтобы они побольше узнали о повадках этих хищников.
— Ой, какие они здоровые! — всякий раз поражался Гольдберг. Зурабы грелись на берегу недалеко от восстановленной пристани и настороженно косились на людей, дожидаясь, когда те наконец уберутся.
— Если не подходить на длину хвоста, на суше они не опасны, — пояснял Джим, надвигаясь на зурабов, пока те, глухо рыча, не соскользнули в воду.
— Теперь они вынырнут недалеко от берега, чтобы посмотреть, чем мы тут занимаемся.
— А чем мы будем заниматься?
— Плескайтесь, смывайте с себя грязь, чтобы не тащить ее на базу к Никсу.
В десяти метрах от берега появились головы зурабов.
— Давайте скорее, скоро они поднырнут, чтобы вами пообедать.
— Правда, что ли? — испугался Гольдберг, быстро загребая на себя воду и не спуская глаз с кожистых гребней на головах зурабов.
Хищники одновременно скрылись под водой, и Джим скомандовал:
— Всем отойти на пять метров! Сейчас они идут по дну, чтобы неожиданно атаковать вас.
И действительно, спустя несколько секунд вода у берега вспучилась и на песок, еще не видя, куда подевалась добыча, словно две ракеты, выскочили зурабы.
Отряхнувшись, они недовольно заурчали и убрались в заросли прибрежной травы.

В дополнение к занятиям в болотах и у реки стажерам приходилось много стрелять, и если Гольдберг ограничивался автоматом, то Блохину требовалось освоить еще и «торсо». Тони научил его надевать пояс с шарниром, а затем стрелять от бедра. При этом патроны они использовали штатные — с двумя звездочками.
На исходе четвертого дня занятий Блохин, плечи которого были исполосованы крепежными ремнями, уже ухитрялся попадать в дерево средних размеров с пятидесяти метров. Это был неплохой результат, дававший возможность поражать найттатчеров в джунглях.
— Только ты кушай побольше, — советовал Тони. — Чтобы держать отдачу, тебе нужна масса.
— Да, сэр, конечно, — соглашался стажер. — А это правда, что вы скоро уедете, сэр?
— Правда, — неожиданно для себя ответил Тони.
— Кто же тогда станет учить нас?
— Сержант Рихман, Шульц — это мастера лесной разведки. Такие вдвоем против целого взвода выйти могут.
— А что же Ли Чиккер?
— Ну… — Тони развел руками. — Это война, иногда погибают даже опытные.
— Хотел бы я когда-нибудь стать таким, как вы, сэр.
Услышав это признание, Тони смущенно заулыбался. Он служил на базе год с небольшим и совсем недавно был таким же, как Блохин и Гольдберг.
— Нет ничего проще, парень. Через год ты будешь смотреть на мир моими глазами.

Глава 68

Предсказанное капитаном Саскелом случилось через неделю, когда Джим и Тони уже стали подумывать, что их оставят служить на базе.
— Завтра утром вертолет до Антвердена, — сказал капитан после ужина, зазвав напарников к себе. — Прощаться со взводом не обязательно, считается, что это всего лишь командировка, поэтому даже расчет жалованья производиться не будет. Потом вам сделают перевод всего табеля по новому месту службы.
— А командировочные?
— Получите со счетов по тысяче кредитов.
— Это неплохо! — улыбнулся Джим. Он уже представлял себе город, встречи со знакомыми подружками, рестораны, кафе на набережной.
— Поосторожнее там, — угадав, о чем тот думает, сказал капитан, — чтобы вас не украли шпионы Тильзера, как в прошлый раз.
— Нет-нет, сэр, теперь мы ученые, — заверил Джим.
— Хорошо, раз так, — пожал плечами Саскел. — Парадную форму брать будете?
— А надо?
— Не знаю, вы ведь хотите выглядеть отпускниками.
— Возьмем, — сказал Тони Джиму. — Может, действительно перепадет пара свободных дней.
Они помолчали, потом Джим спросил:
— Как же вы тут без нас будете?
— Выкрутимся как-нибудь, не впервой. Начальник базы подумал взять в одну из рот пленных, все равно они здесь прижились — пусть несут службу неофициально, а нам за это передадут человека три из строевых подразделений, будем обучать.

Разговор закончился, больше обсуждать было нечего. Джим с Тони отправились к Никсу взять вычищенную форму — на этот раз свою собственную, а не из «мемориала».
— Что, ребята, в увольнение?
— Так точно, Никс, заслужили безупречным несением службы, — сказал Джим.
— Да уж слышал, Тони просто молодец — и как ты с этой штукой управляешься, сынок?
— Нормально, — пожал плечами Тайлер.
— Ну ладно, сейчас принесу костюмчики, подождите.
Вскоре он вернулся с упакованными в пластик вешалками.
— Вот это твое, Тони, а это твое, Джим, и вот еще — презент.
— Что за презент? — Тони взял серебряную зажигалку и покрутил в руках — вещица был красивая.
— Мы же не курим, ты знаешь.
— Ну и что, возьмите как талисман — на счастье.
Тони взял зажигалку и на свету заметил инициалы — «Б.Л.».
— Слушай, а кому она принадлежала раньше?
— Берту Лафонтену, земля ему пухом.
— Так он погиб?
— Во время нападения парашютистов беднягу сожгло зарядом… забыл, как называется.
— Нитроглейд.
— Вот-вот, зурабы его пожри, этот самый нитроглейд… Берт сгорел весь, и только зажигалка осталась, я ее целый месяц из кокса вымачивал.
— Из какого такого кокса? — Джим посмотрел на ладони.
— Ну понятно, из какого — из останков Берта.
Тони вернул зажигалку.
— Спасибо, не думаю, чтобы она принесла нам удачу, раз ее хозяин так умер.
— Я слышал, что при жизни ему крепко везло в карты, — привел Никс последний довод, однако зажигалку убрал.
Когда напарники возвратились в казарму, никто из взвода не спал — ждали только их.
— Ну что, собрались? — спросил Рихман.
— Да, сэр. — Джим показал плечики с парадной формой.
— Мы решили подождать вас, чтобы выпить по стопке…
Рихман махнул Шульцу, и тот достал из-под кровати поднос с уже разлитым по стаканчикам солдатским ромом.
— А с чего это вдруг, мы ведь… — начал было Тони.
— Да, вы едете в командировку — это мы знаем.
Джим и Тони взяли свои стаканчики.
— Не забывайте нас, ребята, — сказал Краузе, — помните, если напортачите где, возвращайтесь обратно, мы вас примем.
С тем и выпили.

Глава 69

Улетали рано — в шесть утра вертолет из Антвердена уже приземлился в парке. Распахнулась дверца, и по свалившемуся трапу спустился лейтенант Военно-Космических Сил.
Джим и Тони переглянулись, они в жизни не видели таких эмблем — только на страницах общевойскового устава.
Лейтенант подошел к Джиму и Тони, однако вместо того, чтобы спросить, те ли это солдаты, которых он должен сопровождать, восхищенно произнес:
— Как же у вас тут хорошо!
— Это пока утро, сэр, когда солнце поднимется, здесь будет, как в крабоварке, — сообщил Джим.
— Охотно верю, и все же… В джунглях сейчас, наверное, туман струится меж древесных стволов, а? Набегает на берег реки, словно молоко…
— У реки сейчас небезопасно, можно на зураба нарваться.
— Понятно.
Лейтенант еще раз огляделся, приветливо помахал стоявшему неподалеку механику, затем повернулся к Джиму и Тони.
— Ну что, по машинам?
Вслед за лейтенантом напарники поднялись в вертолет, закрылась дверь, пилот запустил двигатели, и они взлетели.
Восходящее солнце осветило базу красноватыми лучами, бетонные здания со скругленными углами выглядели выкрашенными в розовый цвет. По территории шагала смена караула, из трубы столовой шел дым — рано поднявшиеся повара готовили завтрак.
— Все, больше мы этого никогда не увидим, — грустно произнес Тони.
— С чего ты взял, может, мы опять поговорим с этими двумя придурками и вернемся?
— Не вернемся, Джим, я это чувствую.
Сказав это, Тони потерял интерес к происходящему за стеклом иллюминатора, привалился к стене и задремал. А вертолет уже несся над самыми вершинами деревьев, выполняя раз и навсегда принятые противозенитные правила.
Джим посмотрел на лейтенанта: тот снял фуражку и не отрываясь смотрел в иллюминатор, однако по его глазам было ясно, что мысли этого человека далеко.
— Что, кого-то напоминаю? — неожиданно спросил он, поворачиваясь к Джиму.
— У вас бледное лицо, сэр.
— Это неудивительно, я мало бываю на солнце.
Лейтенант замолчал, Джим не знал, о чем говорить, и вскоре последовал правилу — если скучно, нужно спать.
Так они продремали весь полет и окончательно проснулись, когда внизу потянулись дороги и появились пригороды, застроенные домами с черепичными крышами.
— Антверден! — громко объявил лейтенант.
Джиму и Тони все здесь было знакомо, они летели по этому маршруту третий раз. Неожиданно вертолет качнулся и взял левее, потом еще левее.
Напарники переглянулись.
— Мы разве летим не на антверденскую базу, сэр? — спросил Джим.
— Нет, конечно. Она нам ни к чему, у нас есть собственные площадки.
У кого «у нас», Джим спросить не решился.

Глава 70

Вертолет приземлился на северной окраине Антвердена, на территории частного владения. Едва колеса машины коснулись потрескавшегося асфальта, турбины тут же были заглушены. Пилот появился в салоне, открыл дверцу и первым спустился на площадку.
— Нам тоже выходить? — спросил Джим. Разведчики привыкли быстро покидать вертолет — в джунглях все делалось быстро.
— Пока еще нет — посидите.
Лейтенант выглянул в иллюминатор с одной стороны, перешел к противоположному борту, снова посмотрел. Джим и Тони стали невольно вытягивать шеи, чтобы увидеть, кого же высматривает лейтенант, однако со всех сторон площадку окружали деревья.
— Все, теперь можно.
Лейтенант прошел к двери и спустился по трапу. За ним, с некоторой осторожностью, вышли со своими солдатскими сумками Джим и Тони.
— Это заброшенный дом, — предупреждая вопросы, сообщил лейтенант. — В смысле, здесь сейчас никто не живет, поэтому вы можете остановиться в нем на какое-то время.
— А хозяева в курсе? — спросил основательный Тони.
— В этом нет необходимости, известно, что две недели их здесь не будет, так что не стесняйтесь.
— А соседи — вдруг они вызовут полицию?
— Соседи здесь только с одной стороны, но это двое глухих стариков. В крайнем случае, что-нибудь соврете.
— А может, нам лучше отправиться в гостиницу? — предложил Джим. — Деньги у нас есть.
— В гостиницу? — Лейтенант сделал вид, что раздумывает. — Нет, гостиница нам никак не подходит по соображениям секретности.
— Выходит, мы должны сидеть в этом доме безвылазно?
— Да. Но вы можете пригласить девочек — у вас есть знакомые или подбросить пару телефонов?
Джим с Тони обменялись удивленными взглядами: как-то странно вел себя этот лейтенант.
— Что-нибудь не так, ребята? — Лейтенант сдвинул фуражку на затылок и промокнул платком лоб.
— Все в порядке, сэр.
— На всякий случай — вот вам номер телефона, спросите господина Зана, это я и буду.
— Вы хотели сказать — лейтенанта Зана? — спросил Джим.
— Нет же, спросите господина Зана. Если вопросов больше нет, можете идти в дом, вход со стороны веранды, там вынуто стекло.
Дав эти нехитрые указания, лейтенант ушел, скрывшись в зарослях акации.
— Ну и что ты на это скажешь? — спросил Джим через некоторое время.
— Скажу, что мне это не нравится. Пойдем в дом.
Напарники взяли багаж и пошли вокруг дома искать веранду. Ее не было.
— Может, он перепутал дома? — предположил Джим, отходя от стены подальше, чтобы попытаться заглянуть в окна.
— Ничего он не перепутал, вон она, эта веранда, — на втором этаже, и окно с выставленным стеклом.
— Да он сдурел, что ли? — Джим огляделся, надеясь увидеть лестницу.
— Предлагаю взломать дверь в подвал, — предложил Тони, ставя сумку на газон.
— А на кой нам это?
— На крыше есть трубы, они закопченные, значит, в доме есть камин, который топят дровами, а держат их, скорее всего, в подвале.
— А ходить за дровами вокруг — далеко, поэтому должен быть вход в подвал из дома, — докончил Джим мысль напарника.
Вывернув из отмостки пару увесистых булыжников, приятели сбили замок и вошли в подвал. Темнота была полная, однако на стене удалось нащупать выключатель. Загорелся свет, и у дальней стены рядом с ровной поленницей обнаружилась еще одна дверь.
— Вот она, красавица.
Джим подошел к двери, дернул за ручку, но та не подалась, звякнув запертой изнутри щеколдой. В ярости Джим рванул что есть силы и вырвал щеколду, она с грохотом ударилась об пол, рассыпая куски белой замазки.
— Да-а, — протянул Тони. — Хозяева будут не слишком рады, когда вернутся в свой дом.
— Ну, мы можем это отремонтировать, — пожал плечами Джим.
— Как ты отремонтируешь?
Тони поднял с пола изуродованную задвижку — она не подлежала восстановлению.
— Прямо как роспись: «Здесь были разведчики», — покачал он головой и бросил задвижку на пол. — Ну ладно, что сделано — то сделано. Пойдем осмотрим захваченную территорию.
— Правильно, — охотно согласился Джим. — Спишем все на воров.

Глава 71

Подняв с пола сумку, Тони стал первым подниматься по скрипучей лестнице.
Оказавшись на первом этаже, напарники принялись его обследовать. Сначала они оказались на просторной кухне, которая вполне могла служить и столовой, — здесь стояли стол из вишневого дерева и при нем шесть стульев. Холодильник был пуст, если не считать одинокую бутылку минеральной воды. Газовая плита не работала.
— Да ладно тебе крутить, мы же не собираемся здесь готовить, — сказал Тони, когда Джим попытался зажечь огонь.
После кухни приятели прошли в холл и увидели большой камин.
На полу лежал старый ковер, однако пыли на нем не было.
— Здесь недавно убирали, — сказал Тони.
— Не думаю, просто окна закрыты и пыли неоткуда взяться.
После холла пришла очередь двух спален.
— Гостевые, — сказал Джим.
— Почему это?
— Так называют спальни на первом этаже.
Помимо гостевых комнат нашлись подсобка и бельевая, потом осмотр был перенесен на второй этаж, однако там ничего интересного напарники не обнаружили. Три спальни выглядели одинаково, в них не было ничего, что отличало бы одну комнату от другой. Ни фотографий на стене, ни игрушек на полках.
— Как в гостинице, — заметил Тони, останавливаясь напротив одного из пейзажей, которые были развешаны по стенам коридора.
— Горгун.
— Чего? — переспросил Джим.
— «Стога. А. Горгун».
— Ладно тебе, ценитель, пойдем посмотрим, что на третьем этаже.
— Мансарда, что ж еще.
Они поднялись в мансарду, по виду которой сразу можно было понять, что она нежилая. На кровати лежал настил из досок, под обшитым потемневшей сосной потолком на крючках висели пучки сушеной травы.
— Наверное, в чай кладут. — Джим оторвал былинку, понюхал ее и даже пожевал.
— Отравишься, дурак, — сказал Тони. — Тебе сколько вдалбливали, что незнакомые растения есть нельзя?
— Чудак ты, Тони, то ж дикие, а эти люди сами собирали, чтобы чай пить.
Джим снова потянул носом.
— Душистые!
— А мне кажется, здесь чем-то подванивает, — недовольно заявил Тони. — Как будто дохлятиной.
— Да будет тебе! Воняет ему.
— Точно говорю — вот в этом углу.
Джим подошел к Тони. В самом деле, чем-то таким оттуда несло. Джим толкнул узкую дощатую дверцу и оказался в подсобке, где были складированы старые лопаты, грабли и ведра. Запах исходил именно отсюда, вверху под самым коньком подслеповато белело мутное окошко.
— Фу! — Джим захлопнул дверь. — Наверное, крыса сдохла.
— Ну и пошли отсюда.
Они спустились на первый этаж.
— Эх, жрать охота, — пожаловался Тони, потирая брюхо.
— Пойдем поищем кладовку, в таком доме она должна быть. Я бы сейчас съел шпротов с картофельным пюре. А ты?
— А я бы что угодно и можно без пюре.
Друзья вернулись на кухню, и Джим указал на незаметную дверцу чуть дальше холодильника.
— Вот, будь я лысым зайцем, если это не кладовка!
Он решительно толкнул дверь, щелкнул найденным выключателем, и под потолком загорелась тусклая лампочка.
— Ты не лысый заяц, Джим, ты — молодец! — произнес Тони, оглядывая заставленные разноцветными банками полки.
— Я знаю, приятель, — снисходительно кивнул Джим и принялся перебирать запасы.
— Вот они, шпроты!
— С картофельным пюре? — осведомился Тони.
— Нет.
Тони выбрался ближе к свету, держа полдюжины отобранных банок.
— Чего это ты набрал?
— Еще не знаю.
Тони поднес банку к свету и прочитал:
— Коричневый рис с маслинами.
— Нет, это мимо. Вот у меня написано: «Шпроты».
— Тогда вот — свиные хрящи в маринаде.
— Звучит красиво, но у меня есть и вторая банка шпрот.
— Хорошо, последняя попытка. — Тони взял с полки ветошь и протер очередную этикетку. — Ага, щупальца годовалого осьминога в винном соусе. Попробуем?
— Без меня, друг.
Тони вернул банки на место, и друзья покинули кладовку.
— Закуска есть, теперь хорошо бы вызвать девочек, а? — предложил Джим.
— Ну давай, если ты помнишь телефон.
— Я-то не помню — ты должен помнить.
— На столике в холле я видел старый аппарат.
Они подошли к камину, Джим сел на широкий велюровый диван, а Тони стоя принялся набирать номер, нажимая пожелтевшие от времени кнопки.
— Стой! — воскликнул Джим, подскакивая на диване и указывая в окно. Там на газоне стоял какой-то пожилой человек и собирал граблями скошенную траву.
Тони бросил трубку и подошел к окну.
— Кто это, по-твоему?
— Думаю, садовник. Попадаться ему на глаза не стоит, он может вызвать полицию.
— Обязательно вызовет, старики обожают вызывать полицию.
— Нужно вести себя осторожнее, только и всего.
— Правда? А как девочек вызвать, он ведь обязательно поинтересуется, кто они и к кому прибыли?
— Возможно, он к тому времени уже уйдет.
— Возможно, если у него рабочий день не до восьми часов.
— Да, это реальная проблема, — согласился Тони. — Что же делать?
— Давай его убьем.
— Да ты с ума сошел! — Тони удивленно посмотрел на Джима.
— Шучу я, — усмехнулся тот. — Шу-чу. А между тем, он нас вот-вот вычислит. Обойдет вокруг дома и заметит сбитый замок на подвальной двери.
— А вдруг не заметит?
— Заметит, старые люди очень наблюдательные, в особенности садовники.
Они помолчали. Старик тем временем погрузил траву на тележку и повез ее вокруг дома.
— Ну все, время пошло на секунды, — трагическим голосом произнес Джим.
— Не дрейфь, если мы не можем спрятать дверь со взломанным замком, нужно сделать старикашку нашим союзником.
— Это как же?
— Я его завербую.
— Даже так? — Джим недоверчиво усмехнулся. — Ну давай вербуй, артист, только хочу тебе напомнить, что лейтенант Зан приказал нам сидеть тихо и соблюдать секретность.
— Да? А ты не забыл, что он нам сказал про вход через окно, которое оказалось на втором этаже?

Глава 72

Тони поправил кепи, одернул куртку и решительно двинулся к подвальной лестнице, Джим поспешил за ним. Друзья оказались на улице за секунду до появления из-за угла садовника. Старик прошел, не заметив непрошеных гостей, катя тележку к навозной яме, и вздрогнул, услышав за спиной голос:
— Сэр, вы не могли бы подойти сюда!
Садовник от неожиданности выпустил ручки тележки и обернулся — у стены дома стояли двое военных.
— Да-да, я к вам обращаюсь, — вежливо, но твердо произнес один из них.
Старик медленно стащил с головы кепку и засеменил к Тони.
— Сэр, кто вы и что здесь делаете?
— Я? Я здешний садовник, моя фамилия Бизли. Я проживаю неподалеку — на Бонд-стрит, а в этом доме работаю уже восемнадцать лет.
— Очень хорошо, мистер Бизли. Спасибо за сотрудничество. — Тони крепко пожал старику руку.
— А что здесь происходит, господа военные?
— Видите эту дверь? — Тони повернулся и отодвинул Джима, чтобы садовник увидел подвальную дверь.
— Так точно, вижу. Но она сломана!
— Вот именно, мистер Бизли. И судя по всему, замок был сбит вот этими двумя камнями.
— А вы из полиции?
— Должен вас огорчить, — Тони склонился над садовником и с заговорщицким видом продолжил: — Полиция не должна знать об этом, иначе вся операция будет поставлена под угрозу.
— Мамочки мои! — Старик пошатнулся, Тони подхватил его, иначе бы он упал. — Уж не мерещится ли мне все это! Вот и вертолет я видел — как будто он садился прямо на старой площадке, куда хозяин прежде сажал свой «Форс-Макки». Но этого же не может быть, господин военный, чтобы вертолет…
— Зовите меня — лейтенант Вольф.
— Да, лейтенант Вольф.
Старик пожевал губами, собираясь с духом, а потом спросил:
— Что же за операция, господин лейтенант, и почему в этом доме? Боюсь, хозяину это не понравится.
— Тс-с-с! — Тони приложил палец к губам. — Осторожнее, мистер Бизли, здесь даже стены и кусты имеют уши. Операция очень секретная. Где хозяева дома?
— Они уехали к шурину в Люкстаг, это четыреста миль на север.
— Когда вернутся?
— Вернутся? Минуточку…
Старик стал подсчитывать даты, загибая пальцы и морща лоб.
— Ага, через двенадцать дней.
— Спасибо, мистер Бизли, теперь обговорим детали. Каждый день вы должны появляться здесь в… Когда обычно вы приходите на работу?
— Около десяти, господин лейтенант, но с тех пор, как хозяева отбыли, прихожу после одиннадцати — надеюсь, это останется между нами?
— Разумеется, мистер Бизли, мы своих не продаем, а вы теперь наш внештатный сотрудник. Итак, можете приходить, когда посчитаете нужным, главное при этом вести себя как обычно.
— Я понимаю…
— Что там у нас перед парадным входом — кажется, клумба?
— Так точно, господин лейтенант, красные лирусы и флоксы.
— Хорошо, если возле забора не будет подозрительных личностей, вы просигнализируете нам об этом.
— Как это?
— Вонзите в землю лопату и оставите ее стоять, это будет означать — «все в порядке».
— А… а если я кого-то замечу?
— Тогда в дело идут грабли. Вы кладете их зубцами вниз, и это будет означать — «явки провалены».
— Ой, мамочки мои! А что, господин лейтенант, может дойти и до суда?
— Когда дело касается большой политики, мистер Бизли, может дойти до чего угодно, однако вам бояться не следует, мы своих людей не продаем и у нас, как говорится, длинные руки.
Тони говорил и говорил, он чувствовал себя на коне, однако следовало заканчивать комедию, старик и так был перепуган.
— И последнее, мистер Бизли, возможно, здесь появятся еще какие-то люди — нам просто необходимо кое с кем встретиться, о них тоже никто не должен узнать.
— Я понимаю…
— Какой здесь адрес? — спросил Джим, выглянув из-за плеча Тони.
— Э… Пинкштрассе, строение двадцать один.
— Большое спасибо, мистер Бизли, до свидания.
С этими словами Джим и Тони удалились в дом через подвальную дверь.
— Ну и что ты думаешь, мистер вербовщик, это надежно?
— Ты же видел, он так волновался, что я даже испугался, как бы с ним не случилось приступа.
Приятели отправились на кухню, где Джим нашел консервный ключ и вскрыл шпроты — одну банку отдал Тони.
Орудуя серебряными вилками, друзья быстро расправились с едой. Настроение улучшилось, и они пошли в холл звонить подружкам.
— Давай, набирай, — сказал Джим, разваливаясь на диване. Тони остался стоять, сжимая телефонную трубку. В джунглях он не пасовал в самых опасных ситуациях, однако здесь волновался.
— Але, — ответили ему.
— Здравствуйте, я могу поговорить с Николь? — произнес Тони максимально доброжелательным тоном, однако это не сработало.
— А кто ее спрашивает? — спросил резкий неприятный голос.
— Хороший знакомый.
— Николь, иди, клиент звонит!
«Клиент? — удивился Тони. — Опять меня с кем-то перепутали».
— Аллеу, мой хороший, слушаю тебя, — пропела Николь, и Тони с трудом узнал ее голос. Какой-то он был нарочито сладкий, с фальшивинкой.
— Привет, Николь.
— Привет, хочешь встретиться?
— Вообще-то да.
— У меня, или у тебя свои апартаменты?
Тони огляделся — можно ли назвать дом апартаментами? В конце концов решил, что можно.
— Давай у меня.
— Как скажешь, дорогой, ты пришлешь машину или мне приехать на такси?
— Возьми такси.
— Только тебе его придется оплатить.
— Разумеется, деньги у меня есть.
— Приятно слышать. А мы, вообще-то, уже встречались или ты по рекомендации?
— Нет, я безо всякой рекомендации… Мы встречались, меня зовут Тони и мы познакомились в кафе гостиницы «Три пастушки», я был с другом, а ты с подругой — Эмили.
— Ты знаешь Эмили?
— Да, это было год назад. А полгода назад мы встречались в «Золотом олене».
— В «Золотом олене»? Там паршивые номера.
— Ну, это да — паршивые.
— Надеюсь, ты звонишь не оттуда?
— Нет-нет, из частного дома.
— А где это?
— На Пинкштрассе, строение двадцать один.
— Пинкштрассе? Хороший район. Когда ты хочешь, чтобы я приехала?
— Я хотел бы, чтобы ты приехала с Эмили, потому что мы здесь с другом и…
— С Эмили ничего не получится, дружок, она вышла замуж.
— Вот как?
— Ну а что ты думал — девушкам нужно как-то устраиваться в жизни, думать о будущем. Но я могу привезти другую подружку, ее зовут Мэд, она рыженькая, симпатичная. Мы часто работаем вместе, это вам обойдется по сотне на брата.
— Что по сотне?
— По сотне реалов за удовольствие.
— То есть ты берешь деньги? — удивился Тони.
— Ха, дорогой мой! Ты действительно давно со мной не встречался. Все очень изменилось! Мне, между прочим, уже девятнадцать лет, и я должна подумать о будущем. Если хочешь скидку — так и быть, сброшу до восьмидесяти, но это последняя цена.
— Нет, скидка мне не нужна.
— Вот и хорошо. Ну что — мы едем?
— Конечно, мы с нетерпением ждем, только еще один момент — вы не могли бы по дороге купить чего-нибудь — хлеба там, сыра, вина. У нас много консервов, но больше ничего нет, разумеется, продукты мы тоже оплатим.
— Ладно, привезем. Часика через полтора будем. Целую.
Тони положил трубку и с облегчением перевел дух.
— Ну что, девочки поспешат? — спросил Джим.
— Девочки поспешат. — Тони улыбнулся. — Твоей Эмили нет — она вышла замуж, ее заменит другая девушка — Мэд, между прочим рыжая.
— Рыжая? — Джим представил себе рыжую девушку. — Ну а почему бы и нет?
— Это еще не все, им нужно будет заплатить.
— За что?
— За это самое. Время бесплатных удовольствий прошло.
— И дорого берут?
— По сотне.
— Это немного, учитывая то, насколько часто мы можем себе это позволить.

Глава 73

В ожидании девушек друзья стали приводить себя в порядок. Пока один принимал душ, другой находился в карауле, прохаживаясь по дому и поочередно выглядывая во все окна, — они надежно усвоили правила безопасности.
Горячей воды в доме не было, однако в тропиках ею и не пользовались. После водных процедур напарники съели еще по банке шпрот и стали ждать, прислушиваясь к каждому шороху снаружи дома.
— Я знаешь, что подумал, — сказал Джим, — этот самый лейтенант Зан…
— А что с ним не так?
— Почему мы не попросили его предъявить хотя бы удостоверение?
— Ты думаешь… — Тони почесал мокрую голову. — Ты думаешь, шпионы Тильзера могли запросто прилететь к нам на базу?
— А что могло им помешать?
Напарники помолчали.
— Ничего не могло, провернуть такое дельце им вполне по силам, только зачем им выкрадывать двух солдат из далекой базы, если по Антвердену их ходят сотни, а может, и тысячи?
— Прошлый раз нас просто напоили и увезли тепленьких.
— Вот и я об этом, — поднял палец Тони.
Друзья замолчали, обдумывая свое положение.
— Слушай, может, зажжем камин, когда девочки приедут?
— Зачем? Здесь и так душно, к тому же дым из трубы сразу привлечет внимание. Чего доброго, соседи припрутся, поздороваться с вернувшимися хозяевами.
— Да, это не годится, — согласился Джим.
Раздался удар колокола, да такой громкий, что напарники подпрыгнули.
— Где это? — воскликнул Джим. Тони подбежал к окну и всплеснул руками:
— Это они! Наверное, колокол срабатывает при открывании ворот!
Приятели застыли у окна, любуясь шедшими по дорожке гостьями.
Первой шла Николь, за полгода она изменилась в лучшую сторону, как-то вся округлилась, а глубокий вырез на кофточке и бриджи в обтяжку не могли не привлечь вожделенного внимания любого мужчины.
За Николь следовала Мэд, она была повыше и посуше, что, впрочем, тоже имело свою прелесть.
— Не хуже Эмили! — произнес довольный Джим.
— Пойдем, пора им помочь — вон какие у них сумки.
Напарники бегом спустились в подвал и, выскочив на улицу, обежали вокруг дома.
— Ой, вот они! — воскликнула Николь. — Забирайте уже свои продукты — все руки отвалились.
Джим подхватил сумки у Мэд, та ему многообещающе улыбнулась. Он еще никогда не общался с проститутками, однако на первый взгляд они ничем не отличались от других девушек — разве что глазами. Джиму показалось, что серые глаза Мэд как-то притухли.
— Нам что, туда лезть надо? — спросила Николь, оказавшись перед маленькой подвальной дверцей.
— Да это только тут так, внутри-то дом просторный, — заверил ее Тони. Все четверо прошли через темный подвал и поднялись по лестнице на первый этаж.
— Как здесь пахнет! — восторженно произнесла Мэд, оглядывая высокие потолки.
— Что — плохо? — забеспокоился Джим.
— Нет, что ты, — наоборот, деньгами пахнет. Это ваш дом?
— Хороших знакомых, — ответил Тони.
— Это у них штаб такой военный, — захихикала Николь и, глянув в мутноватое зеркало на стене, поправила прическу. — Ну несите уже на кухню, чего столпились?
Джим и Тони перетащили пакеты и начали выгружать съестное на стол. Здесь были булочки, фрукты, салями, сыр и вино, а еще торт и порций двадцать разного мороженого.
— Здесь есть душ?
— Есть, девочки, но, к сожалению, там только холодная вода.
— Быть такого не может, чтобы в таком доме не было горячей воды, — заметила практичная Николь. — Проверьте, если газовая плита не работает, значит, нужно просто открыть газ.
— Потом откроем, — сказал Тони, не в состоянии оторвать взгляд от бедер Николь. — Идемте, мы покажем вам холл.

Глава 74

Холл девушкам понравился, особенно много восторгов вызвал большой камин.
— Жаль, что так жарко, а то бы затопили, — посетовала Николь. — Придется ждать сезона дождей.
— А там, значит, труба? — поинтересовалась Мэд.
— Конечно, — кивнул Джим, поглаживая ее талию.
— А дождь в нее не наливается?
Джим был очарован — подобные вопросы ему никогда и в голову не приходили.
— Давайте прямо здесь столик накроем, — предложила Николь.
— А может, лучше чуть попозже? — вскричал Тони, таща ее к лестнице, ведущей на второй этаж. — Я уже не могу ждать.
Николь хохотнула.
— Ну идем, раз не можешь. Веди меня — где тут у вас спальня?
Наверху хлопнула дверь и стало тихо.
— Тебе тоже срочно? — спросила Мэд.
Джим судорожно сглотнул — сладкий аромат, исходивший от девушки, возбуждал его.
— Пожалуй, да, — сказал Джим внезапно осипшим голосом и закашлялся.
— Прямо здесь хочешь? — она деловито попробовала рукой диван.
— Необязательно, пойдем в гостевую комнату.
— Для гостей, что ли?
— Ага.
Оказавшись в гостевой комнате, Мэд стала раздеваться, неторопливо и тщательно развешивая одежду — она была на работе. Уже оставшись нагой, вынула изо рта жвачку и прилепила к дверному косяку. Затем сняла с кровати покрывало и легла.
— Сам-то чего не раздеваешься?
— А я… на тебя смотрел.
Джим быстро разделся и, подойдя к кровати, остановился.
— Ну чего встал, — она зевнула и потянулась, как пантера, — давай, что ли.

Минут через сорок обе парочки вернулись в холл. Отработав положенное, девушки оживились и теперь чувствовали себя хозяйками на небольшом празднике. На столе появлялись тарелочки со съестным, Тони резал салями, а Джим открывал вино.
Николь разыскала вентиль и открыла газ, в душе появилась горячая вода.
— Сейчас посидим, а потом я ополоснусь, — сказала она.

— До чего же хорошо жить, — сказал Джим, когда девушки вышли на кухню. Он сидел на диване, вытянув ноги, и со счастливой улыбкой смотрел в потолок. — Ни тебе патрулей, ни монстров этих, ни базы — совсем другая жизнь.
— Потому она и другая, что кто-то на базах тащит службу, — наставительно заметил Тони и, подхватив кусочек салями, отправил в рот. — И потом, дай тебе пожить такой жизнью подольше, ты бы сбежал на базу через две недели.
— С чего это вдруг?
— С того, что в джунглях мы с тобой значительно свободнее тех, кто живет в этом городе.
— Я тебя не понимаю.
— А и не надо — правильно, девушки? — спросил Тони у появившихся подружек — они принесли вилки и желтые салфетки, чтобы было красиво.
— Правильно, — кивнула Николь. — Клиент всегда прав.
Наконец все расселись, и Джим разлил по бокалам вино.
— За что пьем? — спросила Мэд.
— За хорошие знакомства.
Все выпили, Мэд достала сигареты.
— Я отойду к окошку — покурю, а то возле стола нехорошо.
Джим смотрел на ее стройные ноги и чувствовал, что желает еще раз уединиться с ней.
— Эй, а что это за люди через забор прыгают? — произнесла Мэд капризно и ткнула сигаретой в окно.
Джим в одно мгновение оказался рядом и увидел вооруженных людей в черных касках и бронежилетах. Это был полицейский спецназ.
— Полиция, Тони!
В памяти всплыли уже знакомые картины, все повторялось почти в точности: полиция, свист пуль и невозможность хоть что-то доказать… В прошлый раз их хотели попросту убить, как оказалось — по недоразумению.
— Так! Быстро — через подвал, может, успеете выскользнуть! — крикнул Тони.
— А деньги?! — взвыла Николь.
— Ах да… — Тони быстро отсчитал три сотни и бросил на стол. — Хватит?
— Ага! — Николь смахнула деньги в сумочку, и они с Мэд побежали в подвал, а Джим с Тони стали проводить разведку, однако куда ни выглядывали, полицейские были уже повсюду.
— Пусти, сука легавая! Пусти — больно! — это был голос Николь. Выходило, что им с подружкой проскочить не удалось.
В парадную дверь ударил молот.
— Замок вышибают! — сказал Тони.
— Давай наверх, может, на крышу успеем выбраться!

Глава 75

Напарники бросились по лестнице на второй этаж, а в подвал уже врывались спецназовцы.
— Никакой самодеятельности! — громко командовал капрал. — Это убийцы, стрелять на поражение!
— Как в прошлый раз, — зло прошептал Джим, когда, прижимаясь к стене, они поднимались по лестнице.
— Я больше не хочу убивать полицейских, — признался Тони.
— Можешь не убивать, но они тебя не пожалеют.
На втором этаже останавливаться не стали — двинули по скрипучей лестнице дальше.
— Сторм! Финфред! Давайте наверх! Остальным рассыпаться по первому этажу, проверять каждый закоулок!
— Сволочи, — прошипел Джим. — Быстрее в подсобку, я видел там какие-то веревки, выбьем окошко и спустимся вниз.
— А может, лучше сдаться?
— С ума сошел? У них приказ стрелять на поражение!
— Но мы же не виноваты, — настаивал Тони. — Выйдем с поднятыми руками и без оружия.
— И сразу получишь пулю, дурак, а потом тебе в руки вложат ржавый пистолет, будто ты им угрожал. Ты что, забыл про их фокусы? Им же премия положена за каждый труп!
Тони заколебался. Действительно, с полицейскими они уже пару раз имели дело, в первом случае пришлось бежать из родного города, а в учебке, в одной из увольнительных, приятели точно так же «попали на чужой праздник» и взвод спецназовцев мечтал вышибить им мозги.
Вот и пропахшая сухими травами мансарда. Джим с ходу распахнул узкую дверь подсобки и принялся разбирать лопаты с граблями, чтобы добраться до мотка просмоленной веревки. В полумраке ему попалась мешковина в каких-то бурых потеках, и он ее сбросил, надеясь найти что-то получше простой веревки, и… отшатнулся прочь. Теперь стало ясно, откуда шел этот тяжелый запах: в углу друг на друге лежали два трупа. Это были пожилые мужчина и женщина, на их телах виднелись огнестрельные ранения.
— Смотри…
— Вижу, — ответил Тони. — Значит, нас посчитают убийцами.
— Кто же нас подставил? Лейтенант Зан?
— Сейчас не время рассуждать, надо уносить ноги.
— Давай выбивать окошко!
— Да оставь ты это окошко! Снаружи оцепление, нас разнесут, как елочные игрушки…
— Что же ты предлагаешь?! Они уже на втором этаже роются.
— Давай спустимся и зайдем им в тыл.
— Без оружия? Давай хоть лопаты возьмем.
— Не говори глупостей, Джим. За мной.
— Захватим оружие и будем пробиваться с боем, так, что ли? Это сложно будет, ты ведь не захватил с собой «торсо».
— Все проще, — шепотом ответил Тони. — Ты нарядишься полицейским, за шлемом морду видно не будет, и сыграешь роль заложника, якобы я тобой прикрываюсь.
— Ну-ну, — Джим отер со лба пот, — попробуем…
Они вернулись на второй этаж, в коридоре у лестницы в холл стоял спецназовец, еще двое осматривали комнаты, ломая мебель и переворачивая кровати.
Внизу тоже что-то ломали, возможно, выискивая преступников в шкафах или сундуках.
Тони снял часы и швырнул их в дальний конец коридора, полицейский развернулся в ту сторону, и Тони стартовал от лестницы, как ракета. Почувствовав сотрясение пола, полицейский что-то заподозрил, однако пущенная в спешке очередь ударила в потолок. Тони обхватил противника и так припечатал его к стене, что с бедняги слетел шлем.
Еще мгновение — и короткоствольный «арвис» оказался в руках разведчика. Джим не высовывался, понимая, что сейчас в коридор выскочат еще двое. Они и выскочили, но ничего сделать не успели — Тони сделал два выстрела, и полицейские улетели обратно в комнаты.
Теперь медлить было нельзя, и Джим ринулся в атаку.
Залетев в ближайшую комнату, он вышиб у раненого оружие, потом заехал полицейскому ногой по шлему.
Схватил автомат и прислушался — Тони обрабатывал второго в комнате напротив, а по лестнице уже топали другие.
Сдернув с обезоруженного противника пару шоковых гранат, Джим выдернул чеки и одну за другой выбросил заряды в коридор. Раздались громкие хлопки, затем грохот посыпавшихся по лестнице спецназовцев. Вернувшись к лежавшему без чувств полицейскому, Джим сорвал с него передатчик и раздавил каблуком.
В комнату заглянул Тони. Он быстро сгрузил на пол комбинезон, бронежилет, шлем и ботинки.
— Давай скорей! — сказал он и убежал, а через мгновение в холле загрохотали новые взрывы.
Джим оделся быстро, натянув трофеи прямо поверх собственной одежды, правда, ботинки пришлось бросить, заменив их на полицейские, к слову сказать, немного тесноватые.
Перепачканный кровью правый рукав добавлял достоверности.
— Ну что? — спросил заглянувший Тони. — О, самое оно!
На его плече висели два «арвиса», а за поясом были заткнуты полдюжины запасных магазинов.
— А тот, второй, не закричит? — спросил Джим.
— Нет, я его связал шнурками и кляп в рот сунул — не проплюется. Ну все — начинаем…
— Я взял одного вашего! Будете стрелять, он умрет первым! — крикнул Тони и, обхватив Джима за шею, потащил в качестве «заложника» вниз по лестнице.
— Мы не будем стрелять, — через какое-то время ответили снизу, — можете спускаться.
Внизу в холле на него наставили не менее десятка стволов. После взрывов шоковых гранат стены здесь были черны от копоти, а на комбинезонах спецназовцев остались прожженные дыры — атака гранатами оказалась для них полной неожиданностью.
Полицейский с капральскими нашивками поднял забрало.
— Что с остальными нашими товарищами?
— Кто-то жив, а кто-то не очень! Им пришлось заплатить за убийство моего друга! — проорал в ответ Тони, довольно похоже имитируя истерику.
Впрочем, в такой ситуации это было несложно.
— Отойдите! Дайте выйти, а ты, начальник, сообщи вашим, чтобы подогнали машину с шофером! Мне терять нечего, одно движение, и я нашпигую его свинцом!
Тони так встряхнул «заложника», что Джим закашлялся.
— Ладно, парень, все сделаем, — согласился капрал и произнес в рацию: — Ральф, подгони транспорт к воротам, у них один из наших… Отвези их, куда прикажут.
— Понял, командир, — ответила рация.
— Слышал? Все в порядке — можешь выходить!
Тони стал пятиться, подтаскивая «заложника».
— Всем отойти! Всем отойти дальше! Еще дальше, суки легавые!
Сбоку из-за колонны к Тони метнулся силуэт, раздался выстрел, пуля отбросила смельчака к стене.
— Я же вас предупреждал! — заорал Тони. В эту минуту Джим готов был поверить, что его друг начнет стрелять.
— Я не приказывал, он сам. — Демонстрируя миролюбие, капрал сунул «арвис» в кобуру. — Прошу тебя, не нервничай, у ворот уже ждет транспорт.
Тони распахнул каблуком дверь и стал спускаться с крыльца. Из дальнего угла участка в него целился снайпер.
— Уберите снайпера! — закричал Тони, прикрываясь «заложником».
— Он не мешает, он только контролирует ситуацию! Все в порядке, можешь идти! — увещевал капрал.
— Уберите снайпера! — снова проорал Тони, Джим напрягся, ожидая, что вот-вот начнется стрельба.
Тони вскинул автомат и выстрелил, снайпер свалился у забора.
— Я предупреждал!
После этой демонстрации силы полицейские попятились обратно в дом, а Тони и Джим стали огибать клумбу, на краю которой среди красных флоксов была воткнута лопата, означавшая, что все в порядке.
Джим что-то пробубнил из-под шлема.
— Что? — спросил Тони.
— Ты меня душишь.
— Извини, увлекся.
Они быстро добрались до ворот. Спецназовцы, без сомнения, уже хозяйничали на втором этаже, оказывая помощь своим и разыскивая труп одного из бандитов.
На улице оказалось человек пятьдесят патрульных и пара десятков полицейских машин, однако к воротам подъехал только микроавтобус спецназа.
— Ты Ральф? — спросил Тони.
— Так точно, садитесь.
Тони бросил взгляд на шеренгу стоявших поодаль патрульных, затем достал еще одну шоковую гранату и передал Джиму. Тот снял шлем, сорвал чеку и, размахнувшись, зашвырнул гранату прямо в выбитые двери дома, из которых как раз выбегали полицейские — они поняли, что их обманули.

Глава 76

Напарники сели позади водителя, тот с усмешкой покачал головой и покосился на дом.
— Поехали! — Тони ткнул его автоматом в шею.
— Отличный маскарад, ребята, где вас этому научили? — спросил водитель и тронул машину.
— Если я расскажу, мне придется тебя убить. Газуй, кому говорят!
Микроавтобус поехал быстрее, а за ним как привязанные двинулись полицейские машины — их набралось не меньше дюжины.
— Давай скорее! — Тони ударил водителя по уху.
— Ты можешь меня даже убить, но этот автобус бронированный, он весит пять тонн и быстрее не побежит! — начал оправдываться водитель, но Тони ему не верил. После еще одной оплеухи автобус все же поехал быстрее.
Патрульные машины подобрались совсем близко, едва не упираясь автобусу в бампер. Тони схватил лежавшую на переднем сиденье рацию и стал орать на полицейской волне, чтобы преследователи отстали, не то увидят вывалившийся труп водителя.
Патрульные чуть поотстали, однако не слишком.
Едва автобус выкатился на оживленную магистраль, его попыталась прижать к обочине одна из полицейских машин, однако Тони тремя выстрелами снес ей переднее колесо и машина вылетела на полосу встречного движения. Последовал удар, на асфальт посыпались осколки стекла и куски пластиковых бамперов, это охладило преследователей.
— Во-он там сделаешь поворот и поедешь вдоль кустов, понял?
— Понял.
Мимо проносились встречные машины, люди спешили по своим делам, заходили в магазины и рестораны, посетители уличных кафе со скучающим видом посматривали на потоки транспорта. Девушки с длинными ногами улыбались мужчинам в дорогих автомобилях, а из фургончика на тротуаре выгружали подносы с горячими булками.
Все это Джим фиксировал какой-то дальней частью сознания, а перед ним был коротко стриженный затылок водителя и шея, по которой скатывались крупные капли пота, — бедняга боялся, что его пристрелят.
— Давай, тормози прямо здесь! — скомандовал Тони, их уже настигали патрульные машины.
Водитель нехотя выполнил приказ, по боковому стеклу захлестали ветви кустов. Джим с Тони один за другим вылетели из автобуса и, прошибив кустарник, не выпуская из рук оружия, покатились по стриженому газону.
— Вперед, нам туда! — крикнул Тони, и они помчались через лужайку к другой магистрали, где автомобили ехали в противоположном направлении.
Позади разливалась сиренами подоспевшая полицейская колонна. Захлопали дверцы, послышались отрывистые команды.
Пряча под куртками оружие, Джим и Тони высунулись на шоссе, однако останавливать попутную не потребовалось — рядом с ними притормозил вишневый автомобиль, и из окна высунулся водитель.
— Давайте скорее, а то копы близко!
«Вот сволочь», — подумал Джим, прыгая на заднее сиденье. Тони расположился на переднем. Машина сорвалась с места, стремительно набирая обороты.
— Однако вы молодцы, — сказал лейтенант Зан, сворачивая с оживленной магистрали в тихий переулок. — Какой номерок откололи!
— Так ты что, специально нас подставил? — с угрозой спросил Тони и приставил автомат к шее лейтенанта.
— Спокойно, ребята, ну зачем бы я вас подбирал, если бы подставил? Это все садовник — сволочь, он полицейских вызвал.
— А кто убил хозяев дома? — спросил Джим.
— К сожалению, я не знал об этом. Он же их и прибил, старик этот, чтобы забрать позолоченные подсвечники и столовое серебро, а тут вы подвернулись — вот он вас и сдал.
— Я видел тела, не похоже, что он убил, — возразил Тони.
— А что не так, думаете, он не смог бы выстрелить из пистолета? Вы не знаете людей, ребята, хладнокровно убил и на крыше спрятал.
— Нет, тот, кто убил хозяев, очень спешил, потому и прятал их так неудачно, а садовник, случись ему сделать такое, спрятал бы трупы под клумбой или в навозной яме. Кстати, откуда вы знаете, что трупы в подсобке?
— В полиции у нас осведомители, так что я обычно хорошо информирован.
— А почему же нас не предупредили?
— Не успел, информация пришла быстро, через десять минут спецназ уже был в дороге, к тому же информатору и в голову не могло прийти, что это как-то связано с моими интересами. Обычно он дает информацию по требованию.
— И все же их убил не старик, — убежденно заявил Джим. Ему не нравились объяснения лейтенанта Зана, ему не нравился и сам лейтенант, какой-то он был скользкий.
— Ну, не старик, значит, какой-нибудь вор. — Зан пожал плечами. — По городу много всякой сволочи шляется.
— Предъявите ваше удостоверение, лейтенант, — неожиданно попросил Тони.
— Зачем это?
— Я хочу знать, кто вы такой.
— Пожалуйста. — На лице Зана появилась снисходительная улыбка. Он выдернул из кармана пластиковую карточку и подал Тони. Тот повертел ее в руках, как будто все на месте — и фотография, и голографические знаки. Анатоль Зан, Управление службы безопасности.
Тони вернул карточку и, встретившись взглядом с Джимом, кивнул: дескать, все в порядке.
— Куда мы теперь едем?
— Пытаемся прорваться за город.
— У нас получится?
— Обязательно, хотя это нелегко после того переполоха, что вы устроили, да еще и унизили полицейских.
— Это как же мы их унизили? — поинтересовался Джим.
— Вы их обманули, забросали шоковыми гранатами, и теперь весь взвод представляет собой кучку оглохших, потрепанных крыс, которые только и мечтают, что отомстить.
— А снайпер, интересно, выживет? — задумчиво произнес Джим.
— Этого никто не знает, — лейтенант вздохнул. — В любом случае вы вели себя достаточно корректно. Вполне корректно.
Тенистый переулок закончился, и машина снова оказалась на оживленной магистрали. Однако не проехала она и одного квартала, как ее стал догонять патруль.
— Водитель вишневого «Соренто», прижмитесь к обочине! Водитель вишневого «Соренто» — остановитесь!
— Кажется, это нам, — оглядываясь, сказал Джим.
— Кому же еще? — Лейтенант Зан надавил на газ, и машина помчалась вперед, опасно маневрируя в потоке. Полицейские включили сирену и начали преследование.
— Пристегнитесь, сейчас немного попрыгаем! — предупредил Зан и сделал резкий поворот. Заскрипели покрышки, машина вылетела на узкую улицу с булыжным покрытием, затем последовала пара загроможденных старой мебелью переулков и помойка, однако полицейские не отставали, у них был хороший водитель.
Зан свернул во двор и понесся прямиком на бельевые веревки. Ему вслед залаяли собаки и хозяйки, чье белье он сбросил на землю. Потом машина подрубила голубятню, и на капот свалилась орущая кошка. Разметав жидкий заборчик, «Соренто» проскочил через сквер и выкатился на небольшую улочку с односторонним движением.
— Оторвались? — спросил Джим, осматриваясь.
— Кажется, — ответил Зан. — На следующем перекрестке свернем направо, вот тогда можно праздновать победу.
Однако до перекрестка они не доехали: из проходного двора выскочила побитая полицейская машина, она перекрыла дорогу, и из нее вышли четверо злых, вооруженных дробовиками копов.
— И что теперь? — спросил Тони, сжимая рукоять автомата.
Лейтенант вздохнул и остановил машину метрах в десяти от полицейских.
— Пришло время приятной беседы, попробую с ними объясниться.
Он вышел из машины и направился к патрульным, демонстрируя свое удостоверение.
— Управление службы безопасности, пожалуйста, освободите дорогу!
Полицейские встали полукругом, давая понять, что уступать не собираются.
— В чем дело, парни? Вы что, не видите удостоверения? Дайте нам проехать, не нарывайтесь на скандал.
— Для начала, сэр, скажите вашим людям, чтобы они вышли из машины, — сурово отрезал капрал, наставляя дробовик на машину лейтенанта.
— С какой стати? Вы мешаете оперативной работе.
— У нас приказ при веских основаниях задерживать всех независимо от ведомственной принадлежности, так что прикажите своим людям выйти, иначе мы уложим их прямо в машине!
Джим начал сползать по спинке сиденья, чтобы не попасть под картечь, Тони подвинулся ближе к стойке, приготовил автомат и приоткрыл дверь, чтобы вовремя выкатиться.
— Значит, не пропустите?
— Не пропустим и, если понадобится, пустим в ход оружие, у нас для это есть все полномочия.
— Ну, тогда вы победили.
Зан повернулся к машине и улыбнулся своим спутникам.
— Что скажешь? — спросил Джим.
— А ничего не скажу. Он при удостоверении, вот пусть и выкручивается, в конце концов, это он поселил нас в доме.
В этом момент раздались четыре быстрых выстрела, и полицейские, картинно — как в кино, повалились на асфальт.
— Вот и выкрутился, — процедил Тони.
Лейтенант сунул пистолет за пояс, вернулся в машину и завел мотор. Объезжая патрульный автомобиль, его машина качнулась на телах полицейских.
— Эй, ты же раздавил им головы! — воскликнул Джим, глядя в заднее окно.
— Не выдумывай, у полицейских головы чугунные. Вот увидишь, эти ребята еще поправятся.
Лейтенант улыбнулся и прибавил скорости.
— И все-таки вы их убили, сэр, — сказал Тони.
— Неважно, я дал им шанс, я даже предъявил им удостоверение — чего уж более? — Зан пожал плечами. — Однако они предпочли угрожать мне оружием… И давайте прекратим обсуждать это, есть ведь более приятные темы, например, девочки, которых вы сегодня оприходовали.

Глава 77

Машина выехала на многополосную магистраль и помчалась прочь из города.
— Симмонс, ты бы снял этот дурацкий наряд, а то он слишком бросается в глаза.
— А чего у вас окна не затемненные? — спросил Джим, чтобы хоть что-то ответить: замечание Зана вызвало у него досаду.
— Это привлечет дополнительное внимание полиции. Ты же не думаешь, что я хочу перестрелять их всех?
Они ехали достаточно долго, минуя пригородные поселки и военные склады, встречавшиеся через каждые десять-пятнадцать километров. Последний длинный отрезок преодолели по хорошо укатанной грунтовой дороге, потом десяток километров просто по траве, лейтенант Зан неплохо ориентировался и уверенно объезжал канавы и небольшие холмы.
Наконец машина остановилась на большой поляне рядом с несколькими сборными домиками.
— Куда мы приехали? — спросил Джим.
— Наша временная база.
— И зачем мы сюда приехали?
— Для повышения вашей квалификации.
— А потом мы вернемся назад? — уточнил Тони.
— Не исключено.
— А что будем изучать?
— Это вам объяснят другие люди. Выходим!
Они выбрались из машины и огляделись: вокруг не было ни души, однако, когда они подошли к ближайшему домику, из него вышел невысокий улыбчивый человек с ямочками на щеках. На нем было полинявшее полевое обмундирование без знаков различия.
— Это майор Фаулз, ребята. Он отвечает за обучение, а мне пора возвращаться, полно других дел.
«Ну конечно, — подумал Тони. — Не всех полицейских еще перестрелял».
— Здравия желаем, сэр! — гаркнул Джим.
— Добро пожаловать в «приют Бригитты».
— Это что, название этого уголка?
— Да, раньше, когда я был еще ребенком, здесь располагался скаутский лагерь.
— Вы приезжали сюда в детстве?
— Нет, родом я из других мест, — не переставая улыбаться, пояснил майор.
Завелся автомобиль лейтенанта, Джим с Тони обернулись и проводили глазами покачивавшийся на неровностях «Соренто».
— Оружие с базы привезли? — спросил майор.
— Нет, сэр, это… Одним словом, оно попало к нам случайно.
— По-моему, это полицейская модель, давайте все мне, я спрячу подальше.
Джим и Тони отдали автоматы Фаулзу.
— А ваши вещи?
— Не было времени на сборы, сэр, — развел руками Тони.
— Ну неважно, у нас здесь всего хватает. Ботиночки у вас тоже полицейские, — заметил востроглазый майор.
— Да, сэр, — кивнул Джим. — Пришлось поменяться.
— А где полицейский мундир?
— Остался в машине лейтенанта.
— В машине лейтенанта? Ну ничего, он знает, как с ним поступить. Идемте, я покажу вам гостевые апартаменты. — Майор снова улыбнулся. — Полагаю, сегодняшних приключений с вас достаточно, до завтра можете отдыхать.
— А что будет завтра?
— Завтра начнется учеба. А пока не стоит забивать этим голову — утром все узнаете.

Глава 78

Разведчиков разместили в одном из крохотных сборных домиков, где, впрочем, имелось все необходимое — тесная спальня, совмещенный с душем санузел и даже кухонька с холодильником и плитой.
Приняв душ, приятели проверили холодильник и обнаружили упаковки с замороженными обедами. Разумеется, это было не то, к чему они привыкли на базе, однако после полученной напарниками встряски им годилась любая пища.
Было еще рано, когда Джим с Тони погасили свет и, подперев дверь стулом, легли спать. Однако сон не шел, Джим то и дело поднимался, чтобы послушать у открытой форточки, что происходит снаружи. Поначалу был слышен только звон комаров, безнадежно бившихся о сетку, потом Джим начал различать шаги.
— Часовой…
— Ага, третий круг наматывает.
— Чего они тут, интересно, охраняют?
— Склады, наверное, спи давай.
Тони зевнул.
— Завтра обещали сюрпризы.
— Ты это брось, какие еще сюрпризы?
— Обыкновенные. Ты же видишь — они все время недоговаривают что-то.
— Майор показался мне… приличным.
— Завтра узнаешь, какой он приличный. Все — спим.

Напарники благополучно уснули и были разбужены стуком в дверь. Джим приоткрыл глаза — за окном уже рассвело, а часы показывали половину седьмого.
— Подъем, разведчики! Подъем!
Джим узнал голос майора Фаулза.
— Уже встали, сэр! — отозвался Тони и, спустив ноги на пол, пошел открывать.
— Стульчик приспособили? Молодцы! — Фаулз только заглянул и снова вышел. — Давайте скорее, все уже завтракают.
— Что-то рановато для завтрака, — пробурчал Джим, выбегая умываться.
Через три минуты они вышли к ожидавшему их Фаулзу, и тот повел их на завтрак.
— Сейчас у нас время кофе! Настоящего кофе, а не того растворимого дерьма, которое пьют на гражданке. Кофе пьете, разведчики?
— С большим удовольствием, сэр, — нарочито бодро ответил Тони, а Джим пробурчал что-то нечленораздельное.
На улице было сыро да еще трофейные полицейские ботинки, казалось, сели за ночь и Джиму приходилось идти с подогнутыми пальцами, однако больше его беспокоила неопределенность. Кто их забрал с базы и зачем? Что это за дыра, куда их привёз сумасшедший лейтенант?
— Здесь есть и другие люди? — спросил Тони.
— Да особо нет, только наездами, а в обычное время один-два-три человека, скукотища. Единственное — рыбалка здесь хорошая. У вас на базе хорошая рыбалка?
— О да, сэр, — кивнул Тони, вспомнив семиметровых зурабов.
— Приятно слышать.
Миновав несколько домиков, похожих на тот, в котором они ночевали, напарники увидели длинное строение с трубой, из которой шел дым.
Запахло едой.
— Столовая! — объявил майор Фаулз. — У нас отлично кормят, это вам не на базе лягушек глодать.
Джим с Тони обменялись усмешками.
Обойдя барак, напарники увидели два джипа и три тентованных грузовика, вокруг которых роились люди в военной форме.
— Это солдаты, сэр? — спросил Джим.
— Нет, курсанты офицерских курсов. Они располагаются в двадцати километрах на восток, в городке Холгер, а сюда выезжают для отработки ориентации в лесу, преследования диверсантов.
Джим улыбнулся.
— Вы зря улыбаетесь, Симмонс, эти ребята уже многому научились.
— Так вы что же, сэр, хотите устроить нас на офицерские курсы? — попробовал угадать Тони.
— Нет, что вы. Вне всякого сомнения, вы знаете куда больше них, ведь вашей академией стала война в джунглях, а не учебные классы… Ну, вот мы и пришли, идите в зал, кушайте что хотите и сколько хотите, десяти минут хватит?
— Если это не принципиально, сэр, хотелось бы получить пятнадцать минут, — сказал Джим, внимательно следя за реакцией майора.
— Десять или пятнадцать — не велика разница.
— Спасибо, сэр.

Глава 79

Оставив Фаулза на скамейке под деревом, Джим и Тони вошли в столовую и огляделись.
За длинными столами сидели курсанты, выбор блюд оказался невелик, однако качество пищи было приемлемым, за исключением кофе. Напарникам пришлось вылить его и взять чаю.
— Ты зачем майора подначиваешь? — спросил Тони, когда они относили на мойку посуду.
— Его нужно прощупать, он такой же мутный, как и Зан.
— Ну тогда щупай как-то потоньше, что уж ты прямо в лоб.
— А разве заметно?
— Конечно, заметно.
Майора они нашли на прежнем месте.
— Уже? — Он взглянул на часы. — Уложились за девять двадцать пять. Зачем же требовали лишнего времени?
— Выбор блюд небольшой, сэр, мы привыкли к другому, — пояснил Джим.
— Да? А как вам кофе?
— Честно?
— Ладно-ладно, тест на принципиальность вы прошли. Идемте на склад, нужно приодеть вас, а то эти коповские ботинки Симмонсу немного жмут. Я угадал, приятель?
— В самую точку, сэр.
Складом оказался такой же сборный домик, только разделенный внутри на две части — арсенальную и склад. В арсенальной стояли пирамиды со стрелковым оружием, а полки были заставлены пластиковыми контейнерами с разноцветными гранатами. Они придавали арсенальной вид фруктовой лавки.
— Красиво, правда?
— Правда, — кивнул Джим. — Только почему они такие яркие?
— Потому что учебные. Однако оружие боевое и патроны — тоже. — С этими словами майор вынул из пирамиды два «бикса», вставил в них заполненные магазины и подал разведчикам. — Теперь перейдем к обмундированию.
— А ножи? — спросил Тони.
— А надо?
— Мы привыкли, сэр.
— Хорошо, эти подойдут? — Майор вынул из ящика узкие ножи в пластиковых чехлах.
— Пойдет.
После арсенальной перешли за решетку — в склад. Джим наконец получил нормальные солдатские ботинки по размеру и кепи, к которым разведчики привыкли.
— Эх, а парадку мы посеяли, — вспомнил Тони.
— Ладно, другую добудем, — отмахнулся Джим. Он надел нормальную обувь и довольно притоптывал.
— Радиостанции «Мираж». — Майор подал разведчикам устройства связи. — Они пока без питания, позже поставим. Ну что — все взяли?
— Нет, не все, — возразил Джим. — Разгрузки нужны, фляги для воды и по комплекту сухпайка на каждые двенадцать часов.
— Вы что, едите эту гадость? — наморщил нос Фаулз.
— Нет, сэр, за год службы пробовали всего пару раз, но пока паек с нами, жрать слизней или пауков не придется.
— Ребята, но это же учения! — возразил майор, подбирая из стопки две разгрузки.
— А что за учения? — спросил Джим.
— Я должен вас аттестовать — так положено.
— А для чего или для кого аттестовать?
Тони наступил Джиму на ногу, но тот сделал вид, что не понял.
— Я не могу сейчас рассказывать. Вот пройдете аттестацию и все узнаете.
— А если не пройдем?
— Если не пройдете — отправитесь обратно на базу, — заверил майор, опустив глаза.
— А зачем даете боевые патроны?
— Я же сказал: на обратном пути будет стрельбище. Вот, фляги возьмите и еще фильтры для воды.
— Сэр, как насчет комплекта противоядий? — задал вопрос Тони.
— Здесь в этом нет нужды, достаточно комплекта из аптечки — там для этого предусмотрены всего две ампулы. В наших лесах совсем другая фауна, нет змей, гигантских пауков и прочей гадости, к которой вы так привыкли.

Глава 80

К месту проведения учений, или «тестирования», по выражению майора Фаулза, колонна из трех джипов и двух грузовых машин выехала, когда солнце уже поднялось над лесом. Напарникам достались места в последнем грузовике, сидевшие в нем курсанты с интересом посматривали в сторону незнакомцев, однако Джима и Тони это мало интересовало. Они дремали, покачиваясь в такт подпрыгивающей на рытвинах машине.
Минут через сорок колонна остановилась посреди леса. Офицер с капитанскими погонами отдал приказ выгружаться. Всех прибывших построили, и капитан принялся объяснять задачу.
— Тема занятий — прочесывание лесного массива, в котором может укрываться противник. Идти слаженно, не забегая вперед и не отставая, как это делали в прошлый раз курсанты Бирсон и Ковальчук. В объяснительной они поясняли, что их накормили гнилыми продуктами, но из двух участвовавших в учениях рот гнилые продукты почему-то достались только этим двум засранцам.
По шеренге пробежал хохоток.
— Ладно, я закончил. Командиры рот, сержанты — командуйте! Направление на юго-запад.
Закончив инструктаж, капитан закурил, а шустрые лейтенанты принялись разворачивать курсантов в указанном направлении.
— Эй вы, двое, кто ваш командир? — спросил капитан. — Что-то я вас раньше не видел.
— Мы с майором Фаулзом, сэр.
— Они со мной, — нехотя подтвердил майор, появляясь из-за куста. — Пойдемте, ребята, для вас имеется специальное задание.
Он вывел Джима и Тони на дорогу, где стоял джип с водителем.
— Садитесь, немного прокатимся.
Напарники устроились на заднем сиденье рядом с майором, тот хлопнул водителя по плечу и сказал:
— Поехали, Фриц.
Машина резко взяла с места и понеслась, дороги видно не было, но водитель безошибочно находил путь по лугам, по берегам солончаковых болот и по дну оврагов, разбрызгивая воду ручьев.
Минут через тридцать этих скачек дорога пошла под гору к темневшему в долине синеватому лесу. Когда водитель притормозил перед поваленным деревом, Фаулз неожиданно привстал и ударил его по голове рукоятью пистолета. Оставшаяся без управления машина подпрыгнула на стволе поваленного дерева и понеслась вперед — потерявший сознание водитель случайно надавил на газ.
— Руль! Руль хватайте! — кричал Фаулз. Джип ударился о землю всеми четырьмя колесами и, свернув влево, врезался в частый кустарник, ломая ветки и продолжая прыгать с кочки на кочку. — Да хватайте же, хватайте! — продолжал вопить майор, пока на очередной кочке его не выбросило за борт. Лишь тогда Тони сумел дотянуться до управления и выключить зажигание. Джип обиженно фыркнул и заглох, а Тони шлепнулся обратно на сиденье и закричал:
— Это что за херня, а? И где этот долбаный майор?
— Я здесь, парни, здесь!
Раздвигая кусты, к машине выполз Фаулз, вся его физиономия была исполосована колючками, но выглядел он бодро.
— Впервые чувствую себя стопроцентным мудаком, но, как говорят, век живи, век учись! Не подумал, что Фриц заклинит ногой педаль газа. Помогите мне пересадить его на соседнее сиденье…
Тони стал помогать, а Джим не двинулся с места; во время скачек он ударился скулой о стойку и теперь злился на майора за дурацкие шутки.
— Его лучше перевязать, сэр, вы слишком сильно его ударили.
— Не сейчас, ребята, это часть игры, пусть пока он побудет как есть.
Майор уселся на сиденье водителя и, обернувшись, сказал:
— Ну, чего сидите? Вылезайте, вы уже приехали.
Напарники, ни слова не говоря, вышли, они были солдатами и понимали, что слово старшего офицера что-то значит.
Майор завел джип.
— Значит, так, я сейчас уеду, а вы оставайтесь тут и никуда не уходите. Постараюсь не задержаться.
— А что делать нам — какая задача?
— Никакой — отдыхайте.
Майор как-то нехорошо улыбнулся, включил скорость и, развернувшись, прямо через кусты с треском и прыжками выехал к поваленному дереву. Несколько минут еще было слышно завывание мотора, а потом все стихло.

Глава 81

Следуя по проложенной джипом просеке, напарники выбрались к условной дороге. По пути они с осторожностью осматривали кусты, опасаясь встретиться со старыми знакомыми, однако насекомые попадалось редко, были небольшими и норовили поскорее скрыться, даже не думая атаковать.
— Просто не верится, — подвел итог Джим, когда они выбрались к поваленному дереву.
— Что отдыхаем? — Тони осмотрел дерево со всех сторон. Потыкал ножом кору, проверяя, не трухлявая ли, и только потом сел.
— Меня удивляет отсутствие этой враждебной фауны, даже непривычно.
Джим снял кепи и провел по коротко остриженным волосам. Потом проверил щетину — уже требовалось побриться.
— Побриться бы, — сказал он.
— Что, так срочно?
Тони прислонил автомат к дереву и вытянул ноги, наслаждаясь свободой. Впервые за последние сутки не нужно было отстреливаться и убегать.
— Не срочно, но раз мы бездельничаем…
— Мыла нет, а воды совсем немного.
— Вместо мыла подойдет глина, а воду я в канавке видел — вон там. — Джим указал ножом направление.
— Меня другое беспокоит: мы здесь дурака валяем, а на базе работать некому. — Тони вздохнул. — Еще этот майор ведет себя как шизик… Ты хоть понял, зачем он саданул водителя?
— Может, старые счеты, — пожал плечами Джим.
— Нет, не счеты, ты же слышал, он сказал — правила игры или что-то там про игру.
— Значит, это входит в условия учений.
— Правда? А ты видел, сколько из головы этого бедняги крови натекло? Во!
Тони продемонстрировал запачканный кровью рукав.
Джим поднялся с бревна и закинул на плечо автомат.
— Я пойду побреюсь.
— Иди.
— Что тебе принести?
— Булочку с маслом и билет в кино.

Глава 82

Джим нашел ямку с водой, где резвились личинки насекомых и пара лягушат. Последние привлекли особое внимание Джима, ведь у них в Междуречье лягушек не было.
Достав из нагрудного кармана водяной фильтр, Джим оторвал от него полоску-тестор для определения состава воды и ее кислотности. Опустив полоску в лужу, он посмотрел на изменившие цвет отметки — синий и зеленый цвета означали, что все в порядке. Тут же нашлась отличная оранжевая глина, которой Джим щедро намазал подбородок, потом окунул нож в лужу и стал снимать щетину.
Минут за пять все было готово, Джим на ощупь смыл глину и, довольно поглаживая подбородок, вернулся к дереву.
— Ну как, побрился?
— Да. — Джим снова провел рукой по подбородку.
— А чего это? Ты что, специально окрасился?
— Что ты имеешь в виду? — забеспокоился Джим.
— Без зеркала я не смогу тебе объяснить.
Джим вынул нож и, посмотревшись в него, засмеялся.
— Чему же ты радуешься?
— Глина очень хорошая, оранжевый оттенок оставляет. — Джим сел на дерево и огляделся. — Что-то никто к нам не едет.
— А тебе что, плохо? Сиди, отдыхай, к обеду вернемся в лагерь.
— Да я ничего, просто бурчу от скуки. Ты смотри, а питание в передатчики мы так и не поставили. — Джим поиграл никчемной рацией.
— Ну и наплевать.
Движениями, доведенными до автоматизма, Тони вытащил из автомата магазин, взглянул на блеснувшие желтизной патроны и вставил его обратно.
— Мы тут сидим, а на базе…
Не договорив, Тони снова схватился за автомат и опять вытащил магазин.
— А патроны-то холостые!
— Холостые? — Джим вынул магазин из своего автомата. — Так и есть. А как же разговоры насчет стрельбища? Может, это только нам случайно достались холостые, а у других — боевые?
— Может, — кивнул Тони. — А может, и не случайно.
— Ладно тебе, Тайлер, не пугай, — отмахнулся Джим, однако начал оглядываться. Ему вспомнилось, как Фаулз настаивал, чтобы они оставались на этом месте и никуда не уходили.
— Слушай, давай-ка сменим место, — сказал Тони.
— Я о том же подумал. Майор приедет, а нас нет — будет ему сюрприз.
Приятели встали с дерева и направились к темневшему вдали лесочку, он казался достаточно густым, и с его опушки должны были хорошо просматриваться поваленное дерево и кусты, что поломал джип.

Глава 83

Майор Фаулз гнал машину как сумасшедший: во-первых, он опасался, что водитель может умереть, — слишком уж сильно он его приложил, а во-вторых, так ему проще было выглядеть убедительным.
Запыхавшийся, в перепачканной машине и с раненым водителем на пассажирском сиденье, он и вылетел к капитану Пашнеру, командовавшему прибывшими курсантами.
Резко затормозив, майор спрыгнул на землю.
— Беда, Пашнер!
— В чем дело, сэр?
— Санитара сюда — немедленно!
— Санитара сюда — у нас раненый! — крикнул стоявший с капитаном лейтенант, он выполнял роль начальника штаба.
Появился «санитар» — двое курсантов с носилками, у одного из них на рукаве была повязка с красным крестом.
— Немедленно оказать помощь раненому! — подгонял их начальник штаба.
Увидев настоящего истекающего кровью человека, курсанты растерялись, и начальнику штаба пришлось самому делать водителю перевязку.
— Кто его так? — поразился капитан и, взглянув на Фаулза, добавил: — Да и вы не лучше выглядите!
— Я же сказал — беда, на нас напали двое солдат, что были со мной. Неожиданно ударили водителя и стали меня избивать…
— Но по какой причине, сэр?
— Наркотики, что же еще! У них были такие остекленевшие глаза! — Майор покачал головой, будто все еще не пришел в себя после шока. — Мне удалось сбежать от них, машину подбросило на упавшем дереве, и они вылетели за борт.
— Так они еще там?
— Разумеется, нужно срочно развернуть курсантов — будем выполнять боевую задачу.
— Слушаюсь, развернуть курсантов! — в голосе капитана послышалась неприкрытая радость, унылые учения обещали превратиться в боевую операцию с возможным итоговым награждением.
— Командиры р-рот, ко мне-е! — орал капитан, забыв, что у него имеется рация. — Водителям приготовиться к погрузке — срочно меняем дислокацию! Командир штаба!
— Я здесь, сэр! — подскочил лейтенант.
— Нам поставлена задача взять…
— …или уничтожить, — быстро подсказал Фаулз.
— Да, или уничтожить двух опасных дезертиров-наркоманов. Они вооружены и очень опасны. Немедленно довести эту информацию до личного состава!
— Слушаюсь, сэр!
Начальник штаба щелкнул каблуками и умчался в лес, навстречу возвращавшимся к машинам курсантам.
Тем временем отошедший в сторонку майор Фаулз уже вызывал вертолет.
— Да, приблизительный район два — тридцать четыре, два — тридцать пять. Пусть возьмет на борт пулеметчика и, если появится такая возможность, стрелять без предупреждения. Эти люди подготовлены по особой программе и могут натворить много бед… Хорошо, ждем…

Глава 84

Время шло. Вокруг было спокойно, порхали бабочки, с куста на куст перелетали птички. В траве шныряли грызуны и ящерицы. Один раз мимо пробежала молодая любопытная свинка. Заметив людей, она остановилась, подвигала пятачком, нюхая воздух, и, сорвавшись с места, нырнула в заросли.
Потом пролился теплый дождик, явление в Междуречье невозможное, там вся вода расходовалась в долгий сезон дождей.
Когда стало ясно, что обеденное время прошло, Джим предложил распечатать сухие пайки. Тони не возражал. Оголодавшие разведчики с удовольствием съели по половине мясной плитки и по целой фруктовой, на десерт отломили по кусочку шоколада, запив все водой из фляжек.
Пока оставался сухой паек, голодная смерть им не грозила, с водой было проще, среди зарослей попадались небольшие, заполненные до краев ямки, а специальные фильтры могли сделать воду из лужи пригодной для питья.
Разговаривать не хотелось, обоих угнетало предчувствие, что против них что-то готовится.
Около пяти часов по местному времени послышался шум. Джим и Тони поднялись на ноги и увидели, что от Антвердена в их сторону летит вертолет. Приятели забрались в кусты погуще и оттуда стали следить за тем, как неизвестная машина нарезает круги, с каждым разом спускаясь все ниже.
Со всей определенностью пилот кого-то высматривал. Когда вертолет пролетал неподалеку, напарникам удалось разглядеть торчавший из проема пулеметный ствол и стрелка в огромном шлеме с трехглазой оптической насадкой. С ее помощью можно было видеть даже ночью.
Стрелок вертел головой, отыскивая нужные цели.
Джим представлял себе, как четко этот мерзавец видит каждый листик и бегущего по нему муравья, и поежился — если их заметят, уйти будет невозможно.
— Вот сволочи, — сказал Тони. — Это ведь они нас ищут.
— Да, видимо, майор не просто так шарахнул водителя по голове.
— Не просто. Теперь он свалил этот подвиг на нас и объявил преступниками.
— Похоже на то. — Джим сплюнул попавшую в рот мошку. — Только какой во всем этом смысл?
— А какой смысл селить нас в доме, где лежат два трупа?
Они помолчали, прислушиваясь к шуму вертолета.
— Мне все больше кажется, что полицию вызвал не старик, он был слишком сильно напуган после разговора с тобой да и лопату поставил, как велели. Это работа лейтенанта Зана…
— Который потом нас «спас» и спокойно пристрелил четверых патрульных, — добавил Тони. — Ты тысячу раз прав, старик.
Вертолет очередной раз прошел рядом и ушел куда-то на запад.
— Это хорошо, что я прав, только какой из всего этого следует вывод? Куда мы теперь вляпались?
Снова послышался гул, однако теперь он доносился с другой стороны. Через некоторое время стало ясно, что это грузовик. Глядя снизу на возвышенность, Джим и Тони увидели подпрыгивающие на ухабах тентованные грузовики, ехавшие позади юрких джипов.
— Курсанты — по нашу душу, — сказал Джим, поглядывая из-под ладони.
— Их на нас тренировать будут. Может, в этом все дело?
— Едва ли. Думаю, для них это просто счастливый случай.
— Для них — случай, но не для майора Фаулза, я уверен. Он намеренно подсунул нам холостые патроны.
Грузовики остановились недалеко от поваленного дерева, и из кузовов на землю посыпались курсанты. Их было около сотни.
Неподалеку крутился майор Фаулз, он не отдавал никаких распоряжений и только наблюдал из-за спины капитана Пашнера. Разведчики ожидали, что сейчас бойцов развернут в цепь и двинут на прочесывание массива кустарников, где оставил «преступников» майор Фаулз, однако они ошиблись. По проделанной джипом просеке отправились только капитан, майор и пятеро курсантов, которые шли впереди, соблюдая предосторожности и держа наготове автоматы.
— Неужели эти придурки действительно думают, что мы их там ждем? — усмехнулся Тони.
Джим только пожал плечами.
Минут через десять группа следопытов вернулась, курсанты, словно собаки, двигались по следу и вскоре оказались у поваленного дерева.
— По следу идут, — сказал Тони.
— Если сюда двинут — нужно уходить.
Курсанты дошли до дерева и стали осматриваться, потом двое из них пошли к лужице, возле которой Джим брился. Дошли, убедились, что от нее следы никуда больше не уходят, и снова вернулись к дереву.
Посовещавшись и потыкав пальцами в землю, группа следопытов разом посмотрела в сторону Джима и Тони, разведчики невольно втянули головы.
— Мама родная, неужели заметили? — больше изумился, чем испугался Тони.
— Не думаю, — неуверенно произнес Джим, глядя, как преследователи быстрым шагом движутся в их сторону.
— Пора.
Друзья стали осторожно отползать, затем поднялись и пошли прочь — в глубь массива.
С возвышенности донеслось несколько резких команд, курсантов разворачивали в цепь.

Глава 85

Джим шел первым, Тони — за ним. Время от времени он останавливался, чтобы определить, далеко ли преследователи.
Напарники старались выбирать твердые участки земли, чтобы сбить следопытов, однако те на подобные фокусы не попадались и уверенно двигались по следу.
— Они уже ближе! — то и дело сообщал Тони, и Джим ускорял шаг. Напарники уже почти бежали, но погоня не отставала.
— Сейчас бы мину, — злился Джим. — Они бы у меня попрыгали.
— Или хотя бы Рихмана с Шульцем, — согласился Тони.
Послышался вой турбин — вертолет с пулеметчиком возвращался.
— Сволочи, это они его вызвали! — сказал Джим.
— Разумеется, они же знают, что мы поблизости, теперь будут его наводить.
Вертолет шел с севера — прямо на беглецов.
— В укрытие! — крикнул Тони, и разведчики юркнули в куст с острыми зеленоватыми побегами.
— Чуть ухо не проткнул, — выругался Джим, забираясь под ветку. Вертолет прошел совсем рядом, едва не раскрыв порывами ветра местоположение беглецов.
— Вперед! — скомандовал Тони, ему с его ростом лучше было видно, когда и что следовало делать.
Напарники сделали стремительный бросок метров на восемьдесят и, услышав приближение развернувшегося вертолета, снова спрятались в кусты.
— За это убивать надо.
— Кого?
— В первую очередь Фаулза.
На этот раз вертолет прошел на высоте метров двадцати, Джим сумел рассмотреть клепки на днище машины и почувствовать запах турбинных выхлопов, однако стрелок машины снова остался без работы, и когда вертолет ушел вперед, разведчики помчались дальше.
— Они уже совсем рядом, — прохрипел Тони, когда напарники влезали под очередной куст.
— Кто?
— Курсанты с капитаном.
— А майор?
— Его я не видел.
Теперь вертолет просто висел, понемногу смещаясь то влево, то вправо. Джим видел трехглазого стрелка, тот растерянно вертел головой — вероятно, ему сообщали по радио, что цели где-то рядом.
— Ох, чуть задницу не проколол! — пожаловался Тони.
— Как некстати…
Вертолет снова ушел вперед, и Джим с Тони побежали дальше, преследуемые голосами следопытов, до которых было рукой подать.
— Ну все, еще пару пробежек, и пулеметчик нас засечет… Либо эти придурки — им только дай по живому пострелять, — задыхаясь, прохрипел Тони.
— А если сдаться?
— А что нам остается? Правда, можно еще подкараулить и — ножами…
— Тогда точно никакого снисхождения не будет.
— А что делать? Что теперь делать?!
— Не знаю. Были бы у нас хоть лук со стрелами, а не эти… — Джим потряс безобидным автоматом с холостыми патронами.
— Стрелы, говоришь?
Тони взялся за один из зеленых побегов, которые так досаждали ему и напарнику. Несмотря на то, что побег был нежно-зеленого цвета, твердостью он мог бы поспорить с древесиной.
В одно мгновение Тони вытащил нож и отхватил пятнадцатисантиметровый кусок ветки.
— Во — стрела! — сказал он, пробуя пальцем острый кончик.
— Держи куст! — закричал Джим сквозь шум ветра. Травы и кустарник полегли до земли, обнажая все, что было под ними, однако этот же ветер мешал смотреть и преследователям, они находились в каких-то двадцати шагах и прикрывали глаза от поднявшегося с земли песка и мусора.
Пилот со стрелком тоже ничего не увидели, ведь куст, под которым прятались Джим и Тони, находился прямо под вертолетом.
Рев турбин спугнул какое-то животное, и вертолет помчался за ложной целью, а Джим с Тони сумели проскочить на следующие пятьдесят метров.
— Ну все, либо мы их, либо они нас! — сказал Тони. — Срезай стрелы!
— Какие стрелы?
— Вот эти побеги — примерно такой же толщины и длины!
— А потом запихивать их в ствол будешь? — грустно усмехнулся Джим, полагая, что у напарника началась горячка.
— Нет, только с казенной части.
— А почему?
— Чтобы они по нарезке прошли и получили вращательный момент, как пули, понимаешь?
Джим срезал несколько побегов, с сомнением глядя на лихорадочные приготовления Тони. Тот быстро подровнял дротики, затем, когда ветер от вертолетного винта снова начал рвать кусты, открыл затвор и вогнал стрелу в ствол с казенной части. Затем передернул затвор, досылая холостой патрон.
Джим молчал, ожидая, что будет дальше. С одной стороны, затея Тони казалась сумасбродной, а с другой — до пулеметчика оставалось каких-то пятнадцать метров, для Тони это было — что стрелять в упор.
— Заряжай свой автомат! — приказал он. Джим быстро справился с задачей и, когда Тони поднял автомат, отвел ветку, чтобы увидеть пулеметчика.

Глава 86

Ствол пулемёта смотрел куда-то в сторону, а цели были совсем рядом. Тони медлил, выбирая лучший момент, потом спокойно, как на стрельбище, нажал спусковой крючок. Заглушенный ревом турбин, выстрел прозвучал совсем негромко, тем не менее Джиму показалось, что он услышал крик раненого пулеметчика. Он видел его широко распахнутый рот и руку, которая судорожно пыталась сорвать шлем.
Вертолет качнулся и поплыл прочь.
— Ты попал! — обрадовался Джим.
— Ну еще бы!
Тони взял у напарника автомат, а ему отдал свой — на зарядку, и они помчались дальше за пару секунд до того, как к их прежнему укрытию вышли следопыты.
На этот раз Джим и Тони преодолели около двух сотен метров и остановились у небольшой балки, по которой удобно было отходить на левый фланг. Проверив по привычке, нет ли в траве насекомых, приятели залегли и стали ждать появления противника.
Джим зарядил дротик в автомат и стал прислушиваться. Следопыты не задерживались, они хорошо читали следы, но совсем не умели передвигаться скрытно. Громкий топот и позвякивание амуниции выдавали их приближение.
Вскоре стали видны их головы над кустарником — курсанты остановились в замешательстве, должно быть, им сообщили о произошедшем с пулеметчиком несчастье. Преследователи смотрели по сторонам и не решались идти дальше.
Вскоре Джим стал замечать вспархивающих птиц, это означало, что к следопытам подходит подкрепление.
— Несутся на всех парах, — сказал Тони.
— Их можно понять, на учениях бывает скучно.
Не дожидаясь подкрепления, следопыты осторожно двинулись вперед — они опасались, что беглецы сумеют оторваться, а до темноты оставалось совсем немного.
— Наверное, не поверили пилоту, подумали, что у пулеметчика крыша поехала, — предположил Джим.
— А может, просто смелые, — сказал Тони, прицеливаясь. — Не поверили пулеметчику, поверят собственным глазам.
Щелкнул выстрел, а спустя мгновение раздался такой жуткий крик, что у Джима по спине побежали мурашки. Дротик вонзился курсанту в бедро, тот бросил оружие и, упав, стал бешено кататься по земле, не переставая издавать этот ужасный крик.
Перепуганные курсанты открыли беспорядочную стрельбу, а Джим с Тони стали отходить по дну балки. Пробежав метров сто, они снова выбрались на возвышенность.
Крики не затихали, а вокруг места происшествия метались фигурки курсантов.
— Чего же он так кричит, а? — недоумевал Тони.
— Сейчас проверим, — сказал Джим и, достав из нагрудного кармана один из дротиков, решительно его лизнул. И тут же пожалел об этом. Язык загорелся так, будто Джим отхлебнул горящего напалма. Он стал без разбора срывать траву и запихивать ее в рот, судорожно пережевывая и пуча глаза. Тони быстро подал флягу с водой, однако вода только усилила жжение — бедняга замотал головой.
— Набери воду в рот и держи! — посоветовал Тони.
Джим последовал его совету, и жжение чуть утихло.
Спустя минуту Джим сплюнул воду и пошевелил языком. Жжение снова возвращалось, тогда он достал плитку шоколада — кто-то говорил ему, что шоколад перебивает жжение от перца. Помогло. Джим перевел дух и отер выступившие слезы.
— Да-а, — сказал он. — Теперь я понял, почему этот парень так орал, наверно, ему показалось, что его пронзили раскаленной пикой.
— Скорее всего, — согласился Тони, другими глазами глядя на зеленоватые побеги.
— То-то мне померещилось, что сквозь рев турбин я слышал крик пулеметчика.
— Ты знаешь, мне тоже так показалось, — признался Тони. — Я сначала подумал, не может быть, но сейчас поверил.
Он осторожно понюхал свои пальцы.
— Давай-ка найдем лужицу и помоем руки, а то если попадет в глаза…
Напарники прошли еще немного, нашли на дне балки воду и тщательно, с глиной вымыли руки.
— Вот, теперь я могу отлить, не боясь, что сделаю себя инвалидом, — сказал Тони.

Глава 87

Пройдя по балке еще немного, разведчики нашли дерево, с которого Тони сумел рассмотреть, что курсанты расчищают кустарник.
— И зачем они это делают? — поинтересовался снизу Джим.
— Думаю, лагерем становиться будут.
Тони спустился.
— Нам бы тоже нужно где-то устроиться. Ночью все равно идти невозможно, а днем мы должны быть отдохнувшими. Вопрос только в том, какое выбрать направление?
— А чего тут думать? — пожал плечами Тони. — Нужно пробираться в Антверден. Там найдем возможность выйти на связь с базой, они нас не продадут.
— Да, они-то не продадут, — согласился Джим и вздохнул. Сейчас родная база казалось ему санаторием для детишек дошкольного возраста — настолько там все было привычно и понятно. Даже зурабы, шипохвосты и змеи. — Значит, нужно выходить к шоссе — я помню, оно на севере, — и там ловить машину.
— Конечно, две перепачканные морды с автоматами в руках, таких каждый будет рад подвезти. Подвезти, а потом стукануть в полицию.
— Надо обходиться без свидетелей.
— Убивать гражданских я не буду, Джим.
— Я тебя что, заставляю кого-то убивать? — Джим возмущенно хлопнул себя по коленям. — Ты из меня прямо какого-то маньяка делаешь, честное слово. Можно ведь просто угнать машину, никого не убивая. Выйти к заправке или придорожному магазину и — угнать.
— Как ты думаешь, что они планируют? — Тони кивнул в сторону лагеря противника.
— Если не поймают нас в ближайшие сутки, начнут перекрывать подходы к шоссе, проверять подозрительные машины. Они ведь понимают, что мы в лесу долго не протянем и опереться можем только на базу, а путь к ней лежит через Антверден. Теоретически мы можем раздобыть патронов, тогда у нас будет больше шансов нанести им непоправимый ущерб, такой, чтобы они сами вышли с белым флагом. Тебе это по силам?
— Нанести непоправимый ущерб? — уточнил Тони.
— Вот именно. Необязательно убивать, ты же можешь просто выводить их из строя.
— Ну, если будут патроны…
— Патроны будут, — заверил Джим. — Мы сопрем их у курсантов.
— Как мы сопрем, если они идут по следу, словно собаки?
Джим задумался, но ненадолго.
— Мы нападем на них ночью. Я буду с одной стороны, ты — с другой. Ты подстрелишь отравленной стрелой часового, он начнет орать и к нему сбежится весь лагерь, а я тем временем пройду на территорию и раздобуду патронов.
— Опасно это — нападать вдвоем на целый лагерь. Вот был бы у нас хотя бы взвод…
— Хорошо, тогда у меня другой план. Нападать мы не будем, мы тихо проникнем на территорию лагеря и ляжем спать вместе с остальными. Форма у всех одинаковая.
— У них шевроны другие.
— Это ерунда, ночью нас никто не отличит. Выспимся, а под утро уйдем с патронами.
— Это авантюра.
— Это операция, основанная на разумном риске, — возразил Джим.
— С другой стороны, в этом что-то есть. В любом случае спать у костра я не собираюсь, а пройти на их территорию без лишнего шума вполне возможно. Такое мы и раньше проделывали, проскальзывая между постами.
— Вот именно.
Тони помолчал, раздумывая, и согласился:
— Ладно, давай попробуем.

Глава 88

Чтобы зайти курсантам в тыл, откуда их не ждали, разведчики решили сделать широкий обходной маневр. Они торопились, стремясь воспользоваться светом угасающего дня.
Пугливые ящерицы с отчаянной решимостью перебегали дорогу, земляные белки — напротив, принимали разведчиков за своих и сидели спокойно. Устраивающиеся на ночлег горлицы низко гукали и, выглядывая из кустов, провожали чужаков настороженными взглядами.
Напарники успели пройти около полукилометра, когда темнота опустилась на землю так внезапно, будто кто-то выключил свет. Какое-то время Джим еще двигался, пользуясь периферийным зрением, как учили его Рихман и Шульц, однако от напряженной работы глаза быстро «замыливались». Приходилось останавливаться и моргать, чтобы они отдохнули.
— Хорошо бы маршрутизатор, — шепотом произнес Джим.
— Хорошо бы, — согласился Тони.
— Как думаешь, сколько мы прошли?
— Пора сворачивать направо и топать к лагерю, потом скорректируем направление по сполохам костров.
Так они и сделали — развернулись и медленно двинулись по направлению к лагерю. Джим придумал крутить головой из стороны в сторону, так ему проще было удерживаться в состоянии периферийного зрения, и они с Тони преодолевали метров по пятьдесят, прежде чем требовалась остановка для отдыха человека-локатора.

Тони вызвался растирать напарнику уши и массировать виски.
— Зачем это? — спросил Джим.
— Вдруг поможет.
И действительно помогло, правда, уши после такой процедуры горели огнем, но было достигнуто главное — Джим мог двигаться не останавливаясь, с необычайной четкостью определяя силуэты кустов и даже угадывая в высокой траве ямки с водой.
— Осторожно — лужа, — предупреждал он, делая широкий шаг.
— Да как ты видишь? — поражался Тони.
— А я почем знаю?
Так они передвигались довольно долго, пока на плечо Джима не опустилась рука Тони.
— Стоп, — прошептал он.
Джим остановился.
— Почему «стоп»?
— Там впереди кто-то есть.
— С чего ты взял?
— Я их слышу.
Больше объяснений не потребовалось, привыкшие к плохой видимости в джунглях разведчики часто полагались на слух и даже обоняние.
— И правда, — согласился Джим, помолчав. Он почувствовал запах табачного дыма. Впереди, метрах в двадцати, находился дозор. Курсанты курили в кулаки и изредка переговаривались приглушенными голосами, однако разведчики эти голоса слышали.
— Посвети туда… Теперь левее, еще левее… — совершенно отчетливо разбирал Джим, однако света от фонаря он не видел. Разгадку нашел Тони.
— У них инфракрасный фонарь.
— Да? — Джим невольно пригнулся. Это было совсем скверно — дозор был вооружен подсвечивающими фонарями и аппаратурой ночного видения. Курсанты видели все вокруг если не как днем, то уж как в сумерках — это точно.
— Надо обходить, — сказал Джим. Тони шагнул в сторону, освобождая дорогу человеку-локатору, и они двинулись в обратном направлении.
По проторенной дорожке идти было легче, Джиму не приходилось напрягаться, он держал все препятствия в памяти.
— Хватит, — сказал Тони, когда они отошли метров на пятьдесят. — Давай обходить.
— Давай.
Сместившись в сторону на пару десятков шагов, они снова двинулись к лагерю, надеясь на этот раз миновать обнаруженный дозор.

Глава 89

Джим уже представлял себе, где начинается граница дозоров, и, приблизившись к ней, пошел медленнее, временами задерживая дыхание, чтобы улавливать едва различимые шорохи.
Стрекоча, как миниатюрные вертолеты, проносились ночные мотыльки, попискивали мыши, но ничего такого, что указывало бы на присутствие человека, пока не было.
Осмелев, Джим пошел быстрее, Тони шагал следом, высоко поднимая ноги. Несмотря на свой рост, он передвигался бесшумно.
Снова его рука легла на плечо напарника. Джим остановился, ожидая объяснений.
— Фляга… — прошептал Тони.
— Что фляга?
— Они завинчивают флягу… Только что завинчивали…
Джим понял: при завинчивании металлическая пробка издавала мелодичный звук.
— Ты можешь сказать, где это?
— По циферблату — на полвторого.
— Значит, надо взять чуть правее, столбы пройти между этими и теми…
— Значит, надо.
— А если между ними сигнальная струна натянута?
— Может, и так.
Джим вздохнул: придуманная им схема проникновения в лагерь теперь выглядела не такой простой, как раньше. Предполагалось, что лагерь можно будет обнаружить по сполохам костров, но, видимо, курсанты были подготовлены куда лучше, чем думали разведчики.
Из тяжелых раздумий Джима и Тони вывели звуки шагов, в их направлении со стороны лагеря двигалась группа. Между кустов заплясало пятно света — курсанты шли с фонарем.
Разведчики медленно опустились в траву. Джим с ужасом представил, что с ним случилось бы, ляг они в траву в джунглях Междуречья. А тут по спине пробежала какая-то ерунда, а он только повел плечами — опасности не было.
Группа приближалась.
— Куда претесь, придурки? — окликнули их из дозора.
— Сам придурок.
— Это ты, Вилли? Куда собрались?
— Пашнер приказал привезти со складов жратву. Чтобы был полноценный завтрак.
— Вот это правильно, а то ведь у нас даже пайка полноценного не было — только шоколадка.
— Слышал? Они поедут назад — на базу, — прошептал Джим.
— О да, для нас это идеальный вариант.
Представив, какие перспективы сулит им этот случай, Тони заулыбался.
Пользуясь тем, что им подсвечивают дорогу, разведчики осторожно двинулись следом за курсантами, слушая их разговоры. Впрочем, никакой стратегической информации получить не удалось, кроме того, что подстреленного Тони курсанта звали Бруно. Беднягу напичкали обезболивающим и увезли на джипе, Бруно требовал, чтобы его пристрелили.
— Не хотел бы я оказаться на его месте, — сказал один курсант.
— Да, лучший наш следопыт.
— А кто-нибудь знает, что это за дезертиры такие? — спросил третий голос.
— Майор Фаулз говорил, что из штрафного полка сбежали.
— Брешет, чего же он тогда с ними обнимался? Я сам видел, как они разговаривали — прямо как свои.
— По всему видно, что тертые калачи. Я в этих краях родился и не знал, что хреновник так ядовит, а они им стреляли, да как точно!
— И пулеметчика в вертолете такими же штуками нашпиговали, говорят, двенадцать штук — в тело и две в череп.
Слушая это, разведчики улыбались тому, как быстро в солдатской среде рождаются легенды.
— Это у них оружие такое специальное?
Спросивший вдруг резко обернулся и посветил назад — разведчики упали в траву.
— Ты чего, Олаф?
— Не знаю, что-то померещилось.
— Не дрейфь, мы же при оружии.
— При оружии, а только я не хочу, чтобы и в меня ядовитую стрелу вогнали.
— Забудь про стрелу, дезертиры уже на шоссе до Антвердена голосуют.
— Хорошо бы… — Тот, кого назвали Олафом, тяжело вздохнул, и группа продолжила путь.

Кусты кончились, курсанты вышли на открытое место — до поваленного дерева было недалеко. Джим с Тони отпустили группу подальше, чтобы не попасть в луч света, если Олафу снова что-нибудь померещится.
Курсанты направлялись к машинам, местоположение которых указывал укрытый в яме костер, его сполохи рисовали на тенте грузовиков гигантские тени от сидящих на земле людей.
Увидев фонарь, водители схватились за автоматы.
— Проснулась, охрана! — насмешливо проговорил Олаф. — Ну, и чего вы тут делаете?
— Кашеварим, — нехотя ответили ему.
— Чего кашеварите? — Олаф нагнулся над костром.
— Белку подбили.
— Белку? Так чего в ней есть-то? Это ж, считай, крыса.
— А тебе никто не предлагает.
— Собирайтесь, на базу поедем.
— На базу? Сейчас?
— Да, Пашнер сказал, чтобы к утру вернулись со жратвой.
Водители стали мяться, никто не хотел ехать в темноте.
— Короче — хватит орать, — одернул их Олаф. — Возьмем твой грузовик, Васкес, а Пит поедет впереди на джипе — дорогу будет показывать, чтобы ты не кувыркнулся. И хватит ныть — приедем, хоть брюхо набьем, а крысу отставь этим — крысоловам.
Джим с Тони сидели за поваленным деревом и, наблюдая этот спектакль, прикидывали, как им незаметно забраться в машину. Однако удача в этот вечер была на их стороне — немного поспорив, пятеро курсантов расселись в джипе и кабине грузовика — ехать в кузове на жестких скамейках никто не хотел.
Когда завелись моторы, разведчики выскользнули из-за дерева и неслышно перемахнули через борт.
Водители погазовали, прогревая двигатели, потом впереди что-то прокричали, и колонна тронулась.
Джим выглянул из-под полога — огни костра удалялись. В качающемся кузове разведчики выбрали угловые места и погрузились в дрему.
Дорога была плохая, машину бросало из стороны в сторону, Джим и Тони пробуждались, хватались за поручни, потом тяжелый участок оставался позади, и они снова засыпали. Только по звуку шин можно было догадаться, где они едут: по сыпучему грунту, по траве или по дну оврагов, где бежали ручьи.
Пару раз грузовик останавливался, и разведчики напряженно ожидали, что кто-то захочет перебраться в кузов, однако курсанты просто сбивались с дороги. После совещания моторы заводились снова, и колонна двигалась дальше.

Глава 90

Через два с лишним часа колонна подъехала к городку. Не дожидаясь, когда грузовик остановится, Джим и Тони спрыгнули на ходу.
Они подождали, спрятавшись за одним из домиков, пока машины не отъехали, и стали прислушиваться — опасались нарваться на часовых, если таковые здесь были.
На противоположных концах вытянувшегося вдоль кромки леса городка горело по прожектору, однако до расположенных в середине домиков их свет не доставал. Убедившись, что территорию никто не патрулирует, приятели стали думать, что делать дальше.
— Куда теперь? — спросил Джим.
— Ну, следуя твоей линии поведения, нужно забраться в один из домиков и крепко проспать до рассвета.
— Ты это серьезно?
— А почему нет? — Услышав шорох, Тони замер, но это была лишь встрепенувшаяся на дереве птица.
— А что тебе не нравится? Или ты хочешь немедленно проведать майора? Лучше уж подождать до утра.
— Хорошо, давай найдем свободный домик, — согласился Джим.
— Лучше всего забраться в тот, где мы ночевали.
Посидев еще немного и окончательно убедившись, что часовых поблизости нет, разведчики, ориентируясь на огни прожекторов, пошли искать свой домик.
— Наверное, часовых ставят для курсантов, когда они здесь, — предположил Тони.
— Наверное. Но уж возле складов наверняка кто-то есть.
Напарники прислушались — со стороны складов как раз доносились голоса. Заработал мотор.
— На погрузку подают, — предположил Джим.
— Ага. Ну, пошли дальше, кажется, это наш.
Друзья безошибочно вышли к домику и, встав по обе стороны от двери, стали прислушиваться. Как будто внутри было тихо.
— Давай, — прошептал Тони, и Джим потянул за ручку — дверь подалась и открылась без скрипа. Джим проскользнул внутрь, «включил» свое периферийное зрение и определил, что на кроватях никто не спит. Затем на ощупь обследовал ванную и напоследок проверил под кроватями.
— Заходи, — прошептал он в приоткрытую дверь, и Тони присоединился к нему.
Приятели сели на кровати.
— Белье свежее, — сказал Джим.
— Это важно?
— Я к тому, что кто-то здесь по домикам шастает — убирает, белье перестилает.
— Ночью никто не наведается.
Они посидели еще, прислушиваясь. Почуяв в помещении людей, забеспокоились комары, они начали стукаться о сетку и пронзительно звенеть.
Джиму в голову пришла нелепая мысль, что своим жужжанием комары могут выдать их с Тони, однако он взял себя в руки — это просто усталость.
— Что дальше? — спросил он.
— Спать, — просто ответил Тони.
— А дверь? Будем стул подставлять или нет?
— Не стоит, если кто-то подойдет, мы и так услышим.
Джим выставил будильник в наручных часах на без четверти шесть. Держа заряженные автоматы при себе, разведчики забылись тревожным сном и открывали глаза всякий раз, когда за окном вскрикивала птица или в стекло врезался потерявший ориентацию жук.
Когда наручные часы беззвучно завибрировали, Джим открыл глаза и первым делом проверил автомат. За окном начинались предрассветные сумерки, небо на востоке светлело.
Тони поднялся и сел, ему показалось, что он слышит посторонние звуки. Где-то завелся мотор — это был грузовик, вскоре он проехал неподалеку, увозя груз продуктов для заночевавших в лесу курсантов.
— Я пойду умоюсь, — сказал Тони.
— Давай.
Вскоре он вернулся, сияющий:
— Настоящий белый унитаз, а на базе у нас просто дырка в кафеле.
— Согласен и на дырку в кафеле, лишь бы не играть в эти прятки, — сказал Джим. — Стереги — я тоже схожу.
Справив нужду, он с удовольствием умылся и даже почистил пальцем зубы — зубной пасты не было, но отлично сгодилось душистое мыло.
— Еще бы носочки свежие, — со вздохом пожаловался Джим собственному отражению в зеркале и пошевелил в ботинках пальцами ног — там было сыро. Следовало бы, конечно, спать разувшись, однако в случае чего времени на обувание им бы не дали, а без ботинок много не навоюешь.
Изучив из окна обстановку, напарники вышли в прохладный утренний воздух. На траве была роса, а возле кромки леса еще стоял туман.
— Предлагаю пройти лесом до жилища Фаулза, сесть напротив и ждать, когда эта сволочь проявит себя, — предложил Джим.
— Согласен.

Глава 91

Перебегая от домика к домику, Джим и Тони добрались до леса и двинулись вдоль его кромки в сторону жилища майора Фаулза. Идти по лесу было проще, чем по сырым агрессивным джунглям, и вскоре разведчики оказались перед домиком майора. Судя по тому, что шторы в доме были задернуты, напарники сделали вывод, что Фаулз на месте — в пустовавших домиках шторы были открыты.
— Все устроил, — сказал Джим, придавливая на щеке комара. — И нас подставил, и погоню пустил, а сам дрыхнет.
— Ничего, пусть поспит в последний раз.
Тони приоткрыл затвор, проверяя, как там дротик.
— А вдруг яд за ночь выветрился? — встревожился Джим.
— Какая разница? Если стрелять в упор, так он насквозь пройдет.
— Действительно убьем? — уточнил Джим.
— Это будет зависеть от того, что он нам расскажет, как объяснит свои действия.
— Так он тебе наврет будь здоров, за ним не задержится.
— Ничего, как-нибудь отфильтруем, мы ведь тоже не дети.
— Не дети, — согласился Джим, вспомнив, как в выпускном классе все учителя, будто сговорившись, то и дело повторяли: «Вы уже не дети, и скоро вам самим придется принимать взрослые решения». Конечно, они имели в виду что-то другое, но уж так сложилось, ничего не поделаешь.
Джим поежился — воздух был холодный, у себя в Междуречье они привыкли к теплу.
— Эх, рано пришли.
— В следующий раз выспимся.
— Давай кемарить по очереди.
— Нет. — Тони приподнялся. — Кемарить не будем — он проснулся.
Джим встряхнул головой — занавески на окне были отдернуты.
— На горшок пошел, — пояснил Тони. — Ну что — идем?
— Если идти, то сейчас.
Осторожно раздвинув ветки, разведчики перебежали к стене домика и встали по обе стороны от двери.
Было слышно, как майор спустил в туалете воду, потом стал напевать — видимо, брился.
Хлопнула дверь ванной, послышались бодрые шаги, и снова — тишина.
— Одевается, — одними губами пояснил Тони, вытаскивая нож. Снова послышались шаги, на этот раз звуки были четче — майор топал по полу в ботинках.
Наконец дверь распахнулась, и Тони, схватив майора своей клешней, приставил к его горлу нож и втолкнул обратно внутрь.
— Ну что, сука, — произнес Тони угрожающе, придавливая острием кадык Фаулза, — кричать будешь или сдохнешь молча?
— Па… постойте, я все объясню! — Фаулз старался улыбаться, но ситуация к этому не располагала.
— Объяснять будешь в другом месте. — Тони убрал нож и ударил майора кулаком в солнечное сплетение. Видимо, он вложил в удар всю свою злость, потому что майор сложился вчетверо и бесшумно повалился на пол.
Джим небрежно перевернул его ногой, потом проверил пульс.
— Живой.
— Конечно, он еще не все нам рассказал. — Тони убрал нож. — Свяжи его.
Джим выдернул из брюк Фаулза поясной ремень и связал пленнику руки за спиной — так туго, что майор очнулся и застонал.
— Ну… Ну что вы творите, ребята? — принялся он канючить, едва придя в себя. — Я ведь ничего не… не придумывал, я действую… согласно приказу. Вы молодцы, сумели пройти через все испытания, и теперь я могу со спокойной совестью вас аттестовать.
— Куда аттестовать? Признавайся, ты сказал курсантам, что это мы ударили шофера?
— Разумеется. — Майор втянул голову в плечи, опасаясь удара.
— А зачем ты это сделал? — спросил Джим, глядя в глаза допрашиваемого, чтобы заметить, когда тот соврет.
— Для того, чтобы они стали для вас реальной угрозой, старались вас пристрелить.
— А чтобы интереснее было, ты подсунул нам холостые патроны, — напомнил Тони и больно ткнул Фаулза в бок носком ботинка.
— Да прекратите же меня избивать, выслушайте сначала! — завопил тот. — Это была проверка!
— Кто давал приказ проверять нас таким образом? — наступал со своей стороны Джим.
— Вышестоящая организация, вот кто! Я был обязан создать вам самые сложные условия, поэтому вас преследовали самые лучшие из следопытов, и вертолет с пулеметчиками был вызван — все знали, что вы очень опасны и при первой возможности вас следует уничтожить.
— Да нам ведь просто повезло, козел ты старый! — Джим замахнулся автоматом, Фаулз зажмурился, однако поняв, что его только пугают, заговорил снова:
— Первых встречных на подобные испытания не допускают, видимо, у вас подходящее досье. Новые дела я листал, но они начаты с момента вашего поступления на Двадцать четвертую базу. Из отчетов капитана Мура видно, что вы очень талантливые солдаты и за небольшой срок прошли путь, который другим дается лет за пять, если доживают. Впрочем, для допуска к аттестации этого еще недостаточно, поэтому, я полагаю, вышестоящее руководство опиралось на еще более ранние сведения о вас. Так что, господин Симмонс, вам не просто повезло — вам должно было повезти.
Джим с Тони переглянулись, майор говорил складно и даже немного льстил, однако где гарантия, что он не тянет время, спасая собственную шкуру?
— Стоп, давайте разберемся, — сказал Тони уже более спокойно, снова переходя на «вы». — Кто заказчик этого испытания? Кому в результате аттестации мы достанемся? Управлению службы безопасности?
— Нет, это гораздо более могущественная организация, со специальными функциями — что-то вроде контрразведки.
— Как вы можете доказать правдивость ваших слов?
— Я вызову полковника Мартеля — это теперь ваш куратор, он все объяснит.
— Правда? А если вместо полковника прибудет полицейский спецназ?
— Но… — майор позволил себе улыбнуться. — С полицейским спецназом у вас, кажется, проблем не возникает.
— Та-а-ак! Значит, визит полицейских в дом тоже ваших рук дело? — Тони заметил в окно шедшего мимо курсанта и, схватив автомат, встал к окну. Джим присел возле Фаулза и на всякий случай зажал ему рот.
Когда курсант прошел, Тони вернулся, и Джим отпустил майора.
— За вами приятно наблюдать, ребята, честное слово, — вы как единый организм работаете.
— Довольно комплиментов, майор, — сухо заметил Тони.
— Нет, я серьезно. То, как вы решили проблему холостых патронов, теперь войдет в наши пособия по подготовке — никому и в голову не приходило, что зеленый стебелек — смертельное оружие.
— Часто вы проводите такие проверки? — спросил Джим.
— Вообще-то, эта информация для вас закрыта.
— Бросьте, майор, не в ваших интересах запираться, — надавил Тони.
— Ну, не слишком часто.
— И какой процент выживает?
— Больше половины, нам присылают только качественный контингент, — не без гордости сообщил Фаулз. — Слушайте, может, развяжете мне руки, я их уже не чувствую.
Джим посмотрел на Тони — тот утвердительно кивнул, и с майора сняли путы. Он благодарно взглянул на своих мучителей и принялся растирать запястья, на которых остались красные рубцы.
— Проигравшие всегда погибают?
— Не обязательно, чаще получают ранение. Это же как в бою — процент погибших всегда меньше количества выбывших из строя.
— И что с ними делают?
— Демобилизуют по инвалидности или возвращают дослуживать в части, откуда были доставлены.
— Вернемся к появлению в доме полиции. — Тони менял темы, как заправский следователь. — Неужели для нашей проверки вы убили парочку ни в чем не повинных стариков — хозяев дома?
— Нет, конечно, всему есть предел. Они вовсе не безобидные и больше двадцати лет состояли связными в шпионской сети генерала Тильзера. В последние годы они содержали что-то вроде гостиницы для боевиков-нелегалов, а когда поняли, что их вычислили, попытались сбежать. Тут их и взяли. Обоих застрелили прямо у дверей их собственного дома, а трупы спрятали на чердаке, где вы их и нашли, я полагаю.
— Нашли, — подтвердил Джим.
— Ну вот, потом заселили вас, дали вам возможность расслабиться, попользовать девушек, а потом позвонили в полицию. Так что ничего личного, мы только выполняли приказ и прогоняли вас через программу. Мы такие же солдаты, как и вы, только задачи у нас другие. Мы не убиваем людей просто так.
— Скажите это лейтенанту Зану, который на наших глазах пристрелил четверых патрульных, — сказал Тони.
— А потом переехал их тела машиной, — добавил Джим.
— О, уверяю вас, это недоразумение, тем более что поступок лейтенанта Зана не останется незамеченным — он получит строгое взыскание.
Джим и Тони обменялись многозначительными взглядами: не было смысла упрекать майора в ненужной жестокости, у него была совсем другая, собственная мораль, он был солдатом, и задачи у него были свои.
— Значит, этот этап был последним? — еще раз уточнил Тони.
— Разумеется.
— А не случится так, что сейчас мы выйдем за дверь и начнется следующий этап аттестации?
Майор, немного помедлив, ответил:
— Разумеется, этого я вам гарантировать не могу. Вполне возможно, что прямо сейчас может начаться третий этап, или он начнется завтра, когда вы не будете ожидать подвоха, однако мне об этом ничего не известно — все, за что я отвечал, уже сделано, а дальше — на усмотрение вышестоящего руководства.
Джим с Тони молчали, им требовалось принять решение.
— Хорошо, — сказал Тони. — Связывайтесь с полковником Мартелем, пусть приезжает.
— Для этого я должен подняться и подойти к шкафу — там у меня кодограф.
— Вставайте. — Тони отошел в сторону, держа автомат наготове, от двери его страховал Джим.
Тяжело переваливаясь после обработки кулаками Тони, майор вытащил небольшой ящик, снял с него защитный корпус, и глазам разведчиков предстал прибор, чем-то напоминавший обычный телефон, только с множеством ползунков и разноцветных лампочек.
— Это прибор для защищенной связи, — пояснил Фаулз. — Ну что, я связываюсь?
— Связывайтесь.
Фаулз нажал несколько клавиш, немного подождал и произнес:
— Девушка, пожалуйста, вызов для Триста Сорокового… Да, я подожду…
Потянулись долгие секунды ожидания.
— Да, Зяблик на связи. Здравствуйте, сэр. Хорошие новости — праздник состоялся, гости довольны и ни один не заболел. Хорошо, ждем.
Закончив разговор, он положил трубку и с довольной улыбкой обратился к Тони:
— Полковник Мартель лично прибудет через полтора часа.
— А чего вы так радуетесь? — спросил Джим.
— Полковник редко прибывает сам, думаю, ему хочется взглянуть на вас.
— Что делать будем? — спросил Тони, глядя на напарника. Тот недоверчиво покосился на майора.
— Давайте сходим в столовую, спрыснем удачное окончание аттестации, такое испытание пройти — не шутка! — предложил Фаулз.
— Сиди на месте, — строго приказал Тони, снова забывая про «вы». — Будем ждать полковника Мартеля здесь, если это ловушка — ты умрешь первым.
Улыбка сошла с лица майора, он вздохнул и произнес:
— А вы действительно хорошие ребята, мне такие давно не попадались.

Глава 92

Все полтора часа до приезда полковника Мартеля Джим и Тони из осторожности никуда не отлучались — сидели в маленькой комнатке и не спускали с майора Фаулза глаз. Единственно, что ему разрешили, — заварить чай под строгим надзором разведчиков. Майор сделал его с сахаром и даже нашел несколько плиток шоколада, которые, после внимательного изучения, были съедены.
А еще разведчики позволили себе по очереди ходить без ботинок, наслаждаясь этой небольшой свободой.
— Ребята, да вы можете и душ принять — вон сколько еще времени до приезда полковника, — улещивал их Фаулз, однако ни на какие соблазны они не поддавались, понимая, что в любой момент их могут обмануть.
Прошли полтора часа, потом еще четверть часа. Когда послышался шум подъезжающей машины, Тони с автоматом наготове встал у окна.
— Что там? — спросил Джим.
— Какая-то большая машина, черная.
— Это «Мурена», — подсказал Фаулз. — Триста пятьдесят лошадей.
— Помолчите лучше.
Из машины появился мужчина — брюнет, чуть выше среднего роста, одетый в просторную светлую рубашку и темно-серые брюки. Как ни старался Тони рассмотреть, не оттопыривается ли под рубашкой кобура, ничего не увидел.
Незнакомец подошел к двери и, демонстрируя понимание ситуации, негромко постучал и сообщил:
— Здесь полковник Мартель, я пришел один и без оружия.
Джим встал с автоматом в угол и после знака Тони сказал:
— Входите!
Полковник вошел, тщательно притворил дверь, потом посмотрел через плечо на Джима и повернулся к Тони:
— Здравствуйте, рад, что вы успешно прошли аттестацию.
— А вы точно тот, за кого себя выдаете?
— Точно. У меня в правом кармане брюк удостоверение Управления службы безопасности на мое собственное имя, могу предъявить.
— Но вы же не из Управления, правильно? — продолжал давить Тони. Под прикрытием Джима он чувствовал себя уверенно.
Полковник строго взглянул на Фаулза: дескать, кто натолкнул этих молокососов на подобные вопросы? Однако майор сделал вид, что не знает.
— Скажем так, я работаю не только на Управление, но и на другую уважаемую структуру. Со временем вы узнаете о ней больше, а сейчас нам нужно ехать. Кстати, у вас в стволах сейчас те самые ядовитые стрелы?
— Да, сэр. Действие их таково, что вчера один раненый просил, чтобы его пристрелили.
— Второй умолял сделать то же самое, я имею в виду пулеметчика, — сказал полковник, демонстрируя свою осведомленность.
— Итак, мы едем?
— Едем, сэр. В какой последовательности будем выходить?
— В какой хотите — у вас оружие, вы и диктуете условия, — пожал плечами Мартель, однако Джиму показалось, что полковник неискренен.
— Сэр, вы не могли бы поднять рубашку? — попросил он.
— Конечно. Вот, пожалуйста.
— А теперь приподнимите штанины…
— О, это делает вам честь — вы осматриваете меня очень профессионально.
Полковник исполнил просьбу, демонстрируя серые носки, однако этого Джиму показалось мало.
— Пожалуйста, выше.
Полковник смущенно улыбнулся и, приподняв штанины еще выше, обнажил прикрепленный под коленом ремень с петелькой, в которой покоился пятизарядный «сторм», изящная игрушка, умещавшаяся в ладони, однако стрелявшая самыми настоящими пулями.
— Давайте сюда, — потребовал Тони. Полковник отстегнул пистолет и бросил ему.
— А теперь идите первым, так, чтобы я вас видел.
Полковник вышел, за ним последовали Тони и Джим. Майору Фаулзу было приказано оставаться в домике.
— Стойте, — сказал Джим Мартелю и, забравшись в машину, обыскал ее. В кобуре под сиденьем нашелся скорострельный пистолет-пулемёт, другого оружия не обнаружилось, хотя нельзя было исключать, что в машине имелись другие тайники.
— Можно садиться! — объявил Джим, занимая место позади водителя.
Мартель сел за руль, рядом с ним устроился Тони.
— Можно ехать.
Полковник завел мотор, развернул машину, и они поехали по едва заметной колее, по которой приезжали сюда с лейтенантом Заном.

Глава 93

Пока ехали через лес, Джим и Тони настороженно озирались, но когда машина покатила по ровной грунтовой дороге, немного расслабились.
— Куда мы едем? — спросил Джим.
— На нашу временную базу — это на окраине Антвердена.
— А что мы там будем делать?
— Вы отдохнете, кое-чему подучитесь.
— Подучитесь? Уж не имеете ли вы в виду новые аттестации? — встревожился Тони.
— Ни в коем случае. Все намного проще — стрельба, метание ножей и еще кое-какие банальности. Ничего особенного, вам понравится.
Полковник покосился на Тони и, улыбнувшись, повторил:
— Всем понравится.
— Для чего мы вам нужны, сэр? — спросил Джим.
— Перед тем как отвечу, переведите, пожалуйста, пистолет на предохранитель — у него очень слабый спуск. Я не сомневаюсь в ваших навыках, однако вы слишком сильно давите на спинку сиденья и в случае нештатной ситуации на дороге…
— Хорошо, я даже выну досланный патрон.
Послышался лязг затвора, Джим поймал выскочивший патрон и, достав обойму, вставил его на место.
— Да, так мне намного спокойнее, — сказал полковник. — Теперь что касается вас — вы нужны нам для выполнения особых заданий, для которых обычные пехотинцы не годятся.
— Но есть спецназ.
— Нет, нам нужны боевые единицы для тонких хирургических вмешательств.
— Убийцы, что ли?
— Нет, более универсальные бойцы. Сейчас мне это трудно вам объяснить, позже вы сами поймете.
— А как это сочетается с условиями подписанного нами контракта? — спросил Тони. — Там ведь не сказано ни про какие специальные операции. Пехота — и точка.
— Но это подразумевается.
— Нетушки, ничего там не подразумевается, — вмешался сзади Джим. — Эти ваши игрушки с проверками уже за пределами закона, мы с Тайлером запросто можем потащить вас в суд.
— Да, — подтвердил Тони. — Запросто.
— Минуточку, — полковник остановился перед выездом на шоссе, пропуская тяжелую фуру, потом прибавил газу, и «Мурена» стала стремительно разгоняться.
— Итак, господа, давайте по порядку. Суд нам не указ, он примет то решение, которое мы ему подскажем. То же и с контрактом, любой нанятый вами юрист вынужден будет признать — в контракте подразумевается все, что нам угодно. Однако я не собираюсь унижать вас, давить и выворачивать руки, я знаю, что вы ребята колючие и даже как-то избили двух офицеров УСБ.
— У нас тогда не было другого выхода, сэр, они не представились, и мы решили, что нас похищают, — пояснил Тони.
— Ну разумеется, и в этот же вечер вас похитили люди генерала Тильзера, банально напоив до беспамятства.
Разведчики молчали, это был не лучший эпизод в их боевой биографии.
— Мы же отбились. Потом.
— Это хорошо. Если вляпался, нужно уметь выворачиваться.
Полковник лихо обошел помпезный «Варгиус» и понесся еще быстрее.
— Одним словом, у вас еще будет возможность сбежать к мамочке, я имею в виду — на базу, но едва ли вы на это пойдете, уж поверьте моему опыту, такие, как вы, жаждут самоутверждения через риск.
— Это кто вам такое сказал?
— Это говорят психологи, которые знакомились с вашими досье.

Глава 94

По мере приближения к городу машин на шоссе становилось все больше, однако полковник и не думал сбавлять скорость, опасно маневрируя в потоке и заставляя Джима и Тони хвататься за ручки.
— Кажется, вы нарушаете скоростной режим, сэр, — не удержавшись, заметил Тони.
— Ничуть, я в рамках.
— Ну конечно, вы превышаете его почти вдвое, непонятно только, почему это полицейские вас игнорируют — только косятся, а останавливать боятся. У вас что, номера особые?
— Нет, у меня особый радиомаяк. Полиция заранее знает о моем приближении, чтобы ни в коем случае не помешать мне.
— Выходит, вы, как гнилой коп, пользуетесь своим служебным положением? — ехидно спросил Джим.
— Нет, маяк я включаю только в случае, когда выполняю задание, а в данном случае доставляю вас на нашу базу.
— А зачем так спешить?
— Чтобы нас не перехватили враги — не взорвали на дороге фугас, не расстреляли из гранатомета.
Джим и Тони обменялись недоверчивыми взглядами.
— И что, такое бывает?
— К сожалению, чаще, чем хотелось бы. В противостоянии спецслужб много направлений, можно уничтожать агентурные сети, а можно блокировать подготовительную работу. Например, уничтожать с таким трудом отсортированных и аттестованных кандидатов вроде вас. Это ведь самое простое.
Несмотря на такие страшные откровения полковника, до учебной базы добрались благополучно. Район, где она располагалась, выглядел типичной промышленной окраиной. Повсюду высились складские корпуса, гигантские градирни и переплетения магистральных труб.
Запылившаяся «Мурена» остановилась перед ржавыми воротами, из покосившейся сторожки появился небритый охранник с потертым дробовиком.
— Чего надо? — спросил он неприветливо, однако его цепкий взгляд никак не вязался ни с дробовиком, ни с рваной робой.
Вместо ответа полковник предъявил ему удостоверение, к которому сторож приложил новенький сканер, после чего вернулся в сторожку и включил привод ворот. Несмотря на запущенный вид, они открылись без единого скрипа и быстро закрылись, едва «Мурена» проскользнула во двор.
Здесь царил порядок, на бетонных площадках покоились стеллажи каких-то ящиков, вдоль забора стояли огромные металлические контейнеры с логотипами грузоперевозчиков. Под небольшим навесом скучали три оранжевых погрузчика, а в самом дальнем углу стояли два грузовика и пять микроавтобусов разного назначения — от газовых и электрических служб до перевозчиков кухонной мебели и доставки цветов.
Не останавливаясь, полковник проехал через весь двор и притормозил напротив следующих ворот — добротных, неприметных, покрашенных серой краской. С воротных столбов на машину придирчиво смотрели две видеокамеры.
Разведчики ожидали появления другого охранника, однако ворота открылись и «Мурена» въехала в следующий двор.
Этот был размером с небольшой спортзал, а сверху его прикрывали два слоя «сотовой» сети — маскировочного средства, используемого для защиты от воздушных и космических средств разведки.
Поставив машину на стоянке, где дожидались хозяев еще несколько обычных с виду автомобилей, полковник оглянулся на Джима и спросил:
— Ну что, может, вернешь пистолет?
— Конечно, сэр, возьмите, я его не повредил.
— Не сомневаюсь, — полковник взял оружие, дослал патрон, поставил на предохранитель и убрал в кобуру под сиденьем.
— Надеюсь, ты никому не скажешь, где я его прячу?
— Нет, сэр, ни единому человеку. Но это не единственный тайник?
— Разумеется. Берите свои автоматы, и идем. — Полковник указал на дверь.

Глава 95

Выглядевшая обыкновенной, дверь оказалась тяжелой — полковник с силой навалился на нее, чтобы открыть, а когда все трое оказались в тамбуре, она закрылась с устрашающим лязгом, отрезав разведчикам путь к отступлению.
Под потолком защелкали лазерные разряды, система охраны начала обсчет объема.
Щелчки прекратились, полковник вставил удостоверение в прорезь, зажглось окошко сканера для сличения отпечатков пальцев. Лишь после того, как приложил к нему палец, Мартель получил возможность припасть глазом к объективу иридиосканера.
Когда идентификация была закончена, полковник произнес в микрофон:
— Со мной — двое.
Замок второй двери лязгнул, и все трое вошли в здание, где им преградил дорогу невооруженный охранник, обычный пехотный сержант.
— Прошу пройти к столу, — сказал он. Джим и Тони посмотрели на полковника — тот кивнул.
— Положите автоматы и ножи тоже.
Разведчики повиновались. Они ожидали вопросов — чьи автоматы, откуда, однако охранника интересовало другое: он поводил над оружием каким-то неведомым устройством и вернул все владельцам.
— Порядок, идем к Джо Паркеру, — сказал полковник и быстро пошел по коридору — напарникам пришлось его догонять.
— А кто такой этот Джо Паркер? — спросил Тони.
— Инструктор по стрельбе и еще по некоторым специфическим дисциплинам. Я хочу, чтобы он взглянул на вас.
— Нам что, стрелять придется?
— Возможно, придется.
— Но мы в плохой форме, сэр, за последние сутки спали два часа.
— На задании идеальных условий не бывает — либо без сна, либо без еды и воды, либо еще какая-то напасть, но рука должны быть твердой, а глаз — верным.
Пришлось согласиться. Разведчики зашагали за полковником по бесконечно длинным и однообразным коридорам, иногда встречая мужчин и женщин с одинаково скучными лицами, с похожими прическами и папками для бумаг.
Выйдя на лестницу и спустившись на пару пролетов, все трое оказались в просторном помещении, где хозяйничал тот самый Джо Паркер.
Это был человек лет пятидесяти, полный, со светлыми волосами и бородой. Рука у Паркера оказалась мягкой, но рукопожатие крепкое.
— Это Джим, а это — Тони, — представил их полковник Мартель. — Ребята только что с аттестации.
— Ну и как?
— Как видишь — живые. Это те, у которых стрелы в автоматах.
— Ах, вон как! — оживился Паркер. — Прямо в этих? Дай-ка.
Тони отдал свое оружие. Он думал, что Джо будет открывать затвор, однако тот лишь взвесил автомат в руках и возвратил со словами:
— Сейчас посмотрим, как это работает.
Он распахнул створки одной из стрелковых галерей, в которой на дистанции в двадцать пять метров висела на фанере грудная мишень.
— Ну-ка, стрельни.
Тони встал поудобнее, поднял автомат и нажал спусковой крючок. Раздался выстрел, пораженная мишень вздрогнула от удара. Паркер включил подачу, и транспортер притащил мишень к стрелковому окну.
— Ты смотри, — сказал он и покачал головой, обнаружив, что расщепившаяся стрела сумела пробить девятимиллиметровую фанеру.
— Куда ты целился?
— Точно в середину, сэр.
— Ну, если тебе верить — отклонение всего на четыре сантиметра. Давай-ка я попробую — еще стрела найдется?
— Конечно.
Джим и Тони выложили в общей сложности восемь стрел.
— Осторожно, сэр, они очень жгутся.
— Я помню.
Джо Паркер двумя пальцами взял одну и внимательно осмотрел ее.
— С казенной части, — подсказал Тони. — В этом весь фокус — обычно в подобных случаях подсобные предметы пытались запихать сверху.
Паркер открыл затвор и с трудом вставил стрелу.
— Во как! Вы, значит, догадались загонять ее с натягом?
— Да, сэр, чтобы канавки нарезки придали ей вращательное движение.
— Просто, как все гениальное, — совершенно серьезно произнес Джо и, вернув мишень на исходную позицию, произвел пробный выстрел.
— Да, как и у тебя — отклонение на три-четыре сантиметра, значит, примеренное рассеивание — семь-восемь. Не так плохо для обыкновенной палки.
— Ну, нам пора, Джо. Если тебе интересно потолковать с ребятами, вы сможете сделать это позже, а пока я представлю их сержанту-распорядителю, им действительно нужен отдых да и покормить не мешало бы.
— Последний наш обед состоял из шоколадки, — пожаловался Джим.
— Это еще не самый плохой вариант.

Глава 96

Передав разведчиков в руки сержанта, полковник с ними расстался.
— Сегодня отдыхайте, завтра вечером поговорим — обсудим условия нашего сотрудничества.
Он ушел, а молчаливый сержант проводил Джима и Тони в жилое крыло здания, где показал их комнату. Она была рассчитана на четверых, но сержант заверил, что больше с ними никто жить не будет.
— В целом крыле вы будете совершенно одни.
— В целом крыле?
— Да. Столовая находится на другом конце двора — ее окна видны отсюда.
— Это где желтая дверь? — уточнил Джим, выглядывая в окно.
— Верно. Время работы с восьми утра до одиннадцати вечера, но дальше по коридору есть пищевой блок, там в холодильнике есть продукты.
— Это хорошо! — заулыбался Джим.
— Только побеспокойтесь о чистоте — никаких крошек на столе и прочего свинства.
— Конечно, сэр.
Сержант ушел, но вскоре пришел посланный им пехотинец, который принес два комплекта спортивной одежды, кроссовки, стопку полотенец, белье, несколько пар носков. И, что насторожило Тони и Джима, — крем для заживления мозолей.
— Это намек, как ты думаешь? — спросил Джим, рассматривая крем.
— Нет, скорее всего это суровая реальность. Давай помоемся и сходим в столовую — жрать хочу, сил нет.
— И спать тоже. — Джим широко зевнул, от ощущения безопасности его одолевала сладкая истома. — Иди мыться первым, а я немного прикорну.
Через полчаса оба разведчика уже сидели за обеденным столом. Первое, второе, третье — ничего особенного, но еда была вкусная.
— Я вот о чем подумал, — сказал Джим, когда они несли на место подносы с грязной посудой.
— Ну?
— Мы тут отдыхаем, кушаем вкусно, а на базе службу тянуть некому. Некомплект.
— И чего ты предлагаешь?
Джим огляделся: те несколько человек, что были в столовой, казались ему подозрительными.
— Пошли во двор, — сказал он.
Во внутреннем дворе было прохладно, солнышко рассеивала маскировочная сеть.
— Думаю, мы теперь можем ставить условия, — сказал Джим.
— Кому, какие условия?
— Они забрали нас с базы, они аттестовали нас так, что этому всему хочется дать другое название…
— Не тяни — по делу давай.
— По делу? — Джим подтянул спортивные штаны и, оглядевшись, сказал: — Пусть компенсируют базе нас, таких хороших и замечательных, ведь это капитан Саскел и его взвод сделали нас такими.
— Тут ты прав, — согласился Тони. — Не очень-то приятно осознавать, что ребятам из взвода придется недосыпать, чтобы закрыть некомплект.
— Вот-вот, неизвестно еще, как сейчас обстоят дела с найттатчерами.

Глава 97

В половине девятого напарники легли спать, предварительно поставив будильник наручных часов на одиннадцать часов. Однако разбудили их в шесть.
— Подъем! Две минуты до построения! — закричал кто-то, включая свет.
Джим вскочил с кровати, и на мгновение ему показалось, что он у себя на базе, а будит его голос сержанта Рихмана. Однако это был другой человек, такой же огромный, как и Рихман.
— Меня зовут инструктор Ральф, я буду заниматься вашей физической подготовкой. Жду в коридоре — не заставляйте меня возвращаться!
И он ушел, а Джим и Тони начали лихорадочно собираться и в положенные две минуты уложились.
— Вот это хорошо — люблю, когда курсанты меня понимают, — похвалил напарников Ральф. — А теперь за мной шагом — марш!
Джим и Тони плохо ориентировались в запутанных коридорах, однако старательно запоминали маршрут, по которому инструктор привел их в огромный спортзал, больше напоминавший настоящую боевую панораму. Здесь была даже имитация разрушенных зданий, однако Ральф повел напарников к полосе препятствий, состоявшей из трех ям с грязью, двух «бревен над пропастью» и бесчисленного количества барьеров из веревочных лестниц, деревянных заборов и этапов с колючей проволокой. Грязь в ямах заменяли тефлоновые шарики.
— Сколько метров до конца полосы?
— Пятьдесят пять, сэр, — сказал Джим.
— Шестьдесят, сэр, — поправил Тони.
— Пятьдесят восемь. Нужно пройти ее три раза подряд, оттуда — по ровной дорожке бегом, но как можно быстрее. Понятно?
— Понятно.
— И постарайтесь поставить рекорд зала, порадуйте меня.
— Непременно, сэр, — пробурчал Джим.
— Приготовились — пошли!
Разведчики побежали. Тони с разбегу улетел в яму дальше Джима и пошел вперед, разгребая тефлоновую грязь, Джим провалился по шею, и ему выбираться было сложнее.
По веревочной лестнице поднимались с одинаковой скоростью, но на этапе с колючей проволокой Джим догнал Тони. Потом были барьеры, мостик через пропасть и снова яма.
Когда приятели сделали три круга, Ральф похвалил их, сообщив, что осталось шестьдесят семь.
— Сколько? — не поверил Тони.
— Семьдесят — это норма до обеда.
По счастью, инструктор всего лишь пошутил, приятели сделали еще три круга, и он перевел их в угол с боксерскими грушами.
— Сейчас вы покажете мне, как умеете месить врага. Ну-ка ты — представься.
— Разведчик Тайлер, сэр.
— Что, разведчик? — на лице Ральфа появилась улыбка. — Сказал бы уж — резидент.
— Мы из разведвзвода, сэр, — пояснил Джим.
— А-а, тогда понятно. Одевай перчатки, разведчик Тайлер, и поколоти грушу, вот эту — синюю, а ты…
— Разведчик Симмонс, сэр.
— Хорошо, Симмонс, отделай — красную.
Напарники стали упражняться, а Ральф прохаживался в стороне. Тони надоело лупцевать грушу, и он принялся делать захват воображаемого врага. Почти два раза обхватывал грушу своими длинными руками, затем отпускал и снова пеленал — как удав.
Джим свою грушу — «пихал», не давая «противнику» ухватиться за него и достать ножом.
— Ну и что мы такое делаем, а, разведчики? — насмешливым тоном поинтересовался Ральф. Джим и Тони остановились.
— Что ты делаешь, Симмонс, так толкаются только на школьном дворе. Зачем ты отталкиваешь противника?
— Чтобы он не достал меня ножом, сэр.
— Ну так он тебя пристрелит, если дистанция будет большая.
— Не пристрелит, — вмешался Тони. — Кругом кусты, видимость два метра, в рукопашной никогда не знаешь, кто ломится на тебя — свой или чужой.
— И часто у вас рукопашные бывали? — Ральф взглянул на этих мальчишек другими глазами.
— Не часто, сэр, всего пару раз.
— Понятно, а ты, значит, Тайлер, тоже демонстрируешь борьбу для джунглей?
— У него это здорово получается, сэр, — вмешался Джим. — Если в кого вцепится, тому каюк.
— Если противник слабый, согласен, он его так и удавить может, а если такой, как я?
— Один такой был, сэр, он Тони даже ножом пытался резать — крови было много.
— И что потом?
— Я подоспел.
— Понятно. А что вы еще умеете?
— Тони стрелок — из любой палки в десятку бьет. А я гранаты бросаю.
— Что значит бросаю? Гранаты все бросают.
— А он может за дерево бросать, — улыбаясь, сообщил Тони.
— Это как же? — искренне удивился Ральф.
— С отскоком от другого дерева, — пояснил Джим. — Если постараться, можно даже с двумя отскоками.
— Ну идем, покажешь мне этот бросок. — И Ральф повел своих курсантов на позиции. Там, среди нагромождений предметов, имитировавших и угол здания, и деревья, и ямы, Джим поразил инструктора своим мастерством. Где Ральф ни указывал, Джим безупречно укладывал учебную гранату под ноги «противнику», и у того не оставалось шансов.
— Ну хорошо, ты меня убедил. А как же ты бросаешь гранату, если не видишь противника — у вас же там видимость три метра?
— На слух, сэр. Одну брошу и жду реакции, если сорвался и побежал, я беру опережение и делаю затяжной бросок, чтобы осколками его, как зонтиком, накрыло.
— Неужели на слух определяешь? — недоверчиво покачал головой Ральф.
— Я-то что, у меня — граната, осколки на двадцать метров все живое дырявят, а Тони на слух стреляет.
— И попадает?
— Это всего раз было, — отмахнулся Тайлер.
Инструктор помолчал, эти ребята ему нравились и на хвастунов не были похожи.
— Ну ладно, отпускаю вас на полчаса раньше, приведите себя в порядок и — на обед. После обеда у вас будут занятия с другим инструктором.
— А с вами когда?
— Завтра с утра.

Глава 98

После обеда сержант-распорядитель сообщил разведчикам, что их ждет инструктор Паркер, и проводил на занятие, поскольку те не были уверены, что найдут тир самостоятельно.
Паркер встретил разведчиков как старых знакомых и сразу раздал им полицейские «арвисы».
— И что нам делать, сэр? — спросил Тони.
— А что делать — стреляйте.
— А какое будет задание?
— Отстрелять по полсотни патронов с дистанции тридцать метров.
Джим и Тони начали стрелять. Разумеется, у Тони получалось прекрасно, а у Джима пули из незнакомого оружия залетали в пятерки и был даже один трояк.
Посмотрев результаты, Паркер сказал «очень хорошо», взял автоматы и заменил их на девятимиллиметровые автоматические пистолеты с полицейским логотипом.
И снова началась стрельба. Джим стрелял с одной руки, потом поддерживая рукоять второй, но, как у Тони, не получалось — у того пули рвали мишень точно в десятке.
За упражнениями с пистолетом последовали шестизарядные револьверы «койот», жутко неудобные, однако Паркер уверял, что во многих полицейских подразделениях они все еще состоят на вооружении как «второе оружие».
— А почему вы даете нам полицейское оружие? — с долей подозрительности поинтересовался Джим во время перерыва. Тони удивленно посмотрел на друга, он, напротив, был счастлив, палить без перерыва целый час — что может быть приятнее?
— Не знаю, Джим. — Паркер пожал плечами. — Мне ставит задачу Мартель, он у нас босс. Если бы он сказал дать вам пострелять из арбалета, я бы сделал это без лишних вопросов.
— А можно? — подскочил Тони.
— В следующий раз — обязательно, а сейчас — никак, они у меня слишком далеко убраны. Я вижу, ты любишь пострелять, Тони?
— Да, сэр. — Тайлер погладил закоптившийся от пороха «койот».
— Из каких систем приходилось стрелять?
— Последней его любимой игрушкой была «торсо», — наябедничал Джим.
— «Торсо»? Не может быть! — изумился Паркер. — Как же ты справлялся, сынок, она же лягается, как бешеный осел? Она была сделана в спешке, на основе легкой авиационной пушки, предполагалось, что использовать ее будут против легкобронированной техники, но отдача ломала солдатам ключицы — я сам был тому свидетелем.
— Синяки случались — это да, — признался Тони. — Но потом я решил винтовку усовершенствовать, и мы с механиком из автомастерских приделали к ней дульный тормоз, заменили возвратную пружину на более жесткую, а под прикладом прикрутили шарнирное гнездо. Сам шарнир приклепали на специальный жилет, который я носил.
— И что?
— Во время выстрела меня немного разворачивало, но никаких сильных отдач уже не было — дульный тормоз здорово помогал.
— А какими же боеприпасами ты пользовался?
— С тремя звездочками.
— О, это же чистая авиация!
— Да, сэр, зато какой эффект!
— А какой эффект? — тут же поинтересовался Паркер.
— Найттатчеров разрывало пополам!
— Найттатчеров? Ты стрелял в найттатчеров, сынок? — не поверил инструктор.
— Да, сэр, — подтвердил Джим. — Нам приходилось встречаться с ними, и не один раз. До того, как Тони освоил «торсо», было страшновато — в них хоть целый магазин всаживай, все нипочем, а пробоины на теле затягиваются.
— Ну, то, что раны у них затягиваются, я знаю, а чтобы их вот так, как вы рассказываете, расстреливали — первый раз слышу.
— Но это было так, сэр. Правда…
— Как же вам удавалось — они же быстрые как молнии?
— Незадолго до того, как мы покинули базу, нам удалось захватить экспедицию противника — они проверяли, что не так с их найттатчерами. Жаловались, что те медлительны и слишком прямолинейны. Уверяли, что в других районах эти монстры ели федеральных солдат на завтрак и только в Междуречье что-то не заладилось.
— Вот это больше похоже на правду. Кстати, у нас в центре имеется действующий макет найттатчера с быстродействием реального монстра, с ним вы можете посоревноваться в скорости — сразу станет ясно, правильные у вас найттатчеры были или хворые. Ну, а раз ты стрелял с «торсо», могу тебе дать похожую пушку.
— А мне? — возревновал Джим.
— И тебе тоже, только на это раз стрелять будете по очереди, для тяжелого оружия у нас оборудована только одна галерея.
Джон Паркер скрылся в своей арсенальной и вынес оттуда длинноствольный дробовик.
— О! — в унисон произнесли Джим и Тони, это оружие производило впечатление, однако и оно было закрашено дочерна и имело полицейский знак.
— Штурмовое ружье «БС-12» с автоматической подачей боеприпасов, — пояснил Паркер. — Может использоваться с небольшим магазином — на пять патронов — либо с патронным коробом на тридцать пять штук, но тогда эта машинка становится неподъемной. И еще один момент: это ружьишко может стрелять спецбоеприпасами с разрывной пулей, схожей по эффективности с той, которые ты использовал, Тони.
— Значит, к нему тоже надо навинчивать дульный тормоз? — уточнил Джим.
— Нет, начальная скорость пули у него дозвуковая — эта малышка поспокойней «торсо» будет.
Зарядив дробовик малым магазином, Паркер подал его Тони.
— Ну-ка попробуй, эти патроны снаряжены обычной пулей.
Тони, прямо от бедра, выстрелил и пробил в мишени огромную дыру в районе семерки. Потом взял поправку и оставшиеся четыре пули всадил точно в десятку.
Джим знал, что Тони попадет как надо, поэтому куда с большим интересом следил за зелеными пластиковыми гильзами, которые выбрасывал дробовик.
— Отлично, — сказал Паркер, посмотрев результаты стрельбы, потом заменил магазин и подал оружие Джиму. — Давай теперь ты отличись.
Тот пижонить не стал, поднял ружье, прицелился через неудобную мушку и все пять выстрелов уложил в дырку, которая образовалась на месте десятки.
— Это просто, — сказал он, возвращая дробовик. — Тридцать метров для такого ствола — не дистанция.
— Ты прав, поэтому сейчас усложним задачу — будем стрелять по движущейся мишени.
Нажатием одной из многочисленных кнопок Паркер заставил разбитые мишени убраться и вместо них запустил механику, которая была знакома Джиму по городским тирам, когда мимо стрелка проплывают уточки и белочки. Однако здесь вместо уточек и белочек проскакивали грудные мишени.
«Сложно, но только не для Длинного», — проворчал про себя Джим, видя, как загорелись глаза у Тони. Он снова стрелял от бедра, пояснив Джону Паркеру, что так лучше чувствует оружие. Вопреки ожиданиям Джима, инструктор возражать не стал.
Тони сделал пять точных выстрелов — три в десятку и два просто снесли мишеням по полголовы, что в реальном бою тоже стало бы «десяткой».
Когда пришла очередь Джима, ему повезло меньше — три мишени из пяти ушли невредимыми.
— Для первого раза совсем неплохо, — успокоил его Паркер. — Потренируешься, и будет получаться лучше.
— У Тони сразу получается.
— Для каждого человека свой талант. Тони — стреляет, ты бросаешь гранаты.
— А откуда вы знаете про гранаты, сэр? — спросит Тони.
— Это — секрет. — Джо Паркер улыбнулся. — Пока секрет.
— Чего уж тут секретного? Небось успели поговорить с инструктором Ральфом, — догадался Джим.
— В самую точку, парень.
— А как бы пострелять разрывными боеприпасами, сэр, — вмешался Тони, — теми, про которые вы говорили.
— Ну… — Паркер почесал подбородок. — Не хотел я сегодня, но если по разику?
— По разику, сэр, по разику! — сразу согласился Тони, и Джим закивал тоже. Ему и раньше хотелось пальнуть из «торсо», ведь стрелял же Тони — и ничего, однако он всерьез боялся увечья, ведь ему приходилось видеть и синяки на теле друга, и то, как беднягу забрасывало отдачей в кусты.
Загадочно улыбаясь, Паркер ушел в арсенальную и вернулся с парой патронов красного цвета, отмеченных знакомой Тони тройкой золотых звездочек.
— Вот, ребята, товар штучного изготовления, оружейные заводы такого не производят, это все из нашей лаборатории. Держи, Тони, можешь заряжать.
Тайлер со всей осторожностью принял сверхмощный патрон, дослал его в ствол, и Паркер выкатил ему новую мишень — висевший на тросе шар величиной с небольшой арбуз.
— Это что?
— Что-то вроде ореха.
— Орех? Настоящий, что ли?
— Нет, это шар из папье-маше и хорошего прочного клея.
— А зачем так сложно, неужели нельзя было взять деревяшку или шарик из пластика — например, пляжный буй?
— Дело в том, парни, что весь процесс обучения, в том числе и результат вашей стрельбы, записывается в видеофайл. Последовательность попаданий, рассеивание — все эти данные лягут в отчет, а отчет — в ваши досье. Сейчас Тони выстрелит в шар, а позже мы сумеем посмотреть в записи не только куда он попал, но и когда сработала активная часть пули. Деревянный шар имеет волокна и будет рваться по ним, разрушение пластикового шара нам тоже ничего не объяснит, а вот этот — то, что нужно.
— О-о! — произнес Тони, а Джим только покачал головой.
— А теперь — стреляй.
Чувствуя необыкновенную ответственность, Тони тщательно прицелился и только после этого нажал спусковую скобу. Раздался выстрел, полыхнула яркая вспышка, а затем послышался дробный стук падающих осколков «ореха», лишь небольшая его часть осталась раскачиваться на тросе.
— Ну как? — улыбнулся Паркер.
— Прямо шоу какое-то! — восхитился Джим, а Тони, счастливо улыбаясь, передал оружие ему.
Джим разбил следующий «орех» и был очень собой доволен. В приподнятом настроении напарники принялись за чистку оружия, заодно постигая материальную часть, ведь с полицейским оружием они знакомы не были.

Глава 99

После ужина Джим и Тони вернулись к себе в комнату в надежде немного поваляться — на базе отдохнуть после еды считалось хорошим тоном, однако тут их уже ждал полковник Мартель.
— Здравия желаем, сэр.
— И вам привет, разведчики. Как учебный день? — Полковник старался выглядеть бодрым, однако в его глазах была усталость.
— Спасибо, сэр, как будто все нормально.
— Ну и прекрасно, инструкторы тоже отзываются о вас хорошо.
— Нас учить — только портить, — пошутил Джим.
— На самом деле ты недалек от истины. Хорошей школы с правильными основами у вас не было, но боевые навыки вы приобрели, поэтому переучивать вас действительно никто не собирается, а вот чуть-чуть подправить — это не помешает.
— То-то я заметил, что это не похоже на учебку, — сказал Тони.
— Конечно, в учебке вас ломают, выбивают лень, которую вы приволокли с гражданки, а тут инструкторы за вами только наблюдают — мы должны знать ваши возможности, чтобы не переоценить вас и не отправить на невыполнимое задание… Ну, чего же вы стоите? Присаживайтесь.
Полковник прихлопнул по лежавшей на столе папке.
— Пора рассмотреть финансовую сторону наших отношений — я принес контракты.
Джим и Тони опустились на кровати.
— Какими были условия оплаты на базе?
— Мы получали по тысяче четыреста реалов, сэр, как специалисты четвертого класса, — сообщил Тони, хотя был уверен, что полковнику это уже известно.
— И служить вам оставалось…
— Согласно контракту — еще три года и девять месяцев.
— А мы предлагаем… — Полковник достал экземпляры контрактов и раздал Джиму и Тони. — А мы предлагаем начальное жалованье в пять тысяч реалов.
— Пять тысяч?! — поразился Джим и ткнул Тони в бок, однако тот не спешил радоваться, внимательно вчитываясь в пункты соглашения.
— Ты чего замолк? — спросил Джим.
— Нам показали сыр, и я ищу, где здесь мышеловка, — Тони поднял на Мартеля испытующий взгляд, однако полковника таким фокусом было не взять.
— Мышеловка, Тайлер, это риск, которому вы будете подвергаться на задании.
— Но мы и на базе не ягоды собирали, сэр, — напомнил Джим. — Пережили полномасштабный штурм, а до этого едва унесли ноги из Четвертого опорного, где погибли все наши товарищи.
— Ты не митингуй, я отказываться не собираюсь, — сказал Тони. — Просто я опасаюсь какой-нибудь статьи, запирающей нас в рабство на веки вечные. — Тони стал с подчеркнутой скрупулезностью водить по тексту пальцем.
— Такой статьи там нет, — сказал полковник. — А если бы была, я бы о ней предупредил.
Тони недоверчиво покосился на Мартеля.
— Я не шучу, у нас не принято обманывать своих, даже в мелочах, это может плохо закончиться. В условиях, когда агент работает во вражеском окружении, он должен быть уверен в своих тылах, иначе возникнет опасность, что он перейдет на другую сторону. Это ведь не боевые действия, здесь не нужно преодолевать линию фронта, достаточно моргнуть — и ты в другом лагере.
— А как насчет сдачи агентов? — спросил Джим.
— Такое тоже случается, — не стал отказываться полковник. — Однако не так часто, как это показывают в фильмах.
— Хорошо, мы подпишем, — согласился Тони, а Джим добавил:
— Но у нас есть условие.
— Условие? — Полковник не скрывал, что удивлен. — Еще никогда мне не выставляли дополнительных условий. Чего же вы хотите — гарантированный отпуск в летние месяцы?
— Нет, сэр, мы не о себе беспокоимся.
— А о ком же?
— О базе.
— А что не так с базой?
— Штатный некомплект. Разведвзвод работает без отдыхающих смен, строевые подразделения — тоже, а им нужно заменять гарнизоны на опорных бастионах.
— Чем же я могу помочь? Мы ведь не занимаемся подобными вопросами, для этого есть главное управление личного состава.
— Мы знаем, сэр, но вы с вашими возможностями справитесь с этим куда быстрее, чем целое управление по личному составу.
— Ну… — Полковник пожал плечами. — Если это единственное условие.
— Единственное.
— Тогда в виде исключения я вам помогу. Тем более что это не для личного обогащения, а для общего дела — как солдат я это понимаю. А пока, если нет вопросов по тексту контракта, будьте добры подписать его.
И он подал Тони авторучку.
Тот подписал и отдал ручку Джиму, который так же быстро подмахнул свой документ.
Полковник проверил подписи, затем убрал контракты в папку и сказал:
— Ваши экземпляры тоже будут храниться в досье. А теперь поговорим о найттатчерах, кажется, вы рассказывали Паркеру, что крепко с ними повоевали у себя на базе.
— Но ведь капитан Мур должен был… — начал было Тони, однако полковник его перебил:
— Да, он составлял отчеты и присылал их, однако в них сухой язык, а мне нужна реальная картина из первых рук. Как это случилось в первый раз? Давай ты, Джим.
— Первый раз мы встретились совершенно неожиданно, сэр, когда вернулись на место задержания двух мятежников — они успели заложить в яму тайник, и мы должны были взглянуть, что же там лежит.
— По содержимому мы обычно определяли, к каким операциям готовятся мятежники, — добавил Тони.
— Да, и вот только мы пересчитали все оружие, сбросили его обратно в яму, как тут вдруг почувствовали, что по джунглям шастает кто-то посторонний.
— Ага, — подтвердил Тони. — Прямо ломится.
— То есть вы услышали, как найттатчер бежал, ломая ветки?
— Нет, сэр, гораздо раньше. Я же говорю — мы не услышали, а почувствовали.
— Что ты имеешь в виду под этим «почувствовали»?
— В джунглях много признаков, по которым можно определить, что неподалеку ходит чужой — не знакомый с джунглями человек.
— Это как же — птички кричат?
— Нет, он может не побеспокоить птичек, он может ступать тихо, однако если спугнет рой фруктовых мошек, они помчатся прочь, стукаясь о листья, а это всегда слышно.
— А направление полета мошек указывает, откуда следует ждать опасности, — добавил Тони.
— Вот как? — Полковник откинулся на спинку стула. — А еще какие признаки бывают?
— Древесные грызуны, сэр, это вроде белок, только меньше. Они очень чуткие и, как только услышат постороннего в джунглях, становятся на задние лапки и смотрят в сторону опасности. Вот мы и наблюдаем за ними: если бегают по веткам и занимаются своими делами, значит, все в порядке, а если встали столбиками — значит, тревога.
— Это здорово, вы могли бы лекции читать. Я не шучу. Ну так что там с найттатчером?
— Ну вот, сначала были все эти признаки. Потом шорохи и, наконец, треск веток. Мы разделились, и Тони со своего края крикнул: «Стой!», а тот по нему как шарахнет из пистолета и бежать — прямо в мою сторону.
— А почему ты кричал «стой»? — спросил полковник у Тони. — Испугался его вида?
— Да я его еще не видел, там же густые заросли, а крикнул на всякий случай, чтобы по своему не выстрелить.
— То есть его лица ты не видел?
— Нет, сэр, он рванул прочь, и я выстрелил в него — попал сразу, он даже хрюкнул.
— Да-да, и прямо на меня попер! — снова вступил Джим. — А как выскочил из кустов — такая рожа! Мамочка моя, я за автомат, а он его вышиб, я про нож и подумать не успел, а он уже своим замахнулся. Ну, думаю, все — приехали, но Тони всадил в него еще пулю — прямо в плечо. Я слышал треск костей и связок — грамотно попал.
— Я случайно, — признался Тони.
— Неважно, зато после этого монстр убежал. Мы стали его преследовать по кровавому следу, но вскоре крови на тропе не стало, а трупа все нет. Это было странно, мы тогда еще не знали, что у них все моментально затягивается.
— Что же потом?
— Он оторвался, но попал на пару наших, одного ранил, а второго убил тремя ударами ножа в грудь. И самое главное, сэр, что убил он Банни Уолша, человека с феноменальной реакцией. Он с ножом такие фокусы выделывал, что только держись, а тут его как ребенка три раза ткнули, и он ничего не успел сделать.
Джим замолчал и вздохнул. Тони вздохнул тоже, вспомнив, как они наткнулись на Банни.
— А что было потом?
— Больше ничего, вертолет загнал его в болото и там из роторного пулемёта едва пополам не перерезал.
— Роторный пулемёт — это аргумент, — согласился полковник. — А другие разы, ведь у вас были и другие встречи?
— Были, сэр, но сталкиваться нос к носу больше не получалось, а в обычном бою Тони с ними разделывался, как в тире Джо Паркера.
— Понятно, — полковник перевел дух, как после киносеанса. — Вы знаете, что у нас есть макет найттатчера?
— Да, сэр, инструктор Паркер говорил нам.
— Тогда давайте завтра с этим макетом и посоревнуетесь. Вы покажете, как воевали с вашими найттатчерами, а макет покажет, на что эти монстры способны.
— Он что же, будет за нами гоняться? — осторожно поинтересовался Джим.
— Нет, он стационарный с подвижными руками и туловищем. Есть, конечно, и внешнее сходство, но главное — скорость реакции. У него и у вас будут учебные лазерные пистолеты и сигнальные датчики на груди, там и посмотрим, кто быстрее.
— А как же вам удалось повторить его скорость, вы, что ли, чертежи украли? — спросил Джим.
— Нет, наши инженеры основывались на видеоматериалах, которых у нас набралось достаточно.

Глава 100

Джим и Тони полагали, что на следующий день их прямо с утра поведут к модели найттатчера, однако вместо этого попали к инструктору Ральфу на занятие по расписанию. И снова пришлось бегать по уже знакомой полосе препятствий, потом Ральф отвел их на стенд для метания гранат, где Джим мог почувствовать себя человеком. В завершение занятия от гранат перешли к метательным ножам.
Разведчики признались Ральфу, что мало уделяли времени этой дисциплине, поскольку специфика джунглей не позволяла применять это умение. Рихман, Шульц, Краузе — те отлично метали ножи и автоматные шомпола, но больше для удовольствия, и Джима с Тони к этому не привлекали.
Метательные ножи вонзались в муляж очень хорошо, однако, когда Ральф пододвинул разведчикам ящик с разным мусором вроде вилок и консервных ножей, они растерялись.
Тогда Ральф стал объяснять им теорию, демонстрируя примеры из практики, — у него все получалось легко, и в учебный манекен с одинаковой легкостью вонзались и ножницы, и квадратные гвозди.
После полутора часов упражнений у разведчиков появились кое-какие успехи, однако к этому времени их пальцы были стерты да и время занятий вышло.
Напарники сходили на обед, а затем, после получасового отдыха, вместе с Джоном Паркером и полковником Мартелем отправились на испытание.
Оказалось, что грозный макет располагался в одном из бесчисленных подвалов учебной базы. Когда Паркер включил свет, вместе с ним зазвучала фонограмма лесных звуков. Вокруг стояли пластиковые деревца и кусты, ветер из вентиляционной трубы раскачивал их ветви.
— Здесь и пахнет лесом, — заметил Тони.
— Да, — подтвердил полковник. — У нас тут четыре режима, ночной лес, дневной, сумерки и рассвет. Разные звуки, разные запахи.
— Здорово! — похвалил Джим и, выйдя из-за куста, увидел найттатчера. Монстр выглядел настолько правдоподобно, что Джим на короткое мгновение испытал страх. Тони, очевидно, тоже.
— Ну и гадость, — сказал он. — Мертвыми они выглядят куда безобиднее.
Полковник навел на макет дистанционный пульт и включил его. Монстр начал совершать разминочные упражнения, наклоны влево — вправо, вперед — назад, руками — по кругу.
— Это на зарядку похоже, — сказал Джим.
— Это и есть зарядка, нужно, чтобы все приводные механизмы прогрелись, смазались, только тогда он покажет все, на что способен.
Пока макет делал зарядку, Джо Паркер вручил Джиму и Тони по лазерному пистолету и надел на них грудные датчики.
— Если в вас попадут, датчики будут пищать, — пояснил он.
— А ему? — кивнул Тони.
— У него все уже вмонтировано, только пистолет надо подключить. Готово! — сказал полковник, когда макет прогрелся.
Джо Паркер стал присоединять учебный пистолет, а Мартель взялся объяснять разведчикам условия игры:
— Сейчас вы будете красться за кустами, пока не посчитаете, что подошли на нужное расстояние. После этого попытаетесь застрелить найттатчера. Понятно?
— Понятно, — сказал Тони. Они с Джимом отошли к двери и начали движение. Крались как положено, чтобы и веточка не шелохнулась, но стоило только Джиму выскочить, чтобы всадить в мерзавца учебный заряд, его датчик тотчас запищал, пораженный быстрым выстрелом макета. Через секунду жалобно пискнул датчик Тони.
— Ну, ничего, — подбодрил полковник. — Попробуйте еще раз.
Они попробовали, раз, два, три… шесть. Но результат был тот же. Не помогали даже предварительные договоренности и одновременная — секунда в секунду — атака. Найттатчер даже в макете оказывался быстрее.
— Ну что, есть разница между вашими найттатчерами и этим? — спросил полковник, когда Джим и Тони сдались.
— Конечно, — с обидой в голосе сказал Тони. — В джунглях я бы не стал на него бросаться, я бы ждал в засаде и разнес его из «торсо».
— К сожалению, реальный найттатчер и слышит, и видит, и стреляет лучше человека.

Глава 101

Следующие три дня Джим и Тони занимались по графику — до обеда у Ральфа, потом у Джо Паркера, а вечером делали несколько безуспешных попыток победить макет найттатчера. На этих попытках настаивал полковник Мартель.
— Нужно привыкать к мысли, что рано или поздно вы с ними справитесь. Возможно, это произойдет не скоро и скорее всего не здесь, однако вам от этого не уйти.
По истечении этих трех дней полковник неожиданно отменил занятия у Ральфа и пригласил разведчиков в класс для теоретической подготовки, где находилось еще двое курсантов. Они были постарше и выглядели лет на двадцать пять.
— Джим, Тони, познакомьтесь, это Клаус и Фердинанд.
— Клаус и Фердинанд — это Джим и Тони.
Курсанты пожали друг другу руки.
— Садитесь. Я собрал вас вместе, потому что задание вы будете выполнять совместно.
Разговаривая, полковник прохаживался мимо белой пластиковой доски с набором фломастеров на полке — у Джима и Тони в школе была такая же. Казалось, скоро прозвенит звонок и можно беспечно мчаться домой, не думая о том, что когда-то придется взрослеть.
— Вашей группе предстоит работать под видом полицейских, и хотя Джим с Тони пока еще не достигли двадцати двух лет — возраста, с которого принимают в полицию, — внешне они выглядят достаточно зрело. Полицейское подразделение, в котором вам предстоит поработать, расположено в городе Свазиленд.
— Это недалеко от Междуречья! — не удержался от замечания Джим.
— Да, пару часов на вертолете. В Свазиленде находится так называемая фабрика, где производят найттатчеров. Как это происходит, мы пока не знаем. Известно только, что технология наших оппонентов хорошо отработана и они ухитряются начинать производство суперсолдат буквально в чистом поле.
Полковник подошел к окну, посмотрел во двор и вернулся к доске.
— Пока у производимых на фабрике, а возможно, и у поставляемых из других регионов планеты найттатчеров при работе в Междуречье возникают проблемы, но как только они будут решены и инженеры генерала Тильзера найдут причину сбоя, срок жизни баз в Междуречье и здесь, в Антвердене, будет измеряться днями.
— Можно вопрос, сэр? — поднял руку Тони.
— Задавай.
— А нельзя решить вопрос ударом с воздуха?
— Можно, однако помимо военных факторов существуют еще и политические. Противостоящий нам противник не только стреляет в наших солдат в джунглях, но и атакует в правительстве. Зона самоопределения является отдельным административным округом, и вооруженные силы не имеют права проводить на его территории военных операций, поскольку открытого фронта там нет. Мы можем использовать только полицию, которая, впрочем, имеет в Свазиленде также весьма урезанные права. Полицейские могут выезжать только на вызовы, направленные непосредственно им, если же вызов приходит самотеком — его обрабатывает народная милиция, которой руководят ставленники генерала Тильзера.
— Спрашивай, — разрешил полковник, увидев поднятую руку Джима.
— Сэр, означает ли это, что полиция и милиция в городе враждуют?
— Не совсем так, полиция просто сидит без дела, выезжая раз в месяц на какой-нибудь семейный скандал. А теперь ближе к операции. Вашей четверке будет поставлена задача силового прикрытия для наших сотрудников, которые попытаются изъять с фабрики полезную для нас информацию.
— Значит, нам нужно будет их охранять?
— Не только. Ни одна пуля не должна уйти в молоко, чем больше персонала фабрики будет уничтожено, тем лучше.
— Сэр, будут ли нам противодействовать агенты Тильзера?
— Они пытаются все держать под контролем, наша работа в городе не является для них тайной, однако беспокоиться не стоит — вас будут опекать старшие товарищи, они помогут вам адаптироваться. Спрашивай, Клаус.
— Сэр, я хотел узнать, через сколько времени после прибытия мы начнем действовать?
— Это пока неизвестно, решение будет принимать местный руководитель — он ведет этот проект и ему виднее.
Тони снова поднял руку, и полковник кивнул ему.
— Сэр, а там, где эти твари победили наши базы, все люди уничтожены?
— Нет. Если противник захватит Антверден, его жители поначалу даже ничего не заметят, не будет выступлений по телевидению и в газетах, никто не выгонит мэра из его кабинета, останется на месте и начальник полиции. Даже на базе Антвердена останутся солдаты — не все, но довольно много. Неприятности начнутся через три-четыре года.
— В чем же это выразится?
— Сначала в средствах массовой информации начнут появляться сообщения, что по вине военных, применявших варварское оружие, грядут генные мутации. Потом начнут появляться уродливые дети, все больше отличающиеся от обычных людей, притом настолько сильно, что любой патологоанатом может упасть в обморок, если вскроет такое тело.
— Но, сэр, помнится, пленные мятежники говорили совсем о другом — они хотели установить царство справедливости, отменить тюрьмы, деньги…
— Было и такое беззаботное времечко, но теперь все переменилось — теперь враг действует другими силами и почти в открытую.
Полковник остановился и, вздохнув, сказал:
— Что-то я разговорился, так вас и напугать недолго.
— Но… нам хотелось знать… — сказал Тони, впрочем, совсем в этом не уверенный.
— Большего, увы, я вам сказать не могу. Вот станете офицерами службы, тогда… Кстати, господа разведчики, — обратился полковник к Джиму и Тони. — Ваше условие выполнено, на следующей неделе на Двадцать Четвертую базу прибудут двадцать семь новобранцев. Начальник базы полковник Соккер сам выбрал этот вариант среди других. Кстати, он был очень удивлен таким вниманием и спросил, кого должен благодарить.
— А вы что сказали? — не сдерживая довольной улыбки, спросил Джим.
— Я сказал правду — благодарите Симмонса и Тайлера, бывших разведчиков капитана Саскела. Он решил, что вы теперь большие шишки.
Джим и Тони поочередно вздохнули. Они скучали по базе.
— Сэр, — неожиданно поднял руку Тони. — А может, причиной аномалий у детей являются последствия применения в этих местах боеприпасов с нанофабрикатами? Не зря же их потом запретили.
— Нанофабрикаты не запретили, было время, когда область их применения сильно сузили, но сейчас ими снова пользуются в тех местах, где наступление противника…
— Генерала Тильзера? — уточнил Джим.
— Ну а почему бы и нет — должно же у врага быть хоть какое-то имя. Одним словом, там, где противник переходит к горячей фазе войны, нанофабрикаты незаменимы.
— И что потом остается на этой земле? — спросил Клаус.
— Ну… — Полковник пожал плечами. — Остается, конечно, мало чего, но через пятнадцать лет уже может прорасти травка; по сравнению с термоядерными ударами, это игра в снежки.
— Мы видели эту травку, — сказал Джим. — Она похожа на лишайник, жесткая, и ее невозможно смять. По ней не ползают насекомые, на нее не забредают животные.
— Ну довольно, это уже лирика. Сегодня после обеда вы получите полицейское обмундирование и будете ходить в нем, чтобы привыкнуть.

Глава 102

За обедом Тони был молчалив, ни слова не сказал про вкус томатного соуса, не пожаловался на холодное картофельное пюре, свои порции съел быстро, но без аппетита. Когда напарники сдали посуду и вышли во двор, Джим спросил:
— Ты чего это сам не свой?
— А?
— Проснись, говорю, во время обеда я мог накормить тебя мокрыми салфетками, и ты бы не заметил.
— Я думаю, — со значением произнес Тони.
— О чем это ты думаешь? Хотя после того, что рассказал полковник, мне тоже не по себе. Выходит, нас захватывают инопланетяне?
— Необязательно. — Тони отмахнулся. — Я о другом думаю — как нам макет обмануть.
— А как его обманешь? Если знаешь, где он стоит, можно бросить гранату.
— В реальном бою он отскочит.
— Я брошу так, что она рванет в момент, когда он ее только увидит.
— Вот! — Тони хлопнул Джима по плечу. — Молодец, курсант! Вот и я думаю, что если в реальном бою мне встретится такой вот супербыстрый монстр, я сумею его пристрелить!
— Ну конечно, — с сомнением покачал головой Джим. — Прям так и убил. Мы со стоячим макетом сладить не можем, а ты хочешь реального найттатчера завалить.
— Ты не понял! В том, что он стоит на месте, и есть его преимущество! Скажи, если бы он так стоял за кустиком в джунглях, разве мы не оторвали бы ему башку?
— Факт, оторвали бы, а тут учебный пистолетик через кусты не стреляет. С другой стороны, полковник сказал, что реальный найттатчер и слышит лучше, и видит…
— Ладно тебе повторять, ты лучше послушай, что я придумал…
Договорить Тони не успел, едва они появились в своей комнате, к ним зашел пехотинец с двумя комплектами полицейского обмундирования.
Когда солдат ушел, Джим стал примерять обновку, а Тони продолжил свою мысль:
— Я подумал, что смогу застрелить найттатчера лишь в том случае, если буду стрелять не в него, а в то место, куда он вскоре прибудет…
— Ты, по-моему, уже бредишь, — сказал Джим, примеряя темно-серые брюки. — Неплохо, а? Угадали с размерчиком!
— Ты меня слушаешь?
— Да ты гонишь какую-то фигню, камрад. Что значит стрелять в место, в которое он прибудет, — это тебе вокзал, что ли? Как ты узнаешь, куда он прибудет? Невозможно это.
— А вот тут ты не прав, дружок! — стал горячиться Тони. — Когда я из дробовика стрелял или из «торсо», я что делал?
— Ты целился и стрелял. — Джим перед зеркалом приложил к себе рубашку. — Помялась немножечко…
— Да брось ты эти коповские тряпки — я дело тебе говорю! — закричал Тони.
В этот момент дежуривший на прослушке оператор доложил:
— Сэр, докладывает «Двадцать Второй», курсанты из группы ссорятся…
— Драки нет?
— Нет, сэр.
— Тогда пусть ссорятся — вы, главное, фиксируйте.
Джим отложил обновку и, сев на кровать, приготовился слушать: он знал, что в такие минуты Тони требуется внимание.
— Повторяю, я не целюсь в известном тебе смысле, я не смотрю на ствол оружия, я гляжу на точку, куда должна попасть пуля, — понимаешь?
— Понимаю, но ты эту точку уже видишь — она на мишени.
— А вот ты скажи мне! — заранее предвкушая победу в споре, Тони с улыбкой уселся на край стола, — скажи, ты, когда гранаты в джунглях швырял, ты видел точку, в которую бросаешь?
— Я? — Джим наморщил лоб, пытаясь вспомнить. — Ну, наверное, вижу…
— Не гони, Симмонс! Ты бросаешь на двадцать метров, а видишь максимум на десять! Как узнаешь, куда бросить, если даже направления толком не знаешь? А?
— Я это… — Джим развел руками. Он не мог объяснить, как это делал, просто раз — и над крадущимся врагом взрывалась граната. — Может, это… ну, как ее… забыл, как называется. Во — интуиция! — Джим хлопнул себя по коленям.
— Значит, если ты интуитивно определяешь, где должен оказаться враг, то и я могу это сделать — правильно? Только в отличие от тебя мне нужно не гранату туда бросить, а послать пулю.
Сказав это, Тони облегченно вздохнул и стал с энтузиазмом разбирать «коповские тряпки».
— А ничего рубашечка, и галстук мне нравится.
Джим сидел в задумчивости, переваривая сказанное напарником.
— И что ты теперь собираешься делать? — спросил он.
— Скажу Мартелю, что условия, в которые он нас ставит, некорректные!
В это момент полковник позвонил на пункт прослушивания:
— Ну как там курсанты — не дерутся?
— Нет, сэр, — ответил оператор, просматривая свои выписки. — По-моему, перешли на научные споры.
— Научные споры? С чего ты взял?
— Э… одну минуточку, у меня здесь записано, вот: были применены слова «некорректные условия».
— Ага, — озадаченно произнес полковник. — Ну-ну, слушай дальше.
— Есть, сэр.
Решительно отложив план Свазиленда, Мартель запер кабинет и отправился навестить беспокойных разведчиков.
Он появился в их комнате в тот момент, когда те собирались идти на занятия к Джону Паркеру.
— Хорошо, что мы вас встретили, сэр, я хочу сделать заявление! — сказал Тони.
— Вы не курсанты, а какая-то прямо политическая партия.
— Это касается подготовки, сэр.
— Хорошо, это другое дело, слушаю тебя.
— Сэр, в соревновании с макетом вы ставите некорректные условия.
«Некорректные условия», — повторил про себя полковник, вспоминая сообщение оператора.
— Что же не так?
— Все не так. Мы обходим кусты, а этот — не движется.
— А он должен двигаться?
— Сейчас я все объясню… — Тони начал излагать свою теорию. Джим стоял позади него и с интересом за этим наблюдал.
«Сейчас полковник его пошлет», — думал он, однако Мартель не перебивал и, лишь когда Тони умолк, сказал:
— Ну что же, все это не лишено здравого смысла, к тому же у нас есть возможность проверить твои слова.
— Правда? — поразился Тони.
— Это как? — вышел вперед Джим.
— Помимо макета, у нас есть хороший виртуальный тренажер, наденешь очки, возьмешь оружие с холостыми патронами и пожалуйста — применяй теорию на практике.

Глава 103

Помещение с компьютерным симулятором находилось в подвале, через стенку от лесной панорамы и макета найттатчера.
Когда полковник включил свет, Джим был слегка озадачен, он ожидал увидеть здесь какие-то тренажеры, пластиковые деревья, однако помещение оказалось пустым, только у дальней стены находился отгороженный прозрачной стеной стол с какими-то приборами.
— Что не так, Джим? — спросил полковник, заметив удивление разведчика.
— Как-то пусто тут.
— Не беда, все, что нам нужно, находится там, — полковник указал на стол с приборами.
— И здесь, — добавил Джо Паркер, в одной руке он держал дробовик, в другой сумку с холостыми патронами.
Тони, в отличие от напарника, выглядел абсолютно спокойным. Он взял оружие и стал его заряжать.
— Как тебе эти ботинки? — спросил полковник.
— Нормально. — Тони потоптался в новой обуви. — Я уже привык.
— Отлично, — полковник прошел за прозрачную стену и начал включать приборы — на их металлических корпусах стали загораться сигнальные огоньки.
— Это компьютер, сэр? — спросил Джим.
— Да, специальная модель. Графика — идеальная.
Мартель вернулся из-за загородки с небольшой коробкой.
— А это что? — поинтересовался Джим.
— Маркеры.
Полковник стал наклеивать белые пятачки на оружие Тони, всего от приклада до мушки их было пятнадцать, а еще один — коричневый маркер — уместился возле мушки.
— Он будет реагировать на выстрел, — пояснил полковник Мартель, упреждая вопросы. — Чтобы компьютер знал, с какого момента нужно выстраивать траекторию пули.
Закончив с оружием, полковник подал Тони очки симулятора — чем-то похожие на прибор ночного видения.
— Не тяжелые? — спросил Джим.
— Не-а. — Тони покрутил головой. — Из какого-то легкого материала.
— Что ты видишь?
— Только дробовик, его контур.
— Сейчас начнешь видеть себя, — сказал Мартель и стал наклеивать на Тони желтые маркеры — два на лоб, по одному на скулы и подбородок. Потом на плечи, локти, запястья.
— Я вижу половину себя! — сообщил Тони.
— А на что это похоже? — спросил Джим.
— Все соткано из зеленых ниточек, как на мониторе системы наведения миномета — на Четвертом опорном, помнишь?
— Помню.
Когда Мартель обклеил Тони всего, тот сказал, что видит себя целиком.
— Только пока я в виде скелета.
— Ничего, сейчас все обсчитаем, можно будет выбрать даже цвет штанов.
— Пусть останется какой есть.
— Как скажешь. Ну, мы пойдем за перегородку, чтобы он не подстрелил нас чего доброго, пороховые газы из такой трубы могут голову снести.
Все, кроме Тони, прошли в укрытие и заняли места за длинным столом, где стояло не менее дюжины включенных мониторов. На них Джим увидел «висевший» в темноте силуэт Тони.
— Ты нас слышишь? — спросил Мартель, его голос усилился микрофоном.
— Отлично слышу, сэр!
Полковник начал набирать на клавиатуре необходимые комбинации — человечек на экране начал вращаться, и полковник «одел» его в серые штаны и куртку, потом добавил черные полицейские ботинки.
— Нравится? — спросил он.
— Нормально! — ответил Тони.
Полковник «раскрасил» дробовик, снова покрутил человечка. Тони стал двигать руками и ногами — его забавляло, что он видит себя со стороны.
— Где хочешь столкнуться с найттатчером — в лесу?
— Не знаю, сэр.
— Давай для начала сыграешь на открытом месте.
Полковник подобрал файл с одинокой скалой, и в следующее мгновение двойник Тони обрел под ногами землю, а над головой — небо.
— О, стена! — поразился Тони.
— Не стена, а скала. Вот тебе еще одна…
Полковник подбросил из архива вторую скалу, поменьше. Потом включил аудиоролик, и из динамиков полились шум ветра, птичьи голоса и жужжание шмелей.
Поведение Тони сразу изменилось, он стал оглядываться по сторонам, как если бы находился на реальном горном плато.
— Как видишь, нападать на тебя можно только спереди, тыл и фланги прикрыты скалами. Врага показать? Хочешь узнать, как он выглядит?
— Не нужно, — отмахнулся Тони. — Насмотрелся уже.
— Хорошо, враг находится за одной из этих скал, он знает о тебе и должен напасть первым. Понятно?
— Понятно, — Тони покрутил головой, поудобнее поставил ноги — он готовился к виртуальной схватке, как к настоящей.
— Задание сформировано! — сообщил полковник, полностью задав все необходимые параметры, и Джим едва не вскрикнул — на своем мониторе он увидел прячущегося за скалой найттатчера. Хотелось предупредить друга, однако следовало держаться правил.
— Готов?
— Готов, — после небольшой паузы ответил Тони. Джим почувствовал, что сильно волнуется. Волновался и сидевший слева от полковника Джо Паркер.
— Начали! — Полковник нажал клавишу, и через секунду грянул выстрел. Белый пыж врезался в стену, однако в виртуальном мире найттатчер выскочил с другой стороны и разнес двойника Тони очередью из роторного пулемёта.
— Ты убит, давай еще раз, — прокомментировал полковник. Тони вернулся на исходную позицию.
— Готов?
— Готов!
— Начали!
И снова выстрел в никуда, и торжествующий танец найттатчера над поверженным телом.
— Ты убит, давай еще раз.
Тони расстрелял обойму из пяти патронов, не добившись даже малого успеха.
— Патроны справа, под кустом! — подсказал ему Мартель. На самом деле брезентовая сумка валялась неподалеку, помеченная двумя приклеенными маркерами. В виртуальном мире полковник сделал ее кожаной.
Дробовик был перезаряжен, и снова началось испытание. Тони стрелял в разные стороны, однако не угадывал места появления найттатчера, девятый выстрел пришелся по прозрачной загородке, пыж звякнул по стеклу, точно булыжник. Джим думал, что Тони окончательно развинтился и пора заканчивать это издевательство, однако полковник следил за происходящим с завидной невозмутимостью, и вот — десятый выстрел попал в цель.
Правда, Тони тоже был «убит», противники выстрелили почти одновременно, однако место мишени было угадано верно и траектория пули зацепила найттатчера.
— Это могла быть случайность, — невольно вырвалось у Джима.
— Разумеется, — ответил Мартель и, обращаясь к Тони, добавил: — Хорошо, давай попробуй еще разок!
Тони сменил магазин и встал на позицию.
— Кажется, я понял… — сказал он.
— Ну-ну. Готов?
— Готов!
— Начали!
Еще два раза Тони удавалось правильно выбирать направление, но его пули пролетали очень далеко от цели.
— Что-то в этом есть, — сказал Паркер, когда Тони менял очередную обойму.
— Но как это выделить?.. — полковник вздохнул. — Это же не пощупаешь: интуиция — понятие невещественное.
Неудачи заставили Тони успокоиться, он встряхнул головой и скомандовал:
— Готов.
Выскочивший найттатчер получил разрывную пулю, и его отбросило к скале.
— Как кра-си-во! — закричал Джим, а Тони радостно засмеялся.
— Сам не ожидал, — сказал он.
— Готов?
— Готов!
И снова выстрел — Тони угадал направление, но промахнулся совсем немного, зато следующие три раза подряд найттатчер лишался то головы, то половины туловища.
В очередной серии у Тони начался спад — он промахивался, пытаясь разумом определить нужное правило. Однако когда расслабился и махнул на правило рукой, интуиция заработала и дела пошли. Был момент, когда казалось, что больше Тони не сделает промаха, но потом опять начинались досадные ошибки.
Когда были израсходованы пятьдесят холостых патронов, полковник подвел итог — получилось, что Тони поражал противника в два раза чаще, чем тот его, а когда в замедленном режиме прокрутили несколько схваток, все убедились, что Тони действительно нажимал спусковой крючок раньше, чем из укрытия появлялся и фактически бросался под пулю виртуальный враг.
— М-да, если бы кто-то рассказал мне, я бы не поверил, — сказал Мартель.
— Я тоже. — Джо Паркер похлопал Тони по плечу. — Парень, да ты весь взмок!
— Да, сэр, — устало улыбнулся Тони, снимая очки и отклеивая маркеры.

Глава 104

Следующие три дня Тони ходил после обеда на виртуальные бои, пару раз давали попробовать Джиму, но у него ничего не получалось — гранаты метать одно дело, а вот в стрельбе интуиция ему не помогала.
Потом совершенно неожиданно полковник сообщил, что обучение закончено.
— Все, ребята, завтра отправка, а сейчас пойдем в класс, Клаус и Фердинанд уже там — я повторю вам ключевые моменты предстоящей операции.
Разведчики пришли, поздоровались с Клаусом и Фердинандом, сели и стали слушать полковника. Тот повторил цели операции, напомнил о возложенных на них функциях, однако не назвал ни одного пароля и имени.
— Вам не нужно ничего знать, все знают люди, которые будут вас сопровождать и встречать.
Джим с Тони понимающе перемигивались, в случае перехвата агентов они даже под пытками не смогли бы ничего рассказать.
Из учебного центра уезжали ночью на микроавтобусе доставки цветов. Где-то на окраине города их ждал вертолет, настоящий полицейский, с синими полосами на бортах и прожектором.
— Идите-идите, — подбодрил их полковник, оставаясь на краю взлетной площадки.
— Побыстрее заходим! — подогнал пилот.
Курсанты сели, и машина простояла без движения еще минут пятнадцать.
Наконец появился тот, кого ждали, — еще один пилот. Забравшись в кабину, он выглянул в салон и сообщил:
— Под сиденьями ваш багаж — одинаковые сумки с одинаковым набором вещей, имена написаны на бирках… Куда полез? — одернул он Джима, который хотел тотчас выудить свою сумку. — Багаж пригодится только в Свазиленде!
— Извините, сэр.
Дверь закрылась, засвистели турбины, и лопасти винта начали стремительно раскручиваться. Джим увидел стоявшего у машины Мартеля и помахал ему. Вертолет оторвался от земли, полковник ответил Джиму каким-то прощальным жестом.
Вертолет поднялся выше и понесся над ночным городом, держа курс на запад.
— Красиво, — сказал Тони.
— Да, — кивнул Джим. — Прощай, Антверден!
Промелькнули центральные улицы и цепочки автомобильных огней, неоновые надписи и рекламные панно. Скоро все это осталось позади, и лишь отдельные припозднившиеся автомобили, ехавшие по пригородным шоссе, оставались признаками цивилизации, последними перед бескрайним океаном джунглей.
Клаус и Фердинанд сидели у другого борта и тоже смотрели в иллюминаторы. Они были немногословны и безо всякой охоты отвечали на реплики своих коллег. Поняв это, Джим и Тони оставили их в покое; кто знает, может, молчаливость — часть их военной специальности.
Когда в иллюминаторе осталась одна чернота, Джим стал осматриваться: салон вертолета был небольшой, всего на десяток настоящих пассажирских сидений. Не то что в «Си-12», где все было из металла, в том числе и пол, с которого иногда приходилось смывать кровь.
Часа через полтора внизу блеснули рукава реки Калпеты, Джим с Тони оживились, надеясь разглядеть если не прожектора опорных бастионов, так хотя бы огни грузовых судов, однако вертолет довернул вправо и, перелетев реку, понесся над пустынным левым берегом.
— Давай спать, — сказал Джим.
— А я чего делаю? — не открывая глаз, спросил Тони.

Глава 105

Через три часа полета турбины сменили тональность, и Джим открыл глаза. Он потянулся, выглянул в иллюминатор и заметил огни — это были пригороды Свазиленда. Здания, дороги, улицы… ничто не говорило о том, что внизу враги.
Скоро вертолет начал снижаться, проснулись Клаус с Фердинандом. Прижимаясь лбами к иллюминаторам, они смотрели на приближавшийся посадочный квадрат, освещенный яркими прожекторами.
Когда вертолет сел, по глазам больно резанул ослепляющий свет. Пилот выглянул в салон:
— Берите вещи и на выход!
Открылась дверь, разложился автоматический трап, Джим с Тони подхватили сумки и первыми вышли наружу. После нескончаемого гула в течение трех часов казалось, что вокруг царит необыкновенная тишина.
В свете прожекторов к прибывшим подошел полицейский капитан.
— Добро пожаловать в подразделение Свазиленда.
Из-за спины капитана появился невысокий человек в полувоенной форме и в фуражке с высокой тульей.
— Народная милиция Свазиленда, господа федералы, — произнес незнакомец ржавым голосом. — Вам придется предъявить ваш багаж, если имеете запрещенную литературу или наркотики, лучше сразу выдать и уповать на справедливость суда особого административного района.
— Прошу прощения, сэр, как к вам обращаться? — спросил Джим.
— Вышколенные федеральные мальчики, да? — неприятный незнакомец покосился в сторону капитана. — Можете называть меня комиссаром по особым поручениям Писанцем. Но это не главное, немедленно предъявите к осмотру личные вещи — открывайте ваш багаж!
Все четверо расстегнули одинаковые сумки, первым стоял багаж Джима, и комиссар начал в нем копаться. Теперь было ясно, почему им не позволили взять ничего личного — одинаковый набор для всех четверых. Перерыв все, комиссар Писанец извлек крем для бритья, вскрыл его и весь выдавил на бетон. Пустую упаковку забросил обратно в сумку и перешел к Тони.
Не найдя ничего предосудительного и в этой сумке, Писанец испортил крем и Тони.
Клаусу и Фердинанду повезло больше — едва взглянув на их наборы, комиссар по особым поручениям распрямился и, окинув прибывших ненавидящим взглядом, удалился в сторону стоявшей у края площадки автомашины.
— Ну что же, добро пожаловать в Свазиленд, — произнес капитан. После досмотра, учиненного комиссаром Писанцем, это звучало очень по-доброму. — Меня зовут капитан Трентон, я начальник единственного в городе полицейского отделения. Следуйте за мной.
Машина, на которой прибыл капитан, ничем не отличалась от множества других полицейских автомобилей — сине-белый минивэн с двумя мигалками и эмблемой города.
За рулем сидел водитель; увидев пополнение, он усмехнулся и завел мотор.

Глава 106

На место нового назначения — планету Ниланд, материк Тортуга, город Свазиленд — Линда прибыла в разгар сухого сезона. И сразу оценила юмор местных жителей — «сухим сезоном» эту парную мог назвать только оптимист или идиот. Впрочем, был здесь и сезон дождей — говорили, будто три месяца льет как из ведра. Пока Линда не испытала этого, она частенько мечтала о сезоне дождей.
На новом месте ее никто не встретил, впрочем, такой вариант ей нравился больше — пока местная агентура ничего о ней не знала, можно было без спешки адаптироваться на новом месте, чтобы не мучил этот жуткий, иногда с кровью, понос. Он остался с Линдой на всю жизнь после тяжелого ранения разрывной пулей. Врачам пришлось собирать ее внутренности по кусочкам, и шансов на выживание было — ноль. Но Линда выкарабкалась.
Сначала ей оформили пенсию и инвалидность, однако она не сдавалась, соглашалась на экспериментальные методики восстановления и вскоре доказала, что находится в хорошей форме.
Правда, потребовалось личное разрешение Пятьдесят Второго, но она его получила.
Вода здесь была мерзкая, какая-то маслянистая. Пришлось в течение двух недель регулярно пить ее, пока все стало на свои места, никаких резей, тошноты, Линда была готова начать работу в полную силу. После адаптации ушли бледность и синяки под глазами, Линда начала посещать бассейн, принимать сеансы массажа. Постепенно она вылепливала из себя прежнюю сногсшибательную красотку, мимо которой не мог пройти равнодушно ни один мужчина.
Она поменяла машину, вместо серенького практичного «Дуэта» взяла красный «Тапарез»-кабриолет. Убрав подальше летние костюмы, купила полдюжины тесных шорт, которые вдобавок укоротила ножницами. Получилось очень сексуально.
Постепенно войдя в образ скучающей содержанки, Линда все чаще пользовалась маршрутом «А-35», так в руководстве назывался маршрут, которым в основном пользовался объект, — улица Боно, дом 31 — Либерти-плац, потом мимо магазина готового платья, первый поворот налево мимо фонтана и на главную магистраль Виолетто, ведущую на северо-восток, там объект работал, и место его работы было конечным пунктом, который следовало выпотрошить.
Прежде Линду бросали на такие акции не задумываясь — давай, девочка, поработай в кровати, а когда клиент разомлеет, милости просим на штурм вражеской цитадели.
Линда так и делала, таская с собой неизменный «С26», уродливый пятимиллиметровый пистолет с дополнительными баллонами жидкого топлива. Он имел дополнительные камеры сгорания, и его пули прошивали штатные бронежилеты насквозь, не спасала от него и кирпичная стена. Впрочем, даже самое хорошее оружие не всегда помогало, и Линда слишком часто расплачивалась кровью за некомпетентность планировщиков.
Спасибо Пятьдесят Второму, на этот раз он распорядился создать группу поддержки, Линде следовало только проникнуть в разворошенное ими осиное гнездо и вытащить информацию — откуда вытащить, она должна была узнать у объекта.
Когда маршрут «А-35» был освоен и Линда на красном «Тапарезе» примелькалась у дежуривших на улицах представителей народной милиции, можно было переходить к следующему этапу.
Объект — Ричард Уоллес Апдайк, занимавшийся вопросами отладки найттатчеров на фабрике генерала Тильзера, — выезжал на службу в сопровождении охраны. Черный джип с шестью стрижеными охранниками сопровождал его ежедневно — утром на службу, вечером — домой, однако были еще поездки в выходные, когда охрана отдыхала и Ричард Апдайк выезжал один.
В выходные он работал до обеда, а затем возвращался домой. Он мог обходиться совсем без охраны, в Свазиленде ему ничто не угрожало, однако охранный кортеж повышал самооценку Апдайка.

Глава 107

Атаковать Ричарда Апдайка Линда решила в субботу, из собственного опыта она знала, что во второй выходной мужчины становились сонными. Заправив «Тапарез», он встала в засаде за углом и, поглядывая на часы, стала поджидать свою жертву.
В половине десятого, на полчаса позже обычного, зеленая машина Ричарда Апдайка выехала с улицы Боно, остановилась на углу, пропуская машины на главной дороге, и выкатилась на проезд, ведущий до Либерти-плац. Отпустив жертву метров на сто, Линда неспешно тронулась следом. Утром на улицах было мало праздных дураков, поэтому к красотке в красном кабриолете никто не приставал.
Сократив дистанцию вдвое, Линда начала «подкрадываться», прячась за пикапом и готовясь выпрыгнуть на светофоре.
Вот и красный свет, ничего не подозревающий Апдайк остановился, а Линда обошла пикап и, сократив дистанцию до критической, выжала тормоз.
Послышался визг покрышек, и никелированный бампер «Тапареза» чувствительно тюкнул машину Апдайка. Линда видела, как дернулась от толчка голова водителя. Он резко обернулся и, толкнув дверцу, выскочил на дорогу.
Линда напустила на себя испуганный вид и вышла ему навстречу. Поначалу Апдайк готов был наорать на неосторожного дурака, однако, увидев, с кем имеет дело, пошел медленнее, бросил на помятый задник безразличный взгляд и, улыбнувшись Линде, сказал:
— Кажется, вы вляпались в неприятную ситуацию, милочка.
— Прошу простить меня, мистер! Сама не понимаю, как это могло случиться! Я обязательно возмещу, моя страховая компания… Я сейчас принесу полис!
— Не нужно, я верю вам.
Но Линда не слушала, полис был частью ее плана. Подбежав в своему кабриолету, она перегнулась через дверцу, оттопырив очаровательную попку в тесных укороченных шортиках. Поехавшие на зеленый свет водители возбужденно загудели клаксонами и стали кричать в окна всякие глупости.
Найдя наконец полис, она вернулась к потерпевшему, но теперь была не в порядке ее спортивная рубашечка, расстегнулась пара пуговиц, и Апдайк не мог глаз оторвать от великолепного вида.
— Вот пожалуйста, спишите все телефоны, и вам возместят ущерб!
— Хорошо, мисс, так я и сделаю. — Ричард расплылся в благожелательной улыбке и начал не торопясь переписывать в блокнот телефоны.
— Давно водите?
— Полгода. — Линда надула губки. — Вы, наверное, считаете меня глупой?
— Ну что вы, с кем не бывает. Кстати, меня зовут Ричард.
— Очень приятно, а я — Элизабет. — Линда жеманно протянула ручку, затем, будто только заметив, что светит открывшимся вырезом, очаровательно смутилась и, отвернувшись, стала застегиваться.
— Это невероятно, но я чувствую себя виноватым, — сказал Апдайк.
— Правда? И я тоже! Что же нам делать, чтобы загладить эту вину друг перед другом? — Линда хихикнула.
— А давайте сегодня поужинаем, а?
— А давайте! Вы мне позвоните? Вот моя визитка…
— О! Элизабет Мерло! — восторженно произнес Апдайк, разглядывая карточку, разрисованную цветами и котиками. — Художник. Вы действительно художница?
— Ну, — Линда помялась. — Я себя еще не реализовала, но это в будущем. До свидания, Ричард, до вечера — позвоните.
— Непременно позвоню!
Апдайк не двигался с места, пока его новая знакомая не уселась в свою игрушечную машинку и не укатила, оставив привкус мечты и запах духов на розовой карточке.
— Элизабет Мерло, — повторил он, садясь в машину и пристраивая визитку на стекло — на самом видном месте.

Глава 108

Прошло две недели, они встречались у нее на квартире, но к себе Ричард ее не приглашал, хотя уже начинал делать первые подарки.
— Я хочу посмотреть, как ты живешь, дорогой, — говорила она, примеряя новые сережки.
— Еще не время, Элизабет, — отвечал он, нежно сжимая ее плечи.
— Но почему? Ты прячешь гарем?
Ричард отшучивался, а Линда обиженно дула губки.
— Ты меня пугаешь, Ричард. Почему ты мне не доверяешь — я отдала тебе самое ценное, что у меня есть, мою любовь.
— Просто у меня там… ремонт, — солгал Ричард; на самом деле все то время, что они встречались, невесть откуда взявшуюся Элизабет Мерло пытался проверить по своим каналам Поль Дюрекс со своим отделением партийно-политической разведки. Время шло, но найти какие-либо сведения о новой знакомой Ричарда они не могли.
— Ни о чем плохом это не говорит, мистер Апдайк, отсутствие сведений лучше, чем порочащие сведения. К сожалению, мы не всемогущи и проверить каждого человека не можем, поэтому мой вам совет — продолжайте встречаться с девушкой, в конце концов, мы ведь тоже люди. Однако приглядывайте вполглаза — понимаете? Уходите в ванную и внезапно возвращайтесь, чтобы посмотреть, а не пытается ли она скопировать базу данных через ваш домашний терминал.
— Я понимаю, — говорил Ричард. — Но, может, хоть какие-то сведения, мистер Дюрекс, у нее новенький «Тапарез», я узнавал, он стоит сорок пять тысяч, деньги немалые — кто-то же дал ей их.
— Она могла заработать, — сдерживая улыбку, ответил Дюрекс.
— Но Элизабет не похожа на проститутку.
— Кто сказал, что она проститутка, дорогой камрад Апдайк? Такая девушка манит, как магнит, множество мужчин и имеет возможность выбирать наиболее состоятельных. Переводы на ее банковский счет приходят с разных направлений.
— И что это значит?
— Ну, не хочу вас шокировать, камрад Апдайк, но, скорее всего, множество мужчин до сих пор считают себя ей благодарными и подбрасывают понемногу — на конфеты.
Апдайк ушел из службы разведки, чувствуя себя оплеванным. От него не укрылось, что Дюрекс издевался над ним и получал от этого удовольствие. Он уже решил, что, помимо проверки у Дюрекса, обязательно покажет Элизабет своему приятелю — Ринго Пету, тот слыл отъявленным бабником с психологическим уклоном и утверждал, что может соблазнить любую женщину, опираясь только на свое знание женской натуры.
— Я сразу распознаю шлюху, старик, даже если она пока еще девственница, — говаривал Ринго.
Не то чтобы Ричард ему слепо верил, однако рассчитывал на более доброе, по сравнению с Дюрексом, отношение.
Прямо со службы Ричард позвонил Пету, который работал в молодежной организации сторонников генерала Тильзера. Никаких радужных перспектив на этой службе Ринго Пета не ожидало, однако с его маниакальным пристрастием к женщинам, на которых он тратил все здоровье, время и деньги, ни в каком другом месте его бы не держали.
— Привет.
— Привет, большой начальник, — прогнусавил в ответ Ринго. Однажды у неверной супруги его застал вернувшийся из командировки муж, с тех пор сломанный нос придавал Ринго некоторую гундосость.
— Слушай, мне тут нужен твой совет.
— Слушаю тебя, большой начальник.
— У меня появилась девушка…
— Ха! Ты захомутал какую-то цыпочку? На тебя это не похоже — в прежние времена ты без старины Ринго не мог даже штаны снять!
— Все изменилось, приятель, мальчик подрос.
— Рад это слышать. Так что за проблема?
— Я хочу показать тебе эту девушку.
— О, это очень мило с твоей стороны, хочешь, чтобы мы развлекались втроем?
— Прекрати, Ринго! Я говорю совершенно о другом… Она мне очень нравится, и даже больше чем нравится.
— Ах вот как, ну извини. Но что значит «показать» — через глазок ванной, что ли? Ты хочешь удостовериться, свои у нее сиськи или со вставками?
— Я приглашу ее в ресторан и тебя тоже.
— Слушай, перестань говорить загадками — ты что, не уверен, красива она или нет?
— Она красива, это я и без тебя знаю, но ты же знаешь, какую я занимаю должность.
— И что?
— Девушек принято приглашать к себе, но пока мы встречаемся на ее квартире.
— Приведи к себе — в чем проблема?
— Мы недавно знакомы, и я не могу ей доверять в полной мере, а дома у меня терминал, выход к базам данных.
— Но у вас же там пароли, кодовые ловушки — чего ты опасаешься?
— Эх, Ринго, да настоящий шпион найдет возможность пролезть и через ловушки, понимаешь? А если я что-то подобное допущу — меня «спишут».
— Как пить дать «спишут», — согласился Ринго.
— Вот то-то и оно, федеральные спецслужбы в городе так и рыщут, а у нас такой период, что еще немного — и изделия будут отлажены, тогда мы их сметем отсюда!
— Сметем, — без особого энтузиазма согласился Ринго. — Только я до сих пор не понимаю, чего ты от меня-то хочешь?
— Я хочу, чтобы ты воспользовался своим психологическим даром и знанием женской натуры и попытался определить — действительно ли она меня любит или же преследует какие-то корыстные цели.
— Старик, ты как маленький, женщина всегда преследует какую-то корысть, в особенности красивая женщина.
— Нет, Ринго, я хочу, чтобы ты понял — она просто женщина или она — враг.
— Вот как? — удивился Ринго и замолчал, обдумывая услышанное. — Изволь, я, конечно, попробую, но возможностями Поля Дюрекса я не обладаю…
— Сделаешь, что сможешь. Значит, сегодня — в двадцать ноль-ноль в ресторане «Маргарита». Договорились?
— Конечно, старик, платишь ты.
— Разумеется.
— Значит, буду минута в минуту.

Глава 109

Как и следовало ожидать, Ринго Пет опоздал. Он пришел в двадцать минут девятого, когда Ричард и Элизабет уже сделали заказ и лениво ковыряли фруктовый салат.
Когда Ринго ввалился в зал, его провели к указанному столику и Апдайк представил его:
— Это и есть мой друг Ринго, дорогая. Ринго, а это Элизабет.
— Очень приятно, мисс, — прогундосил гость и поклонился, демонстрируя склеенные гелем волосы. Официант отодвинул стул, и Ринго сел за стол.
— Ты заказал дичь, Ричард? — громко спросил он, поигрывая бровями и подмаргивая Элизабет-Линде обоими глазами поочередно.
— Нет, мы заказали курицу со спаржей.
— Как можно кормить курицами такую красавицу! Официант — немедленно дичь за этот столик! Я — плачу!
— Это невозможно, сэр.
— Почему?
— Она еще не поймана, — ответил официант с полупоклоном, и Ринго понял, что над ним издеваются. Впрочем, это его не обидело, когда он видел такую женщину, все остальное не имело значения. Разумеется, он сразу забыл про то, что обещал Ричарду провести анализ.
Вспомнил об этом он уже после горячего, когда приспичило выйти в туалет. Апдайк вышел с ним, и там, возле писсуара, Ринго принялся уверять Ричарда, что в девушке нет ничего необычного.
— Обычная красивая дурочка, каких много, — сказал Ринго, однако, поймав на себе взгляд Апдайка, поправился: — Ну, конечно, не обычная, старик, твоя телка просто классная. Настоящее сокровище для постели, когда надоест, можешь вышвырнуть ее, и все дела — такие за брюки не цепляются, они слишком глупы, чтобы переживать.
— Скорее, это она меня бросит, — произнес Ричард и вздохнул.
— С чего ты взял?
— Мужчины присылают ей деньги.
— Она что, сама тебе сказала?
— Нет, Дюрекс проверял, оказалось, что на ее банковский счет приходят небольшие суммы, но от разных отправителей, обычно так поступают мужчины, считающие себя благодарными женщине.
— Ну… а чего ты хотел? Яркая женщина получает множество предложений и может выбирать даже среди состоятельных мужчин.
— У нее новый «Тапарез»-кабриолет, — нехотя сообщил Ричард.
— Значит, прежние мужчины очень-очень ей благодарны.
— Ладно, давай о главном: скажи, она не может оказаться шпионкой?
— Да нет, вряд ли, хотя бабы — это основное оружие разведок всех времен и народов. Поэтому посматривай, друг, посматривай.
— Вот и Дюрекс так сказал.
— Ну, раз наши с Дюрексом мнения сходятся… А с виду клевая баба, специально для койки. Эх, как я тебе завидую!
Ринго взял Апдайка за локоть.
— Руки помой, — сказал тот.
— Что?
— Сначала помой руки, потом будешь хвататься за мой костюм.
— Э-э… извини, старик. — Ринго убрал руки в карманы. — Ну ты скажи, как она в постели — нежна?
— Горяча и нежна одновременно.
— Эх-х… — Ринго встряхнул головой. — А где ты ее нашел? Где эти рыбные места, может, я тоже там чего подловлю?
— Она врезалась в меня.
— Чего?
— Я притормозил на красный свет, видимо, очень резко, и она врезалась в меня сзади.
— Обалдеть. Ремонт-то хоть оплатила?
— Там немного было, — Апдайк отмахнулся. — К тому же у нее страховка. Я сначала выскочил злой, думал, убью мерзавца, даже пожалел, что езжу в выходные без сопровождения, а тут гляжу — девушка, да еще какая. Она нагнулась полис из машины достать, у меня дыхание сперло — не задница, а мечта!
— М-да, могу себе представить.
Они помолчали над писсуаром, и Ринго сказал:
— Ну что же, надеюсь, когда-нибудь она тебе надоест, а я буду рядышком.
— Она мне не надоест.
— Ну, ты ей надоешь — такое тоже бывает.

Глава 110

Наконец Линда попала в квартиру Апдайка. Разумеется, никакого ремонта здесь в помине не было — квартира и так была в хорошем состоянии, и, видимо, раз в неделю под присмотром охранников ее убирала какая-нибудь уборщица.
Все комнаты, кроме одной, запертой на ключ, Линда осматривала сама, а когда спросила, что за закрытой дверью, Ричард, выдержав многозначительную паузу, ответил, что там его рабочий кабинет.
— А почему закрыт?
— Потому, дорогая, что я занимаюсь важной работой.
— Ой, меня уже съедает любопытство, Ричи, покажи мне, что там — ну хоть одним глазком! — Линда сложила ладошки на груди и трогательно склонила головку набок.
— Ну хорошо, идем.
Апдайк незаметно, как ему показалось, достал из-под подушки ключ и, зажав его в кулаке, набросил на плечи покрывало, затем подошел к двери и жестом фокусника отпер ее.
— Заходи, моя принцесса, теперь от тебя нет никаких секретов.
«Пока еще есть», — сказала про себя Линда и вошла в кабинет с заготовленным выражением благоговения на лице.
— Это что — компьютер? — спросила она, ткнув пальчиком в рабочий блок, совмещенный с кодовым передатчиком. Судя по расположенной на нем антенне, Апдайк связывался с главным сервером фабрики, а значит, с секретными базами данных.
— Да, дорогая, это компьютер, — соврал Ричард, уверенный, что девушка в этом ничего не понимает.
— А эти книжки про что? — перешла Линда к другой полке, всем видом показывая, что ее интерес, как и положено женщине, перескакивает с одного на другое.
— Это специальная литература, дорогая, — снисходительно усмехнулся Ричард.
— Ух ты! — покачала головой Линда, примечая лежавший на полке сканер — такие использовались для поиска установленных в помещении «жучков». Сегодня она была «не заряжена», оставив всю аппаратуру в тайнике в подвале дома. Она была уверена, что поначалу после ее визитов Ричард непременно будет проверять квартиру сканером.
— Ну что, дорогая, теперь, когда ты посмотрела мое жилище целиком, — ты довольна?
— Да, довольна. Я заглянула в каждый уголок и не нашла ни чужих халатов, ни тапочек, ни забытого чулка или сережки.
— Честно говоря, с женщинами у меня туговато — я много работаю. А… как у тебя с мужчинами?
— Ну, девушкам такие вопросы не задают, достаточно того, что сейчас я свободна. Где ты, кстати, работаешь, у тебя есть компьютер — наверное, ты инженер? И еще эта штука — с антенной…
— Это передатчик, с его помощью я соединяюсь прямо с работой.
— Ух ты, как здорово, значит, ты можешь не ездить на работу и весь день проводить дома? — В голосе Линды звучала неподдельная радость.
— Нет, что ты, у меня очень строгое начальство… — Ричард невольно вспомнил, с кем ему приходится иметь дело, и вздохнул. — Просто иногда приходится что-то корректировать, изменять, и тогда очень кстати оказывается этот терминал. Не нужно никуда ехать, вызывать охрану…
Последнюю фразу Ричард произнес, чтобы лишний раз покрасоваться перед возлюбленной, показать ей, что он не простой человек.
— У тебя есть охрана?! — поразилась Линда, в ее глазах читалось неподдельное восхищение.
— Ну, — Ричард позволил себе смущенную улыбку. — Мне полагается охрана, но иногда они только мешают.
— Так где же ты тогда работаешь? Ты секретный ученый, Ричард?
— Скажем так — я работаю на экспериментальном производстве. Кое-чем руковожу.
— Ты кругом секретный, Ричи! Я угадала?
— Приходится быть секретным, дорогая, сейчас повсюду щупальца… — Апдайк чуть не ляпнул «федеральных спецслужб», однако вовремя поправился: — Щупальца промышленного шпионажа.
— О! — Линда хлопнула Ричарда по плечу. — Промышленный шпионаж — это я знаю, у меня был знакомый, который этим самым шпионажем занимался. У него были эти, как их… «тараканы»?
— «Жучки», дорогая, — умилился Апдайк, целуя любимую в плечико. И, чтобы сменить тему, спросил: — Как тебе мой друг — понравился?
— Нет, совсем не понравился. Слишком много геля льет на голову, потом — гундосит, весь вечер только и думал, как бы забраться мне под юбку. Я боялась, что он под столом меня хватать начнет.
— Но ведь не хватал же?
— Не хватал, но ногой несколько раз дотрагивался.
— Вот сукин сын! Такого ничто не исправит.

Несколько раз за ночь они занимались любовью, Линда привычно стонала, имитировала бесконечные оргазмы, поддерживая высокую самооценку Ричарда Апдайка. Она знала, что все мужчины считают себя половыми гигантами и с благодарностью относятся к тем женщинам, которые поддерживают в них эту уверенность.
Уходя, Линда чуть сдвинула на полке футляр со сканером, а еще сняла на хлебный мякиш слепок с ключа от кабинета.
Через день они снова встретились, и Линда отметила, что сканер опять положен ровно — стало быть, им пользовались.
Свидание происходило как обычно — с сексом и взаимными клятвами в верности. Линда не торопила события, она передала слепки связному, и тот обещал изготовить ключи через сутки. От него она узнала, что группа прикрытия уже прибыла.
Пока Ричард принимал ванну, она снова сдвинула футляр, а во время следующего визита отметила, что сканер остался нетронутым. Чтобы удостовериться в том, что Ричард больше не проверяет после ее ухода квартиру на «жучков», Линда еще дважды приходила к нему «незаряженной». Потом решила, что можно, и принесла все необходимое, в том числе «С-оператор», мощное снотворное средство. Одна микроскопическая доза «С-оператора» отключала человека через пару часов после приема и еще пять-шесть часов он не просто спал, а находился в беспамятстве.
Подсыпанное в вино средство усыпило Ричарда сразу после любовных утех, и Линде ничего не стоило открыть кабинет и поставить прослушивающие устройства. На всякий случай она вскрыла сканнер и понизила его чувствительность, теперь он мог реагировать только на мощные передатчики.
Под предлогом, будто ей нездоровится из-за месячных, Линда четыре дня не встречалась с Апдайком, чтобы он, поостыв от любви, наконец занялся делом и поработал на компьютерном терминале — Линде требовалась информация.
Пока Апдайк находился на службе, Линда приезжала под окна его квартиры и за полминуты скачивала на приемник информацию с «жучков». Потом кружила по центру, высматривая «хвосты», и возвращалась к себе.
Там она доставала из тайника компьютер и принималась разворачивать сжатую информацию в аудиофайлы.
Записи получались хорошего качества, заглушающую аппаратуру Апдайк не применял. Было слышно, как он приходил со службы — хлопал дверью, шел на кухню, открывал холодильник, отпирал ключом кабинет.
Звонил телефон, Ричард брал трубку, но отвечал всегда односложно. Линде любопытно было узнать, о чем он разговаривает, однако установка «жучков» на кабели и внутрь телефона была опасным занятием. Средства связи часто проверяли, и существовало множество программных средств, с помощью которых серверы связи регулярно «прозванивали» свои сети в поисках «блох».
По большей части микрофоны писали всякий хлам — звуки шагов, чихание и песни себе под нос.
Наконец при очередном включении Линда услышала мягкий шелест клавиатуры — Апдайк сел за работу.
— С этого места поподробнее, дружок, — сказала она, затем выделила отрезок аудиозаписи с работой клавиатуры и запустила его в обработку специальной программой. Каждой клавише клавиатуры соответствовал только ей одной свойственный оригинальный шум, и программа, узнавая шумовой «почерк» клавиши, подбирала ей в соответствие букву, исходя из вероятности появления в тексте того или иного символа. Когда работа была закончена, программа выдала три варианта, в двух случаях вместо текста получалась белиберда, а в третьем все встало на места.
— Итак — пароль… Ага, молодчина, Ричард, — сказала Линда, рассортировывая полученную информацию. — А это что — кусок программы? Ты даже сам программируешь, надо же, какой смышленый.

Глава 111

Чтобы Апдайк больше работал дома, Линда снова стала встречаться с ним у себя, а свидания сократила до минимума. Домой он возвращался воодушевленным и тотчас бросался к компьютеру. За неделю Линда сумела собрать всю необходимую для штурма информацию.
Удалось узнать частоту смены паролей, а также место, где эти обновленные пароли можно получить. Чтобы проверить полученные сведения, Линда снова напросилась к Апдайку, мотивировав это тем, что ужасно соскучилась. Ему было лестно, он уже опасался, что она к нему охладела.
Напоив любовника вином с «С-оператором», Линда открыла кабинет своим ключом, включила терминал и с помощью пароля вошла в секретную сеть.
Как и следовало ожидать, для доступа в некоторые, особо секретные разделы требовалось вводить локальные пароли, поэтому Линде удавалось воспользоваться только уровнем доступа Ричарда Апдайка, однако для проведения операции этого было достаточно.
Линда приготовила архивный файл и переправила связному.
Местный координатор оценил сведения и передал предложение встретиться — Линде требовалось увидеть людей, которые будут ее прикрывать, да и им следовало знать, с кем будут работать.
Координатор предложил встретиться в одном из ресторанов на побережье озера, где располагалась городская зона отдыха. Линда ответила согласием, встреча была назначена днем, через два дня.
Чтобы обезопасить себя от внеурочного внимания Ричарда, Линда встретилась с ним накануне и так погоняла, что ему на следующий день не хотелось никакой любви.
Поскольку групповые встречи агентов таили в себе опасность — возрастал риск привести «хвост», — Линда решила взять любимый «С26», он был тяжел и громоздок, зато гарантировал огневое превосходство даже перед взводом автоматчиков.
Надев скромное летнее платьице и собрав волосы в пучок, Линда прикрыла лицо темными очками и спустилась к автомобилю. Крышу кабриолета решила не опускать, чтобы в потоке на нее лишний раз не пялились. Случалось, некоторые бездельники увязывались за понравившейся девушкой и не отпускали, то обгоняя, то сигналя, стараясь разными способами привлечь внимание, — это мешало работе.
Несмотря на предосторожности Линды, она все же попалась на глаза одному из таких субъектов, недавно представленному ей, как Ринго Пет. Он сорвался со службы, сказавшись больным, и отправился, как он это называл, — «в цветники», на прибрежную полосу у озера, где всегда можно было познакомиться с девушкой — «зацепить новый вариант».
Ринго рисковал, отправляясь на пляж в рабочее время, однако монотонная и неинтересная работа в офисе сводила его с ума, он и так уже знал, что генерал Тильзер — ум, честь и совесть человечества, однако слишком частое повторение этой истины вызывало изжогу.
Перестраиваясь из ряда в ряд, на одной из улиц центра города Ринго заметил красный «Тапарез» с поднятым верхом и сразу решил, что это Элизабет — девушка Ричарда.
Сердце Ринго забилось чаще, он прибавил газу и попытался за ней угнаться, однако мощный мотор «Тапареза» почти не оставлял Ринго с его старым автомобилем никаких шансов. Пару раз он ее терял из виду, однако потом она снова показывалась впереди.
— А может, это и не она вовсе? — говорил себе Ринго и тут же утверждал обратное: — Нет, приятель, это она, я ее чую!
Вскоре до него дошло, что они оба едут к озеру, красный кабриолет держался того же маршрута, что и Ринго.
— Это даже лучше! — воскликнул он и, подпрыгнув от возбуждения, ударился головой о низкую крышу салона. Впрочем, этот пустяк его не остудил. — Посмотрю, какая у нее попочка, какие сиськи — в бикини я разгляжу все!
На светофоре пришлось остановиться, утомленные жарой водители тупо таращились перед собой, один только Ринго высовывался из окна и делился с каждым встречным:
— Цыпочка едет погреть попку на теплом песочке!
Посторонние опасливо на него косились и старались уехать со светофора пораньше, в городе часто случались сумасшествия на почве перегрева.
— Сегодня я ее обработаю! Сегодня я ее точно обработаю! — Ринго заводился от собственных слов и уже верил в то, что так и будет. — Ричард меня поймет, хотя можно держать это в секрете. Путь женится на ней, а деток она будет рожать от меня!
Ринго засмеялся, как ему казалось, громоподобным смехом, однако в следующую секунду понял, что снова потерял красный кабриолет и что самое неприятное — они уже приехали в зону отдыха, а здесь было так легко затеряться.
Не успел Ринго расстроиться, как снова увидел «Тапарез» — уже на стоянке, где парковщик лепил на лобовое стекло машины парковочный талон. А владелица кабриолета удалялась по садовой дорожке, красиво переставляя свои чудесные ножки. Простое платьице и новая прическа только прибавляли ей очарования.
— Да, такой у меня еще не было.
Второпях Ринго криво поставил машину и бросил ключи парковщику со словами:
— Поставь как надо!
— А на чай, сэр?
— Извини, мелких нет. И вообще, я на Горе работаю, так что не балуй.
В городе знали, что «на Горе» находился комплекс зданий политической организации фронта генерала Тильзера.
Оставив разочарованного парковщика, Ринго побежал догонять Элизабет. Это давалось нелегко, девушка даже пешком передвигалась так же быстро, как и на новеньком кабриолете. Она то останавливалась у киоска, то вдруг пряталась за фонтанами, потом уходила между пышных клумб и снова показывалась слишком далеко.
Из-за этой спешки Ринго все время с кем-то сталкивался и выслушивал по своему адресу нелестные выражения. Наконец он понял, куда она направлялась, — в огороженный стеклянными стенами, расположенный у воды ресторан «Купидон». Заведение с высокими ценами отпугивало людей с жалованьем Ринго, однако он решил хотя бы подсмотреть, с кем встретится Элизабет, ведь не обедать же она приехала.
— Все они такие, не успела познакомиться с Ричи — и уже наставляет ему рога. Сучка.

Глава 112

Дни на новом месте тянулись долго, и, чтобы не терять времени даром, Джим и Тони занимались в спортивном зале и тире.
В местной арсенальной уже хранилось доставленное тайными каналами оружие для будущей операции.
Три новеньких «бикса» для Джима, Клауса и Фердинанда и «БС-12» с автоматической подачей боеприпасов и с патронным коробом на тридцать пять штук — для Тони.
— Не тяжело будет? — спросил капитан Трентон, давая Тони «примерить» новинку. К дробовику прилагались две сотни патронов с тремя звездочками, однако тратить их в тире было нельзя — кто знал, сколько их потребуется при штурме.
Перед испытаниями Тони заполнил боеприпасами с мягкой пулей два патронных короба, один прицепил к дробовику, второй пристроил в брезентовой сумке, повесив ее на плечо.
— Так и пойдешь в тир? — удивился Джим. — Давай помогу.
— Нет, пусть все будет, как на операции. Идем…
Пока шли по коридору в тир, Тони несколько раз останавливался, то удлиняя, то укорачивая лямку.
— Пытаюсь сделать так, чтобы меньше болтало.
— Может, лучше на пояс?
— Нет, в случае необходимости я должен быстро ее сбросить.
Капитан Трентон в эти разговоры не вмешивался, молча идя следом.
Они пришли в тир, и Джим стал разминаться первым. Расстреляв из «бикса» три магазина, он остался доволен результатами. Получалось даже лучше, чем в джунглях.
— Здесь освещение хорошее, — сказал он.
— Да, не нужно бояться, что снесут башку из безоткатного, — добавил Тони, с задумчивым видом поглаживая дробовик.
— Приходилось сталкиваться с мятежниками? — спросил Трентон.
— Да, сэр, очень часто.
Джим заметил, что капитан недоуменно следит за действиями Тони — зачем было гладить дробовик?
— Это он привыкает.
Тони очнулся и встал со стула.
— Все в порядке, я готов.
— Не тяжело? Может, дробовик на ремне держать удобнее?
— Нет, сэр, так хорошо.
— Он крепкий, сэр, — пояснил Джим. — С виду, конечно, худоват, но крепкий.
— Какие тебе запустить мишени?
— Мне без разницы, сэр. Лучше если много, чтобы расстрелять оба магазина.
— Хорошо.
Капитан включил подачу плывущих на уровне пола пластиковых шариков, квадратов, треугольников, а чуть дальше — на рубеже в сорок метров — стали открываться распашные мишени в рост человека.
Джим открыл огонь. Дробовик с глухим стуком выбрасывал тяжелые пули, и те безошибочно находили цель. Пластиковые формочки лопались, словно стеклянные, разбрасывая осколки, а над распашными мишенями вспыхивали зеленые огоньки, означавшие попадание в десятку.
Привыкший к манере товарища, Джим тем не менее не мог оторваться от этого зрелища: шары взрывались и взрывались, а стойки распашных мишеней вздрагивали от чудовищных ударов. Но неожиданно все прекратилось, Тони упал на пол, и Джим, повинуясь воссозданной атмосфере, спрятался за стену, словно со стороны мишеней действительно могли выстрелить.
Заменив магазин, Тони продолжил стрельбу, однако пластиковые формочки уже закончились и по транспортеру плыли только огрызки.
— Ну хватит, — сказал он, переводя дух. — По-моему, неплохая машинка. — Он любовно оглядел дробовик, словно это была юная девушка.
— Да, хорош, — признался Трентон, улыбаясь. — Мне говорили, что ты хорош, но ты просто великолепен.
Капитан открыл кожаный портфель и достал из него два девятимиллиметровых пистолета.
— Это дублирующее оружие, в обойме двадцать четыре патрона, одна в запасе. Давай, Джим, ты первый…

После упражнения Джим и Тони снова отправились в спортивный зал, чтобы понаблюдать за тренировками Клауса и Фердинанда. Эти молчуны были специалистами рукопашного боя и на тренировках награждали друг друга ударами, смертельными для обычного человека, но только не для них.
Помимо силы, эти медведи оказались необыкновенно быстрыми — момент начала их атаки трудно было уловить.
После разминки на татами Клаус и Фердинанд ходили метать ножи и делали это с такой силой и ловкостью, что оставалось только завидовать.
— Хорошая подбирается команда, — сказал Джим.
— Да, серьезные ребята, — согласился Тони.

Глава 113

Как-то вечером, после ужина в небольшой столовой полицейского отделения к разведчикам подошел капитан Трентон.
— Завтра встреча. Идем на показ.
— Какой показ? — не сразу понял Джим.
— Я уже говорил вам, главный агент, который будет выполнять основное задание, должен взглянуть на ваши физиономии, чтобы запомнить. Разумеется, на расстоянии — никаких рукопожатий и обмена номерами телефонов.
— А почему просто не послать ему наши фотографии?
— Фото не дает полного представления о человеке, а в нашей операции взаимодействие и взаимопонимание — залог успеха.
— Что он за человек, этот агент?
— Завтра все и узнаете.
— Мы поедем как полицейские?
— Ни в коем случае. Нарядитесь в гражданское.
— Но у нас нет никаких вещей.
— Не переживайте, у нас этого добра навалом — больше, чем в ином магазине. Сержант-хозяйственник все вам выдаст.
— За нами могут следить? — спросил Джим.
— Следить, конечно, могут. У местной политической разведки есть определенный график, по которому они действуют. Положено, скажем, провести двадцать часов наблюдения за нами, они его проводят, но иной раз растягивают эти часы на всю неделю, а бывает, и в один день сваливают, торча у проходной сутками, отчетность закрывают.
— Все как у людей, — улыбнулся Тони.
— Вот именно.
— Оружие брать будем?
— Это еще неизвестно… — уклончиво ответил капитан.
Жили Джим и Тони в отдельной однокомнатной квартире здесь же, в полицейском общежитии. Условия были отменные, учебный центр в Антвердене и тем более казарма на базе не шли по уровню комфорта ни в какое сравнение, однако спалось здесь не очень хорошо. Разведчики помнили о предстоящей операции, по степени риска она далеко обходила «прогулки» в джунглях. К тому же там были Рихман и Шульц, которые всегда могли прийти на помощь, а здесь вокруг — враждебная атмосфера. Одна ошибка — и второго шанса уже не будет.
Тем не менее утром напарники проснулись бодрыми, приняли душ, побрились, позавтракали. Затем отправились к сержанту-хозяйственнику по имени Доус. Тот критически оглядел их и сказал, что нужно подровняться.
Спорить разведчики не стали, и сержант вполне профессионально их подстриг.
— Теперь милости просим в гардероб, у нас богатый выбор.
Когда Джим и Тони увидели этот гардероб, они рты раскрыли от удивления. Длинные стойки с вешалками тянулись метров на двадцать, здесь было все, что душе угодно, и, разумеется, в хорошем состоянии. Сержант Доус был здесь чем-то вроде банщика Никса на базе.
— Откуда все это? — спросил Джим, он опасался, что и здесь копятся вещи погибших на задании.
— Каждый год выделяются средства для закупки одежды на оперативные нужды. А какие у нас оперативные нужды? Работы ведь никакой. Вот и коплю сам не знаю зачем — за двадцать лет набралось чего угодно, любые фасоны, любые моды.
Напарники выбрали себе одежду попроще и поудобнее, однако сержант Доус их выбор забраковал.
— Вы что, ребята? Вам придется идти в ресторан, нельзя, чтобы вы выглядели как посыльные из третьеразрядной конторки.
— Но что же нам выбрать?
— Хорошие брюки, рубашки, а не спортивные майки. Возможно, жилетку и значок спортивного клуба — среди успешной публики Свазиленда хорошим тоном считается ношение небольшого значка спортивного клуба, у нас есть несколько, они из золота и серебра, есть даже с брильянтами.
— А это не будет привлекать внимание? Я имею в виду брильянты? — поинтересовался Джим.
— Брильянты вам ни к чему, возьмете значки попроще. Далее, я вижу, вы собрались идти в кроссовках — это недопустимо. У нас есть прекрасный выбор легких элегантных сандалий, я подберу вам подходящие.
В результате стараниями сержанта Доуса Тони получил рубашку с длинными рукавами, которые требовалось закатать до локтей, а Джиму досталась с короткими. Брюки он подобрал широкие — чуть старомодные, на этом настоял Доус, уверяя, что сейчас так модно.
Когда напарники были полностью одеты, сержант подвел их к зеркалу.
— Ну как?
Джим и Тони заулыбались — такими красивыми и преуспевающими они еще никогда не выглядели.
После примерки Доус забрал одежду назад, сказав, что должен все отутюжить.
— Через полчаса принесу вам на квартиру. У нас так принято.
Разведчики отправились к себе и по дороге встретили капитана Трентона.
— Одежду подобрали?
— Да, сэр, сержант Доус помог.
— Значит, все в порядке.

Глава 114

В назначенный срок Джим, Тони и капитан Трентон вышли через проходную и неспешно направились к находившейся неподалеку стоянке такси.
Джим покосился на портфель, с которым Трентон не расставался, в тире он доставал оттуда пистолеты.
— А где Клаус с Фердинандом? — спросил Тони.
— Они поедут другим маршрутом, если отправиться всей группой, получится отряд. Встретимся на месте, но сидеть будем за разными столиками.
— Прошу ко мне, уважаемые господа! — издалека закричал таксист.
— Нужно брать следующего, — прошептал Джим. — Первый всегда подставной!
— Успокойся, — улыбнулся Трентон. — Мы всего лишь отправляемся в ресторан, в этом нет ничего предосудительного. Садитесь…
Джим и Тони сели сзади, капитан устроился возле таксиста.
— Куда домчать, сэр?
— К озеру, в Марсов садик.
— Хорошо, что хоть кто-то в этом городе отдыхает, я же целыми днями за баранкой! — воскликнул эмоциональный таксист, однако пассажиры его не поддержали.
Машина сорвалась с места и помчалась по площади, распугивая прохожих и ленивых, ожиревших голубей. Выехав на улицу, таксист поехал медленнее, в это время городские магистрали были переполнены.
Джим и Тони посматривали по сторонам и на всякий случай запоминали машины, что ехали позади.
Минут через двадцать они прибыли на место, капитан расплатился, и все вышли на воздух.
— О, прохлада, — сказал Тони.
— Это с озера, — пояснил капитан. — Оно там, за парком. Большое и глубокое, поэтому оттуда всегда приносит прохладу.
— У нас даже возле реки было душно, — пожаловался Джим. — Я всегда удивлялся, как в такую погоду зурабы еще выбирались на горячий песок, чтобы погреться.
— Наверное, они хладнокровные, — предположил капитан.
— Думаете? — Джим поскреб в затылке. — Ну не знаю, я бы все равно не смог.
— А здесь красиво, — сказал Тони, когда вся троица шла через парк, мимо клумб, цветущих кустарников и стриженых деревьев. Вся флора была привозная, в местной быстро заводились местные же обитатели из джунглей.
Пройдя мимо фонтанов, они вышли на одетую в белый камень набережную. Подгоняемые теплым ветерком волны лениво лизали ее основание, синяя гладь озера уходила к горизонту, где величаво двигались белые треугольники парусов.
— Красота, — сказал Тони, сегодня он определенно был в романтическом настроении.
— Да, совсем другая жизнь. А зурабы здесь бывают?
— Иногда заплывают, но очень редко. Здесь какая-то другая вода — им не нравится. Те, что попадаются, — небольшие, полтора метра максимум.
— А на Калпете семиметровики запросто барахтаются, — с чувством гордости сообщил Джим.
— Где наш ресторан? — сменил тему Тони.
— Там, дальше. — Трентон махнул вдоль набережной.
— А можно нам сейчас мороженого?
— Конечно, — капитан взглянул на часы, — время еще есть. Да, кстати, возьми деньги.
Он дал Тони сотню, и они с Джимом пошли к киоску.
— Вам брать, сэр?
— Не нужно.
Так, кушая мороженое и беседуя на отвлеченные темы, они прошли метров двести.
— Нужно зайти, — сказал капитан, кивнув на общественный туалет. Внутри оказалось пусто, и, пока не появились посторонние, Трентон быстро открыл портфель и подал Джиму и Тони их девятимиллиметровики, а те без лишних вопросов спрятали их за поясами. Запасные обоймы уместились в карманах.
— Все в порядке, вам удобно?
— Да, нормально, — сказал Джим, Тони молча кивнул. Когда вышли из туалета, Джим негромко спросил:
— А что, придется стрелять?
— Необязательно, просто мы должны исключить малейший риск для нашего агента — он очень ценен. Нас с вами можно назвать, так сказать, расходным материалом, если нас перебьют, завтра приедет еще десяток стрелков, а агент — золотой, потеря его может плохо отразиться на всей службе.
— А не проще было перенести встречу, если есть опасность? — спросил Джим, уставясь на зад молодой мамы, нагнувшейся над коляской.
— Проблемы с отладкой найттатчеров не вечны, когда противник их решит, начнется совсем другая война — не в нашу пользу. Федеральную полицию тогда просто утопят в этом озере.
— Это тот самый ресторан? — спросил Тони.
— Да, «Купидон».
— Необычный.
Джим согласился с напарником: ресторан располагался на облицованной мрамором платформе у кромки воды и был обнесен стеклянными стенами, расписанными сценами из жизни джунглей. Над стенами высились огромные, сплетенные из соломы зонты.
В «Купидоне» их ждали — столик был заказан заранее.
Официант провел гостей на место, и разведчики увидели Клауса и Фердинанда. Те сидели в углу с лейтенантом Олсоном и изучали меню.
Капитан с разведчиками сделали заказ и стали ждать. Джим сидел спиной к Клаусу с Фердинандом, перед ним был вход в ресторан и начало стеклянного туннеля, который вел на кухню, из него, словно шарики в лотерее, то и дело выкатывались официанты.
Джим поежился: если коллеги начнут стрелять, он окажется у них на мушке.
Вернулся официант и поставил три бокала розоватого пенистого напитка.
— Мы это не заказывали, — сказал капитан.
— Это за счет заведения, рекламная акция — со следующей недели будет в меню.
— Спасибо.
Официант ушел, капитан понюхал напиток и недоверчиво прищурился.
— Пить не стоит, неизвестно, чего там намешано и кем.
Все дружно отодвинули бокалы. Официант Джиму не понравился, легко представлялось, как он, коварно улыбаясь, сыплет в напиток сонный порошок и помешивает его, ожидая, пока уляжется пена.
Глупость, конечно, но чего только не покажется, когда за поясом пистолет и все сидят как на иголках. Что там говорил Трентон — мы расходный материал?
Джим вздохнул, стараясь избавиться от ненужного мандража. Ничего страшного, это еще не штурм вражеского объекта, просто свидание. Придет наряженный старичком агент, сядет в уголке, выпьет чашечку кофе, едва заметно кивнет Трентону и уйдет. А после капитан скажет — видели дедушку? Это — он и есть.
Посетителей в ресторане было немного, они занимали едва ли треть столиков, кислые физиономии, ложечки, вилочки, стоячие салфетки. С официантами здоровались, наверное, большая часть — завсегдатаи.
Трентон скосил взгляд на часы — видимо, пришло время. Джим посмотрел на свои — без двух минут три.
Увидев нового посетителя, метрдотель рванулся к выходу. Тактика понятная, в это время дня трудно затащить людей в ресторан, пусть даже стоящий у воды. На пляже намного приятнее, тем более озеро такое красивое и в нем нет зурабов.
«В Калпете вы бы не покупались», — непонятно на кого досадуя, подумал Джим.
Метрдотель раскланивался, его зад торчал из-за полированной металлической колонны, остальная часть расплывалась за голубыми потеками декоративного стекла.
«Агент?» — спросил себя Джим, но тут метрдотель посторонился, и из-за колоны показались складки платья, плавный изгиб бедра и просторная сумочка.
«Баба», — вздохнул Джим, он уже знал, что это должна быть красотка.
Потом увидел закрытое темными очками лицо, которое исказилось быстрой судорогой — Джим сразу узнал ее. Рука сама дернулась к пистолету, женщина рванула сумку, Джим понял, что не поспевает, и стал заваливаться на пол, пытаясь выиграть доли секунд.
Ударил выстрел, и длинный огненный сноп обжег ему лицо, в следующее мгновение часто, словно скорострельный пулемёт, застучал пистолет Тони. Его мишень быстро уносилась по стеклянному туннелю в сторону кухни. Два раза она выстрелила сквозь стекло, но пули находили кого-то другого — Джим выстрелил трижды, но никуда не попал, она исчезла.
Тони выдернул запасную обойму, но Трентон проревел: «Уходим!» и, схватив его за шиворот, поволок к огромному пролому в стеклянной стене. Джим отбросил мешавшую скатерть и поспешил за ними, приметив, что все посетители лежат на полу, прикрыв головы руками.
— Давай скорее! — подогнал Трентон вторую часть группы за соседним столиком. Один из них лежал на полу, у тела отсутствовала голова, и все вокруг было залито кровью.
— Скорей! — Трентон подтолкнул другого, находящегося в шоке.

Глава 115

Они выскочили на газон и побежали, ориентируясь на команды капитана:
— Туда!.. Быстрее!.. Пригнитесь ниже!..
Сзади доносились душераздирающие вопли, большинство посетителей были поранены осколками стекла.
Джим бежал вместе со всеми, натыкаясь на какие-то кусты, приседая и снова вскакивая, чтобы укрыться за следующим деревом. Капитан хорошо знал парк и вел их меж кустарниковых насаждений.
Когда группа выскочила на безлюдный участок набережной, Джим немного пришел в себя. Он видел, что уцелевшие лейтенант Олсен и Фердинанд залиты кровью Клауса.
— К ступенькам! — скомандовал капитан и стал спускаться к воде. На волнах покачивался знакомый разведчикам «Казуар» с подвесным электрическим двигателем, на таких они патрулировали реки в сезон дождей.
— Раз, два, три, четыре… — считал капитан, словно опасаясь, что кого-то забудет.
Мягко заурчав, мотор потащил лодку вдоль берега — капитан старался править как можно ближе к стенке, но вскоре набережная закончилась, и они поплыли вдоль леса.
Метров через триста «Казуар» ткнулся носом в берег, и из леса выскочили два человека. Они помогли вытащить лодку и разобрать ее, спущенную оболочку спрятали в яме.
— Что случилось, капитан? — спросил один из помощников, когда лодку убрали.
— Непредвиденные обстоятельства, потом расскажу. Все, расходимся!
Помощники тут же растворились среди деревьев, а оставшихся Трентон повел в глубь чащи, подальше от берега.
— Майк, — обратился он к лейтенанту, — идите с Фердинандом на запасную базу, приведите себя в порядок и возвращайтесь в отделение.
— Да, сэр, — кивнул тот. Фердинанд всхлипнул.
Когда они ушли, капитан все свое внимание обратил на разведчиков:
— Ну давайте, рассказывайте, что это за безумие?
Джим и Тони переглянулись.
— Давай ты первый, Симмонс, с тебя все началось. Ты первый стрелял?
В голосе капитана звучали обвинительные нотки.
— Наверное я, сэр. — Тони поднял руку.
— Он спас мне жизнь, если бы не он, эта тварь положила бы меня вторым выстрелом.
— В кого ты стрелял, Тони?
— В Линду.
— В какую еще Линду?
— Это давнишняя история, сэр, однажды она пыталась нас убить.
— При каких обстоятельствах?
— Мы все докладывали службе безопасности, нас дважды допрашивали.
— Я ничего об этом не знаю, хотя должен… Какие-то придурки-планировщики упустили эту важную информацию. Рассказывай дальше.
— Когда мы были еще курсантами в учебке, у меня погиб дядя, — начал рассказывать Джим. — В увольнении мы отправились к нему домой, чтобы забрать наши вещи, они хранились у него, а когда уже собирались уходить, вдруг явилась Линда. Она представилась любовницей дяди и сказала, что должна забрать кое-какие его бумаги. Настаивала, чтобы мы показали ей, где в доме находятся тайники, а мы про это ничего не знали. Потом приехала полиция, Линда вступила в перестрелку, а мы с Тони сбежали через окно, но она нас опять догнала, чтобы пристрелить…
— И как же вы выкрутились?
— Чудо помогло! Старик, хозяин соседнего участка, куда мы сбежали, принял нашу курсантскую форму за полицейскую и выстрелил в Линду из двустволки.
— Мы думали, он с ней покончил, — сказал Тони. — А потом нас вызвали в УСБ и показали фильм, чтобы мы опознали ее. Там Линда какого-то ихнего агента застрелила прямо в эфире.
— Что значит в эфире?
— Он ее снимал на видео, а она ему — пулю в лоб.
— Остроумно.
Капитан вздохнул и помассировал ладонями лицо.
— У меня не было иного выхода, сэр, — стал оправдываться Джим, — она сразу узнала меня и рванула из сумочки свой страшный пистолет — он у нее и в прошлый раз был.
— «С26», пять миллиметров, жидкое топливо, — машинально произнес капитан.
— А я, как увидел лицо Джима, сразу понял — дело плохо. Его трудно испугать, а тут как будто ему привидение явилось.
— Ты тоже узнал ее? — спросил капитан.
— В одну секунду, сэр, хотя она ко мне уже полуоборотом стояла.
— Так что же произошло, сэр? — спросил Джим.
— Вы, ребята, едва не пристрелили главного агента. Обвинять вас причины нет, нужно разбираться с теми, кто подбирал кандидатуры на операцию, — это их прокол.

Глава 116

Линда неслась по тоннелю и слышала, как щелкают по толстому стеклу пули, вот-вот ее мог настигнуть знакомый отупляющий удар, а дальше как повезет — бежать, истекая кровью, или тихо умереть — везение не бесконечно.
Линда не глядя выстрелила еще раз, посылая в противника поток битого стекла.
Внезапно все прекратилось.
«Патроны кончились», — догадалась Линда и прыгнула в распахнутую дверь кухни.
Попавшегося официанта отшвырнула в сторону, перепрыгнула через какие-то тележки, зацепила поднос с разложенным тестом. Увидев у нее пистолет, закричала посудомойка, на шум выскочил повар и получил рукояткой по физиономии.
— Кастор, прячьтесь! — закричал кто-то истошным голосом.
Линда заметалась по узким проходам, ей показалось, что она бежит по кругу. А вот и выход! Но им Линда не воспользовалась — если все действительно так плохо, то там ее ждут. Решительно толкнув одну из боковых дверей, она оказалась в кладовой. Под потолком белело окошко без решетки.
«То, что нужно». Линда придвинула к двери тяжелый ящик, соорудила из пустых ступени и поднялась по ним к окну. Затем приложила к стеклу сумку и аккуратно его выдавила, убрав осколки, стала выбираться наружу.
Постояв пару секунд у стены и прислушиваясь к доносившимся со стороны зала крикам, Линда сунула пистолет в сумочку и двинулась через газон к островку из стриженых кустов, там можно было спрятаться и пересидеть до выяснения обстановки.
Не прошла она и десяти шагов, как из островка кто-то выскочил и понесся прочь, испуганно оглядываясь.
— Ринго, мерзавец… Выследил… — прошептала Линда и бросилась в погоню, на мгновение замешкавшись, сняла туфли и, подхватив их, побежала быстрее.
Когда Линда оказалась на площади, Ринго уже подбегал к своей машине, однако что-то оказалось не так, он стал орать на парковщика, который с невозмутимым видом выглядывал из своей будки.
— Скорее давай ключи, ублюдок!!! Я кому сказал!!! — орал Ринго, глядя на приближавшуюся Линду полными ужаса глазами. Не получивший чаевых работник парковки швырнул ключи так, что хозяин их не поймал. Взвыв от злости и страха, Ринго достал ключи из-под старого фургона и, прыгая через капоты, наконец добрался до своей машины.
Однако выезд оказался заблокирован другой машиной.
Между тем Линда и не собиралась стрелять на глазах десятков прохожих. Она с невозмутимым видом подошла к кабриолету, и подскочивший к ней парковщик принялся натирать тряпкой ветровое стекло.
Автомобиль Ринго заревел от натуги, пытаясь столкнуть закрывшую выезд машину.
— Что делает этот человек? — спросила Линда.
— Не обращайте внимания, это местный идиот, — с улыбкой объяснил парковщик. В следующее мгновение раздался грохот, Ринго протаранил препятствие и на дымящихся покрышках вырвался на свободу.
— Идиот! — закричал парковщик и побежал к нарушителю, размахивая кулаками, однако Ринго уже гнал машину с площади, Линда проследовала за ним. Увидев позади красный кабриолет, беглец надавил на газ, и его машину занесло.
Линду это устраивало, автокатастрофа была бы лучшим выходом из этой ситуации.
Чтобы подогреть Ринго, Линда стала его «прессовать», подбираясь вплотную, сигналя и имитируя обгон. Дважды он пытался набрать номер на телефоне, но был слишком напуган — Линда подталкивала его машину бампером, какой уж тут телефон.
Решив искать спасения у отделения народной милиции, Ринго резко крутанул руль, чтобы проехать по мосту через канал. Линда пристроилась сзади, это был единственный шанс покончить с мерзавцем.
Вот и мост, она прибавила газу, ее автомобиль поравнялся с корытом Ринго и мягко придавил его боком. Линда чуть повернула руль, и широкие колеса с хорошей резиной сделали свое дело, машина Рино на лысых покрышках заскользила вправо, подпрыгнула на бордюрном камне, сшибла перила и полетела в канал.

Глава 117

Прибавив скорости, Линда унеслась с места происшествия, однако сделала петлю и выехала к каналу со стороны набережной. Остановившись у фонаря, она достала театральный бинокль и стала изучать поверхность канала — за исключением большого масляного пятна ничто не говорило о произошедшей трагедии. Спустя пару минут прибыла машина народной милиции, вылезшие из нее милиционеры задумчиво поплевали в воду и стали опрашивать нашедшихся свидетелей, которые принялись рассказывать, что видели.
Линда вздохнула, только этого ей не хватало. Сначала стрельба, потом невесть откуда взявшийся Ринго и вот теперь — свидетели. Едва ли они разглядели номера «Тапареза», но красных кабриолетов в городе не так много.
Подписав протоколы, свидетели были отпущены и поехали восвояси на бежевом автомобиле. Линда пустилась за ними вдогонку, размышляя, что теперь делать. Возле светофора, глядя в затылки ничего не подозревавших людей, она все еще сомневалась.
«Может, все же пристрелить?» — Рука потянулась к сумочке, место безлюдное, вокруг какие-то склады.
Ее опередили телевизионщики, их синий фургон, едва не задев «Тапарез», заскрежетал тормозами и пошел юзом, перегораживая дорогу автомобилю со свидетелями. Распахнулась боковая дверца, и оттуда выпрыгнули оператор и человек с микрофоном.
Линда объехала фургон и помчалась прочь.
Возвращаться на прежнюю квартиру было нельзя, если свидетели запомнили номер или блондинку за рулем, за ней приедут через час. Посетовав на неудачное течение дел, Линда погнала машину на окраину, где была запасная квартира.
«Тапарез» пришлось поставить в арендованный гараж и вернуться к запасному пристанищу на такси. Выйдя за полквартала до нужного адреса, Линда пошла пешком.
Ее квартира находилась на третьем этаже в старом панельном доме. В подъезде пахло мочой, лифт не работал. Быстро поднявшись по лестнице, она вставила ключ в заржавевшую замочную скважину, однако замок повернулся на удивление легко.
«Хорошо хоть смазали», — вздохнула Линда, прикрывая за собой дверь.
Затем осмотрела обе комнаты — ничего страшного, по крайней мере, здесь было чисто, а мебель — с бирками, видимо, взятая напрокат.
Для этого района требовалось изменить внешность, Линда прошла в ванную и с помощью оттеночного шампуня сделала волосы ярче, а пока они сохли, подобрала в гардеробе подходящие вещи — блестящие лосины, розовые туфли-лодочки, широкую клетчатую рубашку. Потом сделала яркий макияж, использовав едва ли не половину имевшейся косметики.
Довершила картину найденная в сумочке жвачка, ее Линда сунула в рот. Глянув в зеркало, она осталась собой довольна — настоящая девушка с рабочих окраин.
Теперь, оказавшись на улице, она чувствовала себя спокойнее, боевая раскраска лица и постоянные жевательные движения надежно скрывали ее эмоции.
Возле грязноватых баров, которых здесь хватало, слонялись нетрезвые мужчины. Линда бесцеремонно их расталкивала, заглядывала в залы и шла дальше, на недвусмысленные предложения отвечала просто:
— Да пошел ты…
И никто не обижался.
Наконец поиски увенчались успехом: в одном из баров Линда нашла телефон-автомат, пользоваться которым можно было за монетку, а не с помощью кредитки, по которой быстро вычисляли звонившего.
Подойдя к аппарату, она бросила монетку и, пока ждала соединения, прокрутила в голове все произошедшее.
Этого мальчишку Линда помнила, его пришлось совратить, чтобы получить доступ к тайнику его дяди — тот был большой шишкой в отделе «Z-40» и внезапно погиб. Ей казалось, что все пройдет просто — она найдет тайник и ликвидирует мальчишку и его товарища, однако откуда-то взялись полицейские и пришлось с ними схватиться — никакой огласки тогдашний шеф Линды не допускал.
Пока она валила копов из своего «СР26», мальчишки сбежали через окно, а когда ей неимоверными усилиями удалось перехватить их, какой-то старый пердун всадил в нее с двадцати шагов два заряда дроби — откуда он там взялся?
Последнее, что она запомнила с той встречи, — испуганные лица ребят. Таким же испуганным этот парень выглядел и за столом в ресторане. Джим! Точно, так его звали. Он сразу ее узнал и попытался выхватить пистолет. Мальчишка замешкался — Линда его опережала и собиралась снести поганцу башку, но тут повернулся второй. Его Линда тоже вспомнила, однако стрелять времени уже не было, пришлось бежать, да так, как давно не бегала.
— Але, — ответили ей.
— Здравствуйте, я по поводу работы.
— Э-э… По поводу какой работы?
— Я ходила по адресу, который вы мне дали, но там меня очень плохо приняли.
— Плохо приняли?
— Вот именно.
— Одну минуту, я позову менеджера…
— Я слушаю, — отозвался другой голос.
— Почему меня так «плохо приняли»? — повторила Линда и уже тише добавила: — У вас что, протекает?
— Ничего не протекает… вы не поверите — это был дружественный огонь.
— Какой на хрен дружественный огонь? — прошипела Линда. — Меня чуть свинцом не нашпиговали. Кто это был?
— Гм… В общем, это было ваше прикрытие.
— Прикрытие?! — Линда отстранилась от трубки — от ярости она не могла говорить. Потом совладала с собой. — Вы знаете, что мы встречались с ними?
— Да, они мне рассказали.
— У вас есть потери?
— К сожалению. Один человек из прикрытия.
— Мне жаль.
— Еще встречаться нужно?
— К чему, я их увидела и даже проверила в деле… В следующий раз встретимся уже на спектакле, правда, есть проблемы… Меня видел один человек.
— И что теперь с ним?
— Он в канале.
— Значит, проблемы нет?
— Не знаю, — после некоторой паузы ответила Линда. — Возможно, кто-то что-то видел — я сейчас на запасной базе.
— Понятно. Когда, вы думаете, все прояснится?
— Возможно, сегодня вечером, — сказала Линда, вспомнив синий фургон телевизионщиков. — Прощайте, в следующий раз я позвоню на другой номер.
Дождавшись, когда в трубке послышались короткие гудки, она уже громче добавила:
— Да пошел ты, придурок, не на ту напал! — и, грохнув трубкой о рычаг, пошла к стойке. — Бурбон! — сказала она, глядя в глаза бармену.
— Бурбон? А я думал, ты на работе.
Налив в стакан самодельного пойла, он поставил заказ перед Линдой.
— Я не на работе, я только присматриваюсь.
— Из новеньких?
Линда понюхала содержимое стакана и поморщилась.
— Что ты мне налил, ублюдок?
— Поостынь, красавица, бурбон я тебе заменю… Хочешь через меня работать, я беру тридцать процентов?
— Ага, и еще каждый день будешь иметь меня на халяву.
— Ну, не без этого. — Бармен засмеялся и поставил перед Линдой другую порцию.
— Ладно, я подумаю. Тебя как звать?
— Янек.
— Завтра заскочу, Янек, обговорим детали.
И, выпив бурбон залпом, Линда покинула бар.

Вернувшись на запасную квартиру, она включила TV-бокс, нашла в списке программ последний выпуск городских новостей и запустила быстрый просмотр.
— Ага, вот, — произнесла она, останавливая на том месте, где промелькнули лица свидетелей.
Разговор был коротким, они ничего не видели. Линда облегченно вздохнула, затем просмотрела новости еще раз, но не обнаружила и намека на приметы своей машины. Эти двое полагали, что погибший скорее всего заснул за рулем или был пьян. В конце показали найденный водолазами труп Ринго.
«Все в порядке», — сказала себе Линда и поднялась, больше ей не нужно было здесь оставаться, напротив — исчезнув так неожиданно, она могла вызвать подозрение Ричарда.

Глава 118

Этим же вечером Линда позвонила капитану Трентону и сообщила, что все обошлось.
— Я снова на основной базе, но…
— Что такое?
— Предчувствия. Думаю, тянуть дольше не имеет смысла.
— Когда?
— Завтра отдыхаем и под утро следующего дня…
— Хорошо, я запускаю отсчет времени.
Поговорив с Линдой, Трентон вернулся в комнату, где занимался с Джимом и Тони, — на столе лежали добытые ею планы фабрики с обозначением электросетей, кабелей связи, водопровода и канализации. Отдельно была отмечена система вентиляции, диаметр ее каналов позволял перемещаться по ней ползком.
— Ну как, разбираетесь? — спросил капитан.
— Разбираемся, сэр, — ответил Джим. — Когда операция?
— Ты полагаешь, я уже знаю?
— Похоже на то.
Трентон вздохнул.
— Завтра последний день на подготовку.
— Понятно.
Джим поднялся.
— Ты куда?
— Пойду потренируюсь…
— Ну иди.
Времени до начала операции оставалось все меньше, однако капитан не навязывал разведчикам свой график, они производили впечатление людей, которые знают, что делают.
Вчера совершенно неожиданно Джим сказал, что другая система гранат более предпочтительна.
— Но ведь ты все время тренировался со «стилворм»! — возразил капитан.
— Да, сэр, но «2Т» кажутся мне более подходящими. Они намного легче, у них абсолютно круглый пластиковый корпус, от стены отскакивают, как мячики. Смотрите!
Джим бросил гранату о стену и ловко ее поймал, напугав Трентона.
— Не бойтесь, она без взрывателя. Что вы думаете, я — сумасшедший?
Одним словом, эти двое не вызывали у капитана беспокойства, а вот с Фердинандом творилось что-то непонятное. Внешне он казался спокойным, однако по «груше» бил с таким остервенением, что она лопалась. Он порвал их уже четыре.
— А как ее зовут? — неожиданно спросил он за завтраком.
— Что? — сделал вид, что не расслышал, Трентон.
— Как зовут ту суку, что снесла голову Клаусу?
— Я не знаю, Фердинанд. Мне ни к чему знать ее имя.
— Тогда я спрошу у этих… — Он кивнул на сидевших за соседним столом Джима и Тони. — Кажется, они с ней знакомы.
Ни то, что говорил Фердинанд, ни то, как он себя вел, капитану не нравилось. Учитывая, какая сила была в руках этого парня, его состояние могло стать серьезной проблемой.
«А людей и так не хватает», — раздумывал Трентон.
— Ты ведь знаешь, что послезавтра операция, Фердинанд.
— Знаю.
— Ты должен понимать, что на тебе лежит большая ответственность — с того момента, как вы здесь оказались, обратного пути нет. Клауса уже не вернуть, но послезавтра ты должен работать за себя и за него — ты это понимаешь?
— Понимаю, сэр. — Фердинанд вздохнул. — Не беспокойтесь, я все сделаю как надо. Я не подведу. Если нужно будет умереть — я умру, но не подведу.
— Рад это слышать. Ты ведь знаешь, как нам сейчас важен каждый человек в группе.

Глава 119

Следующий день прошел без потрясений. Уделив физическим занятиям совсем немного времени, Джим и Тони штудировали планы и изучали слайды.
Перед сном, чтобы расслабиться, посмотрели фильм, однако напряжение было не только внутри них, но и проникало откуда-то снаружи — от капитана Трентона, от Фердинанда и от множества других неизвестных им бойцов, которые готовили транспорт, оружие, боеприпасы и отправлялись спать, не зная, пойдут ли чистить зубы следующим вечером.
Разведчики ворочались, видя во сне воображаемые коридоры, где за каждым углом стоял враг.
Капитан разбудил их в три часа ночи, Джим не сразу понял, где он, — ему снилось детство, теплое солнечное детство.
Трентон сразу ушел, своих дел хватало, а Джим и Тони, словно хорошо смазанные механизмы, стали собираться — умылись, не забыв почистить зубы, надели темные куртки и просторные штаны — «оперативные», как называли их в полиции.
Разгрузки с боезапасом, кобуры с пистолетами, у Тони — облюбованная им сумка, куда вошли два патронных короба, а Джиму сержант-хозяйственник сшил пояс с карманчиками, в которые вошло тридцать пластиковых гранат. По мере их расходования пояс можно было передвигать, и всякий раз под рукой оказывался кармашек с гранатами.
Надев разгрузку и пояс, Джим взял автомат и попрыгал — пояс начал сползать, однако его можно было придерживать рукой.
Тони прыгать не полагалось, свой дробовик он уже убрал в чехол, и теперь его можно было принять за обыкновенное весло, а вот сумка с двумя патронными коробками даже на вид была тяжелой.
Проверив пистолет, Тони приспособил кобуру на правом бедре, у Джима место пистолету нашлось только на пояснице.
О бронежилетах речь даже не шла; хотя в Свазиленде не было так душно и сыро, как в Междуречье, бронежилеты существенно ограничили бы столь необходимую им свободу движений.
В половине четвертого все вышли во двор и погрузились в обычный гражданский «Седан», капитан сел за руль, Фердинанд устроился на первом сиденье, а Джиму и Тони было приказано улечься сзади.
— Возможно, за проходной нас ожидает «хвост», — пояснил Трентон.
Машина выехала за ворота и едва миновала опустевшую стоянку такси, как из ближайшей подворотни за нею выехал «хвост». Капитан его сразу заметил, однако не подал виду, что нервничает.
Неспешно выруливая по улочкам старого города, он заехал в один из дворов и остановился рядом с серым невзрачным фургоном, которого было не видно с улицы.
— Приехали, — сказал капитан и, выйдя первым, распахнул дверцу фургона. Оттуда выскочили двое его людей и без слов заняли места в «Седане». Машина развернулась и выехала на улицу.
— Давайте в фургон.
Разведчики забрались внутрь первыми, в полумраке уселись на твердые скамейки и подобрали ноги, пропуская Фердинанда.
Капитан сел напротив и, повернувшись к водителю, сказал:
— Поехали, Эрни.
Тот завел мотор и начал разворачиваться, в этот момент зашелестела рация на поясе капитана.
— Слушаю, — ответил он.
— Все в порядке, сэр, они увязались за нами.
— Прекрасно, где вы находитесь?
— Уже в районе Берковича.
— Продолжайте вести их.
Фургон выехал на улицу, водитель покрутил головой и, выбрав маршрут, надавил на газ.
Поворот следовал за поворотом, Джиму приходилось то хвататься за скамейку, то опираться на автомат. Тони держал свой дробовик, а Фердинанд разминал коротковатые толстые пальцы.
Наконец фургон притормозил у каких-то мусорных баков, дверь приоткрылась, и в салон заскочил еще один человек. Он сел рядом с Трентоном.
— Все в порядке? — спросил капитан.
— Да, — ответила женщина.
— Давай! — скомандовал Трентон, и фургон рванулся вперед.
Внутри было темновато, но Джим понял, что это Линда. Она была в просторной плащевой куртке, темных брюках и бейсболке, а в руках держала сумку, в которой угадывался силуэт чудовищного «С26».
— Вы в порядке, ребята? — спросила она.
— Да, мэм, — ответил Джим.
— В порядке, — отозвался Тони. Фердинанд, казалось, ее не услышал, продолжая смотреть прямо перед собой и разминать пальцы.
Не дождавшись его ответа, Линда посмотрела на Джима, тот улыбнулся. Несмотря на недавнюю попытку убить друг друга, ему было приятно, что эта красивая женщина нуждается в их защите.
— Слушайте меня, — неожиданно сказала Линда. — Когда придет время выходить, делаем это все вместе, никто никуда не спешит, не проявляет личного героизма, по крайней мере, до того момента, когда я вам это прикажу. Если я скажу, что мне нужно попасть на второй этаж, — обеспечиваете мне проход на второй этаж и ничего более. Понятно?
— Понятно, мэм.
— Еще раз повторяю — никакой самостоятельной инициативы, мы должны действовать вместе, чтобы резать оборону, как нож. Но в остальном — будем сидеть тихо, как мышки, шум и грохот на себя возьмет капитан Трентон.
— Да, парни, — подтвердил капитан. — Шуметь мы будем снаружи, чтобы максимально отвлечь от вас внимание.
Разведчики молчали, переваривая услышанное, в этот момент водитель сообщил:
— Сэр, за нами «хвост».
— Точно?
— Точно.
— Сколько до цели? — спросил капитан Линду, та взглянула на часы:
— Двадцать минут. От «хвоста» нужно избавляться.
— Эндрю, поищи подходящее местечко.
— Понял, сэр, — кивнул водитель. — Тут за булочной в проходном туннеле ящики обычно складывают…
— А если там ящики?
— Ничего — сомнем.
Проехав мимо спящей булочной, водитель притормозил и с трудом втиснулся под низкую арку, в салоне стало совсем темно. Фургон с треском смял несколько ящиков и сделал еще один поворот.
— Стой! — скомандовал капитан, навинчивая на пистолет длинный глушитель. Затем прошел мимо Джима с Тони, распахнул заднюю дверь и, едва из-за угла вывернул автомобиль, несколько раз быстро выстрелил, по стеклу пробежала строчка пулевых отверстий.
— Я сейчас, — капитан соскочил на асфальт, подбежал к «хвосту» и через открытое окно сделал несколько выстрелов, быстро вернулся, захлопнул дверцу, и фургон поехал дальше.
— Пятнадцать минут! — сообщила Линда.
— Нормально, мы в графике, — заверил Трентон, меняя обойму.
Выбравшись из лабиринта улочек старого города, фургон поехал быстрее, на магистрали уже появились первые машины — люди ехали на работу.
Фабрика располагалась на южной окраине города, рядом с холмом, который в городе называли Горой. Людей «с Горы» в городе не любили и побаивались.
Фургон мчался точно на юг, туда, где за шестиметровым бетонным забором пряталось производство по превращению добровольцев в обезличенные груды пушечного мяса.
За полкилометра до фабрики фургон остановился — дальше начинались системы слежения. Стало тихо, Джим посмотрел на капитана, тот к чему-то прислушивался.
— Едут… — сказал водитель.
Послышалось шуршание шин, и мимо на большой скорости один за другим промчались два спортивных автомобиля, они двигались, словно привязанные друг к другу, поочередно выполняя одинаковые маневры. Над их крышами раскачивались высокие антенны.
— Что это? — не удержался Джим.
— Они радиоуправляемые, — пояснила Линда.
Грохнул сильный взрыв, и над тем местом, где находились ворота фабрики, поднялся огненный гриб. Ударная волна покатилась в стороны, вздымая пыль и подбрасывая в воздух легкий мусор. Достигнув фургона, она лишь слегка его качнула.
Прошло несколько секунд, и грохнул второй взрыв, чуть левее первого.
— Это уже на территории! — сказал капитан. — Вперед, Эндрю!
Мотор взревел, фургон рванул вперед, разгоняясь все быстрее. Впереди поднимались столбы дыма и слышались автоматные очереди. Пунктирами проносились трассеры, реактивные гранаты, прочерчивая траектории, врезались в вышки.
Разведчикам стало ясно, о каком внешнем шуме говорила Линда.
Фургон запрыгал на осколках битого бетона, распахнулась дверь, и в нее ворвался разогретый воздух, пахший взрывчаткой и подгоревшим мясом.
— Выходим, скорее! Охранный резерв будет здесь через тридцать секунд! — Капитан первым выпрыгнул на усыпанную мусором дорогу и с автоматом в руках стал страховать Линду и группу прикрытия. Они быстро выгрузились и двинулись сквозь почти непроницаемую пелену. По периметру фабрики разгоралась перестрелка, шальные пули щелкали по бетонным стенам, одна из них ударила в фургон.
— Ниже! Пригибайтесь ниже! — крикнул на прощание Трентон, идти дальше он не мог, у него была другая задача.
— Нам туда! — указала Линда, перепрыгнув через обгоревшие останки охранников. Это мало напоминало человеческие тела — просто кучи обгорелого тряпья. — Убивайте всех, кого видите, своих здесь нет!
В ту же секунду Тони выстрелил, и где-то на пределе видимости рухнул темный силуэт.
— Нам туда! — напомнила Линда, однако Джим уже увидел огромный пролом в стене фабрики. Бежать стало труднее, все вокруг было засыпано битым кирпичом. — Там! — крикнула Линда, однако Джим уже дал короткую очередь. Кто-то упал, другие попрятались за разрушенной стеной.
— Джим! — позвал Тони, однако напоминаний не требовалось. Граната полетела к цели и разорвалась прямо над головами укрывшихся охранников.
Тони побежал вперед, Джим не спешил, прикрывая Линду, а Фердинанд тащился где-то позади.
«Тормоз», — подумал про него Джим.
Тони заглянул в пробоину и махнул рукой, Линда побежала к нему, Джим следом.
Внутри здания их оглушило многоголосым хором стонущих аварийных сирен. Синие и красные мигалки вращались под потолком, освещая обломки стены и закрученную в узлы арматуру.
Дважды ухнул дробовик Тони и кто-то на верхнем ярусе выронил автомат — тот с грохотом упал на стальной пол.
— Нам на лестницу! — указала Линда. Тони взбежал по ступеням и снова куда-то пальнул.
— Чисто! — крикнул он, и Линда стала подниматься. Мимо протопал Фердинанд, он держал автомат, словно дубину, и окинул Джима неприветливым взглядом. Отвлекшись, тот едва не просмотрел опасность — по коридору первого этажа бежало несколько человек.
Джим метнул гранату, она отскочила от двух стен поочередно и упала за поворотом. Раздался взрыв, послышались стоны и ругательства.
— Джим! — позвал сверху Тони.
— Иду.
Наконец все поднялись на второй ярус, и Линда указала, куда двигаться дальше. Все происходило так быстро, что Джим потерял ориентацию, на то, чтобы сверяться с планом, не было времени.
Группа двигалась в хорошем темпе. Тони шел первым, он стрелял, расчищая путь, и скрывался за очередным поворотом, за ним бежали остальные, но если он останавливался, прижимаясь к стене, вперед выдвигался Джим с гранатами.
Две секунды на принятие решения, а дальше — бросок с задержкой либо с отскоком. Взрыв — и снова вперед.
Возле очередного опасного поворота Линда неожиданно остановила Тони.
— Стой, пусть он идет, — сказал она, указывая на Фердинанда. — Давай, парень, задай им перцу!
Джим заметил, как Фердинанд покосился на пистолет этой красотки, потом облизал губы и сказал:
— Ладно, без проблем.
Тони посторонился, Фердинанд выскочил из-за угла и помчался по коридору, поливая огнем все вокруг. Послышались ответные выстрелы и звук падения тела.
— Готов — я его уделал!
Джим с Тони переглянулись, этот голос принадлежал не Фердинанду. Следовало бы спросить Линду, зачем она послала его на верную смерть, но сейчас было не до того.
За угол полетела граната, и после взрыва Тони сделал два точных выстрела.
— Чисто, — деловито сообщил он и двинулся дальше.

В коридоре они нашли Фердинанда, он лежал на спине, и глаза его смотрели в потолок. Дальше, в разных позах, валялись те, кого он застал врасплох, и два изуродованных выстрелами из дробовика тела.
— Осторожно ступайте, здесь скользко, — предупредила Линда.
«Да уж видим, что скользко», — согласился Джим, стараясь не смотреть на то, что делают разрывные пули.
В лесу он видел, как разносило в клочья найттатчеров, но здесь, в тесных коридорах, все это выглядело жутковато.
Мигнула и погасла последняя уцелевшая лампа, стало темно.
— Наша цель — на следующем этаже, где-то здесь должна быть лестница, — тихо сказала Линда.
— Я вижу лестницу… — отозвался спереди Тони. Вдруг он резко отпрянул назад и показал наверх.
Приготовив гранату, Джим подошел к лестнице и прислушался — на лестничной площадке над ними кто-то был. Затяжной бросок, взрыв — и сверху через перила рухнуло тело.
Проход был свободен, и группа двинулась дальше.

Глава 120

Они поднялись на третий этаж, здесь было тихо и все окна оказались целы. На стенах — отделка под шелк, полы — натуральное дерево. Джим шел вдоль ряда дверей и читал надписи — «Дежурный смены», «Инженер смены», «Координатор проекта».
— Нам сюда, — указала Линда на последнюю дверь и толкнула ее, та, однако, была заперта. Разбираться с кодовым замком времени не было, Линда и Джим посторонились, и Тони выстрелом выбил кусок двери вместе с запорами.
Линда заглянула в пробоину.
— Есть! Сервер здесь!
Теперь она по-настоящему торопилась.
Запустила терминал, ввела рабочий пароль Апдайка — тот был принят — и вставила в приемное устройство флэш-чип скоростной записи. Через минуту на него стали копироваться секретные файлы.
Иногда система защиты требовала личную кодовую подпись, но и она была известна Линде, поэтому ответственность за проникновение ложилась на Ричарда Апдайка.
Снаружи продолжали звучать выстрелы и разрывы гранат, Джим следил за работой Линды, а Тони стоял у двери.
— Джим! — позвал он, когда в коридоре послышался топот.
— Они узнали о проникновении в базы данных, — сказала Линда. — Но мне нужно еще пять минут!
Джим приоткрыл дверь и катнул гранату по полу. Раздался взрыв, затем, после паузы, загрохотали автоматы. Пули застучали по двери, расщепляя ее и разбрасывая острые лучинки. Запахло горелым деревом.
Как только стрельба прекратилась, Джим бросил вторую гранату. И снова — шквальный огонь, дверь превратилась в решето, со стены стали откалываться большие куски штукатурки. В воздухе повисла пыль.
— Что, горячо? — усмехнулась Линда. Она уложила чип в небьющийся контейнер и сунула его в нагрудный карман. — Если меня убьют раньше вас, этот контейнер нужно доставить на территорию полицейского участка.
— Вы сами доставите, мэм, — поспешил заверить ее Джим.
— Они не отступают, — сказал Тони, прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. — Что будем делать?
— Уходить через окно — в трех метрах внизу железная крыша.
Сорвав несколько пломб, Линда распахнула окно и вскочила на подоконник. В помещение ворвались звуки боя — схватка снаружи продолжалась.
Линда прыгнула — снизу донесся грохот.
— Давай! — сказал Тони, держа разбитую дверь под прицелом. Джим разбежался и прыгнул, но не слишком удачно — потерял равновесие и покатился по скату, держась за автомат и пояс с гранатами.
Линда помогла ему остановиться.
Внутри кабинета раздался выстрел, потом на подоконнике появился Тони; балансируя руками, он прыгнул, но так же, как и Джим, скатился вниз.
Едва оказавшись на ногах, Тони выхватил пистолет и направил в сторону окна. Как только оттуда высунулась голова, он выстрелил.
— Теперь вниз! — скомандовала Линда и первой прыгнула с крыши. Джим последовал ее примеру и крепко приложился подошвами об асфальт — здесь было не менее четырех метров.
Рядом приземлился Тони.
— Я не помню на плане этого дворика.
— Его там и не было, — сказала Линда.
Второпях они выбили одну из выходящих во двор дверей и оказались в сети запутанных коридоров и вспомогательных помещений. Пара человек, что попались им, тут же ретировались — это были обыкновенные рабочие.
— Скорее всего все выходы с фабрики уже перекрыты, — сказала Линда. — Придется идти по магистралям — здесь должны быть большие канализационные стоки!
— Если только они не сбрасывают туда химические отходы! — заметил Тони. — А почему вы думаете, что снаружи не пройти, ведь там еще стреляют?
— Стреляют за оградой. В идеале, для нас должны были пробить в ограждении брешь — там, позади фабрики, но взрыва мы не слышали, значит, не получилось.
— Может, у них еще получится? — с надеждой спросил Тони.
— Не думаю, скорее всего там уже все убиты.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Говори мне — «ты», как-никак твой друг спал со мной.
Джим и Тони обменялись недоуменными взглядами, сейчас эта тема казалась неуместной.
— Давайте посмотрим, что за этим дверями, — предложил Джим, указывая на массивные серые створки.
— Это холодильник, оттуда нет выхода, — возразила Линда.
— И все же я загляну.
Джим потянул за ручку, створка открылась — внутри загорелся свет.
— Мама родная, это что? — произнес он в замешательстве. Вдоль стен небольшой камеры на многоярусных полках лежали замороженные тела найттатчеров.
— Наверное, их потом оживляют… — предположил Тони.
— Едва ли, — возразила Линда. — Смотри, здесь есть и оторванные конечности. Думаю, это брак производства — испорченные заготовки.
Джим притворил дверь.
— Что будем делать? — спросил Тони.
— Искать способ выбраться, плана этого уровня у нас не было.

Глава 121

Скоро отовсюду с верхних ярусов стали доноситься голоса и топот — группу начали целенаправленно искать.
Как ни старались Линда и разведчики, выхода на улицу с этого уровня им найти не удалось, пришлось подниматься на следующий.
Коридоры там оказались значительно шире, однако почти сразу группа столкнулась с противником. Это были работники фабрики, они побросали лопатки, которыми скоблили технологические емкости, и побежали прочь с криками «охрана-охрана!». Но раньше охраны в широкой производственной галерее появился найттатчер. Он будто материализовался из ничего в дальнем углу, и Тони сразу открыл огонь, однако монстр успел выстрелить гранатой.
Взрыв прогремел где-то совсем рядом, и Джима ударило о железный пол. На несколько секунд он потерял сознание, но, придя в себя, активизировал и швырнул гранату туда, где мог оставаться монстр.
Однако взрыва не услышал. Джим приподнялся и, оглядевшись, не увидел ни Тони, ни Линды. Какие-то люди пробежали по отходящему коридору, но их шагов он тоже не услышал.
Обнаружив рядом автомат, Джим поднял его и заметил, что рука в крови, а голова очень саднит.
«Ходить-то хоть я могу?» — спросил он себя и поднялся на ноги. Затем выбрал направление и пошел по коридору.
Первого же выскочившего на него охранника Джим сбил короткой очередью. Выстрелов он все так же не слышал, однако видел, как медленно летели к стене гильзы и, ударяясь о нее, падали на пол.
Вибрация металлического пола заставила Джима обернуться — это были преследователи. Они открыли огонь, пули выбили из потолка сноп белых искр.
Джим дернул спусковой крючок, но магазин оказался пуст, пришлось бежать в боковое ответвление, на ходу сбрасывая гранаты.
Тяжелая дрожь пола свидетельствовала о том, что они взрывались.
«Сменить магазин», — вспомнил Джим и, воспользовавшись передышкой, встал за угол и сменил рожок. Он по-прежнему ничего не слышал.
Увидев на полу тени, выставил за угол автомат и несколько раз выстрелил, затем побежал дальше.
По пути стали попадаться тела, в каждом следующем Джим опасался узнать Тони или Линду.
В какой-то момент глухота отпустила, и тотчас по ушам ударил грохот роторного пулемёта. Совсем рядом за углом найттатчер освобождал магазин.
Джим осторожно выглянул и увидел силуэт монстра — тот стоял к разведчику спиной и стрелял куда-то в дальний конец коридора.
«Получи, гад!»
Джим поднял автомат и всадил в спину найттатчера полмагазина, но тот лишь покачнулся и, развернувшись, вскинул пулемёт.
Однако большего сделать не успел, разрывная пуля двенадцатого калибра снесла ему голову и половину плеча. Тело монстра еще не упало, когда послышался крик:
— Скорее сюда, Джим!
И Джим помчался по скользкому от крови полу.
— Давай! — Тони выглядывал из пролома в стене и махал рукой.
— А где Линда? — спросил Джим, пролезая в дыру, и тут увидел ее — она сидела, привалившись к стене, с отстраненным выражением лица. Молния нагрудного кармана была расстегнута, стало быть, карту с информацией теперь хранил Тони.
— Ну, какие у нас планы? — спросил Джим, садясь рядом с Линдой; силы оставили его, а звуки собственного голоса отдавались в ушах болью.
— Тут в галерее я видел широкие ворота и следы автомобиля, — сообщил Тони, внимательно следя через пролом за тем, что происходило в коридоре.
— И что? — Джим вздохнул и провернул пояс, чтобы под руками снова был кармашек с гранатами. Он пересчитал — гранат оставалось семь.
— Это единственный шанс — вдруг там машина?
— Мы не умеем водить.
— Мы плохо водим, Джим, а это… — Тони выстрелил в пролом и продолжил: — А это не одно и то же.
— Может, все-таки по верху?
— Нет… там уже тихо.
— Точно?
— Точно.
— Ты, я вижу, сделал ей перевязку?
Линда повернула голову и улыбнулась Джиму безжизненной улыбкой. Говорить она уже не могла.
— Если найдем машину, будет шанс спасти ее.
— Понятно…
Стараясь не доставлять девушке лишних страданий, Джим перекинул ее через плечо и под тяжестью раненой и амуниции с трудом поднялся.
— Куда идти? — прохрипел он.
— Направо вдоль стеночки, давай автомат…
Джим отдал автомат, и Тони, разведя руки в стороны, стал контролировать оба конца коридора. Джим передвинул кобуру с пистолетом на живот.
Сколько они так двигались, он не помнил, временами сознание покидало его и он приходил в себя от звуков выстрелов и ругательств Тони. Гильзы сыпались под ноги, и Джим отдыхал, приваливая обвисшую Линду к стене.
«А может, ну его? Может, сдаться?» — мелькала в голове крамольная мысль. Он так устал, что не было страха даже перед смертельной угрозой.
— Вот эти ворота! Я сейчас!
Джим тупо следил за действиями напарника. Раздался выстрел, и замок был выбит.
— Давай, Джимми, еще немного! — умолял Тони, ему и самому приходилось несладко. От жуткого напряжения, с которым он ждал появления врага, пот лил с него в три ручья, окрашиваясь в розовый цвет от бесчисленных ссадин и небольших ранений.
За дверью оказался небольшой ангар, в котором при открытии створок автоматически включилось освещение. Джим, стоя полусогнувшись, увидел только колеса и тяжелый бампер — здесь действительно был автомобиль.
— Ну вот, я сейчас…
Договорить Тони не успел: раздался выстрел, и его нога подломилась.
Слева от себя Джим увидел ноги в начищенных военных сапогах.
— Как мило, — прозвучал насмешливый, будто простуженный голос. Джим увидел, как зрачок пистолета повернулся в его сторону, хотелось увидеть лицо этого мерзавца, но сил распрямиться с Линдой на плече уже не было.
— Брось ее, она уже мертва…
— Нет, — упрямо ответил Джим, пошатываясь.
— Брось, она залила тебя своей кровью.
— Нет.
— Брось, иначе я выстрелю тебе в ногу, как и твоему товарищу, пуля с парализатором — это очень больно, хотя и не смертельно.
— Кто вы? — спросил Джим, чтобы только выиграть время.
— Моя фамилия Йожуч.
— Какая странная…
— Почему людям это кажется странным? Может быть, смешным, но почему странным? Где носитель? — спросил он без перехода. — Говори! Признаю, вы крепкие существа, но силы ваши не бесконечны… Как и мое терпение.
Скользкий от крови палец лежал на спусковом крючке нетвердо, однако попытаться стоило.
Грохнул выстрел, и Йожуча, словно тряпичную куклу, отбросило к дальней стене.
— Вот это да! — поразился Джим и, вынув из кобуры дымящийся пистолет, выстрелил в Йожуча еще раз.
— Я думал, ты никогда этого не сделаешь, Джим, — шипя от боли, произнес Тони и пополз в сторону автомобиля.
Пятясь со своим грузом, он добрался до машины и не слишком осторожно перекинул Линду через борт — в грузовой отсек. Со стоном распрямившись, полез сам в кабину.
Рыча от боли в раненой ноге, на соседнее сиденье опустился Тони.
— Давай, скорее заводи.
Джим осмотрелся. Их трофей оказался разведывательным бронеавтомобилем, какие были у них на базе. Во время штурма почти все их пришлось сжечь для имитации будто бы горящих вертолетов.
Вдавив кнопку стартера, Джим запустил двигатель.
— Куда теперь?
— Давай прямо… — на побелевших губах Тони появилась пена. — Сам увидишь…
«Проверить топливо, убрать стояночный тормоз…» — начал проговаривать Джим те наставления, что диктовал ему когда-то механик.
Топлива было меньше половины бака, но этого должно было хватить, чтобы прорваться.
— Чего ждешь, они уже идут! — прорычал Тони, вытягиваясь на сиденье, — особая пуля в ноге доставляла ему страдания.
И действительно, со стороны коридора доносился топот множества ног — охрана готовила последний приступ.
— Не будет вам приступа!
Джим вдавил газ в пол, и броневик с низким рокотом начал разгоняться. Валявшийся у дальней стены Йожуч пошевелился, но Джим этого не видел, он ждал жесткого удара о стальные ворота.
Но опасения оказались напрасны — тяжелый броневик вышиб их без труда, створки рухнули на собравшихся в коридоре охранников. Проскочив по выбитым воротам, как по мосту, броневик выскочил в широкую галерею.
Галерея была почти прямой, однако Джим с трудом удерживал автомобиль, броневик бросало из стороны в сторону, и он скрежетал по стенам бортами. Несколько раз из боковых коридоров выбегали охранники и стреляли вслед беглецам, однако броня надежно защищала от пуль.
Впереди показался дневной свет, машина подпрыгнула на крутом пороге и оказалась на фабричном дворе.
— Куда?! Куда дальше?! — отчаянно закричал Джим, броневик несся прямо на бетонную стену.
— Налево! Налево поворачивай! — скомандовал Тони, поняв, что растерявшемуся напарнику требуется команда.
Круто повернув, броневик помчался вокруг фабрики, разгоняя охранников и рабочих. По нему начали стрелять, теперь уже и с уцелевшей вышки.
— Руби ее! — крикнул Тони. Пулеметчик торопливо брал упреждение, но не успевал — пули ложились позади водителя. Броневик опасно рыскал по сторонам, но все же сумел подрубить мощный бетонный столб, на котором держалась вышка.
Машина помчалась дальше, а вышка рухнула, разлетевшись на куски и подняв тучи пыли.
— Сбрасывай газ! — орал Тони, но Джим ничего не слышал, продолжая давить на газ, колеса отчаянно буксовали, впереди разбегались люди, а он все никак не мог понять, где здесь ворота.
— Вон, они уже баррикаду сделали! — указал Тони. В этот момент справа метнулась тень, и за борт рядом с ним зацепился найттатчер, он взмахнул ножом, но еще раньше Тони приставил к его подбородку пистолет и трижды нажал спусковой крючок.
Казалось, дело сделано и монстр убит, однако он продолжал держаться за борт, и могучий броневик волок его тело по асфальту.
Вот и баррикада, она еще не была закончена, и арматура из бетонных глыб торчала в разные стороны. Раздался удар, брызнули кирпичные осколки, машина успешно преодолела препятствие, а недостреленный найттатчер наконец отцепился, врезавшись в бетонную глыбу.

Глава 122

Джиму еще дважды пришлось таранить блокировавшие проезд машины, пули скорострельных «слеттеров» молотили по покрышкам броневика, а гранаты из подствольников ухали в запыленные бока. Однако броневик был сработан на совесть, он держал удар и выносил пассажиров из самых безвыходных ситуаций.
Если бы Джим знал город лучше, они бы приехали в отделение раньше, но даже и так все удалось. Ворота полицейской части были открыты, и Джим на скорости проскочил внутрь.
— Тормози! — закричал Тони, и машина пошла юзом. Ворота быстро закрылись, и спустя мгновение перед ними стали скапливаться автомобили народной милиции.
Джим подхватил пистолет и, с трудом перемахнув через борт, побежал на подмогу к лейтенанту Олсену и сержанту-хозяйственнику Доусу. Вооруженные до зубов, те стояли у открытой калитки, глядя на шедшего к ним комиссара по особым поручениям Писанца.
Остановившись перед наставленными на него автоматами, он криво усмехнулся:
— Немедленно выдайте нашу бронемашину и тех, кто в ней был, в противном случае мы все здесь сравняем с землей, а с вас я шкуру с живых спущу. Даю вам три секунды…
— Не стоит, комиссар. — Лейтенант подал ему спутниковый индикатор связи.
— Что это? Кто там?
— Это вас, командующий округом трехзвездный генерал Штайнер.
— Зачем он мне?
— Затем, — с нажимом произнес лейтенант.
Комиссар взял трубку и осторожно приложил к уху.
— Здесь комиссар по особым поручениям Писанец. С кем имею?
— Я командующий округом генерал Штайнер, у меня имеются полномочия на случай, если вы попытаетесь переступить порог полицейского отделения федеральной полиции.
— И… что же вы сделаете, генерал?
— Сейчас на базе Мальбрук тридцать два фронтовых бомбардировщика «Дакар», я прикажу им стереть всю южную окраину Свазиленда в порошок.
— Вы не посмеете, правительство…
— Слушай меня, отморозок! Твои покровители в правительстве не предусмотрели этот случай. Поэтому сейчас я с полным основанием могу уничтожить ваше змеиное гнездо, и я не упущу этот шанс, если вы мне его предоставите…
Комиссар Писанец был озадачен, так с ним еще никто никогда не разговаривал. Вернув трубку полицейскому лейтенанту, он отошел проконсультироваться со светловолосым щеголем в рыжих остроносых ботинках — это был шеф районного бюро политической разведки Поль Дюрекс.
— А что вы хотите, Писанец, на этот раз они поимели нас. — Дюрекс вздохнул. — Если бы только пару минут, тогда…
— Что?
— Это я не вам.
Дюрекс сел в машину.
— Возвращаемся, комиссар, у нас на фабрике много работы.
Писанец поплелся к своей машине, а Дюрекс все качал головой, досадуя на нерасторопность сотрудников — сегодня ночью они опоздали всего на пару минут… Обидно.

Глава 123

Когда Джим вернулся к машине, там был лишь Тони, он стоял на одной ноге и улыбался.
— Что — полегчало? — спросил Джим, убирая пистолет в кобуру.
— Да, доктор вкатил мне две ампулы обезболивающего.
— А где же Линда, как она?
— Док с каким-то уборщиком утащили ее в санчасть.
— И что он сказал?
Тони пожал плечами.
— Говорит, что случай тяжелый, но надежда есть.
Джим кивнул и облокотился о борт броневика.
— Что-то тихо тут, никого нет. Где все?
— Тот же вопрос я задал доктору…
— И что он сказал?
— Что все остались на фабрике.
Джим недоверчиво покачал головой. Наверное, он неправильно понял.
— Да, Джимми, да. Они стреляли, пока могли, чтобы мы выбрались с этой коробочкой. — Тони похлопал по карману.
От ворот вернулись лейтенант Олсен и сержант Доус.
— Идите в санчасть, а мы здесь покараулим. Скоро прилетит санитарный вертолет, у нас есть на это право.
— Прямо сюда?
— Да, здесь достаточно места.
— А они не попытаются его сбить? — спросил Тони.
— Наверное, попытались бы, но на этот счет будут предприняты специальные меры. Ну, идите, вам должны оказать помощь.

Через час над отделением действительно появился «Си-12» с красным крестом на брюхе; машина тяжело села недалеко от броневика, и из нее стали высаживаться медработники, человек двадцать.
Оказалось, что только двое из них были медиками, остальные — пополнение взамен погибшего личного состава.
Первой погрузили Линду, она лежала на носилках с множеством подведенных к венам трубок.
Когда ее заносили в вертолет, в небе прошла пара «Дакаров».
— Смотри, — сказал Тони.
— Ага, те самые специальные меры, о которых лейтенант говорил.
Подошел Олсен.
— Еще раз проверь груз, Тайлер, — напомнил он.
— Да, сэр, — Тони ощупал карман. — Все при мне.
— Ну давайте, вспоминайте нас.
Вертолет взлетел легко, но Джима не покидал страх, что в них вот-вот врежется ракета или снаряд безоткатки. Он хорошо помнил звук этого удара, когда-то их подбили на «Си-12К», правда, тогда поврежденная машина все же дотянула до базы…
Санитарный вертолет никто не обстрелял, и он без помех пересек границу города, а вскоре к нему присоединились два увешанных пушками «Си-12К», в иллюминаторы которых смотрели бойцы десанта. Этот серьезный эскорт свидетельствовал о важности сведений, которые Тони перевозил в кармане грязных полицейских брюк.
Вертолеты эскорта поочередно уносились вперед — на разведку, однако один «Си-12К» постоянно находился рядом.
Накаченный обезболивающим Тони спал, а Джиму не спалось, он смотрел на горизонт, надеясь увидеть родную базу. Устав созерцать однообразный зеленый океан, он решил подремать, однако это оказалось непросто, мысли об оставшихся на фабрике полицейских не давали покоя. Джим понял, что Трентон с самого начала знал, что ему и его подразделению уготована участь смертников.
«А смог бы я так?» — спросил себя Джим. Ему, Тони и Линде пришлось нелегко, но все это время Джим надеялся выйти живым — у него была надежда и шанс. Был ли шанс у Трентона?
В конце концов усталость взяла свое, и Джим уснул, а когда проснулся, вертолет опускался на площадку военного госпиталя города Антвердена.

Глава 124

Пятьдесят Второго разбудили среди ночи, он сам отдал такое распоряжение:
— Я пойду вздремну, Джонни, если что-то придет от Линды — буди немедленно.
И ушел. Помощник растер лицо ладонями и, пододвинув очередную чашку кофе, уставился в экран красными глазами. Разумеется, в бюро были и операторы, однако ситуация складывалась так, что доверять важные сведения можно было только считанному числу людей.
Через полчаса пришла информация со Стайлиса: операция провалилась, что, впрочем, было ясно с самого начала, отдел не смог передать команду отмены — связной был уничтожен разведкой противника.
Потом пришли еще два отчета — ни шатко ни валко, в одном случае потеряли двух агентов, в другом — получили второстепенную информацию — все же лучше, чем ничего.
Джон вздохнул и покосился на замаскированный аварийный выход. Уже дважды на руководство отдела совершались нападения, противник располагал осведомителями в правительстве и руководстве УСБ.
В половине третьего прозвучал очередной гонг — пришел файл с Ниланда.
Джон почувствовал, что покрывается липким потом, — сейчас практически решалась судьба всего отдела… да что там отдела — все было гораздо серьезнее!
Запустив программу-дешифратор, он набрал в легкие побольше воздуха и открыл готовый текст. Несколько секунд смотрел, ничего не понимая, затем открыл приложения — это была бесконечная распечатка гигантских файлов с секретной информацией.
— Есть… — с чувством произнес Джон и хлопнул ладонью по столу. — Получили! Получили!
Немного успокоившись, он стал читать отчет об операции. Потери, потери, потери… Впрочем, в пределах нормы.
— Теперь можно будить босса, — вслух произнес помощник и, войдя в кабинет, осторожно потряс Пятьдесят Второго за плечо.
— Что там? — хрипло спросил тот, не поворачиваясь.
— Кажется, что-то вырисовывается, — с почти нескрываемой радостью произнес помощник.
— В самом деле? — Пятьдесят Второй выглянул из-под клетчатого пледа и сел на жестком диване, потом сунул ноги в ботинки. — Может, мы все же выберемся из этого дерьма, как ты думаешь?
— Еще пяток таких операций, и у нас появится шанс, сэр.
— Как материал?
— Материал отменный, и его много… Судя по всему, есть что-то из технологии.
— Хорошо бы. — Пятьдесят Второй откашлялся. — Как основной агент?
— Получила тяжелое ранение, но сейчас вне опасности.
— Угу. Мальчишки, разумеется, погибли?
— Нет, сэр. Оба живы, только один легко ранен в ногу.
— Вот как?
Пятьдесят Второй поднялся и принялся расхаживать по кабинету.
— Хорошие нелегалы из них могут получиться, а? Или даже просто — чистильщики, хороший чистильщик сейчас тоже большая редкость.
— Скажу больше, они выволокли на себе основного агента — она получила тяжелое ранение прямо на объекте.
— Так. — Пятьдесят Второй остановился. — Вот что, Джон, давай-ка организуй для них перевозку.
— Будете встречаться?
— Куй железо, пока никто не видит — так гласит пословица. Полагаю, сейчас самое время закрепить их за отделом, пока они не примелькались в УСБ. Этот случай с перестрелкой, когда они с Линдой чуть не перебили друг друга, должен стать нам уроком — агент не должен использоваться бесконтрольно… Как там с этим планировщиком, который проморгал факт их знакомства?
— Судя по всему, он просто ошибся.
— Позаботились о нем?
— Разумеется, сэр.
— Одного я не могу понять, почему я-то сам проморгал? — Пятьдесят Второй покачался на каблуках, испытующе глядя на помощника.
— Вас тогда не было, сэр, вы временно исчезали, чтобы организовать отдел, и потому физически не могли видеть отчетов Линды.

Глава 125

Полковник Мартель навестил Джима и Тони в госпитале. Он пришел на второй день после их возвращения, принес фрукты и минеральную воду. Поздравив их с выполнением задания, он сообщил о повышении жалованья, однако особой радости на лицах разведчиков не заметил. Из бойни в Свазиленде напарники вышли немного оглушенные, надорвавшиеся от непосильной работы.
У Тони были проблемы с раной — она никак не затягивалась, несмотря на лошадиные дозы пластифицидов. Анализы не приносили никакого прояснения, дыра в девять миллиметров понемногу кровоточила, пачкая повязку и наводя на Тони уныние.
Майор заметил состояние разведчиков, поэтому, сколько мог, держался отвлеченных тем.
— Говорите, с чем пришли, сэр, мы же видим — вы по делу, — сказал Джим.
Мартель улыбнулся.
— Вас вызывает высокое начальство…
— Насколько высокое?
— Насколько это возможно в нашем ведомстве.
— И где оно, это начальство? — Джим посмотрел на Тони, но тот оставался безучастным.
— Этого никто не знает. Завтра вы отправитесь в порт.
— Так это не на Ниладне?
— Скорее всего — нет. На Ниланде небезопасно.
— Тони, ты слышал?
— Мне все равно, — ответил тот.
— У него рана плохо затягивается, а врачи ничего не могут понять. — Джим вздохнул.
— Ничего, что-нибудь обязательно придумают. И знаете что — не желаете ли навестить основного агента?
— Она в нашем госпитале?
— Да.
— Тони, ты слышал?
— Слышал, — оживился тот, спустив ноги на пол. — Я бы с ней повидался — как она, сэр?
— Вы сами можете спросить, она в сознании. Разумеется, посещать ее нельзя, но я пойду на небольшое нарушение, тем более что ей это не повредит.
Тони прихрамывал, однако передвигался довольно быстро. Они поднялись на лифте и оказались на этаже с усиленной охраной. Полковник предъявил удостоверение, и только после этого всех троих проводили в палату Линды.
Джиму показалось, что она спит, глаза ее были закрыты, но когда гости подошли ближе, она посмотрела на них и улыбнулась одними губами — ее лицо было серо-пепельным, под глазами синие круги.
— Ты как себя чувствуешь? — спросил Тони.
— Нормально. Не обращайте внимания, это меня пластифицидами накачали. Пока не закончится их действие, буду страшнее страшного…
— А нас скоро выпишут, — похвалился Джим и испуганно покосился на полковника — не сказал ли чего лишнего.
— Хорошо. — Линда вздохнула. Сейчас она выглядела уставшим больным человеком, и никто не признал бы в ней бывшую жестокую красотку.
— Я хотел спросить тебя. — Джим пожал плечами. — Может, не время, конечно…
— Спрашивай.
— Там, на фабрике, ты послала Фердинанда вперед — почему?
Линда снова вздохнула; торчавшие из-под одеяла трубки с растворами качнулись.
— Он был под сильным стрессом. Скорее всего, выстрелил бы нам в спины или только в меня.
— Тогда в ресторане, в перестрелке, ты снесла голову его напарнику.
— Я знаю, капитан предупредил меня.
Появился врач, это означало конец свидания. Джим с Тони пожали Линде слабую руку и вышли.

Глава 126

На другой день разведчиков побрили, помыли, еще раз перевязали и отвезли в порт, где их ждал клиппер.
Был резкий неприятный старт с ускорением и тряской, после атмосферы стало легче — включилась искусственная гравитация, а пришедший стюард разрешил отстегнуться и походить по салону.
Из пассажиров они были одни, на борту оказалась неплохая библиотека и коллекция фильмов, вот только слегка угнетала неизвестность — куда их везли, Джиму и Тони не сказали.
Прошли дневные часы, стюард принес две раскладные кровати и постель — напарники улеглись и быстро уснули. Утром, по корабельному времени, их разбудили.
— Умывайтесь, ребята, и давайте пейте чай.
— А завтрака что — не будет? — спросил Джим.
— Нет, здесь посадка тяжелая, будет сильно трясти. Обойдетесь пока чайком, а на земле позавтракаете.
— Простите, сэр, это последняя станция или только пересадка?
— Этого я не знаю, — пожал плечами стюард.
«Брешет», — подумал Джим.
— Да, кстати, я еще должен тебя перевязать, — сказал стюард Тони.
Посадка действительно оказалась не из приятных: сначала клиппер жутко ревел и корпус его содрогался от сопротивления атмосферы, потом, уже выровняв полет, корабль попал в грозовой фронт. Неприятные ощущения длились несколько минут, и лишь затем в иллюминаторах показалось зеленовато-синее небо с освещенными двойным светилом облаками.
— Блин, миры категории «В», — сморщился Тони.
— А тебе какая разница? Ты на них бывал, что ли?
— Тут два солнца, балбес, из-за этого многие с катушек слетают.
— Только не мы, Тони.

Клиппер сел на бетонную полосу, проложенную посреди леса. Разведчики с любопытством поглядывали в запылившиеся иллюминаторы.
— Когда выходить будем? — нетерпеливо спрашивал Джим.
— Скоро, — неопределенно отвечал стюард. Теперь в его руках появился роторный пулемёт.
— А это зачем?
— Положено по уставу.
— Понятно.
Снаружи не проникало ни одного звука, и было как-то странно видеть беззвучно раскачивающиеся от ветра деревья с крупными раздвоенными листьями.
Неслышно подъехав, возле клиппера остановился заправщик с длинной серебристой цистерной, потом прибыл фургон с сонными механиками. Неожиданно они вытянулись и стали одергивать синие робы — под брюхом клиппера остановился черный автомобиль, из которого вышел высокий молодой человек в темных очках.
Только после этого развернулся трап, и неизвестный гость поднялся на борт.
Вскоре он появился в салоне, стюард повесил оружие на ремень и вытянулся, Джим с Тони невольно повторили его движения, с любопытством косясь на вошедшего.
— Джим Симмонс и Энтони Тайлер?
— Так точно, сэр! — одновременно ответили разведчики.
— Я ваш сопровождающий, следуйте за мной.
Воздух на незнакомой планете показался каким-то терпким. Джим чихнул, а Тони закашлялся.
— Ничего, привыкнете, — сказал сопровождающий, не оборачиваясь. Включился и загудел насос заправщика, огромные шланги подрагивали от напряжения, проталкивая горючее в бездонные баки.
Посмотрев на клиппер, Джим поразился — судно было черным от копоти.
— Ух ты, смотри, Тони.
Напарник тоже удивился.
— В машину, — напомнили им.
Разведчики заторопились, хлопнула дверь, и они поехали.
— Можете звать меня Джоном.
— Да, сэр.
— Нет — просто Джон.
— Хорошо, Джон. А почему корабль такой черный?
— Из-за воздушного планктона, который плавает в верхних слоях атмосферы и пригорает, ударяясь о судно с большой скоростью.
— Воздушный планктон, — произнес Тони и покачал головой. — Поверить не могу.
— Привыкнете, он здесь повсюду, вы даже дышите им — оттого и кашляли поначалу…
Джон сделал поворот, и они помчались по узкому, закрытому деревьями шоссе; помня о планктоне, Джим пытался дышать через рукав.
Ехали минут пятнадцать, потом машина свернула на территорию небольшого загородного поместья. Вблизи, среди подстриженных кустов можно было различить прикрытые маскировочной сеткой бетонные колпаки дотов.
— Это нужно для безопасности, — пояснил Джон, заметив удивление на лицах гостей. — Идемте.
Они вошли в дом, прошли гостиную и в следующей комнате погрузились в лифтовую кабину. Кнопок здесь не было, однако лифт стал быстро опускаться. Затем плавно затормозил и остановился — створки раздвинулись, и гости оказались в бункере со сводчатым потолком и тянувшимися вдоль стен пучками толстых кабелей.
Нужное им помещение оказалось в конце длинного коридора. Пройдя через две металлические двери, Джим и Тони оказались в приемной с секретарским столом и рядом стульев для посетителей.
— Вам туда, — сказал Джон, указывая на дверь в кабинет начальника.
Джим осторожно ее толкнул и вошел первым, за ним, прихрамывая, последовал Тони. Здесь никого не было, но вскоре хозяин вышел из смежной комнаты. Увидев его, Джим попятился, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Но вы же умерли, мистер Форсайт! — воскликнул Тони, прячась за напарником.
— Дядя… это действительно… вы? — прошелестел Джим побелевшими губами.
— Да, Джим, это — я, твой дядя Эдгар, но я живой, можешь меня потрогать.
— Но как же, сэр, мы ведь видели, что вас убили! — не унимался Тони.
— Нет, Тони, — покачал головой Эдгар Форсайт, он же — Пятьдесят Второй, глава «отдела «Р». — Вы видели мое разбитое лицо, а уходя, слышали выстрел, правильно?
Джим с Тони переглянулись.
— Так… и было.
— Да вы присаживайтесь, ребята. Джон, принеси им крепкого кофе — это их взбодрит.
Напарники неловко, словно ватные игрушки, опустились на стулья, а хозяин кабинета присел на краешек стола и продолжил рассказ:
— А потом вы видели, как с черного хода здания гауптвахты вынесли окровавленный мешок, в котором угадывалось тело, и, разумеется, решили, что это я и есть.
— А разве это были не вы, дядя? — задал Джим глупый вопрос.
— Нет, это было вовсе не тело, а муляж.
— Но для чего нужна была эта чудовищная мистификация, сэр? — спросил Тони, в его голосе слышалось негодование. — Из-за вашей смерти… то есть из-за вашей как бы смерти мы с Джимом попали служить в эту дыру — на Ниланд! Нас заставили подписать пятилетний контракт, до конца которого дослуживают только единицы! А ведь вы обещали нам… — Тони взмахнул длинными руками, словно собирался взлететь. — Вы обещали нам тепленькие места в тыловой службе!
Появился Джон с подносом и подал гостям кофе, те стали жадно пить, чтобы хоть как-то ухватиться за ускользавшую реальность. Оба не могли отойти от потрясения.
— Я понимаю ваши чувства, но все случилось неожиданно — появились нехорошие люди, которые захотели ликвидировать несколько человек из службы и подмять под себя весь отдел. Пришлось сыграть в эту смерть — благодаря этому я остался жив и руковожу отделом, а те, кто «оставались живыми», погибли. Я хотел помочь вам со всей искренностью, — Эдгар Форсайт прижал руку к груди, он всегда так делал, когда говорил неправду. На самом деле с самого начала этим двум парнишкам предстояло сыграть роль «свидетелей его смерти». Они «видели», как он умер, они грустили без фальши, и те, кто за ними следил, уверились в смерти Эдгара Форсайта.
— С другой стороны, эти испытания помогли вам стать настоящими мужчинами и отличными солдатами. И раз мы заговорили начистоту, Джим, я хотел бы тебе признаться кое в чем еще…
— В чем же, дядя? — Джим только начал приходить в себя.
— Дело в том, что я тебе не родной дядя… — Форсайт сделал паузу, дозируя информацию. — А если сказать точнее, то вовсе никакой не дядя…
— Сэр! — Тони было так жалко своего друга, что захотелось дать этому вернувшемуся из небытия «недяде» по физиономии. — Сэр, но вы хотя бы гуманоид?
— Мне понятен твой сарказм, Тони, и твоя обида за товарища. — Форсайт вздохнул, как бы соболезнуя обоим. — Я был резидентом в Сан-Лоисе, а отец Джима — моим агентом. Он отлично работал, но засветился, и его ликвидировали — грузовик врезался в машину, когда родители Джима возвращались с праздника.
— Но сэр! — воскликнул Джим со слезами на глазах. — Почему же моя мать считает вас своим родным братом?
— Бедная Луиза, она два месяца была между жизнью и смертью, потом — почти полная амнезия. Чтобы как-то поддержать ее, поддержать семью моего погибшего агента, я назвался ее братом — это было несложно, к тому времени родных у нее не осталось. Так я и стал твоим дядей, Джим, и, надеюсь, неплохо справлялся с этой ролью.
Они помолчали. Джим вспоминал веселого и щедрого дядю Эдгара, который был рядом с малых лет, а Форсайт припомнил, как «сливал» информацию через двойного агента, пытаясь убедить противника, что Луиза Симмонс для них опасна. Она должна была сыграть роль живца, а после ее ликвидации отдел получил бы ниточки к агентурной сети врага.
Форсайт снова вздохнул.
— Думаю, твоей матери мы ничего не скажем, как ты считаешь, Джим?
— О чем, сэр?
— О том, что я жив.
— Но она не знает, что вы умирали. — Впервые Джим заулыбался, а на лице Пятьдесят Второго появилось выражение легкого недоумения.
— Что ж, — сказал он наконец. — Тем лучше. Ну, раз все родственные связи досконально выяснены, поговорим о делах.
Пятьдесят Второй обошел стол и сел в кресло, теперь он выглядел настоящим начальником.
— Вы сделали большое дело — сумели вывезти добытую Линдой информацию. Там много такого, что поможет нам хоть в чем-то приблизиться по возможностям к нашим врагам.
— Вы о мятежниках генерала Тильзера говорите? — уточнил Тони.
— И да и нет. Пока у вас нет соответствующего допуска, будем считать их мятежниками сумасшедшего генерала, однако настоящая правда намного страшнее…
Форсайт сделал паузу.
— Сэр, кое-что нам рассказывал полковник Мартель…
— Что же конкретно?
— Ну, якобы инопланетяне хотят нас завоевать.
Джим с Тони захихикали, Пятьдесят Второй и его помощник их поддержали, однако все четверо почувствовали фальшь этого веселья.
— Мы наметили провести одну операцию, целью ее будет ликвидация среднего звена нашего многогранного противника. Для этого вы пройдете новый курс обучения, намного более… — Форсайт замолчал, подбирая подходящее слово. — Намного более емкий и более трудный. Скажу больше — вы получите такие возможности, о которых не смеет и мечтать обычный человек, вам будет по плечу решение очень многих задач, которые перед нами стоят.
— У меня проблема с ногой, сэр, пулевая рана не заживает, — пожаловался Тони.
— Это не проблема, уже сегодня ты будешь здоров. Так что с завтрашнего дня приступайте к занятиям, у вас будет много работы и, разумеется, — Форсайт улыбнулся, — много денег! Вы переходите в новую тарифную сетку.
Пятьдесят Второй встал, давая понять, что аудиенция закончена, — дел у него действительно было невпроворот.
Джим с Тони поднялись тоже, поставили на поднос опустевшие чашки, попрощались и пошли за Джоном, но на пороге Тони остановился.
— Последний вопрос, сэр.
— Слушаю тебя.
— Это среднее звено противника, которое мы должны будем уничтожить, — это вообще кто?
— Разумеется, генерал Тильзер собственной персоной.
Джон подтолкнул Джима и закрыл дверь. Шутка это была или правда, приятелям еще только предстояло узнать.

Книга IV. Сила главного калибра

Стремясь остановить шествие захватчиков по территориям людей, отдел «Р» ставит целью уничтожение главного иноземного координатора. Выбранные для этой цели Джим Симмонс и Тони Тайлер, хорошо зарекомендовавшие себя в предыдущих операциях отдела, проходят подготовку на пустынной планете Апстейн. Чтобы выполнить задание, им предстоит овладеть оружием захватчиков, столкнуться с новыми монстрами — «кибберами» и «брейвами», а также научиться скрываться от спутников и, расплачиваясь болью, растягивать время. 

Глава 1

Когда-то Джиму казалось, что хуже джунглей Междуречья на материке Тортуга, планета Ниланд, и быть ничего не может: змеи, пауки, сороконожки и расплавляющие волю духота и сырость, а еще эти изматывающие длинные дождливые сезоны, когда солдаты на базе начинали чувствовать себя лягушками. Эх, но что бы он сейчас не отдал, чтобы отдохнуть на базе, побродить вдоль болот, непринужденно сбивая с веток шипохвостов, подразнить на реке зурабов — шестиметровых бескомпромиссных хищников.
Как там говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем.
Маршрутизатор на запястье коротко пискнул — можно было идти. Джим сбросил с головы капюшон светоотражающего плаща и, закинув на плечо неподъемную КПТ, побежал по осыпающемуся склону дюны.
Паралакс жарил нещадно, его синеватые лучи словно вознамерились размазать Джима по красноватому песку. Хотелось упасть и закутаться в плащ: хоть какое-то облегчение в этом пекле. Джим избегал смотреть на термометр. Что толку? Ну узнаешь, что воздух раскален до семидесяти восьми градусов по Цельсию, так от этого же только хуже станет!
Джим поправил сползавший респиратор, от которого нестерпимо несло дезинфектором.
Снова запел зуммер, на этот раз протяжно, — это означало, что осталось только тридцать секунд на то, чтобы лечь на песок и, завернувшись в светоотражающий плащ, затаиться в ожидании следующего «окна». Где-то высоко на орбитах планеты плыли спутники, и их было достаточно, чтобы испортить Джиму жизнь. Они просеивали каждый камушек в этой пустыне, но иногда всего на пару минут теряли его квадрат из виду, и тогда заложенная в маршрутизаторе программа давала команду: беги!
Закутавшись в плащ, Джим начал себя успокаивать: этого пекла нет, оно только кажется. В инструкции по эксплуатации плаща было написано, что он поможет и при двух сотнях градусов. Главное — не паниковать и успокоиться, тогда станет прохладнее. Но — не становилось.
Пот уже заливал глаза, не успевая впитываться в накладки респиратора, в ботинках хлюпало. Помня рекомендации Инструктора, Джим стал налаживать дыхание. Это отвлекало его, и, кажется, плащ начал справляться. Или он сам успокоился?
На КПТ лежать было неудобно, но с этим ничего поделать было нельзя, оружие требовалось закрывать, не то раскалится так, что потом и не схватишься. Можно, конечно, стрелять в перчатках, но пострадает точность.
Джим вздохнул: как все надоело! Под плащом было светло, он пропускал достаточно света, чтобы разглядеть показания маршрутизатора, не пользуясь подсветкой. До следующего «окна» оставалось минут десять. Дышать и еще раз дышать. Кажется, начали действовать поглотители воды, в ботинках стало суше, и нитробельё перестало липнуть к спине.
Неожиданно на светлом фоне плаща появилась тень. Джим замер. Человека он бы услышал. Так и есть — проволочник! Слепая, живущая в толще песков змея. От ее яда у Джима был антидот, но проволочник мог не только ужалить, но и полоснуть острым как бритва хвостом.
«Ну уходи же, скотина, уходи!» — мысленно приказывал Джим. До появления «окна» оставалось совсем мало, а объект был уже где-то рядом, две-три дюны — и на позицию.
Тень змеи качнулась раз, другой, Джим почувствовал, как скрипит песок, — проволочник ввинчивался в его толщу, чтобы дождаться ночи.
Стало тихо и даже как-то уютно под защищавшим от нестерпимого жара волшебным плащом. Спецобмундирование и нитробельё тоже работали хорошо, правда, только теперь — во время движения они не спасали. Немного «фонили» перчатки, пропуская исходящее от раскаленного песка тепло. Но терпеть было можно.
Пискнул маршрутизатор: давай! Джим разом сбросил плащ, подхватил КПТ и помчался вниз по склону дюны к следующей вершине. Жара снова начала брать свое, сердце гулко билось, а под одежду будто залили горячего сиропа — давно знакомое ощущение. Пропитанное химикатами нитробельё связывало воду, правда, эффект от его работы наступал лишь через несколько минут после очередного привала.
Маска респиратора стала сползать, в лицо пахнуло как из кузнечного горна. Заплывающий потом и изнемогший, Джим на одной только силе воли взобрался на вершину и услышал длинный зуммер: квадрат снова попадал под объективы спутника.
Джим плюхнулся на песок, даже не успев осмотреться. Где-то неподалеку должен быть объект. О том, что он опять мог заплутать и потерять ориентацию, думать не хотелось. Джим посмотрел на экран маршрутизатора. До «окна» оставалось совсем немного, нужно лишь закрыть глаза, постараться успокоиться и не думать о том, сколько еще рывков до цели.
И снова сигнал. Джим сбросил с лица капюшон, подхватил КПТ и тут же снова упал на горячий песок — впереди, метрах в четырехстах, в туманной дымке подрагивал силуэт объекта.
Сразу забыв про жару, Джим сдернул с пояса бинокль, не глядя снял с окуляров накладки и поднес прибор к глазам.
Так и есть — бункер, охранный периметр из спутанной «колючки» и цели — пока он видел только две, зато какие! Это были С-рейдеры с искусственным интеллектом. Года три назад с них смахивали каждую пылинку, а теперь перевели в расходный материал. Джим стал внимательно осматриваться — обидно наскочить на патруль, когда результат почти в кармане. Но сколько он ни щелкал регулировками разрешений и спектров бинокля, никаких возмущений в тепловой среде пустыни не обнаружил.
«Отлично», — выдохнул Джим, поднял с песка КПТ, открыл прицел и сдвинул по планке немного на себя — так было удобнее. Теперь объект выглядел куда четче. Выполнение задания подразумевало уничтожение всех целей на объекте, но сколько их здесь было, Джим пока не знал. Два С-рейдера степенно расхаживали по бетонным дорожкам, посылая во все стороны яркие блики от своих бронированных панцирей. Эта броня была еще одной проблемой: чтобы пробить ее, пуля из КПТ должна была хорошо «зацепиться», никакие касания здесь не сработают.
Хорошо бы уложить все цели с одной позиции, ведь неизвестно, какой в них заложен алгоритм в случае несмертельного повреждения. Возможно, они где-то укроются или, наоборот, атакуют.
Джим перевел контроллер в положение «подготовка». Защищавшие от песка ствольные шторки разошлись, электрический механизм мягко подал патрон, одновременно в компенсаторную камеру был подан заряд компенсатора, во время выстрела принимавший на себя всю чудовищную отдачу КПТ.
Неожиданно в поле зрения Джима попали еще два С-рейдера. Теперь целей было четыре.
Джим скосил глаза на запястье — до закрытия «окна» две минуты, следовало спешить. Он вернулся к окуляру и навел перекрестье на ближайшего к бетонной постройке С-рейдера, чтобы тот не успел юркнуть под защиту бункера. Зажал ладонь между колен, стащил перчатку и осторожно взялся за раскаленную рукоять. Она была с накладками из термостатического пластика, но это не очень помогало.
Задержав дыхание, Джим выстрелил. Было видно, как полыхнуло пламя и от корпуса С-рейдера отлетело несколько больших осколков. Джим между тем уже наводил перекрестье на следующего. Еще один выстрел, и снова полетели осколки. В нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных зарядов, он проникал даже сквозь фильтры респиратора.
Третий робот бросился к бункеру, Джим задал опережение и поразил цель точным выстрелом, развалив ее надвое.
Четвертый не доставил трудностей — он побежал вдоль линии огня и разлетелся вдребезги.
Джим уже собрался перевести дух, как вдруг из-за бетонного колпака выскочили пятый и шестой. Они помчались по песку, совершенно точно определив место снайпера, к тому же время «окна» уже заканчивалось!
С-рейдеры старательно выписывали зигзаги, вздымая фонтаны красноватого песка, но тщетно — ближайшего Джим сбил образцово. Изувеченный робот потерял равновесие и зарылся в песок, Джим проворно поймал в прицел следующего и нажал на спусковой крючок…
Очнулся он секунд через тридцать. Под жаркими лучами Паралакса лоб успел обгореть, во рту появился привкус крови, а правую руку и плечо Джим не чувствовал.
«Я ранен?» Джим попытался подняться и тут же зашелся кашлем, крови во рту стало еще больше, потом он услышал приближающийся воющий звук.
«Ах да, вспомнил…»
Наконец все стало на свои места. Это был звук скутера, основного транспортного средства Инструктора для разъездов по пескам. Джим прикрыл левой рукой лоб и страдальчески сморщился; он чувствовал себя обманутым. Почему ему подбросили шесть целей? Впрочем, он знал почему: работая с ним и Тони, Инструктор специально действовал вразрез с логикой, он ждал от них нестандартных решений.
Звук мотора раздавался совсем рядом — вездеход уже карабкался на дюну, вот показалась его рулевая лыжа, она прочертила на красном песке борозду, и мотор заглох.
В своем потертом, заплатанном комбинезоне Инструктор сошел на песок, подошел к Джиму и, подняв на лоб массивные защитные очки, спросил:
— Сам встать сможешь?
Джим тяжело перевалился на живот и, упершись левой рукой в песок, таки сумел подняться. Ему хотелось сдержать кашель и не показывать свою слабость, но не получилось.
Прокашлявшись, Джим подобрал КПТ с пустым магазином компенсаторов. Стрелковых оставалось еще четыре, а вот компенсаторы были слишком велики и тяжелы, поэтому их в короб помещалось только пять. В запале, когда двое С-рейдеров помчались на него, Джим забыл, что может сделать только пять безопасных выстрелов, выстрелил лишний раз и получил контузию.
После винтовки пришлось поднять бинокль и вытащить из песка перчатку, что вызвало новый приступ кашля.
Инструктор стоял, как безмолвный упрек, и не собираясь помогать Джиму.
— Что, обижаешься на меня?
— Уже нет, — вздохнул Джим, проверяя подвижность правой руки.
— Понял, в чем ошибка?
— Да, шестого я мог взять гранатой.
— Правильно, гранатой, — согласился Инструктор и сел за руль вездехода. Джим устроился сзади.
— И что теперь? — спросил он, ожидая низшей оценки.
Завелся двигатель, Инструктор опустил на глаза очки и через плечо крикнул:
— Нормально, курсант! Все цели уничтожены — это главное, а то, что ты обнаружил себя и не вернулся с задания, — что ж, такое тоже бывает.

Глава 2

В лагерь приехали через полчаса скачек по раскаленным дюнам. Инструктор любил быструю езду — это была его единственная отдушина, в остальное время он был размерен, спокоен и внимателен, не упуская ни одной ошибки курсантов, ни единой мелочи.
Скутер вкатился под имитировавшую огромный коричневый валун полую бетонную конструкцию. В пустыне такие валуны попадались часто, оттого и были выбраны в качестве маскировочной формы.
Инструктор заглушил мотор и поднял кожух. Из-под него пахнуло таким жаром, что Джим ощутил его даже через теплоизоляцию спецобмундирования. Впрочем, чему удивляться? В этом пекле поверхность двигателей разогревалась до полутысячи градусов по Цельсию.
Сетчатая кабина лифта доставила Джима с Инструктором на тридцать метров под землю. Здесь царила вечная прохлада, и Джим снял наконец надоевшие респиратор и шлем. Сразу захотелось спать, а КПТ показалась необыкновенно тяжелой.
Под внимательным взглядом двух часовых курсант и Инструктор расстались — у каждого были свои обязанности и планы. Джим отнес оружие в арсенальную, обходясь одной рукой, кое-как переоделся в серую робу и отправился в медицинский бокс — залитую мертвенно-белым светом камеру, где пахло лекарствами и резиной. Сидевший за столиком док Либерман перебирал какие-то бумаги. Завидев на пороге Джима, он закрыл их и быстро убрал в сейф. Помимо лечения персонала лагеря, у Либермана были и другие обязанности — здесь многие совмещали должности.
— Что у тебя? — спросил он.
— Из КПТ выстрелил без компенсатора.
Джим ожидал, что Либерман будет смеяться над непутевым курсантом, но того чужие переживания не заботили.
— Раздевайся.
Джим снял робу, Либерман подошел ближе, бесцеремонно ткнул пальцем в огромный, расплывшийся на половину грудной клетки синяк. Джим вскрикнул, невольно схватив доктора за руку.
— Чего хватаешься?
— Извините, док.
— Я просто проверил, цел ли плечевой сустав.
— А может, лучше на рентген?
— Я сам знаю, что лучше, а что хуже. Нет у тебя переломов, если бы были, ты бы не просто заорал, ты бы свалился от боли.
«Ну и методы», — проворчал про себя Джим.
— Военная методика, — пояснил Либерман, доставая из стеклянного шкафчика патентованные средства.
Надев резиновые перчатки, он выдавил на синяк изрядное количество обезболивающего геля и стал быстро, но осторожно размазывать его. Джим приготовился терпеть, но боли почти не было — Либерман жалел пациента. Вскоре гель начал действовать, прикосновения дока, даже более смелые, стали едва ощутимыми. Из огромной склянки Либерман добавил резко пахнущей, похожей на солидол мази и начал энергично ее втирать, Джиму стало жарко.
— Хорошо, уже начало разогреваться, — заметил Либерман и, достав из шкафчика баллончик с медицинской пеной, щедро залил ею всю обработанную мазью поверхность. Пена тут же высыхала, превращаясь в некое подобие ваты.
Осмотрев свою работу, Либерман остался ею доволен. Снял перчатки, он бросил их в урну и сказал:
— Одевайся, компресс готов, снимешь завтра утром.
— Думаете, к утру все пройдет?
— Я не думаю, солдат, я знаю. Можешь идти.
— Спасибо, док.

Глава 3

В жилой комнате Джим застал Тони. Тот лежал на кровати, читая при свете настольного светильника какую-то потрепанную книжку.
— Ну как? — спросил он.
— Надоело все, — бросил в ответ Джим и тяжело опустился на свою койку.
— Что, сорвал задание?
— Нет, задание вроде выполнил, но «не вернулся».
— Что значит «не вернулся»?
— Инструктор сказал — цели ты уничтожил, но с задания не вернулся. Сказал, что такое на войне случается.
— Что-то больно много слов для Инструктора.
— Да это я от себя добавил.
— Что у тебя под курткой?
— Компресс.
— Зачем?
— Шестой выстрел сделал.
— Понятно. — Тони знал, что количество выстрелов ограничивалось магазином громоздких компенсирующих зарядов. — А чего ты так? Забылся, что ли?
— Да. — Джим вздохнул. — Сначала четырех убрал, а потом эти как выскочат, и на меня. Сгоряча шестой раз и пальнул.
— У тебя и лоб обгорел.
— Знаю. А у тебя сколько было?
— У меня — пять. Водички хочешь?
Тони поднялся, открыл холодильник и нацедил Джиму охлажденной витаминизированной воды. Ее здесь добывали, осаживая из воздуха конденсат, оттого она имела какой-то странный привкус. Впрочем, к этому давно привыкли.
Тони подал напарнику стакан, тот взял его левой рукой и выпил воду залпом. Потом посидел с задумчивым видом и вдруг спросил:
— Сколько мы тут?
— Уже шестой месяц пошел.
— И сколько ты еще согласен ждать?
— А что ты предлагаешь — попросить вернуть нас на Ниланд?
— Думаешь, это невозможно?
Тони криво усмехнулся:
— Джим, мы уже так глубоко влезли во всю эту секретную систему, что стоит нам поставить вопрос ребром — от нас просто избавятся.
— Я знаю. — Джим посмотрел пустой стакан на свет.
— А почему тогда спрашиваешь?
— Злюсь на себя, что получил контузию. Мог ведь гранатой подорвать шестого рейдера.
— Наплюй, в следующий раз подорвешь гранатой.
— Надоела мне эта пустыня, я наши ядовитые джунгли вспоминаю как детскую песочницу.
— И даже змей-малиновок?
— Представь себе.
— А мне сегодня ночью девчонки из Антвердена снились.
— Девчонки… — Джим вздохнул. — Я тут сны совсем перестал видеть, падаю и засыпаю. Под землей не разберешь даже, что там наверху — утро, ночь, день? Приедет полковник, потребую от него хоть какого-то ответа, пусть скажет хотя бы приблизительно, когда нас отправят на задание…
Тони кивнул. Иногда ему тоже хотелось податься куда угодно, хоть на планету Лизаро, на передовую — теперь они с Джимом знали, что в этом отдаленном мире при полной поддержке отдела «Р» сопротивлялись противнику регулярные войска адмирала Лесгафта. Они, конечно, были обречены, но, теряя солдат и оставляя позиции, войска набирали ценнейший опыт, который позже использовался для разработки все более совершенных приспособлений и машин, способных противостоять солдатам противника.
С-рейдеры, используемые теперь в качестве мишеней, были одной из ступеней развития оборонных систем нового поколения. Эти ступени следовали одна за другой; разрозненный, обманутый и проданный мир людей сопротивлялся поглощению из последних сил.
Как-то раз Инструктор показал им с Джимом полуминутный ролик, заснятый на Лизаро автоматическим разведчиком. Основную часть времени камера фиксировала сидевших в засаде роботов нового поколения, произведенных техническими подразделениями отдела «Р». Поначалу казалось, что их всего три, но позже, после покадрового изучения записи, Джим и Тони насчитали двенадцать боевых машин.
Засада была выставлена после того, как были засечены две вражеские боевые единицы — усовершенствованные найттачеры, с которыми Джиму и Тони приходилось сталкиваться на Ниланде.
Бой длился всего пару секунд, после первого же выстрела вражеские суперсолдаты с поразительной быстротой определили местоположение противника и расстреляли всех роботов из кинетических пушек. На этом запись обрывалась — последним погиб автоматический разведчик, успевший передать запись на приемную станцию.
— Видите, с кем приходится иметь дело, — сказал тогда Инструктор. — Чтобы сопротивляться такому врагу, вам еще работать и работать.
— Человек не может достичь такой формы, сэр, — заметил тогда Тони.
— Но на Ниланде ты стрелял в них интуитивно…
— Один выстрел сделать можно, но если мишеней больше — шансов никаких.
— Ладно, забудем пока об этом. Если вы хорошо освоите КПТ, это будет хороший вклад в общее дело.
После того ролика у Тони долго не проходило ощущение собственной беспомощности — что он может против такой скорости и мощи?
Первые пару месяцев они с Джимом осваивали только крупнокалиберные винтовки, оружие тяжелое и громоздкое, ведь первоначально была поставлена задача поражать цель с полутора километров. Позже появились КПТ с двумя магазинами. Инструктор намекнул, что новое оружие «срисовано» с кинетических пушек противника, и Тони этому верил, уж больно хитрой системой казалась КПТ. Ее основной патрон со сгораемой гильзой выталкивал восемнадцатимиллиметровую пулю, но к цели она прилетала уже девятимиллиметровой, потеряв основную массу от трения о воздух — начальная скорость пули превышала десять тысяч метров в секунду. Отсюда и страшная отдача, зато, если выстрел был точен, не помогали никакие армированные решетки и графитные волокна. Мишень разносило в клочья.
Тони тряхнул головой, отбрасывая нелегкие мысли.
— А помнишь, как мы от воздушного планктона кашляли? — спросил он.
— Почему ты вспомнил?
— Не знаю.
Тони намеренно выводил друга из уныния.
— Я вот что думаю — мы вот-вот должны отправиться на задание.
— С чего ты взял?
— А почему Инструктор взялся нас захватам обучать? Раньше такого уговора не было. Опять же физо и стрелковая подготовка, последние три недели она нам все ребра поотбивала.
— Думаешь, это он так черту подводит? — попался на удочку Джим.
— А что же еще?
— Ладно, будем ждать полковника, может, действительно скоро выберемся с этой сковородки.

Глава 4

На два яруса ниже жилой зоны лагеря находился технологический этаж, где располагались системы кондиционирования и фильтрации воздуха, а также водовыделительные колонны, питавшие драгоценной водой весь комплекс. В отдельном помещении этажа стояло оборудование связи, за этим ответственным постом был закреплен целый штат сотрудников.
Если один из них, например техник, собирался в туалет, он предупреждал об этом своих коллег, дежурного инженера-связиста или сотрудника безопасности и был готов сорваться с унитаза по первому их зову — обстановка оставалась тревожной и случиться могло всякое. Разведывательные структуры противника продолжали охоту за отделом «Р», они методично просеивали эфир, подключались к спутникам, проводили анализ и в конце концов обнаруживали очередную базу или опорный пункт, после чего следовала зачистка. Пока им попадались только «хвосты» — второстепенные объекты управления. Головное командование отдела «Р» оставалось вне досягаемости.
Очередная смена по обыкновению тянулась медленно. Одни и те же лица, действия, фразы.
— Помню, на Фланзере мне попалась грандиозная баба… — врал связист. — Сиськи — во!
— Не показывай на себе, — серьезно заметил техник и, дотронувшись до живота, поморщился — ему с утра нездоровилось.
— А почему на себе не показывать? — осторожно спросил связист, опуская руки.
— А то такие же вырастут! — сказал Бадлинк из службы безопасности.
— Ну уж прям и вырастут… — Связист сделал вид, что заинтересовался появившимися на экране координатами очередного спутника. В этом не было никакой необходимости, спутники связывались с серверами в автоматическом режиме — перегоняли информацию и уходили по орбите на новый круг.
— В прошлый раз ты рассказывал про бабу со Шлезвига, — вспомнил техник. Брюхо не отпускало, он злился и старался подколоть связиста.
— Что, у меня не может быть двух баб?
Техник ничего не ответил. Он с тоской посмотрел на обитые дешевым пластиком стены, на череду бессмысленно мигающих сигнальных лампочек на панелях и решительно поднялся.
— Я в сортир, что-то сожрал сегодня неуставное…
— Ну давай, десять минут у тебя есть, — с мстительной улыбкой сказал связист и покосился в сторону сотрудника безопасности. Тот понимающе подмигнул.
Техник ушел, и стало еще скучнее. Связист глотнул из бутылки теплой воды, его передернуло.
— Что, тоже съел неуставное? — спросил Бадлинк.
— Эти добавки от всех болезней… Неужели нельзя придумать что-то без этого мерзкого вкуса? Меня от него уже просто тошнит.
— Тебе повезло, у меня в холодильнике две банки «Вебберса».
— Да? А я свое пиво уже выпил.
— Мне больше черное нравится, светлое я как-то не очень. — Бадлинк пренебрежительно махнул рукой.
— Так, может, нам это… после смены макнуть?
— После смены будет ночь — пить перед сном нет никакого смысла.
— Но… сейчас-то мы на посту. Ты ведь не пойдешь к себе на этаж?
— Я-то не пойду, но ты, если хочешь, можешь смотаться.
— Ну конечно, — с готовностью согласился связист. Его ответственность не шла ни в какое сравнение с той, что лежала на Бадлинке. Они с техником были всего лишь спецы, а этот — настоящий секьюрити со стальными яйцами.
— Значит, прикроешь?
— Не вопрос, держи! — Не поднимаясь со служебного кресла, Бадлинк бросил связисту магнитный ключ. Тот ловко его поймал и выскользнул в коридор.
Бадлинк какое-то время слушал, как удаляются торопливые шаги связиста. Потом встал, сладко потянулся и, подойдя к главному терминалу, глянул на экран — расположенная слева гистограмма отражала начало передачи данных со спутника и одновременное их кодирование. Пока они совпадают, сторонний, случайно перехвативший их приемник не обнаружит ничего особенного — обычный отчет тупого робота о том, что он нафотографировал и где обнаружил какую погоду. Такие аппараты вращались вокруг планет десятками тысяч.
Бросив быстрый взгляд на дверь, Бадлинк извлек из кармана тонкую смарт-карту и вставил ее в приемник. Установленная на карте программа запустилась, пальцы сотрудника безопасности забегали по клавишам. Программа помогла ему быстро проникнуть в отладочный раздел и ввести небольшую погрешность, чтобы начальная фаза кодирования сигнала со спутника начиналась с запозданием в полтора градуса.
Закрыв настройки, Бадлинк вынул и спрятал в карман смарт-карту, прислушался, не идет ли кто, и, введя пароль связиста, открыл следующий контрольный раздел.
Здесь фиксировались все проникновения в систему отладки, а также характеристики и номера внешних источников информации. Бадлинк открыл один из файлов и нашел подробное описание своих действий и все данные смарт-карты, прочитанной приемным устройством терминала. Полностью скрыть проникновение Бадлинк не мог, поэтому он лишь поправил время этого события так, чтобы подозрение в случае, если все откроется, пало на предыдущую смену. Затем он исправил номер смарт-карты и благополучно закрыл контрольный раздел.
В коридоре послышались чьи-то шаги.
Бадлинк быстро вернулся в свое кресло и напустил на лицо скучающее выражение.
Дверь открылась, и появился техник. Выглядел он куда веселее, его дела явно пошли на поправку.
— Ну все, изошел ядом, — сказал он и тут заметил отсутствие одного из смены. — А где этот бабский угодник?
— За пивом помчался.
— За пивом? — не поверил техник.
В этот момент снова послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге показался счастливый связист. С заговорщицким видом он достал из каждого кармана по полулитровой банке холодного пива.
— Это все вам двоим, — сказал Бадлинк.
— Да я вроде как… животом маюсь, — попытался отказаться техник, но искушение было слишком сильно.
— Ладно, если что — сортир рядом.
— Вот именно, — согласился с ним связист, возвращаясь на рабочее место и на ходу открывая банку.
Сделав большой глоток, он закрыл от удовольствия глаза и сказал:
— Сейчас встретил двух эксов, по-моему, они какие-то смурные.
— Каких это еще эксов? — спросил техник, осторожно потягивая пиво и прислушиваясь к ощущениям в животе. — У нас в этой дыре эксов никогда не готовили. Что их, на кротов, что ли, натравливать будут?
— Почему это на кротов? — спросил Бадлинк, всем своим видом показывая, что болтовня связиста его просто забавляет и не более.
— Да потому, что мы зарылись под землю, над нами тридцать метров грунта, каких эксов можно выучить в таких условиях?
— А я тебе говорю — они эксы. Я таких сразу определяю, у них глаза как измеритель дистанции и лица обгоревшие, стало быть, наверху поджарились.
— Постой, ты не этих ли из тупика имеешь в виду? — лениво полюбопытствовал Бадлинк.
— Да, из тупика.
— Но ведь они же совсем мальчишки, какие из них эксы?
— А чем возраст помеха? И потом, я на них кодировку с сопроводиловкой передавал, форма документа — стандартная армейская, значит, перевели из какого-то гарнизона.
«А вот это интересно, — подумал Бадлинк. — Я-то думал, у нас перевалочная база, а тут эксов готовят».
Кто мог готовить специалистов, Бадлинк догадывался. Молчаливый, невзрачный на вид мужчина около сорока лет. При ходьбе он чуть подтягивал левую ногу, видимо, последствие ранения, при встрече в коридоре отводил взгляд. Кто он и чем занимался, узнать было нелегко, не всегда так удачно складывалось, что кто-то сообщал незначительную, но важную деталь, как этот болтун-связист сегодня. И всего-то за банку пива. Самому выуживать что-то из сотрудников базы было опасно, здесь все друг друга перепроверяли, и любопытные просто исчезали. Даже у Бадлинка с его допуском сотрудника службы безопасности реальных возможностей для сбора информации было не так много.
Он снова вспомнил лицо неприметного незнакомца. Кажется, тот ходит в сержантской полевой форме… Сейчас профессиональная память Бадлинка подбрасывала ему некоторые детали. Да, точно, пехотная форма, следы от шевронов и нашивок. А глаза — глаза у незнакомца были нехорошие, потому он их и прятал. В том смысле, что хорошему этот парень эксов не научит. И если действительно эти мальчишки эксы, то куда их готовят, таская по здешнему пеклу?
Хорошо бы их подставить или даже убрать.
Бадлинк вздохнул: это соображение было и вовсе из области сказок. В подземном комплексе не то что тело человека, крысу спрятать было негде. Это было одним из условий безопасности отдела «Р», а они знали, что делали.

Глава 5

Инструктор ударил не сильно, как это умел делать только он, Тони отскочил, надеясь, что ему показалось, — но нет, не показалось. Ребра с правой стороны стали неметь, боль распространялась все шире, пока перед глазами не поплыли черные круги.
— Как… как вы это делаете? — проскрипел он, пытаясь наладить дыхание.
— Я же говорил тебе — пальцы должны быть жесткими. — Выцветшие глаза Инструктора смотрели на Тони как-то безразлично.
— Но я тоже делаю их жесткими.
— Ты все время думаешь о том, чтобы они были жесткими, а это неправильно. Они должны становиться жесткими, когда надо.
Сидя на скамье в сторонке, Джим улыбался. В прошлый раз Тони не поверил, что Инструктор бьет не сильно, но больно, — сегодня почувствовал на себе.
— Отдохни, — сказал Инструктор и повернулся к Джиму: — Иди, нож поработаем.
— Так я после вчерашнего еще не отошел, сэр, недавно только пену снял, в смысле — компресс.
— Иди, мы аккуратно поработаем. Это даже хорошо, что ты не в форме: научишься обороняться раненым — здоровым и подавно отобьёшься.
Делать было нечего, Джим поднялся и поплелся на смену Тони. Тот с облегчением опустился на скамью и стал растирать ушибленное место — так быстрее проходила боль, а синяков болезненные удары Инструктора не оставляли.
Вся аккуратность Инструктора по отношению к раненому курсанту заключалась лишь в том, что он действовал одной рукой — левой, чтобы выравнять условия. Джиму сразу вспомнился капитан Васнецов, приезжавший на базу в джунгли, чтобы учить разведчиков рукопашному бою. Тот тестировал всех, даже легкораненых, вроде ветерана Шульца, и так же, как они, вешал на перевязь руку.
Джим старался вовсю, припоминая все то, чему когда-то учился и у Васнецова, и у Инструктора. Пару раз он даже контратаковал, но закончилось все, как с Тони, — удар пальцами, сначала как легкий ожог, а потом разливающаяся, сковывающая движения боль.
Джим сел прямо на пол, до скамьи не дошел.
— Сэр, а есть какое-то противоядие от этого удара? — спросил уже пришедший в себя Тони.
— Конечно, есть, — ответил Инструктор после короткой паузы.
— Ну и какое же?
Джим тоже перестал морщиться и весь превратился в слух.
— Если уж ты пропустил удар, единственная возможность избавиться от его последствий — представить, что его не было.
— Как… как это не было? Как представить? — запальчиво спросил Джим. Ему показалось, что Инструктор над ними смеется.
— Прокрути в голове произошедшие события и выбрось момент удара; если тебе это удастся, боль исчезнет.
Джим и Тони переглянулись, слишком уж чудно это звучало, хотя, с другой стороны, они уже привыкли к тому, что Инструктор всегда оказывался прав.
— Ну ладно, на сегодня это все. Можете отдыхать, на полосу препятствий Симмонсу еще рано. Не забудьте уходя выключить освещение.
Инструктор ушел, и напарники остались в спортзале одни. Джим тоскливо оглядел серые некрашеные стены. Во всем, что не касалось жизнеобеспечения подземной базы, виделась экономия. Стены, полы и потолки не красили, полоса препятствий тоже была из бесцветного пластика. Именно здесь в теплоизолирующем обмундировании и с муляжами восьмикилограммовых КПТ Инструктор гонял своих курсантов перед тем, как выпустить их в пустыню — на зачеты. Вместо песка обрезки пористой резины, бегать в ней по колено было ничуть не проще, чем по дюнам. А чтобы смоделировать жару, поверх снаряжения надевалась поддевка для ледовой разведки, на два размера больше нужной. Она была невесомой, но создавала внутри такое пекло, что потом наверху жара уже не казалась такой уж страшной. Правда, Инструктору и этого казалось мало — он хотел было поставить в спортзале тепловую пушку. Хорошо хоть начальство базы ему отказало — не позволяли лимиты по электроэнергии, а то бы он, конечно, развернулся.
— Я думаю, скоро полковник приедет, — неожиданно заявил Тони.
— С чего ты взял? — Джим быстро поднялся.
— А если и не приедет, то случится что-нибудь еще…
— Ну ты сказал, — усмехнулся Джим. — Чего тут случиться-то может, в этой дыре?
— Не знаю, чувство у меня такое. Ладно, выключай свет, может, на обед еще успеем.

Глава 6

Почтовое судно «Арктур» пришвартовалось к перевалочному доку, лязгнули о борт магнитные захваты, многотонная махина еще слегка качнулась, заставив заскрипеть металл, и успокоилась. Рукава погрузочных шлюзов прилипли к бортам, зашипел воздух, и по очереди стали открываться ворота, откуда по пневмотранспортёру потекли контейнеры с почтовыми отправлениями.
Застрекотали приводы считывающих устройств, их коленчатые руки успевали повсюду. На контрольных экранах мелькали названия планет, материков, городов и улиц. В прозрачном «фонаре» почтового дока дежурный, позевывая, потягивал из пластикового стаканчика кофе. Его хорошо было видно из рубки командиру почтового судна, человеку с узким и очень бледным лицом. Он нервно постукивал пальцами по панели приборов.
Ничего особенного не происходило, обычная разгрузка, каких бывали десятки, но чем ближе судно подходило к месту проведения операции, тем Триксу становилось тревожнее, ему повсюду мерещились агенты отдела «Р».
В последнее время, видимо от отчаяния, они особенно активизировались и ликвидировали несколько судов прямо на магистральных линиях. Полиция, как всегда, была нерасторопна, и тайной организации приходилось самой заботиться о собственной безопасности.
Неожиданно погрузочный конвейер остановился — об этом сообщила загоревшаяся на пульте сигнальная панель с надписью «одностороннее отключение». Это означало, что сторона приема груза — почтовый терминал остановил разгрузку.
Трикс ударил скрюченным пальцем по рычагу экстренной связи:
— Эй, что это у вас случилось, а?
От волнения он забыл про модуляцию, и его голос прозвучал, словно смех испорченной игрушки-клоуна.
— Кто там? Повторите… — ответили ему.
Трикс поправился и повторил:
— Почему остановили разгрузку? У меня же график!
— Ничего страшного, контейнер перекосило. Я послал двух ребят, сейчас они его развернут.
Голос дежурного звучал вполне обыденно, Трикс видел, как тот покачивается в кресле, заложив руки за голову, но этот спектакль его не убедил. Вскочив с кресла, он вышиб ногой дверь и едва не улетел назад к панели, хорошо, успел ухватиться за поручень. Он забыл, что на стоянке гравитационные соленоиды работают на десять процентов.
— Ромул! Декстер!
Они отозвались сразу и вывалились в коридор из каюты, из-за слабой гравитации скользя по полу, как по льду.
— Что случилось, сэр? — спросил Декстер.
— Ребята, боевая тревога, у нас гости!
— Сколько?
— Предварительно — двое! Они в погрузочном транспортере, будьте внимательны! Действовать только по команде!
Ромул и Декстер влетели обратно в каюту, нырнули в растянутые на специальных рамках комбинезоны — одно движение, и шнур «усадил» одежду по фигуре. Теперь они могли сунуться даже в вакуум — ненадолго, но для короткого боя и теплозащиты, и воздуха в портативных обменщиках было достаточно.
— Быстрее! — подгонял их Трикс. — Я уже слышу, как они стучат где-то у борта — должно быть, мины ставят!
— Разберемся, сэр, — успокоился его Ромул и защелкнул шлем. Они с Декстером повернулись и пошли по коридору, громыхая по полу монтажными ботинками.
— Эх! — Трикс в отчаянии махнул рукой и поспешил назад в рубку. В трюме стояли несколько видеочипов, если бы чужаки попытались пролезть в него, Трикс мог бы их увидеть. Но пока экран был чист.
Впрочем, диверсанты могли пустить «змейку» — мину-ползунок, такую не сразу заметишь, даже если знать, где искать. Она могла спрятаться в любую щель, а потом рвануть так, что борт вывалится в космос. Однажды техник в команде коллеги Трикса совершенно случайно нашел в топливном фильтре такую вот свернувшуюся «змейку». Оказалось, ее подали через рукав на заправочном терминале. Спасло лишь то, что техник из-за болезни пропустил регламентные работы и решил наверстать график, занявшись кое-какими узлами прямо в рейсе.
Этот заправочный терминал внесли в «черный список», но никаких акций против него не проводили. Как показала практика войны с отделом «Р», правильнее было никак себя не проявлять.
— Сэр, мы их видим… — прозвучал в передатчике голос Ромула.
Трикс крутанулся в кресле и схватился за микрофон:
— Что они делают?
— Пытаются смять угол контейнера. Тот стал раком, и ни туда, ни сюда.
— Что такое «раком»?
— Ну… нараскоряку. Короче, у него нештатное положение.
— Ага, — буркнул Трикс, решив позже выяснить значение малознакомых слов. — А они не могли сделать это специально?
— Не похоже, чтобы специально, уж больно крепко сел этот контейнер…
Трикса это не успокоило. Он напряженно посматривал на «фонарь» перевалочного терминала, пытаясь по виду дежурного определить, кто он — обычный увалень или агент управления «Р», натасканный на коварных диверсиях.
Раздался скрежет, потом что-то ухнуло.
— Что там, Ромул?
— Поставили контейнер на место… убираются…
— Уф-ф. — Трикс перевел дух. — Посмотрите там после погрузки, чтобы на борт ничего…
— Сделаем, сэр.
Лампочка на панели управления погасла, конвейер заработал, и снова на контрольном экране стали сменять друг друга адреса почтовых отправлений. Это продолжалось еще четверть часа, затем застрекотало печатающее устройство, выдав длинную ленту цифровой бумаги. Там уже стояла подпись дежурного, Трикс взял световое перо и поставил рядом собственную.
— Свободны, «Арктур»! Счастливого пути! — сказал дежурный.
— И вам всего хорошего, — ответил Трикс. Ему не верилось, что все обошлось.
Отошли от шлюзов погрузочные рукава, бортовые перегородки начали вставать на место, их контрольные лампочки зажигались на панели одна за другой.
— Все в порядке, сэр. Они у нас ничего не оставили, — доложил по внутренней связи Ромул.
— Хорошо, возвращайтесь.
Магнитные захваты отключились, судно качнулось. Трикс запустил маршрутный график и огляделся. Рубка снова стала казаться ему уютным убежищем. Заработали двигатели, и «Арктур» начал разгоняться. Доставка почты была для него лишь прикрытием, теперь почтовик держал курс к планете Кикасо, чтобы найти на ее орбите спутник связи АС1213-498КЕ. Отклонение от заявленного маршрута было минимальным, чтобы можно было без труда объяснить факт нарушения ошибкой в навигации.
Через двенадцать часов Трикс надеялся начать выполнение задания.

Глава 7

В свою капитанскую каюту Трикс заходил редко, ему не требовалось особых условий, чтобы уснуть, он мог отключаться ненадолго в течение корабельных суток, в крайнем случае прилечь на небольшой топчан в рубке. Привычки же людей казались ему следствием плохого воспитания. Ромул и Декстер спали по восемь часов, а потом еще час раскачивались — умывались и подолгу сидели в туалете.
Правда, помимо этих явных недостатков, имелись у людей и плюсы — они были необыкновенно сильны, в особенности такие крупные экземпляры, как Ромул и Декстер. Почти все ремонтные работы на борту они могли вести, не прибегая к сервоусилителям, и поначалу, пока не привык, Трикс с изумлением наблюдал за их действиями. А еще он учился быть похожим на них, чтобы не выделяться. Копировал их интонации, коллекционировал неправильные словечки, честно пытался разобраться в кулинарных пристрастиях людей, но так ничего и не понял. Его собственная пищеварительная система перерабатывала практически все — от целлюлозы до урановой руды. Он испытывал чувство насыщения, но вкусовые тонкости были ему недоступны.
Еще он изучал походки людей, но, чтобы имитировать их, приходилось носить одежду с утяжелителями из графитового волокна, ведь по весу Трикс недотягивал и до трети массы того же Ромула.
К исходу расчетного времени прямо по курсу судна появился розово-серый Кикасо.
Трикс запустил программу поиска спутников планеты. Их каталог уже находился в базе данных, и теперь компьютер готовился сверять список с фактическим наличием.
Ромул и Декстер еще спали. Потом они пойдут умываться, посетят туалет, позавтракают… «Как же много времени нужно, чтобы запустить их в работу», — в который раз подумал Трикс.
— Подъем! — скомандовал он, представляя, как подпрыгивают его матросы — он намеренно ставил усилитель внутренней связи на полную мощность.
Спустя минуту по коридору затопали — люди начали свою длинную программу запуска в эксплуатацию. Казалось странным, что с такими неповоротливыми и медлительными существами приходится воевать целыми десятилетиями. На планете Лизаро они много лет противостояли адаптированным к здешним мирам системам. Будучи не в состоянии переиграть супервоинов в скорости, люди устраивали хитрые ловушки, рассчитывая возможную логику противника. И пусть это не часто им удавалось, но, случалось, ракетный удар или ураганный артобстрел настигал целые соединения генерала Тильзера прямо на марше. Тогда потери были ужасающими.
Двигатели работали на максимальной тяге, и Кикасо быстро приближался. Уже можно было видеть, что розоватым его делала атмосфера, материки же, угадывавшиеся в туманной дымке, выглядели рыжими и какими-то неухоженными из-за пыльных и песчаных штормов.
Появились Ромул и Декстер, они остановились у входа в рубку, ожидая распоряжений капитана.
— Скоро будем работать, у вас еще есть десять минут…
— Мы успеем, сэр! — пообещал Ромул, и они побежали на камбуз.
Радар начал захватывать первые спутники. Это было несложно, ведь они относились к категории открытых. Навигационные спутники быстро закончились, и компьютер уложил в архив данные о них. Радар перешел к спутникам связи, эти имели защиту от считывания информации, особенно крепко шифровались их управляющие сигналы. Впрочем, это Триксу пока и не требовалось, ему хватало того, что извлекал присоединившийся к радару сканер.
«АА1214-456РЕ… АВ1209-916РС…» — проносилось на контрольном экране. Трикс в напряжении ждал сигнала. А вдруг кто-то что-то напутал и нужного спутника здесь не окажется?
В какой-то момент ему показалось, что спутники связи закончились и радар принялся за метеорологические, но нет, раздался сигнал — и бег казавшихся бессмысленными путаных маркировок остановился на «АС1213-498КЕ».
— Есть! — обрадовался Трикс. — Ромул!
— Мы уже здесь, сэр, — отозвался тот.
— По местам, сейчас будем работать.
— Слушаюсь.
Они с Декстером прошли через рубку и заняли штурманские кресла. Трикс заметил, что люди все еще что-то жуют. Впрочем, эта их привычка его уже не раздражала, но чего ему стоило приучить их вытирать жирные руки о гигиенические салфетки, а не о комбинезоны!
— Главное, чтобы нас тут не замели, сэр.
— Мы успеем… Проверьте управление зондом.
— Уже проверяем, сэр.
Теперь Кикасо была совсем близко. Трикс выделил на экране нужный им спутник и дал автопилоту команду на преследование. Компьютер поиграл рулевыми дюзами и смело пошел на орбиту. От обозначенной на экране метки судна в разных направлениях потянулись сотни светящихся линий. Они указывали расстояние до ближайших орбит и спутников, эти показания менялись с бешеной скоростью.
Когда автопилот пересекал чужие орбиты, Трикс внутренне напрягался, представляя, что будет, если они не проскочат, но трезвые мозги компьютера еще никогда не подводили — автопилот уверенно вел «Арктур» к АС1213-498КЕ.

Глава 8

Скоро уже невооруженным глазом можно было различить растопыренные антенны спутника. Автопилот включил торможение, теперь судно двигалось параллельно спутнику на расстоянии двухсот метров, но Триксу казалось, что слишком близко.
— Начинай, Ромул!
— Слушаюсь, сэр.
На своем экране Ромул видел спутник через сильную оптику. Место для установки зонда выбирать не приходилось, сочленение антенны с корпусом — лучшая зацепка. Штурман навел перекрестье точно на место посадки и доложил:
— Я готов, сэр.
— Действуй.
— Есть.
Ромул вдавил кнопку, и электромагнитная катапульта отстрелила зонд. Он полетел прямо на спутник, на лету разворачивая «лапки». Вот уже до цели сто метров… пятьдесят… Контакт!
Зонд мягко коснулся объекта и даже не поскользнулся, как это иногда случалось. «Лапки» сноровисто обхватили антенную штангу, и через несколько секунд зонд доложил о прибытии, отыграв короткое мелодичное послание.
— Надо же, как просто, — улыбнулся Трикс. — Пора уходить…
Но не успел он ввести необходимую команду автопилоту, как справа полыхнула яркая вспышка. Светофильтры рубочного остекления приняли основной удар на себя, поглощая световую энергию, но судно крепко тряхнуло.
— Тревога! Нападение противника! — крикнул Трикс уже с пола. Теперь он знал, как это — переживать последние мгновения перед гибелью. Очевидно, их атаковал истребитель и следующий залп должен был распороть «Арктуру» борт.
— Сэр, это метеоритная защита сработала!
Трикс вскочил на ноги. Так и есть, на экране висело сообщение о метеоритной атаке.
— Наверное, «топляк» попался, — предположил всегда молчавший Декстер. «Топляками» называли заброшенные спутники или станции, те, что уже не подавали сигналов.
— Наверное… — согласился Трикс.
Получив наконец нужные распоряжения, автопилот начал выводить судно из опасного орбитального пространства планеты.
— Ответьте диспетчерскому пункту «Прага-407»… — прозвучало на навигационной волне. — Борт 234-387-АВАК, ответьте диспетчерскому пункту. Вы живы, что случилось?
На этот случай у Трикса был уже заготовлен ответ:
— Здесь Борт 234-387-АВАК, именование — «Арктур». У нас все в порядке, кажется, наткнулись на «топляк».
— Осторожнее, он тут не единственный. Куда держите путь, почтовик?
— Автопилот подвел, мы идем на Аксаколу и далее на Фернан.
— Далеко промахнулись. Ну, удачи вам.
— Спасибо.

Глава 9

До обеда у Джима и Тони была нелегкая прогулка в раскаленных дюнах, Инструктор следовал за ними на скутере. Он уезжал вперед, забирался на песчаную гору и следил за тем, как медленно, экономя силы, идут с полной выкладкой его курсанты.
Воды не дал совсем, мотивируя это отсутствием боевой задачи.
— Просто пройдетесь, хочу посмотреть, как вы ходите.
— А то он ни разу не видел, как мы ходим, — проворчал Джим, послушно напяливая, впрочем, комплекты спецбелья, комбинезон, шлем и плащ.
КПТ уже с самого начала пути казалась слишком тяжелой, но Тони шел первым и не жаловался, а Джим обреченно загребал песок следом за ним.
Сделав пятикилометровый круг, они вернулись в лагерь.
— Сегодня я тобой недоволен, Симмонс, — сказал Инструктор, когда все трое оказались в жилой зоне. — Ты не собран, и песок тебя не держит.
— А что, был бы собран — по воздуху летал бы? — съязвил Джим, сдергивая шлем.
— Нет, но шел бы легко, как Тайлер.
Джим хотел сказать что-то еще, поддеть Тони насчет его роста, дескать, потому и не проваливается в песок, что верблюд, но сдержался. Грубить Инструктору не стоило.
Переодевшись, напарники пошли в столовую. Работала она круглосуточно, и народу там было немного — персонал приходил поесть в разное время.
Взяв нехитрый набор из кашеподобных блюд, уложенных в отдельные выемки пластикового подноса, Джим и Тони выбрали место у «окна», как они называли светящиеся панорамы каких-то цветущих городов. Хотя это была всего лишь дешевая пленка, четыре «окна» в вытянутом помещении столовой делали ее значительно уютней.
Кроме напарников, в зале был еще один человек, он уже допивал свой сок и собирался уходить.
Джим и Тони уже принялись за еду, когда пришел еще один. Он взял неизменный набор и поначалу двинулся в дальний конец зала, затем передумал и занял место за столиком, стоявшим через один от Джима с Тони — тоже у «окна».
— Создает настроение, не правда ли? — улыбнулся он Джиму.
— Чего? — не понял тот.
— Я говорю… — незнакомец постучал пальцем по панораме возле своего столика, — эта штука создает настроение, я всегда стараюсь сесть рядом, как-то сразу забываешь, что ты под землей.
— А-а-а, понятно, — кивнул Джим, а Тони повернулся и внимательно посмотрел на незнакомца. Тот сразу уткнулся в свой поднос.
— Чего это он разулыбался?
— Просто человеку скучно, — пожал плечами Джим. — Небось, как и мы, не первый месяц здесь кукует.
Капитан Бадлинк ел, не поднимая головы. Легкая попытка контакта увенчалась успехом — он опасался, что его отвергнут оба экса, но неприятие он вызвал только у высокого. Для такого места, как подземный лагерь, где не поощрялись контакты и все были заняты своими делами, даже простой обмен улыбками значил немало. В будущем при «случайной» встрече можно заговорить о каких-нибудь пустяках, и, возможно, легкого полунамека будет достаточно, чтобы определить, когда или куда направляются эксы. В том, что это именно эксы, капитан больше не сомневался.

Глава 10

Седой майор, начальник внутренней безопасности базы, просматривал сводку происшествий на недружелюбной Кикасо. Постоянного населения здесь не было, повсюду раскаленный песок, пылевые бури и два расположенных на полюсах донельзя соленых океана. Не каждый согласится жить на поверхности, а под землю на недолгие вахты прибывали лишь геологи да изредка ученые — им начальник особенно не доверял: никогда не угадаешь, чего ждать от этих «ботаников», и кто мог поручиться, что они не работают на врага?
На весь Кикасо выходило тысяч двести населения, вполне могли поместиться в небольшом городишке, потому и происшествия здесь случались нечасто. На глаза майору сразу попалось сообщение навигационной службы о том, что некий почтовик «Арктур» случайно забрел в орбитальное пространство и едва не получил в борт остывший «топляк» — отработавший свой ресурс спутник. Почтовик уничтожил спутник противометеоритной ракетой и убрался восвояси.
Начальник внутренней безопасности откинулся на спинку стула, наморщил лоб. Что значит для почтовика заблудиться? Бывает, конечно, но…
Майор еще раз пробежал глазами сообщение, отбросил документ и крикнул:
— Рокотов!
Из смежной комнаты заглянул капитан Рокотов, бывший оперативник, украшенный с «лучших» времен шрамом через все лицо. Несмотря на бандитский вид, голова у Рокотова работала хорошо.
— Прочти.
Майор указал на лист цифровой бумаги.
Рокотов прочел и посмотрел на шефа.
— Что смотришь?
— А чего? Проверять нужно. Все параметры нашего спутника связи, другие им без надобности. Если на нем паразит, значит, спутник был «дырявый», иначе бы на него не вышли.
— Займись немедленно.
— Слушаюсь.
Рокотов выскочил в свою рабочую комнату и связался с ответственным за инженерное обеспечение лагеря.
— Лемих, это я, Рокотов. Через две минуты встречаемся в помещении дежурной смены.
— А что случилось, сэр? — не удержался от вопроса инженер. Тон Рокотова не сулил ничего хорошего.
— Там все узнаешь.
Рокотов вышел в коридор, проследил, чтобы дверь встала на кодовый замок, и, хотя это не поощрялось, поспешил к лифту. Энергию в подземелье экономили, но сейчас был именно тот случай, для которого и были предусмотрены лифты.
Возможные действия противника были очевидны — засечь базу, высадить десант и внезапно атаковать, чтобы не только уничтожить людей и материальные ценности, но и по возможности выяснить, как далеко продвинулся отдел «Р» в противодействии экспансии.
У самой двери Рокотов едва не столкнулся с запыхавшимся Лемихом. По его лицу было видно — он ждет неприятностей.
«Да уж понервничай, сукин сын», — сказал про себя Рокотов, а вслух произнес:
— Открывай.
Лемих отпер своей карточкой дверь дежурного помещения и проскочил внутрь. За ним, так же быстро, вошел Рокотов. Ошарашенные неожиданным появлением начальства дежурные — техник, связист и офицер службы безопасности — вскочили со своих мест.
— Сэр, за время моего дежурства… — начал докладывать офицер безопасности, но Рокотов его остановил:
— Достаточно. Вы и техник — выйдите в коридор, связист пусть останется.
Названные сотрудники с видимым облегчением выскочили из дежурки, а связист, оставшись наедине с двумя начальниками, побледнел. В особенности его пугал Рокотов, он занимал высокий пост в службе внутренней безопасности, да еще этот шрам на лице.
— Есть мнение, что на спутнике связи паразит, — сказал Рокотов, переводя взгляд с одного технаря на другого. — Нужно проверить.
— Давай быстро прогоняй тесты! — распорядился Лемих.
— Ага… То есть слушаюсь.
Связист плюхнулся на стул и лихорадочно замолотил пальцами по клавиатуре.
— Сколько это займет времени? — спросил Рокотов.
— Полное тестирование — полтора часа, сэр, — сказал Лемих.
— Мы не можем себе этого позволить.
— Что же делать?
— Что нужно сделать, чтобы противник узнал об истинном предназначении спутника связи?
— Вы меня спрашиваете? — несмело уточнил Лемих.
— Я обоих спрашиваю! — разозлился Рокотов. — У нас нет полутора часов на проверку, ищите быстрое решение!
По виску Лемиха покатилась капля пота, его лицо горело, а голова в такой ситуации ничего не соображала.
— Самое простое, сэр, открыть настоящую длину кодировочных групп, — пришел в себя дежурный связист. От волнения он беспрестанно облизывал губы.
— Ну-ну, продолжай!
— Длина группы ясно показывает, что за код применяется — гражданский или усиленный.
— Хорошо. — Рокотов положил тяжелую ладонь на плечо связисту. — А что нужно сделать, чтобы группы открылись?
— Достаточно сбить на пару градусов фазу кодирования…
— Молодец. Чем фазу сбивать?
— Обычной настройкой, — попытался подсказать Лемих.
— Слишком долго, у злоумышленника было всего несколько минут! — возразил Рокотов, даже не посмотрев на главного инженера. Теперь он больше доверял связисту.
— Э-э… Можно написать специальную программу, чтобы быстрее сделать, — сказал тот.
— Хорошо. Ищи следы взлома!
— Слушаюсь…
Связист ввел пароль и открыл контрольный раздел, затем файл, где фиксировались все проникновения в систему отладки и характеристики подсоединенных внешних источников информации.
— Есть! — воскликнул он.
— Что там? — быстро спросил Рокотов.
— Вот был вход в отладку… двенадцать дней назад. Работали со смарт-карты, тут даже номер ее остался…
— Посмотри, что изменили! Скорее! — прикрикнул Рокотов.
Глаза связиста лихорадочно блестели, а пальцы стремительно бегали по клавиатуре.
— Вот оно, вот! — воскликнул связист, открыв графики. — Кодирование сигнала с нашего спутника запаздывает на полтора градуса от начала фазы!
— Поправь.
— Готово! — через несколько секунд доложил связист. — Сейчас запущу «эхо» — найдем «краба»!
И снова пальцы связиста заплясали по клавишам.
Рокотов уже держал наготове свою рацию, чтобы немедленно доложить о результатах расследования. Возможно, где-то уже летел десантный корабль по их души, но об этом Рокотов предпочитал пока не думать.
Экран мигнул и начал вырисовывать какие-то графики.
— Вот это второй. — Связист ткнул пальцем в тонкую красную ниточку. — Это его «эхо».
— Что это значит?
— Еще одно передающее устройство — «краб».
Рокотов нажал на рации кнопку вызова и отошел в угол — никого выгонять он не собирался.
— Говори, — отозвался майор.
— «Краб» стоит уже примерно две недели.
— Значит, эвакуация. Инструкция не оставляет нам другого выхода… Стой! Кажется, началось, у меня срочное сообщение от службы навигации!
— Бегу! — крикнул Рокотов в уже отключенную рацию и выскочил из дежурки.
— А как же… — вслед ему промямлил главный инженер. То, что происходит что-то страшное, до него дошло, а вот остальное было как-то непонятно. В голове вертелось одно только слово — «ликвидация». Ему доводилось слышать истории о промахах своих коллег и о ликвидациях — их внезапных исчезновениях. Может быть, капитан Рокотов уже принял такое решение и в кабинете начальника службы безопасности ему, Лемиху, сейчас выносят приговор?
Главный инженер бессильно опустился на свободный стул, но тотчас подскочил — под потолком завыла и засверкала красными огоньками сирена.
— Что это?
— Эвакуация, сэр! Полная эвакуация по первой категории!

Глава 11

Десантный корабль скользнул в атмосферу, и его стало трепать, бросая из стороны в сторону. Пристегнутые ремнями к рамам безопасности, кибберы тупо таращились в потолок. Знание о том, что они самые лучшие солдаты, придавало уверенности, так что боя они ждали без каких бы то ни было эмоций.
Взвод поддержки состоял из людей — двадцать два человека в доспехах и теплоизолирующих скафандрах. В таком виде впору было выходить на солнечную сторону корабля, в космос, однако и на Кикасо, куда им предстояло высадиться, было довольно жарко — около ста градусов по Цельсию.
Для спуска в лифтовые шахты вражеской базы у солдат на поясах были припасены электрические лебедки с крюками, для боя — пехотные комплексы.
Командовал людьми и кибберами специальный офицер по имени Крейц, он всегда выглядел больным, как и большинство его земляков. Помимо бледности и слабого телосложения, их отличал малый вес, а потому они носили утяжеленную одежду из графинитового волокна.
Пилотировал корабль человек, он отлично справлялся и дурил местным навигаторам головы, выдавая вместо ответов на их настоятельные предложения представиться только прерывающиеся сигналы, что, дескать, нужна помощь.
Разумеется, достаточно было проследить спектр сопловых газов, как сразу становилось ясно, что корабль идет в штатном режиме и никакого бедствия не терпит, но этот несложный обман помогал выиграть время — Крейц был намерен захватить всю базу управления «Р» вместе с технической документацией.
Для этого у него имелось все: фактор неожиданности и четыре пары кибберов на четырех колесных электроплатформах, чтобы быстро расставить их с четырех сторон и не дать выскользнуть ни одному человечку.
Ну и, на всякий случай, взвод поддержки. Это были испытанные ребята, они могли взять базу и сами, без поддержки, однако с кибберами все же надежнее.
Корабль снова тряхнуло, Крейц озабоченно взглянул на кибберов. Если бы не спешка, можно было бы спускаться без этого стремительного падения. Крейцу не хотелось, чтобы его чудо-воины получили при посадке хоть одну царапину.
— Осталось три минуты! — прокричал из кабины пилот.
Крейц кивнул, солдаты взвода начали крепить дыхательные маски. Защелкали затворы новейших пехотных комплексов. В этой дыре — на Кикасо такого оружия и не видывали.
Крейц улыбнулся. Однажды он участвовал в подобной операции, но шел за основными силами, и его солдаты сумели подстрелить только двоих. Теперь ему доверили самостоятельную акцию — пустяковое дельце, вдали от населенных районов космоса разобраться с второстепенной базой.
— Одна минута!
Крейц опустил маску. Кислород ему не требовался, но горячий воздух он переносил плохо.
Взревели тормозные дюзы, корабль завибрировал, Крейц взял в руки облегченный автомат.
Дюзы заревели сильнее, последовал удар, и Крейц едва не слетел со скамейки.
— На месте! — крикнул пилот и захлопнул дверь кабины, опасаясь, что его опалит жаром раскаленной пустыни.
Кибберы уже находились в прозрачных пластиковых боксах, оставалось их только закрыть. В таком жарком климате они могли нормально функционировать не более часа, поэтому пока их следовало поберечь.
Распахнулись створки грузового отсека, и в глаза ударил яркий свет. Защищая глаза десантников, стекла дыхательных масок сразу потемнели. Одна за другой платформы стали выезжать на песок, на последнюю вскочил Крейц. Едва машины покинули трюм, пилот поспешил его закрыть.
Действия всех групп были давно распланированы, так что Крейц только скомандовал: «По местам!» И электрические платформы понеслись по песку на мягких широких шинах, огибая территорию лагеря, чтобы окружить его с четырех сторон.
Крейцу и его группе досталось южное направление, самый короткий маршрут. Двое кибберов, что были с ними, спокойно сидели под крышками из затемненного пластика и не выказывали ни беспокойства, ни удивления. Чудо-воины были одеты в прочную броню с теплозащитными накладками. Их вооружение составляли двадцатимиллиметровые кинетические пушки повышенной мощности с боекомплектом в пять сотен патрон. Впрочем, такого количества мишеней для них здесь не было, тем более что кибберы редко промахивались.

Глава 12

Резкий звук сигнала тревоги заставил Джима подпрыгнуть на койке. Под потолком помещения замигала красная лампочка, а истошные вопли сирены неслись из коридора.
— Это что, учения, что ли? — спросил Джим.
— Да нет вроде. — Тони сел и тряхнул головой. — Вот и отдохнули после обеда.
Они поднялись и стали безо всякой охоты шнуровать ботинки. Сквозь вой сирены послышался топот — по коридору кто-то бежал.
Распахнулась дверь, на пороге возник Инструктор.
— Следуйте за мной! База эвакуируется!
— Как эвакуируется? — воскликнул Джим, но Инструктор ему не ответил, он уже бежал по коридору к арсенальной комнате, где хранились КПТ и снаряжение. Быстро проведя по замку карточкой, он распахнул дверь и стал выбрасывать в коридор оружие, боеприпасы, маски, водяные и солевые пайки. Джим и Тони, окончательно придя в себя после прерванной сиесты, стали торопливо одеваться. Какие уж тут шутки, если торопится сам Инструктор.
— Значит, так, — сказал он, натягивая теплоизоляционный комбинезон. — Сейчас все побегут к эвакуационным галереям — так положено по инструкции, начнется толкучка, а наверху их уже будут ждать…
— Но ведь эти выходы секретные, — не удержался от замечания Джим, затягивая ремни комбинезона.
— Секретные, но обычно там уже ждут… так уж получается. Поэтому мы рискнем и поднимемся на лифте, возьмем пару скутеров и постараемся прорваться поверху.
Инструктор надел шлем и стал похож на Джима и Тони, те уже были в полном защитном облачении. Скатанные теплозащитные плащи висели на поясах, комплекты с питанием и раскладные лопатки тоже были под рукой — в случае необходимости можно было зарыться в песок и посасывать водянистые водоросли из пакета, так можно было продержаться часов десять.
— Берите оружие, уходим! — распорядился Инструктор и первым поспешил к лестнице. При нем оказался только автомат, КПТ были у Джима и Тони.
Быстро поднявшись на один лестничный пролет, они остановились у лифта. Из-за угла выскочил кто-то из персонала. Наткнувшись на людей в масках, он отпрянул. Джим заметил в его руке пистолет и уже в лифтовой кабине вспомнил, что видел этого человека в столовой — он тоже любил садиться у «окна».
Распахнулась дверь лифта, и даже сквозь маску Джим почувствовал горячее дыхание пустыни, но, пока они стояли под бетонным колпаком, лучи Паралакса были им не страшны.
Инструктор выглянул из-под бетонного козырька и быстро спрятался.
— Они уже здесь! — пробубнил он сквозь маску. — На юге подняли целую песчаную бурю.
Подойдя к боксу, где хранились скутеры, он вытянул за рукоять один из них — тот легко выкатился по направляющим на роликах, — потом вывел вторую машину. В ячейках остались еще три.
Проверив запас горючего, Инструктор приказал курсантам садиться.
— Тайлер, поведешь ты! Симмонс поедет пассажиром!
— Какая у нас задача, сэр? — прокричал Джим, садясь следом за Тони и пристраиваясь так, чтобы его КПТ ему не мешала.
— Задача одна — выжить! Вы мне еще нужны, встретимся на запасном сборном пункте. Какая это отметка на маршрутизаторе?
— «Лайка-2»! — ответил Джим.
— Правильно. Езжайте сейчас, пока не началась стрельба.
— А кто будет стрелять?
— Тут два взвода охраны, на полминуты их хватит. Вперед!
Тони завел двигатель, отпустил сцепление, и скутер выскочил на открытый песок, словно на раскаленную сковородку.
Джим невольно вжал голову в плечи. Если сейчас их заметят кибберы, снимут одним выстрелом. Оставалось надеяться, что у захватчиков хватает других мишеней.
Шума мотора слышно не было, только шелест песка под рулевой лыжей да порывы раскаленного ветра. Встречные потоки воздуха начали нагревать защитные костюмы, на такие режимы они не были рассчитаны.
Тони старательно объезжал каждую дюну, чтобы не оказаться на ее вершине в качестве мишени. Где-то захлопали выстрелы, на открытом пространстве они звучали совсем не страшно, и трудно было определить, где стреляют. Джим оглянулся, но ничего не увидел — только дюны. В дрожащем мареве казалось, что они плавятся.
Впереди показалась целая гряда песчаных гор, миновать их было никак нельзя.
— Держись! — крикнул Тони и добавил оборотов. Скутер понесся на штурм крутого подъема и без труда преодолел его. Когда они оказались на вершине, Джим оглянулся еще раз. Одного мгновения, пока они были на горе, ему хватило, чтобы увидеть черные точки разбросанных по песку тел и беспорядочно вздымавшиеся песчаные столбы — это били из минометов оставшиеся в укрытии солдаты взвода прикрытия. Но они стреляли не туда — Джим это видел. Два киббера обходили их с другой стороны, чуть поодаль у платформы стояли вражеские солдаты.
В следующее мгновение, когда скутер стал уже падать на противоположный склон, Джим словно почувствовал на себе быстрое внимание киббера, а потом ему показалось, будто прямо в него уткнулась вспыхнувшая оранжевая полоса. В глазах потемнело, скутер пролетел несколько метров и, благополучно шлепнувшись на песок, скатился вниз. Тони остановился.
— Что это было? Что так грохнуло?
Джим быстро ощупал шлем, ища на себе повреждения.
— Это… Это в нас киббер пальнул, когда мы на склоне показались… Они на северо-восток наступают. Представляешь, успел развернуться и выстрелить, когда мы на вершине промелькнули.
— Далеко?
— Метров двести… Слышишь хлопки?
— Вроде.
— Это охрана отбивается, из минометов лупит.
— Так, может, они еще отобьются? — с надеждой спросил Тони, привставая на скутере.
— Нет, они совсем в другое место бьют.
— Ладно, может, еще проскочим…
— Обязательно проскочим, — пробубнил Джим без особой уверенности.
Он поудобнее устроился на раскаленном сиденье, и Тони снова повел скутер вперед. Они не проехали и сотни метров, как снова уткнулись в расположенный поперек движения горный хребет из песчаных наносов.
Тони остановился. Он прекрасно понимал, что на вершине они снова окажутся мишенью.
— Пойдем на разведку, — сказал он, слезая на песок. Джим последовал его примеру, снял КПТ и огляделся. Он старался дышать ровно, однако от страха подкладка комбинезона сразу пропиталась потом. Оставив скутер, напарники начали взбираться на гору. Песок под ногами осыпался, казалось, несмотря на все усилия, они не продвигались ни на метр, а сзади в любую минуту могли показаться кибберы.
Пройдя половину склона, Джим и Тони сделали привал и стали осматриваться. Оказалось, что они въехали в своеобразную чашу, из которой нельзя было выехать незаметно, прячась за дюнами.
— Взрывов больше не слышно, — заметил Тони и, поправив маску, продолжил подъем. Джим ничего не сказал. Инструктор был прав, прикрытия хватило на пару минут, но уцелел ли он сам?
Попеременно оглядываясь, напарники наконец достигли вершины. Тони первым приподнял голову и тут же припал к горячему песку, прижав рукой шлем Джима.
— Ты чего? — испуганно спросил тот.
— Я видел тень!
— Какую тень?
— Тень киббера! Он шел за дюной, но теперь уже, наверное, на открытом месте…
— Значит, нужно уходить.
— А куда тут уйдешь? Они нас грамотно окружили.
— И что ты предлагаешь?
Тони не ответил, он рассчитывал свои силы. Джим угадал, что он собирается делать.
— Даже не думай! — прикрикнул он на товарища. — Только выглянешь — башку снесут!
— Но на скутере же нам не снесли башку!
— То другое дело, он к нам практически спиной стоял — пока повернулся, то да се… Давай уходить, Тони, разгонимся на скутере и проскочим где-нибудь на севере.
— Я должен попробовать, Джим, обещаю тебе — я не дам себя убить. Если почувствую, что он быстрее, мы уйдем.
— Как ты почувствуешь, болван?!
Сзади ухнул отдаленный взрыв, Джим обернулся, опасаясь увидеть в тылу кибберов, но нет, «чаша» оставалась пустой.
— Ну хоть далеко до него?
— Метров сто пятьдесят.
Тони включил контроллер КПТ; разошлись ствольные шторки, щелкнул электропривод подачи заряда. Джим приподнял маску и досадливо сплюнул на песок — ну что сделаешь с этим болваном! Тони стащил правую перчатку и подал Джиму, совершенно не заботясь о том, что рукоять оружия раскалена и может обжечь незащищенную руку.
Пока что он лежал на боку, не высовываясь, и намеревался выстрелить сразу, как только увидит мишень.
Джим на такую авантюру никогда бы не решился, поскольку стрелять не целясь он не умел, Тони — другое дело.
«Все равно дурак», — сказал себе Джим. Страх ушел, остались только досада и состояние жуткого дискомфорта, ведь они лежали на самом солнцепеке, не прикрываясь даже теплозащитными плащами.
Тони замер, затем перекатился на живот, и раздался резкий хлопок. Клочки его комбинезона взвились в раскаленном воздухе, а сам он покатился по песчаному склону.
Джим в отчаянии бросился за ним, уверенный, что не сработал компенсатор и его товарища контузило жуткой отдачей экспериментальной КПТ. Перевернув напарника на спину, он увидел кровь и отпрянул:
— Тони, ты жив?
Тони приоткрыл глаза, затем левой рукой в перчатке стянул маску.
— Я в него попал, Джим… Попал…
— Хорошо, ты попал, — сразу согласился Джим и натянул на правую руку товарища перчатку, затем осмотрел рану, ожидая увидеть в ней обломки разорвавшейся КПТ, но увидел только глубокие порезы, нанесенные армирующими нитями комбинезонной ткани.
Джим озадаченно оглянулся. КПТ Тони лежала наверху возле вершины дюны, с виду целая и невредимая. Подняв маску, он достал из кармашка пакет для первой медицинской помощи и стянул порезы на плече Тони пластырем, затем им же залепил отверстия с обгоревшими краями в комбинезоне.
— Тебя задело, что ли? — спросил он.
— Я же тебе говорю, я в него попал. А он в меня… почти попал.
— Полежи тут. — Джим опустил свою маску, поправил маску Тони, поднял свою КПТ и еще раз посмотрел туда, откуда следовало ждать атаки с тыла. Потом стал подниматься по склону.
«Я не буду пытаться стрелять, лишь мельком выгляну, и все, — говорил себе Джим. — Только выгляну, чтобы посмотреть — вдруг Длинный и вправду попал?»
Джим не помнил, успел Тони выстрелить или нет. Подобрав его КПТ, он взглянул на счетчик компенсирующих зарядов. Он показывал — «4».
«Значит, он все же стрельнул».
Двигаясь очень осторожно, Джим выбирался на вершину длинного песчаного наноса. Вот и место, где лежал Тони, Джим старательно отполз от него на случай, если противник уже держал позицию на прицеле.
На мгновение замерев, Джим прислушался. Только порывы горячего ветра и ничего более. Он приподнял на маске стекло и остался в одном респираторе. Лицо опалило горячим воздухом, но Джим к этому уже привык. Собравшись с силами, он резко вскинул голову и снова упал, невольно коснувшись лбом песка. Ожог напрочь выбил из памяти увиденную картинку.
«Вспоминай, придурок, вспоминай!» — ругал себя Джим. Надо же, удалось не получить в башку пулю, и все зря.
Впрочем, ругался он напрасно, картина в памяти все же проступила — никаких зацепок, только чистые дюны. Пытаясь унять волнение, Джим стал дышать ровнее, затем собрался и — снова рывок вверх и нырок обратно.
Ничего. Он снова ничего не увидел.
Джим выглянул еще, уже без прежнего страха. Да, чуть левее большой дюны были какие-то следы и даже… Подтянув КПТ, Джим вскинул оружие и, открыв объектив оптического прицела, стал рассматривать подробности. Это было похоже на борозду, скорее — следы волочения. Неужели Тони сбил этого мерзавца?
За большой дюной защелкали выстрелы, Джим оторвался от прицела и увидел разлетавшиеся веером гранаты. Огонь вели из трех или четырех подствольных гранатометов, но с большим перелетом. Гранатные разрывы прочертили в чаше обширные дуги, губы Джима под респиратором тронула улыбка — теперь он был уверен, что Тони застрелил киббера, уж больно трусливо постреливала из-за горы пехотная поддержка. Они решили, что здесь что-то страшное — может быть, тоже какие-то кибберы.
«Контркибберы», — хмыкнул Джим, но радости тут же поубавилось — он увидел, как качнулась на песке тень кого-то, кто прятался за дюной. Снова припав к окуляру, Джим по неясным очертаниям на песке попытался определить, кто же там. По всему выходило, что киббер, и, если он выйдет на открытое место, так быстро выстрелить в него, как это сделал Тони, Джим не сможет.
Прошло две секунды или десять… Джим судорожно сжимал КПТ, не зная, что предпринять. Ему казалось, что они с Тони жарятся здесь уже целую вечность.
«А что, если…» — Джим приложился к прицелу еще раз и навел перекрестье на ту часть дюны, за которой, по его предположениям, находился киббер. Но это было очень примерное направление, метр — туда, метр — сюда, несерьезно. А что по этому поводу говорил Инструктор? Он говорил: если твой глаз «намозолился» от долгого сидения в засаде и ты не уверен, что перед тобой — силуэт противника или куст, расслабь оружие, дай ему «повести носом», и оно безошибочно выберет живую цель либо «заснет», качнувшись вниз, если цели действительно нет. Но это для кустов, для леса, а как для пустыни? Сработает ли «интуитивное прицеливание», как называл этот способ Инструктор?
На прежнем месте службы интуиция была в чести. В разведвзводе в Междуречье, что на материке Тортуга планеты Ниланд, всяким нематериальным ощущениям придавалось большое значение. Старшие товарищи требовали, чтобы о любом дурном предчувствии молодые бойцы им немедленно сообщали. Фраза вроде «мне кажется, что на меня кто-то смотрит» воспринималась в дозоре с полной серьезностью, и очень часто это спасало разведчикам жизнь.
Джим приложился к окуляру прицела, навел перекрестье на то место, где, по его прикидкам, прятался за песчаной горой киббер.
Пехотная поддержка снова устроила стрельбу гранатами, но Джим, не обращая на это внимание, чуть расслабил руки, глядя на ствол своей винтовки. Вот он качнулся, сместив зеленоватое перекрестье чуть правее и выше. Для проверки Джим отвел его в сторону, но, обретя свободу, перекрестье снова легло почти на прежнее место.
«Ну и ладно». Джим задержал дыхание и плавно нажал спусковой крючок. КПТ раскатисто щелкнула, в нос ударил едкий запах сгоревших компенсаторных патронов. От удара пули разлетелась едва ли не пятая часть дюны, в воздухе повисла красноватая пыль. Джим напряженно ждал, когда взбесившийся киббер выйдет наказывать наглого человечка, но никто не появлялся. Через какое-то время послышалось громкое жужжание, между дюнами промелькнула большая автоплатформа, и стало тихо.
Рядом заскрипел песок, Джим оглянулся — это был Тони.
— Я думал, ты тут уснул, — произнес он, вставая в полный рост.
— Ты чего? — Джим дернул его за штанину.
— Да нет никого, ты что, не видел, как они улепетывали?
— Ты думаешь…
— Пойдем к скутеру, пора убираться, пока мы совсем не высохли.
Тони подобрал свою КПТ и пошел вниз. После недолгого колебания Джим последовал за ним.
— Ты сможешь вести, может, давай я? — предложил он.
— Нормально! — прокричал сквозь маску Тони, явно бодрясь.
Джим сел на раскаленное сиденье. Отсыревшая от пота подкладка теплозащитного комбинезона едва не закипела. Тони запустил двигатель, и они с разгона преодолели гору. Скатившись с другой стороны, скутер помчался туда, где еще минуту назад находился противник. Тони рулил смело, а Джим на всякий случай держал КПТ на коленях.
Объехав дюну, Тони остановил скутер и заглушил мотор.
Напарники огляделись — здесь повсюду были следы ног, какие-то глубокие борозды, пустые трубки от вышибных зарядов для гранат. Там, где пуля КПТ прошила дюну, осталась осыпь, чуть дальше валялись уже подсохшие ошметки живой плоти.
Тони соскочил со скутера, подошел ближе и осмотрел их, потом сбегал туда, где подстрелил киббера, и вернулся обратно.
— Так ты что, Джим, и второго подстрелил?
— Ага. Ты же видел, как они на коляске умотали.
— Но как? Как тебе удалось? Ты что, прямо через песок стрелял?
Позабыв о ранении и жутком пекле, Тони снова метнулся к осыпи и зачем-то зачерпнул перчаткой красного песка.
— Но как? Как? — повторял он. Во всем, что касалось стрельбы, Тони был настоящим фанатиком, он бы, наверное, мог воевать даже бесплатно.
— Не знаю, Тони, — честно признался Джим. Он перегрелся и чувствовал себя скверно. — Увидел тень, прикинул, просчитал и выстрелил…
— Ты не перестаешь меня удивлять, коллега. — Тони хрипло засмеялся, и тут же напомнило о себе раненое плечо. — Упс-с-с, зараза, — он покачал головой, — ладно, поехали.

Глава 13

Словно соревнуясь друг с другом, автоплатформы отчаянно жужжали перегретыми электроприводами и подскакивали на попадавшихся под колеса отшлифованных валунах. Десантники крепко держались за трубчатое ограждение платформ, а в двух просторных боксах швыряло от стены к стене останки кибберов. После поражения снарядами из кинетических пушек выглядели они мерзко. Вывалившиеся внутренности перекатывались с места на место, подрагивала загустевшая кровь. Крейц старался не смотреть на это, но жуткая картина приковывала взгляд.
А ведь как хорошо все начиналось! Высадка, стремительный выход на позиции. Противник проявил завидную сноровку, успев начать эвакуацию базы, но Крейц грамотно расположил свои силы, и они начали выкашивать беззащитных людей, словно охотники бекасов. Кибберам не хватало работы, с ней вполне управлялись пехотинцы. Если у них возникала проблема, следовал выстрел из кинетической пушки, и работа продолжалась.
Группе Крейца встретились всего несколько разрозненных групп — люди отступали к запасным пунктам сбора. Но это были «пустышки», на их телах не удалось найти контейнеров с базами данных, только пайки с водой, пищей, солью. Решив занять подходящую позицию, чтобы дождаться выхода добычи побогаче, группа Крейца укрылась за большой дюной. Капитан озабоченно посматривал на датчик радиационной активности и на кибберов — они были с неприкрытыми головами, сверхбыстрый метаболизм их тел позволял вовремя отводить тепло от поверхности кожи. Казалось, их совсем не беспокоили ужасные климатические условия этой красной пустыни. Они попросту скучали.
Противник продолжал разрозненно покидать базу, от трех других групп к Крейцу стекались сообщения — они находили и уничтожали врага, кое-что им удавалось найти, но отдельные носители информации на главный банк данных пока не тянули. Правда, оставалась еще сама база. Если ее не взорвали, можно будет провести там обыск, размышлял Крейц. Все необходимые средства для спуска в шахты — тросы и лебедки — в группах имелись.
Когда спереди захлопали взрывы, Крейц приказал ждать гостей. С южного направления доложили, что эти беглецы на скутере. Изнывая в пекле, от которого не спасали даже спецсредства, группа ждала, укрывшись за дюной, но скутера все не было, а ведь на нем могли вывозить ценные данные.
В конце концов Крейц приказал кибберу Гросс-Дельта выйти и осмотреться — на его зрение и реакцию можно было положиться. Киббер вышел, но затем произошло невероятное — он мгновенно вскинул пушку, но тут же был отброшен страшным ударом, а верхнюю часть его тела разметало в клочья.
Придя в себя, Крейц приказал части пехотинцев открыть заградительный огонь из подствольных гранатометов, а сам с двумя солдатами вынес останки «раненого».
Крейц был потрясен. Нет, он знал, что такое случалось и раньше, но чаще всего противник накрывал кибберов артиллерией и сверхзвуковыми самонаводящимися ракетами, а тут, судя по всему, киббера поразили из кинетической пушки, которая была на вооружении самих кибберов в войсках генерала Тильзера. Впрочем, пока однозначно определить тип примененного против Гросс-Дельта оружия было рановато, но действие его было просто ужасно.
Дабы не рисковать вторым киббером, Крейц на всякий случай приказал ему не высовываться из-за дюны. Он предупредил другие группы о случившемся и стал обдумывать дальнейшие действия. Вывод напрашивался сам: прочесывание местности и поиск таинственного стрелка. Его поимка теперь весила ничуть не меньше добычи базы данных противника, ведь у него, возможно, имелась новейшая разработка людей — их собственная кинетическая пушка.
То, что вскоре случилось, не умещалось ни в какие рамки. Фонтаном взлетел красный песок, и второй киббер — Ривс-Дельта — был разорван очередным выстрелом. Пуля прошла сквозь дюну и уничтожила его, словно он стоял на открытой местности.
Когда до всех дошло, что случилось, Крейц и пехотинцы попадали на раскаленный песок, опасаясь получить следующую пулю. Ситуация стала критической — судя по всему, противник продвинулся дальше, чем предполагали коллеги Крейца, и разработал не только кинетическую пушку, но и видящий сквозь песок суперсканер! Следовало немедленно доложить об этом в штаб военной разведки генерала Тильзера, и Крейц, связавшись с другими группами, приказал отходить к десантному кораблю.
Они кое-как покидали в боксы останки кибберов, их амуницию и оружие, торопливо погрузились на платформу и помчались прочь, пригибаясь и каждую секунду боясь получить вдогонку еще один снаряд.
Но обошлось, проскочили.
Пилота предупредили, и на корабле уже были активизированы все системы обороны. Две спаренные пушки грозно повернулись в сторону приближавшихся автоплатформ, но, опознав своих, система обороны дала отбой.
Распахнулись створки погрузочных ворот, и платформы одна за другой стали подниматься по мосткам.
Захлопнулись створки трюма, пилот запустил двигатели, и пехотинцы стали с облегчением сбрасывать тяжелые шлемы. Их лица были красны, а волосы всклокочены.
Крейц выглядел как обычно, словно просидел все это время в библиотеке, лишь печать озабоченности на его лице свидетельствовала о том, что ему еще предстоит составлять нелегкий отчет.

Глава 14

Длительное пребывание на песке без теплоотражающих плащей давало о себе знать. Тони как мог держался за руль, но скутер бросало из стороны в сторону. А Джиму время от времени казалось, будто он видит бескрайнее море с неторопливыми бирюзовыми волнами, они накатывались на берег и шуршали мокрой галькой.
Очнулся Джим, когда скутер неожиданно встал.
— Ты чего? — спросил он.
— Вон…
— Что? — Джим привстал и увидел впереди лежавшие на песке тела. Это была одна из групп — персонал базы разбегался наудачу через запасные выходы, расположенные на обширном пространстве, но, как видно, это не особенно помогало.
Тони осторожно подъехал ближе, и Джим, держа КПТ наготове, соскочил со скутера.
Их было пять. Троим уже ничем помочь было нельзя, они давно умерли, и их открытые лица сильно обгорели. Еще двоих, закутанных в теплоотражающие плащи, рассмотреть было невозможно. Джим с трудом стащил плащ с одного из них — человек был без памяти, из раны в левом боку продолжала сочиться кровь.
— Давай сюда! — крикнул Джим, приподняв стекло маски, и Тони стал выруливать в его сторону. Превозмогая слабость, Джим перешел ко второму закрытому плащом телу. Под ним оказался уже знакомый ему человек — Джим запомнил его по столовой, тот заговорил с напарниками и признался, что тоже любит сидеть у «окна». Потом его же, вооруженного, Джим увидел возле лифта, они с Инструктором уже шли на эвакуацию.
Шлем раненого был расколот касательным попаданием пули, вторая угодила в правую сторону груди. Но он тоже был жив, даже приоткрыл глаза.
Джим вернулся к первому раненому, и вдвоем с Тони они положили его поперек сиденья скутера, потом Тони объехал умерших, и они погрузили второго. Места не хватило, поэтому его положили на первого. Тут уж было не до удобств.
— Странно, что они их не добили, — заметил Тони, разговаривая, чтобы не потерять сознание.
— Зато обыскали, смотри, застежки комбинезонов разорваны, карманы вывернуты… Да и не нужно здесь никого добивать.
Тони ничего не сказал. Скутер тяжело тронулся с места. Двигатель, хоть и адаптированный под такую жару, отчаянно жужжал, теряя тягу и выплевывая из выхлопной трубы фиолетовый дым. Но останавливаться было нельзя, к тому же до запасного сборного пункта «Лайка-2», если верить показаниям маршрутизатора, оставалось меньше двух километров.

Голова Бадлинка безвольно болталась из стороны в сторону, а заботливо поправленный Джимом респиратор сбился на сторону. Раненый то ненадолго приходил в себя, то снова терял сознание. В полубреду его память снова и снова прокручивала случившееся с ним за последние часы.
Он вспоминал сигнал тревоги — резкий и неожиданный. Поначалу Бадлинк даже не поверил, что это именно то, чего он добивался, — высадка десанта.
Все вокруг бегали, суетились, а он взял пистолет и поспешил в отдельное жилое крыло на третьем ярусе. Именно там, по его сведениям, жили двое обучаемых эксов. Он решил, что будет нелишним ликвидировать их, воспользовавшись суматохой, но уже на втором ярусе столкнулся с ними и их наставником. О том, чтобы атаковать, не могло быть и речи, они увидели его первыми. Пришлось убираться восвояси — как раз успел на «последний поезд». Оказалось, что в тайных коридорах была проложена узкоколейка с вагончиками на электрической тяге. Коридоры разветвлялись, и вагончики, куда входило по пять человек в каждый, разбегались в разных направлениях.
С капитаном Бадлинком в группе оказался тот самый связист, в смену которого удалось внести сбой в работу спутника связи. Связист как-то странно косился на капитана, и он решил убрать его, ведь если дело дойдет до расследования, показания этого парня могли подвести Бадлинка под монастырь.
За те десять минут, что вагончик бежал по рельсам, все успели переодеться в защитную одежду и выпить по нескольку бутылок подсоленной воды. Это было необходимо для обильного потоотделения, ведь пот циркулировал в пористой подкладке комбинезонов как хладагент, отдавая тепло односторонним излучающим мембранам. В сухом состоянии костюм функционировать не мог.
На поверхность поднимались на строительном лифте-манипуляторе, ему хватало энергии от небольшой батареи.
Снаружи их никто не встретил, поэтому группа благополучно прошла метров четыреста, пока не наткнулась на десант. Все произошло так быстро, что Бадлинк даже не успел задуматься о своих ощущениях — ведь он увидел своих. Те сразу открыли огонь, обойдясь без пушек кибберов, Бадлинка ранило, и он потерял сознание. Очнулся Бадлинк, когда их стали обыскивать солдаты в страшных закрытых масках. Они грубо рвали одежду, выискивая спрятанные носители информации.
Когда солдаты ушли, Бадлинк вспомнил о связисте. Его следовало убить. Пистолет был потерян, но оставался спрятанный в носке небольшой стилет. После безуспешных попыток расстегнуть в этом пекле защитную обувь Бадлинк снова потерял сознание. В бреду он раз за разом видел, как подходит к связисту и тыкает в него стилетом. Связист не хочет умирать и отползает, а Бадлинк в отчаянии колет и колет, теряя силы и задыхаясь.
В очередной раз он очнулся уже на носилках, под навесом. Кто-то смочил ему лицо мокрой тряпицей, затем поправил респиратор.

— Оба живы! — сказал Либерман. — Счастливчики.
— У них хватило сил закутаться в плащи, — пояснил Джим, попивая теплую воду. Тони сидел на старом ящике, прижимая к раненому плечу свежий компресс. Доктор Либерман уже осмотрел его рану и заверил, что через два дня все пройдет.
От брошенного в пятидесяти метрах скутера вернулся Инструктор.
— Двигатель сгорел, что и неудивительно.
— Так мы что же, останемся здесь, сэр? — спросил Тони.
— Нет, как только начальник службы безопасности выяснит, куда подевался противник, мы расконсервируем запасной пункт, там есть все необходимое.
— Они улетели, я правильно понял? — спросил Джим.
— Правильно. Но неизвестна причина. А вдруг они прямо сейчас снова явятся?
— Не явятся, — вяло произнес Тони. — Они очень напуганы.
— Чем напуганы? — насторожился Инструктор. Занимавшийся ранеными Либерман поднял голову и посмотрел на Тони сквозь помутневшее стекло маски.
— Они двух кибберов потеряли, потому так быстро и убрались.
— Как потеряли? Где?
— Мы с Джимом на них наткнулись, одного я подстрелил, другого — он.
— Что, вот так взяли и подстрелили? — недоверчиво воскликнул Инструктор и, сняв респиратор, поочередно понюхал нагретые стволы обоих КПТ.
— Мне удалось выстрелить первым — навскидку. Вернее, мы стреляли почти одновременно, я попал, а он, то есть киббер, взял чуть выше и расцарапал мне плечо.
— Ну допустим… Ты у нас вроде как уникум, — уступчиво проговорил Инструктор. — А Симмонс-то как ухитрился?
— А он через дюну стрелял. — Тони устал говорить и замолчал.
— Что он такое говорит, Симмонс? — обратился Инструктор к Джиму.
— Ну, вы же сами говорили — расслабь руки, позволь оружию самому найти цель… Я так и сделал, а поскольку я примерно знал, где находился киббер, решился выстрелить.
Инструктор молчал, Либерман замер с мокрыми освежающими салфетками в руках.
— Я… я должен немедленно доложить начальнику службы, — сказал наконец Инструктор. — Ждите здесь, никуда не уходите…
С этими словами он поспешил к другому временному навесу, а Тони, посмотрев ему вслед, хрипло произнес:
— А мы только хотели пройтись немного… для аппетита…

После перевязки Бадлинку стало лучше, он открыл глаза. Над ним был все тот же многослойный тент, спасавший от прямых лучей Паралакса, но не защищавший от горячего ветра. И все же Бадлинк чувствовал, что больше не потеряет сознания.
Правая рука едва двигалась, доктор успел «сшить» скобами перебитую ключицу и вколоть обезболивающее.
Бадлинк подтянул левую ногу, стянул зубами с левой руки перчатку и ослабевшими пальцами попытался ослабить затяжку на голенище сапога. С третьей попытки это удалось. Бадлинк перевел дух, досадуя, что доктор ушел и некому дать ему воды. Впрочем, он тут же сообразил, что посторонние помешали бы ему выполнить задуманное.
Собравшись с силами, Бадлинк просунул руку за голенище и, нащупав рукоять стилета, вытащил его и спрятал в правом рукаве, затем затянул сапог, снова взял стилет и приподнялся.
Связист спал, его ранение было тяжелее, чем у Бадлинка, поэтому доктор сделал ему две инъекции заживляющего, ускоряющего обменные процессы препарата. Раны от него затягивались очень быстро, но человек при этом сильно худел.
Бадлинк сел и огляделся. Двое эксов уцелели и о чем-то неспешно беседовали. Он выбрал на теле жертвы подходящее место и сделал несколько ударов, затем проверил у связиста пульс — дело было сделано.
Если у доктора будет много работы, а ее будет много, он едва ли станет разбираться в причинах смерти связиста — ну, не выдержало сердце, в таких условиях раненым выжить трудно. Тонкое лезвие не оставило на перевязке заметных следов, а кровь сквозь повязку не просочится — док сделал ее на совесть.
Бадлинк лег, затем размахнулся и здоровой рукой зашвырнул орудие преступления подальше. Сверкнув в лучах Паралакса, стилет канул в рыхлый песок, спрятав от всех свою страшную тайну.

Глава 15

Начальник службы внутренней безопасности базы майор Вернер и его помощник находились в укрытом на небольшой глубине боксе, который являлся на данный момент временным штабом. Управляющий директор был ранен, а двоих его помощников убило, поэтому все решения теперь принимал майор Вернер.
В боксе появился наставник эксов, он вошел без стука — вместо двери висел полог из теплозащитной ткани. В боксе было прохладнее, чем наверху, поэтому вошедший снял респиратор.
— Прошу прощения, сэр, что я без спросу. У меня появились сведения о потерях противника. Судя по всему, они отступили после гибели двух кибберов.
— Гибели кибберов?
Майор Вернер и его помощник капитан Рокотов переглянулись. Чтобы базу невозможно было заметить, ни на ней, ни вокруг не было никакого тяжелого вооружения из того, что применялось против захватчиков на планете Лизаро. Никаких ударов по площадям в десятки гектаров обитатели базы себе позволить не могли, оттого и оставались невидимы не только для разведки генерала Тильзера, но и для армейской и флотской разведок Федерации, где во множестве сидели агенты генерала Тильзера.
— Как же они ухитрились потерять сразу двух кибберов? Дружественный огонь? — предположил Рокотов самое вероятное.
— Нет, сэр, по словам моих ребят, они их сами уничтожили. Неожиданный отпор вынудил противника уйти. Я понимаю ваше недоверие, поэтому предлагаю осмотреть место боя. Если найдем доказательства, можно будет расконсервировать запасную базу. Тянуть мы не можем, у нас много раненых, и на поверхности они вскоре погибнут.
Вернер и Рокотов снова переглянулись, уж больно неправдоподобно звучало сообщение этого наставника. Впрочем, Вернер ему вполне доверял, лет пять назад, на предыдущем месте службы, он видел его досье, так там наставник эксов значился под псевдонимом Счастливчик. Уже тогда за Счастливчиком было много славных дел, понятно, что такой человек трепаться не станет.
— Что, по-вашему, мы можем найти на месте боя? Какие доказательства?
— Мои курсанты стреляли из КПТ, новых экспериментальных винтовок. После попадания в тело киббера пуля должна была разорвать его на куски. Солдаты поддержки наверняка постарались собрать все, но что-то определенно должно было остаться.
— Вы можете провести экспертизу, Лоэб? — спросил майор, обращаясь к наставнику по его теперешнему имени.
— Сию минуту отправлюсь, сэр, только спрошу у своих ребят координаты места.
— Хорошо, мы будем ждать вас здесь.
Наставник ушел. Вернер улыбнулся.
— Чему вы улыбаетесь, сэр? — спросил Рокотов.
— Так, — отмахнулся майор, — пустое.
Он думал о том, как бы отреагировал Лоэб, назови он его Счастливчиком. Скорее всего, никак, сделал бы вид, что не понял.
Послышался шелест осыпающегося в узком проходе песка, и в бокс буквально въехал на копчике упавший Либерман.
— Э-э… Прошу прощения, — произнес он, поднимаясь, и снял респиратор. — У нас проблемы, сэр, многие раненые ослабли, только что умер парень из отделения связи. Четверть часа назад у него были неплохие шансы выкарабкаться, и вдруг — труп. В таких условиях…
— Я понял, доктор, — перебил его Вернер. — Полагаю, в течение получаса мы получим веские основания расконсервировать запасной пункт.
— О, спасибо, сэр, хорошо бы…

Глава 16

Размеры запасной базы оказались куда скромнее, чем основной, но даже здесь для Джима и Тони выделили отдельную комнату с туалетом и душем. Здесь было так же прохладно, как и на прежнем месте, оружие они спасли, а кто-то ухитрился смотаться на старую базу и доставить два запасных боекомплекта для КПТ. Обычного оружия здесь были полные арсеналы.
Поначалу все накинулись на воду. Все, кто остался жив после нападения, страдали от жажды и теперь не расставались с бутылками подсоленной воды.
Столовая здесь оказалась неподалеку от комнаты напарников, не такая просторная, как прежняя, да и без «окон», зато повар стоял на своем месте, лишь его голову вместо белого колпака покрывала свежая повязка.
В нескольких жилых помещениях устроили больничные палаты, и в коридорах пахло лекарствами. На второй день, проходя по коридору на завтрак, Джим с Тони наткнулись на два запакованных в пластик тела, лежавшие под стеной. Их должны были вывезти наверх и спрятать в горячем песке.
Вернувшись после завтрака в свою комнату, напарники застали там Инструктора.
— Доброе утро, сэр, — сказал Джим. После того, что случилось, его хандра прошла и он стал чувствовать себя лучше. Инструктор это заметил.
— А ты повеселел, Симмонс.
— Просто покушал хорошо, — соврал Джим. После встречи с запакованными в пластик телами завтрак из сублимированных продуктов в горло не шел.
— Понятно.
Инструктор помолчал, Джим и Тони стояли, ожидая, что он скажет.
— Оружие почистили?
— Ну, — Тони пожал печами, — снаружи только, оно же не разбирается.
— Ну хоть снаружи, — согласился Инструктор. Ремонт и техническое обслуживание КПТ могли производить только инженеры из специализированного подразделения отдела «Р», сотрудники же здешней базы имели другую специализацию.
— Да вы садитесь.
Джим и Тони сели на узкую солдатскую койку, на другую сел Инструктор.
— О чем мечтаете, есть у вас какая-то мечта?
Джим и Тони удивленно переглянулись, они не ожидали услышать от Инструктора подобного вопроса.
— Я хотел бы съездить домой, — сказал Джим.
— И я тоже, — подхватил Тони. Два с лишним года назад он уехал из дома, покинув шумную многодетную семью, где на его плечи ложилось множество забот о младших братьях и сестрах. Со временем обиды забылись, и теперь ему хотелось навестить родных.
— А деньги, карьерный рост?
— У нас хорошее жалованье, — пожав плечами, ответил Джим, — тратить его негде, если протянем еще пару лет, наберется прилично.
— Понятно. Но это я не к тому, что собрался исполнить какие-то ваши мечты, просто хочу сообщить, что ваша подготовка закончена.
— Но, сэр, кажется, вначале нам намекали на восемь месяцев…
— Не знаю, кто и на что вам намекал, но мою программу вы выполнили, в этом я смог убедиться. Возможно, высокое начальство захочет передать вас другому специалисту, но это уже не мое дело. Я отправил наверх соответствующий отчет, думаю через два-три дня получить относительно вас совершенно определенные распоряжения.
— И нас отправят на задание? — быстро спросил Джим.
— А ты спешишь? — На лице Инструктора появилась горькая усмешка.
— Нет, просто спросил.
— Повторяю, мне неизвестно, как скоро вас отправят на задание и какое это будет задание.
На самом деле Инструктор догадывался, для какой цели ему поручили подготовить эксов. Напрямую ему не говорили, но он давно работал в спецслужбах и умел читать между строк.

Глава 17

Очередной пакет донесений настиг Эдгара Форсайта в ремонтном доке коммерческой компании. Управление «Р» владело ею через посредников и использовало разветвленную сеть доков в собственных целях. Суда прибывали на ремонт и отправлялись в рейсы, так что противнику было трудно отследить перемещения сотрудников Управления.
Под маской третьеразрядного промышленного предприятия, едва сводившего концы с концами и не всегда имевшего средства для покраски корпуса дока, прятались мощные средства связи, локаторы, сканеры и дальномеры. А также готовая к вылету пара скоростных уиндеров, угнаться за которыми не могли даже военные перехватчики.
Полковник Форсайт просматривал смоделированные компьютером диаграммы, отображавшие возможное развитие ситуации с захватом чужаками планет Федерации. В одном случае на это требовалось четыре стандартных года, а в более оптимистичном варианте — восемь. Даже наталкиваясь на отпор войск адмирала Лесгафта на планете Лизаро, противник не сидел сложа руки и усиливал давление на правительства и административное управление на планетах сообщества, насаждая агентов повсюду и развивая анархистскую идеологию генерала Тильзера.
С точными расчетами спорить было трудно, но Форсайт все еще надеялся на какое-то чудо. А вдруг! А вдруг появится чудо-оружие и Лизаро будет освобожден. В этом случае останутся последователи генерала Тильзера, но с ними вычищенная от агентов врага армия смогла бы справиться без труда.
Подошел помощник и положил стопку цифровой бумаги.
— Что это, Джон? — полковник дотронулся до еще теплых листов.
— Как обычно, сэр, последние сведения. Каждые шесть часов.
— Да, конечно.
Полковник отложил диаграммы и помассировал пальцами лоб.
— Попроси Флосси приготовить мне кофе. Кажется, я теряю концентрацию.
— Конечно, сэр.
Помощник ушел. Полковник откатился на кресле от стола и огляделся. Наскоро покрашенные потолки и стены, новая мебель, компьютеры и интерфейсы связи. Сколько таких временных командных пунктов он уже прошел? Были и подвалы, и чердаки, и ущелья, и горные пики, убежища в космосе, как сейчас, и даже подводные лодки. Есть ли в этом какой-то смысл, ведь враг по-прежнему неудержим?
Полковник вздохнул, снял со стопки первый лист — сверху лежали самые срочные и важные сообщения. Это был краткий доклад с планеты Кикасо, где противник сумел обнаружить размещенную на ней тайную базу отдела «Р» и атаковал ее, но, по счастью, личному составу удалось отбиться…
Эдгар Форсайт начал читать сначала. Обычно после сообщения о нападении контрразведчиков генерала Тильзера следовал перечень потерь и на персонале ставили крест, а тут речь шла об успешной обороне. Полковник принялся читать сначала, более внимательно, и вскоре по его лицу расползлась улыбка. Он поднялся, расправил плечи и крикнул:
— Джон!
— Уже несу, сэр!
Джон толкнул тяжелую переборку и вошел, неся пластиковую чашку со специальной крышкой.
— Ваш кофе, сэр.
— Полагаю, мы можем рассчитывать и на коньяк.
Помощник поставил кофе на стол и лишь после этого спросил:
— Вы имеете в виду базу на Кикасо, сэр?
— Вот именно! Наши снайперы уничтожили двух кибберов! Это говорит о том, что у нас есть шанс, Джон!
Полковник порывисто подошел к столу, сорвал с чашки крышечку и сделал большой глоток горячего кофе.
— Надо выяснить, что за программа сработала, наверное, кто-то из команды «ускоренных»?
Под командой «ускоренных» полковник подразумевал группу добровольцев, на которых отрабатывали возможности ускорения человеческих реакций с помощью вживления электроники. Фактически это направление повторяло путь чужаков, с успехом применявших технологии по форсированию человеческих возможностей.
— Я уже послал дополнительный запрос, провел подробную экспертизу, и у меня есть что сообщить вам, сэр.
— Не тяни, я слушаю.
— Боюсь, что все не так уж радужно, сэр. Успеха добились обыкновенные стрелки, не включенные в программы усовершенствования. Боестолкновение произошло в пустыне одного из материков планеты, в дневное время, при температуре воздуха в девяносто пять градусов по шкале Цельсия.
— Ты хочешь уверить меня, что кибберы получили тепловой удар? — Полковник почувствовал, что начинает сердиться. Ему не нравилось, что помощник пытается лишить его только-только забрезжившей надежды, но так было всегда — полковник хватался за каждый факт успеха, а помощник старался устроить шефу холодный душ.
— Нет, сэр, они исправно уничтожали наших сотрудников, но, возможно, жара сказалась на их способностях.
— «Возможно» — это только твое предположение.
— Да, сэр. Наверное, вам интересно узнать, что это за стрелки?
— Угадай с трех раз… — раздраженно произнес полковник и вернулся к кофе.
— Это в некотором роде ваши приемыши — Джим Симмонс и Тони Тайлер.
— Вот как?
Эдгар Форсайт оставил кофе, сразу потеряв к нему интерес.
— Напомни мне, Джон, мы ведь, кажется, отдали их Счастливчику?
— Так точно, сэр. Он должен был сделать из них стрелков для проекта «Омега».
— Я прекрасно помню, для какого проекта мы их готовили, но ведь прошло не так много времени. Успели ли они изучить все премудрости Счастливчика?
— Он работал с ними почти шесть месяцев, сэр, и сам выбрал Кикасо, чтобы закалить курсантов в тамошних тяжелых условиях. Судя по тому, что им удалось сделать, он поступил правильно.
Полковник принялся мерить шагами небольшую каюту, то и дело обходя стулья и столы с аппаратурой.
— Что ты думаешь, отправить их на очередные тренинги или послать на задание как есть?
— Натренированный агент, без сомнения, весьма ценен, сэр, но я бы хотел напомнить, что этот самый Счастливчик доставил нам немало хлопот, когда почувствовал себя суперменом. Если мы и дальше будем накачивать их мускулы, могут возникнуть проблемы, если придется их убирать.
— А почему обязательно мы должны их убирать?
— Вы лучше меня знаете, сэр, что рано или поздно агентов приходится убирать. Даже самых лучших, поскольку Управление теряет над ними контроль.
Полковник вздохнул. Холодный расчет помощника не раз помогал ему посмотреть на вещи более трезвым взглядом, к мнению Джона следовало прислушиваться. В свое время они действительно поволновались с агентом Счастливчиком, носившим тогда другой псевдоним. Он с самого начала своей карьеры выглядел весьма перспективным и инициативным агентом и практически всегда становился лидером группы. Со временем подручных и помощников у него становилось все меньше, он сам отказывался от них, так как в одиночку выполнял задание успешнее. Счастливчик не доверял никому, поэтому многие беды миновали его, но одновременно он все больше выходил из-под контроля Управления, которое все меньше понимало смысл его действий. Никто не знал, какие Счастливчик задействует каналы, почему не появляется на явочных квартирах и самовольно отодвигает сроки выполнения задания.
В какой-то момент ему перестали доверять и на смену восторгам пришли подозрения — слишком уж безупречно он выполнял задания, умудрившись уцелеть даже в одном из партизанских отрядов сторонников генерала Тильзера, куда его заслали на верную гибель.
Терпение руководства лопнуло, и к Счастливчику отправили «чистильщика».
Тот не вернулся.
Послали второго — с тем же результатом. Потом отправили пару, и они словно в воду канули. Счастливчик давал Управлению понять, что понимает, какую игру ведут с ним. Полковник Форсайт уже решил, что агент для них потерян и Управление получило в его лице еще одного врага, когда в один прекрасный день Счастливчик неожиданно вышел на связь и запросил директора. Форсайт ответил.
Счастливчик попросил о личной встрече, сказал, что не боится приехать в офис Управления. Перед встречей были приняты все меры для обеспечения безопасности директора. Счастливчик был универсалом, и предугадать его действия не мог никто.
Впрочем, опасения оказались напрасными, блудный агент попросил объяснений, почему его хотят ликвидировать. Форсайт объяснил. Счастливчик предложил испытать его как угодно, в конце концов, для проверки правдивости существовала специальная аппаратура, правда, она годилась лишь для новичков, профессионалы умели ее обманывать.
— В таком случае, сэр, пусть меня застрелят прямо в Управлении, мне надоели эти дурацкие игры в кошки-мышки, а переходить на сторону врага ради своего спасения я не желаю.
Форсайту пришлось созвать совещание, чтобы обсудить предложения Счастливчика, а тот тем временем спокойно дожидался своего приговора. В конце концов было решено оставить агента, но к оперативной работе больше не подпускать. Впредь его ожидала работа, на которую переводились пенсионеры всех спецслужб, — подготовка новых кадров.
— Хорошо, мы подключим их к проекту «Омега» сразу, но не потому, что я боюсь усиливать их, — нет, и нечего улыбаться, Джон, твои идиотские ухмылки тут неуместны. Запускаем «Омегу», тем более что сроки уже поджимают, мы должны постараться реализовать полученную информацию.
— Вы их лично проинструктируете, сэр?
— А зачем? С каких это пор эксов инструктирует директор Управления?
— Но ведь у вас с ними почти… родственные отношения.
— Полно, Джон, мальчики уже выросли. Вон как они разделали этих кибберов…
Полковник посмотрел в кофейную гущу, словно хотел найти там ответы на свои вопросы.
— Игрушки остались в детстве, мы уже видели работу этих ребят в Свазиленде, ты помнишь?
— Разумеется, помню, сэр.
— Значит, теперь пусть поднимутся на ступень выше. А суть задания им объяснят другие.
— О сути задания, сэр, вы им уже рассказали, — заметил помощник.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что твой шеф стал излишне болтлив?
— Ни в коей мере, сэр.
— Надеюсь.
Полковник вздохнул:
— Ну да, я сказал им про охоту на Тильзера, но поверь, Джон, у меня и в мыслях не было, что все будет готово так скоро. Разумеется, если верить Счастливчику и этому нежданному перебежчику, с ними нам просто повезло.

Глава 18

Рассекреченная база доживала последние дни, противник мог вернуться в любой момент, поэтому восстанавливать лаборатории даже не пытались — все уцелевшие после нападения ждали полной эвакуации.
Джим и Тони оставались в расконсервированном сборном пункте. Тут же находился и Инструктор, он больше не занимался с ними, предоставив умирать со скуки. И если поначалу бездельничать им нравилось, позже напарники сами начали искать себе работу, без конца шлифуя тряпками свои КПТ.
Со старой базы Инструктор вывез весь боекомплект для экспериментального оружия, и теперь винтовки лежали в специальных чехлах, а боеприпасы к ним — в отдельных жестких кофрах.
Поскольку людей в пункте сбора почти не осталось, Джим и Тони ежедневно принимали душ. Прежде расход воды строго ограничивался.
Через пять дней на Кикасо прибыло судно. Оно не было приспособлено к посадке в песках и приземлилось в двадцати километрах к югу на каменистом безжизненном плато. Инструктор навестил курсантов и сказал, чтобы собирались.
— У нас все собрано, сэр, — ответил Тони, указывая на зачехленное оружие и кофры с патронами. Никаких личных вещей у них с Джимом давно не было.
— Я не об этом. Попейте воды, облачайтесь в комбинезоны — мы поедем на скутерах.
— А далеко? — спросил Джим.
— Теперь уже нет.
Облачаться в теплоизолирующие комплекты, состоявшие из комбинезона, сапог, рукавиц, шлема и респиратора с маской, было делом привычным. К поясам пристегнули тугие свертки с плащами, фляги с подсоленной водой; хоть и уезжали насовсем, правил безопасности в пустыне никто не отменял.
Инструктор ждал у выхода. Лифтов здесь не было, пришлось подниматься по винтовой металлической лесенке с ребристыми ступенями. Потом короткий коридор, дверь, и напарники, как по команде, надели респираторы и опустили защитные стекла масок.
Снаружи был лишь привычный жар, ветра почти не чувствовалось. Полдюжины скутеров сбились под завалившимся навесом, их слегка занесло песком.
Инструктор выкатил один из них. Несмотря на обилие песка вокруг, эластичные гусеницы проворачивались без скрипа. Джим и Тони вдвоем вытащили машину для себя.
— Дистанция двадцать метров, следуйте за мной! — прокричал сквозь маску Инструктор, моторы взревели, и они тронулись в путь.
Снова замелькали дюны, такие похожие и такие разные. Минут через десять в тени одной из них Инструктор остановился, и они выпили по порции воды.
Снова опустили маски и двинулись дальше, а минут через сорок с вершины дюны увидели стоявшее на красноватом блюдце плато судно. Хитрые датчики сообщали его покрытию цвет и фактуру окружающей среды, и оно удачно мимикрировало, став похожим на притаившееся огромное насекомое.
Катясь вниз по склону, скутер Джима и Тони неожиданно столкнулся с выскочившим из песка проволочником. Удар был такой, будто ударились о небольшое дерево. Змею отбросило, и она тут же ввинтилась в песок. Рулевая лыжа оказалась погнутой, но в остальном все было в порядке. Осмотрев скутер, напарники помчались догонять Инструктора.
Последние пятьдесят метров им пришлось идти пешком, выбиваясь из сил и волоча на себе оружие и кофры с боекомплектом — скутеры, хорошо бежавшие по песку, на плотной глине сдались, их моторы протестующе завыли, угрожая сгореть, как это уже случалось раньше.
Раскаленные борта судна излучали такой жар, что, казалось, комбинезоны сейчас задымятся. Не обнаружив какой-либо двери, напарники остановились, озадаченно глядя на тушу корабля.
Наконец в борту прорезалась дверь, и из нее разложился трап, закончившийся в полуметре от земли. Джим поднялся первым, принял от Тони их багаж и следил за напарником, пока тот не забрался в просторный тамбур.
— Ну что, все поднялись? — хрипло поинтересовался голос из динамика.
— Да, все! — В голосе Джима звучало нетерпение. Они уже были близки к тепловому удару.
Судно втянуло трап, затем медленно закрылась наружная дверь, и Джим с Тони оказались в абсолютной темноте. Хотелось орать и ругаться, они чувствовали себя цыплятами, помещенными в печь. Но вот засвистели вентиляторы, и тамбур стали продувать, чтобы сравнять температуру в нем с внутрисудовой. С опозданием включилось освещение, и почти сразу разгерметизировалась внутренняя дверь.
— Ну, наконец-то. — Джим сдернул маску, респиратор и полной грудью вдохнул пахнущий известкой кондиционированный воздух.

Глава 19

Едва за пассажирами закрылась дверь, судно вздрогнуло от запуска двигателей.
— Не стоим в проходе! Движемся прямо! — прокричал кто-то рядом, Джим узнал голос из динамика. Он принадлежал невысокому матросу со сросшимися на переносице густыми бровями.
— Чего? — сердито переспросил Тони, кипя от злости.
— Идите, говорю, за мной! Вы должны пристегнуться, чтобы не заблевать проход, я отвечаю здесь за чистоту.
Снаружи судно выглядело большим, а коридоры в нем оказались довольно узкими. Джим с Тони то и дело задевали кофрами с оружием за какие-то выступы, еще больше злились, считая виноватым во всем матроса-коротышку.
Между тем потряхивало уже довольно сильно, пассажиров бросало от стены к стене, а матрос ухитрялся проворно перебирать ногами и сохранять равновесие. Наконец он толкнул какую-то дверь, и Джим с Тони с облегчением бросили свой багаж на узкие койки.
— К стене! Становитесь к стене! — заорал матрос и начал бесцеремонно подталкивать пассажиров. Впрочем, они беспрекословно подчинились, поскольку в этот момент судно тряхнуло особенно сильно. Матрос быстро пристегнул Джима и Тони какими-то запутанными снастями и убежал, сказав напоследок, чтобы без него они «не рыпались».
Тряска усиливалась, вибрация была такая, что с коек свалились на пол кофры, а потом и чехлы с винтовками. Это продолжалось минут тридцать, затем наступила тишина, и на короткое мгновение пассажиры ощутили приступ тошноты, затем включились гравитационные соленоиды, и все встало на место.
— Уф-ф, и как нам из этого выбраться? — Тони вертел хитрые замки и так и эдак, но открыть их не получалось.
— Давай подождем, скоро придет этот… и высвободит нас, — предложил Джим.
— Да? А если мне в туалет надо?
— У нас комбинезоны с гигроскопичной прокладкой, можешь делать в штаны, все равно мы эту робу выбрасываем.
— Ну спасибо.
Тони оставил попытки и повис на ремнях — получалось довольно удобно. Они с Джимом собрались ждать долго, но коротышка-матрос скоро появился с большим свертком под мышкой и магнитным ключом в руке, в суматохе напарники его как-то не приметили. Они были тотчас освобождены и стали собирать с пола багаж, потом с облегчением опустились на койки.
— Это у вас там что — гитары? — спросил матрос, указывая на чехлы.
— Ага, валторны, — в тон ему ответил Джим.
— Вот вам одежка, мыло, зубные щетки, — сказал матрос, бросая на колени Тони принесенный сверток.
— Когда здесь ужин? — спросил Джим.
— Когда захочешь. Одевайтесь пока, я загляну через полчасика.
— Постой, а сортир где? — крикнул Тони, останавливая матроса.
— Вон тут, — указал тот на узкую дверцу в стене.
— О, а я думал, это шкаф!
— Нет, шкаф напротив. — Матрос усмехнулся. — Смотри не перепутай.
Он ушел, Тони отправился в туалет, а Джим стал разбирать выданную робу. Она была ему чуть великовата, зато комплект белья оказался мягким.
Вскоре появился Тони.
— Ну как сортир? — спросил Джим.
— Нормально. Слушай, а что такое валторны?
— Дудки такие.
— Дудки? — Тони недоуменно разглядывал свой комплект обмундирования. — Это пижама, что ли? А обувь! Смотри, такие тапки только в дурдоме носят.
— Это не тапки. — Джим примерил легкую, похожую на спортивную обувь. Встал, прошелся по каюте. — Нормально, длинный, ты чего так развыступался?
— Я не длинный, я — высокий, сколько можно повторять?

Глава 20

Четверо суток в положении напарников ничего не менялось. «Утром» их будил все тот же матрос, приносил завтрак, забирал посуду. На все вопросы относительно курса корабля он отвечал одно и то же:
— Вот уж об этом я бы не спрашивал.
— А почему? — всякий раз удивлялся Джим.
— А какая тебе разница, куда мы идем? И вы, и я — солдаты, люди подневольные, какая нам разница, куда идем? Если командирам будет нужно, они все нам расскажут. Посмотрите лучше кино, чем так мучиться.
— Да мы уже смотрели.
— Еще посмотрите. Или могу добавки второго принести, у нас один товарищ заболел и аппетита нет.
— А сам чего?
— Я за него первое съел.
— А может, у вас тут спортивная комната есть? — поинтересовался Тони.
— Есть, — несколько удивленно ответил матрос. Ему и в голову не приходило, чтобы кто-то по своей воле занимался физо.
Матрос проводил пассажиров в спортивную комнату. Она оказалась на удивление просторной. Привыкшие к ежедневным тренировкам, Джим и Тони с удовольствием позанимались на тренажерах, потом насухо вытерлись гигиеническими салфетками — в условиях дефицита воды салфетки на судне заменяли душ.
В каюту решили отправиться сами, но едва вышли из спортивной комнаты, встретили своего коротышку, единственного из всего экипажа судна, с кем они виделись.
— А ты случайно тут? — спросил Джим, осматриваясь.
— Нет, как только вы напрыгались, я и выдвинулся, у нас же повсюду видеоконтроль. Пойдем, провожу.
Скучное течение времени прервалось на другой день. За пару часов до обеда, когда Джим с Тони смотрели очередной фильм про фауну кислотных морей, судно неожиданно тряхнуло. Монотонный и прежде незаметный гул двигателей изменил тональность, на долю секунды потеряли тягу гравитационные соленоиды.
— Ничего себе! — сказал Джим, вскакивая и поглядывая на ременные снасти на стене. — Что это было, Тони?
— По-моему, мы резко изменили курс.
Они постояли еще пару минут, прислушиваясь к гулу двигателей и собственным ощущениям, но больше ничего опасного не происходило.
— Отбой тревоги, — облегченно произнес Джим и сел на койку. В этот момент дверь распахнулась от сильного удара и в проеме показался коротышка. Его лицо было красным, а глаза едва не выпрыгивали на лоб.
— Быстро на сцепку! Быстро! — заорал он.
— Чего? — не понял Тони.
— Вещи хватайте и за мной — бегом!
Больше вопросов не задавали, схватили винтовки, кофры с боекомплектом и помчались по крутым лестницам, задевая за все углы и жутко грохоча, но не отставая от матроса.
Наконец коротышка заскочил в узкую кабину технического лифта, Джим и Тони втиснулись туда вместе с ним. Спустя несколько секунд кабина остановилась, и пассажиры выгрузились в каком-то сумрачном помещении с низким потолком — Тони приходилось двигаться, пригнувшись.
— Где мы? — прокричал он, в очередной раз задевая головой за какой-то погасший фонарь.
— Это шлюз сцепки! — прокричал в ответ матрос, но никакой ясности это не добавило, ни Джим, ни Тони не знали, с чем связана тревога — то ли пожар на судне, то ли экстренный вход в атмосферу.
А между тем у судна висели на хвосте два перехватчика, они не отставали ни на шаг, и старший пары по радио рекомендовал капитану остановиться и принять группу досмотра. Скоростной уиндер с «группой досмотра» мчался параллельным курсом и ждал, когда перехватчики «убедят» капитана подозрительного судна. И пилоты перехватчиков, и команда уиндера были служащими военно-космического флота, однако выполняли задание вражеского агента, их немало развелось в руководстве вооруженных сил.
— Лезьте прямо туда! — прокричал матрос, приподнимая крышку люка. Джим заглянул в горловину. Там было темно, он разглядел лишь пару ступенек. Оставив Тони вещи, Джим спустился вниз — оказалось не высоко, всего пара метров. Правда, здесь было холодно, в тонкой робе и спортивных тапочках долго не протянуть.
Приняв от Тони винтовки и кофры с боекомплектом, Джим шагнул в сторону, чтобы освободить напарнику место, и наступил на низкое пластиковое кресло.
Тони еще не опустился на пол, когда матрос крикнул:
— Пристегнитесь и ждите, вас подхватят!
И захлопнул крышку люка. Лязгнул тяжелый запор, потом зажужжал привод блокиратора.
— Ты чего-нибудь понял? — спросил Тони, становясь наконец на пол.
— Нет. Почему нас должны подхватить?
— Давай-ка пристегиваться — придется искать ремни на ощупь.
— Тут кресла есть… Сейчас, подожди…
Джим опустился на сиденье и тут же обнаружил ремни. Но они были слишком запутаны, чтобы разобраться с ними в темноте.
— И что же нам делать? — уныло произнес Тони.
В этот момент под потолком зажглась осветительная панель, залив весь объем камеры синеватым светом.
— Ух ты… — поразился Джим, однако солдатское чутье подсказало ему, что нужно скорее пристегнуться. Тони тоже торопливо распутывал узлы, и вскоре они оба оказались крепко притянутыми к жесткой стенке.
Потянулось томительное ожидание неизвестно чего. Холод пробирал до костей, при дыхании был виден пар, и скоро начали лязгать зубы.
— Еще час… мы выдержим… — сказал Тони.
— Наверное, — неуверенно ответил Джим.
В этот момент в стене что-то мелодично щелкнуло. Потом еще раз. Наконец последовал сильный удар в пол — Джим больно ударился затылком о стену, Тони тоже приложился и громко выругался. Освещение мигнуло, затем наступила невесомость, и Джим стал задыхаться — у него это случалось и раньше, когда приходилось куда-то перелетать, но приступы были короткими, поскольку тогда он был к этому готов. Здесь же все происходило слишком неожиданно, да еще этот холод… По камере поплыли чехлы с винтовками и кофры с боекомплектом.
— Что происходит?! — испуганно проорал Тони и сплюнул на стену кровавую слюну. Их еще раз крепко тряхнуло, затем багаж резко подскочил и прилип к потолку; гравитация стала возвращаться, только теперь зажатых ремнями Джима и Тони тянуло вверх.
— Направление сменилось! — заорал Джим.
— Без тебя знаю! — зло ответил Тони. Гравитация усиливалась, висеть вниз головой становилось все неприятнее. Ременные замки от этого положения заклинило, их было никак не открыть. Тогда Тони уперся руками в потолок и чуть ослабил их натяжение, а Джим в два счета расстегнул его замки. Высвободившись, Тони помог ему, и они наконец-то перевели дух, стоя на потолке.
— По крайней мере согрелись, — заметил Джим.
— Ага, надеюсь, нас после всего этого не выбросят за борт.
Зажужжал привод блокиратора, щелкнул запор, тяжелая крышка провалилась вниз.
— Да что же эти гады, сговорились сегодня, что ли?! — закричал кто-то полным отчаяния голосом. — Вылезайте, нет у меня времени заниматься с вами!
Напарники переглянулись. Из люка повеяло теплом и запахом перегретых трансформаторов.
Джим и Тони по очереди выскользнули из ледяного убежища и, стараясь не шуметь, поволокли по узенькому коридору чехлы и кофры. Через десяток шагов коридор уперся в ярко освещенную пилотскую кабину — довольно просторную, с установленными в два ряда четырьмя креслами. На одном из первых, напротив панели управления, сидел пилот, седоватый, коротко стриженный мужчина. Джим сразу заметил, что он высок и похож сложением на Тони. В отличие от непрошеных гостей, пилот был одет в приличное флотское обмундирование, правда, без знаков различия.
Коротко обернувшись, он сказал:
— Присаживайтесь пока…
Джим и Тони присели на свободные кресла, куда более удобные, чем жесткие пластиковые колодки.
— В лодке ничего не забыли? — не оборачиваясь, спросил пилот.
— Где? — переспросил Тони.
— В сцепке! — прокричал пилот.
— А? Нет, все при нас, сэр.
— Хорошо. Сейчас они у нас вздрогнут…
Напарники переглянулись, они все еще не понимали, что происходит. Пилот щелкнул каким-то тумблером, и со стороны коридора послышался гул. Это вставала на место изолирующая стенка, отсекавшая камеру, на которой прибыли Джим и Тони.
— Не отрываются — крепко уцепились, — снова обронил пилот. — Раз, два, три — поехали…
Он утопил пальцем какую-то кнопку, судно встряхнуло, а затем напарников швырнуло в сторону — пилот начал выполнять поворот и разгонять судно. Об этом можно было судить по тому, как завибрировал пол, а на экранах индикаторов гистограммы скоростных характеристик поползли к предельным красным отметкам.
— Сработало! Все-таки немножко мы их обманули, правда, это ненадолго.
— А кого мы обманываем, сэр? — громко, стараясь перекрыть нараставший гул, прокричал Джим.
— «Чайтиз», перехватчиков. Это такие большие машины, способные ходить быстрее крейсера.
— Это враги, сэр? — уточнил Тони.
— В данный момент — да. Досмотровая команда сейчас потрошит «птичку», что скинула мне вас.
— Птичка — судно, на котором мы были?
— Да. Они охотятся за вами.
— За нами?! — в один голос воскликнули Джим и Тони.
— Ну, не персонально, конечно, просто они чувствуют, что их водят за нос, поэтому хотят захватить «генеральный груз».
— Они нас не догонят, сэр? — спросил Джим, надеясь услышать утвердительный ответ. Теперь он видел на экране показания радара, выдававшего не только метки, но и внешний вид похожего на хищную рыбу перехватчика.
— Обязательно догонят, мое корыто выдает 3,7 единиц, а у них — 4,2.
— А когда догонят, что будут делать?
— Сначала с пушек пройдутся… — совершенно спокойно сообщил пилот. — Если не поможет, шарахнут ракетой.
Джим почувствовал, что после холода сцепной камеры ему стало жарко, Тони испытывал те же ощущения. Мельтешащие на панели сигнальные лапочки, мигающие экраны — все это создавало обстановку какой-то паники. С другой стороны, пилот вел себя совершенно спокойно, но Джим и Тони повидали в армии всяких людей.
Теперь напарники неотрывно следили за показаниями радара. Они плохо понимали, в каких величинах измеряется расстояние, но то, что преследователи приближались, сомнения не вызывало.
— Пристегнитесь! — сказал пилот таким тоном, словно скомандовал «Всем за борт!».
Пришлось пристегнуться. Услышав щелчки ременных замков, пилот удовлетворенно кивнул, отключил автопилот и взялся за штурвал. Судно рванулось вверх, потом вправо, у Джима потемнело в глазах и прервалось дыхание. Когда зрение восстановилось, он заметил, что гистограммы полыхают алым цветом тревоги, указывая на то, что двигатели судна работают на предельных режимах.
И снова потолок и пол поменялись местами, затем последовал один поворот, другой. Когда судно выправилось, с правой стороны в продолговатом иллюминаторе промелькнула цепочка красноватых линий. Тони тоже заметил их и вцепился в поручни кресла.
— Спасибо, что не заблевали мне кабину, — буднично заметил пилот.
— Пожа… — начал было Джим, желая показать, что не испугался. И снова завертелась карусель, и снова на короткое время воцарилось спокойствие. Теперь уже не вызывало сомнений, что пилот пытается избежать пушечного огня. Красные молнии за бортом разлетались живописным веером, однако пока миновали верткое судно.
Джим нервно хохотнул. Наверное, не зря их пилот оставался таким спокойным, просто он был уверен, что обставит этих оболтусов-перехватчиков.
— Этот парень знает, что делает, — заверил Джим побледневшего Тони, и в этот момент со стороны кормы донесся грохот, будто что-то упало.
Пилот снова завертел судно, бросил его влево, вправо, но жуткий грохот повторился, а потом раздался сдвоенный удар и треск разрываемого металла.
— Слишком близко подошли, — словно оправдываясь, пояснил пилот. — У них 4,2 единицы, а у меня — 3,7.
— Значит, они нас расстреляют? — не выдержал Тони. Он был храбрым солдатом и не раздумывая бросался в рукопашные, где разведчики разбирались с противником на ножах, но здесь было другое — они сидели и ждали, когда их убьют, и это было невыносимо.
— Если попадут в сопло, мы потеряем ход, — ответил пилот.
В корму снова угодило несколько снарядов, пилот совершил вираж, затем крикнул:
— Придется вам подняться в турели!
— В какие турели?
— Вон там сзади лесенка, поднимайтесь и занимайте места стрелков!..
— И что потом?
— Ничего, я подниму колпаки, пусть они вас увидят! Ничего не нажимайте — только сидите, автоматика вас сама вертеть будет! И шлемы наденьте — это обязательно!
Джим с Тони, не задерживаясь, поспешили в конец кабины, где действительно обнаружилась узкая, неудобная лесенка. Поднявшись метра на полтора, они попали в узкий проход, он раздваивался на отдельные подходы к стрелковым кабинам. Там было темно, но попадавшего из пилотской освещения хватало, чтобы найти кресла с удобными зажимами для локтей и огромные, с множеством болтавшихся разъемов шлемы.
Когда напарники уже усаживались в кресла, пилот совершил очередной пируэт. Джим свалился на гашетки турельной пушки, отбил ребра и случайно нажал какую-то клавишу. Она замигала синим цветом, и он, недолго думая, попытался ее выключить, но увидел надпись «Блокировка отключена».
Решив ни к чему больше не притрагиваться, Джим торопливо надел шлем и опустил на себя раму безопасности, она мягко и плотно прижала его к креслу — теперь ему была не страшна любая болтанка.
В корму последовал очередной удар, послышалось шипение.
— Готовы?! — прокричал пилот — неподключенные наушники шлемов не работали.
— Готовы! — крикнули в ответ напарники. Джим ухватился за гашетки, и в этот момент закрывавший кабину колпак исчез. Кресло вместе с турелью сделало полуоборот, и Джим заорал от ужаса, увидев зависшую над ним громадину перехватчика. Непроизвольно нажав кнопки «залп», он выпустил из пушек длинную очередь, снаряды прошлись по плоскостям перехватчика, разбив обшивку и сорвав подвесное вооружение. Преследователь стремительно ушел в сторону, и его примеру последовал ведомый.
Джим снял с гашеток руки и посмотрел на них так, словно они были не его. Он опасался, уж не поставил ли под угрозу выполнение их с Тони важного задания?
Послышались шаги, кто-то поднимался по лесенке, затем к нему заглянул пилот.
— Ты как ухитрился-то? — спросил он и, подавшись вперед, нажал на небольшой панели несколько кнопок. — Что, знакомая система?
— Нет, сэр, просто я упал и головой, видимо…
— Можешь снять шлем.
— Спасибо.
Джим снял шлем и уставился на пилота испуганными глазами.
— Попал хоть?
— Кажется, да, от него какие-то куски отлетели.
— Ладно, спускайся.

Глава 21

Джим и Тони вернулись на прежние места. Пилот какое-то время занимался своими делами, потом сказал:
— Ну что, стрелки, пойдем инспектировать повреждения?
— Пойдемте, сэр. — Джим с Тони сразу поднялись.
— А что это на вас за форма одежды? Вы как с дурки сбежали.
— Такую дали на судне, сэр, — ответил Тони.
— На «птичке», — добавил Джим.
— Просто оскорбление какое-то, а не форма.
Пилот прошел мимо них и скрылся в узком коридорчике. Напарники последовали за ним, с интересом поглядывая на тянущиеся вдоль низкого потолка трубопроводы, металлические тяги и пучки кабелей. В отличие от большого судна, здесь все было на виду, оттого и интересно.
Они прошли шагов двадцать, и судно закончилось — здесь уже была корма. На самой дальней стене пузырилась застывшая пена, перед ней размещался «сэндвич» из нескольких стоявших близко друг к другу перегородок, и в них зияли примерно пятисантиметровые пробоины.
— Вот, парни, эта конструкция улавливает бронебойные болванки. Если поковыряться в последней — она с наполнителем, — мы найдем болванки пущенных в нас гостинцев.
— Они что же, только в последней застревают? — спросил Джим. Он представил, что бы случилось, прошей снаряд все помещения до самой кабины.
— Последняя перегородка лишь уловитель, главную работу здесь делает задняя стенка с броневыми листами и вот эти переборки из спецсплавов. Это они останавливают снаряды.
— А если б попали в двигатели?
— Они хорошо защищены, монокристаллический кокон, графитное волокно… Хороший корабль, но самое слабое звено в нем — мы, мягкие человечки.
— Хорошо, что до кабины не долетают, — со вздохом заметил Джим.
— Отчего же не долетают? Долетают, — возразил пилот. — Однажды снаряды вошли практически один в один, болванка прилетела в кабину и вынесла половину носа, произошла взрывная разгерметизация.
— И что?
— Пилот погиб.
— Погиб? — Джим и Тони переглянулись.
— Конечно, только это случилось с другим судном. Кстати, можете звать меня Ганзен, если хотите.
Пилот еще раз огляделся и подвел итог:
— Состояние судна удовлетворительное, можем возвращаться в кабину.
Они вернулись, и Джим вспомнил, что из-за побега с «птички» они с Тони остались без обеда. Но с этим на корабле у Ганзена проблем не возникло, он провел пассажиров на крохотный камбуз, на стенах которого имелось множество залатанных пробоин.
Пилот разогрел в печке упакованные в прозрачный пластик куски какой-то грязи, оказавшейся вскоре замечательным рагу. Тони ел, сидя на узкой банкетке, поджав колени к самому подбородку, Джим предпочел стоять — здесь было не развернуться. Пока разогревалась добавка, Ганзену пришлось сбегать в кабину — его позвал зуммер передатчика.
Напарники торопливо ели и прислушивались, опасаясь, что начнется новое преследование, но пилот вернулся и успокоил их:
— Все в порядке, это начальство интересовалось, как мы разошлись с перехватчиками.
— И что вы сказали?
— Сказал — разошлись мирно, никто не пострадал.
Напоследок Ганзен заварил чай из каких-то опилок, но все равно получилось очень вкусно. Он разлил напиток в красивые чашки с крышечками и торчавшими из них керамическими трубочками. Получив чай, все вернулись в кабину и, развалившись в удобных креслах, стали лениво посматривать в черные иллюминаторы.
— А что у вас в чехлах, парни? — поинтересовался пилот.
— Оружие, — нехотя ответил Джим.
— Покажите.
Напарники замялись. Инструктор строго-настрого запретил им «светить» свои КПТ.
— Извините, сэр, но нам запрещено его показывать.
— Жаль, но ничего не поделаешь, — пилот поставил на панель пустую чашку, — вся наша служба связана с секретами.

Глава 22

Они путешествовали еще около полутора суток, спать Джиму с Тони пришлось на матрасах прямо на полу, поскольку дополнительных коек на небольшом корабле не оказалось.
Никаких приключений больше не было, и в конце путешествия впереди показался сверкающий огнями ремонтный док. На его многоярусных причалах стояло множество разнокалиберных судов в разном состоянии готовности. Где-то сверкали новеньким металлом свежие секции, в другом месте по бортам с упорной методичностью ползали роботы-красильщики и слой за слоем наносили на металл порошковую краску.
При подходе пилот обменялся с диспетчером дока информацией, сообщив, кто он и откуда. Разумеется, это была легенда.
— Ваши ворота «В-11».
— Вас понял, ворота «В-11», — повторил пилот. Джим и Тони через его плечо смотрели, как надвигается на них громада дока.
Вскоре они увидели порыжевшие створки ворот с нужной маркировкой. Судно медленно двигалось к ним, а их как будто заело. Однако напарники напрасно волновались, ворота открылись вовремя, и в загрузочном трюме вспыхнуло яркое освещение.
— Отключаю гравитацию, держитесь за ремни, ребята.
Напарники поспешно схватились за ремни.
— А зачем отключать гравитацию? — поинтересовался Джим.
— У них соленоиды сильные, если я свои не отключу, они их своим полем сожгут.
Судно плавно вошло в трюм, створки за ним захлопнулись. Затем включилась местная гравитация. Постепенно приближая мощность к нормальной, она поставила судно на пол.
— Здорово! — вырвалось у Тони.
— Ну еще бы, — усмехнулся Ганзен.
— Так что, уже выходим? — спросил Джим, отпуская ремни и бросаясь к кофру и КПТ.
— Погоди, там ведь еще вакуум. Вот, смотри… — Пилот постучал ногтем по небольшому датчику. — Как покажет единицу давления и хотя бы минус десять по Цельсию, можно выбираться.
Они подождали несколько минут, но давление до нужного все не поднималось.
— Не иначе двери травят, — предположил Ганзен и включил панорамный обзор. Единственная из уцелевших после обстрела камер показала большое пятно инея на створке ворот. Это было место утечки.
— Эдак мы тут долго можем сидеть, — проворчал Ганзен. Но он ошибался: из-за тяжелой перегородки вышел человек в ремонтном скафандре с оранжевым баллоном в руках. Тяжело переваливаясь, он обошел судно и двинулся к дверям.
— Ну вот, все у них на веревочках. — Пилот неодобрительно покачал головой. Камера продолжала работать, было видно, как человек в скафандре распыляет из баллона оранжевую пену. Закончив работу, он тем же путем вернулся и затворил за собой тяжелую переборку. Через пять минут давление было в норме.
Переборка снова открылась, и кто-то, уже без защитного скафандра, призывно махнул рукой.
— Ну все, ребята, теперь можете топать с вещичками. Там, правда, еще морозец, но они вас быстро запустят — замерзнуть не дадут.

Глава 23

Оказавшись в теплой каюте и получив полноценное, подобранное по размеру обмундирование, Джим и Тони почувствовали себя увереннее. Пока они не встречались ни с кем из своего теперешнего руковод-ства, но это их не тяготило. В каюте был отдельный туалет, душ, на небольшом столике стояли бутылки с фруктовой колой и треснувшая вазочка с овсяным печеньем. Очевидно, их здесь ждали.
Забросив винтовки и боезапас под койки, напарники поели печенья, запили водой и прилегли отдохнуть.
Где-то шумели мощные механизмы, иногда мигало освещение, но в остальном все было в порядке.
— Интересно, сколько мы тут проторчим, а? — спросил Джим. Обычно его первого начинало тяготить ожидание, Тони был более спокойным.
— Давай вздремнем, а то эти тонкие матрасы на железном полу не располагали к нормальному сну.
— А мне понравилось. — Джим вздохнул. — Только мне тоже не спалось, я все боялся, что опять за нами кто-то увяжется. Это в лесу — раз, и спрятался за кустиком, а тут кругом пустота.
Лязгнул замок двери, и оба подскочили, непроизвольно хватаясь за драгоценные винтовки, но это был встречавший их мистер Вардес.
— Ну что, как одежка?
Джим с Тони поднялись и встали ровнее, демонстрируя обновку.
— Хорошо. А теперь пойдемте за мной — вы должны поговорить с нужными людьми.
— Мы готовы, мистер Вардес, только ору… то есть наши вещи, — напомнил Джим.
— Пусть лежат здесь, дверь надежно запирается, а чужих в доках нет. Идемте.
Спорить напарники не стали и, оставив вещи, отправились за Вардесом, с любопытством оглядываясь по сторонам.
Доки были огромны, здесь ходили лифты, сновали электрокары, а весь персонал носил точно такую же одежду, какая была на Джиме и Тони. Они запросто могли сойти за новичков этого предприятия.
Потеряв счет поворотам и лестничным пролетам, все трое наконец остановились перед дверью с надписью «Начальник смены ГУ».
«Может, ГУ — Главное Управление?» — пытался угадать Джим.
Вардес постучал и, не дожидаясь разрешения войти, толкнул дверь, за ним последовали Джим и Тони. Они оказались в небольшом помещении, где находились двое «рабочих» с пронзительными взглядами. Они сидели за столами, держа руки в выдвинутых ящиках.
«А говорил, в доке только свои, — отметил про себя Джим. — От кого тогда защищаются?»
— Вардес с новичками к начальнику смены, — сообщил сопровождающий.
— Он ждет вас, — подтвердил один из охранников. Он поднялся из-за стола и открыл раздвижную дверь, выглядевшую снаружи как вешалка для одежды.
— Идите, я подожду здесь, — сказал Вардес, отойдя в сторону.
— Ага, — кивнул Джим, чувствуя, что волнуется.
Пройдя мимо охранника, они с Тони попали в куда более просторную и лучше освещенную комнату. Это был типичный переговорный кабинет: длинный стол посередине и два поменьше — напротив стоявших у стен диванов.
На одном из диванов сидели двое в новенькой рабочей форме, про себя Джим назвал их «капитан» и «сержант» — так ему было удобнее. Напротив них сидел «полковник», чем-то он напомнил Джиму «дядю» — Эдгара Форсайта.
— Прошу садиться. — «Полковник» указал на другой диван. Джим и Тони сели. — Я — начальник смены, а это ваши бригадир и мастер. — «Начальник смены» улыбнулся. — Все эти нелепые звания нужны, пока вы находитесь здесь, потом будете называть друг друга по имени. Итак, если не ошибаюсь, Симмонс и Тайлер.
— Так точно… — Джим замялся, — э-э… начальник смены.
— Оборудование у вас с собой?
— Да.
— В порядке?
— В порядке, — ответил Тони. — Мы его несколько раз чистили.
— Ладно, оставим этот глупый код, — махнул рукой «полковник». — Боезапас у вас имеется?
— Имеется, сэр, но мы не знаем, сколько нам нужно, ведь о предстоящем задании нам почти ничего не известно.
— Ну эти новинки! Это ведь не скорострельный пулемёт, полагаю, в любом случае хватит и десятка патронов, правильно?
— Если целей будет не более трех, хватит с запасом, — уверенно заявил Тони. Джим кивнул — в стрельбе Тони был для него авторитетом.
Они замолчали. «Полковник» посмотрел на «капитана» и «сержанта», те посмотрели на него, словно переговариваясь без слов.
— Если есть вопросы, задавайте, — сказал «полковник».
— Где вы служили до этого? — спросил «капитан».
— Мы были на базе, в джунглях.
— А каков ваш боевой опыт?
Джим посмотрел на Тони, ища помощи, он не знал, как отвечать на такой вопрос.
— Если вы спрашиваете, приходилось ли нам участвовать в боях, сэр, то да, приходилось.
— Лейтенанту Ковальскому хотелось бы знать, как вы будете вести себя под огнем, ведь он с сержантом Логаном будет возглавлять группу вашего прикрытия, — пояснил «полковник». — Впоследствии вы с ними еще наговоритесь, а пока можете возвращаться к себе в каюту и отдыхать. Вардес даст вам кое-какие документы, изучите их. И, разумеется, еще раз проверьте свои винтовки — все должно быть в полной готовности.
Джим и Тони встали и вышли, за ними закрылась дверь.
— Ну, что еще вы хотели спросить у меня, лейтенант?
— Они не выглядят так, как положено выглядеть снайперам. Слишком молоды.
— Прошу прощения, сэр, от них не пахнет окопами, — добавил сержант Логан.
— Возможно, но у них великолепные характеристики и фантастические рекомендации. А то, что они выглядят не так, как окопные волки, это понятно — они молчуны из разведвзвода.

Глава 24

Вардес повел напарников обратно в каюту, снова через все этажи и платформы. Теперь, когда представление руководству состоялось, Джим и Тони перестали волноваться и снова с интересом глазели по сторонам.
В какой-то момент вдруг завибрировали все стены, полы и потолки, напарники замерли. Было такое ощущение, будто земля уходит из-под ног.
— Что это, сэр? — спросил Тони.
— Ах, это… — Вардес улыбнулся. — Это включаются корректирующие двигатели.
— А что они корректируют?
— Положение в пространстве. Док должен иметь постоянные координаты, иначе нас не смогут найти клиенты. Когда неподалеку происходят гравитационные бури, док под их воздействием начинает дрейф, а корректирующие двигатели возвращают его на место.
— Здорово! — восхитился Тони и, оглядевшись, добавил: — Даже не верится, что мы болтаемся где-то в космосе, такое все вокруг основательное.
Они пришли в каюту, Вардес запер ее на магнитный ключ и достал из принесенной папки обещанные «полковником» документы. Убрав со стола бутылки и печенье, он начал раскладывать их, одновременно давая пояснения:
— Вот тут карты, которые вы будете видеть на своих маршрутизаторах. Синим отмечен основной маршрут, красным — запасной. Вот адреса явочных пунктов, фразы-пароли, описательные портреты связных, но это на крайний случай, по плану группа прикрытия должна передать вас следующему этапу — из рук в руки.
— А куда мы отправляемся, на какую планету? — спросил Джим, просматривая карту.
— Это пока секрет. На месте узнаете.
— Но хоть какой там климат, можно спросить? — поинтересовался Тони, припоминая и влажные джунгли Междуречья, и раскаленные пустыни Кикасо.
— Скажу так: вы получите обмундирование второй и пятой категории. — Увидев непонимание на лицах напарников, Вардес пояснил: — Зима — лето.
— А долго мы здесь пробудем?
Вардес взглянул на часы.
— Еще часа четыре.
— И всего-то?! — поразился Джим, и они с Тони обменялись удивленными взглядами.
— А чего рассиживаться? На этот раз отправитесь первым классом, никаких ограничений в пространстве, никаких тонких матрацев на полу.
— Вы и про матрацы знаете?
— Ничего удивительного, я на уиндерах неоднократно катался.
Выложив оставшиеся документы, Вардес ушел, пообещав вернуться через полчаса с нормальным обедом.
— На одном печенье-то особенно не повоюешь.
Пока он ходил, Джим и Тони поочередно посетили душ и туалет. Конечно, правильнее было сначала помыться, а уж потом надевать новое белье и обмундирование, но война есть война, и напарники безропотно пользовались тем, что было, не капризничая и не выдвигая условий.
Вардес вернулся скоро, доставив, как и обещал, судки с первым и вторым блюдами, а также кофе и мороженое со сливками и «восстановленными фруктами».
Первым блюдом был куриный суп-лапша с потрошками, на второе отбивная из соевого бычка с рисом и подливкой. Кофе из термоса оказался не слишком хорошим, зато горячим, чего нельзя было сказать о первых двух блюдах. Напарники решительно охладили его мороженым, получился коктейль с фруктами, очень вкусный.
— Здорово! — поразился их изобретательности Вардес. — Мы каждый день получаем эту бурду и не догадались, что можно так ее улучшить.
— А это у нас в школьном буфете продавали, — со вздохом вспомнил Джим. — «Коктейль-какао, коктейль-кофе».
— И еще ванильный был, желтенький, — добавил Тони.
— Да, желтенький, — согласился Джим. Школьные воспоминания теперь казались ему не то что далекими, а и вовсе почерпнутыми не из его жизни. — Слушай, Тони, а ты помнишь Рози? Розалию Мартинес?
Тони изумленно посмотрел на Джима, его глаза блеснули, и напарники прыснули со смеху.
— Что, подружка чья-то была? — улыбнулся Вардес.
— Если бы, — отсмеявшись, ответил Тони. — Из-за этой суки мы оказались в армии.
— Ну, тогда она ваша благодетельница.
— Думаете?
— Уверен, — серьезно ответил Вардес.

Глава 25

Вздремнуть перед дорогой не удалось, напарники принялись тщательно изучать карты, ведь на крошечном экране маршрутизатора они выглядели не столь наглядно. Особенно Джим и Тони заинтересовались горным хребтом, вдоль которого тянулись основные маршруты. Они пересекали горы только возле озера, разделявшего хребет на две части.
Когда в глазах замельтешило от картографических обозначений, перешли к паролям.
«Здравствуйте, мне нужен Отто Франц, тот самый, у которого рыжий кот».
«У него нет кота, у него черный пудель».
Таких идиотских, по мнению Джима и Тони, пар фраз следовало запомнить не менее двадцати. Можно было разделить их на две части, и каждому досталось бы только по половине, но тогда это уменьшало шансы на выполнение задания, ведь операция не должна была прекращаться даже в том случае, если кто-то из двоих не дойдет. Этот вариант напарники не обсуждали, однако и не исключали тоже.
Снова лязгнул замок, вошел бодрый Вардес и с улыбкой объявил:
— Подъем, солдаты, пора занимать места согласно купленным билетам.
Собираться не пришлось, Джим с Тони подобрали свои винтовки, боекомплект — и все, были готовы к выходу. Впрочем, далеко идти им не пришлось; пройдя знакомым путем метров пятьдесят, они оказались в просторной галерее, где погрузились на пятиместный электрокар.
Вардес сел за руль, и они проворно покатили вперед. Несколько раз пришлось подниматься и опускаться на лифтовых платформах, выезжать на других этажах и продолжать путь.
— Пешком было бы ближе, но у вас большой багаж, — пояснил он. — Сейчас мы движемся в объезд.
Остановившись возле очередного лифта, они стали ждать, пока платформа освободится и спустится к ним. Справа в стене имелся огромный иллюминатор, за ним были видны пришвартованные суда.
— Кстати, — заметил Вардес, — вот и ваша красавица, рудовоз «Филиция Кастра».
— Такая старая! — вырвалось у Джима. Вардес пообещал им простор и сносные условия, а это было какие-то корыто с закопченными надстройками и порыжевшими бортами, заляпанными кое-где грунтовкой.
— А зачем вам «молодая»? — усмехнулся Вардес. В этот момент створки распахнулись, и они въехали на платформу. Лифт пошел вниз.
— Я думал, мы на пассажирском судне отправимся, — пояснил Джим.
— На пассажирском двинете в отпуск, — успокоил его Вардес. — Долго воевать надоедает.
Электрокар остановился возле охраняемого шлюза. Стоявший у перехода вооруженный охранник знал Вардеса в лицо и пропустил всех троих без вопросов.
Пройдя по длинному, пропахшему пылью и ржавчиной трапу, троица оказалась в надстройке. Здесь все было покрашено свежей краской, но выглядело так, будто работали в спешке. Возле открытых щитов с оборудованием еще работали наладчики, между ними, заложив руки за спину, слонялся человек в линялой форме гражданского флота. Он даже не посмотрел на появившихся пассажиров, и они спустились по крутому трапу в трюм.
— Да здесь хоть в футбол играй, — заметил Тони, поеживаясь от холода. Джим выдохнул, изо рта вырвалось облачко пара.
— Что поделаешь, в трюмах пассивная теплоизоляция и отопления не предусмотрено, — пояснил Вардес. — Нам туда, за угол.
— А что такое пассивная теплоизоляция? — тотчас спросил Тони.
— Это чтобы руда внутри трюма не расплавилась и не спеклась, когда на судно падают лучи какой-нибудь звезды.
— И на том спасибо.
За углом был вход в следующий трюм, дальше начинался еще один. Здесь было прибрано, но со стен и с пола кто-то ободрал всю краску, так что блестел голый металл.
Пока пришли в следующий трюм, до половины загруженный зеленоватыми кусками породы, Джим и Тони успели замерзнуть. Они остановились в недоумении, непонятно было, куда идти дальше.
— За мной! — бодро скомандовал Вардес и, повернув направо, стал спускаться по лесенке-времянке, торчавшей из прорезанного в полу прямоугольного отверстия. — Мы уже почти пришли, это технологические тоннели, — на ходу рассказывал Вардес, чтобы отвлечь Джим и Тони от холода — здесь, внизу он чувствовался еще сильнее. — Потом отверстие заварят, завалят рудой, и до вас никто не доберется.
Он стал подниматься по следующей времянке, стукнул кулаком в люк, и его тотчас открыли — сверху в туннель полился яркий свет. Выбравшись, Вардес помог Джиму, а тот — Тони. Лишь после этого они огляделись.
— О-о! Это совсем другое дело! — воскликнул Джим.
— И тепло как, — поддержал его Тони, похлопывая себя по ляжкам и растирая чуть оттопыренные уши.
Отделка в этом помещении была не хуже, чем в пассажирских судах.
— Ну что я вам говорил! Человеческие условия, — улыбнулся Вардес. — Ну, успехов вам, а мне нужно возвращаться.
Они коротко попрощались, и он ушел. Широкоплечий солдат закрыл люк и представился:
— Я — Тим Блейк.
— Я Джим Симмонс.
— Тони Тайлер.
Напарники поочередно пожали руку новому знакомому.
— Ну, пойдем к остальным, в кают-компанию.
— Тут и кают-компания есть?
— Тут все есть.
Кают-компанией оказалась большая комната с киноблоком и приличными музыкальными колонками. Посреди комнаты стоял стол, на нем стопкой лежали книги, тут же были шахматы, еще какие-то настольные игры, вазочка с уже знакомым овсяным печеньем и бутылки с фруктовой колой.
Вдоль стен стояли широкие мягкие скамьи, с них удобно было смотреть кино. Теперь там располагались новые товарищи Джима и Тони. Джим насчитал их двенадцать человек вместе с лейтенантом Ковальским и сержантом Логаном.
Лейтенант стал знакомить солдат с новоприбывшими, напарники только успевали пожимать руки. Тони запоминал имена сразу, а Джим решил, что научится различать всех по ходу дела.
— Старк, помогите ребятам отнести «пушки», а то у них руки уже до пола оттянулись.
Старк и еще один — Хольдберг, выхватили у Джима с Тони их вещи и потащили по коридору. Напарники не возражали, блаженно улыбаясь, они пошли следом.
Им показали их каюту. Она была рассчитана на четверых, но Джима и Тони поместили там вдвоем. Места оказалось много, да еще две соседние каюты оставались пустыми. На всю команду имелись два душа и два туалета, Тони, не теряя времени, одним из них воспользовался.
Подошел сержант Логан.
— Пойдемте, подберете себе гигиенический набор.
— А они разные?
— Только по цвету.
В конце коридора в одном из помещений был вещевой склад. Рюкзаки и толстые скатки, одеяла и коробки с утепленной обувью высились до самого потолка. Джим с Тони обменялись понимающими взглядами: после пустыни им не хватало только побывать где-нибудь во льдах.
— Вот. — Сержант положил на столик пачку гигиенических наборов, куда входили зубная паста, зубная щетка, крем для бритья, бритва, расческа, мыло и солдатский лосьон.
— Я возьму синий, — сказал Тони.
— А я зеленый, — выбрал Джим. — Интересно, а на кого рассчитан розовый?
— На женщин, есть ведь женщины-военнослужащие, — с улыбкой пояснил сержант.
— А зачем женщинам бритва? Им-то чего брить? — простодушно удивился Джим.
Сержант и Тони засмеялись. Поняв, в чем дело, Джим тоже заулыбался.
— Ну что, оттаяли? — спросил появившийся в проходе лейтенант Ковальский. Своим телосложением он напомнил Джиму сержанта Рихмана с Двадцать Четвертой базы — такой же большой и внушительный.
— Да, сэр, ухи уже гнутся, — ответил Тони. Все снова засмеялись.
— А что это за скатки, сэр? — поинтересовался Джим, указывая на стопку теплых вещей и рюкзаки.
— Ну вот, сразу видно разведчиков — все они замечают.
Лейтенант прошел в помещение, выдернул из стопки двухкамерный ранец и пристегнутую к нему скатку. Было видно, что весит ранец немало.
— Вот это комбинезон для работы на снегу.
Лейтенант развернул скатку и стал показывать накладки на коленях и локтях, карманы и ремешки для всяких нужных вещей — ножа, гранат, автоматных магазинов, минных сканеров.
В одном из отделений ранца оказались ботинки с шипованной подошвой — очень легкие и, судя по всему, теплые.
— А тут самое интересное… — сказал сержант, выкладывая на пол боекомплект. — Гранаты наступательные «С40», десять штук на каждого. Автомат раскладной «шмель» калибра девять миллиметров, к нему двадцать четыре магазина по тридцать патронов. Рация трехканальная «спарк-2М», минный сканер, работали с таким?
— У нас были другие, — ответил Джим.
— Ничего, принцип одинаков. Маршрутизатор…
— Хорошая вещь. — Джим взял устройство и сразу примерил на руку. — Легкий, и экран пошире.
— Самая последняя модель, в армии ее еще нет, — похвалился лейтенант.
Затем он выложил ножи. Джиму нож понравился, но Тони сказал, что для рукопашной такой длинноват.
— Особенно если в лесу…
Лейтенант Ковальский и сержант Логан переглянулись.
— А что, приходилось врукопашную схватываться? — спросил лейтенант.
— Да, случалось, — просто ответил Тони, продолжая рассматривать нож.
— И с кем же?
— С разведкой — с той стороны.
— А чего же не стреляли? Зачем обязательно врукопашную? — поинтересовался сержант.
— В тропическом лесу видимость три метра, — сказал Джим, раскладывая приклад понравившегося ему автомата «шмель». — Когда противник рядом, стрелять нельзя — по своим полоснешь, вот и объявляют «На ножи!».
— А что вы еще умеете? — спросил лейтенант.
— В болоте прятаться, от змей отбиваться, — вспомнил Тони. — И быстро вкалывать антидот, если куснет шипохвост или паук.
— Хорошо, что гранаты круглые и корпус пластиковый, — заметил Джим, продолжая осмотр боезапаса.
— Чем же хорошо?
— Отскакивать хорошо будут.
На лице лейтенанта и сержанта отразилось удивление.
— А зачем им отскакивать? — спросил лейтенант, сдерживая улыбку.
— Чтобы накрыть противника, если он невидим — с отскока.
— Ну ладно, — пожал плечами лейтенант, решив выяснить позже, что имеет в виду этот парень. — Теперь необязательная программа…
Он выволок из угла мешок, развязал его и достал брезентовые раскладки с кармашками, в них были молотки и какие-то стальные колышки с петельками.
— Это для гор? — осторожно спросил Джим.
— Именно. У вас тоже будут такие комплекты, на всякий случай.
— Но мы эти штуки ни разу не забивали.
— Это «костыли» называется. Ничего страшного, у нас у самих четыре часа было на ознакомление. В любом случае на стенку мы не полезем, а для страховки в случае чего сгодятся.
— Я высоты боюсь, — со вздохом сказал Джим.
— Ничего, это ведь только на крайний случай, а уж если полезем в горы, то бояться придется вовсе не высоты.
Джим вынужден был согласиться — на войне не до капризов.

Глава 26

По словам лейтенанта Ковальского, в переходе им предстояло пробыть неделю или чуть больше, если придется менять маршрут. Сухогруз отошел едва заметно, лишь позже, когда начал разгон, вибрация от двигательных установок проникала и в «класс люкс».
Время в пути протекало спокойно и однообразно: подъем, завтрак, штудирование карт, описаний и паролей. Обед, и снова работа с документами. В своей каюте Джим и Тони ежедневно шлифовали КПТ. И хотя необходимости в этом не было, помня заповедь наставников — оружие любит чистоту, напарники строго ее соблюдали.
Чтобы привыкнуть к новому оружию и всему походному комплекту, они попросили лейтенанта выдать им все, что положено.
Ковальский согласился, но сначала выдал лишь обмундирование и пистолеты «хаунд» без патронов. Позже, справедливо рассудив, что его опасения излишни, ведь ребята везли пушки и посерьезнее, разрешил выдать все, что Джим и Тони посчитают нужным. Они посчитали, что им нужно все, и превратили свою каюту в филиал арсенала.
Лейтенант несколько раз наведывался к ним, немного удивляясь, почему эти двое нечасто бывают со всей группой. Еще больше его удивляло то, что, когда к ним ни придешь, оба сидят на полу, без конца перекладывая туда-сюда оружие и боеприпасы, то и дело взвешивая на руках «хаунды» и «шмели».
— Вы что, ребята, никак не наиграетесь? — как-то попытался он пошутить, но напарники не поняли его шутки. Свое поведение они объяснили просто: оружие незнакомое, и к нему надо привыкнуть, а для этого требуется не только взвешивать его на руке, но и постоянно иметь перед глазами.
Даже на обед эти парни приходили в походных ботинках, в разгрузках, на которых висели рации и сканеры, на запястьях у них непременно были маршрутизаторы. Бойцы из группы поддержки в разговорах между собой звали их «чудиками», однако дня через три произносили это прозвище уже с долей уважения.
Выйдя к завтраку на четвертый день, Джим и Тони тоже удивились — плечистые бойцы группы во главе с командирами сидели за столом в разгрузках, увешанные рациями, сканерами и маршрутизаторами. Лейтенант Ковальский приметил, как за пару дней снаряжение на Джиме и Тони обмялось, ничего больше не топорщилось, казалось, они и родились с ним. А потому приказал и всем остальным последовать их примеру.
Не всем бойцам это понравилось, некоторые считали распоряжение просто начальственной блажью.
На пятые сутки пути неожиданно завибрировали стены и пол — двигатели судна сбрасывали тягу.
Все собрались в кают-компании, сидели, прислушиваясь. Капитан сухогруза по секретному каналу связался с лейтенантом Ковальским и сообщил, что их останавливают для досмотра.
— Ничего страшного, — сказал Ковальский, обращаясь ко всем. — Мы надежно спрятаны, этот жилой блок в огромном сухогрузе как песчинка.
Несмотря на его заверения, напряжение не спадало. Скоро тяга двигателей совсем упала, гул утих, и стал слышен скрежет металла — это к борту швартовалось судно досмотровой команды.
Потом была долгая, примерно часовая, пауза, когда все сидели в полной тишине. Подошло время обеда, но о еде никто не заикался — впереди маячила перспектива боя в трюме с неизвестными последствиями.
Через час послышались новые шумы — видимо, проверяющие пытались разрывать горы руды.
— Это у них вряд ли получится, — заметил сержант Логан. — Я видел погрузчики, которыми собирались заваливать дно трюма, — не думаю, чтобы досмотрщики захватили с собой что-то подобное.
Несколько человек натянуто засмеялись, но веселье быстро стихло. Кто-то даже услышал шаги. Джим тоже услышал! Это было похоже на то, как будто кто-то неспешно прохаживается в кованых ботинках по технологическому туннелю. Но кто там будет прохаживаться, даже если смотровая команда нашла секретный вход?
— Да это отопитель, парни! — воскликнул сержант, и все вздохнули с облегчением. И в самом деле, так пощелкивало в трубах отопительной системы. Прежде на эти щелчки и постукивания никто не обращал внимания, а в ситуации, когда у всех нервы были на пределе, каждый звук, казалось, говорил о приближении опасности.
Прошел еще один мучительный час, и двигатели сухогруза загудели, затем пришло долгожданное сообщение от капитана: досмотровая группа убралась ни с чем. Бойцы отряда недружно закричали «ура!» и засуетились, спеша накрыть на стол — от волнения все изрядно проголодались.

Глава 27

Утром на восьмой день по судовому времени сухогруз встал в дрейф на орбите неизвестной планеты. Лейтенант утверждал, что и сам не знает ее названия, впрочем, пока это было и не важно.
Капитан судна сообщил о прибытии, группа стала собираться. Вскоре снова поступил вызов, и капитан предупредил лейтенанта Ковальского, что ослабит напряжение на гравитационных соленоидах. Лейтенант тотчас передал предупреждение личному составу.
— А зачем это, сэр? — спросил кто-то.
— На орбиту доставили всего один погрузчик. Чтобы ему было проще справиться с работой, руду немного «облегчат».
Вскоре все заметно изменились в весе. С полной нагрузкой на плечах — оружием и амуницией — можно было без труда подпрыгнуть с места на метр, сержанту Логану даже пришлось прикрикнуть на не в меру расшалившихся солдат, но их можно было понять — ощущения были действительно необычными.
Пока собирались, прибывший погрузчик сделал необходимый проход. Получив сообщение об этом, лейтенант вскрыл входную дверь и посветил фонарем в темноту технологического туннеля — освещение здесь пока не работало.
— Особенно не радуйтесь! — громко объявил он, когда группа уже двигалась по туннелю, не чувствуя собственного веса. — Скоро мы должны потяжелеть раза в полтора, поэтому будьте готовы.
— Ну а это-то зачем? — спросил Логан.
— При малой гравитации в трюме после разгрузки страшная пыль, чтобы ее осадить, гравитацию ненадолго увеличат.
Джим и Тони шагали вместе с остальными. В прохладном туннеле они чувствовали себя комфортно — в шапках из вспененной пластозы, в теплых комбинезонах и добротных ботинках. Рабочую одежду, хоть и не хотелось, пришлось оставить в каюте — так приказал лейтенант, в комплекте всего было достаточно.
Загорелось освещение, и одновременно с этим стали тяжелеть рюкзаки.
— Прогулка закончилась… — успел сказать кто-то, а затем, словно по команде, вся группа уселась прямо на пол. Джим прислонился к стене, с трудом переводя дух. Казалось, еще немного — и он растечется по рифленому полу.
Испытание повышенной гравитацией длилось недолго, и скоро всех «отпустило», бойцы кое-как поднялись на ноги и двинулись дальше.
К моменту подхода группы к лестнице-времянке заваренный прямоугольник пола снова вырезали. Бойцы без промедления начали подъем — сверху их страховали люди в форме гражданского флота.
Новым, более коротким путем отряд вывели к шлюзу, куда был пришвартован челнок с просторным салоном. Бойцы быстро сняли поклажу и без напоминаний закрепили ее в проходах между креслами, затем расселись по местам и стали пристегиваться — как видно, высаживаться с десантных судов им было не впервой. Такая слаженность группы радовала Джима и Тони, приятно было сознавать, что их будут прикрывать бывалые бойцы. У них самих вещей было больше, чем у остальных, и они слегка замешкались — им на помощь пришел сержант Логан.
Лишь после того, как все расселись, челнок отшвартовался и начал спуск в атмосферу планеты.
В первые минуты Джим почувствовал легкую тошноту, потом, когда под днищем челнока начал спрессовываться воздух, тошнота ушла, но от сильных вибраций и встрясок стало темнеть в глазах. Напарникам уже случалось спускаться на челноках и небольших космических судах, но еще никогда так отвратительно.
Срываясь с очередной воздушной подушки, челнок стремительно падал вниз, а затем резко затормаживал, собрав под собой очередную подушку. Эти циклы чередовались с достаточно частой периодичностью, страховочные ремни врезались в тело, зубы лязгали, головы бились о подголовники.
Из собственного опыта Джим и Тони знали, что все эти мучения кончатся, как только в иллюминаторах покажется подсвеченная лучами звезды планета, обычно с этого момента челноки переходили в режим горизонтального скольжения, однако, увы, не в этот раз. Лишь скрывшись на ночной половине планеты, на последних сотнях метров челнок выпустил куцые крылышки и, качнувшись, заскользил в синеватую темноту.
Джим провел языком по зубам — кажется, они были целы, но во рту стоял стойкий привкус крови. Челнок прорывался сквозь облака, слегка подрагивая и переваливаясь с крыла на крыло. В черном иллюминаторе мелькали отдельные огни, но в основном поверхность планеты оставалась негостеприимно черной.

Глава 28

Сигнальных и навигационных огней видно не было — садились по радиометкам. Челнок ненадолго завис над площадкой и прочно встал на опоры. Защелкали замки страховочных ремней, Джим с Тони тоже отстегнулись и стали дожидаться очереди, чтобы не толпиться в проходе с вещами.
Освещение внутри салона вспыхнуло ярче, и стало видно, что спуск на планету тяжело дался не только Джиму и Тони.
Красные лица, прикушенные до крови губы — такая посадка судна выглядела нештатной, напряжение и неизвестность уже стучались в толстые стекла иллюминаторов, Джим чувствовал это.
Снаружи оказалось прохладно, пахло травами и свежим бетоном — еще утром этой площадки здесь не было. Неподалеку едва угадывались контуры каких-то машин, транспорта для доставки прибывшей группы. Вот только для четырнадцати человек их было слишком много.
— Проходите туда, на зеленый маяк, — сказал кто-то, дотрагиваясь до локтя Джима.
— Да… сэр, — в последний момент ответил он, заметив знаки различия в свете флюоресцентной рамки. Оказалось, что таким образом знаки различия подсвечены у всех местных.
«Как удобно», — подумал Джим, невольно примеряя это удобство и на себя.
Следом за одним из солдат группы он подошел к бронированной автомашине. Рядом стояли еще несколько таких же.
— Зачем им столько? — спросил Тони.
— Они ждут еще один челнок, — сообщил сержант Логан. — Лезьте, я подам ваши пушки.
Следом за Джимом по лесенке поднялся Тони и тут же достал макушкой фонарь освещения.
— Давай сюда. — Джим взял его за руку и посадил рядом. Пока Тони массировал ушибленную голову, Джим принял у Логана винтовки, ранцы и кофры с боекомплектом.
Десантный отсек быстро заполнялся, солдаты помогали друг другу рассаживаться в темноте, и через полторы минуты лейтенант доложил, что они готовы.
Створки отсека захлопнулись, под потолком едва заметно затлели осветительные панели. Тони невольно дотронулся до макушки: именно об эти панели он ударился головой.
Рядом завелся другой автомобиль, Джим приоткрыл щиток находившейся рядом смотровой щели и увидел восьмиколёсный, увешанный оружием броневик. На нем были и кассеты неуправляемых снарядов, и пятидесятимиллиметровая пушка, и автоматический гранатомет, датчики движения, тепловизоры, дистанциомеры, лазерные определители. Броневик проехал мимо, за ним двинулся автомобиль с новоприбывшими.
Продолжая наблюдать, Джим заметил, что за ними пристроился еще один броневик прикрытия. Как видно, в этих местах было неспокойно.
— Ну что там? — спросил Тони.
— Спереди и сзади вооруженное до зубов прикрытие.
— Это хорошо.
В этот момент челнок начал взлетать, и все вокруг окрасилось отсветами оранжевого пламени. Потом пламя погасло, но глухой рокот турбин стал тяжелее и отчетливее, по корпусу автомобиля пробежала дрожь. Джим невольно приготовился к тряске, но шум стал удаляться — челнок набирал высоту.
— Там осталось еще несколько бронемашин, — сказал он.
— Второй рейс ждать будут, сопровождение оставили. — Тони оперся о зачехленную КПТ и зевнул. Он не собирался терять время даром, как будто на сухогрузе ему не давали спать.
Джим тоже чувствовал усталость, все эти переживания, погрузки, разгрузки, спуск на планету, названия которой он до сих пор не знал, доконали его. Прислонившись к винтовке по примеру Тони, он погрузился в дрему. Машина монотонно раскачивалась на ухабах, солдаты вокруг тоже спали.
Джиму снилось, как они с Тони едут домой в отпуск. И вот они расхаживают по городу в красивой военной форме. А еще покупают в ресторане самые дорогие чипсы. Хотя зачем покупать чипсы в ресторане? Но сон есть сон, ничего не поделаешь.
Неожиданно автомобиль будто провалился в какую-то яму. Десантный отсек крепко встряхнуло — все сразу проснулись.
Снаружи донесся грохот, вне всякого сомнения, это рвались снаряды. Потом застучала автоматическая пушка.
Джим тотчас припал к смотровой щели. Невдалеке стоял броневик из прикрытия и бил из орудия короткими очередями по небольшому, темневшему вдали лесному массиву. Не прекращая огня, он начал пятиться, вместе с ним открыл огонь второй броневик, он съехал на обочину, освобождая путь к отступлению машине с десантом.
— Что там? Что? — спрашивали те, кому было далеко до смотровых щелей.
— Кажется, засада, — определил сержант Логан.
— Дай-ка глянуть!
Сержант подвинулся, в этот момент со стороны леса сверкнул луч, и что-то со звонким щелчком пробило десантный отсек насквозь, в бронированных стенках появились две пробоины — в первой миллиметров двадцать, во второй все пятьдесят. К счастью, никого не задело, но троих обожгло брызгами металла.
— Это какой-то луч! Похоже, лазерный заряд! — воскликнул лейтенант.
— Это не луч, это след от снаряда кинетической пушки, — пояснил Тони, пробравшись к смотровой щели.
Автомобиль продолжал пятиться, а прикрытие вело по лесной опушке шквальный огонь из всех видов оружия.
Неуправляемые ракеты лились сплошным огненным потоком, расцветая возле леса яркими красными шарами, автоматические пушки выкашивали деревья, летела листва и ветки, казалось, там не уцелеет ничто.
Прекратив пятиться, десантная машина развернулась и покатила в обратную сторону. Джим тотчас переметнулся на другой борт, чтобы посмотреть, что там происходит. Он успел вовремя, из облаков дыма и пыли один за другим сверкнули четыре луча, и первый броневик прикрытия взорвался, разбросав горящие колеса и изогнутую пушку.
Вторая машина прикрытия снова открыла огонь из всех видов оружия, но неуправляемые ракеты вскоре кончились, теперь слышался только стук автоматической пушки. Через несколько минут отстрелявшийся броневик догнал десантную машину.
Джим оторвался от смотровой щели и совершенно обалдевший, без единой мысли в голове, вернулся и сел на прежнее место.
— Как хоть называется эта планета? — спросил он.
— Катран, — ответил лейтенант и дотронулся пальцем до оплавленных краев пробоины. — Кинетическая пушка, говоришь? — обратился он к Тони.
— Да, ее работа.
— А ваши пушки тоже такие?
Тони покосился на Джима, но тот лишь пожал плечами. Время секретности прошло, здесь эти игры выглядели глупо.
— Да, вроде того, — сказал Тони. И со вздохом добавил: — Вот только мы не такие быстрые.

Глава 29

На место предварительного размещения Джим, Тони и их группа прибыли с большим опозданием. Десантной машине пришлось колесить по каким-то заросшим кустарником пустошам, то разделяясь с броневиком прикрытия, то вновь соединяясь. Когда машина наконец остановилась, никто даже не понял, что путешествие закончено. Лишь распахнувшиеся створки расставили все по местам. Бойцы перевели дух: здесь были свои.
И снова выгрузка, лейтенант с фонарем проверил, не забыли ли чего в отсеке, и отпустил машину. Когда броневики уехали, появилась возможность оглядеться — здесь уже было кое-какое освещение.
— Ведите всех за мной, лейтенант, я покажу вам блиндаж! — сказал какой-то офицер.
По одному, со всей осторожностью солдаты стали спускаться по ступеням в некое подобие коридора.
«Окопы!» — догадался Джим, когда они прошли метров двадцать до первого поворота. Это были полнопрофильные ходы от позиции к позиции, укрепленные специальными строительными составами. Встречные солдаты прижимались к стенкам, пропуская мимо себя навьюченных новичков. Стало больше света, теперь Джим прекрасно видел не только спину впереди идущего, но и странные таблички, расставленные почти на каждом повороте.
«Сколько стоит полосатый дождик?»
«Два умножить на два — будет девять».
«Обернись, сзади враг!»
Тони хлопнул Джима по плечу.
— Ну? — отозвался он.
— Ты это видел?
— Видел.
— Что об этом думаешь?
— Может, людям просто скучно здесь, вот и развлекаются.
Где-то недалеко ударила серия выстрелов из автоматической пушки, затем еще одна. С фланга с ревом ушел в темноту залп неуправляемых ракет.
— Не думаю, что здесь скучно, — заметил Тони, когда они прошли еще несколько поворотов. — Кстати, ты заметил, что повороты разные? То под прямым углом, то под острым, а то по дуге — это тоже от скуки?
— Чего у меня-то спрашиваешь? — Джим подбросил тяжелый ранец. — У местных спроси.
— Ну их, ты видел, какие у них лица? Тоже, скажешь, от скуки?
— Стой! — скомандовали спереди.
Группа остановилась, мимо, протискиваясь вдоль стены, прошли двое местных, они несли завернутые в брезент продукты. Джим явственно уловил запах свежего хлеба.
Рядом на бруствере под бетонным колпаком находилась позиция ракетной установки. В ее задней стенке открылась дверца, и на крохотный балкончик вышел солдат. Пока дверь была открыта, наружу просочилось несколько фраз невидимого оператора:
— …вижу двоих на запад-север-запад… подтверждаю пеленг — две отметки на запад-север-запад.
Через пару секунд с фланга снова ударили неуправляемые снаряды. Джим прислушивался к многоголосью десятков ракетных двигателей. Казалось, ракеты канули в пустоту, но вскоре прилетело эхо разрывов. С большого расстояния это звучало как пощелкивание праздничных хлопушек, но где-то там безжалостная огненная стихия рвала и кромсала металл, землю и дерево. Джим знал, как это бывает, им с Тони не раз приходилось видеть, что делают посланные через головы разведчиков минные группы.
На месте обстрелов обычно оставались голые поляны с единичными уцелевшими стволами деревьев со спущенной корой.
Солдаты впереди загомонили, пытаясь привстать на носочки и разглядеть впереди что-то особенное.
— Вот это номер! — произнес пораженный Тони, ему с высоты собственного роста все было видно.
Джим попытался вытянуться, но стоявшие впереди солдаты были выше и шире его. Тут он заметил небольшой выступ в бетонной стенке. Быстро сняв ранец и прислонив к нему кофр с патронами и чехол с винтовкой, Джим встал ногой на выступ и, опершись о широкие плечи стоящего впереди солдата, поднялся.
То, что он увидел, лишило его дара речи. По освещенной наклоненной платформе в окоп спускались два огромных монстра. Со всей определенностью это были люди, их головы ничем не отличались от любых других человеческих голов с парой глаз и ушей, но посажены эти головы были на такие широченные плечи, что по сравнению с ними даже крепкие бойцы группы прикрытия выглядели инфантильными юношами.
Ростом неведомые монстры были куда выше Тони, их руки и ноги были втиснуты в трубчатые конструкции, а туловище поддерживал мощный корсет. Металл конструкций давал при освещении синеватый оттенок, из чего Джим сделал вывод, что это стирианит — легкий и прочный металл.
На Двадцать Четвертой базе в арсенале разведвзвода было несколько стирианитовых ножей, правда, ими почти не пользовались.
На спинах монстров — на уровне лопаток — виднелись небольшие блоки, что-то вроде ударопрочных корпусов для приборов. А когда эти «пришельцы» спустились на дно окопа, Джим успел разглядеть висевшее с правой стороны стволами вниз оружие, очень похожее силуэтом на КПТ, но помассивнее.
— Ты… ты видел? — сбивающимся от волнения голосом спросил Тони, когда группа пришла в движение.
— Не отставать! — крикнули спереди.
— Видел, — выдохнул Джим, закидывая на спину лямки ранца.
— А КПТ видел?
— Немного похоже, но не более.
— Что значит «не более»? — Тони помог напарнику надеть ранец и подал чехол с винтовкой. — Это определенно КПТ, но с двумя стволами… Она у них на кронштейне висит, ты заметил?
— Не, мне плохо было видно. Ты-то вон какой длинный…
За очередным поворотом справа показался отвод от основного окопа, следом за офицером-проводником группа свернула туда.

Глава 30

Блиндаж оказался просторным помещением с высоким белым потолком и покрашенными желтой краской стенами. Под плитами перекрытия из многослойного железобетона размещались двухъярусные солдатские койки, длинный стол и дюжина стульев.
Группе предстояло переночевать здесь и провести день, чтобы с началом следующей ночи отправиться по маршруту.
— Выбирайте койки, места должно хватить всем! — объявил сопровождавший их капитан — теперь при ярком свете можно было лучше рассмотреть его форму и знаки различия.
К чести бойцов группы прикрытия, они без всяких споров и толкотни мигом рассовали неподъемные ранцы, расселись на первых ярусах коек и стали ждать — на каждом новом месте обычно проводили первичный инструктаж.
Капитан снял тяжелый полевой шлем, ослабил ремни бронежилета и сел за длинный стол, как будто в президиум.
— Ну, добро пожаловать на планету Катран, господа солдаты. Как видите, у нас здесь стреляют по-настоящему, сегодня прорвавшееся звено противника практически на ваших глазах уничтожило бронеавтомобиль прикрытия. Два человека экипажа погибли. Правда, по нашим сведениям, звено противника понесло потери — два киббера уничтожены в схватке, что произошло на ваших глазах, еще один был накрыт залпами с наших позиций.
Капитан провел загорелой рукой по жестким волосам и с некоторым сожалением добавил:
— Но одна сволочь все же ушла. Самое плохое, что этот подраненный киббер получил ценную разведывательную информацию. Но это — лирика. Вы будете пользоваться нашим гостеприимством до завтрашнего вечера, и, как стемнеет, наши разведчики проводят вас на исходную точку.
Капитан откинулся на спинку стула, и Джиму показалось, что этому офицеру много лет.
— Какие вопросы?
— Сэр, а можно спросить про Лизаро? — поднял руку один из самых осведомленных бойцов.
— О Лизаро я ничего не знаю, дружок. Я с первого дня служу здесь, на Катране.
— Я имел в виду, сэр, эта война, она является продолжением того, что происходит на Лизаро?
— Не знаю, является ли она продолжением… Но в общем ты прав, солдат, и там, и здесь враг один, враг основательный, хитрый и коварный.
— А почему нельзя использовать авиацию, сэр? Я уже не говорю об ударах с орбиты? — спросили с другой стороны.
— Проблема в том, что существует это дерьмовое законодательство, согласно которому то, что происходит на Лизаро и здесь, можно определить только как локальный межэтнический конфликт. Даже наши подразделения здесь на официальном языке правительственных чиновников называются «миротворческими разделительными силами». Подразумевается, что мы кого-то здесь разделяем. Но межэтнический конфликт существует только на бумаге, состряпанной продажными юридическими конторами.
Лейтенант заерзал, от слов капитана за километр несло политикой. Подобные разговоры до добра не доводили.
— Если бы противник применил тяжелое вооружение, танки или авиацию, мы бы могли затребовать из армейских арсеналов то же самое, но враг хитер, он использует свое технологическое преимущество и пускает в бой по сути тяжелое вооружение, но в статусе пехоты. Я говорю о кибберах.
— А что это за странные существа, что мы сегодня видели, сэр? — спросил лейтенант, чтобы хоть как-то сбить политический напор капитана.
— Вообще-то это были наши секретные солдаты, вам их видеть не полагалось, но раз уж так случилось, что вы столкнулись с ними, деваться некуда. Скажу самую малость, думаю, что не выдам никаких государственных тайн. Эти ребята — наша попытка создать тяжелую пехоту, способную противостоять боевым единицам армии Тильзера.
Тони поднял руку — капитан ему кивнул, лейтенант Ковальский напрягся, опасаясь подрывных разговоров, но вопрос был о другом:
— Сэр, я заметил эти таблички со странными надписями, что они значат? Может, это для развлечения?
Капитан устало улыбнулся:
— Да, человеку со стороны может показаться, что мы здесь не вполне нормальные, собственно, так оно и есть. Но эти таблички имеют оборонительное значение как отвлекающий фактор. Управляющие механизмы кибберов довольно уязвимы, ведь ученым Тильзера приходится в срочном порядке приспосабливать кибберов к действиям в самых разных климатических зонах, в районах магнитных и гравитационных аномалий. Оттого большую часть ресурсов управления киббера отнимает анализ всего увиденного. Кибберы очень подвижны и довольно часто забираются к нам в окопы. При их реакции никакие солдаты не могут им противостоять — об обороне линии окопов не может быть и речи. В таких случаях наши подразделения спешно оставляют позиции и отходят на запасные, чтобы уже оттуда нанести удар по позициям, занятым врагом. И чтобы отойти с наименьшими потерями, а в некоторых случаях чтобы спасти хоть кого-то, ставят таблички с дурацкими советами и утверждениями. Что вам удалось запомнить?
— Дважды два — девять, — вспомнил Джим.
— Ну вот, увидев это утверждение, киббер тотчас прогоняет его через свои электронные усилители мозгов, выясняет, что это неверно, и пересчитывает еще раз, проверяя, не ошибается ли он сам. Этой доли мгновения хватает, чтобы кто-то юркнул за угол или выбросил в проход гранату.
— А про то, что сзади враг? — спросил Тони.
— Обернись — сзади враг, — уточнил капитан. — Эта табличка по-настоящему боевая, поставленная наобум, однажды она сработала на другой позиции, которую мы, к сожалению, уже оставили. В переходы тогда ворвались три киббера и помчались один за другим, расстреливая все, что двигалось, и вдруг передний увидел эту надпись. Как и положено, по приоритету команд, прежде чем проанализировать данное утверждение, он прежде всего попытался себя защитить и, повернувшись, пристрелил товарища. Это вызвало замешательство у третьего киббера и дало возможность нашим солдатам обстрелять их с автоматического гранатомета, а самим отойти.
— А странные повороты? — несмело спросил сержант Логан.
— Из того же арсенала уловок. Следует поворот с прямым углом, потом еще один с прямым, чтобы у киббера в его башке начинала складываться последовательность, но следующий поворот идет по дуге — небольшое, но отвлечение внимания. В совокупности эти глупые шутки создают логический рубеж обороны. Здесь, на Катране, этому, к сожалению, еще не придают должного значения, а вот на Лизаро, где война идет достаточно давно, существуют специалисты, которым удавалось затормозить мозги кибберов до абсолютного нуля активности. В одном случае киббер умер, но чаще всего они убегают к своим и к восстановлению уже непригодны — их списывают, а это практически боевые потери.
— Извините, сэр, но вы так много знаете! — простодушно поразился один из бойцов группы, парень с бычьей шеей и едва умещавшимися в рукавах комбинезона бицепсами.
— Слишком много для вояки? — Капитан улыбнулся, ему было приятно это замечание. — Я не всегда хотел быть капитаном в этих окопах, солдат, когда-то я окончил университет и преподавал детишкам компьютеры и домашнее программирование.
Они помолчали; приглушенные толстыми стенами, снаружи прозвучали новые залпы.
— Ну, если я ответил на все ваши вопросы, мне пора. — Капитан поднялся, надел шлем и едва уловимыми, отработанными до автоматизма движениями затянул крепления бронежилета.
Все находившиеся в блиндаже повскакивали на ноги.
— Да, чуть не забыл самое главное — рассказать, где получать питание. Это по основному проходу направо и второй поворот направо. Отправите двоих, скажете, для командировки — там знают. Отхожее место — по основному проходу налево и первый поворот налево.
В абсолютной тишине капитан застегнул перчатки и дал последний совет:
— Если встретите здесь женщин, у нас тут имеются две крали, лучше их не лапать, потому что одну из них трахает полковник Саппоро, он потомственный параноик и любит пострелять, а вторая — лесбиянка со стальными пальцами. Одного из свободных охотников она отправила в госпиталь пришивать яйца. Ну вот, собственно, и все. Можете прямо сейчас пойти и получить на всех бутерброды.

Глава 31

Следуя совету капитана, лейтенант Ковальский отправил двоих в кухонный блок, и скоро они вернулись с двумя набитыми бутербродами коробками и большим термосом с кофе. Стопка пластиковых стаканчиков прилагалась.
Когда поделили еду и принялись за поздний ужин, один из кухонных курьеров, рядовой Крок, сообщил, что они видели в кухонном блоке одну из описанных капитаном женщин, но так и не смогли определить, кто это — любовница полковника или лесбиянка.
— Наши мнения разошлись, — под смех товарищей признался Крок.
— Это была розовая, я тебе говорю, — продолжил неоконченный спор напарник Крока. — У нее стрижка, как у мальчишки, и вообще — ни одной плавной линии. Уж я этой публики насмотрелся, у меня под домом была парикмахерская, которую держала старая лесбиянка и весь штат работников были лесбиянки. Они часто выходили на улицу покурить и обсудить свои делишки, иногда у них случались драки — из-за любви.
— А я однажды был на Таврилате, в знаменитом городе геев — Флоритауне, — признался сержант Логан, допивая свой кофе. — Мы туда мотались чинить сложную аппаратуру одному ихнему деятелю, в смысле голубому. Работа оказалась тяжелая, приборы стояли в закрытом помещении без вентиляции, а как все сделали, я первым вышел в скверик подышать, пока остальные свою работу доделывали. И вот подходит ко мне такой манерный педик, разряженный в какие-то перья, фальшивые брильянты, садится рядом и говорит: «Ой, слюшай, ну ты так косишь под натурала, я с тебя валяюся…»
— И что вы ему сказали, сержант?
— Ничего не сказал, просто вскочил и убежал, я тогда еще молодой был, даже послать как следует не мог.
Неожиданно вернулся капитан.
— Сидите-сидите! — махнул он рукой. — Мне нужны ваши стрелки…
— Парни, это вас, — повернувшись к Джиму и Тони, сказал лейтенант.
Напарники поднялись и стали собирать оружие, но капитан их остановил:
— Ничего брать не нужно, это всего лишь дополнительный инструктаж.
Джим с Тони одернули обмундирование и последовали за капитаном.
На воздухе было свежо, Джим подумал о том, что в комбинезонах им будет не жарко.
— Относительно вас мне прислали распоряжения, поэтому сейчас мы пойдем на передовой командный пункт и я покажу вам, как выглядит место выхода с позиций ночью. Вы ведь ночью пойдете.
Они вышли в главный переход, и через пару десятков метров капитан толкнул узкую дверцу — за ней показались освещенные одинокой лампочкой ступени.
— Осторожно, здесь еще не все укрепили…
Дверца захлопнулась сама, ступени вели все ниже, Джим прикинул, что они спустились метров на пять. Дальше пошли по туннелю, от лампочки к лампочке, сводчатый потолок укреплен не был, на стенах виднелись следы от зубьев землеройного бура. В толще земли попадалась красная глина, слои мела и сколы крупных кварцевых обломков. В мирное время им, наверное, нашлось бы применение, но сейчас было не до них.

Глава 32

Передовым командным пунктом оказалось накрытое бетонным куполом помещение с широкими смотровыми щелями, в которые было установлено не менее десятка бинокуляров. Возле двух стояли офицеры, у задней стены за столом располагался оператор радарного комплекса. Все здесь напоминало Четвертый опорный бастион, где Джим и Тони потеряли всех товарищей из своего призыва.
Никто из присутствовавших не обратил на вошедших внимания.
— В походе у вас будет дополнительное развлечение, — заметил капитан.
— Какое развлечение, сэр?
— Идемте, по времени будет в самый раз.
Капитан подошел к одному из бинокуляров и стал крутить ручки настроек.
— Выбирайте горизонталь два — двадцать девять, вертикаль трогать не нужно, она уже настроена.
Джиму всего пару раз доводилось пользоваться таким прибором, но ничего хитрого в его настройках не было. Скоро он навел бинокуляр в указанном направлении и увидел тех самых монстров, что прибыли сюда почти одновременно с группой. Пришла догадка, что именно их ждали вторым рейсом челнока. Поскольку реальной цветности прибор ночью не передавал, его процессор раскрашивал изображение по-своему. Из-за этого цвета казались излишне насыщенными и яркими. Конструкционная арматура поверх мощных тел монстров светилась словно неоновые трубки, сдвоенные КПТ отливали серебром.
Рядом с этими гигантами находились несколько солдат, они выглядели как детишки, вышедшие погулять с папой. Вся группа укрывалась за обломками гранитных скал.
— Что они собираются делать, сэр? — спросил Тони.
— Испытать себя. Операторы засекли передвижение противника — к нам движется звено кибберов. От своего товарища, ускользнувшего после недавнего боя, они получили информацию и сразу пускают ее в дело.
— Спешат?
— Конечно, сведения на войне живут недолго, ситуация быстро меняется, вот они и спешат закрепить успех.
— И что, сэр, эти… парни смогут подстрелить кибберов?
— Они попытаются, а что получится, я думаю, мы сейчас узнаем…
Капитан оторвался от окуляров, оглянулся на экран оператора и сообщил:
— До противника тысяча шестьсот метров, скоро развязка.
На командном пункте появился кто-то еще, Джим услышал строгий голос:
— Почему здесь посторонние, капитан?
Джим и Тони вытянулись в стойку «смирно», глядя на невысокого человека в мундире с полковничьими знаками различия. Судя по тому, как яростно сверкали его глаза, это и был тот самый полковник Саппоро, счастливый обладатель единственной в подразделении настоящей женщины.
— Это не посторонние, сэр, это эксы, завтра вечером у них выход.
— Но ведь вы показываете им грейтрейдеров!
— Сэр, у этих парней допуск «0-15»…
Полковник промолчал и встал к свободному бинокуляру.
— Я и не знал, что у нас допуск «0-15», — негромко обронил Тони.
— Вы лишь недавно получили его, — не отвлекаясь от бинокуляра, ответил капитан. — Раз на такое задание идете, высокого статуса не миновать.
Справа, стоя у оптического прибора, сердито сопел полковник. Джиму показалось, что капитан его нисколько не боится.
— Ну все, идут, с-суки… — прошипел полковник и, не оборачиваясь, приказал: — Оператор! Пусть с правого фланга дадут серию куда-нибудь подальше, а то эта сволочь подумает, что вокруг подозрительно тихо.
— Слушаюсь, сэр.
Оператор тотчас связался с батареей.
— Говорит сектор «один-ноль», приказ полковника Саппоро — дайте короткую серию подальше… Все равно куда… Отбой.
Спустя несколько секунд справа одна за другой с ревом стартовали пять неуправляемых ракет. Они понеслись в никуда, освещая пространство огненными хвостами.
Скоро раздались отдаленные разрывы.
— Присели, падлы, осторожничают, — продолжал комментировать полковник, а Джим, отчаянно крутя настройки, пытался найти эту картинку. Наконец ему это удалось — четыре яркие, подкрашенные процессором метки осторожно продвигались в сторону позиций, используя естественные укрытия.
Укрывшаяся за скальными глыбами группа начала подготовку, видимо, их наводили по радио, поскольку показываться им было нельзя — кибберы реагировали мгновенно и могли с пяти сотен метров прострелить консервную банку. Судя по всему, предполагалось устроить перестрелку с более короткой дистанции, чтобы каждый выстрел был верным.
Тони смотрел, затаив дыхание. Ему и за простой-то перестрелкой следить было бы интересно, а тут выдалась уникальная возможность наблюдать дуэль настоящих сверхсолдат. О том, что еще недавно он сам столкнулся с этими сверхсолдатами в гибельных песках Кикасо, Тони уже не вспоминал.
— Сколько между ними? — не выдержал напряжения капитан.
— Пятьсот с небольшим, сэр, — отозвался оператор.
Подсвеченные точки становились крупнее, Джим стал замечать контуры их фигур. Скоро он угадал знакомые очертания — самих кибберов ему видеть не приходилось, но с их прототипами — найттачерами — сталкивался нос к носу.
— Оператор, сколько? — Это уже был полковник Саппоро.
— Триста восемьдесят! — сообщил оператор дрогнувшим голосом.
И наконец это произошло. Грейтрейдеры совершили какие-то неловкие прыжки, сверкнули траектории снарядов, брызги размочаленной плоти и куски арматуры взлетели в воздух, солдаты из группы прикрытия помчались прочь от скал.
— Все! — произнес капитан, распрямляясь. — Как там, оператор?
— Наши погибли, сэр!
— Да я и сам видел, что наши погибли! — закричал капитан. — Что с кибберами?!
— Двое уходят…
— А остальные?..
Потянулись звенящие мгновения ожидания. Все, кто находился на командном пункте, перестали дышать.
— Они не определяются, сэр, их нет!
— Значит, получилось, — изрек полковник Саппоро. — Если бы этих сволочей не поджарили, они бы не стали отступать. Вот только тихо почему-то… — Полковник прислушался. — Они там что, на батареях, уснули, что ли?
Словно услышав нелестный отзыв, с флангов по двум отступавшим кибберам ударили ракеты. Красноватый свет от полыхающего фронта огня попадал в смотровые щели командного пункта и рисовал на стенах ровные прямоугольники.
— Я пойду их встречу… — сказал Саппоро и вышел с командного пункта.
— Кого он встретит? — спросил Джим.
— Прикрытие, наверное, — ответил капитан. Он выдохнул, словно хватил спирта, встряхнул головой и добавил: — Давайте еще раз посмотрим на место выхода, ваше задание никто не отменял.

Глава 33

Когда Джим и Тони вернулись в блиндаж, там уже все спали. Сержант Логан приподнял голову с узкой подушки, посмотрел на вошедших и снова опустил.
Напарники сняли ботинки, ослабили стяжные ремни, но комбинезоны не снимали — здесь был передний край и случиться могло всякое.
Джим немного поворочался, затем на ощупь проверил чехол винтовки, кофр с патронами и только после этого успокоился и заснул.
Короткая ночь пролетела быстро, наутро был подъем и поочередное посещение туалета. Лишней воды не оказалось, поэтому умывались и чистили зубы специальными салфетками. Результат таких процедур был вполне приемлем, вот только Тони не переносил привкуса салфеток.
— Они мне напоминают запах отцовского одеколона, — кривясь, говорил он. Его отец так сильно поливал себя дешевым одеколоном, что его руки им были буквально вымыты, оттого все, к чему прикасался Тайлер-старший, начинало благоухать тяжелым сладким ароматом. Тони запомнил этот запах и возненавидел на всю жизнь.
— Кстати, ты вчера заметил, что эти парни, грейтрейдеры, были замотаны под каркасом в какие-то бинты?
— Наверное, чтобы трубки сидели плотнее, — предположил Джим, поглядывая на стол, где раскладывали принесенный из кухонного блока завтрак.
— Сегодня запеканка! — объявил сержант Логан.
«Для вас она будет последней», — пронеслось в голове Джима.
— Ой, что это я! — Он даже подскочил на месте. На него стали оборачиваться.
— Ты чего? — удивился Тони.
— Да так, — отмахнулся он. — Перед заданием нервничаю, мандраж одолевает.
— А ты КПТ проверь, патроны пересчитай, компенсаторные заряды, и тебе сразу полегчает.
— Думаешь?
— Мне всегда помогает.
— Ну хорошо, — согласился Джим. — Только ты прикрой, а я за кровать присяду.
Так они и сделали, ведь приказ не показывать экспериментальное оружие для них никто не отменял.
Тони оказался прав, почувствовав в руках винтовку, Джим как будто напитался ее силой, все же КПТ была серьезным аргументом против кибберов.
— Ну что, эксы, готовы к новому заданию? — усмехнулся лейтенант.
— Какому новому? — не понял Тони.
— Сожрать три дополнительные порции запеканки. Оказывается, Фрид, Гирс и Полицин у нас неженки. Они, видите ли, с детского сада не переносят запеканку.
— К такому заданию всегда готовы, я запеканку очень даже переношу, — сразу согласился Тони, хотя до этого момента ничего подобного не пробовал.
После завтрака день потянулся медленно, напарники просто спали, набираясь сил перед ночным броском. Потом был обед и снова сонное ожидание.
Когда начало смеркаться, освещение в блиндаже зажгли на полную мощность, и группа занялась последними приготовлениями.
Не стали исключением и Джим с Тони. Первое и самое главное — КПТ и ее боекомплект, второе — верхняя пристежка для комбинезона, на ней было удобно спать прямо на земле, а если бы их вытеснили на маршрут вдоль заснеженных гор, можно было накинуть для тепла поверх одежды. Третье — питание: привычные пайки с мясными, фруктовыми, шоколадными плитками.
Помимо основного оружия, Джиму и Тони также полагались автоматы «шмель», пистолеты «хаунд», ножи, гранаты и патроны, но, поскольку они были главной ценностью группы, часть их поклажи лейтенант решил распределить между своими солдатами.
— Запомните, ребята, — сказал он, обращаясь к Джиму и Тони. — Ваши пугачи у Лионера и Бакса.
Названные им солдаты подняли руки.
— Запомните их рожи, чтобы они потом не зажали чужое имущество.
Над шуткой Ковальского посмеялись и вернулись к своим делам, а еще минут через сорок пришел капитан.
— Готовы? — спросил он, оглядывая бойцов.
— Так точно, сэр, — ответил лейтенант.
— Ну и отлично. Следуйте за мной.
«Ну, вот и все», — подумал Джим, оглядывая на прощание временное убежище. Ему всегда казалось, что, где бы он ни был, везде оставлял какую-то малую часть себя.
«Интересно, вспоминают ли нас на базе?»
Возникло желание поговорить об этом с Тони, но это была очевидная глупость, они весь день валялись, словно ожиревшие коты, а теперь перед уходом появилась эта странная потребность.
«Еще поговорим», — решил Джим и двинулся следом за остальными.

Глава 34

Выводить группу на маршрут досталось отделению разведчиков. Джиму подумалось, что они, наверное, были среди тех, кто в прошлую ночь стоял рядом с грейтрейдерами. А еще он размышлял о том, по собственной ли воле эти двое колоссов отправились на смерть? Может, им сказали, что у них есть шанс?
Джим вспомнил своего «дядю», оказавшегося и не дядей вовсе, а непосредственным начальником. Такой, как Эдгар Форсайт, мог обмануть кого угодно, даже своих. С другой стороны, они с Тони точно так же, как эти грейтрейдеры, подставляли в пустыне свои головы.
Ну, сам-то он тогда просто угадал, где за дюной прятался киббер, а вот Тони, тот действительно пытался опередить киббера и опередил на сотую или даже тысячную долю секунды. В тот раз они разменялись с выгодой для Тони, он потерял лишь клочок комбинезона и несколько капель крови, а киббер потерял все, однако не обязательно, что в следующий раз снова выиграет Тони.
Группа двигалась по неглубокой балке, разведчики то уходили вперед, то отставали, чтобы контролировать хвост колонны, в темноте к ним могли пристроиться чужие — среди бойцов генерала Тильзера хватало хороших следопытов.
Изучив накануне местность в монокуляры, Джим и Тони неплохо ориентировались. Даже в темноте они угадывали очертания возвышенностей и одиноких деревьев — помогал полученный в разведвзводе опыт.
Неожиданно заработали батареи. Небо осветилось огненными хвостами ракет, и вся колонна тотчас распласталась на земле. Так они пролежали минут пять; когда обстрел прекратился, движение возобновилось.
Шли примерно с час, тяжелые ранцы начали давать о себе знать, Джим взмок, то и дело поправляя сползавшую с плеча винтовку. С другого плеча норовил сползти ремень кофра. Но усталости не было, тренировки в пустыне сделали свое дело — требовалось лишь изредка делать остановки, чтобы поправить ранцы.
Наконец группа остановилась. Убедившись, что старший группы, лейтенант Ковальский, правильно «привязан» к местности, разведчики пожелали удачи и растворились в темноте. Лейтенант по цепочке позвал Джима и Тони в голову колонны, он был убежден, что их навыки разведчиков в ориентации на местности будут нелишними.
— Ну как вы? — спросил он, когда они подошли. — Привал нужен?
— Еще часок я пройду, — негромко сказал Тони.
— Я тоже еще не устал, а через час встанем.
— Ну и отлично. Тогда вперед.
И они двинулись дальше. Джим хорошо запомнил маршрут и в любой момент мог, ткнув пальцем в карту, показать, где они находятся. Первоначально выступив на юг, группа стала сворачивать на восток, уходя из зоны самых активных боевых действий. За следующий час до первого привала случилось еще три обстрела. Было ясно, что таким образом батареи отвлекали внимание противника, прикрывая поход группы.
Когда пришло время вставать на первый привал, оказалось, что начало светать.
— Что, уже утро? — удивился Тони, снимая потяжелевший ранец.
— Нет, — успокоил его лейтенант. — Меня уже предупредили, это здесь называется «репетиция», утренние сумерки продлятся часов пять, а уже потом начнется рассвет. Логан, отправь двоих вперед — минут на пятнадцать. Пусть там отдыхают.
— Я отправлю Барданса и Ружейку.
— Не возражаю.
Двое выбранных бойцов без возражений поднялись и двинулись дальше по маршруту. Все это делалось для безопасности эксов — их благополучная доставка на место была главной целью группы прикрытия.
Оставшиеся бойцы неслышно доставали фляги, чтобы сделать пару глотков, даже если не хотелось. Следовало настраивать себя на долгую дорогу, и как это сделать, они знали.
Джим и Тони ослабили замки ботинок и, положив ноги на ранцы, откинулись на скатанные накидки — у них были собственные методы. За те десять минут, что длился отдых, они даже успели вздремнуть.
Когда лейтенант подтолкнул их, напарники открыли глаза, чувствуя себя отдохнувшими.
Группа начала вставать на маршрут, бойцы затягивали ремни, поправляли ранцы. Через полминуты лейтенант скомандовал: «Пошли…» — и колонна тронулась в путь.
Было тихо. Обстрелы закончились, с юга короткими порывами набегал ветер, пригибая к земле жесткую желтоватую траву. Это была хорошая трава, на ней не оставалось следов.
Через десять минут пути после привала все уже вошли в ритм, слышалось лишь негромкое дыхание, но никакого топота или позвякивания амуниции — в группе были только проверенные люди.
Прошло еще минуты три, и лейтенант замедлил шаг, затем поднял руку, останавливая колонну. Прежде чем идти дальше, Ковальский намеревался обнаружить Барданса и Ружейку, но тех не было. Группа прошла еще немного, лейтенант надвинул на глаза прибор ночного видения, однако и это не помогло. Была вероятность, что эти двое отклонились от маршрута и теперь ждали колонну где-то в другом месте.
Джим слышал, как лейтенант шепотом выругался и достал рацию. Вообще-то им следовало хранить радиомолчание, но солдат в оговоренном месте не оказалось, и с этим следовало разобраться.
Лейтенант коротко нажал кнопку вызова и стал прислушиваться — в случае получения сигнала вызова бойцы должны также нажать кнопку вызова, и тогда рация командира завибрирует.
— Ничего не понимаю, — прошептал лейтенант.
— Сэр, попробуйте еще раз, — тихо попросил Тони.
— Сделать вызов?
— Да.
— Ты думаешь… — начал было лейтенант, но продолжать не стал, просто надавил на кнопку.
— Я могу это расслышать?
— Вряд ли, рации срабатывают у всей группы.
Они помолчали, прислушиваясь.
— Нужно передать, чтобы все отключили вибрацию, — предложил Джим. — Тогда мы что-то услышим.
— Как вы услышите вибрацию? Это нельзя услышать.
— Зато можно почувствовать, — настаивал Тони.
Лейтенант пожал плечами и, обращаясь к сержанту, сказал:
— Передай по цепи, пусть все отключат вибровызов.
Логан кивнул и передал приказ командира. Через несколько секунд Тони снова попросил лейтенанта сделать вызов.
Ковальский надавил пару раз, и эксы замерли, словно изваяния. Он и не представлял себе, что живой человек мог так замирать.
— Еще… — коротко сказал Тони.
Ковальский снова повторил вызов.
— Там, — сказал Джим, указывая пальцем.
— По-моему, тоже, — подтвердил Тони.
Оба сняли ранцы и чехлы с КПТ. Джим показал на винтовки и обернулся к Логану:
— Сержант…
— Понял, присмотрю, — прошептал тот.
Напарники сделали еще несколько шагов, сойдя с тропы чуть правее, потом снова замерли, и Тони едва заметно махнул рукой.
Понятливый лейтенант дважды повторил вызов. Он сам отлично слышал, неплохо ориентировался в ночных звуках, но сейчас мог поклясться, что никаких звуков, кроме шелеста травы под набегающим ветерком, нет. Тем не менее после этой его попытки эксы тронулись с места и, уверенно пройдя еще метра четыре, стали шарить руками в траве.
Потом Тони встал и энергично замахал рукой. Лейтенант поспешил к нему.
— Ну что? — спросил он.
— Кровь, — коротко ответил Тони, показывая почерневшую в сумерках ладонь.
— А вот рация, — сказал Джим, показывая пояс, где кроме рации были сканер, нож и фонарь.
Они присели. Лейтенант приготовил автомат, Джим и Тони уже были с пистолетами, Ковальский не видел, как они их достали. Он поднял над головой руку и сделал указательным пальцем вращательное движение. Сержант заметил сигнал, колонна стала разворачиваться для круговой обороны.
— Что думаете, разведчики? Где могут быть наши парни?
— Если они оказались справа от тропы, их в эту сторону и потащили, — сказал Тони.
Лейтенант вздохнул:
— У меня приказ доставить вас на место даже ценой жизни всей группы, но нам желательно узнать, что здесь случилось.
— Можно пройти еще метров тридцать, но не дальше — здесь плохая видимость, — сказал Джим. — Следов волочения тоже не видно, но кровь на траве должна остаться.
— Я возьму еще двоих, и мы пройдем эти тридцать метров.
— Мы пойдем с вами.
— Я не имею права, ваша безопасность…
— Лейтенант, если вас всех перережут, нам не дойти в любом случае, — сказал Джим.
— Хорошо, — согласился Ковальский, он уже успел оценить опыт этих солдат.
Они вернулись на тропу, вкратце объяснили ситуацию Логану и оставили найденный пояс. Джим и Тони получили свои «шмели», взяли дополнительные магазины и вместе с лейтенантом и еще двумя бойцами выдвинулись к предполагаемому месту трагедии.
Шли медленно, то и дело проверяя перед собой траву. Потеки крови были повсюду, и через десяток метров лейтенант наткнулся на что-то в траве. Все сразу присели, озираясь по сторонам и прислушиваясь, пока Ковальский обследовал свою находку.
— Это Ружечка, — сказал он. — Его голова.
— Ножом? — спросил Джим.
— Нет, больше похоже на… как будто пилой работали.
— Это могут быть когти или зубы, пояс тоже рассечен неровно. Что дальше, лейтенант?
— Пройдем эти тридцать метров, — выдавил он.
И они снова двинулись вперед, осторожно огибая кусты и приподнимая автоматами ветви. На следующем десятке метров наткнулись на сильно изуродованные останки, тут же валялся залитый кровью «шмель», его даже не сняли с предохранителя.
— Они где-то рядом… — прошептал Тони.
Лейтенант стал озираться.
— Дальше идти нельзя, — тихо сказал Джим. — Они на нас смотрят…
— Откуда? — быстро спросил один из солдат.
— Они где-то там — впереди.
Осторожно, шаг за шагом, группа стала пятиться. Испачкавшиеся в окровавленной траве комбинезоны приобрели зловещую окраску.
На тропу они вернулись без осложнений, надели ранцы и осторожно двинулись по маршруту. Солдаты все так же молча шагали дальше, но Джиму их молчание казалось угрюмым, ведь все теперь знали об участи двоих товарищей.
Темп нарастал, за час отмахали километров пять, постояли с минуту, и еще час марша.
— Как думаете, мы оторвались? — с надеждой спросил лейтенант, когда группа встала на очередной отдых.
— Нет, они где-то здесь, — сухо ответил Джим. Ему не понравилось, что они так бежали, в этом не было смысла.
— Да?
Лейтенант огляделся. Кусты справа, пожалуй, выглядели опасными, но до них было метров десять.
— Логан, проверь кусты. Но не один!
— Сделаю, сэр.
Сержант поднялся и с двумя бойцами направился к кустам с автоматами наготове. Дойдя до зарослей, они вошли в них. Джим видел, как солдаты приседали, проверяя под нижними ветками, — сержант то и дело включал прибор ночного видения.
Пока эта тройка осматривала кустарник, остальные были наготове, ожидая внезапного нападения врага, но скоро сержант и солдаты вернулись, и ничего не произошло.
— Все в порядке, сэр. Никаких следов, обломанных веток и посторонних запахов.
— Хорошо, — кивнул лейтенант и покосился на Джима, полагая, что тот изменит свое мнение, но эксы не расставались с автоматами и больше не ложились на землю и не закидывали ноги на сброшенные ранцы.

Глава 35

Решив промочить горло, Тони сделал глоток, потом еще один. У него появилась навязчивая галлюцинация — запах крови.
— Ты не чувствуешь этого запаха? — спросил он Джима.
— Нет. Я вспомнил найттачеров, помнишь, как они таскали трупы убитых дикарей, будто трофеи?
— Думаешь, здесь найттачеры?
— А что им мешает? Не все же решают эти живые танки — кибберы.
— О чем это вы? — тихо спросил, подсаживаясь, лейтенант.
— Мы говорим о найттачерах, они точно так же нападали на туземцев в джунглях.
— Только они двигались очень шумно, — напомнил Тони.
— Их могли подучить, что-то там исправить, — возразил Джим.
— Возможно.
Они помолчали. Ветер набежал с юга, потом с юго-востока, и Джим услышал щелчки, как если бы кто-то быстро шел и задевал макушки трав.
Он вскинул автомат, и тотчас из-за кустов взмыли длинные черные тени.
Джим схватился за автомат, но чуть опоздал и торопливо ткнул перед собой ножом, лезвие лязгнуло обо что-то, и на нем сверкнуло отражение пламени — Тони не останавливаясь поливал все вокруг из автомата.
Джим перекатился следом за пролетевшей над ним тенью и, угадывая направление цели, выпустил длинную очередь.
Выдержал паузу, озираясь, но тут ударили из автоматов все остальные. Солдаты поливали окрестные кусты, пока не кончились патроны.
— Прекратить огонь! — закричал лейтенант, когда уже сама собой образовалась тишина.
— Джим, ты как?
— Отбился.
— Я тоже.
— Что это было? — спросил подбежавший лейтенант, по его щеке текла кровь.
— Что-то вроде… оборотней, — неожиданно сказал Тони и заменил магазин. — Точно — оборотни, я в кино таких видел.
— Оборотни? — переспросил лейтенант. — Чушь какая!
Он поспешил к другим бойцам, проверить их состояние.
Итог оказался страшным — трое были располосованы в лоскуты и еще дышали, но это были их последние минуты, четвертый солдат лишился головы, и нигде поблизости ее не оказалось.
— Слушай, ты серьезно насчет оборотней?! — пристал к Тони лейтенант.
— Я сказал — «как оборотни», — ответил Тони. — Отойди…
— Что?
— Они идут!
Джим не понял, откуда именно «они идут», и, выбрав примерное направление, открыл огонь. Магазин быстро закончился, он сменил его. В этот момент с другой стороны тропы на них бросились еще два монстра. Джим взял опережение и открыл огонь, он слышал глухие звуки, с которыми пули входили в тело. Тот, в кого они попали, взвыл и, упав за спиной Джима, прыжками унесся в кусты.
Снова с запозданием открыли огонь остатки группы, но быстро прекратили.
— Я всадил в него весь рожок, — сказал Тони, меняя магазин.
— Кажется, их было двое, — вспомнил Джим, прислушиваясь к неясным звукам.
— Да, а в прошлый раз штук пять?
— Мне показалось — семь.
Воцарилась тишина. Потом снова послышались эти звуки — щелчки. Тони поднял автомат и тут же опустил.
— Круги нарезают. Джим, ты слышишь?
— Ага.
Пощелкивания по траве слышались все отчетливее — судя по всему, чудовища сужали круги. В какой-то момент Джим поймал закономерность в этом шуме. Впереди раздался душераздирающий рев, лейтенант вскинул автомат и полоснул по кустам.
— Тихо! — Тони ткнул его в бок.
— Что? — спросил тот испуганно.
— Тихо, Джим слушает.
Джиму потребовалось еще несколько секунд, чтобы восстановить внимание. Стрельба лейтенанта помешала ему, но не испугала монстров, они продолжали свои бешеные скачки.
Сняв с пояса гранату, Джим подержал ее в руке, согревая, сдернул кольцо, привстал и совершенно четко услышал шум рассекаемого несущимися монстрами воздуха. Отпустив пальцем замедлитель, он почувствовал, что граната ожила и запросилась на свободу. Бросок — и она по высокой дуге полетела на встречу с целью, пощелкивания становились громче, раздался сильный взрыв.
Джим снял вторую гранату и стал слушать. Теперь звуки были неровные, слышался треск веток — это были движения раненого, но все еще опасного чудовища. Не задерживаясь, Джим аккуратно бросил вторую гранату. Было слышно, как она ударилась о землю и через мгновение взорвалась.
Ветер принес едкий запах сгоревшей взрывчатки, и стало тихо. В ушах чуть-чуть звенело, гранаты оказались повышенной мощности — Джим об этом не знал.
— Теперь все, — уверенно произнес Тони. — Те, что уцелели, вернутся не скоро.
— Нужно посмотреть, — сказал Джим.
— Зачем? — спросил лейтенант. После страшных, неожиданных потерь уверенности у него поубавилось.
— Мы должны знать, с чем имеем дело, — настаивал Джим.
— Хорошо, тогда пойдем все вместе. — Лейтенант едва не добавил «нас и так немного осталось», но это и без слов поняли все. В том числе сержант и еще двое уцелевших солдат. На них не было ни царапины, но тела их товарищей уже остывали, паря кровавыми ранами.
Сержант Логан тоже получил острыми когтями через всю спину, его глубокие порезы пришлось срочно залить дезинфицирующим клеевым составом, а спустя минуту, когда тот схватился, стянуть раны пластырем. Жжение от состава было жуткое — Джим знал это по себе, но сержант не проронил ни звука.
После того как помощь Логану была оказана, почти втрое уменьшившаяся группа сошла с тропы и с предельной осторожностью, шаг за шагом двинулась туда, где взорвалась вторая граната. Ни Джим, ни Тони беспокойства не проявляли — чутье их не обманывало, опасности больше не было.
Скоро они наткнулись на сильно изуродованные останки.
— Попал прямо в десятку, — заметил Тони.
— Это пятая категория наполнителя, а мы привыкли к третьей, вот я и не рассчитал, — сказал Джим. — Там должен быть еще один, — он указал туда, где взорвалась первая граната. — Их ведь несколько бежало.
Группа переместилась в указанном Джимом направлении и действительно обнаружила мало поврежденное тело — граната разорвалась на небольшой высоте, контузила эту тварь и нашпиговала осколками.
Тони включил фонарь и стал обследовать находку, лейтенант, сержант и оставшиеся солдаты смотрели по сторонам.
— Ты был прав, — сказал Джим, нагибаясь над останками. — Он действительно похож на оборотня из кино.
— У найттачера не было таких когтей, — сказал Тони, приподнимая мощную лапу — по-другому эту конечность назвать было нельзя. В основном это существо передвигалось на двух ногах, но иногда во время бега использовало все четыре конечности, об этом свидетельствовали найденные на внутренней стороне ладони толстые мозоли. Когти на пальцах были трехгранные, они угрожающе загибались и имели на нижней грани режущие кромки. Учитывая мышечную мощь монстров, одним ударом лапы они могли рассечь грудную клетку человека, что и случилось почти со всеми погибшими солдатами.
Осмотрев конечности, перешли к морде. Челюсти чудовища были по-волчьи вытянуты, из пасти наружу и в стороны торчали загнутые клыки. Чем-то это напоминало цепную пилу. Никакого оружия и обмундирования на теле найдено не было.
— Выходит, это животные? — спросил лейтенант.
Джим потыкал в холку чудовища ножом и обнаружил вшитое устройство связи с тонкой антенной.
— Не знаю, — сказал он, — может, и животные, но этими тварями управляют на расстоянии.
— Пора уходить, — напомнил сержант. — Мы здесь сильно нашумели.
— Ты прав, — согласился лейтенант, и они стали помогать друг другу укреплять ранцы, а через пару минут уже вернулись на тропу.

Глава 36

Рассвет застал группу в двух километрах от деревни, обозначенной на карте как Тарнек. По словам лейтенанта, в деревне имелся связной, у него можно было оставить раненых или получить какую-то помощь.
— А чем еще он может нам помочь? — спросил Джим, снимая ранец и осматриваясь. Они заняли хорошую позицию в зарослях хвойного кустарника на вершине возвышенности, отсюда было видно и саму деревню, и подходы к ней.
— Связной знает несколько дополнительных маршрутов — ближе к горам. Скорее всего, придется воспользоваться ими, ведь, если эти твари не откажутся от намерения перерезать нас, они это сделают, вопрос времени.
— Учитывая, что территория здесь ничья, а практически — ихняя, нам не оторваться… — добавил один из солдат. Джим не помнил, как его зовут, кажется, Ромус. На Ромусе не было ни царапины, но комбинезон его был перепачкан запекшейся кровью кого-то из товарищей.
— Да, территория вражеская, — угрюмо согласился лейтенант.
— Значит, нужно идти в деревню, — сказал Тони. Двигаться по долине, где все контролировали эти монстры, было, по его мнению, равносильно самоубийству.
У горизонта пролетел вертолет, сержант, стоя чуть поодаль, проследил за ним в бинокль.
— «Лесная охрана», — сообщил он.
— Ну как же, — усмехнулся лейтенант, — так мы и поверили. В первую же ночь потеряли половину людей, а тут, видите ли, «лесная охрана»…
Джиму и Тони что-то не понравилось в том, как он это сказал. С одной стороны, лейтенанта можно было понять — всех погибших солдат он знал лично не один год, но в теперешней ситуации, если не держать себя в руках, недолго и до беды.
Группа сидела молча, наблюдая за тем, как над горизонтом поднимается светило. Когда его первые лучи коснулись деревенских крыш, сержант навел бинокль на деревню.
— Ну что там? — спросил лейтенант.
— Рано еще, никого нет.
— Предлагаю начать отдыхать, — сказал Тони. — Хотя бы по двое.
— Не возражаю, — угрюмо ответил лейтенант. — Давайте вы первые.
Напарники спорить не стали, они разложили накидки, ослабили застежки на ботинках и через пять минут уже посапывали.
— Крепкие ребята, — усмехнулся Ромус. — Ничего их не берет.
— Не знаю, на кого они будут охотиться, — заметил сержант Логан, опуская бинокль, — но я за жизнь этого сукина сына не поставил бы и медной монеты.
Прошел час с небольшим, и Джим проснулся, проснулся и Тони. Их разбудило какое-то смутное беспокойство.
— Что случилось?
Джим затянул на ботинках замки и поднялся.
— В деревне никого нет, — сообщил сержант.
— Что значит нет? — спросил Тони и зевнул.
— По улицах никто не ходит. Нет людей.
Тони подошел к Логану, взял у него бинокль и стал наблюдать за деревней. Солнце поднялось уже высоко, и селение было как на ладони. Дорога, улицы, аккуратные побеленные домики, кое-где в два этажа. У ворот стояли автомобили, новые и старые — в деревне жили люди разного достатка. Многие из них работали в Рионе, городе, расположенном в сорока километрах на юго-запад, туда и направлялась группа — в пригороде их ожидал резидент.
— А что, если там объявили какой-нибудь карантин? — предположил Тони. — Слишком уж спокойно все, даже все стекла в оконных рамах на месте…
— Нужно туда идти, — предложил Джим, проверяя свои гранаты — от десяти остались восемь. Заметив это, Ромус с готовностью отдал две своих.
— В твоих руках они как артиллерия, — сказал он.
— А если там засада? — спросил лейтенант, он тоже не отрываясь смотрел на деревню в бинокль.
— Нам все равно придется идти к горам, сами же сказали — в долине нас дорежут.
— Дорежут, — вздохнул сержант Логан. — Как пить дать дорежут.
— А в деревне мы попытаемся узнать у вашего связного какие-то новости, а потом двинем к горам.
— Горы… — произнес лейтенант, разглядывая размытые бело-голубые нагромождения на горизонте. — До них лишний день идти нужно, если не больше.
— А где дом связного, с какой стороны?
— С южной окраины, сейчас он от нас справа, но его пока не видно за другими домами, крыша у него должна быть из оранжевой черепицы, таких крыш в деревне немного.
— Согласен, немного, — сказал Тони, подкручивая настройки бинокля. — К южной окраине я вижу хорошие подходы, почти везде мы будем идти среди кустов или по балке.
— Посмотрите, какие царапины остались! — сказал Джим, демонстрируя свой нож. — Я им вчера оборотню прямо в пасть заехал!
— Это какой же твердости у них зубы, а? — поразился лейтенант. — Нет, это не животные, это те, как вы их называли…
— Найттачеры…
— Во-во, — закивал лейтенант, — найттачеры.

Глава 37

К четырем часам утра пять брейвов вернулись на сборный пункт. Захватив мощный фонарь, инженер-смотритель выскочил им навстречу. Они шли, пошатываясь, тряся головами, и часто опускались на четыре конечности, что свидетельствовало об усталости боевых единиц. Узнав смотрителя, брейвы глухо застонали, пытаясь передать свои эмоции через сиплые нечленораздельные звуки, лишь немногим похожие на человеческую речь.
— Поль! Поль, они вернулись! — крикнул инженер. Из ворот сборного пункта выскочил второй дежуривший инженер.
— Сколько их?
— Пятеро.
— А где еще два?
— Хорошо хоть эти вернулись, на шкурах кровь, похоже, был боевой контакт!
— Похоже, — согласился Поль. Потеряв радиосигналы от пяти из семи выпущенных брейвов, они поначалу запаниковали, но сразу докладывать начальству не стали, мало ли что бывает. Потом с одного из разведпостов сообщили о звуках выстрелов и взрывах. Стало ясно, что брейвы попали в переплет.
Теперь вернулись пятеро, но почему не работали радиомаяки?
— Все на осмотр! На осмотр! — приказал инженер-смотритель. — Кто не пойдет на осмотр, не получит ням-ням!
Брейвы обиженно зарычали, однако послушно двинулись гуськом в ангар. Инженер-смотритель и Поль пошли за ними следом, требовалось засвидетельствовать состояние вернувшихся с рейда боевых единиц.
В ангаре все было собрано на скорую руку, еще недавно многое из здешнего оборудования находилось в секретной лаборатории в тылу армии генерала Тильзера, но, как только появились первые успешные экземпляры брейвов, их решили немедленно проверить в деле. И вот уже вторую неделю они исправно прочесывали местность, уничтожая всякого, кто мог бы оказать сопротивление партизанским отрядам.
Случались, правда, и накладки. Пару раз брейвы уничтожили разведчиков партизанских отрядов, но после коррекции программ опознавания брейвы стали считать партизан своими. Впрочем, три дня назад выяснилось, что экспериментальные боевые единицы зачистили население двух населенных пунктов, и с этим тоже предстояло поработать. К счастью, радиус действия у брейвов был ограничен, они не уходили за пределы получения радиосигнала, поэтому инженерно-эксплуатационная группа не боялась, что боевые единицы уйдут за перевал и «наведут порядок» в городе со стотысячным населением.
Инженер-смотритель завел в смотровой бокс первого бойца, подключил датчики и выяснил, что вшитый в холку брейва радиопередатчик не работает. Инженер впрыснул брейву обезболивающее, вскрыл скальпелем нужное место и выдернул пинцетом передатчик.
Он даже не посмотрел на то, как быстро, прямо на глазах, с характерным шипением затягивается порез. За последние пару лет он этих фокусов уже насмотрелся, а вот вид раздавленного прибора вызвал недоумение.
— Поль, подойди сюда, пожалуйста! — позвал инженер.
Коллега подошел.
— Как ты думаешь, чем это его так?
— Могли просто шарахнуть дубиной.
— А если серьезно?
— У других то же самое?
— Не знаю, еще не смотрел.
У входа в бокс зарычали, беспокоясь, другие брейвы. Они хотели поскорее получить кормежку, а тут возникла непонятная задержка.
— Поспокойнее, ребята, мы ведь работаем! — прикрикнул на них инженер. Чудовища послушно притихли, они прекрасно понимали человеческую речь, поскольку сами отчасти все еще оставались людьми.
— Ну, если серьезно, — продолжил Поль, — передатчики-то вырубились на трех из возвратившихся, правильно?
— Правильно.
— Значит, их могло накрыть взрывом, разведка партизан что сообщала?
— Я этим бородачам не очень-то верю, у них вид как у бродяг.
Инженер-смотритель бросил окровавленный передатчик в ванночку с растворителем, сплющенный металлический корпус и витая антенна сразу заблестели.
— Одним словом, если обнаружишь остальные замолчавшие передатчики в таком же жалком состоянии, поищи на шкуре продукты сгорания взрывчатки.
— Может, лучше ты поищешь, это ведь ты химик.
— Хорошо, могу и я поискать, только поврежденные передатчики все равно вытаскивать тебе.
— Это понятно. — Инженер-смотритель вздохнул. — Рутина, ничего не поделаешь.
— И дай им пожрать, Билли, терпеть не могу слышать эти вопли…
— Никогда не понимал этой твоей нетерпимости к брейвам, — искренне удивился инженер-смотритель, выпроваживая одного монстра и заводя в бокс следующего. — Тихо! Не дергайся!
— А что мне с ними, целоваться, что ли? — усмехнулся Поль. — Это всего лишь работа, а программа брейвов — отличный способ быстро сделать карьеру.
— Да как ты можешь?! — с негодованием воскликнул инженер, всаживая иглу с обезболивающим в холку очередному монстру. — Ведь среди них вполне могли оказаться и мы!
— Как это… мы? — опешил Поль. Он покосился на присмиревших брейвов. — Разве для пластогинеза набирают не добровольцев?
— Ты как ребенок, честное слово… — покачал головой смотритель. — Добровольцы, конечно, бывают, вот только не всегда они есть под рукой, тогда сгодится любой другой человек, простой обыватель, не слишком интересующийся идеями генерала Тильзера.
— Ну… здесь нет ничего удивительного, военная необходимость — только и всего. — Поль напустил на лицо безразличную мину. — Ладно, пойду готовиться…
Билл посмотрел ему вслед и усмехнулся. Иногда было нелишним укротить этого выскочку, хотя его мысль насчет того, что можно быстро продвинуться на программе брейвов, очень даже не глупа. Билл и сам вскочил в этот поезд относительно недавно, да и то по рекомендации старинного друга. Тот стоял у истоков программы, именно ему, работавшему тогда в периферийном, кое-как финансировавшемся армией Тильзера исследовательском центре, пришла в голову гениальная идея — за неимением дорогостоящей базы по производству сложных систем наведения и управления оружием попробовать «упростить продукты пластогинеза». Оказалось, что управляемого зверя из человека сделать в сотню раз дешевле, чем киббера, а по эффективности он ненамного ему уступает. На решающем испытании под присмотром специальной комиссии генштаба армии Тильзера для уничтожения полностью укомплектованного киббера понадобилось семь брейвов. Когда они бросались на него одновременно, он успевал уничтожить из пушки пятерых, а еще с двоими вступал в рукопашную схватку. В результате все трое выходили из нее едва живыми и не подлежащими восстановлению.
За программу ранее безвестного ученого ухватились, и теперь он был большой шишкой в Военно-инженерном управлении.
Пока Билл извлекал из пострадавших монстров поврежденные передатчики, Поль взял на анализ шерсть с их холки и отправился колдовать в свою небольшую лабораторию. Не прошло и четверти часа, как он вышел и с видом победителя снял и швырнул в урну резиновые перчатки.
— Найдены продукты сгорания взрывчатки типа «спектр-18».
— Молодец, значит, так мы и доложим.
Билл поднялся и, потянувшись, включил автоматические кормушки. Услышав грохот отскочивших крышек контейнеров, брейвы бросились в дальний конец ангара с такой скоростью, что Билл испугался за сохранность стены. Однако обошлось — монстры остановились, затормозив когтями на бетонном полу, и, сунув морды в контейнеры, стали с треском пожирать сухой корм.

Глава 38

Небольшой городок Бакардия находился в пятидесяти километрах южнее позиций военизированного корпуса отдела «Р». Уже три месяца в нем хозяйничали захватчики, хотя внешне это было незаметно. Все так же по утрам жители спешили на кирпичный заводик и мебельную фабрику, мэр Бакардии оставался на своем месте, правда, у него появился заместитель, который просматривал все бумаги главы города и настоятельно рекомендовал ему завизировать те или иные нововведения.
Детям в школах и дошкольных учреждениях теперь предписывалось принимать «нужные витамины», за этим внимательно следили специальные кураторы. В полиции города также появились дополнительные сотрудники. Они пока не вмешивались в работу правоохранительных органов, но начальник полиции понимал, что это до поры до времени.
В муниципальную больницу и две небольшие клиники тоже были внедрены агенты влияния. Они имели широкие полномочия, неплохо разбирались в медицине и настоятельно рекомендовали замену многочисленных препаратов новыми, «более эффективными» средствами.
Реальная власть в Бакардии ничем себя не выдавала, по улицам не ездили бронетранспортеры, не расхаживали люди в военной форме, партизанские соединения, сыгравшие ключевую роль в захвате города, позже были удалены на другие фронты. Оккупанты опасались, что дикие революционные племена напугают обывателей и настроят их против грядущих перемен.
Региональный штаб армии генерала Тильзера располагался на окраине города в административном здании большого предприятия по переработке мяса. Реквизировать его для собственных нужд новым властям не пришлось, поскольку оно было куплено ими заранее, и теперь реальный владелец всего лишь вступил во владение. Штат административных работников был серьезно изменен, а вот рабочие складов и операторы холодильных установок остались на месте — в их услугах новый владелец нуждался. И хотя свиные и говяжьи туши предприятие перерабатывать прекратило, груженые неизвестным сырьем рефрижераторы все так же прибывали на склады. Некоторые из них были переоборудованы под лабораторные корпуса.

На столе дежурного загудел зуммер аппарата связи. Он щелкнул кнопкой приема:
— Дежурный по штабу капитан Цольц слушает.
— Доброе утро, камрад капитан, вас беспокоит дежурный инженер-смотритель с объекта «Шадрин». Я хочу переговорить с кем-нибудь из отдела вооружений.
— Минуту, камрад инженер, я соединю вас с отделом…
Вскоре в отделе взяли трубку.
— Майор Йони слушает, — ответил едва различимый, словно у тяжелобольного, голос.
— Камрад майор, это инженер Роуз с объекта «Шадрин». У нас потери…
— Потери среди брейвов? — Голос стал отчетливее.
— Так точно, камрад майор. Семь единиц ушли на патрулирование, потом партизаны-разведчики сообщили, что, судя по шуму, идет бой. Поначалу исчезла связь с пятью брейвами, но, к счастью, пятеро позже все же вернулись, у троих из них оказались повреждены вшитые передатчики. Мы с химиком провели анализ и нашли на шерсти следы взрывчатки…
— То есть они были контужены взрывом?
— Так точно, камрад майор, это первое, что приходит на ум.
— Где тела остальных?
— У нас есть показания пеленга, но мы туда не ходили, это в нескольких километрах на юго-запад.
— Я понял вас. Ждите группу поиска, приказываю прикомандировать к ней пятерку брейвов для поддержки и сопровождения. Полагаю, они смогут привести группу на место боя?
— Обязательно приведут, камрад майор, — заверил инженер.
— Хорошо, ждите группу.
Майор Йони положил трубку и повернулся к троим коллегам, сидевшим за столом.
— Похоже, на сегодня у нас еще одна проблема, — сообщил он. — В столкновении с неизвестным подразделением погибли два брейва. То есть их гибель пока не подтверждена, однако они не вернулись на базу.
— Нужно послать поисковиков, — сказал один из офицеров. — Лучше всего взять Крейцера, он хоть и человек, но усталости не знает.
— Да, Крейцер хорош, — согласился Йони и, взяв бокал с колой, сделал глоток. Ни он, ни остальные трое ни в еде, ни в напитках практически не нуждались, но, чтобы не шокировать своих подчиненных, старательно копировали человеческие привычки.
Йони позвонил в казарму и приказал Крейцеру с его взводом отправиться на объект «Шадрин».
— Нужно выйти на место ночного боя, сержант, и выяснить, с кем дрались брейвы. Инженер Роуз сообщит вам координаты пеленга…
— Есть, сэр… — сухо ответил Крейцер. Несмотря на неоднократные замечания, он по-прежнему игнорировал обращение «камрад». Впрочем, другие армейские спецы тоже никак не могли перестроиться, и все, за исключением работников партийно-пропагандистских органов, просто закрывали на это глаза.
— Ну а теперь вернемся к нашей основной теме, — произнес самый старший из присутствовавших. Хотя он тоже носил майорские погоны, среди пришельцев его считали дирфактом. Остальные же были всего лишь фюрстами. — Напомню, вчера в ночном бою мы потеряли пятерых кибберов. Это непростительное расточительство, но, что самое неожиданное, два киббера предположительно были уничтожены пехотинцами противника. Видеофайл с вернувшегося киббера расшифрован, и теперь мы можем сказать со всей определенностью, что пехотинец противника появился из укрытия и каким-то невероятным образом сумел опередить в быстродействии двоих кибберов. Другая пара кибберов уничтожила и его, и второго пехотинца, когда тот выскочил из-за того же укрытия, это так, и все же этот случай не имеет прецедента. Прежде противник наносил только артиллерийские и ракетные удары по площадям, теперь же он способен противостоять нам в открытом бою.
— Прошу прощения, дирфакт, хотелось бы отметить, что противник использует кинетические пушки. Им удалось сделать аналоги наших систем, полагаю, необходимо доложить об этом на Дифт.
— На Дифте и без этого полно проблем, — возразил другой офицер. — Полагаю, нет причин для паники, ведь наличие одного прототипа — это еще не промышленное производство. Вспомните хотя бы, какие мы задействуем мощности, чтобы получать новых кибберов. Если противник запустит подобные предприятия, наша разведка скоро об этом узнает. Полагаю, не нужно напоминать, что у нас большое преимущество и государственные органы в основной своей массе принимают в этом конфликте нашу сторону.
— Не могу не согласиться с вами, дорогой Шанен, — сказал майор Йони, — однако по всем показателям отдел «Р» должен был давно лишиться средств к ведению оборонительной войны, это же нам обещали и наши друзья в правительстве человеческой Федерации, однако, несмотря на наши очевидные успехи на планете Лизаро, боевые действия там все еще ведутся.
— Что вы хотите сказать, Йони? — спросил дирфакт.
— Лишь то, ваше первейшество, что наша логика иногда недооценивает поведение людей — их мотивации и поступки.
— Хорошо, я не буду сообщать на Дифт, хотя и имею такие полномочия. Я передам наши соображения дисмаггеру…
— Но… ваше первейшество, — Йони обменялся настороженным взглядом с коллегами, — ваше первейшество, не поймите меня превратно, но дисмаггер может неверно истолковать…
В комнате повисла тишина, на бледных лицах пришельцев проступили свинцовые тени. Все они испытывали страх перед дисмаггером, который славился крутым нравом. Дисмаггер имел право приговорить к смерти любого без объяснения причин. Если причиной смертного приговора было его плохое настроение, Верховное командование на Дифте принимало ее как уважительную.
— И тем не менее… — Дирфакт поднялся, давая понять, что совещание окончено. — Я не вижу иного выхода, дисмаггер — полномочный представитель, ему и решать, что предпринимать дальше. Кстати, Шанен, так уж ли вам необходимо пускать изо рта этот дым? Я уже несколько раз видел, как вы это проделываете, честно говоря, выглядит просто глупо.
— Но, ваше первейшество, курение — одна из распространенных привычек людей, тем самым я сокращаю между нами дистанцию.
— Вы еще сексом с ними займитесь, чтобы сократить дистанцию до минимальной.
— В Бакардии, ваше первейшество, я специально посетил публичный дом, чтобы узнать о сексе побольше.
— Ну и что же — узнали?
— Узнал, ваше первейшество, оказалось, что пускать изо рта дым намного проще, да и со стороны это выглядит куда менее глупо.

Глава 39

Сержант Крейцер и с ним десять человек его группы прибыли на объект «Шадрин» через два часа после получения приказа. Трехосный вездеход армейского образца остановился возле ворот, на вышке справа с запозданием повернулась пулеметная турель.
— Проснулся, сторож, — презрительно произнес сержант.
— Кто вы? — раздалось из-за ворот.
— Сержант Крейцер, по приказанию майора Йони!
— Одну минуту…
Створки ворот начали медленно открываться, в свете фар вездехода появился гражданский, он изо всех сил вращал ручкой приводящий механизм.
— А электричества у них нет, командир? — спросил один из людей Крейцера.
— А я почем знаю?
Наконец створки открылись на нужный угол, и вездеход медленно вполз на территорию объекта. Гражданский закрыл ворота и подбежал к машине.
— Здравствуйте, камрад сержант, я инженер-смотритель Роуз, это я звонил в отдел вооружений…
— Понятно. Гонза, гаси фары, я ничего не вижу.
Водитель выключил фары, стали видны тусклые фонари.
— А почему освещения нет? Мне-то огонь без надобности, но странно как-то…
Крейцер перепрыгнул через борт и приземлился рядом с Роузом. Тот протянул руку:
— Инженер Роуз.
— Очень приятно. — Сержант нехотя пожал холодную ладошку. — А чего у вас охрана спит?
— У нас людей не хватает, часто они стоят по две смены кряду, очень устают.
— Понятно.
Крейцер прищурился, напрягая глаза, — в предутренних сумерках он не мог разглядеть ограду позади ангара.
— Эй, а где забор-то?
— Он еще не готов, камрад сержант, закончим через пару дней, просто мы недавно переехали…
Крейцер посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— Да ты что, умник, если армейские… отставить «армейские»… если противник узнает про это, они вас тут втроем перережут.
— Понимаю, но это зависит не от нас. — Инженер виновато развел руками. — Пока вон даже ворота приходится вручную открывать — генератор слабенький, едва на поддержку технологии хватает.
Крейцер повернулся к машине.
— Ждите здесь, я пойду переговорю с инженером…
Он поправил на плече автомат и пошел в сторону ангара, Роуз засеменил следом.
Сержант Крейцер был военспецом, человеком, отслужившим в армии по контракту и принявшим предложение бывшего врага — штаба генерала Тильзера. Так поступали многие армейские, не найдя своего места в гражданской жизни и соблазнившись заманчивыми посулами. Он, правда, поставил условие — не воевать против армии. На него пытались надавить, но быстро поняли, что это бесполезно, и перебросили сначала на Лизаро, а потом сюда — воевать с неизвестно кому принадлежавшими военными силами.
Крейцер согласился, и ему обычно почти удавалось обмануть себя, убедить, будто он воюет не против своих, но иногда по ночам в нем просыпалась солдатская совесть, и тогда он чувствовал себя сволочью.
В ангаре Роуз подвел сержанта к загону наподобие того, в котором держат скот. Правда, здесь оказалось чисто, пол был выстлан резиновой плиткой, а огромный жестяной куб в углу загона, по словам инженера, служил отхожим местом.
— Они не животные, они разумные и понимают речь и приказы, — сказал Роуз, увидев в глазах Крейцера недоверие и даже брезгливость.
— Зубы у них что надо… — заметил сержант. — Да и когти тоже. Как я буду с ними общаться?
— Просто отдавайте приказы, но не ждите ответа — говорить они не могут.
— Понял. Скольких вы мне выделите?
— Камрад майор говорил о пяти.
— Да, о пяти, — кивнул Крейцер, не в силах отвести взгляд от отвратительных на вид мощных существ, под толстой шкурой которых бугрились мышцы. — Я слышал, они быстрые?
— Их реакция немного отстает от реакции насекомых, но птицам или змеям они не уступят. Семерых хватает, чтобы уничтожить вооруженного пушкой киббера.
— Серьезно? — поразился сержант.
— Да, камрад сержант, мы устраивали соответствующие испытания.
— Здорово!
— Я пошлю двоих, что были в бою, — они приведут на место схватки, а троих отправлю свежих.
— Идет, вот только в машине нет больше места.
— В этом нет необходимости, они выносливы и неплохо бегают — при необходимости даже на четырех конечностях.
— Что ж, хорошо. — Сержант поправил автоматный ремень. — А теперь выводи их через ворота.
— В этом нет необходимости, на задание они выходят там, где нет забора, да и вам будет проще выехать там же.
— Хорошо, так и сделаем.
Сержант связался по рации с водителем и приказал ему объехать ангар. Потом повернулся к инженеру:
— А как мне с ними разговаривать?
— Лучше обращаться к какому-то одному. Например, одного из тех, что был в бою, зовут Кокс. Обращайтесь к нему, но слушать вас будут все. Стоит заговорить, и они сразу станут вас слушать.
— А они точно не спутают нас с противником?
— Не спутают, признаюсь, у нас были осложнения, но теперь все позади.
Вездеход подъехал к воротам ангара.
— Ну, давай, инженер, выводи своих монстров, посмотрим, на что они годятся.

Глава 40

Вездеход тяжело переваливался через намытые древней рекой дюны. Они поросли кустарником и травой, однако кое-где еще попадались останки превратившихся в камень гигантских ископаемых животных.
Брейвы организованно трусили в свете фар, не оборачиваясь и не сбиваясь с пути. Солдаты Крейцера не переставали их обсуждать, уж больно диковинно и страшно выглядели эти существа.
Через полчаса после выезда с объекта «Шадрин» стало светать. Водитель погасил фары, и сразу стало лучше видно. Крейцер привстал и, достав бинокль, принялся осматривать окрестности. Требовалось быть внимательнее, вездеход представлял собой слишком заметную и удобную мишень, один выстрел из гранатомета — и все кончено.
Взобравшись на пологий холм, брейвы, а следом и вездеход начали спускаться по пологому склону. Светлело. Внезапно вездеход дернулся и остановился.
— В чем дело? — недовольно спросил Крейцер.
— Они не двигаются, — пожал плечами водитель.
Брейвы стояли, сгрудившись, метрах в тридцати и будто не знали, что делать. Двое из них выжидательно смотрели в сторону вездехода.
— Похоже, ждут нас, — сказал кто-то из солдат.
— Думаю, ты прав, — согласился Крейцер. — Выгружайтесь, только не делайте резких движений, они хоть и товарищи по оружию, но кто их знает…
С сержантом не спорили — брейвы выглядели опасными даже для своих.
Крепко держась за автоматы, солдаты осторожно приближались к монстрам, на ходу оценивая их страшные зубы и когти.
— Такой, пожалуй, на ленты распустит, — сказал кто-то негромко. С ним согласились.
— Эй, смотрите! — воскликнул кто-то. — Там трупы!
И действительно, лишь обойдя скучившихся брейвов, солдаты увидели место недавнего боя. Шесть залитых кровью, вспоротых брейвами тел, у одного отсутствовала сорванная страшным ударом голова.
Между трупами были рассыпаны гильзы, разбросана амуниция, оружие и распотрошенные ранцы.
— Вот так бойня, — пробормотал кто-то. Вид изувеченных тел солдат противника вызывал оторопь.
— «Шмель», — заметил Крейцер, наступив на автомат. — Судя по оснастке, спецура.
— Спецура, тут и говорить нечего, — сказал солдат по имени Линк.
— Посмотрите, нет ли где рации…
Бойцы начали обыск, перетрясли все вещи, вывалили их на траву, но раций не нашли.
— Значит, кто-то уцелел и забрал рации, чтобы продолжить выполнение задания, — сказал Крейцер.
— Похоже, так, командир.
— Нужно топать за ними, но на такой траве нет следов, определить, сколько их было, трудно, еще бы знать, куда они пошли…
Крейцер повернулся к брейвам. Который из них Кокс, понять было невозможно, монстры выглядели одинаково, словно близнецы.
— Кокс! — рискнул сержант. Один из брейвов выступил вперед и повел плечами, будто сбрасывая тяжелый груз.
— Кокс, куда они пошли?
Монстр послушно затрусил на север, пробежав метров сорок, остановился и обернулся.
— Хорошо, мы поняли! — обрадовался сержант. Он боялся, что не найдет с этими монстрами общего языка. Когда Кокс вернулся, сержант сказал: — А теперь покажи место, где у вас были потери…
Кокс фыркнул и, роняя слюну, двинулся на юго-восток, сержант пошел за ним, увлекая своих солдат. Те то и дело оборачивались, стараясь не путаться у монстров под ногами, однако брейвы проявляли удивительное смирение и аккуратность, никого даже не задевая.
Вскоре вышли к останкам одного брейва. От него мало что осталось — бесформенные, разметанные взрывом ошметки с прилипшими к ним травинками и осыпавшимися листьями.
— Понятно, — сказал сержант. — А теперь покажи второго, у вас ведь двое пропали.
Брейв снова повел плечами и пошел на юг. Метров через двадцать в зарослях редкого кустарника он остановился возле второго тела. Оно было целее первого. На глубоких, оставленных осколками ранах виднелись валы розоватой плоти; заложенный в кибберах и брейвах механизм заживления пытался затянуть раны, но общие повреждения оказались слишком обширны, брейв истек кровью и умер.
Крейцер достал рацию и связался со штабом.
— Сержант Крейцер с особым заданием вызывает майора Йони… — сообщил он диспетчеру.
— Минуту, камрад сержант, соединяю.
Вскоре послышался безжизненный голос майора:
— Слушаю…
— Сэр, это сержант Крейцер. Мы вышли на место боя, здесь шесть трупов — солдаты противника, судя по амуниции — спецназ. Неподалеку нашли два тела этих… — сержант покосился на уставившегося на него Кокса, — брейвов, сэр.
— Как они погибли?
— Их накрыло гранатами, сэр.
— Что — обоих одновременно?
— Не совсем так, сэр. Тела расположены в паре десятков метров друг от друга, получается, что их накрыли разными гранатами.
— А ты представляешь, сержант, как можно попасть гранатой в брейва?
— Не представляю, сэр, — честно признался Крейцер. — Может, случайность?
— Случайно можно попасть в одного, но две случайности сразу — это перебор, сержант.
— Согласен, сэр.
— Что думаете делать дальше, сержант Крейцер?
Йони успокоился и перешел на «вы».
— Нужно преследовать тех, кто уцелел после боя с брейвами, сэр.
— Почему вы думаете, что кто-то уцелел?
— Возле убитых не оказалось раций, их забрали, чтобы скрыть частоту, на которой группа связывается с центром.
— Я понимаю вас, сержант. Нужна ли дополнительная поддержка?
— Если эти ребята пойдут с нами, больше ничего не нужно.
— Конечно, сержант, отправляйтесь и докладывайте каждые два часа.
— Слушаюсь, сэр.

Глава 41

Оставаться на месте дольше было опасно, если по их следу шли охотники, требовалось двигаться и в любую минуту быть готовыми к бою. Спустившись в балку, лейтенант самолично протянул через всю тропу «паутинку» — двухкомпонентную неизвлекаемую мину. В высокой траве ее тонкую, застывшую на воздухе струнку не смог бы разглядеть даже ювелир. Это была коварная ловушка, но главным ее назначением являлось предупреждение группы, если по следам идет враг.
Группа шла растянувшись, чтобы в случае внезапного нападения не оказаться в окружении. Под ногами мелькали шустрые ящерицы, не стесняясь людей, они подпрыгивали и ловко снимали с макушек трав зазевавшихся бабочек.
— Сэр, — Джим остановился, поджидая лейтенанта, — а когда вы будете связываться с начальством?
— Связываться положено, когда мы дойдем до конечного пункта или… — Лейтенант замолчал.
— Если нас с Тони убьют, — догадался Джим.
— Ну да, — признался Ковальский. — Тогда придется доложить, что задание провалено.
Воспользовавшись остановкой, Тони в очередной раз выбрался из балки по пологому склону и огляделся. Бинокль он не использовал, опасаясь оптических датчиков.
— В деревне по-прежнему никого нет. По крайней мере, я ничего не увидел, — сообщил он, вернувшись.
Джиму этого было достаточно, от зоркого взгляда Тони-стрелка ничто не ускользало.
Они прошли еще с километр. Балка закончилась, пришлось двигаться перебежками между редкими островками зелени.
С возвышенности они выглядели сплошным массивом, однако на самом деле все оказалось не так, вдобавок даже пересидеть за кустом и перевести дух между перебежками не представлялось возможным: здесь повсюду были муравейники с их агрессивными обитателями. Ярко-желтых муравьев не останавливали размеры людей, и они смело бросались в атаку.
Тони был укушен в палец правой руки, палец сразу распух и, по словам пострадавшего, его сильно дергало.
Бойцам удалось наконец отдышаться, лишь когда они вышли к небольшой рощице. Двое солдат и лейтенант выглядели достаточно бодро, а вот сержант Логан начал сдавать, видимо, сказывалась неглубокая, но длинная рана через всю спину.
— Его нужно перевязать, — предложил Тони.
— Сейчас сделаем, — сказал лейтенант и стал искать медицинский пакет. Сержант лег на живот, Ковальский снял склеивающие распоротый комбинезон куски пластыря и, осторожно разведя их, замер. По выражению его лица стало ясно, что дело плохо.
Джим и Тони взялись помочь. Они сняли прикрывавший порез старый пластырь и обнаружили, что рана покраснела и нагноилась так, будто ей было не менее двух суток. Должно быть, на когтях ранивших Логана чудовищ содержался какой-то яд или особая инфекция. Впрочем, об этом оставалось только догадываться, лаборатории-то с собой не было.
Рану обработали специальным антисептиком, вкололи сержанту полевой антибиотик и закрыли порезы свежим пластырем. Логан поднялся и перевел дух.
— Ну как ты? — спросил лейтенант.
— Спасибо, сэр, как будто полегчало.
Он действительно стал выглядеть лучше. Солдаты дали ему флягу с водой, и, сделав пару глотков, он как будто полностью пришел в себя.
Посидев еще пару минут на ранцах, группа двинулась дальше. На выходе из рощи шедший первым Ромус обнаружил детский чепчик с оторванной завязкой.
Сама по себе эта находка еще ни о чем не говорила, чепчик выглядел свежим, в него не успели набиться пыль и цветочная пыльца.
— Возможно, какая-то мамаша выгуливала здесь малыша, — предположил лейтенант, но эту версию никто не поддержал. Чепчик оставили и пошли дальше. Идти пришлось по неглубокой канаве, пригибаясь. Делать это с ранцем на спине было нелегко, стали уставать и подрагивать ноги, но иного выхода не было: с одной стороны канавы стояли дома, с другой простирались сельскохозяйственные угодья.
После десятка коротких остановок удалось выйти к дому с высокой оранжевой крышей.
— Это здесь, — уверенно заявил лейтенант. — Вон и флюгер в виде дракона. Ромус, снимай ранец и пойди загляни в дом. Если хозяева на месте, спроси Петера.
— А потом что?
— Скажешь, чтобы к нам сюда вышел…
— Понял.
— Если тебе будет угрожать опасность, воспользуйся рацией, если нет, сохраняй радиомолчание.
— Да, командир.
Солдат снял ранец, поудобнее перехватил автомат и, выбравшись из канавы, пополз к дому. Приблизившись к забору, где его не могли увидеть из окон дома, солдат поднялся и, пригибаясь, подбежал к калитке черного хода.
— Тихо как, — заметил Джим. — Ни голосов, ни собачьего лая.
— Собак и людей могли эвакуировать, — сказал лейтенант. Эта версия нравилась ему больше других.
Ромус ножом поднял щеколду, приоткрыл калитку и, проскользнув за забор, плотно ее притворил. Джим успел увидеть ряд посаженных вдоль садовой дорожки ягодных кустов.
Вскоре приоткрылась и тут же захлопнулась кухонная дверь. Это значило, что Ромус уже в доме.
Потянулись тягостные мгновения ожидания. Лейтенант незаметно посмотрел на часы.
Наконец кухонная дверь снова открылась, потом калитка черного хода, Ромус бежал, слегка пригибаясь, ползти не стал.
Спрыгнув на дно канавы, он вытер со лба пот и пропыхтел:
— Там никого нет.
— Что значит никого? Совсем? — не поверил лейтенант.
— Там кровь повсюду…
— Что значит повсюду? Их поубивали, что ли?
— Тел я не обнаружил, хотя осмотрел все комнаты и заглянул под кровати. В погреб не спускался и наверх не поднимался — там, кажется, имеется мансарда.
Ромус указал на узкое чердачное окошко.
— Кровь свежая?
— В пределах суток.
— Думаю, это работа монстров, — уверенно заявил Джим.
— Интересно бы узнать, зачем они это сделали, — проговорил сержант и закашлялся.
— В любом случае нужно отсюда уходить, — сказал лейтенант, с подозрением поглядывая на соседние дома.
— Согласен, — кивнул Тони. — Будем искать дорогу сами.
— Это не так просто, карты перевалов у нас нет, да ее и не существует, каждый год снег ложится по-разному.
Не успел лейтенант произнести эти слова, как в балке рванула мина. Все разом обернулись: над кустарником поднялось фиолетовое облако от сгоревшей взрывчатки.
— В дом! — скомандовал лейтенант. Они выскочили из канавы и, не замечая тяжести ранцев, помчались к калитке.
Пока другие забегали в дом, Тони тщательно прикрыл калитку и еще раз выглянул из-за забора. Преследователей видно не было.
— Давай скорее! — крикнул второй солдат, его звали Нейл.
Тони подхватил КПТ с кофром и забежал на кухню, Нейл захлопнул дверь и закрыл ее на металлический засов.
— Что толку в этих дверях, окна-то вон какие огромные, — сказал сержант.
По всему дому был слышен топот, лейтенант Ковальский, Ромус и Джим осматривали комнаты, Тони, Нейл и сержант Логан дежурили возле окон.
Скоро в гостиную, где находился Тони, вышел Джим, он не расставался с автоматом, зачехленным КПТ и кофром с патронами.
— Что там в подвале?
— Ничего существенного. Там даже крови нет, и на чердаке тоже чисто, но на полах царапины от когтей.
— М-да… — Тони погладил автомат и огляделся. Через всю гостиную тянулись извилистые дорожки из мелких капель крови, в коридоре ее было больше, но нигде ни тел, ни фрагментов.
— Там, в конце дома, — две детские комнаты… — сказал Джим, словно только что вспомнив. — И синий медведь, плюшевый.
Появились лейтенант и Ромус, они принесли какие-то окровавленные тряпки и бросили на пол, но в этих доказательствах смысла уже не было, все и так понимали, что в доме, да, скорее всего, и во всей деревне произошло самое страшное.
— Я их вижу! — выкрикнул с кухни Нейл.
— Я тоже… — сказал Тони.
Защелкали затворы. Джим встал рядом с напарником и, выглянув в окно, увидел выбиравшихся из канавы чудовищ. Их ссутуленные фигуры наводили ужас, даже отсюда, с расстояния метров в тридцать, Джим видел безобразные кривые зубы.
«Интересно, какие сейчас команды они получают на свои вшитые приемники?» — подумал он, и в следующее мгновение остальные чудовища разом выпрыгнули из канавы.
Джим вскинул автомат, но, разумеется, Тони его опередил. Открыв огонь через стекло, он сразу попал в быструю прыгучую цель, но развить успех не удалось: после первого же попадания в одного из них чудовища порскнули в стороны, словно кузнечики. Джим даже не сумел проследить куда.
— Эй, я их не вижу! — подал голос Нейл. Кроме Тони, никто не успел даже выстрелить, так быстро все произошло.
— Они сейчас полезут в окна! Всем — в гостиную! — проорал Тони так громко, что через мгновение лейтенант, сержант, Ромус и Нейл были уже возле него.
В гостиной имелось всего два окна, смотревших в противоположные стороны, и два выхода — в коридор и на кухню.
— Близко к окнам не подходите! — предупредил Тони. В ту же секунду кухонное окно разлетелось вдребезги, и туда ворвался один из монстров. Нейл ожидал этого и сразу открыл огонь, его поддержал сержант Логан. Получив с десяток пуль, чудовище вышибло кухонную дверь и исчезло.
Тотчас вылетели стекла в двух детских комнатах, затем с треском разлетелась коридорная перегородка. Джим швырнул в коридор гранату, ее взрывом снесло оставшиеся перегородки, а в гостиную ударила волна пыли и едкого дыма.
Не успели бойцы закашляться, как чудовище высадило окно в гостиной напротив лейтенанта. Ковальский сразу открыл огонь, но монстр страшным ударом вышиб оружие из его рук. В дело вступил Тони — получив несколько пуль, чудовище потеряло в пылевой завесе ориентацию и вместо окна врезалось в кирпичную стену, та загудела, но выстояла. Монстр вскочил на подоконник, и в этот момент брошенный лейтенантом десантный нож вонзился ему в спину. Тони выстрелил еще несколько раз, но монстр ускользнул.
Сержант подбежал к окну, чтобы добить его, но того и след простыл.
Воцарилась пауза, на пол упали пустые рожки, защелкали затворы, досылая новые патроны. В разбитые окна потянуло сквозняком, пыль из гостиной стала уходить.
— Все целы? — спросил лейтенант. Его лоб был рассечен осколком стекла.
— Все, — ответил Нейл.
— Да, живы, — подтвердил Ромус, поднимаясь с пола. В сутолоке атаковавший монстр сбил его с ног.
Джим выглянул в коридор. Теперь там было одно большое помещение: кухня, спальня и две детские отсутствовали, обломки межкомнатных перегородок и мебели были частью вынесены через окна, а частью нагромождены в дальнем углу возле капитальных стен. Среди мусора Джим заметил тело одного из монстров, у него отсутствовала нога.
— Ранцы где? — спохватился сержант.
— Мой был в кухне, — сказал Нейл.
Тони быстро огляделся. Про свои КПТ они с Джимом совсем забыли, но, к счастью, обе нашлись здесь, в углу гостиной. И они, и кофры с боезапасом валялись, присыпанные слоем известки.
Бросая гранату, Джим и не вспомнил про КПТ, а теперь с запозданием испугался. Хорошо хоть, что все обошлось, секретное оружие в порядке. Джим с облегчением перевел дух.
— А знаете, они за соседним домом собрались, — сказал вдруг Нейл.
— Откуда ты знаешь?
— Я слышал, как они по стенам когтями скребли…
— Это было бы кстати… — Тони осторожно приблизился к окну и выглянул. Соседний дом находился метрах в пятнадцати и имел четырехскатную крышу.
— Ты подумал о крыше? — спросил Джим, держа наготове гранату.
— А чего тут думать? Бросай, если они там, нам это здорово поможет.
Тони еще не договорил, а Джим уже размахнулся и швырнул гранату через вышибленное окно. Она взлетела ровно настолько, чтобы, перевалившись через конек, покатиться по противоположному скату.
Раздался взрыв, окна соседнего дома брызнули осколками, Джим с Тони пригнулись, несколько кусков стекла залетели в оконный проем.
— Что там? — спросил лейтенант.
Тони выглянул еще раз.
— Кажется, я вижу одно тело, — сказал он. — Только там пыльно.
— Если их оглушило, нужно сейчас же выходить, иначе они очухаются.
— Ну, вообще-то да… надо, — несколько неуверенно ответил Тони.
— Пошли, — поддержал лейтенанта Джим. — Нужно добить, а то не отстанут. Мы с лейтенантом пойдем через парадный вход, а вы с Ромусом через кухню.
— А мы с Нейлом? — спросил сержант.
— Оставайтесь здесь и смотрите в окна, может, чего еще увидите.
Так и поступили. Осторожно выбравшись на крыльцо, Джим с лейтенантом сразу же увидели монстра. Его тело было словно свернуто вдвое, едва ли при таких повреждениях монстр мог восстановиться. Дойдя до угла дома, Джим замер, осторожно выглянул и, увидев появившихся Ромуса с Тони, махнул им рукой.
— Один тут валяется! — сообщил он. Тони кивнул: мол, понял.
Пока Джим прикрывал лейтенанта, тот перебежал к соседнему дому и стал продвигаться вдоль стены. Дойдя до дальнего угла, он мгновение помедлил, затем осторожно выглянул и уже безбоязненно вышел на открытое пространство.
— Что там? — спросил Джим, недоверчиво озираясь. Из окон опустевших домов за ним могли следить враги.
— Их разнесло взрывом!
Джим, настороженно посматривая по сторонам, подобрался к лейтенанту и, выйдя из-за угла, увидел растерзанный труп еще одного монстра.
— Один в доме и два здесь — всего три. Где же остальные?
Они с лейтенантом стали настороженно осматриваться. Из-за дальнего угла появился Тони.
— Они ускакали, мы их видели, только выстрелить не успели.
— По канаве ушли, — подтвердил Ромус.
— Они ушли, и нам пора, — сказал Тони.
— Пора, — согласился лейтенант. — Не ровен час, вернутся.

Глава 42

Пока приходилось двигаться по засыпанному осевшим грунтом неглубокому каньону, вездеход исправно выполнял свою работу, но километра через три потянулись поперечные овраги. Машина остановилась, бежавшие впереди брейвы тоже встали. Они повернулись и терпеливо ждали, когда сошедшие с вездехода люди последуют за ними.
— Хорошо покатались, теперь побегаем! — объявил сержант Крейцер. — А ну давай, кто от меня отстанет, очень об этом пожалеет.
И они побежали за брейвом, спускаясь в овраги и выбираясь из них, перепрыгивая через ручьи и обходя небольшие болотца. Пока что на открытом грунте группе Крейцера не удалось заметить ни одного следа, из чего сержант сделал вывод, что монстры ведут их по запаху или согласуясь с какими-то иными, только им известными ориентирами. И наверняка ведут правильно, брейвам он полностью доверял.
Через час непрерывного бега по пересеченной местности бойцы подустали, им потребовался отдых.
— Кокс! — переведя дыхание, позвал сержант.
Хотя до брейвов было метров шестьдесят, они услышали и остановились, а Кокс гигантскими скачками помчался назад, должно быть, так же он ходил и в атаку.
«Ничего не скажешь, впечатляющее зрелище», — подумал Крейцер.
Кокс остановился в двух метрах от сержанта, внимательно глядя ему в глаза. Крейцер заметил, что монстр даже не запыхался.
— Кокс, мне нужно взглянуть на следы врагов, покажи мне их.
Брейв тут же развернулся и затрусил на восток.
— Линк, со мной, — остальные отдыхают.
Названный боец подхватил автомат и побежал следом за командиром.
Тропа, которой прошел противник, оказалась метрах в двухстах восточнее. Кокс остановился рядом с отчетливыми, отпечатавшимися на глинистом грунте следами.
— То, что нужно… — произнес Крейцер, отдышавшись, и улыбнулся смышленому монстру. — Это то, что нужно. Ну-ка, Линк, давай их посчитаем.
— Давай, командир.
И они двинулись вдоль тропы, выискивая сдвоенные, строенные следы и пытаясь разобраться, сколько солдат осталось в группе противника.
Пройдя метров сто, они разобрались окончательно — шестеро. Все следы были четкие, их цепочки — прямые, а стало быть, раненых с собой не несли, если кто-то и был задет, то легко.
С этим Крейцер вернулся к месту отдыха своего отряда, сверился по электронному планшету с местностью и нашел неподалеку селение — Тарнек.
— Сдается мне, что они туда зайдут, возможно, не в само селение, но двинутся мимо него в сторону гор. Недаром в ранцах погибших мы нашли молоток и костыли.
— А чего им в деревню переться, командир? — спросил Линк. — Если бы мы на задание шли, мы стали бы рисоваться у населенного пункта?
— Я пока только предположил, посмотрим, куда нас друзья брейвы выведут… — Крейцер убрал планшет. — Подъем! За мной, бегом — марш!
И снова начались овраги, один, другой, третий… Затем потянулась ровная местность, поросшая отдельными кустиками, впереди виднелось несколько жиденьких рощиц, а справа над округой господствовала возвышенность с заросшей кустарником вершиной.
«Для наблюдения — идеальное место», — подумал Крейцер. В другой раз он непременно заглянул бы на этот холм, однако сейчас у него имелся отличный «компас» — пятерка тянувших его за собой брейвов.
Слева у горизонта показались дома. Это была указанная на карте деревня.
Следуя примеру брейвов, группа Крейцера спустилась в балку. Солнце уже крепко пригревало, а в балке было прохладно, группа бежала по примятой брейвами высокой траве.
Внезапно впереди раздался взрыв. Крейцер сразу понял, что это мина, и помчался вперед, испугавшись, что погиб Кокс.
Брейвы ждали, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и послушно расступились, пропуская сержанта. Тот увидел тело и остановился. Ему показалось, что это другой монстр, впрочем, в таком состоянии его трудно было опознать. Направленный взрыв двух компонентов «паутинки» — Крейцер не сомневался, что это была именно она, — рассек тело монстра надвое. К тому же теперь противник был предупрежден о погоне.
— Кокс!
Брейв повернулся.
— Кокс, отправляйтесь вперед, но внимательнее смотрите под ноги, тут могут быть и другие мины. Найдите и убейте врагов, а мы поспешим за вами так быстро, как только сможем!
Брейвы ретиво бросились выполнять приказ, и, хотя, рассматривая тропу, пригнулись пониже, это едва ли могло помочь им — «паутинки» были незаметны.
Группа Крейцера двинулась быстрым шагом, также опасливо глядя под ноги, но потом трава стала реже, и они побежали.
Через несколько сотен метров балка закончилась, потянулся заросший редкими кустами пустырь с множеством муравьиных куч между ними. Злобные насекомые ухитрялись цепляться за бегущих людей и нескольких человек крепко жиганули — кого в руку, а кого и в шею. Солдаты вскрикивали, ругались, у тех, кого не покусали, эти крики вызывали приступы совершенно неуместного смеха.
Заскочив в рощицу, солдаты пошли шагом — Крейцер давал им передохнуть. Заметив в траве серый клочок, он нагнулся и поднял кусочек санитарного пластыря. Он был свежим и источал запах дезинфектора.
— Значит, с ними раненый, — сказал Линк.
— Выходит, так.
Уже выходя из рощи, сержант сделал еще одну находку — ею оказался детский чепчик с оторванной завязкой. Зачем-то понюхав его, Крейцер отбросил ненужную тряпицу и скомандовал своим:
— Бегом марш!
За рощей начиналось поле, по его краю тянулась неглубокая канава, по ней, если низко пригнуться, можно было незаметно подойти к деревне.
Неожиданно впереди, на окраине деревни, началась стрельба, дружно заработали сразу несколько автоматов, а потом округу потряс мощный взрыв. Метрах в двухстах к небу поднялись клубы пыли и какие-то мелкие обломки.
— Быстрее! — прикрикнул Крейцер, желая помочь брейвам — Кокс показался ему «нормальным парнем».
Последовала пауза, а затем застрекотали, залаяли, словно злобные псы, автоматы. И снова тишина.
Сержант не знал, что и думать, уж очень странным был рисунок боя — каким-то прерывистым. Они побежали медленнее, пригибаясь пониже, здесь их мог уже заметить противник.
Снова рвануло совсем рядом, обломков было меньше, но пару мгновений спустя через головы солдат Крейцера перемахнул один из брейвов, он умчался куда-то в поле — только его и видели.
Все сразу присели, держа автоматы наготове, а Линк негромко произнес:
— Эк его поджарило…
Сержант строго на него посмотрел, Линк пожал плечами: дескать, я тут ни при чем. Однако по всему выходило, что брейвов действительно поджарили.
— Внимание — используем канаву как укрытие, над бруствером только глаза и оружие. Вперед!
Группа двинулась по канаве приставным шагом, водя стволами из стороны в сторону и каждую секунду ожидая выстрелов. Скоро они прошли место недавнего взрыва.
Крейцер остановился. Он видел остатки разнесенного в щепки забора, разбитый скат крыши и даже тело лежащего брейва. Дальше стоял еще один разбитый дом — уцелела только его половина.
— Линк, мы с тобой выходим, — приказал сержант. — Остальным — прикрывать.
Они выбрались из канавы, с разбегу перемахнули остатки заборчика и прижались к стене. Выглянули из-за угла, еще раз оценивая ситуацию.
Погибших брейвов было два, останки одного разбросало под поврежденной стеной, второй валялся дальше — его отшвырнуло взрывной волной.
— Хреново дело, — пробормотал сержант. Он понимал, что здесь произошло. Скорее всего, граната скатилась с крыши и накрыла троих брейвов, что прятались здесь. Тот, которому повезло больше, как раз и перемахнул через канаву и умчался в поля.
— Командир, а где еще один?
— Не знаю, наверное, в другом доме, там ведь тоже взрыв был…
— Посмотрим?
— А куда деваться?
Сержант подал знак своим людям, чтобы они присоединялись к нему и Линку.
Со всеми предосторожностями группа стала выдвигаться к развалинам следующего дома. Оказавшись внутри уцелевшей половины, они обнаружили лишь россыпи автоматных гильз да присыпанный обломками и пылью труп еще одного брейва.
— Что-то не то, командир, как-то они легко с ними разделались, — сказал Линк.
— А те шесть спецов на тропе? — напомнил ему другой солдат. — Это, по-твоему, легко?
— Ну да, видно, тогда они не ожидали нападения — была ночь, а теперь…
— А теперь они «паутинку» поставили, — закончил за него Крейцер и снял с пояса рацию. Пора было доложиться начальству. — Осмотрите несколько ближайших домов, да поосторожнее, найдите деревенских, они небось по подвалам забились после этого шума, расспросите, кто здесь был, когда… Нам сгодится любая информация.
Пока солдаты рассредоточивались по окрестностям, Крейцер отошел в угол и, связавшись со штабом, попросил соединить с майором Йони.
— Это снова я, сэр.
— Слушаю, сержант.
У Йони всегда был какой-то сонный, недовольный голос.
— У нас неприятности, погибли четыре из пяти брейвов…
Майор помолчал, видимо, пораженный тем, что услышал.
— Как это случилось? — тихо спросил он.
— Гранаты, сэр.
— Опять эти гранаты! — воскликнул майор.
— Да, сэр. Видимо, кто-то хорошо умеет их бросать. Гранатами уничтожены трое этих парней с когтями, еще один подорвался на растяжке, а тот, что уцелел, умчался куда-то.
— Куда умчался?
— Не знаю, сэр, был взрыв, и один брейв помчался прочь от этого места, куда-то в поле.
Было слышно, как Йони скребет чем-то по трубке.
— Что, сэр?
— Какие действия собираетесь предпринять, сержант?
— Они движутся в сторону гор, мы пойдем по следу, сэр, но нам нужна поддержка.
— Да, полагаю, поддержка вам не повредит. Больше рисковать не будем, вам доставят пару кибберов, этих ребят забросать гранатами не так просто.
— Прекрасно, сэр, это будет хорошая поддержка.
— Включите рацию в режим маяка, чтобы вас проще было найти.
— Да, сэр, уже включаю…
Договорив, Крейцер включил режим маяка и повесил рацию на пояс, затем повернулся и посмотрел на вернувшихся с обхода солдат:
— Ну что, удалось что-то найти, Беккер?
В ответ солдат катнул к сержанту ногой что-то круглое.
— Откуда это? — спросил тот, приседая на корточки, чтобы лучше рассмотреть голову.
— Там еще попадаются… кое-где. В одном месте нашли руку. Стены в домах забрызганы кровью, из вещей ничего не тронуто. Золотые кольца, серебро в буфетах — все на месте.
До Крейцера начало доходить — эта голова была сорвана таким же ударом острых когтей, как и у того спецназовца на тропе.
Сержант распрямился и вздохнул:
— То-то я думаю, не слышно ни лая собак, ни звука моторов — обычно при таких обстоятельствах население драпает на личном транспорте…
— Все машины припаркованы у домов, видимо, людей застали ночью.
— Инженер с объекта говорил о некоторых неприятностях, которые имели место. Наверно, это и было одно из незначительных недоразумений… Вот сука! — Сержант хлопнул себя по колену. — Тут же не меньше сотни домов!
Он еще раз вздохнул и, взглянув на собравшихся солдат, строго проговорил:
— Но дела гражданских нас не касаются. На данный момент наша задача — сесть противнику на хвост и преследовать его по пятам, пока нас не нагонит подкрепление.
— А что за подкрепление? — спросил Линк.
— Подкрепление обыкновенное — пара кибберов с проводником.
— Это лучше, чем танк! — обрадовались солдаты. После всего, что они тут увидели, сцепляться со спецурой противника в открытом бою им не хотелось.

Глава 43

Едва Джим с Тони и сопровождавшие их четверо бойцов прикрытия скрылись за соседним домом, к развалинам вышли посланные по их следу охотники. Лейтенант Ковальский увидел их первым и дал знак уходить — враги были совсем рядом.
Конечно, велик был соблазн покончить со всеми проблемами еще одним броском гранаты, но теперь уже никто не мог гарантировать «правильное» поведение мишеней, слишком часто Джим Симмонс пользовался их неопытностью. К тому же группа потеряла прежнюю маневренность, все были загружены под завязку: Ковальский и трое его людей тащили избыточное количество патронов — кое-что они прихватили из запаса погибших товарищей.
— Ну и что они теперь будут делать? — спросил запыхавшийся Тони, когда последний дом опустевшей деревни остался позади.
— Перероют обломки, чтобы точнее установить количество потерь, — сказал лейтенант, со страдальческим видом подбрасывая, чтобы лег поудобнее, раздувшийся от лишней поклажи ранец. — Потом доложат начальству…
— А что начальство?
— Учитывая все наши подвиги, они захотят посчитаться.
— А если учесть, что положили столько монстров, за нами пошлют кого-то покрепче, — устало ухмыльнулся Логан. Он бодрился, но предательская бледность выдавала его состояние.
— Да ладно вам пугать. — Джим смахнул со лба пот. Его донимал чехол с КПТ, он все никак не ложился на ранец ровно — видимо, в этой спешке растянулся ремень. Следовало его подтянуть, но Джим спиной чувствовал дыхание врага. Пока группа двигалась по редколесью, «хвоста» видно не было, но на открытой местности, что ждала впереди, они непременно покажутся.
Через полчаса судорожных бросков от куста к кусту лейтенант решил дать им передохнуть. Все не сговариваясь повалились в тень молодого лиственного деревца.
— Лежим три минуты! — предупредил Ковальский, понимая, что этого мало. По их следам шли не простые пехотинцы, и при них не было тяжелых ранцев.
Прошло три минуты.
— Встали и бодренько пошли! — скомандовал лейтенант и, встав на колено, поднял бинокль. Из перелеска выскочили несколько солдат, они бежали, растянувшись в цепь, явно ожидая возможной засады. Ковальский навскидку насчитал не менее десятка. Не так много, если выбрать правильную позицию. К тому же в компании с двумя эксами он чувствовал себя увереннее.
— Эй, сержант…
Почувствовав неладное, Ковальский обернулся — Ромус пытался растормошить сержанта Логана, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — для него все кончено. Сержант держался сколько мог и отдал этому броску последние капли жизни.
— Как некстати. — Ковальский покачал головой, каждый человек сейчас бы на счету. — Ромус, разбей его рацию, нужно уходить, погоня совсем рядом.
Ромус расшиб рацию о камень, и солдаты побежали к горам. Оставив сержанта под деревом, все как будто почувствовали облегчение.
Стараясь не подставлять врагу тылы группы, лейтенант как мог петлял между пригорков, тем самым удлиняя путь, а вот погоня, напротив, шла напрямик где только было возможно. С нескольких сотен метров расстояние между ним сократилось до полутора сотен, и вот-вот вслед беглецам должны были прозвучать первые выстрелы.
— Будем делать… засаду… — прохрипел лейтенант, продираясь через заросли колючих лиан на дне балки.
— Они этого… ждут… — заметил Тони. До небольшой, вытянутой в сторону гор рощицы оставалось совсем немного.
— Знаю… Они ждут засады у входа… в рощу… А мы будем ждать на выходе…
— Толково! — поддержал лейтенанта Джим, эта идея ему понравилась. Нетрудно было догадаться, что при входе в рощу противник станет осторожничать, приглядываясь к каждому кустику. А пройдя две трети, решит, что пора прибавить, ведь уставший враг тащится сейчас по пустоши, ничем не прикрытый.
— Толково, — согласился Тони. Ромус и Нейл сосредоточенно переставляли ноги и не разговаривали, чтобы не сбить дыхание.
Вот и рощица. Из травы разноцветным веером стали вылетать крылатые насекомые, что-то вроде кузнечиков. На всякий случай Джим старался их избегать — полученные на Ниланде уроки были усвоены им крепко.
Вбежав под сень деревьев, группа невольно сбросила темп.
— Не уходите сразу! — Лейтенант привалился к стволу дерева. — Посуетитесь тут… Посуетитесь, как будто мы их встретить собираемся!
Джим, Тони, Ромус и Нейл стали «суетиться». Они помелькали между деревьями, чтобы противник их заметил, а затем скрылись в чаще.
Лейтенант поднял бинокль: охотники сбавили шаг, движение между деревьев показалось им подозрительным — это было похоже на подготовку к засаде.
— Правильно, — усмехнулся Ковальский. — Только ждать вас мы будем не здесь.

Глава 44

О том, что им сейчас предстояло, Джим предпочитал не думать, он поудобнее раскладывал на ранце магазины с патронами, а рядом на травке — гранаты. Их запас у него не сокращался и по мере расходования заботливо пополнялся товарищами. Все понимали, что Джим в группе — их собственная артиллерия.
Тони находился на правом фланге. Джим его не видел, но примерно знал, как выглядит сейчас напарник: немигающий взгляд, немного искривленный рот. В такие минуты у Тони был отсутствующий вид, в его голове исчезали все мысли и их место занимало универсальное расчетное устройство с дальномером, определителем скорости цели и углом ее упреждения. По крайней мере, так представлял себе это Джим. Сам же он, в отличие от своего друга, нервничал. Нет, он не боялся, но мандраж был у него перед каждым боем начиная с самого первого раза, когда после прибытия на базу Двадцать Четыре его, практически младенца, взяли на «отбой», операцию по спасению попавших в окружение разведчиков.
Слева, в самом центре находился лейтенант Ковальский. Он был крепким и выносливым солдатом, однако боевого опыта ему недоставало, основные навыки он приобрел на тренировках.
Зато молчаливые Ромус и Нейл выглядели вполне надежно.
Джим еще раз посмотрел на открывавшуюся позицию. Засаду они устроили на выходе из рощи, а потому обзор закрывали с десяток толстых древесных стволов, за которыми вполне можно было укрыться.
Издалека донесся вой электрического двигателя, звук скоро стих, и Джим весь превратился в слух — вот-вот должны были появиться цели, люди в форме вражеской армии. Проще было воспринимать их как мишени, хотя, если дело дойдет до ножей, придется заглянуть в глаза. Как ни странно, команды «На ножи!» Джим не боялся, страшила только неизвестность. Ну почему они медлят?
Перелетая с ветки на ветку, пронеслась пестрая пичужка. Обнаружив на листочке что-то интересное, села, попыталась поймать добычу, но вдруг передумала — замерла неподвижно, затем вспорхнула и полетела прочь.
«Идут», — понял Джим, заметив, как качнулась ветка. Он поднял автомат и повел стволом, ловя в прицел темную фигуру.
Однако стрелять первым он не собирался, ведь это означало лишь одно попадание. Тони — другое дело, тот успеет больше.
Не выпуская противника с прорези прицела, Джим стал ждать.
Первый выстрел в лесу прозвучал очень громко, за ним последовало еще несколько, потом прогрохотали несколько очередей, и все смолкло. Джим не понял, попал он или нет, однако среди высокой травы остались лежать несколько тел, издали похожих на мешки с тряпьем.
Джим посчитал — четверо. Не так плохо для начала.
Тони поднял автомат и сделал несколько пробных выстрелов — он приметил, за какими деревьями укрылись вражеские солдаты, однако пули короткоствольного «шмеля» пробить стволы не могли. Солдаты противника, приободрившись, стали стрелять из-за деревьев. Несколько пуль прошли совсем рядом, срезав ветку и осыпав Тони кусочками сухой коры. Наконец он увидел едва приметную цель и точным выстрелом ранил одного из врагов в предплечье — тот качнулся, показавшись из-за дерева, и тут же получил вторую пулю. Этот метод дистанционного боя в лесу был хорошо освоен еще на Ниланде, только там первый выстрел чаще всего следовал в ногу.
Наткнувшись на такую коварную тактику, товарищи погибшего затаились, поняв, что лучше не высовывать даже носа.
Снова послышался вой электропривода, теперь уже значительно ближе. Эти звуки показались Джиму зловещими.
— Джим! — позвал его Тони.
Джим повернулся к напарнику.
— Выбей их из-за деревьев!
— Попробую.
Джим выбрал из ряда приготовленных гранат приглянувшуюся и стал прикидывать, как ее лучше бросить. Получалось, что устроить взрыв требовалось на левом фланге противника, чтобы ударная волна вытолкнула укрывшихся охотников из-за деревьев, а там уже будет работа для Тони. Ну, и для лейтенанта с его людьми — тоже.
Джим сорвал чеку, замахнулся и бросил, намереваясь использовать отскок.
Граната пролетела, не задев ни одной веточки, стукнулась о белый мучнистый ствол стоявшего на отшибе дерева и упала как надо. Мгновение — и последовал взрыв.
В дыму и грохоте замелькали какие-то тени, однако Тони этого хватило. Его автомат застучал с короткими задержками, попусту Тони патроны не тратил. Сейчас он перестрелял либо всех, либо почти всех. Джим ожидал от лейтенанта похвалы, но Ковальский неожиданно крикнул:
— Уходите! Немедленно уходите!
— В чем дело? — удивился Джим, приподнимаясь. Впереди среди деревьев еще кружились сорванные взрывом листья.
— Уходим, Джим! Уходим! — это уже кричал Тони. Джим глянул в его сторону: напарник торопливо надевал свой ранец. Он посмотрел в другую сторону: лейтенант кромсал ножом электронный планшет, уничтожая карты. И снова этот звук, уже совсем близко, — вой электропривода грузовой платформы.
Уже надевая ранец, подхватывая кофр с патронами и чехол с чудо-оружием, Джим вспомнил, где слышал этот звук ранее, — на Кикасо. Так противно жужжали приводы платформ, на которых вывозили на позиции кибберов.
— Давай скорее! — Тони был уже далеко впереди, даже удивляло, как он с такой ношей мог бежать так прытко. Джим бросился за ним вдогонку, и сквозь шум травы, громкое дыхание и топот то ли пригрезилось, то ли прозвучало на самом деле: «Удачи, ребята!»
— И вам… удачи… — прошептал в ответ Джим, затем сорвал с пояса рацию и отшвырнул в сторону — теперь она была бесполезна.

Глава 45

Горы оказались ближе, чем думалось, они неожиданно поднялись до самого неба. Джим удивился — как же это так, они ведь совсем недавно были у горизонта! На самом же деле ему просто некогда было смотреть на горизонт, главным было не упасть, не споткнуться и смотреть под ноги. Потом роща, кусты и снова — внимательно смотреть под ноги! А теперь эти невесть откуда взявшиеся горы.
Захлебываясь длинными очередями, сзади застучали автоматы. Пока стреляли, можно было не бояться — их прикрывали, но длилось это недолго.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! — это сработала кинетическая пушка, значит, один из стрелков превратился в желе.
Бум-м-м! Бум-м-м! Дзинс-с-с! — вот и вся схватка, теперь уже Джима с Тони никто не прикрывал, и кибберы неслись по их следу огромными прыжками.
Напарники прорывались сквозь заросли заиндевевшего хвойного кустарника. Здесь он был и гуще, и выше, чем в долине, — должно быть, холод предгорья шел ему на пользу.
Скоро под ногами заскрипел снег, напарники бежали, пока заросли не кончились и перед ними остались только снежные горы с их безумным нагромождением заиндевевших камней и ледяных глыб.
Не раздумывая, Тони первым бросился по плотному снегу, стремясь укрыться за огромными кусками прозрачного зеленоватого льда. Джим бежал следом и чувствовал, что у них с напарником всего несколько мгновений. Всего несколько.
Юркнув между двумя ледяными скалами, они поползли на четвереньках — это было нелегко, ранцы и чехлы с оружием то и дело заваливались вперед, и они падали, утыкаясь лицом в лед.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! — сработала пушка, и сквозь зеленоватую толщу тороса прошел молочно-белый след пули.
Напарники замерли. Пуля пролетела в полуметре над их головами — кибберы ориентировались на звук и, быть может, на мелькание теней в обломках льда. На счастье напарников, коэффициент преломления вычислить было трудно — кибберы старались, но у них не получалось.
Бум-м-м! Дзинс-с-с! — пуля расколола ледяную глыбу, и ее половина со скрипом съехала на сторону, едва не раздавив Тони.
— Что будем делать? — прошептал он.
— Давай подниматься дальше… — Джим кивнул на узкую щель меж ледяных скал. Проползти по ней можно было, лишь сняв ранцы, зато это был верный способ оторваться от кибберов.
Тони пролез первым. Это далось ему нелегко, пришлось, как они это называли, «втягивать уши». Потом Джим протолкнул ему оба ранца, кофры и чехлы с оружием, подталкивая их ногой. Казалось бы, дела пошли, но неожиданно Джим почувствовал резкую боль в затылке. Накатилась странная апатия, он увидел себя лежащим среди льда — маленькая фигурка в сером утепленном комбинезоне.
«Вот, значит, как умирают…» — пронеслась, видимо, уже последняя его мысль.
— Джим! Джим!
Джим очнулся от сильной тряски — это был Тони, он просунул в лаз свою длинную руку и, схватив напарника за грудки, что было сил тряс его.
— Что случилось?
— А я почем знаю?! — Было видно, что напарник здорово испугался. — Тебя вроде обломком шарахнуло…
Джим ощупал затылок, он был в крови, а неподалеку лежал виновник ранения — выломанный очередным выстрелом кибберов обломок льда с острыми кромками.
— Значит, я не умер… — сказал он себе.
— Не умер ты, не умер! Руку давай!
Тони на одной злости рывком протащил напарника через узкое отверстие.
— Ой! Ты мне еще и нос оцарапал! — пожаловался тот.
— Лед приложи.
Оказавшись по другую сторону ледяной скалы, которая вроде бы сулила безопасность, Джим первым делом ощупал свои пожитки. Ничего не потерялось. В затылке пульсировала тупая боль, но он знал, что там всего лишь царапина.
— Надо было шапки не бросать, — вспомнил он.
— У нас капюшоны есть, зачем нам шапки? — удивился Тони. — Скажи лучше, что будем делать? Они ведь на склон могут подняться. — Тони кивнул на открывавшееся неподалеку пространство.
— Я примерно знаю, где они находятся, — сказал Джим, вспоминая направление оставленного в ледяной глыбе пулевого канала. — Ты найди подходящую позицию, я брошу гранату, им тогда придется крепко моргнуть, а ты сможешь выстрелить.
— Неплохо придумано. — Тони прислушался. Ему показалось, что он слышит шум от скатывающихся льдинок. Развязав чехол, он расстегнул кофр и начал заряжать КПТ.
Мягко щелкнули замки, два магазина — с патронами и компенсаторными зарядами — встали на место.
— Я почти готов, — сказал Тони и начал взбираться вдоль плоской ледяной стены — там, в нескольких метрах выше, имелась будто специально прорубленная выемка. С нее, по мнению Джима, напарник должен был увидеть кибберов. О том, что могло случиться, заметь они тень в толще льда, лучше было не думать. Только сейчас Джим почувствовал, как слепят глаза освещенные солнцем лед и жесткий снег. В ранце были очки, но доставать их не хотелось — Джим боялся, что глаза, скрытые за темными стеклами, потеряют чувствительность, а она ему сейчас была очень нужна. Очень. Чтобы быть готовым ко всему, он тоже достал свою КПТ и зарядил ее.
Тем временем Тони добрался до нужного места, поудобнее устроился и нашел углубление, куда можно было поставить опорную ногу, чтобы приподняться и выстрелить, как только выдастся случай. Потом показал напарнику большой палец — дескать, готов.
Джим лег на спину и вытянулся, пытаясь представить местоположение кибберов. Едва ли они ушли от кромки хвойного кустарника, ведь, приблизившись к ледяным нагромождениям, они теряли обзорность и свой главный козырь — применение кинетической пушки. На ладони лежала уже согревшаяся граната, вот когда ее усиленный заряд мог оказаться кстати.
Выдернув чеку, Джим выдержал секунду и бросил гранату через скалу. Почти сразу грохнул взрыв, и сверху обрушились обломки льда. Джим успел перекатиться и прикрыть руками уже и так разбитый затылок. Небольшие льдинки забарабанили по его телу, неподалеку ухнула пара обломков побольше. Когда все прекратилось, Джим приподнялся и взглянул туда, где был Тони. Тот сидел, прижавшись к стене, до него крупные осколки не долетели.
С противоположной стороны грохнула пушка, пуля прошибла ледяную толщу и взметнула фонтан снега в том месте, где вначале лежал Джим.
Кибберы показали, что они тоже умеют высчитывать, а также сбивать гранаты в воздухе.
«Но раз так, почему второй выстрел они сделали с запозданием? — подумал Джим, приходя в себя и глядя на приличную воронку, оставшуюся от ударившей в склон пули. — Если один сбил гранату, второй должен был сразу выстрелить в меня».
— А с чего я взял, что их двое? — вслух произнес он.
— Я тоже думаю, что двое, — сказал Тони.
В этот момент совершенно отчетливо зазвенела покатившаяся под уклон льдинка. Джим посмотрел вверх — после взрыва его гранаты верхушки у ледяной скалы как не бывало.
Стали мерзнуть руки, Джим подышал на них.
— Что делать будем?
В голосе Тони не было и тени страха — только озабоченность. Они выбрали лучшую из имевшихся на склоне позиций: основная скала и глыбы поменьше располагались перед ними почти полукругом, создавая подобие форта, вот только, несмотря на солидную толщину, лед никак не мог защитить от кинетических пушек.
Снова скрипнул снег, Джиму показалось, что с его стороны. Вцепившись в КПТ, он включил контроллер и услышал едва заметный звук срабатывания подачи, теперь в его руках была страшная сила, вот только соревноваться с киббером в скорости Джим не мог.
На мутный лед тороса легла тень, но его грани были так беспорядочно расположены, что понять, откуда она взялась, не представлялось возможным.
Джим услышал, как бьется сердце, — дыхания не было, оно остановилось за ненадобностью.
Тень в толще льда исчезла, Джим шевельнулся, чтобы оглядеться, и слева от себя увидел на снегу темный силуэт. Неподвижный, но живой. Джим не знал, где находится киббер, однако понимал, что тот тоже прислушивается. Пришлось лихорадочно соображать, где находится солнце.
Силуэт качнулся — кажется, киббер что-то разузнал. Может, он уже видит Тони?
Недолго думая, Джим приставил ствол КПТ к ледяной скале, чуть ослабил хватку, давая винтовке свободно качнуться, и дернул спусковой крючок.
Грохнул выстрел, и почти сразу ледяная крошка больно хлестнула его по лицу. Джим решил, что не попал и лед брызнул от ответного неточного выстрела киббера. Спасаясь, он упал на спину и навскидку выстрелил еще раз — у тороса угол отвалился и покатился по склону.
Джим перевел дух, еще не веря, что остался цел.
«Почему не стрелял второй? Он должен был засечь мою позицию после выстрела. Может, боялся задеть своего?»
Джим усмехнулся своей мысли — кибберы своих не задевали, не такая техника.
— Тони! — позвал Джим и повернулся на бок.
Его приятель сидел, привалившись к стене, и выглядел как-то странно. Он смотрел в точку, а винтовка валялась рядом, уткнувшись стволом в снег.
— Тони! — снова позвал Джим и пополз к напарнику, пугаясь все больше. Когда он почти добрался до Тони, у того из носа, а потом и из ушей потекла кровь. — Ты ранен?
Джим недоумевал. После попадания из кинематической пушки повреждения случались страшные, а Тони был целехонек, — значит, это что-то другое, но что?
— Тони… — Джим коснулся руки напарника, такой же мертвенно-бледной, как и лицо. Наконец Тони будто оттаял и перевел взгляд на Джима. — У тебя кровь, — сказал тот.
— Где?
Тони вяло провел ладонью по лицу и с удивлением на нее уставился.
— И правда кровь… Наверно, я ударился…
— А может, ты выстрелил и компенсатор не сработал? Ты стрелял, Тони?
Обрадовавшись тому, что, как ему показалось, он нашел причину состояния напарника, Джим схватил его КПТ, но датчик показал, что во втором магазине не хватает компенсаторного заряда, значит, выстрел произошел штатно.
— Ты вообще куда стрелял, Тони? — спросил Джим шепотом. Где-то еще ходили кибберы, возможно, один из них сейчас подкрадывался с ближнего фланга.
— А я этого пристрелил, второго…
— Как пристрелил? — не понял Джим.
— Ты выстрелил, а я сам себе думаю… — Тони говорил будто парализованный, его речь звучала невнятно. — Думаю — сейчас второй шарахнет в Джима и, значит, отвлечется. Поднялся и вижу… он целится…
— Куда?
— В тебя. Вижу, у него уже палец двигаться начинает… Ну, думаю, пора, и дал ему прямо в грудину. Его натрое разорвало.
— Тони, да ты бредишь! — Джим чувствовал, что у него начинается истерика. Напарник выглядел совершенно не способным к передвижению, и, хотя кровь понемногу останавливалась, выглядел Тони ужасно, да еще нес эту чепуху — якобы видел палец киббера.
— Нужно уходить, Тони. — Джим беспомощно огляделся, прикидывая, что предстоит бросить, чтобы тащить друга на себе. Возможно, удастся обмануть кибберов.
— Не суетись… Их нет больше, только двое было…
Окровавленными пальцами Тони наскреб жесткого снега и приложил к носу. В его голосе Джим услышал прежнего Тони.
Все еще недоверчиво он поднялся на ноги, обошел напарника и выглянул из-за ледяного выступа. На белом фоне очень хорошо были видны яркие пятна — разорванный на три части киббер, оброненная пушка, еще какие-то ошметки, боезапас. Похоже, Тони не бредил.
— Ну хорошо, допустим, — произнес Джим, разговаривая сам с собой. Он вскочил, перебежал на свой фланг и осторожно выглянул. Весь склон был усеян фрагментами окровавленной плоти — самый первый его выстрел оказался верным.
Джим опустился возле стены, скинул с головы капюшон и, собрав немного снега, принялся растирать лицо. То же самое, но не так энергично делал и Тони, собирая снег и вытирая с лица кровь.
— Оказывается, у меня из ушей тоже кровь шла… — заметил он.
— Да, Тони.
Джим заметил, что бледность у напарника проходит.
— Ты не думай, я уже в порядке… — словно угадав мысли друга, произнес Тони. — Вот только руки страшно болят и еле двигаются.
— Руки?
Джим подскочил к напарнику и начал закатывать рукава его комбинезона.
— Что ты делаешь?
— Откуда это у тебя?
Джим недоуменно смотрел на оголенную руку Тони, она вся была в свежих кровоподтеках.
— А еще нога… — пожаловался тот.
— О-пор-на-я, — по слогам произнес Джим. Ему показалось, что он начал понимать. Тони на самом деле видел, как киббер нажимает спусковой крючок пушки. Для киббера это было делом доли секунды, но Тони видел его движение растянутым во времени и еще успел выстрелить, опередив киббера на бесконечно малую долю мгновения. И ударившие в лицо льдинки были не от ответного выстрела «его» киббера, как думал Джим, а от промаха киббера, которого снес Тони. Застрелил в честном поединке — показавшись из-за ледяного бруствера и опередив.
— Ты ведь и умереть мог, Тони, — сказал Джим.
— Я включился, Джим.
— Что?
— То, что со мной произошло, — это как бы включиться заново. Я включился.
Тони взглянул на напарника, как тому показалось, совершенно безумными глазами.
— В глазах кровоизлияние есть? — неожиданно спросил Тони.
— Что? Ах да, есть немного. Хуже видеть стал?
— Нет, только точки какие-то пляшут. Думаю, пройдет.
— Обязательно пройдет, Тони.

Глава 46

Еще немного отдохнув, они стали подниматься на гору. Снизу она казалась не такой уж высокой, вершина — вот она, казалось, протяни только руку и можешь ее коснуться, но на деле приходилось делать частые передышки. Тони едва переставлял ноги, а Джиму приходилось тащить на себе оба ранца, обе КПТ и патроны. В прежние времена, даже во время службы на Ниланде, такая нагрузка ему была не по силам, но время, проведенное под началом Инструктора в пустынях Кикасо, сделало из него железного человека. Он, конечно, уставал, но не считал это достаточным поводом, чтобы не идти дальше.
Когда на пути вставали отвесные стены, невысокие — метров пять-шесть, приходилось самому изобретать альпинистскую технику. Прочные костыли и пара молотков были с ними, после нескольких неудачных экспериментов Джим научился сносно вбивать костыли в лед, подниматься самому и принимать ранцы. К счастью, зацепить их у Тони сил хватало, потом Джим поднимал его самого, и «прогулка в горах» продолжалась.
К заходу солнца вершина им покорилась. К этому моменту Джим уже ничего не соображал, а эмоций у него оставалось меньше, чем у киббера.
При свете последних лучей солнца он нашел похожую на промоину ледяную воронку, сбросил в нее ранцы, спустил Тони, а потом соорудил из двух подстежек, соединив их «молниями», огромный спальный мешок. Мягкости он не давал, они лежали будто на асфальте, зато многослойная ткань совсем не пропускала холод.
Напарники уснули, позабыв про все опасности и не удосужившись приготовить на всякий случай даже пистолет. Впрочем, все неприятности на этот день ими были уже израсходованы, часов через восемь они проснулись, и, едва пошевелившись, Тони застонал.
— Что, худо? — спросил Джим, сразу вспомнив про вчерашнее. Он и сам чувствовал себя скверно.
— Не то слово, как будто я сплошной синяк.
— Что поделаешь, надо терпеть.
Нащупав застежку, Джим расстегнул «молнию». В глаза ударил яркий солнечный свет.
— Кто-нибудь — закройте дверь… — простонал Тони.
— Пойду отлить, — пояснил Джим, выбираясь на воздух и отчаянно щурясь. Сделав несколько шагов, он остановился и вздохнул, затем пошевелил пальцами ног — ботинки оказались что надо, ноги почти не отсырели.
Облегчаясь, он посмотрел на открывавшуюся внизу долину — ту, откуда они пришли. Она была затянута туманом.
Из воронки со стонами выбрался Тони и, стараясь не отставать от навязанного Джимом режима, тоже стал мочиться, но тут же вскрикнул — его моча окрасила снег красным.
— Ничего, это пройдет, — заверил его Джим, хотя сам внутренне сжался. Лицо у Тони было опухшее, а синева на руках наползла на тыльные стороны ладоней, и они безобразно раздулись.
Где-то застрекотал вертолет, напарники поспешили к яме, Тони неловко поскользнулся и съехал на дно воронки. Джим накрыл обоих подстежками. Прошло несколько мгновений, и вертолет прошел совсем рядом. Сделав разворот над восточной долиной, вертолет вновь пролетел над вершиной и ушел на запад.
— Нас ищут, — уверенно заявил Джим.
— Идти надо, — со вздохом отозвался Тони.
— А ты как?
— Я в порядке.
Приняв настороженное молчание Джима за сомнение, Тони повторил:
— Я в порядке. Конечно, не в самой лучшей форме, но идти могу. К тому же вниз — это не вверх, сел да поехал.
— Да уж, — пробурчал Джим. После вчерашних подвигов с веревками и костылями одеревеневшие пальцы едва разгибались.
Они попили воды. Джим пил жадно, Тони через силу — глотать ему было больно.
— Побриться бы, — сказал он, ощупывая подбородок, где едва кучерявились несколько волосинок, — они с Джимом были не из самых волосатых и бриться могли раз в неделю.
— Побреемся еще.
Джим выбрался из ямы, вытащил подстежки и занялся поклажей. Второй молоток решено было оставить — только сильной вчерашней замороченностью можно было объяснить то, почему он тащил в гору оба. А вот вторая связка костылей оказалась кстати.
— Я возьму КПТ и кофр… — сказал Тони.
— Только КПТ, — отрезал Джим.
— Как скажешь, большой брат.
Пока связывал вместе все вещи, Джим придумал методику спуска.
— Подойди сюда, — сказал он и, когда Тони подошел, защелкнул карабин страховочной веревки на поясном ремне комбинезона напарника. — Сначала я буду спускать вниз тебя, а когда веревка кончится, стану съезжать вниз со всей этой байдой… — Джим кивнул на кучу пожитков.
— А кто тебя будет страховать?
— Сам. Молотком и костылем…
— Ну, давай попробуем.

Глава 47

Способ Джима работал. Стараясь сдерживать стоны, Тони сползал на двадцать метров вниз, закреплялся, а потом приходила очередь Джима. Пристегнутые к поясу ранцы тащили его по склону, а он контролировал скорость спуска, царапая наст поочередно то молотком, то острым костылем. Достигнув уровня Тони, Джим вбивал костыль на треть и повторял циклы — сначала уезжал напарник, потом он сам. К счастью, острые выступы на склонах остались в стороне и самое страшное, что угрожало напарникам, это крутые, почти отвесные спуски на некоторых участках склона, но их было немного.
Примерно на середине пути они сделали перерыв, и тут снова послышался шум винтов. Несмотря на довольно-таки плачевное состояние, Тони довольно быстро изготовил КПТ к стрельбе — выхода у них не было, если вертолет снова появится, его придется сбить.
Но пилот принял верное решение и на этот раз остался по ту сторону хребта.
— Ну и правильно, — сказал Джим, подбирая веревку и готовясь отправить Тони дальше. — Ты жрать хочешь?
— Хочу, — соврал Тони. Есть ему не хотелось, его тошнило и кружилась голова, однако он понимал, что Джиму тяжело и ему нужна поддержка, поэтому показывать слабость было нельзя. — Я бы съел кусок шоколада.
— Да? Ну держи. — Джим подал напарнику шоколад. — А я мясную плитку стрескаю, она похожа на фрикадельки из набора сухих супов.
— На что? — не понял Тони, осторожно откусывая шоколад.
— Я в детстве из шкафа доставал супы быстрого приготовления, вскрывал их и поедал сухие фрикадельки.
— И на что это было похоже?
— Полагаю, на сухой собачий корм, — пожал плечами Джим. — Ты посмотри, какая под нами долина, не то что на той стороне…
— Думаешь, тут нет кибберов? — Тони незаметно убрал шоколад в карман, продолжая для вида жевать.
— Если верить картам, здесь большой город — тысяч на сто жителей, пусти туда этих оборотней, такой шум поднимется…
— Но это еще не Рион.
— Не Рион, — согласился Джим и, зачерпнув снега, протер им лицо. — Кстати, у тебя харя немного опала. В смысле, стала не такая отечная. Ну ладно, давай вниз, нам до вечера желательно попасть в город.
— Так в чем дело? Вызовем такси, — попытался пошутить Тони, но Джим мягко и решительно подтолкнул его в поясницу — напарник заскользил по склону.
Через полтора часа они оказались у подножия этого странного горного хребта. Уровень рельефа продолжал понижаться, в каких-то полутора сотнях метров уже была видна довольно отчетливая граница, где кончался снег и начиналась пожухлая трава вперемешку с рыжим мхом. Еще через десяток метров трава становилась выше, сочнее, наливалась зеленью, и на этом зона холодов заканчивалась.
— Никогда не видел ничего подобного, — сказал Джим, отвязывая от пояса ремни ранцев.
— Мне надо отлить. — Тони поднялся и отошел в сторону, а Джим стал приводить пожитки в порядок. Он ужасно боялся увидеть новое подтверждение болезни напарника, но Тони мочился без крови, ну, может, чуть-чуть розоватой жидкостью.
— Эй, да ты идешь на поправку! — не удержался Джим.
— Вот уж не думал, что ты подглядываешь, — усмехнулся Тони.
— Что ты, я никогда еще не испытывал такого восторга!
Джим не врал, он уже подумывал о том, как будет выполнять задание в одиночку, и вот — Тони оживал.
— Давай мне ранец! — потребовал он.
— Может, пока кофр? Пушка и кофр — в самый раз.
— Нет, пушку возьми ты, а ранец понесу я.
— Хорошо.
Джим избавился от ставших ненужными молотка и костылей, потом, подумав, выбросил маршрутизаторы и минные сканеры; весили они немного, но все же… Остались лишь запасы еды, гранаты и сотен по пять патронов к «шмелю», а еще девятимиллиметровые автоматические пистолеты «хаунд», к ним подходили автоматные патроны.
— Двинули, — сказал Тони и сам пошел вперед, сначала покачиваясь, но понемногу все ровнее. Джим последовал за ним, увешанный кофрами и чехлами с винтовками. За напарниками оставались цепочки четко пропечатанных в снегу следов.

Глава 48

Звонок старшего дозорной группы застал майора Йони в его комнате. Йони уже два часа стоял у окна, следя за странной манипуляцией двух птиц. Они собирали в округе упавший с деревьев мусор и зачем-то складывали его на развилку веток, да так ловко, что мусор не падал, приобретая вид аккуратной кучки. Поначалу Йони хотелось списать такое странное поведение этих тварей на их глупость, но затем вспомнил, что когда-то то же самое думал и о людях, однако со временем был вынужден изменить мнение. Иногда их далеко не блестящие с его точки зрения ходы приносили совершенно неожиданные результаты.
— Некто лейтенант Гарв желает поговорить с вами, камрад майор, — доложил дежурный.
— Соедините…
— Соединяю, камрад майор.
— Это Гарв, камрад майор.
— Чем порадуете?
— Увы, камрад майор, нечем мне вас порадовать.
— Что? Что такое?! — Йони даже отвел подальше трубку, чтобы кричать громче. В своем стремлении быть похожим на человека он приобрел несколько некрасивых человеческих привычек — в числе прочего, Йони все чаще орал на подчиненных, и, что самое неприятное, не только на людей.
— Докладываю, мой фюрст. — Лейтенант перешел на внутренние звания. — Крейцер, этот неплохой, в общем, солдат, уничтожен противником при попытке его преследования. Из всего подразделения удалось найти лишь двоих раненых, остальные убиты, наткнувшись на засаду. Особо хочу подчеркнуть, мой фюрст, большинство их были поражены двумя пулевыми ранениями в грудь. Рисунок очень похожий, у меня сложилось впечатление, что повторение рисунка связано с исполнением программы наведения оружия.
— А противник понес потери?
— О да, мой фюрст, трое оставленных в заслоне были без труда уничтожены парой посланных на место кибберов.
— Ну, хоть тут без сюрпризов.
— Однако…
— Что еще?
— Этих кибберов мы потеряли, мой фюрст! — бодро отрапортовал лейтенант.
— Чему же вы радуетесь, лейтенант?
— Это подтверждает мое предположение, мой фюрст, о том, что мы имеем дело с кибернетическими организмами. То, как легко другие люди жертвуют жизнью ради них, свидетельствует о том, что на них возлагаются большие надежды.
— Или на их миссию, — негромко обронил Йони.
— Что вы сказали, мой фюрст?
— Неважно, лейтенант. Благодарю за службу, можете пока отдыхать…
— А еще я видел их следы, мой фюрст.
— Чьи следы?
— Этих киборгов, их всего двое, мой фюрст, и они пошли в город Тико, чтобы там затеряться, я уверен в этом!
— Отлично, лейтенант, вы свободны, позвольте теперь действовать мне.
Избавившись наконец от пылкого соотечественника, майор Йони набрал кодовый номер и произнес, обращаясь к очередному дежурному:
— Майора Целеширпа, пожалуйста. Майор Йони на связи.
Спустя некоторое время ему ответили.
— Мой дирфакт! — Хотя его не видели, майор щелкнул каблуками. — Мы попали в неприятную переделку и нуждаемся в помощи разведки!

Глава 49

Старенький пикап бодро бежал по пустынному шоссе мимо скучающих работников заправочных станций, зевающих торговцев придорожных лавочек и покосившегося указателя «г. Тико — 25 км».
— Совсем здесь никого не стало, — жаловался словоохотливый водитель. — В былые времена мне приходилось по часу простаивать в пробках, а теперь — никого.
— Куда же все подевались? — спросил Джим, чтобы поддержать разговор. Они с Тони хотели сесть в кузов, но водитель усадил их в кабину, и вот теперь приходилось отвечать на множество ненужных вопросов.
— А известно куда, уехали. Рудник истощился, работы нет. Я бы тоже уехал, но у меня бизнес… — Водитель загадочно взглянул на пассажиров, и Джим понял, что следует задать доброму человеку вопрос.
— Что же у вас за бизнес?
— Я содержу мастерскую по ремонту автоматических обувных щеток.
— И как, прибыльное дело? — спросил сидевший у самой двери Тони.
— Пока не очень, но вскорости я надеюсь развернуться в полную силу. Повсюду идут военные действия, а если война, значит, будут солдаты. Если солдаты — значит, солдатские башмаки, а те без ваксы и крема никак не могут. Солдатский башмак любит глянец, от этого он мягкий и ногу не натирает.
Джим с Тони переглянулись, давно они не слышали подобных откровений.
— Вам-то не понять, вы солдатской жизни не видели, молодые еще. А вот я четыре года отслужил в военной полиции, до ефрейтора дошел, теперь вот в запасе.
— Успеем еще, — ответил Джим.
— Успеете, войны нам не избежать, говорят, партизаны генерала Тильзера, — водитель понизил голос до шепота, — уже все к рукам прибрали, а власть городская только для виду. — И тут же, без перехода: — Вы, часом, не геологи будете? Ботинки у вас, смотрю, шипастые, рюкзачки высокие, да и одежка жарковатая. Небось в горы лазили?
— Пришлось, — вздохнул Джим. — А куда денешься? Начальство приказало собрать образцы, вот и лазили, а какие там образцы — лед один! Мы-то ведь в этом ничего не понимаем.
— А откуда будете?
— Мы не местные! — сразу сдался Тони, пряча перепачканный кровью рукав. Остальная часть комбинезона очистилась на снегу. — По контракту работаем.
Мимо проехала полицейская машина. Водитель посмотрел ей вслед в зеркало заднего вида.
— Злые люди. Хотел им в участки шлифовальные машины поставить — отказали, да еще обругали. Зачем ругаться, а? — обратился водитель к пассажирам. — Не хочешь брать — не бери, а зачем ослом обзывать? И это начальник всего полицейского управления!
Джим и Тони сочувственно закивали.
Шоссе то поднималось на возвышенности, то плавно опускалось в низины, где по обочинам растекался туман. Деревья попадались редко и выглядели какими-то корявыми и больными, зато уже знакомого хвойного кустарника было в изобилии, он нескончаемыми лентами тянулся вдоль шоссе, давая приют птицам. Целые стаи их поднимались из зарослей и перелетали через дорогу, норовя врезаться в лобовое стекло.
За поворотом справа у обочины показалось одноэтажное строение с плохо читаемой вывеской. Пара колымаг, видавших лучшие времена, ожидали хозяев. У дороги, поставив ногу на брошенную покрышку, ярко одетая девушка демонстративно поправляла чулок.
— Либи, — пояснил водитель. — Последняя из лучших… Остальные в город подались, на дороге много не заработаешь.
Проститутка натренированным взглядом уставилась на проезжавший пикап и, оттопырив зад, продемонстрировала свою заинтересованность в кавалерах, однако Джим и Тони опустили головы — нельзя было, чтобы их запомнили.
С подобравшим их водителем существовала та же проблема, он был нежелательным свидетелем и мог их опознать, а потому, согласно усвоенным у Инструктора правилам, его требовалось «нейтрализовать». Но одно дело — понимать это и совсем другое — убить человека, согласившегося подвезти тебя бесплатно.

Глава 50

Ни разу не бывавшие в городе Тико напарники попросили высадить их возле заброшенной стройки на самом въезде в город.
— Да куда же вы тут пойдете? — удивился водитель. — Тут только бродячие собаки бегают!
— Ничего, дальше мы пешком, — ответил Тони и захлопнул дверцу. О том, что водителя следует «нейтрализовать», они с Джимом по обоюдному молчаливому согласию не вспоминали.
Едва пикап свернул за угол, напарники шагнули в придорожный бурьян, пролезли сквозь пролом в заборе и оказались на территории, больше напоминавшей декорации для уличных боев. Два с половиной этажа недостроенной бетонной коробки с грязными потеками на стенах, торчащие из земли поломанные сваи. Скверно приготовленный бетон на многих из них успел осыпаться, и скрученные неведомой силой ржавые жилы тянулись к небу, словно ветви погибших деревьев.
Повсюду виднелись человеческие экскременты, должно быть, в этот пролом часто лазили те, кому приспичило в дороге. Под забором валялся запыленный скелет небольшого животного — наверное, кошки, возле ведущего внутрь недостроя дверного проема лежало ржавое ведро, а под бетонными сводами на крюке развевался клочок кружевного белья, видимо, руины использовались не только в качестве отхожего места.
Прислушиваясь к каждому шороху, Джим и Тони поднялись на один этаж и принялись исследовать помещения. Помимо экскрементов, старых кострищ и обилия пустых бутылок, здесь имелись лежанки бездомных, по счастью уже давно заброшенные.
Джим, как самый здоровый на данный момент, пристроил ранец на небольшом, относительно чистом пятачке и, взяв кусок обгоревшей доски, принялся расчищать площадь, где им с Тони предстояло пробыть какое-то время.
Закончив расчистку, он обежал этажи и притащил сломанный табурет и на удивление красивый стул из дорогого старинного гарнитура. За исключением двух прожженных дыр на обшивке, стул был в полном порядке.
— Во, это тебе трон! — сказал Джим, ставя стул в расчищенной части помещения.
Тони сел, пристроил ранец и, приняв у Джима свою КПТ и кофр с боезапасом к ней, положил все это возле стены. Джим сел рядом на колченогий табурет.
— По инструкции водителя следовало убить, — заметил он, делая из фляги осторожный глоток — воды осталось совсем немного.
— Ну и убил бы — я-то не в форме…
— Теперь уже поздно говорить об этом, а он может отправиться в полицию, а те под контролем спецслужб Тильзера…
— И что ты предлагаешь? Переться куда-то среди бела дня в этих теплых комбинезонах?
— Одежду можно найти, — заметил Джим.
— Где? Нам ведь даже денег не догадались дать. А воровать одежду во дворах с веревок значит организовать на себя охоту.
— Сначала мы найдем денег, потом купим одежду в магазине на окраине.
— «Найдем денег» — хорошо звучит. Вот только где?
Тони достал остатки шоколада и принялся его грызть.
— Инструктор говорил: лучший способ добычи денег — ограбление лица из криминальной среды, того, кто точно не пойдет в полицию.
— Я помню это, Джим, только где нам найти достаточно богатого преступника? Здесь, как видишь, — Тони окинул взглядом загаженное помещение, — бывают только опустившиеся типы, у которых в кармане и одного реала не сыщется.
На лестнице послышались шаги. Кто-то уверенно шаркал по ступеням и что-то напевал себе под нос.
Джим быстро поднялся с табурета и аккуратно придержал его, чтобы не упал, выдернул из ранца пистолет и встал у стены возле двери.
Тони развернул стул к дверному проему и стал ждать.
Шаги приближались, уже было понятно, что посетитель один и в хорошем настроении. Не останавливаясь, он вошел в занятое напарниками помещение, прошел к пыльной лежанке и высыпал на нее с десяток разноцветных пузырьков с аптечными бирками да еще несколько склянок с жидкостью для мытья окон.
Удивленный Джим держал пришельца на мушке, готовясь снести ему голову, если тот выкинет какой-нибудь фокус. Выгрузив товар, бездомный повернулся и тут увидел Тони. Реакция его была неожиданной, он усмехнулся и махнул на незнакомца рукой.
— Знаю, прекрасно знаю, что ты мне только кажешься…
— А я? — спросил Джим.
Оборванец медленно перевел взгляд на второго незнакомца и, погрозив ему пальцем, сказал:
— И пистолета твоего я не боюсь, совсем уже совесть потеряли — мои собственные глюки мне пистолетом угрожают! Ну ничего, сейчас я вас разгоню… Разгоню…
Схватив трясущимися руками один из пузырьков, он стал срывать с него пробку. Наконец попытка увенчалась успехом, и оборванец запрокинул голову, старательно вытряхивая в рот содержимое пузырька.
В беззубый рот пролилось всего несколько капель, однако этого хватило, чтобы оборванец закрыл рот и, выпучив глаза, уставился на стену.
Джим с Тони переглянулись. Они не ожидали такого спектакля и все еще не верили в искренность бродяги — уж больно странно он себя вел.
— Эй, ты чего? — спросил его Джим.
— Пы… подожди… — промямлил несчастный, сдерживая рвотные позывы.
Глядя на его мучения, Джим и сам почувствовал себя худо. Наконец оборванца отпустило, он сумел вздохнуть, на его глаза навернулись слезы.
— Что там, в пузырьке? — поинтересовался Тони.
Оборванец взглянул на этикетку, прищурился и пошевелил губами.
— Мозольная жидкость, просроченная. — Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза, потом посмотрел на Джима с Тони и добавил: — Щас придет Рыцарь Синей Зари и прогонит вас.
— Что за рыцарь? — Джим крепче перехватил пистолет и, подойдя к окну, осторожно выглянул наружу. Возле здания никого не было.
— Он приходит после мозольной жидкости, — пояснил бродяга. — Верхом на белом коне.
Джим перевел дух, речь шла об очередных галлюцинациях.
— А вам чего от меня надо? — вдруг спросил бездомный и присел на пыльный матрац.
— Не подскажешь, где можно денег достать? — неожиданно для себя спросил Тони. Раз уж они с Джимом были для этого алкаша «глюками», почему бы не воспользоваться этим и не спросить напрямик?
— Деньги? А зачем вам деньги? — удивился бездомный.
— Деньги всем нужны, — возразил ему Джим.
— Так где ж их взять? — Бродяга в недоумении развел руками, почесал под пиджаком голый живот и, хмыкнув, сказал: — Хотя есть один способ… Тут в двух кварталах есть заведение одно — «Хинкали» называется. С виду простой ресторашка, а на втором этаже казино работает. Игровой бизнес в городе запрещен, так дельцы эти на грязной окраине заведение сделали, официально его вроде бы и нет, но оно работает.
— Ты предлагаешь нам грабануть казино? — уточнил Джим.
— Нет, — покачал головой бездомный. — Это не так легко, даже для глюков, но каждый вечер к девяти часам туда приезжает сам Отто Клинсманн, охраны у него нет — только шофер. Отто привозит с собой десять косых наличными — столько он привык за ночь проигрывать, вот его-то можете и пощипать.
Тони посмотрел на часы. Они показывали восемнадцать десять.
— Ты должен проводить нас к этому месту.
— Но разве вы не знаете дороги? — удивился оборванец.
— Откуда же нам ее знать? — в свою очередь удивился Джим.
— Я думал, раз вы глюки, то все знаете. Разве вам не открыты все секреты мира?
— О чем ты говоришь, парень? — поддержал игру Тони. — Мы же не местные глюки и к тебе пришли впервые.
— Точно! — Оборванец хлопнул себя по лбу, отчего распахнулись полы засаленного пиджака, открывая голый живот и повязанный на шее грязный галстук из тюлевой занавески. — Я же действительно вас прежде не видел! Экий болван, честное слово, надо промыть мозги.
С этими словами он отложил недопитую мозольную жидкость, взял склянку с синим содержимым и, свернув пробку, длинными глотками стал дегустировать пойло. Выпив примерно половину, оборванец нехотя оторвался от бутылочки и сказал:
— Вот это другое дело — проверенный продукт и чистый как слеза.
— Так уж и чистый, — не поверил Тони, заметив на этикетке череп с костями.
— Третий год потребляю, за качество ручаюсь.
Они помолчали. Джим и Тони следили за поведением бездомного, а тот был увлечен смакованием приятных ощущений.
— Ну так что, пошли? — напомнил Тони.
— А?
— Пошли, говорю, пора выходить на позицию.
— Да, пора, — согласно кивнул бродяга. Он поднял край матраца и извлек из-под него сплющенную пластиковую сумку. Затем стал быстро укладывать в нее пузырьки и бутылки. Уложив все, взвесил сумку на руке и удовлетворенно кивнул: — Теперь порядок.
— Что, боишься оставлять? — усмехнулся Джим.
— Да ты что, с нашими ребятами — только моргни, портки загаженные украдут, не то что горючку.
— У нас то же самое, — сказал Тони и, поднявшись с «трона», стал надевать ранец, потом навесил на себя чехол с КПТ и кофр с боезапасом. Только когда Тони снарядился, свои вещи стал собирать Джим.
— А что это у вас такое? — Бездомный кивнул на приглянувшийся ему чехол.
— Это, брат, телепортатор.
— Да ты что!
— Точно, — поддержал Джим, — мы с помощью него на задание отправляемся.
— Во как! — поразился бродяга, все принимая за чистую монету. — Значит, у вас все по науке?
— Строго по науке, иначе нельзя.
— Во как!
Бродяга замолчал, постигая услышанное.
— Теперь я о вас другого мнения, ребята, совсем другого. Раньше-то я вас за событие материального мира не принимал, думал, фикция вы, а у вас, оказывается, все по науке. Уважаю.
— Ну идем, что ли? — поправляя ранцевый ремень, напомнил Джим.
— Идем, — кивнул бездомный и первым двинулся к выходу.

Глава 51

К стоявшей на обочине шоссе полицейской машине подъехал большой автомобиль черного цвета с затемненными стеклами. У него была низкая посадка и широкие шины, все выдавало в нем «пожирателя километров». Когда машины поравнялись, стекло на двери дорожного монстра беззвучно опустилось, и сидевший за рулем человек скользнул презрительным взглядом по физиономии копа, по его фуражке, плохо пробритому подбородку и оттопыренной нижней губе.
— Ну? — коротко спросил он.
— Мы видели их на пятьдесят втором километре, сэр.
— Кто это «мы»? — спросил водитель черной машины, хотя уже заметил рядом со своим информатором еще одного копа.
— Я и Вилли, сэр. Я ему кое-что рассказал, одним словом, вдвоем мы будем работать лучше.
— Д-да, сэр, — подтвердил бледный Вилли. По его вискам струйками стекал пот, Вилли очень трусил.
— Ну ладно. — Водитель монстра неожиданно улыбнулся открытой дружеской улыбкой. — Двое — значит, двое.
Это сразу сняло напряжение, и копы облегченно заулыбались.
— Мы видели их на пятьдесят втором километре, — повторил информатор.
— Почему ты думаешь, что это именно они?
— Хорошо были видны их лица.
— Ты что, по лицам понял, что это чужие?
— Нет, сэр, по одежде.
— А что с ней не так?
— Слишком теплая, такая цвета потемневшего снега — сероватая. Полагаю, они в ней прямо с гор и спустились.
— Номер машины запомнили?
— Да, сэр, запомнили.
— Кому принадлежит, узнали?
— Нет еще.
Водитель «монстра» вздохнул: вот с какими болванами ему приходится работать. Впрочем, это, может, и к лучшему, ни к чему поднимать волну, противник тоже не дремлет, и в полиции у него, без сомнения, имеются свои люди, а потому лучше все выяснить самому.
— Говори номер.
— Хорошо… — кивнул коп, продолжая, однако, выжидающе смотреть на своего покровителя.
— Ну говори!
— Так вы это… записывать будете?
— Я запомню.
— Ах да, извините, сэр, — смутился коп-информатор и, глядя в записи, продиктовал номер.
Стекло на двери черного автомобиля поползло вверх.
— Постойте, сэр, а что нам теперь делать? — прокричал информатор, почти по пояс высовываясь из окна.
— Что хотите… — обрезал покровитель. Мотор его автомобиля взревел, и машина резко стартовала.
Она промчалась примерно с километр, прежде чем водитель, обращаясь к одному из двух сидевших на заднем сиденье пассажиров, сказал:
— Джонни, ты все слышал?
— Слышал, босс.
— Я выберу того из этих двоих, кто не такой глупый, а второго ты уберешь. Два болтливых копа — слишком большой риск.
— Разумеется, босс, я все сделаю.
Машина мчалась точно выпущенный из пушки снаряд, вздымая придорожную пыль и пугая водителей обгоняемых автомобилей; ударявшиеся в лобовое стекло мошки превращались в пар.
Время от времени на панели оживала рация, старший выслушивал короткие доклады, отдавал новые распоряжения, и гонка продолжалась.
Впереди показалось строение и маячившая возле нее фигурка.
— Джонни, ты хочешь бабу? — спросил старший, сбавляя скорость.
— Нет, босс, не сейчас.
— А ты, Петер? — спросил водитель второго подчиненного.
— Я тоже пас, не та обстановка.
— Однако пообщаться с ней нам все же придется.
С этими словами водитель свернул к стоявшей на обочине проститутке, остановился и вышел из машины.
— Привет, детка! — с притворной радостью произнес он.
— Привет, парниша, — ответила та, надувая губки и поправляя усиленный силиконовыми вставками бюст. — Заскучал без меня?
— Точно, — подтвердил водитель. — Поможешь мне?
— А ты не один? — Она нагнулась, пытаясь разглядеть салон сквозь затемненные стекла.
— Нас трое, но и оплата тройная…
— Пятьсот монет! — выпалила она после недолгого молчания.
— Ну… деньги, конечно, немалые, но, надеюсь, ты того стоишь, крошка!
— Стою-стою! — поспешила заверить та, снова подбивая снизу грудь.
— Ладно, загружайся.

Глава 52

Проститутку посадили между двумя пассажирами на заднем сиденье. Встретившись взглядом c одним из них, она испуганно хихикнула, ожидая от клиентов привычных действий, однако водитель занял свое место, и машина тронулась.
— Ой, а мы куда?
— В город, крошка.
— Вы… в дороге будете или как?
— А куда ты спешишь? — Водитель взглянул на проститутку в зеркало заднего вида, а сидевший справа громила загадочно улыбнулся. — Давай сначала поболтаем. Давно тут работаешь?
— Три года уже.
— Хорошо перепадает?
— Не очень, но в городе еще хуже — больше конкуренток, — ответила Либи, все еще не понимая, что им от нее нужно.
Однажды, еще в самом начале карьеры Либи, в парке к ним с подругой подошел какой-то урод, бледный и слюнявый. Он пригласил девушек развлечься с ним, даже показал бумажку в пятьсот реалов. Либи сразу отказалась и пыталась отговорить подругу, но та запала на деньги и пошла, а потом ее нашли в этом же парке сложенную в пластиковый пакет по кускам. В полицию Либи не пошла, лишь сообщила приметы ублюдка своему сутенеру. Через несколько дней тот зазвал ее в подвал на одной из городских окраин, где работала Либи, и предъявил для опознания мерзавца — она сразу его узнала.
Потом его нашли в парке тоже в пластиковом мешке.
Либи осторожно покосилась сначала на одного, потом на другого соседа. Нет, эти были не похожи на сексуальных маньяков, но в их глазах зияла пугающая пустота.
— Скажи мне, крошка, видела ли ты старый пикап с тремя пассажирами? Он проезжал примерно за полчаса до нас.
Либи сделала вид, что напрягает память, — наморщила лоб и слегка закатила глаза, однако делала это для отвлечения внимания, прикидывая, не копы ли это оперативные и если копы, то во что ей это выльется. Год назад она попала на бесплатное обслуживание их «барбекю», домой явилась походкой кавалериста и два дня не выходила на работу. До сих пор она это слово не переносила.
— Ну, видала я этот пикап.
— Пассажиров запомнила?
— Одного знаю — Барри Кампински, у него мастерская обувных автоматов.
— Что за автоматы такие? — Водитель дернул руль, бросив машину в сторону, и обошел набитый детьми семейный автомобиль.
Сидевший справа больно ткнул Либи в ребра.
— Тебе задали вопрос, — сказал он.
— Я отвечаю, мистер, не тыкайте в меня! — воскликнула Либи, пытаясь надавить на него голосом, и тут же получила тычок с другой стороны.
— Ой! Да говорю же — обувные автоматы, ботинки шлифуют.
— Вот мне бы такой, жуть как лениво бывает ботинки чистить.
Водитель достал из бардачка сигареты и закурил. Сизый дым поплыл по салону.
— Тебя, кстати, как зовут?
— Либи, мистер.
— А меня — Говард.
— Очень приятно, Говард, — сказала Либи, почему-то сразу решив, что имя вымышленное. Человек с таким именем, по ее мнению, должен носить очки в толстой оправе, золотые часы и через раз говорить «прошу прощения».
— Ты не куришь, Либи?
— Редко, — ответила девушка, глядя на отцветавшие желтыми цветами проносившиеся мимо поля. — Клиенты это не любят, мистер.
— Вот молодец, какая преданность своему делу.
Сидевший справа от Либи громила с перебитым носом засмеялся.
— Так что, мистер Говард, может, мы все-таки займемся делом, а? Время идет, а я ведь даже задаток не получила.
— Извини, как-то вылетело из головы. Ты сколько берешь?
— Ну, с троих за два часа двести монет наберется.
— Ты же поначалу пятьсот требовала, — усмехнулся старший.
— Ну… это я погорячилась, двухсот хватит, — ответила Либи, надеясь скидками задобрить странных клиентов.
— Что ж, по-моему, справедливо. Вот, держи задаток… — «Говард» не глядя подал через плечо ассигнацию в пятьдесят реалов.
Либи взяла деньги и немного успокоилась: если дает деньги, значит, работа все же будет. Впрочем, часто случалось и так, что девушкам платили вперед, а после работы отбирали деньги, да еще избивали.
На отходящей вправо от шоссе грунтовой дороге мальчишка лет десяти тащил на веревке воздушного змея, Либи истолковала это как хороший знак, решив, что все закончится хорошо.
— Либи, детка, кто еще был в кабине с Барри Кампински?
— Я их не знаю, раньше никогда не видела.
— Описать сможешь?
— Нет, скажу только, что молодые, лет двадцати. У одного под глазами синяки, подрался, наверно.
— Молодец, детка.
Машина сделала поворот и вышла на прямой километровый участок, тянущийся до самой городской черты. Водитель сбавил скорость и даже пропустил набитый пассажирами автобус.
— Где живет этот Кампински, знаешь?
— Знаю, улица Садовников, двадцать четыре. Там у него и мастерская.
— Умничка.
Говард остановил автомобиль на краю шоссе, весь кювет здесь зарос густым кустарником.
— Вот и приехали. Джонни, в услугах Либи мы больше не нуждаемся.
— Да, босс.
Так ничего и не понявшую проститутку ударили в солнечное сплетение, а затем свернули шею и бросили тело под откос. Машина взревела мотором и понеслась вперед, чтобы поскорее прибыть на улицу Садовников к дому двадцать четыре. У «Говарда» к Барри Кампински было неотложное дело.

Глава 53

Бездомный, которого, как выяснилось, звали Боно, шел впереди, продолжая негромкий разговор то ли с самим собой, то ли с очередным явившимся к нему персонажем. Джим и Тони его не отвлекали, занятые тем, как бы не споткнуться, да не сломать ногу, потому что Боно вел новых знакомых «партизанскими тропами». Напарники, впрочем, не жаловались — пусть приходится раз за разом пролезать в дыры в заборах, пробираться между разрушенных стен и прыгать с камня на камень, преодолевая зловонные болотца, зато достигается скрытность перемещения группы, а это одно из основных требований для разведчиков, какими Джим и Тони себя и считали, — так им было удобнее.
— …и тогда король вессалийский Норман провозгласил Елену правительницей своего королевства, а когда пришел срок, она явила всем наследника, и дали ему имя — Рамон…
Боно остановился и, повернувшись, взглянул на Джима и Тони совершенно безумными глазами.
— Король Норман сказал мне, что вы никакие не глюки — вы настоящие люди, из стекла и металла… То есть из крови и плоти.
— А тебе какая разница? — начал сердиться Тони. Он ухитрился наступить в дерьмо, и теперь от его ботинка здорово разило.
— Разница в том, господа, что если в мои видения входят люди из реального мира, то что же тогда сон? Где кончается реальность, спрашиваю я вас?
Джим огляделся. Они стояли посреди двора какого-то заброшенного дома в бесперспективном городском квартале — видимые со всех сторон. Это было совсем не то место, где следовало вести философские споры.
— Боно, ты ведь не хочешь, чтобы я врезал тебе по роже? — с угрозой произнес Тони.
— Отчего же — ударь, «боль есмь тропа прозрения в тумане невежества», — смиренно процитировал оборванец.
— Боно, ты ведь не хочешь, чтобы он врезал ногой по сумке с твоими склянками? — спросил Джим, беря инициативу в свои руки.
— Нет, конечно. — Бездомный спрятал сумку за спину.
— Тогда веди нас туда, куда говорил! К входу в казино, понял?
— Чего же не понять? Разумные люди всегда договорятся, — совершенно внятно проговорил оборванец и, повернувшись, продолжил путь по одному ему лишь ведомой тропе. — …наутро сошлись в долине два войска, две силы и два понимания, и было тому название — Семилетняя война…
И снова потянулись загаженные дворы, заброшенные дома и худые, облезлые кошки на подоконниках выбитых окон. Они провожали незнакомцев настороженными взглядами и соскакивали в полумрак помещений, удалялись по своим делам.
В одном дворе напарники увидели промышлявшую в руинах стаю крыс, в другом двух наркоманов, один из которых уже умер, а другой был жив только потому, что не мог попасть шприцем в вену. «Помогите! Помогите!» — просил он, но Джим и Тони оставили его просьбы без ответа, а Боно все еще пребывал в мире видений и странных легенд.
Бродяга свернул в один из заброшенных домов и стал подниматься по ступеням полуразрушенной лестницы. Джим и Тони, держа наготове пистолеты, следовали за ним.
Вот и помещение, чем-то напоминавшее то, где напарники познакомились с Боно.
Оборванец подошел к окну и, подняв руку, указал куда-то в руины:
— Вот оно, место знаковое. Отольются тебе, Клинсманн, слезы маленького человечка, я буду отмщен!
— Извини, Боно, но там ничего нет, — осторожно заметил Джим.
— Нет — есть.
Джим присмотрелся внимательнее и был вынужден согласиться. Впереди был еще один ряд домов, но через широкие проломы в их стенах можно было рассмотреть часть следующей улицы с дверью из лакированного дерева и неоновой вывеской над ней — «Хинкали».
— Порядок, — произнес Тони, рассмотрев вывеску через плечо Джима. — Время двадцать ноль семь, можем перевести дух и собраться с мыслями.
Они с Джимом начали снимать ранцы. Боно отошел к стене и стоял с отсутствующим выражением лица, время от времени встряхивая сумку, словно опасался, что его снадобья останутся в нематериальном мире глюков.
Расчистив место под бивуак, напарники сложили у стены ранцы, кофры и чехлы с КПТ. Тони, сказав, что должен пойти отлить, направился в смежное помещение, в самый дальний его угол.
Боно, внезапно оживившись, проводил Тони взглядом и, пока тот облегчался, внимательно за ним следил. Когда же он вернулся, спросил:
— А почему вы обошли вниманием синюю дощечку?
— Чего? — не понял Тони.
— Там в углу прислонена к стене синяя дощечка, вам не захотелось облить ее?
— Да я ее, — Тони обернулся, — я ее как-то и не заметил.
— А что с ней не так? — спросил Джим.
— О, это драматическая история… — Боно достал из сумки пузырек и, отвернув пробку, выпил половину содержимого, не взглянув на этикетку. Затем вернул пробку на место, убрал пузырек в сумку и сообщил: — Микстура от кашля. Детям до двенадцати лет по пол чайной ложки перед обедом. Вот верите — три года пью эту настойку — и ни разу не кашлянул.
— Понятное дело, — согласился Джим. — Так что там с синенькой дощечкой?
— Драматическая история. — Боно сполз по стене и уселся на высохшие экскременты. — Жил в этом квартале один человек, звали его Жус. Ну и вот, однажды он, — оборванец взглянул на Тони, — вот как же, как вы, пошел отлить и неожиданно попал струей на неотключенный электрический провод. Его как следует тряхнуло, повопил он от боли и все такое, а потом решил подшутить на своими друзьями, такими же, как он, вольными жителями заброшенных кварталов. Взял да и прикрыл провод синенькой досочкой, чтобы его не было видно. Позже, когда в этой самой комнате, — Боно обвел взглядом загаженное помещение, — мы выпивали в дружеской компании, кому-то обязательно требовалось отлить, и он шел в самый дальний угол. Тогда Жус говорил ему: приятель, там сушится моя любимая синяя дощечка, ты уж не налей на нее.
Боно сделал паузу и шмыгнул носом.
— А приятель, разумеется, сейчас же начинал поливать эти синюю досочку — и сразу крики, вой! Жус и все остальные — в смех!
— И что потом? — спросил Тони, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам.
— Так продолжалось довольно долго. Новички попадались на этот фокус, а больше никто. И вот однажды с западной окраины к нам пришли трое тамошних авторитетов во главе с Рыжим Троем. У них на западе были жесткие законы, а у нас — полная свобода, и Трой хотел подмять нас, сделать своей этой… вассальной территорией.
— Давай ближе к делу. — Тони поднялся и, подойдя к окну, взглянул на часы.
— Трой отошел отлить, Жус предупредил его, чтобы не задел синюю дощечку, а Трой, разумеется, решил показать, кто тут хозяин… Его вой слышали за три квартала, он схватился за свое богатство обеими руками и орал, а мы смеялись, и громче всех — старина Жус. Трой рассвирепел, подскочил к Жусу, выхватил нож и давай отрезать ему голову, а мы все смеялись, потому что в тот раз хорошо раскумарились замечательными «колесами» с аптечной свалки — той, что на восточной окраине. В общем, когда немного пришли в себя, увидели обезглавленный труп Жуса. Так его и похоронили, без головы, в соседнем подъезде, — там оказалась подходящая дыра в полу.
— А голова куда делась? — спросил Джим.
— Ее Трой забрал, поговаривают, сделал из нее чашу, чтобы пить тормозную жидкость — очень он ее уважает.
— Слушай, Боно, а точно этот Клинсманн приедет к казино в девять? Ты ничего не напутал из-за колес или тормозной жидкости?
— Все, что касается Отто Клинсманна, я помню с необычайной ясностью, ведь это он виноват в том, что я не блистаю на сцене, а прозябаю здесь, средь смрадных руин… Я ведь в театре служил.
— Артист, что ли? — не оборачиваясь, спросил Тони. Он не отводил взгляда от пролома в двух стенах, пытаясь рассмотреть, что за люди входят в заведение.
— Бывший актер…
— А чем тебе Клинсманн не угодил?
— Он был спонсором одного из праздничных театральных представлений, поэтому все заглядывали ему в рот. Ну так вот, пришел он однажды на генеральную репетицию и говорит: а этого урода нужно убрать — и показывает на меня. А поскольку актеров в труппе было слишком много и кого-то собирались сократить, я и попал под сокращение.
— Отсюда ничего не видно, нужно выдвигаться ближе, — сказал Тони, обращаясь уже к Джиму. Тот поднялся и тоже подошел к окну.
Боно осторожно покосился на чехлы с фантастическими «телепортаторами». Заимей он такой, телепортировался бы куда-нибудь в теплые страны, на неведомые планеты и стал бы свободным, как ветер.
— Поднимайся, — сказал ему Тони. — Нужно подойти ближе, иначе мы не успеем к машине вовремя.

Глава 54

В доме, куда они перешли, было много свежих следов пребывания наркоманов — использованные шприцы, жгуты, упаковки от таблеток. Видимо, они бывали тут по ночам, поскольку в углу Джим обнаружил оплывший огарок свечи, а на подоконнике старый действующий фонарик с треснувшим стеклом.
Из большого пролома вид на дверь «Хинкали» открывался прекрасный, были также видны и подъезды к парковке — Боно показал, откуда обычно появлялась машина Клинсманна.
Джим с Тони поставили ранцы с драгоценными КПТ на пол, предварительно очистив его от мусора и всякой дряни. При себе они оставили только пистолеты.
Смеркалось, часы на запястье Джима показывали тридцать две минуты девятого.
— Кто-то едет, — сказал он и повернулся к Боно.
Тот отрицательно покачал головой, перебирая в сумке свои пузырьки.
— Но ведь ты даже не посмотрел.
— Во-первых, рано, а во-вторых, я Клинсманна как собака зверя — нюхом чую.
Джим с Тони переглянулись. Вряд ли этот алкоголик мог отличить бензин от пива, однако странным было уже то, что он так уверенно выводил их на источник наличности, в которой напарники так нуждались. От того, существовал ли Клинсманн на самом деле или является очередным устойчивым глюком Боно, зависело выполнение важнейшего задания.
Прошло еще минут десять. К двери заведения одна за другой подъехали две машины. Сначала розовый десятилетний «ридкарт», вылизанный и ухоженный до блеска, — из него вышла женщина. Швейцар поспешил ей навстречу, низко кланяясь и что-то бормоча, видимо, дежурные комплименты. Получив на чай, он распахнул дверь заведения и пропустил даму внутрь.
Из другой машины неизвестной марки выбрался низкорослый субъект в черном костюме, черных очках, в ботинках на высоченных каблуках и с набриолиненными до блеска волосами. В них отражался бег огней на неоновой рекламной вывеске. Видимо, зная, что чаевых от этого клиента не будет, швейцар открыл перед ним дверь, храня на лице каменное выражение.
Снова стало тихо и скучно. Вдоль улицы зажглись фонари, начал накрапывать дождик.
— Боно, когда мы возьмем деньги, тебе нужно будет срочно уводить нас отсюда.
— Ну дык это понятно, — согласно кивнул бездомный и, запрокинув голову, допил начатый пузырек.
— Ты знаешь, куда поведешь нас?
— Ну дык понятно…
— Мы постараемся сделать все тихо, а потом бесследно исчезнем. Разумеется, и ты за свои услуги получишь долю.
— Неплохо бы, а то штаны совсем прохудились.
— Это не он? — спросил Джим, когда из-за угла выплыл очередной автомобиль.
— Не-а, этот бутылочного цвета, а у Клинсманна машина черная.
Часы показывали без семи девять.
Очередные гости — представительная пара, — прежде чем зайти внутрь, подали швейцару чаевые. Тот расплылся в угодливой улыбке и продолжал что-то говорить в открытую дверь, когда гости уже ушли.
Неожиданно появились полицейские. Джим и Тони насторожились — копы были некстати, однако даже они не заставили бы напарников отказаться от задуманного. Выбора у них не было. Но опасения оказались напрасными, полицейский автомобиль медленно проплыл мимо входа в казино, швейцар шутовски отсалютовал им, а полицейский показал ему средний палец. Вскоре полицейская машина скрылась за углом.
— Ну что, на этот раз он? — спросил Джим, передергивая затвор. Он уже не сомневался, что это Клинсманн: часы показывали ровно девять, а машина была черной и длинной, в такую поместилась бы и рота охраны.
— Охрана при нем есть? — спросил Тони, понимая, что уточнения уже не имеют смысла.
— Раньше не было, — развел руками Боно, тем самым давая понять, что за теперешнюю ситуацию ответственности не несет.
— Ладно, мы пойдем, а ты тут сиди и жди свою долю… Мы быстро.
Оставлять на попечение алкоголика драгоценнейшие винтовки и боезапас было, конечно, рискованно, но они потеряли бы свою ценность, если бы Джим и Тони не добрались до соседнего города.
Дождавшись, пока автомобиль проедет мимо, напарники выглянули из пролома. У машины зажглись красные стоп-сигналы, со стороны водителя опустилось стекло, это было хорошим знаком.
Появился клиент, сам открыв для себя дверцу.
— Я пошел, водитель — твой, — сказал Тони и быстрым шагом двинулся наперехват.
Клинсманн, высокий плечистый мужчина в легком темном плаще и серой шляпе, шел к дверям неспешной походкой уверенного в себе человека.
Первым угрозу заметил швейцар, он вскинул руку, указывая на скользнувшую к гостю тень. Тот стал оборачиваться, но Джим уже толкнул его к обшарпанной стене ближайшего здания.
— Руки на стену, ноги — шире! — приказал Джим, и человек повиновался, однако в нем чувствовалось напряжение сжатой пружины, просто так сдаваться он не собирался. Стукнула дверь, швейцар побежал за подмогой.
— Барни! — резко крикнул Клинсманн, видимо надеясь на шофера, но к виску того уже был приставлен девятимиллиметровый ствол — Тони контролировал ситуацию. Тогда клиент решил рискнуть сам. Джим угадал его движение и коротким ударом в основание черепа заставил упасть на колени.
— Можно ведь обойтись и без подвигов, мистер Клинсманн, — сказал Джим, вытягивая из внутреннего кармана пиджака жертвы толстую пачку наличных. Оружия при Клинсманне не было, он слишком верил в свою неуязвимость.
— От кого вы? — спросил он, придя в себя. — От Куртиса?
— Мы сами по себе, — обронил Джим и пошел прочь.
Тони сильным ударом «выключил» водителя. В это время за стеклом входной двери показались два охранника с дробовиками. Джим вскинул пистолет и дважды выстрелил. Посыпалось стекло, охранники упали, не успев даже выйти на улицу.
Из-за угла неожиданно выехала еще одна машина, и ее фары осветили налетчиков. Они быстро юркнули в пролом и выскочили в помещение, где оставили Боно.
— Деньги при нас, скорее уходим! — приказал Тони. Оборванец спрыгнул с подоконника и, прижимая к себе сумку, бросился к другому пролому, ведущему прочь от опасного места. Подхватив винтовки, Джим и Тони поспешили за ним.
Едва они перебежали улицу и скрылись во втором ряду домов, как в пустое окно ударила картечь. Осколки старой штукатурки хлестнули по беглецам, добавляя им проворства. Боно несся как заяц, перемахивая через кучи битого кирпича и проскальзывая сквозь дыры в заборах. На ровном месте Джим и Тони нагоняли его, но на пересеченной местности равных Боно не было.
Свернув еще за один угол, они увидели бегущих навстречу вооруженных людей — человек пять. Тони выстрелил. Один упал, остальные прижались к стене и стали не видны. Пришлось разворачиваться и бежать по другому найденному Боно пути, но и там их встретили враги. На этот раз противник открыл огонь первым. Напарники спрятались за обломком обрушившейся стены, пули защелкали по кирпичам, взметая едкую красноватую пыль.
Рядом трясся от ужаса несчастный оборванец.
— Ты знаешь другой путь? — спросил его Тони. Противник между тем, не жалея патронов, продолжал обстрел.
— Нет, я ничего больше не знаю! — воскликнул Боно и зарыдал.
— Он не знает, Джим, — сказал Тони.
— Я слышал.
Медлить было нельзя, вторая группа вот-вот должна была зайти с тыла. Джим выдернул чеку гранаты.
В городском квартале грохот взрыва прозвучал с такой устрашающей громкостью, что беглецам показалось, будто на их головы рухнул старый лист кровельного железа. Но путь был расчищен, а облака непроницаемой пыли сделали их невидимыми.
— Хватить рыдать, Боно! Вставай и вперед! — крикнул Тони и больно пнул оборванца под ребра. Тот моментально вскочил и нырнул в серую непроницаемую пелену.

Глава 55

Еще не начало темнеть, когда на улице Садовников у дома двадцать пять остановился черный автомобиль. Из него вышли трое. Один был чуть выше среднего роста, в черных очках и дорогой кожаной куртке поверх кремовой рубашки, двое других выглядели словно близнецы, оба с поломанными носами и длинными, почти до колен, руками; их повадки и движения выдавали в них бывших профессиональных боксеров.
Главный приподнял очки и огляделся. Улочка показалась ему тихой. Пара бакалейных лавок, зеленщик на мотороллере, две пенсионерки с одинаковыми лукошками. Проезжая часть была мощена пиленым булыжником, а на подоконниках, как в старину, цвели в ящиках яркие петунии.
— Представляете, босс, таким ящиком да по башке, — завороженно глядя на ящик с цветами, заметил один из боксеров.
— Можно подумать, Джонни, тебя это остановит, — произнес старший и толкнул дверь под вывеской «Барри Кампински. Лучшие шлифовальные аппараты для вашей обуви. Чистота и глянец».
Скрип петель едва не заглушил звон колокольчика, извещавшего о приходе гостей.
— Иду-иду-иду! — послышался голос хозяина. Он спускался по деревянной лестнице, на ходу снимая очки. Подойдя к посетителям, хозяин заулыбался: — Приветствую вас, господа, чем могу помочь?
— Нам бы обувь почистить, — сказал главный.
— Вы, видимо, перепутали, у нас не чистят обувь, мы продаем аппараты автоматической чистки, а потом их обслуживаем.
— Ну это ведь то же самое, мистер Кампински, — заметил старший. — Мы с приятелями страшно обленились и решили купить себе по аппарату, чтобы обувь всегда была в порядке, понимаете?
— Отчего же не понять? — обрадовался хозяин. — Именно это я всегда и пытаюсь втолковать нашим обывателям, а они…
— Мистер Кампински, — перебил его посетитель, — может, мы прямо сейчас проедем ко мне на квартиру, чтобы вы могли точно сказать, какой тип аппарата мне подойдет, они ведь, если я правильно понимаю, разной модификации, комплектации, стоимости…
— Совершенно верно. Если у вас есть дети, то подойдет модель «Акура», а если…
— Мистер Кампински, вы можете рассказать мне все прямо в машине, уверен, что ничего не утаите.
— Конечно, не утаю… — Кампински по-новому посмотрел на странных посетителей, что-то в них вызывало у него настороженность. — Но ведь уже вечер, господа, может, завтра с самого утра?
— С самого утра никак невозможно, дорогой мистер Кампински, — сказал человек в черных очках и несильно, но настойчиво подтолкнул Кампински к выходу, — потому что завтра с утра мы с моими друзьями отправляемся в командировку, а так мы сегодня все измерим, все вопросы обсудим и заплатим вам за аппараты. В наше отсутствие вы все чудесненько смонтируете и сделаете нам большой и приятный сюрприз.
— Ну хорошо, я согласен, — пролепетал Кампински, когда его уже засовывали в машину. — Конечно, раз вы спешите, прямо сегодня все и решим…
— Рад, что мы понимаем друг друга, — сказал старший и, быстро обойдя автомобиль, сел за руль. Его подчиненные так стиснули с боков несчастного Кампински, что у того потемнело в глазах.
Они выехали с улицы, развернулись на площади и покатили к северной окраине города. Начинало смеркаться, и Кампински забеспокоился. Беспечный вид спешащих по своим делам пешеходов за окном прибавлял ему страха, он чувствовал себя немой рыбой в герметичном аквариуме, откуда выкачали воду: что бы он ни попытался делать — биться о стекло или кричать, — люди снаружи все равно ничего не услышат.
— Куда вы сегодня ездили, мистер Кампински? — спросил тот, что сидел за рулем. Он казался Кампински самым страшным, несмотря на постоянную, словно приклеенную улыбку.
— В Ройцер, это городок в пятидесяти километрах к северу. Жена попросила купить специй, у них там хорошие специи, а еще я покупаю на тамошней свалке подшипники, получается недорого. Но это не для новых аппаратов, вы не подумайте, это я восстанавливаю старые, изношенные. И они у меня стоят сущие гроши — честное слово.
— Вы знакомы со шлюхой по имени Либи, мистер Кампински?
— Я… мы с женой живем уже двадцать четыре года и… Но я ее знаю, да, я ее знаю.
— Она утверждает, что видела вас сегодня, когда вы возвращались домой.
— Да, я ее тоже видел, она стояла возле придорожного кафе.
— Она сказала, что у вас в кабине были еще какие-то люди.
— Люди? Какие люди? Ах да, люди! Да, я посадил двоих молодых ребят, они работают в геологической партии и как раз спустились со Снежных гор.
— Насколько молодо они выглядели?
— Лет на двадцать. Они что, преступники?
— Какие у них вещи были с собой? — продолжал допрос водитель, неспешно вписывая автомобиль в повороты и пропуская нетерпеливых пешеходов.
— Какие-то рюкзаки и еще какие-то геологические инструменты в чехлах и кофрах.
— Где вы их высадили?
— А на въезде, прямо возле недостроенного здания поликлиники, оно там уже восемь лет стоит.
— Сейчас мы подъедем туда, и вы подробно покажете, где, как и кого высаживали…
— Конечно, всегда готов, — согласился Кампински, голос его дрожал. Он чувствовал, что находится в полной власти этих людей, оставалось только надеяться, что это полиция.
К старому покосившемуся забору на окраине города подъехали, когда сумерки уже сгустились.
— Выходим! — резко скомандовал водитель, и Кампински увидел, как он достал пистолет.
Они вышли. Кампински настойчиво помогали, из-за чего бедняга ударился головой о потолок салона.
На въезде в город включилось несколько фонарей, на улице тоже заработало освещение, и лишь возле заброшенной стройки стояла темень — бездомные разбили фонари, чтобы незаметней пробираться к месту ночлега.
— Пошел вперед, показывай дорогу. — Кампински толкнули в спину, как ему показалось, стволом пистолета, страх окончательно сковал его, и ноги перестали повиноваться.
— Чего спотыкаешься на ровном месте? — начал раздражаться старший. От его наигранной учтивости не осталось и следа.
— Вот здесь я их и высадил, а сам поехал…
— А тебя не удивило, что они выбрали это место?
— Да, удивило, я спросил, не подвезти ли их прямо по нужному адресу, но они сказали, что выйдут здесь.
— Хорошо. Иди дальше.
— Куда?
Мимо проскочила машина, за рулем сидел молодой мужчина. Он равнодушно скользнул взглядом по топтавшимся на обочине людям и продолжил путь. Кампински посмотрел ему вслед и вздохнул, от обиды и страха хотелось плакать.
— Полезай в пролом, — приказал старший.
— Но зачем? Я не хочу туда идти, там темно, — попытался воспротивиться Кампински, но один из боксеров наложил пятерню ему на лицо и сжал. Потом отпустил, и Кампински, пятясь в темноту, исчез в проломе ограждения.
На мгновение у него затеплилась надежда, что здесь ему удастся сбежать, однако тут же его ослепил яркий луч фонарика.
— Что, сморчок, сбежать решил? — зло произнес старший.
— Не… Нет, что вы! И в мыслях не…
— Иди дальше!
— Но куда?
— Подумай, куда могли пойти твои сообщники?
— Они мне никакие не сообщники, мистер, вы ошибаетесь…
— Думай! А то хуже будет.
— Полагаю, они отправились… Они могли укрыться на стройке, в особенности если они преступники, то конечно…
Пока Кампински говорил, один из боксеров зашел к нему сбоку.
— М-да, я тоже так думаю, — кивнул старший. — Ну ладно, мистер Кампински, спасибо за помощь, вы нам больше не нужны.
И, оставив мастера обувных автоматов, старший направился к недостроенному зданию. Кампински хотел было поблагодарить его — он не ожидал такого счастливого исхода, но слова благодарности застряли в горле, когда на нем сомкнулись мощные пальцы боксера.
— Поскорее, у нас мало времени! — поторопил старший своих подчиненных. Они отшвырнули к забору безжизненное тело и поспешили за командиром.

Глава 56

Вскоре, вооруженные фонарями и пистолетами, они вошли под бетонные своды недостроенного здания. Беглый осмотр в свете фонариков показал, что здесь часто бывали бездомные. Растоптанные пачки от дешевых сигарет, упаковки от просроченных, принесенных с помойки продуктов, битые бутылки.
— Вы думаете, они еще тут, босс?
— Вряд ли. Они слишком броско одеты — будут добывать себе другой гардероб, а возле забора остановились, чтобы мы ничего не выжали из Кампински. Ну, то есть по минимуму.
— Одно не могу взять в толк, почему и он, и эта шлюха утверждали, будто они очень молоды?
Большего старший агент Берт Круиф «боксерам» не говорил, они были лишь исполнителями, но сам он располагал об этих двоих куда более полными сведениями.
Судя по всему, это были эксы — псы, натасканные на убийства. Начальство уведомило Берта, что прикрывавший эксов отряд был полностью уничтожен, а вот самим им удалось уйти, несмотря на то, что в преследовании принимали участие кибберы. Когда Берт поинтересовался, почему те не смогли поймать добычу, ему сообщили, что эксы кибберов уничтожили.
Такое задание грело, такое задание много значило и так высоко поднимало самооценку Берта Круифа, что впервые за долгое время он почувствовал себя личностью с большой буквы. Охота на крупного зверя возбуждала, заставляя включаться все те рецепторы, что раньше дремали. У старшего агента обострилось обоняние, улучшился слух, он улавливал каждый шорох и даже, как ему казалось, начал видеть в темноте.
— Давайте разделимся. Ты, Джонни, поднимись на следующий этаж — кажется, он неполный, а мы с Петером пошарим здесь.
— Да, босс.
Джонни стал подниматься по замусоренной лестнице, а Круиф и Петер разошлись в разные стороны, прочесывая помещение за помещением.
Попадался только мусор, старые рваные одеяла и матрацы, в давно остывшем кострище, что осветил фонариком Круиф, что-то блеснуло. Он наклонился, оказалось, расплавленная монетка. Только и всего.
Еще раз окинув взглядом бесперспективное помещение, Круиф разочарованно вздохнул, но неожиданно его позвал Петер:
— Босс, кажется, я нашел!
Старший агент поспешил к нему.
Как оказалось, в одном из помещений Петер обнаружил аккуратно расчищенный участок пола, на котором стояли стул и покалеченный табурет. Это действительно могло быть временной стоянкой эксов, и Круиф почувствовал прилив бодрости: они были людьми или существами с человеческой психикой, а значит, их действия можно было просчитать.
Для собственного спокойствия Круиф с подчиненными обшарили остальные помещения, но больше ничего не нашли. Когда они уже собрались покинуть здание, где-то на западной окраине города прозвучали выстрелы.
— Это не они? — спросил Джонни, прислушиваясь.
— Трудно сказать, — качнул головой Круиф, медленно снимая с пояса рацию. Он еще решал, стоит ли связываться со своей сетью или лучше узнать о причинах стрельбы у полицейского информатора, когда вдруг на юго-западе раздался взрыв.
Круиф довольно улыбнулся.
— Вот это точно они, наши ребята.
Нажав кнопку вызова, он связался с диспетчером.
— Взрыв слышали? Хорошо, что слышали. Это на западной окраине, возможно, где-то у «Хинкали», есть там такая дыра с подпольным казино. Всех людей туда, немедленно! Я тоже сейчас буду.

Глава 57

Чтобы отсидеться и подождать, пока окончательно стемнеет, Джим с Тони выбрали дом поближе к «живому» кварталу, там, где еще селились люди, звучала музыка из проигрывателей и пахло жареной картошкой.
— Почему здесь? — удивился Боно, ведь перед этим его новые союзники отклонили несколько замечательных протухших подвалов, мотивировав это тем, что там «нет второго выхода». Здесь выходов было больше, они выбрали просторную гостиную заброшенного дома, из которой вели три двери, а в квартире имелся черный ход. А вот то, что дым от костра, если захочется его зажечь, тут же увидят жители из дома напротив и вызовут копов, их почему-то не беспокоило. Да копы еще ерунда, в последнее время жители города так ожесточились, что стали организовывать отряды правопорядка. Бездомные называли их «эскадронами смерти», потому что при наведении порядка в близлежащих трущобах одного-двух оборванцев обязательно подстреливали.
«Непонятно все как-то, — подумал Боно. — И тревожно».
Чтобы успокоиться, он отыскал в сумке любимый напиток — лекарство от приступов «сенной лихорадки» — и стал отпивать его из пузырька небольшими дозами. В голове зашумело, теплый океан приблизился и стал ласкать набегавшими волнами босые ноги Боно. Над горизонтом поднималось солнце, вдали показался окрашенный зарей розовый парус.
Пока бездомный предавался созерцанию манящих миражей, Джим и Тони пересчитывали деньги. Боно был прав, у них оказалось почти десять тысяч реалов. Теперь, если бы возникли проблемы с преследованием, они без труда укатили бы в любой город на этой планете, но в данной ситуации одних денег было недостаточно.
— Эй! — Джим подошел к Боно и толкнул его в плечо.
Тот нехотя открыл глаза, в свете уличного фонаря лицо бродяги выражало разочарование.
— Вот твоя доля. — Джим протянул оборванцу деньги. — Пять сотен.
— И все? — Боно не спешил брать деньги, словно боясь испачкаться о них.
— Тебе мало?
— Нет, мне все равно.
Оборванец взял свою долю и небрежно сунул в сумку с пузырьками.
— Нам нужно найти магазин, чтобы купить кое-каких тряпок. Ты знаешь такой, чтобы работал допоздна?
— Конечно, знаю, — сказал Боно и грустно кивнул. Ему было жаль потерянного теплого океана и розового паруса на горизонте.
— Ну так пошевеливайся, нельзя долго оставаться на одном месте.
— Почему? — удивился Боно.
— Потому, что нас ищут, — ответил Тони. После стрельбы и пробежки ему окончательно полегчало. — А еще воды бы хорошо достать.
— Воды можно набрать из лужи, — сказал оборванец. — Я так всегда делаю.
— Можно и из лужи, — согласился Джим. У них с собой были обеззараживающие мембраны, но использовать их пока не хотелось, все же они находились в городе, где полно источников питьевой воды — от пожарных гидрантов до унитазных бачков в общественных туалетах.
Через десять минут они выступили. Боно уверял, что в два счета выведет их к магазину «Зеленый ковбой», где продавались «простые штаны, клетчатые рубашки и лошади».
Про лошадей Джим и Тони переспрашивать не стали — такой парень, как Боно, часто видел реальные вещи с нагрузкой в виде синих человечков и прочих украшений. С одной стороны, это мешало ясному восприятию действительности, но с другой — мир Боно выглядел куда более интересным.
Еще через двадцать минут проводник привел Джима и Тони в такое захолустье, где заброшенные постройки уже развалились от времени и лишь кое-где среди проросшей сквозь мусор травы еще торчали уцелевшие стены.
Возле одной такой стены Боно наконец остановился и с облегчением опустился на бетонный обломок.
— Вот, — сказал он, указывая на стену. — Идите и выбирайте что хотите.
Джим поправил тяжелое снаряжение и, стараясь сдерживаться, сказал:
— Боно, здесь нет никакого магазина — это стена.
— Ну да, стена, а в ней дверь. Иди и покупай что захочешь и передай привет Сержу.
— Какому Сержу? — насторожился Тони, вынимая пистолет и оглядываясь.
— Это владелец магазина «Зеленый ковбой».
— Здесь нет никакого магазина, это пустая стена, придурок! — начал выходить из себя Джим.
— Да вы что, парни, разыгрываете меня?
Боно покосился на «магазин», потом на Джима и Тони.
— Для шуток вы выбрали не самое лучшее время, мне уже пора выпить по-настоящему.
Оборванец потряс сумкой, намекая напарникам, что и без их пустяков у него еще полно работы.
Те устало переглянулись, и в их головах почти одновременно созрел план действий. Боно был их единственным проводником, без его знаний о заброшенных кварталах города им не обойтись, но постоянные «сбои» Боно превращались в непреодолимое препятствие, так что его следовало «починить».
Открыв боковой кармашек ранца, Джим достал свернутую в водонепроницаемый жгут аптечку, развернул ее и вытащил препарат «радуга-15». Это был «усилитель внимания», помогавший солдатам в ситуации, когда требовалось оставаться бодрым, несмотря на усталость, отравление газами, ядовитыми парами и слабость от полученных ранений.
Прикрывая ладонью фонарик, Джим взял одну капсулу, затем решительно добавил вторую и сказал:
— Боно, хочешь съесть самую улётную химию из всех, что существуют?
— Что? — переспросил тот, однако на его лице уже читалась заинтересованность. — Хорошие таблеточки, говорите?
— Я не сказал «хорошие», я сказал — «лучшие».
— Ну, давайте попробуем…
Не чувствуя подвоха, Боно схватил окрепшими пальцами капсулы и закинул в рот, в его окружении от хороших таблеток никогда не отказывались.
— Лутфе февать или глофать?
— Глофать, — посоветовал Тони, быстро снимая ранец.
Боно послушно сглотнул и прикрыл глаза, чтобы расслабиться и должным образом принять обещанный кайф. Таблетки стали действовать почти сразу, сначала в животе что-то екнуло, потом потеплело, а в следующее мгновение перед глазами Боно сверкнула такая ослепительная вспышка, будто совсем рядом произошел взрыв. Правильно угадав момент, Джим и Тони бросились на бродягу и повалили его на кучу мусора за мгновение до того, как у него начались страшнейшие судороги.
Тело Боно словно разделилось на отдельные части, каждая рука и нога совершали самостоятельные движения, спина изгибалась, голова тряслась. Тони ждал, что бродяга начнет кричать, и приготовился заткнуть ему рот, но Боно был не в состоянии издать ни звука.
Так продолжалось минуты три, потом тело пациента обмякло, и он сумел вздохнуть.
— Все вроде, — сказал Джим.
— Да, — подтвердил Тони. Они оставили Боно и поднялись, глядя на постепенно оживающего оборванца. В темноте лица его было не видно, но силуэт Боно пришел в движение. Вскоре он сел, встряхнул головой и совершенно ясно произнес:
— Ну вы даете, ребята, я еще никогда себя так не чувствовал… странно даже. Какой странный приход. Что это были за таблетки?
— Неважно, теперь ты сможешь привести нас в ночной магазин? — спросил его Тони.
— Конечно, «Зеленый ковбой», он тут недалеко.
— А почему ты думаешь, что он будет работать ночью? — поинтересовался Джим, ему надоело шляться по руинам без толку.
— Серж, владелец магазина, скупает краденое, а краденое приносить сподручнее ночью. Вот он и не спит.
— Логично, — кивнул Джим. — Ну, пошли.

Глава 58

Обещанный магазин нашелся в полуквартале к югу, на стыке «живых» и заброшенных улиц. Он представлял собой жилой фургон, одна половина которого использовалась под магазин, а в другой находились склад и жилище хозяина.
— Значит, это он и есть? — спросил Джим, приглядываясь к едва различимой неоновой вывеске с давно перегоревшими трубками.
— Да, другого магазина в округе нет, — подтвердил Боно.
В фургоне светились два окна, прикрытые белыми, сделанными из простыней занавесками. Это означало, что магазин открыт.
Тони спрятал под комбинезон пистолет и, оставив Джима с Боно, поднялся по скрипучему, сбитому из старых досок крыльцу. Он осторожно толкнул фанерную дверь и вошел в торговый зал, если можно было так назвать ту половину фургона, где находился собственно магазин.
Стены зала были выкрашены в разные цвета, должно быть, хозяин использовал краски, что находил на окрестных свалках. На длинных, положенных на деревянные козлы водопроводных трубах висели плечики с товаром, по углам до самого потолка громоздились самодельные полки с расставленной на них обувью. Как и одежда, обувь была самых разных размеров, фасонов и цен. Почти весь товар выглядел ношеным, но вещи были заботливо отстираны, вычищены и поглажены.
На одной полке здесь стояли и украденные у бедной старушки войлочные туфли, и пара обуви за три сотни реалов, заказанная в обувном салоне индивидуального пошива.
Рядом с кассовым аппаратом по облезлой стойке не спеша прогуливались тараканы, появление покупателя их ничуть не испугало.
Несмотря на то, что Тони вошел тихо, хозяин узнал о его появлении — напротив входной двери открылась другая, еще более узкая. Из нее вышел высокий, почти одинакового с Тони роста мужчина, чуть сутуловатый, с длинными, давно не мытыми и зачесанными за уши волосами. Массивный сгорбленный нос делал его похожим на какую-то птицу, настороженную и внимательную, готовую к любому подвоху. Бегающие глазки хозяина в одно мгновение оценили клиента, и на его лице нарисовалось недоумение. Пришедший не походил ни на вора, ни на бродягу или бедняка с окраины, а другие в этом магазине не появлялись.
— Ты не коп? — решился хозяин задать мучивший его вопрос. И тут же ответил сам себе: — Нет-нет, на копа ты не похож. Принес, что ли, чего?
Хозяин обошел Тони сбоку, держась на безопасном расстоянии.
— Нет, мне бы одежду купить, — с улыбкой сказал Тони, с досадой отмечая про себя, как фальшиво он играет.
— Одежду? Что ж, выбирай. — Хозяин широко повел рукой. — Одежды много, можно подороже, можно подешевле — тебе какая нужна?
— Мне бы подешевле… — сказал Тони. Им с напарником нужно было что-то неброское.
— Этого дерьма навалом, — сказал хозяин и сразу отошел к кассе, как будто потеряв к покупателю интерес.
Тони двинулся вдоль вешалок, выбирая среди простых, уже потертых штанов. Для себя он подобрал синие, на размер Джима нашлись только коричневые. Потом взял две пары рубашек, остановившись на клетчатых, перешел к плотным курткам — ночами здесь бывало прохладно, а от комбинезонов следовало поскорее избавиться.
Куртки оказались чистыми, однако на двух из висевших нашлись небольшие повреждения — у одной спереди похожий на ножевой порез, у другой на спине — напоминавшее пулевое отверстие. Тони хотел заглянуть с внутренней стороны, чтобы определить — пулевое ли это отверстие на самом деле, но воздержался, поскольку хозяин и так буравил его взглядом.
— Головные уборы есть?
Хозяин молча выволок из угла огромный сундук и ногой откинул крышку с таким видом, словно там хранилась какая-то мерзость. Содержимое сундука так и выглядело, представляя собой спрессованные вместе бейсболки, кожаные кепочки, зимние шапки — меховые и вязаные.
Тони выбрал две бейсболки безо всяких надписей, и хозяин отбуксировал сундук на место.
— Хорошо бы еще носки… — робко заметил Тони, ожидая увидеть корзину грязных дырявых разрозненных носков, но, к счастью, носки в «Зеленом ковбое» продавались новые. Тони отобрал себе и Джиму по шесть пар и перешел к обуви. Его выбор сразу пал на две пары осенних ботинок на широкой рифленой подошве — когда-то в школе они называли такие «туристскими».
Свалив наконец весь товар на стойку, он сказал:
— Посчитайте, пожалуйста.
— Двести монет, — быстро сказал хозяин, испытующе глядя на клиента. Тони понимал, что это тряпье стоило не более двадцати, однако торговаться смысла не было. Он достал из кармана комбинезона две сотни и положил на стойку. Хозяин тем временем складывал вещи в большой бумажный пакет.
— Спасибо, — сказал Тони, беря упаковку, и направился к выходу.
— Эй, парень…
Тони, остановившись, полуобернулся.
— Ствол не продашь?
— Нет, — сказал Тони после короткой паузы и вышел.
— Ну, нет так нет, — развел руками хозяин «Зеленого ковбоя» и поспешил на жилую половину фургона. — Клаус! — позвал он и постучал в запертую обшарпанную дверь. — Клаус, выходи, есть работа!
Лязгнула щеколда, наружу высунулась всклокоченная голова худого, давно не мытого подростка.
— Чего? — недовольно спросил он.
— Почему ты запираешься?
— Для этого звал?
— Чужие тут объявились, нужно за ними походить — денежки у них водятся, может, и из барахла чего. Сечешь?
— Пятьдесят процентов…
— Чего-о-о? Да я тебя пригрел, я тебя обул-одел! — начал накручивать себя хозяин, его нос побагровел.
— Серж, я могу и уйти, — заметил подросток.
— Ладно — тридцать процентов.
— По рукам. — Подросток захлопнул дверь, открыл у себя в комнатке ведущий в подполье люк и через пару мгновений оказался на улице.

Глава 59

Тони, озираясь, дошел до угла полуразрушенного дома и остановился, просеивая глазами темноту. Качнулась и двинулась к нему светлая бесформенная тень — это был Джим в своем сером просторном комбинезоне.
— Ну что? — шепотом спросил он.
— Все в порядке. — Тони пошелестел бумажным пакетом. — Я все взял…
— Отлично. Куда двинем?
Тони обернулся и стал вглядываться в темноту.
— Ты чего?
— Да как будто… — Тони не знал, что ответить, ему показалось, будто из темноты за ним кто-то наблюдает.
Подошел Боно, почесал живот, потом пониже и зевнул.
— Послушай, нам нужно безопасное место для ночлега. У тебя есть что-нибудь на примете?
— Найдем чего-нибудь. Пойдемте, меня тоже клонит в сон — почти забытое ощущение, последние несколько лет я по ночам не спал.
— А что же ты делал? — спросил Джим, помогая Тони надеть ранец.
— Что и обычно — опустошал пузырьки с видениями.
— Но они у тебя еще не закончились, ведь так?
— Не закончились, но вы своими таблетками разрушили мой мир. Что это было за лекарство?
— Что-то вроде вытрезвителя.
Боно вздохнул и, развернувшись, двинулся в темноту. Джим и Тони последовали за ним, старательно высматривая вьющуюся среди руин тропу.
— Эхе-хе, сколько лет я сам от себя прятался за пеленой миражей, думал, так будет до самой смерти, — бурчал Боно. — Думал, так и не замечу, как окажусь по ту сторону…
— Ну и пил бы себе всякую дрянь, — не выдержал Джим.
— Не все так просто, я не хочу пить, в этом-то и трагедия. Но… может быть, утром я примусь за старое и снова поведу жизнь свободного человека.
— А сейчас ты не свободен?
— Нет, конечно, сейчас я трезв, а стало быть, связан всякими обязательствами.
— Какие у тебя могут быть обязательства? — удивился Тони.
— У всякого человека есть обязательства, — со значением ответил Боно.
Следом за бродягой и двумя незнакомцами неслышно крались едва различимые тени. Ни вздохом, ни шорохом они не выдавали своего присутствия. Эти руины были знакомы им с самого рождения, они знали здесь каждый камень и выбоину в стене, что помогало им быть невидимыми и неслышимыми.

Самым безопасным, по мнению Боно, местом для ночлега оказалось заброшенное здание ткацкой фабрики. В одном из его цехов на втором этаже напарники с осторожностью включили фонарики. Помимо обычного оставленного бездомными мусора вроде битых бутылок, кострищ и засаленных матрасов, здесь попадались всякие челноки, шпильки, шпульки, пустые бобины и целые бороды пряжи, напоминавшие покинутые паучьи коконы.
На окнах стояли решетки — возможно, здесь работали заключенные, вдоль стоявших рядами станков то тут, то там виднелись обширные масляные разводы.
— Почему ты думаешь, что здесь безопасно? — спросил Джим.
— Здесь много выходов, как вы и хотели. В обе стороны выходит множество дверей на разные лестницы — и на улицу, и во внутренний двор, и на чердак, и в какие-то подвалы — наверное, там были склады.
Они прошли вдоль ряда станков. Джим снял снаряжение и, оставив его возле Тони, не поленился разведать, куда ведут четыре дверных проема. Боно оказался прав, выходов действительно было много. К тому же в цеху оказалась хорошая акустика, любой шорох на лестницах или внутри разносился по всему помещению, ведь двери давно пустили на топливо для костров, а учитывая, что пол покрывал слой мусора, пройти по нему неслышно было невозможно.
Лучшим местом для стоянки напарники посчитали самый чистый угол возле одного из окон. Ряд станков в случае необходимости мог стать хорошей баррикадой, к тому же до путей бегства — выходов на лестницы — здесь было рукой подать.
Наведя при свете фонариков некоторый порядок, напарники положили к стене самое ценное — КПТ и кофры с боезапасом, затем расстелили подстежки, в которых ночевали на вершине Снежных гор. Чтобы не показывать лишнего проявлявшему любопытство Боно, Джим и Тони выключили фонари и принялись на ощупь проверять оружие — «шмели» положили в ранцы сверху, чтобы быстро добраться до них в случае чего, а пистолеты — рядом с собой.
— Вы спите, — сказал Боно, — а я не буду.
— Ты же говорил, что будешь ночью спать, — напомнил Джим, укладываясь поудобнее.
— Говорил, а теперь что-то не хочется. Я лучше буду охранять ваш покой.
— Ну-ну, охраняй, если что — буди.
Приготовившись ко всяким, как им казалось, ночным неожиданностям, напарники стали засыпать, «поставив» себя на режим полубодрствования. Стоило где-то щелкнуть ослабевшей конструкции, пробежать голодной крысе или громко вздохнуть Боно, напарники тотчас открывали глаза, сжимали пальцы на пистолетных рукоятках и вслушивались в темноту. Когда становилось ясно, что тревога ложная, они снова засыпали этим странным солдатским сном, позволявшим даже при бессонных ночах в течение всего нелегкого дня набирать по десять-пятнадцать минут необходимую для отдыха норму.
Главное в этом методе было не уйти в ту фазу сна, где уже нет контроля и человек продолжает спать, не чувствуя крадущегося врага.
Джим и спал, и бодрствовал одновременно, все время видя один и тот же сон: как грязная лапка какого-то существа тянется к его КПТ. Джим вздрагивал, открывал глаза и пару раз даже ощупывал оружие. Оно было на месте. Тогда Джим решил не принимать этот сон всерьез.
Тони снились крысы, ему казалось, что они бегают под полом, стучат лапками и переговариваются на своем крысином языке. Вот они нашли какую-то добычу и потащили ее по своим узким туннелям, суетясь и ругаясь.
«Какие глупые», — сказал им Тони во сне и улыбнулся.

Глава 60

Когда стало светать, Тони первым открыл глаза и взглянул на часы. Они показывали половину шестого. Тони сладко потянулся — эх, хорошо бы поспать еще часочка три, вот это был бы отдых, а так…
Тут он заметил, что, потягиваясь, коснулся рукой шершавой стены. Боясь поверить тому, что случилось, Тони приподнялся и еще раз ощупал пустое место, не желая верить собственным глазам, — ни КПТ, ни кофров между стеной и ранцами не оказалось.
— Джим! Винтовки исчезли!
— Да знаю я, — отмахнулся тот. — Это был сон.
— Это не сон! КПТ сперли!
На этот раз до Джима дошло, он подпрыгнул так, что сразу оказался на ногах. Ощупал, как и Тони, пустоту, где прежде лежало оружие, выхватил пистолет и, прыгнув за станок, замер. Однако, поняв, что кража произошла уже достаточно давно, медленно распрямился, взгляд его упал на Боно — тот сидел на станине соседнего ткацкого станка и, свесив ноги, сладко сопел, не проснувшись даже от криков переполошенных напарников.
— Боно!
— Боно-о-о! — закричали Джим и Тони.
Тот вздрогнул, качнулся и едва не упал на пол.
— Боно, сукин сын! Я тебя убью! — потрясая пистолетом, пригрозил Джим, надвигаясь на перепуганного бродягу.
— Нет, не надо! Не надо! — замахал он руками.
— Где наше оружие?
— К-какое оружие? — заикаясь, спросил Боно, с ужасом глядя на пистолет.
— Он имеет в виду телепортаторы, — подсказал Тони, ведь именно так они представили бродяге укрытые в чехлах винтовки.
— Те… Телепортеры?
— Да! И картриджи к ним! — добавил Джим, имея в виду кофры с боезапасом.
— Но я ничего не брал, — развел руками Боно.
— А кто брал? — строго повторил Тони. — Сюда не мог войти никто из посторонних, если бы он крался по полу, мы бы обязательно его услышали…
Тут он еще раз взглянул на ранцы, сдвинул их и, выхватив нож, поддел клинком массивную пластиковую панель, под которой оказался кабельный канал с остатками электрических проводов, телефонной «лапши» и тонких трубочек пневмопроводов. Развернуться в нем взрослому человеку было трудно, но если запустить карлика или ребенка…
Джим подошел ближе и, заглянув в канал, посветил вдаль фонарем. Конца его не было видно.
— Кто мог здесь быть ночью? — спросил Джим, убирая фонарик.
— Наверное, «пиротехники».
— Пиротехники?
— Я так называю бездомных мальчишек-беспризорников, они все время что-то взрывают…
— Говори яснее! — строго приказал Тони.
— Ну, это детские банды, они воруют все, что плохо лежит, вот и сейчас… — Боно беспомощно развел руками, глядя на открытый туннель. — Это зона их обитания, они здесь повсюду.
— Почему ты нас не предупредил?
— Да разве все упомнишь? А вы и не спрашивали.
— Нам нужно найти их — срочно! Куда они могут понести краденое? Это ведь не простое барахло!
Поскольку Боно впал в ступор, Тони махнул на него рукой:
— Думай пока, а нам нужно переодеться…
Они с Джимом начали сбрасывать ставшую ненужной одежду — комбинезоны, трикотажную поддевку и ботинки, а вместо этого примерили купленную Тони обновку.
С размерами он угадал: рубашки, бейсболки, ботинки и штаны — все оказалось впору.
Разобравшись с одеждой, напарники принялись за гигиену, к гражданским следовало выходить чистыми. Намазавшись не дававшей пены пастой, они поскребли подбородки одноразовыми бритвенными станками, «умылись» влажными салфетками, другим комплектом салфеток добела отчистили зубы, затем расчесались и стали выглядеть вполне прилично. Под глазами у Тони, правда, еще не сошли синяки, но это придавало его лицу некоторую убедительность.
— Мне кажется, я слышу, как вода капает, — заметил Тони.
— Это в умывальнике — из старой трубы, возможно, конденсат.
— И хорошо капает?
— Давай флягу, пойду проверю.
Забрав обе фляги, Джим пошел за водой и вскоре вернулся. Обе фляги были наполнены водой.
— Что-то ты быстро, — удивился Тони.
— Да там крантик был — подкрутил, она и побежала.
Тони осторожно попробовал воду, она слегка попахивала трубой, но для питья годилась.
— Ладно, давай скорее завтракать — и в дорогу, пока эти ублюдки не продали наше оружие… — сказал Тони и полез в ранец за продуктовым набором.
— Куда ты предлагаешь отправиться? — спросил Джим, разламывая мясную плитку.
— А вот пусть Боно расскажет, куда эти крысята таскают свою добычу. Я про них даже сон видел, как будто чувствовал что-то.
— И я тоже видел, — вспомнил Джим. — Про маленькую лапку.
— Про что? — переспросил Тони и тут же отмахнулся: — Ладно. Боно, что ты придумал? Это твоя вина, что нас обокрали, думай скорее.
— Я не виноват.
— Нет, Боно, ты виноват, — вмешался Джим. — У нас украли телепортаторы, и теперь мы не сможем вернуться назад, ты это понимаешь?
— Вы не глюки, и вам не нужны телепортаторы.
— С чего ты решил, что мы не глюки, раньше ведь считал по-другому?
— Ну, считал, — согласился Боно. — А теперь думаю, что вы вполне даже реальные люди. Глюкам не нужно умываться, чистить зубы, причесываться — им и питаться не нужно. А вы… Вы просто солдаты!
— Почему же мы солдаты?
— А у вас пистолет! И еще в сумках лежит какое-то оружие — я видел.
Напарники переглянулись.
— Ладно, неважно, кто мы, — сказал Тони, запивая водой фруктовую плитку. — Неважно, кто мы, главное — у нас украли очень ценные вещи. Ты это понимаешь?
— Да.
— Мы ведь отомстили твоему врагу? Отомстили.
— Вы имеете в виду Клинсманна?
— А кого же еще? Потом, ты получил пятьсот монет.
— Каких пятьсот монет? — На лице Боно отразилось искреннее недоумение.
— В сумке посмотри!
Бродяга тотчас схватил звенящую пузырьками сумку и, запустив в нее руку, достал пять смятых сотенных бумажек.
— Ух ты, да я богач! Да я теперь… Да я теперь… — От осознания своего финансового могущества у Боно перехватило дыхание. — Я могу купить самых лучших настоек и не собирать просроченные на помойке… Эх, да что там настойки, я же могу купить билет и поехать домой, у меня же недалеко мама живет!
— Все это лирика, — прервал его Тони. — Ты должен вспомнить, где у вас могут скупать дорогие ворованные вещи, не то барахло, что в «Зеленом ковбое», а солидное оружие для больших людей. Где собираются самые известные воры?
— Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Боно. — Все, о чем вы сейчас говорили, продается в «У оврага»! Ну, это не овраг, это кабак или скорее что-то вроде клуба. У них там свои развлечения, дорогая дурь, женщины специальные — все как у людей, а название кабака — «У оврага». Там бывают все воровские шишки.
— Значит, отведешь нас туда.
— Но там опасно, чуть что — шило в бок.
Не обращая внимания на это предупреждение, напарники уложили в ранцы комбинезоны. Надо было их куда-то спрятать.
— Даже не знаю. — Джим огляделся. — Если эти воришки лазают здесь повсюду, найдем ли мы укромное место?
— А вон там. — Тони показал на стоявшую в цеху будку. Раньше ее большие окна были застеклены и оттуда за работой ткачей наблюдал мастер или начальник смены. Теперь стекол не осталось, осколки были рассыпаны по полу.
— Давай посмотрим.
Они подошли к будке, Тони подсадил Джима, и тот заглянул на крышу.
— Что там?
— Ничего, только мышиное дерьмо и пыль.
— То, что нужно, — сказал Тони и опустил напарника. Они подтащили ранцы, и Джим с помощью Тони положил их наверх.
— А ты, Длинный, снова окреп, — заметил Джим, пристраивая за поясом девятимиллиметровый «хаунд» и рассовывая по карманам два запасных магазина.
— Почти, — согласился напарник. — Но в голове какое-то кружение, наверное, ты просто поправился.
— Наверное, когда через перевал тебя тащил…
Тони застегнул куртку, потом снова расстегнул и повертелся на месте, проверяя, не распахиваются ли полы слишком широко и не видна ли рукоять пистолета.
— Нормально, — сказал Джим и отошел подальше, чтобы посмотреть, не заметны ли их ранцы снизу, но все было в порядке.
— Ну, Боно, теперь только ты знаешь, где находятся наши вещи, если пропадут — твоя голова с плеч.
— Я буду молчать даже под пытками, — заверил тот совершенно серьезно.
— Хорошо, если так, веди нас в «Овраг». Или еще рано?
— Нет, там веселье никогда не прекращается.
— Тогда идем.

Глава 61

Заведение «У оврага» действительно располагалось неподалеку от самого настоящего оврага, образовавшегося из выкопанной и заброшенной неведомыми строителями глубокой канавы. Дожди год за годом делали свое дело, вода текла под уклон, и овраг расширялся, забирая сначала углы заброшенных домов, потом их стены и прогнившие крыши. Овраг рос лишь по течению воды и в ширину, расти вверх ему мешала бетонная стена теплового узла, и хотя она уже полностью освободилась от грунта, все еще была надежна.
По крыше этого теплового узла напарники с проводником Боно и перешли на заовражную часть квартала.
Воровское заведение, как оказалось, располагалось под двойной крышей. Сначала посетитель попадал в огромный ангар, бывший прежде строительным рынком, и уже в нем размещался кабак «У оврага», собранный из тщательно отремонтированных строительных бытовок.
Бывший строительный рынок не потерял своей торговой функции, под его крышей всегда было многолюдно. Здесь не прекращалось движение прохвостов и бродяг всех мастей, совершавших обмен, продажу информации и обман себе подобных, но, несмотря на то, что публика была не из приличных, на мощенном камнем полу не было ни единой соринки, а рослые охранники прогуливались в толпе и внимательно следили за тем, чтобы никто не мусорил. Джим видел, как грязный воришка получил щелчок только за то, что из его кармана вывалилась смятая салфетка.
Под высокими сводами ангара висели мощные лампы, разливая искусственный свет в любое время суток, а из кабака доносилась веселая музыка. Для тех, кому не хватало денег на входной билет, дешевая «червивка» продавалась снаружи. Торговцы наркотиками, словно коробейники, раскладывали на переносных столиках свой товар и расхваливали его на все лады.
Тони купил для Боно большой пирог с мясом — проводник выглядел голодным. Для себя и Джима он ничего брать не стал, сомневаясь в происхождении начинки.
— Ну что, Боно, останешься здесь?
— Ага, — кивнул тот с готовностью, впиваясь в пирог. — Покараулю…
— Не боишься?
— Мне тут не страшно.
— Ладно, тогда мы пойдем, — сказал Тони, и они с Джимом со скучающим видом двинулись в сторону кабака. Музыка становилась все громче, а за постройками заведения неожиданно обнаружилась просторная автостоянка, куда через отдельные ворота заезжали самые важные гости.
Напарники как раз подходили к дверям, когда на стоянку подъехал такой гость, да не один — с целой сворой охранников. Гость сразу скрылся за углом кабака, за ним поспешили не менее шести человек охраны. Если бы Джим с Тони подошли чуть раньше, они бы узнали в прибывшем Отто Клинсманна.
У входа стоял огромный вышибала, он перекрывал половину дверного проема и даже не думал посторониться, с интересом глядя на двух нетипичных посетителей — судя по потертой одежде, эти юнцы были безработными.
— Вы не заблудились, ханурики? — доброжелательно поинтересовался вышибала, машинально разминая костяшки пальцев.
— Хотим пройти внутрь, — заявил Тони. Несмотря на немалый рост, рядом с этой горой мышц он чувствовал себя соломинкой.
— Это стоит денег, — усмехнулся вышибала.
Джим чуть отступил и незаметно ощупал под курткой пистолет.
— Мы заплатим, — продолжал переговоры Тони.
— Покажи бабки…
— Сколько стоит вход?
— По две сотни с носа, — произнес вышибала, выжидательно глядя на бродяг. Сейчас эти юнцы смутятся, а он даст им, так уж и быть, несильного пинка.
Тони открыл ладонь, и на ней, словно встрепенувшаяся птичка, развернулась ассигнация в пятьсот реалов.
— Это за билеты для нас с приятелем и сотню тебе…
— За что? — спросил пораженный громила.
— За информацию, она ведь тоже денег стоит.
Вышибала взял деньги и, сказав: «Щас», скрылся за бронированной дверью. Не успели напарники забеспокоиться насчет своих денег, как громила вернулся — теперь он был сама любезность. Протягивая два пластиковых жетона, он проговорил:
— Вы, парни, сядьте где-нибудь в уголок и не отсвечивайте, у нас публика крутая, одних ваших кепок хватит, чтобы получить в зубы.
— Спасибо за предупреждение, друг, — искренне поблагодарил Тони. Напарники проскользнули мимо стража ворот и, пройдя по короткому коридорчику, оказались в зале, где играла негромкая музыка и за стойкой скучал бармен.
В отгороженных кабинках о чем-то вели беседы солидные жулики, на их толстых пальцах поблескивали массивные перстни. На освещенном пятачке, за столом, заставленным фальшивым шампанским и фруктами из театрального реквизита, сидели две девицы и курили в ожидании клиентов.
— Пойдем туда, — сказал Джим. Помня наставления громилы, напарники заняли место в углу.
Из соседнего помещения появился метрдотель со шрамом через весь лоб. Подозрительно покосившись на чужаков, он прошел к стойке и что-то пошептал на ухо бармену — Джиму показалось, что речь идет о них.
— Надо что-то заказать… — сказал Тони, любуясь цветомузыкальными эффектами на большом матовом экране.
— Сейчас принесут.
— Почем ты знаешь?
Тони сел не так удачно, как Джим, и ему не было видно стойки.
— Метрдотель распорядился. Наверное, входит в стоимость билетов.
Джим оказался прав: лысоватый бармен быстро смешал два больших коктейля, навешал по краям бокалов резаных фруктов и бросил по соломинке, после чего вышел из-за стойки и направился к столику незнакомцев.
— Пожалуйста, господа. Попрошу ваши жетончики.
Напарники отдали пластиковые карточки, и официант сунул их в жилетный карман.
— Очень рады видеть вас в нашем заведении.
Отбарабанив положенные любезности, бармен вернулся за стойку и стал дальше натирать стаканы.
Одна из девиц поднялась из-за столика с фальшивыми фруктами и двинулась к угловому столику походкой сытой, знающей себе цену пантеры.
— Женщина идет, — сказал Джим.
— Я в зеркало вижу, — ответил напарник, осторожно пробуя напиток — он был слабоалкогольным.
Оказавшись в лучах нескольких софитов, девица замедлила шаг, чтобы сквозь прозрачное платье можно было разглядеть, что на ней нет белья.
Джим отметил, что у нее отличная фигура, большая грудь и крашенные под блондинку волосы.
— Мальчики, а как вы сюда попали? — спросила она чуть хрипловатым, низким голосом, опустилась на стул и томно вздохнула.
— Мы просто вошли через дверь, мисс, — ответил Тони.
— Ой, прямо-таки «мисс», — поразилась девица. Видимо, тут к этим девушкам обращались иначе. — Я понимаю, что вошли. Вы чьи будете — Куртиса?
Напарники переглянулись — это имя они уже слышали.
— Нет, не Куртиса, — покачал головой Джим.
— А-а, тогда Бени Чалого, он говорил, что взял новых людей. Значит, это вы и есть те самые новые люди?
— От вас ничего не скроешь, мисс, — заметил Тони и улыбнулся, как ему казалось, соблазнительной улыбкой.
— А они тут сидели-сидели, а потом как подорвались, побежали смотреть, что Финштейн привёз.
— Финштейн? — спросил Джим, вынуждая девицу рассказывать дальше.
— Ах, ну да, вы же новенькие. Финштейн — владелец этого заведения… — Девушка вздохнула. — Угостили бы, что ли?
Она посмотрела на Тони, потом на Джима и снова вернулась к первому, поскольку он назвал ее «мисс».
— Заказывайте, мисс, — произнес Тони и сделал рукой царственный жест, словно даруя девице весь кабак.
Этот жест не укрылся от внимательного бармена — он отлично знал повадки здешних красавиц и, моментально оказавшись рядом, согнулся вопросительным знаком.
— Слушаю вас…

Глава 62

Пока Джим и Тони, сидя словно на иголках, заводили приятные знакомства, за стенкой позади барной стойки, в просторном кабинете Розема Финштейна, проходила демонстрация свежедобытого товара. Хозяин заведения покачивал на руках тяжелое оружие и расхваливал его на все лады.
— Такая штука прошибет танк, я вам отвечаю. Даже дом прошибет, от стенки до стенки.
— А может, это дробовик? — криво усмехнулся Куртис, надеясь сбить своей критикой цену. — Что-то у него дуло широкое.
— Ну какой дробовик, Куртис! — возмущался Финштейн. — Смотри, какой патрон…
Он выудил из открытого кофра боеприпас и продемонстрировал всем, что в гильзе сидит пуля.
— Ну, где здесь картечь? Нету картечи, говорю вам, пушка страшной силы. Давай Бени Чалого спросим, он человек знающий. — Все посмотрели на Бени Чалого, в том числе Клинсманн и шестеро стоявших позади него телохранителей.
— Ну, чего я могу сказать… — пожал плечами Чалый.
Минуту назад стоявший позади него телохранитель сообщил, что у ребят Клинсманна с собой стволы. Сейчас Чалый гадал, что бы это значило, последние несколько лет Отто вел себя тихо, но в прежние времена слыл известным беспредельщиком.
— Пушка, конечно, авторитетная… — Чалый снова бросил взгляд на Клинсманна, тот смотрел с каким-то презрительным прищуром, это был нехороший взгляд. — Но без проверки брать такую я бы не стал.
— Так давайте проверим! — громко произнес Клинсманн и поднялся. Его люди разошлись полукругом, чтобы хозяин не закрывал им обзор.
«Стрелять собрались, с-суки», — догадался Чалый. У него был с собой только крохотный пистолетик, он давно ни с кем не воевал и не носил серьезного оружия, а тут — такое. Судя по глазам Клинсманна, тот уже все решил.
— Давай сюда. — Отто вырвал у озадаченного Финштейна оружие и взвесил на руках. — Тяжелый, сволочь… Сколько ты за него просишь, Роз?
— Вещь эксклюзивная, другой такой не сыщешь. Пятнадцать тысяч — самая подходящая цена.
— Подходящая, — кивнул Куртис, — если ты еще объяснишь, зачем эта вот байда…
С этими словами он выловил из кофра матовый серебристый цилиндр, значительно более легкий, чем огромный патрон с двадцатимиллиметровой пулей.
— Давай патрон, Роз…
— Ты сбрендил, Отто? Куда ты собираешься стрелять? — попытался воспротивиться Финштейн.
— Ты хочешь пятнадцать косых или нет?
— Ну, типа — да.
И кабатчик подал Клинсманну патрон. Тот снял магазин, вставил туда боеприпас и вернул магазин в гнездо, но дальше дело не пошло — традиционный затвор на оружии отсутствовал.
Клинсманн начал нажимать все кнопки подряд, наконец привод мягко клацнул, и патрон был дослан.
— Во — разобрался! — обрадовался Клинсманн, глаза его заблестели. — Ну что, у кого самое крепкое брюхо?
С этими словами он поднял оружие и прицелился в Чалого.
— Дурацкие шутки, Отто, — сказал тот совершенно серьезно. Он немного боялся, но не настолько, чтобы не одернуть этого хулигана.
— Да, Отто, не стоит направлять оружие на своих друзей, — заметил Куртис.
— А вы мне разве друзья?
Клинсманн повернулся к Куртису и навел оружие на него.
— Послушай, Отто, — заговорил Финштейн самым задушевным тоном, понимая, что с Клинсманном что-то не так. — Послушай меня…
— Вчера возле «Хинкали» двое чьих-то шестерок дали мне по голове и забрали все наличные, — страшным голосом произнес Клинсманн, не отводя дула от головы Куртиса.
— Но ведь твой шофер Эверхард… — начал было Финштейн.
— Эверхард не мог пошевелиться — к его голове пушку приставили на пару секунд раньше, чем к моей.
— А чего ты от меня хочешь? — Лицо Куртиса стало наливаться краской, он не переносил, когда ему угрожали.
— Ничего, Тэдди, совсем ничего, просто, уходя с моими деньгами, они передали «привет от Куртиса»…
Клинсманн лгал, надеясь выдавить из Куртиса признание, но тот был крепким орешком.
— Никаких шестерок я к тебе не посылал, Отто, ты знаешь, если я кем-то недоволен — говорю об этом в лицо.
Клинсманн опустил оружие и вздохнул, затем повернулся к Финштейну:
— Давай, ставь для меня мишень, проверим твою пушку в деле.
— Послушай, Отто, давай выйдем в квартал и шарахнем. Кругом развалины, никто и не поинтересуется, что там за стрельба.
— Кстати, никто не говорил, что тебя грабанули, — трепались, что кто-то пытался взять кассу казино, — сказал Чалый.
— Я сказал им, чтобы обо мне молчали… — пояснил Клинсманн уже другим тоном. Это означало, что он немного успокоился. — Итак, Роз, либо ты находишь мишень, либо становись к стене сам.
Люди Клинсманна расступились, освобождая место для Роза. Тот согласно кивнул:
— Ладно, твоя взяла, придурок бешеный. Вот только какую тебе мишень придумать? Комодик слишком хлипкий…
— А ты возьми вот чего, — сказал Куртис и, поднявшись, похлопал по массивному сейфу-монстру, которым Финштейн очень гордился. Этот сейф нельзя было ни взорвать, ни вскрыть горелкой.
— Да ты что! — Кабатчик закрыл собой любимое детище. — На нем одна только полировка на пять тысяч потянет.
— Ладно тебе врать, — усмехнулся Куртис. — Тебе его бродяги красили, я же знаю.
— Но он неподъемный, а стрелять надо в боковую стенку. В дверцу стрелять не дам, вы мне замок попортите.
— А ну, ребята, перетащите его, — скомандовал Клинсманн.
Шестеро его дюжих молодцов навалились, уперлись в сейф, и он начал двигаться, а когда на помощь пришли еще двое, дело пошло быстрее. Вскоре сейф поставили боком у дальней стены.
— Ну, сейчас проверим, — сказал Клинсманн, поднимая массивное оружие. Все заблаговременно встали у него за спиной.
— Роз, а ты не боишься, что он тебе денежки попортит? — спросил Чалый.
— Я деньги в сейфе не храню, в нашем районе это неразумно.
— Ну давай, Отто, чего тянешь? — начал проявлять нетерпение Куртис.
— Нет. — Клинсманн опустил оружие. — У него, наверно, отдача немалая, я для этого худоват. Давай ты, Лейк.
С этими словами Клинсманн передал оружие самому мощному из своих телохранителей.
Тот взял винтовку в руки и улыбнулся. Испытание этой пушки казалось ему неплохим развлечением. Охранник поднял ее, секунду помедлил и дернул спусковой крючок.

Глава 63

Флирт с крашеной девицей позволял Тони вести себя свободнее, он болтал с ней, не забывая вставлять «мисс», вертел головой, высматривая, не появятся ли где продавцы украденного оружия. Пока же ничего хорошего не происходило, если не считать нежных поглаживаний разошедшейся девицы, которую, как выяснилось, звали Сюзи.
— А хочешь меня? — с придыханием спросил она.
— Конечно, — ответил Тони, стараясь выглядеть заинтересованно.
— Это можно устроить, птенчик, всего за полцены…
— Ну… — Тони искоса взглянул на появившегося возле служебного входа метрдотеля. Тот лишь выглянул из-за занавесок, рассматривая незнакомцев, и сейчас же спрятался.
Это не укрылось от Джима, он незаметно переложил пистолет в карман куртки.
— Ну, не хочешь за половину, дай хотя бы тридцать монет! Я в тебя влюбилась — честное слово…
Разомлевшая от заказанного на деньги Тони спиртного, девица потянулась через стол, чтобы поцеловать кавалера, и выронила из декольте грудь. Она перевернула два коктейля и подняла такие брызги, что досталось даже Джиму.
— Ой! — Девицу вернула намокшую грудь на место и засмеялась. — Ну, ты же видишь, что я стою хотя бы тридцати монет.
И уже тише, с долей горечи, добавила:
— Меньше нельзя, тридцать я должна отдать заведению…
Из-за стойки на угловой столик с энтузиазмом поглядывал бармен, он уже получил двадцать реалов чаевых и полагал, что это еще не конец.
Неожиданно гипсовая стена позади него взорвалась белой крошкой, взметнулась клубами пыли, ломая стойку и сметая все на своем пути; вместе с дождем спиртного и градом бутылочных осколков на пол рухнули несколько человек.
Посетители стали вскакивать со своих мест, проститутка у стола с реквизитными фруктами пронзительно завизжала.
В образовавшемся проломе появился человек и, показывая на угловой столик, закричал:
— Да вот же они — стреляйте скорее!
Джим прыгнул в сторону, и первая же пуля пробила шикарное, не нуждавшееся в белье тело Сюзи. Даже не вскрикнув, бедняжка поникла головой.
— Вон они, Клинсманн! — закричал кто-то из добровольных помощников в зале, но, получив пулю от Тони, крутанулся волчком и обрушился на заставленный закусками стол.
Джим выстрелил два раза, увидел метнувшиеся тени и, не разбираясь, кто там, снова открыл огонь, стараясь верно выбрать опережение. Сделав паузу и глянув на Тони, он увидел, как тот быстро сменил магазин и метнулся к пролому.
Джим вскочил на ноги, чтобы лучше прикрыть напарника, но в пыльной пелене не шевельнулась ни одна тень, а из колонок продолжала литься надрывная любовная баллада.
Встав к стене у разрушенного бара, Тони махнул Джиму рукой и указал на тела и груду обломков. Джим обогнул свалившиеся полки и увидел то, на что показывал напарник, — это была КПТ.
Вызволив ее из мусора, Джим огляделся. В дальнем углу кто-то шевельнулся, но это была подружка Сюзи.
Тони пролез в пролом, Джим, пятясь, последовал за ним.
У дальней стены кабинета валялся большой стальной сейф, из сквозной рваной пробоины в нем шел дым, в стене зияла огромная дыра. Среди поваленных стульев и оборванных штор в разных позах лежали несколько неподвижных тел. Под письменным столом прятался человек в костюме за две тысячи реалов. Увидев Джима и Тони, он развел руками:
— Ничего не понимаю…
— Где еще одна винтовка?! — рявкнул на него Тони и, подскочив, отвесил ему крепкую затрещину. Тем временем Джим отыскал кофр с боезапасом. — Где винтовка, гнида! Застрелю!
Тони сунул под нос пленнику пропахший порохом ствол. Тот всхлипнул:
— Не убивайте! У меня больше ничего нет, клянусь мамой! Только это ружье было и сумочка — больше ничего!
— Кто тебе это продал?!
Тони хотел выдернуть пленника из-под стола, но тот ударился головой о столешницу.
— Это все Серж Грязнуля! У него скупка — «Зеленый ковбой» называется!
— Машина есть?
— Д-да, там стоит. — Финштейн показал на дверь, которая вела прямо на стоянку.
В зале появились люди. Джим выстрелил, и кто-то упал. Раздались ответные выстрелы, влетевшая пуля угодила в потолок.
— Уходим! Показывай дорогу, толстяк!
Тони крепко встряхнул Финштейна, и тот проворно засеменил к двери. Замок открылся от сканирования его пальца, и беглецы выскочили наружу за мгновение до того, как в проломе появились охранники.
— Вон тот желтый «фаэтон»! — нервно улыбаясь, указал Финштейн. Он выполнял все требования ужасных незнакомцев, чтобы не доводить дело до стрельбы. Было слышно, как гудит под сводами ангара встревоженная толпа.
Из-за будки появился охранник парковки.
— Нет, Гарри, нет! — вскинул руки Финштейн, надеясь образумить охранника, но тот все же попытался выстрелить и, не успев, упал на асфальт.
— За руль! — скомандовал Тони. Он втолкнул пленника за руль, а сам прыгнул на соседнее сиденье. Джим пролез через окно: «фаэтон» оказался двухдверным купе.
Рыкнул басами мотор, по вискам Финштейна струился пот, его губы тряслись.
— Нас не пропустят через шлагбаум! — предупредил он.
— Я так не думаю! — возразил Тони. — Вперед!
Пленник от испуга резко бросил сцепление, и машина стартовала на визжащих покрышках, пройдясь бампером по бокам двух лакированных лимузинов.
— Куртис меня убьет, это его машина! — завопил Финштейн, отчаянно вертя маленький спортивный руль.
По заднему стеклу щелкнула пуля, оставив молочно-белую полосу, у шлагбаума забегала охрана, пытаясь организовать оборону.
— Давай прямо — и не сворачивай! — приказал Тони. Они выставил в окно руку с пистолетом и сделал несколько быстрых выстрелов. Люди у шлагбаума повалились, как кегли.
Раздался удар, деревянный раскрашенный брус отлетел в сторону, и «фаэтон» оказался на свободе. На первом же повороте машина пошла юзом и приложилась боком к стене дома.
— Газ сбрось, придурок! — проорал сзади Джим.
— Извините!
Финштейн поехал ровнее, и у Джима появилась возможность рассмотреть окрестности. Они мчались по единственной расчищенной дороге, все выбоины на ней были тщательно отремонтированы.
— Ты помнишь, куда ехать? — на всякий случай поинтересовался Тони.
— Да, конечно! — с готовностью ответил пленник. С захватившими его людьми он предпочитал сотрудничать.
Поворот следовал за поворотом, сзади поднималась пыль, а бродячие кошки, как водится, решались перебежать дорогу в самый последний момент.

Глава 64

Дорога шла в объезд оврага, и они то достигали «живой» части города, то снова углублялись в заброшенные кварталы. Пару раз промелькнули знакомые напарникам ориентиры, однако к «Зеленому ковбою» автомобиль подскочил с неожиданной стороны.
Не теряя ни секунды, напарники и их невольный проводник выбрались из машины. Джим не расставался с пистолетом, найденными КПТ и кофром, у Тони был только пистолет.
— Давай-давай, — подгонял он спотыкавшегося Финштейна. Кабатчик вошел в магазин первым, Тони за ним. Выждав пару мгновений и не услышав постороннего шума, Джим пошел следом.
Поначалу он не понял, что случилось, — показалось, будто Тони слегка замешкался. Он стоял посреди торгового зала и не шевелился.
— Пожалуйста, друг мой, опустите пистолет.
Это было сказано таким тоном, что Джим понял — не стоит делать резких движений, и опустил пистолет.
Теперь он увидел разговаривавшего с ними человека, тот стоял между двумя обувными полками и держал Джима на прицеле. Его оружие было специальной модели с электрическим спуском, это лишало потенциальную жертву всяких шансов на спасение, отнимая такие нужные подчас несколько миллисекунд.
Еще двое стояли по углам, держа на мушке Тони. По тому, как они не мигая смотрели на него, было понятно, что его шансы были еще меньше, чем у Джима.
— Ты, длинный, положи свой пистолет на пол… Медленно!
Тони выполнил приказ и снова выпрямился.
— Теперь толкни его ногой, — командовал тот, что смотрел на Джима.
Тони толкнул — пистолет ударился о стену и отскочил, но надежды не оправдались, никто из троих противников не пошевелил даже бровью.
— А теперь вы, друг мой, — сказал старший этой тройки.
— Кто вы такие? — спросил Джим, кладя пистолет на пол.
— Эту пушку и сумку тоже оставь… — проигнорировал вопрос старший.
Подавляя вздох, Джим положил КПТ и поставил рядом кофр.
— Господа, вообще-то я не с ними, честное благородное! — очнулся от первого потрясения кабатчик. — Он захватили меня и заставили везти их сюда! Спасите меня, я могу вас вознаградить…
— Заткнись, Финштейн, не до тебя сейчас, — сказали ему.
— Как? Вы знаете мое имя? — На лице кабатчика засветилась неподдельная радость. — Наверное, бывали в нашем заведении?
— Назад, друг мой, — приказал старший тройки и, когда Джим отошел, приблизился и забрал все трофеи, положив их среди обувных полок.
Джим посмотрел на Тони — тот выглядел очень паршиво, глаза запали, лицо побелело, казалось, он готов был упасть в обморок.
— Нет, толстяк. Я не имел чести побывать в твоей забегаловке, о тебе нам рассказал Серж…
— Серж? — повторил Финштейн.
— Ну да, владелец этой вонючей скупки, он успел мне многое рассказать, как и старик Кампински, торговец автоматическими обувными щетками.
С этими словами словоохотливый незнакомец приподнял закрывавшую нижнюю полку занавеску, показывая, что там лежит. Финштейн охнул, закрыв рукой рот, а Джим лишь отвел взгляд.
Неизвестно, кого и зачем укрывал хозяин скупки, — он пытался играть в героя и что-то недоговаривать, тогда за него взялись по-настоящему, и теперь он напоминал попавшую под каток собаку.
— Пока был живой, он успел поведать о том, что к нему в магазин заходил молодой человек в странной полувоенной одежде. Юноша этот купил два комплекта стираного тряпья, расплатился, не скупясь, и вышел, а Серж сразу же послал по его следу малолетнего разбойника…
В этом месте незнакомец улыбнулся.
— К сожалению, мы не смогли поймать его, мерзавец ускользнул через подпол. Дети принесли две огромные винтовки неизвестной системы и боеприпасы к ним. Серж связался с господином Финштейном и предложил ему купить один комплект, не сообщив, что у него есть еще один. Признаюсь, господа эксы, — незнакомец перекинул пистолет из руки в руку и почесал темечко, — я был в сомнении, то ли идти на поиски, то ли положиться на ваше мастерство и ждать, пока вы сами придете за своим оружием. Это ведь копия с кинетической пушки, я правильно понял?
Джим покосился на Тони. Тот по-прежнему стоял с безучастным видом, таким своего напарника Джим не видел никогда. Можно ли рассчитывать на него в такой ситуации? Раньше — да, теперь, похоже, нет. Что ж, придется самому. Джим полагал, что ему еще удастся переиграть этого мерзавца, уж слишком много торжества было в его голосе, слишком много самолюбования.
— Как видите, я поставил на ваше мастерство и профессионализм и выиграл — вы сами пришли за второй пушкой, и довольно скоро, что весьма похвально. А теперь отвечу на заданный ранее вопрос. — Незнакомец поиграл пистолетом, растягивая удовольствие. Он уже не опасался этих двоих, он сумел их переиграть. Один впал в ступор — да и то сказать, нелегко переносить такие удары, второй еще бегает глазками, но и он не заставит себя долго ждать — смирится с поражением. — Меня зовут Говард. — Это имя Берту нравилось все больше. — Я представляю контрразведку народного движения генерала Тильзера. Уверен, что, когда мы познакомимся ближе, вам станут понятнее наши идеалы и вы, я полагаю, скоро ими проникнетесь. Очень надеюсь на наше сотрудничество, уверен, вы предпочтете ни в чем не нуждаться и жить в очаровательном домике у озера, нежели гнить в выгребной яме кусками разрезанной плоти и раздробленных костей. — Берт позволил себя брезгливо передернуться: — Фу, какая гадость, что я говорю!
Джим посмотрел на двух других противников — они все так же, не мигая, следили за ним и Тони, а Финштейн подавленно вздыхал, одергивая полы дорогого пиджака.
Неожиданно Тони поднял голову и вперил в «Говарда» взгляд, показавшийся тому угрожающим. Он вскинул пистолет:
— Ну что, хочешь попробовать? Между нами всего-то метра четыре — давай, может, получится?
Тони чуть подался вперед — Говард замер, затаив дыхание, намереваясь вот-вот выстрелить. Джим хотел одернуть Тони, чтобы тот не делал глупостей, ведь нервы у врагов натянуты как струна. Даже по ту сторону Снежных гор, прячась за торосами, у напарников был реальный шанс, и они его использовали, а здесь…
Раздался выстрел, повторившись быстрым, дробящимся эхом, позади Говарда на стене вспыхнула алая клякса. Джим прыгнул за стойку, надеясь хотя бы отсрочить гибель, в этот момент послышался шум падения еще нескольких тел.
Взвыл от ужаса Финштейн, его вопль заставил Джима выглянуть из-за ненадежного укрытия. Увиденное поразило его: все четверо — Тони, Говард и двое его людей — лежали на полу. Сам контрразведчик почти лишился головы, видимо, выстрел был произведен из приставленного к его подбородку его же собственного пистолета, двое других противников получили по пуле в лоб. Ранений Тони видно не было, он лежал на животе, но из-под его лица натекала черная кровь.
— Тони… — Джим подбежал к напарнику и непослушными руками перевернул, ожидая увидеть страшную рану, однако лицо напарника оказалось целым, а кровь текла изо рта и носа. — Тони! Тони!
Джим потряс его, затем проверил пульс — тот едва прощупывался.
— Эй, ты, дорогу на Рион знаешь? — спросил Джим, поворачиваясь к Финштейну.
— И что с того? — воскликнул тот, вытирая слезы.
— Сейчас поедем… — Джим стал поднимать Тони. — Выгляни в окно, никто у машины не крутится?
— Одну минуту!
Финштейн подбежал к окну и тут же в ужасе отпрянул.
— В чем дело? — спросил Джим и теперь уже сам услышал гудение электропривода. Оставив Тони на полу, он подполз к окну и, едва выглянув, тотчас спрятался. К магазинчику подползал двухосный броневик «сарацин» с двенадцатиствольным роторным пулемётом на башне.
— Это машина Клинсманна! — страшным шепотом произнес Финштейн, отступая в угол. — Он давно хотел ее испробовать… Давно…
— Хотел — значит, испробует…
Джим метнулся к Тони, прикрыв его собой, и тотчас ударил роторный пулемёт. Затрещали стенки, тонкая щепа и куски обоев стали разлетаться по помещению, брызнуло стекло, взметнулись клочки висевшей на плечиках одежды. Непрерывный поток свинца прошелся вдоль бывшей строительной бытовки и, словно пилой, разрезал ее на две части. Пулеметчик сделал паузу, и в этот момент верхняя часть, качнувшись, обрушилась на нижнюю. Джим сжался, ожидая, что его ударит потолком, но верхняя половина, упершись остатками стены в пол, остановилась, сделав помещение в два раза ниже.
Джим закашлялся. Окон больше не было, а пыли стало больше.
Осторожно перебравшись через Тони, Джим на ощупь нашел валявшегося тут же «Говарда» и, обшарив его карманы, нашел узенький фонарик.
«Какой же контрразведчик без фонарика», — похвалил себя за проницательность Джим и, включив его, огляделся. Прятавшийся в углу Финштейн уцелел, он что-то бормотал и размазывал кровь из рассеченного лба.
— Поищи за столом, там должна быть вторая большая пушка, понял меня?
Финштейн кивнул. Среди этого ужаса, в темноте и пыли он готов был выполнять приказы любого командира, лишь бы тот вывел его наружу.
Снова послышалось надсадное гудение приводов — уж не собирался ли Клинсманн поутюжить остатки магазина колесами? Впрочем, нет. Джим вспомнил, что магазинчик стоял на довольно высоком каменном цоколе.
— Я… нашел… это… — прогудел откуда-то Финштейн.
— Тащи сюда!
Пока толстяк, пыхтя, выволакивал чехол с КПТ и кофр, Джим отыскал первую винтовку.
Снова заработал пулемёт. Джим и Финштейн упали на пол, пули над их головами стали рвать потолок. Сверху посыпалась замазка, запахло дымом. Интерес пулеметчика сместился левее, он стрелял короткими очередями — по две-три сотни выстрелов. Слышно было, как в паузах с мелодичным звоном вращается ротор.
Джим приподнял голову и огляделся. Стало светло — стены и потолок бывшей лавки представляли собой сито.
Не теряя времени, Джим открыл кофр, выхватил патрон и, сдернув магазин, зарядил его. Затем во второй магазин вставил цилиндр-компенсатор — Финштейн с неподдельным интересом следил за его действиями, он даже забыл про свой страх.
С заряженной КПТ Джим перебрался к поврежденной боковой стенке. В многочисленные пулевые пробоины, соединявшиеся в большие бреши, были хорошо видны «сарацин» и выезжавшие из-за угла полицейские машины.
— Вам нужно сдаться! — неожиданно предложил Финштейн. Он уже был рядом и тоже пялился наружу. — Вы не бойтесь, я скажу, что вы хорошо со мною обращались, в крайнем случае у меня есть хорошие знакомые в системе отбытия наказаний, вас направят в самую лучшую…
— Заткнись, пожалуйста, — попросил Джим, наблюдая за тем, как быстро разбегались и занимали позиции полицейские.
— Да что же за день сегодня такой, — бурчал кабатчик. — Финштейн никого не затыкает, а его все норовят заткнуть… Что вы хотя бы намереваетесь делать, молодой человек?
Пулемёт еще раз прошелся по остаткам магазина, и наблюдателям пришлось припасть к полу. Когда пулемёт замолчал, Джим поднял винтовку, дослал патрон и, поудобнее уперев приклад в плечо, выстрелил.
КПТ ударила с хлестким щелчком, наверное, потому, что мишень была совсем близко. Из башенного люка вырвался столб пламени, а из кормового отсека броневика вылетел вывороченный страшной силой двигатель. Проскакав по земле несколько метров, он остановился неподалеку от полицейских, и большего предупреждения им не потребовалось. Еще быстрее, чем выбегали, они подскочили к машинам, попрыгали на сиденья и тут же отбыли.
— Порядок, — обронил Джим и пополз обратно к Тони. Тот все еще был без сознания. — Эй, ты, Финштейн!
— Слушаю вас, — сразу отозвался кабатчик.
— Ту пушку, что нашел, тащи за мной, понял?
— Она довольно тяжелая…
— Я сказал — двигаться быстро! Иначе схлопочешь пулю!
Распрямиться под упавшей крышей магазина было невозможно, поэтому Джим сунул трофейный пистолет в карман и потащил КПТ, кофр и Тони волоком.
Сначала напарника, потом связку багажа и снова — Тони и КПТ. Это напомнило ему переход через Снежные горы, хорошо хоть длилось не так долго.

Глава 65

Выбив ногами остатки двери, с пистолетом наготове, Джим осторожно выглянул наружу, но никакой опасности не обнаружил. Схватив Тони, он последним рывком вытащил его на воздух, где кружились крупные хлопья копоти, поднимавшиеся над горящим «сарацином».
— Финштейн, ты где?!
— Я… уже… недалеко… — едва переводя дыхание, доложил кабатчик.
Джим подхватил его ношу и выволок вместе с носильщиком.
— Скорее заводи машину, мы едем в Рион!
— Да, я помню…
Толстяк с окровавленным лицом заковылял к покрытому слоем копоти «фаэтону». Оставив ненадолго винтовки и боезапас, Джим первым делом перетащил на заднее сиденье Тони. Тот по-прежнему был в беспамятстве, кровь изо рта и носа у него идти перестала, но мышцы время от времени вздрагивали от судорог.
Схватив обе КПТ, кофры и оглядываясь на появившихся неподалеку зевак, Джим на одних жилах подбежал к «фаэтону», забросил назад, рядом с Тони, оружие и скомандовал:
— Гони!
— А он живой? — не ко времени спросил Финштейн, заводя двигатель.
— Я что тебе сказал, сука! — заорал Джим и двинул водителя в ухо.
Финштейн резко отпустил сцепление, и «фаэтон», сорвавшись с места, запрыгал по ухабам, нещадно колотясь днищем о камни.
— На дорогу, на дорогу давай!
— Я стараюсь!
Кабатчик судорожно дергал руль, забыв снять ногу с педали газа. Это пришлось сделать Джиму, и машина сразу успокоилась.
— Нам нужно на юг, в Рион, ты помнишь?
Джим сдернул бейсболку и вытер ею лицо, отчего оно стало черным от пыли и копоти.
— Нам придется выехать в город, другой возможности пробраться на шоссе нет!
— Выезжай…
Джим проверил магазин трофейного пистолета. У него в запасе оставались еще семнадцать выстрелов. Не так мало, если не вступать в затяжные бои.
Сзади застонал Тони, Джим обернулся, но напарник еще не пришел в себя.
«Все наладится, все обязательно наладится», — повторял про себя Джим. Он заметил, что Финштейн успокоился и стал вести машину аккуратнее. Появилась возможность перевести дух самому и поглазеть на жизнь гражданских. Последний раз этих странных беззаботных существ Джим видел еще в Антвердене. Позже, во время операции в Свазиленде, было уже не до красот, только стрельба и взрывы, очнулись они с Тони уже в госпитале.
Джим не без удовольствия смотрел на стоявших у булочной старушек, на мигающие огни светофора и выходивших из автобуса пассажиров. Когда «фаэтон» выехал на широкую улицу с шестиполосным движением, он увидел на тротуаре длинноногую блондинку в мини.
Где эта жизнь, в которой остались девушки, книжки, походы в кино и кофейня с пирожными? Джим с Тони попали в переплет сразу после школы, и у них не было времени на постепенное взросление.
— Стой! Куда рулишь! — закричал Джим.
Проскочивший мимо автомобиль слегка задел «фаэтон» по крылу, но, что самое неприятное, это была полицейская машина.
— Только этих здесь не хватало!
— Да они здесь повсюду! — завизжал Финштейн. Он снова разнервничался, потерял контроль над спортивным авто и стал не к месту давить на газ.
— Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! — приказали по громкоговорителю.
— Ну вот! Теперь нам наверняка придется сдаваться! — принялся за свое Финштейн.
— Дави на газ! — прикрикнул на него Джим. — С твоим мотором мы обставим их в два счета! — добавил он, не очень ясно представляя, как это Финштейн будет «обставлять» полицейских.
— Я не так уж и хорошо вожу, мистер! — прокричал кабатчик и в подтверждение своих слов вильнул и ударил крылом потрепанный фургон. При этом «фаэтон» едва не пошел юзом, а перепуганный водитель фургона прибавил газу и умчался. Другие автомобили тоже стали уходить вперед или притормаживать, их места вокруг «фаэтона» тут же заняли привязчивые полицейские.
— Водитель автомобиля «фаэтон-турбо», немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь! — глядя сбоку на Финштейна, потребовал полицейский.
— Что мне делать? Это же настоящая полиция! — завопил тот, оказавшись меж двух огней.
— Наплюй на него и смотри вперед!
— Я не могу, он представитель закона!
— Ладно, пригнись к рулю…
Финштейн подался вперед, и у него на ухом грохнул выстрел. Полицейский автомобиль вильнул влево и, перевернувшись, поскакал по дороге на скорости в девяносто километров в час, разбрасывая колесные колпаки, зеркала и брызги оконного стекла. Его коллеги сейчас же отстали, вокруг образовалась пустота — Финштейн прибавил газу, и они понеслись дальше.
— Далеко еще?
— Главное — не пропустить правый поворот…
— А зачем нам поворот?
— Это сократит время до шоссе, и потом, у них впереди пост…
— Молодец, — оценил сообразительность кабатчика Джим. — Смотри не пропусти этот поворот…
Разумеется, поворот Финштейн заметил поздно, резко дернул руль, и визжащий покрышками «фаэтон» понесло боком на здание.
Прохожие бросились в стороны, сбитая урна поскакала впереди машины, но «фаэтон» нагнал ее и расплющил, ударившись бортом о стену. Джиму показалось, что его голова слетела с шейных позвонков — так сильно ударила его с силой выскочившая подушка безопасности.
— Он убьет нас, Джим! — прохрипел с заднего сиденья Тони.
— Извините! — прохрипел Финштейн. Мотор снова взревел, и гонка продолжилась. Тони нашел на полу какую-то шпильку и ухитрился распороть ею обе сработавшие подушки.
— Зачем вы их испортили, их же можно было убрать! — завопил кабатчик.
— На дорогу смотри, урод! — вне себя закричал Джим. — Съезжай с тротуара, съезжай!
— Полицейский! — предупредил Тони. Из-под арки, растопырив руки, выскочил доблестный служака. Последовал удар — и его тело перелетело через крышу.
— Да ты просто гонщик, — заметил Джим, видя, что Финштейн снова обретает контроль над автомобилем.
— Нам еще один поворот, и будет шоссе! — сообщил поощренный кабатчик и улыбнулся одной стороной лица: другая стала опухать от удара подушки безопасности.
— Давай только без фокусов, — попросил Джим, ему казалось, что этот город заколдован и за каждым углом их подстерегает какая-то опасность.
— Считайте, мы уже в порядке, поворот почти незаметный, градусов сто двадцать…
— Хорошо, если так, — сказал Джим, но они ошибались.
Когда «фаэтон», оглушая прижавшихся к стенам прохожих, выскочил на перекресток, его спидометр показывал сто двадцать километров в час, а на небольшой площади их ждала засада — шесть полицейских машин были укреплены с тыла двумя оранжевыми мусоровозами, пожарной машиной и грузовиком строительной компании. Прошибить такую баррикаду даже крепкому «фаэтону» было не под силу.
— А-а-а! — заорал Финштейн.
— Не ори! — Джим вырвал у кабатчика руль и одной рукой стал править на одинокий киоск мороженого «Мышонок Мартин», разделявший надвое полицейский строй.
— Газуй-газуй! — крикнул сзади Тони.
— А-а-а! — снова закричал Финштейн, и они врезались в киоск.
«Фаэтон» буквально взорвал легкое строеньице из пластика и фанеры, расшвыряв баки с желтым, красным и фиолетовым мороженым. Заляпанный сладкой подливкой, в обломках вафельных рожков, он по инерции прошиб два ряда стриженых кустиков и, почти очистившись, вылетел на последние сто метров до шоссе на Рион.
— Красивые здесь здания, — заметил Тони.
Джим обернулся: его напарник лежал на спине и смотрел куда-то в потолок салона — какие там могли быть здания?
— Это старая часть города! — похвалился Финштейн. — Когда-то в этом районе жила моя бабушка!
Быстрое мелькание зданий, подъездов и прохожих наконец прекратилось, «фаэтон» стремительно обошел пару попутных машин, и Джим увидел указатель: «Рион — 53 км».
Справа потянулись пустыри, бывшие некогда сельскохозяйственными угодьями, слева череда каких-то заводиков и мастерских. Финштейн начал прибавлять скорость, и дорожные столбы слились в сплошную белую линию.
— Ты как, Тони? — спросил Джим.
Тот помолчал, прислушиваясь к реву мотора, потом ответил:
— Знаешь, я до сих пор не уверен, жив ли… Все так ненадежно…
— Что — все? — не понял Джим.
— Все в этом мире, Джимми.
— Эй, кажется, еще один пост… Раньше его тут не было, — произнес удивленный Финштейн и стал сбрасывать скорость.
Опираясь на левую, еще действующую руку, Тони поднялся и стал смотреть из-за спинки. Прямо на обочине и дорожном полотне были набросаны мешки с песком и несколько железобетонных плит.
— Блокпост, — сказал Джим. — Если ударить в угол, там, где мешки, обязательно проскочим. Сумеешь, Финштейн?
— Снайпер! — крикнул Тони. Они с Джимом моментально пригнулись, а кабатчик замешкался. Пуля ударила в стекло точно напротив его лба и, оставив эллипсовидную молочно-белую борозду, ушла в рикошет.
— Подонки, пять тысяч реалов! Мое стекло стоит пять тысяч реалов! — закричал Финштейн и повел автомобиль на таран.
— В угол правь, в угол! — крикнул Джим, и, едва он распрямился, последовал новый удар. Полетел песок, вспоротые мешки и среди них сорванное правое крыло.
— Эх, еще восемь тысяч!
— Да сколько же стоит твоя машина?
— Девяносто тысяч реалов! — прорыдал Финштейн. — Натуральный нанопластик, видели, как пули отскакивают?
Машина снова стала набирать скорость, вдогонку начали стрелять, но потрясенные атакой полицейские промахнулись, к тому же им мешало облако неосевшей пыли и песка.
— Странно, что за нами еще не послали вертолет… — произнес с заднего сиденья Тони, когда все уже поверили, что очередное испытание позади.
— Что он сказал? — обеспокоенно спросил Финштейн.
— Он бредит, — решительно ответил Джим.
Промелькнул очередной указатель: «Рион — 18 км».
«Может, обойдется?» — подумал Джим, однако все же достал с заднего сиденья КПТ и быстро зарядил.
— Это что растет? — спросил Тони, тупо глядя в окно.
— Трава какая-то… — рассеянно ответил Джим. Все его внимание было приковано к горизонту — слева, справа, сзади и спереди, как назло, простиралась равнина, и вертолет мог появиться с любой стороны.
— Нет, ты не прав, это не трава… Это — сельско… сельскохозяйственная культура, — с трудом выговорил Тони и тут же без перехода добавил: — Они пойдут со стороны солнца, здесь ведь равнина и спрятаться негде.
Джим согласно кивнул: несмотря на контузию, или что там у него было, Тони рассуждал трезво.
Справа потянулись пригороды Риона, двухэтажные белые домики под красными черепичными крышами — идиллическая картинка. Вдоль домов на велосипедах гоняла малышня, у обочины собаки играли свадьбу.
— Мне нужно в туалет, — попросился вдруг Финштейн. — Сил нету терпеть!
— Тормози… — сказал Джим, глядя куда-то правее водителя.
— Я сейчас, я быстро! — засуетился тот.
— Не спеши…
Джим выбрался из машины и еще раз взглянул на горизонт: где-то там, на северо-западе, под солнечным диском, словно мошка за фонарем, пряталась черная точка.
— Дядь, а чё ит у тебя? — спросил детский голос.
Джим обернулся. Рядом стоял мальчуган лет шести, конопатый, сопливый и лопоухий — все как положено.
— Ружье, мальчик, — сказал Джим и, подняв КПТ, оперся локтем на крышу «фаэтона».
— Я уже заканчиваю! — сообщил Финштейн; забыв об условностях, он щедро поливал заднее колесо стоимостью двенадцать тысяч реалов.
— Дядь, а чиво он прям там ссыть? — поинтересовался лопоухий.
— Извини его, приспичило бедняге…
Джим подал на себя окуляр прицела и перевел переключатель контроллера в положение «подготовка». Предохранительные створки разошлись, электрическая подача мягко дослала заряд в ствол, одновременно с этим в компенсаторную камеру был подан патрон компенсатора.
Джим припал к окуляру. Выглядевший как точка объект в оптическом прицеле выглядел иначе. В стекле пилотской кабины отражалась оранжевая корона солнца, на подвесках вертолета ждали своего часа два блока неуправляемых снарядов — они могли вырыть на месте «фаэтона» приличных размеров котлован.
За спиной Джима шептались, к первому, самому смелому, мальчишке подошли двое его друзей, теперь Джим отвечал и за их жизнь.
Перекрестье прицела легло на середину кабины, лица пилота видно не было, его закрывал яркий солнечный блик.
«Ну и ладно…» — сказал себе Джим и мягко нажал на электрический спуск.
Бум-м, дзин-н-н! — привычно сработала КПТ, и рядом с солнечным диском на мгновение полыхнуло еще одно, маленькое, солнце.
— Ух ты! Вот этта саданул! — возликовали мальчишки.
— А ишшо, дядь, а? Давай ишшо! — попросил лопоухий.
— Больше нельзя, никто уже не летает, — отмахнулся Джим, усаживаясь в машину.
— А вона!
И мальчишка показал на инверсионный след летящего по своим делам авиалайнера.
— Нет, пацан, беги домой.
— Ну вы даете! — воскликнул угнездившийся на своем месте Финштейн.
— Давай уезжать, пока все не сбежались смотреть, как ты тут отливаешь.
— Вы не поверите, я первый раз в жизни писал на колесо, да еще посреди этой… деревни… — признался Финштейн, запуская мотор.
— О-о, — простонал сзади Тони. — Меня сейчас вырвет.

Глава 66

Явочная квартира, где Джим и Тони надеялись встретиться с местными кураторами, находилась на восточной окраине города. По дороге они заехали в небольшой придорожный магазин, и, пока Тони караулил Финштейна, Джим купил два больших чемодана.
Карту нужного района города напарники помнили хорошо, поэтому спрашивать дорогу ни у кого не пришлось. Впрочем, они все же привлекали внимание видом своей машины: на «фаэтоне» виднелись глубокие царапины, одного крыла не было вообще, передний бампер едва держался. По счастью, на глаза полицейским они пока не попадались, однако везение не могло длиться вечно.
Заставив Финштейна остановить машину метрах в пятидесяти от нужного дома, Джим огляделся.
— Что, приехали? — спросил кабатчик.
— Да, приехали, — подтвердил Джим.
— И больше вам никуда ехать не нужно?
— Не нужно.
— Тогда отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу, куда ездил с вами.
— Мы должны удостовериться, что наши друзья дома. Если это так, ты сразу поедешь назад, — сказал Джим, стараясь не смотреть Финштейну в глаза. Он уже знал, что отпускать этого свидетеля никак нельзя — один раз они проявили слабость, в результате чего по следам пришли контрразведчики генерала Тильзера. А Финштейну было известно куда больше, чем несчастному мастеру по ремонту обувных аппаратов.
— Ты уже все уложил? — спросил Джим у Тони.
— Да, — ответил тот и похлопал по чемодану левой рукой — правая все еще плохо работала, а физиономия, как тогда в горах, снова опухла, и глаза заплыли сизыми синяками.
— Хреново я выгляжу, правда?
— Что вы! — повернулся к нему Финштейн. — Вот однажды у нас был случай, когда…
— Нам пора, — сказал Джим и выбрался из машины, потом откинул сиденье, вытащил чемоданы и помог выйти Тони. Тот сейчас же поднял воротник куртки и надвинул на глаза козырек бейсболки.
Финштейн тяжело вздохнул и вышел тоже.
Это была типичная провинциальная улица с ухоженными палисадниками и потрескавшейся асфальтовой дорожкой вдоль заборов. Кое-где возле домов росли фруктовые деревья, другие домовладельцы предпочитали сосенки или каштаны.
На улице было немноголюдно, лишь пара прохожих да подметавший дорожку старик. Видимо, это безлюдье стало основным фактором при выборе места для явочной квартиры.
Финштейн шел первым, за ним с чемоданами — Джим, Тони замыкал процессию.
Мимо прошла пожилая женщина, она с изумлением посмотрела на Финштейна, тот ей жалко улыбнулся и развел руками. Его дорогостоящий костюм выглядел не лучше засаленной спецовки, на лбу красовался свежий рубец, а свернувшуюся кровь с лица и ворота рубашки оттереть влажными салфетками так и не удалось.
— Стой, нам сюда, — сказал Джим и поставил тяжелые чемоданы напротив ворот. — Жми на кнопку звонка.
— Кто — я? — почему-то удивился кабатчик.
— А что здесь страшного?
Пока Финштейн звонил, Джим тайком достал гранату и стал с ней что-то делать.
— Эй, ты же не брал с собой ни одной! — удивился Тони.
— Сначала не хотел, потом — передумал. А теперь будет небольшая страховка, — ответил напарник и, больше ничего не объясняя, приоткрыл крышку одного из чемоданов и убрал гранату туда.
Тони лишь пожал плечами, он все еще плохо соображал.
— Они идут, — сообщил Финштейн.
Джим кивнул, он услышал доносившиеся со двора шаги. Щелкнул замок, открылась калитка, и на гостей настороженно уставился невысокий худощавый человек с большими залысинами. Правую руку он держал в кармане просторной куртки.
— Вам кого?
— Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, — произнес Джим фразу-пароль.
— Это вам нужно у хозяина спросить, — сказал худощавый и шагнул в сторону, освобождая проход.
Джим пропустил Тони первым, потом взял чемоданы и пошел сам, за ним несмело засеменил Финштейн.
То, что вышедший человек не назвал отзыв, Джима не беспокоило: он мог и не быть связником.
Они поднялись на крыльцо, вошли в дом и стали подниматься по лестнице. Встречавший шагал сзади, все так же держа руку в кармане.
— Заходите, не бойтесь, — сказал он, когда Тони остановился напротив дверей, ведущих в комнаты.
Тони вошел первым, за ним — Джим с чемоданами и, наконец, Финштейн. Конвоир заходить не стал, плотно притворив дверь снаружи.
Гости огляделись. Они находились в просторной, скромно обставленной гостиной. В ней было еще три двери, и из всех трех одновременно появились вооруженные люди — всего шесть человек. На обескураженных гостей были наставлены пистолеты, и только после этого вышел еще один — видимо, самый главный.
— Нет! Нет! — вскрикнул Финштейн и с неожиданным проворством так ударился в дверь, что отбросил караулившего за ней конвоира.
— Всем стоять! — потребовали те, что появились с оружием, но Джим с Тони и не думали сопротивляться: силы были не равны. Между тем с лестницы уже слышались крики:
— Стой! Стой, сука, убью!
Затем послышались два приглушенных хлопка. Напарники переглянулись.
— Не шевелиться! — последовало резкое предупреждение. — Руки за голову, два шага вперед, быстро!
Спорить не приходилось, Джим и Тони сделали по два шага, вот только правая рука Тони никак не слушалась, ему с трудом удалось ее пристроить за голову и прижать к затылку левой рукой. Вооруженные люди настороженно за ним следили — они были уверены, что это какой-то трюк.
— Не думай, что успеешь что-то сделать, длинный! — строго сказал ему жгучий брюнет. Пистолет он держал уверенно.
— Я и не думаю, — устало ответил Тони.
С лестницы вернулся худощавый, он был расстроен.
— Босс, беглец мертв…
— Поздравляю, Тапильский! — язвительно произнес старший. Это был представительный седоватый человек, его можно было принять за преподавателя в университете, если бы не борцовские плечи и холодный оценивающий взгляд. — Ладно, потом разберемся, жди снаружи.
Тапильский вышел и закрыл дверь. На пару мгновений стало тихо, Джим услышал, как где-то лает собака.
— Здравствуйте, мы бы хотели снять комнату, ненадолго, — произнес он еще раз, надеясь, что его поймут правильно, но старший только усмехнулся:
— Федор, обыщи их.
Федором оказался брюнет. Сначала он обыскал Тони, но нашел только недоеденную плитку шоколада из армейского набора и половину отобранных у Клинсманна денег, вторая половина все еще была у Джима.
— Это все? — недоверчиво спросил старший, машинально пересчитывая деньги.
— Все, — ответил Федор и перешел к Джиму. Еще одна тугая пачка денег, смятая, захваченная из машины Финштейна салфетка, затем Федор поднял на Джиме рубашку и довольно присвистнул.
— Ствол! — сказал он, лихо выдергивая трофейный, доставшийся от контрразведчика пистолет.
— Ну хорошо, а то я уж переживать начал, — сказал старший. — А что это за фигня к нему проволочкой привязана?
Федор посмотрел внимательнее и тихо произнес:
— Это чека…
И посмотрел на Джима.
— Что это означает? — спросил старший. — Откуда чека?
— Из гранаты, — просто ответил Джим.
— А где эта граната?
— У меня между ног. «С40», ничего особенного, круглый корпус, утяжеленный пластик, а вот начинка из «цитрона», усиленный, стало быть, боеприпас. Ваши потроха найдут метрах в трехстах отсюда.
— Но и твои тоже…
— Это издержки моей работы.
Плечи Тони затряслись, и руки непроизвольно опустились. Он старался сдерживаться, ведь смех приносил его измученному телу боль, однако ничего поделать с собой не мог.
Старший и Федор переглянулись.
Тони шмыгнул носом, отер слезы и успокоился.
— Извините, — сказал он. — Это нервное.
— Веселые ребята, — сказал старший и, поглядев Джиму куда-то в область паха, судорожно сглотнул. — Ну и что ты хочешь — умереть героической смертью?
— Вовсе не обязательно. — Джим делал вид, что ему не так-то легко держать ноги сомкнутыми. — Для начала я хотел бы услышать отзыв, чтобы узнать, с кем имею дело. Если вы из контрразведки Тильзера, мы умрем вместе.
— Ну хорошо, отзыв звучит так: если сговоримся, можно и надолго. Вы услышали ответ. Что теперь?
— Теперь объясните, с чего вдруг нас так неласково приняли? Разве вы не ждали двух необходимых вам людей?
— Мы ждали двух людей, но они, к сожалению, не дошли.
— Мы дошли, вот мы стоим перед вами, а в чемоданах наш инструмент.
— Вся группа прикрытия погибла, инструмент вы могли подобрать.
— Правильно, вся группа лейтенанта Ковальского погибла, но нам удалось уйти. Чего же здесь странного? На то ведь и прикрытие, чтобы прикрывать основной объект и жертвовать собой, — или я не прав?
Джим чувствовал, что начинает злиться.
В этот момент в кармане у старшего запиликал сигнал вызова рации.
— «Кречет» слушает.
— Эту машину, на которой они приехали, можно убирать?
Старший невольно посмотрел на Джима, потом на Тони.
— Убирайте, — махнул тот рукой. — Ее за километр без бинокля видно — спалят нас на ней.
— Убирайте! — распорядился старший, и получилось так, будто он выполнял приказ Тони.
Убрав рацию, старший вернулся к разговору:
— Что в чемоданах?
— Я уже сказал, спецоружие и боеприпасы к нему, — повторил Джим.
— По нашим сведениям, за оставшимися в живых специалистами пустили двух кибберов. Сзади кибберы — впереди горы, как же вы выкрутились, если это были вы?
— Тони застрелил одного, я — другого.
На лице старшего появилась презрительная улыбка: дескать, все с вами ясно.
— А чего это ты так улыбаешься? — с неожиданной злостью спросил вдруг Тони. — Это, между прочим, не первые наши кибберы, и если ты такой мистер всезнайка, должен об этом знать. Или ты просто блефуешь, а на самом деле ничего не знаешь? Ну-ка давай свяжемся с отделом «Р» и посмотрим, у кого больше полномочий!
Оппоненты Джима и Тони были несколько смущены такой атакой. Все смотрели на старшего, тот заколебался.
— Хорошо, расскажите, как вы добирались… Только, может, ты перехватишь гранату рукой?
— Нет, я в порядке. А вот Тони нужно сесть, а лучше показаться врачу.
— А что с ним?
— Он, как бы это правильно сказать… Надорвался! Кровью харкал, из носа и ушей она у него шла. Это уже второй раз за пару дней, а он из нас двоих — лучший стрелок.
— Вообще-то да, — подтвердил Федор. — Выглядит он так, будто по нему машины ездили, — все брюхо сине-черное.
В глазах старшего промелькнуло беспокойство.
— Билли, осмотри его, — приказал он и, обращаясь к Джиму, пояснил: — Билли — врач с большим опытом.
— Очень хорошо, — кивнул Джим.
— Может, все же перехватишь гранату? Мы могли бы сесть и даже оружие уберем.
— Хорошо, а вы обещаете не делать глупостей, пока все не выяснится? Очень, знаете ли, не хочется получить пулю из-за какого-то идиотского недоразумения после того, как жилы рвали, чтобы сюда добраться…
— Обещаю, — сказал старший. — Убирайте оружие, ребята, разбираться будем без него. Кажется, эти ребята не врут.
— Спасибо, — сказал Джим и шагнул к стулу. Все затаили дыхание, с ужасом глядя на него, а Джим с облегчением опустился на сиденье и сказал:
— Не бойтесь, никакой гранаты нет.
— Нет?! — поразился старший.
— А как же чека? — напомнил Федор, Джим до сих пор держал ее в руке.
— Она от гранаты, что лежит чемодане.
— Но… как же она…
— Я застопорил ее проволочкой. Один словом, расслабьтесь.
Федор, старший и их товарищи обменялись озадаченными взглядами и тоже расселись на свободные стулья.
Билли продолжал осматривать Тони.
— На нем живого места нет… Что с ним случилось? Похоже на контузию взрывной волной, но кровоизлияние со всех сторон, как будто он попал между несколькими взрывами, — сообщил врач.
— Ему можно как-то помочь? — спросил Джим.
— Компрессы и очень осторожный поверхностный массаж…
— Мы все это обеспечим, — сказал старший, не договаривая, что это лишь в том случае, если все разъяснится. — Странно, что вы никак не отреагировали на гибель вашего третьего спутника. Кем он был?
— Содержатель элитного воровского притона, мы захватили его заложником во время налета на этот притон. Именно ему принадлежал тот желтый автомобиль, на котором мы прибыли.
— А зачем вы нападали на притон?
— В городе Тико, куда мы вышли безо всяких связей и денежных средств, нам удалось познакомиться с бродягой, он помогал нам укрываться в заброшенных домах и вывел на человека с деньгами, который легко с ними расстался. Но когда мы спали, нас обворовали дети, подобравшись через какие-то ходы под полом здания, они украли самое ценное — оружие. Нам пришлось разыскивать его, так мы вышли на возможное место сбыта оружия — воровской притон, а дальше они сами облегчили нам задачу.
— Как же именно? — Старший не хотел упустить ни одной детали.
— Они попытались испытать оружие. — Джим улыбнулся. — И разнесли половину притона. Мы вмешались, забрали одну винтовку, подхватили Финштейна — это парень, которого застрелил ваш сотрудник, — и помчались туда, где этот самый Финштейн купил винтовку.
— Как у вас все просто получается, — покачал головой старший, давая понять, что проверка еще не закончена.
— А вовсе и не просто, вы не дослушали, — возразил Джим. — Помимо того, что нам на хвост сели уцелевшие бандиты, на месте нас ждала засада контрразведчиков Тильзера.
— Вот как? — Старший и Федор снова переглянулись, остальные тревожно зашептались. — И как же вы выпутались?
— Все благодаря Тони. — Джим кивнул на лежащего под присмотром врача напарника. — Только благодаря ему и выкарабкались. Кстати, и в случае с кибберами ему принадлежала основная роль, но об этом позже, если разрешит начальство.
Старший кивнул.
— Кстати, пистолетик с чекой, что вы забрали, принадлежал контрразведчику по имени Говард — так он представился. С ним были еще двое. Тони их всех уделал и, растеряв все силы, упал, потом приехали на броневике бандиты и стали разносить магазин, где все это происходило, из двенадцатиствольного роторного пулемёта.
— А что же полиция — или они ничего не слышали? — подковырнул Джима старший.
— Они вскоре приехали и расположились с дробовиками позади броневика, полагаю, с местными бандитами у них хорошие отношения, поскольку выступали они на их стороне.
— И что же потом?
— Я выстрелил из своей винтовки, броневик загорелся, мы с Финштейном погрузились в его «фаэтон» и вот, — Джим развел руками, — приехали к вам, а вы вон как нас встречаете… Пожрать дадите? Мы с утра только сухой паек жевали.
— Дадим, у нас как раз обед приготовлен, — кивнул старший. — А где же ваше снаряжение, одежда — то, что было на вас?
— Осталось на заброшенной фабрике под присмотром Боно — это наш знакомый бродяга, правда, я в нем не уверен, он постоянно пьет всякую дрянь и видит галлюцинации.
— Это хорошо, что вы так подробно все рассказали. Если в полиции Тико знают о вашей схватке с броневиком, мы можем это проверить. Что за броневик был, кстати?
— «Сарацин».
— Серьезная машина.
— И раз уж у вас есть свои люди в полиции Тико, можете узнать и о желтом «фаэтоне», которым мы несколько раз таранили полицейские машины.
— Хорошо, это тоже немаловажно. Чем больше разных деталей, тем лучше.
— А еще в пригороде Риона Джим сбил вертолет, — пробормотал Тони.
— Сбил вертолет? — переспросил старший. — Но зачем?
— Они заходили прямо на нас — со стороны солнца, на подвесках две коробки НУРСов, а мы как раз остановились посреди городка — Финштейну приспичило отлить. Так что выбора у нас не было.
— Боюсь, про вертолет мы ничего не узнаем, — сказал Федор. Он успокоился и уже не выглядел таким напряженным. — Скорее всего, это машина контрразведки Тильзера, полиция об этом ничего не узнает.
— Полагаю, там могли быть свидетели, раз они остановились посреди городка, — вмешался в разговор занимавшийся с Тони врач.
— Это так, — согласился старший. — Как назывался городок?
— Э-э… Чакона.
— Нам не составит труда под видом полицейских расспросить жителей.
— В основном это были мальчишки — лет шести-семи, — вспомнил Джим.
— Расспросим мальчишек. — Старший посмотрел на часы. — К сожалению, мне нужно ненадолго уехать, будем считать, что пока мы заключили перемирие — до окончания проверки. Вы должны понимать…
— Мы понимаем, — сказал Джим.
— Вот и отлично. Пока за вами будут присматривать, за пределы комнаты вам выходить нельзя, принять ванну — пожалуйста.
— И кофейку бы… — простонал Тони.
— Только после компрессов, — сказал врач.
Тони согласно кивнул.

Глава 67

Восстановлением Тони занимались в полную силу — судя по всему, его уже признали за своего, ведь вряд ли вражеского агента стали бы доводить до такого состояния, чтобы отдел «Р» поверил ему. Правда, старший, его звали Боб Моран, все же спросил врача:
— Билл, а не могли его специально так обработать, чтобы мы его пожалели?
— Видите ли, сэр, состояние его таково, что я не уверен, выживет ли он. Думаю, если бы его сознательно уродовали, постарались бы обойтись косметическими ранами, синяками, здесь же повреждения слишком серьезны.
— Спасибо, Билл, ты меня успокоил.
Джим договорился с охранявшими его Федором и Генрихом, что ему отдадут КПТ без патронов.
— Это слишком важное и дорогое оружие, парни, чтобы просто так оставить его пылиться. Все, что мне нужно для ухода за ним, — «битол-А» и чистая ветошь.
Охранники пошли Джиму навстречу. Помимо ветоши и специального масла, он получил одежду и после душа с удовольствием переоделся во все чистое.
— Мы с Тони до сегодняшнего дня даже ботинок не снимали, — признался он, принимаясь за кофе с пирожными. Они были не совсем свежими, однако Джима это не волновало: после дней, проведенных в скотских условиях, хотелось немножко тишины, сухих носков и пирожных.
После еды Джим принялся за поверхностную чистку КПТ, но лишь после того, как его охранники пообещали не заглядывать ему через плечо. По инструкции новое оружие требовалось держать в секрете.
Скоро стемнело, и Джим лег спать, напротив его кровати, в углу, поочередно дежурили Федор и Генрих.
Проснулся Джим уже утром, часы на старом комоде показывали половину девятого, а в углу не оказалось не только охраны, но и матраса, на котором они сидели.
Джим поднялся, сладко потянулся и, подойдя к окну, осторожно выглянул из-за занавески. На улице было солнечно, проштрафившийся вчера Топильский играл со щенком. Больше никого не было, и Джим пошел искать комнату Тони, однако прежде наткнулся на спящих Федора и Генриха, на столе рядом с ними лежал конфискованный у Джима трофейный пистолет.
— Тоже мне охрана, — пробурчал Джим и толкнул в плечо Федора.
— Чего? — спросил тот, повернув мятое, заспанное лицо.
— Вы чего меня не охраняете — так разве службу несут?
— А пошел ты… на вас полная амнистия вышла — все сошлось, два часа назад Боб лично приезжал сообщить.
— И что, нас теперь только этот стрелок охраняет? — спросил Джим, имея в виду Топильского.
— Нет. — Федор широко зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Там еще двое имеются…
Джим пожал плечами и вышел в коридор.
— Ну, амнистия так амнистия, — сказал он и пошел искать напарника. Вскоре он его нашел в просторной спальне. Тони спал на чистой постели с белой простыней, на оконном замке висел бачок капельницы, прозрачная трубка с зеленоватым раствором тянулась под одеяло к руке Тони.
Проснулся спавший в одежде на кушетке Билл.
— Ты чего? — спросил он.
— Ничего, проведать друга пришел. Как он?
Врач поднялся и, подойдя к Тони, положил ладонь ему на лоб.
— Нормально, — сказал он. — Ночью был жар, никак сбить не мог, но сейчас он идет на поправку. Железное здоровье у парня.
— Нам иначе нельзя, — сказал Джим и вышел.

Глава 68

В течение всего дня не было никаких новостей. Тони спал, Джим все время ел и смотрел по «ти-ви-боксу» местные новости. Годилась даже реклама, а вот фильмов Джим не воспринимал — не хватало сил сосредоточиться, все мысли занимало предстоящее выполнение важного задания.
Вечером он снова навестил Тони, но тот уже опять спал. Билл сказал, что пациент хорошо поужинал и сходил в туалет.
Джим тоже отправился спать.
Наутро после завтрака, часам к десяти приехал Боб Моран и с ним еще один человек. Взглянув на него, Джим сразу понял — штатник отдела «Р», все они выглядели так, будто не знали эмоций и управлялись бухгалтерскими калькуляторами. Этот был невысок ростом, лет сорока пяти, имел скуластое худое лицо, серые глаза и жесткий ежик седоватых волос.
— Ну, как себя чувствуете? — излишне бодро и радостно спросил Боб Моран. Было видно, что он пытается загладить вину за позавчерашний инцидент.
— Ничего, спасибо, — ответил Джим, поднимаясь из-за стола.
— Значительно лучше, чем вначале, — сказал Тони, однако со стула не поднялся: у него пока еще кружилась голова.
— Это наш куратор по маршруту операции, — сказал Моран, кивая на незнакомца.
— Можете называть меня Готлиб. Я приехал, чтобы лично взглянуть на вас и пригласить на небольшую прогулку.
— В город? — спросил Тони.
— Скорее в пригород, вы должны поучаствовать в беседе с одним человеком. Разумеется, можно было передать вам все на словах, но мы решили, — Готлиб с Мораном переглянулись, — что для вас полезнее будет поговорить с ним лично. Возможно, вы захотите задать какие-то вопросы…
— Мы готовы, — сказал Джим.
— Что ж, в таком случае идемте в машину. — Готлиб сделал приглашающий жест рукой.
— А оружие? — забеспокоился Тони. — Мы что, оставим его здесь?
— А что вас так тревожит? Наши сотрудники присмотрят за его сохранностью, — заверил Моран.
Тони взглянул на Джима, тот пожал плечами: дескать, проблемы никакой нет. Он подал напарнику руку и помог ему подняться.
— Может, вам стоит взять с собой Билла? — предложил Федор. От вчерашней настороженности не осталось и следа, все ухаживали за Тони как родные тетушки.
— Нет, — возразил тот. — Я уже в порядке, Джима будет достаточно.
Никаких вещей собирать не требовалось, все, что было на напарниках, им подарили добрые хозяева.
Все четверо вышли на лестницу, Готлиб и Моран спускались первыми, за ними Джим и последним Тони. Джим поглядывал через плечо на товарища, чтобы подхватить, если он споткнется.
У самой двери на стене проступало большое пятно сырости, видимо, это Топильский убирал следы своего провала. Джим ожидал увидеть его во дворе играющим со щенком, однако там оказался только темно-синий джип с водителем.
Готлиб лично открыл заднюю дверь для Джима и Тони и, только удостоверившись, что им удобно, закрыл ее и перешел вперед, где они с Мораном устроились рядом с молчаливым шофером.
— Ваш двор хорошо просматривается из окон по крайней мере четырех домов, — заметил Тони. — Не боитесь, что случайные люди узнают ваши секреты?
— Ну, во-первых, двор виден из окон не четырех, а шести домов, — поправил его Моран, — а во-вторых, на этой улице случайные люди не живут.
— Что — совсем? — удивился Джим.
— Совсем, — ухмыльнулся Моран.

Глава 69

После двухдневного сидения взаперти небольшая прогулка оказалась весьма кстати, ехать пришлось через городские кварталы, выгодно отличавшиеся от того, что Джим и Тони видели в Тико. Сейчас, без Финштейна с его многострадальным купе, можно было позволить себе расслабиться и просто смотреть в окно, зная, что за джипом следуют по крайней мере два автомобиля прикрытия. Джима с Тони здесь ценили, однако еще более ценили человека, с которым им следовало поговорить.
Маршрут пролегал через городские окраины, бросалось в глаза, что он тщательно спланирован, джип объезжал закруженные развязки и светофоры, петлял и проезжал через дворы.
Наконец потянулись утопавшие в зелени малоэтажные постройки. Стены домов здесь были кирпичные, а газоны тщательно подстрижены — здесь селились люди куда более состоятельные, чем в том районе, где остановились Джим и Тони.
Оказалось, что охрана уже отстала, и теперь джип ехал, не привлекая к себе внимания — богатые часто ездили на внедорожниках. В Рионе, как и во многих других городах, это было повальной модой.
Останавливаться и сигналить не пришлось, ворота во двор кирпичного с терраской дома открылись сами. Джип с ходу закатился во двор и укрылся под раскидистыми кронами цветущих каштанов.
Автоматические ворота закрылись, и навстречу гостям вышли двое охранников. Оба были в штатском, но Джим без труда заметил их военную выправку.
— Можно выходить? — спросил он.
— Да, конечно.
Охранники распахнули дверцы, напарники вышли и огляделись.
— Хорошо дышится, — сказал Тони, глубоко вдыхая. — Что-то напоминает.
— Нашу базу, — сказал Джим. — Тот же порядок и много зелени, правда, там она была за стеной.
— Заметьте, здесь нас надежно укрывают деревья и высокий забор, — сказал Моран.
— Да, — согласился Джим. — Все продумано.
Гостей пригласили в дом. Внутри он походил на осажденную крепость — здесь и не пахло царившей снаружи безмятежностью.
Усиленные железобетонные стены, стальные двери с сейфовыми замками. Все помещения, через которые пришлось пройти напарникам, были герметичны и имели системы воздухоочистки.
Наконец Джима и Тони привели в хорошо обставленную гостиную с настоящей деревянной мебелью. Стены комнаты были оклеены дорогими обоями приятных палевых расцветок, на окнах отсутствовали решетки, а стекла выглядели вполне обыкновенными.
«Возможно, монопластик», — подумал Джим, вспоминая неубиваемую машину покойного Финштейна.
— Присаживайтесь, — Готлиб указал на расставленные вокруг журнального столика глубокие кожаные кресла. Напарники сели, сел и Моран, только Готлиб продолжал расхаживать по гостиной, ненадолго останавливаясь перед шкафом, все полки которого были заставлены статуэтками. Джим мог поспорить, что Готлиб видел эти полки уже десятки раз, но он стоял не двигаясь, в его позе чувствовалось напряжение.
Послышались шаги, и в комнату в сопровождении неприметного охранника вошел главный участник предстоящего разговора.
Это был мужчина лет пятидесяти, с поредевшими темными волосами и лихорадочным блеском в глазах. Он еще хранил былую военную выправку, но его фигура уже начинала расплываться, под глазами виднелись мешки, а лицо было бледным и одутловатым.
Он вышел в полосатой пижаме и оттого выглядел как пациент закрытого лечебного учреждения.
— Вот, Леон, как и обещал, привел тебе тех самых людей, которые используют драгоценнейшую информацию, что ты нам принес.
— А вы меня не обманываете, майор? — спросил пациент, с подозрением поглядывая на Джима и Тони.
— Как я могу тебя обманывать? Подойди к ним, и они пожмут твою мужественную руку.
Тот, кого Готлиб называл Леоном, несмело приблизился — Джим и Тони догадливо поднялись и пожали его влажную ладонь.
— Как-то слишком молодо они выглядят, майор…
— Нам просто повезло, Леон, они и молодые, и самые лучшие.
— Да?
Леон внимательно посмотрел на Джима, потом на Тони и сказал:
— Хорошо, давайте присядем.
Моран тут же перебрался на другое кресло, чтобы Леон и напарники могли разместиться рядом.
— Вначале немного о себе, — сказал Леон таким тоном, будто собирался сказать речь. — Я отслужил четыре срока в федеральной армии, командовал спецподразделениями по борьбе с повстанцами и партизанами. Работу делал хорошо, получал награды, бонусы к жалованью. Потом… — Леон ненадолго замолчал, словно выключился. — Потом, как будто случайно, встретился с бывшим сокурсником из военного колледжа, он рассказал, что давно ушел из армии и работает на людей, которые ценят его куда выше, чем государство. Я поначалу не понял, решил, он в какую-то мафию подался, но вскоре выяснилось, что нет — к генералу Тильзеру. А я тогда уже изношен был, как старая кляча, раньше думал, что нервы у меня железные, но со временем…
Леон снова замолчал, собираясь с силами.
— Одним словом, я позволил ему уговорить себя. Это было нетрудно, обещанное жалованье было в разы больше, чем в армии. Я бросил семью, оставил им свою немалую пенсию и рванул на сторону врага.
Леон виновато улыбнулся:
— Тогда я старался об этом не думать… Меня повозили по различным комиссиям, я прошел несколько собеседований и попал на планету Ниланд, материк Тортуга, в город Свазиленд. У них там была большая опорная база и благодаря каким-то прорехам в федеральном законодательстве она находилась в полной безопасности, а в Междуречье, что начиналось в сотне километров к югу, стояли опорные пункты федералов. Они не давали партизанам Тильзера пройти до регионального центра — города Антвердена, с падением которого взятие под контроль всего материка стало бы вопросом техники.
Леон снова замолчал, Готлиб с беспокойством на него взглянул. Он уже шагнул к Леону, чтобы что-то предпринять, когда тот очнулся:
— Меня посадили в кабинет, находившийся в самой шикарной гостинице города — лучший ее корпус принадлежал штабу армии Тильзера. Из окна открывался прекрасный вид на озеро, где плавали яхты, в приемной сидела красотка-секретарша, оказавшаяся, правда, лесбиянкой, но это не важно. Я решил с ходу заявить о себе, показать этим деревенским парням, как работают профессионалы. В то время самым проблемным для партизан объектом в Междуречье считалась Двадцать Четвертая база. По военным меркам — так себе объектик. Плюс четыре выносных форта в джунглях. Я вызвал знакомых ребят, что сидели без дела, набрал самых лучших, и хотя нас, военспецов, недолюбливали, финансирование моей инициативы открыли сразу. Наш опыт и силу признавали, поэтому я быстро собрал подразделение «лесных теней», так мы называли своих разведчиков, и приступил к планированию.
— Леон, ты полагаешь, нашим гостям нужно знать все эти подробности? — спросил Готлиб. Невооруженным глазом было видно, что его тяготили эти откровения пациента.
— Ты же знаешь, что мне это необходимо! — вскинулся Леон.
— Я только поинтересовался, друг мой. — Готлиб поднял руки, отгораживаясь ладонями. — Только поинтересовался.
Джим и Тони с пониманием переглянулись. Судя по всему, на этой беседе настаивал именно Леон, Готлиб ни за что бы не допустил этого рассказа, если б это зависело от него.
— Я продолжу, — садясь обратно, сказал Леон. — Одним словом, посланные мною «лесные тени» сразу попали в переплет, их крепко отделали местные разведчики. Но вместо того, чтобы задуматься и проанализировать причины поражения, я закусил удила — требовалось во что бы то ни стало восстановить свою репутацию, и в первую очередь — в собственных глазах. Я запросил денег на новую операцию и, что странно, сразу же их получил. Закупил полсотни парашютистов — ветеранов спецназа и спецслужб, на этот раз ошибки быть не могло. Они ушли на задание на планерах, высадились на Двадцать Четвертую базу и…
Леон махнул рукой.
— …все полегли, до единого. Мало того, в этой заварушке был уничтожен какой-то с большим трудом засланный на базу шпион, и вот за него мне пришлось ответить перед Полем Дюрексом, руководителем тамошнего бюро разведки Тильзера.
— Леон, ну зачем это рассказывать? — не выдержал Готлиб, однако пациент, казалось, его не слышал.
— Тогда я узнал, что значит быть рабом и даже хуже, — я стал при нем собакой. И вот униженному, растоптанному бывшему боевому офицеру все чаще стала приходить на ум мысль: «Какая же ты сволочь, Майк! Как же ты можешь воевать против тех, с кем вчера в катакомбах и пустынях громил караваны повстанцев, лежал в окружении под огнем, делил последний глоток воды…»
Леон всхлипнул и утер слезу. От Джима и Тони не укрылось, что, говоря о себе в третьем лице, он называл себя Майком. Им было интересно слушать человека, побывавшего в Междуречье, пусть даже он воевал на другой стороне.
— Прошло время, оно залечило раны моей поруганной чести, моей совести, по злополучной базе решили нанести удар большими силами. Они устроили настоящее фронтовое наступление с самолетами, танками, фланговыми обходами, но, — Леон довольно улыбнулся, — база выстояла! Признаться, я был рад, ведь таким образом федералы показали, что я не так уж и виноват, если целой партизанской армии не под силу расколоть этот орешек. Но армия Тильзера не сдавалась, у них колоссальные возможности и, как оказалось, весьма могущественная поддержка. Скажу больше — можете надо мной смеяться, но тут задействованы пришельцы. Инопланетяне!
Сказав это, Леон хрипло засмеялся. Джиму подумалось, что именно так и должны смеяться сумасшедшие.
Готлиб снова вскочил, чтобы запротестовать, но Тони остановил его жестом:
— Успокойтесь, сэр, пока еще Леон не сказал ничего такого, о чем бы мы не знали.
— В каком смысле?
— А вы дождитесь конца разговора, тогда все и узнаете, — добавил Джим.
Готлиб пожал плечами и сел, он окончательно был сбит с толку.
— Я слишком спешу, а хотелось бы рассказать все по порядку… Значит, так… — Леон закусил губу, стараясь сосредоточиться, что явно давалось ему с трудом, он потел, глаза его слезились. — Ах да, я говорил о колоссальных возможностях… Так вот, после поражения партизанских дивизий под стенами Двадцать Четвертой базы армия Тильзера решила пойти другим путем. Они стали производить — да, именно производить — боевых биологических роботов — я их определил именно так, хотя, возможно, это называется как-то иначе. Я лично побывал на этой фабрике и, признаюсь, испытал ужас. Я, который видел столько крови, что другим хватило бы на десять сумасшедших домов, едва сдерживался, чтобы не уйти, когда из обездвиженных людей лепили каких-то уродов, удлиняя ноги, руки, вспарывая их, закачивая что-то внутрь. Но по-настоящему я испугался, когда поговорил с Йожучем, бледным сукиным сыном, весившим не более собаки. Как такое может быть, чтобы человек выше среднего роста мог ходить по поверхности кварцевого песка, почти не приминая его? А его взгляд! Как вспомню — мурашки по коже…
Леон говорил долго, прерывался, чтобы перевести дух, и тогда его никто не беспокоил. Готлиб уже смирился и только негромко вздыхал, а Джим и Тони с нетерпением ждали продолжения, им было интересно узнать о том, как выглядела их жизнь и служба на базе глазами тогдашнего врага.
В один из перерывов Леон разрыдался и попросил «лекарства». Готлиб вызвал сотрудника, вколовшего пациенту наркотик. После инъекции Леон окреп, его лицо порозовело, и рассказ потек живее.
Он рассказал о том, как в составе боевой группы, состоявшей из монстров и людей, высадился в Междуречье. Как одного из умников укусила змея «малиновка» и он умер на глазах остальных, разъедаемый изнутри ее ужасным ядом.
— Несмотря на этот знак, на первый взгляд — самый верный, я тогда все еще надеялся, что мы выполним задание. Однако мы нарвались на такой прием, что сделалось жарко. Наших найттачеров расстреливали из какой-то пушки — их буквально разрывало на части, а нас быстро прижали к земле. В этих джунглях дальше пяти метров ничего не увидеть, но противник стрелял очень точно, а потом начал класть гранаты так близко, что я думал, одна из них упадет мне за шиворот.
Признаюсь, пришлось спасаться бегством. Один парень гнал меня, как лиса зайца, он мог покончить со мной одним выстрелом, но хотел взять живым, я же, как ни старался, не мог подстрелить его, только я оборачивался, он исчезал.
На лице Леона появилась горькая усмешка.
— Мне удалось улизнуть, и я благодарен всем тем солдатам, которые надрали мне задницу, ведь благодаря им я вспомнил, что я человек и мне негоже воевать против своих, помогая каким-то… бесчеловечным гадам! Как бы я хотел пожать руку этим ребятам, что научили меня уму-разуму. Ах, если б я мог!
Джим и Тони переглянулись.
— Вы можете пожать наши руки, майор Вагнер, — сказал Джим. Как он и ожидал, раньше Леона среагировал Готлиб. Он вскочил с выпученными глазами и, казалось, вот-вот окончательно потеряет над собой контроль.
— Но откуда? Откуда вы знаете его фамилию?! Да, он проговорился, сказав свое настоящее имя, но о фамилии и чине не было сказано ни слова!
— Да, вы бы это… как-то объяснились, — впервые поддержал Готлиба Леон, он выглядел лишь слегка удивленным. Моран молчал, с интересом поглядывая на всех участников этого представления.
— Дело в том, майор, что мы с напарником с первого дня своей службы находились на той самой Двадцать Четвертой базе, находящейся в Междуречье материка Тортуга планеты Ниланд. Это наш разведвзвод принял на себя первый удар «лесных теней», мы уходили от них под обстрелом, таща подраненного ими инспектора из штаба.
— И в следующий раз, — подхватил Тони, — когда разведчики столкнулись с вашими «на ножах», мы тоже были с ними.
— А когда вы сунулись к нам с найттачерами, Тони глушил их патронами от авиационной пушки из винтовки «торсо».
— Да, — поддержал напарника Тони. — А Джим забрасывал вас гранатами, а потом гнал, чтобы захватить живьем, но наткнулся на этого инженера… Как его звали, Джим?
— Сэмюэль Панфейн, именно он рассказал нам о составе и целях вашей команды, майор Вагнер. А нашего парня, что погиб от пушки найттачера, звали Франц Ли Чиккер, он был хорошим разведчиком.
Воцарилась тишина. Каждый по-своему переживал услышанное. Вагнер пытался судорожно сглотнуть и тряс головой, Моран по-прежнему молчал, а Готлиб отчаянно пытался сообразить, чем ему грозит это неожиданное открытие.
Наконец Вагнер поднялся, поднялись и напарники.
— Господа, — церемонно произнес майор, — позвольте поблагодарить вас за преподанный урок, я очень, очень вам благодарен…
С этими словами он крепко пожал руки Джиму и Тони, и они снова уселись в кресла. Воцарилась тишина.
— Теперь — о главном.
Вагнер откашлялся.
— В общем, мне удалось вернуться в Свазиленд, сообщить какую-то полезную информацию, и, слегка подлечившись, я вернулся в строй. Меня снова вернули на фабрику, чтобы я участвовал в подготовке новой модели найттачеров. Требовалось, чтобы кто-то имитировал физические нагрузки бойцов спецназа, и мне приходилось целыми днями, как какому-нибудь педику, обвесившись датчиками, скакать в резиновых трусиках. Когда весь этот бардак взорвали диверсанты…
На физиономии Джима появилась улыбка.
— Постойте, уж не станете ли вы утверждать, что имели к подрыву фабрик в Свазиленде какое-то отношение? — воскликнул подскочивший Готлиб.
— Да, сэр. Так получилось.
— Воистину сегодня день великих откровений и великих совпадений! — по-своему отреагировал Вагнер.
— Моран, чего же вы молчите? — недовольно спросил Готлиб.
— А что я могу сказать? — развел тот руками. — Хорошо бы истолковать это совпадение как добрый знак. Везение нам очень бы пригодилось.
— И вот, — как ни в чем не бывало продолжил Вагнер, — после ранения при подрыве фабрики я возвратился из госпиталя и снова попал на медицинскую комиссию. Начальники должны были решить, где теперь меня использовать, поскольку фабрику после разгрома куда-то перенесли. В комиссии был один очень важный этот… «бледнорожий легковес», я их так теперь называю. Он пытался замаскироваться под обычного служащего, но власть из него так и перла. Во время перерыва вся комиссия куда-то вышла, а меня посадили в смежную комнату дожидаться начала следующего заседания. Через какое-то время, минут, может, через десять, в комнату заседаний кто-то вернулся и грозно так приказал прикрыть дверь, дескать, важный разговор. Потом послышались звуки кодирующего сервера, неизвестный выходил на связь через переносное устройство.
Вагнер перевел дух и рукавом пижамы промокнул на лбу пот, он как будто заново переживал прошлое.
— Он заговорил как-то странно, слова вроде знакомые, но они не складывались в смысловой рисунок. Я не сразу понял, что этот урод на ходу кодирует свое сообщение! Вы можете себе такое представить? — Вагнер постучал себя по лбу. — Держать в голове весь код и сразу же произносить готовые кодограммы из слов!
Вагнер развел руками и хлопнул себя по коленям.
— Так бы я ничего и не разобрал, но неожиданно в конце разговора он перешел на понятный нам язык. Он сказал: «Да, я понял, в Рионе через шестьдесят восемь дней. Конечно, ваше первейшество, отмены быть не может». И все, отключил связь. Я замер, мало ли что — заглянет в комнату, и тут же меня пристрелят. Но, на мое счастье, его отвлекли, пришел какой-то из его заместителей. Он спросил: «Что случилось, мой дирфакт?» — а этот ему отвечает: «Я должен немедленно уехать, нужно начать приготовления к важному событию». Тот, второй, сразу спросил: «К какому?» И этот, первый, отвечает: «Первейший из наших представителей должен появиться в безвестном городке». И все на этом — они оба ушли, а потом и я выскользнул, вернулся, только когда комиссия уже снова заседала, меня отругали за опоздание, но я отоврался — живот, говорю, свело, в туалете просидел. Вот так-то.

Глава 70

После полуторачасовых излияний Вагнер Леон выглядел как выжатый лимон, и его увел санитар. В гостиной воцарилась тишина.
— Не помешало бы пообедать, — заметил Тони и постучал пальцем по столу.
— Это можно организовать прямо здесь, — сказал Готлиб. — Вот только у нас нет тех разносолов, какими увлекается мистер Моран…
Сказано это было с долей неодобрения, на что Моран сейчас же отреагировал:
— Хорошая кулинария делу не вредит, напротив, она только обостряет интуицию.
— Чушь собачья.
— Ну так будет еда или нет? — прервал их пикировку Тони. В его животе заурчало.
— Конечно, я сейчас же распоряжусь, — сказал Готлиб, меняя тон на приветливый.
На его зов явился еще один охранник Леона. Готлиб заказал ему три порции. Моран, разумеется, отказался.
— Обычные солдатские пайки, — сказал Готлиб, когда охранник ушел. — Очень экономят время и позволяют долго находиться в автономном режиме.
— Скажите, зачем был нужен этот разговор? — спросил Джим после долгого молчания. — Судя по тому, с каким желанием говорил Леон и как часто вы пытались его остановить, это была не ваша инициатива, мистер Готлиб.
— Не слишком ли много слов для стрелка? — не без сарказма произнес Готлиб.
— Не слишком ли много эмоций для представителя отдела? — в тон ему заметил Тони, вперившись в Готлиба немигающими глазами.
Представитель потупился, с «прожекторами» Тони, подсвеченными желтоватыми «фонарями», он тягаться не мог.
— Ну а вы разве не понимаете, кто был инициатором? — заступился за коллегу Моран.
— Вы привезли нас, чтобы задобрить информатора. Он все еще что-то значит для вас, вот вы и терпите его капризы.
— Эта версия имеет право на существование, — сухо произнес Готлиб.
— А что с ним будет потом? — спросил Тони. Ему значительно полегчало, а ожидание обеда только прибавляло сил.
— Его отправят в госпиталь, — сказал Готлиб, стряхивая с брюк несуществующие соринки. — Между прочим, вы зря перед ним открылись, не следовало этого делать.
— Но ведь его же «отправят в госпиталь», разве не так? — уточнил Джим. — Чего же тогда бояться?
Готлиб на нашелся, что ответить. Появился охранник с подносом, где были стопкой положены три разогретых в микроволновке солдатских набора — пластиковые вилки и ложки входили в комплект. Из напитков были предложены мембранные баночки с апельсиновой и яблочной колой.
Моран повел носом и отвернулся.
Тони первым вскрыл упаковку, попробовал суп с индюшатиной, потом тушеную говядину с рисом, махнув рукой, сказал:
— Ничего, есть можно, — и принялся за еду.
— Вы меня удивляете, — заметил Готлиб, расковыривая свой набор. — Столько прослужили на какой-то базе в глуши и все еще не привыкли к солдатской пище.
— Вы не поверите, сэр, но на базе у нас были повара-фанатики, они бесконечно изобретали новые блюда и всегда интересовались мнением солдат, достаточно ли имбиря в саворском ромштексе, не много ли ванили в мороженом с мятным кремом, не горчит ли миндаль в пирожных. Те, кто приезжал к нам с проверками, бывали просто потрясены, поскольку, даже имея генеральское жалованье, найти ресторан с такой изысканной кухней было не так просто.
— М-да, Морану у вас очень бы понравилось.
Некоторое время все молча ели. Моран с интересом следил за выражением лиц обедающих, ему хотелось понять, что они в данный момент испытывают.
— У вас тут только один арестант содержится? — неожиданно спросил Джим.
— Послушайте, мы не обязаны перед вами отчитываться! — вышел из себя Готлиб.
— Ладно, не нервничайте, — миролюбиво произнес Тони. — Во-первых, обед не так уж и плох, спасибо вам, мистер Готлиб, а во-вторых, задание нам предстоит нелегкое, а у нас в разведвзводе было принято максимально контролировать ситуацию, иначе получишь пулю с трех метров — в джунглях ведь видимости никакой. Вот и здесь мы пытаемся все разложить по полочкам, если возникает какое-то сомнение, сразу стараемся его развеять.
— Но почему вас интересует то, что происходит в этом доме, если задание вы будете выполнять далеко отсюда?
— Видите ли, мистер, — подчищая пластиковую тарелку, заговорил Джим, — и вы, и мистер Моран со своими людьми, и даже эти охранники — все вместе составляете единую структуру поддержки операции. Если структура надежна, все будет в порядке, а если у вас коленки трясутся или вы просто не соответствуете своей должности…
Джим поднял глаза на Готлиба и замолчал. Офицер тоже молчал, эти двое мальчишек загнали его в тупик.
— Ладно, расскажите им про Джозефа, — предложил Моран. — Утолите их любопытство и докажите, что тылы у предстоящей операции надежные.
— Пожалуй, так, — согласился Готлиб, и ему как будто сразу полегчало. Он оставил едва начатый солдатский набор и откинулся на спинку кресла. — Здесь есть надежный подвал, он редко бывает занят, но сейчас там сидит один из команды мистера Морана, его зовут Джозеф, и он заболел очень странной психической болезнью. Специалисты нам ничем помочь не могут, поэтому его, скорее всего, придется нейтрализовать.
— А что же это за болезнь? — спросил Тони.
Поскольку это был человек Морана, он заговорил первым:
— Не так давно погиб один из наших товарищей, он пытался найти надежного информатора в полицейском управлении города, в отделе внутренних расследований. Это было бы очень кстати, мы тогда знали бы всю подноготную каждого полицейского. С кем он общался, никто не знает, но были свидетели, которые видели его со сногсшибательной брюнеткой. Позже беднягу нашли на окраине города со свернутой шеей и гематомой в области солнечного сплетения — его отключили сильным ударом, а потом сломали шею. Джозеф был напарником погибшего товарища, ему и поручили осторожно провести расследование. Мы фиксировали каждый его шаг. Вскоре он познакомился с похожей, по описаниям, брюнеткой и сообщил нам, что, кажется, что-то нащупал. Потом неожиданно пропал, мы было решили, что его тоже убрали, однако он оказался жив. Джозеф сменил квартиру, бросил все служебные контакты и предавался со своей подружкой любовным утехам. Когда за ним пришли, ее рядом не было, а он сопротивлялся как одержимый — сломал одному из сотрудников руку и кричал, что не хочет возвращаться.
Теперь он у нас, однако попытки выяснить что-то об этой подружке или хотя бы о том, что он успел ей выболтать, ни к чему не привели, жесткое воздействие не дало эффекта, он словно находится под действием наркотиков.
— А чего он хочет? — спросил Тони и покосился на Джима. Тот сидел, угрюмо глядя перед собой.
— Он хочет секса с этой самкой и отчаянно жаждет ее, мы пытались подсунуть ему другую женщину, но он ее чуть не убил, ему, видите ли, кажется, что связь с нею осквернит его чувства к Эмме.
— Эмма — это та самая брюнетка?
— Да.
Тони снова посмотрел на Джима.
— Чего ты на меня уставился? — спросил тот со злостью.
— Ничего. — Тони пожал плечами. — Но у нас проблема, ты же видишь.
— Да уж вижу.
Джим вздохнул. Моран и Готлиб недоуменно переглядывались, предчувствуя новые потрясения.
— Вы можете нам что-то прояснить в этом вопросе? — спросил Моран.
— Можем, — нехотя ответил Джим. — Анализы этому бедняге делали?
— Делали, я могу принести…
— Не надо, — отмахнулся Джим. — Наверняка там написано про какой-нибудь гормональный дисбаланс или что-то в этом роде.
— Да, это там упоминается и еще много чего, чтобы оправдать беспомощность медэксперта.
— Скорее всего, у вашего Джозефа «гормональное отравление», случившееся после полового контакта с брюнеткой.
— А откуда вы это знаете, позвольте спросить? — поинтересовался Готлиб. Рядом с этими сверхинформированными людьми он начинал чувствовать себя полным идиотом.
— Я сам болел этим отравлением после любовных свиданий с одной дикаркой из племени мали. Вернее, тогда я думал, что она из марципанов, наших союзников.
— Да у вас сегодня просто бенефис какой-то, — развел руками Готлиб. — Это было на Ниланде?
— Да, марципаны и мали обитают в Междуречье на материке Тортуга. Марципанов, как союзников, использовали федеральные войска, а мали верно служили армии Тильзера.
— И вы полагаете, что эта брюнетка — мали?
— Очень может быть. Если бы я смог увидеть ее, сказал бы точнее.
— О, боюсь, это не так легко, — покачал головой Моран. — Я бы сам дорого дал, чтобы увидеть ее. И потом — как же нам вылечить нашего товарища?
— Мне делали какие-то уколы, три дня — три укола, и я стал абсолютно здоровым, — сказал Джим, умолчав, что его часто тянуло к Джеки-диверсантке, эта девушка даже снилась ему, и, окажись она рядом, еще неизвестно, чем бы это обернулось даже сейчас, хотя прошло много времени.
— Мы можем запросить медицинское управление, там о колониальных инфекциях наверняка все известно, — сказал Готлиб, намеренно ввернув слово «инфекция». — А вы, мистер Тайлер, не угощались вместе с другом? Вас-то эта дикарка почему не обидела?
— Как же не обидела? Обидела. — Тони усмехнулся. — Промеж ног автоматным прикладом обидела. Я потом ходил, как…
— Вопрос в том, работает ли эта девушка в группе или она случайный участник событий, — заметил Моран, почесывая подбородок. — Ведь чтобы убить Леера, его сначала обездвижили, ударив в солнечное сплетение, а у него мышцы были как камень. В рукопашной схватке Леер был очень хорош, один из лучших, — разве по силам он какой-то дикарке?
— А вот с этим у них трудностей нет, — сказал Джим, чувствуя, как от воспоминаний у него защекотало под ложечкой. — Я имею в виду — у шпионок из племени мали. Во время допроса на базе она сумела завладеть автоматом и непременно перестреляла бы всех нас, если бы на нее не обрушился один из наших наставников — настоящая боевая машина. Потом, уже в военной тюрьме Антвердена, Джеки сумела соблазнить охранников, убить несколько человек и, угнав машину, скрыться с территории антверденской базы. Вот такая девушка.
Джим вздохнул. Он старательно скрывал свое волнение и удивлялся тому, как сильно в нем до сих пор влечение к этой дикарке.
— Если все так, как вы описываете, то это опасный игрок. Мы должны найти ее, — сказал Моран.
— Но как? — спросил Готлиб.
— Мне кажется, я знаю, как это можно сделать, — неожиданно для себя заявил Джим.
Все посмотрели на него.
— Если выпустить Джозефа, он обязательно ее найдет. Вспоминая свой опыт этой болезни, могу сказать, что он найдет ее, как это случается в природе, — каким-то внутренним чутьем. Нужно только не отставать от него, а потом мы с Тони ее опознаем, и вы сможете ее взять.
— Джим, ты хочешь пойти на это дело? — спросил Тони, с укором глядя на товарища.
— Я в норме, а с прошлым давно покончено, — ответил тот чуть жестче, чем ему хотелось.
— Что ж, не будем терять время, — сказал Моран, поднимаясь. Остальные тоже встали. — Остаток дня потратим на подготовку, а завтра после обеда попробуем выпустить живца по методу, предложенному Симмонсом. Прошу вас к выходу, — Моран сделал приглашающий жест, — пора ехать.
В сопровождении охранников Джим и Тони отправились к машине, а Моран задержался, чтобы перекинуться с Готлибом парой слов.
— Ну как вам эти молодцы, майор? — спросил он. — Еще утром наш врач не был уверен, выживет ли Тайлер, а спустя несколько часов этот парень уже на ногах и даже с аппетитом лопает эту вашу гадость… Они производят впечатление, не так ли?
— Если все, что написано в их досье, правда, место этим супермальчикам в исследовательском центре.
— В исследовательском центре? — Моран скривился. — Ну и что останется от них после всех процедур в этом центре? Полтора инвалида? Мы потеряем двух высококлассных исполнителей.
— Зато, покопавшись в них, мы могли бы получить не пару, а, возможно, тысячи таких же солдат. Как вам такая перспектива?
— О, майор, — Моран грустно улыбнулся, — перспектива хороша, но, боюсь, она недостижима.

Глава 71

Вечером того же дня Джима и Тони постригли, побрили и одели в неброских цветов просторную одежду и туфли на мягкой спортивной подошве, чтобы они удобно чувствовали себя во время завтрашней операции. Напарники попросили оружие, и им выдали уже знакомые девятимиллиметровые «хаунды», оснащенные звукопоглощающим блоком, а в придачу карты города, где Федор указал наиболее вероятные места действий.
— Именно здесь проходит вся ночная жизнь города, да и дневная тоже, — добавил он и ушел, но минут через десять вернулся. — Эй, парни, Моран приказал придумать вам имена.
— Так он вроде и настоящие знает, — заметил Тони, возясь с пистолетом.
— Он-то знает, а нам, по малости чинов, знать ваши имена не полагается.
— Хорошо, давай придумаем фамилии, — сказал Джим. — Это можно?
— Конечно, — кивнул Федор.
— Тогда моя вымышленная фамилия будет… Симмонс. Да, Симмонс. А моему напарнику, думаю, подойдет что-то вроде Бигенхольмер.
— Нет, — не согласился Тони. — Нужно как-то попроще. Например — Тайлер. Да, Тайлер намного лучше, чем Бигенхольмер.
— Хорошо, ты — Симмонс, а ты — Тайлер. Пойду доложу начальству.
Когда Федор ушел, Джим поднялся и сказал:
— Ладно, Бигенхольмер, пойду-ка я спать.
— Иди, — ответил Тони, вставляя на место обойму. — Полагаю, сегодня тебе приснится Джеки.

Ночь прошла без неожиданностей, если не считать поднявшуюся около трех часов температуру у Тони. Спавший рядом на надувном матрасе Билли услышал тревожные трели температурного датчика и вколол пациенту жаропонижающее — Тони даже не проснулся. Утром он был в порядке и на вопрос своего врача, не чувствовал ли он ночью укол, отрицательно покачал головой, но уже за завтраком вспомнил:
— Эй, док, а ведь я вспомнил этот укол, только он был во сне.
— Что же тебе приснилось? — уточнил врач.
— Мы с напарником были на задании, и меня в руку ударил шипохвост, напарник срывает ампулу с противоядием от красной змеи и колет меня. Я ему говорю, это не та, давай другую… Но, кажется, все обошлось, — закончил он, возвращаясь к молочной каше.
— Поторопись, — сказал ему Билли, поднимаясь из-за стола, — я еще должен подгримировать твои синяки.
В восемь утра они спустились к машинам — Джим, Тони, Федор, Генрих и Роз. Резервом и санинструктором шел Билли.
Возле джипа уже стоял Моран, в серой ветровке и вытянувшихся на коленках шерстяных брюках он выглядел оптимистично настроенным безработным.
— Ну что, все в порядке? — спросил он.
— Да, шеф, — кивнул Федор.
— Позывные для наших гостей заготовил?
— Да, шеф, вот этот — «Симмонс», а позывной второго — «Тайлер».
— Что ж, очень остроумно, — сказал Моран.
— В каком смысле, шеф?
— Ладно, как назвал, так и назвал. По машинам. Позывные «Симмонс» и «Тайлер» — со мной в джип, остальные в «рендлер».
Все расселись по местам, завелись моторы, и вечный дежурный Тапильский распахнул ворота. Уже когда джип выезжал со двора, Джим краем глаза приметил у забора неровно положенные квадратики дерна.
«Надеюсь, что это не то, о чем я подумал…» — сказал он себе.
— Водителя зовут Стас, он глухонемой, — сообщил с переднего сиденья Моран. — Но лучшего часового не найти, подкрасться к нему незаметно невозможно, Стас реагирует на едва заметные вибрации.
Джим и Тони молчали, это была общая информация, не требовавшая ответов.
— Оружие вам выдали только для самозащиты, поскольку, к сожалению, вам придется выходить из машины. Никаких активных действий вы предпринимать не должны, если удастся вывести Джозефа на эту женщину, от вас требуется только опознать ее. Если с вами что-то случится, меня медленно зарежут, поскольку вы нужны для более важной операции, однако эта важная операция может не состояться, если мы не разберемся с этой проблемой. Кто-то получил от Джозефа информацию, и мы должны выяснить, что это была за информация.

Глава 72

Автомобили ехали быстро, и районы малоэтажной застройки скоро закончились, теперь они мчались по центральным кварталам города. Напарники сидели по разным углам сиденья, чтобы обоим побольше увидеть и не демонстрировать затылки в заднем окне.
Мимо проносились автомобили беззаботных горожан. Кто-то ехал с детьми, другие везли собаку или любовницу. На светофорах в ожидании хоть какого-нибудь рыцаря в сторону джипа косились с тротуаров томные девицы.
Наконец внедорожник свернул на узкую улочку и, обогнув небольшой скверик, остановился позади одного из центральных кинотеатров города. «Рендлер» притормозил чуть раньше.
Росший здесь кустарник давно не подрезали, и это оказалось весьма кстати — Джим с трудом разглядел упрятанный в кустах серый микроавтобус. Рядом дежурил человек, для виду постукивая ногами по колесам. Завидев приехавших, он кивнул им и огляделся.
— Сейчас нам можно выйти? — спросил Тони.
— Сейчас — можно, — после некоторой паузы ответил Моран. — Только держитесь позади меня.
Они вышли из джипа, приблизились к микроавтобусу и углубились в кустарник, где на небольшом, скрытом от посторонних глаз пятачке стоял Джозеф. Несмотря на свежую рубашку и выскобленное бритвой лицо, выглядел он ужасно. Отечность, красноватые, глубоко запавшие глаза и слипшиеся волосы. На руки Джозефа были надеты наручники, а двое сотрудников держали его за локти — пациент был очень беспокоен.
— Почему его лицо в порезах? — недовольно спросил Моран.
— Он не давался, вертел башкой, кусался, — сказал один из охранников и зло посмотрел на Джозефа, должно быть, едва сдерживаясь, чтобы не заехать тому по физиономии.
— Как ты себя чувствуешь, Джо? — спросил Моран.
— Хорошо, шеф, вы же меня отпускаете?
На лице Джозефа появилась улыбка идиота, Моран, напротив, помрачнел. Он знал Джозефа как толкового, быстрого, сметливого сотрудника, и вдруг такое.
— Да, Джо, мы тебя отпускаем. Куда ты отправишься — домой?
— Я поспешу к своей любимой!
— А ты ее найдешь?
— Обязательно найду! — Джозеф затряс головой и стал переступать с ноги на ногу, словно уже бежал к своей ненаглядной. Для Джима это зрелище было особенно тяжелым, ведь когда-то и ему была уготована такая участь. Еще неизвестно, поможет ли этому бедняге лекарство, ведь его болезнь слишком запущенна.
— Хорошо, Джозеф, ты свободен…
Моран кивнул одному из охранников, тот снял с Джозефа наручники, затем его отпустили, и он сразу помчался прочь — через кусты к проезжей части улицы.
— Только бы не попал под машину, — сказал Моран.
Из-за стволов старых деревьев вышли два человека и поспешили за беглецом, с лавочки в сквере поднялись еще двое.
От обочины отъехал автомобиль, чуть позже за ним последовал второй — терять Джозефа было никак нельзя, в противном случае его могли так же, как и его напарника, тихо уничтожить.
— Федор, раздай нашим гостям «крабы», пора выезжать следом.
Джиму и Тони дали малозаметные устройства телесного цвета. Поскольку вставлять устройства связи непосредственно в ухо было нельзя — с перекрытым ухом человек плохо ориентировался в пространстве, — приборы размером не более таблетки приклеивались за ухом.
— В машину! — скомандовал Моран, и напарники побежали обратно.
Стас уже развернул джип и поджидал их. Джим заметил под рулевой стойкой массивную рукоять оружия — все было готово к самому критическому развитию ситуации.
— Я Кенарь, веду его под улице Лейтона… — прозвучало на спецволне.
— Давай за ним, — сказал Моран, и водитель тронул машину, как будто не был глухим. Джим посмотрел на Тони, тот внимательно слушал сообщения о погоне.
— Я Синица, возле магазина готового платья проблема — его остановили двое полицейских… Ушел! Он ушел от них!
— Я Кенарь, вижу, как они бегут за ним… Кто-нибудь, помогите отсечь.
— Можно подстрелить, я отлично вижу их из окна, — сказал сотрудник, двигавшийся на машине. — Повторяю, Снегирь отлично видит их из окна — могу продырявить первому голень.
— Я Первый, это лишь в крайнем случае! — возразил Моран. — Сделайте ему подножку, что ли. Кто у нас «хулиган»? Хулиган!
— Я на связи… — отозвался Хулиган, он преследовал Джозефа на велосипеде.
— Отвлеки полицейских!
— Сейчас сделаю.
Прошло всего несколько мгновений, Хулиган доложил:
— Дело сделано, теперь они гонятся за мной!
— Молодец, — похвалил его Моран.
— Я Синица, вижу, как Хулиган уводит за собой полицейских. Они очень стараются догнать его…
— А что он сделал? — полюбопытствовал Моран.
— Обогнал первого и плюнул ему в лицо.
— Он что, ничего лучше не мог придумать?
— А я говорил, надо было стрельнуть, — вмешался Снегирь. — Внимание, я его не вижу — куда он делся?
— Все в порядке, я Кенарь, вижу его, он свернул в проулок, движется к парку.
— Синица тоже его видит… Наконец-то он перестал так быстро бежать, я уже взмок.
— Я Снегирь, ухожу на разворот через площадь Ветеранов.
— Я Жаворонок, ухожу в объезд по Лейд-стрит, встречу его у выхода из парка.
Джим заметил, что водитель продолжает следить за происходящим в эфире и без напоминаний Морана активно маневрирует. Джип срезал углы по переулкам и дворам, проскакивал по газонам, вызывая лай дворняг, пугал в подворотнях наркоманов и бездомных.
— Я Кенарь, объект движется прямо на группу молодых людей… Это возле старых каруселей.
— Это геи, у них здесь тусовка, — сообщил Синица. — Какая мерзость, они целуются…
— Синица, это не твое дело! — оборвал его Моран.
— Я Кенарь, плохо дело, они не дают ему прохода, они пьяные.
— Прикройте его! — приказал Моран.
— Первый, их человек тридцать, у меня нет столько патронов.
— Они его лапают! — сообщил Синица. — Что делать, иду отвлекать…
Тем временем джип уже подъехал к другим воротам, откуда ждали появления Джозефа. Эта сторона парка выглядела куда ухоженнее, и здесь было больше людей. У входа стоял киоск с мороженым, и Джим вспомнил, как они на «фаэтоне» таранили точно такой же.
— Я Хулиган, подключаюсь к драке…
— Там уже драка? Ответьте кто-нибудь! — закричал Моран.
— Уже нет, он ушел, и мы тоже уходим, кто-нибудь, вызовите «Скорую помощь»!
— А что там?
— Не знаю, я поздно подъехал, человек шесть лежат на асфальте, повсюду кровь, остальные разбежались.
— Первый, я Кенарь, он обошелся с ними сурово и уходит на другую сторону парка.
— Я Первый, мы уже ждем. А он что, вооружен?
— Похоже, просто зубами…
Джим повел плечами. Несмотря на настояния Инструктора, он не мог побороть в себе чувство брезгливости, когда рвал выданное в качестве тренажера свиное ухо.
«Да не дергай ты его, захватил — и резкое движение в сторону, твои зубы должны пилить, а не кусать».
Инструктор умел нарезать свиное ухо ленточками, у Тони тоже что-то получалось, а Джим брезговал.
Неподалеку среди редких машин припарковались Снегирь и Жаворонок. У первого была недорогая малолитражка «монблан» с форсированным двигателем, спортивными колесами и мощными тормозными суппортами, однако в глаза это не бросалось, и особенность машины мог рассмотреть только человек внимательный.
Жаворонок сидел в большом семилетнем поцарапанном купе. Усиленная подвеска передних колес держала армированный передок и литой бампер. Эта машина могла прошибить кирпичную кладку или снести металлические ворота — как и сотрудники в группе, машины имели каждая свою специализацию.
Джип являлся передвижным командным пунктом, под пластиковым покрытием крыши были вшиты антенны разнообразных передающих и приемных устройств, а в пустотах дверей скрывался богатый арсенал на случай, если машину заблокируют враги. Формально Рион еще оставался под властью федерального правительства, однако противник чувствовал себя здесь как дома.
— Я Синица, он в пятидесяти метрах от выхода, полагаю, пойдет в «Красный караван»…
— Похоже на то, — согласился Моран.
Джим вспомнил карту с пояснениями. «Красный караван» являлся одним из вероятных мест встречи Джозефа с Эмми. Это было танцевальное кафе, оно размещалось в отдельном здании, имело три выхода и работало круглосуточно. Кроме одной несущей стены, отделявшей кухню от танцзала, все остальные перегородки в нем были гипсовыми. Эта информация имела значение на случай перестрелки.
— Вон он, красавчик, — сказал Моран.
Среди мирно прогуливавшихся горожан Джозеф выглядел как беглый сумасшедший. Он поминутно оглядывался и норовил перейти на бег. Сомнений не оставалось, он направлялся в танцевальное кафе.
— Внимание, говорит Первый… Оп!
Все, кто следил за Джозефом, замерли — проезжавший мимо автомобиль не смог увернуться от столкновения и зацепил беднягу крылом. Тот отлетел метров на пять и покатился по асфальту. Испуганный водитель остановил машину и выскочил посмотреть, что произошло, однако Джозеф проворно вскочил и, прихрамывая, зарысил дальше.
Сбивший его водитель пожал плечами и, вернувшись к машине, осмотрел крыло. Должно быть, все оказалось в порядке, потому что он сел за руль и уехал. Движение на улице восстановилось.
— Я Синица, встал у входа номер один.
— Я Кенарь, караулю номер третий.
— А что с первым входом? — недовольно спросил Моран.
— Хулиган на месте! — доложил третий сотрудник, было слышно, как он тяжело дышит. — Цепь слетела, пришлось ремонтировать…
— Снегирь, Жаворонок?
— Я — Снегирь, стою в сторону к Ранбау.
— Жаворонок смотрит на восток. В смысле, стою носом к городскому рынку.
— Резерв? Надеюсь, резерв на месте?
— Да, сэр, то есть Первый.
— Кенарь говорит — объект вошел через третий вход. Я выдвигаюсь?
— Конечно, чего спрашиваешь? — начал злиться Моран, ему не нравилось, что агенты ведут себя словно на учебной отработке материала. Судя по всему, они не верили, что какая-то девчонка может доставить им неприятности.
— Я Резерв-альфа, выдвигаюсь на место Кенаря.
— Поживее! — прикрикнул Моран.
Джим увидел спешащего к кафе человека в соломенной шляпе.
— Я внутри, — доложил Кенарь.
— Что видишь?
— Ни хрена, темно здесь.
— Надо было глаза закрыть перед входом, не знал об этом?
— Ага, вижу объект, он беседует с двумя блондинистыми бабами, — сообщил Кенарь, игнорируя замечания начальства.
— Возможно, одна из них — Эмми.
— Ну, судя по наводке, она черная, хотя, может, это парик.
— Кенарь, но ведь на той тоже мог быть парик, — заметил Снегирь.
Моран обернулся к напарникам:
— Выходим, ребята. — Он проговорил по рации: — Мы идем на опознание.
Джим с Тони уже выскочили из машины, аккуратно прикрыли двери, но тут раздался голос Синицы:
— Отбой, объект появился из входа номер два, дует прямиком во «Фламинго».
— А может, в «Веселый моллюск»? — возразил ему Хулиган.
— Хочешь пари?
— Всем заткнуться, разговоры только по делу, — оборвал их Моран. — Снегирь?
— Уже выдвигаюсь. Кстати, здесь на обочине фургон стоит и рядом две неприятные хари. Может, я их проверю?
— Нет, не трогай, хотя… поглядывай, — ответил Моран.
— Точно, во «Фламинго» шпарит… — снова сообщил Синица. — Первый, у него вся рубашка в крови.
— Это не его кровь, не переживай.
— Понятно, что не его, но, боюсь, фейс-контролю «Фламинго» это не понравится.
— Успокойся, он не так глуп, разве ты не видишь, что он заходит со служебного входа?
— Ага, учел. Прошу прощения.
— Первый, хари движутся за нами, — снова пожаловался Снегирь.
— Не беспокойся, мы их видим.
— Ну-ну.
Джим и Тони вытянули шеи — серый фургон медленно катился метрах в двадцати позади купе Снегиря. Двое широкоплечих мужчин в штатском, стараясь не отставать от него, быстро шагали по обочине.
— Внимание, объект только что столкнулся с каким-то мужиком, мужик упал и стал сыпать угрозами. Объект его как будто не заметил и сейчас подходит к «Фламинго», — сообщил Кенарь.
— Синица, ты видишь? — спросил Моран.
— Куда ж я денусь.
— Резерв — альфа-бета, выдвигайтесь оба.
— Да, сэр, мы помним. В смысле Первый.
— Я Кенарь, объект зашел со служебного входа — через кухню. Я за ним.
— Давай… — сказал Моран.
Джим начал вспоминать информацию о «Фламинго». Это был трехэтажный развлекательный комплекс с ресторанами, игровыми автоматами и подпольным казино. В нем легко было спрятаться.
— Первый, они идут ко мне! — это был голос Снегиря.
— Разрешаю обороняться! — крикнул Моран и с пистолетом наготове стал выбираться из тормозившего джипа.
Джим увидел, как из своего «монблана» выскочил Снегирь, но, прежде чем он успел прицелиться, те двое, что преследовали его, открыли огонь. Пуля отшвырнула Снегиря, и он упал на асфальт. В ответ одновременно заработали пистолеты Морана и Хулигана, тот стрелял, продолжая ехать на велосипеде. Обидчики попали под перекрестный огнь, их участь была решена. Тут же, словно швейная машинка, заработал автомат Стаса, он стоял, облокотившись на крышу, и бил по фургону длинными очередями. Тонированные стекла разлетались кусочками блестящего антрацита, прошиваемый пулями фургон раскачивался, а справа от джипа непрекращающимся потоком сыпались на асфальт горячие гильзы.
Дисковый магазин закончился, наступила пауза. Снегирь неожиданно поднялся и, держа пистолет в левой руке, поплелся в сторону фургона. Его правая рука висела вдоль тела, а на плече светлой куртки расплывалось большое красное пятно.
— Осторожно, парень! — предупредил его Моран, оставаясь с пистолетом возле джипа, — он охранял Джима и Тони.
Снегирь распахнул изрешеченную дверцу кабины, оттуда вывалилось тело. Проходившая неподалеку девушка вскрикнула и побежала по тротуару прочь.
Снегирь проверил карманы водителя.
— Сэр, это «Федерал Дифенд», наши контрразведчики.
— Проверь фургон!
Раскачиваясь, словно пьяный, Снегирь обошел машину и распахнул створки грузового отсека.
— Что там? — нетерпеливо спросил Моран.
— Сэр, тут еще один — он жив, его можно спасти!
— Снегирь, в таких перестрелках живых не остается…
— Но, сэр, это свои…
— Снегирь, операция продолжается при любых обстоятельствах!
Джим видел, как поднялась рука Снегиря, пистолет в ней дважды дернулся, а затем агент закрыл створки.
— Сэр, живых не обнаружено!
— Вот и отлично, сядь в машину и отдыхай, сейчас придет Билл.
— Что у вас там происходит? — проявился вдруг Кенарь. — Я уже внутри, этот придурок подсел к такой крошке, что пальчики оближешь! Я таких даже на картинках не видел! Какие формы!
— Она брюнетка? — коротко спросил Моран.
— О да, иссиня-черная, сразу видно — не парик.
Моран повернулся к машине, но Джим и Тони были уже возле него.
— Мы готовы, сэр.
— Хорошо, ребята, но прошу еще раз — очень и очень осторожно, только взглянули одним глазком — и назад. Стас будет вас здесь ждать.

Глава 73

Моран шел первым, Джим и Тони за ним, оружие они держали в карманах просторных курток, чтобы в любой момент быстро достать.
С правой стороны «Фламинго», где произошла перестрелка, было пустынно — люди разбежались, но с левой приглушенных выстрелов никто не слышал, и там продолжали курить у входа работники кухни, перемывая косточки своему начальству, дворник с метлой из ярко-желтого ворса сосредоточенно подметал гранитные плитки мостовой.
Подпрыгнув на бордюре, у обочины остановился кабриолет, из него выбрались две несовершеннолетние девушки. Неуверенно шагая на высоких каблуках, они поспешили во «Фламинго», пока никто не спросил, почему папина машина взята без спроса.
Пройдя мимо кухонных рабочих, Моран на мгновение остановился у двери и, оглянувшись, спросил:
— Бронежилеты на вас?
— Мы не брали.
— Это плохо… Эфир, внимание, мы идем. Кенарь, ты готов?
— Готов.
— Синица, держи вход.
Краем глаза Джим заметил Билла — с небольшим серым чемоданчиком в руках он перебежал к машине Снегиря и сел в нее.
— Пошли… — скомандовал Моран и первым вошел в помещение. Джим выглянул из-за его плеча: ничего особенного, коридор как коридор, слева стена, направо двери. Некоторые закрыты наглухо, другие приоткрыты, и через них можно наблюдать все тонкости приготовления блюд для гостей «Фламинго».
«А я говорю, что всех червей из мяса выбрал… Там немного было».
«Почему до сих пор не перекручены вчерашние шницели? Кого вы ждете?»
«Не ходите по салату, положите обратно в блюдо… Вниз положите, под маслины, и никто не увидит, какие у него листья».
Они прошли до конца коридора, и Моран спросил:
— Кенарь, у них прикрытия нет?
— Пока ничего такого не наблюдаю… Эх, до чего хороша девка!
— Повнимательнее там!
Моран открыл следующую дверь, стала слышна доносившаяся из зала музыка.
— Мы идем с кухни, где она сидит, Кенарь?
— А как раз напротив вас будет, выходите смелее — там дверь занавесками прикрыта.
— Отлично.
Вот и последняя дверь, Моран осторожно приоткрыл ее, музыка стала громче, на стене коридора заиграли блики софитов.
— Давай, Симмонс, она прямо напротив двери сидит, у дальней стены…
— А Джозеф?
— Что-то ей болтает, но это неважно — ты должен определить, туземка это или нет. Сумеешь?
— Конечно, — кивнул Джим и шагнул вперед.
Тони словно тень последовал за ним. Когда дело касалось девушек из Междуречья, напарник мог повести себя странно.
Джим пару раз глубоко вздохнул, проверяя, достаточно ли хорошо чувствует реальность. Неожиданно в эфире раздался голос Синицы:
— Первый, копы приехали на двух машинах.
— И что теперь? — зло ответил Моран, он нервничал.
— Что нам с ними делать?
— Не пускать во «Фламинго».
— Но как?
— Можешь их всех убить.
«Наверное, он шутит», — подумал Джим. Он открыл дверь шире и чуть не уткнулся носом в тяжелую портьеру. В какой-то момент она качнулась от потянувшего сквозняка, и Джим вдруг увидел туманы джунглей, росу на широких листьях и пробежавшего по ветке шипохвоста. А затем услышал собственный голос: «Джеки…»
И снова вернулась музыка и красноватый свет софитов. Крепко держа пистолет, Джим отодвинул свободной рукой портьеру и сразу узнал ее в полумраке зала. Да, все девушки племен мали и марципанов были похожи, словно сестры, но, кроме внешних черт, были еще улыбка, жесты. Вне всяких сомнений — это была она.
«Джеки…»
Губы Джима расплылись в улыбке, на глаза навернулись слезы умиления. Он шагнул в зал, влекомый знакомым чувством предвкушения блаженства.
«Джеки…»
Неожиданно на розовый мир, в котором пребывал Джим, что-то стало давить, он затрещал и, содрогаясь, стал сжиматься. Тускло блеснул под столом пистолет, чей-то взгляд скользнул по фигуре Джима, прикидывая точку прицеливания.
— Джи-и-им! — Это был Тони, теперь ему не следовало мешать.
Джим прыгнул вправо, заметив, что Джеки сорвалась с места и помчалась к пожарному выходу. Приземлившись на руки, он кувыркнулся и задел пистолетом по колену кого-то из посетителей.
— Уои-и-й! — взвыл тот, хватаясь за ушибленное колено.
Часто защелкал пистолет Тони, двое вскочивших было стрелков отлетели обратно к стене. В ответ открыли огонь двое затаившихся около стойки. Из смежного зала залетели несколько пуль, Тони успел распластаться на полу, а Кенарь взмахнул руками и, выронив пистолет, сполз по стене, оставляя на ней кровавую полосу.
Джим выскочил следом за Джеки, стук ее каблуков был слышен уже за поворотом. Следовало сохранять осторожность, здание было велико, в нем могло прятаться и полроты прикрытия.
Он выглянул из-за угла — в коридоре было пусто. Стараясь ступать тихо, Джим засеменил короткими шажками, напряженно прислушиваясь, — звука чужих шагов не было.
Джим добрался до следующего угла, коротко выглянул и тут же отпрянул. Пуля щелкнула по углу и, срикошетив, разбила в дальнем конце коридора застекленную дверь.
Где-то ухнул взрыв, стены «Фламинго» загудели. Джим перебросил пистолет в левую руку и, присев, выглянул с «нижнего яруса».
Пока противник соображал, Джим сшиб его одним выстрелом. Посидев на корточках еще пару секунд, он резко поднялся и стремительно бросился вперед. Вот и очередной поворот; выскочивший из-за угла человек сделал выпад, Джим отбил удар и, захватив руку, не дал противнику разорвать дистанцию. Однако, несмотря на малый рост, тот оказался не так прост, Джиму никак не удавалось взять его руку в плотный захват.
Противники прижались к стене и боролись быстрыми короткими перехватами, не давая друг другу сделать замах. Наконец коротышке удалось ударить Джима головой — удар был не очень сильным, но болезненным. В ответ Джим приник к его виску, вцепился в ухо и резко дернул в сторону.
Раздался жуткий вопль, хватка противника ослабла. Джим выполнил захват и в следующее мгновение пригвоздил врага к стене его же ножом. Затем подхватил оброненный пистолет и помчался дальше, сплевывая вперемешку чужую и собственную кровь.
— Джим! Джи-и-им!
Это был Тони — хорошо, что жив.
— Я здесь! — крикнул Джим, злясь на друга из-за того, что пришлось выдать свое местонахождение.
Сзади послышались быстрые шаги, Тони остановился неподалеку:
— С тобой все в порядке?
— Да, мамочка, я не курил…
— Что там?
— Там… объект. Я чувствую, что она там, но не одна.
Они помолчали, прислушиваясь.
— Что там за взрыв был?
— А ты эфир не слушаешь?
— Э-э…
Джим постучал по таблетке устройства связи, она задребезжала, значит, работала.
— Наверно, я отвлекся.
— Они зал подорвали, там обрушился потолок.
— А ты?
— Я решил там не задерживаться — в смежном помещении было не меньше шести человек.
— Думаешь, это прикрытие… объекта? — Джим избегал говорить «она» или «Джеки».
— Не знаю. Их тут человек тридцать, Кенарь, Хулиган и Резерв-альфа уже вышли из игры.
— Совсем?
— Думаю, да.
— А Моран?
— Старик где-то еще постреливает — старого волка в капкан не поймаешь.
— Пошли, — сказал Джим и двинулся к очередному углу. Неожиданно послышался лязг передергиваемого затвора. Джим и Тони рванули вперед, но было ясно, что невидимый пока автоматчик успеет выглянуть первым.
— Сюда!
Джим прыгнул к противоположной стене и вжался в неглубокую, оставшуюся от замурованной двери нишу. Тони втиснулся рядом, а мгновение спустя по стенам коридора защелкали пули. Приятели надеялись, что их защитит выступ стены, но автоматные пули легко пробили его, взметнув тучи белой пыли.
— Гипс… — сказал Джим и кашлянул.
Стрельба прекратилась. Поняв, что не достает спрятавшихся людей, стрелок перебежал по коридору до выступа. Щелкнула собачка, автоматчик стал менять магазин.
— Гипс… — повторил Джим и, выглянув, прицелился в выступ.
«Раз, два, три…» — посчитал он выстрелы, и на пол вывалился припорошенный гипсом автоматчик.
— Пошли!
Джим с Тони выскочили из-за укрытия и помчались к углу. Последний поворот — и впереди тупик и закрытое окно. Слева дверей не было, по правой стороне — целых три.
Ближайшую не открывали уже давно — дохлые мухи у порога и запыленная паутина. За второй дверью, если верить надписи, был мужской туалет, чуть подальше — комната для дам.
Они остановились. Тони встал к стене, страхуя напарника, а Джим собирался ворваться в мужской туалет.
Тони кивнул — давай, мол. Джим потянулся к дверной ручке, но в этот момент стена за спиной Тони будто взорвалась. Тонкая гипсовая перегородка разлетелась обломками, и огромный человек с ревом навалился на Тони. Вместе они повалились на пол, в груду обломков.
— Врешь, не возьмешь! — хрипел Тони, а Джим никак не решался стрелять: противники катались по полу.
— Беги, не стой! — крикнул Тони, и в этот момент Джим увидел край одежды. Он выстрелил, но пуля только вспорола на двери щепу. В женском туалете послышались торопливые шаги.
Джим подбежал, распахнул дверь, но в проеме никого не было, сзади с хрипом душили друг друга Тони и его противник.
— Ты кого… удавить… собрался… с-сука! — яростно хрипел Тони, он уже обхватил здоровяка руками и, пряча от ударов голову, короткими рывками стягивал вокруг ребер жертвы руки-удавки.
Джим шагнул на кафель, стукнула потревоженная сквозняком форточка. Он резко присел, ожидая нападения, но было тихо.
Пройдя мимо раковин и зеркал, Джим оказался перед закрытыми кабинками. Их было шесть. За последней виднелась еще одна дверь, с надписью «Техническое помещение». Джим вспомнил, что в школе за такой дверцей уборщики хранили свои тряпки и полотеры. Следовало заглянуть туда, но оставлять непроверенными кабинки было опасно.
Осторожно приоткрыв дверцу первой, Джим перевел дух — здесь оказалось пусто. Зайдя в кабинку, Джим повернулся и сделал три выстрела в боковую стенку, прошивая все остальные.
Над перегородками что-то взметнулось, Джим это понял по шороху одежды и быстрой тени. Он выскочил из кабинки, но выстрелить не успел — его пистолет врезался в потолок, выбитый чудовищным ударом. Спасаясь, Джим ушел с линии атаки, стараясь удержаться в туалетной комнате. Если эта фурия его выгонит, придется заходить снова, а это почти как новый штурм.
Она действовала с такой скоростью, что часть ударов приходилось принимать на плечи и голени. Лишь бы не сломала колено! И все же пока это были пустяки, Джим знал, что длинные серии заканчивались ножом — обычно его выхватывали из-за пояса, случалось, что из-за пояса противника, — и следовал финальный удар. Но у этой красотки не было никакого пояса, у нее и платье-то было прозрачное — рабочая одежда, ничего не скажешь.
«Где нож? Где?» — промелькнуло в голове Джима. Удары посыпались чаще.
«Сейчас… Вот сейчас», — ждал Джим.
Он не ошибся: левая рука фурии еще наносила удар, а правая скользнула за спину — нож был там. Воспользовавшись моментом, Джим ударил ногой — снизу вверх. Мгновенно вспомнилось инструкторское: пяточку тяни, пяточку! Получилось как надо, фурия была отброшена и потрясена, а Джим развил атаку и в длинном выпаде достал ее в солнечное сплетение вытянутой рукой.
Удар получился страшный, тело ударилось о стену с такой силой, будто его сбило грузовиком. Но это был еще не финал, не с таким противником. Джим добавил в лицо, да так, что девица разбила затылком кафель. Постояла мгновение и сползла в беспамятстве на пол, ее глаза закрылись.
Джим стоял и смотрел на нее не мигая. Сейчас, с разбитым носом и мертвенно-бледной кожей, она не казалась ему красавицей, и даже задравшийся подол не делал ее желанной. Кукла — вот как она выглядела, — кукла, из которой вынули батарейки.
Джим ждал. Он знал, что эта тварь живуча. Через несколько секунд она открыла глаза и посмотрела на своего победителя вполне осмысленно.
— Тебя трудно узнать, ты изменился…
— Время меняет.
В коридоре послышались голоса, Джим не разобрал, что говорили, но это были свои.
В туалет в перепачканной кровью одежде вошел Синица, он не был ранен.
— Догнал? — спросил он, доставая монопластиковые наручники.
— Догнал, — кивнул Джим.
Пленница сама протянула руки, и Синица защелкнул на них «браслеты». Затем подобрал и подал Джиму оружие:
— Твой пистолет.
— Спасибо, — поблагодарил Джим. — А почему в эфире тихо?
— А где твой передатчик?
Джим провел пальцем за ухом — передатчика не было. Он зачем-то проверил карманы.
— Да потерял, наверно. Забудь, нужно еще ее как-то вывести. — Синица дернул за наручники. — Пойдем, а то там уже копов собралось — куча целая.
— Иди, я прикрою.
Синица потащил пленницу, а Джим проверил техническое помещение, где действительно оказались старый полотер и тряпки, закрыл дверь и вышел в коридор.
Там уже были Моран и кто-то из резерва. Тони с отсутствующим видом полировал краешком куртки свой пистолет. Одежда на нем была белой от гипсовой пыли, смешавшейся на лице с кровью из разбитого носа и рассеченной брови. В россыпях обломков лежал поверженный враг, трудно было представить, что раздавить такого громилу смог худощавый Тони.
— Так! Вот они — оба! — воскликнул Моран. Было видно, что он радуется уцелевшим стрелкам больше, чем пойманной добыче. — Уходим, ребята! Скорее уходим!
На улице все как будто оставалось по-прежнему, тут и там выглядывали из-за углов зеваки. Неподалеку от главного входа стояли четыре полицейские машины с включенными маячками, их экипажи лежали на асфальте лицом вниз, держа руки на затылке. На куче отобранного у них оружия стоял Стас со своим скорострельным автоматом.
— Уходим! — крикнул ему Моран, и водитель стал пятиться, не спуская глаз с загорающих копов.
Спустя полминуты джип уже мчался по закоулкам города. Тони пересел вперед — к Морану и водителю, а пленница сидела, плотно зажатая между Джимом и Синицей. На ухабах ее бросало из стороны в сторону, и она норовила улечься на Джима. Однако его это уже не трогало. Посмотрев на Джеки еще раз, он попытался вызвать в себе хоть какие-то из прежних ощущений, но тщетно, он окончательно излечился.

Глава 74

Этой ночью Джиму не спалось, несколько раз он вскакивал с кровати и выхватывал из-под подушки пистолет — в дальнем углу возле двери ему мерещился чей-то силуэт, пристально смотревший на Джима и гипнотизировавший его взглядом.
Дважды Джим зажигал свет, ходил выпить воды, но наваждение не покидало его, так что приход Федора, игравшего роль местного будильника, он воспринял как освобождение от затянувшегося кошмара.
— Утро уже, — сказал Федор.
— Да, я понял.
Джим сел и растер руками лицо.
— Иди завтракать, нам нужно ехать.
— Куда?
— Там узнаешь.
Джим пожал плечами: нужно — значит, нужно, ему не впервой играть в загадки.
— А Тони?
— Он уже на кухне, говорит, не спалось сегодня.
— Хорошо, сейчас приду.
Наскоро умывшись, Джим постоял перед зеркалом, стараясь, как учил Инструктор, увидеть себя всего разом. Конечно, для этого больше годилось зеркало, где человек мог видеть себя в полный рост, но за неимением такового Джим смотрел в половинное и пытался «собраться».
Темные круги под глазами, несколько легких порезов на скулах. Джим смотрел на свое отражение и не узнавал себя, это был совсем другой человек.
На просторной кухне сидел Тони и поедал какую-то клейкую кашу. Старые синяки с его лица еще не сошли, а он уже заработал несколько новых. Его нос и губы распухли.
— Что так смотришь? Плохо выгляжу?
— Да нет, — пожал плечами Джим, садясь к тарелке с остывшей кашей.
— Я не выспался, все кошмары какие-то мучили. А ты как?
— Тоже не очень. Перенервничал. Не знаешь, куда нас повезут?
— Нет, все хранят таинственное молчание, но оружие приказано взять.
— Что это за каша? — Джим с сомнением поковырял ложкой студенистую массу.
— Овсянка.
— Вчера то же самое называли перловкой.
— Перед рассветом наблюдал, как возле забора во дворе что-то откапывали…
— Ну я же ем! — Джим ударил по столу ложкой.
— А еще видел, как приехал Готлиб. Харя у него была довольная.
В кухне появился Федор.
— Пора.
— Уже идем. — Джим поднялся, так и не притронувшись к еде. — Оружие брать?
— Да, возьми.
Они спустились во двор в тот момент, когда Тапильский и Билли закидывали в багажник второй машины большой пластиковый мешок.
— А где Моран? — спросил Джим у Федора.
— Они с Готлибом уже уехали.
— Мы поедем за ними?
— Да.
За рулем джипа оказался его бессменный водитель — Стас. Он выглядел столь же невозмутимым, что и накануне. Рядом с ним сел Федор, Джим и Тони — сзади. Остальные разместились во второй машине.
На этот раз ехали по незнакомому маршруту. Немного попетляв, машины свернули на запад, к городской окраине. Потянулись промышленные зоны, бетонные узлы, складские ангары. Дорога становилась все хуже, скоро позади остался даже разбитый асфальт, и автомобили запрыгали по колдобинам грунтовой дороги.
Ехали минут сорок, миновали лес, заросшие жесткой травой холмы и наконец выкатились в небольшую долину. Вдалеке виднелось озеро, а слева возле рощи стоял уже знакомый Джиму и Тони серый микроавтобус — в нем привозили к кинотеатру Джозефа.
Когда подъехали ближе, Джим узнал Морана, чуть дальше, глядя на озеро, стоял Готлиб, рядом с ним трое сотрудников из дома-тюрьмы, где содержали почетного пленника — майора Вагнера.
Джип остановился, Джим и Тони вышли на воздух — дышалось здесь хорошо.
— Это все от озера! — вместо приветствия сообщил Моран. — Сколько бываю здесь, не перестаю удивляться, как свежо и хорошо на его берегах.
— Что мы здесь делаем, сэр? — спросил Джим. Ему не нравилось это представление для двух человек.
— Я хочу поблагодарить вас за отличного пленника, он оказался на редкость разговорчивым.
— Она… заговорила? — спросил Джим, слегка удивившись.
— Она говорила и не могла остановиться, он сдавала всех, кого знала и о ком хоть раз слышала. Полиция, мэрия, налоговые службы — везде, где имелись люди Тильзера, с которыми она контактировала, все они теперь у нас в архиве. Она даже рассказала, как убила нашего сотрудника Леера.
— Она объяснила, зачем это сделала?
— Да. Он оказался крепким парнем и не поддался на ее чары. Поняв, что он ее раскусил, она свернула ему шею. Потом принялась за Джозефа, этот был ей по зубам, он рассказал про меня, про нашу организацию, к счастью, он не так много знал, да вдобавок помешался от любви, так что больше наговорил всякой дребедени, чем реальных фактов. Например, сказал, что у меня есть колбасный завод. К сожалению, ваша девочка была всего лишь орудием, пусть и непревзойденным по своей эффективности. Исполнителем высокого класса. Никаких стратегических сведений ей не сообщали, только отдельные тактические вопросы, без которых невозможно было участие в операциях. За свою карьеру она уничтожила четыреста тридцать два человека, у нее отличная память, всех их она помнила по именам, полная исповедь теперь лежит в архивах отдельным файлом.
— А что с Джозефом? — перебил Морана Тони.
— Он умер.
— Они успели убить его?
— Ничуть не бывало, он умер от истощения. Во время взрыва в зале его всего лишь поцарапало кусками штукатурки, он жил еще какое-то время, бредил, пока его везли на «Скорой помощи», но в больнице во время первичного осмотра умер.
— Подумать только, — покачал головой Джим, невольно примеряя эту ситуацию на себя.
— Нет, не думаю, что с вами могло случиться подобное, — угадал его мысли Моран. — Вы ведь были под присмотром ваших товарищей, вы питались, а наш дурачок отказывался от еды. Чему же тут удивляться?
— Что еще она сказала? — спросил Джим, полагая, что дикарка могла говорить о нем.
— Она сказала, что их руководство знает о готовящейся с нашей стороны большой операции и решило во что бы то ни стало выяснить подробности. Времени у них было мало, поэтому решили применить простое и действенное оружие — Эмми.
«Джеки», — мысленно поправил Морана Джим.
— Но поскольку информационный канал не налаживался, последовал приказ — всех, кто подозревался в сотрудничестве с отделением «Р», попросту уничтожать. Действие тупое, но не лишенное смысла. Если выбить из нашей организации десяток-другой опорных фигур, тыловая поддержка операции окажется под вопросом.
— Что в итоге, сэр? — спросил Тони, заметив, что Готлиб и остальные смотрят в их сторону.
— А в итоге вот что. После откровений этой воительницы мы, испытывая к ней даже что-то вроде благодарности, отправили ее в камеру, а спустя сорок минут мне доложили, что она совокупляется с охранником второго контура. Охранник первого со спущенными штанами и свернутой шеей валялся в ее камере.
Джим и Тони переглянулись.
— Да, и тогда нам с мистером Готлибом стало ясно, что мы не можем ее контролировать и, несмотря на всю ее ценность, оставлять эту «пятую колонну» в собственном тылу накануне операции просто не имеем права…
Моран театрально взмахнул рукой, и на сцене показалась Джеки.
Ее руки были скованы наручниками, однако платье и прическа оказались в порядке. Джеки встряхнула головой и взором победительницы обвела войско противника.
Джим улыбнулся. Это была прежняя Джеки, сильная, очаровательная и не знающая поражений.
— Прошу вас, мисс, — громко произнес Готлиб и покосился на Джима.
— Пойдемте, час пробил, — напомнил Моран.
Джим и Тони двинулись к невидимому рубежу, где пока стоял только Готлиб, остальные находились чуть дальше. Тапильский разинув рот смотрел на просвечивающий сквозь прозрачное платье силуэт.
— Можете идти, мисс, вы свободны, — сказал Готлиб, жестом благодетеля указывая на ведущую к озеру тропинку.
Джеки сделала книксен, посмотрела на Джима и весело ему подмигнула, а затем легкой, раскованной походкой пошла вперед, словно на ее руках не было наручников.
— Ну, мистер-супермен, прошу — ваш выстрел.
— А почему я? — спросил Джим и посмотрел на Морана, ища у него поддержки.
— Вы должны показать свою твердость, Симмонс, почему же не проверить ее сейчас? Давайте, пора…
Джим машинально вынул пистолет, передернул затвор.
— Ну, что же вы?
— Буду стрелять на тридцать метров, — сказал он, чувствуя, как деревенеет язык и холодеют ладони.
Ветер развевал блестящие волосы Джеки, на ее шее болтались бусы из сушеных плодов. Набедренная повязка делала ее неотразимой, а вдалеке виднелись бетонные колпаки Двадцать Четвертой базы.
Джим улыбнулся — все повторялось.
— Тридцать метров, Симмонс, стреляйте! — крикнул над ухом Готлиб.
— Я? — Джим посмотрел на оскалившегося старшего офицера. Его приказ следовало выполнять, а впереди по тропинке продолжала удаляться беззаботная Джеки. — Прощай, — прошептал Джим и поднял пистолет.
Справа щелкнул выстрел, Джеки ничком повалилась вперед.
— Отличный выстрел, Тайлер, — сказал Моран. — Только почему стреляли вы?
— Честно говоря, сэр, я давно мечтал это сделать — еще с Ниланда.
Готлиб топнул ногой, но спорить с Тони не решился. Вместо этого он наорал на Тапильского и Генриха, которые якобы считают ворон, а дело стоит.
Те сейчас же подхватили лопаты и поспешили к озеру, волоча по земле черный пластиковый мешок.
— Сейчас мы этой суке подкинем дружка, положим так, чтобы и в яме своего ремесла не забывала! — сказал Тапильский и захихикал. На его беду, это услышал Джим. Схватив Тапильского за грудки, Джим притянул его к потемневшему, сделавшемуся страшным лицу и севшим голосом произнес:
— Я вырву тебе глаза, мразь, если ты еще хоть словом, хоть жестом оскорбишь эту девушку. Она и мертвая стоит дороже сотни таких, как ты…
— Э… сэр, отпустите его, он неверно выразился, — попросил Генрих. — Обещаю вам, что мы положим их в разные могилы, а леди мы прикроем… вот его курткой.
Генрих потрепал за полу одежды онемевшего от ужаса Тапильского.
Джим очнулся и отпустил недоумка, Генрих сейчас же подхватил его и потащил прочь.
— Но моя куртка совсем новая…
— Заткнись, Тедди, иначе эти доберманы разорвут тебя, как кролика, — негромко сказал Генрих.
«Ну вот, нас уже начинают бояться, — с горечью подумал Джим. — Теперь мы с Тони — «эти доберманы».
Когда-то в школе он мечтал о том, чтобы его все боялись, теперь же ему сделалось стыдно.
— Спасибо за выстрел, дружище, — сказал он Тони.
— Не за что, мы же напарники…
Они направились к джипу, но их задержал Моран.
— Это еще не все, Симмонс, — сказал он, протягивая Джиму свернутый вчетверо листок.
— Что это?
— Найдено после обыска камеры, где находилась эта леди.
Тони прибавил шагу и пошел вперед, Джим остановился и развернул листок бумаги.
«Охранник дал мне ручку, и я решила написать тебе прощальное письмо. Я бы не взялась за это, если бы смогла выйти отсюда, но выхода нет, я это знаю точно, потому и пишу тебе — единственному человеку, которого знаю и помню. Да, появись такая возможность, я бы убила тебя, Джим, как убивала сотни других, но близость смерти заставляет меня забыть о своей темной стороне и повернуться к тебе светлой. Да, есть у меня и такая, только появляется она лишь дважды — сразу после рождения и перед самой смертью. Кто знает, не попади я в руки инструкторов Тильзера и останься в лесах Междуречья как обычная девушка племени мали, наверное, наша встреча могла бы развиться во что-то иное, возможно, хорошее. Теперь же я помню лишь какие-то обрывки из свиданий с тобой. Помнишь, как ты принял моего связного за соглядатая совета старейшин марципанов и погнался за ним? Ты бежал, придерживая штаны одной рукой, и стрелял из автомата другой, я должна была беспокоиться о связном, но едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, так смешно ты тогда выглядел.
Но довольно воспоминаний. Этот придурок охранник уже с вожделением смотрит на меня, я неудобно сижу, и он заглядывает мне под платье. Сейчас я соблазню его и убью, потом примусь за следующего. Нет, я знаю, что отсюда мне не уйти, но я привыкла использовать все шансы до последнего. На этом прощай, твоя Джеки».
Не поднимая головы, Джим свернул записку и разорвал ее на десятки мелких клочков, затем подбросил и наблюдал за тем, как ветер несет их над землей.
— Что там было? — спросил Тони, когда напарник вернулся к джипу.
— Да так, всякая глупость, — нехотя ответил Джим. — Наверно, она сошла с ума.

Глава 75

В 12.00 по местному времени и в момент триста восемьдесят седьмой отметки по единому времени двойной планеты Дифт в региональном штабе армии генерала Тильзера, расположенном в пригороде города Бакардии, на территории бывшего предприятия по переработке мяса, началось совещание.
Открыл его майор Целеширп, по традиционному уложению о рангах Дифтского мира имевший ранг дирфакта.
— Господа офицеры, достопочтимые фюрсты, из генеральной ставки Полномочного представителя Дифта пришло уведомление о том, что к нам едет комиссия.
— Что за комиссия, мой дирфакт? — спросил майор Йони.
— Полагаю, кто-то из инспекторского отдела генеральной ставки. Они, как говорят аборигены, снимут с нас стружку за то, что мы не шевелимся.
— Вы намекаете на провал операции по перехвату, мой дирфакт? — спросил капитан Кинвиторп, не так давно введенный в круг совещательной комиссии по случаю получения ранга фюрста.
— Я не намекаю, капитан, я констатирую факты. Мы потеряли несколько брейвов — не самых дорогих, но и не самых дешевых боевых единиц, потеряли двух кибберов, а это вершина творчества наших ученых и инженеров, чудеса техники и биоинженерии! Они стоят немалых денег, а такие офицеры, как майор Шанен, больше интересуются тонкостями процесса размножения аборигенских популяций. Зачем вам это, фюрст Шанен?
— Я полагаю, когда-нибудь нам это пригодится, мой дирфакт. — Шанен поднялся, его лицо сделалось пунцовым.
— Для чего это фиглярство?! — Целеширп указал пальцем на физиономию офицера. — Зачем вы меняете колористическую структуру кожных покровов? На кого рассчитаны эти аборигенские фокусы?
— Прошу прощения, мой дирфакт, прочеловеческая реакция вошла в мою привычку, я слыву самым человечным из наших офицеров.
— Сядьте, Шанен, — в сердцах махнул на офицера Целеширп, отметив про себя, что и сам ведет себя как человек, проявляет эмоции, машет руками и нервным жестом поправляет волосы.
«Мы все здесь постепенно сходим с ума», — подумал дирфакт и ужаснулся от мысли, что действительно переймет у людей все их манеры.
— Кроме брейвов и кибберов, мы потеряли первоклассных человеческих солдат. Как звали вашего сержанта, майор Йони?
— Клаузвиц, мой дирфакт, — пролепетал Йони, ожидая разноса.
— Вот, — дирфакт поднял к потолку палец, — Клаузвиц. Почему, Йони, почему, я вас спрашиваю, противник ускользнул от вас? Вы знаете, что у меня был нелегкий разговор с главой контрразведывательного управления в Тико? Эти ваши эксы, как говорят аборигены, навели там шороху. Убили нескольких его агентов и сбежали в Рион, попутно сбив ударный вертолет. В чем причина, я вас спрашиваю, Йони? Ответьте мне!
Йони вздохнул и, поднявшись, совершенно по-человечески пожал плечами.
— За Тико отвечать не могу, это не наша зона ответственности, но в столкновении с брейвами и кибберами противнику могло повезти, то есть сыграл роль фактор случайности.
— Но почему фактор случайности оказался на их стороне, а не на нашей? — продолжал наседать Целеширп.
— Не могу знать, мой дирфакт, — еле слышно пролепетал Йони.
— Что значит не могу знать? Вы фюрст или не фюрст?
Майор Йони не знал, что говорить, эти провалы и для него оказались полной неожиданностью.
— Есть одно соображение…
Все замерли и уставились на Йони, даже Шанен отложил блокнот с почти законченным рисунком раздетой человеческой особи женского пола.
— Есть одно соображение, правда, его высказал лейтенант Гарв.
— Что это за Гарв такой? Он хотя бы псевдофюрст?
— Нет, обыкновенный буц.
— Буц! Подумать только, полновесный фюрст собирается цитировать какого-то буца! — воскликнул Целеширп, снова забывая, что копирует поведение людей.
Он сел на стул, положил руки перед собой и добавил:
— Рассказывайте, что удумал этот буц…
— Мой дирфакт, он высказал предположение, что эти двое, которые ушли от погони, — не люди. Они такой же результат кибернетики и биоинженерии, как кибберы.
— Да? — Целеширп от неожиданности встал и прошелся по помещению, затем остановился у стены и оперся на нее спиной, раздумывая. Если все так, как предполагает какой-то там буц, то это снимает с него, дирфакта, ответственность за провалы. Против аналогичных кибберам модификаций особо не повоюешь. — Хорошо, — сказал Целеширп, возвращаясь за стол. — Садитесь, Йони.
Йони сел.
— Хорошо, что указывает на то, что они не просто подготовленные люди, а вариации кибберов?
— Они стреляют из кинетических пушек, — с места добавил Шанен.
— Допустим, но мы с вами недавно разбирали видеофайл, запечатлевший дуэль кибберов с аналогичными экспериментальными единицами противника. Там противник был повержен.
— Но вначале, мой дирфакт, противник уничтожил двух кибберов, — заметил капитан Кичтузал, слывший молчуном и тугодумом.
— Уничтожил, Кичтузал, уничтожил, но он открыл огонь из засады, и оба удачных выстрела сделал первый стрелок, у второго сноровки уже не хватило.
Все замолчали. Целеширп посмотрел на Йони, а тот вдруг хлопнул себя по коленям.
— Ну, майор, что вы там придумали?
— Мой дирфакт, при разборе ситуации на месте боя возле Снежных гор выяснилось, что кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата. Противник стрелял после них, и оба киббера были уничтожены.
— Та-а-ак, — протянул Целеширп, начиная понимать. Вот она, недостающая деталь, — «кибберы первыми открыли огонь и при этом не добились результата». Следовательно, они столкнулись с боевыми единицами, значительно превосходящими их в эффективности боевого применения.
— Похоже, вы и ваш буц — лейтенант Гарв — недалеки от истины, — сказал Целеширп. — Шансов у наших кибберов было немного, что уж говорить о брейвах или даже человеческих солдатах… Значит, нужно все это указать в вашем отчете, его от меня уже требуют. Полагаю, на этом мы можем закончить наше совещание.
Целеширп выглядел повеселевшим.
— Кстати, Шанен, мне кажется, я понял, почему люди так часто делают секс, используя при этом противозачаточные средства. Казалось бы, нелогично проводить акт зачатия и этому же зачатию препятствовать.
— Нелогично, — согласился Шанен.
— А ответ прост: в тех случаях, когда люди применяют при делании секса противозачаточные средства, они — тренируются.
— Тренируются?
— Вот именно. Проводят регулярные тренировки, чтобы в нужный момент без задержки приступить к размножению, не допуская досадных технических ошибок.
— А ведь верно, — подал голос капитан Кичтузал. — У нас с супругой номер двести пятьдесят четыре никак не получалось создать маленького буца, а если бы мы чаще тренировались…
— Вот видите, есть, оказывается, у аборигенов нечто такое, чему нам стоило бы поучиться, — сказал Целеширп.
— Да, — поддержал Шанен. — Мы могли бы ввести на Дифте курение.
— Интересно, как бы ты поддерживал горение в разреженной гелиевой среде? — усмехнулся Йони, который слыл образованным офицером.
— Ладно, переносить курение на Дифт вовсе не обязательно, мы и так набрались слишком много всяких человеческих пороков, — заметил Целеширп.
— Это благодаря хорошему форматированию под окружающую среду, — сказал Шанен. — Мы можем есть пищу, пить жидкости, делать секс и смотреть фильмы.
— А лейтенант Гарв на спор с человеческими солдатами пьет жидкость под названием серная кислота, — заметил Йони. — Его называют йогом.
Видя, что деловое совещание переходит в посиделки, Целеширп собрался уже скомандовать разойтись, когда вдруг услышал шум поднимающейся первой перегородки — всего их, обеспечивающих безопасность и секретность совещаний, было пять.
— Странно, что охрана поднимает перегородки без моего ведома.
Все стали прислушиваться, слишком уж зловеще в этот раз подвывали механические редукторы.
— А может, это та самая проверка?
— В любом случае охрана не имела права начать разгерметизацию зала без моего приказа…
Целеширп старался выглядеть спокойным.
Открылась последняя перегородка, и, низко пригнувшись, в помещение шагнуло невиданное чешуйчатое чудовище фиолетового цвета. Оно было на длинных трехпалых ногах, с двумя короткими ручками и ужасным, усеянным крючьями клювом. Чудовище громко им щелкало и помахивало куцыми лапками, наводя страх на присутствующих.
Затем с ужасным гостем начали происходить столь же ужасные метаморфозы. Из фиолетового чудовища он превратился в покрытого густой шерстью сгорбленного урода с тремя парами рук, в каждой из которых было зажато по острому металлическому орудию.
— Ва!.. Ва!.. Ва!.. — проорал горбун, потрясая шестью руками, затем беспомощно их опустил и с громким треском еще раз изменил форму, оказавшись высоким, чуть сутуловатым человеком с большим носом и карими глазами навыкате. Казалось, он чем-то подавился и вот-вот начнет кашлять. — Форматная прошивка барахлит, — наконец произнес он понятные всем слова. — Я говорил им — поставьте попроще, чтобы работала. Так нет, мы сделали универсальную, раз-два — и вы в другом формате…
Гость оглядел присутствующих, и на его лице отразилось неприкрытое омерзение.
— Какие же вы ур-роды… — произнес он наконец. — Ну ладно, у меня временное форматирование, но вы же пребываете в этом состоянии не один цальфаг. Неужели не тошнит?
— Здесь принято говорить — годы, — машинально поправил незнакомца Йони.
— Да, ты прав, фюрст.
— Вы… Вы… наша проверка? — робко спросил Целеширп, вытягиваясь. До него стало доходить, что только начальник очень высокого ранга мог запросто приказать открыть зал заседаний.
— Скорее я ваш приговор военного трибунала, — просто ответил гость.
Тут уж вытянулись и все остальные, а гость прошел к столу, сел и грохнул ладонями по столешнице.
— Итак, меня зовут… э-э… в вашем теперешнем форматировании, да и в моем этого не выговорить. Как подсказывает мне транслятор, самое ближайшее звучание будет — ДС-54-48-98. Понятно? Ага, минуточку, мне подсказывают адаптированный вариант — Арикес. Вам понятно?
— Так точно! — воскликнул Целеширп и щелкнул каблуками.
— Хорошо. Мой ранг — лейдмаггер…
— Лейд… ма… маггер? — с трудом выговорил Целеширп, губы его дрожали. Этот ранг не полагался ни военным чинам, ни государственным деятелям.
— Неужели вы из… из… «Гра-Синагры»?!
Услышав это название, Шанен покачнулся и упал в обморок, ударившись головой о стол.
— Это он что сделал? Протестная реакция? — спросил лейдмаггер Арикес, с подозрением заглядывая под стол.
— Что вы, мой лейдмаггер! Он бы не посмел! — прокричал Целеширп и еще раз щелкнул каблуками. — Просто у него произошло отсоединение логической области из-за перегрузки при поступлении сигнала, не имеющего аналога в основной базе данных.
— А-а… — Арикес кивнул. — Это я понимаю. Транслятор подсказывает мне, что на языке аборигенов это называется — «накласть в штаны».
— Э-э… совершенно верно, в самую точку, мой лейдмаггер.
— Итак, как вы понимаете, служащих моего ранга просто так с Дифта туда-сюда не возят…
— Понимаем, — впервые связно сумел ответить Целеширп, чувствуя, что и у него вот-вот отключится логическая область.
— До нас дошли очень неприятные сведения о том, что здесь повсюду царят измена и некомпетентность. Формально эти понятия можно разделять, но по мне это одно и то же — ущерб Дифту наносят и предатель, и дурак, потому я с одинаковым удовольствием разрываю мерзавцев пополам, в каких был форматах они ни находились.
Под столом засучил ногами Шанен.
— Итак, вы все приговариваетесь к немедленной смерти. В ваших оправданиях я не нуждаюсь, все и так ясно, а потому…
— Но мы располагаем важными сведениями! Если вы нас убьете не выслушав, мой лейдмаггер, вы тоже нанесете Дифту непоправимый ущерб!
— Это кто говорит? Это оттуда?
Лейдмаггер заглянул под стол:
— Что ты там бормочешь, фюрст недоделанный?
Шанен поднялся из-за стола, одернул мундир и замер по стойке «смирно», стараясь не смотреть на Арикеса.
— Я лишь разъясняю сложившуюся ситуацию, мой лейдмаггер…
— А почему ты думаешь, что я приму во внимание лепет жалких предателей?
— Вы должны сделать это во имя победы Дифта.
— Во имя Дифта я вас уничтожу.
— Но это не согласуется с местными правилами, мой лейдмаггер.
— А какое мне дело до местных правил? Я не обязан следовать им, какими бы они ни были.
— О… обязаны, мой лейдмаггер, вы же форматированы под окружающую среду, а стало быть — обязаны.
— А у меня был выбор, как форматироваться?
— Кхм-кхм, — осторожно откашлялся Целеширп. — Три года назад к нам наведывались двое сотрудников министерства ресурсов — прямо с Дифта, так вот они прибыли в сосудах высокого давления безо всякого форматирования.
— И много они тут насмотрели, упакованные в баллоны? — с усмешкой спросил Арикес.
— Не могу знать, мой лейдмаггер, я только сообщаю известный мне факт.
— Ладно, — после минутного обдумывания произнес ужасный каратель из «Гра-Синагры», — валяйте, послушаю, так и быть.

Глава 76

Целеширп и остальные поочередно стали рассказывать лейдмаггеру о том, какая у них здесь нелегкая жизнь и как им приходится стараться, выдавая себя за людей, чтобы те ни о чем не догадались.
Рассказ был долгим и печальным, несколько раз за это время Арикес с треском менял состояние, становясь то волосатым шестируким горбуном, то фиолетовой птицей-гигантом, форматная прошивка продолжала барахлить, но даже сам лейдмаггер смиренно терпел эти неудобства.
Когда истории про тяготы и лишения службы на колониальной планете остались позади, перешли наконец к обсуждению боевой обстановки.
— До недавнего времени, мой лейдмаггер, у нас были одни успехи. Ну, или почти одни успехи, пока противник не начал копировать наши образцы. Сначала у нас была схватка с нашими же аналогами на фронтовой линии, а потом появились эти двое…
— Чем же они особенны, эти двое? — прорычал утомленный Арикес.
— Мой лейдмаггер, они необыкновенно проворны, и наше счастье, что за ними послали только двух кибберов, а не роту. Они бы уничтожили всех, а кибберы, по здешним условиям, очень дороги в производстве.
— То есть эти люди вдруг превратились в «пожирателей кибберов»? Как же вы до сих пор с ними воевали?
— Это не люди, мой лейдмаггер! — воскликнул Шанен. — Это просто роботы — совершенные механизмы…
Неизвестно, сколько бы еще пытались Целеширп и присутствовавшие здесь фюрсты морочить Арикесу голову, если бы он вдруг не ударил ладонью по столу и не сказал:
— Довольно. Подвожу итог. Вы пропустили через вверенную вам территорию двух совершенных роботов противника, и теперь они неизвестно где находятся и неизвестно чем занимаются, а между тем в город Рион намечается приезд самого дисмаггера — Полномочного представителя Дифта.
— Но зачем ему так рисковать, мой лейдмаггер?! — воскликнул Целеширп.
— Молчать, когда я излагаю, — прорычал Арикес и так посмотрел на дирфакта, что тот побледнел. — Повторяю, в Рион на торжественный парад ожидается прибытие Полномочного представителя. Отряды наших сограждан пройдут мимо трибун торжественным маршем в честь празднования юбилея императорского дома Дифтунгов.
— Да продлятся годы их правления! — снова не удержался Целеширп, однако в этот раз Арикес его не одернул, поскольку прославление императорского дома не возбранялось.
— Скажу больше, отменить это мероприятие мы не можем, поскольку там — наверху! — лейдмаггер ткнул пальцем в потолок, — уже принято решение о прямой трансляции парада на Дифт… Как, вы думаете, поведет себя император, если посреди торжества противнику удастся устроить какие-либо беспорядки? Молчите? Но это может случиться, потому что вы пропустили врага через свои порядки.
Арикес поднялся.
— Выслушав ваши объяснения, я нашел некоторые смягчающие обстоятельства, — пророкотал он. — Властью, данной мне Великим судом Дифта, я приговариваю вас к разжалованию до самого низшего ранга, вы будете направлены в действующие боевые части и, я надеюсь, заслужите прощение в первой же атаке на боевые порядки противника.
Лица приговоренных ожили, в их глазах засветилась надежда — даже в атаке без поддержки кибберов у них оставался шанс.
— Повторяю, этот приговор относится ко всем, кроме него… — Безжалостный перст Арикеса указал на бывшего фюрста майора Шанена. — Ты приговариваешься к смерти.
С громким треском заряд плазмы сорвался с длинного пальца лейдмаггера и врезался в фальшивое тело приговоренного. Оно лопнуло с громким хлопком, залепив все стены и потолок кусками сероватой биомассы, щедро политой красной жидкостью.
— А почему все такое красное? — с некоторым удивлением произнес лейдмаггер.
— Э… Это имитатор крови, ра… рабочей жидкости человека.
— Как негигиенично, — произнес лейдмаггер.

Глава 77

После прибытия представителя «Гра-Синагры», могущественной спецслужбы, руководители местного управления армейской разведки генерала Тильзера, его контрразведки и службы политической безопасности были вызваны на отдельное совещание. Лейдмаггер в мрачных тонах обрисовал им ситуацию с активностью спецслужб противника в окрестностях Риона и представил троих привезенных с собой кураторов, почти не отличавшихся внешне от самого лейдмаггера, поскольку в связи с введенным в империи режимом экономии форматирование под окружающие условия им делали с одной матрицы.
— Помните, парад наших войск, повторяю — именно НАШИХ войск, будет транслироваться на Дифт. Мы не должны допустить ни малейшего происшествия, в противном случае я заплачу за позор жизнью, но перед этим своими жизнями за позор заплатите вы. Разумеется, и ваши семьи на Дифте также будут уничтожены. Итак, мой первый помощник — дирфакт Ирман — будет стоять за спиной армейской разведки, через него я буду узнавать все, что происходит в вашем управлении, дирфакт Эосум.
Одетый по такому случаю в черный мундир с серебристой отделкой, руководитель армейской разведки щелкнул каблуками и коротко кивнул. Лейдмаггеру этот ритуал был незнаком, однако мелодичный звук ему понравился.
— Лейддирфакт Мезе станет за спиной контрразведки…
Главный контрразведчик в мундире цвета красного дерева с золотой отделкой так же лихо щелкнул каблуками. Лейдмаггер пригляделся и заметил на его каблуках специально набитые металлические пластины. Он подумал, что неплохо бы заиметь себе такие же башмаки для домашнего музея.
— А дисфюрст Карзи станет докладывать мне о делах политической разведки…
Чуть полноватый руководитель «згаппо», поймав на себе взгляд высочайшего начальника, попытался щелкнуть каблуками, но у него вышло хуже, да и оранжевый мундир делал его похожим на рекламу пончиков.
— А теперь прошу подойти к оперативным схемам. — Лейдмаггер шагнул к столу, бросив взгляд на экран оптического отражателя.
«Странно, что оптические отражатели здесь называют именем собственным — «Зеркало», — подумал он, становясь у стола.
— Итак, армейская разведка, чем вы располагаете? Разумеется, мне нужно эффективное средство, чтобы можно было видеть все, что происходит на поверхности планеты в этом районе…
Лейдмаггер взял электронный карандаш и обвел границы в юго-западном пригороде Риона.
— Э-э… примерно двадцать квадратных километров, мой лейдмаггер…
— Неважно сколько. Чем вы располагаете?
— Поскольку это достаточно далеко от театра военных действий, мой лейдмаггер, наши возможности весьма скромны: три вертолета разведки, закамуфлированные под почтовые, и небольшая группировка различных спутников.
— Что значит различных? — строго спросил высочайший начальник и уставил на дирфакта Эосума выпученные глаза.
— Мой лейдмаггер, это не наши аппараты, они принадлежат частным фирмам и государственным службам, мы же посредством перехвата паролей, а также с помощью подкупа должностных лиц имеем над этими аппаратами некоторый контроль. В нужный момент мы можем задействовать все или почти все эти спутники.
Дисмаггер помрачнел. Он знал, что в здешних условиях нельзя было применить весь технический потенциал, поскольку по местным законам это сразу перевело бы конфликт на Катране и Лизаро из разряда повстанческих бунтов в активную агрессию внешних сил, и тогда друзья в местном руководстве не смогли бы удержать нелояльную к гостям руководящую элиту от применения всей мощи вооруженных сил против агрессоров.
Разумеется, империя Дифт управилась бы с ними без особого труда, однако это был не единственный конфликт империи, и даже ее огромные ресурсы имели свои пределы.
Все это было понятно, но до чего же унизительно собирать в кулак здешние крохи.
— Сможете ли вы при помощи этих спутников вести за районом непрерывное наблюдение, дирфакт Эосум?
— Практически да, мой лейдмаггер, перерывы будут незначительными — до минуты.
— Минуты? — переспросил лейдмаггер, но, выслушав перевод своего транслятора, кивнул: — Хорошо, это уже что-то.
Он перевел взгляд на контрразведчика:
— Дирфакт, чем располагаете вы?
— Эти районы нами неплохо изучены, мой лейдмаггер…
— А что это у вас за кварцевые увеличители на органах зрения? — внезапно прервал его лейдмаггер.
— А… это? Это, мой лейдмаггер, пенсне.
Контрразведчик снял пенсне в позолоченной оправе и показал его высочайшему начальнику.
— Какова функция этого пенсне?
— Его носят люди, у которых плохое зрение, мой дирфакт.
— А зачем его носите вы?
— Чтобы быть похожим на людей, мой дирфакт, при моей работе это необходимо, — пояснил контрразведчик, чувствуя, как по спине катятся капли холодного пота. Это было так по-человечески.
— Заархивировано, — кивнул лейдмаггер. — Продолжайте.
— Мой лейдмаггер, мы можем рассчитать на компьютере все возможные методы нападения и прикрыть самые опасные направления нашими бойцами, а также верными нам человеческими солдатами. В местах, менее подходящих для организации позиций противника, мы расставим датчики движения и объема. Плюс к этому с господствующих высот на указанной вами территории за подозрительными местами будут наблюдать видеокамеры, а вся информация будет стекаться на передвижной пункт управления, где она станет обрабатываться компьютерами и визуально.
— Визуально? — повторил лейдмаггер неизвестное слово.
— Э… с помощью глаз, мой лейдмаггер, персональных органов зрения.
— Понял, заархивировано.
— Также, мой лейдмаггер, мы наглухо закроем все канализационные колодцы в округе, поскольку в них легко разместить миномет.
— Ми-но-мет, — по слогам повторил начальник. — Записано. Это все?
— На случай ракетно-артиллерийского удара по периметру охраняемой площади — я имею в виду место присутствия особо важных персон — будут размещены экранные ловушки, который развернутся на пути снарядов, едва только радары обнаружат их в полете.
— Теперь все?
— Да, мой лейдмаггер…
Контрразведчик замер, не зная, чего ожидать. С лейдмаггером шутки плохи, агенты уже доложили, как неожиданно и жестоко был казнен фюрст Шанен из штаба оперативного управления.
— Хорошо, наложение возможностей военной разведки на те, коими обладает контрразведка, оставляет предполагаемым злоумышленникам не так много шансов. Вы ведь знаете о проникновении в город двух роботов?
Разведчики переглянулись, они не вполне понимали, о чем идет речь.
— У нас, мой лейдмаггер, имеется информация о проникновении предположительно двух эксов.
— Ну это ведь боевые роботы, правильно?
Разведчики снова переглянулись, начальник управления «згаппо» позволил себе ехидную улыбку. Ему нравилось, когда коллеги из более престижных управлений попадают впросак.
— При хорошей подготовке эксов, мой лейдмаггер, их можно приравнять к боевым роботам.
— Не вполне честная конкуренция, вам не кажется, господа? — заметил высочайший начальник. — Если бы мы попытались использовать роботов, это по местному законодательству стало бы поводом для объявления о внешней агрессии, противник же применяет роботы безо всяких ограничений.
— Они у себя дома, мой лейдмаггер, — осторожно заметил один из назначенных кураторов.
— Ты прав, Ирман.
Лейдмаггер перевел взгляд на руководителя «згаппо», тот вытянулся, став похожим на мешок с мусором. Повсюду, где случалось бывать лейдмаггеру, руководители «згаппо» значительно превосходили в объемах местные стандарты. Вот и этот такой же… «толстый», — подсказал ему транслятор по внутреннему каналу.
— Чем поможет нам политический сыск, дирфакт Лозе?
— Политический сыск, мой лейдмаггер, стоит на страже безопасности дорогого императора! Здесь, как и повсюду, бойцы невидимого фронта в корне пресекают измену, пятую колонну и ликвидируют потенциально опасные элементы.
— Прекрасно, дирфакт Лозе. А по данному делу?
— По данному делу, мой лейдмаггер, мы можем прошерстить местное население, чтобы в указанных районах не осталось потенциальных бузотеров. Несмотря на нелегальный статус, мы работаем рука об руку с местными полицейскими силами, они уже поняли, откуда ветер дует, и решительно помогают нам.
— Хм… Много незнакомых слов, но позже я все заархивирую. Что ж, на этом первое совещание мы закончим. Встретимся через э-э… восемь часов, я хочу ознакомиться с вашими более конкретными предложениями.

Глава 78

Утром, чуть свет, Джима разбудили. Он нащупал под подушкой пистолет, приоткрыл один глаз и, увидев Федора, спросил:
— Куда в такую рань?
— На позиции поедем.
— Понятно…
Джим потянулся.
— Длинный уже встал?
— Он предпочитает, чтобы его называли высоким, — улыбнулся Федор.
— Да, вам это может и не сойти, а для меня он — длинный.
— Оружие с собой брать не нужно.
— Почему?
— Для безопасности, в случае необходимости тебя защитят другие.
— Да-да, охотно верю, — пробурчал Джим и пошел умываться.
Через пять минут, одетый и бодрый, он явился на кухню, где за столом уже сидел Тони и со скорбным видом пил чай с овсяным печеньем. Рядом стояла пустая тарелка из-под традиционной утренней каши.
Федор колдовал над очередной ее порцией, стараясь улучшить блюдо при помощи корицы.
— Привет, Тони.
— Привет. — Напарник отодвинул недопитый чай и угрюмо уставился на Джима. — До меня доходят слухи, что ты называешь меня длинным.
Джим покосился на Федора, но спина того оставалась невозмутимой.
— Друг, — Джим положил руку на плечо Тони, — злые люди хотят нас поссорить.
Не удержавшись, Федор рассмеялся и случайно высыпал в кашу весь запас корицы.
— Я не буду это есть, — сразу сказал Джим.
— Но почему? — удивился Федор. — Корица — это вкусно.
— Вот сам и ешь, а мне дай печенья и чай.
— Все печенье съел высокий.
Джим красноречиво посмотрел на напарника:
— Сказал бы я тебе, высокий, кто ты есть на самом деле.
— Ну скажи, — предложил Тони, забрасывая в рот последнюю половинку печенья.
— Я разогрею для тебя замороженный омлет, — предложил Федор, чувствуя свою вину.
— Валяй, — махнул рукой Джим. — А кашу выбрось, она уже никуда не годится.
— Ну вот еще, ее док съест.
Через десять минут все спустились во двор, там уже ждали Моран, Готлиб и Стас за рулем абсолютно нового серого «джульет-500» с полным приводом.
— А где ваша прежняя машинка? — спросил Джим, хотя уже знал, что после операции по захвату «Эмми» все машины уничтожили, поскольку они были основательно засвечены. Моран сказал, что они засвечены перед «спецурой» Тильзера, но Федор, не зная о версии начальника, рассказал правду: за ними стала охотиться «Федерал Дифенд», чтобы посчитаться за своих людей. Это было похуже службы Тильзера, поскольку контрразведчики действовали при поддержке госаппарата.
Перед самой операцией ситуация грозила выйти из-под контроля, и Моран с Готлибом всерьез обсуждали варианты упреждающих диверсий против управления «Федерал Дифенд».
— Да, Симмонс, новая машина. Садитесь, мы отстаем от графика на полторы минуты.
Джим и Тони сели в «джульет», Моран, как всегда, занял место рядом со Стасом, Готлиб разместился в другой машине, и они выехали.
Джим оглянулся: охранник торопливо запирал ворота.
— Куда поедем, сэр? — спросил Тони, без пистолета он чувствовал себя голым.
— Тут недалеко, присмотреться нужно.
— Сроки близко? — спросил Джим. Он знал, что точной даты не услышит.
— Разумеется, близко, время не остановить…
Больше Джим ни о чем не спрашивал, тупо глядя в окно. Шедшая за ними машина куда-то исчезла, но он не придал этому значения. Последние два дня он только тем и занимался, что старался не вспоминать о Джеки. К своему удивлению, это получалось у него хорошо, даже Тони, присматривавший за другом, чтобы вовремя прийти на помощь, наконец расслабился. Он поверил, что Джим действительно излечился.
Попетляв с полчаса по заброшенным дорожкам старого парка, машина въехала на небольшой, заросший высокой травой холм. Разросшиеся на его вершине кусты представляли собой хорошее укрытие.
Джим и Тони вышли из машины и двинулись следом за Мораном, позади с большим биноклем в руках шагал Стас.
Моран остановился.
— Что там? — спросил Джим.
— Стадион «Монако». Расстояние до вип-трибуны две тысячи сто метров.
Стас подал Морану бинокль, тот передал его Джиму.
— Трибуна как трибуна, — сказал Джим, вращая настройки. — Да и дистанция приемлемая.
Он передал бинокль Тони.
Тот смотрел дольше, то приседая, то вставая в полный рост, однако из любого положения трибуна была видна как на ладони.
— Это как если бы я стрелял в тире, — заключил он, возвращая бинокль Морану.
— Приятно слышать, — со вздохом произнес тот. — Что ж, поехали дальше.
Они сели в машину, спустились с холма и продолжили путь.
Не выезжая на оживленные магистрали и держась промышленных зон, Стас вывез их к следующей позиции. Здесь был заброшенный дом с широким удобным балконом на уровне третьего этажа.
Поднявшись по замусоренным лестницам, напоминавшим о путешествии по заброшенным кварталам Тико, все четверо оказались в холле, откуда можно было выйти на балкон.
— Хорошая позиция, — сказал Тони, дотрагиваясь до ветхих перил. — Жаль только, мы здесь очень заметны.
— Да, а дистанция до сцены летнего театра три семьсот, — добавил Моран. Джим принял у него бинокль. То, что называли летним театром, представляло собой ровную площадку с небольшим возвышением, выполнявшим роль сцены.
— Можно отойти в тень помещения, — предложил Джим, отдавая бинокль Тони.
— Нормально, — сказал тот через некоторое время. — Джим правильно сказал, можно уйти с балкона и стрелять через дверной проем, все равно вся площадка будет в прямой видимости.
Моран взглянул на Стаса, тот оставался невозмутимым.
— Хорошо, поехали дальше.
На месте третьей возможной позиции их ожидали Готлиб, Федор и еще двое людей Морана. Вокруг громоздились складские модули, стены которых были покрыты ржавчиной и остатками краски.
— Ну как вам местечко? — спросил Готлиб.
— На крышу лезть придется? — угадал Тони, игнорируя шутливость Готлиба.
— Придется, — кивнул Моран. — Это вон там — по лестнице.
— Что-то говорит мне, что дистанция здесь еще больше, — сказал Джим, хватаясь за проржавевшие поручни.
— Увы, это так, — подтвердил Моран.
По мере подъема по скрипучим ступеням ветер усиливался, а когда они оказались на самом верху, он уже вовсю трепал одежду. Крышу ангара покрывала бетонная стяжка, и ветер гонял по ней обрывки упаковочной ветоши.
— Хорошо, что здесь эта дрянь болтается, — сказал Джим. — Будет отвлекать от нас внимание.
— Если они возьмут эту крышу под контроль, мусор обязательно уберут, — возразил Тони.
— Это и послужит нам знаком, что здесь были, — добавил Моран.
Они прошли до конца крыши, на лице Тони появилась озабоченность.
— Но отсюда же ничего не видно!
Джим вздохнул. В отличие от предыдущих позиций, здесь их глазам представал лишь неширокий промежуток между другими, более высокими ангарами. Вдобавок конец этого своеобразного коридора почти перекрывали ветвистые деревья. Свободного пространства между ними оставалось совсем немного.
Подняв бинокль, Джим покрутил настройки и увидел показатель дистанции — четыре тысячи триста сорок метров.
— Четыре тысячи триста сорок, — сказал он, отдавая бинокль Тони. — Это почти предельная дальность прицеливания. Рассеивание пуль будет критическим.
Он посмотрел на Морана.
— К сожалению, мы даже не можем срубить эти деревья, — с виноватым видом ответил тот. — Любые следы какой-то деятельности заставят противника поставить здесь глухие посты.
— А так они не поставят?
— Едва ли, их ресурсы не безграничны, поставить часового возле каждого дома и на каждый чердак они не в состоянии.
— Будет нелегко, — сказал Тони, опустив бинокль. — Деревья раскачиваются, если на пути пули попадется хотя бы листик, ее траектория изменится.
— Это еще не все, полагаю, здесь будут стоять какие-нибудь датчики, прерыватели, перетяжки… Верных бойцов у противника здесь не так много, но технически он оснащен великолепно.
Когда вернулись к машинам, Джим и Тони выглядели задумчивыми.
— Вы сказали им о спутниках, Моран? — поинтересовался Готлиб.
— Еще нет.
— Значит, скажу я, — улыбнулся Готлиб. Было видно, что ему доставляет удовольствие озадачивать этих двоих — он все ждал, когда же они дрогнут, когда в их глазах промелькнет страх или хотя бы неуверенность. — Здесь и во всем городе для противника не существует никаких тайн, он ухитрился взять под полный или частичный контроль некоторое количество спутников, оснащенных оптическими и электронными системами слежения за поверхностью. Поскольку мы не знаем, какие именно спутники они контролируют, в ваши маршрутизаторы будет зашит алгоритм, проще говоря, расписание покрытия спутниками этой территории. Всеми спутниками.
Готлиб огляделся, словно прикидывая, какая работа предстоит спутникам.
— Значит, пойдем по расписанию, — сказал Тони. — «Окна» большие?
Моран и Готлиб переглянулись.
— В пределах одной минуты, — сказал Готлиб.
— Маскировка? — спросил Джим.
— Накидки с безотражательным покрытием.
Зазвенел зуммер рации Морана, присоединенной к переносному кодировочному блоку.
— Слушаю…
— Шеф, это Гонза. На базе чужие.
— Что значит чужие? — воскликнул Моран и бросился к машине. Все сразу забегали, расселись по местам, и машины, натужно воя, запрыгали по неровной дороге, срезая путь.
Джим и Тони болтались на заднем сиденье «джульет», пока не догадались пристегнуться. Кто-то проник «их в дом», и, что самое страшное, этот кто-то мог найти тайник, где хранились КПТ и боезапас.
«Без винтовок мы здесь статисты», — подумал Джим и вздохнул. Похоже, ситуация выходила из-под контроля Морана и Готлиба.

Глава 79

Как и предполагал Клаус, все удалось. Машина проехала по тихой улочке и лишь на мгновение притормозила, чтобы он и трое его людей успели выкатиться из дверей и залечь под забором. Затем водитель поддал газу, и машина умчалась, оставив тайный десант дожидаться выхода хозяев.
И те не заставили себя долго ждать. Негромко хлопнула входная дверь, послышались шаги, сначала слегка шаркающие по насыпной дорожке, затем едва слышные — охранник пошел по траве.
Клаус поднял пистолет, за забором стало тихо — охранник смотрел в «глазок». Визирь, посылая Клауса, предупредил: жди, они обязательно высунутся на улицу, так положено по инструкции.
Визирь, конечно, был еще та сволочь, сдать Клауса конкурентной группировке для него ничего не стоило, но таковы были все «серые пиджаки», человеческую жизнь они ценили недорого, тем более жизнь его, Клауса. Он же неоплатный должник Визиря, который несколько раз отводил от него срок. В общей сложности набиралось уже лет двадцать — чем не целая жизнь? Теперь этот долг приходилось отрабатывать.
Щелкнул засов, дверь приоткрылась, и показалась голова.
Клаус выстрелил, глушитель поглотил звук выстрела, и охранник упал назад — во двор. Не поднимаясь, все четверо ползком проскользнули за ворота, и только тогда Клаус прикрыл их.
— Ну что, Тэдди, все тихо?
На крыльце показался еще один охранник. В него выстрелили одновременно из двух пистолетов, он ударился о дверь и сполз по ней на каменное крыльцо.
— Быстрее, пока крови не натекло! — скомандовал Клаус.
Его сообщники подбежали к упавшему, подняли тело и утащили за дом, сунув в разросшиеся кусты смородины. Затем туда же поместили и первого охранника — большего пока и не требовалось.
— Скорее! — прикрикнул Клаус, прижимаясь к стене и поглядывая по сторонам.
Двор просматривался с нескольких точек, но пока нигде не было видно ни одного любопытного лица. Правильнее было бы войти в дом с черного хода, но дверь там оказалась стальная и открывалась только изнутри.
— Все продумали, сволочи… — проворчал Клаус. — Ладно, давайте осторожно, ползком. Ты первый, Шлимер, и смотри там в оба — это могут быть еще не все.
— Заметано, Клаус…
Шлимер прошмыгнул в дверь, за ним, по одному, братья Ким и, наконец, неловко пятясь, сам Клаус. Он прикрыл дверь и прислушался. Шлимер уже носился по этажам, по привычке вываливая из шкафов белье и роясь в выдвижных ящиках столов. Позже дело дойдет до кухни, и на пол посыплются сухие крупы, в них тоже часто прятали деньги, бриллианты и ключи от сейфов.
Визирь не возражал, чтобы все было обставлено как ограбление.
«Перестреляете их, когда вернутся, и дело с концом».
«И тогда я тебе ничего не должен?» — спросил Клаус.
«Почти не должен. Ну, может быть, еще пара каких-нибудь пустяков».
«Пустяков, Визирь?» — не поверил Клаус. У них было очень неравноправное партнерство, примерно как у червя на крючке и рыболова — оба идут на рыбалку, но финал ее для каждого разный.
«Валить его надо, — подумал Клаус. — Он меня не отпустит». Однако от одной только мысли об этом его брала оторопь. Визирь умел смотреть так пронзительно, будто видел твои потроха. Говорил, что работает в полиции, но один стукач по пьянке проболтался, что Визирь из «Федерал Дифенд», и это больше походило на правду.
«И все равно, валить его нужно», — уговаривал себя Клаус, обходя помещение за помещением.
— Смотри, Клаус, сотенка! — Старший Ким продемонстрировал найденную ассигнацию.
— А я нашел ствол! Только он без патронов! — сообщил со второго этажа Ким-младший.
Шлимер гремел на кухне банками.
«Ничего он там не найдет», — подумал Клаус, оглядывая помещения. Этот дом был не похож на обычное жилище, скорее — благоустроенная казарма.
Из кухни выскочил злой Шлимер, он не нашел никакой поживы, однако, не потеряв интереса, принялся простукивать подряд все стены. Иногда ему везло.
Клаус осторожно приблизился к окну и выглянул в двор. Когда подъедут клиенты, можно стрелять из двери и отсюда — прямо через стекло. Не нужно давать им выбраться из машин, еще разбегутся по двору, гоняйся за ними потом.
Братья Ким на втором этаже наконец-то успокоились.
«Наверное, нашли какие-нибудь тряпки и делят», — подумал Клаус. Шлимер продолжал настойчиво стучать.
— Я нашел, Клаус, вот здесь возле зеркала они что-то прячут!
Он ударил по стене рукоятью пистолета, получилось очень громко.
— Ты что же делаешь, урод? — зашипел на него Клаус.
— Извини, босс, я на кухне пилку для мяса видел, сейчас принесу…
Шлимер убежал, и стало совсем тихо.
«Наконец-то», — вздохнул Клаус и перешел ко второму окну. Из кухни выскользнула тень, но Клаус ничего не заметил. Он прикидывал возможность стрельбы из второго окна, получалось неплохо — если разом начать с двух окон и из двери, клиенты так в машинах и останутся.
Внезапно Клаус почувствовал угрозу и, резко повернувшись, вскинул пистолет, однако оружие вылетело из руки, выбитое хлестким ударом. Клаус перекатился по полу влево и вскочил уже с ножом в руке. Отбитые пальцы почти не чувствовали рукояти, но левая рука у него была резервная — ею в самый неожиданный момент Клаус выхватывал из-за спины второй нож. Еще никто на его памяти не успевал отреагировать на такой фокус.
Противник выглядел не таким уж опасным, среднего роста, не качок, но, глядя на него, становилось понятно, почему затихли братья Ким и шумный Шлимер.
— Ты кто такой, а?! Ты на кого вышел, а?! — начал орать Клаус, подбадривая себя и давя на противника, но тот не испугался и медленно наступал. В его руках не было никакого оружия, но это и было самым страшным, будь у него обрезок трубы или арматуры, Клаус чувствовал бы себя куда увереннее. — Порежу, фраер! Давай, подходи! — снова заорал он, замечая, что срывается в истерику.
— Кто тебя сюда послал? — просто спросил незнакомец. Он был в серой вязаной шапочке, в каком-то блеклом потертом комбинезоне и солдатских потрепанных кроссовках.
— Не твоего ума дело! Ну, давай, подходи!
Клаус сделал несколько угрожающих взмахов ножом, незнакомец не реагировал. Тогда Клаус решился на бросок — он молниеносно атаковал, целясь в горло, однако мишени на месте не оказалось, рука с ножом попала в захват, и Клаус, взвыв от боли, упал на колени.
— Кто тебя сюда прислал? — снова последовал вопрос.
— Да пошел ты! — в запале крикнул Клаус и тут же услышал треск собственных костей.
Боль была такая, что он на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, изуродованная рука висела вдоль тела, а вторая, еще целая, была в захвате.
— А-а-а… О-о-о…
Клаус попытался поднять покалеченную руку, чтобы посмотреть, что с ней сделалось, но незнакомец сказал:
— Не отвлекайся, я задал тебе вопрос.
— Я… Мы… Это все Визирь, он сказал, чтобы я… Чтобы я всех здесь убил, сначала сказал — четырех, но потом добавил — считать там некогда будет, стреляй всех. Вот я и пришел… Мы пришли…
— Кто он такой?
— Ти… Тито говорил, что из «Федерал Дифенд».
— Кто такой Тито?
— Стукач, он для всех стучит, и для копов, и для других… Ой, больно как…
— Все сказал?
— Все… Отпустите меня…
— Отпускаю, — произнес незнакомец и коротко ударил Клауса ногой в грудь. К воротам подъехали две автомашины, захлопали дверцы, незнакомец огляделся и двинулся к черному ходу. Через несколько секунд его в доме уже не было.

Глава 80

Всю дорогу Моран с надеждой вызывал Тапильского и Генриха по рации, но они не отвечали. Между тем наблюдатели с улицы, где находился дом, ничего необычного не замечали.
Машины остановились метрах в пятнадцати от ворот, Моран выскочил первым, его обогнали Федор и Билли.
— А нам сказали не брать оружие… — произнес Джим, даже не пытаясь выйти из машины. Это было его своеобразным протестом против неумных приказов местного начальства.
Будто услышав его, Стас повернулся и протянул Джиму с Тони их девятимиллиметровые стволы, не перепутав, какой и кому.
— Спасибо, приятель, — улыбнулся Джим и, передернув затвор, выскочил из машины.
Тони последовал его примеру, и вместе они проскочили во двор.
Билли и Федор бежали вдоль забора к крыльцу, Моран поспешил к черному ходу.
Задержавшись перед приоткрытой дверью, Федор оглянулся. Тони ему кивнул, держа на прицеле окно.
Федор вошел в дом, за ним увязался Джим. Вдвоем, прикрывая друг друга, они прошли в прихожую, потом в холл первого этажа.
Федор осторожно приблизился к телу незнакомого человека и проверил пульс.
— Труп, — одними губами произнес Федор, и они двинулись дальше.
Едва слышно скрипнула дверь черного хода, и показался Моран. Бросив взгляд на труп, он указал Федору на дверь кухни. Тот осторожно ее приоткрыл, уже смелее прошел внутрь и вскоре вернулся.
— Там еще один, сломана шея.
— Проверь наверху, — сказал Моран.
— А оружие, они не нашли оружие? — с беспокойством спросил Джим.
— Нет, тайник вот в этой стене — они пытались вскрыть его, но не успели.
Федор стал подниматься на второй этаж, Моран прислушивался к его шагам.
— Кто же их убил, может, Тапильский и Генрих? — предположил Джим.
— Нет, — покачал головой Моран. — Они в смородине брошены, у обоих огнестрельные раны…
Федор стал спускаться. Судя по тому, как смело он шагал по ступеням, наверху было чисто.
— Там еще два тела, шеф, обоим свернули шеи, причем каким-то хитрым приемом, почти без кровоизлияния.
— Ты их знаешь?
— Нет, первый раз вижу.
— Симмонс, скажи нашим, пусть заходят…
Джим вышел на крыльцо и махнул рукой. Из-за забора показались Готлиб и остальные, но Тони не спешил опускать оружие, он так и стоял во дворе, внимательно следя за окнами.
— Пойдем, — сказал ему Джим, — живых там уже нет.

Федор, Билли и сотрудник по имени Коэн взяли из кладовки лопаты и пошли хоронить Генриха и Тапильского — дом надлежало покинуть. Готлиб еще продолжал осматривать комнаты, пытаясь выяснить, что искали налетчики, а Моран ломал голову над тем, кто дал им отпор. В то, что это сделали оставленные часовые, он не верил, их убили в первые мгновения нападения.
На рацию Морана пришел вызов.
— Слушаю… — ответил он несколько озадаченно: на экране обратной связи стоял незнакомый ему позывной.
— Это были наемники Визиря, сотрудника «Федерал Дифенд». У вас с ними разногласия?
— Э-э… Да… — ответил Моран, гадая, кто такой этот человек, что побывал в доме и знал закрытый код вызова.
— Не напрягайтесь, Моран. Пусть все идет по плану.
— Да, согласен, — кивнул тот, сообразив наконец, что это «другой канал», призванный поддержать проведение операции, но остающийся в тени. Его создали на случай, если в основной команде что-то пойдет не так.
— Это был тот, кто нас прикрыл, сэр? — спросил Тони, от них с Джимом не укрылись отразившиеся на лице Морана переживания.
Тот пожал плечами, потом неохотно ответил:
— Да, это был он. Давайте же собирать вещи, нужно немедленно убираться.
— У нас нет никаких вещей, а оружие спрятано в вашем тайнике.
— Ах да, сейчас мы его вскроем.

Глава 81

«Убегать» пришлось далеко, на другой конец города. Первым местом, где следовало переждать, был подвал с пауками и голодными крысами. Последние оказались весьма агрессивны и крайне отрицательно отнеслись к появлению незваных гостей.
— Осторожно, у них молниеносная реакция! — предупредил Моран, отодвигаясь в угол.
Джим и Тони непонимающе переглянулись. По сравнению с джунглями Междуречья подвал с сотней злобных крыс был островком безопасности и покоя.
— Сегодня мне снился дом, — сказал Тони, опускаясь у стены и придерживая КПТ и кофр с боезапасом.
— Школу вспоминал? — спросил Джим, зная, что о своей семье Тони вспоминать не любил. Старший из детей, он очень стеснялся того, что количество его братьев и сестер перевалило за все разумные пределы.
— Представь себе, отца видел и мать. Что-то они мне говорили…
— Наверно, отштамповали еще одного братца и решили сообщить.
— Наверное, — улыбнулся Тони. В этот момент вожак крысиной стаи пулей бросился на людей. Пальцы Тони, словно челюсти змеи, на лету поймали крысу и на мгновение сжались. Смятая тушка покатилась к бойлерам, и вся масса крыс испуганно подалась назад, а Тони ничего этого не заметил, лишь машинально вытер ладонь о штаны. — …и так, знаешь, будто наяву, намазывает мне мама бутерброд с ореховым маслом, а я его просто ненавижу. Но тут решил съесть, чтобы ее не огорчать…
На глаза Тони навернулись слезы.
— Вот выполним задание и попросим у полковника отпуск, — сказал Джим, хотя понимал, что в теперешнем ранге им едва ли целесообразно появляться там, где их хорошо знают.
Появился Федор, он выглядел озабоченным.
— Два «хвоста», шеф, полагаю, это контрразведка.
— Может, их наемники? — усомнился Моран.
— Едва ли, очень профессионально работают, я не уверен, что увидел всех. Так что придется немного испачкаться в дерьме, коллектор рядом, в десяти метрах от выхода, «хвосты» ничего не заметят, там будка стоит старая…
— Что ж, идем.
Ползти пришлось всем, в том числе и Готлибу. Джим и Тони с усмешкой следили за его неловкими телодвижениями, потом пришел их черед — двадцать метров по пыльному асфальту, подтягивая за собой оружие, потом нырок в люк коллектора, где всех принимал Федор, помогая крепче встать ногами в зловонную жижу.
Сверху задвинули люк, и стало темно.
— Вперед! — Федор включил фонарик и, протиснувшись вперед, смело зашагал по скользкому от ила дну коллектора.
Идти пришлось недалеко, уже через полквартала они выбрались наверх, и у Джима от чистого воздуха закружилась голова. Отдышавшись, они двинулись дальше. За углом, возле муниципальной библиотеки, стоял черный запыленный фургон, у него был вид давно вросшей в асфальт развалины, однако дверцы открылись легко и без скрипа, все забрались внутрь, заработал мотор, и группа отправилась дальше.
Их новым убежищем оказалась расположенная на тридцатом этаже фешенебельная квартира с шестью спальнями и дорогой обстановкой.
— А здесь здорово, — сказал Тони, зайдя босиком на огромную кухню.
— Если все будет хорошо, отсидимся здесь до самой операции, — пообещал Моран. Он достал из холодильника бутылочку колы, сорвал крышку и опустошил ее залпом.
Вошел Джим.
— Я и не заметил, как вечер наступил, — сказал он, поглядывая в окно. — Ботинки придется выкинуть, они все в дерьме.
— Что? — Моран все еще находился во власти невеселых дум: как сохранить стрелков до начала операции, если на хвосте федеральная контрразведка и еще невесть сколько агентов спецслужб Тильзера. — Ложитесь спать, ребята. Утро вечера мудренее, Федор покажет вам ваши комнаты, а одежду и ботинки отмоем, это не проблема.
Кровати на новом месте оказались мягкими и удобными, куда лучше, чем в старом доме. Привычно запретив себе передумывать дневные проблемы, Джим мягко погружался в царство сна.
«Хорошо бы увидеть сон, как Тони, чтобы как наяву…» Это была последняя контролируемая мысль. Потом он заснул.
Самоустановка сработала, Джим увидел улицы родного города, парк и почему-то биржу труда, где они с Тони когда-то ежедневно отмечались. Потом появилась мать, она улыбалась Джиму и что-то говорила. Он силился разобрать, что именно, но ничего не выходило.
«Мама, говори громче! Мама!» — кричал он, чувствуя, что их свидание вот-вот закончится.
«Спасибо, что помогаешь мне, сынок, твои деньги помогли мне переехать в другую квартиру. Тут нет тараканов — ни одного!»
«О чем ты говоришь, мама, при чем здесь деньги? Как ты себя чувствуешь, как здоровье?»
«Почему ты не едешь домой, сынок?»
Мать не слышала его, ее образ стал уплывать все дальше и дальше, в какой-то момент Джиму показалось, что он проснулся в доме, откуда они сбежали на новую квартиру. Но нет, сон продолжался, Джим видел окрестности Риона, он был уверен, что город где-то рядом.
— Кто-нибудь перекрыл шоссе на Тико?
— Да, мой фюрст, я послал два взвода.
— Что говорит диспетчер?
— Судно прибудет по расписанию, мой фюрст, его спуск в атмосферу будет прикрывать полицейский рейдер. Его капитан работает на нас.
— Очень хорошо… О-хо-хо, мне кажется, сегодняшний день никогда не кончится! И никто не знает, получим ли мы благодарность или расстанемся с жизнью…
Джим видел неясные тени, но голоса слышал отчетливо.
— Эй, кто это там на поле?
— Это механики, мой фюрст, они проверяют якорные люки. До посадки судна еще двадцать минут.
Двое незнакомцев находились в каком-то помещении, откуда как на ладони был виден огромный посадочный квадрат для приема тяжелых космических судов. Зрение во сне улучшилось, Джим стал видеть тройное оцепление и барражирующие вертолеты. Неподалеку на шоссе стояли несколько лимузинов и с десяток грузовиков с солдатами, у обочины, прямо на траве, ожидал вертолет.
«Резервный», — понял Джим. Его внимание привлекли еще несколько фигур, стоявшие поодаль, для людей они были слишком крупны и передвигались, не покидая границ определенной территории.
«Кибберы! — догадался Джим. — Но что это, где это происходит?»
Послышались звуки, напоминавшие отдаленные раскаты грома, Джим их не то чтобы слышал, скорее чувствовал. В поведении солдат и высоких чинов появилось беспокойство, все стали поправлять мундиры, головные уборы, унтер-офицеры последний раз пробегали вдоль строя почетного караула, проверяя, все ли в порядке.
— Я его вижу — вон он! — крикнул кто-то.
— Отставить разговоры! — одернул его офицер, но вскоре все потонуло в нарастающем реве, в атмосферу прорывалось космическое судно большого массоизмещения. Джим слышал, что раньше перед спуском на поверхность планеты эти суда заправлялись на орбите топливом, так много его съедали посадочные двигатели, однако потом стало иначе.
Теперь Джим понял, что находится в первых рядах встречающих, построившихся под защитой прозрачных экранов на краю посадочного поля.
Шум двигателей нарастал, оплывающее огнем черное брюхо судна, казалось, закрыло полнеба. Вихри горячего воздуха свивались в жгуты и разбегались с площадки прочь, вздымая за ее пределами сухую траву и пыль. Струи раскаленного газа ударили в бетон, земля задрожала. Мелкие песчинки забарабанили по защитному экрану, он затрясся, завибрировал от ударных волн, стоящие в укрытии военные невольно придерживали головные уборы.
Из корпуса вышли посадочные опоры, коснулись поверхности, и судно тяжело осело на мощные амортизаторы. Один за другим захлопали отключающиеся двигатели, раскаленные дюзы гасили впрыском углекислоты. Стало необычно тихо. Джим перевернулся на другой бок и стал смотреть продолжение странного сна.
К прибывшему судну рванулись электроплатформы с построившимися на них высшими офицерами. Тем временем из грузового шлюза выползал широкий представительский трап, разворачиваясь на полную длину. Жуткой какофонией грянул через усилители военный марш, наверху трапа показались адъютанты. Они расступились, образовав парадные ворота, и через них на ступени стали выходить пассажиры.
Первым появился чуть полноватый мужчина с темными и редкими приглаженными волосами. Он был в летнем бежевом костюме, но при галстуке, заколотом булавкой с бриллиантом.
За ним стали спускаться женщина и двое детей — мальчик лет восьми, чем-то похожий на мужчину, и анемичная девочка с большими синими глазами, она была на голову выше брата и смотрела на происходящее со скукой. Следуя протоколу, женщина натянуто улыбалась, ей что-то подсказывал на ухо спускавшийся следом мужчина, видимо тоже принадлежавший к этому семейству. На некотором расстоянии за ними следовали еще несколько гостей первой величины, последними выходили главные слуги, повара, камердинеры.
Незаметно для большинства из отдельного люка выгрузились полторы дюжины секьюрити, и, пока главные лица сходили по трапу, они заняли места среди встречающих и разбежались по полю, выбирая самые опасные, по их мнению, направления.
«До чего же противная морда», — подумал во сне Джим, оценивая самого важного гостя. Тот уже спустился на бетон и выслушивал лающего начальника почетного караула. Промелькнула пара незнакомых слов — «дисмаггер» и «Дифт». Джим вспомнил сценку из одного фильма — прибытие царствующей семьи. Очень было похоже.

Глава 82

Этот сон Джим вспомнил спустя трое суток, находясь в фургоне команды Морана. Машина стояла под раскидистым деревом в одном из самых запущенных участков старого парка, Тони сидел на скамье напротив, погрузившись в себя.
В фургоне они были вдвоем, остальные находились снаружи, переговариваясь по рациям, проводя разведку и охраняя фургон.
Пока все оставалось очень неопределенно, не были известны ни время прибытия объекта, ни место прибытия, ни то, как он может выглядеть.
— Не беспокойтесь, придет время, и мы все определим, — сказал им Моран в шесть утра, но прошло уже три часа сидения в фургоне, а новостей все не поступало.
Джим в который раз проверил КПТ, патронный магазин, магазин с компенсаторными зарядами. Еще раз развернул плащ с безотражательным покрытием. Инструктируя их с Тони, Моран даже продемонстрировал, как эта накидка действует, сфотографировав с расстояния в десять метров закутавшегося в плащ Федора. Потом показал это фото напарникам — даже на фоне светлой стены вместо человека виднелось только грязноватое пятно. Это был неплохой результат.
Распахнулась дверь, и появился Федор.
— Что там? — спросил Тони, порываясь встать.
— Нет-нет, сиди, я вам поесть принес.
Он протянул бумажный пакет с жирными пятнами.
— Что там? — спросил Джим.
— Беляши.
— Что такое беляши?
— Это такие пирожки с мясом, но только с дыркой, — пояснил более просвещенный в этих вопросах Тони.
— А зачем дырка? — спросил Джим, с любопытством заглядывая в пакет.
— Наверное, для вентиляции, чтобы быстрее остывали, — авторитетно пояснил Тони. — Эй, а почему они все надкусанные?
— Не надкусанные, а надщипнутые. Это я надщипнул и съел по заданию шефа. Он боится, как бы вы не отравились.
— Но зачем было щипать все? Неужели одного недостаточно было?
— Шеф сказал — они могут быть из разных партий.
— Это точно, — согласился Джим, впиваясь зубами в надщипнутый беляш.
— Как там вообще? — спросил Тони.
Федор пожал плечами:
— Шеф ведет какие-то переговоры, советуется с Готлибом, но меня в это не посвящает. Я уже даже мандражировать перестал.
— Контрразведчики сюда не дотянутся?
— Едва ли, шеф заключил с ними временное перемирие. Продолжение войны будет через месяц, если мы переживем сегодняшний день.
Джим посмотрел на маршрутизатор, его экран оставался пуст, хотя необходимые программы в прибор уже загрузили. Моран сказал, что все включится по радиосигналу, в том числе и загрузка координат выбранной позиции. Оставалось только ждать.
Справа на поясе висел в короткой кобуре пистолет — это на крайний случай, если придется отбиваться. Сдвинутое на шею, болталось без дела устройство связи типа «краб», оно тоже находилось в спячке, ожидая радиосигнала.
— Попить чего-нибудь есть? — спросил Тони.
— Ах да, извините…
Федор куда-то сбегал и скоро вернулся с упаковкой вишневой колы.
— О, это подойдет…
Не успел Тони откупорить банку, как послышался голос Морана:
— По машинам!
Федор сейчас же заскочил в фургон и захлопнул дверь. Остальные из команды загрузились в другие автомобили. Взревели моторы, и машины одна за другой запрыгали по кочкам, чудом избегая столкновения с деревьями и друг с другом.
— Кажется, началось! — хватаясь за лавку, чтобы не упасть, возбужденно проговорил Федор.
— Едва ли, — покачал головой Джим. Его «краб» и маршрутизатор бездействовали.
Скачка продолжалась с полчаса, затем фургон резко остановился, и стало тихо.
Федор получил по рации какое-то указание.
— Хорошо, шеф, иду.
Он распахнул дверь и вышел, закрыв ее за собой.
— Похоже, опять глухо, — сказал Джим и стал пить колу.
В голове сама собой сложилась картинка-воспоминание из странного сна — идущие цепью люди, заходящие в каждое пустующее здание, заглядывающие в каждую яму или овражек. Просторные, словно футбольные поля, крыши ангаров и на них снова люди, устанавливающие датчики и электронные ловушки.
Распахнулась дверь, в проеме возник Моран.
— Ну как, бойцы, не сварились еще? — спросил он с деланой бодростью.
— Мы поели и собираемся вздремнуть, сэр, — сказал Тони.
— Должен вас огорчить, мы ждем подтверждения места прибытия объекта…
— А он вообще на Катране? — усомнился Джим.
— Мне не положено говорить до времени, но вам я скажу — объект уже в окрестностях Риона, но, поскольку противник производит какие-то действия на всех виденных вами площадках и еще на двух других, мы не знаем, какую позицию придется выбирать.
Солнце стало пригревать, становилось жарко. Джим взглянул на безотражательную накидку. Все говорило о том, что на солнце она будет нагреваться. Впрочем, такого пекла, как на Кикасо, здесь не будет.
«Скука». Джим откинулся на стенку и, положив на колени КПТ, решил подремать, однако неожиданно пискнул «краб» и прозвучали позывные проверки.
— Эй, связь включилась! — воскликнул Джим.
— Я слышу, — прижимая за ухом таблетку-приемник, подтвердил Моран.
Тускло засветились экраны маршрутизаторов, сопроводительная надпись сообщала, что идет загрузка «графика перемещений» — расписания, по которому Джиму и Тони предстояло передвигаться на местности.
— Внимание, позиция «резерв ноль-сорок», — прозвучал чей-то бесстрастный голос. — Повторяю, позиция «резерв ноль-сорок».
— По машинам! — закричал Моран и побежал к «джульет», за ним вдогонку помчался Готлиб. Федор влетел в фургон уже на ходу, захлопнул дверь и, улыбнувшись, сказал:
— Ну, теперь точно завертелось!

Глава 83

Лейдмаггер стоял возле виртуального экрана и следил за тем, как быстро меняется ситуация в обозначенном районе. Экран был разделен на четыре части, в трех отражалась информация, поступавшая от трех разведок — военной, контрразведки и «згаппо», в четвертой части экрана собиралась информация о перемещении дисмаггера — Полномочного представителя Дифта. Пока дисмаггер не знал, куда его везут, не знал этого и лейдмаггер Арикес. Невесть откуда появлявшиеся машины, группы людей, частные самолеты и шустрые мотоциклисты — все это могло оказаться потенциальной угрозой для представителя Дифта. Но Арикес это предвидел, поэтому приказал готовить для предстоящего торжества три объекта, решение же о том, куда именно прибудет особо важное лицо, он намеревался принять в последний момент, чтобы выбить почву из-под ног противника.
В том, что враг не дремлет, он ничуть не сомневался.
На всех трех объектах строили праздничные трибуны, обтягивали бархатом главную ложу с эвакуационным коробом, в который должна была опуститься площадка с важными гостями, если бы количество артиллерийских залпов по месту проведения парада превысило десять. Первый же десяток залпов надежно перехватывала система мембранных экранов, пусковые для них уже монтировали по периметрам площадок.
Устанавливались громоздкие корпуса лазерных ретрансляторов, от их операторов требовалось передать объемную картинку парада в честь дня рождения любимого императора на далекий Дифт. Его величество возлагал на колониальную экспедицию дисмаггера огромные надежды и уделял ему большое внимание.
— Как у вас дела, лейддирфакт Мезе? — спросил Арикес у куратора военной разведки. В верхнем правом углу экрана появилось осунувшееся лицо Мезе. Стараясь в кратчайшие сроки постичь все премудрости местных служб, он потерял немало сил.
— Мой лейдмаггер, мы прекрасно видим все объекты, лишь Д4 — чуть хуже, там много наземной растительности. Перерывов в контроле — восемнадцать на один час времени, самый длинный перерыв — пятьдесят пять секунд.
— Продолжайте, лейддирфакт, ваша работа сейчас чрезвычайно важна для нас. Дирфакт Ирман, что у вас?
— Мой лейдмаггер, все пять объектов оценены с точки зрения возможных направлений атаки противника, повсюду выставлены посты, секреты, скрытые подходы к возможным позициям оборудованы контрольной аппаратурой — здесь даже мышь не проскочит.
— Хорошо, — кивнул Арикес. За те несколько дней, что находился на Катране, он уже успел узнать, что такое мышь. — Дисфюрст Карзи, — обратился Арикес к куратору «згаппо», — каковы ваши успехи?
— Мне труднее всего оценить их, мой лейдмаггер, работа в политической безопасности очень своеобразна, однако, со слов директора службы, многие из задержанных уже сознались, что видели в окрестностях всех перечисленных объектов посторонних лиц.
— М-да. Теперь — главный вопрос, и он относится ко всем. Который из трех объектов курируемые вами службы считают самым безопасным и который самым опасным? Лейддирфакт Мезе, начнем с вас.
— Одну минуту, мой лейдмаггер… — Было слышно, как Мезе шелестит документами, сверяя самые свежие данные. — Итак, самым опасным я бы назвал Д1, самым безопасным — Д3.
— Дирфакт Ирман, ваше мнение.
— Оно совпадает с мнением коллеги Мезе, мой дисмаггер, Д1 имеет много скрытых подходов.
— А что же ваша контрольная аппаратура?
— Я предполагаю, что противник будет искусен в преодолении подобных препятствий, мой лейдмаггер.
— Я понял вас. Что скажете вы, дисфюрст Карзи?
— Директор «згаппо» составил мне бюллетень, мой лейдмаггер, согласно ему в окрестностях Д2 подозрительных личностей видели гораздо чаще, чем в других местах. Стало быть, Д2 самый опасный, наименее опасен, по тем же параметрам, — Д3.
Лейдмаггер молчал, взвешивая услышанное. Самым простым было принять точку зрения своих помощников, но вся ответственность ложилась только на него.
— Хорошо, мой выбор — Д3. Оператор!
Стоявший возле передающего терминала оператор вытянулся в струнку.
— Оператор, набирайте главный код, включайте передачу — кортежу следовать на Д3 — в гольф-клуб «Орион».

Глава 84

Грузовой вертолет «бритоллино-С4» мог поднимать десять тонн полезного груза и переносить его на расстояние до двух тысяч километров, но сейчас он занимался другой работой — зафрахтованная два месяца назад машина была оборудована совершенной оптической системой наблюдения. Дополненные электронной начинкой приемники позволяли даже в пыльную бурю, ночью получать достаточно полную информацию об объектах, расположенных в десятках километров от наблюдателя. Из-за того, что вертолету приходилось держаться на высотах, близких к его максимальному «потолку», турбины быстро расходовали горючее, и приходилось часто уходить на дозаправку на одну из двух подготовленных площадок.
— Как слышите меня, Сокол? — прозвучал в наушниках голос диспетчера операции. Он находился где-то там, в видневшемся на горизонте городе.
— Слышу вас хорошо, Мираж. Мы только что «покушали», сорок минут может работать не разгибаясь.
— Отлично, жду ваших сообщений…
Приводные механизмы стали разворачивать стволы пяти сотен объективов, представлявших собой сборную матрицу. Оператор наблюдал за обработкой результатов, следя за тем, чтобы компьютеры качественно удаляли дымку, смог, пыль. Вскоре первые результаты появились на экране перед пилотом, исполнявшим функции командира экипажа.
— Внимание, Мираж, есть важная информация…
— Слушаю.
— Мираж, видимо, они уже выбрали место, кортеж вышел со двора гостиницы «Линкольн» на шоссе Р122.
— Вас понял, Сокол.
— Пересылка нужна?
— Да. Готов принять.
Пилот нажал клавишу, и файлы со снимками ушли в эфир по секретному каналу. Через мгновение они уже разворачивались на приемном устройстве Миража. Четыре толстых и блестящих, как жуки, лимузина с затемненными стеклами ехали в сопровождении полиции и собственных сил безопасности. В котором из них находился объект, никто не знал, от ракетного удара, могущего накрыть весь кортеж, его защищали четыре фургона с оборудованием для постановки мембранных экранов, поэтому стрелять следовало только наверняка.
Мираж уже отдал исполнителям распоряжение выдвигаться на «резерв ноль-сорок», и пока это было оправданно, шоссе Р122 вело именно в этот район города. В случае ошибки можно было успеть перебросить группу, время в запасе еще имелось.
Мираж подошел к треноге с монокуляром и стал рассматривать предположительный район операции. Улицы там будто вымерли, автомобили проезжали редко. Для собственных перемещений у Миража имелся мотоцикл, он остался внизу, у основания заброшенной радиовышки, где и размещался временный пункт наблюдения. Но самой большой гордостью и надеждой являлся прибор, укрытый в бронированном кофре. По утверждениям экспертов, он мог безошибочно указать в группе чужих лидера.
«А вдруг не сработает?» — пронеслось в голове Миража, и он покосился на таинственный кофр.
— Мираж, как слышишь?
— Хорошо слышу, Сокол.
— Прими новую засечку…
— Жду.
Через мгновение на приемник прибыла новая серия фотографий. Мираж начал бегло их «перелистывать», и на его суровом лице появилась улыбка. Сколь бы ни был ты искусен в своей работе, но получать подтверждение правильности собственного предвидения всегда приятно. Извиваясь по узким улочкам, запечатленный на фотографиях кортеж крался к объекту позиции «резерв ноль-сорок».

Глава 85

Несмотря на первоначальную спешку, Джим и Тони, даже уже прибыв на исходную позицию, продолжали сидеть в фургоне. «Крабы» оставались подключенными к эфиру, однако в нем были слышны только помехи, лишь изредка уверенный и как будто знакомый голос повторял: «Будьте на связи».
Маршрутизаторы также оставались в готовности и в тестовом режиме прогоняли какие-то схемы и куски карт.
Федор, как охотничий пес, нарезал круги вокруг фургона. Моран и Готлиб, вооружившись биноклями, неотрывно следили из кустов за уродливой железобетонной конструкцией, оставшейся от недостроенного неизвестно чего.
Дремать Джим опасался, просто смотрел в стену, Тони вырезал ножом из жестяной банки какую-то фигурку.
Открылась дверь, и показался Моран.
— Там посты, — сказал он.
— Много? — спросил Тони, не прерывая своего занятия.
— С нашей стороны я заметил два.
— Так, может, это еще не та позиция? — заметил Джим. — Сейчас придет приказ — и помчимся на новую площадку.
— Полагаю, там посты тоже будут. — Моран вздохнул. — Просто так стрельнуть они вам не дадут.
— Не дадут, — согласился Тони. — Джим, ты помнишь, куда нужно девать адаптер с часового?
— Крепить себе на ногу.
— Правильно. Во, смотри — человечек!
Довольный собой, Тони продемонстрировал Морану вырезанную фигурку. Тот посмотрел на Тони как на сумасшедшего — тут такое напряжение, а он фигурки режет.
— Внимание, номера…
— Слушаю, — первым отозвался Тони.
— Твой позывной Альфа, понял?
— Так точно, сэр.
— Твой напарник будет Бик.
— Я понял, — ответил Джим.
— Запомните главное — операция должна продолжаться при любых обстоятельствах. Ваша задача взобраться на третий этаж недостроенного здания и занять позиции у южных окон, поле боя — гольф-клуб «Орион», предположительная дистанция стрельбы — четыре семьсот. Вопросы?
— У Альфы вопросов нет.
— Бик вопросов не имеет.
— Хорошо. Тогда за дело, парни, я будут вас поддерживать. Мой позывной — Мираж.
Джим и Тони стали привычно проверять амуницию, как делали это сотни раз.
Штатное оружие — на месте, магазин полный, питание подключено.
Личное оружие, пистолет девять миллиметров — исправен, обойма полная, две запасные.
Средства наблюдения, бинокль — исправен, питание подключено.
Нож — исправен, он всегда исправен. Плащ маскировочный в скатке на ремне, фляга поллитровая с крепким сладковатым чаем. Питания больше никакого, стимуляторы — только медицинские в ампулах, в одном с ними пакете — заменяющий бинты пластырь.
Тони первым шагнул на солнце и зажмурился.
— Может быть, очки? — предложил Моран.
— Не нужно.
— Мы здесь не были, — заметил Джим, осторожно выглядывая из-за веток. Готлиб заботливо подал ему бинокль.

Глава 86

Ползти до недостроенного здания по перерытой невесть кем местности пришлось метров триста. Наверное, кто-то искал здесь строительные материалы — кирпич, трубы, железо. Бетонные блоки торчали словно обломки скал, ржавая колючая проволока рыжим колтуном оплетала траву.
Напарники не торопились. Рука вперед, на локте подтянуться, подтащить на ремне убранную в чехол КПТ. Хорошо, что хоть кофры с боезапасом остались в фургоне, но в случае неудачи возможности перезарядиться уже не будет.
Помимо поросших травой куч строительного мусора, незаметно передвигаться помогали невысокие пушистые кустики, за ними напарники переводили дух, чтобы преодолеть следующие пару десятков метров.
— Стоп! — прозвучало в эфире, это был Моран. — Дальше начинаются датчики, двигаться можно только во время движения часовых.
— Ждем, — ответил Джим.
Федор выволок из фургона шаггер и, поставив его на треногу, навел на отставленную в сторону ногу часового. Выставив мощность излучения на минимум, Федор сказал:
— Внимание, начинаю поджаривать…
Часовой дернулся, ударил себя по икре и принялся почесывать пораженное место, потом оглядел вокруг себя траву и, перекинув автомат с плеча на плечо, снова задремал стоя.
Но ему не дали, новый импульс шаггера заставил его выругаться и начать стучать кулаком по ботинку.
— Чтоб тебя, сволочь!
Забыв про долг, часовой быстрым шагом направился к пролому в бетонной стене. Его самовольство тут же было отмечено датчиками, и начальник караула связался с ним по радио.
— Камрад капрал, я не виноват, там кругом муравьи… — оправдывался часовой. — Знаю, камрад капрал, знаю, что переходить чаще, чем раз в четверть часа, нельзя, но ведь сожрут, я тогда стоять совсем не смогу… Так точно… Два наряда…
Не теряя времени, напарники в неудобных накидках поднялись из-за куста и, словно два оживших булыжника, потянулись за часовым. Неожиданно он остановился, они остановились и присели.
Будто что-то вспомнив, часовой побежал на прежнее место, прямо на замерших на куче мусора Джима и Тони. Сопровождаемый напряженными взглядами, он покружил там, где его якобы покусали муравьи, затем похлопал себя по карманам и, видимо найдя, что потерял, снова двинулся к зданию.
Джим перевел дух и поставил пистолет на предохранитель. Он был доволен — маскировочная накидка действовала. Конечно, стоило часовому присмотреться, и он сразу бы понял, что что-то тут не то, но в том-то и дело, что накидка в глаза не бросалась, а часовой оказался изрядным болваном.
Следом за ним напарники проскользнули на первый этаж.
Часовой, не останавливаясь, направился к стоящему возле окна колченогому стулу, должно быть, хотел проверить свои ботинки. Пол вокруг был усеян кусками бетона и кирпичной крошкой, но пока часовой двигался, напарники сумели неслышно добраться до лестничного марша.
— Стой! — Это снова был Моран. — На втором этаже отдельный пост, мы видим у окна часового.
— Там другой контур датчиков? — тихо спросил Тони.
— Скорее всего… Ждите.
— Ждем.
И снова в дело вступил шаггер. Часовой громко шлепнул себя по шее и принялся рассматривать ладонь — кого он там прибил.
— Он не уходит. Ждите…
И снова часового кольнули шаггером.
— Он куда-то исчез!
— Нам идти?
— Не знаю, может, он только присел?
Сзади послышался треск битого кирпича, первый часовой возвращался на свой пост. Напарники выждали паузу и двинулись дальше — один пролет, другой, вот и второй этаж — та же разруха и мусор повсюду, но часового нигде не видно.
Джим и Тони стали осматриваться, следовало знать, где он.
— Да, камрад капрал… Я всего лишь перешел к другому окну, там меня комары закусали. Нет, не муравьи… Но невозможно же стоять, камрад капрал.
Джим и Тони стали подниматься выше.
— Нет, камрад капрал, сейчас я стою на месте. Что значит датчики фиксируют — я же стою, а больше здесь никого нет… Я сейчас проверю…
Джим и Тони замерли на лестничном пролете между вторым и третьим этажом. Как только часовой пошел проверять территорию, напарники тоже стали двигаться.
Вот и третий этаж. Он состоял из одних только недостроенных стен — потолочных перекрытий здесь не было, зато весь пол был усеян расположенными в шахматном порядке датчиками. Навострив свои усики, они терпеливо ждали жертву.
Едва напарники встали за угол, на лестницу выглянул часовой.
— Никого нет, камрад капрал… Хорошо, посмотрю на третьем…
Джим и Тони приготовили пистолеты, но солдат на этаж не вышел, поднявшись еще на несколько ступеней, он окинул беглым взглядом безупречные ряды датчиков и доложил:
— Здесь и мышь не проскочит, камрад капрал… Да, возвращаюсь…
Его шаги затихли внизу.
— Вы на месте? — это был голос Морана.
— Почти, — ответил Джим.
— Альфа, Бик, как слышите? — это был уже Мираж.
— Хорошо слышим, сэр.
— Вы на третьем этаже?
— Да, сэр, но здесь всюду датчики.
— Чудес не бывает, парни. Ни кусты, ни потолки вас больше не прикрывают, двигаться нужно между датчиками и строго по расписанию спутниковых «окон». Полагаю, вам это знакомо?
— Знакомо, сэр, — ответил за обоих Тони. — Только как же датчики?
— Это поле контроля замкнуто на другую службу, там поднимется неразбериха, пока то да се, у вас будет время для стрельбы. Если вопросов больше нет — вперед, до «окон» тридцать семь метров.
«Значит, он бывал тут», — подумал Джим и включил маршрутизатор.
Как хорошо, что здесь не было лучей голубоватого Паралакса, не было раскаленного красного песка и воняющего дезинфектором респиратора. Маршрутизатор написал предупреждение — «окно» через сто тридцать шесть секунд — и начал отсчет.
Теперь Джим ни о чем не думал, лишь поглядывал на выбранную дорожку датчиков — как-то они его примут. Маршрутизатор щелкнул, показывая длину «окна» — восемь секунд. Что ж, и это хлеб.
Наконец короткий сигнал — вперед. Джим отсчитал ровно пять шагов, чтобы был запас, и остановился над одним из датчиков.
Хлоп, «окно» закрылось, ждем. В пустыне можно было бежать быстрее, даже в тамошнем пекле — припустить вниз по склону дюны. Здесь так нельзя, есть опасность задеть датчик, тогда он «разорется» на всю округу.
Маршрутизатор снова предупредил об «окне», готовность пятьдесят четыре секунды. Будем ждать. Затем щелчок, и он показал длину «окна» — три секунды. Нет, благодарим покорно, мы еще подождем. Ждем. Дремлем.

Глава 87

На временном командном пункте лейдмаггера Арикеса начиналась горячая пора, операторы сбивались с ног, выполняя приказы начальства, на помощь приходили резервные команды, дополнительно установили еще два экрана, на которые поступала информация из гольф-клуба, ведь теперь лейдмаггеру приходилось заниматься не только безопасностью, но и контролем за надлежащим выполнением протокола приема столь высокого лица.
— Срабатывания датчиков на Д1! — сообщали контрразведчики.
— Нам этот объект уже не нужен, но пусть пошлют туда группу.
— На Д2 спутники фиксируют автомобиль! — доложили военные разведчики.
— «Згаппо», отправьте туда ваших людей.
— Слушаюсь, мой лейдмаггер! — через плечо координатора проорал директор службы.
— С юго-востока спортивный самолет…
— Пусть с ним разберутся полицейские. Кто работает с полицией?
— «Згаппо», мой лейдмаггер.
— Реагируйте немедленно.
— Он изменил курс, уходит на север!
— Почему фанфары серебристые? — заметил Арикес новое несоответствие в протоколе приема.
— Золотые еще будут, мой лейдмаггер, они вступят во второй части парада, — сообщил с экрана один из распорядителей.
— Хорошо, — сказал Арикес, внимательно следя за тем, как высочайшие гости занимают места на вип-трибуне. Пока все шло согласно протоколу.
«Неужели обойдется?» — подумал лейдмаггер.
И снова:
— Срабатывание датчиков на Д3! По объему и движению!
— Военная разведка, дирфакт Ирман, что у вас по объекту?
— Мой лейдмаггер, на бетонной коробке все чисто, спутники не видят никаких отметок.
— А датчики реагируют! — не соглашался с другой части экрана лейддирфакт Мезе.
— «Згаппо», это ваши солдаты в охране? — спросил лейдмаггер.
— Да, мой лейдмаггер, наши, — подтвердил куратор службы политической безопасности дисфюрст Карзи. — Они не сообщают ни о каких нарушителях.
— Хорошо, еще раз повторится, пошлем туда спецгруппу из резерва.
— С Д1 докладывают, мой лейдмаггер, причина срабатывания датчиков — собака. Это животное такое, — сообщил куратор контрразведки.
— Понял. Возможно, на бетонной коробке тоже какое-нибудь животное.
Лейдмаггер взглянул на экран, контролирующий парад. В главной ложе было спокойно, по верхним ярусам трибун сновала охрана, а на выложенном за ночь каменном плацу маршировали преданные императорскому дому войска.
— Мой лейдмаггер, на Д2 трое нарушителей! Ломились прямо через посты! — сообщили представители «згаппо».
— Посты оттуда можно уже снять, перебросьте все силы с Д2 и Д1 в резерв для использования в охране объекта Д3.
— Слушаюсь, мой лейдмаггер!
— Кстати, почему эти люди шли на посты?
— Так пьяные же, мой лейдмаггер! — снова высунулся директор «згаппо».
— Что такое «пьяные»?
— Мой лейдмаггер, это значит, они находятся в состоянии перезагрузки основных управляющих программ.
— Системный резет? — уточнил Арикес.
— Что-то вроде этого.
— Понял, заархивировано.
— Снова срабатывание датчиков объема и движения на бетонной коробке объекта Д3! — почти закричал куратор контрразведки лейддирфакт Мезе. Его можно было понять, это произошло прямо на его глазах.
— Спутники никакого движения не фиксируют! — парировал приглядывающий за военными разведчиками дирфакт Ирман.
— «Згаппо», вы можете выяснить, что там с этой коробкой? — начал терять самообладание Арикес.
— Только что посылали туда часовых — третий этаж пуст, мой лейдмаггер!
— Пошлите туда специальную группу, пусть рассредоточатся по всему этажу!
— Слушаюсь, мой лейдмаггер!
— Срабатывание датчиков объема и движения на том же объекте! — Лейддирфакт Мезе едва не бился в истерике.
— А у нас все спокойно, — снова ответил дирфакт Ирман.
— Потому что срабатывания происходят в моменты, когда ваши спутники ничего не видят!
— Успокойтесь, Мезе, сейчас мы все выясним… — одернул его Арикес.

Глава 88

Каждый шаг в «окнах» давался нелегко, следовало поддерживать полы плаща, чтобы они не коснулись датчиков, из-за этого напряжения Джим не чувствовал тяжести КПТ. Главным было добраться до оконных проемов. Приходилось подавлять в себе желание перемахнуть через все ряды во время подходящего по длительности «окна». Допускать этого было нельзя, коснешься усиков — и взвоют сирены датчиков, тогда уже никому не докажешь, что здесь никого нет, и прибежавшие часовые не удовольствуются видом пустой на первый взгляд площадки, а станут обшаривать каждый квадратный метр.
Снова сигнал — можно сделать пару шагов. И снова — стоп, жди следующего «окна».
На лестнице послышались шаги, понукаемые начальством часовые опять поднимались посмотреть, все ли в порядке.
Джим и Тони опустились на пол и, запахнувшись в плащи, замерли. Шаги становились все ближе, под подошвами хрустел строительный мусор. Вот и третий этаж. Часовой остановился, то ли приглядываясь, то ли просто отбывая номер.
— Ну что там? — крикнули снизу.
— Да у них эти дурацкие датчики бракованные! — отозвался наблюдатель и стал спускаться по лестнице, бурча под нос: — Срабатывание у них, видите ли, а здесь вроде как дураки на посту стоят…
— Как вы там? — осторожно спросил сидевший как на иголках Моран.
— Мы в пути… — коротко ответил Джим, следя за показателями маршрутизатора. Подходило «окно» длиной в двадцать четыре секунды. Этого должно было хватить, чтобы оказаться на позиции.
Где Тони, Джим не видел, он опасался отвлекаться, в любом случае напарник был где-то рядом.
Сработал негромкий сигнал, и Джим двинулся дальше. Он старался не спешить и решил остановиться, даже если не дойдет всего пару метров. Но он уложился.
Встав к стене и откинув капюшон плаща, он увидел стоявшего неподалеку Тони — значит, ждать никого не придется.
— Альфа и Бик, с прибытием вас.
— Спасибо, сэр, — ответил Джим, прикидывая, где мог находиться этот наблюдатель. Несколько высоких построек виднелись над краями недостроенных стен, но до них было далеко — километров десять.
— Есть неприятный сюрприз, к вам идет группа противника — человек десять, скорее всего, они разместятся прямо на вашей площадке, однако паниковать не нужно, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах, вступать с ними в бой только после выполнения основного задания. Как поняли?
— Альфа понял.
— Бик тоже понял.
— Хорошо. Займите удобные позиции и не шевелитесь, вы это умеете, я знаю.
«Он знает», — мысленно повторил Джим, негодуя, и накинул капюшон. Быстро проверив КПТ, он снял пистолет с предохранителя и поудобнее передвинул кобуру. Затем включил подачу и услышал слабый щелчок: патрон и компенсаторный заряд были поданы, как положено. Закрывавшие ствол шторки открылись, включилась электроника прицельного устройства. Джим по привычке подал окуляр на себя, так ему было удобнее.
В зависшей над городом мутноватой дымке изображение выглядело слегка размытым. Какие-то люди на трибуне, попадаются военные. Вот музыканты с фанфарами, а дальше какие-то приборы — похожи на телекамеры, только более громоздкие.
Джим вернулся к трибуне. Она была поделена на несколько секторов, центральный отделан синим бархатом, а красные кресла — золотой тесьмой. Джим пересчитал людей в этой отдельной ложе — их было пятнадцать вместе с двумя детьми, это не считая лакеев с закусками. Похоже, на них не было спроса, и официанты в белоснежных пиджаках скучали.
На лестнице послышался шум шагов, скорее всего, это та самая группа, что обещал Мираж. Джим нервно повел плечами, ему предстояло нелегкое испытание — выполняя задание, не думать о том, что в любой момент тебе могут выстрелить в спину.
Тронув настройки, Джим принялся менять разрешение и спектры подсветки цели, но это мало что меняло: на дистанции в четыре тысячи семьсот метров подсветка не работала. Это была предельная дистанция.
«Чего он медлит? Отстрелялись бы да пошли, — подумал Джим. — Или объект еще не появился?»
Джим не знал, что Мираж тоже пребывал в сомнениях. Поставленный на треноге прибор работал не очень устойчиво, оказалось, что ему мешают солнечные блики. Когда солнце ненадолго скрылось за маленьким облаком, прибор перестал капризничать и начал выдавать информацию. Мираж припал к окулярам и стал вращать колесики настройки.
— Внимание, Альфа и Бик, — передал он. — Предположительное количество целей — пятнадцать.
«Да он что думает, у нас тут пулеметная лента?» — мысленно возмутился Джим. Было бы десять — тогда по выстрелу на каждого, вот только стрелять в таком темпе, да еще с такой дистанции, Джиму не приходилось. Для Тони это нормально, справится, а вот он…
На лестнице послышались голоса.
— Вижу, что к вам уже пришли гости, напоминаю, будьте предельно внимательны, операция должна продолжаться при любых обстоятельствах.
«Да уж помним».
Джим весь обратился в слух, пытаясь представить себе действия группы противника.
— Ну и чего тут смотреть надо? — спросил кто-то.
— Осторожно, не растопчи эти «жучки». Капрал нас за них с дерьмом скушает…
— Том, дай сигаретку.
— А своих ты уже не носишь?
— Твои лучше.
Было слышно, как основная масса пришедших толклась на лестнице, но потом старший группы заставил всех подняться на площадку.
— По стеночке давайте, по стеночке…
Джим стал налаживать дыхание, это был лучший способ успокоиться.
— Внимание, предполагаемое количество целей — девять! — сообщил Мираж, но Джим не почувствовал облегчения. Кто они, эти девять, и где они? Скорее всего, в это разряженной ложе. Хорошо бы вон тот мужик с толстой харей, похоже, он здесь самый главный.
— Командир, а отлить прямо здесь можно?
— Я тебе отолью прямо здесь! Вниз вали!
Послышались шаркающие шаги, потянуло табачным дымом, солдаты закурили.
— Внимание, количество целей — пять, — подал голос Мираж. Джим внутренне собрался, стараясь отрешиться от мыслей о близкой опасности. — Все цели в синей вип-ложе. Перечисляю: полный мужчина в бежевом костюме, женщина в золотистом платье слева от него, черноволосый мальчик рядом с женщиной, девочка рядом с мальчиком и… Отставить, больше целей нет. Приготовиться к стрельбе. Альфа, Бик, — цели видите?
— Все цели вижу, — едва слышно подтвердил Джим.
— Цели вижу, — подтвердил Тони.
Сзади послышались шаги, кто-то шел, старательно ставя ноги между рядами датчиков.
«Сюда прется», — подумал Джим, беря на прицел противного мужика в ложе. Он уже решил, что начнет с него, а закончит… Впрочем, может, это и не дети, а какие-нибудь ряженые. Готовясь стрелять по ним, Джим искал для себя хоть какое-то оправдание.
Шаги за спиной становились все громче, Джиму казалось, что от них расходится эхо и раскачивает его вместе со зданием — тук, тук, тук…
«У меня бред», — сказал он себе, чувствуя, как намокает спина.
— Внимание, цель единственная — мальчик! Открыть огонь с полным расходом боезапаса!
«Ну, вот и все…»
Теперь Джим увидел только длинный туннель и в конце его словно освещенный софитами — ОБЪЕКТ ПОРАЖЕНИЯ. Он что-то говорил, поворачиваясь то к женщине, то к девочке — наверное, сестре, но все его движения были необыкновенно замедленны.
«Открыть огонь с полным расходом боезапаса…» — снова прокрутилось в мозгу Джима.
«Что ж, это мы можем».
Шаги сзади уже звучали словно удары тарана в крепостную стену — бум-м-м, бум-м-м, бум-м-м!
«Точно — бред».
Джим нажал спусковой крючок, но выстрела не услышал и отдачи не почувствовал, зато хорошо увидел, как улетает прочь заряд, унося свою сокрушительную мощь. Но Тони, как всегда, опередил, сверкнув молнией, его пуля ударила в объект первой и выбросила его из кресла. Пуля Джима настигла объект в полете и отбросила еще дальше, тело мальчика запульсировало красными вспышками и медленно завращалось в воздухе.
«Целиться удобно», — машинально отметил Джим, стреляя еще и еще раз. Объект вращался в воздухе, меняя направление и словно нехотя переваливаясь то на одну, то на другую сторону. Пока еще он оставался целым, но вот, после очередного попадания Тони, Джим увидел, как тело мальчика или то, что под него было закамуфлировано, начало фрагментироваться — яркие огненные полосы пробежали по нему, образуя что-то вроде сети меридиан. Джим выстрелил последним патроном, и объект распался в яркой ослепительной вспышке.
«Пора…»
Оставив КПТ, Джим сбросил капюшон и обернулся. Стоявший в нескольких метрах от него солдат держался за живот, другие — возле стен, застыли в неправдоподобно напряженных позах. Джим не сразу понял, что это Тони стреляет в них, вот только пули его очень медлительны, а выброшенные затвором гильзы вообще повисли в воздухе.
Бу-бу-бу — прозвучало в эфире.
«Помехи, наверно», — подумал Джим.
— Уходим! — сказал Тони, подхватывая свою винтовку, и они поспешили к лестнице, но, странное дело, расстрелянные Тони солдаты все еще стояли вдоль стен с искривленными от боли, удивленными лицами… Впрочем, сосредоточиться на этой мысли Джиму не давало нестерпимое жжение, его руки, ноги, голова, казалось, были объяты пламенем. Он пока мог терпеть это жжение, но уже из последних сил.
— Мы горим, Тони… — пожаловался Джим.
— Это только кажется, на самом деле — нет. Потом только кровью похаркаешь, и все пройдет.
— Ну ты шутник, — через силу улыбнулся Джим, ему казалось, что огонь пожирает его целиком и сгоравшая плоть уже отслаивается от костей.
«Брошу все и упаду», — пронеслась спасительная мысль.
«Бу-бу-бу! — надрывался эфир. — Бу-бу-бу?»
«Да пошли вы все… я уже — умираю…»
Вот и застывшие фигуры Морана, Готлиба, Федора, Стас с озабоченным видом держит автомат. И все смотрят куда-то мимо.
«Все, не могу больше», — сдался Джим и без чувств свалился возле фургона.

Глава 89

Очнулся он в незнакомой комнате с белыми высокими потолками и выкрашенными в персиковый цвет стенами. В окна лился солнечный свет, попадая на постель и деревянный дощатый пол, он образовывал теплые дорожки. Джим сел, свесив босые ноги, и огляделся. Комната совсем не походила на больничную палату, скорее на санаторную.
Он ощупал рукав бывшей на нем фланелевой пижамы, она оказалась приятной на ощупь, но вот руки… Джим засучил рукав на правой руке, она вся была в разводах старых, пожелтевших синяков. Это не пугало и не удивляло, вчера он свалился без чувств, едва добравшись до фургона, наверно, там и зашибся, а может, это Федор не слишком аккуратно забросил его в фургон. Если было преследование, это вполне объяснимо — возможно, его швыряло в фургоне от стенки к стенке.
Джим встал на ноги и прошелся по нагретому солнцем лакированному полу. Это напоминало летние дни, когда в школу идти не нужно, а мама, пока он спал, готовила картофельные биточки, которые, кстати, обожал Тони.
Выглянув в окно, Джим увидел только деревья и вокруг подстриженные газоны, скорее всего, это была очередная запасная база Морана, последней Джиму запомнилась шикарная квартира на тридцатом этаже.
Не найдя другой одежды и никакой обуви, Джим босой вышел из комнаты и оказался в небольшом холле с банкеткой возле окна. Вниз вела деревянная лестница, когда Джим ступил на нее, ему показалось, что ступени тоже как будто подогреты.
На первом этаже было так же много света, как и наверху, он проникал сквозь верандные окна — этот дом напоминал загородную дачу, не хватало только озера неподалеку и террасы с зонтиками.
Джим услышал голоса — один из них принадлежал Тони. Они доносились из-за прикрытой застекленной двери. Джим толкнул ее и оказался на террасе, где под зонтиком в плетеных креслах сидели Тони и еще один человек — Джим помнил его по последнему визиту к полковнику Эдгару Форсайту. Он был помощником главы отдела «Р».
— А вот и наш второй герой, — произнес помощник.
— Здравствуйте, — ответил Джим, отметив, что Тони опять плохо выглядит: те же сине-желтые разводы на лице, круги под глазами. Он тоже был в полосатой фланелевой пижаме.
— Что у тебя с лицом? — спросил Джим, садясь в свободное кресло.
Тони и помощник полковника переглянулись.
— На себя посмотри. — Тони вынул из кармана небольшое зеркальце и протянул напарнику. Тот посмотрелся. Оказалось, что выглядит он ничуть не лучше Тони — те же синяки, мешки под глазами и заострившийся нос.
— Вот это да, — поразился Джим и отдал зеркальце. — Что же это с нами произошло вчера?
— Вчера? — Тони и помощник Форсайта снова переглянулись.
— Джими, это было не вчера, а две недели назад… Я уже второй день на ногах, а ты очнулся только сегодня.
— Там, на Катране, вы были очень плохи, и вас перевезли на запасную базу в тыл нашей войсковой группы, а уже оттуда эвакуировали сюда, — пояснил помощник и добавил: — Меня зовут Джек, если ты не помнишь.
— Спасибо за информацию, Джек… — Джим был несколько ошарашен услышанным, он полагал, что все случилось только вчера. Долгое ожидание, сумбурное начало и стрельба в каком-то странном состоянии, а потом еще этот огонь. — Там был огонь, — произнес он вслух, — я как будто горел.
Джим посмотрел на свои руки, ища следы ожогов, но видны были только старые синяки.
— Возможно, это как-то связано с тем, что вы хорошо выполнили задание и полностью выложились, — осторожно заметил Джек.
Послышались негромкие шаги, но Джим даже не обернулся, он наслаждался безопасностью и тем, что не нужно прятать под подушкой пистолет.
— Рад видеть тебя живым, «племянник». — Рука Эдгара Форсайта опустилась на плечо Джима. Джек пересел, освобождая место рядом с Джимом.
— Здравствуйте, «дядя», — с той же интонацией ответил Джим. Все свое детство он считал этого человека своим родственником, добрым и отзывчивым «дядей Эдгаром», но позже узнал не слишком приятную правду.
— Я слышал, Джек коснулся вашего с Тони усердия и профессионализма. Я полностью с ним солидарен — вы действительно выложились полностью и даже более того…
Джим и Тони молчали. Чувствовалось, что полковник Форсайт только начал говорить и будет продолжать.
— Вы помните, как вели огонь… по э-э… объекту?
— Да, сэр, я помню, — сказа Тони. — Все было штатно, нам объявили цель, и мы начали стрелять.
— Да, — подтвердил Джим. — Мы начали стрелять. Что, разве цель не поражена?
— О, с этим все в порядке. — Форсайт поднял руку, как бы сдаваясь. — Мало того, мы не имели полной информации о прочностных характеристиках этой цели и полагали, что достаточно будет и одного попадания снаряда кинетической пушки. Случись так, объект остался бы жив, но вы дали целое море огня — и у него не осталось шансов.
— Нам приказали отстрелять весь боезапас, — напомнил Тони.
— Да, и это было правильное решение Миража, вы с ним еще увидитесь. Но не могли бы вы прояснить один момент… — Форсайт и помощник обменялись быстрыми взглядами. — Как вам удалось расстрелять объект в таком быстром темпе?
— Ну… — Джим развел руками, глядя на Тони в поисках поддержки. — Мы много тренировались, сэр…
— Видите ли, общее время обстрела цели составило всего шесть десятых секунды. За это время вы успели произвести по пять прицельных выстрелов с предельной для вашего оружия дистанции.
— А затем Тони успел нейтрализовать посланную на ваш этаж группу противника, — добавил Джек.
— Я тоже хотел, но, когда повернулся, Тони уже стрелял, — невпопад сообщил Джим.
— Мы понимаем, что это как-то связано с вашим последующим состоянием и этими ужасными кровоподтеками. Кстати, врачи поначалу говорили, что вам не выкарабкаться, но за короткое время вы заставили их изменить это мнение.
Джим пристально посмотрел на Тони, тот отвел глаза.
— К сожалению, нам об этом ничего не известно, сэр, — сказал Джим.
— М-да… — Форсайт развел руками. — Надеюсь, когда-нибудь мы сумеем это прояснить, а пока можете пожать руку Миражу, он многое сделал, чтобы правильно навести вас…
Джим и Тони повернули головы и увидели появившегося на террасе Инструктора в непривычном для них летнем костюме.
— Теперь я понял, почему голос Миража показался мне знакомым! — сказал Джим и, вскочив, как мог поспешил к Инструктору. За ним последовал Тони. Несмотря на неполное выздоровление, они так сжали наставника в объятиях, что он попросил пощады.
— Чудесная встреча! — немного наигранно воскликнул Форсайт. — Вы можете проводить его к воротам, он уезжает.
Глядя вслед этим троим, помощник заметил:
— А вы, сэр, противились участию Счастливчика в этой операции.
— Я опасался — это понятно, он ведь закрыт для нас, но я рад, что все обошлось. К сожалению, этот блистательный результат не добавил мне доверия к нему. Увы.
— Полагаю, что теперь Счастливчик для нас не проблема — этим ребятам вполне по силам убрать его.
— Да, но мне будет его не хватать. — Форсайт вздохнул. — С хорошими агентами как с детьми: сначала ты радуешься тому, как быстро они растут, крепнут, делают первые успехи. Но, повзрослев, они начинают совать нос в твои дела, бояться «размена» и становятся такими параноиками, что даже профилактическую слежку воспринимают как попытку ликвидации.
— Босс, но ведь иногда такое случается, — с усмешкой заметил Джек.
— Случается, — согласился Форсайт. — Но кто бы знал, каких душевных мук мне стоит принять такое решение…

Недалеко от ворот стоял темно-синий лимузин, шофер в фуражке, стоя на почтительном расстоянии, терпеливо ждал своего пассажира. В тени деревьев, незаметные глазу, переминались с ноги на ногу охранники, на вилле они отвечали за режим безопасности.
— Вы сработали просто здорово, в эти минуты я был горд за вас, — сказал Инструктор. — Все разыграли как по нотам…
— Это ваша заслуга, Инструктор, — сказал Тони.
— Да, сэр, так хочется сделать для вас что-то хорошее, — добавил Джим.
— Что-то хорошее? — Инструктор улыбнулся. — Когда вам прикажут убрать Инструктора, пришлите ему открытку.
Напарники опешили.
— Вы думаете, нам могут приказать убирать своих? — спросил Тони.
— Со временем вы многое поймете и узнаете, а сейчас — прощайте, вас еще ждет отдых.
Инструктор повернулся и пошел к машине, а напарники поплелись в дом.
— Это ведь ты меня «включил», правильно? — укоризненно спросил Джим.
— И вовсе не я, просто ты от нервов сам «включился» — вслед за мной.
— А я думал, что это какой-то огонь. Ты всегда то же самое чувствовал?
— Да, это можно терпеть.
— Терпеть — да, — согласился Джим. — Но как объяснить?
— Наплюй, нам еще отпуск положен. Может, еще домой отпустят.
— Как же, держи карман шире. — Джим зевнул. — А где мы вообще-то, ты знаешь?
— Название планеты не знаю, а дом называется «вилла Медиа».
— Название красивое, где бы только пожрать?
— Пойдем, я уже все полезные места здесь разведал. Пока ты спал.
Джим улыбнулся:
— Ну тогда веди меня, длинный брат.

Книга V. Двойной эскорт

Выполнив нелегкое задание и едва выбравшись из него живыми, Джим Симмонс и Тони Тайлер получают долгожданное разрешение посетить родной город. Однако с самого начала поездки их преследуют новые опасности — предательство матроса курьерского судна выводит на них группу карателей империи Дифт, посланных расквитаться за уничтожение генерала Тильзера. В самый критический момент на помощь приходят таинственные помощники, спасающие Джима и Тони даже ценой собственной жизни… 

Глава 1

Капитан корабля рассеянно смотрел на мигающие огоньки датчиков, он отстоял свою смену и мог уйти отдыхать, передав вахту помощнику, но через пару часов пришлось бы вернуться — приближалось время встречи с пассажирским челноком.
Снова эта надоевшая секретность и никаких личных приказов, так чтобы выслушать глаза в глаза, только пакет с украшенным голограммой флэш-носителем, где модулированный компьютером голос передает повеление высокого начальства.
«Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…» — вспомнил капитан. Это как раз его случай. Отправиться в пограничный «пустотный» район и дождаться прибытия некоего челнока.
Радары корабля просеивали пространство на десять часов ходу вперед и видели только статичный пограничный пост, что находился в семи часах ходу. Где же может прятаться этот челнок? Или это и не челнок вовсе?
Когда дело касалось приказов адмирала, задавать вопросы не полагалось.
Штурман принес для капитана стул, тот благодарно кивнул, после вахты он имел право присесть.
Стала поступать информация от станций-навигаторов, и двое операторов прильнули к экранам терминалов, вводя время от времени дополнительные команды. У них была своя собственная кухня со всеми этими радарами, датчиками, программным обеспечением. От них требовалось вовремя заметить возможные магнитные возмущения, чтобы гравитационное цунами не ударило в борт эсминца в самый неподходящий момент.
Капитан прикрыл глаза, напряжение последних дней давало о себе знать. В этот район приходилось пробираться тайком, как будто они находились на вражеской территории. И все во имя секретности.
— Сэр, прошу прощения…
Капитан открыл глаза — перед ним стоял лейтенант-навигатор. «Как нехорошо получилось, должно быть, он подумал, что я задремал», — с досадой подумал капитан.
— Сэр, похоже, впереди нас ожидает буря.
— Далеко?
— Сейчас трудно сказать точно, но, скорее всего, именно там, где у нас предусмотрена стоянка.
Стоянка. Даже членам команды ничего не говорили об этом челноке. Все, кроме капитана и двух его помощников, полагали, что это учебный поход. Добраться до отмеченной начальством точки, встать на стоянку и сообщить о прибытии. Затем обратный пеленг — станции на трех базах должны подтвердить местоположение эсминца — и домой, в порт приписки.
— Пока мы не будем предпринимать никаких корректировок курса, — сказал капитан, чувствуя на себе взгляд заступившего на вахту первого помощника. — А вы пока отслеживайте ситуацию и докладывайте мне.
— Да, сэр, конечно.
— Можете идти.
Лейтенант ушел, было видно, как он спустился в галерею и вернулся к своему напарнику. Они о чем-то посовещались и снова прилипли к экранам.
«Паникеры», — с недовольством подумал капитан. Навигаторы часто срывали запланированные походы, принося свои желтоватые бланки с острыми пиками гравитационных характеристик. Иногда на них хотелось наорать, многие капитаны так и делали, но, наорав, потом часто извинялись, ведь им случалось видеть останки кораблей, раздавленных магнитными и гравитационными аномалиями.
Обезображенные, с рваными краями обшивок, с болтающимися проводами и обрывками проводящих магистралей, они проносились мимо и исчезали в космической темноте, вызывая на мостиках ужас и оцепенение. Такое не забывалось.
Через полчаса навигатор явился снова. На этот раз у него были результаты вычислений — на бурю это не походило.
— Скорее всего, «трос».
Капитан вздохнул, только этого ему не хватало. «Трос» был одним из наименее понятных космических аномалий и представлял собой длинную, на триллионы километров вытянувшуюся веретенообразную область, внутри которой скачкообразно смещались участки пространства. Раз — и половина корабля оказывается в десяти метрах от другой половины. Или в миллионе километров — как повезет. Иногда удавалось спасать экипажи поврежденных кораблей, но, разумеется, тех, кто сам, внутри корабля, не стал жертвой геометрического смещения.
— Штурман, сколько еще до стоянки? — спросил капитан.
— Двадцать семь минут, сэр, — ответил тот, не выбираясь из своей штурманской ниши.
— Примем меры, когда эти ваши характеристики усилятся, — сказал капитан.
— Они уже не усилятся, сэр, следы возмущений в случае возможного «троса» всегда статичны.
— Какова вероятность возникновения аномалии?
— Семьдесят процентов, сэр.
— А время?
— Ближайшие полчаса.
Капитан хлопнул себя по коленям.
— Прямо заговор какой-то, честное слово…
Первый помощник и штурман выглядели напряженными, капитан знал, о чем они сейчас думают, — о своих семьях, а еще прокручивают в головах образы раздавленных кораблей.
— Мы идем прежним курсом еще двадцать минут! — резко произнес капитан и поднялся. — У нас приказ, и я не могу его отменить.
Лейтенант держал себя в руках, но по его лицу разлилась бледность. Первый помощник никак не выказывал беспокойства, штурман шумно перелистывал карты.
Навигатор вернулся к себе, а капитан подошел к панорамному окну, чтобы лучше видеть, что происходит на ярусе служб управления кораблем. Боевые части, ближняя и дальняя разведка, радиоперехват, «модельный» отдел, ведавший постановкой помех, — все оставались на местах, готовые ко всяким неожиданностям. И, возможно, всем этим людям капитан своим решением подписал смертный приговор: «трос».
Еще десять минут эсминец двигался прежним курсом, постепенно сбрасывая скорость. Внезапно включился сигнал тревоги — на аварийном табло загорелась надпись «Радиоактивная опасность».
Как и положено по штатному расписанию, к силовым установкам помчались аварийные команды, однако с ними, скорее всего, все было в порядке, а то, что датчики принимали за радиоактивность, являлось сопутствующим «тросу» явлением, называемым «снег». Он представлял собой явление той же природы, что происходили внутри «троса», однако уменьшенное во много раз. То тут, то там стали раздаваться негромкие щелчки, как будто кто-то бросал в перегородки мелкие камешки.
В службе радиоперехвата погас экран, все напряженно ждали дальнейшего ухудшения ситуации. Самым страшным последствием «снега» могло стать повреждение центральных процессоров и их дублеров в главном компьютере корабля.
Прошла минута, щелчки стали реже.
Помощник посмотрел диаграмму производительности главного компьютера — она поднялась почти до расчетной, значит, повреждения были незначительными.
На ярусе появились медики — у кого-то носом пошла кровь. Такое тоже случалось, на живых людей «снег» действовал разрушительно, вызывая внутренние кровоизлияния. Иногда люди теряли зрение, слух, память, однако чаще всего последствия «снега» удавалось излечить.

Глава 2

Угроза миновала, и лейтенант-навигатор с явным облегчением доложил об этом капитану по селектору, однако эстафету напряженности внезапно подхватили разведчики.
— Самоходный фугас, пеленг 23-234-48!
— Боевая часть «СКАРТ-два» и «СКАРТ-три» готовы к залпу!
На большом экране панели управления появилась оцифрованная форма внезапно появившейся цели.
Первый помощник коротко глянул на капитана, тот кивнул.
— Боевая часть, отставить готовность, швартовой команде — на выход! Принять пассажирский челнок в швартовый бокс по левому борту!
— Принять челнок по левому борту… — отозвался командир швартовой команды.
Офицеры разведки и боевых частей удивленно оглядывались на ярко освещенный мостик. Должно быть, начальство знало больше них, ведь цель выскочила из ниоткуда, так обычно маскировались фугасы, реагировавшие на приближение большой массы корабля. Но если мостик говорит: это челнок, значит — челнок.
— Оставайся здесь, Фрэнсис, я сам спущусь в бокс… — негромко сказал капитан первому помощнику. Тот кивнул.
Согласно секретному приказу, первому лицу на корабле следовало лично принять прибывших в челноке и получить от них дальнейшие инструкции. Капитана мучили тревожные предчувствия, однако он списывал это на усталость. Один, без сопровождения, он спустился на четыре яруса и, пройдя по техническому этажу, оказался у входа в бокс.
Дверь была заблокирована изнутри, сигнальный фонарь над ней светился красным, значит, входить без скафандра нельзя. Капитан стал ждать, прислушиваясь к доносившемуся из-за перегородки лязгу створок.
— Сэр, вы меня слышите? — раздался из спикера, прикрепленного к карману кителя, голос первого помощника.
— Я слушаю.
— Сэр, челнок движется встречным курсом и замедляется, однако он буквально раскален! Датчики фиксируют десятки тысяч градусов. Этого просто не может быть!
— Так он может и борт нам прожечь! — заволновался капитан.
— Мы не станем брать его, только и всего, в этом я проблемы не вижу, но те, кто внутри… Их давно нет в живых.
— М-да… — Капитан вздохнул. Ситуация складывалась сложная, впрочем… — Фрэнсис, понаблюдайте за ним, если ничего не изменится, мы просто уйдем. Главное — побеспокойтесь о том, чтоб была сделана съемка со всех позиций — нам пригодятся оправдательные документы.
— Да, сэр, конечно. Вы сейчас где?
— Караулю возле бокса. Держите меня в курсе.
— Да, сэр.
Капитан вздохнул и принялся мерить шагами галерею.
Из трансформаторной вышел матрос, он прошел мимо, козырнул капитану, затем остановился и осторожно спросил:
— Я могу чем-нибудь помочь, сэр?
— Нет-нет, все в порядке, — отмахнулся тот, досадуя, что по внешнему виду другие догадываются о его состоянии.
«Все будет хорошо, просто досадные недоразумения… Одно за другим…» — уговаривал себя капитан.
— Сэр, вы еще там?
Это снова был Фрэнсис, его голос звучал взволнованно.
— Конечно, здесь, что там случилось?
— Этот раскаленный челнок внезапно остыл…
— Что значит «внезапно»? — раздраженно спросил капитан.
— Сейчас температура уже восемьсот градусов и продолжает быстро падать. Свечения корпуса челнока больше нет, а сам он начинает маневрировать — идет точно к левому борту.
«Но как он узнал?» — чуть было не спросил капитан и тотчас посмеялся над своей глупостью — снаружи над створками бокса горят сигнальные огни, на которые обычно ориентируются суда-погрузчики и операторы ремонтных роботов. Их иногда тоже приходилось снимать с постов, проводя спасательные операции, при отсутствии у флота реальных противников они выполняли разные непрофильные задания.
— Температура челнока в норме, началась стыковка… — дублировал сообщения Фрэнсис.
— Да, я слышу, — ответил капитан, имея в виду гулкие удары и металлический скрежет манипуляторов. Теперь он весь обратился в слух, напрочь забыв о том, как неуместно выглядит на полутемном техническом этаже.
Наконец красный цвет плафона над дверью сменился желтым — грузовой трюм принял челнок, и теперь внутри его снова поднималось давление.
Вскоре заработали механизмы разблокировки двери, зашипел вырвавшийся в коридор сжатый воздух — давление в боксе всегда доводили до избыточного. Дверь убралась в перегородку, и на капитана взглянул незнакомый человек. Он был на голову выше, широк в плечах, его светло-карие глаза смотрели на капитана с некоторым удивлением.
— Кто вы? — спросил он после затянувшейся паузы.
— Полковник Бинош, капитан эсминца «Рокот», на котором вы сейчас находитесь.
Незнакомец выглянул в коридор, проверяя, нет ли посторонних, затем посторонился и сказал:
— Зайдите, полковник, нам нужно поговорить без свидетелей.
Бинош усмехнулся: как можно говорить без свидетелей в присутствии восьми человек швартовой команды? Впрочем, эти гости, похоже, свихнулись на секретности. С такими полковнику уже приходилось сталкиваться — штабные любили почудить.
Он шагнул через порог, и дверь встала на место, перекрыв выход в коридор. В свете дежурного освещения челнок выглядел как укрывшееся в пещере ископаемое животное.
— Почему здесь так темно? — спросил капитан, и его голос дрогнул. — Включите освещение…
Незнакомец посмотрел на него долгим взглядом, затем шагнул к стене и ударил ладонью по панели. Вспыхнули ярким бело-голубым светом газовые транспортиры, заставив капитана сощуриться. Прикрываясь ладонью, он прошел мимо незнакомца и двинулся к челноку, надеясь обнаружить на его обшивке отслоившуюся теплозащиту, а то и потеки защитной пены из прогоревших дыр, однако увиденное поразило его — бот выглядел так, будто только что сошел со стапелей сборочного завода, неповрежденными на нем остались не только тепловая защита, но и слой аэродинамической краски.
— Э-э… А где же швартовая команда? — спросил капитан, повернувшись, и крикнул: — Эй, «грачи», покажитесь!
Ответом ему была тишина. Капитан взглянул на незнакомца, тот, стоя возле двери, молча за ним наблюдал.
— Что здесь происходит?.. — спросил Бинош, обращая вопрос прежде всего к себе, и, сделав шаг, чтобы обойти челнок кругом, наступил на фрагмент скафандра. Нагнувшись, он подобрал его. Это была часть плечевой накладки с обрывками трубок терморегулирующей системы, в них осталось немного теплоагента, и полковник испачкал руки. Достав платок, он начал вытирать пальцы и только теперь заставил себя очнуться и поверить в случившееся — швартовой команды больше не было, а то, что он принял за теплоагент, оказалось кровью.
— Что?.. Что вы с ними сделали? — хрипло спросил он, двинувшись на незнакомца.
Позади раздался шорох, капитан резко обернулся, из-за челнока показались еще двое чужаков, они держали в руках большие кофры с каким-то оборудованием.
— Капитан Бинош, я бы не хотел, чтобы вы впадали в истерику, — сказал тот, что стоял возле двери. — Нам отрекомендовали вас как ответственного и надежного человека. Мне жаль, что обстоятельства вынудили меня принять меры для соблюдения режима секретности…
— Они… в челноке? — спросил капитан.
— Нет, они за бортом.
— Но чем они вам помешали?
— Я бы не хотел сейчас вдаваться в подробности, поверьте, мне и самому жаль ваших людей, но теперь уже ничего не поделаешь. Подумайте, как вы объясните их исчезновение экипажу, полагаю, подойдет вариант с внезапным раскрытием погрузочных створок, а дальше разгерметизация и выброс несчастных в космос.
Капитан вздохнул. Его мнение уже ничего не значило — следовало выполнять приказ.
«Я все отражу в рапорте. Я все отражу в рапорте!» — с некоторой мстительностью подумал он, решив ничего не скрывать и все называть своими именами. Пусть начальство почувствует хотя бы укол совести, подсунув ему такую свинью.
— Хорошо, я найду как объяснить гибель «грачей», — сказал полковник.
— Вот и отлично, а теперь отведите нас в каюту, и лучше, чтобы нас видело как можно меньше посторонних глаз.
— Да уж понятно.
— Я сообщу вам координаты района, где мы с вами расстанемся.
— Жду не дождусь.

Глава 3

К тому моменту, когда капитан вернулся на мостик, он уже почти сумел справиться с собой, чего, однако, нельзя было сказать о первом помощнике и штурмане.
— Передатчик был включен — мы все слышали… — негромко сказал первый помощник. На него страшно было смотреть: лицо побелело, а губы сделались синими.
— Мы уже собирались объявлять «захват корабля»! — не удержался штурман.
— Я намеренно не стал отключать спикер, чтобы вы потом подтвердили, что я не сошел с ума.
— Что же такого могли увидеть «грачи»? — спросил первый помощник.
— Я и сам видел достаточно! — Капитан покачал головой. — На полу в боксе валяются несколько фрагментов от рабочих скафандров «грачей», вырванных вместе с кусками циркуляционных трубок… Сколько силы нужно приложить, чтобы порвать скафандр?
— Где сейчас… эти?
— В моей каюте.
— Но мы же приготовили им другую…
— О чем ты, Фрэнсис? Мы даже не знаем… люди ли это?
Первый помощник и штурман испуганно переглянулись.
— Что вы хотите сказать, сэр?
Полковник отмахнулся.
— Не обращайте на меня внимания, полагаю, это сказывается перенапряжение, такое у нас случается нечасто. Кстати, лейтенант Браун, вот новый пункт назначения — рассчитайте курс, мы немедленно выступаем.
С этими словами капитан положил перед штурманом листок бумаги с длинной дорожкой цифр. Затем повернулся к первому помощнику:
— Их челнок не подвергался никакому перегреву, я подошел к нему вплотную, никаких признаков расслоения теплоизоляции, даже краска сохранилась…
— Мы могли бы позже осмотреть судно, — понизив голос, предложил первый помощник. — Может, это что-то прояснило бы?
— Они сорвали код в швартовой, теперь вскрыть дверь можно только резаком.
— Но мы должны что-то предпринять, Джек, нельзя спускать этим мерзавцам гибель восьми человек.
— Нет, Фрэнсис, сейчас ты забудешь о происшествии или сделаешь вид, что забыл. Поднимем тему, когда этих ублюдков не будет на эсминце… Я подам рапорт адмиралу Гейнцу, интересно послушать, что он на это скажет.

Пока на мостике обсуждали происшествие, трое «гостей» обживались в капитанской каюте. Зная, что для них приготовят другое помещение, они намеренно выбрали капитанскую каюту, чтобы не заниматься мучительными поисками «жучков» и телесканеров.
Старший группы отзывался на имя Симон и был чуть выше двух остальных. Цвет его глаз и волос был светлее, скулы чуть шире. Однако, несмотря на то, что создатели внешности этих троих субъектов старались сделать их разными, они вышли похожими, поскольку «собирались из одних деталей».
— Поставь фугас сейчас, Курц, чтобы потом не заниматься этой работой, — приказал Симон.
— Да, командир, — несколько напряженно произнес Курц. Он открыл один из кофров и принялся выкладывать на пол его содержимое. В основном это были спецсредства, предназначенные для тайной радио— и лазерной связи, быстрого и незаметного отравления людей, а также закамуфлированные под карандаши парализаторы и составные компоненты мощных взрывных устройств.
— Ленц, сходи в туалет.
— Я… троу-тр-д-д… энс-тоу-ти-ти…
— Прекрати это! Больше никаких кодограмм — говори чё-ло-ве-чес-ким языком! — потребовал Симон.
— Прошу прощения, командир.
— И дыши, я вижу, ты совсем не дышишь, с такими манерами ты нас всех подставишь, спалишь и…
— Подведешь, — подсказал Курц, собирая взрывное устройство.
— Правильно, — кивнул Симон. — Но ты тоже не всегда дышишь.
— Это было раньше, командир, — возразил увлеченный работой Курц. — Теперь я умею даже кашлять.
— Ну-ка, покашляй.
Курц покашлял. Получалось довольно по-человечески, но Симон не спешил хвалить подчиненного. Старательно выпятив нижнюю губу, он осуждающе покачал головой. По части исполнения человеческих жестов Симон был явным лидером.
— Я тоже умею кашлять, — напомнил о себе Ленц.
— А ты иди в туалет, — сказал командир.
— Я был там час назад.
— Сходи еще раз. Люди абсолютно бессистемные существа, поэтому принимать материалы внутреннего расщепления и сбрасывать продукты этого расщепления они могут сколько угодно раз в сутки. Именно поэтому поведение этих… тварей так трудно имитировать.
— Готово, командир, — доложил Курц и продемонстрировал собранный фугас.
— Отлично, положи его под диван.
— Вы имеете в виду эту… платформу? — неуверенно уточнил Курц.
— Я сказал — диван!
— Извините, командир, я еще не все усвоил.
— А когда ты собираешься усваивать? Ты думаешь, люди-убийцы дадут нам несколько возможностей отомстить им?
— Нет, командир, я так не думаю, — пролепетал Курц.
— Ты разве не видел запись убийства императорского представителя?
— Извините, командир. Я сейчас же повторю всю базу данных.
— Повтори ее трижды и перестань называть меня командиром, я для вас — Симон.
— Да, Симон, — виновато кивнул Курц.
Из туалета вышел Ленц и, сунув руки в карманы, прошелся вдоль стен, рассматривая висевшие на них фотографии.
— Странно, — произнес он. — Это ведь даже не голограммы, зачем хранить двумерные изображения, ведь это самый малоёмкий формат?
Симон подошел и встал рядом, пытаясь посмотреть на эти изображения по-человечески.
— Полагаю, это объекты так называемого эмоционального настроя.
Ленц кивнул.
— Эмоциональный настрой — это я помню. Фиксированный спектр статичных полей. Это значит, что люди, когда смотрят на эти изображения, меняют параметры тонкого поля.
— А разве в их программном обеспечении отсутствует пакет тарировочных таблиц? — удивился Курц, выбираясь из-под дивана.
— О чем ты говоришь? У них нет даже главного процессора.
— Как же они существуют?
— Они целиком полагаются на свою органику.
— Примитивная раса.
— Это так, — согласился Симон, — однако нам до сих пор не удается подчинить их именно потому, что мы не можем полностью предсказывать их действия. У них совершенно отсутствует логика.
— Дикари.
— Вместе с тем не следует забывать, что мы посланы совершить возмездие и покарать не простых варваров, а одних из сильнейших. — Симон помолчал и добавил: — А возможно, и самых сильных. Да, у нас было мало времени на подготовку, да, мы выступаем в неудобном для нас формате, но мы обладаем огромной силой. То, как мы расправились с этими людьми на швартовке, подтвердило это.
— Мне они показались невесомыми, — усмехнулся Курц. — Кстати, Симон, почему форматная прошивка судна стала барахлить? Забавно было видеть, как они замерли, пораженные увиденным.
— О форматной прошивке судна можно не беспокоиться, мы им больше не воспользуемся, и эта тайна уйдет в небытие вместе с кораблем…
Симон посмотрел на наручные часы:
— О, уже двенадцать десять, время обеда! Я разыщу стюарда, а вы уберите подальше кофры, нельзя, чтобы какая-то незнакомая деталь заставила человеков насторожиться.
— Да, конечно, Симон, — кивнул Курц и стал прятать спецсредства обратно в кофр.

Глава 4

В двенадцать пятнадцать на камбуз поступил заказ: обед для трех человек — подать в капитанскую каюту. Заказ принял помощник кока и принес своему шефу заполненный бланк. Кок взял листок, поправил белый колпак и стал щуриться, будто плохо видел, но едва помощник ушел, поспешил в кладовку.
— Вы здесь, сэр? — спросил он, включая освещение.
— Да, сержант, возле испанского окорока, — отозвался лейтенант-наводчик из боевой части корабля.
— Вот. — Кок протянул офицеру бланк с заказом.
— Суп зеленый… Тефтели… Рис… Мороженое… — Лейтенант пожал плечами. — Как будто ничего особенного, а, сержант?
— Не совсем так, сэр. — Кок немного нервничал и комкал в руках салфетку. — Бывает, что двое заказывают одинаковый набор блюд, но трое — почти никогда. По крайней мере, я с таким ни разу не сталкивался, хотя служу уже четырнадцать лет. У нас прекрасный выбор, семь первых блюд, пять мясных на второе, десяток гарниров, двадцать восемь соусов… Одним словом, странный выбор.
— Ладно, давай куртку…
— Но, сэр, может, не стоит? Если узнает капитан…
— Брось, сержант, я же не яд собираюсь им подать. Или ты не хочешь знать, что случилось с твоим земляком из команды «грачей»? Может, желаешь спросить об этом капитана?
— Простите, сэр. Струхнул малость.
Кок выскочил в рабочее помещение и вернулся с белой поварской курткой, с накрахмаленным колпаком и парой длинных салфеток, чтобы набрасывать на руку — так подающий выглядел опрятнее.
Лейтенант быстро оделся, позволил сержанту чуть поправить колпак и сказал:
— Готовь заказ, я доставлю.
— Одну минуту, сэр, все уже на пару.
Через несколько минут лейтенант-наводчик Кларк уже толкал по коридору сервировочный столик с накрытыми салфеткой тарелками. При встрече с матросами он опускал голову, чтобы кто-нибудь не узнал его.
Поднявшись на лифте на тихий ярус высшего командования, лейтенант неслышно подкатил столик к капитанской каюте, сунул руку в карман и включил датчик определения плотности. Это был миниатюрный прибор, который записывал показатели плотности объектов и их реальные формы. Стоило лишь повернуться на месте, чтобы объектив датчика просканировал все, что находилось рядом.
Лейтенант постучал в дверь и нацепил на лицо приветливую улыбку корабельной обслуги.
Дверь каюты распахнулась тотчас, лейтенант даже вздрогнул, не ожидая от гостей такой прыти.
— Обед? — спросил его темноволосый «качок» и удивленно уставился на поварской колпак Кларка.
— Да, сэр! Три комплекта одинаковых блюд! — волнуясь, прокричал лейтенант.
— Симон, три комплекта одинаковых блюд… — продублировал незнакомец в каюту.
— Пусть подают, мы жутко проголодались, — последовал ответ.
— Да, мы жутко проголодались, — повторил «качок» и подвинулся, пропуская Кларка внутрь.
— Пойду схожу в туалет! — громко объявил один из гостей.
Стараясь не поднимать глаза от сервировочного столика, лейтенант вкатил его в каюту и, остановившись возле стола, начал расставлять тарелки. Никакой подготовки у него не было, однако он много раз видел, как это делают помощники кока.
Расставив тарелки, он разложил столовые приборы и салфетки, затем сделал два шага назад и приглашающе повел рукой:
— Прошу к столу, господа офицеры!
— Спасибо, — сказал один из гостей.
— Спасибо, — с той же интонацией повторил второй, а потом и вышедший из гальюна третий.
— Ну, я пошел…
Лейтенант виновато улыбнулся, взялся за столик и выкатил его в коридор.
«Уф, пронесло!»
Кларк оглянулся на дверь каюты и покатил тележку быстрее — гости капитана показались ему странными, и он торопился расшифровать показания датчика.

Глава 5

Некоторое время гости капитана молча поглощали пищу. Доев суп, Симон громко произнес:
— Ах, как вкусно!
— Ах, как вкусно! — повторил Курц.
— А я не буду повторять, иначе на это станут обращать внимание, — сказал Ленц.
— Правильно, — удовлетворенно кивнул Симон.
— А вы заметили, как я вовремя вспомнил про туалет?
— Да, это было вполне по-человечески, — снова кивнул командир.
— Он сканировал нас, — вспомнил Курц.
— Я заметил, — согласился Симон.
— Тогда его нужно как можно скорее ликвидировать.
— Нет, будем поступать по-человечески, а для них обед превыше всего и все свои дела они оставляют на потом. Сейчас мы доедим десерт, потом я найду его и убью. Достань пистолет, Курц.
Через некоторое время по громкой связи оператор вызвал капитана:
— Сэр, ваши гости просят вас подойти в их каюту!
Капитан вскочил со стула, помассировал ладонями лицо и повернулся к первому помощнику:
— Похоже, теперь на корабле не будет ни одного человека, который бы не знал о наших тайных пассажирах, — раздраженно произнес он и одернул китель.
— Об исчезновении «грачей» тоже все знают, — заметил штурман.
— Кто бы сомневался.
Капитан вздохнул и покинул мостик. Он был близок к панике, все ожидали от него объяснений — куда подевались восемь человек экипажа, но он даже не знал, что соврать. Никаких причин исчезновения людей с корабля просто не существовало, и он намеревался объясниться с экипажем после доклада адмиралу.
Поднявшись на капитанский ярус, Бинош подошел к двери своей каюты, и тут силы оставили его. Он трусил. От этих свалившихся на его голову гостей веяло ужасом. Наконец, пересилив себя, он постучал, и в ту же секунду дверь резко распахнулась. Бинош испуганно попятился.
— А, капитан? Заходите, — сказал один из гостей, пропуская Биноша в каюту.
Полковник вошел, и дверь за ним плотно притворили.
— Нам нужно срочно найти человека, который принес обед, капитан. — Главный прибывшей троицы небрежным жестом указал на гору пустой посуды.
— Вам… не понравилась наша еда? — попробовал угадать капитан.
— Нет, еда очень вкусная.
— Едва очень вкусная, — повторил тот, что стоял у Биноша за спиной.
— Еда вкусная, но тот, кто принес ее, забрал у нас одну очень важную вещь.
— Да, очень важную вещь, — прозвучало за спиной полковника. Он повел плечами.
— Это для меня большая новость, мистер Симон, у нас на корабле не принято брать чужих вещей…
— И все же он взял, — настаивал главный.
— Хорошо, я пойду и поговорю с ним.
— Я пойду с вами. На всякий случай.
— Да, на всякий случай, — повторили сзади.
— Хорошо, идемте, — согласился Бинош, у него не было иного выхода.
Едва они с Симоном оказались в коридоре, капитан замкнулся в себе, всем своим видом показывая, что присутствие незваного гостя ему неприятно. Впрочем, тот едва ли обратил на это внимание, с интересом разглядывая стены кабины лифта.
Они вышли на ярусе обслуживания, и капитан с ходу взял высокий темп, чтобы хоть этим досадить Симону, однако тот без труда держался рядом и кивал вместе с ним членам экипажа, когда те при встрече приветствовали капитана.
Решительно толкнув дверь камбуза, капитан громко позвал:
— Сержант Коут!
— Я здесь, сэр! — отозвался кок, узнав голос капитана и спеша ему навстречу. Увидев рядом с Биношом постороннего, он замедлил шаг, и лицо его сделалось бледным.
— Сержант, я хотел бы поговорить со стюардом, который подавал обед в мою каюту.
— Э… сэр, видите ли…
— Не юлите, Коут, из-за вас я попал в неприятную ситуацию! — закричал Бинош, вымещая на коке все свои страхи.
— Никто из моих стюардов в вашу каюту обед не носил, сэр… — пролепетал Коут посеревшими губами.
— Кто носил?!
— Лейтенант-наводчик Кларк.
— Лейтенант-наводчик Кларк? Он что, ненормальный?
— Не могу знать, сэр… Он попросил меня, и я… Я не мог отказать офицеру, сэр! — воскликнул кок, хватаясь за этот аргумент, как утопающий за соломинку.
Капитан резко повернулся и, едва не столкнувшись с Симоном, выскочил в коридор.
Он был вне себя от гнева. Это что еще за фокусы — лейтенант просит дать ему сыграть роль стюарда?! Если поначалу Бинош надеялся, что история с пропажей какой-то вещи всего лишь недоразумение, которое вот-вот разъяснится, то теперь, когда выяснилась странная выходка лейтенанта-наводчика, он уже и сам стал предполагать какой-то заговор.
— Нам сюда, — обронил он, указывая на узкий проход. Они поднялись по крутому трапу, и капитан с ходу распахнул дверь одной из кают — кроме капитанской, ни одна из них не запиралась.
Бинош и Симон быстро вошли в каюту и застали лейтенанта Кларка сидящим за столом. Увидев вошедших, он вскочил и, встав спиной к столу, попытался что-то загородить.
— Ага, вот и одежда стюарда! — злорадно воскликнул капитан, заметив на койке куртку и поварской колпак.
Неожиданно над его ухом прогремел выстрел, лейтенанта Кларка перебросило через стол, он ударился о стену и оборвал висевшую на ней старую новогоднюю гирлянду. На светло-серой перегородке расплылось алое пятно.
Бинош растерянно повернулся к Симону, но тот, не обращая на него внимания, подскочил к столу, схватил за провода какие-то миниатюрные приборы и потряс ими перед лицом капитана:
— Вот это стрит-сканер, а это транссвязь! С кем он соединялся, я тебя спрашиваю?! Говори, сукин сын, иначе я и тебе башку разнесу! — потребовал Симон, приставив к виску Биноша пистолет.
— Стреляй, гнида, стреляй, увидишь, как умирает флотский офицер! Я тебя не боюсь, стреляй! — перейдя на фальцет, закричал Бинош, чем сильно удивил Симона. В его инструкциях говорилось, что человеки боятся смерти.
— Если я выстрелю, ты умрешь, — напомнил он капитану, полагая, что тот не совсем правильно истолковал его намерения.
— Давай, я готов! Мне плевать, кто ты такой, я тебя не боюсь! — не сдавался капитан. Он взмок, лицо его раскраснелось.
Симон медленно опустил пистолет и решил заново перечитать инструкции, возможно, что-то он действительно упустил. Затем сгреб со стола шпионскую аппаратуру Кларка и направился к выходу.
— Зачем ты застрелил его?! — завопил ему вслед Бинош.
— У вас на корабле шпионы, капитан, а вы об этом даже не догадывались, — не оборачиваясь, ответил Симон и вышел. Бинош опустился на стул и уставился в окрашенную кровью стену. Выходило так, что рапорт адмиралу он должен подать немедленно, а не по окончании похода. Немедленно.

Глава 6

Частая смена убежищ давно вошла у Эдгара Форсайта в привычку. За много лет, что он боролся с многоголовой гидрой пришельцев, любое место, где можно было поставить кровать и дюжину ящиков с электронной аппаратурой, через полчаса становилось его домом. На балансе Управления «Р» числились и виллы, и официальные штаб-квартиры, однако о них было известно противнику, поэтому самым верным способом выжить была кочевая жизнь и случайный выбор места очередного временного штаба.
Впрочем, даже это не спасало от «охотников» — наемных команд на содержании предателей или тяжеловооруженных коммандос непосредственного врага. Иногда им удавалось вычислить убежище, и уходить приходилось в одном белье, иногда с осколками в теле или с кислотными ожогами. Но начальника Управления всегда прикрывали те, кто оставался, когда он уходил.
Так противники и чередовали удары, разрушая ставки и крепости друг друга. Управлению «Р» доставалось чаще, зато его редкие акции потрясали врагов своим сокрушительным коварством. Одной из последних и, пожалуй, самых тяжелых потерь империи Дифт стало уничтожение полномочного представителя императора, носящего псевдоним «генерал Тильзер». Следствием этой акции стало прекращение боевых действий на планетах Лизаро и Катран. Но только на год, на Дифте подобрали другого представителя, и, по сведениям Управления «Р», он также был провозглашен «генералом Тильзером», «неутомимым борцом с капитализмом и защитником бедных и униженных» — так говорилось в пропагандистских брошюрах, в изобилии распространяемых в тех регионах, где безработица и недовольство жизнью были наиболее высоки.
На этот раз временная штаб-квартира Управления разместилась под крышей зерновой биржи в сельскохозяйственном регионе одной из малоразвитых планет. Множество стеновых перегородок, облегчавших отступление в случае появления врага, отнюдь не спасали от торгового шума, в самом большом зале биржи ни днем ни ночью не затихали баталии. Было время сбора урожая, и под сводами биржи ежеминутно звучало:
— «Карбин», триста тонн по две сотни и пятьдесят! Самовывоз из Баттика!
— «Рояль-золотистая», пятьсот двадцать тонн по три сотни и десять! Доставка по воде из Райгеля!
Сам того не желая, за три дня пребывания в этом месте Эдгар Форсайт стал разбираться в сортах пшеницы и уже понимал по реакции покупателей, что зерно с востока покупают охотнее, чем с запада.
Некрашеная дверь бесшумно отворилась на смазанных петлях, и вошла Флосси — старейшая и незаменимая секретарша Управления. В зависимости от настроения Эдгар Форсайт называл ее Флосси или Лейс. Лейс звучало более по-деловому, имя Флосси годилось, когда хотелось пожаловаться на усталость, скрипы в пояснице или переутомление.
— Ваш кофе, сэр, и очередная стопка донесений.
— Я же с утра просмотрел одну.
— Агентура растет, полагаю, этому нужно только радоваться, — заметила секретарша.
— Много ты понимаешь… — проворчал Форсайт, отодвигая бумаги и освобождая место для кофе. — Агентура растет, резидентура растет, все это пожирает уйму денег, а успехов немного.
— Полно вам прибедняться, сэр, год назад вы заставили этих мерзавцев повертеться.
— По-хорошему, Флосси, я бы должен давно выбросить их с Лизаро и Катрана, ан нет, они там держатся крепко. Охо-хо!
Форсайт начал быстро перелистывать донесения, выискивая самые важные.
— Они сверху, — напомнила Флосси.
— Не мешай.
Форсайт прекрасно знал, что самые важные донесения секретарша всегда клала сверху, однако считал, что сам разберется лучше. Но и на этот раз Флосси оказалась права — важное донесение лежало сверху.
— Так, так, так, — произнес полковник, проглядывая текст, затем поднял глаза на секретаршу: — Куда подевался Джон?
— У него диарея от местной воды.
— У него диарея… — Полковник вздохнул. — Скоро у меня диарея от этой работы начнется. Пойдите позовите его, Лейс, мне нужна его помощь!
Однако звать Джона не пришлось, в проходной комнате секретариата послышались шаги, и он вошел в кабинет полковника.
— Ты где ходишь, Джон?
— Я… э-э… Ходил взять у охранников бутылку воды, у нас ведь кончилась.
— Ну-ну, присаживайся.
Джон осторожно присел на край стула, в любой момент готовый снова бежать в туалет. Флосси вышла. Полковник подал помощнику донесение:
— Полюбуйся, у нас гости.
Джон, едва взглянув, сел поудобнее. Он дважды прочел текст, перевернул бланк, словно надеясь увидеть продолжение, но, разумеется, ничего не нашел.
— Что скажешь?
— Кодограмма не окончена, он не успел закрыть ее, значит, ему помешали, взяли во время передачи или убили.
— Ладно. — Форсайт сделал глоток кофе и прикрыл глаза. — Потерей агентов нас не удивишь, давай разберем этот случай с исчезновением швартовой команды… Флосси!
— Что опять стряслось? — недовольно спросила та, заглядывая в приоткрытую дверь.
— Возьми данные по этому донесению, проследи по меткам станций его маршрут и…
— Давайте покороче, босс, вам нужен корабль, с которого агент отправил шифровку, — перебила секретарша.
— Э-э, правильно. Давай действуй.
Флосси ушла и захлопнула дверь, воцарилось молчание.
— Я вот о чем подумал, Джон, когда диарея совсем тебя доконает, я возьму Флосси на твое место, — сказал наконец Форсайт.
— Спасибо, сэр, вы очень добры… — криво усмехнулся Джон и вернулся к донесению. — Ну, тут все обычно, малая плотность объектов, внешнее сходство всех троих. Сложение атлетическое, речевые построения угловатые. Судя по всему, этот парень действовал строго по инструкции.
— Куда они могли деть восемь человек, ведь те исчезли без следа?
— Могли оставить запертыми в швартовом отсеке, могли выбросить за борт… Вариантов уйма.
— Втроем — против восьмерых? Хочу напомнить, эти червяки отнюдь не силачи. По крайней мере, прежде таковыми не были.
— При их технологиях это поправимо.
— Тут ты прав, — согласился полковник и одним глотком допил кофе. — А капитан либо запуган, либо действует с ними заодно.
Над головой полковника и его помощника раздался гулкий топот множества ног, зал заполнялся перед очередной короткой сессией.
— «Яровица», четыреста тонн по две сотни и восемьдесят! Самовывоз из Баттика! Или доставка в пределах округа — плюс четыре монеты!
— «Штерн-урожайная», всего девяносто пять тонн по четыреста ровно! Самовывоз из Райгеля!
В зале раздался одобрительный гул, затем невнятные выкрики, кто-то повышал цену, кто-то перебивал. Раздался гонг — сделка состоялась. Наверху снова затопали, торговцы и продавцы покидали зал.
Появилась Флосси. Поправив седую прядь, она сощурилась на свои записи и стала зачитывать информацию:
— Итак, агент Белка, Энтони Кларк, двадцати трех лет, должность — офицер наведения БЧ-12КСУ. Распределен год назад на эсминец «Рокот», приписанный к Двенадцатому ударному флоту.
— Адмирал Гейнц! — почти одновременно произнесли Эдгар Форсайт и его помощник.
— Да, — подтвердила Флосси, — командует флотом адмирал Гейнц.
— Хорошо бы также узнать, где находился эсминец «Рокот», когда оттуда была передана кодограмма.
— Я это уже сделала. Нам немножко повезло, сигнал с него был получен сразу тремя станциями связи, поэтому местоположение корабля можно определить точно.
— Точность пока не важна. Примерно где это?
— Где-то в Пустошах.
Форсайт и Джон переглянулись. Все сходилось, именно в Пустошах обычно проецировались агенты из чужих миров. Как они туда попадали, Управлению было неизвестно, но оно получило уже несколько свидетельств о материализации в Пустошах чужеродных объектов.
Рассказав все, что знала, Флосси ушла. Джон почувствовал, что брюхо отпустило, и снял летний пиджак, оставшись в одной рубашке.
— Я вот о чем подумал, сэр: для чего им посылать сюда своих собственных «горилл», если на Лизаро полно сконструированных уродов — быстрых и надежных убийц? Вы ведь не сомневаетесь, что трое прибывших гостей именно «гориллы»?
— Не сомневаюсь, Джон. Ответов может быть два — либо они затевают какую-то большую ликвидацию, либо предстоящая операция для них — дело чести. Мы ведь уже знаем, что эти мерзавцы мстительны.
— Это может быть месть за устранение «генерала Тильзера»?
— Очень может быть. Хотя замену ему они уже нашли и скоро все пойдет по старой колее. Однако отомстить они могут, чтобы принести своим вождям, или кто там у них всем заправляет, головы виновных в убийстве столь значимого лица.
— То есть мы не можем исключать, что они будут искать Симмонса и Тайлера?
— Не можем, — подтвердил Форсайт. — Где они, кстати?
— Где-то в секторе «Запад-3». Министр Гальвингстон проводит там отпуск.
Форсайт кивнул. Это была четвертая попытка устранения Сэма Гальвингстона, занимающего пост министра миграции в Федеральном правительстве. Пользуясь своим положением, Гальвингстон работал в интересах захватчиков, перемещая сотни тысяч легализованных лиц, наделенных необходимыми документами.
— Значит, как только они справятся с заданием, их нужно спрятать.
— Очень может быть, что их уже засекли, — предположил Джон.
Полковник вздохнул. Исключать нельзя было ничего, ведь уж как хорошо Управление маскировало свой кочующий штаб, но и на него время от времени совершались нападения. Осведомленных людей вокруг хватало, а враг не дремал, по крупицам собирая сведения и не брезгуя никакими средствами. Часть каналов Управления «сифонили», теряя информацию. Эти бреши находили, закрывали, но в других местах появлялись новые.
— Будем ждать от них сообщений. Как только сделают работу — отзовем и, возможно, отправим в какое-нибудь путешествие.
— Не связанное с работой? — недоверчиво улыбнулся Джон. Он слишком хорошо знал полковника, тот из всего извлекал пользу для Управления.
— Конечно. Ребята заслужили настоящий отдых с теплым морем, девочками, легкой выпивкой.
— Тогда отправьте их в отпуск — домой.
— Домой?! Ты имеешь в виду — на их планету? — неожиданно удивился Форсайт.
— Разумеется, не только на планету, но и в их город.
Недоверчивая улыбка не сходила с лица Джона.
— Что? Ты сомневаешься в моей порядочности?
Джон в ответ только улыбался.
— Я вообще не понимаю, с чего ты вдруг принял их сторону, помнится, перед операцией «Омега» ты намекал, что их в конце концов придется убирать.
— Нет, сэр, я лишь предполагал, что однажды они могут выйти из-под контроля, такое часто случается с теми агентами, кто поднимается над всеми. Но даже если это и придется сделать когда-то, сейчас Симмонс и Тайлер имеют право навестить родных. Если держать их, как бойцовых псов, в клетке, они могут перегореть еще раньше.
— Как только вернутся, я отправлю их домой. Вот увидишь.

Глава 7

Лето в Арконе было в самом разгаре, пальмы на набережной цвели крупными розовыми соцветиями, наполняя воздух сладковатым ароматом. Подгоняемые теплым ветром, зеленоватые волны бережно раскачивали белоснежные яхты и катамараны, словно опасаясь испугать «дорогостоящих» клиентов вилл из первой прибрежной линии.
Каждый клочок земли здесь стоил бешеных денег, а потому публика тут жила холеная, избалованная вниманием администраторов гостиниц и подобострастными улыбками полицейских.
Вилла «Ла-Сордиа» была не из самых дорогих, два этажа, немного мрамора, немного кедра, мебель из массива ароматного тика, большой сад, бассейн и оранжерея. Месяц аренды этой роскоши обходился в полсотни солдатских жалований.
Группа находилась здесь уже второй месяц, собирая информацию об объекте и стараясь найти способ приблизиться к нему на дистанцию верного выстрела. Пока ничего не получалось, две засады в пригороде ни к чему не привели, первый раз охрана что-то почувствовала и изменила маршрут, второй раз охранник-снайпер прямо из окна пристрелил агента, изображавшего водителя грузовика, — напасть на конвой планировалось после блокирования машины министра.
И хотя по конвою в тот раз не было сделано ни одного выстрела, министр уже три дня никуда не выезжал, и могло статься, что оставшуюся неделю он просидит на вилле или, того хуже, прервет отпуск и отправится в порт в охраняемом полицейском сейфе.
С чердака, служившего наблюдательным пунктом группы, спустился Винсент — худосочный студент, завербованный в лагере любителей отдыха на воде. В своем университете он почти не появлялся, однако за короткие визиты туда ухитрялся сдавать все учебные задолженности. Винсент был вспомогательным работником и годился буквально на все — следить, наблюдать, водить машину и прикрыть отступление группы из крупнокалиберного «геккона», уродливого двенадцатимиллиметрового пистолета-пулемёта, созданного для маньяков и коллекционеров «всего большого».
Винсенту нравилась Клара, ладно сложенная блондинка невысокого роста, однако по приказу местного резидента она была прикреплена к Тони Тайлеру. Он переспал с ней один раз, однако потом прекратил отношения, потому что Клара призналась, что это босс заставил их с напарницей Ирмой ублажать «ребят из центра», коими являлись Джим Симмонс и Тони Тайлер.
Джим от общения с Ирмой не отказывался — они как будто поладили, но ни на что, кроме работы, им сил и времени уже не хватало. Приближался срок отъезда объекта, и задание группа, что становилось все очевиднее, проваливала.
— Ну что там? — спросил Тони.
— Видел головы двух охранников, у одного на лбу прыщ, второй при бритье поцарапал щеку. Это все.
Тони вздохнул. Джим сидел, прикрыв лицо газетой, чтобы не показывать своей кислой физиономии. Наблюдение ничего не давало, ведь вилла «Фрайбурга», где жил министр, располагалась выше «Ла-Сордиа», к тому же была оснащена всевозможными контрразведывательными штучками вроде оптических датчиков на вращающейся антенне. Стоило кому-то навести на жилище министра бинокль, и охрана сразу засекала наблюдателя. Агенты группы еще не попались лишь потому, что располагали еще более продвинутой аппаратурой, ее сверхбыстрые датчики успевали уловить сканирующий сигнал, отключить собственную оптику и включить ее снова, как только антенна контрнаблюдения повернется на безопасный угол. Все это происходило так быстро, что наблюдатель группы видел неразрывную картинку, а на «Фрайберге» считали, что полностью себя обезопасили.
Третья девушка в группе — Лена, полноватая черноглазая брюнетка, навела свежего лимонада, поставила кувшин на столик и наполнила бокал для Тони.
Пару раз, для прикрытия, им пришлось целоваться на открытой террасе, чтобы те, кому вздумалось подсмотреть, знали, что на вилле царит настоящая любовь. После этих двух раз Лена стала чаще поглядывать в сторону Тони, хотя прежде считалась девушкой Даура. Тот весь день проводил в саду, выполняя роль охранника.
— Ничего, скоро придет Инженер, принесет «ползунка», и мы составим план действий, — сказал Джим, отбрасывая с лица газету. Он поднялся, расправил мятую пляжную майку и отправился на чердак занять место наблюдателя.
— Тони, пойдем в сад спустимся, чего здесь на жаре париться? Подождем Инженера там, — предложила Лена, надеясь затащить Тони в бассейн, а дальше как получится.
— Пошли, — ответил тот, пожав плечами. Ситуация, в которой они находились, угнетала его. Так скверно еще не подготавливалось, пожалуй, ни одно задание. Большинство собранных сведений о дневном расписании и привычках министра оказались фальшивыми, а планы виллы «Фрайберга» и схемы ее коммуникаций — давно устаревшими и измененными до неузнаваемости после генеральной перестройки. Все виновные в этом уже понесли наказание, а продавшего сведения бывшего ключника виллы ликвидировали еще до начала операции, но никому от этого легче не стало и в решении проблемы не продвинуло.

Глава 8

Джим поднялся на чердак, взобрался на высокий вращающийся табурет и, припав глазами к окулярам, стал разглядывать виллу министра.
Ограда, тонкие паутинки сигнальных проводов, а чуть выше — верхняя треть строения и его крыша. Это все, что удавалось разглядеть, остальное приходилось домысливать. Вдоль ограды, с внутренней стороны владения, скорее всего, был устроен некий помост, на который поднимались охранники в строгих костюмах и черных очках. Они как будто совсем не страдали от жары и не позволяли себе расстегнуть даже пары пуговиц.
Целью наблюдения было выяснить какую-то закономерность смены часовых либо определить окна комнаты, где мог бывать министр. Можно было ударить из гранатомета усиленной гранатой, такой, что развалила бы обычную виллу на кирпичики, но окна были пусты и, скорее всего, вообще были фальшивыми, а сам объект мог находиться в комфортабельном подземном бункере.
Нет, от этого наблюдения определенно не было никакого толку.
Джим оставил пост и спустился на второй этаж. Окно во двор было открыто, Джим подошел к нему и посмотрел в сад. Возле беседки, старательно отворачиваясь от бассейна, околачивался Даур. Шорты и майка Тони лежали на бортике, рядом с одеждой Лены, а их тела переплелись в голубоватой воде, и волны от них расходились кругами.
За оградой раздался автомобильный сигнал, это приехал Инженер. Он отвечал за техническое оснащение группы, переделывая, если требовалось, штатное оборудование. Вскоре он появился в саду и направился к крыльцу, неся большой, загруженный продуктами пакет.
— Лена, твоя работа заключается не в этом! — крикнул на ходу Инженер, явно пребывавший в хорошем настроении. Джим быстро спустился в холл.
Вскоре там собрались Винсент, Ирма и Клара.
Инженер выложил на стол продукты, сказал девушкам, чтобы унесли их на кухню, затем достал со дна пакета сверток, в котором было что-то тяжелое.
— Сделал? — не утерпел Джим.
— Сделал, — ухмыльнулся Инженер и, развернув промасленную бумагу, явил свое детище — самоходное устройство «ползунок», которое должно было исследовать канализационную систему виллы «Фрайберга».
Ее выход совсем недавно удалось обнаружить Тони с Винсентом. «Ползунок» должен был протащить через этот сток начиненный взрывчаткой узкий мешок.
Нечего было и думать, что этого хватит, чтобы оставить от виллы министра Гальвингстона кратер с оплавленными краями, однако не приходилось сомневаться, какой в ней поднимется переполох. На шум явятся все муниципальные службы от пожарных до электриков, и этим можно было воспользоваться, чтобы завязать бой. На такой простой способ группа возлагала последние надежды.
В холл порознь вошли Тони и Лена, оба с мокрыми головами. Девушка выглядела довольной, этот день у нее удался.
— Предлагаю отправиться прямо сейчас, — сказал Инженер. — У меня в машине батареи, кабель и прорезиненные костюмы. Думаю, часа за три мы составим подробный план канализации «Фрайберги».
— Ты его что, зарисовывать будешь? — спросил Тони.
— Смеешься, старик? — улыбнулся Инженер. — В «ползунке» размещен гироскоп, любое изменение направления, а также пройденное расстояние тотчас будет передаваться по кабелю и записываться на лэптоп. Мы получим пространственную схему, затем наложим на нее коробку с размерами здания и сможем определить, куда лучше подводить фугас.
— Толково, — кивнул Джим. Как будто что-то в их невеселом положении начинало проясняться. — Но чтобы подстраховаться, нужно заложить фугасы во все ответвления.
— Тогда «ползунку» придется не тащить мешок, а толкать его. Это возможно, если сделать оболочку мешка из жесткого пластика.
— Хорошо, поехали прямо сейчас. Тони, ты едешь?
— Конечно, как же вы без меня?
— Винсент, ты не возражаешь, если я вместо тебя в дерьмо окунусь? — спросил Джим.
— Валяй, уступлю тебе эту привилегию. Я тогда пойду Даура сменю.
— Девушки, — обратился Джим к вернувшимся с кухни Ирме и Кларе, — приготовьте нам чего-нибудь горяченького. Надо отметить выход из тупика…
— А он есть, этот выход? — недоверчиво спросила Клара.
— Я уверен — он где-то рядом.

Глава 9

Чтобы не привлекать к себе внимание, Инженер ездил на слабосильном бежевом «фрегате», машине очень распространенной на побережье среди обслуживающего персонала.
Едва все расселись по местам и завелся мотор, как из-за угла появилась дама лет сорока пяти в широкополой пляжной шляпе и с вертлявым шпицем на поводке.
— Раньше я ее здесь не видел, — сказал Тони.
— Мне кажется, это не ее собака, она об нее чуть не спотыкается, — заметил Инженер.
— Мало ли, может, попросили выгулять, — предположил Джим.
— На такого рода дамочек где сядешь, там и слезешь, — авторитетно заявил Тони.
— По дамочкам ты у нас теперь главный, — согласился Инженер.
— И почему она днем на улице, а не возле моря или бассейна? Мне кажется, она посматривает на наш дом, — не сдавался Тони.
Машина уже трогалась, когда дама раздраженно дернула поводок и прошипела:
— Уродливый Арнольд, я больше никогда не возьмусь выгуливать тебя. Будешь сидеть взаперти, пока не приедет твой хозяин.
— Ну вот, что я говорил? Хозяин собаки попросил выгулять пса, — заметил Джим, когда они миновали даму со шпицем.
— Закрой окно, — попросил его Инженер и включил кондиционер. — Такая жара, а она собак выгуливает.
Минут за десять они выбрались из серпантина нарезанных по склонам улочек, обставленных скрытыми за зелеными насаждениями домами. Улицы были пустынны, изредка навстречу попадался лимузин или лакированное купе. Лишь самые отчаянные в такую жару лежали на пляже, большинство дожидалось пяти часов и лишь потом отправлялось к морю. К тому времени солнце становилось уже не таким жарким, а ветер стихал и не срывал с голов шляпы.
Группа никогда не ходила к морю всем составом, но каждый день кого-то командировали покататься на аквабайках, чтобы те, кто мог наблюдать за ними, видел — люди отдыхают. А чтобы объяснить некоторую закрытость компании молодых людей и их сидение на вилле, приходилось покупать у местных пушеров немного наркотиков. Внимательный наблюдатель сразу бы связал стремление обитателей виллы «Ла-Сордиа» к уединению именно с этим.
Чтобы попасть в канализационную сеть Арконы, «фрегату» пришлось выбраться за пределы городка, проехать в сторону от моря и, сделав петлю вокруг еще не застроенных холмов, снова вернуться к городу с другой стороны.
У подножия известковой горы Инженер остановил машину, и все трое вышли, потягиваясь и посматривая по сторонам. Слой почвы на известковых горах был тонким и удерживал лишь травы и небольшие кустарники, так что спрятать автомобиль было негде.
— Ну что, готовы? — спросил Инженер, открывая багажник. Там оказались два рюкзака с пристегнутыми скатками спальных мешков. Со стороны все выглядело вполне миролюбиво, молодым людям наскучило сидеть в комфорте прибрежной зоны, и они выбрались набраться впечатлений на необустроенной территории.
Один рюкзак взял Джим, другой достался Тони. Инженер подхватил продуктовый пакет с «ползунком» и мотком управляющего кабеля. Пройдя совсем немного, они увидели на склоне едва приметную тропку и стали по ней подниматься.
— Кто здесь ходит? — спросил Джим.
— Полагаю, работники магистральных служб, — ответил Инженер. — В галереях ведь не только дерьмо течет, там и кабельные связки имеются.
— И что, к ним любой подойти может?
— Сейчас сам все увидишь, — сказал шедший последним Тони. — Там на решетке замочек имеется, поэтому посторонние в галерею не попадают.
— Стоп… — тихо скомандовал Инженер, и все остановились. Поперек тропки, извиваясь, проползла серая змея и скрылась среди пожелтевший травы.
— Интересно, она ядовитая? — спросил Джим.
— Какая разница, у нас антидота все равно нет, — сказал Тони и вздохнул, вспоминая родную Двадцать четвертую базу.
— Джунгли небось вспоминал? — угадал Джим.
— Ага.
— Да, жуткие были условия, а все же чего-то жаль…
— Вот, пришли! — объявил Инженер, подходя к закрытому ржавой решеткой гроту. Две стальные петли удерживала дужка хлипкого навесного замка.
— Да, безопасность на высоте, — усмехнулся Джим и огляделся. С высоты горы открывался вид на другие, такие же безжизненные холмы. Их контуры подрагивали в раскаленном воздухе и, казалось, могли растаять при первом порыве ветра, но ветра не было. Высоко в небе парила хищная птица, которая могла оказаться роботом-наблюдателем.
Щелкнул замок, скрипнула решетка.
— Вперед, — скомандовал Инженер и вошел первым. За ним двинулся Джим. Первым делом он осторожно потянул носом воздух.
— Не воняет вроде.
— Скоро завоняет, — заверил Инженер и, просунув руку сквозь решетку, снова закрыл замок.
— Там горка имеется, «колено», а над канализацией вентиляционный канал к самой вершине горы, так что здесь пока ничего не почувствуешь, — пояснил Тони, который здесь уже был.
— Ну-ка… — Инженер достал из кармашка рюкзака фонарь, включил его и пошел дальше. Пол галереи начал плавно понижаться. Стало прохладнее.
Звуки шагов звучали все громче, после поворота сделалось совсем темно и, как показалось Джиму, галерея стала значительно уже.
— Как-то неуютно тут, — сказал он.
— Тут очень даже уютно, — заверил его Инженер. — Вот дальше — да, сыровато будет. Стой, — сказал он, когда они прошли под уклон еще шагов пятьдесят. — Открывайте рюкзаки, здесь у нас раздевалка.
Через несколько минут все трое облачились в высокие прорезиненные штаны с сапогами огромного размера. Помимо штанов, специальная амуниция состояла из матерчатых респираторов с химической пропиткой, пластиковых строительных шлемов с удобными фонариками и хлопковых рукавиц.
В последнюю очередь Инженер достал лэптоп и блок электрических батарей. Соединил все это кабелями и проверил. На все команды из компьютера «ползунок» охотно отзывался и вращал ходовыми роторами то в одну сторону, то в другую.
— Порядок, — произнес Инженер дребезжащим голосом, искажаемым тарахтящим клапаном респиратора. Он передал моток кабелей Джиму, а Тони достался увесистый блок батарей.

Глава 10

Теперь пришлось подниматься в гору в резиновых безразмерных штанах и таких же сапогах, зато в галерее стало значительно светлее, ведь ее освещали три фонаря.
Вскоре экспедиция достигла верхней части «колена», где был вентиляционный колодец, и стала спускаться к началу канализационной системы.
— Здесь уже воняет? — спросил Джим.
— А ты сними респиратор и проверь, — посоветовал Инженер.
— Нет, я поверю вам на слово.
Хотя Джим и не чувствовал тяжелого запаха канализации, уже по виду заросших плесенью стен можно было догадаться, насколько он отвратителен.
— Оп-ля! — произнес Инженер, и под его ногами заплескались нечистоты. Следом за ним в неглубокий поток ступил Джим.
Теперь пошли медленнее, в свете фонарей по боковым лоткам на стенах прошмыгнули несколько крыс.
— Их здесь много? — спросил Джим.
— Раньше было больше, но потом сюда змеи переселились и многих пожрали.
— Откуда ты знаешь? — удивился Джим, ведь Инженер был не из местных.
— Прошлый раз сам видел, как змеюка крысу проглотила. Остальное домыслил.
— Мыслитель.
По мере того как группа проходила мимо все большего количества выводных стоков, поток становился глубже и скоро дошел до колена.
— Скоро еще? — спросил Джим, промаргивая слезящиеся глаза.
— Еще два поворота, и мы на месте, — заверил Инженер.
— Только тут сейчас скользко будет, — предупредил Тони. — Держись ближе к стене.
Джим пошел осторожнее и вскоре едва не упал, споткнувшись о какой-то то ли шланг, то ли кусок кабеля. Что-то громко плеснулось и быстрым зигзагом унеслось вперед по галерее.
— Ух ты! Какая здоровая! — воскликнул Инженер.
— Красные змеи и покрупнее попадались, — сказал Джим, ступая с еще большей осторожностью.
— И куда агрессивнее, — согласился Тони. — Сразу в ботинок впивались.
— Интересно, эта тварь сапог прокусит?
— Надеюсь, нет, — сказал Инженер и стал внимательнее смотреть себе под ноги.
Вскоре они вышли к нужному стоку, ничем, на взгляд Джима, не отличавшемуся от десятка пройденных.
— Это точно он?
— Точно. От угла четвертый, — заверил Тони.
— Как же вы определили? — недоверчиво спросил Джим.
— Тут строгая система, по шесть домов на одну стену. Плясали мы от своего стока.
— Понятно, — кивнул Джим. В тот день ему три часа кряду пришлось смывать в унитаз консервированную кукурузу, чтобы Тони и Винсент сумели определить канализационный сток их дома. От него и принялись считать.
— А если все же ошиблись?
— Не ошиблись, мы и по компасу сверялись, — заверил Инженер, снова подключая кабель. — Он это, другого и быть не может.
Вскоре все было готово. Стараясь не намочить рукавицу выбегавшей из трубы жидкостью, Инженер уложил «ползунок» в сток, медленно распрямился и взял у Джима лэптоп.
— Ну, запускаем…
И он включил подачу. Моторчик «ползунка» негромко зажужжал, устройство поползло по трубе, ничуть не перекрывая выхода стоков. На трехмерной шкале, отображенной на экране лэптопа, показалась обозначавшая «ползунок» точка. Вот он прошел метр, второй, третий. Пронизывающая отметку голубоватая линия указывала величину угла относительно горизонта.
— Основательно придумал, — одобрительно кивнул Джим.
— Да, голова, — поддержал его Тони. На таких, как Инженер, ложилась существенная часть больших и сложных операций.
Не успели все трое расслабиться, успокоенные деловитостью «ползунка», как компьютер тревожно пискнул.
— Нет, не может быть! — воскликнул Инженер.
— Что там? — спросил Джим.
— Он пишет — «преграда»!
— Какая там может быть преграда, вода-то проходит?! — почти возмутился Тони.
— Сейчас…
Инженер послал механическому разведчику новую команду, и в правом углу экрана открылось небольшое окошко.
— Что ты сделал? — спросил Джим.
— Дал команду исследовать преграду зондом.
— О! У него и зонд есть? — поразился Тони, но Инженер не ответил, напряженно следя за тем, как в окошке вырисовываются тонкие продольные линии.
— Что это?
— Решетка… — упавшим голосом произнес Инженер и, опустив респиратор, зло плюнул под ноги. От досады он даже не чувствовал висевшую в галерее вонь.
— Решетка? Думаешь, они предусмотрели этот вариант? — спросил Джим.
Инженер ответить был не в состоянии, а Тони сказал:
— Если не дураки, обязательно предусмотрели. Вон какая перестройка была на вилле, забор, стены, следящая аппаратура. А этот сток — прямой выход в тыл, заводи фугас и взрывай. Конечно, предусмотрели.
Джим кивнул. Теперь ему и самому казалось странным то, что он так уповал на эту возможность, хотя все было очевидно — Тони прав.
Болтанув в жиже ногой, он отошел к противоположной стене и, повернувшись, снова посмотрел на сток.
— А если труба засорится, они что, решетку выкапывать начнут? — спросил Тони.
— Необязательно, — уныло ответил Инженер. — Скорее всего, перегородка поднимается дистанционно.
— Сколько прошел «ползунок»? — спросил Джим.
Инженер со вздохом посмотрел на экран:
— Двадцать два метра с мелочью…
— А сколько еще осталось?
— Метров сто восемьдесят.
Джим снова помолчал, соображая. Какая-то верная догадка вертелась совсем рядом, но он пока не мог ее ухватить.
— А может, мы тогда сами заткнем эту штуку, они поднимут решетку, подумают, что засорилось, а наш «ползунок» туда и проскользнет, — предложил Тони.
— Еще раньше их зальет дерьмом, — стал рассуждать Джим, — и они вызовут аварийную службу…
— Этот фокус не пройдет, — покачал головой Инженер и включил разведчику обратный ход. — Они обыщут рабочих до трусов, а то и голыми заставят работать. В кино этот способ давно обкатан — перехватывается звонок вызова, и выезжает ложная аварийная служба. Можно не сомневаться, что охрана об этом понятие имеет.
— А если не дать им время на обыск и вообще на всю эту раскачку? — спросил Джим, и на его лице появилась улыбка.
— Как ты это сделаешь? Придумал, что ли? — с надеждой в голосе поинтересовался Инженер.
— Это зависит от тебя. Что, если мы подадим дерьмо в трубу под давлением? На их вилле не меньше полудюжины сортиров, а еще ванны, раковины, и каждый сток в доме станет фонтаном дерьма. Сколько времени на раздумье и обыск аварийной службы будет у охраны, когда река фекалий начнет сносить мебель?
— Осевую турбинку я соберу за три часа, — задумчиво произнес Инженер, прислушиваясь к жужжанию возвращающегося «ползунка». — Поставлю зажим в распор, чтобы ее наружу выбило…
— Значит, это возможно?
— Конечно, — кивнул Инженер, уже прикидывая последовательность сборки из имевшихся материалов и узлов. — На этих же батареях ее и запустим, мощности хватит.
— Постойте, — поднял руку Тони. — Но ведь на вилле и подвал имеется, пока мы его не накачаем, дерьмо наверх не пойдет.
— Пойдет как миленькое, здесь диаметр двести пятьдесят миллиметров, а входные отверстия куда меньше. Под напором всем достанется, вот только как мы рабочую жидкость в сток подавать будем? Если делать специальный рукав, времени уйдет очень много. Может, сутки или больше.
— А давайте плотину сделаем, — предложил Тони.
— Из чего? — спросил Джим, осматриваясь.
— Из небольших мешков с песком.
— А ты представляешь, сколько нужно песка и как долго мы его сюда натаскивать будем? — спросил Инженер.
— А сколько нужно песка?
— Ну…
Инженер достал из стока «ползунок», встряхнул его и уложил в пакет.
— Поднять уровень нужно сантиметров на семьдесят, так что… Примерно два кубометра песка, а это около четырех тонн.
— Это невыполнимо, — покачал головой Джим.
— Вполне выполнимо! Вы думаете, мы сами этот песок таскать будем?
— А кто же? — удивился Джим.
— Закажем фасованный в матерчатые мешки песок в строительной компании, скажем, срочно доставить на место вместе с рабочими. Заплатим им наличными вперед, и дело завертится. Я буду изображать из себя встревоженного босса, надену какую-нибудь спецовку, в карман — блокнот, на голову — вот эту же каску. — Тони щелкнул по головному убору. — Нам еще и полицейское сопровождение выделят.
— Ну, без полицейского сопровождения мы как-нибудь обойдемся, — сказал Джим. — Но идея мне нравится. Пока Инженер будет собирать нагнетатель, мы сделаем плотину. С деньгами проблем нет.
— Но эта авантюра привлечет к нам внимание, — заметил Инженер.
— Это уже неважно, у нас больше нет попыток — эта последняя.
— Ну хорошо, а что будем делать, если техническая часть этого проекта удастся?
— А вот об этом нам еще следует подумать.

Глава 11

К делу решили приступить не откладывая. Инженер отвез Джима и Тони на виллу и сразу поехал к себе в мастерскую — собирать нагнетатель, а напарники выкатили из гаража «Ла-Сордии» зеленый пикап, забросили в кузов две строительные каски, прорезиненные штаны с сапогами, захватили пачку наличных и поехали на поиски подходящей строительной компании.
Спускаясь к шоссе, они едва не столкнулись с выезжавшим из-за поворота полицейским автомобилем. К здешней публике полиция относилась благосклонно, усатый сержант лишь помахал им рукой, приняв за взбалмошных наследников какого-нибудь миллионера, и поехал дальше, а сидевший за рулем Тони повел машину осторожнее.
Уже на последнем спуске из Арконы мимо проехало ярко-желтое ландо стоимостью в пару сотен тысяч реалов с двумя хорошенькими девицами. Они с интересом посмотрели в сторону молодых людей, и Тони невольно притормозил.
— Газу, приятель, газу, — сказал Джим.
— По-моему, они близняшки, а? — сказал Тони, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Не твое дело, думай о запруде.
Стоило напарникам выбраться за пределы Арконы и проехать вдоль побережья километров десять, вывески на обочинах так и замелькали, всюду предлагали ремонт, отделку, строительство новых домов у моря и продажу участков на склонах холмов. К рекламным объявлениям прилагались красочные изображения дворцов из искусственного камня.
— Мне кажется, они обидятся, если мы предложим им дерьмо запруживать, — предположил Тони.
— Это только вопрос цены, — уверенно заявил Джим. — И потом, ты ведь сам это предложил. Давай сворачивай, думаю, это то, что нам нужно.
Они подъехали к двухэтажному, собранному из легких панелей строению и остановились между кадками с чахлыми карликовыми кипарисами. Выбравшись из машины, напарники надели строительные каски и поднялись по ступеням.
В пустом кабинете их встретил невысокий, сильно загорелый полноватый человек. На его круглом лице сияла улыбка, заготовленная на все случаи жизни.
— Чем могу помочь, господа?
— Это строительная компания? — спросил Джим.
— Да, сэр, «Мендос и Буль».
— Вы Мендос?
— Нет, я наемный работник — менеджер Плуриэль.
— Мистер Плуриэль, нам срочно нужны четыре тонны песка в небольших матерчатых мешках и ваш транспорт, чтобы доставить песок в горы — в двадцати километрах отсюда.
— Я ничем не могу вам помочь, — огорченно вздохнул Плуриэль. — Сегодня ведь пятница, короткий день и все рабочие уйдут домой прямо с объекта. Мы тут недалеко волнолом восстанавливаем.
— Дерьмо попадет на пляж, — угрюмо произнес Тони.
— Какое дерьмо? — Улыбка на лице Плуриэля стала виновато-извиняющейся.
— В канализационной системе Арконы предаварийная ситуация, если мы не доставим этот песок, дерьмо окажется на пляже. Все отдыхающие переедут в другие места, и никто не станет делать вам заказы, — пояснил Джим.
— Но… я ничего не решаю.
— Мистер Плуриэль, мы готовы заплатить наличными. Три сотни за песок, мешки и доставку, три сотни лично вам и по сто реалов рабочим. Нам нужно человек десять, правильно, коллега? — обратился Джим к Тони.
— Да, коллега, десять-двенадцать человек нас бы устроило.
Плуриэль задумался. «Срубить» перед выходными три сотни было весьма кстати. Он мог бы небрежно швырнуть три сотенных жене, которая вечно пилила его и обзывала «никчемным протирателем штанов».
— Песок у нас есть, — сказал он. — Грузовик тоже, сторож и шофер могли бы наполнить мешки, они у нас обычных размеров, но ведь можно насыпать их не до верху, правильно? Вам для чего?
— Нам нужно сделать запруду, — честно признался Джим. — Чтобы перекрыть фекальный поток, понимаете?
— Да, теперь понял. Значит, мы сделаем так: пока эти двое ребят будут насыпать мешки, мы на вашем пикапе… Ведь это ваш пикап?
— Да, наш, — подтвердил Тони.
— Мы на пикапе смотаемся в Белу-Каркаса, это рыбачье поселение в пяти километрах. Рыбаки с моря давно вернулись и теперь сети сушат, от подработки они никогда не отказываются — мы там людей набираем, когда срочно нужно. К тому же у них у всех есть прорезиненные штаны, ведь у вас, я полагаю, им придется в дерьме поплавать?
— Ну, не то чтобы плавать, но по колено там набирается.
— Тогда едем! Выходите к машине, а я распоряжусь насчет песка — пусть пока насыпают!

Глава 12

Собрать работников оказалось несложно. Когда приехали в рыбацкую деревню, Плуриэль пробежал вдоль домов, крича что-то на непонятном языке, и вскоре на улицу стали выбегать мужчины, некоторые даже босые, но все со свертками прорезиненной робы.
Запыхавшийся менеджер подбежал к машине и отрапортовал:
— Набрал одиннадцать человек, этого хватит?
— Хватит! — сказал Джим. — Пусть садятся, и поедем.
Жилистые загорелые мужчины набились в кузов пикапа, двоих пришлось взять в кабину — на заднее сиденье к Плуриэлю. Вместе с ними пришел запах пота, моря и табака.
— В дерьмо, стало быть? — коротко спросил один из рыбаков.
— В дерьмо, — смиренно кивнул Джим.
— Ну, поехали, — согласился рыбак.
Когда подкатили к зданию компании, Плуриэль повел работников на помощь сторожу и шоферу. За полчаса вся компания расфасовала песок и погрузила мешки в грузовик, затем расселась поверх груза. Можно было отправляться.
Тони завел пикап и поехал первым, чтобы показывать дорогу. Сидевший сзади Плуриэль напряженно молчал, но когда Джим догадался дать ему сто реалов аванса, он повеселел и стал рассказывать, как удачно ездит по выходным на рыбалку. Тема для разговора была не очень хороша, Джим и Тони понятия не имели о местной рыбалке. Наконец, когда менеджер спросил, любят ли они рыбалку, Джим, немного помолчав, признался:
— Понимаешь, друг, мы сейчас ни о чем другом думать не можем — только об этом дерьме и о том, как оно разольется по пляжу…
Плуриэль понимающе кивнул, замолчал и больше не проронил ни слова до тех пор, пока не прибыли на место.
К счастью, никаких настоящих представителей городских служб в гроте не оказалось, а «забытый» ключ заменили гвоздем — замок легко открылся. За два часа удалось перетаскать все мешки на место и сложить из них вполне жизнеспособную плотину. Чтобы запруда не заполнялась раньше времени, оставили сливное отверстие. После этого все вышли на воздух, и Джим рассчитался с работниками.
Довольные друг другом, они расстались. Напарники заперли замок гвоздем и, спрятав подальше оранжевые каски, поехали домой. Свою часть технических приготовлений они выполнили.
Пока возвращались в Аркону, Джим предложил обсудить план нападения.
— А чего тут обсуждать, как пойдет дерьмо, мы подъедем — они ведь наверняка кого-нибудь вызовут… — сказал Тони, переводя дух. Кондиционер в пикапе оказался маломощный, и после тяжелой работы напарники обливались потом.
— А когда подъедет настоящая аварийная служба, что с нами сделает охрана?
— Этого нельзя допустить, нужно будет перехватить их — поставим дежурных на дороге.
— Можно и перехватить… — согласился Джим, посматривая на виллы самой ближней к берегу линии. Когда-то основное их количество располагалось у самого пляжа, но море смыло часть берега и вместе с ним большую часть старой Арконы. Несколько старых вилл уцелели только потому, что стояли на каменном основании разрушенной скалы.
— А если мы подъедем вторыми? — предположил Тони.
— Тогда охранники спросят нас, кто мы такие, и предложат проваливать, пока не… Стой, а это идея!
Джим повернул к Тони разгоряченное лицо.
— Мы подъедем и подставим этих парней! Скажем, что они никакие не аварийные службы, что их фирму давно закрыли и под их вывеской мог приехать кто угодно! Кому поверят цепные псы?
— В первую минуту — нам, — уверенно кивнул Тони. — А минуты нам хватит. Ты гений, Симмонс, охранники в штаны наложат от мысли, что сами пропустили в дом ликвидаторов.
Довольные собой, напарники подъехали к воротам и приветственно посигналили открывшему ворота Дауру. Они не задумывались о возможной участи работников городской службы, которых собирались подставить. Инструкторы и преподаватели Управления учили, что главной целью должно быть выполнение задания. Даже ценой собственной жизни, не говоря уже о случайных жертвах.

Глава 13

Человек в темном костюме не отрываясь смотрел в бинокль, провожая бежевый «фрегат», пока тот не скрылся за поворотом, потом надел черные очки и, спустившись с помоста, позвал:
— Луи!
— Я здесь, босс! — отозвался с небольшой веранды подчиненный, выполнявший роль заместителя начальника смены.
— Луи, я еще три дня назад приказал проследить за этим наркоманом на «фрегате», почему до сих пор нет отчета?
— Но, босс, после этого вы давали еще три сверхважных задания. Мы проверяли парковщика на лодочной станции, потом металлургического магната с Хейфи, потом…
— Не нужно перечислять всех. Завтра же покажи мне отчет, куда мотается этот наркоман.
— Я думаю, только за дурью, босс. Марта сегодня днем прогуливалась мимо их виллы, музыки не слышно, только иногда голоса и смех. Опять же на пирсе часто бывают — берут порошок и траву, потом курят и оттягиваются. Но она сказала, что больше шпица выгуливать не будет, сказала «он нассал мне на ногу».
Начальник охраны усмехнулся. Марта была камердинершей мистера Гальвингстона, и с его согласия начальник охраны иногда использовал ее в качестве разведчика.
— Ладно, пойди пройдись по всем постам — ты же знаешь, парни любят ковыряться в носу вместо того, чтобы смотреть в оба.
Луи нехотя поднялся со стула, поправил на плече ремень короткоствольного автомата и покинул прохладную тень, чтобы сделать обход. В целях безопасности двор виллы «Фрайберга» был лишен какой-либо растительности и вымощен булыжником из специального серого пластика. Предполагалось, что он не будет сильно нагреваться, однако в полдень посреди двора было как на сковородке. Охрана спасалась теплоотводящими жилетами, если бы не они, не помогли бы даже спортивные майки.
А все из-за упертости хозяина — мистера Гальвингстона. Он отказался от отдыха на специальной охраняемой территории, ему, видите ли, надоели «чужие глаза повсюду». Буду отдыхать инкогнито, сказал он.
На охраняемой территории у Вилкса было бы восемьсот человек штата плюс эскадрилья легких геликоптеров и взвод аэрбайков, а здесь всего-навсего пятьдесят человек, и из них нужно выкроить три смены да еще кое-какую разведку. Больше людей привезти было нельзя, это бросалось бы в глаза, а так отряд тянул на службу безопасности промышленника средней руки. Таких в Анкоре было не меньше дюжины — Вилкс проверял.
Он тяжело вздохнул и огляделся. Люди на парапете стояли под навесами и не двигались. Вилкс знал, что, скорее всего, они дремлют. Неприятные предчувствия не отпускали опытного телохранителя, и недавний случай с ликвидацией водителя грузовика он определил как попытку атаковать кортеж министра. Машина была груженой и катилась под горку по второстепенной дороге не слишком быстро — водитель как будто осторожничал, однако это была классическая схема перехвата. Справа и слева — поросшие кустарником склоны, здесь можно было стрелять по кортежу одновременно с обеих сторон, не боясь попасть друг в друга. Поэтому, когда снайпер в ведущей машине спросил, что делать с грузовиком, Вилкс не задумываясь сказал «стреляй!». Сидевший позади него министр попытался отменить приказ, но в такой ситуации стрелки слушают только командира.
Потом Гальвингстон наорал на начальника охраны, однако тот знал, что вечером скандал будет забыт и хозяин останется ему благодарен.
Снайпер снял водителя грузовика прямо из окна. Машина покатилась под гору, перелетела через главную дорогу и перевернулась в кювете. Вилкс опасался взрывной волны в случае, если в грузовике была взрывчатка, но обошлось. Они развернулись на дороге и вернулись в Аркону.
На хозяина охотились давно, пару лет назад в борт его яхты ударила выпущенная со скалы реактивная граната. Попадание было точным, всю мебель в каюте изрешетило осколками, однако министр Гальвингстон в тот момент шел по коридору и отделался легким испугом.
Несколько раз удавалось засечь «хвост», но очень «скользкий», исчезавший мгновенно, едва почувствовав к себе ответное внимание.
Потом эти две пули в ресторане, одна едва задела предплечье хозяина, а вторая продырявила официанта. Стрелок очень торопился — стрелять приходилось в узкое, закрытое витражом окошко с дистанции в восемьсот метров, да еще лежа на карнизе на уровне двенадцатого этажа. Со своими людьми Вилкс отыскал эту позицию — стрелять в таких условиях было практически невозможно, но те, кто охотился за министром, были людьми подготовленными.
Пару раз Вилкс пытался выудить у хозяина, кому он так насолил, но тот отшучивался, однако со временем Вилкс и сам догадался кому. Это был один из отколовшихся от контрразведки отделов. Говорили, будто он теперь работает «на себя», превратившись в мафиозную структуру, но Вилкс в это не верил. Скорее это был силовой орган какого-то параллельного правительства.
Понимая, что серьезные люди рано или поздно своего добьются, Вилкс настоял, чтобы в штат взяли двойника министра. Этого парня звали Браун, он был спившимся художником, лет на десять моложе хозяина, но богемный образ жизни состарил его, и при незначительном гриме сходство с министром было поразительным. По крайней мере, через оптический прицел они выглядели одинаково.
Все свободное время, а его у двойника было много, он посвящал общению с баром, поэтому нахождение Брауна в охраняемом помещении превращалось в еще одну проблему. Приходилось запирать бар и следить за двойником, чтобы он шпилькой или вилкой не взломал замок.

Глава 14

Вилкс обошел дом кругом и, сев на веранде, достал из холодильного шкафа минеральную воду. Однако расслабиться не успел, прикрепленный к лацкану спикер тревожно крякнул, и из динамика зазвучал истеричный голос одного из охранников:
— Сэр, у нас проблема, обнаружен источник наблюдения!
— Иду! — отозвался Вилкс и, не сдерживаясь, перешел на бег. Нервная обстановка последних дней давала о себе знать, он спешил поскорее убедиться, что тревога ложная.
Взбежав по ступеням западного парапета, Вилкс перешел на шаг, рыжеволосый охранник выглядывал из-под навеса, ожидая прихода уверенного в себе начальника.
— Откуда? — на ходу спросил тот, и рыжий подвинулся, освобождая место у приемной панели охранных датчиков.
— «Ла-Сордиа», сэр. Электронное средство наблюдения!
— «Ла-Сордиа»… — повторил Вилкс, припадая к окулярам бинокля. Вот и крыша с красной черепицей, одна створка слухового окна прикрыта, за второй как будто видна тренога, но это могло быть забытое удилище и все, что угодно. Иногда богатое воображение только мешало в работе.

Вилкс не знал, что в это время на «Ла-Сордии» тоже объявлена тревога. Винсент первым услышал тревожный писк аппаратуры, сообщавшей о нештатном режиме работы. Это означало, что их точку могли засечь с виллы «Фрайбурга».
— Клара, наверх! — крикнул Винсент и помчался первым, прыгая через несколько ступенек. Действие для прикрытия было давно придумано, оставалось лишь немного сыграть.
Вот и разогретый, пахнущий сосной чердак. Винсент поднырнул под открытой частью слухового окна, отодвинул треногу с объективом и, схватив лежавший на стуле бинокль, распахнул окно целиком. Теперь те, кто, возможно, смотрел на него, могли убедиться, что этот молодой человек развлекается, рассматривая окрестности в бинокль.
Послышались шаги Клары.
— Клара, снимай майку!
— Ох, Винсент, умеешь же ты достичь своего нечестными методами, — пожаловалась Клара, выполняя требование.
— Готова? — не оборачиваясь, спросил Винсент.
— Готова…
— Теперь подойди, обними меня сзади, а потом выйди к окну, чтобы тебя было видно…

За частой решеткой створки Вилкс заметил какое-то движение и от напряжения затаил дыхание. Но вот створка открылась и показался какой-то парень с большим биноклем в руках. Он стал глазеть по сторонам, вращая винтовые настройки и улыбаясь. Не успел Вилкс как следует рассмотреть его, как шею наблюдателя обвили женские руки, потом показалась и вся подружка — с обнаженной грудью.
— Эх, посмотреть бы на нее целиком! — не удержался от замечания охранник, но развивать эту мысль не стал, вспомнив, что рядом находится начальство.
— Ну что скажешь, Робертс? — спросил Вилкс рыжего.
— Стало быть, бинокль, сэр, его датчики и поймали.
— А графики посмотреть нужно?
— Нужно, значит, посмотрим, сэр, — с готовностью согласился рыжий и, включив на панели монитор, стал искать в параметрах нужный временной фрагмент. — М-да… — протянул он спустя полминуты. — Похоже на электронное устройство.
— А видели мы всего лишь обычный бинокль, — наставительным тоном произнес Вилкс. — Значит что?
— Могла глюкануть аппаратурка.
— Могла.
— Но проверить все же надо.
— Молодец, вот ты и проверишь. Завтра, в отдыхающую смену, вдвоем с кем-нибудь из своих отправитесь туда и проверите. Повод зайти придумайте сами, форма одежды — свободная. Все понял?
— Понял, сэр.

Глава 15

Когда начало смеркаться, вся группа за исключением вставшего на охрану Тони собралась в холле. Формально командиром считался Инженер, однако все подстраивались под лидера — Джима Симмонса.
Первым выступил Винсент, он подробно рассказал о том, как произошел сбой аппаратуры и как они с Кларой прикрывали этот промах.
— Вроде все обошлось, — подвел он итог и пожал плечами, не сказав только, что ему было приятно целоваться с полураздетой Кларой, ведь она ему очень нравилась.
— Что ж, теперь уже ничего не изменишь, завтра мы должны провести операцию, тем более что техническая ее часть уже подготовлена. Инженер сделал отличную турбину — мы проверяли ее в бассейне, она такая сильная, что невозможно удержать в руках. Но хвалить Инженера мы не будем — гениям все дается легко.
Члены группы захихикали, посматривая на Инженера, он встал и раскланялся.
— Расстановка сил на завтра следующая. Лена, твое дело — перехват телефонных звонков после того, как начнет работать турбина. Винсент, ты уберешь аппаратуру в подвал, в самый строгий тайник, она нам не пригодилась и уже вряд ли пригодится, а уликой стать может. Клара и Ирма, вам нужно будет сыграть роль медицинских работников, поэтому с утра купите в магазине все необходимое — должны быть белые халаты, стетоскопы, градусники, все то, что в первые пять секунд отвлечет от вас внимание. Машину возьмете в прокате, красный крест сделаете сами из декоративного скотча, герб местного управления здравоохранения на клейкой пленке можно приобрести в книжном магазине — я проверил. В саквояже понесете оружие, столько, сколько влезет, мы с Тони отправимся совсем пустыми, даже без связи, потому что нас станут обыскивать.
— Как мы вас найдем? — спросила Ирма.
— Постарайтесь пройти за ворота и пробирайтесь в здание, как только начнутся проблемы — стреляйте, так мы узнаем, где вы находитесь. Даур, ты подъедешь на скутере и остановишься в сотне метров — организуй там какой-нибудь ремонт, а как только начнется свалка, подключайся. Полагаю, внутри мы сами справимся, и тебе нужно будет расчистить нам выход. Когда дело будет сделано, разбегаемся в разные стороны, учить вас не нужно.
— А я? — спросил Винсент.
— Я же сказал, ты останешься здесь, спрячешь аппаратуру и станешь приглядывать за домом и за Леной. Она ведь останется на связи, и ей потребуется прикрытие. С Инженером все понятно — он будет заниматься своей работой в галерее. Если будут проблемы с запрудой или понадобится еще какая-нибудь помощь, ты, Даур, до начала операции будешь у нас резервом.
Молчаливый Даур кивнул.
— В переговорах будем использовать «бытовой код», полагаю, пользоваться им умеют все?
Лена, как ответственная за связь, кивнула. Бытовым кодом назывался язык условностей, услышав который посторонний человек принял бы оперативную передачу за рассказ о походе в продуктовый магазин. Безвозвратные потери на этом языке назывались «тяжело заболевшими».
— Теперь о некоторых подробностях. Предполагается начать операцию после двенадцати, раньше нам не управиться — Инженеру в галерее, а нам с подготовкой машин. Изначально все завязано на Инженере, как только он будет готов, начнут играть свои роли остальные. Мы с Тони стоим на обочине неподалеку от владения «Диконсив», в тени каштана. Как только городская аварийная машина проедет мимо, мы увяжемся за ней, а в сотне метров за нами будут держаться Ирма и Клара. Девушки, вы должны подъехать к вилле «Фрайберга», когда мы с Тоней уже окажемся внутри. Вы должны сыграть роль дополнительного отвлекающего фактора, поэтому выспитесь хорошо — от вашего внешнего вида будет зависеть немало. Впрочем, Лене тоже нужно отоспаться, ее работа на перехвате будет едва ли не главной.
— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка, — завтра все будут главными. Сам знаешь.
Джим кивнул. Операция проходила успешно, если все ее звенья были подогнаны очень плотно, а для этого требовалось исключить возможность малейших сбоев, по крайней мере там, где это возможно. О том, чтобы планировать действия внутри виллы «Фрайберга», не могло быть и речи, поскольку до сих пор не было твердой уверенности, что туда удастся попасть.

Глава 16

Ночь разбили на три смены, первую отстоял Тони, вторую Джим, а Инженер взял на себя утреннюю. Даура и Винсента решили не привлекать, дать им отдохнуть, Джиму показалось, что они немного нервничают.
Общий подъем был в семь утра. Утро выдалось ясным, всего несколько облачков держали путь на север, подгоняемые устойчивым ветром с моря. Джим, Тони, Клара и Ирма уселись во «фрегат», Инженер занял место за рулем, и они выехали на улицу. Даур закрыл за ними ворота.
Посторонних на тихой улице не было, лишь щелкали электрические ножницы садовников, занимавшихся своей работой под прикрытием утренней прохлады.
Выскочив за границы городка, «фрегат» покатил по шоссе на восток, туда, где вдоль берега располагались строительные конторы, магазины, сервисные службы и бюджетные рестораны. Найдя на указателе название прокатной фирмы, Инженер свернул с главной дороги и остановился напротив въезда на просторный парковочный двор. На его воротах и на стеклянной двери аккуратной конторки висели таблички с одинаковой надписью: «Шлосс и Бредберг, прокат машин. Ради вас мы не спим круглые сутки».
Джим с Тони и девушки вышли из машины, и Инженер сразу уехал. Из конторки выглянул лысоватый человек с помятым лицом, видимо, не спать круглые сутки ему не удавалось.
— Доброе утро, господа! Одну минуту, сейчас я отопру ворота!
Пропустив вперед девушек, Джим и Тони последовали за ними на парковочный двор.
— Вы вместе? — спросил то ли Шлосс, то ли Бредберг, обгоняя их.
— Нет, мы отдельно! — подала голос Клара.
— Да, отдельно, — подтвердил Тони. — Нам с приятелем нужен джип. Светлый.
— Возьмите «хрономастер», — предложил прокатчик, указывая на монстроподобное чудовище с хромированной решеткой. — В нем вы будете доминировать на дороге.
— Нет, — покачал головой Тони. — Нам нужно что-то менее броское. Что-то вроде машин, которые используют аварийные городские службы.
— Ах это… Тогда идемте за мной.
И они двинулись вдоль рядов разномастных машин.
— Вот он, бежевый «родео», полагаю, вас-то он и дожидался.
Напарники подошли к машине, заглянули в салон, постучали по колесам — джип им понравился.
— Да, мы возьмем его, — сказал Джим.
— А нам, пожалуйста, вот эту штучку! — пискляво потребовала Клара, играя дурочку и показывая на маленькую развозную машинку белого цвета. По слою пыли на ней можно было догадаться, что популярностью она не пользовалась.
— Зачем вам эта Золушка, девушки, она даже ваши тяжелые саквояжи не довезет, возьмите лучше вот этот оранжевый кабриолет, крыша поднимается за пятнадцать секунд! — начал расхваливать прокатчик. — Все мужчины будут смотреть вам вслед!
— Нам мужчины не нужны, — капризно заявила Ирма. — Мы к бабушке едем — забор чинить…
— Забор — что? — переспросил прокатчик.
— Чинить. Вот и инструментов набрали два чемодана. — Она ударила ногой под своему набитому оружием саквояжу.
Прокатчик посмотрел на Джима с Тони и подмигнул им, дескать — дуры, что с них возьмешь?
— Хорошо, вы сделали ваш выбор, прошу проследовать за мной в офис, чтобы заполнить договор и внести задаток. Через пару минут, господа, вы получите ключи.

Глава 17

Едва Джим с Тони и девушки вывели полученные машины за ворота, на узкой, ведущей к конторе дорожке показался полицейский автомобиль. Пришлось остановиться и ждать неприятностей от этого неожиданного визита.
— В салоне — четверо, — сказал Тони и вздохнул. Обычный полицейский патруль состоял из двух человек.
— И машина — из округа, — добавил Джим, заметив на дверце малознакомую эмблему.
Перегородив выезд, длинный «грандспирит» на широких колесах сверкнул мигалкой и остановился. Разом открылись все четыре дверцы, и из машины появились двое патрульных и двое увешанных доспехами бойцов полицейского спецназа.
Патрульные направились к стоявшему первым джипу, а спецназовцы рассредоточились по флангам, чтобы иметь возможность открыть перекрестный огонь.
Джим и Тони сидели с кислыми улыбками, надеясь только на девушек, ведь все оружие было у них.
Полицейские двигались очень медленно, впившись в Джима и Тони сощуренными глазами. В руках служителей порядка были автоматические пистолеты, казалось, патрульные ждут только повода, чтобы начать стрельбу.
Определить настрой спецназовцев возможным не представлялось, их лица были скрыты за опущенными забралами.
— Прошу прощения, офицеры, в чем дело? — робко подал голос прокатчик.
— Ты кто такой? — строго спросил один из полицейских, наставив на него пистолет.
— Я партнер прокатной конторы «Шлосс и Бредберг»…
— Ты Шлосс?
— Нет, сэр… — Прокатчик уже был не рад, что подал голос. — Я не Шлосс и не Бредберг, я младший партнер — Марк Корнези.
— Руки за голову, Корнези, лицом к стене и, пока тебя не спросят, помалкивай!
Прокатчик поспешно выполнил требование полицейского.
— Эй, ты, положи руки на руль! — приказал второй полицейский Тони. — А ты положи на панель!
Джим и Тони повиновались.
Наставив на них оружие, полицейские приближались приставным шагом, пока наконец не встали по обе стороны от машины и один из них, с капральскими нашивками, не потребовал у Тони водительское удостоверение.
— Оно у меня в кармане шорт, офицер. Мне придется снять с руля одну руку, — предупредил Тони.
— Валяй, парень, но знай — я шутить не намерен.
— Да уж вижу, — криво усмехнулся Тони и демонстративно осторожно — двумя пальцами — вытащил карточку и подал полицейскому.
— Сюда клади! — приказал тот, протягивая взрывобезопасный контейнер величиной с большой пенал. Тони опустил карточку в щель, полицейский захлопнул крышку, затем отвел руку с пеналом в сторону и нажал кнопку электродетонации. Раздался щелчок, но не более того, капрал разочарованно скривился и, открыв пенал, вернул удостоверение Тони. Затем точно так же проверил карточку Джима, но и его документ оказался обыкновенным куском пластика, не имевшего опасного слоя кристаллической взрывчатки.
— Вы, оба! Выходите из машины и руки на капот!
Джим и Тони вышли, спецназовцы наставили на них автоматы, а патрульные перешли к «перепуганным» девушкам.
— Так, а кто это тут у нас закон нарушает? — нараспев произнес капрал, и по его лицу расплылась довольная улыбка. После того как проверенные удостоверения не сдетонировали, он заметно расслабился.
— Мы не нарушаем, офицер, мы только сели в машину, — комично пропищала Клара, чем вызвала смех обоих патрульных, однако спецназовцы не проронили ни слова, продолжая держать подозреваемых на мушке.
От шоссе к конторе свернул еще один полицейский автомобиль. Джим и Тони переглянулись, дело принимало совсем скверный оборот.
— Эй ты, длинный, что у тебя в багажнике? — спросил капрал, возвращаясь к джипу, пока его напарник проверял удостоверения у девушек.
— Не знаю, сэр, мы его еще не открывали, — признался Тони.
— Давай, дерни рычаг.
Под прицелом автоматчиков Тони осторожно, не делая резких движений, потянулся рукой к рычагу и разблокировал замок. Крышка багажника плавно поднялась.
Капрал шагнул ближе, недовольно повел носом и захлопнул крышку, разом потеряв к пассажирам джипа всякий интерес.
— Ну что, девочки, у вас багажник тоже пустой? — спросил он, направляясь к Кларе и Ирме.
— Нет, не пустой, — ответила Клара, округляя глаза, как подобает глупышке. — Там у нас инструменты.
— Давай, показывай… — кивнул капрал, заглядывая за вырез пляжной майки Клары.
Девушка вышла из машины и, выразительно покачивая бедрами, пошла открывать багажник. Капрал с удовольствием изучал особенности фигуры Клары, осознавая, что бывают в его профессии и редкие минуты радости.
Клара подняла крышку и отошла, давая возможность полицейскому заглянуть внутрь.
Тот заглянул и, усмехнувшись, спросил:
— В сумках что?
— Инструменты для ремонта забора.
— Для ремонта — чего?
Капрал толкнул ближайший саквояж, тот лязгнул железом.
— Подойди сюда…
Клара подошла ближе, коснувшись полицейского бедром. Тот замер, вдыхая аромат легких духов и нагретой солнцем женской кожи. Эта девчонка определенно на него запала, если бы не работа…
Он вздохнул и потянул сумку с железками на себя. Может, там и инструменты, но проверить все же надо.
Клара покосилась на торчавшую из кобуры полицейского рукоять пистолета. Это был «марч», одиннадцать миллиметров, семнадцать патронов в обойме и один в стволе, на это указывает повернутая кверху метка предохранителя. Сейчас это было единственное оружие группы, поскольку вскрыть саквояж Клара не успевала.
Итак — одно движение и пистолет в руке, затем следовало завизжать, чтобы спецназовцы «притормозили» — женский крик на мгновение их ошеломит. Потом полшага вправо и выстрел мимо головы Джима в лоб спецназовцу, потом перевод на двадцать градусов левее и выстрел во второго спецназовца. Второй полицейский автомобиль не помешает, патронов в «марче» достаточно, а лобовое стекло на машине обычное.
— Ральф, ты чего там, уснул? — позвал капрала напарник.
— А? Чего? — Над крышкой багажника показалось лицо Ральфа. Пригревшись возле бедра Клары, он погрузился в мир завораживающих эротических грез.
— Это не они, вон Бизон приехал, говорит, те в сторону Либерти прорываются…
— Бизон?
Капрал недоуменно уставился на стоявшую поодаль вторую полицейскую машину, возле которой поплевывал под ноги Бизон, парень из их полицейского отделения. Ральф даже не заметил, как они подъехали.
— Поехали, приятель, пора медаль зарабатывать! — усмехнулся Бизон и забрался в машину.
— Да, — кивнул капрал и разочарованно вздохнул, он все еще чувствовал аромат симпатичной блондинки.
Спецназовцы разочарованно опустили автоматы и поочередно подняли глухие забрала шлемов, под которыми оказались распаренные от духоты лица — солнце пригревало все сильнее.
Не извинившись, полицейские уехали зарабатывать медали.
— Сволочи, — пробурчал прокатчик и на негнущихся ногах направился к крыльцу.
— Вы в порядке? — спросил Джим девушек.
— В порядке, — заверила Клара, захлопывая багажник.
— Тогда — все по графику.
— По графику, — согласилась она, занимая место за рулем. Чуть было не разыгравшаяся катастрофа оказалась обычной полицейской накладкой.

Глава 18

Задержавшись на заправочной станции у выезда на шоссе, Джим и Тони залили полный бак горючего и, оставив девушек, помчались в строительный магазин, чтобы закупить все то, что сделало бы их похожими на аварийную команду эксплуатационной фирмы.
Вскоре они нашли у шоссе подходящий магазин, возле которого стояла пара побитых, забрызганных краской и цементом пикапов. Как оказалось, они принадлежали двум бригадирам конкурирующих артелей, покупавших оборудование для строительных работ и отчаянно торговавшихся за каждый гвоздь.
— Слушаю вас, — с надеждой в голосе произнес продавец, утомленный переговорами со строителями.
— Нам, пожалуйста, два комплекта строительной спецодежды поярче, — сказал Джим.
— И по размеру! — напомнил Тони.
— А какая цена вас устроит? — Продавец покосился на бывалых строителей.
— Не имеет значения, — сказал Джим.
— О! — оживился продавец. — Тогда я дам вам самое лучшее!
— А еще респираторы, ботинки хорошие, чтобы подошва мягкая была…
— И турбодрели — две! — добавил Тони.
— Вам какие? — уточнил продавец.
— Нам поярче и покрасивее, — сказал Тони и, чтобы развеять все подозрения, добавил: — Нам это для строительного праздника нужно…
— Уважаю строительные праздники, — честно признался продавец и убежал в подсобку собирать заказ. Вскоре он вернулся и, выставив скамеечку, предложил померить обувь, а затем еще раз уточнил — имеет ли значение цена.
— Мы берем самое лучшее, приятель, ты же сам сказал, — ответил Джим, и продавец с презрительной усмешкой покосился на артельщиков.
— Еще нужен набор сантехнических ключей и… всяких приборов, — неопределенно добавил Тони, проверяя, как ботинки будут на ходу.
— И буквы для аварийных табличек, — напомнил Джим.
— Понимаю, сейчас все будет, — кивнул продавец.
Вскоре все необходимое уже лежало в машине, напарники расселись по местам, и Джим связался с Инженером.
— Здравствуй, дружище, как солнышко, как водичка?
— Все хорошо, через час уже смогу отдохнуть и буду ждать, пока вы не позовете меня обедать.
— Хорошо. Тогда я позвоню сестричкам, если они тоже будут голодны, можем начать обед пораньше.
— Мне эта идея нравится.
— Ну, привет.
Джим убрал телефон в карман и посмотрел на Тони.
— Куда теперь? — спросил тот. — Может, перекусим, потом будет не до этого…
— Согласен. Давай до первого кафе, а то на голодный желудок даже звон в голове какой-то. Еще эти полицейские шутники… Я думал, Клара их положит.
— Я — тоже, — кивнул Тони, выруливая на шоссе. Мимо с ревом пронесся спортивный автомобиль, рискованно вильнул к обочине, выровнялся и помчался дальше.
— Ну вот, когда полиция нужна, их не дозовешься, — покачал головой Джим, — а в другой раз как пришельцы в кошмарном сне.
— Как будто погода портится, — заметил Тони, кивая в сторону моря, где у горизонта сгущались тучи. Однако здесь все еще сияло солнце и ничто не предвещало бури.
Через пару километров свернули к заведению «Румяный боб», взяли с собой пирожков и полдюжины банок фруктовой колы. Не удержавшись, Тони целиком засунул в рот пирожок с черникой и начал разворачивать джип, чтобы выехать обратно на шоссе. Джим связался с Кларой:
— Привет, сестренка, у вас все в порядке? Все подарки купили?
— Да, все подарки при нас, надеюсь, мы вас не разочаруем.
— Слушай, тут выяснилось, что все ребята очень голодны, так что, возможно, обед придется начать пораньше.
— Мы не против…
— Спасибо, сестренка. Целую тебя.
Джим убрал телефон и какое-то время смотрел на дорогу, потом неожиданно сказал:
— Клара молодец, надежный человек, я прямо кожей чувствовал, что она держит ситуацию с полицейскими под контролем.
— Угу, — кивнул Тони.
— Как она вообще? В смысле… ну ты понял.
— Я не разобрал, — пожал плечами Тони. — Это же только раз было.
— Ну ты даешь! — возмутился Джим.
Тони засмеялся.
— Она просто чудо. Жаль, что я ей не понравился.
— Если бы не приказ шефа, ты бы ей обязательно понравился. Я ее раскусил, приятель, Клара не переносит, когда ей что-то навязывают. Приказ она выполнила, но…
Не договорив, Джим открыл коробку с пирожками.
— Ты какой съел?
— С черникой.
— Ну и как?
— Сворачивать где будем? — проигнорировал Тони вопрос Джима, он не выносил, когда его жалели.
— А вон там, между холмами, дорожка вроде не пыльная.
Через двести метров они свернули направо и покатили прочь от моря, туда, куда не дотягивались влажные морские ветры, не зеленела трава и не шумели пальмы. Всего в паре километров от береговой линии зелень выгорала к середине лета, оголяя меловые утесы, по которым шустро бегали серые суетливые ящерицы.
Тени найти не удалось, поэтому машину остановили рядом с кустом, ветки которого были покрыты узкими темно-зелеными листочками. Пока Джим раздумывал над видом «фирменной» эмблемы, Тони подобрал из комплекта подходящие буквы и, сделав фломастером разметку, с обеих сторон автомобиля наклеил ярко-оранжевые буквы — «аварийная эксплуатационная служба». Свою фирму напарники решили назвать «Аллигатор». Джим вырезал подобие крокодила из зеленой декоративной пленки и разместил его на капоте джипа, как раз над надписью «Аллигатор». Получилось красиво. Потом добавили настоящий номер вызова аварийной службы Арконы, обошли вокруг машины и тряпочками тщательно стерли остатки разметки.
— Вроде все, а, Тони?
— Порядок, Джим. Давай доедим пирожки и начнем одеваться, я на этом пекле уже плавиться начинаю.
— Может, еще дождь пойдет? — Джим посмотрел на море, однако собравшееся было грозовое облако распалось.
Через четверть часа напарники уже в новом качестве выехали на шоссе, и Джим связался с Инженером. Тот сообщил, что «готов пообедать».
После него Джим поговорил с Кларой — они с Ирмой были уже на шоссе, и он пообещал подождать их у въезда в Аркону, потом позвонил на виллу — Лене.

Глава 19

Лена уже работала и пожаловалась на жару. После звонка Джима она еще раз проверила все настройки, впрочем, это было лишнее, они уже давно были выверены, и подрагивающие линии на экране означали чьи-то голоса. В любой момент можно было послушать, о чем говорят на том или ином канале.
Пока Лена скучала перед аппаратурой, а Винсент дремал в прохладном холле напротив экрана ТВ-бокса, по улице, на которой стоял их дом, шли двое молодых людей крепкого телосложения. Они были в шортах, сандалиях на босу ногу и широких пляжных рубашках, под которыми удобно прятать оружие. Это были Робертсон и его друг Пит Норман. Пит злился на Робертсона за то, что тот выбрал в напарники именно его и теперь приходится идти по жаре непонятно куда, хотя он мог спать еще целый час.
От пекла отвлекала только архитектура дорогих вилл, охранники впервые выбрались на улицу городка, поскольку все свое время проводили на постах и в помещении для отдыха. Несколько поездок в качестве патруля — не в счет.
Прикрытые разросшимся плющом резные барельефы, старая лепнина, скульптуры и пляшущие струи фонтанов… На вилле министра ничего подобного не было, там все было подчинено требованиям безопасности.
— Далеко еще? — спросил Пит.
— Вон, под красной черепицей… Слуховое окно видишь?
— Да.
— Вроде бы из него за нами следили.
— И датчики подтвердили это?
— Подтвердили. Правда, когда мы со Вилксом записи проверяли, из этого окна какой-то парень высунулся с биноклем, а рядом с ним — баба с роскошными сиськами.
— Что, голая, что ли? — оживился Пит.
— Не знаю, она по пояс высунулась.
— Эх, вот живут же эти наркоманы, а? Ни в чем себе не отказывают, не то что мы, подневольные люди.
Пит еще раз оглянулся на богатые дома и почувствовал себя обделенным.
— Ну и кому эти нарки помешали со своим биноклем? — спросил он.
— Видишь ли, они высовывались с обычным биноклем, а аппаратура показала следы электронного устройства.
— Ерунда все это. — Пит поддел ногой мелкий камушек. — Аппаратура от такой жары могла и сбой дать.
— Могла, но зато теперь мы имеем возможность посмотреть на ту девку, что в окне маячила. Может, она еще и не одевалась, а, Пит?
Норман в ответ только вздохнул.
Так за разговорами они подошли к воротам виллы «Ла-Сордиа». Роберт осторожно толкнул дверь, она не поддалась. Давить на кнопку звонка он не собирался.
— Ну что, Пит, давай через верх?
Норман подпрыгнул, уцепился руками и легко перемахнул через ворота, мягко приземлившись на подстриженную траву. Двумя секундами позже рядом с ним оказался Робертсон.
Они огляделись. В саду никого не оказалось, все кустарники и трава были аккуратно подстрижены, с разросшихся соцветий великании обобраны сухие цветы.
— Не похоже на прибежище наркоманов, — обронил Пит, доставая из-за пояса пистолет.
— Может, к ним садовник приходит? — предположил Робертс, тоже доставая оружие.
— А зачем наркоманам садовник?
— Может, дозу носит…
— Может, — согласился Пит. Такой способ доставки был бы весьма удобен, вот только в отчетах не говорилось ни слова ни о каком садовнике.
Держась поближе к стене, они миновали наполненный голубоватой водой бассейн.
— Тихо как, — заметил Робертсон, и это прозвучало как-то тревожно.
Дверь в дом оказалась запертой на легкий замок. Робертсон достал отмычку, немного повозился и отпер его. Бесшумно приоткрыл дверь и прислушался.
— Музыка… — прошептал Пит.
— По-моему, новости по ТВ-боксу…
Они вошли внутрь и оказались в просторном помещении, откуда выходили сразу несколько дверей. Одна была приоткрыта, оттуда доносилась негромкая музыка и голос диктора.
«Я — здесь, а ты — проверь», — знаками показал Робертс, вставая возле двери холла с пистолетом наготове.
Стараясь ступать неслышно, Пит быстро обошел две спальни, туалет, ванную, кухню и пару подсобных помещений на первом этаже. Оставался только холл, где находилась лестница на второй этаж.
Они одновременно вошли в холл и обнаружили там сидевшего перед ТВ-боксом молодого человека. Увидев вооруженных незнакомцев, он вскочил с кресла и испуганно уставился на них.
— Кто вы такие? Что вам нужно? — воскликнул он и покосился на лестницу.
— Ты здесь один? — спросил Робертс, с ходу оценив молодого человека как «дохлика» и поглядывая на светлое пятно на повороте лестничных пролетов. Если бы кто-то вышел на лестницу, там появилась бы тень.
Пит правильно понял напарника и встал к лестнице с пистолетом наготове.
— Если вы воры, то никаких денег у меня нет, ребята ушли на море, и все деньги у них, — залопотал молодой человек. — Заберите этот ТВ-бокс, он совсем новый, вам дадут за него три сотни реалов, а может, и…
— Заткнись! — оборвал его Робертс, ему показалось, что сверху донесся какой-то звук. — Ты слышал? — спросил он у Пита.
— Кажется, слышал, — неопределенно ответил тот.
— Поднимись, проверь.
Едва Пит ступил на первую ступеньку, как «дохлик» метнулся к Робертсу, да так быстро, что тот даже не успел ничего сообразить. Его пистолет был выбит и улетел к дальней стене, Робертс едва успел закрыться руками, чтобы атаковавший не вцепился ему в горло. Противники покатились по полу, «дохлик» оказался совсем не слабаком, он умело перехватывал руками, пеленая Робертса и готовясь свернуть ему шею.
— Пит! — позвал тот. — Пи-и-и-ит! — прохрипел он еще раз, уже почти теряя сознание. Напарник вскинул пистолет и выстрелил. Хватка противника ослабла, Робертс, жадно хватая воздух, скинул с себя обмякшее тело. — О, приятель… ты сделал это вовремя… — произнес он, растирая горло, и, подняв глаза на Пита, увидел на лестнице силуэт.
Чтобы предупредить напарника, времени уже не было, раздался хлопок, и капли крови напарника долетели до Робертса. Он метнулся к стене, где лежал его пистолет, но две пули пригвоздили его к дверце журнальной тумбочки.
Сбежав по лестнице, Лена проверила помещения первого этажа — именно те, которые полминуты назад проверяли чужаки, захлопнула входную дверь и только потом подошла к Винсенту. Опустилась на колени, проверила пульс и прикрыла ему глаза, ничего больше сделать для него она уже не могла.
Тяжело вздохнув, девушка поднялась и сняла с чужаков переговорные устройства. Оба стояли в режиме вызова, а не маяка, стало быть, активность их носителей определить было невозможно. В противном случае вражеский оператор сразу бы понял, что эти двое неподвижны.
Сверху донесся зуммер вызова, Лена побежала по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, сначала на второй этаж, затем, по винтовой лесенке, — на чердак. Запыхавшись, она схватила трубку:
— Слушаю!
— У тебя все в порядке? — с беспокойством спросил Джим.
— Винсент сильно заболел…
— А… какова причина болезни?
— Причина устранена. Обед состоится, по крайней мере, я к этому готова.
— Хорошо. Включайся.

В паре километров к востоку на обочине шоссе стоял джип «аварийной команды». Выслушав сообщение, Джим кивнул и, сложив трубку, все еще держал ее на ладони.
— Кто? — спросил Тони, глядя перед собой на заросшую полынью обочину.
— Винсент… Подробностей не знаю, но Лена в порядке.
— Винсент с заданием справился.
— Да, не подвел. Но они скоро узнают об этом и будут настороже.
— Отступать поздно, звони.
— Звоню.
Джим набрал номер Инженера.
— Да, — откликнулся тот.
— Мы начинаем обед, ход за тобой.
— Понял, буду к первому блюду!
Джим разорвал связь и, убрав трубку в карман, оглянулся. В паре сотен метров на обочине стоял «медицинский» автомобильчик Клары и Ирмы.
— Ты не сказал ему про Винсента, — заметил Тони.
— А зачем? Игра еще на закончилась, итоги подводить рано.

Глава 20

Министр Гальвингстон стоял возле окна и смотрел на море. С утра собиралась буря, но теперь тучи рассеялись, лишь волны стали повыше да белые барашки пены на них — заметнее. Может, стоит вернуться на Поллар? Вилкс ежедневно жалуется на усталость охраны, на неспособность, если придется, противостоять покушению. Чушь, конечно, какое покушение, если он приложил все усилия для того, чтобы это путешествие прошло как можно менее официально. Он — инкогнито, он — никто. А в управлении обеспечения значится, что он отдыхает на острове Акинава, одном из штатных курортных районов правительства. Там можно почувствовать себя в полной безопасности, под колпаками из небьющегося стекла, под присмотром сотен охранников на вышках и полусотни спутников на орбитах, за просеивающей морские волны сеткой, под прикрытием подводных лодок и охранников на аквабайках. Все это было замечательно, однако больше походило на справление нужды в присутствии дюжины свидетелей.
В какой-то момент дискомфорт от постоянного чужого присутствия начинал превалировать над беспокойством и сомнениями в своей безопасности. После одного из последних отпусков министр Гальвингстон вернулся в таком плачевном состоянии, что пришлось обратиться к врачу. Тот был непреклонен — отдых в далеких колониях, желательно в палатке на недоступном леднике.
Эх, знал бы этот докторишка… За Гальвингстоном велась настоящая охота, и как бы он ни страдал от присутствия охраны, обойтись без нее вовсе было невозможно.
Вот если бы все переиграть… Гальвингстон часто думал об этом. Что, если бы он не принял того предложения, которое перевернуло его жизнь? Ну, было бы у него меньше власти, меньше денег, меньше влияния, но оставалось бы спокойное существование. Пусть проще, пусть обыденнее, но в нем присутствовало бы солнце, чистое небо и свобода. Те, кто сделал ему это предложение, говорили о шести-семи трудных месяцах, а потом, дескать, все перейдет под их контроль и для всех, кто вовремя присоединился к ним, откроются блестящие перспективы. Но прошло уже два года, и все явственнее маячившей перед Гальвингстоном перспективой становилась пуля от Управления «Р».
— Надо ехать, — сказал министр, признаваясь самому себе, что Вилксу все же удалось убедить его в небезопасности здешнего тихого захолустья.
В животе забурчало. Гальвингстон озабоченно приложил к нему руку. По возвращении нужно показаться доктору, в последнее время министра все чаще преследовали приступы жестокой диареи.
Отойдя от окна, Гальвингстон с отвращением посмотрел на вазу с местными фруктами, это от них все проблемы с брюхом. Министр вышел в коридор и внезапно остановился — рисунок на паркете показался ему агрессивным, сплетенным из сбившихся в клубок змей. Нежных персиковых тонов стены вдруг показались грязными, а пара висевших на них гравюр — неудачными, хотя это был подлинный Луи Вельмер.
«Я устал от этого дома», — догадался Гальвингстон. Такое с ним уже случалось, вот и это стремительное бегство из штатных мест отдыха в далекий городок было следствием «отравления» привычной обстановкой казенных вилл.
Снизу донесся шум, кто-то из охранников распекал Брауна — двойника министра. Браун целыми днями слонялся по дому без дела и всю свою изобретательность направлял на поиски спиртного. Иногда он раздражал самого Гальвингстона, и министр приказывал наказать двойника, но порой жалел его, ведь за этим беднягой было забавно наблюдать со стороны. Будто он — сам Гальвингстон, спившийся и никому не нужный, как если бы выбрал в жизни другую дорогу.
Усмехнувшись своим невеселым мыслям, Гальвингстон направился в туалет.
Мраморный подогретый пол, зеркало зеленоватого стекла и приглушенный свет под потолком — дизайн и обустройство этого помещения соответствовали личным пожеланиям министра. Именно так, укрывшись от суеты и опасностей внешнего мира, с новым, пахнущим полиграфической краской выпуском любимых комиксов, министр проводил порой лучшие минуты суетливого служебного дня.
Гальвингстон закрыл дверь, электронный замок мягко щелкнул стальным язычком, давая министру чувство защищенности. Срабатывание защелки запускало сложную программу управляющего туалетом компьютера. Зажужжал, раскручиваясь, ротор вентиляционного устройства, заурчал вмонтированный в унитаз фирмы «Дайхатцу» компактный кондиционер.
Вмонтированные в стены датчики температуры и магнитных возмущений уловили настроение Гальвингстона и сформировали перечень музыкальных предпочтений клиента. Вздрогнув диффузорами, включились укрытые за фильтрующими панелями акустические системы, помещение туалета наполнилось волнами теплых, зеленоватых, желтых и оранжевых звуков — потолочные светильники заботливо подкрашивали их цветовой гаммой.
Гальвингстон улыбнулся, на этот раз компьютер особенно точно подобрал для него позитивное, успокаивающее воздействие.
Отыграв колокольчиками «Марш сказочных барабанщиков», медленно поднялась и встала на стопоры унитазная крышка. Но внезапно в этот отлаженный и привычный ритм вклинился посторонний звук. Он начинался где-то в глубине внешней стены дома, затем стал усиливаться, вызывая подрагивание унитаза и постукивание его откинутой крышки.
«Землетрясение?» — успел подумать министр, прежде чем поднявшийся по трубе зловонный поток вырвался на волю и ударил фонтаном в осветительные панели.
От неожиданной атаки они ярко вспыхнули, компьютер не к месту включил фанфары, и орошаемый нечистотами министр рванулся к дверям, крича: «На помощь! На помощь кто-нибудь!»
Дверца туалета открылась автоматически, Гальвингстон вывалился в коридор и по-пластунски пополз прочь от набиравшего силу потока. Каково же было его удивление, когда он услышал крики, доносившиеся с нижних этажей и, возможно, из подвала. Охранники и прислуга ругались друг с другом, требовали помощи и, поскальзываясь, падали в растекавшиеся нечистоты.
— На помощь! — прокричал министр что было мочи. Послышался топот, на его зов примчался Вилкс с двумя заместителями. Они подняли с пола перепачканного фекалиями министра и принялись вытирать его лицо носовыми платками.
— Что здесь происходит?! — строго спросил он.
— Проблема с дерьмом, сэр, оно повсюду! — пожаловался Вилкс.
— Ну так вызывайте аварийную службу!
— Это может быть небезопасно, сэр, под видом аварийной службы в дом могут проникнуть…
— Да какая разница, Вилкс? Неужели утонуть в дерьме лучше?!
— Одну минуту, сэр, сейчас я их вызову! — согласился Вилкс и бросился к лестнице, на ходу выхватывая телефон.
— Алло, аварийная?! — вскоре услышал Гальвингстон снизу. — У нас прорыв канализации… Да, срочно! Девушка, вы слово «дерьмо» понимаете? Так вот оно у нас повсюду, на всех этажах! И пусть поторопятся! Арш, Дуковский! Хватайте одеяла, покрывала — все, что есть, и законопатьте туалет на третьем этаже! Быстрее, скоты, его превосходительство не может ждать!
Двое охранников оставили министра и бросились в его покои, чтобы срывать со столов скатерти, а с кроватей — постельное белье.
Гальвингстон остался в коридоре, он устало привалился к стене и даже забыл, что еще несколько минут назад хотел в туалет.
— Одну минуту, сэр! Они скоро будут здесь! — поднявшись к нему, сообщил Вилкс. — Я должен отойти к воротам, чтобы лично проследить…
— Идите, — вяло отмахнулся министр.
Вилкс сбежал по скользким ступеням, миновал разливавшиеся потоки фекалий и с облегчением выскочил на разогретый солнцем двор.
— Беккер, Снуппи! — крикнул он отвечавшим за ворота охранникам. — Сейчас приедут дерьмососы, их нужно как следует обыскать!
— Кто приедет, босс? — переспросил один из охранников.
— Служба аварийная! У нас проблема — дерьмо в дом поперло! — пояснил Вилкс, злясь оттого, что вынужден объяснять, казалось бы, очевидную ситуацию. В его туфлях от «Боттичелли» за полторы тысячи реалов хлюпала зловонная жижа.

Глава 21

Перехватив вопль о помощи «тонущей» виллы «Фрайберга», Лена с удовлетворением выслушала истеричный голос начальника охраны и тотчас связалась с Джимом:
— Обед готов, подождите друзей и выезжайте следом за ними… — сообщила она.
— Спасибо, детка. Можешь идти погулять, дальше мы сами справимся.
— Удачи, ребята.
— Пока.
Тони завел мотор и стал наблюдать за дорогой в зеркало заднего вида. Там стоял на обочине «медицинский» автомобильчик Клары и Ирмы, но сейчас он высматривал другое — появление настоящей машины аварийной службы, ей в этой операции предстояло стать «подсадной уткой».
Одна минута ожидания, другая…
Длинные пальцы Тони нервно барабанили по баранке. Джим, сощурившись, смотрел вперед.
— Едут… — обронил Тони. Джим набрал номер Клары.
— Наши друзья уже здесь, мы — за ними.
— Удачи, мы скоро подтянемся. Поцелуй за меня Тони.
— Э-э… Лучше ты сама — после…
Тарахтя на подъеме двигателем, мимо пронесся автомобиль фирмы «Шилла коннект», внутри Джим разглядел двоих. Когда машина скрылась за поворотом, Тони осторожно тронул автомобиль.
Они выехали с обочины и стали разгоняться. Длинный подъем, потом несколько поворотов, и вот уже уровень самых старых вилл городка — отсюда открывался прекрасный вид на море.
Навстречу выкатилось лимонного цвета купе с двумя красавицами в широкополых шляпах. Их ждал отдых на пляже, интересные знакомства, а Джима и Тони — безвестность.
— Под каштаном притормози…
Тони остановил машину в тени, из-за придорожного куста красной мимозы они видели автомобиль «Шилла коннект». Работников в ней уже не было, напарники без труда представили себе, что сейчас происходит с этими беднягами. Раздетые донага, они стоят по другую сторону стены, пока с их кожи специальным пластырем снимают индикаторные слепки на предмет наличия на ней ядов, а потом обшаривают сканером, выискивающим укрытое в теле оружие или даже бомбу. Лишь после этого рабочим разрешат снова натянуть тщательно проверенную одежду и заняться своим делом.
— Только бы не психанули… — проронил Тони, имея в виду охранников. Те могли «перегореть» от навалившейся ответственности и, смирившись с вонью дерьма, запечатать крепость наглухо.
— Не должны, министр не позволит, — покачал головой Джим, хотя понимал, что скорее уговаривает себя.
Прошло две минуты, сейчас рабочие, ошеломленные таким приемом, одеваются, цедя скозь зубы проклятия, а еще через минуту их начнут подгонять потерявшие терпение охранники, потому что проблема не решена и начальство требует действий.
На всякий случай напарники выждали еще три минуты.
— Давай! — сказал Джим, и Тони надавил на газ.
Их машина с ревом вылетела из-за поворота, пролетела последнюю сотню метров и заскрипела тормозами, едва не ткнув бампером в машину конкурентов.
Напарники распахнули дверцы, но едва выбрались наружу, как к ним из-за ворот выскочили четверо автоматчиков.
— Руки! Руки на машину! Ноги шире! Шире!!!
В спину Джиму и Тони стали больно тыкать автоматными стволами, быстрые руки охранников забегали по одежде, выворачивали карманы. Это продолжалось с минуту, потом непрошеных гостей повернули лицом к охране.
— Кто такие, что вам здесь надо? — заорал один из них.
— Мы… Мы, наверно, ошиблись… — пролепетал Джим.
— Да, мы лучше уедем, можно? — осторожно спросил Тони, делая шаг к машине.
— Стоять, я сказал! — закричал старший охранник. — Отвечать на вопрос, с-суки, иначе увидите свои кишки на лобовом стекле!
— Не стреляйте, пожалуйста, это какое-то недоразумение! Нас на аварию вызвали, мы не виноваты! — продолжал оправдываться Джим. — Это все диспетчер, а мы даже адреса вашего не знали!
— Диспетчер уже вызвал для нас аварийную службу — вот их машина, и они уже в доме! А вот вы кто такие? — не сдавался охранник, а его товарищи были готовы стрелять немедленно, Джим видел, как дергаются их раскрасневшиеся на солнце лица.
— Это машина «Шилла коннект», сэр, но они уже три недели как не работают, у них лицензию отняли, а с нами город подписал контракт. Вон, мы даже машину еще толком оформить не успели, пленкой цветной обклеили…
Охранник покосился на эмблему «фирмы», подскочил к автомобилю и, подковырнув ногтем пленку, легко ее оторвал. То, что могло изобличить Джима и Тони, теперь сыграло в пользу их легенды. Отбросив кусок пленки, охранник выхватил из кармана рацию и включил передачу:
— Босс! У нас проблема, есть информация, что проникшие в дом парни не работают ни на какую «Шилла коннект»! У нее три недели назад была отозвана лицензия!
— Откуда такая информация? — задал вопрос босс, его голос звенел от напряжения.
— Тут два конюха местных приехали по вызову диспетчера, они-то и проболтались! Сбежать пытались, ур-роды, так мы их напугали!
— Ждите…
Через секунду во дворе грохнул выстрел. Джим и Тони картинно вздрогнули и стали оглядываться на свою машину.
— Стоять, конюхи!
Изобличивший подмену охранник радостно засмеялся:
— Сейчас сортир чистить будете. Давайте показывайте, что за инструмент с собой возьмете, — мы проверить должны…
Напарники стали спешно вываливать из машины все, что привезли с собой. Охранники с уважением покивали головами и принялись за осмотр.
— А турбодрель зачем? — спросил один из них.
— Засор высверливать. В некоторых случаях даже алмазное сверло требуется, — с видом знатока пояснил Джим.
— Нам дерьмо остановить нужно… — вздохнул другой. — Иначе затопит совсем.
Распахнулась стальная дверь в створке ворот, к машине выскочил Вилкс.
— Эти, что ли? — спросил он, хотя и так было очевидно, что других посторонних здесь нет.
На главного охранника страшно было смотреть — его ботинки и одна штанина до колена промокли, на лице и вооруженной пистолетом руке виднелись следы крови. Пиджак сидел колом, лицо покраснело.
С подозрением заглянув в глаза сначала одному, потом другому «рабочему», он махнул пистолетом:
— Пошли по одному. Фриц, забирай их барахло, а то там уже потоп всеобщий. — И, обращаясь к «аварийщикам», сорвался на крик: — Быстрее, скоты, а то и вас пристрелю, как этих шпионов!

Глава 22

Уже по тому, как выглядел двор виллы «Фрайберга», напарники поняли, что их расчет оказался верен. Повсюду были мокрые следы, валялись «спасенные» вещи владельца виллы, его картины, старинная бронза, фарфор.
Прямо на крыльце валялся труп одного из рабочих «Шилла коннект», кровь из раны на его груди стекала по ступеням. Судьба его напарника была неизвестна, того могли пристрелить где-нибудь в подвале — времени на разбирательства у охранников не было, а статус охраняемого лица позволял им оставаться безнаказанными.
Джима и Тони провели по длинной входной галерее, она была напичкана сканерами, видеодатчиками и химическими сенсорами. Пронести сюда взрывчатку, даже жидкую — в желудке, было невозможно. Об оружии и говорить не приходилось, однако теперь система охраны была временно отключена, ведь для ликвидации аварии требовалось пронести внутрь множество инструментов.
В доме царила паника, охранники бегали по комнатам, вынося затапливаемую мебель, автоматы болтались у них на ремнях и бились обо все углы.
— Наверх! — скомандовал Вилкс, пропуская мимо себя «аварийщиков» и несших оборудование охранников. Неожиданно навстречу вышел министр Гальвингстон, шедший первым Джим сразу его узнал… Однако реакция охраны была необычной — они будто не заметили своего хозяина. А должны были!
Джим мысленно похвалил себя за неторопливость, это оказался двойник, о котором им с Тони было известно. Покачнувшись, фальшивый министр привалился к стене и пропустил процессию мимо.
«Нас ведут прямо к Гальвингстону», — догадался Джим. Они с Тони на это и рассчитывали, ведь кого спасать в первую очередь, если не главное лицо на вилле?
На втором этаже главный охранник обогнал их и заскользил по коридору вдоль зловонного ручья.
— Они уже здесь, сэр! Желаете дать какие-то особые поручения? — проговорил он в открытую дверь. Того, к кому он обращался, Джиму с Тони видно не было — их придержали в коридоре охранники.
— А вы уверены, что они не заодно с первыми? — раздался негромкий, едва различимый сквозь журчание фекалий голос.
— Исключено, сэр, ведь это они сдали нам первых…
— Хорошо, пусть законопатят этот ужас. Пусть сделают хоть что-то, а то я сейчас упаду в обморок от этого запаха.
— Давай их сюда, Фриц! К туалету!
Аварийщиков стали подталкивать вперед, а они внимательно смотрели под ноги, чтобы не поскользнуться. Через открытую дверь Джим успел заметить тень отстранившегося человека.
Бульканье нечистот усиливалось, напарники приближались к фонтанирующему туалету. Видимо, фекалий в подземелье уже не хватало и турбина Инженера подавала их с короткими перерывами, издавая эти громкие булькающие звуки.
— Это здесь, — сказал Фриц, складывая на сухой участок пола доставленное им и тремя другими охранниками оборудование. Морща нос, он толкнул служебную дверцу министерского туалета, и Джим с Тони увидели источник звуков.
— Так! Посторонних прошу удалиться! — объявил Джим, надевая респиратор.
— И никакого лишнего шума, пожалуйста… — добавил Тони, также надевая респиратор. Теперь у них был вид людей, которые знают, что делают.
Охранники невольно попятились, а Джим и Тони смело шагнули в туалет. Джим тотчас подцепил проволокой крышку унитаза и закрыл извержение. Пока Тони на ней стоял, Джим сорвал со стены тяжелый нагнетатель для водно-массажной установки и взгромоздил его вместо напарника.
Из раковины фекалии поступали не так сильно, чтобы закупорить ее, хватило туалетной бумаги и отвертки для ее утрамбовки.
Во время работы Тони, как бы случайно, толкнул спиной дверь в жилые комнаты министра, но она оказалась заперта. Невидимый для охранников, он стал расшатывать тонкой отверткой крепления замка. Тем временем Джим собирал турбодрель, чтобы «высверлить засор».
Фриц и главный охранник уже ушли, остались трое, и он прикидывал, как убрать их без лишнего шума. Однако это было не так просто — все трое, будто что-то почуяв, держали скорострельные «спаркеры» наизготовку. Стоило допустить ошибку, и это оружие разрезало бы их с Тони, словно бензопила.

Пока напарники, соревнуясь с уходящим временем, пытались придумать способ нейтрализации охраны, в саду виллы «Ла-Сордия» Лена заканчивала копать могилу для Винсента. Он лежал неподалеку на траве, спокойный и умиротворенный, дожидаясь своей очереди занять последнее пристанище. По инструкции, Лена должна была уйти, оставив все как есть, но она сознательно пошла на это нарушение — Винсент имел право на достойные похороны.
Вот и все. Короткой лопаткой Лена подчистила дно неглубокой могилы, выбралась на траву и потащила тело к яме.
Аккуратно, насколько это было возможно, девушка уложила боевого товарища на дно, набросила сверху мягкое покрывало с кровати и стала быстро заваливать могилу землей. Лишний, оставшийся на пластиковой пленке грунт Лена утащила вглубь сада — к забору, где рассыпала вдоль свежих посадок гладиолуса. Пленку свернула тугим свертком и вместе с лопаткой закопала в дальнем углу, затем вернулась к месту погребения и тщательно уложила на место срезанный дерн.
Выпрямившись, Лена отошла на несколько шагов и окинула могилу оценивающим взглядом. Если пару дней никто сюда не заглянет, захоронение могут и не найти.
Девушка вздохнула и поспешила к бассейну, чтобы помыть руки. Под толщей голубой воды лежали два цветных обруча. Еще недавно здесь развлекались ими, набрасывая друг на друга, и вот Винсента уже нет. Кто следующий?
Оставив бассейн, Лена вернулась в дом, спустилась через кухню в подвал и вскрыла тайник с оружием. Он предназначался для крайнего случая, если намерения группы будут раскрыты и «Ла-Сордию» окружат крупные силы полиции. Однако операция уже запущена и весь этот арсенал может так и остаться здесь замурованным в стену, но Лена решила иначе.
Если бы не гибель Винсента, она бы подчинилась инструкции и ушла, теперь же ее жгло желание сделать ответный выстрел. Это пригодится и Джиму с Тони, никогда не помешает лишний раз отвлечь внимание противника. Ну, или почти никогда…
Решительно отодвинув гранатомет с пятифунтовой гранатой, Лена достала из глубины тайника «боффорс» и реактивную гранату к нему с пятнадцатифунтовой боевой частью. Это было страшное оружие, Лена мстительно улыбнулась.
Тяжело переваливаясь, она поднялась на кухню, прошла по коридору и, оказавшись в холле, бросила быстрый взгляд на тела тех, кто забрал Винсента. Они были такими же, как Лена, винтиками, хоть и другого механизма, но она считала их заклятыми врагами.
— Подонки… — прошептала она, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Ступени жалобно скрипели, казалось, вместе с этим скрипом в доме пробуждались голоса его недолгих квартирантов. Вечерние посиделки на веранде, дежурство возле следящей аппаратуры, короткие, ни к чему не обязывающие романы…
Вот и чердак. Место у слухового окна свободно, раньше там стоял на треноге следящий комплекс, теперь его не было, и чердак выглядел пустым.
Лена выглянула наружу. Невооруженного взгляда было достаточно, чтобы разглядеть пустующую сторожевую башенку. Возможно, око следящей системы в ней и не дремало, но охранники сейчас были заняты совершенно другим.
«Плохо, что не слышно стрельбы», — подумала Лена, взгромождая на подоконник тяжелую трубу «боффорса».
Она открыла замок сопла и с немалым трудом вставила с казенной части орудия тяжелую гранату. Боясь не удержать снаряженный гранатомет, встала на одно колено и, включив дальномер, припала к окуляру прицельного устройства. В панораме, поверх цели, появились два зеленых кружочка, Лена осторожно повела гранатометом, совместив их точно на башенке.
«Ну, вот и готово… Получайте!»

Глава 23

Взбешенный тем, что происходило вокруг, и опасаясь, что допустит фатальную ошибку, Вилкс вспомнил о посланных на разведку охранниках, только спустившись во двор — ему требовалось обежать оставшиеся посты, ведь авария могла стать прелюдией настоящего нападения.
Едва не споткнувшись на крыльце о неубранный труп «шпиона», Вилкс выругался и потребовал расчистить дорогу, а сам начал набирать на спикере позывной Робертсона — они с Норманом не давали о себе знать.
«Неужели так трудно вовремя отчитаться о работе? Козлы…»
Но спикеры Робертсона и Нормана не отвечали. Не стояли они и в режиме ожидания — их просто не было, и Вилкс понял, что абонентов «стерли». А это означало, что авария с фонтанирующим дерьмом — оперативная провокация.
— Босс, там какие-то бабы! — крикнул от ворот кто-то из охранников.
— Какие еще бабы?! — проревел Вилкс. Он понимал, что теряет контроль над ситуацией.
— Вроде медики какие-то… «Скорая помощь»!
— Открывай дверь! — приказал Вилкс, вынимая пистолет.
Охранник распахнул дверцу, и Вилкс в сопровождении еще двух автоматчиков вышел навстречу непрошеным гостям. Две девушки в белых халатах спешили к воротам от маленького грузового такси, обклеенного медицинскими эмблемами. «Медички» шли, старательно покачивая бедрами, держа в напряженных руках тяжелые саквояжи. Вдалеке, подвывая сиреной, спешила к вилле «Фрайберга» полицейская машина.
— Что у вас случилась? Нам поступил вызов из полиции! — возбужденно проговорила первая из «медичек».
— У нас все в порядке, детка, — недобро усмехнулся Вилкс и, подняв пистолет, трижды выстрелил в первую красотку, затем еще три пули всадил в ее подружку.
Выронив саквояжи, девушки, словно белые птички, повалились на асфальт, окрашивая кровью медицинские халаты.
— Проверь, что у них в багаже, — приказал Вилкс одному из оторопевших охранников. Тот подбежал к первой девушке, распахнул оброненный ею саквояж и показал его содержимое боссу. Там были компактно уложенные короткоствольные пистолеты-пулеметы и накладные бетонобойные заряды.
Вилкс криво усмехнулся, он сразу приметил фальшь в этих красотках.
— Забирай это барахло! А ты, наверху, — он повернулся к часовому в башенке над воротами, — скажи полиции, чтобы убирались! Мы сами здесь разберемся!
— Понял, босс!
На дороге показался человек на скутере, он ехал в сотне метров перед полицейской машиной и своим спокойствием вызывал подозрение. Кто, услышав стрельбу, полезет в пекло по собственной воле?
— Эй, Магнус, сшиби этого урода! — приказал Вилкс часовому, пятясь к двери. В пляжных шортах и глухом гоночном шлеме, водитель скутера выглядел угрожающе.
Однако Магнус опоздал, человек на скутере вскинул оружие, и из него вырвался длинный сноп голубоватого огня. Пули прошлись по сторожевой башенке и несколько раз прошили часового, его автомат грохнулся рядом с Вилксом, едва не разбив ему голову.
— Стреляйте же кто-нибудь! — закричал главный охранник, словно забыв про собственный пистолет. Снова полыхнул голубоватый факел, пули дробно застучали по створкам бронированных ворот. Упал один охранник, потом другой, Вилкс почувствовал удар в правый бок, но успел сделать пару шагов, чтобы вывалиться в дверцу по ту сторону ограды.
Даур метнул мягкий блин пластической взрывчатки, серая масса прилипла к створке ворот. Прибавив скутеру оборотов, он ушел из зоны поражения и нажал кнопку взрывателя.
Последовал мощный удар, покореженную створку вышибло внутрь двора виллы, а затем, как по заказу, взорвалась юго-западная башня, в которую ударила граната Лены.
Даур остановил скутер и, приподняв стекло шлема, окинул взглядом образовавшийся фронт. Над местом обрушения сторожевой башни столбом поднималась пыль, со двора доносились крики, ворота были выбиты, мелкими осколками повредило стекла трех припаркованных автомобилей.
Тела Ирмы и Клары взрывной волной отшвырнуло на середину улицы.
«Простите, девочки», — произнес Даур и отдал им честь. Больше он ничего сделать не мог ни для живых, ни для погибших. Даур опустил стекло шлема и помчался прочь, а на другом конце улицы поспешно разворачивался полицейский автомобиль, его перепуганный экипаж торопился убраться с этого места, им платили за риск, но не страховали на случай героической смерти.

Глава 24

Два взрыва, один за другим, сотрясли здание, хотя было ясно, что самой виллы они не коснулись. Охранявшие «аварийщиков» охранники отвлеклись всего на мгновение, но и этого было достаточно. Джим действовал как машина — шаг вперед, захват, рывок на себя, а через мгновение трофейный нож был в его руке. Тони даже не пытался ему помогать, у него была другая задача. Сильным ударом он вышиб «господскую» дверь туалета и, оказавшись в апартаментах министра, начал торопливо их обыскивать в поисках главной цели.
Министра он застал в библиотеке. Гальвингстон стоял за ширмой, сжимая во вспотевшей руке крохотный дамский пистолет. Он уже понял, что, несмотря на старания Вилкса, охотники оказались в доме, и надеялся отсидеться в тиши книжных полок, охраняя себя почти игрушечным оружием.
— Министр Гальвингстон, полагаю? — спросил Тони, оказавшись у него за спиной.
— О… откуда вы взялись? — задал министр нелепый вопрос.
— Управление «Р», приятель, — процедил Тони, и его руки сомкнулись на шее жертвы. Резкий рывок, и обмякшее тело свалилось на пол.
Тони еще не покинул библиотеку, когда все помещения виллы огласил пронзительный вой сирены. Это не стало для напарников сюрпризом, они знали, что в теле министра имелся датчик, включавший сигнал внешней тревоги, если первое лицо теряло сознание.
— Порядок? — спросил в коридоре Джим, вручая Тони нож и пистолет с двумя обоймами.
— Да, — кивнул тот, пытаясь среди воя сирен расслышать шаги охранников. Теперь напарникам предстояло как-то выбраться из набитой вооруженными людьми виллы. Впрочем, их спасение не было обязательным, случалось, что агенты не возвращались и с успешно выполненных заданий.
Послышался топот множества ног, звук сирены заставил охранников забыть про потоки нечистот и спасение мебели. Объект их попечительства был уничтожен, и им оставалось лишь отомстить за его смерть и свой позор.
— В обход! — скомандовал Джим и побежал по коридору прочь от лестницы. В таком доме просто обязаны были обеспечить круговое движение по всем ярусам, чтобы охранники могли быстро получить доступ к любой комнате.
Послышались выстрелы, кто-то увидел тень злоумышленников. Разбрасывая грязные брызги, Джим и Тони скользили к запасному выходу.
— Рулли, вокруг давай! — поздно спохватилась охрана. Они демонстрировали на редкость плохую выучку, и Джиму подумалось, что им с Тони удастся сбежать.
Слева по коридору то и дело попадались двери, но все это было не то, требовалось найти вторую лестницу, которая бы вела вниз. Наконец показались перила и долгожданный спуск… Джим остановился и замер, Тони тоже затаил дыхание — внизу их могла ожидать засада. Одного человека с автоматом хватит, чтобы расправиться с ними на узкой лестнице.
Но прислушаться не давали, шум погони становился все ближе. Сложившись почти пополам и вытянув руку с оружием, Джим стал осторожно спускаться, мягкое покрытие ступенек скрадывало его шаги.
Здесь был новый коридор и множество неизвестно куда ведущих дверей. Чья-то тень перекрыла свет, стало ясно, что за углом притаился враг. Наверху у лестницы скопилась толпа охранников. Они старались не шуметь, полагая, что таким образом обеспечат своей засаде наилучшие условия, но лишь окончательно ее выдали.
Прижавшись к стене, Джим двигался к углу, а Тони страховал ведущую наверх лестницу.
Один из охранников не выдержал и, выглянув из-за перил, тотчас получил пулю. С грохотом прокатившись по лестнице, он упал к ногам Тони, а затем сверху обрушился огненный шквал — охранники торопились отомстить за товарища и с криками разряжали обоймы автоматов.
Пули вспарывали палас у самых ботинок Тони, раскалывали деревянные перила и срывали со стен слоистую штукатурку.
— Сволочи!.. Уроды!.. — неслось сверху, и новые очереди грохотали над лестницей, посыпая ступени раскаленными гильзами.
Свалившееся тело охранника было нашпиговано свинцом, даже если бы его просто ранили, сейчас с ним все равно было бы покончено.
Сирена стала звучать тише или это только казалось? Тони замечал, что иногда в сложных ситуациях у него случались звуковые галлюцинации. То он слышал команды несуществующих людей, то, напротив, терял какой-то из звуковых фонов, вот как сейчас — с сиреной. Может, здесь место такое — тихое?
Воспользовавшись шумом и стрельбой, притаившийся за углом охранник решил рискнуть, но, едва он показался, Джим трижды дернул спусковой крючок, и незадачливый засадчик отлетел к стене. Если бы он знал, сколько тысяч раз Джиму приходилось отрабатывать это упражнение — «ожидание, цель, три выстрела», он бы крепко поразмыслил, прежде чем пойти на такую глупость.
«Дурак», — беззлобно подумал Джим, замечая движение новых теней. Это было окружение.
Тони толкнул напарника в бок и указал на двустворчатую дверцу на противоположной стене коридора. Это могла быть технологическая ниша воздуховода или водопроводных магистралей. Выход был не лучшим, такие ниши не вели никуда, кроме как в подвал, однако в создавшейся ситуации тысячная доля самого малого шанса была в цене. Джим кивнул и, держа угол на прицеле, перешел к противоположной стене.
Приоткрыв створку, он глянул вниз, куда уходила небольшая шахта. Ширина ее была достаточной, чтобы спуститься, держась за направляющие стальные уголки. На самом дне Джим даже разглядел какой-то свет.
Подав напарнику знак, он подождал, пока Тони окажется рядом, спустил ноги в шахту и, опираясь ими на уголки, заскользил вниз, придерживаясь за стенку одной рукой и держа пистолет в другой.
В лицо пахнуло жареным луком и корицей, еще несколько мгновений, и Джим оказался перед другой парой сетчатых створок, через которые увидел просторную кухню с несколькими плитами посередине, широким козырьком вытяжки и набором медных сковородок и кастрюль.
— Оп!
Джим толкнул дверцу и оказался на кухне, наверху зачастили выстрелы, однако Тони уже прогрохотал по шахте и мгновение спустя вывалился на пол. В шахту посыпались щепки от продырявленных створок.
Быстро вскочив на ноги, Тони огляделся.
— Кухня… А где выход?
— Там, — указал Джим и побежал вокруг плиты, но неожиданно ему навстречу выскочил повар.
Джим не успел еще ничего сообразить, как его пистолет отлетел к стене, выбитый быстрым ударом узкого лезвия.
— Я сниму его! — крикнул Тони. Джим отскочил, и пули часто защелкали по стене, рикошетя по шкафам и вытяжке, но повар уже проскочил под разделочным столом и в одно мгновение оказался рядом со стрелявшим.
Он был хорош, он был очень хорош, Джиму еще не приходилось сталкиваться с таким быстрым противником. Захватив попавшуюся под руку сковороду, он метнул ее что есть силы, однако повар успел взмахнуть разделочным ножом и легко увернуться от сковороды, но не учел вращающейся ручки…
В следующее мгновение его сшибло с ног, и Джим бросился к оброненному пистолету, а когда обернулся, чтобы окликнуть напарника, увидел залитый кровью пол и Тони. Тот стоял на коленях и… пытался пристроить к фонтанирующему кровью обрубку отсеченную кисть.
Никогда еще Джим не испытывал такого страха, такой душевной боли, как в этот момент, будто это его покалечили разделочным ножом.
Лишенный всяких ощущений, разом оглохший, он распрямился и выстрелил в пошевелившегося повара. Сверху в шахту сорвался один из преследователей, Джим вскинул пистолет, однако стрелять не стал — бедняга ударился так сильно, что был уже не опасен.
— Тони! — Джим засуетился, пытаясь помочь истекающему кровью другу. Он схватил с полки пачку чистых полотенец и бросился к Тони, который все так же стоял на коленях над лужей натекшей крови и с маниакальным упорством пытался приладить отрубленную кисть на прежнее место, приговаривая:
— Мне нельзя без руки… Никак нельзя…
— Нам нужно уходить, Тони!
Джим подложил под покалеченную руку Тони полотенца, сложив их лотком.
— Держи вены, Тони, крепче сожми и держи! А то истечешь кровью! Пойдем!
Он обхватил напарника и поднял.
— Уходим, Тони, нужно уходить!..
— Мне нельзя без руки… — продолжал бормотать тот, по его бледному лицу стекали капли холодного пота.
Понимая, что напарник в шоке, Джим потащил его, поддерживая за локоть, мучительно страдая, когда Тони просил: «Потише, а то я ее уроню…»
Вот и запутанный лабиринт коридоров вспомогательных помещений, где-то слышались торопливые шаги, сквозняк разносил запах нечистот.
Остановившись перед поворотом, Джим посмотрел на Тони. Лицо бедняги было пепельно-серым, а пачка полотенец напиталась кровью. Он и не думал зажимать вены, продолжая прикладывать кисть к обрубку. Джим в панике затряс головой, он не мог прикрикнуть на друга, иначе обнаружил бы их перед охраной. Но ждать дольше было нельзя, Тони мог умереть прямо здесь.
Джим вышел из-за угла и трижды выстрелил. Послышался звук падающих тел — выход в холл был свободен. Подхватив Тони за поясной ремень, Джим потащил его за собой, совершенно не к месту обращая внимание на качественную отделку стен и роспись потолка — они снова оказались в господской части дома.
Потянуло разогретым воздухом, Джим поскользнулся, но устоял.
— Мне нельзя без руки… — снова простонал Тони.
— Держись.
— Они уже у выхода! — закричали откуда-то из глубины первого этажа.
Джим быстро сменил обойму и, повернувшись, выждал пару секунд. Вот и они. Джим открыл беглый огонь, чувствуя, как легчает удлиненная обойма.
Этот упал, этот — тоже, а тот спрятался за столб.
В ответ на огонь Джима загрохотал автомат, охранник стрелял не целясь, но пули кромсали стену совсем рядом. Джим прицелился и достал автоматчика, прострелив колону.
Загремели шаги на лестничном марше, вниз бежали еще несколько человек. Приметив дрожь отделочной доски, Джим расстрелял по невидимым мишеням оставшиеся патроны. Кто-то вскрикнул, кто-то визгливо выругался, еще один упал и покатился по ступеням.
«Порядок», — сказал себе Джим и, вставив последнюю обойму, потащил Тони за собой.
Впереди была распахнутая дверь, крыльцо и самое опасное — два десятка метров до ворот.

Глава 25

Выглянув во двор, Джим вздохнул с облегчением: ворота были сорваны и заброшены внутрь двора, повсюду валялись обломки кирпича. Это, безусловно, осложняло передвижение по брусчатке, зато улица вот она — и никаких заборов.
Перед последним броском все складывалось хорошо. Понеся немалые потери, преследователи поутихли и не торопились обрести посмертную славу.
— Ну, приятель, осталось совсем немножко… — сказал Джим, поглядывая то во двор, то вглубь темнеющего коридора, откуда в любой момент могла прилететь пуля. — Приготовься, сейчас нужно будет немного пробежаться…
Джим оглянулся на Тони. Тот сидел в углу, прижимая здоровой рукой к груди окровавленное полотенце. Он был без чувств.
— Эй, Тони! — Джим грубо толкнул напарника, и тот стал заваливаться. Джим подхватил его за ворот и похлопал по щеке. — Тони, ну давай, дорогой, еще один бросок! Ну, разведчик, не умирай, не время еще!
— Мне нельзя без руки, Джим, — пробормотал Тони словно во сне. Он потерял много крови и совсем ничего не соображал.
Джим рывком поднял его на ноги, еще раз выглянул в коридор, потом — во двор и, наконец решившись, ступил на крыльцо и вытянул за собой Тони. Во дворе было подозрительно тихо, и за грудами сваленных вещей и мебели он подозревал засаду.
В коридоре раздался шорох, Джим, не глядя, выстрелил.
«Теперь можно попытаться…» — сказал он себе и стал спускаться по ступеням — всего полтора десятка, но как же тяжело тащить Тони, который находился в полуобморочном состоянии.
Вот он споткнулся, завалился на Джима, и тому пришлось опуститься на колено, чтобы не упасть, удерживая напарника.
Возле запыленного комода что-то шевельнулось, в другом месте промелькнула тень. Или это галлюцинации? А может, просто соринка в глазу?
Сердце Джима громко стучало, вот сейчас, на этих последних шагах совсем рядом со спасительной брешью, все могло и решиться. Он распрямился, преодолел последние ступени и, подтаскивая Тони, двинулся к воротам.
И снова тень! Джим вскинул пистолет, но ничего не увидел. Несколько поставленных рядом шкафов молчаливо сомкнули дверцы, не желая выдавать укрывшегося врага. А он где-то здесь, Джим чувствовал это!
Вдалеке запела полицейская сирена. Нет, лишние свидетели были не нужны, а стрелять в полицейских не хотелось. Над крышей пронеслась птица, Джим вскинул пистолет, но краем глаза приметил движение между шкафами. Противник выбирал удобную позицию, намереваясь стрелять наверняка. Джим его не видел, но примерное место определил.
Он сделал еще несколько шагов к пролому, не спуская глаз с опасного участка. Вот потянулась тень от руки — спасибо солнцу! Джим прицелился и выстрелил, пустая гильза поскакала к ступеням крыльца. В ответ — ни звука. Попал или нет? Неважно, даже если напугал, и то хорошо.
Они с Тони уже стояли в проломе, оставалось выглянуть наружу — там тоже могла ожидать засада. Джим немного помедлил, проверяя, все ли в порядке среди мебели, на крыше и вдоль стены дома — до самого угла. Все чисто. Прикрывая собой напарника, он всего на мгновение выглянул на улицу и тотчас понял, что проиграл — чей-то ствол уже смотрел ему в спину.
Джим толкнул Тони вперед и почувствовал сильный удар и треск, как будто об него сломали штакетину. Качнувшись вперед, он сложился в поясе и, как на учениях, прицелился в противника, выставив оружие между расставленными ногами. Тот прятался за рулонами спасенных гобеленов.
Один выстрел, и все кончено. Джим хотел так же быстро распрямиться, но не получилось, он упал на четвереньки и выронил пистолет. А тут еще этот кашель, ну совершенно не к месту! Задержав дыхание, чтобы унять приступ, он подхватил пистолет, подбежал к Тони и одним рывком поднял его на ноги.
— Ты с ума сошел, я чуть ее не уронил! — завопил тот, но Джим с рычанием подтащил его к джипу с выбитыми окнами, распахнул дверцу и забросил напарника на задние сиденья. Затем сел за руль, вытащил из-под сиденья ключ и без труда завел машину. Это была удача!
Выжав полный газ, Джим отпустил сцепление, и джип рванулся по дороге прочь от моря.
— Не туда… — простонал сзади Тони.
— Знаю, — прорычал Джим, сплевывая кровавую пену. Вывернув руль, он почти на месте развернул машину и погнал ее в другую сторону. На дороге джип налетел на препятствие, подпрыгнул и понесся дальше. Краем сознания Джим понял, что попало под колесо и кто там мог быть в грязно-белых окровавленных тряпках.
— Это девчонки… У них не вышло… — пробормотал Тони.
«И как только разглядел», — неприязненно подумал Джим. Ему казалось, что Тони сам виноват в случившемся. Куда он лез к этому повару? Хотя в глубине души понимал, что и для него возможности кулинара оказались полной неожиданностью. Этот харчевник мог запросто убить обоих, просто им немного повезло.
На выезде из городка поперек дороги стояла полицейская машина. Постовой махал рукой, требуя остановиться.
— Дебил… — прошипел Джим, прибавляя скорость. Постовой отскочил, джип ударил полицейскую машину в багажник и, сбросив на обочину, помчался дальше. В зеркале заднего вида было видно, как оба полицейских сначала прицелились в уходящий автомобиль из пистолетов, потом, поняв, что цель слишком далеко, взялись за рации.
Джим покачал головой, поражаясь нерасторопности местных копов. В центре элитного курортного городка идет бой с применением тяжелых гранатометов, а они выставили поперек дороги одну машину. Впрочем, может, грохот взрывов как раз и охладил их служебное рвение?
— Зачем ты это делаешь? — простонал сзади Тони, пока Джим старательно разбирал, что из видимого им реальность, а что предобморочная галлюцинация. — Зачем ты это делаешь, Джимми, все равно мы сдохнем…
— Не мешай, — машинально ответил Джим, чувствуя в руках странную скованность. Он почти не чувствовал рулевого колеса и плохо управлял джипом, бросая его от обочины к обочине. Встречные машины слетали в кювет, водители кричали вслед и грозили кулаками, но Джим изо всех сил старался не потерять сознание и не поддаваться усиливающейся апатии. Главное — добраться до пристани, где у них скоростной катер. Только бы добраться, а там — удар по аварийной кнопке и — спать. Умное суденышко само запустит двигатель и под управлением автоматического рулевого отправится по заложенному в бортовой компьютер маршруту.
Над машиной низко прошел вертолет, Джим силился разобрать его принадлежность — полиция или уже специальные службы? Но сознание отказывалось подсказывать, как должен выглядеть полицейский вертолет.
«Какая разница? — мысленно усмехнулся Джим. — Наверно, я сплю, слишком уж по-дурацки все… Слишком по-дурацки…»
Его взгляд упал на панель приборов, двигатель явно перегревался, а стало быть, до нужной пристани им не дотянуть. Впрочем, пристаней здесь было навалом, шоссе бежало вдоль берега, и через каждый километр-полтора попадался очередной указатель: «Фрегат-Южная», «Ламантин», «Соленый Якорь», «Прибой».
В салоне запахло горелым, Джим свернул направо и, не поднимая глаз к зеркалу, почувствовал, как следующая за ними машина выполнила тот же поворот. Пока она держалась на расстоянии — ожидала подкрепления, но дальше по шоссе полицейские поставили настоящую засаду с «шипами», броневиком, полусотней стрелков и десятком машин на обочинах, но Джим в эту ловушку не поехал, сейчас им двигал только инстинкт.

Глава 26

Джип выбил ворота пристани, свалил кадку с пальмой и покатился под уклон — к морю. Ему наперерез, крича и размахивая руками, побежал сторож, его можно было понять: у причала покачивались яхты стоимостью в миллионы реалов. На некоторых находились люди — обслуживающий персонал, матросы и сами владельцы, рев перегретого мотора привлек к себе их внимание.
Выехав на пристань, Джим повел машину вдоль ряда яхт. Все это были дорогие и скоростные суда, но любую можно было догнать на вертолете. Хотя вот это…
Джим выжал тормоз, и двигатель умолк, похоже, насовсем.
— Тони, мы приехали.
— О-о-о… — простонал напарник. Джим был рад это услышать, он опасался, что Тони не переживет переезда.
На пристань осторожно въехал полицейский автомобиль. Джим с трудом выбрался из машины и, подняв пистолет, выстрелил в лобовое стекло преследователя. Оно покрылось паутиной трещин, а звук выстрела заставил обитателей яхт заметаться по палубам.
— Порядок… приятель, выходи, — позвал Джим, заглядывая в машину. — Эй, сколько же в тебе этой кровищи? — поразился он, глядя на спинку водительского сиденья.
— Это твоя, Джимми, — косо осклабился бледный Тони и, не отпуская окровавленный кокон из полотенец, выбрался из машины.
— Ты… хочешь сказать, что я ранен? — прохрипел Джим, чувствуя в легких отвратительное бульканье.
— Да ты практически труп, приятель.
— Сдавайтесь, далеко вам не уйти! — прокричали из-за полицейской машины, Джим поднял пистолет, выискивая цель, но полицейские были не так глупы, чтобы высовываться.
Над пристанью показался вертолет, он сделал круг, потом еще один, спускаясь все ниже. Джиму пришлось выстрелить в него, чтобы тот убрался.
Поддерживая Тони под локоть, он стал помогать ему взбираться по трапу на борт яхты «Кассама». На палубах других яхт было пусто. Хотя на каждом борту имелось оружие, вступать в перестрелку с неведомыми бандитами никто не решался.
— Во мне совсем нет крови… — пожаловался Тони. — Но без руки мне никак нельзя.
— Скоро мы от них оторвемся, — пообещал Джим. Он помнил, что вроде бы придумал способ, как это сделать, но вот теперь снова забыл.
«Я вспомню, вот поднимемся на палубу, и обязательно вспомню», — сказал он себе.
Как только напарники взошли на палубу и скрылись за надстройками, полицейские осмелели и выбрались из-за машины. Им на помощь к причалу стали спускаться другие — у ворот пристани собралось больше десятка патрульных автомобилей, а чуть позже подъехал фургон отряда особого назначения.
— Это не наша яхта… — произнес Тони, сползая по стенке надстройки.
— Я знаю, приятель. Но другой у нас нет.
Оставив напарника на палубе, Джим пошел на нос яхты. Он вспомнил, что с причала заметил привязанный к «Кассаме» небольшой спайбот с опускающимся верхом. На борт спайбота вела удобная лесенка; учитывая состояние Джима, это было очень кстати.
Чувствуя в спине тупую боль и странный треск при каждом движении, Джим спустился на спайбот, открыл незапертую дверцу и оказался в просторной кабине. Одного взгляда на панель было достаточно, чтобы вспомнить, как управляется судно этого типа. Джим включил питание, подождал, пока загрузится бортовой компьютер, и, вызвав на экран навигационную карту района, стал джойстиком прокладывать для спайбота новый курс. Это заняло всего несколько секунд, после чего Джим выставил скорость на каждом участке пути.
Указав выход на маршрут через две минуты, он оставил кабину и, выбравшись на корму спайбота, тут же заметил крадущихся по причалу спецназовцев.
Прицелившись, он выстрелил в первого. Полицейский упал, его товарищи, не видя, откуда стреляли, открыли огонь во всех направлениях, вышибая стекла надстроек и перебивая тросы радиоантенн. Под прикрытием этой канонады они утащили раненого и убрались сами.
Джим перевел дух и стал подниматься на борт «Кассамы». Здесь было всего-то десяток ступеней— дощечек, но как же тяжело они давались. В какой-то миг Джиму показалось, что он снова на вилле «Фрайбурга» и зачем-то поднимается по крыльцу в дом. Но видение прошло, и Джим снова оказался на утлой лесенке.
Пару раз он останавливался, полагая, что его стошнит, однако, когда сознание прояснялось, опять карабкался наверх.
Наконец удалось перевалиться через борт. От удара о палубу Джим на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, понял, что не может идти — стоило только приподняться, как палуба начинала раскачиваться, и он снова ложился.
«Забыл, совсем забыл…» Он повернулся и сбросил с кнехта канатную петлю — теперь спайбот был свободен. Но идти Джим все еще не мог, и тогда он пополз, чтобы добраться до Тони.
Ему казалось, что он полз очень долго, и когда наконец подполз к напарнику, тот все так же сидел, привалившись к надстройке. Джим схватил его за ворот и потащил в рубку, благо дверь в нее оказалась открыта.
Неожиданно рядом взревел запущенный на высоких оборотах двигатель, потом послышались крики. Спайбот включил подачу и стартовал. Где-то начали стрелять, потом послышался топот тяжелых полицейских башмаков — полиция забралась на соседнюю яхту.
— Они уходят, лейтенант! Уходят!
И снова застучал автомат.
— Прекратить огонь!
«Наверно, это лейтенант», — подумал Джим.
— Мы их с воздуха достанем!
«Как же, достанешь ты жестянку при ее восьмидесяти узлах…» — мысленно порадовался Джим и… потерял сознание.

Глава 27

Очнулся он не скоро, тяжелый обморок перешел в сон, глубоко всхрапнув, Джим проснулся от яркого солнечного света.
Он открыл глаза, попытался пошевелиться и застонал. По спине расходилась такая боль, что впору было завыть. Однако Джим помнил, что они все еще в опасности.
«Где же Тони?»
Морщась от боли, Джим перевалился на бок. Дыхание стало сиплым и надсадным, как будто он тащил в гору неподъемный рюкзак. И тут Джим увидел напарника — тот сидел в углу, возле панели приборов, и, раскачиваясь, баюкал свою отсеченную руку.
— То… Тони!
Напарник не отозвался.
— Тони! — Джим тяжело закашлялся и сплюнул на пол кровавый сгусток.
— Чего тебе? — недовольно отозвался тот.
— Ты жив?
— Дурацкий вопрос. Я же тебе отвечаю… Вот только рука болит невыносимо…
«Гангрена!» — пронеслось в голове Джима.
— Болит, дергает! И пальцы едва шевелятся… Может, я уже не смогу владеть ею, а Джимми?
В ожидании ответа Тони уставился на друга, а тот пытался заново переосмыслить услышанное.
— Что с твоей рукой? — спросил он, чтобы прояснить ситуацию.
— Я же сказал — распухла вся, болит, и пальцы едва шевелятся. Наверно, я останусь инвалидом!
— Покажи!..
От волнения Джим даже собственную боль стал ощущать не так остро.
Тони осторожно снял заскорузлые полотенца, и Джим увидел раненую руку напарника. Безобразно раздувшаяся и покрасневшая кисть, конечно, вызывала сочувствие к Тони, если бы не одна деталь — еще вчера Джим видел эту часть тела отсеченной, она валялась на кухонном кафеле. В подтверждение этого в нескольких сантиметрах выше сустава красовался опоясывающий руку рубец с засохшей кровью.
— Пошевели пальцами… — попросил Джим, полагая, что это какая-то глупая шутка напарника. Тот вытянул поврежденную руку и, гримасничая, пошевелил распухшими средним и указательным пальцами. Сомнений больше не было — отсеченная часть руки не только держалась на прежнем месте, ее нервные связи также восстановились.
Страшная догадка промелькнула в голове Джима с быстротою молнии, он схватил оброненный пистолет и направил на Тони.
«А что, собственно, я о нем знаю?» — подумал он, и его память угодливо подсунула всех тех монстров, с которыми ему приходилось иметь дело.
— Сдурел? — спросил Тони, видя наставленный на него пистолет.
— Я-то не сдурел, я-то в полном порядке! — ответил Джим звенящим от волнения голосом. Быстро перебирая ногами, он отползал к дальней стене, но пистолет в его руке даже не дрогнул. Джим слишком хорошо знал, как быстро двигаются брейвы и найттачеры.
— Ты с ума сошел, Джим, опусти пистолет! К чему это дурацкое представление?
— Это не дурацкое представление, господин «чужой»! Просто вы были очень неосмотрительны и теперь попались!
— У тебя паранойя, — грустно произнес Тони и снова принялся баюкать раненую руку.
— У ме… — хотел было ответить Джим, но страшный спазм перекрыл ему дыхание, в легких забулькало, сдавило диафрагму, и после секундного балансирования на грани смертельного удушья Джим изверг из себя крупные комья загустевшей крови вперемежку с мокротой.
Что-то звякнуло и покатилось по полу, Джим продолжал кашлять и с облегчением отхаркивать скопившуюся в легких жидкость.
Спустя минуту или чуть больше его отпустило. Дыхание стало налаживаться, на лицо возвратился румянец.
— Ну и кто из нас теперь «чужой»? — с насмешкой спросил Тони, демонстрируя напарнику что-то, что он держал пальцами здоровой руки.
— Что это? — спросил Джим, когда окончательно пришел в себя.
— Девятимиллиметровая пуля, одна из трех, что ты вчера получил в спину. Как видишь, ты не истек кровью, не захлебнулся ею вчера в машине, продолжал тащить меня на себе и отстреливаться, а потом еще надул всех этих придурков, отправив в море пустой глиссер. Ты много знаешь таких случаев, приятель? А может, ты и есть «чужой»?
— Но… этого не может быть, Тони… — Из глаз Джима покатились слезы. — Этого просто не может быть…
— Может или не может, — Тони прислушался к отдаленным голосам и вздохнул, — но сегодня у меня есть рука, которой вчера еще не было, и я этому безумно рад, понимаешь? Я готов был умереть, только бы не жить калекой.
— Но… есть же остеопластические системы, тебе могли сделать функциональный полупротез…
— А ну их в задницу, Джимми, хорошо? — свистящим шепотом произнес Тони. — Я, может, еще поработать смогу, на задания ходить буду, а с твоей остеопластикой только шпицев разводить на пенсии.
Джим кивнул: напарник был прав.
Они долго сидели молча, потом Джим спросил:
— Что делать будем?
— Уйдем ночью на электротяге. А ты почему спрашиваешь?
— Наверно, мне нужна поддержка.
— Понимаю.
Стараясь не показываться на палубе, они стали готовиться к бегству. Джим нашел ветошь и вытер кровь в рубке, тем временем Тони осматривал каюту и проверял запасы продуктов.
Радар был в порядке, радиостанция и компьютер в норме. Горючее в баке было залито почти доверху — должно быть, владелец намеревался отправиться на прогулку.
— Лишь бы не пришел до темноты, — заметил Тони, когда они с Джимом завтракали найденными в шкафу консервированными фруктами.
— Это в его интересах, — пожал плечами Джим. Вместо затвердевшей от свернувшейся крови майки на нем была новая матроска.
Яхты уходили и приходили, матросы ругались, шутили и злословили по поводу своих хозяев. Джим и Тони просто ждали, все дела на сегодня они уже сделали.
К вечеру у Тони поднялась температура. В каюте имелась большая аптечка, однако было решено пока лекарствами не пользоваться.
— Это мой шанс, Джим, если рука восстановится, моя прежняя жизнь вернется, — говорил Тони, обливаясь потом. Джим едва успевал носить ему с камбуза минеральную воду — тот пил и не мог напиться.
— А неплохая обстановочка, — заметил вдруг Джим, оглядывая дорого отделанную каюту. Он только сейчас обрел способность по-настоящему видеть, анализировать и обобщать. — Когда-нибудь я куплю себе такую же яхту…
— Я бы тоже не отказался, — с готовностью согласился Тони. — Вот только радар поставил бы помощнее и «сниджерс» спаренный на нос. Все-таки двенадцать миллиметров — это аргумент…
— Да, двенадцать миллиметров — это сила, — согласился Джим. Тут до него стал доходить смысл предложения Тони. Выходило так, что они с напарником уже не могли мыслить, как нормальные люди.
— Я вот о чем подумал — ну его на хрен этот «сниджерс», я же не на задание на яхте ходить буду, а на рыбалку. Ну, или с девками. Обойдусь парой пистолетов в газетном ящике.
— Да, — ухмыльнулся напарник. — И парой глубинных бомб на кормовом стоке.
Они негромко засмеялись, и Тони зашипел, покачивая руку.
— Болит? — осведомился Джим.
— Нет, чешется, сил нет.
— Ну так почеши — аккуратно.
— Боюсь, Джимми, а вдруг не приживется?
— Ну, тогда совсем аккуратно. Не бойся, если пошла на поправку, уже не отвалится, не для того мы тут кровью харкали.
С этими словами Джим оставил Тони и поднялся в рубку. Уже достаточно стемнело, чтобы покинуть пристань и уйти в море.
Совершенно бесшумно — на электрическом ходу.

Глава 28

Трое прибывших в город Барлоук офицеров космического флота, широких в плечах, строгих и молчаливых, были поселены в одном из загородных отелей, где проживали уставшие от семейных забот чиновники высокого ранга и впавшие в депрессию генералы.
Казенные отели предоставляли своим гостям самые широкие услуги, от поставки элитных проституток до вызова медиков для срочного купирования запоев. Вместе с тем атмосфера в «Доме дружбы», куда поместили гостей, царила спокойная, полные достоинства лакеи и горничные в накрахмаленных передниках неслышно ступали по ковровым дорожкам и негромко переговаривались с диспетчером по стилизованным под брошки спикерам.
— Лора, в пятьсот шестом замени белье…
— Вчера меняла.
— Его… испортили.
— Иду.
— Клаус!
— Слушаю тебя.
— Возьми кого-нибудь из хозяйственной комнаты и вынесите из четыреста четырнадцатого зеркала.
— Рубитц приезжает? — угадал опытный Клаус.
— Вот именно… — Диспетчер вздохнул. — Только его здесь не хватало.
Выйдя из лифта, горничная указала рукой направо и произнесла:
— Прошу следовать за мной, господа, ваши номера триста шесть, триста восемь и триста десять.
— Да, — кивнул Симон, оглядываясь на девушку с помятым лицом. Он уже знал, что здесь принято смотреть вслед молодым женщинам. О причинах этого неформального действия Симон еще не догадывался, но он старался как можно скорее научиться копировать поведение аборигенов, полагая, что их мотивацию сможет изучить позже.
Курц и Линц обучались не так быстро, но они старались и, если чего-то не понимали, задавали командиру вопросы.
Вместе с горничной их сопровождал представитель правительственной администрации, тайно шпионивший за всеми для канцелярии министра внутренних дел и одновременно работавший на военную разведку и Службу глобальной безопасности.
Все четверо вошли в номер триста шесть, который выбрал для себя Симон.
— Может, вам лучше взять средний? — предложил человек из администрации.
— Нет, так будет лучше, — отказался Симон и поставил на пол свой нелегкий багаж. Курц и Ленц остались стоять с баулами в руках — человек из администрации по фамилии Форест так и не сумел уговорить их отдать багаж носильщику. Впрочем, он знал, что это необыкновенные гости. Они прибыли «оттуда» — так принято было говорить в среде сведущих людей. «Оттуда» — и все прекрасно понимали, о чем идет речь.
Форест был осведомлен и о цели их визита. Не так давно головорезы стоявшего особняком Управления «Р» ликвидировали самого главного представителя прибывших «оттуда». Это нанесло значительный удар по планам пришельцев, были остановлены многие программы по адаптации мира людей к требованиям новых хозяев. Это также вызвало некоторую растерянность и страх у помощников пришельцев из числа местных.
Но время шло, вместо погибшего представителя прислали другого, возобновились программы адаптации и военные кампании на Лизаро и Катране.
Все встало на свои места, жизнь «сведущих людей» снова стала налаживаться, но неожиданно пришло сообщение, что «оттуда» прибывают каратели, которые должны найти и уничтожить тех, кто поднял руку на одного из лучших прибывших «оттуда».
Это известие несколько удивило партию «сведущих людей», лишние потрясения им были ни к чему. Управление «Р» целенаправленно охотилось на предателей, и подавать им лишний информационный повод было ни к чему. Но хозяева есть хозяева, если они сказали «надо», нужно исполнять и способствовать.
И вот Форест увидел этих карателей воочию.
— Может быть, мы присядем? — спросил он, радушно улыбаясь.
— Да, может быть, мы присядем, — повторил Симон и, обращаясь к подчиненным, добавил: — Вы тоже, может быть, присядете. Оставьте вещи на полу и садитесь.
Похожие, как близнецы, Курц и Ленц осторожно опустили неподъемные баулы и, следуя примеру командира, сняли головные уборы и флотские куртки.
— Итак, господа, вам придется пожить здесь какое-то время, пока мы определим исходные позиции, с которых вы сможете начать свои поиски.
— Сколько дней нам придется ждать? — спросил Симон. — Говорите в сутках, я понимаю.
— Э-э… — Форест озадаченно захлопал глазами. — Думаю, десять дней, — сказал он расплывчато.
— А сколько это в сутках?
— В сутках это… тоже десять. Десять суток.
— Но ведь в сутках двадцать четыре часа, правильно? А день короче, — упрямо возразил Симон.
— Двадцать четыре часа в эталонных сутках, здесь, на Делуане, сутки длятся двадцать шесть с половиной часов, а, к примеру, на Вахтсолле — двадцать один час ровно. Поэтому все измерения в сутках или днях приводятся весьма приблизительно.
— Весьма приблизительно, — повторил Симон, копируя не только интонацию Фореста, но и едва заметный жест рукой.
«Сумасшедший дом какой-то», — подумал Форест и спохватился: а не читают ли каратели человеческие мысли? Настороженно покосившись на Симона, потом на его подчиненных, он заключил, что вроде бы нет.
— Я вот о чем хотел вас спросить… Вернее, не я сам, а мое руководство интересуется — зачем было уничтожать эсминец «Рокот»? Это вызвало настоящий переполох, флотские ухватились за этот случай, строчат донесения, проводят расследование…
— Мы не могли поступить иначе, швартовая команда корабля стала свидетелем нашей формации. Мы не успели закончить ее до их прихода, а задержка была вызвана гравитационной аномалией в районе перехода…
— Но мы могли бы их просто списать! Объявить сумасшедшими, запереть навсегда. — Форест развел руками, показывая, что не понимает смысла столь жестоких действий.
— У вас свой подход к этой проблеме, а у нас четкие инструкции. Командир корабля не пресек расползание слухов среди команды, и мы приняли решение прервать эту информационную цепь.
— Но это, увы, мало помогло, господа. — Форест вздохнул. — Командир корабля успел разослать доклады во все инстанции.
Представитель администрации поднялся и надел шляпу.
— Мне пора уходить, все, что вам понадобится, предоставит обслуживающий персонал отеля. Обещаю вскоре появиться здесь и проинформировать вас о том, что нам удалось сделать. Прощайте, господа.
С этими словами Форест покинул карателей и, пока шел по коридору, прикидывал, как можно использовать столь близкое знакомство с существами «оттуда» в личных целях.

Глава 29

Бирюзовые волны накатывались на нос яхты, она легко разрезала их, подпрыгивая на каждом гребне, а затем проваливаясь до столкновения с новой волной. Под потолком рубки на одном уцелевшем проводке покачивался вырванный Джимом спутниковый маяк. Теперь никто не мог отследить их перемещение, правда, за это управление морской навигации выставляло большой штраф, но эта перспектива Джима и Тони совсем не пугала: на яхте они были всего лишь пассажирами.
За прошедшие сутки напарники пришли в себя, помылись в душе, сменили одежду на ту, что добыли в гардеробе, и теперь были похожи на заплутавших мореходов-любителей.
Рука Тони понемногу оживала, но пока висела не перевязи. Джим еще кашлял, но уже без приступов удушья и крови во рту. После долгих дней напряжения напарники почти не разговаривали, только смотрели на горизонт да изредка провожали взглядом чаек. Их израненные души нуждались в покое.
Ровно в полдень смодулированный компьютером голос предложил спуститься в кают-компанию, чтобы отобедать. Разумеется, никакие стюарды их там не ждали, однако Джим и Тони последовали совету компьютера. Они покинули рубку, но вместо кают-компании отправились в камбуз.
В холодильнике было навалом пакетов с замороженной едой, оставалось только сунуть их в печку и выждать несколько минут. Горячие бараньи котлеты с картофельным пюре и горошком выглядели словно доставленные из ресторана. Напарники не поленились переложить свои порции на фарфоровые тарелки и перешли в кают-компанию, где продолжили трапезу за покачивающимся столом, глядя на море.
— Домой хочу, — неожиданно сказал Тони. — Хоть одним глазком взглянуть на наш городок, родителей проведать. Я ведь им только деньги отправляю, по договору с банком, раз в месяц. А писем не писал уже… год? Даже не помню сколько.
Джим молча потягивал из банки колу. Он понимал, что Тони говорит это не ему, а скорее самому себе.
«Наверно, чтобы не сбрендить», — подумал он. Мотор яхты работал ровно, автоматика справлялась с курсом и время от времени поправляла яхту, словно невидимый рулевой. На побережье напарников ждал «отстойник» — небольшая квартирка, где они должны были протянуть пару месяцев, пока их не вытащит Управление. Какой-никакой, а все же отдых.
О том, как удалось ему выкарабкаться с тремя пулями в легких, Джим старался не думать. Жив — и хорошо. Забинтованная рука Тони тоже выглядела вполне обычно, ранения у них случались и раньше. Возможно, потом, когда будет побольше сил и решимости, они постараются разобраться в этих странностях подробнее, что-то проанализировать, может, придут к каким-то выводам. В их жизни уже случались необъяснимые вещи, например, замедление времени во время выполнения особо важного задания. Позже Джим не раз ловил себя на странном ощущении, что сможет прямо сейчас повторить этот фокус, его останавливало лишь воспоминание о последствиях этого замедления — страшной жгущей боли и провала в беспамятство на несколько суток.
— Посмотрю на своих многочисленных братцев и сестер. Я стал замечать, что все чаще разговариваю с ними в мыслях, — продолжал свой монолог Тони. — Я не путаю Патрика с Джони, Эмму с Полли. Теперь это уже не просто многочисленная мелюзга, они старшеклассники, тайком курят и таскают из бара спиртное — все как положено.
— Спать давай, — оборвал его Джим. — Ночью прибудем на место, нужно быть в форме.
— Давай, — согласился Тони. Его не смущало, что сейчас разгар дня, они с напарником умели спать впрок, при их работе это была полезная привычка.
Через десять минут они уже крепко спали на диванах в кают-компании, роскошные кровати в небольшой спаленке их не привлекали. Джиму снилось детство, высокие липы вдоль дороги, у которой стоял их старый дом. Машины проезжали по ней редко, да и те были серенькими седанами с запыленными стеклами. Лишь однажды случилось самое настоящее чудо, когда, сияя огнями и оглашая окрестности пронзительной сиреной, по дороге промчалась настоящая пожарная машина. Это был один из лучших дней в жизни маленького Джима, тогда он именно так и думал. В трех километрах у фермера горел гараж, именно туда по короткой дороге стремилась пожарная машина. Сделав свое дело, она вернулась в город по шоссе, далеко обходившему дом Джима. Но он на машину не обижался и был счастлив, что она проехала мимо него хотя бы один раз.
Потревоженный каким-то посторонним звуком, Джим открыл глаза. В кают-компании было все так же светло, дневной свет свободно падал в широкие, не похожие на иллюминаторы прямоугольные окна. Все так же ровно работал двигатель, однако что-то на яхте изменилось.
Джим покосился на Тони, тот безмятежно спал, бережно прикрывая раненую руку. Будить его Джим не стал, сам поднялся и выглянул в окно — там было все то же, далекий, прячущийся в дымке горизонт, где небо сливалось с морем. И снова прозвучал тот самый звук, что разбудил Джима. Это было дребезжание перил трапа на корме судна.
— Может, от ветра? — предположил Джим, однако достал из-под диванной подушки трофейный пистолет и стал подниматься в рубку.
Здесь все оставалось без изменений: забытый на панели судовой журнал, развернутая карта. В небольшое окно в задней стенке рубки была видна часть надстройки камбуза и кормы.
— Да не может здесь никого быть… — стал уговаривать себя Джим. Но чтобы проверить кормовую площадку, требовалось выйти на палубу.
Толкнув легкую дверцу, Джим едва удержался, когда в него ударил сильнейший порыв ветра. Ухватившись за поручни, он устоял, потом высунулся из рубки. Налетавший ветер вышибал из глаз слезы и остервенело трепал волосы. Яхта шла на предельной скорости, вздымая брызги и оставляя позади себя белоснежную вспененную полосу. Видимо, что-то отказало в автоматике, раз судно самостоятельно сменило режим движения. Стоило проверить курс, возможно, они мчались в другую сторону или коварный авторулевой вел судно к родному причалу. Джиму захотелось немедленно выяснить это, однако сначала он решил проверить кормовую площадку.
Нужно всего-то выбраться на палубу и пройти несколько шагов, держась за надежные поручни.
— Ну хорошо, я быстро, — пообещал себе Джим.
Поставив пистолет на предохранитель, он сунул его за пояс и шагнул на палубу, перехватившись руками за поручень. Ветер ударил в спину, да так сильно, что Джим невольно сделал еще несколько шагов, прежде чем сумел надежно зацепиться. Конечно, это неосторожно с его стороны — отправиться на корму, не сбавив скорости судна. Однако до площадки оставалось совсем немного, а оттуда можно вернуться, спустившись в машинное отделение и взломав аварийную переборку.
— Разберемся… — произнес Джим, перебирая руками по длинному поручню.
Яхта налетела на большую волну, ее сильно тряхнуло, Джима окатило водой.
Встряхнув головой и не решаясь двигаться дальше, он снова посмотрел на видимую часть кормовой площадки и оторопел — перед ним стояли три затянутые в черный аквапластик человеческие фигуры. Один из незнакомцев вскинул руку и крикнул:
«Сейчас ты умрешь, подлый канкурт!»
«Я не канкурт! — ответил Джим, пытаясь оттянуть неизбежное. — Я не канкурт!»
— Эй, приятель…
Сильный толчок в плечо заставил Джима проснуться. В каюте было темно.
— Кто здесь? — спросил он.
— Я, кто же еще? — с усмешкой спросил Тони. — Или ты канкуртов ждал?
— Канкуртов?!
Джим подскочил на месте и тут же сел, прислушиваясь к ровному гулу мотора.
— Откуда тебе известно это слово?
— Ты сам его только что произносил перед тем, как я тебя разбудил.
— И что же я сказал?
— Ты сказал — «я не канкурт». Приснилось, что ли?
— Приснилось.
Джим встал, хотел потянуться, но боль в спине заставила его снова сесть на диван.
— Сиди, я посмотрю, — сказал Тони и поднялся в рубку. Наверху зажегся неяркий свет, Джим пошевелился еще раз, боль отступила. Он встал, сделал несколько осторожных разминочных движений и поднялся к Тони.
— Смотри, я уже могу держать мячик! — похвастался тот, упражняясь с найденным теннисным мячом.
— Значит, зря боялся, — пожал плечами Джим, решив не обсуждать пока чудесное выздоровление. Он подошел к экрану, прибавил на нем яркости — установленный для яхты маршрут подходил к концу. Джим взял с панели бинокль и посмотрел сквозь стекло рубки — приближавшийся берег сиял яркими огнями. Это означало недолгую передышку перед очередным прыжком за новым заданием. Однако в этой передышке они с Тони очень нуждались.
С берега подул ветер, яхта стала раскачиваться сильнее. Вход в небольшую бухту был отмечен старым маяком, возле которого дремало судно-земснаряд. Его команда уже спала, и только вахтенный курил, сидя на крыше силовой кабины.
Подсвечивая подслеповатыми прожекторами, навстречу яхте вышел буксир с баржей, груженной грудами какого-то тряпья.
Следуя указаниям компьютера, «Кассама» пошла тише, старательно следуя получаемым от радиобуев указаниям.
Вот и бухта. Она оказалась совсем небольшой, здесь не было даже настоящего порта, лишь несколько освещенных причалов, где коротали время небольшие баржи и рыбацкие шхуны, кормившие этот городок.
Когда до береговой линии оставалось чуть менее километра, компьютер застопорил ход яхты.
— Ну, вот мы и прибыли, — сказал Джим, глядя на город.
Больше оставаться на судне не имело смысла, напарники вышли на палубу и, пройдя на кормовую площадку, спустились на короткую терраску, где лежала надувная спасательная лодка с подвесным мотором.
— Почти как «казуар», — заметил Тони, вспоминая большие лодки, на которых они во время службы на базе патрулировали реки в сезон дождей.
— Да, только сержанта Рихмана не хватает, — согласился Джим, осторожно спуская лодку на воду. — Садись, я подержу.
Балансируя перебинтованной рукой, Тони ступил на жесткий пол лодки, удобно устроился и взялся здоровой рукой за край террасы.
— Я сейчас, — сказал Джим и, быстро поднявшись на кормовую площадку, вернулся в рубку. Не задерживаясь, он дал яхте команду «Вернуться домой» и выставил время включения программы — через десять минут. Немного подумав, ввел команду— дополнение «Стереть архив перед вводом следующей команды». Если кто-то захочет выяснить, куда ходила яхта, и попытается получить эти данные, компьютер сотрет архив прежде, чем ответит на вопрос.
Поправив за поясом пистолет, Джим оставил рубку и вернулся к Тони.
— Горючки на обратный путь хватит? — спросил тот озабоченно.
— Если не хватит, это не наше дело. Думаю, компьютер заметит нехватку и свернет к ближайшему плавучему заправщику.
— А платить как?
— Наверно, заправочный робот считывает какой-нибудь код, а потом отсылает счет хозяину.
— То-то он удивится, — усмехнулся Тони.
— В любом случае мы должны быть ему благодарны, — сказал Джим, включая на электродвигателе подачу.
— Пусть сам себя благодарит, остался бы на яхте, теперь бы рыб кормил, — сухо заметил Тони.
Джим только вздохнул. Случись такое, грязную работу пришлось бы делать ему.

Глава 30

В лодке был фонарь, но пользоваться им напарники опасались. Избегая людных мест на берегу, они причалили к заброшенной пристани и с трудом, особенно это касалось Тони, взобрались на нее по хлипкому деревянному трапу.
— Как он еще не развалился… — проворчал Джим, проверяя ногами дощатый настил причала.
— Не топай, тогда и не развалится. Держись стенки, там доски покрепче.
Пройдя через пристань и миновав окошки с полустершимися надписями «Касса», напарники оказались перед новой проблемой — от сходней остались только балки, а весь настил был украден жителями близлежащих трущоб — на растопку.
Джим посветил фонарем вниз — под балками был ровный, укатанный волнами песок.
— Ну, я-то пройду, а ты?
— Я тоже пройду — ноги-то у меня целые.
— Тогда вперед.
И Джим первым двинулся по узкому брусу. Тот задрожал, но выдержал, пара метров высоты под брусом в темноте казалась пропастью.
Пройдя десяток шагов, Джим спрыгнул на берег, посветил Тони, и тот так же быстро завершил переправу.
— Ну и где мы? — спросил он, осматриваясь.
— Если учитывать положение маяка у входа в бухту и… больше ничего не видно. — Джим вздохнул.
— Пойдем в город, там сориентируемся.
И они двинулись вдоль заброшенных складов в ту сторону, где горели фонари, по улицам сновали автомобили и ходили люди. Метров через триста на разбитой мостовой им попался первый фонарный столб. Лампа на нем едва тлела, но это уже была граница цивилизованной территории. Однако вместе с плодами цивилизации появились и проблемы. Висевшая на одной петле дверь подъезда какого-то дома распахнулась, и наружу выкатились пятеро оборванцев с бейсбольными битами.
— Не заблудились, морячки? — с издевкой произнес их длинноволосый предводитель.
— А вы? — спросил Джим, наводя на него пистолет.
— Э… Мы просто хотели предложить свою помощь, — пролепетал длинноволосый.
— В таком случае не подскажете, как пройти в библиотеку?
— В библиотеку?
Длинноволосый покосился на своих приятелей, те только пожали плечами.
— В библиотеку… мы не знаем, сэр, извините. Давно не были.
— Вот это-то и плохо, — покачал головой Тони. — Ну, вы идите, вечер прохладный, а у вас штаны дырявые.
— Спасибо, сэр! — поклонился длинноволосый, и его команда быстро исчезла в темном подъезде.
— В этих костюмчиках нас все за дурачков принимать будут, — заметил Тони, дотрагиваясь до светлой курточки.
— В темноте не рассмотрят, а в «отстойнике» одежда найдется, — успокоил его Джим.
Когда склады и притоны остались позади, напарники вышли на тихую улицу, где стояли двухэтажные частные дома с обязательными палисадниками и лавочками вдоль дороги.
— Странно, что никого нет, — осматриваясь, заметил Джим. И действительно, несмотря на то, что было еще не так поздно, а погода стояла хорошая, на лавочках никто не сидел, а по дорожкам никто не прогуливался.
— Давай разыщем табличку с названием улицы, — предложил Тони и свернул налево. Джим последовал за ним.
На одном из домов табличка была, но, чтобы прочесть название улицы, пришлось подойти ближе.
«… — Неужели ты не понимаешь, Хуанита, что Пабло любит только меня?!» — донеслось из приоткрытого окна.
«… — О, как я буду страдать, ведь я тоже люблю Пабло!
— …О Хуанита, как мне жаль тебя!»
Напарники переглянулись.
— Любовный сериал. Моя мать была без ума от них, — вспомнил Тони.
— Теперь понятно, куда подевалось население, — покачал головой Джим: он не одобрял подобных увлечений. — Чего там на табличке?
— Улица Маршала Морсона…
— Дай вспомнить, название вроде знакомое… — В памяти Джима стали всплывать фрагменты заученной карты. — Да, полагаю, мы идем в нужном направлении, дальше будет кинотеатр, универмаг «Котка» и…
— Булочная Свенсона, потом поворот на улицу Цейса, и под номером пятнадцать дробь шесть будет наш дом, — подсказал Тони.
Напарники пошли дальше, невольно становясь свидетелями разыгрывающейся телевизионной драмы — отношения с женщинами у Пабло не складывались.
Когда квартал частных домов остался позади, Джим сказал:
— Он что, совсем дурак, неужели непонятно, что эта Хуанита изменяет ему с адвокатом Капабаносом?
— Ты это о ком? — спросил Тони, убаюканный тишиной квартала.
— О Пабло.
— Забудь, в этом кино все обман, на который попадаются несчастные старушки.
— Почему именно старушки?
— Потому что только старушки верят в телевизионную любовь.
У кинотеатра было тихо, группа молодых людей негромко разговаривала, сидя на ступенях. Неподалеку стоял мотоцикл, возле него сонно зевала собака.
— Что за охота гулять без девчонок? — удивился Тони.
— Может, они в кино пришли.
— Тем более, — не сдавался Тони. — Смотри — полиция.
Возле остекленного здания универмага мигала маячками полицейская машина. Однако ничего страшного не происходило — патрульные нашли местечко, чтобы подремать, и просто пялились на витрины. Покупателей в этот час было немного, редкие фигуры появлялись из дверей универмага и тут же растворялись среди буйной зелени.
— Смотри, это булочная?
Джим подошел к зданию с единственной освещенной витриной, где были разложены пакетики с семенами, а над ними висел плакат с румяным огородником. Он разбрасывал семена по вскопанной грядке, а надпись сверху гласила: «Семена Свенсона — всегда с урожаем».
— Накладка, — со вздохом произнес Джим.
— М-да, — кивнул Тони, поглаживая раненую руку. — Надеюсь, наша квартирка существует в реальности, а не является красивой картинкой в компьютере разработчика…
Настроение у Джима испортилось, им с напарником уже случалось сталкиваться с ошибками разработчиков маршрутов. Пока все обходилось и нестыковки были незначительными, однако были известны случаи, когда из-за пустячных ошибок разработчиков погибали агенты.
Нужный дом удалось найти без труда, они видели его фото, вход в квартиру был со двора, напарники прошли под аркой.
Двор оказался просторным, уйти из него можно было также через забор, за которым начинались какие-то подсобные постройки — напарники сразу отметили это удобство.
Поднявшись по лестнице на тянувшийся вдоль внутренней стены балкон, они подошли к двери, над которой горела небольшая дежурная лампочка. Прямо под ней в щели за керамической плиткой Джим отыскал ключ — маршрутная легенда работала.
Замок провернулся без скрипа, еще пара мгновений, и они оказались в прихожей. Вошедший вторым Тони прикрыл дверь не до конца — кто знает, какой сюрприз ожидает их? Джим с пистолетом наготове замер, прислушиваясь, включать свет он не торопился.
Подождав, пока глаза привыкнут к темноте, он двинулся на разведку. Тони ждал у двери.
Джим обошел единственную комнату, заглянул с фонариком в стенной шкаф, под кровати, потом проверил небольшую кухоньку и ванную с туалетом. Посторонних не было.
— Давай, — сказал он коротко.
Тони прикрыл дверь, запер ее на щеколду и вошел в комнату.
— Я зажгу свет?
— Подожди, — остановил его Джим, останавливаясь у окна.
— Что там?
— Сам посмотри…
Тони подошел ближе и улыбнулся, поняв, что заинтересовало напарника. На другой стороне улицы, напротив их окна оказалось окно прелестной незнакомки лет семнадцати. Она сидела перед зеркалом в ночной рубашке и расчесывала длинные темные волосы. Хотя подробности рассмотреть было невозможно, Тони показалось, что девушка грустна.
— Хотел бы я знать, кто ее обидел, — сказа Джим.
— Ты тоже заметил, что она грустит?
— Возможно, она даже плачет.
— Странно, что она не занавешивает окно, я вижу там портьеры…
— Ничего удивительного, здесь давно никто не жил.
— Возможно, — кивнул Тони, чувствуя, как забилось сердце при виде незнакомки. — Она прелесть, правда?
— Ну… — Джим пожал плечами. — Все-таки до нее метров восемь, а мы только что из капкана…
— Да, ты прав. Мне включить свет?
— Нет, подожди немного, сейчас она ляжет, и мы займемся своими делами.
— Ты надеешься, что она разденется? — усмехнулся Тони.
— Необязательно, — покачал головой Джим. — А хоть бы и так?
— Тогда давай подождем, — согласился Тони.
Девушка поднялась, и они затаили дыхание. Ночник просвечивал ночную рубашку, и оба напарника готовы были присягнуть, что фигура у девушки само совершенство. Внезапно в комнате появился чей-то силуэт.
— Мужчина, — сказал Джим.
— Муж? — с ревнивой ноткой в голосе спросил Тони.
— Непохоже, старый очень, — успокоил его Джим, разглядев седую шевелюру и бороду.
И действительно, судя по тому, как жестикулировал этот немолодой человек, было похоже, что он ругает девушку. Вскоре он ушел, а прекрасная незнакомка легла в кровать и выключила настольную лампу.
Не скрывая разочарования, напарники задернули шторы и зажгли свет.
— Ничего, терпимо, — сказал Джим, глядя на потемневшие от времени обои. На одной из стен виднелись потеки — видимо, от протекавшей некогда крыши. Кое-где на паркете еще сохранился лак, кровати и стулья были слегка расшатаны, но держались крепко.
В стенном шкафу напарники нашли комплекты одежды на все случаи жизни. Несколько пар хлопковых и вельветовых брюк, непромокаемые куртки на случай дождя, две пары ботинок и две пары кроссовок. Тут же были стопки маек, рубашек, трусов и носков. На столе, в углу комнаты, нашлись два десятка книжек по биологии, большой атлас с изображением животных, а к стене была приколота карта с ареалами обитания животных этой планеты, среди них попадались довольно противные.
— Ну да, мы же студенты-биологи, — понимающе кивнул Джим и перелистал первую попавшуюся книжку. По легенде, они взяли отпуск, чтобы отдохнуть и с новыми силами продолжить семестр. Биологию, как прикрытие, разработчики взяли потому, что эта тема считалась общеизвестной. Всякий мог наплести ерунды про кошек, собак или летающих обезьян. Выдавать себя за математиков было бы сложнее.
На кухне, в старом морозильном шкафу, напарники обнаружили много замороженной еды, от бифштексов с томатной подливкой и черным перцем до набора из семи гарниров и коробок с фруктовыми пирожками под названием «Пироги от бабушки».
Под холодильником у стены Джим нашел пакет с документами и наличными деньгами.
— Сколько для нас не пожалели? — спросил Тони, заново приучая раненую руку брать ложку.
— Десять тысяч реалов.
— Хорошие деньги. Имей мы их в Галлиополисе, никогда бы не влипли в историю с полицией, не сбежали в Сент-Лоис и не попали в армию…
— Не доставай, Тони. Скажи лучше, что будешь есть?
— Здесь все выглядит аппетитно, выбирай по своему вкусу, а я пойду в ванную загляну.
Джим стал деловито отбирать блюда — несмотря на поздний час, он намеревался устроить настоящий полный обед, поэтому к отбивной с пюре и горошком выбрал картофельный суп с фрикадельками. На десерт взял пирожки с черникой и малиной, а вот от традиционной колы отказался, полагая, что в домашних условиях они могли позволить себе заваренный в керамическом чайнике душистый чай.
Через пять минут Джим достал из печки первое и разогретые гренки с чесноком, на запах появился Тони, поигрывая бутылочкой с шампунем.
— Хороший запах! — заметил он, заставляя обретающие чувствительность пальцы снова и снова поворачивать бутылочку.
— Да, на этот раз только натуральные продукты, а не чудо генной инженерии.
— У меня от «генетиков» всегда брюхо болит.
— От них у всех брюхо болит. Но сегодня мы можем позволить себя настоящие продукты.
Тони сел к столу и оттянул полы матросской куртки, рассматривая на ней грязное пятно.
— Что там в ванной? — спросил Джим, забрасывая в разогретую печку вторые блюда.
— Нормально в ванной, условно горячая вода, стопка мягких полотенец — почему-то розовых, новые зубные щетки, паста «Ягодка», мятная трехцветная. Что еще?
— Размер ванны…
— Полуторная.
— Годится. — Джим захлопнул дверцу печки и сел к столу, придвигая тарелку с парящим супом.
— В тайнике два ствола «галант» и по четыре обоймы с боеприпасами повышенного проникновения. Ну, и на любителя «сваровски» пять — сорок пять, тысяча патронов в пяти коробках, пули с проводящим ободком.
Джим кивнул. Пистолет-пулемёт «сваровски» имел хорошую пробивную силу, а боеприпасы, оснащенные микродетонатором, срабатывали при прохождении пули через проводящую среду. Таким образом, разрывная пуля пробивала кирпичную стену, но взрывалась, едва задев стоящего за ней человека, и не оставляла ему никаких шансов.
— Спасибо, надеюсь, это барахло нам не пригодится.
— Я тоже надеюсь, — кивнул Тони и неожиданно добавил: — Никогда не думал, что существуют такие быстрые парни, как этот ублюдок в поварском колпаке…
Джим неодобрительно покачал головой и, подняв на напарника глаза, сказал:
— Давай оставим эту тему на после обеда.
— Давай, — пожал плечами Тони. — Просто мы на кухне, тут пахнет едой, прямо как там…
С этими словами он поднялся из-за стола и вышел в комнату.
— Ты что, есть не будешь?
— Нет, можешь вылить мой суп в сортир.
Джим поиграл желваками, кроша гренок себе на колени, а потом сказал:
— Ну и иди в задницу!
— Обиделся? — довольно ухмыляясь, Тони вернулся на кухню. — Ладно, суп в сортир отменяется. — Он сел, придвинул тарелку и левой рукой взялся за ложку. — Вкусно.
Дзинькнул звонок печки, сообщая, что вторые блюда разогрелись. Джим достал упакованные в фольгу порции и сразу заложил для разогревания десерт.
— Еще полслова можно? — спросил Тони, не переставая есть.
— Говори, — не поднимая головы, ответил Джим.
— Если бы ты его не приложил сковородкой, он бы из меня фарш сделал.
— Теперь все?
— Да. — Тони улыбнулся. — А завтра мы обязательно познакомимся с той девчонкой.

Глава 31

Через три дня Блез Форест сошел с трапа скоростного уиндера в порту города Барлоук. Устало опустился на заднее сиденье бронированного лимузина и, махнув рукой, сказал:
— Пошел…
Машина сорвалась с места и помчалась к воротам, часовой торопливо включил привод и, когда машина проезжала мимо, торжественно отдал честь. Кто сидел на мягких подушках, он понятия не имел, однако ясно, что чин немалый.
Выскочивший из ворот лимузин тотчас взяли под охрану два других автомобиля, по радиочастотам понеслись распоряжения полиции — обеспечить проезд чрезвычайно важной персоны.
Блез Форест задумчиво смотрел в окно и барабанил пальцами по обшитому змеиной кожей подлокотнику. Что-то назревало, какое-то изменение расстановки сил в этом мире, он это хорошо чувствовал своим тонким, конъюнктурным обонянием. От приближения неприятностей сводило скулы и немели ноги.
«Только не я, только не теперь, когда в пригороде строится трехэтажный дом, а до получения заветных ключей от спортивного «хиггера» осталось меньше месяца!»
Он с такой любовью и прилежанием составлял заказную карту для этой машины стоимостью в полмиллиона реалов, и что, теперь все забыть? Но еще хуже — умереть от пули маньяка из Управления «Р». А Лола, новая любовница Фореста! Одно ее прикосновение могло зажечь неугасимый огонь страсти, ее глаза, гладкая кожа, грудь… Эх, да что там перечислять, Лола — это то, ради чего стоило жить. Жить! Умирать совсем не хотелось, но где гарантия, что за следующим поворотом не сидит угрюмый мужлан с трубой реактивного гранатомета? Один выстрел, и от бронированного лимузина останется только обгорелый остов. Форесту уже приходилось видеть рваные, закопченные остовы, и не один раз.
«Я жить хочу…» — мысленно произнес он и, глубоко вздохнув, постарался перебороть страх.
«Все обойдется, Блез, ничего не изменится, ты просто паникуешь, все будет хорошо…»
Мимо проносились столбы, перекрестки, дома и машины, кортеж свернул налево и через полминуты вкатился в густой лес курортной зоны. Дорога здесь была извилистой, и автомобили снизили скорость, что показалось Форесту опасным. Он уже хотел потребовать от шофера прибавить скорость, как вдруг шедший первым автомобиль вильнул в сторону, промчался по обочине и соскочил в кювет.
— А-а-а-а! — закричал Форест, закрыв голову руками.
— Да чтоб тебя! — вторил ему водитель, выправляя сорвавшийся в занос лимузин. — Дикобраз, ваше превосходительство! Прямо через дорогу перебежал, сволочь!
Соскочивший в кювет автомобиль охраны продолжал скакать по кочкам, держась параллельно дороге. Прибавив скорости, он сумел-таки выскочить на асфальт, разбросав комья грязи и дерна.
— Что с нами было? — строго спросил Форест, когда понял, что это не покушение.
— Я ж говорю, ваше превосходительство, дикобраз, гадкая скотина! Их тут целое стадо бродит, побеги объедают, а потом на дорожках гадят. Никчемные животные, доложу я вам. Вот однажды, когда я еще служил в подразделении…
— Спасибо, я все понял.
Форест вздохнул и откинулся на мягкие подушки.
«Подумать только — дикобраз». Он даже улыбнулся.
Впереди показались крыши «Дома дружбы» и неприступный охранник на проходной. Раньше придирчивость здешних стражников раздражала Фореста, но после случая с дикобразом он, напротив, был доволен тем, как пристально его разглядывают, сличая с напечатанной в документах голограммой.
— Добро пожаловать, ваше превосходительство, — смягчился стражник и, вернув документы, отдал честь.
— Спасибо, братец, — улыбнулся ему Форест и увидел пару белок. Они скакали по стволам хвойных диллакоксов, то ли играя, то ли ссорясь.
— Экие шалуны, — сказал Форест, любуясь быстрыми зверьками.
— Прибыли, ваше превосходительство! — объявил шофер.
— Чего?
Форест лишь сейчас заметил, что лимузин стоит напротив главного входа в отель и к нему спешит швейцар в парадной форме артиллерийского офицера.
— Добро пожаловать, ваше превосходительство! — поклонился он, открывая дверцу.
— Какие вы все добрые, — съязвил Форест и глубже надвинул шляпу: в легком плаще его слегка знобило.
Нетерпеливо взбежав по ступеням, он сбавил шаг только в натопленном холле. Заметив его, портье тотчас куда-то исчез и появился уже в сопровождении директора заведения, списанной сотрудницы военной разведки.
— Добрый день, сэр, рада видеть вас снова, — с улыбкой сказала она, профессионально прихватывая Фореста за локоть.
— Э-э… Как наши гости? — спросил он, чтобы развеять чувство неловкости.
— Вот об этом я и хотела поговорить, сэр. Дело в том, что они как будто больны, но никому в этом не признаются.
— А с чего вы так решили — они что, плохо выглядят? — Форест покосился на портье, тот протирал стойку фланелевой тряпочкой, однако его покрасневшие уши ловили каждое слово.
— Они… Они все время говорят о туалете.
— О туалете? — переспросил Форест.
— Да. Разумеется, они не со мной об этом говорят, и не с прислугой, а между собой. Кто сходил и сколько раз, а кто пойдет следующим. Наши сотрудники приучены прислушиваться даже к неявному недовольству постояльцев, поэтому мне сразу стали докладывать, а вдруг что-то не так с едой?
— Я постараюсь выяснить, в чем дело, — пообещал Форест, высвобождаясь из захвата директорши.
— Буду вам очень признательна, а то мы все на нервах.
«На нервах, как же! Сколько донесений на службу уже отправила? В день по три штуки — согласно инструкции», — мысленно негодовал Форест, заходя в лифт. Кабина без приказа стала подниматься на третий этаж, поскольку последний раз Форест поднимался именно туда. Эти новомодные штучки ему не нравились, он предпочитал контролировать ситуацию и самолично давить на кнопки.
Выйдя из лифта, он огляделся. В обоих направлениях коридор был пуст.
«Странно, обычно кто-нибудь возится с сервировочным столиком или бельем, а тут — никого», — снова забеспокоился Форест и, разозлившись на собственные страхи, топнул ногой, потом еще и еще раз.
Из ближайшего номера выглянула убиравшая там горничная.
— Что-нибудь случилось, сэр? — участливо спросила она, готовая прийти на помощь.
— Ерунда, просто таракан, — решил отшутиться Форест.
— Та-ра-кан?! — по слогам произнесла пораженная горничная и с ужасом посмотрела на ковер, как будто Форест сказал «аллигатор».
— Э… мне показалось, мисс, — начал оправдываться он, понимая, что нет ничего страшнее для здешней вышколенной прислуги, чем таракан, неведомо как пробравшийся в их тщательно охраняемые владения. — Когда я перепью, мне часто мерещатся тараканы, не обращайте внимания.
Форест подошел к триста шестому номеру и тихо постучал в дверь.
Даже сквозь массив родонового дерева он расслышал громкий лязг передернутого затвора.
— Симон, это я, Форест! — сообщил гость, досадуя на то, что пренебрег предупредительным звонком.
— Мистер Форест?
— Да, он самый.
— Одну минуту…
«Связывается с помощниками…» — догадался Форест и не ошибся. Слева от него одновременно открылись двери триста восьмого и триста десятого номеров, из которых вышли Курц и Ленц. Кто из них был кто, Форест разобрать не мог.
— Привет, ребята, — сказал он как можно приветливее. Одетые в одинаковое трико, каратели выглядели очень представительно, их мышцы бугрились, словно у профессиональных борцов.
— Здравствуйте, мистер Форест, — сказал один из них и связался с командиром по рации. — Все в порядке, сэр, это он.
Щелкнул замок, и Симон впустил гостя в номер, следом за ним вошли Курц с Ленцем.
— Рад вас видеть, мистер Форест. Присаживайтесь. — Симон сделал рукой приглашающий жест и убрал под подушку никелированное оружие неизвестной системы.
— Спасибо, — кивнул тот, снимая шляпу и располагаясь в кресле. Курцу и Ленцу достались два жестких стула.
— Не желаете ли сходить в туалет?
— Нет, спасибо, — отказался Форест, решив вернуться к этой теме позже. — Я приехал к вам с двумя новостями. Одна хорошая, а другая плохая. Сначала плохая. Палачами Управления «Р» убит один из патриотов своей страны, министр миграции Винсент Самуэль Гальвингстон…
Форест сделал паузу, наблюдая реакцию карателей, но ее не было.
— А теперь хорошая новость. С высокой долей вероятности это дерзкое преступление совершили именно те, за кем вы охотитесь, — убийцы генерала Тильзера…
— Генерал Тильзер жив, да продлятся дни его борьбы! — воскликнул один из бойцов Симона.
— Я хотел сказать, убийцы первой версии генерала Тильзера, но он, разумеется, жив, и дело его тоже живет. — Форест примирительно улыбнулся.
— Где они находятся? — после короткой паузы спросил Симон.
— На Фальенде, это планета восьмого слоя от звезды Пирмидис, материк Бонкада, побережье Финкийского моря.
— Мы отправимся туда немедленно! — объявил Симон и резко встал. — Вы можете организовать нам телепортационный канал?
— Здесь нет телепортационных каналов, — заметил Форест. — Но мой уиндер домчит нас туда часов за сорок. Ничего более быстрого в нашем мире нет.
И Форест развел руками, как бы извиняясь за техническую отсталость.
— Хорошо, где ваш уиндер?
— Он в порту, но прежде чем мы уйдем, давайте разберемся, что у вас за проблема с туалетом.
Симон тревожно переглянулся со своими подчиненными.
— Почему вы решили, что у нас проблема с туалетом, мистер Форест?
Мышцы главного карателя вздулись и, как показалось Форесту, даже заскрипели от напряжения, словно резиновые шары.
— Потому что при посторонних люди не слишком афишируют свои визиты в туалет.
— Но почему, ведь все люди делают это?
— Делают, причем регулярно, — согласился Форест, поднимаясь из кресла. — Но шутят на эту тему и обсуждают походы в туалет только с хорошо знакомыми людьми. У посторонних же должно складываться впечатление, будто вы туда вообще не заглядываете.
— Но как это понять? — удивился Симон. На лицах Курца и Ленца тоже читалось удивление.
— Понять это никак нельзя, просто примите к сведению, и все, не то будете привлекать внимание.
Каратели надолго замолчали, анализируя услышанное. Первым очнулся Симон.
— Ну хорошо, — сказал он. — Я готов просто принять это и запомнить, но объясните мне еще одну вещь…
— Спрашивайте, — разрешил Форест, полагая, что самое трудное позади.
— В чем смысл ритуала обрывания туалетной бумаги?

Глава 32

Всю ночь моросил мелкий дождик, где-то неподалеку журчала в сточной трубе вода. Джим и Тони спали неспокойно, все время ворочались и проверяли под подушками пистолеты.
Чистые постели и душ с шампунем не принесли желаемого расслабления, без устойчивого контакта с Управлением «Р» они все еще были на линии фронта.
Сообщать о прибытии на место было рано, полагалось выждать пару дней, осмотреться и, лишь убедившись в относительной безопасности, докладывать о выполнении задания и количестве вышедших из него агентов.
Впрочем, о результатах в Управлении узнают быстро, гибель министра центрального правительства скрывать не станут. А вот кому удалось уцелеть в этой свалке, наверняка не могли сказать даже Джим и Тони. Пока в потери были занесены Винсент, Клара и Ирма, а удалось ли уйти Лене, Дауру и Инженеру, они не знали.
Под утро дождь кончился, и с первыми лучами солнца высохли крыши, улицы и тротуары. Лишь оставшиеся на открытом грунте следы капель напоминали о ночном дожде.
Тони поднялся первым. Он озабоченно осмотрел раненую руку, помассировал ее и, взяв скатанный из бумаги шарик, принялся разрабатывать пальцы, прохаживаясь из угла в угол.
— Как там погода? — зевнув, спросил Джим.
— Хорошая, солнце и все такое.
— Какие у нас планы? — Джим спустил ноги на пол и подвигал руками, прислушиваясь к ощущениям в спине.
— К зеркалу подойди и посмотри, — посоветовал ему Тони, угадав мысли напарника.
— Страшновато. Вчера в душе очень жгло, хотя крови не было.
— Да ладно, ты же живой и дышишь, значит, все в порядке.
Джим несмело покосился в сторону прихожей, где висело большое зеркало. На секунду задумался, затем поднялся и решительно двинулся в прихожую. Однако сразу смотреться не стал, сначала выглянул через глазок во двор.
— Что там? — спросил Тони.
— Мужик собаку повел.
— Куда?
— Наверно, на улицу…
Оторвавшись от глазка, Джим встал спиной к зеркалу, выровнял дыхание и… осторожно оглянулся.
Ничего страшного, лишь три уродливых красных рубца. Пули оказались обычными, без всяких маньяческих изысков, что так любят в спецслужбах.
— Тони, а ты пистолет в правой руке держать можешь? — продолжая разглядывать свои ранения, спросил Джим.
— Держать могу, но в человека и с десяти шагов не попаду, — ответил напарник. Впрочем, он отлично стрелял с левой, этому в Управлении придавали особое значение, их боевики должны были сопротивляться до последнего, иногда все решал один выстрел.
— Завтракать будем дома или шиканем в кафе? — спросил Тони, неловко подхватывая раненой рукой подброшенный шарик.
Джим задумался. Стоит ли рисковать? Или это уже не риск? Городок не так уж и мал, имеются курортные пригороды, где проезжает много транзитных путешественников.
— Давай где-нибудь на природе, на террасе хорошего ресторана.
— «Галанты» берем?
— Но ты же не забудешь трусы, чего спрашиваешь о пистолетах?
Тони сухо засмеялся, наличие оружия для них давно стало обязательным. Что поделаешь — «нелегалы».

Глава 33

Приняв душ, проштудировав перед выходом инструкции и повторив карты, напарники заперли тайник и вышли на балкон. Пока Тони запирал дверь, Джим кивнул стоявшей возле клумбы старухе.
— Это чиво, новые жильцы у нас? — вместо приветствия спросила она.
— Да, мы снимаем квартиру, — пояснил Джим.
— А у кого? — подозрительно спросила старуха, запахиваясь в синюю шерстяную кофту.
— Не знаю, — беззаботно пожал плечами Джим. — Мы через агентство сняли.
— Какое такое агентство? Четыре года назад в этой квартире жил Модус Плоткин, а потом он пропал! — выкрикнула бабка, будто обвиняя новых жильцов в пропаже прежнего хозяина.
— Это вам в полицию нужно, бабуля, — развязным тоном ответил Тони.
— Я тебе не бабуля, я мадам Штюбинг, если хочешь знать! — завелась бабка.
Джим заулыбался, Тони отрабатывал легенду студента, а студенту со старушками полагалось быть непочтительным.
— Да кто ж вы такие невоспитанные? — завопила мадам Штюбинг, когда напарники с ухмылками на лицах спускались во двор.
— Студенты, бабуля. Биологи, — заверил ее Тони.
— А чего же тут лодырничаете, почему не учитесь, биолухи? — не отступалась старуха, преследуя напарников до самой арки.
— «Хвостовики» мы, бабуля, и вообще — спортсмены, — добавил Тони и счастливо заржал, окончательно утверждая мадам Штюбинг в мысли, что перед ней типичные представители молодого поколения — грубого и невоспитанного.
Оказавшись на улице, Джим и Тони, как по команде, покосились на окно прелестной незнакомки.
— Интересно, где она сейчас и что делает? — спросил Джим.
— Стирает мужу носки, — ухмыльнулся Тони, который все еще не вышел из образа студента-придурка.
— Заткнись. Смотри, что написано, — «Бакалейные товары Белтрикса». Скорее всего, это был ее папаша, тот седой, которого мы видели.
— А может, они просто живут над магазином? — возразил Тони.
— Где ты видел, чтобы торговец отдавал кому-то этаж над своим магазином? — Джим осторожно поправил под рубашкой пистолет.
— Согласен. Сейчас зайдем?
— Нет, лучше на сытый желудок, — мудро заметил Джим. Он посмотрел в один конец улицы, потом в другой. — Туда пойдем, там центр и заведения поприличнее.
— Ну, пойдем, — пожал плечами Тони, напоследок оглянувшись на бакалейный магазин.
По мере продвижения к центру машин на проезжей части и прохожих на тротуарах становилось все больше. Город трудился на приезжих, поэтому праздношатающихся, вроде Джима с Тони, здесь было совсем немного. Даже миловидные курьерши из модных магазинов пробегали мимо, не обращая внимания на двусмысленные комплименты Джима и Тони.
— Они нас в упор не видят, — констатировал Джим, останавливаясь перед вывеской ресторана «Рыбные деликатесы Ульфсака».
— Сейчас и десяти нет, вот они и бегают… — Тони вздохнул. — Длинноногие.
— Видимо, дело в том, что мы голодные, к тому же по утрам знакомятся только сумасшедшие. Вот наступит вечер, девушки сами станут останавливать нас.
— Думаешь? — с сомнением спросил Тони.
— Уверен, приятель. Идем к «Ульфсаку»?
— А почему нет? Мы уже третий месяц на мороженых продуктах сидим, хотелось бы разнообразия.
Несмотря на ранний час, заведение оказалось открытым. В нем имелся небольшой зал и всего один официант. Ресторан держался за счет обеденного наплыва посетителей и любителей вечернего отдыха, а у таких заведений размеры скромные.
— Доброе утро, господа! — приветствовал напарников официант. — Желаете сесть ближе к окну?
— А у вас есть терраса? — неожиданно спросил Джим.
— Террасы нет, но если вас всего двое…
— Нас только двое, — подтвердил Джим.
— Тогда извольте пройти за мной на второй этаж, в кабинете директора имеется большой балкон, я поставлю вам стол, зонт и обслужу, как если бы это была ваша персональная терраса.
Официант только что придумал этот ход и был в восторге от своей идеи.
— Хорошо, — согласился Тони. Сидеть в темноватом зале, даже возле окна, ему не хотелось.
В офисе никого не оказалось. Официант открыл его своим ключом, предложил гостям сесть в кресла и подождать несколько минут, пока они с поваром принесут стол и стулья. Напарники не возражали, с балкона открывался чудесный вид на старые улочки, аккуратные домики с мансардами и цветами на подоконниках.
— Красиво тут… — сказал Джим.
— Даже уезжать не хочется? — ухмыльнулся Тони.
— Скажешь тоже.
Послышался шум и пыхтение, повар с официантом втаскивали по лестнице стол и стулья, легких пластиковых у них не нашлось, поэтому тащили деревянные.
Вскоре все было готово: стол, стулья, большой зонт с тяжелым основанием и белая скатерть. Официант вытер салфеткой пот и, улыбнувшись ранним посетителям, подал им два меню.
— У вас тут только рыба? — спросил Джим.
— Не только, у нас ведь рыбопродукты, причем самые наисвежайшие. Вот и этой ночью улов получили прямо с рыбацкой лодки, три десятка нежнейших буцеканов, а также рыбу-фонарь.
— М-да-а, — протянул Тони, медленно двигая вдоль списка распухшим пальцем. — Я и названий таких никогда не слышал. Давайте-ка вот что…
Официант склонился, демонстрируя полное внимание.
— Давайте нам всего понемногу…
— Но только то, что может есть человек неподготовленный, — сделал Джим существенное дополнение.
— Хорошо, но разрешите сделать одно предложение?
— Конечно.
— Вот тут «Форте ля кост», это морской карп в молочно-томатном соусе, деревенское блюдо, очень вкусное, однако наилучший его вкус достигается на второй день. Я предлагаю не готовить свежее блюдо, а воспользоваться тем, что стоит в нашем холодильнике. Если вам оно не понравится, можете за него не платить.
Напарники переглянулись.
— Хорошо, — сказал Джим. — Несите из холодильника.
— Нет, я разогрею его, сверху будет немного оливкового масла и свежая зелень, а под ними… — Официант закатил глаза, изображая экстаз.
У Тони даже в брюхе забурчало.
— Ну давай уже неси, ты нас с ума сведешь!
Официант умчался, как ветер, а напарники стали разглядывать улицу.
— Девки куда-то подевались, — разочарованно вздохнул Тони.
— Зато целых две собаки, — заметил Джим.
Вдруг послышался шум моторов, со стороны центра, одна за другой, по улице мчались две полицейские машины. Они резко затормозили напротив ресторана, и на мостовую выскочили двое увешанных оружием патрульных.
Было слышно, как хлопнула дверь, когда они ворвались в ресторан, потом им что-то крикнул официант — они ответили грубо. Вскоре полицейские башмаки затопали по офисной лестнице.
Джим сунул руку под рубашку и кивнул на вторую пару патрульных в машине. Тони понял, цели были распределены.
Дверь офиса распахнулась, и показались полицейские, однако их оружие оказалось в кобурах, а на двух сидящих на балконе людей они не обратили внимания.
— Это не та комната! — воскликнул тот, что был с усами.
— Винченцо вечно все путает! — прорычал второй, ударив ногой по корзине для бумаг.
Усатый выскочил на балкон и, едва не столкнув удивленного Джима, протиснулся к перилам.
— Антоньо! Это не та комната!
— Что? — спросил полицейский, высунувшись из окна машины.
— Это не та комната, Винченцо все напутал!
В ответ Антоньо только разочарованно махнул рукой, дескать — возвращайтесь.
Усатый развернулся, снова неловко обежал столик, но потом все же обернулся и коротко кивнул:
— Неувязочка, господа, извините…
— Бывает, — ответил ему Джим, а Тони лишь понимающе улыбнулся.
Когда полицейские сбежали вниз и, сев в машину, укатили вслед за Антоньо, напарники с облегчением перевели дух, а Тони сказал:
— Ох уж этот Винченцо.

Глава 34

Еще через минуту показался официант, он принес горячее блюдо, держа поднос толстой варежкой. Сами блюда были накрыты медными полусферами, поэтому оценить их вид не было никакой возможности.
— Еще одно мгновение, господа…
Официант снял медные крышки и, метнув на белую скатерть картонные подставочки, поставил на них глубокие тарелки из толстого фарфора.
— О-о! — произнес Тони, залюбовавшись золотистыми кусочками карпа с соломкой приморского салата.
— Судя по запаху, платить за это таки придется! — заметил Джим, получая от официанта приборы, которые тот принес в белоснежной холщовой сумочке. С такими ресторанная прислуга выезжала работать на пикники.
Раздав приборы, официант открыл деревянную коробку и выложил на тарелку горячие поджаренные булочки, взмахнул салфеткой и снова унесся.
Джим и Тони задержались на балконе еще на час, затем расплатились и, оставив официанту щедрые чаевые, вышли на улицу.
Солнце поднялось выше, стало жарко. Они прошлись еще немного к центру, постояли у фонтана, погуляли вдоль витрин модных магазинчиков, перекинулись парой фраз с продавщицей цветов и двинулись обратно — после сытного обеда им захотелось вздремнуть.
— Охотиться на девочек выйдем попозже, — не сдавался Тони, хотя Джим подозревал, что это лишь бравада. Просто его приятелю не хотелось оставаться наедине со своими мыслями, у Джима была та же проблема.
Постепенно напарники ускоряли шаг, город стал казаться им не таким уж безопасным. Вот этот угрюмый взгляд из проезжавшего авто мог принадлежать вражескому агенту, а любопытная домохозяйка с бигуди, что выглянула из окна, могла позвонить в полицию, спутав Джима и Тони с какими-нибудь хулиганами. Безобидная проверка стала бы очередным этапом бегства, а они к этому были сейчас не готовы.
К своему дому напарники пришли неожиданно быстро, дорога к центру показалась куда длиннее. Остановившись возле арки, они снова посмотрели на окно прелестной незнакомки, потом на магазин бакалеи. Возле его входа стояли старый пикап и пятилетний «кентавр-турбо» со сполохами пламени, нарисованными нетвердой рукой самодеятельного художника.
— Покупатели приехали, — сказал Джим. — Может, тоже зайдем?
— Зачем? — спросил Тони.
— Сахару купить.
— У нас есть сахар.
— Это кусковой, а мы сыпучий купим.
Из открытой двери магазинчика стали доноситься громкие голоса.
— Кто-то очень рьяно торгуется, — объяснил Джим и направился к магазину, Тони последовал за ним.
— Здравствуйте! — радостно произнес он, увидев за прилавком ту самую девушку, что очаровывала их накануне вечером. Вблизи она оказалась еще красивее.
— Здравствуйте, мисс, — улыбнулся Джим, не обращая внимания на других посетителей магазина. — У вас есть сыпучий сахар?
— Сахар-песок, придурок! — грубо поправили его, четверо молодых людей с синими татуировками зашлись хохотом. Хозяин магазина, седой немолодой мужчина, сидел на прилавке, куда его загнали хулиганы, и с тоской смотрел на открытую дверь.
— Короче, хохмачи, валите отсюда, — посоветовал главный хулиган в красной бандане. — Магазин закрыт на это, как его…
— Переучет, — подсказал его приятель.
— Во-во, давайте шустрее, пока я добрый…
И главарь недвусмысленно покрутил над головой бейсбольной битой.
— Мисс, они вас обижают? — спросил Джим.
Девушка молчала, испуганно поглядывая на хулигана в красной бандане.
— Ты не понял? — спросил, шагнув к нему, хулиган.
— Я-то понял…
Джим с разворота ударил грубияна в горло. Тот выронил биту и свалился на упаковки с макаронами.
— Да ты что, сука? Ты на кого?..
Главарь раздвинул двух оставшихся товарищей и бросился на Джима. Тот увернулся, пропуская его к Тони, а сам вступил в бой с двумя другими.
Главарь наткнулся на реактивный прямой левый Тони и осел возле прилавка, Джим достал одного битой по голове, другого — ногой в пах. И битва закончилась.
— Что они хотели от вас, мистер Белтрикс? — спросил Тони, прохаживаясь мимо девушки гоголем. Услышав свое имя, хозяин вздрогнул и слез с прилавка.
— Это Бруно, здешний уличный царек. Прежде они были обычными хулиганами, а теперь возомнили себя бандитами и пытались заставить меня платить им «за охрану».
Бруно очнулся и застонал, его разбитый нос кровоточил. Другие тоже понемногу приходили в себя, но до выяснения обстановки предпочитали не подниматься.
— А я знаю, кто вы! — прощебетала девушка, теперь она улыбалась. — Мне про вас мадам Штюбинг рассказывала. Она сказал, что вы студенты-биологи и что вы грубияны!
— Мы вас тоже знаем! — с ходу вляпался Тони, потеряв от восторга осторожность.
— Да? Откуда? — удивилась девушка.
Возникла пауза, Джим и Тони поняли, что попались.
— Мона мы уйнем? — жалобно прогнусавил Бруно, придерживая пальцами расплющенный нос.
— Мона, — разрешил Джим. — Только деревяшки свои оставьте.
Горе-рэкетиры на четвереньках выползли из магазина, стало слышно, как они шмыгают носами и хлопают дверцами своего «кентавра-турбо». Двигатель завелся, и автомобиль уехал.
— Значит, вы подглядывали? Ай-яй-яй! — с напускной строгостью погрозила пальчиком девушка, но было видно, что она вот-вот рассмеется.
— Мы не нарочно, мисс, — развел руками Тони и виновато покосился на друга. — Просто зашли в квартиру, глянули в окно, а там — вы. Как вас, кстати, зовут?
— Бригитта, — ответила девушка и протянула Тони руку. — А вас как?
— Я — Тони, а это — Джим.
— Очень приятно, Джим. — Бригитта пожала ему руку, потом обратилась к Тони: — А что у вас с правой рукой, почему вы подаете левую?
— На тренировке повредил.
— Так вы, видно, борцы, ребята? На биологов не очень похожи, ухватки не те…
Джим покосился на хозяина, ему показалось, что бакалейщик Белтрикс пытается прощупать их легенду.
— Нет, мы не борцы, мы в регби играем, — прячась за улыбкой, ответил Джим. — С учебой, честно говоря, не всегда дружим, но руководство факультета закрывает на это глаза, ведь мы выступаем за университетскую команду.
— Вам, кажется, сахар был нужен? — вспомнила Бригитта.
— Да, сыпучий, пожалуйста. Кусковой у нас есть.
Девушка подала пакет.
— Полтора реала…
— Вот, пожалуйста. — Джим подал деньги и слегка коснулся руки Бригитты.
Тони ревниво дернул щекой, от его взгляда ничто не ускользало.
— Тони, у вас растяжение? — неожиданно обратилась к нему девушка.
— Э… вроде того, скоро пройдет.
— Я дам вам хорошую мазь, это бесплатно.
Бригитта достала из выдвижного ящика пузырек с прозрачной жидкостью.
— Возьмите, это наша семейная микстура, папа сам делает. Любой синяк, ссадина, растяжение — все лечит.
— Спасибо.
Тоня взял пузырек и, как и Джим перед ним, коснулся пальчиков Бригитты. От этого легкого прикосновения у него даже сердце замерло, а напарник громко шмыгнул носом.
— Ну, нам пора, — сказал он. — Сахар мы взяли, теперь пойдем пить кофе.
— Да, пора, — нехотя согласился Тони и вслед за Джимом направился к выходу. На пороге он обернулся и помахал Бригитте перебинтованной рукой, та махнула в ответ.

Глава 35

Едва покупатели ушли, старый Белтрикс смахнул с брюк соринку, одернул жилет и поспешил в подсобку. Бригитта пошла за ним и встала в дверях, наблюдая за отцом.
Тот сдвинул на край стола конторские бумаги, со скрипом выдвинул большой ящик и вынул оттуда старомодный телефонный аппарат. Поставив его на стол, старик вставил разъем в затерявшееся на обшарпанной стене гнездо и, сняв трубку, убедился, что появился гудок. Затем стал набирать по памяти нужный номер.
Ответили ему почти мгновенно.
— Управление военной разведки, дежурный Петерсон… Говорите.
Щелкнула подача записывающего устройства.
— Мне… мне нужен майор Гольдфарб, — несмело начал Белтрикс. — Из четвертого управления.
— Одну минуту…
Снова что-то щелкнуло, раздался зуммер, и хриплый голос вечно недовольного майора Гольдфарба произнес:
— Гольдфарб на связи, слушаю…
— Господин майор, — Белтрикс откашлялся, — это я, позывной «Бакалейщик».
— Бакалейщик?
Было слышно, как майор вздохнул. У него были десятки агентов и информаторов, одних, с которыми часто приходилось встречаться или получать от них информацию, он помнил хорошо, но много было и таких, кто «просыпался» раз в год или того реже. Вспомнить их, не залезая в свой архив, было невозможно. Но даже лезть в архив Гольдфарбу сейчас не хотелось, накануне он засиделся в баре на набережной и так надрался, что сегодня утром проснулся голым в собственном туалете. Он спал, свалившись за унитаз, и после такой ночевки у него болело все тело, не считая периодического помутнения в глазах и треска в голове.
— Ты не напомнишь мне, кто ты такой… где живешь хотя бы? У меня сегодня был трудный день, вернее — вчера…
— Я отец Бригитты, — просто ответил Белтрикс.
— Ах, Бригги! — выдохнул майор. От возникшего в памяти образа девушки в голове на мгновение прояснилось. — Как она?
— Я по другому вопросу, господин майор.
— Говори…
— Они прибыли.
— Кто «они»?
— Те, кого вы ждали по адресу улица Цейса, пятнадцать дробь шесть, квартира двадцать два.
— Сколько их?
— Двое, парень и парень. Лет двадцати с небольшим, и совсем не простые, сегодня ко мне четверо хулиганов нагрянули, хотели рэкет устроить, так эти двое положили их в три секунды. Говорят — регбисты, но не до такой же степени…
— Понимаю тебя, Белтрикс.
Майор моментально забыл про недомогание, растер ладонью лицо и улыбнулся. Перехваченный его отделом фрагмент чужого маршрута содержал лишь сведения с адресом, на всякий случай за ним поставили наблюдение. Теперь это принесло плоды, и оставалось выяснить, кто попался в сети, люди из какой организации. Если из Глобальной безопасности — много с этого не вытянуть, разве что обменять на небольшую услугу.
Контрразведчиков можно потрясти, затеять какой-нибудь большой обмен, одним словом, «обналичить» квартирку контрразведчиков было можно, но если бы там оказались агенты Управления «Р», это стало бы главным призом. Такой улов легко обменять на следующую ступеньку карьеры в своем управлении или продать за хорошие деньги Глобальной безопасности.
Правда, была у такой удачи и обратная сторона. Управление «Р» старательно наказывало за каждый случай продажи своей агентуры, случалось, что ушедшего с хорошим бонусом в отставку счастливчика, построившего за городом дом с бассейном, вдруг находили с пулей во лбу в этом же бассейне. Тут поневоле призадумаешься.
— Господин майор? — позвал Белтрикс, удивленный долгим молчанием Гольдфарба.
— Все в порядке, информацию я принял, твой гонорар, считай, у тебя в кармане. Я зайду к вам… послезавтра.
— Послезавтра?
— Послезавтра. Ты чего-то боишься?
— Нет, сэр, просто хотелось бы знать, что мне делать все это время?
— А что тебе делать? Торгуй себе на здоровье.
— То есть мне больше ничего не предпринимать?
— Нет, сиди тихо и не отсвечивай.
— Понял…
Белтрикс положил трубку и, распрямившись, вздохнул.
— Их убьют, папа?
Белтрикс резко обернулся, лицо его исказилось гневом:
— Ты подслушивала?!
— Я просто стояла, а ты говорил очень громко.
— Громко?
Белтрикс выглянул в торговый зал, чтобы убедиться, что они одни.
— Их теперь убьют? — повторила свой вопрос Бригитта.
— Откуда я знаю? — резко ответил отец и стал быстро убирать телефон.
Бригитта вернулась к прилавку, хорошего настроения как не бывало.
— Они ведь спасли нас от Бруно, — напомнила она.
— Ай, перестань! — отмахнулся отец. — Ты же знаешь, что договор с майором у нас давно.
Поняв, что только расстраивает этим дочь еще сильнее, он подошел к ней, взял за плечи и через силу улыбнулся.
— Ну что ты, колокольчик мой? — Белтрикс поцеловал дочь в лоб и обнял. — Вот получим от майора денежки, сделаем ремонт… — Он огляделся, определяя объем будущих работ. — Вон и краска на стенах облупилась, и потолок в пятнах.

Глава 36

Уиндер класса «гринберд» был оснащен парой огромных гравитационных синхронизаторов, что позволяло ему покрывать большие расстояния за короткое время. Пассажирская капсула и пилотская кабина уиндера составляли лишь пятую часть судна, остальной объем, помимо синхронизаторов, занимали генераторы, разгонные роторы и горючее — намотанная на барабан тончайшая нанопластиковая мембрана. Медленно, незаметно для человеческого глаза барабан подавал мембрану в генераторы, а те питали энергией разгонные роторы. Синхронизаторы набирали обороты, достигали критической частоты и — раз! — одним скачком преодолевали расстояние, на которое какой-нибудь грузовой караван затратил бы целые сутки.
Подобный метод перемещения плохо отражался на здоровье пассажиров. У одних начиналось носовое кровотечение, у других приступы удушья, третьих посещали галлюцинации. Однако правительственный советник Форест не раз путешествовал на уиндере и знал верный способ, как избежать неприятностей. Он возил запас крепких напитков, и как только обстоятельства вынуждали его мчаться куда-то в «прыжковом режиме», доставал бренди «Кортель» и принимал его натощак большими дозами. После этого поездка проходила вполне обыденно, а если к нему выходил поболтать второй пилот, то и вовсе интересно — женатому в четвертый раз, тому было что рассказать.
В этот раз бутылка «Кортеля» неожиданно оказалась пустой. Едва уиндер вырвался за пределы атмосферы и начал становиться на курс, Форест вдруг понял, что безоружен перед долгим, мучительным перелетом.
— Это конец, — сказал он, бессильно опускаясь в кресло и глядя на пустую бутылку в распахнутом шкафчике.
— В чем дело? Я могу чем-то помочь? — спросил Симон.
— Увы, нет, — покачал головой Форест. Ему казалось, что у него уже начинаются болезненные ощущения от пространственных смещений и перегрузок, хотя до «скачка» еще было далеко.
Под настороженными взглядами карателей Форест покинул кресло и, пошатываясь, стал пробираться к пилотской кабине. Распахнув тонкую дверцу, он увидел удивленные лица пилотов, застигнутых врасплох визитом начальника.
— В чем дело, босс? — спросил первый пилот, смахивая с панели управления игральные карты. — Что-нибудь случилось?
— Вам плохо, босс? — угадал второй пилот.
— У тебя где-то алкоголь был. Чистый. Давай его сюда.
Пилоты переглянулись, чистый алкоголь был их неприкосновенным запасом.
— Босс, это молекулярный спирт, без подготовки его пить нельзя.
— Давай сюда, есть у меня необходимая подготовка! — закричал Форест.
Второй пилот вздохнул, отстегнул страховочную сбрую и полез под кресло.
— Нету, босс! — крикнул он оттуда. — Видимо, давно кончился!
— Или ты достаешь мне этот атомарный спирт, или я тебя увольняю! — потерял терпение Форест.
— Сейчас поищу получше, — заверил второй пилот и начал имитировать тщательные поиски, шаря по полу вокруг фляжки со спиртом.
В конце концов он шлепнул по ней ладонью, вытащил из-под кресла и с радостной улыбкой продемонстрировал начальнику.
— Вот она, ваше превосходительство, в самый угол завалилась!
— В самый угол… — передразнил его Форест и выхватил фляжку. — Смотрите тут в оба!
С тем и ушел, а пилоты снова взялись за игру.

Глава 37

Вернувшись в салон к троим карателям, Форест с довольным видом сел в кресло и начал разбирать надпись на этикетке.
«Спирт пищевой, молекулярный для обработки трапецеидальных сенсорных триггеров. Принимать внутрь не рекомендуется, возможны потеря связи с реальностью, немотивированная радость, понос».
— Ничего, выживем, — сказал Форест, прислушиваясь к вою набирающих обороты синхронизаторов. Он достал из бара тоник, но, подумав, заменил его на минеральную воду. Налил ее в хрустальный фужер, а спирт плеснул на дно широкого стакана для виски.
Каратели внимательно следили за его приготовлениями, догадываясь, что это действие является неотъемлемой частью человеческой поведенческой культуры, которую они постигали с таким маниакальным упорством.
— Поехали…
Форест опрокинул в рот спирт и торопливо запил водой из фужера.
— Ох, хорош-шо продрало! — сообщил он Симону.
— Что это? — спросил тот, указывая на прозрачную фляжку.
— Спирт. Чис-стый.
Форест улыбнулся Симону, как лучшему другу, его щеки порозовели.
Симон уверенно взял из открытого бара еще один стакан, копируя движения Фореста, плеснул в него столько же спирта и выпил, проигнорировав воду.
Форест следил за ним раскрыв рот. Он знал, что посланцы «оттуда» могут есть и пить все, что угодно, однако ожидал хоть какой-то реакции. Она оказалась неожиданной. Симон пристально посмотрел на Фореста, наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза, и наконец произнес:
— При вашем метаболизме тридцать миллилитров этого вещества должны привести к полному распаду тканей вашего тела, но этого не происходит. Почему?
— Не знаю, я об этом как-то не задумывался, — пожал плечами Форест и плеснул себе еще порцию.
— Мне следует внести в массив своих файлов значительные поправки.
— Внеси, — кивнул пьянеющий Форест. — Поправки дело хорошее.
В салоне появился второй пилот.
— Чего тебе? — спросил советник.
— Ваше превосходительство, на канале связи вас запрашивает какой-то субъект. Мы решили пока скачок не делать, а то потом…
— Хорошо-хорошо, подключай, я отвечу, — кивнул Форест и снял трубку с аппарата связи.
— Советник Форест? — раздался знакомый голос.
— Да, генерал Грувер, это я, — отозвался тот, узнав заместителя директора военной разведки.
— Если не ошибаюсь, вы направляетесь на Фальенду?
— Не ошибаетесь, генерал, у вас хорошие осведомители.
— Не хорошие, а очень хорошие. — Генерал засмеялся в трубку, явно набивая себе цену.
— Ну-ну, похвастайтесь своими пустяками, — стал подначивать его Форест. Ему хотелось послать Грувера подальше, но тот явно что-то знал, поэтому и с ним требовалось шутить, трепать его за холку и чесать живот.
— Ну хорошо, в городке Лейтау, на южном побережье Финкийского моря, обнаружены двое агентов. Они не принадлежат ни нам, ни «глобалистам», ни даже контрразведке.
— Откуда такая уверенность?
— Учитывая, что случилось на другой стороне залива, здесь видны уши Управления «Р».
«Все сходится», — подумал Форест. Он уже знал, что двое участвовавших в покушении на министра боевиков сумели угнать яхту под носом у полиции. И вот теперь они оказались в Лейтау.
— Благодарю вас, генерал, ваш благородный поступок обязательно вам зачтется, — сказал Форест и отключил связь, чтобы тут же начать набор длинного кода вызова.
В трубке послышались длинные гудки, отвечать на вызов никто не хотел, но советник был настойчив. Наконец трубку взяли, и рассерженный шеф Службы глобальной безопасности недовольно спросил:
— Какого хрена, Форест? Вы на часы смотрите? У нас здесь ночь, между прочим!
— Сожалею, сэр, но обстоятельства вынуждают меня действовать незамедлительно — мне нужно ваше содействие.
— Что, опять этот гомик Сандерс дебоширит в казино?
Гомиком шеф СГБ называл одного из министров правительства, который то и дело устраивал скандалы в казино и гей-клубах.
— На этот раз все серьезнее, я лечу на Фальенду, там в приморском городке Лейтау обнаружены агенты Управления «Р». Вернее сказать, боевики, которых, по стечению обстоятельств, разыскивают и наши друзья «оттуда»…
— Мне об этом уже доложили… — Слышно было, как шеф СГБ зевнул. — И я направил туда целую армию шпиков, завтра город будет кишеть ими, как вонючими червями.
— С кем я могу связаться?
— Они вас сами найдут и выйдут на связь. Все, Форест, прощайте, я еще намерен уснуть.
— Конечно, адмирал, извините.
Советник отключил трубку и вздохнул.
— Все, можно «прыгать»? — спросил второй пилот.
— Да, можно, — кивнул Форест и повернулся к Симону: — У меня хорошие новости, кажется, двое зачинщиков покушения на министра обнаружены в приморском городе и в их поимке мы получим весьма значимую поддержку СГБ.
Симон и его товарищи обменялись многозначительными взглядами.
— Почему вы думаете, что это именно те, кто нам нужен? — спросил главный каратель.
— Я вовсе так не думаю, просто исхожу из полученной информации…
— Какой информации?
— Всей информации. Во-первых, эти двое были ранены во время покушения, они залили своей кровью половину дома министра, двор и машину, на которой сбежали, однако, несмотря на большую кровопотерю, выжили. И не только выжили, но и добрались до пристани, где обманули преследователей.
— Как обманули? — тут же спросил Симон.
— Они пустили в море глиссер, и все полицейские погнались за ним. Через час преследования в сотне километров от берега было решено обстрелять судно, поскольку сдаваться беглецы не собирались. От выстрелов взорвался бак, глиссер затонул. Водолазов привезли только на другой день, они погрузились на дно и выяснили, что в кабине глиссера никого не было, судно двигалось на автопилоте. Разумеется, об этом тут же сообщили на пристань, откуда вышел глиссер, с тем чтобы беглецов искали поблизости, но с пристани сообщили, что ночью у них исчезла яхта — тихо вышла на электрическом ходу и канула в темноту.
— Они умные, — заметил Ленц после долгого молчания.
— Да, — кивнул Симон, — это говорит в пользу того, что эти двое могут быть теми самыми государственными преступниками.
— Они не только умные, они отлично подготовлены, у министра Гальвингстона имелся в штате повар-кербиец, он один стоил целого подразделения, быстр был невообразимо. Рассказывают, что подброшенную тушку курицы, пока она падала на блюдо, он шинковал на двадцать частей — разделочным ножом чудеса творил. Но и он пал от рук убийц Управления «Р», и, заметьте, пулей его только добили, а перед этим едва не снесли голову медной сковородой. Как нужно бросить тяжелую сковороду, чтобы этот сверхчеловек не успел среагировать, а?
Форест снова выпил, а Симон взял его бокал и понюхал, все еще удивляясь, как этот человек может потреблять смертельно опасную для него жидкость.
— Если при них не будет кинетических пушек, мы одержим победу, — сказал Курц.

Глава 38

Когда напарники вернулись в квартиру, Джим плотно притворил дверь и закрыл ее на два имеющихся замка, затем выглянул в глазок, но не обнаружил во дворе никого. Лишь после этого он отправился в ванную, вскрыл устроенный под одной из плиток тайник и выложил на пол весь арсенал. Затем сунул руку в опустевший тайник и в самом углу обнаружил станцию цифрового радио — небольшой, величиной с мыльницу, прибор, сочетавший в себе диктофон, передатчик, приемник и компьютер. К радиоточке прилагалась раскладная антенна.
Когда Джим вышел в комнату, Тони стоял слева от окна и осторожно выглядывал на улицу.
— Что там?
— Ничего, окно занавешено.
— Значит, шоу больше не будет. — Джим сел к столу и начал наговаривать короткое донесение: «Задание выполнено, предварительные потери — два человека. К эвакуации готовы».
Вот и все донесение.
— Тебе есть что добавить? — шутя спросил он Тони.
— Есть. Мне старик не понравился.
— А что не так с этим стариком?
— Дно у него двойное.
— А у девчонки?
— Девчонка нормальная, у нее совершенно искренняя реакция на появление в этой провинции двух столичных парней.
— Так уж и столичных? — улыбнулся Джим.
— По крайней мере, она так думает.
— Я отправляю? — после паузы спросил Джим.
— Отправляй, — сказал Тони, оставил окно и прошел в ванную.
Джим включил передачу, радиоточка начала настраиваться по спутниковому сигналу, чтобы лучше определить свои координаты. Когда ориентирование было выполнено, на крохотной панели загорелся синий огонек. Мигнув им несколько раз, устройство сжатым сигналом выбросило в эфир закодированное донесение Джима.
Тут же пришло подтверждение — оранжевая лампочка зажглась и погасла, донесение было получено. Едва только Джим перевел дух, оранжевая лампочка снова зажглась, а крохотный динамик устройства негромко пискнул, извещая о получении встречного послания.
— Ты слышал? — Джим повернулся к Тони, перенесшему в комнату весь их арсенал.
— Слышал. Давай послушаем, что они нам прислали, ведь сообщение дежурное, прямо сейчас его они записать не могли.
— Не могли, — согласился Джим и включил воспроизведение.
Уверенный мужской голос сообщил, что команда эвакуаторов уже в городе, и предупредил о прибытии в порт Лейтау более десятка «пятерок». Дескать, возможно, это и не «сетка», а какая-то другая акция. После выяснения ситуации «пожарные» обещали сами выйти на связь.
Тони свалил оружие на свою кровать и, хотя двигательные функции кисти еще не восстановились, принялся разбирать пистолет-пулемёт «сваровски», их единственную серьезную артиллерию.
— Я так понимаю, они нас успокаивают, — заметил он, раскладывая на покрывале детали оружия.
— Похоже на то, — угрюмо заметил Джим. — И никакая это не другая акция, это «сетка».
— Да, по пустякам «пятерки» пачками не посылают, чую я, что это за нами, приятель.
— А чего сидишь?
— Ну, раз нас до сих пор не взяли, значит, полной информации у них нет.
— А может, ждут приказа?
Джим выдернул проволочку, блокировавшую самоликвидатор, нажал кнопку, из-под корпуса повалил дым. Джим подхватил дымящуюся коробочку и вынес в туалет, где была хорошая вентиляция.
— Нам машина нужна, — сказал он, вернувшись.
— Согласен. Я уже заканчиваю, а ты собери в сумку деньги, документы, еду, ну и все, что положено, сюда мы уже не вернемся.
— Жаль, я собирался вздремнуть, — усмехнулся Джим и принялся за скорые сборы. Могло оказаться так, что у них уже не оставалось лишней минуты.

Глава 39

Курт сидел на разогретой солнцем веранде, не замечая, как по его вискам стекал пот и капал на покрытые полиролем сосновые доски. Здесь был самый лучший радиоприем, поэтому, несмотря на жару, Курт не уходил с веранды, опасаясь пропустить в сообщениях Джилберта что-то важное.
Оба они входили в группу из четырех человек, которым поручили вытащить из Лейтау двух агентов-ликвидаторов. Просидев здесь две недели, они как следует изучили город, а Джилберт даже устроился в маленьком аэрокосмическом порту уборщиком в помещениях диспетчерского пункта. Это было очень важное место, поскольку уборщик безо всякого риска мог заходить во все кабинеты и под видом замены переполнившихся корзин для бумаг слушать, о чем говорят служащие.
Впрочем, даже своевременное прослушивание объявлений для пассажиров приносило хорошие плоды, так что Джилберт сидел на золотой информационной жиле и сообщал коллеге о прибытии чьих-то «пятерок».
По большому счету, чьи именно это «пятерки», знать было необязательно, и военная разведка, и Глобальная безопасность являлись открытыми врагами Управления «Р», хотя все финансировались из государственного бюджета.
Впрочем, спецслужбы уже давно не довольствовались этими «жалкими крохами» и добывали деньги везде, где возможно. В ход шли суперограбления, игра на бирже с использованием инсайдерской информации, разномастный бизнес от производства шампуня до нелегального ремонта рейдерских шхун, а также охранные предприятия и детективные услуги. Спецслужбы превратились в «государства в государстве», воевали друг с другом, заключали союзы и подписывали пакты о ненападении.
— Курт, как слышишь меня?
— Говори, приятель… — Курт взял со столика бутылку теплой воды и сделал несколько глотков.
— Короче, так — с коммерческого рейса два часа назад сошли четыре «пятерки», потом из ниоткуда вынырнул чартер, на нем двести человек странных на вид туристов, морды бритые, чемоданы и шорты выглядят как неликвиды с военного склада.
— Понял тебя.
— Диспетчеры меж собой треплются о подвижке в расписании, дескать, могут быть еще два неучтенных чартера.
— То есть порядка тысячи человек нагонят?
— Да, приятель, эти туристы заполонят весь город.
— Охо-хо, — покачал головой Курт и смахнул со лба пот. — Ладно, приятель, смотри в оба, а я подумаю, что делать. До связи.
— До связи.
Итак, вчетвером против тысячи. Курт взял недопитую бутылку воды и вышел во двор, здесь, в тени двух разросшихся каштанов, дышалось куда свободнее. В гараже, позвякивая ключами, трудились Иван и Вольфганг, они ни на минуту не останавливали переоборудование своих «танков» — внедорожников «саватерро-КХ». Для того чтобы машины хоть чем-то отличались друг от друга, водители выбрали разные цвета и модификации, однако роднили автомобили пятисотсильные двигатели, усиленные керамические тормоза и не боящиеся пуль спецпокрышки, способные проскакать сотню километров на одном только корде. А еще укрепленные наноплёнкой стёкла, проложенные титанитовыми сотами полости дверей, а также защищённые моторные отсеки и багажники. Не обошлось без усиления бамперов и установки дополнительного каркаса для придания корпусу жесткости.
Все это легло на плечи механиков и увеличило вес каждого автомобиля почти на тонну. Чтобы компенсировать эти излишки, пришлось менять подвеску, поставить более мощные пружины и амортизаторы.
В специализированном ателье всю эту работу могли сделать куда быстрее, только деньги плати, однако подобный транспорт требовал регистрации в полиции, а этого группа позволить себе никак не могла. К тому же у Ивана и Вольфганга существовали свои фирменные «фишки» вроде упрятанных в передних крыльях выдвижных крюков из легированной стали. Это тайное оружие вылезало на полметра с каждой стороны машины и калечило автомобили противника, стоило задеть такой штукой борт вражеского авто. А если водитель или пассажиры в нем оказывались недостаточно проворными, их участь была плачевна.
Приоткрыв створку, Курт неслышно вошел в гараж, стук и возня в ямах под машинами затихла. Курт знал, сейчас механики следят за каждым его шагом, застать их врасплох было невозможно.
— Как успехи, ребята?
— Нормально, командир, — первым отозвался Иван, выбираясь из-под машины. — А ты чем похвастаешь?
— В городе гости.
— И много?
— Порядка тысячи человек, — ответил Курт, следя за реакцией Ивана, однако того эта цифра не впечатлила. Всех, кто был не за рулем, достойными противниками он не считал.
— А что нового от «сыночков»? — вытирая ветошью руки, спросил подошедший Вольфганг.
— Сообщение им ушло, теперь нужно выбрать момент, чтобы подобрать их чисто, без «хвостов».
— Если ты говоришь, что «хвостов» целая тысяча, чисто подобрать не получится, — покачал головой Вольфганг. Он был старше всех и рассудительнее.
— Да ладно тебе, Вольф, мы своими танками где угодно путь проложим — не впервой. Дайте мне хорошую огневую поддержку, и я «сыночков» из любого пекла выхвачу.
— Ваня в своем репертуаре, — ухмыльнулся Вольфганг и отошел.
— А чего, в самом деле? — не сдавался Иван. — Курт, что нам мешает подхватить сыночков прямо сейчас и смыться?
— Мы не можем сделать это, вдруг за ними уже следят? Тогда нас накроют всех разом, прошибут твой «саватерро» кумулятивной гранатой и спалят нас, как пьяный повар цыплят.
— Ты говоришь о засаде?
— Да, Ваня, о засаде.
— Тогда давай разведаем, пройдемся по адресу, понюхаем воздух, ты же понимаешь в этом толк, командир, ты же чуешь этот самый…
— Звон.
— Да, звон опасности.
— Могу почуять, а могу и не почуять. Так что действовать будем грамотно. Джилберт отсидится в порту до того момента, когда «пятерки» гостей перестанут прибывать, послушает еще, о чем говорят диспетчеры, чтобы выжать всю возможную информацию до капли, потом вернется, и мы станем выдвигаться — как ты говорил, воздух нюхать.
Вертя в руках обрывок провода, Иван вздохнул, он предпочитал действовать решительнее.
— А как они нас узнают? — спросил он после недолгого раздумья.
— Никак. Это мы должны назвать пароль.
— А как мы их узнаем?
— Примерное описание мне известно, да и тебе тоже. Или не помнишь?
В голосе Курта послышался укор.
— Обижаешь, начальник, конечно, помню, вот только парни эти стрелки, правильно?
— Правильно.
— И пушка у них с собой будет какая-нибудь непростая, вроде нашей «парлет» или «сваровски», а если они почувствуют в городе всю эту возню, то снимутся с адреса раньше. При таком раскладе стоит тебе высунуть из машины голову, они наделают в ней дырок, прежде чем ты успеешь сказать «здрасьте». О пароле я уже не говорю.
— Ваня дело говорит, командир, — подал голос из-под машины Вольфганг. — Если их спугнут, мы можем их в городе и вовсе потерять, ведь радиосвязь по инструкции запрещена, так?
— Так, — вздохнул Курт. — Мы и сами-то на свой страх и риск рацией пользуемся. То, что она с кодирующей станцией, еще ни о чем не говорит, слухачи на пеленге наш незарегистрированный регламент сразу вычислят.
— Да, когда настоящий пеленг начнется, коробочки лучше выбрасывать, — согласился Иван.
— Ладно, наше дело маленькое, по инструкции, в случае потери контакта с «сыночками» мы сваливаем на базу. Они тоже не дети малые, сумеют о себе позаботиться.
— Так-то оно так, да только мы ни разу пустыми на базу не возвращались, — резонно заметил Иван.
— Да, не возвращались, но и столько «хвостов» в маленькую деревню еще ни разу не нагоняли.
— И на что же нам надеяться?
— На то, что раньше времени они с места не тронутся…

Глава 40

Закончив сборы, напарники вышли на балкон, Джим тщательно затворил дверь и запер на ключ, Тони помахал рукой мадам Штюбинг, однако она не ответила и, мотнув головой, проследовала до дверей своей квартиры на первом этаже.
Напарники спустились во двор и с видом скучающих бездельников вышли на улицу. Осмотрелись, как бы определяя, куда направиться, и наконец повернули в сторону центра — там добыть машину было проще. Но не успели они отойти от арки, как их позвали.
— Мальчики! — услышали они и, обернувшись, увидели Бригитту — королеву своих эротических фантазий. Она неслась к ним через проезжую часть, придерживая подол голубого платьица.
Проехала машина, водитель притормозил и проводил девушку восхищенным взглядом.
Подбежав, Бригитта поправила волосы, улыбнулась и бесхитростно спросила:
— А вы куда?
— Да так… — Джим бросил на Тони быстрый взгляд, тот передвинул за спину тяжелую холщовую сумку, что висела на плече.
— Мы просто прогуляться решили.
— К фонтану, — поддержал напарника Тони.
— А можно я с вами?
Джим подавил вздох и кивнул:
— Конечно, Бригитта, мы будем только рады.
— А папа отпустил меня, потому что ближе к полудню покупателей совсем мало, в такую жару по городу никто не шастает, ну вот разве что такие, как вы, неугомонные приезжие! — Бригитта засмеялась, Джим и Тони недружно ее поддержали.
На самом деле отец не отпустил, а послал ее следом за Джимом и Тони, как только заметил, что они вышли на улицу.
— Беги, дочка, навяжись им в компанию — тебе они не откажут!
— Но зачем, папа?
— Беги, тебе говорят, может, узнаешь, с кем они встречаться будут, нам это очень пригодится в смысле гонорара… Беги!
И Бригитта побежала. Теперь она чувствовала себя виноватой, много говорила и вымученно смеялась, пытаясь скрыть образовавшуюся неловкость. Джим и Тони были симпатичными взрослыми ребятами, ей такие нравились, знала она и то, что тоже нравится им, ведь Бригитта нравилась всем мужчинам и давно к этому привыкла, но сейчас это не срабатывало. Молодые люди натянуто улыбались и настороженно посматривали по сторонам.
— Мороженого хочешь? — спросил Джим, заметив красивый стеклянный павильончик.
— Хочу! — сразу согласилась Бригитта. Она надеялась усесться в прохладном зале и привести мысли в порядок.
— Подожди, я сейчас…
Джим оставил Бригитту с Тони и вошел в павильон. Девушка вздохнула, она поняла, что ей придется идти с ее новыми знакомыми дальше.
— А что у тебя в сумке, тяжелое такое? — спросил она, попытавшись дотронуться до чего-то, выпирающего через материю пляжной сумки.
— Фотоаппарат, — с улыбкой ответил Тони, ловя здоровой рукой любопытный пальчик Бригитты.
Появился Джим с большим вафельным рожком, в который были сложены пять разноцветных шариков мороженого.
— Извини, забыл спросить, какое ты любишь, пришлось взять всех сортов, — виновато улыбнулся он, подавая девушке огромную порцию.
— Спасибо, — поблагодарила она. — Я как раз такое люблю — ассорти называется.
— Ну, тогда двинем дальше, так хочется побыстрее добраться до фонтана…
И, больше не задерживаясь, Джим зашагал по тротуару, Бригитта семенила за ним, боясь отстать, а Тони, оглядываясь, завершал процессию.
На улице было малолюдно, наступала жара, погружая людей в сиесту. До пяти часов никто, кроме туристов, и носу из дому не показывал. Двое из них появились на другой стороне улицы и защелкали фотоаппаратами по стенам старых домов — любители провинциальной архитектуры встречались повсюду.
Почти одинаковые шорты, бледные коленки и спрятанные под широкими светофильтрами очков лица. Соломенные шляпы и пляжные рубашки, будто купленные в одном магазине на распродаже.
Туристы стояли на месте и делали вид, будто о чем-то разговаривают.
Заметив их, Джим дотронулся до скрытого под рубашкой пистолета.
— Я не слишком быстро иду, Бригитта? — спросил он, останавливаясь.
— Нет, я успеваю… — ответила девушка, следя за тем, чтобы подтаявшее мороженое не начало капать ей на платье. Тони шел за ней следом и любовался ее ногами, а когда она поворачивалась в профиль — формой груди.
— А не пойти ли нам в кино? — изображая счастливого идиота, предложил Джим.
— Точно! Прекрасная идея! — согласился Тони.
— Вы предлагаете пойти в кино? — обрадовалась Бригитта.
— Да, но только сначала дойдем до фонтана! — поставил условие Джим и снова направился в сторону центра.
— Это уж обязательно, — поддержал его Тони, улыбаясь сбитой с толку Бригитте.
— Но мальчики! Кинотеатр совсем в другой стороне — вон там! — Девушка указала направо. — «Изумрудное взморье» называется, там продают попкорн…
— Попкорн едят только дебилы, — не оборачиваясь, бросил Джим, не отводя взгляда от ехавшего навстречу белого «либеро» с затонированными до зеркального блеска стеклами. При виде таких машин он чувствовал себя мерзко — те, кто внутри, тебя видят, а ты их нет. В машине мог сидеть один укуренный придурок или полдюжины вооруженных до зубов боевиков.
Джим внимательно следил за движением подозрительного автомобиля. Если притормозит — нужно стрелять, сначала стрелять, а потом смотреть, как выглядят тела в салоне.
Но стрелять не пришлось, автомобиль проехал мимо, не снижая скорости.
Снова появились туристы, и снова двое. Они были почти парой-близняшкой тех, что Джим и Тони видели ранее, немного другой цвет шляп, шорт, рубашек, однако покрой и стиль вещей остались прежним. Впрочем, эти люди могли приехать большой группой — такое часто случалось. Туристы прибывали по двадцать, а то и сорок человек, одетые в то, что продавалось в каком-нибудь небольшом городке, где они жили.
— Какие странные мужчины… — обронила Бригитта, отвлекая внимание спутников, чтобы незаметно опустить растаявшее мороженое в урну.
— Почему странные? — спросил Тони, перевешивая сумку на левое плечо — поближе к здоровой левой руке.
— Они машут руками, как будто что-то обсуждают, а на самом деле смотрят на меня.
— Что же тут странного? — спросил Тони, заметив справа возле дома джип на широких колесах.
— Джим, посмотри, какая машина, тебе нравится?
Напарник остановился, посмотрел на машину и сразу направился к ней.
— Давай взглянем, может, мы его купим, — полушутя пояснил он Бригитте.
— Давайте, — пожала плечами девушка, ребята вели себя все непонятнее.
Обернувшись на дорогу, она увидела машину Бруно, а за ней еще не менее полудюжины других, где сидели друзья Бруно. Однако бежать было уже поздно, Бригитту и ее новых друзей заметили.

Глава 41

Из знакомых, тех, кто был поблизости, Бруно удалось набрать тридцать шесть человек. У причалов он мог собрать и целую сотню, однако и тех, что были, вполне хватало, чтобы размазать по стене двух наглецов, невесть откуда взявшихся в магазине старика Белтрикса.
— Смотри, Бруно, это они, псы бешеные! — воскликнул Зак, получивший в магазине бейсбольной битой.
— О чем ты, придурок, мы еще не приехали!
— Да вон же они!
Зак припал к окну, стуча по стеклу ладонью и привлекая внимание предводителя.
— И правда они!
Бруно выжал тормоз, и его «кентавр-турбо» пошел по брусчатке юзом. Ехавшие следом автомобили едва успели затормозить, чтобы не разбиться друг о друга. «Союзники» с ругательствами стали выскакивать на мостовую и размахивать руками.
— Бруно, бычок приморский, ты что делаешь?! — завопил Джо-Бип по кличке Касявый, подбегая к машине предводителя. Он лишь недавно сделал своему «гвинтляйгеру» дорогой ремонт и поставил позолоченные диски. — Я чуть не влетел на деньги, придурок, на большие деньги!
— Заткнись, Касявый, мы приехали. Вот они!
И Бруно показал на двух незнакомцев и красивую девушку с ними.
— Эту биксу я знаю, Бруно! Сегодня она будет моей!
— Как же, разбежался…
Бруно вышел из машины и вытянул за собой длинный обрезок трубы. Это послужило сигналом, из других автомобилей стали выгружаться остальные члены банды.
На улицу из проулков выкатились еще несколько машин, но Бруно на них не обратил внимания, сейчас он чувствовал себя хозяином города, и близость расплаты за унижение опьяняла его.
— Пошли! — скомандовал он, перехватил трубу поудобнее и двинулся через дорогу к своим обидчикам. Бруно собирался мстить, и мстить жестоко.
Джим и Тони стояли возле понравившейся машины, рядом дремал в тени на скамейке старик с газетой в руках. Засыпая, он сползал по спинке скамьи, но затем вздрагивал и выпрямлялся, однако вскоре снова погружался в сон.
— Как ты думаешь, ключи в салоне? — спросил Джим.
— А вам зачем? — поинтересовалась Бригитта, оглядываясь на Бруно.
— Помолчи, — оборвал ее Тони и, достав из сумки нож, подал Джиму.
Тот мастерски вогнал его кончик в личинку замка, с силой повернул, дверца открылась. Не мешкая, Джим сел за руль и стал быстро обшаривать всевозможные закоулки — вскрывать проводку ему не хотелось.
— Да посмотрите же туда! — воскликнула Бригитта, показывая пальчиком на переходившую улицу банду.
— Да-да, я вижу, — обронил Тони, следя за подъезжавшими к скверику машинами. Их водители напоминали все тех же туристов в своих однотипных очках и соломенных шляпах.
Тем временем, возбуждаясь от собственной решимости, Бруно и его команда размахивали дубинками и выкрикивали оскорбления по адресу Джима и Тони.
Автомобили с туристами ехали все медленнее, их пассажиры — где двое, а где и все пятеро — напряженно вглядывались в тенистый сквер.
— Есть! — обрадованно сообщил Джим, вставляя ключ в замок зажигания. Мотор рыкнул и замолчал.
— Нужно бежать, ребята! — запаниковала девушка, она видела только ухмыляющегося Бруно, который знал, что сделает с этой девчонкой после того, как разберется с ее друзьями.
Две машины с «туристами» остановились неподалеку, их дверцы синхронно распахнулись, и на брусчатку выскочили около десяти человек.
Тони поднял «сваровски», длинный факел ударил по широким листьям каштана. На одном из автомобилей вздыбилась срезанная крыша, несколько тел покатились по мостовой, но тотчас с другой стороны улицы из окон еще двух машин открыли огонь другие «туристы».
Джип вздрогнул от нескольких попаданий, осыпалось заднее стекло. Тони выпустил в ответ вторую очередь, распотрошив оба автомобиля и выбив в них все стекла.
Наконец джип взревел ожившим мотором.
— Я боюсь! — закричала Бригитта, присев на корточки и закрыв голову руками. А Бруно с подельщиками, побросав дубинки, убегали прочь.
— Скорее! — крикнул Джим и, вскинув пистолет, снял затаившегося за деревом «туриста».
Тони затолкнул Бригитту на заднее сиденье, запрыгнул сам, и машина рванулась вперед, пробуксовывая всеми четырьмя колесами.
Джим намеревался выскочить на улицу, а затем свернуть на перекрестке в сторону моря, в нагромождениях портовых построек можно было спрятаться. Однако эта улица оказалась уже блокирована, было слышно, как на ней, скрипя шинами, маневрируют еще несколько машин.
Джим вывернул руль вправо, машина сшибла скамью, проскочила между деревьями и, сломав чугунную ограду, выскочила в переулок. Куда он вел, Джим не знал, однако даже задуматься об этом не было времени — преследователи сразу сели на хвост.
Машину бросало из стороны в сторону, Джим никак не мог приспособиться к булыжной мостовой. Высовываясь в окна, «туристы» стреляли не переставая, однако и они едва справлялись с заносами, потому их пули щелкали по стенам и сбивали с подоконников горшки с цветами.
— Бригитта, где выход?! Где здесь выход, Бригитта?! — закричал Тони, тряся девушку за плечо, но она лишь закрывала лицо руками, стараясь убедить себя, что все это сон.
В багажник ударила пуля, она пробила заднее сиденье рядом с Тони и застряла в спинке кресла Джима.
— Пристрелялись, — сказал тот и, свернув налево, помчался вдоль длинной кирпичной стены.
— Туда нельзя, там нет выхода! — закричала Бригитта, однако Джим уже видел брешь в невысокой ограде.
— Нас всех убьют! — снова завопила Бригитта, но, ударившись головой о стойку, замолкла.
Слева и справа замелькали хозяйственные постройки и склады, деревянный забор впереди стремительно приближался. Из подворотни выскочил бездомный пес и с лаем стал преследовать машину.
— Держитесь! — крикнул Джим, и машина с треском врезалась в забор.
Однако опасения были напрасны, забор давно сгнил и разлетелся от удара, словно фальшивая стена на киностудии, по крыше забарабанили кусочки древесной трухи, а затем джип сорвался в русло старого, заросшего высокой травой оврага. Машина запрыгала на кочках, ударяясь то о бетонные обломки, то о ржавые железные бочки.
— Где мы?! — крикнул Тони, с трудом присоединяя к «сваровски» новый патронный короб.
— Там дальше — балка-а-а! — закричала в ответ Бригитта.
— Понятно… — обронил Джим, прикладывая все силы, чтобы машина не перевернулась. Наконец, подскочив на каком-то бетонном блоке, машина вылетела на неухоженный луг, представлявший собой незастроенную котловину с заросшими деревьями склонами.
— Притормози! — попросил Тони.
— Что, пописать? — зло уточнил Джим.
— За нами «хвост».
Джим выжал тормоз, машина пошла по сочной траве юзом, но вскоре остановилась.
Едва Тони выскочил из джипа, в небе застрекотал вертолет.
— Как некстати, — сказал он, глядя то на вертолет, то на прыгающий по руслу оврага синий пикап. Требовалось определить, кто из них окажется в зоне поражения первым, с другой стороны, вертолет был опаснее, в нем мог сидеть снайпер.
И все же первым оказался пикап, он подпрыгнул на бетонной глыбе и, приземлившись на траву, оказался в прицеле «сваровски». Тони коротко дернул спусковой крючок, и сотня разрывных пуль полетела в цель. Огненный шквал растерзал машину, разорвав корпус и разбив в куски мощный мотор. Сверкнула вспышка, покалеченный автомобиль охватило жаркое, трескучее пламя.
Что-то закричала Бригитта, но Тони не слушал, вертолет уже закладывал вираж, чтобы сидевший у открытой дверцы стрелок смог лучше прицелиться. Но Тони оказался быстрее. Полсекунды на прицеливание, и вторая сотня пуль понеслась к вертолету.
Короткий ствол «сваровски» давал сильное рассеивание, но для такой большой мишени, как вертолет, его кучности хватило. Быстрые огоньки разрывов пробежали по корпусу машины, полетели обшивные листы, заглушки, носовой обтекатель, вертолет качнулся и на дымящих турбинах стал уходить прочь.
Тони отстегнул опустевший короб и, бросив его, вернулся на место. Джим завел машину и повел ее к видневшейся на склоне грунтовой дороге. Тони достал из сумки следующий короб и пристегнул к «сваровски».
— Ты же сказал, у тебя там фотоаппарат! — с обидой в голосе проговорила Бригитта.
— Я тебя обманул.
— Куда ведет эта дорога? — спросил Джим, не оборачиваясь.
— Она… в какой-то двор, кажется. Я сейчас уже ни в чем не уверена.
Бригитта снова закрыла лицо руками.
— Может, мы тебя здесь высадим? — предложил Тони. — Дорогу-то сама найдешь.
— Нет! — испуганно воскликнула та. — Нет, не надо! Я очень боюсь!
— С нами тебе спокойнее? — спросил Тони, смахивая с сиденья битое стекло.
— Да…

Глава 42

Бригитта оказалась права: едва джип выбрался из котловины, они оказались в окружении старых кирпичных построек. Это был запущенный, но еще обитаемый квартал города, где собак и кошек жило больше, чем людей.
Веревки с выстиранным бельем, занавески на окнах — все говорило о том, что жизнь здесь еще теплится. Вскоре началась мощеная дорога, потом снова потянулись склады, и вот он — выезд на городскую улицу.
— Готов?! — крикнул Джим.
— Готов! — ответил Тони, поднимая тяжелый «сваровски». Их машина выскочила на улицу и едва разъехалась со встречным автомобилем. Джим вовремя дернул руль и на мгновение увидел испуганные глаза его водителя.
Зато теперь улица оказалась почти пустой, пара пешеходов не в счет. Джим помнил карту города и примерно представлял маршрут до портовых построек. Он надавил на газ, спугнув дремавшую в тени собаку, та нехотя сошла со своего места, выглянула за угол и зевнула. Однако спокойствие оказалось обманчивым, из-за угла одна за другой выплыли две полицейские машины.
Джим включил заднюю скорость и, вывернув руль, лихо закатил задом в ближайший двор. Полицейские попытались сунуться следом, но Джим двумя выстрелами разбил полицейским лобовые стекла. Недолго думая, патрульные вырулили на проезжую часть и умчались прочь, а джип-беглец снова выбрался на улицу.
Под колесами захрустело битое стекло, Джим осмотрелся и стал разгонять машину, чтобы поскорее покинуть этот район. Поворот направо, пятьдесят метров по разбитой мостовой, педаль тормоза — в пол, левый поворот и еще двести метров вдоль длинного здания.
Редкие прохожие с удивлением провожали взглядом спешившую куда-то битую машину.
— Сзади «хвост»! — сообщил Тони, услышав приближающийся рев мотора.
Джим глянул в зеркало заднего вида — рыская из стороны в сторону, их быстро нагонял дорожный монстр на широких колесах. Преследователи выглядывали из окон и были вооружены.
— Пугани его!
Тони достал «галант», но не успел прицелиться, как уже по ним заработала автоматическая машинка с электрическим приводом. По корпусу забарабанили пули, перебило стойку, лопнуло колесо, и плохо управляемый джип стал забирать вправо.
Тони наспех выстрелил три раза, угодив в лобовое стекло, однако пули лишь оставили на нем три белые точки — дорожный монстр был бронирован.
Запахло горелой резиной, из-под заднего правого колеса валил синеватый дым, отчасти мешая преследователям целиться.
— Я боюсь! — пискнула Бригитта, падая на пол.
— Я тоже… — отозвался Тони, стараясь хотя бы удержаться. О том, чтобы стрелять из тяжелого «сваровски», не могло быть и речи. Преследователи все еще надеялись взять их живыми, иначе, имея такую артиллерию, не стали бы стрелять по колесам.
— Что там, за забором? — спросил Джим и закашлялся, его легкие еще не восстановились после ранения.
— Там рынок! Там рынок! Там ры-нок! — зачастила Бригитта, впадая в истерику.
Среди дыма от горящей резины снова полыхнул сноп пламени, и пули разорвали задний бампер и левое заднее колесо. Не справляясь с такой нагрузкой, задымил воющий мотор, однако джип продолжал нестись по инерции, и зеленый забор был совсем близко.
— Сворачивай! — крикнул Тони.
— А я что делаю?! — Джим отчаянно пытался заставить машину повиноваться, однако все управляющие магистрали были перебиты, за джипом оставался черный шлейф масла и тормозной жидкости.
Машина без труда проломила забор и оказалась среди прилавков с разложенными на них горками фруктов. Еще удар — и по уцелевшему лобовому стеклу запрыгали персики, снова удар — стол отлетел в сторону, а на стекло посыпались помидоры.
Джим продолжал давить на газ, из-под оголившихся колесных дисков летели снопы искр. Опрокинув еще несколько столов, он стал выводить машину к воротам — теперь он видел их отчетливо, однако преследователи не собирались отставать, их черный автомобиль с ходу ударил сзади. Джим бешено завертел рулем, чтобы вывести машину из заноса, однако и преследователю теперь приходилось не сладко, он буксовал на раздавленных фруктах, то ударяясь бортом о ряды с соленьями, то разгоняя вопящих торговцев специями.
В какой-то момент Джиму удалось оторваться, и, отчаянно дымя выхлопной трубой, их машина выкатилась на небольшую площадь. Почти тотчас слева из переулка к ним помчался серебристый пикап, но Тони был начеку и разорвал его очередью из «сваровски».
В отместку по едва ползущему джипу открыли огонь из другой машины, очередь из автомата разнесла лобовое стекло и добила мотор. Потом огонь стал таким плотным, что Джим и Тони последовали примеру Бригитты, прилипнув к самому полу. Они не могли не только стрелять, но даже поднять голову, пули свободно прошивали автомобиль, добивая остатки остекления и вырывая из сидений куски желтого наполнителя.
Теперь уже никто не собирался брать беглецов живыми.
Стало слышно, как подъезжают и останавливаются неподалеку другие автомобили, потом раздался рев выбиравшегося с рынка монстра.
«Все, приехали», — подумал Джим, и в этот момент с дальнего конца площади застучали еще два ствола, пули зацокали по мостовой совсем рядом, но было ясно, что стреляют не в них. Посыпались стекла, закричал раненый.
— Этих! Этих сюда тащи!
— Чего там тащить, машина как решето! Потом подберем!
«Неужели дали шанс?» — не поверил Джим. Преследовавший их дорожный монстр рычал совсем рядом, добраться до поверженной жертвы ему мешал лишь неожиданный обстрел.
— Тони! Они рядом, сумеешь выскочить?
— Запросто… Вот только двери, по-моему, заклинило.
— Проверь.
Тони проверил — деформированная дверца открывалась.
— Я готов.
— Хорошо, я тебя поддержу.
Изрешеченные дверцы распахнулись почти одновременно, Тони выкатился на засыпанную стеклянной крошкой брусчатку. Его появления не ждали, и он сразу открыл огонь из «сваровски».
Длинная серия разрывных пуль одолела бронированное стекло и в клочья разорвала интерьер салона. Бросив пустой пистолет-пулемёт, Тони вскочил с грязной брусчатки и, прикрываемый частой стрельбой Джима, подбежал с пистолетом к машине-преследователю.
Четыре быстрых выстрела, и дело было сделано. Тони присел и, оглядевшись, увидел пару внедорожников «саваттеро», которые, словно разъяренные быки, неслись на сгрудившиеся вместе разномастные автомобили противника.
Открытый по ним автоматный и пистолетный огонь вреда им не приносил, а массивные бамперы были готовы для таранной работы. Еще мгновение, и пара «саваттеро», словно бульдозеры, сшибли все автомобили, разметали находившийся рядом десант и, развернувшись на дымящихся покрышках, рванулись к изувеченному внедорожнику.
Дверца одного из них распахнулась, и недовольный голос крикнул:
— Ну, чего вы ждете — пароля?
— Тони, ты где?
— Я здесь!
— Это за нами!
— Я понял, иду.
Опасаясь затаившихся стрелков, Тони на четвереньках прополз к джипу спасателей, забросил в салон подобранный «сваровски» и вслед за Джимом забрался сам. Захлопнулась дверца, взревел двигатель, и «саваттеро» понесся через площадь, сопровождаемый второй машиной.
— Эй, вы что там, девку забыли?
Тони оглянулся, Бригитта махала им вслед из окна разбитой машины.
— Это не наша, — ответил Джим, вздыхая. — Это местная девчонка. А куда мы сейчас?
— Попробуем прорваться к вертолету. Будем знакомы, я — Курт, за рулем — Иван.
— Очень приятно, я Джим, а это — Тони.
Курт пожал протянутую левую руку Тони.
— Что, ранен?
— Да ничего, это еще с задания… Скоро пройдет.
— А что за вертолет, собственный, что ли? — спросил Джим.
— Да какой собственный? Прокатная техника — тут недалеко, за городом.
— Вы полагаете, они не додумаются перекрыть все взлетные площадки? Их здесь знаете сколько, может, целая сотня!
— Не сотня, приятель, — усмехнулся Курт, — а ровно в десять раз больше.
— Вы себя недооцениваете, ребята! — крикнул Иван, лихо обходя полицейский автомобиль. Пораженные патрульные смотрели снизу вверх на подпрыгивающее на неровностях чудовище. Следом за первым джипом проскочил второй, полицейские переглянулись.
— Я свяжусь с лейтенантом, — сказал один.
— Ага, — кивнул второй, надеясь, что пока они будут разговаривать, дорожные монстры уедут достаточно далеко. Однако лейтенант их оптимизма не разделял.
— Что же вы ждете, болваны?! — зазвенел из рации его голос. — Скорее за ними, там уже все наши!
Делать было нечего, на патрульной машине заработала мигалка, включилась сирена, полицейские начали преследовать нарушителей.

Глава 43

Несмотря на кажущуюся нерасторопность, полиция города все же сумела организовать засады на всех выездных дорогах, и к ним теперь спешно подтягивались прибывшие в город агенты и резервисты Службы глобальной безопасности. Проходящие по шоссе трейлеры останавливали, чтобы использовать их для блокировки дороги, снайперы садились на обочинах. Полотно дороги заваливали булыжником и всем, что попадалось в кузовах проезжавших грузовиков.
— Я имею все полномочия, господа, поэтому попрошу предоставлять мне все необходимое и не задавать дурацких вопросов, — безапелляционно заявил начальнику полиции города прибывший во главе агентов СГБ один из заместителей директора Службы. Впрочем, начальник полиции и не думал перечить и больше всего боялся, что его действия воспримут как недостаточно активные. На ноги были поставлены все силы города и даже пригородные шерифы, никогда не занимавшиеся ничем страшнее расследования воровства кур.
Единственные вертолет и броневик были немедленно реквизированы высокими гостями, правда, вскоре выяснилось, что вертолет поврежден неприятельским огнем и совершил вынужденную посадку в развалинах бывшего кирпичного завода.
Теперь начальник полиции бегал на обочине Южного шоссе, мешая агенту СГБ расставлять стрелков. Патрульные сообщили, что государственные преступники движутся в южном направлении, а стало быть, именно здесь находился самый опасный участок.
Главный полицейский города вооружился пистолетом и надел бронежилет, но подошедший патрульный тихо сообщил шефу, что защита надета задом наперед. Сконфузившись, начальник полиции спрятался за грузовик и переоделся.
Не успел он выйти, как по рядам защитников баррикады пронеслось:
— Едут! Несутся как угорелые!
— Снайперам — внимание! — распорядился командовавший тут агент СГБ и, взглянув на небо, посетовал на то, что нет обещанного военными штурмового вертолета. — Он бы нам сейчас пригодился…
«Глупец, зачем нам вертолет? — подумал начальник полиции, выбирая позицию за колесом грузовика. — Здесь почти тридцать стволов — мы из них решето сделаем!»
Он вспомнил, как в прошлом году захватывали пьяного громилу, взявшего в заложники официантку из пивного бара «Трезвая каракатица». Пять часов кряду полицейские кричали в громкоговорители, требуя, чтобы он отпустил заложницу и сдался, а когда наконец решились на штурм, оказалось, что злодей спит в жилой комнате официантки. Вместе они распили бутылку спиртного, потом занимались любовью и, утомленные, уснули, а все городское отделение пять часов драло глотки, полагая, что преступник готов обороняться до последнего патрона.
«Но сейчас-то все по-другому и злодеи настоящие. Тем приятнее будет получить поощрения от руководства», — подумал начальник полиции, переводя предохранитель в боевое положение.
Рев моторов становился все громче, позади баррикады сигналили стоявшие в пробке автовладельцы, они хотели поскорее добраться до города.
«Главное — попасть в водителя», — сказал себе начальник полиции и прицелился в силуэт первого внедорожника, затем плавно, как учили когда-то в полицейской школе, нажал спусковой крючок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Главный полицейский торопливо вытащил обойму и обомлел — в ней не было патронов, он их просто забыл.

Глава 44

Расшвыряв полицейские машины, заслонявшие выезд из города, пара «саваттеро» вырвалась за пределы тесных улочек с их раскаленными солнцем стенами и булыжной мостовой. Пока группе везло, было всего две попытки обстрела, однако оба раза у стрелков не оказалось ничего серьезнее винтовочных боеприпасов, а обвешанные защитой «саваттеро» можно было вскрыть только гранатометом. Впрочем, это были еще не все приключения.
— Мы их опережаем — это хорошо! — держась за стойку в подпрыгивающей машине, сказал Курт. — Время дневное, все попрятались от жары, и город свободен, но если подоспеют армейские вертолеты — в пригородах нас ждут неприятности.
— У вас есть сведения о вертолетах? — забеспокоился Джим, он надеялся, что основная часть их неприятностей уже позади.
— Сведений у меня нет, но я в группе не первый год работаю, эсгэбэшники всегда действуют по одному сценарию. Привлекают армию, флот, военно-космические силы.
— А-а-а, — протянул Джим, кивая. Им с Тони уже приходилось ускользать от привлеченных СГБ космических сил — однажды они даже случайно обстреляли перехватчик.
— А как же вы с ними боретесь, если у них такая силища? — спросил Тони, держа на коленях «сваровски».
— Ваня знает правильное слово, — кивнул на водителя Курт. — Как это называется, Ваня?
— Смекалка! — ответил водитель.
— Вот — смекалка!
— А что это такое?
— Смекалка — это привлечение мозгов там, где нет возможности привлечь ресурсы. Мы сейчас голые, никакой особой артиллерии при нас нет, только вот твой «сваровски» без патронов — на, возьми, — Курт подал Тони большой короб на четыреста патронов. — И еще вот наш «парлет». Но пока мы обгоняем противника в действии, а их слишком много, чтобы реализовать толковую схему управления.
— Все толпятся и мешают друг другу стрелять, — привел Тони понятную ему аналогию.
— Вот именно…
— Шоссе, ребята! — предупредил Иван, бросая автомобиль влево и обходя «универсал» немолодой пары с собакой на заднем сиденье.
— Скоро будет засада с грузовиками, камнями, бревнами и мешками с цементом. Обычно они сваливают в кучу все, что есть. Разумеется, мы туда не полезем, сбить трехосный грузовик нам не по силам, поэтому мы соскочим вправо — в кювет — и обойдем их по травке, мы с Тони угостим хитрых парней свинцом, чтобы даже и не думали преследование организовывать. Стреляем по левому борту, а ты, Джим, поглядывай направо. Там может прятаться гранатометчик или фламмер, нам это ни к чему.
— Я понимаю, — кивнул Джим. — А вторая машина?
— Они пройдут по другой стороне и тоже польют эту свалку из «парлета».
— Из глубокого кювета попасть друг в друга мы не рискуем.
— Правильно, а для них такой перекрестный огонь — полная труба.
— Приготовьтесь! До свалки пять сотен метров! — предупредил водитель.
— По местам! — скомандовал Курт, и они с Тони стали делить место у окна. Джим нажал рычажок подъема стекла со своей стороны, в салон ворвался горячий, напоенный южными ароматами воздух. Где находится засада, он еще не видел, ее закрывали скопившиеся автомобили, которых полицейские заставляли парковаться на обочине.
В ожидании прыжка машины Тони напрягся, потом был полет — «саваттеро» пролетел метров двадцать и ударился о землю всеми четырьмя колесами, затем подпрыгнул, снова ударился, водитель судорожно задергал рулем, поправляя джип, чтобы его товарищи могли стрелять.
Впрочем, даже когда ему это удалось, внедорожник продолжал подпрыгивать на кочках, которые попадались в густой траве. Со стороны Джима тянулась лесополоса, цветущие кустарники, увешанные плодами деревья. Именно из лесополосы распространялись диковинные цветочные ароматы, они пьянили, заставляли забыть об опасности, Джиму невольно пришли на ум истории о дурманящих растениях, аромат которых усыпляет.
Он встряхнул головой, и снова замелькали деревья, ветки, цветы. С левого борта в сторону баррикады ударили две машинки с электрическим приводом, Джим спиной ощущал жар от их факелов, чувствовал запах пороховой эмульсии, однако сознание сосредоточенно прочесывало цветущие заросли, выискивая роковой силуэт затаившегося стрелка.
В какой-то момент ему показалось, что это только видение — черный зев трубы, прищуренный глаз и застывшая ухмылка, но в следующее мгновение пистолет ожил и отщелкал в воздух две горячие гильзы. Последовал страшный удар, Джима ослепило яркой вспышкой и отбросило на Тони. Джип пошел по траве юзом, опасно накренился, но мастерство Ивана спасло от опрокидывания. Еще сотню метров машина мчалась вдоль забитого транспортом шоссе, затем выскочила на асфальт, и следом за ней показался второй внедорожник — он вышел без потерь.
А над местом засады поднимались клубы черного дыма, после шквала перекрестного огня там не осталось ни одной целой гайки.
— Курт, как слышишь?! — ожила вдруг молчавшая рация.
— Слышу тебя, Джилберт!
— У вас правый борт горит, вы не видите?!
Джим выглянул в окно, но ничего толком рассмотреть не мог, после яркой вспышки он все еще плохо видел, но вот треск огня услышал и запах горелой резины тоже почувствовал.
— Точно — горим!
— Ваня, притормози!
Водитель сбавил скорость, второй внедорожник поравнялся с его машиной, и Джилберт, свесившись из окна, обработал головную машину из пенного огнетушителя.
Вместо черного дыма за горящим внедорожником потянулся желтый, Джилберт прошелся еще раз и показал вверх большой палец — пожар был потушен.
Иван снова стал погонять свой «саваттеро», однако теперь тот шел без прежней легкости, с правого борта доносился стук.
— На арматуре идем! — пояснил Иван. — Колесо — в лоскуты!
Впрочем, поврежденными оказались не только колеса, взорвавшаяся рядом с машиной граната повредила корпус, а в передней двери зияла пробоина.
— Ничего, тут уже недолго осталось! — успокоительно произнес Курт, они с Тони торопливо поменяли в своих машинках патронные короба. — Хорошо, что ты первым его заметил, иначе бы от нас только пуговицы остались!
Джим невольно ощупал на кармане брюк пуговицу, потом выглянул в окно и посмотрел на небо — с воздуха никаких угроз пока не намечалось.
«Воздушное ателье мистера Долфина», — гласила вывеска слева на обочине, Иван притормозил, хромой «саваттеро» неловко вписался в поворот. Впереди показались крыши воздушного ателье.
— А тут на дороге не будет засады? — спросил Джим.
— Нет, они на месте ждут — возле корпуса управления, — пояснил Курт.
— А мы?
— А мы туда не пойдем. — Курт улыбнулся. — Мы сразу на площадку рванем — неформально…
И он похлопал себя по нагрудному карману рубашки, где была толстая пачка наличных.

Глава 45

Внедорожники соскочили с шоссе, подпрыгнули на глубокой дождевой канаве и помчались к старым посадочным площадкам, где, помимо списанной техники, находились несколько вертолетов, которые настойчивые механики пытались вернуть к жизни.
Самым безнадежным выглядел старый десантный КС-15. Детали его корпуса были выкрашены в разные цвета, половина иллюминаторов закрыта фанерой, а посадочные лыжи заменяли деревянные ящики.
Заметив мчавшиеся через поле автомобили, к «КС» подбежали двое механиков, а с главного корпуса летного клуба за развитием событий наблюдали в бинокли агенты СГБ. Они никак не могли понять, что понадобилось беглецам среди свалки ржавого хлама.
«Саваттеро» остановились рядом со старым вертолетом, и Курт первым выскочил из машины.
— Как дела, ребята? Надеюсь, все в порядке?
— А вы принесли что обещали, мистер? — спросил седоватый механик, опасливо косясь на пистолет.
— Не бойся, оружие у меня для других целей. Вот твои десять «косых». — Курт продемонстрировал пачку наличных. — Заводи машину — и получишь их на руки.
— Одну секунду, мистер, сейчас все сделаем! — обрадовался механик и первым взбежал по трапу в салон, за ним торопливо стали подниматься Курт, Джим, Тони и остальные члены группы. Механик прыгнул на сиденье пилота, повернул стартовый рычаг, и турбины моментально ожили, начал раскручивать винт. — Горючего полный бак, можете лететь на тысячу километров!
— А редуктор?
— Я его починил.
— Хорошо, что починил, полетишь пилотом.
— Но, мистер, вы же обещали! — воскликнул пораженный механик.
— А я слово держу, вот твои деньги. — С этими словами Курт отодвинул оконную задвижку и выбросил пачку банкнот наружу. — Эй, парень, подбери их, твой напарник вернется позже! — крикнул он второму механику. Тот быстро поднял деньги и отошел подальше. — Вот видишь, деньги получены, давай, нам здесь недалеко, докажи, что сделал ремонт хорошо.
— Да? А на месте вы меня не убьете? — засомневался механик, однако обороты турбинам прибавил. От главного корпуса в сторону вертолета бежали несколько человек.
— Не говори глупостей, ты не знаешь о нас ничего, высадишь в нужном месте и полетишь обратно, пока сюда доберешься, мы будем уже далеко. Я же тебе алиби помогаю заработать, придурок, скажешь, что тебя похитили!
Кажется, механик это понял, он успокоился, добавил оборотов, машина оторвалась от ящиков и стала уверенно набирать высоту.
По корпусу щелкнула пуля.
— Куда лететь?
— Давай пока на юг. Каньон знаешь?
— Разумеется!
— Давай прямо по нему, я не хочу, чтобы нас засекли радаром.
— Я тоже… — обронил механик.
Глубина каньона Махава достигала ста пятидесяти метров, он начинался в паре десятков километров к югу от аэроклуба, шел на восток, потом поворачивал на север и заканчивался на скалистом побережье Финкийского моря. Механик уже догадывался, что лететь нужно к морю, однако держал догадки при себе — он еще надеялся выжить.
— Вертолет по правому борту! — крикнул смотревший в иллюминатор Иван.
— Тони, давай с машинкой — к правому борту, я — к левому! Выбей фанеру и будь готов врезать по нему!
— А толку-то? — обронил Тони, высвобождая из круглого отверстия вибрирующую от ветра фанеру.
— Ваня, вертолет флотский или армейский?
— Вроде армейский…
— А точнее?
— Армейский!
— А какая разница? — поглядывая в иллюминатор, спросил Джим. Надежды на мастерство пилота у него было мало.
— От армейского есть шанс уйти, — пояснил Вольфганг, пожевывая сухую травинку. — Они не любят сверхурочные задания от СГБ.
Латаный «КС» прижался к левому склону каньона, надеясь укрыться за чахлой растительностью. Красноватая потрескавшаяся земля была совсем рядом, и пилот очень рисковал, но его напарник получил десять тысяч реалов, и могло так случиться, что вся сумма незаслуженно достанется одному ему. Страх и жадность делали свое дело, механик пилотировал весьма неплохо.
Зеленоватый «Импала-Реус» без особых усилий держался в трехстах метрах позади цели. Он был в полтора раза тяжелее «КС», зато его турбины давали втрое больше тяги, между этими машинами было не одно поколение винтокрылых машин.
Через пару минут в гудении силовых агрегатов «КС» послышалось постороннее подвывание.
— Что это? — строго спросил Курт.
— Должно, масло из редуктора выгоняет… — со вздохом признался тот.
— А ты еще хотел отправить нас одних, мерзавец!
— Все будет в порядке, мистер, на шестеренках специальное напыление, они без масла целый час могут держаться!
— Посмотрим, — бросил Курт, пытаясь разглядеть преследователя.
Вот стартовали неуправляемые ракеты, они пронесись в десяти метрах правее цели и угодили в склон. К небу взметнулась красная пыль, взлетели вырванные с корнем деревца, пучки сухой травы.
Механик бросил «КС» вниз, потом снова вверх, завывания в редукторе стали громче.
Каньон понемногу поворачивал на восток, это позволяло «КС» прикрывать за поворотом полкорпуса. Снова ударила серия ракет, и опять они обвалили противоположный склон. Часто застучала пушка, очереди снарядов стали выписывать по стенам каньона «восьмерки» и дуги, поведение преследователя показалось Джиму странным.
— Он что — издевается? — спросил он у сидящего рядом Вольфганга.
— Боезапас расстреливает. Когда коробки опустеют, сообщит на базу, что сделал все, что мог, однако старый «КС» оказался слишком вертким.
— Он что — на нашей стороне?
— Он против СГБ. Военная разведка тесно сотрудничает со Службой глобальной безопасности, а вот сами армейские «глобалистов» на дух не переносят.
Выдав напоследок «море огня» и порядком разгрузившись, «импала» резко набрала высоту и, не прощаясь, ушла на юг.
Джим с облегчением перевел дух и вытер со лба пот.
— Кажется, получилось, а, бракодел? — Довольный Курт ткнул механика пальцем в бок, тот ойкнул, вертолет качнулся. — Не трясись так, за нами уже никто не гонится! — прокричал Курт ему на ухо.
Повернув к морю, каньон стал стремительно «мелеть». Механик поднял машину над уровнем «берегов», и тут слева, всего в какой-нибудь сотне метров, показались два пикапа с турельными пулеметами. Машины неслись по ровному, как стол, глиняному плато, вздымая густые шлейфы непроницаемой красной пыли.
— Вниз давай! — закричал Курт.
Пилот повел «КС» ниже, пущенные наспех очереди трассеров прошли значительно выше.
— Вычислили, гады, — покачал головой Иван. Было видно, что он тоскует по штурвалу боевого внедорожника и тяготится вынужденным бессильем.
Скоро впереди показалось море, еще никогда Джим не испытывал такой радости при виде зеленоватых волн с белыми барашками. Однако едва вертолет выскочил на простор, его встряхнуло порывом ветра, и механику пришлось выравнивать машину по курсу.
— Куда дальше, мистер? — спросил он.
— На платформу «Спейс-Балстик»!
Механик кивнул. Он знал, что платформа давно не работает, однако вертолет, на котором они летели, тоже числился в утиле.
— Катер! — Джим указал на прыгающий по волнам двухтурбинный водомет. Как раз когда Курт выглянул в иллюминатор, с катера стартовала ракета.
Механик ее заметил, бросил машину вниз, и она камнем полетела навстречу воде. Джим затаил дыхание. Механик прибавил оборотов, чтобы выполнить маневр, однако старые турбины тянули плохо, а сухой редуктор забирал слишком много энергии. Встречный ветер довершил дело, «КС» сделался неподвижным.
Раздался хлопок, в кормовой части машины образовалась огромная дыра. Разлетевшиеся осколки корпуса прошлись по внутренним переборкам, один слегка задел Ивана по руке, несколько вонзились в Джилберта. Он упал, обливаясь кровью, к нему бросились Вольф и Курт. Иван вскрыл перевязочный пакет и стал торопливо бинтовать раненую руку.
Джим предложил помощь Курту, но тот отказался.
— Ничего страшного, у него только порезы, правда, глубокие!
Раненого перевернули на живот, срезали ножом рубашку и со всеми предосторожностями выдернули из ран зазубренные куски дюралевой брони. Лишь после этого начали стягивать пластырем края рассечений.
— Я вижу платформу! — крикнул механик, с трудом управляя отяжелевшим «КС».
— Правь прямо на площадку! — распорядился Курт.
— Понял.

Глава 46

Платформа выглядела такой же неряшливой и заброшенной, как и «КС» на ящиках. Забытые на несущих конструкциях ремонтные леса, свисающие концы измочаленных канатов, ржавое железо, сваленное по периметру ограждений. Лишь небольшой клочок свежеокрашенной поверхности возле стартовой мачты напоминал о том, что здесь ведутся строительные работы, а на захламленной вертолетной площадке едва хватало места, чтобы посадить вертолет.
Заметив идущую на посадку винтокрылую машину, по платформе забегали люди.
— Надеюсь, у них все в порядке, — сказал Курт, глядя на платформу через голову механика.
— Ветер сильный! — сказал тот.
— И что?
— Боюсь, нас в море снесет!
— А ты сделай так, чтобы не снесло, жить-то небось хочется?
Механик не ответил, вцепившись в джойстик обеими руками. Попасть на крохотную площадку следовало с первого раза, на второй заход ни турбин, ни воющего редуктора могло не хватить.
— Держитесь! — закричал механик, чувствуя, что теряет контроль над машиной.
Хлопнула и замолчала одна турбина, вертолет сразу просел, вторая продолжала работать, но у Джима сложилось впечатление, что они падают.
— Внимание!
Последовал удар, остатки лыж с треском проломили дно и вылезли внутрь салона. Сорвало скамью, Джим упал на пол, Тони свалился рядом, прикрывая раненую руку. Запахло горелым пластиком.
— Все на выход! — крикнул Курт. В синеватой дымке Джим увидел его окровавленное лицо. Кто-то выбил дверь, внутрь ворвался морской ветер. Джим глубоко вздохнул, в голове стало проясняться, он поднялся, подобрал оброненный пистолет и помог подняться Тони.
— Пушка! Пушка где?
— Не нужна здесь пушка, оставь ее! — сказал Джим.
— Нет, в ней полный коробок патронов — я не могу без пушки.
Тони зашарил по полу и вскоре нашел оброненный «сваровски».
— Скорее! — подгонял его Курт.
— А что с пилотом? — спросил Джим.
— Зашибся малость. Ну да ему спешить некуда, пусть отлежится.
Пробираясь через ящики с каким-то барахлом, через мотки ржавой проволоки и бочки с масляными потеками, группа пробилась к крутому трапу, к которому уже спешил бригадир ремонтных рабочих, дочерна загорелый бородач в желтой линялой майке и выбеленных, некогда голубых шортах.
— Неприятности, хозяин! — с ходу заявил он, придерживая козырек кепки.
— Что такое? — насторожился Курт. Шедшие за ним замедлили шаг.
— Полчаса назад звонили из дирекции, спрашивали, в каком состоянии капсула…
— А ты что сказал?
— Сказал, что не знаю, мое дело — железки красить.
— Ну не тяни — говори! — заорал на него Курт.
— Приказали отрезать направляющие! — развел руками бригадир.
— И ты отрезал? — наступая на него, спросил Курт.
— Да что я — сумасшедший, что ли? — Бородач заискивающе улыбался. — Я же помню о нашем уговоре. А железки я другие отрезал, скажу, что принял их за эти — за направляющие. Идемте, на челноке все готово, я его, как вы приказывали, купрумом испачкал, чтобы смотрелся неряшливо.
Перешагивая через мусор и разбросанные строительные материалы, группа пробралась к стартовой мачте. Перепачканный краской спасательный челнок был похож на больного заснувшего жука. Он еще может трепыхать крылышками, вызывая восторг детворы, но уже обречен на то, что его склюют грачи или съест проказливая кошка. Провисевший на направляющих последние тридцать лет, челнок помнил еще те времена, когда в донных отложениях добывали алмазные гранулы, настолько ценные, что за ними охотились целые гангстерские синдикаты. В погоне за желанными гранулами они скупали нужных полицейских, политиков, а тех, кто мешался под ногами, уничтожали без колебаний.
Чтобы спасти драгоценное сырье, добывающие компании размещали на платформах челноки, способные самостоятельно выходить в космос — под защиту орбитальных крейсеров. Чаще пассажиром был агент инкассаторской службы с сумкой, набитой гранулами, а если на платформу нападали пираты, в челноке мог поместиться весь состав рабочей смены.
Неподалеку, на очищенной для покраски поверхности, стояли трое рабочих и с интересом, смешанным со страхом, глядели на группу вооруженных людей, не боящихся навлечь гнев владельцев платформы.
Курт первым поднялся на стартовое основание, вскарабкался по ржавой лестнице на площадку перед люком и внимательно осмотрел оставленную им пломбу. Она оказалась на месте и не имела следов повреждения. Подделать ее было можно, но ремонтным рабочим такая работа не по зубам.
Курт поднял бинокль и осмотрелся. От берега, разбрасывая брызги, летели на подводных крыльях три катера.
— К нам гости! Поднимайтесь быстрее!
Первым на основание поднялся Иван, затем Вольфганг, он подал руку раненому Джилберту, а Джим помог поддержать того снизу. Когда раненого повели к лестнице, Джим подержал пушку Тони, пока тот, жалея руку, неловко взбирался на парапет.
Курт вставил в углубление на дверце специальный ключ, и она чуть отошла, командир группы открыл ее шире, вызвав у рабочих возгласы изумления. Тем временем катера стремительно приближались, до них оставалось несколько сотен метров.
— Скорее, скорее! — нервничал Курт, помогая бойцам протискиваться в тесную горловину люка. Джим шел предпоследним, он на ощупь пробирался по длинному, похожему на нору ходу. Дежурное освещение, состоявшее из полосок светоактивного пластика, моргало и набирало силу.
Наконец тяжело дышавший Джим оказался в просторном отсеке, где хватало места, чтобы не задевать друг друга локтями. Позади щелкнул замок и зажужжал привод блокиратора. Курт за несколько секунд оказался в отсеке и включил полное освещение. Все пространство залило ярким белым светом, струящимся из потолочных и стеновых панелей.
Группа переводила дух в кормовой части челнока, не решаясь без команды Курта подниматься к уходящим вверх рядам эргономических кресел.
— Разбирайтесь по местам! Под креслами в нишах декомпрессионные жилеты — надевайте их скорее!
Бойцы группы стали карабкаться по холодным металлическим ступеням, взятое с собой оружие мешало и стукалось о кресла.
Все торопились, торопился и Джим, понимая, что агенты СГБ уже швартуются к опорам и раскручивают тросики с «кошками», готовясь штурмовать платформу.
Извиваясь словно червяк, Джим надел пахнущий растворителем жилет, выдернул чеку, и его тотчас сдавило со всех сторон, да так, что он с трудом сумел вздохнуть. На мгновение он почувствовал приступ удушья — такое случалось с ним и раньше, но, взяв себя в руки, Джим медленно вдохнул через нос и выдохнул ртом, приступ паники отступил.
Курт что-то крикнул — Джим не разобрал. Хотел переспросить у сидевшего рядом Тони, но не успел. Челнок содрогнулся от сильного удара, жесткая волна отбила Джиму затылок и спину, хотя они и были защищены упругой обивкой кресла.
«Попали!» — подумал он, невольно представляя, как дырявит оболочку челнока кумулятивная граната. Страха не было, только недоумение. В следующее мгновение мир скрылся в темной обволакивающей пелене, но… спустя какое-то время вернулся с ярким светом панели и запахом подгоревшей электропроводки.
Джим закашлялся и почувствовал на губах вкус крови. Он чувствовал необыкновенную легкость, вот только сжимавший грудь жилет все еще не давал вздохнуть как следует. Расстегнув на нем аварийный кармашек, Джим нащупал бляшку кик-зонда, дернул за нее, и декомпрессионный жилет ослабил свою хватку. Джим жадно вздохнул полной грудью и снова закашлялся.
Чуть дальше к корме Курт лихорадочно стягивал с Джилберта жилет, ему помогал Вольфганг. На мгновение показалось безжизненное лицо раненого, страшные перегрузки едва не убили его.
Нелепо болтая в невесомости конечностями, подплыл Иван, при нем была аптечка. Джилберту сделали укол, он пришел в себя и открыл глаза, осмысленно глядя по сторонам, однако не успели все обрадоваться, как он снова потерял сознание.
Джим и сам чувствовал себя скверно, а Тони апатично глядел перед собой, придерживая больную руку.
— Эй… — позвал его Джим.
— Да жив я, жив, — ответил тот с неохотой.
Джим кивнул. Он подумал, не отстегнуть ли ремни и подлететь к Джилберту, может, помочь ему чем, но решил, что будет там лишним.
— «Бекас», я — «жаворонок»! Вы нас видите?
Это был Курт, он связывался с судном, которое должно было подхватить вышедший на орбиту челнок. Времени на этот маневр было мало, потому что СГБ не хотело упускать свою добычу.
По корпусу челнока что-то заскрежетало. Все замерли.
— Думаю, это свои, — неуверенно произнес Курт. — «Бекас», слышу посторонние шумы, это вы?
— Меняем захват… — ответили ему. — Почему на корпусе нет «ушек»?
— Другого у меня не было, — с обидой сказал Курт.
— Меняем захват, — снова пояснил голос, давая понять, что, дескать, сами виноваты. И снова этот скрежет металла по металлу. У Джима по спине побежали мурашки.
Наконец захват сомкнулся.
— Держитесь! — успел предупредить Курт, и Джим с Тони схватились за подлокотники кресел. Предупреждение, естественно, касалось и Ивана с Вольфгангом — они не были пристегнуты. Последовал резкий толчок — корабль потащил челнок с орбиты.
Где-то в корме выругался Иван, он приложился о стену, Вольфганга ударило о пустое кресло, но обошлось. Вибрация от надсадной работы гидравлики стала передаваться через жесткую сцепку корпусу челнока. Пассажиры начали успокаиваться, кажется, самая неприятная часть побега осталась позади.

Глава 47

Судно «Шеврон» имело торговый паспорт и ходило под коммерческим штандартом области Кирмисапп, однако его двигательные установки оказали бы честь даже эсминцу. Наружные подвески могли держать четыре разведывательных судна или постановщиков навигационных буев, однако зачем «торгашу» постановщики буев, объяснить было трудно.
Впрочем, пока две передние подвески пустовали, поскольку под ними размещались стыковочные шлюзы и манипуляторы с захватом. Именно таким образом удалось усмирить вертлявый челнок и надежно пристыковать к шлюзу.
На двух других подвесках «сидели» аппараты странного вида, их можно было принять за недоделанные атмосферные истребители или судоремонтных роботов, лишь глаз военного специалиста мог различить в путанице изломанных поверхностей героев последней колониальной войны — истребители-трансформеры Т-60.
Как и материнское судно, устаревшие боевые машины были кардинально модернизированы. Управление «Р» не имело столь широких возможностей, как Служба глобальной безопасности, поэтому довольствовалось тем, что приспосабливало для своих целей уже устаревшие вооружения. Денег на их модернизацию не жалели, и обновленные ветераны служили исправно.
Несколько нестандартных ходов «пожарной команды» Курта стали для агентов СГБ полной неожиданностью, они были уверены, что сумеют перехватить людей Управления «Р» еще в городе. Пытаясь отыграться за пределами планеты, СГБ послала в погоню перехватчики с крейсера, находившегося на орбите планеты Шуйя.
Четверка новейших истребителей «ксара» получила наведение с локационного поста крейсера и неслась на перехват цели. На мониторах в кабинах пилотов уже появлялись дополнительные данные: «Коммерческий штандарт, приписка — область Кирмисапп. Тип судна — не определен».
— Что-то у него слишком большая тяга, командир, — заметил один из ведомых.
— Вижу, — отозвался лейтенант, наблюдая спектр расходящихся в вакууме выброшенных газов. По мощности этот «торгаш» тянул на хороший буксир в доках адмиралтейства. Обычно эти мускулистые боты помогали швартовать авианосцы и гигантские крейсеры, доставшиеся в наследство от предыдущих поколений флота.
До перехвата цели оставалось несколько минут. Лейтенанту предстояло выставить капитану «торгаша» ультиматум: либо остановиться и дождаться прибытия группы досмотра, либо получить в сопло ракету. Возможно, на борту судна имелась одна, а то и две сигнальные пушки, но против «ксары» это был слабый аргумент.
Тем временем торговое судно продолжало разгоняться.
— Капитан торгового судна, вас вызывает командир подразделения флота! Отзовитесь, мы не можем определить ваш номер! — заговорил лейтенант на открытой волне.
— Здесь — штурман, что нужно? — отозвался хрипловатый голос.
— Мне нужен капитан или первый помощник.
— Капитан спит, а первый помощник болен.
— Ну хорошо. — Лейтенант взглянул на монитор. Радар фиксировал наличие на подвесках судна источников РПТ-излучения. Кто-то ощупывал флотские истребители, вымеряя дистанцию и рассчитывая баллистику — довольно странное занятие для мирного торговца, впрочем, на перехват мирных торговцев истребители не посылают.
— Хорошо, сообщите мне ваш номер…
— Э-э… А зачем он вам, офицер?
— Он должен быть внесен в протокол, данными мне полномочиями я собираюсь остановить вас.
— Но мы не можем останавливаться… мы и так выбились из графика…
«Время тянет», — догадался лейтенант.
— Я сожалею, штурман, но если вы не подчинитесь, мы откроем огонь на поражение.
— Но это же произвол! Мы будем жаловаться в Транзитную комиссию!
— Командир! — крикнул в эфир ведомый.
— Вижу! — отозвался тот, замечая на мониторе, как с подвесок сходят два летательных аппарата. Сверкнули вспышки ионного зажигания, аппараты пошли на разворот.
— Трансформеры! — заметил кто-то из пилотов.
— Т-60, пиритовая броня, две пушки, восемь ракет ГАЛ первого поколения, — прочитал вслух ведомый Рулоф. — Барахло, одним словом.
— Не спеши… — заметил ему лейтенант. — Расходимся!
Четверка истребителей разомкнула порядки, чтобы усложнить противнику задачу. Компьютеры боевых машин соединились в единую сеть, так что теперь четверка перехватчиков представляла собой единый боевой организм. Пилотам оставалось только наблюдать за действиями своих машин и быть готовыми поддержать товарищей в критической ситуации.
Противники сближались. С крайнего левого истребителя пошла ракета. Доля секунды — и она полыхнула алой вспышкой, встретившись с отражающей фальшплоскостью.
«Комплекс «Лабиринт» — пробежала по экрану монитора фиксирующая запись. Противник оказался не так прост, как показалось вначале. Четверка «ксар» и пара Т-60 продолжали сближаться. Вот и дистанция эффективного боя. Полыхнули разрывы, закрутились вихри «файеркомов», молнии реактивных снарядов разошлись веером. По левому борту машины лейтенанта скрежетнули лезвия ионных стрел, пушечный снаряд отразила фальшплоскость. Трижды ударила его собственная пушка, и противники разошлись.
«Ионный нож ИС-123» — появилась на мониторе следующая надпись. «Нож» хорошее средство для ближнего боя, — размышлял лейтенант, — но для него нужна соответствующая накачка, значит, на борту Т-60 мощные реакторы».
«Пушки «Зеро» с реактивными снарядами». Тоже не шутка, если в цель попадет сразу несколько, никакие фальшплоскости не спасут.
«Установка «фаерком». Еще она неприятность.
— Командир, одного мы подстрелили! — обрадованно сообщил Кашинский.
— Разве? А сход не зафиксирован.
— Да завалится он, куда денется? Вон как от него стружки горелые полетели.
«Дурак», — подумал лейтенант. То, что Кашинский принял за осколки брони, было обломками оболочек реактивных снарядов.
— Сходимся!
Это уже Свенберг. Пока пилотам ничего не оставалось, кроме как наблюдать за самостоятельными действиями своих машин.
И снова ударили пушки, расцвели алыми цветами выбросы термомассы. Т-60 напоролись на несколько точных попаданий, но с курса не сошли, значит, обошлись малыми повреждениями.
— Как у нас? — спросил лейтенант, хотя и видел на мониторе успокаивающую зеленую гамму донесений.
— Вышли чисто! А у них в бортах по железке! — сообщил довольный Свенберг.
Не успел лейтенант порадоваться этой небольшой победе, как монитор исказило оранжевыми всполохами:
«Внимание! Поражение вирусом! Пилоту принять управление…»
— Ах, как некстати!.. — воскликнул лейтенант, хватаясь за джойстик, но брошенная компьютером «ксара» уже перешла в осевое вращение. В эфире послышались ругательства других пилотов звена. Противник оказался куда опаснее, чем казалось еще полминуты назад, он был не только хорошо вооружен, но и оснащен аппаратурой радиоперехвата и декодирования.
Поняв, что четверка «ксар» рассогласована, пара Т-60 сделала разворот и с дальней дистанции ударила ракетами, сдобрив их длинными сериями реактивных пушечных снарядов. И снова шквал огня, мелькающие прицельные метки, лейтенант дважды нажимал на гашетку, выпустил в никуда ракету, но ни в кого не попал.
— Я двадцать первый, схожу с курса! Командир, у меня падение напряжения в бортовой сети! — пожаловался Сольберг.
— Что?
Лейтенант растерялся, ему еще никогда не приходилось участвовать в настоящих боях, вся подготовка ограничивалась «схватками» на тренажере. А противник меж тем делал новый разворот.
— Огонь, всем огонь! — закричал лейтенант, эти два устаревших Т-60 казались ему непобедимыми.
Дрогнувший строй «ксар» начал огрызаться огнем, расстреливая боезапас по приближающимся ветеранам, однако те не стали прорываться через шквал огня, а, сойдя с курса, ушли в сторону исчезнувшего «торговца».
— Что будем делать, командир? — осторожно спросил Кашинский.
— Отбой атаки, у нас машины повреждены, — пробормотал лейтенант, поворачивая в сторону крейсера. За ним пристроились остальные.
— Почему возвращаетесь, «сириус»? — ворвался в кабину строгий голос командира истребительного крыла.
— У нас повреждения, сэр.
— Вы должны остановить это судно, лейтенант!
— Мне жаль, сэр. Мы не можем…

Глава 48

Через несколько минут неприятное сообщение пришло к советнику Форесту, его передал ему представитель СГБ на Фальенде.
— Что такое? В чем дело? Повторите еще раз! — потребовал Форест, отказываясь верить услышанному. Еще совсем недавно ему докладывали, что объекты в ловушке, известно было даже место их проживания, и вдруг — ушли.
— Что значит ушли, индюк ты тупой?! Что значит ушли?! — закричал он, забыв о приличиях.
Сидевшие напротив каратели переглянулись, для них было очевидным, что этот человек не справился с возложенным на него заданием.
— У них все было спланировано, сэр, — одеревеневшим языком докладывал эсгэбэшник. — Мы перекрыли все выходы из города, но в одном из аэроклубов им удалось подкупить механиков и улететь на списанном вертолете.
— А сбить этот списанный вертолет вы не пробовали?! — краснея от гнева, кричал Форест.
— Мы послали наперехват армейскую машину, но, сэр, вы же знаете, как относятся к нам армейские…
— Ну а как им удалось вырваться с планеты? Тут-то в чем проблема?!
— Сэр, вы не поверите…
— Да я уже чему угодно могу поверить! Удивляюсь, зачем вас еще держат на службе!
— Сэр, они стартовали со старой платформы на челноке-эвакуаторе. Наши люди прибыли туда, но не успели им помешать.
— И что, никто не знал об этом челноке?
— Ему было много лет, сэр, он выглядел как помойное ведро, никому и в голову не приходило…
— А вот им пришло, и они дважды ушли от вас на помойном ведре!
Воспользовавшись паузой, Симон дотронулся до плеча Фореста:
— Давайте прекратим это, мистер Форест.
— Что? — не понял советник, удивленно уставившись на командира карателей.
— В этом уже нет никакого смысла, мистер Форест, ведь преступники сбежали. Я могу взять это?
Симон протянул руку к трубке.
— Пожалуйста, — пожал плечами Форест, отдавая трубку и не вполне понимая, о чем будет говорить Симон с представителем СГБ на Фальенде.
Каратель приложил трубку к уху и вдруг стал издавать какие-то странные звуки, их даже речью назвать было трудно — щелчки, трели, шумное втягивание воздуха.
Поначалу советник Форест удивился, как это Симон пытается общаться этой трескотней с представителем СГБ, и вдруг до него дошло: проникновение чужаков в мир людей куда глубже, чем казалось ему и другим ярым сторонникам «внешней модернизации» человеческого общества.
На Фореста вдруг накатила апатия, он отвернулся к иллюминатору и стал смотреть на голубые разводы атмосферы Фальенды. Где-то там переживают неудачу многочисленные агенты Службы глобальной безопасности. Небось ругаются и с досадой хлопают себя по коленям, а может, с облегчением потягивают холодное пиво.
«Интересно, сколько из них… этих?» — подумал советник и осторожно покосился на карателей. Симон молчал, слушая ответные трели, а Лутц и Курц вежливо доедали кофейную гущу. Из кабины выглянул второй пилот, в другой раз Форест накричал бы на него, но теперь ему было все равно.
«А значу ли я здесь еще хоть что-то или у них уже везде свои заместители?» — подумал он и тяжело вздохнул.
— Возьмите, — ровным голосом произнес Симон, возвращая трубку. Форест взял ее и убрал в гнездо.
— Скажите, он что — ваш земляк, этот парень из глобальной безопасности?
— Это не имеет значения, советник. После того как ваша организация провалила поимку государственных преступников…
— Ваших государственных преступников, — уточнил Форест, ему хотелось хоть чем-то досадить этим внешне невозмутимым монстрам.
— Да, после того, как ваша организация упустила наших государственных преступников, — принял Симон поправку, которая, судя по всему, его нисколько не задела, — нам понадобятся скоростное судно и каналы связи ваших спецслужб.
— Боюсь, они будут против, — виновато улыбнулся Форест, представляя, что ответит на подобные требования шеф СГБ.
— Этот вопрос мы решим сами, вы только дайте нам всю контактную информацию ответственных лиц.
— Вы полагаете, что сумеете сами найти убийц вашего… э-э… сотрудника?
— Мы обязательно их найдем и уничтожим, — уверенно заявил Симон, а Курц с Лутцем согласно закивали.
— Но для того, чтобы найти для вас подходящий уиндер, нужно время, таких судов, — Форест с гордостью обвел взглядом богатый интерьер салона, — немного.
— Мы возьмем ваш, он нам подходит. Здесь есть все необходимые каналы связи, а в памяти радиобокса, без сомнения, имеются коды всех главных чиновников центрального правительства.
— Но позвольте! — Форест даже с места поднялся, не веря, что с ним обходятся, как с каким-то официантом. — А как же я? Меня вы что — в космос выбросите?
Симон на мгновение задумался, и советник испугался, что тот действительно обдумывает подобный вариант.
— Нет, мистер Форест, в космос мы вас выбрасывать не будет — вы же там погибнете. Через два часа в полутора градусах от нулевой оси Фальенды, на уровне двенадцатой орбитальной зоны пройдет коммерческое судно. Мы пришвартуемся, и вы перейдете на его борт.
— Но ведь это грязное корыто, там даже вип— класса нет!
— Зато там вы не погибнете, — заметил Симон и по-хозяйски ощупал обивку кресла. Советник понял, что спорить бесполезно, за него уже все решили.

Глава 49

Стыковочный шлюз старого челнока сильно травил воздух, поэтому требовалось поскорее перебраться на «Шеврон» до его маневра. Это было бы несложно, если бы не раненый. От чудовищных перегрузок при старте челнока его раны открылись, и теперь только декомпрессионный жилет спасал его от большой кровопотери. Но именно из-за жилета Джилберт и не мог протиснуться в узкую горловину люка.
— Быстрее! — кричали с «Шеврона».
— Да мы и так уж… — шипели в ответ Курт и Вольфганг, стараясь протолкнуть Джилберта и при этом не навредить ему. Наконец, ценой больших усилий и при помощи команды «Шеврона», истекающего кровью Джилберта переместили на борт «торговца». Следом проскочили Иван, Вольфганг, Джим и Тони. Курт пошел последним. Рослый механик «Шеврона» выдернул его из разваливающейся сцепки, захлопнул люк, было слышно, как лязгнули запирающие его клиновые стопоры.
— На борт взяли всех! — передал по внутренней связи другой матрос и, обращаясь к тяжело дышавшим гостям, добавил: — Держитесь за стенки, сейчас «вправо-десять» выполнять будем.
Не успел он предупредить, как всех, кто был в галерее, вдавило в стену. Но маневр выполнялся недолго, вскоре перегрузки ослабли.
— А где Джилберт? — спохватился Курт.
— Он уже в лазарете, ребята его сразу утащили, — успокоил его механик. — Идите за Шандором, он отведет вас в каюту.
Сказав это, механик ушел по своим делам, а матрос двинулся по галерее, указывая гостям дорогу.
Шагов двадцать они прошли по узким, стесненным магистралями переходам, затем спустились по крутому трапу на один ярус и оказались возле двери медблока. В этот момент оттуда вышел человек в чистой голубой робе с нарукавниками.
— Вы доктор? — спросил Курт.
— Шанс выжить у него имеется, — угадав следующий вопрос, сказал врач. — К сожалению, много внутренних кровоизлияний, ребра сломаны. Обходились с ним грубовато.
— Он в жилете в шлюз не пролазил, — пояснил Шандор.
— Тогда понятно.
— А до этого мы на челноке эвакуировались. На спасательном. Чуть у самих глаза не повылазили, а тут раненый. У Джилберта вся спина была исполосована.
— Что за ранение? — уточнил врач, снимая нарукавники.
— В наш вертолет ракета попала, точно позади него, и осколками алюминиевой брони, как лезвиями…
— Ну ладно, давайте надеяться на лучшее. — Доктор похлопал Курта по плечу и ушел по коридору. Группа двинулась за Шандором и, сделав еще несколько поворотов, прибыла на место.
Матрос пригнулся, подныривая под воздуховод, хлопнул по датчику открывания двери, металлическая створка убралась в стену.
— Вот вам место для отдыха! — объявил он, включая освещение.
— А что — неплохо, — заметил Тони, оглядывая двухъярусные койки небольшой, три на четыре метра, каюты.
Где-то часто защелкало.
— Это за переборкой, — пояснил Шандор. — Расцепители. У нас управление электропитанием дублировано механическим распределителем.
— Чтобы вирусом не отключить было? — догадался Джим.
— Правильно. Ну ладно, располагайтесь, а я пойду. Гальюн дальше по коридору, в тупике. Там же и душ имеется, только я не советую им пользоваться, вода из технической магистрали. Лучше салфетками обойдитесь, там же, в душе, их несколько упаковок. Питьевая вода прямо здесь — в шкафчике, а еду вам принесут.
— Спасибо, приятель, — поблагодарил Курт и огляделся, не зная, куда пристроить «парлет».
— Вы чего эти железки сюда притащили? — усмехнулся матрос, он уже обратил внимание на то, что гости прибыли со всей «артиллерией».
— Ничего, так надежнее, — ответил Курт. Он не стал объяснять, что до последнего не был уверен, кто их подцепил — свои или чужие, и готовился применить оружие, если бы по ту сторону шлюза оказались враги.
— Я пойду в гальюн, — сказал Вольфганг, с облегчением бросая на койку надоевший пистолет.
— А я морду помою, — вызвался с ним Иван. — Да и руку перебинтовать надо, а то саднит.
Они ушли, и Курт закрыл перегородку. В каюте сразу стало тихо, только продолжали стучать за стеной неутомимые расцепители.
Джим и Тони сели на нижнюю койку и сгрузили на пол оружие. Облегчения они не чувствовали, скорее какую-то опустошенность.
— Вот ведь какая она, жизнь, — покачал головой Курт, опускаясь прямо на пол у стены. — Хотели как лучше, а ребра Джилберту поломали.
— Вы все правильно сделали, если бы мы задержались, пропали бы все, — заверил его Тони. Он поднялся и, достав из шкафчика три пластиковые бутылки с водой, дал по одной Курту и Джиму.
— Без этикетки, конденсат, — с долей сожаления заметил напарник и стал пить.
— Сказать по правде, ребята, вначале я был очень удивлен, — сказал Курт, отвинчивая крышку.
— Чем? — спросил Тони.
— Инструкциями относительно вас. Слишком уж большими силами готовы были рискнуть начальники для вызволения пары стрелков. Я в «пожарной команде» не первый год, всякого повидал. Обычно, если потери команды грозили превысить количество спасаемых, нам командовали отход — тут простая арифметика. А ради вас готовы были положить хоть сотню…
Джим с Тони перестали пить и переглянулись.
— Мне начальство так в лоб и сказало: Курт, ты командуешь лучшими «пожарными» в Управлении, но и таких, как ты, мы положили бы не один десяток, чтобы вывести этих стрелков. Я тогда очень удивился, вы мне представлялись какими-то, ну… жеребцами высших кровей. Такими холеными красавцами, за которых богачи платят целые состояния.
— Мы ничего не знали о ваших инструкциях, — сказал Джим. Ему показалось, что командир группы винит их с Тони за то, что случилось с Джилбертом.
Курт сделал глоток и, сморщившись, будто попробовал хины, замотал головой.
— Нет, я на вас не сержусь. И посмотрев на вас, ребята, я понял, в чем суть вашей высокой ценности.
— И в чем же? — спросил озадаченный Тони.
— А хрен его знает, вот чувствовать я чувствую, а словами объяснить… Есть в вас что-то такое, и в глазах, и… даже в движениях.
— Это просто у меня рука раненая, — по-своему понял Тони.
— А-а, — отмахнулся Курт. — Я не об этом. В общем, словами это не передашь, только чутьем.
— Мы самые обыкновенные стрелки, «дорогих жеребцов» на такие задания не посылают, — возразил Джим.
— Не скажи, — покачал головой Курт. — Мне не положено знать, но я давно работаю в системе, поэтому знаю, что вы убирали Гальвингстона. Казалось бы, вовсе не центральная фигура в правительстве, но символическая. Сколько Управление на него капканов выставляло, а он выворачивался с помощью «глобалистов» и военразведчиков. За этим противостоянием следили сотни, а то и тысячи больших и малых чиновников, чтобы сделать собственный выбор — продаться чужакам или еще подумать. Вот в этом и была важность операции по ликвидации Гальвингстона, теперь каждая сволочь знает, что если Управление захочет, оно достанет любого.

Глава 50

Ночь была спокойной, однако Джим несколько раз просыпался от толчков и перегрузок, когда пристяжной ремень больно впивался в тело. Это могли быть штатные маневры или попытки уйти от преследования. Стараясь определить причины этих перегрузок, Джим лежал в темноте с открытыми глазами, прислушиваясь к цокоту расцепителей.
В конце концов он даже вышел в коридор и прогулялся до гальюна, но ничто не говорило о каких-то проблемах на судне.
Джим вернулся на второй ярус койки и заснул.
Проснулся он уже от голосов своих товарищей и ослепительного белого света, излучаемого потолочными панелями.
— Джим, вставай, завтрак принесли, — сообщил Тони, расталкивая товарища.
— Да-да, сейчас. — Джим отстегнул страховочные ремни, схватил пакетик с зубной пастой и щеткой, нырнул ногами в свои летние ботинки и выскочил в коридор. Заметив там доктора, спросил: — Как наш раненый?
— После переливания крови у него улучшение.
— Хорошо, — улыбнулся Джим и зашел в душевую. Открыл вентиль, посмотрел на струйку синеватой воды, перекрыл воду и взялся за стопку гигиенических салфеток.
Использовав для «химической» промывки их целую дюжину, он вернулся в каюту благоухающий сиренью и перечной мятой.
— Джилберт поправляется! — сообщил ему Курт, расставляя на тумбочках запакованные в пластик горячие завтраки.
— Знаю, — отмахнулся Джим. — Я дока первым встретил.
— М-м-м! Картошка с котлетой! — протянул Иван, вскрыв свою упаковку.
— А у меня говяжья печенка, — грустно заметил Вольфганг.
— Бери мою порцию, у меня тоже котлета, — сказал Курт.
— Да? Ну давай! — обрадовался Вольфганг. — А ты что, печенку любишь?
— Я, братец, все люблю.
Хороший отдых, горячий завтрак и обнадеживающие сведения о состоянии Джилберта всем повысили настроение.
— Эх, ребята, надо было вам ту девку с собой прихватить! — вспомнил вдруг Курт.
— Хорошая девка была? — уточнил Иван.
— Я только верхнюю часть видел, но и этого было достаточно.
— Жаль, стрельба помешала, я бы тоже с удовольствием посмотрел, а то все время за баранкой, шаг влево, шаг вправо, и ты уже в кювете. Как зовут хоть?
— Бригитта, — тихо сказал Джим. Они с Тони чувствовали легкое смущение, как будто действительно бросили близкого человека.
— Думаю, она у вас на хвосте сидела, — уже суше заметил Курт, берясь за печенку с гарниром.
— Вы думаете? — Джим и Тони переглянулись.
— В нашем деле, ребята, очаровательные феи за бесплатно не появляются. У них либо яд в лифчике, либо веревочная лестница в рюкзачке.
— Зачем лестница? — не понял Джим.
— А вот очарует тебя такая фея, навяжется в гости и ублажит по-королевски, а потом выйдет на балкон или к окошку, после любви остыть, и лесенку ту скинет. Потом ты с ней на второй заход пойдешь, а тут уже и сваты с электрошокером подоспеют.
Джим с Тони засмеялись немножко громче, чем следовало. В мыслях оба они предавались любовным утехам с юной Бригиттой, однако в этих грезах варианта с веревочной лестницей напарники не предусмотрели.
Щелкнул датчик, дверь убралась в стену, на пороге снова показался док.
— Джилберт? — озабоченно спросил Курт.
— Нет, он спит. Я за вашими подопечными. Вы уже поели?
— Да, док, практически, — подтвердил Джим, и они с Тони торопливо подчистили тарелки.
— Тогда идемте на медицинский осмотр.
— А зачем? — спросил Тони, поднимаясь.
— Не знаю, у меня приказ проверить вас перед отбытием.
— А мы отбываем?
— За вами пришло почтовое судно, уже два часа как на шлюзе стоит. Так что прощайтесь с друзьями.
Джим и Тони, как с родными, обнялись с Куртом, Иваном и Вольфгангом, вышли за доктором в коридор, и дверь закрылась.
— Док, а как вы нас проверять будете? — спросил Тони.
— Не беспокойся, уколов делать не стану, — улыбнулся тот. — Вся процедура займет по десять минут на каждого. Потом передам вас курьеру.
— Курьеру?
— Ну конечно, или, вы думали, вас бандеролью отправлять будут?

Глава 51

Медицинский бокс оказался просторным, состоящим из нескольких помещений. Напарники ожидали увидеть лежащего на койке Джилберта, однако док привел их в другой отсек, тесно заставленный множеством медицинских аппаратов. Некоторые из них напоминали промышленные манипуляторы.
— Ну, давайте начинать, времени у нас в обрез, — сказал док и, взяв оробевшего Тони за локоть, подвел к небольшой алюминиевой табуретке, втиснутой между двумя внушительными шкафами с аппаратурой.
— Ой, холодная, — пожаловался тот, ощутив холод сиденья через летние брюки.
— Ничего, это ненадолго.
Док выдвинул металлический ящик одного из шкафов, где лежало множество блестящих пятачков-датчиков с эластичными поясками.
— Вытяни руки вперед…
Тони вытянул, и док стал быстро надевать на них датчики. Получилось почти по десятку на каждую руку.
— Теперь подай ногу, так…
На длинные ноги Тони поместилось по полтора десятка датчиков. Грудь и спину прикрыл специальный жилет из материала, похожего на зеленоватое желе, а на голову был надет такой же шлем.
Джим засмеялся, его напарник выглядел потешно.
— Странно, что рубец на запястье непрерывный, — заметил док, поглядывая на раненую руку Тони. — Давно ранило?
— Э-э… — Тони стал лихорадочно вычислять нужную дату, ведь обычные раны за несколько дней не затягивались.
— Месяца полтора уже, — пришел на помощь Джим. — Это ему проволочной петлей захлестнуло.
— Перелома не было? — уточнил Док.
— Вроде нет, — покачал головой Тони.
— Подвигай пальцами.
Тони подвигал, движения были немного заторможенными, но распрямлялись и сжимались пальцы полностью.
— М-да, ну, давай посмотрим.
Доктор занял место за столом, придвинул панель с множеством кнопок и начал запускать свою хитрую диагностическую систему. На мониторе перед ним появился высвеченный голубым цветом скелет Тони, мягкие ткани и внутренние органы светились белым цветом разной яркости.
Заметив, что Джим с интересом заглядывает в монитор, доктор попросил его сесть возле двери. Тот подчинился.
— Ну-ка, пошевели еще раз раненой рукой, — попросил доктор, давая на интересующий фрагмент тела максимальное разрешение. — Давай смелее.
Тони стал шевелить пальцами.
— Кистью повращай.
Тони стал вращать кистью, поглядывая на Джима. Напарники чувствовали, что доктор обнаружил что-то странное. Он молча щелкал тумблерами, изменяя разрешение изображения и подключая все новые спектры. Но картина не менялась, в области запястья оставалась странная тонкая плоскость, разделяющая ткани и кости как раз по линии рубца на руке пациента. Это было похоже на рассечение — ткани и кости руки так и остались разъединенными всего на несколько микрон, однако, сокращаясь, мышцы как-то преодолевали этот непонятный разрыв, как будто этой границы не было.
«Фактически часть тела отделена, но она функционирует», — подумал доктор. Он старался не подавать виду, что чем-то озадачен, и быстро довел обследование до конца. Включил распечатку медицинского заключения и, встав со стула, начал снимать с Тони датчики.
— Ну и как, док? — спросил тот, скрывая волнение.
— Все нормально, а рука восстановится. Повреждения там незначительные.
— Спасибо, — с облегчением произнес Тони и поднялся.
— Следующий! — позвал доктор.
Джим подошел и занял место напарника. И снова датчики — на руки и ноги, жилет и шлем, от которых по спине побежали мурашки.
На этот раз доктор намеренно начал искать аномалии и вскоре их нашел. Это были три яркие метки на спине пациента.
— Встань, пожалуйста, — попросил доктор.
Джим встал, врач поднял на нем жилет с датчиками, рубашку и увидел три лиловых рубца.
— Давно ранен был?
— Два месяца назад, — соврал Джим.
— А выходных отверстий, значит, не было?
— Нет, видно, пули на излете были.
«На излете так кучно не ложатся», — мысленно возразил врач, рассматривая расположенные треугольником рубцы. Потом опустил рубашку, вернулся на место и спросил:
— А пули кто вынимал?
— Сами вышли, — дурковато ухмыльнувшись, сообщил Джим и сел на холодный табурет.
— Как это сами? — неуверенно улыбнулся доктор.
— Я кашлял сильно — с кровью, вот они и вышли. Потом еще какое-то время харкал кровью, и все.
— Повезло, — сказал доктор, будто теряя к этому интерес, однако торопливый «танец» его пальцев на кнопках и тумблерах показывал, что равнодушие его напускное.
У Джима промелькнула дурацкая мысль — убрать врача. Он даже головой встряхнул, чтобы избавиться от этого наваждения. Что-то показалось доктору странным, и он, без сомнения, напишет в Управление подробный отчет, однако им с Тони скрывать нечего.
В дверь бокса постучали.
— Входите!
Вошел невысокий человек в форме сотрудника почтовой службы. Шевроны на его рукаве соответствовали капитанскому чину.
— Мы уже закончили, офицер Кравцов! — проговорил доктор чуть громче, чем следовало, и, подскочив к Джиму, стал торопливо снимать с него датчики. Потом забросил их в ящик, выхватил из печатающего устройства готовые рекомендации и подал Тони.
— Это тебе. Рекомендации по восстановлению руки. А это тебе, дыхательная гимнастика и ингаляции, когда будет такая возможность, — сказал врач, отдавая другой листок Джиму.
— Спасибо, док, — поблагодарил тот и следом за Тони и почтовым офицером покинул медицинский бокс.
Когда дверь за посетителями закрылась, врач вернулся на место, с минуту подумал и начал писать донесение. Он не сомневался, что двое обследованных совсем недавно получили тяжелые ранения, но удивительным образом успели восстановиться. Управление давно боролось с агентами другого мира, и в его архивах уже имелись описания случаев, когда сотрудников Управления «Р» заменяли на их копии. То, как странно выглядели последствия ранений у этих двух стрелков, могло свидетельствовать в пользу того, что и здесь имела место подмена.
Закончив набирать текст, врач включил кодировочный блок и отправил донесение по назначению.
«Пусть теперь наверху разбираются», — подумал он и отправился взглянуть на своего пациента.

Глава 52

Несмотря на скромные внешние размеры, внутри почтовик показался Джиму и Тони куда более просторным, чем их спаситель «Шеврон». Кроме офицера Кравцова, на борту почтовика оказался еще один член команды — матрос Парциони. Он вышел навстречу гостям и, протянув руку, представился:
— Главный механик, генеральный кок и первый помощник капитана.
— Здравствуйте, — первым ответил на рукопожатие Джим.
— Приветствую, — подал левую руку Тони. Своих имен они без нужды не называли.
— Не задерживай людей, Парциони, иди отпускай сцепку, нас уже никто здесь не держит.
— Уже бегу, босс!
Парциони «щелкнул» каблуками войлочных башмаков и, смешно переваливаясь, поспешил на мостик.
— Прошу дальше по коридору, — указал Кравцов. — Прямо в карго-отдел.
Карго-отделом оказался просторный трюм, где лежали расфасованные по ячейкам посылки, ценные бандероли и пакеты с коммерческими документами.
Закрыв за собой массивную дверь, офицер запер ее на внутренний замок, затем вытащил из ближайшей ячейки длинный, завернутый в синий упаковочный пластик тюк. На нем было несколько перевязей с пломбами, что говорило о ценности посылки.
Специальным ножом с изогнутым лезвием офицер рассек перевязи, вспорол пластик и начал снимать следующую оболочку.
— А вас за это не арестуют? — пошутил Тони.
— Нет, парень, эта посылка уже пришла по назначению, — ответил Кравцов, продолжая борьбу с пластиком.
— А кто же получатель?
— Вы оба…
Раздался треск разрываемой упаковки, и Кравцов стал извлекать из тюка новую одежду. Здесь было белье, носки, пижамы и спортивные костюмы. Вельветовые пары, шерстяные свитера и поло из хлопка.
— Разбирайте, где чей размер.
— Это все нам? — не поверил Джим.
— Конечно, вам, мне на службе не надо.
Джим и Тони принялись делить одежду, раскладывая ее в стопки. Капитан закончил с одним тюком и стал снимать с полки следующий.
— Там будет мотоцикл, я знаю! — начал дурачиться Тони, предполагая очередное задание.
— Ты не угадал, — усмехнулся Кравцов, вынимая четыре мягких кожаных чемодана и четыре пары обуви — мокасины и спортивные туфли.
— Ну и куда мы едем? — спросил Джим, жалея, что не удастся отдохнуть после столь изматывающего задания.
— В Галлиополис, — просто ответил офицер, пряча улыбку.
— Врешь! — неожиданно для себя воскликнул Джим, хватая офицера за локоть.
— Не вру, — возразил тот, высвобождаясь из крепкой хватки. — В отпуск вы едете, ребята. Одежду я вам выдал, теперь пойдем в каюту, выдам посадочные сертификаты. Через семь часов мы состыкуемся с джетлайнером «Роджер Свифт», чтобы отдать два десятка упаковок почты. Заодно и вас оставлю, в провинции почтовики часто доставляют пассажиров к пассажирским судам.
Напарники боялись поверить услышанному, их обоих бросало то в жар, то в холод, они давно не имели с домом никакой реальной связи, и вся их забота о близких сводилась к получению квитанций из финансового отдела Управления «Р» и приложенных к ним уведомлений о получении, показывавших, сколько денег было переслано их родственникам.
Когда напарники служили на базе в джунглях Ниланда, им случалось даже звонить домой, но после перехода в Управление подобные соединения стали небезопасны.
Не чувствуя под собой ног, они прошли за Кравцовым в его крохотный кабинет, где едва поместились втроем, и капитан почтовика достал из стола папку с документами. Открыв ее, он с недоумением оглядел содержимое.
— Что? — встревожился Джим, боясь, что сейчас все отменят.
— Все в порядке, просто… мне показалось, что я складывал документы в другом порядке.
Кравцов покосился на открытую дверь и стал показывать счастливчикам проездные документы.
«Планета: Лованза… Регион: Сан-Лоис… Пункт назначения: Галлиополис…» — было написано на каждом бланке.
— Не верится даже, — признался Джим и понюхал украшенный голограммой проездной сертификат.
— Чем пахнет? — спросил офицер.
— Свободой. И домом.

Глава 53

Из всех ожиданий, что случались в новой неспокойной жизни Джима и Тони, эти семь часов до встречи с джетлайнером «Роджер Свифт» были самыми мучительными. Чтобы не пачкать новую одежду, напарники докрасна натерли себя гигиеническими салфетками и голыми сидели в карго-отделении, решив, что одеваться будут только перед переходом на борт лайнера.
— Вы видели, босс, что эта парочка выделывает? — заглянув к Кравцову, спросил Парциони, отвлекая командира от передачи донесения.
— А что они выделывают?
— Голыми сидят в карго-отделении и смотрят перед собой в точку. Медитируют на отпуск, наверное!
— Наверное. Предложи им поесть, а то я как-то не додумался.
— Сейчас схожу…
Матрос исчез, а Кравцов снова открыл меню адресов для передачи краткого донесения. Отправив его, капитан почтового судна решил заглянуть в архивную папку, где содержались отчеты о времени всех передач. Беспорядок в папке с документами навел его на неприятные мысли, чтобы развеять их, требовалось выяснить, не выходил ли кто-то в эфир, пока он был на борту «Шеврона». Но тут Кравцова ожидал неприятный сюрприз: зайти в архивный файл не получилось, компьютер сообщил о его повреждении.
— Что же делать? — вслух произнес Кравцов, барабаня по столу пальцами. Ждать он не мог, надо было непременно заглянуть в учетные записи. Парциони он доверял, они давно работали вместе, однако всякое, даже самое незначительное подозрение требовало проверки.
Тяжело вздохнув, Кравцов порылся в дальнем ящике стола и нашел специальную флэш-карту с восстанавливающими программами. Пользоваться ими ему еще не приходилось, однако свободное время имелось, и Кравцов вставил карту в приемник.
— Так-так-так, — произнес почтовый офицер, глядя на список из трех десятков названий.
— Босс, они есть не хотят, — заглянув в кабинет, сообщил Парциони. — Чем это вы тут занимаетесь, компьютерную грамоту мучаете?
— Хочу восстановить поврежденный файл.
— А-а, ну, тут я вам не помощник, я в этих компьютерах дуб дубом.
Парциони убежал, а Кравцов погрузился в работу. Судно уже вышло на один из традиционных маршрутов и управлялось навигационной аппаратурой, а потому никаких других забот у него пока не было.
Час проходил за часом, Кравцов пил воду, шагал по коридору и возвращался к монитору, отбрасывая одну программу за другой.
Парциони несколько раз предлагал ему поесть или выпить чаю, но тот отказывался. Казалось, решение проблемы где-то рядом, но минута бежала за минутой, проходило время, пока наконец матрос не явился еще раз:
— Босс, мы видим швартовый луч лайнера.
— Запрос был?
— Нет еще, но вот-вот будет.
— Хорошо, иду.
Кравцов с неохотой оставил компьютер, ему казалось, что он нашел именно ту программу, которая поможет заглянуть в учетный файл.
— Ладно, успею еще, — сказал себе почтовый офицер, глянул в небольшое зеркальце, надел фуражку и вышел в коридор. Ему предстояло пристыковать почтовик к джетлайнеру «Роджер Свифт», а для этого следовало скорректировать курс и довести скорость почтовика почти до предельной, чтобы угнаться за скоростным пассажирским судном.
Кравцов вышел на мостик, Парциони подвинулся, освобождая капитану место у панели управления.
— Пассажиров предупредил?
— Да, босс. Вы бы видели, как они подпрыгнули, будто поезд уже отходит!
Парциони хлопнул себя по животу и захохотал. Несколько фальшиво, по мнению Кравцова.
— Вообще странные ребята, — успокоившись, заметил матрос. — Как роботы. Кто они, убийцы?
— Правильно говорить — стрелки. Ты слишком рано вызвал меня, луч только проклюнулся.
— Да?
Парциони посмотрел на показатель интенсивности сигнала, она была минимальной.
— Видать, перестарался. Извините, босс.
— Ладно, бывает. Ты манжету в топливном испарителе заменил?
— Конечно, босс, все в лучшем виде. Вы диагностику запустите, она вам все точно покажет.
— Я тебе на слово верю.
Радар поймал жирную метку джетлайнера, и офицер начал корректировать курс.
— Иди скажи, чтобы за стенки держались, сейчас разгоняться начнем.
— Ага.
Парциони снова убежал, и Кравцов, оставшись один на мостике, почувствовал облегчение. Раньше он не замечал, чтобы общество матроса действовало на него гнетуще.

Глава 54

Скоро впереди замаячила белоснежная громадина джетлайнера. Восемнадцать ярусов, шесть тарифных зон, полное массоизмещение семьсот тысяч тонн. Освещенные иллюминаторы кают, словно праздничные лампочки, украшали похожий на айсберг джетлайнер, а буквы, составлявшие название судна, поднимались на высоту нескольких этажей.
Гравитационные всплески, распространяемые огромной массой пассажирского судна, начали беспокоить почтовик, бросая его из стороны в сторону и вынуждая корректировать курс.
— Сегодня трясет сильней обычного! — заметил Парциони.
— Да уж, магнитная буря с Персея вмешалась, — пояснил Кравцов, указывая на полученные от навигационной службы панорамные графики.
— «Карат, двенадцать ноль семь — пятьсот двадцать один», мы видим вас, — сообщили с джетлайнера.
— Приятно слышать, — отозвался Кравцов. — У меня для вас триста килограммов почты и два пассажира.
— Подтверждаю: почта и два пассажира.
— Именно так. С какого борта сегодня заходим?
— Борт левый — все без изменений.
— Отлично. Захват навигационного луча сделан.
— Подтверждаю на луче вашу массу. Поехали.
Кравцов переключил управление на бортовой компьютер, который теперь пользовался данными, передаваемыми с джетлайнера. Аппаратура судна такого класса были несравненно точнее приборов почтовика, а потому при швартовке бортовой автопилот полностью полагался на указания «большого брата».
— Посматривай тут, — сказал Кравцов и отправился в каюту. Открыв личный сейф, он достал еще одну папку и увесистый пакет. Закрыл сейф, остановился на мгновение перед монитором — ему еще предстояло восстановить поврежденный файл, жаль, что не хватило какого-то получаса.
Капитан судна вошел в карго-отделение и увидел, что его пассажиры полностью одеты, собраны и даже ухитрились чисто выбриться. К их чести, они уже преодолели волнение, и теперь только блеск в глазах выдавал их внутреннее состояние.
— Деньги, банковские карточки, — коротко сказал Кравцов, раздавая наличные и кредитки. — А вот тут оружие. Керамические пистолеты типа «ВТ», убойность так себе, но это лучше, чем ничего.
Тони принял сумку с оружием, взвесил ее в здоровой руке, затем расстегнул «молнию» и достал пистолет. Он, конечно, был мал размером, слишком легок, а в короткой рукояти помещался магазин всего на пять патронов, но при небольшом везении пять выстрелов — это минус пять врагов, так что следовало порадоваться заботе разработчиков маршрута.
Легкий толчок известил о подходе судна к стыковочному узлу.
— Ну все, пассажиры, прошу на выход.
Джим подхватил свои чемоданы, Тони, оберегая руку, сцепил их ремнем и перекинул через плечо.
Щелкнули шлюзовые замки, зашипели пневматические уплотнители, наглухо перекрывая возможные утечки. Матрос Парциони разблокировал шлюзовую дверь и, открыв ее, пожелал Джиму и Тони счастливого пути.
— Спасибо, приятель, — сказал Джим и шагнул на покрытие переходного трапа. Рядом, под защитным кожухом, заработала лента транспортера — почтовое судно начало передавать на джетлайнер почтовые отправления.
Выйдя через шлюз на территорию почтового трюма лайнера, Джим внимательно огляделся. Он был готов в любой момент вернуться на почтовик, однако вооруженных людей и подозрительных личностей в топорщившейся, с чужого плеча спецодежде видно не было. Несколько рабочих снимали с транспортерной ленты посылки и торопливо раскладывали их по ячейкам. Все выглядело так же, как и в карго-отделении почтового судна, только трюм был в десятки раз больше.
— Ну что? — спросил, останавливаясь рядом, Тони. Как и напарник, он внимательно просеивал взглядом окружающее пространство и прислушивался к своим внутренним ощущениям.
— Как будто чисто.
— Вроде так. Куда нам теперь?
— Одну минуту, сэр, я уже бегу! — услышал Джим чей-то голос и увидел в дальнем конце трюма спешащего к ним человека. Определенно он относился к обслуге лайнера, это можно было понять по темно-зеленому мундиру с желтыми нашивками на рукавах и узкими золотистыми погонами. Именно в таком «генеральском» стиле предпочитали одевать своих официантов и распорядителей самые известные отели и курорты.
Смахивая пот, единственный представитель персонала подскочил к Джиму и почти силой забрал у него оба чемодана. Не ограничиваясь этим, человек ухитрился сдернуть с высокого Тони его багаж и перебросить на свое плечо. Нагрузившись таким образом, он представился Гарднером, супервайзером четвертого яруса пятой тарифной зоны.
— Идемте, господа, тысяча извинений, но нас немного запутали! Сказали, что почтовик встанет с правого борта, а он пришел на левый. Извините!
— Ничего, бывает, — милостиво простил его Джим. Следуя за семенящим супервайзером, они миновали стеллажи с почтой, а когда до выхода из почтового трюма оставалось совсем немного, к супервайзеру подоспела помощь — двое носильщиков в таких же, как у него, темно-зеленых мундирах, правда, «золота» на них было меньше.
— Ну наконец-то! — воскликнул он, с облегчением передавая им багаж. Затем промокнул лицо платком и повернулся к Джиму и Тони: — Уважаемые господа, если бы вы согласились сейчас показать мне ваши сертификаты, я бы точнее и более коротким путем вывел вас к вашим апартаментам.
— Конечно, покажем, — сказал Джим.
— Без проблем, — поддержал его Тони.
— О, благородных господ видно сразу, некоторые, знаете ли, начинают скандалить совершенно без повода…
Они вышли в просторный, ярко освещенный коридор, где все свидетельствовало об элитарности судна: и темно-синее ковровое покрытие, и обои под голубой шелк, и светильники из белого стекла.
Супервайзер на ходу заглянул в сертификаты и тотчас вернул их, запомнив всю нужную информацию.
— Здесь недалеко лифт, мы сразу поднимемся на четвертый ярус, а там пять минут ходьбы — и мы на месте. К сожалению, время ужина уже прошло, но вы можете заказать в номер все, что угодно. Или, если не голодны, посетить бар, их несколько в каждой тарифной зоне.
Они пошли к лифту, створки разошлись, и напарники поразились размерам кабины.
— Прошу вас, господа.
Супервайзер посторонился, пропуская гостей вперед, затем вошел сам и, подождав, когда загрузятся носильщики с багажом, нажал нужную кнопку.

Пока Джим и Тони добирались до своих апартаментов, почтовое судно передало почту, благополучно отстыковалось и легло на прежний курс. Кравцов оставил матроса на мостике, а сам вернулся к прерванной работе — требовалось восстановить поврежденный файл учетных записей, а также послать сообщение о том, что важные пассажиры благополучно переданы на борт лайнера.
Кравцов запустил очередную выбранную им программу, задал название файла и… восстановление началось, о чем уведомило появившееся на экране сообщение.
Чтобы не терять времени, он написал и отправил краткое сообщение о передаче пассажиров, затем откинулся в кресле и стал ждать окончания восстановительной операции.
Прошло еще минут десять, прежде чем очередное сообщение подтвердило — папка учетных записей доступна.
Кравцов торопливо ее открыл, увидел учетную запись недавно отправленного сообщения, а перед ним еще одну, по времени совпадавшую с тем периодом, когда он находился на борту «Шеврона».
Сразу вспомнился беспорядок в папке с проездными документами, как будто их возвращали на место второпях.
— Ну что, нашел?
Кравцов повернулся в кресле и увидел в дверном проеме Парциони с пистолетом в руке.
— Зачем ты это сделал, Умберто? — спросил Кравцов, прикидывая, успеет ли он выхватить из ящика свой пистолет. Однако предатель не оставил ему не единого шанса.
— Да какая тебе разница зачем? — сказал он и выстрелил. Кресло опрокинулось, и тело офицера вывалилось на пол. Парциони подошел ближе и сделал еще два выстрела.
Так рано выходить из игры в его планы не входило, но что поделаешь — так уж сложилось. Зато премии за этих двух стрелков должны быть немалые, недаром Управление «Р» так с ними носилось.
«Куплю дом с видом на озеро, и каждый день — на рыбалку», — мечтательно подумал он, планируя, как потратит причитающиеся ему деньги.

Глава 55

Возле двери в номер Джима и Тони ждал сюрприз. Им оказалась блондинка лет двадцати, с синими глазами, большим бюстом и в форме с галунами. В полушаге позади нее стояла наставница — дама лет сорока.
Носильщики поставили чемоданы у стены и отошли в сторону, супервайзер встал рядом с ними, а удивленным Джиму и Тони оставалось только идти навстречу блондинке.
— Уважаемые господа, — звонким голосом начала она, — компания «Аэроспейс Логан» приветствует вас на борту джетлайнера «Роджер Свифт» и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами… э-э…
Тут она запнулась, видимо забыв текст. Дама шепотом подсказала ей, и блондинка продолжила:
— Во время пребывания на нашем судне вам будет представлена культурная программа, возможность посещать бассейны и спортивные залы. Вы можете не сомневаться в том, что персонал компании «Аэроспейс Логан» исполнит любое ваше желание!
— Любое оговоренное правилами, — поправила ее дама-наставница. Девушка залилась краской, ее грудь от волнения вздымалась, словно приливная волна, на которой одинокой лодкой покачивалась карточка с надписью «Синди, стажер».
Напарники переглянулись. В компании таких стажеров они были не прочь отправиться в самое далекое путешествие, однако помнили наставления Курта по поводу «веревочной лестницы в рюкзачке прелестницы». Синди-стажер могла оказаться именно такой прелестницей. Между тем культурная программа еще не закончилась.
— В качестве дополнительной премии для наших пассажиров вашему вниманию предлагается народная песня! — радостно сообщила Синди и, окончательно справившись с волнением, начала исполнять песенку-считалочку «Два мокрых поросенка», а суфлировавшая ей дама неожиданно выступила аккомпаниатором, довольно сносно выводя мотив на губной гармошке.
На лице супервайзера и обоих носильщиков отражалось такое умиление, что Джиму и Тони оставалось только глупо улыбаться, их еще ни разу не приветствовали народными песнями.
Когда блондинка наконец устала петь, Джим и Тони громко захлопали. Напарникам хотелось поскорее оказаться в номере, где были душ, туалет, бар и другие признаки цивилизации. Однако существовала опасность, что им предложат поиграть в подвижные игры или поучаствовать в викторине.
Но обошлось, супервайзер открыл карточкой дверь, подождал, пока носильщики занесут багаж, и пробежался по двум просторным комнатам, торопливо разъясняя, как пользоваться баром, вызывать прислугу и заказывать обед.
Когда он наконец ушел и в номере стало тихо, напарники опустились в мягкие кресла и какое-то время сидели молча.
— Что делать будем? — спросил Джим, взяв с журнального столика переплетенный в кожу перечень предоставляемых услуг.
— Давай помоемся настоящей водой, безо всяких этих салфеток…
Тони зевнул и погладил раненую руку.
— Как думаешь, смогу я когда-нибудь давать этой рукой в морду?
Джим засмеялся и, оставив папку, поднялся, чтобы осмотреть ванную.
— Не вижу ничего смешного, я должен быть уверен в своих возможностях.
— На скрипке играть ты вряд ли будешь, но дать в морду сможешь, в этом я просто уверен. Рука выглядит удовлетворительно, чувствительность к ней возвращается. Ведь возвращается же, я правильно понял? Ты в туалете какой рукой рулишь?
— В смысле? А-а, понял. Правой рулю. Или нет?
Тони даже встал с кресла, чтобы лучше сориентироваться, неожиданный вопрос напарника застал его врасплох.
— Левой. Точно левой, — с облегчением вспомнил он, снова садясь.
— Ну вот, значит, как-то обходишься.
Джим открыл дверцу бара, за рядами витых бутылок загорелся желтый свет, содержимое сосудов заискрилось всеми оттенками золотистого и красного цветов.
— О-о!
— Что там, выпивка?
— Выпивка! — передразнил напарника Джим. — Это тебе не в казарме, приятель, наши билеты обошлись начальству в пять тысяч каждый. Здесь напитки, и часть из них, — тут Джим открыл другую створку, — часть из них уже охлажденная.
Тони поднялся и, заглянув в бар, с напарником согласился — выпивкой все это многообразие и великолепие мог назвать только варвар. В левом отделении находились вина, ликеры, бренди, брайст и фруктовые лакодо. В правом — водка восьми сортов, пиво и грасс. Тут же, в баночке с желтым лимонным сиропом, плавали остро-кислые перчики.
— Я пошел мыться, — сказал Джим.
— Иди, а я пока закажу пожрать чего-нибудь, — решил Тони, но, перехватив неодобрительный взгляд напарника, поправился: — Я хотел сказать, поздний ужин.
Джим ушел в ванную, а Тони еще раз обошел обе комнаты номера. Напольное покрытие цвета персика, обивка стен — кофе с молоком, чуть больше кофе — это цвет тяжелых штор на фальшивых окнах, на двух иллюминаторах — легкие кремовые занавески.
А с высоких потолков свисали выполненные под хрусталь люстры.
В спальне две кровати, пара шкафов и картины на стенах, в основном пейзажи. Тони заглянул под одну из них и обнаружил там противопожарный датчик. Впрочем, под датчик можно было замаскировать все, что угодно, возможно, служба безопасности на всякий случай прослушивала постояльцев.
«Надо не болтать лишнего», — сделал себе заметку Тони. Он вернулся в гостиную, взял дистанционный пульт и включил ТВ-бокс. Огромный экран выехал из стены на кронштейне и заботливо поворачивался за Тони, пока тот, расхаживая из угла в угол, переключал каналы в поисках кино с девочками.
Вспомнив, что собирался заказать ужин, он снял трубку телефона.
— Круглосуточная служба приветствует вас, — раздался доброжелательный голос, принадлежавший какой-нибудь полненькой девушке. — Чего вы желаете?
— Мне поесть… В смысле — ужин заказать хочу.
— Номер двадцать шесть дробь четыре, сэр?
— Вроде так. Да, точно, двадцать шесть дробь четыре.
— На сколько персон, сэр?
— На двоих.
— Очень хорошо. В таком случае можете взять меню из пневматической почты, отметить приложенным к меню золотым карандашиком выбранные блюда и отослать обратно.
— Пневматическая почта? — переспросил Тони. Он был озадачен, никогда прежде ему не приходилось пользоваться этой штукой. — А нельзя ли как-то по телефону, а? Я никогда не имел дело с пневматической почтой.
— О, там все очень просто — достали цилиндрик из магистрали «приход», отметили блюда, вложили в магистраль «отход» и нажали кнопочку «пуск». Только и всего.
— Но, может, есть какой-то факс-роут в номере? — спросил Тони, оглядываясь в поисках подходящего средства общения.
— Факс-роут, сэр, ставится только в номерах эконом-класса, ваш номер двадцать шесть дробь четыре относится к зоне обслуживания премьер-класса, на оборудовании таких номеров в нашей компании экономить не принято. Уверена, что у вас все получится. В крайнем случае можно вызвать аварийного дежурного. До свидания.
— До свидания, — ответил Тони и положил трубку.
Появился Джим, розовый, благоухающий, в пушистом банном халате.
— Ну что, заказал ужин?
— Еще нет, возникли трудности.
— Какие еще трудности?
— Где у нас может быть пневматическая почта?
— Чего? — удивился Джим.
— А вот того, — сердито ответил Тони и, снова обойдя номер, нашел-таки место, где пряталась пневматическая почта. Он уже видел маленькую белую дверцу, но подумал, что там находится электрооборудование номера — предохранители, разветвители и прочая ерунда.
— Вот она! — произнес Тони, увидев две вертикальные бронзовые трубы диаметром дюйма в три. На их концах были смонтированы устройства, чем-то напоминавшие затвор. Это Тони сразу понравилось. Следуя инструкции, он открыл затвор на трубе с надписью «Приход» и достал оттуда бронзовый цилиндр с двумя кольцами пластикового уплотнителя.
Развинтив цилиндр, Тони вытащил свиток с меню и прикрепленный к нему выкрашенный золотой краской карандашик.
— А что, без этой байды жратву заказать никак нельзя? — спросил Джим.
— Поздний ужин можно заказать только по пневматической почте, — наставительным тоном произнес Тони, разворачивая меню.
— А простого роута здесь нет?
— Роут — это оборудование для кают эконом— класса, а мы в «премьере». Как сказала мне диспетчерская тетка — на оборудовании номеров такого класса в компании экономить не принято.
— Вон как.
— Именно. Давай, помогай выбирать.
— Я на тебя полагаюсь, — сказал Джим и, зевнув, направился к креслу.
Тони быстро отметил полтора десятка названий, уложил меню в цилиндр, вложил его в трубу с надписью «Отход» и, помедлив мгновение, нажал кнопку «Пуск». Раздался негромкий хлопок, цилиндр с шипением унесся на просторы пневматических магистралей.
— Здорово! — похвалил приспособление Тони. Его отношение к пневматической почте круто изменилось, ее устройство очень напоминало оружейное, а оружие он любил. — Здорово! — повторил он, садясь напротив Джима. — Цилиндр на боеприпас для подствольника похож.
— Я тоже так подумал. Это значит, никто из обитателей этих номеров не может чувствовать себя в безопасности. Достать можно любого — стоит только прорваться на диспетчерский пункт, где собирают эту почту, вложить в цилиндр взрывчатку и отправить по нужному адресу.
— Хорошая мысль, — подтвердил Тони. — Взрыватель на размыкание, и дело сделано. Хорошая мысль. А теперь пойду-ка я мыться, надеюсь, горячая водичка там имеется?
— Там имеется даже больше чем горячая водичка.
— Да?
Заинтригованный, Тони прошел в просторную ванную комнату и, подойдя к самой ванне, понял, о чем говорил напарник. Здесь было три крана и на каждом висела деревянная бирочка с надписью: «Вода дистиллированная», «Вода минерализованная», «Вода морская натуральная».

Глава 56

В 2.33 по бортовому времени радист джетлайнера «Роджер Свифт» получил срочное сообщение из штаб-квартиры Службы глобальной безопасности. В нем содержалась просьба незначительно изменить курс, чтобы подобрать трех пассажиров с полицейского судна.
Просьбы такой организации игнорировать не приходилось, поэтому капитан, поднявшись среди ночи, отдал необходимые распоряжения — рассчитать новый курс и определить предполагаемое превышение расхода топлива — это было необходимо для отчета перед компанией.
В 5.12 с лайнером связался нагнавший его уиндер, оказавшийся тем самым полицейским судном. Зная о том, что накануне случился конфуз и прибывших к левому борту пассажиров бегали встречать на правый, главный супервайзер смены послал носильщиков в оба направления. Поэтому, когда гости ступили на борт лайнера, их уже ждала шеренга из пяти носильщиков ночной смены.
— Добро пожаловать, сэр, разрешите ваш багаж? — обратился старший носильщик к первому, самому высокому из трех гостей.
— Берите, — после паузы согласился тот, подавая чемодан и баул.
Если чемодан еще можно было держать, то баул просто рухнул на пол, поскольку весил не менее сотни килограммов. Носильщик был поражен и пристыжен, он не знал, что делать.
— Хорошо, я понесу его сам, — сказал гость. — Показывайте дорогу.
— Да, конечно, сэр, — пробормотал старший носильщик, едва справляясь с чемоданом. Впрочем, его коллеги перед баулами других двух пассажиров тоже спасовали, однако вскоре ситуацию удалось исправить. Еще до подхода к лифту навстречу гостям выбежали двое посыльных с тележками.
Когда весь, даже самый тяжелый багаж был уложен на тележки, старший носильщик с облегчением перевел дух, он опасался нагоняя от супервайзера.
На этаже гостей ждал улыбающийся начальник службы безопасности судна. Он знал, что это не простые пассажиры и прибыли они с тяжелым багажом, но о том, чтобы досмотреть его, не могло быть и речи.
— Добро пожаловать на лайнер, господа. Моя фамилия Страйкер, я здесь отвечаю за безопасность.
— Меня зовут Симон, — ответил человек с грацией профессионального борца и первым пожал Страйкеру руку. — Это мои товарищи — Курц и Ленц.
Курц и Ленц также не погнушались пожать руку главному секьюрити.
До номера было недалеко, и Страйкер решил подождать с расспросами, следуя вместе со всей процессией. У дверей их уже ждали супервайзер этажа и молодая горничная.
— Уважаемые господа, компания «Аэроспейс Логан» приветствует вас на борту джетлайнера «Роджер Свифт» и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами! — начал приветствие супервайзер, но, наткнувшись на сердитый взгляд Страйкера, замолчал, открыл карточкой дверь и отошел в сторону, понимая, что в данном случае традиционным приветствием придется пренебречь.
Гости вошли в номер, носильщики закатили тележки с багажом и вскоре вернулись. Страйкер решил, что сейчас самый подходящий момент, и проскользнул в номер, закрыв за собой дверь.
Троица пассажиров уставилась на непрошеного гостя, однако на их лицах Страйкер не заметил и тени удивления.
— Сэр, я прошу прощения, но мои служебные обязанности вынуждают меня выяснять, какое оружие провозят пассажиры на борту судна, — обратился он к самому высокому и, очевидно, главному из всей троицы.
— Хорошо, я покажу вам, — согласился тот и едва уловимым движением расстегнул длинную «молнию» баула. Затем схватился за какой-то ремень и вытянул наверх целую гирлянду неведомых Страйкеру систем вооружения, закрепленных в специальных зажимах.
— Это мое оружие, — сказал Симон.
— А… сколько единиц?
— Семь. У моих товарищей столько же.
Потрясенный, Страйкер только улыбнулся, он знал, что у этих странных пассажиров прикрытие на самом-самом верху и при желании они могли провезти даже авиационную бомбу.
— Прошу прощения, сэр, вы, конечно, можете не отвечать, но позвольте полюбопытствовать: зачем вам здесь это оружие? Полагаю, вы не собираетесь применять его на борту лайнера?
— Я применю его там, где возникнет необходимость, — безапелляционно заявил Симон.
— Но, судя по калибру, вы можете нанести судну такой ущерб, что подвергнете опасности и свою собственную жизнь.
— Это не имеет значения, выполнение долга прежде всего, а уже потом — жизнь.
«Вот попали-то», — мысленно ужаснулся Страйкер, чувствуя, как по спине под сорочкой скатываются капли пота. Пассажиры же выглядели совершенно невозмутимыми, а под их просторными костюмами бугрились мышцы.
«Просто быки какие-то. Что же делать?» — запаниковал судовой секьюрити.
— И последний маленький вопрос, сэр, — попросил он, виновато улыбаясь.
— Это можно убрать? — в свою очередь спросил Симон.
— Да, сэр, большое спасибо.
Главный из тройки убрал оружие, застегнул баул и, распрямившись, напомнил:
— Так в чем ваш маленький вопрос?
— Я хочу предложить вам свою помощь, сэр, я хорошо знаю судно, мои люди держат под наблюдением каждого пассажира. Если вы скажете, кого опасаетесь, мы можем задержать его, допросить — словом, сделать все, что положено.
— Я ценю ваше стремление к сотрудничеству, мистер Страйкер, но, боюсь, вам не под силу задержать этих людей. По нашим сведениям, на борту вашего лайнера находятся двое государственных преступников, совершивших убийство наместника Дифта. Мы уполномочены покарать этих людей. И поверьте, если бы мы были уверены, что вы можете нам чем-то помочь, мы приняли бы вашу помощь, но, увы, они не просто люди, они машины для убийства. Десять, двадцать, сто солдат, количество для них не имеет значения, он пройдут через них, как нож сквозь масло. Я все сказал, мистер Страйкер, до свидания.
— До свидания, господа, извините, что задержал.
Начальник службы безопасности кивнул, но так выразительно, что это напоминало поклон. Ненавидя себя за этот рабский жест, он выскользнул в коридор.
Секьюрити уже понял, кто эти трое. Было время, когда они скрывались, опасаясь скандалов, но теперь наводили свои порядки, почти не прячась. А их оружие? Это же просто артиллерия! Страйкер успел рассмотреть роторную подачу и калибр, это было некое подобие авиационной пушки.
— Вам плохо, мистер Страйкер? — раздался совсем рядом голос горничной.
«Должно быть, я хреново выгляжу», — подумал он и через силу улыбнулся девушке.
— Нет, просто спать очень хочется. А вы здесь зачем?
— Вот. — Горничная показала букет свежих, только что срезанных в судовой оранжерее цветов. — Супервайзер сказал, что живые цветы благотворно влияют…
— А-а… — Страйкер кивнул. — Ну, идите.
Горничная робко постучала в номер, ей передалось волнение супервайзера и Страйкера.
Распахнулась дверь, на пороге стоял один из подручных Симона.
— Я должна поставить вам в вазу цветы…
— Пусти ее, Лутц, — распорядился Симон. Он лучше всех запоминал и даже интуитивно понимал традиции аборигенов. Вот и сейчас он без труда вспомнил пункт, описывающий традиции украшения жилищ элементами живой природы.
Горничная вошла в номер, извинилась, что побеспокоила в неурочное время, и прошла во вторую комнату, чтобы взять вазу. Пока она ходила в ванную за водой и водружала на стол гостиной вазу, постояльцы молчали. Когда же, промокнув полотенцем капли воды на столе, горничная решила проверить комплект запасного белья в шкафу спальни, Симон сказал:
— Я вспомнил, что по традиции людей с прислугой противоположного пола нужно делать секс. Курц, пойди и сделай.
— Я не уверен, что получится, сэр, в основном я штудировал раздел потребления спиртовых растворов.
— Хорошо, тогда ты, Ленц. Надеюсь, ты помнишь, как это делается?
— Ну, техническое описание я изучил, но ведь на практике все может оказаться иначе.
— Ленц, если мы откажемся от деланья секса с прислугой женского пола, на нас могут пасть излишние подозрения. Одно дело — напугать местного начальника охраны, и совсем другое — выступить в качестве представителя другого мира. Инопланетян здесь не любят.
— Я иду, сэр. Я уже иду, — поспешно согласился Ленц, он опасался, что командир заподозрит его в трусости.
Он зашел в спальню и плотно притворил за собою дверь. Симон прислушался, шума борьбы слышно не было, стало быть, пока Ленц строго следовал инструкциям.
В ожидании товарища Симон и Курц занялись переборкой оружия и изучением схемы своей тарифной зоны.
— Хорошо бы получить план всего судна, — заметил Курц.
— Полагаю, в этом нам поможет мистер Страйкер. Он показался мне грамотным специалистом, насколько это понятие применимо к аборигенам.
Следуя всем инструкциям, Ленц появился через десять минут. Следом за ним, босая, закутанная в простыню и с одеждой в руках, выбежала горничная. Она выскочила в коридор и с силой захлопнула дверь.
Симон вопросительно посмотрел на подчиненного, тот пожал плечами:
— Я действовал строго по инструкции.
— Она тебе что-нибудь говорила?
— Вначале она сказала: только не убивайте.
— И все?
— Все.
— Надо же было спросить, хорошо ли ей было. Это же в традициях отношений полов, и в инструкции это тоже есть — в заключительной главе раздела.
— Простите, командир. Я ведь в первый раз…
— Я понимаю, Ленц, поэтому и не могу требовать от вас невозможного. Займитесь проверкой оружия, оно не должно подвести в момент торжества справедливости.
— Да, сэр.
— А я пока закажу в номер еду, мы не потребляли человеческих продуктов уже восемь часов, так можно и навыки утерять.
С этими словами Симон снял трубку внутреннего телефона и попытался оформить заказ, но ему указали на пневматическую почту. Положив трубку на место, он поднялся и стал ходить по комнатам, осматривая стены и потолок.
— В чем дело, босс, вы ищете, куда заложить взрывчатку? — спросил Курц.
— Нет, я должен найти порт пневматической почты. Здесь предпочитают общаться с ее помощью.
— Но как она выглядит?
— Понятия не имею. — Симон по-человечески вздохнул. — А спросить я не могу, это может вызвать подозрения.
Через несколько минут тщательных поисков, в которых принимали участие все трое, пневматическую почту удалось найти и опознать по соответствующим устной инструкции надписям на трубах.
Симон со всей осторожностью достал из трубы цилиндр, долго на него смотрел, а затем изрек:
— Сдается мне, что в технологическом плане между нами существует куда большая пропасть, чем мне казалось ранее.

Глава 57

Позавтракать Джим и Тони решили в ресторан-салоне «Лунная свежесть», поскольку к нему была приписана публика из их тарифной зоны. Проверив почти игрушечные керамические пистолеты, напарники сунули их под свитера. Еще раз оглядели себя в зеркало, потом осторожно приоткрыли дверь и вышли в коридор.
— Нам туда, — указал направо Тони.
— Я помню.
Джим огляделся. Впереди них, в том же направлении, двигалась супружеская пара, сзади — еще несколько человек. Видимо, все они направлялись в «Лунную свежесть» к десяти часам.
Из-за больших размеров номеров двери апартаментов попадались редко. Это было очень кстати, ведь при большом скоплении народа трудно было обеспечивать собственную безопасность. Однако и запираться в номере тоже не следовало, ведь в этом случае неоткуда было взять необходимые в каждой операции разведданные. Дорогу домой Джим и Тони воспринимали как очередное задание Управления «Р».
Впереди открылась дверь апартаментов, и в коридор вышла женщина лет тридцати с фигурой кинозвезды, подчеркнутой облегающим платьем. Напарники замедлили шаг и затаили дыхание, не в силах отвести взгляд от соблазнительных изгибов, но следом за красавицей появился ее владелец — седой мужчина лет шестидесяти. Джим и Тони разочарованно переглянулись, однако обгонять пару не стали, предпочитая просто смотреть. В движении неизвестная красотка выглядела еще привлекательнее.
Неожиданно самый лучший ракурс для наблюдения перекрыл появившийся в коридоре человек— шкаф — другое название подобрать ему было трудно. Не успели напарники обменяться мнениями по поводу этой проблемы, как к первому «качку» присоединился второй, а потом и третий.
— Вот это быки, — обронил Тони. Эти трое перекрыли весь коридор. Наконец, поняв, что мешают, они подались к стене и стали поочередно извиняться.
— Извините нас, пожалуйста, — произнес каждый из них.
— Ничего, мы не торопимся, — улыбнулся им Джим, заметив, как двигаются под пиджаками «качков» мышцы.
Подождав, пока эта троица отойдет подальше, Джим и Тони пропустили вперед пару немолодых супругов. Чрезмерный загар на их лицах выдавал жителей сельской местности, а дорогие часы мужчины и не к месту надетые женщиной бриллианты говорили об их немалом достатке.
— Посмотри, какие огромные, Тревис, их как будто пареными отрубями откармливали, — сказала женщина своему спутнику.
— Трое мужиков, и без женщин. Наверное, борцы какие-нибудь или педики, иного мне на ум не приходит, — ответил супруг.
— Ах, если бы свиньи на фермах росли такими же большими, наши дела пошли бы в гору.
— Наши дела и так неплохи, Клара.
— И все же…
— Потише, прошу тебя, мы привлекаем внимание незнакомых людей. Хотя бы здесь забудь о свиньях.
Освещение в ресторанном зале оказалось довольно ярким, все столики располагались по его периметру на небольшом возвышении. Неутомимые официанты сновали от стола к столу, сосредоточенные распорядители высматривали входящих посетителей и бросались на них, словно коршуны.
Вот один из них, перехватил группу «качков» и заглянув в их карточки, повел к столику. Второй распорядитель взялся за супругов-свиноводов, тем временем первый справился с «качками» и поспешил к Джиму и Тони.
— Доброе утро, господа, могу я взглянуть на ваши карточки?
Напарники подали электронные ключи, распорядитель кивнул:
— Прошу вас следовать за мной, у нас сегодня настоящее утреннее меню: перепелка, тушенная в молоке, морковный шлюз со свиными почками, боярская каша, одним словом — все для здоровья и удовольствия.
Распорядитель предусмотрительно выдвинул стулья и, поклонившись еще раз, побежал встречать следующих гостей.
— Неплохо здесь, — сказал Джим и пересел так, чтобы лучше видеть зал.
— А где секс-бомба? — спросил Тони, вытягивая шею.
— Вон, на противоположной стороне, за столиком с торговцами свиньями.
— Почти не видно…
— Не переживай, нам целую неделю здесь париться. Еще насмотримся.
Подошел официант — мужчина неопределенного возраста с напомаженными волосами непонятного цвета.
— Здравствуйте, джентльмены, — произнес он, изогнувшись вопросительным знаком. — Желаете выбрать блюда из меню или доверитесь моим рекомендациям?
— Боярскую кашу хотим, — сказал Джим.
— И перепелов в молоке? — улыбнулся официант.
— Точно.
— Извините, но это было вчера.
— А что же ваш сотрудник нам… — Джим не договорил, указывая на распорядителя.
— Его можно понять, он сегодня не в себе.
— А что случилось? — спросил Тони.
— Сегодня утром его знакомая подверглась сексуальному насилию со стороны пассажиров. Зденек, так зовут распорядителя, пообещал вычислить и убить негодяя.
— А он разве не знает, кто это сделал?
— Увы, правила компании запрещают персоналу подавать в суд на пассажиров премьер-класса. Так что, джентльмены, все те гадости, которые вы совершите против персонала, сойдут вам с рук.
— Но мы не трогали вашу сотрудницу, — начал оправдываться Джим. Ему показалось, что официант их в чем-то обвиняет.
— Это не мое дело, — улыбнулся тот. — Итак, что будем кушать?
— Давайте на ваше усмотрение, — сказал Тони.
— Одну минуту, я сейчас же вернусь.
Официант убежал, создав небольшой сквозняк. Джим и Тони снова огляделись — людей в зале заметно прибавилось.
— Да-а, не так все просто на этих лайнерах, — сказал Джим.
— Не просто, — согласился Тони, другими глазами взглянув на суетившегося Зденека. — Небось отравит, когда вычислит.
— Не исключено, — кивнул Джим. — Главное, чтобы в расчетах не ошибся. Мы не для того столько лет ждали отпуска, чтобы отравиться из-за чьей-то ошибки.
— Согласен.
— А симпатичных девчонок здесь хватает, смотри — одна, две, три и там еще одна.
— Только они со спутниками, — возразил Тони.
— А может, это их родственники, дядья, братья? — предположил Джим и посмотрел на троих «качков». Им принесли еду, и они поглощали ее со странным равнодушием, как будто механические устройства зажёвывали бумагу.
— Как ты думаешь, у них может быть оружие? — спросил Тони.
— Вполне. Под пиджаком свободного покроя, да еще такого размера, можно спрятать пехотный миномет.
— А слабо проверить?
— Как ты проверишь? Потереться о них в коридоре? А вдруг это действительно педики, тогда ты от них вообще не отделаешься.
— Это факт.
Вернулся официант и начал быстро расставлять блюда.
— Корштейны по-пекински, горяченькие… Это — шимацу со свежим луком, а это взбитое би-фа-цу, лучше начать прямо с него.
Раскидав блюда, официант распрямился и, сунув поднос под мышку, спросил:
— Что будете пить?
— А у нас есть выбор? — угрюмо спросил Тони, ковыряя вилкой розовое с голубыми прожилками би-фа-цу.
— Конечно. Чай черный, зеленый, золотой. Кофе восемнадцати сортов и четырех способов приготовления.
— Давайте нам чай. Зеленый.
— Хорошо, через секунду принесу.
Официант снова убежал, Джим с осторожностью приступил к дегустации неизвестных блюд, а Тони, облизав вилку, снова стал следить за публикой. Он чувствовал, что надо быть наготове, и уже сунул пистолет за пояс. Разумеется, против таких монстров, как эти трое, пистолетик не годился, но вряд ли они агенты СГБ, уж слишком заметны.
— А вот и ваш ароматный кофе! — радостно произнес официант, ставя перед Джимом и Тони две дымящиеся чашки. Встретившись с сердитый взглядом Тони, он немного смутился:
— Разве вы не кофе заказывали?
— Кофе, приятель, кофе. Спасибо тебе, — сказал Джим, и официант ушел.
— И это называется премьер-класс, — покачивая головой, произнес Тони. Он снова перевел глаза на публику и поймал на себе пару взглядов со стороны молодых симпатичных особ.
— На нас смотрят, Джим.
— Надеюсь, не команда дружных борцов? — уточнил Джим, не прекращая есть.
Тони взглянул на «качков» и замер — все трое не отрываясь смотрели в их сторону.
— Ты знаешь, и они тоже.

Глава 58

Завтрак. Это бесконечная череда официантов, пассажиров и распорядителей, они словно испуганные птицы перебегают от пары к паре, пугаясь одиноких пассажиров, поскольку для них нужно занимать отдельный столик и тогда мест в зале может не хватить — они ведь рассчитаны по паре за один стол. Что будет, если не хватит? Кошмар!
Люди, люди, люди. Сначала счет шел на десятки, теперь уже на сотни. У всех свои привычки, расплывчатые и трудные для восприятия физиономии. А еще одежда — множество покрывал, прячущих складки жира, нездоровую кожу, ошибки молодости — татуировки, шрамы от липосакции и торопливые стежки подпольных хирургов, нелегально штопавших ножевые ранения. Как же во всем этом разобраться? А разбираться нужно, ведь задание никто не отменял.
«Что будете кушать?»
Это называется: официант. Эмоциональное давление 36 элби, хотя способен на 128. В зубах пломбы, два года назад операция по коррекции зрения на правом глазе. А еще электронный стимулятор эрекции, здесь все помешаны на сексе.
Ответ — через три секунды, прошло только шесть десятых.
Он близко подошел, он открылся, ожидая ответа, и потому его можно читать как книгу, но это уже неинтересно. Он не имеет к выполнению задания никакого отношения.
Прошло полторы секунды, кто это там в ресторанных кулисах? Распорядитель и женщина в форме горничной, их жесты быстры, эмоции на пределе. Можно взять на заметку, а пока…
— Мне, пожалуйста, рис ромейский, огуречный салат и грудку цыпленка.
«А что будете пить?»
Новый вопрос. Официанты что — созданы для вопросов?
Пить — значит потреблять жидкость внутрь организма, хотя вот, к примеру, суп, все здесь говорят «есть суп», а его скорее нужно пить. Странные правила, никакой логики. Однако время уже на исходе, пора отвечать.
— Сок манго, пожалуйста.
Ушел. Наконец-то. Теперь все внимание можно направить на изучение ресторанной публики. Хотя нет, есть заметка о распорядителе и горничной. Последние несколько слов, сжатые кулаки, и она уходит через служебный выход. Что это, производственный роман или они как-то влияют на общую ситуацию?
Пока неизвестно, и информацию о них следует оставить.
Соседний столик, мужчина и женщина — пара. Она — особа, склонная к истерике, эмоциональный фон 27 элби. Как дырявый сосуд, она все время теряет, теряет и теряет энергию. Когда почувствует отчаянный голод, нападает на мужа с очередным выдуманным скандалом, но он давно готов, они вместе уже много лет. Он очень от нее зависит, а то бы давно сбежал. Стоп! Он от нее зависит или это мои домыслы? Поосторожнее надо, агент Люкс, так и до стихосложения скатиться можно. Только факты, только очевидные факты!
Итак, скорее всего, он зависит от нее, но это неточно. Жизнь с этим монстром заставила беднягу научиться закрываться. Между ними стена, через которую просачиваются едва ли 4 элби.
Много из него она не выкачает, а вот слугам, наверное, достается. Они меняются быстро, больше двух недель никто не выдерживает, и это очень беспокоит истеричную особу, она подозревает заговор соседей, которые переманивают прислугу. Это уже паранойя.
Трое огромных, просто преогромных мужчин! Немногословны, молча поедают что-то из тарелок. Возможно, это спортсмены, те приучены есть все полезное. Много полезного, все, что приказал тренер. До них слишком далеко, чтобы их прощупать, но уже сейчас заметно, что они хорошо закрыты. Впрочем, спортсменам свойственно уметь сосредоточиваться и закрываться от окружающего мира. Ни одного элби впустую, все для будущих побед.
«А вот и ваш заказ!»
Это снова официант, сколько радости, энтузиазма. Надеюсь, он не будет пытаться волочиться за мной.
«Ваш ромейский рис, огуречный салат, грудка цыпленка… Приятного аппетита!»
— Спасибо. Еще сок.
«Одну минуту, его уже отжимают!»
Ушел. Хорошо. Он как вьющееся у монитора насекомое — постоянно отвлекает.
Нужно поесть. Нужно поесть, чтобы выглядеть как все. Поковыряться в рисе, скривить недовольную физиономию, потом разложить по краям блюда подсоленные огурцы. Кто только придумал есть эту гадость? Люди придумали.
— Простите, у вас свободно?
Ну наконец-то, это агент Ян. Напарник. По физиономии видно, что ничего ценного не добыл, пришел разделить мой успех. А у меня тоже пусто.
Ян присел и улыбается. Тут так принято — улыбаться, демонстрируя добрые намерения. Улыбаются все — официанты, горничные, продавцы в супермаркетах, полицейские на перекрестках и наемные убийцы с пальцем на спусковом крючке.
Ну, раз сел — обмен информацией, Ян получил доступ к моим наблюдениям, я — к его. Итого — ноль в квадрате.
И снова этот официант.
«Ваш сок манго!»
— Спасибо.
«А вы что будете кушать?»
Этот вопрос уже к Яну, у него еще три секунды, и он делает вид, что задумался, а сам просвечивает появившегося слева молодого человека. Тот выглядит странновато, что-то жует и держит руку в кармане. Может, там пистолет?
— Мне, пожалуйста, рис ромейский, огуречный салат и грудку цыпленка, — выдает Ян и даже не замечает, что случайно скопировал мой заказ. Хорошо хоть своим голосом!
Если закажет сок манго, ударю его ногой под столом.
«Что будете пить?»
— Сок… Апельсиновый сок.
И обворожительная улыбка. На эту улыбку здесь многие ведутся, женщин не сдерживает даже то, что они, как правило, со спутниками.
Трое огромных, ну просто преогромных мужчин доели свою жвачку, допили какую-то зеленоватую бурду и встали из-за стола. Они все так же закрыты, взгляды бросают общеплановые — не концентрируясь. Но проверить их надо.
— Извините меня, я сейчас вернусь, — снова, с той же улыбкой, произносит Ян. Поднимается и уходит вслед за тремя «братцами». Что-то в них есть похожее, может, действительно родственники?
Пока его нет, нужно еще поработать, не забывая что-то есть. Нельзя сидеть за столом и ничего не есть, здесь это не принято.
Двое молодых людей за дальним столиком, много внимания уделяют окружающим. Особенно женщинам и особенно молодым, здесь все помешаны на сексе. Нет, слишком далеко. Нужно подождать, пока выйдут, и попробовать пройти за ними. Эх, ну до чего же идиотская ситуация, когда неизвестно, ни кто объект «плюс», ни кто «минус»! А может, нет никакого «минуса»? Или нет обоих? Возможно, скоро это выяснится, а пока приходится работать вслепую.
Вот возвращается Ян. Сел на место и предоставил добытую информацию, а собственно — никакой. Спортсмены оказались наглухо закрыты. Не слишком ли хорошо даже для спортсменов? Придется за ними еще последить.
«А вот и ваш заказ!»
Официант. Нужно показать, что еда мне небезразлична. О, до чего же отвратительны эти огурцы!
Нет-нет, только не это! Пришлось прихватить спинку свободного стула, на котором лежит сумочка, этот идиот хотел его передвинуть, а как это сделать, если сумочка весит в полтора раза больше самого официанта? Вот и пришлось придержать стул, чтобы все не открылось, да еще улыбнуться. Идиотская ситуация. Официант смущен, ставит сок Яна прямо ему в рис. Смущается еще сильнее, извиняется и пытается унести тарелку, Ян останавливает его.
— Не переживай, приятель, я так голоден, что съем в любом виде.
Официант еще раз извиняется, косится на мою руку на спинке стула и уходит. Зачем официанты пытаются двигать стулья, разве это их работа? Держать сумочку на коленях нельзя, если упадет, грохот будет такой, что публика перепугается. На стуле она в большей безопасности, а вовсе без нее нельзя. Там все. Оружие, генераторы, система наведения. Потому и тяжелая такая. Без нее никак.
Ян приступил к еде, ему это дается нелегко. Вдруг он распрямляется, в глазах — вопрос.
Успокойся, напарник, это секьюрити с пистолетом охотничьего калибра в кобуре под левой рукой. Остановился в трех шагах от Яна, вот он его и почувствовал. Секьюрити собран, он на работе. В кармане пачка презервативов.
Здесь все помешаны на сексе!
Двое молодых людей поднимаются со своих мест и, последний раз перебрав глазами всех красоток, через весь зал направляются к выходу.
Оружие! Есть сигнал!
— Приятного вам аппетита, мне пора.
Ян кивает, он услышал поднятую тревогу. У этих двоих пистолеты. Официант из-за угла наблюдает за тем, как я возьму сумочку. Нужно сделать это легко, изящно.
Эти двое выходят, один очень высок, но в его движениях нет той неуверенности, что присуща большинству высоких людей. Он цепок, хорошо координирует тело в движении. Его спутник выглядит задумчивым, однако эти двое готовы к действию, даже возвращаясь с завтрака, они будто заступают на пост. Зачем им пистолеты?
Нельзя, чтобы они о чем-то заподозрили, нужно остановиться и покопаться в сумочке, так все поступают.
Мимо проходит пара — муж и жена, она так громко говорит о свиньях, что нет никакой нужды пытаться «вскрыть» ее. Нет, эта информация пустая, затрудняющий работу балласт.
Ага, ребята с пистолетами уже далеко, нужно спешить, чтобы узнать номер их апартаментов.
Ох уже этот фонетический код, все фразы, даже для внутренней обработки, — только в фонетическом коде языковой среды. Это требование резидента, а с ним не поспоришь. Он не разговаривает, он только отдает распоряжения. Дескать, есть информация, что двум важным для нас «плюсам» угрожает нивелировка. Нужно вмешаться. Срочно грузитесь на скоростной борт, и вот вам номер их апартаментов.
А с чего резидент взял, что им что-то угрожает? Он сидит на информационном узле главной местной спецслужбы, и все, что знают ее агенты, знает и наш резидент. Это очень хорошее место, он постоянно в курсе очень многих событий. Вот только агентов у него маловато и приходится работать за десятерых.
Ага, вот они остановились, огляделись. Замедляться нельзя, если снова сунуть нос в сумочку, это будет выглядеть подозрительно. Что, так и будете стоять в коридоре?
Нет, вошли. Итак, через десять метров станет известен номер их апартаментов. Вот он — двадцать шесть дробь четыре. Вот так фокус, это наши «плюсы»! А где же «минусы»?
— Я могу вам чем-то помочь, мисс?
Ой, прямо над ухом! Как же он незаметно приблизился, такой здоровый? Это он, один из той троицы. Широкие скулы, светло-карие глаза, короткая стрижка.
Итак, из положенных на ответ трех секунд прошли две.
Он открылся, он немного открылся до 6 элби. С такого расстояния можно что-то выудить. Итак, время вышло, улыбка и ответ:
— Кажется, я немного заблудилась, этот корабль такой большой.
Ага, параграфы! Он мыслит инструкциями! Оп! Закрылся, да еще с таким «грохотом»! Неужели почувствовал?
— Вам нужно взглянуть на план этажа, мисс, он там, на стене.
— Большое спасибо.
— Не за что.
Поворот и легкой, насколько это возможно с такой тяжестью, походкой — прочь от подозрительного объекта. Нужно срочно посоветоваться с Яном, может, этот здоровяк «минус»?

Глава 59

Тщательно заперев дверь номера, Джим положил пистолет на стол и, развалившись в кресле, включил один из развлекательных каналов ТВ-бокса.
— Ну и как тебе общество? — спросил его Тони, заглядывая в бар.
— Девчонки попадаются вполне ничего. А одна за нами даже следила.
— Да ладно тебе, следила. Обычная тупая баба, в этажах заблудилась, женщины в планах зданий или там судов совершенно не петрят.
— Что значит «не петрят»?
— Петрить — значит иметь достаточно полное представление о чем-либо… Ты как насчет пива?
— Это после кофе-то?
— Ну, как хочешь, тогда я один.
— Ладно, давай. Никто ведь не говорит, что это вредно для здоровья.
Они взяли по бутылке, и Джим стал переключать каналы.
— Как думаешь, док напишет на нас телегу? — спросил Тони, садясь с пивом в кресло.
— Напишет как пить дать. Видел я, как он кнопочками щелкал, нервно так. И чего он там увидел?
— Наверно, ничего хорошего. — Тони сделал большой глоток и вздохнул. — Может, мы чем-то таким заразились, а? Ты не думал об этом?
— Думал, — признался Джим. — Но ни к каким выводам не пришел, я же не ученый какой-нибудь.
— Когда «дядя» получит телегу, что он сделает?
— Затаится, — уверенно сказал Джим. — Дядя резких движений не любит. Начнет досье собирать и перестанет посылать нас на настоящие операции, ерунду какую-нибудь подсовывать начнет, чтобы информацию потихоньку собирать. А с другой стороны, был же этот временной рекорд, тогда…
— Да, я понял.
— Вопросов после него задавали совсем немного, хотя вопросы возникнуть должны были, согласен?
— Согласен. Как нам это тогда удалось, я даже себе объяснить не могу.
— А может, действительно зараза какая-нибудь, сначала ты заразился, потом я.
— Почему это я сначала заразился? — вскинулся Тони. — Это ты еще на Ниланде от дикарки своей подцепил не пойми что!
Джим неодобрительно покачал головой.
— Я знал, что ты на это переведешь. Но это же давно было, и потом, доктора нам объяснили — гормональная зависимость и все дела. Вот ты не злись, а давай разложим все по полочкам.
— Знаю я твои полочки, у тебя всегда я остаюсь виноватым.
Тони допил пиво и поставил бутылку на стол.
— Даже если мы заразились какой-то редкой болезнью, которая помогает нам выживать, это только на пользу. Ты вон три пули в спину получил, а потом их просто выплюнул.
— Да я их не выплевывал! — возмутился Джим. — Я их выхаркивал вместе с кусками легких, если хочешь знать!
— Ну, допустим. Но ты жив, и легкие при тебе, вон как ты дышишь, даже харя красная…
Джим отмахнулся и, вернувшись в кресло, с подчеркнутым равнодушием стал переключать каналы. Тони делал вид, что ему это тоже интересно, и смотрел на мигающий экран ТВ-бокса.
— На обед пойдем? — спросил он через какое-то время.
— Можно. Мне кажется, та баба за нами следила. Нужно за ней еще понаблюдать, нам главное не притащить за собой «хвост» в Галлиополис.

Глава 60

В номере карателей было тихо. Курц и Ленц, как всегда, перебирали оружие и боеприпасы, однако теперь это уже был не ежедневный осмотр арсеналов, а подготовка к действиям. Приближался торжественный момент, ради которого они привыкали к миру людей, претерпевая мучительные трансформации.
Симон расхаживал по гостиной, репетируя краткую речь, ее он обязан был произнести перед решающим моментом карательного удара — они не были бандитами, они являлись исполнителями судебного приговора, а это налагало особые обязательства.
Одно только смущало Симона. Врагов Дифта он представлял себе иначе, кем-то вроде деструкторов из враждебной цивилизации вакмастеров — синтетические мышцы, фокусная броня, ионные секиры. Одно мгновение промедления с ними грозило гибелью. А эти двое…
Симон поначалу отказывался верить увиденному, все сличал архивные факты, стыковал логические цепи — может, где-то ошибка? Досадный сбой? Но нет, пассажиры номера двадцать шесть дробь четыре и были теми самыми жестокими убийцами, посягнувшими на жизнь одного из лучших сынов просвещенного Дифта. А то, что выглядели они совсем не так, как ожидалось, вдруг сделалось в глазах Симона той самой коварной чертой, которая, возможно, и сыграла роковую роль в судьбе наместника Дифта — генерала Тильзера.
— Я понял, — произнес Симон, остановившись. — В этом их основное преимущество.
— Вы о чем, сэр? — спросил Ленц, проворачивая в пушке ротор патронной подачи.
— Я говорю о государственных преступниках. Их кажущаяся легкость и безобидность могли сыграть с нами злую шутку.
— Но ведь не сыграла?
— Еще нет.
— Когда мы совершим акт справедливого возмездия? — спросил Курц, вытирая о платок пальцы.
— Не вижу причин откладывать. Полагаю, мы пропустим обед, чтобы подготовиться надлежащим образом, а во время ужина совершим неизбежное.
— А как насчет женщины, которая вела себя подозрительно? Вы говорили, она на вас воздействовала?
— Да, признаться, я почувствовал попытку вмешательства в мое личностное самоустройство…
Симон пошевелил бровями.
— Полагаю, если вечером она окажется в зале, мы убьем и ее тоже.
— А если нам что-то помешает?
— Если возникнет угроза выполнению задания, мы взорвем все судно.

В то время как каратели с Дифта планировали операцию, на другом борту судна в таком же номере сидели друг напротив друга мужчина и женщина.
— Из того, что тебе удалось выхватить, нельзя построить никаких выводов, — сказал Ян, внимательно рассматривая ногти на руках. Он играл роль самовлюбленного красавчика, а потому регулярно покрывал их бесцветным лаком.
— Я понимаю, но то, как он «захлопнулся»… — Женщина покачала головой и смахнула с сигареты пепел. Ее ролевой типаж нуждался в сигаретах. — Это было похоже на бегство застигнутого врасплох. И потом, что он делал возле номера двадцать шесть дробь четыре? Слишком много случайных совпадений.
— Но они не носят оружия, Люкс.
— Это не значит, что у них его нет совсем.
— И что ты предлагаешь?
— Ничего не предлагаю. Просто мы будем лучше присматривать за ними и уж без оружия не сделаем ни шагу.
— Тебе хорошо говорить, у тебя есть сумочка.
— А у тебя пиджак с карманами.
Люкс поднялась, затушила сигарету в пепельнице и взяла со стула сумку.
— Пойду к себе, а то горничная уже уши стерла о дверь твоего номера. Хочет услышать сладострастные стоны.
— Здесь все помешаны на сексе, — отмахнулся Ян.

Глава 61

Обед проходил без происшествий, Джим и Тони заказали все, что хотели, и никто не навязывал им лишнего. Официант попался учтивый и внимательный, он принес именно то, что просили, и Джим даже пожалел, что за включенный в стоимость билета обед не нужно платить чаевых.
Девушка, которую Джим подозревал в слежке за ними, на обед явилась, но не выказывала никакого интереса к напарникам и лениво ковыряла вилкой свой салат. Официант вился вокруг нее ужом, стараясь угодить, но она лишь натянуто ему улыбалась и равнодушно скользила взглядом по залу.
— А она ничего, — сказал Тони.
— Ничего, — согласился Джим, — только курит.
— Курит?
— А вон ей официант сигареты несет и пепельницу.
Девушка действительно закурила, над ее столиком, вздрогнув, заработала вытяжная панель.
На обед пассажиров пришло меньше, некоторые столики пустовали, особенно бросалось в глаза отсутствие неразлучной троицы спортсменов. Без них правый фланг зала выглядел совсем пустым, положение не спасала даже парочка свиноводов, вычищавших свои тарелки до блеска.
Возле столика курящей девушки появился ее спутник или знакомый. Они поздоровались, и он попросил разрешения присесть к ней, после паузы девушка кивнула, и это не укрылось от глаз Тони.
— Примеряется уже, — усмехнулся он. — Не то что мы с тобой — за пистолеты держимся.
— Не мы одни.
По залу, один за другим, неспешно проследовали два сотрудника безопасности. Они прошли на кухню, но Джиму показалось, что объектами их интереса были он и Тони.
— Чего они тут вышагивают?
Джим промокнул салфеткой губы и поднялся.
— Пойдем в номер, а то здесь как-то напряженно.
В этот момент со стороны кухни послышались шум, крики, и в зал выскочил знакомый напарникам распорядитель. У его форменной крутки был оторван рукав, на щеке виднелась свежая ссадина, а за ним гнались оба сотрудника безопасности. Они были сильнее, но он лучше двигался между столов. Вскоре он начал скакать по ним, как обезьяна, выкрикивая одну и ту же фразу:
— Я все равно убью их! Я все равно их убью!
Переворачивая стулья и сбивая столы, сотрудники безопасности пытались загнать распорядителя в угол. Посетители поспешно вскакивали и покидали ресторан, а на выходе стояли еще двое секьюрити и извинялись перед каждым выходящим.
— Извините, господа, ничего серьезного, всего лишь производственный конфликт, — говорил один.
— Ждем вас на ужин. Извините, небольшая накладка, — вторил ему другой.
Стала уходить и девушка, что курила, ее знакомый остался на месте.
— Там, сзади… она идет одна, — шепотом сообщил Тони.
— И чего? Хочешь познакомиться?
— А почему нет?
— Тут же повсюду люди, — предупредил Джим, поглядывая на публику, горячо обсуждавшую происшествие.
Тони придержал напарника за локоть, и они пошли медленнее. Прижимая сумочку, намеченная им жертва стала обходить его слева. Чуть качнувшись в сторону, он намеревался столкнуться с незнакомкой, извиниться за свою неуклюжесть и завязать разговор, однако вместо мягкого, приятного столкновения последовал жесткий удар такой силы, что Тони отбросило на Джима и оба приятеля отлетели к противоположной стене коридора.
— Ой, извините меня! Я такая неуклюжая! — стала извиняться девушка.
— Ничего-ничего, я сам виноват! — поспешил заверить ее Тони.
Незнакомка нервно улыбнулась и заспешила прочь, а Тони с трудом разогнулся и принялся растирать левый бок.
— Она тебе что, врезала? — негромко поинтересовался Джим. На них уже обращали внимание.
— Хуже… Пойдем в номер, там расскажу.
Они добрались до номера, закрыли дверь на замок, и только тогда Тони поднял свитер и майку, чтобы продемонстрировать напарнику свежий кровоподтек.
— Чем это она тебя?
— Я так понял — сумочкой.
— За что? — удивился Джим.
— Да ни за что. Она тут не виновата, это я хотел ее бортануть немного, ну и рассыпаться в извинениях: «Ох! ах! извините! вы из какого номера?» — и все такое.
— А она тебя, значит, сумкой? — все еще не понимал Джим, недоуменно поглядывая на кровоподтек на ребрах напарника. На удар дамской сумочкой это было непохоже.
— Да ты на меня смотри, когда я рассказываю! — начал сердиться Тони и одернул свитер. — Эта баба весит килограмм триста, понял, о чем я говорю?! Я ее бортануть хотел, понимаешь? Слегка, шутки ради. А получилось, что я попытался бортануть грузовик.
— Она же совсем маленькая… — покачал головой Джим. — Я имею в виду девушку.
— Маленькая, да удаленькая! Найди какую-нибудь аптечку, что ли… Дергает очень…
Тони снова поднял на себе одежду и осторожно дотронулся до синяка.
— Аптечка здесь вряд ли есть, горничную вызывать нужно. Но я знаю, что делать…
С этими словами Джим распахнул створки бара, достал бутылку и пачку обычных салфеток. Щедро пропитав их водкой, он с размаху припечатал компресс к поврежденному боку Тони.
— Ой-ей! Зачем же ты так сильно?! — возмутился тот.
— Это чтобы контакт был хороший. Через час отек сойдет, останется только маскировочная окраска, но это даже хорошо, станешь малозаметным.
— Ты шутишь, а у меня, возможно, ребра сломаны.
— Держи компресс сам, а я для тебя бинт организую.
Выйдя в другую комнату, Джим достал из шкафа запасную простыню и, вернувшись к Тони, стал разрывать ее на полосы. Потом заставил напарника снять свитер с майкой и сделал мастерскую перевязку с поддержкой через плечо.
— Ну-ка, подыши!
Тони подышал.
— Не тянет?
— Совсем немного, док.
— Вот и хорошо, одевайся. Думать будем.
— А чего тут думать? Бежать надо, где расположены спасательные шлюпки, мы уже знаем…
— Шлюпку еще навести надо, а то стартанём в открытый космос, и привет. Без управляющего импульса она навигатор не включит, а для импульса нужна судовая тревога.
Они замолчали. Пока Тони одевался, Джим тяжело вздыхал. С одной стороны, они были на пути домой, отпуск — это то, о чем они мечтали. Но теперь возникли подозрения, что на этом судне они не единственные участники жестоких игр.
Никаких фактов пока не было, только несколько косых взглядов, слухи об изнасиловании горничной, погоня секьюрити за сумасшедшим распорядителем, отсутствие на обеде троицы быков-спортсменов и девушка массой в триста килограммов — это по версии Тони. Слишком много странных событий, нехарактерных для подобных мест, где публика тщательно скрывает свои внутренние проблемы, стараясь выглядеть как можно респектабельнее.
— Распорядитель орал «я их убью», — вспомнил вдруг Тони. — Возможно, он имел в виду не пришедших на обед «качков».
— Возможно, — с подчеркнутым спокойствием ответил Джим. Его пистолет оставался за поясом, но уже не мешал, как это было еще утром.
Тревожный признак.
— Давай сделаем так — сходим на ужин, чтобы провести, так сказать, контрольные замеры, а потом решим — паранойя у нас или пора сваливать.
— Хорошо, давай сходим, — согласился Тони. И подумав, добавил: — Но у нас не паранойя.

Глава 62

К ужину готовились, как к штурму крепости. Наличные деньги, кредитные карточки, ножи и порванную на бинты простыню поделили между собой и разложили по карманам пиджаков, надетых поверх свитеров. В такой одежде было жарковато, зато удобно падать — меньше царапин и ушибов.
Обувь надели спортивную, поскольку каждый шаг должен быть выверен. Патронов к керамическим пистолетам имелось немного, но на это оружие напарники не особенно надеялись. Вот если бы раздобыть какой-нибудь трофей…
— А может, все и обойдется, а? — сказал вдруг Джим, когда до выхода оставалось меньше четверти часа.
— Конечно, обойдется, — согласился Тони и начал поудобнее пристраивать на поясе нож. Немного подумав, он переложил запасную обойму из кармана пиджака в задний карман брюк.
— Ну что, пора! — сказал Джим, глядя на настенные часы. Они показывали семь двадцать пять вечера, а ужин начинался в половине восьмого.
— Пора, — согласился Тони и оглядел гостиную, проверяя, все ли взяли. — Водку возьмем?
— В стеклянной бутылке нельзя.
— Согласен. Багаж жаль, я таких красивых вещей никогда не носил.
— Еще поносишь, не переживай. Готов?
— Готов.
Джим щелкнул замком, осторожно выглянул в коридор и вышел первым. Потом дал знак Тони.
— Можно…
Они еще раз огляделись, будто бы в поисках знакомых лиц, потом не спеша двинулись в направлении ресторана, прислушиваясь к каждому щелчку в дверях номеров. Если кто-то угрожал им, то коридор для засады самое удобное место. Пропусти жертву вперед и стреляй.
За те несколько минут, что напарники шли по коридору, им дважды попались сотрудники службы безопасности. Первый раз — одиночка-разведчик, прошедший мимо с подчеркнуто безразличным видом, второй раз — пара. Джим намеренно притер их к стене, чтобы посмотреть на реакцию, но секьюрити были начеку и избежали контакта.
— У второго пиджак был застегнут на одну пуговицу, — негромко сообщил Тони. Джим кивнул. Это могло означать, что пистолеты у этих парней уже за поясом, так удобнее достать оружие, не привлекая внимания.
У входа в ресторан с безучастным видом стоял еще один охранник, а в зале появилось не менее десятка лишних столиков. Пока за ними сидели лишь несколько человек, среди них пара женщин с суровыми лицами и слишком широкими плечами.
— Подсадные, — заметил Джим.
— Да, с бронежилетами в комплекте, — подтвердил Тони.
Они прошли за столик и сели так, чтобы видеть весь зал.
— Может, решили подстраховаться от сумасшедших распорядителей или официантов?
— Видимо, сегодня у всех намечается обострение.
Подошел официант.
— Что будете кушать?
— А что это за уплотнение, приятель? Мы не для того платили за билет огромные деньги, чтобы ужинать в такой тесноте! — высказал недовольство Тони.
— Ресторан здесь ни при чем, сэр, это распоряжение начальника службы безопасности Страйкера.
— Ну хорошо, покажите нам меню…
Пока Джим и Тони выбирали блюда, по коридору в сторону ресторана шествовала троица карателей — Симон, Ленц и Курц. В этот раз они были снаряжены полностью — роторные пушки, ионные шокеры и дисковые гранаты. А в их номере, под кроватью Курца, мигало светоиндикатором взрывное устройство. Его управляющий блок был связан с датчиками на телах всех троих карателей и в случае их смерти включал взрыватель.
Симон отдавал себе отчет, с кем ему придется иметь дело, и не собирался полагаться на волю случая.
Когда до входа в ресторан оставалось не более тридцати шагов, из технологической ниши навстречу внушительной троице шагнул начальник службы безопасности.
— Добрый вечер, господа, — произнес он, стараясь выглядеть как можно более миролюбиво. — Господин Симон, я хочу еще раз предложить вам свои услуги. Мы полностью контролируем ситуацию, мы вычислили всех четверых, кто может интересовать вас, и мы готовы взять их немедленно и передать вам. Что вы на это скажете?
— О каких четверых идет речь? — уточнил Симон. Он не собирался отказываться от дополнительной информации.
— Ну… — Страйкер огляделся. Чтобы никто не мешал разговору, его люди перекрыли коридор. — Двое молодых людей из «двадцать шесть дробь четыре» и чета свиноводов из «тридцать два дробь четыре».
Симон кивнул, он помнил почти всех, кто жил на четвертом ярусе тарифной зоны премьер-класса.
— Они оба очень загорелые, правильно? — уточнил он.
— Да, деревенские, что с них взять, — наобум пошутил Страйкер.
— Спасибо за помощь, мистер Страйкер, мы учтем вашу информацию.
Симон повернулся к своим:
— Информацию учесть…
— Учтена, — кивнул Курц.
— Занесена, — подтвердил Ленц. Это означало, что к перечню целей, в который уже входили двое преступников и подозрительная молодая женщина, под номером три заносилась чета богатых фермеров. На всякий случай.
На этом разговор был окончен, и не скрывающий разочарования Страйкер отошел в сторону. Он сделал все, что мог, теперь оставалось надеяться на благоразумие гостей, наделенных столь высокими полномочиями.

Глава 63

Когда каратели показались в зале, хор голосов сразу стих, внушительный вид этой троицы у многих вызывал любопытство.
Следом за ними стали входить подставные, еще семеро к тем, кто уже сидел за дополнительными столиками.
— Они сели не так, как во время завтрака, — заметил Тони, отодвигая подальше тарелку с фруктовым супом.
— Оружия на поясе понавешали, вот и сели враскоряку, — угрюмо сказал Джим, подкладывая под салфетку пистолет. — Если что, уйдем через кухню.
— Разумно, — согласился Тони, пряча под столом руку с пистолетом. Он не сомневался, что сможет попасть в такие большие мишени, вот только калибр его пистолета мишеням не соответствовал.
Укрываясь за группой путешествующих пенсионерок, в зал вошла та самая девушка, что отбросила Тони во время попытки познакомиться. Увидев ее, он невольно дотронулся до поврежденного бока. Компресс с водкой ему помог, отек сошел, но осталась тупая боль и синяк от бедра до подмышки.
— Сумочка у нее все та же, — сказал Джим, отщипывая кусочек тоста. Он все еще надеялся, что свалки не будет, уж слишком буднично вели себя обычные пассажиры, обмениваясь впечатлениями от путешествия и сплетнями о начавшихся складываться на лайнере романах.
— И что с того?
— Туалеты меняет, заколку в волосах — тоже, а сумочка одна и та же.
Девушка заняла свое место, расправила на юбке складки и положила сумочку на колени.
Неожиданно послышалось стрекотание патронного ротора. Оказалось, что этот звук знаком многим. Полтора десятка подсадных схватились за спрятанные под одеждой пистолеты, а девушка, за которой наблюдал Джим, быстрым движением открыла сумочку.
«Неужели началось?» — подумал он, готовясь открыть огонь. Но ничего не произошло, должно быть, кто-то — возможно, один из «борцов» — просто случайно включил «тест».
Не посвященная в этот инцидент публика продолжала подгонять официантов, звенеть столовыми приборами и обмениваться впечатлениями, они не чувствовали угрозы.
Появился знакомый «тяжеловесной» девушки красавчик с безупречным пробором. Он легкой походкой прошел через зал, кивнул ей и занял место за свободным столиком. Взял меню, наморщил лоб и стал перечислять подошедшему официанту, что желает съесть на ужин.
Несмотря на то, что напарники старались не пропустить в зале ни одного лишнего движения, самого начала они не заметили. Джиму показалось, что кто-то заревел, словно раненое животное, и в тот же миг со своих мест вскочили девушка и ее знакомый красавчик.
— Канкурты! Это канкурты!
— Умрите, подлые канкурты! — прозвучали в зале резкие, словно выстрелы, крики.
Пол загудел от сильного удара, Джим свалился под стол и увидел рядом перекошенное от боли лицо Тони. Сверкнула яркая вспышка, потом еще одна, шквал огня с обеих сторон начал сметать перегородки и крошить в тонкую щепу дорогую мебель. Щелкали ионные шокеры, акустические удары следовали один за другим, заставляя тарелки взрываться, точно гранаты.
— Уходим через кухню! — крикнул Тони, но едва он высунулся из-под стола, как в декоративную перегородку рядом с ним попало несколько пушечных снарядов. Грохот разрывов и яркие вспышки заставили его снова приникнуть к полу.
Чередуясь со стуком автоматических пушек, звучали частые пистолетные выстрелы, мелькали чьи-то силуэты, казалось, все воюют со всеми.
— Смотри! — крикнул Джим, но его голос утонул в грохоте. В свете вспышек и сгоравших от перегрузок световых панелей Джим узнал красавчика с пробором. Он стоял, опираясь коленом на перевернутый стол, и раз за разом разряжал оружие то в один, то в другой угол, держа его в единственной уцелевшей руке.
В следующее мгновение на его месте полыхнуло синее пламя, от которого загорелись сброшенные на пол скатерти.
Через несколько секунд непрерывного грохота установилась тишина. На потолке зажглись фонари аварийного освещения, свет от них с трудом пробивался сквозь густую пелену дыма и пыли. Джим увидел, как, перепрыгивая через обломки столов и распростертые тела, к стенной колонне, прихрамывая, подбежала та самая девушка. Остановившись возле темной бесформенной массы, она выстрелила из неведомого оружия, видимо приканчивая последнего из противников.
Внезапно из-под завалившейся перегородки ударила автоматная очередь, и Джим видел, что пули угодили точно в цель. Девушка покачнулась, вскинула руку и выстрелила в ответ. Заряд плазмы ударил в стрелка, детали его разбитого оружия разлетелись по залу.
— Кажется, все, — сказал Джим, но он ошибался. Страшный удар сотряс все судно, взрывная волна прокатилась по коридору и зашвырнула в зал нескольких охранников.
Застонали, заскрипели ослабленные конструкции судна, завыли десятки сирен, из динамиков зазвучало объявление об эвакуации:
— Взрывная разгерметизация четвертого яруса! Срочная эвакуация! Срочная эвакуация по варианту «В»!
— Пошли! — закричал Тони оглохшему Джиму, и они на четвереньках поползли к освещенному входу на кухню. До нее было несколько метров, однако проход оказался загроможден обломками мебели и стеновых панелей.
Из кухни раздавались голоса, приходящие в себя повара и официанты спорили о том, что делать, хотя голос из динамика повторял снова и снова:
— Взрывная разгерметизация четвертого яруса! Срочная эвакуация! Срочная эвакуация по варианту «В»!
Выбравшись из полуразрушенного зала в кухню, напарники пробежали мимо тамошних работников, оглядываясь в поисках служебного выхода. К счастью, аварийные указатели работали повсюду — на полу, стенах и потолке по активационным лентам бежали красные стрелочки, указывая направление эвакуации.
Вот и коридор, здесь еще держался резкий запах взрывчатки, но та часть этажа, которой уже не существовало, была отсечена аварийной перегородкой. В качестве запасного выхода предназначался пролом в стене с развернувшейся лестницей, что вела на нижнюю палубу — прямо к спасательным челнокам.
Со своего этажа Джим и Тони спустились туда первыми, однако сигнал тревоги был дан для всего судна, ведь никто не знал, сколько оно продержится. Несущие конструкции продолжали жалобно скрипеть и щелкать, напоминая о том, что их возможности небеспредельны — давление внутри судна грозило разорвать их.
Несмотря на то, что здесь стояли несколько матросов, которые должны были следить за порядком, потоки обезумевших от страха людей пересекались, сбивались в кучу и опрокидывали друг друга. С некоторым запозданием начали открываться створки спасательных челноков, и пассажиры стали набиваться туда, устраивая потасовки. Шум стоял такой, что никто не слышал сообщений бортовых навигаторов челноков, напоминавших, что предел грузоподъемности спасательных судов — двенадцать человек.
Куда ни пытались пристроиться Джим и Тони, повсюду они опаздывали. Пришлось бежать дальше, вдоль палубы спасательных судов, туда, куда не успела докатиться волна пассажиров.
— Ну вот, кажется, добрались! — обрадовался Тони, видя множество свободных челноков, однако в этот момент во внутренней перегородке судна сработали пиропатроны, пробив аварийные выходы, и сквозь них разложились спасательные трапы из другого поврежденного взрывом сектора.
— Быстрее! — крикнул Джим, указывая на ближайший челнок с открытыми створками, однако к нему уже бежали несколько окровавленных пассажиров в обгоревшей одежде.
И снова началось то же, что и на другом участке спасательной палубы: крики, мольбы, ругательства. Вот завязалась драка у одного, потом у другого челнока.
Напарники с трудом пробивались сквозь толпу, а впереди уже слышались хлопки — это открывались новые ворота и сбрасывались новые трапы для эвакуации пассажиров.
Теоретически количества спасательных капсул хватало на всех пассажиров, однако при такой панике, подогреваемой треском несущих конструкций судна, организация спасения была скомкана и каждый спасался так, как считал нужным.
Наконец напарникам удалось-таки заскочить в один из малозаполненных челноков.
— Бей по кнопке, бей! — крикнул Тони пассажиру, сидевшему под стартовой панелью. Мужчина в прожженном костюме дважды ударил по панели кулаком, однако бесстрастный голос компьютера сообщил, что до комплекта на борту не хватает одного человека.
— Мы все здесь погибнем! Мы все здесь погибнем! — стала причитать дама в серебристом платье.
— Эй, кто-нибудь, давай сюда! — крикнул Джим. В челнок с разбегу заскочили сразу двое — мужчина и женщина.
— Перегрузка, один пассажир лишний, — сообщил компьютер. Тони тотчас вытолкнул мужчину, и створки начали закрываться.
— Нет, нет! Это мой муж! — закричала женщина и, оттолкнув Тони, протиснулась между створок. Те начали открываться, а компьютер опять сообщил о некомплекте в одного человека.
— Ну что я говорила — мы все здесь погибнем! — снова закричала дама в серебристом платье.
— Прошу тебя, Нора, не кричи! Не кричи так, Нора! — пытался успокоить ее спутник, но ему это не удавалось.
— Хватай любого! — приказал Джим, и Тони, позабыв про ранение, схватил правой рукой пробегавшего мимо мужчину. Бросив его на пол и придавив для верности ногой, он подождал, пока створки встанут на стопор, и лишь после этого отпустил пленника. Однако тот и не думал подниматься. Хрипло дыша, он понемногу приходил в себя.
Компьютер порекомендовал пристегнуться и начал предстартовый отсчет.
Напарники устало повалились в кресла и защелкали замками ремней.
— Забрось его на кресло, а то беднягу о створки размажет! — сказал Джим.
Тони ухватил лежавшего за ворот и усадил на пустующее рядом место, затем быстрым движением сдернул с поводков страховочную оснастку и вогнал в гнездо язычок блокиратора.
Как оказалось, вовремя, за кормой челнока опустилась перегородка, сработал вышибной заряд, и челнок выбросило в космос.
Сразу прекратила действовать искусственная гравитация, пассажирам стало плохо.
— Куда мы летим?! Куда мы летим?! — спрашивали они друг друга. Тем временем навигатор челнока сориентировался в пространстве, выбрал курс и включил твердотопливные двигатели. Судно начало разгоняться, чтобы поскорее уйти от джетлайнера, реакторы которого могли вот-вот взорваться.
Перегрузки стали нарастать, дама в серебристом платье снова забилась в истерике.
— Мы все здесь погибнем!
— Да заткните же ее кто-нибудь! — закричали спереди.
— Позвольте, а что это так воняет? — забеспокоился пассажир, сидевший напротив Джима. — До чего жуткая вонь!
— Действительно, сильно пахнет, — согласился сидевший рядом с ним толстяк в черном костюме с бабочкой. — Я бы даже сказал — дерьмом пахнет.
Выработав топливо, двигатели замолчали.
— Это конец, мы все здесь погибнем! — закричала дама в серебристом платье.
— Вы слышите, двигатели перестали работать! — поддержал ее кто-то. — Теперь мы никуда не долетим!
— Но раньше мы задохнемся от этой вони! — не сдавался пассажир напротив Джима.
— Эй, приятель, это ты воняешь? — спросил Тони у сидевшего без движения соседа.
— А хоть бы и я, — ответил тот. — Не нужно было меня резко хватать и бросать на пол после того, как я устриц переел… Вы дернули меня за пиджак, и я навалил в штаны.
— Так он ел устриц?! — страшным голосом спросил толстяк напротив. — Ну, тогда нам точно конец.
— Мы все погибнем от этого дерьма! — закричала серебристая дама и стала трясти своего спутника, требуя каких-то действий. — Он убьет меня этим запахом, Поль! Он убьет меня!
— Но что я могу сделать, дорогая, мы же в космосе!
— Даже если мы его убьем, это нам не поможет, — угрюмо заметил пассажир напротив Джима. — Кстати, а как тут решается эта проблема? Ну, я имею в виду — туалет здесь есть?
— Едва ли, — покачал головой Джим. Он щелкнул пальцем по крышке на потолке с надписью «Гигиенические наборы» и пояснил: — Скорее всего, здесь имеются гигроскопические пеленки, чтобы в штаны подкладывать.
— Да не могу я это в пеленки делать! Я — эстет, у меня на Птуцере картинная галерея!
Все замолчали, представляя, как им придется на глазах друг у друга пользоваться гигроскопическими пеленками.
— Но позвольте, — первым пришел в себя эстет с Птуцера. — Куда же их потом девать, эти пеленки, они ведь тоже будут того… пахнуть?
— С этим проблем нет, — сказал Тони. — Там есть специальная веревочка, после того как вы все сделаете, потянете за нее, и пеленка с содержимым свернется в герметичный мешочек. Все продумано.
— Эти пеленки нас не спасут, мы все погибнем от этого дерьма! — снова закричала дама в серебристом и стала трясти обгадившегося пассажира. Тони залепил ей пощечину, и дама замолчала, а ее спутник смотрел на Тони широко раскрытыми глазами, но не решался что-либо сказать.
Джим выглянул из-за Тони и пояснил:
— Этот человек врач, он знает, что делает.
— Вот как? — кивнул спутник дамы и, обращаясь к ней, спросил: — Ты в порядке, дорогая?
— Д-да, — ответила она.
— Внимание, на сигнал бедствия откликнулось восемь судов, — сообщил металлический голос навигатора. — Время в пути до встречи с ближайшим спасателем — шесть с половиной часов.
— Ну хоть это прояснилось… — вздохнул кто-то, и воцарилась тишина. Было слышно, как попискивает компьютер, да пощелкивают от перепада температур теплоизоляционные блоки.
— Они кричали «канкурт», — негромко сказал Тони.
— Что? — переспросил Джим, хотя все расслышал.
— Они кричали — «канкурт». Эти борцы.
— Что это означает?
— А я почем знаю?
Джим вздохнул, он вспомнил свой тяжелый сон-забытье на яхте, когда ему приснилось, будто он вышел на палубу, чтобы пройти на кормовую площадку, а там стояли трое в черном и один из них крикнул ему: «Канкурт!»
«Узнать бы, что это такое», — подумал Джим и откинулся на спинку, чтобы подремать и не чувствовать вони.
«Канкурт… Канкурт…» — повторял он мысленно.

Глава 64

Пока напарники с другими пассажирами двигались по направлению к судну-спасителю, оставшаяся в одиночестве агент Люкс продолжала бороться за свою жизнь и за выполнение задания. Она из последних сил сражалась с беснующейся толпой, которую не пугали ни угрозы, ни пистолет, найденный Люкс в коридоре. Рассеченное до кости бедро сильно кровоточило, и Люкс, как могла, зажимала рану цепкими пальцами. Из легких вместе с сиплым дыханием, пузырясь, выходила кровь, а перебитые пулями ребра рвали края раны. В какой-то момент Люкс поняла, что сил больше не осталось, и решительно двинулась к ближайшему челноку, возле которого продолжалась драка.
— Прочь с дороги! — плюясь кровью, крикнула она и выстрелила в ногу ближайшему из драчунов. Однако этого оказалось мало, и ей пришлось ранить еще троих, чтобы занять последнее свободное место.
Створки закрылись, за кормой упала перегородка, обессиленная Люкс бросила на кресло перепачканную кровью и оружейной смазкой дамскую сумочку и опустилась сверху. Остальные пассажиры со страхом смотрели на окровавленную попутчицу с ужасной раной на бедре. Почти теряя сознание, всего за пару мгновений до старта, она пристегнула ремнем свое искалеченное тело и с первыми перегрузками лишилась чувств.
— Какой ужас, она истечет кровью! Прямо здесь! — стали возмущаться пассажиры.
— Ее нога, она почти отрублена!
— Неужели нам придется лететь вместе с трупом? Ее нужно выбросить за борт!
От прикосновения к раненому бедру Люкс пришла в себя и приставила к голове незнакомца пистолет.
— У меня эластичный бинт, я хочу стянуть вашу рану. Здесь больше подошла бы иголка с ниткой, но, боюсь, ее ни у кого не окажется…
— Вы врач? — спросила Люкс, убирая пистолет и поправляя сумочку, на которой сидела.
— Нет, бывший полицейский, но срочно штопать людей мне приходилось.
— Валяйте… заматывайте…
Люкс снова впала в забытье, однако пистолет держала крепко.
Когда мастерски выполненная повязка была готова, Люкс открыла глаза и, обведя притихших пассажиров строгим взглядом, сказала:
— Тут кто-то собирался выкинуть меня за борт? Так вот знайте, я буду последней, кто окажется за бортом, ясно?
— Как же вы могли слышать, вы же были в беспамятстве? — усмехнулся бывший полицейский.
— Иногда… — Люкс вздохнула. — Иногда мне это удается.
— У вас еще рана на правом боку.
— Там их… четыре… Но я… справлюсь…
Пассажиры снова начали перешептываться, понемногу смелея, ведь внутри челнока их жизни ничто не угрожало.
Бывший полицейский смотрел на перепачканную кровью Люкс с состраданием. Кто и зачем нанес ей такие ужасные раны? Неожиданно девушка открыла глаза, ее тело сократилось от сильной судороги, и она зашлась хриплым кашлем, извергая из себя сначала кровавую пену, а затем сгустки крови. На металлический пол с отчетливым звоном выпали четыре шарика.
— Она умирает? Она уже умирает?! — в панике спросил кто-то.
— Нет, с ней все в порядке, — сказал бывший полицейский и подхватил салфеткой с пола один из шариков. Тщательно его вытер и, взяв двумя пальцами, посмотрел на свет — это была девятимиллиметровая пуля.
Перехватив его изумленный взгляд, Люкс криво улыбнулась, поправила разорванную юбку и сказала:
— Дайте мне несколько салфеток, я хочу привести себя в порядок.

Глава 65

Первым принимать беженцев с джетлайнера начал военный корабль, так вовремя оказавшийся в районе бедствия. Его радиосканеры посылали на челноки точные данные о расстоянии до корабля, и спасательные суда сами включали торможение, чтобы не проскочить мимо. Швартовочные катера вышли им навстречу и стали подхватывать беспомощные суденышки цепкими манипуляторами, чтобы проводить их к стыковочным узлам.
— Вонючку выпускаем последним! — потребовала дама в серебристом платье.
— А я и не возражаю, — пожал плечами виновник тяжелого запаха. За все время пути он ни разу не поднялся со своего кресла, казалось, уже присох к нему.
Джим и Тони вышли из провонявшего челнока первыми. С трудом переставляя затекшие ноги, они подошли к встречавшему спасенных лейтенанту и показали ему пассажирские карты.
— Благодарю вас, господа.
Он поочередно провел по карточкам сканером, и данные о первых спасенных пассажирах были автоматически внесены в электронный архив.
— Следующие, пожалуйста! А вы, господа, пройдите по коридору за угол, там еще один офицер принимает заявки на пересылку и транзит.
— Спасибо.
Мимо пробежали двое санитаров с носилками, на посту регистрации начиналась свалка, кто-то пытался смять очередь. Напарники поспешили завернуть за угол и увидели раскладной столик, за которым сидел коротко стриженный лейтенант, еще более молодой, чем первый.
— Куда хотите отправиться, господа? — спросил он.
— А какие есть варианты? — спросил Тони, машинально массируя рубец на руке.
— Через несколько часов начнут подходить суда, где вам будут подыскиваться каюты. Точного перечня их маршрутов у нас еще нет, но мы составляем список пожеланий.
Напарники переглянулись — им светила задержка в несколько суток, а если предположить, что охота на джетлайнере велась именно за ними, искать их будут именно здесь.
— Нам бы не хотелось застрять здесь, приятель.
Лейтенант наморщил лоб, потер переносицу и вспомнил еще об одном варианте:
— В течение ближайшего часа на Бицкул отправится тюремный бот, двое наших ребят попались на грабеже в порту Ослембера, вступили в перестрелку с копами, но те их повязали.
Было видно, что лейтенант целиком на стороне своих.
— А чем славен этот Бицкул?
— Там есть большая военная тюрьма.
— А еще? Есть какая-то возможность убраться оттуда?
— Там есть порт, перевалочные терминалы. Но в основном полный тухляк. Если вздумаете искать там женщин — это пустая затея.
— Но нанять судно там можно?
— Думаю — да, безработных капитанов там навалом. Я же говорю — дыра.
— Это нам подходит, — уверенно заявил Джим.
— Лучше не придумаешь, — согласился Тони.
— Тогда найдите сержанта Ливерса, это на втором ярусе. Спросите о нем у часового, который вас обязательно остановит.
— Я требую, чтобы меня отправили немедленно! Немедленно отправьте меня домой, я требую! — раздался за углом знакомый напарникам визгливый голос.
— Кто это? — озадаченно спросил лейтенант.
— Сейчас увидишь, приятель, — улыбнулся Джим, и они с Тони поспешили к трапу.
Как и предупреждал стриженый лейтенант, на выходе с трапа их встретил часовой, рослый флотский десантник с настоящим карабином и примкнутым к нему штыком.
— Вы куда? Гражданским здесь не положено!
— Мы не гражданские, мы друзья сержанта Ливерса. Он должен захватить нас на Бицкул.
— Друзья? — переспросил десантник, с сомнением глядя на гражданских.
— Да.
— Сейчас узнаем, какие вы друзья…
Часовой снял с рычага трубку стоявшего на тумбочке аппарата связи, сообщил, что звонят с двенадцатого поста, и потребовал найти сержанта Ливерса.
— Сэр! — через несколько секунд воскликнул он. — Это с двенадцатого поста — рядовой Горц! Тут двое гражданских утверждают, что они ваши друзья… Да, здесь стоят. Хорошо, задержу…
Положив трубку на рычаг, десантник широко улыбнулся и сказал:
— Сержант очень удивился, что у него появились какие-то гражданские друзья. Сейчас он сам придет посмотреть на вас и попросил задержать, если вы попытаетесь сбежать. Так что лучше не пытайтесь.
— Нет, приятель, мы останемся на месте, — заверил его Тони, и все трое стали ждать сержанта.
Вскоре он показался в дальнем конце коридора. Пара вышедших из отсека матросов вжались в стену, чтобы не задеть его ненароком.
— Строгий дяденька, — заметил Джим.
— Сейчас увидишь, — криво усмехнулся часовой, вытягиваясь по стойке «смирно».
— Ну, и где здесь мои друзья, часовой? — прогремел бас сержанта Ливерса. Он остановился напротив десантника и всем видом показывал, что в упор не замечает каких-то гражданских.
— Вот эти, сэр! Они сказали, что ваши друзья! — прокричал часовой.
— Ага, вот эти две кучи дерьма… — изрек Ливерс, уставясь в переносицу Тони, поскольку был одного с ним роста. — Заплутали, ребятки?
— Сэр, мы хотим, чтобы вы взяли нас на Бицкул, — подал голос Джим.
— В военную тюрьму? Это у нас запросто… Значит, так, ребятки, если вы сейчас же смоетесь на первый ярус, я сделаю вид, что вас не нашел.
— Сэр, мы не смоемся, — заверил его Тони. — Нам очень нужно попасть на Бицкул.
— Очень нужно… — повторил сержант и задумался. — Хорошо! — сказал он спустя полминуты. — Я отвезу вас на долбаный Бицкул, если вы пройдете испытание.
— Какое испытание? — поинтересовался Джим.
— А вот это пока секрет.
— Мы согласны, — сказал Тони.
Сержант подумал еще полминуты, словно давая гражданским последнюю возможность сбежать, затем махнул рукой и сказал:
— Ну, пойдем.
Джим и Тони поспешили за ним, оставаться на военном корабле им совсем не хотелось.

Глава 66

Спускаясь и поднимаясь, делая поворот за поворотом, Джим и Тони уже с трудом ориентировались в запутанных переходах корабля. Наконец сержант остановился перед неприметной металлической дверью, постучал условным стуком, ее приоткрыли.
— Гарри, это я.
— Один?
— Нет, тут со мной… друзья.
Последнее слово сержант произнес с ледяной усмешкой.
— Заходите!
Следуя за сержантом, напарники вошли в помещение, и хозяин обиталища, приземистый матрос с татуированными предплечьями, запер за ними металлическую дверь на все замки.
— Сантьяго здесь? — спросил сержант.
— А куда он денется? Здесь, конечно.
Из небольшой, заставленной электрическими моторами прихожей они перешли в более просторное помещение, где на столах в разной степени разобранности лежали все те же электромоторы.
— Перемоточная… — угадал Джим.
— Точно! — улыбнулся Ливерс и, повернувшись к работавшему в дальнем углу матросу, крикнул: — Сантьяго! Иди сюда!
Матрос оставил работу и пошел навстречу гостям. С первого взгляда бросались в глаза его огромные бицепсы, развитые грудные мышцы и «шашечки» брюшного пресса, заметные даже сквозь флотскую майку.
— Привет, сержант, — поздоровался Сантьяго.
— Привет, здоровяк. Развлечься хочешь?
— Развлекаться — не работать.
— Вот и отлично. Ты, длинный, — обратился сержант к Тони, — сумеешь выстоять против Сантьяго пять минут, станешь моим другом, и тогда вы с приятелем поедете на Бицкул. Ну что, уже испугался?
— Я не длинный, сэр, я — высокий, — поправил сержанта Тони, и Джим услышал в словах напарника угрозу.
— Ладно трепаться, становись перед Сантьяго, посмотрим, какой ты высокий.
Сержант и его приятель, низкорослый матрос, засмеялись.
Тони шагнул вперед и остановился напротив Сантьяго. Тот по-боксерски поднял руки, и в следующий миг Тони ударил. Его кулак щелкнул Сантьяго точно в переносицу, удар был быстр и резок, электрик не успел среагировать и, взмахнув руками, рухнул на мотки медной проволоки.
Сержант Ливерс и его друг перестали улыбаться, потом обменялись растерянными взглядами.
— Это не считается! У него слабая голова, — воскликнул Ливерс. — Вот посмотрим, как ты выступишь против Зоненбаума! Гарри, зови Зоненбаума, скажи, есть возможность отличиться!
— Я сейчас!
Гарри метнулся к двери, быстро ее разблокировал и вырвался в коридор. Его не было с минуту, затем он вернулся в сопровождении рослого десантника с квадратным выбритым черепом. Уже по одним только надбровным дугам было ясно, что пробить такого кулаком невозможно, да и не каждая пуля возьмет такую кость.
— А-а, пришли? — обрадовался Ливерс, оттаскивая в сторону начавшего приходить в себя Сантьяго. Бросив его под столом, он подошел к Зоненбауму и сказал: — Тедди, нужно раскатать вот этого — длинного. За это получишь десять увольнительных.
— Хорошо, — согласился Тедди, не проявляя никаких эмоций. — Кого бить?
— Вот этого — длинного, — повторил сержант, указывая на Тони.
— Мне без разницы.
Противники встали друг напротив друга. Теперь на Тони поставил бы только безумец или тот, кто хорошо знал, что Тони своих ходов никогда не повторяет.
Едва Зоненбаум поднял кулаки, как рука Тони метнулась, точно змея, и два пальца нанесли удар в глаза.
Десантник вскрикнул, схватился за лицо, и тогда Тони ударил его ногой в пах. Десантник охнул и свалился, бой был закончен.
— А на ножах, а?! На ножах!!! — закричал сержант Ливерс, хватая со стола нож для зачистки изоляции.
— С тобой, что ли? — спросил его Джим, взяв со стола второй нож.
Ливерс едва не крикнул «да!», но вовремя одумался. Джим выглядел как старший брат, которому надоели наскоки на младшего.
— Это шутка, ребята, — подал голос матрос Гарри.
Ливерс тяжело сглотнул и опустил нож, он понял, что был в одном шаге от смерти.
— Так что, мы летим на Бицкул? — спросил Тони.
— Ра… разумеется, — кивнул сержант и, положив на стол нож, добавил: — Можно уже грузиться, сейчас самое время.

Глава 67

Через четыре часа тюремный бот опустился на бетон посадочного квадрата в порту Блицкула. Снаружи был день, но над портом висели низкие тучи.
— Ну вот и ваша «Бухта счастья»! — объявил сержант. Теперь они расставались, как лучшие друзья.
Проводив Джима и Тони по трапу, сержант подарил им по теплой десантной куртке, поскольку на свежем воздухе было довольно прохладно.
— Жаль, что вы не хотите завербоваться во флот! Такие парни нам очень нужны!
— Наша служба в прошлом, сержант, — развел руками Тони.
— Прощайте! — сказал Джим, пожал Ливерсу руку, и напарники пошли по размеченной полосе к зданию порта, а сержант вернулся к своим заботам.
Закрываясь от ветра, у входа в здание курили двое механиков.
— Привет, ребята! — поздоровался Джим.
— Привет… — ответили механики, поглядывая на его изорванные штаны и новую военную куртку.
— Где здесь можно судно нанять?
— С лайнера, что ли, беженцы? — угадал один из механиков, разминая сигарету в замасленных пальцах.
— Точно! Так где?
— Это вам на Чимжан нужно, там порт для мелких частников и контрабандистов.
— А далеко до него?
— Нет, километров пять. Как выйдете из здания, сворачивайте направо и топайте до бетонного забора.
Последние слова напарники едва расслышали: неподалеку стало взлетать небольшое судно. Вышедшие из бетона защитные шторки направляли раскаленные газы вверх, однако горячая волна все же докатилась до здания и принесла горьковатый запах перегоревшего топлива.
Напарники поспешили зайти в здание и в относительной тишине перевели дух.
— Смотри — буфет! — заметил Джим.
— Пойдем чего-нибудь пожрем, а то я внутри еще худее, чем снаружи.
— Это как?
— Ужасное ощущение, такое испытать никому не посоветую.
Пройдя мимо скучающего полицейского и полутора десятков сидевших возле багажа людей, напарники остановились перед стойкой буфета.
— Что господа желают? — спросила дородная женщина, наваливаясь на стойку тяжелым бюстом.
— Чай, пирожки, печенье… — заказал Джим.
— Да, чай, пирожки, печенье и сливочное масло, — уточнил Тони.
Получив все, что заказывали, Джим положил на стойку пятисотенную купюру.
— Ой, какие деньжищи! — воскликнула буфетчица. — Не знаю, наберу ли сдачи…
Вывалив всю наличность из кассы и добавив свою, сдачу она все же насобирала, и Джим отошел к столику, который занял Тони.
Намазанные маслом черствые пирожки и пролежавшее срок годности печенье прекрасно шли под горячий чай с искусственным подсластителем. Наблюдавший за незнакомцами полицейский решился подойти, чтобы спросить документы.
— У нас тут режимный объект — военная тюрьма, поэтому порядок должен быть соблюден, — сказал он в свое оправдание. Потом заглянул в пассажирские карты Джима и Тони, вернул их и, виновато улыбнувшись, спросил:
— А можно я пирожок возьму?
— Конечно, — сказал Джим.
— А можно два, у меня еще собака в дежурке сидит?
— Конечно, бери, парень, — поддержал его Тони, — собака — друг человека.
— Все жрет и жрет, никак не нажрется! — неожиданно возмутилась буфетчица. — У тебя за сегодня который уже пирожок, попрошайка?
Полицейский надвинул на глаза фуражку и, подхватив пирожки, поспешил прочь, а буфетчица все не унималась:
— Никакой у него собаки нет! Напарник у него там спит, в дрын упившийся! Позор, а не полиция!
Наскоро перекусив, Джим и Тони поспешили покинуть здание порта и, оказавшись на улице, удивленно огляделись — до самого горизонта, куда уходила выложенная бетонными плитами дорога, не было видно ни одного здания. Правда, на стоянке имелось старое грузовое такси, но водителя за рулем вроде не было.
Его удалось обнаружить, когда Джим и Тони подошли ближе, — он мирно спал, расположившись на двух передних сиденьях.
Джим постучал в окно, водитель приподнял голову, протер глаза и сел. Пришлось постучать еще раз, чтобы тот посмотрел в окно.
Увидев незнакомцев, он приспустил стекло и спросил:
— Чего надо?
— Подвези в Чимжан, приятель! — попросил Джим.
— Бесплатно не повезу.
— Десять реалов! — пообещал Джим, показывая деньги. Лицо водителя сразу разгладилось, он открыл заднюю дверцу, и Джим с Тони уселись на жесткую, приспособленную для багажа полку.
Получив деньги, водитель завел мотор и, крутанув руль, резко развернулся.
— Люблю полихачить! — пояснил он, улыбаясь во весь рот. — Но тут негде — дыра, а не планета!
Через полминуты скачки по выщербленным бетонным плитам грузовое такси с визгом затормозило напротив обшарпанного здания — копии здания порта.
— Ближе подъезжать не буду — ограбить могут! — пояснил водитель.
— И на том спасибо, — поблагодарил Джим, и напарники выбрались на бетон.
— Народ здесь обитает грамотный, — заметил Тони, имея в виду выведенную на стене кривую надпись: «Клайв Биррхолд — казёл». Было видно, что надпись несколько раз пытались закрасить, затереть, но кто-то ее неизменно восстанавливал.
Потянув за ручку обшарпанной двери, Джим первым шагнул в тамбур и столкнулся с беззубым бородатым субъектом, закричавшим визгливо:
— Золото-брильянты!
Джим сбил его ударом в ухо:
— У нас нет ни того, ни другого.
— Так я же купить предлагал! — завыл из угла бородатый.
— Ну, извини. — Джим оглянулся на Тони. — Я не понял.
— Никто, никто меня здесь не понимает! — запричитал пострадавший, и под его завывания напарники вышли в просторный зал второго порта Бицкула.

Глава 68

По сравнению со зданием официального порта здесь жизнь била ключом. Несколько компаний, рассевшись на сдвинутых вместе ящиках, играли в кости, за другими «столами» пьянствовали удачливые контрабандисты. Никого не боясь, развешивали свой товар наркоторговцы, пьяные лежали вдоль стен, и местные воры обшаривали их карманы.
— А кому погадать, кому судьбу предсказать? — завопило нечто, покрытое не одним слоем грязных платков. — Подходите, золотые, не совру — всю правду расскажу!
— Отойди, — с угрозой произнес Джим.
«Нечто» послушалось и, подавшись назад, отбросило с лица спутавшиеся черные космы.
— Почему такой неприветливый, а? Угости хотя бы сигареткой.
— Я не курю, — ответил Джим, озираясь.
— Зато я курю. Может, дури хотите, ребята?
— Нам улететь отсюда нужно, — пояснил Тони.
— Улететь? Так улетите, золотые мои, у нас такие грибочки есть, улетите так, как никогда не улетали.
— Ты чего, тварь, нормального языка не понимаешь? — стал злиться Джим.
— Почему не понимаю, — женщина вздохнула, взгляд ее стал осмысленнее. — Дай реал, сведу с нужным человеком.
Немного подумав, Джим решил, что не обеднеет, даже если эта грязнуля его обманет, и протянул ей пять реалов — мельче не было.
Подметая мусор длинными юбками, женщина привела Джима с Тони в дальний угол зала, где в россыпи сплющенных картонных ящиков спал небритый лысоватый мужчина. Было видно, что он давно не стирал своей одежды и, наверное, никогда не снимал летние туфли в дырочку, которые носил на босу ногу. За долгое время они сели по форме стопы владельца, а их носы загнулись кверху.
— Кто это? — спросил Джим.
— Это Бруно. У него на поле судно стоит, правда, уже полгода он никуда не выбирается. Нет заказов, нет денег.
— А на что же пьет? — осведомился Тони.
— До сегодняшнего дня не пил, ему и на еду-то не хватало. А сегодня его дружку Катцелю удача подвалила, диспетчеру заказ пришел с оплатой вперед прямо на счет перевозчика, чтобы к военному кораблю слетал, женщину какую-то забрать.
— Женщину? — одновременно переспросили Джим и Тони.
— Говорят так. Вот Катцель его и угостил.
— Хорошо, видать, угостил, — заметил Джим, рассматривая судовладельца.
— Целый час пили.
— Ладно, надо его поднимать.
— Дай реал, я тебе помогу.
— Я тебе и так целых пять дал! — возмутился Джим.
— Извини, забыла. Сейчас приду.
Она побежала к одной из компаний и вскоре вернулась с полицейским шокером и бутылкой воды. Затем подошла к Бруно, обильно полила его водой и разрядила в беднягу шокер.
Несчастный выгнулся так, что пятки и затылок на мгновение соприкоснулись, затем судорога прошла, и через секунду Бруно уже стоял на ногах, глядя перед собой широко открытыми глазами.
— Который час, Роза? — спросил он.
— День уже, Бруно, — ответила женщина.
— Сигаретки нет?
— Сигаретки нет, но тебя вон на работу зовут.
— Где?
Бруно посмотрел в одну сторону, потом в другую.
— Да вот же — двое молодых людей!
Женщина повернула Бруно в нужном направлении, да еще указала на Джима и Тони пальцем.
— А-а, хорошо-то как! Стосковался я по настоящей работе! Ну, пойдемте сразу на поле… — Бруно похлопал себя по карманам, потом посмотрел на мокрые руки, и тут до него дошло, что вся одежда сырая. — Это что же, а? Ракитский опять меня обоссал? А? Ракитский! Ракитский, выходи, сволочь!!! — закричал Бруно, оглядываясь по сторонам.
— Это вода, Бруно, чистая вода, это я тебя полила, чтобы ты проснулся! — пояснила ему женщина.
— Да?
Бруно взял у нее бутылку, сделал несколько глотков и, взглянув на заказчиков совершенно трезвыми глазами, сказал:
— Ну, я готов начать переговоры об условиях нашего сотрудничества. Прошу следовать за мной — на борт моего судна.

Глава 69

Идти до судна Бруно оказалось довольно далеко, метров пятьсот. На пронизывающем ветру, несшем то мелкий град, то дождь, даже Джим с Тони в дареных куртках крепко замерзли. Бруно же и вовсе едва не потерял способность двигаться, пока они добрались до небольшого межпланетного флипа сорокалетней выдержки — с некрашеной обшивкой, короткими крылышками и шасси с колесами, залитыми сплошным каучуком.
К этому моменту замерзший Бруно протрезвел полностью, однако от холода с трудом вспомнил, куда спрятал чип-ключ, которым открывается люк и запускается двигатель. Оказалось, что тайник располагался в его каблуке.
— В-в-в-ы только ник-к-кому не рас-с-сказывайте, — попросил он, трясясь от холода.
— Не расскажем, давай открывай скорее, а то мы здесь перемерзнем.
— Тогда поднимите меня, я так не достану! — попросил Бруно, и напарникам пришлось его приподнять, ведь у судна не оказалось даже трапа.
Щелкнул замок люка, и Тони забросил Бруно в открывшийся проем. Потом забрался сам и помог взобраться Джиму.
— Ё-моё, я же совсем мокрый! Это меня Ракитский обоссал! — снова стал кричать Бруно из темноты узкого коридорчика.
— Давай лучше о деле поговорим, — напомнил Джим, осторожно двигаясь в темноте. На судне такого капитана, как Бруно, можно было ожидать чего угодно.
— Не надо было закрывать шлюз, — пробурчал пробиравшийся за ним Тони.
— Сейчас я включу освещение! — пообещал Бруно, и действительно, мигнул и загорелся один потолочный светильник, затем мигнул и не загорелся второй. Еще три оказались разбиты, однако и одного хватило, чтобы найти дорогу в капитанскую рубку. Там напарники обнаружили Бруно сидящим на вертящейся табуретке от рояля.
— Это что у тебя? — удивился Джим. — Где пилотское кресло?
— Пропил, — со вздохом признался Бруно. — Если что-то где-то пропадает, его всегда кто-то пропивает. Таков закон движения материи в мире людей. Вон два ящика, пододвигайте их к панели, будем обсуждать цену.
— А чего тут обсуждать? — усмехнулся Джим. — Сколько ты хочешь?
— Мне… Мне нужно пять косых! — воскликнул Бруно, вскакивая с рояльной табуретки и растопыривая пятерню.
— А расстояние для тебя значения не имеет? — спросил Тони.
— Расстояние? А что, очень далеко?
— До Лованзы.
— До Лованзы?
Бруно почесал поясницу, затем ниже и сказал:
— Тогда семь, меньше никак нельзя.
— Хорошо, ты получишь эти деньги, — согласился Джим.
— Да-а? — Бруно растерялся.
Он назвал самую большую сумму, о которой мечтал в последние несколько месяцев, но, похоже, его требование заказчиков нисколько не смутило.
— А еще на топливо надо и… и жратву купить, у меня в кладовке ну ни хрена не осталось, даже две крысы последние сдохли.
— Вот тебе десять тысяч и больше ни на что не проси, — сказал Джим, кладя на стол одну поверх другой десять ассигнаций по тысяче реалов.
— Ух ты!.. И не жалко? — воскликнул Бруно, все еще не веря в свое счастье.
— Жалко, но ехать все равно надо. Заводи свою шарманку, связывайся с диспетчером, и вперед.
— Как прикажете, господа… — засуетился Бруно, сгребая деньги, и беспокойно заозирался, не в силах сообразить, куда их спрятать.
— Сунь в матрас, — обронил Тони, выходя в коридор. Он решил обследовать судно за оставшееся до старта время.
Вот жилая каюта, тесная, два человека не разминутся. Встроенной мебели нет, скорее всего, ушла вслед за пилотским креслом. На полу стопка матрасов — негусто, но вполне достаточно.
В следующем крохотном закутке оказался камбуз. Холодильный шкаф пуст — Тони проверил, не осталось даже крыс, о которых говорил Бруно. Бачок с водой — полный, вместо плиты — дыра с обрывками проводов, для разогрева еды приспособлена нагревательная панель масляной магистрали. Она лежала в кастрюле со светоотражающим покрытием, и стоило закрыть крышку и включить нагревательную панель, внутри кастрюли получалась духовка. Умно, ничего не скажешь.
На борту что-то грохнуло, взвыл и замолк электропривод нагнетателя, Бруно громко выругался и принялся стучать молотком по железу.
— Ну и что ты тут нашел? — спросил появившийся Джим.
— Осматриваю наши удобства.
— Ну и как тебе?
— Хочу найти гальюн. Надеюсь, хоть его он не пропил?
— Нет, гальюн на месте! — донесся откуда-то из недр судна голос Бруно. Вскоре появился и он сам. — Гальюн в норме, и если вам не терпится, отливайте сейчас, потому что я сейчас судно поднимать буду.
— А что диспетчеры?
— С ними все обговорено… — буркнул Бруно и поспешил уйти.
Джим и Тони переглянулись, похоже, капитан что-то скрывал от них. Однако спросить не успели, под днищем судна стали раздаваться громкие хлопки, от которых корпус подпрыгивал и раскачивался на посадочных амортизаторах.
— Эй, ты! Что там происходит? — забеспокоился Джим.
— В каюту! В каюту идите и ложитесь на матрасы — там и ремешки есть у стены!
— Это взлет, что ли?
Бруно не ответил, и напарникам ничего не оставалось, как поскорее последовать его совету. Не успели они ухватиться за веревки, привязанные к торчавшим из стены болтам, как корпус судна содрогнулся от сильного удара в днище, затем последовали еще несколько сильных толчков, перешедших в рев и вибрацию корпуса, из чего Джим и Тони сделали вывод, что поднять судно Бруно все же удалось.
Тряска становилась все сильнее, завибрировали стены, прервался и снова набрал силу рев двигателя. Джим уже начал чувствовать боль во всем теле и стесненность дыхания — сказывалось недавнее ранение, — когда рев прекратился и с запозданием стали срабатывать гравитационные соленоиды.
После тяжелого взлета напарники нашли в себе силы, чтобы подняться и проверить, жив ли сам капитан. Они нашли его на полу рубки, он пытался встать, но у него не получалось, лоб Бруно был рассечен от удара об отделочную планку.
— Подрастерял сноровку, ё-моё, вот и свалился, — пояснил капитан.
— У нас двигатель встал! — крикнул ему Тони.
— Все в порядке, — отмахнулся Бруно и наконец сумел подняться.
— Но ведь тишина! — поддержал напарника Джим.
— Это движки твердотопливные отработали и отскочили, а маршевый сейчас работать не может… — Бруно тяжело опустился на рояльный табурет.
— Почему? — одновременно спросили напарники.
— Топлива нет.
— Как же ты без топлива собрался нас на Лованзу доставить, урод? — с угрозой в голосе поинтересовался Джим. Он даже не представлял, как им теперь выпутываться.
— Да успокойтесь вы, сейчас маркитанта вызову, и все будет. А пока на орбите поболтаемся… Вон, смотрите… — Бруно поплевал на грязную тряпку и протер мутный иллюминатор. — Как прекрасен Блицкул в это время года.
Напряжение стало спадать, кажется, этот алкоголик знал, что делал. Залепив рану на лбу обрывком бумаги, он снял со стойки микрофон и включил радио.
— Маркитант, ответь «Летнему ветерку»… Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
Джим и Тони стояли рядом, до них стало доходить, что никакой заявленной орбиты у Бруно не было и судно болтается вокруг планеты, словно астероид, в любой момент рискуя превратиться в пыль от столкновения со спутником.
— Бруно, мы же можем столкнуться со спутником! Бруно!.. — снова начал нервничать Джим.
— Да с чего вы взяли, ребята? — усмехнулся тот и стал снова вызывать снабженца: — Маркитант, ответь «Летнему ветерку»… Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
— Тут же спутников полно, дебил! — закричал Тони, сгибаясь над Бруно. — Тут же везде спутники!
— Ой, да сколько там этих спутников? — отмахнулся тот. — Маркитант, ответь «Летнему ветерку»…
— Да пошел ты в задницу, Бруно! — раздался из динамика хриплый и неприветливый голос, однако Бруно это обрадовало.
— Билли, братишка, как я рад тебя слышать! Мне топливо нужно позарез, еще жратва, воды немножко, а еще…
— Заткни свою поганую пасть, Бруно! Ты обещал отдать долг еще два года назад, а теперь появился, чтобы надсмехаться надо мной?
— Послушай, Билли, у меня есть деньги — много денег! Я отдам тебе долг и заплачу за топливо наличными! — затараторил Бруно.
— Довольно трепаться, последний раз ты всучил мне фальшивые кредитные боны!.. Не хочу иметь с тобой дела, пошел в задницу!
Опасаясь, что маркитант сейчас отключится и им с Тони придется до голодной смерти находиться в обществе Бруно, Джим вырвал у него микрофон, чтобы взять под контроль переговоры.
— Послушайте, мистер Билл, или как вас там зовут. Дело в том, что у Бруно действительно есть деньги, мы с приятелем наняли его, однако понятия не имели, что он взлетает на твердотопливных ускорителях, а в баках у него пусто. Бруно, конечно, пьяница и жулик, но, мистер Билл, пожалейте нас, честных нанимателей. Обещаю вам бонус, если вы наполните баки этому невеже.
— Какой бонус? — после долгой паузы поинтересовался маркитант.
— Я куплю у вас залежалый товар.
— Весь?
— Ну… я ограничен размерами судна Бруно.
— О’кей, ребята, я поверю вам, такой уж Билли человек, что верит всем и каждому.
— Спасибо, Билли, я уж и не чаял докричаться до вас.
— Не за что, заберете мой хлам, и мы в расчете.
— Хорошо, я согласен…
Потянулись долгие минуты ожидания. Джим старался не думать о том, что где-то с космическими скоростями несутся сверкающие зеркальными отражателями спутники связи, навигации, спутники-шпионы.
А маркитанта меж тем все не было.
Он появился неожиданно, сверкнул отражением звездного света в мутный иллюминатор рубки, коснулся обшивки стыковочными зондами и, ухватившись как следует, начал подтягивать клиента к своей массивной туше.
— Сейчас все будет! У Билли полно всякого товару! — обрадовался Бруно, однако Джим крепко взял его за локоть и сказал, глядя в глаза:
— Никакой выпивки, на это даже не надейся.
— Но, господа, мы же должны отметить нашу удачную сделку, а?
— Обойдемся, — сказал свое веское слово Тони и вытолкал Бруно в коридор. За входным люком уже слышалась возня, Билли прилаживал переходной шлюз.
Прошла еще пара минут, и над люком зажегся тусклый голубой огонек — за дверью появилось давление.
Бруно торопливо расклинил замки и потянул дверь на себя — она поддалась, в судно полился яркий свет.
— Добро пожаловать в мир качественных товаров Билли Нойзела! — произнес владелец космической лавки, и напарники увидели бородатого человека в бейсболке и с автоматическим дробовиком в руках.
— Надеюсь, ты идешь с добром на мою посудину, Бруно? — строго спросил он.
— Не только с добром, но и с деньгами! — ответил тот и показал несколько тысячных банкнот.
— Проходите, господа, мой дробовик только для порядка.
Бруно, а за ним Джим и Тони зашли на территорию магазина. Внутри он ничем не отличался от большой лавки в каком-нибудь провинциальном городке. Вешалки с одеждой и обувные ячейки чередовались с коробками сигнальных и пистолетных патронов, упаковки с баночным пивом и мясные консервы соседствовали с мотками электрокабелей и бухтами многожильных световодов. Слесарный инструмент, яд против корабельных крыс, зубная паста, медицинский пластырь и жевательная резинка только дополняли многообразие предлагаемого товара.
— Да тут есть чем поживиться, — с улыбкой произнес Джим.
— Давай, банкуй, капитан, — сказал Тони, подталкивая Бруно в спину.
— Ага, — очнулся тот. — Ты бы хоть штангу, что ли, вытянул…
— Не беспокойся, вытяну, когда деньги получу, — усмехнулся Билли, поглаживая бороду.
— Я был должен тебе триста? — робко предположил Бруно.
— Пятьсот семьдесят! Могу показать счета.
— Не нужно, — покачал головой Бруно и положил на стойку две тысячные бумажки. — Мне топлива полный бак.
— Семьсот монет…
— Пару сотен пайков — разных, колу, воду, пиво…
— Пиво мы не берем, — не оборачиваясь, сказал Джим, перебирая товар.
— Ах да, забылся, — виновато улыбнулся Бруно. — Пиво вычеркни.
— Нам одежда нужна, приличная, — сказал Тони. — Своя испачкалась.
— И еще вот это, это, это и это… — добавил Джим, складывая в корзинку выбранные товары. — Ты чего добавишь, напарник?
Тони подошел к стойке и бросил в корзинку еще несколько пакетов и упаковок.
— Это по отдельному счету, — сказал Джим, ставя корзинку перед владельцем магазина.
— А как насчет залежалого товара? — с улыбкой напомнил он. — Или вы это второпях ляпнули?
— Ну почему же, давайте показывайте свои неликвиды, наверняка там окажется что-то, без чего нам не обойтись.
Билли взялся за край витрины и потянул его на себя. Вся конструкция пришла в движение и, сделав пол-оборота, остановилась, явив клиентам новую витрину, заставленную всем тем, что в свое время не нашло спроса.
Равнодушно скользнув взглядом по связкам ремней, просроченных огнетушителей и пластиковых подстаканников, Джим заинтересовался запыленным корпусом странного аппарата, подвешенного в углу под самым потолком.
— Это похоже на мотоцикл… — сказал он.
— Ах, это? Это скутер-«разведчик». Лет пять назад им расплатились со мной за топливо двое дезертиров, думал, быстро его продам, но никому пока не приглянулся.
— А на чем он работает?
— На редизеле.
— Топливо есть?
— В комплекте два литра. Километров на сто хватит.
— Мы его возьмем.
— Триста реалов.
— Хорошо.
— А оружия у тебя нет? — спросил Тони.
— Так у тебя вроде за поясом какое-то имеется, — усмехнулся Билли.
— Да разве это оружие? — Тони отмахнулся. — Смех один. Я в оружии калибр люблю, я люблю баллистику чувствовать. А здесь какая баллистика?
Он продемонстрировал компактный пистолет из керамики и спрятал обратно.
— Нет, оружием я не торгую, за это крепко взгреть могут. Да и спокойнее как-то, а то рванет на борту какая-нибудь граната. Боюсь, одним словом.
Пока вышедшая штанга заправляла сухие баки Бруно топливом, Джим и Тони перетаскивали новый трофей на свою территорию. Скутер оказался не слишком тяжелым — каких-нибудь сорок килограммов. У него было два колеса, которые меняли ширину и давление в шинах, если приходилось ехать по рыхлому грунту или болоту.
— Ну и зачем ты его взял? — поинтересовался Тони, ставя рядом со скутером мешок с купленными товарами.
— Я всегда хотел, чтобы у меня был мотоцикл, — сказал Джим, протирая тряпкой матовые поверхности корпуса машины.
— Но ведь это не мотоцикл.
— Это скутер, но и на нем можно умчаться от тех, кто попытается взять нас на взлетном поле.
— Во-он ты куда планируешь!.. — с пониманием закивал Тони. — А вот тут ты прав на все сто процентов!
И он тоже присел рядом с Джимом и стал заинтересованно рассматривать подробности строения машины.
— Надо бы его завести, а то мало ли…
— Обязательно попробуем. Времени до Лованзы у нас достаточно.
— Кстати, похоже, Бруно все же протащил на борт пиво.
— Ничего. — Джим пощелкал тумблером пуска двигателя и поднялся. — Отберем и сами выпьем. Надо выяснить, как быстро он собирается доставить нас на место.
Судно качнулось, маркитант начал отходить.
— Бруно, включай скорее движки и айда подальше с орбиты! — крикнул Джим.
— Не торопитесь, господа, сейчас включим подогрев форсуночек, потом разделителя и только после этого… — Бруно щелкнул ногтем по не желавшему включаться контрольному датчику. — И только потом запустим двигатели.
— И как долго мы будем добираться до Лованзы на этих твоих двигателях? — поинтересовался Тони. — Джетлайнер домчал бы нас туда за пятеро суток.
— Ну, я вам не джетлайнер, поэтому возьмем дней десять, чтобы не ошибиться.
— Давай же, скорее включай двигатели! — торопил Джим. Ему показалось, что мимо иллюминатора пронеслась какая-то быстрая тень.
Между тем судно маркитанта все еще находилось в поле видимости.
— Ну чего вы так переживаете? — Бруно покачал головой. — Вон маркитант сколько лет уже тут ошивается безо всяких заявленных траекторий и пока еще ни с кем не столкнулся.
В этот момент в иллюминаторе сверкнула такая яркая вспышка, что Джиму показалось, будто рядом зажглось новое солнце. Спустя мгновение по обшивке судна забарабанили мелкие осколки.
— Накаркал, дурак! — неизвестно кому крикнул Бруно, щелкнул двумя тумблерами и сразу оживил оба двигателя. Судно пришло в движение, капитан добавил тяги, и оно пошло быстрее.
— Давай-давай, а то и по нам шарахнут! — надрывались напарники и пригибали головы, как при обстреле.
Наконец двигатели набрали полную мощность, и Бруно повел судно прочь из опасного района.
Лишь убедившись, что у него есть все необходимое для того, чтобы правильно встать на нужный курс, напарники отправились на камбуз готовить еду. Проходя мимо скутера, Джим похлопал его по сиденью и сказал:
— Ты даже не представляешь, приятель, как тебе повезло.
— Да, — подтвердил Тони. — Магазина больше нет, а тебя впереди ждут прекрасные перспективы.

В то время как Джим и Тони в тесном камбузе разогревали еду и вскрывали банки с колой, в здание Чимжана — нелегального порта Бицкула — вошла незнакомка в длинном мужском плаще и новых солдатских ботинках на босу ногу. На ее руке, будто гиря, покачивалась на нейлоновом ремне дамская сумочка.
Оглядев усыпанный мусором пол и испитые лица завсегдатаев Чимжана, она сунула руку в карман, где лежал пистолет.
— А кому погадать, кому судьбу предсказать?! — выскочила ей навстречу Роза, взмахивая, словно крыльями, краями грязных платков. — Подходи, золотая, тебе не совру — всю правду расскажу!
— Я ищу двоих молодых людей. Они были здесь недавно, — сказал девушка, пристально глядя на Розу.
— Здесь много кто бывает, разве всех упомнишь?
Незнакомка поняла правильно и протянула Розе банкноту в сто реалов. Та быстро спрятала деньги и, доверительно наклонившись к незнакомке, сказала:
— Были двое молодых, улетели с Бруно три часа назад — еще светло было.
— Куда направились?
— Про то я не ведаю, они при мне не договаривались. Но если ты, золотая, сходишь к диспетчеру, он тебе все расскажет — у него на экране все видно и в машинке умной все записано.

Глава 70

Глава Управления «Р» Эдгар Форсайт, он же Пятьдесят Второй, стоял под бетонным козырьком и с высоты птичьего полета озирал окрестные горы с их ледниками, снежными шапками и зелеными долинами. В этот раз его временный штаб расположился на горной базе отдыха в труднодоступном месте, все подходы к которому, в том числе и воздушное пространство, контролировались службой безопасности Управления.
В балконную дверь постучали, Форсайт обернулся — это был Джек, его помощник. Он указал на свои часы, потом на стоявший в глубине комнаты стол.
«Время просмотра донесений», — вспомнил Форсайт и, набрав в легкие горного воздуха, вернулся в помещение.
Сев за стол, он подождал, пока помощник положит перед ним стопку еще теплой цифровой бумаги.
— Сколько на сегодня неприятных сюрпризов? — спросил полковник, прикрыв донесения ладонью.
— Неприятных сюрпризов немного, но они действительно неприятные.
— Какие? Не тяни, пожалуйста, ты же знаешь, как меня раздражает твое фиглярство!
— Джетлайнер, на котором летели в отпуск наши супермены, потерпел катастрофу…
— И что?
— Какому-то количеству пассажиров удалось спастись. По предварительным данным, в списках имеются фамилии, под которыми путешествовали наши агенты.
— Это еще не все?
— Нет, сэр, не все. — Джек тяжело вздохнул и сел в кресло напротив стола полковника Форсайта. — На борту лайнера была перестрелка с применением тяжелого оружия. Расшифровка перехваченных сведений и видеофрагментов еще ведется, но уж сейчас можно сказать, что тут не обошлось без наших основных оппонентов. Их было трое, они оказались хорошо подготовлены, но нашим суперменам каким-то образом удалось их обставить.
— А почему вы с Флосси думаете, что они охотились за Тайлером и Симонсом?
Дверь открылась, появилась упомянутая Флосси, выполнявшая обязанности аналитика и секретарши. Никто в Управлении не варил кофе лучше Флосси, вот и теперь, упреждая пожелания шефа, она поставила на его стол высокую чашку с крепким тонизирующим напитком.
Полковник потянул носом аромат и не удержался, чтобы не сделать первый глоток.
— М-да, хорошо… Ну так почему вы полагаете, что пришельцы охотились за нашими агентами?
— Тут надо сказать о второй неприятной новости, — сказала Флосси, вставая в угол и прижимая к груди тонкую папку. — Информация об отправке ребят попала к СГБ. По всей видимости, на них работал матрос с почтовика, что подвозил стрелков к рейсовому судну.
— Откуда такая информация?
— Почтовик найден, он дрейфовал без управления по гравитационной аномалии, почтовый офицер, наш агент, мертв. Матрос исчез.
— И основываясь на этом, вы делаете такие далеко идущие выводы? По-моему, они притянуты за уши.
— Они вовсе не кажутся притянутыми за уши, если представить троицу пришельцев как карательную команду, посланную отомстить за смерть генерала Тильзера-первого… — заметил Джек. — Отмщение врагам — это одна из особенностей колониальной дипломатии Дифта, в этих вопросах они довольно щепетильны.
Не отрываясь от чашки, полковник вздернул левую бровь — это означало, что он сомневается в сказанном. Анализ империи Дифта и само название «Дифт» появились в документах Управления «Р» совсем недавно, после того как удалось произвести несколько удачных вербовок среди окружения чиновников-коллаборационистов высокого ранга. Однако этих сведений было все еще слишком мало, чтобы судить о логике поступков Дифта.
— Ну что же, в любом случае мы обязаны предполагать самое худшее, — произнес после паузы Форсайт. — А это значит, что охотились именно за нашими стрелками, но раз им удалось ускользнуть, оповещать их об опасности уже не имеет смысла.
— Если информация у СГБ, их ждут везде вплоть до самой Лованзы, — заметила Флосси.
— Разумеется, но и Симонс с Тайлером об этом тоже догадываются. Как вы полагаете, они выйдут на связь и вернутся?
Полковник осторожно поставил на блюдце пустую чашку.
— Не думаю, они продолжат путь, поскольку слишком давно не были дома, — сказала Флосси.
— Я согласен, — кивнул Джек. — Они хотят побывать дома, и они очень самоуверенны.
Тема была закрыта, но Флосси и Джек не двигались с места. Полковник хмыкнул, достал из кармана платок и промокнул лоб.
— Откуда у меня такое ощущение, что вы вывалили на папочку Форсайта еще не все проблемы?
Флосси и Джек переглянулись, словно договариваясь, кому говорить первым. Затем Флосси шагнула к столу и положила перед боссом тонкую папку, которую держала в руке.
— Что это? — спросил Форсайт, боясь прикоснуться к неизвестной информации.
— Это отчет врача с судна «Шеврон», оно выполняло подбор челнока со стрелками и «пожарной» командой.
— И что же здесь?
Форсайт открыл папку и разложил веером все документы. Помимо множества описаний, здесь было несколько фотографий, распечатанных с показаний медицинских сканеров.
— Эти снимки, сэр, показывают следы от ранений — пулевые каналы внутри тела, в данном случае Джима Симмонса… А вот этот второй…
— Это кисть?
— Да, вот кисть… вот запястье и непонятный разрыв, именно на него обращает внимание врач. По его мнению, рука Тони Тайлера недееспособна, но он ею владеет.
— А это внешний вид, насколько я понимаю, — произнес Форсайт, разглядывая фотографии рубцов, оставшихся поле ранений.
— Да, выглядит это как старые зажившие ранения, однако врач утверждает, что на снимках показаний сканера внутренняя картина соответствует ранению, полученному недавно.
— Насколько недавно?
— Двое-трое суток.
— А в случае с Тайлером врач сообщает, что на снимке сканера видна отсеченная конечность, еще не восстановившая прежние связи.
— Да-а? — поразился Форсайт, снова берясь за снимки. — Как же такое возможно?
— А как возможно, что три попавшие в Симмонса пули бесследно исчезли? Ведь выходных отверстий нет, — напомнила Флосси.
— Ну, можно предположить, что они были изготовлены из специального растворимого материала… — пожал плечами Форсайт. Он играл роль адвоката агентов, чтобы заставить своих коллег выложить все соображения.
— Сэр, если даже отбросить вопрос о целесообразности использования таких пуль против Симмонса, мы не можем принять это объяснение всерьез, поскольку похожие проблемы имеем и с Тайлером.
— Тут ты прав, — вздохнул Форсайт. — Получение ими ранения в этой операции более чем возможно, судя по отчетам тех, кто уцелел, там была кровавая свалка.
— Группа действовала наобум, времени на должную подготовку не оставалось, — напомнила Флосси.
— Да, я помню.
Форсайт поднялся, подошел к балконной двери, но выходить на воздух передумал. Вернулся за стол, сел и подпер кулаками тяжелую голову.
— Итак, нам ничего не остается, как начать их проверку, не хватало еще, чтобы в Управлении завелись не просто кроты, а представители пришельцев! Никаких новых заданий, только тесты, тесты и тесты.
— Они заметят… — сказала Флосси.
— У нас есть повод для таких действий — восстановительный период после ранения. Врач написал отчет, мы обязаны отреагировать. Разумеется, здесь мы тоже должны провести какие-то исследования. Нужно подготовить команду медиков и проинструктировать их, чтобы они поменьше трепались с пациентами.
— Мы уже проводили более чем тщательное исследование после удачной ликвидации Тильзера— первого, — напомнил Джек. — Тогда Симмонс и Тайлер показали феноменальные возможности, чем и определили успех операции, однако потом свалились от слабости и непонятной болезни. Они исходили кровью, на их телах появлялись невесть откуда взявшиеся кровоподтеки.
— Да, я все это помню, Джек, но тогда врачи пришли к единодушному заключению, что болезнь — не что иное, как следствие сильного перенапряжения. Отсюда и внутренние кровотечения, гематомы и прочее.
— Ну раз тогда с ними все было в порядке, может, позже что-то изменилось?
— На что ты намекаешь?
— Сэр, может, мы имеем дело с подменой?
Форсайт забарабанил пальцами по столу. У него уже мелькала такая мысль, но он решил ее пока не высказывать.
— Нужно проверить, насколько это возможно, где и когда такая подмена могла состояться. Ну и, разумеется, поискать мотивы этой подмены.
— Мотивы просты. — Джек развел руками, потом сцепил пальцы на затылке и с наслаждением вытянул затекшие ноги. — Мотивы просты — взятие Управления «Р» под контроль и последующая работа в интересах других хозяев.
— А если здесь участвует третья сила? — предположила Флосси.
— Мы это уже обсуждали, — нехотя напомнил Форсайт, — и не раз, но никто не мог привести никаких фактов, нет их и теперь.
Флосси и Джек снова переглянулись.
— Да что здесь, в конце концов, происходит, а?! — негодующе воскликнул Форсайт. — Я вам еще нужен или вы уже без меня обходитесь и потом из человеколюбия сообщаете старику кое-что?! Подумать только, какие гении, все-то они видят, все-то понимают, распоряжения в подразделения уже сами спускают, без моего ведома.
— Эд, не шуми, — примирительно улыбнулась Флосси. — Такие умные мы только под твоим чутким руководством, а в свободное от работы время унылые, глупые и бесперспективные в семейном плане людишки.
— Точно, — согласился Джек. — А что касается предположения о попытке взять Управление под контроль, в нем есть существенная брешь — в нашей системе даже самые удачливые боевики не становятся руководителями секторов, не говоря уже о руководящих должностях. А Симмонс и Тайлер всего лишь профессиональные ликвидаторы. Возможно, прежде и были какие-то исключения…
После последней фразы Джек покосился на Флосси.
— Никаких исключений не было, — заверил его Форсайт. — И то, что Флосси когда-то бегала со снайперской винтовкой, ни о чем не говорит, она с самого начала была штатным сотрудником и офицером. А пострелять многим приходилось, толковые исполнители не всегда были под рукой.
Они помолчали, затем Форсайт вздохнул и сказал:
— Надо же, какие проблемы с нашими лучшими стрелками. А ведь когда-то действия этих ребят внушили мне надежду, что мы сумеем выбросить из нашего мира всех захватчиков…

Глава 71

Пока обстановка, в которую попали Джим и Тони, была им в новинку, два дня путешествия пролетели незаметно. Потом стало поскучнее — сон, еда, сон и тяжелый запах, что исходил от Бруно. Он отказывался мыться, хотя воды было взято с запасом.
— Но почему, неужели тебе приятно смердеть, как отхожее место? — удивлялись Джим и Тони.
— Я не хочу привыкать к хорошему, — философски изрекал Бруно и икал.
Несмотря на бдительность строгих пассажиров, он ухитрился припрятать спиртное и понемногу к нему прикладывался. Впрочем, пока он был в состоянии вести судно, напарники не возражали.
— Чего вы беспокоитесь, господа? Вы в отдельной каюте, я у себя в рубке, как-нибудь переможемся в этой тесноте. А потом — эх, разгуляемся!
Он не скрывал, что снова «загудит по флотскому обычаю» и спустит весь гонорар, как только доставит пассажиров на место.
На третий день Джим и Тони залили в бак скутера два литра редизеля и завели мотор. Тот схватился сразу, будто и не было многих лет бездействия. Выхлопные газы тотчас почувствовала система регенерации и загудела от перегрузок. Двигатель заглушили, теперь можно было не сомневаться, что скутер на ходу.
На пятые сутки стал подходить к концу запас топлива, однако, несмотря на то, что постоянно был нетрезв, Бруно сумел отыскать по показаниям навигатора узел технического снабжения — огромное сооружение, похожее на заброшенный нефтеперегонный завод. Должно быть, дела на нем шли не слишком хорошо, поскольку сигнальных огней горело мало, а кроме суденышка Бруно, на причалах стояли лишь пара танкеров, небольшая яхта и старый ремонтный робот.
Получив свое горючее и расплатившись, Бруно и его пассажиры двинулись дальше, снова погрузившись в долгое вынужденное безделье.
— А скажи, Бруно, во сколько бы ты оценил свою помывку, если бы тебе за это заплатили?
Капитан судна поскреб заросший подбородок:
— Это очень недешево…
Услышав этот разговор, подошел Тони.
— Насколько же недешево, может, устроим торги? — предложил он.
— А давай, — лихо рубанул рукой Бруно и икнул. — Посмотрим, кто из нас выстоит!
— Ну, называй свою цену, — предложил Джим.
— Я?
— Ты, кто же еще?
Бруно задумался или сделал вид, что думает. Он прикрыл глаза ладонью, но в щелочку между пальцами подсматривал за поведением пассажиров. Ему казалось, что так он лучше поймет, какую же цену можно потребовать.
Джим и Тони видели это маленькое жульничество, но не подавали вида и с серьезными лицами готовились к «финансовой битве».
— Двести реалов! — потребовал Бруно, и на его виске от волнения запульсировала синяя жилка.
— Мы должны подумать… — сказал Джим, и они с Тони стали о чем-то шептаться. Потом воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей.
— Мы приняли решение, — сказал наконец Джим и посмотрел на Тони. Тот солидно кивнул.
— За помывку сумма немалая, на нашей памяти еще никто не просил за это так много денег…
Тони снова кивнул.
— Поэтому мы примем твое предложение, но выдвинем ряд жестких условий…
— Ря… ряд жестких? — смутился Бруно, он уже был не рад, что согласился участвовать в этом торге.
— Да. Условие первое — ты не только дважды помоешься с щеткой и шампунем «Ягодка», но и поменяешь одежду на ту, которую мы подберем тебе из купленных вещей…
— Нет! — Бруно попятился и невольно пошевелил внутри сандалет пальцами ног.
— Да, Бруно, да! И это только первое жесткое условие!
— Первое жесткое! — подтвердил Тони и погрозил Бруно пальцем.
— А есть еще второе и третье, — продолжал Джим. — Второе условие — побриться дочиста! А третье — постричься!
— Да кто ж меня здесь пострижет? — взмолился Бруно, прижимая к груди руки.
— Тони неплохо стрижет, по крайней мере, солдатам нравилось. А за все это, помимо денег, ты получишь право открыто пить свое спиртное и ни от кого не прятаться.
— Вот за это спасибо! — искренне обрадовался капитан.
— Пожалуйста. Полагаю также, ты добровольно начнешь пользоваться зубной пастой и щеткой, ну, и туалетной бумагой. Мы с Тони будем это считать проявлением доброй воли с твоей стороны.

Глава 72

Космический порт Сент-Лоиса считался центральными воротами всей планеты Лованза. Именно здесь ожидали появления Джима и Тони старший агент Фишер и пятьдесят человек регионального спецназа СГБ, половина из которых была наряжена в гражданские костюмы.
Спецназом командовал сержант Михайло Брюховец, человек строгий и немногословный, однако долгое совместное дежурство с агентом Фишером вынуждало его к общению. Вот и сейчас они сидели на террасе портового кафе «Ласточка» и смотрели на размеченные квадраты взлетно-посадочного поля, уходившего к самому горизонту. Ближайшие к зданию посадочные площадки были резервными, на случай прибытия важных гостей, чуть подальше приземлялись пассажирские суда и курьерские борты, но дальше всех, за километр и более, приземлялись перевалочные барки, спускавшие с орбитальных причалов привезенное танкерами топливо редких сортов, бытовую технику элитных марок и много чего другого, что не производилось на Лованзе.
— Ну что, лейтенант, чего там начальство пишет? — спросил Брюховец, с неудовольствием потягивая разбавленное грейпфрутовым соком бренди. За коктейль заплатил Фишер, и Брюховец во что бы то ни стало старался добить бесплатное угощение.
Фишер оторвал глаза от сообщения и покосился на протиравшую бокалы официантку. Работать приходилось в условиях, где повсюду были посторонние глаза и уши, поэтому бдительность следовало соблюдать максимальную.
— Я же просил вас, Брюховец, не называть меня лейтенантом. Я — старший агент, а это формально соответствует званию капитана.
— Да на капитана вы как-то не тянете, — пожал плечами Брюховец, высасывая через соломинку грейпфрутовую мякоть со дна бокала.
Почувствовав на себе неприязненный взгляд Фишера, Брюховец понял, что допустил бестактность.
— Да нет, старший агент, я не то чтобы вас как-то это самое, просто у нас был капитан Хряк, мы с ним земляки — оба с Трезубца, так вот у него и плечи были как полтора меня, да и морда, вы меня извините, ваших бы три поместилось… В смысле лица. И когда говорили — ховайся, Хряк идёт, все натурально ховались, потому как если найдёт, к чему причепиться, причепится и убьёт. Хотя многие, конечно, выживали.
— Это вы к чему, Брюховец? — строго спросил Фишер. Он происходил из семьи потомственных инженеров-химиков и пошел работать в спецслужбы, чтобы сломать эту порочную, с его точки зрения, практику следования профессиональной тропой предков. А еще, став секретным агентом, он намеревался отомстить тем мальчишкам, что задирали его во дворе, дразня очкариком, и бросались в него камнями, когда он со скрипкой ходил в музыкальную школу.
Однако работы у сотрудников спецслужб оказалось куда больше, чем писали в романах и показывали в кино. Слежка, отчеты, тренинг, снова слежка и отчеты — текучка и малоинтересные автобиографические факты вытеснили из жизни Самуила Фишера детские мысли о мести.
— Вы к чему все это сказали, Брюховец? — повторил Фишер, поскольку командир спецназа не отреагировал на его первый вопрос.
— Так это… К тому, что на капитана, господин старший агент, вы мордой не вышли.
Поняв, что и в этот раз получилось грубовато, Брюховец одернул топорщившийся на нем пиджак, подтянул спрятанное под ним снаряжение и сказал:
— Внешность ваша уж больно интеллигентная, господин старший агент. Но для вашей работы оно, конечно, может, и правильно. К примеру, смотрит на вас какой-нибудь гражданский и думает: это чмо какое-то, а вы же — не чмо, вы старший агент.
— Вы спрашивали о новостях, сержант, — с металлом в голосе напомнил Фишер.
— Да, хочется знать, чего нам ждать, а то ребята этот порт за два дня уже по восемь раз обнюхали.
— Новости плохие, пассажирское судно, на котором ожидалось прибытие преступников, потерпело крушение.
— Так, значит, их без нас порешили?
— Нет, не порешили. Они спаслись и теперь неизвестно где находятся… — Фишер вздохнул. — Аналитики предполагают, что они продолжат движение в этом же направлении, но на попутных транспортных средствах.
— Понимаю, — кивнул сержант, поглядывая на официантку, перезрелую женщину с внушительными формами.
— Это значит, что нам придется разделиться. Требуется прикрыть еще пару площадок, на которые может приземлиться неатмосферное судно.
— Ну… люди есть, можем и разделиться, — согласился сержант. Он и раньше считал, что пятьдесят человек против двух — слишком большая честь, что бы там ни говорили об этих преступниках. — Сколько у нас времени?
— Неделя как минимум, найти скоростной уиндер им не удастся, придется воспользоваться какой-нибудь калошей с пилотом-алкоголиком.
— А почему алкоголиком? — удивился Брюховец.
— В экономически депрессивных регионах других не бывает, а район, где они потерпели катастрофу, таковым и является.
— Вы, господин старший агент, наверно, много чего знаете. В смысле умный человек, — искренне восхитился Брюховец.
Фишер неопределенно пожал плечами. Стоило ли обучение в университете, а потом в разведколледже того, чтобы выслушивать комплименты от таких вот брюховцов? Начальство им не слишком восхищалось и второй год придерживало повышение по службе.
«Сволочи», — подумал Фишер.
— Дамочка, можно вас на минутку? — неожиданно позвал официантку сержант. Та взмахнула наклеенными ресницами, оставила бокалы и, выйдя из-за стойки, направилась к столику.
Чтобы лучше видеть всю ее фигуру, Брюховец выпрямился на стуле, и Фишер заметил, как сощурились глаза сержанта и затрепетали его ноздри.
Официантка подошла близко, принеся с собой запах недорогих духов, ванили и поджаренных пирожков с вишней. Она вопросительно взглянула на Брюховца, затем на Фишера и, встретившись с его равнодушным взглядом, снова уставилась на сержанта.
— Слушаю вас, — сказала она и вздохнула, от чего ее грудь поднялась из широкого выреза едва ли не к самому подбородку.
Брюховец судорожно сглотнул и случайно раздавил в своей клешне стеклянный стакан.
— Да что же вы делаете, вы же нам всю посуду так перекалечите! — не удержалась от замечания официантка.
— Мы это оплатим, — сказал Фишер, стараясь не смотреть на ее округлое бедро. Стыдно было признаться, но эта женщина ему тоже нравилась.
— Так что же вы хотите, мистер? — спросила официантка у сержанта, теряя терпение.
— Мне бы сала, дамочка!
— Чего? — не поняла она.
— У вас сало есть? С чесноком!
— Сала нет. Есть салака, жаренная в кляре. Брать будете?
— Нет, тогда просто пива принесите, — разочарованно махнул рукой сержант.
— Какого пива? «Герцог Поллер», «Амбассадор»?
— А другого нет?
— Есть еще «Пестулка».
— Вот ее и принесите, — кивнул сержант, догадываясь по названию, что это самый дешевый сорт.
Официантка пошла за заказом, а Брюховец и Фишер, не отрываясь, следили за ленивыми движениями ее бедер. И ягодиц.
«Что я делаю? — говорил себе Фишер. — У меня же университетский диплом! И класс по скрипке с отличием!»
Однако официантка влекла своей простотой и формами.
— А что такое это ваше «сало»? — спросил он сержанта, чтобы отвлечься от сексуального помешательства.
— Сало? — переспросил сержант, и его лицо разгладилось — официантка была забыта. — Сало — это такое народное кушанье на Трезубце.
— А из чего его готовят?
— Так из свиного сала, из чего же еще! Это просто чудо, ежели правильно, с чесноком и немного с перчиком!..
— Это бекон, что ли?
— Ну, разве ж можно сало беконом обзывать, господин старший агент? Сало — оно и есть сало.
Сержант сглотнул слюну и погрустнел. В километре от порта начал приземляться карго-борт, были видны языки синеватого пламени и подрагивающая граница распространявшегося фронта разогретого воздуха. Судно коснулось бетона, рев двигателей стих, снова появилась официантка. Она поставила на стол бутылку дешевого пива, чистый бокал, крутанулась на каблуках и отошла.
— А вы, господин старший агент, когда-нибудь сало пробовали? — спросил Брюховец, и Фишера едва не передернуло.
— Нет, я свинину вообще не ем, — сказал он, внимательно следя за интонацией, чтобы не сказать больше, чем хотелось.
— Болеете? — с искренним соболезнованием уточнил сержант.
— Нет, просто у нас в семье это не было принято. Ты вот что, Брюховец… — старший агент перешел на «ты». — Поднимайся и дели людей на три группы. Здесь мы оставим пять человек, поскольку едва ли драную калошу примут в официальном порту, а оставшихся разделим поровну и распределим между посадочными площадками Бинкао и Галлиополиса.
Сержант залпом допил пиво, поднялся, потом снова сел и спросил:
— А чего они сюда лезут, эти преступники? Что им здесь, медом намазано?
— По всей видимости, они где-то здесь живут. На Лованзе.
— Стало быть, на побывку едут?
— Да, согласно полученной нами информации, они направлялись в отпуск.
— Я тоже давно в отпуске не был, — вспомнил сержант. Потом поднялся и ушел.
«За пиво не заплатил, небось о сале своем думает», — недобро усмехнулся Фишер. Однако сержант о пиве помнил, но не упускал возможности выпить за чужой счет.

Глава 73

Последние несколько часов Бруно был занят вычислениями. Его поломанный навигатор с усеченными возможностями не позволял определять местоположение судна с необходимой точностью, поэтому недостающие параметры приходилось высчитывать вручную.
— Может, тебе помочь? — несколько раз обращались к нему Джим и Тони, но он отмахивался и с сосредоточенным видом прихлебывал из бутылки амарсан — техническую спиртосодержащую жидкость, применяемую для восстановления тефлонового слоя на трущихся деталях.
Напарники нервничали. Когда они позволили Бруно пить открыто, то понятия не имели, что именно он пьет и в каких количествах.
— А если он сдохнет от этой отравы еще до прибытия, что тогда? — спросил Джим ночью, и ее остаток напарники провели без сна. Ответа на этот вопрос не было, пилотировать старое судно, не имевшее самых основных и необходимых приборов, они бы не смогли. А Бруно мог. Он во всем довольствовался малым и уже на второй день после помывки ходил в куртке поверх голого тела. На вопрос пассажиров, почему он не надел майку и сорочку, что подарили ему накануне, он сказал, что до них дойдет очередь, когда сносится куртка. Возразить было нечего, у Бруно имелась собственная шкала жизненных ценностей и свой жизненный опыт.
— Ну, вот и готово! Подсчитал, проверил — все сходится! — объявил наконец Бруно, и Джим с Тони ворвались к нему в рубку.
— Что? Где мы?! Говори!
— Да вот она, ваша Лованза! — Бруно ткнул отмытым пальцем в какие-то каракули на листе пожелтевшей бумаги.
— То есть мы ее не проскочили?
— Нет, конечно, у нас еще уйма времени. Через полчаса маневр вправо двадцать семь градусов, еще две минуты и три секунды вверх — и вход в атмосферу. Получите и распишитесь.
Довольный собой, Бруно крутанулся на рояльном табурете, сделал глоток тефлоновой жидкости и улыбнулся, демонстрируя сильно прореженные зубы.
— Что, уже?! — поразился Тони.
— Неужели мы почти на месте? — не поверил Джим.
— Вы мне не доверяете, что ли? Я — профессионал! — начал сердиться Бруно, а пассажиры отправились собирать багаж.
Спустя короткое время напарники уже сидели с небольшими свертками возле скутера, намереваясь прямо на нем поехать домой. Зря, что ли, покупали? И потом — Джим всегда мечтал о собственном мотоцикле.
— Ну что, ждете? — ухмыляясь, спросил Бруно. — Уж я-то знаю, как волнительно ощутить запах родины. Дыханье рощи обонять и пенье птиц лесных услышать…
— А тебе не вредно пить эту штуку? — решил сменить тему Тони. Бруно был уже хорош, а ему еще предстояло посадить судно в режиме горизонтального полета. Учитывая то, какими маленькими крылышками располагало его судно, эта операция требовала от пилота высокого мастерства и внимания.
— А чего в ней вредного? Глотать не больно, а кишки такими скользкими становятся, что хоть гайки стальные глотай, все одно со свистом проскочат… Не боись, солдат ребенка не обидит!
Бруно хотел принять более подобающую его высокому положению позу, но не удержался и упал. В этот момент прозвучал сигнал вызова, а затем незнакомый голос потребовал у «незнакомого судна» немедленно авторизоваться.
— В противном случае вы будете уничтожены системой противокосмической защиты!
Бруно поднялся и, шатаясь, вернулся в рубку.
— Здесь капитан борта 2376-4875-3876 «Кайстро». Почему вы не видите моей идентификации? У вас что, аппаратура неисправна?
На том конце связи возникла пауза, Бруно говорил таким уверенным тоном, что любой мог засомневаться.
— Простите, сэр, но мы вас действительно не можем определить.
— Как выглядит моя метка? — спросил Бруно, затягивая время. Судно уже начало входить в атмосферу, его корпус стал подрагивать.
— Мы видим вас как обычный метеорит!
— Но ведь я живой человек, я разговариваю с вами, как я могу быть метеоритом?
Последовала недолгая пауза, потом голос с прежним упрямством повторил:
— Авторизуйтесь немедленно, в противном случае вы будете уничтожены системой противокосмической защиты!
— Дай-ка я, — вмешался Тони и взял у Бруно микрофон.
— Здесь офицер флота полковник Лаймер, кто на буфере перехвата?
— Э-э… лейтенант Птушка, сэр!
— Лейтенант, вам ничего не известно об учениях округа?
— Об учениях, сэр?
— Только не говорите, что на вашем посту о них впервые слышат!
— Увы, сэр, похоже, это так… — признался лейтенант.
— Кто командир батареи?
— Капитан Лепишев, сэр, но он сейчас…
— Отошел пописать? Или у него болен ребенок и он отлучился домой, а радист тем временем решил вздремнуть и вовремя не оповестил ушедшего капитана о полученной кодограмме? Хороши воины, нечего сказать!..
Судно уже порядком трясло, Бруно щелкал челюстями, а Джим сидел на корточках, упираясь руками в стену, — он не мог уйти, пока не прояснилась обстановка.
В коридоре покатился и с грохотом упал скутер.
— Все не совсем так, сэр… Просто…
— Довольно разговоров, лейтенант, я нахожусь на судне-мишени. Учебной условной мишени, заметьте!.. Нас сейчас изрядно трясет!.. Где вы базируетесь, полагаю, «Сент-Лоис — 23»?
И он, и Джим, и множество местных жителей знали об этой военной базе.
— Да, сэр!
— Часа через три я наведаюсь к вам с неожиданной инспекцией… — пообещал Тони, упираясь рукой в пол, держаться ему было уже не за что. — Надеюсь, вы оставите наш разговор в тайне, лейтенант Птушка?
— Разумеется, сэр.
— Что ж, до встречи через три часа…
Сказав последнюю фразу, он отпустил микрофон и упал на обе руки, чтобы ползти в сторону Джима по вибрирующему и подпрыгивающему полу. Ожидавший под иллюминатором Бруно перебежал к панели управления — ему еще предстояло посадить судно. После его манипуляций полет стабилизировался, судно перестало бросать из стороны в сторону, зато рев тормозящих его атмосферных потоков становился все более яростным.
— Эй, Бруно, а твоя птичка не развалится? — спросил Тони. Они с Джимом все еще не решались оставить Бруно одного, опасаясь, что без их помощи он не обойдется.
— А кто ее знает? — отозвался капитан, не спуская глаз с тех немногих приборов, что у него имелись.
— Да, успокоил, нечего сказать, — криво усмехнулся Джим. Он уже не боялся случайных спутников, угроза разрушения старенького судна Бруно казалась ему более существенной.
— А что, громко рычит? — спросил тот.
— Слов нет как громко! — прокричал в ответ Тони. — Мы такого ни разу не слышали!
— Это вы на больших судах садились, а здесь — вот они, стеночки, рядом, за ними три тысячи градусов огня в пограничном слое!.. — Бруно щелкнул каким-то тумблером, покачал головой и уже негромко добавил: — Это я еще тормозные плоскости не выпускал…

Глава 74

Спустя четверть часа пришло время выбирать место для посадки. Бруно выглянул в коридор и поманил Джима пальцем. С ним приполз и Тони.
— Могу дотянуть до Бинкао, а могу сбросить вас неподалеку от Галлиополиса. В Сент-Лоис нас не пустят, мы недооборудованы.
Напарники переглянулись, слишком необычно было среди этого шума услышать название родного города.
— В Галлиополис давай, — сказал Джим и улыбнулся. Улыбнулся и Тони, они уже не сдерживались, ведь это больше походило на чудо. До последнего момента им не верилось, что можно достичь родного города, слишком много препятствий лежало на этом пути.
— Держитесь крепче, я выпускаю тормозные плоскости… Надеюсь, они выдержат…
Рев атмосферы за бортом усилился, стала наваливаться перегрузка. Бруно запрыгнул на приступок перед панелью, чтобы не уходить с рабочего поста, напарники распластались на полу.
Было несколько моментов, когда Джим забывал не только об отпуске, но и о том, кто он такой. Черная пелена перегрузок отступала медленно, освобождая место красной, та стала светлеть, рассеиваться, и вскоре Джим увидел клепки на потолке, следы от потеков теплоносителя и почувствовал вкус воздуха. Мерзкий вкус, очистители на судне работали плохо, а регенерационные патроны давно не менялись.
— Ты жив? — толкнул его в плечо Тони.
— Да вроде обошлось. Как Бруно?
Тони поднялся и заглянул в рубку, затем повернулся к Джиму:
— Живой, только кровь у него.
— Кровь?
Джим поднялся и, борясь с головокружением, следом за Тони вошел в рубку. Бруно улыбался и, вцепившись в кривой джойстик, управлял несущимся в горизонтальном полете судном. Натекавшей из носа крови он не замечал, а когда Тони указал ему на это, принял носовой платок, вытер подбородок и посетовал, что испортил подаренную куртку.
— Ничего, отстираешь, — успокоил его Джим, отмечая, как светлеет за иллюминатором синяя пелена.
— Ты что, визуально сажать будешь? — спросил Тони, подходя к иллюминатору. Он надеялся увидеть родной город, однако было еще слишком высоко.
— Какой там визуально? По радио наводить буду, у меня еще приемник сохранился и исполнительные механизмы… кажется… В крайнем случае открою тормозной парашют, его-то я пропить не смог — достать не получилось.
Через несколько минут Джим увидел солнце, потом закрывавшую землю сплошную пелену облаков. Где-то под ними должен был находиться Галлиополис.
Как же ему хотелось увидеть родной город, его пыльные улочки, обшарпанные дома. Когда-то они с Тони считали его «дырой» и мечтали убраться подальше, чтобы устроить собственную жизнь.
— Держитесь, в облака идем! — предупредил Бруно, и в следующий момент последовал удар, как будто их судно пробило стену.
— Сколько сейчас там времени? Который час? — крикнул Тони.
Бруно щелкнул ногтем по циферблату сломанных универсальных часов, они на мгновение ожили, что-то показали и снова потухли. Бруно безапелляционно объявил:
— Около шести часов утра. Или девяти. Но точно утро.
Стало возможным различать лесные массивы, озера, извилистые ленты рек и асфальтовые дороги.
— Земля! Я вижу землю! — обрадованно сообщил Тони, расплющивая лицо о стекло иллюминатора.
— Диспетчерский пункт «Галлиополис», ответьте почтовому судну «Бай-Джет», имею повреждения в системе навигации, прошу посадочный вектор, как поняли?
— Диспетчерский пункт называется «Квест-4», к вашему сведению, — раздался в ответ недовольный женский голос. — Почему все пытаются называть нас «Галлиополисом»?
— Так проще, вы же рядом. Я теряю высоту, дайте посадочный вектор.
— Вы там на своем почтовике с ума посходили? У вас даже авторизация не включена!
— Не шутите со мной, у меня поломка, возможно, что-то с идентификатором! Дайте посадочный вектор!
— Я же говорю — вы с ума сошли, у нас эта аппаратура уже двадцать лет как отключенная в углу стоит! Таких систем уже ни у кого нет!
— Включай старую аппаратуру, а то сейчас как врежусь в вашу башенку, небось не обрадуетесь!
— Ой, Лина, он дурак совсем! — послышалось в эфире.
— Если не успеваете, сделайте круг, сейчас заведем специально для вас эту шарманку!
Этот голос принадлежал другой женщине-диспетчеру.
— С бабами главное — жестче. Они только строгость понимают, — прокомментировал ситуацию Бруно, придерживая возле носа окровавленный платок.
— Вы еще здесь, почтовик? — спросили после недолгой паузы.
— Я никуда не делся, — ответил Бруно.
— Заводите координаты захвата вектора: пять — двадцать, девять — четырнадцать.
— Есть, девоньки, завел! — отрапортовал Бруно.
— Тогда — все… — немного устало произнесла диспетчерша.
— Так военные-то, наверное, их поджидают, — с трудом расслышали Джим и Тони. Эти слова принадлежали той первой женщине, и она произнесла их в уверенности, что на борту ее не услышат. Однако услышали.
— Ты слышал?! — спросил Джим.
— Слышал, — ответил Тони.
— Так что, уходим в космос? — осведомился Бруно.
— Нет, не уходим, — сказал Джим, глядя на Тони, тот не возражал. Уходить было некуда, да и не имело смысла — они ведь почти дома! Разумеется, полковник Форсайт их за такое решение не похвалил бы, но сейчас его рядом не было, и они полагались только на себя.
Старый посадочный радиокомплекс судна благополучно захватил посадочный вектор, и тот вел его на полосу, приноравливаясь к особенностям судна.
— Заводи скутер, Джим, а я пока дверцу с гальюна сниму, чтобы нам по ней из люка выскочить.
— А что мне потом делать, ребята? — спросил Бруно.
— С одной стороны, тебе ничего не грозит, но лучше, конечно, смыться. Как только мы выскочим, разворачивай птичку — и в космос!
— Вас понял, — козырнул Бруно. Плавно покачиваясь, его судно выходило точно на белую полосу.
— До касания пятнадцать секунд! — сообщил компьютер диспетчерской.
— Вот спасибо, — сказал Джим и щелкнул на скутере запускающим тумблером. Машина вздрогнула и ожила, наполняя коридор тарахтеньем и отработанными газами. Тони распределял пистолеты — один в руку, другой в карман куртки. Два запасных магазина — в задний карман брюк.
Последовал толчок, шасси коснулись бетона.
— Эх, скорость великовата — должно, за полосу выйдем! — предупредил Бруно.
Джим и Тони не отреагировали, они были уверены, что главная опасность ждет их впереди, когда они окажутся за пределами надежного корпуса судна.
— Почтовик, у вас слишком большая скорость, вы выкатываетесь за пределы полосы! — предупредила диспетчерша. — Выпускайте парашют! Выпускайте аварийный парашют!
— Ага, выпускайте парашют, — пробурчал Бруно. — А как я потом взлетать буду? Нет уж, лучше по травке немного покатаемся.
По шасси забарабанили стыки бетонных плит, все напряглись, ожидая удара. Но неожиданно возникла тишина — судно выскочило на конечный, залитый асфальтом бесстыковой участок.
— Сейчас покатаемся! — закричал Бруно, его судно мелко задрожало, а в днище стали гулко биться куски дерна. Потом звуки ударов сменились на ровный гул, похожий на шум проливного дождя.
— Болото! — догадался Тони.
Судно пошло юзом, заваливаясь на правое крыло.
— Держаться! Я сказал — держаться! — кричал Бруно, отчаянно выруливая передним шасси. В какой-то момент всем показалось, что они опрокидываются, но судно, скрипнув амортизаторами, выправилось и встало на все три точки опоры.
Тони подбежал к люку, за несколько секунд открыл стопоры, распахнул крышку и заклинил ее дверцей от гальюна, одновременно делая из нее мосток.
Джим включил скорость и подъехал на скутере ближе, Тони запрыгнул на сиденье позади напарника.
— Прощайте, ребята! — крикнул Бруно, подбегая, чтобы закрыть за ними люк.
— Прощай, капитан!
Джим прибавил оборотов и резко отпустил сцепление. Словно застоявшийся конь, скутер крутанул обоими колесами и выпрыгнул из железного чрева судна.

Глава 75

Прыгнув с полутораметровой высоты, скутер смягчил удар о спутанную болотной травой мягкую землю. Амортизаторы едва не взорвались, а колеса увязли по самые ступицы, но Джим прибавил оборотов, и скутер стал выбираться. Функция расширения колес работала безотказно, скутер стремительно набирал скорость, и Джим начал разворачиваться вправо, чтобы сориентироваться на местности.
Бескрайние подсохшие болота, редкие участки твердой суши и кусты — чтобы укрыться от преследователей, этого было мало.
— Лес, я вижу лес! — крикнул Тони, указывая пистолетом чуть правее, туда, где сквозь пелену утреннего тумана угадывался синеватый лесной массив.
Джим выкрутил полный газ, и скутер понесся по траве.
Тони оглянулся — от диспетчерской башни к краю полосы бежали люди, до них было далеко — более двух сотен метров, остатки тумана мешали разглядеть их лучше, но и так было ясно, что это солдаты.
Выбросив из дюз облако пара, начали развивать тягу двигатели судна Бруно. Сначала оно качнулось, потом стало тяжело разворачиваться в сторону полосы. Прошло несколько секунд, и не стало слышно ни скутера, ни криков солдат, все подавил рев стартующего судна.

Скутер взбежал на небольшой холм, перелетел через заполненную водой канаву и приземлился в густые заросли гигантских ландышей. В нос ударил давно забытый аромат, коварный и сонный, если вдыхать его без меры. Когда-то эти цветы были привезены на планету ее первыми колонистами, но в местных условиях мутировали и стали вырастать значительно выше своих предков.
Попетляв между деревьями, Джим остановил скутер посреди небольшой полянки, заглушил двигатель и огляделся.
Тони сошел на землю, вдохнул полной грудью воздух и сказал:
— Джим — мы дома!
— Да-а, — согласился напарник и, сорвав травинку, пожевал ее. — Даже не верится.
— Отлить нужно. — Тони отошел к дереву, а Джим стал прислушиваться к лесным звукам. Будучи еще учениками младших классов, они с Тони удирали из города в лес, рискуя по возвращении получить от родителей нагоняй. Но даже после этого все равно не могли удержаться от соблазна, чтобы снова не убежать в лес и не почувствовать себя свободными.
— Ну что, поехали? А то они скоро вертолеты поднимут… — сказал Тони, садясь на место.
— Пожалуй, — согласился Джим и завел скутер. — Ты примерно представляешь, где мы находимся?
— Километрах в двадцати от города, на юго-западе.
— Недалеко от заброшенного шахтерского поселка?
— Да, но двигаться нам лучше лесом.
— Ясное дело.
И они поехали дальше, выбираясь на старые тропинки и углубляясь в лес, если дорога выводила на опушку.
Часа через полтора напарники планировали обогнуть город и выбраться к его северным пригородам. А там, с высоты заросших лесом старых терриконов, изучить обстановку, прежде чем рискнуть и заявиться домой.

Глава 76

Старший агент СГБ Самуил Фишер пребывал в полной растерянности. А ведь начиналось все хорошо, сообщение о перехвате нелегального судна, «словесная игра» с его капитаном и наконец еще одна удача — нелегальное судно выбрало площадку «Квест-4». Именно здесь, в компании с Фишером, дежурили сержант Брюховец и двадцать его солдат.
Но дальше пошли неприятности — судно не сумело удержаться на полосе и, проскочив ее, увязло в болоте, Фишер приказал бойцам захватить государственных преступников, однако те неожиданно умчались по болоту на мотоцикле, а доставившее их судно сумело развернуться и стартовать вновь, залепив грязью всю полосу.
Фишер срочно вызвал полицейский вертолет — такая договоренность с руководством полиции существовала, однако тот прибыл через двадцать минут, когда преступников на их мотоцикле и след простыл.
Два часа вертолет летал над лесными массивами, затем пилот сообщил, что горючее на исходе.
— После заправки возвращаться? — спросил он.
— Не нужно, — обронил Фишер. Он уже доложил о ситуации наверх и напряженно ждал реакции начальства, хотя своей вины в произошедшем не видел. Ну кто мог предположить, что судно соскочит в болото? А как насчет мотоцикла, который мчался по болоту, как по шоссе?
На третьем часу ожидания на его персональный коммуникатор пришел вызов.
— Старший агент Фишер слушает! — звенящим от волнения голосом ответил Фишер, полагая, что это начальство. Но это оказался дежурный смены с поста противокосмической защиты.
— Здравия желаю, сэр, это опять я, лейтенант Птушка.
— Что у вас, Птушка? — раздраженно спросил Фишер, уже жалея, что дал лейтенанту номер коммуникатора — можно ведь было обойтись и официальной связью.
— Еще одно корыто, господин старший агент, тоже безо всякой навигации прет! Что делать?
— Так, так, так! — произнес Фишер, нервно расхаживая у подножия диспетчерской башни. — Разрешите ему посадку, лейтенант, и намекните, что лучше сесть в Галлиополисе.
— Хорошо, сэр, я постараюсь.
Закончив разговор, Фишер убрал коммуникатор, одернул пиджак и крикнул:
— Брюховец!
Стоявший поодаль в окружении подчиненных сержант подхватил с бетона автомат и побежал к старшему агенту.
— Я здесь, господин старший агент!
— Расставляй людей, к нам новые гости!
— Болото перекрывать будем?
— Не нужно. — Фишер огляделся. — Тумана больше нет, если будут уходить — стрелять на поражение.
— Есть — на поражение! — обрадовался Брюховец, на задании он любил пострелять.
Фишер поднялся в башню и объяснил двум дамам, что им, скорее всего, придется вновь подключать старую навигационную аппаратуру.
— Да что же у нас за смена такая? — возмутилась одна из них. — Нет бы Ноне с Зулой так повезло, ан нет — только нам досталось!
— Родине послужить всегда почетно, — с нажимом произнес Фишер, и диспетчерша умолкла.
Старший агент спустился на летное поле и стал ждать. Примерно через полчаса послышался неясный гул, он стал усиливаться, и вскоре в промежутках между облаков появилась светящаяся точка — судно прорывалось сквозь плотную атмосферу планеты.
— Всем — внимание! Они уже близко! — громко оповестил солдат Фишер и шагнул в тень диспетчерской башни.
Через пару минут, сверкая маяками, над горизонтом показалось судно. От острых кромок его плоскостей расходились молочные жгуты спрессованного воздуха. Судно отличалось от предыдущего, наверное, оно было поновее, да и манера пилотирования его капитана отличалась в лучшую сторону. Вот закрутились вертикальные смерчи — это вышли тормозные щитки.
«Хорош красавец!» — залюбовался Фишер. Судно стояло в потоках воздуха, как на шоссе. Еще мгновение — и, взметнув фиолетовые облачка, шасси коснулись бетона.
Этот капитан рисковать не стал и сразу выпустил красно-белый тормозной парашют. Судно быстро сбрасывало скорость, прокатилось еще метров пятьсот и, волоча опавший парашют, остановилось напротив диспетчерской башни.
Сжимая в кармане пистолет, Фишер с беспокойством посматривал в сторону болота, однако на этот раз деться пассажирам было некуда.
Вот открылся люк, две проворные руки установили трап, и по нему, взмахнув полами длинного плаща, спустилась девушка в солдатских ботинках.
Фишер успел отметить стройность ее ног и изящное движение, каким она отбросила назад непослушные волосы.
«Амазонка», — определил он, однако все его внимание было обращено к отрытому люку, оттуда могли появиться настоящие преступники — Фишер очень надеялся на их появление, ведь могло оказаться, что на болотном мотоцикле укатили какие-то посторонние люди, например контрабандисты.
Однако больше никто не появился, пилот уже стал поднимать трап.
— Всем стоять на месте! Вы арестованы! — закричал Фишер и, выхватив пистолет, побежал навстречу девушке.
Его примеру последовали Брюховец и остальные бойцы.
— Мисс, вы арестованы, — объявил Фишер, останавливаясь напротив девушки.
— Вы с ума сошли? — удивилась она. — С чего это я арестована?
Брюховец и его солдаты сгрудились позади Фишера и, улыбаясь, разглядывали заезжую красотку.
— Я должен обыскать ваше судно.
— Обыскивайте, — пожала плечами девушка, перекладывая в правую руку дамскую сумочку. — Я его наняла, оно меня доставило на место — больше никаких дел. Обыскивайте и дайте мне пройти.
— Я и вас должен задержать.
— Меня задержать? — На ее лице появилась ухмылка. — Сначала задержи вот это…
С этими словами она бросила Фишеру свою сумочку, тот попытался ее поймать, однако сумочка, словно чугунное ядро, сбила его с ног, а затем, как кегли, разбросала собравшихся позади Фишера солдат.
Девушка подошла к разевающему рот агенту, подняла с бетона сумочку, но, сделав пару шагов, остановилась возле Брюховца.
— Ну что, здоровяк, ты-то в порядке? — спросила она и поставила ногу сержанту на грудь.
— Да… мисс…
— Судя по этой грязи на полосе, здесь кто-то выбирался из болота. Кто это был?
— Какое-то судно, мисс. Оно приземлилось, сбросило пассажиров и улетело обратно…
— Где пассажиры?
— Уехали, мисс.
— Куда уехали?
— Туда, — показал Брюховец, и все пришедшие в себя солдаты дружно закивали:
— Да, мисс, именно туда.
— На чем уехали?
— На болотном мотоцикле. Как выскочили, да как помчались!..
— Ну, поднимайтесь, чего разлеглись? — улыбнулась девушка, пряча сумочку за спину. Солдаты стали подниматься и собирать оброненное оружие.
— Чей это квадроцикл возле башни? — спросила незнакомка.
— На нем диспетчерская смена на работу ездит, — пояснил Брюховец, поглядывая на лежащего старшего агента.
— Вот, возьми, передашь хозяевам, — сказал девушка и подала сержанту две банкноты по тысяче реалов.
— Здесь много, мисс! — испугался он.
— Лишнее раздели с товарищами.
— Спасибо, мисс! — крикнул сержант вслед девушке. Он понимал, что должен задержать ее, ведь именно это пытался сделать старший агент Фишер, однако солдатская интуиция подсказывала, что лучше не пытаться, да и деньги отдавать было жалко, шутка ли — положить в карман несколько лишних сотен.
Незнакомка завела квадроцикл и покатила в сторону леса, а сержант и его солдаты провожали ее восхищенными взглядами.
Фишер застонал и приподнялся на локте.
— Где… она?
— Уехала, сэр.
— Куда?!!
Однако ответить ему не успели, послышался сигнал вызова коммуникатора старшего агента. Он торопливо выхватил его из кармана:
— Фишер! Старший агент!
— Фишер, это полковниц Рутберг.
— Сэр, я хочу доложить вам о… — начал было Фишер, но полковник прервал его:
— Замолчите, потом доложите! Слушайте главное — мне срочно нужна посадочная полоса неподалеку от той, куда приземлялись преступники.
— Я как раз на ней лежу, сэр!
— Что значит лежу?! Вы там пьяны, что ли?
— Нет, сэр, упал… То есть изучаю прочность покрытия — трещины, структуру бетона и все такое!
— А вот это мудро, поскольку сейчас на вашу полосу сядет наш десантный корабль.
— Десантный корабль?! — переспросил Фишер и поднялся на ноги.
— Да, Фишер, вашу миссию нужно срочно укрепить.
— Но у нас достаточно людей, сэр, вот только данных о местоположении преступников…
— Да помолчите же, Фишер! Вам к этим субъектам даже приближаться нельзя! Они на джетлайнере уничтожили спецгруппу са-ми зна-е-те ко-го…
— Да не-у-же-ли?!
Пораженный этим известием, Фишер невольно прикрыл рукой рот.
— Как только мы получили данные с джетлайнера, все и закрутилось, поэтому я лично нахожусь на борту десантного корабля в составе бригады «Нордком».
— «Нордком»! — повторил Фишер. Это услышали солдаты, и от одного к другому произнесенное благоговейным шепотом стало расходиться:
— «Нордком»… «Нордком»…
«Нордком» считался вершиной карьеры, к которой мог стремиться каждый из них, однако туда попадали единицы из тысяч самых лучших претендентов.
— Мы ждем, сэр! Мы стоим здесь и не двигаемся с места!
— Ждите, мы на подходе.
Фишер убрал коммуникатор в карман, и тут его взгляд упал на судно, на котором прибыла странная девушка. Теперь, когда она сбежала, необходимость в обыске отпала.
— Брюховец!
— Слушаю, сэр!
— Они уже на подходе, а это помойное ведро перегородило всю полосу! Немедленно убрать его! Помогите ему втянуть парашют, если в этом есть необходимость, и пусть проваливает!
— Сейчас, сэр! Сделаем в одну минуту! — пообещал Брюховец и помчался к судну, выкрикивая на ходу: — Але, водила! Водила, але!
Пока солдаты суетились вокруг судна и помогали перепуганному пилоту убрать парашют, Фишер проверил, как ему дышится. Грудная клетка побаливала, однако ребра остались целы. Повезло.
«Ну и сумочка у этой стервы», — мысленно подивился старший агент. Ему еще предстояло определиться, как докладывать о прибытии девушки начальству. Несмотря на инцидент с сумочкой, никто существенно не пострадал, судно ускользнуть не пыталось, а сама девушка уехала на квадроцикле, оставив за него щедрое вознаграждение. Казалось бы — никакого злого умысла, но она интересовалась прибывшими накануне преступниками, стало быть, знала их и могла быть полезной, если ее поймать. Вот только где ее искать?
Разогнался и стартовал мешавшийся на полосе челнок. Фишер и солдаты проводили его взглядами и едва перевели дух, как из окна диспетчерской крикнули, что на подходе транспорт.
— Господин полицейский, там такая огромная баржа идет — вы лучше спрячьтесь! — сообщила одна из женщин, еще не зная, что ее квадроцикл уже купили.
— Хорошо, мы уходим!
Уже третий раз за день старшему агенту Фишеру и сержанту Брюховцу с солдатами пришлось встречать космическое судно. Сотрясая воздух чудовищным грохотом и извергая дюзами раскаленные струи газа, черный, похожий на сплющенную рыбу корабль опускался на посадочную полосу диспетчерского пункта «Квест-4».
На прием таких судов полоса рассчитана не была. Раскаленный шквал выбил в башне все окна, а затем стал срывать огромные куски дерна и испарять воду с заболоченного луга.
Наконец раздались четыре громких хлопка, и дюзы погасли. Фишер с солдатами стали осторожно выглядывать из-за диспетчерской башни и, лишь убедившись, что ураган окончательно стих, побежали навстречу открывшимся створкам корабля.
Вот разложились трапы, и по ним стали скатываться легкие разведывательные автомобили «скаут». На каждом восседало по четыре бойца «Нордкома», но даже сидя, они выглядели значительно представительнее рослых солдат сержанта Брюховца.
За «скаутами», жужжа приводными механизмами, появились пешие. Они ступали тяжело, словно ходячие крепости, и озирались по сторонам, вращая своими шлемами-башнями. Подбегавших спецназовцев они за своих не признали и на всякий случай держали на прицеле стрелковых комплексов.
— Мы свои! Свои! — стал кричать старший агент Фишер, показывая свой жетон.
Ему навстречу, в мундире флотского офицера, сбежал по трапу полковник Рутберг.
— Ага, Фишер!
— Так точно, сэр. Это я.
Рутберг поправил фуражку с серебристой кокардой, повернулся на каблуках новеньких ботинок и, оглядевшись, спросил:
— Ну что тут у вас?
— Они уехали в ту сторону, сэр. — Фишер показал рукой.
— В лес, что ли?
— Так точно, сэр. Мы отправляли туда вертолет, но его пилот ничего не смог разглядеть, кругом лес, а они на болотном мотоцикле…
— Следы остались?
— Уверен, что да. Почва там сырая, местами даже грязь.
Тем временем на взлетной полосе разворачивалось подразделение «Нордкома». Все солдаты были в тяжелой броне, при оружии и готовились действовать немедленно. Несмотря на кажущуюся громоздкость, выгрузились и построились они довольно быстро.
Убедившись в безупречности рядов своих подчиненных, командовавший ими офицер подбежал к полковнику Рутбергу, отдал честь и прорычал сквозь воздушные фильтры что-то нечленораздельное.
— Хорошо, капитан, — кивнул полковник, в отличие от Фишера, у него имелся закрепленный на ухе приемник. — Наш человек уверяет, что они ушли на болотном мотоцикле в сторону леса. Там должны остаться следы.
— И еще один момент, сэр… — осторожно перебил начальника Фишер.
— Что за момент?
— Здесь была женщина.
— В каком смысле?
— Она прилетела на наемном боте, сэр… И он тут же улетел, поскольку мешался на полосе.
— Вы что-то недоговариваете, Фишер, не тяните, у нас мало времени, и мы должны начать преследование.
— Она уехала за преступниками, сэр, забрала стоявший возле башни квадроцикл и уехала на нем, оставив денежный залог.
— Почему же вы не задержали ее?!
— Она… сбила нас с ног, сэр… — признался Фишер. — Вы не поверите, она сказала мне что-то вроде «лови» и бросила сумочку. Я хотел ее поймать, но она — то есть сумочка — оказалась такой тяжелой, что сбила меня с ног, а я, падая, разбросал всех солдат. Мы все полегли.
— Это станет хорошей темой для отдельного разбирательства, старший агент Фишер. — В голосе полковника послышались стальные нотки. — Надеюсь, позже вы сможете более внятно изложить эту нелепую историю, а пока садитесь со мной в «скаут».
— А наш спецназ, сэр? — спросил Фишер, угадав под закрытым забралом капитана «Нордкома» презрительную усмешку. Конечно, этому гиганту в броне со стальными тягами усилителей, возвышавшемуся даже над рослым Брюховцом, можно было и усмехнуться.
— Пусть остаются здесь до особого распоряжения! А вы — со мной, может, еще встретитесь с вашей знакомой.

Глава 77

Заросшие кустарником и молодым лесом старые терриконы были излюбленным местом отдыха жителей северных окраин Галлиополиса. Не обходила их своим вниманием и детвора, устраивая на холмах сражения «армий», вооруженных деревянными мечами. Здесь напарники опасались встретить слишком много свидетелей, однако обошлось, скутер упрямо карабкался по крутым склонам, а если попадались люди, Джим правил в обход, выдавая себя лишь негромким тарахтением мотора.
Наконец напарники оказались на вершине самого ближнего к городу холма. Отсюда, имея хороший бинокль, можно было рассмотреть все до самого центра. Но бинокля у них не было, да и не нужен он был — за те несколько лет, что Джим и Тони отсутствовали, здесь не произошло никаких изменений. Где-то подновили фасады, где-то поменяли крыши или перекрасили магазины, а в остальном — все осталось как прежде.
— Подумать только, приятель, ведь это и есть наш город, — сказал Джим.
— Да, а вон начало моей улицы.
— А мою за складами никогда видно не было.
— Будем спускаться?
— Давай еще немного послушаем…
И они стали прислушиваться, но не к шелесту листьев и птичьим голосам — они искали шумы вертолетных турбин, завывание полицейских сирен и рев надрывающихся моторов, все то, что сопутствует погоне или активным поискам.
— Давай переоденемся, — сказал Тони и начал развязывать уложенную в сверток запасную одежду.
— Давай.
И они стали раздеваться, бросая на землю потяжелевшие от грязи тряпки.
— А вот и бритва. — Тони сорвал лопух и положил на него одноразовый станок. — Только мыла нет.
— Обойдемся росой с листьев, не впервой, — сказал Джим, проверяя пистолет. — Как ты думаешь, знают они, кто мы такие?
— Это которые на болоте сидели? — Тони вздохнул и мазанул по подбородку мокрой ладонью, затем попробовал бриться. Получалось не очень. — Думаю, знают, но как о людях из Управления. Скорее всего, нас на джетлайнере вычислили, отсюда и маршрут узнали. Но нашей связи с Галлиополисом они не знают, ведь мы могли сесть где-то еще — мало ли заброшенных полос на планете?
— Значит, домой идти безопасно?
— Да, с высокой долей вероятности наши домашние адреса им неизвестны, — сказал Тони, почистил станок о мокрый лопух и протянул Джиму. — Ничего, хорошо получилось, — сказал он, проводя ладонью по подбородку. — Теперь старой маечкой вытру скутер, и можно въехать в Галлиополис победителями, на собственном транспорте.
Через десять минут, выбритые, умытые росой и в чистой одежде, как положено отпускникам, они были готовы спуститься в город на вычищенном скутере.
— Сколько осталось топлива? — спросил Тони.
— Больше полбака.
— Можно еще девчонок покатать.
Джим улыбнулся. Когда он мечтал о собственном мотоцикле, это соображение играло не последнюю роль.
Они сели на скутер, Джим завел мотор, Тони держал свернутую в тугой узел грязную одежду. Оставлять ее было нельзя, она могла стать лишним свидетельством их пребывания, а потому было решено сбросить ее в быстрый ручей, что протекал под мостом по дороге в город.
На малых оборотах, змейкой, они съехали с холма и, выбравшись на широкую тропу, поехали быстрее — Джим отключил функцию вездехода, и в шинах скутера стало подниматься давление. Машина побежала быстрее, тропа перешла в грунтовую дорогу. Навстречу попался какой-то грибник.
Метров через пятьдесят показался мост, а под ним ручей, Джим притормозил, и Тони, оглядевшись, сбросил узел с одеждой. Быстрое течение подхватило его и потащило прочь.
— Порядок, — сказал Тони.
С шоссе на грунтовку свернул автомобиль, Джим съехал к обочине, а Тони переложил пистолет в боковой карман.
Впрочем, тревога оказалась ложной, автомобиль сдал назад и снова выбрался на шоссе, на грунтовку он съезжал, чтобы развернуться.
Переехав шоссе, Джим и Тони оказались на территории города. Вот знакомый пустырь — мальчишками они играли здесь в футбол. За ним начиналось настоящее футбольное поле, но там была территория взрослых.
Ворота остались те же, их кто-то заботливо подновлял, меняя сетку и перекрашивая столбы с перекладиной.
В начале улицы Джим притормозил возле новенького павильона, Тони соскочил на обочину и поспешил в магазин. Спустя пять минут он вышел с двумя новенькими коммуникаторами.
— Это тебе, а это — мне. Взаимный вызов я уже включил.
— Спасибо, — сказал Джим, убирая обновку в карман. — Какой сигнал тревоги?
— «Как я рад тебя слышать».
— Ничего не меняется, — сказал Джим, заводя скутер.
По другой стороне улицы шла миловидная девушка, мимо проехал фургон из кондитерской «Земляничка», а на балконе ближайшего дома женщина развешивала белье.
— Да, приятель, жизнь продолжается, — сказал Тони, садясь позади Джима.
— Почему так мало народу?
— Еще нет и десяти, безработные спят, а счастливчики уже работают. Вторник, рабочий день. Дави на газ, следующая остановка — мой дом.
— Давлю…

Глава 78

На улице, где жил Тони, все осталось по-прежнему, лишь кое-где был подновлен асфальт да подросло несколько посаженных деревьев.
— Все, приехали, — сказал Джим, притормаживая возле киоска, торговавшего мороженым, — раньше они часто покупали здесь шоколадный «Рожок» и ванильную «Белоснежку».
— Куда скутер денешь? — спросил Тони, чтобы скрыть волнение. Отсюда уже были видны окна его квартиры.
— Брошу между химчисткой и киоском проката фильмов.
— Думаешь, они еще там, эти киоски?
— Я же сказал — ничего не меняется. Ну пока, вечерком позвоню, если все тихо будет…
Джим огляделся и, оттолкнувшись ногой, поехал к себе — от дома Тони всего в половине квартала.
Держать себя в руках у него не получалось, сердце громко стучало, волновала не только предстоящая встреча с матерью, но и каждая знакомая деталь: старое дерево, заброшенная колонка, полустершиеся графити на стенах.
Вот и химчистка, хозяин недавно обновил ее стены, покрыв краской поверх потрескавшейся штукатурки. И еще сменил вывеску.
Джим заглушил мотор и, закатив скутер в потайной тупичок, вышел на бетонную тропинку. Огляделся, привычно отмечая возможные позиции снайперов и наблюдателей.
Вот и старый дом на несколько квартир, пара обложенных кирпичом клумб и крыльцо в четыре ступеньки. Джим вошел в подъезд и, подойдя к двери, глубоко вздохнул, чтобы унять сердцебиение, потом позвонил.
Сначала ничего не происходило, потом за дверью послышались шаги, и такой знакомый, родной голос спросил:
— Кто там?
— Это я, мама… — Голос сорвался, и Джим повторил: — Это я, мама!
Щелкнул старый замок, открылась дверь, Джим шагнул в темную прихожую. Они обнялись, и мать сразу заплакала.
Затем засуетилась, включила в прихожей свет, чтобы лучше разглядеть сына, торопливо заперла дверь на замок и снова посмотрела на Джима.
— Ты ли это, сынок? Мне не снится?
По ее щекам текли слезы.
— Не плачь, мама, это я, живой и здоровый…
Джим быстрым движением переместил пистолет на поясницу.
— Проходи в комнату. — Мать взяла его за руку и повела за собой. — Я как чувствовала, вчера весь день убирала…
Джим вошел в комнату и огляделся. Все здесь было ему знакомо, но, казалось, уменьшилось в размерах.
— Ты просто вырос, — угадала его мысли мать. — И раздался в плечах.
Она погладила его по плечу, потом достала из шкафчика платок, чтобы промокнуть слезы.
— Как ты тут живешь, мама? Почему нет никаких новых вещей? — Джим опустился в старое кресло и провел рукой по потертой обивке.
— Мне ничего не нужно. — Мать села рядом — на диван, чтобы лучше видеть сына. — Деньги, что ты присылаешь, я не трогаю, они копятся на счете, а в случае моей смерти вернутся к тебе.
— Это твои деньги, мама, ты должна их тратить, ведь это единственная возможность заботиться о тебе, когда меня нет рядом.
Мать улыбнулась и взяла его большие ладони в свои.
— Мой Джимми заботится о маме.
Она вздохнула и опустила глаза к полу.
— Ты чего, мама? — Джим попытался заглянуть ей в глаза. — Ну я же приехал, ну что ты?
— У тебя пистолет, Джимми…
— Да, мама, у меня пистолет.
— Покажи.
Джим помедлил секунду, затем достал оружие и подал матери.
Та повертела его в руках и вернула, заметив:
— Это необычный пистолет, Джим. Такие не носят ни полицейские, ни бандиты…
Джим молчал, меньше всего он ожидал дома такого разговора.
— Ты работаешь с Эдгаром Форсайтом?
— Мы иногда видимся.
Мать вздохнула.
— Когда я отдавала тебя ему, я была еще не совсем здорова и не понимала, что делала. Я и сейчас не все помню, а тогда…
— О чем ты, мама?
— Я об Эдгаре. Ты ведь уже знаешь, что он тебе не дядя?
— Знаю. Он сам рассказал. А ты… давно вспомнила о том, что он тебе не брат и все такое?
— Еще тогда, после травмы, кое-что вспоминалось, но врачи и сам Форсайт убедили меня, что именно те воспоминания и есть вымысел. Со временем я сама стала так думать и прятала подальше эти невесть откуда взявшиеся воспоминания… Потом, правда, все встало на свои места, ну, или почти все.
Они помолчали. Где-то залаяла собака, по улице проехал автомобиль со сломанным глушителем, и снова стало тихо.
— Помой руки, я приготовлю картофельные биточки. Тебе доступны дорогие рестораны, но там не готовят биточки, правда?
— Правда, мама, — улыбнулся Джим, чмокнул мать в щеку и пошел мыть руки.
В ванной все было как прежде, его любимое персиковое мыло и новая щетка в стаканчике на полке перед зеркалом. Мать ждала его все эти годы.
Помыв руки с персиковым мылом и умывшись, Джим глянул в зеркало. Пригладил мокрой ладонью волосы, промокнул лицо махровым полотенцем, все еще не веря в реальность происходящего. Потом вышел из ванной и направился на кухню.
Сел у окна на свою табуретку, потрогал пальцем вечно живший на подоконнике кактус. На плите уже закипало масло, а быстрые руки мамы натирали картофель.
Через пять минут десяток биточков уже жарились на сковороде, мать сделала передышку и, сев напротив Джима, с улыбкой разглядывала его.
— Ты похож на своего деда Роберта. Он был таким же крепким, как ты сейчас. Кстати, а Тони?.. — Мать не договорила, боясь услышать плохую новость.
— Он здесь, у родителей, мы приехали вместе. Мам, а почему бы тебе не переехать в новую просторную квартиру или не купить дом в пригороде?
— Мы можем себе это позволить, Джимми? — с улыбкой спросила мать, переворачивая биточки.
— Да, мы можем себе это позволить.
— Ты знаешь… — Она вытерла руки о полотенце и снова села. — Я привыкла к этой маленькой квартирке. Мне одной больше не нужно, а ты теперь все время в разъездах, я ведь догадываюсь, что у тебя за работа. Вон и пистолет за поясом, значит, больше одного дня ты у меня не пробудешь.
Джим вздохнул. Что толку обманывать мать, да и себя тоже, преследователи идут по пятам. Следует покинуть дом матери, иначе у нее тоже могут появиться проблемы.
— Ничего, мам, я ведь еще заезжать буду. Пусть ненадолго, зато почаще.
— Конечно, Джимми, — кивнула мать, пряча за улыбкой грусть. — Вот твои биточки…
Она поставила перед Джимом тарелку, достала из холодильника сметану, подала вилку.
— Знаешь… — Она пододвинула табуретку и села ближе. — Родители Тони все равно ему расскажут…
— Что?
Джим не донес биточек до рта и положил на тарелку.
— Последний год все присланные тобой и Тони деньги забирает Баттлер.
— Баттлер?! Этот жирный полицейский? Он еще жив?
— Он жив, Джимми, и процветает. Он у нас теперь, — мать улыбнулась, — начальник полиции города.
— Но ведь он простой капрал, как он мог стать начальником полиции?
— Его племянник в Сен-Лоисе большая шишка, он и поспособствовал. Старого начальника уволили за три года до пенсии — сам написал заявление, весь город только об этом и говорил. А Баттлер теперь в капитанском чине, вызвал меня и родителей Тони, сказал, что знает о тех деньгах, что вы нам присылаете. Приказал переводить деньги на его счет, а он тогда закроет карты розыска на тебя и Тони. Но это только предлог, я уверена.
— Баттлера нужно наказать, — сказал Джим и принялся за еду.
— Джим, вы ведь его не убьете? Я не хотела тебе говорить, ведь все деньги, что ты присылал прежде, они остались на моем счету, и их никто не трогает. И только те, что ты присылал в последний год…
— Это вопрос времени, мама, скоро он потребует отдать все. Поверь, я знаю таких людей.
Мать вздохнула.
— Да, я тоже.
— А убивать его мы не будем, в этом нет необходимости. Есть много других способов заставить человека изменить свою позицию.
— Ты говоришь прямо как в инструкции.
— В какой инструкции, мама? — удивился Джим.
— Не помню в какой, но, кажется, я ее когда-то читала.
Джим молча жевал, чувствую незримое присутствие Эдгара Форсайта.
— А почему ты раньше не говорила Эдгару, что помнишь больше, чем он предполагает?
— Я боялась, что он убьет меня, а ты останешься один. Поэтому безопаснее было продолжать эту игру, и в результате я даже выиграла, хотя Эдгар все равно забрал тебя.
— Он не забрал меня, я свободный человек, но пока мы должны работать в одной команде, — пояснил Джим, понимая, что звучит это малоубедительно. — Я бы чаю выпил.
— Сейчас поставлю чайник.
— Поставь, а я пойду в комнату, Тони позвоню.

Глава 79

Напарник отозвался сразу, как будто держал коммуникатор в руке.
— Слушаю… — произнес он.
— Как дела?
— Нормально, обвыкаюсь постепенно.
— Сколько новых братишек и сестренок у тебя появилось?
— Не нужно о больном, для них я чужой дядя.
— Как вы там разместитесь, может, ко мне придешь?
— Нет, они на мои переводы соседнюю квартиру купили — еще два года назад. Объединили вместе, так что даже гостевая комната имеется.
— Ну хоть какой-то толк от нашей работы, — усмехнулся Джим. — Я имею в виду — для гражданского хозяйства.
— Про Баттлера слышал?
— Слышал.
— Что будем делать?
— Полагаю, завтра нужно навестить его, он ведь теперь большой начальник, а мы его даже не поздравили.
— Поздравим. Ну ладно, утром созвонимся, а я пойду — на мне их уже с полдюжины нависло!
— Пока, — ответил Джим, слыша вопли малышни. Младшие Тайлеры разрывали дядю на части.
Джим вернулся на кухню, где мать уже заваривала ему чай. На столе стояла вазочка с «медовыми яблочками», в блестящих обертках лежали тянучки.
— Ты что же, все время держала для меня этот запас? — удивился Джим.
— Да, сынок, мне хотелось быть готовой к твоему приезду, когда бы это ни случилось. Когда срок годности конфет проходил, я покупала новые.
Джим почувствовал себя виноватым из-за того, что раньше не нашел возможности навестить мать.
— Не переживай, — угадала она его мысли, — это были приятные хлопоты. Одинокому человеку нужно чем-то занимать себя.
Джим сел и стал ложечкой помешивать чай.
— Как там Тони?
— Нормально. Общается с неизвестными ему Тайлерами, а они тянут его в разные стороны.
— Как-то раз я была у них, там стоял такой гвалт, что я… — мать покачала головой, — не выдержала и четверти часа — сбежала.
Они посмеялись.
— Когда-нибудь и ты женишься, и у тебя будут дети.
— Да, мама. А у тебя — внуки.
После чая они отправились в комнату смотреть старые фотографии. Потом Джим поочередно выглянул во все окна и решился принять ванну, положив рядом с полотенцем пистолет.
Мать делала вид, что не замечает этих предосторожностей, однако, пока сын был в ванной, ходила от окна к окну, провожая взглядом каждого незнакомого прохожего или машину.
После ванны Джим сидел в своей комнате, перелистывая старые учебники, потом порылся в ящике стола, перебирая всякие мальчишеские сокровища вроде бляхи от солдатского ремня, старинных монет, складного ножа и ружейной гильзы.
Когда пришло время ложиться спать, оказалось, что кровать ему мала. Но это не стало проблемой, Джиму приходилось спать в куда более стесненных условиях, а тут, на своем матрасе, на подушке и под стеганым одеялом, он снова мог почувствовать себя ребенком. Если бы не пистолет на стуле рядом с кроватью.
По молчаливому согласию с матерью свет в комнате не включался, хватало того, что попадал через открытую дверь.
— Ну как тебе на старом месте, сынок?
— Хорошо, мама. Сядь рядом, мне всегда нравилось, когда ты садилась вот так и что-то рассказывала на ночь.
— Нет, не всегда, до десяти лет ты любил сказки, а потом стал выпроваживать меня, говоря, что сказки рассказывают только маленьким детям, а ты уже большой.
Они помолчали, погруженные в воспоминания.
— Мама, кто я? — неожиданно спросил Джим.
— Что значит «кто», Джимми? Ты мой сын.
— Кто я, мама?
Мать замолчала, она не знала, с чего начать.
— И я, и Тони, мы другие, понимаешь? Раньше это отличие от других людей было малозаметным и все можно было списать на разные способности, привычки, уровень обучения. Но сейчас объяснений больше нет, ни я, ни Тони не знаем ответы на очень многие вопросы.
— Мне… Мне никогда и в голову не приходило, что все это серьезно, Джимми.
— Что, мама?
Мать нервно комкала в руках платок.
— Ну, это случилось давно, когда я еще носила тебя под сердцем, а мать Тони была беременна им. Врачи рекомендовали нам прогулки, вот мы и ходили к терриконам, там и воздух почище, а вдоль ручья стояли скамейки. Однажды мы зашли особенно далеко, до самой разработки с бетонными постройками. Постояли пару минут и повернулись, чтобы идти назад, и тут чуть не натолкнулись на пожилого, лет пятидесяти, мужчину. Как он подошел к нам, мы не слышали, но не испугались — выглядел он очень доброжелательным, сказал, что он врач и много работал с беременными. Мы, конечно, тут же засыпали его вопросами, у каждой накопилась их целая куча, ведь мы ждали первенцев. Он проводил нас до скамейки у пруда и предложил присесть. Мы согласились, требовалось отдохнуть, да и беседа располагала к этому…
Мать замолчала, должно быть припоминая подробности. Джим ждал, не выказывая нетерпения.
— Потом был провал в памяти, я очнулась оттого, что ты шевельнулся и застучал ножкой, и тут я увидела, что этот мужчина сидит между мной и матерью Тони. У него были закрыты глаза и очень сосредоточенное, напряженное лицо, он держал руки на наших животах, а вокруг нас стояли еще несколько человек. Они молча смотрели на него, как будто помогали ему.
— Кто были эти люди?
— Не знаю, сынок. Я попросила его убрать руку, он открыл глаза, улыбнулся мне и сказал, что у нас будут замечательные мальчики. А ведь я тогда еще не делала диагностику пола ребенка, мать Тони уже делала и знала, что будет мальчик. Позже на приеме у врача все подтвердилось — мне сказали, что у меня будет сын.
— И что потом?
— Потом родился ты, нормальный здоровый младенец.
— Я не об этом, что было после того, как он сказал про мальчиков?
— Думаю, мы отправились домой. Да, скорее всего, так и было, но ты все не успокаивался, даже когда я вернулась домой, все бил ножкой.
— Значит, этот человек изменил нас с Тони, — уверенно произнес Джим.
— Ну, не знаю… Одно время после родов мне этот человек даже снился, а потом я о нем напрочь забыла…
Они помолчали, каждый думая о своем.
— А что за отличия от других вы с Тони заметили, сынок? — с беспокойством спросила мать.
— Просто мы на хорошем счету, нам удается то, что у других не получается. Иногда это везение переходит какие-то рамки возможного, что ли…
Мать кивнула, она понимала, что Джим не расскажет ей всего.
— Я пойду, — сказала она, поднимаясь. — А ты — спи. Надеюсь, мой рассказ что-то для тебя прояснил, но я не думаю, что все так серьезно, сынок.
— Спокойной ночи, мама. Я тебя очень люблю.
Мать вышла и прикрыла дверь, сделалось темно. Джим повернулся на спину и стал смотреть в потолок. Рассказ матери о некоем «враче» ничего не объяснил, а лишь добавил новых вопросов. Кто были эти люди? И люди ли?

Глава 80

В десять часов утра напарники встретились в сквере, где до этого встречались не один год.
— Отличная погода, — сказал Джим, садясь рядом с Тони.
— Да, если бы еще не «пушка» на пузе, я бы мог сказать, что счастлив, — ответил Тони.
— А давай подадим в отставку.
Тони усмехнулся.
— Ну, раз не хочешь в отставку, давай навестим старого знакомого.
— А ты знаешь, где его искать?
— В городском управлении полиции.
— А где оно находится?
— Что, новый адрес?
— Новое здание. Это первое, что вытребовал Баттлер у городских властей, получив новую должность.
— Ты хорошо поработал, приятель.
— Стараемся.
— Ну, пошли.
Они встали и направились к небольшому тупичку возле кафе «Ландыш», где часто поджидали клиентов таксисты. В это утро их было немного — свободных машин с шашечками на бортах. Водители трех из них сидели на пластиковых ящиках и курили, четвертый пристроился на капоте своей машины, вжав голову в плечи, как будто ожидая удара.
— Свободен? — спросил Джим.
— Да, конечно. — Водитель спрыгнул с капота, открыл дверцу для пассажиров и только потом — свою. Они сели, таксист глянул в зеркало, пытаясь определить платежеспособность клиентов и их знание города. Приезжие катались дольше местных и по более высоким тарифам. Правда, сами они об этом не догадывались.
— Вроде не местные? — рискнул спросить водитель, заводя мотор.
— В гости приехали, — подтвердил Джим.
— Куда поедем?
— Нам к банку «Крайкес», это где-то на Шахтерской улице.
Водитель тронул машину и стал выезжать из тупичка.
— Это рядом с городским управлением полиции, — пояснил он.
— Веселое соседство.
— И не говорите. Минут за двадцать доедем… — подкинул водитель пробную фразу и посмотрел в зеркало на реакцию пассажиров — они оставались спокойными.
«Порядок, это приезжие», — решил таксист, и его настроение улучшилось. Вместо полутора реалов он намеревался накрутить все десять.
А Джим и Тони были рады этой хитрости водителя, ведь он, сам того не ведая, организовывал для них экскурсию по родному городу. Попросить специально покатать их они бы, конечно, не решились — слишком необычная просьба, ведь Галлиополис находится в стороне от туристических маршрутов и смотреть в нем нечего.
Когда проезжали мимо их школы, Джим, не удержавшись, ткнул Тони в бок. За школой был садик, где они когда-то покуривали. Там росло несколько старых яблонь, яблоки с которых объедали еще зелеными.
На площади у автовокзала их ожидал сюрприз — рядом с междугородными автобусами стояла пара разведывательных автомобилей «скаут», а рядом с ними — пятеро скучающих монстров в тяжелой броне с усилителями движения. Рядом с ними находились двое полицейских, и солдаты возвышались над ними, словно взрослые над малышней.
— Вот это бычары! — воскликнул пораженный таксист и сбавил скорость. — Не, ну вы видали, а?
— Откуда у вас такие? — спросил Тони, узнав амуницию подразделения «Нордком». Сталкиваться с ними еще не приходилось, но возможности «вероятного противника» они с Джимом изучали досконально.
— Не, ну это просто кино какое-то! — не успокаивался водитель, продолжая оглядываться даже после того, как свернул на улицу.
Пассажиры его восторгов не разделяли, «Нордком» был серьезным аргументом, его солдаты могли часами преследовать беглецов по лесу и настигали свои жертвы раньше, чем кончался заряд картриджей в бронированных скафандрах. Их вооружение по эффективности значительно превосходило образцы, поступавшие в армию, и, по сведениям Управления «Р», усовершенствовалось с помощью технологий Дифта.
— А вот и ваш банк! — сообщил таксист, отвлекая пассажиров от невеселых мыслей.
— Спасибо, приятель, сколько с нас? — спросил Джим.
— Одиннадцать сорок.
— Вот тебе двадцатка. Сдачи не надо.
— Спасибо большое!
— На здоровье.
Напарники вышли на тротуар и огляделись. Они стояли под вывеской банка, а на другой стороне высилось здание полицейского управления города.
Размах и роскошь, с какими было построено это здание, больше соответствовали доходам какого-нибудь наркодилера регионального масштаба, а вовсе не скромным возможностям увядающего городка.
Такси уехало, Джим и Тони вошли в банк и направились к автомату, чтобы проверить свои карты. Карты были в порядке. Они имели несколько идентификационных пинов и позволяли снимать деньги по нескольким каналам, с разных счетов и даже одновременно. Заблокировать их было трудно, но и выдавались они только клиентам с безупречной кредитной историей, коим и являлось Управление «Р». В отличие от своих неофициальных противников — СГБ, военной разведки и служб помельче, не упускавших случая пощипать банкиров с помощью компромата, Управление «Р» не обижало банки принципиально, что и складывалось в значительное преимущество.
Проведя в банке несколько минут, напарники вернулись на улицу. Пропустив несколько автомобилей, они перешли проезжую часть и направились к парадной двери полицейского управления.
В это время суток в здании было тихо. В просторном, мощенном мрамором холле веяло прохладой и спокойствием. По углам стояли кадки с фикусами, со стен на вошедших взирали мозаичные герои народных эпосов.
Сидевший в вахтенной кабинке полицейский сладко позевывал, листая утреннюю газету. На вошедших он не обратил никакого внимания, не принимая всерьез людей без полицейского мундира.
— Приятель, нам бы к главному… — сказал Джим, старательно играя простака.
— К какому главному? — усмехнулся полицейский. — Ты вообще понимаешь, куда пришел?
— Мы на работу наниматься пришли. — Джим кивнул на Тони. — С земляком на пару.
— Вот дураки-то, это тебе что — биржа труда, что ли? Это городское управление полиции!
Последние слова вахтенный произнес со значением, подняв кверху указательный палец.
— Так нам это и надо, — обрадованно подтвердил Тони. — Мы в полицию наниматься пришли!
Пока пораженный такой наглостью вахтенный приходил в себя, Джим добавил:
— Нам бы главного увидеть, он помочь обещался — как-никак земляк.
— Вы… господина капитана Баттлера земляки, что ли? — начал понимать вахтенный и сбавил тон.
— Ну да, с его братом двоюродным в одной деревне живем. У нас их, Баттлеров, целых три дома на улице стоит.
— А он еще не приехал на работу, — пошел на хитрость вахтенный, не желавший брать на себя ответственность. Пропустить людей без разрешения нельзя, а не пустить земляков капитана — тоже проступок. — Ну-ка, пройдите через рамку, — указал он на воротца металлодетектора. Джим и Тони повиновались, их керамические пистолеты оказались очень кстати.
В холле появился еще один полицейский — сержант.
— Привет, Бойд, — поздоровался он с вахтенным. — Это что за компания тут?
— Да вроде земляки капитана, наниматься в полицию приехали. Только вот без пропусков…
Сержант окинул взглядом незнакомцев, затем наклонился к вахтенному и негромко посоветовал пропустить «земляков».
— Наш любит, когда к его родственникам с уважением… — добавил он со значением. — Сегодня без связей — никуда.
— Никуда, — согласился вахтенный и вздохнул. — Ладно, земляки, проходите. Вам на третий этаж, а там сами разберетесь.
— Спасибо, господин офицер! — поблагодарил Джим, и они с Тони пошли к лестнице.

Глава 81

На третьем этаже половина крыла была отведена под личные апартаменты капитана Баттлера. Сауна, персональный тренировочный зал, комната отдыха — все для ублажения начальника полицейского управления, а также проверяющих инспекторов из регионального министерства.
Приличную часть этажа занимала приёмная, где сидел немолодой лейтенант, один из сослуживцев Баттлера, взятый в управление за личную преданность на прежнем месте службы.
— Кто такие, откуда? — строго спросил перезрелый лейтенант, поднимаясь из-за стола.
— Мы земляки капитана Баттлера, господин хороший, — пояснил Джим.
— Из деревни мы, наниматься на работу пришли, — добавил Тони, улыбаясь секретарю, как деревенскому родственнику.
— К капитану нельзя, он завтракает!
— Да ладно, мы по-свойски, — отмахнулся Джим и быстро пошел к двери, Тони — за ним.
— Стойте!
Лейтенант выскочил из-за стола, когда дверь за непрошеными гостями уже закрылась.
— Выйдите немедленно! — закричал он, распахивая дверь кабинета, и застал начальника с перепачканными сметаной губами. Незваные гости стояли посреди кабинета и не двигались с места, один из них повернулся к секретарю и подмигнул — дескать, все в порядке.
— Все в порядке, Свитколл, это мои знакомые… — сказал капитан.
— Из деревни, — подсказал Тони.
— Да, из деревни, — подтвердил капитан. — Ты иди и закрой дверь, мы тут… поговорим.
— Хорошо, сэр, извините, что так получилось, — сказал секретарь и закрыл дверь.
— Узнал нас? — немного помолчав, спросил Тони. Все время, пока Баттлер беседовал с секретарем, он держал его на мушке, загораживая пистолет своим телом.
— Узнал ли я вас? У меня профессиональная память, я полицейский и помню всех преступников, которых задержал за свою долгую службу, а это тысячи лиц.
Баттлер вытер рот салфеткой и бросил ее на стол.
— С вашей стороны было чрезвычайной дерзостью и, признаю, храбростью прийти сюда. Что ж, храбрых я уважаю, поэтому, если вы прямо сейчас тихонько уйдете, я, так и быть, сделаю вид, что вы мне приснились. А теперь — пошли вон, пока я не вызвал отряд полиции особого назначения!
Баттлер замолчал, ожидая реакции самозваных гостей.
— А он потолстел, тебе не кажется? — сказал Джим.
— И постарел, — в тон ему добавил Тони. — Годы никого не щадят.
— И ничему не учат.
Напарники начали наступать на Баттлера. Тот выпрямился в кресле, но все еще храбрился, поигрывая бровями и комкая в руках льняную салфетку.
Подойдя вплотную, напарники склонились над Баттлером, опершись на стол, начальник полиции не вынес перекрестных взглядов и фыркнул, словно кот:
— Ну и что, изобьете меня, да? А потом помчитесь отсюда в надежде скрыться от торжества закона? Так знайте, что я за вами даже гоняться не стану! Вы приехали и уехали, а ваши родственники останутся у меня в руках! Что хочу — то с ними и сделаю!..
— Кстати о родственниках, — глухо произнес Тони, затем выхватил из подставки заточенный карандаш и, коротко замахнувшись, пригвоздил им руку Баттлера, пробив и кисть, и салфетку, и деревянную столешницу.
Обезумевший от боли и ужаса Баттлер уже готов был испустить жуткий вопль, когда Джим второй салфеткой крепко зажал ему рот и нос. Баттлер попытался вскочить, сбросить с себя, как бывало, навалившихся врагов, однако эти люди не давали ему ни пошевелиться, ни вздохнуть.
«Я умираю», — подумал Баттлер.
— Если не станешь орать, я дам тебе подышать, — сказал Джим, глядя в выпученные глаза полицейского. Тот мигнул, и Джим убрал кляп.
— Ч… ч… что вы на… делали… — Баттлер всхлипнул, его била мелкая дрожь, по щекам текли слезы.
— Так что ты там насчет родственников говорил? — напомнил ему Тони.
— Я… я… больше не буду… Я верну все деньги, только не убивайте меня…
— Как-то быстро он согласился, тебе не кажется? — спросил Джим.
— Да. Я-то планировал отрезать ему уши и положить в эту тарелку — к сырникам… — сказал Тони.
— Не надо, ребята! Дорогие мои, не надо! Я все сделаю, только не убивайте.
Тони взялся за торчавший карандаш и выдернул его остатки. Баттлер ойкнул, быстро обернул раненую руку салфеткой и закусил губу, чтобы не кричать от боли.
— Я все верну, я все верну, честно благородное! Я только пять тысяч потратил, но я верну с жалованья! — зачастил Баттлер, переводя взгляд с одного своего истязателя на другого.
— Значит, так, — сказал Джим. — Пять тысяч мы тебе прощаем, как-никак земляки, в одном городе жили.
— Д-да, спасибо! Спасибо! — стал кланяться Баттлер.
— Остальное вернешь по-тихому.
— Сделаю сегодня же! Прямо сейчас… вот только руку перевяжу и…
— Не торопись, сделаешь это завтра. А нам пора уходить, если будешь вести себя хорошо, мы больше не увидимся.
— Да, больше не увидимся, — с готовностью повторил Баттлер. — То есть — я буду вести себя хорошо!
С тем напарники и ушли, притворив за собой дверь. Баттлер приподнял салфетку, но, едва увидев рану, застонал, теперь она дергала и горела огнем.
— Свиткол! Свитко-о-ол! — закричал он. Дверь распахнулась, появился секретарь.
— Что случилось, сэр?
— Немедленно поднять всех на ноги! Спецназ в погоню!
— Да, сэр, сию секунду!
Секретарь бросился к передатчику.
— Свиткол!
— Что, сэр?!
— Не вызывай спецназ, вызови мне «Скорую помощь»!
— А как же «всех на ноги», сэр?
— Я оговорился. Ой, как мне больно! «Скорую помощь» вызови…
— Но откуда у вас эта рана, сэр? — не унимался секретарь, набирая номер «неотложки».
— Пистолет чистил, случайно выстрелил… Руку, стол — все насквозь!
— Но почему я не слышал выстрела, сэр?
— Потому что ты старый глухой козел!
Воцарилась тишина, в которой прозвучал голос Свиткола:
— Это не вам, мисс… запишите, пожалуйста, адрес…

Глава 82

Высадив пассажиров возле банка, довольный Петрик спрятал двадцатку в карман и поехал по Шахтерской улице. Сделав по кварталу круг и не найдя новых клиентов, он решил съездить к автовокзалу, чтобы еще раз взглянуть на чудо-воинов, похожих на великанов из фантастического кино.
Ему повезло, они оказались на месте — пятеро спецназовцев с огромными, словно пушки, стрелковыми комплексами, висевшими на шарнирах за правым плечом. Забрала на их шлемах были слегка подняты, открывая только глаза, и это делало людей в броне еще более таинственными.
Возле спецназовцев собралось с полдюжины полицейских, они с затаенным восхищением смотрели на этих великанов и иногда решались задать им какой-нибудь пустяковый вопрос, на который спецназовцы отвечали с неохотой, после долгой паузы и сразу отворачивались, продолжая следить за приходящими и убывающими автобусами.
Чуть дальше полицейских собралась группа зевак, и Петрик решил, что тоже может подойти, чтобы лучше рассмотреть спецназовцев со всеми их приспособлениями, что были навешаны в виде ранцев и подсумков на поясах.
Оставив машину в тени акации и едва сдерживая волнение, он поспешил к толпе зевак. Теперь ему будет что рассказать коллегам, этим неуемным грубиянам, которые вечно над ним насмехаются.
Пока Петрик делал свой обходной маневр, от приезжавших пассажиров к зевакам присоединялось все больше восторженных зрителей. Петрику пришлось поработать локтями, чтобы оказаться в первых рядах, но тут кто-то из суперсолдат выразил недовольство собравшейся толпой, и полицейские с готовностью бросились разгонять зевак.
— А ну пошли отсюда!
— Что вам здесь — цирк?!
— Я кому сказал, харя толстая, шевели помидорами!
— Всех, кто не уйдет с площади, увезем в отделение!
Люди разбежались, один только Петрик замешкался, и его схватил за ворот полицейский сержант с длинными, натертыми воском черными усами.
— Тебе что, лопоухий, два раза повторять нужно, а?
Полицейский встряхнул Петрика, и все это перед глазами чудо-воинов. В другой раз Петрик сбежал бы, но сейчас…
— А я, между прочим, по делу пришел! И не к вам, а вот к ним!
И Петрик указал пальцем через плечо сержанта.
— К ни-и-им? — удивленно протянул тот и оглянулся, ожидая решения смотревшего на него спецназовца. Тот едва заметно кивнул, но полицейский сержант не отпустил Петрика, а встряхнул его еще раз и, мерзко шевеля усами, прошипел: — Если ты, сморчок, шутки выдумал шутить…
— Нет, я по делу! — храбро соврал Петрик, еще не до конца понимая, зачем он это делает.
— Ну, смотри у меня.
Сержант подтащил таксиста к спецназовцам и подтолкнул вперед.
— Ну? — коротко спросил один из них, сверля Петрика строгим взглядом.
— Я Петрик Звоновский, господин офицер… Таксист я. А вон там, возле дерева, машина моя стоит…
— Чего сказать хотел? — напомнил ему сердитый сержант.
— Я… — Еще секунду назад не знавший, что будет говорить этим высоким, значительным людям, Петрик вдруг затараторил, проглатывая слова: — Господин офицер, я их сразу приметил! Не нашенские они, не местные и деньгами сорят… Вот!
Петрик выхватил из кармана смятую двадцатку и торопливо развернул, показывая спецназовцу.
— Там всего-то одиннадцать сорок было, а они двадцатку кинули! Не считают денег, господин офицер! И подозрительные!
— Сколько их? — спросил главный, на его шевроне было несколько полосок, но Петрик в званиях не разбирался.
— Двое, господин офицер!
Главный повернулся к остальным четверым, их внутренние переговоры были Петрику не слышны, и от этого огромные люди казались ему еще более могущественными. Наконец главный опустил забрало и еще с двумя направился к ближайшему «скауту».
— Поедешь с нами, — пророкотал его динамик. — Покажешь, где их высадил.
— Конечно, — согласно кивнул Петрик. — Это рядом — улица Шахтерская.

Глава 83

Выйдя на улицу, Джим и Тони направились в сторону центра, словно не замечая припаркованного у входа в банк «Крайкес» военного «скаута» и стоявших рядом бойцов «Нордкома».
Проезжающие мимо банка автомобили притормаживали, водители выглядывали в окна, чтобы рассмотреть этих великанов. Прохожие останавливались и показывали на них пальцами, больше всех радовались дети.
— С ними таксист, — сказал Тони.
— Я заметил, — буркнул Джим. На открытом месте он чувствовал себя голым. Как назло, с их стороны потянулся длинный универмаг «Барклай», до парадного крыльца которого было еще далеко. И хотя они с Тони были не единственными прохожими на тротуаре, рост напарника делал его заметным, словно дорожный знак.
Бежать не следовало, это сразу привлекло бы внимание, оставалось идти с беспечным видом и радоваться солнышку. Однако беспечный вид напарников не обманул «нордкомов», взревев мотором, «скаут» пересек встречную полосу, подпрыгнул на бордюре и перегородил тротуар.
Скрипнув шипами на ботинках, спецназовцы ступили на асфальт. В их руках были короткоствольные пистолеты-пулеметы, а тяжелые пушки оставались за плечами. От рукоятей оружия к разъемам на запястьях тянулись армированные световоды, благодаря чему «нордкомы» видели, куда направлено их оружие.
Гигант с лейтенантскими знаками различия, на голову выше Тони, остановился в полутора метрах от подозреваемых, а двое его подчиненных встали по флангам, чтобы не закрывать друг другу сектора обстрела.
— Ваши документы, господа, — пророкотал лейтенант.
— Ух ты, настоящие роботы, да?! — по-идиотски восхитился Джим.
— Ребята, а вы настоящие? — поддержал его Тони и попытался дотронуться пальцем до плеча лейтенанта.
Тот поспешно отступил, предупредив:
— Стоять на месте! Это боевая операция!
Джим и Тони переглянулись с видом крайнего недоумения.
— Покажите ваши документы!
— Зря вы не глушите мотор машины, — сказал Джим.
— Не твое дело, покажи документы!
— Нет у нас никаких документов, — недовольным тоном пожаловался Тони. — Мы только что из полиции, у нас все отобрали.
Вокруг стали собираться люди, спектакль с участием огромных солдат в броне пропускать никто не хотел.
— Граждане, не нужно скапливаться! Проходим, проходим мимо! — визгливо закричал Джим. — Сейчас здесь стрелять будут!
Люди бросились врассыпную, «нордкомы» на мгновение растерялись. Джим нырнул вниз и проскочил между ног лейтенанта, Тони, словно таран, плечом ударил гиганта в грудь, и тот стал падать через Джима назад. В мгновение ока в руке Тони оказался пистолет, два выстрела прозвучали как один, вырвав из разъемов световоды пистолетов-пулеметов.
В следующее мгновение лейтенант с грохотом упал на асфальт, ухитрившись достать шлемом до борта «скаута».
Тони влепил пулю в забрало одного «нордкома», потом — другого, затем еще по одной. Попятившись, тот, что был слева, открыл огонь вслепую. Длинная очередь вспорола асфальт на проезжей части и сорвала у случайной машины бампер. Джим трижды выстрелил в забрало упавшего лейтенанта, а Тони, пробегая мимо, вышиб ногой из его руки пистолет-пулемёт. И уже со «скаута», в автоматном режиме, разрядил остатки боезапасов в забрала еще находившихся на ногах «нордкомов».
Пули не причиняли им вреда, однако помехи на внутренних экранах затрудняли видимость.
Все произошло за пару секунд. Джим вывернул руль, дал полный газ, «скаут» соскочил с тротуара и, избежав столкновения на встречной полосе, понесся прочь.
По беглецам с опозданием начали стрелять, однако повреждения в системах наведения сделали свое дело — пули снесли балкон и два карниза. Брызнули оконные стекла, над улицей поднялась известковая пыль, на дорогу посыпались обломки кирпича.
Тем временем Джим свернул в проулок, проскочил через пустынный двор, выехал на узкую улицу и повел машину на юго-восточную окраину. Тони сразу понял куда. Следовало бежать, однако сбежать от «Нордкома» и СГБ было не так просто, требовалось оружие, с которым можно было противостоять солдатам «Нордкома» или хотя бы держать их на расстоянии.
Тони сменил обойму и перебрался на сиденье рядом с Джимом. Открыл «перчаточный ящик» и на самом его дне обнаружил еще одну крышку. Подцепив ее, он ухватился за матерчатое кольцо и выдернул панель системы связи, которая обычно играла и роль радиомаяка. Изловчившись, Тони забросил ее в кузов встречного грузовика. Впрочем, на «скауте» мог находиться еще и резервный маяк, о чем не следовало забывать.
— Сменим машину возле магазина! — крикнул Джим. — Наверняка там что-нибудь найдется!

Глава 84

Магазин «Охотничья тропа» был единственным оружейным магазином города. Мальчишки часто заходили туда, чтобы хоть одним глазком посмотреть на настоящее оружие. Хозяин их не гнал, зная, что со временем они подрастут, получат разрешение в полиции и купят первый в своей жизни дробовик. Ну а потом, если преуспеют в жизни, позволят себе автоматические ружья штучной работы от «Фрайбингтона» или «Карла Барры».
Не были исключением и Джим с Тони. В свое время они тоже отирались у прилавка, любовались, затаив дыхание, тусклым отблеском вороненой стали и мечтали пострелять из настоящего ружья.
Магазин они нашли на прежнем месте, на вывеске оказался все тот же фазан и охотник в шляпе с пером. У обочины стояли несколько автомобилей, принадлежавших покупателям, а скорее всего — зевакам, толкавшимся в оружейном магазине. Джим заехал на тротуар, свободного места здесь было больше, это могло пригодиться, если бы вдруг пришлось спешно уезжать.
Перед тем как подойти к магазину, напарники еще раз осмотрелись. Строения здесь стояли редко, прежде это была промышленная зона растущего города, но шахты иссякли, и рост прекратился, а вместе с ним и застройка района.
— Там камера, помнишь? — предупредил Джим.
— Помню, — ответил Тони, доставая пистолет.
Вот и дверь с узким застекленным окошком. Тони вскинул пистолет и выстрелил. Пуля прошила стекло, а затем вдребезги разнесла объектив висевшей в углу камеры, которая фиксировала визит каждого посетителя.
Толкнув дверь, Тони первым ворвался в магазин с криком:
— Всем на пол! Контрольная закупка!
Четверо посетителей, не дожидаясь повторных команд, повалились на пол лицом вниз и закрыли головы руками. То же самое попытался сделать и напуганный продавец, однако Тони его остановил:
— Нет-нет, мистер Крутиков, вы нам нужны.
— Но у меня нет сегодня выручки! И ружья только дешевые, есть один «Карл Барра», но у него сломан курок, нужно отправлять изготовителю… — Продавец вытер со лба пот и судорожно сглотнул. Он ожидал самого худшего.
— Вы не поняли, мистер Крутиков, — напомнил Джим, становясь чуть в стороне, чтобы видеть лежащих на полу. — Вам сказали — контрольная закупка, а не ограбление.
— А что это значит, если не грабеж?
— Мы забыли дома разрешение на покупку оружия, а без обновки уходить не хочется, — пояснил Тони.
— Что… же вы хотите купить? — осторожно спросил Крутиков и вытер платком блестевшую лысину. — Весь товар на витрине…
— Это все ерунда, помнится, у вас была такая пушка, на сошках.
— Ах, это вы о «берте-42» вспомнили! Это когда еще было, я ее уже лет пять как снял с витрины, полицейские пришли и сказали, что она не входит в перечень гражданского оружия. А как же не входит, если я ее на распродаже охотничьего оружия покупал! Недорого обошлась, потому как в Трезорском море выбили всех панцирных китов, а именно для охоты на них «берта» и использовалась. Вот.
— Ну так где она?
— В кладовке.
— Исправна?
— А что ей сделается? Ее там никто не беспокоит.
— Патроны имеются?
— Сто пятьдесят штук.
— Даем за комплект пятьсот реалов, — объявил Джим и положил на прилавок новенькую ассигнацию в пять сотен. Он понимал, что единственный способ заставить торговца соображать быстрее — показать ему деньги.
— Вот так штука! — улыбнулся продавец и, взяв деньги, сунул в карман форменного халата. — Одну секунду, я быстро!
Крутиков убежал, Тони остался у прилавка, а Джим вернулся к двери и выглянул наружу. На улице было тихо, мимо проезжали редкие автомобили, неподалеку дымила трубами красильная фабрика.
Вскоре послышался шум, это возвращался мистер Крутиков. Он громко пыхтел, задевая за шкафы и стены деревянными коробами, что были навешаны на нем, как на вокзальном носильщике.
— Помогите… — изнемогая, попросил он, и Тони снял с его плеча ремень самого большого короба — длиной около двух метров.
— Вот! Уф… Это она — «берта». А вот — патроны…
Крутиков положил на прилавок картонную коробку с потеками смазки.
— Да что же вы все сразу-то тащили, себя бы поберегли! — заметил Джим.
— Хорошему покупателю… всегда рад услужить… — страдальчески улыбаясь, пояснил продавец и сгрузил на прилавок еще две деревянные коробки и пачку с патронами.
— А это что? — спросил Тони.
— Это тоже нелегальный товар. «Бенксон», автоматический пистолет для охотников на крупную дичь. Двенадцать миллиметров, патроны с бронебойным сердечником…
— А зачем охотникам бронебойные? — спросил Джим, оглядываясь на дверь.
— Ну, у сумчатого медведя лобная кость — шесть сантиметров, весит он четыре тонны. Если с одного выстрела не свалить, он охотника запросто раздавит. Я однажды на старой шахте его испробовал — две кирпичные стены навылет.
Тони открыл крышку «берты», проверил, как ходит затвор, и остался доволен, оружие выглядело ухоженным. Затем он так же быстро и деловито проверил оба «бенксона».
— Даем по триста за пистолеты, — сказал Джим, отсчитывая деньги. Крутиков сиял от счастья, он уже понял, что ни грабить, ни убивать его не будут.
— Тризеры есть? — спросил Тони.
— Эх, для вас все, что угодно, — один где-то завалялся!
Продавец выскочил в подсобку и вскоре вернулся с коробкой, где лежали два приборчика — малогабаритный оптический прицел, оснащенный цифровой видеокамерой с функцией ночного видения, и приемник с экраном, который надевался, как очки, и принимал передаваемую камерой информацию.
— Двести за тризер, — сказал Джим, отсчитывая деньги.
Кто-то из лежавших на полу громко чихнул и тут же извинился.
— Чей пикап у входа? — спросил Тони, нагружая на себя покупки.
— Забрать хотите? — после паузы поинтересовался чихнувший.
— Нет, сегодня мы все покупаем, — сказал Джим. — Две тысячи тебя устроит?
— Да, устроит, сэр!.. — обрадовался владелец пикапа, стоившего не более тысячи.
Джим подошел и положил перед его лицом две тысячные ассигнации.
— Бензина там полбака, ключ под сиденьем, правда, документы не совсем в порядке…
— Документы — не проблема. А ты можешь забрать с тротуара военный «скаут». Правда, его может искать полиция.
— Эх, да когда это я полиции боялся?!
— Все, уходим? — спросил Тони.
— Ах да — еще камера и разбитое стекло. За все — двести…
Джим положил деньги на прилавок и следом за Тони выскочил из магазина.

Глава 85

Полковник Рутберг подошел к окну, выходящему на внутренний двор гостиницы. Какие-то люди выуживали из мусорных баков стеклянные бутылки и составляли их в ящики, в отдельный мешок складывали металл, мотки проволоки и жестяные банки.
«Ну и дыра. В ванной муравьи, кондиционер не работает — и это лучший номер в гостинице! Другие, по утверждению администратора, еще хуже».
Мысли были невеселыми, пока что двое государственных преступников переигрывали его, заслуженного Координатора второго класса. Именно так в структуре СГБ назывался его чин, однако именоваться «полковником» Координатору второго класса нравилось больше, тем более что эти чины формально один другому соответствовали.
Рутберг отошел от окна и вернулся в центр гостиной, на ковре которой возвышались лейтенант Лойд, капрал Шпринглер и рядовой Виеру. Они были без шлемов и потому выглядели не такими неприступными, как обычно.
— Итак, лейтенант Лойд, расскажите нам, как троим бойцам «Нордкома» удалось упустить двух невооруженных людей.
— Они были вооружены, сэр, — напомнил командир нордкомовского подразделения капитан Сильвестр. По настоянию Рутберга он снял с шарниров свою пушку и сел в кресло, поскольку в окружении этих гигантов полковник чувствовал себя неуютно. Чтобы иметь хоть какую-то поддержку, он пригласил на разбор старшего агента Фишера, которого не особенно жаловал. Теперь Фишер сидел на покосившемся стуле у стенного шкафа и терпеливо стенографировал разговор, хотя в его нагрудном кармане лежал включенный диктофон.
— Позвольте с вами не согласиться, капитан, пистолетики, которыми располагали предполагаемые преступники, на фасеточной броне ваших солдат даже царапины не оставили. Это все равно как если бы я угрожал вам надувной дубинкой…
Капитан опустил голову: по сути, полковник был прав.
— Итак, лейтенант, прошу по порядку.
— Опять с самого начала?
— Нет, с момента, как вы преградили им дорогу.
Лейтенант вздохнул, потоптался на ковре заламинированными кевларитом ботами, пожужжал приводами усилителей движения и продолжил рассказ:
— Я вышел первым, сэр, при мне был пистолет-пулемёт «М10», у капрала Шпринглера и рядового Виеру — тоже. Согласно инструкции я остановился в полутора метрах от подозреваемых и опустил оружие, поскольку слева и справа от меня встали капрал и рядовой. Я потребовал предъявить документы, но они сказали, что документы в полиции. А еще они стали разыгрывать из себя дурачков, дескать, неужели вы настоящие и все такое.
— А вы что?
— Я сделал шаг назад, навел на них оружие и повторил требование. Но они опять начали кривляться, а тут еще стали собираться зеваки. Человек двадцать или тридцать, и вдруг один из них, я имею в виду преступников, сэр, как заорет: разбегайтесь, здесь сейчас стрелять начнут — и люди стали разбегаться. Поднялась паника, и один из преступников прошмыгнул у меня между ног.
— Как это прошмыгнул? Вы что, нараскоряку стояли? — ухмыльнулся полковник.
— Нет, сэр, согласно инструкции ноги были расставлены на пятнадцать градусов относительно вертикальной оси. Это необходимо, чтобы иметь достаточную устойчивость.
— Хорошо, что было потом?
— Второй — высокий преступник — толкнул меня, и я стал падать через первого, который создал позади меня препятствие.
— Создал препятствие, — повторил полковник и покачал головой. — Как мальчишек провели. Сколько вы весите в полном снаряжении, лейтенант?
— На момент инцидента двести четырнадцать килограмм, сэр.
— Ну и как вас мог столкнуть какой-то худышка? Вы ведь говорили, что он не обладал выдающимся телосложением.
— Да, сэр, он не обладает выраженной мускулаторой, но он широк в плечах. Про таких говорят — жилистый.
Полковника Рутберга стало раздражать это монотонное повествование лейтенанта, как будто, находясь в этих железках под контролем компьютера, он и сам стал машиной.
— Я и без вас знаю, как говорят про таких! — закричал Рутберг, но взял себя в руки и уже тише добавил: — Продолжайте.
— Я упал и продолжения не видел.
— Хорошо. Кто видел? Капрал, вы видели?
— Да, сэр! Видел. Этот высокий выбил у нас из гнезд шнуры видеонаведения. За секунду или даже быстрее.
— А что, стрелять с трех метров без видеонаведения вы не в состоянии?
— В состоянии, сэр, только помехи на экране… это отвлекает. И потом, преступник сразу стал стрелять нам в забрала, тут уже ничего нельзя было разглядеть. Только белые вспышки по всему экрану и такое ощущение, что по голове как по барабану стучат. Я даже дернул непроизвольно спусковой крючок, к счастью, пули ушли в асфальт. Уже потом, когда преступники стали убегать на нашем «скауте»…
— А он, значит, стоял заведенный?
— Да, сэр, согласно инструкции.
— М-да, видимо, инструкции нужно менять. Фишер, вы стенографируете?
— Да, сэр! Уже восьмой лист пошел!
— Это хорошо?
— Ну… — Фишер пожал плечами. — Не знаю.
— Продолжайте, Шпринглер.
— Когда они стали уезжать, я и рядовой Виеру сумели дать в них по очереди, но никуда не попали.
— Да нет же, вы попали! Вы очень даже попали, — с сарказмом произнес полковник. — Там теперь половина улицы в руинах лежит.
В полнейшей тишине полковник прошелся до окна и вернулся обратно.
— Лейтенант Лойд, вы проанализировали причины случившегося?
— Да, сэр.
— Ну и какие выводы? Кто виноват?
— Маховые массы, сэр.
— Какие-какие массы? — переспросил полковник, подавшись вперед и склоняя голову набок.
— Маховые, сэр. Мы просмотрели компьютерные логи события и выяснили, что у нас в этой ситуации не было шансов, масса брони и оснащения на наших конечностях была такова, что за реакцией хорошо тренированного человека на близкой дистанции мы не поспеваем.
— И какая же оптимальная дистанция для вашего эффективного действия?
— При встрече с этими же преступниками — тридцать три метра, сэр.
— А как же проверять документы на таком расстоянии?
— Нужно было послать обыкновенных полицейских, сэр, — не удержался от замечания капитан Сильвестр, ему было жаль своих солдат.
— Полицейских они бы перестреляли, как птичек, капитан. А ваши люди хотя бы остались живы.
Полковник присел на свободный стул, помассировал виски и спросил:
— Что у нас с преследованием неуловимой девушки?
— Ее так и не поймали, сэр, — ответил капитан, порываясь подняться.
— Сидите, — махнул рукой Рутберг. — Сидя докладывайте.
— Наши солдаты видели ее, преследовали по следам квадроцикла — колея была видна очень хорошо. Но потом она бросила транспортное средство и забралась по крутому склону на старый террикон.
— Ну подстрелили бы ее… В задницу, — усмехнулся полковник.
— Пока «скауты» подъехали к ее брошенному квадроциклу, она уже была наверху, только следы остались на склоне.
— Сколько же они ехали до ее квадроцикла?
— Примерно полторы минуты, сэр.
— А какова высота склона?
— Высота — двадцать четыре метра, уклон — шестьдесят градусов.
— Ну и как можно за полторы минуты это одолеть?
— Не знаю, сэр.
— А вертолет ваши солдаты не догадались вызвать, я же местную полицию подключил к обеспечению вертолетами.
— Вертолет пришел через семь минут, но девушки на терриконе уже не было. Лишь позже, когда солдаты сумели пробиться через заросли терновника, на что ушло около полутора часов, они нашли ее укрытие.
— И что же это было за укрытие на пустом холме?
— Он не совсем пустой, сэр, там имеются редкие молодые деревья, именно они и не дали вертолету сесть. Но спрятаться под ними невозможно, девушка спряталась на открытом месте — под дерном.
— Под дерном?
— Да, дерн был аккуратно надрезан и поднят, а потом она накрылась им, как одеялом. На все — пара минут, и она выглядела как простая кочка, немудрено, что наблюдатели с вертолета ее не заметили.
Полковник покачал головой. Появление это шустрой и сведущей в маскировке девушки ему не нравилось. Поначалу она считалась побочным следом, который отрабатывался для порядка, предполагалось, что она интересовалась возможными преступниками, а может, и не ими, никаких имен она не называла.
— Ну хорошо, а как она ушла из окружения через колючий терновник?
— Прорубила лаз, сэр. Аккуратный, словно работала большим садовым секатором.
— М-да, хотел бы я знать, куда она подевалась.
На приемник капитана Сильвестра стала поступать информация, он коротко извинился и весь превратился в слух, прижимая к уху крохотный наушник. Затем извинился еще раз, надел шлем и опустил забрало.
Полковник с долей зависти следил за действиями капитана, предполагая, что тот сейчас просматривает полученные видеофайлы. Молчали и остальные, ожидая новостей.
Наконец Сильвестр снял шлем, пригладил рукой короткие волосы и сказал:
— Есть хорошие новости, сэр, сержант Торнтон их обнаружил. Сначала ему удалось настигнуть угнанный «скаут», где сидел какой-то посторонний человек. Он сообщил, что «скаут» ему отдали в обмен на его пикап двое молодых людей, заходивших в магазин «Охотничья тропа». Со слов арестованного, эти двое купили оружие и, погрузив его в пикап, поехали на север. Полицейские обнаружили его в сорока километрах на северо-востоке, пикап ехал вдоль широкой траншеи — преступники искали возможность переправиться через нее. Сержант Торнтон уже на месте событий, остальные выдвигаются. Судя по карте, которую я получил, траншея тянется до заброшенной шахты «Приозерная»…
— А если они бросят машину и уйдут пешком?
— Едва ли они так поступят, сэр, мы их сразу обнаружим — местность кругом открытая. Полагаю, они спрячутся среди руин шахты, а выехать с нее им не дадут — наши солдаты уже высаживаются по периметру границ городка.
— Где карта? Я хочу взглянуть на карту! — потребовал полковник.
— Э-э… я могу скинуть вам файл.
— Куда? У меня же нет такой замечательной электронной каски…
— Я нарисую вам по дороге, сэр, как только командир перебросит этот файл мне! — пообещал лейтенант, желая загладить свою вину.
— Что ж, тогда в путь! — сказал полковник, поднимаясь. — Надеюсь, этот ваш сержант Торнтон не упустит их, пока мы будем добираться; судя по ухваткам, он парень не промах.
— Не упустит, сэр, Торнтон старейший служащий нашего подразделения, иногда я полагаюсь на него как на заместителя.
Уже на лестнице, в шуме грохочущих о ступени шипованных ботинок полковник напомнил, что окруженных преступников необходимо взять живыми.
— Уничтожить их несложно, но они нужны нам живыми. Ликвидация только в крайнем случае.
— Мы их только подраним, сэр! — прокричал в ответ капитан, хлопнув через плечо по стволу своей вернувшейся на шарниры пушки.
— Единственное, что меня беспокоит — они ведь покупали что-то в охотничьем магазине, — вспомнил полковник.
— Не стоит беспокоиться, сэр. Если они и взяли что-то, то это какое-нибудь барахло.

Глава 86

Джима и Тони подвели чужая жадность и непоследовательность. Двадцать километров чугунных труб большого диаметра лежали в земле несколько десятков лет и питали шахту из озера Риц пресной водой для промывки породы. После банкротства шахты кредиторы вывезли все, что могли, остальное растащили мелкие воришки и охотники за металлом. Но лежавшие на трехметровой глубине трубы на тот момент никого не заинтересовали. О них вспомнили через много лет, пригнали технику, раскопали и вытащили, а о том, чтобы закопать образовавшийся ров, никто не подумал. Так он и остался в километре от старенького шоссе на Эльдсбург, идя почти параллельно ему.
Когда впереди показались полицейские машины, Джим и Тони поняли, что шоссе перекрыто. У горизонта пронесся вертолет, стало ясно, что взялись за них крепко. Сворачивать направо было нельзя — открытая местность с редким кустарником тянулась на десятки километров, и они свернули налево, чтобы, проскакав по солончакам пару километров, оказаться среди искусственных гор — заросших лесом терриконов. Они цепью тянулись на пятьдесят километров вдоль заброшенных шахтерских городков и шахт, там можно было надежно укрыться от преследования, однако неожиданно беглецы уперлись в будто нарочно выкопанный ров.
Джиму пришлось еще раз свернуть налево, и они помчались вдоль траншеи в сторону шахты «Приозерная».
— Это труба! Они трубу доставали! — прокричал он сквозь шум мотора и дробный перестук подвески.
Тони высовывался в окно и следил за кружащими неподалеку вертолетами. Их набралось уже четыре — три полицейских и один «кроун-505», принадлежащий геологическому управлению, такой мог брать на борт полтора десятка человек десанта.
— Осторожничают! — крикнул он Джиму, имея в виду тактику пилотов, старавшихся держаться подальше.
— Живьем взять хотят!
Впереди показались бетонные строения шахтерского городка, надежды на то, что мародеры остановились и не доделали работу, оставив спасительный перешеек, исчезали. Да и не кружили бы в спокойном отдалении вертолеты преследователей, если бы видели для своих жертв возможность ускользнуть.
«Кроун-505» опустился где-то за поселком и вскоре снова поднялся.
— Выпустил птенчиков! — угадал Тони.
— Ничего, до нашего приезда они через руины пройти не успеют, там такие завалы, будто артиллерия поработала. Потому и не решились среди зданий высадиться — там сесть негде.
Подскочив на обломке бетона, пикап въехал между двумя корпусами электроподстанции и остановился.
— Ты оставайся, а я на разведку…
— Давай.
Вооруженный «бенксоном», Тони ушел. Джим держал под рукой второй пистолет и сидел с открытой дверью. Было тихо, лишь где-то на крыше постукивал жестянкой ветер.
Минут через пять Тони вернулся.
— Заводи, здесь можно проехать до гаража, там удобно машину спрятать, она нам еще пригодится.
— Показывай дорогу!
Тони побежал вперед, отбрасывая с пути особенно большие камни и куски арматуры. Заброшенный гараж и впрямь оказался подходящим для укрытия местом, в нем уцелели несколько боксов с толстыми стенами и потолочные перекрытия.
Поставив машину, Джим вышел с пистолетом, чтобы встать в охрану, пока Тони настраивал свою «пушку». Достав «берту», тот еще раз проверил затвор, пощелкал переключателем одиночного и автоматического огня. Один патрон сразу дослал в ствол, потом зарядил и вогнал в гнездо магазин на пять патронов, итого получалось — шесть. Для функции автоматического огня этого было маловато.
— Как там? — спросил Тони, разрывая упаковку тризера.
— Тихо. Думаю, спешить они не станут. Если есть приказ брать живыми, будут перебираться с кирпичика на кирпичик, чтобы подстрелить нас аккуратно…
— Или из парализатора.
— Для парализатора дистанция нужна короткая.
Тони вставил аккумулятор в камеру-прицел, в маленьком контрольном окошке появились цифры — прицел уже начал рассчитывать дистанцию.
— Полдела сделано…
— Что?
— Это я с приборами разговариваю.
— А-а, — Джим кивнул. — Скажи им, чтобы хорошо работали, скажи, батарейки новые купишь.
— Обязательно скажу.
Тони вставил аккумулятор в приемный экран и надел его. Посмотрел по сторонам, потом поводил камерой.
— Работает, — повеселевшим голосом сообщил он. Потом выглянул в выбитые ворота и навел камеру на стоявшую вдали кирпичную трубу. — Вот это да, полторы тысячи метров выдает! — сообщил он.
— Прибор военный — факт, — сказал Джим.
Тони приладил камеру тризера на ствол «берты», поводил оружием из стороны в сторону — в связке система прицеливания работала хорошо. Он отошел в темный угол и включил функцию ночного видения. Она тоже работала исправно, но по опыту Тони знал, что ее дистанция была в разы короче «дневной».
Послышался гул вертолета, и всего в сотне метров прошел полицейский «джейран». Возможно, агенты СГБ решили пожертвовать полицейским, чтобы спровоцировать засевших в руинах на действие, но Джим и Тони были далеко не простаки.
— Надо бы «берту» пристрелять, — сказал Тони.
— Как ты ее пристреляешь?
— Тут недалеко галерея транспортерная, метров триста длиной. Крышу сняли, так что в ней светло.
— А звук выстрела будет такой, что не поймешь, где стреляли, — подвел итог Джим.
— Вот именно. Кстати, там в башне несколько колонн от промывочного оборудования остались, утром на них конденсат выступит.
— Значит, утречком водички попьем, — со вздохом произнес Джим. — А как со жратвой?
— С этим хуже, здесь даже крысы не живут, бетон грызть им несподручно. Да и пыль здесь, говорят, ядовитая.
Сняв с деревянных ящиков ремни, напарники обвязали ими боекомплект. Самую тяжелую коробку с патронами к «берте» надел вместо ранца Джим, а Тони, помимо основного оружия, пришлось нести почти три сотни патронов к «бенксонам».
Двигались осторожно, сначала Тони «просвечивал» «бертой» с камерой окрестности, потом выдвигался Джим, и лишь после того, как он достигал какого-нибудь укрытия, к нему присоединялся Тони.
Снова застрекотал вертолет, на этот раз на достаточном удалении. Это был «кроун-505», и он, без сомнения, привёз новую группу десанта. В отличие от полицейского «провокатора», этот крался на небольшой высоте, стараясь не высовываться.
Машина опустилась на северной окраине заброшенного городка, тем самым отрезая напарникам выход к двум терриконам, которые Джиму и Тони были малоинтересны — на отвалах графинитовых руд никакая растительность не произрастала, а потому спрятаться там было невозможно.
Джим отметил, что почти вся территория шахты связана довольно глубокими кабельными каналами. Кабели из них давно вытащили, закрывать каналы, по понятным причинам, никто не стал, так что теперь они представляли собой готовую сеть ходов сообщения. И если боец «Нордкома» такой траншеей воспользоваться не мог, то Джим и даже Тони, встав на четвереньки, вполне могли скрытно переходить от строения к строению.
Вскоре они оказались в башне и по сохранившимся лестничным пролетам поднялись до галереи. Это было почти идеальное место для тира — залитая светом галерея заканчивалась стенкой приемной камеры, испещренной темными пятнами плесени.
Перекинув ремень «берты» через плечо, Тони направил оружие на далекую стенку, потом навел перекрестие на небольшое, размером с яблоко, пятно.
— Порядок? — спросил Джим.
— Да, иди.
Джим быстро спустился к основанию башни и выглянул из ворот наружу. Спустя несколько секунд раздался выстрел «берты». Джим удовлетворенно кивнул, как они и предполагали, звук исходил со стороны последней опоры галереи, на которой стояла «мишень» Тони.
Вскоре раздался второй выстрел — Тони проверял проведенную регулировку, а еще через минуту он спустился.
— В самое яблочко, чудо, а не машинка.
— Почти как КПТ? — улыбнулся Джим.
— Для КПТ отдача жестковата.
— Что будем делать? Засаду?
— Рискованно. Они все на пружинках, им по прямой сто метров проскочить ничего не стоит. Обойдут.
— Тогда давай ловить на живца.
— Живец ты, что ли, будешь?
Джим кивнул, и Тони, подумав, согласился. Он не любил играть в такие игры, где требовалось подставлять Джима в качестве приманки, но шансов выбраться отсюда у них было мало, сдаваться они не собирались и внутренне к такому исходу в своей карьере были давно готовы.
— Живец так живец, — сказал Тони. — Но для начала надо показать им, что мы шутить не собираемся. У этой игрушки прицел на полторы тысячи метров, если убрать рассеивание, метров восемьсот действительной дистанции при дневном освещении останется.
— А это значит, что, заняв позицию в центре развалин, ты дотянешься до любой окраины, — подвел итог Джим.
— Вот именно.
— Тогда вон там, — Джим указал на высящееся здание шахтоуправления, — есть где спрятаться, отход я прикрою, а на зрение ты никогда не жаловался.
— Хорошо, давай выдвигаться, только ранец свой здесь спрячь, два десятка «железок» я и по карманам распихаю.
— Большое спасибо…

Глава 87

С крыши шахтоуправления обзор открывался хороший. Тони оценил это, когда преодолел двенадцать этажей, оставив Джима на часах в бывшей столовой. Если не считать северо-востока, где небольшой сектор перекрывала башня, весь периметр шахтного поселка просматривался неплохо.
Исходя из опыта, для поиска целей Тони выбрал западную окраину, поскольку туда десант был доставлен раньше всех, а значит, солдаты там уже освоились и осмелели.
Через четверть часа наблюдения он обнаружил деятельность западного заслона. Бойцы «Нордкома» активно обследовали ближайшие к ним строения, но на открытом месте появлялись ненадолго, должно быть, их хорошо проинструктировали.
Вскоре к западной окраине прибыл четырехосный броневик из полицейского резерва. Тони ожидал глупостей со стороны его пассажиров, однако они выбрались из машины под прикрытием бетонных стен.
Тони вздохнул и приготовился ждать дальше. Время у него было, а внизу прикрывал надежный друг. Вся площадь перед шахтоуправлением простреливалась на дистанции в пятьдесят метров, для такого оружия, как «бенксон», — не расстояние, а для такого стрелка, как Джим, не проблема.
Чтобы пройти на позицию Тони, противник должен был подкрасться к Джиму незаметно и убрать его, но таких людей Тони не встречал. Сверхбыстрых вроде того мясника с ножом — да, было дело, Тони невольно пошевелил восстановившейся рукой, а вот бесшумных — нет, не случалось. Дикари в джунглях — не в счет, они в этом лесу выросли, здесь же каждая песчинка на бетоне скрипит и выдает движение.
Наконец Тони увидел подходящую цель. Дистанция пятьсот тридцать метров, заметный «нордком» с пушкой в походном положении.
Он пробирался за грудами битого кирпича, пригибаясь, насколько это было возможно, но впереди, в массе обломков и торчавшей из бетона арматуры, его ожидал небольшой разрыв — всего метров пять, но этого могло хватить, если солдат не преодолеет их одним прыжком. Снаряжение «нордкома» сделать это ему позволяло.
Подсвеченное оранжевым цветом перекрестие легло на предполагаемое место появления цели. «Берта» прочно стояла на сошках и, казалось, тоже затаила дыхание в ожидании выстрела.
Вот и «нордком», он не стал прыгать. Почему? Возможно, проходил по этому маршруту не один раз и уже не чувствовал опасности. Он не только не стал спешить, но еще и задержался, чтобы взглянуть на пустые окна близлежащих строений.
Тони выстрелил, полсекунды на полет пули и — удар! Силуэт исчез, но было заметно, как отлетел в сторону какой-то большой предмет.
«Голова, что ли?» — не понял Тони и, услышав низкий рокот «кроуна-505», развернул «берту» в южном направлении.
Темно-зеленый, с желтой полосой и длинным номером корпус машины был виден издалека. Вертолет шел на минимальной высоте, однако уже на небольшой скорости, должно быть планируя выпустить очередную группу на южной окраине. Предосторожность пилота была не лишней, и Тони, находись он внизу, не сумел бы заметить машину, но отсюда — с крыши двенадцатиэтажного здания — все выглядело иначе.
Дистанция — семьсот два метра, поправка на скорость плюс опыт и интуиция. Пауза, выстрел!
Тони видел, как из выхлопной дюзы вылетело облако черного дыма, вертолет качнулся и стал уходить на юг, выискивая подходящую площадку для вынужденной посадки. Впрочем, далеко уйти ему не удалось, машина неловко шлепнулась набок, сломав правую стойку шасси, но лопастями земли не коснулась.
Цвет выхлопа становился все чернее, вскоре турбины загорелись. Почти сразу распахнулись грузовые створки, и оттуда, смешно подпрыгивая, начали выбегать «нордкомы» — прямо на оранжевое перекрестие прицела.
Дистанция — восемьсот пятнадцать, пауза, выстрел!
Дистанция — восемьсот девятнадцать, пауза, выстрел! Восемьсот пять — уже разбегаются, пауза — выстрел! Семьсот девяносто три — выстрел без паузы!
Выдернув опустевший магазин, Тони в одно мгновение загнал в него три патрона, еще мгновение на установку магазина в гнездо и снова: семьсот семьдесят два — выстрел, семьсот семьдесят восемь — выстрел, восемьсот десять — пилот, растерянный гражданский парень, пауза… ладно, живи! Ага, кто это там в овражке? Похоже на шлем, но это не голова, а ранцевый генератор для навесного оборудования. Тони прицелился и выстрелил, спустя секунду генератор разлетелся снопом разноцветных искр.
«Ну, хорошего понемножку», — сказал себе Тони, подхватил «берту» и, пригибаясь, побежал к чердачному окну.

Глава 88

Броневик, что получил полковник Рутберг из полицейского резерва, оказался необыкновенно тряским. В его десантном отделении воняло мышами и пылью, поскольку на складе, где стояла машина, отсек использовали для складирования крупы. По счастью, основную часть пути все же удалось проделать на полицейском джипе, а в броневике лишь последние пять километров.
Высадку десанта, согласно инструкции, проводили под прикрытием бетонных коробок бывшего снабженческого склада, и когда Рутберг выбрался из душного отсека на воздух и увидел солнце, он подумал, что такие предосторожности излишни. Что могло случиться в такой ясный день?
Полковник встряхнул головой и улыбнулся при мысли, для скольких неопытных агентов, трудно даже посчитать, солнечный день и природные красоты сыграли свою роковую роль. А враг всегда рядом, среди этих нагромождений и пустых зданий, будь он даже безоружен, он остается очень опасным.
— Сержант Торнтон, сэр! — представился очередной громила, салютуя с жужжанием приводов усилителей движения.
«Еще один монстр, хорошо, хоть забрало открыл», — подумал полковник.
— Приветствую, сержант, наслышан о ваших успехах.
— Спасибо, сэр.
— Какие-нибудь происшествия?
— Происшествий нет, сэр. Полчаса назад со стороны развалин раздался звук, похожий на выстрел, потом еще один.
— Кто-то стрелял?
— Трудно сказать, сэр, это заброшенный городок, он постепенно разрушается, лопаются конструкции, скрепит арматура…
— Понятно, — кивнул полковник и оглянулся на капитана Сильвестра и лейтенанта Лойда.
В их глазах горел огонь, а в самих позах был вопрос — когда? Рутберг понимал их, они желали восстановить свое доброе имя, и сейчас именно от него зависело, какой дать приказ — ждать или идти на поиски немедленно.
— Фишер! — позвал полковник, чтобы выиграть время перед объяснениями.
— Я здесь, сэр! — мотнул головой старший агент.
— Вы взяли оружие?
— Мой пистолет со мной, бронежилет я надел. Желаете направить меня старшим группы, сэр?
— Нет, Фишер, вы еще пригодитесь мне живым.
— Сэр, эта работа больше подходит для нас, — сказал капитан Сильвестр, не ожидая, когда полковник даст ему слово. Рутберг сделал вид, что не заметил этого.
— Сержант Торнтон, чем сейчас занимаются солдаты?
— Устанавливаем связь с вновь прибывающими группами и определяем сектора поиска для каждой группы. Поскольку мы прибыли сюда раньше других, сэр, мы уже успели осмотреть несколько зданий, чтобы чувствовать себя в безопасности.
— Как думаете построить поиск?
— Сначала зачистим все пространство, куда сможем проникнуть, а если выгнать их не удастся и они забьются в какие-нибудь щели, придется задействовать полицейских собак.
— Хороший план, я его принимаю. Хочу только напомнить, что, несмотря на опасность преступников, их можно лишь слегка подранить. Никаких выстрелов расширяющими гранатами, никакого автоматического огня из ваших пушек. Только одиночные выверенные выстрелы. Газовые гранаты есть?
— Полный комплект, сэр!
— Вот и отлично. Покажите, что вы не какие-то пробиватели стен, а интеллектуальный симбиоз человека и военных технологий.
Сержант Торнтон и капитан Сильвестр переглянулись.
— Хорошо, сержант, расставляйте людей и начинайте зачистку, но пока только с вашей уже частично проверенной окраины.
— Благодарю вас, сэр! — сказал сержант. Он повернулся к стоявшему неподалеку «нордкому» и приказал ему отправляться на «опорный пункт номер один». — Возьмешь Сольберга и еще двоих — пойдете в сектор!
— Есть, сэр, — ответил «нордком», захлопнул забрало и поспешил к опорному пункту мимо куч битого кирпича и бетонных обломков, пригибаясь там, где укрытие было недостаточно высоким.
«С таким ростом спрятаться трудно», — отметил про себя полковник.
— Сэр, нам сообщают, что на южную окраину сейчас доставят еще пятнадцать бойцов, — сообщил капитан Сильвестр.
— Очень хорошо, кажется, все начинает налаживаться, — кивнул полковник и снова бросил взгляд на уходящего «нордкома».
Неожиданно прозвучал резкий щелчок, с солдата слетела голова, а его тело отбросило в сторону.
— Они его обезглавили! Смотрите, какой ужас, они его обезглавили! — закричал видевший это Фишер.
Сержант Торнтон и лейтенант Лойд бросились к упавшему.
— Кто-нибудь слышал выстрел? — спросил полковник.
— Как будто что-то было, но из-за шума вертолета, — капитан указал на приближавшийся «кроун-505», — ничего не слышно.
Солдата перенесли в укрытие, его голова оказалась на месте, но полученные раны сильно кровоточили. Лейтенант Лойд держал сорванный пулей шлем пострадавшего.
Прибежал капрал, исполнявший роль полевого врача.
— Сильная контузия, сломана челюсть, рваная рана щеки, повреждено ухо…
— Вот, — сказал лейтенант, показывая полковнику разорванное пулей крепление шлема.
Не успел Рутберг сказать, что он об этом думает, как послышались выстрелы. Сначала одиночный, а потом они зачастили с такой скоростью, что полковник сбился со счета.
— Где это? — спросил он.
— Похоже, в центре, — сказал сержант Торнтон. — Там высокое здание, должно быть, снайпер оттуда работает! Судя по звуку — бронебойное ружье…
— По кому же он работал? — спросил лейтенант.
— А вон, смотрите! — указал Фишер. Над южной окраиной поднимался черный дым, и тотчас с сержантом Торнтоном связались с места происшествия. Его приемник был включен на громкую связь, потому разговор слышали все.
— Торнтон, сукин сын, что у вас тут происходит?! Снайпер с высотки работает, вы что — не знали? У меня семеро раненых!
— Не кричи, Аркадий, говори толком!
— Вертолету двигатель прострелили, мы на пузо плюхнулись, стали выбираться из горящей машины, а тут и началось! Шестерых прямым попаданием, пятому прострелили генератор! Нам нужен врач и транспорт, чтобы отправить людей в госпиталь — они кровью харкают!
— Сейчас все будет, Аркадий…
— Я распоряжусь, — сказал капитан.
— Распорядись, капитан, — с издевкой в голосе произнес полковник. — Это ведь вы говорили, что в охотничьем магазине можно взять только барахло?
— Что бы они ни взяли, сэр, это нас не остановит, — ответил капитан и, отойдя к стене, стал вызывать полицейских медиков.
— Это я виноват, сэр, не удосужился спросить, что они вывезли, — повинился сержант.
— Ладно, теперь уже поздно что-то выяснять. Ваш капитан прав, вызывать артиллерию мы не станем в любом случае и в любом случае никуда отсюда не отступим.
— Какие будут дальнейшие указания, сэр?
— До наступления темноты или хотя бы до сумерек все действия приостановим. Нужно лишить противника возможности видеть нас и использовать против него все наши технологии. На этом — все, занимайтесь отправкой раненых, пополнением и всем, чем положено заниматься.

Глава 89

Напарники не сомневались, что после жестокого урока «нордкомы» засядут в укрытия и станут дожидаться темноты. А потому готовились к ней сами.
Джим выбрал для себя подходящую позицию — трехэтажное бытовое здание, где прежде были раздевалка, душевые, буфет и небольшая столовая. Пробраться в здание было несложно, к нему вел почти не заваленный кабельный канал.
После того как Джим вернулся из разведки в здание, напарники обсудили, где лучше занять место Тони. По всему выходило, что в скрубберной башне. Сам скруббер оттуда утащили, но лестничные пролеты остались. В башне хватало окон, каморок и проходов, которые прежде занимали вентиляционные короба.
— Мне вот какая мысль не дает покоя, — со вздохом произнес Джим.
— Какая же? — спросил Тони, полагая, что речь пойдет об их невеселой перспективе.
— Жалко, что с Розалией не посчитались.
Тони улыбнулся и, погладив ствол «берты», сказал:
— Не беспокойся, посчитались и без нас. Через пару лет после нашего бегства она со своим «напомаженным» попалась на продаже наркотиков в их клубе. Розалия дала на дружка показания, он сбежал и обещал ей это припомнить. Потом она тоже уехала, опасаясь мести. Так что они оба в длительной командировке, а клуб «Аллегро» давно принадлежит другим людям.
— Это тебе родители рассказали?
— Да.
— Хорошо.
Джим вздохнул.
— Ну что, давай расходиться? — сказал Тони, поднимаясь. — На свист подходи к окну с моей стороны, но это на крайний случай.
— Понятно.
Джим поднял свой увесистый сверток, ему к его «бенксону» полагалось почти двести пятьдесят патронов, поскольку он должен был играть роль «отвлекающего внимание пулеметчика».
Помимо большого количества боезапаса, Джим получил запасную обойму от пистолета Тони, так что теперь у него было две запасные по двенадцать патронов в каждой.
Через полчаса он снова оказался в бытовом здании. Еще раз обошел помещения, убирая с дороги все, что мешало бегать. Джим ожидал обстрела газовыми гранатами, стало быть, после серии выстрелов следовало перебираться в другую комнату, потом на другой этаж, но начинать предполагалось с верхнего, поскольку газ от гранат быстро поднимался вверх.
Распечатав коробки с патронами, Джим распределил их по тайникам на всех трех этажах. По карманам, помимо запасных обойм, рассовал двадцать четыре штуки россыпью. Больше было нельзя, тяжелые боеприпасы оттягивали карманы и мешали двигаться.
Присев отдохнуть, он оторвал от куртки пояс и соорудил что-то вроде жесткого бинта, чтобы укрепить запястье. «Бенксон» весил около двух килограммов, имел приличную отдачу, десятка выстрелов из него хватило бы, чтобы потянуть связки. Джиму эта проблема была знакома.
Сделав повязку, он снова взял пистолет в руку — теперь совсем другое дело, оставалось только ждать. Плохо, что не было воды, голод Джим переносил легко, а вот жажду…
Прислонившись к стене, он начал дремать, ни на мгновение не переставая слушать. Джим несколько раз погружался в сон и снова просыпался, едва где-то раздавался шорох или любопытная птица вспархивала с подоконника. Что их тут привлекало? Гнезд они здесь не вили, ядовитая пыль убивала всех.
«И то, что я здесь сижу, наверно, тоже вредно для здоровья», — подумал Джим и улыбнулся своим мыслям. Не слишком ли поздно думать о здоровье?
Уже село солнце и стала спускаться темнота, когда Джим в очередной раз открыл глаза и понял — идут. Эти, с западной окраины, самые активные.
Джим стал прислушиваться: передвигаться неслышно тяжелым спецназовцам было трудно, их выдавал стрекот приводных механизмов. Однако высовываться не стоило, своими сенсорами они прекрасно видели в темноте.
«Один, два, три… четыре и пятый», — считал Джим.
«Нордкомы» передвигались цепью, иногда останавливаясь, ожидая, пока кто-то осматривал здание, и снова шли вперед.
До них было метров шестьдесят, Джим собирался подпустить их на тридцать, а потом прижать, вынудив вызвать подкрепление. И вот тогда в дело вступит Тони.
В небе была неполная Лея, так назывался спутник Лованзы. Еще имелся Маркатуш, но он был слишком мал и не привлекал к себе такого внимания, как серебристая Лея — царица ночи. Сейчас ее узенький серп был закрыт облаками, однако немного света на заброшенный городок все же попадало. Ровно столько, чтобы заметить боковым зрением темный силуэт.
Джим встал у стены и осторожно, чуть-чуть высунул из-за угла нос, этого было достаточно, чтобы настроить ночное зрение. Скоро стали различимы массивные силуэты спецназовцев, а жужжание их приводов способствовало окончательному определению цели.
В цепи их было пятеро, обходя сваленные в кучу бетонные кольца, они собрались на небольшом пятачке. Лучшей возможности Джим не мог и пожелать, он вскинул пистолет и открыл огонь.
Всего пара секунд, и затвор со звоном встал на стопор. Не мешкая, Джим выскочил из помещения и на ходу сменил обойму. Забежав в соседнюю комнату, осторожно подобрался к окну и стал прислушиваться. Жужжания слышно не было, «нордкомы» залегли где были, приходя в себя, и докладывали начальству о проблемах.
Что-то им сейчас посоветуют?
Джим снова стал осторожно выглядывать из-за угла, улавливая каждый звук. Снова жужжание — «нордкомы» расползались, занимая позиции. На фоне белого бетона Джим отчетливо увидел одного из них и сделал четыре быстрых выстрела. Было слышно, как тот упал.
«Бенксон» не мог пробить прочную нордкомовскую шкуру, но разогнанная в тридцатисантиметровом стволе бронебойная пуля весила немало.
Едва Джим покинул комнату, в ее окно влетела газовая граната. Раздался хлопок, по коридору прокатилась ударная волна. Джим занял крайний кабинет на правом фланге, надеясь пересидеть, пока газ нейтрализуется. Смесь была активна всего несколько минут, чтобы не мешать наступлению атакующей стороны.
Отстрелив гранату, «местная» пятерка примолкла, видимо дожидаясь подкрепления. Вскоре послышался шум, на подмогу шло не менее дюжины «нордкомов». Они уже знали, что стреляют не из «смертельного» оружия и им не грозит ничего, кроме небольшой контузии.
«Ну-ну, давайте», — мысленно подбадривал их Джим. Он набил патронами пустую обойму, сменил ею уже начатую, которую тоже дополнил. Все было готово к следующему раунду опасной игры.
«Была бы у нас КПТ, мы бы их — как елочные игрушки…» — подумал Джим, взвешивая на руке тяжелый «бенксон». При случае этой железкой можно было крепко врезать по шлему. Джим пытался определить, что тяжелее — удар пули «бенксона» или, если с размаху, заехать самим пистолетом?
Он не пришел ни к какому выводу, пора было вставать на рубеж. Пополнение двигалось плотной группой, они собрались задавить массой, забросав позиции противника газовыми гранатами, однако Джим не дал им подойти близко и открыл огонь с дистанции в пятьдесят метров. Промахнуться по таким мишеням было трудно даже в темноте.
Джим был на подъеме, он перебегал из помещения в помещение, быстро менял обоймы и так же быстро заполнял их, пока «нордкомы» набивали оставленный этаж гранатами. Он все чаще попадал, пресекал охваты с флангов и жалил, жалил злыми, словно рассерженные шершни, пулями, заставляя неповоротливых «нордкомов» забиваться в ниши и канавки.
В конце концов он их допек, в воздух взвились зонтичные гранаты. Стальная шрапнель ударила по подоконникам, на каждый выстрел Джима следовал ответ из десятка шрапнельных разрывов.
Он получил ранение в бедро, потом в предплечье. Маленькие шарики застряли в ранах, причиняя боль.
Пришлось затаиться и ждать хода Тони, но для этого «нордкомы» должны были решиться на штурм.
«Надеюсь, они думают, что нас здесь двое».
Видимо, «нордкомы» поднялись для решительного броска, потому что в этот момент Тони открыл огонь.
Это походило на артналет, вместо звуков «бум— бум», что издавали пули «бенксона», попадая в броню, снаряды «берты» настигали свои цели с ужасным «шмяк!» и «хрясь!». Было слышно, как валились после таких ударов «нордкомы», как звали на помощь в полный голос, открывая забрала и не надеясь на радиосвязь.
Едва в серии Тони настал перерыв, Джим высунулся из окна и возобновил стрельбу по деморализованному противнику. Расстреляв еще две обоймы, он услышал очередной «хрясь!» и грохот падения с другой стороны здания — за его спиной. Это означало, что «нордкомы», скрываясь за звуками боя, предприняли обходной маневр.
Медлить было нельзя, Джим спустился на первый этаж и замер в углу рядом с выбитой дверью.
Через пару секунд появился «нордком», вблизи он показался настоящим великаном. Тремя выстрелами в забрало Джим отбросил противника к стене, а затем разбежался и с размаху приложил рукоятью «бенксона».
Оглушенный «нордком» сполз по стене, а Джим выглянул наружу, нырнул в кабельный канал и пополз прочь от своей позиции.
Со стороны Тони донесся условный свист — пора отходить.
— Я и так уже… — прошептал Джим.
Тони снова выстрелил, где-то справа послышался звук удара.
— Наши шкурки вам дорого обойдутся, — усмехнулся Джим и, поднявшись, прошмыгнул через пролом в стене.

Глава 90

На командный пункт, организованный в одном из наиболее прочных зданий на западной окраине городка, ввалилась последняя группа пострадавших бойцов «Нордкома». Блоки датчиков и генераторы висели на одних проводах, тяги приводящих механизмов торчали в стороны, гидравлические системы сочились маслом.
— Ну просто танковое сражение какое-то, — недовольно пробурчал полковник, убавляя яркость электрического светильника. — Надеюсь, убитых нет?
— Нет, сэр, — ответил лейтенант Лойд, который тоже ходил в рейд. — Но двое тяжелораненых.
— Неужели броня не выдержала?
— Они открыли забрала, в этом их вина, — подал голос вошедший капитан Сильвестр. Он выдвигался с группой резерва, чтобы эвакуировать раненых.
— А почему они открыли забрала?
— Запаниковали, сэр. Они попали под перекрестный огонь. Первая огневая точка была поставлена лишь для отвлечения внимания и связывания наших действий на простреливаемом с фланга пятачке. Когда мы там собрались, снайпер снова открыл огонь.
— Значит, у него хороший прицел…
— Сэр, по своей инициативе я посылал на «скауте» двух солдат, они выяснили, что именно купили в магазине злоумышленники, — сказал сержант Торнтон. — Старик продал им промысловое двадцатитрехмиллиметровое ружье, два охотничьих автоматических пистолета и тризер.
— Тризер всего один? — уточнил лейтенант.
— Один.
— Если тризер только у снайпера, как же стрелял в темноте стрелок из ближнего здания?
— Хорошо стрелял? — спросил полковник.
— Каждая вторая пуля в цель, сэр. А скорострельность у него как у пулемёта, я был уверен, что их там двое…
— Надо принимать какое-то решение, сэр, — сказал капитан. Он поднял забрало и с удовольствием затягивался сигаретой. — Раненых мы уже отправили, что делать дальше?
— Мне неприятно вам это говорить, джентльмены, но пока противник нас контролирует, — со вздохом произнес полковник.
— Тогда давайте уничтожим их, и дело с концом.
— Нет, капитан, я и так позволил вам применить зонтичные гранаты.
— Но лишь первой категории, сэр.
— Да, потому что они относятся к полицейским средствам подавления. В другом месте мы могли бы использовать спутники, чтобы отслеживать перемещение наших объектов, однако на этой планете подобное невозможно, на здешних орбитах одно старье, а тут нужна аппаратура последнего поколения.
— Тогда нужно пригнать солдат. Полк или целую дивизию, — высказал мнение лейтенант.
— Солдаты лишь усложнят ситуацию, тогда нам придется фильтровать еще и их, ведь в этом нагромождении бетонных обломков можно запросто получить два комплекта обмундирования и ускользнуть на глазах у всех.
— Но есть же какие-то внешние признаки, ну, там, грязное лицо, небритость…
Полковник улыбнулся.
— Это профессионалы, лейтенант, если нужно, они умоются мочой, выбреются осколком стекла и явятся перед нами чистенькими и бодренькими. Вы уже видели, как они стреляют, а все остальное, поверьте мне, делают так же хорошо. Думаю, нужно настроиться на долгое ожидание, будем беспокоить их ежедневно, и через четыре-пять дней они ослабнут. Полагаю, они не успели запастись продуктами, и это сыграет нам на руку.

Пока на командном пункте строили планы, десятки «нордкомов» несли службу по периметру городка, всеми своими датчиками и ночными камерами вглядываясь, ввинчиваясь в ночную темноту. Действия противника заставили всех относиться к этой операции более чем серьезно. Часовые были начеку, задачу им сильно облегчало то, что в ядовитой графинитовой пыли не водилось ни крыс, ни змей, ни лягушек — посторонние раздражители отсутствовали.
Услышав шорох, один из часовых повел камерами влево и тотчас вскинул оружие, наведя его на разноцветный, в наложениях различных спектров, человеческий силуэт. Это была девушка! Она неловко балансировала на бетонных обломках и, казалось, вот-вот упадет.
— Что вы здесь делаете, мисс? — строго спросил «нордком», что-то припоминая про историю с поисками какой-то девушки.
— Заблудилась я, вот что, — капризно ответила девушка, перебираясь через завалы. — Еще эта сумка. Ну-ка, подержи ее!
С этими словами она бросила «нордкому» дамскую сумочку, он хотел ее подхватить, но был сбит неожиданной тяжестью. «Нордком» попытался подняться, однако девушка была уже рядом. Склонившись, она нанесла удар, и контуженный боец потерял сознание.
Щелкнули замки, шлем отошел от кирасы, Люкс просунула в образовавшуюся щель пальцы и отсоединила штекер. Теперь шлем оказался в ее руках неповрежденным.
Через несколько минут, «заряженный» надиктованной информацией, он был оставлен на окне здания бывшей котельной стоявшего неподалеку от командного пункта полковника Рутберга.
— Йоргенс ранен! — послышалось в темноте.
— Где?
— Вон его ведут…
В командный пункт вошли двое «нордкомов», поддерживающих бойца без шлема. Он едва мог держать голову, из его носа сочилась кровь.
— Где шлем? — спросил капитан Сильвестр.
— Нет шлема, пропал… — ответили ему.
Пока пострадавшего приводили в чувство и пытались выпытать, что же с ним произошло, снаружи стали раздаваться странные звуки.
— Тру-ту-ту, тру-ту-ту… — прозвучал женский голос, усиленный динамиком трофейного шлема. — Ну, это позывные такие. Тру-ту-ту! Солдаты «Нордкома», я выдвигаю вам ультиматум — в течение трех минут вы должны покинуть свои позиции. Все, кто останется, будут уничтожены! Внимание — повторяю! Все, кто останется, — будут уничтожены!
— Это та девка! Это та самая девка! — подскочил полковник. — Капитан, уничтожьте ее, она мне не нужна и ни по каким документам у нас не проходит! Вот ее вы можете убить, сделайте это!
Капитан, лейтенант и сержант Торнтон сразу пришли в движение. Защелкали магазины, застрекотали приводы подачи — пушки загружались настоящими боевыми боеприпасами, а не какими-то шутихами полицейского назначения.
— А можно я с ними пойду?! — волнуясь, спросил Фишер, потрясая своим штатным пистолетом. — Можно я тоже постреляю?
— Постреляй, сынок, дело-то хорошее! — похлопал его по плечу полковник.
Через двадцать секунд группа из полудюжины «нордкомов» уже стояла напротив здания, откуда продолжали доноситься слова ультиматума. Прозвучала команда «Огонь!», и шквал огня ударил в бетонные стены. Полетели обломки, брызнули искры от металлических конструкций. Разметав переднюю стену, снаряды разнесли следующую, обрушили перекрытия, волна пыли, прорезаемая светом оружейных прожекторов, прокатилась по окрестностям.

Глава 91

За всем, что происходило на западной окраине, с интересом следили Джим и Тони. Они сменили позицию и теперь сидели на крыше бывшего прачечного пункта.
— Что там? — спросил Джим, когда раздался шум падающих бетонных конструкций.
— Здание рухнуло…
— Как думаешь, она там была?
— Шутишь? — усмехнулся Джим, прищуривая один глаз, чтобы лучше видеть изображение на крохотном экране. — Меня сейчас другое интересует…
— Что?
— Она на нашей стороне или… или ей все равно?
— Подожди, еще не ясно, что это за женщина и женщина ли? Голос можно любой смодулировать.
— Нет, я думаю, это та самая красотка, что бортанула меня на джетлайнере. Вернее, это я ее пытался… бортануть.
Сверкнула яркая вспышка, потом еще одна.
— О, ну вот — началось!
— Дай! Дай я посмотрю! — потребовал Джим.
Тони снял приемник и надел на голову напарника. В этот момент снова ударил взрыв, и Джим воочию увидел, как работает дисковый боеприпас. Плоскость голубоватого огня рассекла стоявшие вокруг строения, подрубив основания, и они стали заваливаться, складываясь внутрь.
Последовал новый удар, на этот раз досталось зданиям кирпичным, они рассыпались, точно карточные домики, а из их обломков стали выбираться чудом выжившие «нордкомы». Их черные фигурки были видны во вспышках новых разрывов, они бежали прочь из городка, подпрыгивая на своих усилителях.
Неподалеку горел полицейский броневик — здания, за которым он укрывался, уже не было.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Тони.
— Подожди!
Джим смотрел и не мог поверить своим глазам — на фоне разгоравшегося броневика появилась девушка. Да, молодая девушка! Ветер развевал ее длинный плащ, открывая стройные ноги, лицо было видно плохо, но Джим был уверен, что девушка улыбалась.
— Классные ножки! — невольно вырвалось у него.
«Вы все здесь помешаны на сексе», — послышалось ему в ответ.
— Это ты сказал, Тони?
— Чего? Ну-ка дай!
Напарник забрал приемник себе и тут же воскликнул:
— О, это она!
— Что она делает?
— Просто стоит, — ответил Тони. — У нее классные ноги!.. Эй, это ты сказал?!
— Чего? — удивился Джим.
— Про то, что мы помешаны?
— Ты дальше смотри, что там?
— Ничего, она исчезла…
— А что «нордкомы»?
— Думаю, они уже возле Галлиополиса.
— А те, что закрывают нас на севере у холмов?
— Эти тоже не задержатся, сейчас у них в эфире такое творится…
— Слушай, Тони, но если наша машина не повреждена, мы можем запросто проехать вдоль завалов и выбраться с другой стороны этого рва! Правильно?
— Правильно. Поднимайся, нужно воспользоваться случаем.

Через некоторое время по закодированному каналу, соединенному через огромное расстояние десятками станций и усилителей, состоялся короткий разговор.
— Здесь агент Люкс. Вызываю Монблан.
— Здесь Монблан, говорите, — отозвался резидент.
— Задание выполнено, сэр, объекты живы и в данный момент мчатся на машине, следуя по своему эвакуационному маршруту. Потери моей группы — пятьдесят процентов.
— Хорошо, Люкс, можете возвращаться. Яна, конечно, жаль.
— Это все, сэр?
— Все.
— А поцеловать?
— Да вы что, все помешались на этих местных шуточках?! — вскипел он.
Однако ответа не было, агент Люкс уже прервала связь.

Глава 92

Два дня мать Джима почти не спала, гадая о судьбе сына. Провожая его утром, она уже знала, что домой он не вернется. Потом была сухая гроза, когда на северо-востоке гремел гром, больше похожий на эхо отдаленных взрывов.
На третий день пришла хорошая весть — начальник полицейского управления Баттлер сам позвонил ей и сказал, что ошибки банковского учета устранены и все случайно полученные им деньги возвращены на ее счет. Мать Джима очень обрадовалась, и дело было вовсе не в деньгах, ведь если бы с Джимом что-то случилось, Баттлер деньги ни за что бы не вернул. Уж он-то был в курсе событий, на то и начальник полиции.
Она позвонила родителям Тони, и оказалось, что им Баттлер тоже сделал подарок. Мать Джима поделилась с ними своими соображениями, потом они поговорили о погоде и ценах на электричество.
Теперь они могли говорить о пустяках, ведь их дети были живы и свободны.

Книга VI. Экзамен для героев

Сверхвозможности агентов Джима Симмонса и Тони Тайлера, проявляющиеся у них все чаще, вызывают у начальства тяжелые подозрения. Наконец от них решено избавиться, и после первой неудачной попытки это задание поручается бывшему инструктору напарников — человеку, который многому научил их. 
Казалось бы, все варианты предусмотрены, все пути бегства перекрыты, но в дело вмешивается третья сила, и напарники ускользают от неблагодарных коллег, чтобы начать новую жизнь среди тех, кто давно за ними присматривал. 
Что ожидает их в новом мире? Какую судьбу уготовили им новые друзья? 

Глава 1

В воздухе еще держался запах свежей краски, поскольку лишь пару часов назад очередное прибежище полковника Форсайта и его кочующего штаба было окончательно приведено в порядок.
Следовало бы погулять на воздухе, пока кондиционер нормализует атмосферу в кабинете, но дела не могли ждать.
От запаха краски полковник плохо соображал, однако знал: стоит выпить большую чашку кофе, который так неподражаемо готовила Флосси, и он снова придет в норму. Вот только этот доклад… Слишком уж он затянулся. Диаграммы, выкладки, технические термины вроде «эпюра моментов». Разумеется, исполнитель хотел доказать, что не зря тратил деньги заказчика и, несмотря на незаконченность проекта, работа была проведена большая.
Форсайт покосился на часы: этот Холдер или Хайфин из «Фри-Сайенс-Рокет» безостановочно говорил уже сорок минут. Другого бы он выгнал еще полчаса назад, но с этим следовало обращаться бережнее. Полгода назад о них никто не знал — крошечная инженерная компания со смешным финансированием. Куда бы они ни совались со своими «магнитными матричными системами», их только высмеивали. Засветившись в нескольких скандалах, учредители «Фри-Сайенс-Рокет» совсем было пали духом — банки требовали погашения кредитов, немногочисленные заказчики отзывали договоры, однако тут они попали в поле зрения инженерного отдела Управления «Р», где по достоинству оценили новшества специалистов маленькой компании, и вскоре Управление взяло их под свое крыло, разумеется никак не афишируя свое участие.
Прошло немного времени, и появились первые результаты — системы «Фри-Сайенс-Рокет» хорошо проявили себя на боевых испытаниях. Благодаря принципиально новым техническим решениям быстрота и реакция боевых роботов повысились настолько, что они могли оказывать сопротивление совершенным машинам империи Дифт.
Во время боя на одном из фронтов планеты Лизаро, где контингент Дифта продолжал развивать успех, две экспериментальные машины «Фри-Сайенс-Рокет» вступили в бой с аналогичными системами противника и вскоре были уничтожены, но с результатом пять к двум в их пользу. Это был прекрасный результат, а специалисты «Фри-Сайенс-Рокет» между тем обещали поднять скорость реакции машин в разы. Это звучало фантастически!
— Как видите, сэр, несмотря на перерасход средств, мы смогли отработать и закрыть те направления, которые ведут в тупик… Полагаю, это тоже стоит каких-то денег…
— Хорошо, мистер… Холден…
— Хайфин, — подсказал Джон, помощник Форсайта.
— Да, прошу прощения, мистер Хайфин, — поправился полковник. — Думаю, мы можем смириться с перерасходом, поскольку в будущем это позволит нам не отвлекать средства на тупиковые разработки, однако меня интересует вот что: каков предел быстродействия ваших машин? Вы говорите, что можно поднять его в пять или восемь раз. А если в пятьдесят?
— Увы, сэр, это невозможно даже в теории, обратите внимание вот на этот график. — Инженер навел указку на какие-то непонятные кривые, густо усиженные маленькими циферками. — Все упирается в предел текучести материалов, из которых изготовлено оружие…
— Я не слишком понимаю в этом, мистер Хайфин, не могли бы вы как-то… попроще?
— Проще говоря, сэр, при слишком быстром развороте машины ствол пушки просто разрушится или согнется.
— Ага! Теперь понятно!
Полковник поднялся со стула, подошел к диаграммам и, делая вид, что рассматривает какие-то характеристики, спросил:
— Где живет ваша семья, мистер Хайфин?
— В Баттоке, сэр, это город на юге материка…
— Каковы там условия жизни? — Форсайт повернулся к инженеру. — У вас дом, квартира?
— Квартира, сэр…
— Не хотите сменить ее на что-нибудь более подходящее, например на домик с шестью спальнями в лесной зоне?
— Я не знаю, сэр, — неуверенно пожал плечами Хайфин и покосился на Джона. — Это, наверное, стоит больших денег.
— Если вы собираетесь работать с нами продолжительное время, такой домик станет подарком от нас.
— Даже не знаю… — Хайфин совсем растерялся.
— Какое у вас денежное довольствие? То есть я хотел сказать — жалованье?
— Восемь тысяч кредитов, сэр.
— Что ж, думаю, что жалованье в двадцать тысяч в совокупности с домом помогут вам и вашей семье принять верное решение. Дело в том, что мы хотим провести реорганизацию вашей компании, собрать вас вместе…
— Едва ли это возможно, сэр, половина персонала компании работает по удаленному графику, есть даже несколько инвалидов… Возможно, они не захотят…
— Об этом не беспокойтесь. Мы заинтересованы, чтобы вы работали все вместе, жили неподалеку, общались в нерабочее время, если это необходимо.
— Мы и так общаемся, — все больше робея, промямлил Хайфин, переводя взгляд с полковника на его помощника. — Каждый вечер в сетевом клубе.
Полковник бросил на Джона быстрый взгляд, тот едва повел бровями.
— Видите ли, мистер Хайфин… — Полковник подошел к небольшому окну, выходившему во внутренний двор. Внизу стояла старая «Ивонна-блез», однако под ее капотом был мотор, которому позавидовали бы и спортивные болиды.
Корпус из графинитового волокна, несминаемые покрышки. В случае необходимости эта машина могла прошибить кирпичную стену, но лучше обойтись без таких «инцидентов». Полковник предпочитал все держать под контролем, поэтому машина была лишь отвлекающим фактором, а основной маршрут отхода предполагал эвакуацию через подземную галерею, недавно проложенную от подвала здания к городским коммуникациям.
— Видите ли, мистер Хайфин, — повторил полковник, — как вы, наверное, поняли, мы занимаемся проблемами, связанными с безопасностью.
— Да, я это понял.
— И у нас есть конкуренты, которые иногда действуют не совсем законными методами. Вам приходилось слышать о чем-нибудь подобном?
Форсайт в упор посмотрел на Хайфина.
— Н-нет, сэр.
— Ну, может, это и к лучшему. Так вот, мистер Хайфин, мы хотим быть уверены в вашей полной безопасности, поэтому приложим максимум усилий к тому, чтобы конкуренты не лишили нас удовольствия работать с вами.
— То есть они могут нас… того? — осторожно предположил Хайфин, его острый кадык на тонкой шее судорожно дернулся.
— Вот именно, дорогой мой. Поэтому в ближайшее время обсудите все со своей семьей и сослуживцами, вы ведь во «Фри-Сайенс-Рокет» человек не последний. Будем считать, что мы уже договорились. Благодарю за интересный доклад и всего вам хорошего.
— До свидания, сэр. Только… я так понял, вы продолжите финансирование проекта?
— Ну разумеется, мистер Хайфин, глупо было бы прекращать его после того, как я уже пообещал вам дом.
— Да, конечно, — смутился инженер. — Извините, сэр, я волнуюсь.
— Ничего страшного, привыкнете. Мы с вами еще подружимся. До свидания, мистер Хайфин.
— До свидания, сэр.

Глава 2

Инженер ушел. Эдгар Форсайт прошелся по периметру пустого помещения, выделенного ему под временный кабинет.
«Пожалуй, слишком просторно», — подумал он и, вернувшись за стол, снова посмотрел на множество оставленных докладчиком графиков и диаграмм. Их пестрота раздражала его.
— Будь добр, Джон, убери эту заумность, не хочу чувствовать себя тупицей под тяжестью неопровержимых улик.
Джон поднялся со своего места и с легкой улыбкой на лице принялся снимать плакаты.
— Только не нужно этих улыбочек, это может дорого тебе обойтись. Тем более не вижу повода для насмешек, ты ведь тоже не понял, о чем свистел этот сверчок в очках?
— Ну почему же, сэр? Я как раз все понял. В основном.
— В основном, — усмехнулся полковник, раскладывая на столе письменные принадлежности. После кофе он собирался просмотреть свежие донесения, накапливавшиеся с ужасающей быстротой и требовавшие безотлагательного реагирования.
— Кстати, как тебе местная вода? — спросил полковник с ехидной улыбкой. Случалось, что от смены климата у Джона начиналась диарея, и когда Форсайту нечем было уколоть помощника, он использовал этот нечестный прием.
— Спасибо, что поинтересовались, сэр, здешняя вода пришлась мне по вкусу.
— Это хорошо, — кивнул Форсайт, с подчеркнутым вниманием рассматривая карандаш. — Ну где же эта Флосси? У меня скоро судороги начнутся.
Открылась дверь, и вместе с Флосси в кабинет проник запах свежесваренного кофе.
— Ну наконец-то! — обрадовался полковник, сдвигая в сторону бумаги. — Я думал, ты там уснула!
Флосси положила перед Форсайтом салфетку и поставила на нее большую чашку, потом отошла и, прислонившись к стене, стала наблюдать за шефом.
— Ты же знаешь, что, пока я не выпью на новом месте кофе, у меня не наступает полноценной адаптации, — произнес Форсайт, оправдываясь за свою эмоциональную вспышку. Сделав первый глоток, он прикрыл от удовольствия глаза, однако через секунду снова открыл их и уже более осмысленно оглядел кабинет. — Не понравилось мне поведение этого инженеришки. Потеет, глаза отводит, что у него за проблема?
— Жена почти в открытую изменяла ему с водителем грузовика, крепким парнем с большими бицепсами, — пояснила Флосси.
— Это от нехватки денег, — сказал полковник, делая еще один глоток. — Как только она узнает, какие перспективы ему светят, она оставит этого водителя, но мы, конечно, не должны пускать это на самотек, поскольку Хайфин входит в пятерку гениев «Фри-Сайенс-Рокет».
— Если вы заметили, сэр, Флосси сказала — «изменяла», — уточнил Джон, укладывая плакаты в забытый инженером тубус.
— Ага! — кивнул полковник. — А подробности?
— Любовник в больнице, с незначительными переломами… — сухо заметила Флосси.
— Полагаю, на него напали неизвестные хулиганы?
— Попытка ограбления.
— Ну разумеется. — Форсайт в несколько глотков допил кофе и с сожалением посмотрел на оставшуюся гущу. — Ну вот, теперь я человек. Итак, Джон, Флосси! Необходимо как можно скорее собрать наших умников под крыло Управления, пока их не передушили наши враги, ведь эта самая…
— Электромагнитная матрица, — подсказал Джон.
— Да, она самая, эта штука позволит нам наконец не только выровнять положение, но и начать теснить этих тварей на Лизаро и Катране.
— Все уже делается, механизм запущен, — сказала Флосси. — Негласное наблюдение и охрану мы усилили, теперь будем эвакуировать всех сотрудников согласно приоритету — начнем с «пятерки гениев».
— Вот и отлично, давай новые донесения.
Флосси вышла в смежное помещение, заменявшее приемную и центр обработки информации, и вскоре вернулась со стопкой свежих документов.
— Кстати, Джон, раз ты недавно так нахально улыбался и корчил из себя мистера всезнайку, может, расскажешь, в чем смысл этой самой матрицы? — спросил полковник, перебирая донесения.
— Ну, насколько позволяет мне мое образование… — издалека начал помощник.
— Только без этого вступления, все знают, что ты учился в университете, поэтому сразу к делу… Почему эта матрица делает наши машины быстрее вражеских?
— Их машины построены на обычной механике, всякие там зубчатые колесики, тяги, маховые массы…
— А наши?
— Магнитная матрица позволяет ставить пушку в нужное направление почти мгновенно, не задействуя механических приводов, у которых есть предел прочности, трение и прочие трудности. То есть нам не нужно передвигать пушку, достаточно задать ей новые координаты, и она их почти мгновенно занимает.
— Сдается мне, что этот Хайфин говорил понятнее, — со вздохом произнес полковник. — Флосси, если подвернется подходящий человек, напомни мне, чтобы я уволил Джона.
— А как насчет того, чтобы заменить и меня тоже? — улыбнулась Флосси.
— Тебя заменить некем. Может, кто-то и сделает аналитику лучше тебя, но чтобы он лучше варил кофе — это вряд ли. Таких людей больше нет. А Джон — что, на его место мы найдем десяток, да что десяток — сотню!
— Спасибо, сэр, — поклонился Джон.
— На здоровье… — Вчитавшись в заинтересовавший его документ, полковник замолчал. Потом взглянул на Флосси. — Что там с этим Рамфельдом?
— Прикарманил двадцать миллионов реалов, — пояснила та.
— Только криминал? Ничего больше?
— Как будто ничего.
— Его уже ликвидировали?
— Ну как можно без вашего разрешения, сэр?
— Да ладно тебе прибедняться, сколько раз в прошлом месяце ты подписывала ликвидацию сама?
— Вы были заняты, сэр, а ситуация требовала немедленного реагирования, но если вы принципиально…
— Ну хватит, Флосси, хватит! — поднял руки полковник, сдаваясь. — Да, я сегодня немного раздражен, причем с самого утра. Видимо, следует ждать неприятностей. Я прав?
Флосси и Джон переглянулись.
— Ну сколько будем играть в молчанку? Колитесь, господа.
— Это есть в донесениях, сэр, вы не дошли буквально пару листов, — сказала Флосси.
Полковник стал пролистывать документы, и вот они, знакомые имена — Джим Симмонс и Тони Тайлер. Это было донесение из элитного медицинского центра «Августина», расположенного на одной из планет Радужного пояса. В этом центре одновременно проживали более двух тысяч пациентов, и он представлял собой небольшой город. Владелец центра был внештатным агентом Управления «Р», его берегли и старались как можно реже упоминать в отчетных документах, поскольку в «Августине» было удобно прятать агентов, выдавая их за обеспеченных людей, одновременно проводя их лечение или исследовательские тесты — как в случае с Симмонсом и Тайлером.
Нужная информация в довольно объемном донесении была выделена оранжевым маркером. Из прочитанных выборок полковник узнал, что во время сна температура этих двух пациентов опускается до двенадцати градусов по Цельсию, а во время занятий на тренажерах поднимается до сорока пяти, при этом уровень их потоотделения остается на среднестатистическом уровне.
Отдельным пунктом наблюдатель сообщал, что организмы тестируемых невосприимчивы ко многим ядам, длинный список которых приводился тут же. Пробежав по нему глазами, Эдгар Форсайт с неудовольствием обнаружил несколько наименований, используемых Управлением в особых случаях.
К донесению прилагались высококачественные иллюстрации, демонстрировавшие изменение результатов рентгеновского сканирования. По ним было видно, что внутримышечные деструктурные шрамы и спайки тканей, а также трещины на костях исчезли бесследно. У пациентов не осталось никаких следов — последствий тяжелых ранений.
— «Наличие в Центре специального персонала позволяет пациентам вести нормальную сексуальную жизнь. Критических отклонений в химическом составе тканей и продуктов жизнедеятельности не обнаружено. Генетические мутации — в пределах нормы», — процитировал Форсайт последний из обведенных маркером абзацев и откинулся на спинку кресла.
Флосси и Джон снова переглянулись, но первыми голос не подавали, предпочитая услышать мнение шефа. Впрочем, в его выводах они не сомневались.
— Ну что, будем дискутировать о принадлежности этих агентов к человеческой расе? — спросил полковник.
— Думаю, в этом уже нет необходимости. Дискуссии были до тестов, — высказался Джон и вздохнул.
— А ты, Флосси?
— Агентами они были хорошими, пока оставались под нашим контролем…
— Или пока мы думали, что они под нашим контролем, — уточнил полковник.
— Или так, — согласилась Флосси. — Мы больше не имеем права искать убежища в бесконечных выдумках.
— Значит — ликвидация.
— Да.
— Джон?
— Да, шеф, ликвидация. Разумеется, нужно перепроверить всех, с кем они контактировали. Вопрос, являются ли они фактической заменой или странной мутацией бывших Симмонса и Тайлера, сейчас значения не имеет. Разберемся после.
— Хорошо, тогда следующий вопрос — каким средством? Яды, как вы понимаете, даже самые новые, могут не дать результата.
— Только динамическое оружие, — сказал Джон, расправляя складки на рубашке. — И желательно с близкого расстояния. Учитывая возможности объектов устранения, другой способ может не дать нужного результата. Уничтожить двоих одновременно весьма сложно, а если уцелеет хотя бы один, мы получим еще одного Счастливчика.
— Значительно хуже, — заметила Флосси. — Счастливчик хотя бы частично умиротворен оказанным ему доверием, а останься один из этой пары, у него будет сильная мотивация надрать нам задницы.
— Что ж, значит, решено — динамическое оружие. Флосси, подготовь приказ, я подпишу. Время на подготовку — неделя.
Флосси уже взялась за ручку двери, когда полковник продолжил:
— Странное дело, с одной стороны, мне по-человечески жаль, что так случилось, а с другой, я даже испытываю облегчение от того, что мы закроем наконец это загадку, эту бесконечную задачу без решения.

Глава 3

Бросив в озеро камешек, Джим Симмонс посмотрел на разошедшиеся круги, потом снова взял со скамьи газету и стал вчитываться в скучные новости округа.
«Цеппелина Жусс разошлась со своим мужем Георгом Жуссом, получив половину его состояния…»
«Найдено средство от насморка, его производят из старой мебели…»
«Ученые подсчитали, что если бы пальцы у человека были в двенадцать раз длиннее, он мог бы летать…»
На посыпанной гранитной крошкой тропинке послышались незнакомые шаги, Джим по привычке переключился на их анализ. Так мог идти человек, весивший примерно восемьдесят с небольшим килограммов, рост — выше среднего, умеренно развитый физически, немного нервный или нетерпеливый. А может, просто в туалет хочет, как Тони, внезапно побежавший в ближайший ресторан, чтобы облегчиться. У него навязчивая идея, будто их здесь травят ядами.
На страницу газеты легла тень, Джим сделал вид, что его это не касается, он избегал заводить здесь знакомства.
— Как это можно читать?
Джим вынужденно поднял глаза на незнакомца и пожал плечами:
— Больше ведь нечего…
— Вы разрешите, я присяду рядом?
— Садитесь.
Незнакомец сел, потом сдвинулся на край и принялся нервно вращать на пальце перстень, стоивший, наверное, не одну сотню тысяч реалов. Ничем другим, кроме таких незначительных деталей, выделиться здесь было невозможно. Пациентам предписывалось носить одинаковые комплекты свободных костюмов и обуви. Выбрать позволялось только цвет — светло-серый, бежевый или «кофе с молоком». Джим носил все бежевое, Тони — серый, а незнакомец пришел в кофейно-молочном.
— Меня зовут Орландо Биппер, я совладелец корпорации «Биппер и Хольм», мы производим краску для заборов. Держим в регионе семьдесят процентов рынка.
— Это немало, поздравляю вас, — сказал Джим.
— А вы, простите…
— Руди Шепард, торгую сырьем для шоколадной промышленности.
— Очень приятно, мистер Шепард.
Джим был вынужден пожать влажную руку Биппера.
— Собственно, я к вам по делу, — внезапно заявил тот.
— Слушаю вас, мистер Биппер.
— Называйте меня просто Орландо.
— Отлично. Так что у вас за дело?
Джим свернул газету и положил на скамью, давая понять, что внимательно слушает.
— Собственно, я по поводу ваших девочек. Вашей и вашего друга.
— Он мой компаньон, мы вместе работаем.
— Я так и думал.
Орландо подвинулся ближе и, оставив наконец в покое свой шикарный перстень, перешел к сути.
— Понимаете, Руди, мне сразу приглянулись ваши девочки — такие милашки, что мордочки, что попки, ну полный комплект. А мне мои уже наскучили, и я хотел, вы уж простите меня, перекупить ваших.
— Девушки прикреплены к клиентам на все время пребывания, вы же знаете. Это указано в договоре, и едва ли администрация…
— Нет-нет, Руди, я говорил с ними частным образом, без свидетелей. Я предлагал им по десять тысяч за час, они отказались. Я поднял цену до пятидесяти тысяч, но результат был тот же. Тогда я решил, что они здесь дорожат местом или у них какая-то особенно строгая дисциплина. Чтобы проверить, я обратился к другим цыпочкам, те сдались уже на трех тысячах реалов, понимаете? Я снова вернулся к вашим и опять повел разговоры, предлагая уже по сто тысяч, это дело принципа, понимаете?
— Да, в принципиальных вопросах мелочиться нельзя.
— Прекрасно, что вы меня понимаете, Руди! — обрадовался Орландо. — Я боялся, что вы меня просто пошлете.
— Ну что вы, обычный мужской разговор.
— Так вот, я хотел спросить, может, вы сделали им предложение, иначе почему они отказываются от такой кучи реалов? Или, может, вы владеете… — тут Орландо перешел на шепот, — какой-то особой методикой секса? Если так, я бы хотел узнать — какой? Я небедный человек и готов заплатить за специальные знания, тем более что тема секса для меня что-то вроде второго бизнеса. Я продвинутый пользователь.
Джим был озадачен. Что бы он сейчас этому маньяку ни сказал, его болезненный интерес к ним с Тони только усилится. И кто знает, может, у него здесь есть сочувствующие, которые станут разносить по городку всякие слухи и привлекать к напарникам еще больше внимания?
На дорожке появился Тони, он шел легкой походкой человека, решившего насущную проблему.
— О, ваш компаньон! Ну, не буду мешать, договорим в следующий раз!
Орландо поднялся и заспешил прочь, а Тони обошел благоухающий куст сирени и опустился на скамью рядом с Джимом.
— Это что за хлыщ? — спросил он.
— Орландо Биппер, производитель краски для заборов. Семьдесят процентов регионального рынка, — ответил Джим, снова разворачивая газету.
— Чего хотел?
— Купить наших подружек.
— А ему что — не хватило?
— Хватило и даже с избытком, но ему нравятся наши. В приватной беседе он предлагал им по сто тысяч за час, но они отказались, и одна, и другая.
— Да ну?
— Он так сказал. Сообщил, что других смог купить по три тысячи, а эти отказали.
— Думаешь, это правда?
— Похоже на то, парень выглядит настоящим маньяком. Выпытывал, не практикуем ли мы какой-то особенный секс, который так привлекает девушек.
— А ты что? — спросил Тони, глядя вслед странному человеку.
— Не успел ничего соврать, ты появился.
— Понятно.
Тони поднял камешек и бросил в озеро, внимательно следя за тем, как расходятся круги.
— Очень странно. Я спрашивал Дору об их жалованье, когда они пришли к нам в первый раз, она сказала, что «Августина» платит им пятнадцать тысяч реалов.
— Неплохие деньги, однако сто тысяч за час — больше.
Джим отложил газету и тоже швырнул в воду камешек.
— Если бы отказалась одна, я бы это понял, ну, заклинило у девушки, влюбилась в клиента, такое предположить можно, но обе…
— Да, это не похоже на верность производственной дисциплине, — сказал Тони.
— Зато похоже на верность уставу, — подвел итог Джим, и они с Тони посмотрели друг на друга.
— Давай стащим тестеры для воды, — уже в который раз предложил Тони. — Чувствую я, что они нам в воду что-то добавляют. Чувствую.
Все предыдущие предложения друга украсть тестеры Джим отвергал, но случай с неподкупными девушками из эскорт-службы «Августины» заставил его иначе посмотреть на ситуацию.
— Согласен. Сегодня, во время ужина.

Глава 4

На ужин пациентов медицинского городка сзывал гонг. Первый раз он звучал в половине седьмого, чтобы все отправлялись к своим корпусам и вовремя поспели к трапезе.
Джима и Тони он застал по дороге в их роскошный восьмиэтажный С-18, отделанный природным камнем розоватого цвета.
По ухоженным дорожкам во всех направлениях спешили к своим корпусам пациенты, некоторых привозили с прогулки белоснежные электрокары.
На безупречно подстриженном газоне не было видно ни единой соринки, ни одного слетевшего с дерева листика. Иногда такая абсолютная чистота даже раздражала напарников, и поначалу они намеренно оставляли у дорожек какой-нибудь мусор, но, возвращаясь этим же маршрутом через десять минут, ничего не обнаруживали. Подобные чудеса происходили благодаря роботизированному уборочному комплексу, следившему посредством множества камер за всей территорией городка и выпускавшему механических сборщиков в тот момент, когда на дорожках не оказывалось пациентов. Джим и Тони знали об этом, однако впечатления от маленьких чудес это не портило.
— Здравствуйте, мистер Стоггард, — поздоровалась с Джимом пожилая женщина с фиолетовыми волосами.
— Здравствуйте, ваше величество, — с поклоном ответил тот, а если бы не сделал этого, пациентка из соседнего корпуса взяла бы его под локоть и стала объяснять, что она королева из затерянного королевства, а он ее старый добрый советник — Карл-Энрике Стоггард.
Выслушав этот бред два раза кряду, Джим решил признать ее королевой и кланяться при каждой встрече. Жаловаться на старушку в администрацию он не хотел, хотя Тони на этом настаивал. Впрочем, его понять было можно, ведь если Джима старушка принимала за королевского советника, то Тони почему-то всего лишь за мула.
«Ваш мул сильно раздобрел, советник», — иногда говорила она, даже не глядя на Тони. А когда однажды он заржал по-лошадиному, протестуя против такого к себе отношения, «королева» предположила, что у него газы, и принялась рассказывать Джиму, как правильно кормить мула, чтобы у него не было газов.
— И все же место ей в дурдоме, а не в этой клинике, где полно нормальных людей, — сказал Тони, оборачиваясь в сторону «королевы».
— Нас ты тоже в нормальные записал?
— Нет, конечно, какие мы нормальные? — Тони усмехнулся. — Мы с тобой перелетные птицы, которые все время парят в небе и лишь иногда спускаются в курятник.
— Чтобы пожрать, — добавил Джим.
— Вроде того.
Просторный холл с фонтаном и певчими птицами, резвившимися в крохотном садике за золоченой сеткой, встречал входящих пациентов прохладой. К их услугам было полдюжины лифтов, в несколько мгновений уносивших пассажиров к их этажам.
Джим с Тони поднялись на свой — пятый, кивнули нескольким встретившимся соседям и направились к четырехкомнатному номеру люкс, скромно именуемому «палата пятьсот двенадцать».
Джим сунул в приемник карточку, дверь открылась.
— Кажется, здесь уже кто-то есть, — сказал он, почувствовав аромат духов «Рената-Супер».
— Ты, как всегда, прав, котик! — прочирикала из гостиной Дора, длинноногая подружка Джима. Это была высокая брюнетка с длинными струящимися волосами, с шикарным бюстом без примеси силикона.
Войдя в гостиную, Джим посмотрел на нее другими глазами — что держит эту красотку, практически фотомодель, в отделе эскорта пусть даже элитного медицинского центра? Под стать ей была и Лина — подружка Тони, с той лишь разницей, что «носила» светлые волосы, голубые глаза и тот же размер натурального бюста, что и у Доры. Пара этих красоток могла украсить собой не один глянцевый журнал, а тут — обычная проституция, пусть даже и хорошо оплачиваемая.
— А что вы здесь делаете, девочки, мы же вас только вечером ждали? — спросил Джим.
— Мой гигант Тоник разрешил нам, — просюсюкала Лина, чмокая Тайлера в губы.
— Понятно, — кивнул Джим, бросив на Тони многозначительный взгляд. — Но у нас для вас есть сюрприз, который мы хотели подготовить втайне.
— Правда?! — вскрикнула Дора, заключая Джима в объятия и угрожая задушить бюстом.
— Да-да, крошка, только смотри не помни меня…
— А что за сюрприз? — спросила Лина, поглядывая то на Джима, то на Тони.
— Завтра, девушки, завтра все расскажем, — с таинственным видом поддержал друга Тони.
Девушки с неохотой удалились, а напарники приступили к поиску дополнительных «жучков» сверх тех, о которых уже знали.
— Что-то есть сегодня совсем не хочется, — сказал Джим, пробегая пальцами за спинкой дивана.
— Мне тоже, — отозвался Тони. — Наверное, это из-за погоды. Влажность большая.
Нащупав в портьере твердое зернышко, он повернулся к Джиму и показал указательный палец. Тот в ответ показал — два, поскольку тоже нашел лишний «жучок».
Если в режиме контроля за ними что-то изменилось, следовало ожидать гостей — либо кураторов для поручения нового задания, либо людей из команды «окончательного расчета».
Последнюю версию Джим и Тони всерьез не принимали, однако и не исключали вовсе. В Управлении «Р», как и в любой другой спецслужбе, была своя специфика, и если в отношении агента возникали сомнения, выводы часто делали не в его пользу. Те бюро, где проявляли гуманность, быстро наполнялись «кротами» и прекращали существование. Тайные войны диктовали свои правила игры.
Продолжая вести ничего не значащий разговор, друзья обошли все комнаты и в дополнение к прежней дюжине «жучков» обнаружили еще десять. Теперь все сходилось — неподкупные подружки держали Джима и Тони под присмотром, они же поставили дополнительные «жучки».
— Пойдем прогуляемся, а потом, если проголодаемся, заглянем в ресторан, — предложил Тони.
— В «Рощу»? — уточнил Тони.
— Да, — сказал Джим, что означало — в «Тенистый сад».
Оставив номер, напарники вышли в коридор и как по команде повернули головы в противоположные стороны. Тележка обслуживающего персонала привлекла внимание Тони. Джим подождал его, и они направились к лестнице, проигнорировав лифты.
— Ты намеренно девочек в палату запустил? — спросил Джим, когда они оказались на пустынной лестнице.
— Нет, но вышло очень кстати. Чего нам ждать, как думаешь?
— Да как-то ничего на ум не приходит. Ничего хорошего.
— Интуиция?
— А что у нас еще есть?
— Три скрытых счета и тайник в деревне.
— О счетах полковник знает. Не такие уж они и тайные.
— Предлагаю подождать до завтра и уносить ноги.
— А тесты для воды тебе уже не нужны? — усмехнулся Джим.
— С этим проехали. А воду в ресторане закажем.

Глава 5

На окраине города, в не слишком подходящей для жилья промышленной зоне располагался трехзвездочный отель «Таиб». Его владелец едва сводил концы с концами и очень обрадовался, когда целых двенадцать мест в нем забронировала организация «Жители Грицборна — за здоровый образ жизни».
Весь день до наступления вечера он немного нервничал — а вдруг отменят заказ? Но заказчики не подвели, и вскоре после восьми часов на пустынной стоянке перед отелем остановился микроавтобус припортовой транспортной компании.
Хозяин гостиницы выбежал встречать долгожданных постояльцев и распахнул дверцу автобуса.
— Добро пожаловать в наш город, господа! Добро пожаловать в отель «Таиб»!
— Привет, парень! — приветствовали его выходившие из автобуса пассажиры, одетые в обычную для здешних мест летнюю одежду и в новенькие бейсболки с надписью «Грицборн — территория здоровья».
Наконец появился старший группы.
— Вы хозяин гостиницы? — спросил он, ставя на асфальт увесистый чемодан.
— Да, мое имя Поль Бродик.
— Очень приятно, Поль, а я тот человек, что заказывал номера. Разрешите представиться, руководитель международного семинара «Воздух, мускулы и солнце» Джон Фрэнсис, город Грицборн.
— Очень приятно, Джон! — Хозяин с чувством пожал постояльцу руку. — Прошу в наш скромный, но чистый отель.
— О, не беспокойтесь, Поль, это именно то, что нам нужно. Ребята, выгружайте клюшки!
Прибывшие гости открыли багажный отсек и стали вынимать сумки с клюшками для гольфа.
— Так вы приехали к нам в гольф играть?
— Да, мы слышали, у вас хорошие поля.
— Поля-то хорошие, но почти все они принадлежат медицинскому центру «Августина», знаете такое лечебное заведения для богатеев?
— Не люблю я их, — признался Фрэнсис из Грицборна.
— О, я тоже! Видели бы вы их в городе, когда они приезжают на экскурсии. Морды отвратительные! Так вот, лучшие поля у этой «Августины».
— Ну, ничего не поделаешь, возможно, в «Августине» мы и сыграем, не зря же на гостинице сэкономили!
Фрэнсис и хозяин расхохотались, хлопая друг друга по плечам.
Тем временем весь багаж грицборнских спортсменов был выгружен, и владелец гостиницы повел их в здание.
В небольшом холле за стойкой находился почти трезвый портье. По случаю прибытия большой группы постояльцев он был причесан и чисто выбрит, о чем свидетельствовали два заклеенных пластырем пореза. Поверх бессменной футболки неопределенного цвета на нем красовались белоснежная сорочка, черная бабочка и бархатная жилетка, принесенная хозяином гостиницы из дома.
Мятые штаны решили не менять, их все равно за стойкой не видно.
— Э-э, какие номера вы нам приготовили? — спросил старший группы, пока остальные рассматривали обшарпанные стены.
— Вот, пожалуйста, с двадцать четвертого по тридцать шестой. Все окна на улицу, — сказал хозяин и высыпал на стойку заготовленные ключи.
— А нельзя ли поменять все это на окна в другую сторону, во двор, например? — спросил старший, заранее виновато улыбнувшись.
Хозяин посмотрел на портье, тот удивленно икнул.
— Дело в том, сэр, что у нас во дворе не слишком чисто, к тому же в некоторых номерах еще не убирались, а некоторые даже заняты.
— Там сейчас шлюхи клиентов принимают! — ляпнул портье и снова икнул. — Хорошего в этом мало, но хоть какие-то деньги. В нашем положении выбирать не приходится.
— Да что ты мелешь, дурак? — накинулся на него хозяин. — Какие шлюхи?
— Господин Бродик, организуйте нам переезд в номера окнами во двор, а я заплачу вам вперед. — С этими словами старший группы стал выкладывать на стойку ассигнации. — Вот эти три шестьсот — за три дня проживания, а эти пятьсот — за беспокойство, связанное с переездом. Полагаю, постель мы просто перенесем, а если там немного намусорено, принесите пылесос, и мы сами покончим с этим. Я и мои друзья любим тень, у нас в Грицборне очень жарко, поэтому мы ездим подальше, чтобы отдохнуть от духоты. Так что тень для нас самое лучшее.
— Как пожелаете, сэр. Как пожелаете… — согласился хозяин, сгребая со стойки деньги. — Купорос, достань ключи, а я пока переведу эти парочки…
Повернувшись к щедрым постояльцам, Бродик расплылся в улыбке.
— Одну минуту, господа, сейчас все устроим! Присаживайтесь пока, отдохните!
И он царственным жестом махнул в сторону продавленного, прожженного сигаретами дивана и дюжины поломанных стульев.
— Пожалуй, я составлю вам компанию, а то мало ли что, — сказал Фрэнсис из Грицборна.
— О… конечно, сэр, хотя там нет ничего интересного — обычные шлюхи.
— Я вас прикрою, вдруг их дружки будут против переселения, — настаивал Фрэнсис.
— Ну, как хотите.
Они поднялись по давно не мытой, но недавно подметенной лестнице и оказались в длинном коридоре, где пахло табачным дымом и старыми тряпками.
— Вот двадцать четвертый, двадцать пятый, а вот тут, в двадцать седьмом, должна быть пара…
Бродик без всякого стука распахнул дверь и вошел в номер, Фрэнсис остался снаружи. Зрелище поднятых с постели проституток его не привлекало, он лишь хотел убедиться, что это действительно они, а не полицейские.
Впрочем, Бродик не соврал, из номера действительно вышла пара. Мужчина накинул на себя снятую со стола скатерть, а женщина прикрылась домашним халатом — она была на работе. Бродик вынес за ними свернутый матрас с бельем и проводил до другого номера, выходящего окнами на улицу.
— Ты должен мне лишних десять минут, Бродик! — потребовала девица.
— Хорошо, к твоему времени добавляется десять минут, — согласился тот. — Итого, ты работаешь еще тридцать три минуты.
То же самое произошло еще с тремя парами, с той лишь разницей, что одна проститутка оказалась пьяна и устроила Бродику скандал, вспомнив, как он ее якобы изнасиловал и не дал денег.
— Думаешь, если я была випимши, то ничего не помню, козел плешивый?! — кричала она, но кавалер взял даму за руку и утащил в номер, а Бродик швырнул им матрас и закрыл дверь.
— Врет, мерзавка! — сказал он, обращаясь к Фрэнсису. — Ну, посмотрите, какой же я плешивый? У меня хорошие волосы! Свои!
— Уверен, что это так, мистер Бродик. А теперь распределяйте нас по номерам.
— Конечно, сэр! Прошу вас!

Глава 6

Через полчаса вся группа была расселена по номерам на одном этаже. Исправные замки на дверях оказались только в двух апартаментах, поэтому один из них Фрэнсис выбрал в качестве штабного.
— Так, Коллер, все инструменты сразу ко мне, чтобы ни одна сволочь в сумки не сунулась. В таких местах полно прохвостов.
— Понял, босс, — кивнул Коллер, человек с бесцветным взглядом и тихим голосом. Он работал в команде Фрэнсиса почти десять лет, и тот не мог вспомнить, чтобы Коллер хоть раз на кого-то повысил голос. Его приказы никогда не игнорировались, хотя народ в отряд подбирался крутой, от ветеранов спецподразделений до перевербованных криминальных киллеров.
— Пусть сходят в сортир, покурят или что там им нужно, а потом на инструктаж.
— Хорошо, босс. Через двадцать минут будет нормально?
— Да, нормально. Мне ведь тоже в сортир сходить требуется.
Когда Коллер ушел, Фрэнсис заглянул в тесную душевую и, пустив из крана воду, подождал, пока она станет похолоднее. После чего умылся, вытерся застиранным полотенцем и почувствовал себя бодрее.
Уровень услуг в подобных заведениях не поднимался выше самой низкой планки, но зато здесь было малолюдно и в случае необходимости можно было «подчистить хвосты», не опасаясь, что набежит полиция.
В большом отеле имелись служба безопасности, негласный видео- и аудиоконтроль, здесь же — полная свобода, хотя и тут Фрэнсис решил подстраховаться и на всякий случай сменил заранее приготовленные номера.
Но и это он посчитал недостаточным и в ожидании сбора группы достал пеленгатор и стал прослушивать стены в поисках сигналов «жучка». Однако все было чисто, в некоторых местах фонила проводка, но и только.
В дверь стукнули.
— Босс, все готовы, — сообщил Коллер.
— Заходите. А Решинский пусть покурит за дверью.
— Понял.
В небольшую комнату стали набиваться бойцы группы, поднося свое спецоборудование. Поскольку метод ликвидации был неизвестен, брать пришлось все — и длинные стволы, и короткие.
— Ставьте вдоль стены, — сказал Коллер, отодвинув обшарпанный стол к окну.
— Решинский встал на пост? — спросил Фрэнсис.
— Да, уже курит.
— Итак… — Фрэнсис посмотрел на собравшихся. Некоторые из них выглядели собранными, другие мечтали поскорее отвязаться от назойливого начальника и посмотреть по ТВ-боксу местное шоу с девками. — Итак, завтра выезд на место, будем работать под медицинскую обслугу. Просто прогуляемся по территории центра, а я поговорю с человеком, который передаст мне фотографии.
— А почему раньше не дали? — спросил парень, попавший в группу полгода назад, прямо из камеры смертников. Работал он исправно, но к дисциплине привыкал тяжело.
— Если не показали раньше, значит, было нельзя, Мантони. В следующий раз, если захочешь спросить, когда я говорю, подними руку.
— Да, босс, извините.
— Запомните все, в этот раз работать придется всем, объектов два, и оба они опасны. Если начнете зевать или чесаться, останетесь здесь насовсем.
— Что у тебя? — спросил Фрэнсис, увидев поднятую руку одного из стрелков.
— Как стрелять будем, сэр, из винтовки или в упор?
— Хороший вопрос. Винтовки возьмет только одна пара, которая будет в прикрытии, для остальных только короткоствол. В упор стрелять нельзя — они не подпустят. Эти люди сразу поймут, кто перед ними, поэтому ближе десяти метров не подходить.
Мантони поднял руку.
— Говори.
— Босс, я не очень понимаю, почему нельзя стрельнуть издалека? Мы хорошо натренированы, стрелять можем синхронно — раз, и две утки на земле. Зачем эти разборки в стиле заводских окраин?
— Вопрос понятен. Теперь ответ: восемь лет назад группа из двадцати трех человек выезжала на ликвидацию одного умельца. Поскольку цель была одна, решили взять его из винтовки, однако то ли муха стрелка укусила, то ли тещу вспомнил не ко времени, но рука дрогнула, и он прострелил объекту плечо. Как ты думаешь, Мантони, что произошло потом?
— Ну… — Мантони пожал плечами. — Наверное, парень смылся.
— Ты прав, но лишь отчасти. Парень смылся и стал охотиться за этой командой. Перебил всех. Ни один не вернулся, а умельца этого сумели достать только три года спустя и уже совершенно другие люди.
— Бонус будет? — спросил Рыжий Бойд, поднимая руку.
— Будет. Если все сделаем с первого раза, каждый получит по восемьдесят тысяч.
— Неплохо! — ухмыльнулся Рыжий. Остальные оживленно загомонили — обычно бонусы не поднимались выше тридцати тысяч.
— Инструктаж закончен, всем отдыхать, подъем в шесть ноль-ноль по местному времени, полчаса на осмотр оружия и выезд.
Бойцы загалдели, обсуждая услышанное, и стали выходить из номера.
— Коллер, задержись!
Помощник оглянулся и, посторонившись, пропустил всех в коридор, после чего плотно прикрыл дверь и остался стоять рядом.
— Присядь, — сказал Фрэнсис и поставил для Коллера стул. Тот сел.
— Хочу тебе сказать, какую премию на самом деле нам пообещали за эту роботу.
Коллер молча смотрел на Фрэнсиса, казалось, ему совершенно все равно, что скажет начальник.
— Нам дадут по триста тысяч реалов.
Правая бровь помощника дрогнула. Он вздохнул и выпрямился на стуле.
— Кого же, в таком случае, нам подсунули? Судя по размеру бонуса, если вернется хотя бы половина из нас, это будет отличный результат, верно?
— При условии, что задание будет выполнено, — да, это будет хороший результат.
— Что написано в их досье?
Фрэнсис посмотрел в окно, на расположенную в пяти метрах грязную кирпичную стену.
— Не было никаких досье.
— Что значит не было? — удивился Коллер. — Такого быть не может, на всех людей в Управлении есть досье, даже на самых-самых боссов!
— Досье, конечно, имеется, но в кадровом отделе его не держат. Скорее всего, оно лежит у директора в сейфе, вот и весь сказ. Досье нет, фотографии не то что не дали, но даже не показали. При этом бонусы сулят запредельные.
Коллер с минуту сидел молча, потом покачал головой и сказал:
— Так весело, что даже задница онемела. Давненько нас не приглашали на такие вечеринки.

Глава 7

Поздно вечером Джим и Тони провели в своем номере необходимую профилактическую работу. Ручки дверей были связаны полотенцем, на подоконники поставлены стопки рекламных буклетов, которые приносили ежедневно, надеясь затащить богатых клиентов на дополнительные оздоравливающие процедуры. Теперь они играли роль «секреток» и свалились бы на пол, попытайся кто-то открыть окно.
Хотя ночной визит непрошеных гостей был пока маловероятен — на разработку таких операций требовалось хотя бы два-три дня, а отсчет следовало начинать с момента увеличения количества «жучков», напарники предусмотрели возможность бегства. Для этого они использовали большую скатерть с завязанным в ее углу массивным стаканом для воды, игравшим роль груза.
С помощью этой нехитрой снасти можно было подняться со своего балкона на балкон следующего этажа. О том, чтобы спуститься, не могло быть и речи, поскольку нижние балконы блокировались в первую очередь.
Перед тем как лечь, Джим постоял сбоку от окна минут пятнадцать, осматривая подходы к зданию. Несколько минут — время небольшое, однако человеку, привыкшему к размеренному движению в «Августине», нетрудно было выделить резкие движения чужаков.
Но все было спокойно, и те, кто возвращался в корпус, были Джиму знакомы, по походке он мог опознать каждого.
— Сегодня я буду спать особенно хорошо, — сказал Тони, возвращаясь из ванной, что означало — «Сегодня они не придут».
— Почему? — спросил Джим, отходя от окна.
— Погода хорошая.
— Погода — да, хорошая, — согласился Джим, укладывая спасательную снасть поближе к балконной двери и ставя в качестве «секретки» массивную вазу.
Они уснули, и ночь прошла без происшествий. Утром двери были разблокированы, а с подоконников убраны стопки буклетов. Развязав узел, Джим поставил на место стакан и, чуть сбрызнув водой смятый угол скатерти, разгладил ее ладонью и вернул на стол.
Лишь по дороге на завтрак напарникам удалось обменяться парой слов, первый раз после «радиомолчания» в номере.
— У охранников на выезде какие-то то ли «БП», то ли «риггеры», — сказал Тони. — Не оружие, а имитация.
— Деньги можно взять в «Беседке», у них самый большой оборот.
— Ограбить?
— Зачем? Обменяем на безналичные. У меня уже план готов.
— Надо от девочек отвязаться, — напомнил Тайлер.
— Отвяжемся. Прямо сейчас закажем им по кулончику и отправим на дом, а потом объявим выходной, мы же обещали сюрприз…
В просторном обеденном зале никаких изменений не наблюдалось, все те же знакомые лица официантов и пациентов, тот же набор диетических блюд на дорогих тарелках.
— Прошу вас, господа…
Фирменная улыбка и низкий поклон — это официант Говард. Он был прикреплен к столу Тони и Джима.
— Одну минуту.
Пока подшефные со скукой посматривали по сторонам, он принес первые блюда завтрака.
— Ваша овсянка, сэр. — Это предназначалось Джиму.
— Ваш ревень, сэр. — Тони ответил тоскливой улыбкой.
В самом начале, не подумав, он ляпнул, что по утрам предпочитает тушенный в молоке ревень. Потом хотел заменить эту бурду на что-то другое, но решил держать марку, все же они играли роль преуспевающих бизнесменов с устоявшимися привычками.
Неожиданно из кухни в зал выскочили двое рабочих, рука Тони скользнула по металлической ножке стола, в случае чего хоть какое-то оружие. Но тревога оказалась ложной, дама пролила йогурт, и эти двое всего лишь поспешили убрать его с пола.
Работники ушли, и снова стало тихо, размеренно, обычно, однако Джима не покидала зародившаяся со вчерашнего дня тревога.
Что, если операцию начнут раньше? Требовалось обсудить это с Тони, но в целом городке имелось не так много мест, где можно было говорить, не опасаясь прослушивания. Даже гуляя по аллеям, они переговаривались не шевеля губами, чтобы нельзя было прочесть слова с помощью компьютерного артикулятора.
С другой стороны, примерные маршруты возможного бегства были обсуждены давным-давно. Оставалось подождать повода для отступления или нового задания, чтобы забыть о пустых тревогах, однако в Управлении «Р» задания для них, похоже, закончились.
Тони нехотя пережевывал свой ревень, Джим потягивал с ложки кашу.
— Сейчас принесу йогурты! — пообещал Говард. — Только свежие!
— Мне кажется, он педик, — сказал Тони, отодвигая тарелку.
— Что, подмигнул тебе? — спросил Джим, поглядывая на вошедшего в зал человека. Это был владелец «Августины», Джим запомнил его после визита, которого удостаивался каждый новый пациент центра. Так владелец выражал свое уважение тем, кто заплатил за услуги центра немалые деньги.
— Как же его зовут?
— Что?
— Да вон он, босс всей «Августины», — кивнул Джим, отсеивая в уме слова и фразы, которые можно произносить, от тех, что следует приберечь до прогулки.
— Игнасио Браст, — сказал Тони. — А вот и йогурт.
Подскочивший Говард принес чашечки с йогуртом и стойкий запах духов «Портика».
— Эй, это ведь женские духи, — заметил Тони.
— Вам понравилось, мистер Ликато? — с затаенной надеждой поинтересовался Говард, потупив глаза.
— Духи нравятся, но не на тебе, приятель.
— Надо же — запомнил, — произнес Джим, сопровождая взглядом владельца центра. Браст вел себя неестественно. Улыбаясь, чересчур растягивал рот, приветствуя кого-то, слишком резко взмахивал рукой, словно испорченная механическая кукла.
«Неспроста он здесь ошивается, ох, неспроста», — подумал Джим и, посмотрев на чашечку с йогуртом, решительно перевернул ее в корзинку с цветами и двумя высокочувствительными микрофонами.
— Вам не понравился йогурт, мистер Шепард? — воскликнул Говард, драматически заламывая руки.
— Там был таракан, — сказал Тони и поднялся. — Нам пора прогуляться.
— Пора, — согласился Джим.
Чтобы показать, что пришел по делу, Браст спросил о чем-то главного распорядителя зала и направился к выходу. Он хотел выскочить из двери первым, но Джим и Тони намеренно опередили его и помешали выйти сразу.
— Доброе утро, мистер Браст! — поздоровался Джим, улыбаясь хозяину центра, как близкому родственнику.
— Э-э… Здравствуйте, мистер Шепард.
— Отличная погода сегодня, — сказал Тони, пристально глядя на Браста.
— Д-да, — кивнул тот, теряя остатки самообладания.
— Прошу вас, — сказал Джим, давая Брасту пройти.
Когда хозяин центра наконец выскочил на улицу, напарники понимающе переглянулись. Скорее всего, хозяин знал о схемах слежения в его центре, не мог не знать, ведь на Управление здесь работали едва ли не полсотни людей. Девушки из эскорта, операторы прослушки, служащие отдела безопасности «Августины». Основная часть этих сотрудников понятия не имела, кто их наниматель, но Браст о деятельности Управления на своей территории был наверняка осведомлен.
А это его «здравствуйте, мистер Шепард»… Неужели он так с ходу вспомнил фамилию одного из двадцати сотен пациентов?

Глава 8

Тем временем Браст почти бежал по аллее и едва сдерживался, чтобы не оглянуться. И зачем ему вздумалось смотреть на этих двоих? Чего он добивался? Чтобы теперь ему казалось, что они прочитали в нем все, до последней точки?
А какие у них глаза — просто ФС-ионизаторы! Кошмар!
Накануне к Брасту приходил куратор — невзрачный человечек, сидевший на месте заместителя главного бухгалтера. Помимо того что он что-то там считал, куратор иногда передавал Брасту устные приказания, звучавшие как предложения или пожелания, отказаться от выполнения которых было невозможно.
Обычно дело касалось какого-нибудь пустяка — перевести пациента с этажа на этаж, изменить регистрационную информацию, наврать что-нибудь начальнику полиции города. Но в этот раз Игнасио сразу понял, что готовится что-то особенное.
— У нас к вам будет немного необычная просьба, мистер Браст, — начал куратор. — В цэ-восемнадцатом живут двое пациентов, которые должны быть нейтрализованы.
— Что, простите? — спросил его Игнасио, вставая из-за стола, хотя уже понял смысл сказанного.
— Они мешают нашим с вами шефам, поэтому придется их — того…
И куратор «выстрелил» из пальца в занавешенное окно.
— Примерно так.
— Но зачем вы мне это говорите, мистер Абрамс? И почему бы вам не сделать это совсем незаметно, где-нибудь там, — Браст махнул в сторону, где располагался выезд из городка, — в каком-нибудь лесу?
Куратор вздохнул, одернул свой серый пиджак и посмотрел на Игнасио без видимой симпатии.
— Обстоятельства вынуждают нас действовать внутри восемнадцатого корпуса, в крайнем случае — на территории центра…
Видя, что лицо Браста краснеет, а сам он начинает задыхаться от негодования и ужаса, куратор поднял руки.
— Все понимаю, мистер Браст! Для «Августины» это большое испытания, но шефы все возместят, все до последней монетки. Вы на эти деньги сможете построить еще два корпуса.
Не в состоянии держаться на ногах, Браст сел и, немного успокоившись, спросил, как это будет выглядеть.
— Несколько человек в форме сотрудников «Августины» перехватят этих пациентов на их этаже или прямо в номере. Несколько бесшумных выстрелов, и все. Ночью тела вывезут, и неприятности останутся позади, а вместо них полтора миллиона кредитов от щедрых шефов, ну разве не чудесно?
— Но это ужасно — убивать людей там, где их должны лечить! — в последний раз возразил Браст.
— Ах, дорогой мой коллега! — Голос куратора стал теплее, он обошел стол и положил руку Брасту на плечо. — Иногда интересы службы вынуждают нас идти на некоторые компромиссы. Понимаете?
— Да, понимаю, но полтора миллиона мало. Я бы хотел попросить увеличить до трех, все-таки это, в некотором роде, осквернение…
— Я уполномочен поднять только до двух, — сказал куратор, садясь на стол.
— Два с половиной. — Игнасио нашел в себе силы торговаться.
— Ну… — Куратор вздохнул. — Хорошо, так и быть — под свою ответственность. Мало того, шефы еще оплатят возможные недоразумения.
— Какие недоразумения? — снова насторожился Игнасио.
— Если в зону огня попадут не совсем те люди. Вероятность, конечно, ничтожная, — куратор улыбнулся и щелкнул пальцами перед носом Браста, — но иногда такое случается.
— Но кто эти двое несчастных? — решился спросить владелец «Августины», но натолкнулся на посерьезневший взгляд куратора.
— А вот этого вам знать не нужно, потому что здоровье, оно одно, его беречь нужно.
Куратор спрыгнул со стола и, отойдя к двери, добавил:
— Всего хорошего, мистер Браст, завтра я к вам загляну.
Абрамс ушел, а подавленный Игнасио не находил себе места. Он переделал всю работу, вызвал для доклада нескольких сотрудников, но слушал их вполуха и невпопад, по два раза задавал одни и те же вопросы.
Ночью спал плохо, а утром, как и следовало ожидать, поднялся с постели сам не свой.
Супруга уговаривала его оставить все дела на заместителей и провести этот день в домашней обстановке, однако Браст был одержим новой идеей — увидеть этих двоих из цэ-восемнадцатого корпуса. Почему-то ему казалось важным заглянуть в глаза тем, кто еще не знает о своей участи и лениво помешивает ложечкой йогурт. Браст был уверен, что сумеет определить этих несчастных, ведь он хорошо разбирался в людях и мог уговорить втрое увеличить стоимость курса, манипулируя страхами и слабостями пациентов.
«Они будут смотреть в одну точку, чувствуя в это утро необыкновенную апатию. Они не будут ощущать вкуса еды, а на их лицах залягут глубокие тени», — рассуждал про себя Браст, спеша к завтраку в зал корпуса С-18.
Однако по мере приближение к корпусу решимость покидала владельца «Августины». В зале он и вовсе сомлел, его хватило лишь на то, чтобы помахать кому-то из завсегдатаев центра да спросить у оробевшего распорядителя, свежий ли йогурт. Какой идиотский вопрос, как может быть несвежим йогурт, который готовят каждое утро?
А потом была встреча с двумя другими пациентами, молодыми людьми с цепкими взглядами и страшными, всезнающими ухмылками. Неужели это были они — приговоренные? Но почему-то эти двое не показались Брасту подавленными и пребывающими в прострации, и залегающих теней на их лицах он тоже не заметил.
«Я все провалил! Я провалил задание!» — ругал себя владелец центра, хотя никакого задания не получал. Просто его известили, что ожидается бонус в три миллиона. Ему бы радоваться, так нет же, полез не в свое дело! А если теперь что-то сорвется, если что-то пойдет не так и шефы никого не ликвидируют? Полагалась ли в таком случае Брасту компенсация?
— Ах, какой я дурак, я все испортил! Я все испортил! — бормотал он, забегая в административный корпус.
— Доброе утро, господин Браст! — приветствовал его заместитель.
— Да пошел ты! — крикнул ему начальник и, не дожидаясь лифта, стал торопливо подниматься по лестнице.

Глава 9

Подойдя к операторской, Абрамс стучаться не стал и неожиданно открыл дверь, воспользовавшись магнитной картой.
Сидевшие рядом операторы покатились на стульях с колесиками в разные стороны, а на пол упал «ничейный» кроссворд.
— Что, уже перерыв? — язвительно спросил куратор. Операторы с подчеркнутым интересом приникли к дисплеям, словно никогда не видели графических характеристик каналов. Спорить с Абрамсом они боялись, однажды он ткнул пальцем в живот одному сменщику и тот заблевал угол огуречным салатом.
— Что говорят на объекте «Рио», Манфред? — спросил Абрамс, решив пока не обращать внимания на упавший кроссворд.
— Супруги беседуют о детях…
— Неконкретно.
— Обсуждают печатный труд о воспитании детей, кажется, это О’Лири.
— Объект «Град»?
— Смотрит по ТВ-боксу женский футбол, много сквернословит.
— Объект «Стрельцы»?
— Обсуждают, какие кулоны подарить своим девкам из эскорта… Один говорит, нужен рубин, другой настаивает на параибском турмалине. Мне бы такие доходы.
— С таким усердием, как у вас с Пэнкрофтом, выйдете на пенсию в четвертом разряде.
— Сэр, мы уже сейчас на шестом, — заметил ему Пэнкрофт.
— Вот и я говорю, сейчас на шестом, а к пенсии скатитесь на четвертый.
Абрамс поднял с пола кроссворд.
— Домашняя птица — шесть букв. Фринкш? А почему не курица?
— У нас куры не водятся, — пояснил Пэнкрофт.
— Значит, фринкш, — согласился Абрамс.
Он подошел к столу Манфреда и, надев наушники, стал поочередно подключаться ко всем каналам. Его интересовал только канал «Стрельцы», но операторам об этом знать было необязательно.
«Стрельцы» болтали о всякой чепухе, скорее всего зная о прослушке, но на всякий случай их все же контролировали — таков был порядок.
«Отличный подарок, Дора будет рада».
«Надеюсь. Последние несколько дней она выглядит задумчивой. Я спрашивал ее, что случилось, но она не говорит».
«Может, влюбилась в тебя?»
Смех.
«Надеюсь, что нет, тогда мне придется на ней жениться».
Снова смех. Все чисто, фальши незаметно, однако Абрамс был уверен, что «Стрельцы» играют. Всей информации об этих пациентах «Августины» у него не было, однако, увидев их однажды на другой стороне пруда, вокруг которого гуляли обитатели городка, он сделал вывод, что эта пара опасна. Почему так решил? Неизвестно. Наверное, сработало чутье. По своей воле становиться у них на пути он бы не решился.
«Пусть это делают другие», — подумал Абрамс, помня о поставленной на сегодня задаче.
Сверху пришел приказ принять и «погрузить в климат» группу. Позже условия уточнили — «погружаться в климат» группе следовало в корпусе, где у Абрамса не было других подопечных, кроме «Стрельцов».
— Что у вас тут так воняет? — заметил вдруг Абрамс.
— Вентиляция сломалась, мы заявку уже отправили — ждем, — пожал плечами Манфред.
В кармане у Абрамса завибрировал аппарат связи. По частоте колебаний он понял — вызов новый. Скорее всего, прибыла группа.
— Слушаю вас, — ответил он, проходя в пустую отдельную комнату. Сесть там было негде, и он забрался на стол.
— Это старший группы — Фрэнсис. Мы уже в пути.
— Очень хорошо, вас примут в административном корпусе, где вы получите инструкции и фирменную одежду центра «Августина». Через сколько вас ждать?
— Думаю, через полчаса мы подъедем.
— Все?
— Нет, прикрытие оставим на высоте сорок-семнадцать.
— Здесь ее называют Оленья горка, это рядом с двенадцатой лункой северного игрового поля.
— Понял вас. До связи.
— До связи, коллега.
Абрамс отключил канал и убрал аппарат в карман, затем поболтал ногами, глядя на туфли за восемь тысяч реалов.
Не слишком ли броско при зарплате заместителя главного бухгалтера в двадцать тысяч реалов?
«Ерунда, есть же люди, помешанные на часах или позолоченных зубочистках, они месяцами питаются одной картошкой, чтобы попижонить. Может, и я такой».
Абрамс вздохнул и соскочил со стола. Его инструктор в колледже такого объяснения бы не принял.
«Слишком притянуто за уши, курсант, а объяснение должно быть простым и очевидным», — сказал бы он.

Глава 10

Микроавтобус качнулся на неровности, сидевший напротив Фрэнсиса Кубрик широко зевнул.
— Простите, босс, это от жары, — извинился он.
Фрэнсис отвернулся к окну. Ему не нравился настрой команды, все вели себя так, будто ехали в отпуск. Немного беспокойной работы — и обещанный бонус, на который в базовом городке можно хорошо оттянуться — девочки, выпивка.
В группе их было много, поэтому они не боялись и считали, что бонус уже в кармане.
Помощник командира Коллер оглянулся, чтобы посмотреть на машину прикрытия — в ней ехали двое снайперов. Им следовало занять господствующую высоту и держать под прицелом подходы к зданию, на тот случай, если что-то пойдет не так и придется прикрывать своих.
Коллеру передалось беспокойство Фрэнсиса, и он чаще обычного одергивал бойцов группы, когда те начинали громко разговаривать или смеяться.
— …а он ей говорит — мадам, шли бы вы туда, куда послал вас предыдущий клиент…
Это был Шагинский, в группе его называли — Сказочник. Он знал множество анекдотов и забавных историй, иногда его рассказы были весьма кстати, но только не теперь. Коллер посмотрел на командира, может, ему стоило рассказать о задании всю правду? Хотя… Может, и не стоит. Неизвестно, как поведут себя люди, зная, что каждый их неверный шаг или даже верный может стать последним.
По обе стороны дороги потянулись территории принадлежавших медицинскому центру игровых клубов. Безупречно подстриженные газоны, расчесанные граблями песчаные ловушки.
— Босс, мы уходим на сорок-семнадцать, — раздалось из висевшего на поясе Фрэнсиса приемника. В микроавтобусе примолкли.
— Хорошо. Кстати, высота называется Оленья горка.
— О’кей, идем на Оленью горку.
Автомобиль с двумя снайперами свернул налево и вскоре исчез среди шарообразных кустиков и переменчивого ландшафта. Дорога сделала еще один поворот, обогнула чистенькую рощу и вывела микроавтобус на открытое пространство, откуда был виден весь комплекс центра «Августина» с белоснежными корпусами и высокими кипарисами между ними.
— Приехали, — сказал Фрэнсис. — Оружие под сиденья.
— Может, все же в помещении спрячем, босс? — спросил кто-то.
— Нет, на территорию городка мы должны въехать «чистыми», чтобы потом не корячиться и не доставать из штанов стволы, привлекая ненужное внимание. Так что оружие под сиденья, а Коллер его покараулит, пока мы в администрации переодеваться будем.
Бойцы стали доставать из-за поясов пистолеты и перекладывать в карманы позади сидений. К тому моменту, когда подъехали к воротам, все сидели ровно. По представленным на проходную документам группа числились слушателями медицинской академии.
— Здравствуйте, мы из академии, к доктору Брасту, — сказал Фрэнсис, высовываясь в окно.
— Мы знаем, док. Добро пожаловать, — отозвался охранник и включил механизм подъема шлагбаума.
Коллер с удовлетворением отметил, как подобрались все бойцы, нацепив на лица однообразные улыбки. Анекдоты, мысли о девках и бонусах остались за воротами — теперь начиналась работа.
Водитель без труда нашел дорогу к административному корпусу, поскольку получил подробную карту. Немного поплутав среди фонтанов и гипсовых скульптур, микроавтобус остановился у стеклянной двери, откуда вышел встречавший группу куратор.
— Добро пожаловать в «Августину», коллеги! — приветствовал он их. — Прошу следовать за мной!
В микроавтобусе остался один Коллер, остальные поднялись по пустынной лестнице и, следуя за куратором, оказались в складском помещении.
Тщательно заперев дверь, куратор прошел мимо стеллажей и сдвинул прикрывавшую нишу занавеску.
— Начинайте переодеваться — комплекты формы имеются на любой размер. Обратите внимание, вещи ношеные.
Бойцы и сам Фрэнсис стали деловито разбирать фирменную спецодежду центра.
— Обувь тоже? — спросил кто-то.
— Разумеется. Туфли только новые, бежевые и белые, они не бросятся в глаза, обувь у персонала всегда в отличном состоянии.
— А рубашки тоже фирменные?
— Нет, рубашки оставьте свои, здешний босс решил, что иметь полный комплект одинаковой формы — слишком стандартно.
Вскоре все были переодеты. Куратор критически осмотрел группу, прошелся вдоль строя и, указав на двоих, сказал:
— Вы в туалет — бриться, все необходимое там имеется. А вот ты, — он ткнул пальцем в Шагинского, — подстриги волосы над ушами. Такая прическа у нас считается неприличной.
Шагинский и двое других без лишних слов отправились в туалетную комнату. Фейсконтроль проводили перед каждым заданием.
— Мне кажется или от кого-то из вас воняет куревом?
Трое подняли руки.
— Тогда вот. — Куратор вынул из кармана пачку специальных ментоловых таблеток. — Возьмите по пять штуку и жуйте, не глотая, пока все не растворится во рту. Совсем запах они не уберут, но сделают едва заметным. А вообще, ребята, при вашей работе такая привычка — смертельная.
Курильщики ничего не сказали, оправдываться перед кураторами было бессмысленно, да от них этого и не ждали. Обменявшись понимающими взглядами, они отошли к стене и стали старательно пережевывать ментоловые таблетки. Столько раз проходило — обойдется и на этот раз, стоит ли беспокоиться?
Через несколько минут вернулись двое свежевыбритых и один подстриженный.
— Отлично, — подвел итог куратор. — А теперь посмотрим фотографии. Только здесь, с собой я вам ничего не дам. Получайте!
С этими словами он достал из внутреннего кармана целую пачку распечатанных с файлов видеонаблюдения изображений обоих «Стрельцов». Здесь были кадры из обеденного зала, у пруда, в спортивном зале и ресторане «Беседка». Всего более пятидесяти. Бойцы группы с интересом рассматривали свои будущие мишени.
С одной из фотографий Фрэнсис отошел в сторону, куратор встал рядом и, глядя в другую сторону, сказал:
— Это, конечно, не мое дело, начальник, но ребята эти непростые. Досье я не видел, но… Просто высказываю свое мнение.
— Спасибо, коллега, я это учту, — сухо ответил Фрэнсис.

Глава 11

Заказав по телефону дорогие подарки для девушек, Джим и Тони попросили доставить в палату и шоколадные конфеты.
— Какие желаете? — спросили у них.
— А какие у вас есть?
Продавец зачитал длинный список, после чего Джим сказал:
— А знает что, доставьте по одной коробке всего, что вы тут перечислили.
— Но это тридцать два наименования, сэр! — немного удивился продавец.
— Ничего страшного, а то, знаете ли, очень нужно угодить и не хотелось бы попасть впросак.
— Как скажете, сэр, через пятнадцать минут посыльный будет у вас.
— Прекрасно.
Джим положил трубку и посмотрел на Тони. Тот согласно кивнул. Напичкать ядом все тридцать коробок конфет за пятнадцать минут не смогли бы никакие умельцы, не говоря уже о том, что следовало бы аккуратно распечатать и снова заклеить упаковку. Между тем конфеты напарникам были нужны не для девушек, а для себя — в качестве калорийного питания. Набрать еды в ресторане они не могли, это сразу привлекло бы внимание, а конфеты что — пустяк, человек с коробкой особого удивления не вызывает.
Ровно через пятнадцать минут в дверь постучали. Тони встал справа у стены, а Джим начал открывать дверь.
Он был напряжен — в любой момент в палату могли ворваться вооруженные люди, однако это оказался посыльный со стопкой перевязанных лентой конфетных коробок.
— Оп-ля! Спасибо, приятель! — сказал Джим, шире открывая дверь и впуская посыльного. Пока тот нес конфеты до стола, Джим выглянул в коридор и у лифтового холла заметил незнакомца. Уже по тому, как тот вертел головой, было ясно, что он в корпусе впервые.
Расписавшись в талоне доставки и отдав посыльному чаевые, Джим сделал Тони знак, чтобы тот был начеку, а сам вышел в коридор вслед за доставщиком, словно желая проводить его до лифта. Чужака в этом крыле уже не было, но Джим прошел в следующее и застал того идущим вдоль стены. Очевидно, его интересовали номера палат.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил Джим, двигаясь на незнакомца.
— О нет, сэр, боюсь, что не можете, я работаю в центре недавно, и мне просто нужно привыкнуть.
Незнакомец виновато улыбнулся и пожал плечами.
— Кажется, я заблудился. Придется начать все с самого низа, извините меня.
— Ну, как хотите.
Джим посторонился, давая новичку вернуться к лифтам, однако когда тот проходил мимо, Джим ощутил едва приметный запах курильщика, тщательно закамуфлированный ментоловыми конфетами. Джим знал наверняка: в «Августину» курящих не брали. Эта информация входила в перечень преимуществ «Августины» перед другими медцентрами.
Недолго думая, Джим ударил незнакомца в ухо, подгадав так, чтобы тот влетел в одну из палат.
И он влетел, но получилось слишком шумно, поскольку дверь оказалась заперта на электронный замок.
Тело незнакомого мужчины и поломанный замок почти одновременно рухнули к ногам миловидной брюнетки средних лет. Она уже распахнула рот, чтобы заверещать на весь корпус, когда Джим подскочил к ней, помог захлопнуть рот и легким апперкотом послал на ковер.
Вернувшись к двери, он плотно ее прикрыл и прислушался, не бежит ли кто на помощь пропавшему лжесотруднику медцентра. Как будто было спокойно.
Джим перевел дух и возвратился к двум бесчувственным телам. Женщина лежала, раскинув руки, полы халата распахнулись, обнажив красивые холеные бедра и тонкие черные трусики-спорт. Джим перевел взгляд на лицо хозяйки апартаментов и, несмотря на отсутствие косметики, узнал женщину. Она часто здоровалась с ним и Тони, видимо не особенно надеясь на знакомство, поскольку конкурировать с девицами из отдела эскорта не могла.
Джим провел рукой по ее гладкой ноге, но тут же запахнул халат и проверил у пострадавшей пульс.
«Жить будет», — решил он и перешел к незнакомцу. Проверил его карманы, но ничего не нашел: ни старой авторучки, ни блокнота, ни завалившейся жвачки, ни даже крошек от печенья. Слишком чисто даже для новичка медцентра.
Перевернув незнакомца на спину, Джим выдернул из-за пояса полы рубашки и сразу обнаружил на них несколько свежих пятен от оружейного масла. Совсем недавно этот человек был при «стволе».
В дверь негромко стукнули, потом она приоткрылась и показался Тони.
— Заходи, — сказал Джим, стоя перед распотрошенным незнакомцем.
Тони вошел и первым делом посмотрел на женщину.
— Ничего фигурка.
— Да. Пришлось ее оглушить, так получилось.
— Ты нашумел.
— Я понимаю, но этот парень пришел за нами. У него на рубашке оружейное масло.
— На разведку явился, и, конечно, не один. Конфеты при мне. — Тони показал коробку. — Взял самые калорийные.
— Тогда уходим.
— Уходим.
Они выскользнули за дверь и поспешили к лестнице — пользоваться лифтом сейчас было небезопасно.

Глава 12

В холле царила тишина, и никаких незнакомых людей напарникам не попалось.
— Интересно, как быстро они среагируют, когда мы появимся на мониторах видеоконтроля? — спросил Джим, когда они спускались с крыльца.
— Если куратор будет лично присутствовать в аппаратной, то через две минуты в кустах прямо по курсу сядут стрелки.
— А если он сидит на скамейке перед административным корпусом?
— Значит, пять-семь минут. Едва ли операторам рассказали о подробностях операции, их дело бутерброды кушать.
— Согласен.
Стараясь не переходить на бег, напарники пересекли главную улицу городка и направились в сторону ворот, надеясь по ходу прихватить какой-нибудь транспорт.
В первой половине дня на дорожках было пустынно, пациенты сидели на процедурах либо отправлялись на поля для гольфа. Джим и Тони тоже могли взять кар и клюшки, однако на это потребовалось бы не менее часа, а часа у них не было.
На газоне заработала система полива, в тонкой водяной взвеси заиграла радуга. Серая птичка села на ветку тутовника и, секунду помедлив, сорвала незрелую ягоду.
«Фьюить», — сказала она и полетела прочь.
— Хочешь конфету? — спросил Тони деревянным голосом.
— Сам ешь.
— Тоже не хочу. Слышишь — кар едет?
— Слышу, давай их на траву заманим.
Тони быстро отошел на газон, где вдруг свалился и принялся кататься по траве, хватаясь за живот. Джим выбежал на дорожку и, закрыв собой проезд, стал требовать помощи.
— Скорее, господа, скорее! Мне нужна ваша помощь, моему другу плохо!
Настроившиеся было на гольф двое пассажиров электрокара остановили белоснежную машинку.
— Но что мы можем сделать? Давайте позовем дежурных санитаров, я сейчас с ними свяжусь…
Сошедший с кара полноватый мужчина достал из кармана спикер.
— Нет-нет, мой друг не любит привлекать к себе внимание, вам нужно только подержать его, пока я вправлю бедняге ногу! Это дело нескольких секунд, господа!
— Ну, идемте, раз так, — согласился второй спортсмен и решительно двинулся к бившемуся в мнимом припадке Тони.
Через несколько секунд оглушенных спортсменов уже оттаскивали в кусты. Напарники позаимствовали их панамы, в которых, сидя в каре, выглядели более уместно, а пара сумок с клюшками лишь упрочила их маскировку.
— Где конфеты? — спросил Джим, прыгая за руль.
— Увы, раздавил.
Электрокар рванул с места и проворно завилял по узким дорожкам, подпрыгивая на небольших неровностях. На открытых местах приходилось ехать медленнее, но едва гольфмашинка скрывалась за кустами, Джим выжимал из нее все возможное.
Когда они подъехали к шлагбауму, индикатор температуры двигателя показывал «красную зону» — начало перегрева. Впрочем, это уже не имело значения, до Оленьей горки оставалось чуть более полукилометра.
Охранник открыл шлагбаум и приветливо помахал рукой. Перегретый мотор загудел, электрокар свернул в сторону гольф-базы.
Асфальт кончился, шины зашуршали по гранитной крошке, пробуксовывая от недостатка сцепления. На крутых поворотах гольфкар шел юзом, и Джиму приходилось прилагать все свое мастерство, чтобы удержаться на полотне дороги.
С возвышенности навстречу беглецам спускался другой кар. Они едва разминулись, кар беглецов зацепил встречный пластиковым крылом, заставив свернуть на обочину.
Водитель пострадавшего кара стал размахивать руками, крича что-то вслед напарникам, но они были уже далеко. Их измученный электрокар, преодолев последний подъем, выкатил на игровое поле неподалеку от лунки номер двенадцать.
Вот и разворотная площадка. Дорога от нее вела к базе проката инвентаря, но Джима и Тони интересовала только Оленья горка, ведь это была самая удобная позиция для установки прикрытия из одного-двух снайперов. Правда, оставалась опасность, что они уже предупреждены о бегстве «мишеней» и просто ждут возле машины, чтобы расстрелять неудачников в упор, но другого выхода не было.
На сочной траве кар снова пошел юзом, но Джим справился, и за очередным подъемом показался белый «универсал» городской комплектации и силуэт опершегося на капот человека.
— Это что за безобразие! — с места заорал Тони, поднимаясь во весь рост. — Кто вам позволил?
Человек у машины распрямился и положил руку на прислоненную к бамперу винтовку, но тут же шагнул вперед, закрывая собой оружие.
Кар остановился, Джим и Тони подхватили сумки с клюшками и с грозным видом разгневанных хозяев жизни поспешили к дешевой и не новой версии «Октавиа».
— Это что здесь за дерьмо? — строго спросил Джим второго снайпера, который стоял, спрятав руку с пистолетом за спиной. — Вы знаете, сколько я плачу за час проката этой площадки, мерзавцы? Вам что, негде ваш одеколон пить?
— Если вы уберетесь немедленно, мы не станем вызывать полицию, — строго заметил Тони, двигаясь к тому, который стоял у багажника.
Снайперы быстро переглянулись — это была неприятная ситуация. С одной стороны, в подобных обстоятельствах всех случайных прохожих «укладывали в канаву», но, пока было неизвестно, состоится ли сегодня ликвидация, портить такую хорошую позиция не следовало. Ведь если пристрелить этих придурков, завтра здесь будет полно полиции, а объекты сорвутся в бега, и это станет провалом задания.
— Стойте на месте! — приказал тот, что был у багажника, и направил на Тони пистолет.
— Да вы что, бандиты?! — воскликнул Джим и будто от испуга уронил сумку так, что пара клюшек вылетела на траву.
— Мы не бандиты, мы охраняем одного важного человека, — возразит тот, что был с пистолетом. В его голосе прозвучали примирительные нотки.
— Но почему вы… — Тони безупречно играл перепуганного богача. — Почему вы направили на меня пистолет? Что… что я вам сделал?
— Сэр, успокойтесь и возвращайтесь на поле, мы постоим здесь еще немного и уедем, когда получим сообщение от нашего босса. Прошу вас, сэр, уходите, и с вами ничего не случится.
На поясе снайпера, стоявшего напротив Джима, тиликнула рация.
— Сволочи, банди-и-иты-ы-ы! — завыл Джим, изображая истерику. Он упал на колени и перевалился на бок, прокатившись по оброненным клюшкам. Его оппонент не успел даже испугаться, когда клюшка сверкнула на солнце и угодила ему точно в лоб. Щелкнул выстрел, но Джим был уверен, что Тони справился. Сорвав с пояса поверженного противника рацию, он ответил:
— Слушаю…
— Грей, это Фрэнсис! — представился незнакомый голос.
— Я понял, сэр.
— Они покинули центр на белой машинке — гольфкаре! Возможно, появятся у вас!
— Понял, сэр. К нам кто-то уже едет.
— Давай, не оплошайте!
Подошел Тони, на его правой щеке был след порохового ожога, в руках он держал собранную винтовку калибра двенадцать и семь десятых миллиметра с большим мультиканальным прицелом.
— Что сказали? — спросил Тони, снимая обувь и носки.
— Предупредили о нашем бегстве.
— Это радует.
Тони огляделся и, взобравшись на капот, перелез на крышу машины, затем поднялся во весь свой немалый рост и, подняв винтовку, повел стволом в сторону городка. Потом немного подкрутил настройки и замер.
Только Джим хотел спросить его, что он видит, как один за другим хлестнули два выстрела.
— Двое готовы… — отчитался Тони.
— Да ты в тех ли стреляешь?! — забеспокоился Джим, положив руку на капот.
— Не качай меня! — крикнул напарник и уже тише добавил: — Видел бы ты их рожи, не стал бы спрашивать…
Последовала недолгая пауза, и снова прогремели два выстрела.
— Ну что? — спросил Джим.
— Хорошая винтовка…
И опять загрохотали выстрелы.
По тому, как двигался ствол винтовки, было видно, что Тони настигал команду ликвидаторов по всей территории центра, легко вычисляя их по нервозному и слишком профессиональному поведению.
Снова сработал вызов на трофейной рации.
— Ответь, я его не вижу…
— Слушаю! — ответил Джим.
— Ведь ты не Грей, так? — спросил Джима тот же голос.
— Увы, сэр.
— Значит, вам все же уда…
Ударил очередной выстрел, и передача прервалась.
— На скамейке возле фонтана сидел, — отчитался Тони, оставаясь недвижимым, словно статуя.
— Уходим, Тони. Достаточно уже, полковник и так будет в шоке.
— Ха, Джимми! Твоя старуха идет!
— Какая старуха? — не понял Джим.
— Королева, старая перечница! Я ее валю…
— Ты с ума сошел, это всего лишь старая больная женщина! Эй, Тони, прекращай — уходить нужно!
Тони опустил винтовку и огляделся.
— Пошутил я. Хотя, признаться, хотелось поквитаться с ней за эти «у вашего мула — газы». Я бы ей показал газы.

Глава 13

Выглянув в узкое окошко своей новой временной резиденции, Эдгар Форсайт увидел заросший тиной пруд, украшенный несколькими гигантскими лотосами. На открытой воде расходились волны от речных гадюк, промышлявших здесь лягушками.
— Поразительно, такое впечатление, что мы расположились на помойке… — произнес полковник и, затворив окно, оглядел свой новый кабинет.
Ничего особенного — та же спартанская обстановка, тот же пробивающийся из приемной запах кофе. Если бы не бесконечные переезды на стартовые площадки к челнокам и подъемы на скайлифтах, он бы отказался верить, что куда-то перемещается. Да, за окном менялся пейзаж, изменялся привкус воздуха — даже нанофильтры не помогали, но в остальном это было похоже на путешествие по железной дороге. В детстве Эдгар Форсайт совершил с матерью небольшое путешествие, впечатления от той поездки остались с ним на всю жизнь.
— Сколько же лет прошло? — спросил он себя, садясь за стол.
Открылась дверь, и показался помощник.
— Разрешите войти, сэр?
— Ты уже вошел, Джон.
— Благодарю за разрешение.
Джон прошел к своему излюбленному углу в кабинете шефа и сел на легкий стул, почти неизменно повторявшийся во всех воплощениях передвижного штаба.
— Что с нашими умниками?
— Все в порядке. Перевезли всех, кроме троих человек из второго эшелона.
— А что с ними?
— Ликвидированы.
— Вот как? — Брови полковника подскочили на лоб. — А основание?
— Намеревались обратиться в полицию, им казалось, что их хотят незаконно лишить свободы.
— Ну хотят — и что тут такого, не бесплатно же? С остальными порядок?
— Да, некоторые все еще не в состоянии поверить, что такое возможно, — еще вчера жили на съемной квартире, а сегодня уже вилла среди сосен и трёхсотсильный «Бобункук» для поездок по магазинам.
— Мы ценим этих людей, у нас на них огромные, я бы даже сказал беспрецедентные надежды. Кстати, тебе не кажется, что мой пиджак поизносился?
Полковник поднял руку и стал внимательно рассматривать кожаные заплатки на локтях.
— Флосси давно приготовила вам несколько пар на выбор, и шерстяные, и твидовые, но вы почему-то отказывались.
— Правда? — Форсайт недоверчиво посмотрел на Джона.
— Да. Хотя, если честно, мне этого вашего пиджака будет не хватать, я так привык к нему за последние пятьдесят лет, что…
— Прекрати, Джон. Я не позволю тебе насмехаться над пожилым джентльменом.
Джон вздохнул и откинулся на спинку стула.
Тихо отворив дверь, показалась Флосси, в одной руке держа блюдце с огромной чашкой кофе, а в другой пачку новых донесений.
— А вот и Флосси в своем двойственном воплощении — удовольствия и долга, — объявил Джон.
— Сложный комплимент, коллега, это что-то вроде проститутки на службе у государства? — уточнила Флосси, осторожно ставя на стол наполненную доверху чашку.
— Не обращай внимания, Фло, — поддержал ее полковник. — Ты же знаешь Джона, эти проблемы с адаптацией кого угодно сделают желчным.
Помощник вздохнул и развел руками. Его всегда били в одно место.
— Что у нас нового, кроме того, что Джон убивает непослушных инженеров? — спросил полковник, низко наклоняясь, чтобы отхлебнуть из переполненной чашки.
— Симмонса и Тайлера ликвидировать не удалось…
Полковник подавился кофе и закашлялся. Приступ длился минуты две и прекратился лишь после того, как Джон несколько раз хлопнул шефа по спине.
— С-спасибо, братец, — поблагодарил полковник. — Подумать только, еще недавно я был готов потратить сколько угодно групп эвакуаторов, чтобы вытащить их из любого пекла, а теперь прикладываю немалые усилия, желая покончить с ними.
— У нас так всегда, — напомнил Джон.
— Да, специфика работы. Рассказывай, Флосси, я слушаю.
— Рассказывать нечего, они почувствовали, что за ними приехали, ускользнули из медцентра, где мы их тестировали, заняли позицию прикрытия и, воспользовавшись трофейным оружием, перестреляли почти всю команду ликвидаторов. Из двенадцати человек уцелели двое.
Они помолчали. Полковник потягивал свой кофе, Флосси перебирала свежие донесения, сортируя их в который раз, Джон разглядывал потеки краски на стене.
— Какие будут предложения? — спросил полковник, когда составил собственное мнение.
— Останавливаться нельзя, мы не знаем, кто они и чего от них можно ожидать. Их нужно уничтожить, пока они не стали угрожать нашей новой инженерной программе, — высказался Джон.
Полковник кивнул и перевел взгляд на Флосси.
— Думаю, нужно использовать такой вариант, при котором мы выиграли бы при любом исходе дела, — сказала та.
— Ай да Флосси, ай да умница! — похвалил ее полковник. — Уж не Счастливчика ли ты имеешь в виду?
— Вот именно, сэр. Мы давно не контролируем его, а это опасно.
— Он не приедет, — сказал Джон.
— С чего ты взял? Мы его никак не беспокоим, ликвидировать не пытаемся.
— Однако слежку не прекратили.
— Ну и что? Он профессионал, Джон, и прекрасно понимает, что в нашем деле без этого нельзя. Уверен, что он с пониманием воспринимает наши попытки поддерживать с ним контакт.
— Но у нас пропали двое наблюдателей, если вы, конечно, помните…
— Ну пропали, — вынужденно согласился полковник. — Однако никто не может сказать наверняка, что с ними случилось. Возможно, это никак не связано со Счастливчиком, а может, они перешли какую-то этическую грань, и это его обидело. Правильно, Флосси?
— О да, сэр, Счастливчик известен как поборник этических норм. Уверена, что он приедет и согласится участвовать в операции, такому, как он, трудно осознать, что существует кто-то лучше его.
— А Симмонс и Тайлер лучше? — спросил Джон.
— Вот мы и выясним. И кто бы кого ни убрал, мы окажемся в выигрыше.
— Значит, поступим так, — сказал полковник, отодвигая опустевшую чашку. — Преследование продолжим, будем собирать всю информацию, все следы, чтобы вывести на них Счастливчика максимально точно. Однако нужно подыскать команду на тот случай, если наш план не сработает.
— Что это за случай? — спросил Джон.
— Счастливчик может отказаться от этого задания, — сказала Флосси.
— Вот именно, — поддержал ее полковник. — Они вместе работали на ликвидации Тильзера.
— Это была грандиозная операция.
— Да. Поэтому нет никаких гарантий, что они там, как это называется… — полковник обратился за помощью к Флосси.
— Не сдружились, сэр.
— Да-да, именно это слово. Он может отказаться, и тогда эту работу придется выполнять кому-то другому. Лучше позаботиться об исполнителях заранее.
— А вот мне интересно… — Джон встал со стула и переставил его поближе к столу босса. — Мне интересно, сообщит ли Счастливчик Симмонсу и Тайлеру о полученном задании?
Флосси с полковником переглянулись.
— Тут напрашивается неплохая комбинация, — продолжал Джон. — Нельзя исключать, что они захотят встретиться, пообщаться, обсудить вероломство Управления, и вот тут их можно будет убрать всех разом.
Джон замолчал и стал ждать вердикта более опытных коллег.
— А что, это может сработать, — сказала Флосси.
— Может, — согласился полковник. — Структура слишком громоздкая, много всяких «а вдруг», но иногда и такое срабатывает. Думаю, мы возьмем предложение Джона в разработку.

Глава 14

Просидев пару часов в заброшенном ангаре на окраине города и дождавшись, пока солнце начнет клониться к закату, Джим и Тони выехали на избитую дорогу и стали осторожно пробираться через незнакомую территорию.
Все, что у них было, это пара сотен реалов, припасенных для чаевых, легкие костюмы с эмблемой медцентра и пара растаявших бутербродов с сыром, оставшихся от прежних владельцев «Октавии».
Еще нашлась пара девятимиллиметровых пистолетов и две винтовки «скамон», которые были так хороши, что Тони едва сдерживался, чтобы не оставить их для себя в каком-нибудь тайнике.
Активы были не так уж и малы, но напарникам требовались деньги, а не средства ведения войны. У них имелись кредитные карты и солидные счета, однако это была наживка, на которую их легко могли поймать, поэтому пользоваться ими следовало лишь при определенных условиях.
Имелась еще пара карточек, выуженных Джимом из карманов снайперов. Воспользоваться ими было невозможно, поскольку отсутствовали пароли, зато они могли пригодиться для запутывания следов.
— Нам нужно поесть, — сказал Джим, поглядывая на старые запыленные здания, в окнах которых не теплилось никакой жизни. Здесь даже не попадались бродячие собаки, что говорило о крайней малонаселенности этой окраины.
— Скоро что-нибудь появится, — предположил Тони. Он сидел за рулем и старательно объезжал глубокие ямы.
Два часа они ждали в ангаре, прислушиваясь к каждому шороху, неуверенные в том, что их не выследили. В машине мог оказаться радиомаяк, хотя это было маловероятно. Чтобы чем-то занять себя, они этот маяк стали искать, ведь все места, куда ставили подобные устройства, были напарникам хорошо известны. Лишь осмотрев все, они немного успокоились и даже поочередно подремали — в ангаре было душно и тянуло в сон.
Зато теперь появилась возможность отдышаться — этому ничто не мешало. Прежде здесь располагалась промышленная зона, но те времена остались позади. О славном прошлом напоминали лишь корпуса заводов с выбитыми окнами да брошенные и разграбленные автопогрузчики.
— Я чувствую запах еды! — сообщил Тони, высовываясь из окна.
— Да, я тоже чувствую, — согласился Джим. — Главное, чтобы ее можно было есть.
Они сделали очередной поворот и выехали к началу городской улицы, по обе стороны которой располагались обитаемые с виду здания, хотя и нуждавшиеся в ремонте.
У тротуаров стояли автомобили, не слишком дорогие и не слишком новые, но с целыми стеклами и дверями. Появились первые несколько собак, бывшие главным индикатором возможности выживания. Они занимали позиции у окошка небольшого обшарпанного павильона, откуда и разносился по всей округе этот аппетитный запах.
Голодные псы завороженно смотрели на это окошко и, если замечали в нем какое-то движение, судорожно сглатывали.
— А вот и еда, — сказал Тони, притормаживая напротив заведения. Заметив новых клиентов, собаки поднялись со своих мест и завиляли хвостами. Из окошка высунулось красное лицо владельца лавочки.
— Чем торгуешь, хозяин? — спросил Тони, выбираясь из машины.
— Из медцентра будете? — вопросом на вопрос ответил тот, но Тони его проигнорировал. — Блины у нас фаршированные.
— Чем фаршированные? — уточнил Тайлер, с сомнением поглядывая на грязные ногти торговца.
— Дык известно чем, мясом, — ответил тот, отводя глаза. — Тут наверху написано…
— Тут написано «Нэнси-150 за час».
— Нет, там повыше. Сейчас немного стерлось, но раньше было написано «Блюда ромосанской кухни».
— Почем блины?
— Реал штучка.
— Давай по три за штучку, но чтобы были с настоящим мясом, а мы подождем.
— Годится! — оживился торговец. — А сколько возьмете?
— Восемь штук.
Пока Тони торговался, к машине приковылял нищий и остановился напротив окна, за которым сидел Джим.
— Монетку не подкинете, господин хороший? Два дня ничего не ел.
Джим подал ему реал, и нищий принялся кланяться, суля щедрому господину всяческих удач.
— Как вы тут живете? — спросил Джим, поглядывая на пустую улицу.
— Тут? — Оборванец огляделся. — Нормально живем. Вон тот серый дом — бордель, девки там на разный вкус. Чуть дальше Бобо-Гвоздь дурью торгует, но у него не берите, в ней грязи много. Лучше брать у Чибиса, у того товар хоть и дорогой, но чистый.
— Спасибо, будем знать. А еще какие люди имеются? Скажем, корыто это могут где-нибудь принять?
— Примут, отчего же не принять? Вон зеленые ворота, видите?
— Вижу.
— Гугемот его кличут. Любую тачку может купить или стволы принять, контрабандные сигареты, алкоголь. Одним словом — мастер на все руки.
— Понял. А чего от него ждать можно?
— Всего. Человек гниловатый, если есть возможность не платить — платить не будет.
— Ну, спасибо тебе, вот — держи еще один реал.
Оборванец взял деньги и заковылял прочь от лавчонки, должно быть решив пропить их, а обед перенести на завтра.
— Ты чего деньги раздаешь? — спросил Тони, возвращаясь за руль.
— Это мой информатор, — невозмутимо ответил Джим.
— И что ты от него узнал?
— Вон за теми зелеными воротами могут купить все, что угодно, но пистолет лучше держать под рукой.
— Обычное дело.
Тони облокотился на руль и вздохнул.
— Сейчас нам блины сделают, фаршированные мясом.
— А если не мясом?
— Тогда я его пристрелю, — со скукой в голосе пообещал Тони, и было неясно, шутит он или говорит правду. — А тачку — да, толкнуть надо и винтовки тоже. Обидно такое оружие в канаву сбрасывать.
— Эй, господин! — позвал торговец. Тони выбрался из машины и пошел забирать заказ. Джим огляделся. Из борделя, проверяя погоду, вышли две девицы. Должно быть, они недавно проснулись, поскольку двигались медленно, словно сонные птицы.
К дому Бобо-Гвоздя подъехал на мопеде наркоман. Бросив свой транспорт на дороге, он вихляющейся походкой с трудом одолел несколько метров до двери и, нажав на кнопку звонка, стал пританцовывать на месте, ожидая ответа.
Вскоре в двери отрылось окошко, из которого высунулась рука. Она приняла деньги и взамен подала небольшой пакет с пневматическим шприцем, снаряженным дозой. Страдалец прямо у двери сделал себе укол и, постояв у стены, двинулся к мопеду.
— Держи угощение! — сказал Тони, подавая в окно пакет с блинами.
— Пахнет как настоящая еда!
— Еще бы… — Тони устроился за рулем и прикрыл дверь. — Втрое переплатили. За качество.
Всполошившиеся псы забегали вокруг машины.
— А это для вас, — сказал Тони, выбросив несколько блинов с «обыкновенной» начинкой, их он получил в качестве подарка и решил раздать собакам.
Отъехав к обочине, напарники пообедали, вытерли руки салфетками и, посовещавшись, поехали к зеленым воротам, за которыми жил и вел бизнес некто Гугемот.
На звук сигнала из-за ворот вышел немолодой худощавый мужчина с бегающими глазками. На нем была перепачканная машинным маслом горная шапочка и серый комбинезон с лямками, надетый на голое тело.
Настороженно посмотрев на прибывших, он приблизился к водительскому окну и спросил:
— Чего надо?
— Машину хотим продать, — сказал Тони. — И еще кое-чего…
Гугемот перевел взгляд на Джима, кивнул и пошел открывать ворота.

Глава 15

Гости заехали на просторный двор, заставленный целыми автомобилями, их остовами и теми, которые находились в разной стадии разобранности.
— Полиция тут не бывает, — заметил Джим, пока Тони парковал машину.
— Или в доле, — добавил напарник.
Гугемот стоял у стены ангара и настороженно смотрел на прибывших. Они не внушали ему доверия и вполне могли оказаться копами из службы безопасности, однако именно рискованные операции приносили ему львиную долю дохода.
Джим и Тони выбрались из машины и подошли к хозяину мастерской.
— Кто вам обо мне рассказал? — спросил тот, продолжая присматриваться к незваным гостям.
— Кто-то на улице, — неопределенно ответил Тони.
— Что привезли?
— Машину хотим поменять и продать пару винтовок.
— Что за стволы?
— Стволы специальные, калибр — двенадцать и семь, мультиканальный прицел. Изготовитель торгует такими по сто пятьдесят штук, мы хотим всего по пять.
— С чего такая доброта? — недоверчиво усмехнулся Гугемот.
— Они нам легко достались. Если ты откажешься, просто спустим их в сортир.
— Ладно, заносите в ангар, там посмотрим.
Джим и Тони вернулись к машине и стали вытаскивать чехлы с винтовками. Хозяин мастерской ожидал их, придерживая дверь.
Оказавшись в ангаре, среди множества таких же разобранных автомобилей, какие находились во дворе, напарники достали винтовки и продемонстрировали их Гугемоту. Было заметно, что вид оружия произвел на него впечатление, как, впрочем, и то, что в специальном оружии он ничего не понимал.
— Сколько вы за них хотите? — еще раз спросил он.
— По пять за каждую.
— Хорошо, уговорили. Ждите здесь, сейчас деньги принесу, — сказал Гугемот и направился к железной лестнице, ведущей к обшитой жестью надстройке с узким окошком.
Джим и Тони переглянулись. То, что этот мошенник не стал торговаться, внушало опасения, и как только он поднялся в свой скворечник и щелкнул замком двери, Тони скомандовал «подсади!» и, разбежавшись, схватился за поддерживающую надстройку решетку.
Джим подставил плечо, и Тони стал карабкаться к маленькому окошку.
Достигнув его, он выхватил из-за пояса пистолет и, едва заглянув в окно, вскинул оружие и, не целясь, выстрелил.
— Ты с ума сошел! — крикнул Джим, но напарник уже спрыгнул на бетонный пол и побежал к лестнице — Джим последовал за ним.
Еще одним выстрелом вышибив замок, Тони распахнул дверь, и их глазам предстал раненый Гугемот, державшийся за простреленную грудь и пускавший кровавые пузыри. Рядом валялся пистолет и ключ от небольшого сейфа, что стоял в углу.
Тони подхватил ключ и, быстро разобравшись с сейфом, открыл дверцу.
— И всего-то? — разочарованно произнес он, перебирая в руках тонкую стопку банкнотов.
— Зачем ты стрелял? — спросил Джим, посмотрев на закатывающего глаза скупщика.
— Он из сейфа только пистолет достал. Достал, проверил и собрался спускаться, чтобы с нами расплатиться.
— Сколько там?
— Три тысячи четыреста реалов. У него и денег на винтовки не было.
— Раз такое дело — уходим.
— Уходим, — согласился Тони и, шагнув к Гугемоту, спросил: — Тебя пристрелить или вызвать «Скорую»?
— Жи… ить хочу.
— Хорошо, шанс у тебя будет, — пообещал Тони.
Напарники вышли из каморки, спустились по лестнице и выбрали себе подходящий автомобиль, серенький, неброский, таких даже в небольших городах хватало.
Машина завелась сразу, Джим отворил ворота, и Тони выехал во двор, где сиротливо стояла брошенная «Октавиа».
— Эх, до чего ж винтовки жалко, — негромко произнес Тони, пока Джим открывал ворота на улицу.
— Не горюй! Может, кому сгодятся! — утешил его Джим, когда Тони вывел новую машину за ворота.
— Откуда ты знаешь, о чем я думаю?
— У тебя не так много мыслей…
Джим быстро прикрыл ворота и вернулся в машину.
— …не так много мыслей, чтобы я не смог их все запомнить, — закончил он и улыбнулся напарнику.
— Ох и гад же ты, — покачал тот головой.
— Много говоришь, водила, давай к девочкам. Кажется, нам начинает везти.
Тони тронул машину, и они проехали еще немного, чтобы остановиться возле вышедших покурить проституток. Заметив ранних клиентов, девушки побросали сигареты и поспешили к машине.
— Ой, мальчики! Утренним клиентам скидка, а для таких молодых и красивых всего по пятьдесят реалов! — сообщила полная обесцвеченная блондинка, заглядывая в окно со стороны Тони.
— И даже по двадцать, если вам захочется четыре раза! — продолжила румяная шатенка, у которой под прозрачным халатом другой одежды не было.
— Да, а если захотите десять раз подряд, то и бесплатно! — подхватила блондинка, и обе девицы хрипло засмеялись, обдавая напарников перегаром.
— Спасибо за внимание, девушки, но мы спешим. Вы очень нам поможете, если парню из мастерской вызовете «Скорую помощь», — сказал Джим, протягивая шатенке пятьдесят кредитов.
— Этот кретин снова поймал пулю? — усмехнулась та.
— Подтвердить не могу, но чувствует он себя плохо, поэтому позвоните прямо сейчас.
— Ладно, позвоним, нам не впервой, — сказала блондинка, нехотя оставляя машину с молодыми людьми. — Пока, мальчики!
— Успехов в труде! — ответил Тони и тронул машину.
— Нам по-прежнему нужны деньги, — напомнил Джим, когда они отъехали от борделя. — Много денег.
— Сначала — одежда, а то мы с тобой как два цыпленка из инкубатора.
Джим посмотрел на себя в зеркало на солнечном щитке и согласился. То, что неплохо смотрелось на фоне одинаково одетых пациентов, на улице свободного города выглядело смешно.
По мере приближения к центру движение на улицах становилось все более оживленным. В вечерние часы люди возвращались с работы и выезжали для развлечений.
— Вон, смотри, «Второй хозяин»! — воскликнул Джим, указывая на вывеску магазина, торгующего поношенной одеждой. Тони лихо развернулся, чем вызвал недовольные гудки других водителей. Скрипнув тормозами, машина остановилась возле дверей «Второго хозяина», напарники выбрались наружу.
Разойдясь в разные стороны у обшарпанной стены, они проверили подходы и только после этого вошли в магазин, встретивший их запахом слежавшихся тряпок и дезинфицирующих средств.
— Чего изволите, господа? — спросил шагнувший из-за ширмы продавец, одетый в худшие из представленных вещей.
— Нам нужна одежда, но не эта, что на вешалках. — Тони брезгливо указал мизинцем на мешковатые пиджаки и порыжевшие штаны.
— Но это все, больше у нас ничего нет, — развел руками торговец.
— Покажи нам стоящие вещи, и мы заплатим хорошие деньги, — сказал Джим, показывая несколько сотенных банкнот. — Не бойся, мы не легавые.
Продавец раздумывал недолго, он пригласил Джима с Тони в другой зал, где и пахло иначе, и товар был свежий — недавно украденный.
Напарники быстро подобрали себе представительные вещи, дорогой вельвет, тонкие сорочки, шейные платки. Когда все было собрано и надето, продавец сказал, что они должны ему десять тысяч.
— На мой взгляд, ты ошибся в расчетах, — сказал Джим, демонстративно перекладывая пистолет в карман новых брюк.
— Нулик лишний приписал, — пояснил Тони.
— Точно, ошибся! — радостно согласился торговец. — Простите мне мою оплошность. Тысяча пятьсот, конечно же.
Джим отсчитал деньги и, указав на брошенные больничные костюмы, добавил:
— Это тоже можешь забрать, только эмблемки оторви, а то скажут — украл.
— Спасибо, сэр.
— На здоровье.
Напарники оставили магазин и вышли на улицу совершенно другими людьми, тотчас поменяв походку, чтобы соответствовать новым костюмам.
— Хорошо бы и часики подороже, — сказал Джим.
— И тачку за полмиллиона, — усмехнулся Тони, когда они садились в машину.
— Куда теперь?
— К ювелирному магазину, — сказал Джим, выбрасывая на освещенный тротуар одну из трофейных карточек. По его задумке, ее должны были подобрать те, кто обязательно попытается снять деньги.

Глава 16

Ювелирную торговлю они нашли в двух кварталах, почти в самом центре города. Здесь было хорошее освещение, попадались дорогие машины, а вывески ресторанов и баров могли соперничать с вывесками в мегаполисах.
Ювелирный магазин сверкал ярко освещенными витринами, где на мягких атласных подушечках были выложены бриллиантовые кулоны, несколько диадем, жемчуг и серьги с рубинами. Выглядело это эффектно, но лишь за счет голографической постановки — выкладывать драгоценности под стеклом было небезопасно.
Внутри магазина царила обстановка уюта и доброжелательности. Стоявший в углу охранник улыбнулся вошедшим, как своим друзьям, Джим с Тони ответили ему тем же. Заметив новых посетителей, хозяин магазина, полный лысоватый человек в темно-синем костюме, передал покупательницу своей помощнице и поспешил им навстречу.
— Добро пожаловать, господа, я вижу вас впервые, но, надеюсь, мы познакомимся ближе. Что вас интересует? Здесь на витрине не самые изысканные вещи, поэтому, если вы хотите потратить… м-м… солидную сумму…
Джим нагнулся к уху хозяина магазина и сказал:
— Я полагаю, вы не откажетесь заработать триста тысяч реалов?
— Э-э, — ювелир оглянулся на охранника. — Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать?
— Если у вас найдутся наличные, я продолжу разговор, если нет — мы с приятелем уйдем, — негромко сообщил Джим. — Давайте подойдем к прилавку, а то у двери как-то неловко.
Ювелир согласился отойти, и они продолжили разговор.
— Если вы предлагаете какой-то криминал…
— Никакого криминала, мне нужны наличные деньги здесь и сейчас. Пятьсот тысяч. За них я переведу на ваш счет восемьсот тысяч.
Ювелир достал из кармана платок, промокнул проступивший на лице пот и снова оглянулся на охранника.
— У меня с собой пистолет, но я могу оставить его у вашего человека, — сказал Джим.
— А зачем вам пистолет? — быстро спросил ювелир.
— Ну не пойду же я с полумиллионом в кармане и безо всякой возможности защитить себя?
— Что ж, мистер…
— Браун. Джордж Браун с Ливариса.
— Очень приятно, мистер Браун. А я Арчибальд Фок.
— Очень приятно, мистер Фок. Итак, что вы скажете?
— Я войду в хранилище один, соберу всю сумму в кейс, потом мы встретимся в шлюзе, вы переведете деньги, и я отдам вам кейс.
— Мне это подходит.
— Только один вопрос — у меня не будет из-за вас проблем?
— А почему у вас могут быть проблемы? Вы продаете ювелирные изделия, а никто не мешает покупателям расплачиваться с помощью карты.
— Я не это имею в виду…
— Ну, в крайнем случае опишете меня тому, кто будет спрашивать, вот и все.
— То есть — можно?
— Конечно. Мы ведь с вами не делаем ничего плохого. Просто друг помог другу.
— Да, друг помог другу, — обрадовался этому сравнению ювелир и поспешил в свои запасники.

Глава 17

Громоздкий трейлер с трудом развернулся на небольшом дворике, взревел напоследок двигателем и выбрался на простор улицы. Едва он освободил проезд, во двор вкатилась машины риелтора Ликина, сдавшего Винсенту Рамеру офис на третьем этаже здания, расположенного в непрестижном районе города Маунт-Гроув.
Ликин вышел из машины и, подойдя к Винсенту, кивнул на большую груду привезенного имущества — стулья, столы, оргтехнику, связь.
— Кто будет таскать все это, мистер Рамер? Вы кого-нибудь наняли?
— Нанял, но они приедут через час.
— А почему так случилось? Неподрассчитали?
Ликин смахнул пылинку со своего пиджака стоимостью восемьдесят тысяч реалов. Даже в небольшом городе риелторы ухитрялись заработать свой большой кусок хлеба с маслом.
Винсент не любил риелторов, владельцев казино и наркодилеров. И даже не просто не любил, а были времена, когда он в них стрелял. Брал пистолет и выходил поздно вечером «очистить район от сволочи». На другой день все газеты пестрели сообщениями о появлении в городе очередного маньяка, но Винсент считал себя нормальным человеком, обладавшим обостренным чувством справедливости.
Так говорил его психиатр.
— Проводка в плохом состоянии, я пригласил специалистов, чтобы обновили каналы. А уж потом приедут рабочие, и мы все установим.
— Умно придумано, а я, балбес, недавно переезжал в новый дом, между прочим, пятьсот квадратных метров, — Ликин скромно опустил глаза, — так признаюсь вам, завез новую мебель, то да се, а как стал расставлять технику, тут и вылезла эта проблема с проводами. Тут не та мощность, там не та проходимость. Ох и намучился!
— Не переживайте, я тоже не сразу научился, — ответил Винсент, с ненавистью покосившись на машину риелтора. Она была стилизована под сельскохозяйственный тягач, однако имела спортивные колеса с широкой резиной и семьсот лошадей под капотом. Проходимость у этого городского тягача была невысокой, однако ее не требовалось, подобные машины так и называли — «паркетный тягач».
— Ну, все как вы просили — отдельный вход, собственный дворик. Зачем, кстати, вам дворик? — спросил Ликин, осматривая замусоренную территорию.
— Восстановлю клумбы, поставлю скамейки, чтобы сотрудники могли здесь посидеть, обсудить проблемы.
— А сотрудники уже есть? — полюбопытствовал Ликин. Он знал, что мистер Рамер переехал с севера, чтобы развивать в Маунт-Гроув консалтинговый бизнес. Что это за бизнес, Ликин не знал и очень сомневался, что в здешних местах пойдет что-то вроде этого, однако приезжий заплатил за полгода вперед, а значит, имел достаточно средств и уверенности в своих силах.
Из офисного окна высунулся человек в бейсболке и линялой майке.
— Босс, какой канал разводить будем, на тридцать два или шестьдесят четыре?
— Сделай пару на шестьдесят четыре, остальные на тридцать два, — ответил Винсент.
— Вот так мощности у вас, мистер Рамер! — восхитился риелтор. — У нас всем хватает шестнадцати!
— Консалтинг — это информация, информация и еще раз информация, мистер Ликин. Нет информации — нет консалтинга.
— Ага, — кивнул риелтор и хотел прямо сейчас записать это высказывание в свой блокнот, но постеснялся.
— А это что у вас? — спросил он, указывая на два довольно больших металлических корпуса. — Для компьютера великоваты.
— Это серверы, они помогают нам держаться на уровне и не отставать от конкурентов, — ответил Винсент, играя роль степенного и значительного человека. Этот риелтор много ездил и мог втемную поработать информатором — его следовало приручить.
В дальнем углу дворика, среди бумажных пакетов появилась крыса. Потом еще одна. Вскоре их набралось пять штук, они стали деловито осваивать территорию, должно быть тоже решив остаться здесь на какое-то время.
Крыс заметил и риелтор.
— О, мне так неловко, мистер Рамер! Я уверял вас, что крыс и мышей нет, а тут… Я немедленно вызову службу очистки! За свой счет!
— Не машите руками, мистер Ликин, а то они разбегутся, — предупредил Винсент и поднял стоявший рядом чемоданчик.
Открыв его, он достал спортивный пневматический пистолет и стал неторопливо его заряжать, чувствуя на себе взгляд заинтригованного Ликина.
— Вы… будете стрелять, сэр?
— Тихо, мистер Ликин, тихо… — повторил Винсент. Он поднял пистолет и сделал пять быстрых выстрелов.
Пять крысиных тушек остались среди мусора.
— Ух ты!.. Вот это да, мистер Рамер! Вы так здорово стреляете!
— В детстве занимался стрелковым спортом, кое-какие навыки еще остались, да и упражняюсь я часто.
Винсент убрал пистолет в чемоданчик и посмотрел на часы.
— Вы, наверное, очень заняты, а я тут со своими глупостями, — поднялся Ликин. — Ну, я поеду?
— Езжайте, как видите, у нас все в порядке.
— До свидания, сэр. Если вы не возражаете, я еще заеду к вам, очень уж хочется посмотреть, как вы устроились.
— Хорошо, жду вас через недельку.
Спровадив наконец прилипчивого риелтора, Винсент поднялся на второй этаж, чтобы посмотреть, как идут работы. Во всех трех комнатах, что он арендовал, магистрали были почти готовы, а кое-где уже начали монтировать на стенах защитные экраны, не позволявшие извне прослушивать разговоры в помещении с помощью электронной пушки.
Сейчас здесь работали пятеро, Винсент рассчитывал, что через пару дней прибудут еще семь человек. Все это были сотрудники его кочующего отдела специального розыска Управления «Р».
Если где-то у команды ликвидаторов возникали проблемы: цель или скрывалась, или оказывалась слишком сложной для обыкновенных стрелков, появлялся Отдел Специального Розыска. Они разворачивались на территории и начинали методично собирать информацию, иногда перемещаясь на другие планеты, если вдруг выяснялось, что беглец переехал. Чтобы найти самых подготовленных и ликвидировать их либо передать координаты другим исполнителям, обычно хватало полугода.
— Джеф, пойдем поднимем серверы, — сказал Винсент, заметив, что один из работников освободился.
— Сейчас Поповский закончит, и мы поднимем, сэр.
— Не нужно, пусть работает. А то я не успокоюсь, пока все важное железо не окажется на месте. Там уже крысы по двору бегают.
Через полчаса оба сервера были подняты на второй этаж и подключены к сети.
— Стены на лестнице будем экранировать? — спросил Джеф.
— Обязательно.
— Я смотрел, с той стороны только фирма по пошиву гамаш.
— Сегодня они шьют гамаши, а завтра начнут нас прослушивать. Экранировать нужно все, что можно. И обязательно простучите стены, чтобы не было пустот. Если найдете пустоту, вскрывать обязательно — никаких авось, понятно?
— Понятно, сэр.
Оставив своих людей работать, Винсент нашел пластиковую метелку и отправился во двор мести мусор. Безделье угнетало Винсента, он любил поисковую работу, однако был готов ждать, пока не закончат защиту стен, поскольку пустяков в этом деле не существовало. Это только со стороны могло показаться, что он и его отдел — охотники, а беглецы — дичь, но с учетом подготовки беглецов иногда те сами начинали охотиться за охотниками. И даже самые тщательные приготовления не могли гарантировать отделу стопроцентную безопасность.
В работе Винсента случались самые разные накладки, неожиданности и трагические случаи. Он и теперь все еще терял людей, в особенности прикомандированных, которые слишком надеялись на силу Управления «Р» и его всемогущество.
Был случай, когда беглец даже внедрился в отдел в качестве привлеченного специалиста. Винсент использовал их «втемную», выдавая себя за владельца частного детективного агентства. Беглец подыграл им и, показав неплохую квалификацию, был принят на работу. Выявить его помогла случайность — редкое заболевание крови. Винсент пришел в офис пораньше и нашел пакет из поликлиники с результатами анализов всех сотрудников. Тогда все стало ясно, и пришедший беглец получил пулю. А приди он в тот день раньше Винсента, по пуле получили бы охотники.
Помимо взлома банков данных и архивов, отдел практиковал и другие методы. Самыми действенными считались проникновение в местную полицию и компании, предоставляющие услуги связи. И для одной, и для другой миссии в отделе Винсента имелись специальные люди с подлинными благодарностями с прежних мест работы и даже наградами за поимку особо опасных преступников. Обычно сотрудники отдела хорошо справлялись со второй службой, получали продвижение и их последующий внезапный отъезд «по семейным обстоятельствам» немало опечаливал их временных начальников.
Проникновение в компании связи облегчало выход к базам данных, а полицейский мундир позволял проникать туда, куда обычные связисты сунуться не могли.
Человек в современном мире не мог жить в лесу и питаться кореньями. Рано или поздно он находил работу, выправлял себе документы, открывал счет в банке и платил за услуги. Анализ местных баз данных до бегства объекта и после позволял выделить определенные закономерности в поведении тех или иных новичков — людей, появившихся в базах недавно. Тут даже специалисты, обученные обманывать самые совершенные детекторы лжи, умеющие безупречно играть с собеседником и обладающие энциклопедическими знаниями, оказывались беззащитными. Не проходило и месяца, как они начинали допускать поведенческие ошибки, предпринимать время от времени действия, свойственные их подлинной профессии.
Ни один агент не мог чувствовать себя в безопасности без запасной базы или хотя бы тайника, а значит, покупалась или снималась излишняя жилплощадь, приобретались метательные ножи, скорострельные пистолеты, средства для приготовления фальшивых документов, компоненты для производства взрывчатки, средства подслушивания и видеонаблюдения, мощные компьютеры и средства транскосмической связи. Разумеется, подобные товары время от времени покупали и обычные люди, но только специалисты «засвечивались» не по одной-двум, а по десяткам позиций.
И тогда судьба беглеца была предрешена.
Лишь однажды отдел Винсента потерпел неудачу, однако их вины в этом не было, поскольку агент сошел с ума и в личностном плане стал совершенно другим человеком. Об этом также удалось узнать из базы данных лечебного учреждения, но уже спустя много лет, когда бедняги не было в живых.

Глава 18

Из двери вышел очередной соискатель, виновато улыбнулся сидевшим в коридоре и поплелся к выходу. Табличка с надписью «Отдел кадров» вздрогнула, дверь снова открылась, появилась немолодая секретарша с обесцвеченными волосами и в слишком тесном для нее брючном костюме красного цвета.
— Следующий, а потом перерыв на обед, так что остальные могут пока погулять.
— А до какого часа? — спросил кто-то.
— Весь обеденный перерыв, чего непонятно-то? А расписание можете посмотреть внизу, в холле.
Приоткрыв дверь для очередного соискателя, секретарша так придавила его бюстом, что бедняга задохнулся от резкого, приторного запаха духов.
— Не бойся, не съем, — хохотнула она басом, когда они оказались в приемной, и ее припудренные ноздри затрепетали.
— Мне туда? — спросил молодой человек, поправляя одежду после внезапной атаки.
— Туда, — усмехнулась секретарша, занимая место за столом, заставленным пакетами с орешками и чипсами.
Соискатель толкнул дверь в кабинет начальника отдела кадров и немного удивился, не увидев перед собой насупленного мужчину с залысинами — типичного обитателя подобных кабинетов. Не было тут и широкого, во всю стену, стола, лишь стойка с аппаратурой, возле которой на крутящемся стуле сидела женщина лет тридцати пяти, в очках с белой металлической оправой.
Короткие, зачесанные за уши волосы, темный деловой костюм, тонкие пальцы сцеплены в замок, губы сжаты, в глазах почти презрение. Ей предстояло отсеять очередного болтуна, доказав ему, что он не имеет на вакансию компании никакого права.
— Фамилия, имя?
— Александр Паскаль.
— Какой ужас.
— Что, простите?
— Вот это — Паскаль, ужасно.
— Почему? — спросил соискатель.
Начальница отдела кадров не сочла нужным ответить, быстро перебрав анкеты, она фыркнула, уже ничуть себя не сдерживая. Да и чего ради, если за полтора часа пришлось отбраковать семерых?
— У вас, я вижу, даже образования нет? — женщина с сомнением посмотрела на него поверх очков. — Может, не будем играть этот спектакль и разойдемся по-хорошему?
— Нет, мэм, по-хорошему я не согласен, — возразил молодой человек, намеренно говоря ей «мэм», хотя она для такого обращения была еще молода.
— Ну, садитесь, — махнула рукой начальница и подвинулась, давая возможность наглецу занять место перед стойкой.
Тот сел напротив экрана, отображавшего кусок программного кода, и стал терпеливо ждать.
— Ну, можете показать, где ошибка? — спросила начальница и посмотрела на часы — приближалось время обеда.
— Может, я неправильно вас понял, мэм, но ошибка отображается в маршрутной строке вот тут: строка сорок четыре, пэ-эс-пэ восемнадцать. И потом, вы ведь, кажется, ищете оператора для системы «Левандос», а при чем тогда этот код?
Начальница вздохнула. Она намеревалась сразу вышибить из седла очередного соискателя и отправиться обедать в новое кафе напротив, там подавали бесподобный картофель фри с обжаренной в сухарях цветной капустой.
— Да, нам нужен специалист по «Левандосу», но и навыки программиста не помешают.
— Тогда я тот, кто вам нужен, мэм. Я достаточно хорошо знаю платформу «Левандоса» и «Кассиопеи» и всегда могу что-то залатать, восстановить массив и…
— «Кассиопеи» у нас нет, — оборвала его начальница, глядя на новичка совсем другими глазами. — Но раз вы напросились…
Несколькими ударами по клавишам она вызвала этап учебной программы, имитирующий повреждения системы.
— В этом случае ничего не нужно делать руками, достаточно запустить «ремонтир», и он сам восстановит потерянные массивы, — возразил соискатель.
— А так? — начальница вскрыла стандартные блоки и стерла несколько позиций, потом перемешала некоторые столбцы и откинулась на спинку стула с видом победительницы.
— При всем уважении, мэм…
Соискатель написал в строке сопровождения несколько команд, и все действия начальницы были отменены, а на экране появились первоначальные нетронутые блоки.
Начальница засмеялась и поправила очки.
— Вы же прекрасно поняли, что я не это имела в виду, — сказала она.
— Я понял, но не был уверен, мэм. Если вы уточните задание, я попробую еще раз.
— Не нужно. И… перестаньте называть меня «мэм», неужели я так плохо выгляжу?
Начальница кокетлива провела пальчиком по рамке экрана.
— Как скажете, э-э…
— Джулия. Просто Джулия.
— Проверять «Левандос» будете?
— А какой смысл? Вы ведь все равно меня обманете. — Джулия положила руку на плечо соискателя, умные мужчины ее возбуждали. — Вы еще не обедали, Александр?
— Нет, Джулия, все это время я сидел в коридоре перед вашей дверью.
— Тогда я приглашаю вас, в качестве компенсации за долгое ожидание. Здесь напротив — приличное кафе.
Джулия поднялась со стула и потянулась с расчетом, чтобы Александр мог оценить ее спортивную фигуру.
— Я принимаю приглашение, но как насчет работы?
— Вы приняты на должность оператора системы «Левандос». Об этом можете не беспокоиться. Жалованье, конечно, не самое блестящее, но вы ведь еще молоды и, если будете выполнять все задания руководства, можете весьма преуспеть.
Джулия оказалась совсем близко, так что новый оператор мог почувствовать аромат ее духов.
— Ну что? — произнесла она с придыханием.
— Что?
— Идем обедать?
— Конечно, Джулия, я готов.

Глава 19

Когда Джим вернулся в их с Тони квартиру, напарник уже был дома и сидел у окна, посматривая на улицу. Лишь убедившись, что в комнату зашел именно Джим, он спрятал пистолет и снял туфли, снова переобувшись в мягкие тапочки.
— Как успехи? — спросил он.
Джим прошел в комнату и сел на продавленный диван.
— Похоже, мне придется спать с начальницей отдела кадров…
— Она старая и толстая? — поинтересовался Тони.
— Нет, вполне ничего.
— Значит, будешь спать. За работу нужно держаться.
— Буду держаться. А как у тебя?
— Принят мыть полы в заведении «Три кота и Бернс». Все местное полицейское управление заходит туда перекусить, многие засиживаются после работы. Неофициальный полицейский клуб.
— Тоже неплохо. Полагаю, за неделю я сумею сделать для тебя фальшивый канал, тогда мы всучим им ровно те сведения о тебе, какие требуется.
Они помолчали, мысленно планируя свое будущее. Недалекое, конечно, ситуация, в которой они находились, не обещала никакой стабильности.
— Нам нужно снять еще одну квартиру, — сказал Тони. — И прикупить «жучков» и «глазастиков», чтобы мы могли контролировать этот угол в наше отсутствие.
— Купим. Только купить их нужно на черном рынке, чтобы не оставлять никаких следов и записей. Хотя едва ли нам удастся избежать этого. Меня уже прописали во всех базах компании и даже сделали фотографию. Придется вытащить ее оттуда, когда я вступлю в должность.
— А когда ты вступишь?
— Завтра.
— Хорошо, а то мне не хочется мыть полы слишком долго. Да, и еще нужно купить что-нибудь для космической связи… Может быть, сканер станций или прямой выход.
— Прямой выход, а особенно сканер станций сделает нас очень заметными. Ты хочешь проверить почтовый ящик?
— Да, после того как у полковника не вышло в первый раз, он может обратиться к Инструктору. Вот я и хочу посмотреть, не прислал ли он нам открытку, как договаривались.
— Вообще-то это мы должны были прислать открытку, если бы получили на него задание, — напомнил Джим.
— Ну, — Тони грустно усмехнулся, — сам видишь, мы попались на мушку раньше.
Они помолчали.
— Думаешь, мы действительно так сильно отличаемся от нормальных людей, что нас следует пристрелить как можно скорее? — спросил наконец Джим.
— Не думаю, — покачал головой Тони. — Девки нам нравятся, колбасу мы едим с удовольствием, я люблю спортивные программы, ты передачи о подводной фауне — вполне нормальный человеческий набор. Вот только медь мы любим под языком держать, это, конечно, странность, но в одном справочнике я читал, что при больших физических и нервных нагрузках в организме образуется дефицит меди. Так что и тут все сходится.
— А то, что у тебя отрубленная рука приросла на место, а у меня пули из легких с кашлем вышли — это как? — усмехнулся Джим, пряча за этой усмешкой свою давнишнюю обеспокоенность. Он не хотел чувствовать себя каким-то инопланетянином.
Напарники старательно обходили эту тему, однако сложившаяся ситуация доказывала, что дальше прятаться от самих себя невозможно.
— Ну, может, у нас повышенный восстановительный порог и быстрый этот… — Тони пощелкал пальцами, подбирая нужное слово. — Метаболизм — во! Обмен веществ у нас быстрый.
Джим поднялся.
— Пойду приму душ, а то на улице духотища.
— Валяй, я покараулю.
Перед тем как пойти мыться, Джим собрал смену белья, свежую рубашку, носки, а также захватил брюки, туфли и пистолет. Такие приготовления не были лишними — штурмовые команды вышибали дверь в пару мгновений, а затем в дело шли автоматчики. Выжить в такой рубке могли лишь те, кто всегда был настороже.
Пустив в душе воду, Джим стал раздеваться — снял рубашку и аккуратно отключил приклеенный на предплечье датчик состояния. Затем аккуратно его снял и положил на полочку перед зеркалом.
Такое же устройство носил и Тони. Если бы кого-то из них убили, второй непременно получил бы об этом сигнал. Также приходили сообщения и о потери сознания напарником или о его критически плохом самочувствии.
Эту систему напарники использовали еще в медцентре, если отлучались куда-то поодиночке.

Глава 20

Винсент вышел из серверной в рабочую комнату, где за столами сидели двенадцать операторов. Весь его отдел был в деле, правда аналитики пока пили кофе, поскольку для них еще не собрали информацию, но четверо оперативников уже поехали в Маунт-Гроув, где были отмечены попытки снятия денег с карт, взятых у погибших снайперов.
На этот след Винсент никаких надежд не возлагал, скорее всего, беглецы намеренно запутывали следы, осложняя работу охотникам. Но уже сегодня была возможность получить новую информацию из Управления «Р», оттуда сообщили, что беглецы переводили деньги со своих служебных счетов.
Счета в таких случаях не блокировали, позволяя беглецам пользоваться деньгами, и, как ни странно, этим они делали себе только хуже. Человеку с деньгами трудно было устоять перед множеством соблазнов, а покупки оставляли за ним отчетливый след.
Спустившись во двор, Винсент прошел по его периметру, осматривая установленные на крыше видеокамеры. Они позволяли видеть не только двор, но и все подъезды к зданию.
— Хорошо, — произнес Винсент и вздохнул. Позавчера он целый день провел с электронной «пушкой» в руках, пытаясь взломать экранирование стен. Но защита была сделана на совесть — разговоры соседей прослушивались очень отчетливо, а его офис генерировал только помехи.
В обед появились первые результаты, системы защиты компьютерных баз данных различных компаний и организаций сдавались одна за другой, в серверы отдела потекла первая информация.
Затем вернулись из Маунт-Гроув оперативники, им пришлось проделать немалую работу, чтобы выяснить — обеими картами пытались воспользоваться нашедшие их бродяги, но потерпели неудачу.
Винсент дал оперативникам спокойно пообедать лапшой с курицей, а после йогурта сказал:
— Пришла информация о счете, на который объекты перевели восемьсот тысяч кредитов…
— И где это? — спросил старший группы, скатывая салфетку в шарик.
— Тут же — в Маунт-Гроув, счет принадлежит владельцу ювелирного магазина на улице Портецца, двадцать четыре.
— Скорее всего, они набрали у него разных безделушек, чтобы потом, по мере необходимости, обменивать на деньги, — предположил один из оперативников.
— Возможно, но таскать с собой золото не всегда удобно, — возразил старший. — Уверен, это была сделка по обналичиванию средств.
— Не исключено, — согласился Винсент. — Вам придется попросить описать человека, с которым общался ювелир, так что пришло время показать вам фотографии. Код для их открытия нам прислали вместе с информацией о ювелире.
Винсент выглянул в коридор и позвал:
— Маноло!
Через какое-то время названный сотрудник появился в комнате.
— Карту приготовил?
— Да, с собой ношу. — Маноло похлопал себя по нагрудному карману.
— Иди сюда.
Винсент подошел к одному из включенных компьютеров и вставил мини-карту с файлами в приемник. В другое гнездо приемника Маноло вставил карту с кодом, позволяющим компьютеру открыть файл с изображением.
Через мгновение на экране появились две фотографии. Оперативники затаили дыхание, стараясь запомнить особенности этих лиц. Винсент отошел к окну, чтобы не мешать. Он и сам еще не видел фото, поскольку поиск и ликвидация этих объектов должны были проходить при жесточайшей секретности. Другим спецслужбам, а по сути — врагам не следовало знать о развернувшейся охоте.
Прошло две минуты — время Винсент засекал по часам, — однако оперативники продолжали сидеть не шелохнувшись, созерцая лица неизвестных им людей.
— Ну все, достаточно. Теперь, если случайно увидите, не ошибетесь, — сказал Винсент и, подойдя к компьютеру, выдернул из приемника карту с файлами. Изображение с экрана исчезло, и оперативники наконец пришли в движение.
Маноло забрал карту с кодом.
— Я еще нужен? — спросил он.
— Нет, иди работай.
— Так куда нам теперь, босс, к ювелиру?
— К нему, Ганс. Потрясите его хорошенько от имени полицейского управления или налоговой службы. Нам нужно лишь подтверждение, что с ним контактировали именно наши объекты.
— Понял.
— Вы уже определились, кто пойдет устраиваться в компанию «Телецентраль»?
— Я пойду, босс, — поднял руку Понтьер. — Я уже делал это, так что трудностей не вижу. Они как раз набирают операторов, у них текучка будь здоров.
— Экономят на жалованье операторов?
— Еще как. Экономически регион не слишком процветает, поэтому можно платить меньше. Восемь тысяч кредитов — это предел.
— Хорошо, — кивнул Винсент. — А кто будет проникать в полицейское управление в Коттурне? Ты, Хельсинг?
— Да, — улыбнулся названный оперативник. Он работал в отделе пятый год и за это время трижды становился сотрудником полицейских управлений. — Но сначала пристроиться должен Понтьер, чтобы организовать фальшивый канал, а уж тогда мы сольем копам все необходимые рекомендации.
— Когда пойдешь, Понтьер? — спросил Винсент.
— Завтра с утра буду на собеседовании в городке Маунт-Гроув.
— Ну что же, удачи тебе на завтра, а сейчас — к ювелиру. Я хочу удостовериться, что он жив и действительно видел наши объекты.

Глава 21

Тони начал работу, когда в зале оставалось три человека. По расписанию бар «Три кота и Бернс» закрывался в двадцать три ноль-ноль, однако некоторые посетители задерживались до фактического закрытия помещения, происходившего сразу после уборки и мытья посуды.
Пока Тони двигал столы, двое посетителей ушли, а третий перебрался к стойке и сел на углу, чтобы не мешать бармену наводить в своем закутке порядок. Поздний посетитель был в форме сержанта патрульной службы, при оружии и дубинке. За то время, пока Тони намывал пол, сержант успел выпить около полудюжины порций крепкого, однако на стуле сидел ровно и только изредка вздыхал.
— Что, тяжелый день? — участливо спросил Тони, садясь на высокий табурет рядом с ним.
— Тебе налить? — обратился к нему бармен.
— Минералки.
— Нет, так не пойдет, — возразил сержант. — Если сел рядом со мной — заказывай ром. «Аниверсарио», мы называем его — «полицейский ром».
— Хорошо, тогда «полицейский ром» — две в одну.
— Вот это по-нашему, — улыбнулся сержант. — Запиши на мой счет, Берни. Сегодня я угощаю.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Тони.
— «Сэр»? Ты бывший военный?
— Я скажу, только вы не смейтесь… — приняв свою порцию рома, предупредил Тони.
— Ты меня заинтриговал, парень. Колись! В смысле, говори одну только правду!
— Ну хорошо. — Тони сделал глоток рома и с видом знатока кивнул. — Хорошо, сержант, только правду. Раньше я работал в полиции.
— Вот как? — удивился тот и невольно оглянулся на стоявший в проходе скруббер, с помощью которого Тони убирал зал. — И на чем же ты попался? Приторговывал дурью?
— Все намного проще, — покачал головой Тони. — Влюбился, сорвался с места, потерял выслугу и пенсионные.
Он вздохнул и сделал еще один глоток. «Аниверсарио» драл горло и давал крепкую отдачу в нос, но следовало соответствовать выбранному образу, и Тони соответствовал.
— Постой, не говори, я сам расскажу твою историю, — сказал сержант, отодвигая свой стакан. — Твоя крошка перекинулась к какому-нибудь толстосуму, и ты остался один, без всяких перспектив, так, что ли?
— Примерно так, сержант. С тех пор я уже два года переезжаю с места на место и не могу найти своего угла. Никак не могу привыкнуть жить один, нет у меня теперь никакой цели, смысла. Ай, ладно… — Тони махнул рукой и залпом допил свою порцию.
Заинтересованный его историей бармен стал медленнее протирать стаканы, желая услышать продолжение.
— Вот ведь как жизнь распорядилась, — произнес сержант после долгого молчания. — Катился ты, катился и прибился к самому что ни на есть полицейскому клубу. Неспроста это, есть в этом какой-то смысл.
— Случайность, — отмахнулся Тони.
— Не скажи. Ты по собственному ушел? Без залетов?
— Я же сказал — по собственному желанию. — Тони позволил себе горькую усмешку. — По большой любви.
— Мне кажется, тебе нужно вернуться на правильную работу, парень, и не заниматься… — Сержант покосился на уборочный скруббер. — Ну, ты понял меня.
— Не знаю, я об этом как-то не думал, — пожал плечами Тони. — Думал, вся прошлая жизнь осталась далеко позади, хотел найти какую-то новую жизнь.
Сержант залпом допил свой ром и спросил:
— А чем ты занимался в полиции?
— Первый месяц в патруле работал, где выяснилось, что я хорошо стреляю, потом стал снайпером.
— Снайпером? Настоящим снайпером с винтовкой?
— И с винтовкой, и с пистолетом, и с автоматом — я стрелял из любого оружия.
— Правда? — оживился сержант. — А давай-ка мы тебя завтра проверим — не возражаешь?
— Давайте, сэр, если вы считаете, что в этом есть какой-то смысл… — Тони пожал плечами, изобразив на лице слабую надежду.
— Давай часиков в десять утра, ты ведь с утра свободен?
— Да, здесь я работаю только после закрытия.
— Вот и хорошо. На проходной скажешь — к сержанту Каминскому, я выйду, и мы спустимся в тир. Тебя как кличут?
— Уильям Страйкер, сэр.
— Значит, по-нашему — Вилли. Ну что, придешь, Вилли?
— С радостью, сэр.
— Ну, вот и договорились. А теперь пора домой, жене я уже позвонил, предупредил, что приеду пьяный.
Сержант вздохнул:
— Сегодня друга моего ранили тяжело. Вот и заливаю…
— Помогло? — спросил Тони.
Сержант пожал плечами:
— Не очень, но вот с тобой поговорил, и как-то… В общем, хорошо поговорили.
Каминский слез с высокого табурета и направился к двери.
— А может, вам такси, сержант? — предложил бармен.
— Нет, Берни, — отмахнулся тот. — Мне не впервой, на автопилоте доберусь.
Хлопнула дверь, и стало тихо.
— Ну что, я тоже пойду? — спросил Тони. — Вот только скруббер уберу.
— Да иди, свою работу ты сделал, — сказал Берни. — Жаль будет, если в полицию уйдешь.
— Почему?
— У нас еще никто так хорошо не мыл, чтобы сразу во всех закоулках и без напоминаний.
— Не спеши, еще ничего не решено, — сказал Тони, сворачивая шланг скруббера.
Возле бара взревел мотор полицейской машины, засверкали огни мигалки. Каминский резко стартовал, сшиб урну и выехал на дорогу.
«Надеюсь, с ним ничего не случится», — подумал Тони. Сегодня у него был удачный вечер.

Глава 22

На другой день без пяти минут десять Тони припарковал серую невзрачную машинку неподалеку от полицейского управления и, перейдя улицу, вошел в здание.
В небольшом холле висел запах табачного дыма. Перемешанный с отдушками дешевых моющих средств, он создавал неповторимый коктейль, свойственный многим казенным помещениям.
У пропускной рамы стоял полицейский и перелистывал скрытый за стойкой порнографический журнал. Отвлекшись, он окинул вошедшего оценивающим взглядом и убрал журнал в выдвижной ящик.
— Слушаю, вас, сэр, — произнес он осторожно.
— Я по вызову сержанта Каминского.
— Ага, сейчас я ему сообщу, а вы пока можете посидеть.
Часовой кивнул в сторону полудюжины ободранных стульев.
— Спасибо, я постою.
Полицейский соединился с сержантом, сообщил о приходе гостя, тот сказал, что сейчас спустится.
— Сейчас будет, — сказал часовой, кладя трубку.
Тони кивнул и стал прохаживаться по тесноватому холлу управления.
Вскоре появился Каминский в сопровождении еще двух полицейских в форме, которые, вне всякого сомнения, были посвящены во все подробности истории обманутого женщиной бывшего копа.
— Пропусти его, Ларкин, — сказал сержант. Часовой поднял пропускную раму.
Лифты находились здесь же, погрузившись вчетвером в одну кабину, вся группа спустилась в тир.
Тони все здесь было знакомо, большинство тиров, которые он видел, мало чем отличались друг от друга.
Пока он дожидался в галерее, Каминский и его спутники вернулись из арсенала с оружием и патронами.
— Ну, с чего начнем? — спросил сержант, раскладывая оружие на столе.
— Полагаю, нужно начать с пистолета, — высказался пришедший с сержантом капрал. В его взгляде читалось недоверие. За все время службы капрал ни разу не видел хороших полицейских такого высокого роста.
— Пусть сам выберет, у него же был большой перерыв, — заступился за Тони третий спутник, с двумя инструкторскими нашивками.
— Я согласен, что начинать нужно с пистолета, — сказал Тони, выбирая из трех моделей наиболее простую — полицейский девятимиллиметровый. Две другие модели были слишком дорогими и считались у копов пижонскими.
— Какую дистанцию выберешь, Вилли?
— Давайте возьмем его предел — пятьдесят метров, — ответил Тони, быстро снаряжая обойму.
— Как скажешь.
Каминский прицепил на бегунок мишень и включил пульт. Мишень быстро покатилась в глубину галереи. Щелкнул стопор, привод отключился. Каминский и его спутники разошлись по бойницам и припали к монокулярам.
Тони поднял пистолет, прицелился и, следуя легенде о двухлетнем перерыве в практике, первые две пули послал в молоко. Потом взял «семь», «восемь», «пять», «девять», а остальные шесть пуль положил в десятку.
— Давай еще, Уильям! — воскликнул Каминский. — Твои руки вспоминают, понимаешь?
— Да, — согласился Тони. — При первых выстрелах я даже пистолет не чувствовал.
Снарядив новую обойму, он только первые две пули послал в «девятку», а остальные уложил точно в «яблочко», стараясь не частить, чтобы не вызвать подозрений.
После пистолета пришла очередь штатного полицейского пистолета-пулемёта, но и тут Тони удалось справиться с неудобным и плохо сбалансированным оружием. Под занавес он порадовал публику стрельбой из крупнокалиберной винтовки, не оснащенной никакой оптикой. Подобные пушки патрульные возили в багажниках автомобилей на случай конфликтов с наркодилерами, передвигавшимися исключительно в бронированных лимузинах. Стреляли из них от бедра — другого не требовалось, но Тони и здесь ухитрился показать класс, чем окончательно сразил Каминского и его друзей.
Растрогался даже капрал, который поначалу смотрел на Вилли недоверчиво.
— Вот так стрелок! — радовался он. — Нужно немедленно принимать его в управление, мы тогда все стрелковые соревнования выиграем!
— Тут и думать нечего, — поддержал его третий полицейский.
Каминский достал ручку с блокнотом и, взглянув на Вилли, сказал:
— Говори свое полное имя и адрес твоего бывшего полицейского отделения…
Тони стал диктовать адрес, который вел на заготовленный Джимом фальшивый канал. Отзыв на этот запрос уже лежал в информационном кармане несуществующего адреса и расписывал капрала Уильяма Дж. Страйкера как ответственного и дисциплинированного работника.
— Даже если у тебя и была пара залетов, мы закроем на это глаза, — сказал Каминский.
— Спасибо вам, сержант.
— Пока не за что, вот получишь новый жетон, тогда и поблагодаришь в «Трех котах».
— Заметано! — согласился Тони и поочередно пожал руки всем троим. На том они и расстались.

Глава 23

Усевшись в старенькую «Омегу», Тони выехал со стоянки и, посмотрев в зеркало заднего вида, принялся кататься по кварталу, проверяя, нет ли «хвоста». Убедившись, что за ним никто не таскается, он выбрался на радиальную дорогу и двинулся на восток, намереваясь попасть на один из стихийных рынков, где можно было купить незарегистрированные аппараты космической связи. Так Тони надеялся скрыть факт покупки, он прекрасно знал методы поисковиков и старался оставлять как можно меньше следов.
Миновав небольшое скопление автомобилей, собравшихся перед участком ремонтируемой дороги, Тони выехал на шоссе и через десять минут добрался до промышленной зоны с разросшимся стихийным рынком. Здесь имелась укатанная гравием автостоянка и будка сторожа, взявшего с Тони два реала за услуги. Никаких гарантий от угона он не давал, зато сообщил, что при нем на стоянке не сожгли еще ни одной машины.
— А в городе что ни день поджигают. Так-то, — пояснил он, пряча деньги.
Тони огляделся и по пыльной тропинке двинулся в сторону заставленного старыми павильонами пустыря, где роилось человек двести продавцов и покупателей. У невидимой границы рынка стояли четверо охранников, похожих на обычных бандитов. Со стороны дымивших неподалеку точек питания прилетали запахи жареного мяса, подгоревшего жира и ванили. Рядом с ними, как дополнение к дешевой сдобе, дежурили три проститутки, принимавшие клиентов в полуразвалившемся трейлере.
Миновав охранников, Тони остановился и задумчиво поскреб пятидневную щетину на подбородке. Это была его маскировка — небритость и длинная косая челка.
Джим довольствовался бакенбардами и отросшими волосами, которые стягивал на затылке в короткий хвост.
С высоты своего немалого роста Тони видел, что большинство на этом рынке торгует каким угодно криминальным товаром, только не тем, который ему требовался. Понаблюдав еще с минуту, он двинулся через толпу, выискивая глазами нужный товар, а вокруг шла активная торговля, продавцы с покупателями бились за каждый реал, что-то доказывая друг другу, выискивая или пряча скрытые дефекты товара.
Пластиковые тубы с наркотическими пастами, выкидные ножи, пистолеты со спиленными номерами и датчиками-идентификаторами, радиодетонаторы и прозрачная жидкая взрывчатка, запрещенная к реализации даже для специализированных фирм.
— Але, братишка, ствол не нужен? — предложил один из торговцев, схватив Тони за локоть. — Смотри, одиннадцать миллиметров.
— Нет, не нужно.
— А штыромёт не купишь?
Торговец убрал за пояс пистолет и, сняв с плеча сумку, достал многозарядный гарпунострел для подводной охоты.
— Зачем он мне, я не люблю воду, — попытался отмахнуться Тони.
— Да ты что, братишка? Когда эту штуку на человека наводишь, у него язык отнимается! Проверено!
— Спасибо, не нужно, я человек мирный, — ответил Тони и решительно двинулся дальше, но не прошел он и нескольких шагов, как к нему прицепился другой продавец. Это был рыжий парень с растрепанными волосами и расплывшимся на пол-лица свежим фингалом.
— Возьми колеса — не пожалеешь! Действует убийственно! — завопил он, потрясая перед Тони грязноватой пластиковой баночкой.
— Яд, что ли? — спросил тот, не глядя.
— Не угадал! Жить будут, но обделаются через двадцать секунд после приема!
— Кто обделается? — невольно заинтересовался Тони.
— Да кто угодно! Бросил таблетку в стакан, и, считай, человек обосрался!
— А для чего это?
— Ну… как шутка, понимаешь? Можно над друзьями подшутить или над соседями, врубаешься?
— Врубаюсь. А этот фингал у тебя откуда — соседи юмора не поняли?
— Это я… — Рыжий осторожно дотронулся до синяка, — оптовикам демонстрировал — они не верили, что все так быстро произойдет…
— Извини, приятель, я в твоих таблетках не нуждаюсь. Будь здоров.
И, оставив разочарованного продавца, Тони поспешил на другой конец торжища, где без лицензии продавалось шпионское радиооборудование и пиратское программное обеспечение.
Однако взломанными программами для компьютеров и промышленных ваквантеров Тони не интересовался, использовать их означало задешево получить множество проблем с полицией.
Покупателей в этой части рынка было меньше, зато и продавцы не выглядели законченными наркоманами, как минимум половина из них имела университетское образование.
Тони прошелся вдоль сколоченных из фанеры лотков, просеивая взглядом сотни устройств связи, однако, к его разочарованию, здесь были в основном маломощные приборы, не имевшие кодировочных блоков.
— Что-нибудь особенное ищете? — спросил остановившийся рядом мужчина в профессорских очках в золотой оправе.
— Ничего особенного, — ответил Тони, поглядывая на профессора сверху вниз.
— Могу предложить дистанционный кард-ридер-дублер. Вы сможете получать с чужих карт весь набор информации — пароли, коды, доступ к кредитам.
— И сколько стоит это удовольствие?
— Десять «кусков».
— Каналы открытые? — уточнил Тони, глядя «профессору» в глаза.
Тот смутился и, пожав плечами, пожаловался:
— У меня нет таких возможностей, как у банков, так что два-три съема — и нужно менять место.
Тони покачал головой. Пункты приема кредитных и расчетных карт оснащались специальными устройствами по борьбе с «чтецами», которые нередко попадались службам безопасности банков уже после первого включения дистанционного кард-ридера.
Прощупав «профессора» этой беседой, Тони наконец решился сделать заказ:
— Я ищу нормальную фабричную машинку…
— Да? — оживился «профессор». — Лазерная связь, БИМ?
— Нет, «метеор» или «космослайн». Этого вполне достаточно.
— Но это же старье, я могу предложить вам «терция-четыре».
— Четырёхвекторник?
— Вот именно, со скрытой поиском.
— Сколько?
«Профессор» поскреб в затылке, раздумывая, во сколько раз можно повысить цену.
— Сорок штук, — сказал он и даже сам удивился собственной наглости. Дрогнувший голос выдал его.
— Двадцать прямо сейчас, наличными, после проверки.
— Идет! — немедленно согласился продавец и облегченно вздохнул. — Постойте здесь, сейчас принесу.
В ожидании заказа Тони стал прохаживаться вдоль лотков, присматривая видео- и аудиожучки, необходимые им с Джимом для установки вокруг жилищ — основного и запасного, которое они собирались приобрести в соседнем городке.
Впрочем, покупать все в одном месте Тони не собирался, крупный заказчик привлекал слишком много внимания.
Вскоре появился «профессор» с небольшим пакетом, и они с Тони отошли в сторону, чтобы совершить сделку.
— Зарядка есть? — спросил Тони, беря в руку прибор величиной со школьный пенал.
— Аккумуляторы новые, три года можете пользоваться, ни о чем не беспокоясь, — заверил продавец.
Тони включил прибор, тот за полминуты нашел в космосе пятнадцать станций. Этого хватало с избытком, и покупатель удовлетворенно кивнул: товар его устраивал.
— Все в порядке? — спросил «профессор».
— Да, — ответил Тони, протягивая свернутые в трубку ассигнации.
Продавец взял деньги и сунул в карман.
— А пересчитывать не будешь?
— Нет, такие, как вы, не обманывают, — ответил продавец, улыбаясь.
— Какие «такие»?
— Основательные. Вы основательный покупатель — по вас заметно.
— Ну, бывай, камрад.
— Всего вам хорошего.
Тони оставил продавца и снова стал пробираться через торжище, чтобы добраться до автомобиля. Слова «профессора» неприятно поразили его. «По вас заметно» — это была худшая из характеристик для человека, который пытается залечь на дно.
Рядом с Тони пристроился карманник. Изображая беспокойного посетителя толкучки, он стал подбираться к его карманам.
«Наверное, еще от «профессора» меня ведет», — предположил Тони. Он остановился и, не глядя на воришку, сказал:
— Я бы тебе не советовал…
— Э-э… — опешил тот. — Извините, обознался.
И тут же растворился в толпе, а Тони продолжил путь, игнорируя приставучих продавцов. Когда-то ему с Джимом приходилось постигать и эту науку, весьма необходимую, когда дело касалось добычи небольших сумм или когда требовалось выбить из курьерского кармана контейнер с секретными файлами. Чисто и бескровно, не сделав ни одного выстрела.
Умея незаметно обшаривать чужие карманы, Тони прекрасно видел и тех, кто занимается этим ремеслом профессионально.
«Больше сюда ни ногой, — подумал он, понимая, что запомнился слишком многим. — Хорошо хоть прибор без регистрации купил».
Тем временем торговца, продавшего Тони устройство связи, не покидало чувство радости от удачной сделки. Попросив коллегу присмотреть за лотком, он вернулся в свой складской трейлер, не спеша пересчитал деньги и, удовлетворенно кивнув, снова убрал их в карман. Затем отхлебнул из стакана остывший чай и, подумав, набрал на старомодном телефоне длинный номер.
Когда его соединили, недовольный голос спросил:
— Кто там, ты, Готлиб?
— Как ты узнал?
— Я сейчас занят, поэтому давай покороче.
— Если покороче, я продал одну из твоих игрушек…
— Лазер-БИМ?
— Ну, прямо тебе сразу лазер-БИМ. Пока только «терцию».
— За сколько?
— За пятнадцать тысяч, — соврал Готлиб.
— Хорошо, — ответил поставщик, делая вид, что поверил. — Еще взять хочешь?
— Ну конечно. Раз на нашей помойке купили один прибор, значит, могут купить еще.
— Хорошо. Я закажу несколько, вдруг действительно пойдет дело? У тебя все?
— На этом все, твою долю переведу вечером.
— Спасибо, ты настоящий товарищ.
Поставщик отключил связь и придвинулся к компьютеру.
— За пятнадцать он продал, как же, так я и поверил… Сволочь.
Открыв раздел «склад», поставщик зашел в подраздел средств связи и напротив единственного «терция-четыре» поставил галочку — «продано».
Спустя мгновение внедренная в базу данных программа-шпион сличила записи и отправила сообщение своему хозяину. А потом снова заснула до следующего раза.

Глава 24

Винсент дремал, сидя у окна, убаюканный тихим жужжанием сервера. Работа была отлажена, операторы сидели по местам, принимая информацию, а оперативники бегали по окрестностям, проверяя первые выводы группы анализа. Время больших прорывов пока не пришло, для этого не хватало данных. Приходилось отрабатывать все самые маловероятные совпадения и предположения, чтобы потом на них уже не отвлекаться.
— Босс! Босс, есть информация! — крикнул из соседней комнаты Маноло, служивший заместителем и советником Винсента по всем вопросам.
Винсент встряхнул головой и помассировал ладонями лицо. Недосыпание в течение двух последних недель давало о себе знать, но так было всегда — запустить работу на новом месте было не так просто.
— Что у тебя?
Маноло вбежал в помещение, где дремал начальник, и остановился, улыбаясь с самым загадочным видом.
Винсент вздохнул и сунул руку за пистолетом.
— Ладно-ладно, уже испугался, — сдался Маноло. — Небольшая оптовая фирма продала сегодня устройство космической связи «терция-четыре». Новейшее устройство — четыре вектора, закрытое сканирование, перехватить ее сообщение практически невозможно.
— Ну и ладно, обойдемся без перехвата, — легко согласился Винсент. — Где Ганс?
— Курит во дворе.
— Пусть поднимется, нужно немедленно выяснить, кому был продан прибор. Я не рассчитываю на быстрый успех, но… кто знает, вдруг это они?
— Сейчас его позову…
Маноло выскочил из комнаты, а Винсент потянулся и сладко зевнул. Вот и первые успехи, но действовать нужно осторожно, такая удача могла оказаться наживкой Глобальной Безопасности или военной разведки.
Послышались быстрые шаги, в комнату вошел старший оперативной группы — Ганс.
— Новости, босс?
Из-за плеча Ганса выглядывал Маноло.
— Объясни ему, — приказал Винсент. Маноло быстро повторил сказанное боссу.
— Адрес?
— Это населенный пункт в сорока километрах от Коттурна. Фирма называется «Триал групп», владелец Лешек Смоктуньский.
Послышался зуммер датчика открывания двери — Маноло выглянул в коридор и сообщил:
— Понтьер вернулся — очень кстати.
Прибывший оперативник заглянул в серверную, служившую неофициальным штабом.
— Ну что, приняли на работу? — спросил Винсент, привставая со стула.
— Приняли. Теперь я оператор системы «Левандос», вот только…
— Что?
Понтьер пожал плечами:
— Похоже, мне придется спать с начальницей отдела кадров.
— Ну и прекрасно.
— Чего же тут прекрасного?
— А тебе что, женщины не нравятся? — разыграл удивление Винсент. — Ганс, может, я о нем чего-то не знаю?
Все засмеялись: кажется, дела группы пошли на лад.

Глава 25

Возвратившись домой, Тони еще раз проверил прибор связи и убрал его на книжную полку, а сам занялся приготовлением обеда, решив потушить картофель с мясом.
Особой необходимости в этой готовке не было, холодильник был забит полуфабрикатами, приготовить которые можно было за пять минут, но Тони требовалось чем-то занять себя, чтобы не думать о том, удалось ли Джиму провести полицейское управление и всучить фальшивый отзыв на капрала Уильяма Дж. Страйкера.
Когда блюдо было почти готово, Тони принялся за приготовление куриного супа, а ко времени прихода Джима успел сделать даже десерт.
— Ну, как все прошло? — спросил он.
— Нормально, — ответил напарник, меняя туфли на тапочки. — Судя по запаху с кухни, ты решил превзойти даже меня?
— Что значит превзойти? Я всегда готовил лучше тебя.
— Да, особенно грибной омлет. Помнится, ты спустил его в унитаз еще горячим.
— Это была случайность, я перепутал соль с содой, — возразил Тони и больше не задавал напарнику вопросов, пока тот не вымыл руки и не сел за стол.
— Все прошло штатно, — сказал Джим, пододвигая тарелку. — М-м-м, куриный суп? Где ты взял курицу?
— Нигде. Я использовал замороженные отбивные из куриного мяса.
— Тебе не откажешь в изобретательности, мой старый друг.
Лишь съев всю тарелку, Джим продолжил рассказ. Тони его не торопил: если бы что-то пошло не так, напарник сообщил бы сразу.
— В общем, вызов пришел прямо в «карман», депеша на тебя ушла, на это было подтверждение с копией полученного файла. Так что теперь никаких проблем не будет.
В замке входной двери что-то щелкнуло, Джим и Тони, не сговариваясь, схватили с тумбочки пистолеты. Джим встал к окну, Тони осторожно подкрался к двери.
Он прислушался, затем решился глянуть в глазок — на лестничной площадке никого не было. Тогда он отпер замок и закрыл его снова. Через пару секунд в механизме с запозданием звякнуло какое-то звено.
— Замок барахлит, — сказал Тони, возвращаясь на кухню.
— Нужно купить новый, — заметил Джим и, положив пистолет на тумбочку, снова сел за стол. — И всю необходимую аппаратуру, а то ведь так к дверям не набегаешься.
— Я сегодня уже присматривался, здесь недалеко можно купить все необходимое.
— Так почему не купил?
— Я там и так нарисовался, а если бы еще все скупать начал… Самое главное, я добыл космическую связь, теперь мы можем посмотреть свой почтовый ящик.
— А прибор надежный? — спросил Джим, переходя к потушенной с мясом картошке.
— Новинка. Четыре вектора, скрытый поиск, кодированные каналы.
— Так давай прямо сейчас и заглянем, — предложил Джим.
— А как же десерт?
— Да ну, ты ведь и его небось из какого-нибудь земляничного шампуня сделал?
— Обижаешь, из сухого малинового коктейля.
— Хорошо, тащи сюда прибор, слетаем в почтовый ящик, а потом за десерт примемся.
Тони принес «терцию» и дал возможность Джиму повосхищаться новинкой.
— Сколько отдал?
— Двадцать тысяч.
— Нормально. Особенно учитывая, что это цена черного рынка.
— Безо всякой регистрации, — добавил Тони. — Ну, давай, Симмонс, запускай, у тебя рука легкая.
Джим включил поиск станций, и спустя три минуты их набралось более пятидесяти — чем больше станций задействовал прибор, тем на большее количество потоков разбивал отправляемую и получаемую информацию.
Джим набрал длинный двенадцатизначный секретный код и, сказав «ну, поехали», включил соединение. Через несколько секунд раздался мелодичный сигнал — контейнер прибора принял сообщение.
— Есть сообщение! — воскликнул Тони.
— Почитаем… — сказал Джим, выводя текст на небольшой экран. — Это от Инструктора.
— Значит, именно ему поручили достать нас, — сказал Тони.
— Не обязательно только ему… «Здравствуйте, дорогие племянники, поздравляю вас с совершеннолетием, надеюсь на скорую встречу. Ваш дядя Тэдди».
— Что он подразумевает под совершеннолетием? То, что на нас наконец устроило охоту Управление?
— Похоже на то. Что отвечать будем, он ведь на встречу напрашивается?
— А если он решит выполнить задание? — предположил Тони. — Он ведь сам учил нас не верить никому, даже бывшим инструкторам.
— Выхода у нас нет, Длинный, будем встречаться. Вот только где?
— Перебазироваться на другую планету нежелательно — только мы здесь освоились, стали прибирать к рукам информационные ниточки… не в наших интересах срываться снова, это лишь добавит следов.
— Согласен, — кивнул Джим. — Тогда будем встречаться где-нибудь неподалеку — три-пять тысяч километров, чтобы обернуться в одни выходные.
— Тогда сообщи ему название планеты и предпочтительные для встречи материки. Сколько их тут, четыре?
— Пять.
— Сейчас принесу карту.
Тони вышел в гостиную, снял с полки атлас и вернулся на кухню.
— У нас очередной новенький, — сообщил вдруг Джим. — Луис Ромарио.
— Да? И как он?
— Нормально. Мы поболтали с ним, я играл роль всезнающего хвастунишки, а он, напротив, прикидывался человеком, в ремесле совершенно несведущим.
— С чего такая скромность?
— Пока не знаю. Зато теперь именно он будет спать с Джулией, а это уже хорошо.
— Поздравляю. Что с «пауками»?
— Сегодня был рекорд — четыре регистрации за день, до этого больше двух не появлялось. Причем один «паук» оказался продвинутым и регистрироваться отказался, но я все равно отследил его визит.
— Но ведь хозяева «пауков» теперь знают, что ваша база данных заставляет их регистрироваться, — заметил Тони, перелистывая атлас.
— Ну и что? Строгие порядки существуют во многих сетях, почему наша компания не может себе такого позволить? Достаточно того, что «пауки» проходят через наш фильтр, значит, официально они безопасные.
Напарники помолчали, прислушиваясь к лаю собаки с нижнего этажа, затем Тони ткнул пальцем в карту.
— Вот — Хольмбург, довольно большой город, пара часов лету — и мы на месте. Что скажешь?
— А почему нет? Но сначала послушаем Инструктора, может, он предложит другой вариант.
— Тогда начинай составлять ответ.
Тони оставил атлас и, поднявшись из-за стола, включил электрочайник.
— Даже если Инструктор работает под контролем Управления, ничего нового они не узнают. Всем понятно, что мы с этой планеты никуда не делись.
Чайник закипел, и Тони стал разливать кипяток по чашкам с засыпанной заваркой.
— Меня нужно немного подстричь, поможешь? Сегодня на должность сватать будут.
— Да, капрал Страйкер, для вас все, что угодно, вот только допишу текст для Инструктора… Хочется написать как-то поживее, но приходится быть осторожнее.

Глава 26

После завода строительных материалов дорога стала совсем плохой, и сидевшему за рулем Гансу пришлось сбавить скорость, иначе от подвески ничего бы не осталось.
— Надо было взять джип, — со вздохом заметил Понтьер.
— Надо было. Но раньше ты не посоветовал, — сказал Хельсинг.
— Я не могу за всем уследить, я, между прочим, целый рабочий день в компании отбарабанил.
— Толку-то, — усмехнулся Ганс. — Начальницу отымел и — домой. Всем бы такую работу!
Все, кроме Понтьера, засмеялись.
— Вам смешно, а надо мной какого-то придурка поставили. Он от меня не отходит и вынуждает слушать рассказы про его крутость — какой он замечательный программист, да как он на прежней работе админа подкалывал, да как он с девками гуляет… Все время через плечо заглядывал, я даже регистратор в базе подменить не смог. Если и дальше так будет продолжаться, придется ему слабительного дать, чтобы отсиделся где положено.
— Так, кажется, это здесь, — сказал Ганс, съезжая с разбитой дороги и останавливаясь напротив двухэтажного офисного здания, на котором красовалось не менее полудюжины вывесок, в том числе «Триал групп».
— А если там никого нет? — спросил Таккер, проверяя пистолет. — Время то уже седьмой час по местному.
— Здесь он, некуда ему деться. Домой звонили, никто не отвечает, значит, на работе сидит — в маленьких фирмах работают много.
— Ну что, идем, что ли? — спросил Таккер.
— Сидим, что ли, — в тон ему ответил старший группы и, включив заднюю скорость, стал заезжать на небольшую парковку, где стояли два внедорожника.
— Во — джипы! — заметил Понтьер. — Тут люди понимают, на чем по танковым трассам ездить!
Едва Ганс поставил машину и заглушил двигатель, из здания вышла стройная молодая женщина.
— А ничего секретарша, я бы с такой поработал, — признался Хельсинг. — Как твоя начальница по сравнению с ней, Понтьер?
— Конечно, лучше, — вставил свое слово Таккер и захихикал. — Наш Билли на меньшее не согласился бы.
— Странно, что такую красотку никто не сопровождает, — сказал Хельсинг, с сожалением глядя на удаляющуюся женщину.
— Внимание — копы! — объявил Ганс. — Сидеть тихо!
— Это за нами, старшой… — предположил Таккер. — Наверное, из окна кто-то увидел и решил, что мы бандиты.
Со стороны соседнего здания вдоль стены ехала патрульная машина.
— Там всего один коп, — сказал Ганс. — Непохоже, чтобы за нами.
Он оказался прав. Полицейская машины проехала мимо и, догнав женщину, остановилась рядом с ней. Видно было, что полицейский и девушка знакомы. Она села в патрульную машину, и парочка уехала.
— Эх, повезло копу! — сказал Таккер.
— Все! Выходим! — скомандовал Ганс.
Четыре дверцы одновременно открылись, и оперативники вышли из машины. Трое устремились к крыльцу, а Таккер, чуть поотстав, стал осматриваться. В его обязанности входило прикрытие отхода группы.
Ганс распахнул дверь и первым вошел в небольшой вестибюль. За старым школьным столом сидел седоватый человек лет шестидесяти — скорее всего сторож. Он удивленно посмотрел на вошедших из-под очков и поднялся.
— Здравствуйте, мы из федеральной полиции, — представился Ганс, предъявляя фальшивое удостоверение.
— Здравия желаю, сэр. Рядовой запаса Шмидт, — представился сторож. — Могу я вам чем-то помочь?
— Да, мистер Шмидт, можете. Не приходилось ли вам здесь видеть рыжего человека в зеленых ботинках?
По лицу сторожа было заметно, что он лихорадочно пытается вспомнить всех известных ему рыжих.
— Извините, сэр, здесь ни одного не припомню. Но на Центральном рынке есть один рыжий. Про ботинки не скажу, но на продаже картошки часто обсчитывает. Вот если бы его привлечь — было бы правильно.
— Где, вы говорите, — на Центральном рынке? — уточнил Ганс.
— Так точно, сэр.
— Хорошо. — Ганс повернулся к Хельсингу. — Лейтенант, запишите информацию рядового запаса Шмидта…
Хельсинг достал блокнот и черкнул там пару строк.
— Так, теперь нам нужно выяснить, в каких комнатах находятся «Триал групп», «Медиалиния» и… «Полезный березовый сок».
— «Триал» на втором этаже, комната двадцать четыре, «Медиалиния» там же — комната двадцать девять, а «Березовый сок» тут — на первом, комната номер девять. Но знаете, что я вам скажу, сэр…
Сторож огляделся, словно опасаясь, что его услышат посторонние.
— В «Медиалинии» работают педерасты!
— Вот как? — сыграл удивление Ганс и, строго взглянув на Хельсинга, добавил: — Запишите, лейтенант, позже мы с этим разберемся.
Оставив сторожа в вестибюле, Ганс, Хельсинг и Понтьер поднялись на второй этаж и без труда нашли комнату двадцать четыре. Из-под двери в темный коридор пробивалась полоска света.
Ганс без стука вошел в комнату, за ним ввалились Хельсинг и Понтьер. Сидевший перед компьютером человек испуганно на них взглянул и, слегка заикаясь, спросил:
— Ва… Вы к кому?
— Нам нужен владелец оптовой фирмы «Триал групп», некто Лешек Смоктуньский.
— Я-я Лешек… Смоктуньский.
— А мы — из федеральной полиции.
Ганс снова махнул удостоверением.
— Чи… Чем могу? — осторожно спросил Смоктуньский, выходя из-за стола.
— Нам стало известно, что вчера вами был продан прибор космической связи «терция-четыре».
— Д… да, пы… прибор был продан, — кивнул Смоктуньский, бледнея. Похоже, манипуляции с налогами привели его в западню.
— Нам хотелось бы знать, кому вы продали этот прибор, господин Смоктуньский.
— Я не зы… знаю, господа. Продал не я, а мой знакомый.
— Где, при каких обстоятельствах? — спросил Ганс и стал прохаживаться по тесному офису, рассматривая развешанные на стенах акварели.
— Дело в том, что… То есть дело в том, что…
— Сами рисуете? — спросил Ганс, останавливаясь напротив одной из акварелей.
— Д… дочка.
— Красиво. Так кто продал прибор?
— Г… г… Гоблин! То есть Готлиб, прошу прощения, волнуюсь. Где продал, точно не знаю, но, скорее всего, на Чернушке, это рынок такой на восточной окраине, в промзоне.
— Адрес Гоблина-Готлиба знаете?
— Так точно, сэр, знаю. Я вам… о-о-о… Я вам его визитку дам, у меня осталась!
Смоктуньский бросился к столу, перевернул коробку из-под жвачки, в которой лежали несколько визиток, и, выбрав нужную, подал Гансу.
Тот взглянул на нее, потом на взмокшего Смоктуньского и сказал:
— Сейчас мы уйдем, вы садитесь за стол и продолжайте работать. Готлибу лучше не звонить, а мы не станем звонить в налоговую службу, в конце концов, это не наше дело.
— Сы… спасибо!
— Пожалуйста, мистер Смоктуньский. Всего хорошего.

Глава 27

Спустя полтора часа группа вернулась на базу, чтобы отчитаться. Винсент ждал их в полюбившейся ему серверной, где кондиционеры поддерживали прохладу. Поставить их во всех комнатах мешало ограничение по мощности, поэтому операторам и аналитикам приходилось довольствоваться слабосильными вентиляторами.
Щелкнул замок, зазвенел зуммер, в коридоре послышались шаги, и в серверную ввалились Ганс, Хельсинг и Таккер.
— А где наш Ромео? — спросил Винсент.
— Я отпустил его на квартиру, ему завтра на работу.
— Хорошо. Ну, что выяснили?
— Похоже, что прибор купил один из наших объектов, босс, — сказал Ганс, садясь на свободный стул. Таккер и Хельсинг последовали его примеру.
— Через владельца «Триал групп» мы вышли на продавца без лицензии — некоего Готлиба, нанесли визит ему на квартиру, и он весьма подробно описал своего покупателя. Тот был высокого роста, вытянутое лицо, нос с небольшой горбинкой… Разумеется, с фотографией мы могли бы определить наверняка.
— Ты же знаешь, что об этом не может быть и речи, Ганс. Приказ есть приказ.
— Да, босс. На случай, если тот снова появится, я дал Готлибу номер для связи.
— Надеюсь, не дежурный? Если они узнают о нашей базе…
— Нет, что вы, босс, конечно нет. Я прекрасно понимаю, с кем мы имеем дело.
— Ну что же, пока что мы идем с перевыполнением графика. Первая неделя — и сразу почти полное подтверждение. Значит, эти ребята находятся где-то рядом, и все, что от нас требуется, это правильно и монотонно собирать информацию. Я сегодня же отправлю донесение высшему командованию, чтобы они держали наготове команду стрелков. Ситуация развивается так быстро, что мы можем выйти на объекты в любой момент.
— И даже столкнуться с ними на улице, — добавил Ганс.
— Вот именно. Надеюсь, вы сумеете узнать их в этом случае?
Таккер и Хельсинг переглянулись. Ответить утвердительно не мог ни один из них.
— Та-а-ак, — протянул Винсент. — В чем же проблема?
— Нужно еще раз показать ребятам фото, сэр, — сказал Ганс. — Приметы мы помним очень хорошо, но у этих объектов лица какие-то ускользающие.
— Точно, ускользающие, — подтвердил Хельсинг.
— Договорились, покажу вам фото еще раз, или даже давайте смотреть на них каждое утро. Было бы обидно пройти мимо объекта и не узнать его.
Они посидели молча, слушая гудение серверов, после чего Винсент отпустил оперативников по квартирам, а сам принялся за составление донесения.
Вскоре текст был набран, Винсент еще раз перечитал его и отправил, переложив часть ответственности на вышестоящее командование.
Домой сегодня он не попадал, впрочем, чаще всего ему приходилось проводить ночь на работе, в крохотной дежурке, где имелось все необходимое — тесный душ, нераспечатанная пачка сорочек, десяток пар белья, стопка носков и два девятимиллиметровых пистолета-пулемёта с немалым запасом патронов.
Винсент заглянул в операторскую, где уже сидели работники ночной смены. Здесь сменялись все, кроме Маноло, который расхаживал по залу в спортивных штанах и с кружкой горячего молока с ванилью.
— Маноло, ребята уехали, а я пошел в дежурку.
— Понял, босс, если что — разбужу.

Глава 28

Через час после отправки, совершив бесчисленное количество переадресовок и перекодировок, донесение Винсента выползло из принтера на горячем листе писчего пластика.
Едва взглянув на него, Флосси поняла, что это дело не терпит отлагательства, и, наплевав на субординацию, тут же отправилась к Пятьдесят Второму. Толкнув дверь, он застала полковника склонившимся над моделью дворового садика. Все свободное время директор Управления посвящал этому игровому имитатору, позволявшему делать деревьям прививки, подстригать траву и даже снимать, по результатам труда, новый урожай.
— Ах, как ты не вовремя, Флосси! У меня завелись кроты, которые портят свежевысаженные помидоры. Беда просто! — в сердцах воскликнул полковник, но, увидев выражение лица коллеги, отодвинул коробку и, ударив по клавише интеркома, произнес: — Джон, зайди!
— Сейчас буду, сэр.
В ожидании помощника директора Флосси стояла у стены с донесением в руках, а полковник ее не торопил, он каждый день получал по десятку срочных и по паре сверхсрочных донесений.
Появился Джон. Коротко взглянув на коробку с садом, он самодовольно усмехнулся. Полковник заметил эту усмешку, но не подал вида. Он знал, что у Джона есть такая же коробка и он, в отличие от своего шефа, продвинулся в возделывании сада значительно дальше.
— О чем будет разговор? — спросил Джон, занимая свое излюбленное место.
— Отдел поиска вышел на след Симмонса и Тайлера, — сказала Флосси и, положив перед полковником донесение, села на стул.
— Ну и прекрасно, пора отсылать группу ликвидации, — сказал Джон, пожав плечами.
— А Счастливчик? — напомнил полковник. — Ты забыл о своем блестящем плане?
— Я все помню. Пусть группа выезжает немедленно, адаптируется, затаится и ждет прибытия Счастливчика. Если у них будет время освоиться, это пойдет только на пользу делу.
— Получится слишком высокая плотность агентов в регионе. Если Симмонс с Тайлером случайно увидят стрелков, они их сразу раскусят. У них отличная интуиция, вы же знаете, — заметила Флосси.
— С одной стороны, я согласен с Джоном, группе стрелков нужна адаптация. Но ты, Флосси, тоже права — территория не так велика, никаких мегаполисов, правильно?
— Да, это верная информация.
— Значит, вероятность случайной встречи велика. Мы сейчас не имеем права на ошибку, даже сотая доля процента должна быть учтена. Если все сойдется, мы решим проблему не только Симмонса и Тайлера, но и Счастливчика. На данный момент все они — мины замедленного действия, подложенные под фундамент нашего Управления.
— Может, подключить этого Филимонова? — предложил Джон.
— Что ты имеешь в виду? — не понял полковник.
— Вчера мы разбирали доклад об успешном использовании его боевых машин на Катране. Полувзвод роботов уничтожил семнадцать аналогичных машин противника и благополучно вернулся в расположение, — напомнила Флосси.
— Я прекрасно помню об этом, Флосси, не нужно делать из меня старого маразматика раньше времени! — начал сердиться полковник. — Неужели ты думаешь, что я мог забыть об успехе, который практически развернул перспективы войны в нашу сторону?
— Нет, сэр, я говорю не об этом. В последнем абзаце донесения Филимонов предлагает использовать «лансер-двадцать четыре» в операциях ликвидации.
— Ну… я это тоже помню, — не совсем уверенно произнес полковник. — Но зачем нам использовать эти железки, в чем их преимущество?
Полковник посмотрел на Флосси, потом на помощника.
— Я против того, чтобы использовать в этой операции роботов, — сказал Джон. — Для этого нужна большая подготовительная работа.
— О чем ты, дружок? — возразила Флосси. — Мы еще тридцать лет назад пользовались полуавтоматическими системами, которые выбирали цель по радиолучевой подсветке. Все, что требовалось, это подогнать фургончик доставки цветов и в нужное время активизировать систему. Дальше робот все делал сам.
— А в чем преимущество? — не сдавался Джон.
— Робот не имеет чувств, не испытывает эмоций, поэтому отточенное чутье объекта мало ему помогает. Робот — бесстрастный исполнитель, вот в чем его преимущество. А уровень сегодняшних систем позволяет пустить их в дело посреди улицы. Они из тысяч людей найдут объект по заложенным в их памяти параметрам. Ты или я можем ошибиться, а робот — никогда.
— И все-таки отправлять на такое сложное задание одних только роботов было бы… преждевременно, — заметил полковник. — Предлагаю выпустить их первым номером, а группа стрелков сыграет роль страховки. С этим ты согласен, Джон?
— Согласен, — кивнул помощник и вздохнул.
— Кстати, ты не знаешь, как избавиться от кротов, они перепортили мне всю рассаду?
— Очень просто, сэр. Ликвидируйте их.
— Как это — ликвидировать? Там что же, — полковник указал на коробку, — есть специальные стрелки?
— Нет, стрелков там нет, — улыбнулся Джон, наслаждаясь своим преимуществом. — Но в углу стоит сарайчик.
— Знаю я этот сарайчик, так хранятся садовые инструменты.
— Не только, сэр, на полочках лежат различные препараты, в том числе и таблетки для борьбы с кротами. Я у себя всех так и вывел.

Глава 29

Лишь очутившись в туалете, Понтьер сумел перевести дух. Этот придурок Паскаль контролировал каждый его шаг. Заглядывал к нему в монитор и постоянно поучал, что и как нужно делать. Причем советы его касались не только работы, но и личной жизни.
«Как ты моешь посуду, Луис?», «Не ешь ли ты на ночь, Луис?», «Как твои дела с Джулией, Луис?» — и так каждый день и час. Прошла целая неделя, а Понтьеру все никак не удавалось поставить в базу нужные программы. Если бы у него получилось, скорость обмена с серверами поисковой команды ускорилась бы в десятки раз, тогда все базы и соединения компании стали бы глазами и ушами подразделения Винсента. Но этот Паскаль!
Да, пока дела шли неплохо и удача была на их стороне, однако Понтьер прекрасно знал, что поиск требовал куда меньше информации, чем конечная ликвидация. Можно было найти объект, видеть, как он ходит по улицам и где живет, однако не иметь возможности подступиться к нему. Группе Винсента приходилось иметь дело с людьми хорошо обученными, неординарными, поэтому пристрелить их на улице не представлялось возможным.
Лучше всего было застать объект в ванной, в кровати, сонным поутру на кухне или с любовницей, но для этого следовало хорошо знать распорядок дня объекта, а следовательно, требовалось собрать как можно больше информации. Маршрут — на работу и обратно, любимые магазины, парикмахерские. Личный транспорт, общественный — для дела годилось все.
Понтьер сделал все необходимое, вышел из кабинки, однако выходить из туалета не торопился, отдыхая от общества нудного Паскаля.
«Я эту рожу видеть больше не могу, — думал он. — Побуду здесь еще минутку…»
Однако дверь в туалет открылась сама, и появился Александр Паскаль.
— Луис, с тобой все в порядке? — спросил он озабоченно.
— А что со мной может быть не в порядке в сортире? — начал выходить из себя Луис.
— Ты долго не выходил, вот я и подумал: а вдруг у тебя триппер?
— Откуда у меня триппер? С чего ты взял?
— Ну… — Александр пожал плечами. — Ты же долго не выходил, Луис, вот я и подумал, что у тебя что-то не получается, значит — триппер.
— Я полностью здоров, просто задумался.
— Задумался в туалете? Может, у тебя какие-то проблемы, Луис?
— Нет у меня никаких проблем, Александр, — сухо ответил Понтьер и стал второй раз мыть руки в надежде, что его мучитель уйдет, однако тот не уходил.
— Я просмотрел ту заплатку, что ты писал для командного блока, и нашел там четыре ошибки, ну, и оптимизировал еще несколько команд, чтобы покрасивее было. Так что тебе ничего не грозит, старший инженер ничего не заметит.
— Не нужно было делать этого, Александр! — перешел на крик Понтьер. — Это были всего лишь наброски, я собирался остаться после работы и все вычистить.
— Ну, вот видишь, значит, тебе теперь незачем оставаться на работе, — счастливо заулыбался Александр. — Пойдем выпьем кофе, а то скоро обед, а у нас ни в одном глазу. Ты вон уже в туалете задумываться начинаешь — значит, устал.
— Хорошо, — внезапно успокоился Луис и, выдернув из бокса салфетку, стал вытирать руки. — Пойдем выпьем кофе.
Они вышли из туалета и направились к кофейным автоматам, стоявшим в конце коридоров на каждом этаже. Понтьер молчал и с мстительной ухмылкой на лице ощупывал в кармане небольшую коробочку с сильнодействующим слабительным. Он уже знал, как поступить, чтобы решить проблему установки шпионских программ.
Мимо проходили сотрудники компании, с некоторыми Понтьер здоровался и исподтишка косился на казавшегося безмятежным Паскаля.
«Сейчас, скотина, сейчас», — мысленно обещал он ему. Первым подскочил к автомату и, выхватив из стопки стаканчик, спросил:
— Тебе со сливками?
— Мне такой же, как и тебе, — ответил Паскаль.
— Отлично, я буду пить со сливками…
Понтьер поставил стаканчик, нажал нужную кнопку и, улыбаясь Паскалю, быстро опустил в его стакан таблетку слабительного.
— Спасибо, приятель! — поблагодарил его коллега.
— Не за что, — ухмыльнулся Понтьер и, поставив в приемник следующий стаканчик, снова нажал кнопку.
— Слушай, Луис, вон тот мужик на тебя очень странно посмотрел… — сообщил Паскаль.
Понтьер повернул голову, но увидел только спину уходящего незнакомца, а когда повернулся обратно, предупредительный коллега уже держал перед ним два полных стаканчика с кофе.
— Э-э… — опешил Луис. — А который из них мой?
— А какая разница? Я ведь еще ни к одному не притронулся.
— И все же… Мне бы хотелось получить свой стаканчик, Александр.
— Ну, если для тебя это так важно, то… кажется, вот этот был первым, или нет… Подожди.
Паскаль стал крутиться возле кофейного автомата, вспоминая, какой рукой он брал второй стаканчик.
— Да, вроде бы твой этот, — заключил он, подавая Луису стаканчик. Тот неуверенно его принял, но пить не стал. Паскаль, напротив, отпил из своего едва ли не половину. — М-м-м, вкусно. А ты чего не пьешь?
— Жду, когда остынет, — ответил Луис, желая знать наверняка, кому достался кофе с начинкой.
Они не спеша двигались по коридору в сторону своего зала, и все это время Паскаль прихлебывал кофе, а Луис баюкал свою чашку в руке. Наконец, когда они остановились напротив двери в зал, Паскаль переменился в лице и сказал, что ему нехорошо.
— Ой, может, я кофе отравился? — Он заглянул в свой стаканчик, потом посмотрел на стаканчик коллеги.
— Не думаю, что ты отравился, — возразил тот и демонстративно отпил половину своей порции, а затем опустошил чашку полностью. — Отличный кофе, никогда не пил ничего лучше.

Глава 30

Когда Тони вернулся домой, Джим уже поджидал его, приготовив ужин и перелистывая какой-то журнал. Рядом с ним на газетной полке лежал пистолет.
— Ты чего так долго? Я уже и датчик проверял, вдруг он не работает, а тебя на самом деле нет.
— Задержался на службе, я же теперь не поломойщик какой-нибудь, а полицейский капрал.
Надев тапочки, Тони прошел в комнату и устало опустился в кресло.
— Сегодня выезжали на происшествие, даже пострелять пришлось, — сообщил он.
— Да? И много?
— Один раз. — Тони улыбнулся. — Прострелил наркоману плечо, прежде чем он стал палить из автоматического «луи». Сержант сказал, что я всех спас, и клялся в братской любви.
Джим понимающе кивнул. «Луи» — «Луисторм — сто двенадцать» — являлся автоматическим охотничьим карабином двенадцатого калибра, однако чаще всего его использовали в криминальных разборках, предварительно укоротив ствол. Для стрельбы картечью с металлизированным ядром «луи» подходил как нельзя лучше.
— У меня тоже новости — Инструктор уже в пути.
— Слишком уж торопится. Значит, либо свихнулся и желает попытаться подстрелить нас на самом деле, либо…
— Либо ему самому угрожает опасность и он собирается решить все свои проблемы разом. В этом случае он ошибается, но кто может судить гения?
Джим развел руками.
— Жаль, если он съехал с катушек. Мне бы не хотелось убивать его, — признался Тони.
— А кого нам хотелось убивать, приятель? Это еще не все новости. Кажется, я совершил промашку. — Джим пролистал еще несколько страниц и отбросил журнал в сторону.
— Что за промашка?
— Наш новичок — Луис Ромарио — пытался накормить меня слабительным…
— И в результате нажрался его сам, — угадал Тони.
— Я слишком увлекся и переиграл его, переиграл чисто, но когда он пожалуется своему куратору, тот без труда сложит один и один.
— Может, все еще обойдется?
— Может, и обойдется. Но я собой недоволен, я должен был отправиться в сортир по-настоящему, и пусть бы он ставил в базу свой коннектор.
— То есть ты наверняка уверен, что он из команды охотников?
— Уверен. Он то и дело пытался достать из штанов чип с заготовкой, но я все время мешал ему, играя роль прилипчивого зануды-дурака.
— И получалось?
— Получалось. — Джим усмехнулся. — Он уже готов был дать мне в морду.
— Значит, либо он не видел твоей фотографии, либо ты хорошо исполняешь наказы уважаемого Инструктора. Как там он говорил? Стань внутри другим человеком, тогда все твои фотографии в архиве можно будет отправить на свалку. Так, кажется?
— Так.

Глава 31

Услышав ответ Ганса, Винсент подскочил со стула и переспросил:
— Что значит обосрался? В каком смысле?
— Прошу прощения, босс, за то, что я так двусмысленно выразился. Пока что в самом прямом смысле — лежит на квартире и не отходит от горшка.
— Заразу, что ли, подхватил?
— Нет, сэр, он решил травануть своего прилипчивого коллегу, который ходит за ним по пятам, контролирует его работу и не дает возможности установить в базу нужные нам программы.
— Ну?
— А тот, то ли специально, то ли случайно, всучил стакан с кофе самому Понтьеру. Понтьер говорит, что их было два — стаканчика с кофе — и якобы этот коллега по фамилии Паскаль эти стаканчики перепутал.
— Перепутал?
— Так он говорит, — пожал плечами Ганс.
— Понтьер в группе недавно, но ты-то должен понимать, чем пахнут такие случайности. Компания «Телецентраль» — лучшее место для контроля поисковой активности в сетях, так что для объектов очень желательно устроиться в это местечко.
— Я уже дал ему указание: как только попадет на службу, кровь из носа, но сфотографировать этого Паскаля. Может, он и есть один из объектов.
— Вряд ли. Понтьер видел фото четыре раза, но никого не признал.
— Знаете, сэр, если лица этих парней нам разрешают посмотреть только по большим праздникам, значит, объекты эти куда серьезнее, чем те, с которыми мы имели дело раньше. Может, они Понтьера загипнотизировали или еще чего?
— Тут я с тобой соглашусь.
Винсент сел и, вздохнув, добавил:
— Пусть сфотографирует, а мы все вместе сличим — нас-то им не загипнотизировать.
— Вот именно.
— Ты вот что, Ганс, готовься завтра съездить на комиссию…
— Какую еще комиссию?
— Люди из Управления уже здесь.
— Стрелки, что ли?
— Стрелки комиссию не образуют. Скорее всего, тут что-то поважнее, может быть, несколько команд прибудет, им потребуется координация, понимаешь?
— Да, сэр. Ну, съезжу, расскажу. Им ведь в основном привязка требуется?
— Именно. Зададут несколько вопросов, как правило дурацких, вот и все заседание. Уже то, что нас под это гиблое дело не подсовывают, просто замечательно. Наше дело — поиск, а стрелять от бедра, это пусть другие стараются.
Они помолчали, Ганс стоя в дверном проеме, Винсент сидя в углу за стойкой для серверов.
— Когда Понтьер оклемается?
— К вечеру будет здоров, я ему прописал «бэ-двенадцать» в лошадиных дозах.
— «Бэ-двенадцать»? Да он что, стрихнину нажрался?
— Слабительного, но очень сильного.
— А зачем сильного, нельзя было обойтись чем-нибудь попроще?
— Он на Паскаля этого очень разозлился. Отомстить хотел, придурок.
— Не рой Паскалю яму, сам в нее попадешься, — философски изрек Винсент. — А что там Хельсинг, подал заявление в полицию?
— Подал. Пока одобрили, видимо, скоро пошлют запрос. Нужные каналы мы уже заготовили, так что мимо нас запрос не проскочит.
— Ну и хорошо. Хотя, возможно, это уже будет лишним. После сегодняшнего разговора с одним из кураторов комиссии у меня сложилось впечатление, что у них имеется выход на объекты и без нашей помощи.

Глава 32

В свете ярких прожекторов тягач с длинным прицепом медленно пятился внутрь ангара, а несколько человек с желтыми флажками помогали водителю поставить грузовик точно напротив платформы.
Наконец сделать это удалось, и грузовик остановился. По стальным направляющим покатилась кран-балка, волоча в монтажной корзине двоих рабочих. Они ловко соскочили на крышу контейнера и стали распутывать снасть с массивными крюками. Вскоре восемь крюков были закреплены в петлях, из громкоговорителя прозвучала команда, и мощные электродвигатели начали наматывать ходовые цепи, поднимая контейнер с платформы грузовика.
Руководивший работами инженер и несколько его помощников следили за происходящим с напряженными лицами. Никто не знал настоящей грузоподъемности кран-балки, все могло окончиться катастрофой. Однако подъемные механизмы справились и, несмотря на потрескивание и жуткие щелчки в несущих конструкциях ангара, переставили контейнер на сваренную накануне платформу.
— Все! Приняли! — объявил инженер в громкоговоритель. — Снимайте сцепку!
Рабочие стали снимать крюки, но не везде это удавалось сделать легко, приходилось громко стучать по снастям молотками. От этих громких звуков и яркого света стоявший в тени человек зябко поеживался. Несмотря на скрытное оцепление и контроль радиоэфира, он все еще чувствовал себя неуютно. Узнай об этой торопливой операции Глобальная Безопасность, сюда нагрянули бы сотни боевиков. Пара привезенных в контейнере «лансеров» стоила того, чтобы устроить в этой провинции настоящую войну.
Наконец грузовик покинул ангар, и ворота закрылись. От угла строения следом за ним тронулся черный внедорожник — водитель тягача стал невольным носителем секретной информации, и хотя он не догадывался о содержимом контейнера, его знания могли нанести Управлению ущерб.
Лишь после того как прожекторы погасли, присланный из центра куратор вышел из-под лестничного козырька и подошел к инженеру, руководившему разгерметизацией прибывшего груза.
— Ну что скажете, Ромеску, в порядке ваш груз?
— Думаю, в порядке, сэр, хотя посадка на неподготовленное поле оказалась весьма жесткой. У меня был полный рот крови, а мой помощник сломал руку.
— Я знаю об этом, — кивнул куратор, покосившись на человека с загипсованной рукой.
— Тем не менее, сэр, я уверен, что с «лансерами» все в порядке, они рассчитаны на куда большие потрясения.
— Сколько времени вам требуется, чтобы вскрыть контейнер и убедиться в их работоспособности?
— Двадцать минут, сэр, не более. К счастью, контейнер от удара не перекосило.
— Хорошо, я подожду. Кстати, где сыскарь, мне сказали, что он уже здесь?
— Вон там, возле колонны, — указал инженер и тут же бросился к рабочим, чтобы помочь поддержать какую-то важную железку, а куратор направился к стоявшему в одиночестве человеку.
— Вы от Винсента? — спросил куратор, стараясь перекричать жужжавшие механизмы, с помощью которых вскрывали контейнер.
— Так точно, сэр. Фредерик Ганс.
Они пожали друг другу руки.
— Мне сказали, что я должен выступить перед комиссией…
— Не будет никакой комиссии, обстоятельства переменились, так что комиссия — это я.
— Понял, сэр. Спрашивайте.
Они отошли в дальний угол ангара, где лязг железа был не так громок.
— Обрисуйте в общих чертах, чего вам удалось достичь, — попросил куратор и принялся протирать платком очки.
— Высадились, установили штаб, взяли под контроль несколько крупных баз данных, внедрили своего человека в крупнейшую местную компанию связи. Это все текучка, но есть и результат — удалось засечь продажу переносной станции космической связи, и по описаниям продавца выходит, что покупатель — один из наших объектов. Вот пока и все успехи.
Куратор кивнул, хотел было спросить Ганса о чем-то еще и даже взял его за локоть, но передумал.
— Что ж, больше вопросов не имею. Можете возвращаться к себе — работать.
Оперативник ушел. Куратор посмотрел ему вслед, угадывая, о чем тот думал: опять начальство вызывало, чтобы задать пару никчемных вопросов. Что ж, информативности в них действительно было немного, однако когда на тебе лежит ответственность за проведение беспрецедентной операции, невольно хватаешься за любую соломинку. Хочется просто увидеть лицо человека, который сравнительно давно сидит в здешней среде, заглянуть ему в глаза, чтобы составить представление о состоянии дел.
Как будто этот Ганс выглядел убедительно, значит, будет на что опереться.
Со стороны жужжащих у контейнера механизмов послышался негромкий хлопок — рабочие вскрыли герметизирующую мембрану.
Куратор вздохнул и поспешил к ним, чтобы лично увидеть «лансеры».
Когда он подошел к платформе, инженеры еще не заходили внутрь контейнера, дожидаясь, пока включившаяся вентиляция вытянет инертный газ. Заметив начальника, инженер спустился к нему с платформы.
— Ну что у вас? Когда машины будут готовы?
— Фактически они уже готовы, сэр. Нужно только загрузить в них голографические модели целей, и можно выводить на позиции.
— Но вы до них еще не дотрагивались, а вдруг они не в порядке?
— В порядке, сэр…
И инженер продемонстрировал небольшой наладочный тестер, на экране которого напротив перечня параметров машин светились зеленоватые отметки.
— И что, боезапас тоже при них? — осторожно осведомился куратор, посматривая на неосвещенный зев контейнера, где скрывались две смертоносные машины — новое поколение боевых единиц, сумевших наконец переиграть технику врага.
— Боезапас при них, но его нужно заменить на специальный, ведь им предстоит действовать в условиях города, а снаряжение «бласт-два-четыре» может нанести окружающим чрезмерный ущерб.
— То есть вы хотите поставить в магазины простые болванки?
— Так точно. Бронебойных снарядов будет достаточно.
— Я бы хотел взглянуть на них, это возможно?
— Да, сэр, прошу вас — вентиляция практически закончена, только давайте прицепим вам вот это…
С этими словами инженер прикрепил на лацкан пиджака куратора небольшой значок.
— Это поможет им определиться, кто здесь главный, — пояснил он. — Идемте, сэр.
Они поднялись на платформу, и почти тотчас внутри вскрытого контейнера вспыхнул свет. Хотя куратор знал, что «лансеры» изготавливались с соблюдением всех новейших маскировочных технологий, он ожидал увидеть сверкающие поверхности металлических деталей, именно так в фантастических фильмах обычно изображали боевых роботов. Однако «лансеры» выглядели неброско, их покрывал слой светопоглощающей краски, отчего машины казались присыпанными пылью.
Получив сигнал к пробуждению, они самостоятельно освободились от фиксирующей арматуры и неожиданно бесшумно выбрались на ярко освещенную платформу, аккуратно перешагнув через свитые в жгут электрокабели.
Вскинув в приветствии манипулятор с тридцатимиллиметровой пушкой, один из «лансеров» пролаял:
— Здравия желаю, сэр. Разрешите представиться — капрал Синица. Жду ваших распоряжений.
— Рядовой Снегирь, жду ваших распоряжений, сэр, — вторил ему второй «лансер».
Куратор улыбнулся. Привыкший к вниманию подчиненных, внимание механических солдат он чувствовал на себе впервые. Не зная, что ответить, он взглянул на инженера.
— Расскажите им о задании и смене боекомплекта, сэр. Они все поймут, — подсказал тот.
— Слушай мою команду, солдаты. Вам предстоит участвовать в операции по устранению особо опасных преступников. Я понятно излагаю?
— Так точно, сэр, — отозвался «лансер»-капрал, сверля куратора зрачками полусотни датчиков, воспринимающих информацию в десятках спектральных уровней.
— Сейчас вам загрузят модели трех целей, которые вы должны будете уничтожить, однако тот боекомплект, каким вы располагаете, имеет чрезмерную мощность, поэтому его заменят на другой.
— Прошу прощения, сэр, но я должен знать маркировку комплекта, которым вы желаете заменить стандартную компоновку. Наше оборудование весьма требовательно к размерным погрешностям, сэр. Прошу понять правильно и не счесть за дерзость.
— Я понял вас правильно, капрал. Сейчас я выясню у инженера и сообщу вам более точную информацию, — ответил куратор.
После того как он убедился в «человечности» этих машин, игра начала ему нравиться.
Инженер подал куратору блокнот, на первой странице которого крупными буквами была выведена маркировка нового боекомплекта. Куратор прочитал маркировку вслух, «лансер»-капрал удовлетворенно кивнул.
— Благодарю, сэр. Эта маркировка прописана в наших спецархивах, мы не будем противиться смене боекомплекта.
— Отлично, капрал, в таком случае я продолжу. Предполагается, что вы и рядовой Снегирь будете доставлены на огневую позицию внутри фургона.
— Не уточните грузоподъемность транспортного средства, сэр? — учтиво поинтересовался «капрал».
— Полагаю, полторы тонны, это стандартная грузоподъемность используемых нами фургонов.
— Благодарю, сэр. Каков приоритет целей, могу ли я стрелять в них, если между мной и ними встанет ребенок?
— Нет, не стоит, — ответил куратор, понимая, что ребенок перекрыть зону огня никак не может.
— Могу ли я стрелять, если цели закроет женщина?
— Да, капрал. Запрет распространяется только на детей.
— Должен ли я стрелять, если в зону обстрела попадет взрослый человек с ребенком на руках?
— Да, капрал, должны.
— Благодарю, сэр. Больше вопросов не имею.
Куратор повернулся к инженеру, тот произнес беззвучно: все.

Глава 33

На два дня в регион пришли холодные дожди с ночными грозами. Реки вышли из берегов и перекрыли несколько дорог, однако вскоре вода сошла, и местные новости стали звучать значительно спокойнее. Место ужасных пророчеств районного масштаба вновь заняли факты коррупции среди муниципальных чиновников, аресты наркодилеров средней руки и взаимные измены «звездочек» местных телеканалов.
Отдел Винсента прилежно трудился, намывая свои золотые крупинки и перелопачивая многие тонны «пустой породы». До больших успехов было далеко, однако уже то, что Понтьер вернулся на работу в компанию, было немалым успехом. Отчет Ганса о беседе с представителем центрального командования ясности не добавил, отдел сыскарей держали в неведении.
Вечером, когда Винсент просматривал сводки за прошедшую смену, ему позвонил Ганс.
— Сэр! Понтьеру удалось установить программное обеспечение в базу данных компании и сделать фото!
— Какое фото? — не сразу понял Винсент.
— Ну как же? Его главного неприятеля! Теперь мы можем сравнить его с тем фото, которое у нас имеется под паролем!
— Не по телефону, Ганс. Приезжай, здесь поговорим.
Отключив трубку, Винсент откинулся на спинку стула и с минуту неподвижно смотрел на вращающийся вентилятор. Что ждет его отдел? Ходившая поодаль тревога вдруг шагнула навстречу и стала ощутимой — казалось, протяни руку и коснешься ее жесткой колючей шерсти.
«Пустяки, успокойся», — скомандовал он себе и, достав из кобуры пистолет, взвесил его в руке. Это придало Винсенту уверенности, он верил оружию и помнил, как оно не раз выручало его.
Убрав пистолет, Винсент снова вернулся к анализу полученных сведений. Полчаса пролетели незаметно, затем послышался зуммер, щелчок замка и знакомый топот — это был Ганс со своими ребятами.
Винсент отложил отчеты и стал ждать, когда пропахшая табачным дымом и улицей четверка ввалится в серверную.
— Босс, у нас есть фото! — с порога объявил Ганс, держа в поднятой руке бумажную копию.
Он, Хельсинг, Таккер и Понтьер расселись на стулья и уставились на командира, ожидая его реакции.
— Полагаю, вы все это фото уже видели?
— Да, босс, — подтвердил Ганс.
— И что?
— Не он это. Какое-то поверхностное сходство есть, но никто из нас доподлинно его не признал.
Ганс привстал и положил фотографию перед Винсентом. Не прикасаясь к ней руками, командир сместился чуть в сторону, чтобы видеть изображение под другим углом.
— Кто фотографировал?
— Парень из соседнего отдела, я договорился с ним, что он зайдет и сфотографирует нас, пока я буду отвлекать Паскаля, — сообщил Понтьер.
— Паскаль заметил, что его сфотографировали?
— Да, сэр.
— И какова была его реакция?
— Посмеялся и больше ничего. Сказал, что нефотогеничен.
— Действительно, нефотогеничен, — согласился Винсент, рассматривая изображение. — Выбить фотоаппарат, выкрасть его или сбросить в унитаз не пытался?
— Нет, сэр. Наоборот, отправился без меня в кафе, и я наконец сумел установить коннектор. Теперь у нас прекрасная связь с базой данных компании.
— При условии отключения с нашей стороны фильтра безопасности, — напомнил Винсент. — Эту фотографию нужно сравнить с той, которой мы располагаем. Позови Маноло, Ганс, пусть несет пароль.
Ганс отправился за Маноло, остальные ждали, вытянув ноги и отдыхая после очередного суматошного дня.
— Как твое брюхо? — обратился к Понтьеру Винсент.
— Нормально, я выпил три литра витаминов с восстановителем.
— Хорошо, раз так. В следующий раз используй препараты послабее.
— Я сделал выводы, сэр.
Появились Маноло и Ганс. Маноло привычно вставил в приемник карту с кодом, Винсент вставил свою с файлом, и на экране дежурного монитора появились лица объектов.
Винсент приложил к монитору добытое Понтьером изображение, все замерли, старательно сличая лица.
— Ничего общего, — первым высказался Маноло. — У оригинала лицо простенькое, без особых примет, а на фото просто дебил какой-то.
— Ты тоже заметил? — обрадовался Понтьер.
— А чего тут замечать, и так все видно, — пожал плечами Маноло. — Ну что, насмотрелись?
— Забирай, — махнул рукой Винсент, хотя лично у него еще оставались сомнения. — Хорошо бы через анализатор прогнать, чтобы безо всяких эмоций, но у нас нет разрешения на использование этого изображения.
— Пошлите запрос, сэр, — подсказал Ганс.
— Так я и сделаю. А то эти «похоже-непохоже» к отчету не подошьешь.
Из операторского зала послышался возглас, хлопнула дверь, и в серверную влетел Маноло. Его глаза были выпучены, черные волосы стояли торчком.
— Нас накрыли, Винсент!
— Что значит накрыли?
— Они нас вычислили! Только что по нас прошлась сканограмма из полицейского центра!
— Мало ли где шастают полицейские поисковики, у них работа такая.
— Нет, Винсент, все очень плохо — у них в поиске наш приемный код! Они знают, кого ищут!
— Ты куда коннектор ставил, придурок? — обрушился на Понтьера Ганс. — Ты понимаешь, что наделал?
— А что я мог?! Это урод на пять минут отлучился, я в бункер все и скопировал! Что мне оставалось? Когда бы еще такой шанс представился?
Понтьер был готов расплакаться из-за несправедливого обвинения.
— Он не виноват, Ганс, — заступился за Понтьера Винсент. — Времени действительно было немного, к тому же его, видимо, контролировали и дали возможность поставить коннектор в несуществующий бункер.
— А почему вся эта байда идет к нам с полицейского центра? — спросил Маноло.
— Потому что объекты закрепились куда надежнее, чем нам поначалу казалось, — подвел итог Винсент, чувствуя, как становится влажной спина под рубашкой. С этого момента мог начаться отсчет физического существования отдела.
Если объекты лишь наполовину такие, какими он их себе представлял, весь отдел уже можно записать в покойники.
— Значит, так, — произнес он таким голосом, что все поняли — условия их пребывания здесь изменились. — Хельсинг, твое поступление на службу в полицию отменяется. Если они вычислили Понтьера, тебе там свернут шею в любой момент. Далее, Ганс, с этого момента никакой беготни, все сидите здесь и смотрите в мониторы охранной системы, нам нужно продержаться еще несколько дней, пока не начнется операция.
— Может, хоть эти приготовления отпугнут их? — произнес Хельсинг.
— Предполагается, что они ни о чем не догадываются, а значит, теоретически могут пойти на ликвидацию нашего отдела. Однако они не бросятся делать это немедленно, им тоже нужно подготовиться.
— Значит, пара дней отсрочки у нас есть? — охрипшим голосом поинтересовался Ганс.
— Пара дней есть.
— А может, нас Управление прикроет? — снова подал голос Хельсинг.
— Я отправлю наверх отчет о происшествии, но не думаю, что мы можем на них рассчитывать. С точки зрения планировщиков операции отвлечение объектов даже желательно.
— Весело, — произнес Маноло и нервно засмеялся. — Я могу сказать это своим людям?
— Скажи, но только то, что мы переходим на экстремальный режим секретности. Никаких отлучек на квартиры и пробежек по магазинам, я объявляю казарменное положение. Матрасы у нас есть, еда — в пакетиках, вода — в баллонах. Курят пусть в сортире, там вытяжка хорошая. Одним словом, к этому режиму мы всегда готовились, так что пусть это никого не удивляет.
— Полагаете, сэр, они захотят захватить «языка»? — поинтересовался Таккер.
— А зачем им «язык»? — вмешался Ганс. — Им нужно сбросить нас с хвоста, а для этого достаточно выстрела из гранатомета боеприпасом «бласт-два-четыре».

Глава 34

Тони вернулся домой к позднему ужину, приготовленному Джимом. Напарники старались перещеголять друг друга на этой стезе, втайне штудируя поварские книги и выдумывая свои собственные рецепты десертов и первых блюд.
— Опять был на происшествии? — спросил Джим, кладя пистолет на столик. Даже зная, что ключ имеется только у Тони, он был готов к внезапным сюрпризам.
— Нет, сегодня обошлось. До того как ты прислал мне данные поисковой машины, я выступал перед приезжим полковником. Сержант похвалился новым снайпером, и мне пришлось сбивать пластиковые яблоки из пневматического пистолета прямо в кабинете начальника управления.
— Ну а в остальном?
— В остальном?
Тони расположился в кресле напротив Джима и с чувством облегчения вытянул ноги.
— Накрыл я их по всем правилам. В Управлении хорошая аппаратура, они ею засекают всяких телефонных террористов и прочих умельцев.
— Как же ты туда прорвался?
— В отдел «С»? Я сказал админу, что меня засыпала предложениями какая-то баба, я хочу удостовериться, что это не скрытый педик, а обещанная блондинка с грудью восьмого размера. Он тут же выделил мне рабочее место, а дальше — дело техники.
— И где же они?
— Карту приготовил?
— Разумеется.
Джим развернул на журнальном столике карту района, Тони поднялся из кресла и уверенно ткнул пальцем в пригород Коттурна, затем вернулся в кресло.
— Коберри-сквер, офисное здание номер пятнадцать, консалтинговая фирма «Траппер», вход со двора. Въехали две недели назад.
— Сжечь это осиное гнездо и валить отсюда.
— Сожжем, но сначала встретимся с Инструктором, выясним, какого он сюда приперся… А потом — да, сожжем…
Последние слова Тони произносил уже невнятно, откинувшись на спинку кресла.
— Эй, солдат, не спать! Я для кого готовил-парился?
Тони поднял отяжелевшую голову и уставился на Джима.
— Извини, приятель, что сегодня на десерт?
— Сливочное мороженое с ревеневым сиропом…
— Ни хрена себе, это из травы под окном?
— Нет, ревень настоящий, консервированный.
— А что еще? — спросил Тони поднимаясь на ноги.
— Суп куриный из белого мяса и оливок, на второе баранья котлета с кислым соусом и гарниром из круглого риса, сваренного в молоке.
Тони перевел удивленный взгляд на торжествующего Джима и поднял обе руки.
— Повержен, повержен по всем статьям.
Они прошли на кухню, и Джим стал расставлять тарелки.
— Кстати, меня в отделе «С» застал сержант. Знаешь, что он сказал, увидев меня за терминалом? — Тони улыбнулся. — «И этот человек мыл полы в забегаловке!»
— И как ты объяснил ему свое пребывание в спецотделе?
— Я ничего ему не объяснял — все объяснил админ. — Тони зачерпнул ложкой суп и одобрительно закивал. — М-м-м, какой суп! Ты делаешь успехи, братец, это уже не та вонючая бурда, которую ты выдавал за бульон из осетра.
— Но ты же говорил, что тебе понравилось! — негодующе воскликнул Джим.
— Рядом с тобой лежал пистолет, и я решил не искушать судьбу.
Они засмеялись.
— Я снял с ящика очередное послание от Инструктора… — внезапно сообщил Джим.
Тони положил ложку.
— Похоже, он уже где-то здесь. Пишет, что желает выбрать оптимальное время для встречи. Интересовался, не помешает ли нашим планам. Он уверен, что мы, как добропорядочные граждане, уже нашли себе работу.
— Не нравится мне этот бред.
— Мне тоже. Но, возможно, он опасается «хвоста» и не уверен, что сможет скоро сбросить его.

Глава 35

Хорошо, когда есть такое прикрытие, как командующий эскадрой. Как Монголу удалось завербовать его? Уж наверняка втемную, открываться перед человеками — сумасшествие. Сегодня они тебе верны и рискуют ради тебя жизнью, а завтра все переменилось — и они в стане врага. Знаем — проходили!
«Мистер Жуков хорошо отзывался о вас, мисс Делия, и я рад, что могу помочь вам в этой нелегкой миссии».
На нем темно-синий военный пиджак, называется — китель, а по нему россыпь медалей, пуговиц и галунов. Здесь это очень любят, военные особенно. Немолодой поседевший самец, далекий от репродуктивного возраста, эмоциональное давление восемнадцать элби, но когда смотрит на голые коленки, выдает все пятьдесят. Интересно почему? Привычка? Люкс предупреждала, что они все помешаны на сексе, но если этот так зыркает, что ожидать от самцов помоложе? Нападения?
«Я выделю вам надежного сопровождающего, это капитан О’Хара. Он наш лучший снайпер-пилот. С ним вы будете под надежной защитой».
Время отклика четыре с половиной секунды! Какая медленная система, хотя у него три шрама, два от тяжелых ранений, одно пустячное — курсантские драки. Может, эти повреждения стали причиной замедления системы? Тогда почему не было переустановки, ремонтных работ? Как же все запущено, а в спектре выдыхаемых газов следы алкоголя.
«Признаться, будь я помоложе, мисс Делия, доставил бы вас на Ренцон лично, но…»
Тяжкий вздох. Искренний вздох и сожаление! И снова взгляд на коленки. Какова вероятность, что снайпер-пилот не тормозит, как эта развалина? Какой у него отклик? Надеюсь, меньше секунды?
И эти существа пытаются сопротивляться Дифту. На что рассчитывают?
«Немалые годы и ответственность за судьбы вверенных мне людей, мисс Делия…»
Это продолжение одной и той же мысли? Или включился следующий трек? Ужас. Не хотелось бы, чтобы он завис прямо сейчас, на Ренцоне ждут срочные дела.
Люкс сказала, короткая юбка — залог успеха. Пока они смотрят на твои коленки, ты можешь трижды обвести их вокруг пальца. Хотя они так неповоротливы, что можно было обойтись и парой брюк. А еще Люкс предупреждала, что если брюки, то только очень тесные, чтобы подчеркнуть хорошую фигуру. Интересно, что особенного в очертаниях ягодиц, если голого тела все равно не видно? Ох уж эта местная специфика. А откуда этот жуткий запах? Ага, система кондиционирования травит теплоагент.
«Прошу прощения, сэр, у вас кондиционер не в порядке».
Пауза. Очень длинная. Видимо, для него это слишком быстро, нужно попробовать в пять раз медленнее.
«Будьте здоровы, мисс Делия. Надеюсь, вы не простудились?»
О ужас, он воспринял длинную фразу как короткий чих!
«У — вас — кон-ди-ци-о-нер — не — в — по-ряд-ке».
«Что, простите?»
«В — спектре — подаваемого — кондиционером — очищенного — потока — различимы — опасные — для — здоровья — примеси».
Есть, сработало! Осмысленный взгляд и поворот головы в сторону вентиляционного отверстия. Скрип позвонков, реакция шесть секунд. Озадачен. Не нужно было его напрягать, путь дышит чем хочет.
Зашипела дверь — столетняя пневматика. Сколько лет этому крейсеру? Наверняка он старше самого адмирала. Входит вызванный адмиралом офицер для поручений — молодой самец. На командира смотри, озабоченный! Что-то Люкс тут напутала, возможно, короткая юбка хороша на гражданском судне, но на военном корабле свои особенности. Нужно как-то поскромнее встать, ах нет, так тоже нельзя, слишком выпячивается грудь.
«Проводите мисс Делию в отсек истребительного крыла, к ангару двадцать четыре. Там ее ждет капитан О’Хара».
«Слушаюсь, сэр!»
А радости-то, радости! На что рассчитываем, лейтенант, на роман в лифтовой кабине?
«До свидания, адмирал, мне было приятно погостить у вас». И книксен, чтобы порадовать старика. Ответ будет?
Время отклика прошло — нет ответа. Ага, на шестой секунде пошла реакция, эмоциональное давление пятьдесят пять элби! В адмирале проснулся вулкан!
«И мне было приятно, мисс. Очень приятно».
Что ж, ответ принят. Можно уходить, да и адмиралу пора принять таблетки.
И снова бесконечные путаные коридоры, сколько потерянного пространства и самое главное — времени. Впрочем, кажется, эти существа вообще никуда не спешат.
Вот и лифт, он довольно тесен, и лейтенант рад возможности стать ближе. Легко представить, какие ситуации моделирует сейчас его мозг. Выход из лифта. Лейтенант посторонился, пропуская вперед, чтобы сзади рассмотреть то, что еще не разглядел.
В коридоре матрос-ремонтник роняет ключ себе на ногу.
«Нам сюда, мисс!» — зовет сзади лейтенант.
«Ну так и идите первым, лейтенант, нечего мне под юбку заглядывать!»
Смущен. И вынужденно подчиняется, идет первым и показывает дорогу к двадцать четвертому ангару.
В коридорах — никого, в магистралях шумят потоки технических жидкостей. Иногда откуда-то с потолка вырывается облако сжатого воздуха или холодного пара — здесь все еще используют механические клапаны. Все это напоминает старинную фабрику для перегонки сандаловых смол, их часто выставляют на открытых площадках при политехнических музеях.
Двадцать четвертый ангар уже открыт, механики колдуют вокруг установленного на распорках истребителя, а пилот стоит у входа и, заложив руки за спину, с плотоядной улыбкой наблюдает за приближающейся пассажиркой.
Новенький комбинезон, серые глаза, избыточная доза стероидов в крови — бедняжка мечтает о крутых бицепсах. Он не замечает лейтенанта, все внимание предназначено красотке.
«Мисс Делия?»
«Капитан О’Хара?» — ответ вопросом в тон его вопросу, руки точно так же за спину и внимательный взгляд на эту посредственность — сверху донизу. Ошеломлен? Не то слово — ошарашен, он же супермен!
«Да, это я…»
«Полагаю, вы в курсе, что должны доставить меня на Ренцон?»
«Да… мисс…»
То-то же, вояка, знай свое место. Сзади стоит лейтенант, радуется неудаче капитана. Когда-нибудь он тоже станет капитаном, а пока:
«А вы почему еще здесь, лейтенант? Ваше место возле адмирала, разве не так?»
Теперь лицо капитана опять переменилось.
«Это весь ваш багаж, мисс?»
«Да, только сумочка. Остальное куплю на месте, на каждой планете мода так переменчива».
«О да, мисс», — соглашается он.
Наконец приготовления закончены, механики предлагают пройти на посадку, но далеко не отходят, надеясь увидеть, как красотка в короткой юбке будет подниматься по крутому трапу. Однако капитан уже чувствует себя собственником, и механики из ангара изгнаны. А он, как рыцарь, взбирается по лесенке первым и подает руку:
«Пожалуйста, мисс, осторожно, здесь крепление. Прошу вас, это место пилота, а вам сюда — на место штурмана».
Положение кресла управляется крохотным джойстиком, легко подобрать удобное положение.
«У нас здесь и туалет есть».
«Спасибо, мне не нужно. Когда взлетим?»
«Через минуту, мисс. Наденьте шлем, а вот это, извините, нужно взять в рот».
О, надеюсь, этот мундштук продезинфицирован? Да, он продезинфицирован, и, видимо, с избытком, вкус дезинфицирующих средств одинаково противен на всех планетах и во всех цивилизациях! Рамка безопасности плавно ложится на плечи и плотно припечатывает к креслу. Издержки безопасности, ничего не поделаешь. Главное — не отпускать сумочку, иначе при перегрузках она может наделать в бортах пробоин. Такое уже случалось, будь внимательна, Делия.

Глава 36

Второй раз после побега из медицинского центра Джим видел сильный дождь. В «Августине» дожди проходили незамеченными, там Джиму не приходилось бывать одному, всегда кто-то составлял компанию, сейчас же было иначе.
Есть в дожде что-то такое, что можно слышать, лишь оставшись с ним наедине, какой-то большой секрет. Вот и сейчас он нашептывал Джиму: «будь внимателен… будь внимателен…» или даже «за-сада… за-сада… да».
Что-то подобное дождь рассказывал ему еще во время службы на материке Тартуга планеты Ниланд, но там дождь не прекращался месяцами, поэтому многое мог рассказать. Сегодня необязательно слушать шум дождя, чтобы понять — надвигаются новые испытания. Инструктор прислал очередное послание, он уже на Ренцоне и назначил встречу неподалеку от Норбурга через два дня.
Уличное кафе «Крос-арт», старый квартал, ряд трехэтажных, закрытых деревьями зданий. Выход на три улицы, в пятидесяти метрах неглубокий канал, за ним кустарниковые насаждения, шоссе и плотно населенный городской район. Разговор будет вестись по «би-связи» — десять метров чувствительности, да еще через пару кодировочных блоков. Джим с Тони должны были получить свой на месте.
С одной стороны, все хорошо продуманно, однако напарникам не давало покоя настроение Инструктора, угадывающееся между строк его посланий. Он и раньше был странноватым, возможно, со временем это вылилось во что-то более серьезное, а тогда… Тогда он их просто подставит.
На улице сверкнула молния, с запозданием ударил гром.
Где-то там с зонтом пробирался к магазину Тони. Впрочем, теперь за него можно было не беспокоиться, при нем было полицейское удостоверение и пара пистолетов. При его способностях врагам без прикрытия авиацией лучше не соваться.
Вскоре он вернулся с большим пакетом и мокрым зонтом.
— Все купил! Даже стягивающие бинты нашел и хирургический клей… Хороший магазин… — сообщил он.
— Отлично. А бруснику для пирога?
— Есть и брусника, только в сублимационной заморозке. Годится?
— Годится.
Джим забрал все необходимо для приготовления пирога и отправился на кухню, а Тони стал раскладывать на кресле пистолеты, бинты, деньги и ножи. Арсенал был слишком мал, при одних пистолетах Тони чувствовал себя слабо защищенным, однако ничем другим они не располагали.
Поставив бруснику размораживаться, пришел Джим.
— Вот не послушал ты меня, теперь бы у нас два «рапида» было и четыре тысячи патронов! — продолжил Тони разговор, имевший место накануне. — У меня оттиск был с ключей, а дежурного я мог усыпить…
— Тони, куда бы ты спрятал патронные подачи? Они топорщатся во все стороны!
— Купили бы вещи пошире, короб на левый бок, а подачу вдоль спины можно пустить, потом под мышку, пол-оборота вокруг руки и прямо в машинку.
— Патронопровод при подаче раскаляется до трехсот градусов, — напомнил Джим.
— А мы бы его алебастровым бинтом замотали.
— Все, Длинный, заткнись! Ты меня этими «рапидами» еще вчера достал. Невозможно их приспособить для скрытого ношения — не-воз-мож-но!
Тони ничего не ответил и принялся заново проверять все три пистолета — два из них были трофейными, а один штатный — полученный в полиции.
— Ты машину добыл?
— Да. Возьмем со стоянки конфискованную «Лауру». Ее уже полтора месяца никто не забирает.
— Топливо?
— Полный бак. Смазка свежая, резина новая.
— Хорошо, — кивнул Джим. Эта машина была их единственным шансом выбраться из городка незаметно, без регистрации автобусных, авиационных или железнодорожных билетов. Прокат автомобилей тоже не годился, а автостоп был просто опасен.
— Хорошо, что дождь.
— Да. Через два часа стемнеет, и поплывем. Как с пирогом?
— Через час будет готов.
— Постарайся, может, это последний пирог в нашей жизни.
— Не торопись, следующий будет еще лучше, — заверил его Джим, повернулся, чтобы идти на кухню, и остановился. — А помнишь ту красотку, что прикрыла нас в шахтерском городке от «нордкома»?
— Да, длинноногая такая. А чего ты вспомнил?
— Не знаю, само как-то получилось.

Глава 37

Кто бы подумал, что где-то существуют такие медленные средства передвижения? Нет, это, конечно, не новость, но, когда спешишь, все недостатки туземной техники выходят на передний план.
«Через восемь часов мы окажемся на орбите Ренцона, мисс».
«Замечательно, капитан. А быстрее нельзя?»
Пауза. Слишком длинная для пилота-снайпера. Тесты он там, что ли, прогоняет?
«Это максимальная скорость, мисс. Мы можем использовать форсажный режим, но лишь кратковременно, в случае, если придется атаковать или, наоборот, уходить от погони».
«А как насчет топлива, нам его хватит?»
«У нас дополнительные подвесные баки, так что потребуется всего одна дозаправка от летающего танкера».
Всего одна заправка. Наверное, по местным меркам это не так плохо, хотя и здесь имеются суда куда более скоростные, чем этот устаревший перехватчик. Но Монгол настоял на путешествии на перехватчике, Дифт внедрился в это сообщество слишком глубоко, они выискивают канкуртов и уничтожают их, не считаясь с потерями. Иногда это у них получается настолько эффективно, что приходят мысли о тщетности собственных усилий. Только-только появились новые агенты — канкурты, или полукровки, а через год, глядишь, попадают в странную аварию на дороге, когда от машины ничего не остается. Обидно.
«Что за вооружение у вашего перехватчика, капитан?»
«О, мисс!»
На пару мгновений возбуждение от поднимаемой темы перебивает его постоянную сексуальную готовность, а потом в течение пяти минут капитан говорит не переставая. Вот что интересует его даже больше, чем секс, — оружие! Люкс об этом ничего не говорила.
«…запрещено Десятой Гуманитарной конвенцией».
О чем это он?
«Что запрещено конвенцией, капитан?»
«Торшет-ракеты, мисс».
«Почему же?»
«У нас нет целей, против которых мы могли бы применить их. В атмосфере планет применять их не имеет смысла — гибнет все живое и неживое. Торшет-заряды разрушают саму структуру материи, так нам говорили в училище».
«Но на вашем перехватчике эти ракеты имеются?»
«Конечно, мисс».
Идиотская улыбка до ушей. Теперь он уже не самец, а повелитель миров. Пилот-снайпер. Как переменчивы человеки, к этому невозможно привыкнуть. Плачущий смеется минуту спустя, растрачивая впустую тысячи элби. Странно, что они еще живы, производят потомство и пытаются сопротивляться Дифту. Понять это невозможно, нужно лишь принять к сведению.
Четыре долгих часа. Даже для человеков это долго, что говорить о канкуртах, ценящих каждый миг? Ко времени дозаправки ощущение такое, будто телесная оболочка перешла в состояние размагниченности и потери способности к трансформации. Кажется, еще немного — и станет понятен принцип заторможенности человеков.
«Вам не нужно в туалет, мисс?»
Что за вопрос, нет, конечно, я же не раб своего бесконечного и крайне нерационального метаболизма. Если выдать это одной фразой, капитан может зависнуть, а как его перегружать, неизвестно. Поэтому достаточно сыграть легкое смущение.
«Ну что вы такое говорите, капитан?»
«Не хотите, как хотите, а я пойду отлить, пока вы будете любоваться процессом дозаправки. Бояться тут нечего — все автоматизировано!»
И ушел. Что ж, остается только таращиться на приближающуюся корму облезлого танкера, из которого с неприличной настойчивостью выдвигается какая-то железка, похожая на бутон. Ему навстречу в свете габаритных мигалок выходит заправочная штанга.
Легкий толчок — началась перекачка топлива. Забавно смотреть на панель приборов этого старого судна. Столько непонятных кнопок, крючков и совершенно глупых надписей. Ну что, например, может значить эта «Продувка штуцера ПБС» или вот эта «СБКС вкл.»? Ну разве не повод вызвать разработчика? В смысле врача — это здесь так называется.
«Ну что, еще не закончилось?»
Это вернулся пилот-снайпер.
«Кстати, мисс, у нас тут имеется небольшой пристенный диванчик. Вы можете отдохнуть, дорога предстоит еще длинная».
«Благодарю, я не устала».
«Да?»
В глазах разочарование. Молча занимает свое место и барабанит пальцами по подлокотнику кресла. Раздумывает, прикидывает свои шансы, вздыхает. Шансов — никаких. Количество способов обольщения ограниченно, ведь он не знает, кого доставляет на Ренцон. Теоретически он не исключает даже применения силы, правда, пока не догадывается, на чьей стороне преимущество.
Перехватчик качнулся — заправка окончена, пузатый танкер, попыхивая тусклыми габаритными огнями, медленно сваливается вправо.
«Ну, мисс, теперь полный ход!»
Снайпер улыбается, медлительность своей устаревшей калоши он воспринимает как сверхвозможности. Ну-ну, супермен, вперед.
Слегка покачиваясь, перехватчик набирает крейсерскую скорость. Снайпер косится с видом тотального превосходства, такому никто не откажет. Ну или почти никто.
Это нужно прекратить, надоело.
«Знаете, все же мне нужно сходить в туалет, а вы пока подержите мою сумочку…»
Ни в коем случае не бросать! Она сломает ему ноги! Просто положить сумочку ему на колени и тут же снять, достаточно будет… да-да, именно этой гримасы! Замечательный эффект.
«Что у вас в сумке, мисс?»
Он не просто удивлен, он раздавлен в буквальном смысле.
«Что, тяжело, снайпер-пилот-снайпер? Ну хорошо, я возьму ее с собой».
Он в замешательстве. Оказывается, он не самый сильный, несмотря на ежедневные три пилюли стероидов и два часа в спортивном зале. Что ж, иногда разочарование настигает нас крайне неожиданно. Да, пилот-снайпер-пилот.
Далее: посещение места сброса шлаков, или как это называется в туземной научной литературе — продуктов жизнедеятельности. Ага, полезный опыт. Это, значит, слив воды, а это подача горячего воздуха… Куда подача? Нет, это исключено, слишком большая температура, болевой порог у них в этом месте куда ниже. Нет, исключено полностью. Ах вот что — руки сушить! До чего же просто. И даже приятно. Ладно, пора к снайперу-пилоту, пока он не заехал куда-нибудь не туда…
«А вот и я!» Нужно спокойно занять свое место и не напоминать ему о позоре с сумочкой. В конце концов, туземцы — потенциальные союзники.
«Ну, как все прошло?»
Это он так шутит. Удивительное дело, быстро же вы отходите от позора, пилоты-снайперы.
«Спасибо, капитан. Все получилось с первого раза».
Смеется! А предполагалось, что он снова начнет притормаживать.
«Вы замечательная девушка, мисс Делия! Честное слово, ни разу не встречал красотку с таким чувством юмора. Зачем вам ум при таких длинных ногах и такой большой груди?»
Оп! И что тут ответить? Какая связь между умственными способностями, длиной ног и размером груди? Чего не досказала мне Люкс? Время отклика — две секунды — уже истекает, нужно что-то ответить, чтобы поддержать его мнение.
«Скажете тоже».
Эта фраза из резерва. Люкс говорила, что когда время вышло, а вариантов ответа нет, говори «скажете тоже». И все. Универсальное оружие. Интересно, как это переводится?
«Сколько вам лет, мисс Делия?»
«Такие вопросы девушкам не задают».
«Да бросьте, мисс Делия, меня смущает ваша реакция, вы умнее, чем кажетесь».
Стоп! Он флиртует при моей поддержке? Нужно немедленно остановиться, не следует раздавать ему нереализуемых надежд.
С этим решили, но что же ему ответить? Ладно — пассивная защита.
«Скажете тоже».
«Вы корчите из себя дурочку, а на самом деле смеетесь надо мной, мисс Делия!»
Нужно что-то ответить и погасить флирт, но что это?! Знакомый ужасающий образ! Кто из уцелевших после встречи с ним забудет это?! Прямо по курсу расцветает алый цветок выходящего из подпространства дифтского истребителя «шадоу». Эта красочная картина — последнее, что обычно видят канкурты. Перед стрельбой невидимка «шадоу» должен выйти в режим видимости.
Прощайте, товарищи, прощайте, коллеги и друзья! Люкс, мы больше никогда не обсудим повадки туземных самцов! А «шадоу» вот он — острые плоскости оперения, готовые к залпу нейтронные пушки. Еще мгновение и… четыре плазменных канала распороли космос, и залп торшет-установок накрыл «шадоу» сплошным фронтом огня. Кто видел, тот не забудет! Море огня! Синего, зеленого, фиолетового, а затем непроглядная пустота и черный бесформенный объект — должно быть, так все выглядело до появления первых планет.
Перехватчик скользнул на левую плоскость, и через мгновение остывающая глыба протовещества осталась позади.
Но как?! Как это случилось при таком долгом времени отклика? Это просто не-воз-мож-но!
«Как вам это удалось, капитан?»
«Сам не знаю, мисс Делия… Вы так испугались, что я не задумываясь выстрелил. Что это было?»
«Истребитель дифтских ВВС… «Шадоу»-невидимка».
«Никогда о таком не слышал. Каких ВВС, вы сказали?»
Ключевое слово здесь — «не задумываясь». В экстремальных обстоятельствах они сбрасывают расчетный процесс до нуля и просто действуют. Но… действуют правильно. Значит, они — интуиты? Интуиты. Как романтично.
Его лицо раскраснелось, это вызвано притоком крови к кожным покровам, такое у них случается при волнении. Эмоционально давление медленно спадает, а во время залпа зашкаливало за двести двадцать элби. Гигант!
«Как ваше имя, капитан О’Хара?»
«Имя?»
Он еще не пришел в себя после схватки. Как романтично! Он не может подобрать правильные слова, он все еще во власти эмоций. Девяносто восемь элби!
«Рудольф, но друзья зовут меня Руди».
«Руди…»
Интересно, Люкс делала это? Говорила, что нет, но… скорее всего, врет.
«Руди, а что вы говорили про ваш диван возле стенки?»
Он не верит своим ушам, он их практически оттопырил.
«Мисс Делия, вы меня клеите, что ли?»
Он очень осторожен. Запуганный, бедняжечка.
«Скажете тоже. Просто пойдемте на диван, ведь истребитель обойдется без вас, снайпер-пилот-снайпер?»
«Еще как обойдется, мисс Делия!»
Главное — не зашибить его сумочкой, поставить ее возле кресла — аккуратно так, и на диван.
Нужно ведь что-то написать в отчете, не дозаправку же описывать…

Глава 38

Тяжелые капли дождя молотили по лобовому стеклу, водные потоки то и дело перехватывали шоссе, и тяжелой «Лауре» приходилось упираться всеми колесами и стабилизирующими системами, чтобы удержаться на асфальте и не отправиться в плавание в кювет.
Встречные машины попадались редко, большинство водителей остались дома, отдав шоссе во власть стихии и дорожных маньяков, застигнутых непогодой в дальнем перегоне.
— Хочешь колбасы с хлебом?
— Давай. Только проложи листочек салата и дольку соленого огурца.
— Да ты эстет! — проворчал Джим, сооружая для напарника бутерброд из прихваченных в магазине продуктов. Они мчались по шоссе уже третий час и успели проголодаться. Ночь без сна — это всегда хороший аппетит, а дождливая ночь аппетит только подстегивала. Джим скармливал напарнику уже четвертый бутерброд.
Из города отчалили в сплошной воде и темноте — из-за короткого замыкания отключилось уличное освещение. Бывает же такое везение!
На выезде их поджидал полицейский патруль. Тони уже приготовил несколько фальшивых фраз и служебное удостоверение, но и тут повезло — подошедшего к ним полицейского вызвали по срочному делу, и он махнул рукой, дескать, езжайте, не до вас.
С того момента отмахали уже километров пятьсот, шоссе было прямое, как траектория пули, и Тони не снимал ногу с газа, вглядываясь в сливающееся с дождем дорожное полотно.
— Тебя не сменить?
— Не, нормально. За рулем хорошо, думать не надо.
— Боишься думать?
— Предпочитаю действовать. Кто его знает, этого Инструктора…
Показались огни медленного транспорта — семейный «универсал» едва тащился. Его водитель сидел, прилипнув лицом к лобовому стеклу, а на соседнем сиденье дремала супруга. Двое детей и собака спали, пристегнутые ремнями на заднем сиденье.
— Куда они в такую погоду? — удивился Тони, плавно возвращаясь на траекторию после обгона.
— На день рождения тещи рулит, можешь даже не спорить, — авторитетно заявил Джим. — Дорогой, мы не можем игнорировать день рождения мамочки. Ты же знаешь, ей нельзя нервничать!
— Это ты за супругу? — догадался Тони.
— Именно.
— Прелести семейной жизни. Хотел бы и я когда-нибудь испробовать это на себе и забыть о бегствах и стрельбе от бедра.
— Я думал, тебе нравится стрелять.
— Стрелять нравится, но в людей как-то… Можно ведь записаться в клуб.
— Смотри, трейлер…
— Да, трейлер, и здоровенный. Что для него придумаешь?
— Мороженое мясо везут, а компрессор сломался, каждый час — потеря денег, вот и старается водила.
— Слишком солидный трейлер — четыре оси, на таких мясо не возят, — возразил Тони.
— Значит, золото, драгоценные камни, ювелирные изделия. Четыре оси нужны, чтобы удерживать тяжелый сейф или даже несколько…
«Лаура» обошла трейлер, и вскоре его фонари остались далеко позади. До Норбурга оставалось около семи часов пути.

Шелестя покрышками по мокрой дороге, трейлер обошла легковушка. Водитель встряхнул головой, достал из холодильника бутылку крепкого чая и сорвал крышку.
— Я помогу, — сказал сопровождавший груз пассажир и, сняв с полки стаканчик, налил водителю чай.
— Благодарю. Так намного удобнее, — улыбнулся тот. — Когда я один — по двенадцать бутылок за ночь высасываю, прямо из горла. А что поделаешь? Если груз срочный, зевать не полагается, за срочность платят вдвойне. Зато потом ставлю свой крейсер на стоянку и отсыпаюсь.
— Часто в Норбург ездите?
— Раза два в неделю случается, ну, и по другим городам, если не дальше полутора тысяч. Когда один, без напарника, далеко не уедешь. Здоровья не хватит.
— У вас же вроде автопилот имеется… — заметил пассажир, кивнув на светящееся табло и экран, на котором змеилась оцифрованная модель дороги.
— Для автопилота у нас дороги слишком дрянные, да и спутников здесь не доищешься. Поэтому автопилот периодически сбивается и его нужно поправлять. Водилы говорят, где-то на Карбае можно дрыхнуть всю дорогу, компьютер разбудит тебя на стоянке заказчика. Но где мы и где Карбай… Поэтому кручу баранку сам.
На спальных полках, позади сидений, похрапывали еще двое сопровождающих.
— У вас-то, я гляжу, служба тоже не сахар? — заметил водитель, кивнув в сторону спящих.
— Да, конкуренты жмут, приходится крутиться.
— А чего везете, если не секрет?
— Секрет, конечно, — улыбнулся пассажир. — Но вам скажу — новые промышленные манипуляторы. Через пару дней пройдут испытание — и в серию.
— Вон как? Небось кучу рабочих освободят?
— Да, мы возлагаем на них большие надежды.
Гудя сиреной и мигая фарами, словно локомотив, пронесся встречный трейлер.
— Чего это он? — забеспокоился сопровождающий. — Предупреждает о чем-то?
— Нет, — отмахнулся водитель. — Просто обозначает себя, чтобы нормально разъехаться. Иногда водители засыпают, поэтому коллеги будят их таким образом.
Несколько минут они ехали молча, потом пассажир зевнул и, откинув спинку кресла, поудобнее вытянул ноги.
— Долго нам еще?
— До Норбурга около семи часов. Вы спите, я и один подежурю — мне привычно, а вот когда приедем, там-то я усну.
— Там-то ты уснешь, — пробормотал пассажир.
— Что? — переспросил водитель.
— Ничего. Это я о своем, о насущном.

Глава 39

Остановившись в мотеле в пригороде Норбурга, Джим и Тони взяли смежные номера, поставили на двери электронные ловушки и, выбравшись через окно, отправились спать в поставленную под деревьями «Лауру».
Первым спал Тони, который бессменно вел машину всю ночь и утро, а Джим его охранял, прислушиваясь к доносившимся через окно звукам.
Пару раз он проверял «терцией» «почтовый ящик», но никаких дополнительных сообщений от Инструктора не было, а это означало, что время и место встречи остаются прежними.
Где-то в отдалении шумело шоссе, две маленькие птички строили гнездо на дереве, под которым укрывалась «Лаура». Они часто спорили и время от времени сбрасывали на машину то кусок пластика, то веточку.
Дежурство Джима проходило спокойно, если не считать визитов торговцев, стучавших в двери всех номеров подряд. Самых настойчивых прогонял хозяин, выводя на поводке старого немощного бульдога.
Ближе к полудню приехали двое новых постояльцев — водитель-дальнобойщик и какой-то субъект с пышными усами, приехавший на стареньком микроавтобусе. При нем было банджо, а у дальнобойщика только куртка. Они заняли два пустовавших номера справа от апартаментов Джима, и уже через четверть часа из приоткрытых окон стали раздаваться храп водителя и треньканье банджо.
Еще через час подъехала парочка в бежевом купе. Сначала они целовались, не выходя из машины, потом мужчина все же оторвался от своей дамы и побежал в помещение под вывеской, чтобы оплатить номер. Вскоре он вернулся, и счастливцы скрылись за одной из дверей.
Проснулся Тони. Он протер глаза, поставил спинку сиденья в вертикальное положение и спросил:
— Ну как?
— Все тихо. У нас появились соседи в двенадцатом, тринадцатом и восемнадцатом номерах. В первых двух — одинокие мужчины, в восемнадцатом пара любовников.
— Ну хорошо. — Тони зевнул и поежился. — Пост принял. Спи.
Джим разложил спинку сиденья и с облегчением вытянул ноги.
— Да, еще над нами две птички гнездо строят…
— Как мило…
— И роняют на машину строительный материал.
— Учтем, — ответил Тони и привычно проверил пистолет.
Джим глубоко вздохнул и почти тотчас погрузился в сон. А Тони выбрался из машины и прошелся вдоль кустов, стараясь не показываться перед окнами номеров.
В каком-то из них включили радио с последними новостями.
«…снова участились случаи нападения на водителей трейлеров с целью ограбления. Очередной случай произошел на стоянке возле кафе «Скуллер», расположенном на выезде из города на Восточное шоссе. По-видимому, преступники давно следили за водителем грузовика и напали на него после того, как он получил расчет. Можно предположить, что водитель оказал грабителям сопротивление, почему и был убит выстрелом в упор. Опрошенные предполагаемые свидетели преступления утверждают, что выстрелов не слышали и посторонних людей у кафе не замечали. Полиция ведет расследование».
«Вот тебе и мирная профессия. Никакой стрельбы, игр в прятки и тайных встреч, а результат тот же», — подумал Тони, вспомнив, как ночью среди дождя они обгоняли длинный трейлер.

Глава 40

Остатки холодного кофе в пластиковом стакане, окурки в коробке из-под леденцов и бьющаяся о затонированное стекло муха, невесть как проникшая в фургон.
Вполне обычное утро руководителя операции — не путать с куратором. Куратор сидит в большом жилом трейлере, окруженный всевозможными удобствами и мягкой мебелью. Помощник подает ему чай и делает гренки, интересуется: удобно ли вам сидеть, сэр, не слишком ли дует от кондиционера? Если понадобится сменить место дислокации, трейлер заведет мотор и плавно двинется по шоссе, потому что спешить куратору некуда, ведь он осуществляет лишь общее руководство. Ну то есть совсем общее. А руководитель операции подобен командиру, ведущему свое подразделение в атаку. Он весь на нервах, не спит вторые сутки и питается только кофе и сигаретами.
— Первый, говорит Компот, не слышу никаких звуков жизнедеятельности… Он там жив еще в номере?
— С чего ты взял, что нет никаких звуков? Их слушают другие на других частотах.
— Извините, командир.
— Не гони, Компот! — вклинился в эфир другой голос. — Я — Ривольт, отчетливо слышу дыхание. Спит он. Прошу прощения, командир.
— Ладно, спасибо за помощь, а теперь заткнитесь оба.
Загудел вызов аппарата связи категории «Б», руководитель схватил трубку.
— Слушаю, Первый…
— Первый, это Подкат. Стрелки уже в «коробке», мне встать на дежурку или как?
— Я хочу их видеть, Подкат…
— Прошу прощения?
— Ты правильно слышал — я хочу их видеть.
— Но, сэр, мои инструкции…
— Плевать на твои инструкции. Я здесь за все отвечаю, и я должен быть уверен, что это стрелки, а не какие-то куклы. Знаешь место моей стоянки?
— Да, сэр.
— Подкатывай. Ты один на номере?
— Нет, со мной Левый и Бибоп…
— То есть подсадки больше не будет?
— Не будет, сэр, все на месте.
— Тогда жду. На всякий случай — название обложки…
— «Цветы от Бьерна Коветти».
— Хорошо, принято.
Командир кодированными каракулями записал в блокноте название компании на фургоне. Затем связался со своим прикрытием, размещенным в маленьких и тесных фургонах, которые были расставлены вдоль тротуаров. В них бодрствовали не менее трех десятков боевиков, вооруженных стрелковым оружием и гранатометами, готовые отразить даже атаку роты танков. Без их ведома на улицу не могла выехать ни одна машина, хотя со стороны казалось, что сонная улица безмятежно досматривает предутренние сны.
— Первый вызывает Рокота…
— Здесь Рокот.
— Минут через десять подъедет фургон, на борту надпись «Цветы от Бьерна Коветти» — пропусти их.
— Понял, сэр.
Едва командир отключил соединение, поступил новый вызов.
— Первый, это Компот — он уже поднялся!
— Какого он поднялся? Время только… — Командир взглянул на часы. — Время половина пятого!
— А я тут при чем?
— Может, отлить встал?
— Он уже отлил и зубы теперь чистит.
— Ривольт, ты что слышишь?
— Чего он там чистит — не знаю, но точно в ванной и напевает.
— Что напевает?
— А это важно?
— Сейчас все важно. Что напевает?
Последовала пауза, в течение которой наблюдатель по кличке Ривольт пытался определить, о чем поет объект слежки.
— Что-то там про цветы на броне… — сообщил он.
— Ага, «Воздушная пехота». Значит, сейчас спать ляжет. Думаю, он проспит еще часа два.
В туманных утренних сумерках мимо окна с бьющейся мухой проплыл прибывший фургон. Он остановился у тротуара. На его борту красовалась реклама самых свежих и лучших цветов от Коветти.
Командующий операцией подхватил переносной пульт связи и, открыв дверцу, вышел на улицу. Огляделся, вдохнул полной грудью и двинулся к цветочному фургону. Из кабины выбрался водитель.
— Открой, — коротко приказал командир.
Водитель повиновался и потянул сдвижную дверь, однако оставил совсем небольшую щель, так что командиру пришлось протискиваться туда, втянув живот.
Дверь за ним плотно прикрыли.
— Привет, — сказал он сидевшему на скамье инженеру.
— Здравствуйте, сэр.
— Это они? — спросил командир, глядя на стоявшие в транспортных рамах «лансеры».
— Да, сэр, — пряча улыбку, ответил инженер.
— Во как.
Командующий операцией присел на скамейку. Ему еще никогда не приходилось видеть таких стрелков. Он ожидал увидеть холодные железки, ожидающие нажатия на кнопку, а на него смотрели десятки внимательных датчиков-глаз, отслеживающих каждое его движение и реагирующих на его голос.
— Если есть вопросы, можете задать их им, — сказал инженер, чем ввел командующего в легкий шок. — Это — капрал Синица, а тот — рядовой Снегирь.
— Очень приятно, господа солдаты, — усмехнулся командующий. — Оружие при вас?
— Так точно, сэр, — ответил «капрал», чуть дернув манипулятором с пушкой.
— Что ж, рад был познакомиться, удачи, солдаты.
— И вам, сэр, — хором ответили Синица и Снегирь.
Командующий вышел из цветочного фургона и, прикрыв за собой дверь, сказал ожидавшему водителю:
— Можешь ехать на дежурную позицию.
— Хорошо, сэр.
Цветочный фургон уехал, командующий вернулся в свой штаб и снова запустил стационарный пункт связи. Прошло полторы минуты тишины, затем поступил вызов:
— Первый, ответьте Пудингу…
— Слушаю вас, Пудинг.
— Сэр, мы грузимся. Нам сразу на дежурку?
— Да, вставайте, — согласился командующий. Под позывным «Пудинг» скрывался командир отряда стрелков. Они должны были выполнять роль дублеров на тот случай, если бы у «лансеров» что-то пошло не так. Хотя, увидев сегодня «железных стрелков», командующий операцией утвердился в способностях этих умных машин. После короткой беседы с ними у него сложилось впечатление, что они живые.
Снова вызов, на этот раз категории «А».
— Первый слушает, — ответил командующий.
— Это Ноль Четвертый, — раздался голос куратора.
— Я узнал вас, сэр.
— Ну что там у нас?
— Контрольный объект спит в отеле, первая и вторая очередь стрелков выдвигаются на дежурные позиции.
— Мне показалось, что метка одного из фургонов слишком приблизилась к вашей штабной машине…
— Да, сэр, хотелось лично взглянуть на тех, кем мне придется командовать, — решил сказать правду командующий операцией.
— Должно быть, вы знаете пословицу — победителей не судят? Поэтому я желаю вам, чтобы все получилось. Так для вас будет лучше.

Глава 41

В половине десятого утра по местному времени «Лаура» напарников остановилась в трех сотнях метров от кафе «Крос-арт», у переезда через ирригационный канал.
Достав купленный в туристическом магазине бинокль, Тони опустил стекло и принялся разглядывать подходы к кафе. Как и ожидалось, там было чисто. В этот ранний час мало кто посещал подобные заведения, основного наплыва посетителей следовало ожидать ближе к обеду.
Обочины дороги вдоль тротуара также оказались свободными, лишь возле самого кафе стоял развозной грузовичок, должно быть принадлежавший хозяину заведения.
— Ну что? — спросил Джим, когда Тони опустил бинокль.
— Пока все чисто… Наверное, у Инструктора были основания выбрать именно это место.
Джим снова разложил на коленях карту, которую они с напарником уже основательно изучили. Дома с узкими проходами между ними — это здесь, за небольшой парковой полосой — канал, вот он. Кафе и Т-образный перекресток с выездом на три улицы. Есть куда уходить, однако и перебрасывать силы к этому месту тоже очень удобно.
— Нужно подстраховаться, — сказал Тони, доставая радиоконнектор.
— Нужно, — согласился Джим. — Какой текст?
— «В кафе «Крос-арт» происходит сделка наркокурьеров. Внимание — они вооружены».
— Подходит, — кивнул Джим. Это сообщение они собирались отправить в местную полицию, если выяснится, что им приготовлена ловушка. Пара десятков вооруженных копов могла серьезно спутать планы противника.
— Что в эфире? — в свою очередь спросил Тони.
Джим включил приемное устройство, которое они должны были использовать для разговора с Инструктором, и запустил автопоиск в диапазоне разрешенных частот. Послышалось бормотание нескольких открытых каналов и свист на тех, где использовали кодированную связь. Ничего особенного.
— Что ты хотел услышать? — спросил Джим.
— Не знаю.
— Ну что, выходим?
— Тут идти три минуты, а сейчас только без семи. Подождем.
— Подождем, — согласился Джим.
Мимо проехал почтовый фургон, однако возле кафе он не остановился и, добравшись до перекрестка, свернул за угол.
— Пошли, — скомандовал Тони.
— Давай, ты первый.
Тони выбрался из машины, огляделся и неспешно двинулся к кафе. Джим тоже вышел, постоял на месте, глядя на уходящего напарника, прислушиваясь, стараясь по своей давней, приобретенной на Ниланде привычке почувствовать опасность, даже если источников ее еще не видно. Однако ощутил только привычную тревогу. Если им что-то и угрожало, пока оно было слишком далеко.

Глава 42

Как и следовало ожидать, объект вызвал такси, но, выйдя из гостиницы, заплатил таксисту за вызов и сказал, что передумал. Затем постоял возле гостиницы, перебросился парой слов со швейцаром и двинулся вдоль улицы пешком.
Он вел себя как беззаботный отпускник, у которого впереди еще много свободных дней, однако, останавливаясь возле витрин, внимательно осматривал улицу позади себя и только потом шел дальше. А подойдя к продуктовому магазину, неожиданно быстро вошел внутрь и, проскочив в подсобку, оказался во внутреннем дворике, откуда перебрался на параллельную улицу.
— Хитер, сукин сын, — прокомментировал его поведение сидевший рядом с командующим операцией оперативник.
— Хитер. Только пока он валяет дурака. Не нравится мне, как он себя ведет, — такое ощущение, что смеется над нами и подчеркивает свое владение азами игры.
— Но ведь наши пока не облажались, сэр?
— Не облажались, Бени. Формально. Однако очень может быть, что он все прекрасно понимает и чувствует. Бывают такие умельцы.
Включилась камера с параллельной улицы, показывая объект с дистанции в пятьдесят метров. Сверху его вёл агент Пчела, зависнув на вертолёте в трёхстах метрах над землей. В слежении за одним человеком принимали участие около пятидесяти агентов, что только подчеркивало важность операции. Этот объект должен был привести к еще двоим, которые являлись приоритетными объектами ликвидации. Относительно друг друга эти цели назывались «ирис» и «дабл-ирис», и пока что, предположительно, «ирис» вел наблюдателей к «дабл-ирисам».
— Никуда он не денется, — уверенно произнес оперативник. — Столько народу за ним следит… Ни за что не соскочит.
— Твоими бы устами да мед пить, — произнес командующий, выдыхая сигаретный дым в сторону от монитора. Намучившаяся за ночь муха оцепенело сидела на корпусе передатчика.
— Никому не посоветую такую работу, — пробурчал командующий и отпил из жестяной банки энергетического напитка. Кофе в него уже не лез, мятые стаканчики валялись по всему фургону.
— Смещается на северо-восток, — сказал оперативник, глядя на общий, просчитанный компьютером вектор движения объекта.
— Еще не вечер, этот подлец потреплет нам нервы, я же говорю — издевается.
— Первый, здесь Батон. Мы только что приняли его визуально, он на нашей улице.
— Очень хорошо, Батон. Как у вас погода?
— Думаю, как и у вас, сэр. Солнечно. Кстати, к нам сейчас такая телка подходила, сиськи едва не вывалились прямо к нам в салон.
— Зачем ты это нам говоришь? — спросил командующий голосом, не предвещавшим Батону ничего хорошего.
— Сэр, вы сказали докладывать о всех происшествиях. Я посчитал, что это происшествие… — нагло заявил Батон.
Командующий подавил нервный смех. Это сейчас было некстати.
— Хорошо. О чем вы с ней говорили?
— Да ни о чем, спросила, как проехать на улицу Маршала Певека, мы сказали, что не знаем.
— А где она сейчас?
— Впереди нас тащится, через каждые двадцать метров выбегает и спрашивает у прохожих. Дура, но красивая.
— Приказываю не обращать на нее внимание, все глаза только на «ириса». Понял?
— Понял, сэр. До связи.

Глава 43

Делия села за руль и, прибавив газу, стала отрываться от медленно плетущихся шпиков — теперь она не сомневалась, что они следуют за тем же человеком, что и она. Проверить это было нетрудно, она остановилась посреди дороги и, подбежав к водителю медленно едущего автомобиля, попыталась выяснить выбранный из архива адрес. Двое молодых мужчин даже не попытались познакомиться с ней и лишь скользнули напряженными взглядами по глубокому вырезу ее кофточки.
Делия уже знала, что такое поведение для местных самцов нетипично, поэтому, проехав еще немного, выбралась из машины, чтобы расспросить кого-то из прохожих и посмотреть на поведение шпиков.
Те по-прежнему не обращали на нее должного внимания, несмотря на то что юбка у нее была предельно короткой, а проходившие по тротуару старушки с неодобрением косились на длинноногую красотку и покачивали головами.
Сомнений больше не оставалось: это были конкуренты, о которых Делия уже знала — один из резидентов ее разведки находился в Глобальной Безопасности и контролировал информацию, поступающую от «кротов», внедренных этой службой в другие спецслужбы. Получив информацию о встрече Инструктора с Претендентами — именно так их называли в среде канкуртской военной разведки, резидент эти сведения в Глобальную Безопасность не пустил.
Конечно, он рисковал, зато после ликвидации приславшего сообщение «крота» появилась возможность спокойно работать.
Всех подробностей Делия не знала, но ей было известно, что прежде канкуртской военной разведке уже случалось поддерживать Претендентов. Почему их не забрали в прошлый раз? Ответ прост — они не были готовы.
К чему готовы? Кто определяет степень готовности? Этого Делии не говорили. Вот тебе информация о встрече и будь добра обеспечь эвакуацию Претендентов, другой задачи не поставлено.
И вот из-за каких-то идиотов среди начальства требовалось рисковать своей довольно красивой задницей, вместо того чтобы тихо и спокойно забрать Претендентов, скажем, месяц назад.
Но это были старые, вчерашние мысли Делии. В конце концов, в разведку ее никто не тащил, могла спокойно тянуть лямку в оборонном ведомстве и учитывать количество боеприпасов, сепараторов, дефрагментаторов и септеров. Чем не работа? А теперь отступать поздно, ведь это первое серьезное задание с весьма небольшими шансами сохранить не только красивую задницу, но и голову. Да, у канкуртов высокий уровень выживаемости, но выстрел из хорошего гранатомета еще никому пережить не удавалось.
— Ты отстала, девочка моя…
Это Дриз, напарник Делии на этом задании. Он ковылял в тридцати метрах позади Инструктора, талантливо изображая городскую побирушку и не пропуская ни одного валявшегося на тротуаре приличного чинарика, бережно поднимая их и складывая в карман.
— Я вижу тебя, все в порядке. Где чейтер, ты получаешь его координаты?
— Получаю, Делия. Не отставай, все может начаться в любой момент!
— Нет, не в любой. У них здесь недостаточно сил, да и Претендентов не видно.
— Делия, Претенденты могут появиться за следующим поворотом!
— Спокойно, я все вижу. Если чейтер не ошибется с навигацией, все получится, вот увидишь.
Объект свернул за угол, за ним исчез Дриз. Делия притормозила, пропустив конкурентов. Почувствовав знакомые вибрации, посмотрела по сторонам и увидела чейтер — он медленно крался над самыми крышами, следуя за лежавшим в кармане Дриза датчиком.

Глава 44

День обещал быть солнечным и нежарким, свежий ветерок с севера остужал нагретые солнцем тенты и асфальт вокруг кафе. Посаженные вдоль домов деревья шумели листвой, а со стороны канала доносился запах воды.
Хозяин кафе на повышенных тонах втолковывал что-то работнику, видимо опоздавшему к открытию заведения. Наконец они закончили разговор, и работник в фирменной голубой униформе вышел под тенты с блокнотом и карандашом в руках.
Сначала он подошел к Джиму и взял заказ — «кофе-лир и мороженое, можно сливочное», потом к Тони — тот сидел за другим столиком и повторил заказ с незначительными изменениями.
Джим разместился так, что мог видеть кухонные постройки кафе и небольшую площадь перед ними. Тони наблюдал за площадью, каналом и подъездами со стороны перекрестка. Патроны были досланы в стволы, запасные обоймы приготовлены, основные направления отхода — намечены.
10.05. Напротив кафе остановилось такси, из него вышел Инструктор.
Не пользуясь никакой маскировкой, кроме темных очков, он прошел под тенты и сел посреди зала — оказавшись на линии между Джимом и Тони.
— У вас закурить не будет? — тут же спросил его Тони. Инструктор достал из кармана нераспечатанную пачку «Голлерс» и, привстав, протянул Тони.
— Берите всю, у меня еще есть.
— Спасибо, — коротко поблагодарил Тони. Теперь у него был кодировочный приемник, настроенный на передатчик Инструктора. У Джима оставалась открытая связь с Тони, от которого он должен был получать краткие сообщения.
— Здравствуйте, сэр, что желаете заказать? — спросил остановившийся рядом с новым посетителем официант.
— А что у вас есть в такую рань?
— Э-э… мороженое и кофе есть всегда.
— Тогда мороженое и кофе. И пепельницу, пожалуйста.
— Одну минуту, сэр, — сказал официант и ушел.
— Привет, ребятки, — тихо произнес Инструктор. Джим увидел, как шевельнулись его губы, но слова расслышал только Тони.
— Здравствуй, Инструктор, — ответил он.
— А Джим меня не слышит?
— Он тебя видит, все в порядке.
В это время Джим переставил свой стул на метр в сторону, чтобы в случае необходимости стрелять в Инструктора, не боясь задеть Тони.
— Наверное, я должен как-то объяснить вам, что я тут делаю…
Появился официант. Он поставил на столик Джима кофе и мороженое, а затем на столик Инструктора — пепельницу.
— Спасибо, — буркнул тот.
— Так вот, мы все понимаем, что каждому человеку для жизни нужен какой-то смысл…
— Кажется, у него крыша съехала, — предупредил Тони по второму каналу. Джим сунул руку под рубашку и слегка развернулся — теперь он мог выстрелить в Инструктора за долю секунды.
— …я скакал по планетам, материкам, городам, стрелял в каких-то парней, они стреляли в меня. Чаще везло мне, потому что я был лучше их…
Появился официант.
— Ваш заказ, сэр, — сказал он, ставя перед Тони кофе и мороженое, потом, повернувшись к Инструктору, добавил: — Сейчас будет готов ваш заказ, сэр.
— Благодарю, приятель, — ответил тот. Официант ушел, бросив на Джима недоуменный взгляд, ведь тот так и не притронулся к кофе и мороженому.
10.12. На стол перед Инструктором поставили кофе и мороженое. Мимо кафе проехала полицейская машины и вскоре скрылась за поворотом.
— И вот появились вы, двое шустрых ребят, которых наводил на задание сам Пятьдесят Второй. Два элитных щенка, быстро выраставшие в матерых волкодавов. После знакомства с вами я не раз думал о том, кто бы взял верх, окажись мы с вами по разные стороны…
— Подтверждаю, крыша съехала полностью, — передал Тони. Джим чуть повел головой, чтобы разгрузить мышцы шеи. Он помнил все премудрости, которым их когда-то обучал Инструктор.
— Однако просто послать вам вызов — этого я сделать не мог, потому что это было бы непрофессионально, да и некоторая привязанность к вам у меня оставалась — что есть, то есть.
Инструктор прервался и попробовал кофе, затем повернулся к стоявшему у кухонной дверей официанту и показал большой палец.
— Но я прекрасно понимал, что если Пятьдесят Второй решит покончить со мной, он поручит эту работу вам, потому что больше некому. Они уже делали несколько попыток, но только зря людей потратили. А если бы проблемы появились с вами, Управление обратилось бы ко мне. Так и получилось.
Инструктор снова попробовал кофе. Со стороны перекрестка показалась какая-то нищенка, она двигалась в сторону кафе, внимательно осматривая обочины, иногда что-то подбирая и складывая в карман.
— Однако и теперь я не могу стрелять в вас, но мне в голову пришла отличная мысль — мы могли бы посоревноваться, оказавшись в одинаковой ситуации. В настоящем пекле. Для это нужно лишь подбросить Управлению информацию о нашей встрече. Пятьдесят Второй в лепешку расшибется, чтобы разом решить проблемы, возникшие у него со всеми нами.
На дороге появился фургон и стал быстро приближаться к кафе.
— И вот я здесь, — громко произнес Инструктор и развел руками. — И притащил за собой «хвост»
Внезапно показался легковой автомобиль. Он стал обгонять фургон, а затем неожиданно атаковал его, разбив себе крыло и заставив фургон подпрыгнуть на бордюрном камне.
Взревев двигателем, фургон контратаковал, отбросив легковушку на противоположную обочину, проскочил еще десяток метров и стал тормозить на дымящихся покрышках.
Тони вдавил кнопку коммуникатора, отсылая в полицию сообщение о наркодилерах.
Фургон еще не успел остановиться, как атаковавший его автомобиль, теряя элементы кузова, докатился до кафе и врезался в кухонный угол, закрыв корпусом посетителей.
Джим, Тони и Инструктор вскочили со своих мест, а в следующее мгновение в руках побирушки сверкнула вспышка. Заряд невиданной силы ударил в кабину цветочного фургона, последовал взрыв, куски изорванного железа взвились в воздух, но не успели еще они упасть, когда из пламени и дыма по прикрывавшей кафе машине ударили автоматические пушки.
К этому моменту Джим и Тони уже откатились по бетонному полу, но Инструктор откатиться не успел. Очереди бронебойных снарядов прошили автомобиль, разнесли в щепки стул, на котором сидел Инструктор, а затем, для верности, прошлись по полу. Осколки бетона брызнули в стороны, пробивая стены кухни и прошивая тенты. Взвились обломки стульев Тони и Джима, а из распахнувшейся дверцы автомобиля вывалилась истекающая кровью девушка. Перевалившись на спину, она вытянула руку вдоль пола и из-под днища автомобиля выстрелила из какого-то оружия.
От мощного выброса энергии разбитое авто подскочило на полметра, а на другой стороне улицы одному из «лансеров» оторвало опоры. Второй, уже поврежденный, еще продолжал разносить постройки и остатки мебели, но вскоре был добит выстрелом «побирушки».
Со стороны перекрестка послышалась яростная стрельба — прибывшая полиция нарвалась на резервную группу стрелков. Шальные пули защелкали по асфальту, над проезжей частью заискрились тонкие зеленоватые молнии. Вскоре над местом недавней схватки появился челнок.
Зывывая двигателями, он стал опускаться на затянутую черным дымом дорогу. Сбросив лохмотья побирушки и припадая на левую ногу, в сторону кафе побежал человек.
— Тони, это за нами! — крикнул Джим.
— Догадываюсь, — ответил напарник и, перебежав к изуродованному телу девушки, на мгновение растерялся. Он намеревался поднять ее, но боялся, что искромсанное снарядами тело развалится.
В конце концов Тони решился и, перепеленав ношу своими длинными руками, крикнул:
— Джим, прикрой!
— Готов! — отозвался напарник и, высунувшись из-за руин кухни, несколькими выстрелами сбил с траектории два мчавшихся к челноку внедорожника.
Увидев выскочившего из дыма Тони с Делией на руках, Дриз включил механизм открывания дверей и, повернувшись в сторону наступавших боевиков, выстрелом из короткоствольного оружия вдребезги разнес один из их автомобилей.
Оставляя кровавую дорожку, Тони заскочил в тамбур, за ним юркнул Джим и последним — Дриз. Двери закрылись, двигатели надсадно загудели, и под звон барабанивших по обшивке пуль судно стало быстро набирать высоту.

Глава 45

Низкие тучи проносились над ледяными торосами, осыпая их новыми порциями колючего снега. Редкие вспышки молний озаряли унылую заснеженную долину, окаймленную острыми серыми скалами. Лучи здешнего светила редко пробивались сквозь многослойный пирог из туч. Лишь на короткие мгновения в разрыве свинцовых разводов, похожих на истрепанную грязную марлю, возникали белоснежные облака замысловатых форм, напоминавшие нагромождения взбитых сливок на праздничном торте.
Такая погода за окном держалась второй день и, как подозревал полковник Форсайт, редко сменялась на какую-либо другую. Настроения работать не было, если бы не поддержка Флосси и Джона, полковник сделал бы себе пару выходных.
— Не стоит пялиться на это безобразие, от этого в голову приходят суицидальные мысли, — произнесла Флосси, входя в кабинет полковника без стука и ставя на стол большую чашку кофе.
— Могла бы и постучаться.
— Зачем? Здесь дверь неплотно прилегает, тебя видно через щель.
— Какой ужас! Мне ведь теперь и почесаться нельзя, в смысле — не везде, — поразился полковник, придвигая к себе кофе.
— Как там у Джона в комнате, нагреватель заработал?
— Да, но он все еще сидит в зимней куртке, говорит, что так ему лучше думается.
— О чем?
— Решает проблему агентурной сети категории «эс-один». Обложился дисками с учебными программами, завалил стол математическими выкладками…
— Ну что же, может, из этого что-то выйдет. Это мы с тобой проходили «жизненные университеты», а он человек с дипломом, пусть старается.
Флосси села рядом. Уже с утра все полученные донесения были просмотрены, решения приняты, распоряжения отправлены. Это был один из дней, когда сообщений поступало немного, но за этот недолгий отдых приходилось платить днями, когда принтерная приставка раскалялась от многочасовой работы, выдавая на-горá все новые проблемы на листах писчего пластика.
В приемной загудел зуммер, принтер снова зашелестел бумагой.
Флосси вздохнула и пошла к рабочему месту.
— Дверь не закрывай! — попросил полковник, как будто опасался, что Флосси от него что-то утаит.
Секретарша пробежалась по выходящему тексту глазами и почесала переносицу.
— Это с Ренцона? — нетерпеливо спросил полковник.
— Да.
— И что, удача или провал?
— Ни то и ни другое…
Пока Флосси дожидалась выхода листа полностью, полковник нажал кнопку на интеркоме.
— Джон, зайди, есть новости с Ренцона.
Помощник не заставил себя ждать, появился в приемной, как только Флосси направилась к двери полковника.
Один за другим они вошли в кабинет и расселись по своим места — Джон в дальний угол, Флосси возле стола шефа.
— Итак, — произнесла она, распрямляя лист. — Удалось достигнуть только половины целей операции — ликвидировать Счастливчика. Опознать его удалось лишь по экспресс-анализу. Симмонс и Тайлер эвакуированы с места схватки компактным десантным ботом вместе с еще двумя незнакомцами, раненными в результате схватки.
— Очень интересно! — произнес Джон и плотнее запахнулся в теплую куртку. — А что делали наши прославленные «лансеры»?
— Минуточку, тут слишком много посторонней информации, видимо, писавший донесение еще не отошел после шока… Ага, вот тут написано, что противник атаковал первым, нанеся удар по микроавтобусу, перевозившему «лансеры». Тем не менее они сумели открыть огонь, которым и был уничтожен «ирис». Оба «дабл-ириса» не пострадали. Телеметрия уже готовится, скоро прибудет. Общие потери — двадцать три человека. Пятнадцать — безвозвратные потери, шестеро ранены, двое пропали без вести. Большой расход живой силы объясняется тем, что ко времени схватки туда подоспело усиленное полицейское спецподразделение.
— А что значит «пропал без вести»? — уточнил Джон.
— Скорее всего, их разнесло в клочья, — предположил полковник.
Флосси кивнула:
— Я как раз просматриваю раздел «противодействие». Симмонс и Тайлер были вооружены обычным стрелковым оружием, а вот их сообщники — компактными устройствами, предположительно использующими принцип лазер-доставки.
Флосси опустила руку с донесением и посмотрела сначала на полковника, потом на Джона.
— Лазер-доставка пока что понятие фантастическое, — безапелляционно заявил помощник.
— С чего ты взял? — возразил Форсайт. Он не переносил, когда кто-то делал заявления в столь категорической форме.
— Лазер-доставка требует огромной энергии для первоначального импульса. Проще говоря, мы взрываем атомный заряд, чтобы достигнуть мощности, необходимой для лазер-доставки маленькой пули.
— Это теоретически? — с усмешкой поинтересовался полковник.
— Да, сэр.
— Джентльмены, давайте оставим этот спор на потом, ладно? — спокойно и как-то по-бытовому попросила Флосси.
— Да, ты права, — согласился полковник. — Гораздо важнее понять, кто и как помог нашим шалунишкам эвакуироваться, когда мы считали, что им уже не уйти.
— Можно я? — поднял руку Джон.
— Говори, приятель.
— Первый вариант — Симмонс и Тайлер подстраховались и наняли себе охрану с десантным судном. Второй вариант — Счастливчик приволок за собой команду, которую мы не заметили.
— Это маловероятно, — покачал головой полковник. — Счастливчика вели очень плотно, слушали всю его коммуникацию…
— Кроме внешнего «почтового ящика», — заметила Флосси, — по которому он и связывался с Симмонсом и Тайлером. О чем шла переписка, мы не знаем, поскольку располагаем только текстовой дешифровкой, которую Счастливчик якобы забыл удалить из своего домашнего рециклера.
Какое-то время все трое молчали.
— Ты считаешь, что Счастливчик держал нас за болванов? — спросил полковник.
— Ну, вообще-то ему не впервой.
— Но ведь тогда получается полная чепуха, господа! — воскликнул Джон, вскакивая со стула. — Счастливчик намеренно извещает нас о том, что он едет на встречу с Симмонсом и Тайлером. Зачем? Чтобы рассказать им, какие мы плохие, и при этом стопроцентно подставиться под огонь наших стрелков! Абсурд, господа!
— Да еще тащит с собой какой-то отряд прикрытия, — задумчиво проговорила Флосси. — Если бы он хотел их спасти, хватило бы одного сообщения и не нужно было тащиться в такую даль, да еще с какими-то десантными кораблями.
— Тогда выходит, что прикрытие принадлежало Симмонсу и Тайлеру, ведь это именно их подобрал десантный челнок, — сказал полковник.
Снова загудел зуммер приемника. Флосси подпрыгнула, как молодая, и выскочила в приемную, а через минуту вернулась с видеопанелью, поставила ее на угловую тумбочку и, вставив чип с информацией, отошла с дистанционным пультом управления.
Джон перенес свой стул поближе и снял зимнюю куртку.
Флосси стала прокручивать ролик, останавливаясь на самых значимых местах. Разобраться в материале могли только профессионалы, поскольку изображение прыгало, то и дело менялись ракурсы, что можно было понять, ведь носители камер — люди и автомобили — все время перемещались и даже уничтожались в течение боя.
Наконец все заявки были выполнены, все интересные кусочки просмотрены по нескольку раз и выжимать из этого ролика больше было нечего. Флосси погасила экран и вернулась на свое место, Джон отнес стул в угол и снова надел куртку.
— Итак, некто на автомобиле пытался таранить транспорт с «лансерами», затем перекрыл этим автомобилем видимость нашим стрелкам, — начала перечислять Флосси. — Потом, откуда ни возьмись, по фургону выстрелили предположительно из гранатомета — к сожалению, этот источник не был захвачен камерой, но, возможно, тот, кто, прихрамывая, бежал к челноку, и был этим гранатометчиком.
— И он же потом уничтожил автомобиль — носитель одной из камер, — заметил Джон.
— Это домыслы, — возразил полковник. — На этих кадрах мы видели вспышку в глубине облаков черного дыма, из чего нельзя сделать точных выводов, кто именно уничтожил автомобиль с видеокамерой.
— Хорошо, — согласился Джон, — но относительно других промелькнувших силуэтов, полагаю, споров не будет? Один из них — Симмонс, тот, который движется в неподражаемой манере эксов — на каждый шаг три выстрела.
— Согласна, это был Симмонс, а тот, который нес чье-то тело, — определенно Тайлер. Благодаря росту и телосложению его трудно с кем-то спутать. Конечно, нам еще потребуется экспертиза, но ее выводы для меня очевидны. Поэтому давайте будем считать, что компьютерный обсчет подтвердил — в челнок заскочили Симмонс и Тайлер.
— И что с того? — спросил полковник.
— Ничего. Просто мы закрыли этот этап и теперь должны вспомнить, на каком основании мы приняли решение ликвидировать Симмонса и Тайлера.
— На том основании, что их физические возможности значительно отличались от физических возможностей человека, — подсказал Джон.
— Значит, мы можем смело предположить, что их эвакуировали именно те, кому их физические возможности не кажутся чем-то необычным.
— Инопланетяне, что ли? — усмехнулся Джон. — Дифт?
— Отнюдь, — покачал головой полковник. — Нам уж давно известно, что Дифт ведет войну с кем-то равным ему по силе. Стало быть, здесь могут проявиться посланцы этой третьей силы.
— Но… это означает, что мы дураки, раз пытались уничтожить посланцев наших потенциальных союзников, — высказался Джон.
— Нет, Джон, мы совсем не дураки, — возразила Флосси. — Если кто-то воюет с Дифтом, совсем не обязательно, что он является нашим союзником. Если двое поссорились из-за права владения поросенком, можно не сомневаться, что поросенку все равно придется стать колбасой, кто бы ни выиграл это право.

Глава 46

Едва устояв на ногах при резком подъеме челнока, Тони сгрузил свою окровавленную ношу на некое подобие стола и тут же стал поправлять части почти развалившегося тела. Очередь из бронебойных снарядов прошла сквозь тело девушки, трудно было понять, откуда она взяла силы, чтобы еще суметь выстрелить в робота из уродливого короткоствольного оружия, которое даже теперь не выпускала из руки.
— Здесь есть какие-нибудь бинты?! — прокричал Тони, стараясь перекрыть шум турбин.
— Оставьте ее, — устало отмахнулся молодой мужчина, прикрывая рукой кровоточащую рану в бедре. — Из такого состояния ей не выбраться… Были бы здесь медицинские кондукторы, но их нет… это слишком маленькое судно…
— Тони, успокойся, уже ничего нельзя сделать, ты же видишь! — вмешался Джим.
— Что значит успокойся?! Она спасла нас! Спасла ценой своей жизни, мы обязаны сделать все возможное!
— Эй ты, а зачем нужны кондукторы? — спросил Джим, держась за стену.
— Они… — Раненый поморщился. Было видно, что он чувствовал себя плохо. — Ну, они соединяют эти части вместе… чтобы ткани касались, тогда… тогда они станут срастаться.
— Может, у вас есть какие-то медицинские инструменты? Скальпели или простые ножи? Иголки, нитки?
Раненый отрицательно покачал головой.
— Тут только… ремонтный набор для двигателей и магистралей…
— Где он? — спросил Джим, удерживая равновесие на вибрирующем полу.
— Там… — неопределенно махнул рукой раненый, прикрывая глаза.
Идти здесь было некуда. Джим заметил тонкую жестяную дверцу, распахнул ее и увидел уложенные в гнезда диковинные инструменты, каких никогда не видел прежде. Разве могли тут оказаться нитки или иголки? Хотя… Джим выхватил тубу с блестящими золотистыми нитями.
— Похоже, они свиты из медных жилок, Тони! — сказал, он показывая тубу.
— Будем шить медью! — решительно заявил тот, трясущимися руками собирая распадающиеся части своей спасительницы. — Иглы, Джим! Ищи иглы!
— Есть иглы! — ответил напарник, доставая еще одну тубу с намотанной на нее тонкой, меньше миллиметра в диаметре, перфорированной проволокой. Подобрав подходящий, похожий на кусачки инструмент, он наискось рассек два куска проволоки и передал их Тони вместе с кусачками.
Пока тот заправлял в иглы медные нити, Джим повторно исследовал все инструменты, остановившись на одном, показавшемся ему знакомым. Испробовав его на куске похожего на жесть материала, он удовлетворенно кивнул — это оказался большой степлер.
Когда Джим повернулся к Тони, тот уже вовсю орудовал иглой, сшивая края какого-то органа, удивительным образом ориентируясь в этом кровавом месиве.
— Не стой, я тебе иглу приготовил! Сшивай печень!
— Разве это печень? — осторожно спросил Джим и судорожно сглотнул. Ему стоило больших трудов противиться приступу тошноты.
— У них другая анатомия, неужели не понятно?! — заорал на него Тони, но Джим не обиделся. Крик Тони отрезвил его, позволил реально оценить ситуацию и взяться за работу.
Джим старался не думать, что перед ним растерзанное тело, проще было представлять это натурным макетом, каких у них с Тони было множество.
На занятиях по выживанию им не раз приходилось иметь дело с очень натуралистично выполненными макетами, исполнявшими роль раненых. Сначала от их вида подташнивало, но потом напарники привыкли и научились вытаскивать пули и осколки обыкновенными ножницами, стягивать перебитые кости подручными материалами и выполнять много других действий, связанных с выживанием. Теперь эти навыки оказались весьма кстати.
— Почему у нее не сворачивается кровь? — крикнул Тони, адресуя вопрос раненому.
— У нас она не сворачивается… — ответил тот.
— Понятно… А какие-нибудь медицинские запасы имеются, например кровезаменитель?
— Есть в медблоке. Порошковый наполнитель.
— А сколько вы можете протянуть совсем без крови? — спросил Джим и, прицелившись, щелкнул степлером, прихватив вместе два обломка бедренной кости.
— Восемь часов…
— Ну… — Джим щелкнул еще раз и, отложив степлер, взялся за иглу. — В данном случае восемь часов это вряд ли… Но часика два у нее есть.
Через час упорной и быстрой работы перепачканные кровью напарники перевернули собранное тело на живот и занялись другой стороной, где повреждений было меньше. Еще через полчаса работа была закончена, а раненый мужчина к тому времени окончательно пришел в себя.
— Ну что, переворачиваем еще раз? — спросил Джим.
— Да, — кивнул Тони. — Взялись! Р-раз!
Они снова перевернули тело девушки на спину, и Тони с помощью небольшого перочинного ножа срезал с него остатки изорванной и пропитанной кровью одежды.
— Ну и что ты думаешь? — спросил Джим.
— Примерно так зашивают трупы бродяг пьяные патологоанатомы, — признался Тони.
— Но у них хотя бы инструменты есть, а мы шили чем попало…
Джим повернулся к раненому, который уже шуровал в стенном шкафу.
— Ее нужно чем-то прикрыть.
— Сейчас все будет. Есть тонкая амальгама, специально для случаев сильных повреждения… Хотя, конечно, не таких сильных.
Еще прихрамывая, но уже не закатывая от боли глаза, раненый приковылял к столу и подал Джиму тонкий рулон золотистой невесомой фольги.
— Замотайте ее поплотнее…
— И лицо?
— Нет, до того уровня, где заканчиваются раны.
Джим взялся за работу. Тони помогал ему приподнимать собранное тело. Тонкая блестящая пленка удивительным образом притягивалась израненным телом, словно становясь его новой кожей.
— Здорово, — сказал Джим. Теперь девушка выглядела одетой в золотистое облегающее платье.
— А это вам, — сказал раненый, подавая Джиму и Тони по куску голубоватой ваты. — Вытереть руки и лица.
Несмотря на то что на ощупь «вата» была сухой, она прекрасно отчистила с кожи кровь и просто грязь, при этом не изменяя своего вида.
— Тебя как зовут? — спросил раненого Тони.
— Дриз.
— Кто ты, Дриз, зачем вы с этой красоткой пытались защитить нас?
— Сейчас я не могу рассказать вам всего, но в одном можете не сомневаться — вы среди друзей.
— А что с ней дальше делать? — Джим кивнул на девушку.
— Вы совершили чудо, мне и в голову не приходило, что у Делии были какие-то шансы без кондукторов… но вы все так соединили… Так ловко, как будто всегда этим занимались.
— Так ее зовут Делия? — спросил Тони.
— Да, это ее имя.
— Чем еще мы можем ей помочь?
— Нужно подождать час или около того. Как только вены встанут на место, можно заливать центрофент — кровезаменитель. Порошок и растворитель у нас имеются.
— Кстати, а куда мы летим? — спросит Джим, невольно прислушиваясь к гудению двигательной установки и мелкому подрагиванию обшивки и пола.
— Мы должны вернуться к базовому судну. Еще часов семь — и окажемся на месте, если, конечно, нас не перехватят «шадоу».
— А что это за штука?
— Дифтские перехватчики. У нас с ними война.
Джим с Тони переглянулись. Ну разумеется, разве могли они попасть куда-то, где нет войны?
— И давно у вас война? — поинтересовался Тони.
— Никто уже не помнит, когда она началась.
Они помолчали. Делия лежала неподвижно, не проявляя никаких признаков жизни. Разумеется, дышать она не могла, сшивного материала в ее легких было больше, чем здоровых тканей, но, несмотря на бледность, ее собранное из фрагментов тело все больше приобретало некую целостность.
— Почему здесь нет никаких удобств? — спросил Джим, не решаясь сесть на металлический пол, от которого исходил ощутимый холод.
— То, что вы называете удобствами, не позволяет этому судну быть невидимым. Именно поэтому здесь нет всех тех вещей и приспособлений, к которым вы привыкли на борту судов. Но не все так безнадежно…
Дриз проковылял к стене и, отрыв дверцу, стал доставать какие-то коробки, похожие на конфетные.
— Что это, угощение к чаю? — устало улыбнулся Тони и снова обеспокоенно покосился в сторону Делии. Ее состояние не могло не вызывать опасений.
— Это не угощение, это так необходимые вам удобства.
Дриз сорвал белую упаковку, обнажив беловатый брикет из спрессованной бумаги — по крайней мере так это выглядело со стороны. Выдернув тонкий шнурок, он положил брикет на пол, и тот, с шелестом и потрескиванием, стал раскладываться в садовый стульчик.
За первым стулом последовал второй, а затем Дриз разложил кушетку. Все это время Джим и Тони следили за происходящим, как туземцы за демонстрацией стеклянных бус.
— Здорово! — первым признался Джим. — И что, потом эта штука может снова сложиться?
Он дотронулся до садового стула, тот сдвинулся с места, поскольку почти ничего не весил.
— Осторожно, когда садитесь, его нужно придерживать руками, иначе может выскользнуть, — предупредил Дриз.
Следуя его инструкциям, Джим сел и с удовольствием вытянул ноги.
— Работает? — спросил Тони.
— На все сто, — подтвердил напарник. Он осторожно поднялся со стула, перешел к кушетке и прилег на нее, заложив руки за голову. — Хорошо… Хочешь прилечь, Тони?
— Нет, я здесь посижу, — ответил напарник, присаживаясь на стул рядом со столом, где лежала Делия.
— Эй, Дриз, а как насчет отлить? — спросил Джим и, вынув из-за пояса мешающий пистолет, положил его на пол.
— Но ведь я дал вам поглотитель, вот он… — Дриз проковылял к столу и взял лежавшие на краю куски ваты. — Если его растянуть — вот так… получится подходящая платформа утилизации.
Дриз вытянул кусок ваты и подал Джиму.
— Подложите, как это делают для маленьких детей, и этот кусок поглотителя примет до четырех килограммов жидких и твердых шлаков.
Джим сел на кушетку, взял «вату» и сомнением осмотрел ее. Он был знаком со всякого рода компактными средствами, но чтобы до четырех килограммов…
— Ну что же, камрад Дриз, проверю это приспособления прямо сейчас… Хорошо, что дама еще не в сознании.

Глава 47

Сходив в туалет, не снимая брюк, Джим какое-то время еще чувствовал неудобство, но никаких признаков сырости не ощутил. Напротив, «платформа утилизации» стала нагреваться, и Джим, сам того не ожидая, уснул и проспал пару часов, о чем узнал, лишь проснувшись и посмотрев на часы.
Дриз все так же стоял у стены, а Тони храпел, запрокинув голову на спинку неудобного стула. Его длинные ноги протянулись через весь отсек.
— Ну, как дела? — спросил Джим, садясь. Во рту он чувствовал сильный привкус железа, как будто уснул с гайками во рту.
— Хорошо, — отозвался Дриз. — Я уже влил Делии кровезаменитель, теперь она дышит.
— Дышит? — недоверчиво переспросил Джим.
Он встал и посмотрел на пациентку. Теперь она была прикрыта белым многослойным одеялом — должно быть, каким-то «раскладным». Было заметно, как поднимается и опускается оно на груди Делии.
— А Тони знает?
— Нет, он спит очень крепко, — ответил Дриз. — Вы потеряли много сил.
— Сколько нам еще лететь?
— Около трех часов.
— Как насчет врагов?
— Думаю, все обойдется, на ближайшие два часа пути радар не видит посторонних объектов, а дальше все пространство под контролем наших сил.
— Хорошо, — сказал Джим. Он пожевал губами, стараясь избавиться от отвратительного привкуса железа, — бесполезно. Надо было чего-нибудь выпить.
— У тебя есть вода?
— Конечно, — ответил Дриз и, уже не хромая, прошел к одному из стенных шкафов. Открыв его, он порылся на полках и достал коробочку с пилюлями. Вынул одну и подал Джиму, посоветовав положить под язык.
— И что, мне расхочется пить? — спросил тот, разглядывая белую, ничем не примечательную пилюлю.
— Нет, просто вскоре она начнет генерировать воду, примерно триста граммов за первую минуту.
— А за вторую? — тут же спросил Джим.
— Может быть, совсем чуть-чуть. Кладите ее в рот, это неопасно.
Джим положил пилюлю под язык. Оказалось, что она не только выглядела как мел, но имела точно такой же вкус. Однако вскоре пилюля зашипела, как содовый леденец, и стала выдавать охлажденную воду. Длилось это примерно минуту, как и обещал Дриз, а потом все прекратилось и под языком ничего не осталось.
— Ну как? — спросил Дриз.
— Здорово! Даже полегчало как-то. В разведке, особенно в песках, такая вещь просто незаменима.
Тони громко всхрапнул и очнулся от тяжелого сна. Едва открыв глаза, он сел на стуле ровнее и удивленно уставился на прикрывавшее Делию одеяло.
— Джим, она дышит!
— Я знаю, — ответил напарник и прошелся по вибрирующему полу, проверяя, не сползает ли при ходьбе «платформа утилизации».
— С девушкой все будет в порядке, Дриз ей даже кровезаменитель закачал.
— Да?
Тони поднялся и с хрустом потянулся, потом зевнул и поморщился.
— Во рту такая гадость, как будто мы накануне пьянствовали.
— Это из-за специфики атмосферы, вашим организмам нужно время, чтобы приспособиться.
— А что не так в этой атмосфере? — спросил Джим и потянул носом, однако никаких посторонних запахов не почувствовал. Обыкновенный безвкусный регенерированный воздух.
— Просто мы используем другие компоненты при формировании воздушной смеси. Для человеков она непригодна.
— Что значит непригодна? Мы же дышим и пока живые, — усмехнулся Джим.
— Но вы ведь не совсем человеки, вы…
— Ты слишком много болтаешь, Дриз! — раздался строгий голос Делии. Придерживая на груди одеяло, она села на столе.
— О, ты очнулась! — обрадовался коллега.
— Как вы себя чувствуете, мисс? — спросил Тони, вытягиваясь, как перед генералом.
— Хорошо. Теперь хорошо, когда вижу, что удалось вытащить вас обоих.
Девушка посмотрела на Джима, потом на Дриза.
— Найди мне какую-нибудь одежду…
— Зачем? — не понял тот.
— Не могу же я слезть со стола голышом, здесь же мужчины!
— Мужчины? О чем ты? Мы ведь почти дома, все эти пережитки остались среди человеков!
— А они кто, по-твоему, не мужчины?
В голосе Делии слышались гневные, совсем не канкуртские нотки. Дриз, разведя руками, полез в стенной шкаф за комбинезоном для аварийных работ.
— У вас отличный цвет кожи, мисс! — заметил Джим, любуясь строгой красавицей. — И волосы очень красивые.
— Не нужно этих ваших человеческих штучек, я ими сыта по уши! — огрызнулась Делия. — Отвернитесь оба!
Джим и Тони поспешно отвернулись.
Делия надела серебристый комбинезон, спустилась со стола и, подойдя к зеркальному участку стены, как могла привела в порядок свои каштановые волосы. Дриз с удивлением следил за ее манипуляциями, не понимая их смысла.
— Все, можете поворачиваться.
Джим и Тони повернулись и тотчас обменялись взглядами, разделяя восхищение Делией. Сидевший в обтяжку серебристый комбинезон подчеркивал все ее женские преимущества, а волосы выглядели так, будто девушка только что вышла из парикмахерской.
— Что там вообще было, Дриз? Как все прошло? — спросила она и, сняв со стола одеяло, с удивлением обнаружила целую гору скрученных узлами и спиралями медных жилок.
— Откуда это?
— Они спасли тебя, Делия! Они собрали тебя без кондуктора, представляешь? — затараторил Дриз. — Я думал, тебе конец, от тебя оставались какие-то окровавленные ошметки, но эти двое так орудуют кусками перфорированных планок, что собрали тебя за каких-то полтора часа!
— Э-э, я хочу возразить! — поднял руку Тони. — Сначала мисс Делия спасла нас с Джимом, когда свалила робота. Если бы не она, мы бы остались там — вместе с Инструктором.
— Вы что же, глядели на меня… раздетую? — уточнила Делия.
— Да вы, милочка, совсем того! — начал сердиться Джим. — Вас из частей собирали, а вы беспокоитесь о каких-то пустяках. Вот, посмотрите…
Он подошел к столу, на котором еще оставались неубранные пятна крови.
— Все эти проволочки — подшивочный материал. Сколько их здесь есть, из стольких частей мы вас сшивали. А вот эта, круговая, похожая на кружево, моя работа. Я пришивал ею оторванную часть печени.
— Вы… меня извините, я еще не вполне пришла в себя, — произнесла Делия уже другим голосом. — Это во мне новоприобретенный человеческий опыт так себя проявляет. И вообще, Дриз…
— Что, Делия? — шагнул к ней коллега.
— Нет каких-нибудь активаторов, чтобы голова на место встала, а то у меня такое ощущения, будто я прошла посекторную дефрагментацию.
— Точнее не скажешь, — заметил Тони, подходя ближе. Они с Джимом не только любовались Делией как красавицей, но и чувствовали необыкновенную гордость за то, что причастны к ее восстановлению. Ни один, ни другой не был уверен, что из их кровавой и грязной работы с подручными материалами выйдет такой результат.
— Активаторы тебе не нужны, пройдет пара дней, и все восстановится.
— Присядьте, мисс, — сказал Тони, ставя рядом с Делией невесомый стул.
Она села.
— У меня к вам вопрос, мисс…
— Может, вы перестанете говорит это «мисс»? А то мне все время кажется, что вы человеческие мужчины и вот-вот начнете ко мне приставать… И этот комбинезон начинает казаться мне… нескромным.
— Хорошо, Делия, считайте, что для вас мы такие же безопасные, как Дриз, — сразу согласился Тони, а Джим перевел взгляд с груди Делии на стену.
— Я вот о чем хотел спросить. Во время боя вы выпали из машины вполне целой, если можно так выразиться, потом выстрелили в робота, а затем, без видимых причин, вдруг получили эти страшные ранения. Как такое могло случиться?
Делия не знала, что ответить, секторы ее памяти все еще были доступны лишь частично.
— Давайте я вам отвечу, — пришел ей на помощь Дриз. — Скорее всего, Делия получила эти страшные ранения сразу, во время обстрела роботом ее машины. Однако она не могла потерять сознание или позволить себе умереть, пока не было выполнено задание. Она удерживала целостность своего тела сколько могла, сделала точный выстрел, но потом, увы, силы ее оставили. Вот и все.
Джим и Тони переглянулись. То, что казалось очевидным их новым друзьям, для них самих выглядело каким-то чудом.
— Позволю себе напомнить, что и вы обладаете подобными возможностями. Если как следует напряжете память, то, без сомнения, тоже вспомните похожие случаи.
Напарники обменялись понимающими взглядами. Дриз как будто знал о том, о чем они предпочитали не сообщать в отчетах. Одно из последних заданий оказалось для них особенно тяжелым, выйти из него живыми и непокалеченными удалось только благодаря упомянутым Дризом особым способностям.
Равномерный гул двигателей и вибрация пола вдруг прекратились.
— Что это? — спросил Джим.
— Мы почти дома, — ответила Делия. — Судно движется по инерции.
— А что будет потом? — поинтересовался Тони.
— Вас представят командованию, это все, что мне известно. Наше дело — эвакуировать вас и доставить на крейсер.
— Так это крейсер?
— Да, а что вас так удивляет?
— Поначалу вы называли его базовым судном… Вот он называл, — уточнил Тони, указывая на Дриза.
Последовал легкий толчок, Джим и Тони сошли с места.
— Нас начинают затормаживать, так что вам лучше встать к стене — как Дриз, — предупредила Делия.
— А вы? — заботливо поинтересовался Тони.
— И я тоже встану, — ответила Делия, давая понять, что сдвинется с места, лишь когда ее перестанут разглядывать.
Пока напарники перебирались к стене, Делия мигом перескочила к Дризу и встала за ним, чтобы закрыться от нескромных взглядов.
Заметив ее маневр, Джим ухмыльнулся, но, наткнувшись на строгий взгляд Тони, пожал плечами и стал рассматривать панельные светильники на потолке.
Последовал новый толчок, потом целая серия, каждый последующий был жестче предыдущего. Вскоре тормозящие импульсы слились в сплошное плавное, затормаживающее воздействие. Оно создало весьма чувствительные перегрузки, хотя, впрочем, ничего такого, чего напарникам не приходилось испытывать раньше, не случилось.
В конструкции судна что-то затрещало, защелкало, лязгнул металл, и перегрузки исчезли.
— Ну что, мы уже дома? — спросил Джим, поворачиваясь к Делии, чтобы еще раз полюбоваться ею, однако ему никто не ответил. Дриз и Делия отделились от стены, прошагали к дверям и застыли, глядя перед собой.
Загудели приводы, дверь открылась, впуская внутрь судна яркий белый свет. Зазвенели какие-то колокольчики, затарахтели трещотки, Дриз с Делией вскинули руки в жесте приветствия и стали издавать какие-то сверчачьи трели и посвистывания.
Джим и Тони ошеломленно застыли, щурясь от яркого света. Они и предположить не могли, каков будет исход этого путешествия.
— Эй, а нельзя ли приглушить свет? — крикнул Джим.
Это подействовало. Свет погасили, потом включили вновь, но уже не такой яркий. Напарники обнаружили, что Дриза и Делии уже нет, а вместо них стоит улыбающийся военный в чине не ниже полковника. Он был ростом с Тони, без головного убора, что позволяло рассмотреть легкую седину в его волосах. Черный китель офицера украшали серебряные погоны и орденские планки. На лацкане кителя была эмблема в виде цветка лилии.
— Добро пожаловать на флагман Сорок Девятого канкуртского флота, господа. Меня зовут Раве, я имею чин полковника.
— Здравия желаем, сэр, — ответил Тони.
— Здравствуйте, сэр, — кивнул Джим. — Куда мы прибыли и в каком качестве?
— Вы дома, друзья! Я уполномочен встретить вас и проводить к адмиралу для представления. Прошу вас. — Полковник Раве посторонился, приглашая гостей перейти на военный корабль.
Напарники осторожно ступили на пол просторного ангара.
— Куда пойдем? — спросил Джим, поворачиваясь к полковнику.
— О, не пойдем, а поедем… — поправил тот гостя и царственным жестом указал на подъезжающие к ним тележки, напоминавшие погрузчики. Они были оснащены платформами, чтобы стоять, с удобными подлокотниками для рук.
— Это надо делать вот так… — сказал полковник, поднимаясь на одну из тележек и кладя руки на подлокотники.
Джим и Тони без колебаний последовали его примеру, но едва положили руки на подлокотники, как их конечности крепко прихватили развернувшиеся цепные замки. В стенах бесшумно поднялись стальные жалюзи, из скрытых ниш вышли боевые шагающие машины ростом со среднего человека, но вооруженные пушками устрашающего калибра.
Их набралось около десятки, все они остановились в нескольких шагах от прикованных к погрузчикам гостей, наведя на них оружие.
— Эй, что это такое? — возмутился Тони, пытаясь вырваться.
— Полковник, это некрасиво, — заметил хозяину Джим.
— Успокойтесь, господа, — ответил Раве, спускаясь со своей платформы. — Это всего лишь небольшая мера предосторожности. Уверен, все пройдет хорошо и мы отправимся к адмиралу.
С этими словами он вышел за пределы кольца ощетинившихся пушками роботов, достал из стенного шкафа шлем с защитным стеклом и, надев его, вооружился неким подобием дорожного прожектора.
— Сейчас я наведу на вас этот излучатель и включу его на пару секунд. Если вы безопасны для нас, с вами ничего не случится…
Вспыхнула желтая лампа, Джим на мгновение почувствовал дискомфорт — где-то дернулась жилка, где-то заболела кость. Тони громко чихнул, и весь ряд готовых к стрельбе боевых машин вздрогнул, еще немного и…
Лампа потухла, полковник снял шлем и убрал в шкаф. Боевые роботы без команды убрались в стенные ниши и спрятались за опустившимися жалюзи. Щелкнули автоматические замки, и Джим с Тони стали свободны.
— Ну, полковник, — покачал головой Тони, ступая на пол.
— Извините, это нужно для безопасности.
— А с чем это связано? — спросил Джим, оглядываясь на почерневший от высоких температур корпус челнока. По его виду можно было судить о том, с какой скоростью челнок прорывался через атмосферу Ренцона. Странно, но пассажиры этого тогда не почувствовали.
«Технологии», — уважительно подумал Джим, поворачиваясь к полковнику.
— Вы представить себе не можете, на какие ухищрения идут дифтонги, пытаясь уничтожить корабли нашего флота. Представьте, они форматируют похожий на человека объект, устанавливают в него разрушающую матрицу и извольте — человек-взрыв к вашим услугам.
— Он взрывается? — уточнил Тони.
— Нет, он начинает метаться по кораблю и сносить все на своем пути. Живет такой разрушитель всего несколько минут, но видели бы вы, как изгибаются от его ударов несущие конструкции судна…
— А здесь вы пытаетесь активировать его этим фонарем? — спросил Джим.
— Вот именно. Разумеется, замки его удержать не могут, но на этот случай существуют бета-блоки. Они разносят диверсантов в одно мгновение, так мы спасаем корабль.
— А их пушки, сэр, они не могут повредить корабль?
— Нет, этот приемник хорошо укреплен. — Полковник обвел взглядом ярко освещенный ангар. — Здесь можно взорвать средних размеров алебастровую бомбу, а у адмирала в кабинете не упадет с полки ни одна книга.
Они помолчали. Гости усваивали полученную информацию и озирались, а полковник на правах хозяина давал им возможность прийти в себя.
— Ну что, идем? — спросил он.
— Да, идемте. Теперь мы готовы.

Глава 48

Все, что Джим и Тони видели внутри канкуртского крейсера, казалось им удивительным. Здесь не было узких коридоров, стесненных пучками кабелей и трубопроводных магистралей. Коридоры были широкими и светлыми, с гладкими полами и стенами. Преобладали бежевые, нежно-оливковые и светло-серые цвета. Лишь кое-где в стенах угадывались аварийные люки и двери эвакуационных переходов, но обо всем этом приходилось лишь догадываться, поскольку поясняющих надписей, которыми обычно были испещрены перегородки военных судов, здесь не наблюдалось.
В широких, позволявших идти троим в ряд коридорах не попадалось ни одного члена экипажа. Ни матросов, ни механиков, ни сонного штурмана — никого. Лишь однажды за поворотом Джим и Тони увидели двигающийся им навстречу странный предмет. Он был похож на школьный пенал высотой не более десяти сантиметров и при движении негромко гудел.
— Ничего страшного, всего лишь уборщик сигма-блок, — пояснил полковник и, перешагнув через робота-уборщика, двинулся дальше.
За очередным поворотом коридор расширился, превратившись в небольшой зал, все стены которого были завешаны трехмерными изображениями планет, их ландшафтов с фиолетовыми облаками, розовыми морями, невиданной флорой и фауной. Но наряду с красочными и интересными мирами попадались блеклые и пустынные планеты, покрытые каменными, песчаными и ледяными пустынями.
— Красиво, — заметил Джим.
— Это все районы, где нашему крейсеру приходилось выполнять боевые задачи, — пояснил полковник. — Вот здесь, на орбите Цу-Цу, мы прикрывали наши транспортные караваны, отбиваясь от наседавших цу-цурианских повстанцев, верных дифтонгам… А это Роруа, мы наносили по ней бомбовый и артиллерийский удар общей массой триллион мегатонн — это по вашей шкале мощности. Тогда я еще был лейтенантом — это по вашей шкале званий. Ну что же, теперь прошу к адмиралу, он ждет вас.
И полковник указал на едва видимую на бежевой стене дверь, которая при его словах начала убираться вверх.
Полковник пошел первым, гости последовали за ним. Поднялась еще одна дверь, открыв взорам гостей просторный кабинет адмирала, а сам он приветствовал посетителей, стоя посередине помещения.
— Адмирал Блоу-Ит, командующий Сорок Девятым канкуртским флотом, — представился хозяин кабинета. — Ну а вас представлять мне не нужно, и Джима Симмонса, и Тони Тайлера я знаю давно. Присаживаетесь, господа.
Адмирал указал на настоящие стулья из тяжелого полированного дерева, обтянутые дорогой тканью с красивым рисунком.
Гости сели, а полковник остался стоять возле дверей.
— Добро пожаловать на борт нашего корабля. Как добрались?
— Добрались быстро, спасибо, сэр, — ответил Тони. — А откуда вам известны наши имена?
— Мне сообщило руководство. Наш Сорок Девятый флот часто поддерживает дружественные акции по отношению к вашему миру. Это обусловлено местом нашей дислокации.
Адмирал выдвинул ящик деревянного стола, достал сигару и, показав ее Джиму и Тони, сказал:
— А я умею курить. Как человек. А вы курите?
— Нет, мы не приучены, — покачал головой Тони, и они с Джимом обменялись удивленными взглядами.
— Нам очень понравилось на вашем корабле, сэр, — начал Джим, желая взять нить разговора в свои руки. — Широкие светлые коридоры и полное отсутствие каких-либо признаков наличия экипажа. Наверное, у вас здесь все автоматизировано?
— О, к сожалению, не все, — улыбнулся адмирал и, тронув на столе какую-то незаметную кнопочку, включил механизм подъема стеновой шторы. Глазам гостей предстала грандиозная картина оперативного зала размером с хороший спортзал.
Все его пространство делилось на небольшие участки прозрачными стенами, а на них были обозначены десятки районов звездного космического пространства и окрашенные в различные цвета отметки кораблей, спутников и баз снабжения. Вдоль прозрачных стен двигались планшет-офицеры и давали краткие указания катавшимся тут же платформам, оснащенным длинными раскладными манипуляторами, с помощью которых роботы проворно рисовали на стенах новые значки и вовремя стирали старые.
— Как видите, роботам можно поручить не всякую работу, ведь даже штабные гамма-блоки способны исполнять лишь простые команды канкуртских офицеров.
— Но кто же ведет огонь, когда ваш крейсер сходится с противником, сэр? — спросил Тони.
— Вот эта работа как раз для артиллерийских бета-блоков. Они прекрасно следят за заряжающими автоматами, устраняют несложные поломки и сообщают о более серьезных отказах, однако все это в пределах одного артсектора, а над ними стоят офицеры-артиллеристы, командующие суперсекторами, состоящими из пяти секторов каждый. Такие дела, как говорят люди. — Адмирал развел руками и убрал сигару в ящик.
Опустившиеся шторы скрыли суету оперативного зала, и кабинет снова стал скучным и официальным.
— А мы полагали, у вас повсюду только совершенные роботы, — сказал Джим, чувствуя, что можно раскрутить адмирала на более откровенный разговор — они с Тони нуждались в информации о том месте, куда попали.
— В этом нет необходимости — почти всю работу делают бета-блоки, но есть еще альфа-модификации, вот они именно то, о чем вы думали.
— Кстати, сэр, нелишним будет указать, что привезли их сюда как раз роботы альфа-модификаций, — напомнил адмиралу полковник.
— Да, это замечание полковника весьма уместно, — согласился адмирал. — Альфа-модификациям по силам совершенное копирование человеческих индивидуумов. Но вас-то, наверное, провести трудно, небось вы-то сразу поняли, что эти куклы — всего лишь машины?
Напарники переглянулись. Да, они были удивлены, но верить адмиралу на слово не собирались.
— Это очень важная информация, сэр, — сказал Тони, и в его голосе Джим приметил досаду. Он знал, что напарнику нравится Делия. — Однако хотелось бы знать, адмирал, когда нас передадут более компетентным структурам?
— Что значит более компетентным? — уточнил адмирал и бросил беспомощный взгляд на стоявшего у двери полковника.
— Мы же понимаем, что вы лишь выполняете приказ какого-то разведывательного отдела флота, а тот, в свою очередь, получил приказ от одной из канкуртских спецслужб…
Озадаченный адмирал замолчал и снова посмотрел на полковника, но тот лишь пожал плечами.
— Когда нас заберут, адмирал? — с нажимом в голосе спросил Джим.
— Думаю, через несколько минут. Скайдер военной разведки уже пришвартовался к шлюзу крейсера, и ваши шефы на пути к этому кабинету.
Адмирал развел руками и оглядел полки и карты на стенах с таким видом, словно собирался сам покинуть это помещение.
Последние несколько минут они просидели молча. Затем входная дверь поднялась, и адмирал вскочил, словно рядовой при появлении офицера.
Джим и Тони также поднялись и, не прощаясь, вышли из кабинета, немного смутив прибывших за ними двух канкуртов, форматированных как мужчина и женщина, в темно-серых мундирах с серебряными погонами и такими же знаками различия в петлицах.
— Эй, а куда вы собрались? — окликнул их мужчина, когда Джим и Тони уже были в зале с изображениями далеких миров.
— На ваш скайдер, — сказал им Тони.
— На судно военной разведки, к которой вы принадлежите, — добавил Джим, окончательно смутив представителей могущественной спецслужбы всего канкуртского мира.
Мужчина с женщиной переглянулись.
— Хорошо, тогда давайте хотя бы познакомимся. Я — капитан Броссар, а это лейтенант Дунци.
— Очень приятно, господа, — улыбнулся им Джим, отмечая, что все форматированные канкуртские женщины — фотомодели.
— Приятно, что все женщины у вас выглядят великолепно, — озвучил Тони мысли Джима.
— А мне неприятно, что все человеческие мужчины помешаны на сексе! — прошипела в ответ лейтенант Дунци.
— Прекратите, Дунци! — строго сказал капитан Броссар. — Разве вы не видите, что человеки вас элементарно провоцируют, иными словами прощупывают?!
— Прошу прощения, сэр, — ответила лейтенант, вытягиваясь и глядя поверх начальника красивыми, полными слез глазами.
— А вы, господа, — капитан неодобрительно покачал головой, — должны относиться к лейтенанту нейтральнее и понять ее, лейтенант проходила стажировку в вашем мире… на военно-морской базе. Полагаю, ее можно понять.
— Извините нас, лейтенант Дунци, но если бы вы носили более просторные мундиры, мужчины реагировали бы на вас не так остро, — сказал Джим, не удержавшись от наставительного тона, что, конечно, заметила и лейтенант Дунци, хорошо изучившая повадки человеческих мужчин.

Глава 49

Спустя четверть часа похожее на уиндер судно уже набирало скорость, унося Джима и Тони в глубь канкуртского пространства.
Лейтенант Дунци забилась в угол и угрюмо поглядывала в небольшой иллюминатор, а капитан Броссар не упускал случая побольше узнать о гостях из мира человеков и вел с ними светскую беседу, постепенно переходившую в обыкновенный допрос.
— Когда вы поняли, что это ловушка?
— Когда Инструктор признался, что решил устроить состязание…
— Но ведь это угрожало ему самому? К чему совершать такой необдуманный поступок?
— Этот поступок был обдуманным, просто он решил поставить на эту игру самую большую ставку — собственную жизнь, — объяснил Тони.
— Но это же абсурдно — жизнь невозобновима. То есть она у человека одна.
— У него просто крыша поехала, — сказал Джим.
— Крыша… поехала? — переспросил Броссар и, обернувшись к лейтенанту Дунци, позвал ее: — Лейтенант, нам нужна ваша помощь, вы в состоянии работать?
— Да, сэр! — ответила та и перебралась в соседнее с капитаном кресло.
— Крыша поехала… — повторил капитан.
— Потеря реперных точек главной информационной матрицы, — перевела Дунци и нервно покосилась на Джима. Почему-то именно он казался ей более похожим на типичного человеческого мужчину.
— Хорошо, это мне понятно. Он потерял ориентацию и ошибочно принял смертельно опасную игру за легкое развлечение, так?
— Нет, не так, — возразил Джим, оценивая на ощупь качественную обивку салона судна. — Он полностью осознавал, в какую игру играет, и хотел выяснить, кто из этой ситуации выпутается успешнее — мы или он. Это не совсем сумасшествие, он был специалистом высокого класса, но он был…
Джим пощелкал пальцами, подбирая нужно сравнение.
— Отморозок, — подсказал Тони.
— Да, элитный специалист-отморозок, — согласился с таким определением Джим.
— Отморозок? — повторил Броссар, поворачиваясь к длинноногой Дунци.
— Субъект со смещенными параметрами социального градиента.
— Понятно. Спасибо, лейтенант.
В этот момент скайдер стал выполнять сложный вираж, такой крутой, что ремни страховочной системы больно впились в плечи Джима и Тони, в то время как Дунци и Броссар этих перегрузок, похоже, не заметили.
— Не беспокойтесь, от этого «шадоу» мы уйдем легко, — сказал капитан.
— От истребителя дифтонгов? — уточнил Тони.
— Да, именно. — Капитан улыбнулся. — Вы производите впечатление весьма информированных человеков. Хотя вы ведь на четверть канкурты.
— А ведут себя, как чистокровные человеки, — заметила Дунци.
— А почему вы считаете, что мы на четверть канкурты? — спросил Джим, хотя знал примерный ответ на этот вопрос.
— Вы, то есть ваши матери, входили в программу структурного изменения. Когда они вынашивали вас, канкуртский форматировщик встретился с ними и скорректировал ваш генетический код.
— Вот только разрешение наших матерей на это вы спросить забыли, — проворчал Тони, глядя в иллюминатор.
— Как говорят у человеков в таких случаях, победителей не судят, а мы — победители, ведь эта канкуртская четверть помогла вам в вашей жизни и трудной работе, не правда ли?
Напарники одновременно вздохнули, этот капитан знал о них немало.
— Не удивляйтесь, иногда нам удается получить информацию из Глобальной Безопасности, иногда из Управления «Р», но должен заметить, что действия Управления нам нравятся больше.
— Вы читали наши досье? — спросил Джим.
— К сожалению, так глубоко проникнуть мы не можем, но некоторые касающиеся вас отчеты мы скопировали.
— И о чем в них говорится?
Капитан улыбнулся и смахнул с брюк невидимую соринку. Он, как человек, наслаждался своим кратким могуществом.
— Ну хорошо, я скажу вам… Подозрения вашего руководства вызвали результаты медицинского обследования, после того как вы вернулись с трудного задания. Вы получили серьезные ранения, после которых должны были либо погибнуть, либо выздоравливать в течение долгого времени. Тут, надо заметить, канкуртская четверть сначала помогла вам выжить, но этим и немного подвела. Полагаю, это выгодный обмен. Потом за вами наблюдали в медицинском центре, и полученные результаты все больше убеждали ваших руководителей, что вы… инопланетяне.
Тут капитан позволил себе рассмеяться, но сразу же извинился.
— Поэтому нас и решили ликвидировать? — спросил Джим.
— Это же очевидно.
После минутного молчания, в течение которого был слышен лишь негромкий свист двигательных установок, Тони спросил:
— Как вы собираетесь нас использовать?
От следившего за капитаном Джима не ускользнуло, как тот обменялся с лейтенантом быстрыми взглядами.
— С чего вы взяли, что мы собираемся вас как-то использовать? Уже то, что родственные нам существа оказались вне опасности, приносит нам чувство радости и ощущение исполненного долга. Вы неправильно понимаете наши мотивации, мы не стремимся использовать живые организмы на опасных направлениях. Вот и операцию по вашей эвакуации выполняли оснащенные искусственным интеллектом роботы.
Джим покосился на Тони, на лбу напарника залегли морщины. Он не хотел мириться с мыслью, что воспылал чувствами к синтетической кукле.
— Ваши роботы произвели на нас хорошее впечатление, — сказал Джим. — Они как живые — отличить практически невозможно.
— О, некоторые наши технологии много лет не могут воспроизвести даже дифтонги! Канкурты весьма изобретательны!
На лицах капитана и лейтенанта появились полные скрытого торжества ухмылки.
— Из чего же собирают эти человеческие копии? — спросил Джим. — Выращивают в гигантских колбах, подпитывая растворами?
— Ну что вы, какие колбы? — улыбнулся капитан. — У нас это поставлено на поток, промышленный продукт и ничего более. Синтетический каркас, синтетические мышцы, технические жидкости и платы с управляющими модулями.
— Значит, никакой крови, органов, костей? Хотя бы имитации? — не удержался от вопроса Тони.
— Нет, конечно, в этом нет необходимости, да и потом, это не технологично. Не думал, что наших гостей будут интересовать такие подробности. С чего бы это?
Джим посмотрел на улыбающегося капитана и, подождав, пока улыбка сойдет с его лица, сказал:
— Когда начался бой, Делия прикрыла нас своим автомобилем и собственным телом, получив дюжину снарядов из автоматической пушки, однако сумела сбить робота и только потом развалилась на части. Тони… — Джим кивнул на напарника, — дотащил то, что от нее осталось, до челнока, а потом мы вдвоем, используя подручные материалы, сшивали ее по частям, не будучи уверенными, что из этого что-то выйдет. К счастью, ее канкуртская сущность одержала победу и девушка выжила. А вы говорите — промышленный продукт.
Сказав это, Джим отвернулся к черному иллюминатору.
— Я же говорила, что нужно открыть файл Делии немедленно, — обронила лейтенант Дунци.
— М-да, не нужно было спешить, — согласился капитан. — Но раз все открылось… Дриз, Делия, можете выходить!
Открылась дверь, соединявшая основной и носовой салоны, и появились добрые знакомые Джима и Тони. Теперь они были в мундирах военной разведки и выглядели куда представительнее, чем прежде.
Джим тотчас пересел на два сиденья от Тони, освобождая своим знакомым место. Дриз сел рядом с Джимом, а Делия вынуждена была занять место рядом с Тони, бросив на него быстрый взгляд из-под длинных ресниц.
Капитан Броссар внимательно следил за этими перемещениями, но никаких замечаний не сделал.
— Приношу извинения нашим гостям, я не учел, что они на четверть канкурты и долгое время работали в спецслужбах…
— А спецслужбы, они и в Африке спецслужбы, — добавил Джим.
— Африка, Дунци? — обратился капитан к своему переводчику.
— Мифологическая страна, сэр. Никто не знает, где она находится или находилась, но иногда ее название употребляется в народных поговорках, фольклорных шутках.
— Понятно. — Капитан вздохнул. — Делия, что-то я не припомню, чтобы в анонсах вашего отчетного файла упоминалось о вашем ранении?
— Она об этом не помнит, сэр, это описано в моем отчете, — сказал Дриз.

Глава 50

Примерно через час скайдер прибыл в обжитой район космоса и начал сбрасывать скорость. В иллюминаторах замелькали огни станций связи, сети минных полей и целых крепостей. Джим сразу разобрался в назначении этих гигантских нагромождений, из которых во все стороны торчали стволы орудий и фокусаторы излучателей, а серые стены были отмечены почерневшими шрамами, что подтверждало обоснованность их нахождения здесь.
Потянулись длинные ряды соединенных между собой, похожих на таунхаусы доков. Ворота некоторых были открыты, и Джим с интересом заглядывал в них, когда скайдер малым ходом проходил мимо.
В доках стояли корветы, корабли огневой поддержки, миноносцы и торпедные катера. Ремонтные роботы, похожие на гигантских пауков, передвигались на магнитных присосках по корпусам и заменяли целые секции, разбитые накануне вражескими пушками. В других ангарах заменяли надстройки, навесное оружие, радарные антенны.
Над занятыми покраской и сваркой ремонтными роботами болтались на страховочных тросах затянутые в скафандры канкурты, контролировавшие работу умных машин.
— Класс, — восхищенно произнес Джим, откидываясь на спинку кресла. Потом покосился на Дриза — тот дремал, в то время как рука его коллеги Делии была зажата клешней Тони — канкуртская красотка не возражала.
Дунци вернулась в своей безопасный угол, а капитан Броссар смотрел перед собой, видимо прокручивая пропущенные накануне файлы.
Джим понимал, что главная встреча впереди, ведь пока что все, кто с ними здесь общался, были посредниками или начальным звеном большой машины канкуртских спецслужб. Думая об этом, Джим ничуть не удивлялся происходящим вокруг них с Тони событиям. Возможно, он просто привык к экстремальному течению жизни, или генетическая память его канкуртской четверти позволяла лучше приспособиться к реальности канкуртского мира.
Станции и доки остались позади, и космические постройки вокруг скайдера изменили профиль. Теперь это были жилые модули и казенные блоки — последние выдавала своеобразная архитектура, присущая им как в космосе, так и на поверхности планет.
Причалил скайдер к одному из таких блоков, и капитан Броссар предложил Джиму с Тони проследовать за ним. Остальные остались на борту скайдера.
Тони бросил на Делию прощальный взгляд и, улыбнувшись, шагнул в шлюз, где ему пришлось пригибаться.
Возможно, он больше никогда не увидит эту девушку, но такова была его жизнь, расставания были ее частью.
За порогом шлюза Джима и Тони встретил какой-то посредник в штатском — так Джим и Тони восприняли похожий на мундир костюм без знаков различия.
Не сказав «до свидания», Броссар вернулся на скайдер, а Джим и Тони последовали за встречающим по узким и сумрачным коридорам, вдоль стен которых тянулись укрытые в монтажных коробах пучки кабелей, световодов, водо- и пневмопроводов. Это было так похоже на то, что они привыкли видеть на военных кораблях в своем мире.
Напарники даже посмеялись, дивясь такой схожести строения космических объектов, правда, предупреждающих надписей нигде не увидели, да и членов персонала или матросов им встретить тоже не удалось.
Коридор уперся в массивную пневматическую дверь, которая поднялась, после того как сопровождавший их канкурт сунул ладонь в контрольное окошка.
— Дальше — сами, — сказал он и встал к стене, пропуская гостей.
Напарники двинулись по короткому коридорчику прямиком в просторный кабинет, обставленный с легким намеком на роскошь.
Посередине кабинета стоял человек в черном флотском свитере, синих парусиновых штанах и спортивных туфлях для игры в гольф. Он был коротко стрижен, седоват и к моменту встречи с Джимом и Тони прожил не менее пятидесяти лет.
Едва глянув в его глаза, Джим понял, что наконец видит канкурта, который принимает важные решения.
— Полковник Фарковский, командую местным бюро военной разведки. Прошу садиться, господа, представляться мне нет нужды, я о вас знаю достаточно.
Хозяин кабинета указал на пару кресел, а сам занял третье — напротив них.
Джим и Тони сели.
— Чай, кофе? — спросил хозяин.
— Чай, пожалуйста, — сказал Тони.
— Мне тоже чай, — сказал Джим, ловя на себе внимательный взгляд полковника Фарковского.
— Что, мистер Симмонс, не удалось мне вас обмануть своим маскарадом? — спросил тот.
— Нет, сэр, но нам очень приятно, что вы старались создать для нас привычную атмосферу.
— Эти туфли и свитер — просто потрясающие, — подтвердил Тони. — Последним человеком, который так одевался, был наш учитель физики.
— То есть мне нужно переодеться?
— Ни в коем случае, сэр! — запротестовал Джим. — От мундиров военной разведки нас уже тошнит.
— Ну, насколько мне известно, тошнит далеко не всех, — возразил полковник и посмотрел на Тони.
Открылась дверь смежной комнаты, в кабинет вошла секретарша в клетчатом шотландском килте и таком же черном, как у начальника, свитере. В руках она держала расписанный яркими цветами металлический поднос, на котором стояли три граненых стакана в серебряных подстаканниках и тарелочка с огромными дольками розоватого грейпфрута. А еще два пластиковых набора для пневмоинъекций.
— Пожалуйста, — произнесла изображавшая секретаршу девушка и, поставив поднос на журнальный столик, ушла, старательно покачивая бедрами.
— Ну, как вам? — спросил полковник, довольный тем, что до тонкостей выполнил сложный ритуал потребления чая.
Тони попробовал чай, затем с видом человека, который знает, что делает, запихнул в стакан дольку грейпфрута, а сверху впрыснул из пневмошприца изрядную дозу раствора глюкозы.
— Э-э… А разве вы не впрыскиваете глюкозу прямо в кровеносную систему? — удивился полковник Фарковский.
— Нет, сэр, глюкоза вводится непосредственно в напиток, но лучше для этой цели использовать сахар. Кристаллический.
— А вместо грейпфрута — лимон, — добавил Тони.
— Да, и юбка, в которой вышла ваша секретарша, — мужская, — сообщил Джим, понимая, что этим замечанием разрушает всю модель мира варваров, уже сложившуюся в голове полковника.
— Почему мужская? Разве бывают мужские юбки? — спросил тот с глуповатой улыбкой, видимо решив, что ему предлагают поучаствовать в «фольклорной шутке».
— Мы видели такую в музее, там было написано, что мужская. А почему, мы и сами не знаем.
С минуту полковник сидел молча, глядя на носы своих гольф-туфель, а Джим и Тони пили чай с грейпфрутом и раствором глюкозы. Получалось очень своеобразно и вкусно.
— Хорошо, давайте говорить о деле, господа.
— Мы готовы, — ответил Джим и поставил стакан на столик.
— Я уже знаю, что вам известно о вашем происхождении, на четверть вы канкурты, в то время как я и многие другие, внешне похожие на человеков, являемся канкуртами наполовину. Между канкуртами и дифтонгами идет война, и я полагаю, что вам не нужно объяснять: наша с вами обязанность помогать своим.
Полковник сделал паузу, следя за тем, как отреагируют гости.
— Учитывая, что дифтонги вторгаются на территории нашей человеческой родины, мы на вашей стороне, сэр, — сказал Джим.
— Я с коллегой полностью согласен, — добавил Тони.
— Что ж, приятно это слышать, господа. Вы наш первый по-настоящему боевой эксперимент с человеками, содержащими лишь четверть канкуртских генов. Прежде считалось, что чем более человек является канкуртом, тем он менее уязвим. Однако в ходе военных действий выяснилось, что это не всегда хорошо — да, канкуртская наследственность позволяет нам иметь практически неуязвимую телесную оболочку, которая восстанавливается после значительных повреждений. Однако вместе с человеческой уязвимостью мы потеряли и человеческую сообразительность и интуицию. И если солдату сообразительность и интуиция может не пригодиться, то командирам первого звена она просто необходима. Я очень надеюсь, что вы поможете нам отработать программу для младших командиров и тем самым сделаете наши подразделения более боеспособными.
— А как выглядят стопроцентные канкурты? — спросил Джим.
Полковник дернул головой, откашлялся и лишь после этого нацепил дежурную улыбку.
— Этого не знает никто из нас. Нам этого не дано, однако могу сказать, что чистокровный канкурт обладает способностью практически безграничного переформатирования. Он может принимать какие угодно формы, жить в кислотных, высокотемпературных и слаборазреженных средах.
— А дифтонги, сэр, что они собой представляют?
— Характеристики дифтонгов близки к характеристикам канкуртов.
— Значит, наполовину и на четверть канкуртам противостоят наполовину и на четверть дифтонги?
Полковник Фарковский сел в кресле ровнее, посмотрел на Джима, потом на прихлебывающего чай Тони и сказал:
— А разве это так очевидно?
— Так очевидно, что дальше никуда, — подтвердил Джим.
— Что ж, полагаю, что вы в своих догадках близки к истине, а еще я очень рад, что мы получили таких на четверть канкуртов, о которых и мечтать не могли.
— Какая программа у вашего канкуртского руководства по отношению к нашим человеческим мирам?
— Мы с уважением относимся к вашей расе, поскольку наполовину и сами принадлежим к ней. Мы осуждаем действия дифтонгов, направленные на тайную колонизацию вашей расы, и всячески будем ей препятствовать.
— Это нас устраивает, — сказал Джим.
— Да, устраивает, — подтвердил Тони, возвращая на столик опустевший стакан. — Какая программа для нас? Как вы намерены нас использовать, я уже понял, но ведь для этого потребуется обучение?
— И не только.
— А что еще? — спросил Джим, и они с Тони обменялись обеспокоенными взглядами. Оба подозревали, что новые друзья могут попытаться их «улучшить». Примером подобного улучшения служили программы Управления «Р» по созданию киборгов. Джиму и Тони приходилось видеть испытания этих проектов в боевой обстановке. Помимо бесперспективности в противостоянии с подобными объектами дифтонгов, напарников отталкивала необходимость замены частей тела на технические узлы, ведь это означало конец человеческой жизни, пусть беспокойной и опасной, но — человеческой.
— Необходимо будет вшить вам под кожу несколько датчиков, ведь оружие, которым мы пользуемся, несравнимо с тем, что имеется в человеческой цивилизации.
— Вживление датчиков нас не пугает, правильно, Джим?
— Да, — согласился напарник. — Это мы как-нибудь перенесем.
— Ну что ж… — Полковник поднялся, и вместе с ним поднялись гости. — Думаю, не следует откладывать самое неприятное на потом. Пара укольчиков, и вы свободны…
— Спасибо за чай, сэр, — поблагодарил Тони. — Никогда не пробовал его с грейпфрутом, но, думаю, этот рецепт достоин собственного названия.
— Чай «по-канкуртски», — предложил Джим, и все трое засмеялись.
Оставив уютный кабинет, они вышли в узкий коридор и двинулись к медицинскому боксу, куда их повел сам полковник.
— Странно, что здесь такие же узкие коридоры, как и на наших кораблях. А вот на крейсере адмирала Блоу-Ита они широкие и светлые, — заметил Тони.
— То, что вы видели на крейсере, — не коридоры и переходы, а компенсаторные полости. В момент попадания артиллерийского снаряда или заряда излучателя в борт крейсера большая часть его мощности отводится по световодам к энергетическим ловушкам, оттуда частично сбрасывается в кристаллические энергоутилизаторы, а частично поступает на нужды корабля. Во время боя, в разгар обмена ударами температура в компенсаторных полостях может подниматься до сотен тысяч градусов.
— Весело! — поразился Тони. — А я думал, это для удобства!
— Мы пришли, — сказал полковник и толкнул дверь с начертанными на ней непонятными гостям знаками.
Дверь поднялась, и Джим с Тони первыми шагнули в ярко освещенное просторное помещение, разделенное дымчатыми перегородками на небольшие отсеки.
— Это наш исследовательский центр и медицинский бокс одновременно. Здесь вам и палец забинтуют, и аппендицит порежут, и датчик имплантируют.
— Аппендицит — вырежут, — поправил его Тони.
— О да, конечно. А вот и наш медицинский гений. — Полковник указал на приближающегося человека в оранжевом антирадиационном скафандре.
Медицинский гений подошел ближе и снял шлем, явив гостям раскрасневшееся лицо взмокшего от тяжелой работы человека.
— Нелегко вам приходится, доктор Сквар!
— Ой, и не говорите, полковник! Второй день всей группой не выбираемся из операционной! Трудно приходится, но необыкновенно интересная задача! Необыкновенно интересная!
— А это наши гости, доктор, я вам о них говорил.
— Очень приятно, господа. Извините, пожать руки не могу — перчатка не дезинфицирована. Ну что же, идемте, я провожу вас до поста, а там пятнадцать минут, и вернетесь к полковнику.
Напарники последовали за доктором в один из отгороженных отделов, где уже находились двое лаборантов в легких медицинских костюмах.
Напарников усадили к столу на холодные металлические табуреты, и в ожидании неприятных процедур они стали тревожно озираться. Как и много лет назад в начальных классах школы, оба чувствовали волнение перед очередными «прививками».
Чтобы поддержать своих гостей, полковник Фарковский подошел к прозрачной перегородке и легонько побарабанил по ней пальцами, давая понять, что он рядом. Джим и Тони ему улыбнулись. Тем временем к ним подошли лаборанты с большими, похожими на клещи приспособлениями, от которых тянулись провода.
— Не бойтесь, сначала мы сделаем вам обезболивающее, — пообещал один из них и показал какой-то совсем не страшный шприц.
Джим и Тони позволили сделать себе обезболивающие инъекции, а затем один за другим повалились с табуретов на руки лаборантов.
Вскоре подоспели еще несколько помощников; бесчувственных пациентов уложили на доставленные каталки и повезли к операционным столам.
Довольный собой доктор Сквар вышел к полковнику Фарковскому.
— Все разыграли как по нотам, они даже испугаться не успели.
— Да, аккуратно получилось, — согласился полковник.
— Вы определились с перечнем изменений, сэр?
— Да, сделайте прошивку скелета, силовые узлы под наномускулы и установите расчетную базу.
— И все?
— Все.
— А нивелировать рудиментарные органы?
— Вы имеете в виду их органы размножения?
— Ну конечно. Под них в рабочем скафандре нужно место, защита и лишний процент энергозатрат.
— Боюсь, это станет для них слишком большим шоком, доктор Сквар. Не забывайте, что они продукт совершенно иной культуры и то, что нам в них кажется рудиментарным, для них самих является символом мужества и… чего-то там еще. Не будем торопиться. Возможно, со временем они сами придут к такому решению.
— Что ж, вам виднее, сэр, — пожал плечами Сквар. — Ну, я пойду — все уже готово, ждут только меня.
— Идите, доктор.

Глава 51

Едва проснувшись от сильной жажды, Джим сразу вспомнил, что находится на канкуртской станции. Вспомнил и про прививки, из-за которых, видимо, ему так сильно хотелось пить.
Открыв глаза, он, к своему удивлению, обнаружил, окно в деревянной раме, за которым было синее небо и белые облака. Это походило на сон, если бы только не эта иссушающая жажда. К счастью, на столике, совсем рядом, стояла большая бутылка с водой и тонкий пластиковый стакан.
Джим отбросил одеяло, но резкая боль, пронзившая руку, заставила его вскрикнуть. Лежавший на другой кровати Тони даже не пошевелился.
«Спокойно, никаких резких движений, — сказал себе Джим. — И не такое бывало».
Из-за частой смены мест, при перелете с одного материка на другой, с планеты на планету им с Тони часто приходилось делать прививки, порой от весьма серьезных недугов, которые нередко сопровождались неприятными побочными действиями, вплоть до рвоты и недельного болезненного поноса.
Немного полежав, Джим осторожно пошевелил руками, ногами, повертел головой и, наконец, попытался сесть.
Все тело болело, однако жажда была сильнее. Джим поднялся, чтобы дотянуться до бутылки с водой. Он сделал несколько шагов по теплому паркету, сорвал с бутылки пробку и стал осторожно пить, но вопреки ожиданиями глотать ему было не больно.
Утолив первую жажду, Джим оглядел себя. На нем были странные, спортивного вида трусы из грубоватой натуральной ткани, яркие, расписанные цветами и сказочными драконами. Джим озадаченно хмыкнул и снова припал к бутылке. Они с Тони носили белье из обычного набора «для мужчин» бежевого или серого цветов, такое продавали в любом супермаркете, а тут — цветы.
Поставив пустую бутылку, Джим подошел к окну, но, кроме неба, почти ничего не увидел, неподалеку от здания поднималась стена вьющихся растений с мясистыми, похожими на приплющенные маслины листьями. Лишь там, куда они не дотягивались, оставались небо и облака.
«Значит, они нас куда-то перевезли, должно быть, для карантина», — сделал вывод Джим и при дневном свете стал разглядывать замысловатые узоры на трусах. От ярких красок зарябило в глазах, на какое-то мгновение ему показалось, что он увидел надпись «технологическая пауза», а потом — «форматирование завершено», и четкость видимого рисунка значительно улучшилась.
— Ты… чего башкой трясешь? — проскрипел Тони севшим голосом. — О… ой, как все… болит.
— Похоже, нас перебросили поближе к чистому воздуху, здесь солнце и небо.
Джим еще раз посмотрел на свои спортивные трусы, однако больше никаких надписей ему не пригрезилось.
Тони поднялся с кровати и, взяв со своего края стола бутылку, принялся жадно пить. Потом откашлялся и, подойдя к окну, встал рядом с Джимом.
— Ты видел, в какие дурацкие трусы нас обрядили? — спросил тот.
— Да, заметил. Видимо, долго мы были без сознания — суток трое.
— Ну, скажешь тоже, — не согласился Джим. — Не больше суток. Иначе бы говорить совсем не могли.
При ярком дневном свете Тони тоже захотел рассмотреть новое белье.
— О, это какие-то натуральные волокна… — заметил он, проверяя ткань на ощупь. — И это…
Он вдруг распрямился и затряс головой.
— Ты чего? — спросил Джим.
— Да глюки какие-то преследуют… Надписи…
— Надписи?! — вскинулся Джим.
— Да нет, показалось, — отмахнулся Тони и взъерошил волосы.
— «Технологическая пауза» и «форматирование завершено»?
— А откуда ты… — начал было Тони, но, пораженный внезапной догадкой, замолчал.
— Значит, нам что-то подшили, — сказал Джим после минутного молчания.
— А что нам могли подшить?
— Может, «маяки»?
— А может, даже передатчики, — криво усмехнулся Тони и, выдвинув стул, осторожно на него опустился.
— Поэтому все и болит, как будто нас палками били, — сказал Джим, ощупывая мышцы на руках. Боль как будто исходила именно из мышц.
Превозмогая болезненные ощущения, он стал проверять подвижность тела, присел — встал, попробовал отжаться, но получалось плохо, руки и ноги слушались его неохотно. Тони, напротив, сидел неподвижно, прислушиваясь к внутренним ощущениям и косо посматривая на Джима.
— Хватит дурака валять, — сказал он наконец. — Нужно вызвать главного, пусть все объяснит.
Тяжело отдуваясь, Джим сел на кровать. Он был не в форме, это очевидно.
— Ну, зови.
Тони поднялся со стула, подошел к одной из дверей и, открыв ее, тут же закрыл — это была совмещенная с туалетом ванная. За другой дверью оказался небольшой коридор, в конце которого Тони заметил человеческий силуэт.
— Эй, кто там? Позовите полковника!
Силуэт качнулся, его длинная тень исчезла. Тони закрыл дверь и вернулся к столу.
— Как думаешь, окно фальшивое?
Джим пожал плечами:
— Может, и фальшивое, но выглядит как настоящее. Даже рамы деревянные. Ты видел такие когда-нибудь?
— Ну… на старых фоторепродукциях.
— А тут — пожалуйста, даже потрогать можно.
Джим поднялся и, тяжело переваливаясь, снова подошел к окну. Потянулся и открыл форточку, отчего в комнату тотчас ворвался нагретый воздух, наполненный горьковатыми ароматами незнакомой планеты.
Открылась дверь, Джим торопливо захлопнул форточку, чтобы прекратить сквозняк.
— Вы заметили, какой замечательный запах? — спросил полковник Фарковский. С ним вошел человек в серой униформе без знаков различия и, прикрыв за собой дверь, поставил на пол приличных размеров баул.
— Заметили, — сдержанно ответил Джим.
— Хорошо пахнет, — сказал Тони, выжидающе глядя на полковника.
— Это с Тараники, одной из самых близких к параметрам человеческих миров планеты. Мы транслируем ноосферную модель по трем тысячам переменных. Правда, похоже?
— Похоже, сэр. Я решил, что нас перевезли, — признался Джим.
— Вот! — Полковник огляделся, как будто видел это помещение впервые. — И стены здесь покрыты слоем засохшего грунта, именуемого глиной, а сверху… побелены, вот! Посмотрите…
Полковник подошел к стене, мазнул по ней пальцем и продемонстрировал всем, что тот перепачкан белилами.
— Все настоящее! И даже ваше белье.
— Кстати, что это за акулья шкура? — спросил Джим. — Похоже на какие-то волокна растений.
— Так и есть! Это называется — лен! Мы давно работаем над воссозданием изначальных условий существования человеческих особей.
— Спасибо, конечно, но лучше бы нам дали что-то более привычное. Но все равно — за лен спасибо.
— И за деревянную оконную раму — тоже, — добавил Тони.
— Вы заметили? — обрадовался полковник. Он подошел к подоконнику, провел по неокрашенному дереву ладонью и вздохнул совсем по-человечески. — Может быть, мы перестарались, но хотелось создать вам более комфортную обстановку, чтобы вы поскорее приходили в форму.
— Кстати, о форме, сэр. Мои руки и ноги плохо меня слушаются. Как долго мы были без сознания? — спросил Джим.
— По вашим срокам — три месяца.
— Три месяца?! — ужаснулся Тони, изгибаясь вопросительным знаком. — Но вы ведь говорили нам о пустяковых прививках!
— Так и есть. Прививка есть способ адаптации, вот и мы как могли адаптировали вас. Технология давно отработана, поэтому вам ничего не угрожало, а что касается оставшихся болезненных ощущений… У вас ведь болят мышцы?
— Да, сэр, очень болят, — с обидой в голосе ответил Тони. — Не знаю, скоро ли я смогу нормально стрелять.
— О, не беспокойтесь. Мы могли бы применить более радикальные методы для сокращения послеоперационного периода и уложились бы в несколько дней, однако у вас есть некие качества, которые, по мнению наших экспертов, могли быть утеряны в случае применения интенсивных методик. Поэтому решили остановиться на консервативном способе.
Полковник улыбнулся Джиму и Тони, как близким родственникам.
— Рад, что могу снова общаться с вами, а теперь пора приодеться. Олаф, доставай обновки для наших гостей… Это именно то, что им сейчас нужно.
Помощник полковника открыл сумку и стал выкладывать на ближайшую кровать стопки одежды. Тут было и обычное белье, и футболки, и странное блестящее трико. Спортивная обувь, сложенные стопками следки и тапочки неизвестного назначения, а вместо носков напарники получили гольфы.
К счастью, попались и обычные свитера, спортивные брюки и куртки.
Напарники не стали ждать приглашения и быстро подобрали для себя обновки. Одевшись, они почувствовали себя куда лучше, а Джим, извинившись, пошел в туалет, выпитая вода попросилась обратно.
Вернувшись, он прилег на кровать, а в туалет отправился Тони.
— Я очень рад, что ваша физиология быстро восстанавливается, — сказал полковник, садясь на стул. — Не испытываете ли вы голод?
— Пока нет. Но вот некоторые странности за собой я уже заметил…
— Какие же? — озабоченно спросил полковник.
— Надписи, сэр. «Технологическая пауза» и «форматирование завершено».
— Не обращайте внимания, — отмахнулся Фарковский. — Они появляются только один раз, при загрузке в чип программного обеспечения.
— И что же это за чип? — осторожно поинтересовался Джим, невольно прислушиваясь к своим ощущениям.
Источая аромат ландышевого мыла, появился Тони. Он прошел мимо полковника и сел на свою кровать. Стоявший у двери Олаф странно повел головой и как будто к чему-то стал прислушиваться.
— Я как раз начал объяснять Джиму Симмонсу, для чего вам вживили платформы…
— Это по поводу надписей, — подсказал напарнику Джим. Тони кивнул.
— Дело в том, что наши солдаты несут на себе большое количество различного, весьма сложного в управлении оружия. Чтобы следить за его работой, подачей боезапаса, правильно прицеливаться и вести наблюдение одновременно за несколькими целями, нужно затрачивать огромное количество умственной энергии, а ведь она нужна для выработки выверенных тактических решений. Поэтому чипы делают за вас всю черную работу, чтобы вы могли держать голову, что называется, ясной и когда нужно включать свою знаменитую человеческую интуицию.
Полковник замолчал и снова заулыбался, ожидая новых вопросов.
Тони поднял руку:
— У меня вопрос, сэр. Насколько я понял, ваши системы вооружения сами наводят стволы на цели. Означает ли это, что эти ваши чипы будут каким-то образом влиять на наши мышцы, двигательную систему?
— Нет, ваши мышцы будут сокращаться под действием синтетических мышц, которые также вживлены в ваши биологические структуры.
Джим и Тони снова переглянулись, от таких сюрпризов они начали ощущать некоторый дискомфорт.
— Сэр, может, вы сразу расскажете обо всем, что в нас появилось нового? — предложил Тони, готовясь услышать шокирующие подробности.
— Конечно, но осталось совсем немного — армирование скелета и дублирование суставов.
— А это еще зачем? — спросил Джим, чувствуя в костях щекочущую ломоту.
— Ваш скелет слишком слаб для предполагаемых нагрузок, а ведь у нас только первоначальный комплект весит восемьсот килограммов.
— Восемьсот килограммов?! — поразился Тони, поднимаясь с кровати.
— Да, и это в лучшем случае, ведь штурмовым подразделениям приходится работать и в условиях повышенной гравитации, тогда восемьсот килограммов могут превратиться в тонны.
— Но, сэр, не лучше ли было вынести все эти премудрости и синтетические мускулы наружу, за пределы тела? — поинтересовался Джим, чем вызвал у полковника неожиданно бурную реакцию.
— Ты слышал, Олаф? — воскликнул тот, оборачиваясь к помощнику. — Они могут думать не только как солдаты, но и как инженеры! Мы были сто раз правы, когда решились на четвертьканкуртовскую программу!
Олаф коротко улыбнулся и, став серьезным, опять повел головой и прислушался, как будто хотел расслышать какие-то далекие звуки.
Заметив на себе взгляды гостей, Олаф снова улыбнулся, а полковник пояснил:
— Пусть вам не кажется странным поведение Олафа, он наш передвижной координационный центр, поэтому его личный сервер постоянно принимает множество сообщений, анализирует их и запрашивает у Олафа управляющие сигналы, по-нашему — приказы и распоряжения. И при этом, заметьте, его можно использовать для переноски грузов!
Это была шутка, и Джим с Тони нервно рассмеялись. В своем новом качестве они все еще чувствовали себя не слишком комфортно.
— Хорошо, вижу, что вы приходите в себя, значит, пора набирать физическую форму. Для этого у нас имеются специально созданные и привычные для вас спортивные снаряды.
— Почему специально для нас? Разве вы не пользуетесь динамическими тренажерами? — спросил Тони.
— Нет, мы обходимся синтетическими науками, биохимией, физикой тонких полей. Однако в вашем случае лучше использовать общий консервативный подход — мы не должны потерять вашей интуиции ни при каких обстоятельствах.
— Да зачем же вам наша интуиция, сэр, вон у вас какие возможности, — удивился Джим. Ему даже подумалось, что неплохо было бы испробовать местные способы вхождения в физическую форму. Сколько они затрачивают на это — пару дней или пару часов?
— Видите ли, Джим Симмонс, у нас и дифтонгов за долгое время войны создался технологический паритет — все, что умеем мы, умеют они — и наоборот. Поэтому мы ищем возможности за пределами технологий, в пока недоступной для нас области физики тонких полей. Мы знаем, что интуиция существует, мы знаем, в каких случаях она срабатывает, но мы понятия не имеем, что же это такое на самом деле. Мы можем создавать совершенные боевые машины, которые в состоянии прекрасно слышать, чувствовать едва различимые запахи, точно наводить баллистические и реактивные снаряды, однако если колонну в горах ждет засада, которую не фиксируют датчики, колонна будет уничтожена. А вот если в колонне будете вы, то я не сомневаюсь, вы в эту ловушку не пойдете.
— Не пойдем, — машинально кивнул Тони, раздумывая о своих снайперских способностях. Нужны ли они теперь, когда всем будут руководить чип и синтетические мускулы?
— Когда хотите начать восстанавливать форму? — спросил полковник.
— Давайте прямо сейчас и начнем, хочется посмотреть, что осталось от нас настоящих.
— От прежних, — поправил его полковник. — Что ж, идемте.

Глава 52

С этого дня у Джима и Тони началась новая жизнь, напоминавшая периоды обучения и подготовки, которых в жизни напарников было великое множество. До обеда работа на спортивных снарядах, после обеда часовой перерыв и снова тренировки в модельных сферах, позволявших имитировать нагрузки на чипы, синтетические мускулы и собственную мышечную массу, учившуюся работать заодно с вживленными силовыми модулями.
«Два-шестнадцать, как слышите — я пост один? Примите пеленг…»
«Пеленг принял — выходим на десантирование».
«Принять отсчет! До выхода на грунт пятнадцать секунд!»
Рев атмосферных струй, сдирающих защитные слои обшивки, вибрация и обрыв связи — все это воссоздавалось в модельной сфере во всех подробностях. Челнок бросало из стороны в сторону, а обвешанные вооружением двенадцать десантников держались за страховочные рамы, ожидая команды к выходу.
«…семь, шесть, пять… Внимание, выход на четвертый квадрат!»
— Стоп, миссия провалена, — то и дело раздавался голос арбитра. — Вы попали в зону действия противокосмической защиты противника. На исходную!
И все повторялось: получение задания, первоначальная информация о вариантах высадки — Джиму и Тони давалась объемная карта нескольких районов, и они должны были определить, где, по их мнению, высадка будет наиболее безопасной. В случае, если мнения напарников расходились, радиоарбитр задавал вопрос снова, и так до тех пор, пока командиры, в условиях ограниченного времени, не приходили к общему мнению, тогда десантный челнок устремлялся к выбранному квадрату. А затем снова:
— Стоп, миссия провалена, вы попали в зону действия истребительной авиации противника. На исходную!
И так десятки раз в день, а перед ужином разбор полетов с полковником Фарковским, предстающим перед Джимом и Тони то в парадном мундире службы военной разведки, то в побитом молью свитере и синих парусиновых штанах, то в ярком спортивном костюме фирмы «Амигос».
— Это невозможно выполнить, сэр, — жаловался Тони. — Нас уничтожают на подходе — похоже, ваша программа не годится.
— У нас нет согласования, мы все время выбираем разные участки, — вторил ему Джим, огорченный постоянными неудачами. Они с Тони быстро набирали физическую форму, неплохо адаптировались к вживленным чипам и уже перестали с ними конфликтовать, но вот эти тесты на интуицию…
— Может быть, вам стоит концентрироваться на конкретных образах? Например, истребителях «шадоу» или ЗРК «шмель»? — предлагал Фарковский, и в следующую учебную смену Джим и Тони концентрировались на образах.
— А может, все дело в плохом представлении образа самого врага? Что, если вы будете концентрироваться на образах дифтонгов? Вот несколько фотографий, посмотрите…
— Какая гадость! Это что, живые существа?
— Увы, наши враги действительно безобразны…
Следующие три учебные смены проходили под знаком омерзительных дифтонгов, но результаты были столь же скромны.
— Может, ну его на хрен, сэр? Вы же видите, что мы это программу не тянем! — начал жаловаться Тони в очередной раз.
Фарковский молчал, ожидая мнения Джима.
— Да, сэр, может, мы попробуем ориентироваться на земле? Давайте начнем с того момента, когда мы высадились.
— А если вас перехватили в воздухе, тогда как?
— Тогда нас нет и этот вариант не обсуждается. Поэтому давайте сразу — допустим, нам повезло, как дальше будет разворачиваться высадка?
— Должен вам заметить, Джим Симмонс и Тони Тайлер, что от успеха вы находитесь совсем близко. По отдельности вы даете правильный прогноз в девяноста процентах случаев, но когда начинаете договариваться, совершаете ошибку.
— Так что же вы нас мучаете?! — не удержался Тони. — Давайте высаживаться по результатам выбора одного из нас!
— Нет, так дело не пойдет. На войне хватает рискованных ситуаций, поэтому нужно биться за каждый процент безопасности. Вы уже обошлись нам очень дорого, и мы не хотим отправлять вас на задание с тем уровнем подготовки, который годится там — у человеков. Долгие годы войны научили нас ценить живую силу. Военные заводы канкуртов безостановочно производят сложнейшие военные машины, которые могут даже самообучаться. Но взамен погибшей машины ее место займет другая, а с живой силой все намного сложнее.
— Хотел бы напомнить вам, сэр, что во время операции по нашему спасению ваши живые агенты действовали как обычные люди — с большой долей риска, — сказал тогда Тони.
— Да, — кивнул полковник. — В условиях человеческого мира мы вынуждены принимать местные правила игры. И часто несем там потери в живой силе. Но здесь у нас есть возможность улучшить результат, поэтому крайне необходимо научиться объединять ваши интуитивные возможности — это сейчас самая важная задача.
После той беседы потребовалось еще две недели, прежде чем Джим и Тони выработали методику объединения своих прогнозов. «Попадания» стали возникать все чаще, и все чаще учебная высадка переходила в боевое столкновение с противником.
Удар опор о землю, и десантники один за другим высаживались на грунт. Все, кроме Джима и Тони, поскольку они — единственные представители «живой силы». Грохот снарядов по защитным слоям обшивки, треск автоматических пушек и наконец — плацдарм захвачен, а значит, Джим с Тони могут выбираться из-под надежной защиты челнока.
Поскольку они все еще находились далеко не в лучшей форме, полная нагрузка для них только имитировалась.
С самых первых выходов состоялось знакомство с противником — шагающими боевыми машинами дифтонгов. Пока передовые десантники завязывали с ними бой, Джим и Тони должны были занять господствующие позиции, чтобы оттуда начать руководить развитием операции и высадкой следующих челноков, выдавая им правильный интуитивный прогноз на безопасный район высадки, учитывая, что дифтские истребители и мобильные ПВО-комплексы не стояли на месте.
— Я чувствую опасность в два-четыре, два-шесть и два-пятнадцать! — кричал Тони, хотя его прекрасно было слышно и без крика.
— Не согласен! — перебивал его Джим. — Два-пятнадцать — очевидная подстава! Я прямо вижу эту тройку истребителей! Тони, два-пятнадцать — западня!
— Я борт триста сорок пять, прошу дать координаты района высадки…
— Борт триста семнадцать просит координаты высадки!
— Земля, я четыреста второй, прошу координаты высадки! Прошу поторопиться, в зоне локатора истребители противника!
— Четыреста второй, идите в район два-четыре! — решился взять на себя ответственность Джим. Этому борту терять было нечего, через полминуты его должны были сжечь дифтские истребители.
— Джим, к тебе по склону подбираются дифтонги! — предупредил Тони.
— Ну так стреляй!
— Не могу, они в овраге…
Джиму пришлось отвлечься и открыть огонь по вооруженным пушками и неуправляемыми ракетами дифтским бета-блокам. Снаряды ложились кучно, первые две машины противника были повреждены и остались лежать в высокой траве, но еще четыре сумели проскочить крутой обрыв и теперь пробирались на холм, не замеченные Тони и Джимом.
— Триста сорок пятый просит дать координаты района высадки. Вижу истребители противника…
— Два-двадцать шесть, Тони?
— Годится! — одобрил напарник.
— Триста сорок пятый, вы слышали?
— Да, сэр, идем в два-двадцать шесть. Спасибо.
С позиции Тони потянулись огненные трассы пушечного огня, поскольку подбиравшиеся к Джиму бета-блоки показались на открытом месте, но сам Джим их все еще не видел.
Отстрелив гранату, он сменил позицию, и тотчас из оврага в точку его старой стоянки ухнула ответная граната.
«По баллистике вычислили…» — догадался Джим, принимая новый запрос на безопасный район высадки.
— Я четыреста восемнадцатый, срочно прошу район! На хвосте истребители!
— Иди… в два-двенадцать! Как ты, Тони?
— Нормально, пусть идет.
— Четыреста восемнадцатый, ваш район два-двенадцать! Четыреста восемнадцатый, вы слышали?
— Я четыреста первый, прошу координаты высадки!
— Да подождите вы, что там с четыреста восемнадцатым?
— Борт четыреста восемнадцать уничтожен вражеской авиацией, — бесстрастно пояснил арбитр. — Продолжайте управление высадкой.
— Да, сэр, — ответил Джим и в следующее мгновение был ослеплен яркой вспышкой.
— Джим Симмонс, ваше место дислокации накрыто фугасной гранатой. Тони Тайлер, ваша позиция уничтожена ракетой со штурмовика «рапан». Задание провалено — на исходную!
Джим едва не расплакался от досады: столько сил было вложено в эту учебную высадку, они с Тони так старались спасти беззащитные челноки с десантом — и на тебе, забыли о собственной безопасности.
— Работа над ошибками. Тони Тайлер, что вам следовало сделать, чтобы не попасть под удар штурмовой авиации? — задал вопрос арбитр.
— Я должен был вовремя запросить службы РЛС-перехвата…
— Правильно. Будем надеяться, что в следующий раз вы так и сделаете. А вы, Джим Симмонс, что должны были сделать, чтобы избежать уничтожения?
— Думаю, мне следовало почаще менять позицию.
— Вот именно. И поменьше переживать о судьбе десантных челноков, ведь на их борту всего лишь боевые машины. А челноки, несущие на борту живую силу…
— …обозначаются литерами, я помню, сэр.
— Вот и отлично. Итак, начинаем высадку с самого начала. На старт!

Глава 53

Тренировки на моделирующих сферах длились долгие восемь недель. За это время Джим и Тони сумели привести себя в приличную физическую форму, их собственные мышцы налились силой, сухожилия стали прочными, как сталь, а зрение столь же острым, как и прежде. Вдобавок они научились подключать установленные им расчетные платформы и выжимать из чипов все возможное, а также определять предел возможностей синтетических мускулов и не задавать им невыполнимых задач.
Вскоре напарники переросли тренажеры и все чаще требовали от полковника Фарковского перевести их на стендовые испытания, где на них должны были навесить настоящую оснастку и оружие весом в положенные восемьсот килограммов.
— Хорошо, параметры тестирования подтверждают, что вы можете перейти на стенды, — в конце концов согласился тот. Это было в один из вечеров, когда они втроем сидели в комнате Джима и Тони, за окном шумело море, а по оранжевому песку бегали морские летучие мыши. Ловя крыльями ветер, они подскакивали над прибоем и обрушивались на крабов и мелких змеек, выброшенных на берег волнами.
После многих перемен заоконной обстановки Джим и Тони решили остановиться именно на этой. Шум прибоя и запах моря успокаивали их и позволяли лучше восстановиться после длинного учебного дня.
— Кстати, я только недавно сумел разобраться в том, что чай может быть «черным» и «зеленым». А еще бывает с бергамотом и жасмином. Разве это не удивительно?
— Да, сэр, — кивнул Тони. — Могу я узнать, как обстоят дела у Делии? Чем она занимается?
— А-а, я понимаю! — обрадовался полковник. — Вы хотите секса с ней! Извольте, я отдам приказ, и она…
— Нет! — воскликнул Тони, ударяя по столу ладонью. — Что же вы измеряете нас какой-то скотской шкалой?! Вы думаете, мы животные, день и ночь думающие о сексе?
Заметив улыбку напарника, Тони поднялся и отошел к окну.
— Вы должны понять, полковник, что чаще всего секс для людей важен лишь при обоюдном желании и согласии, — пояснил Джим, в то время как Тони старался отвлечься, следя за охотой летучих мышей.
— Ага, я понимаю, — кивнул полковник, пришедший в этот раз в резиновых сапогах и с небольшим боксом, сплетенным из древесной полосы, называемой в исторических книгах лыком. — Я понимаю, самцу важно не только доминировать физически, но и превалировать в аспектах мировосприятия выбранной им самки. Правильно?
— Вы правы, сэр, но лишь отчасти. Люди предпочитают не открывать свои межполовые отношения до такой степени. У нас принято прикрываться романтикой…
— Ро-ман-ти-кой? — переспросил полковник, заинтересовавшись услышанным.
— Давайте же поговорим о деле! — вмешался Тони, отворачиваясь от занимательного пляжного пейзажа. — Мы идем ближе к железу, сэр, или так и будем перегонять с места на места эти виртуальные кораблики?
— Нет, пе-ре-го-нять с мес-та на мес-то кораблики мы не будем, — старательно выговорил полковник. — Мы переходим на стенды, ближе к железу.
Поймав на себе несколько удивленные взгляды Джима и Тони, он улыбнулся. Возглавляемый полковником отдел базировался на изучении антропологии новых миров, и общение с Джимом и Тони являлось для него отчасти и испытательным стендом для оттачивания своих знаний.
— Завтра с утра жду вас на стендах, ведь в силовой подготовке, насколько я понимаю, смысла больше нет?
— Конечно, сэр, — с готовностью согласился Тони. — Завтра с утра — на стенды.

Глава 54

Скайдер «вартхосс» закончил торможение, выпустил амортизаторные блоки и после несильного толчка щелкнул магнитными контакторами по ребристой поверхности посадочной площадки.
Его телескопический шлюз поймал переходный блок станции, и спустя полминуты переправа была налажена. Пилоты пары истребителей «шадоу», сопровождавших скайдер, получили разрешение уйти, и вскоре их машины растворились в глубинах космоса, передав охрану башенным артиллерийским установкам станции. Те повели стволами, шевельнули антеннами радаров и снова замерли — в обозримом пространстве вражеских кораблей не было.
Миновав шлюз, пассажир «вартхосса» перешел на борт станции, кивнул стражнику — гамма-блоку и показал ему временный чип-пропуск. Часовой сверил данные с информацией охранного архива и пропустил посетителя. Только после этого в механизме его пушки щелкнуло реле, поставив оружие на предохранитель.
Гость быстро прошагал по узкому темному коридору и без стука вошел в кабинет заместителя регионального бюро военной разведки Дифта, дирфакта Куггера.
— Присядьте, Торн, — сказал Куггер, указав на один из хрустальных кубов, используемых им в качестве гостевых кресел. Новичков это слегка шокировало, хозяина развлекало, но Торн здесь уже бывал, поэтому сел на куб, не изменив сосредоточенного выражения лица.
— Почему не прислали отчет файлом? Что за тяга к дешевым спектаклям, Торн, или вы думаете, что я успел соскучиться по вас с прошлого раза?
— Воспользовавшись тем, что подошло время моего общего переформатирования, я решил заодно заглянуть к вам, мой дирфакт, чтоб пересказать все лично. Файл я сброшу в архив, но кое-что хотелось бы обсудить «тет-а-тет», как выражаются человеки.
— И что это означает?
— Понятия не имею. Говорят, и все.
Куггер поднялся из-за стола, подошел к сферическому баллону со сжиженным метаном, где весело пританцовывали три молодых конбицерванта.
Подкачав им ручной помпой немного свежей серы и понаблюдав за тем, как они кормятся, дирфакт вернулся к столу.
— Итак, каковы ваши успехи? Или их нет?
— Можно сказать и так, и эдак, сэр. С одной стороны, мне удалось отыскать упоминания о государственных преступниках, выяснить их местопребывание…
— Но потом пришел какой-то негодяй и помешал вам, я правильно понял? — Куггер усмехнулся. — Иначе бы вы предоставили нам государственных преступников на этом, как его… на платформе для подачи еды?
— На блюдечке, сэр. Я на самом деле был близок к успеху, и все благодаря дешифратору, который вы переслали мне полгода назад. Он действительно неплохо работает.
— Ну еще бы он плохо работал, ведь инженеры Дифта трудились над ним последние двенадцать лет, если измерять человеческими отрезками времени.
Куггер поправил на себе мундир и дотронулся до пульсирующей синим светом медали «За выслугу и прилежание». Чтобы получить ее, пришлось бороться с внешними и внутренними врагами, переступая через чувства, родственные связи и ведомственную компетенцию. Несмотря на то что дирфакт Куггер служил в военной разведке, ему приходилось забираться и в сферу политической безопасности, и на территорию внешней разведки, и даже мешаться под ногами могущественной Гра-Синагры. При этом следовало не только держать в уме линейные перемещения окружающих объектов, но и учитывать возможности их форматирования до газообразных сред, магнитно-полевого и холодно-плазменного состояний.
Природа миров Дифтской Империи была многообразна, столь же многообразны были и ее враги, хотя основной фронт противоборства пролегал через белково-газовые миры, к которым принадлежал и сам Куггер, и его подчиненный — Торн.
— Так что же случилось, Торн? — спросил Куггер без прежней строгости. Упоминание о его заслугах при пересылке дешифраторного устройства смягчило начальника.
— Мой дирфакт, их забрали канкурты.
— Что значит забрали канкурты?
— Так вот, мой дирфакт, в той службе, где они работали, я имею в виду Управление «Р», на котором лежит ответственность за ликвидацию императорского наместника…
— Я помню об Управлении «Р», — перебил Куггер. — Вы давно обещали поквитаться с ними.
— Это невозможно, мой дирфакт, разве что вы подчините мне половину Императорской военной разведки. Управление «Р» — это один из колоссов человеческого мира, причем работает и управляется этот колосс весьма своеобразными методами.
— Хорошо, Торн, давайте ближе к делу. Что с государственными преступниками?
— Так вот я и говорю, мой дирфакт, канкурты их эвакуировали, поскольку в Управлении «Р» от них решили избавиться.
— Но почему?
— Похоже, им отказали в человеческом происхождении, мой дирфакт.
— Вы хотите сказать, что государственные преступники — канкурты?
— По всему так и выходит, — развел руками Торн. — Смею заметить, ранее такие предположения уже высказывались.
— Да, но не нашими специалистами. Кажется, это был кто-то из Згаппо. И что из этого, теперь они недосягаемы?
— Отчего же недосягаемы? Напротив! Теперь мы можем добраться до них скорее, чем в их человеческом мире! — воскликнул Торн, потирая руки. — Эти преступники отличные стрелки, канкурты, разумеется, станут использовать их в боевых действиях!
— М-да, мысль интересная, — сказал Куггер и, поднявшись, прошелся до баллона с молодыми конбицервантами. Они как раз затеяли потасовку из-за куска серы, а затем один из них ионным лучом рассек своего оппонента надвое.
— Ах ты, сукин сын, да разве вам еды не хватает?! — воскликнул Куггер, обращаясь к жестокому червяку.
— Кстати, сэр, вы знаете, как наверняка отличить живого конбицерванта от искусственной подделки?
— Как же?
— Нужно давать им с едой соли радия, живой конбицервант будет их накапливать в организме, а искусственный выбрасывать вместе со шлаками.
Куггер кивнул и возвратился за стол.
— Хотите ли вы, чтобы я упомянул ваше имя при изложении этой идеи на политсовете фронта?
— Ну… — Торн пожал плечами. Если из этого выйдет что-то хорошее, он получит поощрение или даже награду, например пульсирующую изумрудным светом медаль «За проницательность», а если случится неудача, о нем, опять же, не забудут.
— Сделайте, как посчитаете нужным, сэр. Хочу лишь добавить, что в докладном файле, что я переслал в ваш архив, имеются приблизительные расчеты, куда мог отправиться транспорт канкуртов с преступниками на борту.
В дверь постучали.
— Это вы, Бюбс? Входите! — разрешил Куггер.
Дверь распахнулась, и на пороге возник один из сотрудников отдела. В руке он держал шоковое охотничье ружье.
— Мы уже собрались, мой дирфакт, ждем только вас.
— Я уже закончил. Вы свободны, Торн, подробности я выясню из вашего отчетного файла, желаю вам переформатироваться с первого раза.
— Благодарю, мой дирфакт, — ответил Торн, поднимаясь, и пошел к двери.
— Привёз что-нибудь новенькое? — спросил Бюбс, кивнув в сторону прошедшего мимо Торна.
— И да и нет, посмотрим, как дело пойдет, — ответил Куггер, не собираясь никого посвящать в свои дела. Подойдя к стенному шкафу, он открыл дверцы и замер, соображая, какое ружье выбрать.
— Берите ионнолучевое, мой дирфакт, сегодня мы отправимся в блок цэ-тридцать два, там никто не охотился примерно полгода.
— Полгода? Тогда, конечно, возьму ионнолучевое, — согласился Куггер. Они с коллегами ходили охотиться на швонгов — энергетических паразитов второго порядка. Швонги питались утечками электричества и тепловых магистралей, а набравшись сил, могли внедриться даже в генераторы, поэтому время от времени на них устраивали шумные облавы. И для дела полезно, и для офицеров разрядка.

Глава 55

Сильная отдача отбросила правую руку, но Джиму удалось восстановить наведение. Поймав на прицел следующую мишень, он снова выстрелил.
В нескольких метрах слева расстреливал свои мишени Тони. Сегодня они отрабатывали стрельбу в условиях повреждения откатного механизма пушки. Ничего особенного для тех, кто умеет стрелять из дробовика, но большие проблемы для тех, кто раньше стрелял только из канкуртских пушек, не сбивающихся с прицела даже после длинной очереди.
Быстро убедившись, что Джим и Тони легко осваивают новое вооружение, полковник Фарковский и несколько его помощников-инструкторов взялись тренировать новичков на «испорченном» оборудовании.
— У вас разбит шлем и система наведения, — поступила Джиму новая вводная.
— А откат?
— Откатная система в норме, — сообщил инструктор — альфа-блок. К общению с ними напарники уже привыкли, хотя поначалу разговаривать с машиной было странно.
«Ну так это пустяки», — мысленно произнес Джим и двумя короткими очередями снес силуэт, изображавший дифтский бета-блок. Затем еще два и под конец упражнения — силуэт гамма-блока, удаленный на триста метров.
В условиях прерывающегося освещения на стендах, имитирующего вспышки взрывов, попасть в него с первого раза не получилось, Джим бил до полного расхода снарядов, однако задание выполнил.
Тони сделал это одной очередью. Во всем, что касалось стрельбы, он был на высоте.
— Ну что, перерыв? — спросил Фарковский, довольный, что у его новых солдат все получается.
— Я не устал, — сказал Тони.
— Я тоже, — подтвердил Джим.
— Тогда — обстрел тяжелых целей.
На мониторы масок вернулись прицельные сетки, теперь они снова считались исправными.
Джим поднял правый локоть, чтобы инструкторы смогли подсоединить к патронному коробу пушки заправочный элеватор. Быстрый стрекот — и двести снарядов заняли весь магазин. В правом углу монитора появилась зеленая отметка, сообщавшая о полной зарядке.
На внешних несущих узлах левой руки располагались две тубы с одноразовыми химическими лазерами, а на внутренних восемь трубок поменьше, с упрятанными в них реактивными сорокамиллиметровыми гранатами.
После загрузки на левую руку полновесного вооружения взамен макетов Джим стал чувствовать в костях поскрипывание.
— Сэр, у меня в левой ноге какой-то скрип и в плече тоже! — пожаловался он Фарковскому.
— Ничего страшного, это струны тянутся. Еще дня два поскрипят, а потом перестанут.
— У меня вроде тоже, — услышал Джим голос Тони.
— Ну что, готовы?
— Готовы!
— Мишеням — запуск!
В левом нижнем углу монитора Джим увидел отметки подсоединенных к системе лазеров и гранатометов. Тут же блуждали безработные «паутинки» прицелов. Джим уже мог перемещать их силой мысли, но пока этого не требовалось — система наведения работала автоматически.
Вот и первая мишень — гамма-блок, — шагающая тяжело бронированная машина, которую могли вести и живой пилот, и электронная начинка. Пушкой такого не взять, гранатой — как повезет, а вот лазером — то, что нужно.
Прицел лазера зацепился за черный силуэт, и Джим, недолго думая, включил разряд.
Он не ожидал, что вспышка будет такой яркой, — на тренажерах все выглядело иначе.
Снова хлестнул лазер, это Тони расправился со своей мишенью.
— Очень хорошо! — прозвучал в эфире голос Фарковского, наблюдавшего за стрельбами вместе с инструкторами из-за защитной перегородки. — А теперь — внимание, противник может отстреливаться!
Снова появился гамма-блок, а рядом два низкорослых бета-блока. От них синими искрами брызнули пушечные снаряды. Джиму пришлось присесть вместе с восемью сотнями килограммов снаряжения.
Едва система поймала гамма-блок, Джим разрядил лазер, а затем произвел два выстрела из гранатометов по целям поменьше, но пока его гранаты были в пути, пушечный снаряд ударил в левое плечо и сорвал несущие узлы лазерных туб.
Джим не удержался и свалился на спину, но сумел перекатиться и снова занял позицию. Впрочем, ему уже никто не угрожал, коварные бета-блоки были сбиты гранатами.
Тони обошелся без повреждений, но израсходовал больше гранат. Зажегся свет, и Фарковский вышел из-за перегородки.
Сказать, что он был доволен, означало не сказать ничего — все упражнения выполнялись с первого раза, в воздухе стоял запах пороха и многообещающих перспектив.
— Все в порядке, вы не ушиблись? — спросил полковник.
— Нет, сэр, броня выдержала, — ответил Джим, все еще не веря, что защита сработала так эффективно.
— Значит, сэр, в реальном бою пропущенный снаряд так же безопасен? — поинтересовался Тони. Он поднял тяжелое забрало и подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть повреждения на плече напарника.
— Все зависит от того, как много ударов будет пропущено. Кинетическую энергию снаряда поглощает наполнитель броневых элементов, но, если он перегреется, начнутся проблемы.
— Понятно. На что это было похоже, Джим?
— Ну, как будто меня дернули за плечо, я даже не чувствую какого-то онемения как от сильного удара… Это был просто рывок.
— Это потому, что все защитные элементы соединены в единую систему и сила удара распределяется по ним равномерно, — пояснил полковник.
В этот момент послышались новые выстрелы — в дальних галереях стенда начались тренировки других стрелков.
— На сегодня мы закончили, отправляйтесь на разгрузку, а завтра начнем тренировки по выходу из десантного транспорта.
— А когда будет первое задание? — поинтересовался Тони. Он понимал, что их новые шефы хотят перестраховаться, однако постоянное повторение упражнений, и так уже получавшихся, начинало ему надоедать.
— Отработаем выход из транспорта в нескольких вариантах, а потом возьмемся за отработку плана боевого задания, — пообещал полковник. — Кстати, Тони Тайлер, лейтенант Делия сегодня свободна от работы и могла бы увидеться с вами в коннект-боксе… в баре! Конечно же, в баре!
Заметив выражение лица Тони, полковник поднял руки.
— Нет-нет, Тони Тайлер, никаких приказов лейтенанту Делии передано не было. Ей просто интересно, как у вас идут дела. Поймите, она ведь тоже может испытывать благодарность к тем, кто имеет отношение к ее спасению.
— Хорошо, я с удовольствием встречусь с ней, — сказал Тони, хотя ни он, ни Джим не поверили словам Фарковского об отсутствии приказа.
— Ну, идите на разгрузку, завтра встретимся, — сказал полковник, и Джим с Тони двинулись по широкому коридору в сторону арсенальных помещений. Вмонтированные в опоры амортизаторы упруго принимали почти тонную тяжесть, при желании напарники могли даже перейти на легкий бег — ходовая система их снаряжения позволяла сделать это.
В арсенальных помещениях их уже ждали обслуживающие гамма-блоки с набором механических манипуляторов. Джим привычно встал в раму, чуть приподнял правую руку с пушкой. Согнувшийся манипулятор отстегнул ее, а второй подхватил снарядный короб.
Потом настала очередь лазерных туб, но манипулятор лишь недоуменно лязгнул в воздухе и ушел ни с чем, чтобы пожаловаться системе управления. Та сейчас же выслала исследовательский зонд, который коснулся затылочной части шлема, чтобы получить информацию о полученных повреждениях. После этого манипуляторы стали работать более четко.
Шлем, грудной элемент, корсет и, наконец, «штаны», как называли Джим и Тони бронированную конструкцию, соединенную с опорами, игравшими роль обуви. Всего полминуты — и напарники остались в бежевой паре белья и белых носках. Пройдя в душевую, они скинули белье, помылись и, одевшись в «гражданскую» одежду, перешли через шлюз в жилой модуль, откуда до их комнаты были совсем близко.
— Ну и что? — спросил Джим.
— Пойду, — ответил Тони.
— И чего?
— Ты думаешь, я ее сразу в койку затащить хочу?
— С чего ты взял? Совсем не думаю. Просто я вообще не понимаю, как и о чем ты с ней будешь говорить после того, как собственными руками… из кусков кровавого мяса сшивал. Я бы после такого даже не знаю…
— Слушай, заткнись, это и так моя большая проблема.
— Что значит проблема? Тебя кто-то заставляет общаться с этой… пациенткой?
— Эта пациентка, между прочим, нас из этого гиблого кафе вытащила. Если бы не она, остались бы там фаршем на стене.
— А я разве возражаю?
Навстречу вышли двое знакомых офицеров. При них были шоковые ружья.
— Идемте с нами, Фарковский разрешил поохотиться на швонгов в десятом складском модуле! Они там просто преогромные, генераторы на двадцать процентов сажают!
— Спасибо, мы только с тренировки, — отказался Тони, и охотники ушли одни.
— Повторяю — я по-прежнему благодарен Делии за то, что она вытащила нас из ловушки, — сказал Джим, оглядываясь на охотников. — Я бы не смог… Ты же ей после всего случившегося практически родственник. Брат.
— Так, может, мне это и нужно, я не нуждаюсь в сексуальных игрушках вроде девочек из эскорта медцентра «Августины». Через неделю после знакомства я уже не знал, что с ними делать.
— Аналогично, камрад.
Они пришли в свою комнату, расселись по кроватям и какое-то время молчали.
— Как думаешь, для нас еще имеет значение, на кого работать? — спросил Джим.
— Ну конечно, мы всегда работаем на «наших». Если бы Форсайту не пришло в голову нас убрать, мы бы до сих пор служили Управлению «Р». Ты ведь об этом спрашивал?
— Наверное, — пожал плечами Джим и лег на кровать. — Я сейчас подремлю, а ты меня не трогай.
— Хорошо. Я тогда тоже подремлю.
Тони закинул ноги на кровать и вздохнул. До семи часов вечера ему предстояло определиться, нравится ли ему Делия как женщина или его к ней «просто тянет».

Глава 56

Под присмотром истребителей «шадоу» и судов артиллерийского прикрытия скайдеры высоких чинов дифтских спецслужб прибывали к одной из штабных станций.
Минные сети то и дело размыкались, пропуская очередное судно, а затем вновь кристаллизовались, делая охраняемое пространства непроницаемым для кораблей противника, его торпед и ракет.
Прибыл к штабной станции и дирфакт Куггер. Он проделал немалый путь без особых приключений, лишь пару раз радар выхватывал отметки вражеских кораблей, но двигатели скайдера позволяли ему держать противника на расстоянии.
Едва Куггер оставил уютный салон скайдера и вышел на приемную палубу, прозвучал сигнал тревоги. Гости заметались по палубе и, направляемые служителями палубы — гамма-блоками, стали быстро спускаться в убежище.
— Безобразие какое, пора преподать канкуртам урок, они уже в синей зоне не дают нам расслабиться! — пожаловался офицер из политической разведки Згаппо, полный, как и все згапповцы.
— И не говорите, коллега, — согласился с ним сотрудник внешней разведки. Холодноватые отблески на его лице выдавали в нем форматированного ботуцина — жителя газоразреженной области пылевого скопления Гонг.
«Тебе-то какое дело?» — мысленно усмехнулся Куггер, пряча свою усмешку в подсознании низкого уровня.
— Просто отреагировал. Пытаюсь быть отзывчивым, — ответил ботуцин.
— Извините, коллега. Просто я перенервничал из-за этого налета, — виноватым тоном произнес Куггер. Он совсем забыл, что ботуцинам доступно слышать эмоции на самых низких уровнях.
Завибрировали стены, затарахтели шрапнельные установки, стараясь перекрыть пространство перед минными сетями.
— Дальние бомбардировщики, — сказал офицер из службы безопасности флота. Как и все флотские, он был пижоном, носил темно-синий мундир с золотой отделкой. Офицеры Згаппо по сравнению с ним выглядели в своих мундирах словно бедные родственники.
— Самое неприятное, что к моменту, когда их бомбы прибывают к нам, сами корабли уже благополучно движутся к своим базам.
— Ну и какой в этом толк? Все бомбы будут уничтожены, — возразил офицер-ботуцин.
— Это, конечно, так, но на тысячу полубаллистических болванок мы истратим уйму дорогостоящих средств перехвата. Таким образом, они выиграют как минимум один к полутора.
— Война есть война, господа, — вмешался немолодой дирфакт в мундире контрразведчика. — Сейчас они нас обошли, а в прошлый раз мы разделали их тыловой конвой. Кстати, спасибо военной разведке, это они выложили рейдерам точную информацию.
Куггер картинно поклонился.
Снаружи еще раз ухнуло, и шрапнельные установки стали смолкать. Налет прекратился. Сигнальные огни на стенных панелях сменили цвет с красного на голубой, это означало, что можно выходить.
Когда все гости поднялись на приемную палубу, выяснилось, что неприятности еще не закончились. Скайдеры двух гостей оказались уничтожены, а один серьезно поврежден.
— Да что же это такое! — воскликнул один из пострадавших. — Как я теперь вернусь, что скажу на базе?
— Я подброшу вас, коллега, — предложил форматированный ботуцин.
— Спасибо, приятель, только мой скайдер неделю как из капремонта, у него движки новые… Мне такие теперь когда еще дадут!
Низкорослые служители палубы соболезнующе моргали своими оптическими датчиками.
— Просьба всем пройти в зал! Совещание начнется через четыре минуты! — объявил один из них. Офицеры потянулись к открывающемуся переходу в зал. Еще минуту назад значительная его часть принадлежала складскому комплексу, однако станция-трансформер позволяла рационально использовать внутренние объемы, и теперь ничто не напоминало о двойном назначении этой территории.
Посреди зала в кругу приготовленных кресел стали возникать голографические карты и схемы. Заработали кондиционеры, создавая для гостей максимально комфортную атмосферу. Офицеры начали рассаживаться согласно именным табличкам, двери загерметизировались, и старший по званию объявил совещание открытым.
Один за другим выступили два докладчика, затем начался обмен мнениями. Куггеру случалось бывать на подобных совещаниях и раньше, поэтому он хорошо знал, что до перерыва ничего серьезного обсуждать не будут, в основном станут уговаривать друг друга больше взаимодействовать с другими службами. Это была вечная тема, и по-настоящему на нее никто не обращал внимания.
Дождавшись перерыва, он записался в качестве выступающего.
— Будете читать доклад, мой дирфакт? — спросил гамма-блок — служитель.
— Нет, краткое сообщение.
Размявшись на приемной палубе, участники совещания вернулись в зал, и гамма-блок объявил выступление Куггера. Под взглядами двух десятков коллег и соперников он вышел на трибуну и, откашлявшись, произнес:
— Да пребудет вечно Дифт и наш император.
Потом сделал паузу и продолжил:
— Господа, вы, конечно, помните о том трагическом случае, когда в мире человеков был злодейски убит представитель его императорского величества…
Гости закивали.
— И хотя официально это не объявлялось, вы наверняка знаете и то, что нашей службе поручалось разыскать и покарать государственных преступников. А также вам известно, что сделать этого нам не удалось…
По лицам коллег пробежали ухмылки.
— Однако мы не оставляли попыток добраться до них, и совсем недавно, ценою героических усилий и благодаря высокому уровню профессионализма офицеров военной разведки, нам удалось получить весьма ценную информацию.
Куггер сделал еще одну паузу, мстя коллегам за недавние ухмылки.
— Выяснилось, что канкуртские спецслужбы эвакуировали двух государственных преступников из мира человеков на свою территорию, причем, с высокой долей вероятности, в наш сектор.
Участники совещания зашептались, стали переглядываться.
— Это как раз тот случай, когда нам всем будет полезно поработать вместе. Думаю, каждому понятно, что в таком перспективном деле предстоит огромный объем работы, который не по силам ни одному региональному бюро.
— Как же вы себе представляете эту операцию, коллега Куггер? — поинтересовался представитель контрразведки.
— Полагаю, противник эвакуировал этих стрелков не из чувства благодарности — канкурты намереваются и дальше использовать их. А для этого человеков или полуканкуртов следует переобучить.
— И скорее всего модернизировать, — добавил офицер-ботуцин.
— Вот именно, коллега, — кивнул Куггер.
— А затем обкатать на несложной операции, скорее всего десантной, — сказал представитель Згаппо.
— Следовательно, нужно взять под контроль все те места в секторе, где у нас имеются не слишком защищенные объекты, которые противник может попытаться использовать для обкатки.
— Причем обкатка потребуется не одна, — добавил контрразведчик, и все с ним согласились.
— Итак, господа, подводя итог, с удовольствием отмечу, что мы уже начали работать вместе, практически набросали черновой вариант действий, остается только разработать этот план подробнее и воплотить его в жизнь. Думаю, никто не станет возражать против того, чтобы присвоить этой операции самый высокий уровень секретности. Это, конечно, дополнительные сложности, однако… — Куггер обвел коллег внимательным взглядом. — Однако дело того стоит.
Ему никто не возразил, все понимали, что успех подобной операции может вызвать дождь наград и повышений.

Глава 57

Отработка высадки на грунт происходила в огромном ремонтном ангаре, переоборудованном в тренировочную базу и используемом для отладки взаимодействия подразделений боевых бета-блоков. Несмотря на то что в них закладывалось программное руководство к действиям, натурные испытания были необходимы, иногда с их помощью удавалось найти укрывшиеся в программных кодах совершенно неожиданные ошибки.
— Военные не доверяют разработчикам и за год прогоняют через этот ангар по десять тысяч бета— и гамма-блоков, — пояснял полковник Фарковский, стоя в свете прожекторов на пыльной поверхности искусственных неровностей. Он был наряжен в костюм горного туриста — высокие ботинки, укороченные штаны и гетры. Джим и Тони обошлись просторной военной формой, напоминавшей им ту, что им выдавали на базе на Ниланде.
— Все очень просто — вон там рельс, по нему катится кабина, имитирующая десантный транспорт. Вам предстоит высаживаться либо на мягкий песок, либо вон там дальше — в искусственную грязь, либо в кустарник с высоты в двенадцать метров.
— И что, опоры выдержат такую нагрузку? — усомнился Тони, разглядывая под самым потолком ангара тускло мерцающей рельс.
— Они и больше выдержат. Лишь бы в грязь не попасть, гидро сразу убьёт все механизмы.
— Что значит убьет? — спросил Джим. — А если дождь?
Они с Тони переглянулись.
— Дождь, конечно, бывает, и, к сожалению, не только из гидро. Однако одно дело, когда имеешь дело с небольшим количеством этого вещества, и совсем другое, когда гидро начинает разрывать датчики, механические компенсаторы. Вы же понимаете, что ни пушка, ни другие виды оружия в гидро работать не могут, герметики выбиваются давлением, а электроника в кислой среде сгорает. Именно поэтому между дифтонгами и канкуртами не ведется или почти не ведется военных действий на планетах, где океаны гидро покрывают всю или основную часть их поверхности.
Джим и Тони удивились еще больше, что не ускользнуло от Фарковского.
— Разумеется, я знаю, что вы принимаете много гидро и ваши организмы в нем нуждаются, однако следует заметить, что в условиях высокой гравитации, свойственной многим планетам, гидро ведет себя совершенно иначе, не так, как в привычных вам мирах.
— Одним словом, сэр, вы советуете нам избегать грязи и болот, — сказал Джим, чтобы перейти к делу.
— Вот именно. В условиях иного, незнакомого вам гидро совершенные механизмы вашего оснащения станут бесполезными, а гидро в ваших организмах может начать распадаться на газы.
— На водород и кислород, что ли? — уточнил Джим.
— Именно так. В условиях высокочастотных аномалий, которые нами пока мало изучены, «мягкое гидро» становится неустойчивым.
Джиму и Тони оставалось лишь недоумевать: вода, которую они на Ниланде считали последним прибежищем, здесь могла оказаться смертельно опасной.
Из темноты вышел инструктор.
— Вам пора снаряжаться, — сказал Фарковский и, потоптавшись в пыли, с удовольствием отметил, какие красивые узоры от рифленых подошв остаются на поверхности грунта. Достичь такого результата на твердых полах станций было невозможно.
Напарники отправились следом за инструктором, роль которого выполнял альфа-блок, имевший даже подверженное гримасам лицо. То, что это робот, можно было понять лишь по излишне четким движениям и такому же старательному выговору каждого слова.
— Тони, а мы на каком языке сейчас разговариваем? — спросил Джим, становясь на площадку загрузки.
— Что значит «на каком»? — удивился тот и, ухватившись за манипулятор, опустил ноги в «штаны».
— Я спрашиваю — на том ли мы сейчас разговариваем языке… — Джим тоже опустился в «штаны» и встал на опоры, — на каком разговаривали у себя дома?
— Ты хочешь сказать, что нам могли прошить другой язык?
Тони поднял руки, и проворные манипуляторы опустили корсет. Защелкали замки, сопрягающие «штаны» с корсетом, передней броневой пластиной и «рукавами».
Шлем, пушка, лазерные трубы и гранаты. Тони сошел с постамента и двинулся к выходу. Джим последовал за ним.
— Именно это я и хочу тебе сказать, — произнес он уже в эфире.
— Ладно, после обсудим.
На грунтовой площадке под искусственным освещением Джима и Тони уже ждали десять бета-блоков, имевших такое же, как и у напарников, вооружение. Они стояли ровной шеренгой, как на параде, и Джим невольно почувствовал неловкость, хотя понимал, что это всего лишь машины.
По команде инструктора бета-блоки повернулись и двинулись к платформе для погрузки в учебный транспорт. Джим и Тони пристроились в хвост колонны.
Один, второй, третий… Десантники быстро рассаживались вдоль стен. Джим и Тони, как руководители, заняли место ближе к дверям, а инструктор остался стоять, ухватившись за скобу.
Двери закрылись, кабина дернулась и стала набирать скорость. Первый раз она проскочила по кольцу, чтобы напарники привыкли к движению, на втором кольце поступила команда готовиться к высадке, и начался отсчет. Ухнув с горки в яму, кабина начала тормозить, имитируя перегрузки. Двери распахнулись, последовала команда «пошел!», десантники один за другим стали вываливаться за борт.
Джиму предстояло прыгать раньше Тони, он шагнул в едва разбавленную прицельной подсветкой темноту и приготовился к долгому полету, но до грунта оказалось не более метра. Последовал удар, и он сбежал по невысокой насыпи к остальной группе десантников. Вскоре рядом оказался и Тони. Отряд снова двинулся к посадочной платформе, где уже ждал учебный транспорт.
И снова, круг за кругом, разгон, потом отсчет и высадка. На малых высотах не падал никто, с максимальной высоты устоять было невозможно — лязгали амортизаторы, в трансформаторах вскипало масло, однако даже после такой встряски Джим и Тони чувствовали себя способными немедленно вступить в бой.
Последняя высадка — двадцатая или двадцать пятая, напарники уже сбились со счета, — была объявлена при повышенной гравитации. У Джима и Тони сразу потяжелели руки и ноги, заскрипели в костях титановые струны. Когда распахнулась дверь, стало ясно, что высота небольшая, однако даже подняться с места было не так легко.
Впрочем, бета-блоки вели себя невозмутимо, нормально отпрыгали, спустились к месту сбора, только живые десантники почувствовали перемены, но, когда присоединились к остальным, гравитация в ангаре стала возвращаться к привычной.
— Очень хорошо, — сказал полковник Фарковский, выходя вперед. — Теперь мы можем приступить к подбору первого боевого задания. Кстати, разговариваете вы действительно на другом языке, поскольку наш язык более информативен. Однако сразу хочу вас успокоить: если вам когда-либо доведется встретиться со своими соотечественниками, вам не составит труда перейти на их речь. Еще вопросы есть?
Напарники помолчали, затем Джим поднял забрало и спросил:
— Сэр, а мы могли бы пообщаться с этими солдатами? Если нам предстоит вместе идти в бой, хотелось бы узнать о них больше.
— Но… — Полковник покосился на молчаливую шеренгу бета-блоков. — Но ведь они абсолютно одинаковы, а инструкции по работе с ними вы, конечно, получите.
— А они играют в шахматы? Могут отзываться на имена? — спросил Тони, тоже поднимая забрало.
— Кажется, я начинаю вас понимать, — кивнул полковник. — Вы хотите, чтобы у них появилось социальное поведение, верно?
— Наверное.
— Хорошо, уже завтра у них это поведение будет. Необходимые программные пакеты для этого у нас имеются. Это все?
— Все.
— Тогда идите на разгрузку, и пора отправляться к себе на станцию. Кстати, лейтенант Делия сегодня вечером опять свободна. Хотите встретиться, Тони Тайлер?
— Да, если она не против, — ответил Тони.

Глава 58

На «отбой» Тони опоздал примерно на полчаса. Джим сидел у окна, за которым гас закат, а вдоль линии розоватого прибоя сновали летучие мыши. Джим держал в руках бумажную копию автомобильного журнала — у полковника Фарковского их были тысячи.
Тони прошел к своей кровати и, сев на нее, вздохнул.
— Все в порядке? — спросил напарник, закрывая журнал. Он уже знал, что в прошлое свидание Тони и Делия ограничились долгими беседами о разнице их миров.
— Нормально, — ответил Тони, пожав плечами.
— Что-то не вижу радости на твоем лице. Нормально свидание с такой красоткой должно…
— Она дура, Джим, — перебил Тони. — Рассказала мне, как переспала с каким-то пилотом.
— Ах, вот как… До рассказала или после?
— После. Если бы до, у меня бы ничего не вышло.
— Не расстраивайся, ты должен понимать, что в некотором роде она даже не совсем женщина. Откуда ей знать о всяких тонкостях, о чем можно говорить в таких ситуациях, а о чем — нет?
— Я это понимаю, но все равно неприятно.
— Ложись, завтра пойдем смотреть на наших камрадов в домашних условиях, — сказал Джим и сам удивился сказанному. Что он ожидал увидеть?
Ночь прошла спокойно, не мешали даже крики ночных животных за окном и короткий шторм, разыгравшийся под утро в миллионах или миллиардах километров от станции.
С первыми лучами далекого солнца напарники проснулись и начали очередной учебный день. Завтрак, загрузка амуниции, стрельбы, обед и «социальное общение», как назвал новое занятие полковник Фарковский. Десять бета-блоков были собраны в одну из штабных комнат, где Джим и Тони могли с ними пообщаться вдоволь, а заодно обсудить с полковником намечавшееся задание. Он уже заготовил несколько однообразных вариантов высадки на слабоохранямые объекты противника.
— Сначала пообщайтесь, — предложил полковник и с отвлеченной миной принялся расхаживать между бета-блоками, которые стояли парами и имитировали беседу.
— Ну хорошо, — сказал Тони и, подойдя к одной из пар, спросил: — Тебя как зовут, парень?
— Пока никак, сэр, — басом ответил бета-блок, словно танк увешанный броневыми пластинами, но без вооружения — оно осталось в арсенальной.
— Теперь я буду звать тебя Уилл. Ты не против?
— Нет, сэр. Мне очень нравится это имя.
— Отлично. А ты будешь Джошуа или коротко — Джо.
— Спасибо, сэр. Теперь я буду — Джо.
— А как мы их будем различать? — усмехнулся Джим. — У них у обоих капральские нашивки.
— По маркировке. — Тони указал на тонкую дорожку цифр на предплечье боевого робота. — Маркировку мы не спутаем.
— Хорошо. Идем называть других, — согласился Джим. — Только теперь моя очередь.
— Не возражаю.
В конце концов они переименовали всех десантников подразделения и выяснили, что все они имеют не только разные звания, но и разные голоса, а также манеру разговаривать. Практически все неплохо играли в различные карточные игры, а также в шашки и шахматы, немного неуклюже переставляя их двупалыми манипуляторами. Бета-блоки прекрасно ориентировались в субординации, рядовые скромнее вели себя в присутствии капралов, а те, в свою очередь, не высовывались в присутствии сержантов. При приближении Тони или Джима они вытягивались в струнку, а вот полковника Фарковского не замечали вовсе, как будто его в штабном помещении не было.
— Ну как, вам понравилось? — спросил он через полтора часа «социального общения».
— Да, мы как будто узнали их лучше, — ответил Тони.
— Нормальные ребята, хоть и из железа, — подтвердил Джим.
— Вот и отлично. Через пять дней вы с этими нормальными ребятами отправитесь на первое задание.
— Вот как?
— Именно. Или вы не считаете себя готовыми?
— Нет, сэр, дело не в этом. Просто вы продвигали нас так неспешно — и вдруг сразу высадка. Но мы готовы, давно готовы, — за двоих ответил Джим.
— Если можно, сэр, дайте нам какие-нибудь материалы уже сейчас, — попросил Тони.
— Ну, если вы не устали, то конечно. Сегодня вам занесут небольшой демонстратор, там будет все — перечень планет, углы входа в атмосферу, боевые системы, которыми располагает противник. А сейчас…
Полковник повернулся к стоявшим по стойке «смирно» бета-блокам.
— До свидания, господа. Можете быть свободны.
На этот раз полковника услышали. Сержант вслух отдал команду, и остальные бета-блоки промаршировали за ним в коридор, а оттуда в арсенальное хранилище. Время быть похожими на людей для них окончилось.
Джим и Тони вернулись к себе, получили ужин и демонстратор — небольшой прибор размером с шахматную доску, на плоскости которого разворачивались электронные карты, а над ее поверхностью воспроизводились различные объемные формы.
— Занятная штуковина, — сказал Тони, немного побаловавшись с демонстратором, затем оставил его на кровати и сел за стол рядом с Джимом. Сегодня на ужин была овсяная каша, дыня и кофе с молоком. По вкусу они мало чем отличались от оригинальных продуктов, но из чего делались, Джим и Тони договорились не выяснять. Иногда полезно было находиться в неведении, тем более что их местные друзья понятия не имели о закрытых темах и выкладывали все, как оно есть.
После того как опустевшие тарелки забрал служитель — дежуривший в коридоре бета-блок, напарники взялись за демонстратор.
Сначала прошлись по предлагаемым планетам, представленным участком ландшафта тех районов, где предполагалась высадка. Однако все варианты напарники рассматривать не стали, остановившись на двух, которые Фарковский выбрал как наиболее вероятные. В обоих случаях гравитация была близка к привычной, местность для высадки предлагалась холмистая. В обоих случаях противник располагал только зенитными установками и подразделениями легких пехотинцев — бета-блоков при поддержке тяжелых гамма-блоков.
Бета-блоки дифтонгов выглядели не страшнее канкуртских бета-блоков, разве что чуть иначе было навешано вооружение, а вот гамма-блоки смотрелись довольно устрашающе с их броневыми наплывами и гладкоствольными крупнокалиберными орудиями, способными стрелять даже зенитными ракетами.
И в одном и в другом случае силы дифтонгов значительно превышали количество канкуртских десантников, поэтому втягиваться в настоящее сражение смысла не было. Требовалось лишь поточнее определить местоположение подземных галерей, в которых, по мнению фронтовых разведчиков, располагались военные заводы.
— Давай посмотрим, какая у нас будет поддержка, — предложил Джим, и Тони принялся открывать все папки подряд. — Ага, вот!
Оказалось, что поддержка обещалась минимальная, всего два легких штурмовика «агат», поскольку собирать большой конвой ради учебно-боевой акции было нецелесообразно — это могло привлечь внимание крупных сил противника.
— Итак, Силка или Абан? — спросил Джим, предлагая напарнику угадать, на какую планету им придется высаживаться.
— Думаю — Силка.
— Согласен, — кивнул Джим и зевнул. — Давай-ка спать, а то меня эта игра утомила.

Глава 59

Оставшиеся до операции дни прошли в привычной учебной работе — стрельба, высадка в ангаре, «социальное общение». Военные программисты так увлеклись очеловечиванием гамма-блоков, что научили их петь и рассказывать анекдоты с интонациями профессиональных актеров. Джим и Тони вовсю веселились, у них складывалось впечатление, будто обрели новую боевую семью, какой когда-то был разведвзвод на далекой базе в джунглях Ниланда.
Наконец пришел день операции, отправляться следовало после обеда, поэтому с утра провели стрельбы.
— Мы должны прибыть в тот момент, когда в этом районе Силки начнется закат. Системы контроля начнут перенастраиваться, серверы станут составлять отчеты — вот тут мы и навалимся, — пояснил Фарковский. — Выигрыш небольшой, секунд десять, но это время уничтожения в воздухе десантной дивизии, если дать зенитчикам возможность отработать в идеальных условиях.
— Все понятно, сэр, — кивнул Тони.
— Да, это понятно, — подтвердил Джим, а про себя подумал, что об уничтожении дивизии можно было и промолчать.
— Ну, идите, разгружайтесь и отдыхайте, — разрешил Фарковский, и напарники отправились на разгрузку, а их подразделение — прямиком в десантный транспорт. Они в отдыхе не нуждались.
— По мне так лучше прямо сейчас лететь, — сказал Джим, когда они вышли из арсенального бокса. — Даже обедать не хочется.
— Обедать надо, — не согласился Тони, приглаживая топорщившиеся волосы на голове. — Во-первых, сегодня нам обещали жареного окуня, а во-вторых…
Он зевнул.
— Во-вторых, до высадки два с половиной часа добираться. Жрать захочется.
У входа в их жилище неподвижно стоял служитель.
— Привет, воин! — поздоровался с ним Тони. Служитель, как его учили, поклонился и произнес:
— Здравствуйте, масса Тони, здравствуйте, масса Джим.
— Зачем ты над ним издеваешься? — упрекнул напарника Джим, когда они оказались в комнате.
— Что значит издеваюсь? Он же железный — для него все равно, что говорить. А нам весело.
— Ты, я гляжу, развеселился сегодня, — заметил Джим, плюхаясь на кровать.
— Я рад, что мы наконец займемся делом. Я люблю пострелять, особенно с таких пушек, какие нам доверили.
— А если по нас постреляют?
— В первый раз, что ли? — Тони взял со стола журнал. — Нас такими сюрпризами не удивишь, сам знаешь.
— Знаю, — кивнул Джим и, поднявшись, подошел к окну. На далеком море стоял штиль, низко над водой вились крупные, похожие на стрекоз насекомые. — Интересно, где это?
— Хочешь съездить?
— Возможно. Хотя нельзя исключать, что картинка эта фальшивая или сильно измененная.
— Ясное дело измененная, — отвлекся от журнала Тони. — Ты же видишь, она секунда в секунду соответствует нашим корабельным суткам. Разве такое возможно?
— Невозможно, — согласился Джим и вернулся на кровать. — Знаешь, я, пожалуй, вздремну.
— Скоро обед.
— Так я до обеда…

Глава 60

Вопреки опасениям, время в пути летело быстро. Напарники тестировали оборудование, проверяли системы наведения и зарядку аккумуляторов. Бета-блоки сидели не двигаясь, все их боевые системы до высадки были отключены.
В эфире слышались переговоры пилотов сопровождавших транспорт истребителей. До самой Силки они идти не собирались, намереваясь дожидаться возвращения десанта под прикрытием одного из спутников планеты.
— Внимание, отход сопровождения! — услышал Джим голос Фарковского.
После этих слов бета-блоки проснулись, шевельнули опорами, манипуляторами, и Джиму стало как-то веселей, он почувствовал, что теперь они уже цельное подразделение, а не двое человек и десяток роботов.
— До входа в атмосферу пятнадцать секунд! — объявил полковник. Транспорт начал подрагивать, освещение в салоне стало ярче, хотя в нем нуждались, наверное, только Джим и Тони.
Тряска усилилась, однако десантников крепко удерживали страховочные рамы.
— Как там со временем суток, сэр? — решился спросить Тони.
— Вечер. По-вашему — сумерки.
— Понял.
«Главное — не заблудиться», — подумалось Джиму, хотя это было исключено — на их шлемовых мониторах всегда присутствовала зеленоватая стрелка, указывавшая нужное направление движения.
— Внимание, до высадки сорок секунд! Противник ведет плотный зенитный заградительный огонь! — предупредил Фарковский. Однако тряска продолжалась, и последствий зенитного огня внутри никто не чувствовал.
— Двадцать секунд до высадки!
— Десять секунд!
Едва прозвучали эти слова, как в днище транспорта что-то тяжело ухнуло, затем несколько ударов пришлось в корму и левый борт.
Джиму показалось, что запахло паленой изоляцией, хотя его лицо было прикрыто герметическим забралом.
Вздрогнули и убрались наверх страховочные рамы. Бета-блоки и Джим с Тони разом поднялись. Взвизгнули и закрутились стволы пушек.
— Внимание — грунт! — объявил в эфире Фарковский, и транспорт грохнулся опорами о землю. Тотчас распахнулись двери, бета-блоки один за другим стали выскакивать наружу. Стук их опор, частое стрекотание пушек и грохот ударов по бортам транспорта слились в яростную песнь боя.
Джим и Тони уже собрались выскочить следом, когда неожиданно двери захлопнулись, двигатели транспорта взревели и он, словно подброшенный катапультой, пошел вверх. Напарники упали на пол, не в силах выдержать такие перегрузки.
— Уходим! — объявил Фарковский спустя минуту, когда Джим и Тони начали дышать.
— Куда уходим… полковник?! У нас там люди остались! — закричал Джим.
— Никого там уже не осталось. К сожалению. Опустите страховочные рамы и успокойтесь, это не последняя высадка.
Напарники вползли на скамейки, опустили рамы, и те надежно их прихватили, чтобы защитить от болтанки.
Джиму с Тони и раньше приходилось терять боевых товарищей — настоящих живых людей, а здесь в расход пошли какие-то машины. Но все равно было горько, ведь за время обучения эти «Уилл», «Джон» и другие стали для них не чужими. А тут — несколько секунд беспорядочной стрельбы — и все. Уходим.
Пока летели обратно, понемногу пришли в себя. Если уж Фарковский относился к произошедшему так спокойно, стоило ли переживать им?
После прибытия на станцию и разгрузки напарники вернулись к себе в комнату. Вскоре к ним заглянул Фарковский.
— Сейчас уже поздно, но я лишь на пару слов, — предупредил он. — Завтра мы продолжим подготовку и через пару дней отправимся на следующее задание. К сожалению, в этот раз наша разведка совершила ошибку, недооценила охранный потенциал базы противника.
— Мы все понимаем, сэр, — сказал Джим. — И готовы с завтрашнего дня продолжить подготовку.
— Вот и отлично. Я знал, что на вас можно положиться. До завтра.

Глава 61

Следующая попытка, как и обещал полковник, состоялась через два дня в составе такой же команды. Если бы не другие маркировочные номера, можно было подумать, что вместе с Джимом и Тони отправились те же бета-блоки. Они и в шахматы играли так же хорошо, и анекдоты им были записаны те же самые, да и на прежние имена тоже откликались.
Высадиться на планету Абан удалось без особых проблем. Место высадки пришлось на пологий холм, покрытый крупным красноватым песком и небольшими кустами, выглядевшими так, будто они росли корнями кверху. Крупные, величиной с крысу неповоротливые насекомые неторопливо копались в своих норах и поначалу отвлекали внимание десантников и систем наведения, но затем компьютеры провели коррекцию и отвлекаться на насекомых перестали. Зато навстречу десанту, вздымая красноватую пыль и оставляя длинные тени, уже спешили двадцать машин противника — шестнадцать бета-блоков и четыре гамма-блока.
Закат быстро угасал, в дело вступила экранная подсветка, так что вскоре все поле боя для Джима и Тони выглядело как запутанная конструкция из вспомогательных линий и прицельных меток.
Первые ряды десантников сошлись с противником, осыпая его снарядами автоматических пушек. Те же вместо лазеров имели на вооружении дополнительные парки гранат и выпускали их веером, вздымая песок и не давая десанту эффективно применить лазеры.
Два лазерных выстрела оказались расфокусированы, они лишь раскалили воздух и зажгли несколько кустов. Джиму и Тони пришлось побегать, чтобы найти чистое от песка пространство — медлительные гамма-блоки сокращали дистанцию и скоро могли пустить в ход семидесятимиллиметровые орудия, от которых не спасли бы никакие броневые накладки. И песок им был не помеха.
Наконец Тони удалось найти «чистое» окно и раскроить лазером один из гамма-блоков, отчего у того взорвался боекомплект, расшвыряв далеко по сторонам горящие обломки.
Джим поддержал напарника, ему удалось снести гамма-блоку одну из опор. Робот завалился набок и, вскинув свободный манипулятор с орудием, послал чередой на склон холма три снаряда. Первый ударил в песок и поднял непроницаемую пелену, два других оказались шрапнельными. Один из группы десантников был сбит на песок, остальная шрапнель разошлась по склонам, никого не задев.
— Расходимся! — крикнул Тони, и они с Джимом стали уходить дальше на фланги, чтобы обойти место схватки бета-блоков с обеих сторон и поднимающиеся над ними облака песка.
Пока оставались целыми два гамма-блока, опасность грозила всему десанту.
Вскоре Джим спустился в глубокую канаву с аккуратным полукруглым дном. Судя по изображению на мониторе, надежность этого пути сомнений не вызвала. Канава была похожа на глубокий пересохший канал, она прекрасно защищала от пушек гамма-блоков. Джим быстро двигался по ее дну и уже высчитывал наилучшее место, откуда можно ударить лазером, как вдруг услышал голос Тони:
— Джим — внимание! В канавах живут какие-то опасные твари!
Напарник не успел ответить, когда жесткая петля захлестнула его правую опору и потащила в рыхлый песок. Времени на раздумья не было, Джим полоснул по песку длинной очередью из пушки. Хватка неизвестного врага ослабла, и он сумел вырваться.
Неподалеку ударил снаряд, в канал обрушилась стена песка. Джим успел выскользнуть из-под обвала и побежал вниз так быстро, как только опорам хватало прыти. По броне щелкнула шрапнель, затем на левом фланге сверкнула чистая, как серебро, вспышка лазера. Выскочив на край канала, Джим увидел еще один подожженный Тони гамма-блок, навел прицел лазера на оставшуюся тяжелую машину и выстрелил.
Удар, и противник остался совсем без артиллерии. Получив такую поддержку, оставшийся без лазерных зарядов Тони осмелел, его гранаты накрыли гамма-блок, подбитый Джимом в начале боя.
Дуэль с тяжелыми роботами была выиграна, теперь следовало взяться за бета-блоки, однако стемнело уже настолько, что обстреливать противника с флангов пришлось, ориентируясь только на подсказки системы наведения и экранной подсветки.
Дифтские бета-блоки начали отступать, и десанту было приказано возвращаться к транспорту. Задание снова осталось невыполненным, однако Джим и Тони понимали, что разведывательная задача была не главной, Фарковскому требовалось, чтобы они скорее начали ориентироваться в условиях реального боя.
Кроме Джима и Тони, своим ходом в транспорт сумели вернуться только пять гамма-блоков. Остальные были уничтожены или брошены с серьезными повреждениями. Противник не экономил снарядов и гранат, устроив непрошеным гостям огненную карусель. Правда, из-за этого дифтским бета-блокам пришлось отступать с пустыми коробами.
Страховочные рамы зажали десантников на скамейках, двигатели транспорта включились на полную мощь, и он начал уходить с материка в небо, а на песке один за другим стали взрываться заряды самоликвидаторов, уничтожая самое ценное на поврежденных машинах — программное обеспечение и архивы данных.
Пятеро уцелевших десантников выглядели ужасно — сорванные пушки, черные шрамы на броне, погасшие окошки датчиков.
В этот раз Джим и Тони чувствовали себя уставшими. Бегать по песку, пусть даже при помощи синтетических мускулов, было не так просто. А уж стрелять…
Заметив, что фильтры в отсеке восстановили дыхательную смесь до нормы, Джим первым поднял забрало, Тони последовала его примеру и вдохнул полной грудью.
— Что ты мне кричал насчет опасности в канаве? — спросил Джим.
— А-а… — Тони мотнул головой. — Я видел такую же канаву, хотел туда спрыгнуть, а тут мне на мониторе такую змею нарисовали, с огромной башкой… Я тут же тебя предупредил. Ты ее видел?
— Нет, но она меня за опору схватила…
— И как ты вырвался?
— Из пушки в песок выпалил, она и отпустила.
— А Фарковский нам про это ничего не говорил, — заметил Тони и вздохнул.
— Я прошу прощения, но мы тоже ничего не знали об этих песчаных удавах, — возник в эфире голос полковника. — Но в любом случае у вашей энергетической системы достаточно сил, чтобы справиться с таким животным.
— А почему в этот раз вы забрали нас до выполнения задания? — поинтересовался Джим, хотя ответы на его вопросы сидели напротив него — пятерка изувеченных бета-блоков.
— Развитие ситуации оказалось далеким от запланированного, поэтому мы не стали рисковать, — признался полковник. — В следующий раз постараемся сделать больше.

Глава 62

В следующий раз действительно сумели сделать больше, поскольку вместо бесполезных на дальних дистанциях гранат Джиму и Тони загрузили еще пару лазерных труб. Общая масса снаряжения увеличилась на сотню килограммов, зато после высадки напарники за несколько минут уничтожили всю тяжелую артиллерию противника и часть бета-блоков. Остальных заставили отступить другие десантники.
Удалось собрать всю нужную разведывательную информацию, потеряв при этом только один бета-блок, остальные отделались повреждениями.
Едва транспорт ушел с планеты, прибыли канкуртские орбитальные бомбардировщики, которые уничтожили подземные заводы.
После возвращения полковник навестил Джима с Тони в их жилище и пообещал полноценный отдых.
— Скажем — целую неделю, — сказал он, следя за реакцией новообращенных канкуртов.
— А что нам делать здесь целую неделю, сэр? — спросил Джим, вдруг ясно представив себе их с Тони ближайшую перспективу — операция за операцией, пока им не перестанет везти, и на этом все кончится.
— Мы может отправить вас в специальное место отдыха — там набираются сил наши солдаты.
— На живой планете?
— Нет, это тоже станция, но она благоустроенная, с живыми растениями, небольшим участком искусственного моря… А затем вы вернетесь, и мы проведем операцию посерьезнее. На этот раз вы станете выводить большой десант на сравнительно безопасные участки — то есть сделаете то, чему не так давно усердно учились.
— Интуитивно высаживать десант? — вспомнил Тони.
— Вот именно — интуитивно.
— А для чего вам здесь эти специальные места отдыха? — спросил Джим. — У меня сложилось впечатление, что вы совсем не устаете и для восстановления сил вам достаточно перенастроить чипы.
— Я понимаю вас, Джим Симмонс, но не все так просто. Несмотря на высокие технологии, наша живая часть также требует отдыха и положительных эмоций. Посмотрите на меня — я в твидовом пиджаке, хотя более уместен был бы мундир, а в кармане у меня трубка, хотя вдыхание продуктов сгорания табака я не практикую. Эти перемены, этот маскарад, если хотите, мой отдых. Поэтому берег моря нужен не только вам, но и канкуртам. Вот дифтонги в качестве отдыха и разрядки чаще прибегают к переформатированию, но связано это с тем, что в пространство империи Дифт входит множество миров с небелковыми формами жизни. Форматированный субъект в большей мере полагается на техническую начинку, однако даже какому-нибудь трехкратно форматированному газовому слизню требуется отдых где-нибудь в лавовых пещерах или жерлах вулканов, где они чувствуют себя так же хорошо, как мы с вами на берегу теплого моря.
— Жерла вулканов, — повторил Джим и улыбнулся. — А что, я согласен отправиться на эту станцию отдыха.
— Думаю, и Тони Тайлер также согласится, ведь он об эмоциях канкуртов знает не понаслышке. — Полковник позволил себе легкую улыбку.
— Да, я согласен, — сказал Тони. — Поедем на ваш курорт.
— Вы можете отправляться прямо сейчас, а у меня еще есть дела.
— Мы же только с задания — устали, даже не помылись, — развел руками Джим.
— Ну я же не пешком вас погоню. Время дорого — загружайтесь в скайдер и через пять часов окажетесь на месте.
Джим и Тони переглянулись. Шелест пальм и плеск волн уже звучали в их призрачных снах наяву.
— Мы готовы, только бы чего-нибудь перекусить.
— Я распоряжусь, чтобы в дороге вас покормили. Идемте.
Уже через четверть часа от станции стартовал скайдер, устремившись в глубь канкуртского космоса, туда, где коммерческие трассы не нужно было прикрывать истребителями и артиллерийскими постами.

Глава 63

За те несколько часов, что скоростное судно переносило напарников в глубинный район Канкуртской Империи, они спали по-солдатски крепким сном, пристегнувшись к разложенным анатомическим креслам.
— Добро пожаловать, господа, мы прибыли к станции «Морской причал». Прошу следовать за мной, — произнес появившийся на борту служитель. Джим и Тони очнулись от сна и обнаружили, что пропустили момент торможения и причаливания к станции.
Протирая глаза и потягиваясь, они поднялись из кресел, разглядывая улыбающегося служителя уровня альфа-блок. Если бы не безупречная искусственная кожа и симметричное лицо, он вполне сошел бы за живого человека.
Перейдя на станцию, напарники оказались в знакомой им обстановке круизного лайнера. Упругие паласы на полах, мягкая обивка на стенах, декоративное стекло панельных светильников и череда дверей по обе стороны коридора. А вместо прислуги — автоматические развозные тележки, прижимавшиеся к стенам и пропускавшие служителя и новых гостей.
— Вот ваш номер, господа, — произнес служитель и безо всякого ключа и кодовой карточки открыл дверь, легонько хлопнув по ней ладонью.
Дверь бесшумно убралась в стену, в помещениях номера стал загораться свет, а стены заиграли разноцветными сполохами, формируя живописные панорамы далеких миров.
Когда Джим и Тони вошли, дверь закрылась. Служитель остался в коридоре, а они — в совершенно пустом двухкомнатном номере с голыми стенами и некстати разыгравшимися светоэффектами.
— Вот не нравится мне это кино, — пожаловался Тони, оглядываясь в поисках каких-нибудь стульев. — Неужели нельзя было просто поставить что-нибудь? Да и обойчики какие-нибудь поклеить.
Едва он произнес это, стены номера покрылись полосами с десятками видов обоев.
— Вот эти — бежевые с синими цветочками! — выбрал Тони. Все стены номера тотчас оделись в такие обои.
— Фон — чуть пожелтее, — высказал пожелание Джим, и обои стали чуть ярче.
— Годится, — согласился Тони. — А теперь давайте нам диваны мягкие и кресла.
В стенах открылись ниши, и оттуда выехала мягкая мебель.
— И ТВ-бокс какой-нибудь… — добавил Джим.
— И шкаф с одеждой! — заказал Тони, и тотчас из дальней стены выехал высокий, до потолка, шкаф.
Тони подошел к нему и, отодвинув невесомую дверцу, увидел заполненные одеждой тонкие металлические вешалки.
— Что мне нравится в военной системе любой страны и мира, так это то, что, прибыв без всякого багажа, ты можешь чувствовать себя как дома, — признался Тони и принялся перебирать вещи в поисках плавок.
Джим сел в кресло и, широко зевнув, стал мысленно переключать каналы ТВ-бокса.
— Море есть, а плавок нету — странно это, — раздался из шкафа голос Тони. — Слышь, напарник, тут только велосипедки какие-то, но разных цветов. Сгодятся вместо плавок?
— Сгодятся, — отозвался Джим. — А ты что, прямо сейчас на море собрался?
— А чего тянуть? Мы на него в окно не один месяц смотрим, я уже давно хочу окунуться, пусть даже в искусственные, но соленые волны! Во! Подходящий фасончик! — Тони остановился напротив Джима, демонстрируя лимонно-желтые велосипедки с синими лампасами. — А тебе вот эти…
Джим поймал подарок, ему достались зеленые с красными лампасами.
— Я бы прежде чего-нибудь поел, — сказал он, переодеваясь.
— На пляже поедим или в ресторане.
— Ну, хорошо…
Тони надел велосипедки и прошелся по комнате.
— Где здесь зеркало? — Он повертел головой, и тотчас все стены вокруг стали зеркальными и в них появилось отражения Тони во всех ракурсах. Это было так неожиданно, что он запротестовал:
— Стоп-стоп! Это слишком! Достаточно небольшого окошка прямо передо мной.
Управлявший обстановкой чип наконец понял, что от него требуется, и организовал для Тони зеркало приемлемых размеров. Затем им воспользовался Джим, чтобы посмотреться в велосипедках и в свободном комбинезоне, который был похож фасоном на те, что носили ремонтники из автопарка Двадцать Четвертой базы. Правда, у этого имелась нежнейшая подкладка, следившая за влажностью кожи и температурой тела. Как только Джим надел комбинезон, тот перенял окраску обоев на стенах.
— Я синее люблю, — сказал Джим, и комбинезон моментально стал ультрамариновым.
— Чуть потемнее, — скорректировал он. Комбинезон выполнил и это пожелание.
— А ты молча попробуй, — сказал Тони. Его комбинезон принимал самые разнообразные цвета и оттенки, подчиняясь мысленным командам.
— Ух ты! Это проще, чем ТВ-бокс! — восхитился Джим и тоже стал экспериментировать.
На это у напарников ушло еще четверть часа, пока они не вспомнили, что собирались «к морю». Выйдя в коридор, они чуть не столкнулись с двумя тележками, доставлявшими заказы в контейнерах.
Чтобы не мешать постояльцам, тележки взобрались на стены и проехали мимо Тони и Джима, слегка их озадачив. Впереди открылась дверь, в коридор вышел мужчина в комбинезоне, по которому в бешеном ритме носились разноцветные ленты и вспыхивали огни.
— Ужас какой… — тихо обронил Джим. Мельтешение на костюме незнакомца прекратилось.
— Извините, я забыл снизить яркость, — произнес он и, обернувшись, улыбнулся.
— Ничего-ничего, мы здесь впервые, пока не привыкли, — признался Тони. — Море в той стороне?
— О да, все развлечения находятся в одном месте — идите по коридору, не ошибетесь.
Напарники пошли медленнее, пропустив незнакомца вперед, и вскоре оказались в широкой галерее, куда сходилось множество коридоров из других отсеков станции. Из них в галерею стекалось множество отдыхающих, все они двигались в одну сторону — встречные не попадались. Здесь были и мужчины, и женщины, все молодые, стройные, но какие-то «безвкусные». Здешние красотки не старались понравиться мужчинам, а те не пытались их закадрить. Встреча друзей-сослуживцев, и ничего более.
— Мне кажется, здесь все друг друга знают, — предположил Тони. — Посмотри, все они о чем-то разговаривают, только мы с тобой…
Он не успел договорить — шедшая перед ними стройная брюнетка вдруг повернулась и спросила:
— И что же теперь нам делать, ведь илаймы стали встречаться так редко? Вы выступаете за какую методику их коррекции?
Джим и Тони обменялись непонимающими взглядами.
— А-а, вы на профилактике! — произнесла женщина другую загадочную фразу и вступила в разговор с другими отдыхающими.
— Мы на профилактике? — спросил у Джима Тони.
— Видимо, так, хотя я не понял… Может, это скрытая насмешка вроде «вы дебилы»?
— А что, очень тонко, — улыбнулся Тони. — «Вы на профилактике?» Нужно будет запомнить.
Широкая галерея привела к просторной рекреационной зоне, где стояли какие-то то ли механизмы, то ли скульптуры в стиле «технобоб».
— Эй, смотри… — Джим дернул напарника за руку и указал на бегущую по информационной панели надпись: «Сегодняшняя тема для беседы: илаймы, их среда обитания и методы коррекции численности».
— Теперь понял?
— Теперь понял. Значит, нужно было заранее узнать тему бесед и что-то про этих илаймов. А с другой стороны…
— Да пошли бы они, — угадал Джим мысли Тони. — Лучше пусть считают нас «на профилактике», чем болтать о какой-то фигне. Слушай, в этих мешковатых комбинезонах местные красотки совсем не тянут на твою Делию и ту лейтенантшу, что пострадала на военной базе.
— Надо идти на пляж, там они предстанут в лучшем виде, — предположил Тони.
— Согласен. Но где здесь пляж?
Они огляделись. Джиму показалось, что он увидел подходящую вывеску.
— Смотри вон — «Морская панорама».
— Да, вижу. Идем.
Они пересекли рекреационную зону, обошли технобобовые скульптуры и, войдя под арку, за высокой прозрачной перегородкой увидели белоснежный песок и изумрудные, накатывающиеся на берег волны. На берегу росли пальмы, огромные листья которых раскачивались под набегающим ветерком, а водная гладь уходила до самого горизонта, где голубое небо сливалось с лазурным морем.
— Во технологии у них, а, Тони? — восхищенно произнес Джим.
— Да, умеют, — согласился напарник.
— А где же выход на пляж? Ну-ка, постой…
Тони прошел вправо, но обнаружил лишь помещение с рядами кресел и несколькими зрителями.
— Нет, там какой-то зрительный зал, — сказал он, вернувшись. — Наверное, кино показывают.
— Тогда пошли вниз, — сказал Джим, кивнув налево, и они стали спускаться по небольшому уклону вдоль прозрачной стенки, за которой плескалось море.
— Во — дверь! — обрадовался Джим, не обращая внимания на то, что на двери имелся значок, означавший служебный вход. — Не все же нам вокруг бегать.
Он толкнул дверь, и они с Тони вышли на горячий песок.
— Ты смотри, никого нету! — поразился Тони. — Рано для них, что ли? Сколько сейчас времени?
— А я почем знаю? — пожал плечами Джим. — Часов при мне нет. А где раздевалки-то? Куда одежду девать?
Они с Тони огляделись, но тщетно, кругом были только песок, пальмы и прозрачные волны.
— Предлагаю оставить одежду на песке, все равно пока никого нет — они и не узнают, — предложил Джим.
— Согласен.
В пару мгновений напарники скинули легкую обувь, невесомые комбинезоны и в ярких велосипедках побежали к воде. Оттолкнулись и, один за другим, нырнули в прозрачную воду, стараясь, как в детстве, проплыть под водой кто дальше.
Видимость в море была отличная, вокруг стайками носились золотистые рыбки и медленно проплывали студенистые медузы. Дно искусственного моря было засажено водорослями и завалено скальными обломками, на которых росли молодые кораллы и прекрасные, но опасные актинии.
Джим всплыл на поверхность, рядом появился Тони.
— Классно! — воскликнул он, отплевываясь и покачиваясь на волнах. — Даже вода соленая!
— А то! Все как положено! — отозвался Джим и, сверкнув зелеными велосипедками, снова ушел ко дну. Тони последовал его примеру.
Они плавали под водой, гонялись за медлительными крабами и недоумевающими лангустами, всплывали на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, и снова опускались на глубину.
Последний раз бывшие стрелки Управления «Р» так беззаботно купались, еще когда были школьниками, позже все встречи с реками и морями происходили во время выполнения заданий, где ни на минуту нельзя было расслабиться и забыть о работе. Теперь же — другое дело! Они были не на работе, мало того, были посланы с заданием отдохнуть. Ну разве не фантастика?
Вдоволь нанырявшись и устав, напарники поплыли к берегу, наслаждаясь теплыми волнами, солнцем и соленым ветром.
— Смотри, там у пальм какие-то люди! — первым заметил Тони.
— Ну, ясное дело. — Джим перевернулся на спину. — Стали понемногу собираться…
— Они вооружены.
— Что значит… — Джим хлебнул воды и закашлялся. — Что значит вооружены?
Высунувшись из воды как можно выше, он действительно в каких-то сорока метрах увидел командос. Правда, выглядели они не страшно, видимо, просто глазели на море.
— Поплыли, деваться нам некуда. Может, мы за буйки заплыли?
— Да нет тут никаких буйков, — возразил Тони, и они стали по-лагушачьи двигаться к берегу, раскачиваясь на волнах и напряженно соображая, что могло вызвать появление солдат.
На берегу их ожидали пятнадцать командос в черной броне, однако с опущенным оружием и поднятыми забралами шлемов, что давало надежду на вероятность какого-то недоразумения. Рядом с ними стоял гражданский — у Джима возникло предположение, что именно он поднял эту тревогу. И еще трое в серых комбинезонах с медицинскими эмблемами.
Когда напарники стали выходить по мелководью на берег, Тони толкнул Джима локтем и сказал:
— Посмотри на стеклянную перегородку позади них…
— Вот это да! — не удержался от восклицания тот, увидев десятки прилипших к стеклу лиц.
— Господа, почему вы нарушили правила? — строго спросил гражданский, делая шаг вперед. — И… как вы могли погрузиться в гидро… целиком?
— Прошу прощения, сэр, — сказал один из людей в серых комбинезонах и, отодвинув гражданского, шагнул к Джиму и Тони. — Предъявите к осмотру ваш кожный покров, господа, и выйдите, пожалуйста, на сухое. Не стоит всех нас подвергать воздействию гидро.
— Кажется, я начинаю понимать, — произнес Тони, подчиняясь требованию незнакомца в сером.
— Да-а, — протянул Джим. — Я тоже.
Люди из медицинской службы стали что-то замерять, прикасаясь к коже напарников холодными блестящими инструментами.
Тони косился на стоявших поблизости солдат. Ему было интересно их оружие.
— Стойте! — воскликнул вдруг гражданский. — Я только что получил информацию…
— И я тоже, — кивнул один из серых и опустил прибор. — Для них это нормально. Я бы даже сказал — физиологично.
— Извините, сэр, мы можем забрать одежду? — спросил Тони у гражданского.
— Конечно, извините нас, мы не знали об особенностях вашего формата, сопутствующие файлы на вас пришли с опозданием, — едва не кланяясь, ответил гражданский, и солдаты сразу же направились к выходу. Джим успел подумать, что, скорее всего, это не боевые машины.
— Это такая редкость! Такая редкость — увидеть, как кто-то погружается в гидро целиком! — затараторил гражданский, сопровождая постояльцев к одежде. — Вы посмотрите, какой интерес в зале! До сих пор никто не расходится! А вы не могли бы сделать это еще раз? Мы бы заранее предупредили отдыхающих?
— Конечно, — кивнул Тони, застегивая комбинезон. — Ведь нам это доставляет удовольствие.
— Правда?
— Правда.
— Поразительно! По-ра-зи-тель-но!

Глава 64

После купания и благополучного исхода произошедшего недоразумения Джим и Тони решили поискать ресторан. Каково же было их удивление, когда добровольные помощники, следовавшие теперь за ними на некотором расстоянии, указали им место, где можно было поесть.
С виду пункт питания походил на подобие автозаправочной станции. К сверкающим начищенным металлом колонкам с четырех сторон подходили люди, нажимали кнопку, и из колонки показывался длинный тонкий штуцер. По наблюдениям Джима и Тони, постояльцы что-то недолго пили из него, а затем уходили.
— Как думаешь, там бензин? — спросил Джим, поглядывая на «заправляющихся» канкуртов.
— Надеюсь, какой-нибудь сладкий сироп хотя бы…
— Пробовать будем?
Тони не ответил. С одной стороны, он уже чувствовал сильный голод, а с другой — из штуцера могло политься что угодно и совсем не обязательно сладкий сироп.
— Думаю, нужно найти этого администратора, пусть решает вопрос. У нас на станции тоже ведь не ресторан, но как-то выкручиваются.
Сияя разноцветными комбинезонами, мимо ходили канкурты. Некоторые из них с интересом посматривали на Джима и Тони, а кто-то, видя их замешательство, уже доложил администратору, и вскоре тот появился на «заправке».
— Господа, прошу следовать за мной, — произнес он, улыбаясь, и по его черному комбинезону побежали желтоватые волны. — Мы получили полную информации об особенностях вашего формата, поэтому еще раз извиняюсь — сейчас мы все исправим.
Привлекая внимание окружающих, Джим и Тони последовали за администратором. Тот провел их через одну из служебных дверей, и напарники решили, что попали в лабораторию, потому что все стены здесь были завешаны блоками с разнообразной аппаратурой, а под самым потолком вились прозрачные трубки с бежавшими по ним разноцветными жидкостями.
Посередине просторного помещения стоял большой дачный стол, около него — пара раскладных деревянных стульев, а рядом — пятеро сотрудников в уже знакомых напарникам серых комбинезонах.
— Обслуживающий персонал, видимо, — предположил Тони.
— Да, пять звезд, все включено, — кивнул напарник, и они сели за стол. Один из официантов шагнул к столу и, поклонившись, подал меню, напечатанное на тонком листе серебристого металла.
Джим открыл его и обнаружил только две строчки: «суп с фрикадельками» и «котлеты куриные в соусе фуа-дельпонт».
— Мы закажем и то, и другое, в двух экземплярах, — сказал он. Официант повернулся к коллегам, и все пятеро направились к стоявшему неподалеку стенду, завешанному самым разнообразным и малопонятным оборудованием, соединенным проводами, прозрачными трубками, разноцветными шлангами и пучками световодов.
Заметив напряжение на лицах постояльцев, администратор подошел к столу.
— Господа, мы все исполним в лучшем виде. Весь программный пакет и математическую модель для составления вашего питания мы получили, необходимые компоненты высокой чистоты у нас имеются. Всего несколько минут — и состоится ваша перезагрузка. Всего несколько минут, господа.
Напарники одновременно улыбнулись администратору и все свое внимание перенесли на пятерых официантов, которые пытались приготовить для них еду.
Из разнообразных по форме баллонов они выдавливали в круглые металлические сферы какие-то похожие на смазку для шарниров тягучие жидкости, а потом засыпали все это разноцветными гранулами. Сферы завинчивались крышками и прятались в печи под излучатели.
Администратор, конечно, ошибся, затратить на приготовление пищи пришлось минут двадцать пять, однако когда все было закончено, перед Джимом и Тони на треножнике поставили металлическую сферу, от которой исходило тепло. Кто-то из официантов принес тарелки, столовые приборы и салфетки, затем специальным ключом была отвинчена крышка сферы. Тут обслуживающий персонал вместе с администратором вдруг стал судорожно хватать ртами воздух, пока не надел в спешном порядке дыхательные маски.
Джим и Тони с недоумением следили за их странным поведением, но когда из открытой сферы распространился аромат настоящего супа с фрикадельками, довольно заулыбались.
Официант в маске налил им по порции, отошел на безопасное расстояние и вместе с остальными стал наблюдать за тем, как канкурты с очень редким форматом закладывали зловонный продукт внутрь своего тела.
Напарники подчистили всю супную сферу и разрешили подавать второе, приготовленное в кубическом контейнере под давлением.
Двое официантов-лаборантов, также защищенные масками и дыхательными приборами, стравили из контейнера пар и с величайшей осторожностью открыли крышку, после чего отошли подальше от стола, присоединившись к другим официантам и администратору.
— Ненормальные какие-то, — сказал Джим, накладывая себе и напарнику котлеты и поливая их соусом.
— Что ты хочешь? Они всю жизнь питались техническими жидкостями, променяв кулинарию на технологии. Ты бы согласился?
— Нет, — покачал головой Джим, разделывая ножом одну из котлет. — Иметь возможность сделать такую котлету и не иметь желания ее съесть… Я никогда не пойму их.

Глава 65

Все те дни, что Джим с Тони провели на станции отдыха, они не переставали быть объектами всеобщего внимания, поскольку только они могли целиком погрузиться в гидро и выйти на берег полными сил и бодрости.
Как оказалось, согласно здешним порядкам, на фрагмент искусственного моря следовало смотреть из специального зрительного зала, где были смонтированы экраны, позволявшие следить не только за волнами и пальмами, но и за морскими глубинами. В дополнение к публичному купанию администратор, с разрешения напарников, стал устраивать прямую трансляцию с каждой их трапезы, что способствовало еще большему росту их популярности.
Здесь никто и никогда не видел, чтобы кто-то мог принимать внутрь тела твердую пищу, к тому же приготовленную с применением ядовитых для канкуртов веществ.
В последний вечер на станции, когда после хорошего ужина, состоявшего из омаров, брюссельской капусты и белого вина, Джим и Тони смотрели по ТВ-боксу старинное шоу «Как стать красивым», в дверь их номера постучали. Она сейчас же стала прозрачной, чтобы обитатели номера могли увидеть гостя. Оказалось, это не гость, а гостья — высокая блондинка в темно-красном комбинезоне со стабильной гаммой.
Сидевший ближе к двери Тони поднялся и, подойдя к ней, мысленно приказал ей открыться.
— Добрый вечер! — поздоровалась гостья. — Меня зовут Хайди, я пишу диссертацию о развивающихся мирах.
— Очень приятно, Хайди. Чем мы можем вам помочь? — спросил Тони, не склонный в этот сытный вечер вести околонаучные беседы.
— Дело в том, что, наблюдая за вами на берегу морского кластера станции, я обратила внимание на то, что под вашим спортивным трико выпирает нечто, напоминающее по форме репродуктивные органы. Я не ошиблась, вы действительно располагаете репродуктивными органами?
Этот вопрос был задан с такой убийственной непосредственностью, что Тони на короткое время потерял дар речи.
Совершенно онемевший, он повернулся к столь же удивленному напарнику, застывшему в кресле с полуоткрытым ртом.
— Ну… должен вам признаться, вы недалеки от истины, действительно, я и мой коллега такими органами располагаем.
— Замечательно! — воскликнула Хайди, глаза ее заблестели. — Я знаю, что завтра вы отправляетесь на службу и у вас сегодня последний вечер отдыха. Но, может быть, вы согласились бы продемонстрировать мне способ размножения? Я, со своей стороны, с готовностью вам подыграю, ведь по формальной половой принадлежности я — женщина.
Хайди виновато пожала плечами, дескать, извините за наглость и вторжение в частную жизнь. Она была готова к тому, что ей откажут.
— Видите ли, Хайди, — начал Тони. — Э-э… мои репродуктивные органы, в некотором роде, не свободны, я уже помогаю одной… одному ученому с женской формальной половой принадлежностью в ее исследованиях, но вот мой коллега…
Тони отошел в сторону, давая возможность коллеге лучше рассмотреть безупречные формы Хайди.
— Возможно, он не сочтет за труд…
Джим поднялся с кресла, подошел к двери и, поймав на себе умоляющий взгляд Хайди, кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — За труд я не сочту. В конце концов, разве не науке мы обязаны всеми нашими достижениями? Заходите.
— Я не могу поверить своему счастью! У меня было всего два процента вероятности успеха! — воскликнула Хайди, и стабильная окраска ее комбинезона пошла розовыми пятнами.
— Входите же, моему коллеге не терпится приступить! — поторопил ее Тони.
— Ой, и мне тоже! — обрадованно воскликнула Хайди и заскочила в номер. — Куда мне идти?
— В следующую комнату, — сказал Джим, провожая гостью.
Тони улыбнулся и подал дверям сигнал закрыться.
— Подумать только! Мой научный руководитель мне не поверит! Ничего, если я здесь поставлю камеру?
— Нет, здесь слишком откровенно, может быть, лучше сюда?
— Хорошо, как скажете. Огромное вам спасибо!

Глава 66

Утром Тони был разбужен мелодичным звоном колокольчиков — стены номера настойчиво издавали этот звук, поскольку номерному чипу было известно о времени отъезда постояльцев.
— Все, хватит! Мы уже слышим! — недовольно воскликнул Тони. Звон прекратился. Тони зевнул, протер глаза и сел на кровати, опустив босые ноги на теплый, переливающийся желтоватыми волнами пол.
Беззвучно поднялась перегородка, и из другой комнаты вышел Джим с помятой физиономией.
— Эта диссертация ушла? — спросил Тони.
— Ушла. Часа уж три, как убралась, — ответил напарник. Он прошлепал мимо Тони и исчез в помещении, временно переоборудованном для любителей погружения в гидро.
Джим стал умываться, невольно вспоминая, чего им с Тони стоило разъяснить администратору, что такое зубная щетка и для чего она нужна. С унитазом дело обстояло проще, у канкуртов имелись похожие приспособления для сбора химически опасных отходов производства.
Джим вышел с полотенцем на плече, и умываться пошел Тони, но, едва вернувшись из санитарной комнаты, он тотчас поинтересовался:
— Ну и как она, Хайди-диссертация?
— Ничего, — ответил Джим, застегивая комбинезон, в котором прибыл в дом отдыха. — Оформлена девушка правильно, общаться с ней одно удовольствие, вот только каждые пять минут она вскакивала, чтобы что-то зарисовать или надиктовать в микрофон камеры. Но напоследок сказала, что практические занятия показались ей куда более интересными, чем сухая теория.
— Практика всегда интереснее, — согласился Тони и, взяв со стола свои старые электронные часы, добавил: — Через двадцать минут мы улетаем.
Через две минуты на пороге их номера уже стоял служитель — альфа-блок.
— Прошу следовать за мной, господа, я провожу вас до вашего судна.
— Спасибо, приятель, — отозвался Тони. Он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, а вот Джим выглядел немного грустным.
Когда они шли по коридору, он неожиданно спросил:
— А есть у нас такой вариант, чтобы послать всех подальше, уехать в глушь, жениться и детишек завести?
— Ты хочешь получить ответ на вопрос или просто по Хайди заскучал?
— Она мне понравилась. Хотя, конечно, дура.
— Почему дура?
Джим не ответил.
— Прошу пройти на борт вашего судна, — произнес служитель, кланяясь. Тони первым шагнул в переходный шлюз.
Уже через минуту они заняли места в креслах, скайдер вздрогнул и начал отходить от причала.
— Я посплю, ты меня не буди, — сказал Джим, отворачиваясь от Тони.
— А завтрак? Посмотри, тут в пакете от полковника Фарковского жареная курица. Наконец-то они ее освоили…
— Не хочу, — отказался Джим.
— Ладно, я тебе оставлю.
Скайдер набрал крейсерскую скорость и понесся через линии пространственных координат. Пилот-автомат был извещен, что везет пассажиров высочайшей категории важности и для их спасения имеет право перегружать двигатели сверх предельных возможностей.
Тони об этом не знал. Настороженно косясь на темные иллюминаторы, он вспоминал лейтенанта Делию. Что она испытывала к нему на самом деле? То же, что и он, или просто выполняла приказ? Недаром же Фарковский сообщает, когда, где и во сколько состоится очередное свидание. Старый сводник.

Глава 67

Фронтовая база «Каркан» Четвертого оперативного района Сто сорок восьмого боевого сектора напоминала растревоженный муравейник. На всем ее пространстве открывались ворота бесчисленных ангаров, выпуская звенья истребителей и бронированных штурмовиков. Выходя за пределы базы, боевые машины собирались в эскадрильи и уходили в сторону далеких вспышек, свет от которых летел до станции долгих девять секунд.
Дело принимало уже нешуточный размах, и от причалов отстыковывались эсминцы и крейсеры, поскольку поступило сообщение о подходе торпедоносцев противника.
Все началось с того, что один из важных и значительных конвоев был атакован подчиненными канкуртам партизанскими рейдерами из планетной системы Малайя. Оснащенные мощной артиллерией суда-стражники конвоя успешно отбивали атаки рейдеров, однако партизанам удалось осуществить главное — замедлить движение конвоя. И теперь обе враждующие стороны посылали в район боя все новые подкрепления — одни в надежде выдернуть важный конвой из клещей рейдерских подразделений, другие, напротив, чтобы воспользоваться удачей и уничтожить миллионы тонн боеприпасов и грузов тылового обеспечения.
Шальная торпеда проскочила к базе, но была ликвидирована иглой-перехватчиком. Ударная волна хлестнула по крайним постройкам базы, стены зала, где проходило совещание, загудели.
— Я понимаю, господа, что место собрания выбрано не совсем удачно, но уверяю вас, такое могло случиться где угодно. Еще вчера ни о каких канкуртах поблизости и слышно не было, — немного извиняющимся тоном произнес представитель военной разведки дирфакт Куггер, игравший роль координатора операции.
Двое его собеседников коротко кивнули, все понимали, что война есть война и жаловаться не приходится, к тому же «Каркан» ближе других располагалась к району проведения операции.
— Итак, по нашим сведениям, после непродолжительного перерыва учебный центр канкуртской военной разведки вновь начал проводить операции по адаптации государственных преступников.
— Ну и каковы результаты адаптации? — спросил дирфакт Дутрель, представлявший контрразведку.
— К сожалению, результаты весьма неплохие. Объекты вполне акклиматизировались и умело координируют высадку десанта. Дважды гарнизонным силам атакованных баз удалось нанести десанту канкуртов чувствительный урон, но две последующие высадки у них прошли просто блестяще. Все зенитные установки были обойдены, а десантные транспорты посажены в самые безопасные для них районы. После нейтрализации гарнизонных сил и проведения разведки десант организованно покинул атакованные материки, а подоспевшие бомбардировщики противника уничтожили прежде неизвестные им объекты.
— Что скажете, дирфакт Куггер, где нам ожидать новых учебно-боевых операций противника? — спросил лейддирфакт Гра-Синагры — службы имперской безопасности, контролировавшей в империи все и вся.
— Вражеские шпионы активно переправляют материал по объектам Эс-О-восемнадцать, «Нерна», «Шагон-Уту» и Эр-Бэ-Эн-девять-дробь-четырнадцать. Мы полагаем, что один из этих объектов станет следующим в череде нападений.
— А поточнее? — спросил контрразведчик Дутрель.
— С вероятностью в семьдесят четыре процента это будет «Нерна». На этот выбор канкуртов работают и удобные подходы, и давно не модернизированные зенитные системы, и масштаб базы «Нерна», а также отсутствие на планете Спирон других военных баз Дифта.
— Какова вероятность нападения на ближайшего конкурента «Нерны»? — спросил лейддирфакт Гра-Синагры.
— Ближайший к ней Эс-О-восемнадцать — вероятность пятьдесят процентов, мой лейддирфакт.
— Очень хорошо. Значит, пора готовить для них ловушку. Что вы об этом думаете, дирфакт Дутрель?
— Совершенно с вами согласен, мой лейддирфакт, — с готовностью отозвался Дутрель, внимательно прислушиваясь к едва уловимому ухом звону, издаваемому высоким начальником. Звуковые наложения часто сопровождали речь сильноформатированных существ, а в Гра-Синагре таких было большинство — только им император мог доверять в полной мере, поскольку его белково— и газотелесные подчиненные не всегда были верны ему.
Лейддирфакт был «пустынником», роем сверхтонких графитовых трубочек, блуждающих среди нагромождений метеоритных обломков.
— На вас вся войсковая организация, дирфакт Куггер.
— Я понимаю, мой лейддирфакт, однако для этого…
— Все необходимые особые полномочия вы получите, — перебил его начальник. — А на вас, дирфакт Дутрель, ляжет режим секретности операции. Вы получите право проверять, карать и казнить безо всякого суда, но дайте нам абсолютно герметичную систему.
— Слушаюсь, мой лейддирфакт! — воскликнул контрразведчик и даже вскочил со стула.
— Сидите-сидите, я верю в ваши способности. Но хочу, чтобы вы знали — эта операция находится под контролем самого лейдмаггера Чвирса, счастливо пришедшего на смену никчемному Арикесу, да продлятся мудрые годы правления нашего императора.
— Да продлятся годы, — заученно повторили оба дирфакта. Все спецслужбисты знали, что прежний лейдмаггер Арикес был снят со своего поста и с позором уничтожен за то, что не сумел предупредить убийство имперского представителя в мире человеков, носившего имя «генерал Тильзер». Теперь своей шкурой рисковал новый лейдмаггер Гра-Синагры, и по вполне понятным причинам результаты предстоящей операции его очень интересовали.
Дирфакты Дутрель и Куггер встретились глазами. Они понимали, что успех операции значит для них многое, а провал — потерю всего.
— Итак, предлагаю начать обсуждение операции по существу…
Лейддирфакт дотронулся до настольной панели, и над ней закрутились объемные схемы районов звездного пространства.
— Дирфакт Дутрель, прошу вас.

Глава 68

Обливаясь потом и промокнув под броней, несмотря на работу новой системы поглощения, Джим и Тони едва дошагали до арсенальной комнаты, где манипуляторы сняли с них усиленный бронекомплект с новым вооружением, весивший тысячу двести килограммов.
Этот комплект был разработан по их специальному заказу и после испытания введен в штатный набор амуниции для подразделений военной разведки.
В финансовом отделе учебного центра были недовольны расточительностью полковника Фарковского, однако его прикрывали из Генерального штаба, куда полковник регулярно отсылал отчеты об успехах своих подчиненных.
— Я просто с ног валюсь! — простонал Джим, выходя в коридор. Все, о чем он мечтал, это настоящий холодный душ, а не здешнее мытье — в «безопасной» версии.
Канкурты так боялись гидро, что для собственной гигиены пользовались не содержащими воды техническими жидкостями, а для Джима и Тони сделали душ, подающий воздушно-водяную смесь. Впрочем, этим тоже можно было обходиться, хотя иногда напарникам хотелось постоять под настоящей водой.
— Такое ощущение, что никакие синтетические мышцы мне сегодня не помогали, — пожаловался в ответ Тони. — Сам таскал на себе тонну двести, а они даже ни чуть-чуть.
— Но посадили всех здорово, — устало улыбнулся Джим, останавливаясь напротив входа в их жилище.
— Согласен, я даже сам не ожидал, — сказал Тони и следом за Джимом вошел в комнату.
Сегодня им пришлось выдавать команды на посадку двух десятков десантных транспортов, одновременно ведя стрельбу на стендах, да еще получая усложнение обстановки появлением «необнаруженных ранее» зенитных батарей, ракетных установок и истребительных звеньев противника.
Но обошлось.
Едва напарники перевели дух и собрались канаться, кому составлять меню на ужин, к ним без стука вошел полковник Фарковский. На нем были синие парусиновые штаны, заправленные в кожаные ботфорты, и бордовый вельветовый пиджак, надетый поверх белого свитера.
— Порадовали! Сегодня вы меня особенно порадовали! — с ходу объявил он и плюхнулся на скрипнувший стул. — Но и я сейчас порадую вас! — добавил он с заговорщицкой интонацией. — Мы идем на настоящее, большое задание, с высадкой двух тысяч бета-блоков, шестидесяти гамма-блоков и поддержкой из сорока истребителей!
— И далеко это? — спросил Джим, чтобы только что-то спросить.
— Относительно прежних объектов — далеко, двадцать часов лету, оттого и поддержка так велика. Шутка ли дело — сорок истребителей «фандун»! Зато и трофеи велики — фронтовые склады второй категории, сотни миллионов тонн оборудования и боезапасов! По сути, мы повторим сегодняшнюю учебную операцию, которую вы провели просто блестяще.
Тони зевнул и, сложив руки на груди, спросил:
— А нельзя ли накрыть эти склады какой-нибудь супербомбой? Чтобы за один раз со всем разобраться?
— Можно. Но это будет бессмысленное варварство, супербомба разрушит Спирон, а обитаемых планет в космосе не так много. Поэтому требуется высадить десант, который ликвидирует гарнизонные силы, станции наведения зенитных батарей и тем самым подготовит условия для успешной работы дальних бомбардировщиков. Таким образом мы и планету для себя сохраним, и лишим противника очень нужного им в этом районе склада. Кстати, очень может быть, что дифтонги намереваются перейти в этом секторе фронта в наступление, у нас есть информация, что на склады завозят дополнительное обмундирование и проводят работы по расширению хранилищ.
Полковник Фарковский вытянул ноги и полюбовался невесть откуда добытыми музейными ботфортами.
— Эти глупцы работают под экранирующими сетками, не догадываясь, что информацию мы получаем из источников на их территории.
Фарковский самодовольно улыбнулся, потом резко поднялся и одернул пиджак.
— Ну ладно, отдыхайте, скоро у вас полуполудник.
— Полдник, — поправил его Джим.
— Да, конечно. Значит, еще недельку поупражняемся, а потом курс на Спирон, громить хранилище «Нерна».
Уже направившись к двери, Фарковский вдруг остановился, как будто что-то вспомнив:
— Да, чуть не забыл. Джим Симмонс, сотрудник академии общих наук лейтенант-магистр Хайди хочет навестить вас для проведения еще одного эксперимента. Ее научный руководитель подал просьбу в военную разведку, те запросили нас… Что им ответить — должен ли я разрешить этот эксперимент?
Возникла пауза. Полковник молчал, ожидая, что ответит Джим, Тони тоже молчал, помня, как напарник реагировал на расспросы о свидании.
— Ну так что мне ответить — разрешить? — напирал полковник.
— Да, — словно бы нехотя ответил Джим, и Фарковский вышел.
Тони осторожно покосился на приятеля и облегченно вздохнул. Джим улыбался.

Глава 69

В назначенный день после предварительной разведки от причалов военно-космического узла «Хенкок» двинулась колонна десантных транспортов.
Один за другим выстраивались «бульфины», поднимающие по полторы сотни бета-блоков, между ними размещались «каскады». Они поднимали всего сорок десантников и имели слабое бронирование, зато могли быстро проходить через атмосферу и, не теряя темпа, высаживать войска на грунт.
«Каскады» должны были первыми прошить враждебное пространство, чтобы их десантники уничтожили станции наведения зенитных батарей и обеспечили безопасную высадку основных сил.
Джиму и Тони с их отделением тоже достался «каскад», именно на таком судне они высаживались все предыдущие разы. Правда, их транспорт имел усиленное бронирование и более мощные двигатели, поскольку Фарковский стремился исключить все случайные факторы риска — шальные ракеты или пущенные наобум кумулятивные гранаты.
Через пять часов пути, когда колонна начала покидать находящееся под контролем канкуртских сил пространство, от станции «Беноск» в ее сторону двинулись четыре десятка «фандунов».
У десантных транспортов не было иллюминаторов, но по командирскому каналу Джиму и Тони на мониторы транслировалась панорама окружающего пространства, так что они могли по достоинству оценить внешнюю мощь «фандунов».
Почерневшая керамика двигателей, ребристая броня, угловатые надстройки для подвесного вооружения и множество закопченных от частого применения орудийных стволов. «Фандуны» славились применением своих пушек в ближнем бою, хотя на дальних дистанциях слегка проигрывали дифтским «шадоу».
Ракеты и контейнеры с аппаратурой РЭБ были спрятаны под защитными чехлами, ближе к хвостовым плоскостям размещались укрытые под охлаждающими пластинами генераторы.
Эти машины могли спускаться даже в стратосферу, однако это являлось их нижним пределом, для атмосферы их форма была недостаточно обтекаемой.
Одновременно с выходом истребителей прикрытия еще несколько звеньев истребителей и штурмовиков ушли к другим базам противника, чтобы внезапными ударами отвлечь его внимание от места проведения основной операции. Однако военная разведка дифтонгов тоже не дремала. Укрытые на астероидных обломках радары жадно впитывали информацию и передавали в центр обработки. Торопливые компьютеры пропускали ее через раскаленные процессоры и перекодировали в значки, понятные дифтским разведчикам.
— Первые данные, мой дирфакт, — объявил оператор, поворачиваясь к начальнику. — Они прошли «Беноск».
Дирфакт Куггер взял свежий лист с донесением и улыбнулся. Это было похоже на начало операции противника — два десятка транспортов и истребители.
— М-да, уже похоже…
— На что? — не удержался от вопроса оператор.
Дирфакт посмотрел на него, и оператор ниже склонился на монитором.
— Похоже на то самое, что нам нужно, — пояснил дирфакт, ни к кому не обращаясь.
— Мой дирфакт! — поднял руку другой оператор. — С Мемеля сообщают — перехвачены метки судов противника, идут курсами к Двенадцатому укрепрайону.
— Большими силами?
— Одну минуту, мой дирфакт… Так, шесть единиц… Восемь единиц и… семь единиц. И еще группа из двенадцати.
— У меня результаты сканирования внутренних линий, мой дирфакт, — подал голос «любопытный» оператор.
— Что там?
— Командующий истребительного крыла нашего сектора получил информацию о противнике в Двенадцатом районе. Отдает приказ о перехвате…
— Я ему перехвачу! Я ему такой перехват устрою! — воскликнул Куггер. — Ну-ка, дайте мне связь с ним — немедленно!
Через несколько секунд связь была налажена.
— Говорите, мой дирфакт!
— Кто, кто на связи? — спросил командующий истребительным крылом, опасаясь грубить, хотя к его каналу подключились без спросу. Обычно подобные вольности позволяли себе спецслужбы, а с ними флотские и армейские офицеры старались не связываться.
— Дирфакт Куггер, военная разведка. Нам стало известно, что вы, лейддирфакт, отдали приказ о перехвате авиационных групп противника.
— Да, я отдал такой приказ.
— А теперь отмените его, лейддирфакт.
— С какой стати? Я выполняю свой долг и намерен надрать этим канкуртам задницы!
— Не в этот раз, лейддирфакт. Сейчас действия противника нам на пользу.
— Да о какой пользе вы говорите, дирфакт?! — не сдержался командующий. — Они идут прямиком на наши объекты!
— Повторяю, лейддирфакт, то, что они идут на наши объекты, и то, что они нанесут по этим объектам удар, — в данном случае идет нам на пользу. Отмените приказ, а если вам что-то непонятно, свяжитесь с Гра-Синагрой, вам разъяснят мои полномочия.

Глава 70

За прошедшие двадцать часов напарники успели выспаться впрок, по нескольку раз оттестировать оборудование и провести перекличку своего отделения.
— Внимание! Входим в зону разведки, — сообщил полковник Фарковский, находившийся на одном из судов управления. В прежних операциях он не участвовал, ограничиваясь руководством с командного пункта учебного центра, но теперешняя была значительно масштабнее и важнее предыдущих, и он посчитал необходимым быть вместе с войсками.
— Принято — зона разведки, — отозвался Тони.
Это означало, что радары и сканеры судов в последний раз просеивали пространство, чтобы удостовериться в соответствии обстановки результатам дальней разведки.
— Внимание, до точки принятия решения — две минуты.
— Принято, две минуты, — повторил Тони. После этой точки они с Джимом должны были определиться с районом входа в атмосферу их передового «каскада». Напарники сидели с закрытыми глазами — так прислушиваться к тому, что говорит им интуиция, было проще.
Две отведенные минуты пролетели быстро.
— Итак, Джим Симмонс — ваше слово первое! Какой участок материка вам кажется безопасным?
— Никакой, сэр, — ответил Джим, удивляясь сам себе. Наверное, ему нездоровится. — Из представленных в первой линии — никакой.
— Так. Тони Тайлер? Ваш прогноз.
— Такого участка я не нахожу, сэр, — ответил Тони.
В эфире воцарилось молчание. Это было неожиданно, под сомнением оказывалось само начало операции, однако полковник Фарковский поставил на нее слишком много и слишком многим он доказывал, что ее проведение необходимо. Что же теперь, поворачивать? Вести истребители назад после двух дозаправок на курсе?
«Здесь какой-то подвох… Здесь какой-то подвох…» — лихорадочно соображал Фарковский, одетый по такому случаю в охотничий костюм.
«Они выдают какой-то бред. Или нет, они работают в противофазе! Да! Безопасные районы кажутся им опасными! Значит, самые опасные будут казаться безопасными!»
— Джим Симмонс и Тони Тайлер — найдите самые опасные районы! Самые опасные! — приказал он, поглядывая на мелькающие значки монитора временного датчика.
— Три-шесть, три-двенадцать и двадцать шесть ноль-четыре, — тут же ответил Джим. — Но это вторая линия.
— Подтверждаю, три-шесть, три-двенадцать и двадцать шесть ноль-четыре, сэр, — отрапортовал Тони.
Время катастрофически утекало, еще пять минут бездействия — и весь порядок судов нужно будет отводить от планеты и разворачивать на новую атаку, а за это время самоходные зенитные установки могли развернуться в новом, прежде безопасном районе.
«Ну не могли же дифтонги за столь короткое время оборудовать сотни новых зенитных позиций? И самое главное — зачем? Только для прикрытия складских бункеров?»
Карта была испещрена новыми отметками — полковник знал, что это места закладки новых хранилищ; дифтонги готовились к сезонному наступлению.
«Видимо, следы активности противника сбивают интуицию моих солдат», — заключил полковник. Как раз такое заключение ему и хотелось сделать, иначе он не представлял, что скажет тем, кого еще недавно убеждал дать разрешение на операцию.
— Внимание, борт-один, начать высадку в двенадцать-тридцать четыре! — решился Фарковский.
— Отделение — внимание! — объявил Тони и опустил забрало. Бета-блоки зашевелились. Джим покосился на напарника и тоже опустил забрало. Что-то с самого начала пошло не так, однако он старательно гнал от себя плохие мысли. Вот разве что Хайди…
По лицу Джима расплылась улыбка. Хайди.
Первые потоки атмосферы хлестнули по бортам «каскада», заскрипели рамы безопасности.
Джим хорошо представлял, как следом за ними, оставляя за собой длинные серебристые хвосты, в атмосферу проваливаются другие «каскады».
Стремительно бежали секунды, командирский канал позволял наблюдать за тем, что происходило вокруг «каскада», однако пока это были только раскаленные газовые протуберанцы, вспышки статического электричества да отблески грозы в другом полушарии.
Внезапно внутри отсека вспыхнули огни аварийного освещения, и транспорт совершил такой рывок, что Джим лязгнул зубами.
— Что это? — спросил Тони, но тут транспорт швырнуло в другую сторону, а на экранах появились две молочные полосы уходящих вверх ракет.
— Мы под обстрелом! — крикнул Джим. Ему захотелось вдруг прибить полковника Фарковского за его упрямство.
Сверкнула вспышка — где-то выше развалился транспорт. С запозданием метнулись зеленоватые иглы ответных залпов из пушек истребителей, но били они только по открывшимся позициям, да и то с большого расстояния. Штурмовики подошли бы для этих целей куда больше, но операция планировалась «чистая», без масштабного огневого контакта.
Крохотное окошко на внутреннем мониторе забрала показывало пятнадцать тысяч метров. Еще немного — и они сумеют высадить десант, бета-блоки имели более тяжелое, чем прежде, вооружение и могли с ходу приступить к ликвидации станций наведения.
Лишь бы проскочить…
Джим закрыл глаза и стал делать дыхательные упражнения. Ему требовалось успокоиться.
И опять рывок — уход от ракеты, и тут же удар в левый борт — зенитчики брали их в клещи.
Транспорт начал вращаться, по монитору побежали сообщения о рассогласовании элементов системы наведения.
«Да и хрен с ней, добраться бы до земли живыми», — подумал Джим. И тут последовал новый удар, отчего половина аварийных огней погасла, а в образовавшуюся пробоину стал нагнетаться раскаленный забортный воздух.
— Если больше ничего не будет, вытянем! — крикнул Тони, чтобы приободрить себя и Джима.
После таких повреждений корпус судна начали сотрясать вибрации, однако двигатели еще работали, и электронный пилот старательно выводил «каскад» на горизонтальную траекторию.
Датчик показывал семьсот метров высоты, температура воздуха в отсеке поднялась до семидесяти градусов по Цельсию, а в верхних эшелонах не переставая рвались ракеты, поражая все новые цели.
Четыреста метров. Пилотная программа сумела выровнять «хромой» транспорт, и он, слегка подрагивая, несся над поверхностью земли.
— Как думаешь, сядет? — спросил Джим.
— Скорость слишком большая. Если закрылки и реверс еще работают, то…
Договорить он не успел, транспорт настигла новая ракета. Ее удар разнес сопла двигателей, транспорт потерял тягу и стал быстро терять высоту.
— Отделение! Поднять рамы запасным приводом, приготовиться в аварийной посадке! — распорядился Тони.
Через мгновение все солдаты стояли лицом к носу судна. Датчики показывали пятьдесят метров высоты, а командирский канал с помощью двух уцелевших видеокамер вылавливал голубоватую дымку, клочки коричневатых зарослей, блеск воды и…
Корпус затрещал, погасли последние фонари, а затем стало ослепительно светло, потому что корпус судна был разорван надвое очередным попаданием. Десантники, кувыркаясь, полетели вниз.

Глава 71

С ориентацией в падении проблем не было, все солдаты отделения располагали соответствующей программой. Движение манипулятором, опорой, оборот пушки — и вот уже все правильно сориентированы и летят в болото опорами вниз.
Странное дело, но Джим за эти короткие мгновения успел подумать о многом: далеко ли видимый лес, какова глубина болота и водятся ли там крупные звери. Было что-то еще, но уже скорее подсознательное, и самое главное — никакой паники.
Последней мыслью перед входом в воду было: на сколько хватит аккумуляторной энергии в условиях «ужасного» гидро… И все — удар о вязкое дно, толчок, и вот уже его голова на поверхности. Забрало оказалось залеплено водорослями и перепуганными сороконожками.
— Отделение! Ситуация допустимая! Двигаться прыжками в направлении север, северо-запад! Джим, ты как?!
— Живой, только в каком-то дерьме…
— Это тебе привет с Ниланда!
— Точно, камрад! — отозвался напарник, и все отделение, взбаламучивая болотную воду, стало высокими прыжками продвигаться в сторону маячившего неподалеку леса.
По мере продвижения глубина становилась меньше, а водной растительности больше. Длинные водоросли будто специально свивались вокруг опор, и десантники, подпрыгивая, невольно вырывали их из дна вместе с корнями.
— Похоже, зурабов тут нет! — крикнул Джим, вскакивая на огромную колоду — остатки пробкового дерева.
Тони вскочил рядом, вскинул пушку и полоснул очередью по подозрительной кочке. Неожиданно грязная вода встала стеной, и в воздух взвился распотрошенный очередью гигантский хищник. Шлепнувшись назад в воду, он бешено забил хвостом и залег в какую-то яму, оставив на поверхности перепуганных лягушек и взвившуюся тучу насекомых.
— Как ты его заметил? — поразился Джим.
— Я не заметил, я выстрелил. Отделение — вперед! До леса — триста метров!
Тони соскочил с колоды и первым запрыгал дальше, взбивая опорами густую грязь. Джим повернулся и взглянул назад: на всем пространстве до самого горизонта сыпались дождем горящие обломки, оставляя в небе хвосты черного дыма.
Об участи десанта можно было не гадать, его больше не существовало.
Джим спрыгнул в болотную жижу и, вздымая грязь, стал отсчитывать прыжки. По его расчетам, до леса осталось прыгнуть сто раз.
Вскоре Тони ухитрился подстрелить еще одно чудовище, и какое-то время отделение двигалось беспрепятственно, зато возле самого берега опору одного из десантников захлестнул щупальцем болотный спрут. Половине отделения пришлось удерживать своего товарища, чтобы его не утянуло под воду. Едва над поверхностью воды показалось напряженное щупальце, Тони отстрелил его точным выстрелом, и отделение в полном составе наконец достигло суши.
Поставив бета-блоки в охранение, Джим с Тони получили возможность перевести дух, спрятавшись в густой листве прибрежных деревьев.
— Ну что, забрала поднимать будем?
— Кислород здесь в норме, бактериальный фон тоже, — процитировал Тони показания на своем мониторе.
— Вот и я говорю…
— Забрала поднимем, респираторную сетку оставим.
— Согласен.
Они подняли бронированное стекло, оставшись без наглядной информации с монитора, зато получив возможность вдохнуть почти нефильтрованный воздух.
— Похоже на Ниланд, много воды, тропический лес и твари в болоте обитают похожие на зурабов, — сказал Джим.
— Это мы еще всех не видели. Может, тут и похуже найдутся.
— Ну так и мы теперь не с голыми задницами. При пушках, лазерных зарядах, броне и потере энергии… — Джим опустил забрало, чтобы взглянуть на датчик. — Всего до девяноста двух процентов.
— До девяноста восьми еще восстановится.
— Вот и я говорю. Куда идти, мы знаем — отсюда на восток через пятьдесят километров начнется обитаемая территория.
— Да, — согласился Тони. — Только местные жители — подданные империи Дифт, а идти нам придется не по шоссе.
— Сэр, докладывает четвертый, к нам приближается опасный объект.
— Размеры?
— Девять с половиной метров на ноль сорок девять в диаметре.
— Пристрели его, но лишних снарядов не трать.
— Есть.
Раздался одиночный выстрел, между спутанных лиан забилась гигантская змея.
— Думаю, скоро нас начнут искать, — сказал Джим. — И свои и чужие.
— Когда дифтонги не обнаружат в болоте останков десанта, они полезут в джунгли, — согласился Тони и вздохнул. Под раскидистыми кронами росших на берегу деревьев было куда спокойнее, чем посреди болота, по крайней мере здесь их не видела воздушная разведка. Или видела?
Тони прислушался, потом опустил забрало, чтобы довериться датчикам, однако угроза неслась со сверхзвуковой скоростью.
— Внимание — воздух! — крикнул Тони. Джим бросился прочь, сшибая хрупкие деревья и обрывая мощные связки лиан. Он еще не успел упасть на мягкую подушку песчаного грунта, когда берег стали вспарывать снаряды авиационных пушек.
Четыре штурмовика пронеслись словно тени, взбив измельченный мусор из сырой древесины и песка.
Брызнули искры, два бета-блока разлетелись «на гайки».
Штурмовики легли на разворот, Джим вскочил и бросил свое увешанное оружием и броней тело еще на несколько метров вперед — подальше из оголенной снарядами зоны.
И снова налет — четыре бомбы одна за другой легли на небольшой участок леса. Вздрогнула земля, в деревья ударила счетверенная ударная волна, на Джима повалились сшибленные деревья, обломки ветвей и измельченные лианы. Стало темно — обломки засыпали забрало и датчики, однако от авиационных пушек этот мусор спасти не мог.
Пилоты с ходу решили проблему маскировки целей и теперь могли неспешно добивать тех, кто остался.
Отметки на мониторе демонстрировали исправность вооружения, Джим перекатился на спину и манипулятором с пушкой отбросил мешавшие ветки. После такого потрясения система наведения запаздывала, но Джим об этом даже не думал, он видел небо и черные силуэты штурмовиков.
Взяв нужное упреждение, он включил разряд лазерной тубы, и корпус штурмовика развалился на несколько кусков, по инерции полетевших в сторону нетронутых джунглей.
Снова ударил лазер — это был Тони. Замыкающий штурмовик полыхнул огнем и, распыленный взрывом собственного боекомплекта, превратился в грязно-оранжевое облако.
Джим поднялся из кучи мусора, перебежал к уцелевшим деревьям и огляделся.
Изрытый взрывами берег был засыпан изрубленной в щепу древесиной, посеченными ветками и истекавшими липким соком лианами.
Кое-где попадались обломки бета-блоков, виднелась пара сорванных пушек, вскрытый патронный короб и блестевшие смазкой рассыпанные снаряды.
— Тони?
— Я здесь!
Из кучи мусора на другом конце открытой площадки показался напарник.
— Отделение?
— Я — четвертый.
— Я — десятый, незначительные повреждения.
— Я — второй, повреждена система наведения.
— Слушай мою команду — найти уцелевшие лазер-тубы. Хотя бы две, но чем больше, тем лучше!
— Есть, сэр.
— Джим, а мы с тобой давай поищем провода — запас подвязывать. И поскорее, они еще вернутся…
Не прошло и минуты, как три уцелевших бета-блока приволокли на транспортных крюках части своих товарищей с оставшимися на них лазерными тубами. Большего сделать они не могли — бета-блоки умели только воевать.
Неимоверными усилиями напарники извлекли из захватов пять лазерных туб. В одной нашелся изъян — она была повреждена осколком, поэтому остальные четыре связали найденными шлейфами световодов — по две тубы в связке.
— Все, уходим! Они уже близко… — сказал Тони и скорым шагом двинулся в глубь джунглей, неся свою долю дополнительного боекомплекта.
За ним последовали трое уцелевших солдат, а последним, еще раз оглядевшись, скрылся за деревьями Джим.

Глава 72

Дирфакт Куггер не спешил принимать поздравления, однако успех проведенной им операции был очевиден — уйти удалось только истребителям и кораблю управления, но весь десант остался на Спироне. И хотя стоимость подготовительных работ значительно превышала возможные выгоды от операции, одно лишь предположение, что на этот раз государственные преступники уничтожены, уравнивало чаши этих весов.
Куггер стоял перед панорамой материка Хиташи и легкими прикосновениями увеличивал масштаб то одного района, то другого. Всплывающие цифры отчетов демонстрировали перечень потерь противника — здесь пять транспортов, здесь четыре. Особенно дирфакта радовал перечень потерь десанта, удалось пересчитать останки почти каждого бета— и гамма-блока. В поисках следов государственных преступников специальные команды проверяли каждый блок, однако пока попадались только изувеченные машины — останков живых существ обнаружить не удавалось.
— Эй, что это такое, достопочтимые фюрсты? — спросил Куггер, обнаружив метку упавшего транспорта без перечня уничтоженного десанта.
— Прошу прощения, мой дирфакт, — произнес флотский офицер, оттесняя Куггера от панорамы. Потом покрутил настройки и включил дополнительный слой, демонстрирующий развитие событий через пятиминутные промежутки времени. — Вот, мой дирфакт, это падающий транспорт, он был первым и хорошо держался, уходя от ракет, но в конце концов и ему не повезло… А вот здесь он развалился на части…
— Дайте максимальное увеличение! — потребовал Куггер.
— Пожалуйста, мой дирфакт…
— Ага, эти мелкие камешки — падающий в болото десант?
— Так точно, мой дирфакт. К сожалению, на тот момент у нас работали только два спутника, но и этой информации достаточно, чтобы понять, что же с ними случилось.
— И что же случилось?
— Они уцелели. Вот…
Флотский разведчик включил следующий слой, где были видны всплески воды и вереница вспененных лунок.
— Что это?
— Они передвигаются в сторону леса, мой дирфакт.
— Сколько их тут? — спросил Куггер, подходя к панораме ближе. Ему казалось, что все происходящее он видит в реальном времени. Грязные водоросли, плеск воды.
— Их двенадцать, мой дирфакт.
— А где они сейчас, рюйтнант?
— Полагаю, в этом лесу, но туда уже послано звено «луганов», думаю, сейчас от этих джунглей даже воспоминаний не осталось.
Флотский разведчик улыбнулся. Ему нравилось видеть силу оружия, и лучше всего это было видно на сравнительных снимках до и после атаки. Особенно впечатляюще выглядели результаты работы штурмовиков. Эти шестидесятитонные машины располагали самым мощным вооружением. Их автоматические семидесятимиллиметровые пушки перемалывали в мелкую пыль даже монокристаллическую броню, а шквал неуправляемых ракет заставлял плавиться монококи из жаропрочного ферроволокна.
— Обратите внимание, мой дирфакт, вот более свежий снимок…
— О! — поразился Куггер. — Выглядит неплохо, но был ли там противник? Не могли ли бета-блоки ускользнуть в джунгли?
Из полумрака шагнул другой разведчик, отвечавший за наведение на цель атмосферной авиации.
— Прошу прощения, мой дирфакт, я рюйтнант Бекс.
Он коротко кивнул.
— Звено было наведено по активности болотных мошек. Если их потревожить, они поднимаются до самых вершин деревьев, тем самым выдавая местоположение тех, кто их потревожил. Поэтому мы действовали наверняка.
Внезапно прозвучала тревожная сирена, на шкафу с оборудованием связи замигала большая красная кнопка, сигнализирующая о подключении экстренного канала связи.
Рюйтнант Бекс подскочил к ней и включил систему на прием.
— Центр слушает!
— Центр, говорит «склен-первый»! Мой рюйтнант, я потерял два борта и принял решение оставить район!
— Как это случилось, кто вас атаковал?
— Не могу сказать ничего определенного, просто вдруг развалился «склен-три»! Мы включили максимальную тягу и стали уходить, но через пару секунд так же неожиданно разлетелся в пыль «склен-четыре»!
— Что предполагаете делать?
— А что тут делать, мой рюйтнант? Иду на базу. А там лучше пехотинцы справятся…
— Хорошо, возвращайтесь, — разрешил флотский разведчик, отключил связь и повернулся к дирфакту, ожидая его мнения.
— Вы все сделали правильно, рюйтнант, а теперь за вас поработают другие, — сказал Куггер. — Организуйте мне связь с контрразведкой и выйдите в соседнее помещение.
— Да, мой дирфакт, конечно!
Через несколько мгновений связь была налажена, оба рюйтнанта поспешили вон. Лязгнули замки перегородок, и стало тихо.
— Дирфакт Дутрель? Это Куггер. Мне нужно срочно встретиться с вами.
— Понял. Скоро буду. Вы в штабном судне?
— Да, болтаюсь на орбите. И поспешите, прошу вас, мне просто не с кем посоветоваться, а связываться с лейддирфактом я не тороплюсь, сами понимаете.
— Уже выхожу, коллега.

Глава 73

Дожидаясь прибытия контрразведчика, Куггер времени зря не терял, он основательно потряс армейских, получив в свое распоряжение две сотни легких бета-блоков. Через час после удара по джунглям они уже высаживались на перекопанном берегу, а вместе с ними приступали к работе и две группы экспертов-дознавателей.
Через три часа на штабное судно на орбите Спирона прибыл дирфакт Дутрель. К этому времени были готовы результаты работы дознавателей.
— Что у вас? — с ходу спросил Дутрель, садясь напротив Куггера.
— Похоже, нам улыбнулась удача.
— Еще раз?
— Еще раз и по-настоящему, — заверил его Куггер и устало улыбнулся. — Вот смотрите…
Он стал включать слои панорамы.
— Первый транспорт избежал нескольких роковых попаданий, был подбит уже в плотных слоях атмосферы, и вот здесь, — Куггер показал момент падения «каскада», — здесь он растерял свой десант. Но обратите внимание…
Куггер менял слои в высоком темпе, но Дутрель был профессионалом и прекрасно ориентировался в ситуации.
— Обратите внимание, как они торопятся к лесу. Какой смысл куда-то торопиться подразделению обычных бета-блоков, если у них нет никаких шансов выполнить уже проваленное задание?
— Думаете, у них есть руководители?
— Всенепременно! Посмотрите… Вот результаты работы штурмовиков, убедительно, не правда ли?
— Не хотел бы я там оказаться, — кивнул Дутрель.
— И тем не менее, потеряв семь из двенадцати десантников, отряд сумел дать достойный отпор штурмовой авиации и уничтожил два борта. Командир звена утверждает, что удары были нанесены при отсутствии радиоматричного излучения.
— Бета-блоки, сбивающие штурмовики во время атаки? Звучит фантастично… — покачал головой контрразведчик.
— Значит, это наша с вами удача, коллега. Государственные преступники — вот кто ведет этот поредевший отряд.
Куггер поднялся со стула и начал расхаживать по оперативному залу.
— Что вы предприняли? — осведомился Дутрель, понимая, что Куггер не стал бы сидеть в ожидании его совета.
— Армейцы дали мне двести легких пехотинцев, сейчас они движутся по следу этого отряда.
— Но меня вы вызвали для того, чтобы посоветоваться, не так ли? Вас мучает вопрос — как это подать лейддирфакту?
— Да, коллега Дутрель. Политика, вот что опаснее всего, а уж как организовать преследование, я бы и сам разобрался.
Куггер устало улыбнулся и, сев на место, сложил руки перед включенной панорамой.
— Победа у нас есть, но пока очень небольшая, — принялся рассуждать Дутрель. — Фюрст с хорошей фантазией может посчитать, что государственные преступники уничтожены, но если они потом где-то всплывут…
— Тогда эта маленькая победа нас не спасет, — добавил Куггер. — Вот почему так важно подать информацию правильно, ведь нельзя исключать, что помощь нам потребуется куда более основательная, чем можно выдавить из перепуганных армейских.
— А что вас смущает? Две сотни пехотинцев на хвосте, еще две сотни я вам достану плюс пятьдесят единиц спецназа из натуральных арсубов, они хорошо знают эти леса. Вырваться из-под такой опеки едва ли возможно.
— С этим я согласен, однако должен вам заметить, что этими преступниками и раньше занимались не буцы какие-нибудь, а охрану представителя Дифта курировал бывший лейдмаггер Гра-Синагры Арикес, это что-нибудь да значило. И все же государственные преступники ликвидировали представителя, а позже ушли от наказания.
— И очень некстати сбили пару штурмовиков. Это были «луганы»?
— Они самые, «стены огня».
— Стены огня, — повторил Дутрель, задумчиво барабаня по столу пальцами. — Да, это могут оказаться они, и тогда кто знает, не будет ли мало двух сотен пехотинцев?
— К тому же болотная фауна в здешних местах весьма агрессивна. Вот, посмотрите…
Куггер начал переключать настройки. Над панелью демонстратора заплясали сменяющие друг друга чудовища, одно другого страшнее. Рядом с ними, для сравнения, появлялась фигурка человека, и почти во всех случаях преимущество в размерах оказывалось на стороне болотных обитателей.
— Нужно отдать приказ пехотинцам держаться подальше от гидро.
— Приказ уже отдан, но и в самих джунглях также обитают весьма опасные твари.
— Например?
— А вот — «руза туманная». Низкоплотный оптический червь.
Над панелью начал медленно вращаться неясный дымчатый объект.
— Он что же, почти невидим?
— Практически невидим и опасен для живых и механических объектов. Это разновидность швонгов — электротепловых паразитов, но адаптировавшаяся в живой природе.
— Обычного швонга можно сбить из шокового ружья.
— Вот именно, любимый объект для охоты в условиях закрытых помещений, но, боюсь, с этими зверем так легко не справиться.
— На какой исход вы рассчитываете, дирфакт Куггер? — спросил Дутрель и, открыв изящную коробочку, втянул носом порцию наноскоба — похожего на пудру порошка, очищающего контакты встроенного процессора. После этой процедуры мысли становились яснее.
— Я не исключаю, что нам удастся захватить их живьем.
— О, да вы оптимист!
— Можете обозвать меня даже мечтателем, но согласитесь — обстановка благоприятная, сейчас они находятся на небольшом полуострове…
Над панелью снова появилась карта с рельефом местности.
— Как видите, определить примерное направление их движения совсем нетрудно. Доставайте двести обещанных пехотинцев, тогда мы перекроем им выход с полуострова, а затем в дело вступит спецназ.
— Ну что же… — Дутрель поднялся. — Полагаю, медлить не стоит, я прямо сейчас свяжусь со своими людьми, но для этого мне нужно ненадолго вернуться на свое судно.

Глава 74

Приходилось торопиться — группа оказалась на полуострове, перекрыть его могли с минуты на минуту. Сзади уж напирала погоня, Джим слышал транспорт, который ее высаживал. Враги быстро двигались по проложенной тропе, правда, пока было неясно, насколько близко они подобрались к группе.
Время от времени Джим останавливался, чтобы облегчить работу акустическим датчикам. После попадания на них гидро они утратили свою избирательность и впустую сигнализировали по разным вымышленным поводам.
Видимо уже окончательно испортившись, они стали собирать посторонний шум, тогда Джим наклонил манипулятором молодое деревце и подсунул его макушку под образованную лианами петлю. Получилась хорошая ловушка-сигнализатор.
Если за ними шли хорошо подготовленные альфа-блоки, они на такое не попадутся, но против бета-блоков это должно было сработать.
— Джим? — позвал в эфире Тони, заметив, что метка напарника не перемещается.
— Уже иду, просто подготовил гостям сюрприз…
С ближайшей ветки сорвалась длинная змейка, ударилась о левый манипулятор и упала на тропу. Вспыхнув от неожиданности фосфоресцирующими огоньками, она метнулась в траву и исчезла.
Джим еще раз взглянул на ловушку и пошел догонять группу. Аккумуляторы показывали девяносто один процент зарядки.
Не прошло и трех минут, как Джим увидел спину последнего бета-блока, и в этот момент послышался удар — сработало сигнальное устройство.
— Тони, они совсем рядом…
— Я тоже услышал, — отозвался напарник. Он вел группу, прокладывая маршрут через заросли, становившиеся все гуще и непроходимее. Лианы лопались, орошая десантников липким соком, из крон деревьев поднимались тучи потревоженных насекомых, среди которых были гигантские тремолёты, трещавшие крыльями, как заводные модели геликоптеров.
Тони понимал, что и по этим признакам воздушная разведка могла определить место нахождения группы, однако двигаться осторожнее, а значит, медленнее было нельзя, противник выслал в погоню немалые силы — об этом Тони судил по количеству подвозивших солдат транспортов.
Хуже всего, что подобного развития ситуации не предполагал никто, измененный по требованию Джима и Тони набор вооружения меньше всего годился для боя в джунглях. Добавочные лазерные тубы были хороши против крупных бронированных целей, но в схватке с многочленными бета-блоками толку от них было немного. Несколько уничтоженных целей при таком перевесе решающей роли не играли, а для полноценной обороны пушкам не хватило бы боезапаса. Да и достаточной огневой мощью пушки также не обладали.
Наверное, здесь больше подошли бы гранаты, но напарники сами отказались от них в пользу тяжелых лазеров.
Джим снова немного отстал, чтобы лучше слышать преследователей. Судя по шуму, противник пытался с ходу охватить группу с флангов, и, похоже, ему это удавалось. Треск молодых деревьев и шум падающих лиан раздавались уже и слева, и справа.
— Тони, их нужно пугануть!
— Пугани… только не задерживайся!
Группа продолжила движение, а Джим стал забирать влево, чтобы сблизиться с противником. Ядовитая живность выпрыгивала из-под опор, змеи стремительно ввинчивались в густой кустарник, однако попыток напасть на неведомое существо не делали.
Наконец Джим остановился и прислушался. Как оказалось, вовремя. Метрах в тридцати от него ударили сразу три пушки, по джунглям захлопали разрывные снаряды.
Рухнуло срубленное дерево, облаком полетели трубчатые листья, и стало тихо.
Джим стоял не двигаясь — сырость джунглей и мутный сок лиан подвели стрелков, они стреляли наобум и промахнулись, а в голове Джима сразу ожили давнишние схемы стрельбы в лесу, он четко представил себе позиции всех трех стрелков.
Беспокойно заметались по экрану метки системы наведения, но сейчас Джим в них не нуждался, взяв управление на себя, он сделал три быстрые очереди. Потом рванулся вперед, и опять вовремя — уцелевшие стрелки ударили по тому месту, где он стоял мгновение назад.
Опять быстрый расчет, и еще две очереди в гущу джунглей. Все, фланг очищен, пусть временно, но это послужит остальным уроком.
— Джим, уходи! — позвал обеспокоенный Тони.
— Уже иду…
Свернув активность на левом фланге, противник приостановил и правую колонну — этого Джим и добивался. Пока погоня перестраивала ряды, он догнал своих, но в это время спереди стал доноситься шум приближающихся транспортов.
В какой-то момент они замедлились, шум ослабел, но спустя минуту транспорты снова прибавили оборотов и ушли на северо-восток. Сомнений не оставалось — противник запирал беглецов на полуострове, высадив еще один десант.
Группа остановилась, Джим решил, что Тони раздумывает, как поступить дальше.
— Джим, иди сюда… Только осторожно…
Джим обошел три застывших бета-блока и приблизился к Тони.
— Что тут?
— Сам посмотри…
Поначалу Джим не понял, видит ли он помехи на экране или это какие-то дымные следы. Небольшая проплешина в джунглях, прикрытая сверху густыми кронами, кишела непонятными струящимися потоками, которые странным образом не перемешивались.
На окружавших проплешину деревьях во множестве встречались почерневшие листья и высохшие, будто обожженные пламенем голые ветки. Лиан здесь не было вовсе, как и гигантских летающих насекомых, от которых в здешних джунглях некуда было деться.
— Они живые? — спросил Джим.
— Похоже. И заметь, им здесь не рады ни жуки, ни деревья.
— Нужно их обойти.
— У меня другая мысль, приятель. Судя по всему, эти твари опасны, если разогнать их, они, возможно, помешают тем, кто готовит нам коробочку…
— Они могут взяться и за нас, Тони. Уж больно жутко выглядят.
— Может, и возьмутся, но другого выхода у нас нет, дифтонги за нас уже взялись, и крепко.
— Хорошо, командуй.
— Отделение, присесть на землю. Огонь без команды не открывать.
Три бета-блока послушно выполнили приказание. Джим укрылся за ближайшим кустом.
Тони тоже слегка присел, поднял пушку и прицелился. Неподалеку треснула ветка, противник уже пришел в себя и снова начал обход с флангов. Джиму казалось, что еще немного — и дифтские бета-блоки покажутся из зарослей, но тут хлестнула короткая очередь, и в следующее мгновение по укрытым броней ногам пробежала волна жуткого холода.
Скакнуло напряжение во внутренней сети, экран мигнул, с него исчезли все метки.
Джим упал и перекатился на спину, ноги он едва чувствовал.
— Отделение — огонь! — протрещал в эфире угасающий сигнал, и три бета-блока стали наобум стрелять по проносящимся неясным теням.
Джим перекатился еще раз, стараясь оказаться подальше от стрелков, системы которых, со всей очевидностью, давали сбой.
Вот и дымная лента длиной метров десять. Джим выпустил в нее короткую очередь, лента по-змеиному дрогнула и унеслась прочь, а с дерева обрушилась срубленная ветка, нагруженная лианами.
Дымных лент становилось все больше, они проносились словно молнии, ныряя в заросли и без следа растворяясь среди лиан. Тони бил из пушки не останавливаясь, однако его снаряды лишь распугивали неведомого и почти невидимого врага, не нанося ему существенного вреда. Патронный короб быстро опустел, от отчаяния Тони разрядил лазерную тубу, но эффект от казавшегося безумным действия превзошел все ожидания: десятки дымных полос полыхнули огнем и взорвались с громкими хлопками. Некоторые исчезли совсем, другие, напротив, разделились на множество мелких существ, бросившихся на остатки десанта с прежней яростью.
— …жим, ты жив? — прохрипел Тони в эфир на остатке энергии в слабеющих аккумуляторах.
— Каж…ся, …ив, — ответил напарник, и заметив скопление дымных существ, разрядил в их гущу лазерную тубу.
И снова полыхнул огонь, отчего выгорели почти все мелкие существа.
— Отря… за мной… Направле… сев… восток… — скомандовал Тони.
Джим поднялся на опоры, перешагнул через обездвиженные бета-блоки. Индикатор батарей показывал три с половиной процента.
Движения давались тяжело, уровень энергии едва позволял синтетическим мышцам нести броню и оружие. Джим сдернул подвешенные на манипулятор дополнительные тубы — теперь они только мешали, — и тут Тони покатился под уклон, опоры его уже не держали. Джим намеренно последовал за ним и, оказавшись внизу, первым поднялся и подставил манипулятор, за который Тони мог бы зацепиться.
Однако потери энергии у напарника были слишком велики, подняться на опоры он не смог, пришлось воспользоваться аварийной кнопкой, чтобы сбросить ставшие бесполезными пушку, пустой короб и использованные лазерные тубы. После этого Тони сумел подняться, но было очевидно, что далеко уйти он не сможет. Требовалось избавиться от тяжелой брони, однако эти страшные существа все еще находились поблизости, а в том, что их прикосновение к незащищенному участку тела может оказаться смертельным, сомнений почти не оставалось.
Спотыкаясь и с трудом переставляя опоры, напарники двинулись по дну заболоченной балки — прочь от опасного места, а тем временем в лесу во всех направлениях велась беспорядочная стрельба и эфирная частота дифтонгов была переполнена паническими докладами. Командиры погибающих подразделений просили срочной помощи, ведя неравный бой с неизвестными существами.

Глава 75

Напарникам удалось уйти от прежней тропы метров на сто, когда шедший первым Тони остановился и с трудом поднял электроприводом забрало.
Джим поднял свое, чтобы услышать, что скажет напарник.
— Все, я уже на себе тащу это железо! — пожаловался Тони. — У меня зарядка ноль два процента!
— У меня еще три ровно. Сбрасывай броню и забирайся мне на плечи.
— Ты с ума сошел, я же в одном бельевом комплекте! Даже без ботинок!
— Выхода нет, на остатках аккумуляторов мы пройдем еще метров четыреста, а дальше я надеюсь пограбить дифтонгов. Где-то там должны находиться их передовые подразделения.
Словно в ответ на заявление Джима оттуда, где, по его мнению, должны были стоять дифтонги, донесся перестук пушечных выстрелов, затем в ветвях разорвалась граната. Снова зачастили пушки, и уже где-то сзади хлестнул удар лазерной тубы.
Это помогло Тони решиться. Щелкнули замки, один за другим отвалились шлем, грудная плита с ручными манипуляторами, корсет с выступающими кассетами зарядных батарей. Разошлись швы «штанов», Тони ухватился за подставленный манипулятор, и Джим выдернул его из ставшей бесполезной бронированной скорлупы.
— Даже хлипкого пистолетика нету! Ну что за ситуация! — негодовал Тони, забирясь на плечи Джиму. — Я не просто голый, я дважды голый. Поехали!
Джим стал подниматься в гору, прикидывая, где лучше войти в заросли, чтобы на Тони не свалилась какая-нибудь змея. Впрочем, напарник сам побеспокоился о своей безопасности, сломав подходящую ветку, он быстро соорудил рогатину. Ею он ловко поднимал ветки и сбивал с листьев притаившихся гигантских пауков и крупных синих бабочек.
Наконец, двигаясь зигзагом в обход опасных для Тони зарослей уже на холодных батареях, они выбрались на свежую просеку, оставленную уткнувшимся в ствол дерева бронированным автомобилем.
— Что скажешь, впередсмотрящий? — спросил Джим.
— Нужно туда наведаться, думаю, туманные черви сожрали всех, кто находился внутри. Если, конечно, там были живые.
— А неживым разрядили батареи.
— Нет, там были живые, я вижу выбитое выстрелом окно — наверное, это был случайный выстрел, а потом через это окно…
Тони замолчал. С кроны дерева соскользнул десятиметровый дымчатый червь. Повернувшись в сторону укрывшихся за лианами Джима и Тони, он несколько мгновений висел в воздухе, а затем неспешно поплыл прочь, извиваясь между стволами и прошивая насквозь кустарники.
— Это был червь, он ушел, — сообщил Тони.
— Я понял. Ну что, двигать к «мэб»?
— К чему?
— Ну… мне показалось, что это машина энергобезопасности. Поддержка на переднем крае на тот случай, если повреждены батареи и так далее.
— Откуда ты это знаешь? Впрочем, давай езжай вперед, у нас не так много времени…
С трудом перебираясь через сваленные деревья и путаясь в ветках, Джим с Тони на плечах наконец дошел до машины.
Это оказался легкобронированный вездеход с мимикрирующей окраской. Обычно такая система в точности повторяла все оттенки и крупные детали окружающей растительности или грунта, но сейчас сквозь зеленовато-бурые разводы проступали желтые полосы, система не успела провести полное перевоплощение.
Тони перебрался с плеч напарника на крышу машины, Джим поразился — все белье напарника было пропитано потом. Сам он царившей в джунглях духоты и влажности почти не замечал благодаря еще работавшей системе жизнеобеспечения.
Похожий на сбежавшего из учреждения сумасшедшего, Тони пробрался к кабине и, свесившись вниз головой, осторожно заглянул в пробоину. Заглянул и быстро отстранился. Джим с трудом поднял пушку, чтобы выстрелить, если распахнется дверь.
— Спокойно, живых там уже нет, — сказал Тони, вытирая с лица струившийся пот. — Это я так, перепугался малость… Как открывается дверца, знаешь?
Джим секунду подумал.
— Вообще-то, — сказал он, — за режим герметичности отвечает компьютер, но там внизу, если сунуть руку в пробоину, должна быть кнопка — синяя такая, она открывает замок механическим приводом.
— Как я узнаю, синяя она или какая другая? — пробурчал Тони, осторожно просовывая через дырку в стекле свою длинную руку.
Внезапно внимание Джима привлекло постороннее движение. Он скосил зрачки влево и оцепенел — у самых макушек деревьев, между усыпанными цветами лианами покачивались в туманном воздухе три человеческие фигуры.
Поначалу Джим принял их за галлюцинации, уж слишком бестелесными они казались, временами теряя очертания и почти растворяясь в сыром воздухе.
Вдалеке грохнул выстрел, силуэты вздрогнули и стали медленно опускаться.
Щелкнул замок, дверца отошла от корпуса кабины.
— Есть! — обрадовался Тони и уже другим голосом добавил: — Ну, приятель, тут и картина.
— Лезь дальше, там должен быть вход в аппаратный отсек, — сказал Джим, не отводя взгляда от планирующих призраков. Их становилось все больше, они появлялись из самых тенистых участков зарослей и, как показалось Джиму, смотрели только на него.
— Джимми, эти твари изжарили бедняг досуха! — донесся из кабины голос Тони.
— Иди в аппаратный отсек… — сказал Джим, прикидывая, сможет ли поднять манипулятор с лазерными тубами. Впутывать Тони он пока не хотел, надеясь, что лесные призраки оставят их в покое.
Из кабины послышался какой-то шум.
— Что ты там делаешь? — спросил Джим и начал поднимать манипулятор — полтора десятка призраков, раскачиваясь словно на волнах, медленно к нему приближались.
— Я пытаюсь вытряхнуть останки из бронекостюма! Надеюсь, он мне подойдет!
Треснула оборвавшаяся лиана, качнулись кусты, метрах в сорока от Джима на просеку вышел гамма-блок с огромным орудием наперевес. Должно быть, ему тоже досталось от дымных червей, и он двигался на остатках аккумуляторов.
Невероятным усилием Джим направил манипулятор в нужном направлении и разрядил лазерную тубу. Полыхнула вспышка, лазерный заряд разорвал гамма-блок пополам, лесные призраки упорхнули, как будто их и не было.
— В кого ты там стреляешь?! — крикнул Тони, высовываясь из кабины.
— Брось ты этот бронекостюм, давай в аппаратный отсек, там есть кабель с аварийным разъемом — тащи его сюда! Давай, Тони, у меня может не хвалить сил выстрелить еще раз!
— Уже побежал!
Тони исчез, послышался какой-то шум, звон металла, и вскоре он появился, неся штангу с разъемом на конце.
— Только разъем здесь немного другой, как ты собираешься заряжаться?
— Найди какую-нибудь железку и сомни или вырви два крайних левых усика!
— Минуту, тут у местных нож остался…
Тони хватило минуты, чтобы изуродовать разъем так, как просил Джим.
— Теперь открой технологический лючок и вставь разъем в гнездо…
— А ты подойти не можешь?
— Да я даже голову повернуть не могу! Давай скорее, Длинный, нас же здесь накроют! — начал сердиться Джим.
Тони пришлось соскочить на грунт и, подтянув кабель, подсоединить его к зарядному гнезду.
— Готово?
— Да вроде держится.
— Тогда давай обратно в аппаратную, там справа большая оранжевая педаль — наступи на нее ногой, это механический запуск турбины.
— Сейчас…
Джим вздохнул. Он так быстро выдавал информацию, что не было времени задуматься, откуда он все это знает. Впрочем, и так было понятно — это прошивка во вспомогательном чипе, что вставили им во время операции. А что еще известно про эту турбину? Ах да, она работает на синтетическом олиевом масле.
В наушниках раздался щелчок. Джим шевельнул манипулятором с пушкой — в системе появилась энергия.
— Вроде чего-то зажужжало, Джим! — крикнул из машины Тони.
— Нормально. — Джим опустил забрало и увидел на экране, что началась зарядка двух батарей контура. Остальные три не включались из-за разности стыковочных узлов. Впрочем, и сорок процентов зарядки были большим подарком.
Тони выбросил на грунт то, что осталось от водителя, — это было похоже на куски торфа. Потом появился сам, таща части легкого бронекостюма и огромную штурмовую винтовку калибра пятнадцать миллиметров со встроенным глушителем.
— Смотри, по размеру почти подходит, только вот этот горб мешает! — пояснил он, встряхивая и всячески пытаясь изменить форму костюма. Его прежний хозяин имел рост в два с лишним метра, полутораметровые длиннопалые руки и сильно изогнутую спину. Тони такой фасон не годился.
— Давай, пошевели своими архивами, это ж тебя по этой теме прошивали! — потребовал он. — Эта штука должна трансформироваться, вопрос только — как?
— Он же без заряда, как и вся машина, вот и не трансформируется. Найди на кабеле разъем поменьше — он подойдет к твоему контуру. После зарядки костюм будет трансформироваться.
— Уверен? — спросил Тони и, перекинув нелегкое обмундирование через плечо, исчез внутри кабины.
Джим пошевелил манипулятором с пушкой. Она с легкостью описала дугу, подчиняясь налитым энергией синтетическим мышцам.
На левом манипуляторе оставалась последняя неиспользованная лазерная туба, остальные выгорели и почти ничего не весили — левый манипулятор стал заметно легче.
— Кажется, получается, Джим! Эта штука начала поддаваться! — сообщил из машины напарник.
Неожиданно внутри поверженного гамма-блока что-то щелкнуло, он дернул манипулятором, вверх потянулась струйка дыма.
Тони выбрался из кабины, непривычно уродливый во вражеской броне. Трофейная амуниция была уже на пределе деформации, а перчатки уменьшиться так и не смогли. Тони снял их и отшвырнул в сторону, потом надел шлем. Серебристая броня подернулась туманом, а затем стала покрываться зеленовато-бурым рисунком под цвет стволов деревьев, листвы и лиан.
— Там внутри не воняет? — спросил Джим.
— Об этом я стараюсь не думать, — ответил Тони, взвешивая в руках штурмовую винтовку. — Сколько у тебя заряда?
— Тридцать семь процентов.
— Достаточно, давай уходить.
Джим подставил колено, и Тони стал взбираться напарнику на плечи. Вскоре он занял свое прежнее место, правда, сидеть в бронекостюме с чужого плеча и с тяжелой винтовкой, приспособленной под длиннопалую руку, было не слишком удобно. Зато таким образом напарники могли достаточно быстро передвигаться по джунглям, ведь им следовало поскорее убраться с полуострова, пока противник занят зализыванием ран после столкновений с оптическими червями.

Глава 76

Взрыв небольшого очистительного заряда измельчил деревья и кустарник, образовав круглую площадку для посадки штабного транспорта. Под прикрытием выстроившейся сотни бета-блоков, пары десятков гамма-блоков и подразделения спецназа транспорт опустился в образовавшийся колодец, подняв в воздух тучи песка и мелкого мусора.
Сверху пронеслась пара штурмовиков — штабной транспорт тщательно охраняли.
Зашипели двери, развернулся трап, и по нему, слегка раскачиваясь в непривычных защитных костюмах, спустились дирфакты Куггер и Дутрель.
К ним тотчас поспешили двое спецназовцев, размахивая длинными, едва не достававшими до земли конечностями.
Один из них остановился в нескольких шагах от начальников, другой подошел ближе и, отдав честь, прогyндосил через фильтр маски:
— Разрешите доложить обстановку, мой дирфакт?
— Докладывайте, риффейтор, — ответил Куггер. Это подразделение было подчинено ему.
— Противник взбудоражил колонию оптических червей, и они набросились на всех, кто находился в джунглях. Вся техническая часть была временно выведена из строя, сейчас ее восстанавливают — заряжают аккумуляторные контуры. Несколько бета-блоков повреждены, один гамма-блок потерян безвозвратно. Потери живой силы — два арсуба, служащие автомобиля «мэб». Скорее всего, они запаниковали и произвели внутри кабины случайный выстрел, что привело к разгерметизации. Червь проник в пробоину и уничтожил экипаж, находившийся в кабине с поднятыми забралами.
— Скверно это, — прогундосил в ответ Куггер, оглядывая ряды замерших бета— и гама-блоков.
— О да, мой дирфакт, — кивнул спецназовец-арсуб, и по его выгнутой спине пробежала волна от сбоя маскировочной системы.
— А что же противник?
— Противник тоже понес потери, мой дирфакт, там дальше остались лежать три бета-блока, но они самоликвидировались десять минут назад.
— Хотелось бы посмотреть…
— Как пожелаете, мой дирфакт, прошу следовать за мной.
Командир подразделения повернулся и, отбрасывая с пути особенно крупные ветки, направился к неглубокой балке, за которой начинался не тронутый взрывом лес. Бета-блоки тотчас организовали коридор безопасности и двигались вместе с важными гостями.
Возле изуродованных взрывами бета-блоков арсуб остановился. Пиропатроны разбили на них чипы и программное обеспечение, но вооружение и ходовая часть не пострадали.
— А что это такое? — спросил Куггер, коснувшись подошвой оставленной тубы.
— Лазерный заряд, мой дирфакт, — пояснил спецназовец.
— Я вижу, что лазерный заряд. Что это к нему присоединено?
— Похоже на шлейф, — заметил Дутрель и, нагнувшись, рискнул поднять забрало. — Да, обычный монтажный шлейф световодов… Смотрите…
Он подцепил шлейф перчаткой и с трудом поднял за него сорокакилограммовую лазерную тубу.
— Так можно переносить дополнительный заряд, когда все навесные узлы заняты.
— А откуда взялся шлейф?
— Они могли достать его из бета-блоков, попавших под удар штурмовиков.
— Додуматься до такого может только альфа-блок или даже элит-блок.
— Да ладно вам, Куггер, проще сказать, что тут побывали живые канкурты. Мы ведь именно за ними охотимся, не так ли?
Дутрель оставил шлейф и огляделся. То, что столкновение с оптическими червями обошлось незначительными потерями, успокоило его. По первоначальным сообщениям все выглядело так, что ему светило расследование специальной комиссии.
— Куда они направились?
— Туда, мой дирфакт, — указал направление спецназовец.
— Следы остались?
— Да, мой дирфакт. И даже брошенная амуниция.
— Вот как? Ну так веди нас туда. Это далеко?
— Нет, мой дирфакт, это рядом — в балке. Пятьдесят метров.
— Ну так веди нас!
— Одну минуту, мой дирфакт…
Спецназовец сделал знак, и бета-блоки побежали в балку образовывать кольцо безопасности, а гамма-блоки разошлись по джунглям, чтобы на дальних подступах встретить возможную угрозу.
В сопровождении командира спецназа дирфакты спустились в балку и остановились возле бронеоснастки канкуртов, брошенной вместе с пушкой, шлемом и пустыми тубами.
— Так, значит, из тех двоих, что уцелели, один остался в пижаме, — подвел итог Дутрель, заметно повеселев.
— Это также значит, что оптические черви посадили аккумуляторы и им тоже, — добавил Куггер.
— Думаю, да, как видите, оснастка не повреждена, значит, она просто осталась обесточенной и ее бросили.
— И что, дальше он пошел по джунглям в пижаме, как вы изволили выразиться?
— Чтобы сказать точнее, нужно пройти по их следам. Риффейтор, вы проходили по их следам?
— Разумеется, мой дирфакт. Но цепочка следов только одна, скорее всего, один канкурт транспортирует на себе второго.
— Умно придумано. Значит, в амуниции второго канкурта в аккумуляторах осталось достаточно энергии.
— Не совсем, мой дирфакт, через пятьсот метров они наткнулись на поврежденную «мэб», о которой я вам докладывал, зарядили аккумуляторы, да еще прихватили бронекостюм погибшего арсуба и его винтовку.
— Но как же они могли зарядиться, если разъемы, насколько я знаю, не совпадают?
— Я осматривал разъем на кабеле, мой дирфакт, он кустарно изменен. И еще я хотел добавить — аккумуляторы «мэб» были высосаны оптическим червём, но канкуртам удалось запустить аварийную турбину. И еще — там же, выстрелом лазера, они уничтожили гамма-блок.
Куггер вздохнул, а Дутрель поднял забрало и, сняв перчатки, достал коробочку с наноскобом. Втянул носом порцию, убрал коробочку и снова надел перчатки.
— Мне сообщали, что вначале имела место перестрелка… — вспомнил Куггер.
— Да, мой дирфакт, канкурты и подпиравшие их бета-блоки обменялись несколькими очередями. Однако нашим мешала большая концентрация гидро.
— А канкурты?
— Канкурты стреляли на удивление метко, мой дирфакт. Младший пехотный буц доложил мне, что у троих его солдат имеются повреждения.
Дирфакты переглянулись. Эти канкурты действовали так, будто для них не существовало никаких преград.
— Кого послали по следу? — спросил Куггер.
— Я послал трех своих солдат, мой дирфакт.
— Почему так мало?
— На тот момент только у них в аккумуляторах оставалась энергия. Живые арсубы, конечно, не мехблоки, но им тоже нужна энергия на теплоизоляцию, связь, системы наведения, аппаратуру разведки…
— Хорошо-хорошо, — согласил дирфакт. — Что они сообщают?
— Канкуртов пока не видели, те перемещаются слишком быстро, и еще, мой дирфакт, они отлично ориентируются в джунглях и не попадаются в скрытые в траве прогнившие ямы и ловушки из лиан.
— Что ж, в этом нет ничего удивительного. — Куггер еще раз вздохнул. С одной стороны, можно было не сомневаться, что беглецы именно те, на кого они с Дутрелем охотились, а с другой — именно это и придавало операции по их поимке особую сложность. — Вот что, риффейтор, расчищайте площадку и готовьтесь принять транспорты — мы перебросим пехоту дальше, здесь ей больше нечего делать.
— Я понял, мой дирфакт.
— Сами тоже отправляйтесь с ними. У нас почти не осталось времени, чтобы перекрыть полуостров, а стоит только выпустить их на материк — и задача усложнится.

Глава 77

Несмотря на то что основную часть работы совершали синтетические мышцы, собственным тоже доставалось, Джим чувствовал, что исходит потом. Поглощающие прокладки эту влагу тотчас утилизировали, однако вместе с ней из организма уходила вода, пить хотелось все сильнее, да и поесть тоже не мешало бы, о тех разносолах, что готовили для них на жилой станции, теперь можно было только мечтать.
Поскольку никто не подумал о том, что возможен такой исход высадки, в запасе у живых солдат не оказалось ничего существеннее упаковки леденцов. Теперь этот десяток сахарных кубиков предстояло делить на двоих молодых людей. Сколько можно протянуть на таком питании?
Тони ударил по броне пятками, и Джим остановился.
— Что там? — спросил он, зная, что сидящий на его плечах напарник видит дальше и лучше.
— Канава какая-то странная.
— Что значит странная?
— Не знаю, может, там змея какая живет?
Тони переложил винтовку поудобнее и повел стволом вдоль канавы, которую Джим пока не видел за высоким кустарником, переплетенным диким виноградом и лианами. Связываться со змеей неизвестно какого размера желания не было, в памяти еще сохранились воспоминания о том, как во время одной из высадок его едва не утащил в дюну песчаный питон.
Внезапно с верхних ярусов джунглей донесся шум и визгливые крики, а затем сквозь густые кроны стали падать две схватившиеся в драке крылатые твари.
Скандалисты были похожи на летучих собак, они рычали, кусали друг друга и молотили раскладными кожистыми крыльями, на кромках которых имелись хорошо заметные острые крючья.
Задержавшись на высоте метров в десять, драчуны наконец расцепились; один остался на дереве, а другой сполз на землю по веткам, негодующе рыча и лязгая зубами.
Джим и Тони замерли. С виду этот зверь тянул килограммов на сто и был черным, как уголь. Из нескольких небольших ранок на его голом черепе сочилась желтоватая кровь.
Свернув крылья вчетверо и сложив их за спиной, зверь принялся расхаживать на двух задних лапах, то жалобно поскуливая, то вскидывая голову и рыча в адрес своего обидчика.
Джим не видел, но Тони было заметно, как в грязевой лунке что-то шевельнулось, однако зверь не обращал на это внимания, продолжая негодовать на склочного соседа.
Вдруг из ямы вылетели несколько розоватых щупалец, которые вцепились в зверя, заставив его закричать и захлопать крыльями. Однако вырваться не удавалось. На крики зверя стали отвечать его оставшиеся на деревьях соплеменники, но, несмотря на их поддержку, вздувшиеся от напряжения щупальца быстро спеленали тело жертвы и стали затягивать добычу в грязевую яму.
Прошло еще несколько секунд, и уже ничто не напоминало о разыгравшейся драме, лишь зеленоватые мошки беспокойно вились над ловушкой.
— Видал? — спросил Тони.
— Видал. Но это не змея.
— Давай пойдем вправо.
— А почему не влево?
— Там кусты, а справа берег, можно проскочить быстро.
— Ну, давай попробуем, — согласился Джим и, развернувшись, двинулся к берегу. Вскоре им пришлось пробираться сквозь заросли гигантского папоротника, в ветвях которого пряталось множество огромных насекомых и студенистых слизней. Тони приходилось либо стряхивать их на землю стволом винтовки, либо вовремя нагибаться. Но никто из этих существ не пытался атаковать непрошеных гостей, в сравнении с уроженцами джунглей Ниланда это отличало здешних обитателей в лучшую сторону.
— Стоп, — скомандовал Тони, когда их тандем выбрался из зарослей. Вся территория от берега до леса была перекрыта цепочкой ловчих ям, располагавшихся приблизительно на одинаковых расстояниях друг от друга. Сквозь редкие молодые деревца, что стояли у самого берега, Тони разглядел вздымающееся над водой тело монстра, судя по всему, хозяина этих ловушек. Это был болотный спрут — точно такого Тони подстрелил, когда они скачками неслись к берегу, но тогда им повезло, попался не столь огромный экземпляр, здешний же мог сойти за небольшой остров.
— Что там?
— Спрут. Это его ловушки, и, боюсь, мимо них нам никак не проскользнуть. Здесь под дерном повсюду его каналы — провалимся, и нам каюк.
— Значит, попытаемся обойти слева, ведь не бесконечные же у него щупальца…
Джим слегка подбросил своего пассажира, развернулся и двинулся в обратном направлении по уже проложенной тропе.
Почувствовав вибрацию, из грязевых ям стали появляться ловчие щупальца. Они, как змеи, делали стойку и внимательно «прислушивались» к звукам, издаваемым потенциальной жертвой — такой крупной и желанной. Однако расстояние до нее было слишком велико, и щупальца разочарованно уползали обратно в ямы.
Когда тандем добрался до места, где погиб крылатый зверь, Тони снова попросил остановиться.
— Зачем тебе?
— Послушать хочу…
— Я бы и сам послушал, да только твои ноги и задница перекрывают все мои датчики, — пожаловался Джим.
— Да тихо ты…
Джим замолчал, стараясь успокоить колотящееся сердце. Энергии в батареях могло хватить часа на три с половиной, но его собственных сил лишь на пару часов.
— Джимми, они уже близко, — сообщил Тони.
— Насколько близко?
— Может быть, метров сто. Пока мы искали обход, они сократили дистанцию.
— Что предлагаешь?
— Пока давай влево, должны же мы перебраться через эти ловчие сети, а там посмотрим. В любом случае боя не избежать, здешние места они знают лучше нас.
И тандем двинулся дальше, чтобы найти обход с левого фланга.

Глава 78

Вскоре обходной путь был найден, оказалось, что щупальца болотного монстра не превышали пятидесяти метров длины.
Миновав ямы, Джим прибавил ходу, теперь уже и он слышал приближение противника — стрекот крыльев испуганных насекомых, ворчание потревоженных летучих собак и даже хлопки созревших коробочек с семенами, взрывавшихся от легкого прикосновения.
Преследователи снова пытались охватить беглецов с флангов и потому создавали столько шума. Двигайся они по проторенной тропе, их едва ли было бы так слышно.
— Ветку большую видишь, у дерева на взгорке?
— Ну?
— Я на нее соскочу, а ты…
— Знаю, сделаю кружок влево и зайду им во фланг.
— Все правильно.
Это был классический вариант засады с ходу, поэтому никаких обсуждений не требовалось.
— Оп! — произнес Джим, слегка подбрасывая Тони. Тот быстро взобрался на толстую ветку и, добравшись до ствола, огляделся: никаких опасных соседей здесь не оказалось. Теперь следовало разобраться с теми, кто навязывал им с Джимом свое общество.
Тони оседлал ветку и оперся подошвами на гладкий ствол дерева. Он почти привык к трофейному бронекостюму, однако к его запаху привыкнуть никак не удавалось, поэтому забрало приходилось держать приоткрытым.
Аккумулятор костюма был заряжен, имелся кабель для подсоединения к винтовке, но система прицеливания была непривычна, да и само оружие приспосабливалось под длиннопалых арсубов.
А вот и гости. Несмотря на коротковатые ноги, арсуб передвигался довольно быстро, иногда по-обезьяньи опираясь на свободную руку. Оружие у него было короткоствольным, однако из-за ссутуленной спины выглядывали две гранатометные тубы.
Аккумуляторы костюма преследователя заметно подсели, и маскировочная окраска подрагивала.
Подпустив его метров на тридцать, Тони выстрелил. Разрывная пуля распорола броню и отбросила арсуба в кустарник.
Слева от него — метрах в десяти — шевельнулась ветка, Тони припал к стволу дерева. Хлопнул вышибной заряд, и мгновение спустя в дерево врезалась граната. Хотя осколками Тони не достало, встряхнуло крепко. Ствол треснул, обнажив красноватую древесину, а сверху дождем посыпались листья, мелкие ветки, слизни и насекомые.
Тони шагнул на другую ветку, ожидая, что невидимый арсуб повторит выстрел — сам бы он поступил именно так, но в этот момент с фланга ударила пушка Джима. Две короткие очереди — и тишина.
Тони стал прислушиваться, все еще ожидая выстрела из гранатомета, но противник больше никак себя не проявлял. Вскоре послышались тяжелые шаги Джима, и он показался из-за связки желтоватых лиан.
Подойдя к расколотому дереву, напарник подставил плечи и, когда Тони уселся, спросил:
— На зашибли тебя?
— Нет, но обнаружили сразу, несмотря на встроенный глушитель. Если бы он кумулятивную гранату бросил, было бы скверно. А так — обошлось. У тебя как?
— Нормально, — ответил Джим, разворачиваясь с напарником на плечах. — Они только в твою сторону пялились, о флангах и думать забыли. А глушитель твой дерьмо, хлопает чуть тише моей пушки.
— Трофейной винтовке в глушитель не заглядывают — солдатская мудрость. Может, по конфете съедим?
— Давай, — с готовностью согласился Джим и подставил манипулятор с пушкой, чтобы Тони мог на него опереться и достать из лючка заветный мешочек.
Взяв пару конфет, Тони положил мешочек обратно и, развернув одну, сунул в раскрытый рот напарника.
— М-м-м! Какая вкуснотища!
— А что ты хочешь, чистая глюкоза.
Тони вздохнул и, причмокивая, стал осматриваться: ему послышался какой-то шорох. С трудом обернувшись, он увидел источник шума — им оказалось непроницаемое облако мелких насекомых, должно быть возбужденных запахом конфет.
— Джимми, в галоп!
— Что?
— В галоп, говорю, за нами какие-то гады летят — на конфетный запах!
— Забрало закрой! — переходя на бег, попросил Джим. Тони тотчас захлопнул свое, потом прикрыл забрало Джима. Вот только руки деть было некуда, а ведь перчатки пришлось выбросить.

Глава 79

К счастью, насекомые оказались неопасными, полетав вокруг, они вернулись на свое дерево.
Запыхавшийся Джим получил возможность сбросить темп и открыть забрало. Через полчаса тандем пересек невидимую линию, отделявшую полуостров от основного материка, и двинулся в глубь территории.
Карта на мониторе Джима все еще работала, и он, прикрывая забрало, сверял курс с тем направлением, куда им с Тони хотелось попасть, а направлялись они в обжитую часть прибрежной территории, туда, где начинались небольшие селения. О том, чтобы выжить в незнакомых джунглях самостоятельно, не могло быть и речи, поэтому единственную возможность спастись они видели в обитаемых районах.
— Как думаешь, полковник возьмется искать нас? — спросил Джим, когда они сделали небольшой привал всего в паре километров от ближайшей деревни.
— Если он выжил, то непременно будет искать. Мы для него как любимый ребенок. Сколько в твоих батареях?
— Двадцать один процент.
— Должно хватить до следующего населенного пункта.
— А в ближайшую деревню не пойдем, значит? — с усмешкой спросил Джим.
— Разумеется, там нас уже ждут с распростертыми объятиями.
— Давай по конфете…
Они съели еще по кубику глюкозы, на всякий случай поглядывая по сторонам, но падкие на сладкое мошки больше не появлялись.
— Ну что, поехали?
— Поехали, — со вздохом согласился Джим и подставил пушку, чтобы Тони смог забраться ему на плечи.
— Сколько до темноты осталось? — спросил напарник, устраиваясь поудобнее.
— Четыре часа.
— Надеюсь, ты успеешь.
— Надейся, — буркнул Джим и зашагал в обход деревни, где их наверняка ждала засада.
В лесу все чаще попадались следы пребывания жителей селений, судя по указаниям на карте — арсубов. Здесь они собирали плоды, срывали для плетения корзин тонкие лианы, рубили жерди для хозяйственных построек.
На земле виднелись следы волочения, валялись щепки и осыпавшиеся листья. В другом месте напарники наткнулись на несколько обрывков упаковочной бумаги, небольшое кострище и горку яичной скорлупы зеленоватого цвета.
К заходу солнца, с Тони на плечах и семью процентами заряда в батареях, Джим вышел из леса на окультуренную плантацию, где росли деревья с длинными, похожими на пальмовые, листьями. Видимо, именно они являлись главным продуктом, ради которого создавалась плантация, поскольку никаких плодов на деревьях видно не было, а вот собранных в подобие шалашей листьев здесь хватало. На каждые пять-шесть деревьев приходился один такой шалаш.
— Ну что, слезешь или так и будешь там спать? — спросил Джим.
— Слезу, — согласился Тони.
— Давай выберем шалаш для ночлега, и ты его проверишь. Потом я разденусь, а ты прикроешь.
— Да уж понимаю.
Тони оперся ногой на подставленную пушку и спустился на землю. Проверил винтовку, размял ноги и пошел на разведку — проверять, нет ли поблизости посторонних. Но все работники плантацию уже покинули. Тони нашел несколько скамеек и пластиковый бак с водой. То ли ее здесь пили, то ли в ней мылись.
Возвратившись, Тони доложил Джиму по форме, словно сам был рядовым, а напарник по меньшей мере полковником. Тони понимал, что Джим измотан, марш дался ему нелегко, несмотря на то что основную часть работы делали синтетические мышцы.
— Вольно, разрешаю отдохнуть и оправиться, — сказал Джим. — Но сначала покарауль, а я разденусь.
Пока Тони стоял с штурмовой винтовкой наперевес, Джим без спешки выбирался из бронированной оснастки. Когда он остался в одной лишь промокшей паре специального белья, на его лице появилась блаженная улыбка.
— Вот это ощущение! Я почти ничего не вешу, — произнес он и стал расстегивать кальсоны, чтобы помочиться.
— Ты что, все это время терпел? — удивился Тони. — У тебя же поглощающая прокладка имеется…
— Не хотелось мне, вся вода через пот выходила, — признался Тони и стал с облегчением отливать на траву.
— Вот, казалось бы, пустяк — отлить в нормальных условиях, — сказал он, застегиваясь. — А ведь почувствовал себя человеком… Сейчас чуть просохну и снова оденусь.
— Не спеши, я покараулю.
— А что там за огни, деревня близко?
— Да. Отсюда метрах в пятистах за речкой дома начинаются. Завтра контакт начнем устанавливать.
— Конфету?
— Не возражаю.

Глава 80

В арсубском городе Цви-Баттам, что располагался на юго-западной оконечности материка Хиташи, не было никаких достопримечательностей, музеев, дорогих ресторанов, театров и демонстрационных панорам, зато во исполнение закона о военном времени в нем, как и в миллионах других городов империи, было построено здание офицерского собрания, где каждый военный мог отдохнуть среди своих коллег и исполнить императорский гимн при свидетелях.
Дирфакты Куггер и Дутрель прибыли к собранию в легком челноке, оставив в орбитальном штабе своих заместителей. В скромном с виду здании они обнаружили уютный зал со столиками из размагниченных материалов и подведенными к ним магистралями с питательными смесями.
Здесь можно было выбрать четыре или даже пять смесей, в то время как в самых лучших солдатских заведениях выбирать приходилось только из двух. К тому же в заведении для офицеров имелись изобарические камеры, где жестко форматированные подданные императора могли на несколько минут принять свой природный вид, подкормиться каменной пылью или сушеным планктоном.
Но Куггер и Дутрель в этом не нуждались, они были легкоформатированными особями, которые составляли в имперских вооруженных силах большинство.
В зале гостей встретил распорядитель-арсуб, одетый в костюм с объемными вкладками и в ботинках на толстой подошве, однако скрыть природную сутулость и длинные руки было не так просто.
— Добро пожаловать в обитель патриотов его императорского величества! — с важностью произнес арсуб.
— Слава императору! — почти одновременно произнесли дирфакты. На этом официальная часть была закончена, и они прошли в зал.
— Кто-нибудь еще у вас есть? — спросил Дутрель, когда они с Куггером уселись за столик.
— Сейчас больше никого, мой дирфакт, — ответил распорядитель и поклонился, едва не достав своей приплюснутой головой до стола. — Три дня назад был один тетрадитлон, просидел полдня в изокамере, восстановился и ушел. С тех пор — пусто. Город у нас небольшой, гарнизона нет вовсе.
— Отлично, — кивнул Дутрель. — Наноскоб есть?
— Конечно, мой дирфакт. Три вида — нанодурм, быха и скоч.
— Дайте упаковку быхи.
— Одну минуту, мой дирфакт…
Распорядитель поклонился и, переваливаясь на высоких каблуках, ушел. Куггер взял с базы серебристый мундштук и потянул питательную пену.
— Ну как? — спросил Дутрель, еще не решивший, какой из мундштуков выбрать.
— Великолепно. Натуральная синтетика, такое только в провинции получить можно.
— Я тоже попробую…
Появился арсуб с упаковкой заказанного наноскоба.
Дутрель тотчас его испробовал и угостил Куггера. В этот раз он не отказался — требовалось очистить контакты процессора, поскольку после напряженного дня мысли слегка путались.
— М-м-м, хорошо как, — качнул головой Куггер, почувствовав заметное облегчение.
— Рад услужить, мой дирфакт, — поклонился арсуб. Свет декоративных лампочек на потолке отразился в его начищенной до блеска лысине.
— А что у вас из развлечений? — спросил Дутрель.
— Поющие и летающие мухоловки.
— Голограмма?
— Ну что вы, мой дирфакт! — обиделся арсуб. — Настоящая механика со старым добрым электроприводом!
— Да ну?! — поразился Дутрель.
— Ну-ка, ну-ка, покажите нам ваше чудо, — попросил Куггер.
Арсуб снова поклонился и заковылял к дверям, за которыми хранил весь свой реквизит.
Не прошло и минуты, как из этих дверей вылетело полдюжины маленьких серебристых птичек, которые начали порхать по залу и издавать скрипучие звуки.
Гости пришли в восторг, потягивая из мундштуков питательную пену, они поглядывали на проносившихся мимо механических птичек. Арсуб не обманул: когда эти крошки пролетали рядом, чувствовалось движение воздуха.
Куггер прикрыл глаза, стараясь разгрузить процессор и не думать о свалившихся на них с Дутрелем проблемах.
«Мы справимся, мы обязательно справимся…» — пообещал он себе, и в этот момент прямо на столик рухнула одна из птичек, а затем попадали на пол и остальные, оставшись вдруг без управляющих сигналов.
Куггер и Дутрель еще не успели ничего понять, как вдруг со стороны входа послышался хриплый голос арсуба, выводящий: «Славься, Дифт, пусть падут твои враги…»
«О, только не это!» — мысленно воскликнул Куггер, по одному только силуэту узнавая представителя Гра-Синагры лейддирфакта Ксерта.
Оба дирфакта вскочили и вытянулись в струнку, ожидая, пока арсуб закончит гимн, однако бедняга не справился с волнением и свалился в обморок.
По закону, начатый гимн следовало закончить, пока среди присутствовавших оставался хотя бы один живой дифтонг, так что Куггер с Дутрелем с готовностью подхватили песню, лейддирфакт же невозмутимо ждал окончания, а когда гимн закончился, под крики «Славься, император!» перешагнул через распорядителя и подошел к перепуганным дирфактам.
— Это что? — спросил он, указав на лежавшую на столе птичку.
— Му… Мухоловка, мой лейддирфакт! — ответил Дутрель.
— Голограмма?
— Никак нет, мой лейддирфакт! Механическая!
— Со старым добрым электрическим приводом, мой лейддирфакт! — поддержал товарища Куггер.
— Подумать только, — удивился Ксерт и огляделся. — Бедновато, но миленько. А вы, значит, решили поразвлечься?
Представитель Гра-Синагры повернулся к офицерам, перехватывая пронзительным взглядом любую попытку оправдаться.
— Ну-ну, дирфакт Куггер, я вижу, военной разведке есть что мне сказать…
— Я… Мне…
От обуявшего его ужаса Куггер никак не мог собраться с мыслями. Ему казалось, что удвоенная мощность процессора, которым обладал офицер уровня лейддирфакта Ксерта, лишала его способности изъясняться. Всего одна ступень отделяла лейддирфакта от уровня, когда к процессору удвоенной мощности полагался роутер, с которым было возможно частичное самоформатирование. Это было пределом мечтаний любого дифтонга.
— Хорошо, присядем, — смилостивился лейддирфакт, занимая свободный стул. Дирфакты осторожно сели.
— Итак, чем вы здесь занимаетесь? Я имею в виду планету, а не этот зал, вы понимаете?
— Э… Мой лейддирфакт, мы с коллегой Дутрелем собирались в спокойной обстановке посовещаться и принять верное решение.
— Именно так, мой лейддирфакт, — пролепетал Дутрель.
— Что ж, значит, я вовремя.
Ксерт коротко улыбнулся и снова стал серьезным.
— Итак, я готов выслушать вас. Какова обстановка, какие поставлены задачи? И какие вы лично преследуете цели?
Куггер и Дутрель обменялись быстрыми взглядами. Хитрить с Гра-Синагрой не следовало, оба это понимали. Да, они пытались, насколько это возможно, провести поиск и поимку важных преступников своими силами, но поскольку лейддирфакт здесь, скрывать что-то дальше не имело смысла.
— Мой лейддирфакт, у нас с коллегой Дутрелем сложилось мнение, что те из канкуртов, кто уцелел после нашей удачной засады, имеют отношение к государственным преступникам!
— Ах, какая новость! — всплеснул руками Ксерт, и на его лице заиграла издевательская усмешка. — Вы уже забыли, дирфакт Куггер, что полномочия куратора в этой большой операции вам предоставили именно потому, что появилась возможность выйти на этих самых государственных преступников? Неужели вы думаете, что эти ваши отписки «с высокой долей вероятности они уничтожены» могут послужить достойным отчетом о проделанной работе?
— Мой лейддирфакт, пока мы с коллегой не были уверены… мы решили не озвучивать эти догадки и где-то даже домыслы… — попытался вмешаться Дутрель, но Ксерт осадил его взглядом.
— Я расскажу вам, что вы задумали. Узнав, что уцелели какие-то из канкуртов, вы, на основе добытых разведданных, предположили, что среди них находятся государственные преступники, и решили попытаться схватить их. Если бы вам это удалось, вы бы доложили наверх, чтобы получить все награды и почести, а если бы они ускользнули, так и докладывать незачем — ставки в этом деле слишком велики.
— Мой лейддирфакт… — дрожащим голосом произнес Куггер, однако продолжить не смог. Он чувствовал себя полностью рассогласованным, ведь дело пахло расследованием особой комиссии.
— Довольно жалких оправданий, доложите ситуацию! — потребовал Ксерт.
— На данный момент, мой лейддирфакт, нами контролируются все населенные пункты на выходе из джунглей, а по следам противника движется подразделение спецназа. Мы почти взяли их, но неожиданно наши силы были атакованы оптическими червями…
— Неожиданно, — повторил Ксерт и усмехнулся. — А что же противник, он не был атакован оптическими червями?
— Был, мой лейддирфакт, и потерял три бета-блока и оснастку с одного солдата живой силы.
— Что значит оснастку?
— Противник бросил внешнюю платформу с вооружением уровня бета-блока, мой лейддирфакт, — подсказал Дутрель.
— И что, спрятался под куст?
— Судя по всему, его несет на себе второй солдат с аналогичной платформой, мой лейддирфакт. Об этом свидетельствует единственная цепочка следов, по которой спецназ отслеживает их продвижение. К сожалению, противник сумел воспользоваться машиной «мэб» для частичной зарядки батарей, а также получил в качестве трофея бронекостюм и штурмовую винтовку.
— Они захватили «мэб»?
— Нет, мой лейддирфакт, атака оптических червей обездвижила ее.
— Почему преследование не организовали сразу после атаки оптических червей?
— Ее организовали, мой лейддирфакт, — торопливо вклинился Куггер, больше не желая отдавать инициативу Дутрелю. — Но после атаки лишь трое из спецназовцев имели достаточный заряд в батареях бронекостюмов. Они-то и отправились в погоню, но были уничтожены из засады спустя несколько часов.
Лейддирфакт посмотрел на лежавшую на столе обездвиженную механическую птичку.
— Ну так что, вы считаете, они выйдут из леса в одну из деревень?
— Им больше некуда деваться, мой лейддирфакт. Сам факт, что наша ловушка сработала, свидетельствует о том, что противник не готовился к длительным боевым действиям на планете. У них нет с собой достаточного количества питания, и едва ли в этой местности у канкуртов имеется агентура, которая могла бы оказать беглецам помощь.
— Проживают ли в деревнях представители других рас, кроме арсубов?
— Нет, мой лейддирфакт, к счастью, только арсубы, так что о появлении любых чужаков нам станет известно тотчас. Если и найдется пара неарсубов — они все на виду.
— Ну что же, — произнес Ксерт после очередной долгой паузы. — Полагаю, вы уже отдохнули, теперь отправляйтесь в район операции и обо всех изменениях немедленно докладывайте мне. Вам все понятно?
— Так точно, мой лейддирфакт! — одновременно гаркнули Куггер и Дутрель, вскакивая.
— Вот и прекрасно.

Глава 81

Палочник полуметровой длины сорвался с дерева и с грохотом обрушился на шлем. Джим вскинул манипулятор с пушкой, готовый немедленно открыть огонь, однако вокруг никого не было — только неуклюжий уродец рысью бежал к соседнему дереву, чтобы снова укрыться в его кроне.
«Задремал, это плохо», — заметил себе Джим. Он спал всего несколько секунд, не сумев совладать с усталостью, хотя уже использовал положенные четыре часа, пока в карауле стоял Тони.
Напарник дал ему поспать на полчаса больше, понимая, что тому в джунглях приходилось несладко. И все равно этого отдыха Джиму не хватило, сказывалось отсутствие еды и воды. Пока спасало то, что во влажном лесу потери воды были не такими, как в сухом климате, однако Джиму уже приснилась запотевшая бутылка холодной воды.
Он покосился на показания датчика заряда батарей — девять процентов, не так плохо. Перед там как «лечь» спать, он имел всего четыре процента.
Чтобы снова не уснуть, следовало чем-то заняться, и Джим обратился к карте. Вот они, четыре деревни, стоящие одна за другой вдоль русла реки, а между ними грунтовая дорога. Возле самой большой из них грунтовка выбиралась на шоссе, соединявшее два города-близнеца — Цви-Баттам и Цви-Графаш.
Пока у напарников был весьма приблизительный план действий, поскольку они мало знали о здешних порядках. Впрочем, сейчас ничего выдумывать не требовалось, нужно было пробраться к деревне, украсть одежду и еду, потом выбраться на дорогу, заполучить транспортное средство и рвануть в город — там проще затеряться.
Хотя как можно затеряться среди арсубов, Джим представлял себе плохо.
Подняв забрало, он глубоко вдохнул и огляделся. Светало. Сиреневое небо на востоке приобретало розоватый оттенок, предвещая скорое появление светила.
Пора было будить вторую половину отряда.
— Эй, солдат! — позвал Джим. Тони спал на подстилке из пальмовых листьев, его бронекостюм это позволял. Приподняв голову, он вздохнул, потянулся, отчего заскрипели сочленения бронекостюма, затем сел и, сняв шлем, откашлялся.
— Как спалось?
— Для этих условий — нормально. Мне приснилось, что я на Ниланде, иду по чужим следам на берегу реки.
— Чего же тут нормального, там тебя в любой момент могли атаковать из воды прятавшиеся зурабы.
— Это так, но там все было понятно… И мы там чаще сами гонялись, чем гонялись за нами.
Тони взялся за винтовку и, отведя планку, глянул в механизм подачи, стараясь определить, много ли там сконденсировалось влаги.
— А здесь мы как два прыща на заднице, никуда не деться. Если бы эти длиннорукие могли двигаться ночью, они бы нас уже накрыли.
Тони поднялся и заковылял к дереву, чтобы отлить.
Джим вздохнул. Ему сделать такое простое дело было куда труднее, требовалось снимать всю амуницию, а это было небезопасно.
— Ну что, по конфете? — спросил он облегчившегося напарника.
— Давай. Сколько у нас еще останется?
— По три штуки.
— Замечательно, на целый день сытой жизни.
Тони взял конфету и посмотрел по сторонам.
— Вообще-то здесь красиво, если не знать, что повсюду нас ждут вооруженные дифтонги.
— Может, прямо сразу на шоссе пойдем? Вряд ли мы в деревне чем-нибудь разживемся.
— Я тоже так думаю, но давай хоть одним глазком понаблюдаем, чтобы составить какое-то представление, у нас ведь нет никакой информации.
— Хорошо, но только одним глазком, — согласился Джим, и они двинулись вдоль укатанной автомобильными шинами дороги, держась травы, где не так сильно отпечатывались их следы.
Над землей еще струился туман, на стволах деревьев покачивались насекомые-палочники. До реки оставалось метров пятьдесят, когда с ее поверхности с шумом поднялась крупная птица. Она сделала над мостом несколько кругов, вглядываясь в воду и жалобно кого-то вызывая, затем поднялась выше и полетела в сторону леса.
Джим и Тони подошли к последнему перед рекой шалашу из пальмовых листьев и остановились.
Река была неширокой — метров двадцать пять, через нее был перекинут понтонный мост, покрытый грубыми досками из кустарно расщепленных древесных стволов. Течение было тихое, едва заметное. По берегам возле самой воды рос невысокий кустарник и желтоватая осока.
— Слышишь? — спросил Джим.
— Да, голоса вроде.
Напарники подошли к шалашу и стали ждать. Бежать нужды не было, они могли легко спрятаться.
Вскоре голоса стали звучать отчетливее, в реке у берега плеснулась рыба. Сквозь туман на другой стороне реки Джим увидел двух странных существ — они были похожи на маленьких обезьянок.
Туман и плохое освещение подвели его, и он не сразу разобрался, что это дети-арсубы. Они смешно ковыляли на коротких кривых ножках, отмахивая длинными руками, в которых несли пустые ведра. Несмотря на ранний час, дети весело болтали, вскоре их каблучки застучали по доскам моста.
Куда они направлялись, в лес или на плантацию?
Напарники начали осторожно забираться в шалаш, ведь дорога проходила совсем рядом.
Неожиданно на реке снова послышался громкий всплеск, и на мост, закрывая дорогу к деревне, выпрыгнул похожий на гигантскую ящерицу болотный зверь.
Дети закричали от ужаса и, побросав ведра, на четырех конечностях помчались в сторону плантации. Однако хищник не собирался расставаться с добычей, перейдя на галоп, он застучал по мосту острыми когтями.
Расстояние между ним и детьми стремительно сокращалось, зверь оттолкнулся посильнее, распахнул пасть и… одну за другой получил в широкую грудь две пули.
Перевернувшись через голову, зверь грохнулся на спину, хлестнул по мосту хвостом и больше не пошевелился.
Воздух прорезал пронзительный крик:
— Ига-а-а! Ига-а-а! Ига-а-а!
На дороге со стороны деревни показался взрослый арсуб, мчавшийся на трех конечностях, а в четвертой державший топор на длинной рукоятке. Он кричал не переставая, но, выскочив на мост, внезапно остановился, уставившись на преграждавшую дорогу тушу подстреленного зверя.
— Ну и зачем ты стрелял? — тихо спросил Джим.
— Не знаю. Интуиция сработала.
— И что теперь тебе подсказывает эта интуиция?
— Буна-Амо! Буна-Амо! — заголосил арсуб.
Вероятно, он звал детей, выясняя, не успел ли их сожрать монстр.
Дети отозвались и вышли слева от укрытия Джима и Тони. Арсуб обрадовался, но тут же стал ругаться, смешно подпрыгивая на месте и размахивая длинными руками. Между ним и детьми неподвижно лежал монстр.
Немного успокоившись, арсуб стал осторожно приближаться к нему, а при первых лучах солнца он решился перешагнуть через болотного зверя.
— О, бана! — громко произнес он и покачал головой. Затем нагнулся, осмотрел полученные зверем раны и спросил что-то у детей.
— Бана! — воскликнул один из них, указав на сложенные домиком пальмовые листья.
— Дудум? — уточнил взрослый арсуб, направляясь к шалашу.
— Дудум бу! — ответили дети, и арсуб пошел смелее.
— Что делать будем? — спросил Джим.
— Выходить надо.
— Ну, давай ты первый, а то он меня испугаться может.
— Согласен.
Тони снял шлем, оставил на земле винтовку и вышел из шалаша навстречу арсубу.
Тот резко остановился, выпучив на незнакомца глаза. Потом, справившись с собой, проговорил:
— Мана, хароший челавек… Мана, мои дети теперя живы.
— Я очень рад этому, — ответил Тони и улыбнулся.
— Мана, ты убил страшный дамун-ба, — произнес арсуб, закатывая глаза. — Чем убил?
Тони шагнул к шалашу и выдернул винтовку.
— Вот чем убил.
— Ай, мана, ружье! Какой замечательный большой ружье!
Арсуб сложил руки на груди и покачал головой от избытка чувств.
— Ты, мана, один? — спросил он неожиданно.
— Нас двое, — ответил Тони, внимательно следя за реакцией аборигена.
— А где твой двое?
Арсуб привстал на носочки и попытался заглянуть за спину высокому Тони.
— Джим, давай выходи.
Напарник осторожно, по полшага стал выступать из-за пучков пальмовых листьев.
— Ай, мана! — воскликнул арсуб, прикрывая рот длиннопалой ладонью, однако видно было, что он не испугался.
— Ай, мана! — повторили его дети, выражая таким образом свое уважение. При этом один подтягивал штаны, а другой оглядывался на тушу поверженного чудовища.
— Двое спас мои дети, мана, я не скажу Сванулу, что видел вас двое! — пообещал арсуб и, указав на роторную пушку Джима, добавил: — Ай, мана, какое большой ружье!
— Кто такой Сванулу? — спросил Тони.
— Сванулу хозяин деревни. Для Сванулу приехали много солдата, двое — много раз, — сообщил арсуб, добавляя к сказанному какие-то движения пальцами.
— Нам нужно уехать отсюда. Можешь нам помочь?
— Да, мана. Твой ружье хороший, мана.
— Ты получишь это ружье, если поможешь нам выбраться отсюда, — пообещал Тони, демонстрируя арсубу, как ходит заслонка приемника. — Целое ружье и еще к нему боеприпасы.
Тони подбросил в руке массивный магазин на двадцать патронов. Глаза арсуба заблестели.
— Да, мана, хочу, — признался он. — Я помогу уехать, Сванулу поможет уехать.
— Но ты же говорил, что он с солдатами? Мана или нет? — вмешался Джим.
— Да, мана, с солдатами. Надо дать ему твой большое ружье, Сванулу будет помогать.
— Хорошо, он получит большое ружье. Но еще нам нужна одежда, понимаешь? Штаны, рубаха, обувь — все.
— Понимаю, мана, ой, как понимаю. Но Мбари бедный, дети — есть, чифу — нету, — арсуб вздохнул и развел длинными руками. — Одежда много чифу стоит, обувь много чифу стоит!
— У Сванулу есть чифу? — спросил Тони, посматривая по сторонам. Становилось все светлее, вскоре здесь мог появиться кто угодно, возможно, даже солдаты дифтонгской армии. Требовалось скорее заканчивать эти переговоры.
— О, мана-мана, — арсуб покачал лысой головой. — У Сванулу много и очень много чифу.
— Очень много! — пропищал кто-то из детей.
— Ай, даже Буна знает, — кивнул арсуб.
— Скажешь Сванулу, что за чифу и одежду мы отдадим ему эти великолепные костюмы, — пообещал Тони, похлопывая по своей кирасе. — Их не сможет прокусить никакой зверь, не сможет пробить никакое ружье. Понимаешь, мана?
— Да.
— Тогда иди прямо сейчас, приведи Сванулу, но солдатам говорить нельзя. Сванулу не скажет?
— Мбари не скажет, — заверил арсуб.
— С Мбари разобрались, а Сванулу не скажет?
— Сванулу любит солдат, — со вздохом признался арсуб. — Но чифу он любит больше. А большой ружье, мана, и костюм стоят много чифу. Я пойду к Сванулу.
— А что делать со зверем?
— Ой, мана, совсем забыл!
Арсуб почти по-человечески почесал в затылке.
— В реку нада…
— Давай, мы тебе поможем.
Детей эта затея особенно обрадовала, они стали бегать вокруг туши, пытаясь ухватиться за нее то с одной, то с другой стороны. В конце концов арсуб на них прикрикнул, и они побежали собирать брошенные на мосту ведра, а их отец, Джим и Тони навалились и сбросили восьмиметрового монстра в воду.
Высота была небольшая, но от падения тела поднялась заметная волна, ударившая по обоим берегам.
Дети принесли воды и смыли натекшую из чудовища оранжевую кровь, тем временем течение все дальше относило тушу, переворачивая ее на перекатах.
Арсуб подобрал топор и, кликнув детей, пошел к деревне. Напарники отошли в глубь плантации и заняли ближайший к лесу шалаш, чтобы вовремя скрыться, если арсуб приведет солдат.
— Как думаешь, он действительно говорил с нами на одном языке? — спросил Тони, чтобы заглушить мысли о воде. Река была совсем рядом, но один глоток из нее мог оказаться смертельным.
— Нет, он говорил на своем языке, а мы подстраивались через процессоры, — сказал Джим, зевая.
— Почему так думаешь?
— Мой процессор сработал чуть позже твоего, так что первые несколько секунд я слышал, как ты разговариваешь с этим туземцем на его тарабарщине.
— Если они придут с солдатами, придется пить сырую воду… — сказал Тони, и от упоминания о воде ему даже полегчало.
— Да, деваться некуда. И сырую воду пить, и сырое мясо есть. Только давай сразу договоримся, червяки только в самом крайнем случае, постараемся найти что-то более похожее… Ну, ты понял.
— Понял, — кивнул Тони. — Почему мы забыли обыскать тела солдат-арсубов, ты не знаешь? У них ведь могла быть еда и вода.
— Не знаю. Наверное, у нас просто не было времени.
— Сколько у тебя в батареях осталось?
— Семь процентов. Целое богатство.
— А у меня все по нулям, маскировка со вчера не работает. Я теперь весь серебристый, как инопланетянин из старых фильмов… Лучше бы, конечно, все получилось, хочу добраться до города и принять душ.
Солнце поднялось выше, стало так припекать, что не спасала даже высокая влажность.
— Ты еще не видел этого города, возможно, там и не подозревают о существовании водопровода и канализации, — сказал Джим, сдвигаясь в тень.
— Не хочу об этом думать. Пока что я настроен на приличные условия с полными карманами чифу.
— А как ты узнаешь, что нам за наш товар дают хорошую цену? — усмехнулся Джим.
— Мы будем рассчитываться в городе. Ты останешься с ними, а я загляну в какой-нибудь магазин, узнаю масштаб цен и…
Издалека донесся вой двигателя, напарники одновременно поднялись с земли. Тони заглянул в механизм подачи винтовки, Джим покрутил ротор пушки — они были готовы к бою.
Вскоре на дороге появился автомобиль, но сколько в нем сидит пассажиров и кто они, разобрать было сложно.
На мосту машина неожиданно остановилась, распахнулись дверцы, и на мост выскочили двое. Один из них был арсуб, он принялся размахивать длинными конечностями и что-то быстро говорить, указывая на воду и прихлопывая ладонью по доскам моста. Второй, больше похожий на человека, стоял неподвижно, лишь изредка кивая.
— Человек, что ли? Разве тут могут быть люди? — усомнился Джим.
— Да я вообще ничего разобрать не могу, это ты все на экране видишь, — пожаловался Тони.
— Все, сели в машину, сейчас подъедут.
Когда автомобиль миновал мост и поехал по дороге через плантацию, стало видно, что это старый пикап с двумя пассажирами.
— Я пошел, — сказал Тони и, надев шлем, вышел на дорогу.
Не доезжая до него метров десять, пикап остановился, и из него вышли уже знакомый напарникам Мбари и смуглый человек. По крайней мере, пропорции его тела полностью соответствовали человеческим.
— Здравствуйте, мистер Сванулу, — произнес Тони через поднятое забрало.
— Здравствуйте, мистер, не имею чести знать вашего имени, — ответил Сванулу. По повадкам было видно, что этот парень непрост, но напарники ожидали увидеть на его месте арсуба вроде Мбари, какого-нибудь старосту деревни или владельца лавки.
— Хорошо бы ваш товарищ вышел из шалаша.
— Извольте. Товарищ, выходи! — позвал Тони, и Джим вышел на дорогу.
Сванулу удовлетворенно кивнул, чем вызвал улыбку облегчения на лице Мбари. Должно быть, поначалу деревенский лидер не поверил рассказу арсуба и лишь теперь убедился в его правдивости.
Благодаря реакции Мбари Тони понял, что больше всего Сванулу интересовала бета-блоковая оснастка Джима. Впрочем, сам Сванулу старался никак не выказывать свой интерес, он прошелся вокруг сияющего серебром Тони, потом с невозмутимым видом обошел Джима и вернулся на прежнюю позицию.
— Ну что, мистер Сванулу, вы определились с ценой? — спросил Тони.
— Хочу отметить, что цена для меня — это не только чифу, но и риск для собственной жизни. Я убедился, что вы именно те, кого ищут императорские солдаты. Фактически я должен определить цену государственной измены.
— Вы, наверное, даже университет оканчивали, мистер Свануну? — неожиданно спросил Джим и покрутил роторной пушкой.
Тони сначала рассердился на вмешательство напарника, но тут же до него дошло, что Джим сказал это неспроста. По лицу Сванулу пробежала легкая тень, но он быстро справился с собой.
— Да, когда-то давно я окончил университет, должно быть, вы догадались об этом из-за моей правильной речи. Но давайте ближе к делу. За весь ваш маскарад я предлагаю приличную одежду и обувь, а также две сотни чифу сверху.
Последовала пауза, в течение которой Сванулу смотрел по сторонам, а Джим и Тони просто молчали.
— А скажите, мистер Сванулу, сколько стоит пара новой обуви в вашей деревне?
— Десять чифу, — с ходу ответил тот, но на лице Мбари отразилось такое удивление, что Тони улыбнулся.
— Вы пытаетесь надуть нас в десятикратном размере, мистер Сванулу. Это некрасиво, — сказал он, сверяясь с «показаниями» физиономии Мбари.
Сванулу зло посмотрел на арсуба, однако тот молчал и изо всех сил сдерживал свою склонность к жестикуляции.
— Итак, мистер Сванулу, даже учитывая риск, которому вы подвергаетесь, вам, помимо одежды и обуви, придется заплатить за нашу амуницию не менее трех тысяч чифу, при том что винтовка уже обещана мистеру Мбари.
Наверное, не будь здесь чужаков, Мбари получил бы затрещину, а так Сванулу лишь издал что-то вроде змеиного шипения, но сумел удержать себя в рамках приличия.
— Успокойтесь, мистер Сванулу, вы прекрасно знаете, сколько стоит наша амуниция. Одна только пушка покроет ваши издержки раз пятьдесят, — напомнил Тони.
Сванулу вздохнул и, видимо, немного успокоился.
— Хорошо, мне следовало помнить, что я говорю не с арсубами, а с такими же, как я, существами. Отвык я, знаете ли, от равного противостояния.
Сванулу улыбнулся:
— Забирайтесь в кузов, мы заложим вас сухими пармезуту и поедем в город — это в восьмидесяти километрах отсюда. Там вы получите одежду, три тысячи чифу, оставите амуницию и пойдете на все четыре стороны. Согласны?
— Конечно, мистер Сванулу. Это лучшее из всех предложений, однако хочу напомнить: в случае чего…
— О да, в ваших возможностях я не сомневаюсь — уже наслышан от императорских солдат. Но в каждом населенном пункте, а их на нашем пути будет три, уже созданы пункты проверки, так что нам всякий раз придется останавливаться, чтобы я смог заговорить проверяющим зубы.
Где-то рядом вскрикнула птица, Сванулу вздрогнул. Теперь Тони не сомневался, что местный делец действительно намерен рисковать жизнью.
— Мы можем грузиться?
— Да, пожалуйста.
— Один маленький вопрос, мистер Сванулу. Нет ли у вас бутылочки воды, а то в вашей реке у воды неприятный привкус.
— Я вожу с собой дюжину бутылок воды, так что можете напиться вволю. А пробовать воду из нашей реки я бы никому не советовал.

Глава 82

Дорога, казавшаяся с виду ровной и хорошо укатанной, на деле оказалась танковым полигоном особой сложности. Отдельные ровные участки сменялись «стиральной доской» с уложенными в болотистый грунт бревнами и глубокими промоинами, которые Сванулу преодолевал с разгону. Джима и Тони нещадно трясло, с пальмовых листьев сыпалась труха, забиваясь в воздушные фильтры, однако при каждой остановке напарники собирались с силами, чтобы в случае чего отдать свою свободу подороже.
На каждом пропуском пункте их встречали солдаты-арсубы, пехотинцы бета-блоки и сгибавшиеся под тяжестью вооружений гамма-блоки. По-видимому, Сванулу ездил здесь часто, хорошо всех знал, и его почти не проверяли, ограничиваясь лишь призывами к осторожности на дороге. Только один раз какой-то рьяный служака ткнул в связки листьев штыком, лезвие царапнуло по бронепластинам Джима, однако за этим ничего не последовало, машина тронулась и покатилась дальше, по кочкам и рытвинам, до следующего поста.
Наконец все испытания грунтовой дороги остались позади, пикап выбрался на шоссе и прибавил скорость. Встречные автомобили проносились мимо, ударяя воздушной волной в снопы и пугая тайных пассажиров, опасавшихся, что веревки не выдержат и легкий груз будет унесен ветром. Но Сванулу хорошо знал свое дело, он возил листья не первый год.
Минут через пятнадцать относительно благополучной езды пикап въехал в город — начались повороты, остановки у светофоров. Зазвучали нетерпеливые гудки, шелест шин легковых авто. После очередного поворота уличный шум остался где-то позади. Ненадолго остановившись в очередной раз, пикап снова тронулся и медленно въехал в большое помещение, где каждый звук порождал эхо.
Хлопнула дверь, кто-то дернул за веревку и стал распутывать узлы. Через минуту снопы листьев были сняты, и напарники увидели высокий потолок из рифленого железа и стальные балки со свисавшими с них тусклыми светильниками.
— Приехали, джентльмены, выгружайтесь! — распорядился Сванулу и засмеялся. Видно было, что он испытывает облегчение, преодолев полный опасностей путь.
Напарники стали выбираться из пикапа. Тони это далось легко, а вот Джим из-за массы своей оснастки старался не делать резких движений, чтобы не сломать борта.
— Итак, господа, что я получу за свои деньги? — спросил Сванулу, демонстрируя хорошее расположение.
— Давай одежду и получишь свое имущество, — угрюмо произнес Джим, которому его неподъемное хозяйство уже надоело. — Вот тебе пушка. — Он покрутил ротор. — В коробе еще сорок пять снарядов. Если расходовать экономно, хватит на небольшую войну. Еще нужно найти подходящий разъем и зарядить батареи, тогда получишь все жизнеобеспечение, систему наведения, датчики, экраны — словом, целое богатство.
— Ладно, годится! Заголяйтесь, ребята!
Джим снял шлем, Тони помог ему поочередно сбросить пушку, грудной отдел, корсет и «штаны». Все вместе это весило около тонны, поэтому переносить и прятать элементы под кипами пальмовых листьев пришлось вчетвером.
Когда, отдышавшись, все вернулись к пикапу, Сванулу предложил напарникам выкупить у них и спецбельё, в котором те выглядели как артисты балета после работы на картофельном поле.
— Пятьсот чифу, и оно твое, приятель, — усмехнулся Джим, рассматривая полученную от Сванулу обновку.
Поначалу хозяин плантации думал поторговаться, но ему тоже хотелось закончить дело скорее, и он согласился.
Пока Джим надевал просторные серые штаны и рубаху на легкой подкладке, абсолютно голый Тони пересчитывал напечатанные на жестком пластике чифу.
— Все в порядке, — сказал он, передал деньги и винтовку Джиму и стал одеваться.
Сванулу и Мбари стояли чуть в стороне, настороженно посматривая на оставшееся у чужаков оружие. С одной стороны, убивать их чужакам смысла не было — свои деньги они уже получили, но кто их знает?
— А шапочки зачем? — спросил Джим, рассматривая головной убор грубоватой вязки.
— У вас волосы короткие, а шапочки здесь многие носят.
— Спасибо, приятель, — сказал Тони и, выдернув из винтовки магазин, отдал оружие Мбари. — Патроны положу у входа, — пояснил он и потопал ногами, проверяя, как сидят ботинки. Ему они были в самый раз, а вот Джиму его пара оказалась великовата.
Подойдя к воротам, Джим открыл задвижку и, выглянув наружу, покачал головой — здесь повсюду были ангары. Тони положил на пол оба магазина от винтовки, помахал рукой Сванулу с Мбари, и они с Джимом покинули ангар.

Глава 83

Вопреки опасениям напарников, арсубов среди населения Цви-Баттам набиралась едва ли третья часть, прохожие в большинстве своем внешне ничем от них самих не отличались, разве что были более загорелыми. Одежда Джима и Тони на общем фоне смотрелась бедновато, на ней Сванулу сэкономил, продав напарникам строительные спецовки.
Об этом они узнали, пройдя мимо какой-то стройки, где все были одеты так же — от штанов до шапочек.
— По крайней мере мы выглядим вполне определенно, — сказал Тони, когда они сделали это открытие. — Давай уже нажремся чего-нибудь, мы целые сутки на конфетах сидим.
— В ресторан в таком костюме не пустят.
— Мне не нужен ресторан, я хочу жирного и малополезного фастфуда.
— Тогда нам туда, — сказал Джим, кивая на стоявший неподалеку желтый павильончик. На его вывеске сообщалось, что здесь торгуют горячими колбасками из «молодого кирдюзла».
За столами в заведении сидели несколько рабочих с ближайшей стройки, поэтому напарники смело вошли внутрь и, подойдя к кассе, попросили по порции «фирменного», которое обошлось им по восемь чифу на каждого.
В набор вошли две бутылочки с мутной жидкостью, тюбики неизвестно с чем и что-то вроде сложенных в пачки салфеток.
Напарники переглянулись: такого большого количества салфеток им было не перепачкать, однако решив не делать скорых выводов, они взяли заказ и направились к свободному столику в дальнем углу зала.
Разместившись со всеми удобствами, напарники стали осторожно осматриваться, чтобы не сделать чего-то такого, что здесь делать не принято.
Посетители кафе кушали колбаски руками, пальцы вытирали о салфетки, а затем эти салфетки съедали. Увидевший это Тони вначале понадеялся, что ему попался страдающий булемией сумасшедший, однако так поступали все посетители кафе.
— Ладно, давай начинать, — негромко предложил Джим.
— Давай. Кстати — в тюбиках соус, они его на колбаски выдавливают.
— Да уж вижу. Но столько салфеток мне не сожрать.
— Из бутылок пьют, видишь?
— Значит, и мы будем…
— Ты хотя бы открой и понюхай, что там?
Джим неспешно открыл свою бутылку и как бы невзначай потянул носом, но никакого запаха не уловил.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Тони.
— Ничем не пахнет.
— Ну-ка дай…
Тони понюхал сам, но тоже ничего не почувствовал.
— Ладно, начинаем с колбасок, — сказал он и, взяв одну со своей тарелки, осторожно откусил небольшой кусок. Джим внимательно следил за выражением лица напарника, пока тот жевал.
— Ну?
— Чего ну? Сам пробуй… — безрадостно ответил Тони и откусил еще.
Джим вздохнул и последовал примеру напарника.
По вкусу колбаски были похожи на рыбьи потроха трехсуточной выдержки. Ну, может быть, слегка отваренные и подсушенные на сковородке. Продолжая жевать, Джим огляделся, надеясь увидеть хоть кого-то, кого начало тошнить, но посетители кафе вели себя обыкновенно.
— Вкусно, правда? — с усмешкой спросил Тони.
— По крайней мере… необычно, — ответил Джим, с ужасом поглядывая на горку колбасок на своей тарелке.
— Может быть, соусу? — предложил Тони.
— Хуже не будет, — согласился Джим и выдавил на остатки колбаски зеленоватую массу из тюбика. С ней вкус подгнивших рыбьих кишок стал не таким резким, его перебивал запах керосина и обжигающий красный перец.
В отчаянии Джим засунул в рот салфетку, чтобы потом незаметно сбросить ее куда-нибудь, но неожиданно ощутил вкус привычной пищи. Салфетки оказались чем-то вроде рисового хлеба, немного клейкого, но вполне съедобного.
— Тони, салфетки можно есть, — сказал Джим, засовывая в рот еще пару.
Напарник попробовал, и лицо его посветлело.
— Ну, это другое дело. Ты запомнил, как оно называется?
— Ничего я не запомнил, нам просто выдали все это и назвали цену.
— Надо как-то узнать… — Тони огляделся. — А то мы умрем тут с голоду.
— Пробуй из бутылки.
— А почему я?
— Ты первым пробовал колбаски, не будем пререкаться — пробуй, и все.
Тони из горлышка залил в рот мутной жидкости, подержал ее несколько секунд и проглотил.
— Ну как? — спросил Джим, недоверчиво глядя на непроницаемое лицо Тони.
— Да так себе, — ответил тот, пожимая плечами.
— Ладно, — кивнул Джим и смело сделал большой глоток.
Тони злорадно заулыбался, Джим прикрыл глаза. Однажды перед одним из заданий им с Тони пришлось выпить по литру бактериофага, жидкости самого омерзительного вкуса из всех, какие только доводилось пробовать человеку. Это были страшные часы, о которых Джим не любил вспоминать даже спустя годы.
Он уже хотел незаметно сплюнуть эту гадость на пол, когда вдруг почувствовал на себе взгляд мужчины, сидевшего через один столик от них.
Пришлось заставить себя проглотить омерзительную жидкость, однако от внимания незнакомца отделаться не удалось. Тот поднялся из-за стола и направился к молодым людям.
Джим не сразу сообразил, что незнакомец одет почти так же, как и они.
— Привет, камрады, — поздоровался он, садясь без приглашения за чужой столик. — На каком объекте работаете, пятнадцать дробь шесть?
— Нет, мы… на складах. Грузчики, — пояснил Тони.
— Да? И хорошо платят?
— Ну… по семь сотен получается.
— Грабеж! — воскликнул незнакомец и, подхватив колбаску с тарелки Джима, закинул себе в рот. — У нас по девятьсот выходит.
— Нам хватает, иногда премии дают, — добавил Тони, пододвигая незнакомцу и свою тарелку, а Джим подал свою бутылку и соус.
— Я гляжу, вы бледные какие-то, небось горбитесь, сутками солнца не видя?
— Не без этого, камрад, — подтвердил Джим, глядя, как незнакомец одну за другой поедает колбаски, виртуозно выдавливая на них столбики зеленого соуса.
— А вы-то сами? — спохватился он, поняв, что злоупотребляет гостеприимством.
— Нам после вчерашнего не особенно хочется, — сказал Тони.
— Только это можем есть да обычную воду пить, — поддержал его Джим, придвигая к себе салфетки.
— А-а-а, — незнакомец погрозил им пальцем. — Паяльным дымом дышали?
Джим и Тони ответили ему виноватыми улыбками, дескать, было дело.
Съев все колбаски с соусом, допив из бутылок «бактериофаг» и облизав пальцы, незнакомец доверительно сообщил, что колбаски эти ни из какого не кирдзюля, поскольку и запах, и вкус в них едва заметен.
— Это мясо птурля, поверьте мне, владелец кафе нас попросту обирает.
— То-то я чувствую, вкус не тот, — подыграл ему Джим.
— Во! И ты тоже заметил? Одним словом, ребята, надувают нас в кафе, а вас надувают на работе. Если надумаете сменить свое рабство на строительное ремесло, приходите на объект двенадцать дробь восемь, это там, где красный кирпич и совсем немного желтого. Спросите Зиги Кубита — это я, между прочим заместитель бригадира, — со значением добавил он и, рыгнув на Джима «бактериофагом», поднялся из-за стола. — Люди нам нужны, так что обращайтесь.
— Спасибо, Зиги! — поблагодарил Джим.
— Пока, ребята.

Глава 84

После ухода замбригадира Зиги напарники стали всухомятку дожевывать салфетки, единственную понятную им еду.
— Ага, вот и новенькие! — пропел совсем рядом чей-то голос, сдобренный двадцатилетним курением. На место ушедшего строителя плюхнулась женщина неопределенного возраста в донельзя короткой юбке, с подкрашенными фиолетовой тушью глазами.
— Как насчет девочек, ребятки? — спросила она, кокетливо улыбаясь.
— Что, простите? — не понял Джим. Он испугался, как бы незнакомка не утащила их салфетки.
— Меня зовут Роза, ребятки, я могу удовлетворить вас так, что вы будет вспоминать меня двадцать лет и рассказывать обо мне своим детям! Что такое чифу? Жесткий пластик, а чувства, любовь останутся с вами навсегда!
— Вы знаете, мы как-то не готовы, — попытался отбиться Джим.
— Не хотите меня? Сейчас будет другая, — по-своему поняла жрица любви. — Пиби, давай сюда!
Переваливаясь на кривеньких ножках, к столу поспешила женщина-арсуб в дешевом каштановом парике и с пристежным бюстом. Нанесенной на ее лицо краски хватило бы на квартирный ремонт.
Подцепив длинной клешней свободный стул, она метнула его поближе к коллеге и села рядом, одарив возможных клиентов улыбкой во всю половину уцелевших зубов.
— Это Пиби! — объявила коллега. — Она может все, как и я!
— Нет, мы сейчас не можем, ко мне как раз подружка приехала. Я почти не отдыхаю, — пожаловался Тони.
— А к тебе тоже подружка приехала? — усмехнулась Роза, обращаясь к Джиму.
— Нет, но я дам тебе один чифу, чтобы ты отстала.
Получив небольшие отступные, «красотки» убрались из кафе, а Джим с Тони купили еще похожих на рисовый хлеб салфеток, бутылку чистой воды и вышли на улицу.
— Давай ближе к прессе, — предложил Тони. — Нужно же как-то привязаться к обстановке.
Они подошли к небольшому павильончику, где хозяйничал пожилой арсуб с выпученными глазами. Продав полной женщине поющие открытки, он уставил свои глаза на Тони.
— Мне газету с городскими новостями.
— «Банкун ньюс» сгодится?
— Да, вполне.
— На чем распечатать? Бумага, флекс?
— А что дешевле?
— Флекс, разумеется, — ухмыльнулся продавец. — Бумага — четыре чифу, флекс — один.
— Тогда на флексе, пожалуйста.
Продавец повернулся на стуле, нажал на массивном ящике несколько кнопок, и тот выбросил три газетных листа, которые продавец ловко подхватил и вложил один в другой.
— Получите новости, камрады, — сказал он, подавая газету.
Тони расплатился, и они с напарником двинулись по улице, стараясь держаться ближе к обшарпанным стенам и не встречаться глазами с прохожими.
— Вон там какой-то скверик, — заметил Джим.
— Скорее тупик, — возразил Тони, сворачивая туда, где можно было, сидя на поломанной скамейке, почитать городские новости.
Спугнув двух бродячих лемуров, Джим и Тони смахнули со скамьи упаковки из-под какой-то снеди и расположились на ней с должным комфортом. Но едва Тони развернул газету, а Джим сунул в рот полпачки рисового хлеба, как к ним в тупик свернул полицейский автомобиль.
— Ну вот, только этого не хватало, — процедил Тони.
Машина остановилась в нескольких метрах от вытоптанного газона, из нее, с пассажирской стороны, вышел полицейский в форме — по виду человек.
В кожаных штанах, заправленных в высокие ботинки, в расстегнутом кителе, под которым виднелась толстая золотая цепь, он представлял собой типичный образец провинциального супермена.
— Ну что, камрады, газетки почитываем? — многообещающе начал он, останавливаясь напротив Джима и Тони.
— Прядок не нарушаем, — заметил Джим, пережевывая рисовый хлеб и старательно играя роль деревенщины.
— Ха! — воскликнул полицейский и хлопнул себя по ляжкам. — Ну ты сказал, придурок, порядок он не нарушает! А медицинская справка у тебя есть?
— А на кой она мне? — удивился Джим.
— Офицер, мы никого не трогаем, у нас сейчас обеденный перерыв, — попытался наладить контакт Тони.
— В обеденный перерыв надо обедать, а не газетки почитывать! Предъявите документы!
— Какие документы, офицер?
— Как какие? Должен же я убедиться, что вы не канкуртские шпионы?!
Полицейский положил руку на кобуру, давая понять, что не шутит.
Тони вздохнул и негромко предложил:
— Может быть, немного чифу и разойдемся?
— Сотню мы бы наскребли, — подтвердил Джим.
— Сотню? — поразился полицейский. — Нет, вы точно канкуртские шпионы, если таксы не знаете! Положим, — он понизил голос, — я бы согласился и на сотню, но мой напарник очень принципиальный арсуб, меньше трех сотен не берет.
Тони посмотрел на второго полицейского, это действительно был арсуб. Широко зевая, он ухитрялся одновременно почесываться. В чем именно состояла его принципиальность, определить было трудно.
— Давайте так, офицер, мы отдадим вам все, что есть, но я не уверен, что мы наскребем три сотни… — сказал Тони, и они с Джимом принялись с усердием шарить по карманам, вроде бы выискивая хоть один завалявшийся чифу. Делали они это так убедительно, что когда набралось двести четырнадцать чифу, полицейский согласился ограничиться этим.
— Это был сержант Брут, — сказал Джим, когда вымогатель ушел.
— Он тебе что, представился?
— На лацкане грот-марка виднелась с именем и личным номером «двадцать семь пятнадцать».
— А-а-а, — протянул Тони.
Когда машина уехала, он снова развернул газету и вскоре нашел объявления о сдаче внаем жилья. На улице с названием Таррас цены были особенно низкими, из чего следовал вывод, что это неблагополучный район.
— Вот туда-то нам и надо, — сказал Джим, задумчиво разжевывая рисовый хлеб.
— Мне оставь, — напомнил Тони.
— Тут много еще. На, возьми…
— Подожди, вот раздел «Криминальная хроника». «Как сообщает наш корреспондент Филипп Дрилл, торговцы паяльным дымом чувствуют себя в нашем городе весьма вольготно. На днях он провел эксперимент, чтобы проверить слухи о том, что доставку в наш город паяльного дыма якобы могут осуществлять пилоты почтовых челноков. Всего за полторы тысячи чифу один из них согласился доставить полдюжины баллонов со сжиженным паяльным дымом. Учитывая, что стоимость таких баллонов на Стандере всего две тысячи чифу, а у нас в городе их можно перепродать по десять тысяч, нетрудно подсчитать, какие деньги оседают в карманах местных наркодилеров».
Закончив чтение, Тони отложил газету и взял у Джима свернутый в трубку рисовый хлеб.
— Ну, как тебе новость?
— Не знаю, что бы мы делали, если бы не наркодилеры. Полагаю, по указанному адресу на улице Таррас можно узнать, где искать нужных пилотов.
— Согласен. Но сначала нужно купить одежду, желательно поношенную. Мне надоело выглядеть строительным рабочим, так никаких денег на взятки не напасешься.
Не успел Тони произнести эти слова, как с улицы в тупик свернул еще один полицейский автомобиль.
— Проще их ликвидировать, — полушутя заметил Джим.
— Нет, сейчас я их заверну, — заверил его Тони.
Машина остановилась, и из нее выскочил перекормленный арсуб. Переваливаясь на коротких ножках и балансируя с помощью длинных рук, он преодолел газон и уже хотел применить власть, когда Тони сообщил ему, что все до последнего чифу у них выгреб сержант Брут.
— Хорошо хоть газету оставил, господин офицер. Я, говорит, в этом городе главный, и мне все должны платить. Так напугал, что куда там обороняться. Канкуртскими шпионами обзывал, за пистолет хватался!
Последние слова Тони произнес с таким чувством, что убедил даже Джима.
— Вот сука, — произнес перекормленный арсуб, сокрушенно покачал головой и поспешил обратно в машину. Вскоре полицейский наряд отбыл. Джим задумчиво произнес:
— Как думаешь, Тони, где-нибудь полицейские не берут взятки?
— Где-нибудь не берут, но не на этой планете, приятель. Только не на этой планете.

Глава 85

В район, где находилась улица Таррас, напарники прибыли вскоре после полудня, одетые в костюмы из магазина подержанных вещей. Нанятый за двенадцать чифу таксист ехать на саму улицу Таррас отказался, высадив пассажиров за полквартала и умчавшись прочь, поэтому до места пришлось идти пешком, отбиваясь от торговцев наркотиками и проституток такой наружности, что даже арсубка Пиби из кафе с вонючими колбасками показалась бы королевой красоты.
Район улицы Таррас производил гнетущее впечатление, многие окна в домах не имели стекол, другие были заколочены фанерой либо затянуты дешевыми газетами из флекса. Количество бродячих собак и резвящихся на крышах лемуров превышало все разумные пределы.
— Эй. парень, это уже Таррас? — спросил Тони какого-то наркомана, однако тот не ответил и спустя пару секунд сполз по стене на грязный тротуар.
— Похоже, он ответил утвердительно, — предположил Джим.
— Похоже, — согласился Тони. — Вон номер пятьдесят девять, как в объявлении.
— Осталось спросить бабушку Гугуц…
Джим посмотрел вверх, и сразу несколько косматых голов спрятались в окнах. Где-то хлопнули ставни.
— Ну что, вот единственный подъезд, давай вперед, — сказал Джим, и Тони первым вошел в пропахший мочой коридор.
Быстрая тень метнулась из угла, блеснула сталь. Тони перехватил руку и встретил нападающего кулаком в лицо. Джим придержал дверь, чтобы в подъезде стало светлее, напарник заработал кулаками быстрее.
Схватка была короткой, вскоре шум прекратился. Тони нагнулся и поднял с пола пистолет. Проверив обойму, он отшвырнул ногой нож и, перешагнув через несколько распростертых тел, стал подниматься по лестнице.
— Четвертый этаж, — напомнил догнавший его Джим.
— Да помню я.
Они одолели еще пару заплеванных маршей и остановились напротив довольно прилично выглядевшей двери с номером двенадцать и табличкой с надписью: «Квартира Магды Гугуц».
Тони нажал кнопку звонка, и вскоре из-за двери послышалось тихое:
— Кто там?
— Съемщики, по объявлению.
— Какому объявлению? — переспросил голос, принадлежавший немолодой женщине.
— В газете «Банкун ньюс».
— Открываю.
Один за другим стали лязгать замки, Джим насчитал их двенадцать. Наконец дверь открылась и на пороге появилась хозяйка, дама лет шестидесяти в ярком платье с красными маками, с накрашенными губами и сильно подведенными бровями.
— Добрый день, проходите, господа хорошие! — произнесла она с чрезмерным радушием, подвигаясь, чтобы пропустить гостей.
Едва напарники вошли в прихожую, Джим приметил колеблющуюся занавеску и с ходу заехал по ней ногой. Занавеска оборвалась, и вместе с ней на пол свалился арсуб, выронив короткий топорик.
— Ну что это такое, мадам Гугуц? — покачал головой Тони. — И здесь, и внизу? Вы зачем давали объявление? Чтобы нас обидеть?
— Так я же ни при чем, господа хорошие, мне сказали — легавые! А оказалось — приличные люди. Ошиблась старая женщина, простите.
Она улыбнулась, демонстрируя отсутствие передних зубов.
Джим нагнулся и вытащил из-за пояса арсуба пистолет.
— Мадам Гугуц, если там, в комнатах, кто-то есть, путь лучше выйдут, — сказал Тони. — Мой друг очень нервный, и мне бы не хотелось, чтобы он начал тут стрелять.
— Ну, если они вам мешают… — Мадам пожала плечами. — Борц, идите погулять, это свои люди!
В комнатах послышался шорох, и оттуда, один за другим, вышли четверо бандитов. Они подняли с пола бесчувственного арсуба и все вместе покинули квартиру.
— Хорошо, — сказал Тони. — Спокойно и тихо. А теперь поговорим о деле. Мы интересуемся жилплощадью. Насколько я понял, двести чифу за месяц?
— Именно так, — подтвердила хозяйка. — Вы можете заплатить вперед?
— Конечно, мадам. Для вас мы это непременно сделаем. Итак, где квартира?
— В этом же доме.
— Я так и думал!
— Этажом выше. Извольте, я все вам покажу, и сейчас же заключим сделку.
С трофейным пистолетом наготове Джим вышел на лестницу и стал подниматься первым, следом, заперев дверь на ключ, двинулась мадам Гугуц. Тони пошел замыкающим.
Нужная им дверь была опечатана бумажной лентой с подписью прокурора и печатью полицейского управления.
— Не обращайте внимания, — сказала мадам Гугуц, срывая ленту. — Дело закрыли еще два года назад «за отсутствием состава преступления».
— Бывает, — кивнул Джим.
Мадам открыла замок своим ключом и вошла в квартиру. Щелкнул выключатель, и Тони не удержался от удивленного возгласа, увидев два очерченных на полу силуэта.
— Это были гости хозяев. Там дальше еще три штуки, — пояснила мадам, проходя в комнаты.
Квартира оказалась просторной, состояла из трех комнат со всей обстановкой и холодильником на кухне. Мебель выглядела новой, если не считать пулевых отверстий в дверцах шкафа, на потолке и кое-где по стенам. Видимо, у хозяев с гостями случились разногласия, а и те и другие были при оружии.
— Ну и кто тут победил? — спросил Джим, останавливаясь перед еще одним очерченным силуэтом.
— Квартиросъемщики исчезли, а все гости остались тут, — пояснила мадам Гугуц. — Ну что, нравится квартира?
— Хорошее местечко, тихое, — сказал Тони.
— Нам подходит, — подтвердил Джим. — А скажите, мадам Гугуц, нет ли у вас хороших знакомых среди пилотов, скажем, почтовых челноков?
— Ой, ну и вы туда же! Все одно и то же! — воскликнула мадам, взмахнув унизанными перстнями пальцами. — Все только и думают об этом паяльном дыме, чтоб он скурился весь. Уже никто не грабит банки, все гоняются за этими баллонами, как будто они из золота, честное слово. Скоро уже никто не сможет вскрыть замок без ключа, воры теряют навыки. Куда мы катимся, я вас спрашиваю?
— Бессмысленно переть против научно-технического прогресса, мадам Гугуц, — произнес Тони и сочувственно вздохнул.
— Ну и ладно. — Хозяйка подбила руками обвисший бюст. — Давайте уже ваши деньги и сразу договоримся — что я буду иметь, если приведу вам пилота?
— Вот ваши двести за квартиру. — Тони протянул деньги. — А когда приведете пилота, получите еще двести.
— Идет, ребятки. — Мадам Гугуц взяла деньги и улыбнулась своей неподражаемой улыбкой. — Вот ваш ключ.
Тони принял ключ и закрыл за мадам Гугуц дверь.
— Ну что, пока все складывается хорошо, — заметил Джим.
— Слишком хорошо, — недоверчиво покачал головой Тони.
Джим зашел в ванную — там все осталось нетронутым, даже расслоившийся на фракции старый шампунь и потрескавшееся мыло. Джим повернул включатель бойлера, тот негромко загудел.
— Тони, бойлер работает!
— Отлично. Давай, мойся первым, а я пока осмотрюсь.
Тони сунул пистолет за пояс и стал переходить от шкафа к шкафу, перебирая оставшиеся вещи, давно уже перебранные сначала полицейскими, а потом и мадам Гугуц. И все же здесь нашлись и чистые полотенца, и даже нераспечатанные стопки хлопчатобумажных носков.
В ванной загудела вода, послышалось негромкое пение довольного Джима. Несмотря на то что они оказались в непростой ситуации, вокруг был обитаемый мир с атмосферой, городским населением и даже ванной с горячей водой, пусть не такой стерильной, как на станции.
И все же задерживаться здесь не стоило, напарники оставались слишком лакомым куском для вражеских спецслужб. На них висели такие проступки, что ни о какой перевербовке в случае поимки не могло быть и речи.

Глава 86

Под утро Джим проснулся в кровати с чистой постелью. После недавнего марша по джунглям без еды, воды и с Тони на плечах это было похоже на чудо.
Он сел, сунул ноги в трофейные тапочки и пошел в туалет, позевывая и улыбаясь такому положению дел. В коридоре он остановился напротив обведенного мелом силуэта и, подумав, обошел его кругом.
Сделав все свои дела, Джим вернулся в коридор и уже собрался снова обойти силуэт, когда в дверь постучали.
Он одним прыжком оказался в комнате и схватил со стула пистолет. Тони тоже оказался на ногах и с пистолетом в руке выглянул в коридор.
— Кто там? — спросил он хрипло.
— Это я, мадам Гугуц, пилота привела!
Напарники переглянулись. Тони двинулся к двери, а Джим в коридоре изготовился к стрельбе.
Открылась дверь, и на пороге показалась мадам Гугуц, а за ней незнакомый молодой человек, немного испуганный.
— О, да у вас замечательное белье! — обрадовалась хозяйка. — Могу спорить, что и пистолет замечательный!
— Это пилот? — спросил Тони, пряча оружие за спину.
— Да. Его зовут Рудик. Где мои деньги?
Тони кивнул напарнику, и тот принес двести чифу. Получив свое, мадам Гугуц неохотно ушла, а молодой человек робко шагнул в прихожую и уставился на обведенные мелом силуэты.
Тони захлопнул дверь и запер на два замка.
— Проходи, мы как раз завтракать собрались, — сказал он, чтобы поддержать гостя. — Да, напарник?
— Время только половина седьмого, — заметил Джим и пошел одеваться.
— Ну что же, что половина седьмого? Кто рано встает, тому практически всегда везет — народная пословица. Ты чай пьешь, Рудик? — спросил Тони, подталкивая гостя в спину.
— Да, сэр, иногда пью.
— Тогда давай прямо на кухню — это здесь.
— Ой, а это что? — воскликнул тот, увидев еще один силуэт напротив туалетной двери.
— Не обращай внимания, здесь кино снимали, — выпалил Тони первое, что пришло в голову.
Появился Джим в брюках и пиджаке на голое тело. Он принес Тони штаны, и тот надел их прямо на кухне, придерживая пистолет то левой, то правой рукой.
— Ствол убери, человек смущается, — сказал Джим.
— Смущается — уберем, — ответил Тони и сунул пистолет в карман, а Джим поставил на электроплиту чайник и стал колдовать с заваркой, пролежавшей здесь больше двух лет. Впрочем, чай из нее получался хороший, так же как и еда из порошковых супов и каш, найденных в запасах прежних хозяев.
— Пилотское удостоверение покажи.
Рудик достал книжку, Тони пролистал в ней все страницы, от голографического фото с датой выдачи удостоверения до оценок, полученных на выпускном экзамене, и перечня типов летательных аппаратов, на которых Рудику разрешили летать.
— Все в порядке, — сказал он, возвращая удостоверение. — Ну, цены ты знаешь — мы заплатим полторы тысячи.
— Две, сэр, обстоятельства переменились, сейчас нас много проверяют.
— Хорошо. Тысяча восемьсот, это достаточно приличные деньги.
— Ладно, пусть будет тысяча восемьсот, — со вздохом согласился пилот.
— Тогда пьем чай и идем смотреть твой крейсер.
— Зачем, сэр? Я иду в рейс только через два дня!
— А вот и чай, убирайте руки, а то обварю к едрене фене! — вежливо предупредил Джим. Тони и Рудик выпрямились, а Джим расставил чашки и принялся разливать чай.
— Сахар, Рудик?
— Нет, спасибо.
— Значит, три кусочка, — решил за гостя Тони. — Ты, Рудик, еще молодой, тебе расти и расти. Там у нас где-то печенье было, хозяин?
— Этому печенью два года. Его нельзя съесть даже при большом желании.
— Ну, тогда — овсяную кашу.
— К чаю? — не поверил Джим.
— К чаю. Больше ведь ничего нет. Кстати, нужно еще еды закупить, нам ведь до Стандера дня три лететь, правильно, Рудик?
— По времени — правильно, только еда у меня уже есть. Я часть пайка не съедаю, вот и набирается. Так что на целую неделю хватит.
— Отлично, значит, с нас еще сотня за еду.
Рудик молчал, глядя на то, как сноровисто Джим готовит кашу из кипятка и порошка, а тем временем Тони осторожно рассматривал пилота, прикидывая, каких от этого парня следует ждать неожиданностей. Вроде по виду он прост, но кто его знает? Слишком уж вовремя появился.

Глава 87

Меньше чем через час, позавтракав овсяной кашей со сладким чаем, Джим, Тони и Рудик спустились на улицу под зорким наблюдением мадам Гугуц и ее многочисленных подельщиков.
— Куда собрались, ребятки? — прокричала она из окна.
— Прогуляться после завтрака! — ответил Тони и послал мадам воздушный поцелуй.
— Это далеко? — спросил Джим Рудика, поглядывая на небо в белых облаках.
— Нет, раньше там стадион был, потом автомобильная стоянка, но теперь почтовая мафия победила автостояночную, так что у нас есть удобная площадка, — сообщил Рудик и улыбнулся, впервые за все время знакомства с новыми клиентами.
Пройдя два квартала, мало чем отличавшихся от улицы Таррас, Рудик привел Джима и Тони к большой, залитой бетоном площадке, огороженной высоким забором из стальной сетки. Поверх забора были натянуты тонкие провода, находившиеся под высоким напряжением, о чем предупреждала надпись на щите, приколоченном к воротам.
Чтобы провести новых друзей к судну, Рудику пришлось договариваться с охранниками — двумя угрюмыми арсубами в фуражках с почтовыми эмблемами. Это обошлось Джиму и Тони еще в пятьдесят чифу, зато они проникли на площадку почти легально.
На размеченных жаростойкой краской квадратах стояли четыре судна размером чуть меньше десантного «каскада». Ближайшее из них оказалось челноком Рудика. Он отпер магнитным ключом замок, открыл массивную створку и, опустив трап, первым поднялся на борт. Джим и Тони поднялись следом, и дверь закрылась.
— Ух ты, как здесь просторно! — заметил Джим. — Почту перед отлетом грузить будешь?
— Так точно. Через два дня.
— А мне этот тип судна кажется знакомым, — признался вдруг Тони, когда они вошли в рубку.
— Что значит знакомым? — спросил Джим.
— Знакомым, и все. Наверное, как и тебе автомобиль «мэб».
Тони сел в кресло пилота и пробежался пальцами по клавиатуре, запуская тестирующую программу.
— Но, сэр! — воскликнул Рудик.
— Я только посмотрю, — заверил Тони, а Джим встал позади пилота и достал пистолет.
— Итак, полный бак горючего, навигация в норме, теплозащита — в порядке, связь с орбитальной диспетчерской — в наличии… Джим, мы можем лететь прямо сейчас!
— Но, сэр, мы же договаривались! — перешел на фальцет Рудик, однако замолчал, почувствовав спиной ствол пистолета.
— Я не отказываюсь от своих обещаний, — сказал Тони. — Мало того, я плачу тебе бонус… Сколько я тебе обещал, тысячу восемьсот плюс сотню за харчи?
— Ну… вроде так, — осторожно подтвердил Рудик.
Тони выгреб из кармана все деньги и протянул пилоту:
— Здесь две с небольшим тысячи. Джим, отдай ему все, что у тебя осталось, и выпроводи парня на площадку.
— Но… Но мне придется сказать, что вы угрожали мне оружием! — предупредил Рудик, быстро пересчитывая смятые чифу.
— И это будет истинная правда, — согласился Тони, включая прогрев двигателя. — Прощай, Рудик…
Хлопнула дверь, и Джим вернулся в рубку.
— Ну что там?
— Побежал подальше, чтобы стартовой волной не пришибло.
— Разумно. Что ж, пристегнись, мы взлетаем…
Тони прибавил тяги, судно вздрогнуло и, качнувшись, оторвалось от посадочного квадрата. В узкий иллюминатор было видно, как начали удаляться оставшиеся внизу здания и три почтовых челнока.
— Я почтовый борт «двенадцать тридцать семь», прошу подтвердить отметку и дать эшелон для выхода на орбиту!
— Борт «двенадцать тридцать семь» — вижу вас, — отозвался диспетчер. — Передаю данные разгонного эшелона…
— Спасибо, диспетчер, данные получил!
— Счастливого пути, почтарь…

Глава 88

Когда лейддирфакту Ксерту доложили о том, что из города Цви-Баттам вне расписания стартовал почтовый челнок, он не смог скрыть самодовольной улыбки. Вот чем отличались специалисты Гра-Синагры от прочих спецслужбистов империи — высоким профессионализмом и способностью видеть значительно дальше. Что оказалось по силам дирфактам Куггеру и Дутрелю? Только малоуспешное преследование хорошо подготовленного противника, потери от огневого контакта, схватки с оптическими червями. Кому это интересно, кроме сценаристов приключенческих сериалов? А Ксерт с самого начала делал ставку на государственных преступников. По его мнению, они были просто обязаны прорваться через заслоны Куггера и Дутреля. Какой смысл в их вооруженных до зубов бета— и гамма-блоках, если проверку транспорта на дорогах осуществляли полицейские-арсубы?
Разумеется, информация, собранная Куггером и Дутрелем, лейддирфакту Ксерту тоже помогла, ведь именно их спецназ вышел по следам на плантацию и определил, что они увезены оттуда на автомобиле.
Существовала вероятность, что беглецы будут обнаружены одним из заслонов на дороге, но тут Ксерт «болел» за них, ведь найди их полицейские, завяжется бой, и канкурты снова сбегут в лес.
В джунглях перспектив у них было немного, но и у спецназа тоже. Поэтому Ксерту хотелось, чтобы канкурты добрались до города, где бы он мог расставлять для них свои ловчие сети.
От задержанного владельца плантации удалось узнать, какими средствами располагали беглецы, какую одежду получили. Прочесывать город Ксерт не собирался — почувствовав опасность, канкурты могли залечь на дно, тогда их поиски растянулись бы на месяцы, а возможно, и на годы.
Ксерт поступил умнее, он ограничился контролем над криминальными каналами возможного побега с планеты. И вот он результат — угнанный с планеты челнок.
— Леерфакт Беррик! Приготовить судно к перехвату! — приказал Ксерт.
— Слушаюсь, мой лейддирфакт! — отозвался капитан корабля-ловушки.
— Мой лейддирфакт, с планеты сообщают, что пилот пожаловался на угон судна! — сообщил связист. — Угонщиков двое, это люди, один из них очень высокого роста.
— Прекрасно! Леерфакт Беррик, рассчитайте траекторию перехвата этого челнока, и пусть приготовят ракету с паралитическим газом. Мы должны взять угонщиков без единой царапины.
— Слушаюсь, мой лейддирфакт!
— Кто там у вас на разведке?
— Лундфакт Штере!
— Путь несет свои сообщения.
— Слушаюсь, мой лейддирфакт!
Через несколько секунд младший офицер вытянулся перед Ксертом.
— Ну что там у вас?
— В нейтральной зоне дрейфует оторвавшаяся баржа!
— Больше ничего?
— Ничего, мой лейддирфакт!
— Чья баржа?
— Канкуртов, мой лейддирфакт! Видны оборванные захваты — видимо, судно сорвало с причала магнитным штормом.
— Большая баржа?
— Класс «буарон», мой лейддирфакт.
— «Буарон»? Это же целый ангар!
— Прикажете уничтожить, мой лейддирфакт?
— Нет, не нужно, я не хочу привлекать внимание канкуртов, нам это сейчас ни к чему. Следите за ней, лундфакт, если заметите что-то подозрительное, сообщите.
— Слушаюсь, мой лейддирфакт!
Офицер щелкнул каблуками и поспешил вернуться на свой пост.
Тем временем крохотная отметка угнанного почтовика уверенно двигалась прямо к ловушке.
— Нам даже маневрировать не придется, мой лейддирфакт! — обрадовался капитан корабля.
— М-да, — произнес Ксерт. — Даже скучно как-то. А я надеялся, что они преподнесут мне какой-нибудь сюрприз…

Глава 89

Полковник Фарковский не мог припомнить, чтобы когда-нибудь он чувствовал себя более униженным и разбитым, чем после этой неудачи. Да что там неудачи — после жуткой катастрофы! После такого провала могло быть закрыто целое направление, перспективами которого он грезил столько лет, собирая информацию из мира человеков, выращивая кадры, создавая учебные базы. И теперь всему придет конец, только потому, что у него не хватило терпения в очередной раз перепроверить все прогнозы, запросить данные с дальних станций разведки.
Эта болезнь была ему известна, и называлась она — головокружение от успехов. Его человеки-канкурты прогрессировали так успешно, что ему казалось — их уже никто не остановит. Ни их, ни его.
С места катастрофы удалось уйти только его штабному кораблю да истребителям, остальные суда, либо поврежденные, либо разбитые вдребезги, упали на поверхность этой провинциальной планеты.
Первые несколько часов полковник, в шоке от случившегося, был не в состоянии принимать какие-то решения. Он лишь тупо таращился в страницы журнала «Гудбой», вывезенного из мира человеков четыре года назад. Крупные формы человеческих самок, их животная красота отвлекали Фарковского от страшной действительности и желания немедленно переустановить программное обеспечения собственного процессора.
Это принесло бы полковнику облегчение, однако процесс переустановки предусматривал уничтожение всех подархивов, что означало потерю информации о случившейся катастрофе.
«Нет, я не могу трусливо бежать и провести остаток жизни в проедании государственной пенсии. Я должен действовать, пока не все потеряно».
Собравшись с силами, Фарковский сумел оторваться от бессмысленного созерцания крупных форм человеческих красоток и, закрыв журнал, связался с удаленными разведпостами, надеясь через них узнать о положении дел в районе расстрела его десанта.
Далекие автоматические станции одна за другой отвечали пустыми отговорками, жалуясь на плохой угол обзора, магнитные бури, ремонтные работы и на десятки других причин, по которым они не могли якобы видеть нужный полковнику район планеты. Список известных ему разведстанций уже подходил к концу, когда одна из них наконец откликнулась. Из ее донесений Фарковский узнал, что уже после катастрофы в известном ему районе какие-то подразделения вели боевые действия.
Фарковский трижды перепроверял координаты неспокойного района, пока не убедился окончательно, что с высокой долей вероятности с дифтонгами могли вести бой Джим Симмонс и Тони Тайлер.
Сразу после этого озарения он приказал автопилоту изменить направление отступления и вместо бесславного возращения на родную станцию направил челнок и десяток истребителей на резервную базу канкуртской военной разведки, где размещался экспериментально-производственный отдел службы, руководителем которой был генерал Рудольфо Либзак. Когда-то он был инструктором молодого и перспективного курсанта Фарковского.
Однако генерал не обрадовался предложению бывшего ученика помочь ему в этой безнадежной ситуации.
— Чего ты хочешь от меня? Чтобы я разбился о стену? Ты проиграл по всем статьям, наберись программных ресурсов, чтобы признать это! — кричал он, жестикулируя вполне по-человечески.
— Я не требую от вас прямой помощи, генерал, и я не предлагаю вам совершить невозможное.
— Даже если я пошлю свой единственный батальон, он попросту поляжет в районе, где твоих ребят, возможно, даже не было! — продолжал кричать генерал, тряся головой. Потом он вдруг разом переменился и, сев в любимое кресло напротив искусственного камина, спросил:
— Ну как, моя истерика похожа на человеческую?
— Не то слово, сэр, я уже подумал, что ошибся дверью, — улыбнулся ему Фарковский.
— Присядь. Мне жаль, но твои дела и впрямь отвратительны. От моей зависти к тебе теперь не осталось и следа.
— Вы мне завидовали, сэр?
— Да. Человеческую одежду ты носил весьма натурально, у меня так не получалось.
— Я не об этом.
— Я понимаю. Но давай вернемся к твоей проблеме. Итак, ты хочешь получить от меня помощь, но я не понимаю, чем могу помочь тебе, ведь у меня на Спироне нет никакой агентуры. Угощайся…
Генерал Либзак подал Фарковскому коробку с сигарами, тот выбрал одну и кивком поблагодарил. Все, что касалось чаепития и курения сигар, следовало проводить строго в соответствии с человеческими традициями.
Щелкнув маленькой гильотинкой, Фарковский обрезал кончик сигары и прикурил от поданной генералом зажигалки, работавшей на горючем газе.
Почему нельзя было использовать электрические зажигалки или даже пьезодраги, Фарковский не понимал до сих пор, но не говорил об этом, чтобы его не заподозрили в невежестве.
— Говори, Пьетро, я готов слушать, — сказал генерал.
— Я буду краток, сэр. У вас есть проект «Нонпарель», он нуждается в боевом испытании. Я хочу предложить испытать его в боевых условиях к нашей обоюдной выгоде. Заметьте, генерал, я не зову вас на штурм какой-то планеты, я лишь прошу помочь мне квалифицированно взять на абордаж корабль, на котором, как я предполагаю, моих выживших и захваченных в плен суперагентов повезут на Дифт.
— То есть, если их никуда не повезут или они не выживут, я тебе ничего не должен?
— Ничего, сэр.
Фарковский выпустил изо рта дым и проследил за тем, как его втягивают фильтры системы кондиционирования.
— «Нонпарель» еще сыровата, над ней работают инженеры. Я намеревался искать подходящий для испытания случай недели через три.
— Да, но я предлагаю случай, который станет не просто испытанием, а великолепно выполненной операцией. Вы же не станете утверждать, что не верите в возможности «Нонпарели»?
Генерал выпустил ароматный дым и понимающе усмехнулся.
— Ты ожидаешь от меня человеческой реакции?
— Я жду от вас помощи, сэр.
— Ну, хорошо, — спустя какое-то время отозвался генерал. — Как ты себе это представляешь?
И Фарковский рассказал ему, как он видит ситуацию и чего ждет от своих суперагентов, а в заключение добавил:
— У них хватит сил и таланта выбраться с планеты, но это самое простое, на орбите их наверняка будет ждать ловушка.
И вот теперь, укрытые в гигантской барже, своего часа ждали абордажное судно «Ноктюрн» и десяток истребителей.
Истребители были вполне обычными, ежедневно воюющие стороны разменивались тысячами подобных машин. Абордажных кораблей тоже хватало — на огромном фронте их одновременно действовали сотни. Но «Ноктюрн» был особенным, поскольку являлся частью проекта «Нонпарель» и был оснащен сотней катапульт, они отстреливали абордажные снаряды с начинкой, состоявшей из бойцов-трансформеров уровня альфа-блок. В сложенном состоянии трансформеры выглядели как металлические сферы.
Во время атаки абордажные снаряды пробивали борта вражеского корабля, и стальные ядра влетали внутрь, снося переборки и давя экипаж, а затем разворачивались в полный рост и вступали в схватку с контрабордажной командой.
Как только позволила дистанция, собственные средства разведки скрывавшейся в барже группы обнаружили на орбите Спирона дифтский корабль-ловушку «эльгарда». Это лишь утвердило полковника Фарковского в правильности его догадок. Теперь он понимал, что нужно только ждать подходящего момента. Правда, существовала угроза, что дифтонги пошлют к «отвязавшейся» барже штурмовики, чтобы уничтожить ее, тогда придется выводить истребители и вступать в бой, однако полковник был уверен, что дифтонги предпочтут сидеть тихо. У них на карту было поставлено тоже немало.
Проведя накануне много времени без сна, Фарковский заснул в кресле перед монитором в главной рубке «Ноктюрна». Через некоторое время его разбудил помощник капитана — альфа-блок.
— Что такое?
— Дифтонги, сэр. Их корабль начал маневр.
— Маневр?
Фарковский тряхнул головой и провел по лицу ладонью.
— Ну, значит, сейчас начнется.

Глава 90

Тяжелый, тошнотворный сон повторялся снова и снова: вибрирующий от напряжения корпус почтовика сотрясается от страшного удара, дыхание перехватывает удушающий спазм, и наступает полная темнота. Затем вспышка и опять вибрация челнока, отдающаяся в ногах через пол кабины.
«Нужно сказать Тони, чтобы при очередном повторении сна сменил курс, тогда они промахнутся», — подумал Джим и удивился, отчего такая простая мысль не пришла к нему раньше.
«Это из-за тошноты, и голова какая-то пустая. Нужно умыться, нужно поплескать в лицо водой».
Джим попытался пошевелить рукой, но у него не получилось. Попытался дернуть ногой, но и она его не слушались. Тогда он с трудом приподнял отяжелевшие веки и в паре метров от себя, на странном грязно-желтом фоне увидел Тони.
Голова напарника поникла, а длинные руки в области запястий были прихвачены блестящими металлическими замками.
«Эй, Тони!» — хотел позвать Джим, но из его груди вырвался только хрип, перешедший в приступ сильного кашля. Когда приступ наконец прошел, Джим с трудом отдышался, ощутив во рту привкус крови, и неожиданно обнаружил, что раскачивается на прозрачной желтоватой мембране, к которой, как и его напарник, пристегнут металлическими замками.
— Что, приятель, удивлен? — проскрипел очнувшийся Тони и тоже сорвался в приступ жестокого кашля, от которого отходил дольше Джима, сильнее раскачиваясь на мембране.
— Я… ничего не могу понять… Такое ощущение, что мы спим… Все как сквозь вату, — пожаловался Джим.
— Не надейся, приятель, это не сон. Они отравили нас какой-то химической торпедой, что ли… — Тони снова закашлялся. — А еще они, скорее всего, отключили наши процессоры.
Тони поднял глаза, Джим тоже посмотрел вверх — там, под потолком, висели какие-то сложные сетчатые конструкции, они могли излучать блокирующий сигнал.
— Дифтонги думают, что процессоры — это все, чем мы располагаем, — криво усмехнулся Тони.
— А чем мы еще располагаем?
— Мозгами, приятель.
— Точно, а я забыл. Только как нам это сейчас поможет? Похоже, нас собрались зажарить и подать на завтрак императору Дифта.
Джим посмотрел вниз — до пола было метра четыре, а гравитацию, по своим ощущениям, он бы определил в семь десятых.
— Похоже, они поймали нас на этот почтовик, как рыбу на наживку, — сказал Тони и снова закашлялся, от чего опять стал раскачиваться на мембране.
— Ты чего? — спросил он, заметив, что Джим пристально на него смотрит.
— Слушай, Длинный, а ты сумел бы разомкнуть замки, которыми мы пристегнуты?
— Носом мне не дотянуться, — грустно усмехнулся тот.
— Нет, я имею в виду — сам принцип механизма замка тебе понятен?
Тони покосился наверх, потом на свои ноги.
— А чего тут думать, вот эта массивная кнопка — стопор. Ударить по нему, и все дела…
— Ну так ударь, видишь, как эта штука раскачивается…
И Джим принялся раскачивать мембрану, на которой висел, ухитряясь сокращать до трети расстояние, отделявшее его от Тони.
— Попробовать можно.
— Нужно пробовать, Длинный, нужно! Я не хочу на Дифт, там у нас дурная репутация.
— Чем-то воняет, ты не чувствуешь? — спросил вдруг Тони.
— Какая разница? Может, мы обделались, когда нас травили или когда процессоры отключали. — Джим посмотрел вверх, на похожие на антенны решетки. — В момент отключения вполне могли обделаться. Ну что, будешь пытаться?
— Сейчас, — кивнул Тони, концентрируя взгляд на кнопке замка, державшего правую руку Джима. — Начали!
И Тони стал раскачиваться, все увеличивая амплитуду и не спуская взгляда с заветной кнопки. Однако как он ни вытягивал шею, амплитуды не хватило, пришлось взять передышку.
— Давай я тебе навстречу раскачиваться буду, — сказал Джим.
— Сейчас, чуть передохну, а то… после этого газа… Как ты думаешь, за нами наблюдают?
— Возможно, — ответил Джим и стал осматриваться, однако ничего похожего на штатную видеокамеру не обнаружил, только голые матовые стены с несколькими осветительными панелями. — В таком случае они решат, что мы не в себе. Ну что, отдохнул?
— Да. Поехали…
И они стали раскачиваться снова, стараясь держать одинаковый ритм. Дело пошло лучше, и вскоре Тони попытался ударить головой в нужную кнопку.
— Длинный, ты мне в лицо заехал! — воскликнул Джим, однако Тони, не обращая внимания на его стенания, снова боднул головой кнопку, и замок на захвате открылся.
— Уф! — Тони тяжело выдохнул и обвис на своих замках. На его лбу отчетливо виднелась ссадина, у Джима была разбита губа.
— Ну чего ты? Выбирайся! — потребовал Тони.
— Подожди… Рука занемела, я ее почти не чувствуя. Сейчас…
Джим изо всех сил старался пошевелить пальцами освобожденной руки, но пока не получалось. Он даже не мог понять, ослабла ли хватка замка после того, как Тони открыл его.
Наконец, помогая себе всем телом, Джим сумел выдернуть правую руку, но она безвольно повисла.
— Что?! — обеспокоенно спросил Тони. Он знал, какие могли быть последствия применения отравляющего газа.
— Ничего, покалывает просто… Сейчас… — пояснил Джим, морщась от болезненных ощущений. Вскоре чувствительность в руке вернулась, и он потянулся к кнопке на замке левой руки.
— Стой! — остановил его Тони. — Если расстегнешь — повиснешь вниз головой…
— Точно, а я как-то не подумал. Тогда как?
— Давай раскачайся и расстегни мой замок…
— На какой руке?
— Тебе удобнее на левой…
За стеной послышался какой-то шум, как будто поворачивался большой, плохо смазанный механизм. Пленники притихли, опасаясь, что это открывается дверь в переборке, однако вскоре шум прекратился, и Джим, сильно раскачавшись, сумел открыть замок на левой руке напарника.
В этот раз захват раскрылся сам, выпавшая рука Тони, как показалось Джиму, провисла до колена.
— Тони, что с твоей рукой?! — воскликнул он, невольно вспоминая все те ужасы, через которые ему пришлось пройти, когда повар-убийца отсек его товарищу руку.
— Не пугайся, у меня до колена не только рука, — усмехнулся Тони. — Просто я плечо опустил, а руки у меня всегда длинными были — ты что, забыл?
Джим прикрыл глаза, успокаиваясь.
— Длинный, ты меня до шока доведешь своими шутками… Что дальше?
— Делай, как я.
С этими словами Тони пошевелил освободившейся рукой, возвращая ей чувствительность, затем быстро ударил ею по кнопке на правой руке и тотчас ухватился за свободный замок, чтобы не повиснуть вниз головой. Освободившаяся левая рука выпала из захвата и повисла вдоль тела.
— Понял?
Джим промолчал. Он не был уверен, что у него получится так же, но времени на раздумья не оставалось, в любой момент сюда могли войти охранники.
Пока Тони разминал освободившуюся руку, Джим попробовал держаться за пустой замок, потом быстро ударил по кнопке левого.
Трюк удался, и Джим почувствовал себя увереннее — руки были свободны, вот только как освободить ноги, если не повиснуть сначала вниз головой?
— Смотри дальше! — сказал Тони, вращая рукой, чтобы лучше размять ее. — Сейчас я отпущу замок и стану сворачиваться вперед вниз головой, попутно ударю руками по замкам на ногах, совершу доворот и приземлюсь на ноги.
— Сальто вперед?
— Вот именно. Ничего особенного. Смотри… Оп!
Тони сделал всё как объяснял, вовремя открыв замки и довернувшись. Правда, ослабевшие ноги сразу разъехались и он приземлился на пятую точку. Впрочем, при уменьшенной гравитации это прошло безболезненно.
— Давай, Джим!
— Эх…
Джим отпустил руки, согнулся, ударил по кнопкам на замках ног и, продолжая крутиться, приземлился на ослабевшие ноги, однако был подстрахован Тони и не упал.
— Как думаешь, у них датчики на размыкание замков имеются? — спросил Джим, растирая руками ноги.
— Скоро узнаем…
Как будто услышав Тони, в двери застрекотала подача, и она стала открываться. Напарники, как по команде, упали на пол и притворились бесчувственными, подглядывая за дверью из-под прикрытых век.
В отсек вошел матрос-блок с внешностью, грубо подогнанной под человеческую. Он что-то быстро залепетал в эфир, описывая обстановку начальству. Джим и Тони ничего не понимали, поскольку их процессоры все еще были блокированы.
Лежавший ближе к стене Джим задергал ногой, привлекая внимание матроса. Тот заметил это, заговорил быстрее и, шагнув к Джиму, потерял из виду Тони. Когда же матрос обернулся, было поздно — Тони залепил ему с такой силой, что голова блока чудом удержалась на плечах, а сам он врезался в стену и рухнул на Джима, который едва успел закрыться руками.

Глава 91

В одно мгновение обстановка самодовольного умиротворения, царившего в рубке уже целый час, вдруг изменилась.
— Матрос-блок уничтожен выстрелом с близкого расстояния! — воскликнул помощник капитана.
— Какой матрос? — недоуменно спросил Ксерт, вскакивая с кресла.
— Тот, которого послали проверить пленников, мой лейддирфакт!
— Немедленно объявить тревогу и приготовить средства уничтожения пленников!
— Ликвидация на контроле, мой лейддирфакт! Прикажете начать?
— Нет! Контрабордажную команду к камере!
— Мой лейддирфакт! — крикнул от своего монитора ответственный за ближнюю разведку лундфакт Штере. — От брошенной баржи в нашу сторону разворачивается группировка противника!
— Что?
— Десять истребителей «фандун» и абордажный корвет!
— Капитан, группу поддержки на перехват! Приготовиться к бою, попытайтесь сманеврировать, капитан, не подставляйте им борта!
— Слушаюсь, мой лейддирфакт! Так как насчет ликвидации?
— Подождите… К тому же вряд ли они все еще в камере… — понизив голос, сказал Ксерт, еще недавно считавший, что поимка государственных преступников идет как-то скучно.
— Мой лейддирфакт, четыре звена «шадоу» пошли в контратаку! — сообщил капитан. На развернувшейся панораме появилась картина завязывающегося боя.
«Шадоу» ударили снарядами туннельной доставки, и вражеские машины окутались огненными облаками — против такого оружия противоядия не существовало. Канкуртские «фандуны» ответили ракетами, но большая их часть была перехвачена системами защиты «шадоу», алые гладиолусы расцвели с недолетом, на дифтские машины посыпались поражающие элементы вторичного действия.
— Держите их на дистанции! — закричал Ксерт, понимая, что в ближнем бою «фандуны» с их пушками будут вне конкуренции.
— Мой лейддирфакт, я вызываю подкрепление! — сообщил капитан.
— Вызывайте! Странно, что вы не сделали это раньше, — проворчал Ксерт, хотя сам запретил связываться со штатными подразделениями императорских ВВС, надеясь сохранить до поры свой триумф в тайне.
Сверкнули пучки фиолетовых молний, под огнем пушек истребители противоборствующих сторон закружились в смертельном танце, осыпая друг друга рвущими броню снарядами. Однако не это занимало внимание лейддирфакта Ксерта, а маневр абордажного судна канкуртов, ощетинившегося клешнями зазубренных захватов и манипуляторов с плазменными резаками.
Можно было не сомневаться, что внутри этого монстра уже сбился рой обозленных машин, готовых к немедленной схватке.
— Торпеды! Они атакуют нас торпедами! — закричал лундфакт Штере. Впрочем, Ксерт и сам видел разгонявшиеся черные объекты, огибавшие яростную свалку из канкуртских и дифтских истребителей.
— Капитан, уничтожить пленников! — приказал он.
— Там уже никого нет, мой лейддирфакт! Захваты разомкнуты, пленники в камере отсутствуют!
— Ну так найдите и уничтожьте их на корабле! Не могли же они сбежать, они все еще где-то здесь!
Ксерт огляделся, словно пытаясь обнаружить государственных преступников прямо в рубке, и вдруг до него дошел буквальный смыл сказанного им — по кораблю бесконтрольно бродят два опаснейших существа, ни один мехблок, ни один живой матрос или офицер теперь не может чувствовать себя в безопасности.

Глава 92

Едва Джим и Тони выбрались в коридор, как повсюду загудели, затрезвонили тревожные сирены. Напарники заметались, бросаясь то в один проход — тот оказался тупиком, то в другой, приведший к запертой двери.
Где-то уже грохотали десятки пар ног и звенела амуниция, на перехват беглых пленников была послана охрана.
— Куда теперь?! — крикнул Джим, чувствуя себя беззащитным в коридоре, где не было возможности укрыться. Тони еще соображал, что ответить, когда вдруг за ближайшей перегородкой раздался жуткий грохот, от которого содрогнулся корпус корабля, а затем переборку пробило огромное ядро, не меньше метра диаметром.
Вместе с обломками пластика и обшивки стен оно проскочило между Джимом и Тони и вдруг развернулось в боевого робота размера гамма-блока.
— Умрите, дифтонги! — проревели его динамики, и на Джима с Тони уставились полдюжины разнокалиберных стволов. Звенящая пауза длилась недолго, гигант буркнул «извините» и, прокатившись до главного коридора, развернулся перед контрабордажной командой.
Полыхнуло пламя, полдюжины стволов стали срезать врагов одного за другим, однако боец сумел продержаться не более трех секунд и разлетелся кусками рваной стали и расколотой брони. Шквал раскаленного воздуха пронесся по боковому коридору, Джим с Тони попадали на пол, а затем на четвереньках проскочили в образованную ядром пробоину.
В борт врезалась новая капсула, затем еще одна, а потом они наперегонки замолотили по вздрагивающему корпусу, внутрь корабля покатились ядра бойцов-трансформеров.
Схватка закипала на всех уровнях, рушились перегородки, из труб хлестал теплоагент, ядовитые пары врывались в каюты, а искрящие концы кабелей метались между падающих друг на друга боевых машин.
Не дожидаясь, когда бой захлестнет и их, безоружных, Джим и Тони проскочили в развороченный вентиляционный короб и, помогая друг другу, забрались в магистраль. Дышать там было трудно, вентиляторы отовсюду тянули пороховые газы и дым сгоревшей взрывчатки, но напарники, сдерживая кашель, уходили все дальше от места схватки.
Однако о них не забыли. Несмотря на крайнюю занятость, бойцы контрабордажного подразделения имели задачу уничтожить государственных преступников во что бы то ни стало. Трое из них вышли из боя и двинулись по следам беглецов.
Они пролезли в вентиляционный короб, поднялись в магистраль и, скользя по ее стенкам не приспособленными для такой работы манипуляторами, бросились в погоню.
— Ты слышишь, там сзади? — спросил ползший первым Тони.
— Давай… скорее за угол… — прохрипел Джим, он слышал шум и чувствовал вибрацию трубы.
Поняв по его голосу, что ситуация критическая, Тони ужом проскользнул за угол и, подхватив напарника, рывком подтащил к себе.
Беглецы еще не успели отдышаться, когда очередь из пушки разнесла стык вентиляционной трубы всего в полуметре от них.
— Эх, как вовремя! Давай до следующего поворота!
— Давай… — выдохнул Джим, и под аккомпанемент разгоравшейся в коридорах корабля схватки гонка на четвереньках продолжилась.
Несмотря на уменьшенную гравитацию, локти и колени были сбиты в кровь. Частые хлопки гранат приносили в трубу все больше удушающей гари, осколки секли магистраль, образовывая множество отверстий, а иногда застревали в ее стенках, угрожая острыми зазубренными краями.
Тем временем для поддержки абордажной команды в захваченный корабль уже прибыли живые солдаты. Джим увидел их мельком, когда они с Тони на четвереньках рысили мимо очередной вентиляционной решетки.
Живые воины были значительно пластичнее своих механических собратьев. Они также стреляли из пушек, рубили ионными шнурами и метали гранаты, однако даже в свалке ухитрялись быть скорее и хитрее машин, оказываясь на полшага впереди.
В какой-то момент, когда напарники еще не достигли очередного спасительного поворота, вдруг образовалось затишье, и они услышали знакомый голос полковника Фарковского:
— Обыщите все, они должны быть где-то на корабле!
— Сэр, мы здесь! Сэр! — закричал Тони и принялся на ходу молотить головой о стенку магистрали.
— Мы в трубе, сэр! — вторил ему Джим, не сбрасывая скорости, ведь их вот-вот должны были взять на прицел ползущие по трубе дифтские роботы.
— Мы здесь! — еще раз прокричал Тони, достигнув очередной решетки. — А они в десяти метрах позади нас!
Тотчас ударили сразу нескольких пушек, их снаряды начали рвать на куски участок вентиляционной трубы. Выпавшие из нее дифтонги пытались оказать сопротивление, но их быстро добили.
— Тони Тайлер, впереди вас никого нет?! — спросил полковник.
— Нет, сэр, Джим сзади! — ответил Тони через решетку.
— Не двигайтесь!
Полковник подскочил к магистрали, дважды ударил ионным шнуром, и из нее вывалился кусок примерно метровой длины.
Тони подполз к краю, свесился вниз, ему помогли спуститься роботы-трансформеры. Некоторые из них выглядели сильно потрепанными вражеским огнем, однако Джиму и Тони они казались самыми прекрасными существами, ведь это были их спасители.
В сопровождении двух тяжеловооруженных солдат в главном коридоре, ставшем ареной главной схватки, появился генерал Либзак. На нем была флотская парадная форма, какие-то умопомрачительные аксельбанты, а опирался он на деревянный посох, позаимствованный в каком-то музее.
— Сэр, здесь все еще небезопасно! — предупредил Фарковский.
— Да ладно тебе, Пьетро, я же вижу, что все в порядке…
Генерал оглядел заваленное изувеченным, обгоревшим железом пространство и произнес:
— Я потерял половину абордажной команды, но это победа, джентльмены! Это настоящая победа! Минируйте корабль, и давайте убираться. Через полчаса здесь будет две сотни дифтских штурмовиков — они уже на подходе.
Генерал повернулся и в сопровождении телохранителей удалился.
— Кто это? — спросил Джим, размазывая по лицу пот и сажу.
— Самый человечный из канкуртов, генерал Рудольфо Либзак, — пояснил Фарковский. — Ну что же, пойдем и мы тоже.

Глава 93

По возвращении на станцию Джим и Тони переводили дух в своей ставшей родной комнате, а полковник Фарковский держал ответ перед разгневанным начальством. О том, что ему удалось частично реабилитироваться, наверху еще не знали.
— Мы всегда поощряем инициативу, и вы об этом знаете, полковник, — пророкотала голограмма начальника регионального управления военной разведки. — Однако вы перешли все границы и потеряли разумную осторожность. У вас были неплохие перспективы, вы видели достаточно далеко и вдруг…
— Прошу прощения, сэр…
Фарковский стоял в своем кабинете напротив камер, транслирующих его изображение в кабинет начальника, находящегося в миллионах километров.
— Поздно извиняться, Фарковский, вы потеряли весьма ценных агентов, в разработке и создании которых участвовали многие сотрудники нашей службы.
— Я прошу прощения, что перебиваю вас, сэр, но мне удалось вернуть их…
— Кого вернуть? — не понял начальник.
— Позже я перешлю вам файл с подробным отчетом, сэр, но сейчас могу изложить вкратце.
— Излагайте.
— Так получилось, сэр, что отделу внедрения понадобился объект для испытания нового проекта «Нонпарель», и я вовремя предложил дифтский корабль-ловушку, на борту которого оказались наши плененные агенты. Ловушку мы взяли на абордаж, агентов освободили, «Нонпарель» сработала просто великолепно, а еще на борту этого корабля был уничтожен сотрудник Гра-Синагры.
— Сотрудник Гра-Синагры?! — Начальник даже привстал в кресле.
— Так точно, сэр. Все необходимые доказательства у меня имеются. Уровень этого сотрудника — лейддирфакт.
— Лейд… — Начальник не договорил и опустился в кресло. Не следовало выказывать радость перед подчиненным, которому устраивается разнос. — Что ж, полковник, составляйте ваш отчет да поскорее присылайте. Мы изучим его и сделаем соответствующие выводы.
— Спасибо, сэр.
— Не за что.
Голограмма погасла, Фарковской облегченно вздохнул. Кажется, ему удалось вывернуться и спасти программу от неминуемого закрытия.
Достав баллончик с жидким наноскобом, он впрыснул в нос большую порцию и зажмурился, чувствуя, как проясняются мысли. Теперь следовало навестить тех, из-за кого и была развязана эта небольшая война.
Полковник зашел в туалетную комнату, стер салфеткой остававшуюся на лице копоть и отправился проведать Джима и Тони.
Отоспавшись на борту челнока, они теперь ежечасно требовали еды. Когда Фарковский зашел к ним, агенты сидели за столом среди пустых тарелок и с увлечением водили пальцами по страницам старой книги, содержавшей множество кулинарных рецептов человеческой кухни.
Рядом лежал лист писчего пластика с меню из восемнадцати блюд.
— Не слишком ли много, джентльмены? Вы не боитесь превысить возможности своей пищеварительной системы? — озабоченно поинтересовался полковник, садясь на свободный стул.
Напарники обменялись недоуменными взглядами.
— Мы почти трое суток не видели нормальной еды, сэр, — с укоризной заметил Тони. — На Спироне нам пришлось питаться каким-то раскатанным клеем, который мы называли «рисовым хлебом».
— Я уже не говорю о колбасках из птурля, — напомнил Джим.
— Только не во время обеда, — попросил его Тони.
— Ну что же, — сказал полковник, пожимая плечами. — Значит, не зря я оцифровывал эту книгу и заказывал для ее адаптации специальную программу. Теперь все это вы можете заказать в лаборатории.
— На кухне, сэр, — поправил его Джим. — Мы предпочитаем называть это кухней.
— А для следующих десантных операций нужно предусмотреть в архивах раздел с полным набором информации о животном мире, особо ядовитых тварях… — начал перечислять Тони.
— О том, что можно есть, а что — нельзя, — дополнил Джим.
— А еще хорошо бы иметь какие-то антидоты.
— Да, и сухой паек должен включать что-то позначительнее десятка леденцов.
— Я с вами совершенно согласен, — ответил Фарковский. — Каюсь — отсутствие аварийного пайка — это моя вина. Теперь мы пересмотрим весь перечень аварийного снабжения.
— Это еще не все, — со значением произнес Тони.
— А что еще?
— Нам полагается компенсация.
— Отпуск! — поддержал его Джим. — Две недели на настоящем море!
— Да, где никто не боится гидро и не выдергивает нас из воды, чтобы спасти, — дополнил Тони.
Полковник улыбнулся, поднял руки, демонстрируя полную капитуляцию, и сказал:
— Все, что вы пожелаете, друзья, все, что пожелаете.

Книга VII. Фактор превосходства

Через четыре года после появления Джима Симмонса и Тони Тайлера в рядах канкуртов их основные силы сумели приблизиться к одной из главных опорных баз Дифта — планете Локарт. 
Еще совсем недавно такой успех канкуртов казался невозможным, но несколько успешных наступлений одной стороны и допущенных ошибок другой привели к тому, что конфликт приблизился к возможному завершению через полное уничтожение империи Дифт, но убедительной победе канкуртов может помешать сверхпроцессор, который разрабатывают неутомимые ученые дифтов. Если им оснастят боевые машины противника, канкурты с дифтами поменяются местами… 
Джим и Тони посланы для уничтожения этого опасного производства и с честью справляются с заданием. Однако за их кажущейся благополучной службой скрываются тоска и разочарование новыми покровителями. Очередное поспешно выданное задание открывает неожиданные факты и заставляет напарников принять сложное решение. Теперь они сами по себе и в состоянии указать всем бывшим покровителям их место. 

Глава 1

До отстыковки десантного модуля от космической базы «Элькуратор» оставалось несколько минут. Две сотни легких рейдеров выстроились в колонны и дремали отключенные до момента высадки, а Джим и Тони, формальные командиры этого отряда, получали последние наставления генерала Знерка — ценного перебежчика с Дифта.
С тех пор как дела у канкуртов пошли лучше, перебежчики стали частым явлением, поскольку в этой войне пленных не брали.
— Итак, вам нужно искать большое голубое курхо… Я хочу сказать — здание. В нем должно быть четырнадцать или шестнадцать этажей. Хранилище может быть расположено недалеко от генераторного зала, значит, ищите подвальные помещения, подземные ярусы.
— Можем ли мы использовать местное население в качестве информаторов? — спросил Джим. — Они говорят на формате?
— Им доступны не все уровни формата, но объясниться с ними вы, без сомнения, сможете. Полагаю, вы надеетесь на встречу с персоналом лаборатории?
— Да, из нескольких сотен сотрудников кто-то должен был выжить. Хотя бы охранники.
— Не думаю, — покачал своей непропорциональной головой Знерк. — Зачистку проводил отряд «Ксара» — это императорский резерв, он все делает на самом высоком уровне. И все, что вы сможете найти, — это лишь биологические следы, но ничего более. Думаю, всё не эвакуированное население города уничтожено, по крайней мере такой приказ отряду «Ксара» был отдан из Дифта.
Щелкнули магнитные расцепители, и десантный модуль начал двигаться по направляющим, однако Знерк к выходу не торопился — у него еще было время.
— Насколько они воинственны, сэр? Нужно ли нам быть с ними настороже? — поинтересовался Тони, пытаясь еще немного удержать Знерка на борту модуля.
— Они осторожны, но поведение зависит от ситуации…
В следующее мгновение Знерк исчез из модуля, оставшись таким образом на станции и предоставив Джиму и Тони случай в который раз подивиться возможностям существа глубокого форматирования.
— И как он это делает? — покачал головой Джим.
— Фантастика просто, — согласился Тони. — Зато, думаю, с сексом у него не очень.
— Ясное дело, — ухмыльнулся Джим и, загородив собой Тони, быстро вставил в разъем его передатчика кусок пластика. Затем повернулся — как будто посмотреть на рейдеров, и в этот момент уже Тони, незаметно для внешних наблюдателей, заблокировал куском пластика его передающий блок.
Посторонние уши в этой операции им были не нужны.

Глава 2

Заметив исчезновение двух каналов, оператор на всякий случай отвесил монитору «подзатыльник», однако это не помогло — диаграммы каналов не появились.
— Ну вот — опять! — воскликнул оператор, раздраженно вращая регулировки настроек. — Опять они провернули этот фокус! Ну как они это делают?
Начальник смены подошел к его терминалу, несколько секунд смотрел на пустые полосы, надеясь, что это временная неполадка и каналы заработают, но связь не восстановилась. Такое повторялось уже в который раз.
Каналы фонового прослушивания отключались у человеческих легионеров почти одновременно, однако почему это происходило, пока никто разобраться не мог, а спрашивать легионеров напрямую не спешили. В департаменте не хотели, чтобы они знали о прослушивании.
Дежурный вернулся к управляющему терминалу и вызвал файл внутреннего видеоконтроля десантного модуля, записанный в момент его старта.
Вот ровные ряды рейдеров, а вот стоят легионеры. Пока они говорили с дифтским перебежчиком, фоновые каналы работали четко, но вскоре после старта модуля — вот это движение! Дежурный вывел картинку на большой экран, чтобы рассмотреть получше. Но нет, массивная спина одного из легионеров и патронный короб его пушки закрыли собой одну камеру, а вторую заслонил наплечник другого легионера. Потоптавшись на месте, человеки направились к страховочным рамам, но к этому моменту их фоновые каналы уже не работали.
— Как они это делают? — повторил за оператором дежурный офицер и тотчас связался с начальником радиопортационной службы базы «Элькуратор».
— Это лейтенант Пруденс, сэр, дежурный смены. У нас опять отключение фоновых каналов на оборудовании человеческих легионеров.
— Как это случилось?
— Непонятно, сэр. Я просмотрел видеозапись, но момента вмешательства в фоновую сеть не заметил.
— Хорошо, Пруденс, положите файл в архив. Я ознакомлюсь.
— Слушаюсь, сэр.
Доложив начальству о происшествии, лейтенант снова подошел к оператору и какое-то время наблюдал через его плечо за пустовавшими строками.
«Как они это делают?» — повторил он мысленно и положил этот вопрос во внутренний архив, чтобы на досуге поразмыслить над ним.
Человеческие легионеры вызывали интерес у многих офицеров: они часто обсуждали между собой их поведение, профессиональные навыки и возможные уровни их форматирования.
— Сэр, на дистанции «рубеж двадцать шесть» обнаружены штурмовики противника… — сообщил планшетист, следивший за загрузкой удаленных радиопортационных каналов.
— Это не ваше дело, Лутс. Мы занимаемся связью.
— Я просто так. Боевая часть докладывает, вот я и услышал.
— Дифты в отчаянии и пытаются переломить ситуацию, но это им уже не поможет.
— Сэр, а это правда, что император Дифта дифракционный пиллисимант?
— Может, и пиллисимант, — ответил лейтенант, пожав плечами.
— Но ведь тогда нам его не поймать?
— Ну почему же? — Лейтенант подошел к большому иллюминатору и посмотрел на уходящие в глубь космоса дорожки навигационных буев. — Пиллисиманты неплохо блокируются коагуляторными установками. Если точно знать скорость истечения, то…
Несколько ярких вспышек на рубеже радиомаяков заставили лейтенанта замолчать.
— Эй, Лутс, что там на боевой части? Много шумят?
— Вызывают прикрытие, сэр!
— М-да, придется спуститься в защитный кокон. Идемте скорее…

Глава 3

Выслушав доклад дежурного связиста, полковник Афтейзе отошел от стола и вернулся в кресло, к прерванной беседе с генералом Эвистером, руководившим на базе отделением контрразведки. Формально человеческие легионеры были его подчиненными, однако контролировать их поведение так, как он привык контролировать работу и личную жизнь других подчиненных, у генерала Эвистера не получалось.
— Вы все слышали сами, сэр. Прослушать их мы не сможем — они отключили фоновые каналы.
— Но как они это делают? — спросил Эвистер.
— Я не могу понять, сэр, — ответил Афтейзе, поудобнее устраиваясь в кресле. — Мы испробовали всякие ухищрения, чтобы поймать отключающий сигнал. Или хотя бы определить его природу. Но — ничего.
— Послушайте, полковник, но ведь существуют все эти микросхемы, параллельное программирование, что-то там еще. Неужели нельзя устроить им ловушку? Взять их комплексы на проверку, чистку, покраску, обслуживание?
В голосе генерала слышалось раздражение, и полковник сел в кресле ровнее.
— Да, сэр, можно найти повод, чтобы взять их оборудование и попытаться установить устройство съема информации…
— Ну так что же вам мешает сделать это?
— Человеческих легионеров трудно обмануть, сэр. Помимо того, что они признанные интуиты, они участвовали в разработке своего боевого комплекса и знают его очень хорошо.
— Как свои пять пальцев?
— Что?
— У них принято так выражаться — знать как свои пять пальцев. Это раздел фольклора: загадки и поговорки. Не обращайте внимания, я перенял это от своего предшественника — он любил примерять на себя одежду человеков, учился петь и говорил всякие глупости.
Неожиданно заработал настенный сигнализатор тревоги, сообщая о налете вражеской авиации.
— Да что же это такое? — удивился генерал Эвистер, поднимаясь с кресла. — Откуда здесь дифты, мы же отогнали их за рубеж Мытная-Ревордо?
— Возможно, это какие-то отступающие части, сэр. Мы слишком быстро продвигаемся, и некоторые их базы остаются в нашем тылу.
— Ну что же, нужно спускаться в кокон, — сказал контрразведчик, с тревогой поглядывая в иллюминатор. В том месте, где атакующих встретили канкуртские истребители, в космосе засверкали вспышки снарядных разрывов. Спустя несколько мгновений корпус базы загудел от стартующих из шахт ракет — они помчались навстречу штурмовикам противника, сумевшим прорвать цепь истребителей.
Афтейзе с контрразведчиком покинули кабинет и поспешили к лифту. Офицеры еще не успели зайти в кабину, как по обшивке модулей базы застучали обломки перехваченных ракетами штурмовиков. На этот раз атака дифтов была отбита.
Пока спускались, генерал Эвистер снова и снова прогонял через главный процессор полученные от полковника Афтейзе сведения: человеческие легионеры настойчиво избегают контроля за их, как выражаются сами человеки, «личной жизнью», однако, что это означало, Эвистер до конца понять не мог. Сложившееся положение дел затрудняло решение возложенной на генерала главной задачи: использование возможностей человеческих легионеров для поиска «водородного процессора», при этом не сообщая легионерам о степени важности этого феномена.
О том, что дифты разрабатывают мультиформатный процессор будущего, спецслужбы канкуртов знали давно, но к сообщениям агентов об этом процессоре относились с недоверием. Слишком уж сказочными характеристиками должен был обладать «водородный процессор», ведущие эксперты канкуртского мира в один голос утверждали, что это блеф. А службисты говорили: дезинформация. Однако по мере развития успешного наступления к спецслужбам канкуртов попадало все больше информации об этой разработке, так что они уже не могли назвать ее «дезой». Появились сведения, подтверждавшие не только факт разработки «водородного процессора», но и степень успешности этих работ. По всему выходило, что дифты или почти разработали этот феноменальный процессор, или закончили его разработку, но не успели наладить промышленное производство. Впрочем, очевидно было, что не успели, в противном случае канкуртские вооруженные силы уже испытали бы на себе силу дифтских суперсистем.
Таким образом, генералу Эвистеру следовало искать «водородный процессор», легионеров в суть дела не посвящать и при этом активно их использовать. Ничего себе задачка.

Глава 4

Поскольку дифтская группировка на планете Локарт была полностью разгромлена, высадка на ее поверхность не была сопряжена со сколь-нибудь значительным риском. За время спуска десантного модуля на материк только дважды его попытались опознать вражеские локаторные станции, тогда как при обычном боевом спуске таких попыток бывали сотни.
На случай появления уцелевших перехватчиков противника спуск модуля прикрывала четверка истребителей, готовых также перехватить и пущенные с земли ракеты.
Джим и Тони привычно ждали посадки, находясь в надежных объятиях страховочных рам. В условиях подавления средств ПВО противника весь последний год высадка каждый раз проходила благополучно, да и функции самих легионеров теперь значительно изменились.
Если прежде они часто выступали в качестве руководителей штурмовых отрядов, то теперь их использовали как экспертов в акциях поиска и захвата особо важных вражеских офицеров, ценной документации или шифровальных блоков.
Вместе с изменением условий работы изменялись амуниция, средства связи и вооружение. Вместо прежних полутонных комплектов брони, выдерживающей попадание снарядов автоматических пушек, напарники носили теперь облегченные бронескафандры, на которых, помимо систем усиления движений, были смонтированы четырёхмиллиметровые пушки и направляющие с реактивными гранатами — сущий пустяк по сравнению с мощностью их прежних арсеналов.
Облегченный комплект весил всего сто двадцать килограммов, что позволяло его обладателям даже бегать. Помимо этого новая оснастка содержала усовершенствованные системы компьютерной обработки информации, и Джим с Тони использовали их для усиления своих интуитивных способностей.
У них были также блоки-дешифраторы, перехватчики скрытых сигналов радиопортации, системы ночного, Д-сумеречного и мультиспектрального видения, позволявшие видеть «оптических червей» и другие формы инфраэнергетических существ.
Нелишними в их наборах частенько оказывались и архивы с множеством электронных отмычек, которые напарники использовали для взлома информационных хранилищ.
Основная часть аппаратуры, входившей в комплекты оснастки, была сделана при непосредственном участии Джима и Тони. Получив первоначальные знания из обучающих экспресс-программ, со временем они втянулись в процесс конструирования и расчетов, да так, что вскоре стали озадачивать своими решениями канкуртских инженеров.
Будучи хорошо знакомыми с порядками в специальных службах, Джим и Тони при первой возможности стали возводить вокруг себя буферную зону, не позволяя часто сменявшемуся начальству слишком плотно их контролировать. В дело шла блокировка фоновых каналов прослушки, уничтожение стационарных систем в своих жилых помещениях, а также прямое воровство информации из источников контрразведки.
Таким образом, человеческие легионеры вели свою игру внутри одного из отделений контрразведки канкуртов, поскольку даже «очень-очень добрым друзьям» они не доверяли.
Высадка проводилась на ночную сторону планеты. Десантный модуль жестко приземлился на небольшой пустырь, располагавшийся у северной окраины мегаполиса.
Едва корабль лязгнул опорами, створки десантных ворот поползли в стороны. Зажужжала подача трапа, однако нетерпеливые рейдеры уже начали выпрыгивать на землю, стремительно разбегаясь и организовывая прикрытие для особо важных персон, которыми обычно являлись все нероботы.
«Внимание — работаем!» — произнес в эфире Тони, и это означало, что началась операция по прочесыванию кварталов.
Это была та самая окраина города, где располагались несколько дифтских лабораторных корпусов. В них, по мнению контрразведки, могли находиться неизвестные канкуртам военные разработки противника.
Несмотря на то что о «водородном процессоре» не говорилось ни слова, Джим и Тони были прекрасно осведомлены о подлинных целях поисковых операций. Копируя все попадавшиеся им дифтские носители информации, а также анализируя сведения, добытые у канкуртов, они сделали самостоятельные выводы о том, что является объектом поисков на самом деле.
В городе было темно, поскольку во время боев все электродобывающие скважины являлись одними из главных мишеней канкуртов.
Едва Джим и Тони ступили на землю, как по экранам их шлемов побежали строчки цифр и тизеров — газо- и магнитные анализаторы сообщали о состоянии атмосферы в городе, уровне радиации и гравитационной неравномерности — величины, показывающей, насколько стабильна в этом районе гравитация. По своему опыту напарники знали, что иногда гравитационная неравномерность была такой, что крупные живые организмы в ней не выживали и вся флора и фауна планет с высокой неравномерностью состояла из спор и микробов.
На Локарте условия были подходящими, но отказываться от использования газовых фильтров напарники не спешили.
Вскоре от рассеявшихся в пригороде рейдеров начала поступать информация, однако пока они находили лишь обломки боевых машин, которые здесь уничтожались тысячами.
Дифты сопротивлялись до последнего, бросая в бой все имевшиеся резервы, и хотя основные схватки проходили на других материках планеты, в этом городе имелось множество разрушений.
Напарники передвигались по асфальту, взломанному гусеницами тяжелых боевых машин. Необходимости во вмешательстве такой техники здесь не было, в городе оборонялись только полицейские части, однако колонна проследовала через весь город, чтобы ни один уцелевший житель не усомнился в силе канкуртов и даже не думал о сопротивлении.
Где-то застрекотала пушка, с первого этажа высотного здания рейдеры выгнали сильно поврежденный робот «катильон», осветив его яркими прожекторами.
Это была тяжелая двухтонная машина, обычно оснащавшаяся пулемётом и массивным блоком реактивных снарядов, однако все свое грозное оружие робот растерял — навесные узлы на его корпусе были разворочены взрывом, а ствол пулемёта согнут.
Некогда грозная машина превратилась в истекавшего рабочей жидкостью инвалида, и полтора десятка рейдеров сжимали вокруг него кольцо окружения. По заляпанной маслом туше хлестнуло несколько очередей, однако снаряды рикошетом ушли в светлеющее небо.
Джим и Тони остановились, ожидая, когда их солдаты решат проблему — подходить ближе было опасно, на «катильоне» в любой момент мог сработать заряд самоликвидации.
Поняв, что поврежденный робот не опасен, один из рейдеров подскочил ближе, вогнал в бок «катильона» штурмовой крюк и вырвал кусок бронированной пластины вместе с проводкой и частями привода.
«Катильон» передернуло судорогой, он сделал шаг назад, но затем опоры перестали ему повиноваться, и робот свалился на асфальт, чтобы больше не подняться.
Рейдеры сразу потеряли к нему интерес и продолжили обыск опустевших зданий.
Джим и Тони двинулись вдоль улицы, держась правой стороны, где было больше уцелевших построек. Из редких проломов тянуло сыростью, и Джим держал пушку наготове — часто из таких проломов выпрыгивали затаившиеся роботы, которым удалось уцелеть. В прежние времена окруженцам посылали команду на самоликвидацию, чтобы уничтожить архивы, которыми пользовались механические солдаты, но теперь о сохранении военных тайн дифты заботились мало и отдавали окруженным солдатам единственный приказ — уничтожать как можно больше канкуртов.
Картинки на экране сменялись каждые четверть секунды: вот нарезка кадров с мест, где рыскали рейдеры, вот общая схема их рассредоточения, а вот характеристики расхода энергии. Пока все расходовали заряд одинаково, но Джим не сомневался, что скоро тепловые паразиты дадут о себе знать.
Когда городское хозяйство было исправно, работали и резонаторы, отпугивающие этих тварей от городских кварталов, но теперь энергетических червей ничто не сдерживало и они становились опасны не только для живых, но и для механических солдат.

Глава 5

Начинало светать, рейдеры методично прочесывали здание за зданием, однако пока не находили ни одного живого существа. Основная часть жителей давно его покинула, бродячих животных, видимо, уничтожили тепловые черви. Не было даже пронырливых и уверенных в себе крыс — черви подобрали всех.
Неожиданно на большом перекрестке, перегороженном брошенными автомобилями, передовые группы рейдеров были атакованы тепловыми червями.
Джим и Тони шли метрах в пятидесяти позади группы и стали свидетелями тому, как с высотного здания вниз полетело нечто, напоминающее клубок лиан. В полете клубок стал распадаться на клубки поменьше, а те, в свою очередь, на отдельные ленты, напоминавшие струйки дыма, лишь в момент нападения черви стали видимы весьма отчетливо — их контуры были очерчены ярко-белой окантовкой.
Началась беспорядочная стрельба во всех направлениях. Пушечные трассы рубили кирпич, вспарывали асфальт и срезали тросы рекламных растяжек. Чтобы не попасть под огонь своих, напарники бросились к стене ближайшего продуктового магазина, а затем открыли огонь из пушек, поражая вьющихся в воздухе червей специальными шоковыми боеприпасами, распространявшими поражающий импульс через поляризирующий порошок.
Напарники стреляли метко и сумели рассеять новые массы атакующих червей, однако те, которые успели вцепиться в беззащитных рейдеров, довели свое дело до конца — вскоре механические солдаты один за другим стали падать на перекрестке с опустошенными до нуля зарядными емкостями.
Остальные пехотинцы — не попавшие под удар червей — согласно вложенной в них инструкции торопливо покидали опасный район, прячась в зданиях на другой стороне улицы.
Наконец черви отступили и, извиваясь, унеслись обратно на свой небоскреб.
— Как у тебя с патронами? — спросил Тони, имея в виду боезапас с порошковым наполнителем.
— Сто тридцать пять в запасе, — ответил Джим, мысленной командой меняя направление подачи. Теперь, когда атака была отбита, в его пушку снова подавались обычные бронебойные заряды. Впрочем, их с Тони оружие назвать пушками было трудно — калибр четыре миллиметра, единственный ствол и умеренная скорострельность. Зато каждый снаряд уходил точно в цель, и эту модель напарники испытали в десятках затяжных боев и скоротечных схваток.
В поисковых операциях, в которых теперь чаще всего участвовали Джим и Тони, точный прицел оказывался важнее стены огня. Десятки рейдеров были для них глазами, ушами и передовой разведкой, принимавшей на себя первый удар. Напарникам оставалось лишь поддержать их с удобной дистанции, нанеся противнику сокрушительный прицельный удар.
— А у меня только девяносто семь осталось, — сказал Тони, внимательно следя за падающими с высотных домов кусками штукатурки. Разрушение зданий было первым признаком того, что количество червей в них превысило все разумные пределы.
В джунглях поголовье тепловых червей ограничивалось количеством источников питания — все лесные обитатели знали о существовании хищников подобного рода и имели какие-то средства защиты, но в огромном городе с сотнями и тысячами километров электрокабелей и теплоцентралей энергетическим червям сопротивляться никто не умел. Они получали неограниченный ресурс питания, быстро размножались и росли, а вместе с ними росли и их аппетиты. Покончив с легкодоступными неживыми источниками, они переходили на живые.
Напарники подождали еще минуту и лишь затем решились форсировать опасный перекресток вместе с еще полусотней рейдеров.
Заметив потенциальную добычу, на самом верху небоскреба заволновались черви. Они начали вычерчивать в воздухе ломаные линии, однако их эфемерные тела еще хранили память об ожогах, нанесенных шоковыми снарядами, поэтому они не решились на новую атаку и, успокоившись, снова свились в клубки и забились в щели, дожидаясь другой, более покладистой добычи.
— Мы потеряли двадцать процентов личного состава, — сказал Джим, когда напарники оказались под прикрытием стены на другой стороне улицы.
— Я вижу, но мы и больше теряли. А этих потом зарядят — и снова в строй. Железо, оно ведь крепкое.
— Крепкое, — согласился Джим, и в этот момент впереди снова застучали пушки. Но это не было похоже на атаку червей — в ответ на стрельбу рейдеров грохотали редкие одиночные выстрелы.
Джим увидел на экране узкое оконце в бетонной пристройке, по которой часто молотили пушечные снаряды. В ответ из бойницы полыхало пламя крупнокалиберного дробовика.
— Прекратить огонь. Ждать дополнительных распоряжений, — объявил в эфир Джим. Стрельба стихла, и напарники стали выбираться к месту перестрелки.
— Наверное, это уцелевшие геллисы! — сказал Тони, когда напарники миновали пустынную площадь.
— С чего ты взял? Датчики молчат.
— А кто, по-твоему, решится стрелять по отряду рейдеров из дробовика, если только он не в отчаянии? Роботы отчаяния не испытывают.
— Разберемся.
Проскочив проходной двор, напарники выбежали к скучившемуся за углом отделению рейдеров.
Заметив старших, те замерли, стараясь не пропустить новых команд, однако пока Джим и Тони собирались действовать без их помощи.
Выглянув из-за угла, Джим увидел вспышку и отпрянул. Картечь хлестнула по стене и подняла на земле несколько пыльных фонтанчиков.
— Это не робот, — сказал Джим. — Слишком эмоционально себя ведет.
— Да и ружьишко плохонькое, — поддержал его Тони.
— Плохонькое. Но стреляет он быстро. Постарайся его ослепить, а я проскочу у стены по водостоку.
— Хорошо.
Из патронного короба в зарядник пушки Тони скользнула дюжина зажигательных зарядов. Они давали яркие, ослепительные вспышки и блокировали оптические системы наведения. Совсем ненадолго, но Джиму этого времени должно было хватить.
Сам по себе дробовик был неопасен, однако помимо картечи в нем могли находиться патроны с кумулятивными гранатами, а такой боезапас делал дробовик серьезным оружием.
Тони выглянул из-за угла, и картечь ударила снова. Теперь ему удалось точно определить положение бойницы, он сделал паузу и, выстрелив три раза, заметил внутри бойницы яркие вспышки.
— Пошел! — скомандовал он Джиму и выстрелил еще трижды, стараясь так укладывать снаряды, чтобы не попасть в стрелка.
Джим сорвался с места и, развивая всю силу мышц и механических приводов, помчался по бетонированной водосточной канаве.
На повороте он сумел пробежать по вертикальной стенке лотка, едва не зацепившись пушкой за его край. На последнем отрезке стало не хватать кислорода — мембранный разделитель не успел выйти на форсированный режим.
Вот и небольшая пристройка с металлической дверцей. Джим с разбегу ударил в нее опорой.
Удар оказался такой силы, что дверь изогнулась и влетела внутрь. Оборонявшийся попытался выстрелить в Джима в упор, но тот выбил дробовик, а стрелка отшвырнул к стене.
— Ты в порядке? — послышался в эфире голос Тони.
— В порядке. Но, похоже, он только прикрывал вход в подвал, там кто-то есть…
— Подожди меня.
— Жду.
Стрелок пришел в себя и открыл глаза. Это был типичный геллис — представитель расы, населявшей несколько планет империи Дифт.
Его мощный развитый торс был опутан кустарно сплетенной сетью из световодов. На поясе висел портативный резонатор, снятый с какого-то транспортного средства. Подключенный к световодной сети, он помогал геллису защититься от тепловых червей.
Вскоре послышался шум осыпающейся щебенки, и по проторенному Джимом пути к пристройке прибыл Тони. Цокая опорами, подошли рейдеры.
Геллис выхватил из-за пояса вибронож, но Джим неодобрительно покачал головой.
— Веди себя прилично, и я не стану убивать тебя, — сказал он, переходя на первый формат, доступный для понимания геллиса.
— Кто вы? — спросил тот, бросив озабоченный взгляд на дверь, которую защищал.
— Мы канкуртская экспедиция, но мы не солдаты.
— Вы ищете карбункул?
— Карбункул? — переспросил Джим.
— Вы ищете быстрый камень?
На грубом лице геллиса появилась усмешка.
— Все канкурты ищут здесь карбункул, — сам себе ответил он и демонстративно убрал нож в чехол.
— А ты знаешь, где искать этот карбункул? — осторожно спросил Джим и приоткрыл защитное стекло — пусть геллис увидит, что имеет дело не с роботом.
— Ты… живой? — поразился тот, приподнимаясь на локте.
— Живой, — подтвердил Джим, следка поведя стволом пушки, чтобы геллис не подумал выкинуть какой-нибудь фокус.
— Я ни разу не видел живых среди канкуртов.
— Да, это большая редкость. А еще с живыми проще договориться. Ведь так?
Геллис не ответил. Снаружи загудели приводы — число рейдеров возле пристройки росло, однако Джим не придавал этому значения. Сейчас его больше интересовало, кто находится за второй дверью, которую защищал стрелок.
— Кто за этой дверью? Твои товарищи?
— Нет, там гражданские лица.
— А ты солдат?
— Я был полицейским.
— Я хочу, чтобы ты понял: мы не каратели, мы ищем этот… как ты его назвал?
— Карбункул.
Полицейский вздохнул, как будто не желая расставаться с тайной, которая так требовалась канкуртам.
— Скажи мне, где может находиться карбункул, и мы уйдем.
— И даже не заглянете в подвал? — спросил полицейский.
— Заглянем. Я должен убедиться, что там нет военных. Ты же знаешь, мы должны думать о собственной безопасности.
— Знаю.
Полицейский снова вздохнул и, упершись руками в засыпанный гильзами пол, сел у стены ровнее.
— То, что вам нужно, может находиться в большом голубом здании. В двух его подвальных этажах располагались лаборатории имперского исследовательского центра. Скажу больше — чтобы не искать по всем помещениям, обратите внимание на ту дверь, которая…
Грохот пушки заставил Джима метнуться под защиту стены, а через бойницу влетела дюжина снарядов, которые изрешетили тело геллиса.
Джим поднял манипулятор и отстрелил гранату. Грохнул взрыв, в эфире послышались ругательства Тони, пробивавшего пушкой дорогу к пристройке.
— Они посходили с ума! — крикнул он, оказавшись, наконец, внутри.
— Едва ли, — ответил Джим, косясь на бойницу. — Эти твари убили информатора в тот момент, когда он собирался сказать самое главное. Сообщи о бунте, хотя это формальность. Они уже знают.
— «Трейсер» вызывает «сферу»!
— Слушаю вас, «трейсер», — отозвались с базы.
— У нас бунт, рейдеры открыли по нам огонь!
— Быть такого не может! — удивленно воскликнул дежурный офицер.
— И тем не менее это случилось!
— Понял вас, «трейсер». Сейчас вы в безопасности?
— Пока непонятно…
В этот момент снаружи загрохотали полтора десятка пушек, стены пристройки содрогнулись от дробного удара сотен снарядов, однако в бойницу ни один из них не залетел. Тот, кто управлял действиями рейдеров, не собирался причинять вред Джиму и Тони. Ему лишь требовалось напугать их, заставить сидеть на одном месте.
— Оставайтесь там, где вы есть, мы немедленно вышлем карателей!
— Высылайте, но все же попытайтесь взять рейдеров под контроль…
— Сделаем все возможное, «трейсер», держитесь!

Глава 6

Напарники переглянулись. Сидеть в пристройке до прибытия карателей они не собирались, предпочитая держать ситуацию под контролем.
— Проверь дверь, — сказал Тони.
Джим провел вдоль металлической поверхности левым манипулятором, где в специальном блоке размещался парк датчиков, и кивнул, что означало: мин не обнаружено.
— Готов? — спросил Джим, намереваясь распахнуть дверь.
— Готов, — отозвался напарник.
Джим рванул приваренную ручку, готовясь немедленно открыть огонь, если за дверью окажется враг, однако луч ручного прожектора уперся в кирпичную стену — чтобы войти в подвал, следовало еще повернуть направо.
— Здесь поворот!
— Гаси огни, а то нарвешься, — посоветовал Тони, прикрывая вход в пристройку. Рейдеры активизировались, стали подбираться ближе, и пока об их намерениях мало что можно было сказать.
«Это все Эвистер, сволочь», — подумал Тони, замечая край опоры одного из рейдеров.
Тем временем Джим выключил прожектор, оставшись с инфракрасной подсветкой и системой электронного моделирования. Совокупность этих спектров давала хорошо различимую картинку, правда, не такую реалистичную, как живое зрение.
— Иду.
— Давай…
На обоих манипуляторах комплекса имелись скоростные видеосканеры. Джим выставил в темный коридор левый манипулятор и увидел силуэт какого-то геллиса.
Вспыхнул прожектор, однако геллис не испугался и остался на месте. До него было метра четыре. Судя по всему, это была женщина. Джим понял это по форме головы. Плечи и торс у геллисов были похожи у обоих полов, за что Тони называл их «нацией качков».
— Не стреляйте, здесь нет солдат! — произнесла женщина и подняла над головой руку с раскрытой ладонью. Этот жест выражал у них миролюбие.
«Я тебе не верю…» — подумал Джим, прикидывая, откуда вышла женщина и где могли скрываться другие стрелки, которые только и ждут, чтобы шарахнуть по нему самодельной гранатой из дробовика восьмого калибра. Другого и ожидать нечего — они ведь слышали, как в пристройке кто-то расстрелял их товарища, так что теперь Джим с Тони в их понимании «те самые злодеи».
«Может, остаться в пристройке?» — промелькнула у Джима вполне трезвая мысль, однако в этот момент пушка Тони отстучала короткую очередь. Ответных выстрелов не последовало.
— Что там? — спросил Джим.
— Укоротил одного на половину опоры…
— Понятно.
Женщина опустила одну руку и подняла над головой другую. Она двигалась медленно, чтобы не спровоцировать канкуртов на огонь.
— Входите, не бойтесь — тут только женщины и детеныши.
— А вы нас разве не боитесь? — крикнул Джим, замечая, как трудно даются ему тизеры первого формата, ведь он привык к четвертому.
— Нет, я слышала, как вы говорили с Толуром, и поняла, что это не вы его застрелили… И я знаю, что вы — живой.
«У двери стояла», — догадался Джим.
— Хорошо, я иду, но знайте, что я очень внимателен! — предупредил Джим и, высунувшись в проем, включил второй прожектор.
За спиной женщины темнел коридор, уходивший в глубь подвала, в самом его конце угадывалась еще одна дверь.
— Где остальные геллисы? — спросил Джим, держа женщину на прицеле.
— Они здесь, — сказала та, указывая мускулистой рукой на дверной проем справа от нее. — Вам здесь никто не угрожает, можете убедиться сами.
В пристройке снова застучала пушка Тони.
— Что там у тебя? — спросил Джим.
— Ничего страшного. А у тебя?
— Беседуем…
Наконец решившись, Джим вышел в коридор и, сделав несколько осторожных шагов, остановился возле дверного проема. Посветив внутрь, он увидел дюжину женщин и нескольких детенышей, укрытых самодельной световодной сеткой. Тепловых червей геллисы боялись больше, чем канкуртов.
— Ну что, убедились? — спросила женщина, не двигаясь с места. Теперь, при свете прожектора, Джим определил, что ей немало лет.
— Убедился. Но мне нужна информация.
— Я понимаю. Все канкурты в нашем регионе ищут карбункул, и вы не исключение.
— Ваш защитник начал рассказывать нам, но его убили взбунтовавшиеся рейдеры. Я хочу услышать продолжение.
Джим наставил пушку на женщину, на ее плоском лице появилась горькая усмешка.
— Я кое-что знаю. Немного, но вас это заинтересует.
— Говорите.
— Нет. Сначала вы должны вывести нас отсюда.
— Это невозможно.
Джим вздохнул:
— Снаружи находятся мятежники, они не выпустят нас.
— Есть другой путь, — возразила женщина и указала на дверь позади себя. — Мы давно бы ушли сами, но выход караулит огромный червь. Он как будто знает, что другие черви заблокировали нам выход на улицу. Я давно догадывалась, что эти твари умеют общаться на большом расстоянии. А вы?
— То есть вы надеетесь получить от нас помощь?
— Конечно. Не думаете же вы, офицер, что я расскажу вам все, что знаю, убоявшись этой пушки?
Женщина кивнула на направленный на нее ствол.
— А вам действительно есть что рассказать, мэм?
— Есть, можете не сомневаться.
— Тогда выводите свою команду. Мы проводим вас туда, куда вы пожелаете. Полагаю, это другое, — более надежное убежище?
— Нет, офицер. В полукилометре по галерее находятся эвакуационные катера, до которых нам самим не добраться.
— Эвакуационные катера?
— Как видите, я открылась перед вами полностью. Терять нам уже нечего, мы остались без торфа и маслянистой пены.
— Хорошо, выводите своих, а я позову напарника… Тони!
— Я все слышал.
— Как там у тебя?
— Эти твари топчутся на месте, должно быть, у мерзавца Эвистера исчерпалась фантазия.
— Постарайся заблокировать дверь, мы уходим.
— Слушаюсь, сэр.
Снова послышался стук пушки Тони, затем хлопнула стальная дверь, и в коридоре появился он сам. Джим попытался взглянуть на него глазами геллисов, получалась весьма устрашающая картина — чудовище в черной маске с растопыренными манипуляторами и пушкой.
Женщина заглянула в темное помещение и прокричала несколько слов, которые Джим не понял, несмотря на включенный лингвистический дешифратор.
В коридор стали выходить женщины в серых комбинезонах. Они испуганно озирались, прижимая детенышей к своим чрезмерно развитым торсам.
— Как далеко находится червь, которого вы боитесь? — спросил Джим, обходя геллисов.
— Там, за дверью, могут быть мелкие черви, но самый большой — метров двадцать в длину, находится на выходе из галереи к подземной реке.
«Бредит, что ли, со страху?» — подумал Джим, услышав про подземную реку. Слишком это походило на третьесортный кинобоевик.
— Этот гигант пьет тепло из воды, он сожрал двоих наших, когда мы пытались выйти туда три дня назад.
— Как вас зовут? — спросил Джим, останавливаясь напротив стальной двери, ведущей в подземные галереи. Судя по тому, что на ней был иней, тепловые черви в подземных переходах имелись. Слишком сухой воздух и низкая температура зачастую выдавали их присутствие.
— Виттара, — ответила женщина.
— Где ваши мужчины, Виттара? Почему остались только женщины и детеныши?
— Всех убили канкурты.
— Но ведь в городе не было боевых столкновений.
— Столкновения были в пригородах, в них участвовали наши мужья и сыновья. Мы все из семей полицейских, входивших в охрану исследовательского центра департамента обороны.
— Ну и где же находится этот камень, который все ищут? — попробовал схитрить Джим.
— Вот доберёмся до эвакуационных катеров, тогда я и расскажу вам всё, что знаю, — твёрдо произнесла Виттара.
— Хорошо, открывайте дверь — я готов.

Глава 7

Дверь распахнулась, и в свете прожекторов по коридору заметались несколько небольших червей, не зная, бежать им или нападать. Джим выстрелил поляризационным боезапасом, и уцелевшие черви бросились врассыпную, одни забились в щели, другие унеслись прочь.
— Тони, я вхожу!
— Порядок, я замыкающий.
— Офицер, через пятьдесят метров будет поворот направо. Там есть ниша, в ней крупные черви, — сообщила Виттара.
— Благодарю, мэм. Следите, чтобы ваши люди не растягивались.
— Мы не люди, мы геллисы.
— Да, мэм, конечно.
Шум шагов отдавался эхом в длинном коридоре. Освещения здесь предусмотрено не было, хотя стены строили основательно, из хорошего бетона.
— Откуда вам известен этот лабиринт? — спросил Джим.
— Он входит в сеть эвакуации. Теперь уже можно об этом говорить.
— Как насчет второй двери? Блокировать? — спросил Тони. Он прикрывал группу с тыла, а рейдеры могли увязаться за ними в коридор. Неизвестно, что за задачи поставили перед ними, но, скорее всего, им было приказано убивать всех, кто мог предоставить легионерам прямую информацию о «водородном процессоре».
— Подожди, сначала выясним, что нас ожидает за поворотом.
— Жду.
Джим придержал Виттару — та послушно остановилась, — затем поднял манипулятор так, чтобы датчики могли получать отраженные волны от врагов, которые, возможно, скрывались за углом.
На экране появились какие-то сполохи — определенно это были черви. Чтобы разжечь их аппетит, Джим выстрелил парой ослепляющих снарядов — такими Тони «глушил» стрелка, — а затем послал пару поляризующих.
Расчет оказался верен — развернувшихся навстречу вспышкам огня червей нанизало на светопроводящие нити. Несколько их аннигилировали с громкими хлопками, остальные ретировались в глубь коридора.
Джим выглянул из-за угла и перевел дух. До следующего поворота было чисто.
— Блокируй дверь, Тони! — крикнул он.
— Уже делаю! — отозвался напарник.
— Как просто у вас все получается, — заметила Виттара.
— Технологии, — ответил Джим, невольно окинув мысленным взором весь тот период, в течение которого они с Тони и множество канкуртских спецов работали над различными средствами, способными справиться с коварными тепловыми и оптическими червями. Неудачи на боевых испытаниях грозили им гибелью, ведь лабораторных червей не существовало, так что испытывать очередные новинки приходилось в реальных условиях.
За очередным поворотом Джим увидел лежавшее поперек коридора тело геллиса.
— Это один из наших — Лигерблот. Он пошел в разведку и не вернулся, — пояснила Виттара.
— Понятно, — сказал Джим, отмечая, что скрюченное тело погибшего геллиса было защищено световодной сеткой, однако это ему не помогло. Может, отказал резонатор?
— Почему сеть не спасла его? — спросила Виттара.
— Боюсь, мы этого уже не узнаем, — уклончиво ответил Джим, хотя прекрасно представлял себе, что могло уничтожить защищенного геллиса. Это мог быть большой червь — такой большой, что смог полностью замкнуть защитную снасть своим телом. Но говорить это Виттаре Джим не стал. Лишние страхи группе были не нужны, ведь перепуганные женщины могли отказаться идти дальше, кто тогда расскажет напарникам об интересующем их процессоре?
Интуиция подсказывала Джиму: Виттара знает достаточно, чтобы удивить их.

Глава 8

Полкилометра, о которых говорила Виттара, растянулись на целый час рысканья по закоулкам и распугивания небольших червей. В конце концов бетонный коридор вывел группу в пещеру с высокими сводами, темноту которой слегка разбавляли фосфоресцирующие грибки и плесень, развившиеся в сырой атмосфере подземелья. У дальней стены пещеры неслышно несла свои черные воды подземная река. Пущенный в ее толщу луч прожектора канул в черноту, так ничего и не осветив, хотя вода в подземной речке была прозрачна.
— Глубоко, — произнес Джим и опустил забрало.
— Еще как глубоко. Эта расщелина достигает в глубину пяти сотен метров, — сообщила Виттара.
— Ого! — пораженно произнес Тони и тоже закрыл забрало. В просторной пещере обороняться от червей было куда сложнее. Они могли атаковать со всех направлений.
— Странно, что черви не уничтожили эти светящиеся грибки, — сказал Джим, глядя, как по стенам пещеры, словно по большому рекламному панно, пробегают разноцветные волны.
— Для червей эти организмы ядовиты — они защищаются с помощью сеток, похожих на наши. У них даже имеется подобие кристаллических резонаторов.
— Вы много знаете о здешних обитателям, мэм, — уважительно заметил Тони.
— Я немного работала по этой теме. Но это было давно.
— Что нас ждет впереди? — спросил Джим, наводя ручной прожектор на выложенную серым камнем тропинку, которая тянулась вдоль берега.
— Через триста метров за поворотом будет станция эвакуации, где находятся катера.
— А без катеров двигаться нельзя?
— Нельзя. Дальше у реки совсем не будет берегов, только узкий канал с низкими потолками — пройти можно только по воде.
— И как далеко тянется канал?
— Пять километров под городом и до самого моря.
Джим оглянулся — женщины-геллисы смотрели на него с надеждой, прижимая к себе замотанных в защитные сетки детенышей.
— Давай вперед, — сказал ему Тони, выбирая ослабленный хват управления оружием. Теперь им следовало быть наготове.
Группа прошла первую сотню метров, однако черви не показывались, лишь потревоженные колонии светящихся грибов сигнализировали иллюминацией о своем беспокойстве.
Несколько раз в реке что-то плеснулось, однако в пятно света наведенного на воду прожектора попадали только расходящиеся круги.
Впереди был поворот. Джим с Тони попытались прощупать датчиками отражение от стен, чтобы хоть примерно определить, что их там ждет, но покрывавшие стены колонии грибков сигнал искажали.
Едва группа вышла из-за выпиравшего в реку уступа, как скрывавшиеся в щелях черви атаковали. Они вылетели откуда-то сверху плотным клубком, а затем разошлись веером, извиваясь голубоватыми искрящимися лентами.
Джим и Тони открыли огонь, частая сетка разрывов накрыла массу червей. Попадая в облака поляризованного порошка и световодных нитей, они ярко вспыхивали и лопались, разделяясь на множество червей поменьше, а те частью продолжали атаку, но в большинстве своем падали в воду, пытаясь найти укрытие в черной воде. Некоторые в панике ударялись о заселенные грибками стены, но от соприкосновения с ними тотчас превращались в облачка тумана.
Эта схватка продолжалась всего несколько секунд, затем все уцелевшие черви бросились прочь вдоль русла реки и вскоре исчезли в темноте.
— Они чего-то испугались! — воскликнул Джим.
— Назад, к стене! — скомандовал Тони и стал пятиться, оттесняя женщин с тропы. Напарники почувствовали приближение какой-то грозной опасности.
По черной воде пробежала быстрая рябь, а затем из-за поворота, словно курьерский поезд, выскочил червь длиной метров в тридцать.
В отличие от небольших червей этот был бы практически невидим, если бы не пульсирующая слабым красным светом его внутренняя вакуоль. Червь был так велик, что исходивший от него леденящий холод стал прихватывать поверхность реки звездочками льда.
Джим и Тони одновременно открыли огонь, спецснаряды начали рваться внутри тела червя. Это заставило монстра совершать слепые броски на стены и потолок пещеры, ввинчиваться в замерзающую воду и с шелестом уноситься в сторону подвала.
Пушки торопливо отсчитывали снаряды, казалось, что поляризационные нити нашпиговали все тело червя, но монстр все еще держал форму, сменив слабое красное свечение на пульсирующее оранжевое.
Но держался он недолго. В какой-то момент по его мечущемуся телу побежали волны белого света, и Тони крикнул:
— Сейчас рванет!
Раздался резкий хлопок, от которого у напарников зависли аудиодатчики, а затем на стрелков и женщин-геллисов обрушились сотни двухметровых червей, на которых распался монстр.

Глава 9

Это уже походило на рукопашную схватку, поскольку помимо пушек, из которых Джим и Тони разносили червей выстрелами в упор, пришлось включать в дело плазменные дуги, обычно применявшиеся для взлома замков и резки заграждений. Рвались снаряды, шипела плазма, в голос выли сбившиеся в кучу женщины, которых жалили прорывавшиеся к ним черви.
Ряды червей были такими плотными, что Джим и Тони включали подрыв боеприпасов на минимальной дистанции, отчего их пушки выглядели как факелы.
Скорость боя была огромной, на голосовой обмен между напарниками времени не оставалось, однако информационный обмен работал, и Джим с Тони видели положение на едином фронте и действовали как единое целое.
При такой слаженности ни один снаряд не расходовался зря, ни один удар плазменной дугой не пропадал даром. Кипящий слой червей, облепивших группу, становился все тоньше, они все чаще лопались, застилая все вокруг холодным туманом.
Еще несколько секунд шквальной стрельбы — и схватка прекратилась.
Последними штрихами была обрезка с женщин присосавшихся червей. На этом все закончилось.
Виттара с трудом поднялась с камней; ее левая рука, обожженная червем, висела плетью.
— Я уже не думала, что мы выживем, но… спасибо вам.
— Поднимайте своих, пора двигаться, пока сюда не подоспел еще какой-нибудь монстр, — сказал Джим, с трудом переводя дыхание и наблюдая на своем экране сообщения о перегрузках в боевой системе.
Батареи усилителей движения были наполовину опустошены, так что в случае повторения подобной атаки можно было ожидать отказов системы.
Тони, также озабоченный состоянием заряда, настороженно осматривался, опасаясь появления новой волны атакующих.
— Не беспокойтесь, других больших червей здесь нет — они не уживаются вместе, — успокоила его Виттара, здоровой рукой прижимая к себе опутанного защитной сеткой детеныша. Две женщины подняться с камней уже не смогли.
— Остальные в порядке? — спросил Джим.
— Хотя мы далеки от нормы, но идти сможем, — заверила Виттара.
— Тогда — вперед.
И поредевшая группа двинулась дальше по тропинке вдоль тихой черной реки. К удивлению напарников, детеныши-геллисы молчали и только испуганно таращились по сторонам.
Виттара оказалась права: когда группа полностью обошла уступ, червей за поворотом не оказалось, в свете полыхавших разноцветными волнами потревоженных колоний грибков был отчетливо виден небольшой дебаркадер, возле которого, как говорила Виттара, беглецов ожидали эвакуационные суда.
У предводительницы геллисов с собой оказался магнитный ключ, которым она сумела запустить дебаркадерный генератор.
По периметру причала загорелись огни, и стали видны корпуса пяти катеров, каждый из которых мог принять на борт до полусотни пассажиров.
— Вы отправитесь с нами? — спросила Виттара. По ее напряженному лицу было видно, что она боялась остаться без надежной охраны.
— Да, мэм, мы поплывем с вами, — сказал Джим. — Но хотелось бы сойти на берег раньше, чем вы доберетесь до берега моря. В противном случае место вашего выхода из тоннеля станет известно нашему начальству.
— И тогда вы не сможете гарантировать нам безопасность? — догадалась Виттара.
— Вот именно.
— Через три километра мы достигнем вентиляционной шахты. В ней имеется металлическая лестница. Двадцать метров наверх — и вы на свободе.
— Это нам подходит.
Над палубой первого катера загорелся желтый фонарь — это означало, что его системы готовы к запуску двигателя.
— На погрузку, быстро! — скомандовала Виттара и стала пересчитывать спускавшихся на палубу женщин.
Через минуту ведомый автолоцманом катер отчалил от узкой пристани и двинулся в сторону сужавшегося свода, на котором виднелись следы резцов промышленной машины.
Женщины-геллисы с детенышами спустились в трюм, а Виттара и Джим с Тони остались на мостике.
— Итак, мэм, вы на спасательном судне, пора выполнить свою часть договора, — напомнил Джим и поднял забрало.
— Да, конечно, — согласилась Виттара. — Я хотела сказать вам, что те, кто убил Толура, поспешили, никакого процессора здесь давно нет. Все оборудование и опытные изделия были эвакуированы то ли на Шпеер, то ли на Гуллифакс.
— А точнее?
— Точнее мне неизвестно. Я была инженером во вспомогательном проекте, а мой муж служил в полицейском подразделении охраны. Я и этого не должна была знать, но во время поспешной эвакуации трудно было соблюдать строгий режим секретности — ящики с оборудованием стояли прямо в коридорах, и на некоторых из них были даже адресные тизеры…
— Хорошо, мэм, Шпеер или Гуллифакс, мы примем это к сведению, — сказал Тони. — Но подбросьте нам что-нибудь еще, какие-нибудь внешние признаки лаборатории. Что они потребляют, от чего избавляются?
— Да, конечно. Потребляют электричество в огромном количестве и углекислоту для выращивания кристаллов. В атмосферу сбрасывают радиоактивный фон четвертого порядка — делается это с помощью титанового паруса площадью в тысячи квадратных метров.
— Спасибо, это уже весомее.
Какое-то время они плыли молча. Потолок пещеры то подбирался к самому мостику, то уходил вверх. Кое-где на стенах еще попадались колонии светящихся грибов, однако ни одного червя здесь замечено не было.
— Вы странные существа, прежде я никогда не видела живых канкуртов и была уверена, что все они форматированы.
— А мы считали форматированными всех дифтов, — заметил Джим.
— Дифты — да, все форматированы, однако мы геллисы и форматированию не поддаемся. Мы для этого слишком живые. Да и вы, люди, как я поняла, — тоже. Ведь вы люди?
— Люди, — после паузы ответил Джим.
— Я лишь однажды слышала о вас, но думала, что все это выдумки. Это правда, что вы можете принимать гидро внутрь тела?
— Но ведь и вы не боитесь воды?
— Не боимся и даже умеем держаться на поверхности реки. Но стоит нам выпить воду, как наступает шок и гибель. Гидро — это яд.
Напарники переглянулись. Им уже не раз приходилось слышать столь категоричные высказывания.
— Да, мы действительно нуждаемся в ежедневных порциях гидро, — подтвердил Тони.
— Поразительно, — покачала головой Виттара и помассировала здоровой рукой больную. — Наверное, поэтому я вам и доверяю. Вы не подвержены форматированию, а значит, не так склонны к бездумному исполнению приказов. Хотя поначалу мне казалось, что вы, напротив, очень сильно форматированы.
— Почему вы так решили?
— Но вы то действуете своими пушками, а то… легко вытягиваете вперед конечности, а пушки остаются на месте.
— Вы имеете в виду вот это? — спросил Джим, вытягивая вперед руку, тогда как манипулятор с пушкой остался на силовой раме боевого комплекса.
— О да, выглядит как системный скачок материи.
— Возможно, но в основе обычная механика, — заверил ее Джим. Этой системой они с Тони могли гордиться, поскольку обошлись механикой там, где местные инженеры мыслили только категориями форматирования.

Глава 10

Напарники соскочили с палубы на узкий парапет, а катер пошел дальше. Джим и Тони огляделись, подсвечивая себе прожекторами, — колоний грибков здесь не было, только серый камень со следами промышленного резца.
— Как думаешь, можно ей верить? — спросил Тони.
— А нам? — в тон ему спросил Джим.
— Ладно, полезли наверх.
Тони прошелся прожектором по металлической, не тронутой ржавчиной лестнице — пролет за пролетом она поднималась все выше, и где-то там, наверху, виднелся пробивавшийся в щель луч света.
Подниматься было легко, лестница оказалась крепкой, патронные короба наполовину пусты, а заряд в батареях полностью восстановлен.
Вскоре напарники оказались перед широким металлическим люком с неплотно подогнанной к шахте рамой. Изнутри люк был закрыт на накидной магнитный блок, легко открывшийся при первом же касании.
— Держи крышку, — сказал Джим, и Тони, как более высокий, приподнял ее головой.
Джим выставил в образовавшийся проем манипулятор, снимая показания на датчики и видеосканер, затем поднялся на пару ступенек и выглянул наружу.
Выход из шахты располагался на небольшой возвышенности, неподалеку от заброшенных строений складского типа. Были видны корпуса электропередаточной станции и подъездная дорога.
— По-моему, можно выбираться, — сказал Тони, получив от напарника большую часть увиденных им изображений.
— Можно, — согласился тот, навалился на крышку и, отбросив ее, выбрался на поверхность.
Погода была ясной, но с юга набегала пелена серебристого тумана, которая слегка рассеивала солнечные лучи.
Где-то в городе раздавалась стрельба, у горизонта медленно ползли два воздушных транспорта.
— Должно быть, каратели, — предположил Тони.
— А кто тогда в городе стреляет?
— Ну, значит, экспедиция к исследовательскому комплексу спешит.
— «Трейсер», я вас вижу. У вас все в порядке?
— Да, мы целы, — ответил Джим.
— Почему ушли с прежнего места?
— Потому, что нам угрожали взбунтовавшиеся рейдеры. Вам удалось вернуть над ними контроль?
— Увы. Сейчас с ними работает рота карателей.
— Соедините меня с кем-нибудь из контрразведки.
— Э-э… Боюсь, сейчас это невозможно по техническим причинам.
Голос дежурного офицера звучал неуверенно. Нельзя было исключать, что кто-то из контрразведчиков находился рядом с ним.
— Ну тогда пусть они идут в одно место.
— Простите, сэр? — недоуменно переспросил дежурный.
— Снимайте нас отсюда, раз уж задание провалено.
— Да, сэр. Навожу на вас барражир. Он прибудет через четверть часа.
— Хорошо, мы подождем.
Джим отключил связь и улыбнулся напарнику.
— Чего радуешься? — угрюмо спросил тот.
— Генерал Эвистер тупой по-настоящему, а значит, в конце концов мы от него сбежим.
— Сбежать от него большого ума не надо, — сказал Тони и огляделся, по привычке наводя пушку туда, куда смотрел. — Только помимо Эвистера есть еще те, кто не отпустит нас так запросто. Чего стоят эти переформаты, которые могут скачками перемещаться в пространстве. Попробуй уйди от них, если мы даже не представляем, как они это делают!
— Согласен, коллега. Вот потому мы должны первыми получить водородный процессор, чтобы стать на голову выше даже самого крутого из переформатов.
— Но для этого нужно перелопатить Шпеер или Гуллифакс. Лучше, конечно, на четвереньках.
— У тебя сегодня плохое настроение. Давай пройдемся.
— Куда?
— Да вон хотя бы к тем корпусам, хочу посмотреть, как тут обстоят дела с электрификацией города.
— Ну, давай пройдемся, только я бы от этого люка далеко не уходил, — сказал Тони, которого не покидала тревога.
— Мы только одним глазком взглянем и сразу вернемся.

Глава 11

Ничего интересного возле корпусов электроподстанции напарники не обнаружили. Сожженный автомобиль, несколько выбитых окон и висящие вдоль опор оборванные провода.
— Давай зайдем за угол, посмотрим на электродную вышку и вернемся на горку, — предложил Джим.
— Хорошо.
Тони прикрыл забрало, чтобы еще раз взглянуть на показатель запаса снарядов. Оставалось полторы сотни разных, а гранат не было совсем, он извел их на ретивых рейдеров-бунтовщиков. Без гранат Тони чувствовал себя неуютно.
Приминая высохшие стебли многолетних трав, напарники проложили тропу к ближайшему корпусу электрораспределительной станции. Джим первым вышел из-за угла и остановился. Тони шагнул следом и тоже замер.
— Ё-мое… — только и смог произнести он.
— Надеюсь… он нас не видит… — пробормотал Джим, впервые за все время чувствуя себя беззащитным, несмотря на то что гранаты у него еще оставались.
У основания электродной вышки, опутав ее массой мутноватой плоти, лежал огромный тепловой червь, такой большой, что сравнивать его со всеми виденными прежде не имело смысла. Его объем составлял не менее пяти тысяч кубических метров, а питательная вакуоль, которой этот монстр перерабатывал полученное из скважины электричество в тепло, была размерами с автобус. С поверхности тела червя в воздух поднимались искрящиеся паутинки, которыми ненасытное чудовище ухитрялось получать тепло даже из губительных для него солнечных лучей.
— Давай аккуратно за угол. Надеюсь, он нас не почувствовал…
— Не почувствовал, он слишком занят, — заверил напарника Тони, и они, затаив дыхание, отступили за угол.
— Уф, — выдохнул Джим и с запозданием закрыл забрало.
— Будем вызывать карателей?
— Да тут даже картели не помогут, здесь бомберы нужны.
Джим включил канал связи с группой орбитальной поддержки.
— Але, я «трейсер», кто-нибудь слышит меня?
— Мы вас даже видим, сэр. Ваша метка возле группы зданий станции электроподачи города Сомм. Правильно?
— Правильно, приятель. Вы видите вышку с электроскважиной?
— Нет, видеть ее мы не можем, но координаты этого сооружения нам известны.
— Короче, так. У основания вышки находится червь размером с трехэтажное здание, который пожирает гигаватты тепла.
— Вы предлагаете нанести по нему удар?
— А вы что предлагаете — сделать вид, что мы его не заметили? Если он двинет в город, карательные подразделения будут превращены в холодные кристаллы, понимаете?
— Да, сэр, — не слишком уверенно ответил дежурный.
— Вот и отлично. Рассчитайте удар так, чтобы нас не накрыло, и действуйте.
— Да, сэр. Только не могли бы вы назвать свое имя и звание?
— А позывного вам мало?
— Позывной это позывной, а ответственным быть кто-то должен.
— Хорошо. Джим Симмонс, капитан легкой кавалерии.
— Благодарю, сэр! — отозвался повеселевший дежурный. — Сейчас ударим, передаю координаты цели бомберу.
Напарники переглянулись. Тони с выражением сомнения на лице покачал головой. Джим еще раз высунулся из-за угла, чтобы удостовериться, что червь никуда не делся.
— Сейчас мы тебя поджарим, — проворчал он.
— Давай рванем отсюда, а? — предложил Тони. — Ну где гарантия, что они правильно рассчитают удар?
Джим согласился. Гарантии не было.
Где-то вдалеке ударил гром — возможно, это бомбы в атмосфере уже проходили звуковой барьер.
— Бежим! — крикнул Тони, и напарники так рванули к пригорку, что амортизаторы опор начали постукивать.
Добежать они не успели, ударная волна хлестнула по зданиям, взметнув в воздух куски бетона и кровельный материал. Напарники упали в сухую траву, напряженно ожидая дождя из обломков, однако обошлось — до них долетели только мусор и пыль.
— Вроде все, — сказал Джим.
— Вроде, — согласился Тони.
Они поднялись и стали осматриваться, сравнивая увиденное с тем, как эта местность выглядела пару секунд назад.
— Я говорил, что они плохо считают, — сказал Тони, отряхивая со шлема мусор.
— Плохо считают, — согласился Джим. — Надеюсь, они не снесли наш барражир…
— Не снесли, вон он летит.
С юго-западного направления, маневрируя среди взметнувшихся столбов пыли, на помощь напарникам спешил робот-эвакуатор.
Джим усилил сигнал своего маяка, чтобы эвакуатору проще было наводиться.
«Раненые есть?» — подал запрос барражир.
«Раненых нет», — тем же кодом ответил Джим. Это означало, что эвакуатор мог приземлиться там, где ему удобнее, а не пытаться зависнуть над обессиленными пострадавшими.
Спустя минуту Джим и Тони уже сидели в тесном салоне эвакуационного судна, и оно, напряженно гудя двигателями, уверенно набирало высоту.
— Приказ управлению — пройди над городом, — вслух произнес Джим.
— Запрещено приказом вышестоящего лица, — деревянным голосом отрапортовал автопилот, продолжая уводить барражир от города.
— Тони, прочисти ему мозги.
— Придется, — ответил тот и, высвободив руки из манипуляторов, стал прилаживать к вводной панели машины «взломщика». Через десять секунд автопилот жалобно пискнул и сдался.
— Повторите приказ управлению, — попросил он.
— Пройти над городом. Северо-западная окраина, высота триста метров.
— Слушаюсь, сэр. Выполняю.
Барражир сделал разворот и полетел к Сомму, а напарники припали к широким иллюминаторам и стали наблюдать за тем, что происходило неподалеку от места высадки десанта.
Как они и предполагали, высадившиеся команды тяжелых роботов утюжили легких рейдеров, подавляя возникший «мятеж», а на юго-западе, возле высотного здания с голубоватой облицовкой, два приземлившихся на площади транспорта высаживали подразделения прикрытия и бригады живых экспертов.
— Они убили стрелка-геллиса только затем, чтобы мы не добрались до водородного процессора первыми, — задумчиво произнес Джим.
— И даже рейдеров не пожалели ради такого спектакля.
— Правильно. Вот мы сейчас летаем и видим, что с ними ведут настоящую войну. И должны прийти к выводу, что бунт был настоящим. Эвистер ведь не знал, что мы встретим в подвале других информированных геллисов.
— По крайней мере они их там не нашли — мы быстро убрались в подземелье. Но теперь уже рейдеры добрались до подземной реки и доложили о стоящих у причала катерах. Эвистер сложит два плюс два и поймает Виттару на выходе из канала.
— Не поймает, — с ухмылкой возразил Джим и, оставив иллюминатор, сел ровнее.
— Она что, была не до конца откровенна с нами?
— Уверен. Катер, на котором они убрались, может пройти и пять километров, и тридцать пять…
— Скорее последнее.
— Да, скорее так.

Глава 12

Скоростной челнок доставил генерала Эвистера на тыловую станцию «Зеркотто». Она располагалась вдали от все еще неспокойного бывшего фронтового района, где время от времени закипали внезапные схватки с уцелевшими дифтскими группировками.
Несмотря на многократное форматирование, Эвистер нуждался в надтехнологических методах расслабления — для того чтобы отдохнуть, ему мало были сменить картридж позиционной системы. Эвистер любил побыть наедине со своими эталонными настройками в изолированном помещении, куда не проникали обрывки фонового кодировочного поля.
Еще требовался «белый шум» — он был идеальной аудиосредой для отдыха, однако столь тепличные условия создавались только на тыловой станции. На базе «Элькуратор» подобного эффекта достигнуть было невозможно, ее стены вибрировали от налагающихся помех.
Вместе с Эвистером в глубокий тыл оттягивались и его советники, хотя им, с их незначительным форматированием, налагающиеся помехи не мешали.
Помимо отдыха имелась и еще одна причина, почему Эвистер стремился попасть на «Зеркотто». На этой станции находился «ангар содержания» Джима Симмонса и Тони Тайлера — особо острого оружия контрразведки, ставшего теперь оружием обоюдоострым. Полукровки хорошо освоились в среде канкуртов, и порой уже трудно было разобраться, кто кого использует в своих целях.
Оставив одежду в кабинете, Эвистер спустился на вспомогательный этаж и заказал роботу процедуру — ванну из нейтральных жидкокристаллических кластеров.
Ожидая, пока ванна наполнится, Эвистер вспомнил, что полукровки могут погружать свое тело в чистое гидро, и передернулся при мысли о такой мерзости. Подумать только, безо всякого насилия — в гидро. А питание? Впервые узнав о содержимом обычного обеда Симмонса и Тайлера, Эвистер трое суток не мог избавиться от программного сбоя во втором поисковом контуре.
— Ваша процедура готова, сэр. Все кластеры в пределах калиброванной нормы.
— Благодарю, приятель, — отозвался Эвистер, улыбнувшись безлицему роботу устаревшей конструкции. Затем поднялся с кресла и направился в ячейку, где в ванне его ждала жидкокристаллическая масса.
«Нужно вызвать их, чтобы пообщаться, как это делал полковник Фарковский. Заглянуть в его рабочие записи и поговорить в неформальной манере. Правда для этого следует надеть эти странные фетиши, но чего не сделаешь для работы…»
Эвистер вздохнул и с головой погрузился в массу целительных, нейтрализующих узловые возмущения жидкокристаллических кластеров. Почти сразу пришло заметное облегчение, несравнимое с эффектом от простой смены картриджа.
«Смена картриджа — лажа», — подумал Эвистер, приходя в состояние равновесия.
«Лажа — что это за слово? Что за понятие? Откуда оно появилось?»
Эвистер открыл глаза и сосредоточился на керамической сетке, покрывавшей потолок релаксационной ячейки.
«Ла-жа, — повторил он. — Откуда это взялось? Может, аббревиатура из курса пироксильной алгоритмизации, который я прошел после третьего форматирования?»
«Ну хорошо. Тогда так: что это означает в смысловой параллелофрагментальной подаче? «Лажа» — это не очень хорошо. А точнее, нечто не слишком хорошее, выдаваемое за вполне удачный результат трудовой деятельности. Да, именно так. Но откуда мне известна эта инфохорема?»

Глава 13

Хорошо отдохнув после принятых процедур, генерал Эвистер оделся по форме и снова почувствовал себя готовым руководить местным бюро контрразведки.
— Спектор и Култэрго, потрудитесь зайти ко мне через пару минут.
— Да, сэр. Потрудимся, — ответил майор Спектор, как раз сочинявший для начальника отчет о проваленной операции.
— Вот и прекрасно. Жду.
Спектор вздохнул и отбросил питубол, на котором набирал отчет для начальника. Сидевший в его кабинете капитан Култэрго поднял прибор с пола, отер его рукавом и, пробежавшись по строчкам тизеров, пожал плечами.
— Зря вы так сокрушаетесь, сэр. У вас от этого даже тизеры криво выходят. Кто же мог предположить, что информатор знал недостаточно?
— Дело не в этом, приятель. Хрен с ним, с информатором, он мог знать немного или вообще не то, что нужно. Но ведь именно я дал команду на его устранение, и именно на мне теперь лежит ответственность за уничтожение карателями полсотни рейдеров только затем, чтобы эта картина выглядела правдоподобно на тот случай, если полукровки сидят где-то в уголочке и наблюдают все это безобразие.
Майор Спектор взял у капитана питубол, посмотрел на экран и вздохнул: тизеры действительно выходили криво из-за того, что прибор чувствовал настроение майора.
— И чего бюро так держится за этих полукровок? Давно бы избавились от них, — бросил пробный камень капитан Култэрго.
— Нельзя, — покачал головой Спектор, снова набивая своевольные тизеры. — Это большая программа, которая очень нам помогла. Полукровки — интуиты, они найдут для нас водородные процессоры там, где мы пройдем мимо и ничего не заметим. А вообще да, достали они нас крепко. Хрен бы их побрал… Кстати, Култэрго, ты не помнишь, что это за слово такое — хрен? Я его где-то подцепил, оперирую им, но откуда оно и что значит, не помню.
— По-моему, это что-то из семейства парактинодитов: «Макрен, бакрен, бутаинфрен…» Этот «хрен» с ними очень хорошо сочетается.
— Может, ты и прав. Но что-то подсказывает мне, что «хрен» от парактинодитов находится очень далеко. Ладно, дай мне еще минуту, я должен закончить. Эвистер уже ждет нас, чтобы деформатировать извращенным способом.
Пока старший коллега торопливо заканчивал доклад, капитан Култэрго напряженно соображал, чью сторону в предстоящем разбирательстве ему следует принять.
Как младшему офицеру, ему лучше держаться позади майора в случае неудач и становиться рядом, если потребуется разделить победу. Однако существовал и другой метод — обличить Спектора перед лицом рассерженного начальства и перескочить по карьерной лестнице через голову майора.
Но это была рискованная тактика. Можно преуспеть, а можно и, напротив, остаться один на один со Спектором, потрясенным предательством подчиненного. Ох, и трудный выбор!
«Придется ориентироваться на месте», — решил Култэрго.
— Ну, вот и все! — объявил майор, поднимаясь с жесткого стула. — Ты готов получить поток ненормативных команд в свой дешифратор, друг мой?
— О да, мой майор! Я готов!
— Тогда вперед и примем то, что нам полагается.

Глава 14

Майор Спектор и капитан Култэрго стояли перед столом генерала Эвистера и не знали, что думать, — начальник смотрел на них через странный, незнакомый им оптический прибор, который, возможно, деполяризировал их структурные кристаллы.
«Он узнает обо мне все!» — паниковал майор Спектор.
«Моя тактика раскрыта!» — с ужасом думал капитан Култэрго, наблюдая яркие блики оптических фонофильтров.
— Как вы думаете, что это за штука? — спросил вдруг генерал, вертя в руках устрашающий прибор.
Спектор и Култэрго переглянулись.
— Это называется — лорнет. Я нашел его в архивном собрании моего предшественника — полковника Фарковского. С помощью этого прибора человеки могут видеть лучше. То есть, насколько мне понятна природа полукровок, именно с помощью таких с виду примитивных приборов они в состоянии видеть саму суть вещей, их второе существо и даже взаимосвязь событий. Я же ни хрена не смог увидеть через эти фонофильтры. Наверное, для этого нужно родиться человеком или хотя бы полукровкой.
Генерал убрал лорнет в ящик деревянного стола, также доставшегося ему от предшественника.
— Теперь давайте разберемся, как из нашей так тщательно подготовленной операции получилась какая-то лажа. Майор Спектор, извольте начать.
— Я приготовил отчет, сэр.
— Прекрасно, сбросьте мне этот файл, а пока давайте устно. Итак…
— Вы же сами все знаете, сэр. Мне показалось, что геллис выдаст полукровкам всю информацию, и я подал сигнал к его устранению.
— Я понимаю. И что же было потом?
— Ну… — Майор пожал плечами. — Основываясь на полученной информации, мы выслали к зданию лаборатории группу экспертов.
— Так. И что же они там нашли?
— Ничего, сэр. На этаже, который описывал устраненный геллис, не оказалось ничего — даже оборудования. Все было вывезено.
— Значит — провал?
Генерал Эвистер постучал пальцами по столешнице, прислушиваясь к извлекаемым звукам. Звучание пластиграммовых столов ему нравилось больше.
— Ошибка, сэр. Такое случается часто, вы же знаете.
— Ошибка. Но из-за вашей ошибки, майор, мы потеряли полсотни рейдеров. А они, знаете ли, стоят немалых денег. Как вы думаете исправлять свои ошибки?
— Я бы предложил допросить полукровок. Они исчезли из подвала и оказались в нескольких километрах севернее, практически за пределами города.
— Хотите сделать это прямо сейчас?
Майор покосился на капитана Култэрго, надеясь найти у него поддержку, но тот опустил глаза к полу, делая вид, что разглядывает свои ботинки.
— Ну так что, майор, давайте прямо сейчас вызовем из ангаров Симмонса и Тайлера, а вы у них спросите, куда они подевались, когда наверху происходил разыгранный вами плохонький спектакль.
— Я… готов поговорить с ними, — решился майор и даже сам удивился своей смелости. Полукровки славились малоизвестными и редко повторяемыми смысловыми ходами, к которым унифицированные мозги канкуртов были плохо приспособлены.
— Отлично. Сейчас я пошлю за ними солдата, а сам тем временем надену джинсы. Тут от моего предшественника остался целый музей иноземной ветоши. Кстати, майор, вы знаете, что такое «коттон»?

Глава 15

Включив на оттоманке расслабляющую вибрационную площадку, Джим положил на нее ноги и, откинувшись на жесткой подушке, погрузился во власть расслабляющей музыки, звучавшей из двух деревянных колонок, которые они с Тони рассчитали и сами собрали из нескольких остававшихся у Фарковского дощечек.
Вдали от родины и соотечественников напарники брались за изучение ремесел, постижение неизвестных наук и реализацию сложных исследовательских проектов. Искусственная, ненастоящая, по мнению Джима и Тони, культура канкуртов со временем стала вызывать в них скрытый протест и желание встряхнуться. Но встряску в этих условиях могли принести только неизведанные прежде эмоции и знания. И все это напарники черпали из творческой деятельности, постоянно что-то изобретая и конструируя.
Из душевой вернулся Тони. Он сразу подошел к своему рабочему столу, где громоздились стопки дисков со старыми справочными материалами. Иногда при создании очередной новинки боевого оснащения напарникам требовалась техническая справочная информация, и они получали ее из своего архива, чтобы не зависеть от начальства, становившегося в последнее время все более подозрительным.
— Ты не видел тут диск с магнитными коэффициентами?
— Что? — спросил Джим, приоткрывая глаза.
— Коэффициенты нужны — для сопряженной пары. Я узел досчитать хочу.
— Вон, под макетом. Ты же сам подкладывал, чтобы горизонт выровнять.
— Точно! — обрадованно произнес Тони и, приподняв угол металлического ящика, вытащил из-под него диск.
— Этот Йодли сказал, что скоро мы познакомимся с новыми девушками, — сказал Джим, выключая оттоманку и садясь.
— Хорошо, — нейтрально отозвался Тони.
— Как-то ты без энтузиазма реагируешь.
— Меня больше результаты испытаний узла интересуют.
— Тони, но ты ведь еще не старый, откуда такое равнодушие? — спросил Джим, вставая на ноги.
— Да ну их, ненастоящие они какие-то, как и все канкурты. Даже не понимают, что делают, а после секса торопливо заполняют отчетные бланки и наговаривают на диктофон отчеты.
— А тебе не все ли равно, дружище, что они там наговаривают? — спросил Джим, подходя к напарнику. — Они же выглядят как кинозвезды, таких девушек даже в элитном санатории не было.
Тони положил на стол громоздкую модельную плату, с рассеянным видом посмотрел в фальшивое окно и признался:
— Я хочу, чтобы меня любили, я хочу что-то значить для женщины, с которой делю постель. А этими фанерными кинозвездами я сыт по горло.
Джим хотел сказать напарнику что-то ободряющее, как-то утешить его, но так ничего и не придумал. Он выключил музыку, вернулся на койку и стал смотреть в давно изученный потолок.
— Мы ведь даже не знаем, как отсюда сбежать, Тони, — сказал он спустя минуту. — А выпустить нас живыми они не захотят.
— Не захотят — это факт. Наш шанс — водородный процессор. Если мы получим его первыми, станем на голову выше их.
— А ты уверен, что он существует, этот мифический процессор?
— Уверен. Я его даже во сне видел.
Неожиданно послышался стук в дверь — звук, специально записанный Джимом и Тони на аудиоскопе. Это означало, что робот-дворецкий давит на кнопку звонка у двери их жилища.
Можно было, конечно, обойтись без всех этих анахронизмов, но в мире, где многие действия для экономии времени были сокращены до минимума, мелкие неудобства казались очаровательными.
— Входите, кто там? — крикнул Тони по привычке, хотя никого, кроме дворецкого, за дверью быть не могло.
Дверь в помещение открылась, и на пороге показался робот.
— Генерал Эвистер желает видеть вас, господа… — пророкотал дворецкий и чинно поклонился.
— Спасибо, приятель, можешь быть свободен.
— Всего хорошего, барин.
Робот вышел. Джим соскочил на пол и сделал несколько разминочных движений.
— Нужно идти, начальство ждать не любит.
— Не успели с задания вернуться, как сейчас же ему поговорить захотелось, — пробурчал Тони. — Думаю, заряжаться нужно по полной программе.
— Ну разумеется, — согласился Джим. «Полная программа» подразумевала визит со шпионским оборудованием, большая часть которого была разработана самими напарниками.

Глава 16

Длинные коридоры, пропахшие сухой плесенью переходы, дымившие углекислотой и ударявшие в нос свежим озоном. По мере того как фронт все дальше уходил в сторону Дифта, все больше подразделений покидали станцию и все меньше внимания уделялось ей эксплуатационными службами. Доходило до того, что Джим и Тони, вернувшись с очередного задания, сами выходили на подклейку теплоизоляции, но, несмотря на эту дополнительную нагрузку, им нравилось, что канкуртов на станции становится все меньше.
За очередным поворотом в нишах появились роботы-охранники, — это свидетельствовало о том, что Джим и Тони ступили на обитаемую территорию станции. Их самих на станции никто, кроме дворецкого, не охранял, здесь же располагались генерал Эвистер и его передвижной штаб, а потому их прикрывал полновесный взвод охраны. Пушки, легкие ракеты и процессоры «элит» второй категории, превосходившие по быстродействию «мозги» обыкновенных рейдеров.
Навстречу Джиму и Тони прошли двое прикомандированных сотрудников контрразведки — немногословных лейтенантов, носивших признаки неоднократного форматирования. Напарники им даже не кивнули, а те сделали вид, что не заметили.
— К генералу Эвистеру, — сообщил Джим двухметровому роботу с сержантскими логотизерами.
— Да, сэр, проходите, — ответил тот с небольшой задержкой и подался в сторону, давая Джиму и Тони пройти в генеральские апартаменты.
После полковника Фарковского многое здесь было перестроено, но, к удивлению напарников, основной стиль и некоторая провинциальность по-канкуртски сохранились.
— Разрешите войти, сэр?! — справился Джим, салютуя генералу Эвистеру.
— Рад приветствовать ваше превосходительство! — в тон ему добавил Тони, вставая рядом с напуганным майором Спектором.
— Как только получили приказ прибыть к вам, сейчас же бросили все дела! — завёл Джим свою отвлекаловку, а Тони провёл съёмным устройством по поверхности питубола, который держал майор.
Всё произошло мгновенно. Генерал еще думал, как ему отреагировать на эти почти панибратские приветствия, а напарники уже выполнили «программу-минимум».
— Прекрасно, прекрасно! — Генерал поднял руку, призывая к тишине. — Я понимаю, что вы после задания должны прийти в себя, перезагрузиться. Вам надо сбросить шлаки и все такое, но у нас во время разбора сегодняшних действий возникли некоторые вопросы, на которые можете ответить только вы, господа офицеры.
— Мы готовы, сэр, — сказал Джим, кивнув.
— Да, сэр. Если вам что-то неясно, мы охотно объясним, — подтвердил Тони, оставив майора и встав рядом с Джимом.
Генерал почувствовал какой-то подвох. Перед тем как заговорить снова, он выждал несколько секунд, приводя в порядок свои архивы.
— Вот что, Симмонс и Тайлер, меня интересует. Как вы попали на окраину Сомма, если бунт рейдеров застал вас в каком-то подвале? Ведь это произошло в подвале, я правильно понял?
— Да, сэр. Один из рейдеров неожиданно застрелил геллиса, которого мы допрашивали, — подтвердил Джим.
— Это был внезапный бунт, рейдеры действовали спонтанно! — вставил майор Спектор.
— А потом так же «спонтанно» начали обстреливать нас, — добавил Джим, обращаясь к генералу. — Хочу заметить, сэр, что все рейдеры действовали заодно и ни о каких спонтанных действиях речи быть не могло. Налицо перехват управления!
— Согласен! — торопливо воскликнул Спектор, радуясь подброшенному объяснению.
— Да-да, — важно кивая, добавил генерал. — Мы проведем расследование, чтобы определить, откуда был совершен перехват управления рейдерами.
— Не иначе как в бюро завелся «крот», — многозначительно добавил Тони.
— Ну… я бы не стал так категорично… — Генерал чувствовал, что беседа развивается бесконтрольно. Впрочем, с полукровками всегда было трудно. Одно слово — интуиты.
— Ваше превосходительство, не стоит отвергать подобный вариант с ходу, разведка — структура противоречивая, — понизив голос, доверительным тоном произнес Джим. Он сделал шаг к столу генерала, наклонился и заговорил еще тише:
— Майор Спектор ведет себя очень подозрительно. Его как будто мучает несоответствие между исходными задачами и исполняемыми действиями.
На мгновение генерал как будто согласился с мнением Симмонса, но только на мгновение.
— Потрудитесь вернуться на место, капитан. Если у вас имеется информация особого рода, пожалуйста, подайте ее согласно установленным процедурам.
— Прошу прощения, сэр!
Джим резко распрямился и сделал шаг назад, пряча в рукав съемное устройство.
— Итак, как же вам удалось выйти на окраину города незамеченными?
— Мы воспользовались подземными пещерами, сэр. В ситуации, в которой мы оказались, на поддержку бюро надеяться было бы глупо.
— Зря вы так, капитан. Как только мы получили сообщение о бунте рейдеров, подразделения карателей были высланы немедленно. Что за причал вы обнаружили в подземной пещере?
— Причал как причал. Там стояли несколько судов. Одно мы отвязали и поплыли по течению подземной реки. Как только появилась возможность сойти на сушу, мы это сделали и поднялись наверх. Вот и все.
— А куда подевалось судно?
— Наверное, его унесло течением, сэр.
— А не попадались ли вам в пещере другие геллисы? — подал голос Спектор.
— Да, несколько их находились в подвале, но нам было не до них, обезумевшие рейдеры в любой момент могли начать преследование.
Генерал посмотрел на Спектора. Тому добавить было нечего, все, о чем рассказал Симмонс, подтверждалось видеосканерами «взбунтовавшихся» рейдеров, которые проникли в пещеру вслед за Симмонсом и Тайлером и сумели пройти до причалов с эвакуационными судами.
— Удалось ли вам допросить еще кого-то из геллисов?
— Нет, сэр. Никаких допросов не было. Мы спешили выбраться из этой ловушки — в подземелье было полно червей.
— Мне доложили, что вы запросили с орбиты бомбовый удар.
— Да, сэр, возле электрической скважины оказался червь-гигант…
— Понятно. А как вы эвакуировались?
— На барражире, сэр. Кстати, сверху хорошо были видно, как каратели уничтожали бунтовщиков. Так что в какой-то мере мы были отомщены.
Генерал со Спектором переглянулись. Возможно, полукровки видели также и высадку у исследовательского центра, но обсуждать это с ними генерал не собирался.
— Вы свободны, господа офицеры. Благодарю за помощь.
Симмонс и Тайлер коротко попрощались и ушли.
Канкурты остались одни и некоторое время только обменивались взглядами, приводя в порядок свои архивы.
— Ну что, какие выводы можно сделать из этой встречи, майор Спектор?
— Весьма вероятно, сэр, что полукровки получили от геллисов дополнительную информацию о водородном процессоре.
— Из чего это следует?
— Это… — начал было майор, но тут его взгляд упал на экран портативного питубола — мигавшая на нем отметка сообщала о свершившемся факте несанкционированного копирования документов.
— Мой доклад! — спохватился майор. — Его только что скопировали!
— Как? Кто мог скопи…
Генерал вскочил с кресла, схватил со стола свой питубол, и на его экране тоже обнаружил сообщение о снятии информации.
— Ну да, он же наклонялся над моим столом якобы для доверительного сообщения.
— Нужно немедленно забрать у них носители, — выйдя из тени майора, предложил капитан Култэрго.
— Он прав, — поддержал коллегу Спектор. — Там ведь все мои предложения!
— Вызывайте наряд и группы досмотра! — приказал генерал. — Нужно действовать незамедлительно! Я поставлю их на место! Немедленно поставлю!

Глава 17

Сделав последний поворот, катер преодолел по тоннелю еще пару десятков метров и оказался в просторном полузатопленном гроте, освещенном светом, попадавшим в грот через отверстия в потолке пещеры.
Следуя командам автопилота, катер развернулся и, сбросив обороты двигателя, двинулся вдоль каменного причала. Швартовочный крюк судна автоматически захватил петлю стального троса, тот натянулся и запел от напряжения, однако выдержал. Катер остановился.
Мотор взревел последний раз и заглох — автопилот выполнил весь перечень команд.
Виттара первой сошла на берег и уже собралась подать руку одной из женщин, как вдруг из темного коридора на причал стали выбегать вооруженные боевики «рунстарма», военной организации политической разведки Дифта.
Женщины на палубе, испугавшись, стали торопливо спускаться обратно в трюм, прижимая к себе уснувших детенышей.
Виттара шагнула навстречу солдатам, чтобы остановить их. В сложившихся обстоятельствах беглецам следовало бояться не только чужих, но и своих. Хотя на бортах катера имелись имперские гербы, подбежавшие солдаты наставили на Виттару оружие. Их было десять, а за их спинами прятался невысокий геллис с погонами пилармеса — младшего офицера «рунстарма».
— На ней нет оружия, Пярк?
— Нет, сэр. Ничего нет, — ответил ему сержант, поднимая на лоб массивные проекционные очки. — Ни ножа, ни даже гвоздя простого.
— Отлично. Расступитесь.
Солдаты подались в стороны, и офицер, заложив руки за спину, подошел к Виттаре.
— Помнишь меня? — спросил он, недобро усмехаясь.
— Припоминаю, господин пилармес… Вы работали у нас надзирающим за режимом секретности, — сказала Виттара, припоминая также и о нескольких перебранках с этим офицером.
— Да уж, конечно, припоминаешь. Откуда вы прибыли и почему не эвакуировались раньше вместе со всеми? Разве вы не знаете инструкций — всем носителям государственных секретов следует держаться вместе и не сдаваться в плен. Припоминаешь?
— Кроме меня, все остальные женщины в группе жены охранников, они не посвящены ни в какие тайны, господин пилармес.
— Почему не эвакуировались с остальными?! — закричал офицер, выходя из себя.
— Можно я скажу, господин офицер?
Из-за спины Виттары торопливо вышла одна из женщин. Детеныш на ее руках, несмотря на шум, безмятежно спал.
— Я скажу, господин офицер! Это все она, — женщина зло покосилась на Виттару, — она придумала, чтобы мы отделились от остальных и спрятались в подвале, в то время как другие уехали на автобусах. Она сказала, что так мы будем целее! Она не верила нашей армии, она не верила в императора!
Женщина перешла на крик и была готова забиться в истерике.
— Хорошо, милочка. Успокойтесь! — сказал ей пилармес. — Вы повели себя как патриот, как верный подданный императора.
— Вы не убьете меня, офицер?!
— Нет, конечно. Вы ведь оказали мне большую услугу…
— Я еще могу рассказать, господин офицер! — Женщина нервно сглотнула и снова покосилась на Виттару.
— Слушаю вас.
— Она разговаривала с канкуртами!
— Вот как?
Пилармес посмотрел на Виттару:
— Это правда?
— Они были не совсем канкуртами. Это оказались человеки.
— Человеки — выдумка. Их не существует. Человеки — это продукт канкуртской пропагандистской машины, инженер Виттара!
— И тем не менее… Эти офицеры канкуртской армии были человеками. Они укрылись в нашем подвале от своих взбунтовавшихся солдат и вместе с нами пробивались через населенную червями пещеру. Без них мы бы все погибли.
С палубы стали доноситься всхлипы: женщины все еще боялись, хотя те, что их встретили, были императорскими солдатами. Все знали, какими скорыми на суд были геллисы из политической разведки.
— У вас есть еще какая-то информация, женщина? Как ваше имя?
— Эрмана, господин офицер! Эрмана жена Корвея! — с готовностью отозвалась та. — Еще она рассказывала им об эвакуации оборудования.
— Вот как? Это правда, инженер Виттара?
— Если я буду отрицать, вы мне все равно не поверите, — еле слышно ответила Виттара. Она уже понимала, что их всех ожидает.
— Вам — нет, но Эрмане поверю. Продолжайте, Эрмана, о чем они говорили?
— Они говорили о… мне страшно произнести это, господин офицер. О карбункуле!
— Вот как? Вы знаете о карбункуле, Эрмана? Что вам известно? — заинтересовался пилармес.
— Мне совсем ничего не известно, господин офицер! Не больше, чем другим женщинам, только обычная болтовня! — забеспокоилась Эрмана, нервно встряхивая своего спящего детеныша.
— И все же, — настаивал пилармес, он начинал терять терпение. Плач женщин на палубе стал громче, и его это нервировало. У него был приказ любыми средствами прекратить утечку информации о водородном процессоре. Угрозой считались носители любой информации. Любой! Пилармес знал, как по крупинкам, подчас совершенно не связанным друг с другом, складываются большие секреты, и он был готов воевать с этими «крупинками».
— Они говорили о карбункуле и о том, где его теперь следует искать!
— Очень занимательно, да, инженер Виттара?
Пилармес разомкнул сцепленные за спиной руки и покачался на каблуках, ухмыляясь как злодей из третьеразрядного фильма.
— Очень занимательно. Продолжайте, Эрмана. Вы даже не представляете, как важны ваши показания.
— Я все расскажу, господин офицер! Она рассказала им, что все оборудование эвакуировали на Шпеер или Гуллифакс и что искать чего-то там нужно по титановому парусу! Вот такая она сука, господин офицер! Она предала нашего императора, ведь так?
— Так, госпожа Эрмана. Вы совершенно правы, — милостиво согласился пилармес. — Что-нибудь еще имеете добавить?
— Они сошли у вентиляционной шахты, ваше благородие, и больше я их не видела!
— Понятно.
Пилармес снова сцепил руки за спиной, развернулся и пошел прочь, в сторону темного коридора. Сержант поспешил за ним.
— Пярк, я пойду наверх, выпью горячей маконды, — негромко произнес пилармес. — А вы их тут кончайте всех…
— И эту — Эрману?
Сержант через плечо взглянул на женщину с черными горящими глазами.
— Я же сказал — всех, — повторил пилармес и поспешил в коридор, чтобы не слышать выстрелов. Ему нравилось чувствовать себя вершителем судеб, однако «грязной» работы он боялся.

Глава 18

Не успели Джим и Тони выпить чаю, как в их дверь требовательно застучали. Это не было похоже на вежливый стук их робота-дворецкого.
— Уже хватились, — догадался Джим. Он разливал чай по прозрачным, имитирующим стекло стаканам.
— Похоже на то. Хорошо хоть стучат, значит, не утратили должного уважения к нам. Войдите!
Дверь резко распахнулась, и в жилище Джима и Тони вошел майор Спектор. Он был вооружен и одет в легкий бронированный костюм. Следом за ним ввалились полдюжины сотрудников местного бюро — всех их Джим и Тони знали в лицо.
Последним, с загадочной улыбкой на лице, неспешно вошел генерал Эвистер.
— Мне жаль, что приходится прерывать ваш отдых, коллеги, однако у нас сложилось впечатление, что вы, уходя из моего кабинета, прихватили нечто вам не принадлежащее. Возможно, не из злого умысла, а только по привычке.
— Я так понимаю, сэр, вы решили провести здесь обыск? — спросил Джим и, оставив чайник, приблизился к генералу.
— Кстати, майор, ваш шлем застегнут слишком слабо, — в свою очередь заметил Тони, становясь рядом со Спектором. — Нужно усилить затяжку еще на треть — в противном случае при попадания в шлем крупнокалиберной пули вам снесет полголовы. Позвольте я помогу вам.
И Тони принялся затягивать крепления на шлеме Спектора.
— Благодарю, — сказал тот, отстраняясь. — А теперь мы займемся делом. Кастронсон, проверьте офицеров.
— Надеюсь, вы не против, господа? — обратился он к Джиму и Тони.
— Разумеется, нет. Мы же не новички: раз надо, значит, надо, — ответил Джим.
Сотрудник по фамилии Кастронсон несколько раз провел специальной рамкой вдоль тел Джима и Тони, но висевший на его груди прибор никак не отреагировал.
— Они чистые, сэр.
— Хорошо, что чистые, — сказал генерал. — А теперь будьте добры выйти со мной, господа офицеры. Не будем мешать команде.
— Разумеется, сэр, — согласился Тони. — Надеюсь, они будут обходиться с нашими вещами аккуратно.
— Я доверяю майору Спектору, он грамотный сотрудник, — заверил генерал Эвистер и вышел в коридор следом за полукровками.
— Я отдаю себе отчет в том, чем вы являетесь для нашего бюро и даже для всей службы в целом, — продолжил он, когда они оказались в галерее. — Я также понимаю, что в вас, как в получеловеках, может развиться обида, но вместе с тем я надеюсь на ваше понимание — мы обязаны проверить возникшие у нас подозрения.
— Не беспокойтесь, сэр, нам не раз приходилось испытывать подобное в нашем собственном мире. Процедура неприятная, но знакомая, и мы отнесемся к ней с пониманием. В конце концов, спецслужбы — это не солдатский курорт на Бра-Тольяна.
— Отличное сравнение, браво! — поддержал Джима генерал. — Кстати, эти синие штаны из наследства полковника Фарковского мне очень понравились, я даже пытался в них спать.
— Джинсы? — уточнил Тони.
— Вот именно — джинсы! Днем спать в них получается, но ночью они экранируют потоки кулаварных частиц, и я немного задыхаюсь. Медицинский технолог запретил мне спать в них ночью.
Они помолчали. Из-за приоткрытой двери доносились голоса проводивших досмотр сотрудников. Пока никаких новостей они не сообщали, и генерал выглядел слегка смущенным. С одной стороны, он не сомневался, что именно Симмонс и Тайлер подворовывают в бюро секретную информацию, а с другой — считал себя виноватым в том, что они не чувствовали себя членами команды.
«Они видят барьеры, которые мы воздвигаем, и не прощают нам этого. Но как сделать по-другому? Они ведь никогда не станут настоящими канкуртами. Полукровки — это клеймо до конца жизни, тут ничего не поделаешь. Режим «ка-восемнадцать» — ограниченный допуск для лиц внешнего происхождения».
Наконец показался майор Спектор. Он был хмур.
— Ну что, все чисто? — угадал генерал.
— Да, сэр. Несколько носителей найдено, но на них старая техническая информация. Она не представляет для нас интереса.
— Техническая информация? — заинтересовался генерал. Он бросил на Джима с Тони быстрый взгляд. — Вы определили уровень ее секретности, майор?
— Это невозможно, сэр, эта информация не имеет сторонних источников. Она авторская.
— Что значит авторская?
— Ну… — Спектор пожал плечами. — Должно быть, офицеры пишут на досуге какие-то диссертации, исследования…
— Ни фига себе! — удивленно воскликнул генерал и тут же взял себя в руки. — Я хотел сказать — весьма похвально, господа офицеры.
— Спасибо, сэр, — горячо произнес Джим и пожал генералу руку. — Вы не представляете, как приятно услышать мнение от лица вашего масштаба.
— Кстати, майор, теперь застежку лучше ослабить, — заметил Тони и, не дожидаясь разрешения Спектора, принялся ослаблять ему ремешок.
— Осторожно! Перегретый гидро! — завизжал в жилой комнате кто-то из сотрудников. Послышался грохот падающего чайника.
— Оно на моей коже! Оно на моей коже!!! — заорал кто-то еще.
Тони оттолкнул Спектора, вбежал в комнату и, подхватив полотенце, бросился спасать кричащего сотрудника.
Он промокнул попавшую на канкурта воду, и проблема была решена.
— Спасибо, камрад, — поблагодарил спасенный. — Я думал, мне конец.
— Ну, мы пойдем, — сказал заглянувший в комнату Эвистер.
— Конечно, сэр. Всего хорошего.
Как только сотрудники бюро покинули помещение, Тони достал из шкафчика сканер и принялся просвечивать стены в поисках «жучков».
— Здесь это не принято, ты же знаешь, — сказал Джим, приводя в порядок неправильно разложенные диски с информацией и бумагу.
— Принято — не принято, а проверить надо, — сказал Тони, продолжая сканировать все закоулки.
— Почему они такие тупые? — спросил Джим, выкладывая на стол носитель с файлами генерала Эвистера. Все то время, пока проходил обыск, карточка-носитель мирно покоилась в кармане кителя генерала Эвистера. Потом Джим так же виртуозно, как и положил, забрал ее. Это была обычная карманная техника, без которой в их собственном мире не обходилась ни одна спецслужба. Здесь же об этом даже не догадывались.
— У всех миров свои особенности. Одни необычайно сильны в технике, другие таскают из карманов кошельки, — пояснил Тони, убирая сканер в шкаф. Он достал из кармана карточку, которую во время обыска носил на себе майор Спектор.
— Они на этом не остановятся, — уверенно заявил Джим.
— Не остановятся, — согласился Тони. — Слушай, а давай пойдем попаримся, а? Даешь семьдесят по Цельсию выше нуля?
— Не вижу препятствий. Все равно вечер они нам испортили.
— Это еще вопрос, кто кому испортил.

Глава 19

Разъезжать по территории, фактически находящейся под контролем противника, было небезопасно, однако у згаппо имелись свои методы скрытого перемещения. В этот раз использовалась боевая десантная машина канкуртов, потерянная ими при штурме укреплений транспортного узла.
В этом бою канкурты потеряли несколько машин, но все прочие были сожжены до основания, и только одна оказалась слегка поврежденной. На ней оставался идентификационный маяк со старым паролем, однако этого было достаточно — на поверхности планет, в отличие от орбитального пространства и открытого космоса, задержки со сменой паролей случались часто.
— Давай, Гриспен, жми! Через час на орбите пересменка, а новая смена может начать опрос! — напомнил пилармес, поправляя под погонами тугие кожаные ремни.
— Приложу все силы, сэр, — отозвался водитель. — Но эта телега малоскоростная, все же броневик…
Пилармес вздохнул. Всю черную работу приходилось выполнять ему и отделению «рунстарм». Прежде этим занимались механические солдаты, однако на Локарте империя Дифт уже не располагала достаточными силами — механизированные силы были разбиты, а уцелевшие взводы или роты роботов-солдат реальной угрозы для канкуртов не представляли.
Оставшиеся незначительные резервы боевых роботов были законсервированы, а вместо них из штабов, блиндажей и глубоких командных пунктов вышли живые дифты — геллисы, апропаги и множество переформатированных организмов, являвшихся сотрудниками многочисленных спецслужб империи. А еще подразделения охраны, аварийные группы, военная полиция. Таким образом набирались десятки и сотни тысяч солдат, хорошо знавших местные условия. Они являлись последней ударной силой империи на захваченной врагом планете.
Впереди на шоссе показалась глубокая воронка, оставшаяся после удара с орбиты, а на обочине валялись несколько покореженных железяк. Сейчас нельзя было даже предположительно сказать, чем они были первоначально.
«Вот так и нас могут — бац, и только облако пыли…» — подумал пилармес.
Броневик сбросил скорость, и водитель принялся искать безопасный съезд с шоссе. Под колесами захрустели подсохшие комья земли.
Мигнула лампочка-индикатор, сообщая о том, что пароль с маяка запрошен орбитальной станцией канкуртов.
Солдаты отряда переглянулись: вот-вот с ними могли связаться с орбиты, чтобы проверить, канкурты ли это. Все происходило обыденно, дескать, привет, братва, как настроение, как погода, затем следовало несколько проверочных фраз, и если ты всю жизнь был дифтом, тебе в них ни за что не разобраться.
А потом: ну пока, камрады, счастливого пути. «Орбита» делает вид, что оставляет подозрительный транспорт в покое, десант облегченно переводит дух, а через пару секунд превращается в пыль вместе со своим броневиком.
Канкурты никогда не скажут, что опознали дифтов. Не станут орать в эфир «Умри, сволочь!». Они играют до конца и спокойно нажимают кнопку сброса ракеты.
Броневик благополучно выбрался на шоссе и снова начал разгоняться.
«Бристоль-шестой, как слышите?»
«Слышу вас хорошо. Какие новости?»
«Проверьте глубину три тысячи десять. Кажется, это бот…»
«Квадрат какой?»
«Два-тридцать шесть-восемь… Очень на бот похоже…»
Перехват далекого разговора неизвестных абонентов вызвал у пилармеса Грина приступ страха. Возможно, точно так же на орбите сейчас решают судьбу их броневика — маленькой беззащитной букашки в масштабах прицельных устройств бомбардировщика.
Около четверти часа броневик мчался по пустынному шоссе, не встречая препятствий, затем миновал место схватки тяжелых дифтских роботов с гусеничными машинами канкуртского десанта.
На изуродованном асфальте валялись элементы брони и оторванные опоры рядом с деформированными от жара конструкциями. Скорее всего, здесь не погиб ни один живой солдат, однако поле боя выглядело страшно.
— Сэр, впереди пост! — сообщил водитель, сбрасывая скорость.
— Не тормози, болван! Ты же нас выдашь! — крикнул пилармес и припал к смотровой щели. Дорогу преграждал бронированный куб с автоматической пушкой наверху. Перед ним стояли три обыкновенных рейдера с легкими пушками — ничего такого, что нельзя было преодолеть.
— Сержант, что думаешь?
— Мы их спеллерами порежем, сэр, не извольте беспокоиться. А в бойницу фугас протолкнем — у меня с прошлого раза две штуки осталось.
— А может, лучше гранатометом?
— Нет, не лучше. От гранат — осколки, нам это ни к чему.
— Делай как знаешь, — согласился пилармес. Он мало что понимал в боевых акциях, а приданная ему группа прошла через весь полугодовой цикл схваток с канкуртами — от начала оборонительных боев на орбите и до падения наземных цитаделей.
Легко поигрывая пушкой, рейдер — он не видел никакой опасности — остановил броневик, ожидая появления канкуртов, однако неожиданно из десантных люков выскочили дифты.
Миллисекунды разницы в реакции дифтам хватило, чтобы первыми открыть огонь. Подствольные спеллеры полыхнули огнем, расколов корпуса рейдеров с такой легкостью, словно те были из стекла.
На бронированном кубе дернулась пушка, успев дать очередь в лобовую плоскость броневика. Сержант метнулся к стене, через мгновение внутри куба полыхнуло пламя. Его каркас выдержал, но станок с пушкой сорвало с креплений, и он унесся в небо, чтобы упасть где-то далеко за холмами.
Солдаты мигом запрыгнули обратно в броневик, сержант крикнул:
— Мы можем ехать, сэр!
— Ох, как в ушах звенит, я думал, эта пушка нас вспорет! Отличная работа, Пярк!
— Спасибо, сэр!
Броневик взвыл электроприводом и, объехав по обочине дымящийся куб, понесся дальше. До тайного командного пункта дифтов оставалось меньше двадцати километров.
Тем временем высоко на орбите плыл по своим делам орбитальный бомбардировщик. Его канкуртская команда состояла из двух живых пилотов и набора автопилотных систем, дополнявших мастерство живых организмов.
— Коммандер Лифт, ответьте «пустельге»!
— Слушаю вас, «пустельга»!
— Будьте готовы к нанесению удара, коммандер!
— Всегда готов, «пустельга». По какому квадрату?
— «Восемь — двадцать четыре» — экватор-черное…
— Вас понял, «пустельга», но учтите, я нахожусь над сектором еще… двадцать четыре минуты. Дальше уйду в тень.
— Понял вас, ожидайте.
Коммандер снял наушники и покачал головой.
— Ты слышал, Брюс? Не указали ни массу цели, ни ее направление, ни фугасный компонент боеприпаса…
— Так у них же смена состава была, «старички» на отдых поехали, а эти пока не въехали в ремесло.
— Ты слышал, что в Двадцать седьмом крыле произошло?
— Это вы про «стеклянного»?
— Ну да.
— Ужас просто. Я даже представить себе такое не могу! Чтобы нормальный полукибернетический канкурт вдруг превратился в холодный кристалл…
— Все дело в несанкционированном переформатировании. Нет, я, конечно, понимаю, что хочется получить все раньше времени. Лишние степени свободы никогда не помешают, но надо же думать, чьими услугами пользоваться, а чьими — ни в коем случае. Ведь на каждой инструктивной беседе всем напоминают: несанкционированное переформатирование — яд. Но поди ж ты…
— Вы же знаете, сэр, как у нас относятся к инструкциям. Вроде как поболтали и разошлись архивы дефрагментировать. А потом раз — и боевой товарищ превратился в кристалл. И кому это надо?
— Жизнь — штука сложная, Брюс. А эти глупцы усложняют ее еще больше.
Коммандер откинулся в кресле, насколько позволяла рама безопасности, и, чтобы чем-то себя занять, принялся отдавать мысленные команды на проверку вооружения бомбардировщика.
Зашуршали микрорасцепители главного компьютера, и по всему кораблю стали раздаваться мелодичные пощелкивания — программы проверяли приводные механизмы.
— Там вроде инжектор притормаживает при сбросе, — напомнил Брюс.
— Помню. Но сейчас нам новый инжектор добыть неоткуда. Вот сменят нас, тогда пойдем на обслуживание.
Они помолчали, прислушиваясь к перестуку проверяемых приводов. Потом Брюс откашлялся и, осторожно покосившись на коммандера, спросил:
— А когда побьем дифтов, что тогда с нами будет, сэр?
— А что с нами будет? Срок службы не вышел, дослуживать будем.
— Так ведь война закончится — армию и флот куда девать будут? Стрелять-то не нужно будет…
— Что значит «не нужно»? — удивился коммандер, поворачиваясь к штурману.
Тот лишь пожал плечами — он и так сказал больше, чем хотел.
— Ну, в общем-то, ты прав, если победим, стрелять будет не нужно, — неохотно согласился коммандер и вздохнул. Времена приближались тяжелые, неизведанные.
— Коммандер Лифт, ответьте «пустельге»! — снова донеслось из динамика.
— Слушаю вас, «пустельга»…
— Готовьтесь к нанесению удара по «восемь — двадцать четыре» — экватор-черное…
— Да готов я, давно готов. Что за цель?
— Цель динамическая, легкобронированная.
— Что это означает — десантный «корсак» или штабной автомобиль?
— Сказать точнее пока не можем — только что было произведено нападение на пост! Ждите…
— Ждем.
Они посидели молча еще немного. Коммандер посматривал на «показатель тени», высчитывавший в градусах, как долго еще их корабль будет находиться над запрошенным для удара квадратом.
— А я вот что думаю, сэр, хорошо бы еще какая— нибудь война случилась, а то как-то боязно, честное слово…
— Да уж, непонятно как-то. Я, конечно, читал кое-что… Ну там, книги по истории.
— Вы читаете книги? — удивился штурман.
— Ну как ты мог подумать — я же взрослый полукибер, офицер. Нет, конечно. Но раньше, в детстве, еще до первого форматирования, я читал старые книги со страницами из такого, знаешь ли, шершавого пластика. Там описывалось, какая была жизнь до войны. Честно говоря, некоторые вещи выглядели просто шокирующе.
— А может, пропагандистский отдел нас просто пугает, а война еще долго продлится? Может, еще повоюем, а, господин коммандер?
— Хорошо бы.
Броневик мчался по ровному, как стрела, отрезку шоссе. Еще немного, и следовало свернуть направо — в сторону заросших жестким кустарником холмов. Пилармес Грин приоткрыл вентиляционную сетку и полной грудью вдыхал свежий воздух. Он так любил эти намешанные в воздухе запахи лесных водорослей, электроносных цветов, нефтяной пыли. Пилармес вырос и возмужал на этом воздухе, начав с простого, неграмотного секретчика на затворно-ударном предприятии и добравшись до младшего офицерского звания в штатном расписании могущественного згаппо.
И что, отдать все эти достижения постылым канкуртам? Продаться, пойти под их форматирование?
По правде говоря, этого пилармес Грин также не исключал, однако что проку от его пилармесских погонов? То ли дело капитан или майор! Они при сдаче получали совсем другой статус, а его, пилармеса, могли отправить в рядовой состав. Кому нужен какой-то секретчик?
Потому-то Грин и решил повременить со сдачей ненавистному врагу, глупо было не использовать свой шанс, когда из рядов згаппо бежали сотрудники и в штатном расписании образовывались значительные бреши. Региональное руководство было вынуждено заполнять их кем ни попадя, а пилармес Грин относился именно к этой категории. Он надеялся быстро сделать карьеру в разведке падающей империи, чтобы потом подороже продать себя «ненавистным канкуртам».
— Я вижу «скруббер»! Он стоит посреди дороги! — закричал водитель, нажимая на тормоз.
Пилармес припал к смотровой щели и увидел тяжелого робота «скруббер-тяхта», машину, с которой не хотел бы сталкиваться даже пилот дифтского пятнадцатитонника «стрельч», не говоря уж о водителях броневиков.
«Скруббер» стоял, направив на приближающийся броневик свою стопятидесятимиллиметровую пушку и блок неуправляемых ракет. Что конкретно было на уме у его пилота, оставалось только гадать, однако его решительный настрой был очевиден.
Броневику следовало остановиться, а всему его экипажу выйти наружу. Это означало немедленный расстрел из пулеметов — недорого и эффективно.
— Тормози сильнее, Гриспен! — закричал пилармес.
— А я что делаю?!
— Сержант! Какие будут предложения?
Голос пилармеса сорвался на визг.
— Пусть притормозит и снова вперед… Лойд, откроешь мне верхний люк, понял?
— Сделаю, Пярк, — ответил один из солдат.
— Что вы собрались делать? — воскликнул пилармес, видя, как сержант готовит к стрельбе гранатомет.
— Давай, Гриспен! — крикнул сержант водителю, когда броневик почти остановился. Тот снова выжал газ, и десантная машина рванулась вперед, мимо левой опоры «скруббера».
Хитрость дифтов дала свои плоды, пилот робота успел ослабить концентрацию и потерял полторы секунды. Этого времени хватило, чтобы Лойд распахнул верхний люк, а сержант, не целясь, выстрелил тяжелой гранатой.
Ее удар был страшен. С расстояния в несколько метров она сумела пробить корпус робота и взорвалась внутри кабины. Из вентиляционных отверстий полыхнули снопы огня и копоти.
«Скруббер» сделал шаг назад, взмахнул манипуляторами и рухнул на спину, окутанный дымом. Впрочем, ни перепуганный пилармес, ни торжествующий сержант этого уже не видели, их броневик снова несся по пустынному шоссе.

Глава 20

Бомбер слегка качнуло на гравитационной аномалии. Подобные «кочки» встречались почти на каждой орбите — где-то больше, где-то меньше. Приборы наведения дрогнули шкалами, провели тарировку, уравновесили погрешности и снова были готовы послать триста килограммов нейронного трумалита в бесконечно малую мишень — точку на карте.
Коммандер взглянул на «показатель тени», тот показывал двенадцать градусов. Если корректоры с орбитальной базы собирались навести бомбер на цель, им следовало поторопиться.
— …не так-то просто найти девушку подходящего форматирования. Город наш небольшой, в нем много геллисов, лестромгов и суливанов. А нас, портавайсов, мало. Вот мы и мучаемся. То с суливанами брак построим, поскольку у нас с ними коэффициент переломления одинаковый, то мечемся с материка на материк, в поисках другой пары. Иначе семью никак не составить.
— Да, неловкая ситуация, — произнес коммандер, чтобы только прекратить излияния своего штурмана. Его рассказ о трудностях бракопостроительного процесса он слышал неоднократно.
— Коммандер Лифт, ответьте «пустельге»! — ожило вдруг радио.
— Ну, слушаю. У меня до выхода из квадрата осталось восемь градусов, так что думайте! — с досадой отозвался коммандер. Эта смена на базе ему совершенно не нравилась, какие-то они были бестолковые. С другой стороны, он знал, что корректоры одновременно проводили сотни целей по всему полушарию, в такой ситуации трудно угодить коммандеру каждого конкретного бомбера.
— Прошу прощения, но в данном квадрате было совершено еще одно нападение на наши бронеходящие силы, а помимо этого в районе проводится две спецоперации — мы боимся ошибиться.
— Да мне-то что? Вычисляйте, отмеряйте. Но у вас всего… пять градусов четыре минуты.
Броневик проскочил через густую вязь жестких степных лиан, которые хлестнули по броне, словно связка стальных тросов.
— Ни хрена себе здорово! — воскликнул водитель.
— Семейство эквибингов. Они получают водород из придорожной пыли. Очень умное растение, — сообщил пилармес Грин, почерпнувший свои знания в отхожем месте, где дважды прочитал забытую кем-то диссертацию по технической ботанике.
— Ну вы и даете, сэр! Я здесь уже пять лет, а такого и близко не знаю! — признался сержант.
— Ничего, зато ты канкуртов бьешь, как червей на тепловых трубах. Просто загляденье.
— Это да, есть такой талант.
— Притормаживай, Гриспен! — крикнул пилармес водителю. — А теперь вокруг холма и под арочный мостик!
— Так точно, сэр, вижу, — отозвался тот, бросая броневик с одного склона на другой. Холмистая местность не давала толком сориентироваться, но пилармес знал этот район хорошо.
— Стой, приехали! — скомандовал он, и броневик уткнулся в гроздья соцветий кислотного злака. — Ждите меня здесь, я мигом обернусь! — сказал пилармес, выбираясь из броневика. — Цветы эти не нюхайте и даже руками не трогайте — без пальцев останетесь!..
— Не будем, сэр. Мы вас тут подождем, — заверил его сержант.
— Я мигом!
Пилармес спрыгнул на траву, огляделся и облегченно вздохнул. Закончился самый опасный этап путешествия, а здесь их вряд ли кто-то обнаружит.
Вот и вход в заброшенную шахту, сообщающуюся с командным пунктом.
Пилармес перебежал под защитный козырек, оглянулся на броневик и едва не свалился от ослепительной вспышки, полыхнувшей на месте удара с орбиты. Взрывная волна хлестнула по склону холма, мелкие песчинки больно укололи тело, пилармес вскрикнул.
Подумать только, ведь он тоже мог оказаться там — в центре этой вспышки.
«Повезло,» — подумал Грин, вдыхая запах горелого металла.
— Это был твой броневик? — спросил его появившийся из укрытия часовой.
— Мой… — кивнул пилармес.
— Пропуск показывай или называй пароль…
— Я назову пароль, пропуска у меня нет.
— Говори. — Часовой ткнул пилармеса стволом винтовки.
— Сейчас, дай мне сосредоточиться… Ага, вот: «арманат — хищная птица, двадцать три, двенадцать, семьдесят девять».
— Годится, проходи. Лифт за углом. Только поосторожнее в кабине, кнопка разбита, может и током шарахнуть.
— Спасибо…
Где-то далеко внизу вспыхнула яркая точка, но она быстро погасла, и вскоре поверхность планеты в этом районе снова стала пепельно-голубой.
— Ну что, попали? — поинтересовался штурман.
— Непонятно. Будь это склад боеприпасов или танкер с метандровым маслом, мы бы это заметили. А так придется ждать комментариев с базы.
— Они небось уже другим заняты, — предположил штурман и, посмотрев в окуляр, добавил: — А целей-то еще много перемещается, тут бомбить и бомбить.
— Это могут быть наши.
— Могут.
— Аллеу, коммандер Лифт! Ответьте «пустельге»!
— Отвечаю, но мы уже два градуса как в тени, повторить удар не получится.
— Повторения не нужно — точно в десятку!
— Ну и хорошо. До встречи на следующем витке…
— До встречи, комм!

Глава 21

Когда кабина лифта понеслась вниз, пилармес Грин ненадолго потерял ориентацию и почувствовал, что определяющие векторы ведут себя неуверенно.
«Слишком глубокая шахта», — догадался он, дотрагиваясь до шершавой стенки кабины. Сколько времени находится здесь эта шахта и кто ее создавал — дифтские строители или еще первогеллисы? Грин немного знал историю своей планеты, а в ней говорилось, что ранние геллисы были сообразительны, не чурались тяжелого труда, однако по-настоящему их культура расцвела после присоединения к империи.
На тусклом табло лифта вспыхнул тизер-код: «Внимание — торможение!»
Лифтовая кабина ударилась в магнитную линзу и стала замедляться. У пилармеса подогнулись колени и закружилась голова.
Наконец магнитное поле остановило кабину, дверцы открылись и… перед пилармесом разверзлась слабо освещенная пропасть метров на двести.
Грин глубоко вздохнул и, держась за створки, осторожно поставил ногу на гравитационную пленку. По ее потревоженной поверхности пробежала едва заметная рябь, однако вес геллиса она держала. Прежде Грину уже приходилось сталкиваться с гравитационными пленками, но никогда он не ходил по их поверхности. Пленка создавалась плоскостными гравитационными соленоидами, которые отключались в случае нападения на командный пункт.
«Лучшее средство от непрошеных гостей», — подумал Грин, осторожно передвигаясь по невидимой пленке и стараясь не смотреть вниз. В конце концов, он собирался стать майором, а уж майоры згаппо высоты бояться не должны.
Выйдя в коридор, на прочный бетонный пол, Грин с облегчением перевел дух и огляделся. В конце коридора стоял трехметровый гигант — робот-часовой с пятью пушками. Это была устаревшая машина «скирс», работавшая на жидком топливе и стрелявшая перетяжелёнными нитроболванками. Когда-то такие роботы считались эффективными, но теперь годились лишь в качестве часовых в хмурых подземельях командного пункта.
Вот только пушки «скирс» держал на изготовку, и от этого пилармес чувствовал себя неуютно: мало ли какие мысли бродят в блоке управления этой рухляди? Шарахнет со всех стволов, и прощай майорские погоны.
Однако подойдя ближе, пилармес Грин улыбнулся и покачал головой. Робот давно уже был куском бесполезного железа — в его корпусе зияла огромная пробоина. Видимо, он пострадал в каком-то давнишнем конфликте и десятки лет стоял тут в качестве безобидного сувенира войны.
Щелкнул замок ближайшей двери, в коридор вышел высокий полковник в безупречно черном мундире с серебряными орлами на погонах.
«И я хочу быть таким же!» — подумал Грин и нервно отсалютовал полковнику.
— Камрад Грин? — спросил тот.
— Так точно, сэр! Прибыл получить новое задание и… назначение.
— Входите, — сказал полковник и открыл перед пилармесом дверь.

Глава 22

В просторном кабинете царил полумрак, светились экраны, голографические модели и открытая на металлическом столе карта. Сейчас она была увеличена до размеров района, и Грин, едва взглянув на нее, сразу узнал Сомм и шоссе, по которому ехал.
За двумя терминалами сидели операторы, погруженные в столбцы непонятных тизеров, на сдвинутых стульях спал офицер. В углу валялись два больших баллона из-под питательной пены. При виде их пилармес вспомнил, что голоден.
— Итак, пилармес Грин, почему вы не доложили о ситуации по радио, ведь вы имеете выход на закодированный сигнал?
«Нашел дурака, доложить по радио можно, а вот присвоить внеочередное звание — едва ли!» — подумал Грин.
— Прошу прощения, сэр, но информация показалась мне настолько важной, что я не решился передавать ее даже по защищенному каналу. Вы же знаете, канкуртские дешифраторы могут вскрыть его без особого труда.
— Ну хорошо, пилармес Грин, расскажите мне, что вам удалось узнать.
Полковник прошелся вдоль длинного стола с картой и, опершись на него, стал внимательно изучать топографические значки. Он прекрасно понимал пилармеса, поскольку еще неделю назад сам был капитаном.
— Мною и приданным мне подразделением выполнялась фильтрация на путях эвакуации сотрудников секретных предприятий.
— Что-нибудь отфильтровали?
— Да, сэр. Не только отфильтровали. Мне удалось выявить предателя, который передал канкуртам особо секретные данные.
— Вот как?
Полковник оставил карту и сделал несколько шагов к пилармесу.
— Кто был этот предатель и какие данные он передал врагу?
— Это были геллисы, входившие в обслуживающий персонал исследовательского центра в Сомме. Несколько инженеров — довольно осведомленная публика. Один из них рассказал двум канкуртам, куда перебазировалось оборудование из Сомма.
— И куда же?
— Были названы Шпеер или Гуллифакс.
— Что стало с этими предателями?
— Я поступил по закону военного времени.
— Разумно. А куда подевались канкурты? Это были роботы или живые?
— Живые, сэр. Мало того, это была пара человеков.
— Пара человеков?! — поразился полковник.
Оба оператора обернулись, чтобы увидеть говорившего. Спавший офицер тоже очнулся, сел и уставился на пилармеса.
— Откуда здесь человеки? — спросил он сиплым со сна голосом.
— В имперской военной разведке проводилась целая операция по поиску каких-то человеков-канкуртов, — вспомнил полковник. — Они делились с нашим начальством какими-то сведениями, просили содействия.
— Если это те самые человеки, о которых я слышал…
Полковник посмотрел на второго офицера, и тот замолчал.
— Вот что, пилармес, вы хорошо справились с заданием, поэтому вправе рассчитывать на награду.
— Я служу императору не ради наград! — с пафосом воскликнул пилармес, однако полковник имел двойное форматирование и хорошо понимал потаенные мысли Грина.
— И тем не менее, дорогой камрад, вы заслуживаете майорского звания, тем более что наши потери следует восполнять достойными кандидатурами.
От волнения лицо Грина стало подергиваться.
— Кстати, солдат вашей группы также следует наградить…
— О, сэр, — пилармес покачал головой, — к сожалению, слишком поздно. Только что наш трофейный броневик был уничтожен с орбиты. Я выбрался из него на десять секунд раньше и потому уцелел…
— Какая жалость.
Офицеры переглянулись.
— Ну что же, в таком случае спуститесь еще на один ярус, там в комнате боевой славы получите все, что полагается майору.
— И мундир? — не удержался от вопроса Грин.
— Разумеется. Там уже готовы принять вас. Затем вы отправитесь в отдел накопления резерва и получите новое задание, как только для вас подберут что-то подходящее.
— Служу Дифту и императору! — воскликнул Грин, салютуя полковнику.
— Слава Дифту! Императору слава! — ответил тот.

Глава 23

На оставленной войсками Дифта планете оставались еще тысячи тайных командных пунктов, в которых сержантов, пилармесов и лейтенантов наскоро переделывали в капитанов, майоров, а то и полковников. Однако все это был расходный материал, собиравший информацию для уцелевших бюро имперских разведок на других планетах и удаленных космических станциях. Потоки закодированной информации отправлялись в эфир, но по большей части ложились в переполненные архивы. Впрочем, самые важные сообщения, которые тщательно отсеивались из массы «пустой породы», подавали на стол высокому начальству без задержки.
Система згаппо все еще существовала, она была сильна, поскольку, в отличие от других тайных служб, сумела сохранить ядро личного состава.
Служащие згаппо не в пример спецам контрразведки, военной разведки и служб помельче оказались более устойчивы к вражеской пропаганде и более преданы императору. Теперь, когда ослабленные конкуренты отошли на второй план, згаппо развернулось в полную силу, поднимая законсервированные агентурные сети, оживляя затаившиеся станции слежения, собирая спецгруппы особого назначения и выводя из запасников подразделения механических солдат.
На тайном командном пункте згаппо, одном из многих, работа не останавливалась ни на минуту. Специальный блок почтовых программ был сориентирован на поиск сообщений, в которых имелись комбинации со словами «водородный процессор», а также с их кодовыми обозначениями. Жужжали охладительные помпы серверов, гудели трансформаторы, сотни обычных процессоров распаковывали петабайты закодированной информации.
Вдоль стоек с работающей аппаратурой прохаживался заместитель директора згаппо супергенерал Хвойц, внимательно прислушиваясь к гудению счетных машин. Часть здешней аппаратуры устарела лет на десять, зато она была новой и на складах ее хранилось огромное количество. На пике максимальных нагрузок приема депеш, который Хвойц ожидал в ближайшие несколько дней, предполагалось подключить еще два обрабатывающих зала, где установку оборудования уже заканчивали.
Пока информационная служба згаппо работала без сбоев, и Хвойц рассчитывал, что так будет и впредь. Он был уроженцем одной из итландских планет, происходил из культуры тумбаков, которые являлись магнитно-кремниевыми организмами, легко переносившими форматирование. Хвойц имел восьмиуровневое форматирование, что позволяло ему практиковать элементы предвидения. Вот и сейчас он видел, что в ближайшие дни дела информационного отдела службы пойдут хорошо.
Пока Хвойц прогуливался вдоль шкафов с оборудованием, свита из полутора десятков высших офицеров двигалась следом за ним на удалении пяти с половиной метров. Именно такая дистанция не позволяла им наводить помехи на личные системы супергенерала, что позволяло ему размышлять в комфортных условиях.
Восьмикратное форматирование давало особые возможности, однако предъявляло и особые требования к условиям работы, делало форматированных субъектов более чувствительными.
— Полковник Крош… — позвал супергенерал, останавливаясь напротив сцепки двух больших обрабатывающих контуров.
Отвечавший за монтаж оборудования полковник мигом подскочил к начальнику, вызвав в тонкой сфере Хвойца очаги возмущения. Супергенерал поморщился, чем еще более напугал Кроша. Тот решил, что на соединительной муфте закручены не все барашки, ведь генерал, как показалось полковнику, смотрел именно на нее.
— Я пойду в сектор приемки и фильтрации, кажется, там сейчас должно появиться что-то важное, — сказал супергенерал. — А вы следите за нагрузками и в случае необходимости подключайте оборудование второго зала, там уже закончилось тестирование, и, я вижу, удачно.

Глава 24

Сектор приемки и фильтрации был вдвое меньше зала обработки, да и оборудование здесь стояло посовременнее.
Супергенерал подошел к большому экрану и взглянул на список выбранных фильтром сообщений, помечавшихся временем доставки и ключевой фразой. Мысленной командой генерал открыл несколько документов и, быстро определив их ценность, отправил в отдел планирования специальных операций, где группы опытных офицеров-планировщиков начинали «с колес» разрабатывать новые операции.
Где-то достаточно было провести небольшую диверсию — уничтожить здание, взорвать плотину или склад, в других местах обстоятельства вынуждали подключать тяжелых роботов и ударные ракетные комплексы.
Разумеется, все это были не войсковые операции — боевая агентура згаппо ставила целью усложнить противнику управление войсками и создать непреодолимые проблемы на планетах, недавно оставленных Дифтом. Аналитики згаппо прекрасно знали, как много сил и средств требовало от канкуртов присоединение новых территорий, а потому старались максимально утяжелить для противника эти траты.
Супергенерал остался возле экрана, ожидая, когда фильтр выделит из потока именно то донесение, самое важное, требующее немедленной реакции.
Присутствие Хвойца сковывало дежурных офицеров и младший специальный состав. Руководители такого уровня редко появлялись в технологических отделах, обычно осуществляя руководство из своих кабинетов. Но обстоятельства изменились, теперь главные чины згаппо перешли на казарменный режим, что очень не нравилось их подчиненным, ведь начальники, желая вникнуть во все прежде неизвестные им тонкости, путались под ногами, мешали работать и не давали принять питательную пену в спокойной обстановке.
А еще это их многократное форматирование! Каждый знал, что супергенерал может легко узнать, о чем думает тот или иной подчиненный, а значит, нужно думать о нем только хорошее все то время, пока он находится рядом. И не забыть также хорошо думать об императоре! Это ведь не военная разведка: это згаппо, одна неверная мысль — и провинившегося быстренько отправляют в конвертор.
Наконец на экране появилось обозначение того самого важного сообщения. К нему еще даже не было добавлено текстового сопровождения, а генерал?! уже отдал импульс на открытие документа.
Итак: один из множества командных пунктов на планете Локарт сообщал, что информация о водородном процессоре стала известна двум человекам, служащим канкуртам. Те узнали, что оборудование с исследовательского комплекса на Локарте было переправлено на Шпеер или Гуллифакс. Якобы рассказал об этом некий инженер, впоследствии уничтоженный.
Шпеер или Гуллифакс. Выборка не слишком очевидная, но чтобы сделать уточнения, много времени канкуртам не потребуется — в несколько месяцев уложатся и получат цель для удара.
Человеки… Уж не те ли это человеки, которые неоднократно путались под ногами у спецслужб Дифта? Каких-то человеков ловила контрразведка, еще каких-то военная разведка, но всякий раз они ускользали, покрывая позором службы его императорского величества.
«Уж не те ли это враги империи, которые уничтожили имперского наместника в мире человеков?» — подумал генерал, начиная открывать свои архивы в режиме экстремального поиска.
Внезапно он понял, что находится в дальнем конце зала обработки, — сам того не заметив. Хвойц телепортировался ближе к отделу оперативного планирования, подсознательно торопясь приступить к действиям.
Со всех сторон на Хвойца смотрели пораженные увиденным операторы и офицеры, в основном происходившие из рядов белковых организмов. Они обладали невысоким уровнем форматирования и никогда не видели реальной телепортации. Супергенерал Хвойц редко пользовался этой своей способностью, тем более при посторонних, однако сейчас волнение мешало ему выглядеть в чужих глазах безупречно.

Глава 25

В отделе оперативного планирования генерала уже ждали, поскольку получили документ с дополнительным грифом «Приоритет особого режима». Этот гриф подразумевал переброску на обработку документа до семидесяти процентов обрабатывающих и аналитических ресурсов.
— Камрады, наша реакция на это сообщение должна быть максимально быстрой и эффективной! — с ходу объявил генерал выстраивающимся вокруг стола офицерам. — Итак, что у нас имеется на двух канкуртов-человеков? Я хочу получить о них самую полную информацию.
Специалисты отдела быстро распределили задания и начали поиск в базах данных. Вскоре стали появляться первые ответы на вопросы генерала.
— Сэр, у меня информация! — поднял руку один из офицеров.
— Говорите!
— Как вам известно, у канкуртов существует программа адаптации человеков к канкуртским форматам. У нас есть сведения о сотнях человеков-канкуртов, однако только в одном случае речь идет о паре. Это Джим Симмонс и Тони Тайлер. Они одного возраста, знакомы с детства. До появления в рядах канкуртов служили в мире человеков в структуре сопротивления дружественным нам коллаборационистским силам. Называется эта структура — Управление «Р». На счету этой пары человеков несколько успешно выполненных заданий, в том числе уничтожение наместника его императорского величества, выступавшего под политическим логином «генерал Тильзер»…
Офицер закончил сообщение, но тут руку поднял следующий.
— Говорите! — нетерпеливо потребовал генерал.
— Сэр, я напоминаю, что покарать эту пару человеков за убийство наместника взялась военная разведка, однако у них ничего не вышло. Есть данные, что помощь этим человекам оказывали канкурты. А четыре года назад после прибытия человеков на службу к канкуртам была попытка захватить их силами императорской контрразведки, но и их также постигла неудача.
— Следовало сразу поручить это згаппо, — сказал супергенерал Хвойц, и все замолчали, ожидая новых ценных указаний. Однако их не последовало.
— Продолжим. Кто-нибудь нашел упоминание о судьбе полученной человеками информации? На кого они сейчас работают?
— На канкуртскую контрразведку, сэр, — сказал офицер, который делал сообщение первым. — Судя по донесению, сам факт передачи информации от инженера к человекам произошел четырнадцать часов назад. За это время они должны были подать своему начальству подробный отчет, а начальство отреагировать — разослать какие-то указания. Однако пока интенсивность информационного обмена этого бюро не превышает обычную.
— Есть ли у нас кто-нибудь в этом бюро?
— Наших агентов в этом бюро нет, сэр, но в районе имеются четыре перехватывающие станции. Провести полную дешифровку каналов им не позволяют мощности, но общий смысл донесений нам обычно становится ясен.
— Как часто до этого они упоминали водородный процессор?
— В своих обменах они называют его «объект луч», сэр. Обычно тема «объекта луч» упоминается не чаще одного раза в неделю.
— То есть за отчетный период?
— Так точно, сэр. Видимо, они отчитываются перед центральным командованием о том, что удалось сделать по «объекту луч». Однако за эти четырнадцать часов никаких изменений в обмене не произошло.
— Возможно ли, что руководитель подразделения решил не выпускать эту информацию за стены бюро, чтобы потом подать ее в более выгодном для себя виде и предстать перед высоким начальством единственным победителем?
Офицеры отдела стали робко переглядываться. Никто не решался сделать такой вывод, рискнуть мнением генерала и репутацией среди коллег.
— Ну хорошо, — после паузы произнес Хвойц. — Давайте вот вы.
И он указал на крайнего справа капитана.
— Сэр, я полагаю, что это невозможно.
— Почему невозможно?
— В отличие от прежнего руководителя этого бюро нынешний генерал Эвистер весьма малоинициативен. Да, он не подвергается частым выговорам, как прежний руководитель, однако и не совершает никаких прорывов. Для нас он удобный противник.
— Ну-ну, капитан, развивайте свою мысль, какой бы крамольной она ни казалась. Я же вижу, что вы нам припасли какую-то бомбу!
Капитан посмотрел на своих коллег, ища у них поддержки, однако перед лицом высокого начальства каждый был сам за себя.
— Я думаю, сэр, что информацию о перебазировании оборудования с Локарта человеки в бюро не передали.
— Так. А куда же они ее передали?
— Не могу сказать, сэр. Возможно, они хотят сами выслужиться перед центром или работают на другую службу канкуртов…
— Еще! Еще, капитан, вы ведь думаете что-то еще! — потребовал генерал.
— Сэр, я полагаю, что они не передадут эту информацию никому из канкуртских служб. По крайней мере пока. Видимо, у них имеется какой-то собственный интерес: ведь если они получат водородные процессоры в свое распоряжение, это значительно повысит их возможности. В таких обстоятельствах можно немного поработать и на себя. В крайнем случае, можно предположить, что они собираются добыть эту технологию для своих бывших хозяев из Управления «Р».
Капитан замолчал, молчали и остальные. Было слышно, как в другом конце зала переговариваются вполголоса офицеры планировочной группы.
— Ну что же, с одной стороны, в этом сообщении очень много непроверяемых предположений, а с другой — при сложившихся обстоятельствах мы не можем позволить себя оставить необработанным даже самый неправдоподобный вариант развития ситуации. Поэтому поступим следующим образом: будем внимательно следить за информационным обменом этого бюро и искать следы «объекта луч». На случай, если канкурты получили информацию о перебазировании оборудования, мы разработаем перечень соответствующих действий. Но если прав окажется коллега…
— Брейвуд, сэр, — представился капитан.
— Если прав окажется капитан Брейвуд, нас и это не должно застать врасплох. Следует разработать операцию по поиску и уничтожению этих двух человеков. В конце концов, вынесенный им приговор никто не отменял.
— Будем действовать на упреждение, сэр? — позволил себе спросить руководитель секции планирования.
— Нет, на то, чтобы прорываться к ним ближе, у нас сейчас нет возможностей, да и неизящно это как-то, больше похоже на атаку в лоб. Предлагаю использовать вариант ловушки. Если эти человеки столь пронырливы, что за спиной генерала Эвистера ведут собственную игру, им не составит труда вскоре проявиться недалеко от Шпеера или Гуллифакса по собственной инициативе. Вот там-то мы и поставим на них подходящие капканы. Думаю, так будет надежнее и, как я уже сказал, изящнее.

Глава 26

Вылетов на задания не было четыре дня. Джим и Тони отсыпались, конструировали свои технические новинки и работали на тренажерах, а возвращаясь, «прозванивали» сканером стены своего жилища. Это вошло у них в привычку, и, хотя пока они ничего не обнаружили, эта процедура повторялась иногда по нескольку раз в день.
В очередной раз возвратившись с занятий на тренажерах, напарники бросили в корзину мокрую от пота одежду, Тони отправился в душ, а Джим взялся за сканер. Но стоило ему навести его на стену, как тот зазвонил.
Джим удивленно посмотрел на оживший прибор и снова направил его на стену — тот опять подал голос. Пришлось тщательно проверять все жилище. Прибор указал на места закладки более двадцати «жучков».
Из ванной вышел Тони с полотенцем через плечо.
— Ты чего такой вздрюченный?
— Станешь тут вздрюченным, нам блох понавешали… — пробурчал напарник и для наглядности навел сканер на стену — прибор среагировал.
— Ну, ты иди — мойся, а я тут подумаю, что можно сделать, — сказал Тони.
Джим ушел, а Тони быстро оделся и погрузился в решение новой задачи. Скорее всего, «жучки» были поставлены из соседнего помещения. Там был склад, где валялись просроченные фильтры-анализаторы.
Возиться с каждым «жучком» в отдельности Тони не желал, и он придумал способ, как покончить с этой проблемой быстро.
К тому времени, когда Джим вернулся после водных процедур, напарник уже увлеченно прилаживал сканер к трофейному пистолету, захваченному у дифтов во время одной из операций.
— О, как все серьезно, — заметил Джим.
— Да. А ты пока посмотри, там, в ванной, баночка с известковой замазкой оставалась. Нужно будет пробоины замазывать.
Джим вернулся в ванную и нашел под раковиной баночку с известкой, изготовленной когда-то по заказу полковника Фарковского.
В комнате грянул выстрел, и Джим выскочил из ванной — посмотреть, что делает напарник. В стене под самым потолком было отверстие, оставленное четырёхмиллиметровой пулей. На пол просыпалось немного известки.
— Ну и чего? — спросил он.
— Все, не пикает, — сообщил Тони, поводив пистолетом со сканером в районе пробоины.
— Ну, тогда давай дальше.
— Слушаюсь, сэр.
Тони перевел свое приспособление правее и, как только поймал сигнал, нажал спусковой крючок — второй «жучок» был уничтожен. Джим представил выражение лица генерала Эвистера, когда операторы аудиоконтроля доложат ему о происшествии. Интересно, что он предпримет?
Через пять минут с прослушкой было покончено. Джим освободил свой рабочий стол, пододвинул его к стене и, вооружившись алюминиевой пластинкой, принялся замазывать пробоины.

Глава 27

Несмотря на повсеместное наступление канкуртских войск, контрвыпады дифтов были стремительны и очень опасны. Суперадмирал Коржак испытал это на собственной шкуре, когда сотня десантных капсул под прикрытием безрассудно атаковавших штурмовиков врезалась в станцию центрального штаба контрразведки. Дифтская авиация не посчиталась ни с какими потерями и достигла своего — высадившиеся из капсул роботы проникли внутрь станции и устроили там настоящее сражение. В конце концов нападение было отбито, а враг уничтожен, но штаб потерял множество ценных сотрудников, а из строя были выведены системы обработки информации и жизнеобеспечения станции.
Теперь суперадмирал находился на резервной станции, которая не обладала всеми возможностями центрального штаба. Работа здесь продвигалась медленнее, что очень раздражало директора службы.
— Ну что там у вас, Бойдер? Сколько можно ждать?
— Прошу прощения, сэр, но серверы работают на пределе. Придется подождать еще около четверти часа.
— Я прикажу наказать всех, кто отвечал за обеспечение резервной станции! Безобразие! Обрабатывающих мощностей не хватает, питательная пена воняет аммиаком! Наноскоб просрочен — я вчера взял из аптечки опломбированную упаковку, но препарат не подействовал.
— Эта станция числилась на балансе флота, сэр, — подсказал начальник планирования. — Потом ее передали тыловой службе наземных операций, а потом…
— Ну достаточно, полковник, я уже все понял — ответственных нам не найти.
— Сэр, наш штабной офицер обеспечения обещал уже сегодня привести грузовое судно со всем необходимым — на этот раз из нашей собственной службы тыла.
— Но скорость обработки мы сможем поднять не раньше чем через сутки, правильно?
— Через тридцать шесть часов, сэр, — уточнил начальник планирования.
— Вот именно.
Суперадмирал недовольно пожевал губами. Несмотря на то, что резервная станция по размерам ничуть не уступала штабной, к полноценной работе штаб контрразведки не мог вернуться вот уже четвертые сутки. Многие демонстрационные столы не работали — оказалось, что их схемы законсервированы, а те, что удалось расконсервировать, не желали принимать программное обеспечение. Оказалось, что стандарты флота и спецслужб имели какие-то незначительные различия.
«Странно, что когда мы вели тяжелые бои и не думали о наступлении, наша материальная часть работала без таких досадных сбоев», — подумал суперадмирал. Он решил набраться терпения и подождать, пока закончится обработка данных, на загрузку которых операторы потратили всю ночь, в то время как в обычной ситуации эта работа делалась за полчаса.
Да, можно было подождать флотских наладчиков: те знали системы станции лучше, но так долго суперадмирал ждать не мог. Поступающие к нему сведения подтверждали вывод о том, что водородный процессор является отнюдь не объектом дезинформации, какие часто подбрасывали друг другу спецслужбы враждующих сторон, наладка его производства могла серьезно осложнить победное наступление канкуртов, а возможно, и в корне изменить ситуацию на фронтах.
Насколько это изделие могло быть эффективным на самом деле, точно сказать никто не мог, но эксперты утверждали, что оснащение процессором обычных роботов равносильно присоединению к каждому из них аналитического центра регионального масштаба. Угроза была настолько серьезной, что это вынудило все спецслужбы канкуртов работать по этой теме сообща, а поскольку у контрразведки был в этой теме самый значительный задел, суперадмирал Коржак играл роль координатора.
Судя по всему, противник узнал об этом, потому и решился атаковать хорошо защищенную станцию. Как выяснилось позже, для организации этого налета дифты пошли даже на невыгодную для себя фронтовую операцию. Их потери в космосе составляли тысячи единиц, но, видимо, такие затраты они посчитали обоснованными, ведь еще немного везения — и они могли уничтожить весь штаб контрразведки с сотрудниками и архивами.
«Наверное, они вплотную подобрались к созданию действующей модели, а возможно, даже к технологии промышленного производства», — подумал суперадмирал, поглядывая на своих офицеров, которые по старинке чертили пространственные схемы лазерным карандашом.
«Эти еще могут обходиться малым — старая школа, а лейтенанты без модельного стола уже бессильны. Может, стоит ввести для них курс спецподготовки?» — размышлял директор службы.
Из серверного зала в планировочную ворвался капитан, отвечавший за работу обрабатывающих мощностей.
— Сэр, система без сбоев закончила обработку! Началась выгрузка позиций!
— Отлично! — произнес суперадмирал. — А выводы будут?
— Отказа в списке функций не поступало, сэр, значит, будем ждать и выводов.
В этот момент над модельными столами одна за другой стали загораться тестовые заставки. Из четырех столов заработало три. Офицеры не удержались от аплодисментов, а измученные многочасовой работой монтажники смущенно заулыбались. Теперь планировочная комната могла работать в полную силу.
— Кажется, что-то начинает налаживаться, — произнес суперадмирал.
— Я могу начать предварительную загрузку столов, сэр, — сказал начальник планировочного отдела. Это была обязанность макетчиков, но они были заняты расконсервацией воздушных фильтров станции. В сложной ситуации многие были вынуждены заниматься не своим делом.
— Разумеется, полковник, и пусть вам кто-нибудь поможет, мы задействуем все три стола.

Глава 28

Через минуту на стоявшие рядами скучающие терминалы стали поступать первые данные. Большой экран пока не работал, поэтому суперадмирал сел за один из терминалов и начал распределять поступающие данные по демонстрационным столам.
— Так… Район Дактиль — даем на первый. Сумбаро и Лидия — на второй. Снова Дактиль — на первый…
За спиной директора собрались офицеры, как будто до этого ни разу не видели процесса вывода результатов, а над модельными столами начали строиться голографические схемы перемещения грузовых судов, на которых перед наступлением канкуртов дифты эвакуировали особо ценные ресурсы.
Данных о перемещениях грузовых флотов было много — в архиве службы содержались сообщения о сотнях тысяч рейсов. При кажущейся внешней запутанности эти сообщения содержали все необходимые контрразведке данные, но чтобы получить их, требовалось разработать методику обработки информации. При этом следовало учитывать рейсы загруженных судов, рейсы пустых, а также рейсы загруженных, но по документам пустых. Подобные фокусы дифты устраивали, чтобы запутать спецслужбы противника, однако загруженные суда потребляли больше топлива и «поймать» их можно было на сравнении их эксплуатационной документации с отчетами заправочных танкеров.
Разумеется, всех расходных чеков у канкуртов не было, но они располагали достаточным количеством данных для того, чтобы делать какие-то выводы.
Вначале адмирал помогал себе с помощью клавиатуры, но когда прогрелись его собственные расчетные мощности и открылись внутренние передающие каналы, он перешел на мысленное управление сортировкой данных, и дело пошло быстрее.
Над модельными столами стали громоздиться гигантские запутанные схемы, сложенные из свернутых в жгуты маршрутов. Синие — полная загрузка, голубые — порожняк в один конец, белые пунктиры обозначали перемещение пустых грузовиков для запутывания следов.
Данные с расчетного модуля поступали в течение часа. За это время над модельными столами сформировались голографические схемы, похожие на взметнувшееся разноцветное пламя.
Адмирал закончил работу, перевел дух и повернулся, чтобы посмотреть на получившиеся макеты.
— М-да, — произнес он и поднялся со стула. Несмотря на то что он старался с ходу удалять траектории пустых рейсов, схема оказалась сверхгромоздкой.
— Будем убирать послойно? — спросил начальник планировочного отдела.
— Разумеется. Приступайте, полковник, а я буду наблюдать со стороны, может быть, что-то увижу.
Офицеры штаба стали вокруг столов, соединились в логическую цепь, и перед их застывшими, напряженными лицами засветились разноцветными огнями применяемые и отклоняемые схемы.
Они пытались группировать рейсы по дальности, по грузоподъемности, по скорости перемещения и сотням других, менее заметных параметров, но всякий раз получалась выборка из десятков планет.
— А что там с выводами? Когда все будет закончено? — поинтересовался директор службы.
— Еще работаем, сэр, — робко ответил капитан-обработчик и виновато развел руками.
Между тем штабисты сдались. Метод логического соединения результатов не дал.
— Сэр, а может, попробуем тупо подставлять схемы, дающие минимальные выборки планет? Не могли же они разместить оборудование, скажем, в десяти мирах? — предложил один из планировщиков.
— Разумеется. А какое число планет вам кажется приемлемым?
— Не более пяти, сэр. Разумеется, в одном районе.
— Отлично. Будем исходить из вариантов от двух до пяти. Действуйте.
Штабисты снова принялись за мозговой штурм, а суперадмирал отошел к фальшивому окну, подобрал для себя вид горного ущелья, затем поманил пальцем офицера, отвечавшего за стратегическое развитие службы.
— Вы, я вижу, не работаете, постформатный синдром?
— Так точно, сэр, выжидаю положенные сорок восемь часов после третьего уровня форматирования.
— Поздравляю, майор.
— Спасибо, сэр.
— У меня простой вопрос, немного работы для вашего архива — не более.
— Спрашивайте, сэр.
— Мне интересно, какие службы Дифта сейчас наиболее активны?
— Вы удивитесь, сэр, но особую активность развила згаппо. Что ни день, они поднимают новые агентские сети, хотя половина из них сразу засвечивается. Военная разведка, контрразведка, флотская «сидорм» — все они теряют активность, и наши службы получают от них множество перебежчиков, а вот згаппо просто поражает своей активностью. Разумеется, до уровня Гра-Синагры ей не дотянуть, но…
— А мы ведь всегда считали их дурачками, — заметил суперадмирал.
— Вот именно, сэр. Думаю, в ближайшем будущем они станут создавать нам реальные проблемы.
Стоявший возле одного из макетных столов начальник планировочного отдела обернулся и развел руками.
— Сколько? — спросил суперадмирал.
— Четыреста двадцать три варианта, сэр.
— Хорошо.
Директор службы оставил фальшокно и подошел к столу.
— Хорошо, — повторил он. — Наложите на ваши варианты поставки редкоземельных металлов.
Прошло десять секунд, пока вызванная из архива схема поставок пересеклась с полученными вариантами. Голограмма с более чем четырьмя сотнями вариантов мигнула и уменьшилась в несколько раз.
— Пятьдесят восемь, сэр, — доложил полковник.
— Неплохо. Что еще, господа офицеры? Прошу ваши предложения.
— Повышение уровня секретного режима, — сказал кто-то.
— Согласен, перевезенное производство потребует жесточайших мер секретности.
— Может быть, перевозка персонала? — предложили с другой стороны.
— Это сложно отследить, только если кому-то повезет и мы получим фактический список. В отличие от ресурсов и оборудования весь персонал можно перебросить одним-двумя рейсами. А вот на месте…
— Строительство жилого городка, сэр! Они не станут размещать персонал в обычном городе, они не решатся отобрать жилье в каком-нибудь селении — об этом сразу узнает вся округа.
— Совершенно верно. Ну вот, полковник, пока давайте воспользуемся этим.
— Конечно, сэр, но заготовок у нас нет, поэтому потребуется… полчаса.
— Работайте, — кивнул суперадмирал и вернулся к окну.
Пока офицеры из разрозненных данных лихорадочно составляли новые слои схемы, директор службы увлеченно переключал настройки фальшивого окна, пытаясь представить, каково живется на планетах, откуда были доставлены эти пространственные фотографии.
Можно было не сомневаться, что доставлены они были в основном с планет, населенных белковыми существами, не способными к восприятию многоуровневого переформатирования. Они не могли претендовать на высокие должности, они нуждались в дорогостоящих, в условиях космоса, условиях существования, но в их жизни была особая прелесть. Взять хотя бы радость созерцания. Газовые ризгеры, ридиаты, ормофаги обладали максимальными способностями к форматированию, однако их миры были темны, холодны, лишены атмосферы, а то и вовсе представляли собой скопления космических обломков или астероидных облаков. Лишь после третьего уровня форматирования они приобретали способность видеть и созерцать. Сам суперадмирал до сих пор не мог привыкнуть к этим способностям.
Что такое локальная телепортация или просмотр ближайших по времени перспектив? Всего лишь удобство для исполнения служебных обязанностей. А вот созерцание — это совсем другое.
Над одним из модельных столов схема несколько раз мигнула и, как показалось суперадмиралу, погасла совсем.
— Что там, полковник?
— Получилось, сэр! Остался один вариант! — обрадованно сообщил тот.
— И какие же планеты?
— Дорфон, Шпеер, Гуллифакс, Элистадо…

Глава 29

Накануне Джим и Тони посещали девушек. Это случалось раз в две недели или чаще, если им того требовалось. Девушки всякий раз были новые, но все как одна — супермодели.
Они выглядели настолько безупречно, что со временем это стало надоедать, и напарники стали относиться к свиданиям куда спокойнее, чем в начале службы у канкуртов.
— Хочу свидания с нормальной девчонкой, — сказал Тони. Он уже целый час лежал на кровати, глядя в потолок.
— Зажрался ты, братец, — обронил Джим, торопливо набивая на клавиатуре комбинацию тизеров. Затем он прервался и, откинувшись на спинку стула, стал задумчиво глядеть на экран.
— Сухарей хочу, — сказал он. — Чтобы поджаренные были и чтобы потом бросать их в томатный суп с капустой. Моя мама такой хорошо делала. А еще манной каши с… С ванильным сахаром… Эх, почему же цикл не идет? Не понимаю… А если так…
И он снова застучал по клавиатуре, выстраивая на экране новые столбики тизеров.
Спустя короткое время Джим победно вскинул руки и объявил:
— Есть! Я это сделал! Длинный, собирай железо!
— Чего? — не понял Тони. Широко зевнув, он сел и спустил ноги на пол.
— Я написал конвертор для перекодировки дифтской программы обучения. Помнишь, которую мы у Эвистера сперли еще полгода назад?
— Не помню, — начал вредничать Тони. У него было плохое настроение.
— Никаких «не помню», Длинный! Ты тогда сказал, что мне ни за что не соединить несоединяемое, помнишь?
— Не помню, — угрюмо ответил напарник и вздохнул.
— Ты чего?
Джим встал из-за стола и, подойдя к напарнику, приложил ладонь к его лбу.
— Температура нормальная, радиационный фон — тоже. Ты чего, Длинный? Ты же меня замонал тогда с этим картриджем тренировочным, так тебе не терпелось на истребителях дифтских погонять. Как ты мог забыть?
— Я и не забыл… — ответил Тони и снова вздохнул.
— Та-а-ак, — протянул Джим и понимающе кивнул. — Опять тебя дама обидела?
— Не обидела вовсе. Просто дура канкуртская, вот и все.
Тони поднялся и одернул майку, делая вид, что он в порядке.
— Что она спросила? Насколько большая разница между козами и людьми?
— Да ладно, — отмахнулся напарник. — Что ты хотел, какое железо?
— Нет, ты скажи. Мне уже стало интересно, — настаивал Джим.
— Ну… Она спросила, правда ли, что у жеребца… ну… намного больше… достоинство.
— Чем у тебя?
— Ну да.
— И ты обиделся? Ты обиделся на эту полуфанерную красотку, камрад? Да она потом какой-нибудь реферат писать отправилась, ты же знаешь, кого нам подсылают — ученых девок, пишущих всякие заумные статейки в ихних научных журналах. Это для тебя встреча с девушкой романтика — дайте шампанского и свечей, а для нее лабораторная работа. Ей высокий балл за реферат нужен, понимаешь? У вас разные интересы, Тони, не забывай об этом.
— Все, я в порядке. Я все забыл.
— Удали все информационные хвосты, я не хочу, чтобы ты потом снова пережевывал это дерьмо.
— Да ладно, они мне не мешают…
— Нет, я сказал удали все это дерьмо! — произнес Джим в приказном тоне и приблизился к напарнику, чтобы видеть его зрачки. По глазам можно было определить, производятся ли с носителем какие-то действия.
— Хорошо, удаляю… — сдался Тони. Если бы не Джим, он бы до сих пор переживал обиды полугодовой давности, полученные от недостаточно чутких и внимательных дам.
— Так, вижу, что не обманул, — кивнул Джим и вернулся к рабочему столу.
Тони подошел и встал у него за спиной.
— Это конвертор? — спросил он.
— Конвертор. Если ты соберешь переходник, мы сможем подключить его к нашему летному тренажеру и начнем гонять на дифтских истребителях.
— А ты уверен, что твой конвертор сработает?
— Смотри, вот два начальных этапа дифтской программы… Смотри, заводим… запускаем… и полная белиберда… А вот я пропускаю через конвертор… Р-раз! Ну как?
— Молодец, — кивнул Тони и улыбнулся, увидев вполне осмысленную картинку. Джим в совершенстве освоил программирование на канкуртских и дифтских тизерах, теперь никакие эксперты бюро не годились ему в подметки.
Тони больше нравилось собирать различные приборы и механизмы. Некоторые приспособления в их с Джимом оснастке были изготовлены в количестве всего двух экземпляров. Напарники давно уже не передавали канкуртам никаких своих разработок, предпочитая иметь преимущество не только перед врагами, но и перед союзниками.
— Вот заберется Эвистер в твой компьютер и узнает, как много бонусов мы у него натаскали, — сказал Тони, чтобы хоть немного смутить самоуверенного Джима.
— Ага, разбежались… Смотри…
Джим взял пинцет и, открыв нижнюю крышку клавиатуры, вытащил две пластиковые пластины.
— Понял?
— Нет, — признался Тони.
— Я работаю в искаженном регистре, понимаешь? А когда мы уезжаем, я забираю эти прокладки и снова делаю клавиатуру обычной. Получается код «не пойми чего куда», понимаешь?
— Но взломать-то его все равно можно?
— Можно. Но сначала нужно разобрать весь расчетный модуль, а там стоит твоя ловушка. Но даже если после ее взрыва они соберут носитель, им придется заказывать время в каком-нибудь большом расчетном центре, понимаешь?
— Короче, проще закончить войну с дифтами, чем забраться в твой компьютер.
— Правильно. Так как насчет железа?
— Прямо сейчас и займусь.
— Давай, чтобы до ужина уже на тренажер сходить.
— Да ты что? Тут экспертам два дня работать нужно, а мне…
— Значит, тебе часа полтора.
— Ну имей же совесть, — сказал Тони и взял со стола напарника картридж с дифтской программой.

Глава 30

Пока напарник, вооружившись часовыми очками, колдовал с мини-платами и микрочипами, Джим вышел в коридор и, кивнув роботу-дворецкому, направился в дальний конец коридора, где стояла машина, собранная еще при полковнике Фарковском. У нее было какое-то длинное канкуртское название, но Джим и Тони называли ее «мейдер».
Мейдер умел шить одежду, изготавливать обувь и мелкие бытовые вещи вроде ложек, вилок, чайных чашек, блюдец и стеклянных стаканов. Чтобы получить ту или иную вещь, требовалось лишь ввести соответствующий код и размер, если это касалось одежды или обуви.
В этот раз Джиму потребовались кроссовки для занятий в зале. Он набрал нужный код, указал размер и стал ждать, пока мейдер сделает свою работу.
На целлулоидном лице робота-дворецкого, дежурившего в коридоре, появилась подобострастная улыбка.
— Расслабься, Рурри, нам сейчас ничего не нужно, — сказал Джим, по привычке называя робота первым пришедшим в голову именем.
— Благодарю вас, сэр, — отозвался тот и поклонился. Глядя на то, как дворецкий кланяется, Джим подумал, что робот идеальная платформа для установки аудиовизуального устройства. Да, оно не дотягивалось до жилого пространства полукровок, но могло собирать информацию о том, когда те выходили наружу либо вызвали дворецкого.
Поскольку мейдер все еще работал и у Джима было свободное время, он решил передать генералу Эвистеру уверения в своем почтении.
— Эх, Рурри, если бы ты знал, как хорошо руководит бюро наш новый начальник — генерал Эвистер. Какая у него интуиция, какое видение проблемы целиком и по частям. Понимаешь меня?
— Благодарю вас, сэр, — произнес робот и снова поклонился.
— Когда он берется за дело, я понимаю: нас ожидает только успех.
В коридоре появился Тони. Он замер на месте, уставившись на напарника, который вел беседу с роботом.
— …если он перестанет руководить делами бюро, можно не сомневаться, всех ожидает задница. Понимаешь?
— Эй ты, сумасшедший!
— Чего? — отозвался Джим.
— Давай сюда, кажется, у меня получилось.
— Что-то слишком быстро.
— У меня заготовочка была — она подошла.
— Сейчас, подожди…
В этот момент мейдер закончил работу и выбросил в лоток готовую продукцию.
Джим открыл лоток и достал еще горячую пару кроссовок.
— Эй, а почему они такие большие, ведь это размер Тони?
Джим подошел к напарнику и предъявил ему свежепошитые кроссовки.
— Да, размерчик мой, — сказал тот. — Спасибо, камрад.
— Но как такое могло случиться? Он что, сломался?
— Вряд ли. Просто я позавчера код вводил, но мы тогда на тренажеры ушли. Я забыл, а ты сегодня запустил машинку, старый код и сработал. Но все равно спасибо, а ты себе завтра другие сделаешь.
— Эй, я хотел сегодня. Подожди, я прямо сейчас введу новый код…
— Оставь, пойдем проверять переходник, а кроссовок на пару дней тебе и старых хватит.
Джим махнул рукой и пошел в комнату — проверить переходник ему хотелось больше, чем получить новые кроссовки.

Глава 31

Генерал Эвистер занимался просмотром суточных сводок, когда его отвлек странный звук. Начальник бюро сел ровнее, повертел головой и наконец спросил:
— Это вы, Спектор? Вы снова стучите?
— Разрешите, сэр?
Голова майора просунулась в приоткрытую дверь.
— Разрешаю. Неужели нельзя обойтись мыслепосылом? Что за человеческий архаизм?
— Извините, сэр, но здесь все так делают. Полковник Фарковский был большим поклонником культурных традиций человеков.
— Ладно, что у вас?
— Сэр, я только что из аудиоцентра. Полукровки прислали вам сообщение.
— Что значит прислали? По скайнету, что ли?
— Нет, сэр. Через точку наблюдения в обслуживающем роботе. Файл уже у вас в питуболе, я вам его переслал.
— Так, посмотрим… Ага, вот.
Генерал запустил файл, и в кабинете зазвучал голос Джима Симмонса, а на экране питубола появилось его изображение.
— Позвольте, это он что же, знает, что в роботе имеется точка наблюдения?
— Получается, что так, сэр. Но в этом нет ничего удивительного: полукровки принадлежат к программе интуитов, которая разрабатывалась нашим бюро ранее.
Генерал недовольно посмотрел на майора. «Разрабатывалась ранее» — означало разрабатывалась полковником Фарковским, о котором все и так говорили только с придыханием: ах, какой был специалист, ах, какой он был настоящий канкурт.
Видимо, майор понял свою ошибку, он потупил взгляд, а генерал запустил файл еще раз.
— Хм, в мой адрес он говорит вполне адекватные вещи.
— Да, сэр, он отзывается о вас хорошо.
— Возможно, здесь имеется какой-то скрытый посыл. А что означает «задница»?
— Я предполагал, что потребуется расшифровка этого слова, поэтому там внизу сделал сноску, — угодливо улыбаясь, заметил майор.
— Так, вижу…
Генерал прочитал сноску, его брови приподнялись.
— Странно. А какая же тут смысловая связь?
Покосившись на крохотное зеркальце, стоявшее в углу стола, генерал заметил свою игру бровями.
«Какой ужас, уже и я сам вслед за Фарковским перенимаю эти жуткие человеческие ужимки. Я очеловечиваюсь прямо на глазах. Какой позор!»
— Где сейчас полукровки и чем занимаются?
— Вот, — майор переступил с ноги на ногу. — Об этом я тоже хотел сказать, сэр. Они отлучились в большой тренажерный зал, так что мы можем направить к ним бригаду — пусть поставят экранную прослушку на все стены. Ее они из пистолета не перещелкают.
— Хорошо придумано, хвалю, — кивнул генерал. — Кстати, вы выяснили, почему они испортили систему прослушки? Чем она им мешала?
— Сэр, они утверждают, что аудиоконтроль нарушает их тонкое взаимодействие.
— Взаимодействие с чем?
— Они не пояснили, сэр.
— Пусть бригада отправляется немедленно, пока они в тренажерном зале. А что они вообще делают на большом тренажере, я же приказал убрать оттуда все программы?
— Судя по показаниям контроля, осваивают технику пилотирования дифтской военной авиации, сэр.
— Что значит осваивают? Откуда у них программное обеспечение?
— Возможно, из вашего питубола, — предположил майор, указывая пальцем на компьютер начальника. — А может быть, они и в наш сервер влезли…
— Ну… допустим, они могли снять с моего питубола весь пакет, но ведь там же совершенно другие стандарты. Я ведь помню — мы не смогли просмотреть эти программы, отправили их в центр, а там о нас, похоже, забыли.
— Забыли, сэр, но нашим полукровкам такая работа оказалась по плечу. И украсть смогли, и адаптировать.
Генерал поднялся, вышел из-за стола и принялся расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. Куда бы он ни направлялся, майор тотчас разворачивался в его сторону, чтобы не пропустить ни одного слова начальника, ни одного намека.
— Бригаду отправили?
— Да, сэр. Дал мыслеуказание.
— Хорошо.
Генерал Эвистер вернулся за стол, еще раз взглянул в маленькое зеркальце, убрал его в ящик стола.
— Я уже начинаю бояться этих полукровок, у меня складывается впечатление, что они контролируют меня больше, чем я их. Откуда у них столь обширные познания и всяческие профессиональные навыки?
— Полковник Фарковский ничего для них не жалел, сэр. Все образовательные картриджи были к их услугам. Потом мы кое-что у них изъяли, оставив только самое безобидное.
— Нужно придумать какой-то способ, Спектор, как-то изолировать их от всех тех возможностей, что давал им Фарковский. Да, нам нужна их прозорливость, их способность находить верное направление в поиске водородного процессора, но не более, майор, вы меня понимаете? Они нужны нам как эти… ну как их? Белковые организмы — друзья человеков…
Генерал пощелкал пальцами в поисках забытого слова.
— Собаки, сэр, — подсказал майор.
— Правильно, собаки. Это ведь, кажется, они все время анализируют состав газовой смеси, правильно?
— Да, сэр. Они ее нюхают.
— Вот именно — нюхают! Вот и я хочу, чтобы наши человеки нюхали, вынюхивали правильное направление, но не претендовали на результаты поиска, понимаете?
— Собака не должна делить с хозяином найденный трюфель?
— Что? Что вы такое произнесли? Вы что, тоже увлекались культурой человеков, как и ваш бывший начальник?
— Нет, что вы, сэр, — майор энергично замотал головой. — Не по собственной воле. Полковник заставлял нас постигать культуру человеков, их поведенческие схемы, стимулы. Я был вынужден штудировать его архивы, хотя, полагаю, мы прекрасно бы обошлись без этих полукровок и всей программы адаптации человеков к нашей среде.

Глава 32

Длинные трассы реактивных снарядов неслись навстречу Джиму сплошным потоком, он едва успевал уводить свой «арикейн» от верной гибели, бросая штурмовик то влево, то вправо, а за ним все его маневры на своем «арикейне» повторял Тони.
Им была поставлена задача уничтожить станцию авиационной поддержки, с которой противник совершал рейды на две планеты сектора, однако станция прикрывалась четырьмя ракетно-артиллерийскими зенитными батареями. Они изливали потоки огня, чередуя управляемые снаряды и кассетные ракеты. Лишь напряженная работа генератора помех давала возможность паре штурмовиков пробиваться к поставленной цели.
На панели управления появилось сообщение о захвате цели, через пару секунд можно было открывать огонь, однако неожиданно для Джима его обогнали обломки штурмовика Тони.
— Я сошел, — мрачно сообщил он.
Обходя огненную петлю снарядов, на максимальной мощности рулевых двигателей Джим бросил машину влево. От сильной перегрузки началось раздвоение сознания, затем последовал сильный удар, и он вслед за напарником вышел из игры.
«Миссия провалена. На исходную».
Джим снял шлем и заготовленной салфеткой промокнул распаренное лицо. Их с Тони учебные кабины стали с жужжанием опускаться на нулевую точку. Выглянув в контрольное окошко, Джим в который раз подивился сложной системе тяг, демпферов и разгонных планок. Все эти приспособления помогали очень точно передавать ощущения, которые пилот испытывал в реальном бою.
— Не годится «арикейн», мы уже почти час на нем паримся и ни разу стрельнуть не смогли, — пожаловался Тони.
— Ну, давай отдохнем и попробуем на… Что тебе больше по душе — «АТ» или «грифон»?
— Давай попробуем «грифон».
— Он медленный.
— Зато какие экраны!.. Давай разгоняться с самого начала и первую серию ракет встретим в лоб — защита выдержит. А уже потом попробуем маневрировать.
— Ну… — Джим пожал плечами, прикидывая, насколько такая тактика оправданна. — Давай попробуем. Если что — повторим заход.
Напарники переключили настройки, надели шлемы и оказались в кабинах тяжелого дестроера «грифон». Часто эту машину водили электронные пилоты, поскольку она имела хорошую защиту и ей не требовалось совершать хитроумные пируэты, но Джим и Тони намеревались совместить ее живучесть с максимально возможным маневрированием.
— Раз, два, три! Поехали! — скомандовал Джим, и они с напарником понеслись навстречу ощетинившимся пушками зенитным батареям.
Теперь, видя перед собой столь опасные цели, зенитные роботы трудились еще яростнее, создавая вроде бы непреодолимые стены огня, однако дестроеры проходили их насквозь, полыхая голубоватыми огнем защитных экранов и вздрагивая от близких разрывов зенитных ракет.
— Хор-рошо идем! Хор-рошо! — произнес Джим, уводя тяжелую машину от столкновения с ракетой.
Хлоп! Упала тяга одного двигателя.
На контрольном табло появилась надпись — «Перегрев защитного контура!».
Джим отстрелил несколько ложных целей и стал выжимать все возможное из полутора двигателей. А вот и станция — ура! Заметив угрозу, пришедшие на заправку истребители бросились врассыпную.
— Сброс! — скомандовал Джим, дублируя голосом мыслеуказание.
«Грифон» качнулся, когда ракеты вышли из контейнеров, и Джим стал уводить поврежденную машину прочь.
— Я за тобой! — сообщил Тони.
— Отлично, приятель… Кажется, получилось.
Он посмотрел на экран сопровождения — восемь ракет неслись к цели, расходясь веером, чтобы не оказаться под огнем последнего рубежа зенитной артиллерии.
Внезапно серия снарядов настигла машину Джима, и подбитый двигатель заглох. «Грифон» стал уходить на оставшемся, а через пару секунд началась детонация ракет. Но каково же было удивление Джима и Тони, когда выяснилось, что бронирование станции ракетам не по зубам!
— Так нечестно! — воскликнул Джим. — Выходит, эту цель вообще нельзя поразить!
— Можно, — возразил Тони. — Нужно пересесть на скоростные машины, смешаться с истребителями противника и ударить в тот момент, когда станция откроет створки, чтобы принять на перезарядку свои машины. Только так.
— Ну что же, давай пересаживаться…
«Миссия провалена. На исходную», — прозвучал в наушниках голос электронного арбитра.
— Без тебя знаю, — пробурчал Джим и сдернул шлем. Тренировочная кабина поплыла вниз.

Глава 33

Продолжая обсуждать особенно сложные моменты в последнем учебном бою, Джим и Тони прошли мимо поклонившегося дворецкого и, войдя в комнату, довольные собой, попадали на койки — последний бой они все же выиграли.
— Честно говоря, я даже не сразу понял, кто по нам стреляет, — продолжал Джим. — Он был экранирован, и я думал следом за ним прорваться ближе к воротам. Если бы ты не крикнул…
— Подожди!
Тони поднялся с кровати, взял сканер, и, как только включил, прибор начал жалобно пищать. Он вопил не переставая, несмотря на то что Тони водил им из стороны в сторону.
В конце концов сканер замолчал, но лишь когда Тони поднял его к потолку. Также безопасным оказался и пол, но только не стены.
— Обложили, — сказал Джим, садясь на койке. — Теперь их так просто не перещелкаешь.
— Да, придется подумать, — согласился Тони и, отложив сканер, принялся поочередно выдвигать все ящики своего стола.
— Ты чего задумал?
— Пока не знаю. Вертится какая-то мысль…
— Я ее уже вижу, твою мысль, — какой-нибудь импульсный генератор.
— Точно, — с улыбкой сказал Тони. — Только генератор долго делать, а нам нужно всего на один раз.
Вскоре напарники уже увлеченно трудились над задуманным устройством, склеивая вместе два корпуса от старых пилотских шлемов. Переговариваясь на только им понятном жаргоне, они ставили в тупик весь отдел аудиоконтроля.
Майор Спектор нервно расхаживал позади сидевших в ряд операторов и через каждые несколько минут обращался к программе расшифровки, но она давала разнонаправленные трактовки беседы полукровок, получалось, что они то ли готовили подрыв моста, то ли занимались приготовлением блюд человеческой кухни или даже ремонтом складского помещения.
— Мне нужно точнее, точнее знать, что они делают! Вот это что за звук такой — вжик-вжик? А, оператор?
— Не могу знать, сэр.
Майор снова обратился к программе-дешифратору, но та выдала ему два десятка предположений.
А Джим и Тони, между тем, готовили небольшую бомбу, которая должна была создать импульс для уничтожения всей сети миниатюрных подслушивающих устройств. Напарники точили напильниками стружку из активных материалов, и Джим поминутно интересовался — не слишком ли много.
— Давай хотя бы попытаемся рассчитать, — предлагал он.
— Да не бойся ты, я чувствую эту норму, — заверял Тони. — Но аппаратуру из комнаты мы все же вынесем.
Через два часа импульсная бомба была готова. Она представляла собой сферу величиной с большой арбуз, внутри которой размещался заряд, покрытый слоями стружки различных материалов.
— Одно я не могу понять, зачем тут понадобилась клепка от дифтского спутника? — спросил Джим.
— Я не знаю, — признался Тони. — Но хуже не будет. Это я тебе точно говорю.
— А ты помнишь, как она по ночам светилась?
— Ну и что? Мы же проверяли — никаких опасных излучений она не выделяет.
— Так-то оно так, — согласился Джим, поглядывая на бомбу. — А только кто его знает?
— Не стой на месте, давай выноси аппаратуру! — напомнил Тони, и Джим стал убирать со стола свой компьютер и сопутствующие приборы.
Одних датчиков в коробке набиралось десятка три, а еще неработающие переговорные устройства, множество всяких запасных частей, непонятных приборчиков и реле, подобранных на всякий случай.
Все это Джим сложил в большую коробку из-под элементов боевой оснастки и понес к выходу.
— И мне потом помоги! — напомнил Тони, продолжая настраивать бомбу.
Джим оставил свой ящик возле робота-дворецкого и вернулся за аппаратурой напарника.
Вскоре бомба была установлена на полу комнаты, а все электронные приборы благополучно вынесены наружу. Держа в руках крохотный пускатель, Тони вышел последним и сквозь дверь включил замедлитель.
Приятели подняли коробки с имуществом и поспешили прочь, поскольку, по подсчетам Тони, импульс мог, пройдя через стены, нарушить собственные схемы напарников.
— Эй, а дворецкий? — спохватился Джим. — Эй ты, давай за нами!
— Да, сэр. Разумеется, — проблеял робот и поспешил за своими работодателями.
— Ну что, достаточно дистанции? — спросил на ходу Джим.
— Нет, давай еще немного. Импульс будет сильным, я старался, чтобы с запасом. Уф… Чтобы наверняка!
Неожиданно из-за поворота в коридор выскочили майор Спектор и с ним четверо сотрудников бюро. Увидев через видеокамеру дворецкого, что полукровки выносят в коридор вещи, он тотчас доложил об этом генералу Эвистеру, а тот потребовал вмешаться и выяснить, что происходит.
— Эй, господин майор, туда нельзя! — крикнул Тони вслед проскочившей мимо него «группы быстрого реагирования». Однако Спектор даже не обернулся.
— Ладно, ставим ящики здесь, — сказал Джим, опуская на пол свою ношу. — Что теперь с ними будет?
— Не знаю, — пожал плечами Тони. — Сейчас посмотрим.
В этот момент раздался негромкий хлопок, который, скорее всего, был «услышан» электронными системами Джима и Тони. Некоторые файлы в их расширенной памяти потеряли метки, качнулась объемная схема пространства, но и только. Зато Спектор и его команда повалились вдоль стены, будто срезанные пулеметной очередью.
— Эх, крепко ударило! — пожаловался Джим и принялся трясти головой, как будто это могло как-то помочь.
— Не дергайся, сейчас все переустановится и будет порядок, — посоветовал Тони. — Смотри, Рурри тоже поплыл.
Робот-дворецкий стоял, прислонясь к стене, и тихо повторял все заложенные в него фразы:
«Слушаю, сэр»…
«Благодарю, сэр»…
«Как прикажете, сэр».
— Тестируется, — пояснил Тони. — Ну что, давай возвращаться?
Они подняли ящики и пошли обратно, с интересом следя за подергивающимися на полу канкуртами.
— Может, вызовем для них помощь? — предложил Джим.
— Не надо. Отлежатся, оттестируются и придут в себя. Может, им потребуется переформатирование, может, частичная переустановка, но это уже не наши проблемы. Заметь, я их предупреждал.
Напарники вернулись в свое жилище, и Тони первым делом достал из ящика сканер, чтобы проверить стены. Теперь прибор не издал ни звука — прослушивающая сетка была уничтожена, а на полу лежала слегка раздувшаяся «бомба», сдержавшая напор продуктов сгорания.
— Даже не разорвалась! — обрадовался Тони. — А то бы здесь вони было…
— Надо ее вынести отсюда, — сказал Джим.
— Не торопись, сейчас Рурри оклемается, мы ему эту задачу и поставим. Неизвестно, вдруг она еще лопнет.
— Тогда будем ждать Рурри, — согласился Джим и принялся раскладывать по ящикам стола свои вещи.
А в бюро в это время царил переполох. Отдел контроля вдруг лишился канала прослушки в жилище человеков, а видеоканал робота-дворецкого подернулся такими сильными помехами, что разобрать что-то на нем было невозможно.
Дежурный офицер из отдела контроля немедленно доложил о случившемся начальнику бюро.
— Я все понял. Ждите дальнейших указаний, — ответил генерал Эвистер, который ожидал подобных неприятностей от беспокойных человеков. Майор Спектор с командой уже были посланы к ним, чтобы предотвратить безобразия, творимые скандальными агентами. Кадры, запечатлевшие их выносящими из жилища ящики, обеспокоили генерала не на шутку, он уже допускал даже, что придется сообщить об их поведении в центр.
Правда, пока что Эвистер не мог четко сформулировать, что вменить им в вину, ведь до сих пор все действия человеков вели лишь к укреплению бюро. Даже украденные во множестве файлы они использовали для получения новых знаний по своему профилю и создания приборов для усовершенствования своей оснастки.
Эвистер вздохнул и покачал головой. Вся работа его бюро сводилась к каким-то полувоенным действиям и вялой аналитике. Он уже достаточно долго находился на новой должности, однако похвастаться ему было нечем.
Да, операции поддержки на занимаемых планетах, кое-какая вербовка на новых территориях, но до успехов полковника Фарковского было очень далеко. Одна только программа человеков-канкуртов весила больше, чем весь послужной список Эвистера. Публично генерал отзывался о деятельности предшественника с легким неодобрением, однако наедине с собой завидовал ему.
Может, все дело в том, что Фарковский следовал традициям человеков? Может, он таким образом открывал для своего расчетного пространства новую переменную, а то и целый градиент?
Эвистеру подумалось, что, возможно, стоит снова попытаться носить эти синие штаны — джинсы и как-то увеличить этим свою работоспособность. В противном случае его ожидало понижающее переформатирование, а допустить этого генерал никак не мог.
От майора Спектора не поступало никаких вестей. Эвистер послал ему мысленный вызов, но не почувствовал никакого отклика. Генерал попытался представить майора, чтобы понять, что тот в данный момент делает, однако увидел Спектора лежащим на полу после удара о какую-то стену.
— Охрана! — крикнул генерал, забыв, что можно воспользоваться мысленным посылом.
— Подразделение быстрого реагирования, сэр! — ответили из устройства связи.
— Немедленно на помощь Спектору! У него какие-то проблемы!

Глава 34

Капитан Култэрго был необычайно счастлив: ведь случилось то, о чем он не мог даже мечтать — майора Спектора отправили на полное переформатирование, поскольку он попал под удар магнитно-гравитационного импульса. Пострадали также и бывшие с ним другие сотрудники, но, поскольку они обладали более низким уровнем форматирования, им удалось обойтись обычным дефрагментированием.
В отсутствие майора капитан Култэрго заменял его и с готовностью выполнял все указания генерала Эвистера.
— Как вы думаете, капитан, что это за «специальный курьер с особыми полномочиями»?
Эвистеру не с кем было поделиться опасениями, пришлось общаться с капитаном, еще вчера бывшим всего лишь, так сказать, «тенью» майора Спектора. Генерала не покидало беспокойство: он боялся, не заметило ли начальство его слабую производительность и не решило ли поставить на его место временного управляющего.
В этом случае ему ничего не скажут. Курьер останется присматривать за бюро, а его вызовут в центр, чтобы «огласить приговор».
— Полагаю, сэр, что надвигаются великие изменения и к нам послан курьер, который разъяснит политику этих изменений! — ляпнул капитан, чем еще сильнее напугал Эвистера.
— И какие же это такие изменения, позвольте вас спросить?! — воскликнул он и, выскочив из-за стола, принялся мерить шагами свой кабинет, удивляя капитана синими штанами. Когда-то их носил и полковник Фарковский, однако Эвистер был плотнее предшественника, отчего одежда человеков смотрелась на нем менее прилично.
— Ну… возможно, намечается еще более стремительное продвижение наших войск по территориям врага, сэр… Оттого и столько шуму. А может, просто у нас каналы «протекают», поэтому послали курьера.
— Стоп! — произнес генерал, уловивший в словах капитана спасительную информацию. Возможно, дело как раз и состоит всего лишь в «протечке» каналов связи, ведь в таком случае центр в самом деле может послать курьера.
— Сэр, скиттер на подходе… Встанет к причалу через четыре минуты, — сообщили генералу из диспетчерского пункта.
— Понял вас, — ответил генерал. Он подумал и, нагнувшись к интеркому, спросил: — Скиттер идет один?
— Нет, сэр, с ним четыре истребителя. Мы «привяжем» их на выдвижной сцепке.
— Да, конечно, — ответил генерал, однако как и на какие причальные узлы будут принимать истребители, его не интересовало. Главным было то, что по безопасной тыловой области курьер передвигался под усиленной охраной, а это, по мнению генерала, еще больше повышало значимость визитера. Эвистеру хотелось сорваться с места и помчаться встречать курьера у причала, однако он понимал, что это будет выглядеть странно.
Следовало сохранять спокойствие, в конце концов, пока не происходило ничего особенного — ну курьер, и что? Пустяк, обычное дело.
Потянулись долгие секунды четырехминутного ожидания.
— Сэр, это капитан Ирвин. Сводка по району готова, я могу представить ее прямо сейчас…
— В задницу сводку, капитан! — выкрикнул генерал и даже сам испугался резкости своего голоса.
«Это все человеки, это они довели меня до полной дисфункциональности…»
— Куда, сэр? Простите, я не понял…
— Позже, капитан. Мы ждем гостя из центра, так что сами понимаете…
— Упс… Прошу прощения. Я свяжусь с вами позже, сэр.
— Да, конечно. Упс, — с готовностью согласился генерал, потом вскинул глаза на капитана Култэрго. — Что такое «упс»? Это тоже из человеческого набора команд?
— Так точно, сэр.
— А что это значит?
— Э-э… Дословно — «ошибка системы».
— Ошибка системы, — повторил генерал. — Надо запомнить. Ошибка системы.
Прошло совсем немного времени, и диспетчер станции сообщил о прибытии скиттера. Миновала еще пара минут, и наконец начальник охраны доложил о прибытии лейтенанта Норса.
— Пусть войдет, — произнес генерал спокойным тоном, но далось ему это нелегко.
Открылась дверь, и появился лейтенант. Черный мундир, на правом плече реслектор, слегка бледное лицо.
— Здравия желаю, сэр, — громко произнес он и отсалютовал.
— Приветствую вас на нашей станции, лейтенант, — ответил генерал, с ходу определяя у лейтенанта четвертый уровень форматирования. Вот такие они, лейтенанты из центра!
— У меня для вас чрезвычайное сообщение, сэр.
— Присаживайтесь… — Генерал указал на стул.
— Благодарю, сэр.
— Вы, капитан, тоже присаживайтесь, — вспомнил генерал о Култэрго. Было бы неправильно держать капитана на ногах, в то время как лейтенант уже сел.
Култэрго скромно пристроился на краешек стоявшего у стены кресла.
— Сэр, центральная служба получила сведения о том, что дифты имеют доступ к вашим каналам, — сказал лейтенант.
Генерал кивнул. «Блохи на проводах» дело скверное, но пока все развивалось по благоприятному для него сценарию — никаких ультиматумов и требований отправиться в центр не прозвучало.
— Именно поэтому руководство службы решило переправить вам новые шифровочные тизеры курьером.
— Я благодарен руководству службы. Мы приложим все силы, чтобы сделать передачу данных безопасной, — заверил Эвистер.
— Это еще не все, сэр…
Лейтенант сел ровнее.
— Центр планирует крупную операцию силами региональных бюро. Цель операции — найти место, где разрабатывают водородный процессор.
— Так мы же этим и занимаемся последние полгода! — не удержался генерал Эвистер.
— Да, сэр, в центре об этом известно, однако сейчас мы располагаем более подробными сведениями о том, где следует искать производство процессора…
— О! Теперь я понимаю, почему мне прислали курьера. Такую информацию нельзя доверять каналам, даже самым защищенным.
— Именно так, сэр. Однако полностью задействовать ваше бюро центр не собирается, в команду набирают только самых лучших.
— И… кто же из нашего бюро станет участвовать в этой операции? — поинтересовался генерал, заранее зная, чьи имена сейчас услышит.
— Капитан Джим Симмонс и капитан Тони Тайлер, сэр.
— Отличный выбор. Может быть, кто-то еще из офицеров? У нас хорошие аналитики…
— Нет, сэр, больше мне ни о ком не говорили. Только эти двое, и забрать их мне приказано прямо сейчас. Даже четверку «эскалибуров» приставили, чтобы с этими офицерами на обратном пути ничего не случилось. — Лейтенант позволил себе легкую улыбку. — А вы думали, сэр, что это моя охрана?
— Нет. Я… Я полагал, что так положено — курьер из центра и четверка истребителей. Я полагал, что существует такой порядок. Но, если таково распоряжение центра…
Генерал поднялся, лейтенант и капитан поднялись тоже.
— Что ж, полагаю, задерживать вас не стоит. Продиктуйте на мой питубол новые тизеры, а капитан Култэрго тем временем известит инженерную команду о вашем скором отлете — нужно, чтобы они поторопились с обслуживанием.
— Благодарю, сэр.
— Хотите сообщить что-то еще, лейтенант?
— Нет, сэр, только передать привет от бригадного генерала Фарковского.

Глава 35

Переезжать пришлось со всем багажом — с оснасткой, компьютерами и всем прилагающимся железом. Первая пересадка была на станции «Элькуратор», хорошо знакомой напарникам, поскольку именно с нее они выезжали на задания последние полгода.
— Куда ваш багаж, сэр? — спросил встретивший их робот-носильщик, сверля Джима синими светодиодами.
— Куда нам дальше, лейтенант? — в свою очередь поинтересовался Джим у сопровождающего.
— Просто назовите сектор, и мы сами найдем апартаменты. Нам здесь все знакомо, — добавил Тони.
— Нет, господа, никаких апартаментов здесь не будет. Мы перейдем на северную часть станции и отбудем на десантном корабле дальше.
— Так до северного края топать девятьсот метров, — напомнил Джим.
— Не беспокойтесь, сэр, вон тот электрокар — наш, — сказал лейтенант, указывая на приземистую тележку с установленными на ней сиденьями, и взмахнул рукой, давая знак роботу-водителю.
— И мы ради пересадки тащились на «Элькуратор»? — сморщил нос Тони.
— Так точно, сэр. Мы должны переправить вас как можно незаметнее, поэтому и сделали такой крюк. Если кто-то и узнает об этой поездке, он не получит ничего нового, ведь для вас поездка на «Элькуратор» дело обычное.
Они сели в электрокар, носильщики поставили багаж на платформу, и машинка резво побежала по широким магистралям станции, притормаживая на перекрестках и так ускоряясь на прямых участках, что захватывало дух.
Пучки кабелей и магистрали летели навстречу нервными лентами, струились вдоль стен, сходились и разбегались в стороны. Пропахший дезинфекцией воздух обдавал пассажиров теплыми волнами и гудел под плоским днищем электрокара.
Вскоре машина прибыла к северному причалу, и другая пара роботов-носильщиков сняла с платформы тяжелый багаж Джима и Тони.
С трапа стоявшего у причала судна сбежал подтянутый полковник-геллис.
— Симмонс и Тайлер? — справился он.
— Так точно, сэр, — ответил Джим, пожимая крепкую четырехпалую ладонь.
— Куда мы отправляемся, сэр? — спросил Тони, обмениваясь с полковником рукопожатием.
— К сожалению, господа, пока ничего конкретного сказать не могу. Да если бы и знал, не сказал бы. Нам велено молчать.
— Обычное дело.
— Вот именно.
Полковник улыбнулся:
— Поднимайтесь на судно и выбирайте места поудобнее, отправление через четверть часа. За свой багаж не беспокойтесь, мы положим его в грузовой отсек.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Тони и первым поднялся по трапу. Джим последовал за ним.
Судно оказалось гражданским, именно на таких обычно перебрасывали личный состав. Салон был рассчитан сотни на полторы пассажиров, однако пока их здесь было не более пятидесяти, в основном рядовые и сержанты из спецподразделений.
Заметив офицеров, один из них подал знак другим, чтобы солдаты говорили потише, но Тони махнул рукой, сказав:
— Веселитесь, ребята, не обращайте на нас внимания.
Напарники выбрали места подальше от прохода и, разложив кресла, стали выбирать подходящие настройки.
— Непохоже, что мы на этой посудине далеко заберемся, — предположил Джим. — Будут и другие пересадки.
— Разумеется, будут, — согласился Тони. — Но меня больше заботит, чем они нас покормят.
— Как всегда — амальгамой, — сказал Джим.
Амальгамой они называли основу, из которой вырабатывалась питательная пена, употребляемая в пищу канкуртами. В тех местах, где для Джима и Тони не находилось подходящей еды, они моделировали в конверторах амальгаму заданного состава, а для нормальной работы кишечника приходилось глотать целлюлозу в таблетках.
Впрочем, такая проблема существовала лишь на космических станциях и кораблях, а на нормальных атмосферных планетах напарники умели находить подходящую еду, отделяя с помощью тестера все несъедобное и ядовитое. Питаться в режиме свободного поиска им нравилось куда больше, нежели пережевывать безвкусную амальгаму.
В этот раз они везли в багаже немного оказавшихся в наличии продуктов, однако держали их на крайний случай, а пока годилась и амальгама.
С водой проблемы не возникало никогда, очищенное «гидро» широко использовалось на борту космических судов и обычно никто в экипаже не спрашивал, для каких целей двум офицерам контрразведки понадобилось очищенное гидро, а Джим и Тони особенностей своего питания старались не раскрывать.
За те четверть часа, что оставались до отправления судна, в пассажирском салоне добавилось еще полтора десятка солдат. Полковник-геллис больше не показывался.
Мигнуло освещение, электропитание судна переключилось на внутренний источник. На мгновение ослабла гравитация, но тут же восстановилась.
Судно качнулось, отошло от причала и начало разгон, совершенно не докучая пассажирам шумом двигателей.
Легкое подрагивание пола располагало к расслаблению, и напарники вскоре погрузились в сон. Они честно проспали около полутора часов, после чего Тони был разбужен полковником-геллисом.
— Эй, камрады, я принес ваше питание…
Тони поднял спинку кресла, взял из рук полковника два увесистых пакета, и тот сразу ушел.
— Чего там? — спросил Джим.
— Не знаю. Давай посмотрим.
Тони разорвал непроницаемую серую упаковку. Под ней оказались запаянные в прозрачный пневмопластик пирожки, свежие огурцы, какие-то орехи и большая бутылка апельсинового сока.
Напарники с минуту смотрели на все это, не в состоянии проронить ни слова.
— Откуда же такое богатство? — изумленно протянул Джим. — Они что, построили на станции тепличку?
— Думаю, это Фарковский придумал.
— Похоже… Только где мы все это съедим?
Джим и Тони огляделись — в салоне повсюду сидели канкурты. Начинать есть при них было невозможно — то, что людям казалось аппетитным запахом, канкурты воспринимали как жуткое зловоние.

Глава 36

Примерно через три часа судно сделало еще одну остановку, приняв на борт около сорока солдат и офицеров. Когда лайнер вновь набрал крейсерскую скорость, Джим поднялся и сказал:
— Пойду отолью.
— Давай, разведай обстановку. А потом я пойду, — сказал Тони, вытягивая в проход свои длинные ноги.
В своем мире сходить в туалет дело обычное, но в цивилизации канкуртов все было куда сложнее. Зачастую Джиму и Тони приходилось решать свои проблемы весьма изобретательно, но чаще всего использовались пропитанные ароматной олифой салфетки, имевшиеся в помещении индивидуальной релаксации.
При контакте с гидро масло в салфетках вскипало и дымилось, но дым удалялся системами вентиляции, а салфетки утилизировались расщепителем мусора.
Умыться и помыть руки можно было теми же промасленными салфетками. Неприятное поначалу ощущение намасленных рук и лица исчезало через несколько минут, оставляя только легкий запах озона.
Когда Джим вернулся, Тони сидел, прилипнув лбом к иллюминатору.
— Что там?
— Нас взяли под охрану.
— Надежную?
— Я вижу шесть бортов, с другой стороны еще столько же.
— Приятно, что нас так ценят.
— Приятно, — согласился Тони, отклеиваясь от иллюминатора. — Ну что?
— Все в порядке. Помещение релаксации в технологическом коридоре направо.
— Спасибо.
Тони поднялся, одернул мундир и ушел. Джим занял его место у иллюминатора и стал рассматривать неподвижные корпуса истребителей. Они шли метрах в сорока от бортов судна, чтобы на радарах вся группа выглядела как одинокий грузовик. Это тоже было требованием безопасности.
Вернулся Тони, но сгонять напарника со своего места не стал. Он просто сел рядом, какое-то время молча глядел на спинку кресла перед собой, потом сказал:
— Похоже, нас бросят на поиски этого хитрого чипа.
— С чего ты взял? — спросил Джим, не отрывая глаз от истребителей.
— Интуиция, приятель.
Джим хмыкнул. Интуиция была их основным оружием, из-за которого их и взяли на службу к канкуртам. Одно время напарники трудились своеобразными интуитивными датчиками, но это было еще при полковнике Фарковском, а генерал Эвистер не сумел найти им более подходящего применения, кроме тупого прочесывания территорий в надежде найти страшные секреты дифтских ученых.
— Что ж, нам это только на руку, правильно?
— Правильно.
Тони вздохнул и, заложив руки за голову, мечтательно добавил:
— Сейчас бы по лесу прогуляться…
— По какому такому лесу? — не понял Джим.
— Ну… у нас возле базы был лес. Вот по нему я и прогулялся бы.
— Ты про Ниланд, что ли? — усмехнулся Джим. — Так там не лес был, а джунгли со всякими гадами погаными.
— Да, с гадами, — согласился Тони. — Но это было как… как детство, понимаешь?
— Понимаю, друг. И что такое пятьдесят миллиграмм антидота в ногу, тоже очень хорошо помню.
— Ты вспоминаешь только плохое, — заметил Тони.
— Нет, почему же…
Джим сел ровнее и, подобно Тони, заложил руки за голову.
— Я помню свидания с той дикаркой… Какая же она была горячая! Раскаленная просто!
— М-да, а теперь там, наверное, бегают эти зомби из команды генерала Тильзера.
— Нового генерала Тильзера, — поправил его Джим. — Прежнего мы убрали.
— Убрали, — согласился Тони. — А еще я вспоминаю твоего дядю…
Джим хмыкнул и покачал головой.
— Ну хорошо, не дядя он тебе, не дядя… Но я вспоминаю, как мы бежали из своего города, а этот как бы твой дядя встретил нас, приставил к делу. Я тогда так счастлив был — как будто крылья появились…
Неожиданно судно стало притормаживать, а по радио объявили, что необходимо срочно опустить страховочные рамы.
Джим и Тони сейчас же это сделали. Они участвовали в десятках десантных операций, где через раз происходило экстренное торможение.
Некоторые из пассажиров, расслабленные комфортными условиями, опустить рамы не успели, и их выбросило из кресел, когда неожиданно сработал реверс.
Ощущение было такое, будто судно врезалось в упругую стену. Несколько сопровождавших истребителей стали замедляться вместе с лайнером, а остальные ускорились и, выбросив длинные хвосты розоватого пламени, унеслись вперед, навстречу невидимой опасности.
— Не все прогулки одинаково полезны, — заметил Джим, когда перегрузки ослабли и рама перестала сдавливать грудь.
— Да, особенно когда застают врасплох, — поддержал напарника Тони, глядя, как оказывают первую помощь вылетевшим из кресел пассажирам.
— И это называется спецназ, — презрительно заметил Джим.
— Может, это аналитики, «деревянные задницы», — предположил Тони.
— Аналитиков с сержантскими погонами не бывает.
Они помолчали, наблюдая за тем, как их судно начинает медленно разворачиваться, чтобы стартовать в противоположном направлении.
— Опа-на! А дела-то у нас не очень, — прокомментировал это Джим.
— Нормально, оторвемся. У нас движки «би-джет», для пассажирской посудины более чем достаточно.
— И все-таки капитан решил смыться заранее…
— Осторожный парень, — согласился Тони, глядя в иллюминатор, где были видны вспышки от далекого боя. — Наверное, у него инструкции.
Бой длился минуты две, затем судно, так и не стартовав в противоположном направлении, вернулось на прежний курс.
— Наши победили! — бодро прокомментировал события Джим и убрал наверх страховочную раму.
— Да уж, не зря пену кушают.
Лайнер стал разгоняться, и вскоре к нему присоединились уходившие вперед истребители. Правда, из ушедшей восьмерки вернулись только шесть. Их корпуса были испещрены пробоинами и шрамами с оплавленными краями.
Шутить сразу расхотелось, все разговоры в салоне стихли.
— Спать надо, — сказал Джим, вытягиваясь в кресле.
— Спали уж.
— Еще поспим, мы же привычные.
— Привычные, — согласился Тони, взглянул еще раз в иллюминатор и закрыл глаза.

Глава 37

Полет продолжался около двенадцати часов. За это время напарники успели съесть все, что у них было в пакетах, и проголодаться снова, однако питаться амальгамой Джим и Тони не спешили. Они потягивали остатки апельсинового сока и подумывали о том, чтобы налить в бутылки чистого гидро.
— Допивай свой сок, и я схожу за водой, — сказал Тони.
Джим присел, чтобы его не видели окружающие, и одним глотком опустошил бутылку. Потом распрямился и отдал ее напарнику.
Тони ушел, но вскоре вернулся.
— Что-то ты быстро.
— Не дали воды. Сказали оставаться на местах — мы почти прибыли.
— Прибыли?
Джим стал смотреть в иллюминатор, ожидая увидеть признаки цивилизации. Обычно все начиналось с передающих станций, навигационных буев и роботов-чистильщиков, расстреливающих космический мусор, но пока никаких признаков обитаемой местности видно не было.
Тони сел в кресло и спрятал пустые бутылки в пакеты — они могли пригодиться позже.
Прошло еще несколько минут. Истребители ушли на орбитальную базу, показались огни буев. Капитан по радио приказал опустить страховочные рамы, и судно начало плавное торможение.
С пустого кресла сползли и упали на пол пакеты с бутылками, мигнуло освещение. Вибрация усилилась, после плавного торможения начались кратковременные перегрузки.
Огоньки в иллюминаторе замелькали чаще, последовало еще несколько чувствительных для пассажиров тормозящих импульсов, вереница огоньков замедлила свой бег. Потянулись доки и складские ангары, возле которых стояли грузовые суда. На некоторых из них виднелись наспех поставленные и еще не покрашенные заплатки.
— Вот интересно, мы сейчас к станции подойдем или, может, до наземного порта двинем? — поинтересовался Джим.
— И так, и так может быть. Судно небольшое, а движки с запасом, вполне можем и на поверхность пойти.
— Внимание, просьба надежнее закрепиться в страховочной раме, до входа в плотные слои атмосферы — четыре минуты! — объявил капитан.
— Ну вот и отлично, чем меньше перекладных, тем лучше, — подвел итог Джим.
Вскоре началась обычная для десантных судов тряска. Судно спускалось по-военному быстро, и это свидетельствовало о том, что эту планету канкурты еще не поставили под свой полный контроль.
Дневную сторону захватили совсем немного и снова погрузились в темноту. Вибрации стали стихать, но им на смену пришел рев атмосферы и редкие, но чувствительные встряхивания корпуса. Это продолжалось минут пять, потом ненадолго появилась невесомость, пакеты с пустыми бутылками воспарили в проходе.
Тони дотянулся до них и, вернув на пустое сиденье, стал придерживать рукой.
— Ты смотри, новое сопровождение! — прокричал сквозь шум Джим. Тони глянул в иллюминатор и увидел силуэт атмосферного истребителя. Это была устаревшая машина, пилотируемая каким-нибудь роботом. В пределах атмосферы они успешно противостояли универсалам дифтов, однако преследовать их в космосе уже не могли.
Вскоре судно выровнялось, рев реверса прекратился, но ему на смену пришел свист развернутых под углом посадочных турбин. Судно продолжало снижаться.
Синяя мгла сменилась сероватыми сумерками. Стала видна поверхность планеты с редкими огоньками и вспышками далеких наземных боев. Силуэты истребителей эскорта стали заметнее — Джим насчитал их не менее десятка. Ближайшая пара держалась метрах в трехстах от судна, другие значительно дальше. Машины были развернуты в боевой порядок, а значит, нападения следовало ожидать в любую минуту.

Глава 38

Судно опустилось на недавно расчищенную бетонную площадку, посреди разрушенных корпусов какого-то промышленного объекта. Уцелевшие стены зданий заслоняли ее от посторонних глаз, а на нескольких корпусах были установлены зенитные посты.
Основную часть встречающих, помимо нескольких живых солдат, составляли полсотни роботов различного калибра. Те, что потяжелее, стояли по углам площадки, готовые присоединиться к артиллерии зенитных постов, рейдеры патрулировали границы площади и полузасыпанные проходы между развалинами.
После посадки двери не открывались еще четверть часа — пилоты ожидали, пока снаружи уляжется пыль. Джим с Тони разглядывали в иллюминатор не слишком приветливую обстановку.
Местное солнце уже поднялось на горизонтом и слегка освежило серые бетонные стены.
Наконец раздался негромкий хлопок, и разгрузочные ворота открылись. Пассажиров попросили на выход.
— Вы, вы и вот вы, пожалуйста, подойдите сюда, — произнес сотрудник санитарной службы, прямо на трапе перехватив Джима, Тони и полковника-геллиса.
— Господа, вам троим необходимо принять вот этот адаптер, в противном случае вы пострадаете от слишком активного бактериального планктона. В местной атмосфере его очень много.
Что представлял собой этот адаптер, определить было невозможно, его подали в обычных лекарственных капсулах. Все трое проглотили по порции, а затем запили капсулы из поданных бутылочек. Полковник — касторовым маслом, Джим и Тони — водой.
Пустую бутылочку у полковника сотрудник забрал сам, а посуду Джима и Тони попросил положить в специальный бокс, опасаясь контакта с гидро. После процедуры напарникам разрешили спуститься на землю, и они с удовольствием покинули надоевший лайнер.
Снаружи гостей ждали несколько больших десантных машин, а не автобусов, на что втайне надеялись Джим и Тони. В одну из машин уже грузили багаж, другие предназначались для пассажиров.
Было тихо, лишь негромкие голоса прибывших нарушали предутреннюю тишину. Иногда слышалось жужжание рейдеров, которые время от времени меняли позиции.
— Внимание, всем на погрузку! Через две минуты отправляемся! — объявил офицер в тяжелой запыленной броне. Двери десантных отделений распахнулись, разложились узкие трапы, и пассажиры стали привычно по ним подниматься.
После просторного пассажирского салона с анатомическими креслами короб десантного отсека казался железным ящиком. Погрузка быстро закончилась, транспорты тронулись и, покачиваясь на неровностях плохо отремонтированной дороги, покатили прочь из опасного района.
То, что происходило снаружи, напарники могли видеть через узкие, прикрытые бронекристаллом щели.
Сначала они ехали по пустынной местности с редкими, похожими на обожженный кустарник растениями. Потом растительности стало больше, да и выглядеть она стала пышнее. Деревья с желтоватыми, похожими на вытянутые огурцы листьями сменяли растения, будто обсыпанные розовым пухом.
За ними следовали высокие, в десятки метров исполины с полыми, похожими на бамбук стволами, увенчанные на макушках зонтиками из бурых листьев. По их голым стволам сновали крупные крылатые насекомые. Они то взмывали в воздух и носились между деревьями с огромной скоростью, то стремительно садились и сцеплялись друг с другом, устраивая драки.
Ровная укатанная дорога сменилась труднопроходимой трассой, тянувшейся по глубоким балкам и склонам холмов. Иногда очередной спуск в балку сопровождался брызгами грязной воды. Пассажиры в ужасе восклицали «гидро!», а у Джима с Тони это вызывало лишь счастливые улыбки. Видя в низинах зеленые заросли, кустарник и высокие травы, они чувствовали себя как дома.
Когда потянулись украшенные молодыми лианами перелески, напарники едва не закричали «ура», так это напоминало им родные традиционно человеческие миры. Однако чем больше радовались Джим и Тони, тем сильнее мрачнели остальные пассажиры транспорта. Зеленая растительность для них означала районы, насыщенные гидро, столь же опасные, как и жерла действующих вулканов.
— А я не боюсь гидро, — признался сидевший позади Джима с Тони полковник-геллис. — У меня на родине целые каналы гидро, мы ловили там гусфиров, которых употребляли в пищу. А вам знакомы гусфиры?
— Наверное, вы имеете в виду рыбу? — предположил Джим, довольный, что встретил почти земляка.
— Не знаю, может быть, у вас они называются иначе. Они такие блестящие, их перед приготовлением нужно вскрыть, а еще счистить с них шпук — зеркальные элементы.
— Чешую! Тони, он имеет в виду чешую! — обрадовался Джим. Ему приходилось видеть много геллисов, но он и не предполагал, что они тоже удят рыбу и умеют ее чистить.
— А делают ли у вас из шпука металлорежущие ножницы? — продолжал полковник, который тоже радовался тому, что ему есть о чем поговорить с такими же белковыми организмами.
— Ножницы из чешуи?
Джим посмотрел на Тони, тот пожал плечами и привел свой вариант:
— Можно перегнать в углерод, а потом вырастить в формовочной матрице кристаллы… Но чешуя это не лучший вариант, камрад, не лучший.
— А зачем вы вскрываете гусфиров? — на всякий случай уточнил Джим, надеясь, что речь идет все же о рыбе.
— Ну как же? Иначе они телепортируются, как только почувствуют неладное! С ним нужно быть внимательным!
— Да, это точно, — согласился Джим. Говорить о рыбалке ему расхотелось.
— Подъезжаем вроде, — сказал Тони, даже не выглянув в смотровую щель.
— А водопровод у них даже не предусматривался. Опять из бачка будем мыться, — пробурчал Джим, предвосхищая события. Иногда им с Тони достаточно было начать свои предположения, чтобы точно сказать, что их ожидало на самом деле.
Поначалу это даже пугало, но позже они свыклись с этим фактом, а специалисты полковника Фарковского говорили, что это следствие частого использования интуитивного канала.
Зеленые заросли закончились, потянулись заросли желтоватых безлистых растений, которые царапали борта машины со звуком, вызывающим мурашки, однако большинство пассажиров с облегчением перевели дух, довольные тем, что район, насыщенный гидро, остался позади.
Снова потянулись выжженные степи, на обочинах часто попадались обгоревшие остовы военной техники. Напарники еще не успели почувствовать скуку, как за очередным поворотом показались стены форта с высокими башнями, усиленными зенитной артиллерией и ракетами. На стенной платформе скучал часовой-рейдер. Заметив броневики, он на мгновение замер, но, опознав своих, повернулся и заковылял к ближайшей башне.
Неподалеку пронеслись две дискорамы — летающие роботизированные машины. Они могли зависать на одном месте, поднимали десант и навесное вооружение. Это было эффективное средство войны, обе стороны конфликта применяли его повсеместно.

Глава 39

Жилище напарникам досталось просторное, с высокими потолками и остатками ленточного фундамента от каких-то станков или генераторов.
В дальнем углу в полу было прорезано отверстие, из которого торчала труба. Видимо, принимающая сторона получила сведения об условиях обитания человеков, но не успела переоборудовать жилище вовремя.
— Так, сортир не оборудовали, водопровод не подвели, — сказал Джим, ставя одну из коробок, в которых напарники привезли оснастку и все запасы своей мастерской.
Тони поставил другую коробку и огляделся. Освещалось помещение потолочными панелями, а окнами служили две бойницы, закрытые бронированными жалюзи с электроприводом.
— Не густо, так их разэдак. Чую я, ох, чую, что питаться нам придется исключительно амальгамой!
В коридоре послышались шаги, и в помещение стали заходить роботы-помощники, доставившие еще четыре коробки. Поставив их у ближайшей стены, они вышли, едва разминувшись в коридоре с командой солдат, тащивших в помещения для гостей еще какое-то оборудование.
— Здравия желаю, сэр, — поздоровался с Джимом просунувшийся в дверь сержант.
— Заходи, приятель. Что там у вас?
— Конструкции, сэр… — Сержант протиснулся в дверной проем, волоча за собой связку планок из профилированной жести. Следом, с пачками обшивочных панелей, вошли двое солдат, а последними пролезли два робота, притащившие ящики с электроприводами, реле и связки пластиковых труб.
— Наверное, нам лучше прогуляться, пока ребята дооснастят нашу территорию, — сказал Джим.
— Подождите, сэр! — попросил сержант, сваливая на пол профили. — Сэр, нужно, чтобы вы выбрали приемный мундштук для шлаков!
— Это он к тебе обращается, — сказал Джим напарнику.
— Почему это ко мне?
— Не знаю. Но при виде тебя у многих это первая ассоциация.
— Шлак, что ли?
— Нет. Мундштук.
— Очень остроумно, — покачал головой Тони и подошел к сержанту. Джим подошел тоже, ведь выбор мундштука было делом немаловажным, но оказалось, что выбирать особенно не из чего, кроме агентов, побывавших в мире человеков, нормальный унитаз никто из канкуртов никогда не видел, поэтому их представления об этом предмете и его назначении были весьма приблизительными.
— У нас есть вот этот слепок, сэр, с него мы можем сделать керамическую копию, — сказал сержант, демонстрируя невесть откуда добытую часть гипсовой статуи в масштабе один к двадцати.
— Не нужно, приятель, этой штуки нам будет достаточно, — сказал Тони, указывая на новенькое сопло от разгонного двигателя. — Что скажешь, напарник?
— Нормально, — поддержал его Джим. — Пластик по краям прилепим, и будет мягко. — Монтируй, сержант, а мы пойдем подышим вашим бактериальным планктоном.

Глава 40

Напарники спустились на первый этаж и вышли на широкое крыльцо, чтобы понаблюдать за происходящей в форте суетой.
Роботы-помощники сновали во всех направлениях, перетаскивая бухты проводов, баллоны с инертными газами и коробки с комплектами пищевых пенообразователей. Роботы проносились в небе на дискорамах, роботы стояли на охранных площадках по периметру крепостной стены, роботизированные комплексы смотрели в небо через прицелы артиллерийских и ракетных установок, охраняя воздушные рубежи.
— Эй ты, номер четыреста десять, иди сюда! — позвал Джим машину-помощника, шедшую без груза.
Робот повиновался и, подойдя, представился капралом четыреста десять дробь двенадцать.
— Вот что, приятель, ты должен выполнить мой приказ.
Последовала недолгая пауза, во время которой машина запрашивала по радио командование форта. Получив подтверждение статуса Джима, робот выпрямился и, кивнув, отрапортовал:
— Да, сэр, я готов выполнить ваш приказ.
— Отлично, приятель. Ты должен взять большую коробку и отправиться за пределы форта — в район с высоким содержанием гидро. Тебе по силам такая задача?
— Да, сэр. К гидро я невосприимчив.
— Вот и отлично. А теперь самое главное — ты должен собрать в ящик корневища растений, имеющих клубневидную форму. Понимаешь, что это такое?
— Секунду, сэр, я запрошу базу данных форта…
Прошло еще несколько секунд. Робот кивнул:
— Да, сэр, теперь я знаю, что это такое.
— Хорошо. Кроме клубневидных корней, собери висящие на ветках плоды. Запроси насчет них базу данных.
Через пару мгновений робот прояснил для себя, что такое плоды, сходил в ангар, где раздобыл большую коробку, и направился к воротам, которые с готовностью распахнули роботы-часовые.
— Ты гений, Джимми, — восторженно произнес Тони. — Мне бы такое в голову не пришло. Какой бы фигни ни притащил этот железный парень, мы проверим ее тестером и приготовим отличный ужин!
— Ну, может, я и не гений, но жрать амальгаму, находясь на живой планете, мне совсем не хочется, а у них здесь едва ли найдется пищевой мейдер. В другой раз мы могли бы собрать корешки сами, но нас не выпустят, вот я и озадачил местного бойца. Ему-то все равно, он железный.
Тем временем стали выбираться на воздух другие жильцы форта, видимо, и в их жилых помещениях проводили какое-то переоборудование. Натыкаясь на двух офицеров, солдаты смущались, понижая голоса, поэтому Джим и Тони решили пройтись по территории.
Они спустились с крыльца и пошли вокруг главного здания, «любуясь» его прикрытыми жалюзи бойницами и полукруглой бетонной крышей, хранившей следы снарядных разрывов.
Правда, лишь в одном месте был заметен участок нового бетона, в других местах купол удар держал, рубцы и царапины были не в счет.
Солнце поднялось уже высоко, становилось жарко, пришлось искать тень под крепостными стенами.
— Ну и где этот бактериальный планктон, ты его видишь? — спросил Тони, когда они завершили обход главного здания.
— Вблизи нет, но вон там, дальше, облака какие-то странные. Может, это и есть планктон?
— Может, — согласился Тони.
Вдалеке несколько раз ударил миномет. Напарники тотчас встали к стене ближе, а спустя мгновение с направляющих на ближайшей башне стартовали зенитные перехватчики. Они прочертили в воздухе дымные следы и разорвали перехваченные мины высоко в небе, однако, как оказалось, не все. На другой башне загрохотал артавтомат, последняя мина была уничтожена в сотне метров над фортом.
— В общем, неплохо, — прокомментировал Тони.
— Только очень громко.
Джим потер ухо и встряхнул головой.
Неподалеку на бетонный пол со звоном грохнулся большой осколок. Он подпрыгнул и перекатился ближе к напарникам. Это была часть хвостового оперения мины.
— Нам пора, там, наверное, все уже сделали, — сказал Джим.
— Пойдем.
Несмотря на попытку обстрела форта, объявления тревоги не последовало и дополнительные рейдеры на стенах не появились, из чего можно было сделать вывод, что обстрел в здешних местах дело обычное.
Напарники поднялись в комнату и обнаружили, что сержант и двое солдат свою работу почти закончили.
— Ну как тут у вас? — спросил Джим.
— Все смонтировали, сэр. Подвод труб для гидро, отвод гидро…
— А куда будете отводить гидро?
— В автодеструктор, сэр. Там гидро будет связываться в безвредные соединения.
— Ну что же…
Джим подвигал раздвижную дверь, осмотрел вентилятор вытяжки, попробовал на прочность соединения. Как будто туалет получился крепкий, а сопло ракетного двигателя в качестве унитаза также выглядело неплохо.
— Я так понимаю, сержант, насчет душа не может быть и речи? — поинтересовался Тони, пробуя ногтем отделку панелей.
— Что, простите? — не понял тот.
— Ничего страшного, помоемся из ведерка — не впервой, — подвел итог Джим. — Забудьте, сержант. Делайте, что следует.
— Так мы уже закончили, сэр. Осталось только принести бак с гидро, но сначала мы наденем защитные костюмы и прихватим пенные гидропоглотители.
— Несите гидро, а мы пока распакуем вещи.
Сержант с солдатами ушли, забрав пустые ящики и инструменты. Тони еще раз осмотрел построенный ими туалет и, вздохнув, покачал головой:
— А умываться тоже из ведерка будем?
— Если задержимся здесь надолго, сами что-нибудь придумаем. Труб у них навалом — ты же видишь.
— Я уже пить хочу! — капризно заявил Тони.
— Сказали же, бак принесут, из него и напьемся. Вот, с помощью этого…
Джим нагнулся и поднял полуметровый кусок шланга.
— Интересно, а если я в них плюну, это их убьет? Будет это гидро?
— Нет, мы ведь уже проверяли. Ни слюна, ни моча гидро не является. Гидро это гидро, парень, и весь сказ. Давай ящики разбирать.
Прошло не менее четверти часа, когда в коридоре снова послышался шум и сопение. Джим оставил ящики и, обернувшись, увидел входящую в помещение внушительную процессию. Сержант и двое солдат были одеты в защитные плащи и перчатки. Их лица защищали герметичные маски, а на спинах бойцов висели ранцы с пеногенераторами, шланги от которых венчались штуцерами и были закреплены на поясах.
Отряд тащил на плечах армопластиковый бак литров на сто пятьдесят. Нести его было нелегко. Сержант с солдатами передвигались короткими осторожными шагами, понимая, что с гидро шутки плохи. Если бы этот бак разрушился от удара, в здании могли пострадать многие.
— Эй, приятель, а почему бы вам не поставить бак пустым, а потом натаскать в него воды? — спросил Джим, весьма озадаченный способом доставки воды, который выбрали солдаты.
— Сначала мы… хотели так и поступить… сэр. Но не решились. Нам редко приходится работать… с ядовитыми жидкостями, поэтому решили не рисковать, — пояснил сержант.
Процессия достигла туалетной кабины и остановилась. Джим видел, что сержант не представляет, как будет ставить эту тяжесть наверх.
— Тони, давай сами поставим, — предложил Джим.
— А там точно вода?
Тони взял обрезок шланга, подошел к баку и, открыв замок горловины, сунул туда трубку. Затем сделал пару глотков, его лицо разгладилось.
— Она, водичка! Интересно, откуда они берут такую родниковую? Ну-ка, сержант, давай я подхвачу…
Тони взялся за край бака и потеснил сержанта, Джим принял груз с другой стороны. Солдаты и сержант быстро отскочили.
— И-и-и… Взяли! — скомандовал Джим, и они с Тони поставили бак на специально приготовленные балки. При этом плохо прикрытая Тони крышка отскочила, и на спину Джима пролилось немного воды.
— Ух ты! — воскликнул тот, довольный возможностью слегка освежиться, однако в этот момент послышалось шипение, и ему в спину ударило три струи водопоглощающей пены.
— Прекратить! — закричал Тони. Он подскочил к опешившему напарнику, снял с его спины начавшую загустевать пену и бросил на пол. Потом понюхал руки и потер одну о другую.
— Ишь как кожу засушило… А как твоя спина?
— Так я же в мундире.
Джим повел плечами — ощущения свежести как не бывало. Солдаты напряженно на него смотрели, не зная, чего ждать.
— Ладно, идите, а к вечеру принесите моток шланга и несколько вентилей.
— Слушаюсь, сэр, — ответил сержант и, развернувшись, поспешил к выходу, солдаты последовали за своим командиром. Однако не затихли еще в коридоре их шаги, как послышалась тяжелая поступь робота-помощника с полным ящиком даров природы.
— О, капрал! А мы о тебе почти забыли! — обрадовался Джим. — Ставь ящик у стены и можешь быть свободен.
— Благодарю, сэр, — ответил робот и отсалютовал испачканным в грязи манипулятором.

Глава 41

Гости, прибывшие на предприятие в качестве комиссии, были вынуждены облачиться в герметичные пластиковые комбинезоны. Пленка была тонкой, она плотно облегала каждую деталь мундира, и оттого все выглядели так, будто их облили чем-то липким.
— Вот здесь у нас зона кристаллизации рабочего вещества, — рассказывал им начальник производства. — К сожалению, энергии получаем маловато, поэтому производственный цикл растянут вдвое. Хотелось бы, конечно, побыстрее.
— Не беспокойтесь, два новых контура вам уже строят, правда, еще потребуется время, чтобы подвести сам канал…
— Мы могли бы ускорить работу втрое, сэр.
— Понимаю, но…
Гость повернулся к офицеру повыше рангом.
— Не все так просто, — сказал тот после паузы. — Канкуртские шпионы не спят, они внимательно отслеживают любую деятельность на планетах этого района и непременно заметят нашу активность. Поэтому приходится действовать осторожно. Как, вы сказали, называется этот участок?
— Зона кристаллизации рабочего вещества, сэр.
— Очень хорошо. А теперь давайте пройдем к следующему участку, очень интересно послушать, что же происходит дальше…
Начальник производства грустно улыбнулся и двинулся вдоль прозрачной перегородки, за которой перед экранами сидели десятки операторов. До неисчерпаемых возможностей водородного процессора оставалось сделать всего полшага, однако в какую сторону следовало сделать эти полшага, пока никто не знал, а потому действовали почти наугад.
— А здесь у нас участок матричной закалки, — объявил экскурсовод, поворачиваясь к гостям. — Структура процессора весьма хрупка, чтобы она продержалась пять, десять, а то и тридцать гигалиардов циклов, мы пропускаем матрицу через этот большой корпускуляр. Он построен по чертежам наших инженеров, как и большая часть остального оборудования завода, а между тем не все специалисты имеют достаточно средств, чтобы поддержать свое…
— Благодарю вас за этот увлекательный рассказ, начальник производства Пункварт! — перебил экскурсовода директор предприятия. — А теперь, господа, милости просим в наш штукен-бар, где вам будут предложены двенадцать сортов питательной пены!
Гости с энтузиазмом поддержали эту идею, поскольку ничего из услышанного они все равно не поняли. Матричная закалка, корпускуляр, туннельный дислокатор — наконец все это осталось позади. Гости энергично срывали с себя последние клочки изолирующих костюмов и бросали их в урны.
В зале, куда пригласили комиссию, играла негромкая полигерцевая гармония, начищенные трубопроводы тянулись вдоль стен, отводы от них, пробегая по потолку, спускались к столам. Гости улыбались, все было оформлено, как в хороших дорогих ресторанах, это располагало к отдыху после утомительной экскурсии.
— А правильно ли вы расходуете средства имперского казначейства, директор Трунцер? — спросил руководителя предприятия самый важный гость, представитель Гра-Синагры люннерфакт Бриннер. — Повсюду режим чрезвычайной экономии, а тут…
Гости замолкли, замерев в том положении, в каком их застало замечание люннерфакта. Всем присутствующим могли выдвинуть обвинения в разложении дисциплины и недоносительстве, ведь излишества видели все, а первым обвинить Трунцера успел сотрудник Гра-Синагры.
Страшные мысли и ужасные предположения пронеслись в головах членов государственной комиссии, заставив включиться их слоты резервной памяти.
— Это была шутка, господа! Прошу расслабиться! — объявил люннерфакт, носивший звание новопризванного офицера службы.
Прежде для того чтобы попасть в штат Гра-Синагры, требовалось совершить что-то невозможное, теперь же туда брали просто отличников из других служб, однако отделяли их от настоящего штата, давая специальные звания люннерфактов и ваффенгейтеров.
Полковник згаппо Эйкер тяжело опустился на стул и, взяв охлажденный контейнер, налил себе пены из трех штуцеров. Получился замечательный шнейр-коктейль «Амбассада», составленный из очень дорогих компонентов. Директор завода определенно шиковал, но почему не пошиковать, если дела у Дифта идут под откос?
«Просрали империю и еще издеваются», — почти не боясь, подумал полковник.
«Заткни пасть, слабак», — подумал ему в ответ люннерфакт Бриннер.
Спорить полковник не стал. Еще оставался шанс, что водородный процессор заработает, вот тогда канкуртам придется бежать обратно так же быстро, как они наступали.

Глава 42

Гости всасывали пену, сдобренную радионуклидами двойной перегонки, однако привычный расслабляющий хмель не приходил. Тяжелые времена накладывали на их поведение особый отпечаток. Им хотелось то с криком бежать в атаку на ненавистных канкуртов, а то затеять драку со своими.
— Благодарю всех за коллектив радости, но мне нужно отлучиться по службе! — объявил полковник Эйкер, поднимаясь.
— Я тоже благодарю за коллектив радости, но также вынужден заняться служебными обязанностями, — поддержал полковника полукапитан Сквайр. Они с Эйкером служили в одном бюро згаппо и были прикомандированы на планету Шпеер для усиления структур безопасности.
Преодолев длинную череду пропускных процедур, заглянув в десяток фотокамер и пройдя через проверочные боксы дюжины сканеров, полковник Эйкер и полукапитан Сквайр оказались на улице.
— Что скажете, сэр?
— А что тут говорить? «Гра-Синагра» от нашего проекта почти устранилась. Все легло на плечи згаппо.
Полковник поправил фуражку и покачался на каблуках, наблюдая, как по шоссе проносятся машины. Завод был размещен в пригороде, в спортивном комплексе, и в нем до сих пор шли ремонтные работы. Некоторые, по переделке внутренних помещений, проводились тайно, а вот переборка серебристых облицовочных листов здания, похожего на гигантскую летающую тарелку, велась открыто, чтобы все видели: бригады заняты всего лишь косметическим ремонтом.
Однако на самом деле облицовочный пластик заменялся титановыми пластинами с таким расчетом, чтобы ко времени окончания ремонта площадь титановой поверхности соответствовала бы необходимой площади излучающего паруса, который требовался для рассеивания радиоактивного фона четвертого порядка. Его излишки скапливались в технологических контурах и приводили к неустойчивости производственных циклов.
В лучшие времена паруса строили отдельно от производственных зданий, но именно этого и пытались избежать ответственные за безопасность, потому и было найдено остроумное, хотя и более дорогое решение — превратить в рассеивающий парус декоративное покрытие спортивного комплекса, а его помещения переоборудовать в цеха и лаборатории.
Теперь главным было выдержать режим секретности и отразить возможные попытки вражеской агентуры проникнуть в город.
— Едем в бюро, — сказал полковник и махнул служебному автомобилю. Зоркие датчики заметили этот жест, передали информацию в бортовой компьютер, и тот опознал махнувшего.
Завелся мотор, рулевые колеса вывернулись вправо, и, развернувшись по вычисленной компьютером оптимальной дуге, автомобиль подъехал к крыльцу.
Пассажиры плюхнулись на сиденья, и Эйкер буркнул: «В бюро».
Поскольку ни эмоционально, ни информационно режим передвижения задан не был, автопилот повел автомобиль неспешно, тщательно соблюдая правила и пропуская перегруженные тринитроны городского транспорта.
Полковник сидел, уставившись в окно, его зрачки оставались недвижимы. Он ни о чем не думал, полукапитан тщетно силился уловить хотя бы намек на мысли начальника. Иногда ему это удавалось, но сейчас, увы, мыслительный канал полковника оставался недоступен.
— О чем вы думаете, сэр, что вас так печалит?
— Ничего не печалит, просто я отключился на регламентное обслуживание, через пять минут буду в норме.
— Извините, сэр.
Вскоре они прибыли на другую окраину города, где находилось замаскированное под полицейский участок бюро згаппо, хотя официально згаппо располагалось на одной из центральных улиц в представительном здании с колоннами.
Заметив автомобиль, дюжина роботизированных систем качнула видеокамерами, потянула воздух анализаторами, провела спектральный анализ газа и на всякий случай выдала команду быть настороже — мало ли что. Стволы роторных пушек, установленных на фасаде здания под видом полицейских видеокамер, повернулись в сторону потенциального противника.
Охранные системы ждали идентификации.
Полковник Эйкер показал из окна машины свой чип-жетон, и системы тотчас расслабились. Дорогие датчики спрятались в чехлы, анализаторы свернулись в спирали и снова впали в летаргический сон до прибытия следующего подозрительного объекта. Так охранная система экономила энергию и ресурс оборудования.

Глава 43

В бюро было тихо. Информация, поступавшая в режиме реального времени, сортировалась операторами по категории срочности, а текучка и обмен с центром по второстепенным делам сваливались в службу общих вопросов, которую вместе с отделом обеспечения контролировал полукапитан Сквайр. Прежний офицер, занимавший этот пост, был смещен по результатам внутреннего расследования.
Главным в региональном бюро згаппо теперь являлся полковник Эйкер, но в прежние спокойные времена здесь заправлял другой офицер. Пока он выполнял роль заместителя и, как показалось Эйкеру, был этим не слишком доволен.
Едва оказавшись в оперативном зале, полукапитан побежал к себе в отдел — там накопилось немало неотложных дел. Полковник остался в зале.
— Что у нас нового? — спросил он, снимая фуражку и проводя ладонью по волосам.
— Вот, сэр, свежий файл, на Моронтаке выявили группу паникеров, — доложил заместитель.
— Ну и что с ними?
— Я приказал расстрелять.
— Что еще?
— В регионе Верхний Багвидамус двое преподавателей левиатационно-инженерного колледжа оскорбительно отзывались об императоре.
— И что?
— Я приказал их расстрелять.
— А что-нибудь посерьезнее имеется? — спросил Эйкер и, пройдя к операторским местам, занял свободный терминал.
— Оскорбление императора очень серьезное преступление, сэр! У нас в регионе я такого не спускаю!
— Прекрасно, полумайор. Но мне нужны сведения о реально работающих сетях противника, понимаете? Паникеры и болтуны — враги внутренние, и я уверен, что с ними вы и без меня справитесь, а вот…
Внимание полковника привлекла новая папка под грифом — «городской контроль».
— А вот враги внешние представляют на данном этапе куда более серьезную опасность.
— Отчетность у нас в восемнадцать ноль-ноль, сэр. В реальном времени работают только каналы связи с центром.
— А почему именно в восемнадцать? — удивился полковник и неодобрительно покосился на полумайора. — А если что-то срочное?
— Ничего срочного не бывает, сэр. У нас ведь не передовой район, здесь совсем другие темпы жизни.
— Возможно так было, полумайор. Но теперь все иначе, ваш город и весь Шпеер находятся на переднем крае. Поэтому будьте добры изменить этот порядок. Донесения от агентов должны поступать ровно в тот момент, когда они могут их переслать.
— Хорошо, сэр. Я выполню вашу просьбу.
— Это не просьба, полумайор! — повысил голос полковник. Ему надоело разводить дипломатию с этим провинциалом.
— Прошу прощения, сэр. Немедленно исполню…
Полумайор убежал выполнять приказ. Полковник сел ровнее, перевел дух и покосился на операторов, которые почувствовали его сканирующую волну и еще ниже склонились над экранами, стараясь не допустить ни одной шальной мысли. Только работа, только служба.

Глава 44

Вскоре полумайор вернулся к Эйкеру. Выглядел он взволнованным.
— Я выполнил ваш приказ, сэр. Уведомления агентам разосланы, теперь мы можем получать сообщения в любой момент.
— Хорошо. Что у нас с группой быстрого реагирования?
— Пятьдесят бойцов, транспортная дискорама, бронемашины. Все готово выдвинуться на место происшествия в пределах трехсоткилометровой зоны.
— А если нужно выдвинуться за эту зону? — спросил полковник, пристально глядя на полумайора.
— Э… в таком случае мы должны связаться с соседним бюро — это их зона ответственности.
«Надеюсь, этого не понадобится», — подумал полковник. Он уже проверял зоны ответственности всех бюро на материке и остался недоволен. За долгое время пребывания в глубоком тылу структура управления, да и стандарты местных отделений згаппо существенно деградировали.
В таблице на экране терминала открылась новая строчка меню: «Срочное сообщение!» Восклицательный тензор часто мигал, требуя немедленного вмешательства.
Полковник сам открыл сообщение и прочитал:
«…Деревня Лемпеге, сто двадцать четвертый километр по Масарскому шоссе. Жители деревни — гидроскопы поймали двух хорошо вооруженных канкуртских шпионов. Просьба отреагировать немедленно, их могут съесть в любой момент. Агент Штирт». 
— Вы прочитали, полумайор? — спросил полковник Эйкер.
— Так точно, сэр!
— Знаете, где это?
— Так точно, сэр! — еще громче крикнул полумайор.
— Что значит «съесть могут»?
— Гидроскопы весьма своеобразны, сэр. Они не боятся нырять в гидро и добывать в гидроозерах и гидроканалах для себя пропитание.
— Они вообще цивилизованны?
— Могут говорить на первом формате.
— А четвертый?
— Они даже не знают, что это такое.
— Я немедленно отправляюсь туда с группой быстрого реагирования, — заявил полковник, поднимаясь.
— А я? Ведь это моя обязанность, сэр!
— Вы останетесь здесь, скоро начнут поступать новые сообщения, ваша помощь будет нелишней. Сообщите группе, чтобы готовились к вылету, а я отправлюсь к ним сейчас же. Лейтенант, — полковник обратился к одному из младших офицеров, — проводите меня к группе!
— Слушаюсь, сэр! Идемте, это рядом.
Следуя за лейтенантом, полковник спустился по винтовой лестнице в подвальный этаж, и оттуда по узкой, ярко освещенной галерее они бегом направились к базе спецназа.
В конце галереи их снова ожидала металлическая лесенка, а затем короткий коридор и массивная дверь без ручек и прорезей для электронного замка. Однако не успел полковник спросить, что делать дальше, как дверь распахнулась и в проеме показался рослый сержант в полной боевой готовности — броня, шлем, дыхательный регенератор и газовый штуцер через плечо.
— Добро пожаловать на станцию, сэр! Группа собрана и готова выступить по вашему приказу!
— Приятно это слышать, сержант, — сказал Эйкер и отпустил лейтенанта.
За спиной полковника грохнула дверь, сразу перенося его в мир скорости и реальных действий.
— Сержант Фойтер, сэр. Если вы собираетесь лететь с нами, вам придется надеть защиту. В противном случае я не имею права брать вас на борт, сэр.
— Разумеется, я надену все, что положено, сержант! — произнес полковник, переходя на крик, поскольку совсем рядом, за тонкой стенкой, раздался рев выплывающей из ангара дискорамы.
Они вышли из пристройки и оказались на просторном плацу базы. Большая десантная дискорама висела на высоте полуметра над бетонной площадкой, вращавшиеся под ее днищем диски пощелкивали голубоватыми искрами.
Солдаты быстро грузились в транспорт, один за другим исчезая в темном проеме. Порыв горячего воздуха ударил в полковника, тот подхватил фуражку, чтобы она не слетела.
— Идемте скорее, сэр! Держитесь позади меня, иначе вас собьет с ног! — крикнул сержант и зашагал к ревущему транспорту.
За его широкой спиной Эйкеру было спокойнее, ветер трепал полы мундира, но и только. Вместе с сержантом он поднялся в транспорт, и дверь тотчас же с лязгом захлопнулась. Шум двигателей ослаб, сменившись легкими вибрациями корпуса и далеким завыванием нагнетателей.
Дискорама начала подъем, пришлось ухватиться за поручень.
— Прошу сюда, сэр, — сказал сержант, указав на узкое сиденье. — Сейчас тарелка выровняется, тогда нацепим на вас броню. А то на месте времени совсем не останется, как бы пулю не поймали…
— Хорошо, — сказал полковник и плюхнулся на жесткое сиденье.
Несмотря на сильную тряску, один из солдат сумел распахнуть створку ниши и достать оттуда комплект навесной брони со шлемом, сапогами и штуцером.
— Сапоги можете не надевать! — сказал сержант. — В ботинках отбегаете, а китель здесь оставьте.
— Хорошо, — согласился Эйкер и, отдав сержанту фуражку, стал быстро снимать китель.
— Поднимитесь, сэр, — попросил сержант, вставая. Полковник поднялся, и сержант с солдатом хорошо отработанными движениями натянули на полковника пока еще бесформенный комплект.
— Как вы себя чувствуете, сэр? Пошевелите руками, повертите головой.
Полковник пошевелился и сразу почувствовал, как комплект принимает новую форму, смыкаясь на запястьях и плотно обхватывая шею. Вот подобран живот, плотно стянут пояс, в швах уплотнились конструкционные шнуры.
— Отлично, сэр, костюмчик сел, как надо. Теперь шлем…
Шлем после небольшой паузы также сел по размеру, и на забрале появился экран навигации, а затем и надпись, требующая подключения к общей системе. Однако за полковника это делал сержант.
— Штекер подключен, сэр, теперь перчатки… Пошевелите пальцами… Отлично! Шов антигидро, так что можно не беспокоиться. Теперь баллон. Капрал, где баллон?
Капрал подал баллон, и сержант пристегнул его справа к поясу полковника. Затем подключил газопровод к штуцеру, проверил давление и подал оружие полковнику.
— Штуцер в порядке, сэр, в магазине двести обычных пуль. Спецприпасы мы в таких операциях не используем.
— Я понимаю, сержант.
— Стрелять вы сможете только после разблокирования штуцера по команде капрала Гербера. — Сержант указал на бойца, поднявшегося со скамьи и кивнувшего полковнику. — Будете держаться позади него, сэр. Вы здесь старший по званию, но я отвечаю за операцию.
— Я понимаю это, сержант. Обещаю не высовываться, на мне лишь идеологическая составляющая.
— Благодарю за понимание, сэр. А теперь… — Сержант повернулся к сидящим на лавках бойцам: — Встать, приготовиться к высадке! До касания поверхности четыре минуты!
— Уже? Так быстро? — удивился полковник, но ему никто не ответил. Отряд сосредоточивался перед высадкой, ведь их могла ожидать засада, атака черных змей-парализаторов и стремительных стереозавров.
Проблемных вариантов было много, а попытка высадки только одна.
Полковник встал позади бывшего замыкающим капрала и постарался как мог настроиться на предстоящую высадку. Дискорама резко пошла вниз, солдаты крепче вцепились в поручни.
Под днищем, разгоняясь, запели диски. Еще несколько мгновений, и они вступили в дело, ожесточенно перемалывая воздушный поток. На корпусе затрещала статика, дискорама завибрировала и стала замедлять падение.
— Десять, девять, восемь… — отсчитывал «распашной» — боец, стоявший первым и отвечавший за срабатывание двери.
— Пошли! — прозвучала последняя команда, сектор стены раскрылся, и в проем хлынули яркий свет и разогретый солнцем воздух.
Один за другим бойцы посыпались наружу. Полковник не видел их голов, это значило, что до земли далеко. Он уже подумал, что погорячился, решив лично участвовать в операции, однако к тому времени, как он оказался возле двери, до земли уже оставалось не более полутора метров.
«Порядок», — подумал Эйкер и шагнул за порог. Последовал тяжелый удар о землю, в архиве соскочила пара файлов, и система начала копировать их из хранилища.
«Нужно было надеть спецобувь», — посетовал полковник, стараясь держаться позади капрала. Еще немного, и передовые бойцы отряда, обогнув рощу, вышли к гидроозеру. Капрал получил какое-то сообщение и, распрямившись, повернулся к полковнику:
— Порядок, сэр, никакой опасности. Нас ждут на берегу гидроозера.
— Что ж, отлично.
Полковник тоже выпрямился и поудобнее перехватил штуцер.
— Идемте, капрал.
Они не скрываясь направились к роще, в то время как другие бойцы проверяли близлежащие заросли сухолистного проволочника.
Один из поврежденных файлов никак не вставал на место, и полковник уже «вручную» приказал мысленно повторить его из резервного хранилища, однако что-то не ладилось.
«Придется повторить установку ридера», — решил Эйкер и приказал переустановить читающее устройство.
Неожиданно метрах в двухстах правее от рощи он увидел двух роботов, очень похожих на канкуртских рейдеров. А дальше все как будто замелькало — трассы раскаленных снарядов, горящая трава, падающие бойцы группы и, самое главное, сам полковник Эйкер: он не останавливаясь стрелял из штуцера, и его пули выкашивали заросли жесткого проволочника.
«Стоп! — скомандовал себе Эйкер. — Полный отчет!» Он уже понял, что это включился раздел ближнего мониторинга — конструирование возможного будущего недалекой перспективы. От пары часов до трех суток.
«Разрешить накопление данных без вывода на экран», — мысленно приказал он и пригнулся, когда шедший первым капрал неловко отпустил упругую ветку.
Вот и озеро. На берегу три десятка солдат в черной броне со штуцерами наперевес. Здесь же два пойманных якобы шпиона, но не они вызывали опасения солдат, а сами селяне-гидроскопы, поймавшие шпионов. Выглядели они жутковато — гладкая серая кожа, квадратные головы с выпученными глазами, маленькими курносыми носами и огромными ртами — от уха до уха.
Как и положено существам, много времени проводящим в плотной среде гидро, у них были огромные ладони с перепонками между пальцев.
Одежду гидроскопов составляли короткие штаны, связанные из зеленых водорослей и ленточек, нарезанных из разноцветных пластиковых мешков.
— Вот наш начальник, — громко произнес сержант, указывая на подошедшего полковника. Трое стоявших у кромки гидро аборигенов разом повернулись к Эйкеру.
— Здравствуйте, мы прибыли, чтобы узнать, при каких условиях вы поймали шпионов! — громко произнес тот, однако гидроскопы только переглянулись и похлопали веками.
— Ка-ак быстро он де тру-ту разговариват начальник? Это триди-фо? — спросил один из аборигенов.
— Э-э, извините меня, это был формат четыре, я забыл, что вы говорите на первом, — поправился полковник и, виновато улыбнувшись, поднял забрало из бронестекла.
— А-а, — протянул гидроскоп и тоже улыбнулся, продемонстрировав ряд мелких острых зубов. — Я мато тиду понял и тебя, да. Они два три на углу.
— На углу?
— Не. На лугу бе-тата. Был два слишком бежать. Мы тру-ту взяли враз. Ней уйти бататам.
Полковник осторожно перевел дух. Нельзя было сказать, что он вообще ничего не понимал, но это был далеко не первый формат, а что-то иное. При том, что гидроскоп редко произносил знакомые полковнику слова, он еще дергался, почесывался и шлепал по мокрой земле ногами-ластами, отчего вокруг разлетались капли загрязненного грунтом гидро.
— Значит, они бежали, вы их увидели и решили, что это шпионы канкуртов? — уточнил Эйкер, стараясь четко произносить слова на первом формате, от которого уже отвык.
Первый формат предназначался для общения неформатированных существ между собой, а также с существами высокого формата. Язык же четвертого формата применяли между собой отформатированные существа. Этот язык был значительно более информативным и менее энергозатратным.
— Кале бамбу этта самое. Правда, да, — согласился гидроскоп, который являлся то ли вождем здешнего племени, то ли деревенским бригадиром по заготовкам. Неподалеку стояла большая плетенная из веток корзина, наполненная какими-то копошащимися тварями. Полковник старался не смотреть в их сторону, подозревая, что там находится нечто ужасное. Ничего другого из гидроозера выловить было нельзя — сплошной яд. Но, видимо, гидроскопам эта еда нравилась, они всегда селились неподалеку от гидроозер и гидроканалов, а вот битумные озера их совсем не привлекали. Почему — это для полковника Эйкера оставалось загадкой.
— Что заставило вас думать, что это шпионы? — спросил он.
— Это ну да, — ответил бригадир, указывая на открытую цефанитовую коробку, которая стояла перед связанными веревками «шпионами».
Полковник подошел ближе и заглянул в коробку. Там были пачки контрабандного наноскоба без таможенных марок.
— Ваше благородие… — заскулил один из задержанных. — Ваше благородие, заберите нас отсюда, мы все расскажем. Мы скобуху из Друлема мимо постов таскали, мы все подпишем, только заберите нас отсюда…
Полковник кивнул и повернулся к гидроскопам. В этот момент недалеко от берега зигзагом прочертила свой путь водяная змея, и тотчас один из аборигенов нырнул в гидро, почти не подняв брызг. Этим он переполошил солдат, однако два других гидроскопа остались невозмутимы.
— Большое спасибо за сотрудничество, — произнес полковник и покосился на сержанта. Тот держал свой штуцер наготове, чтобы в случае необходимости срезать аборигенов одной очередью.
— Вы сделали большое дело, поймав опасных преступников и шпионов. — Полковник сделал паузу, чтобы понять, как реагируют на его слова селяне. Поначалу он не верил, что те могли съесть пленников, но, познакомившись с гидроскопами ближе, больше в этом не сомневался. — Какую награду вы хотите за этих шпионов? Скажите, и мы обязательно вас наградим.
Селяне переглянулись и заговорили на своем языке, больше похожем на звуки радиопомех.
В этот момент метрах в пятнадцати от берега показался третий гидроскоп, о котором все уже забыли. Со змеей во рту он быстро подплыл к берегу, выбрался на сушу, а затем, резко дернув головой, располосовал тушу зубами.
Полковник успел заметить, что это настоящая черная змея-парализатор, обладающая аннигилирующим ядом. Для длинного, упрятанного в ее теле стилета не был препятствием даже металл изометрической структуры.
На глазах пораженных солдат и полковника Эйкера аборигены съели змею целиком и только потом, словно вспомнив о посторонних, затихли и уставились на Эйкера.
— Я твоя тур нада три восемь чифу.
«Три восемь. Двадцать четыре, что ли?» — подумал полковник. Про чифу он догадался, это была старая имперская единица — чейтерфунт.
— Хорошо, мы дадим вам больше — три десять чифу. Хорошо? — спросил он, одновременно давая знак сержанту, чтобы пленников уводили.
— Дадай, — ответил абориген и кивнул.
— У кого есть деньги?
— У меня трек на пятьдесят роутов, — сказал один из солдат.
— Нет, нужны старые. Новые они не поймут, — заметил полковник.
— У меня есть, завалялись, — пришел на выручку капрал, подавая трек на сорок чейтерфунтов.
— Отлично.
Полковник взял у капрала трек и, шагнув к гидроскопу, подал ему награду. Тот секунду помедлил, похлопал глазами и только потом протянул руку с широкой, как лопата, ладонью. На ней еще оставались капли гидро, и Эйкера слегка передернуло, хотя он знал, что его перчатки с гидрозащитой.
— Прощайте, камрады, благодарю за помощь, — сказал он, пятясь под защиту штуцеров отряда. Пленников уже уводили в рощу.
И вдруг опять перед глазами Эйкера поплыла картинка — треск проволочника, разрывы снарядов, два рейдера… да, кажется, это рейдеры. Они несутся сквозь заросли, затем прыжок, брызги гидро и чей-то голос: с ними покончено, можно возвращаться.
«В архив, все в архив, — перенаправил полковник поток модельного построения. — Потом разберемся».

Глава 45

Вечер был посвящен большой разборке багажа. Бронированные краги, термостойкие ботинки, витые профили сверхпрочных конструкций, на которые навешивались элементы брони, — все это было вытащено из ящиков и разложено так, чтобы удобно было собирать защитные комплекты.
Отдельно, на кусках расстеленного на полу пластика, лежали пушки, патронопроводы и длинные, словно гвозди, снаряды.
Джим и Тони привыкли быть независимыми, поэтому не искали никаких начальственных лиц, не требовали для себя приказов и распоряжений. Им обеспечили сносные условия, а значит, о них помнят, и, когда потребуется, придут, и все растолкуют.
В самый разгар сборки в дверь постучали.
— Входите! — крикнул Тони, стараясь поточнее попасть в узел наногелевой масленкой.
Гость вошел. Напарники отвлеклись от своей работы и одновременно повернули головы.
— Здравствуйте, я майор Броут. Представляю плановый отдел контрразведки…
— Из центра? — уточнил Джим.
— Разумеется.
— Извините нас за беспорядок, майор, присядьте вон на тот стул у стены.
— Я присяду, но сначала, если не возражаете, посмотрю, что вы делаете. Я вижу тут незнакомые узлы, детали. Таких систем защиты мне не встречалось. Это индивидуальный проект?
— Да, сэр. Мы с инженерами нашего бюро собирали его под себя — для собственных нужд. С тех пор как перестали участвовать в штурмовых и десантных операциях, необходимость в тяжелом вооружении и сотнях килограммов брони отпала.
— Куда прокатимся в этот раз? — спросил Тони, поднимаясь с пола и вытирая ладони салфеткой.
— Вы двое будете заброшены на Гуллифакс. Материк Орландо, регион Желтого моря. Точнее узнаете позже. Район населен геллисами, все говорят на первом формате. Там много гидро, а гидро вы любите — я это знаю. Геллисы тоже спокойно относятся к гидро, поэтому селятся рядом с гидросборниками вполне безбоязненно.
— То есть мы высадимся прямо с пушками безо всяких легенд и прикрытий?
— Да, ваша роль — диверсанты-нелегалы. Вам предстоит скрытно пройти по указанным маршрутам и проверить, не являются ли те или иные сооружения экспериментальным производством водородных процессоров.
— Будто с ума все посходили с этими процессорами, — проворчал Джим, поднимаясь. Выхватив из пачки несколько салфеток, он принялся стирать с рук смазку. — У нас в бюро все только этим и занимаются, мы по три раза в неделю высаживались на поиски исследовательских центров, правда, начальство пыталось держать нас в неведении. И вдруг вы напрямую говорите — водородные процессоры.
— Теперь я имею право сказать вам, поскольку вы в деле.
— Что хоть они собой представляют? — спросил Тони, устроившись в кресле, которое смастерил сам из трех найденных стульев. — Что дает такой процессор по сравнению с обычным квантовым камешком?
— Вообще-то я и сам толком не знаю, — сказал майор, изображая неосведомленность. — Это известно только специалистам, они что-то говорят о сверхвозможностях, о многоразмерном векторе, но для меня это только слова.
— То есть мы ориентируемся только на кампанию рекламы этого несуществующего устройства, так, что ли? — уточнил Джим.
— Или даже на дезинформацию, — добавил Тони, внимательно следя за реакцией майора.
Тот снова пожал плечами:
— Отчасти вы правы, господа. Как это часто случается в спецслужбах, иногда приходится отрабатывать маловероятные версии и слишком смелые предположения или даже идти по следу вброшенной врагом дезинформации. Копаться во всем этом и есть наша работа.
— О да, — согласился Тони и вздохнул. — Когда отправляемся?
— Полагаю, через четыре дня. Пока установлены такие сроки, но, возможно, будут какие-то изменения.
— Не хотелось бы задерживаться в этой дыре, майор, — сказал Джим. — Мы в таких условиях закисаем. Здесь даже нет нормальных тренажеров.
— Но можно гулять внутри периметра, а воздушная смесь имеет высокую концентрацию гидро.
— В воздухе не гидро, в воздухе — пар, — поправил его Тони. — А гулять нам мешают обстрелы. Сегодня за день их было четыре. Да, зенитный огонь очень эффективен, но дважды осколки залетали на территорию периметра.
Словно услышав Тони, где-то на западе захлопали минометные выстрелы. Прошло совсем немного времени, и заработала зенитная защита форта. Заревели стартующие ракеты, загрохотали артавтоматы, расходуя снаряды повышенной мощности.
Несколько мин были перехвачены уже над фортом, один осколок со звоном врезался в бронированные жалюзи окна. Джим с Тони переглянулись, а майор лишь развел руками.
— По крайней мере у вас будет возможность и дальше получать столь необходимые вам препараты из ядовитой флоры. Вы ведь посылали робота собирать их для вас? Я видел этот ящик, там было много всего, но в основном мне показалось, что это грунт. Вы употребляете грунт?
— Нет, просто грунт налипает на поверхность корней, достаточно его просто счистить, — пояснил Джим, которому показалось оскорбительным предположение, что они с Тони едят землю, как какие-нибудь сумасшедшие. Чтобы подтвердить сказанное, он снял со стола небольшую коробку, куда поместилось несколько десятков разноцветных корешков, орехов и клубней, которые по показаниям датчиков и после пробы на вкус оказались годными к употреблению.
— Вот, майор, это все, что удалось извлечь полезного, остальное — увы, пришлось выбросить.
— Да, я видел, как робот выносил ящик. Значит, что угодно вы есть не можете? — В голосе майора послышались нотки разочарования.
— В этом нет необходимости, сэр, — невозмутимо ответил Джим, а Тони отошел в угол, с трудом сдерживая смех.

Глава 46

Каждый новый день приносил полковнику Эйкеру новые проблемы и беспокойства. Технические службы згаппо, а также других разведок сообщали о подозрительной активности канкуртов в планетном районе. Скоростные перехватчики, зонды, станции широкополосного сканирования двигались к району непрекращающимся потоком.
Все меньше оставалось сомнений в том, что канкуртские спецслужбы что-то разнюхали. Они и раньше имели некоторую информацию о процессоре, но теперь, похоже, знали, где искать.
— Что же нам теперь делать, сэр? — спрашивал бедняга Лоут после получения очередной тревожной телеграммы.
— Работать, полумайор, работать. Если противник поймет, что его здесь неласково встретят, он поостережется бросаться сломя голову, а это даст нам верных полгода. А за полгода… За полгода мы успеем сделать многое.
Впрочем, Эйкер и сам не верил тому, что говорил. Он присутствовал на всех отчетах научной группы и слышал из уст разработчиков, что они «на острие открытия», что «все может решиться в ближайшие сутки». Однако верилось в это с трудом: полковник ежедневно тратил по две коробки наноскоба и чувствовал, что скоро всем представителям имперской власти на этой планете придется туго.
Геллисам было все равно, кто станет ими править — дифты или канкурты. Они все так же будут заниматься собой, есть всякую дрянь, сочинять анекдоты про императора и насмехаться над форматированием.
Пребывая во власти невеселых дум, полковник Эйкер получил доклад о прибытии срочного сообщения.
— Сэр, это настоящая бомба! Это потрясающе! — прокричал молодой лейтенант из геллисов, которому не светило даже второй степени форматирования.
— Что? Что такое? — растерянно спросил Эйкер, выходя из задумчивости.
— В Сингоне обнаружена целая подпольная структура! Склады с оружием, триста бойцов, агентура в муниципалитете! Мы ждали вторжения извне, а канкурты давно здесь!
— Объявите тревогу! Вызывайте резервы, мы немедленно выдвигаемся! — в тон лейтенанту закричал Эйкер. — А где этот Сингон находится?
— Двести семьдесят километров на северо-запад, сэр, — подсказал один из операторов, поскольку лейтенант убежал объявлять тревогу. — Между прочим, промышленная жемчужина нашего края…
«Триста бойцов и агентура в муниципалитете», — мысленно повторил полковник и побежал к лестнице, чтобы спуститься в подвал. Он уже знал, как добраться до базы группы быстрого реагирования.
Не прошло и десяти минут, как мощные турбины дискорамы уже уносили группу в небо. В десантном отсеке царило легкое волнение, бойцы уже знали, что на этот раз их ждет реальное дело, а не болтовня с болотными гидроскопами.
На персональный передатчик полковника пришло сообщение о вылете еще трех дискорам с отрядами из других регионов. Разумеется, ждать их следовало с запозданием минут в сорок, но полковник был настроен решительно.
— Нам придется начинать одним, сержант, — сказал он.
— Как скажете, сэр. Бойцы у меня хорошие, мы работы не боимся.
— Три транспорта с подкреплением уже в воздухе, но им далеко лететь, прибудут с опозданием.
— Я все понимаю, сэр, если мы будем ждать, вражеские агенты могут смыться.
— Да, сержант, именно так.
— Не беспокойтесь, сэр, мы прижмем их и не дадим ускользнуть. Кстати, я заметил, как вы сегодня надевали экипировку. Ничего не перепутали и не пренебрегли сапогами.
«Ну разумеется, вся схема осталась в архиве», — подумал полковник. Ему казалось странным, что сержант удивляется такому положению дел. Файл в архиве, немного анализа, и вот он — закрепленный навык.
— В этот раз я не стану блокировать предохранитель вашего штуцера, сэр. Начнете стрелять, когда захотите.
— Спасибо, сержант, — ответил полковник и только сейчас обратил внимание на то, что у сержанта и других солдат перчатки четырехпалые. Потом посмотрел на свои руки — пальцев было пять, перчатки обладали функцией адаптации.
Странно это, странно и непривычно — всего четыре пальца. Хотя чего же здесь странного, ведь и сам Эйкер не имел раньше ни имени, ни тела. Говорили, будто общий стандарт был снят с каких-то неведомых «человеков», но что это такое, полковник не знал. А впрочем, какая разница, с человеков или с геллисов. Тот же сержант Фойтер — отличный парень. Если бы все геллисы были такими, канкуртам ни за что бы не удалось закрепиться в планетном районе.
В порыве доброжелательности Эйкер тронул сержанта за плечо и спросил:
— А вот скажите мне, сержант, хотелось бы вам получить возможность высокого форматирования?
— Геллисам это недоступно, сэр. Что толку хотеть невозможного?
— Ну да, конечно, но вдруг появилась бы такая возможность?
— Знаете, сэр, за всех геллисов сказать не могу, но лично я бы от форматирования отказался.
— Почему? — удивился полковник. Ему казалось, что всякий белковый организм спит и видит, как бы получить способности к формату.
— Если меня отформатируют хотя бы раз, я не смогу заниматься сексом, — сказал сержант и вздохнул.
— Но что это такое? Что значит заниматься сексом?
Беседу сержанта с полковником услышали другие, в отсеке стало тише. Сержант взглянул на часы — времени было достаточно, и он принялся объяснять полковнику Эйкеру, что имел в виду.
После двадцатиминутных повторений, уточнений и демонстрации каких-то тонкостей на пальцах Эйкер наконец понял, о чем говорил сержант, однако ему, отпрыску цивилизации жидкокристаллических ризоидов, предпочитавших кластерно-матричный метод размножения, трудно было понять, как и почему белковые организмы готовы тратить свою жизнь на такие глупости.

Глава 47

Поскольку база злодеев располагалась почти в центре города, сажать дискораму пришлось неподалеку — во дворе летнего детского клуба.
С земли транспорт наводили двое полицейских — они уже знали о готовящейся акции и как могли содействовали группе быстрого реагирования.
— Еще левее, левее! Вы садитесь на большое дерево-люкс, оно может ударить вас зарядом электричества! Примите левее! — разносился на открытой волне голос полицейского. Он был в панике, и полковник Эйкер мог его понять — посреди обычного неспешного дежурства в тихом городе вдруг приходит сообщение о какой-то ужасной банде террористов, а потом прилетает пятнадцатитонная дискорама, для которой нужно срочно найти место в загроможденном постройками центре города.
Солдаты уже выстроились вдоль поручня, готовясь выпрыгивать наружу, однако дискорама все еще скользила над сверкающими кронами люкс-деревьев. Ими был засажен весь двор.
— Садись на грибки! На грибки садитесь! — принял решение полицейский, поняв, что нужно пожертвовать малым.
— Что означает грибки? Ответьте! — уточнил автопилот.
— Ну вон те, смотри, возле песочниц! — срывая голос, кричал в рацию полицейский. — Прозрачные кубы из бромостекла, видишь?
— Вижу. Прозрачные кубы из бромостекла вижу.
— Это и есть грибки! Садись на них, они расколются, но хоть аварии не будет!
— Хоть аварии не будет… — повторил автопилот, и дискорама стала снижаться.
Корпус тряхнуло, что-то заскрежетало по обшивке, громче завыли турбины, и дискорама наконец ударилась опорами о землю.
Распахнулась дверь, солдаты посыпались наружу, еще больше шокируя местных полицейских.
— Где они? Куда идти?! — орал на них сержант, но полицейские только разводили руками и жмурились.
После шума и поднятой пыли прохожие при виде раздавленных дискорамой грибков в ужасе разбегались — на улице становилось пустынно.
Наконец удалось выяснить, что противник находится совсем недалеко. Оставалось только пересечь улицу, обогнуть жилой дом и выйти к комбинату здорового питания «Трижор», в здании которого и в тайных подземных помещениях располагался преступный синдикат.
Следуя за сержантом, солдаты стали перебегать улицу, чем вызвали недовольство водителей автомобилей. Они раздраженно сигналили, выкрикивая из окон ругательства, однако группа не обращала на них внимания, невозмутимо пересекая проезжую часть.
«Ну наконец-то настоящее дело», — подумал полковник, стараясь не отставать от капрала. Еще сотня метров, и они должны были достигнуть комбината.
Поворот за угол, кустарник с непривычно зелеными листьями, высокий забор, а за ним на здании надпись — «Трижор».
«Четыре этажа, а мы оттуда как на ладони», — успел подумать полковник, и в этот момент с крыши комбината хлопнул гранатомет.
Бойцы попадали на асфальт, а граната, не найдя другой цели, врезалась в припаркованный фургон и порвала его в клочья. Волна гари и раскаленного воздуха ударила по затаившейся пехоте.
— Вперед, не давайте им пристреляться! — крикнул сержант и, вскочив первым, с разбегу запрыгнул на забор. Мгновение — и он скрылся из виду, а посланная в него автоматная очередь вспорола асфальт. Однако солдат это не испугало, и они по одному стали преодолевать ограждение. Противник уже вел плотный огонь, пули молотили по забору, но пока пехоте везло.
Подошел черед полковника. «Разбег, толчок — животом на забор, перевалиться и приземлиться на ноги». Получилось!
Крупнокалиберная пуля ударила совсем рядом, пробив бетонную плиту и хлестнув по броне крошкой. Следуя программе навыков, Эйкер упал на землю, откатился на несколько шагов вправо и, оказавшись под прикрытием дерева, пробежал вперед еще с десяток метров. Затем снова упал и под прикрытием кустарника перекатился еще на несколько шагов. Потом встал на колено, вскинул штуцер и через электронную оптику осмотрел крышу комбината.
«Интересно, они уже здесь?» — подумал Эйкер. Он ожидал появления тех двух рейдеров, которых видел в роликах модельного построения. Раз он их видел, значит, они должны были где-то появиться.
Поймав в перекрестие вооруженного геллиса, Эйкер снял его одиночным выстрелом. Едва ли это был тот самый снайпер, но разбираться было некогда. Полковник подхватил штуцер и, придерживая болтавшийся на поясе баллон, помчался вслед за ушедшим отрядом.
— Сэр, вы живы? — спросил по радио капрал. Должно быть, он только сейчас обнаружил, что приставленного к нему полковника нигде нет.
— Я в порядке, просто прятался от снайпера.
— Хорошо, сэр! Давайте к нам, мы пробиваемся на второй этаж!
— Уже бегу, — отозвался полковник и едва не упал, споткнувшись о тело одного из бойцов.
Здесь было «жарко», пули срезали ветки и вспарывали желтковый дерн. Переключившись на общую волну, полковник тут же вернулся на свой канал, на общем была такая какофония, что невозможно было определить, где кричали свои, а где чужие.
Еще одна клумба, и сразу три тела. Эйкер увидел струящийся позади пули след сжатого газа — это было предупреждение из раздела моделирования. Он вовремя рухнул в траву, и пуля прошла мимо, разбив гранитный цоколь одинокой статуи.
Полковник не успел подумать, где теперь мог прятаться снайпер, когда наверху одна за другой хлопнули две гранаты, а затем, вместе с кусками кровли, вниз полетел тот самый стрелок.
Его крупнокалиберная «пушка» обогнала хозяина и ударилась о землю первой. От удара ее магазин открылся, и по асфальту разлетелись сверкнувшие серебром крупнокалиберные патроны.
«Молодец, сержант», — мысленно похвалил полковник и, подхватив штуцер, побежал к зданию без опаски.
Группе еще предстояло пробиваться в подвальные этажи.

Глава 48

С минимальными потерями группа за десять минут захватила главное здание комбината, однако противник отступил в подвальную часть комплекса, и после недолгого совещания с полковником сержант принял решение продолжить штурм.
Для этого пришлось в четырех местах взорвать своды подвалов, и разделенная на четыре группа начала атаку с четырех направлений.
Эйкер по-прежнему держался за капралом Гербером, он чувствовал себя с ним куда уверенней, чем в одиночку. Капрал прижимался к стене, и полковник делал то же самое, капрал устремлялся вперед, и полковник старался не отставать.
«Смотри справа!» — кричал капрал, и Эйкер смотрел на темнеющий справа проход.
«Прикрой, я перепрыгну к нише!» — командовал капрал Гербер, и полковник поливал из штуцера засевших в завалах врагов.
Эйкер уже подумал, что дойдет в связке с капралом до конца схватки, но неожиданно рядом рванула мина, да так, что разбросала солдат группы и обрушила часть свода.
Полковник с трудом выбрался из завала и не сразу смог восстановить зрение. Освещение в подвале не работало. Тогда он активизировал тепловидение и, ориентируясь по вспышкам выстрелов, начал продвигаться дальше, методично выполняя все пункты инструкции на случай боев в стесненных условиях.
«Прислушаться, провести анализ видеоинформации, переместиться к ближайшему укрытию, прислушаться. Цель! Видеоинформация, анализ — приступить к уничтожению. Цель уничтожена. Произнести вслух «Получи, сука», проверить боезапас. Перебежать к следующему укрытию».
Эйкеру казалось странным, что группа в этих условиях несла большие потери, ведь инструкции были вполне ясными. Возможно, геллисы не получали их в полной мере или их архивы были переполнены какими-то другими файлами. Полковник даже не допускал мысли о том, что кто-то мог не иметь архивов и носителей файлов.
«Прислушаться, провести анализ видеоинформации, переместиться к ближайшему укрытию…»
Никогда еще полковнику Эйкеру не приходилось участвовать в реальных схватках, чтобы противники стреляли друг в друга в зоне прямой видимости, однако он располагал большим набором программ обучения. Результаты его подготовки оказались настолько весомыми, что время от времени Эйкер ловил себя на мысли, что он это уже где-то видел и когда-то испытал.
Снова взрыв, крики раненых и сильное жжение в ноге, куда попал осколок фрискайпа — роботизированной гранаты.
Да сколько же их тут, этих ползучих фугасов?
«Прислушаться, провести анализ видеоинформации…»
Полковник активизировал все спектры, в которых мог получать модельный прогноз на ближайшие полминуты, и — о ужас! — фрискайпы оказались повсюду! Вот замигал один из них и начал раскрываться, словно цветок вулканической лилии…
А вот еще два, они натолкнулись на бетонный выступ и заставили его фонтанировать мелкой крошкой и обломками. Эмоции захлестнули полковника, и он не сразу заметил, что служба самоконтроля пытается привлечь его внимание: «ошибка! ошибка! ошибка!»
Ах да, конечно, временной отсчет переведен в трёхсоткратное замедление, потому все выглядит так нереально! Эйкер внес исправление, и вокруг закружились протуберанцы от разрывов мин, срабатывавших на любое движение. Жгучая боль в ноге превратилась в резкий удар, такой сильный и болезненный, что несколько файлов в оперативной памяти оказались повреждены.
«Включить замещение из архива», — отдал Эйкер мысленный приказ.
Боль дала о себе знать, и он поморщился.
«Регенерация расходной части…» — добавил полковник в список команд и, увидев мелькнувший силуэт, полоснул короткой очередью.
«Кажется, не попал. Или попал? — спросил он себя и тотчас покачал головой. — Нужно следовать инструкции и не гадать: попал — не попал. Нужно следовать инструкции».
Начали!.. «Прислушаться, провести анализ видеоинформации, переместиться к ближайшему укрытию. Так… Так… Так… Получи, сука!»
Поехали дальше. «Прислушаться… Анализ… Так, так, так… Получи, сука! Получи, сука! Как же их много!»
И снова сбой программы — вялые языки пламени вместо огненных разрывов, красноватые полосы траекторий и медленные, очень медленные пули. Назад, полковник Эйкер, в реальный мир больших скоростей!
Почувствовав движение воздуха, полковник понял, что он и остатки его четвертой подгруппы приблизились к следующему уровню подземелья. Скорее всего, именно там он может увидеть тех двух рейдеров, что пригрезились ему в файлах моделирования. Больше негде.
Неожиданно вспыхнули лампы освещения и стало светло. Полковник оглянулся. Из подгруппы, кроме него, уцелели только трое.
— А вы крепкий парень, сэр, — с улыбкой заметил солдат на другой стороне галереи и подмигнул полковнику.
— Стараюсь, приятель, — ответил тот, выбрав из своего архива подходящую фразу.
— Давайте подождем, камрады, — предложил другой боец, заменяя на штуцере магазин. — К нам с юго-запада две подгруппы прорываются. Втроем нам не пробиться.
— Нас четверо, — возразил полковник, однако в этот момент четвертый солдат, на которого он рассчитывал, начал заваливаться на бок.
— На Рийгана рассчитывать нечего: он каждые пять минут сознание теряет. Контузия, — пояснил солдат. — Давай подождем, а я тебе шнурок поменяю, у тебя осколками посечен — вон уже волокна торчат.
Солдат подполз к полковнику, достал из подсумка запасной газопровод и заменил тот, что оказался поврежденным. Баллон слегка зашипел, но много газа не потерял, солдат все сделал быстро.
— Как там с газом? — спросил полковник.
— Нормально. Синий огонек, значит, на три магазина еще хватит. У тебя сейчас какой?
— Первый.
— Первый? — поразился солдат. — Я уже третий вставил!
— Он у нас молодец, — подал голос солдат с другой стороны галереи. — Даром что штабной, а цель с трех пуль срезает.
— Наш камрад не какая-нибудь штабная задница, — согласился тот, что сидел рядом, и, обернувшись, заметил: — А вон наши. И даже в полном составе.
Когда рядом на пол сел сержант Фойтер, Эйкер почувствовал облегчение.
— Ну как вы тут, сэр, держитесь? — спросил сержант, озабоченно оглядывая тех, кто остался от подгруппы.
— Конечно, приятель, я же не какая-нибудь штабная задница, — ответил полковник, с удовольствием пряча в архив примененную фразу.
— Рад слышать, сэр.
Тем временем, осознав тяжесть своего положения, противник решился на контратаку. На ярус вылетели несколько гранат, но они взорвались за поворотом, и никто из солдат группы не пострадал. Начавшие пробную атаку боевики нарвались на дружный огонь группы и отступили.
— Нужно атаковать, — сказал полковник. Он понимал, что, пока рядовые боевики сдерживают полицейские силы, руководство преступной организации может уйти по тайным туннелям.
— Да, сэр, — согласился сержант. — Сейчас подойдет группа из Листерна, при них четыре робота — они нам помогут.
— Хорошо. Но сколько их ждать?
— Уже должны быть в здании.
С лестницы, ведущей на нижний ярус, открыли огонь из крупнокалиберного пулемёта, чтобы припугнуть солдат. Пули ударились в бетонную стену, выворотив несколько крупных обломков. С потолка сорвало планку со светильниками, и она повисла на кабеле, раскачиваясь. Очередная пуля перебила ее, лампы погасли.
Где-то в глубине ухнул взрыв, потом застучали автоматные очереди. Свиста штуцеров слышно не было — слишком далеко.
— Это подгруппа Массарда, — пояснил сержант. — Они пытаются прорваться с другой стороны.
В это время послышались звуки шагов большого количества солдат — в подвал спускался листернский отряд с четырьмя роботами. Это были легкие машины, наподобие канкуртских рейдеров, выкрашенные черной лаковой краской. Военные машины так не окрашивались, они имели матовую поверхность, зачастую с оптическими эффектами, но полицейские машины редко ходили в бой, и личному составу хотелось, чтобы они выглядели нарядно.
Сержант махнул командиру прибывшего отряда и указал на полковника, давая понять, кто тут старший:
— Лейтенант Грау, сэр. Прибыли к вам на помощь!
Лейтенант опустился на одно колено рядом с сидящим у стены полковником. Он и его солдаты пока еще выглядели чистенькими, словно собрались на парад.
— Там за углом лестница, ведущая на нижний ярус, лейтенант. Противник держит ее под прицелом и ведет плотный огонь, а тем временем руководители синдиката ускользают по заранее подготовленным туннелям. — Полковник сделал паузу, глядя, как формируется картинка модельного построения ситуации. — Нужно немедленно атаковать их вашими рейдерами!
— У нас нет рейдеров, сэр. У нас — скаддеры, полицейская модель. Но они справятся.
— Тогда — вперед.
— Внимание! — произнес лейтенант, поднимаясь. — Ляруш, Гонзаго, Насретдин и Ремгольц! Приказываю атаковать противника на нижнем ярусе. Пленными считать только бросивших оружие!
Лейтенант посмотрел на полковника. Тот кивнул.
Скаддеры, словно ждавшие команды свирепые псы, один за другим выскочили за угол.
Грохнул залп из гранатометов, и корпус одного из роботов, разорванный надвое, врезался в стену.
Замыкая все каналы, он еще успел полоснуть из пушки и свалил двух своих солдат. Остальные попадали на пол, ожидая новых неприятностей, но робот больше не пошевелился.
Тем временем три других ввязались в яростную схватку с противником, их пушки стучали не умолкая. Противник сначала огрызался огнем, швырял гранаты, однако через полминуты все было кончено. Скаддеры подали сигнал, что контролируют ситуацию, и полковник приказал выдвигаться на захваченную территорию.

Глава 49

Просторный зал, который до последнего удерживали боевики неизвестной пока преступной организации, представлял собой жалкое зрелище. Несколько десятков раненых, убитые, сваленные стойки с аппаратурой, искрящие кабели и разорванные пневмопроводы. Где-то из магистралей с шумом вырывался пар, где-то фонтаном хлестало гидро.
Нескольких легкораненых тотчас доставили к полковнику, организовавшему офис в одном из наименее разрушенных углов помещения.
Начался допрос, в котором Эйкеру помогал сержант, однако все пленные были лишь рядовыми исполнителями, в большинстве своем — охранниками. Они твердили что-то о закрытых дверях, куда им никогда не позволялось заглядывать.
— Кто руководил всей структурой? Кто был начальником? — спрашивал Эйкер очередного пленного.
— Начальником был господин Краскер, а еще господин Утти. Тот тоже был начальник. Правда, был еще один — Баффорс, но кто из них главнее, я не знаю, сэр.
— Давайте следующего! — приказывал полковник. Прихрамывающего раненого уводили в другой угол, а на стул сажали следующего.
Два уцелевших скаддера важно расхаживали по залу. Третий, с оторванным манипулятором, стоял у стены — отключенный. Продолжало прибывать пополнение из других регионов, командиры подразделений то и дело подбегали к полковнику, и тот, ненадолго отвлекаясь от допросов, отдавал распоряжения. Новеньких разбивали на подгруппы и уводили по галереям в глубь подземного комплекса. Иногда где-то завязывались перестрелки, звучали взрывы, но это быстро прекращалось. Спецгруппы згаппо уверенно брали подземную крепость под свой контроль.
Отчеты о стычках поступали к полковнику по радио, и он аккуратно укладывал их в архив. Так он узнавал о протяженности галерей, количестве ответвлений и их направлении. Сюда же входили отчеты о потерях згаппо и противника, об уровне подготовки боевиков и качестве их вооружения.
Несмотря на старания групп, наводнивших почти весь подземный комплекс, информацию о принадлежности организации к спецслужбам противника пока подтвердить было нечем. Рядовые стрелки ничего не знали, а те, кто знал больше, живыми не сдавались.
«Ну где же эти два рейдера, которых я видел в модельном ролике?» — спрашивал себя полковник. Он еще надеялся, что сумеет перехватить их сегодня. Правда, здесь не было гидро, а в модельных файлах гидро присутствовало, однако полковник знал, что иногда моделирование выдает измененные варианты прогноза.
— Сэр, мы взяли одного из руководителей! Почти целого, сэр! Он ранен, но кровотечение удалось остановить!
«Как вы определили его статус?» — спросил полковник мыслепосылом, хотя его абонент воспринимал это как реально звучащий голос.
— Его опознали двое других задержанных!
«Хорошо, доставьте его сюда».
Сообщение обрадовало Эйкера, однако он не подал виду и продолжал методично опрашивать пленных.
Наконец в зале появились бойцы, тащившие под руки перевязанного в нескольких местах пленника. Это был один из руководителей преступного синдиката.
— Вы узнаете его? — спросил полковник, обращаясь к другим пленникам.
Те закивали, однако произносить имя этого геллиса не торопились.
— Кто вы? — спросил Эйкер, когда раненого посадили перед ним на стул. — Ваша должность в организации?
Тот посмотрел на Эйкера помутневшими глазами и судорожно сглотнул. Судя по количеству перевязок, досталось ему изрядно.
— Он попал под взрыв гранаты, сэр, — пояснил прибывший с важным пленником лейтенант. — Другие его сообщники погибли, а этому повезло.
— Ему нужен кровезаменитель…
— У нас имеется заменитель, но у этого особая форма, она редко встречается из-за своеобразного редкого заболевания. Но через полчаса нам уже доставят все необходимое.
— Хорошо, а пока дайте ему хорошего наноскоба. Вот, возьмите мой…
Полковник достал из нагрудного карманчика плоскую коробочку и подал лейтенанту.
После впрыснутой в нос дозы пленник почувствовал себя лучше, это было видно по его лицу. Стоявшие позади Эйкера солдаты затаили дыхание, ожидая важных откровений.
— Вы расслышали мои вопросы?
— Разумеется, полковник Эйкер… — неожиданно произнес пленник и усмехнулся. — Мы можем обойтись мыслепосылами, если хотите.
— Откуда у вас такой формат? Восьмой уровень, никак не меньше, — угадал Эйкер. — Или даже девятый?
Теперь ему стало понятно, почему солдаты никак не могли схватить руководителей подполья — те постоянно телепортировались с места на место и, только исчерпав силы, попали в поле зрения преследователей.
— Да-да, именно так все и есть, — подтвердил пленник. — Вижу, что вы разобрались со своим пятым уровнем… Мы не учли того, что на нас устроят такую охоту, что пустых галерей просто не останется. Итак, меня зовут Фузу Канабис. Вас мучает вопрос: откуда у меня такое форматирование? Посмотрите на эту аппаратуру позади меня, на все то, что сотнями разбитых блоков валяется на полу…
Пленник вздохнул.
— А ведь это богатство я собирал долгих шесть лет. Что-то мы покупали открыто, что-то брали комплектующими. Какие-то блоки удалось выкупить с военных складов… Вы не хотите перейти на мыслепосылы, полковник Эйкер?
— Благодарю вас, господин Канабис, четвертый формат меня вполне устраивает, — благоразумно отказался полковник. Он знал, что при общении на мыслеформах собеседник с более высоким уровнем форматирования получает значительные преимущества. Фактически он может манипулировать нижестоящим, имея возможность создавать для него ложную реальность.
— Ну, может быть, поговорим на логифите? Вы уверены, что всем вокруг нужно знать то, о чем я вам рассказываю?
— Хорошо, — согласился полковник, активизируя функцию возвращения сознания на исходные настройки. Логифит был специализированным языком и часто применялся в спецслужбах. Фактически это был код, когда каждое слово параллельно имело еще один смысл. Со стороны же это выглядело беседой о работе, погоде или проведенном отпуске.
«Я бы хотел, чтобы на меня распространялись все законы имперского суда…» — сказал Канабис.
«Вы можете не сомневаться в том, что вам будет оказано должное внимание», — ответил полковник. Они говорили уже на логифите.
— Полагаю, вы думаете, что мы были как-то связаны с канкуртскими спецслужбами? — на самом деле сказал Канабис.
— Пока у меня нет оснований думать иначе, ведь мы с канкуртами все еще воюем, — на самом деле ответил ему Эйкер.
— Я вынужден все рассказать вам, хотя вряд ли это облегчит мою участь.
Полковник кивнул. По законам империи Дифт несанкционированное форматирование каралось смертной казнью. Теперь ему становились понятны то упорство и отчаяние, с какими оборонялась эта преступная организация. Им нечего было терять.
— Мы занимались решением проблем тех, кто вдруг решил изменить свое форматирование. Вам должно быть знакомо это чувство, полковник. Депрессия, тоска по прежним ощущениям, по той легкости, которую вы и вам подобные организмы ощущали изначально, до отягощения сформатированным телом.
— Так радикально это проявляется не у всех, — не согласился Эйкер. — Возможно, более тяжело это проходит у ваккумантов и газойлей, они являлись практически ничем. Мне же и раньше были понятны ощущения, приходившие извне. Но оставим тонкости, ближе к делу.
— Хорошо. Как вы, должно быть, знаете, множество военных считают себя обделенными вниманием начальства. Они полагают, что достойны большего, в то время как чины и новые уровни форматирования проходят мимо них. В конце концов эта болезнь развивается настолько, что они готовы пойти даже на преступление, лишь бы стать на ступеньку выше. Тут-то мы и приходим им на помощь. Плата в размере полугодового жалованья не кажется им чрезмерной.
— Где же вы находили клиентов?
— О, для того чтобы отыскать их, достаточно вскрыть архив какого-нибудь частного психолога-дефрагментатора. Военные с подобными проблемами избегают своих ведомственных специалистов, предпочитая консультироваться у частников.
— Но ведь не соответствующий должности уровень сразу заметен. Почему же его не обнаруживают во время сезонного тестирования?
— А вот это и есть наш фирменный продукт — вызываемый формат.
— Вызываемый формат? — переспросил полковник.
— Именно. Внешне наш клиент производит впечатление обычного служащего, вполне соответствующего своему уровню форматирования, однако в случае необходимости, например для решения поставленной начальством задачи, он активизирует возможности более высокого уровня, блестяще справляется с работой, потом приходит в исходное состояние и относит отчет командиру. В конце концов этого офицера замечают, повышают в должности и отправляют на форматирование…
— И после нового форматирования от несанкционированного форматирования не остается и следа, — догадался Эйкер.
— Правильно, полковник.
Пленник вздохнул и пошевелил плечами. К нему тотчас шагнули двое плечистых спецназовцев.
— Прикажите им снова дать мне наноскоба, а эти перевязки можно снимать, осколки уже выскользнули и находятся у меня под одеждой.
— Значит, кровопотеря вам не страшна?
— Разумеется. Вы ведь понимаете, что я только форматирован под геллиса?
— Я — понимаю. Но другие этого не знают, поэтому давайте пока обойдемся наноскобом, а повязки пусть остаются на месте.
— И когда принесут кровезаменитель, мне придется его принять, так?
— Конечно. Не думаю, что для вас это станет проблемой. Наручники тоже пока останутся на вас.
— Тем более что они с отягощением, — усмехнулся Канабис, намекая на вмонтированные в металл наручников кристаллы-гравитаторы, затруднявшие телепортацию.
— В данной ситуации это нелишнее. Скажите, что находится во всех этих хранилищах, оборудованных в четырех основных галереях?
Канабис улыбнулся:
— Полагаю, вас это слегка удивит, но там у нас размещаются санатории и убежища.
— Что подразумевается под санаториями и убежищами?
— Убежища существуют для дезертиров. Это те, кто решил избавиться от форматирования и вернуться к своему изначальному, натуральному состоянию. Для них мы создавали условия в специальных контейнерах, где они пребывали в исходных натуральных состояниях до того момента, когда их транспортировали в их миры.
— И скольких вы отправили таким образом?
— Двести двадцать четыре контейнера. Не так много, но это самые доходные операции. На них мы зарабатывали больше всего.
— С убежищами понятно, а что такое санатории?
— Те же контейнеры, только расформатированные клиенты пребывают там в течение своего отпуска.
— Какого отпуска?
— Обыкновенного отпуска. Сейчас в наших хранилищах находятся контейнеры с восемью сотнями отпускников. Они проводят его в условиях своего изначального натурального состояния. После окончания оплаченного пребывания мы восстанавливаем им первоначальное форматирование, и они, довольные, отдохнувшие, возвращаются к исполнению своих обязанностей.
— То есть ваши клиенты теперь находятся в наших вооруженных силах на руководящих должностях? — уточнил Эйкер.
— Разумеется, полковник, ведь мы сейчас говорим не о дезертирах, а о честных офицерах, которые не изменяли Дифту.
— Но они нарушили закон.
— Да, нарушили, но не более чем вы, когда покупали наноскоб из запрещенной категории Эр-Эс.
Полковник улыбнулся. Будучи лейтенантом, он тоже покупал Эр-Эс. Запрещенным наноскобом баловались многие, формально это было нарушением закона, однако он не помнил, чтобы кого-то за это привлекали к судебной ответственности.
— Скажите, Канабис, офицеры каких уровней форматирования находятся в ваших хранилищах? И, надеюсь, там нет канкуртов?
— Канкуртов нет, хотя, признаюсь, такая мысль у меня была. Стать островком примирения дифтов и канкуртов… Правда, у нас не было канкуртских кодов форматирования, однако не думаю, что это большая проблема, ведь адаптируются же у канкуртов наши перебежчики.
— Я спросил про уровень клиентов, — напомнил полковник.
— Я помню. У нас имеются все уровни форматирования вплоть до восьмого. В основном к такого рода услугам прибегали те клиенты, кому мы раньше делали функцию скрытого формата. Получив качественную услугу один раз, они приходили к нам еще.
Этот допрос, больше похожий на беседу с более старшим и опытным коллегой, занимал полковника все сильнее, однако он понимал, что Канабис просто старается завоевать его расположение. Полковник уже получил от пленного достаточно информации, чтобы передать его в следственный отдел Гра-Синагры, однако у него были еще вопросы, на которые хотелось получить ответы.
— Скажите, Канабис, каков был максимальный уровень форматирования ваших клиентов?
— Выше восьмого уровня никого не было.
— А это правда, что существует двенадцатый уровень?
— Неправда. То есть технологию форматирования на двенадцатый уровень я знаю, у нас технологический процесс описан очень подробно, однако на этом уровне всякая связь с предыдущим миром разрушается. На наш взгляд, объект двенадцатого уровня просто исчезает. И, насколько мне известно, пока еще никто из форматированных до двенадцатого уровня ни с кем из реального мира не связывался.
— Ну и последний вопрос, господин Канабис. Откуда вы взялись вообще? Судя по всему, прежде вы были военным?
— Разумеется. Многоформатные превращения делаются только в интересах обороны, а для научного и инженерного труда больше годятся натуральные белковые организмы. Я и мои товарищи были военными, но все в свое время получили ранения на информационном уровне.
— Гравитационные боеприпасы? — уточнил полковник.
— Да, что-то вроде этого. Там, где от белковых солдат и роботов не остается ничего, кроме раскаленного газа, переформатированные офицеры превращаются в искореженную информационную матрицу, на которую еще можно «нарастить мясо». И не сразу понятно, что это уже совершенно другая матрица. Функции пошагового форматирования в ней разрушены, что влечет разные неприятные сюрпризы.
— Например?
— Например, неизбежное повышающее форматирование. Каждые три-четыре года я вынужден был повышать уровень форматирования, чтобы оставаться вменяемым. То же касалось и моих товарищей. Они должны были получать новый формат независимо от своего желания. В противном случае возникает угроза двойного существования. В военном госпитале я видел жертв такого положения вещей, но там их оставляют как есть и никто не пытается помочь несчастным. И это ужасно.

Глава 50

Утро выдалось беспокойным. Несмотря на то что накануне в окрестностях форта проводилась операция по поиску дифтских диверсионных групп, с рассветом обстрел возобновился.
— Они их вчера только слегка погоняли, — предположил Тони, потягиваясь.
— Да уж. Здесь кругом этот переменчивый лес, островки зелени, желтые веревки на деревьях, ямы и холмы. По такой местности можно отскочить километров на тридцать, а потом так же быстро вернуться, — поддержал его Джим, морщась от особенно громких разрывов мин, перехваченных над бетонным колпаком форта.
Осколки барабанили по стенам, словно крупный град, время от времени звякая о бронированные жалюзи.
— Так скоро вернуться могут только роботы, — заметил Тони и, встав с самодельной койки, широко зевнул. — Что сбацаем на завтрак?
— Потушим пинофрукты. Или это овощи?
— Неважно. Потушим с порошком из мясозаменителя. Будет как…
— Как яблоки, тушенные со свининой, — предположил Джим.
— Неважно. Все равно будет лучше магнезии. Я в туалет…
— Недолго!
— Да ладно, я последнее время ни разу из регламента не выбивался.
Тони скрылся за дверью установленной в углу большой будки, где роль унитаза выполняло большое сопло от стартового двигателя, а вместо ковша для душа был приспособлен элемент навесной брони от боевой машины.
Джим встал и, сунув ноги в ботинки, сделал несколько разминочных движений. В этот момент в бетонный колпак врезалась неперехваченная мина, и от ее взрыва загудело все здание. Джим поднял кверху указательный палец:
— Вот, я же говорил! Роботы вернулись.
Вдоль стены стояли полдюжины десятилитровых емкостей с водой. Они были изготовлены из высокопрочного пластика и увешаны этикетками ядовитых цветов, снабженными надписями: «Опасно!», «Не бросать!», «Не хранить вблизи!» и тому подобное. Джим пересчитал их и стал прикидывать, на сколько им с Тони хватит этой воды. Получалось, что еще и останется после отъезда.
Покончив с расчетами, Джим подошел к стоявшему на подпорках боевому комплексу. Накануне он отладил шарниры и теперь подвигал «рукава», проверяя их подвижность. Пушка пока лежала отдельно, накануне пришлось разбирать патронную подачу. Джиму показалось, что на холостом ходу она издает какие-то посторонние звуки, но обошлось.
Снаружи продолжали хлопать мины, однако теперь зенитные посты перехватывали их далеко от форта.
Неподалеку промчалась стайка дискорам, они часто появлялись в здешнем небе и были самым эффективным средством борьбы с дифтскими диверсантами.
Вскоре заработали их пушки, значит, дискорамы нашли минометчиков.
Тони вышел из туалета, встряхнул головой и спросил:
— Мне показалось или где-то пушки тарахтят?
— Дискорамы дифтов трамбуют, — пояснил Джим. — Ты, я гляжу, даже умыться успел?
— Успел, — кивнул Тони. — Но вся вода кончилась.
Перехватив взгляд напарника, он добавил:
— Шутка. Воды навалом, но нет зубной пасты.
— Обойдусь диркогелем, он пахнет мятой, — сказал Джим и, пройдя мимо напарника, заперся в санузле.
Тони подошел к своему, стоявшему на подпорках боевому комплексу. Накануне он регулировал привод сброса брони — устройство, придуманное совместно с Джимом. В случае необходимости можно было быстро избавиться от всего комплекта вместе с пушкой.
Убедившись, что все регулировки в норме, Тони подошел к коробке с остатками позавчерашней роскоши — парой десятков крахмалистых клубней, которые после варки и троекратной смены оранжевой воды приобретали кремовый цвет и вкус вареного картофеля.
Если бы не скорая командировка, напарники могли бы здесь неплохо развернуться. У себя на станции они имели достаточно адаптированного питания, однако там оно готовилось в конверторах, в то время как здесь продукты были настоящими.
Из туалета вышел Джим.
— А тебе никогда не приходило в голову, куда деваются канкурты после ухода на пенсию? Я имею в виду не геллисов, а настоящих канкуртов, на которых форматные клейма негде ставить.
Неподалеку взорвалась мощная мина, потом стало тихо.
— Ну, может, их форматируют обратно и отправляют домой? — предположил Тони.
— Или умножают на нуль.
Новая мина разорвалась где-то над крепостной стеной. На этот раз калибр оказался побольше и взрыв сильнее. Воздушная волна хлопнула по стене форта, с потолка отвалилось несколько кусков старой краски.
Чуть западнее с воем пронеслась эскадрилья дискорам, и снова послышался стрекот их пушек.
— Что-то они сегодня не на шутку развоевались, — сказал Джим, вертя в руках свою футболку. — Ну кто так шьет, а? Где зад, где перед — непонятно.
— Какую программу загнали, так она и шьет, — заметил Тони, выкладывая в котелок «картофель».
— Не я эту программу делал, а кто-то из людей Фарковского.
— Значит, как только вернемся, возьмешь и перепишешь ее заново.
В дверь постучали.
— Входите, — разрешил Джим, надев, наконец, майку.
Появился майор Броут.
— Доброе утро, сэр. Что там сегодня за салют с утра пораньше? — спросил Тони, наливая в котелок воду из бутыли.
Майор на мгновение замер, глядя, как вольно Тони обращается с гидро.
— Я… я зашел сообщить…
Тони закрутил крышку и поставил бутыль к стене. Майор продолжил:
— Я зашел сказать, что в наш район просочились довольно крупные силы противника. Они не настолько велики, чтобы взять штурмом наш форт, однако эта стрельба доставляет неудобства, ведь так?
— Так, сэр, именно так! — поддержал его Тони, регулируя мощность самодельной электрической плитки.
— Ну так вот, через полтора часа с этим будет покончено. Мы вызвали бомбардировщики, и они отутюжат район тяжелыми «эрэс девятьсот двадцать».
— Вы ничего не спутали, сэр? Наверное, «эрэс девятнадцать»? — недоверчиво переспросил Джим, садясь на койку.
— Нет, не перепутал. Девятнадцатыми их не взять, мы уже пробовали. Тут в лесах несколько сотен «граундеров», они закапываются в грунт на десяток метров за пять секунд. Захлопывают кокон — и вниз. И им потом все равно, что мы сверху бросаем, после обстрела снова выбираются и садят по нам минами.
— Много слышал про граундеров, но никогда их не видел, — сказал Тони.
— Ничего особенного, тяжелые роботы-трансформеры. Такие выпускаются малыми сериями.
— Значит, нам нужно будет куда-то прятаться? — уточнил Джим.
— Нет, достаточно, чтобы вы знали об ударах. Стены и купол легко выдержат ударную волну, они на это рассчитаны, к тому же эпицентр будет находиться более чем в трех километрах отсюда.
Майор подошел к стоявшим у стены боевым комплексам.
— Отличная работа, легкий каркас, малокалиберные экономные пушки. Сколько вы берете таких снарядов?
— По три сотни, — отозвался Тони. — Можем и больше, если бегать не нужно.
— М-да, красота да и только. Тут столько всяких навесных приспособлений, что я даже названия их не знаю.
«А тебе и не нужно», — мысленно ответил Тони.
Заметив на столе ручное оружие, майор Броут оставил комплексы и подошел ближе.
— Это что же, ваше личное оружие? — спросил он, глядя на пару одиннадцатимиллиметровых пистолетов-пулеметов. Это было усовершенствованное штатное оружие дифтских подразделений «антиабордаж», Джим с Тони приспособили их для собственных нужд еще при полковнике Фарковском.
Поменяли стволы на более живучие, изменили пусковую электронику и заказали специальный боекомплект. Вместо обычных болванок, применение которых на борту корабля было безопасно, они получили патроны с активными бронебойными пулями, разогревавшимися при попадании в цель до десятков тысяч градусов. Даже на броне танков и тяжелых роботов такие заряды оставляли глубокие выбоины.
— Я плохо представляю себе, в каких условиях оно может применяться. Все же пушки, по-моему, эффективнее.
— Эффективнее, — согласился Джим и покосился на прикрытое жалюзи окно, прикидывая, выдержит ли оно ударную волну.
— Так зачем же вы держите его при себе?
— На тот случай, если придется сбросить броню и действовать безо всякого плана.
— Нет, на этот раз все будет согласно плану, в этом я уверен. Дифты ослаблены, мы сбросим вас на планету, вы пробежите по скрытым от посторонних глаз маршрутам, соберете информацию, вас снова подхватят и все… А вот это гранаты, правильно? Я слышал, что такие бывают — с механическим взрывателем. Но подрыв радиосигналом мне нравится больше.
— А еще лучше мыслепосылом, да? — усмехнулся Тони. Он стоял у плитки и следил за тем, как быстро вода набирает оранжевую краску.
— Да, это вообще идеальные условия. В механическую же схему вмешаться уже нельзя.
— Вот именно, сэр, если я дернул кольцо и бросил гранату, она обязательно взорвется на позициях противника, и никакой перехват управляющего сигнала мне не страшен, — добавил Джим.
— Тут я с вами согласен, капитан. Взлом системы управления такой гранате не грозит. А это что, виброскар?
— Нет, обычный нож.
— Но какой от него толк? Виброскаром можно пробить тыловое бронирование тяжелого робота, а ножом нет.
— Зато виброскаром нельзя срезать молодое дерево, чтобы устроить себе убежище. Нельзя выкопать из земли съедобные клубни и разделать пойманную змею.
— Фу, какие вы гадости говорите… — Майора передернуло. — Ладно, пойду извещать других, хотя, признаться, мне нравится проводить с вами время. От вас узнаешь много интересного.
Майор ушел, и напарники остались одни.
— Интересно ему, — сказал Джим. — А сам небось уже отчет составил.
— Ясное дело, он ведь на работе. Открывай туалет, пора воду сливать.

Глава 51

Включив подачу, лейтенант Триш с беспокойством прислушался к работе электродвигателя — в его шуме стали проскальзывать подозрительные хрипы. По правде говоря, лейтенанта это не удивило, ведь отряд кирасиров погружался в грунт до двадцати раз за день, и если тяжелые «баубуры»-гиганты могли заглубляться на десять метров и были рассчитаны на большие нагрузки, то механизмы легких кирасиров на столь жесткую эксплуатацию рассчитаны не были.
Уже на третий день пребывания в лесах Лесгафта лейтенант Триш приказал легким кирасирам не зарываться глубже полутора метров, при максимально допустимых четырех. Таким образом он рассчитывал сберечь ресурс оборудования и оказался прав, ведь отряд находился в лесах уже вторую неделю.
Поначалу штаб обещал снять их с позиции через неделю, когда пришел срок, сказали — еще три дня, но теперь уже Триш был уверен, что никакой эвакуации не будет. Их оставили драться до последнего, и он к этому был готов. В решимости сержанта Ваккумера лейтенант тоже не сомневался, а остальные и вовсе были роботами.
Сорок кирасиров и двенадцать «баубуров» — подразделение среднего и глубокого укрытия, или «граундеры», как их называли канкурты.
Но это было две недели назад. Две недели ежедневных обстрелов объектов противника и две недели ответных штурмовых ударов авиации, в особенности дискорам с их злыми пушками.
Они зависали над кронами серебристых папоротников, выискивали воронки и начинали гвоздить по ним сверху. Полтора метра грунта не всегда спасали. Случалось, снаряды пушек настигали кирасиров в глубине, и тогда все заканчивалось подрывом боезапаса либо тихой гибелью очередного солдата. Он переставал отзываться на тестовые сигналы и больше не появлялся на поверхности, навсегда оставаясь в подземном убежище.
«Баубуры» прятались значительно глубже, но и на них находились всепроникающие управляемые бомбы системы «гликоль». Их сбрасывали со штурмовиков в воронки, остававшиеся на месте погружения «баубуров». В таких случаях от цели не оставалось ничего, кроме перемешанной с грунтом металлической стружки.
Лейтенант достиг поверхности, створки распахнулись и сложились за спиной в ангар-ранец. Винт подачи поработал еще немного, чтобы лейтенант смог сделать шаг, а затем подогнулся и тоже убрался в ранец, сделав его вдвое тяжелее. Впрочем, таскать оборудование лейтенант уже привык, а последние две недели очень этому поспособствовали.
Неподалеку, между корнями папоротника, на поверхность вышел кокон сержанта Ваккумера. Свернув створки, сержант повернул к лейтенанту красное, припорошенное глиной лицо. Герметичность створок со временем нарушалась, и теперь при каждом погружении им с лейтенантом приходилось глотнуть пыли. Однако помимо землеройного оборудования сержанту Ваккумеру приходилось таскать на себе еще и блок связи — огромный прибор, позволявший связываться с командованием на большом расстоянии.
Дождавшись, когда сложится ходовой винт, сержант подошел к лейтенанту. Он был на полторы головы выше Триша, хотя рядом со штатными кирасирами выглядел куда скромнее.
Те были выше сержанта еще сантиметров на двадцать, зато на фоне «баубуров» казались малыми детьми, ведь они достигали четырех метров в высоту и двух тонн веса, а внешне напоминали жуков. «Баубуры» носили под крылышками стодвадцатимиллиметровые минометы с кулисной подачей, рассчитанной на пятьдесят четыре мины.
В качестве второго оружия эти гиганты располагали тридцатимиллиметровым гранатометом с двумя сотнями гранат. На крайний случай. Бронированные «крылышки» этих гигантов надежно защищали приводные механизмы, генераторы и батареи, вот почему за время пребывания в лесах Лесгафта «баубуры» потеряли всего четыре единицы, тогда как из сорока кирасиров до последней переклички дожили всего четырнадцать, включая сержанта Ваккумера и лейтенанта Триша.
— Опа, кажется, новое сообщение! — сообщил сержант, весь превращаясь в слух, чтобы выловить из радиоболтовни и помех нужную информацию.
— Что там? — нетерпеливо спросил лейтенант. — Что сообщают?
Несмотря на решимость сражаться до конца, он все еще лелеял надежду, что их все же эвакуируют на большом и надежном корабле.
— Нет, это не сообщение…
Сержант крепче прижал к голове массивные наушники.
— Это перехват…
— Ну и что там? — настаивал лейтенант, чувствуя, как вибрирует грунт от выходящих на поверхность «баубуров».
— Плохие новости, командир, — хрипло произнес сержант и мазнул по взмокшему лицу грязной перчаткой. — Канкурты вызвали орбитальные бомбардировщики. Две штуки. Будут бить тяжелыми зарядами.
— Насколько тяжелыми?
— Сказали, четыре единицы. Учитывая грузоподъемность орбитального бомбера, это «эрэсы». Либо четырехсотые, либо даже девятьсот двадцатые.
— Да не может такого быть! — воскликнул лейтенант. — Куда тут девятьсот двадцатые бросать, ведь форт совсем рядом?
Тем временем кирасиры и «баубуры» продолжали подниматься на поверхность и рассредоточиваться по округе. Им были незнакомы сомнения и переживания. Определяющим для них являлись ресурс механизмов и заряд батареи.
— Значит, форт надеются сохранить, сэр.
— Вот что, Ваккумер, давай поработай штурманом, посчитай примерное время удара. Это для нас сейчас очень важно.
— Да уж понимаю, сэр. Возьму за исходное время отклика бомберов на запрос.
— Давай, займись. А я пока пройдусь, посмотрю, все ли наши вышли.
Лейтенант включил ослабленный сигнал переклички и двинулся на показания пеленгатора, на ходу проверяя наличие своих бойцов.
Золотистая сороконожка полуметровой длины соскользнула с папоротника и щелкнула жвалами рядом с рукой Триша, однако он ее даже не заметил. Его отряду грозила куда более грозная опасность — полное уничтожение. Канкуртам надоели беспокойные дифты, и они решились на крайние меры. После удара здесь должен остаться только большой кратер, и даже если кого-то не вырвет из земли взрывной волной, смещения слоев грунта размажут беднягу, не вынося на поверхность.
— Так… Так… Так… Ты — есть, ты — тоже в наличии… Ага, Поцарапанный, ты тоже в строю. Это радует. А кто это там? Лиловый?.. Тоже в порядке… Сколько на всех боеприпасов?
Лейтенант взглянул на экран своего мини-терминала, куда стекалась информация о состоянии отряда. На всех получалось тридцать две мины. Больше ничего нет. Крупнокалиберные пулеметы кирасиров — это уже последний аргумент. Стены форта ими не сокрушить, годятся лишь для ближнего боя. Но кто пойдет с ними драться? Кому это нужно, когда имеются «эрэсы девятьсот двадцать»?
Два кирасира на сигнал переклички не отзывались. Лейтенант нашел их воронки. Одна выглядела так, будто никто и не собирался из нее выбираться, а из второй торчали вершинки разомкнутых створок. Поняв, что не выйдет на поверхность, робот решил открыть створки, чтобы обозначить себя.
— Так, приятель…
Лейтенант опустился рядом, вытянул из рукава коннектор и, просунув руку в щель между створок, подключил его к порту для тестирования.
Если у кирасира вдруг разрядились батареи, ему еще можно было помочь, генератор любого «баубура» мог зарядить их за десять минут. Однако проблема оказалась не в батареях, тестовая программа сообщила, что у кирасира полностью разрушена подача.
То ли разорвало мотор, то ли вытекла смазка, но больше этот кирасир ни на что не годился.
Лейтенант выдернул коннектор, распрямился и, оглядев грязное, маячившее между серебристыми кронами войско, ухмыльнулся. Ему пришла в голову хорошая мысль — как устроить напоследок настоящее веселье.
С этой мыслью он поспешил к сержанту:
— Ну что хорошего скажешь, приятель?
— У меня получается сорок пять минут, сэр, — сказал тот.
— Вот и отлично. А теперь слушай, что мы будем делать. Сейчас скорым маршем двинемся в сторону форта. Метров за триста остановимся — там как раз небольшая вмятина от воздушного взрыва, правильно?
— Так точно, сэр. Глубина два с половиной метра.
— Вот. Значит, сумеем подобраться незаметно.
— Минами мы их и отсюда достанем, — осмелился заметить сержант.
— Ты прав, но толку от этого мало. Зенитки у них надежные, тут мы их не перекидаем, но перед самым ударом зенитки обязательно спрячутся, правильно?
— Так точно, сэр. Опустятся в бронекапсулы.
— А ты, именно ты, Ваккумер, должен уловить этот момент, вот тогда мы рванем к воротам и обрушим на них все оставшиеся мины. Проломим ворота, проскочим внутрь и подождем бомбового удара. Волна будет такая, что сорвет остатки створок и много чего понаделает внутри форта. А потом мы посчитаемся за наших товарищей. Что ты об этом думаешь?
— По-моему, замечательно, сэр! — обрадовался сержант. — Тут им никакие зенитки не помогут!
— Вот и я о чем говорю. Объявляй марш, нужно сматываться отсюда. Не дадим канкуртам прихватить нас тепленькими.

Глава 52

Осторожно, словно драгоценным золотым песком, Тони посыпал солью исходившие паром сварившиеся клубни. Теперь, когда они с Джимом основательно проголодались, плоды неизвестной им планеты, казалось, пахли как самая настоящая картошка. Ну, по крайней мере та, которую им на станции изготавливал конвертор.
Отдельно, из небольшой бутылочки, на тарелки было налито подсолнечное масло, называвшееся в меню конвертора «жиры растительного происхождения».
— Завтрак королевский, — произнес Джим и, макнув вареный клубень в масло, откусил кусочек.
— Ну как? — спросил Тони.
— Немного отдает рыбой, но от рыбы я бы сейчас тоже не отказался.
— Согласен.
Двенадцать небольших картофелин на двух крепких молодых мужчин было маловато, однако у них всегда оставалась возможность наесться магнезии.
— М-да, я бы сейчас целое ведро этой картошки съел, — признался Тони, когда от завтрака ничего не осталось.
— Ведро бы нам не помешало. Надо этого бойца снова в рощу послать. И не нужно отвлекать его на другие корешки, пусть накопает этих.
— Боюсь, опоздали мы с корешками. Вот сегодня саданет супербомба, так наши корешки улетят километров на сто.
— Я об этом совсем забыл.
Джим облизал с пальцев масло, потом вытер их салфеткой и, услышав в коридоре торопливые шаги, поднялся.
Дверь распахнулась, и появился майор Броут.
— Я только хотел предупредить: бомбардировщики уже над нами, бомбы пущены! Остались какие-то минуты!
— Спасибо, сэр, — ответил Джим, но майор уже выбежал в коридор.
Тони собрал тарелки, отнес их в кухонный угол, а затем выглянул на улицу через щель в жалюзи.
— Ух ты, артавтоматы и ракетные трубы убираются в стены!
— Значит, сейчас и правда шарахнет, — сказал Джим, садясь на койку.
Не прошло и нескольких секунд, как где-то совсем рядом прогрохотало несколько взрывов.
— Эй, ворота вынесло! — закричал Тони, глядя в окно. — Там гигантская пробоина, Джим!
Пролом оказался настолько велик, что в него стали с легкостью проскакивать солдаты противника. Перепачканные красной глиной, с огромными ранцами за плечами, они были похожи на монстров из фантастических фильмов про звездные войны.
— Хватай оружие, у нас гости, — глухо произнес Тони, заметив, как в пролом начинают протискиваться огромные роботы, высотой в два человеческих роста. Ранцы у них были еще больше, чем у тех, которые уже разбегались по двору форта.
Джим схватил пистолет-пулемёт и выглянул в коридор — там никого не было, а снаружи доносился отдаленный вой, сброшенные с орбиты бомбы прорывались сквозь атмосферу.
— Эх, сейчас шарахнет!
Джим ожидал услышать сильный грохот, вроде того, когда они с Тони наводили орбитальный удар на червя-гиганта. Однако вместо этого их комнату вдруг подбросило, и все, что могло упасть, повалилось на пол, а в следующее мгновение ударная волна врезалась в стены форта и хлестнула по куполу, вызвав еще одно сотрясение.
Тони подскочил к окну и тут же отпрянул.
— В коридор, Джим! У них минометы!
Едва напарники выскочили из комнаты, как в одно из окон по соседству врезалась мина.
— Что ты там увидел? Кто там?! — прокричал Джим, когда они с Тони уже стояли в коридоре, прижавшись к стене.
— Там всюду пыль, я только разглядел крупные стволы! Похоже, это те самые граундеры, о которых майор говорил!
— Давай к выходу!
— А смысл? Они во дворе повсюду!
В этот момент снаружи грохнуло еще несколько взрывов.
— Артавтоматы уничтожают, — предположил Джим. — Стены у форта, конечно, крепкие, но если у них достаточно боеприпасов…
Джим не договорил — с лестницы в коридор выскочил майор Броут.
— Граундеры в нашем дворе!
— Мы знаем. Что делать будем?
— Нужно попытаться сдержать их, пока я не подниму из подвала «густава»! Мне нужно на это минут десять!
— А что за «густав»?
— Тяжелая оборонительная машина, он в этом форте уже лет десять хранится — на всякий случай!
— Ну давайте, майор, действуйте, а мы попробуем сделать, что сможем! — сказал Тони. В этот момент мина пробила жалюзи и взорвалась внутри здания. Стены удар выдержали, однако в коридор вылетели сорванные с петель двери и какие-то пожитки — обмундирование и разорванные ранцы.
— Ё-моё, а мы даже без защиты! — воскликнул Джим.
Майор побежал к лестнице, чтобы поднять робота, напарникам ничего не оставалось, как последовать за ним.
Во дворе форта участилась стрельба, несколько роботов-охранников и группа роботов-помощников еще сопротивлялись захватчикам.
В коридоре и на лестнице в воздухе висела бетонная пыль. Повсюду хлопали двери и звучали взволнованные голоса. Следом за Джимом и Тони на лестнице показались двое других постояльцев. Они были вооружены и даже одеты в легкую пиропластиковую броню.
На первом этаже оказалось спокойно. Сквозняк вытягивал пыль, так что видимость была хорошая. Тони остановился перед поворотом, не решаясь выглянуть. Он чувствовал, что чей-то взгляд шарит по длинному коридору.
Наконец загрохотал пулемёт, но его цель была в другом конце здания. Тони выглянул, вскинул оружие и стал часто стрелять одиночными.
На кирасире было достаточно брони, однако Тони бил точно в стыки и узлы сочленения, рассчитывая на то, что где-то обязательно заклинит.
Кирасир резко развернулся, и Тони спрятался за угол. Ударил пулемёт, со стены полетели острые, сколотые пулями пластинки бетона. Джим и Тони прижались к стене, а один из постояльцев в легкой броне обошел их и, выставив за угол реактивную трубу, выстрелил.
Полыхнуло пламя, сорвало несколько плафонов, по коридору запрыгали обломки кирасира.
Постояльцы в броне выскочили в коридор и побежали в сторону выхода, Джим и Тони чуть помедлили, а затем стали пробираться следом.
— Что это, ты слышишь? — спросил Тони, останавливаясь.
— Пол дрожит!
— Это, наверное, Броут своего дракона выпускает…
— Хорошо бы, — сказал Джим. Даже их надежные одиннадцатимиллиметровые пистолеты-пулеметы со сверхпробивными боеприпасами мало годились для схватки с роботами-минометчиками.
В коридоре появились еще несколько квартировавших в форте бойцов. В отличие от Джима и Тони, которым угрожали даже мелкие осколки, все они были хорошо защищены.
— Предлагаю не высовываться, эти парни и без нас все устроят, — сказал Тони.
— Согласен, притормаживай.
Они остановились за несколько метров до последнего поворота перед входом, давая возможность более подготовленным бойцам показать себя. Вскоре сверху спустились еще семеро спецназовцев в тяжелой броне. Они удивленно покосились на почти раздетых коллег и поспешили к выходу.
Джим и Тони переглянулись, понимая, что выглядят нелепо.
Между тем после краткого затишья схватка во дворе стала разгораться с новой силой. К частым выстрелам малокалиберных гранатометов и стуку пулеметов добавились раскатистые хлопки, следовавшие по два-три кряду.
Не успели напарники обменяться мнениями по поводу источника этих звуков, как совсем рядом у входа рванула тяжелая мина и в стену напротив ударились два тела, обломки оружия и обрывки амуниции.
— Валим отсюда! — крикнул Джим, и они с Тони стали торопливо пятиться к лестнице, однако уйти не успели, в коридоре показался очередной граундер.
Доли мгновений потянулись как минуты. Напарники открыли огонь одновременно, точно выбирая самые уязвимые места. Датчики, стыки, шарниры и снова датчики! Шарниры, подача патронов, пулеметный ствол, датчики, датчики, датчики!
Расстреляв магазины, они, как по команде, упали на пол, ожидая ответного залпа рассерженного робота, но тот остался неподвижным, мерцая в полумраке пятнами разогретого докрасна металла.
— Заклинил вроде, — сказал Джим, торопливо меняя магазин.
— Ага… Давай к нему, пока не оттаял.
Они поднялись и на носочках, чтобы не разбудить грозную машину, подошли к ней ближе.
Рядом с входом снова раздался взрыв, застучали пулеметы и захлопали гранаты. Этот шум вернул граундера к реальности: он дернул манипулятором, повел опорой и попытался включить подачу патронов, однако Тони был наготове. Он сунул ствол под лобовой бронещит и дернул спусковой крючок, всаживая полдюжины бронебойных пуль в блок управления.
Затем выдернул оружие и отошел к стене, а робот взмахнул манипуляторами, стукнулся о противоположную стенку и начал заваливаться на бок.
Уже на остатках сигнала в системе граундер вывел из-под правого манипулятора минометный ствол. Кулиса минной подачи со скрипом сделала оборот, но на этом все прекратилось. Робот был уничтожен.
— Смотри, в подаче еще две мины было, — заметил Джим.
— Ему они уже не пригодятся, — сказал Тони, прислушиваясь к тому, что происходило во дворе.
— Похоже, дракон их понемногу гасит, а?
— Вроде, — согласился Джим. Теперь все чаще звучали раскатистые хлопки и лишь изредка серии автоматического гранатомета.
— Пошли, — сказал Тони и, первым выглянув из-за угла, успел заметить лишь часть стальной махины, проплывавшей мимо разбитых дверей.
— Что там?
— Я не понял.
— Ну-ка дай я…
Джим выглянул сам. Первое, что он заметил, были останки тех, кто попал под удар мины.
Жуткая картина, однако ничего необычного. За время участия в этой войне они насмотрелись всякого.
Джим вышел из-за угла и, держась стены, добрался до выхода, чтобы выглянуть во двор.
Пыль там уже улеглась, но поле боя выглядело ужасно. Разорванные на части механические солдаты валялись по всей территории. Местами эти останки были расплющены тяжелой поступью огромных роботов, которые теперь тоже лежали на бетонной площадке, вспоротые пушками устаревшего «густава».
В воротном проеме форта не осталось и намека на створки. Все, что не взорвали граундеры, вышибло взрывной волной.
Стоя у двери, Джим снова услышал хлопки большой пушки и ответное тявканье малокалиберного гранатомета. Было очевидно, что финальная фаза схватки разворачивалась позади купола. Джим решился выглянуть подальше и увидел испещренные выбоинами крепостные стены, а также две разбитые башни. Направляющие ракеты на них отсутствовали, артавтоматы после расстрела минами были закручены вокруг несущих штанг.
Хлопки пушки и тарахтение гранатомета стали раздаваться справа. Судя по всему, «густав» преследовал последних врагов, которые пока оставались быстрее его. Выпущенные «густавом» снаряды не поспевали за мишенью и врезались в крепостную стену, вышибая из нее большие куски бетона.
Вскоре показался вражеский робот. Это был граундер, огромный, в два человеческих роста, весь в пробоинах, но все еще на ногах. Выйдя на площадку перед главным входом, граундер неожиданно получил две гранаты, выпущенные из бойниц верхнего этажа. Этот удар был решающим. Робот сразу потерял ход и стал еле-еле передвигать опоры.
Джим чуть подался назад, но заинтригованный происходящим наблюдение не прекратил, несмотря на уговоры Тони.
— Подожди, сейчас будет самое интересное, — сказал Джим. И он не ошибся: тарахтение за углом стало громче, показались облака черной копоти, а затем появился сам «густав» во всей своей красе.
Джим даже не подозревал, что где-то еще имелись столь древние механизмы. Накачкой энергии для робота занимались два двигателя внутреннего сгорания, которые выбрасывали через две выхлопные трубы за спиной робота густой черный дым. Когда «густав» разгонялся, рев двигателей становился невыносимым, а дым — еще гуще.
Теперь «густав» спешил изо всех сил, чтобы поймать в прицел шуструю мишень. Он располагал стомиллиметровой роторной пушкой, снаряды в которую подавались по огромному патронопроводу, размещенному вдоль неуклюжего бронированного тела.
Грохоча по бетону сверхтяжелыми опорами, устаревший монстр с трудом повернулся и замер, должно быть, пораженный тем, что ускользавшая цель наконец оказалась прямо перед ним.
Моторы взревели на максимальных оборотах, в небо ударили фонтаны копоти, роторная пушка засвистела от восторга и обрушила на большого граундера море огня.
В одно мгновение от массивного робота не осталось обломка крупнее яблока. Лишние снаряды прошлись по стене, разметав бетонные осколки и подняв пыль.
«Густав» прекратил огонь, затем повернул корпус, датчики его пушки скользнули по бетонному куполу.
Джим и Тони в мгновение ока отскочили за угол, готовые к новым сюрпризам, но было тихо.
— Наверное, у него крыша съехала, — предположил Тони.
— Но стрелять-то он не стал, значит, все в порядке.
— Стрелять не стал, потому что снаряды кончились. Говорю тебе, у него от старости функциональный маразм. Процессоры давно закислились. К тому же машина дифтская.
— Что значит дифтская? Его же перепрограммировали, теперь он канкурт, — возразил Джим.
— Перепрограммировали, как же. Дифты могли оставить в нем какую-нибудь логическую ловушку. То он канкурт, а то вдруг — раз и снова за императора воюет. Обычное дело.
У главного входа послышались шаги. Джим выглянул и узнал майора Броута. С ним были четверо спецназовцев. На них были комплекты тяжелой брони, лишь это спасло группу от гибели.
Больше всех пострадал Броут. У него не хватало наплечника, кираса была испещрена шрамами от осколков, а бронестекло шлема пересекала длинная трещина. Непонятно было, где им так досталось, но теперь группа укрывалась в здании, не спешила выходить во двор.
— Отлично отбились, майор, — сказал Джим, выходя из-за угла.
— Спасибо, капитан, — ответил Броут, не оборачиваясь.
— Что с вашим роботом?
— Сейчас он не мой, сейчас он ничей…
— Как это понимать? — спросил Тони, подходя ближе.
— Мы потеряли над ним контроль. Машина старая, схемы окислились, я пытаюсь его вызвать, но пока безрезультатно.
Майор постучал пальцем по экрану массивного информатора, какими роботы комплектовались лет пятнадцать назад.
— Видите? Никакой реакции. Мы даже не знаем, остались ли у него снаряды — он заблокировал все каналы управления.
— А если отключить вручную, пока он на стенку смотрит? — предложил Тони. — Ключ у вас есть?
— Ключ имеется, но подобраться к нему сейчас я бы не решился.
Джим взглянул на притихшего робота. Действительно, несмотря на неподвижность, он вовсе не казался безобидным. Никто не знал, что придет в его железную голову спустя мгновение.
— Давайте ключ, я попробую, — сказал Тони. — Где у него зона аварийного отключения?
— У него нет аварийной зоны, капитан, это старый робот, у него имеется гнездо вот под этот ключ.
С этими словами майор Броут передал Тони довольно увесистый предмет, похожий на отвертку.
— Гнездо находится на корпусе, под правым манипулятором.
— Его нужно подстраховать, — сказал Джим.
— Разумеется, — согласился майор и включил на своем гранатомете подачу. — Особого вреда это, конечно, не нанесет, слишком массивная цель, но потрясение он испытает, да и прицел собьется…
Все, кроме Тони и майора Броута, отошли назад, чтобы не мешать. Майор встал на одно колено и прицелился в головную часть робота, который слегка подрагивал из-за работавших на холостом ходу двигателей.
— Я пошел, — сказал Тони и шагнул на крыльцо. Там он приостановился, выдохнул и помчался к «густаву», перепрыгивая через обломки поверженных роботов.
Старый воин что-то почувствовал, заскрипел подачей, из его труб вырвались столбы черного дыма, однако Тони был уже рядом. Проскользнув под шевельнувшимся манипулятором, он вогнал ключ в аварийное гнездо и отскочил в сторону.
Поначалу всем показалось, что ничего не произошло, «густав» продолжал разгонять моторы и начал перетаптываться на месте, разворачиваясь в сторону крыльца. Но вдруг обороты двигателей упали, они закашлялись и заглохли, отчего в заваленном обломками дворе повисла непривычная тишина.

Глава 53

Прошло два дня. За это время прибывшие ремонтные команды сумели наладить зенитные посты, восстановить стены и поставить новые ворота. Ремонт внутри купола оставили на потом, однако Джим и Тони, не терпевшие никакого беспорядка, сами вынесли скопившийся на этаже мусор и поставили на место несколько выбитых взрывами дверей.
В уборке напарникам помогали полдюжины спецназовцев, однако их приходилось использовать только в качестве чернорабочих, замазывать пробоины и штукатурить стены они не умели и наблюдали за манипуляциями Джима и Тони затаив дыхание. В такой реакции не было ничего удивительного, ведь для штукатурной смеси напарники использовали чистое гидро, что само по себе было достойно удивления.
Прибегал подивиться на такое чудо и майор Броут, которому теперь приходилось исполнять обязанности завхоза.
На третий день в грузоподъемном прицепе доставили семерых роботов-помощников, на которых переложили всю тяжелую работу. Почувствовав себя свободнее, напарники занялись планированием похода в одну из уцелевших после бомбового удара рощ.
— Вот смотри, тут, за холмом, деревья должны были уцелеть, — говорил Тони, водя пальцем по распечатанной в штабной комнате карте.
Это помещение считалось сверхсекретным, майор Броут в него никого не пускал, однако напарники пожаловались на то, что лишились необходимой для жизнедеятельности микроэлементной базы, и майор сдался.
Он разрешил им распечатать экземпляр с секретных файлов, тем более что Тони починил и барахливший плоттер, вырвав перегоревшую плату и заменив ее вдвое меньшей из собственных запасов.
— Если майор не соврал о местоположении эпицентра, у начала пологого склона скорость ударной волны должна была быть достаточной, чтобы на другой стороне случился срыв потока, а значит…
— …всё, что угрожало этому лесочку, это небольшое атмосферное разряжение.
— А чем нам грозит разряжение?
— Ну… — Тони пожал плечами. — Могло деревья повыдергивать с корнями, в том числе наши клубни…
Неожиданно дверь в комнату открылась, и на пороге снова появился майор Броут.
— Прошу прощения за вторжение, господа офицеры, но завтра в восемь утра вы должны отправиться на задание. Прямо от стен форта.
Майор прикрыл дверь и вышел на середину комнаты.
— Вижу, ваша амуниция не пострадала, так что приступайте к сборам.
— Куда мы отправимся? — спросил Тони.
— Все, что мне известно наверняка, первый пункт — космическая военная станция, а куда вы направитесь оттуда, мне неизвестно.
— Это касается всех, кто приехал сюда вместе с нами, майор?
— Нет, в распоряжении, которое я получил, говорится только о вас двоих. Да, кстати, вот тут я нашел какие-то вещества: возможно, они годятся вам в пищу?
Майор достал из нагрудного кармана несколько пробников с какого-то химического предприятия. Джим взял их и стал с интересом перебирать. Здесь были порошковый магний, пластинка свинца, какие-то волокна и два пакетика глюкозы.
— Ну все, мне пора. Завтра перед отправлением еще увидимся, — сказал майор и ушел.
Тони вздохнул, взял со стола карту, смял ее и швырнул к окну.
— Вот и поели картошечки…

Глава 54

Ночью была буря и шел желтый снег, представлявший собой какие-то углеводородные кристаллы. Наутро они растаяли, оставив в воздухе устойчивый запах авиационного керосина.
Без четверти восемь Джим и Тони спустились во двор, увешанные коробками с имуществом.
На вычищенной и обновленной площадке стоял броневик, на котором сидел сержант-абигеец, желтый, как лимонная корка. Он что-то разбирал в металлической коробке и, казалось, был полностью поглощен этой работой.
— Вы, что ли, наши пассажиры? — спросил он, уставив на Джима и Тони свои кошачьи зрачки. На четвертом формате сержант говорил с трудом, втягивая воздух и подергивая головой при выговоре открытых тизеров.
— Да, мы ваши пассажиры, — подтвердил Джим.
— Ну ладно.
Сержант крикнул в открытый люк несколько слов на неизвестном языке, дверца броневика распахнулась, и пассажиры стали забрасывать в салон свои коробки.
Как оказалось, внутри уже сидели полдюжины бойцов-абигейцев, которые на вопрос Тони, что они тут делают, представились охранниками.
— Граундеров в долинах все еще много, дороги перекрывают, технику жгут, — пояснил один из них.
— Но у нас-то вроде все обработали, — заметил Джим, имея в виду недавнюю бомбардировку.
— У вас хорошо, — согласился солдат. — Везде бы так.
Сержант сел на место водителя, ворота форта открылись, броневик выехал на присыпанную пылью дорогу.
Напарники сейчас же припали к смотровым щелям, чтобы посмотреть, как выглядит местность после бомбового удара.
Местность выглядела плохо. От серебристых зарослей не осталось и следа, темный слой плодородного грунта исчез, насколько хватал глаз, тянулась красная глиняная пустыня, на которой то тут, то там крутились тонкие веретена смерчей.
— М-да, — только и смог произнести Тони после созерцания пейзажа.
— Даже дорогу заново накатывать пришлось, — заметил Джим.
Вскоре показался кратер, состоявший из четырех гигантских воронок с разбросом в несколько сотен метров. Подрыв бомб произошел одновременно, отчего на границах столкновения ударных волн глина оплавилась, превратившись в черно-коричневое стекло. Глубина кратеров был небольшой — не более полусотни метров, но сообща они образовали новую долину, лишенную не только растительности, но и холмов.
Покачиваясь на неровностях, броневик мягко катил по новой дороге, все больше удаляясь от эпицентра, навстречу уцелевшим лесам. Уже через пару километров стали попадаться отдельные обугленные кусты, затем невысокие, будто обструганные деревца и поваленные лесные гиганты.
Чуть дальше начался бурелом, где пласты глины были перемешаны с рухнувшим лесом, а еще километров через пять в низинах стали попадаться уцелевшие и даже совсем не пострадавшие деревья. Сначала золотисто-серебристой породы, а потом и зеленые лиственные растения, окружавшие покрасневшие от глиняной пыли озера и каналы.
Наконец все последствия большого удара остались позади. Броневик выбрался на уцелевшее шоссе, и к нему присоединились две поджидавшие его на обочине бронированные машины.
Одна из них обогнала броневик с пассажирами и встала во главе колонны, а вторая осталась прикрывать хвост. Зона относительной безопасности осталась позади, следовало снова опасаться разрозненных подразделений дифтов, которые скрывались в лесах и даже не помышляли о сдаче в плен.
Пока ехали по шоссе, конвой никто не беспокоил, хотя где-то вдалеке звучали взрывы, а на обочинах валялись недавно сожженные машины.
Спустя примерно час с момента образования колонны броневики свернули на дорогу, выложенную плитами, по которой покатились значительно быстрее. Через каждую сотню метров на обочине стояли сторожевые вышки, увешанные вооружением и контрольными приборами. Здесь не смогла бы проскочить даже мышь, не говоря уже о граундерах.
За те несколько минут, пока конвой передвигался по новой дороге, навстречу ему попалось несколько бронемашин и два массивных бронированных трейлера тылового обеспечения.
Наконец колонна миновала высокие бетонные заграждения и остановилась перед временными воротами, за которыми на взлетном поле виднелись корпуса космических судов.
После недолгих переговоров с роботами-охранниками сопровождающие броневики остались у ворот, а машину с Джимом и Тони пропустили на летное полет. Получив по радио дальнейшие указания, сержант повел броневик к выделенному для них кораблю, старательно держась транспортной разметки.
На поле было оживленно, повсюду сновали заправщики и технологические машины. С важным видом расхаживали по желтым полосам роботы-механики.
Броневик остановился возле приземистого «круиза», на таком напарники еще при Фарковском пару раз летали на задания.
Джим с Тони выбрались наружу, на поле было ветрено. В сотне метров от «круиза» прогревал сопла небольшой грузовик, обставленный «технологичками».
— Ну вот, это ваш номер, сэр! — объявил сержант-абигеец, спрыгивая с брони на бетон. Он крикнул что-то своим землякам, и те стали выгружать из салона коробки, которые напарники тотчас пересчитали.
— Вроде все, — сказал Джим.
— Да, порядок.
— Всего хорошего! — сказал напоследок сержант, махнул из люка желтой рукой, и броневик умчался по транспортной полосе.
— Ну что, так и будем здесь греться? — спросил Тони.
— А что ты предлагаешь, по борту постучать? Так там железа в пять пальцев, не достучишься.
— Я сейчас пушку вытащу и постучу, небось сразу через иллюминаторы повыскакивают, — зло произнес Тони и покосился на коробку, где лежало их оружие.
В этот момент в корме корабля что-то щелкнуло, створки ворот начали открываться, а из-за них, словно язык, стала выходить погрузочная платформа.
— Наверное, тебя услышали и испугались, — сказал Джим и засмеялся.
Тони стал молча перекладывать коробки на платформу. Затем они с Джимом встали рядом с багажом, и платформа заскользила в темную полость корабля.
Едва створки захлопнулись, под потолком вспыхнуло освещение, и напарники обнаружили, что находятся в тесном грузовом трюме.
Быстро найдя выход, они выбрались во внутренний коридор и направились прямиком в офицерский салон. Прежде они катались именно в нем.
Это была просторная каюта с удобными креслами и отдельными релаксаторами на каждый ряд из пяти кресел.
— Эх, красота, — произнес Тони, выбирая кресло в первом ряду. — Честно говоря, я ничуть не жалею, что мы съехали с квартирки в форте.
— Я тоже, но картошка была вполне на уровне.
— Картошка — да, картошка замечательная, — согласился Тони и прикрыл глаза.
Послышался хлопок — в двигателях включилось зажигание.
Запустились турбонасосы, по полу побежала легкая вибрация. Неожиданно открылась дверь, и в салон, вместе с непрошеным гостем, прилетели запах смазки и шум компрессора.
— Алле, это что за фокусы? Ваше место в солдатской! — резким, не терпящим возражения тоном заявил вошедший.
Тони приоткрыл один глаз и покосился на нахала. Это был пилот с лейтенантскими нашивками. То ли агеец, то ли балкат. Эти два народа были очень похожи — узкие плечи, длинные руки, оттопыренные уши и орлиный нос.
— Я тебе сейчас морду набью, — спокойно пообещал Тони.
— Эй, ты мне еще угрожать будешь?! — взвился пилот и двинулся по проходу к пассажирам.
Джим не удержался от смеха, таким комичным ему показался рассерженный агеец.
— Послушай, придурок, он сейчас тебя выбросит за борт, и ему за это ничего не будет, — сказал он, решив предупредить нахала по-хорошему.
— А кто вас тогда повезет? — ехидно проговорил пилот, остановившись.
— Сами справимся.
Двигатели включились в режим прогрева, вибрация пола усилилась.
— А маршрут откуда возьмете? Или по запаху полетите?
— Маршрут у тебя в архиве лежит, под двенадцатым или восьмым тизером, — спокойно объяснил Тони, не сдерживая издевательской улыбки.
Пилот был озадачен. Впервые он почувствовал свою полную ненужность.
— Так вы, наверное, неформатные?
— Разумеется, неформатные.
— Так это ж другое дело! — воскликнул агеец и расплылся в радушной улыбке в полсотни острых зубов. — Я форматных не переношу!
— Продвигаться по службе не дают? — угадал Тони. Агеец выглядел очень уж давнишним лейтенантом.
— Ну… — Пилот помялся. — И это тоже. Знаете что, пойдемте вперед, там у нас генеральская каюта. Раз вы свои, я вас по высшему разряду прокатить могу.
— А тебе за это втык не дадут? — спросил Джим.
— Не дадут. Мне про вас никакой информации не дали, статус не уточнили. Сказали лишь доставить от места до места, а разряд не указали. Так что милости просим, камрады!
Упрашивать Джима и Тони было не нужно, они охотно сменили салон на небольшую, но комфортабельную каюту. Когда судно стартовало, они уже лежали пристегнутые к койкам, чтобы легче перенести перегрузки.

Глава 55

Спустя час их скоростное судно вышло на крейсерский режим, после чего напарники оставили койки и, усевшись за столик, стали смотреть в иллюминатор на однообразный пейзаж.
Пару раз мимо пронеслись истребители сторожевой эскадрильи, мигнули на прощание огни бакенов, и стало совсем скучно.
— Жрать хочется, — сказал Тони.
— Тебе всегда хочется. У меня с собой два пакетика глюкозы.
— Большие пакетики?
— Грамм по пятьдесят.
— Мне этого недостаточно.
— Это нам на двоих. Можно сгонять в грузовой отсек, там еще остались порошковые сухари. Пшеничные. И литра полтора воды.
— Королевское меню, — сказал Тони, покачав головой. Он нисколько не кривил против правды. Любой из дней, проведенных вдали от домашней станции, когда напарникам не приходилось питаться магнезией, был для них настоящим праздником.
В дверь постучался пилот, и Тони великодушно разрешил ему войти.
— Ну как вы тут, в порядке? — спросил агеец, баюкая на руках небольшой пластиковый бокс.
— Ничего, хорошо тут. Тебе спасибо.
— А я вам вот чего принес! Гидро!
С этими словами пилот открыл бокс и начал выставлять на стол прозрачные цилиндры с водой. Это были лабораторные емкости, Джим и Тони с ними были уже знакомы.
Выставив воду, пилот добавил несколько плиток униктарина, который употребляли агейцы и геллисы.
Отдав подарки, пилот попятился к двери, но уходить не торопился, так и стоял, переводя свои синие зрачки с одного пассажира на другого. Те поняли правильно — за угощение следовало расплатиться, агеец ждал шоу.
— Что-то мне пить захотелось, — сказал Тони и, взяв один из цилиндров, резким движением сорвал контрольную проволоку.
Агеец прижался к двери и обнял длинными руками пустой бокс. Его предупреждали, что пассажиры будут пить гидро, однако ему в это не верилось до последнего.
Да, пару раз он видел, как геллисы посасывали какие-то растительные гидросодержащие препараты, но там гидро было не настоящим, а связанным. Здесь же обмана быть не могло, в сверхпрочных цилиндрах находился настоящий, великий и ужасный гидро.
Сняв крышку, Тони пригубил содержимое, чтобы удостовериться в его качестве.
— М-м-м, настоящая водичка. Почти родниковая, — сказал он и безбоязненно сделал несколько глотков.
— Усса-са! — воскликнул пораженный пилот. — И тебе не больно?
— Нет, не больно, — усмехнулся Тони и передал канистру Джиму.
Тот в несколько глотков допил остатки, заставив пилота сокрушенно покачать головой и прикрыться пустым боксом.
— Пойду, усса-са… У меня от ужаса по всему телу диффузия началась, — пожаловался тот и выскочил в коридор, громко хлопнув дверью.
Напарники посидели еще немного, затем Тони поднялся.
— Сухарей принесу. Натолчем с водой, каша получится.
— Давай дуй, а то я тоже есть захотел. Если б не запас сухарей, уже бы и на магнезию согласился.
Тони ушел, а Джим откинулся в кресле и задремал. В какой-то момент ему показалось, что он видит сон, будто они с Тони в составе штурмовой группы врываются на дифтский крейсер, бегут по бесконечным коридорам, стреляя налево и направо. Добегают наконец до мостика, вышибают дверь и… оказываются на кухне в квартире Джима.
А там его мама готовит оладушки, а рядом с ней сидят родители Тони и полковник Фарковский.
Мать Джима — Глория, улыбается им и говорит: «Ну вот и наши мальчишки, как раз к завтраку подоспели…»
— Эй, приятель! — откуда-то издалека донесся голос Тони.
— Господин капитан! — уже настойчивее произнес он. Джим открыл глаза и с удивлением огляделся.
— Я что, уснул?
— Уснул, приятель, даже не услышал, как я вернулся.
Тони уже успел перемешать с водой сухари, блюдо было готово.
— Что-то приснилось?
— С чего ты взял?
— У тебя слеза на щеке.
Джим мазнул пятерней по лицу и сел ровнее.
— Так что тебе снилось? — настаивал Тони, зачерпывая ложкой кашу из сухарей.
— Да бред какой-то, — отмахнулся Джим и взялся за ложку.
— Дом, что ли, видел?
— Кухню свою. А там мать, твои родители и полковник Фарковский.
— Ну, это не бред… Полковник Фарковский был нам кем-то вроде родителей.
— Может, родителем, а может, и «дядей Эдвардом».
Тони пожал плечами, и дальше они ели молча. После каши попили воды с глюкозой и легли отдохнуть. Джим опять уснул, но на этот раз обошлось без сновидений.
Напарники проснулись часа через два, когда судно стало маневрировать.
За иллюминатором что-то сверкнуло, Джим подскочил к окну. Там удалялась искрящаяся точка.
— Эй, Тони, тут ракета прошла!
В этот момент судно стало резко уходить влево. Джима бросило на иллюминатор, он еле успел ухватиться руками, чтобы не удариться.
Возле борта раскрылся ложный контур, который стал удаляться от судна в противоположную сторону. Через мгновение он исчез в яркой вспышке, и в ту же секунду двигатели заработали на полную мощность, сотрясая вибрациями корпус.
Джим вернулся на место, напарники пристегнулись и стали молча ждать развития ситуации. Минут через тридцать опасность миновала, двигатели вернулись на маршевый режим.
— Хорошо, что машинка у нас шустрая, — сказал Тони после долгого молчания.
— То-то я думал, почему без сопровождения идем.

Глава 56

На место прибыли через два дня в ночь по судовому времени. Джим сквозь сон почувствовал, как «круиз» ткнулось бортом в причал, как вздрогнул корпус от сработавших магнитных захватов. Окончательно просыпаться он не стал, решив подремать до того момента, когда кто-нибудь явится за ними на борт. Но, видимо, в столь поздний час прийти за ними было некому, так что Джим лежал и слушал, как после трехсуточной гонки судно расслабляется, пощелкивая шпангоутами, шелестя в трубопроводах техническими жидкостями и поочередно отключая ненужные теперь насосы и компрессоры.
Постепенно наступала полная тишина, двигатели остывали, а пилот, позевывая, думал о том, как завести разговор со штурманом насчет прошлого проигрыша и представить все так, будто это была шутка, а не игра на деньги. Как-никак половина жалованья.
Однако тишина на судне царила недолго. Вот загудели приводы бортовой двери, и в коридоре заухали чьи-то тяжелые шаги. Им навстречу заспешили шажки полегче, это был худенький агеец.
Гости и пилот остановились. О чем они говорили, слышно не было.
— Тони, вставай, — позвал Джим.
— Я уже давно не сплю, — ответил напарник.
— Ты храпел.
— Это я притворялся.
Тони потянулся и стал длиннее еще на четверть. Потом зевнул и сел на койке.
— Эх, подушку бы еще, этой тахте цены бы не было.
— Ты еще про одеяло вспомни и про кофе с булочкой.
— Да ладно, обошлись бы и без кофе. Морду бы помыть нормально, а то мы всю воду с собой возим. При Фарковском-то нам умели удобства создать. Пусть и не в генеральских каютах катались, но умыться всегда была возможность. И мыло он нам делал.
— Хорошее, кстати, мыло. Он его по каким-то старинным рецептам собирал, из нашенских журналов.
— Единственный человечный канкурт. А тут даже сортира нет, только реакторный отвал. Разве можно в реакторном отвале нормально посидеть? Кроме нас туда только радиоактивные отходы наведываются.
Наконец дверь в каюту открылась.
— Рад приветствовать вас на борту станции, господа офицеры, — с улыбкой произнес канкурт в мундире полковника пограничной службы.
— Здравствуйте, сэр, — отозвался Джим, вставая на ноги. — А как называется станция?
— У нее много всяких названий, но вам они ни о чем не скажут. Прошу следовать за мной, господа, ваш багаж мы уже выгрузили.
Напарники стали быстро собирать те немногие пожитки, что брали с собой в каюту. Джим между делом выглянул в иллюминатор. На выносной причальной мачте «висели» не менее полусотни истребителей. Те, что были в самом конце строя, выглядели сильно потрепанными — с рваными плоскостями и пробоинами в корпусах, значит, где-то неподалеку проходила линия фронта — плоскость соприкосновения войск.

Глава 57

Вначале станция показалась напарникам вполне обычной, таких они повидали десятки. Полсотни ярусов, унылый синеватый свет сверхэкономных светильников, вонь от технических утечек на нижних этажах, суета на средних и сонная апатия на верхних — жилых ярусах. В коридорах роботы-уборщики, холеные адъютанты без своих генералов, лифт с распотрошенным щитком и задумчивый электрик рядом с ним.
Пришлось пройти по этажу до другой кабины.
Там лифт оказался в порядке, и напарники с полковником поднялись на нужный этаж, а когда подошли к двери каюты, у стены в коридоре уже стояли их коробки.
— Отлично, сэр. Вы умеете принять гостей, — сказал Тони.
— Рад, что вам понравилось, капитан, — ответил полковник. — Входите, двери здесь не запираются. Внутри вы найдете все, в чем нуждаетесь, если что-то понадобится, вызывайте меня по интеркому.
Полковник ушел, а Тони толкнул узенькую судовую дверь и первым вошел в каюту, Джим следом. Под потолком теплым желтоватым светом зажглись светильники.
— Неплохо, — сказал Тони, осматриваясь.
Пара кроватей, два стола, а за новенькой перегородкой туалет и душевая — точно такие, как на домашней станции. И самое главное — холодильный шкаф, в котором напарники обнаружили более двадцати различных блюд, синтезированных, вне всякого сомнения, согласно наставлениям полковника Фарковского.
— Да-а, капитан Тайлер, неспроста нас здесь по шерстке гладят, видимо, приготовили очередное невыполнимое задание, — сказал Джим, перебегая глазами с этикетки на этикетку.
— Поросят откармливают не ради любви к животным, — согласился с ним Тони. — Но это наша работа. Так что давай пожрем как люди. Чую я, этот полкан скоро вернется и потребует компенсацию за удобства. Да и не полкан он вовсе…
— Не полкан, — согласился Джим, выгружая из холодильника пластиковые боксы.
Тони стал поочередно отрывать крышки боксов и нюхать еду, опасаясь, что где-то местные химики могли ошибиться, но обошлось. Цифровая технология полковника Фарковского была воспроизведена безупречно.
Закусив вполне сносными оладьями с джемом, напарники стали бросать жребий, кому первому идти в душ, однако получалось, что независимо от результатов выигрывали оба. Один оставался наедине с продуктовым набором, другой попадал под струи теплой воды — горячей здесь тоже не было, поскольку разогретое гидро считалось особенно опасным.
Полтора часа напарники наслаждались комфортным отдыхом. Они досыта наелись, вымылись и сменили белье. Затем взялись за разбор коробок. Скоро их боевая амуниция была готова к немедленному использованию.
Полковник будто караулил за дверью, стоило только напарникам осмотреть оружие, как он возник на пороге.
— Не помешал? — спросил он, заходя в комнату.
— Нет, сэр, — ответил Джим. Они с Тони все никак не могли напиться апельсинового сока и потягивали его, сидя за столом. Вставать при появлении полковника они не стали — посторонних тут не было, а разговор предстоял о деле.
— О, сразу видно профессионалов, — заметил полковник, кивнув в сторону стоявших на подставках бронекостюмов.
— Почему вы в форме пограничника, сэр? — спросил Джим. — Мы привыкли видеть контрразведчиков.
— Здесь близко фронт, поэтому приходится прибегать к такому маскараду. К тому же у нас имеются подозрения, что на станции завелся «крот»…
Джим и Тони переглянулись. Только этого им не хватало.
— Однако «кротами» нынче никого не удивишь, поэтому мы стараемся принимать специальные меры безопасности. Например, о вашем приезде знают только трое. Пилот, я и еще один офицер.
«Уж не «крот» ли?» — подумал Джим и поймал колючий взгляд полковника.
— Думаю, для вас уже не составляет секрета то, что мы ищем водородный процессор.
— Это не составляет секрета ни для кого, сэр, — усмехнулся Тони.
— Увы, это так. Вы отправитесь на Шпеер.
— Но говорили, что на Гуллифакс.
— Да, во всех донесениях до сих пор стоит Гуллифакс. Операция с авиационной поддержкой и высадкой в труднодоступной местности в составе группы из двадцати бойцов. Однако по причине, которую я уже огласил, мы поменяем направление, планету высадки, место десантирования, состав группы и способ доставки. Только так можно сбить противника с толку.
— И сколько офицеров знают об этом изменении?
Полковник снова посмотрел на Джима, но уже без прежней настороженности.
— Двое. Для сохранения секретности все подробности и маршрутную карту вы получите уже на борту корабля. Там у вас будет время изучить ее, а сейчас идемте в ангар, я покажу, с кем вы отправитесь на задание и на кого сможете положиться в трудную минуту.

Глава 58

Оставив свое комфортабельное жилище, Джим и Тони вместе с полковником отправились в ангар. На этот раз он повел гостей другим путем, и им не встретились ни офицеры, ни даже роботы-уборщики.
В ангаре было прохладно и пахло подгоревшей изоляцией.
— Я зажгу только локальное освещение, не хочу, чтобы на главном диспетчерском пункте нас засекли по расходу энергии.
Полковник снял со стены небольшой пульт и с его помощью включил несколько расположенных на потолке светильников.
Снопы белого света выхватили из полумрака летательный аппарат черного цвета. Это был дифтский штурмовик «грифон». Не слишком новый, но надежный, с элементами матричной брони и укрытой под бронеколпаками парой двигателей. Обычный «грифон» имел подвесные баки и усиленное ракетно-пушечное вооружение, однако здесь в обтекателях прятались только две пушки с самонаводящимися снарядами — это было ударное оружие.
Для собственной обороны «грифон» располагал парой вращающихся башен — вверху и внизу корпуса.
Башни были оснащены счетверенными артавтоматами малого калибра и имели собственные системы наведения.
— Полагаю, вам знаком этот аппарат? — спросил полковник.
— Знаком, сэр. Не очень новая машина. Дифты использовали их для сопровождения конвоев, — ответил Тони.
— Машина, конечно, не новая, но мы провели кое-какой ремонт и модернизацию. Двигатели поставили в полтора раза более мощные, чем те, на которых летали дифты. Разумеется, все вооружение наше, радары повышенной мощности, хорошая связь.
— А как с нами поступят наши истребители, если мы попадемся им на глаза? — спросил Джим.
— Система «свой-чужой» подтвердит ваш статус, а внешний вид сыграет в вашу пользу при подлете к вражеской планете.
— Потребуется только отключить маяк и сказать, что на борту проблемы…
— Разумеется. Вам ведь все это известно, правильно? Я знаком с вашим бывшим начальником, великим энтузиастом культуры человеков.
На лице полковника появилась презрительная усмешка.
— Он, конечно, личность весьма своеобразная, однако достиг весьма впечатляющих результатов.
Они помолчали какое-то время, пауза затягивалась. Полковник то ли приводил в порядок свои архивы, то ли пытался сканировать Джима и Тони. Напарники понимали, что он имеет значительный уровень форматирования — куда больший, чем полагалось обычному полковнику контрразведки.
— Пилот у вас будет роботизированный, тоже нашего производства. Замечательная новинка, всего полгода в эксплуатации. Сами-то вы пилотируете?
— Эта машина нам знакома, сэр. Правда, только по тренажерам.
— Тренажеры вещь хорошая, вот только не передают всех тонкостей пилотирования трофейных аппаратов.
— Наша обучающая программа тоже была трофейной, сэр.
— Да? А кто же ее адаптировал?
— Сами.
— О! Впрочем, удивляться тут нечему, я не должен забывать, с кем имею дело. Итак, второй пункт — ваш партнер для ближнего боя. Роботизированный солдат «нури».
Полковник нажал кнопку на пульте, и вспыхнувший под потолком светильник выхватил из полумрака неподвижного робота.
Джим и Тони переглянулись. С этими солдатами они сталкивались не раз: «нури» был массовой моделью в неприятельской армии, причем куда более старой, чем даже истребитель «грифон». Этих бесхитростных дифтских пехотинцев можно было расстреливать с дальней дистанции, поскольку их короткоствольный пулемёт был малоэффективен за пределами дистанции в пять сотен метров.
— Я вижу, вы не слишком рады знакомству, — с усмешкой произнес полковник. — Однако и с этим солдатом мы немного поработали, полностью перепрошив его, как и автопилота «грифона». Прежде солдат имел уровень «гамма-плюс». Теперь это — «альфа-плюс-плюс». Еще немного пластикового камуфляжа — и вы могли бы принять его за живого геллиса. Ну и, наконец, ваш снайпер и артиллерия.
Полковник включил следующий светильник, и Джим с Тони увидели трехметрового робота «скай», вооруженного длинноствольной пушкой. Эта машина была известна напарникам только по обучающим программам. «Скай» был очень редкой моделью, что определялось его запутанной электронной схемой и дорогостоящей системой наведения.
— Сколько в его магазине снарядов? — поинтересовался Тони.
— Пятьдесят в основном магазине и тридцать в запасном. На мой взгляд, он просто красавец. Может расправиться с наземной мишенью на дистанции в пять тысяч метров. Вместе эти два солдата станут вашей надежной опорой.
Полковник выключил освещение, на мгновение в ангаре стало совсем темно, затем у напарников включились адаптационные механизмы, и они стали воспринимать окружающую обстановку в нескольких спектрах.
Джим считал эту функцию удачной, однако Тони был иного мнения, утверждая, что из-за зрительных модификаций его стали раздражать «местные бабы».
— И когда мы отправимся, сэр? — спросил Джим.
— У вас еще неполный день и ночь, а наутро вы стартуете.
— И что же, из-за этих полутора дней вы перестроили для нас каюту? — поразился Джим.
— Я полагал, что следовало дать вам прийти в себя. Чем лучше вы будете чувствовать себя, отправляясь на задание, тем выше вероятность успеха.
— Логично, — согласился Тони.
— А то! — поддержал его Джим.

Глава 59

Несмотря на космический старт, рамой безопасности пришлось воспользоваться всем: и Джиму с Тони, и Нури со Скаем — теперь это были собственные имена роботов.
Третий робот, которого не представили вместе с другими, получил имя Грег: он отвечал за стрельбу из артиллерийских башен и располагался под корпусом верхней.
У Грега не было привычных частей шагающего механизма, он представлял собой сборку из нескольких необходимых узлов и блоков управления. Через выдвижную штангу Грег мог одновременно управлять и нижней башней, но пока необходимости в этом не было и штанга находилась в сложенном состоянии.
Уже находясь на стартовой консоли, «грифон» в течение нескольких минут прогревал двигатели, затем автопилот включил форсаж, одновременно с этим сработала электромагнитная катапульта, придавая не слишком быстрому кораблю нужное ускорение.
Джим и Тони на мгновение потеряли над собой контроль, когда перегрузки при старте вышли за пределы допустимых. Носители информации остались неповрежденными, а соскочившие файлы быстро восстановились из резервного хранилища.
«Грифон» на огромной скорости уходил от станции, сопровождаемый только лучами радаров связи.
— Как себя чувствуете? — послышался в наушниках голос полковника.
— Теперь уже лучше, сэр, но поначалу мы слегка удивились, — ответил Джим. — Можно было и предупредить.
— Ну простите меня, в следующий раз я обязательно учту ваши пожелания. Если будут еще какие-то вопросы, постарайтесь задать их до входа в Облако Мейера, после этого поддерживать с вами связь будет невозможно.
— Понятно, сэр.
Рев двигателей утих, с разгонного форсажного режима «грифон» переходил на крейсерский.
Напарники подняли страховочные рамы и взялись за планшеты, на которых содержались файлы с подробностями задания. Пока они находились в пространстве, контролируемом канкуртами, можно было не отвлекаясь изучить все подготовленные полковником сюрпризы.
Карты, маршруты, запасные маршруты, места для отдыха, а также «направления главного удара». То есть направления, где командование допускало наличие секретного производства дифтов. Водородный процессор стал новым фронтом битвы старых врагов.
Резюме по заданию из разряда «сверхневозможное»: в случае обнаружении объекта желательно выкрасть секретные образцы. И не забыть документацию!
И просто невозможное: не получится проникнуть на завод, так хотя бы уничтожьте его, бравые парни. Разумеется, можно навести на цель и бомбардировщики, но им сверху мало что видно и любой сарай на территории они принимают за сверхважный объект.
В итоге — все сараи разбомблены, а расположенный где-нибудь под озером бункер цел и невредим.
Так что лучше руками. Руками всегда надежнее.
— Эй, на «грифоне», вы куда разогнались? — прозвучал по громкой связи голос какого-то служаки.
— Куда надо, туда и разогнались! — грубо ответил Тони. Когда дело касалось словесного давления, ему не было равных.
— Почему вы не заявлены?! Я имею право стрелять! — взъерепенился служака. Скорее всего, он находился на каком-то из постов прикрытия и сейчас видел «грифон» через окно наведения. А то, что корабль выдавал маяком «я-свой», служаку не интересовало, потому что все, даже канкуртские корабли, должны были извещать о проходе через границу района — таков был порядок.
— Да откуда вас таких тупых набирают?! — вознегодовал Тони. Этот пост не предупредили о проходе «грифона» по вине полковника, однако горевать об этом было бессмысленно. Напарники находились на задании, и требовалось пройти рубеж так, как если бы он был вражеским.
— Тормозите и приготовьтесь к досмотру, иначе буду стрелять! — прокричал служака, но внезапно куда-то пропал.
— Ой… Извините, прошу прощения, — промямлил он, появившись через несколько секунд.
— Порядок, приятель, — ответил Джим, и они с Тони переглянулись. Полковник прикрыл их в самый последний момент. Вскоре он проявился в эфире.
— Извините, это было необходимо.
— Ничего, сэр, — отозвался Джим. — Мы понимаем.
Полковник, как мог, сокращал упоминания о маршруте «грифона» — когда рядом был «крот», приходилось покрутиться.
«Лишь бы этот «крот» не стоял к полковнику слишком близко», — подумал Джим.
«А еще лучше, если бы полковник оказался обычным параноиком», — добавил Тони.
— Я что же, думал в открытом режиме? — удивился Джим.
— Вот именно, приятель.
Джим встал, чтобы размяться. Ему в «грифоне» было просторно, даже не приходилось нагибаться, тогда как Тони перемещался только в полусогнутом состоянии.
Джим прошел до кабины и, заглянув в нее, окинул взглядом пустое кресло и одиноко светившийся экран пилотского терминала. Сейчас «грифоном» управлял автопилот, по словам полковника, — весьма продвинутый.
«Посмотрим», — подумал Джим и вздохнул. Он еще раз пощупал ткань нового обмундирования — в этот раз им с Тони досталась дифтская летняя полевая форма. В крайнем случае можно будет выдать себя за дифтов.
Вот только ботинки пришлось оставить свои, поскольку то, что предлагало тыловое обеспечение дифтской армии, Джиму и Тони не подходило.

Глава 60

Рикардо Оллейн, старший агент особого подразделения контрразведки, сидел перед монитором и раз за разом сверял регистрацию отправленных в центр телеграмм. Он обладал восьмым уровнем форматирования, был в состоянии моделировать перспективы развития ситуации, однако тот, кто противостоял ему, был подготовлен не хуже.
Многие телеграммы нелегально дублировались и отправлялись позже другому адресату, об этом свидетельствовал расход электроэнергии — дальняя связь была весьма энергоемким удовольствием.
Тот, кто сливал информацию врагу, настолько умело прятал регистрацию дополнительных телеграмм, что как Оллейн ни старался, он не мог их обнаружить. Но полностью подавить Оллейна противник не мог, ему не удавалось проникнуть в самые тайные подсознательные уровни старшего агента, а именно там тот хранил свои отчеты о сверке графиков расхода электроэнергии.
Несколько раз враг пытался сканировать Оллейна, но тщетно: старший агент вовремя закрывался.
Итак, он где-то рядом. Кто это мог быть? Капитан Вольф? Майор Таккерс или начальник отделения лейтенант Ридель? Каждый из них мог оказаться вражеским шпионом, но моделирование тут не помогало — фильтр прикрытия этих офицеров искажал всю картину прогнозов.
Своего интереса к поиску регистраций телеграмм-дублей старший агент не скрывал, ведь по роду службы он был обязан совать нос в дела всех режимных отделов станции. Он еще надеялся, что «крот» себя как-то проявит, например попыткой просканировать старшего агента с помощью технических средств, однако тот, видимо, хорошо чувствовал ситуацию и вовремя затаивался, едва Оллейн начинал расставлять свои ловушки.
Был еще один субъект — сержант Форман. Обычный оператор, до известной степени разбиравшийся в программировании, однако сержант это всего лишь сержант, да и появился он уже после обнаружения утечки информации. Нет, сержант на роль «крота» не годился.
В кабинет вошел Феликс. Они вместе прибыли сюда из центра, а теперь бились над проблемой «крота».
— Ну что, намыл чего-нибудь?
— Не намыл, — уныло отозвался Оллейн. — Садись, а я пойду по коридорам пошастаю, мне там лучше думается.
— Ну иди, пошастай, — согласился умница Феликс, сменяя товарища за терминалом. — На чем ты остановился?
— Директория четыреста восемь, отчеты о планировании.
— О, ты только на восьмом десятке?
— Представь себе…
Оставив кабинет, Оллейн направился в диспетчерскую, откуда можно было следить за всеми энергорасходами станции. Задумка блестящая, но ее могли испортить дежурные диспетчеры, рассказав «кроту» о визитах Оллейна. Поэтому с каждым из них старший агент поговорил предельно жестко: «Узнаю, что болтал, сгною в военной тюрьме».
Именно так он заканчивал с ними свои беседы, и по выражению лиц этих бедняг было видно — теперь не сдадут.
Пройдя два раза по большому кругу, на что ушло более получаса, Оллейн огляделся и свернул в диспетчерскую.
— Здравия желаю, господин полковник! — воскликнул, вскакивая, дежурный сержант.
— Сиди-сиди, — махнул рукой Оллейн, садясь за свободный терминал. — Ну как тут у вас, все в порядке?
— Сейчас-то в порядке, а ночью сбой был, едва статистика не порушилась!
— Ну так запасной-то архив имеется?
— Так у нас дубль не работает. Не знаю, кто напортачил, а только уже который раз основной массив заодно с архивом рушится.
— То есть как это вместе с архивом? — удивился полковник, поворачиваясь к сержанту.
— Очень просто, сэр, проходит команда очистить носители, вот оба массива и падают — основной и архивный. Если бы мы третий резервный сами не сделали, не знаю, как и справлялись бы.
— А третий почему не рушится?
— А он как временный оформлен. Просто большой раздел, где у нас еще игрушки хранятся, ну и кое-какие личные данные…
Поняв, что сказал лишнее, сержант замолк, в любой момент ожидая разноса, но полковник и не думал сердиться. Напротив, на его лице расцветала улыбка.
Основная программа шифрования, с которой работала спецсвязь, не позволяла вносить в нее изменения и требовала отчета о каждой отправленной депеше. Отчеты складывались в архив и папку регистрации, носившие статус постоянных. Если бы кто-то завел параллельный носитель с постоянным статусом, найти там отчеты о дублях было бы проще простого, но частная папка, носившая статус временной…
Оллейн встал со стула и, не прощаясь, вышел в коридор.
«Значит, нужно открыть все папки. Все запароленные папки», — размышлял старший агент. Разумеется, он понимал, что надеяться найти там что-то подозрительное было невозможно, ведь если бы там хранились дубли в открытом виде, программа давно бы сообщила о них. Однако проверить все же следовало.
— Ну что, прогулялся? — спросил Феликс, потягиваясь в кресле.
— Да, проветрился. Давай, иди-ка ты погуляй, кажется, я придумал новый способ учета. Он уменьшит количество ошибок.
— Ну-ну, дерзай, — усмехнулся Феликс, освобождая место. Он одернул мундир и вышел в коридор.
Вернувшись за терминал, старший агент Оллейн быстро открыл временный раздел и увидел, что папка Феликса обновлена. Он попытался ее открыть, но потребовался пароль. Пароля Феликса Оллейн не знал, но как старший в отделе он располагал «суперключом» — паролем, который открывал любые разделы.
Итак, ввод суперпароля, и вот она, папка Феликса.
Ничего особенного. Несколько фотографий, рецепты домашнего наноскоба.
Оллейн еще раз поочередно открыл фотографии, где Феликс был изображен с прежними сослуживцами, еще до службы в контрразведке. Не найдя в изображениях ничего предосудительного, старший агент начал проверять размеры файлов и уже на втором фото заметил, что размеры картинки слишком велики. Одна из фотографий «весила» примерно втрое больше, чем следовало.
Оллейн навел перекрестие скайдера на файл, ввел команду декодера, значок файла дрогнул и распался на четыре сжатых файла.
— Вот это уже интересно, — пробормотал полковник и, запустив разархивацию первого файла, даже сощурился, когда вдруг замелькали порядковые номера отправленных телеграмм, в строке получателя которых числился «левый» получатель.
— Браво, Рикардо, не прошло и пары месяцев, как ты во всем разобрался…
Старший агент осторожно повернул голову и увидел наставленный на него ствол штуцера.
— Заказывай курьерский борт! Немедленно!
— Ты же знаешь, Феликс, что тебе не дадут уйти…
— Заткнись и делай что говорят, Рики! Я не один полечу, ты станешь меня сопровождать. У нас с тобой образовалось срочное дело, и мы улетаем!
— Ты бы хоть дверь притворил, — заметил Оллейн, пристально глядя на вражеского «крота».
— Эти штучки у тебя не пройдут, Рики! Набирай код срочного вызова! Не переживай насчет двери, у нас тут немноголюдно!
Оллейн понял, что просчитался. К курьерскому борту можно пройти незаметно, а потом отправиться куда захочет Феликс, и никто не попытается его остановить, ведь рейс-то литерный.
В какой-то момент, что-то почувствовав, «крот» резко повернулся, однако выстрелить не успел. Из коридора грянул выстрел, и Феликса отшвырнуло внутрь комнаты. В двери появился сержант Форман. Выстрелив еще дважды, он пригвоздил «крота» к панели приборов.
— Что вы наделали, сержант? Что мы теперь сможем от него узнать?
— У него седьмой уровень форматирования. Даже с пулей в грудине он мог нашпиговать вас «болтами» из штуцера.
— Но как я теперь узнаю, кто он?
— Я сам вам скажу, кто он, — невозмутимо ответил сержант.
— Да кто вы такой, Форман? Что за тон! — вскипел Оллейн.
— Успокойтесь, полковник, я из военной разведки. Мы давно идем по его следу.
В этот момент прозвучал гонг — программа сообщила о завершении распаковки. Это вернуло Оллейна к реальности, и он стал торопливо перелистывать донесения, двигаясь от старых к новым. Ага, вот оно — сегодняшнее!
— О нет! Он успел сообщить маршрут спецборта! Сержант, немедленно свяжитесь с ними, нужно предупредить их!
— Поздно, сэр. Четверть часа назад спецборт вошел в Облако Мейера. В течение тридцати часов всякая связь с ними будет невозможна.

Глава 61

Корабль слегка тряхнуло, чуть сбился курс, автопилот тотчас его подкорректировал. «Грифон» прошел границу аномалии.
— Ну, если до сих пор полковник с нами не связался, значит, я полагаю, никаких проблем не возникло, — сказал Джим, проверяя застежку на кармане дифтского обмундирования.
— Хорошая у Ская пушка, — заметил Тони. Скай был снайпером, а потому Тони чувствовал к нему особое расположение.
— Давай еще раз пройдемся по маршруту.
— А чего там проходить? Моя копия файла уже лучше, чем в планшете. Давай лучше поедим, зря, что ли, нам запасов напаковали.
— Ну, может, ты и прав. Ничего нового в планшете уже не осталось. Хорошо, давай поедим, а потом на боковую.
Следующие восемь часов ничего не происходило. Космос за стеклом фальшиллюминатора не менялся, хотя судя по навигации корабль пересекал радиоаномалию и находился внутри Облака Мейера. Напарники ели, спали, а поспав, снова ели.
— Внимание! В спектре джи-четыре виден объект, — сообщил вдруг автопилот. — Предположительное расстояние — триста пятьдесят километров. Предположительный курс — параллельный.
На потолке зажужжал приводами робот-стрелок. При скоростях, с которыми двигались «грифон» и неведомый объект, время сближения измерялось секундами.
— Следи за ним, — ответил автопилоту Тони.
— Объект исчез, — доложил тот.
— Ну и ладно. — Тони вздохнул и потянулся. — Как думаешь, какая вероятность, что тут кто-то случайно заблудился?
— Очень небольшая, — ответил Джим. — А учитывая, что объект двигался с нами параллельным курсом, очень похоже на сопровождение.
— А чего он тогда так близко подобрался? Сам подставился?
— Не думаю. Радары здесь не работают, корабли идут на одних вычислениях, а вот роутера спектра «джи-четыре» на «грифоне» быть не должно, это его полковник сюда поставить придумал. И те, кто там снаружи, этого наверняка не знали, а то бы не подставлялись.
— Значит, как всегда, предполагаем самое худшее, — подвел итог Тони. — Эй, пилот!
— Слушаю, сэр!
— За три тысячи километров до выхода из зоны коррекция два-четыре-четыре, чтобы выйти еще на три тысячи в сторону.
— Понял, сэр.
И снова потянулись часы напряженного ожидания. Выход из Облака в другом месте позволял ускользнуть от возможной вражеской засады, однако, если их ждали по-настоящему, действительно уклониться от встречи с противником было невозможно. Несмотря на новые двигатели, тягаться с перехватчиками в скорости тяжелый «грифон» не мог. Оставалось надеяться на то, что в условиях близости фронта необходимым количеством свободных бортов противник все же не располагает.
В продолжение всех двенадцати часов, остававшихся до выхода из Облака, роутер спектра «джи-четыре» не фиксировал никаких посторонних объектов, а Джим и Тони неспешно поглощали продуктовый запас, понимая, что в скором времени он может им уже не пригодиться.
— Подумать только — «килька пряного посола», — зачитывал Тони название очередной упаковки. — Я такую лишь один раз пробовал.
— А наш сосед часто просил меня покупать ее для него, — начал вспоминать Джим. — Сам он болел и ходил с трудом. А когда я приносил ему несколько банок, он делал для меня бутерброд из ржаной булки, кильки и сладкого лука. Я при нем не ел, говорил, что заберу с собой, а потом выбрасывал. Теперь бы я от такого бутерброда не отказался.
— Ну, сладкого лука я тебе не обещаю, но к кильке есть белый хлеб, — сказал Тони, доставая из упаковки то, что обычно называют мякишем. Поджаристой корочки у этой булки не было, поскольку готовили ее не в печи, а в конверторе.

Глава 62

Когда автопилот начал выполнять заказанный Тони маневр, «грифон» резко ушел влево и начал выруливать на новую точку выхода из аномалии.
Напарники опустили страховочные рамы, ожидая возможных резких маневров. Но пока было тихо.
В этот раз пересечений границы аномалии напарники не почувствовали, лишь легкий занос корабля при выходе из Облака свидетельствовал о том, что условия пилотирования изменились.
Радар радостно пискнул и начал старательно просеивать окружающее пространство.
— Посторонних объектов не обнаружено! — доложил автопилот.
— Маяк выключил? — спросил Джим.
— Так точно, сэр.
— Отлично.
Прошел час, в течение которого Джим и Тони с тревогой поглядывали в фальшиллюминаторы, однако формально эта часть космоса считалась пустынной, и даже редкие грузовые суда предпочитали избегать ее — связываться с аномалией никому не хотелось.
— Алле, камрады, а почему маяк отключен? — вдруг прозвучало в эфире. От неожиданности Джим с Тони даже подпрыгнули в креслах. Передача была такой четкости, будто кто-то разговаривал с ними по внутренней связи.
Одновременно с неожиданным запросом у самых бортов «грифона» стали проявляться очертания истребителей-невидимок «шадоу». Они возникли по два с каждого борта, и только тогда автопилот сообщил:
— Четыре корабля противника в опасной близости!
— Повторяю вопрос: почему не включен идентификатор «свой-чужой»? Назовите свой бортовой номер!
Подозревая в «грифоне» нарушителя, истребители поотстали, чтобы проще было стрелять в корму.
— Здесь капитан Симмонс, камрады! У меня аварийная ситуация, перегорела половина электропроводки… — вступил в игру Джим. Обращаясь к башенному стрелку, он добавил: — Грег, приготовься открыть огонь с обеих башен, но пушками пока не двигай!
— Слушаюсь, сэр, — проскрипел стрелок.
Тем временем Тони проскользнул в кабину, вставил ключ в гнездо активации, беря управление в свои руки.
— Назовите ваш бортовой номер! — наседали снаружи.
— Одну минуту, приятель, сейчас… Ага, вот регистрационная карточка, итак, слушай…
Тони включил торможение, и «грифон» подался назад, а едва он поравнялся с преследователями, Джим крикнул «огонь!», и две башни заработали синхронно, расстреливая цели почти в упор.
Яркие вспышки пробежали по корпусам истребителей, в стороны полетели обломки антенн и накладных обтекателей. Нарвавшись на неожиданный отпор, «шадоу» резко отпрянули и помчались прочь. Через мгновение огонь прекратился и стало тихо.
— Расход — сто двадцать четыре, попаданий — шестьдесят семь, — доложил стрелок.
Тони включил полную тягу, и «грифон» начал ускоряться.
— Вижу на подходе еще три цели! Время пересечения курсов — десять минут! — сообщил он.
Джим оставил свое кресло в отсеке и, перебравшись в кабину, занял место штурмана.
— Переведи на меня пушки! — потребовал он.
— Перевожу… — ответил Тони.
Джим надел панорамный шлем, и все пространство вокруг корабля поделилось тонкими линиями на квадраты. Это была оцифрованная сфера.
Два уходивших вперед зеленоватых конуса обозначали область поражения располагавшихся под плоскостями тяжелых пушек. Это был весомый аргумент в споре с противником. Семидесятипятимиллиметровые снаряды имели три ступени разгона и собственную систему наведения. Они не умели гоняться за целью, как ракеты, но обычной их корректировки было достаточно, чтобы успешно поразить цель.
— Еще три «на одиннадцать часов»! — сообщил Тони. — Подлетное время — семь минут!
— Вижу, приятель… — отозвался Джим. — Эй, Грег!
— Слушаю, сэр, — отозвался робот-стрелок.
— Друзей здесь нет, как только что-то увидишь — стреляй.
— Понял, сэр.
Потянулись напряженные минуты ожидания — один тяжеловатый «грифон» против семи видимых целей. А сколько их подбиралось в режиме невидимости? Если бы «шадоу» могли стрелять из невидимого положения, они бы стали глобальными хищниками космоса, однако скрытый режим забирал много энергии, чтобы атаковать, им приходилось становиться видимыми.
За четыре минуты до открытия огня робот-стрелок зажужжал приводами.
— Что там, Грег?
— Есть неясные проявления, сэр. Мне стрелять?
— Давай по ним короткие очереди — на всякий случай!
— Да, сэр!
Верхняя башня отрывисто зарявкала артавтоматом. Почти на пределе досягаемости снаряды нашли цель. Обнаруженный «шадоу» вывалился из невидимости и поспешил прочь.
— Я включу магнитный заслон, — сказал Тони.
— Включай, — согласился Джим.
— Но мы потеряем четверть тяги двигателей.
— Знаю, но зато мы не разлетимся после первого же залпа. У них ракеты, Тони, а у нас только пушки. Нам нужна хотя бы средняя дистанция. Так что включай.
— Сейчас. Еще есть время…
Взвыли приводные турбины, принимая на лопатки раскаленный газ, чуть позже загудели разгоняемые ими генераторы. Вокруг «грифона» стал укрепляться магнитный пояс.
— Вижу залп! Четыре ракеты! — сообщил Тони.
— Понял тебя, — отозвался Джим. Он видел отметки ракет, но система наведения его пушек их не видела, да и не должна была, ракеты летели слишком быстро. Да, магнитная подушка должна была спасти их от прямого попадания, но вторичная ударная могла повырывать из корпуса все клепки.
Джим вспомнил давнишние наставления Инструктора: не видишь цели, отпусти ствол, дай ему самому найти поживу, потом дергай спусковой крючок и не сомневайся, оружие само знает, куда выстрелить.
«Что ж, попытаемся», — решил Джим. Он расслабил пальцы, и они, дрогнув, едва заметно сдвинули джойстик. Кнопка пуска!
Лязгнула автоматика, короткая серия понеслась навстречу ракетам. Через пять секунд — подрыв!
— Три из четырех уничтожены! — обрадованно воскликнул Тони, а в следующее мгновение «грифон» содрогнулся от страшного удара. Где-то слетел с крепление щиток, у Джима на пару секунд пропало изображение в шлеме, а на корпусе началась вибрация.
— Мы в порядке, Тони?
— В порядке! Тряхнуло только, и Грег стучит на полную! — отозвался напарник, и Джим догадался, что вибрация — это звук одновременно работы обеих башен. Они стреляли не останавливаясь, а вокруг корабля проявлялись все новые цели.
Плотный огонь башен «грифона» не позволял истребителям воспользоваться ракетами, однако теперь заработали их пушки, и несколько снарядов угодили в борт. Они взорвались со страшным грохотом, вызвав шипение магистралей с аварийной пеной.
— Тони, «диск-оборот»!
— Есть! — ответил напарник, и «грифон» сделал поворот в горизонтальной плоскости.
Истребители на флангах среагировать не успели. На короткие мгновения Джим увидел яркие жирные мишени, он не мог промахнуться. Залпы тяжелых пушек в клочья порвали четыре «шадоу», для которых маневр «грифона» оказался полной неожиданностью. Однако порадоваться Джим не успел — корабль получил удар ракетой и перешел в неуправляемое вращение.
— Прекрати это, Тони!
— Я пытаюсь!
Джим мгновенно сменил точку расчета, теперь в панораме вращалась не прицельная сетка, а мишени. Это позволило сделать несколько выстрелов и напугать шедшие наперехват истребители.
— Чего они за нас так взялись?! — возмутился Тони, выводя корабль из вращения.
— Может, мстят за что-то?
Джим сделал несколько прицельных выстрелов и увидел впереди яркую вспышку.
— Награда нашла героя! Тони, я вижу слишком много пусков!
— Ну так стреляй, помоги, чем можешь! — в отчаянии закричал напарник.
И Джим открыл огонь по приближающимся ракетам, но выходило у него не так хорошо, как в первый раз. Несколько ракет удалось уничтожить, пару сбить с курса, и они взорвались на периферии, но одна все же врезалась куда-то в верхнюю сферу, хотя почти не нанесла вреда.
Истребители противника пошли на разворот, чтобы перегруппироваться для новой атаки.
— Что-то тихо стало! — крикнул Джим.
— Верхнюю башню сорвало… — пояснил Тони, у которого на панели была вся информация. — Только аварийный люк остался — его пеной заклинило.
— А нижняя?!
— Нижняя в порядке, но Грега подбили…
— Как подбили?
— Не знаю, но в тесте он не откликается и сзади вон — целая лужа гидравлической жидкости.
Джим сдернул шлем, понимая, что дела — хуже некуда. Еще одной атаки им не пережить.
Радар запищал, обнаружив целое скопище кораблей противника.
— Ну все, навалились, — мрачно произнес Тони.
— Что там?
— Видимо, авиаматка.
— Так… — Джим начал лихорадочно соображать. — Давай повторим тот фокус, что на тренажере отрабатывали, помнишь? Только там станцию уничтожали, теперь на нее сядем!
— Да нас не пропустят к ней!
— Врубай весь экстремум!
— Спалим движки!
— Наплевать, пали движки, нам главное — прорваться! А на полосу можно и на рулевых заползти!
— Ну, выбора все равно нет…
Тони сорвал пломбу с кнопки «экстремальный режим» и едва надавил ее, двигатели заревели так, будто в корме корабля проснулся вулкан.
«Грифон» рванулся вперед, и Тони удалось обвести идущую на них ракету. Скорость стремительно нарастала.
С большим опозданием за ними потянулись трассы пушечных снарядов, и Джим стал наобум расстреливать боезапас, расчищая кораблю дорогу.
Красная полоса на панели управления пересекла тридцатипроцентный рубеж и быстро двигалась все дальше. Эта диаграмма показывала стремительный расход рабочего ресурса двигателей. Им оставалось жить не более двух минут. Одну из этих оставшихся минут корабль мчался временно недосягаемым для противника, но затем Тони пришлось так же экстренно включить торможение, сжигая ресурс рулевых двигателей.
«Грифон» заметили на двух защищавших авиаматку постах. Оттуда стартовали несколько перехватчиков, и Джим перенес на них губительный огонь своей артиллерии.
— Куда ты правишь, мы же на авианосец несемся?!
— Я хочу впритирку пройти. А то они нас на развороте достанут, — пояснил Тони, однако со стороны казалось, будто пилот-камиказде принял свое окончательное решение.
Еще с четырех постов ударили артавтоматы, длинные вереницы снарядов понеслись к «грифону».
— Ты хочешь о массу затормозить? — догадался Джим.
— Именно, — ответил Тони, заставляя корабль нырнуть под длинную снарядную очередь.
— Ракета! — закричал Джим.
— Вижу.
На этот раз атаковали сзади. Ракета врезалась в сопло одного из двигателей и разнесла половину хвоста. Однако в тяге «грифон» уже не нуждался, он, напротив, упирался рулевыми двигателями, чтобы сбросить скорость.
Получив в борт еще два снаряда и увернувшись от нескольких сотен, «грифон», подчиняясь твердой руке Тони, все же сумел развернуться параллельно длинному корпусу авианосца.
Огненные трассы остались позади, теперь корабль мчался к дифтской авиаматке, не замечая мелькавших слева истребителей, которые заходили на посадку во внутренние палубы.
Тони щелкнул переключателем, и на экране панели управления появилось изображение авианосца в гравитационном спектре. Черное ядро — сама махина корабля, затем темно-коричневый слой поля — он так же опасен, как и черный, удар об этот слой равнозначен столкновению с бетонной стеной. Следующий слой — грязно-желтый, он может легко затормозить «грифон», вот только Джим и Тони продолжат полет внутри кабины с плачевным для них результатом. И лишь красный слой поля был в данном случае идеальным для задуманной операции. Он мог одинаково воздействовать и на массу «грифона», и на живые организмы, но, как всегда в таких случаях, самый нужный слой был и самым тонким.
— Держи, держи! — закричал Джим, видя, что корабль сползает в сторону ядра, но Тони и так прилагал все усилия. «Грифон» уже плохо слушался управления и работал на дублирующих системах. Из всех магистралей хлестали рабочие жидкости, аварийная пена с шумом заливала места пробоин. Не было уверенности, что у них что-то выйдет, однако напарники были приучены сражаться до последнего.
Вот и нужный слой. Корабль вонзился в него, словно стрела в воду, и начал быстро замедляться. Однако перегрузок не было, Джим почувствовал лишь легкое давление страховочных ремней. Напарники вместе с «грифоном» теряли скорость в гравитационном слое авианосца, но левой плоскостью их корабль все же зацепил границу желтого слоя, и тут же, полыхнув, треть плоскости вместе с пушкой исчезла в бушующей зеленоватой плазме.
«Грифон» начал опасно вращаться, однако Тони несколькими импульсами рулевых двигателей сумел его выправить.
Скорость корабля теперь была «черепашьей». Джим сбросил шлем, так что мог видеть теперь проносившиеся мимо надстройки, антенны, решетки испарителей и много других деталей огромного трехкилометрового авианосца. Скорость «грифона» упала до каких-то четырех сотен километров в час. Теперь оставалось развернуться вокруг носа авианосца и вернуться к корме.
Обогнав «грифон», пронеслось несколько снарядов. Прикрывавшие авианосец истребители пристраивались в хвост, однако Тони уже повел машину на разворот, огибая топорщащиеся надстройки авианосца — теперь он старался держаться к ним как можно ближе.
Ресурс рулевых двигателей, благодаря которым еще двигался «грифон», составлял уже одиннадцать процентов. Машина тяжело, будто нехотя, обогнула нос авианосца и двинулась к корме. Впереди появилась пара истребителей. Вблизи борта авианосца они действовали очень осторожно, но Джим осторожничать не собирался и открыл огонь из уцелевшей пушки.
Сбившаяся система наведения не позволила ему поразить цель, однако истребители шмыгнули за массивную тушу корабля и больше не показывались.
Тем временем прибывающие из фронтовых районов истребители и штурмовики нескончаемым потоком двигались к авиаматке, чтобы пополнить боекомплект, запасы топлива и получить необходимый ремонт.
Тони с трудом развернул ставший неуклюжим штурмовик и затесался в строй вражеских аппаратов. Никто в эфире не обругал его, поскольку другие пилоты видели, в каком ужасном состоянии находится эта машина.
— Кажется, влезли! Даже не верится! — воскликнул Джим, переводя дух.
Одна за другой дифтские машины исчезали за мезоновой мембраной, а дальше, на палубе, их ожидала мягкая магнитная подушка и плотная атмосфера.
Неподалеку, словно голодные волки, барражировали истребители прикрытия. Можно было лишь догадываться, какой переполох творился сейчас на радиоканалах, ведь на борту изувеченного «грифона» могла оказаться бомба.
Мезоновый заряд хлестнул по израненному корпусу корабля. «Грифон» проскочил сквозь мембрану и плюхнулся в мягкую магнитную подушку, которая поволокла его дальше.
— Джим, пока я выруливаю — собирайся!
— Уже собираюсь!
Джим отстегнул ремни и, оставив Тони, поспешил к своей бронеоснастке. На ней обнаружились повреждения. В левом боку костюма зияла пробоина от осколка, однако системы обслуживания задеты не были.
Недовольно ворча себе под нос, Джим стал торопливо одеваться.
Рука — в зажим, вторая — в зажим. Ноги — в кольца, пушку — проверить. Вертится. Отлично!
— Скай, Ниро! Вы целы?
— Я цел, сэр, и готов хоть сейчас вступить в бой! — бодро отозвался Ниро, хотя его броневые пластины в нескольких местах были вспороты осколками.
— Готов приступить к выполнению задания, — отозвался Скай. На его корпусе также были видны следы от осколков, однако броня Ская не уступала танковой и все обошлось царапинами.
— Поднять рамы, ребята! Мы пересаживаемся на другой транспорт!
Магнитная подушка сделала поворот и поволокла «грифон» дальше. Учитывая его состояние, корабль могли задвинуть на дальние площадки или отправить в какой-нибудь отстойник, но в планы Джима и Тони это не входило. Они намеревались покинуть авианосец как можно скорее.
— Давай, Тони, мы уже готовы!
Тони выскочил из кабины, схватил свою оснастку и начал быстро одеваться.
— Дырок нет? — спросил Джим, приступая к тестированию амуниции.
— Вроде нет…
— Счастливый.
Подушка с «грифоном» сделала еще один поворот.
— Все, выходим! — крикнул Джим и попытался открыть дверь изнутри, однако она оказалась деформирована и открываться не желала.
— Скай, вышибай замок!
— Слушаю, сэр!
Робот-снайпер шагнул назад, чтобы разложить ствол пушки, и почти без задержки выстрелил, выбив дверь вместе с куском борта.
Несколько механиков снаружи замерли у своих постов, напуганные грохотом выстрела. Роботы-технари уставили на покореженный «грифон» свои линзоскопы.
— За мной! — крикнул Джим и соскочил на пол. Его примеру последовали Ниро и Тони, а Скай слегка промедлил, но когда прыгнул, все вокруг вздрогнуло от ударившей в пол массы.
— Давай к первой полосе, там самые готовые машины! — Тони показал рукой направление и побежал, обогнав Джима и огибая стойки шасси.
Истребители и штурмовики различных марок и модификаций стояли здесь длинными рядами, каждый получал свое обслуживание, а затем магнитная подушка передавала их в следующий ряд.
Вот и первые ряды — самые близкие к взлетной палубе, однако все машины, что здесь находились, были напарникам незнакомы. Они видели их только на картинке, но обучающих программ для этих моделей у них не было.
— «Торнадо», Тони! Вон «торнадо»! — радостно закричал Джим, заметив знакомые очертания. «Торнадо» был небольшим универсальным истребителем, поднимавшим не слишком много ракет, зато обладавшим хорошей скоростью и маневренностью в атмосфере.
Тони побежал к «торнадо», и в этот момент на другом конце палубы появилась корабельная полиция.
— Прошу прощения, сэр, но не вы пилот этого истребителя! — громко объявил робот-техник, выставляя вперед манипулятор с зажатым в нем шприцем-масленкой.
Джим дал короткую очередь из пушки, механика отшвырнуло на стойку с компрессором, а Тони распахнул дверцу и стал протискиваться в кабину прямо в бронекомплексе.
— Скай! Сломай стойки носовых шасси у пяти штурмовиков в первом ряду — вон там, видишь?! — крикнул Джим.
Тони включил привод арсенального бокса, в брюхе «торнадо» раздвинулись створки, оттуда спустилась стойка, загруженная парой тонн пушечных лент.
Грохнула пушка Ская, и самый дальний штурмовик уткнулся носом в пол.
— Нури! Никого не подпускай! — приказал из кабины Тони, и робот-пулеметчик открыл огонь по крадущимся вдоль стены охранникам. Те сразу залегли, тогда досталось роботам-механикам.
Скай перебил стойки еще двум штурмовикам, а потом еще двум — одним снарядом. Где-то зашипели поврежденные магистрали, дальний конец палубы стало заволакивать дымом.
— Отлично! — похвалил Ская Джим, сдвигая по направляющим патронные короба и сбрасывая их на пол. Наконец стойка оказалась свободна.
Нури дал еще несколько очередей и сам получил пулю.
— Смотри лучше, стрелок! — крикнул ему Тони, запуская нагнетатели. — Вон он, за баллонами с гелием прячется!
Нури повернулся и выпустил в указанном направлении длинную очередь, заставив лопнуть несколько небольших баллонов.
Несмотря на объявленную тревогу, истребители и штурмовики продолжали прибывать на палубы, а перезаряженные аппараты исправно уходили на задание. Сидевшие в кабинах пилоты удивленно вертели головами, не понимая, чем вызвана суета. Пилоты-роботы и вовсе не обращали на это внимания.
— Скай, лезь в стойку! — приказал Джим, стараясь перекричать шум запускаемого Тони двигателя.
Робот стал карабкаться на платформу.
— Нури, становись с ним рядом!
Стрелок стал пятиться к стойке, настороженно поглядывая по сторонам. Он выпустил еще две очереди и лишь после этого встал рядом со Скаем.
— Тони, поднимай!
Тони включил подачу, и стойка начала подниматься. Тем временем Джим следил за перемещениями охранников. Они были вооружены винтовками, однако стрелять на палубе опасались, боясь повредить дорогую технику.
Наконец стойка поднялась, створки закрылись, лязгнув запорами.
— Длинный, двигайся, я поднимаюсь!
— Давай! — крикнул Тони, ужимаясь сверх всякой меры.
Джим взобрался по лесенке, оттолкнул ее ногой и, выдохнув из себя весь воздух, захлопнул дверцу. Замок встал на стопор, это означало, что можно уходить.
Не дожидаясь включения магнитного транспортера, Тони добавил компрессору оборотов, и «торнадо» покатился по палубе, выруливая на стартовую линию. Пока здесь никого не было, так что очередность старта ни с кем делить не пришлось.
— Погнали! — крикнул Джим, и Тони включил основные двигатели. «Торнадо», вздрогнув, начал стремительный разбег. Через сотню метров его подхватила магнитная катапульта, и, снова миновав мезонную мембрану, истребитель и его экипаж вырвались в открытый космос.
Напарники опасались, что их каким-то образом вычислят и будут встречать на выходе, однако повреждение машин на стоянке и корабельных магистралей вызвало такой поток жалоб, что диспетчерской службе авианосца было не до вычисления диверсантов, нужно было срочно восстанавливать работу конвейера.
— А ведь мы без единой «железки» идем! — сообщил Джим, видя на месте индикации боезапаса пустое место.
— Ничего, нам от этих пушек никакого толку. Если нас еще полчаса не раскусят, свалим на Гуллифакс.
— А как же Шпеер?
— А про Шпеер пусть господин полковник разговаривает со своим «кротом», который нас сдал с потрохами! — проорал Тони.
— Не ори на меня! Я-то здесь при чем?
— Я не на тебя ору, я просто прочищаю горло…
— Значит, на Гуллифакс. Ну что ж, у нас теперь настоящий дифтский маяк, так что не придется отвечать на идиотские вопросы — кто мы, куда летим и что сегодня кушали.
— Гуллифакс тоже был в списке планет, где можно выполнять задание.
— Да, но это в основном со слов геллисов… Информация не проверенная.
— Брось, Джим, информация от геллисов весит ничуть не меньше официальной.

Глава 63

Сражение при Ануйе продолжалось долгие два месяца. Канкурты слишком рано начали наступать, сказалось их желание поскорее одержать победу, но дифты воспользовались тем, что противник имел слишком длинные пути тылового снабжения, и на перекрытие этих путей бросили резервы малой авиации с трех фронтовых районов.
Шедшие с малым прикрытием танкеры тысячами сходили с трасс, дифтские пилоты даже не пытались добивать этих гигантов. Они получили приказ повредить как можно больше транспортов противника и выполняли его, старательно избегая столкновений с прикрытием.
Чтобы сломить сопротивление Дифта, канкурты бросали в бой все новые, подходившие к районам боев подкрепления, но без должной организации военных порядков они с ходу «перемалывались» дифтскими войсками. Лишь приостановление наступления, перегруппировка и подтягивание тылового обеспечения позволили наконец организовать новое наступление, и тут уже дифты не смогли продержаться даже несколько дней.
Теряя территории, они теряли производственные мощности и способность восполнять фронтовые потери. Канкурты же, напротив, только усиливали свой потенциал и уже могли перебрасывать войска с тех фронтов, где противник не оказывал сопротивления. Когда сломленные и разгромленные войска дифтов стали отходить из района Ануйе, среди множества разрушавшихся от внутренних пожаров кораблей-гигантов остался и крейсер сверхадмирала Глоренца, военачальника, входившего в первый круг приближенных императора Дифта.
На дифтском флагмане был включен сигнал «я — как вы», это означало, что сверхадмирал желает сделаться перебежчиком.
Со всех канкуртских судов сыграли ответный сигнал «ты — как мы»: означавший, что намерение крейсера «Принц Алфирутто» истолковано правильно и огонь по нему вестись не будет.
К огромному одинокому кораблю устремились истребители и штурмовики из недавно введенных в бой частей. Свежая краска на их бортах, отсутствие пробоин и повреждений, а главное — их количество произвели сильное впечатление на капитана «Принца Алфирутто». Он стоял на мостике и управлял кораблем, а сверхадмирал Глоренц находился в нескольких шагах позади него, рядом с ним был только его адъютант.
— Подумать только, сэр, они появляются как из бездонной бочки! Их здесь сотни тысяч! И как нам раньше удавалось вести войну на равных?
— Все очень просто, Фирштейн. Эта война идет с незапамятных времен, когда-нибудь она должна была закончиться. Она бы уже закончилась и мы о ней забыли, если бы у обеих сторон не оставались возможности почти бесконечно расширять свои территории за счет новых колоний. Теперь, когда мы достигли пустошей и безграничный рост возможностей прекратился, победа одной из сторон стала вопросом времени. И вот это случилось: канкурты взяли верх.
— Но почему именно канкурты? — не оборачиваясь, спросил капитан.
— Не знаю, возможно, они больше к этому стремились, а может, на их стороне была удача. Пусть это вас больше не волнует. Теперь «мы — это они, а они — это мы».
— Да, сэр. Прошу прощения. Должно быть, на меня подействовала эта бесконечная армада легкой авиации. Вы только посмотрите, они все прибывают!
— Они не просто прибывают, Фирштейн, они оказывают нам почести.
— О да, сэр! Теперь я это вижу!
И действительно, тысячи и тысячи истребителей и штурмовиков выстраивались в парадные фигуры и прикрывали измотанный в боях крейсер, на котором, по странному стечению обстоятельств, целее всего выглядела надстройка с гербом императора Дифта.

Глава 64

Спустя четыре часа после подачи сигнала «я — как вы», сверхадмирал Глоренц был принят на флагмане генерального командования Четвертого республиканского флота.
В каюте с высокими потолками, отделанной бордовым бархатом и поляризованными светотенями, суперадмирал Троттер и генеральный суперканонир Бжезак встретили Глоренца как равного. Один, даже без адъютанта, Глоренц чувствовал себя неуютно, однако он прибыл сдаваться, а это значило соглашаться с требованиями корабельного режима канкуртов.
— Прошу садиться, суперадмирал, — доброжелательно произнес сверхканонир Бжезак и подал пример, усаживаясь в мягкое кресло. Когда Глоренц сел, суперадмирал Троттер придвинул к нему коробочку наноскоба. Это был жест, традиционно выражающий уважение к гостю.
Глоренц благодарно кивнул, выпустил из коробки облачко наноскоба и втянул его носом.
Бывало, что таким образом избавлялись от неугодных, добавляя в наноскоб присадки, вызывавшие разнонаправленное деформатирование, исправить которое было невозможно, однако здесь Глоренц подвоха не ждал. Он владел важной и нужной канкуртам информацией, к тому же за ним стояли немалые силы в Дифте, которые могли продолжить сопротивление или перейти на сторону канкуртов.
Все это зависело от результатов переговоров.
— Итак, сверхадмирал, какие причины заставили вас нанести нам этот визит? — спросил суперканонир, на самом деле имевший статус представителя верховного правительства.
— Я хочу перейти к вам вместе с группой моих друзей.
— Насколько же велика группа ваших друзей?
Дифт усмехнулся, выдержал паузу и ответил:
— Мои друзья представляют третью часть всех колониальных территорий империи.
Канкурты переглянулись. Это было больше того, на что они рассчитывали. Да, для них был важен переход офицера столь высокого уровня, но то, что он предлагал, было выше самых смелых ожиданий.
— Вы не могли бы уточнить, суперадмирал? — попросил Бжезак, выпрямляясь в кресле.
— Разумеется, господа. Я имею полномочия от группы высокопоставленных дифтских чиновников вести переговоры об условиях их перехода на сторону канкуртской республики. Под руководством и управлением этой группы находится треть колониальных владений Дифта. Если ваши условия покажутся им интересными, вы получите контроль на третью часть колоний империи прямо сейчас.
Канкурты снова переглянулись — их охватило волнение, а сверхадмирал Глоренц, напротив, воспользовался второй порцией наноскоба и облегченно перевел дух. Он сказал главное, теперь ход был за канкуртской стороной. Глоренц не сомневался, что переговорщики штурмуют сейчас по скрытому каналу аналитические мощности своего правительственного штаба, скрывая этот процесс за вроде бы естественно образовавшейся паузой.
Наконец, получив результаты аналитической атаки, канкурты еще раз переглянулись, кивнули друг другу и откинулись на спинки кресел.
— Как вы представляете себе переход этих территорий под наш контроль, сверхадмирал Глоренц? — спросил Бжезак.
— Мы передадим вам все коды управления, и любое ваше распоряжение будет считаться законным. За этим проследят мои друзья.
— Что ж, полагаю, вы прямо сейчас можете начать передавать нам коды?
— Разумеется. После вашего официального объявления условий перехода.
— Условие одно — мягкое переформатирование.
Сверхадмирал Глоренц для солидности выдержал паузу и сказал:
— Это нам подходит.
Под мягким переформатированием подразумевалась перепрошивка блока загрузки. После этого всякий дифт считал себя канкуртом, хотя и мог помнить о том, что когда-то давал присягу императору Дифта. Личностный архив оставался нетронутым, что позволяло перебежчикам оставаться самими собой.
Был еще метод жесткого переформатирования, но он применялся к младшим офицерам и подразумевал полную замену личности.
— Итак, сверхадмирал Глоренц, желаете ли вы подать нам свою руку? — официально спросил суперканонир Бжезак.
— Да, я желаю подать вам свою руку, — подтвердил сверхадмирал Глоренц. Все трое поднялись, и канкурты обменялись с перебежчиком рукопожатиями. С этого момента он мог начать транслировать для них коды управления колониями. Старыми, где дифты хозяйничали уже не одно столетие, новыми, которые им удалось взять под контроль совсем недавно, а также теми, где сопротивление аборигенов еще продолжалось.
Глоренц включил свои внутренние каналы, и далеко в космосе ему ответили десятки абонентов. Все они имели уровень форматирования не ниже восьмого и могли связываться друг с другом на больших расстояниях.
Вскоре Бжезак начал принимать передаваемые файлы, в свою очередь ретранслируя их в канкуртское правительство. В качестве дублирующего канала в работу включился суперадмирал Троттер.
За десять минут вся необходимая база была перекачана, еще несколько минут в правительстве канкуртов ушло на проверку работы системы.
Сомнений больше не оставалось: теперь они владели третью всех колоний Дифта.

Глава 65

Через полчаса после того как удалось тихо сойти с фронтового курса, напарники успокоились и стали интересоваться архивами бортового компьютера.
— Пора задать новый курс, — сказал Джим.
— Пора.
Тони запросил навигационную карту района, отметил Гуллифакс и дал задание рассчитать оптимальный маршрут. Компьютер повиновался, через полминуты был проложен маршрут с учетом гравитационных ям, скоплений космического мусора и навигационных маяков.
— Толково, — сказал Джим. — Ну все, отдавай ему приказ, а нам нужно поискать на поверхности какие-то привязки.
Под привязками он понимал любую информацию о планете, которая могла бы навести напарников на район, где они могли, хоть частично, провести по собственной инициативе разведывательную работу. Однако, как они ни старались, никаких других сведений о Гуллифаксе, кроме указания координат взлетных площадок с обслуживанием, архив компьютера не содержал.
— Можно попытаться взломать коды связи какого-нибудь спутника с орбиты Гуллифакса, — предположил Тони. — Но ведь там только «сырье». Пока мы все перелопачивать будем, сюда уже канкуртские войска доберутся.
— Согласен. Но и сидеть просто так в лесу тоже не хочется. Предлагаю воспользоваться предварительной информацией от майора Броута, ведь он сначала тоже нам командировку на Гуллифакс прочил — материк Орландо, район Желтого моря. Правильно?
— Правильно, — согласился Тони. — Район высадки должен быть населен геллисами, которые говорят на первом формате. И еще майор обещал много гидро.
— Учитывая, что показания той женщины-геллиса и майора в чем-то совпадают, мы можем попасть в самое рыбное место. Нужно лишь поточнее определить район высадки, используя имеющуюся схему посадочных площадок.
— Сейчас сделаем…
Тони еще раз открыл нужный файл и вскоре нашел посадочную площадку в районе города Ливермор, на материке Орландо, в районе Желтого моря.
— То, что нужно, — сказал Джим.
В этот момент радар истребителя обнаружил две цели, но тотчас окрасил их отметки в зеленый цвет. Это были два эсминца, спешащие куда-то по своим делам. Одинокий «торнадо» мог показаться подозрительным, однако у него был настоящий дифтский маяк, поэтому за тест на «свой-чужой» напарники не беспокоились.
Они проторчали в кабине истребителя еще шесть часов и встретили за это время еще несколько дифтских обслуживающих судов, но лишь с последнего — тихоходного зенитного поста — их окликнули и поинтересовались, не заплутал ли пилот.
— Иду на вынужденную, — отмахнулся Тони. — Гидросистема — в клочья!
— Куда сядешь? — спросили с поста.
— Надеюсь дотянуть до Эверхонта, в регионе Матсаб.
— Давай, еще вчера он действовал. Удачи, приятель.
— И вам, камрады.
Эверхонт находился ближе Ливермора, поэтому все выглядело правдоподобно. Помешать напарникам высадиться мог только звонок с авианосца, если бы там наконец разобрались, какой именно борт захвачен отчаянными диверсантами.
Но едва «торнадо» выскочил из зоны поражения зенитчиков, с их постом связался офицер дифтской контрразведки.
— Уже проскочил, сэр! Нам не дотянуться! — расстроенно оправдывались они.
Офицер был зол. Он обругал зенитчиков, вышел на связь с наземными силами ПВО, и через три минуты в небо взмыла пара атмосферных «гринфайтеров». Сидевшие в них пилоты знали, что у нарушителя нет ни снарядов, ни ракет, поэтому ожидали легкого перехвата.
До двадцати тысяч метров Джим и Тони снижались без проблем — навигация не подводила, воздушные потоки были ровными, блуждающее электричество на корпусе не донимало. Удалось даже найти на увеличенной карте шоссе, на которое было удобно сесть, чтобы быстро спрятаться в лесном массиве.
— Пара! — воскликнул Джим, увидев на радаре отметки.
— Вижу, — глухо отозвался Тони. — Однако свои они… Даже не знаю, что делать.
— На нас идут, ныряй, это за нами — я чувствую!
— Я и сам чувствую… — проворчал напарник и бросил машину вниз.
Преследователи прибавили тяги, устремляясь за уходящим к земле нарушителем.
— Атмосферники! — предположил Джим — отметки на экране были слишком яркие. Небольшие плоскости космических кораблей давали более бледное отражение.
— Да уж вижу. Шустрые… — отозвался Тони и надел цифровой шлем. Так ему было удобнее держать ситуацию под контролем.
— Они на хвосте!
— Вижу, не ори. Приготовься к маневру!
Тони включил рулевые двигатели, и «торнадо» совершил резкий разворот, недоступный для атмосферных машин. У Джима от перегрузок перехватило дыхание, перед глазами побежали цифровые дорожки, но затем он увидел впереди корпуса промахнувшихся «гринфайтеров».
Совершив ошибку, они оказались в опасной близости от «торнадо» и теперь старались оторваться. Истребитель-универсал имел прочный корпус и мог кромсать «гринфайтеров», как картон.
Еще мгновение и — вжик! — срезанная плоскость атмосферника завертелась в воздухе, разбрасывая клочья титановой фольги. Поврежденная машина вошла в штопор, а Тони погнался за вторым истребителем.
Тот выполнил несколько фигур, надеясь стряхнуть преследователя с хвоста, но вскоре тоже потерял половину крыла, и только после этого «торнадо» оставил его в покое.
— У нас перегрев, Тони!
— Да, у нас перегрев… — согласился Тони, снимая шлем. — Где шоссе?
— Вот здесь, — сказал Джим и для верности ткнул в экран пальцем.
— Надо проморгаться, а то у меня сетка перед глазами.
— Эй, да там опять кто-то! — воскликнул Джим, указывая на экран радара.
— Дискорамы, — уверенно ответил Тони, старательно выводя рыскающий «торнадо» на полоску шоссе. Машина после тарана получила повреждения.
До земли оставалось меньше двух тысяч метров, расчет пересечения курсов показывал, что у напарников имелась лишь одна возможность совершить посадку до подлета эскадрильи дискорам.
— Давай, Тони! Главное, чтобы машин не было!
— А их и нету…
Бетонная полоса шоссе становилась все ближе, стали видны крупные выбоины, брошенная покрышка, прерывистая полоса зелено-бурого кустарника. «Торнадо» нервно подрагивал, но продолжал снижаться. Вот промелькнула смятая упаковка, одинокое дерево, рассыпанный щебень и вильнувшая встречная машина. Раздался удар, и «торнадо» подпрыгнул, едва коснувшись бетона искореженным шасси.
— Давай, Тони, они уже близко! — завопил Джим, спиной чувствуя приближение дискорам.
— Спа-кой-на… — по слогам проговорил Тони, не отводя взгляда от бетонной полосы.
Снова касание, сильнее вибрации и шипение горящих покрышек шасси. Дым от них проник даже в кабину. Или это Джиму только казалось?
Не дожидаясь, когда истребитель остановится полностью, он ударил по клавише открывания арсенальной стойки и крикнул:
— Скай, приготовься отразить воздушный налет!
— Готов, сэр, сколько целей?
— Много! Сейчас сам увидишь!.. Ай, Тони, ты руку сломаешь!
— Извини… — прохрипел напарник и, извернувшись, таки открыл единственную дверцу.
В кабине засвистел свежий ветер, но Тони его не замечал. Выставив наружу манипулятор с пушкой, он выдержал паузу и, как только дискорамы вошли в зону поражения, открыл огонь.
Джим напряженно ждал ответного удара эскадрильи, но, видимо, Тони побеспокоил их вовремя. Дискорамы рассеялись и ушли на разворот. «Торнадо» остановился, из его корпуса вышла патронная стойка. Тони выскочил наружу, Джим выпрыгнул следом, а сошедший со стойки Скай тотчас открыл огонь по наседавшим дискорамам.
Под его прикрытием напарники сбежали в кювет и помчались к небольшой рощице, начинавшейся в полусотне метров от дороги.
На мгновение оглянувшись, Джим увидел бегущие к покосившемуся «торнадо» дорожки разрывов. Вот они пересеклись на корпусе, взметнулись его обломки, и среди этого грохота несколько раз рявкнула пушка Ская.
Напарники еще не добежали до укрытия, когда у дороги одна за другой упали две дискорамы. Одна взорвалась, а другая, встав от удара на ребро, покатилась по обочине, словно гигантское колесо.
Еще две, оставляя дымные следы, уходили на север к горизонту, несколько уцелевших кружили вдалеке, то и дело припадая к земле, чтобы сбить снайперу прицел.
— Отзывать надо! — сказал Тони.
— Отзывай.
— Скай, Ниро, давай за нами!
— Есть, сэр.
— Слушаюсь, сэр!

Глава 66

День был похож на день, час на час, и даже поводы для вызова полковника Эйкера в местное бюро были всегда одинаковы: кто-то где-то, кажется, вроде увидел высаживающихся из транспортов врагов.
Потом следовало объявление тревоги, скачка на надоевшей дискораме и в лучшем случае — отзыв: дескать, извините, ошиблись, виновные наказаны. Но чаще приходилось высаживаться на пустом месте, где никакого вражеского корабля не было и быть не могло.
Пэвэошники обижались: неужто мы проморгали бы вражеский десант? И Эйкер был с ними согласен, оснащение у них было самое новое, однако у него были жесткие инструкции — «лаять на каждый стук». И никаких послаблений.
«Мы последние, кто верно служит императору! — едва ли не ежедневно накачивал его генерал из региональной организации. — Только мы остались, Эйкер, вы должны это понять!»
«А как же «Гра-Синагра»?» — подкалывал его Эйкер.
«Ну… И «Гра-Синагра», конечно, тоже», — вынужденно соглашался генерал.
Полумайора Лоута Эйкер уже видеть не мог. Затравленный взгляд, частое дыхание. Лоут пал жертвой ежедневных фронтовых сводок, где сообщалось о новых отступлениях «на заранее подготовленные позиции».
Как-то само собой у полковника увеличился расход наноскоба, и если раньше он употреблял только лучшие сорта, то теперь ему годились даже «Рамита» и «Старый замок».
Два последних выезда на «место происшествия» полковник намеренно пропустил. И… ничего не случилось. Сержант Фойтер сам разобрался с этими ложными вызовами, что весьма обрадовало Эйкера. Он стал проводить больше времени в режимном отделе предприятия, снова и снова проверяя схему охраны.
В очередной раз перебирая твердые копии старинных схем послойного сканирования гранитной основы, на которой стояло здание спорткомплекса и весь подземный завод, полковник Эйкер обнаружил обозначенные на глубине штольни, подписанные от руки кривыми тизерами — «горные выработки».
Полковник едва не подпрыгнул на месте и приказал вызвать секретчика — младшего офицера, давно служившего в районе безо всякой перспективы карьерного роста.
Тот прибежал через несколько минут, поскольку его комната находилась на этом же этаже.
— Это что такое? Почему вы не предупредили меня о потенциальной опасности секретному режиму предприятия?! — закричал полковник и двинулся на взъерошенного лейтенанта, потрясая схемами штолен.
— Но сэр! Штольни заполнены гидро и не несут никакой опасности!
— А где это написано, что они заполнены гидро? Где, я вас спрашиваю?
— Нигде, сэр. Но там внизу довольно сыро… Перекрытия сделаны из бетона, а за ними гидро.
— Я хочу немедленно увидеть эти перегородки! И я хочу убедиться, что эти перегородки достаточно прочны!
— Я сейчас же возьму двух рабочих, сэр. Мы… — Лейтенант волновался и то и дело вытирал о китель вспотевшие руки. — Мы возьмем электробур, чтобы вы, сэр, смогли убедиться, что перегородки надежны и что за ними — гидро.
Уже через полчаса полковник Эйкер стоял перед бетонной стеной, преграждавшей вход в штольню. Она неплохо сопротивлялась сверхпрочному буру. Судя по разросшейся на стене желтой плесени, горные выработки замуровали много лет назад.
Поскольку существовала опасность попасть под струю гидро, на полковнике был надет защитный костюм. Шахтерская лампа на его шлеме выхватывала дымящийся бур и двух рабочих, поочередно сменявших друг друга. Они были геллисами и гидро не боялись. Эйкер слышал, что среди них находились смельчаки, которые могли выпить несколько миллилитров гидро, однако и для геллисов такие фокусы были небезопасны. Одно дело — слегка испачкаться в гидро и совсем другое — принять его внутрь.
Наконец полутораметровое сверло пробило стену, и из отверстия полилось чистое гидро. Эйкер невольно подался назад, хотя уже стоял на безопасном расстоянии, а один из рабочих тотчас забил пробоину заготовленной пробкой. Течь прекратилась, Эйкер и лейтенант с облегчением перевели дух.
— Ну вот, сэр, теперь вы сами видите, что гидро за перегородкой имеется.
— Да, теперь я в этом убедился, — согласился Эйкер и посмотрел в сторону выхода из подвала, прикидывая, что будет, если гидро снесет стену. Ну, затопит нижний этаж, который пока был резервным. Ничего страшного, работе предприятия это не помешает, а вот фугасы системы ликвидации, возможно, испортит.
На случай внезапной атаки весь экспериментально-производственный корпус был заминирован и мог быть уничтожен сигналом из кабинета полковника.

Глава 67

Разобравшись с вопросами безопасности, Эйкер вернулся в свой кабинет, однако не успел он наметить план проверки режима на неделю вперед, как на его канал связи вышел дежурный уполномоченный згаппо.
— Полковник Эйкер?
— Да, слушаю вас, дежурный.
— Четыре минуты назад в сорока километрах южнее вашего объекта на шоссе приземлился истребитель «торнадо», угнанный с авианосца агентами канкуртской контрразведки.
— Что?! — не поверил своим ушам полковник, вскакивая со стула.
— Именно так, полковник. Примите должные меры к задержанию диверсантов.
Неистово затрезвонил контактор связи с городским бюро згаппо.
— Полковник Эйкер…
— Сэр, на Тарбантском шоссе высадились диверсанты! Пограничники пытаются достать их и несут потери!
— Знаю, лейтенант. Поднимайте спецгруппу, я сейчас буду.
— А резервы, сэр? Нам их вызывать?
— Нет, пусть пока будут наготове, но не более.
— Слушаюсь, сэр.
Покинув кабинет, полковник пронесся по коридору и выскочил в вестибюль. Пока он сбегал по ступенькам крыльца, его робот-водитель успел подогнать машину.
— В бюро! — скомандовал Эйкер, прыгнув на сиденье. Машина сорвалась с места, промчалась по двору и вырулила на шоссе.
Путь до бюро занял несколько минут. К тому времени, когда запыхавшийся полковник выскочил из туннеля на базе спецназа, дискорама с включенными турбинами уже была готова стартовать, а сержант Фойтер стоял у распахнутой дверцы и ждал появления полковника.
— Здравия желаю, сэр! — прокричал он, пропуская начальника, затем забрался в отсек и захлопнул дверцу.
— Привет, сержант. Уф, едва ноги там не оставил — так спешил!
— Скорее переодевайтесь, сэр, здесь пара минут лету!
— Ага, я сейчас…
Сопротивляясь перегрузкам, вызванным стремительным взлетом дискорамы, полковник занял свое место на скамье, а сержант с капралом помогли ему затянуть амуницию.
— Что там… слышно… с места? — поинтересовался полковник, натягивая элементы брони и проворно подключая тяги приводов усиления.
Баллон, штуцер, шланг высокого давления, шлем — все встало на место.
— Канкурты активно обороняются, сэр. Они сбили несколько штурмовых дискорам, рассеяли две группы быстрого реагирования, повредили несколько бронемашин и четыре тяжеловооруженных робота.
— Вот как? Сколько же их там высадилось? Мне сказали, что они прибыли на истребителе «торнадо», это ведь не десантный корабль!
— Так точно, сэр, про истребитель все верно, но его уже сожгли…
Вскоре дискораме пришлось прижаться к земле, поскольку противник вел огонь с большой дистанции. Остро стоял вопрос о вызове штурмовой авиации.
— Сэр, мне сообщают, что высаживаться придется подальше — за холмом.
— Да, я тоже слышу этот канал, — сказал полковник. — За холмом — значит, за холмом.
Дискорама качнулась и заскользила влево. Неожиданно сильный удар потряс ее корпус, и на потолке включились аварийные лампы.
— Зенитный огонь, — пояснил сержант в ответ на вопросительный взгляд полковника.
Ощущение того, что даже за прочной обшивкой десантного корабля не совсем безопасно, было для Эйкера непривычным.
Наконец дискорама спустилась за высоким холмом, благополучно встала на опоры, и солдаты начали выскакивать наружу.
Следуя приказам командиров, они сразу побежали вокруг холма, а полковник Эйкер, взглянув на борт дискорамы, увидел большую пробоину с рваными краями. «Поразительно!» — подумал он и зябко повел плечами.
А тем временем за холмом дела сил быстрого реагирования обстояли совсем скверно. Повсюду дымились останки штурмовых дискорам, бронетранспортеров и тяжелых роботов. Несмотря на свою малочисленность, противник обладал значительной огневой мощью и, мастерски используя складки местности, держался неподалеку от специальных сил, не позволяя штурмовой авиации наносить удары издали.
Попытки подлететь ближе тотчас пресекались зенитным снайпером.
Пытаясь разглядеть в бинокли, где находится противник, четверо солдат группы выдвинулись на высоту, но тотчас были обстреляны — двоим потребовалась медицинская помощь.
— Вы понимаете, где они находятся? — спросил полковник у сержанта. Они лежали, вжимаясь в жесткую серебристую траву, хотя находились выше позиций противника, и лишь изредка приподнимали головы.
— Думаю, там, в балке… — Сержант неопределенно махнул рукой. — Полагаю, нам следует отойти подальше, сэр, и пусть штурмовики здесь все перепашут. Вы же видите, они прикрываются нашими подразделениями.
Полковник поднял бинокль и увидел склон одного из дальних холмов, усеянный черными фигурками легких роботов. Некоторые из них шевелились, другие дымились. Раненых солдат из подразделений геллисов уже эвакуировали.
— Вот что мы сделаем, сержант, мы организуем дугу давления с востока, и пусть они отступают на запад — там каналы с гидро, далеко им не уйти.
— А как же авиация, сэр, мы не будем ее привлекать?
— Нет, в противном случае мы не сможем узнать, кто сюда высаживался и зачем. Нам нужны останки, Фойтер, нам нужны объекты для изучения, а после огненного праздника, который тут устроит авиация, никаких объектов для изучения мы не получим. А если завтра их высадится десять или двадцать экипажей? Нет, мы должны получить хоть какой-то материал для исследований. Объявляйте общую передислокацию для нашего и других подразделений. Я передаю вам все необходимые полномочия.

Глава 68

Несколько минут назад Джим и Тони потеряли пулеметчика Нури. Несмотря на бестолковость, он исправно поливал противника огнем, и на коротких дистанциях равных ему не было. Однако, несмотря на инструкции, он слишком высовывался по поводу и без повода и в конце концов получил бронебойный снаряд от засевшего на холме робота.
Некоторые из них, уцелевшие после губительного огня Ская, заняли удобные позиции и теперь стригли воздух над головами окруженных канкуртов.
Появление здесь большого количества солдат, да еще так быстро, стало для Джима и Тони полной неожиданностью. По всему выходило, что они разворошили нужный им «улей», ведь никто не стал бы искать парочку канкуртов такими силами, если бы это не была какая-то особая территория.
Солдаты, роботы, бронетранспортеры и дискорамы возникали словно из ниоткуда и рассыпались по склонам, молотя из пушек и пулеметов со всех направлений. В таких условиях приходилось держаться ближе к противнику, чтобы не получить удар с воздуха, и выискивать брешь в кольце окружения, чтобы сбежать.
Однако и бежать тоже было некуда. Скачанный с архива «торнадо» файл оказался малопригодным для ориентации на местности, поэтому требовалось не только воевать, но и выяснять географические особенности района. Однако пока напарники бегали по балкам, сориентироваться на местности было невозможно, о том, чтобы взобраться на холм и изучить обстановку, не могло быть и речи — два штурмовика барражировали у горизонта, не подлетая ближе только из «уважения» к пушке Ская.
Он оказался крепким бойцом и почти не давал промахов, однако и на его броневых пластинах уже хватало шрамов. Засевшие на холмах снайперы знали, что Скай — главная опасность, и тщательно выискивали его через прицелы бронебойных винтовок.
Пока робот сдерживал противника на расстоянии, Джим и Тони в основном отсиживались в укрытиях, давая о себе знать, лишь когда дифты теряли осторожность.
Снаряды не экономили, но били только по верным целям. Несмотря на сухость и пыль, пушки не подводили и энергию расходовали равномерно. Поскольку до коротких дистанций боя пока не доходило, гранаты оставались нетронутыми. Напарники берегли их на случай окончательного штурма, когда противник решит сломить их сопротивление во что бы то ни стало.
— Эй, Тони, кажется, они отступают. Как думаешь, нам следует двигаться за ними?
— Не думаю. Вероятно, они задумали какой-то фокус, скорее всего, в большой дискораме прибыл какой-то начальник. Смотри, как забегали.
— Скай, на дальнем холме видишь коробочку?
— Да, сэр! Это разведывательная машина! Прикажете уничтожить?
— А дистанция позволяет?
— Вполне, сэр, три двести.
Скай приподнялся из-за бурого кустарника и выстрелил, однако тотчас по его броне одна за другой щелкнули две бронебойные пули. Но — повезло, еще пара шрамов и ничего серьезного, зато разведывательная машина на дальнем склоне задымилась, оставив дифтов без «зоркого глаза».
Тем временем полтора десятка роботов и два десятка солдат стали отступать с двух невысоких холмов, закрывавших напарникам отход на восток. Датчики блока разведки, размещавшегося на правом наплечнике Джима, стали фиксировать меньше внимания со стороны оружейных дальномеров.
— Уходят! — прокомментировал Тони.
— Нужно воспользоваться их «доброжелательностью» и посмотреть, что там на востоке. Они ждут, что мы побежим туда после огневого давления, а мы соскочим прямо сейчас.
— Толково рассуждаешь, — согласился Тони. — Давай рискнем.

Глава 69

Своим маневром полковник Эйкер получил почти то, что хотел. Вот только противник начал движение на восток сразу, как только убрали огневое заграждение. Эйкер полагал, что на канкуртов еще придется надавить, указывая им направление отступления, однако его подразделениям пришлось гнаться за противником, чтобы совсем не потерять его из виду.
И тут канкурты остались верны себе. Их снайпер прикрывал отход, едва из-за холма высовывался очередной неосторожный робот — именно их теперь посылали первыми, — раздавался выстрел, и подбитая машина скатывалась по склону.
Это повторялось раз за разом, канкурты откатывались так быстро, что преследование стало напоминать гонку.
— Сэр, вы в порядке? — время от времени спрашивал сержант Фойтер.
— Да, я хорошо себя чувствую, — отвечал Эйкер, хотя пара доз наноскоба ему бы не помешала. — Почему наши снайперы так неумелы, сержант?
— У них мало боевой практики, сэр! Все больше стрельба в тире, а тут совсем другие условия.
— Совсем другие, — согласился Эйкер, пробираясь через колючий кустарник, из которого поднялись тучи потревоженных мошек.
— Гранаты! — крикнули спереди, и Эйкер вслед за сержантом упал лицом в сухую глину. Пущенная из-за холма серия упала на удивление точно — гранаты разорвались в расположении подразделений, однако в этот раз им повезло, только несколько солдат получили легкие ранения.
— Крепкие нам попались канкурты, — признался сержант.
— Это хорошо. Значит, они именно те, кого мы ждали, — переводя дух, сказал полковник.
Впереди их ждал очередной холм, однако там уже были снайперы, чтобы дождаться роботов, игравших роль подсадных уток.
Как только роботы поднялись на вершину, послышался выстрел неприятельского снайпера, а затем частые хлопки бронебойных винтовок.
— Сэр, это капрал Стиллер! Сэр, мы его достали!
— Вы можете это гарантировать? — спросил полковник.
— Да, сэр, мы видим его корпус и пробоины. Я отчетливо вижу через прицел дырки в его железе!
— Отлично.
Полковник поправил штуцер, слишком слабое оружие для такого боя. Потом огляделся, оценивая, насколько быстро подтягиваются отставшие, и сказал:
— Сержант, отдайте приказ ускориться. После потери прикрытия они пойдут быстрее.
— Да, сэр. Но это роботы?
— Может быть.
И они снова устремились в погоню, огибая холмы и продираясь через переплетенные ветви кустарников. Еще дважды противник обстреливал их гранатами через холмы, но преследователей это уже не останавливало.
До каналов с гидро оставалась всего пара километров, а передовые подразделения уже вступили с канкуртами в перестрелку. На бегу Эйкер слышал, как противник отстреливается короткими очередями.
Вскоре сержант с полковником наткнулись на двух раненых геллисов, которым третий боец оказывал помощь.
— Ну, кто это, вы их видели? — спросил полковник, приседая рядом.
— Я не видел, — ответил уцелевший боец. — А вот они — да.
Один из раненых приоткрыл глаза и еле заметно кивнул.
— Это роботы?
— Да, сэр, скорее всего, роботы… Манипуляторы, пушки… навесные боксы с датчиками…
— И еще они очень быстрые, — сказал другой раненый, выглядевший получше своего товарища. — Между мной и камрадом было метров тридцать, так он успел пальнуть в него, а потом в меня. И все за доли секунды. Роботы, сэр. Однозначно роботы.

Глава 70

Пробитый осколком теплообменник стал причиной перегрева пушки. Теперь ее выстрелы больше походили на кашель, а датчик на экране шлема истошно мигал красным.
Жаль, очень жаль. В коробе оставалось полторы сотни снарядов, а без холодного ствола эффективность стрельбы была не лучше, чем у старого пистолета.
— Расстреливай свои гранаты! — крикнул Тони, которому в этом бою везло больше. У него и пушка уцелела, и пробоин на броне не было — лишь несколько царапин. А броня Джима представляла собой решето, да еще пара мелких осколков застряла между ребрами.
Он уже впрыснул в раны универсальный антисептический клей, теперь оставалось ждать, когда прекратится это нестерпимое жжение.
Блок с датчиками работал лишь наполовину, другая половина осталась в кустарнике возле холма, срезанная снайперской пулей.
Джим поднял левый манипулятор. Все гранаты уместились на направляющих, а это значило, что гранатный короб пуст. Раз, два, три, четыре, пять! Гранаты взмыли в небо и понеслись навстречу тем, кто не успел залечь в канаву.
Избавившись от гранат, Джим оглянулся и увидел между кустов поверхность голубого озера. Это было так неожиданно, что он не поверил своим глазам, однако вовремя присел, и пущенная в него пулеметная очередь срезала несколько веток.
С фланга появился полицейский робот. Тони выпустил в него очередь из пушки, но снаряды лишь выдали звонкую дробь по его крепкой броне. Калибр для такой цели был маловат, а пушку Ская они потеряли.
Тони пришлось выстрелить в напиравшего робота двумя гранатами, тот свалился в канаву, однако это было временно — робот был в порядке и вскоре мог подняться.
— Тони, они нас к воде гонят! — сообщил Джим.
— К какой воде? — не понял напарник.
— За нами какое-то озеро! Вода там, а они нас решили к гидро прижать, чтобы мы, испугавшись гидро, сдались.
В воздухе послышался знакомый шелест, и полдюжины гранат, одна за другой, разорвались над позицией напарников. Огромный осколок грохнул Тони по шлему и, отрикошетив, снес блок датчиков.
— К воде, Тони! К воде! — крикнул Джим и стал помогать напарнику подняться. После сильного удара осколком тот плохо соображал.
Через кустарник начал ломиться поднявшийся робот. Джим навскидку выпустил в него из перегретой пушки последние снаряды.
На какое-то время это задержало машину, и Джим несколькими отработанными движениями сбросил свою броневую оснастку, ставшую совершенно негодной.
Теперь у него оставались только трофейный «брейкер» и нож.
— Джим, в моей пушке еще полсотни снарядов! — воскликнул Тони. Ему было жалко сбрасывать броню.
— Они уже рядом, Длинный! Не кривляйся! — прикрикнул на напарника Джим и несколькими одиночными выстрелами из «брейкера» перешиб не успокоившемуся роботу ходовую тягу.
Спустя несколько секунд сбросившие броню напарники уже неслись сквозь кустарник к озеру, а за ними мчалась передовая группа штурмовых роботов.
Вот и берег протянувшегося с севера на юг широкого канала.
— Ну что, куда теперь? — спросил Тони, прикидывая, водятся ли в здешних водах крупные хищники.
— Заросли на том берегу видишь?
— Вижу! Только далеко это, с оружием и в ботинках не донырнем!
— Донырнем, у нас выбора нет. Прыгай, Длинный, вон они, уже на берегу!

Глава 71

Если бы полковник Эйкер не увидел этого своими глазами, он ни за что не поверил бы файлам, созданным его собственным блоком моделирования. Два брошенных кокона валялись на сухой траве, и выглядели они именно так, какими их себе полковник и представлял. И эти шлемы, и пушки.
— Они их сбросили, сэр, значит, это не роботы! — воскликнул пораженный сержант. — Но как можно выжить после такого ранения?
И он сунул ствол штуцера в пробоину на грудном панцире.
Сержант Фойтер понятия не имел, что эти дыры в броне Джима были проделаны пушками перехватчиков еще на борту «грифона».
— Действительно, непонятно, — согласился полковник.
У канала снова завязалась перестрелка.
— Сэр, это капрал Кравиц! Они возле канала, у самой кромки гидро! — сообщили по радио.
— Мы идем, капрал! — отозвался Эйкер.
— Только будьте осторожны, сэр, у них какие-то специальные боеприпасы, индивидуальную броню прошивают навылет!
— Мы это учтем, — ответил полковник. Разгоряченный преследованием, он почти не боялся, тем более что впереди шли низшие чины и роботы.
Эйкер, сержант и трое солдат что было духу помчались на левый фланг и выскочили на берег канала за мгновение до того, как загнанные в ловушку канкурты бросились в гидро.
Брызнули голубые искры гидро, волны сомкнулись над головами несчастных, и больше на поверхности никто не показался.
— Они решили принять смерть, сэр, — произнес сержант, стоя у самой кромки гидро.
— Видимо так, Фойтер.
На берегу появлялось все больше роботов и солдат, но все сразу затихали, глядя, как на поверхности канала расходятся волны.
Неподалеку прошло звено дискорам. Их вызывали для поддержки пехоты, но теперь все изменилось, и вызов отменили.
В кустарнике тарахтел компрессором выведенный из строя штурмовой робот. Полковник ждал, что кто-то его отключит, но все находились под сильным впечатлением от увиденного.
Метрах в двадцати от берега на поверхности канала появилась цепочка пузырьков.
— Посмотрите, сержант, посмотрите! Гидро растворяет тела этих бедняг! Там на дне происходит сильная окислительная реакция!
— Выходит, сэр, вы так и не получили их тела для проведения следствия…
— Увы, сержант, все обстоит именно так. Правда, у нас осталось их оснащение, но не знаю, что мы сможем из этого выжать.
Полковник вздохнул. Он не должен был объясняться с низшими чинами, однако боевая обстановка, преследование и последний инцидент мешали выполнять инструкции в полной мере.
Тем временем на другой стороне канала, среди острых листьев бурой осоки, из воды появились Джим и Тони.
Им не хватало кислорода, однако дышать они старались бесшумно — так их научили еще в юности, во время службы на базе федеральных войск, и теперь эти болотные навыки очень им пригодились.
Не выдавая себя ни шумным дыханием, ни волнами, ни всплесками, они стали медленно выползать на берег.
— Ты как? — прошептал Тони.
— Ничего вроде, только вот фауна местная… — Джим показал руку, в которой была зажата змея.
— Где ты ее подобрал?
— Да я их штук десять пошинковал. Во!
И Джим продемонстрировал нож.
— Это потому, что ты плыл мелко, наверху вода теплее, вот там и водятся змеи. А я к самому дну прижимался, и знаешь, что я там увидел?
— Селедку?
— Я увидел большой бетонный желоб, он тянется с севера на юг. Это не озеро, это какой-то вышедший из берегов канал…
— И что с этого?
Джим убрал нож и свободной рукой стер с лица голубоватую ряску.
— Не знаю, — пожал плечами Тони, затем чуть приподнялся и посмотрел на другой берег. — Шоу закончено, и зрители уходят.
— Наконец-то. Мне не терпится обсушиться.
— Скажи еще — покушать.
— С этим проблем нет, у нас таблеток на неделю. А там, глядишь, чего-нибудь в лесу раздобудем.

Глава 72

Крупный сторожевой варан сидел возле выкопанной в глине норы и не подавал виду, что заметил появление чужаков. Он лишь попробовал воздух раздвоенным языком и убрался в нору, волоча за собой звенящую цепь.
— Вон там, кажется, сено, — сказал Тони, указывая на высокий сколоченный из толстых жердей сарай.
— Иди, я тебя прикрою. — Джим взял на изготовку пистолет-пулемёт. Равнодушие сторожевого варана показалось ему напускным.
Напарникам удалось благополучно пройти по территории чьего-то фермерского хозяйства, знававшего когда-то лучшие времена. Теперь же постройки, где прежде содержался скот, были пусты, а в сеннике Джим и Тони спугнули лишь несколько длинноногих птиц, которые с перепугу прорвали затянутое пластиком окно и улетели прочь.
— Ну вот, тут и обсушимся, — сказал Джим и, разворошив стволом ворох сухой травы, осторожно на нее присел.
— Мы уже и так сухие, — заметил Тони, устраиваясь возле стены. — Ты змею зря выбросил, мы могли бы ее завялить.
— Несъедобная она.
— Это она тебе сама сказала?
— Нет, это мне подсказывает моя интуиция.
— Надо было твоей интуиции посоветоваться с моей.
— Я учту это в следующий раз, — сказал Джим и, подтянув колени, положил на них руки, а затем преклонил голову. — Ты покарауль, а я подремлю…
— Давай, — согласился Тони. — Кстати, тут недалеко должен быть большой населенный пункт. Дорога хорошо накатана.
— Видимо, так и есть. Думаю, поначалу хозяин этой фермы жил разведением скота, а когда городок расширился, нашел работу ближе к дому.
— Спи давай, даю тебе час.
Джим уснул и благополучно проспал минут сорок, затем зазвенела цепь, и он проснулся.
— Не дергайся, варан это.
— А чего он загремел? — Джим широко зевнул. — Почуял чего?
— Скоро узнаем…
Тони оказался прав: не прошло и пары минут, как послышался шум мотора и с проселочной дороги к хутору свернул побитый пикап. Его появление взволновало варана. Он стал раскачиваться, трясти головой и хлопать хвостом по земле, поднимая облака красноватой пыли, однако хозяин из машины даже не выбрался. Он швырнул из окна какой-то мешок, затем бросил пластиковую канистру, развернул пикап и уехал, а Джим и Тони стали с интересом наблюдать за тем, что произойдет дальше.
— Ты смотри, жрет прямо с упаковкой, — поразился Тони, глядя, как варан встряхивает головой, чтобы мешок с кормежкой лучше проходил в горло.
— Конь какой-то, а не ящерица. Я не удивлюсь, если он и канистру также проглотит… Во-во, смотри!
И действительно, быстро разобравшись с мешком, варан подхватил канистру и с тем же проворством начал ее заглатывать.
— Он что же, даже пластик переваривает?
— А почему нет? — пожал плечами Тони. — В этой канистре может оказаться даже ракетное топливо.
До самых сумерек никаких происшествий на ферме больше не случилось. Напарники съели по паре питательных таблеток, а добыть воды решили позже — в городе.
Наевшийся бумажных мешков и пластиковых канистр сторожевой варан благополучно спал в своей норе и не вышел проститься с непрошеными гостями, когда они покидали ферму.
Идти по дороге было легко, в воздухе витал легкий запах ванили, исходивший от усыпанных цветами кустарников, а населенный пункт оказался совсем близко — всего в паре километров от фермы.
Найдя небольшую канавку у дороги, напарники временно там укрылись, чтобы войти в городок, когда стемнеет, и не бросаться в глаза местным жителям. Джим и Тони были наряжены в дифтскую форму, однако их отличие от геллисов было заметно, существовала опасность, что кто-то для проверки решит вызвать полицию.
— Главное — найти местную забегаловку, это самое лучшее место для сбора информации, — сказал Джим и поежился. Вместе с окончанием дня наступала вечерняя прохлада.
— Слухи, которые распространяют городские пьяницы, ты называешь информацией? — подколол напарника Тони.
— Клиентура забегаловок — местные жители, если поблизости имеется секретный объект, они о нем знают больше, чем начальник режимного отдела.
— Ну… — Тони огляделся. — В общем, я с тобой согласен. Лишь бы в полицию не стуканули.
— Риск есть, — согласился Джим, поеживаясь. — Но мы будем начеку. Черный ход и все такое прочее.
Они подождали с полчаса, темнело здесь быстро.
— Ну что, камрад, двинули?
— Двинули, камрад. И пусть нам сегодня снова повезет.

Глава 73

Городок представлял собой старую часть, состоявшую в основном из одно— и двухэтажных частных домиков, и новую, отстроенную по единому проекту и заполненную стандартными жилыми блоками.
Новая часть города была лучше спланирована, ее улицы ярче освещались, а в старой части царил полумрак и лампы на столбах едва теплились. Отметив с возвышенности эти особенности, они спустились в город и направились в старую его часть.
Мостовая была настлана скверно, и с непривычки Джим и Тони то и дело спотыкались. Прохожие им попадались редко, да и те, заметив военных, переходили на другую сторону улицы.
— Боюсь, императорские войска здесь не слишком популярны, — заметил Джим.
— Возможно, только в этом районе.
— Хочешь попытать счастья в другом?
— Нет, но если нас здесь принимают за настоящих дифтов, это уже неплохо.
Они прошли по улице пару сотен метров и вскоре обнаружили интересующий их объект — местную забегаловку, над входом которой висела давно не мытая вывеска с названием — «Веселый плотник».
У входа в заведение два геллиса в мятой одежде размахивали руками, отгоняя видимых только им насекомых.
— Веселье в самом разгаре, — заметил Тони, услышав доносящуюся из заведения музыку, напоминавшую грохот сброшенных в овраг кастрюль. Толкнув дверь, он первым шагнул за порог, сразу почувствовав резкий запах бискобной аэрозоли.
Из полутора десятков столиков заняты были двенадцать, над ними поднимался пар от вдыхаемых порций бискоба.
На небольшой сцене сидели два музыканта с неизвестными инструментами, но едва появились чужаки, музыканты прекратили играть, и эта тишина, как сигнал тревоги, заставила всех находившихся в зале повернуться в сторону двери.
Несколько плохо стоявших на ногах геллисов с угрожающим видом поднялись из-за столов, их примеру последовали другие, шаря на столах в поисках посуды потяжелее.
Джим передвинул пистолет-пулемёт на живот и демонстративно положил руку на рукоятку.
— Не жалуют здесь солдат его императорского величества, — сказал Тони.
— А кому сейчас легко? — криво усмехнулся Джим.
— Добро пожаловать в наше заведение, господа офицеры! — воскликнул хозяин, выбегая из-за прилавка и так грозно посмотрев на поднявшихся, что те сейчас же стали садиться.
— Жетоны при вас, господа?
— При нас, господин ресторатор, — ответил Джим на первом формате.
— В таком случае — милости просим, угощу по первому разряду!
И хозяин склонился в низком поклоне. Затем быстро разогнулся и крикнул:
— Бричи! Рурк! Играйте, я вам не за тишину плачу!
И музыканты возобновили свою громкую дерганую мелодию, а Джим и Тони под взглядами недовольных посетителей проследовали за кабатчиком к стойке.
Напарники поочередно предъявили хозяину номерные жетоны, которые для военных играли роль кредитных карт. Их чеки стекались для погашения на счета, где копилось жалованье, но даже если денег не хватало, чеки оплачивались военным казначейством, а с растратчиками позже выясняла отношения дисциплинарная комиссия.
Кабатчик ввел номера в свой банковский терминал и заметно повеселел, когда программа подтвердила их легальность.
Но даже если бы счета оказались липовыми, он все равно бы угостил незваных гостей, ведь они были при оружии.
— Какого бискоба желаете? Или, может, господа офицеры желают наноскоб? У нас натуральный — не фильтрованный.
— Отлично, дайте нам по порции, — согласился Тони. — А что у вас из закуски?
— Мустровое масло и водорослевые гранулянты.
— Я бы взял гранулянтов, — сказал Джим.
— Я тоже, — поддержал его Тони. — Но и масло не помешает.
— Значит, по порции гранулянтов и по маслицу? — уточнил хозяин.
— Для начала этого хватит. Мы сядем вон за тот стол, в углу.
— Пожалуйста, господа, занимайте места, а я сейчас все принесу.
Вскоре стол был сервирован. Баллоны с нефильтрованным наноскобом стояли посреди стола, рядом с ними чашки с красным маслом, а гранулянты, твердые зеленоватые кубики, были аккуратно разложены на плоском блюде.
Роль столовых приборов, по-видимому, выполняли две пластиковые трубочки, один конец которых был любовно завернут в кружевную промасленную салфетку.
Напарники переглянулись. Громкая лязгающая музыка помогала скрывать неудобство ситуации, однако многие, в том числе хозяин заведения, внимательно следили за тем, что и как будут есть гости. Но делать это было нельзя. Хотя смертельно опасных для людей компонентов еда геллисов не содержала, нарваться на затяжную диарею было проще простого.
Неожиданно на помощь Джиму и Тони пришел один из завсегдатаев заведения — ссутуленный громила в кожаной шапке, брезентовой куртке на голое тело и в засаленных, слишком коротких для него штанах.
— Эй, Бязи! — попытался остановить его хозяин, но громила не удостоил его вниманием и решительно подошел к офицерскому столику.
— Вот ты, военный, ты можешь что-нибудь сделать без своей пушки? — обратился он к Тони. — Или ты смелый, лишь когда вооружен?
— Да, я могу кое-что даже без пушки, — спокойно ответил Тони.
— Что ты можешь?! Что?! — завопил Бязи и так хлопнул ладонью по столу, что зазвенела посуда.
— Да! Что ты можешь?! Что?! — стали кричать с мест другие посетители.
— Я могу сделать глоток чистого гидро, и со мной ничего не случится.
— Всего один глоток чистого гидро? — в наступившей тишине переспросил Бязи. Музыканты снова остановились.
— Это, может, у вас на Пинсимаксе круто выпить глоток гидро, а я могу выпить три глотка гидро!
— Три глотка? — переспросил Тони, не пряча усмешку. — Что ж, предлагаю устроить соревнование. Мы с приятелем покажем, что мы можем на самом деле. Эй, хозяин, у тебя есть чистое гидро?
— Конечно, господин офицер! Химически чистым гидро я промываю маслопресс!
— Вот и отлично. Тащи сюда целый баллон и мерную посуду!
— Сию минуту, господин офицер, сейчас принесу…
Пока хозяин бегал в подсобку за гидро, публика гомонила и покидала места, подтягиваясь к офицерскому столику.
Наконец большой пластиковый баллон объемом в пять литров появился на столе Джима и Тони, а к нему были добавлены три пустые плошки.
— Ну что, Бязи, тебе этого хватит? — крикнули сзади, и толпа загоготала. Всем эта шутка показалась очень смешной.
Тони сорвал пломбу, открутил пробку и, помочив палец в прозрачной жидкости, лизнул его языком.
— Подтверждаю, чистое гидро! — объявил он. Затем наклонил баллон и, наполнив каждую плошку примерно на треть, посмотрел на Бязи.
— Ну давай, пей свои три глотка. А мы после тебя перекроем.
— Посмотрим, военный, как ты перекроешь! — ухмыльнулся Бязи, взял плошку и, громко булькая, в три глотка выпил из нее все гидро.
По толпе прокатился вздох.
— Ну как ты, Бязи, не печет?
— Нормально! — просипел громила, лицо его передернуло нервной судорогой.
— Давай, офицерик, посмотрим, как ты силен! — закричали из толпы.
— Давай, офицерик, давай! — поддержали другие.
Тони с невозмутимым видом взялся за баллон и налил им с Джимом чашки до краев, затем напарники подняли посуду и после недолгого промедления стали с удовольствием пить чистую воду, поскольку давно испытывали жажду.
— О-о-о! — поразилась публика, когда чашки были опустошены.
— Хозяин, еще один стул к нашему столику — для господина Бязи! — сказал Джим.
— Одну минуту, господин офицер! — тотчас отозвался трактирщик. — А вы расходитесь, расходитесь по столам — чего стоять? Дайте господам офицерам отдохнуть!

Глава 74

Бязи с благодарностью принял приглашение и сразу позабыл о недавнем желании завязать с заезжими офицерами ссору.
— Я угощусь? — тут же спросил он, едва хозяин подал ему стул.
— Разумеется, приятель, — ответил Тони и великодушно пододвинул ему баллон с порцией нефильтрованного наноскоба.
Бязи прыснул себе в нос один раз, потом осмелел и добавил еще. Его серое лицо приобрело лиловый оттенок, глаза заблестели. Громила шмыгнул носом и посмотрел на Джима и Тони, как на близких родственников.
— Нет, ну бывают же такие встречи, а?
— Бывают, — согласился Джим.
— А вы ничего ребята… Не то что… эти. — Бязи махнул рукой куда-то в сторону двери. — Они считают нас, местных…
Лицо Бязи скривилось, он с трудом подбирал слова.
— Одним словом, мы для них никто. Понаехали тут, понимаешь. А вот вы — совсем другое дело. Я добавлю?
— Добавь, — разрешили ему, и Бязи еще дважды пшикнул себе в нос. Затем поднял баллон и внимательно его осмотрел.
— Признаться, давно не потреблял ничего такого. М-м-м… — Бязи пошевелил в воздухе пальцами четырехпалой руки. — Одним словом, хорошая вещь этот… Ну, вы меня поняли.
— Так кто же тебя здесь обижает, приятель? — спросил Джим и, взяв кубик гранулята, снова положил на блюдо.
— Да вы же их знаете, — уже тише произнес Бязи и пригнулся к столу. — Понаехали сюда, работу у местных поотбирали. А я, может, тоже хотел устроиться на этот спорткомплекс. Я, может, в шишу там играл, пока всех не эвакуировали. Была шиша, а потом не стало, и теперь я тут каждый день, в этом…
Бязи огляделся с таким видом, словно впервые попал сюда.
— Я каждый день под кайфом, потому что спорткомплекс забрали, в шишу теперь не поиграешь, да и на работу не взяли тоже. А ведь там работы было непочатый край. Здание о… огромное, и сменить на нем всю обшивку с крашеного пластика на титан — это о-го-го сколько работы.
— О чем ты говоришь, какой титан? — спросил Тони, демонстрируя вежливое внимание к разговору. Со стороны всем должно было казаться, что офицеры просто терпят невоздержанного Бязи.
— Так я же говорю… — Бязи схватил баллон и снова прыснул себе в нос. Доза оказалась слишком большой, и он закашлялся.
— Я о чем говорю-то, камрады… С какого такого они решили поснимать все пластиковые серебрянки и заменить их на точно такие же титановые, а?
— Мы не знаем, — покачал головой Джим. — А ты?
— Я тоже не знаю, но какая-то секрет…ная фигня в эт… — Бязи громко икнул и пару минут сидел с закрытыми глазами, а напарники терпеливо ждали продолжения.
Наконец Бязи открыл глаза и улыбнулся.
— Эк меня накрыло-то! Раньше такого не бывало, это из-за гидро. Нельзя мешать гидро с наноскобом и бизимиксом. Да.
— Все, что ты говоришь, Бязи, это секретная информация, — предупредил Тони.
— Я д… догадываюсь. Но от кого мне скрываться? От вас? Так вы и сами все з… знаете. Офицеры!
Бязи смахнул с блюда несколько кубиков гранулянта, забросил их в рот, а затем с помощью трубочки всосал из плошки половину порции красного масла.
Громко рыгнув, он откинулся на спинку стула и снова улыбнулся.
— Хорошо с вами, ребята. Ваш Пинсимакс — замечательная планета. Хоть и мало вы на нас, скимосских геллисов, похожи, а все же геллисы. Р… родственная, так сказать, п… порода.
— Каналы-то тоже при тебе затапливали? — наудачу спросил Тони, и Бязи сразу оживился.
— Ну а то! Я ж там четыре месяца механиком работал! Пикап купил. Потому туда снова подался, когда узнал, что весь спорткомплекс эвакуировали и собираются титаном покрывать. Пришел, так, мол, и так, вот он я, готовый к работе. А они мне на дверь ук… казали.
— А зачем каналы-то затапливали?
— Ну это давно было, лет семь тому назад, когда спорткомплекс строить решили. Тогда стали закрывать горные выработки бетоном и водой затапливать, чтобы никто, стало быть, в комплекс не пролез бесплатно. Там абонементы ой-ой сколько стоили…
Бязи встряхнул пустой баллон и взялся за второй. Потом вдруг остановился и, сощурив глаза, с мстительными интонациями произнес:
— Вот пойду сейчас и спущу гидро через шлюз…
— Зачем? — спросил Тони. — Там же все равно бетоном залито.
— Ха! Все, да не все! Штольни-то перекрыли, а кабельные каналы ни хрена! Изнутри дверки только прикрыли да заштукатурили, придурки…
Бязи тяжело вздохнул, затем выпустил перед собой сизое облако наноскоба и с удовольствием его втянул.
— Господа офицеры, вы этого дурака не слушайте, он, как наберется, всегда бузит, — начал оправдываться хозяин, которому речи Бязи показались опасными.
— Со всяким бывает, — благодушно отмахнулся Джим и поднялся. — Пора нам, хозяин. Всего тебе хорошего.
— Хорошо у тебя посидели, — поддержал его Тони, выбираясь из-за стола.
— Бра-бра… куту-куту… — пробормотал Бязи, окончательно теряя связь с реальностью.

Глава 75

Несмотря на потерю, вместе с оснасткой, основного оборудования, оставшихся мини-блоков оказалось достаточно для взлома сигнализации скобяного магазина.
Там напарники взяли гайковерт, пару ломиков, электропилу по металлу, пятнадцать метров тонкого троса, разводной ключ, банку солидола и два фонарика. Все это, по их мнению, должно было помочь в поисках и открытии шлюза. Времени на составление более подробных планов не оставалось, после «гастролей» в «Веселом плотнике» на их след в любой момент могли выйти полицейские.
Магазин находился на окраине города, и это упрощало задачу. Сложив трофеи в пакеты, а пакеты погрузив в садовую тачку, напарники покинули магазин и двинулись в сторону канала. Километра за полтора до предполагаемого местонахождения шлюза Джим и Тони оставили тачку в кустах и, взяв трофеи, потащили их на себе, чтобы не облегчать работу возможным следопытам.
С первого раза выйти на шлюз не получилось, мешали густые заросли вьющихся растений, сплетавших кусты и деревья в единую непроходимую стену. Проплутав вдоль берега часа полтора, шлюз напарники все же отыскали. Это было заросшее высокой травой и кустарником сооружение — стальные ворота размером пять на пять метров на мощном бетонном основании.
Ходовой винт механизма открывания был в порядке, но захваченная в магазине смазка лишней не стала. Разводной ключ не потребовался, поскольку на редукторе имелась удобная приводная рукоять.
— Ну что, Длинный, ты крутить будешь?
— Если ты будешь смазывать…
— Не вопрос.
При свете прикрытых козырьками фонарей Джим нарвал пучок травы и стал им, как кистью, быстро размазывать солидол по всей длине ходового винта. Скромная железная лесенка значительно облегчала его работу.
— Спускайся! — потребовал вскоре Тони и, когда Джим освободил лестницу, поднялся на самый верх, где на небольшой площадке располагался редуктор и ручной ворот.
Некоторое время сверху доносилось кряхтенье, однако ходовой винт не крутился.
— Ну чего ты там? — нетерпеливо спросил Джим.
— Погоди, видать, стопор здесь где-то… — отозвался Тони, и узкий луч его фонаря заскользил по ржавым зубчатым колесам. — Вот он, нашел…
Послышался щелчок, и Тони вернулся к рукояти. Теперь дело пошло сразу. Зубчатки закрутились, застучала от небольшого люфта рукоять, и винтовая рейка поползла вниз, освобождая блокированные ворота.
Однако в первые пару мгновений ничего не произошло. Ничем не сдерживаемые створки стояли не шелохнувшись, спаянные за долгий срок слоями ржавчины и пыли. Но сила многотонной массы воды, так долго ждавшей момента освобождения, постепенно начала одерживать верх. В створках щелкнуло в одном месте, потом в другом, прыснула струйка воды, а затем ворота с грохотом врезались в стопорящую их ходовую рейку, и из образовавшейся между ними щели ударил фонтан.
Тони закрутил рукоять быстрее, поток воды стал усиливаться. Не дожидаясь потопа, Джим подхватил оставшиеся трофеи и стал взбираться по плотине наверх. К тому времени, когда он оказался вровень с Тони, внизу уже ревел бушующий поток, вода уносилась прочь по давно забытому руслу, с корнем выворачивая молодые деревца и заставляя дрожать в струях длинные травы.
Открыв ворота полностью, Тони перепрыгнул с площадки на плотину, и они с Джимом пару минут наблюдали волнующую картину торжества стихии, а затем двинулись по берегу в сторону спорткомплекса, изредка подсвечивая себе фонариками, переключенными на режим инфрафона.

Глава 76

К тому времени, когда Джим и Тони достигли дальнего края озера, вода уже настолько спала, что стал виден грот, куда уходил пока полузатопленный бетонный желоб. Перепуганные обитатели затопленной пещеры — змеи, водяные насекомые и тритоны торопливо покидали бывшее жилье, уходя вслед за убегающей водой.
— Сколько до рассвета? — спросил Тони, поглядывая на темно-серое небо с двумя слабыми лунами.
— Думаю, часов пять.
— И еще полчаса ждать придется.
Джим посветил в воду фонарем, прикидывая глубину у входа в пещеру, и согласно кивнул:
— Да, полчасика подождать придется.
— У тебя фильтровочная трубка есть?
— Свою посеял?
— В дальнем кармане лежит.
Джим подал напарнику питьевой мундштук с тонким мембранным мешком на конце. Достаточно было лишь опустить мешочек в воду, и он сейчас же заполнялся водой, но обратно ее не выпускал.
Изучив при свете фонарика берег, Тони наклонился и наполнил мешок, а затем с наслаждением стал пить, потягивая воду через фильтр.
— Озерная получше будет? — спросил Джим.
— На, сам попробуй, тут еще много.
Джим взял мундштук и стал пить, поглядывая на метавшихся по воде змей.
Канал мелел на глазах, вода уносилась по новому руслу, вскоре охрана секретного объекта должна была узнать об этом.
— Нужно идти, Тони, ждать больше нельзя, — сказал Джим, убирая мундштук. — Ботинки у нас крепкие, авось никто не покусает.
— Уверен, что не покусает, — сказал Тони и первым стал спускаться на зыбкую почву берега.
Почти сразу его ноги погрузились в ил по колено, однако дальше оказался бетон, и идти стало не так уж сложно.
Джим двинулся за напарником, светя фонариком по сторонам, где серые змеи, которых тут было в изобилии, жадно набрасывались на своих жертв, вынужденно вышедших из укрытий.
Послышался шум турбин, Джим с Тони тотчас погасили фонари, однако дискорама прошла далеко, и вскоре ее уже не стало слышно.
Постепенно дно желоба стало подниматься, ила под ногами стало меньше — едва по щиколотку. Когда напарники вошли в пещеру, появилось неясное эхо, дробившееся журчанием множества ручейков, стекавших по каменистым, покрытым коричневыми водорослями стенам.
Огромные водяные пауки беспокойно перебегали с места на место, пахло йодом.
Снаружи снова прошла дискорама. На этот раз ближе к пещере. Напарники пошли быстрее.
— Стена… — сообщил Тони, останавливаясь перед свисавшими, словно занавес, пластинчатыми водорослями.
— А где-то здесь должны быть кабельные каналы, — сказал Джим, шаря фонариком по боковой стене. Но повсюду были только водоросли.
Тони стал смотреть со своей стороны, однако повезло все же Джиму — он заметил необычно правильное расположение водяных растений и предположил, что они растут на прямоугольной дверце.
— Ну-ка, подсади меня…
Тони стал у стены и выставил колено. Джим привычно встал на него ногой, ухватился за голову и, рывком подтянувшись, поставил обе ноги Тони на плечи.
— Упс-с! — прошипел тот, ощутив рядом с лицом перепачканные илом ботинки.
— Стой смирно, мне держаться не за что… Ага, вот она, дверца.
— Заперта?
Джим поддел дверцу ножом, и она поддалась.
— Открыта. Только сильно проржавела, если сильнее дернуть, может вывалиться.
— Пролезть можно?
— Можно.
Джим посветил в канал фонарем, несколько небольших змей испуганно шарахнулись под уцелевшие кабели.
— Ну что там, плохо?
— Нормально. Грязновато, конечно, но до потолка метра полтора будет.
— Повезло тебе, можешь даже не нагибаться, — съязвил Тони.
— Стой ровнее! — приказал Джим. Он оттолкнулся от плеч напарника, лег животом на край канала, затем вогнал нож между кабелями и без труда втащил себя внутрь.
Ломики, гайковерт и трос были напарникам больше не нужны, однако оставлять следы было нельзя, и все трофеи Тони отдал Джиму. Потом с его помощью забрался в канал и аккуратно прикрыл за собой дверцу.

Глава 77

Полковник Эйкер жил на предприятии, в небольшой комнате, располагавшейся над его рабочим кабинетом. Это было удобно, и он ничего не пропускал — ни конфликтов охранников ночной смены, ни жалоб разработчиков на произвол охраны, не пускавшей с чертежами в соседний корпус. Полковник всегда был на месте.
В этот раз его разбудил звонок дежурного по бюро згаппо. Тому позвонили из полиции, а в полицию из ирригационной службы, и сообщили, что «озеро номер двенадцать» уходит в реку Сакуга. По отводному руслу.
Полковник не понимал смысла сказанного, пока дежурный не растолковал ему, что «озеро номер двенадцать» прикрывает спорткомплекс с тыла, поскольку заполняет всю сеть старых горных выработок.
— Теоретически, сэр, диверсанты теперь могут взорвать перегородки и ворваться на секретный объект из подвалов.
— А куда же ушла вода из озера? — напоследок спросил Эйкер.
— Кто-то открыл шлюз, сэр. Полиция уже ищет злоумышленников.
— Поднимите дискораму, пусть пройдет над озером! Мы должны получить больше информации!
— Слушаюсь, сэр!
После разговора с дежурным полковник вызвал начальника охраны и потребовал, чтобы тот отправил к озеру группу быстрого реагирования.
— Пусть заберутся во все открывшиеся пещеры и тщательным образом их обследуют, понимаете, лейтенант?
— Так точно, сэр!
— И дайте мне еще двоих… нет, лучше четверых охранников, чтобы они спустились со мной в подвал на тот случай, если кто-то сумел туда проникнуть.
— Сию минуту, сэр, — ответил лейтенант, однако Эйкер успел заметить на его лице легкую усмешку.
«Должно быть, он считает меня паникером. Мальчишка, геллисовская морда!» — выругался про себя полковник и бросил быстрый взгляд на письменный стол. В нижнем ящике, под стопкой карт, находился пульт управления двумя сотнями фугасов, заложенных в основание предприятия. Один поворот ключа — и все вокруг исчезнет, превратившись в окисленную пыль. Но это в крайнем случае. Только в самом крайнем случае.
Следом за лейтенантом Эйкер вышел в коридор и, ожидая четверых сопровождающих, невольно ощупал лежавший в кармане брюк тот самый ключ. Один поворот, и все.
Начальник охраны выбрал четверых из отдыхающей смены, и они пошли с полковником, не слишком довольные тем, что им приходится работать во время положенного отдыха.
Ночью на предприятии трудились лишь подразделения обслуживания и разработчики, для которых был дорог каждый час. Неделю назад один из заместителей главного конструктора, разоткровенничавшись с Эйкером, сообщил, что определенные успехи достигнуты и имеются даже действующие модели. Но работают они некорректно — не могут стабильно держать частоту.
— Дайте нам еще месяц, а лучше три месяца, сэр, и мы доведем это чудо до готовности, — просил инженер, как будто Эйкер мог мановением руки остановить канкуртские армады.
— Работайте, — сказал он тогда. — А мы, со своей стороны, будем делать все возможное.
Длинные коридоры, притихшие до утра «аквариумы» с прозрачными стенками. Отдел за отделом, блок за блоком, днем здесь сидели программисты, ристеры-фрикционщики и «конструкторы нижнего плана». Что это значит, Эйкер не знал, однако он понимал, что лишних работников здесь нет, так что каждый специалист ел свой хлеб не зря.
Успеют или не успеют — об этом он научился уже не думать. У него была своя работа, и ее он старался делать хорошо, а что касалось других, что ж, у них были свои мотивы, своя совесть, свое понятие верности императору.
Вот и спуск в подвал, знакомые бетонные ступени и четыре пролета вниз. Как будто здесь ничего не изменилось. Все та же сырость, затхлый запах и потеки гидро под пробкой, которую забивали при нем несколько дней назад.
Все увиденное успокоило Эйкера. Озеро могли спустить из хулиганских побуждений или оно ушло в какую-нибудь расщелину, такое тоже могло случиться. Но в любом случае возле открывшихся пещер теперь требовалось выставить посты.
— Ну что, сэр, обратно?
— Что? — переспросил полковник. Пребывая во власти своих мыслей, он не заметил, что уже давно стоит перед бетонной стеной.
— Да, конечно, идем назад. Здесь все в порядке. Все в полном порядке. Возвращаемся.

Глава 78

Просидев в полной тишине несколько минут, напарники убедились, что по ту сторону тонкой дверцы никого нет. Держа оружие наготове, Джим толкнул ее. Большой кусок штукатурки сорвался вниз и, ударившись о бетонный пол, разлетелся на множество обломков. Джим включил фонарь и посветил вниз.
— Что там? — спросил Тони, не выпуская из рук ножа. За то время, пока они пробирались по каналу, на него дважды набрасывались змеи, и он все еще находился под впечатлением схваток с ними.
— Бетонный пол, лестница. И стена неровная, будет за что зацепиться.
— Высоко?
— Четыре метра… Оп!
Джим прыгнул, приземлился на жесткий пол и прислушался к эху удара. Никаких посторонних звуков не было. Их встретила тишина, теплая сырость и запах ржавчины, что выгодно отличалось от резкой вони в заиленном кабельном канале.
— Давай, — сказал он, отходя к лестнице.
Тони прыгнул, затем при свете фонаря осмотрел свое обмундирование и покачал головой.
— Ты не на штаны смотри, ты смотри на свою морду, — не оборачиваясь, посоветовал Джим.
— У тебя не лучше, — буркнул Тони, поднимаясь по лестнице за напарником.
— Как-то слишком уж тихо, — заметил Джим, когда они, преодолев четыре пролета, остановились возле последней двери, за которой начинались рабочие помещения секретного завода.
— Возможно, мы их опередили, — сказал Тони шепотом, держа наготове пистолет-пулемёт. — Или они уже проверили все подвалы и остались довольны. Успокоились и ушли.
— Может, и так, — согласился Джим и, слегка надавив на дверь, заглянул в щель. Ни охранников, ни видимых камер наблюдений там не было. Он открыл дверь шире и вышел в коридор. Прислушался: было тихо. Лишь монотонно гудели где-то трансформаторы и шумела система вентиляции — ее широкий короб проходил совсем рядом.
Джим дошел до ближайшего угла, выглянул в следующий коридор и в конце его увидел светящиеся прямоугольники остекленных дверей. Обернувшись, он махнул напарнику, пора было начинать главный этап операции.
Выйдя из-за угла, напарники пошли вдоль стен, заглядывая через темнеющие стекла дверей. Первый этаж — ничего интересного. В нескольких помещениях сидели по одному-два человека, следивших за работой щитов с аппаратурой. Должно быть, они поддерживали работу важных агрегатов, находившихся где-то в другом месте.
Напарники обошли этаж по кругу и, поняв, что увидели все, стали подниматься на следующий.
Там было темно, и поначалу они решили, что здесь и вовсе никого нет, но это было не так.
— Тс-с, — прошипел Джим, прикладывая палец к губам. Ему почудились отдаленные голоса. Он посмотрел на Тони, тот кивнул. Где-то в другом крыле кто-то в самом деле как будто разговаривал.
Напарники не ошиблись. Прокравшись мимо множества темных стеклянных дверей, за очередным поворотом они увидели распахнутую двустворчатую дверь, из которой в коридор лился поток яркого света.
Джим перевел дух, выравнивая дыхание. Это было оно, то самое помещение, которое они искали. Трудно было поверить, что после стольких сбоев, ошибок и предательства они вышли на цель.
В том, что в этой комнате находится то самое бесценное изделие, Джим не сомневался. Интуиция привела его правильно.
— …ончательная накладка фаз при повторном проходе… — услышал Джим, крадясь вдоль стены.
— Думаешь?
— Ну ты сам посмотри…
В коридоре включился компрессор охладительной установки, и дальнейшие слова стали неразборчивы.
— Хватит болтать, за работу! Что я скажу Полсону, если завтра он не увидит результата по отрицательным частотам? — строго произнес кто-то, должно быть, руководитель смены. Подчиненные что-то залепетали в оправдание и замолчали.
— И двери закройте! — потребовал босс. Один из сотрудников уже взялся за ручку, но неожиданно чей-то грязный ботинок придержал дверь.
— Назад, — сказал Джим, наставляя оружие на инженера-геллиса.
— Ну что там, Роунт?! — спросил босс, однако, увидев перепачканного грязью Джима, все понял.
Это был стопроцентный дифт с тонкими породистыми чертами, собранными когда-то из человеческих генетических наборов.
«Кто первый придумал взять за основу людей — канкурты или дифты?» — подумал Джим.
Густые брови, пронзительный взгляд серых глаз. Теперь в них отражалась только тоска.
— Я думал, у нас еще есть время… — сказал он, ссутулившись и ни к кому не обращаясь. — Я думал, есть месяц или хотя бы пара недель…
— В-вы кто? — спросил второй инженер, судя по ошеломленному виду, сам поражаясь своей смелости.
— Стань в угол и держи руки перед собой, я не хочу стрелять без причины, — предупредил его Тони. Он показался геллисам особенно страшным.
— Нам нужны образцы процессора, — сказал Джим, обращаясь к дифту, но тот даже не пошевелился. Джим вышиб из-под него стул и, когда дифт упал, приставил к его лбу ствол.
— У нас мало времени, приятель! Где образцы?
Дифт молчал, и Джим ударил его в ухо. Тот потерял сознание.
— Не убивайте его, образцы в этом шкафу! — закричал один из геллисов, которых Тони старательно гипнотизировал.
— Молодец, — сказал Джим и, выхватив нож, взломал хлипкий замок одним движением. Затем, уже осторожнее, открыл пылезащитный пластиковый кожух.
То, что он увидел, потрясло его, хотя Джим давно готовился к встрече с водородным процессором. Над толстой пластиной непроводящего металла, в дрожащей голубоватой дымке висели шесть полупрозрачных квадратиков.
— Это они? — спросил Джим.
— Да, сэр, только они частоту не держат, — пожаловался один из инженеров.
— Совсем?
— Нет, сэр, иногда держат, но результат нестабилен.
— Их можно брать руками? В смысле — они не растают?
— Не растают, сэр, но лучше воспользоваться…
Джим не дослушал. Он сунул нож за пояс, взял один из квадратиков, зачем-то подул на него и приложил к тому месту ниже локтя, где у них с Тони размещались их собственные процессоры.
— Думаешь надо? — спросил оказавшийся рядом Тони.
— Не знаю. Я взял и сделал, а зачем — не могу объяснить.
— Тогда я тоже. Присмотри за этими.

Глава 79

От группы быстрого реагирования поступил доклад: отступившее озеро открыло пять пещер. Три из них уходили вглубь и все еще оставались затоплены, четвертая была заполнена илом почти до половины, а та, из которой ушла вся вода, оказалась перегорожена бетонной стеной. Никаких следов на ней обнаружено не было.
Доклад от робота-пилота дискорамы звучал короче, но тоже не содержал никаких новостей.
Полковник Эйкер сидел за столом в застёгнутом на все пуговицы мундире и не находил повода волноваться, однако мысль о погибших в едком гидро канкуртских диверсантах не давала ему покоя. А что, если они оказались кем-то вроде гидроскопов и, отсидевшись на дне озера, вскрыли шлюз? Ведь именно их полковник видел в своих смоделированных файлах.
С другой стороны, нарушений целостности стены нет, в этом полковник убедился сам. А если эти канкурты-гидроскопы и спустили воду, больше у них ничего не выйдет: Эйкер уже известил о случившемся бюро, и с утра они намеревались прочесать все округу.
Правда, гидроскопы могли пересидеть в пещерах с оставшейся водой, но туда можно бросить гранаты — весьма действенный способ.
Ну а если он все же проиграл… Полковник вздохнул, выдвинул нижний ящик стола и, убрав карты, вставил заветный ключ в гнездо. Индикатор замигал синей лампочкой, все было готово к ликвидации предприятия. Канкуртам не должно достаться ни кирпичика.
Звякнул звонок интеркома.
— Да, слушаю! — отозвался Эйкер.
— Это Лейцер, сэр! — в который раз за ночь представился дежурный по бюро.
— Я узнал вас, лейтенант. Какие новости?
— Похоже, все проясняется, сэр! Полиция задержала некоего Бязи, местного громилу, у которого постоянные проблемы с законом. Вечером в нетрезвом виде в заведении «Веселый плотник» он грозился спустить из озера воду. Он утверждал, что знает, как это сделать, поскольку работал на сооружении шлюзов! Судя по всему, он же обворовал и скобяной магазинчик, забрав оттуда инструменты, пригодные для вскрытия шлюза.
— Нам нужно его немедленно допросить, Лейцер.
— Это невозможно, сэр, он набрался до беспамятства и спит в околотке. По словам свидетелей, его угощали двое офицеров-пехотинцев. Сейчас мы пытаемся найти их, чтобы держать в руках все ниточки.
— Хорошо, лейтенант, продолжайте работать. Как только появятся какие-то новости, сейчас же мне сообщите.
— Разумеется, сэр.
Поговорив с дежурным, полковник откинулся на спинку стула.
Все могло оказаться банальнейшим хулиганством, а он уже вставил ключ в пульт ликвидации. Ну разве не глупость?
Здесь фигурировали двое офицеров-пехотинцев, и бросившихся в гидро диверсантов тоже было двое. Считать совпадением хождение парами? Или преступлением?
Следовало бы смоделировать ожидаемые события, как тогда, с бегущими через заросли стрелками. Полковник отправил в модельный раздел всю необходимую информацию и тотчас увидел стоявшего в проеме солдата.
Да, какой-то дверной проем и стоящий в нем силуэт. В руке крупнокалиберный пистолет-пулемёт, на лице грязь или тонировочная паста. Вот только знать бы, где и когда появится этот солдат.
В дверь сильно ударили. Это оказалось так неожиданно, что полковник удивленно вскинул брови, на мгновение забыв про ключ в гнезде пульта.
Вот же он! Силуэт из свежего модельного файла! Перепачканное грязью лицо, оружие в правой руке и самое главное: погоны капитана-пехотинца!
Эйкер только подумал схватиться за ключ, когда грохнул выстрел и страшный удар отбросил его к сейфу. Полковник зажал рану левой рукой, попытался быстро подняться, но стрелявший его опередил. Он перегнулся через стол и выдернул ключ из гнезда.
— Вы слишком спешите, полковник, — сказал капитан, усмехнувшись.
— Вам не выйти отсюда! — гневно проговорил Эйкер.
В коридоре загрохотали выстрелы, торопливые автоматные очереди и размеренная стрельба из крупнокалиберного пистолета-пулемёта. Эйкеру не нужно было объяснять, кто побеждает.
— Идемте, полковник, — сказал перепачканный илом пехотинец, подхватывая раненого за локоть здоровой руки.
— Пристрелите меня, — простонал Эйкер. Он проиграл и был противен самому себе.
— Еще не время, идемте…
Пехотинец потащил Эйкера в коридор, где стрельба уже прекратилась и вдоль стен валялись тела убитых и раненых охранников.
Были здесь и те, кто прибежал от входа, нарушив тем самым все инструкции.
— Впереди уже никого нет, — сказал другой пехотный капитан пониже ростом.
— Тогда вперед, — отозвался тот, что конвоировал Эйкера. — Давайте поторопимся, полковник.
— Сейчас… сюда примчится… группа быстрого реагирования… — сквозь зубы проговорил Эйкер, желая хоть чем-то смутить диверсантов.
— Не думаю. Они сейчас где-то возле озера. В любом случае у нас еще имеется пара минут.
— И все-то вы знаете, — с тоской произнес полковник, покачиваясь от слабости и спотыкаясь.
У выхода из здания действительно никого не оказалось — охранники с постов умчались смотреть, кто стреляет, да так там и остались. Одиноко мигали лампочками брошенные рамки металлоискателей, сканеры и туннельные анализаторы. Никто не мешал диверсантам выйти из здания и скрыться на одной из припаркованных на стоянке машин.
Пока высокий караулил на крыльце Эйкера, его напарник завел один из пикапов и, подъехав к крыльцу, распахнул дверцу. Полковнику показалось, что его хотят похитить, однако он ошибался.
— Ну что же, полковник, вы не справились с поставленной перед вами задачей, вы — проиграли, — сказал высокий пехотинец. — Однако у вас остался шанс все исправить.
Сказав это, он подал полковнику тот самый ключ, и Эйкер, чуть помедлив, несмело взял его левой здоровой рукой.
— Почему вы делаете это? — спросил он. — Я полагал, канкуртам этот завод очень нужен.
— Возможно, канкуртам он и нужен, а нам — нет, — ответил пехотинец. — Выполняйте свой долг, полковник.
Сказав все, что хотел, пехотинец сбежал по лестнице, сел в кабину, и пикап выехал со стоянки.
Вскоре его габаритные огни растворились в туманных предрассветных сумерках.
Эйкер тяжело развернулся и пошел в свой кабинет, покачиваясь и придерживая раненую руку. Несколько уцелевших охранников в коридоре оказывали помощь раненым. Полковник обошел их, протиснулся в кабинет и, едва дотащившись до стола, обессиленно опустился на стул.
С минуту он отдыхал, глядя перед собой, потом очнулся и, перегнувшись, левой рукой вставил ключ в гнездо.
Вспомнив, что пехотинцы почему-то не добили раненых охранников, он не нашел в себе сил этому удивиться и, помедлив еще мгновение, повернул ключ.

Глава 80

Крейсер «Гуллима» дрейфовал по большому кольцу планетного образования с длинным числовым названием. Крейсер не имел положенного вооружения, на случай обороны у него имелись двадцать сидевших на внешних подвесках истребителей.
Весь полезный объем корабля был заполнен жилыми модулями с многочисленным персоналом и добавочными боксами с мощными компьютерными системами. «Гуллима» являлся аналитической системой; он передвигался от штаба к штабу, от фронта к фронту, чтобы выполнить очередной заказ регионального командования канкуртов.
Там, где коллективу «Гуллимы» ставили реальные сроки, персонал давал командованию столь подробные и дельные рекомендации, что дальнейший успех наступления был гарантирован, если у командования хватало ума выполнять рекомендации последовательно.
Руководил столь полезной для канкуртов единицей генерал Фарковский, тот самый, который когда-то в рамках специальной программы контрразведки выловил из мира людей двух перспективных полукровок — Джима Симмонса и Тони Тайлера. При нем они привыкали к новому миру, мужали, набирались нового опыта. Получив повышение, Фарковский не без сожаления оставил своих питомцев, однако не забывал о них и регулярно получал сообщения об их успехах.
— Значит, они эту большую проблему решили? — спросил Фарковский, в который раз прокручивая файл, снятый шпионским спутником. На нем был виден огромный огненный гриб, поднявшийся на месте секретного завода дифтов. Долгое время канкурты не могли спать спокойно, зная, что их враги могут создать водородный процессор и тогда успех может смениться отступлением, а возможно, даже поражением. Однако, судя по этому файлу, теперь о реванше дифтам лучше и не думать.
Двое высокопоставленных офицеров контрразведки, к которым обратился с вопросом Фарковский, переглянулись.
— Мы именно у вас хотели это уточнить, генерал. Дело в том, что в последние несколько месяцев ваши питомцы ведут себя очень независимо.
— В чем это выражается?
— Они похищают информацию из источников своего бюро, они противятся внешнему контролю, они напрочь отказываются пользоваться стандартным оснащением и разрабатывают для себя персональную оснастку. Некоторые образцы работают на неизвестных нашим инженерам принципах, что еще более отдаляет Симмонса и Тайлера от руководства бюро и выводит из-под контроля контрразведки.
— Ну, это ведь нормальная ситуация, — пожал плечами генерал, прохаживаясь среди деревянной мебели, которую захватил с прежнего места службы. Все эти вещи, казавшиеся странными другим канкуртам, были вывезены из мира людей, и именно поэтому Фарковский их очень ценил. Он не признавал местные «новоделы».
— Это нормально, — повторил Фарковский. — Самостоятельность была одним из основных качеств этих полукровок, еще когда они работали в спецслужбах человеков. Здесь больше возможностей, и это естественно, что Симмонс и Тайлер немедленно ими воспользовались. Новые знания, навыки, пилотирование истребителей, написания программ, взлом суперкодов… Они просто обязаны были этим воспользоваться, и они воспользовались. Ну и потом, господа, до меня доходили сведения, что политика кадрового отдела службы в последнее время оставляла желать лучшего. Если начальником такого прекрасного дуэта поставить дурака, не стоит ждать от них лояльности.
— Означает ли это, сэр, что дуэт уничтожил завод и ничего не утаил от службы? Я имею в виду технологии?
— А зачем им утаивать технологии? Вы их куда направляли? Кажется, на Шпеер?
— Да, сэр, — кивнул второй из офицеров, который почти не участвовал в разговоре, однако Фарковский сразу распознал в нем более значимый чин, чем у его коллеги.
— Вы их направили на Шпеер, при этом практически сдали маршрут противнику. Но, несмотря на это, они выжили, самостоятельно добрались до Гуллифакса, где находился завод, пробрались на него, уничтожили и, вернувшись, столкнулись с недоверием только на том основании, что не желали находиться под контролем у руководителя-дурака. Как, кстати, им удалось вернуться?
— Они весьма изобретательны, сэр, вы же знаете. Им было известно, что мы прослушиваем навигацию Гуллифакса, поэтому они взломали навигационный передатчик и стали добавлять кодировочные пакеты. Так мы узнали, что они живы и выполнили задание. А еще мы смогли, наконец, разобраться, что за наземный взрыв зафиксировали наши удаленные станции-шпионы. Остальное было делом техники, мы отправили на эту же станцию кодированное сообщение о том, где и как сможем подобрать их с Гуллифакса. Вот и все.
Фарковский улыбнулся, как бы говоря: так я и думал. Затем достал из деревянной коробки сигару, прикурил ее от газовой зажигалки и выпустил в воздух облако синеватого дыма, чем немало шокировал своих гостей.
— Э-э… сэр, прошу прощения, но это не вредно? Нам не грозят кластерные сбои, если мы будем вдыхать продукты сгорания этого вещества? — поинтересовался тот, что по виду был пониже чином.
— Все будет в порядке, — отмахнулся Фарковский. — Переходите к следующему вопросу. Я же понимаю, что вы приехали ко мне не прошлые операции обсуждать.
Контрразведчики переглянулись. Скрывать что-то от Фарковского было невозможно, ведь его работа заключалась в предвидении и моделировании крупнообъёмных событий.
Тот, что был выше чином, дал подчиненному знак, что будет говорить сам. Затем отдал мысленную команду о переброске файлов из своего архива на рабочий терминал генерала Фарковского.
— Некоторое время назад на нас вышла группа высокопоставленных чиновников Дифта и после получения от нашего политического руководства определенных гарантий передала нашей стороне коды управления третьей частью всех колоний империи.
Офицер сделал паузу, дав возможность Фарковскому сделать вид, что он удивлен. Но генерал не считал необходимым играть.
— Продолжайте, я внимательно вас слушаю, — сказал он.
— Многие колонии перешли под наше крыло безболезненно, но в паре мест на отдаленных территориях мы столкнулись с серьезными проблемами. Откройте на терминале файлы, сэр, там имеются довольно красноречивые виды.
Фарковский открыл. Изуродованное железо боевых роботов было снято с разных ракурсов. Это были последствия схваток — несколько десятков уничтоженных машин. А еще останки живых бойцов, как оказалось — кураторов операции. И всего пара размытых силуэтов, выхваченных скоростной видеокамерой. Выдержка полторы микросекунды. Это все, что успел заснять и передать аппарат, уничтоженный микросекунду спустя.
Подробные изображения поверженной канкуртской техники и краткие размытые изображения ее противников говорили о полном фиаско.
— И что же это за монстры? Вот тут, кажется, я могу различить дрона. Я не ошибся?
— Да, сэр. Это дрон. А там, на фоне густой растительности, боевой робот.
— Разобрать очень трудно, — заметил Фарковский, выпустив в сторону сигарный дым.
— О да, сэр. Они не дали нашим солдатам ни единого шанса. Наши роботы не успевали их даже зафиксировать. К тому же тяжелейшие условия — повсюду озера с гидро…
— Кто-нибудь вернулся из этого боя? — спросил Фарковский.
— Нет, сэр. Сначала были уничтожены механические солдаты, а затем и четверо координаторов.
— Полагаю, это не дифты?
— Нет, сэр, не дифты. Действие происходило на территории одной из дифтских колоний, статус которой является для аборигенов тайной. Однако, разумеется, дифты все там контролировали.
— И поэтому о полномасштабной военной операции не может быть и речи…
— Вот именно, сэр. На остальной части планеты совершенное спокойствие, главные чиновники аборигенского правительства давно куплены и склонены к сотрудничеству, дифты умело развивали там демократию, выступления свободной прессы, выборы среди подконтрольных дифтам кандидатов…
— Ну, то есть обычный колониальный набор, — добавил Фарковский, кивая.
— О да, сэр, стандартная схема. Но существуют некоторые спецслужбы, у которых с дифтами были проблемы.
— Неподконтрольны?
— То есть совершенно, сэр. Никаких контактов с дифтской администрацией, настроены очень враждебно и ни на минуту не прекращают борьбы на некоторых негласно колонизированных планетах.
Фарковский помолчал, глядя на струи сигарного дыма, поднимавшиеся к потолку и исчезавшие в воздухозаборнике кондиционера.
— Эти монстры их рук дело?
— Да, сэр. Странно видеть столь совершенные машины у аборигенов, однако дело ведь не в этом. Нужно получить контроль над планетой без лишнего шума.
— Что там еще особенного?
— Реферированная среда, сэр. В прежних военных конфликтах аборигены широко применяли боеприпасы-деструктуризаторы.
— Какой ужас!
— Именно, сэр. Разумеется, о последствиях применения подобного оружия они не знали.
— Как и мы в свое время.
— Вот именно, сэр. Поэтому дифтам пришлось провести шестидесятипроцентную реструктуризацию. Кажется, это помогло, на данный момент распад материи там практически прекратился.
— Хорошо!
Генерал снова прошелся по своему просторному кабинету.
Гости терпеливо ждали продолжения беседы.
— Итак, если я правильно понял, к чему вы клоните, а вы ведь клоните, полковник?..
— О да, сэр, клоним, — улыбнулся полковник, хотя на его мундире не было знаков различия, а генералу они представлялись сотрудниками службы.
— Вы столкнулись с непредвиденной ситуацией и хотите найти для этой проблемы какое-то нестандартное решение, правильно?
— Правильно, сэр. Такое задание вполне по силам вашим полукровкам.
— Тут я с вами соглашусь, но вы же понимаете, что нам придется использовать их втемную.
— По крайней мере до определенного этапа, сэр. Затем мы сможем их отозвать и продолжить сами.
— Однако навигацию никто не отменял. Или вы хотите прогнать их через аномалию, а затем передать неверные реперные точки?
— Именно так, сэр. Вам нужно поговорить с ними, настроить на это задание. Именно поэтому мы к вами и приехали.
Гости снова переглянулись.
— Что ж, полагаю, у нас нет иного выхода. Да и мне будет приятно встретиться со своими воспитанниками… Общаться с человеками — это, знаете ли, особенное удовольствие для тех, кто в этом понимает.

Глава 81

Возвращаться на домашнюю станцию было всегда приятно, особенно после столь длинной и трудной командировки.
После двухдневного откисания в душе и длительных завтраков, переходящих в обеды и ужины, напарники запросили в службах бюро свидание с девушками.
— Жаль, что всякий раз нам приходится встречаться с разными, — посетовал Тони. — Так даже никаких отношений наладить невозможно.
— Оно тебе надо, эти отношения? — усмехнулся Джим. — Вот вернемся домой, я имею в виду — по-настоящему, там тебе будут и отношения, и ссоры, и сцены ревности.
— Правда? — оживился Тони.
— Конечно правда. Это проза жизни, так сказать.
Отодвинув тарелку с яблочными огрызками, Джим потянулся. Фрукты в конверторе получались похожими на настоящие, вот только выглядели неправдоподобно одинаковыми. В свое время Джим и Тони долго втолковывали Фарковскому, что в программе конвертора следует предусмотреть неправильность форм, червоточинки. Полковник послушал их и внес изменения, теперь яблоки получались неровно окрашенные, с червоточинками и неправильной формы, но такими особенностями обладали все яблоки, и невозможно было отличить одно от другого.
— У тебя процессор сел? — неожиданно поменял тему Тони.
— Ну… не знаю.
Джим закатал рукав и посмотрел на то место, где под кожей был вживлен процессорный разъем. Трофейные новинки, добытые напарниками, некоторое время держались на коже, как приклеенные, а затем исчезли, словно растворились, нельзя было понять, испарились ли они в самом деле или «сели» поверх прежних процессоров.
— Не знаю. Может, мы их просто потеряли?
— Не потеряли, — покачал головой Тони. — Я чувствую, что он на старом процессоре.
И Тони прикоснулся пальцем к тому месту, где мог находиться водородный процессор.
Неожиданно его сознание расширилось настолько, что Тони увидел всю жилую станцию, длинные коридоры до самого штаба бюро, и все это в мельчайших подробностях, от шершавой поверхности стен до обрывков старой проводки, оставленной в углах после последнего капитального ремонта.
Теперь Тони знал, какова длина каждого обрывка провода вплоть до микрона, а также ему был известен химический состав самого провода и его изоляции. А еще он одновременно мог вспомнить, как подглядывал в школьном душе за соседкой по дому, и чувствовать запах солдатского одеколона, которым пользовался сержант Рихман с базы двадцать четыре на Ниланде. И все это было лишь стомиллиардной долей того, что Тони теперь видел, помнил и знал в реальном времени — здесь и сейчас! Он был повсюду, он все понимал, и не было необходимости на чем-то сосредоточиваться и что-то вспоминать.
Удивительное наваждение ушло так же неожиданно, как и появилось. Тони обнаружил, что снова находится в их с Джимом жилой комнате, а напарник все так же сидит за обеденным столом и ошалело глядит в стену напротив.
Вдруг Джим резко поднялся, нервно прошагал по периметру комнаты, случайно перевернул стул, но даже не заметил этого.
— Ты тоже видел? — наконец спросил он, останавливаясь напротив Тони.
— Видел…
— И… что это было?
— Думаю, это было включение процессора. Нас предупреждали, что он не держит частоту.
— Мы не задавали ему никакой частоты, Тони! — взволнованно воскликнул Джим. — Он что, сам будет решать, когда ему включиться?
— Получается, что так, — пожал плечами Тони.
— Что ты успел запомнить?
— У меня было ощущение, что я знаю все.
— И у меня, — кивнул Джим. — Теперь я понимаю, почему канкурты так боялись этого процессора.
Джим сел, и они какое-то время молчали.
— Мне показалось, что Эвистера заменяют на какого-то… Джуньерса, — сказал вдруг Тони.
— Джеббса, — поправил его Джим. Они с Тони встретились глазами и снова замолчали, подавленные. Непонятно было, стоило ли радоваться этим обретенным возможностям, пока непонятным и неподконтрольным.
— А ведь к нам завтра девушки приезжают, — вспомнил Джим.
— И чего?
— Не знаю.
Под дверью поскребся дворецкий.
— Входи, Макинтош! — разрешил Тони, в очередной раз меняя слуге имя.
Открылась дверь, и появился робот-помощник.
— Добрый день, джентльмены, — проговорил он нараспев и поклонился. — Спешу сообщить, что сегодня в половине восьмого к вам прибудет генерал Фарковский с визитом.
— Ха! Вот так новости! — поразился Джим, а Тони лишь покачал головой. Он был рад встретиться с бывшим наставником, однако ему казалось, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит.
Генералы контрразведки просто так никого не навещали.
— И еще, джентльмены, завтра в одиннадцать утра состоится представление нашему бюро нового начальника. Вам надлежит быть обязательно. Форма одежды — для торжественного построения.
— Спасибо, приятель. Можешь быть свободен, — сказал Тони. Макинтош вышел.
— Как думаешь, зачем Фарковский едет? — спросил Джим и, взяв со стола яблоко, покатал его на ладони.
— Выдаст новое задание.
— А почему именно он?
— Ну, может быть, это связано с пересменкой начальников, а может, на этот раз нас ожидает что-то особенное.

Глава 82

С десятью мехштурмерами «сирокко» службы генерального штаба расстались с большой неохотой. «Сирокко» — так назывались новинки из особого резерва, имевшие мультискпекторный прицел, встроенный процессор «тексако-турбо», самую последнюю программу мехинтеллекта и газовые подшипники манипуляторов и опор. Но главным преимуществом «сирокко» по сравнению с прежними поколениями мехштурмеров было наличие блока моделирования, впервые реализованного на базе подобных платформ.
Блок располагал мощнейшей поддержкой из самых совершенных чипов гектапамяти и имел три уровня моделирования — на две, четыре и десять секунд. Цель только собиралась выглянуть из укрытия, а пушка «сирокко» уже была нацелена на место ее появления.
На долгих шестьдесят пять часов полета эти десять дремлющих в страховочных рамах «сирокко» должны были стать для Джима и Тони единственными попутчиками.
Небольшой десантный корабль также был получен из резерва генерального штаба, остальное снабжение взяла на себя контрразведка, поэтому напарники путешествовали в комфортных условиях, с большим запасом продуктов, воды, с обустроенным туалетом и стопкой увлажненных салфеток на случай, если захочется «принять душ».
Боевая оснастка тоже была новой, однако за основу был взят прежний бронекомплекс с гранатометом и средствами связи. Пушку пришлось сменить на двенадцатимиллиметровую с одним стволом. Эта смена определялась новыми задачами, стоявшими перед Джимом и Тони. Теперь им предстояло столкнуться со скоростными механическими солдатами, поэтому каждый выстрел здесь следовало делать наверняка. Никаких «кажется, он упал», только гарантированное уничтожение.
— Идем в навигационную аномалию «Дельта-четыреста»… — заметил Джим, последний раз перед нырком судна сверяясь с показаниями на экранах.
— Как зайдем, так и выйдем, — невозмутимо ответил Тони, посасывая сахарный леденец. В новом фланелевом обмундировании, сшитом из материала, доставленного сотрудниками Фарковского из мира людей, он чувствовал себя комфортно и не хотел заморачиваться подозрениями Джима.
— Мы выйдем оттуда «голыми», Длинный! Ни циферки, ни точки. Чем наш навигатор на выходе накормят, то он и будет высчитывать.
— Захотят обмануть, так и обманут, — отмахнулся Тони. — Не хочет начальство, чтобы мы знали место проведения операции, ну и на здоровье.
— И ты об этом просто так говоришь?
— А чего париться? Хочешь леденец?
— Я не взял, отказался.
— Ну и ладно, я взял с избытком. Там и зеленые, и красные, и желтые с запахом апельсина.
— Ладно, неси.
Тони с готовностью выскочил из кабины, а Джим снова приник к навигационному экрану и стал напряженно следить за тем, как точка, обозначавшая их судно, приближается к изломанной границе аномалии.
Появился Тони и высыпал на панель полдюжины разноцветных леденцов.
— О, класс! — оживился Джим. — Возьму вот этот. Это дыня?
— Банан. Забирай все, я полные карманы набил, чтобы ограничения по весу миновать.
— Хитрец ты, Длинный.
Джим вздохнул и принялся облизывать леденец, но разговор с Фарковским все никак не отпускал его.
— Генерал сказал, джунгли там…
— Ага, — кивнул Тони. — Джунгли и агрессивная фауна. Вам, сказал, привычно будет.
— Они нам устроят встречу, дроны эти… — покачал головой Джим.
— Мы сначала генштабовцев запустим, — сказал Тони, указывая себе за спину. — Пусть они себя проявят, а мы посмотрим.

Глава 83

Когда корабль вышел из аномальной области, напарники пережили несколько неприятных минут, пока навигатор жалобно пищал, не находя цифрового канала. Наконец это все же произошло, и он застрекотал расцепителями, торопливо перерабатывая новые пакеты данных.
Вскоре работа была закончена, и автопилот заработал рулевыми соплами, подправляя курс корабля согласно новым расчетам навигационного блока.
Джим снова открыл на штурманском экране фотоблоки с предстоящего места операции. Снимки поврежденной техники выглядели страшновато, а вот попавшие в объектив деревья с крупными зелеными листьями ему нравились. Хотя листья, может, были и не совсем зеленые, а слегка бурые, зато высокая трава точно была зеленой.
Также были видны острая осока на заболоченных участках и опасные пауки-дебастеры, выстреливающие из хобота такой кислотный состав, что им можно было резать сталь. Еще имелись фото прыгающих змей, вонзавшихся в свои жертвы остроконечными головами. Согласно спешно составленной инструкции они были опасны на дистанции до десяти метров. Во время одной неудачной операции такая змея, ударив в неприкрытый блок управления, повредила проводку боевого робота.
А вот — суэссия, «летающая медуза». На самом деле она не летала, а лишь держалась за ветки деревьев хватательными щупальцами. Ловчую сеть из более тонких щупалец она свешивала до самой земли, внешне эти щупальца были похожи на молодые лианы.
Тело медузы достигало двух метров в диаметре, ей было по силам утащить наверх крупную жертву.
— Опять мудрости набираешься? — спросил Тони, не расставаясь с очередным леденцом, запасы которых у него не иссякали.
— Любопытствую просто. Какой только дряни там нет, это хуже, чем на Ниланде было. Без брони в этом лесу не выжить и получаса, а на Ниланде мы часами маршировали по джунглям, да еще и в болота ныряли, когда требовалось.
— Да, но при этом носили целый арсенал антидотов и штудировали запутанные правила их применения.
— В этом случае антидоты не помогут. Эти ребята бьют наверняка, — сказал Джим и в качестве доказательства открыл фото очередного обитателя опасной планеты.
Это было животное, похожее на знакомых напарникам зурабов, только с более развитым хвостом, мощным загривком и огромным количеством зубов, не помещавшихся в пасти и торчавших наружу. Вес чудовища достигал полутора тонн, однако в сноске говорилось, что такие экземпляры попадались редко.

Глава 84

На четвертые сутки скачки через гравитационные, магнитные и поляризационные аномалии в обход грузовых трасс десантный корабль вышел в квадрат, где встретился с судном лоцмана.
— Добро пожаловать в колонии канкуртской республики, господа, — произнес лоцман на твердом четвертом формате.
— Мы рады, что прибыли хоть куда-то, — сухо отозвался Тони.
— Следуйте за мной, еще двадцать часов прогулки, и будем на месте.
Автопилот взял след, и они понеслись за лоцманом. Тот хорошо знал здешние места, и время от времени его судно совершало неожиданный вираж, обходя невидимые глазу аномалии. Десантный корабль повторял его маневр, тем самым избегая очередного «ухаба».
Эти последние двадцать часов пути стали особенно утомительными. Вопреки ожиданиям напарники не замечали за иллюминаторами никаких изменений, только резкие смены курса, повторяемые автопилотом вслед за лоцманом, слегка разбавляли копившуюся в десантном отсеке скуку.
Пушки, амуниция, мобильная аппаратура были проверены десятки раз, от леденцов во рту было кисло, старые анекдоты перерассказаны.
Едва дождавшись корабельной ночи, напарники забрались в спальные мешки.
Спали крепко, без снов, а утро встретило их сильной болтанкой. Лоцман мчался через «ухабы», не разбирая пути, а автопилот десантного корабля следовал тому же направлению.
Напарники перебрались в кабину, и им стала понятна причина поведения лоцмана — у них на хвосте сидели три скоростные цели, судя по всему истребители, о возможностях которых ни Джим, ни Тони ничего не знали.
— Наш проводник на синем спектре идет, — заметил Тони. Джим кивнул. Понемногу истребители начали отставать, но лоцман не сбавлял тяги, продолжая сжигать ресурс двигателя на сверхрежимах. Лишь когда преследователи совершенно исчезли с радарных экранов, не решившись, видимо, рисковать среди непредсказуемых аномалий, лоцман сбросил скорость и вышел на связь.
— У вас все в порядке? — спросил он.
— У нас-то в порядке, а ты там как? — с усмешкой поинтересовался Тони.
— Вам легко усмехаться, а они месяц назад наш транспорт с обеспечением сожгли!
— Кто они? — тут же спросил Джим.
Лоцман не ответил, и напарники понимающе переглянулись. Место проведения операции им по-прежнему не было известно. Командование не считало нужным сообщать об этом.
«Так будет лучше, — сказал им Фарковский, когда представлял новое задание. — Вы же знаете, что в нашем деле секретность залог успеха. И на тактическом уровне, и на стратегическом. Мне, кстати, тоже случается выполнять задания на «коротком поводке».
— Как тебе этот «короткий поводок»? — спросил Джим.
— Не короче обычного. Я по этому поводу не переживаю, если нас подставляют, мы это заметим.
— Уверен?
— Да.

Глава 85

После инцидента с истребителями напарники были настороже, однако больше никаких трудностей не возникало. На орбите планеты лоцмана сменил челнок, который пилотировал полноватый немногословный канкурт в потрепанном мундире без знаков различия.
Когда корабль состыковался с челноком, десять «сирокко» тут же пробудились ото сна и четко промаршировали в его тесный грузовой отсек. Джим и Тони со своим багажом перебрались в пассажирский салон. После этого корабли расстыковывались, десантный отправился на тайную космическую базу, а челнок стал спускаться в атмосферу.
— Пристегнитесь, сейчас нас крепко потрясет, — предупредил пилот и круто бросил челнок вниз, навстречу ночной половине планеты.
Из-за сполохов фиолетового пламени рассмотреть сквозь крохотные иллюминаторы огни на земле было невозможно. После нескольких безуспешных попыток Джим вцепился в хлипкие страховочные ремни.
По всему выходило, что канкуртским агентам в здешних местах жилось несладко. Тут были и истребители, сжигавшие транспорты обеспечения, и рискованные нырки в атмосферу, и гонки не разбирая дороги, сквозь опасные аномалии, однако Джиму и Тони приходилось высаживаться и в более враждебных местах. Главное — знать, где ты и что делаешь.
Использование «втемную» напарников оскорбляло. Они не настаивали на ответах «зачем?», им достаточно было знать — «где?».
Посадочная площадка располагалась почти под местом «нырка» челнока с орбиты.
После стремительного падения и тряски последовали продолжительные перегрузки при торможении, а затем под раскаленными плоскостями челнока замелькали фосфоресцирующие пятна, смутно угадываемые поверхности водоемов и клочки растительности.
Горизонтальный полет продлился несколько минут, затем челнок замедлился и включил посадочные прожекторы, выхватив квадрат ангара с раздвижной крышей.
Судно приземлилось на бетонный пол ангара, обороты двигателей упали, освещение в салоне стало ослабевать. За бортом, напротив, вспыхнули яркие прожекторы, и Джим с Тони смогли увидеть одиноко стоявшую на площадке фигуру встречающего.
— Выходим, господа, мы на месте! — объявил показавшийся в салоне пилот. Было слышно, как стукнулся о бетон разложившийся трап. Отряд «сирокко» начал высаживаться первым.
Напарники тоже подхватили свои рюкзаки и двинулись к выходу, а пилот вернулся в кабину и больше не появлялся.
Встречающий указал роботу-сержанту, куда вести солдат, и поспешил навстречу Джиму и Тони. Следом за ним катилась автоматическая грузовая платформа.
— Добро пожаловать, коллеги. Кладите багаж на платформу, вижу, что он весит немало, — приветливо произнес незнакомец. — Меня зовут Маллинз, я организую вашу доставку до места, а пока размещу в нашем лесном отеле.
— Непохоже на отель, — заметил Джим и, запрокинув голову, посмотрел на массивные створки, опиравшиеся колесиками на стальные двутавровые балки.
Багаж сложили на платформу, и она укатила в тускло освещенный коридор, Маллинз двинулся за ней, а Джим и Тони пошли за ним следом.
Джим заметил, что Маллинз одет в поношенный мундир авиамеханика, но едва ли носил его ежедневно. Скорее всего, этот маскарад был продолжением секретных игр, чтобы Джим и Тони по виду одежды не смогли сделать какие-то выводы о месте пребывания.
За первым ангаром оказался следующий, поменьше. В нем стояла дискорама.
— Это ваш транспорт, завтра полетите на ней.
— Всех разом она не поднимет — слабовата, — заметил Тони.
— Вы правы, за один раз дискорама может поднять только пять роботов и по одному инструктору.
— Инструкторы — это мы? — уточнил Джим, останавливаясь напротив дискорамы.
— Да.
— А далеко отсюда до места высадки?
— Дискорама домчит вас за полчаса, — улыбаясь, пообещал Маллинз.
— Полчаса обратно и полчаса туда для доставки второй группы. Выходит, половиной состава придется держать плацдарм в течение часа?
Напарники переглянулись. Учитывая репутацию местных дронов и роботов-стрелков, перспектива сидеть на месте целый час не казалась блестящей.
— Других вариантов я предложить не могу. Чтобы держать наши действия в тайне, мы не можем привлекать большие силы и дополнительный транспорт.
Маллинз развел руками.
— Ладно, разберемся, — сказал Тони. Они миновали ангар и вышли, наконец, на свежий воздух.
— Что, цветами сильно пахнет? — спросил Маллинз, видя, что гости принюхиваются.
— Нет, озоном. У вас тут радарные антенны?
— Это от сетей…
Маллинз включил карманный фонарь и направил луч перед собой, осветив участок крупноячеистой сети.
— У вас что, вся территория так огорожена? — спросил Джим.
— Увы, это необходимо.
— А за забор вы выбираетесь?
— Редко. Без защиты это опасно. Проведенная в этой местности перегенерация вывела механизмы защиты и нападения обитателей на новый этап. Всякий, кто выйдет за пределы ограждения без специальной оснастки, не проживет и несколько минут.

Глава 86

Несмотря на то, что солнце уже поднялось, туман все еще висел над лесом, не позволяя рассмотреть ничего, кроме макушек самых высоких деревьев. Они вздымались над колышущимся туманом, словно скалы над океанскими волнами.
Потревоженные шумом дискорамы, одиночные птицы поднимались с веток, но сейчас же снова погружались в туман.
«До точки высадки девятнадцать минут…» — пробежала по экрану шлема извещающая строка.
«Спасибо», — мысленно поблагодарил Джим, снова поглядывая в иллюминатор. Он летел с первой пятеркой, однако оставаться с ней не собирался. «Сирокко» в няньках не нуждались и представляли реальную угрозу для скрывавшихся в джунглях роботов противника.
Напарники решили, что высаживаться будут только вместе, и только со второй группой.
Перед вылетом они еще раз провели мехштурмерам тарировку прицелов и повторили критерии определения целей, чтобы «сирокко» не тратили снаряды, уничтожая крупных пауков или птиц. Джим мог не мотаться и с первой группой, но чтобы составить представление об этих местах, надо было хоть что-то увидеть. Тони же следовало оставаться на базе, поскольку напарники пришли к выводу, что за Маллинзом следует приглядывать.
Слишком многое в этом задании было непонятно.
Промелькнул укрытый деревьями рукав реки. Затем озеро. Неожиданно в тумане появилась брешь, но дискорама пронеслась над ней слишком быстро. Джим успел запомнить только озеро, глинистую отмель и несколько похожих на зурабов речных животных.
«Те самые, из инструкции…» — подумал Джим. Дискорама снизилась и понеслась над самыми макушками деревьев, разгоняя туман и заставляя его расходиться волнами.
«Три минуты до точки ноль…» — снова напомнил навигатор.
Страховавшие роботов рамы поднялись, и механические солдаты задвигались, проверяя подвижность сочленений, подачу воздуха и напряжение в цепях.
Тони тоже поднял страховку и, подойдя к двери, как и положено инструктору, встал рядом.
Наконец туман закончился, солнце стало ярче, и дискорама пошла на снижение в пятно зарослей зеленого кустарника.
Не коснувшись земли, она зависла на высоте около четырех метров, после чего дверца распахнулась, и «сирокко», один за другим, стали выпрыгивать наружу.
После выхода последнего мехштурмера дверца захлопнулась, и дискорама начала набирать высоту. Джим лишь успел заметить атаковавших роботов гигантских насекомых, от которых «сирокко» отбивались ножами.
— Сержант, как слышите меня? — спросил он по радио.
— Слышу вас хорошо, сэр. Канал устойчивый. Высадились без повреждений, имеется препятствие в виде фонового раздражителя. Угрозы выполнения задания — нет.
— Хорошо, сержант. Ждите, мы скоро вернемся.
После разговора с роботом Джим связался с Тони и вкратце описал ситуацию.
— Ну и отлично, — ответил тот. — А то мы здесь волнуемся. Даже мистер Маллинз…
Обратный путь как будто занял меньше времени. Беспокоиться вроде было не из-за чего — полгруппы доставлено, и ничего страшного с мехштурмерами не случилось. Дискораму с земли никто не атаковал, что также внушало оптимизм.
Вот и площадка на базе. Пятерка «сирокко» стояла полукругом, и с ними Тони с опущенным забралом, чтобы пыль не летела в глаза.
Позади него прятался Маллинз, закрывая лицо рукавом.
Едва дискорама коснулась площадки, Джим сам распахнул дверцу и толкнул ногой трап. Через мгновение «сирокко» стали подниматься на борт.
— Мистер Маллинз, а почему высадка именно в этом месте? Почему нельзя подобраться ближе к вражескому объекту обслуживания техники? — спросил Джим в открытую дверь. — Я понимаю, что вопрос задан слишком поздно, но…
Было видно, что Маллинзу не хочется отвечать, но отказать тем, кто отправлялся на боевую акцию, он не мог.
— Дело в том, что наши оппоненты могут действовать только в ограниченном районе, ну а мы пытаемся этим воспользоваться. Мы высаживаемся там, где они нас пока не достанут.
— Почему не достанут? Малый запас горючего?
— Ну… — Маллинз тяжело вздохнул, поиграл бровями, но все же ответил: — Они ограничены некой административной границей, понимаете?
Поднимавшийся по трапу Тони с усмешкой обронил:
— Знакомая ситуация.

Глава 87

К тому времени, когда Джиму снова пришлось лететь на высадку, висевший над джунглями туман опустился к земле, так что теперь были видны и стаи птиц на могучих кронах, и скачущие по лианам длинномордые мохино, и огромные древесные удавы, пробиравшиеся к птичьим гнездам. Но это была внешняя стороны джунглей, живописная, радующая глаз картина, хотя Джиму и Тони нетрудно было догадаться, что происходило внизу — у подножия гигантских деревьев.
— Это напоминает мне Ниланд, — признался Тони, отрываясь от иллюминатора.
— Да, очень похоже. Правда, здесь нет песчаных пляжей, на берегах только красная глина, но я видел на отмели зверюг наподобие зурабов.
— Я, сержант Стерегущий, сообщаю о замеченных в лесу целях… — сообщил по радио лидер первой подгруппы.
— Понял вас, Стерегущий, — отозвался Джим.
— Прошу разрешения выдвинуться на сто пятьдесят метров вперед и разведать обстановку.
Джим посмотрел на Тони. Тот пожал плечами, дескать, почему бы и нет.
— Хорошо, Стерегущий, разведку разрешаю.
На канале стало тихо. Автопилот сообщил время подлета — семь минут. Теперь, когда рядом с Джимом был Тони, он чувствовал себя спокойнее. За годы, проведенные вместе, напарники стали как будто единым организмом, им легко удавалось объединять свои возможности и даже видеть на пару, когда каждый проецировал партнеру то, что видел сам.
Правда, после торопливой установки недоделанных водородных процессоров возможность видеть в паре у них ухудшилась.
— Приготовиться! — объявил Тони, и пять «сирокко» подняли страховочные рамы. Затем все проверили пушки и подвигали плечами, проверяя, не тянет ли патронопровод.
— Стерегущий, как вы там? — спросил Джим.
— Вышли на рубеж наблюдения, сэр. Предполагаемые цели не обнаружены. Прикажете вернуться на место?
— Нет, оставайтесь на рубеже наблюдения, мы будем через пару минут!
Автопилот повел дискораму вниз.
— Эй, Тони! Я заметил над деревьями черные точки! — воскликнул Джим, припадая к иллюминатору.
— Да уж, кто-то нас там обязательно ждет, — сказал напарник. Дверь распахнулась, и он крикнул: — Пошли, ребята!
Роботы, один за другим, стали выпрыгивать в примятый предыдущей группой кустарник. За ними десантировались Тони и Джим.
Дверь захлопнулась, дискорама качнулась и заскользила в сторону озера, чтобы сесть на его поверхность и дождаться возвращения группы.
Джиму на ногу прыгнул крупный паук и с ходу попытался продырявить броню хелицерами, но тот отбросил его в сторону.
— Сержант Стерегущий, ответьте.
— Ты чего, не видишь? Их уже нет, — прошипел в эфире Тони.
Джим скосил взгляд на диаграмму личного состава — из десяти красных меток пять были погашены. Как он не заметил этого момента?
— Капрал Зоркий, продолжайте вызывать Стерегущего кодом!
— Есть, сэр.
Джим старался дышать ровно, не высовываясь из зарослей и стараясь не обращать внимание на торопливых насекомых, которые царапали броню острыми коготками, пощелкивали по ней усиками и норовили выползти на забрало, лишая Джима обзора.
Три прицельные рамки беспокойно метались по экрану, тщетно пытаясь захватить хоть какую-то цель, но лишь беспомощно цеплялись за падающих с деревьев улиток и осыпающиеся листья.
Здесь кружилось слишком много листьев, пара расщепленных стволов белели обнаженной сердцевиной. Должно быть, все случилось за несколько секунд до посадки.
— Джим, на два часа дерево…
— Вижу, — отозвался напарник, замечая несколько смятых молодых побегов. Это дерево было хорошим укрытием, чтобы достать того, кто за ним, возможно, прятался, требовалось пройти вперед и пересечь невидимую границу, за которой противник начинал стрелять.
— Я никаких границ признавать не собираюсь, — сразу предупредил Тони, поднимая пушку.
— Что там?
— Видимо, дрон. Видишь, как листочки трепещут, а там за макушкой он и спрятался.
— Ну что? Будешь стрелять? — спросил Джим, высматривая в зарослях цель для себя. Он уже преодолел первоначальное волнение и начинал чувствовать обстановку.
Наконец цель была обнаружена — скорее всего, робот, поврежденный одним из «сирокко». Он укрылся за небольшим деревом, просто чтобы спрятаться, однако Джим не сомневался, что вражеская машина все еще опасна. Роботы не испытывали отчаяния и страха, они воевали до последнего.
— Я готов, — сказал Джим, тщательно прицеливаясь.
— Давай первым.
Один за другим хлестнули два выстрела, а за ними, перегоняя друг друга, открыли огонь «сирокко». Из-за кочек и кустов полетели дымящиеся куски разбитых корпусов, а из древесных крон дождем посыпались обломки разорванных дронов.
«Вот это да! — поразился Джим. — Пара секунд стрельбы — и какой эффект!»
Он и не подозревал, что «сирокко» настолько эффективны.
— Что скажешь? — спросил он у Тони, ссаживая с плеча лязгающую жвалами сколопендру.
— Если все так просто… кто убрал группу?
— Полагаешь, заманивают?
— Полагаю.
— И что?
— Надо идти дальше. Мехштурмеры у нас еще остались, почему бы не рискнуть? К тому же задание у нас — сформировать экспертное мнение.
— И рекомендации — можно ли решить проблему руками…
— Вот именно. Бросать бомбу в их планы не входит, они хотят проглотить колонию без лишнего шума, чтобы аборигены ничего не поняли.
— Ну, тогда командуй.
— Хорошо. Капрал Зоркий!
— Слушаю, сэр!
— Выдвигайтесь вперед построением в дозоре — «два плюс три».
— Понял, сэр. Выдвигаемся… Мне перестать вызывать кодом сержанта Стерегущего?
— Да, можете не вызывать. Скоро мы их увидим.

Глава 88

До места побоища добрались без осложнений. Датчики движения не выявляли ничего подозрительного, а прицельные рамки, как и прежде, цеплялись за опавшие листья и активизировавшихся древесных крабов, которые с готовностью тащили в дупла и оглушенных улиток, и подобранные куски обшивки дронов.
Уничтоженные роботы из первой группы выглядели ужасно. Разбитые грудные пластины, распотрошенные микросхемы, изорванные шланги гидравлических систем и потеки масла. Очевидно, их застали врасплох, выстрелить успели только двое, у остальных срезы пушек были еще в смазке.
— Что скажешь? — спросил Джим, осматривая джунгли поверх голов расположившихся впереди «сирокко».
— Нужно быть осторожными… — ответил Тони.
— Спасибо. Я спрашиваю: вперед идем?
— Пока у нас есть роботы, идем.
И они стали выдвигаться дальше, первыми пуская совершенных «сирокко». Те не ведали страха и сомнения, так что на них можно было положиться.
Пятьдесят метров, сто метров, сто пятьдесят метров от места уничтожения первой группы. Вокруг буйствовали джунгли, мехштурмеров непрерывно атаковали змеи, пауки, сколопендры и колючки-буцефалы, напрасно разряжая в броню боевых машин весь запас яда.
Чтобы сложнее было уничтожить всю группу разом, Тони приказал «сирокко» растянуться в цепь. В том, что их перебьют, он не сомневался, однако при таком построении враг во время атаки так или иначе должен был обнаружить себя.
Хлопнул первый выстрел — один из «сирокко» сработал на упреждение, но поспешил.
Цепь припала к земле, а Джим и Тони заняли позиции за деревьями.
В кронах промелькнули несколько дронов, и сейчас же дружный залп «сирокко» сбил два из них. В ответ будто залаяли маленькие собачки, и по позициям роботов пробежали желтые вспышки.
Тони выстрелил и свалил робота, укрывавшегося в кустарнике. Потом быстро шагнул в сторону и правильно сделал — ответный снаряд ударил в дерево и, взорвавшись, разметал по сторонам розовую щепу.
Сверху градом посыпалась улитки и плоские черви. Снова ударили «сирокко», а затем их атаковали дроны, обрушив шквал огня.
Их пушки затявкали со всех сторон, напарники поняли, что окружены. Они открыли беглый огонь по открывшимся позициям и стали перескакивать с места на место после каждого выстрела. Осколки шипели в соке лиан, молотили по броне, а Джим и Тони прыгали, стреляли и снова прыгали.
А затем вдруг все прекратилось — бой длился секунд пятнадцать.
Джим сидел в сырой воронке и не дышал, стараясь, как в былые времена, почувствовать обстановку, мысленно представить, где может находиться враг, увидеть его положение, выражение лица. Хотя какое может быть выражение лица у роботов?
Между тем со второй половиной «сирокко» было уже покончено. Их отметки на внутреннем экране погасли.
Джим постарался вспомнить, сколько раз и с какой позиции он стрелял. Расход показывал тридцать один снаряд, но важно было понять, сколько раз он не промахнулся. Каждый второй раз наверняка, причем большинством целей были дроны. Простенькие с виду машинки, корпус — сфера, картриджный моторчик и двойной соосный винт, а на подвеске короткоствольная пушка. Больше и не надо, видимость здесь в лучшем случае пятьдесят метров. Но как им удается выпрыгивать из укрытия?
Джим видел, как эти машинки чуть ли не материализовывались из воздуха, а после выстрела так же быстро отскакивали за деревья.
— Джимми… — прозвучал в эфире голос Тони.
— Ты не ранен? — забеспокоился тот.
— Нет. Уходить нужно, Джимми… Их тут много…
— Сколько?
— Думаю, десятка три, и они сейчас начнут…
— Хорошо, — согласился Джим. Он чувствовал, что «тупит», а вот напарник уже «включился».
— Давай мимо меня пятьдесят метров зигзагами… Во всю прыть, понял?
— Понял. Потом в засаду и жду.
— Правильно. Пошел.
Джим сорвался с места и помчался сквозь джунгли, совершая невообразимо большие прыжки, снося хрупкие водянистые лианы, обламывая ветки и распугивая тысячи тысяч больших и малых обитателей леса.
Сзади торопливо застучала пушка Тони — его план сработал, сидевшие на позициях враги себя проявили.
Не будь Тони, они бы срезали Джима на лету, но вот уже и сам напарник несется, сметая все на пути, делая рывки из стороны в сторону, а по деревьям над его головой рвутся шрапнельные снаряды. Стальные шарики секут листву, срезают мелкие веточки и крупные соцветия.
Этот бросок был бы похож на праздник красок в одной из провинций родной планеты Джима, если бы не злая шрапнель.
А вот и преследователи — полдюжины спешащих дронов и три робота на тонких ножках, «сирокко» по сравнению с ними — танки.
Джим тотчас открыл огонь и сразу почувствовал разницу. Мчавшиеся дроны казались теперь не такими маневренными. Шесть выстрелов, шесть вспышек и дождь из металлических конфетти. Теперь роботы: выстрел — попал! И еще два — оба мимо! Противник оценил угрозу и больше не высовывается.
— Пошел!
Это был крик Тони. Джим прыгнул в сторону и с новой позиции стартовал со всех сил своих форсированных мышц, а по тому месту, где он только что сидел, ударила шрапнель.
— Недалеко…
Это снова был Тони. Он предупреждал о том, что им опять нужно держаться вместе, ведь по логике, понеся такие потери, противник должен остыть, взять перерыв, чтобы придумать другую тактику. Однако эта логика годилась для живых существ, а роботы меняли тактику за доли секунды.
Слева затявкали пушки. Яркая вспышка ослепила Джима, а по ногам прошлась горячая шрапнель. Следующий снаряд рванул рядом с Тони, бросив его в сырую яму и сорвав половину грудной накладки.
Джим веером выпустил четыре гранаты с левого манипулятора и бросился к напарнику, но тот уже сам выбирался из ямы.
— Джим — дрон!
Джим выстрелил навскидку и сбил летающего робота, а затем несколько раз выстрелил туда, где, как он думал, сосредоточивался противник.
— Уходим! — крикнул Тони и, прихрамывая, побежал прочь, туда, где была река. Джим побежал следом. Дискорама могла подобрать их только с открытого пространства, продраться сквозь густые заросли ей было не по силам.
«Уйдем… Должны уйти…» — подумал Джим, но вдруг заметил зрачок ствола — противник целился в Тони.
Выстрел! Обломки тонконогого робота разлетелись по траве, но тут бронебойный снаряд врезался в пушку Джима. Осколок затвора ударил ему в шлем, и Джим, падая, увидел настоящие «искры». Стрелявший в него робот подпрыгнул, чтобы сверху добить жертву, но тут же нарвался на снаряд Тони.
Вспышка, удар, и в ближайшем к Джиму дереве завибрировал вонзившийся в него осколок.
— Ты можешь идти? Ты не ранен? — Тони тормошил напарника, а тот никак не мог понять, что за яркая молния застыла перед его глазами, но это была трещина на бронестекле.
— Они не отстанут, Тони, — произнес Джим и сам не узнал собственного голоса. Во рту чувствовался вкус крови, в ушах звенело, но неожиданно Джим увидел крадущегося робота. Движения размеренные, никакой спешки, одно слово — робот. Его пушка была заряжена, и он знал, где находятся цели.
К тому же они потрясены, они обескуражены и их реакция уже не та. Они для него — легкая пожива.
Параллельно этому роботу крались еще двое. Один из них был поврежден и подтягивал опору. Джим даже видел, как это случилось — это же он, выстрелив наугад, зацепил этого бойца.
— Нам не уйти, Тони, — произнес Джим и, поняв, что напарник его не услышал, поднял треснувшее забрало и повторил: — Нам не уйти, я вижу их — они идут сюда…
— Где?!
Тони резко обернулся, ствол его пушки прочертил быструю дугу.
— Я покажу тебе…
Джим выдернул одну из оставшихся гранат, вручную повернул поясок на трехсекундную задержку и, задержав дыхание, бросил так, как когда-то учили — в два отскока.
Граната ударилась об одно дерево, вращаясь полетела к другому, отскочила от упругой коры и упала к опорам прильнувшего к прицелу робота.
Грохнул взрыв, а в воздухе была уже новая граната. Она еще не упала к опорам следующей цели, а Джим уже знал, кому достанется следующая.
Теперь их летело уже три или даже больше. Они весело подпрыгивали, ударяясь о ветки, стволы, смешно кувыркались, но попадали точно в цель. Джим уже ни с кем не воевал, он всего лишь получал удовольствие от этой замечательной игры: поясок на три секунды, бросок, удар и новая граната.
В ста метрах к востоку в реке хищник напал на черепаху, два древесных краба вступили в схватку за удобное дупло, повар на военной базе опустил в котел мясо, а Тони собирался сказать: «Хватит, Джим, дальше я сам…». Все это Джим видел, знал и понимал — все разом и еще миллион других вещей, понятий и событий.
— Хватит, Джим, дальше я сам! — крикнул Тони и начал быстро стрелять, опережая не только действия роботов, но даже сами алгоритмы, которым те подчинялись.

Глава 89

Лейтенант постучал ложкой по подносу, вызывая кого-нибудь из кухонных работников. На шум из варочной выглянул помощник повара.
— Завтрак через сорок минут, сэр!
— Я знаю. Принеси мне чего-нибудь, я всю ночь на дюнкере просидел…
— Понял, сэр. Есть вчерашние ромштексы с тушеной брюссельской капустой в сметанном соусе.
— Давай, и Умнику нашему тоже порцию приготовь, он сейчас подойдет.
— Две минуты, сэр, и все будет сделано. Я только опущу мясо в котел…
Лейтенант отошел к ближайшему столу, снял фуражку и сел. Потом посмотрел в окно — там, за высокой защитной сеткой, просыпались неугомонные джунгли. Когда-то давно, и лейтенант хорошо помнил это время — в джунгли заходили без специальной защиты, но сейчас это было невозможно.
В столовой появился Ларсон, ведавший технической экспертизой. Своей скрупулезностью он изводил всю команду техников, они постоянно недовольно бурчали, хотя уважали спеца за доскональное знание техники.
Вместе с лейтенантом Блохиным Ларсон все ночь провел в ангаре, отлаживая взаимодействие нового подразделения роботов. Эти машины уже отлично себя зарекомендовали, однако и Ларсон, и Блохин, и их руководство понимали, что останавливаться на достигнутом нельзя. Да, им удалось обойти врага технологически, но, чтобы закрепить свой успех и развить контрнаступление во всех захваченных мирах, преимущество должно было стать тотальным.
Ларсон плюхнулся на стул, снял очки и, достав влажную салфетку, протер лицо и руки.
— Ну что, нас покормят?
— Покормят. Обещали ромштексы…
— Ромштексы, — повторил инженер и вздохнул. — Нажрусь и спать завалюсь. Будить только в крайнем случае.
— И я…
Появился кухонный работник, он принес разогретые ромштексы с гарниром.
— О, наконец-то! — обрадовался лейтенант.
— Пр-рошу! — произнес кухонный, ставя блюда на стол. — Приятного аппетита. Что из напитков принести?
— А что есть? — спросил Ларсон.
— Какао с молоком и чай.
— Тогда мне чай, — сказал Ларсон.
— А мне какао, — выбрал лейтенант.
Кухонный ушел.
— Сейчас… только ляжем спать… как тут же… прибегут… — не успокаивался инженер, торопливо проглатывая ромштекс.
— Да ладно тебе, часика полтора у нас будет.
— Я через полтора… часика… буду никакой…
— А я — какой.
Однако планы на отдых эти двое строили напрасно. Они доели ромштексы, выпили чай, поскольку какао ждать было долго, но не успели выйти во двор, отяжелевшие от еды, как тут же услышали крик солдата, выскочившего из-за угла с выпученными глазами:
— Господин лейтенант, сэр! Там уже бой идет! Старшина второго класса Рихман приказал мне вас… поз…
От волнения молодой солдат стал заикаться, однако Блохин и Ларсон уже все поняли и, сорвавшись с места, помчались на пункт управления боевыми операциями.
— Поз-вать!.. — наконец закончил солдат, но перед ним уже никого не было. Развернувшись, он тоже побежал на ПУБО, теперь там собирались все, кто отвечал хоть за что-то.

Глава 90

В потрепанных защитных комплексах, с измочаленной шрапнелью броней Джим и Тони двигались в сторону вражеского логова, старательно обходя ловчие ямы хищников и приглядывая за подрагивающими щупальцами лесных медуз.
Главный бой остался позади, и включение водородных процессоров оказалось кстати. Тони успел сделать восемьдесят два точных выстрела, прежде чем врагов не осталось.
— Теперь мы просто обязаны добраться до их логова, Джимми… — сказал тогда Тони, и напарник с ним согласился, хотя был почти разоружен. Взрывом вражеского снаряда у него перебило оружейную подвеску и разнесло казенную часть пушки, так что теперь Джим довольствовался только запасным «брейкером».
Они шли уже третий час, время от времени связываясь с базой. Маллинз нудно расспрашивал об их состоянии, о том, как ведут себя «новые машинки», имея в виду «сирокко», и Джим с Тони не стали его разочаровывать, на все вопросы отвечая: «Нормально» и «Очень хорошо».
Оказавшись перед широким ручьем, они решили сделать привал и прислонились к деревьям, слушая незатихавшие звуки беспокойных джунглей — визги, вспархивания, треск, шуршание. Лес продолжал жить собственной жизнью, что бы в нем ни случалось.
— Эй, ты это слышишь? — спросил Тони, срывая с наплечника ядовитого слизняка.
— Скрип? Как будто старые ворота…
— Да у тебя крыша едет. Какой скрип? Это скорее похоже на… Да, на соловьиные трели…
Это сравнение обеспокоило Джима. Уж не сошел ли Тони с ума?
Он выпрямился и попытался настроить аудиодатчики, однако слышать лучше не стал — большая часть датчиков была уничтожена, остальные повреждены.
— Ничего не слышу… Хотя… Ага, вот!
Напарники еще не пришли к единому мнению, что это за звук, когда шагах в двадцати от них разошлись кусты и показался один из «сирокко», от которого осталась лишь нижняя половина. Трудно было понять, что управляло этим роботом, ведь блоки управления на нем отсутствовали, однако когда изувеченная машина проследовала мимо, Джим и Тони увидели блок управления. Он тащился позади шагающего шасси на куске провода и сильно искрил, распугивая насекомых.
Спустившись в русло ручья, шасси «сирокко» почти миновало водную преграду, когда в воду свалился блок управления. На этом все закончилось.
Шасси замерло с поднятой опорой, постояло мгновение и, качнувшись, рухнуло в воду, подняв тучу брызг и испугав трехметровых змеевидных угрей.
— Пойдём отсюда, — сказал Тони. Окончательная гибель одного из роботов произвела на него гнетущее впечатление.
— Пойдём, — согласился Джим. Они перешли замутившийся ручей и прибавили шагу, чтобы скорее скрыться в чаще.
Напарники двигались в таком темпе примерно час, прежде чем настигли еще одного подранка, но на этот раз им оказался вражеский робот. Он не был поврежден так сильно, как «сирокко», однако манипулятор с «тявкающей» пушкой у него отсутствовал.
— Совсем голенький, — заметил Тони. Они пошли быстрее и вскоре настигли противника. Теперь он был не опасен, однако блок датчиков у него остался цел и отчаянно стрекотал кодировочными группами, сообщая начальству о том, что с ним случилось.
— Добей его, — сказал Тони.
— Почему я? — не согласился Джим.
— Ну не из пушки же в него стрелять. А у тебя «брейкер», самое то для такого случая.
— Для добивания раненых?
— Какие тебе тут раненые, придурок?! Это простая железка! Швейная машинка, понимаешь? — возмутился Тони и носком ботинка отбросил с тропы гигантского паука.
Джим подошел к роботу ближе и выстрелом в упор вывел из строя блок управления. Поврежденная машина упала в траву, но ее передатчик продолжал работать.
Плоский, словно лента, древесный удав метнулся с ветки на ветку, схваченная им за крыло птица забилась, испуская пронзительные крики. Стараясь удержать добычу, удав подхватил хвостом ближайшую ветку, вдруг оказавшуюся щупальцем медузы. Резкий рывок, и удава вместе с пойманной птицей потащили наверх ловчие сети.
Через мгновение все успокоилось, и вокруг стало тихо. Юркий краб спрятался в дупло и прикрыл вход гнилушкой, насекомые укрылись в норах, а на верхних ярусах замолчали птицы.
— По-моему, бежать с этого места надо, — сказал Джим, втягивая воздух через приоткрытое забрало. — Похоже, этот на нас наводку дал.
И он кивнул на торчавшие из травы опоры.
Напарники стали пятиться в сторону реки, продолжая принюхиваться. Спустя годы в них проснулся давно забытый навык — чувствовать запах опасности.
«Бум-бум-бум-бум-бум…» — глухо застучало где-то вдалеке.
— Серия, Тони! — крикнул Джим, и они помчались во весь дух — по их квадрату бил автоматический миномет.
Напарники успели проскочить метров пятьдесят, когда позади них загрохотали взрывы. В воздухе засвистела шрапнель, срезая лианы и впиваясь в древесные стволы. Ударные волны одна за другой покатились по высоким травам, слизни, полозы, змеи и пауки лопались, словно перезрелые плоды, попадая под эти воздушные катки.
Оглушенные палочники сыпались с деревьев, увлекая пауков-листоедов и неосторожных птенцов. Потерявшие ориентацию удавы лязгали челюстями, свисая вниз головой, и пытались схватить хоть кого-то. За миной рвалась новая мина, летела белая щепа, казалось, ничто уже не уцелеет в этом смерче огня и воющей шрапнели.
Отстреляв положенные серии, миномет успокоился, но Джим и Тони продолжали бежать, оставляя позади вздыбленную взрывами землю, сдобренную останками флоры и фауны.
— Хватит! — крикнул Джим, переходя на шаг и останавливаясь. Вдруг из дупла поваленного дерева выскочила гигантская крыса. Ее синеватая шерсть топорщилась, зубы были оскалены.
— Вали отсюда, — приказал ей Джим и показал «брейкер». Крыса посмотрела на него исподлобья, затем покосилась на Тони и, правильно оценив расстановку сил, убралась в дупло.
— Ты по-прежнему хочешь найти центр обслуживания? — спросил Джим.
— Да, хочу посмотреть на их цитадель. Слишком много совпадений — ты не находишь? И джунгли эти, и миномет…
Джим вздохнул. Они зашли слишком далеко, чтобы отступить, ничего не выяснив. Задание Фарковского все больше походило на использование «втемную», и дело было вовсе не в секретности. Здесь таился куда более серьезный подвох, Джим готов был назвать это предательством.
— Хорошо, давай двигаться дальше. Кто знает, сколько здесь длится день — может, часиков пять — и сразу ночь…
— Нормальный здесь день, — возразил Тони.
— Откуда ты знаешь, солнца-то не видно?
— Чувствую.
На связь вышел Маллинз, сумевший пробиться сквозь помехи, создаваемые станциями противника.
— Алле, парни, не хватит на сегодня?
— А что случилось, обед остыл? — спросил Тони.
— Вас там крепко перекрывают, чтобы связаться, нам пришлось дать команду дискораме двигаться вверх по реке! Только так ретрансляцией удалось с вами соединиться! Что там интересного?
— Интересного много, в следующий раз пойдешь с нами. Знаешь, что такое кассетный боеприпас? Наверное, нет. Вообще готовься, Маллинз, в следующий раз ты с нами в первых рядах! Все, конец связи.
Тони отключил рацию, провел перчаткой по затвору пушки и двинулся в северном направлении. Джим последовал за ним.
— Здорово ты его отбрил, мне даже понравилось.
— Мне тоже.
— А знаешь, если они дискораму на реке с воздуха обнаружат, накроют в первой серии.
— Накроют, — согласился Тони. — Дурак этот Маллинз. С другой стороны, нормальных агентов в такую глушь не посылают.
— Ты это о ком сейчас? — с подозрением спросил Джим.
— О нас, конечно.

Глава 91

Не прошло и получаса, как напарники вышли к широкой косе, образованной рекой. К берегу старались не приближаться, опасаясь встречи с сильными водяными хищниками, поэтому пришлось лезть через невысокие заросли, наводненные недоброжелательными представителями местной фауны.
С косы они поднялись на небольшую береговую возвышенность, где находилась рощица из деревьев с узкими клейкими листочками, источавшими запах хвои. Тони поднимался на горку первым и с высоты своего роста увидел нечто, заставившее его остановиться. Джим поначалу не понял, как реагировать на такое поведение напарника — тот не прятался, не вскидывал пушку, а просто стоял.
Лишь поднявшись чуть выше его, Джим покачал головой и тяжело привалился к клейкому стволу дерева.
Так они простояли около минуты, затем Тони спросил:
— Теперь узнаешь?
— Да. Четвертый опорный…
Джим снова покачал головой, чувствуя, как к горлу подступает комок.
— Фарковский — сука! — выкрикнул он, переполошив двух больших стрекоз на соседнем дереве. Они испуганно забили крыльями и понеслись прочь.
— Да ладно тебе. Просто он не человек и некоторые вещи ему просто не понять. Вопрос теперь в другом: что делать? Если подойдем близко, снесут из минометов и неизвестно из чего еще — в технологии они преуспели. А наши каналы связи с ихними не пересекаются.
— Я знаю, что делать. Нужно вернуться к тому роботу, что последним свалился. У него еще передатчик работал.
— Да его там завалило землей, Джим, ведь какая мощная серия была!
— Не попала по нему серия, его только пылью присыпало. Ты что, забыл, как кладутся серии? На случай ухода противника квадрат слева от маяка и квадрат справа, просто мы из своего квадрата выскочить успели. А сам маяк наверняка уцелел. Да и коробочки при нас. — Джим похлопал себя по нагруднику, под которым в кармашке фланелевой робы лежала «коробочка-взломщик». Без них напарники не отправлялись ни на одно задание.
Обратный марш занял меньше времени, теперь напарники почти бежали, ноги сами несли их, несмотря на плохую работу сервоприводов.
Вернувшись в тот район, где настигли поврежденного робота, Джим и Тони были вынуждены еще четверть часа потратить на то, чтобы сориентироваться среди перепаханной земли и оставшегося от джунглей растительного мусора. Хотя площади серий не пересекались, останки робота оказались сильно припорошены мусором. Джиму пришлось разгребать его руками, чтобы добраться до ценных железок.
Смахнув с робота последние щепки, Джим вооружился ножом и принялся деловито разбирать незнакомую машину, а Тони с интересом следил за его действиями. Ростом разбитый робот оказался не выше метра двадцати сантиметров, пушка тоже была ему под стать, короткая, легкая и… Джим и Тони не поверили своим глазам — она висела в магнитном узле, а двигалась так легко, что, казалось, дунь на нее, и она изменит направление.
— Ну и как тебе это? Никакого трения! Даже снаряды из патронопровода через зазор проскакивают.
Чтобы продемонстрировать отсутствие связи между пушкой и патронопроводом, Джим сунул нож в цель между снарядом и приемной воронкой пушки.
— Потому и стреляли они одиночными.
— Зато как стреляли!
— Рацию ищи, — напомнил Тони и огляделся. Джунгли уже оправлялись от разрушительного обстрела, и на свежую полянку стали выбираться змеи, птицы и крупные насекомые, торопливо подбирая тех, кто был оглушен взрывами.
— А ведь далеко минометы ударили, раньше сюда было не дотянуться.
— Раньше нельзя, а сейчас — можно…
Джим подцепил лезвием передающее устройство и выдернул его из разъема.
— Опана! Держи подарочек, капитан Тайлер!
Тони нагнулся, критически осмотрел передатчик и покачал головой.
— Чего тебе не нравится? Он совсем целый.
— Ты посмотри, сколько на нем пинов — сотни две! Как ты нужную комбинацию подбирать будешь?
— Дежурный разъем радиостанции на Гуллифаксе имел пятьсот четыре пина и ничего — справились, — пробурчал Джим, уже полностью погруженный в подбор трех нужных соединений.
Тони покрутил головой, разминая шейные мышцы, и вспомнил, что ему давно хочется пить. Он не понимал, зачем напарник желает пообщаться с солдатами федеральной армии. Уже и так было ясно: это Ниланд, материк Тортуга, зона Междуречья. В четырех сотнях метров на западе река Калпета, на востоке — Селиман.
— Эх, сколько же здесь хожено-перехожено, а ничего не узнать, — произнес Тони и невесело усмехнулся. Нахлынули воспоминания о первых днях, неделях, месяцах службы. Потом вспомнилось их с Джимом бегство из родного города.
— Пам-тарарам! Готово, капитан Тайлер! — сообщил Джим, и под треснувшим бронестеклом расцвела улыбка от уха до уха.
Тони присел рядом, взял у напарника штекер и вставил в приемное устройство своего комплекса.
«…сообщения сводки погоды на завтра. Есть какие-то изменения?»
— Чудно как говорят, — произнес Джим шепотом.
— Мы тоже так раньше говорили. Если собираешься с ним связываться, не забудь перейти с четвертого формата.
— Ага, — кивнул Джим. — Ну я начну?
— Начни, — согласился Тони и, поднявшись, снова огляделся. — Только смотри, чтобы они по нам серию не засадили. Не говори, где мы находимся.
— Они вычислят.
— Пусть вычисляют, а сам не говори.
Джим включил на передачу, откашлялся и произнес:
— База федеральных сил, ответьте! Вызываю базу федеральных сил!
На том конце прервали передачу сводки, и на канале воцарилась тишина.

Глава 92

Связист выскочил из будки и, увидев у клумбы двух солдат, крикнул срывающимся голосом:
— Скорее позовите кого-нибудь из старших! У нас неопознанный источник!
Солдаты переглянулись, они не знали, что такое неопознанный источник, однако по виду и голосу связиста поняли, что нужно скорее звать офицеров. Дежурный побежал к себе на пост, и спустя несколько секунд к нему ворвались лейтенант Блохин и старшина Рихман.
— Чего у тебя? — спросил старшина, переводя дыхание.
— Вот, — коротко ответил тот и прибавил динамикам мощности.
«Вызываю базу федеральных сил, ответьте!»
Рихман схватил микрофон.
— База федеральных сил, слушаю вас! Кто вы?
— Я… мы бывшие солдаты Двадцать Четвертой базы федеральных сил…
— Этого не может быть, камрад, Двадцать Четвертой базы давно нет.
— А вы тогда кто?
— Мы просто контингент… Контингент федеральных сил. Кто ты, сынок? На Двадцать Четвертой базе я знал каждого…
— Я… Джим Симмонс, сэр. И со мной Тони Тайлер.
Рихман и лейтенант Блохин переглянулись. То, что они слышали, выглядело как злой розыгрыш либо спланированная акция врагов, которые сегодня уничтожили девяносто две машины боевой части контингента, так что теперь инженер Ларсон с техниками срочно выпускали с хранения еще полсотни роботов.
— Приятель, ты не можешь быть Джимом Симмонсом, если только ты не призрак, — хрипло ответил Рихман.
— Могу, сэр. Ваш голос мне кажется знакомым. Вы не сержант Рихман?
Рихман и Блохин снова переглянулись.
— Привет, сержант, я не ожидал услышать вас в этих краях! — продолжал источник.
— Это действительно ты, Джим? — спросил Рихман, не веря своим ушам.
— Я, сэр. Я помню Александера, Краузе, Ли Чиккера, Липсера, Тума, Госкойна, Рикардо, Верди. А еще помню, как Шульц учил нас бросать гранаты с отскоком.
— А ты помнишь Блохина?
— Кортеса Блохина? Ну конечно, ведь мы с Тони таскали их по всему Междуречью.
— Он сейчас здесь, — сказал Рихман, несмотря на протестующую жестикуляцию лейтенанта.
— Что, Блохин до сих пор служит?
— Теперь уже лейтенант. Ну а я до старшины дослужился. Джим, вы где? Давай встретимся, мы сейчас на месте первого опорного базируемся.
— Это далеко. Нам ближе Четвертый опорный.
— Вот что… — Рихман почесал под фуражкой голову. — Вот что, Джим, если я прискачу на скутере к Лошадиной голове, вы меня увидите?
— Конечно, увидим, сэр!
— Ну, тогда примчусь, я такого случая не упущу, ждите.
Рихман положил микрофон и шагнул к двери, но там уже стоял инженер Ларсон.
— Я не могу позволить вам отправиться на встречу с какими-то призраками, сержант! От вас зависит прикрытие контингента, вот и занимайтесь своими обязанностями!
— А я этим и собираюсь заняться, инженер Ларсон, — сказал Рихман, отодвинул инженера и вышел вон.
На то, чтобы облачиться в защитный костюм, ему требовалось минут десять, на то, чтобы добраться на мотобайке до пристани, — еще пять. О том, кого он встретит у Четвертого опорного и встретит ли вообще, старшина старался не думать. Он узнал голос Джима Симмонса и был уверен, что с ним говорил живой человек, а не смодулированная программа.
— Мы должны сообщить о случившемся в Антверден! — сказал Ларсон, поправляя съехавшие очки.
— О потерях мы уже доложили, — ответил лейтенант, покачиваясь на каблуках и посматривая на солдат, поправляющих клумбу.
— Мы должны сообщить о странном поступке старшины Рихмана!
— Что странного в его поступке?
— Ну… зачем ему это? Ведь это может быть ловушка! — горячился инженер, привлекая внимание солдат.
— Если там ловушка, попадется только он один… А ты можешь идти к связисту и докладывать куда угодно. Я Рихмана много лет знаю, он меня человеком сделал, рекомендацию в военное училище подписывал. Я о нем никуда докладывать не собираюсь.
— Но нельзя же все переводить на личное!
— Я не перевожу на личное, я перевожу на служебное. В таких случаях Рихман всегда брал ответственность на себя, рисковал только собой и, заметь, — редко ошибался.

Глава 93

Джим и Тони сидели на берегу озера Лошадиная голова и лениво отмахивались от выбегавших из травы гигантских пауков.
Джим забрасывал их обратно в траву, а Тони спихивал в воду, на радость крупной рыбе.
— Подумать только, мы на Ниланде по заданию Фарковского, — сказал Джим.
— Обычное дело, рано или поздно новые покровители начинают подсовывать какую-нибудь гадость.
— Как будто скутер?
— Похоже.
— Иди в заросли, а я ему помашу, как покажется.
— Нет, это ты иди в заросли, а я помашу, — не согласился Тони. — Давай-давай, ты вел переговоры, а я помашу.
— Да он тебя испугается, ты вон какой здоровый и с пушкой.
— Нормальный я, и пушка у меня пропорциональная телу, — сказал Тони, поднимаясь.
— Хорошо, тогда я недалеко отойду, — согласился Джим и укрылся за раскидистым кустом медовника, усыпанного душистыми желтоватыми цветами. Невольно в памяти возникли какие-то ассоциации, связанные с этим запахом, какие-то прошлые события защекотали нос, но Джим так и не вспомнил, с чем это было связано, полностью сосредоточившись на встрече Рихмана.
Подумать только: сам Эдд Рихман!
Скутер сбросил обороты и шел накатом. Тони помахал седоку рукой, тот помахал в ответ.
Из камышей шарахнулись на глубину мутировавшие зурабы. Скутер прошелестел по песку и остановился.
— Тони, я тебя сразу узнал! — воскликнул Рихман, соскакивая на берег и поднимая забрало.
Они обнялись, насколько это было возможно в защитных костюмах. Подошел Джим.
— Подумать только: сам Эдд Рихман! — закричал он и тоже обнял огромного, как медведь, старшину.
— Эх, ребята, даже не верится… — Рихман шагнул назад, чтобы посмотреть, как выглядят его воспитанники. — У вас прикид, как у бронетранспортеров!
— Так и есть, — кивнул Тони.
— Эдд, какое счастье, что вы живы, а то до нас доходили слухи, что вас здесь всех перебили! — вспомнил Джим.
— Да, ребята, было дело, только перебить нас им не удалось, однако базу с землей сровняли. А теперь, как видите, мы вернулись…
Они снова обнялись, похлопывая друг друга по спинам жесткими рукавицами.
— Даже не верится, — повторил Рихман после объятий. У него от волнения перехватывало горло. — А наши дураки ругали меня: не езди, там ловушка… Но я твой голос, Джимми, сразу узнал, да и Блохин узнал тебя тоже. Он у нас теперь вроде начальника. Будет расти.
— Да, Блохин. Он такой же лопоухий?
— Это военному не мешает.
Они помолчали, пережидая, пока схлынут эмоции. Было тихо. Где-то на другой стороне озера ударил хвостом зураб, и снова наступила тишина.
— Так вы… по какому делу тут, я гляжу, оснастка у вас не нашенская?
— Да уж это точно, — согласился Тони. — И не нашенская, и не вашенская.
— Так это вы наши машины побили?
— Мы, Эдд. Это у нас такое задание было.
— А на кого же вы теперь работаете? — Голос Рихмана стал глуше.
— Работали, старшина Рихман, но теперь уже нет, — сказал Джим.
— Да, — подтвердил Тони. — Теперь уже нет.
— И куда вы теперь — к нам? Или наши машины снова бить будете?
— Ваши машины просто так не побьешь, — заметил Джим. — Посмотри, как они нас отделали. Да еще десять самых лучших роботов уложили.
— И все же, куда вы теперь?
— Наверное, придется заняться вашей проблемой, чтобы перестали вас беспокоить.
— Да! И чтобы ни на Ниланде, ни в других местах никакой сволочи не осталось, — начал горячиться Тони.
— Не слишком круто берете?
— Если знать, где надавить, чтобы больно было, то не круто…
Они еще помолчали.
— Ну, мы пойдем, Эдд. Очень был рад вас увидеть, — сказал Джим. — Приятно было побывать в Междуречье, хотя здесь все сильно изменилось.
— Да уж, с базы теперь не высунуться, — подтвердил Рихман.
— Прощайте, Эдд, передавайте от нас привет Кортесу Блохину, — сказал Тони. — И хочу вам сказать, что, как показал наш опыт, Двадцать Четвертая база оказалась единственным местом, где нас не предавали.
— Прощайте, ребята, — сказал Рихман и направился к скутеру, но на полдороге остановился и, обернувшись, спросил: — Повадки-то у вас офицерские, я правильно понял? Какие погоны носите?
— Капитанские, сэр, — ответил Тони.
Рихман удовлетворенно кивнул. Затем легко столкнул скутер на воду, завел мотор и, махнув на прощание рукой, помчался прочь и вскоре скрылся за поворотом.
Джим включил рацию и подал вызов для эвакуации. В нескольких километрах от них с воды поднялась дискорама и полетела в указанный квадрат.
— Сейчас будет, — сказал Джим и проверил свой пистолет-пулемёт.
— На что нам теперь опираться? — спросил Тони.
— У нас есть водородные процессоры.
— Мы не знаем, как их активизировать, режим то есть, то нету.
— Мы не знаем, — согласился Джим. — Но мы ведь догадываемся, правильно?
— Это не очевидно, — возразил Тони, прислушиваясь к шуму приближавшейся дискорамы.
— Новые процессоры сели поверх прежних, правильно?
— Правильно. Но как они это сделали, ты мне объяснить не сможешь.
— Не смогу, однако оба мы знаем, что они каким-то образом внедрились поверх старых процессоров, которые имеют режим «турбо», подключаемый в ответ на сильную нервную активность. Поэтому я утверждаю, что с высокой долей вероятности водородные процессоры активизируются в момент нашей, заметь, совместной повышенной нервной активности!
Последние слова Джиму пришлось прокричать, чтобы перекрыть шум садившейся на воду дискорамы. Ударили брызги воды, и напарники быстро опустили забрала.
Открылась дверца, опустился трап, и Джим с Тони быстро заскочили внутрь.
— Другие пассажиры будут? — пророкотал автопилот.
— Больше никого, приятель, давай домой, — сказал Тони. Автопилот развернул дискораму, и они помчались к своему очередному временному пристанищу.

Глава 94

Едва напарники сошли на бетонный пол ангара, из двери выскочил Маллинз и побежал им навстречу.
— Что случилось?! — закричал он. — Почему вы говорили со мной какими-то загадками?! Где наши солдаты?
— Не слишком ли много вопросов, приятель? — строго спросил Тони и, подойдя к Маллинзу, ударил его в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам и, упав на пол с выпученными глазами, стал ловить ртом воздух.
— Все солдаты остались в лесу, — сказал Джим. — Теперь уже навсегда.
— По… почему вы меня… ударили? — с трудом выдавил Маллинз. Он отполз на пару шагов и с трудом поднялся.
— Затем, чтобы меньше времени тратить на разговоры, — пояснил Тони. — У тебя есть наличные, Маллинз?
— О… о чем вы? — прерывисто спросил тот, держась рукой за живот.
— О том, что нам нужны наличные.
— И местная одежда, Маллинз. У вас должен быть гардероб, вы же приличная резидентура, не так ли?
— Я только маленький человек, я не могу…
— Так значит «человек»? — ухватился Тони за это слово. — Значит, это планета людей, не так ли, Маллинз?
— Я только хотел сказать, что не принимаю таких важных решений…
— Тони, бей его. Бей этого канкурта очень жестоко, пока он не скажет, где наличные.
Но Маллинз оказался слаб, и слишком жестоко бить его не пришлось. После пары ударов он отдал Тони ключ, который носил на шее, и получил такой апперкот, что отлетел к стене.
— Это задержит его часа на два, — сказал Тони.
— Скорее на три, — возразил Джим, видевший полет Маллинза.
Устранив контролера, напарники пошли собираться, они не хотели оставаться здесь дольше, чем это было необходимо.
Уже через полчаса Джим и Тони снова погрузились в дискораму. При себе у них было самое необходимое — кейс с наличностью, коробочки для компьютерного взлома, из одежды — летние штаны, легкие майки и куртки, чтобы прикрыть оружие на поясе, а еще разношенные кроссовки местного производства и по три комплекта удостоверений личности с фотографиями, сделанными пять минут назад на спецпринтере.
— Ну что же, прощай, наш временный приют, — сказал Тони и вручную захлопнул дверцу.
— По правилам нам следовало здесь все взорвать, — заметил ему Джим. Наклонив голову, он рассматривал изображенный на майке герб Антвердена.
— Кто сейчас играет по правилам, Джимми?
Тони прошел в кабину и начал готовить машину к запуску.
«Вы не имеете допуска для пилотирования этого корабля», — сообщил автопилот.
— Правда? А что ты на это  скажешь?
С этими словами Тони снял крышку предохранителей и, выдернув один из них, вывел автопилота из игры.
— Вот так-то, приятель.
Двигатели ожили, правый немного закашлял, но вскоре выправился и взял нужный темп. Тони посмотрел на индикатор запаса топлива. До Антвердена должно было хватить.
Едва дискорама отделилась от бетонного пола, потолочные створки стали автоматически раздвигаться, выпуская юркий аппарат в сгущавшуюся темноту.
Когда ангар остался позади, Джим прошел в кабину и сел рядом с напарником. Оба чувствовали волнение, ведь они наконец-то становились свободными. В прежние времена для таких, как они, жизнь без прикрытия не представлялась возможной, однако теперь у них это прикрытие было и называлось оно — водородный процессор. Всего пара штук на тысячу миров, и неизвестно, кто, где и когда сумеет воспроизвести подобные изделия.
Выйдя к реке, Тони добавил тяги, и дискорама понеслась над самой водой, прячась от локаторов и всякого случайного взгляда. Джим и Тони не сомневались, что полковник Форсайт уже извещен об их появлении. Пусть не Рихман с Блохиным, так кто-то другой из контингента должен был доложить начальству. Однако напарников это не пугало, они были не против, чтобы Форсайт помучился, гадая, зачем вернулись эти двое.
— Подумать только, мы почти дома! — воскликнул Тони.
— До Лованзы еще порхать и порхать, — заметил Джим.
— Добрались до Ниланда, доберемся и до Лованзы.
— Сначала навестим Форсайта.
— Всенепременно, господин капитан.
Еще возвращаясь к Маллинзу, они сумели «включить» водородные процессоры, чтобы определить, куда безопаснее двигаться — в Свазиленд на юге или в Антверден на севере. Получилось, что Антверден безопаснее, поскольку там Управление «Р» имело меньше агентов, да и подготовка их оставляла желать лучшего. Агентура Управления росла, как на дрожжах, и не всегда подкреплялась безупречной работой кадровой службы.
Контрразведка канкуртов о поступке Джима и Тони пока не знала, но и они должны были подключиться к погоне, едва Маллинз придет в себя и сможет сделать доклад.
Глаза мутировавших зурабов светились в темноте красными огнями, отражая свет узких фар дискорамы. Сверкали серебром прыгавшие из воды рыбки. Как они падали назад в реку, напарники заметить не успевали — дискорама легко накручивала пятьсот километров в час.
Вскоре проскочили заброшенный Четвертый опорный, затем спрятанные в джунглях развалины других крепостей. Где-то справа остались развалины Двадцать Четвертой базы.
Совсем скоро на берегу стали попадаться одиночные огоньки: где-то катер, где-то пристань. Раньше здесь ничего не было.
Тони увел дискораму с реки и повел над деревьями — лес внизу быстро менялся. Уникальная среда Междуречья оставалась позади, через несколько десятков километров к северу климат и растительность становились иными.
— Эх, похоже, мы километров двадцать не дотянем, горючка кончается, — сказал Тони. — Придется садиться на шоссе.
— Придется, значит, сядем, — пожал плечами Джим. Он уже чувствовал себя отпускником, теперь ничто не могло поколебать его планы.

Глава 95

Включив посадочные прожекторы, Тони начал торопливо сажать дискораму, двигатели которой заглатывали последние литры топлива.
— Осторожно, там кочки! — крикнул Джим, заметив в высокой, волнующейся от порывов ветра траве какие-то неровности.
— Поздно, сядем куда придется! — воскликнул Тони и решительно повел машину на посадку.
Опоры ударились о землю, сразу появился крен, который поправила корректировка шасси.
— На выход! — объявил Тони, поднимаясь с пилотского кресла. — Что там на шоссе?
— Движение есть. Машину поймаем без труда, — сказал Джим.
— Как же, остановится сейчас кто-нибудь…
Едва распахнув бортовую дверцу, напарники почувствовали ароматы трав и ночного прохладного леса. Но поверх ароматов наслаивался запах разогретых моторов. Автомобили проносились по шоссе каждые несколько секунд, и лишь некоторые из водителей обращали внимание на странного вида конструкцию, появившуюся недалеко от обочины.
— Предлагаю пройти сто метров на юг, там перебраться через шоссе и двинуть по обочине в сторону Антвердена, — сказал Джим.
— Я не против, хотя, конечно, слишком хитро. Можно бы и попроще.
— Когда станешь командиром, тогда и будешь высказываться, а пока следуй за мной.
— Так, значит, ты сейчас командир? — уточнил Тони, едва поспевая за торопливо шагавшим Джимом.
— Что значит сейчас? Я всегда был нашим неформальным лидером.
Так, шутя и подначивая друг друга, напарники отошли на положенное расстояние, перемахнули на другую сторону шоссе и двинулись по обочине в обратном направлении, активно голосуя в свете фар и хлопая себя по коленям, демонстрируя досаду, когда очередное авто проносилось мимо.
К тому времени, когда Джим и Тони поравнялись с дискорамой, впереди показались полицейские мигалки. Напарники пошли медленнее, надеясь, что полицейская машина проскочит дальше, однако полицейский наряд интересовала именно дискорама.
Автомобиль резко затормозил, водительская дверца распахнулась, к Джиму с Тони бросился усатый полицейский сержант. Глаза его были выпучены, в руке он держал пистолет.
— Эй парни, вы видели, как эта штука садилась?
— Нет, сэр, — ответил Тони. — Наша машина сломалась, мы пешком топаем в Антверден. И, как назло, карточка пустая, а без денег аварийные службы даже не поднимутся.
— Да ладно тебе про эти службы! — оборвал его сержант. — Скажи лучше, вы кого-нибудь возле этой штуки видели?
— Нет, сержант!
— Нет, сержант, не видели. Мы вообще думали, что это вроде памятника — в темноте-то не разобрать, — сказал Джим.
— Билли, выбирайся из машины! Билли, иди проверь, что там?! — крикнул сержант.
Из машины выбрался второй полицейский. Он выглядел значительно моложе и не разделял энтузиазма начальника.
— Билли, пойди и проверь, что там!
— Я не могу, сержант, у инопланетян могут быть опасные технологии.
— Но у тебя пистолет, Билли!
Мимо пронеслась машина, заглушив шумом ответ Билли.
— Напарник мой, — пояснил сержант и, включив фонарь, посветил на корпус дискорамы. — Надо же, настоящая тарелка! Небось планетяне еще там сидят. Как думаете?
— Очень может быть, сержант. Вам бы нужно поехать в город, чтобы вызвать подкрепление, — сказал Тони. — Кто его знает, сколько их там и какое у них оружие?
— Вообще-то я могу и по радио вызвать, — возразил сержант, но было видно, что сама идея ему понравилась.
— В подобных случаях, сержант, радио доверять нельзя, — сообщил Тони доверительно. — Те, которые в тарелке, могут перехватить сигнал, тогда все пропало.
Мимо пронесся грузовик, обдав полицейского гарью.
— Тьфу, дрянь какая! — выругался сержант. — Разъездились тут на ночь глядя… Билли, занимай пост, а я в участок смотаюсь за подмогой!
— Сержант, подбросьте нас до города, — попросил Тони.
— Садитесь, — махнул рукой тот, и Джим с Тони заняли места на заднем сиденье.
— Сержант! Мистер Баскел, сэр, я не могу оставаться здесь один! — закричал молодой полицейский, пытаясь встать посреди дороги.
— Билли, не позорь меня перед людьми! Билли! Отойди, я скоро вернусь с подмогой.
Издали посигналили. Билли подался в сторону, и сержант, воспользовавшись этим, лихо развернул машину перед носом спешившего в Антверден грузовика.
— Эй, сержант, кажется, он целится в нас! — сообщил Джим, и в этот момент сверкнула вспышка. Потом еще несколько, однако звуков выстрелов слышно не было, их заглушал шум мотора.
Сержант включил сирену, надавил на газ и стал лихо обгонять все автомобили подряд.
— На самом деле Билли хороший парень, — сказал он спустя пару минут. — Правда, малость трусоват, да и стреляет плохо.
— Перенервничал, наверное, — предположил Тони.
— Точно.
Они замолчали и ехали так минут десять, пока впереди не показались огни города.
— Ты смотри: перекрыли! — удивился сержант, сбрасывая скорость.
— Быстро среагировали, — сказал Джим, доставая пистолет-пулемёт.
— Это ты о чем? — не понял сержант.
— Да так, о своем.
С этими словами Джим приставил ствол к шее полицейского.
— Не дергайся и слушай. Спокойно подъезжай ближе, а дальше жди команды, понял?
— Пы… Понял, ребята… Если хотите, я скажу, что вы мои свояки. Не станут же они мою машину потрошить? Пы… Правда?
— Станут. Эти станут, — произнес Тони, передергивая затвор. — Всего одна машина и пять агентов.
— Торопились очень, вот и бросили везде поне-многу, — предположил Джим, глядя, как человек в штатском поочередно подходит к остановленным автомобилям, предъявляя свои документы и посвечивая фонариком в лица пассажирам.
Проверенные машины одна за другой проезжали дальше, очередь быстро продвигалась.
— Слушай сюда, сержант, сейчас он подойдет к нам, мой приятель с ним заговорит, а потом ты по моей команде вывернешь вправо и проскочишь по обочине так, чтобы правым крылом спихнуть этот «универсал» в кювет. Понял меня?
— Вроде понял, но… страшновато, ребята…
— Там за машиной стоят четверо, видишь их?
— Вижу…
— Это группа огневой поддержки. При них скорострельные роторные пулеметы, они нас так нашпигуют, что мало не покажется. Ты ведь не хочешь умирать, сержант?
— Да кто ж хочет, ваша милость!
— Не ори, не в суде, — одернул его Джим и больно ткнул стволом.
— Извините, сэр.
— Машина у тебя хорошая, тяжелая машина. Корпус усиленный, как и положено полицейской машине. Ударь борт в борт, «универсал» покатится вниз, а мы стартуем в Антверден. Открой окошко, не нужно, чтобы он стучал.
— Добрый вечер, джентльмены. Майор Лонейл, отдел специальных расследований, — представился проверяющий, сверкнув серебряным значком. — Из какого вы отделения, сержант?
— Так на дверце же написано. Из двадцать шестого.
— А кто ваши попутчики?
— Вот пожалуйста, — сказал Тони, показывая какой-то обрывок бумаги. Как только проверяющий опустил глаза, он схватил его за воротник и рванул на себя. Бедняга врезался головой в стойку и отлетел на обочину.
Джим крикнул: «Пошел!» Сержант надавил на газ, и машина заскользила по правильной траектории, взбивая на обочине грунт. Те, кто прятался за «универсалом», среагировать не успели, патрульный автомобиль шлепнул боком по их авто, «универсал» стал заваливаться в кювет. Стрелки заорали и побежали вниз.
Когда машина начала разгоняться, Тони убрал из окна руку с «брейкером». Все это время он контролировал ситуацию: стрелкам очень повезло, что сержант сумел сбросить их с дороги.
— Не гони так! — крикнул Джим.
— Как скажете, сэр!.. — фальцетом ответил сержант, только сейчас поняв, что ему удалось проскочить между двух опасностей. — Вы ведь не убьете меня, ребята?
— А какой смысл? Нас и так ищут, — сказал Тони. — Пруд на окраине еще не высох?
— Не высох… Но вы же сказали, что не убьете? — воскликнул перепуганный сержант.
— Не тронем, не бойся. У пруда кусты были густые, там и выпрыгнешь, а то за нами уже хвост.
— И правда! — обрадовался сержант, глянув в зеркало заднего вида. Тони по-змеиному переполз на переднее сиденье и с трудом распрямил ноги.
— Пистолет оставить? — спросил сержант.
— Не нужно. Просто достань и держи в руке. Как будто ты с нами боролся.
— Ага, верно!
— Давай руль и дави на тормоз.
Сержант отдал руль, притормозил, но едва распахнул дверцу, чтобы выкатиться к придорожным кустам, Тони дернул руль вправо и, дотянувшись, надавил на газ.
В результате полицейский вывалился посреди дороги и, как только вскочил на ноги, попал в свет фар преследователей.
Среагировав на человека с пистолетом, машины преследователей шарахнулись по сторонам, а полицейский, поняв, в какую попал ситуацию, бросился в кусты, тем самым окончательно сбив погоню с толку.
Одна машина продолжила преследование беглецов, а экипаж другой десантировался в кустарник, чтобы поймать вооруженного человека.
Джим наблюдал за происходящим через заднее стекло, тем временем Тони проворно выруливал между неспешно катившими по своим делам автомобилями.
— Мне кажется, город изменился, а?
— Изменился, — согласился Тони и, проскочив через встречную полосу движения, свернул в проходной двор.
— Ты знаешь эту дорогу?
— Теперь — да. Нельзя было сюда ехать, это тупик!
Проскочив под веревками с развешенным бельем, он заглушил мотор, и напарники выбрались из машины.
— Куда теперь? — спросил Джим, прислушиваясь.
— В подъезд, куда же еще? Лестница, чердак, крыша, водосточная труба — маршрут давно известен.
Едва не сбив какого-то нетрезвого мужчину, они вбежали в подъезд и стали быстро подниматься по лестнице.
— А помнишь, какие в Антвердене девушки были? Помнишь, Тони?
— Помню. Не отставай.

Глава 96

С тех пор как двое особо опасных преступников оторвались от погони и растворились в Антвердене, вся местная полиция, следственный отдел по особым делам и все спецслужбы в городе были «поставлены на уши». Патрульных на улицах было больше, чем прохожих, все радио— и телефонные переговоры перепрослушивались по нескольку раз. Из-под мостов вычистили бездомных, проверялись все съемные квартиры, благоустроенные чердаки и палаточный городок байкеров-натуралистов.
Однако беглецов искали не там, где следовало, поскольку они уже второй день мирно трудились в здании порта, отправлявшего шаттлы на орбитальные станции, к ожидавшим там лайнерам дальнего следования.
Эти теплые места напарникам удалось получить благодаря наблюдательности. Когда они в гриме ошивались неподалеку от здания порта, проводя разведку местности, Джим заметил мужчину в форменной одежде, сопровождавшего девушку, которой на вид едва минуло шестнадцать. Джим и Тони догнали парочку и сумели подслушать часть беседы, из которой выяснилось, что мужчину, выглядевшего на пятьдесят с лишним лет, и его молодую спутницу связывали очень близкие отношения.
Она говорила, что больше не хочет тайных встреч и желает оформить их отношения, а мужчина предлагал немного подождать, пока он оформит развод.
Дальше все было делом техники. Встреча в малолюдном переулке, где немолодой любовник узнал, что у его девушки есть брат из деревни и что в их семье подобных обид прощать не принято.
— А ты знаешь, мерзавец, что Розе всего четырнадцать лет? — наступая на перепуганного любовника, прошипел Тони. Он умел выглядеть страшным.
— Но она сказала, что ей восемнадцать! — в отчаянии воскликнул тот. — И потом — она представилась мне Геликой, а не Розой!
— Она любит приврать, это свойственно многим девчонкам, — пояснил Тони.
— Однако незнание не освобождает от страшной расплаты, — ввернул Джим, окончательно повергая несчастного в шок.
— Но я… Я женюсь, честное благородное!..
— Когда?
— Через две недели! Тогда будут готовы мои документы о разводе!
— Хорошо, — после недолгого раздумья согласился «старший брат». — Но ты ничего не должен говорить Розе.
— Я не скажу! — воскликнул несчастный, готовый упасть на колени перед этим ужасным человеком, а Тони умел быть ужасным.
— Мы станем приглядывать за тобой — я и Оскар.
Тони кивнул на Джима, который поигрывал армейским ножом:
— Да, сэр, как вам будет угодно…
— Вот только работы у нас нет — не устроились пока.
— Я возьму вас к себе, нам нужен один рабочий, но я могу взять и двух — одного сверх штата. Вы же ненадолго к нам?
— Как женишься, там мы и уедем. Такой наказ нам дали старейшины нашей семьи, — важно пояснил Тони.
— Эй, на твоей работе есть где переночевать, а то мы еще квартиру не нашли? — спросил Джим. — Как приехали — сразу к тебе, думали, быстро управимся — и домой, но ты вроде неплохой парень. Стоит дать ему шанс, а, Тревис?
— Да, Оскар, — кивнул Тони. — Дадим ему шанс, но только один.
— Конечно, господа, вы не пожалеете! — с готовностью заверил их жених «Розы». — А ночевать вы можете прямо в здании порта — в подсобке, там есть душ, туалет и даже холодильник, куда можно положить еду!
Напарники еще раз переглянулись, а затем Джим со значением сказал:
— А знаешь, Тревис, сдается мне, что твой будущий зять неплохой парень. Только никому не говори про нас, кто мы и откуда, не переношу я, когда меня обзывают деревенщиной, понимаешь?
— Конечно, сэр. Я буду нем, как рыба.
— Вот отлично. Пусть все думают, что мы всегда работали в твоем порту и всегда были городскими.

Глава 97

Таким образом, в то время пока снаружи и внутри порта кипела лихорадочная деятельность полиции и спецслужб, Джим и Тони время от времени проходили мимо агентов то с пачкой бумажных мешков, тот с какими-нибудь коробками или складными лестницами.
Помимо наблюдения за агентами и полицейскими, напарники налаживали схему, по которой собирались покинуть Ниланд. Они проводили переговоры со слонявшимися в порту мошенниками, набирали команду временных «солдат», и, поскольку наличных у них хватало, вербовка шла успешно.
На четвертый день операция началась — двое мужчин невысокого роста, совсем не подходившие под описание разыскиваемых преступников, благополучно прошли рубеж обороны Управления «Р», сели в шаттл и отправились на орбитальную пассажирскую станцию Дио.
На этом первый этап операции был закончен.
Прошла ночь, наступил новый день, и вдруг в одиннадцать тридцать шесть по местному времени из мужского туалета, умываясь слезами, с криками выскочили двое пассажиров.
— Полиция! Кто-нибудь помогите — нас похитили! — орали двое мужчин, демонстрируя кровоподтеки на лице, порванную одежду и руки со следами от веревок.
— Срочно резерв в главный зал ожидания! — скомандовал по радио майор из следственного отдела по особым делам. На его лбу красовался огромный синяк, захватывавший переносицу и оба глаза. Несколько дней назад майор пострадал во время проверки автомобилей и теперь горел желанием отомстить преступникам за боль и унижения. Для этого у него были все полномочия.
На первый этаж из комнаты дежурного наряда прибежали несколько сотрудников следственного отдела.
— Притащите их сюда, — приказал майор, указывая на пострадавших, которые продолжали вопить. Возле них уже собралась дюжина полицейских, ожидавших, когда же в дело вмешаются те, кому положено.
И они вмешались, схватив пострадавших под руки и доставив к раздраженному майору.
— Так, без соплей! Конкретно: кто напал, что забрал, как выглядел? Ты, рыжий, говори первым! — приказал майор и ткнул пальцем в одного из пострадавших.
— Ваше благородие, мы зашли пописать, а на нас навалились какие-то двое громил!
— Ага, один высокий такой — злой, а другой меня в бок ударил, очень больно! — добавил второй потерпевший.
— Заткнись, я сказал, пусть говорит рыжий! — прикрикнул на него майор.
— За… забрали билеты и удостоверения личности, а деньги не тронули. И часы! А я только неделю назад отдал за них полторы тысячи реалов!
— Номер рейса шаттла и номер магистрального лайнера! — потребовал майор, нависая над перепуганными пострадавшими.
— Э… — Рыжий покосился на своего спутника, должно быть, не в состоянии вспомнить сам, а тот в свою очередь опасливо посматривал на майора, ведь тот запретил ему говорить.
— Говори, можно!
— Шаттл девять-тридцать два, сэр, а лайнер компании «Риорда» триста сорок — пятьсот тридцать четыре!
— Диспетчер! — произнес в передатчик майор. — Номера слышал? Срочно мне информацию!
— Шаттл ушел пятьдесят минут назад, господин майор, «Риорда» отчалила от орбитального модуля десять минут назад.
— Почему не делали объявление для неявившихся на шаттл, вы ведь всегда так делаете?! — расстроенно закричал майор.
— Потому, что компьютерная база указала стопроцентное заполнение, сэр. Шаттл ушел полный.
— А «Риорда»?
— «Риорда» ушла заполненной на семьдесят процентов, точнее сказать не могу.
Прикрывая передатчик от шума, доносившегося из зала ожидания, майор связался с руководством и доложил о ситуации. Начальство быстро разобралось, что следующая остановка лайнера будет через двенадцать часов, и отдало приказ о его последующей проверке, однако прозорливые кураторы из Управления «Р» заподозрили, что проникшие на местный шаттл злоумышленники могли перескочить на станции на другой лайнер.
С диспетчерской Дио была установлена связь, и вскоре выяснилось, что да, действительно, двое мужчин заняли свободные места в лайнере компании «Турбо-экспресс», следующая остановка которого ожидалась через восемь часов.
— Вот как работать надо! — наставительным тоном произнес куратор и принялся расхаживать перед старшими офицерами следственного отдела. — Проверьте все варианты, куда еще можно перескочить с этого шаттла, и вообще, не могли ли они отправиться на станцию раньше, например вчера?
— Но, сэр, как бы они проникли на шаттл? — попытался возразить один из местных.
— Об этом вы расскажете мне, когда проверите все записи камер наблюдения, полковник! Приступайте! Если они ускользнут с Ниланда, нам с вами не поздоровится!
Еще через полчаса выяснилось, что вчера в отель станции Дио вселились двое мужчин, а сегодня они выписались незадолго до прихода лайнера компании «Каравелла», а между отправкой «Каравеллы» и «Турбо-экспресса» отправлялись лайнеры еще четырех компаний, одно почтовое судно и два каботажных борта.
На орбитальных станциях, грузовых и ремонтных доках начались тотальные обыски и проверки силами сотрудников местных служб безопасности и просто бригадирами грузчиков. Срочно открывались базы данных с регистрационными материалами, чтобы понять, кто и куда мог улететь, на что пересесть и сколько из всего этого выходило возможных вариантов.
Этот штурм длился около двух часов, после чего выяснилось, что с учетом уже прошедшего времени, если бы преступниками была та пара, что вчера прибыла на станцию, они, чтобы исчезнуть, имели бы шестьдесят восемь вариантов.
Тем временем в здании порта Антвердена из дверей служебного входа вышли двое рабочих с раскладными лестницами и направились в сторону стартовых модулей. На них никто не обратил внимания, поскольку в порту среди пассажиров сновало множество сотрудников служб порта, перемещавшихся по самым разным делам во всех направлениях.
Пройдя длинный коридор и обойдя регистрационные пункты, двое рабочих вышли к платформе, у которой стоял готовящийся стартовать шаттл. Джим и Тони ненадолго вошли в электрощитовую, сбросили форменную робу, оставили лесенки, достали из мешка портфель с наличностью и вышли на платформу.
До старта шаттла оставалось четыре минуты.
Напарники взошли на борт, предъявили билеты и сели возле большого иллюминатора.
Все шло по их плану. Спецслужбы посчитали, что беглецы ускользнули, и прилагали все усилия, чтобы перекрыть возможные пути отхода — это было несложно, пока они исчислялись десятками. Но Джим и Тони понимали, что, когда в дело вмешается сам Форсайт, действия служб станут логичными и хорошо продуманными, а значит, в строгую последовательность фактов следовало внести ошибку, которая разрушит безупречный анализ Эдгара Форсайта и его ближайших помощников.

Глава 98

По часам внутреннего распорядка Эдгара Форсайта была ночь, в это время суток для него не существовало никаких неотложных дел. Босс спал, а дела могли подождать до утра.
Поворочавшись на новом, еще пахнущем фабрикой матрасе, Форсайт включил настольную лампу, и тут на инициаторе появилась отметка о срочном вызове.
За сутки директор Управления получал дюжину срочных и самых срочных вызовов, и обычно все это могло подождать, но только не сегодня, когда периферийные бюро Управления «Р» гонялись за Симмонсом и Тайлером. Точнее, пытались не выпустить их с Ниланда.
И как они туда забрались — тоже вопрос!
Форсайт недовольно засопел и ударил пальцем по клавише приема.
— Сэр, это старший агент тринадцать — двадцать шесть — тридцать один, регион Рамбаль-четыре.
— Да говорите же, я и так понял, кто это, — недовольно прорычал Форсайт и посмотрел на часы, показывавшие половину второго ночи.
— Сэр, они просочились. Даже непонятно как, но просочились, и сейчас мы имеем сто двадцать четыре варианта их маршрута, которые пытаемся отследить.
— Так… — произнес Форсайт и, отбросив одеяло, вскочил с кровати. — Срочно в реальном времени все схемы переведите на главный канал!
— Слушаюсь, сэр! Уже переводим!
Нажав кнопку внутреннего интеркома, Форсайт сказал:
— Джон, жду тебя через минуту. И стукни в дверь Флосси, пусть сразу позаботится насчет кофе.
— Понял, — со вздохом отозвался Джон, хотя и ему не особенно спалось в такой ситуации. Ведь если Симмонс и Тайлер доберутся до босса, им с Флосси тоже несдобровать.
Кабинет Форсайта находился в соседней комнате, обставлен он был уже не так просто, как это было всего несколько лет назад. После того как удалось переломить обстановку на фронтах, переезжать с места на место приходилось уже не так часто, а потому стали возможны какие-то элементы комфорта и разумной роскоши.
Старинные картины с фруктами в вазах, массивное пресс-папье, кресло и стулья от мебельного ателье «Ламбур», искусственный камин с плазменной имитацией…
Выйдя в шлепанцах к рабочему столу, Форсайт нажал кнопку на еще одном коммуникаторе.
— Горохов на связи, — отозвался глава электронно-аналитического отделения.
— Нейк, ты когда-нибудь спишь?
— Когда-нибудь сплю, сэр.
— Там на главном канале лежит архив и цифровой поток в реальном времени. Определи все конечные варианты и сразу выдавай данные двумя каналами — один мне, а дубль прямиком на исполнение.
— Да, сэр, уже работаем.
Форсайт сел в кресло и перевел дух. Технологический прорыв привел к успехам на фронтах, успехи на фронтах позволяли привлекать больше финансирования, деньги направлялись на технологии, и снова по кругу одни успехи.
Появилась возможность таскать с собой компьютерное отделение, которое подключалось к тем делам, где мозги должны были отдыхать.
Вот как это, например.
Появился Джон. Он был в шелковом халате и шароварах, волосы на голове топорщились.
Не сказав ни слова, помощник директора прошел в угол и уселся на свой любимый стул.
Форсайт побарабанил по столу пальцами. Ему хотелось узнать у Горохова, как идут дела, однако выглядеть перед ним суетливым не хотелось — когда появятся результаты, тот сам обо всем доложит.
Приоткрылась дверь, и с подносом в руках появилась Флосси. Она принесла три чашки с кофе — две маленькие и одну большую — для Форсайта. Директор впервые увидел Флосси в стареньком домашнем платье с накинутым на узкие плечи платком.
«Как же она постарела», — подумал Форсайт. Прежде он не обращал на это внимания.
— Ну что, они прорвались? — спросила Флосси, поставив перед Форсайтом его кофе. Джон сделал знак, что кофе не хочет. Флосси свою чашку тоже не взяла, и они остались на подносе.
— Вы свой кофе не будете? — уточнил Форсайт и, не дожидаясь ответа, начал с маленьких чашек. — Да, они проскочили, — между глотками произнес он.
— Я был уверен, что так и будет, — капризно сказал Джон.
— Ну и пошел ты сам знаешь куда…
— Горохов отсекает варианты отхода? — спросила Флосси, кутаясь в платок.
— Да. Представь себе, в регионе не смогли сделать даже этого.
— У нас разбухли штаты, подготовить столько профессионалов невозможно.
— Сэр, мы приняли исходную ситуацию на двести четырнадцать вариантов. Задача составлена. Сейчас начнем сокращать… — доложил Горохов.
— Вот и отлично. Работайте, ребята.
Форсайт хлопнул ладонью по столу.
— Нужно покончить с этими мерзавцами, иначе мы не сможем спать спокойно. Подумать только, им удалось уничтожить почти сотню наших роботов! Машин, которые словно орешки щелкали боевые единицы противника!
— Меня интересует, зачем они вообще прибыли на Ниланд? Какой в этом смысл? — спросила Флосси.
— Они могли не знать, куда их направляют, — предположил Джон и почесался. — От местной воды у меня аллергия.
Форсайт с Флосси переглянулись. С некоторых пор после переездов у Джона от «местной воды» вместо жестокой диареи начиналась аллергия, трудно было понять, улучшение это или прогрессирование болезни.
— Пощелкали наших роботов, а потом рванули пообщаться с бывшими сослуживцами? — спросил Форсайт с усмешкой.
— Сэр! Мы взяли ситуацию под контроль! — сообщил Горохов. — Сейчас у нас сто сорок один вариант, и, похоже, в следующем расчете варианты схлопнутся.
— Пусть схлопнутся, — согласился Форсайт. — Флосси, подготовь распоряжение, чтобы все проверки проводились по четвертой категории. Чтобы присутствовали врачи, чтобы клиентов раздевали догола и все такое прочее. Я не хочу, чтобы эти пройдохи проскочили под видом каких-нибудь теток, понимаешь?
— Хорошо, я уточню и отправлю под грифом «Два плюс-плюс».
— «Три плюс-плюс»! — потребовал директор Управления.
— Сделаю, как ты скажешь, Эдвард, — пообещала Флосси, чтобы успокоить начальника.
Прошло еще десять минут, прежде чем снова проявился Горохов.
— Сэр, тут… Тут поступила новая информация. Уточнение. Оказывается, лайнер компании «Ланкастрия» опоздал на три минуты из-за незначительной потери тяги двигателей и…
— И что?! — перебил его Форсайт, вскакивая так резко, что зазвенели чашки на подносе.
— Это было семь с лишним часов назад, сэр. Этот лайнер опоздал и состыковался по графику с каботажным судном, на котором могли находиться беглецы.
— И что мы получили с вариантами в этом случае?
— Девятнадцать тысяч пятьсот тридцать девять, сэр. Чтобы организовать проверку в таком масштабе, потребуются часы для согласований.
— То есть какой вывод?!
— Если они находились на том каботажном судне, они ушли, сэр.
Форсайт опустился в кресло и уставился на пресс-папье стеклянным взглядом.
— Продолжайте действовать так, как если бы этого опоздания не случилось, Нейк! — распорядилась Флосси, видя, что босс не в форме.
— Слушаюсь, мэм, — отозвался Горохов, и в кабинете стало тихо.
— Шеф, но, возможно, их на каботажном борту и не было, — пришел на помощь Джон. — Через двенадцать часов закончатся все проверки на установленных нами рейсах, и я уверен: на каком-нибудь из них Симмонса и Тайлера обязательно прихватят.
— Нет, Джон, — покачал головой Форсайт. — Они были на этом каботажном борту, я в этом уверен. Но меня интересует другое — сумели ли они каким-то образом притормозить лайнер, чтобы сработала их хитрая схема, или просто знали, что такое произойдет?
— Что произойдет, опоздание судна?
— Да. Может, они там, у этих, — Форсайт кивнул головой куда-то в сторону, — стали такими крутыми, что подобные фокусы им вполне по силам? Тогда нам уже не поможет никакое усиление режима охраны.
— Может, и не поможет, но режим мы все же ужесточим, — сказала Флосси. — Пока что еще рано сдаваться.

Глава 99

Прошло три недели, потом еще два дня. Было послеобеденное время, самое спокойное и беззаботное, когда Форсайт, Флосси и Джон отключали коммуникаторы, оставляя лишь канал «три плюс-плюс», и болтали на отвлеченные темы. Это был лучший способ расслабиться после очередного мозгового штурма, который происходил каждые несколько дней.
Ежедневные дела, новые проблемы, а также значительные меры по усилению режима секретности и безопасности штаба Управления «Р» позволили Форсайту и его помощникам снова почувствовать себя комфортно.
— Между прочим, здешний заповедник движущихся камней считается довольно редкой диковиной. Предлагаю выкроить время и сгонять туда, пока летний месяц. Через пару недель здесь начнутся снегопады и камней видно не будет.
— Таких заповедников много, Эдгар, — не согласилась Флосси. — И потом, здесь камни движутся медленно, а скажем, на Коновасси их движение заметно глазу.
— Я хочу дополнить, — поднял руку Джон. — Здешние камни медленно двигаются, только когда на них смотрят, но стоит зевакам отвлечься, они преодолевают расстояния в несколько метров и даже десятков метров. Этот эффект впервые описал естествоиспытатель Додель, и называется он — викитрастия. Об этом есть запись в «Энциклопедии чудес».
Неожиданно дверь в кабинет открылась, и, возникнув на пороге, непрошеный гость как ни в чем не бывало продолжил тему:
— Ну, Додель это не авторитет, его неоднократно ловили на подтасовках фактов еще в Лангонской академии естествоиспытания, откуда он вследствие этого и ушел, найдя понимание в Академии Гафнера…
— Но камни действительно перемещаются быстро, сам был тому свидетелем не далее как два дня назад, — дополнил первого непрошеного гостя второй, появившийся следом.
Форсайт, Флосси и Джон сидели с вытянутыми лицами. Да, они не единожды представляли себе страшные картины штурма их убежища этими ужасными Симмонсом и Тайлером. Взрывы, крики, стрельба от бедра и шелест спасательных лифтов — все это присутствовало в их страшных грезах, однако чтобы вот так, безо всякого шума…
— Но как?! Как вам удалось пройти детекторы и живых охранников?! — вскричал пораженный Форсайт, потрясая руками.
— Твоя система охраны не идеальна, дядя Эдгар, — сказал Джим. — Если посмотреть на просвет, можно легко найти уязвимое место. Однако охранники живы и здоровы и находятся на своих местах, а датчики вполне исправны, хотя мы уже здесь.
— А если ты будешь думать то, что думаешь сейчас, я отстрелю твою хитрую и немолодую башку, Эдгар, — сказал Тони, указывая на Форсайта длинным пальцем, как строгий учитель на ученика.
— Вы что же, можете читать мысли? — осторожно поинтересовался из своего угла Джон.
— Нет необходимости читать их сейчас, если была возможность сделать это вчера, — ответил Джим и, достав из кармана короткоствольный «бигген», бросил его Флосси.
— Сорок лет в службе, Флосси, а пистолет оставляешь в столе. А как насчет двенадцатого параграфа контроля? «Не полагайся полностью на охрану или прикрытие, какими бы надежными они…»
— «…ни казались», — закончила Флосси, вертя в руках пистолет.
— К чему весь этот спектакль?! — воскликнул Форсайт. — Если пришли нас убивать — убивайте! Вы не услышите просьб о пощаде — нет! Только знайте, что безопасность мира людей лежит на плечах Управления «Р», а Управление «Р» — это я, Флосси и Джон.
— Ну и что это было, если не мольба о пощаде? — ехидно проговорил Тони, и они с Джимом обменялись понимающими взглядами.
— Признаться, были у нас мысли рассчитаться с тобой, дядя Эдгар, — сказал Джим. — Но это было давно, с тех пор прошли годы. Но чтобы наказать тебя, нам не было нужды наносить этот визит. Достаточно нейтрализовать систему жизнеобеспечения компьютерным вирусом и перекрыть клапаны в паровой системе отопления, находящейся под твоим кабинетом. Этого достаточно, чтобы покончить с тобой, находясь с сотнях тысяч километров от этих мест. Вместо этого мы с Тони решили заставить тебя послужить отечеству.
— Я и так ему служу, в отличие от некоторых!
— Эдгар, прекрати кривляться. Разве ты не понял, что у них для нас есть предложение! — воскликнула Флосси, потрясая незаряженным пистолетом.
— А он о нас сейчас не думает, его больше заботит, как поярче выглядеть в глазах истории, — с обидой в голосе заметил Джон. — Старый ты позер, Эдгар!
Форсайт помолчал, собираясь с мыслями, затем поднял глаза на Джима и спросил:
— Что вы предлагаете?
— Мы с Тони собрались уйти на покой, но перед этим нужно запретить парням с большой дороги соваться в наши маленькие палисадники.
— И ты, племянничек, полагаешь, что я знаю, как напугать «больших парней»? Да, мы немножко преуспели в технологиях, но лишь до тех пор, пока им не надоест играть с нами по нашим правилам.
— Успокойся, Эдгар, пугать «больших парней» тебе не придется. Ты лишь станешь представителем ну… всего человечества. Так, Тони?
— Так, Джимми, — кивнул напарник. — Ни больше ни меньше. Представитель тысячи миров.
— Вообще-то всего трех с небольшим сотен, — заметил Джон.
— Но я о «больших парнях» ничего не знаю! У нас есть лишь отрывочные сведения, на уровне слухов, не более! — возразил Форсайт.
— Мы все тебе дадим, Эдгар, — сказал Тони и, подойдя к столу, взял из вазочки печенье. — Тебе не придется скрестись у них под дверью. Ты получишь коды, цифровые каналы прямого доступа, перекодировку речи в четвертый формат…
— В какой формат? — переспросил Форсайт.
— В четвертый.
Тони попробовал печенье и кивнул с видом знатока.
— Сами печете?
— У нас есть повар.
— Замечательно. Итак, Эдгар, я продолжу. Ты выйдешь на генерала контрразведки, некоего Фарковского, и все, что от тебя требуется, это официально вызвать его на беседу. Он должен понять, что у нас здесь все уже в курсе.
— В курсе чего?
— В курсе всего.
— Ну, я не знаю, я почти ничего не понял. — Форсайт растерянно развел рукам, поглядывая то на Флосси, то на Джона.
— Зато я все поняла, — сказала Флосси, поднимаясь со стула. — Джентльмены, директор Управления «Р» все понял или скоро поймет, но мы уже принимаем ваше предложение и ждем, когда вы представите график действий.
Неожиданно из внешнего мира, о котором находившиеся в кабинете временно забыли, пришло известие.
— Сэр, это начальник службы охраны четвертого пограничного региона Квазар! — раздалось из динамика коммуникатора.
— Привет, Сэм, какие успехи? — спросил Форсайт.
— Кажется, эти двое, ну вы понимаете, о ком я говорю?..
— Разумеется, Сэм, продолжай.
— Они оставили кое-какие следы на Рио-Лангамуне. Если эта тема еще актуальна, я вышлю вам в центр все данные.
— Конечно, высылай, Сэм, — поддержал подчиненного Форсайт. — Ждем с нетерпением.
В углу на своем стуле начал хихикать Джон.
— Перестань, — потребовал Форсайт и повернулся к Джиму и Тони: — Ну, какой график? Как мы будем готовиться к контактам?
— Никакого графика не будет, — сказал Джим. — Идемте к вашим компьютерщикам, будем соединяться прямо сейчас.
— Сейчас? — удивился Форсайт.
— Сейчас? — переспросила Флосси.
— Да, сейчас, и уже через неделю на крейсере мы хотим говорить с генералом Фарковским.
Форсайт обменялся со своими помощниками удивленными взглядами, пожал плечами и ответил:
— Ну, сейчас так сейчас, я не возражаю.

Глава 100

Прошла неделя, этого срока генералу Фарковскому вполне хватило, чтобы проконсультироваться в правительстве республики канкуртов и добраться до пограничной аномалии, возле которой они с директором Управления «Р» договорились провести переговоры.
Фарковский догадывался, что без Джима и Тони здесь не обошлось, однако полагал, что встретится все же с главой Управления «Р», подразделения одной из спецслужб, развившегося в суперслужбу и сумевшего создать серьезные проблемы сначала дифтам, а теперь и канкуртам.
Когда канкуртский крейсер прибыл в обусловленный район, военный корабль другой стороны был уже на месте. Каким же он выглядел угловатым, устаревшим и неэффективным в глазах представителя державы, ушедшей от людей в развитии на сотни лет вперед. Однако Фарковский давно был в спецслужбах и научился не доверять первому впечатлению.
Катер доставил его на висящую посреди аномалии станцию, к одному из шлюзов которой был пришвартован катер с крейсера человеков.
Пройдя через шлюз и оказавшись в комфортабельном салоне, Фарковский почти не удивился, увидев там Джима Симмонса и Тони Тайлера. На них были человеческие гражданские костюмы.
— А я не исключал, что встречусь здесь именно с вами, — произнес Фарковский, усаживаясь за стол напротив них.
— Значит, вы, генерал, догадывались и о том, почему здесь окажемся именно мы? — спросил Джим. В его голосе не было и тени доброжелательности.
— Увы, боюсь, что с Гуллифакса вы эвакуировались не с пустыми руками.
— Вы правы, генерал. Водородные процессоры мы получить успели.
— Но откуда такая нелояльность, разве канкурты вас чем-то обидели?
Генерал совсем по-человечески развел руками и изобразил на лице удивление и обиду.
— Как дела на фронтах? — спросил Тони.
— Спасибо, что спросили. Передовые подразделения уже штурмуют Дифт.
— Полагаю, в канкуртском правительстве на случай встречи с нами вам предоставили несколько вариантов действий? — спросил Джим.
— А точнее — два, — добавил Тони.
— Вы… умеете читать мои мысли?
— Да. Мы прочитали их вчера.
— Значит, я полагаю, вы знаете, чем окончится наша встреча? — осторожно поинтересовался генерал.
— Мы знаем, а вы уже догадываетесь, — сказал Джим.
— С вами тяжело вести переговоры.
— Это не переговоры, генерал. Мы устроили эту встречу, чтобы проинформировать вас о том, какими будут отношения между нами в будущем.
— И какими же будут отношения между человеками и канкуртами? — спросил Фарковский.
— Никакими. Мы даем вам двухнедельный срок на то, чтобы свернуть всю ввезенную агентуру и предоставить нам списки завербованных людей.
— Но ваши возможности…
— Да, мы можем выявить их сами, но на это уйдет много времени, а вы упустите возможность продемонстрировать нам свое доброе расположение.
— Ну, допустим, что мы согласимся на это, однако как после такого ультимативного тона будут развиваться наши технологические и, наконец, культурные связи?
— Забудьте об этом, генерал, мы не желаем о вас больше слышать, канкурты нам неинтересны.
— Если попытаетесь саботировать вывод агентуры, мы уничтожим военные базы на Торфу и Баканаре, — добавил Тони.
— Если это вас не образумит, дестабилизируем дугу Огано-Рийсус и «Базилекс-восемнадцать-ноль-девять».
Фарковскому с трудом удалось подавить эмоции. Эти двое знали о самых новых и пока неразрешимых проблемах канкуртов.
— А в случае, если не подействует и это, мы сможем дотянуться до Алгола. Кажется, ваши службы ищут ошибку в системе безопасности правительственного комплекса, генерал?
— Увы, — вынужденно согласился Фарковский.
— А нам эта ошибка известна, — усмехнулся Тони.
— Как и ошибки в системе безопасности вашего резервного правительства, — добавил Джим. — Мы сказали вам достаточно, и я вижу, что вы поняли сказанное довольно ясно, а потому, генерал, прощайте. Мы очень надеемся, что больше никогда вас не увидим и не услышим.
Фарковский ушел молча, ломать комедию было бессмысленно. Он торопился попасть на крейсер, чтобы передать в правительство чрезвычайно важное донесение.
Когда он вышел, Тони достал из барного шкафчика распечатанную пачку соленых орешков, которую убирал перед приходом Фарковского.
— А ты заметил стриженую брюнетку, такую миниатюрную?
— Это которая то ли учетчица, то ли чертежница в инженерной службе дяди Эдгара?
— Да.
— Нет, не заметил, — покачал головой Джим, задумчиво глядя перед собой.
— А я заметил. И даже договорился с ней поехать куда-нибудь к теплым морям.
— Когда поехать?
— После всего, — ответил Тони, забрасывая в рот пригоршню орешков.
— Значит, можешь собирать чемоданы. «После всего» уже наступило.
— А ты куда рванешь?
— Сначала к матери. У меня пока никаких других планов нет. Когда разговаривал с ней, аж слеза пробила. Постарела она.
— Ну, я тоже к своим заскочу, но потом. Сначала с Линдой к морю.
— Ее зовут Линда?
— Да. Красивое имя, ты не находишь?
Через две недели закончилась эвакуация тайных армий канкуртов и дифтов. То, что нельзя было вывезти, канкурты с разрешения Управления «Р» уничтожили на месте. Еще через две недели были представлены списки коллаборационистов из местного населения, а еще через четыре месяца Тони позвонил Джиму в дом его матери и сообщил, что они с Линдой решили пожениться.
— Представляешь, у меня теперь будет семья и дети!
— Хочешь побить рекорд своих предков?
— Нет, что ты, даже пытаться не буду. А ты нашел себе кого-нибудь?
— Скажем так, я присматриваюсь к одной девушке. А чем вы там занимаетесь кроме планирования семьи?
— Оздоровительные процедуры, экскурсии в горы! Тут полно развлечений — я впервые покатался на лошади! Кстати, я вспомнил, что мы ни разу не воевали в горах!
— Надеюсь, уже не придется, и вообще я сейчас ужинаю.
— Передавай привет маме.
— Тебе привет, мам.
— Пусть приезжает в гости, — улыбнулась Глория. — У нас такой огромный дом, что мы можем разместить всех.
— Ты приглашен к нам в гости. Официально.
— Спасибо, камрад!
Они проговорили еще с полчаса или чуть больше, никуда не торопясь и почти ни о чем. Джиму даже не пришлось прерывать ужин. Он все кивал, что-то отвечал Тони, о чем-то его спрашивал и наслаждался каждым мгновением новой, мирной жизни, где не было места выстрелам и взрывам и где не нужно выживать, а можно просто пить чай и смотреть в окно, на птиц, на небо и проезжающие машины.

БРОНЕБОЙЩИК
(цикл) 

Книга I. Бронебойщик

Джеку семнадцать лет, и он живет с матерью на хуторе в депрессивном районе. Их жизнь проста и однообразна. Никакой работы в округе нет, спасает только то, что местность в которой они живут, некогда была местом большой атомной войны, и теперь все немногочисленное население пустошей занимается добычей и перепродажей двухсотлетних военных трофеев. Никаких перспектив для молодого человека здесь нет, и Джек, как и множество других местных мальчишек, мечтает только об одном — завербоваться в одну из корпоративных армий, воюющих за недра богатых ископаемыми планет. 

Глава 1

Ферлин и Джек вышли в дорогу затемно, когда солнце еще и не собиралось выглядывать из-за горизонта. Из продуктовых запасов у них был круг козьего сыра, несколько вареных картофелин и самодельный фильтр для воды. Немного, но путешествовать долго они не планировали.
До рассвета им предстояло пройти пустошь, к полудню добраться до глинистых холмов. Потом оставалось лишь перебраться на пустошь за холмами и по заросшим лесом дюнам выбраться к болотам.
Именно там, по словам Ферлина, была самая лучшая охота, и Джек ему верил, ведь Ферлин исходил все дальние пустоши и проточные болота. К тому же он был бывшим солдатом, имевшим ранения, что в глазах юного Джека только добавляло очков его компаньону.
Ну и потом, у Ферлина с собой было ружье, а какая же охота без оружия?
Вскоре после рассвета воздух начал быстро нагреваться, и к тому времени, когда путники добрались до холмов, пришлось сделать привал у подножия скалы, имевшей собственное имя — Тюльпан.
Она была очень высока, и на ее вершине любили сидеть и наблюдать за окрестностями каменные орлы, собиравшие на пустошах обильную жатву из ящериц, крыс и тритонов. Остатки их трапез в изобилии валялись вокруг — мелкие косточки, кусочки кожи, перепонки и даже несколько засохших, почти нетронутых ящериц.
Вся живность на пустошах была ядовита, причем настолько, что даже привычные к ней каменные орлы иногда отказывались от еды, если чувствовали, что в их организме слишком много яда.
В полдень тень от Тюльпана была коротка, но для двух путников ее хватало с избытком.
Джек сел на камень, снял сапоги и размотал портянки, чтобы просушились, а Ферлин прислонил ружье к скале, поставил рядом монтёрскую сумку и с флягой в руках поднялся на холм метров на сорок, к скоплению скальных обломков. Там, на выжженном склоне, пробивалась зеленая травка, сбегавшая дорожкой к основанию холма, а под ней, скрываясь от солнца, спешил под гору небольшой ручей.
Напившись из ключа возле самых камней, Ферлин набрал полную флягу и спустился к Джеку.
— На, пей, — сказал он, отдавая флягу и садясь на камни, чтобы тоже просушить портянки.
— Жарко сегодня будет, — сказал Джек, делая глоток и возвращая фляжку.
— Жарко, — согласился Ферлин. — Но тут, за холмами, нас ждет прохладный ветерок до самых болот. Так что не запаримся.
— Ты патронов с собой много взял? — спросил Джек, поглядывая на замотанное в ветошь ружье.
— Пять штук, но и этого много. Я рассчитываю сделать только один выстрел — больше не понадобится.
Джек пожал плечами. Ферлину, конечно, виднее, ему много приходилось стрелять, а Джеку всего два раза. Один раз из пистолета Санифа, его бывшего школьного друга, а второй раз в прошлом году, когда ему дал стрельнуть из ружья Ферлин.
У Санифа они стреляли в кусок керамической плитки и оба раза не попали, зато Ферлин повел его на деревенскую пустошь, где из песка торчали ржавые остовы боевых машин. Все, что с них можно было снять, давно сняли, и над пустошью вздымались только голые корпуса, чем-то похожие на черепа ископаемых животных.
Когда была школа, Джек ходил в нее мимо деревни, где множество домов были сделаны из таких же стальных коробов, но еще больше стальных остовов было неподалеку на пустоши. Именно там Джек и пробовал стрелять из ружья.
На корпусе какого-то перевернутого бронетранспортера Ферлин нарисовал ракушкой круг размером с большой мяч, а потом они отошли метров на четыреста, Ферлин зарядил для Джека ружье, подставил для упора рогатину, и тот выстрелил.
В очерченный круг он, конечно, не попал, напутал что-то в шкале прицела, но пробоина в стальном корпусе получилась красивая — круглая и аккуратная.
«Вот, приятель, что делает хорошее ружье с пятисантиметровой сталью», — сказал тогда Ферлин, и Джек это запомнил.

Глава 2

Отдохнув под скалой, путники поднялись на глинистый холм, с его высоты стали видны затопленные территории восточных песчаных пустошей.
Спуск к дюнам оказался не таким трудным, как ожидал Джек. Северный склон холма был более пологим, и на нем в изобилии рос кустарник, который на заселенных пустошах использовали в качестве топлива. А еще были небольшие искривленные деревца, стелившиеся почти над самой землей.
— Почему они такие кривые? — не удержался от вопроса Джек, ему казалось, что Ферлин все знает.
— Сюда попадает мало воды, только та, что приходит ночью с туманом. А дерево любит воду. Вон на дюнах сколько зелени, видишь?
— Да, — ответил Джек, глядя из-под ладони на извивающиеся по белому песку зеленые дорожки.
— Там вода близко, поэтому они растут высокими и прямыми.
— А почему на наших пустошах не растут деревья? Вон сколько у нас песка затопленного, а ничего не растет.
— Ну почему ничего? Трава и водоросли. А это немало, ими вся местная живность питается.
Придержавшись за куст, Ферлин перешагнул через каменную горку и продолжил спуск, умело используя на склоне каждый выступ.
Вскоре они добрались до песчаного плато и стали подниматься на цепочку дюн, по вершинам которых рос молодой лес, какого Джек никогда не видел.
На окраине пустоши, где он жил, вдоль пустынных холмов было несколько рощиц, но они подвергались постоянным набегам местного населения, охотившегося за топливом для своих очагов. И хотя крупные деревья никто не рубил, весь подраставший кустарник вырубался начисто, а траву подъедали крысы. В результате почва вокруг деревьев напоминала старый бетон.
Здесь же все было по-другому и меж древесных стволов набирали силу и кустарник, и высокие травы. По земле сновало множество насекомых, а на ветках попадались летучие ящерицы.
По краям этой зеленой реки жизни тянулись дорожки из цветущих растений, тех, которым требовалось больше солнца.
— Как тут красиво, Ферлин, почему никто сюда не переезжает? Почему мы живем на такой некрасивой пустоши, если за холмами так хорошо? — спросил Джек, вертя головой и подмечая все новых, невиданных прежде животных и растения.
— Два раза в год здесь поднимается вода, оставляя сухими только вершины дюн. Поэтому сверху что-то растет, а ниже лишь песок, как на обычной пустоши.
— А почему здесь так много следов? — спросил Джек, замечая тропинки, которые то сходились в узких местах, то разбегались там, где дюна была шире, а леса на ней больше.
— Сюда многие ходят. Охотники на сапиг, сборщики ягод…
— Ягод? Они же все ядовитые?
— Необязательно собирать их для еды. Из ягод делают краски, чернила и даже лекарства. Рокшу, например, принимают в Нуре в аптеке Цукера по четыре лиры за большое ведро.
— А дрова никто не берет…
— Тащить их через холмы желающих не находится, — усмехнулся Ферлин.
— Да. Хорошо, что есть холмы, а то бы и от этого леса ничего не осталось, — сказал Джек и вздохнул.
— Если бы не холмы, все дрова вывезли бы в Нур на машинах.
— А почему ты себе машину не купишь?
— На какие шиши? — полуобернувшись, спросил Ферлин.
— Но ты же бывший солдат, Ферлин. У тебя ранения были…
— И что?
— А то. Хэнка из деревни знаешь?
— Знаю.
— У него племянник солдатом был и ранения имеет. Так он на пенсию такой дом в Нуре отгрохал, что только держись. И никакого железа, только из кирпича. И автомобиль купил настоящий, на бензине работает. Правда, говорят, не новый. Но всё равно хорошо.
— А в деревне думают, что раз солдатом был, значит, денег куча? — спросил Ферлин и поправил на плече ружье.
— А разве нет? У нас на пустоши все парни в вербовочной конторе перебывали, только никого не берут…
— Дураки, — обронил Ферлин и покачал головой.
— Почему?
— Да потому, что не все солдаты возвращаются с деньгами.
— Как это?
— Очень просто. Если довоевал до конца контракта, то да, пенсия будет хорошая. Думаю, этот племянник Хэнка получает лир триста…
— Ого!
— Не так уж и много, был бы унтер-офицером, получал было вдвое больше. Но дело не в этом. Если ты не дослужил свой срок и тебя уволили по ранению, то получаешь самый минимум — шестьдесят лир и точка.
— Шестьдесят лир? — переспросил Джек и вздохнул. Если бы у них с матерью были такие деньги, он был бы счастлив. А так Джек, как и все его сверстники, мечтал только о возможности завербоваться в армию, в здешних местах работы не стало никакой, в особенности с тех пор, как иссякли все источники минатурита — ценного металла, которого было много во всей этой брошенной технике.
Особенно в самолетных обломках.
Весь район, от Северного моря и до Измарских гор на юге, был завален этими обломками, что привлекало сюда людей со всего материка.
Они приезжали по одному и целыми семьями, строили дома из тех же обломков и принимались за поиски минатурита. Эта лихорадка длилась около десяти лет, потом все собрали, деревни исчезли и постепенно утонули в мокром песке пустошей, а население Нура сократилось втрое.
— А сколько нужно на автомобиль? — спросил Джек, когда они молча прошагали еще полчаса.
— Ну, на самый простой и не новый четыреста лир…
— Четыреста — это много.
— Немало. А ты думал, почему я в железном сарае живу, а не в доме из кирпича? Видимо, в деревне меня тоже не понимают.
— Говорят, жадный, — подтвердил Джек и улыбнулся.
— Жадный, — усмехнулся Ферлин и остановился на повороте цепочки дюн.
— Вон там, у горизонта, темное марево, видишь?
— Вижу, — после некоторой паузы ответил Джек.
— Это и есть Ривенские болота.
— Вроде недалеко…
— Напрямик недалеко, — согласился Ферлин, поправляя ружейный ремень. — Только мы вон какого кругаля даем!
И он отмахнул рукой, показывая размеры этого «кругаля».
— А прямо нельзя?
— Можно, только потонешь. Там везде много воды и дно кое-где зыбучее…
— На зыбучем дне сапиги водятся, — заметил Джек и почувствовал, что проголодался.
— Водятся. Как обратно пойдем, я тебя немножко поучу, как сапиг ловить.
— Я умею.
— Да ну! — пренебрежительно отмахнулся Ферлин. — Как все, на хворостинку?
— А как еще?
— На хворостинку сапигу больше чем в кило не поймаешь.
— А ты поймаешь больше? — усмехнулся Джек, считавший себя достаточно опытным и удачливым ловцом.
— Пять кило, не меньше. Но это потом, после охоты. А сейчас давай двигаться, нам к положенному часу прибыть нужно, и никак не позже.

Глава 3

Через три часа ходу по заросшим лесом дюнам Ферлин сделал привал, и они поели козьего сыра с отварным речным картофелем, который назывался так только из-за внешнего сходства с настоящим картофелем, а на самом деле был плодом коричневых пресноводных водорослей, в изобилии водившихся в водоемах песчаных пустошей.
Клубни водорослей были ядовиты, чтобы употреблять их в пищу, приходилось подолгу вымачивать в подсоленной воде, сменяя ее три раза, пока она не переставала окрашиваться в фиолетовый цвет.
После этого клубни варили, тогда по вкусу они действительно напоминали вареный картофель.
— Ну что, ты не слишком устал? — спросил Ферлин, когда они, попив воды, подремали в тени несколько минут.
— Нет, я в порядке, — заверил его Джек.
— Точно?
— Точно. Я же много хожу, в особенности за хворостом.
— Куда, на плато?
— Нет, — покачал головой Джек. — Там деревенские все выбрали. Я хожу в другую сторону, аж до сухого русла. Там этого кустарника — пропасть.
— Так он там зеленый…
— Зеленый. Я зеленый и таскаю, а сушу уже дома. Через неделю он готов для растопки.
— Хитрый ты, — улыбнулся Ферлин.
— Смышленый, — поправил его Джек.
— Ну пойдем, смышленый, нам еще топать и топать.
Они снова вышли на тропу, и Джек опять стал вертеть головой, глазея на невиданных прежде стрекоз и бабочек.
На его пустоши таких насекомых никогда не водилось, а здесь на цветах они попадались удивительнейших видов и расцветок.
Примерно через полчаса быстрого марша шедший первым Ферлин вдруг будто споткнулся, а затем ухватился за ствол небольшого деревца и стал по нему сползать.
— Эй, Ферлин! Эй! — испугался Джек, видя закатившиеся глаза компаньона. Но обморок Ферлина продлился всего пару мгновений. Его глаза открылись и вполне осмысленно посмотрели на Джека.
— Надолго я отключался? — спросил Ферлин.
— Нет, совсем ненадолго… Ты упал, и я подумал…
— Теперь все в порядке, присядь.
Джек помог Ферлину снять ружье и монтёрскую сумку, потом опустился рядом с компаньоном, который быстро приходил в себя.
— Это из-за ранений? — спросил Джек, видя, что на лице бывшего солдата проступил пот.
— Да, приятель, из-за них. Из-за железа, которое еще осталось в теле…
— Я слышал, что осколки могут двигаться.
— Могут… — выдохнул Ферлин.
— Наверное, нам придется заночевать здесь, чтобы ты оклемался, а завтра пойдем домой.
— Ни хрена, приятель! Десять минут, и мы двинем дальше. Это не первый приступ, случались и раньше, так что ничего страшного.
— Ты же говорил, что лежал в госпитале, почему тебя там не вылечили?
— Я… — Ферлин устало улыбнулся. — Я сбежал оттуда не долечившись, а провел там целых восемь месяцев.
— Восемь месяцев?! — поразился Джек. — А почему так много?
— Потому что крепко нафаршировали. Сначала вытаскивали шрапнель, операция за операцией. Потом принялись за осколки. Когда стало совсем невмоготу, я сбежал… А тот осколок, который меня мучит, вытаскивать и не собирались. Врач сказал — слишком опасно. Вот и ношу его с собой.
— Хочешь еще сыру? Я когда жую, у меня любая боль проходит.
— Ну давай, — усмехнулся Ферлин. — Только совсем маленький кусочек.
Но не успел Джек развязать мешок, чтобы достать сыр, как вдруг послышался отдаленный гул. Джеку этот звук был незнаком, но Ферлин тотчас выпрямился, а затем вскочил на ноги.
— Дискорама, Джек! Они нас могут заметить, нужно прятаться!
Схватив компаньона за рукав, он потащил его к краю дюны, где рос невысокий, но очень густой кустарник.
Между тем гул быстро нарастал, и вскоре краем глаза Джек увидел темное пятно, которое с перепугу показалось ему размером в полнеба. Ферлин толкнул Джека, тот свалился в кустарник, и в тот же момент по дюнам ударила воздушная струя от низко пролетавшей машины.
Песок хлестнул по листьям, и Джек зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что Ферлин, привстав, смотрит поверх кустов на уходящую дискораму.
— Что это, Ферлин?
— Тарелка корпорации «Крафт»…
— А что это такое? Это роботы?
— Может, и роботы.
Начавший было стихать гул стал снова усиливаться.
— Они возвращаются, — сообщил Ферлин и упал рядом с Джеком.
— И что теперь будет? Они нас заметили, да?!
— Не паникуй, пока еще ничего не известно, к тому же им нечего нам предъявить, а ружье я и спрятать могу.
Дискорама не долетела до дюны метров пятьдесят и стала садиться на мокрый песок пустоши. Снова застучали по листьям песчинки, Джек опять зажмурился и закрыл голову руками, но когда шум двигателей стих, решился посмотреть, кто там прилетел.
— Голову не высовывай, смотри через ветки, — строго приказал Ферлин.
— Ага, — ответил Джек, глядя, как от раскрывшихся створок разворачиваются мостки.
— Ишь ты, с аппарелями. Значит, технику спускать будут.
— Какую?
— Сейчас увидим.
И действительно, вскоре на песок скатились два небольших гусеничных вездехода, в которых на открытых площадках сидели по два солдата. Один был рулевым, а другой стоял за пулеметом.
— Ого, — произнес Джек и невольно присел. Вслед за вездеходами вышли два десятка пехотинцев в черной матовой форме с опущенными забралами шлемов.
Вездеходы тотчас разбежались, один поехал вдоль дюны в сторону болот, а другой к холмам, откуда пришли Джек и Ферлин.
Солдаты разбились на группы и направились к дюнам, а один, должно быть, офицер, стал подавать знаки кому-то, кто еще не вышел из дискорамы.
Наконец этот кто-то появился, это оказалась тройка шагающих роботов-разведчиков.
Они были такими же черными, как форма и амуниция солдат, и очень ловко передвигались по грунту.
— По дюнам они не пройдут, завязнут, — негромко сказал Ферлин.
— Почему? — прошептал Джек, распластавшись на песке, насколько это было возможно.
— Потому что опоры узкие. Для песка обычно опоры перемонтируют на более широкие.
— Ферлин, мне кажется, они идут прямо сюда! — заскулил Джек, видя, как решительно тройка роботов движется в их направлении.
— Нет… Сейчас свернут.
— А если не свернут?
Джеку казалось, что эти дергающиеся при ходьбе машины, больше похожие на чудовищных монстров из мультиков, обнаружат их с Ферлином и, возможно, растерзают этими страшными крюками, которые были у них на верхних лапах. Но неожиданно роботы сделали одновременный поворот и пошли в сторону холмов.
— Откуда ты знал? — спросил Джек, поворачиваясь к Ферлину.
— Оттуда. Я же их повадки наизусть выучил. Пока они не видят цели, движутся, как сканерный маркер, понимаешь?
— Нет.
— Ну неважно. Но бить по ним из ружья лучше, когда боком поворачиваются. В главное сочленение.
— Это какое?
— Где опоры к корпусу крепятся.
— Ага, понятно. Ферлин, а куда все подевались?
— Должно быть, в дюны полезли.
— И на нашу тропу?! — вскинулся Джек.
— Не ори. Нам предъявить нечего.
— Но ружье-то — вот оно.
Джек оглянулся в поисках ружья, но ни оружия Ферлина, ни его сумки не увидел.
— Когда ты успел? — удивился он, на что компаньон только усмехнулся.
Где-то на чистых дюнах, к востоку от леса, грянул выстрел, потом еще один. А затем звонко застучал пулемет с вездехода.
Послышались голоса перекликавшихся солдат и снова одиночный выстрел, а потом к стуку пулемета прибавились отрывистые автоматные очереди.
Джек с Ферлином переглянулись. Перестрелка проходила у них за спинами, так что бежать отсюда было некуда.
— Что теперь д-делать? — прошептал Джек. От страха он начал заикаться.
— Сидим тихо, авось пронесет, — ответил Ферлин. Он понимал, что теперь фокус со спрятанной винтовкой мог не пройти, и если их найдут, посчитают сообщниками тех, с кем была перестрелка.
Между тем выстрелов больше не последовало, зато по аппарелям спустился еще один робот, приземистый и на коротких опорах, это была мощная машина огневой поддержки.
Далеко он не ходил, быстро не бегал, зато имел семидесятимиллиметровую спаренную пушку, два крупнокалиберных пулемета и несколько ракетных контейнеров, которые вкупе с патронными коробами делали его похожим на чудовищную кубистскую скульптуру.

Глава 4

От бравой улыбки всезнающего Ферлина не осталось и следа. Позади них с Джеком слышались голоса солдат и тарахтение гусениц вездеходов, где-то неподалеку лязгали амортизаторами легкие роботы-разведчики, а возле дискорамы неподвижно застыл убийца танков, вскрыватель бетонных дотов и пожиратель бронированной пехоты, двадцатитонный «берг».
— Не шевелись… И не… разговаривай… — прохрипел Ферлин, глядя, как «берг» просеивает сектор блоком разведки и наведения.
Но Джек не только разговаривать, он боялся даже дышать, и разом севший голос Ферлина лишь добавил ему страха.
Тарахтение гусениц вездеходов стало громче, теперь они катили в тыл Ферлину с Джеком. Впрочем, бывший солдат полагал, что в этом месте на дюну им не подняться, она была слишком крутой. И оказался прав. Вездеходы порычали моторами и поехали в сторону холмов, чтобы поискать более пологий склон.
Когда их тарахтения стало не слышно, Джек немного расслабился. На мгновение ему показалось, что это всего лишь сон, ведь несмотря на страх, ничего не происходило. Однако вскоре послышались голоса — солдаты возвращались к дискораме и были теперь совсем рядом.
«Вот придумаешь ты, сержант, как людей замучить…»
«Не забывай добавлять, «сэр», сынок. А то в следующий раз будешь бегать по дюнам один…»
«Мы могли бы обойтись «тарлингами», а не тонуть в этом песке».
«А вот вернемся на корабль, ты все капитану и выложишь. Только поспеши сделать это до взлета, а то он тебя за борт выбросит…»
Послышались смех и треск обламываемых веток. Солдаты шли слева и справа от густого кустарника, негромко переругивались и неловко спускались по песчаному склону.
Заметив своих, «берг» наконец ожил и стал прохаживаться в стороне от дискорамы. Было слышно, как под его опорами поскрипывает крупный песок.
Вскоре показалась тройка роботов-разведчиков, они рысью бежали впереди вездеходов, сумевших-таки форсировать заросшую лесом дюну.
На вездеходе, ехавшем последним, возле пулемета лежали какие-то мешки, Джек не придал им особого значения, однако Ферлин рассмотрел этот груз лучше.
— Двоих они подстрелили, — негромко сказал он.
— Подстрелили? Ты хочешь сказать — убили?!
— Не ори…
— Извини. Но… это так неожиданно, Ферлин. Но кто это мог быть?
— Может, кто-то из деревни?
— В деревне нет никого, кто может заинтересовать солдат.
— Не солдат, а корпорацию «Крафт».
— Тем более, Ферлин. Там и полсотни человек не наберется, и всех я хорошо знаю.
— Но этих ты узнаешь? — спросил Ферлин и подал Джеку узкий, как портсигар, электронный бинокль.
— Ох… Я им пользоваться не умею…
— Уже настроено, просто смотри…
Джек стал смотреть. Теперь он видел солдат во всех подробностях и, несмотря на их одинаковые форму и амуницию, стал замечать даже, какие это разные люди. Они по-разному жестикулировали, ходили и двигали головами, зато троих легких роботов можно было отличить только по бортовым номерам.
Солдаты и вышедший на аппарели техник закрывали обзор, но когда вездеход с двумя телами забирался по мосткам, Джеку удалось рассмотреть одного из убитых.
— Это не нашенские, — сказал он, возвращая бинокль. — Наверное, из Нура.
— Может быть.
— Ферлин, а чего они здесь делали, эти чужаки? И за что их солдаты постреляли?
— Постреляли за то, что те оказывали сопротивление.
— А они оказывали?
— Сначала были выстрелы из их оружия, только потом пулемет подключился и солдаты с автоматами.
— Но их же искали, значит, как-то заметили? И самое главное — за что? Чего они натворили?
— Боюсь, мы этого не узнаем. А обнаружить могли со спутника или с беспилотного высотного разведчика.
— И нас могут? — испуганно спросил Джек.
— Могут, — после паузы ответил Ферлин. — Но не заметят, потому что мы все сделаем правильно.
Между тем все десантные силы благополучно поднялись на борт дискорамы, и она запустила двигатели, еще даже не свернув аппарели.
Они подогнулись, словно скрюченные лапки, и убрались внутрь корпуса. Закрылись ворота, сноп огня из двигателей ударил в мокрый песок, и Ферлин с Джеком снова припали к земле под порывами горячего ветра и барабанящих по листьям песчинок. Они лежали неподвижно, пока гул дискорамы не растаял далеко на востоке, а когда все стихло, Ферлин поднялся первым и, отойдя на несколько шагов, вытащил из высокой травы ружье и монтёрскую сумку.
Пока он их навешивал, из укрытия вышел Джек, правда, с большой неохотой и смущением.
— Ферлин, — сказал он, глядя себе под ноги.
— Что такое, ты передумал идти со мной?
— Нет. Ферлин, я того… В штаны напустил…
— А-а, ну это бывает даже с солдатами. Снимай подштанники и цепляй на пояс, но ни в коем случае не на плечи.
— И что? — спросил Джек, расстегивая ремень штанов.
— И пойдем дальше. Через час бельишко высохнет, и ты его снова наденешь.
— Ты сказал, бывает и с солдатами… А с тобой, Ферлин, такое тоже случалось? — спросил Джек, снимая подштанники. Он задавал эти вопросы, чтобы скрыть свое смущение и притупить чувство стыда.
— Разок было. Я это как сейчас помню. Нас тогда орбитальная группировка залпом накрыла, так я три километра бежал, прежде чем понял, что штаны мокрые. И один старый солдат мне так же посоветовал — нацепить подштанники на пояс и носить, пока не просушатся.
— А почему на плечи нельзя? — поинтересовался Джек, прилаживая подштанники на пояс.
— Потому что враг может решить, что ты сдаешься. Но мы же с тобой не собираемся сдаваться, Джек?
— Нет, — ответил тот, улыбаясь. Он уже понял, что Ферлин шутит.

Глава 5

К Ривенским болотам путники подошли, когда начало темнеть. В воздухе стоял сильный болотный запах, который был Джеку непривычен, но он едва передвигал ноги и особо не обращал на это внимание.
Он просто шел за Ферлином, видя впереди его раскачивающуюся спину и обмотанный ветошью ствол ружья.
— Ну вот и пришли, — сказал тот неожиданно, и Джек едва на него не натолкнулся. — Притомился? — спросил Ферлин.
— Есть немного.
— Садись сюда, вот здесь уже и камни приготовлены.
Ферлин взял Джека за локоть и поддержал, чтобы тот не споткнулся о крупные валуны, разбросанные между высокими кустами с жесткой листвой. Вдоль пустоши недалеко от дома Джека росли такие же, но они ни на что не годились, поскольку даже высушенные горели плохо, а для плетения корзин тоже не подходили, уж больно были ломкие.
— И что мы здесь будем делать, Ферлин? Ты же сказал, что стрелять надо над болотом.
— Правильно. Но стрелять будем утром, я сейчас спать.
— Спать? — удивился Джек. — А зачем же ты говорил, что мы должны прийти к определенному часу, если стрелять только утром?
— Потому, что во всем должен быть порядок, иначе никакая военная операция тебе будет не под силу, — сказал Ферлин, аккуратно укладывая на камни ружье и пристраивая сумку.
— А у нас что, военная операция? — усмехнулся Джек, вспомнив про свои подштанники, которые, благополучно просохнув, были им уже надеты.
— Разумеется, приятель. Развязывай мешок, ужинать будем, а я отойду, чтобы принести травы, ночью холодно будет.
— Может, фонарик дашь, а то почти ничего не видно? Здесь быстро темнеет.
— Нельзя. Фонарик может нас обнаружить, а этого допускать нельзя.
— Кто же нас здесь увидит? — спросил Джек и начал на ощупь развязывать мешок.
— Смотритель на станции.
— На какой станции?
— А вон, на холмах за болотами, строение, видишь?
— Как же я увижу? Темно…
— На пока, поупражняйся, — сказал Ферлин, протягивая Джеку уже знакомый миниатюрный бинокль, а сам исчез в темноте.
Джек тотчас поднес бинокль к глазам и стал смотреть в ту сторону, куда указывал Ферлин, однако везде была все та же темнота, только над холмами чуть посветлее.
Покрутив настройки, Джек наконец включил нужный режим и в спектре из черного, желтого и красного цветов отчетливо увидел линию холмов и несколько угловатых построек с высокой параболической антенной.
«Станция», — подумал Джек и опустил бинокль.
Послышались шаги, и появился Ферлин с огромной охапкой сухой травы. Он свалил ее на камни и начал раскладывать, чтобы устроить постель.
— Где же тебе в такой темноте удалось собрать столько травы? — удивился Джек.
— Я ее только взял под кустом, а собрал еще раньше.
— Ты специально приготовил ее?
— Конечно. Я же тебе сказал, что у нас с тобой настоящая военная операция, а чтобы она прошла успешно, нужно хорошо подготовиться.
— Ну ты молодец, Ферлин, я так никогда не готовлюсь.
— Вот поэтому сапиг ловишь мелких, да и то не всегда…
— Да, бывает, что и не ловится ничего. Но это из-за погоды.
— Не из-за погоды, а из-за плохой подготовки. Я сапиг ловлю в любую погоду. Где сыр и картошка?
— Я… сейчас все вытащу, — засуетился Джек.
— Где бинокль?
— Ой!
Джек в панике стал ощупывать землю, испугавшись, что выронил дорогой прибор.
— В кармане посмотри, — посоветовал Ферлин.
Джек сунул правую руку в карман куртки и сразу обнаружил пропажу.
— Точно, вот он!
— Вот видишь, а ты еще в солдаты просишься, — с укоризной произнес Ферлин, убирая бинокль в сумку.
— Ну, на войне я бы небось тоже чему-то научился.
— На войне учиться уже поздно, там на это времени мало. Но ты запомни главное: на войне ты будешь или еще где, но если что-то задумал, подготовься основательно. Если куда-то собираешься забраться, думай, как выбираться будешь…
— Да никуда я не собираюсь забираться! — запротестовал Джек.
— Все. Готово.
Ферлин похлопал по настеленной траве, проверяя, ровный ли получился слой, а затем стал разуваться.
Джек последовал его примеру и поставил свои сапоги рядом с сапогами Ферлина. Потом они поужинали, и оказалось, что картошка кончилась, а сыру осталось еще треть круга.
— Ну ничего, — сказал Джек. — Завтра, если не промахнешься, мы мяса нажарим. Правильно?
— Правильно, — согласился Ферлин, не добавив больше ни слова. А Джек между тем надеялся, что компаньон расскажет, на какую дичь он собирается охотиться.
Для себя Джек уже решил, что это будет маронский гусь, крупное летающее пресмыкающееся с большими перепончатыми крыльями. Они весили под сотню килограммов и, как говорили в деревне, имели вполне пристойное на вкус мясо, которое не требовалось отваривать по два-три раза.
Джек лишь однажды видел пару маронских гусей, когда они пролетали над тем холмом, где он собирал сырой хворост. Однако летели они на большой высоте, и Джек не смог разглядеть никаких подробностей.
В пользу возможной охоты на маронских гусей говорило и то, что помимо серьезного ружья Ферлин взял и монтёрскую сумку, в которой, Джек это знал, его компаньон носил оптический прицел с баллистическим блоком и фильтром ночного видения.

Глава 6

Постель из травы у Ферлина получилась отменная, Джек и не предполагал, что заночует на земле в таких условиях. Навалив на себя травы, он скоро согрелся.
— Ферлин, а откуда у тебя это ружье, ты его с войны принес?
— Нет, моё ружье осталось в части, где я служил.
— У тебя было такое же?
— Нет, поновее.
— А это что, старое?
— Конечно, старое. Ему уже лет двести…
— Двести?! — поразился Джек и даже привстал.
— А чего ты удивляешься? У нас все дома собраны из старых железяк, большая часть автомобилей выкопана из заваленных когда-то складов и гаражей. Полматерика кормится, перепродавая эту рухлядь, а вспомни минатуритовую лихорадку!
— Ну да, в общем, — согласился Джек. — Но одно дело всякие ржавые железяки, это я понимаю, они и выглядят старыми, а твое ружье, оно же совсем новое…
— Это сейчас оно выглядит как новое, потому что я над ним поработал и привел в порядок. А прежде выглядело похуже — пластик пришлось весь поменять, да и смазка за столько лет почти окаменела. В общем, работы было много.
— Но хоть патроны-то новые?
— Скажем так, патроны поновее лет на пятьдесят.
— То есть? — снова приподнялся на локте Джек.
— Патронам сто пятьдесят лет…
Воцарилось молчание. Джек не особенно разбирался в оружии, но и он прекрасно понимал, что отправляться на охоту, где есть возможность сделать только один выстрел, нужно лишь с безупречно подготовленными боеприпасами.
— А если осечка? — спросил Джек.
— Не будет осечки.
— И ты так просто говоришь о патронах, которым сто пятьдесят лет?
— Старые там только гильза и железка. В смысле пуля. А стартер я перебрал и поставил новый кварц. Порох перекристаллизовал…
— Как это?
— Ну, от времени у него меняются свойства. Чтобы это поправить, его растворяют в чистой воде, потом выпаривают, и порох становится как новый, правда, он от этого мельчает и сгорает быстрее…
— И что?
— Выстрел происходит резче, баллистика пули меняется. Но это можно учесть или добавить в порох сахарную пудру, она замедлит горение.
— Ты добавлял?
— Добавлял…
Джек откинулся на спину и вздохнул, глядя в звездное небо. Где-то там, на далеких планетах, которых отсюда даже в бинокль Ферлина было не разглядеть, разворачивались громкие баталии корпоративных армий и солдаты получали огромные деньжищи. Да, некоторые из них гибли, но об этой стороне медали Джек предпочитал не думать.
На болоте ударила хвостом игуана, погнавшаяся за гигантской лягушкой. Слышно было, как добыча стремительно убегала, отчаянно молотя по воде ластами, а игуана передвигалась редкими, шумными прыжками. Потом все стихло, было непонятно, поймала она лягушку или нет.
— Скажи, Ферлин, а много ли солдаты денег получают? Какое у них жалованье?
— По-разному…
— Но ты сколько получал? Скажем, в самом начале?
— Первые полгода восемьсот лир. Потом больше.
— Не, ну правда. — Джек снова приподнялся, хотя лицо Ферлина в темноте видно не было. — Правда, расскажи, мне же интересно.
— Интересно?
— Ну на самом деле, мне нужно знать это наверняка.
— А что, разве в деревне еще не знают?
По тону Ферлина Джек понял, что тот улыбается.
— Кто говорит полторы тысячи, кто две, а кто и четыре. Кому верить, неизвестно.
— Когда бронебойщиком служил, получал тысячу четыреста.
— Ух ты!
— А когда перешел в механики, то до двух с половиной выходило в зависимости от переработки…
— Две с половиной тысячи лир! — повторил Джек и замолчал, не в силах совладать с эмоциями. От всего услышанного у него даже пятки зачесались. Да, он слышал всякие цифры и много раз, в деревне считать солдатские деньги было любимым делом. Но одно дело деревенские болтуны и совсем другое — человек, который получал эдакие деньжищи в собственные руки.
— А сколько ты всего служил?
— Четыре года два месяца. Чтобы закрыть пятилетний контракт, чуть-чуть не хватило.
— Тогда была бы большая пенсия?
— Да. Была бы приличная пенсия, и не пришлось бы вот на такую охоту выходить.
— Послушай, но ведь за четыре года у тебя должна была скопиться огромная сумма. Ведь тебя там кормили и одевали. И жить было где. Куда же подевались все эти деньги?
Ферлин ответил не сразу, должно быть, ему эта тема совсем не нравилась.
— Видишь ли, приходилось много тратить на развлечения.
— Но какие же на войне развлечения? В кино, что ли, ходил? В чайную? Там столько не потратишь.
— В чайной не потратишь, но когда твоя часть выводится с переднего края и отправляется на отдых, появляется много соблазнов, против которых солдату трудно устоять.
— Ты выпивал?
Произнесено это было с такой наивной непосредственностью, что Ферлин даже головой покачал. Ну как рассказать этому юнцу, проведшему всю жизнь на хуторе в пустоши, чем занимались солдаты на отдыхе?
— Да, Джек, выпивал, и немало…
— Ну, допустим. Однако на это тоже много денег не уйдет, Ферлин. Что еще ты делал?
— Слушай, а не пошел бы ты куда подальше, дружок? — начал сердиться Ферлин. — С чего это ты решил мне тут допросы устраивать?
— Я вовсе не пытаюсь выведать все о твоих, может, и не самых лучших поступках, Ферлин, но пойми, я должен знать, что меня ожидает на службе. Если ты совершил ошибки, скажи мне, тогда я смогу их избежать.
Неожиданно в темноте возник какой-то странный звук, как будто великан дул в большой медный горн. Звук был жутковатый и какой-то сказочный. Джеку даже показалось, что гудение горна приближается, и он легко представил парящего над болотами великана, которого ветром несет на юг.
«Холмы он не перелетит, — подумал Джек, увлекшись этим образом. — Обязательно застрянет. Либо за скалу зацепится. К примеру, за Тюльпан».
— Слышишь сирену? — спросил Ферлин и разом разрушил сказочную иллюзию.
— Что? Сирену? Это разве сирена?
— Сирена. На станции связи включается, чтобы весь ее персонал прошел в укрытие перед передачей…
— Передачей чего?
— Передачей информации. Это станции глобальной связи корпорации «Крафт». Она может связываться с другими такими станциями на огромном расстоянии.
— А почему она здесь? Почему именно в нашей глуши, не где-нибудь возле большого города?
— Ее нельзя ставить где попало, у нее должны быть определенные координаты, иначе она не сможет синхронизироваться с другими станциями на других планетах или со спутниками. И она здесь не одна, станции стоят цепочкой через каждые тридцать километров и тянутся через весь материк.
— А на море как?
— Не знаю. Может быть, плавающие острова или платформы.
Они помолчали, прислушиваясь к сирене, которая гудела минуты три, а потом замолкла.
Внезапно черную ночь распорол яркий, иссиня-белый луч, который сверкнул над станцией и погас. А спустя несколько мгновений, пораженные увиденным, Джек и Ферлин услышали удар, похожий на раскат грома.

Глава 7

Минут пять после случившегося Ферлин и Джек молчали, осмысливая это явление. На их пустошах случались зимние грозы, такие сильные, что от молний у железных домов оплавлялись углы, но этот луч не был похож ни на что виденное ими раньше.
— Ты знал, что так будет? — спросил Джек.
— Нет, сам первый раз видел.
— А ты здесь ночевал раньше?
— Один раз, но ничего такого не было.
Они еще помолчали, а потом Ферлин сказал:
— Ты меня все время так расспрашиваешь, будто контракт на службу у тебя уже в кармане.
— Я думаю, так и будет…
— А с каких таких гвоздей? Тебе что, пообещал кто-то?
— Нет. Но я думаю, что все само как-нибудь сложится. Я пойду служить, тогда мне и пригодятся твои наставления, чтобы я, как ты, не прогулял свои деньги…
— Ну, я посылал часть денег сестре, — сказал Ферлин, понимая, что нужно как-то ответить Джеку, чтобы он больше не приставал. — Немного, конечно, всего сотню, но она особенно и не нуждалась. Просто все кому-то посылали, вот и я решил, что пусть ей отчисляют по сотне с каждого жалованья.
— Это все еще мало, Ферлин. Это, считай, какие-то гроши.
— Ну, на баб много тратили…
— Ты имеешь в виду гулящих женщин?
— Их самых. В тех городках, где такие фронтовые отстойники существовали — для отдыха солдат с переднего края, — быстро образовывались публичные дома, питейные и игорные заведения. Всяческие клубы. Хотя это тоже питейное заведение.
— Ну и как это происходило?
— Да просто происходило. Напиваешься, идешь к проституткам, соришь деньгами, потом они тебя еще обворовывают. Потом прешься играть в карты или в рулетку, просаживаешь еще кучу денег. А потом тебя везет в казарму таксист и вытаскивает из кармана остатки. Вот и все дела. Ничего странного.
Услышав это, Джек долго молчал, задумавшись. Пожалуй, такие признания поразили его не меньше, чем недавняя вспышка луча.
— Знаешь, Ферлин, — сказал он через какое-то время. — Я, конечно, понимаю, все эти дела с женщинами… Я бы и сам сходил. Один раз. Но вот играть бы не стал и на такси бы не поехал. Лучше на автобусе или пешком, если недалеко. Да и пить бы я тоже не стал. Ну, может, немного пива. Я пробовал настоящее пиво в Нуре. Правда, это было давно. Но я не понимаю, зачем было столько пить?
— Ты что, дурак, Джек? Тебе семнадцать лет! Ну ладно, с девками тут напряженка, а в Нуре проститутки цены заламывают, но выпить бражки из водорослей ты же можешь? В деревне ее за гроши продают и меняют хоть на хворост. Вон его у тебя сколько на дворе насушенного!
— Не хочу пить, мне пьяным быть не нравится. Какой в этом смысл?
— Здесь люди пьют с тоски. А солдаты на отдыхе — от страха.
— Но неужели нельзя было подумать о будущем? Неужели ты не думал, что вот вернешься домой, построишь каменный дом, купишь машину на бензине, встретишь хорошую девушку и женишься. Неужели ты не хотел всего этого?
Ферлин ответил не сразу. Он как-то странно затрясся, Джек подумал, что у него снова приступ, но Ферлин смеялся, правда, как-то не слишком весело. Потом успокоился и заговорил:
— Находясь здесь, Джек, ты много чего не понимаешь и никогда не сможешь понять, если не понюхаешь фронта. Там, если дожил до вечера, считай, повезло. Бывало ложишься спать в бункере и не помнишь, что днем было — память напрочь отшибло. Только смотришь, соседская койка пустая. Спрашиваешь, дескать, где он, а тебе говорят, ты что, забыл, сам его по кускам сегодня собирал в траншее? Как тебе такое? А ты про будущее. Там никакого будущего не планировали и как попадали на отдых, так пей-гуляй, пропивай все до гроша.
Джек слушал и ужасался. Он совсем иначе представлял себе жизнь солдат. Конечно, иногда им приходилось стрелять и кого-то даже убивали. Но, возможно, часть, где служил Ферлин, была какая-то неправильная? По крайней мере для себя Джек твердо решил, что когда получит контракт, постарается, чтобы его отправили в приличное место, а не туда, где пьют и играют.
От общения с девицами он решил не отказываться, но тоже знать меру и следить, чтобы не воровали.
— Неужели все только и делали, что пили?
— Ну почему, был один такой, который не пил, а все деньги отправлял жене и детям. Как ни придешь в казарму, он там сидит и ТВ-бокс смотрит. Только видно, что ничего не понимает, что весь в себе, в своих переживаниях. Мы-то хоть изредка по пьянке отключались, с девками крутили, напрочь забывали про этот фронт. А он все время был в теме и прямо чернел на глазах. И продержался он так всего год, а потом застрелился, оставив семью даже без страховки — самоубийцам она не положена.
— Какой ужас…
— Да, но был еще другой парень, тот выпивал, но без особого фанатизма и к девкам ходил нечасто, зато просто обожал читать. Днями напролет с книжкой в руках валялся. А еще ржал, когда чего-нибудь смешное в книжке бывало. Его спросишь, он рассказывает… — Ферлин вздохнул. — Рассказчиком он был хорошим, мы потом на передовой его часто просили что-нибудь рассказать, и он рассказывал. Так веришь, он так всю картину передавал, что как будто в театр сходили.
— Ты бывал в театре?
— Я же сказал — как будто.

Глава 8

Своими расспросами Джек разбередил старые воспоминания, и Ферлин не спал, лежа с открытыми глазами и глядя на звезды. Он не любил таких ночей с ясным прозрачным небом, тогда ему казалось, что на всем свете он остался совсем один.
Хорошо хоть Джек согласился пойти с ним. Мальчишка, ему все интересно.
— Ферлин…
— Ну?
— Ты говорил, твоему ружью двести лет…
— И что?
— А где ты его нашел, у нас на пустошах?
— На пустошах ничего не найти, здесь все уничтожено и перемолото. Это я в другой долине у наркоманов выкупил. Они целый склад откопали и на эти деньги дерьмо покупали.
— Дерьмо? — не понял Джек.
— Наркотики.
— Я бы тоже хотел иметь такое ружье.
— Зачем тебе?
— Мать защищать, себя. Ну и вообще, эта штука очень серьезная, и я бы хотел научиться стрелять, как ты. Ну или почти, как ты, и чтобы оптический прицел и этот самый блок…
— Баллистический.
— Да, баллистический.
— Разбогатеешь, купишь патронов, и научу.
— А сколько на них нужно денег?
— Для обучения нужно не менее полусотни выстрелов. Новые патроны стоят по лире штука, а старые — десяток на лиру. Но их перебирать нужно.
— Я помню, ты говорил. А старые, это которым двести лет?
— Сто пятьдесят. Это ружью двести лет.
— А здесь что же, двести лет назад была война?
— Да, была война. Большая и очень жестокая, — сказал Ферлин и вздохнул.
— Более жестокая твоей?
— Куда хуже. Корпорации в своей войне хоть какие-то правила имеют, а двести лет назад здесь не считались ни с военными, ни с гражданскими.
— Да ну? — удивился Джек, привставая. — Почему же нет никаких руин, какие по ТВ-боксу показывают?
— Потому что города были стерты с земли очень мощными термоядерными бомбами.
— А где же они были, эти города?
— Повсюду, Джек. Здесь были самые населенные земли, а каждая пустошь — это след от бомбы, стало быть, раньше на этом месте стоял город.

Очередная новость потрясла Джека. Минут пять он раздумывал, боролся с переполнявшими его чувствами и все порывался что-то уточнить, но нужные слова не шли. Все было не то.
— Выходит, я сейчас живу на краю бывшего когда-то города?
— Да, Джек, ваш с матерью хутор находится в бывшем пригороде. Поздравляю.
— Почему поздравляешь?
— Потому что в пригороде жили самые зажиточные люди.
Джек помолчал еще, пытаясь представить эти города с высокими, как в Нуре, домами, а может, и выше. С множеством машин, работающих на бензине, и спешащими по своим делам людьми. Но общей картины у него не получалось.
— А точно там были города? Может, эти бомбы случайно упали?
Ферлин не выдержал и засмеялся.
— Ты чего?
— Ничего. Просто ты своими добавлениями не даешь мне скучать. Это я про бомбы, которые упали случайно. Нет, Джек, не случайно. В военном архиве я видел старые карты, так там эти города указаны. Тогда это была единая огромная равнина, безо всяких холмов.
— Откуда же взялись холмы?
— Холмы — это складки грунтовых слоев, сдвинутые чудовищной силой взрыва. Вот поэтому все пустоши выглядят как огромные кратеры с высокими краями, такими высоким, что на каждой пустоши имеется свой климат.
— Да, это точно. Перейдешь через холмы, и вот тебе уже другая погода. Я это много раз замечал. А как выглядят карты, Ферлин?
— Карты? Ты не знаешь, как выглядят карты? — в свою очередь, удивился Ферлин. — Ты же в школу ходил, чему вас там учили?
— Это ты в школу ходил, тогда она еще полной была. А когда люди разъезжаться стали, так и учителя поразъехались. Читать-писать вроде научили и на том спасибо. А географию у нас вел старик Бровар. Он бывший полицейский, поэтому считалось, что знает больше других. Он приносил на урок старый глобус без подставки, клал его на стол и говорил — дети, это наша планета.
— И что дальше?
— На этом все. Дальше он засыпал прямо на стуле, потому что никогда трезвым в школу не приходил. А ты говоришь — школа, карты.

Глава 9

Утомившись от новых впечатлений, Джек наконец уснул, и Ферлин разбудил его ранним утром, когда над болотом стоял густой туман, а темно было почти так же, как и накануне вечером.
— Утро уже. Пора идти, — сказал Ферлин.
Джек сел, едва ощущая замерзшие холодной ночью ноги. Он потянулся было за сапогами, но Ферлин остановил его.
— Не спеши, — сказал он. — Первым делом попей воды, хоть немного. Потом съешь немного сыра, а уже после этого надевай сапоги и топай.
— А почему именно так?
— Потому, что сапоги сейчас сырые и холодные, как пустошь в зимнюю ночь. Если наденешь сразу, не усидишь на месте.
— А по нужде как, босиком?
— По нужде — особый случай, по нужде надевай сапоги.
Пока Джек, отойдя, поливал деревце, со стороны болота стали доноситься хлюпающие звуки.
— Лягушки кормятся, — пояснил Ферлин, протягивая флягу вернувшемуся Джеку. Тот сделал глоток и присел, начиная уже получше различать обстановку.
Ферлин отрезал два ломтика сыра и подал один Джеку. Тот взял его и принялся жевать, со сна не чувствуя вкуса. Однако постепенно приободрился и даже стал согреваться.
— Как в сапогах? — с усмешкой спросил Ферлин. Джек в ответ только поморщился.
— У нас еще пятнадцать минут. Из них на подход нужно семь, на подготовку ружья — пять.
— А куда еще три?
— Три будут в резерве.
На болоте громко плеснулась игуана, ударив хвостом и подняв дождь брызг.
— Ишь как разыгралась, наверное, поймала чего, — прокомментировал Ферлин. — Ну пойдем, в пять сорок две будет пролет.
— Пролет чего? Добычи?
— Да, приятель. Мы ведь именно за ней пришли?
— А почему такая точность? — спросил Джек.
— Потому что эта птица очень любит точность. И за это мы ее ценим.
Джек из этого объяснения ничего не понял, но не стал расспрашивать Ферлина, решив, что сам во всем разберется в процессе охоты.
Тем временем Ферлин собрал всю траву, на которой они спали, и унес, чтобы снова спрятать.
— Зачем ты это делаешь, мы что, сюда еще вернемся?
— Если вернемся, будет подстилка, а если нет, пусть никто не узнает, что мы здесь ночевали.
— Не хочешь, чтобы кто-то узнал про место, богатое дичью? — по-своему понял Ферлина Джек.
— В самую точку, приятель, пошли.
Джек забросил на плечо отощавший мешок с провизией и пошел за Ферлином, который уверенно шагал по усыпанной булыжниками земле, несмотря на утренние сумерки.
Джек ступал за компаньоном след в след, эту азбуку он уже освоил. Вскоре они подошли к полосе клубящегося тумана, стало слышно журчание воды.
— Здесь река, Ферлин?
— Когда как, — ответил тот. — Иногда просто песок, а ночами из болот вода вытекает.
Воды под слоем тумана было немного — по щиколотку, но, заслышав движение, к месту брода кинулись вечно голодные игуаны.
Они были небольшие, крупные на мелководье не выходили, но из-за сумерек и тумана Джеку казалось, что их окружают трехметровые монстры. А какие у игуан зубы, он знал.
Должно быть, привлеченные страхом Джека, болотные хищники стали на пробу стегать его хвостами.
— Ах, сволочи! — воскликнул он.
— Что такое? — спросил Ферлин, оборачиваясь.
— Они… Они напали на меня!
— Пустяки, придави одну-другую каблуком, и больше они к тебе никогда не пристанут. Даже когда вырастут и станут по-настоящему опасными.
— Они что, на всю жизнь запоминают, кто им наподдал?
— Да, они различают твой запах и помечают его как запах опасности.
— Поэтому тебя уже не трогают?
— Правильно.
Джек стал выжидать подходящего момента, но игуаны, как будто почуяв его решимость, стали кружить поодаль. Наконец одна из них — новенькая и дерзкая, бросилась Джеку под ноги, и тот топнул ногой, прищемив ей хвост. Тотчас все хулиганки порскнули в стороны, оставив на воде только дорожки пузырьков. Запахло болотом, Джек зажал нос.
— Теперь все время так вонять будет? — спросил он.
— Нет, это тебе игуаны привет передали… А вон уже остров и коряга, на которой мы пристроимся.
— Ага, — сказал Джек, пробуя дышать носом. Как будто вонь отступала, но неожиданно в прореженном тумане он увидел сидящего на земле человека, который странно раскачивался и помахивал им с Ферлином рукой.
— Ферлин! — воскликнул Джек и, прыгнув к компаньону, вцепился ему в локоть.
— Ты чего? — удивился тот, останавливаясь.
— Там человек! Смотри!
Ферлин присмотрелся, затем покачал головой и разжал пальцы Джека на своем локте.
— Это коряга, я же тебе говорил.
— Коряга? Она похожа на человека! Почему она движется? — не сдавался Джек, прячась за спиной компаньона.
— Это из-за тумана. Я ее поначалу тоже за живую принимал и даже ружье нацеливал.
— Уф… — выдохнул Джек, понимая, что ошибся. Вскоре они стали выходить на небольшой каменистый островок.

Глава 10

Расположившись на старом, почерневшем от времени поваленном дереве, Ферлин стал разматывать тряпки, чтобы достать ружье, а Джек следил за его движениями, поражаясь умению своего компаньона. Видно было, что оружие Ферлин держал в руках едва ли не чаще, чем ложку. Он не глядя щелкал разными кнопочками, собачками и застежками. Четкими выверенными движениями перемещал ползунки, подключал разъемы и проверял в прицелах подсветку.
Когда вся подготовка и проверка были выполнены, он достал из сумки патрон, протер его чистой тряпочкой и, открыв затвор, дослал в ствол. Затем отключил на ружье электропитание, закрыл шторкой объективы прицелов и, положив ружье на колени, стал ждать.
— Почему только один патрон, у тебя же с собой пять?
— Это я на всякий случай взял, но в магазин загружать их нет смысла.
— Но если ты промахнешься, сможешь выстрелить еще. Я же знаю, ты быстро стреляешь.
— Для этой птицы недостаточно быстро, поэтому будет только одна попытка. Ну-ка подержи, только ничего не трогай.
С этими словами Ферлин переложил ружье на колени Джеку и, сунув руку под корягу, вытащил крепкую рогатину. Потом сдвинул в сторону небольшой валун, под которым оказалось заготовленное отверстие. Установив в него рогатину, Ферлин проверил ее надежность. Было видно, что подпорка стоит очень основательно.
— Слушай сюда, Джек, — произнес Ферлин, забирая у Джека ружье. — Как только я выстрелю, ты выдернешь рогатку и спрячешь обратно под бревно, а камень положишь на ямку. Но все надо делать быстро, так что заранее мысленно прокрути, как ты это будешь делать. Это, между прочим, хороший метод подготовки, когда нет возможности потренироваться на натуре.
— Я понял, Ферлин, я все сделаю, — пообещал Джек, не переставая удивляться основательности компаньона. Он не только знал маршрут, но заготовил траву для постели, а еще сделал рогатину и ямку под ее.
Джек вздохнул и покачал головой. Сам бы он пошел на авось, а если бы что-то и готовил, то быстро, за пять минут. И, разумеется, имел бы мало шансов подстрелить маронского гуся.
И еще. Приготовив ружье, Ферлин неподвижно сидел на коряге, не проявляя никаких эмоций, тогда как Джек извелся бы от переживаний: попадет — не опадет, будет осечка — не будет осечки.
Наконец Ферлин еще раз взглянул на часы, открыл шторки прицела и включил электронику. На блоке баллистики загорелись два крошечных красных огонька. Затем один из них стал зеленым, а другой через мгновение — синим. После этого Ферлин поставил ружье на рогатину и, приложившись к прицелу, повел стволом из стороны в сторону. Джек уже знал, что так проверяется действие прицела и движение метки упреждения.
Потом Ферлин на мгновение прикрыл ладонью объектив с наружной стороны, чтобы проверить ночные настройки.
Джек судорожно сглотнул. Ему показалось, что он мерзнет. Или это от волнения?
Он стал прислушиваться, не летит ли какая-нибудь дичь. Но из-за доносившихся с болот бульканий и всплесков более тонких звуков разобрать было невозможно. Тогда Джек решил наблюдать за Ферлином, уж тот наверняка пошевелится и как-то выдаст появление цели.
Однако компаньон сидел не шевелясь, и Джек уже начал беспокоиться — не пропустили ли они нужный момент и прилетит ли кто-нибудь сегодня? Ему казалось, что прошла уже уйма времени. Жаль, что он не видел часов Ферлина, а то бы уже спросил: «В чем дело, Ферлин? Где наша дичь?»
Или спросить просто так? Но компаньон занят, а может… Может, у него снова обморок? Тогда просто необходимо его окликнуть.
Внезапно над холмами рванул шквалистый ветер и засвистел в сухих кустарниках. Джек поднял голову и увидел движение ружейного ствола. Полыхнуло пламя, хлестнул звук выстрела, и Ферлин вскочил, закидывая ружье на плечо и подхватывая сумку.
— Спрячь рогатку и догоняй! — крикнул он и побежал в сторону болота.
Сбивая от волнения дыхание, Джек выдернул рогатку, сунул ее под корягу и сдвинул на прежнее место камень. Еще раз осмотрел — все ли убрано, и помчался за Ферлином.
Он догнал его довольно быстро, поскольку компаньону приходилось тащить двенадцатикилограммовое ружье и сумку.
Вскоре остров закончился, и они побежали по отмели, вздымая тучи брызг и разом замочив сапоги со штанами.
— Быстрее! — прикрикнул Ферлин. — А то он утонет!
«Ага, значит, попал!» — обрадовался Джек и вслед за Ферлином прибавил ходу.
Внезапно послышался звук падения в воду чего-то большого. Всплеск был такой, что Джек увидел фонтаны брызг через голову высокого Ферлина. Добыча оказалась определенно крупнее, чем маронский гусь.
— Давай-давай! Еще немного! — подбадривал Джека Ферлин, заметив, что молодой компаньон начинает отставать.
Наконец они достигли места падения. Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть добычу.
— Ферлин! — воскликнул Джек, останавливаясь. — Ферлин, это же самолет!
— Хватайся, Джек! Не стой, а то он утонет!
Ферлин был прав, небольшой самолет понемногу погружался в воду. Вцепившись в крыло рядом с компаньоном, Джек потащил добычу к берегу. Глубина здесь оказалась переменная, где по щиколотку, где по пояс, так что самолет приходилось то вытягивать из текущей воды, преодолевая течение, то волочь по песку, а это было самое трудное.
Наконец, мокрые и уставшие до дрожи в коленях, они выволокли добычу на сухое место, и Джек сумел оценить ее размеры. Это был летательный аппарат не менее пяти метров в размахе крыльев и чуть меньшей длины от носа до хвоста, беспилотный аппарат с огромным, торчащим из носовой части объективом.
— Что мы с ним будем делать, Ферлин? Я думал, ты подстрелишь нам чего-нибудь съестного!
Джек промок, замерз и начинал злиться. Он никак не мог понять эту глупую выходку Ферлина.
— Мясо я, считай, уже подстрелил. Так что домой без добычи ты не вернешься, — сказал Ферлин и, положив ружье на траву, стал доставать из сумки какие-то инструменты и коробочки с проводами.
— Пока ты не нужен, можешь отдохнуть, — сказал он, подошёл к носу беспилотника, включил электрическую отвертку и начал выкручивать из корпуса какие-то винты.
Джек огляделся. Он чувствовал себя вором, забравшимся в чужой сад. А что, если сейчас сюда кто-то нагрянет, а в борту самолета вон какая дырка и рядом на земле ружье. И гильза! Ведь Ферлин ее не подобрал, хотя, казалось бы, учел все мелочи!
— А гильза-то твоя улетела, а, мистер умник? — не скрывая злорадства, заметил Джек. — Теперь ее найдут и отнесут куда надо.
— Не найдут, — не оборачиваясь ответил Ферлин, присоединяя в открывшемся лючке какие-то провода.
— Но ты стрелял? Стрелял. Значит, гильза вылетела.
— Она осталась в ружье, я для этого специально экстрактор вытащил.
— Поэтому и патрон только один положил и второй выстрел не мог сделать?
— Ну разумеется. Приятно, что ты уже начал разбираться, Джек, а то эти твои «почему» уже надоели.
Внутри самолета что-то зажужжало и звонко щелкнуло. Ферлин вытянул провода и, снова взявшись за отвертку, продолжил деловито выкручивать винты.
— Ты так быстро все делаешь, как будто занимался этим сто раз! Ты что, много их тут наподстреливал?
— Все намного проще, Джек. Когда я работал в армии механиком, то чинил подобные штуки. Не слишком много, но полсотни через мои руки прошло.
— Поздравляю с полсотни первой, — угрюмо заметил Джек и огляделся. Ему снова стало казаться, что их здесь застанут.
— Слушай, Ферлин, а этой штуки не могут хватиться?
— Обязательно хватятся, — ответил компаньон и энергичным движением сдернул носовой обтекатель, под которым оказался тот самый объектив вместе со всеми механизмами наведения.
— Обязательно хватятся, — повторил Ферлин, сменил на отвертке насадку и стал скручивать крепившие объектив гайки.
Не прошло и нескольких минут, как увесистый объектив со всеми блоками оказался у него в руках.
— Отлично. А теперь, Джек, достань из моего кармана пластиковый пакет. Достань и держи…
Джек вытащил пакет и, развернув его, держал, пока Ферлин бережно опускал в него трофей. Потом пакет перекочевал в мешок Джека. Упреждая его протесты, Ферлин сказал:
— Чтобы получить мясо, ты должен мне немного помочь. Один я все не дотащу.
— Но ты же сказал, что его хватятся, — напомнил Джек.
— Да, хватятся. Но сначала они приложат немало усилий, чтобы связаться с ним, ведь связь с центром часто теряется и тогда объектив пишет видео на диск, с которого потом снимают всю информацию.
— Значит, он и нас записал, как мы тут разговаривали да ковыряли его?
— Нет, он записал нас только в фазе полета, пока мы на острове были, потом мой выстрел перебил ему диспетчерский блок и запись остановилась.
— Ты специально целился в блок? — спросил Джек, с сомнением поглядывая на аккуратную пробоину.
— Разумеется, приятель. В этом случае сохраняются все полетные настройки и машина аккуратно планирует, если же ее просто изувечить, она разобьется вместе с ценной аппаратурой.
— А эта аппаратура очень ценная? — спросил Джек, взвешивая в руках свой вещмешок.
— Поговорим об этом позже. И вообще, это секретная информация, а ты получишь расчет мясом, как я тебе уже сказал.
Ферлин сложил свои инструменты в сумку, затем достал экстрактор, вручную удалил гильзу и поставил экстрактор на место.
— Ну так что там про потерю связи? Когда они начнут его искать?
— Часика через три, не раньше. У них там длинная исполнительная цепочка. Пока все друг другу доложат, нас уже и след простынет. Ну, идем, приятель. Топать домой намного приятнее.

Глава 11

Со стороны лесистых дюн подул ветер, туман начал отступать на болото, и над восточной грядой холмов наконец показалось солнце.
Эта смена декораций и хорошее настроение Ферлина придали Джеку сил. Он вдохнул полной грудью очистившийся воздух, еще раз огляделся и при солнечном свете заметил нечто, лежавшее на краю болота справа от них.
— Эй, Ферлин, смотри… — позвал Джек, показывая на какую-то изломанную конструкцию.
Ферлин обернулся, затем остановился и вдруг побежал к нечаянной находке. Джек поспешил следом, уже понимая, что его спокойный и расчетливый компаньон занервничал.
Подбежав к груде искореженного металла, они остановились, тяжело дыша. Это были останки точно такого же беспилотника, какой сбил Ферлин, только погиб он не от точного выстрела, а от попадания зенитной ракеты. Хвостовое оперение аппарата было полностью уничтожено, а на корпусе осталось несколько рваных пробоин. После такого варварского подрыва машина рухнула на землю, потеряв оба крыла и вбив внутрь носа дорогостоящий объектив. Видимо, за ним горе-стрелки и охотились — на корпусе остались следы зубила, а головки винтов были сорваны плохо подобранной отверткой.
Если Джека вид разбитого аппарата всего лишь удивил, то Ферлин с ужасом постигал, в какое положение они попали. Обломки беспилотника были совсем свежие, теперь становилось понятно, зачем здесь вчера появлялась дискорама и чьи тела солдаты увозили после перестрелки.
Было ясно как день, что после потери второго за два дня беспилотника служба безопасности корпорации наготове и солдаты «Крафта», без сомнения, уже в пути.
— Джек, — сказал он, и его голос прозвучал так, что младший компаньон насторожился.
— Что, Ферлин?
— Джек, что есть духу беги за мной, иначе нам придется туго.
И, повернувшись, Ферлин побежал в сторону редких зарослей кустарника, которые через пару сотен метров взбирались на лесистые дюны.
— Что случилось, Ферлин?! Что случилось?! — пытался выяснить Джек, которому страх придавал сил.
Воздух всколыхнулся от вибрации мощных двигателей. Самой дискорамы еще видно не было, не было слышно и гула ее двигателей, но ударные волны от пульсации дюз распространялись значительно быстрее и подгоняли беглецов, как порции адреналина.
Вскоре появился низкий ревущий звук, который стремительно приближался. Кусты были рядом — рукой подать, но дискорама, казалось, была еще ближе.
Гул нарастал, Джеку пригрезилась обгонявшая его огромная тень, однако это пока был только его страх, беглецы рухнули в кусты за пару мгновений до того, как огромная тарелка пронеслась над их головами, пригибая кусты и жесткие травы.
— Вставай, Джек! Нам нужно двигаться! — прохрипел Ферлин, сам с трудом переводя дух.
— Я… Не могу… Ферлин… — еле дыша проговорил Джек.
— Нас подстрелят, приятель! Ты помнишь, что случилось с теми парнями?
— Пусть подстрелят… — простонал Джек, у которого перед глазами плыли разноцветные круги, а во рту был привкус желчи.
— Вставай, ну? Они уже садятся! — крикнул Ферлин, пытаясь поднять Джека.
— Давай отдадим им эту штуку, Ферлин. Давай отдадим, и нам ничего не будет. Ты же… ты же аккуратно все снял, ничего не сломал, и самолет их цел остался.
— Нет уж, приятель, хочешь здесь оставаться — оставайся, а я свою законную добычу не отдам.
Ферлин вырвал у Джека мешок и на четвереньках пополз прочь, подтягивая попеременно то ружье, то мешок с объективом. Младший компаньон сделал несколько глубоких вдохов, потом перевернулся на живот и таким же манером пополз следом за Ферлином.
— Оставь мешок, я в порядке, — сказал он. Ферлин посмотрел на него через плечо и вдруг захихикал.
— Ты что, с ума сошел? — удивился Джек, окончательно приходя в себя.
— Видел бы ты свою харю, Джек, когда говорил, что ты в порядке.
— Харя как харя…
Взметнувшийся при посадке песок накрыл беглецов, Джек прищурился, слушая, как песчинки барабанят по кустам и его спине. Ползший первым Ферлин вдруг остановился, и Джек уткнулся в его подошвы.
— Чего там?
— Надо подождать, пока они разбредутся.
Джек ползком обогнул компаньона и, выглядывая из-за куста, тоже стал наблюдать за высадкой. Но ничего нового здесь не было, тарелка, судя по бортовому номеру, оказалась та же.
Аппарели были уже разложены, и по ним, как и в прошлый раз, первыми спустились два гусеничных вездехода с пулеметами. Они сразу заторопились к лесистой дюне, развернулись и поехали вдоль нее в сторону холмов, однако на этот раз помимо двух членов экипажа вездеходы везли по пять пехотинцев.
— Ты понимаешь, что они делают? — спросил Джек, смахивая со лба липкий пот.
— Понимаю. Они высчитали, как далеко мы сумели уйти с момента обрыва связи с беспилотником. Если вычесть время на разборку аппарата, получается, что недалеко. Они высадятся у холмов и пойдут к болоту, прочесывая заросли на дюнах.
— Это долго.
— Долго. Поэтому солдаты будут очень злые и станут стрелять по любому поводу. Правда, тут есть плюс…
— Какой же тут плюс?
— Они устанут и искать будут спустя рукава, а мы этим воспользуемся.
— Тут они нас легко найдут, хоть с рукавами, хоть без рукавов, — посетовал Джек, поглядывая на низкие кустики, в которых они прятались.
— А мы здесь не останемся. Как все разбредутся, мы стартанём к лесу. Тут всего-то семьдесят метров.
— А по-моему, сто пятьдесят, — возразил Джек.
— Сколько бы ни было, а бежать придется, и бежать быстро…
— О, роботы вылезли, — прокомментировал Джек появление троицы лёгких разведчиков. — Куда они, интересно, направятся?
— Ну, если вездеходы ушли к холмам, эти попрут прямиком на нас.
— На нас?! — воскликнул Джек.
— В нашу сторону. Им же еще беспилотник нужно осмотреть — выяснить, что и как с ним было.
— Они станут его искать и наткнутся на нас, — обреченно произнес Джек.
— Нет, искать его им не нужно, они уже видели его сверху, они только отправят разведку, чтобы убедиться, что он не сам свалился, а его сбили.
Ферлин оказался прав: троица роботов, потоптавшись на месте, рысью двинулась в сторону болота.
— Мне кажется… Прямо на нас правят… — простонал Джек.
— Это только кажется, им здесь делать нечего, — попытался успокоить его Ферлин, однако и сам видел, что роботы движутся прямо на их жалкое укрытие.

Глава 12

Эта троица роботов-разведчиков заставила Ферлина с Джеком пережить несколько неприятных мгновений, пока наконец не сменила направление в каких-то тридцати метрах от укрытия.
В чем состоял смысл этого маневра, было непонятно, но резко взрыв песок опорами, роботы помчались к месту, где оставался сбитый Ферлином беспилотник.
— Уф… я думал все… — сказал Джек, снова вытирая вспотевшее и раскрасневшееся лицо. — Когда же мы побежим, Ферлин?
— Когда оставшиеся пехотинцы куда-нибудь уберутся.
— А если не уберутся?
— Уберутся. Обязательно уберутся, — не слишком уверенно произнес Ферлин.
Перед воротами дискорамы все еще болтались пятеро пехотинцев, которым, казалось, некуда было себя деть. Но вот по аппарелям сошел «берг», и солдаты двинулись в сторону лесистой дюны.
— Ну вот, я же говорил, — сказал Ферлин, комментируя эту смену, хотя неизвестно, что было хуже, пять пар человеческих глаз или специализированный блок разведки этого робота.
Ферлин оглянулся. Легкие роботы продолжали топтаться где-то возле беспилотника, передавая видео на борт дискорамы. Должно быть, какой-нибудь офицер там сейчас принимал информацию, а потом докладывал в центр о результатах.
Ферлин снова оглянулся, потом поднялся из-за кустов, внимательно глядя по сторонам. Единственный часовой — «берг» — был развернут в противоположную от них сторону, сейчас бы самое время перебежать к лесу, но неожиданно со стороны болота послышалась частая стрельба. Ферлин пригнулся и, осторожно выглянув в сторону разведчиков, увидел, что они увлеченно поливают болото огнем, вздымая фонтаны воды и заставляя раненых игуан бить хвостами.
Роботов подвело несовершенство настроек, а игуан — излишнее любопытство и наглость.
С дискорамы последовал приказ, огонь прекратился, пристыженные начальником роботы затрусили обратно. Как только они прошли укрытие беглецов, Ферлин толкнул компаньона в бок:
— Вставай, Джек, сейчас или никогда…
— Но этот, здоровый, он может нас увидеть!
— Нет, он стоит боком. И уж если на то пошло, нас и с дискорамы засечь могут, она тоже не слепая. Бежим, другого шанса может не подвернуться.
Вскочив с земли, они побежали вперед, огибая одинокие кустики и перепрыгивая через редкие валуны. Джек мчался, едва касаясь ногами земли и даже сам удивлялся тому, как ему это удавалось с тяжелым трофеем в заплечном мешке. Но думать было некогда, дыхание кончалось, а ноги немели от напряжения. Едва беглецы достигли лесистой дюны, как где-то впереди застучал пулемет.
Затем все стихло, больше никто не стрелял.
— В кого это они? — спросил Джек, с трудом переводя дух.
— Может, показалось чего, — пожал плечами Ферлин. — Или просто кусты проверять лень, вот и дали очередь на всякий случай.
— Значит, даже если они нас не увидят, то могут вот так запросто пристрелить на всякий случай?
— С нами этого не произойдет, — сказал Ферлин. — Пошли, нужно двигаться.
— Куда двигаться? — спросил Джек, поправив на плече мешок.
— Мы пойдем по обратной стороне дюны, чтобы нас не засекли роботы.
— Но тогда мы встретимся с теми, кто идет навстречу! — заметил Джек, торопливо шагая за компаньоном и стараясь на отставать на глубоком песке.
— Мы услышим их первыми и что-нибудь придумаем. Какой-нибудь фокус…
— Но Ферлин!
— Не ори, на дюне могут прятаться роботы.
— Но Ферлин, — перешел на шепот Джек, забегая вперед. — Может, тебе выдумать этот фокус заранее? И потом, как мы узнаем, что они идут и пора что-то предпринимать?
— Мы их услышим.
— А если они нас? — не сдавался Джек. Наткнувшись на куст, он едва не упал.
Ферлин остановился и, оглядевшись, сказал строгом голосом:
— Прекрати эту панику, иначе ты нас демаскируешь. Понял?
— Извини…
Они двинулись дальше. Джек попытался отвлечься, глядя на бабочек и летающих ящерок. Однако делать это, зная, что впереди караулят роботы, таинственная дискорама и целый отряд пехоты, было трудно, и вскоре Джека стали раздражать все эти бабочки, цветы и стрекозы. В сложившихся обстоятельствах они казались здесь неуместными.
То ли дело на родной пустоши, никаких тебе бабочек и стрекоз, только водяные мухи. Жестокие, кусачие, бескомпромиссные.
Опасность подгоняла компаньонов, и они двигались быстро, не боясь, что будут обнаружены по следам. Им помогало то, что по лесистой дюне ходило множество народу и она была порядком истоптана, а на сыпучем песке определить свежесть следов было невозможно.
Между тем пятеро пехотинцев уже вовсю орудовали на дюне, и беглецы их вскоре услышали. Солдаты шли, негромко переговариваясь, но, помня о вчерашней перестрелке, проявляли известную осторожность.
Ферлин обернулся и приложил палец к губам. Затем показал на раскидистый куст с узкими листьями, росший у основания дюны. Джек энергично показал на другой куст, который был таким густым, что за ним и с двух шагов нельзя было ничего увидеть. Но Ферлин отрицательно покачал головой и снова указал на первый куст.
Джек подчинился. Они улеглись на песок, поджав ноги, и стали ждать, напряженно вслушиваясь в разговоры солдат. Но те не говорили ничего особенного — посмотри туда, посмотри сюда. А что будет на ужин? А правда, что у капитана баба в Ловенбрее?
— Смотри, тут какое-то дерьмо, — отчетливо расслышал Джек прямо над их с Ферлином головами.
— Это не дерьмо, это древесные орехи, — возразил другой голос.
— Какие же это орехи, если дерьмо?
— У тебя все дерьмо, Флинт. Жрачка на камбузе — дерьмо, сосед по каюте — дерьмо…
— Ну смотри, вот я наступаю, и твои орехи прилипли к моему ботинку! Это орехи, по-твоему?
— Эй вы, два придурка! — одернул их начальственный голос, должно быть, принадлежавший сержанту. — Прекратите заниматься этим дерьмом и смотрите по сторонам! Что там на склоне, Флинт, кроме дерьма? Ты смотришь?
— Смотрю, сэр, я очень внимательно смотрю…
— Не забывайте, придурки, если мы их пропустим, а лейтенант Кук поймает, с гауптвахты вы вернетесь только к зимним праздникам. Это касается всех, а не только этих двоих придурков.
— Подозрительные заросли, сэр! — подал голос Флинт, которого, видимо, проняло обещание сержанта.
— Ну так проверь их…
Последовала пауза, а затем длинная автоматная очередь прошила пышный куст, который так нравился Джеку. От ужаса он зажмурился и затаил дыхание в уверенности, что их обнаружили.
— Все чисто, сержант, — доложил Флинт.
— Чисто? — не очень весело отозвался начальник. — А не хочешь поговорить об этом с капитаном?
Зашелестела рация — кто-то вышел с сержантом на связь.
— Все в порядке, сэр, просто проверяли некоторые опасные места.
— Бр-да-да-да, бр-да-да! — затараторила рация. Разобрать слова было невозможно.
— Я понимаю, сэр, но и их можно понять, вчера по нам открыли огонь из засады. Нас спасло лишь то, что эти разбойники оказались мазилами.
— Бра-да-да бу-бу…
— Конечно, сэр. Непременно.
Ферлин лежал не дыша, прислушиваясь к тому, что происходило у них над головой. Он хорошо представлял себе и сержанта, и его солдат. Появилось даже легкое чувство тоски по этой части его собственной жизни, ведь, несмотря на все те ужасы, которые ему пришлось пережить, было там и чувство локтя, и уверенность, что товарищи встанут за тебя горой.
Четыре года рота была его семьей.
Ферлин словно видел, как сержант выключил рацию, строго оглядел четверых солдат, которые, пряча улыбки, были готовы в любой момент продолжить зубоскальство.
— Все, поперлись дальше, дармоеды. И смотреть в оба. А ты, Флинт, в следующий раз топай к кустику ножками, а не пали по нему. Понял?
— Подставляться под пули дураков нет, — сказал кто-то.
— Да? А капитан сказал, что пустопорожняя стрельба его раздражает. Хочешь с ним поспорить?
Солдаты ушли к болоту, и Ферлин с Джеком двинулись дальше, мимо куста с посеченными ветками и обсыпавшейся листвой.
— Как ты догадался, что они его обстреляют? — шепотом спросил Джек, все еще оглядываясь на злополучный куст.
— Я не догадался. Просто поставил себя на место этих солдат. Мне бы такой куст показался подозрительным, ведь он не просматривается, а тот, за которым мы прятались, сверху совсем прозрачный. Он не внушает опасения.
— А когда ты был солдатом, Ферлин, ты участвовал в таких поисках?
— Да, разок было.
— А кого вы искали?
— Тихо…
Они остановились и стали прислушиваться. По ту сторону дюны явственно слышались шаги гарцевавших роботов. Они пробежали в сторону холмов, и снова стало тихо.
— Мы искали одного гражданского… — продолжил Ферлин, оставаясь на месте. — Он таскал с нашего клада продукты и топливо.
— И что, вы его поймали?
— Мы?
Ферлин вздохнул и, отведя взгляд, сказал:
— Нет, он убежал. Его обнаружили и кто-то в него даже стрелял, но он смылся.
Это была политическая ложь. В положении, в котором Ферлин оказался, он не мог рассказать семнадцатилетнему мальчишке про то, как по освещенному фонарями воришке с трех сторон ударили автоматы.
Да, его обнаружили, и он побежал, уйдя от одной группы, но на выходе из лесочка его поджидала засада, и дело было кончено.

Глава 13

По расчетам Ферлина, они уже давно прошли стоянку дискорамы и страшного «берга», которого он видел в работе и потому боялся больше всего. Этой машине ничего не стоило пройтись по деревьям шрапнельными снарядами, и никакой зашиты от подобной обработки не было, одна лишь надежда на удачу. С другой стороны, есть ли в лесу злоумышленники, начальство в дискораме не знало, да и расход боекомплекта пришлось бы как-то объяснять, ведь в корпоративных армиях считали каждую лиру.
Встречного патруля пока слышно не было, и компаньоны шли еще с час, немного привыкнув к ситуации и успокоившись.
Джек перестал паниковать и действовал с необходимой осторожностью. Это радовало Ферлина, он опасался, что у мальчишки сдадут нервы.
Вдруг неясный посторонний звук заставил Ферлина остановиться. Джек встал следом за ним, и вместе они стали прислушиваться.
Как будто было тихо, лишь шелестела листва, стрекотали вездесущие стрекозы да жужжали неизвестные в пустошах жуки. Однако была в этом наслоении звуков какая-то чужеродная нота. Она то появлялась, то вновь исчезала.
Прикрываясь разросшимся на склоне кустарником, Ферлин и Джек прошли еще метров двадцать и присели в укрытие, чтобы разобраться в природе странных звуков.
Они просидели так несколько минут, не замечая ничего необычного, но затем послышался металлический щелчок, а за ним легкий звон — цин-цин-цин-цин. И снова — щелчок и звон — цин-цин-цин-цин.
Ферлин попытался рассмотреть что-то из зарослей и вскоре обнаружил робота-разведчика, который стоял в трех метрах над ними и, глядя куда-то в сторону голых дюн, поигрывал пушкой, спуская ударный механизм и прокручивая ротор подачи патронов.
Поскольку патронопровод был перекрыт, ничто не мешало ему так упражняться, однако Ферлин видел подобное впервые, хотя часто чинил эти машины.
Если бы встречный патруль был близко, присутствие робота стало бы лучшей возможностью обмануть солдат, ведь тогда он сыграл бы роль своеобразного прикрытия. Правда, патруль мог следовать заодно с вездеходами — по одному с каждой стороны дюны, и тогда подобная ситуация обернулась бы ловушкой.
Робот недолго испытывал терпение беглецов, получив какое-то указание, он зажужжал подачей и пошел прочь, то ли в глубину лесной зоны, то ли на другую сторону дюны. А Ферлин и Джек посидели еще минуту, прежде чем двинуться дальше — незаметность и бесшумность такого часового произвела на них впечатление.
Если бы он не играл пушкой, они могли попасться.
Какое-то время после этой встречи компаньоны шли медленно, но затем вернулись к прежнему темпу и прошагали так еще полтора часа. Ферлин уже стал подумывать о том, что главный патруль ушел с дюны, признав поиски бесперспективными, но в то же время он понимал, что поддаваться этому чувству нельзя, каким бы желанным это ни казалось. Случалось, что на передовой, измотавшись в боях и маршах, солдаты подсознательно отключали осторожность, переходя в выдуманную ими безопасную реальность. Обычно таких людей госпитализировали, если, конечно, успевали.
Ферлин постоянно себя одергивал, настораживал, предупреждал, и это ему помогло, он первым услышал приближающийся патруль, а не патруль его.
Сначала дали о себе знать вездеходы, гусеницы которых стрекотали слишком громко. Обе машины двигались вдоль наружной стороны дюны, где стояла дискорама.
По уже отработанной схеме Ферлин и Джек спрятались в не слишком густом кустарнике под самым склоном, предоставляя солдатам подозревать какие угодно кусты, только не их убежище.
В этом патруле солдат оказалось значительно больше, чем в первом, поэтому шли они частой цепью и больше уделяли внимание склонам.
Ферлин устал от этой игры и надеялся, что патруль пройдет быстро, однако наверху что-то пошло не так.
— Очень интересно, кто это там прячется? — словно из пушки, прогремело над головами беглецов.
Джек и Ферлин переглянулись, затем старший компаньон стал быстро сматывать с ружья ветошь. Потом тихо, без щелчка, вставил магазин с четырьмя патронами и, взяв у Джека мешок, прошептал:
— Сейчас я выстрелю и побегу, ведь они не знают, что нас двое. А если меня поймают, то найдут объектив, и все свяжется воедино. Ты же останешься ни при чем.
— Ну что, сам выберешься или мне твою задницу свинцом нашпиговать? — настаивали сверху, и Ферлин понял, что тянуть больше нельзя, иначе убьют обоих.
Это секундное замешательство спасло его. Наверху раздался смех, и уже другой голос произнес:
— Ну что, Браницкий, не работает твой театр!
— Что значит не работает? Если бы там кто-то был, он бы уже выскочил и сдался.
— Что-то пока никто не выскакивал, хотя ты за два часа уже целый спектакль сыграл.
Снова послышались смех и обиженный голос Браницкого:
— В любом случае, сэр, это лучше, чем палить по кустам и потом объясняться с капитаном.
— Ну ты еще поучи меня, артист…

Глава 14

Потратив на обратный путь слишком много времени, компаньоны в полной темноте добрались до холмов и устроились на ночлег под невысоким деревом, выгнав из-под него целое семейство крыс.
— Вот здесь и устроимся, а уже завтра, с утреца, рванем домой.
— Ох, да… — произнес Джек и не сел на землю, а обрушился, словно подмытый водой глиняный берег.
— Хорошо, что тут песок, даже подстилки не нужно, — заметил Ферлин.
— Мне все равно. Я усну как угодно.
— А ужин, Джек?
— Какой ужин, ты что, издеваешься? Спроси меня, как я себя чувствую?
— Ну и как ты себя чувствуешь?
— Никак не чувствую… Никак, и все тут…
— Разуваться будешь? — спросил Ферлин, снимая сапоги.
— А смысл? Не сниму сапоги, ноги буду сырыми, сниму сапоги — ноги замерзнут. В тот раз хоть трава была сухая, а сейчас только песок.
— Снимай, здесь теплее, чем в низине да возле воды.
— Ох, совсем не хочется двигаться, — простонал Джек, лежа под деревом.
— Может, все же сыру? А то ведь времени поесть не было.
— Да я про еду даже не вспомнил. Пока не стемнело, так и думал, что сейчас выскочат из засады и начнут палить. Ужас просто.
Ферлин улыбнулся. Его и самого до самых холмов не отпускала эта тревога. Будь начальник в дискораме поумнее, он оставил бы до ночи засаду, и дело было бы сделано. А так только шум один.
Достав сыр, Ферлин отрезал два ломтя и отметил, что еды хватит еще и на завтрак. Один кусок он подал Джеку, и тот стал нехотя жевать.
— Нет, Ферлин, больше я на твои уговоры не поддамся. Я думал, охота на маронского гуся, думал, мяса поем, а тут настоящий фронт. Передовая!
— Ну, до передовой далеко, однако временами порохом попахивало. А мяса ты все равно наешься. Если я обещал, значит, так и будет.
Дожевывали сыр они молча. Потом допили воду из фляжки, и Джек спросил:
— Точно дашь мяса?
— Точно.
— А откуда возьмешь?
— У меня уже добыча поймана.
— А какая добыча, большая?
— Большая, мать будет довольна. Наварит тебе, нажарит, и будешь ты кушать и говорить: «Ай да Ферлин, ай, спасибо ему за мясо нежное, словно у курицы».
— У курицы? — оживился Джек и сел.
— Ну курица, и что?
— Ты ел курицу, Ферлин?
— Да, ел. Мы тогда стояли под Кюнстином, городок такой был. Там имелась собственная куриная ферма, и нам через день давали на ужин по куску курицы.
— Ух ты, счастливчик! — восхищенно произнес Джек и подвинулся к Ферлину. — Ну и как она?
— Очень вкусно. Мне нравилось, я всегда добавки просил.
— И давали?
— Конечно.
— Ух ты!
Сонливость и усталость Джека как рукой сняло. Информации о курице в их краях было мало, хотя он слышал, что в Ловенбрее несколько кур живут в вольере в зоопарке.
Говорили даже, что их специально охраняют, потому что много раз на них покушались похитители. А еще в деревне говорили, будто один богач выкупил у зоопарка одну курицу за десять тысяч лир и сожрал ее в одиночку.
— Однажды я видел кино, где ели курицу, — признался Джек. — Но ее показывали совсем недолго, что-то там на тарелке. Я этот момент четыре раза пересматривал, но так ничего и не разглядел. А мужчина и женщина, которые там за столом обедали, так ничего про эту курицу и не сказали, только про любовь да про любовь. Кому это интересно?
— Только не говори мне, что ты хочешь попасть в армию именно для того, чтобы поесть курицы, — с усмешкой произнес Ферлин.
— Ну нет, конечно, не только из-за курицы, а ради заработка. Но о курице я тоже думал. А вот скажи мне, — Джек снова заерзал, пододвигаясь к Ферлину, — вот скажи, курица, она какая?
— Да я ее никогда не видел, только на фотографии.
— У тебя есть фотография?
— Какой-то старый журнал в углу валяется, там вроде есть изображение курицы.
— Дашь посмотреть?! — возбудился Джек.
— Да я его тебе подарю, если не потерялся. Мне он ни к чему.
— Здорово! — воскликнул Джек и хлопнул Ферлина по спине. — Но вот ты ел мясо, оно какое?
— Ну, у курицы бывает белое мясо и темное. Белое — это грудка, а темное — ножки.
— Грудка, — завороженно произнес Джек. — И что, два вида мяса на одной курице или есть курицы с белым мясом и отдельно курицы с черным?
— А вот этого я не знаю, — признался Ферлин. — Знаю только, что она птица, как и утка…
— Утка? Что такое утка?
— Ну, утка — это такая тоже вроде курица, только плавает по воде. Курица — сухопутная, а утка — водяная.
— И ты ел утку?
— Нет, не довелось, но я знал одного парня из нашей роты, который этими утками объедался. У его отца на ферме их были десятки.
Джек вздохнул и ненадолго замолчал.
— Подумать только, Ферлин, какие бывают развитые страны и всякие прочие земли. Люди там питаются курицами и утками. А чем питаемся мы?
— Козьим сыром. Отличный сыр, между прочим, передай матери мои благодарности.
— Да сыр-то хороший и молоко неядовитое, хотя козу кормим ельневыми водорослями, а это чистый анификсин. Так, кажется, он называется?
— Да, раньше его в химических боеприпасах использовали. Они наносили страшные повреждения.
— Вот-вот, поэтому весь козий помет я сметаю в специальное ведро и уношу на глиняный склон, чтобы закопать.
— Захоронение токсичных отходов…
— Что?
— Я говорю, по-научному это называется захоронение токсичных отходов.
— Да. А у птиц небось дерьмо закапывать не нужно. Мне Петер-толстяк рассказывал, что в южном полушарии водятся птицы-альбатросы. Огромные такие птицы, они летают над болотами и ловят игуан. Куры, кстати, ловят игуан?
— Не знаю, приятель. Вот найду журнал и отдам тебе, может, там вместе с фотографией что-то и написано. А теперь давай спать.
— Давай, — согласился Джек и снова привалился к дереву, однако сразу уснуть не мог, продолжая раздумывать над феноменом птицы курицы.

Глава 15

Ферлин оказался прав, утром, несмотря на отсутствие сапог и сухой травы для утепления, ноги у Джека почти не замерзли. Размотав портянки, он лишь слегка растер их и полностью восстановил кровообращение.
Ферлин молча подал ему флягу для утреннего глотка воды, а потом кусок сыра.
— А в этот раз я выспался намного лучше, — сказал Джек, потягиваясь и пережевывая сыр.
— В этот раз мы и спали побольше. Видишь — солнце уже взошло, но из-за холмов еще не показалось.
— Ну и куда мы теперь двинем? По домам? — спросил Джек, натягивая отсыревшие сапоги.
— Что значит по домам? Мать спросит, где твои трофеи, а ты что скажешь?
— Ну ты же потом что-то принесешь мне?
— Джек, если мясо принесу я, это будет не то. Поэтому мы сейчас поднимемся и, не спускаясь на пустошь, прямо по холмам двинем до Черного затона.
— На Черном затоне ничего не ловится, там слишком глубоко.
В ответ Ферлин лишь улыбнулся.
— Следуй за мной, боец, и сам все увидишь.
Через четверть часа они подошли к череде Невельских холмов и начали подъем по тому же маршруту, по которому накануне спускались.
Теперь у Джека была возможность лучше оценить красоты заросших лесом дюн и контрастировавшей с ними здешней пустоши, а когда они вышли на самый верх, то с вершин стала видна пустошь, на которой они жили. Ее вид наводил тоску.
Ни лесов, ни белого песка дюн, даже склоны холмов, обращенные к Хуторской пустоши, выглядели пустыми и безжизненными, в то время как с другой стороны на пологом склоне колыхались травы и шелестели листьями небольшие деревья и густой кустарник.
Примерно час компаньонам понадобился на то, чтобы дойти до нужного места на холмах и спуститься к Черной заводи, которой гнушались все ловцы сапиг, ведь для успешного лова требовалась прозрачная вода и небольшая глубина. Тогда ловец медленно двигался по дну, высматривая добычу, а когда замечал притаившуюся на дне сапигу, опускал в воду приготовленный деревянный прутик с деревянным же крючком, на который крепко насаживали подгнивший плод коричневой водоросли, называемой «речная пальма».
Запах привлекал сапигу, она начинала медленно приближаться к наживке, и ловцу требовалась большая выдержка, поскольку в этот момент он должен был оставаться неподвижным.
Если наживка вызывала у сапиги доверие, она начинала ее заглатывать, проталкивая в пищевод вместе с деревянным крючком и прутиком. Как только ловец считал, что его снасть заглочена сапигой достаточно глубоко, он подсекал добычу и перехватывал ее рукой.
Поскольку на Черной заводи глубина была большая, а вода мутная, ловить здесь сапиг никто не пытался, а если кто и пытался, быстро разочаровался в этом.
Но это не касалось Ферлина, который решительно вышагивал вдоль кромки воды, не боясь распугать сапиг, которые, по мнению Джека, могли находиться возле берега.
— Послушай, Ферлин, если ты будешь так топать, все сапиги разбегутся, тебе не кажется?
— Наша сапига уже никуда не убежит.
— Почему?
— Потому что она уже поймана.
Сказав это, Ферлин шагнул с берега, сунул руку в воду и вытащил закрытую плетеную корзину, в которой, без сомнения, находилась какая-то добыча.
Подержав корзину, пока не стечет вода, Ферлин поставил ее на берег и, сделав приглашающий жест, сказал:
— Смотри, приятель, эту добычу ты отнесешь матери.
Джек снял с плеча мешок и, присев рядом с корзиной, открыл крышку, которая была заперта на самодельную защелку. Потом заглянул внутрь и ахнул! Там извивалась здоровенная сапига, весом, наверное, килограммов в семь.
— Но как, Ферлин? — воскликнул Джек, вскакивая. — Как ты заставил ее идти в самоловку? Сапиги не идут в корзины, это все знают!
Ферлин самодовольно улыбнулся.
— Да, хотя она всего лишь большой плоский червь, у нее хватает ума не лезть в самоловку, но существуют другие способы заманить ее.
— Какие?
— Бери и неси корзину домой, может, и сумеешь разгадать загадку. Только тросик мне потом верни.
— Какой тросик?
— Когда будешь разделывать сапигу, поймешь, какой. Пойдем, пора нам уже и к дому прибиваться.
Джек подобрал мешок, поднял тяжелую корзину, и они двинулись в направлении своих хуторов, до которых им было по дороге.
Довольный Джек тащил увесистую добычу, с его лица не сходила улыбка. Молодец Ферлин, не обманул, а уж как мать обрадуется…
— Слушай, выходит, ты придумал способ, как загонять их в корзину? — спросил Джек, которому тайна поимки такой крупной сапиги не давала покоя.
— Придумал, Джек.
— И что, больше этого способа никто не знает?
— Никто, Джек.
— А если за тобой проследят? Ты думал об этом?
— Уже следили, — сказал Ферлин и засмеялся. — Старик Друмпель.
— Старик Друмпель? Он следил за тобой? Но как он узнал?
— Мы встретились с ним однажды недалеко отсюда, а я как раз нес корзину с сапигой. Поздоровались и пошли дальше, но я заметил, какими глазами он на мою корзину глядел.
— Завидущими?
— Точно. Должно быть, понял, что там и откуда я это несу. Через два дня я в деревне был, в лавку ходил, обратно иду, так он за мной увязался. Следит, стало быть. Ну, я сразу на заводь пошел, чтобы ему урок подать. Пришел на место, сделал снасть из прутика и сел у берега, как будто я так всегда ловлю. А он за всем этим наблюдал из-за кустов. Но потом я посмотрел на часы и как будто о каком-то деле вспомнил. Забрал прутик и ушел, так этот бедняга весь день до вечера с таким же прутиком просидел, а потом я его там и на другой день видел.
Джек засмеялся, довольный тем, как провели старика Друмпеля. Разговора на эту тему им хватило до места расставания, где Джеку следовало сворачивать к своему хутору.
Он отдал мешок Ферлину, перекинул корзину в другую руку и, сказав: «Пока, Ферлин», — пошел домой, однако компаньон окликнул его:
— Постой, Джек!
Тот остановился, и Ферлин подошёл ближе.
— Я чего сказать-то хотел, ты матери ничего не рассказывай. Ходили на болото за крупной сапигой, только и всего.
— Ну конечно, Ферлин, я ж не маленький, понимаю.
— И еще один вопрос: ты в другой раз хочешь составить мне компанию или с тебя достаточно?
— Ну, вообще-то я не против, — немного подумав, ответил Джек, щедрый трофей сгладил впечатление от приключений на дюнах. — А что в этот раз?
— Мы добыли объектив, теперь нужно превратить его в деньги.
— Как это?
— Продать.
— А кому?
— Есть люди.
— А зачем тебе я, Ферлин? Я никогда не продавал такие штуки.
— Для солидности.
— Но хоть там-то в нас стрелять не будут?
— Да не должны, — без особой уверенности ответил Ферлин.
На том они и расстались.

Глава 16

Поднимаясь на невысокое, в три ступеньки, крыльцо, Джек старался топать как можно громче, чтобы придать значимости своему триумфальному возвращению.
— Ма! — позвал он, входя в небольшую прихожую.
— Ма-а-а! — повторил он, поставил корзину и начал стягивать отяжелевшие от сырости сапоги.
— Ма! — позвал он в третий раз, заходя в комнату.
— Ну чего ты раскричался? Здесь я, на кухне…
Джек нагнул голову, чтобы протиснуться под низкой балкой пристройки, и оказался в небольшом помещении со скругленными углами. Прежде их кухня была какой-то емкостью, а потом ее притащили сюда, вырезали окна, и она стала кухней.
— Чего делаешь? — спросил Джек, стараясь сдерживаться, чтобы не начать хвастаться сразу.
— Картошку варю, — сказала мать и, вытерев руки о фартук, увидела стоявшую на полу корзину.
— Это чего у тебя там?
— Мясо, мам! — широко улыбаясь, сообщил Джек. Он снял крышку.
— Ну-ка, загляни…
Мать несмело приблизилась и, заглянув в корзинку, всплеснула руками:
— Ой, какая огромная!
— Давай безмен, я ее взвесить хочу!
— Ой, да где ж ты ее взял, такую громадную? — стала расспрашивать мать, доставая из шкафчика весы.
— Это мы с Ферлином поймали.
— Так ты ж говорил, что за холмы пойдете, охотиться…
— Ну, не получилось, планы изменились, — ответил Джек и, вывалив извивающуюся сапигу в пластиковый мешок, заметил, что из нее через ротовую полость вытянулся тонкий тросик, который оказался привязан изнутри ко дну корзинки. Недолго поудивлявшись, Джек подцепил мешок на крюк безмена и поднял, глядя на показания стрелки.
— Ух ты, мам, семь с половиной кило!
— Обалдеть какая здоровая! — произнесла потрясенная мать. — Нам этого на полтора-два месяца хватит.
— Да ладно, мам, полтора-два месяца, не надо экономить, будем есть от пуза, а как доедим, я еще поймаю.
— Ой, да куда ж мы ее… — засуетилась мать, освобождая стол для большой добычи. Затем достала новую широкую клеенку и, расстелив на столе, положила сверху разделочную доску, которой пользовалась очень редко.
— Ну, вроде все, — сказала она. — Клади.
Джек вывалил сапигу на стол и, придерживая ротовую часть, в которой были мелкие, но очень острые зубы, вытянул сапигу во всю длину.
— Все, мам, хватай за голову, а я пойду. Устал очень, посидеть хочется…
— Иди-иди, сынок, дальше я сама, — сказала мать и, перехватив сапигу за голову, свободной рукой достала из шкафа разделочный нож.
Джек сполоснул руки под рукомойником и вышел в комнату, которая одновременно считалась гостиной и спальней матери. А еще одна пристройка, половинка военного мини-трейлера, служила персональной комнатой Джеку.
Там у него имелись столярные инструменты, небольшой верстак, несколько настенных полок, на которых была навалена всякая всячина и стояли четыре книги. А еще был шкафчик, который Джек сам собрал из зеленой лозы и плоских металлических планок. Планки эти, петли и защелки он набрал на старой военной свалке, где этого добра было навалом, если не лениться копать. А вот досок в пустоши было не достать, леса здесь не росли, а тащить древесину из-за Невельских холмов дураков не находилось. Однако Джек заметил, что зеленая лоза, которую он срезал и приносил домой сырой, при высыхании принимала любую форму. Тогда он стал намеренно отбирать подходящие прутья и класть на них камни. Когда материал был готов, оставалось только обрезать его по размеру и прикрепить на металлические планки стальными шурупами, которых Джек натаскал целое ведро.
Теперь в этом шкафу на связанных из лозы плечиках висело несколько курток — на разные времена года — и полдюжины подштанников. А в ящиках под ними были сложены стопки нательного белья и чистых портянок. И только теперь, скинув грязную сырую одежду и открыв шкаф, Джек впервые задумался о происхождении всего своего гардероба.
Его мать получала от почтового ведомства пятнадцать лир в месяц за то, что отработала там двадцать пять лет. Этих денег хватало лишь на соль, спички, перезарядку химических картриджей для электричества и еще кое на какие мелочи. Обычную одежду за такие деньги было не купить, но на развалах старьевщиков в пригороде Нура постоянно появлялись приличные вещи казенного происхождения.
Чтобы попасть на удачную распродажу, мать выходила из дому в три часа ночи, встречалась в деревне с несколькими женщинами, и они шли пешком в Нур, чтобы попасть на торжище к восьми часам утра. Позже весь дешевый товар разбирали, но те, кто приходил к открытию, получали самое лучшее.
Прежде Джек не задумывался, отчего все население пустошей выглядит как военизированная организация, однако, пообщавшись пару суток с Ферлином и узнав у него о причинах возникновения пустошей, Джек стал по-иному смотреть даже на свои повседневные штаны.
Взяв чистую пару, он посмотрел на аляпистое химическое пятно овальной формы. Это был штамп, на нем просматривались какие-то буквы, но очень нечетко.
Джек подошёл к окну и растянул материю, чтобы остался один слой, отчего потерянные части букв стали проявляться четче.
«Карсдоумский орденоносный полк им. герцога Маренцы. Отдел тылового снабжения».
Прочитав эту проступившую вдруг надпись, Джек отбросил штаны и, бросившись к шкафу, стал рыться, пока не нашел пару подштанников с круглой печатью. Разобрать ее надписи было сложнее, но и здесь была своя история: «Отдельный гарнизон города Стортинга. Четвертая рота. Да здравствует Цинельская армия».
Увлеченный этими открытиями, он в своем собственном гардеробе отыскал еще дюжину различных печатей с инвентарными номерами, которыми тыловики прошлого помечали казенные вещи. А теперь, спустя столько лет, Джек носил эти же мундиры и солдатские штаны, и это роднило его с солдатами давно ушедших эпох. Да что его? Это роднило с прошлым всех жителей пустошей, ведь даже их дома выглядели как модули военной базы, поскольку в них преобладали цвет хаки и маскировочная раскраска, а состояли они из остовов кабин связи, срезанных автокунгов, перевозочных трейлеров и емкостей самых разных назначений. Попадались хозяева-счастливчики, оккупировавшие двухъярусные доты, а склочный старик Друмпель проживал в корпусе самоходной трехсотмиллиметровой осадной мортиры, само орудие которой было откручено и с помощью восьми лошадок-пони из соседней деревни вытянуто наружу.
Оно так и валялось рядом с «домом» Друмпеля, и никто не знал, куда его можно пристроить.
Какое-то время Джек сидел под впечатлением от сделанных открытий, пока не появилась мать.
— Ты не уснул тут? А вещи зачем разбросал?
— А? — очнулся Джек. — Это я сейчас уберу…
— И давай, подтягивайся к кухне, добытчик. Сапига жарится быстро!
— Да-да, мам, я уже и запах чувствую, — сказал Джек, быстро складывая разбросанные подштанники.
Когда он пришел на кухню, мать уже выкладывала на тарелку поджарившиеся на сковороде ломтики мяса.
— Ух ты, сколько жира! — заметил он.
— Да, такую сапигу даже варить можно, — сказала мать, поглядывая на сложенные в тазу куски розоватого мяса.
Не дожидаясь, пока остынет, Джек принялся за еду. Мясо действительно оказалось нежным, хотя среди ловцов бытовало мнение, что крупные сапиги несъедобны и будто они навсегда остаются ядовитыми, как в брачный период, когда их не ловят.
— Вкусно, мам… Наверное, не хуже, чем курица…
— Курица? — переспросил мать и вздохнула. — Я тоже однажды ела курицу.
— Ты ела курицу?! — воскликнул Джек и даже перестал жевать.
— Да, я ела курицу, — с достоинством произнесла мать и приосанилась.
— Но почему ты никогда мне об этом не рассказывала?
— Я не придаю этому такого значения, как ты.
— А Ферлин обещал подарить мне фотографию курицы! У него в журнале имеется! А где ты ее ела?
— Я ела ее, когда была совсем молодой и работала в почтовом отделении Ловенбрея, — стала рассказывать мать. — За мной тогда ухаживал один капрал из военной полиции, так он однажды повел меня в ресторан и заказал блюдо из курицы.
— Из белого мяса или из темного? — с видом знатока поинтересовался Джек.
— Да я и понятия не имею. Там было что-то на тарелке, политое соусом. Ну я пожевала, проглотила. Было вкусно, только и всего…
— Эх ты, вот если бы я попробовал курицу, мне было бы о чем рассказать…

Глава 17

Полковник Цинлер дочитал отчет до конца и тут же начал заново, чтобы не упустить ни одной детали. Он уже знал, что на четвертом участке района появились проблемы и теперь ему предстоит дать службе безопасности задание с такими четкими установками, чтобы те не делали лишних телодвижений — куратор корпорации следил за этим очень внимательно.
Корпорация нанимала самых лучших специалистов, платила им высокое жалованье и требовала, чтобы они придерживались принципа оптимальной экономии. Ни одной лиры не должно было уйти впустую. На государственной службе Цинлер мог сказать, например: «Левин, пошли туда каких-нибудь ребят, и пусть посмотрят, что там да как» — и забыть об этом еще на месяц, но на службе у частного работодателя приходилось выражаться более конкретно.
Вот и этот кабинет был обставлен в стиле минимализма. Вся мебель — пластик под металл и дерево, окна фальшивые с фотопанорамами, а сам офис располагался на двадцатиметровой глубине в старом и даже древнем бомбоубежище.
Когда Цинлер служил в государственной армии, его кабинет был вдвое больше, а мебель в нем стояла только из дуба и ореха. Окна были огромными, со светофильтром переменного светопропускания, а в шкафу имелся бар, который раскрывался одновременно с выдвижной стойкой.
О кофеварке и сигарном ящичке и вспоминать не стоило. Но при этом государство платило ему двенадцать тысяч лир, а корпорация «Крафт» — двадцать восемь. Было отчего смириться с отсутствием сигарного ящичка.
Нажав кнопку интеркома, Цинлер произнес: «Левина ко мне…»
И все. Больше ничего не требовалось. Причем если на прежней службе он мог сказать это своему секретарю, то здесь секретарем для всех служил специальный координатор. Обезличенная штатная единица, которого нельзя было послать за коньяком, потребовать от него сводить тещу в театр или снять в гостинице номер и ровно к двадцати ноль-ноль привезти туда девок.
Вскоре на информационной панораме, размещенной над входной дверью, появилась надпись: «Майор Левин вышел из кабинета».
Через полминуты ее сменила другая: «Майор Левин прошел галерею четвертого уровня».
Потом были: «Майор Левин поднимается в лифте», «Майор Левин идет по коридору третьего уровня» и «Внимание, майор Левин стоит у вашей двери…».
Дверь автоматически открылась, и на пороге действительно стоял майор Левин, а за его спиной ходили по коридору другие служащие — из-за режима оптимальной экономии в кабинетах офиса отсутствовали приемные и все двери открывались в коридор.
— Разрешите войти, сэр?
— Входи скорее, майор, терпеть не могу эту вокзальную беготню. Хорошо, хоть звукоизоляция хорошая.
Левин вошел, дверь за ним закрылась, и Цинлер перевел дух. Целостность границ его офисного владения была восстановлена.
— Садитесь, — бросил полковник, снова возвращаясь к прочитанному отчету.
Майор сел и принялся неслышно барабанить пальцами по принесенной с собой папке, ожидая, когда ему сообщат о цели вызова.
Впрочем, как сотрудник отдела службы безопасности, Левин уже получал информацию о том, что в Восемнадцатом районе, за которым он был закреплен, все чаще стали происходить всякие неприятные вещи, а значит, вызов к начальнику района был лишь делом времени. И вот это время настало, а каменное выражение лица полковника Цинлера не предвещало службе безопасности ничего хорошего.
Наконец он отложил планшет и поднял глаза на майора. Тот перестал барабанить по папке и сел ровнее.
— Ну и где ваша работа, Левин? — спросил полковник, взирая на Левина, как на пойманного в супермаркете воришку.
— Простите, сэр? — переспросил Левин, он знал, что ответа на поставленный полковником вопрос нет. Это был не вопрос, это был способ измучить подчиненного.
— У вас что, плохо со слухом, майор?
— Нет, сэр, благодарю вас, со слухом у меня все в порядке.
— Тогда к делу. Второго числа аппарат дистанционного контроля сбивают на втором участке района, двенадцатого числа на шестом. Семнадцатого снова на втором, а теперь, двадцатого и двадцать первого, падают два а-дэ-ка на четвертом…
— Мне известно об этом, сэр. Второй участок нами уже зачищен, над шестым мы работаем, в четвертом тоже примем меры, тем более что там уже проведена успешная операция и двое злоумышленников уничтожены.
— Я читал отчет об этой операции, Левин. Я еще не разучился читать! Вы пристрелили каких-то идиотов, вандалов, которые просто разнесли аппарат вдребезги, а вот профессионалов, которые ювелирно положили машинку на воду и аккуратно вытащили фоноскоп, вам поймать не удалось. Это не означает, что полдела вы уже сделали, это означает, что вам лишь слегка повезло и первые дураки попались сразу…
— Да, сэр, нам определенно повезло, но это еще не значит, что мы не доведем дело до конца.
— До конца или не до конца, Левин, это все частности. Хорошо, что вы там стреляете и в кого-то даже попадаете, но посмотрите, какая тенденция — нападений все больше, черный рынок фоноскопов ширится. А наши поставщики, эти двуличные мерзавцы, скупают фоноскопы у воров и нам же перепродают с новыми номерами. Мне жаловались из инженерной службы! Им пришел фоноскоп для восстановления разворованного а-дэ-ка, а когда они начали его ставить, оказалось, что на нем сохранились монтажные метки, те же, что и на основании рамы аппарата. Представляете? Аппарат был сбит, фоноскоп украден, снова продан поставщикам и вернулся на прежний аппарат за денежки корпорации. Сказка!
— Сэр, мы приложим все силы, чтобы разобраться с этой ситуацией.
— Итак! — полковник хлопнул ладонью по столу, и Левин вытянулся, сидя на стуле.
— Итак, приказываю провести на четвертом участке оперативно-розыскные мероприятия и устранить этих зенитчиков, а также всех, кто способствует организации черного рынка запчастей а-дэ-ка… Я понятно излагаю?
— Так точно, сэр, понятнее некуда.
— Тогда исполняйте. Можете идти.
Майор поднялся со стула и направился к двери, но в последний момент полковник его остановил.
— Майор Левин!
— Да, сэр! — ответил тот, поворачиваясь.
— Левин, пару слов из другой оперы… Вы… — Полковник почесал переносицу, раздумывая, стоит ли спрашивать. — Одним словом, один мой знакомый просил у меня узнать, знаю ли я кого-нибудь, кто посещал это разрекламированное «Веселое подворье». Вы ведь там бывали?
— Да, сэр, — вынужденно признался майор, ожидая какого-нибудь подвоха.
— Ну, я, конечно, не для себя, а для знакомого хочу поинтересоваться — как там вообще? Как в рекламе или как всегда?
— Ну, и так, и эдак, всего понемногу. Пиво — дрянь, брать не советую. Коньяк приличный, портвейн тоже. А вот так называемые натуральные вина я бы не советовал. И закуску лучше брать из салатов, горячее у них не очень…
— Понятно, — кивнул полковник. — Ну а как там культурная программа?
— Варьете? — не понял майор.
— Нет, когда уже после коньяка и варьете. Почем за час и все такое?
— То есть вы говорите об…? — не договорил майор, надеясь, что полковник закончит за него.
— Да, я говорю «об», майор.
— За час от семидесяти до ста двадцати в зависимости от разряда. А за ночь пятьсот. По-моему, дорого.
— Ну, не дороже, чем в клубе «Лоук».
— Не знаю, сэр, не бывал.
— Ну, вы не бывали, а мой знакомый бывал. До свидания, майор, и помните мои наставления.

Глава 18

Дверь отдела распахнулась, и вошел капитан Гринберг, в шлеме, в черном запыленном «бронике» и с автоматом на ремне.
— О, Патрик! Ты прямо с пикника? — спросил его капитан Леклерк, отрываясь от каких-то запутанных схем, наложенных поверх плана городских кварталов.
— Как видишь, чернильный нос, — огрызнулся тот и, сбросив со стола какие-то бумаги, положил на него автомат. Затем снял шлем, провел ладонью по взмокшим волосам и сел на стул, с наслаждением вытягивая ноги.
— Где были-то? — спросил Леклерк, отвечавший в отделе за расследование и поиск.
— На восьмом участке.
— А что там?
— Народные волнения, блин. Толпа пыталась штурмовать склады корпорации.
— И что, постреляли?
— Нет, толпу не тронули, но местных боевиков шуганули основательно, даже «бергу» работа нашлась.
— А точно тех шуганули?
— Точно. У нас в днище дискорамы пробоина осталась от их приветствия и еще один раненый.
— Основательные ребята, — с уважением заметил Леклерк. — Сам-то стрелял?
— Чуть автомат не расплавился, — ответил Гринберг и погладил вороненую сталь. — Так они, хитрецы, нас между холмов заманивали, чтобы сверху бить. Знают, что у дискорамы крыша небронированная.
— Дискорама — это хороший трофей, в ней навалом всяких нужных в хозяйстве вещей.
— Тебе смешно, а у меня пилот чуть не поседел, когда на весу к скальной площадке аппарели пристраивал.
— И что потом? — заинтересовался Леклерк, отодвигая планшет.
— Выпустил «берга». Тот встал на площадке, откуда всех засранцев было видно как на ладони, и начал по ним садить. Правда, боеприпасов на миллион сожгли, но зато можем закрыть графу «уничтожение мятежного соединения». У нас и видео есть.
— А кто ранен-то?
— Рядовой Флинт…
— Флинт? Ты же говорил он удачливый? Вроде и пули мимо него пролетают?
— Так солдаты говорили, но, видимо, ошибались.
— Ну а чего ты сюда приперся? Иди домой, пей пиво, сегодня до вечера ты герой.
— Ага, сейчас, — с драматическим сарказмом произнес Гринберг. — Уже позвонили, говорят, будет еще один вылет.
— Какой же вылет, если в дискораме пробоина?
— Дискорама уже в ремонтном доке, латают ее. А полетим на резервной.
— Она же малоподъёмная. Вы в нее даже не уместитесь.
— Полетим усеченным составом. Пехота, один разведчик и один вездеход.
Гринберг вздохнул и, сняв перчатки, пододвинул ближайший стул, чтобы забросить на него ноги и подремать. Но тут дверь в отдел распахнулась, и в нее заглянул их начальник — майор Левин.
Судя по злой усмешке, застывшей на его лице, ни Леклерка, ни Гринберга не ожидало ничего хорошее.
— Так! — произнес Левин. — Оба здесь. Это хорошо… Гринберг!
— Я здесь, сэр! — отозвался капитан, поспешно поднимаясь.
— Немедленно ко мне!
— Есть, — ответил Гринберг, пожимая плечами в массивных накладках.
— Леклерк!
— Я! — браво ответил Леклерк и вскочил со стула.
— Тебе приготовиться…

Глава 19

Майор захлопнул дверь, и в отделе воцарилась тишина, слышно было, как стрекочет вытяжной вентилятор.
— Что это с ним? — спросил Гринберг.
— Обычное дело. Вернулся от полковника Цинлера, тот вылил на него ведро дерьма, так что теперь наш начальник этим дерьмом будет с нами щедро делиться. Ты первый.
— А тебе приготовиться…
— Автомат захвати, может, отобьёшься.
— Вот пойдешь к Левину, там и пошутишь, — огрызнулся Гринберг и вышел в коридор. Дверь кабинета майора находилась всего в нескольких шагах и при приближении капитана Гринберга автоматически открылась.
— Разрешите войти, сэр? — спросил капитан.
— Входи, Гринберг, входи. Заждался уже тебя, — многозначительно произнес майор Левин, кабинет которого был вдвое меньше, чем у полковника Цинлера, а письменный стол значительно уже.
Вместо двух фальшивых окон имелось только одно, и выбор заоконных пейзажей был значительно ограничен.
Капитан вошел, дверь закрылась, и Левин указал подчиненному на стул.
Тот сел и огляделся, словно был здесь впервые. Гринберг не хотел играть с начальником в многозначительные переглядывания. Лучше сразу начать разговор, все выслушать, повиниться, пообещать и убраться восвояси.
— Ты чего такой грязный? — начал разнос Левин.
— Я только с задания, сэр. С боевой операции.
— Да мне по барабану, с какой ты там операции! — перешел на крик Левин. — Если грязный, сиди у себя там в ангаре, а если в офис прешься, тем более по вызову начальства, будь добр соответствовать!
— Учту, сэр. Больше не повторится, — прервал начальника Гринберг, давая понять, что тема исчерпана.
— Не повторится у него больше… — пробубнил Левин, собираясь с мыслями. — Вы все только обещаете… Ага, вот! Ну и где твоя работа, Гринберг? Где, я спрашиваю, результаты?
— Мы сегодня отстояли склады корпорации, уничтожили соединение мятежников… Имеются видеоподтверждения…
— Да ты знаешь куда засунь свои видеоподтверждения?! Почему а-дэ-ка падают? Почему, я тебя спрашиваю?
— Сэр, мне их охранять, что ли? Наша работа по хвостам бить, а не упреждать. Это вы на меня уже леклерковское дерьмо наваливаете…
— Ишь как ты за-го-во-рил! — с расстановкой произнес Левин, поднимаясь из-за стола. — Ишь как ты заговорил, а? Оперился, птенчик?!
— Прошу прощения, погорячился. Исправлюсь, — сбавил тон Гринберг.
Левин постоял за столом пару секунд и сдулся обратно в кресло.
— Что твоя работа по хвостам бить, Гринберг, я знаю. Но где хвосты с четвертого участка? И не надо мне рассказывать про двух недоумков, которые просто разбили аппарат вдребезги, а потом еще сами ввязались с вами в перестрелку. Ты мне покажи тех профессионалов, которые ювелирно положили машинку на воду и аккуратно вытащили фоноскоп. Вот кто мне нужен!
— Они ускользнули, сэр. Возможно, отсиделись в кустах, пока мы не улетели.
— Ну так надо было задержаться!
— Как задержаться, сэр, если у нас нормированное применение? Прилетели, высадились, копнули — нашли не нашли, пора сматываться, потому что в другом месте начинается настоящая война, как сегодня. У нас, между прочим, пробоина в днище и один раненый.
— А кто раненый?
— Рядовой Флинт.
— Рядовой Флинт? Так ты же сам говорил, будто мимо него пролетают?
— Это не я говорил, сэр, это солдаты трепали. Но, видимо, ошибались.
Они помолчали, потом Левин переложил на столе какие-то бумаги и сказал:
— Вот так бегаешь-бегаешь, а потом бац… В общем так, Гринберг, сделай соответствующие выводы и давай исправляйся. Ты у нас не новичок и знаешь что почем.
— Так точно, сэр, — с готовностью согласился Гринберг и встал со стула.
— И еще один вопрос к тебе…
— Слушаю, сэр.
— Сам-то я не любитель, но… один знакомый интересовался. Ты ведь к Паскеру вроде ездишь?
— Сейчас редко, сэр, работы много. Домой едва добираюсь и сразу спать.
— Понятно. Но там что, по-прежнему играют?
— Так точно, сэр.
— Трикс, покер?
— Сейчас только покер.
— По-большому?
— В понедельник доходило до пятисот. В среду было всего триста пятьдесят — народу собралось мало и в основном какая-то шушера. А вот вчера образовался банчик из двух тысяч трехсот лир…
— Неплохо! И кто его взял?
— Один мой знакомый…
— Ну спасибо, свободен. Зови Леклерка… Будет спрашивать, скажи, что я тебя побил.

Глава 20

Когда автоматическая дверь открылась в следующий раз, на пороге показался слегка смущенный капитан Леклерк. Гринберг наговорил ему всяких ужасов и заверил, что Левин его уроет.
— Лучше не ходи, приятель! Прямо сейчас хватай кассу и в бега, — посоветовал коллега, но Леклерк в бега не подался. На этой службе он был далеко не новичком и уже знал что почем.
— Разрешите войти, сэр? — спросил он, испытующе глядя на майора.
— Входи, Леклерк. А то тебя в другой раз и не поймаешь, хотя вопросы к тебе уже возникли не только у меня, но и…
Левин сделал многозначительный жест, показывая пальцем вверх, и Леклерк немного струхнул. Совсем немножечко, но все же.
— Садись, Леклерк. Впереди у нас тяжелый разговор…
«Стращает», — решил капитан, а Левин взял из баночки какую-то капсулу, забросил в рот и, страдальчески скривившись, запил минеральной водой.
«Или не стращает?» — засомневался Леклерк, чувствуя ползущий по спине неприятный холодок.
— Что-то в последнее время, а точнее, всегда, я не вижу результатов твоей работы, капитан.
— Это не совсем так, сэр. Результаты имеются.
— Какие? — уточнил Левин.
— Многообещающие, сэр.
— Приведи пример, Леклерк, и не нужно корчить из себя дурака, все медицинские заключения по тебе имеются в личном деле.
— Сэр, ну что тут говорить? Второй участок зачистили, на шестом дела идут вовсю. Дилера вычислили, выслали к нему специалистов.
— Кто поехал?
— Кульчицкий и Шоу, — сказал Леклерк и напрягся, ожидая бури.
— Постой, мы же их уволили! — удивился Левин.
— Мы… собирались их уволить, сэр, но потом передумали…
— Кто передумал, Леклерк?! — взорвался Левин, краснея лицом. — Я же сказал — уволить! Кто сказал — не уволить?! Ты сказал?!
— Нет, сэр, не я это сказал. Это сказали обстоятельства, в которых мы оказались.
— Кто «мы»?
— Сектор расследований и розыска…
— Поподробнее, пожалуйста, капитан Леклерк, а то за воротами окажутся не только эти придурки, Шоу и Кульчицкий, но и вы, ваше сиятельство!
— Извольте, — развел руками Леклерк, как бы говоря — ты сам напросился. — У нас в районе было пять оперативных групп. Потом кому-то показалось, что для восемнадцатого района пять групп слишком много. Одну откомандировали в помощь двадцатому району…
— У них там сложная ситуация!
— А я что, спорю? Ситуацию сложная, им откомандировали группу. Еще одну группу пристегнули к команде внутреннего расследования — в корпорации борются с коррупцией.
— Это важная тема, Леклерк! Мздоимцы — пятая колонна на здоровом теле корпорации!
— А я что, спорю? Тема важная, на нее пристегнули еще одну группу. А тут навалились второй участок, шестой и теперь четвертый. И вы еще стали требовать уволить Шоу и Кульчицкого! Ну что мне делать? С кем мне работать и давать результаты?
— Проси усиления!
— Я просил!
— Когда ты просил?
— В прошлый четверг, сэр, я просил у вас усиления, говорил, что мы не справляемся…
— Да? А я что ответил?
Леклерк вздохнул и покачал головой.
— Вам, сэр, дословно воспроизвести?
— Ах, четверг! — хлопнул себя по лбу майор Левин. — Да-да, помню… То есть совсем не помню, но это неважно.
Он посидел, собираясь с мыслями. Леклерк совсем его запутал. А четверг — да, он его почти не помнил. И четверг, и вечер среды в особенности.
— Итак, ты хочешь сказать, что у нас некому работать?
— Некому, сэр. Поэтому я был вынужден задержать увольнение Шоу и Кульчицкого.
— Так, — произнес Левин. — А ты им об этом сообщил? О моем решении?
— Нет, сэр, как можно, они же и так не паиньки, а если сказать: «Доделывайте работу и убирайтесь вон»…
— Я понимаю. Не сказал — и правильно, что не сказал. Собственно, что мы против них имеем? Они обгадились в Ривенсе, подстрелили не того парня. Они подставили весь наш отдел, когда подожгли в Обенсе здание полицейского управления. Зато…
Левин повертел в воздухе пальцем, подыскивая подходящее «зато».
— Зато они хорошо работают на шестом участке, — пришел ему на помощь Леклерк. — Две бригады стрелков-добытчиков отправлены в нашу военную тюрьму в Ловенбрее. Трое из них в тюремном госпитале. Сейчас разберутся с дилером, и шестой участок можно оставить в покое.
— Да и раньше они вроде справлялись, правильно?
— Справлялись, сэр.
— Тогда пусть быстрее доделывают работу в шестом и отправляются на четвертый участок. Там потеряны два беспилотника за последние два дня.
— Ужас какой, — покачал головой Леклерк, предчувствуя горячие денечки.
— Не то слово. Ладно, иди работай. Как поставишь этих двоих на четвертый участок, доложишь мне.
— Слушаюсь, сэр.

Глава 21

Огромная муха в который раз бросилась на штурм оконного стекла, ударилась в него, словно птица, и, потеряв сознание, рухнула вниз, попав на лицо спящего человека.
Тот вздрогнул, открыл глаза и с минуту смотрел перед собой, прежде чем моргнул и начал двигать зрачками.
Наткнувшись взглядом на батарею пустых бутылок на столе, он все понял и, прикрыв веки, в который раз пожалел о выпитом накануне.
«Но ведь не мальчик же… Ну можно же было чуть-чуть поменьше…»
Зная по опыту, что лежать бессмысленно и легче от этого не станет, Рем Кульчицкий сел на кровати и стал привыкать к такому положению, стараясь не замечать постоянного гула, которым, казалось, был наполнен весь мир.
Приглядевшись к пустой посуде, он заметил, что в одном стакане что-то еще оставалось, хотя то, что пили накануне вечером, утром могло оказаться совсем не пищевой жидкостью. Такое у них с Фредом случалось.
Однажды это была огнегасящая жидкость, а в другой раз…
Другой раз Рем вспомнить не смог, поскольку часть его мозгов пока не работала. Однако встать все же следовало, чтобы выпить и хоть немного поправиться.
Собравшись с силами, он сделал несколько шагов по открытому пространству и опустился на стул возле стола, откуда обследовать вчерашнее побоище было удобнее.
Вот он, драгоценный по утренним меркам, стакан. Рем понюхал его содержимое, но после вчерашнего запахов не различал. Тогда он помочил в стакане палец и мазнул им по языку.
Да, это было горючее, в котором он так нуждался, и Рем проглотил его не задумываясь. Он собирался посидеть с закрытыми глазами, чтобы почувствовать действие лекарства, после чего можно было возвращаться к нормальной жизни, но в этот раз ему помешал стук в дверь.
Сначала осторожно-деликатный, через полминуты более настойчивый, а спустя пять минут на дверь обрушились всесокрушающая буря, ураганный шквал и град ударов вперемешку с ругательствами на двух языках.
— Э, ну ты чего, не можешь открыть, что ли? — прохрипел появившийся в дверях ванной Фред и, громко икнув, пошел открывать.
«Ничего в этих краях не делается как надо», — горестно подумал Рем, отстраненно глядя на кривлявшегося перед ним гостиничного владельца и понимая, что при таком шуме должной пользы от выпитого не будет.
— Чего? — спросил он, включая звук.
— Это я вас спрашиваю, во сколько у нас расчетный час, а? В двенадцать ноль-ноль! А сейчас десять минут второго! Если собираетесь продлять номер, надо звонить дежурному и сообщить об этом, если нет — платите за сутки и выметайтесь!
— Нет, продлять мы не будем, — заторможенно произнес Фред. — Или будем, Рем?
— Мы вообще-то должны были свинтить отсюда еще утром, — напомнил Рем, понемногу начавший соображать. — А ты, джентльмен, не ори и принеси пожрать, мы без завтрака из номера не выходим. Это наш принцип.
— Завтрак стоит пять лир! — отчеканил хозяин.
— Приличный? — уточнил Фред, лицо которого после вчерашнего было похоже на перезрелый баклажан. — Мы любим, чтобэ… Чтобэ икорка, гренки, маслице… И сладенького, Рем любит пирожные. Рем, ты какие любишь?
— С кунжутным кремом, — произнес Рем и поморщился: его начинало тошнить.
— Вы назаказывали на целых восемь лир! — заметил хозяин.
— Неси, — махнул рукой Фред, и хозяин ушел. Такой расклад его вполне устраивал.
Тем временем, не найдя чем опохмелиться, Фред начал вытряхивать в стакан капли из всех бутылок, а из некоторых даже по два раза. Набрав совсем немного, он разбавил это водой из-под крана и выпил. Затем занял возле стола место Рема и сидел не шелохнувшись, пока напарник принимал душ.
Принимая водные процедуры, Рем быстро приходил в себя. Он любил воду с детства — в реке, в озере, из-под крана, в супе и пиве. Но иногда воды в нем становилось слишком много, и тогда…
Вытершись полотенцем, он посмотрел в зеркало на свое порозовевшее лицо и улыбнулся. Дела как будто шли на лад, он уже начинал различать запахи шампуня, мыла и дезинфектора, которым в номерах мыли пол.
Освеженный и бодрый, он вышел в коридор и увидел натекшую из шкафа подозрительную лужу.
Неприятная догадка поразила Рема. Он открыл дверь платяного шкафа и понял, что это с ним снова случилось. А с другой стороны, как тут разобраться, налево дверь в туалет, направо — в платяной шкаф. Понаделают дурацких номеров, а ты потом пей в них и, будь добр, не ошибись. Ну так дайте нормальную планировку, чтобы никто не ошибался!
— Ты чего такой насупленный? — спросил Фред, дождавшийся эффекта от слабого коктейля.
— Мы на работу опаздываем.
— Да ладно тебе, работа, она не волк. Пойду и я помоюсь.
Фред ушел, а Рем достал из чемодана свежую сорочку и новый синий галстук. Сегодня у них с Фредом последний аккорд, а потом положенные пять суток отдыха. Почти отпуск! Только маленький.
В сопровождении официанта с тележкой в номер вернулся хозяин. В ванной, под душем, запел Фред.
Увидев, в каком состоянии стол, официант заметно удивился, но не произнес ни слова и стал перегружать эту помойку на нижнюю полку столика. Затем вдвоем с хозяином они сменили скатерть и начали расставлять тарелки.
Когда сервировка была закончена, официант ушел, а хозяин остался.
— Что еще вам угодно? — спросил он.
— Ничего, можете идти. Когда позавтракаем, мы спустимся и за все расплатимся.
— И все же я хотел бы проверить номер перед вашим уходом.
— Ну, мы вас потом позовем, и проверите.
— Я проверю сейчас…
Рем вздохнул. В прошлом году в Понсвилле Фред подстрелил точно такого же парня.
Дверь ванной распахнулась, и, не прекращая песни, из нее выскочил голый и красный, как рак, Фред. Он тоже любил воду, но очень горячую.
Убежав в другую комнату, Фред вскоре вернулся в халате и, сев за стол, пододвинул к себе гренки.
Рем начал разливать кофе, одновременно следя за хозяином, который обошел стол и с видом бывалой полицейской собаки двинулся по коридору.
Рем вздохнул, он знал, что скоро все откроется.
— Что это такое! — закричал хозяин, тыча пальцем в распахнутый шкаф.
— Да нассали там, — не поворачиваясь, сказал Фред. — До нас еще было…
— Что значит до вас, если я лично проверял этот номер, и все было в порядке! Вы кто, люди или свиньи?
— Ну нассали разок, подумаешь, делов-то, — стал выручать товарища Фред. — Плюс пять лир к счету, и все дела.
— Плюс десять! Я настаиваю!.. — закричал хозяин.
— Ладно, — глухо произнес Рем. — Десять так десять. Только уйди отсюда и дай поесть…
— Нет! При сложившихся обстоятельствах я уйти не могу! Покажите мне деньги, господа, покажите деньги, или я вызову полицию!
Фред посмотрел на хозяина долгим взглядом, и Рему подумалось, что напарник вспомнил того парня из Понсвилля.
— Ладно, отдам я ему эти деньги, чтобы пожрать дал…
Рем встал из-за стола, подошёл к висевшему на стуле пиджаку и, сунув руку в карман, не нашел там своей заначки. Проверив карманы брюк, он вывернул их и вопросительно посмотрел на Фреда.
— Может, в чемодан сунул? — предположил тот.
Рем бросил чемодан на смятую постель и, открыв его, быстро пробежался пальцами по верхнему слою вещей. Между тем хозяин гостиницы встал рядом, чтобы видеть все собственными глазами — ему начинало казаться, что эти жулики пытаются его обмануть.
Не найдя заначки в вещах, Рем приподнял дно, и хозяин гостиницы увидел с десяток пистолетов разного калибра и вида, аккуратно пристегнутых специальными ремешками.
Отдельно в ножнах лежали несколько ножей и выкидных стилетов, а также потерянная Ремом заначка — четыре сотни лир мелкими купюрами.
— Ага, вот они! — обрадовался он и, закрыв чемодан, повернулся к побледневшему хозяину. — Ну, говори, сколько мы тебе задолжали…
Но хозяин вдруг замотал головой и попятился. Затем на лице его появилась глуповатая улыбка.
— А знаете, господа, какая у нас произошла оказия? Я только что вспомнил, что вы наши миллионные посетители! Причем — оба! — восторженно прокричал он.
— И что? — не понял Рем.
— А то, что миллионным посетителям все бесплатно и вы нам ничего не должны…
Фред и Рем переглянулись. Они еще не поняли причины столь быстрой перемены, но она их устраивала.
— Что ж, приятель, тогда пусть нам принесут еще торт и сладкого вина. Маленькую бутылочку.
— Да хоть две! — воскликнул хозяин и рванулся к двери. — Я сам принесу!
— Все, что ни делается, все к лучшему, — заметил Фред, откусывая разом половину тоста. Потом запил его кофе и, прожевав, добавил: — Пойду оденусь и возьму пистолет, а то как-то быстро он выскочил.
Вскоре хозяин вернулся с тортом и бутылкой красного «парли».
— Вот, как и обещал! — произнес он, торжественно водружая на стол торт и бутылку вина.
— М-м-м, как это вовремя… — произнес появившийся Фред, уже одетый и с пистолетом, который пока торчал за ремнем на пояснице.

Глава 22

Продолжая нервно улыбаться, хозяин выпил вместе с гостями, а потом они даже разговорились.
— Вы впервые в нашем городе? — спросил владелец гостиницы, поглядывая то на одного, то на другого постояльца.
— Впервые, — кивнул Рем. — Но нам здесь уже нравится.
— У нас замечательный город, не слишком большой, но уютный.
— Уютный, самое верное слово, — согласился Фред, расправляясь с тортом под вино и кофе.
— А задержитесь у нас надолго?
— Как дела поделаем, так и уедем, — сказал Рем, больше налегая на кофе.
— А какие, простите за любопытство, у вас дела? Может, я могу подсказать чего?
— Ну что же, — сказал Фред, и они с Ремом переглянулись. — Может, и подскажете. Вам знаком Луи Бланкер?
— Да, конечно. Очень уважаемый в нашем городе человек.
— А где он сейчас может быть?
— Не знаю, но полчаса назад он обедал в нашем ресторане.
— У вас есть ресторан? — удивился Рем.
— Ну ты что, мы же вчера там начинали, — напомнил Фред, а Рем только пожал плечами, никакого ресторана он не помнил.
Фред вытер салфеткой рот и поднялся. Хозяин поднялся тоже.
— Спасибо вам, мистер…
— Шрайбер! Поль Шрайбер к вашим услугам! — представился владелец гостиницы.
— Вы спрашивали, что у нас тут за дела, в вашем городе…
— Но если это секрет, я не претендую на то, чтобы…
— Нет, это не секрет. Мы с приятелем приехали убить этого самого Луи Бланкера…
— Вы… шутите? — едва слышно прошелестел Шрайбер.
— Ничуть. Всего хорошего, мистер Шрайбер. До свидания.
— До свидания, господа! До свидания! — начал кланяться хозяин, быстро отступая к двери, затем выскользнул, словно уж, и понесся по коридору.
— Ну и что ты сделал, придурок? — спросил Рем, одним глотком допивая кофе.
— Я завербовал его, Рем, — сообщил Фред и направился в свою комнату собирать чемодан.
— Поясни и перестань улыбаться!
— Поясняю! — донеслось из комнаты. — Он сделает за нас всю работу!
— Так уж и всю…
— Половину — наверняка. Сейчас дилер, отобедав, поехал подремать или посмотреть свои торговые точки, что где скупили украденного.
— В том числе фоноскопы…
— В том числе фоноскопы. Шрайбер ему звякнет, тот подорвется и помчится куда, мистер Кульчицкий?
— Домой за аварийным чемоданчиком.
— Правильно. Схватит свои алмазики-денежки и скорее валить из городка — он ведь маленький, и его тут запросто сцапать могут.
— Рванет в Ловенбрей, — предположил Рем.
— Больше некуда, — согласился Фред, появляясь с чемоданом. — Правда, у него есть домик в холмах, но о нем все знают. Значит, рванет по единственной дороге на Ловенбрей.
— А там его будем ждать мы…
— Верно подмечено. Вот только вопрос, поедет ли он на своей машине или возьмет какую попроще, неброскую?
— А какая у него машина?
— Красный «Лорджет»…
— Был бы поумнее, поехал бы на «Импале». Но он попрется на «Лорджете».
Они вышли из номера, спустились в лифте на первый этаж, с деланым равнодушием прошлись до выхода, но, кроме перепуганного дежурного, никаких других изменений в вестибюле не заметили.
Их машина нашлась на стоянке, в ее баке оставалось горючее, которого должно было хватить на все запланированные на этот день подвиги.
Забросив чемоданы на заднее сиденье, напарники сели, Рем завел мотор и вывел машину на проезжую часть.
— Разворот через бульвар, — подсказал Фред.
— Я помню.
— Ни хрена ты не помнишь. Ты даже не помнишь, что пить мы начинали в ресторане. Так нажрался, что сразу отрубился.
— Ну и ты бы отрубился…
— А кто бы тогда работал?
— И много ты наработал? — огрызнулся Рем, обгоняя чадящий масляным движком минивэн.
— Много не много, но выяснил, где он живет, на чем ездит и массу других важных деталей…
— Фотография есть? — после паузы спросил Рем.
— Пожалуйста, — сказал Фред, демонстрируя не слишком свежее фото.
— Их всех как будто один папа делал.
— Что есть, то есть, но нам это даже на руку.

Глава 23

Подойдя к стальным воротам, Джек постучал в них кулаком, но они от такой малости даже не загудели. Тогда он огляделся и, подобрав небольшой булыжник, постучал так, что эхо унеслось к холмам и вернулось обратно.
— Кто там? — крикнул Ферлин, выходя на крыльцо. — Джек, ты, что ли?
— А ты кого-то еще ждал? — беззлобно огрызнулся младший компаньон.
Вскоре в воротах щелкнули тяжелые замки — и одна из створок приоткрылась.
— У тебя что, часы сломались? — с усмешкой поинтересовался Ферлин, пропуская Джека, а затем снова запирая ворота.
— Почему это? — спросил тот, с интересом осматриваясь во дворе.
— Сейчас только семь утра, а мы договорились встретиться в восемь…
— Час туда, час сюда, не так важно. Ты журнал нашел?
— Нашел.
— Неси.
— А в дом не пойдешь?
— Нет, я пока на твое железо посмотрю, вон сколько ты его натаскал, — заметил Джек и покачал головой. Здесь было несколько остовов бензиновых автомобилей, две пострадавшие в далеких войнах гусеничные машины, металлорежущие станки с обрезанными кабелями, несколько холодильных шкафов и еще много всяких вещей, о назначении некоторых Джек мог только догадываться.
Ферлин ушел в дом и вскоре вернулся с пластиковой папкой, в которой лежал долгожданный журнал.
— О, курица! — воскликнул Джек и, выхватив журнал из папки, начал его лихорадочно перелистывать, пока не наткнулся на птицу своей мечты. Она стояла с гордо поднятой головой, украшенной красным гребнем. Курица была белой, а значит, ее мясо, по мнению Джека, тоже было белым. Текста на картинке оказалось немного, только одна фраза: «Куриные супы «Глицерия»», но эта фраза прозвучала для Джека волшебной музыкой.
Но еще больше, чем упоминание о курице, его поразила обыденность этой ситуации, когда где-то кто-то вынужден был рекламировать супы из курицы, в то время как в Нуре, Джек был в этом уверен, за такими супами выстраивались бы километровые очереди.
Насмотревшись на курицу вдоволь, Джек пролистал журнал, но ничего сравнимого с курицей не обнаружил и пошел в дом, представлявший собой три подновленных сектора от корпуса большого десантного самолета.
Эти секторы мокли в болоте за деревней много лет, и никто не находил им применения, уж очень они были большие. Но вот вернулся с войны Ферлин. Он разобрал оставшуюся от родителей жестяную хибарку и нанял подъемный кран с тягачом. Те прибыли из самого Нура, вытащили секторы из болота и привезли к Ферлину на хутор. Потом поставили, состыковали и уехали, а Ферлин еще целых три месяца зашивал торцы, поскольку без них его дом был всего лишь куском огромной дюралевой трубы.
То, чего боялись другие — огромного размера секторов, которые нельзя было протопить, Ферлин обернул себе на пользу. После появления торцевых стен он поставил на столбы крепкий потолок и получил второй этаж, который не нужно было отапливать и в котором он устроил себе хранилище и огромную мастерскую.
— Может, съешь чего-нибудь? — спросил Ферлин, когда Джек оказался в доме.
— А что у тебя есть?
— Мясо…
— Фу! — Джек поморщился. — Я на это мясо уже смотреть не могу.
— Ну извини, курицы у меня нет, — развел руками Ферлин и встал из-за стола. — Пожалуй, надо собираться. Раз уж ты пришел, не будем тянуть время.
— Правильно. Пока дотопаем до деревни, пока телегу возьмем…
— Какую телегу?
— А ты до Нура пешком идти собрался или сам пони обзавелся?
— Мне нет нужды заводить пони, имеется кое-что получше… — с многозначительной интонацией произнес Ферлин и стал надевать куртку, но Джек не придал его словам значения.
— Ты постепенно такой забор отгрохал, что у тебя просто крепость какая-то образовалась, — заметил он, поглядывая в окно.
— Мой дом — моя крепость. К тому же железа кругом навалом, никто его не собирает и не перерабатывает.
— А как его перерабатывать?
— Обычно его собирают, плавят и делают разные полезные вещи.
— Наверное, у нас никому эти полезные вещи не нужны.
— Просто здесь запустение и никакой экономики… Вот и занимаемся мы натуральным хозяйством, — подвел итог Ферлин, взвешивая в руках мешок с дорогим трофеем.
— Как хоть эта штука называется? — спросил Джек.
— Фоноскоп.
— Фоноскоп, — повторил Джек и покачал головой. Слово было вполне себе солидное. — А зачем пистолет берешь?
— Это револьвер, а не пистолет, — сказал Ферлин, прокручивая барабан. — А беру потому, что вещь у нас с собой ценная, а как деньги получим, и подавно ушки на макушке держать нужно.
— Думаешь, украдут?
— Нет, дружок, это вряд ли, а вот ограбить могут. Ну, идем на воздух.

Глава 24

Пока они были в доме, на улице стало светлее и заметно потеплело.
— Погода за нас, приятель! — сказал Ферлин и направился к большому жестяному сараю, ворота которого были перепоясаны двумя посаженными на замки железными полосами.
Недолго с ними повозившись, Ферлин открыл ворота и скрылся в темноте сарая, в то время как Джек притоптывал от нетерпения. Он только сейчас понял, что Ферлин не блефовал и у него действительно заготовлен сюрприз.
В темноте сарая вспыхнули два ярких прожектора, а затем во двор выкатился большой автомобиль.
— Ура, Ферлин, ты его сделал! — закричал Джек и бросился к машине, чтобы лучше ее рассмотреть.
Пока у нее не было кабины, только жестяные борта и скамейка с матрасом из водорослей, но кузов стоял на месте и имел стальной навес для защиты химических картриджей, которых на такую махину требовалось килограммов двести.
— Это еще не бензиновая? — на всякий случай спросил Джек.
— Нет, приятель, — покачал головой Ферлин, спускаясь на землю. — Для бензиновой пока не хватает деталей. Кое-что я уже восстановил, но мало. Поэтому пока будем кататься на электрическом моторе и картриджах.
— Из чего же ты ее сделал? — спросил Джек, обходя автомобиль вокруг.
— Это был военный вездеход на трех осях. Я оставил привод только на переднюю, а другие отключил, чтобы мощность не жрали.
— Понятно, — кивнул Джек, хотя про мощность не понял.
— Было шесть колес, теперь четыре.
— А почему разные?
— Какие нашлись, — пожал плечами Ферлин. — Главное, что она ездит.
— Ну тогда поехали?
— Поехали. Забирайся наверх, а я пока ворота открою.
Спустя минуту они уже катили по еле приметной колее, и встречный ветер трепал их волосы.
Джек был в восторге, ведь это была только третья его поездка на настоящем автомобиле, при том, что две предыдущие он совершил еще в детстве и мало что о них помнил.
На песчаных участках Ферлин не боялся выжимать из мотора все возможное, и тогда Джеку становилось страшно. Он пригибался к защитному бортику, вызывая безудержный смех своего компаньона.
Мимо деревни они проскочили на виду у нескольких местных зевак, и тут Джек сидел подбоченившись, хотя на попадавшихся булыжниках скамейка так давала ему под зад, что лязгали зубы.
— Это тебе не гражданский автомобиль! — пояснил ему Ферлин после очередного подскока. — Это вездеход, быстро ездить он не приспособлен…
На подъеме, начинавшемся сразу за свалкой, машина стала «уставать» — у нее кончался картридж. Джек ожидал, что Ферлин остановится и сменит его, как это делали многие другие водители, однако тот лишь щелкнул каким-то торчавшим из жестяной коробочки гвоздиком, и машина снова подхватила, побежав в гору быстрее прежнего.
— А картридж, Ферлин? Его не нужно поменять?
— Я только что поменял его, Джек, прямо на твоих глазах! — ответил компаньон с улыбкой.
— Вот этими гвоздиками? — уточнил Джек, придерживаясь за лавку.
— Это тумблеры! Я сделал несколько гнезд подключения картриджей, их теперь у меня пять, понял? Не выбираясь из кабины, я могу переключать мотор на новый картридж, а гнездо с отыгравшим — отключать…
— Здорово как, Ферлин! — поразился Джек и пропустил еще один ухаб.
— Скоро я поставлю двигатель на раму с амортизаторами, вот тогда у нас будет не езда, а министерская прогулка! — пообещал Ферлин и на очередной пустоши снова пустил автомобиль на полный ход.
Всего через полчаса с небольшим они проскочили всю дорогу до Нура, и вскоре Ферлин уже заводил машину во двор знакомого ему горожанина, которому иногда чинил всякую утварь.
Знакомого звали Майк, и у него была большая семья. Едва машина заехала во двор, из дома выбежала целая куча ребятишек, которые стали карабкаться на невиданный прежде автомобиль.
— Привет, Ферлин! — произнес Майк, выходя вслед за всей оравой и пожимая гостю руку. — А это твой родственник?
— Нет. Это Джек, мой сосед и компаньон.
— В устах Ферлина это лучшая рекомендация, Джек! — сказал Майк, пожимая руку «компаньону».
— Мы тут ненадолго отойдем, Майк, а ты присмотри, чтобы детишки не поранились. Если что-то нужно починить, оставь в кузове…
— Хорошо. Я положу радиоприемник, что-то он шипеть стал в последнее время…
— Положи. Только смотри, чтобы твои бандиты его до меня не раскурочили. Кстати, их стало больше, чем в прошлый раз, или мне кажется?
— О да, и намного! Сестра ненадолго приехала в Нур, а у нее своих четверо…
— Понятно, а то уж я подумал, что этот процесс у тебя вышел из-под контроля…
Майк с Ферлином рассмеялись, а Джек только вежливо улыбнулся. Он не понял, в чем шутка.

Глава 25

Через пару минут компаньоны уже шагали по улицам Нура, и Джек не переставал оглядываться на витрины магазинов и проезжавшие мимо автомобили, которые в сравнении с монстром Ферлина выглядели верхом роскоши и совершенства дизайна.
— Далеко нам идти?
— Минут двадцать протопаем…
— Далеко.
— Ближе такую машину не пристроить, в городе мало места.
— Да, — согласился Джек. — В городе люди живут тесно. Хотя, я слышал, у многих тут имеется горячая вода.
— Не у многих, а только у зажиточных. У тех, кому по карману платить за дополнительный хворост или даже за уголь.
— Уголь слишком дорогой, — покачал головой Джек.
— Нет, здесь уголь и хворост примерно в одну цену.
Мимо прошли две девушки. Они были в каких-то одежках, виденных Джеком только в журнале. В изящных туфельках с небольшим каблучком и легких развевающихся на ветру плащах. Одна в желтом, другая в зеленом.
— Что, красивые штучки? — усмехнулся Ферлин.
— Мне понравились их наряды. А то у нас деревенские девчонки ходят в военной одежде. Издалека и не поймешь, кто там в коричневом мешке идет, мужчина или женщина, а тут все понятно.
Они прошли мимо булочной, из которой так вкусно пахло, что Ферлин зашел в нее и вернулся с тонким ломтем еще теплого пшеничного хлеба.
— Это мне?! — не поверил Джек.
— Тебе, приятель. Хоть попробуй, какой он на вкус, настоящий хлеб.
— Мать говорит, что наш хлеб — это картошка… — сказал Джек, на ходу откусывая от ломтя маленькие кусочки.
— Настоящую картошку тебе тоже следовало бы попробовать.
— Однажды я пробовал, но мне не понравилось. Слишком соленая.
— Что это была за картошка? Просто вареная или пюре?
— Чипсы, — сказал Джек, и это снова вызвало улыбку Ферлина.
Они перешли улицу со светофором, которому Джек также уделил немало внимания, потом миновали небольшой парк, а затем Ферлин махнул рукой в сторону невысокого здания и сказал:
— Вот там, на первом этаже, тебя караулит твоя мечта.
Джек посмотрел в ту сторону и узнал здание, а также вывеску: «Городской вербовочный пункт г. Нура».
Он уже видел его полгода назад, когда приезжал в Нур с матерью.
— Ну что, не хочешь зайти?
— А смысл? Нужно же как-то подготовиться…
— Зайди и узнай, какие требуются специалисты. Тогда хоть определишься, светит тебе что-то или нет.
— А вдруг не светит?
— Это тоже хорошо, будет определенность.
— Нет, лучше в следующий раз, — отказался Джек, поддавшись вдруг непонятной робости.

Глава 26

Они прошли через центр города и вскоре углубились в пустынные переулки, носившие следы беспорядочной и бессистемной перестройки. Брошенные прежними жильцами квартиры захватывались пришедшими с окраин, которые по-своему их перестраивали, что-то разрушали, что-то добавляли, в результате создавая новый архитектурный стиль прогрессирующих развалин.
Публика на этих улицах попадалась соответствующая, никуда не спешащие юнцы, слишком раскрашенные девицы, сочетавшие военные куртки с цветастыми юбками.
Люди постарше были заняты делом, катили куда-то тележки с хворостом, тащили мешки с тряпьем. На обочинах попадались уличные кафе на два-три столика с жестяными печками, на которых готовились крахмальные лепешки.
— Вон там, где зеленая вывеска, — сказал Ферлин, кивая на непонятное заведение, расположенное на первом этаже четырехэтажного дома и носившее название: «Швейное предприятие Лимма Торквиста».
Напротив швейного предприятия стояла повозка с упряжью для пони, но самого пони давно не было, лишь немного его навоза да грязь на колесах.
— Когда войдем, останься возле двери и стой у стенки спокойно, ни на что не реагируй. Мне придется немного поторговаться, пошуметь, но это нормально.
— Хорошо, Ферлин, я буду стоять тихо.
— Вот и славно, — сказал Ферлин и, войдя в заведение, сразу направился к прилавку, за которым сидел давно не брившийся человек в пиджаке с засаленными рукавами, надетом поверх солдатского пуловера. На его носу косо сидела металлическая оправа от очков. Она была без стекол, но это, судя по всему, его не смущало.
— Привет, — сказал Ферлин, ставя на прилавок мешок с трофеем.
Человек за прилавком никак не отреагировал, продолжая перелистывать какие-то бумажки, а Джек стоял возле двери, как велел ему Ферлин, и рассматривал пол из ноздреватого бетона. Он был готов к громким спорам, ведь компаньон предупредил его, однако все здесь выглядело так, будто они ошиблись адресом.
Вскоре, видимо, и Ферлин понял, что ошибся. Он молча снял с прилавка мешок и двинулся к выходу.
— Эй, постой! — позвал его бородатый, но Ферлин, не оборачиваясь, шел к двери. Тогда бородач перемахнул через прилавок и, подскочив к Ферлину, схватил его за плечо.
— Давай, показывай, что принес…
Ферлин повернулся к приемщику, посмотрел ему в глаза, а затем так же молча вернулся к прилавку и поставил на него мешок. Тем временем бородатый занял место за столом, и расстановка сил стала той же, что и минуту назад, однако преимущество теперь было на стороне Ферлина.
— Показывай, — повторил бородач, и Ферлин стал неторопливо развязывать мешок. Затем обнажил фольгу, в которую был завернут трофей, но и под ней оказался еще один слой из тонкого вощеного пластика, так что складывалось впечатление, что Ферлин это устройство получил прямо с завода.
Бородач был несколько удивлен этим спектаклем, им никогда не приносили узлы от беспилотников в таком хорошем состоянии. Обычно что-то было разбито, что-то поцарапано, много грязи. Ну и, конечно, трясущийся голос добытчика, выдававшего в нем перепуганного любителя.
Таких Кларк раздевал до нитки, давая им вдесятеро меньше, чем положено, и они его еще благодарили, что получили хотя бы это. Здесь же был совсем другой случай, и Кларк не знал, как поступить.
— В сборе этот фоноскоп поступает в ремонтные мастерские заказчика по цене в тридцать пять тысяч лир, — сказал Ферлин, окончательно давая понять, насколько хорошо осведомлен.
— Что же ты не отнес его в «мастерскую заказчика»? — с усмешкой произнес Кларк. — Не был уверен, что дадут тридцать пять тысяч?
— Мне до вас от дома ближе.
— Ладно, боец, учитывая, что фоноскоп выглядит прилично, я дам тебе пятьсот лир…
— А почему не больше?
— Потому что его еще нужно проверить, посмотреть, все ли в нем в порядке, и тогда…
— Ну так проверяй прямо сейчас.
— На это нужно время, — развел руками Кларк.
— Если здесь приличное заведение, а не крытый сортир, у тебя должен быть тестер. В этом случае проверка займет пять минут.
Кларк помялся, но потом вышел куда-то за занавеску и позвал:
— Бо! Принеси сюда тестер!
— А на кой тебе? — ответили ему.
— Я сказал — тащи сюда свою задницу и не забудь тестер! — заорал Кларк, а когда вернулся к прилавку, его лицо было красным от злости. — Одну минуту, приятель, сейчас все будет.
Они помолчали, ожидая, когда принесут прибор. Вскоре появился Бо с тестером и нужными проводами. За ним выглянул еще один человек — высокий и широкоплечий, со свернутым набок носом.
Он с угрюмым видом покосился на Ферлина и спросил:
— Все в порядке, Кларк?
— В порядке, Патрик. Иди, не пугай людей, у нас здесь бизнес.
Патрик ушел, а Бо начал деловито подсоединять щупы к разъемам фоноскопа. Стало понятно, что он здесь главный специалист.
Когда все было готово, он принялся переключать на тестере режимы и смотреть на показания небольшого экрана. При этом на некоторые включения фоноскоп даже отзывался, начиная вдвигать или сворачивать объектив.
— Порядок, — произнес Бо спустя пару минут и стал собирать провода с щупами. — Все? Я могу уносить мою задницу?
— Уноси, — пробубнил Кларк и вздохнул, заранее начиная страдать от жадности.

Глава 27

Еще раз взглянув на фоноскоп, Кларк отодвинул его чуть в сторону и поближе к себе, давая понять, что с этой добычей уже не расстанется.
— Ладно, давай пять косых, и мы в расчете, — начал наступление Ферлин.
— Что? Ты сказал — пять косых?! Пять косых?!
Казалось, глаза Кларка сейчас вылезут из орбит, но это была только игра.
— Приятель, да таких денег не сыщется во всем Нуре! Полторы — и это все, что у нас имеется. Теперь мы закроемся на месяц, пока не реализуем твое барахло!
— Полно, Кларк, — усмехнулся Ферлин, переходя на дружеский тон. — Мы оба знаем, что вы, не вкладывая в так называемую рухлядь ни лиры, получите за нее двадцать тысяч бумажек…
— Ха! Если бы! — воскликнул Кларк и горько вздохнул. Однако не слишком трагично, а это значило, что цена была где-то в пределах пятнадцати тысяч.
— Ладно, за упаковку добавлю еще пятьсот. Итого — две косых.
— Три, Кларк. И это всего лишь пятая часть того, что достанется вам…
Скупщик даже выпрямился, настороженный словами клиента. Откуда тому известны такие подробности?
— Две пятьсот, и разговор окончен, — сказал он.
— По рукам, — согласился Ферлин. — Давай деньги.
Кларк сунул руку в задний карман брюк, достал толстый бумажник и быстро, словно фокусник, разложил на прилавке дорожку из сотенных банкнот. Когда он досчитал до двадцати пяти, Ферлин одним движением собрал их в стопку и сунул в карман, а затем стал пятиться к двери, держа за спиной руку с револьвером.
— Приходи к нам еще, парень, — сказал ему Кларк.
— И вам всего хорошего… — ответил Ферлин и, поравнявшись с Джеком, негромко сказал: — Выгляни за дверь.
Тот выглянул и, обернувшись, прошептал:
— У дверей никого.
— Выходи первым…
Джек выскользнул на улицу, за ним Ферлин, а следивший за ними Кларк еще мгновение смотрел на опустевший прилавок, а затем зашелся жутким криком:
— Патри-и-ик!!!
— Чего?! — выскочил к нему громила с пистолетом в руках.
— Они уносят наши деньги, Патрик! Они их уносят!
— Ах, это… — Патрик отмахнулся и убрал пистолет за пояс. — Я уже сказал ребятам, их разденут на другой улице.
— Но они должны остаться живыми, этот парень носит хорошие вещи!
— Да знаю, первый раз, что ли. Дадут разок в морду, и все дела.
Тем временем Ферлин, оказавшись на улице, остановился и стал осматриваться.
— Ну что, Ферлин, ты не продешевил? — шепотом спросил Джек, боясь говорить громче.
— Не продешевил. Больше здесь все равно не дадут.
— А почему?
— Потому что они больше всех рискуют. Когда эти крысы разозлят корпорацию, их прямо здесь всех положат.
— Прилетят на дискораме?
— Да на чем угодно. Вот что, Джек, назад мы пойдем не по улице.
— А как? — спросил Джек, удивленно озираясь, ведь идти в город можно было лишь в одну сторону, в другой был тупик из-за осыпавшихся руин.
— Идем в развалины, — сказал Ферлин и направился в тупик, как будто желая справить нужду, тем более что, судя по запаху, это место здесь так и использовали.

Глава 28

Не до конца понимая, чего испугался компаньон, Джек тем не менее пошел следом за ним. Зайдя в загаженные развалины и скрывшись от посторонних глаз, они прибавили ходу. Ферлин сказал Джеку, чтобы «смотрел в оба».
Преодолев несколько осыпей, они пролезли в оконный проем и оказались в другом квартале, имевшем такой вид, будто он подвергся бомбардировке с последующим разграблением.
— Что это, Ферлин?
— Это тоже Нур, приятель. А теперь бегом, как тогда у болота!
И Ферлин побежал, а Джек побежал следом. Он все еще не понимал, от кого они бегут, однако понемногу начинал бояться.
Несмотря на то что бежали они быстро, то и дело преодолевая какие-то препятствия и взбираясь по осыпям из битых кирпичей, это было не так тяжело, как на болотах. К тому же там над ними висела дискорама, а здесь только пыль и запах отхожего места.
Они бежали минут десять, затем Ферлин остановился и стал прислушиваться.
— Ну что, у нас получилось? — спросил Джек, переводя дух.
— Пока да. Теперь пойдем туда. — Ферлин махнул рукой, указывая направление, но Джек только пожал плечами. Здесь он совершенно не ориентировался.
Вскоре они выбрались из руин на городские улицы и пошли вдоль торговых рядов, где Джек получил от Ферлина приличных размеров булочку, обсыпанную сахарной пудрой.
— А может, за нами никто и не гнался? — спросил Джек, когда они шли недалеко от парка и вербовочной конторы. Булка была съедена, и он чувствовал себя, как беззаботный отпускник.
— Может, и не гнался, но на случай, если бы кто-то гнался, мы провели обманный маневр. Понятно?
— Понятно. Ты ведь уже учил меня, как нужно заранее все приготавливать, как отступать и прятаться. А теперь вот — маневры…
— Пошли быстрее, — сказал вдруг Ферлин и, взяв Джека под локоть, потащил за собой. — Быстрее, Джек, они нас нашли…
— Кто?
— Те парни сзади…
Джек оглянулся и увидел человек семь обитателей окраинных кварталов, которые, словно военный отряд, шагали по тротуару, вперив взгляды в Ферлина и Джека.
Они производили неприятное впечатление, прохожие шарахались от них в стороны, а лавочники прикрывали кассовые коробки.
— Кто они, Ферлин?
— Думаю, их послали из швейного предприятия. Кларк или как его там. Давай, прибавь шагу, а то они несутся, как локомотив…
Джек оглянулся — и действительно, дистанция до преследователей сократилась, да они еще прятали что-то в карманах, возможно, оружие.
Скоро пешая гонка снова перешла на бег, и Джек понесся за старшим компаньоном, а бандиты побежали следом, то рассыпаясь поодиночке, то снова сбиваясь в кучу.
— Давай туда! — крикнул Ферлин, указывая на стоявшего у входа в здание полицейского, и Джек первым заскочил в спасительную дверь, не сразу поняв, что оказался в приемной вербовочного пункта.
Они постояли, переводя дух и осматриваясь. Со всех сторон на них с плакатов смотрели воины с мужественными лицами и приглашали «восстановить справедливость», сражаясь в рядах корпоративных армий, называемых чрезвычайными экспедициями.
Неожиданно чуть дальше по коридору открылась дверь туалета, и оттуда вышел седой майор-отставник. Он комкал в руках бумажное полотенце и вполголоса бранил некоего Бравнера, который уже полгода не может отремонтировать сушилку для рук.
Заметив в приемной людей, майор остановился, спрятал полотенце в кармане брюк и спросил:
— Чему обязан, господа? По какой вы тут надобности?
— Мы как все! — с деланой радостью произнес Ферлин. — Пришли посмотреть и прицениться!
— А чего тут прицениваться? Если ты в пехоту, ты уже староват, а вот если специалист…
Майор подошёл к Ферлину ближе, словно присматриваясь.
— Специалист?
— Может, я и специалист, господин майор, только свое уже отвоевал.
— Ага, то-то я гляжу, морда кирзовая, значит, бывалый, — понимающе кивнул майор и переключил внимание на Джека. — Ну а это кто? Младший брат?
— Сосед.
— Ты чего приперся, сосед? Вон у тебя еще молоко на губах не обсохло…
— Это сахарная пудра от булочки, — ответил Джек и стал усердно тереть рукавом рот. Майор рассмеялся, а Ферлин улыбнулся. Рановато было Джеку вербоваться, даже если бы его сюда позвали.
— Ну что, народу все равно нет, идемте я вас просвещу. Пусть сосед узнает, почем нынче солдат и что для этого нужно.

Глава 29

В кабинете майора оказалось просторно, пахло табачным дымом и полиграфической краской, которой были щедро раскрашены такие же, как в приемной, плакаты.
Мебель стояла старая, стулья расшатанные и скрипучие, а письменный стол майора вдобавок оказался прожжен сигаретой.
Указав посетителям на стулья, майор сел за стол и, отодвинув заполненную окурками пепельницу, положил перед собой руки.
— Ну, сосед, тебя как зовут?
— Джек, господин майор, — представился Джек, невольно робея перед порогом своей давнишней мечты. Почему-то ему казалось, что мечта уже начала свое воплощение, что бы ему тут ни наговорил этот седой отставник.
— Значит так, Джек. Тебе есть семнадцать лет?
— Полных семнадцать и четыре месяца…
— Отлично, значит, по возрасту ты проходишь. Очков не носишь, не горбишься, значит, будем считать, что человек ты здоровый, но для пехоты щупловат. Какой у тебя рост, метр семьдесят пять?
— Метр семьдесят семь.
— Вот! И до весовой нормы для твоего роста ты явно не дотягиваешь. А у нас очередь из двухметровых атлетов, которые тридцатикилограммовой гирькой играют, как шариком для пинг-понга. Вот и вся твоя перспектива, приятель. Нет у тебя возможности стать солдатом.
— Но вам ведь нужны не только солдаты, господин майор? — не сдавался Джек.
— Конечно. Мало того, специалистов в чрезвычайных экспедициях ощущается явный дефицит. Вот давай посмотрим…
Майор открыл какую-то папку и достал запросный лист.
— Итак, зачитываю. «Требуется механик шестого разряда, знающий ПТС-схематику». Или вот: «инженер по самоналадочным узлам четвертого поколения». Между прочим, с ходу дают семь тысяч лир. А вот попроще: «оператор сварочных работы шестого разряда, со знанием сварки под флюсом и сварки обертонными электродами под отрицательным углом».
Бросив взгляд на обескураженных посетителей, майор убрал документ в папку и, снова сложив руки в замок, с победной улыбкой уставился на посетителей, ожидая, что те скажут.
— Прошу прощения, господин майор, а как насчет запросов на штатные единицы с положительным отягощением? — спросил Ферлин, видя, что Джек совсем пал духом.
— Вы имеете в виду частных владельцев и операторов систем вооружений?
— Да, господин майор. Эти нормы еще действуют?
— Они не только действуют, они еще и значительно расширены. А у вас что, есть личный истребитель?
— Нет, сэр.
— То-то и оно. А те, у кого есть свой самолет, не очень-то стремятся на войну, им и так хорошо живется. Тех же, кто приезжает к нам на сельскохозяйственном тракторе и просится, чтобы его отправили служить на этой машине, мы вежливо отправляем восвояси. Я ответил на ваш вопрос?
— Да, господин майор, спасибо, — сказал Ферлин. Затем они с Джеком поднялись и, попрощавшись, вышли в коридор.
— Идем туда, — указал Ферлин, направляясь в дальний конец коридора.
— А что там такое?
— Там должен быть второй выход. Надеюсь, там нас не караулят.

Глава 30

На удачу компаньонов, у второго выхода их действительно не караулили, и они беспрепятственно выбрались из осажденного района, снова оказавшись на аккуратных улицах новой северо-восточной части города.
Публика здесь была поприличнее, Джек снова начал оглядываться на девушек, и вскоре недавняя огорчившая его беседа с майором отошла на второй план.
Компаньоны благополучно вернулись во двор дома Майка, который к тому времени уже ушел на работу, а его жена вынесла им по куску печеной тыквы и сказала, что помимо забарахлившего радиоприемника положила в кузов сломавшуюся мясорубку.
— Хорошо, посмотрим, что можно будет сделать, — сказал Ферлин и, забравшись в кузов, сменил все сработанные картриджи на свежие. Затем вернулся за руль, включил заднюю подачу и начал выводить машину на улицу. С десяток ребятишек разного возраста с интересом следили за гостями через окно.
— Ну вот и все, — сказал Ферлин, разгоняясь по улице, довольный тем, как удалось закончить дело, но неожиданно из бокового переулка выскочили не менее десятка велосипедистов, которые, нажимая на педали, стали быстро догонять электрического монстра.
— Это они, Ферлин! Гони! — крикнул Джек, в ужасе глядя на перекошенные злобой лица велоналётчиков.
— Да уже гоню! — ответил Ферлин, досадуя, что тяжелая рама на дает машине быстро набирать скорость. Пока они развернулись вокруг заросшего травой бульвара, налетчики пересекли его напрямик и выскочили на дорогу перед беглецами, надеясь запрыгнуть на их автомобиль. Однако Ферлин включил полную мощность и дернул руль вправо, отчего его машина понеслась на одну группу налетчиков, одновременно уходя от другой, изготовившейся для штурма.
Бандиты побежали, пара велосипедов попала под колеса, и, смяв их, машина Ферлина помчалась дальше, постепенно набирая скорость.
Джек был уверен, что после такой контратаки их оставят в покое, но две с половиной тысячи лир были слишком большим кушем, чтобы налетчики от него отказались. И погоня продолжилась.
Несмотря на потери в технике, группа приросла новыми солдатами, теперь уже велосипедисты неслись не только по пятам беглецов, но и ехали по параллельным улицам, а также уносились далеко вперед, чтобы там, за углами и поворотами, придумать для них коварную ловушку.
Ферлин крутил руль, глядел по сторонам, но ориентироваться в такой ситуации было трудно. После десяти минут гонки он понимал, что находится где-то на северо-восточной окраине, однако как выбраться за пределы города, пока не представлял.
Тем временем бандиты, отчаявшись ждать, когда у беглецов иссякнет картридж, перешли к более активным действиям. Они несколько раз пытались запрыгнуть на подножки у самой кабины, но пару раз их сбивал разводным ключом Ферлин и один раз — Джек.
Компаньоны продолжали прорываться за город, и вскоре Ферлин, как ему показалось, нащупал верную дорогу. Он переключился уже на третий картридж, его монстр поскакал по выщербленной мостовой, распугивая прохожих пронзительным гудком и грохотом. Казалось, что спасение близко, но неожиданно впереди показалась группа бандитов с двуствольными ружьями.
— Пригнись, Джек! — крикнул Ферлин, и в следующее мгновение картечь хлестнула по стальному капоту и ограждению кабины. Второго залпа в упор допустить было нельзя, Ферлин вывернул руль вправо, проскакивая в единственный имевшийся переулок.
Но этот лихой маневр не смутил налетчиков, напротив — только порадовал. Они радостно закричали и, запрыгнув на велосипеды, помчались к переулку вслед за проскочившими раньше подельниками.
Бандиты хорошо знали Патрика и его тяжелый прав, тот сказал — клиентов не трогать и взять только деньги, значит, так и следовало поступить. Но теперь дело было в шляпе, уродливая машина мчалась прямиком в глухой тупик, откуда не было никакого выхода, а в подъездах поджидали укрывшиеся там налетчики.

Глава 31

Поначалу Ферлин не заметил тупика, улица шла под гору, и до самого ее конца на мостовой блестела солнечная дорожка. Машина катилась все быстрее, и те редкие прохожие, что оказались в переулке, торопливо прятались в нишах и подъездах домов.
— Стена-а-а-а! — закричал Джек, указывая на показавшуюся впереди преграду.
Это уже было серьезно, но самым страшным оказалось то, что тормоза на новой машине были временными, хотя даже самые лучшие не смогли бы остановить этого монстра на тяжёлой бронетранспортёрной раме.
— Тормози, Ферлин! Тормози! — отчаянно кричал Джек.
— Это невозможно, Джек! Лучше пригнись!
— Что?! — кричал Джек, который из-за грохота и шума ветра ничего не слышал.
— Пригни-и-ись!!! — что было мочи закричал Ферлин, и они с Джеком нырнули под защиту загородки.
Последовал удар, куски кирпича забарабанили по капоту и стальному козырьку кузова, автомобиль подпрыгнул на каком-то бревне и продолжил бег по мостовой, грохоча на ухабах и сбрасывая с себя кирпичные обломки.
Джек высунулся из укрытия и подставил лицо ветру, ему не верилось, что все прошло так легко. Между тем Ферлин уже снова контролировал машину, а раздосадованные бандиты, войдя в раж, все никак не сдавались и лихо переносились через обломки стены, продолжая мчаться за автомобилем.
Оглянувшись, Ферлин выжал тормоза, и машина стала замедляться, а вместе с ней и насторожившиеся налетчики. Вскоре автомобиль остановился у поворота на улицу, которая вела за город, и Ферлин, вскочив на скамейку, открыл огонь из револьвера.
Джек обернулся и увидел, как враги бегут, бросая свои велосипеды, и падают, падают, падают после каждого выстрела. Когда запас патронов в барабане иссяк, Ферлин высыпал гильзы на мостовую, зарядил новые патроны и только потом включил передачу.
Больше их никто не преследовал, и они в относительной тишине покинули столь негостеприимный в этот день город. Ферлин больше не гнал машину, как по дороге в Нур, и, привставая, то и дело оглядывал повреждения, прикидывая, сколько времени уйдет на их устранение.
— Я думал, мы размажемся об эту стенку, — сказал наконец Джек, когда они спускались с возвышенности на пустошь, где стояла деревня.
— Я так не думал, я знал, какая тут рама и шасси, но я не представлял, что обломки сделают с нами и всем остальным…
— Обошлось, — сказал Джек.
— Обошлось, — согласился Ферлин.
— Я не знал, что ты хорошо стреляешь из пистолета.
— Из револьвера, Джек. Ты же будущий стрелок, тебе нужно различать такие вещи.
— Почему будущий?
— Ну, ты мне сегодня помог, поэтому я научу тебя обращаться с ружьем. Отстреляешь пятьдесят патронов. Для мастерского уровня этого, конечно, маловато, но начальное образование ты получишь.
— И что, прямо со всеми прицелами и баллистическим блоком? — уточнил Джек, не веря своей удаче.
— Все как положено. По полной программе.
Они помолчали еще немного, проехали мимо деревни и направились к Хуторской пустоши.
— А скажи, Ферлин, легко вот так взять и убить восемь человек?
— Убить человека нелегко, Джек. Если, конечно, ты сам еще человек. В свое время меня хотели переучить с бронебойщика на снайпера, но я не смог…
— Не смог научиться стрелять, как они?
— Нет, я не смог выстрелить в человека, которого в прицел видишь так, будто он стоит от тебя в нескольких шагах. Представляешь?
— Да, жутковато.
— Жутковато. А этих мерзавцев, что сегодня гонялись за нами, я не убивал…
— Но ты же стрелял в них, и они падали — я сам видел!
— Я всаживал им по пуле под правую лопатку. Это не смертельно, но ранение очень неприятное, этим дуракам будет наука.
— Но ведь ты же мог попасть им еще куда-то, в голову например…
— Я не попал в голову, Джек, я попал туда, куда целился. Какой смысл стрелять, если не знаешь, куда попадут твои пули? Я намеренно взял с собой револьвер, хотя мог взять девятимиллиметровый автоматический пистолет с электронным спуском и интегрированным глушителем. С ним я мог запросто зайти в подъезд, и эта толпа пошла бы следом. А вышел бы я один. Но это было бы хладнокровное убийство.
— Но… ты же должен был защищаться?
— Вот я и защищался обычным револьвером. Нужно быть снисходительным к тем, кто слабее тебя.
Так, за разговорами, они подъехали к дому Джека, и он соскочил на землю.
— Ну пока, Ферлин, я к тебе завтра ближе к обеду заскочу.
— Приходи, а то журнал с курицей ты у меня забыл.
— Точно! — хлопнул себя по лбу Джек. — И знаешь, к какому выводу я пришел после сегодняшней поездки?
— К какому?
— Нужно делать бензиновый автомобиль. Не обязательно, чтобы он мог таранить стены, но скорости лучше бы побольше.
— Тут я с тобой согласен. Будем над этим работать. Пока!
— Пока, Ферлин!
Попрощавшись с Ферлином, Джек вошел во двор и, погруженный в собственные мысли, поднялся на крыльцо. Затем толкнул дверь и, оказавшись дома, крикнул:
— Ма!
— Чего кричишь?
— Есть хочу.
— Мясо будешь?
— Буду, — ответил Джек, снимая сапоги. Затем вошел в гостиную и направился в свою комнату.
— Ой, да что ж такое с твоей курткой? Где ты так в пыли извалялся?
— В Нуре, мама.
— Вот уж не думала, что Нур такой пыльный город.
— Я и сам не знал, пока не убедился, — уже тише произнес Джек и, оставив куртку в своей комнате, вернулся на кухню.
— Может, все же картошки? Ты еще утром говорил, что мясо больше есть не можешь.
— Оказалось, что могу. Но картошку тоже давай…
— Это ты растешь, тянешься, — сказала мать, накладывая еду в тарелку. — А что это за драндулет был, машина Ферлина?
— Да, первый удачный эксперимент.
— Не машина, а целый танк…
— Лучше не скажешь, — согласился Джек. — Но мы уже решили, что будем строить новую машину. На бензине!
— А где же вы этот бензин брать будете?
— Не знаю. Но сначала нужно построить, а потом Ферлин обязательно что-нибудь придумает.

Глава 32

Ночью был небольшой ураган. Порывы ветра трепали на крыше куски жести, которые Джек все собирался поправить и прихватить шурупами, но откладывал на потом, находя более интересные занятия или отвлекаясь на более насущные. Вот и этим утром, закопав на склоне очередную порцию ядовитого козьего помета, Джек с лопатой на плече отправился на военную свалку — у него появилась идея, как переделать свой домашний шкаф.
Для реализации идеи требовались дополнительные детали, но их пришлось бы гнуть из металлических полос, а на свалке он собирался отыскать что-то получше.
Свалка располагалась в полутора километрах южнее деревни, и Джек пошел по окружной тропе, чтобы не встречаться с деревенскими.
Они были слишком болтливы и завистливы, больше интересовались выпивкой и могли жрать одни водоросли, лишь бы лежать весь день на топчанах и ничего не делать.
Джек такой жизни не понимал. Его всегда привлекала какая-нибудь деятельность, поэтому-то они и нашли быстро общий язык с Ферлином, несмотря на значительную разницу в возрасте.
Деревенские, если и ходили на свалку, то старались рыть поближе к деревне, где слой грунта был с полметра или чуть больше. Именно поэтому весь ближний край был давно перерыт и просеян и там давно не находили ничего интересного, а Джек двигался дальше от деревни, туда, где находки начинались лишь после полутора метров тяжелой глины. Только так, по мнению Джека, можно было найти что-то действительно ценное. Латунные шпингалеты, бронзовые краны и вентили, болты и гайки в коробках с закоксовавшейся смазкой.
Случались находки и побольше, что-то вроде крупных узлов от больших механизмов. Они тоже были укрыты упаковочным материалом, и на них имелся слой окаменевшей от времени смазки, однако что с ними делать, Джек не знал, да и слишком тяжелые они были, чтобы принести домой, отчистить и посмотреть. Поэтому Джек прикапывал их полуметровым слоем глины на тот случай, если когда-нибудь у него дойдут до них руки.
Чем дальше Джек шел от деревни, тем меньше становилось ямок и еще меньше попадалось свежих. Из добытчиков он приметил вдалеке только двоих. Одного звали Бонго, он торговал в Нуре добытым на свалке барахлом, а потому считался одним из конкурентов.
Вторым оказался старик Друмпель. Он обожал выслеживать и подглядывать, за что неоднократно был бит, однако дело свое не бросал и часто появлялся на свалке, чтобы посмотреть, что ищут другие.
Своих идей у него не было, поэтому, незаметно подкрадываясь к добытчикам, он внимательно изучал их трофеи и задавал вопрос вроде: «А это тебе зачем?»
Если ему не отвечали или гнали прочь, он пытался следить издалека, чтобы выяснить ценность чужих находок, а если получалось, то и украсть их.
Вот и сейчас Джек заметил, как Друмпель сделал стойку, чтобы определить, кто пришел на свалку, и, узнав «мальчишку с хутора», как он называл Джека, затрусил по его следу, превращаясь в обычную для этой свалки проблему.
Заметив, что Друмпель вышел на след, Джек свернул к ближайшей ямке, собрал с земли несколько первых попавшихся предметов и, сложив их аккуратной кучкой, бросил рядом мешок, а затем лопатой стал обновлять ямку, чтобы она имела вид недавних раскопок.
Минут через десять, перебегая с места на место и приседая, Друмпель «подкрался» к Джеку и, внимательно рассмотрев его добычу, громко крикнул:
— А это тебе зачем, мальчишка с хутора?
Джек обернулся и сыграл удивление.
— О, это ты, Друмпель? Чего пришел?
— Это тебе зачем? — снова спросил тот, указывая на кучку ржавых железок.
— Это думдум, — невозмутимо ответил Джек, продолжая ковырять ямку.
— Думдум? — повторил старик. — А для чего это?
— Печку буду топить.
— Да разве можно этим печку топить? — возразил Друмпель.
— Не знаю, но я попробую. Слушай, а пойдем со мной туда — дальше, — Джек махнул в сторону от деревни. — Там этого добра побольше будет, а потом поделим поровну.
— Там копать плохо, глина…
— Я знаю, поэтому тебя и беру. Ты будешь копать, а я собирать думдум, потом поделим.
Друмпель опустил голову и, косо поглядывая на Джека, задумал побег. Еще мгновение, и он уже мчался в сторону деревни, довольный тем, что удалось обмануть «мальчишку с хутора».
Посмотрев ему вслед, Джек вздохнул и, сдвинув кучку железок в ямку, пошел на дальний край свалки. На сегодня от навязчивого внимания Друмпеля он был избавлен.

Глава 33

Придя на свою излюбленную территорию, Джек нашел свои шурфы, аккуратные, с обязательными ступенями, ведь он, случалось, копал на два и больше метров.
Постояв, он прислушался к своим ощущениям, чтобы определиться, где сегодня копать.
Было у него одно местечко, недалеко от засохшего куста, но всякий раз что-то мешало ему начал копать там: то дождь пошел, то времени не хватило, а вот теперь у него не было причин отказаться.
Джек отошел от последнего шурфа шагов на тридцать, постоял еще немного, поглядывая на поросшую низкой травкой землю, а потом воткнул лопату и, идя к кусту, повесил на него куртку. Копать, как всегда, начал неспешно, постепенно согреваясь и наращивая темп. Работал Джек быстро и сноровисто, словно машина, выкладывая ровные валики земли по обе стороны шурфа и выстраивая новые ступени по мере его углубления.
Когда из-за тучи показалось солнце, он сделал перерыв, но лишь для того, чтобы отбить лопату камнем и подточить ее. Вокруг валялось достаточно подходящих булыжников, один из которых он использовал как наковальню, а другой как молот.
С наточенной лопатой работать было легче, ей поддавались даже слежавшиеся слои глины. После метровой глубины пошли первые находки, все те же шпингалеты, проржавевшие гвозди, алюминиевая тарелка и две ложки из нержавеющей стали.
Затем около полуметра было пусто, зато и грунт пошел полегче — глина с песком, но потом снова началась слоистая порода, в которой лопата прихватила край ржавой коробки с ручкой.
Джек сразу узнал инструментальный ящик. Он был в лучшей сохранности, чем прошлые его находки, и Джек надеялся, что получит инструменты хорошего качества, а не те, которые ему приходилось восстанавливать.
Достав ящик, Джек выбрался с ним из ямы и, аккуратно пройдясь ножом вдоль крышки, сумел ее открыть. Внутри оказались инструменты из малого столярного набора, они были в приличном состоянии и лишь слегка покрыты ржавчиной.
«Хороший сегодня день», — подумал Джек и огляделся. Вокруг никого не было, лишь где-то далеко у деревни ходили люди.
Оставив свою находку, Джек снова спустился в шурф, взялся за лопату и, ударив ею, сразу попал на какой-то металл, начал зачищать это место и обнаружил массивный металлический предмет, уходящий в сторону и все еще крепко державшийся в грунте.
Присев, Джек смахнул глину с большой крепежной втулки, в которую первоначально врезалась лопата, и, заметив оставшийся от нее рубец, стал его внимательно изучать. Оголившийся в этом месте металл переливался всеми цветами радуги.
Джек встал, поднялся из шурфа, постоял на ветерке, снова спустился в яму, однако ничего не изменилось, обнажившийся под тонким слоем окислов металл действительно играл всеми цветами радуги, а значит, это был минатурит.
Снова достав раскладной нож, Джек открыл короткое алмазное жало, которым можно было резать даже стекло, и счистил с металлической поверхности тонкую стружку, которую убрал в карман. Затем выбрался из ямы, завалил ее примерно на треть, сложил в мешок свои мелкие находки и, положив лопату на плечо, поспешил прочь.

Глава 34

Выгнав во двор грузовик, чтобы было светлее, Ферлин увлеченно работал в своем сарае.
После того как они с Джеком совершили визит в Нур, прошло три дня, но поврежденным автомобилем Ферлин пока не занимался, решив все силы бросить на доделку бензинового авто.
Мотора в сборе у него пока не было, но Ферлин решил доделать все прочие работы, чтобы, найдя мотор, можно было бы ограничиться минимальными доработками. Сегодня с самого утра он занимался только электросваркой и уже «сжег» полтора мешка химикатов, которые сам смешивал в нужных пропорциях и засыпал в корпуса промышленных картриджей, дававших необходимый ток в течение полутора-двух часов.
Если бы Ферлин покупал картриджные смеси в магазине, это обошлось бы ему недешево, а если бы покупал сами картриджи, на них уходила бы вся пенсия. Однако он был человеком технически подкованным, поэтому даже химикаты возил с сельскохозяйственного рынка, приспособившись смешивать недорогие удобрения и гербициды.
Одно время Ферлин даже подумывал организовать собственное производство дешевых картриджей, но быстро разобрался, что этот рынок держат крупные корпорации и за такую партизанщину его размажут по пустоши.
Одно дело украсть фоноскоп и совсем другое — целый рынок.
Продолжая вести ровный, как скоростное шоссе, шов, Ферлин едва не сбился, когда в его ворота застучали с такой силой, что задрожал весь забор.
— Ферли-и-ин! — завопил под воротами Джек, и старший компаньон выскочил из-под машины.
С топором в руках, сбрасывая на ходу маску, он распахнул ворота, готовый отбиться от нападавших на Джека врагов, но тот оказался один, с выпученными глазами и сбившимся дыханием.
— Ты чего орал? — спросил Ферлин, на всякий случай поглядывая по сторонам.
— Я нашел минатурит, Ферлин!
— И, наверное, много? — не без сарказма уточнил Ферлин, полагая, что Джек, как всегда, порет горячку.
— Да, Ферлин, и теперь его нужно поднять!
— Ты хочешь сказать, что нужен мой грузовик?
— Да! Все правильно!
— Ну заходи и приди в себя, а я пока поработаю.
Джек вошел во двор, однако отдыхать и приходить в себя отказался.
— Понимаешь, Ферлин, нам нужно немедленно туда ехать, а то его кто-нибудь другой найдет!
— Что в мешке? — спросил Ферлин, чтобы отвлечь Джека.
— В мешке? — Сбитый с мысли Джек задумался, а затем просто высыпал содержимое мешка на землю.
— А это что за коробка? — спросил Ферлин, приседая на корточки и поддевая отверткой заржавевшую крышку. — Ух ты, столярный набор!
— Бери, это тебе, — сказал Джек.
— А самому?
— У меня уже есть два. Правда, они похуже были, но я их восстановил, и теперь они в порядке. Да я и привык к ним.
— Ну, тогда спасибо, — улыбнулся Ферлин, забирая коробку и поднимаясь. — Так какого размера эта минатуритовая железка, ты сказал?
— Во! — по-рыбацки показал Джек, насколько хватило рук.
— А как ты определил, что это минатурит?
— Сейчас…
Джек достал из кармана куртки скрученную стружку и, положив на ладонь, поднес к глазам Ферлина.
— Ага, — произнес тот, замечая на свежем металле игру радуги. — Но это еще не все. Пойдем в гараж…
И они пошли в гараж, где Ферлин захватил из стоявшего у стены мешка щепотку какого-то розоватого порошка, высыпал его на наковальню, затем взял у Джека стружку и, отломив от нее крохотный виток, осторожно поместил поверх порошка.
— И что теперь? — спросил Джек.
— Одень вот это, — сказал Ферлин, подавая ему защитные очки, а сам надел другую пару. Затем взял увесистый молоток и ударил по заготовленному заряду.
В месте удара сверкнула голубоватая вспышка, а грохнуло так, что у Джека заложило уши.
— Охо-хо-хо! — восторженно воскликнул Ферлин, снимая очки. — Ну как тебе это шоу?
— Что это было, Ферлин?
— Это называется — бласт-смесь, дипровит и минатуритовая стружка. Правда, дипровит у нас не чистый, а с селитрой, но все сработало как надо. Поздравляю, парень, твоя стружка минатуритовая. А что касается остального куска, это нужно смотреть, когда мы его сюда притащим. Ты хочешь сделать это срочно?
— Но сопрут же, Ферлин! Сопрут! — заголосил Джек, умоляюще прижимая руки к груди.
— Ну хорошо, сейчас я чего-нибудь перекушу и тогда…
— Ферлин, в других ямках я прикопал несколько крупных узлов в смазке! Она, конечно, окаменела, но…
— Едем! — тотчас воскликнул Ферлин и сорвал с гвоздя свою куртку. — Едем немедленно, а то их может кто-нибудь упереть! Ты старика Друмпеля там не видел?
— Видел, но я его уже отвадил! Он убежал!
— Ничего не убежал, он всегда возвращается! — воскликнул Ферлин, карабкаясь на свой израненный грузовик. — Чего стоишь? Открывай ворота!
— Бегу! — крикнул Джек и помчался к воротам, а спустя минуту они уже катили в сторону свалки.

Глава 35

Несмотря на опасения Джека, который не находил себе места и в нетерпении подпрыгивал на скамейке кабины, возле ямы они никого не заметили и не обнаружили следов ее «взлома».
Все было так, как он оставлял, «секретные» комья глины оказались непотревоженными.
Джек тотчас спустился в шурф и принялся расчищать место для зацепления, а Ферлин постоял пару минут, глядя на его работу, затем размотал небольшой трос с двумя крюками и стал крепить один конец к раме грузовика.
Потом еще раз заглянул в яму и увидел крепежную втулку, от которой в глиняную стену уходила массивная деталь. Это было похоже на лопатку огромного компрессора, Ферлин видел такие в вентиляционных шахтах подземных бункеров. Правда, там они были не минатуритовые, но, с другой стороны, стратегически важным минатурит стал не так давно, а раньше из него даже кастрюли делали.
— Ну что, Джек, ты хочешь выдолбить эту штуку целиком?
— Ну конечно, Ферлин, я не могу себе позволить потерять ни одного кусочка!
— Это может быть сварная деталь, приятель. Часть минатурит, часть что-то еще. Или иметь минатуритовое покрытие, его часто применяли для защиты от коррозии.
— В любом случае эту штуку нужно вытащить… — бубнил из ямы Джек, продолжая орудовать лопатой.
— Давай вытащим, только сделать это можно проще.
— Как? — спросил Джек, останавливаясь и глядя снизу вверх на Ферлина.
— Вот, продевай петельку во втулку, снизу прихвати ее крюком, а потом я грузовиком дерну…
— Но тогда здесь все завалится.
— Если что-то отломится, тогда ты продолжишь копать, если же она выйдет целиком, на том и закончим.
— Но там могут быть и другие такие штуки! — не сдавался Джек.
— Правильно, могут. Но это для тебя будет следующим этапом, а пока нужно вытащить то, что найдено. Держи трос.
Джек закрепил трос и выбрался из ямы. Ферлин подергал за него и, убедившись, что закреплен он надежно, занял место в кабине.
— Отойди от троса! — предупредил он, прежде чем включить подачу.
— Я отошел.
— Нет, ты стоишь слишком близко, если он сорвется, может покалечить!
Джек отошел дальше, и Ферлин включил подачу. Вначале мотор только жалобно завыл, не в силах сдвинуть заякоренный грузовик, но Ферлин дал ему полную мощность картриджа, и грузовик выворотил трофей Джека из глиняной стенки.
— Стой! — крикнул Джек. Ферлин отключил ток, соскочил на землю и вернулся к яме.
— Ну точно, лопатка, — сказал он, останавливаясь на краю.
— И не сломалась! — заметил Джек, счастливо улыбаясь.
— Да, чисто вышла. Ну что, лезь и подталкивай снизу, а я буду подтягивать за трос.
— Ага! Я сейчас.
Джек спустился в развороченную яму, и вдвоем они вытянули трофей наверх. Затем компаньоны немного передохнули, Ферлин снял трос, и они не без труда забросили лопатку в кузов.
Здесь Ферлин снова обследовал трофей Джека, выискивая следы сварки или отслоения покрытия, но деталь были литая, о чем свидетельствовали швы, оставшиеся от двухсторонней литейной формы.
— Ну что? — спросил Джек, с трудом сдерживая нетерпение.
— Следов сварки нет. Но осталась еще одна главная проверка…
— Какая?
— У меня есть аппарат высокочастотного контроля.
— И чего? — спросил Джек. Он понятия не имел, что это за аппарат.
— А того, что мы просветим эту железку насквозь и точно определим, есть ли внутри какие-то швы или слои другого металла.
— Или их нет…
— Да, или их нет.
— Ну хорошо, поехали делать твою главную проверку! — с готовностью согласился Джек и побежал в кабину.
— Минуточку, мистер! — крикнул ему Ферлин. — А где же сладкое для меня? Ты обещал мне узлы в окаменевшей смазке! Где они?
— А, точно! — Джек вернулся со смущенной улыбкой. — Пойдем, это там и вон там…
И он показал лопатой нужные направления.
— Эй, а вон опять шпион топает, — заметил Ферлин, когда они шли к законсервированному шурфу.
— Он до нас не дойдет — убежит, — сказал Джек.
— Ты его плохо знаешь.
— Следи за мной, компаньон!
Джек двинулся навстречу Друмпелю и, показывая лопату, стал призывно махать рукой.
— Иди сюда скорее, будем копать! Иди сюда!
Узнав Джека, Друмпель развернулся и зарысил прочь, вызвав удивление Ферлина.
— Чем ты его напугал? Лопатой?
— Нет, работой. Он сказал, что здесь твердая глина и копать очень трудно, а я приглашал его покопать вместе.
— Ну и что тут у тебя имеется? — спросил Ферлин, останавливаясь на краю присыпанного шурфа.
— Вот в том углу. Копай полметра, там и будут тебе два узла в окаменевшей смазке.
— И еще два в другой яме?
— Правильно. В другой.

Глава 36

Ферлин работал лопатой с не меньшим энтузиазмом, чем пару минут назад это делал Джек. Он быстро добрался до припрятанных узлов, выволок один из них наверх и после небольшого перерыва собрался с силами и поднял второй.
— Тяжелые, заразы… — пожаловался он, выбираясь с лопатой из ямы.
— Ну и что это такое, ты разобрался? — спросил Джек, склоняясь над двумя камнеподобными объектами.
— Подробнее разберусь дома, но уже сейчас можно кое-что предпринять…
— Да узнать-то сейчас хочется, — улыбнулся Джек.
— Вот именно. Пойду принесу зубило и молоток.
Быстро сходив к грузовику, Ферлин вернулся с инструментами и, присев рядом с неопознанными трофеями, принялся отбивать с одного из них отвердевшую смазку.
Делал он это умело, не повреждая металлических деталей, и уже через несколько минут стали появляться контуры этого узла — становилось понятно, что он цел.
— Знаешь, Джек, я боюсь даже обрадоваться, но эта вещь напоминает мне то, что я уже давно ищу, — сказал Ферлин, делая небольшой перерыв. — То ли это какой-то редуктор, то ли…
Поработав еще несколько минут, он нашел маркировочную пластинку и, осторожно почистив ее перочинным ножом, поднял на Джека сияющее лицо.
— Это он, Джек! Это он — двигатель внутреннего сгорания на пятнадцать киловатт!
— Чего пятнадцать?
— Это его мощность! Пятнадцать киловатт — это примерно двадцать лошадиных сил!
Джек кивнул. Про лошадиные силы он от Ферлина уже слышал, но пока в этом не особенно разбирался. Прежде всего его интересовало, можно ли сравнивать лошадиные силы с силами пони, на которых в деревне и вообще в этих краях возили все, что можно.
— И что ты с ним будешь делать?
— Эх! — Ферлин поднялся и отряхнул колени. — Если их два, я поставлю на машину оба. Будет два дизеля!
— Дизеля?
— Да, это дизели. И это их плюс, к ним проще достать топливо.
— Но ты же говорил — настоящий автомобиль только на бензине! — напомнил Джек.
— Для бензина еще пришлось бы делать перегонную колонну, сбраживать водоросли и смолу. А тут купил масло, отфильтровал, и вперед!
— Понятно, — кивнул Джек. То, что у них не будет «настоящего автомобиля на бензине», ему не нравилось.
— А что же тогда в другой яме? Там ящики поменьше… — сказал он, показывая на следующий шурф.
— Пойдем посмотрим.
Они перешли к другой яме, и там Ферлин раскопал два других трофея. А когда добрался до маркировочной таблички одного из них, оказалось, что это еще два дизеля поменьше и вдвое меньшей мощности.
Радости Ферлина не было предела. То у него не было ни одного целого двигателя, а теперь нашлись сразу четыре. Правда, они были слишком малы, но как соединить два, те, что побольше, он уже знал, а значит, автомобиль практически был у него в кармане.
Довольные собой компаньоны вернулись во двор к Ферлину на тяжело загруженном грузовике, который уже «доедал» последний, пятый картридж.
Перевезя все трофеи на тележке в гараж, Ферлин с Джеком вымыли и вытерли досуха лопатку от неведомой турбины, а затем приступили к главной проверке аппаратом, который, по утверждению Ферлина, видел металл насквозь.
Джеку в это не очень-то верилось, но он как мог помогал Ферлину и по его команде передвигал тяжелую лопатку между излучателем и приемником, пока сам Ферлин смотрел на небольшой экран и выдавал свое мнение.
— Нормально, тут чисто… Двигай дальше… Хорошо, двигай еще.
Наконец вся лопатка была просвечена, Ферлин выключил аппарат и, посмотрев на Джека, сказал:
— Поздравляю, компаньон, твоя железка действительно цельная, без посторонних включений, и она действительно изготовлена из минатурита.
— Значит, я разбогатею?! — воскликнул Джек, вскидывая руки.
— Да, приятель. Дело за малым, отвезти ее на приемный пункт и получить денежки.
— Давай завтра, а?!
Ферлин помолчал, глядя в пол, потом поднял глаза на Джека.
— Ты уже взрослый мальчик, Джек. Тебе уже пора делать выводы из пережитого, понимаешь? У тебя уже есть жизненный опыт, и им нужно уметь пользоваться.
Джек кивнул и со вздохом произнес:
— Ты намекаешь на сухую траву для ночлега, рогатину и все такое?
— Именно, приятель. Ко всему нужно готовиться, тем более к операциям, связанным с деньгами. Вспомни, что с нами хотели сделать всего за две с половиной тысячи…
— А сколько будет сейчас?
— Не знаю. Но, по самым скромным прикидкам, раза в два больше.
— О-о-о! — произнес Джек и покачал головой. — Мне даже не верится…
— И не поверится, если сунешься в такое дело без должной подготовки.
— С чего нужно начинать?
— С того, что послезавтра я поеду на грузовике в Нур отвезти Майку то, что починил, и заодно проведу кое-какие разведывательные действия, понимаешь меня?
— О да, сэр, понимаю, — улыбнулся Джек. — А почему послезавтра, а не завтра?
— Потому что сейчас неспокойная ситуация, мы с тобой немного волнуемся. Ты из-за минатурита, я из-за чудесного выигрыша в виде этих дизелей. Я в восторге, Джек, а в восторге по вражеским тылам не шляются. Послезавтра на холодную голову я все аккуратно разведаю, и мы выдвинемся для нанесения главного удара.
— А как мы выдвинемся?
— На нашем грузовике, как усиленная боевая группа.
— Слушай, а матери я могу об этом сказать?
— Можешь. Только она тоже станет волноваться, и нам это радости не добавит. Одно дело, когда ты удивишь ее толстенной пачкой денег, и совсем другое, когда она станет переживать, не случится ли что с тобой в Нуре, когда ты поедешь сдавать минатурит.
— Ты прав. Я подожду. И пусть эта штука побудет у тебя.
— Пусть побудет, здесь она под надежным замком.

Глава 37

Притормозив у обшарпанного киоска, где продавались какие-то то ли пирожки, то ли пончики, Рем остановил машину, и его напарник вышел на замусоренный тротуар. Затем огляделся и подошёл к киоску.
— Привет! — улыбнулся он немолодой женщине, сосредоточенно пережевывающей собственную продукцию.
— Сколько брать будете? — разлепив челюсти, спросила та и отерла рукавом стекавший по подбородку жир.
— Я только хотел спросить, мадам…
— Значит, брать ничего не будете?
— Нет, я только спросить…
Продавщица не дослушала и опустила грязные жалюзи, разом отгородившись от пустопорожних разговоров.
— Э… Мадам, я передумал! Мне нужен один ваша… Что там у вас?
— Бурсачки, — ответила «мадам» из-за жалюзи.
— Да, одну бурсачки, пожалуйста.
— Правильно говорить — бурсачёк, — сказала продавщица, поднимая жалюзи.
— Да как угодно, я на все согласен.
Фред обернулся к Рему и сделал страшные глаза. Тот пожал плечами, дескать, я водитель, моё дело маленькое.
— С вас пять сантимов, — сказала продавщица, подавая на пластиковой тарелочке круглый пончик размером с большое яблоко.
— Спасибо, сдачи не надо, — произнес Фред, протягивая взамен монетку в двадцать сантимов. — А не подскажете, это уже Нур?
— Это? Нет, это деревня Грязное Болото, а до Нура вам еще ехать нужно… километров десять…
— А это по левой дороге или по правой? — уточнил Фред, указывая на развилку.
«Мадам» задумалась, а потом сказала:
— Вон по той, по правой, — и указала на левую. Фред понимающе кивнул и, бросив бурсачёк на обочину, пошел к машине.
— Эй! — воскликнул Рем, едва тот открыл дверцу. — Ты зачем пирожок выбросил?
— Не пирожок, а бур-са-чек… — по слогам произнес Фед, пристегиваясь ремнем безопасности.
— А я бы с удовольствием его съел, зачем ты его выбросил?
— Затем, Рем, что эта баба отродясь не мылась и морду рукавом вытирает! Поехали уже!
— Неважно, чем она морду вытирает, в кипящем масле все микробы убиваются! — не сдавался Рем, нервно заводя двигатель.
— Ну хочешь, я пойду подниму его, он недалеко укатился?! — заорал в ответ Фред. — Ехай уже, вечно ты со своими выстебонами!
— Куда ехать, по какой дороге?
— Вон по той, по правой, — сказал Фред и, повторив жест мадам из киоска, указал на левую дорогу.
— Так налево сворачивать или направо, придурок ты эдакий?
— Не знаю. Я эту бабу спросил, она долго думала и сказал, что направо, но рукой показала на левую дорогу…
— Ну что ты за человек? — покачал головой Рем и заглушил двигатель. — Пирожок выбросил, дорогу не выяснил. Иди еще раз спроси.
— Нельзя. Инструкция запрещает.
Рем вздохнул, инструкция действительно запрещала им светиться в малолюдной местности, поскольку в таких местах лица оперативных работников быстро запоминались окружающими.
— Давай рассуждать логически. Эта баба может путать право и лево, однако пальцем показывать не разучилась, значит, нужно ехать, куда она указала, то есть по левой дороге.
— А если у нее косоглазие? — возразил Фред.
— А ты что, не заметил?
— Да кто ее там разберет? В киоске сумрак и дым какой-то…
— Пойди и проверь еще раз.
— Инструкция не разрешает.
— Тогда едем по-моему. По левой дороге.
— У тебя все дороги левые, — пробурчал Фред, не желая прекращать ссору. У обоих было плохое настроение, и оба понимали, чего им не хватает. Часы показывали половину первого, и напарникам очень хотелось выпить.

Глава 38

Было у продавщицы пончиков косоглазие или нет, Рему с Фредом выяснить так и не удалось, поскольку они снова заплутали, выехали на какую-то песчаную, полузатопленную долину и там у двух аборигенов, наряженных в мундиры минувших веков, узнали, как добраться до Нура.
Оказалось, что до города оставалось всего несколько километров, правда, по грунтовой дороге.
— Подумать только, Фред, даже здесь, среди этих туманов и мокрых песков, живут люди. Тут же спиться можно…
— Спиться можно везде, и от туманов это не зависит, — со вздохом произнес Рем. Он с удовольствием бы чего-нибудь выпил.
— Ты помнишь Эльдорадо-сити?
— Конечно, помню. Солнце, девушки, море…
— И дешевая выпивка. Поэтому все окраины счастливого города заселены толпами алкашей и наркоманов… Осторожно, камень!
— Да вижу я! — отозвался Рем, сбрасывая скорость и аккуратно объезжая большой валун со сколотой вершиной. — Кто-то в него уже впендюрился.
— Однако с дороги не убрали, — добавил Фред и с тоской посмотрел на уходящий в туман горизонт. Он уже хотел не только выпить, но и поесть, и жалел о выброшенным бурсачке, ведь как бы ни выглядела эта мадам в киоске, кипящее масло действительно убивало всех микробов.
Преодолев небольшой подъем, машина выехала на наезженную дорогу, на которой совсем не было камней и травы, зато оказалось больше пыли.
Вскоре показались окраины города, а на обочинах стали попадаться кучи мусора.
— Мы приближаемся к центру цивилизации, — заметил Фред, когда они обогнали повозку, запряженную четырьмя коренастыми пони и груженную хворостом.
— Интересно, а пони можно есть? — спросил вдруг Фред, когда повозка оказалась далеко позади.
Рем покосился на напарника и покачал головой.
— Пони — это животные, Фред. Их ни пить, ни есть нельзя…
Довольный произведенным эффектом, он радостно заржал, вызвав улыбку даже у самого Фреда.
— «Добро пожаловать в Нур!» — прочитал на обочине Рем, когда они ехали по какой-то улице, заставленной легкими постройками из листового пластика и кирпичными домами по два-три этажа.
— Надо спросить про гостиницу, — предложил Фред. — Давай вон у того, в желтом пиджаке. Все в военных тряпках и только он в гражданском — элита трущоб.
Рем притормозил возле субъекта, который, казалось, уснул, стоя посреди замусоренного тротуара, а вокруг него, построившись змейкой, бегали дети, беспрерывно повторяя: «Лас-пер сто-ит, Лас-пер сто-ит, Лас-пер сто-ит…» Они носились между фонарными столбами и прохожими, выбегали на проезжую часть и снова возвращались на тротуар.
— Давай уже спрашивай, а то меня от этих детей тошнить начинает, — пожаловался Рем. Сегодня они ехали слишком долго, а езда с похмелья сильно его утомляла.
Фред опустил стекло и, подмигнув неподвижно стоявшему господину, спросил:
— Приятель, где здесь можно найти недорогую гостиницу?
Человек в желтом пиджаке пытался повернуть голову, но покачнулся и плашмя упал на тротуар, выронив из кармана целую горсть белых таблеток.
«Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал…» — загомонили дети, продолжая бегать змейкой, собирая рассыпанные таблетки и тут же отправляя их в рот.
Не успел Фред сказать Рему, чтобы тот проезжал дальше, как напротив дверцы остановился мальчишка-локомотив, который продолжал бежать на месте, глядя куда-то мимо Фреда.
— Дядя, дай сто лир! Дядя, дай сто лир! — начал канючить он, а вместе с ним и все остальные «вагоны».
— А почему не миллион?! — зло выкрикнул Фред.
Мальчик остановился, взглянул на Фреда в упор и сказал:
— А миллиона у тебя нет…
— Откуда ты знаешь?
— У тебя… морда бедная, — выдал мальчик и побежал прочь, уводя весь состав и переходя на знакомое «Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал, Лас-пер у-пал…».
Вменяемого, на их взгляд, человека напарники нашли только в следующем квартале. Он сидел на раскладном стульчике перед большой железной коробкой и продавал какие-то овощи.
— Эй, папаша! — высунувшись из окна, окликнул его Фред.
— Чего тебе? — отозвался продавец овощей.
— Где здесь можно найти недорогую гостиницу? — произнес Фред заученную фразу. Инструкция не позволяла им селиться в гостиницах из разряда выше среднего, поскольку считалось, что это привлечет к оперативникам внимание. Вместе с тем оперативникам не дозволялось самим определять уровень гостиниц, поскольку в разных городах средний уровень очень различался, и оперативники, зашедшие в среднюю, на их взгляд, гостиницу, могли оказаться в лучшем отеле города.
— Вам нужно ехать прямо, потом будет переулок вправо, но туда не ехайте, там все завалено. Ехайте дальше и увидите другой переулок вправо, но туда тоже не сворачивайте, там, извините, насрано…
— Так мы можем объехать.
— Там уже не объедешь, — махнул рукой зеленщик. — В третий раз только сворачивайте, а там шагов пятьдесят — и будет гостиница Марка Гурфингеля. Совсем недорогая.
— Спасибо, приятель! — искренне поблагодарил Фред и от избытка чувств бросил продавцу монетку в двадцать сантимов. Тот ловко ее поймал и помахал вслед отъезжавшей машине.

Глава 39

Над первым этажом трехэтажного здания располагалась вывеска, на которую не пожалели цветного пластика. Она гласила: «Мастер Гурфингель стрижет ваших собак, как своих собственных». А чуть ниже имелось важное дополнение: «Стрижка пуделей только по моделям столичных журналов».
Рем и Фред переглянулись. Возможно, зеленщик что-то напутал, однако и под такой вывеской могла оказаться какая-нибудь гостиница, от города Нура следовало ожидать чего угодно.
В заведении их радушно встретил сам хозяин, невысокий худощавый человек в войлочной шапочке и с трехдневной щетиной на щеках.
— Добрый день, господа! — воскликнул он, картинно вскидывая руки. — У вас мальчик или девочка? Какой породы?
— Собственно, нам сказали, что у вас тут какая-то гостиница, — сказал ему Рем. — Но, может, мы ошиблись?
— Нет, не ошиблись, — покачал головой хозяин, и лицо его сделалось печальным. — Когда-то все это здание было гостиницей, а я жил в отдельном доме под кипарисами. Но теперь я живу здесь. А еще жена, дети и давний знакомый Манфред. Очень хороший человек. В Нарадепии он был бы уже генералом юстиции.
— Нам нужен номер на двоих, — сказал Рем, чтобы остановить словоохотливого хозяина.
— Идемте, я таки дам вам номер, и это будет лучший номер во всем Нуре. Таких сейчас не делают.
В углу собачьей приемной имелась лестница, по которой Гурфингель и его гости поднялись на второй этаж, который был захламлен и давно не видел никаких постояльцев.
— Ну вот, хотя бы этот… — сказал Гурфингель, останавливаясь напротив одной из дверей, снял с гвоздя висевший тут же ключ, отпер дверь и вошел в номер первым. Он прошел через просторную гостиную и раздвинул на окнах занавески, вызвав при этом настоящую пыльную бурю.
Впрочем, Фред и Рем не обратили на это внимания. Они проверили кровати, заглянули в ванную и туалет, пустили из кранов воду и удивились, когда потекла даже горячая, хотя и желтоватая, вода.
— Мы дадим вам за этот номер десять лир в сутки, — сказал Фред и по лицу хозяина понял, что мог дать вдвое меньше. Впрочем, проживание оплачивала корпорация.
— Прекрасно, господа, располагайтесь. И нельзя ли за первые сутки получить прямо сейчас?
— Можно, — сказал Фред и подал Гурфингелю десять лир.
— О! — произнес тот, помял ассигнацию и даже понюхал. — Это первый гешефт с гостиницы за последние пять лет.
— А у вас тут не того самого? — спросил Рем и сделал некий неопределенный жест. — Я имею в виду, букашки ночью не шалят? Не покусывают?
— Какие букашки, господа? Они таки все давно вымерли!
— Вы их травили, что ли?
— А зачем травить? Они ждали постояльцев год, другой, третий, да и вымерли. И они ждали, и Гурфингель ждал, и жена ждала, и дети. Сосед Манфред, хороший, между прочим, человек, в Нарадепии он был бы уже генералом юстиции, он тоже ждал. Но никого не было.
— А где тут у вас алкоголь продают? — спросил Рем.
— Недалеко, прямо на нашей улице, но здешний алкоголь дрянной. Как бы вы у меня спросили, так я бы вам не посоветовал. Вот в Нарадепии был алкоголь, так это был алкоголь. Но где Нарадепия и где сейчас мы. А все Сема Резенталь. Приехал, хвост распушил, что ты, говорит, тут в этом тоталитаризме прозябаешь. Поехали к нам, там свобода, там возможности. Ты, Марк, будешь там процветать. И соседу моему тоже сказал, а тот, между прочим, уже тогда был майором юстиции…
— М-да. Ну, пойдемте, вы заберете из машины наши вещи и занесете в номер, а мы сходим, посмотрим на ваш алкоголь.
— Конечно, господа, с нашим удовольствием, — улыбнулся хозяин. Теперь он выглядел веселее.

Глава 40

Прогуляв около часа, Рем и Фред купили все необходимое, чтобы пообедать и выпить в домашних условиях, поскольку из тех заведений, которые попадались на улице, ни одно им так и не приглянулось.
В одном месте у входа было слишком много мусора, в другом в зале пахло псиной. В третьем по полу бегали мыши, а официанты выглядели заспанными и немытыми. Так что напарники в конце концов вернулись в номер в полном вооружении и выставили на стол дюжину бутылок различной формы и дюжину банок с консервами.
Наскоро помыв руки и сполоснув нашедшиеся в номере стаканы, они открыли закуску и налили по первой.
— Что-то она пахнет как-то… — покачал головой Фред, отличавшийся хорошим обонянием.
— А чего ты ее нюхаешь? Ты ее пей и выдыхай, — посоветовал Рем, и оба подняли стаканы.
— Ну, за новое задание, — провозгласил Рем. Напарники чокнулись и выпили, а затем стали торопливо закусывать тушеным мясом, жмурясь и выжимая из глаз проступившие слезы.
— О-о-о… — только и смог произнести Рем. — Если… если они это пьют, чем же они стекла моют?
— А они их… не моют… — предположил Фред, и его пробила короткая судорога. — Надо другую попробовать. Вот эту…
И он подвинул Рему выбранную бутылку.
— Как скажешь, приятель, — произнес тот и начал ее открывать.
Сегодня они с Фредом имели полное право выпить, по инструкции в день приезда следовало провести мероприятия по адаптации на местности, чем они, по их мнению, и занимались.
Все текло своим чередом, за второй бутылкой открыли третью, но и она показалась напарникам «не очень». Правда, ближе к полуночи они допили все и, свалившись со стульев, уснули.
Они бы проспали до обеда следующего дня, если бы в семь утра хозяин гостиницы не открыл дверь своим ключом. Оглядев место вчерашнего праздника, он покачал головой и стал убирать со стола, расставляя пустые бутылки вдоль стены. Затем вынес мусор и вернулся с большим кофейником, чашками и сахарницей.
Расставив все это на столе, Гурфингель посмотрел на своих постояльцев, пытаясь определить, кто из них менее опасен, и, остановив выбор на Фреде, стал его осторожно тормошить:
— Мистер, просыпайтесь… Мистер, уже семь часов, вам пора на работу…
Никак не реагировавший ни на какие тормошения, при словах «пора на работу» Фред моментально включился. Словно запущенный робот, он сел и какое-то время не дыша глядел в стену, как в открытое окно.
— Кто здесь? — наконец произнес он, затем начал дышать и осматриваться.
— Это я, мистер, Марк Гурфингель, — осторожно сообщил хозяин.
— Будем знакомы. Фред, — произнес Фред, но при этом чувствовал себя так, словно его протащили по джунглям, привязав к бронетранспортеру. Тогда он выжил, а как сейчас?
— Где Рем? — спросил Фред и встал на четвереньки. — Ага, вон он. Разбуди его…
Гурфингель стал тормошить второго постояльца, забыв применить волшебное слово, поэтому Рем лежал, как бесчувственный манекен, и даже не думал просыпаться.
— Скажи ему… вставай, пора на задание, — посоветовал Фред, понемногу возвращаясь в реальность.
— Мистер, вставайте, вам пора на задание…
И снова волшебное напоминание о долге совершило чудо. Рем дернул ногами, словно собака, которой приснилась кошка, затем лягнул стул и, перекатившись на спину, открыл глаза.
— Га-га-га… — произнес он, и Гурфингель попятился к двери.
— Га… га… га… — повторил Рем, а затем спросил: — Сколько времени до выхода?
— Сейчас, извините, семь утра, — робко произнес Гурфингель.
— Сверим часы, — сказал Рем, а Фред добавил:
— Будем знакомы. Фред…
Затем встряхнул головой и, поднявшись, двинулся вдоль стены в сторону ванной.

Глава 41

Спустя четверть часа освежившиеся под ледяным душем Рем и Фред с красными физиономиями сидели за столом и пили кофе с сахаром.
Гурфингеля не было, он сбежал при первой возможности.
— Который час? — спросил Рем, потягивая обжигающий кофе и пытаясь сосредоточиться.
— Семь двадцать три, — ответил Фред, посмотрев на часы.
— Хорошо, что рано.
— Хорошо, — согласился Фред. — А то пока опохмелишься, пока раскочегаришься, уже темно. А в темноте много не навоюешь.
— Навоевать-то навоюешь, но часто попадаешь не в тех.
— Да, — согласился Фред, и они немного помолчали.
— Что у нас с заданием? — спросил Рем, надеясь, что Фред напомнит ему, куда они приехали и что должны делать.
— Задание у нас есть и его надо выполнять, — ответил напарник, тоже не до конца пришедший в себя, стены немым укором стояла батарея бутылок, в которых еще вчера находилась жидкость, пить которую не следовало. А вот выпили же.
— Ладно, пойдем с другой стороны. Кто нас разбудил?
— Гурфингель.
— Это кто?
— Гурфингель — это хозяин гостиницы. Мы в гостинице живем, между прочим, если ты не въехал, — сказал Фред и, окунув в кофе кусок сахара, положил в рот.
— Я въехал. Я прекрасно во все въехал, — пробормотал Рем, следивший за манипуляциями с сахаром. — Нужно этому Гурфингелю задать несколько наводящих вопросов.
В коридоре что-то упало, и напарники переглянулись.
— Это он, — криво усмехнулся Рем. — Подслушивает, дурашка…
И вдруг рявкнул:
— Гурфингель!!!
Прошло едва ли не полминуты, прежде чем дверь приоткрылась и прерывающийся от страха голос произнес:
— П… прошу прощения… Вы… вы меня звали?..
— Звали, дружок, звали, — сказал Фред и поманил хозяина пальцем. — Иди сюда, у нас к тебе есть пара вопросов.
Гурфингель вошел, но остался возле двери.
— Как называется город, Гурфингель? — спросил Рем учительским тоном.
— Этот? Нур… р…
— Нур, Фред! Я вспомнил! — воскликнул Рем и хлопнул ладонью по столу, заставив Гурфингеля вздрогнуть.
— Да, Рем, теперь и я все вспомнил. Эй, хозяин, принеси-ка сюда вон тот чемоданчик, тот, что поменьше…
Гурфингель взял у стены небольшой чемодан и поднес его к столу.
— Клади на пол и открывай, — приказал Фред, продолжая хрустеть смоченным в кофе сахаром.
Гурфингель послушно открыл чемодан и, взглянув на его содержимое, несмело поднял глаза на Фреда.
— Ты знаешь, что это такое?
— Нет, мистер, я ведь всего лишь стригу собак…
— Ну а ты хотя бы видел что-то подобное раньше? — спросил Рем, нависая над хозяином, отчего тот внутренне сжался, ведь именно этот человек около полуночи спустился к нему с пистолетом в руке, схватил за ворот и потребовал, чтобы тот разбудил их ровно в семь. И ушел.
— Здесь на Болотном рынке много всякого продают, может, я там чего и видел, но точно сказать не могу.
«Юлит», — подумал Рем. Но доказательств у него не было.
— Ладно, скажи хотя бы, где этот рынок. Мы хотим продать эту штуку, и нам нужны знающие люди.
— Мистер, на Болотном рынке полно жуликов и просто бандитов. Так что я туда не ходок. И жена моя не ходит, и сосед мой Манфред — никогда.
— Скажи, где рынок, и можешь быть свободен. Кстати, спасибо, что догадался разбудить.
— Я не мог не разбудить, я…
— Рынок, приятель, рынок! — напомнил Фред.
— Да-да, мистер, конечно. Вам записать или на слух?
— Давай на слух, мы люди тренированные.

Глава 42

После кофе пришло время собираться на задание. Гурфингель ушел к себе, а Рем и Фред стали складывать то, что могло пригодиться им в этот раз.
— Муляж берем? Берем, — сам спросил и сам ответил Фред, оставляя чемодан с фоноскопом. — Ботинки лучше надеть на тонкой подошве…
— Почему это? — спросил Рем, проверяя оба пистолета, которые брал на такие мероприятия.
— Потому, что в тонкой подошве лучше чувствуешь ситуацию.
— Зато на толстой подошве удобнее сматываться…
— От кого сматываться, от этой шушеры? Не смеши меня, — сказал Фред, но, немного подумав, убрал ботинки на тонкой подошве, а вместо них достал короткоствольный пистолет-пулемет и двенадцать магазинов к нему.
На немое удивление напарника Фред ответил:
— Я не отступлю, Рем, даже не думай.
— Хватило бы и пистолета.
— Хватило бы, — согласился Фред. — Но я возьму еще и эту штуку.
— Но он тяжелый, а еще пояс с магазинами.
— Своя ноша не тянет и вообще, — Джек похлопал себя по животу, — кажется, я стал поправляться.
— Это у тебя возрастное, — уколол его Рем, чувствуя, что начинает испытывать чувство раздражения. Так бывало всегда, когда похмелье подкрадывалось к нему постепенно.
Впрочем, паниковать не стоило. Они всегда могли «подзарядиться» во время работы. Небольшие взбадривающие дозы выполнению задания не мешали, если, конечно, не считать того случая в Ривенсе, когда они стреляли не в того парня, ну и в Обенсе, где сгорело полицейское управление.
Но тогда они просто не рассчитали свои силы.
Собравшись, напарники спустились на первый этаж, где их ждал предупредительный хозяин.
— Как там наша машина, в порядке? — спросил Фред.
— О да, мистер, я лично дважды за ночь выходил посмотреть, а еще привязал к бамперу Эрла.
— Эрла?
Фред и Рем переглянулись.
— Эрл — это пес, которого у меня забыли полгода назад. Он не слишком кусачий, но на чужих лает.
— И то хорошо, — согласился Фред, и вслед за Гурфингелем они вышли из собачьей приемной.
Их машина действительно выглядела неповрежденной, за исключением задних колес, которые Эрл от скуки поливал каждый час.
— Сегодня будет солнечно! — объявил Гурфингель, отвязывая беспокойного пса.
— А я думал, что пойдет дождь, — заметил Фред, поглядывая на небо в то время, как Рем занимал место за рулем.
— Надо бы чего-нибудь купить, — сказал он, когда Фред сел рядом.
— А в Нуре что, лишнее полицейское управление имеется?
— Я серьезно, Фред, для медицинских целей. Это тебе любой врач подтвердит, — заверил Рем, сдавая назад.
— Осторожно, там яма… — предупредил Фред.
— Вижу…
— Хорошо, я не против, но возьмем только небольшую фляжку и не в этом магазине, а поищем получше.
— Да, — согласился Рем и откашлялся. — У меня от этого ракетного топлива даже голос сел.

Глава 43

Найти Болотный рынок оказалось несложно, в отличие от недорогих гостиниц его здесь знали все. Поколесив по окраинным кварталам, Рем и Фред приехали на утоптанный пустырь, где, несмотря на ранний час, топтались сотни три покупателей и продавцов.
Люди переходили от лотка к лотку, спрашивали цену, щупали товар, вертели его в руках, соглашались или отрицательно качали головами и переходили к следующему лотку, где эта пантомима повторялась.
Тренированный взгляд легко выделял на этом торжище криминальную группу — стоявших чуть поодаль торговцев наркотиками, оружием, а также скупщиков краденого.
Поскольку стоянка в основном была заставлена повозками с разномастными пони, появление автомобиля привлекло всеобщее внимание. Отметив, что в их сторону повернулись несколько десятков человек, Фред тяжело вздохнул и сказал:
— А маскировочка у нас хромает, слишком уж мы заметны.
— Особенно когда появляемся в своих костюмах и шляпах, — добавил Рем.
Они вышли из машины и, закрыв дверцы, постояли с минуту, ожидая хоть какой-то реакции криминальной кучки. Те слегка насторожились, однако с неподдельным интересом посматривали на небольшой чемоданчик, который держал Фред.
— Ну раз мы так тупо спалились, будем играть заезжих знаменитостей, — предложил он.
— А что нам остается? — пожал плечами Рем, и они не спеша двинулись к жуликам.
По мере приближения подозрительных незнакомцев те начали демонстративно совать руки в карманы, давая понять, что они парни отчаянные и в любой момент могут пустить в ход оружие. Но Рема и Фреда это не смутило, они знали, зачем приехали.
— Ну и чего тут у тебя? — спросил Фред, останавливаясь возле щуплого юнца, сидевшего перед прикрытой пластиком коробкой.
Продавец посмотрел куда-то через плечо Фреда, пожал плечами и убрал пластик, демонстрируя обрез двуствольного ружья и пару потертых револьверов.
— Не густо, — заметил Фред и перешел к другому торговцу, у которого весь товар был при себе — он торговал наркотиками.
— Ты не похож на моего клиента… — прогнусавил продавец, извиваясь, словно червяк на крючке.
— Я и не твой клиент, — ответил Фред и посмотрел в ту сторону, куда косились жулики, к которым он подходил.
Там, в окружении троих подручных, стоял бригадир группы, который, скорее всего, отвечал за порядок на всем Болотном рынке.
Фред покосился на Рема, тот едва заметно кивнул, давая понять, что тоже считает этого парня главным. Фред встряхнул чемоданчиком и, подойдя к бригадиру, сказал:
— У меня к тебе дело, приятель.
— Я тебе не приятель, — дерзко ответил тот, трое его подручных засмеялись.
— Ну так что, будешь понтоваться перед своими шестерками или поговорим?
Подручные на «шестерок» обиделись и стали скалить зубы, как бездомные дворняги, однако бригадир кивнул:
— Давай отойдем.
Они отошли в сторону, и Фред сказал:
— Мы тут проездом, и есть желание поскорее скинуть кое-какую железку, чтобы двигать дальше налегке и при деньгах.
— Показывай, — сказал бригадир.
Фред на весу раскрыл чемоданчик и продемонстрировал муляж фоноскопа.
— Не-а, — покачал головой бригадир. — Здесь вы ничего такого не продадите. У нас в городе на такое спроса нет.
— Точно? — усомнился Фред.
— Точно тебе говорю, это вам в Гулмар надо. Он побольше, и народ там более основательный крутится. А Нур для этого товара слишком маленький. Дыра.
— Дыра, — согласился Фред. — Ну извини, приятель, счастливо оставаться.
Щелкнув замками чемоданчика, он направился прямиком к машине, а Рем последовал за ним.
— Похоже, они нас раскусили, а, Фред?
— Похоже, так, — согласился напарник, открывая дверцу со своей стороны.
— Что будем делать?
Фред бросил чемодан на заднее сиденье, затем достал смятую пачку сигарет и закурил. Он редко курил, но иногда в этом нуждался.
— Что будем делать? — повторил вопрос Рем и завел мотор. — Я предлагаю поехать и взять фляжку, тогда сразу что-нибудь придумаем.
— Согласен, — кивнул Фред, выпуская дым в открытое окно. — Только одна поправочка…
— Какая?
— Фляжки нужно брать две.

Глава 44

Пока Рем и Фред садились в машину, бригадир и остальные жулики молча за ними следили, а когда машина выехала со стоянки, один из его подручных спросил:
— Что за фраера, Гастон?
— Это не фраера, Шнифа, это копы…
— Копы? Да не может этого быть, я всех наших копов наперечет знаю.
— Это не наши копы, а заезжие. Судя по гонору, с большого города вроде Ловенбрея. Ты вот что, Шнифа…
— Чего, Гастон?
— Прыгай на велик и дуй к Патрику. Скажи, что были какие-то заезжие, похожие на копов. Линзу купить предлагали…
— Понял, Гастон! Уже побежал! — на ходу крикнул Шнифа. Он вытащил из-за коробок горный велосипед, лихо на него вскочил и, налегая на педали, помчался выполнять поручение.
Шнифа отлично знал город и умело использовал такие маршруты, по которым за ним не мог угнаться ни один полицейский. Обилие заброшенных домов и целых кварталов позволяло срезать по этим «джунглям» дорогу в любом направлении.
Где-то через кучи битого кирпича, где-то по узкой бровке, где-то с выездом на стену и даже с проскоком по бревну Шнифа бесстрашно несся по тайным тропам и вскоре выскочил на ту улицу, где находилось «Швейное предприятие Лимма Торквиста», в котором на самом деле никакого Лимма никогда не было, а были только Бо и Кларк, занимавшиеся скупкой деталей к беспилотникам под прикрытием Большого Патрика — главы преступности центрального района города.
Оставив велосипед у двери, Шнифа вошел в конторку и слегка оробел, почувствовав на себе неприязненный взгляд Кларка.
— Чего тебе? — спросил тот.
— Мне нужен Патрик. Срочно.
— Патрик ему срочно нужен… — пробурчал Кларк и, повернувшись в сторону занавески, крикнул: — Патрик! Иди уже, приперлись тут к тебе…
Вскоре в конторку вышел Патрик. За поясом у него по обыкновению торчал пистолет, а во рту дымилась сигарета.
— Чего тебе, Шнифа?
— Гастон велел передать, что на Болотном рынке появлялись двое чужаков. Сказали, что не местные и что хотят быстро скинуть фоноскоп. Гастон сказал им, что здесь таким не торгуют, чтобы ехали в другой город. По повадкам похожи на копов.
— Ты их тоже видел? — спросил Патрик, затягиваясь.
— Видел. Очень манерные, на автомобиле, в пиджаках и в шляпах. Но морды суконные…
— А если это настоящие клиенты? — вмешался Кларк. — У них, может, товар хороший, а твои придурки их из города турнули!
— Тебе мало прошлого раза? — повысил голос Патрик. — Среди моих людей потери — восемь раненых под правую лопатку!
— Почему под правую? — спросил Кларк удивленно.
— А я почем знаю? Так решил тот парень, что стоял перед конторкой с «пушкой» в кармане, а ты перед им деньгами светил…
— Он выглядел как нормальный клиент, а с оружием у нас многие ходят, время такое…
— Значит так, Шнифа! — снова заговорил Патрик. — Вернись к Гастону и скажи, что мне здесь нужны четыре человека с дробовиками.
— Ага! — с готовностью кивнул курьер.
— Если эти копы сюда доберутся, я хочу, чтобы у нас было чем их встретить. Все, иди.
Шнифа выскочил из конторки, и дверь закрылась, а Патрик остался стоять, продолжая о чем-то думать.
— А может, ну их? Может, давай на сегодня закроемся? — предложил Кларк.
— Да? — ожил Патрик, снова затягиваясь сигаретой. — А ты подумал, что они могут караулить нас здесь целую неделю?
— Почему это?
— Потому что им могли дать такой приказ — передушить всех крыс, и точка. Поэтому лучше мы их дождемся и все выясним. Может даже оказаться, что они действительно обычные клиенты, тогда мы еще и бабла наварим. Разве плохо?

Глава 45

Промаявшись в машине минут пятнадцать, Рем наконец увидел Фреда, который вышел из магазина и направился к стоянке.
Судя по его легкой походке и по тому, как он улыбался, щурясь на солнце, Рем понял, что магазин они нашли правильный и напарник взял все, что нужно, и соответствующего качества.
Повторять вчерашние химические эксперименты никому не хотелось, от этого у них до сих пор ломило в коленях и крутило в желудке.
— Ну что? — спросил Рем, когда Фред открыл дверцу.
— Все в порядке, старичок, теперь у нас есть чем поправиться, — ответил напарник, усаживаясь в кресло.
— Что там? — не скрывая нетерпения, поинтересовался Рем и нервным движением пригладил волосы.
— Представь себе, мне удалось откопать у них «гартур», — сообщил Фред и достал две фляжки крепкого, сорокасемиградусного напитка.
— О, да у нас сегодня праздник! — воскликнул Рем и потянулся за фляжками.
— Не-не, приятель, — погрозил ему Фред. — Мы сегодня работаем, поэтому помни — только пригубить…
— Да что я, не понимаю? — обиделся Рем.
— На, пригуби, — сказал Фред, отдавая напарнику фляжку. — А я покажу тебе, что взял на сегодняшний вечер.
Помедлив еще немного, Фред достал из пакета семисотграммовую бутылку коньяка, а за ней большую коробку конфет.
— О-о-о! — протянул Рем, одновременно выдыхая пары «гартура». — Коньяк с шоколадом! Давненько мы ничего культурного не вкушали. Все больше под чипсы да под жевательную резинку.
— Пренебрегаем мы культурой, Рем, а ведь это непреходящие ценности, — произнес Фред, убирая коньяк с конфетами и принимаясь за свою фляжку.
— Про ценности ты хорошо задвинул, — похвалил его Рем, незаметно для себя проходя половину своей фляжки.
Фред сделал несколько больших глотков «гартура» и оценивающе закивал.
— Классно, правда? — спросил Рем, лицо которого зарумянилось, а глаза сделались добрее.
— Хороший «гартур». Гайками, правда, немного воняет, но совсем чуть-чуть.
— Ну какой «гартур» не воняет гайками? — возразил Рем.
— Понежский не воняет.
— Понежский «гартур» не укупишь. Такие цены дерут, что даже страшно…
Так, перекидываясь ничего не значащими фразами, Фред и Рем незаметно для себя вдруг оказались в конце беседы, однако все еще не имели никаких свежих идей, а идеи им были нужны, ведь они находились на задании.
— Ну что, Рем, надо что-то думать, — заметил Фред, вертя в руках опустевшую фляжку. Она, конечно, скрасила его утро, но для полета творческой мысли места в ней было маловато.
— Да я думаю, Фред, думаю, но ничего не придумывается.
— Надо было спать до упора, а не вскакивать чуть свет…
— Наверное. Но теперь уже ничего не исправишь, надо так чего-то выдумывать — на сухую…
Они помолчали, думая об одном и том же. Затем Фред достал коробку конфет и предложил:
— Хочешь?
— Давай. Говорят, шоколад стимулирует чего-то там…
— Деятельность. Умственную.
Они поели конфет, однако нужные мысли все никак не приходили. Из-под крыльца магазина выбрались две крысы и принялись проверять разбросанный мусор.
Фред хотел что-то сказать по этому поводу, но сказал иное:
— А давай, может, по чуть-чуть для творческого мышления? А то ведь шоколад, он стимулирует, но его же еще и подтолкнуть к этому надо.
— Я не возражаю, Фред. Тем более придумать что-то все равно нужно.
Они открыли коньяк и после пары тостов стали уже перебирать какие-то варианты, время от времени сбиваясь на посторонние темы, особенно когда мимо проходили женщины.
Наконец бутылка коньяка опустела, Фред забросил в рот несколько последних конфет и, махнув рукой, сказал: — Впевед, Эм…
— Куда?
— Давай по какоу-нибуфь увице…
Пока напарник прожевывал конфеты, Рем вывел машину на улицу, и они поехали вдоль замусоренных тротуаров, на которых ошивались какие-то бездельники, а приличные люди не попадались в принципе.
— Ну вот, — внятно произнес Фред. — Что значит благородный напиток — сразу полная ясность.
— Правда? — с надеждой в голосе спросил Рем.
— Правда. Притормози возле вон тех ублюдков, на углу…
— Ты уверен, Фред?
— Да, Рем. Как никогда раньше.
Едва Рем остановил машину напротив четверки подозрительного вида юнцов, Фред подхватил с заднего сиденья чемоданчик и, выйдя из машины, направился к ним.
— Эй, вонючки! — приветствовал их Фред. — Айда за мной, дело есть…
И зайдя за угол, он скрылся в пропахшем мочой переулке, а четверка бездельников повыхватывала ножи и, трясясь от негодования, побежала следом.
Рем вздохнул и покачал головой. За Фреда он не переживал, тот был тертым орешком, но что можно выжать из этих наркоманов?
А Фред уже ждал их в провонявшем переулке и, едва они выскочили из-за угла, распахнул чемодан.
— Итак, братишки, кто поможет мне сбыть эту штуку, получит пятьдесят лир!
— Ты это… назвал нас воняющими, так? — уточнил один из четверых, которого Фред сразу прозвал Гундосым и отвечать ему не собирался. Двое других смотрели на фоноскоп, как морские свинки в нотную грамоту, и только четвертый бездельник, светловолосый, с темными тенями под запавшими глазами, осмысленно посмотрел на муляж, а затем показал свой нож и сказал:
— Давай сюда фоноскоп, кошелек и беги, если успеешь…
— Отлично, парень, экзамен сдан! — поздравил его Фред и, выхватив пистолет, сделал выстрел вверх, после чего направил оружие на светловолосого. — Бросай нож и пошел вперед — к машине, а вы трое — к стене. Кто дернется, тому сразу пуля. Быстро!

Глава 46

Не успел Рем выйти из машины, чтобы выяснить причину стрельбы, как Фред показался из-за угла, конвоируя одного пленного.
Затолкав его на заднее сиденье, Фред бросил ему на колени чемоданчик и, сев рядом, захлопнул дверь.
— Езжай, Рем, сейчас этот парень покажет нам дорогу.
Рем завел двигатель и тронул машину, посматривая в зеркало заднего вида. Из переулка за ними наблюдали несколько бездельников, однако было видно, что они напуганы.
— Итак, приятель, куда нам ехать, чтобы продать эту штуку? — спросил Фред голосом человека, который не потерпит никакого саботажа.
— Я ничего тебе не скажу, полицейская ищейка! — выкрикнул пленный и даже сам удивился своей смелости.
— Та-а-ак, — многообещающе произнес Фред.
— Фред, сиденья! Не запачкай сиденья! — напомнил Рем.
— Не запачкаю, приятель. Я буду аккуратен…
Залепив светловолосому пощечину, Фред натянул ему на голову его же куртку, а затем принялся обрабатывать кулаками, чередуя удары по ребрам и голове жертвы.
Тот продержался недолго и вскоре стал умолять не бить его, обещая привезти на место, однако Фред в воспитательных целях нанес еще несколько ударов и только после этого стащил с головы несчастного куртку, чтобы наконец выслушать его.
— Это… это в соседнем квартале, мистер… — шмыгая подбитым носом, признался пленный. — Называется «Швейное предприятие Лимма Торквиста», но заправляют там Кларк и Бо. И еще Патрик…
— Кто такой Патрик?
— О… он очень страшный человек, мистер… Мне теперь из города бежать придется!
— Да ладно тебе, — улыбнулся Фред и, достав платок, протянул пленному. — Приложи к носу и ничего не бойся, если мы продадим Кларку и Бо нашу железку, они тебя еще благодарить будут. А сейчас показывай, куда ехать, вот тут налево или направо?
— Направо, мистер… А потом мимо дровяного склада…
— Отлично, приятель. У тебя есть возможность заработать свои пятьдесят лир.
— Не нужно, мистер, вы меня лучше отпустите!
— Всему свое время, парень… Сиди тихо.
Проехав многолюдную улицу почти до самого конца, они остановились недалеко от двери, над которой и была та самая вывеска швейного предприятия.
— Это здесь? — спросил Фред.
— Здесь, мистер… Только можно я уже пойду?
— А как же пятьдесят лир? Ты не хочешь остаться и посмотреть, чем все кончится?
— Второй выход у них есть? — спросил Рем, проверяя пистолет.
— Есть. Только во двор через забор лезть надо… Ну можно я пойду?
— Отпускай его, Фред, больше он нам не нужен.
— Ну ладно, раз ты говоришь…
Фред распахнул дверь рядом с пленным, и тот шмыгнул куда-то в развалины.
— Я иду с главного входа и предлагаю товар… — сказал Фред, проверяя, как ходит затвор пистолета-пулемета.
— А я иду с черного хода.
— Правильно… Ой, какой-то пацан идет!
Напарники убрали оружие, и Фред опустил стекло, глядя на мальчишку лет девяти, который хотел казаться старше возраста и походить на бывалого бандита.
— А я знаю, что вы копы поганые, — сказал он и сплюнул под ноги.
— С чего ты взял? Из-за того, что мы в шляпах?
— Сегодня вам дадут нехило… Вот увидите. — Мальчишка ухмыльнулся и снова сплюнул.
— Да я здесь никого не боюсь, у вас здесь мелочь одна вроде тебя, — в тон мальчишке ответил Фред.
— Ха! Да Патрик вас обоих закопает на два метра! У него пистолет!
— Подумаешь, пистолет! У меня, может, у самого пистолет! — продолжал Фред.
— Да? — Мальчишка усмехнулся и, оглядевшись, сказал: — Да там четыре человека пришли с ружьями! Плевать они хотели на твой пистолет!
Фред открыл дверцу и, подхватив чемодан, вышел. С другой стороны вышел Рем.
— В таком разе, пацан, мы предложим им мирные переговоры.
И, оставив невольного информатора, Фред направился к дверям скупщиков краденого. Главное, чтобы не стали стрелять сразу, а потом он их опередит. Обязательно.
Фред вошел в конторку, и стрелять в него никто не стал, а сидевший на приемке господин выглядел вполне миролюбиво.
— Что желаете, мистер? — спросил он.
— Уф! Еле нашли мы это ваше швейное заведение! — признался Фред и вразвалку направился к конторке. — Все, кого ни спросишь, чего-то боятся, пугают каким-то Патриком, а нам и нужно-то всего железку сбагрить.
Дойдя до прилавка, Фред поставил на него чемоданчик и открыл.
— М-м-м, в каком он хорошем состоянии, — заметил приемщик и испытующе поглядел на Фреда, но тот лишь пожал плечами.
— Я в этом ни хрена не понимаю, приятель. Я эту байду за долги забрал, а теперь так получилось, что деньги нужны срочно. Сколько это стоит? Хотя бы штуку ты мне дашь, железка-то вроде важная? Вон стеклышки там…
Кларк вздохнул, едва сдерживая внутреннюю дрожь. Ему практически даром предлагали новенький фоноскоп, да и клиент не внушал опасений, обычный, средней удачливости бандит из какого-нибудь Ловенбрея. Они там в больших городах все в пиджаках ходят. И банкиры, и прокуроры, и бандиты.
— Ну, я даже не знаю… Наверное, восемьсот я вам смогу дать.
— Ну, давай восемьсот, тоже в дело пойдет, хотя этот Рудик должен был мне четыре штуки. Но сбежал, урод, представляешь?
— Да, нехорошо он сделал… — сказал Кларк и, достав бумажник, стал отсчитывать деньги. В этот момент колыхнулась занавеска и Фред увидел несколько застывших в коридоре вооруженных людей.
— Патрик! — крикнули из глубины комнат. — Там во дворе какой-то мужик с пистолетом!
Выхватив оружие, Фред ударил им приемщика, так что тот полетел со стула на пол, а затем стал длинными очередями расстреливать пространство за занавесками.
Быстро присев, он сменил рожок, и в этот момент грохнул выстрел из дробовика, и хлипкий прилавок разлетелся от заряда картечи.
Фред метнулся под защиту стены, затем выставил ствол за угол и еще двумя очередями перечеркнул коридор. Снова сбросил рожок и, заменив новым, стал ждать.
В комнатах ударил дробовик.
«Это по Рему», — подумал Фред и, быстро выглянув, увидел в коридоре только убитых. Оглянувшись на лежавшего приемщика, он проскользнул между обрывками занавески и уже собрался выглянуть во внутреннее помещение, когда заговорил пистолет Рема: два выстрела, один, еще два и еще один. Стрелял он быстро, прежним рисунком, значит, с ним все в порядке.
— Фред? — позвал Рем.
— Я здесь!
— Ты в порядке?
— Да, я тут в коридорчике. Там чисто?
— Чисто, — ответил Рем и вскоре показался из-за угла.
— Давай сматываться, приятель. Неизвестно, сколько их сейчас прискачет…
— Да уж бутылку коньяка мы отработали.

Глава 47

Перебросив ружье на другое плечо, Джек посмотрел на Ферлина, но тот сделал вид, что этого не заметил, ведь, для того чтобы его компаньон научился стрелять из такого оружия, ему требовалось хотя бы привыкнуть к его весу.
— Долго еще идти, Ферлин? — спросил Джек, изнемогая под тяжестью ружья и монтёрской сумки, в которой, как он полагал, должны были лежать пятьдесят патронов. Только этим можно было объяснить ее непомерный вес.
— Нет, недолго, — ответил Ферлин.
Наконец они подошли к холмам, начинавшимся у края деревенской пустоши.
— Ну что, здесь? — нетерпеливо поинтересовался Джек, оглядывая пустошь, усеянную старым военным железом.
— Можно и здесь, — неопределенно ответил Ферлин. — Просто определись сам, чего ты хочешь?
— А чего я хочу? Ты сказал — научишь меня стрелять, вот я и хочу научиться. Что за странные вопросы?
— А еще я сказал, что ты будешь учиться в условиях, приближенных к боевым.
— Ну да, ты так сказал, — согласился Джек и вздохнул. — И поэтому дал мне самому нести оружие и боеприпасы.
— Молодец, начинаешь понимать. Теперь ты устал и тебе хочется остановиться здесь, то есть устроить здесь позицию, с которой ты будешь поражать вражескую технику, а она вон там, на пустоши…
И Ферлин указал на разбросанные по округе корпуса древних военных монстров.
— Скажи, как много у тебя будет шансов, если ты заляжешь здесь, на ровном месте, и откроешь огонь?
— Наверное, немного… — сказал Джек.
— Правильно. Залог успешности бронебойщика состоит в том, чтобы произвести несколько точных выстрелов, а затем быстро и скрытно сменить позицию. Здесь, у подножия холма, ты сможешь действовать скрытно?
— Нет, Ферлин, не смогу. Ладно, пойдем наверх, я уже понял.
И они стали подниматься по крутому глинистому склону. Для Джека это было не в новинку, но под тяжестью ноши он стал лучше понимать Ферлина и оценивать его выносливость, вспоминая, что с таким весом тот прошел много километров до Ривенских болот и обратно.
— Ну ладно, я тебе немного помогу, — сказал Ферлин и, догнав Джека, пошел рядом.
— Как ты мне поможешь? Сумку возьмешь?
— Нет, я расскажу тебе, что мне вчера удалось выяснить.
— Ты же перенес разведку на два дня, то есть на завтра!
— Сначала я думал, что разведку стоит перенести, но вчера с утра отправился в Нур и все выяснил.
— Ну так и что там?
Джек даже остановился, так важна была ему эта новость.
— Топай, не задерживайся… Я побывал в ангаре, где принимают минатурит, и выяснил, что сейчас они принимают его по пятьдесят пять лир за килограмм. Учитывая, что твоя железка весить сто пятьдесят шесть килограммов, ты можешь получить восемь тысяч пятьсот восемьдесят лир.
— Вот это деньжищи! — произнес потрясенный Джек, сразу забывая про тяжелую ношу. — Ну и когда мы поедем?
— Когда все немного успокоится.
— Где успокоится, Ферлин? На военной свалке, что ли? Ты опять боишься старика Друмпеля?
— Нет, не на свалке, Джек, а в Нуре. Вчера там была сильная перестрелка, швейное предприятие, которому мы продавали фоноскоп, больше не существует.
— Да?
Джек пошел медленнее, но не потому что устал, он пытался понять, как это может повредить сдаче минатурита.
— То есть если ты подстрелишь еще один самолет, тебе некуда будет нести добычу?
— У меня нет желания подстреливать еще один самолет, слишком много шума это вызвало.
— Тогда чего бояться? — спросил Джек. Он не понимал, куда клонит Ферлин. Между тем они уже выбрались на гребень холмов, откуда открывался отличный вид на пустошь и «ползущую» по нему вражескую технику.
— Может так оказаться, Джек, что скупщиков убрали не какие-нибудь конкуренты из той же среды, а служба безопасности корпорации «Крафт».
— Ничего себе!
— Да, и хорошо, если они ограничатся скупщиками и не начнут искать охотников.
— Но как они нас найдут, ты же нигде не представлялся?
— У этих людей есть собственные методы поиска, на то они и профессионалы.
— И что теперь?
— Ничего. Будем сидеть тихо и оттачивать военное мастерство. Вот как ты сейчас. Итак, мы на холме. Занимай позицию, с которой ты сможешь поразить цели и уйти незамеченным.
Джек выбрал место, заросшее жестковатой травкой, и, раскрыв сошки, стал устанавливать ружье.
— Молодец. Теперь заряди оружие. Заполненный магазин находится в сумке.
— Я знаю, — ответил Джек, терзая замок сумки. — Ферлин! Но здесь же камни!
— Нет, камни справа, а слева снаряженный магазин.
— Да вижу я твой магазин! Но зачем ты наложил сюда камней?
— Затем, чтобы патронов тебе хватило на целую неделю индивидуального рейда.
— Какого еще рейда?
— Я расскажу, а ты запоминай. Бронебойщик работает не только по целям на поле боя, но и как отдельная диверсионная единица. Он переходит линию фронта, заходит в ближние тылы противника и отыскивает технический парк врага, где стоят танки, бронетранспортеры и шагающие машины. А когда темнеет, забирается на какую-нибудь возвышенность и начинает методично выводить технику из строя.
— Ну и как ты подстрелишь из этого ружья танк?
— Танк ты, конечно, не подстрелишь, но в этом и нет необходимости. Достаточно испортить что-то из навесного оборудования, и утром танк в бой не пойдет, останется для ремонта.
— Но ездить-то он может и стрелять, наверное, тоже…
— Да, как-то он может даже стрелять, но он уже уязвим. Таким образом, если диверсант испортит десятка два экземпляров техники, противник может вовсе отказаться от наступления, и все это из-за одного-единственного солдата, стрелка-виртуоза Джека-с-Хутора.
Польщенный шуткой, Джек заулыбался.
— И вот ты на возвышенности, внизу технический парк противника, а твой сообщник заранее выбрал пять самых важных единиц техники, пометив их уязвимые места. Тебе остается лишь сделать несколько точных выстрелов.
— Ты это правду говоришь или просто выдумал? — спросил Джек.
— Высыпь камни, достань из соседнего отделения оптический прицел и поставь его. Тогда ты сможешь сам ответить на свой вопрос.
— А блок ночного видения? — спросил Джек, разбираясь с разложенными по чехлам приборами.
— Но разве сейчас ночь?
— Извини, понял. А баллистический блок?
— Баллистический блок нужен только для стрельбы на дальние расстояния — свыше одного километра, а также при стрельбе по движущимся целям.
— Как тогда на болоте?
— Да, как на болоте. Итак, что ты там видишь?
— Ферлин, у него никак не останавливается дистанция! Она все время скачет!
— Не дергай прицел, и ничего не будет плясать. Наводи на объект красное пятнышко, и резкость будет самая лучшая.
Прошло несколько секунд, прежде чем Джек обрадованно сообщил, что все получается.
— Я вижу! Ты нарисовал на железе круг!
— Отлично, стрелок. А теперь обрати внимание на западное направление. Дистанция примерно полторы тысячи метров.
— А что там?
— Не знаю точно, но предполагается появление легкого разведчика противника. Возможно, шагающий робот.
— А где западное направление? — спросил Джек и заелозил по земле, выискивая противника.
— Джек, стороны света нужно знать! Это основы! Позади нас север, впереди юг, где в таком случае запад?
Джек поднял голову от прицела и виновато посмотрел на своего инструктора.
— Ферлин, я же тебе рассказывал, как у нас преподавалась география…
— На фронте это оправдание тебе не поможет, Джек, и если ты действительно забыл, где запад, свяжись по рации со штабом. Але-але, говорит виртуозный стрелок, не подскажете, в какой стороне запад? А из штаба тебе ответят: «Джек, успокойся, запад у тебя по правую руку».
Сориентировавшись, ученик стал наводить прицел в нужную сторону, а Ферлин сунул под язык таблетку. В солнечную погоду он чувствовал себя не слишком хорошо.
— Цель обнаружена! — восторженно закричал Джек, уже втянувшись в эту игру. — Легкий разведывательный робот противника!
— А точнее, какой модификации?
— Модификация называется «старик Друмпель». Разрешите открыть огонь?
— Нет, не разрешаю. А почему не разрешаю, Джек?
— Потому что у нас задание подстрелить в парке пять важных машин, сэр. И мы не можем сорвать его.
— Умница. Отыскивай теперь оставшиеся четыре цели. А затем открывай огонь.
— А почему бы не пальнуть по тому, которого я уже заметил?
— После первого выстрела ты привлечешь к себе внимание противника, Джек, и он начнет выискивать тебя на возвышенности или накроет ее из миномета наобум, пока ты после первого выстрела будешь искать остальные метки.
— Понял… — произнес Джек, поводя стволом. — О! Вон вижу четвертый и последний — пятый! Разрешите открыть огонь?
— Разрешаю. Только патрон еще дослать нужно.
— А как? — спросил Джек, оборачиваясь.
Ферлин подошёл и помог ему.
— А как мне дышать, Ферлин? И слушать ли стук сердца?
— Сегодня ничего этого не будет, стреляй как умеешь. Главное сегодня — вернуться к своим. Откуда вышел, туда и пришел.
— А зачем?
— Потом расскажу, стреляй уже. Скоро побудка и в лагере будет полно механиков…
Раздался выстрел и было видно, как легкого Джека отбросило отдачей.
Ферлин улыбнулся. Что ему нравилось в компаньоне, так это его упрямство и целеустремленность. Если Джек во что-то вцепится, его уже не оттащишь.
Снова ударило ружье, и где-то внизу загудел стальной корпус. Попадание.

Глава 48

С холма, как отметил Ферлин, Джек спускался уже чуточку изменившимся. Ружье он повесил на левое плечо, правое у него теперь побаливало, однако настроение у младшего компаньона было боевое.
Вместе они прошли вдоль всех мишеней, от первой до пятой. В первой пробоин не нашли, во второй и третьей попадания были, но слишком далеко от круга, зато в двух последних пробоины находились не дальше полуметра от очерченных окружностей.
— Не попал, — огорчился Джек.
— Ну почему же? Ты попал, и попал как надо, — возразил ему Ферлин. — Что мы можем сказать, глядя на твои результаты? Что ты обучаем. Сначала запулил куда-то в «молоко», но к концу упражнения добился заметного прогресса.
Настроение Джека снова улучшилось, и он пошел быстрее, то и дело поглядывая на Ферлина и, видимо, желая его о чем-то спросить. Наконец он решился.
— Слушай, Ферлин, я хочу спросить у тебя совета…
— Спрашивай.
— У меня тут с одной девушкой образовалась проблема.
— Да? — искренне удивился Ферлин. Джек был не из тех, кто слишком интересовался женским полом.
— Да, Ферлин. Ее зовут Китти Холланд, она из деревни.
— Я знаю Холландов. Китти тебе нравится?
— Не так чтобы очень. Только дело в том, что она просит починить ей шкаф.
— Ну так почини. Какая же тут проблема?
— Со шкафом проблем не будет, только я подозреваю, что я ей нужен не для шкафа.
— А для чего же? — сыграл недоумение Ферлин.
— Ну… полагаю, для этого самого. Ты, как мужчина, меня поймешь.
— Да, кажется, я начинаю тебя понимать, только с чего ты взял, что догадался о ее тайных намерениях?
— Дело в том, что один парень к ней уже ходил рубить хворост, а еще один копать яму под нужник.
— И что?
— И ничего этого они не сделали. Она их звала только за этим самым, понимаешь?
— Ну и ты иди за этим самым, если, конечно, сам не против.
— Я не против, Ферлин, очень даже не против, только не могу решить, брать мне инструменты с собой или так обойдется?
Сдерживая улыбку, Ферлин с задумчивым видом наморщил лоб.
— Пожалуй, инструменты взять все же стоит, но не слишком много.
— Понял. Так я и сделаю.
Не жалуясь больше на тяжесть ружья и сумки, в которую он после стрельбы собрал все принесенные камни, Джек дошел до дома Ферлина и только там сдал ему оружие и сумку.
— Ну что, завтра продолжим урок?
— Нет, завтра, к сожалению, не получится. Мать с тетками из деревни в Нур собралась, так что я весь день один на хозяйстве. Козу придется самому доить и молоко на сыр сквашивать. Короче, мороки будет много.
Настаивать Ферлин не стал, хотя трудно было предположить, что Джек собирался доить козу весь день. Скорее всего, он наметил визит к Китти Холланд, а отъезд матери был для этого подходящим случаем.

Глава 49

Следующий день выдался для Джека насыщенным. Он успел сделать многое из того, что планировал, а также то, на что не особенно надеялся.
В отсутствие матери он дважды покормил козу, один раз дал ей воды и два раза подоил, набрав целых пять литров молока и сквасив их в глиняном кувшине. Однако между дойками козы было восемь часов, и за это время Джек успел сходить в деревню к Китти Холланд.
По совету Ферлина он взял с собой инструменты, однако они пригодились лишь в самом конце визита, когда дело все же дошло до ремонта шкафа. А уже потом, провожая Джека до двери, Китти сказала ему, что он милый и что должен ей теперь полведра картошки.
Возвращаясь из деревни домой на вечернюю дойку козы, Джек заглянул к Ферлину, и они договорились на другой день продолжить изучение премудрости бронебойщиков.
Когда стемнело, вернулась уставшая мать с большим узлом всяких припасов, купленных ею в Нуре.
Проверив, как Джек обошелся с козьим молоком, она о чем-то поворчала и легла спать, а Джек долго лежал без сна, глядя в потолок и вспоминая свидание с Китти. Она все время его подгоняла, пугая приходом родителей, но когда те вернулись, он уже занимался починкой шкафа.
«Вот и шкаф починил, а все равно полведра картошки должен остался», — подумал Джек и вздохнул.
Незаметно для себя он уснул, а проснулся уже утром от шума на кухне, где мать откидывала через тряпку сыр и жарила мясо сапиги.
Джек надел штаны и пошел во двор умываться, а когда вернулся, на кухне его ждал завтрак.
— Ты вчера в деревню ходил? — спросила мать, когда Джек сел за стол.
— Ходил, — ответил Джек. — Я часто хожу в деревню.
— Тебя видели во дворе у Холландов…
Джек вздохнул. Как ни старался он пройти по деревне незаметно, но все визитеры Китти Холланд становились известны, ведь скрыться от посторонних глаз в деревне было невозможно.
— Я ходил чинить шкаф, — сказал Джек, глядя в тарелку и ковыряя вилкой мясо.
— Ты уже взрослый человек, сынок, почти мужчина, и не мне указывать, как тебе дальше жить, но Китти Холланд — это последняя женщина, которую бы я хотела видеть рядом с тобой. Пойми меня правильно.
Сказав это, мать вышла в гостиную, а Джек стал задумчиво жевать мясо.
Позавтракав, он надел куртку и, сказав матери, что идет к Ферлину, стал надевать сапоги. Затем распрямился и, повернувшись, позвал:
— Мам?
— Чего?
— Раз уж ты все знаешь, я хочу добавить еще кое-что.
Мать вышла в маленькую прихожую с выражением крайней обеспокоенности на лице. Кто знает, что сумела внушить ее сыну эта вертихвостка? Может, она взяла с него клятву жениться на ней, и теперь он хочет огорошить этой новостью мать?
— В общем, я теперь должен Китти Холланд полведра картошки…
— Это все?
— Да, все. Наверное, я должен буду занести ей, завтра или через пару дней.
— Не нужно, я сама занесу.
— Это будет не очень хорошо, если ты вместо меня…
— Нет-нет, я передам Кларе, а та занесет. Скажет, это от Джека, и все.
Джек возражать не стал, ему самому это казалось лучшим выходом. Сейчас ему даже думать об этом свидании не хотелось, а Китти казалась ему противной. И вообще, все то, что между ними было, он представлял себе совсем иначе, по крайней мере в кино это делалось по-другому, но, возможно, Китти смотрела совсем другие фильмы.

Глава 50

К хутору Ферлина Джек подошёл около восьми часов утра, когда еще не развеялся туман, но свежие следы от колес заметил сразу.
— Эй, Ферлин! — крикнул Джек и принялся стучать в ворота.
— Не стучи, иду открывать, — тотчас отозвался Ферлин, как будто только и ждал этого момента под воротами. Вскоре он впустил компаньона во двор, где обнаружились те же следы.
Не успел Джек поинтересоваться, что это, как Ферлин указал на нечто, стоявшее возле гаража и прикрытое пластиком.
— Вон там, Джек, находится без пяти минут реализованная мечта, — сказал он.
— Правда? Я хочу на нее посмотреть! — воскликнул Джек. Он пробежал через двор, ухватился за край пластика и дернул, обнажая легковое автомобильное шасси, на котором спереди стоял отмытый и сверкавший металлом дизель, а рядом с ним десятилитровая бутыль из прозрачного пластика с какой-то желтоватой жидкостью.
За моторным отсеком находились руль, педали и два настоящих автомобильных кресла, а не какие-нибудь там лавочки. Покрышки на колесах были разные, но на это Джек не обратил никакого внимания.
— И что, она уже ездит? — спросил он у подошедшего Ферлина.
— Она просто летает! Я и не думал, что такое возможно всего с двадцатью лошадиными силами. Хотя, с другой стороны, на ней пока ничего не навешано.
— А что еще будет?
— Все будет, Джек. Вон у забора практически весь корпус и три двери. Одной не хватает, но я что-нибудь придумаю. В гараже заднее сиденье, правда, от другого автомобиля. Потом еще обивку надо сделать, и я уже знаю, из какого материала. Ну и, конечно, поставить второй дизель, он у меня пока в растворителе отмокает вместе с двумя маленькими.
— Ты уже завтракал?
— Нет, мне пока и не хочется, — отмахнулся Ферлин.
— Значит, как туман рассеется, пойдем на холмы?
— Предлагаю изменить сегодняшний план…
— Не пойдем на холмы? А куда?
— Предлагаю сегодня отвезти в Нур твою железку.
— Иди ты! — почему-то испугался Джек и даже отступил на шаг. — Ты же сказал отложить!
— Ну, я думал, что долго провожусь с автомобилем, а вчера все как пошло, как понеслось, и дизель сразу завелся, и железки кое-какие подходящие нашлись. Я сначала по двору катался, а потом рванул на простор, кругов двадцать вокруг хутора сделал!
— То-то я вижу, вся трава за забором помята… Но, Ферлин, а не рано ли нам с минатуритом соваться?
— Тебе деньги нужны или нет?
— Нужны.
— Значит, грузим ее на платформу позади сидений. Я там уже и лист железа прикрутил, и ремни приготовил, чтобы груз не болтался. Так что пойдем, дернем кофейку и в дорогу.
Вытерев руки, Ферлин бросил ветошь в ведро с ржавыми гвоздями и пошел к дому, а Джек последовал за ним, борясь с накатившим вдруг страхом.
Ферлин всегда заставал его врасплох со своими внезапными идеями. Правда, как потом оказывалось, они лишь выглядели внезапными, а на самом деле представляли собой хорошо продуманные и подготовленные планы.
«Надо ехать», — подумал Джек и поежился, поднимаясь на крыльцо дома.
В просторной прихожей вдоль стены были расставлены ящики с множеством «нужных железок». Ферлин продолжал их отыскивать, скупать и добывать всеми способами, его запасы давно уже не помещались в гараже и начали постепенно захватывать пространство дома.
— Надо будет шкафы поделать, а то скоро через окно заходить придется, — посетовал Ферлин и прошел на кухню, где включил электрический чайник, закипавший за одну минуту. У населения пустошей, где экономили дорогостоящие картриджи, такие чайники считались большой роскошью.
Джек подошёл к старому деревянному креслу и сел, поглядывая по сторонам и отмечая, какие в доме компаньона произошли изменения. А они происходили постоянно. Ферлин был из тех людей, которые не могли сидеть на месте, а учитывая, что руки у него росли из нужного места, он постоянно все усовершенствовал, благоустраивал и упрощал. И этому процессу не видно было конца.
Вскоре он принес две кружки с кофе, прибавив для Джека большой кусок колотого сахара.
— Ух ты, спасибо! — обрадовался тот. Он любил сладкое, но на пустошах взять его было негде.
— Твердый, — заметил он, попытавшись откусить кусочек.
— Окунай его в кофе, тогда он станем мягче и ты можешь его откусить, — посоветовал Ферлин, оставивший для себя лишь небольшой кусочек.
— Я думал, ты шутишь про кофе, — заметил Джек, хрустя размякшим сахаром. — Это здесь большая редкость.
— В армии давали каждый день, вот я и привык. Правда, там на искусственных компонентах, а здесь удалось натуральный достать. Разумеется, он давно просрочен, но я научился восстанавливать его аромат почти до первоначального.
Джек глянул на дату выработки и уставился на Ферлина.
— Что тебя так поразило, двухсотлетняя просрочка? — усмехнулся тот. — Да, этот кофе из старинных запасов, которые еще находят кое-где в подземных хранилищах. Но потому я и смог его купить, в противном случае мне бы не хватило моей пенсии.
— И как же ты его восстанавливаешь? — спросил Джек, уже по-иному глядя на свою кружку.
— А просто бросаю вакуумную упаковку в индукционную печку, держу десять секунд и вытаскиваю. Когда она остывает, кофе внутри как свежий. Тебе вообще нравится?
— Я его второй раз в жизни пробую, — ответил Джек. — Когда с сахаром, ничего, а так он слишком горький. Зачем делать горькие напитки, Ферлин? Да еще такие дорогие, как ты говоришь?
— Нет, первый раз ты пробовал ту дрянь из пемаксола и координированной наноприсадки. Стоит он гроши, но и вкус такой же. А это, Джек, настоящий кофейный корень, который добывают на дне холодного океана. Роботы-редукторы ползают в абсолютной темноте на глубине пяти-шести километров и все стригут, стригут, стригут… — Ферлин вытянул вперед руку, показывая, как роботы клешнями снимают урожай, и Джек даже поежился, такими сказочными выглядели эти движения. — А потом они складывают корень в бункеры и подают на тросах к поверхности, где их собирает судно-сборщик и увозит на перерабатывающую фабрику.
— Понятно, почему он такой дорогой.
— Ну а ты думал.

Глава 51

Кофе был выпит, сахар съеден, и Ферлин начал собираться, переходя из комнаты в комнату, что-то кладя в карманы, что-то, наоборот, выкладывая. В этот раз он надел куртку подлиннее и посвободнее, а еще шляпу из валяной шерсти.
— Ну, приятель, а это тебе, — сказал Ферлин и, подойдя к Джеку, протянул ему револьвер и пояс со сменными кассетами.
Джек поднялся и несмело принял оружие.
— А как же ты, Ферлин?
— Я взял другой пистолет. Умеешь им пользоваться?
— Один раз стрелял из пистолета Санифа.
— Но то был пистолет, и спуск у него попроще, а этот с самовзводом, смотри…
И Ферлин быстро пощелкал спусковым крючком, отчего барабан стал прокручиваться.
— Прелесть его в том, что никогда не откажет. А еще ему не нужен предохранитель, а это в боевой суматохе бывает очень важно, особенно для новичков. Давай я прилажу тебе кобуру, чтобы ты не порвал штаны, если придется быстро его вытаскивать. Ну-ка повернись…
— Эй, Ферлин, куда ты ладишь кобуру? — воскликнул Джек, видя, что компаньон пристраивает ему ремни куда-то на плечо и под мышку.
— А куда надо? — невозмутимо поинтересовался Ферлин, продолжая делать по-своему.
— Нужно на пояс под правую руку, чтобы я раз — и мог быстро выхватить его!
И Джек показал, как бы он быстро выхватил револьвер из набедренной кобуры.
— Это ты в кино видел?
— Ну да. Там они стреляли очень быстро и метко. Не хуже тебя, Ферлин…
— Там у них другой климат, Джек.
— Ты думаешь?
— Уверен. Поэтому мы будем делать так, смотри…
Ферлин закрепил кобуру слева, чуть выше пояса Джека, и сунул в нее револьвер.
— Если перед тобой появился противник и тебе нужно быстро выстрелить в него…
— Я выхватываю пистолет и…
— Никаких пистолетов. У тебя револьвер, пора привыкнуть различать их, — заметил Ферлин, забирая у Джека оружие и возвращая в кобуру. — Итак, слушай дальше. Появился противник, а ты стоишь к нему лицом. Поэтому сворачиваешься винтом, то есть ноги остаются на месте, туловище вот так. — Ферлин руками помог Джеку повернуть плечи. — Теперь, когда ты так повернут, видимая противником площадь твоего тела сократилась почти на сорок процентов.
— Как сложно, Ферлин…
— Ничуть. Вернись в исходное положение, а теперь ты заметил угрозу, и тут же поворачивайся, одновременно двигая руку к револьверу. Раз! И оружие у тебя в руке, направлено на противника, а он видит только половину твоей фигуры.
— Но так я не смогу прицелиться.
— При стрельбе с близкой дистанции, а особенно по множеству целей на прицеливание нет времени.
— Но как тогда не промахнуться? Когда мы стреляли у Санифа, то не попали в керамическую плитку даже с пяти шагов.
— Для этого нужно тренироваться. Вот сдадим минатурит, у тебя появятся деньги, ты купишь револьверных патронов и будешь стрелять.
— Ладно. Тогда давай еще раз. Сначала я стою прямо, так, Ферлин?
— Правильно.
— Появилась угроза, я сворачиваюсь, одновременно хватая револьвер, и бах!
— Молодец, почти без ошибок.
— Я не запомню все с первого раза.
— Я и не прошу.
— Может, я пальну несколько раз во дворе?
— Ну нет, ты еще не разбогател, а патроны денег стоят. На первый раз сойдет и так. Идем грузить твою железку.

Глава 52

Через полчаса, когда сошел туман и выглянуло солнце, тарахтящий дизелем автомобиль выкатился из ворот хутора.
— Сегодня мы поздно, не опоздаем? — спросил Джек.
— Нет, просто они поздно начинают работать… Ну как тебе машина?
— Очень мягко едет! Вот только тарахтит очень!
— Это временно! Я уже прикинул, как усовершенствовать глушитель, но его надо будет делать сразу на два дизеля. Смотри, всего двадцать лошадиных сил, а как разгоняется!
Джек невольно представил повозку, запряженную двадцатью пони. Наверняка бы они стали мешать друг другу и кусаться. Пони бывали очень драчливые и не выносили никого из сородичей, а еще могли поддать копытом хозяину, если подходил пьяный.
— Ну как тебе? — снова спросил Ферлин.
— Очень мягко! — гнул свое Джек, не зная, как еще оценить этот автомобиль. Вместе с тем он положительно отметил отсутствие картриджей, а Ферлин его заверил, что бутыли, которая стояла рядом с мотором, хватит на неделю ежедневных прогулок в Нур и обратно.
Зачем Ферлину ежедневно ездить в Нур, Джек не понял, но из вежливости покивал головой и похвалил экономичность новой машины.
В город они въехали с другой, нежели обычно, стороны, попав на пустынные северные окраины. Пригородов здесь не было, их место занимали разрушенные и почти полностью растасканные промышленные и складские корпуса. Все станки Ферлина были родом из этих мест, а половина домов северного Нура поднялась благодаря грабежу этих развалин.
Проехав по укатанной грунтовой дороге, Ферлин и Джек попали на городскую улицу, которая оказалась слишком пыльной.
— Смотри, птица! — воскликнул Джек, показывая на висевшую в проеме окна клетку.
— Попугайчик! — ответил ему Ферлин. — Волнистый!
— Волнистый? — переспросил Джек и оглянулся, однако они уже проехали дальше.
На пересечении с другой улицей их пропустил настоящий автомобиль, сидевшие в нем двое молодых людей стали покатываться со смеху, тыча пальцами в сторону тарахтевшего монстра.
Джека это задело, а Ферлин остался невозмутим.
— Придурки какие-то! — прокричал Джек, но Ферлин и на это не обратил внимания. Лишь пару минут спустя он нагнулся к Джеку и сообщил:
— Через два поворота будем на месте!
— Хорошо! — прокричал в ответ Джек, и в животе у него закрутило от нового приступа страха.
Вскоре они остановились перед металлическим ангаром, невесть как уцелевшим после стольких лет разграбления промышленной зоны. На его жестяных стенах размочаленной кистью и какой-то бурой краской было выведено: «Приём разн. металлов».
Чуть пониже и подальше имелись и другие надписи, но к деятельности приемного пункта они отношения не имели.
Ферлин заехал на грунтовую стоянку, развернул машину так, чтобы было удобно выезжать, и, сойдя на землю, достал из кармана две пары очков, одну из которых подал Джеку.
— Зачем это? — спросил тот.
— От бликов.
— От каких бликов?
— Да, может, и ни от каких. Там видно будет.
Джек надел очки, затем дотронулся до кобуры, проверяя, на месте ли револьвер, и они направились к воротам ангара.
Ферлин открыл одну из створок, и компаньоны зашли внутрь, застав в большом помещении двух приемщиков, которые сидели в углу на железных стульях и курили.
— Эй, вам чего? — крикнул один из них, даже не поднимаясь.
— Вы работаете? — спросил Ферлин.
— Работаем… — Приемщик поднялся и направился к клиентам, а его напарник закинул ноги на освободившийся стул.
— Что у вас? — спросил приемщик, переводя взгляд с одного посетителя на другого.
— У нас минатурит, — сказал Ферлин.
— Минатурит? Он же давно кончился!
— А это что у вас висит? — спросил Ферлин, указывая на большой щит, на котором были написаны расценки на прием различных металлов. Был среди них и минатурит.
— Нет, ну мы его, конечно, принимаем, только сейчас мало кто носит и совсем по чуть-чуть… А у вас сколько?
— Больше ста кило.
— Больше ста кило? — не поверил приемщик. — И где он у вас?
— В машине. У вас есть тачка?
— Тачка? Да, у нас есть тачка… — растерянно ответил приемщик. Он повернулся к напарнику и крикнул:
— Ференц, тут люди привезли больше ста килограммов минатурита, мы пойдем привезем его на тачке!
— Понял! — ответил Ференц и, бросив сигарету, поднялся и вышел через массивную стальную дверь.

Глава 53

Джеку поведение второго приемщика показалось подозрительным, и он покосился на Ферлина, однако того, казалось, не заботило ничего, кроме грузоподъемной тачки, которую он помогал катить первому приемщику.
Они вышли из ангара, перегрузили с машины драгоценный груз и вернулись обратно, где уже были Ференц и два других человека подозрительной наружности.
— А вот и наши эксперты! — воскликнул первый приемщик и подмигнул Джеку. — Большие специалисты. Если клиенту что-то непонятно, они тут же подробно объяснят.
Тележку остановили под яркими лампами, и «эксперты» подошли ближе.
— А чего это вы в очках? — спросил один из них, озадаченно глядя на клиентов.
— Они защищают от бликов, — пояснил Ферлин.
— От каких бликов?
— От разных. Проверяй железку…
«Эксперты» переглянулись, затем один из них достал спектрометр и, царапнув напильником край детали, приложил к нему прибор.
— Ну да, сверху минатуритовое покрытие, однако под ним обычный металл. Какая-нибудь медь или даже сталь, — сказал он скучным голосом. — Можем дать вам за это пятьдесят лир.
— За пятьдесят лир, конечно, спасибо, но если вы тут эксперты, проверяйте целостность детали на своем приборе. Вон у вас в углу «дром» стоит, я не ошибаюсь? Или он неожиданно поломался?
— Нет, не поломался…
«Эксперты» и первый приемщик обменялись быстрыми взглядами и покатили коляску к столу диагностической установки. А Джек вдруг увидел у дальней стены нечто чрезвычайное и, дернув Ферлина за полу куртки, указал глазами на неожиданную находку.
Ферлин посмотрел в ту сторону и кивнул, давая Джеку понять, что принял это к сведению.
А у стены стоял самый настоящий робот, очень похожий на тех, которые спускались по аппарелям из дискорамы.
Правда, этот был чуть пошире, а на месте оружия у него зияла пустота с приводящими тягами. Зато штурмовой крюк на другой лапе присутствовал, а передние броневые пластины были испещрены вмятинами от пуль и осколков.
Лопатку переложили на исследовательский стол и включили установку. Это была та же же машинка, которой Ферлин и Джек пользовались в гараже, только несравнимо больше.
Вскоре все стало ясно, деталь оказалась цельной, спорить с этим было бесполезно. Джек ожидал, что их попытаются обмануть на взвешивании, однако приемщики и эксперты вдруг сделались очень благожелательными и взвесили лопатку точно до грамма.
— Итак, господа, мы вам должны восемь тысяч пятьсот девяносто две лиры! — произнес один из «экспертов». — Сейчас мы с Грегом принесем деньги.
Они направились в свою подсобку, а вместе с ними ушел и Ференц, первый же приемщик остался с клиентами и как мог излучал доброжелательность.
Массивная дверь подсобки вдруг приоткрылась, и выглянувший Ференц крикнул:
— Джорджи! Тебя к телефону!
— О, прошу прощения, я сейчас вернусь! — виновато улыбнулся первый приемщик и убежал, не забыв захлопнуть за собой стальную дверь.
— Эй, Ферлин, они что-то замышляют! — воскликнул Джек, затравленно оглядываясь.
— Ты думаешь? — в тон ему спросил Ферлин. В этот момент со стороны якобы сувенирного робота раздался щелчок, машина зажужжала приводами и отошла от стены.
— Ферлин, он ожил!
— Вижу, приятель…
Прогрев масло, боевая машина пошла в наступление, идя на полусогнутых опорах и размахивая пощелкивающим штурмовым крюком.
— Бежим, Ферлин! — завопил Джек так, что звонкое эхо заметалось в жестяных стенах ангара. Но старший компаньон вдруг вытащил из-под куртки обрез противотанкового ружья и, вскинув его, влепил бронебойный снаряд в центральную пластину.
Пробить ее сразу не получилось, в месте попадания остался лишь маленький кратер. Опешивший было робот снова двинулся вперед, но Ферлин послал второй снаряд, который попал в то же место.
Брызнули искры, кратер стал шире и заалел раскаленным металлом.
Раздался третий выстрел, и снаряд прошил корпус насквозь, выворотив из спины куски каких-то блоков.
Робот покачнулся и упал навзничь, а Ферлин очередным выстрелом снес роботу опору, а последним, пятым, продырявил смазочную систему.
Фонтан масла ударил в потолок, по ангару поплыл запах гари.
— Джек, три пули в железную дверь! — скомандовал Ферлин, доставая из кармана какую-то коробочку.
— Это бесполезно, Ферлин, она слишком толстая!
— Делай, что я тебе сказал! Нужно, чтобы они отбежали от двери!
Джек выхватил револьвер и, прицелившись, сделал три выстрела. Три пули ударились в дверь, но не причинили ей вреда, оставив лишь едва заметные вмятины.
— Молодец! — похвалил его Ферлин и, достав из коробочки патрон к противотанковому ружью, подбросил его на руке. — Горячий!
Затем отвел затвор, дослал одиночный патрон и, подняв обрез, сказал:
— Встань за мою спину и открой рот! Быстрее!
Удивленный Джек так и сделал. Едва он открыл рот, как в ангаре сработала какая-то жутко яркая вспышка, от которой Джек перестал слышать, а во рту у него сделалось кисло.
— Ну вот, надеюсь, что они выжили, — произнес Ферлин. Джек выглянул из-за его плеча и увидел огромную круглую пробоину, примерно два метра в диаметре, которая захватила часть стены и половину двери. Весь дальний угол оказался засыпан шариками расплавленного металла, а из вскрытых стен торчало оплавленное стекловолокно.
— Вперед! — скомандовал Ферлин, и они поспешили к пробоине. В дальнем конце пристройки еще горел свет, а в длинном коридоре стонали двое в обгоревшей одежде. Еще двоих Ферлин с Джеком обнаружили в офисной части, они тоже получили ожоги, но не такие сильные.
— Итак, господа! Прошу предоставить наличные, а то мы очень спешим! — объявил им Ферлин, однако те ничего не слышали.
Впрочем, появления клиентов в бликозащитных очках хватило, чтобы один из работников торопливо открыл сейф и стал отсчитывать необходимую сумму.
— У… у вас не будет сдачи?! — спросил он, крича слишком громко и показывая пачку в десять тысяч лир сотенными купюрами.
Ферлин взял у него деньги, отсчитал тысячу и вернул. Остальное положил в нагрудный карман.
— Но это же нечестно, — жалобно простонал второй работник.
— Все честно, господа, ведь мне пришлось потраться на патроны.

Глава 54

Домой они добирались молча. Ферлин всегда был немногословен, а Джек все еще переживал события неожиданно жаркого боя, все еще слышал звуки выстрелов, команды Ферлина и чувствовал запах гари, и лишь на мгновение мелькала и пропадала вновь мысль о том, что он теперь богат.
Да-да, его жизнь должна теперь измениться, но как? И что он станет делать?
Когда компаньоны заехали во двор и закрыли ворота, Джеку показалось, что они никуда и не выезжали, но лихорадочная улыбка на лице Ферлина говорила, что нет, все это было.
— Ты заметил, как быстро завелся мой дизель там, на стоянке?
— А это быстро? — спросил Джек, не в состоянии вспомнить, как садился в автомобиль и что там заводил Ферлин.
— Ну конечно, быстро, учитывая, что у меня нет стартера! Смотри, это моя фирменная фишка, пружинный стартер. Я завожу рычагом пружину, затем цепляю на вал двигателя и отпускаю. Она дает ему двадцать три энергичных оборота, и он заводится.
— Здорово… — сказал Джек и вздохнул. Потом посмотрел на укороченное ружье и покачал головой.
— Ты испортил свое ружье, Ферлин, на чем я теперь буду тренироваться?
— Я испортил другое ружье, Джек. Твое лежит в целости и сохранности.
— Так у тебя было два?
— У меня их больше. Но это секретная информация, понял?
— Так точно, сэр. Только, по-моему, тут еще кое-каких деталей не хватает.
— Молодец, хвалю. Я не только укоротил ствол, но и сократил масляный радиатор.
— А у ружья есть радиатор?
— Ну конечно, а как, по-твоему, охлаждать масло в масляном амортизаторе? Только проталкивая его через радиатор. Но поскольку укороченная винтовка нужна лишь для кратковременного боя, можно обойтись без системы охлаждения. А это минус два с половиной кило. Не слабо?
— Не слабо.
— Ты как вообще себя чувствуешь?
— Как будто немного ушибленный.
— Слышишь нормально?
— Вроде да, — кивнул Джек и на всякий случай пощелкал пальцами возле уха. — Да, слышу хорошо, но все как будто через вату…
— Тогда это от нервов. Временно. Ну, пойдем в дом, в таком состоянии лучше посидеть на месте, да и оружие сдать надо. Ты револьвер-то не потерял?
— При мне, — ответил Джек и похлопал по кобуре.
Ферлин отпер дверь, и они вошли в дом, где все еще ощущался запах кофе.
— Мяса хочешь? — предложил Ферлин, снимая шляпу и куртку и ставя в угол укороченное ружье. Джек заметил у компаньона кобуру с пистолетом на том же месте, где у него самого был револьвер.
— Значит, ты подстраховался? — спросил Джек.
— Ты про пистолет?
Ферлин снял кобуру и положил на стол. Затем выложил рядом стопку денег.
— Дело денежное, опасное, поэтому одного ружья могло оказаться мало… Сейчас мясо принесу.
Он вышел на кухню и вскоре вернулся с глубокой тарелкой, в которой было мясо сапиги, правда, не в том виде, каким его привык есть Джек.
— Что это за мясо? — спросил он, принюхиваясь.
— Маринованное. Я его с солью и специями мариную. Четыре дня, и готово.
Джек попробовал. Чем-то это напоминало ему корни прибрежной осоки, которые разрастались поздней весной и имели молочный привкус. Джек носил их домой мешками, и мать их так же мариновала в бочонке. Обычно выходило много, хватало до следующей весны.
— Понравилось?
— Нормально.
— Ладно, надо сделать расчет. Ферлин поднялся, взял с полки жестяную коробочку и, открыв ее, достал несколько мелких банкнот и монет по одной лире. Затем пересчитал деньги в стопке, убрал несколько сотенных ассигнаций, добавил несколько из жестяной коробки и подвинул деньги Джеку.
— Вот твои восемь тысяч пятьсот девяносто две лиры. Поздравляю, Джек, ты стал богачом. А теперь бери деньги и пойдем их прятать.
— А куда?
— Ко мне в подвал. Ты же не понесешь их домой, правильно? Ведь ты, насколько я понял, еще не решил, что будешь с ними делать. А раз так, их надо спрятать.
Джек взял деньги и последовал за компаньоном, вполне обычно и буднично, хотя совсем не так представлял себе тот момент, когда станет богатым.
Он думал, что будет радоваться, ощущать прилив счастья, но ничего такого не было, только странная пустота.
«Это от нервов. Временно», — вспомнил он слова Ферлина. Наверное, тот был прав.
Компаньоны спустились в подвал, о существовании которого Джек даже не догадывался. Кроме длинных полок, на которых хранились продуктовые запасы, тут были и несколько стальных ящиков, вполне подходящих для хранения каких-нибудь ценных вещей.
— Вот этот. Посмотри, он тебе нравится? — спросил Ферлин, освещая фонариком небольшой сейф.
— Вроде ничего.
— Я тоже так думаю. Тем более что он пустой.
— А остальные, что ли, полные? — тотчас спросил Джек.
— Это секретная информация, — произнес Ферлин и повернул торчавший в скважине ключ. Дверца открылась, и Ферлин посторонился, пропуская к сейфу Джека. Тот положил внутрь деньги и закрыл дверцу.
— А домой немного не возьмешь?
Джек не глядя вытащил столировую банкноту, чем вызвал улыбку Ферлина.
— Приятель, ты напугаешь свою маму, она решит, что ты кого-то ограбил. Возьми двадцать лир, скажешь, что накопал Ферлину железок, а он их удачно продал.
Джек вернул сотню на место и взял двадцать лир, после чего Ферлин запер дверцу, а ключ отдал Джеку.
— Спрячь его дома или носи при себе.
— Спасибо, Ферлин, ты мне сегодня очень помог.
— Не бесплатно, парень, я заработал на этом больше четырех сотен.
Они поднялись в гостиную, и Ферлин снова приготовил кофе, а Джеку опять достался большой кусок сахара.
— Ты меня балуешь, Ферлин! Дома я за полгода столько сладкого не съедаю!
— Кушай, ты еще растешь, тебе нужно.
— А тебе? Слушай, Ферлин, а вот скажи мне, что бы ты делал, если бы добыл столько денег? На что бы ты их потратил?
Ферлин отхлебнул кофе и пожал плечами, прикидывая возможные траты.
— Я бы стал покупать больше железок, краски выписал бы автомобильной из Ловенбрея. Дом у меня есть. Новый автомобиль купить? Нет, самому мне собирать интереснее, к тому же теперь для этого все имеется. Наверное, не стал бы я делать никаких больших трат и отложил бы деньги на черный день, мне сейчас ни на что тратиться не приходится. Ты же видел, сколько в подвале еды…
— Да. Ты вроде мясо в банках засаливаешь?
— Точно подмечено. А потом вымачиваю, лишнюю соль сливаю, и хочешь жарь, хочешь суп вари. И еще у меня там картошка в мешках, она в прохладном месте полгода храниться может.
— Ферлин, а мне куда эти деньги применить правильнее?
— Ты можешь отстроить большой кирпичный дом на два этажа.
— Ух ты! — Джек даже покачал головой, представив на месте их с матерью жилища красавец дом из желтого или даже белого кирпича. — А почему он должен быть именно кирпичный?
— Кирпичный проще натопить, чем железный. И потом, в новом доме можно сделать водопровод, горячую воду, ванную и теплый туалет.
— А теплый туалет зачем?
— Чтобы не ходить на улицу.
— А что там ходить, до него всего десять шагов? Заодно за козой приглядеть можно, когда по нужде шагаешь — очень удобно. А вот, кстати, про козу — где ее тогда держать? Тоже в доме?
— Нет, коза останется в сарае, но, возможно, ты и его сделаешь более благоустроенным.
— Вот как! — произнес Джек и даже перестал грызть сахар, представляя себе благоустроенный сарай для козы. — Ну а сколько будет стоить такой дом и сарай для козы?
— Думаю, в две тысячи уложишься…
— Ну допустим, а остальные куда?
— Можешь открыть в Нуре магазинчик и торговать найденными на военной свалке шпингалетами и гвоздями. Ты всегда находишь чего-нибудь интересное, а вот я, как пойду, только утиль какой-нибудь.
— Не нравится мне здесь, Ферлин, — признался Джек и вздохнул. — Ни на пустоши, ни в Нуре. Дыра тут у нас.
— Ты потому и в солдаты захотел?
— Да, потому. Ну и чтобы курицу попробовать, я об этом тоже часто думаю.
— В конце концов, можно переехать на юг.
— В Гулмар, что ли?
— Ну, Гулмар — это тот же Нур, только чуть побольше. Нет, я имею в виду на другой конец континента. К теплому морю.
— И во сколько это обойдется?
— До Ловенбрея на машине, а там уже летают настоящие аэробусы. Десять часов полета, и ты в двадцати тысячах километров отсюда… Представь себе берег теплого моря, белый, утопающий в зелени дом, перед ним площадка, на которой столик и над ним зонт, а под зонтом ты, пьешь какой-нибудь… — Ферлин пощелкал пальцами, подыскивая нужное слово, — какой-нибудь коктейль «маргарита-штосс». Твоя мама в красивом белом платье срезает несколько роз, чтобы поставить в вазу к обеду. Представил?
Сидевший с закрытыми глазами и с блаженной улыбкой на губах Джек кивнул. Но затем встрепенулся и, посмотрев на Ферлина, спросил:
— А коза где?
— Коза осталась в Нуре, Джек. Вы с матерью ее продали, потому что в аэробус с козой не пускают.
Джек посидел молча несколько секунд, раздумывая о судьбе козы, а затем вздохнул и признался:
— Без козы плохо, она нас, считай, кормит. А сколько стоит домик с зонтом, который ты нарисовал, Ферлин?
— Ну, на такой домик у тебя деньжат едва ли хватит, вам один только перелет встанет тысячи в полторы. Но подальше от моря, одноэтажный домик в две комнатки, с водопроводом и теплым сортиром обойдется тысяч в пять. Правда, к этому следует прибавить плату за воду, электричество, немалый налог на недвижимость. Харчи там дороже, одежда. И вся жизнь в целом. Опять же автомобиль там просто необходим, ну и, конечно, работа, а вот с этим там не очень. Лучше, чем в Нуре, но в основном на небольшую зарплату, жить на которую можно лишь в таком же домике, в каком ты живешь и здесь.
— Какой же смысл тогда переезжать и работать, если жить придется далеко от теплого моря и в таком же домишке, как на пустоши?
— А вот потому-то люди все еще и живут здесь, а не бегут на юг.
— Ферлин, а откуда ты столько знаешь про ту сторону континента?
— Оттуда, что я специально все узнавал. Хотел после госпиталя туда рвануть и обосноваться, но пожил пару недель и понял, что лучше домой. Здесь я на пенсию прокормиться могу, а там никак.
— Спасибо тебе за все, Ферлин, я пойду, — сказал Джек, поднимаясь. — А сахар с собой заберу и по дороге доем, ничего?
— Это твой сахар, ешь, когда хочешь.
— Пойду домой и буду крепко думать, на что потратить эти деньги.

Глава 55

Ночь выдалась беспокойной, потому что для Рема и Фреда она началась только в половине четвертого утра.
До этого времени они еще как-то держались на ногах, но три дня празднований по случаю успешного выполнения первой половины задания дали о себе знать — напарники ослабели.
Повлияли на это и напитки, которые пришлось срочно добирать в ближайшем магазине. Это был все тот же ужасный алкоголь местного производства, который еще в первый раз Рем определил как «ракетное топливо повышенной мощности».
Несмотря на полуобморочное состояние, в котором Рем пребывал к концу праздника, он сумел побеспокоиться о завтрашнем нелегком пробуждении и заначил треть бутылки «топлива», которую задвинул под стул.
Рем грезил наяву, Рем проваливался в глубокий сон, видел короткие кошмары и снова балансировал на грани бодрствования, но через все эти этапы бессознательного бытия его сопровождала надежда на лучшее, он знал, что утром будет чем подлечиться.
Однако утро для него наступило не в положенный час дня или даже позже, а где-то в половине десятого утра, когда Рем услышал посторонний шум в номере и какую-то возню на полу.
Со стола падал упаковочный мусор, позвякивали пустые бутылки, свободно раскатываясь по полу, и кто-то то и дело шумно сопел и причмокивал.
Рем понимал, что еще слишком рано, что нужно еще поспать, чтобы уже вечером с новыми силами и так далее, но непонятные звуки начинали вызывать у него беспокойство, к тому же сильно «горели трубы», а еще требовалось отлить.
Чем они вчера закусывали? Мочегонными таблетками, что ли?
«Вот развели всякую сволочь, а теперь ее гоняй…» — подумал Рем, надеясь урвать еще хоть пару минуток.
«А ведь говорил хозяйчик, клялся, что, мол, ничего нет, все потравили… Вот и потравили, аж бутылки перекатываются…»
Решив положить конец этому безобразию, Рем открыл глаза и уже хотел крикнуть что-то, чтобы напугать всю живность, но обнаружил, что лежит лицом к стене.
— А… — он откашлялся. — А я вот сейчас встану и тапками вас всех! Тапками! Поразводили сволочей, пооткормили…
Рем сел на койке и, обведя взглядом гостиную, где он спал, увидел стоявшего у стола человека, который прямо из горлышка добивал его заначку.
— У-у-у… Убью! — проревел Рем и, сунув руку под подушку, вспомнил, что пистолет остался в чемодане.
Они с Фредом давно договорились не доставать оружие из багажа, если предстояла пьянка, а пьянка предстояла всегда, поэтому оружие брали, только выходя из номера.
— Фре-е-ед! Тут какая-то сволочь пьет наш утренний коктейль! — закричал Рем. В ответ раздался грохот, когда Фред свалился с кровати, но затем напарник показался в дверях в трусах и одном носке.
— Пристрели эту сволочь, Рем… — произнес он, глядя куда-то на осветительный плафон.
— Отставить! Прекратить немедленно, всем оставаться на своих местах! — прокричал незнакомец и, громко икнув, опустился на стул. — Полиция города Нура, капрал Вормут…
— Поразводили сволочей, пооткормили… — снова проворчал Рем, затем поднялся и, побалансировав между столом и туалетом, все же засеменил в туалет. Тем временем Фред отправился в ванную и там, встав под ледяной душ, принялся хлопать себя по животу и ляжкам, приговаривая «ай, зараза…», «ай, жжется зараза…».
К тому моменту, когда Рем вышел из туалета, взбодрившийся Фред вывалился из ванной в мокрых трусах и с полотенцем на шее.
— Фред, он выпил нашу эту самую… — сказал ему Рем, так и не вспомнив название пойла.
— Я ее у вас не выпил, я ее у вас изъял как вещественное доказательство, — сказал полицейский и снова икнул.
— Ай-яй-яй, — покачал головой Фред, садясь на стул напротив капрала. — При исполнении служебных обязанностей и пьяный…
— А… у меня сейчас тяжелый период, — признался капрал и снова проверил стоявшие на столе бутылки.
— Как ты сюда попал? — спросил его Рем, садясь на койку.
— Через дверь. Мне хозяин второй ключ отдал.
— И что тебе здесь надо?
— Я по делу…
— По какому?
— Третьего дня… Отставить, четвертого дня на улице Брюнс была перестрелка…
— И чего? Мы тут при чем?
— Да, — поддержал напарника Фред и стал вытирать полотенцем голову. — Мы-то тут при чем?
— Вас там видели.
— Кто нас там видел?
— Полицейские осведомители. К тому же вы избили мистера Фокслерга по кличке Белый. По лицу и так далее.
Капрал с тоской огляделся, снял фуражку и, приладив волосы, снова надел.
— Я обязан принимать меры. Вызов в участок, снятие показаний и так далее…
— Хорошо, к какому часу прийти в участок? — пошел на принцип Рем.
— Да прямо сейчас и пойдем, — сказал капрал, впрочем, без особой уверенности.
— А давай мы тебе документы предъявим? — предложил Фред.
— Зачем? Вы же, наверное, из корпорации. Вам здесь все можно и так далее…
— Но если нам все можно, какого хрена ты сюда лезешь? — вернулся в беседу Рем. — Мы, между прочим, твою работу делаем, вычищаем здесь то, что вы здесь поразводили и пооткормили…
— Ладно, не лечите меня. У меня сейчас тяжелый период. Дайте на бутылку и разойдемся.
Рем дотянулся до валявшегося на полу пиджака, поднял его и, порывшись в карманах, нашел скомканную пятерку.
— Вот, держи, — сказал он, бросив ее капралу.
— А вот еще, — продолжил Рем, доставая монету в одну лиру. — Получишь и ее, если подскажешь, как нам найти одного человека.
— Какого? — с готовностью спросил полицейский.
— Короче, хороший стрелок из бронебойного ружья, а может, и снайпер. Он за пустошами на болотах, Ривельских, кажется…
— Знаю такие, — кивнул капрал.
— Он там беспилотник подстрелил и продал сюда…
— На улицу Брюнса?
— Точно. Подскажи, как его найти и с чего начать?
— Да тут и думать нечего. Идите в вербовочный пункт, подойдите к майору Варбитцу, он вам за пятерку даст всю информацию.
— А ведь точно! — воскликнул Фред и хлопнул себя по животу. — В вербовку дуть надо!
Рем бросил капралу монету, тот поймал ее и, поднявшись, направился к двери.
— Ну, удачи вам в поисках, — сказал он, заметно повеселев в предчувствии выпивки.
— И тебе, приятель. И позови нам сюда хозяина.
— Хозяина? — Капрал остановился и почесал затылок. — Вы его не того?
— Нет, он нам для хорошего дела нужен, — заверил полицейского Рем, и тот ушел. Вскоре появился Гурфингель, который, скорее всего, дежурил под дверью.
— Ты что же нас сдал, а, хозяин? Какой ты нам после этого друг? — строго спросил Фред.
— Я ни одним пальцем против вас! А только за вас, честное благородное! — заволновался Гурфингель. — Чтобы мне так жить, если…
— Ладно, проехали, — махнул ему Рем. — Вот тебе десять лир, сгоняй в магазин и принеси бутылку. Только не ту дрянь, которую за углом продают.
— Хорошо! Обернусь за одну минуту! — воскликнул Гурфингель, покрываясь пятнами. Подскочив на носочках к Рему, он взял деньги и, кланяясь, стал отступать к двери. — А он мне под нос пистолет, понимаете? А я-то за вас! Целиком за вас!

Глава 56

Пока Гурфингель бегал за опохмелкой, Рем принял душ. А когда вышел в гостиную, увидел там Фреда, который с задумчивым видом стоял у окна и глядел на лежавшую на подоконнике рацию.
— Ты чего там высматриваешь?
— Да вот смотрю, передача ночью была…
— Что значит, была передача? Может быть, вызов? — Рем взял пиджак и, встряхнув, повесил на стул, затем поднял с пола и аккуратно свернул брюки. — Это, наверное, наш капитан интересовался, как у нас идут дела. Потрезвонил и перестал, решил, что мы на задании.
— Нет, скорее всего был разговор. Тут даже время указано…
— Ну кто там мог говорить? Не коп же?
— Коп утром пришел, а ночью мог говорить я…
— Ты?! — Рем подошёл к напарнику и уставился на него с высоты своего роста. — Какого хрена, Фред? Что ты ему наговорил?
— А я почем знаю? Четыре с лишним минуты трепались…
Он снова взглянул на регистрационный экран рации и вздохнул.
— Хорошо еще, что этот коп к нам забрался, а то бы так и газовали до упора.
— И ничего бы не газовали, я как раз сегодня собирался побриться и завязать до конца задания.
— Ну и что же не побрился?
— Иди одевайся, Фред, сейчас дернем по двести граммов и помчимся. Машину мы, надеюсь, не пропили, как тогда в Винберге?
Рем подошёл к окну и, увидев автомобиль на прежнем месте, повеселел.
— Машина на месте, значит, все в порядке.
Открылась дверь, и появился Гурфингель с целой охапкой бутылок.
— Эй, приятель! — воскликнул Рем. — А зачем ты этой дряни набрал, да еще так много? Я же тебе говорил…
— Нет-нет, мистер, вам только вот эта бутылочка! — Хозяин прошел к столу и поставил на него коньяк. — А это моему соседу Манфреду.
— А твой Манфред сильно пьет?
— До вчерашнего дня совсем не пил, — трагическим голосом сообщил Гурфингель.
— А чего вчера случилось?
— Он получил письмо от родных из Нарадепии, где ему сообщили, что его бывший заместитель таки стал генералом юстиции. Бедняга и плакал, и по комнате бегал, все требовал подать ему Сему Розенталя…
Гурфингель вернулся к двери и, взявшись за ручку, добавил:
— Я сегодня, может, тоже немного выпью, так что если понадоблюсь, стучите мне погромче…
— Хорошо, приятель, постучим погромче, — заверил его Рем, и Гурфингель ушел.
— Видал, какая драма… — заметил Фред и, подойдя к столу, скрутил на бутылке пробку. — По чуть-чуть?
— Разливай сразу надвое, нам уже выходить пора, — сказал Рем и, открыв чемодан, увидел, что второй костюм помят еще сильнее того, что висел на стуле.
— Эй, не гони! — остановил он Фреда, который уже собирался выпить свою долю. — Коньяк нужно пить при галстуке, иди одевайся…
Напарник покачал головой, но стакан поставил и пошел в свою комнату. В дверях вдруг спросил:
— А где находится Нарадепия, Рем?
— В Квисленде?
— Почему в Квисленде?
— Нарадепия где-то на севере. А в Квисленде я бывал, там жутко холодно.
— А что такое тоталитаризм? — спросил Фред, выходя к столу полностью одетый.
— Тоталитаризм, Фред, это когда мы стоим тут торжественные, при галстуках, и нам очень хочется опохмелиться, но только мы поднимаем стаканы, как врывается капитан Леклерк и говорит: а что это вы, сукины дети, тут затеяли? А ну-ка марш работать, и никакого вам коньяку!
— Ты говоришь страшные вещи, Рем, — признался Фред и в два глотка выпил коньяк. Затем выдохнул пары и блаженно прикрыл глаза.
Теперь он мог идти на улицу и работать.

Глава 57

К тому времени, когда Рем с Фредом нашли городской вербовочный пункт, коньяк уже растекся по их венам, сделав веселыми и предприимчивыми.
— Ага, вон где полицейский! — ткнул пальцем Фред, и Рем заехал на стоянку, где находились два автомобиля, смотревшихся куда хуже, чем их видавшая виды «Импала».
— Ну и автопарк в этом городе… — покачал головой Рем, и они выбрались из машины.
— А вербовщики процветают. Смотри, даже газон подстригли.
Пройдя мимо скучавшего у входа полицейского, напарники вошли внутрь и оказались в приемной. Все стены здесь были завешаны плакатами, призывавшими вступить в какую-нибудь частную армию, как будто и без этой заплесневелой рекламы здесь не было бесконечных очередей из желающих.
Не успели напарники что-то предпринять, как в коридоре открылась узкая дверь, из которой вышел седой коротко стриженный мужчина в кителе с майорскими погонами.
— Бардак! Третий месяц бачок подтекает, а им хоть бы хны! — воскликнул он, не замечая посторонних, но затем остановился, посмотрел на них и спросил:
— Чему обязан? По какой вы тут надобности?
— Нам нужен майор Варбитц, сэр, — четко, по-военному ответил Рем, которому в свое время пришлось повоевать на корпоративной войне.
— А вы откуда будете, не из полиции часом? — насторожился майор и машинально дотронулся до нагрудного кармана.
«Небось пятерочку с утра уже заработал», — подумал про него Фред, скрывая усмешку.
— Ну что вы, сэр, какая полиция? — заверил майора Рем. — Но если вы и есть Варбитц, то мы к вам по делу.
— Хорошо. Я люблю посетителей, которые знают, за чем пришли. Идемте в кабинет.
Майор браво прошагал по коридору и, толкнув нужную дверь, прошел к письменному столу и сел в кресло. Посетители вошли следом, осмотрелись и присели на старые скрипучие стулья.
— Видите, как у нас не шикарно… Зарплаты маленькие, бонусов не положено, отпуск половинный. В черном теле держат буквально!
Майор достал пачку сигарет, выхватил одну из них и, прикурив от зажигалки, выпустил к потолку струю синеватого дыма.
— Я курю, и вам тоже не возбраняется, господа.
— Спасибо, сэр, но мы курим только после обеда…
— А судя по тому, как от вас разит коньяком, это был только завтрак, правильно?! — пошутил майор и хрипло рассмеялся. Рем и Фред улыбнулись. Им нравился настрой собеседника, он сам создавал непринужденную атмосферу, чтобы заработать свои деньги.
— Нам нужна некоторая информация, господин майор, — начал разговор Фред. — Одна строчка в архиве, ничего более.
— Одна строчка — это немного, — кивнул майор, затягиваясь сигаретой и глядя сквозь дым на посетителей. — Но важно знать, где эта строчка находится.
— Ну и где она находится?
— Пятьдесят лир…
— Нам сказали, что пять.
— Я вам этого не говорил. — Майор снова коснулся кармана. — Ну ладно, двадцатку на стол, и будем разговаривать.
Фред достал двадцать лир, но класть их на стол не торопился.
— Нас интересует стрелок, который мог бы в сумерках поразить летящий беспилотник в точно намеченное место. Причем из бронебойного ружья.
Сказав это, Фред положил банкноту на прожженный стол, однако продолжал придерживать рукой.
— Одну минуту, господа.
Майор вышел из-за стола и пересел за ученическую парту, на которой стоял информационный терминал. Минут пять он сосредоточенно стучал по клавишам, морща лоб и покусывая потухшую сигарету. Видно было, что эта работа дается ему с трудом.
Наконец дело было сделано, майор распечатал несколько строк на листе бумаги и, вернувшись за стол, положил его на стол.
— Итак, найдено три подходящих человека. Олаф Грюн, пятьдесят шесть лет, отец семейства, владелец булочной. Военная специальность — помощник бронебойщика. Проживает в Нуре, улица Расин, дом под синей крышей. Далее, Робер Биловский, сорок четыре года, отец семейства, владеет мастерской по сварке металлических каркасов. Военная специальность — снайпер. Есть опыт работы с бронебойным ружьем. Проживает в пригороде Нура, в пяти километрах западнее, в кирпичном доме у рощи. Ну и последнее, Ферлин Кокс, двадцать девять лет. Холост, детей не имеет. Занимается починкой разной утвари. Военная специальность — снайпер-бронебойщик, имеет награды за боевые действия. Вторая военная специальность — механик по ремонту электронно-механической материальной базы. Проживает в пятнадцати километрах от города на северо-восток, на хуторе на Хуторской пустоши.
С видом победителя майор свернул листок вчетверо и подал Фреду, тот убрал руку с банкноты и взял листок, после чего они с Ремом поднялись.
— До свидания, господин майор, приятно было с вами познакомиться.
— До свидания, сэр, — сказал Рем, и напарники вышли из кабинета.

Глава 58

Адрес Ферлина Кокса, к которому Рем и Фред единогласно решили отправиться в первую очередь, был весьма расплывчатым, поэтому поначалу они ориентировались, полагаясь только на показания старого компаса, который валялся в бардачке среди бутылочных пробок.
Отъехав от Нура на семь километров на северо-запад, напарники решили начать опрашивать встречных, но вокруг никого не было. Только жесткая трава, какие-то озера у горизонта с одной стороны и холмы с другой.
— Если бы не дорога, я бы подумал, что эта планета необитаема, — пожаловался Фред.
— Тебе же сказали — пустоши. Как, по-твоему, должны выглядеть пустоши?
— Все равно мне это не нравится.
— А чего тебе? Возьми вот покури…
Рем достал из бардачка мятую пачку сигарет и бросил Фреду на колени. Тот вытащил сигарету, но прикуривать не торопился.
В днище ударил камень.
— Смотри за дорогой, а то мы тут и останемся!
— Не останемся, — возразил Рем, но скорость снизил, и теперь на этом бескрайнем пространстве Фреду стало казаться, что они вообще не движутся. Однако это продлилось недолго, вскоре впереди показались какие-то постройки — много построек!
— Это населенный пункт! — обрадовался Фред. — Но дома здесь выглядят как проросший из земли мусор…
— Что нашли, из того и делают, — резюмировал Рем. — Смотри вон, даже лошадки есть…
— Это пони, — возразил Фред, глядя на ехавшую им навстречу повозку. — Давай у возницы спросим, где эта Хуторская пустошь.
— Спрашивай, я приторможу, — сказал Рем, но, как только машина остановилась, возница ударил лошадок кнутом, и они понеслись дальше, а возница, испуганно оглядываясь, продолжал нахлестывать животных до тех пор, пока повозка совсем не скрылась из виду.
— Дикари… — произнес Фред. — Заезжай в это селение, кто-нибудь там обязательно будет. Вполне возможно, что эта помойка и есть Хуторская пустошь.
— Нет, до Хуторской еще пять километров, я по счетчику смотрю.
— Да этот майор тебе примерное расстояние сказал, а сам ни хрена не знает.
— Не думаю, Фред. Этот парень честно заработал двадцать лир.
— Просто тебе нравятся военные.
— Просто мне жалко отставников.
Покачиваясь на неровностях, машина въехала на территорию деревни, не имевшей улиц и прямых проездов. Домики из подручного материала здесь стояли где угодно и как угодно, и к каждому вела отдельная подъездная дорога.
— Это мне напоминает гнездовье олушей, — сказал Рем.
Фред удивленно на него посмотрел.
— Каких таких олушей?
— В детстве я был юным натуралистом. Природой очень увлекался.
— Вредное занятие, — с неодобрением заметил Фред.
— Почему это?
— А потому. Сначала эти увлечения природой казались невинными, а теперь ты дня не можешь прожить без выпивки, а на работе стреляешь в людей.
— Не вижу связи! — огрызнулся Рем и крутанул рулем, чтобы не раздавить большую коричневую крысу.
— Догони вон того спортсмена. — Фред показал на ссутуленного велосипедиста в старинном потертом френче, который крутил педали и при этом странно подергивал головой.
Рем догнал его и, заехав чуть наперед, прижал велосипедиста к глубокой колее, так что тот вынужден был остановиться.
— Добрый день, папаша! Отличная погода для велосипедных прогулок! — крикнул из окна Фред.
— Добраго здоровьитша гошпода, — прошамкал старик и вытер рукавом нос.
— Скажите, папаша, вы не подскажете нам, где находится Хуторская пустошь?
— А вам это на што? — спросил старик и звякнул велосипедным звонком.
— Мы хотим найти одного человека, и нам сказали, что он живет в Хуторской пустоши…
— А вам он на што?
Фред и Рем переглянулись.
— Давай разворачивай, — сказал Фред. — И езжай вон туда, где у них что-то вроде площади.
— Это не площадь, а просто болото посреди деревни…
— Но там какие-то людишки околачиваются, подъезжай к ним, пока не разбежались, а то здесь все исчезают, как в плохом сне.
Рем развернулся по кочковатой обочине и поехал на болото, где действительно стояли какие-то молодые люди во френчах серого и голубоватого цветов.
— Ты видел фильм «Грозовое лето»? — спросил Фред. — Исторический фильм про большую Гурскую войну?
— Нет. А когда она была? — спросил Рем, старательно ведя машину вокруг большой лужи.
— Двести лет назад. Так вот у меня такое ощущение, что здесь время остановилось.
— Эй, а ты посмотри, как старикан педали крутит! — заметил Фред, глядя в зеркало заднего вида. — Напугал ты его…
— Возможно, — сказал Фред, оборачиваясь. — А велосипед у него совсем новый и слишком дорогой для этой деревни.
Они подъехали к троице молодых людей. Оказалось, что один из них светловолосая девушка. Это на ней был голубоватый френч и галифе, которые выгодно подчеркивали ее фигуру.
— Мисс, вы не подскажете нам, как проехать на Хуторскую пустошь? — спросил Фред, высовываясь из окна.
— Какие важные господа к нам в гости! — сказала девушка. — Меня зовут Китти Холланд!
Она облизала губки быстрым язычком и наклонилась, чтобы лучше рассмотреть Рема.
— Привет, — сказал он ей.
— Привет! — обрадовалась девица. — А возьмите меня с собой!
— А куда вам, мисс? — спросил Фред.
— Все равно куда, лишь бы с вами…
Фред вздохнул. Он уже давно не практиковал ничего такого, все их с Ремом свободное время занимала только выпивка, но сейчас, впервые за долгое время, он почувствовал что-то вроде желания.
— Увы, мисс, мы сейчас несвободны. Может быть, потом?
— Ну потом так потом, — легко согласилась она. — Мой дом вон тот, под ржавой крышей. Спросите Китти. А на Хуторскую пустошь вам вон по той дороге. Поезжайте прямо по ней и скоро слева увидите хутор Ферлина…
— Большое вам спасибо, Китти. До свидания.

Глава 59

Когда они выехали из деревни, дорога пошла под гору, солнце скрылось за появившимися из-за холмов тучами, и стало как-то тревожно.
— Хорошая девчонка, все нам рассказала и выложила Ферлина Кокса на тарелочке, — заметил Рем.
— А если бы эта девчонка пришла к тебе в номер и принесла полбутылки коньяка, ты бы выпивку выбрал или девку?
— Конечно, выпивку. Девка она, конечно, видная, со всех сторон заметная, но молодая. От нее чего угодно ждать можно. А с выпивкой я знаком давно, и мы с ней поладили.
Какое-то время они ехали медленно, чтобы не покалечить машину на скрывавшихся в траве булыжниках. Фред молчал, Рем тоже. Потом выглянуло солнце, и вдалеке показалось нечто, похожее на положенный на бок металлический цилиндр.
— Не совсем хуторская архитектура, но тут такие традиции… — произнес Фред.
— А тебе, камрад, не кажется, что мы самоубийцы?
— Ты о том, что едем в чистом поле к дому снайпера-бронебойщика?
— Конечно. Если он в курсе наших намерений, мы здесь и останемся.
— Да откуда ему знать, Рем? Разве что майор предупредил. Но ему-то это зачем?
— Девка могла. Вон как она нам улыбалась…
Вдруг раздался громкий щелчок, по лобовому стеклу разбежались трещины и по салону разлетелись обломки красной пластмассовой обезьянки, которая была приклеена посередине панели на счастье.
Рем выжал тормоз, машина остановилась. Примерно с минуту они с Фредом приходили в себя, глядя на круглое отверстие в нижней части лобового стекла.
— Ты, Рем… Давай потихоньку разворачивайся, — произнес Фред севшим голосом. Он видел, что с хутора кто-то направляет в их сторону солнечный зайчик. Возможно, это была лишь какая-то подрагивающая на ветру жестянка, а может, оптический прицел.
— Ну вот, — сказал Фред, когда Рем развернул машину и вернул ее на дорогу. — Теперь он видит, что мы уезжаем…
— Он знал, Фред, кто-то его предупредил.
— Знал, конечно. И спасибо ему, что он нас тоже всего лишь предупредил.
— Я ног под собой не чувствую, еду как деревянный…
— Согласен, неприятное ощущение. Как будто голый на улице.
Фред оглянулся: опасный хутор постепенно отдалялся, и вместе с ним медленно уходил страх.
Когда они перевалили небольшую возвышенность и хутор в зеркале заднего вида перестал быть виден, Рем остановил машину и заглушил мотор.
— Ну и что теперь будем делать? — спросил он.
— Можно вызвать дискораму, и они смешают этот домик с дерьмом. Так мы отомстим ему за наш испуг.
— А потом капитан Леклерк скажет, что мы пара долбаных придурков, и уволит нас, как давно было обещано, — подвел итог Рем.
— Он не просто пугал нас, Рем. Ему действительно было приказано нас уволить.
— Я знаю, — сказал Рем и вздохнул.
— Тебе кто сказал?
— Биттнер, из архивного отдела.
— Мне тоже он.
Они помолчали, затем Фред еще раз оглянулся и сказал:
— Этот парень не дурак, и он очень серьезен. А значит, с ним можно договориться.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что нам нужен посредник. Местный человечек, который скажет ему, что мы хотим только поговорить и что это в его интересах.
— Отличная мысль, но та девка на роль посредника не годится.
— Где у тебя бинокль? — спросил Фред после недолгого раздумья.
— В бардачке, где же еще…
Фред начал искать бинокль, но всякий раз ему попадались то коробка из-под сардин, то надкусанная шоколадная плитка, то пустая сигаретная пачка. Наконец он нашел то, что искал, но внешний вид прибора вызвал у него горькую усмешку.
— Рем, а почему он не в футляре?
— У него никогда не было футляра.
— Что значит никогда? Мы что, взяли в магазине голый бинокль без футляра?
— Из какого магазина, Фред?! — начал сердиться Рем. — Этот бинокль мы отобрали у того парня, который охранял губернатора Литфольда!
— Это ты про случай в Ист-Форсвуде?
— Вспомнил наконец. А то заладил — футляр, магазин, театр, шампанское…
— А почему у него линзы залепленные?
— Это от конфет. Я там банку леденцов рассыпал, и они полгода болтались, пока я их не поел.
— Ах, Рем… — сказал Фред и покачал головой. Затем поплевал на линзы и протер их носовым платком.
Выйдя из машины, он поднял бинокль и стал смотреть в сторону хутора Ферлина Кокса, но не увидел его. Тогда он пошел вправо, стараясь держаться в невидимой с этого хутора зоне.
Пройдя метров сто пятьдесят, Фред снова поднял бинокль и, понаблюдав минут десять, махнул рукой Рему, показывая, чтобы тот ехал к нему.
Вскоре напарник подвел машину.
— Чего ты там высмотрел?
— Батарейки в твоем бинокле уже подсели, но на пределе видимости я приметил еще одно жилище. Вон там — на юго-востоке!
Фред махнул рукой, указывая направление.
— Ты думаешь, у нас получится объехать опасную зону, прикрываясь возвышенностью? — спросил Рем, выходя из машины.
— А почему нет? Мы же не пешком топаем.
— Ну давай попробуем, садись.

Глава 60

Через полчаса неспешного движения, остановок и наблюдения в бинокль Рем и Фред все же добрались до жилища, собранного из кусков жилого трейлера.
Это сооружение было обнесено покрашенным железным заборчиком, а небольшой двор вымощен булыжником.
Заметив подъехавший автомобиль, на крыльцо вышла женщина лет сорока пяти в коричневом платье и цветастом фартуке. Она вытирала руки полотенцем и, слегка наклонившись, пыталась рассмотреть лица пассажиров.
— Добрый день, мадам! — произнес Фред, выходя машины. — Скажите, пожалуйста, а есть ли дома кто-нибудь из мужчин?
В этот момент послышалось козье блеяние, а затем по мощеной дорожке во дворик вышел подросток. Он поставил у крыльца пустое деревянное ведро и, подойдя к забору, сказал:
— Я здесь мужчина, чего вы хотели?
— Мы бы хотели поговорить с вами по поводу вашего соседа, — сказал Фред, заметив, как мальчишка посмотрел на пробоину в лобовом стекле.
— Мы его плохо знаем, мистер. Мы сами по себе, он сам по себе…
— Молодой человек… — Фред подошёл ближе, но забора не касался, боясь спугнуть мальчишку. — Понимаете, мы с приятелем ехали к мистеру Коксу по важному делу, но, должно быть, он неправильно истолковал наши мотивы и вот, обратите внимание — продырявил нам стекло. Мы не дураки, мы понимаем, что он таким образом предупредил нас, чтобы мы убирались.
— Ну так и убирайтесь, — сухо заметил подросток.
— Если мы уберемся, сюда прилетит дискорама. Ты знаешь, что такое дискорама, малыш?
— Знаю, — тотчас ответил подросток, но тут же добавил: — Один раз видел, но только издалека…
— Вот! Издалека! А если этот монстр сядет на вашей пустоши, из него выйдут боевые роботы-убийцы и снесут дом мистера Кокса вместе с его храбрым хозяином. Мистер Кокс — отличный стрелок, и он, наверное, создаст команде дискорамы некоторые трудности, но поверь мне, парень, в конце концов там останется лишь груда закопченной жести. Однако, боюсь, этим все не кончится, эти монстры примутся и за ваш домишко — просто так, на всякий случай.
— Что вы от меня хотите? — спросил подросток уже без прежней враждебности в голосе.
— Нам нужен парламентер. Если мы снова попремся напрямик, твой сосед будет стрелять на поражение, а если ты сначала ему все объяснишь, то мы заключим с ним некую сделку и разъедемся довольные друг другом. Сейчас мы с вами заодно, парень, но когда прилетит дискорама, с ней вы уже не договоритесь.
— Хорошо, я попробую поговорить с ним, но ничего не обещаю.
— Мы не просим от тебя невозможного, просто помоги нам и себе. Садись в машину.
— Эй, Джек, куда это ты собрался? — испугалась женщина и поспешила к забору. — Я не знаю этих людей, и они кажутся мне подозрительными!
— Мам, им нужно поговорить с Ферлином, они боятся, что если его не предупредить, он может их подстрелить.
— Да, мадам, ваш сын нам крайне необходим, — произнес Фред, прижимая руки к груди. — А мы вовсе никакие не проходимцы. Вот, пожалуйста, посмотрите мои документы…
Фред подал женщине удостоверение, сомневаясь, то она умеет читать.
— «Служба безопасности Четвертого района. Корпорация «Крафт». Уполномоченный Фредерик Шоу…» — прочитала женщина и вернула документ.
— Если хотите, я покажу вам удостоверение моего коллеги.
— Нет, этого достаточно, — сказал женщина, было видно, что она успокоилась. — Но ты, Джек, не задерживайся и сразу возвращайся домой. Нам еще сегодня козе прививку делать.
— Хорошо, мам, я быстро, — сказал Джек и сел на заднее сиденье настоящего автомобиля, а человек с удостоверением Фредерика Шоу закрыл за ним дверцу, обежал машину кругом и сел рядом с водителем.
— Итак, Джек! Я — Фред, а это — Рем! — сказал он, когда машина тронулась. — У нас сейчас такой план: мы едем к хутору мистера Кокса и, как только видим крышу его дома, останавливаемся, а ты выходишь из машины и идешь пешком, чтобы он видел, что это свои. А мы стоим и ждем исхода переговоров.
— Я понял, мистер. Езжайте по правой дороге, так ближе, и камней на ней поменьше.
— Рули, Рем! Как хорошо иметь в союзниках толкового проводника!
Когда они проехали с километр, далеко впереди показалась крыша хутора. Машина остановилась, Фред вышел и открыл Джеку дверцу.
— Значит так, приятель, скажешь ему, что мы готовы на любые условия — можем подъехать и выложить оружие на машину, можем подойти пешком вдвоем или по одному. Мы целиком за сотрудничество, понял?
— Да, я все понял, — сказал Джек.
— Ну иди, мы будем ждать твоего сигнала.

Глава 61

После недолгого разговора с Ферлином Джек вышел из ворот и направился к машине. Он шел, пока не увидел лобовое стекло, потом помахал рукой, призывая ехать за ним, а сам побежал к воротам, как велел Ферлин.
Тот пропустил Джека во двор и взобрался на невысокую лесенку, так что снаружи из-за забора была видна только его голова. В правой руке Ферлин держал автоматический пистолет, тот самый, с интегрированным глушителем.
Вскоре Ферлин увидел автомобиль грязно-серого цвета, который ехал, покачиваясь на неровностях и приседая в ямках. Ферлин подумал, что у него слишком мягкие амортизаторы, а для их местности годились пожестче. Таких у него было две пары.
Напротив ворот автомобиль остановился, и оба его пассажира без спешки выбрались наружу. Оглядевшись, они достали пистолеты, демонстративно положили их на капот машины и отошли в сторону.
— Мистер Ферлин Кокс, если не ошибаюсь? — спросил тот, что был пониже ростом и пошустрее.
— Да, это я, — кивнул Ферлин.
— Меня зовут Фредерик Шоу, а это мой коллега — Ремюар Кульчицкий. Я зову его Рем, а он меня Фред.
— Очень приятно, господа, извините, что не приглашаю в дом.
— Ничего страшного, полагаю, надолго мы вас не задержим. Мистер Кокс, дело обстоит следующим образом — мы должны были решить проблему охотника за беспилотными аппаратами, но не вышло. Теперь мы по инструкции должны пожаловаться папочке, а он подогнать сюда дискораму…
— Но вас этот вариант почему-то не устраивает? — уточнил Ферлин.
— Да, этот вариант нас не устраивает, потому что начальство посчитает нас говнюками и лишит сладкого, а это в наши планы не входит. Правильно, Рем?
— Не входит, — подтвердил Рем.
— Все, что нам нужно, это написать в отчете, что сектор зачищен и проблемы решены. Проверять это никто не станет, если только вскоре снова не упадет беспилотник с аккуратной дырочкой в боку.
— Какой в этом теперь смысл, вы же разгромили контору скупщиков? — заметил Ферлин.
— Это наша работа, мистер Кокс, а эти ребята были преступниками.
— Допустим, этого не стану делать я, но беспилотник завалит какой-то другой умелец?
— Других таких умельцев поблизости нет, мистер Кокс. А если кто-то собьет беспилотный аппарат дубиной, мы с напарником окажемся ни при чем, потому что это будет не ваш почерк.
— Хорошо, — сказал Ферлин. — Вижу, что ваше предложение учитывает и мои интересы. Пишите в своих отчетах, что посчитаете нужным, а я, в свою очередь, могу обещать, что если здесь кто-то и будет сбивать беспилотники, то только дубиной.
— Приятно было с вами пообщаться, мистер Кокс, — сказал Фред и направился к машине.
— Всего хорошего, — попрощался Рем, двигаясь за напарником. Он взяли с капота пистолеты, сели в машину и поехали в сторону деревни.
Когда звук двигателя затих вдали, Джек подошёл к Ферлину, который продолжал смотреть вслед уехавшим посетителям.
— Ты думаешь, им можно верить?
— А почему нет? Подкараулить меня здесь трудно, ждать в Нуре — хлопотно. Про них там уже каждая собака знает.
— Они меня напугали, Ферлин, я думал, нас поймали, — сказал Джек и улыбнулся.
— Я не рассчитывал, что они поедут к тебе, думал, просто сбегут.
— А дискорама?
Ферлин вздохнул и спустился с лестницы.
— А дискорама… Первый налет я бы, наверное, отразил, а потом пришлось бы прятаться.
— Ну и как бы ты отразил первый налет, Ферлин? Робот этих жуликов в ангаре был маленький, а тот, с пушками, которого мы видели возле дюн, страх какой огромный. Вдвое выше солдата!
— Ну, это ты загнул. Раза в полтора, это да, но не в два раза. Правда, он широк и арсенала на нем много, но и у него есть слабые места.
— Я помню, — кивнул Джек. — Навесное оборудование и блоки ракет.
— Молодец, что запомнил. Помимо робота, свои слабые места имеет и сама дискорама. У нее плохо укрыты блоки разведки, а это ее глаза и уши. Еще имеются воздухозаборники и радиаторы. Если начать методично все это дырявить, дискорама улетит.
— А сверху она шарахнуть не может?
— Может, Джек. Так приложить, что от хутора одна сажа да ржавчина останутся…
— И что тогда?
— А что тогда? Кто-то всегда побеждает, а кто-то проигрывает. Кофе хочешь?
— Хочу, — сказал Джек, но на самом деле ему хотелось сахару.

Глава 62

Они прошли в дом, но Ферлин, оставив Джека в гостиной, поднялся на чердак и пробыл там какое-то время, а потому спустился и стал варить кофе.
Джек еще не привык к самому кофе, но запах этого напитка уже прочно ассоциировался у него с каким-нибудь угощением.
Вскоре появился Ферлин. Он подал Джеку кофе, кусок сахара, а затем сел к столу.
— Уехали они из деревни, — сказал Ферлин и с явным наслаждением сделал первый глоток.
— Ты это с крыши увидел?
— Да, у меня там небольшой телескоп.
— Телескоп? Он же для звезд.
— И для звезд тоже.
— А как ты узнал, что они к тебе едут, Ферлин? Ты же не стал бы стрелять по любому автомобилю, который видишь?
— Разумеется, не стал бы. У меня в деревне имеется агент, который все видит и знает. Нужно было только завербовать.
— И кто же этот агент? Или опять секретная информация? — спросил Джек, хрустя размоченным сахаром.
— Информация, конечно, секретная, но тебе я кажу. Мой агент — старик Друмпель…
— Друмпель?! — недоверчиво переспросил Джек и даже закашлялся, подавившись сахаром. Ферлину пришлось похлопать компаньона по спине, чтобы ему полегчало.
— Спасибо, Ферлин, ты меня прямо спас. Ой, как горло дерет…
— Не обращай внимания, скоро пройдет, — сказал Ферлин, возвращаясь на место. — Слушай дальше, это еще не все чудеса. Я подошёл к нему прямо на улице в деревне и сказал, что могу заплатить двадцать сантимов, чтобы он сообщил мне, если появятся чужие люди и будут искать меня или Хуторскую пустошь. Нас ведь не так просто найти, пустота она везде пустота. Он за это предложение ухватился, спросил, не обману ли я его, а я ему сказал — неужели я тебя когда-то обманывал? Он призадумался, а потом согласился…
— Просто удивительно, что ты нанял самого вредного жителя деревни, — покачал головой Джек, все еще не понимая, как Ферлин с его стремлением к основательности и подстраховке мог положиться на Друмпеля.
— Это еще не весь рассказ, Джек. Я поставил условие, что докладывать мне нужно как можно быстрее, чтобы чужаки его не обогнали. Тогда он спросил — не лучше ли ему в таком случае ездить на велосипеде? Я сказал — пожалуйста, хотя знал, что никакого велосипеда нет. Так на другой день он приехал ко мне на новом горном велосипеде за сто двадцать восемь лир! Он мне даже чек из магазина в Нуре показал, а еще, тут держись за стул, квитанцию из банка «Ассибрия», где он снял деньги с собственного счета!
— Ничего себе Друмпель! Вот это агент!
Джек был так потрясен услышанным, что даже временно забыл про сахар. Он снова и снова представлял себе Друмпеля и пытался мысленно засунуть его в сверкающий отделочным камнем офис банка «Ассибрия», который он видел только с другой стороны улицы и не решался подойти ближе, хотя посмотреть очень хотелось.
— Оказалось, что у него дома, в этом его танке, имеется ТВ-бокс девятого поколения. Это такая штука, которая берет информацию не радиосигналом, а информационным слэш-потоком. Мы с тобой его видели, когда антенна у болота шарахнула, помнишь?
— И что, такая штука по дому Друмпеля по ночам бьет?
— Нет, что ты. Там хватает стомиллиардной доли от той мощности, а может, и того меньше. Но старикан мне подробно описал этот свой ящик и про настройки, и про каналы. Сразу видно — человек в теме.
— Но как же он, Ферлин? Как же он сто двадцать восемь лир потратил ради двадцати сантимов? — не успокаивался Джек. — И почему он не купит себе нормальную одежду, ведь на нем лохмотья?! И почему всякий мусор собирает на свалке и тащит в Нур? Он ведь гроши там выручает. Хорошо, если пять сантимов за неделю!
— Наверное, он не приучен тратить на себя. А велосипед купил не для развлечений, а для дела. Потратился на, так сказать, основные фонды. Кстати, может, тебе тоже велосипед купить? На нем даже за хворостом ездить можно. Врубил пониженную скорость — и в гору!
— Может быть, Ферлин, я подумаю, но я с тобой о другом хотел поговорить…
— Думаю, что я догадываюсь, — сказал Ферлин и, как показалось Джеку, погрустнел. — Ты ведь не передумал, да?
— Я и не собирался передумывать. Я только искал возможности…
— То есть, скажем, женитьба и создание семьи тебя не привлекает?
— Женитьба? Тоже скажешь! — Джек засмеялся, но быстро посерьезнел. — Мне кажется, я никогда не женюсь, потому что женщин совсем не понимаю. Они могут вот так взять и над тобой посмеяться в самый ответственный момент. А то, что ты делаешь это в первый раз, как будто и не считается!
Джек вспомнил хохочущую Китти Холланд и покачал головой.
— А почему ты сам не женишься, Ферлин? Тебе достаточно лет, у тебя большой дом и деньги водятся.
Блуждавшая на лице Ферлина полуулыбка вдруг исчезла, и он как будто постарел лет на десять.
— Ты же видел, как я падал, Джек. Шел-шел, а потом приступ — и уже на земле. А представляешь, если это будут видеть твоя жена и твои дети? А ведь этот осколок может сдвинуть чуть дальше и тогда очередной обморок может стать последним, понимаешь?
— Да, Ферлин, извини, что я задал тебе этот вопрос…
— Ничего, я ведь про женитьбу первый начал. Все хочу сбить тебя с этой идеи, но ты за нее крепко держишься.
— Этого из меня не вытравить. У меня даже мать привыкла к мысли, что когда-нибудь я обязательно завербуюсь. Найду способ и поступлю в солдаты.
— И что ты теперь хочешь, конкретно?
— Конкретно я должен узнать про эти отягощения. То есть что мне нужно получить в собственность, какую машину, чтобы меня взяли в солдаты.
— А чего бы тебе хотелось?
— Ну, может быть, какой-то броневик на гусеницах? Хорошо бы еще и с пулеметом.
— Тут есть проблема, Джек. Все, что может использоваться в народном хозяйстве, грубо говоря, для доставки хвороста и перевозки коз, представляет собой старье, накопанное из полутора-двухсотлетних вскрытых бункеров. Но и это старье дорого, ведь оно может ездить и возить. Поэтому ты можешь закупить вполне приличную машину, но тебе откажут из-за того, что номенклатуру запчастей к ней давно не выпускают.
— Выходит, Ферлин, и твое ружье бы не пригодилось, ведь оно тоже старое?
— Может, и не пригодилось бы, а может, и пригодилось. Это у меня железо старое, а все прицелы — новье, им не более десяти лет. К твоему сведению, корпорации для своих армий тоже закупают двухсотлетнюю технику — и машины, и транспортные самолеты, и роботов. Кое-что переоснащают, что-то модернизируют — и вперед, все работает, стреляет и прыгает, как положено.
— А где же они столько покупают? Не на рынках же?
— Разумеется, не из раскопов, а с официальных государственных складов. А там этой техники и оружия десятки и сотни миллионов — арсеналы восьми из пятнадцати воевавших стран.
— Ну и на чем мне остановиться, Ферлин?
Старший компаньон сделал глоток кофе и посмотрел в окно, где начал моросить дождь — погода на пустоши быстро менялась.
— Думаю, это может быть небольшой пилотируемый робот. У нас их всегда не хватало, да и у противной армии тоже был известный дефицит, ведь научить пилотировать робота куда сложнее, чем водить броневик.
— Но он, наверное, много стоит?
— Разумеется, для производителя сделать робота обходится дороже, чем автомобиль, но на черном рынке робот ценится дешевле, ведь козу на нем возить нельзя. Разве что соседей пугать.
— А кто научит меня, как им управлять?
— Я научу.
— Но ты же всего лишь механик.
— Да, я был механиком, а механик просто обязан хорошо водить всю ту технику, которую чинит. Иначе как ты ее опробуешь? Как ты поймешь, что машина полностью готова идти в бой или, напротив, что-то в ей не в порядке?
— Я этого не знал. Ты, наверное, и самолет водить можешь?
— Нет, самолет не пилотировал и ремонтировать даже не пытался. Так что давай рассматривать вариант с роботом. Возьмем машинку постарше, чтобы недорого вышло, но такую, чтобы ее можно было перебрать, подтянуть, кое-что убрать, что-то добавить и в результате получить конфетку. Однако даже в этом случае есть возможность неудачного исхода.
— Какого же неудачного, Ферлин, если будет конфетка?
— Дело в том, что тебе еще придется проходить военно-инженерную инспекцию, и если машину признают несоответствующей каким-то там стандартам, тебе придется самому продавать ее. И на этом ты можешь потерять тысячу, а то и полторы тысячи лир. Ты готов к таким потерям?
— Готов, — не раздумывая ответил Джек. — Лучше уж так, чем жить с этими деньгами, зная, что была возможность и я ее не использовал. Лучше уж так, Ферлин.
Сказав это, Джек сунул недоеденный сахар в карман и поднялся.
— Мне пора, а то уже там мать беспокоится.
— Хорошо, иди. А я начну собирать всю необходимую информацию и в вербовочной комиссии, и на черном рынке в Гренобле.

Глава 63

Три дня Ферлин работал со своим новым автомобилем, изредка прерываясь на обед да на обзор окрестностей с крыши дома. Он продолжал оставаться настороже, зная, что, несмотря ни на какие договоры, с ним могут попытаться произвести окончательный расчет. И не потому, что он кому-то или чему-то угрожает, а потому, что это уже было записано в каком-нибудь приказе, закреплено подписью и заверено печатью.
С противником воевать было проще, с бумагами — сложнее.
И все же тревога не мешала Ферлину работать хорошо и в удовольствие. К вечеру третьего дня он закончил покраску кузова, а утром следующего плотно позавтракал и при дневном свете еще раз прошелся пульверизатором по некоторым проблемным местам.
Вот и все, можно ехать, а шлифовка может подождать до тех пор, когда корпус прогреется солнцем и соберет на себя пыль.
Заведя один дизель от пружинного стартера, Ферлин запустил от него второй и, оставив машину прогреваться, сходил домой, чтобы взять деньги и револьвер.
В этот раз он собирался снова наведаться в вербовочный пункт, чтобы поговорить с тем майором, с которым им с Джеком удалось познакомиться.
Спустя четверть часа Ферлин уже гнал машину по проселочной дороге, старательно объезжая камни, которые успел запомнить. Дизели тарахтели в новых глушителях, так что теперь в кабине можно было даже беседовать, если говорить погромче. Но Ферлин планировал еще добавить обивку и звукоизоляцию, чтобы окончательно сравняться с настоящими авто заводской сборки.
В Нуре ничего не поменялось, на его синий автомобиль мало кто обращал внимание, и это радовало, ведь в первый их с Джеком визит на грузовом монстре прохожие, глядя им вслед, едва не сворачивали шеи.
Запарковав машину на стоянке перед вербовочным пунктом, Ферлин, как владелец авто, даже удостоился уважительного взгляда дежурившего у двери полицейского. Войдя в приемную, он нашел в списке вербовочных инспекторов имя майора — Дирк Варбитц. Затем прошел к его кабинету и постучал в дверь. Инспектор Варбитц откликнулся мгновенно: «да-да, входите», но, увидев, кто к нему пожаловал, казалось, испугался.
— А-а, это ты, солдат… — произнес он дрогнувшим голосом, а затем привстал, чтобы посмотреть, нет ли в коридоре кого-то еще. Но коридор оказался пуст.
— Здравия желаю, господин майор, — сказал Ферлин, закрывая дверь кабинета. — Вы кого-то ждете?
— Да! — ухватился Варбитц за слова Ферлина. — Да, у меня важная встреча, буквально вот-вот, но если ты ненадолго, я готов тебя выслушать…
— Хорошо, сэр, я постараюсь быть кратким. Я пришел, чтобы поднять вопрос насчет условий подписания контрактов с частными владельцами систем вооружений.
— Ах вон ты о чем! — произнес майор и облегченно вздохнул. Оказалось, что этот парень явился вовсе не для того, чтобы мстить за информацию для службы безопасности, а чтобы обсудить вербовочный контракт для своего племянника. Да, кажется, племянника. Или соседа?
— Это ты по поводу своего племянника стараешься, солдат?
— Он мне сосед.
— Ага, стало быть, вы с ним у себя на Хуторской пустоши разжились истребителем?
Наткнувшись на внимательный взгляд посетителя, майор осекся. Вот старый дурак, сам себя и выдал. Что «солдат» теперь станет делать? Стрельнет? Небось в кармане-то пистолет, нынче без пистолета никто не ходит.
— Мы пока раздумываем, но больше склоняемся к тому, чтобы купить недорогую шагающую машину, привести в порядок и предъявить вам и инженерной службе.
— Ну… — майор пожал плечами. — Разумно, конечно, но где вы найдете хоть что-то стоящее? Ведро с гайками инженерная служба сразу завернет.
— Мы бы хотели ориентироваться на спрос, сэр. У вас же имеются запросы, что требуется той или иной военной организации. Сориентируйте нас, и мы купим то, что нужно, а не ведро с гайками.
Майор снова вздохнул, достал из пачки сигарету и закурил, делая вид, будто глубоко задумался над поставленной Ферлином задачей.
— Тут не все так просто, парень. Эти запросы, они идут со всех сторон, у нас их некому обрабатывать, и что там где требуется, никто не знает. — Он развел руками и стряхнул с сигареты пепел.
— Да вам, наверное, здесь и платят мало, — подсказал Ферлин направление беседы.
— Ой, это ты в самую точку. Ни бонусов, ни послужных, ни вот, — майор покосился на правый погон, — выплат за звание.
— Наверное, я бы мог вам чем-то помочь, сэр. Разумеется, в силу своих скромных возможностей.
— Да я знаю, у тебя неполная пенсия. — Майор махнул рукой и снова прикусил язык, мысленно ругая себя за болтливость, однако «солдат» как будто ничего не заметил.
— Но тем не менее моя работа — это настоящая трудовая деятельность, и прежде чем дать рекомендации, я бы хотел увидеть на этом столе, скажем… — Майор почесал в затылке. — Скажем, пятьдесят лир…
— Думаю, сэр, что для достижения успеха нам придется работать в одной команде.
— Ну вот еще! Что ты такое выдумал? В какой такой команде? — насторожится майор и начал торопливо тушить сигарету. Все непонятное его пугало.
А Ферлин достал из кармана двадцатку, пожил на стол и сказал:
— Вот, сэр, это вам за перебор бумажек. А если наш парень получит вербовочный контракт, я положу на стол еще сотню. Мало того, в качестве бонуса я забуду про то, что вы сдали меня эс-бэ корпорации «Крафт»…
— Да я!.. Да ты что, солдат? — не на шутку испугался майор. Этот Ферлин Кокс так посмотрел на него, что майор Варбитц понял, насколько призрачна его личная безопасность в таком городе, как Нур. — Да ты пойми, солдат! Призови свою логику, ты же умный! Ты механик по ремонту материальной базы! Какой у меня был выход? Корпорация «Крафт» это о-го-го, а я всего лишь жалкий отставник! Призови логику, солдат!
— Какая тут логика, мистер Варбитц? Это ведь Нур… Итак, мы продолжим или мне подождать, когда пройдет ваша важная встреча?
Майор посмотрел на часы, поцокал языком и сказал:
— Давайте уже продолжать, похоже, тот человек сегодня не придет.
После этого он будто бы с неохотой убрал в карман двадцать лир и, перебравшись к терминалу, стал выбирать из базы данных подходящие предложения. Все это время майору казалось, что Ферлин Кокс сверлит его взглядом и выдумывает разные способы мести, однако когда все варианты были собраны и отпечатаны, Ферлин выглядел довольным и даже улыбнулся майору, когда тот положил на стол три десятка отпечатанных листков.
— Ну что, мистер Варбитц, пожалуй, приступим…
— Давайте приступим, мистер Кокс. Сразу хочу обратить ваше внимание на то, что везде от владельца требуется вождение робота минимум на норматив третьего класса…
— Я догадывался об этом, — произнес Ферлин, просматривая один листок за другим. Прежде всего его интересовали конкретные условия оборудования шагающих машин как вооружением, так и энергетической установкой, системой разведки и прицеливания. Однако требования заключались лишь в запасе хода — не менее двадцати километров, и средней скорости покрытия этого расстояния — пятнадцать километров в час. Ну и не ставшее для Ферлина новостью условие — чистота обработки трущихся поверхностей ходовой части и их твердость.
Это условие как раз и было тем отсекающим барьером, который не пропускал кустарно восстановленные машины.
— Ну что же, господин майор, если вы не возражаете, я возьму вот эти четыре листочка, — сказал Ферлин, собирая нужные варианты.
— Да хоть все, мистер Кокс. Они мне не нужны.
— И еще один вопрос.
— Да, слушаю вас! — наклонился к нему майор.
— Думаю, нам удастся технически грамотно подготовить машину, и она будет отвечать условиям запросов, однако как на все это посмотрит инженерная служба? Какой у вас опыт работы с ними?
Майор помолчал, постукивая пальцами по пустой пачке сигарет, затем поднял глаза на Ферлина.
— Эти люди, мистер Кокс, ничего не подписывают…
— Что значит не подписывают?
— Они ничего не подписывают, никаких разрешительных документов. Я знаю, что у них там пять уполномоченных инспекторов и четверо вроде вменяемые. И букву закона уважают, и договориться не прочь, а вот пятый, он у них начальник гренобльского отделения, докапывается до любой пылинки, чтобы не пропустить техединицу, будь она хоть только что с завода.
— Только один, значит, — задумчиво произнес Ферлин. — Ну ладно, будем разбираться.

Глава 64

Выстрел звучал за выстрелом, пули ложились то близко к «яблочку», то вылетали за предела щита и расплющивались о толстые листы металлического забора.
Джек частил, увлекался и забывал про указания Ферлина, но тот молчал, решив, что за сегодня сделано уже немало — Джек почти привык к оружию и доставал его, не глядя на кобуру.
— Закончить упражнение! — объявил Ферлин. — Собрать гильзы в банку.
С улыбкой до ушей и с лихорадочно блестевшими глазами Джек снял кобуру и принялся быстро собирать гильзы, после чего предъявил их Ферлину.
— Сколько их тут? — спросил наставник.
— Ровно сорок две штуки…
— А сколько отстрелял патронов?
— Ну, сначала два одиночных, а потом пять барабанов полных…
— Отлично. Сейчас пойдем чистить оружие, но сначала сходи к щиту и посчитай количество пробоин в мишени.
Ферлин уселся на принесенный от стены стул и стал ждать, с улыбкой глядя на Джека. Грустно будет расставаться с ним, но этот парень сам сделал свой выбор, причем давно.
Ферлин вспомнил себя, каким гоголем он ходил по округе с контрактом в кармане, чувствуя себя прямо каким-нибудь министром. Разве послушал бы он какого-то старшего товарища, если бы тот на правах более опытного попытался отговорить его? Да никогда.
Вот и этот такой же.
Посчитав пробоины, Джек вернулся с докладом.
— Значит так, в кругу тридцать одна дырка, еще две в щите, а остальные в заборе.
— Остальные в заборе, — повторил Ферлин, всем своим видом показывая, что он не одобряет таких результатов. — Я тебе говорил — не частить?
— Говорил. Но оно как-то само собой вышло…
— Я тебе говорил не горбись, говорил?
— Так мне же так удобнее было, Ферлин!
— Я два раза повторял тебе, что ты горбишься из-за того, что пытаешь зажать рукоятку обеими руками, а надо было что?
— Ну… — Джек почесал в затылке. — Надо было держать рукоятку одной рукой, а другой только подпирать снизу. Вроде так.
— Не «вроде так», а именно так и никак иначе, — строго сказал Ферлин. — Все пули, которые пошли мимо мишени, ты оплачиваешь из своего кармана. А именно — тридцать пять сантимов за каждую. Сорок два выстрела минус тридцать одна пробоина в мишени, получается — одиннадцать полетов «в молоко». Итого…
— Три восемьдесят пять… — понурив голову, произнес Джек.
— Хорошо считаешь, приятель, а вот стреляешь пока хреново. И не нужно тут пыхтеть, как обожравшаяся крыса. Теперь всякий раз, поднимая револьвер, ты будешь знать, что нужно четко выполнять установки инструктора, иначе заплатишь из собственного кармана. Понял меня, компаньон?
— Так точно, сэр.
— Вот и отлично.
— А ты, между прочим, говорил мне, что твои патроны обходятся тебе всего в четыре сантима и ты сам перезаряжаешь их на калибровочной машинке, — с обидой в голосе напомнил Джек.
— Да, дружок, — согласился с ним Ферлин. — Я и «рубашки» для пуль сам штампую, и свинец заливаю сам, и порох развешиваю, и калибрую. Но это я. А ты, чтобы получить патроны, должен будешь поехать в Нур и купить их там в оружейном магазине по тридцать пять сантимов. И то если возьмешь не меньше пяти коробок.
Джек ничего не сказал и молча последовал за Ферлином в дом, где на втором этаже имелся специальный стол для чистки оружия.
Пока Джек приводил револьвер в порядок, он полностью отошел от обиды и в конце работы даже улыбался.
— Когда мы продолжим урок, Ферлин? — спросил он, когда компаньон провожал его до ворот.
— Ну, если у тебя на завтра не назначена дойка козы или прогулка к Китти Холланд, пойдем тренироваться с ружьем.
— Ферлин, да с ружьем ты меня совсем обанкротишь! Там же стрелять-то издалека приходится! — всполошился Джек.
— Не бойся, эти новые условия на ружье пока не распространяются.
— Пока, Ферлин? Только пока? Да это грабеж!
— Не пыхти, я сказал, пока все за мой счет. Главное — слушайся меня, и станешь приличным стрелком. Ну а послезавтра рванем на новой машине в Гренобль…
— Что там делать?
— Пойдем на Кризибизи, так называется тамошняя ярмарка, где торгуют старой военной техникой.
— Мы пойдем покупать робота, Ферлин?
— Поедем хотя бы присмотримся к ценам и товару. Это ведь не ящик со старыми гвоздями, здесь нужны основательная разведка и подготовка.

Глава 65

Еще никогда в жизни Джек не ездил на автомобиле так далеко. От Нура до Гренобля было шестьдесят с лишним километров, дорога шла по широкому четырехрядному шоссе, зачем-то раскрашенному белыми полосами. Они то тянулись непрерывными линиями, а то становились короткими черточками, как будто у того, кто их рисовал, вдруг стала кончаться краска.
— Ферлин, а зачем здесь эти полоски? — спросил Джек, когда проехали почти половину пути.
— Это для того, чтобы машины знали, где им ехать, и не сталкивались…
— А если убрать полоски, то сразу столкнутся?
— Ну, не сразу, однако всякое возможно.
— Джек, а почему нас все обгоняют?
— Потому что у нас тихоходная машина, правда, с большим моментом.
— А почему ты не сделал быстроходную?
— Потому что нам в Хуторской пустоши она не нужна. Асфальта там нет, а в Нуре в основном булыжная мостовая. Ну и потом, мне часто приходится что-то возить или таскать на прицепе, а тут пригодится наш дизельный момент.
— В общем-то да, — согласился Джек, хотя с «дизельным моментом» он все еще никак не мог разобраться. С «лошадиными силами» было проще, Джек легко представлял себе десять, двадцать, а если нужно, целый табун крепких злых пони, которые тащили веревку в одну сторону, и мотор, который пытался стащить этих пони в другую. И когда в этом состязании случалась ничья, можно было определить, сколько в этом моторе лошадиных сил.
Джек представлял себе это перетягивание очень живо.
Точно так же, представляя себе пони, Джек разобрался и с киловаттом. Поскольку Ферлин говорил ему, что в «киловатте» силы больше, чем в «лошадиной силе», Джек представлял себе большую коричневую лошадь, значительно выше в холке, чем пони. И эта большая лошадь называлась «киловатт».
— А скажи, Ферлин, зачем эти циферки на круглых крышках? Что они обозначают?
— Это ограничение скорости, — ответил Ферлин.
— И что означает вот это «сто»?
— Не более ста километров в час.
— А сколько может выдавать твоя машина?
— Девяносто километров в час…
— Ну и в чем тогда смысл? — не понял Джек, продолжая вглядываться в каждый проносящийся мимо знак.
— Смысл в том, чтобы скоростные машины ехали здесь помедленнее…
— А почему?
— Чтобы езда была безопаснее.
— Ты же сказал, что для безопасности эти белые ленточки на асфальте.
— И белые ленточки, Джек, и все эти крышки на столбах — все это для безопасности.
— Но ведь их очень много, неужели все это можно запомнить?
Бесконечные вопросы Джека прекратились, лишь когда автомобиль въехал на территорию Гренобля, города вдвое большего, чем Нур, и не носившего следов такого явного бегства добытчиков минатурита, какие бросались в глаза в Нуре.
Улицы Гренобля были широкие, и на них помещались по шесть полос движения. Машин было тоже много, и совсем старых среди них почти не попадалось, а уж таких самоделок, как у Ферлина, они, пока ехали, не встретили ни одной.
Машины синие, машины красные, машины зеленые и белоснежно-белые. У них были покрышки без латок, на дверях отсутствовали ржавые подтеки, а на стеклах трещины. А еще они тихо работали и урчали, как маленькие сурки.
Однако Гренобль состоял из разных улиц, а не только из тех, которые поразили Джека чистотой и красотой витрин. Вскоре начались улицы поуже, автомобили победнее, а дома пообшарпаннее. А когда Джек увидел покачивающегося человека, справлявшего нужду в переулке, он даже немного успокоился и подумал, что со временем Нур может подтянуться до Гренобля хотя бы своими лучшими улицами.
Чтобы попасть на нужное место, Джеку и Ферлину пришлось проехать через треть города, то и дело сверяясь с подробной картой, которую раздобыл старший компаньон. Но Кризибизи оказалась вовсе не площадкой под открытым небом, а цепочкой соединенных между собой ангаров, в которых и размещался весь продававшийся здесь товар.
За пределами ангаров тоже что-то продавали. Все те же накопанные из бункеров френчи, какие-то потрескавшиеся покрышки, колеса от тачек, тачки без колес. Ружья без стволов или стволы без прикладов.
Много было разных боеприпасов, также полученных из раскопов и отмытых до блеска в специальных растворах. Сверху накладывалось немного смазки, чтобы придать патронам вид новых, а потом все это пытались сбыть по ценам, вдвое превышавшим цены в Нуре.
Мимо то и дело пробегали какие-то зазывалы, предлагавшие военные палатки первой свежести. Другие бренчали нацепленными на рукав медалями, уговаривая купить недорого.
Отдельно продавались ремни с военными гербами всех стран, которые когда-то сталкивались на той большой войне. А еще были шлемы, бронезащита, каркасы-усилители без приводов и даже никому не нужные вертолетные турбины, давно пылившиеся у стен ангаров.
— Как много здесь всяких железок, Ферлин! — восторженно произнес Джек, когда они проходили мимо длинного ряда мотоциклетной техники. Тут были разведывательные машины, а также санитарные, курьерские и охранные. Некоторые выглядели как новые, другие носили следы кустарного восстановления, где больше налегали на замазку и лак.
— Почем этот мотоцикл? — спросил Джек у скучавшего продавца.
— Пять тысяч, — буркнул тот и отвернулся, понимая, что это вряд ли его клиенты.
— Ты слышал, Ферлин? Ты слышал, какие здесь цены? — спросил Джек, прибиваясь к старшему партнеру и робко поглядывая по сторонам. Чего же ожидать от товаров посерьезнее мотоцикла?
— Ты не слушай всего, что тебе тут говорят, и не встревай в разговор, когда я будут вести торг. Может, нам сюда еще не раз приехать придется, пока добьемся своего.
— Я буду молчать, Ферлин, как в прошлые разы.
— И правильно. Напускай на себя важный вид, как будто зашел развлечься и не более.
— Развлечься и не более… — повторил Джек, провожая взглядом фигуристую девицу в одежде из черной кожи.
— И не пялься так на девок, Джек. Здесь полно всяких байкеров, которые сгребают оружие и железное барахло. По сути, это бандиты, их мясом не корми, дай подраться.
— Я понял, Ферлин, буду смотреть в другую сторону.
Они вошли в один из ангаров, где были выставлены разведывательные колесные машины. Небольшие и аккуратные, годные и для поездок за покупками, и для подвозки хвороста или угля. Однако ни одной такой машины в запросах, которые Ферлин просматривал в кабинете майора Варбитца, не оказалось.
На некоторых броневиках стояли пулеметы и даже турели с легкими зенитными пушками, другие были плавающими и имели боковые емкости и гребные винты. Кое-где за эти машины уже торговались представительные на вид господа, возможно, собиравшие для себя военные коллекции.

Глава 66

Нужный Ферлину и Джеку ангар с автоматическими и пилотируемыми шагающими роботами оказался только четвертым по счету, после танкеток и мини-вертолетов.
Как ни старался Джек сдерживать себя, но от волнения его походка стала прыгающей, а на щеках появился лихорадочный румянец. Сначала стояли автоматические машины высотой не более метра с небольшим. Все они были тщательно покрашены и имели номера, которые придавали машинам солидности, но ничего не значили.
Маленькие роботы носили только пулеметы и патронные короба к ним, машины побольше имели на борту еще и гранатомет. Роботы-автоматы ростом под три метра уже оснащались ракетными контейнерами и радарными корпусами, в которых были укрыты сканирующие антенны.
— Ферлин, сколько же стоят все эти ракеты, что торчат из контейнеров? — спросил Джек, который слышал, что ракетное вооружение очень дорого.
— Это не ракеты, Джек, это муляжи. К тому же настоящие ракеты никогда не видны снаружи, их закрывает защитная мембрана.
— Да?
— Да, — ответил Ферлин, поглядывая в угол ангара, где на небольшом подиуме стояли покрытые ржавчиной машины.
Джек тоже посмотрел в ту сторону, но ничего интересного не увидел. Его больше привлекали эти разукрашенные роботы, для которых даже строили натурные панорамы.
Один робот прятался за кустом, выслеживая противника поднятым на штанге блоком разведки, другой был показан на бегу, перешагивающим через каменную горку.
Два «разведчика», вскинув клешни, были готовы вцепиться друг в друга, а охранный робот стоял на бетонном пригорке, расставив в стороны объективы датчиков и оптических систем.
Обходя зевак и отдельных задумчивых посетителей, Джек направился в дальний конец ангара, где находились пилотируемые роботы. На этих машинах почти не сохранилось краски, их продавали тем, кто хотел увидеть подлинное состояние конструкций.
Джек насчитал на подиумах двенадцать машин, и еще столько же было представлено отдельными фрагментами, узлами и запчастями. В основном это были небольшие машины разведывательного типа, но некоторые оказались оснащены под «легкую кавалерию» — поддержку пехоты.
Они имели малокалиберные пушки и гранатометы, тогда как разведчики держали на борту только многоствольные пулеметы.
Отдельно стоял двухместный робот с указанной на табличке массой «7200 кг». На нем сохранилось достаточно темно-синей краски, а через распахнутую боковую дверцу были видны джойстики управления, какие-то экраны и множество приборов, о функциях которых Джек даже не догадывался.
«Здорово», — подумал он и вздохнул. Этот робот ему понравился, и выглядел он не слишком старым, в то время как другие машины были не только ржавыми, но даже истекали маслом, которое собиралось на специально подложенные под них поддоны.
У входа в ангар, где располагались красивые роботы-автоматы, пахло свежей краской и смазкой, а здесь ржавчиной и антифризом. Посетителей здесь совсем не было, только они с Ферлином да какой-то бородач в очках бродили мимо этого металлолома.
Джек стал откровенно скучать, полагая, что сейчас Ферлин скажет: поехали домой, приятель, сегодня здесь ничего нет. Но старший компаньон вдруг задержался возле одной машины и о чем-то спросил продавца. Тот ответил и подошёл ближе, заметив, что посетитель спрашивает не из праздного любопытства.
Решив, что нужно быть в курсе дела, Джек направился к Ферлину, ему стало интересно, что же тот спрашивает об этих железках.

Глава 67

Ферлин провел рукой по шершавому металлу и покачал головой.
— Что вам не понравилось? Качество поверхности? — тотчас спросил продавец. — В придачу мы даем комплект из выравнивающего бронегеля и радиопоглощающей краски. Вам его хватит на два раза.
— Да нет, я смотрю, на опорах масляные подтеки…
— О, не стоит беспокоиться! Смените сальники, вот и все дела! А я вам для этого сделаю скидку на двести лир.
— Замечательно. А сколько же стоит этот ваш бронированный монстр?
— Восемнадцать тысяч лир, сэр. При этом он полностью на ходу, и пулемет работает как часы. Я сам отстреливал — знаю, что говорю.
— Понятно. А что входит в эту немалую цену? Я надеялся, что будет подешевле, оно ведь и выглядит не очень красиво, — начал капризничать Ферлин, а Джек сделал вид, что зевает, однако старался не пропустить ни слова.
— Но, сэр, этот пулемет дает двенадцать тысяч выстрелов, им можно металл резать!
— Двенадцать тысяч? — делано удивился Ферлин и похлопал по многоствольному барабану.
— Разумеется, сэр! Это не шутки какие-нибудь, а самый настоящий «глосс» от «Парсон-Гуззак индастриал». Только тогда они назывались просто «Гуззак метал». Полностью электрический привод, в кабине никакого дыма.
— Ну так сколько стоит этот чудо-пулемет?
— Восемь тысяч лир, сэр. И к нему за эти деньги еще тысяча патронов.
— На пять секунд… — обронил Ферлин.
— Что, простите?
— Я говорю, этих ваших патронов при такой скорострельности хватит на пять секунд.
— Ну, иногда достаточно только вывести машину на позицию, и все разбегутся. Вам он, простите, для чего?
— Подумываю помочь одному человеку получить контракт с отягощением.
— О, в таком случае это лучшее, что вы можете получить, сэр! — обрадовался продавец, глаза его заблестели.
«Хоть бы побрился… — подумал про него Джек. — Вон какими деньжищами ворочает, а одет, как работяга с карьера».
— Ладно, что там еще полагается за мои деньги? — спросил Ферлин, подходя к машине совсем близко. Это вселило в продавца уверенность, что он вот-вот спихнет эту рухлядь человеку, который пытается делать вид, будто разбирается в технике.
Достав из кармана магнитный ключ, продавец приложил его к дверце, и та сейчас же открылась, а в кабине загорелся свет.
— Как вас зовут, приятель? — спросил вдруг Ферлин.
— Я Бартон, сэр.
— Очень приятно, Бартон, а я Франк, — представился Ферлин, и они пожали друг другу руки. — Итак, Бартон, что я получу за мои деньги помимо пулемета?
— Вот эту прекрасную систему наведения, сэр! — начал расхваливать товар продавец, дотрагиваясь до блоков, которые после недавней покраски выглядели как новые. — Они могут не только наводить пулемет на цель, но и собирать аудиовизуальную информацию, обрабатывать ее и хранить на магнитном носителе.
— Ну и сколько же стоит вся эта красота? Все эти симпатичные ящички?
— По сравнению с пулеметом сущий пустяк, сэр, четыре тысячи лир.
— Итак, выходит, оставшееся железо стоит шесть тысяч лир, я правильно понял?
— Получается именно так, сэр.
— Значит, я должен отдать шесть тысяч лир вот за эти масляные протечки? — спросил Ферлин, снова кивая на опоры робота.
— Но, сэр, я же сказал, что вы получите новые сальники и скидку в двести лир за эту работу! — воскликнул продавец, разводя руками и по-свойски улыбаясь покупателю, дескать, ты что, товарищ, мы же все обсудили, пора показать деньги.
— Большое спасибо за сальники и скидку, Бартон, только это у вас не смазка течет, а гидроагент из силовой гарнитуры.
— Почему вы думаете, что из силовой гарнитуры? — спросил опешивший продавец, избавляясь от «свойской» улыбки.
— Ну вы что же, масло от гидроагента отличить не можете? Понюхайте, у него и запах другой, да и цвет.
— Не может быть, я бы знал… Мне бы сказали… — начал мямлить продавец, а Ферлин вздохнул и сказал негромко, словно самому себе: — Придется в Брансбург ехать…
— До Брансбурга двести километров, сэр, вам доставка дорого обойдется! — напомнил продавец, пытаясь удержать наметившегося было покупателя.
— Да не дороже ваших цен за такой товар, Бартон.
«Брансбург! Такая даль!» — испугался Джек и стал коситься на Ферлина, чтобы подать знак не ездить в Брансбург, однако тот был полностью поглощен возникшей проблемой.
— Но я могу дать вам скидку, сэр, на переборку этой самой гарнитуры, — предложил продавец. — Еще двести лир!
— Дружок, переборка силовой гарнитуры проводится только с ее расточкой. По расценкам госмехконтроля это четыре с лишним тысячи лир. Разумеется, с соблюдением всех стандартов. А ты мне — двести тир! Спасибо, оставь себе…
«Домой! Поехали домой!» — мысленно подталкивал Ферлина Джек. Он уже устал от переживаний и не был готов вот так взять и прямо сейчас купить робота, ему требовалось время, чтобы привыкнуть к мысли, что робот в его хозяйстве — это реальность. Как коза, например.
Ферлин уже сделал шаг в сторону, будто бы собираясь уходить, но затем шагнул к следующей машине, выглядевшей, по мнению Джека, куда хуже, чем первая.
— Этот сколько стоит?
— Э-э-э… Пусть будет одиннадцать! — в отчаянии воскликнул продавец. — Только для вас!
— А если снять пушку и убрать вашу распрекрасную систему наведения и слежения? — спросил Ферлин и посмотрел продавцу в глаза. Тот закрутился на месте, чувствуя, что его прищучили. После того как он вздул цену на эти составляющие, получалось, что теперь он обязан был отдать машину даром.
— Хорошо, берите за семь… Берите за семь без пушки и систем наведения.
— А переборка и расточка силовых гарнитур? — напомнил Ферлин и указал на подтеки масла. — Или вы думаете, что военно-инженерный отдел так просто обмануть? Нет, приятель, придется все делать как положено и за немалые деньги.
— Вы грабите меня! Шесть тысяч, и ни сантима меньше! — воскликнул продавец, его измятое лицо пошло красными пятнами.
— Значит так, даю пять триста за эту машину без пулемета и системы наведения, но с комплектом сальников и набором технической и радиопоглощающей краски. Плюс ваша доставка до Нура…
Было видно, что продавец полностью сбит с толку и с натугой пытается просчитать, выигрывает он или проигрывает. Выигрывал он в любом случае, но выиграть хотелось побольше, а спорить с таким «зубастым» покупателем было невозможно.
Ферлин постоял несколько секунд и, не дожидаясь, пока продавец даст ответ, повернулся и пошел прочь.
— Стойте, мистер! Стойте, я согласен!
Ферлин сделал еще пару шагов, потом свернул на другую дорожку, словно заинтересовавшись еще какими-то машинами, но, совершив круг, вернулся на прежнюю позицию к слегка успокоившемуся продавцу.
— Вот что, Бартон, теперь мне нужно забраться в машину, чтобы посмотреть, живая ли она на самом деле, — сказал Ферлин, гипнотизируя продавца взглядом.
— Делайте что хотите, мистер, — отмахнулся тот. — С вами невозможно спорить.
Джек тотчас обежал вокруг мешавших ему подиумов и успел оказаться рядом с Ферлином в тот момент, когда тот нажал на корме машины какую-то пластинку. Робот тотчас ожил, застрекотал нагнетателем, а затем присел, согнув опоры. Ферлин открыл дверцу тесной кабинки, забрался в нее и закрыл дверь. Несколько секунд ничего не происходило, затем внутри робота зажужжало громче, и он стал перетаптываться на месте, поворачиваясь всем корпусом вокруг своей оси.
Сделав полный оборот, он подвигал кабиной с пулеметом в одну сторону, потом в другую. Поднял пулемет вверх до отказа, затем опустил его и вдруг начал прокручивать стволы, как тот робот-разведчик, на которого они с Ферлином едва не наткнулись в дюнах. Наконец робот снова опустился, и Ферлин выбрался наружу.
— Ну что, мистер, я же вам говорил, что машина в полном порядке! — произнес продавец, подходя к покупателю и надеясь снова начать торг.
— Я забирался в кабину не для того, чтобы получить удовольствие от вашей совершенной техники, Бартон, а чтобы запомнить, как ведет себя робот. Чтобы после доставки можно было определить, не пытались ли вы заменить в нем какие-то узлы на менее годные.
— Да неужели, мистер, вы думаете, что мы… — начал было продавец.
— Именно так я и думаю. Ну что, вам давать задаток, мистер Бартон?
— А сколько?
— Сотня, не более того. Этим я демонстрирую серьезность своих намерений, а вы, принимая эту сотню, берете на себя всю ответственность за доставку и выполнение условий нашей устной договоренности.
— Хорошо, — после минутного раздумья ответил продавец и взял сотенную купюру. — Говорите адрес…

Глава 68

Через три дня, как и обещал продавец, покупку доставили в Нур, где ее встретил Ферлин и за дополнительные тридцать лир уговорил водителя трейлера и сопровождавшего его экспедитора-кассира подвезти покупку «еще немного».
Позже, оказавшись на усеянной камнями проселочной дороге, они, конечно, очень ругались, но делать было нечего, к тому же ехать оказалось действительно недалеко, в результате груз был доставлен на хутор Ферлина.
Джек надеялся увидеть триумфальное прибытие его грозной боевой машины, однако запоздал и, придя к Ферлину под вечер, увидел у ворот лишь следы от тяжелого грузовика.
На стук взволнованного Джека вышел Ферлин, деловито вытирая руки ветошью.
— С деньгами все обошлось? Ты сумел открыть сейф? — спросил Джек, избегая сразу заговаривать о роботе. От предвкушения встречи с ним он снова оробел, по спине побежали мурашки, а под коленками возникла противная щекотка. Да, они «виделись» в ангаре, но там на подиуме это была чужая ржавая железяка, а на хуторе Ферлина совсем другое дело.
— Ну, разумеется, сумел, ты же оставил мне ключ, — ответил Ферлин, слегка удивляясь. — Возьми его вот в этом правом кармане, а то у меня руки грязные…
— Ладно, пусть у тебя полежит, — отмахнулся Джек, не зная, что еще спросить.
— Тебе, наверное, хочется на него взглянуть? — пришел ему на помощь Ферлин. — Ну идем, он там — в гараже…
И Ферлин кивнул на освещенное яркими лампами нутро гаража, которое казалось Джеку тайным гротом сказочного волшебника. На слабеющих ногах он вошел под своды этого чудесного места и увидел своего робота разобранным до последнего винтика.
Даже крошечное сиденье из кабины было откручено от основы и убрано в угол.
— Это… все? — произнес пораженный Джек и посмотрел на Ферлина. — Неужели обязательно было разбирать его до последней железки?
— Увы, приятель, иначе никак нельзя. Инженерная служба будет прислушиваться к каждому шороху и скрипу, а если дело дойдет до боевых действий, каждое упущение механиков может вылиться в большие проблемы. Помнишь, как гудел робот, когда я его опробовал в ангаре?
— Да, помню! — оживился Джек. — Он так здорово жужжал, как автомобиль на картриджах!
— Это не здорово, Джек! Это далеко не здорово! — покачал головой Ферлин, и его перепачканное смазкой лицо стало серьезным, как никогда. — Робот, который так шумит, может лишь ходить в атаку, как какой-нибудь танк. Это непрофессионально — пускать сложную шагающую машину в бой как танкетку, которая стоит впятеро дешевле «бээмцухи».
— Чего дешевле? — не понял Джек.
— Бронированная машина циклического хода. Сокращенно бэ-эм-це-ха. Солдаты зовут ее «бээмцуха».
— Мне нравится! А имя у него какое-то есть? Какой он марки?
— Это машина поддержки пехоты «таргар». Там еще есть всякие цифры, означающие модификации, но сейчас тебе это не нужно.
— Ферлин, мне кажется, мы его никогда не починим, ты только посмотри, сколько тут деталей! — произнес Джек, оглядывая большой гараж, две трети которого были теперь застелены чистым пластиком, чтобы Ферлин мог разложить детали робота в строгом, ведомом лишь ему порядке.
— Нет, Джек, это только кажется! Ты еще не видел раскладку «гасса», это такой двадцативосьмитонный робот, у которых помимо пушек и пулеметов еще и зенитные ракеты имеются. Старые модели были двухуровневыми, и их пилотировали два человека. В посадке — два двадцать, в полный рост — три девяносто шесть. И ничего, разбирали руками и кран-балкой, а больше никаких особых приспособлений.
— А когда ты мне скажешь, какое будет оружие?
— Когда соберем машину, тогда и скажу.
— А почему не скажешь сейчас?
— Потому что рано. Ты вот что, Джек, бери вот эту баночку, открывай ее и кистью наноси раствор вон на те приготовленные детали корпуса.
— Это краска, что ли? — спросил Джек, вертя в руках жестяную банку.
— Нет, это специальная жидкость, которая обезжиривает, удаляет грязь и подготавливает металл к покраске.
— Мы прокрасим, а потом все сразу соберем? — обрадовался Джек.
— Нет, приятель. Приготовься к медленной, монотонной и основательной работе. Чему я тебя всегда учу?
— Каждая операция требует подготовки.
— Правильно. Вот этим мы и будем заниматься.

Глава 69

День шел за днем, утром Джек приходил к Ферлину, и они уходили за деревню на пустошь или поднимались в холмы.
Джек уже не жаловался на тяжесть ружья и легко взбегал с ним и сумкой по самому крутому склону. Побегав между редкими кустами, сменяя позиции по команде Ферлина, Джек делал по мишеням в пустоши несколько выстрелов, а затем компаньоны возвращались на хутор, чтобы продолжить ремонт робота.
Вслед за покраской Джек освоил работу с обдирочным и шлифовальным кругом. Научился измерять размеры деталей и рассчитывать погрешности при изготовлении новых. Ферлин часто работал на разных станках, и Джеку приходилось бегом перетаскивать длинный кабель, ведь только во дворе у Ферлина хранились под навесами четыре станка, а еще два особо ценных стояли на втором этаже.
Когда иссякали большие картриджи, Джек сам смешивал химикаты, засыпал их и утрамбовывал колотушкой. А после нескольких проверок Ферлин стал доверять ему настолько, что полностью переложил эту работу на плечи молодого компаньона.
Несмотря на то что Джек сутками напролет стал пропадать на хуторе Ферлина, мать ничего не имела против, поскольку сын еженедельно приносил по десять-двадцать лир, полученных за совместную работу с Ферлином. А когда закончился хворост, Джек привез его целый воз на огромном грузовике соседа.
За те пять недель, которые Ферлин и Джек трудились над починкой робота, он постепенно обретал форму и становился похож на те щеголеватые полумакеты, что так поразили Джека при посещении ангара в Гренобле.
Пару раз Ферлин ездил туда, оставляя Джека на хуторе с какой-нибудь работой, и привозил недостающие детали или те узлы, которые не удавалось восстановить своими силами. Это требовало новых затрат, но Ферлин с самого начала предупредил Джека, что придется вкладывать дополнительные средства, правда, заверил, что не более тысячи лир. И пока этот предел они не превышали.
Самые важные детали — втулки для крепления к корпусу ходовой части, Ферлин делал целый месяц. Сначала долго точил из прочного металла, потом шлифовал с химикатами в специальной ванне, и напоследок они трое суток крутились на станке лазерной закалки, который стоял на втором этаже в доме Ферлина.
Младшего компаньона Ферлин туда не пускал, и лишь однажды через его плечо Джек увидел красные лучи и вращающийся под ними зеркальный цилиндр.
— А почему ты мне там ничего не показываешь? — спросил тогда Джек.
— Потому что у меня там «чистая комната», место, где должно быть как можно меньше пыли.
— А почему?
— Чтобы пыль не оказалась на поверхности детали. Если лазер сожжет пылинку на ее поверхности, будет микрозадир. А это как песок в подшипник подбросить…
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно, но со временем разберешься. Сегодня у нас развесовка патронов.
— Для ружья?
— Нет, до этой работы ты пока не дорос. Начнем с перезарядки револьверных патронов, а как набьешь руку, можно взяться и за ружейные.
— А какая разница, Ферлин? По мне, так револьверные куда сложнее — они маленькие. А патроны для ружья вон какие здоровые. Двадцать три миллиметра одна только пуля! Такую не выронишь.
— Револьвер, Джек, — это простое оружие. Сунь ему пороха вдвое больше, шарахнет и не подавится. Сделай пули потяжелее — одну свинцовую, другую медную, третью силуминовую, и ничего особенно не изменится при стрельбе на двадцать метров. Все мишени будут поражены и враг разбит. А пушка в двадцать три миллиметра — это, брат, уже артиллерия. Тут и траектория, и деривация, и ветер. Это целая наука, здесь требуется особая точность.

Глава 70

За две недели Джек освоил развесовку и перезарядку любых патронов. Он научился штамповать рубашки, точить на станке жала для бронебойных пуль, закалять их в масле и на лазерном станке. А еще постиг тайну получения бласт-смеси и узнал условия ее хранения.
— Вообще-то бласт-смесь — это по большому счету понтовство, — говорил Ферлин во время очередного урока. — Большая вспышка, высокая температура, громкий звук взрыва. Но против серьезной брони толку от нее не будет, а вот в ангаре дырку проделать или что-то поджечь — это запросто.
— А еще ты вынимал ее из коробочки с водой… — вспомнил Джек.
— Правильно. Потому что бласт-смесь неустойчива и начинает быстро распадаться. Если через пять-шесть часов ты этот патрон не отстрелил, он может у тебя расплавиться.
— А вода, значит, охлаждает?
— Не столько охлаждает, сколько показывает, в каком состоянии процесс. Если из коробки валит пар, бросай ее подальше — толку не будет.
— Значит, на войне такими пулями не стреляют?
— Чистой бласт-смесью не стреляют, но если заполнить ее стабилизатором, такой заряд может лежать пару лет до самого применения. Но экипажи такие боеприпасы не любят…
— Почему?
— Они легко подрываются внутри машин, если бронебойная болванка пробьет стенку. Обычные боерипасы многокомпонентные, они срабатывают только после отстрела, а эта рванет при первом случае. Потому и не любят.
На другой день компаньоны наконец сумели поставить робота на опорный узел. Пока не была подсоединена силовая гидравлика, машина висела на цепях небольшой кран-балки, но это уже был робот в полный рост, хорошо окрашенный и оттого выглядевший как игрушка из магазина.
— Красавец! — сказал Ферлин, когда они, выйдя из гаража, любовались им со двора.
— Лучше даже чем те, в Гренобле, — отметил Джек.
— Ну, это даже не обсуждается… Ладно, пойдем заниматься теорией, а гидравлику завтра ставить будем. И тогда ты узнаешь, насколько тихо работает новый нагнетатель, а не та жужжалка, которая тебе так понравилась.
— Так давай сейчас все и сделаем, а, Ферлин? Я заметил, что мы много времени тратим на всякую, как ты говоришь, теорию, в то время как давно бы могли закончить сборку.
— Могли бы, — согласился Ферлин и улыбнулся. Его радовало, что Джек стал разбираться не только во всех ремеслах, которые он ему преподавал, но и видел весь процесс обучения целиком. — Могли бы, но тогда у тебя не стало бы времени на то, чтобы раскладывать все знания и навыки по полочкам.
И они пошли в дом, в отдельную комнату без окон, где Джек учился развесовке боеприпасов. Ферлин зажег под потолком небольшой светильник, которого едва хватало на такое помещение, и сказал:
— Садись за стол.
Потом снял с полки небольшую пластиковую папку.
— Ты уже неплохо стреляешь, Джек, быстро меняешь позиции. Ты мог бы помочь своему подразделению, но вот беда, ты не знаешь, как это сделать.
— Но я же умею стрелять, ты сам сказал, — напомнил Джек, ерзая на табурете. Он уже догадывался, что компаньон приготовил ему очередной сюрприз.
— Ты умеешь стрелять. Ты занял хорошую позицию, но пошел дождь, спустился туман или ты сидел в засаде до сумерек, а потом раз…
Ферлин бросил на стол листок бумаги, на котором был очерчен и закрашен карандашом силуэт какого-то робота.
— Ты увидел это, Джек, и ты знаешь, что это враг. Что будешь делать?
— А он уже близко? Он так близко, как ты нарисовал?
— Нет, таким ты увидел его в панораме прицела, а до него еще… Может, ты подскажешь дистанцию?
— Нет, не могу. Но на месте я бы сориентировался…
— Ну конечно, мистер, вы бы там, конечно, сориентировались. А что это за машина? Как ты собираешься ей противостоять? И сможешь ли противостоять вообще или лучше сидеть тихо? А может, правильнее сбежать?
— Что ты этим хочешь сказать, Ферлин? Откуда я могу все это знать, я же еще не солдат?
— Переверни карточку…
Джек перевернул листок и увидел там тот же силуэт, однако над ним было написано: ««гасс», 28 тонн, скорость — 18 км/час, дистанция — пятьсот метров, настройка прицела — 2». На самом силуэте красным карандашом были обведены места, куда следовало стрелять, а рядом с этими зонами также имелись надписи: «вентилятор», «масляный радиатор», «ракетный контейнер», «ВДГ», «ходовой узел».
— А что такое «вэдэгэ»?
— Выносной генератор. Он необходим роботу на тот случай, если на машине много навесного оборудования или нужен особенный режим ведения огня. Тогда его навешивают и пускают машину в бой.
— А ходовой узел — это то, что мы сегодня делали?
— Правильно. Сегодня мы монтировали с таким трудом закаленные втулки, а на больших машинах они еще прочнее. Если стрелять некуда, а робот на дистанции двести и менее метров, бей в узел. Разбить его ты, конечно, не сможешь, но появятся небольшие деформации, и пилот получит сообщение о перегреве. Чтобы не запороть машину, он станет вести себя не так активно, а то и вовсе выйдет из боя.
— Я понял, — сказал Джек, минуту подумав над тем, что услышал. — Ты и свет для этого слабый сделал, правильно?
— Правильно. При плохом свете, да еще нарисованные карандашом, они выглядят совсем как настоящие силуэты — поверь мне.
— Здорово. А давай еще!
— Да сколько угодно, — ответил Ферлин и начал выкладывать из папки карточку за карточкой, а Джек смотрел на них и, еще ничего не зная о новом, вдруг появившемся противнике, пытался пофантазировать, какое у него оружие, какая скорость и сколько слабых мест. А еще Джек отчетливо представлял себе пилотов, которые сидели внутри этих машин, и от этого даже испытывал некое напряжение, ведь они тоже искали его в прицелах, и их пальцы подрагивали на гашетках.

Глава 71

Всего в папке набралось около тридцати силуэтов, и когда компаньоны прошлись по ним три раза, Ферлин закончил урок.
— Я могу еще! — запротестовал Джек, который почувствовал охотничий азарт. — Вот только отдохну и смогу снова!
— Завтра продолжим, а сегодня нужно потренироваться с ружьем.
— На холмы идти поздно, Ферлин. Во дворе, что ли, стрелять будем? — усмехнулся Джек.
— Нет, поднимемся на второй этаж. Во второй половине нет отделки потолка, там у нас сегодня и будет стрельбище.
Не зная, что и думать, Джек вслед за Ферлином поднялся на второй этаж и прошел следом за ним в ту часть дома, где под металлическими сводами висели всего три светильника и еще немного света попадало через круглое, как иллюминатор, окно.
Джек заметил натянутую из угла в угол проволоку и на ней игрушку-болванчика, которая катилась по проволоке, пока опускался груз, а потом тормозила, когда груз поднимался, наматываясь на колесико.
Так она сновала из стороны в сторону, пока не останавливалась совсем.
— Я знаю эту игрушку, она для малышей, — сказал Джек.
— Это не игрушка, приятель, а модель движущейся мишени. Понял?
Джек не ответил. Пока он не понимал, о чем идет речь. Тем временем Ферлин подошёл к стоявшему у окна верстаку и, подняв старое покрывало, достал бронебойное ружье с уже подсоединенными к нему оптическим прицелом и блоком баллистики.
Подойдя с ружьем к Джеку, Ферлин положил руку на прицельные устройства и сказал:
— Это очень умные приборы, Джек. В них имеется даже режим обучения, когда микрокомпьютер моделирует движение разных динамических меток. Ты хорошо стреляешь по неподвижным мишеням, сегодня ты учился, как их опознавать. А сейчас ты попробуешь поражать мишени, которые движутся с приличной скоростью. Это могут быть и роботы, и бронемашины, и даже геликоптеры.
— А беспилотники? — уточнил Джек и улыбнулся.
— Зря улыбаетесь, курсант. Реактивный беспилотник движется на скорости, которая не под силу баллистическому блоку, тут, помимо теории, должна быть большая практика, которой у тебя пока нет. Так что про беспилотники забудь.
— А игрушка зачем?
— Игрушка затем, что когда ты потренируешься на учебной программе, мы запустим болванчика, и ты сам почувствуешь разницу между компьютерной обманкой и реально движущимся объектом. Пусть даже это всего лишь детская игрушка. А теперь начнем, вспоминай, чему я тебя учил.
И Джек стал вспоминать. Как следовало стоять, как балансировать при стрельбе без подпорки. Ферлин сразу включил ему самую сложную программу с воздушными целями, так что пришлось покрутиться, отстреливаясь от наседающих штурмовых геликоптеров и лаунчмодулей — летающих роботов-автоматов, небольших, но очень опасных.
После получасовой стрельбы Джек получил небольшой перерыв, а затем была запущена программа с наземными противниками, с которыми Джек теперь воевал без особых проблем. Битва с летающими целями закалила его.
— Ну что же, во второй части ты преуспел, — сказал Ферлин после упражнений, вызвав на экране блока отчет о стрельбе. — Семьдесят процентов попаданий в силуэт и четыре процента реальных повреждений машин противника.
— Только четыре?! — неприятно поразился Джек, которому казалось, что он победил всех, кто появлялся.
— Да, приятель, ты пока плохо разбираешься в силуэтах, да и метку баллистики не видишь, лупишь впопыхах с большим опережением.
— Я исправлюсь, — со вздохом произнес Джек, начиная понимать, что удовольствие от занятий — это одно, а результат — совсем другое. — А что там с воздушными целями, совсем плохо?
— Попаданий в силуэт двадцать два процента, выведено из строя — двенадцать процентов.
— Это хорошо или плохо? — спросил Джек.
— Нормально. Летающие аппараты более юркие, однако они не так сильно бронированы, так что нормальные результаты… Правда, есть один момент…
— Какой?
— В реальном бою так стрелять противник тебе не позволит. Ты знаешь, что такое лаунчмодуль?
— Нет, — ответил Джек, однако сразу вспомнил каменных ящериц-летунов с их острыми зубами и уродливой мордой.
— Лаунчмодуль — это, по сути, летающий гранатомет. Малый беспилотник, который находит цель, бьет о ней и, расстреляв небольшой боезапас, уходит домой на перезарядку. Когда они налетают стаей, лучше бежать и прятаться, а разбираться с ними предоставить возможность зенитной артиллерии.

Глава 72

На два последующих дня Ферлин сказался занятым, и Джек занимался домашними делами, которых за время его активной работы с Ферлином скопилось немало. На третий день, как и договаривались, он с рассветом отправился на хутор компаньона, но, подойдя к воротам, заметил, что одна створка отворена, стало быть, стучать не нужно.
Осторожно зайдя во двор, Джек увидел, что гараж уже открыт, но света в нем не было. Не зная, что и думать, Джек сделал еще несколько робких шагов, и в этот момент из гаража вышел он  — робот «таргар», машина поддержки пехоты.
Постояв у гаража, робот двинулся к дому, а Джек застыл на месте, не в силах издать ни звука. «Таргар» двигался почти неслышно, если не считать звука шагов. Джеку казалось, что эта машина движется сама по себе, без всяких пилотов.
Промелькнула мысль, что они с Ферлином что-то напутали и эта машина — полный автомат. Теперь в ней что-то включилось, и она сама вышла погулять. Вот только где Ферлин?
Джек хотел его позвать, но боялся. Тем временем робот перешел на рысь, пробежал весь двор из угла в угол, поднял ствол своей пушки на максимальный угол и отстучал короткую очередь.
Джек оглянулся на ворота, ему стало ясно, что нужно бежать. О том, что накануне видел машину без оружия, он не вспомнил, а если бы и вспомнил, нафантазировал бы и то, что робот сам поставил себе пушку. В самый критический для Джека момент машина остановилась в десяти шагах от него и опустилась на полусогнутых опорах.
Дверца открылась, и из кабины выглянул улыбающийся Ферлин.
— Ну что, сдрейфил, бронебойщик? — спросил он.
— Да ты что… Ферлин? Знаешь, как я напугался! — произнес Джек, восстанавливая дыхание.
— А чего ты испугался-то? — удивился компаньон, становясь на землю.
— Ну как чего? Я захожу, тебя нет, а он ходит!
— Что значит «он ходит», это же пилотируемая машина! — удивился Ферлин, который почувствовал, что в этот раз со своими сюрпризами он переусердствовал. — Я вообще-то ожидал, что ты будешь от радости подпрыгивать!
— Ага, от радости. Еще немного, и я бы через забор от радости сиганул. Я как увидел его, так даже забыл, что он не автомат… И главное, так тихо ходит, как живой.
— Тихо, — с готовностью согласился Ферлин. — Потому что с любовью собирали, железка к железке. А еще он тихо ступает, потому что пока на батарее движется, на дизеле, конечно, послышнее будет.
— У него там и дизель есть?
— А как же? У тебя будет смешанная схема. Иди смотри…
И Ферлин посторонился, чтобы Джек мог рассмотреть поставленные в машину новинки.
— Вон там, за сиденьем, сверху донизу накопительная батарея. Я ее из трех неработающих собрал, которые с Гренобля привез. На ней можно пройти километра три, а чтобы узнать точнее, нужно еще испытывать.
— А дизель где?
— Дизель справа, за бронеперегородкой. Тот маленький, на десять лошадок. Там же за перегородкой его электростартер-генератор. Он и дизель запускает, и батарею потом накачивает.
— Ту, которая стоит за моей спиной?
— Правильно, усваиваешь. У дизеля бачок на пять литров. Километров на двадцать пять хода, но тоже еще испытывать надо. А теперь внимание, суперновинка — дополнительный запас энергии! Вот за этой перемычкой справа стоит химический картридж. Далеко на нем не покатаешься, пока я рассчитываю на один километр. Но заменяется он быстро…
Ферлин снял временную крышку, и Джек увидел стоявший в гнезде картридж. Тут все было понятно.
— Таким образом, пока тебе ничто не угрожает, ты движешься на дизеле. Если нужно сорваться в галоп, подключаешь батарею и уносишься за горизонт…
— Здорово. А картридж зачем?
— Если выведут из строя дизель или батарею, ты сможешь отползти на картридже. Он будет твоим спасательным кругом.
Джек помолчал, усваивая услышанное. Затем обошел машину кругом и потрогал длинный ружейный ствол.
— Что это за пулемет, Джек?
— Это не пулемет. Судя по калибру, у тебя будет автоматическая пушка, — сказал Ферлин и улыбнулся. Его забавляла реакция Джека. Он был похож на зверька, который впервые обнюхивал незнакомый предмет.
Джек заглянул в кабину и повернулся к Ферлину.
— Выглядит как ружье…
— Это и есть ружье, Джек, только слегка переделанное…
— Но ты же стрелял очередями, я видел!
— Всего три выстрела, больше нельзя — ствол не выдержит. Но это на крайний случай, а вообще переключатель будет стоять только на одиночный огонь.
— А почему ты скрывал от меня, что хочешь поставить ружье?
— Чтобы ты себе лишнего не напридумывал, ты ведь тот еще фантазер… А теперь у тебя на машине будет стоять оружие, к которому ты привык и, значит, не будешь испытывать никаких проблем с его использованием. Это как с подставки стрелять, все то же самое.
— Но, Ферлин, значит, ты все-таки испортил свое ружье?
— Да нет же, Джек! Я ведь тебе говорил, что у меня их несколько. Целый ящик, а в нем шесть штук. Понял?
— У тебя было шесть ружей?
— Да, Джек, но это секретная информация…
— И что, можно будет стрелять даже на ходу?
— Сейчас пока нельзя, потому что машина при ручном управлении дергается, но когда на нее поставят бортовой компьютер, она станет ходить значительно плавнее, вот тогда с небольшой дистанции можно и пострелять на ходу.
— А кто и когда в него поставит компьютер? — спросил Джек, уже начиная чувствовать себя настоящим собственником этой машины.
— Служба эксплуатации — полковые механики. Потому-то я и не пошел на поводу у этого хитрого продавца, который пытался продать нам древние крашеные ящички. В полку, куда ты, я уверен, попадешь, на твою машинку посмотрят, еще раз проверят, а затем поставят всю внутреннюю электронику. Новенькую, прямо со склада. От навигации и разведки до прицелов и связи. Тогда это будет не машина, а конфетка.

Глава 73

В этот же день Джек впервые забрался в кабину робота, хотя до этого не водил даже велосипед. Но учеба давалось ему легко, сказывались молодость и природная смышленость. Уже к вечеру он водил машину по двору шагом, научился опускать кабину, выходить на землю, запускать дизель и заливать для него топливо.
Со сменой картриджей трудностей у него не было уже давно. Оставалось поупражняться в стрельбе из пушки, так требовал называть это оружие Ферлин, хотя Джек первое время говорил — ружье.
— От ружья там только ствол, замки и подача, приятель. Компенсатора нет, магазин другой — коробчатый на двести патронов.
— А где компенсатор? — спросил Джек, помня, как Ферлин объяснял ему, что без компенсатора отдача ружья сделает из стрелка фарш.
— Его нет совсем, такой большой железной коробке отдача не страшна, зато стабилизатор я оставил и даже увеличил его маховые массы…
— Какие массы?
— Это грузики такие полезные. Но это неважно. Главное — знай, что это теперь не ружье, а пушка.
Следующие две недели миновали в ежедневных тренировках на пустоши за деревней, которые проходили без лишних свидетелей. Пока Джек учился водить, удалось провести измерения запаса хода, который легко перекрыл необходимые нормативы.
Но прежде чем Джек начал стрелять из пушки, Ферлин заставил его учиться маневрировать на роботе, приседать с одновременным поворотом, с ходу развивать максимальную мощность, используя дизель и батарею.
Хотя осень была в разгаре и на пустошах стояла прохладная погода, из кабины Джек выбирался мокрый от пота.
— Ты слишком сильно напрягаешься, приятель, — говорил ему Ферлин. — Вроде все рычаги нажимаешь правильно и джойстик не дрожит, но какой-то ты на ходу угловатый, оттого и потеешь.
— Ну что же делать, Ферлин? Да, я волнуюсь, боюсь допустить ошибку, у меня даже кости после занятия ноют…
— Это от напряжения, но я знаю, что нужно делать. Есть хорошая методика обучения.
— Какая?
— А вот смотри, — сказал Ферлин и стал двигаться, имитируя движения робота, приседая так же, как делает он для загрузки пилота, поднимаясь и разворачиваясь корпусом, когда пилот осматривал панораму.
Ферлин выполнил несколько самых основных элементов, а затем заставил и Джека сымитировать их. Тот повторил, но Ферлину не понравилось, пришлось два часа до обеда ходить по пустоши, изображая робота и его движения, в то время как сама машина стояла в стороне и отдыхала.
На обед Джек отправился на роботе, отрабатывая пешие приемы, и заметил, что чувствует машину значительно лучше. Теперь его тело знало, как робот будет выполнять то или иное движение, и мышцы его оставались расслабленными до тех пор, пока не требовалось переключать режимы или менять настройки.
Пообедав домашними консервами, которыми был забит подвал Ферлина, компаньоны принялись за доделку робота. Дело дошло до всяческих мелочей вроде внутренней обивки, переборки вентиляторов, покраски внутренних ручек и очистки потемневших от времени тумблеров.
Наконец, когда закончились две недели ежедневных ходовых и стрелковых испытаний, Ферлин сказал, что пришло время делать заявку в военно-инженерный отдел.
— Мы все сделали, Джек. Я не уверен, что стану так же вылизывать свой собственный автомобиль. Хотя, конечно, мою машину никакие комиссии проверять не будут.
— Я немного робею, — признался Джек. — Но я всегда робею.
— Немного робеть и волноваться — это нормально. Завтра я поеду в Нур и оттуда по телефону подам заявку.
— И нам что же, ехать потом с роботом в Гренобль?
— Нет, в пределах их района они обязаны сами прибыть к месту испытаний.
— Небось озлобятся, пока по нашим булыжникам скакать будут, — предположил Джек.
— Не думаю, они же не первый раз эту работу делают, значит, уже в разных местах побывали.

Глава 74

Едва пробившись сквозь толпу пассажиров, Вальтер Ригг соскочил на платформу в последний момент, прежде чем двери автобуса захлопнулись.
— Свинство какое-то, а не транспорт! — воскликнул Ригг и поправил выбившийся из-под форменного плаща шарф. Последнюю неделю становилось все холоднее, вместо красивого серого мундира Риггу пришлось носить плащ, хотя он казался ему неудачно скроенным и мешковатым.
— На такси нужно ездить… — пробурчала рядом какая-то старуха, но Ригг не снизошел до ссоры с ней и направился вверх по улице, где в здании номер тридцать восемь на четвертом этаже половину крыла занимал отдел военно-инженерной сертификации и контроля. Там Ригг и служил в должности старшего инспектора.
Вдоль улиц гулял свежий ветер, и Ригг поежился, его пробрало даже сквозь плащ. Наверное, уместнее было бы надеть и головной убор, но Ригг предпочитал носить его в портфеле, а на службе сразу класть на полку.
Самым правильным было вообще не таскать его с собой, но занудный шеф-инструктор Кнаубис, имевший медаль «35 лет военно-инженерной комиссии», строго следил за тем, чтобы внешний вид его подчиненных был безупречен.
«Военная полиция, военно-почтовая служба и наша военно-инженерная комиссия являются оплотом вооруженных сил страны, — частенько повторял он. — И если мы, те, на кого полагается вся армия, станем ходить в чем попало, чего ожидать армии на передовой? Только всеобщего разгрома!»
Возле газетного киоска Ригг заметил коллегу — инспектора Маггенса. Тот облизывал сливочное мороженое в вафельном стаканчике и, придерживая рукой портфель, посматривал на обложки «журналов для взрослых».
Ригг прошел мимо и вскоре заскочил в теплый подъезд здания. Показал на проходной пропуск, пешком поднялся на четвертый этаж и в некотором напряжении преодолел последние двадцать метров по коридору, опасаясь встретить там шеф-инспектора. Встретиться с Кнаубисом с самого утра считалось в отделе дурной приметой, сулящей нагоняй от начальства и работу в выходные дни.
— Здравия желаю, господин старший инспектор, заместитель самого шеф-инспектора Кнаубиса! — нараспев прокричал еще один его коллега — Роберт Данлоп, лоботряс, не приспособленный ни к какой работе, что сам Данлоп всегда с готовностью признавал.
— Прекрати, Берт! Без твоих кривляний во рту кисло.
— Что, снова пролет?
— Почему пролет? Нет, мы посидели, выпили, потом съели жареное мясо, а чуть позже был секс…
И с удовольствием поглядывая на перекошенное от потрясения лицо насмешника, Ригг повесил плащ и прошел за свой письменный стол.
— Ты… хочешь сказать, что… переспал с той заезжей актрисой из Ловенбрея? — едва ли не по слогам проговорил Берт, совершая при этом неконтролируемые движения руками.
— Нет, это была официантка из «Голубого озера»…
— А-а-а… — разочарованно протянул Данлоп и уставился в разбросанные на столе бумаги.
— Приведи в порядок стол, Данлоп. А то заглянет Кнаубис, и в сотый раз придется выслушивать про оплот вооруженных сил страны, а я этого сейчас не вынесу, — попросил Ригг.
— Как скажете, господин заместитель начальника отдела, — ответил Данлоп и начал бесцельно перекладывать бумажки с места на место. — А на актриску-то пороху не хватило, а, Вальтер? Ты же с ней танцевал в ресторане, ты же ей за кулисы цветы носил. Почему сорвалось?
— Носил цветы, а вечером за ней заехал делец с Панди-стрит на таком, знаешь, длинном золотистом автомобиле, который стоит столько, сколько все этажи дома, где я снимаю квартиру.
— Это все жалкие оправдания, Ватьтер! Ты не смог ее охмурить, ты не смог продемонстрировать ей страсть и все такое! — не отступал Данлоп.
— Если она тебе так мила, попробовал бы сам купить цветочки, сходить за кулисы и продемонстрировать ей страсть и все такое… — проворчал в ответ Ригг, раскладывая принесенные из дома законченные отчеты и вспоминая, в какой ящик сунул каталоги.
— Таким девушкам я, увы, не нравлюсь, им импонируют мужчины с ямочками на щеках — вроде тебя. А моя красота сурова, я весь выточен из мрамора, понимаешь?
— Ты вырублен из дуба. Берт. И отстань от меня, я должен подобрать отчеты для нашего шеф-инспектора…
— Ну не могу я начинать день без порции здоровой критики в чей-нибудь адрес. Ты же знаешь…
— Переметнись на Маггенса, он опять лизал мороженое возле киоска с веселыми картинками.
— А-а! Вот это хороший повод укусить старину Маггенса!.. — обрадовался Данлоп и как заправский злодей потер ладонь о ладонь. — К тому же это безопасно. Он инспектор, и я инспектор. А ты, Вальтер, все-таки заместитель самого. Значит, тоже начальство.
Открылась дверь, и вошел Саймон Маггенс, самый молодой из отдела, прибывший на службу всего семь месяцев назад.
— Привет, Сид! — обратился к нему Данлоп.
— Привет, Берт… — ответил тот, снимая плащ и косясь на улыбающегося коллегу.
— Что-то как будто мороженым потянуло, а, Вальтер? — спросил Данлоп, но Ригг не ответил, занятый своими делами.
— Ты снова взялся за старое, Сид? Снова мороженое и журналы со срамными картинками?
— С чего ты взял? Отстань, Берт, — отмахнулся Маггенс и, спрятавшись за своим столом, стал торопливо перекладывать журналы в ящик стола. — Ничего такого у меня нет, вот посмотри — портфель пустой…
Данлоп вздохнул и снова заскучал.
— Как это грустно, когда люди все принимают всерьез и не понимают того…
Договорить он не успел: дверь в отдел открылась, и вошел шеф-инспектор Роджер Кнаубис.

Глава 75

Вставать при появлении начальника было необязательно, однако отказаться от такого приветствия означало привлечь к себе внимание шеф-инспектора, а этого никто не хотел.
— Здравия желаю, сэр! — произнес Ригг, выходя к начальнику из-за стола и протягивая папку с отчетами.
— Что тут у нас? — спросил тот, взвешивая папку в руке, словно рыбу.
— Отчеты, сэр. По кодексу двадцать четыре дробь восемь.
— Очень кстати, а то мне уже звонили, спрашивали, где наши отчеты. Прошу садиться, господа. Приятно видеть вас на рабочих местах.
Данлоп и Маггенс сели, а Ригг продолжал стоять напротив шеф-инспектора, понимая, что утреннее приветствие начальства может затянуться.
— Работайте, господа, работайте честно, как всегда работал и служил я сам, — начал Кнаубис и, пройдя мимо Данлопа, остановился возле окна.
— Вот и осень пришла, лето всегда пролетает незаметно. Скоро пойдет снег, потом опять будет весна и так далее. А к чему я все это говорю, инспектор Данлоп?
— Полагаю, к тому, сэр, что этот круговорот остановить невозможно, даже если за это возьмется военно-инженерная комиссия вооруженных сил, — с полной серьезностью произнес Берт, глядя начальнику в глаза.
— Похвально, — сказал тот, кивая. — Но это, видимо, шутка.
Повернувшись к Риггу, он указал на Берта пальцем и повторил:
— Он у нас шутник.
Затем вернулся к двери, посмотрел на папку в своих руках и, шевельнув поседевшими бровями, сказал:
— Возможно, наша служба кому-то покажется незаметной, неявной, без всех этих сирен, стрельбы и прочего, но, господа, только военная полиция, военно-почтовая служба и наша военно-инженерная комиссия являются оплотом вооруженных сил страны. И если мы, те, на кого полагается вся армия, станем шутить о чем попало, чего ожидать армии на передовой? Только всеобщего поражения… Подумайте об этом, господа. Подумайте о том, что было бы на полях сражений этих частных армий, если бы мы не стояли на пути у всей это ржавой рухляди, которую хотят пропихнуть на передний край все эти сельские неумехи… Вот вы, старший инспектор Ригг, смогли бы, как мой заместитель, встать стеной на пути этого барахла, если бы, скажем, я собрался уйти в недолгий отпуск?
— А когда, сэр? — спросил Ригг.
— Месяцев через восемь, а может, через год. Я пока не решил.
— Без вашей поддержки мне было бы трудно, сэр, но, думаю, я бы справился. Я давно работаю с вами и, как мне кажется, кое-чему у вас уже научился. Вашей несгибаемой бескомпромиссности, что ли…
— Спасибо, Ригг. Спасибо вам на добром слове. Ни в какой отпуск я, конечно, не собираюсь, это было сказано лишь для проверки. Но мне понравились ваши слова. Особенно «несгибаемая бескомпромиссность». Тут нам прислали очередную заявку на освидетельствование военной техники. Вы не поверите — из пригорода Нура, там, где вся земля сплошная помойка. Могу себе представить, что они там накопали…
— Когда выезжать, сэр? — спросил Ригг.
— Заявка были прислана два дня назад, значит, у нас по закону остается еще три дня. Вот в последний день и поедем. Ну, я пойду, а вы тут работайте.
Шеф-инспектор ушел, и Ригг, переведя дух, вернулся за рабочий стол.
— Вальтер, тебе только речи произносить, — заметил Данлоп.
— А тебе только неуместно шутить.
— Нет, я серьезно, старик чуть слезу не пустил, да и я тоже проникся. Думаю даже не речи произносить, а писать самые настоящие пьесы…

Глава 76

Постепенно Ригг отключился от болтовни Данлопа и погрузился в мир стандартов, технических инструкций и цифровых рядов. Поскольку даже в них иногда происходили изменения, информация об этом поступала во все отделы комиссии по всей стране, и Ригг был обязан следить за обновлениями, чтобы шеф-инспектор Кнаубис имел больше оснований отказать несчастным соискателям, начертав свое обычное: «Не соответствует требуемым стандартам».
Потом был перерыв, привычно скучный, почти безвкусный обед в кафе напротив, куда они с Данлопом ходили не первый год. А после обеда снова проверка, сверка, регистрация ранее полученных изменений, отправка сообщений о получении изменений.
Обычный рабочий день, ничего особенного.
К вечеру потеплело и стал накрапывать дождь. Возвращаясь домой от автобусной остановки, Ригг был вынужден надеть фуражку, и это стало привлекать к нему внимание, потому что издали он походил на полицейского.
— Мистер Ригг! — обратились к нему за пол квартала от дома.
— Что? Вы ко мне обращаетесь?
— Да, мистер Ригг. А точнее, старший инспектор Ригг, если я не ошибаюсь.
Берт присмотрелся к незнакомцу. Просторная куртка, войлочная шляпа с широкими, чуть обвислыми полями, должно быть, серые глаза — в сумерках уже не разобрать. Слегка несимметричное лицо и глубокие складки на лбу и у носа. Это делало его внешность жесткой, однако смотрел он по-доброму.
— Меня зовут Джо Франк, мистер Ригг, мне вас порекомендовали как консультанта…
— Какого консультанта? Я не даю никаких консультаций, — сказал Вальтер.
— Мистер Ригг, давайте зайдем вон в то кафе и поговорим. Я угощу вас чем пожелаете и заплачу за консультацию, а вы ответите мне на пару вопросов.
— А вы, значит…
— Я изобретатель. Люблю, знаете ли, сделать что-то своими руками, ну и, конечно, как любой изобретатель, мечтаю о признании, а для этого нужно хорошо знать все тонкости освидетельствования и так далее…
— Ну что же, мистер Франк. Полчаса у меня точно есть, так что идемте в кафе, тем более что я еще не ужинал.
Они вошли в небольшое уютное кафе, носившее название «Вечерняя трапеза», и заняли столик в дальнем углу.
Официантка принесла им меню. Гость не стал торопить Вальтера, давая ему выбрать блюда, а потом начал беседу с погоды, дескать, зима ожидается холодная и дороги обледенеют, а новые шины стоят недешево.
Когда принесли крахмаловые блинчики и ванильное молоко, беседа пошла оживленнее. Мистер Франк описал несколько интересных конструкций насосов для перекачки загрязненной воды, а потом рассказал об оригинальном способе подключения двух моторов на единый вал без использования муфтовых соединений.
Все это Вальтер слушал с неподдельным интересом и даже не заметил, как после уточнения методики освидетельствования новых изобретений разговор перешел на освидетельствование техники для военных контрактов с отягощением.
— Это тоже наша работа, я бы даже сказал — основная работа, — признался Ригг. — В отличие от обычных освидетельствований военные проводятся значительно жестче…
— Наверное, много бывает отказов? — уточнил Франк.
— Отказов? — Ригг улыбнулся. — За время моей работы в комиссии, а это почти четыре года, не было ни одного положительного заключения.
— Всегда проталкивают какое-нибудь барахло?
— Отнюдь. Иногда все сделано на самом высоком уровне, однако, чтобы завалить изделие, достаточно какой-нибудь малости. Не тот блик на покрашенном корпусе, и вот уже идет замечание в протокол. Потом где-то пылинка, где-то царапина. И снова в протокол пишутся замечания. А по инструкции, если найдено пять замечаний, освидетельствование прекращают. Закон в этом пункте несовершенен, не прописано значение того или иного замечания, и этим пользуются, чтобы изделие окончательно завернуть.
— Но какой смысл в такой работе?
— Никакого. Но шеф-инспектору нравится видеть мучения несчастных соискателей. Он считает, что делает доброе дело и стоит на страже всего, чего только можно…
Сказав это, Вальтер стал молча дожевывать блинчик, думая о том, не слишком ли много он рассказал незнакомому человеку. И, кстати, даже забыл поинтересоваться, кто именно его порекомендовал.
— А скажите, мистер Ригг, этот ваш шеф-инспектор… Он всегда принимает участие в освидетельствовании?
— Разумеется. Он считается главой выездной комиссии.
— То есть без него комиссии и быть не может?
— Нет, отчего же? Достаточно двух инспекторов, вот вам и комиссия.
— А если бы шеф-инспектор заболел, комиссию бы отменили?
— Вряд ли. На то нас в отделе и четыре специалиста, чтобы было кому подменить. Например, однажды меня подменял Данлоп и ездил на комиссию вместе с Кнаубисом…
— Ах, Кнаубис? Роджер Кнаубис, я прав?
— Правы. А, кстати, кто вам порекомендовал меня?
— Некто Бартон, продавец с вашего «железного» рынка.
— С Кризибизи?
— Да, Кризибизи, — улыбнулся Франк. — Я иногда покупаю там всякие полезные железки, так что немного знаю эту среду… Ну что же, старший инспектор, большое вам спасибо. Вот, надеюсь, этого достаточно?
И мистер Франк подвинул Риггу бумажку в двадцать лир, а заметив в его глазах колебания, добавил:
— Это честный заработок, мистер Ригг, ваша консультация оказалась для меня весьма полезной.
В конце концов Ригг взял эти деньги и, попрощавшись, ушел, а мистер Франк заказал себе еще кофе и потом задумчиво пил его, размышляя о том, как лучше воспользоваться полученной информацией.
А на другой день, чуть более холодным вечером, пошел снег. Прохожие торопливо бежали домой, спеша оказаться в тепле, а Роджер Кнаубис посматривал на это из окна такси.
На такси он возвращался со службы нечасто, лишь иногда, под настроение.
Доехав до дома, где на втором этаже у него была собственная квартира из четырех комнат, Кнаубис расплатился точно по счетчику и, выйдя из машины, направился к припорошенному снегом парадному.
— Мистер Кнаубис… — окликнули его, он повернулся и увидел в проеме переулка какого-то незнакомца.
— Слушаю вас. Вы из жилкома? Насчет отопления?..
— Почти угадали, мистер Кнаубис. Давайте отойдем в сторонку, у меня к вам дело всего на пару минут.

Глава 77

Ферлин приехал к гостинице задолго до назначенного времени и сорок минут дремал в настоящем автомобильном кресле, пока не услышал шум мотора и не увидел синюю казенную машину с надписью вдоль всего борта: «Военно-инженерная комиссия Г. Гренобль».
Выйдя на брусчатку, Ферлин помахал прибывшим и пошел им навстречу. Инспекторы заметили его и, остановившись, тоже вышли на воздух.
— Так-так, мистер Франк, вот уж кого не ожидал увидеть здесь, так это вас! — произнес Вальтер Ригг, и они с Ферлином пожали друг другу руки.
— А это мой коллега, инспектор Данлоп.
— Очень приятно, мистер Данлоп, — сказал Ферлин и пожал тому руку. — А где же ваш страшный шеф-инспектор, он не явился?
— Не явился, — подтвердил Ригг, испытующе глядя на Ферлина. — Он неожиданно попал в больницу.
— Неужели заболел? — с долей беспокойства поинтересоваться Ферлин.
— Нет, его избили на улице, представляете?
— Ограбление?
— По-видимому. Но ничего не успели взять, преступников кто-то спугнул.
— Как страшно стало жить, господа, — покачал головой Ферлин. — А что говорит полиция?
— А что она скажет? Будем искать, говорит. Но учтите, мистер Франк, если вы думаете, что в отсутствие шеф-инструктора мы подпишем бумаги на…
— Ведро гаек! — вклинился Данлоп.
— Да, примерно так. То этого не будет. Только полное соответствие строго по параграфу. Вместе с тем обещаю, что никаких придирок по поводу неправильных бликов от покраски или прилипшей пыли тоже не будет.
— Это было бы просто замечательно, господа, — искренне произнес Ферлин, и инспекторы переглянулись.
— Кстати, в документах нет никакого Франка, — заметил Ригг, открывая тонкую папку с заявкой.
— Разумеется, старший инструктор. Я лишь наемное лицо, привлеченный специалист, а в заявке указан владелец машины — Джек Стентон.
— Да, Джек Стентон. Вы встретили нас, чтобы проводить к нему, мистер Франк?
— Да, господа. Я на своем автомобиле поеду впереди, а вы за мной.
— Ой, как интересно, Вальтер! — воскликнул Данлоп, замечая машину Ферлина. Оба инструктора подошли к самоделке и принялись ходить кругами и покачивать головами, восхищаясь оригинальностью конструкции.
— А что под капотом? — поинтересовался Ригг.
Ферлин поднял капот.
— Старый дизель, но выглядит как новый!
— Вальтер, судя по всему, сзади стоит еще один! — сообщил Данлоп, который ухитрился заглянуть под днище и рассмотрел общий вал и два редуктора.
Пришлось Ферлину показать и второй мотор. Он намеренно не прерывал восхищенных инженеров, показывая им все, о чем они просили, и подробно объясняя каждую мелочь, поэтому к тому времени, когда они очнулись и собрались в дорогу, Ферлин был для них почти свой.
Стараясь выбирать дорогу поровнее, Ферлин сопроводил инспекторов за город, а потом они поехали по проселку, с которого Ферлин самолично убрал более сотни булыжников.
Теперь он ехал, не боясь налететь на камень, и даже удивлялся, почему не почистил дорогу раньше.
Инспекторы держались метрах в тридцати от него и, судя по их жестикуляции, продолжали что-то обсуждать.

Глава 78

Впереди подпрыгивала корма самодельного автомобиля этого Франка, а дорога не производила такого гнетущего впечатления, как в прошлый раз, когда Ригг в компании с Кнаубисом ездил в один из южных районов. Там были пыль, сухая глина, кочки и камни, а здесь лишь слегка покачивало, а вокруг, насколько хватало глаз, была пустота и какие-то неясные холмы в осеннем туманном мареве.
— Ты заметил, что здесь теплее, чем у нас? — спросил Данлоп.
— Разумеется, заметил, но тут и более сыро. У них везде холмы, ветра нет, поэтому тепло, а Гренобль стоит на возвышенности.
— Так ты этого гения знаешь?
— Знаю. Подошел ко мне по рекомендации каких-то продавцов с Кризибизи. Представился изобретателем из глубинки и поинтересовался, как правильно регистрировать изобретения.
— И ты рассказал?
— А почему нет? В этом нет ничего незаконного. А то у нас их гоняют, информации не дают, вон они и крутятся, как могут.
— Мне здесь уже нравится, и вообще, такие проулки — это замечательно. Это и есть настоящая работа, а не то, что мы делаем в офисе. Может, после больницы Кнаубис перестанет ездить в комиссии? Я бы тогда всегда тебя сопровождал и даже покупал пиво…
— Вряд ли он от этого откажется, — покачал головой Ригг, объезжая появившуюся вдруг ямку.
— А смотри, его тачка почти не качнулась на этой яме, а ты испугался — объехал.
— У него машина индивидуальной сборки, Берт, а нас стандартная заводская…
Вдруг Данлоп заметил какой-то силуэт и, повернувшись, через плечо сидевшего за рулем Ригга увидел бегущего робота.
— Эй, Вальтер, смотри какая штука! — крикнул он, указывая на бегущего вровень с машиной монстра. — Просто картинка!
Ригг повернулся и, засмотревшись, едва не соскочил с дороги.
— Руль, Вальтер! Держи руль, нас еще не атакуют! — закричал Данлоп и стал громко хохотать.
— Должно быть, это та самая машина! — крикнул Ригг, глядя, как красиво и ровно машина движется параллельно дороге.
— Ровно идет, а, Вальтер? — восхитился Данлоп. — Какая у него сейчас скорость?
— У нас на спидометре примерно восемнадцать километров в час.
— А что у него за пушка? Это ведь, кажется, машина поддержки пехоты «таргар». Правильно?
— Правильно. Но такой пушки в его модификациях нет. Есть девятиствольный пулемет семь и два миллиметра с электроприводом. А еще одноствольная легкая пушка двадцать миллиметров, тоже с электроприводом…
— Может, он сам что-то нахимичил? Такому умельцу это легко.
— Может, и сам. Но если посадочная база для оружия не изменена, может ставить что захочет, это не возбраняется…
— Крыса! Смотри, какая здоровая крыса! — закричал вдруг Данлоп и так напугал Ригга, что тот снова едва не выскочил на заваленную булыжниками обочину.
— Берт! Еще одна такая выходка, и ты со мной больше никуда не поедешь! — закричал на коллегу Ригг.
— Извини, — после паузы ответил тот. — Но мы ее почти переехали и… это было так неожиданно…
Слева показался хутор, до него оставалось метров пятьсот, как вдруг робот стартовал, да так резво, как будто до этого стоял на месте, и по ровной, как стол, поверхности пустоши понесся к хутору.
— Опа-на, Вальтер! Сколько же он сейчас развил, а? — снова поразился Данлоп, видя, как взлетают за роботом ошметки сырой земли.
— Ну, сейчас километров под пятьдесят шпарит, но самое главное — как он ускорился?! Может, дополнительная батарея включилась?
— Эх, мне уже не терпится покопаться в этом жуке, — признался Данлоп.
— Ну все, кажется, приехали. Франк сворачивает к воротам…

Глава 79

Только подъехав к воротам и заглушив двигатель, Ригг услышал стрекот и заметил выхлоп небольшого двигателя, который находился на борту робота.
Тем временем тот прошагал через открытые ворота во двор, и Франк махнул инспекторам, приглашая внутрь.
— Сейчас, мы только захватим аппаратуру, — сказал Ригг, и они с Данлопом взяли с заднего сиденья свои спецчемоданчики.
— Не, ну ты видел? Там у него движок, оказывается, — вполголоса заметил Данлоп. — И работает тихо…
— Да, — согласился Ригг, захлопывая дверцу. — А вот тебе и ответ — шел на батареях, потом добавил движок — и сразу ускорение.
— Или наоборот, сначала движок, а потом батарея…
Инструкторы прошли во двор и направились к стоявшему посреди него роботу, рядом с которым переминался какой-то мальчишка с раскрасневшимся лицом.
— Познакомьтесь, господа, это владелец робота, Джек Стентон, — представил его Франк.
— Очень приятно, мистер Стентон, — сказал Ригг и пожал юному владельцу руку.
— Отличная машинка, парень, — добавил Данлоп.
— Эй, мы ее еще не проверили! — заметил Ригг.
— Ну… это я о внешнем виде. Покраска вроде в порядке.
Ригг подошёл к роботу и первым делом приложил руку к узлу крепления ходовой части. Потом посмотрел на Ферлина.
— Холодный…
— А вы чего ожидали? — улыбнулся тот.
— Неужели вам удалось найти оригинальные запчасти?
— Увы, старший инспектор, не удалось. Мы с Джеком все точили сами. И шлифовали, и закаливали.
— А где вы все это делали? — спросил Данлоп, невольно оглядываясь, в надежде увидеть какой-то цех, но цех оказался перед ним — под открытым небом.
— У меня есть несколько станков, вот здесь, во дворе, и в доме парочка. До промышленной производительности им далеко, но кое-какой ремонт можно делать.
Ригг с Данлопом переглянулись, затем старший инспектор попросил открыть кабину и забрался в нее, чтобы измерить некоторые размеры, однако больше ему хотелось посидеть и оглядеться в этой «самодельной» кабине, которая выглядела почти как заводская. Причем «почти» заключалось в том, что на глаза не попадалось ни единого огреха сборки, какие часто случались при промышленном производстве. Видно было, что здесь уделяли внимание каждому винтику и каждой заклепке.
Ригг задал несколько вопросов про дизель, заглянул в «бронезащитный карман», куда был поставлен двигатель, проверил, насколько легко добраться до картриджа.
— Значит, избавившись от пулемета, его громоздкого привода и больших патронных коробов, вы получили много лишнего места и дополнительную мощность электробатареи…
— Именно так, старший инспектор.
— А чтобы машина не потеряла в мощности вооружения, вы поставили на нее это противотанковое ружье…
— Лучше сказать пулемет.
— Ну хорошо, учитывая унификацию этого оружия, можно с этим согласиться.
— Теперь, полагаю, нужны испытания запаса хода и скорости? — спросил Ферлин.
— Да, теперь нам нужен простор.
— Предлагаю отъехать на полкилометра в сторону холмов, там начинается ровная песчаная пустошь, где можно проводить какие угодно испытания.
— А машина? — спросил Ригг, кивая на робота.
— Джек будет сопровождать нас. Кстати, на пустоши можно и пострелять из пушки, хотя в программу испытаний это и не входит.

Глава 80

На деревенской пустоши инспекторам понравилось, Ферлин в этом и не сомневался. Он мог бы провести испытания и рядом с домом, где имелось много места и все вокруг было покрыто травой, однако кое-где там попадались булыжники, поверхность не была такой уж ровной, и, что самое главное, возле его дома отсутствовали эти живописные ржавые руины, которыми располагала песчаная деревенская пустошь.
— Это что же, остовы каких-то машин? — спросил Данлоп, выбираясь из казенного автомобиля.
— Да, это старая техника, которая погибла здесь в бою, происшедшем примерно сто пятьдесят лет назад, — ответил Ферлин, становясь с ним рядом. — Производит впечатление, не правда ли?
— Не то слово… — произнес Данлоп, и они, все втроем, помолчали, прислушиваясь к посвистыванию ветра.
Потом начались испытания. Инспекторы засекли место старта, Ферлин взялся показывать дорогу, и Джек повел робота по широкой тропе вдоль холмов, а машина поехала следом.
Чтобы сохранить дружескую обстановку, Ферлин стал рассказывать про историю этого места, про ядерную войну и возникновение холмов. Инспекторы слушали с интересом, лишь изредка отмечали, как далеко они отъехали от места старта и какую скорость держит робот.
А робот легко держал двадцать километров в час, значительно превышая среднюю, требуемую правилами. И так, за разговорами, они проскочили метку в пятнадцать километров, и робот без всякой команды стал разворачиваться, поскольку Джек и Ферлин уже отрепетировали место поворота и возвращения на исходную точку.
И снова бег в обратную сторону, и снова Ферлин потчевал инспекторов рассказами, на этот раз о тонкостях изготовления и закалки тех самых втулок, прочность которых они должны были измерить.
— Но сколько же вы их закаливали? — не удержался от вопроса Ригг.
— Целую неделю. А неделю до этого точил и шлифовал.
— Но где же вы для станков берете электричество? — вмешался Данлоп, который вел себя как школьник на экскурсии. Ему все было интересно, и он был очень рад, что поехал с Риггом.
— Электричество я получаю из картриджей, однако не из тех, что продаются в магазинах. Я сам делаю их корпуса, сам смешиваю для них химикаты. В результате мой картридж примерно в пятьсот раз мощнее, а электричество в десять раз дешевле.
— С вами нелегко общаться, мистер Франк, — заметил Ригг, продолжая следить за легким ходом робота.
— Почему же?
— Потому что начинаешь чувствовать себя дураком.
Данлоп засмеялся.
— У вас, Франк, все разложено по полочкам, все по делу и все работает. Уверен, найди я на вашем дворе ржавый гвоздь, вы сможете объяснить, зачем он там лежит, и вспомните, когда именно его туда положили.
— Зато результатом такой щепетильности становятся вот такие машины, — сказал Ригг, объезжая вокруг остановившегося робота, поскольку они прибыли к точке старта.
Инспекторы выбрались из машины и подошли к роботу. Джек открыл кабину, ожидая дальнейших распоряжений.
— А теперь самое время проверить, как чувствует себя ходовой узел, — сказал Ригг и, подмигнув Данлопу, приложил ладонь к кожуху.
— Ну что? — нетерпеливо спросил тот.
— Думаю, мистер Франк не приглашал бы нас, если бы не был уверен в этой машине, — сказал Ригг, убирая руку. — Узел едва теплый, и это лучше, чем должно быть, но в протоколе придется отметить просто — «температура соответствует норме».
— А ведь эта машинка пробежала тридцать километров вместо двадцати и со скоростью на четверть больше нормы, — заметил Данлоп, похлопывая робота по безупречно окрашенному корпусу.
— Ну, если остались только формальности, Джек, ты позволишь нашим гостям проехаться на твоем скакуне? — спросил Ферлин, видя, что претензий у инструкторов нет.
— С удовольствием, мистер… Франк! — сказал Джек, едва не назвав Ферлина его собственным именем. Он опустил кабину, вышел на песок и повел рукой, приглашая гостей внутрь.
— Ну, старший инспектор, вам полагается быть первым, — сказал Ферлин, и Ригг с готовностью забрался в кабину, его не нужно было приглашать дважды. Потом закрыл дверцу и довольно уверенно повел робота вперед. Сделал по пустоши небольшой круг, затем включил дизель и взял больший круг с большей скоростью, привел машину на место и, отключив все подачи, открыл дверцу.
— Ну как вам? — спросил Ферлин.
— О! — только и смог произнести Ригг. — Последний раз я водил подобную машину еще в училище.
— Ну а теперь снимите пушку со стопора и пять одиночных выстрелов в вашем распоряжении.
— А куда стрелять?
— А вон там, четыреста семьдесят пять метров — очерченный мелом круг.
Ригг посмотрел на небольшую выносную панораму, но сориентировался не сразу.
— Три градуса левее… — подсказал Ферлин, даже не заглядывая в кабину.
— Ага, вижу! — воскликнул Ригг, наводя пушку. Затем щелкнул первый выстрел, второй. Ригг помедлил, немного подкрутил настройки, и три последних снаряда легли значительно ближе к цели.
— Отлично, мистер Ригг! — похвалил его Джек, и старший инспектор опустил кабину, чтобы сойти.
— А как вы… как вы так точно определили дистанцию, мистер Франк? И угловую погрешность? Неужели на глаз?
— У меня была большая практика…
— Воевали?
— Было дело.
— Ну что, я поехал? — крикнул Данлоп уже из кабины.
— Езжайте, господин инспектор, покажите класс, — сказал ему Ферлин. Данлоп включил подачу и помчался к далекому ржавому корпусу, на котором едва заметной точкой был виден белый круг.
— Какой хитрец! Он поехал посмотреть смещение, чтобы улучшить баллистику! — угадал Ферлин.
— А в отделе будет хвастаться, что выиграл честно, — заметил Ригг, глядя на робота из-под ладони.
Покрутившись возле мишени, Данлоп привел машину обратно, развернулся и сделал пять выстрелов, немного улучшив результат коллеги.
Ферлин подал Риггу бинокль, тот посмотрел и, вздохнув, покачал головой.
— Это нечестно. Данлоп, спускайся! Завтра на службе ты получишь выговор!
Данлоп выбрался довольный, с горящими глазами улыбкой до ушей.
— Простите меня, господин заместитель начальника отдела, я не мог сдержаться! Не мог! Победить вас было не только приятно, но и легко…
— Я знаю, кто отомстит за меня… — сказал ему Ригг и повернулся к скромно стоявшему в стороне Джеку, который таким образом выполнял наставления Ферлина.
— Ну что, владелец чудесной машины, покажете нам класс?
Джек посмотрел на Ферлина, тот кивнул.
— Хорошо, я попробую, — сказал Джек и, забравшись в кабину, поднял машину на опорах. Потом прицелился и открыл огонь.
Он стрелял не торопясь, сверяясь с результатами и следя за настройками прицела.
— Да он их одна в одну всаживает, — заметил Ригг, глядя в бинокль.
— Феномен! — произнес Данлоп.
— Не такой уж и феномен, — возразил Ферлин. — ведь меньше полтысячи метров.

Глава 81

После удачного испытания все вернулись во двор, довольные полученным результатом и все еще взволнованные после катания и стрельбы.
Ригг составил протокол, добавил все необходимые выписки, затем достал из специального набора четыре химические гравировки пятизначного номера и подал их Данлопу.
— Давай, коллега, поработай и ты, а то все на мне…
— Да не вопрос, — пожал тот плечами и аккуратно наклеил номера на заднюю часть основания, на корпус и обе опоры возле ходового узла. После этого Ригг поочередно подносил к каждой наклейке арбицидовый фонарик и включал пульсацию. Через полминуты наклейки задымились, краска под ними стала раскаляться и вспучиваться. А еще через пару минут «клеймение» было закончено, а номера внесены в протокол, так что отныне никто не мог продать оригинал машины, подсунув вместо него какую-нибудь рухлядь.
Пока шла установка номера, Джек смотрел на это, не скрывая интереса. Он научился у Ферлина многому, но такие манипуляции видел впервые.
— Распишитесь вот здесь и здесь, мистер Стентон, — обратился к нему Ригг, указывая на разложенные на чемоданчике документы.
Джек подошёл и взял авторучку.
— Подписывая этот документ, вы соглашаетесь с результатами испытания. А вторая подпись подтверждает отсутствие или наличие у вас претензий к комиссии. Их, кстати, можно оставить вот тут — в отдельном окне.
— У нас претензий нет! — сказал Ферлин.
— Да, у нас претензий к комиссии нет, — повторил Джек и поставил свою подпись.
После этого Ригг поздравил всех с успешным завершением испытаний и собрался было ехать восвояси, но Ферлин пригласил гостей к столу и повел их в дом пообедать.
Когда все ушли и во дворе стало тихо, Джек подошёл к своему роботу, дотронулся до его прохладного бока и снова ощутил поднимающийся снизу страх. Теперь уже ничто не защищало его от выбранной дороги, несколько листков с голограммами подтверждали его право получить контракт на службу в одной из частных армий.
Пока гости беседовали с Ферлином, Джек прогуливался по двору, выходил за ворота и снова возвращался. Мыслями он был то в далеком, заманчивом и одновременно пугающем будущем, то думал о матери, каково ей будет, когда узнает. Да, он давно говорил, что выбрал для себя именно такую жизнь, и они серьезно беседовали на эту тему. Тогда-то Джек и узнал, то его отцом был какой-то солдат, с которым мать встречалась одно время.
«Значит, ты в отца такой уродился, — сказала она ему тогда. — Тот только о войне своей и говорил, ему такая жизнь нравилась».
Наконец сытые гости вышли из дома и в сопровождении Ферлина направились к воротам.
— Выходит, то, что мы ели, — это черви, что ли? — спрашивал пораженный Данлоп.
— Да, инспектор, только очень большие. Вы слышали о плоских червях?
Они поговорили еще о чем-то, посмеялись, потом хлопнула дверца, и машина отъехала. Спустя минуту Ферлин вернулся во двор, закрыл ворота и направился к Джеку.
— Уехали? — спросил тот.
— Да, уехали. Я этому, главному, еще пятьдесят лир дал.
— Можно было больше…
— Так нормально. Он и этого брать не хотел, но я сказал, что это не взятка, ведь протокол уже подписан.
— Хорошие ребята, они мне понравились. А ты говорил, что у них там какой-то злыдень имеется.
— Он заболел.
Они постояли еще, но говорить было не о чем. Та длинная, изнурительная и в то же время интересная работа, которая спаяла их в один отлаженный механизм, закончилась, и вскоре им предстояло расстаться.
— Значит, теперь все, Ферлин?
— Практически, Джек. Завтра поедем к майору, покажем протокол, и ничто не помешает ему предоставить тебе право подписать контракт.
— А он не закочевряжется?
— Не закочевряжется. Он на нашей стороне.
— Правда?
— Правда.

Глава 82

Утро выдалось свежим, на вершинах холмов лег первый снег. Джек, поеживаясь, добежал по пустоши до ворот Ферлина, когда тот уже выводил машину со двора.
— О, да ты сегодня в шляпе? — заметил он.
— Да, холодно уже, — пояснил Джек, однако на самом деле надел шляпу для солидности.
— Матери пока не говорил?
— Нет. Я должен показать ей контракт, чтобы…
— Все правильно, хорошо, что не сказал. Ну садись, сейчас закрою ворота и поедем.
Вскоре они тронулись в путь, машина уверенно побежала по расчищенной от камней дороге.
— Мне эти ребята — инспекторы, подсказали пару интересных вещей по поводу тормозов. Как переделать барабанные на дисковые…
Ферлин говорил что-то еще, а Джек как будто погрузился в сон наяву, с удивлением отмечая, как изменилось все вокруг всего за один день. Крыши домов в деревне сверкали чистотой, трава была необыкновенно зеленой, а несколько попавшихся на обочине деревенских казались таким родными, что Джек с удовольствием помахал им, а они ответили.
В Нуре оказалось не так солнечно, хотя прибитый дождем мусор уже не так бросался в глаза.
Поворот, за ним другой, улица, автомобили. Вскоре Ферлин остановился напротив какого-то здания, и Джек сидел, ожидая, когда они поедут снова, но они все стояли и стояли.
— Ты чего, уснул?
— А?
Джек повернулся и увидел, что они на стоянке возле вербовочного пункта и на них с интересом смотрит карауливший у дверей полицейский.
— Просто задумался как-то…
— Наверное, спал плохо? Думал, какая у тебя теперь жизнь будет? — предположил Ферлин, выбираясь из машины.
— Ну и это тоже, — согласился Джек и, захлопнув дверцу, пошел следом за компаньоном.
— Доброе утро, господа, вы по делу или как? — спросил у них постовой, загораживая проход.
— Мы к майору Дирку Варбитцу по делу, — сказал Ферлин, и полицейский посторонился.
Войдя в уже знакомую приемную, Джек потер озябшие в машине руки и спросил:
— Это того майора, что ли, Варбитцом зовут?
— Да, а что?
— Я думал, может, Эйваном или Лендларом…
— Почему это? — удивился Ферлин, останавливаясь напротив нужной двери.
— Не знаю… — шепотом ответил Джек. — У него лицо Лендлара…
Ферлин постучал, внутри что-то упало. Затем послышались негромкие ругательства и, наконец, недовольный голос Варбитца:
— Входите, кто там?
Ферлин открыл дверь и вошел.
— О… — произнес майор с неопределенной интонацией, не зная, чего ждать от этого визита, но, увидев вошедшего следом Джека, расслабился и заулыбался. При детях его бить вряд ли будут.
— Ну здорово, солдат, и тебе привет, вечный кандидат.
Майор усмехнулся и положил на край стола стопку папок, которые только что собрал с пола.
Джек и Ферлин переглянулись. Майор заметил это и снова занервничал.
«А вдруг он мальца специально привел, чтобы показать, как человека увечить?»
— Можно сесть? — спросил Ферлин.
— Да, ребята, рассаживайтесь, только у меня сейчас времени мало… — майор с озабоченным видом посмотрел на часы.
«Вот и крутись теперь, идиотничай. Пускают в здание всяких бандитов, никакого толку от этого постового. Дырка, а не постовой!»
— Мы к вам по делу, сэр, — сказал Ферлин и, достав тонкую папку, положил на прожженный стол.
— Ага… — произнес Варбитц, снова расслабляясь. Увидев знакомый голографический рисунок, он вытащил из папки документы и ахнул — это был протокол с выпиской, свидетельствовавший о том, что Джек Стентон, число и год рождения прилагаются, является владельцем военно-транспортного средства, которое полностью удовлетворяет стандартным военно-техническим условиям. Вот такие дела.
Майор поднял глаза на посетителей. Те улыбались.
— Ну так это… — майор развел руками. — Поздравляю, ёлы-палы… Это ж просто невозможные дела какие-то, я эти документы только в других районах видел, а у нас никогда.
— Да, мистер Варбитц, нам это удалось, — подтвердил Ферлин.
— Удалось! — произнес майор и хлопнул в ладоши. Затем посмотрел на Ферлина и спросил: — А как насчет того, что…?
— Но ведь мы по-прежнему в одной команде, правильно?
— Правильно! — воскликнул майор и, выскочив из-за стола, побежал к двери. Потом вдруг остановился и повернулся к посетителям:
— Посидите пока, а я побегу полковника Курта перехвачу. А то, если он наберется, придется нам все на завтра переносить.
— Вот это забегал! — удивился Джек, когда за майором закрылась дверь.
— Я же тебе говорил, что майор на нашей стороне. Он хороший парень.

Глава 83

«Хороший парень» вскоре вернулся в сопровождении высокого седого отставника с полковничьими погонами.
Ферлин и Джек поднялись, демонстрируя свое уважение к полковнику. Курту это понравилось.
— Вот сразу видно военную жилку, а, Варбитц?
— Так точно, сэр, — ответил майор, у которого в руках были готовые бланки с контрактами.
— Бернард Курт! — представился полковник и протянул Ферлину руку. Тот ее пожал.
— Воевал? — спросил полковник.
— Так точно, сэр. Четыре года…
— М-да. Ну ладно, Варбитц, давай пиши, а я пока покурю…
— Вот пожалуйста, сэр! — сказал майор, протягивая начальнику сигареты.
— А у тебя какие?
— «Мимоза»…
— Я «Мимозу» не курю. «Арбалет» у тебя есть?
— Вообще-то нет, сэр, но для вас найдется, — признался майор и, достав из ящика другую пачку, протянул начальнику.
— Вот это другое дело, — сказал тот и, взяв у майора сигареты, одну сунул в рот, а пачку положил себе в карман.
Варбитц хотел было что-то сказать, но махнул рукой и, опустившись на стул, принялся заполнять формуляры.
— А вы тоже садитесь, ребята, — разрешил полковник и, щелкнув зажигалкой, прикурил сигарету. — Я бы и сам сел, да задницу вчера отбил. Поскользнулся на молодом льду и приземлился, блин, на пятую точку…
Полковник затянулся и уставился в потолок, где его вдруг заинтересовало большое желтое пятно.
— Варбитц, а что это у тебя на потолке, как будто нассали?
— Это протечка была, сэр, — ответил майор, не поднимая головы.
— Протечка… — произнес полковник и задумчиво уставился в стену.
Джек поерзал на стуле и покосился на Ферлина. Тот ему кивнул, дескать, все идет своим чередом.
— Готово! — выпалил майор, который даже взмок от усердия. — Значит, у нас тут имеется «Аркон», «Тардион» и «Барнурский союз». Чего изволите, мистер Стентон?
Он положил перед Джеком три документа с разными шапками. Джек почувствовал легкое головокружения. Какой же выбрать?
— А какие там условия? — пришел ему на помощь Ферлин.
— Самые большие деньги сулит «Барнурский союз». Новичку полагается тысяча восемьсот лир в месяц плюс четыреста лир за аренду вашей техники. «Аркон» и «Тардион» предлагают практически одинаковые условия — тысяча пятьсот плюс двести пятьдесят аренда, и тысяча четыреста пятьдесят плюс триста лир аренда.
— «Барнурский союз» нам не подходит, — сказал Ферлин. — Я про него плохое слышал.
— Ты прав, солдат, — подал голос полковник. — «Барнурский союз» отовсюду гонят, он потерял семь позиций из десяти. Банки не дают ему кредиты, на что он собирается солдат содержать, непонятно. Банкрот он и войну свою, считай, проиграл…
— Значит всего два, — произнес Джек, придвигая к себе оставшиеся два контракта. Снова закружилась голова, он почувствовал тошноту и даже прикрыл глаза.
— Ну что, сынок, если у тебя проблемы выбора, то мы их сейчас разрешим, — сказал полковник. Джек поднял глаза и увидел в руках отставника старую монету в полторы лиры.
Джек повернулся к Ферлину.
— Ну а почему нет? — сказал тот. — Пусть все решает случай.
— А… врач меня осматривать будет? — спросил Джек, пытаясь как-то отдалить этот волнующий момент.
— А зачем тебе врач? — удивился майор. — Руки-ноги на месте, очки не носишь. Худоват, правда, но на армейских харчах быстро в норму придешь. Итак, господин полковник ждет. «Аркон» — орел, «Тардион» — решка. Годится?
— Годится… — прохрипел Джек.
Полковник подбросил монету, она быстро завертелась в воздухе и, казалось, повисла на невидимой ниточке, словно и не собираясь падать. Джек следил за ней, затаив дыхание, и вскоре почувствовал, что ему уже не хватает кислорода, а монета все крутилась и крутилась.
Полковник хлопнул по столу, прибивая жребий длинной ладонью затем отвел ее в сторону и сказал:
— Решка!

Глава 84

На Джеке все было новое — исподнее белье, ушитый френч темно-синего цвета, штаны с отпоротыми лампасами, а вместо сапог настоящие ботинки, которые ему немного жали.
В портфеле, который пролежал в шкафу неизвестно сколько лет и который мать покупала еще в молодости, имелась смена одежды и еда на целую неделю — жирное мясо, жареные ломти картошки и маринованная речная осока.
— Как мать? — спросил Ферлин, поглядывая на уходящую в сторону Нура дорогу.
— Поплакала, — со вздохом ответил Джек.
— Деньги отдал?
— Ну конечно. Только она еще сильнее залилась, испугалась. Откуда, говорит, такие деньжищи. Вы, говорит, не разбойничаете там с Ферлином? Представляешь?
— М-да, — кивнул Ферлин.
— Тысяча четыреста семьдесят… Тысяча четыреста семьдесят… Так и повторяла. А представляешь, если бы я ей сначала все деньги показал?
— Сам-то ты как?
— Да так, будто у меня все отбито, ничего не чувствую.
— Пустяки, в дороге растрясет. Вам до Ловенбрея триста пятьдесят километров катить.
— Долго, наверное?
— Не думаю. Скоростной трейлер бежит быстро.
— Быстрее твоей машины?
— Значительно быстрее. Может под две сотни километров в час делать на хорошей дороге.
— А людям там как? Голова не кружится? — забеспокоился Джек.
— Нормально людям. Комфортные условия, удобные сиденья и даже кровати.
— Кровати в грузовике? — удивился Джек.
— У трейлера большая кабина, может, и кровать окажется.
Джек вздохнул. События последних дней несли его, словно весенняя река. Испытания робота, выбор работодателя, подпись веселого полковника Курта на его контракте. А потом, прямо в кабинете майора, все данные были внесены в базу данных «Тардиона», и скоро в маленьком окошке напротив его имени — Джек это видел собственными глазами — появилось сообщение о том, что штатная единица на него открыта и военно-промышленная группа «Тардион» ждет нового солдата.
Полковник убежал к себе, чтобы, как он признался, поскорее догнаться, а Варбитц сверился с расписаниями военных перевозок и объявил, что подходящий транспорт из порта Ловенбрея уходит через три дня.
— То есть послезавтра…
— Но послезавтра — это через два дня! — воскликнул тогда Джек.
— Ну, значит, через два, — согласился майор. — А следующий только через полтора месяца. Будешь ждать?
— Нет, — сразу сказал Джек, потому что жизнь в подвешенном состоянии могла превратиться в сплошное мучение. — Нет, пусть через два дня, так даже лучше.
— И то верно, сынок, для тебя время — деньги, чего же оттягивать?
И зарегистрировал Джека на отправку как пассажира, сопровождающего технический груз — полторы тонны.
— Они едут, Джек! — окликнул его Ферлин.
Джек вздрогнул и, отойдя от ворот, увидел покачивающийся на неровной дороге грузовик с большой будкой.
Машина было красивая, покрытая серебристым лаком и при свете утреннего солнца блестела, как только что вымытая. У нее было три пары колес, но ехала она только на двух, а средняя была поджата.
Вскоре трейлер подъехал к дому и, легко развернувшись, встал кормой к воротам. Его мотор заглох, дверцы распахнулись, и на землю соскочили водитель и человек с папкой для бумаг.
— Хутор Ферлина? — спросил он, открывая папку.
— Так точно, — ответил Ферлин. — Легко нас нашли?
— А у нас спутниковая навигация, — ответил тот и зевнул. — Значит, кто тут у вас Джек Стентон?
— Я, — отозвался Джек, поднимая руку.
— Рад познакомиться, мистер Стентон, меня зовут Жак, я экспедитор, мне нужна ваша подпись вот в этом документе — до погрузки, а в порту вы распишетесь после его доставки.
— Хорошо. Давайте ручку, — сказал Джек и расписался. Тем временем Ферлин открыл ворота и, забравшись в кабину робота, вывел его к грузовику.
— Красавец! — заметил экспедитор. — Я таких малышей давно не видел. А вот «гассов» возим часто, но из других районов. — Давай, Чиф, распахивай свою шкатулку.
Водитель ушел к кабине, и вскоре створки кормовых ворот разошлись, а на землю, словно нехотя, разложились аппарели — совсем как те, из трюма дискорамы. Джек и Ферлин переглянулись, они вспомнили это одновременно.
Затем Ферлин захлопнул дверцу и завел робота в просторный трейлер, который при этом едва качнулся.
Водитель поднялся следом, и вдвоем с Ферлином они укрепили груз специальными стяжками.
— Ну, все, — сказал экспедитор. — Мистер Стентон, прошу в кабину, мы отчаливаем.
Джек посмотрел на спускавшегося по аппарели Ферлина, который улыбался ему, но было видно, что делал он это через силу.
— Вот и все, Джек, твоя мечта практически реализовалась. Ты рад?
— Я… я не могу ничего… говорить, Ферлин… Я сейчас заплачу…
— Тогда просто пожми мне руку и отправляйся в кабину. Ничего особенно, просто ты вырос и ты уезжаешь.

Глава 85

До самого Нура Джек сидел у окна, но ничего за ним не видел. Его душили слезы, хотелось выпрыгнуть из машины и вернуться домой, но… что потом?
Через Нур грузовик не поехал, его водитель знал объездную дорогу, так что вскоре они оказались на шоссе, которое было Джеку знакомо. Правда, теперь они поехали в другую сторону, в город Ловенбрей, увидеть который Джеку давно хотелось.
Водитель с экспедитором говорили о чем-то своем, грузовик бежал по крайней полосе, и Джек, прислонившись к стеклу, постепенно задремал и проснулся оттого, что его окликнули.
— Ну что, мистер Стентон, решили в солдаты податься?
— А? — Джек поднял голову и огляделся, в первые мгновения не понимая, где находится. — Да, я подписал контракт…
— Я гляжу, вы носом клюете. Снимайте ботинки и лезьте назад — на топчан. Он мягкий, там есть и подушка, а то нам еще четыре часа ехать.
— Спасибо, — сказал Джек и, разувшись, перебрался на лежачее место, которое показалось ему более чем просторным.
Полежав немного, прислушиваясь к новым ощущениям, Джек не узнавал сам себя. Он находился там, где не было матери или Ферлина, откуда не были видны холмы его пустоши, где не пахло сыростью и водорослями. Это был совсем другой мир, казавшийся Джеку удивительным и непривычным.
Вскоре, после всех потрясений, он уснул и крепко спал до самого того момента, когда грузовик, качнувшись на «лежачем полицейском», проехал проходную грузового порта.
В этот раз Джек сразу вспомнил, где находится, перепрыгнул на сиденье и, найдя ботинки, быстро обулся.
— А я только собирался вас разбудить, мистер Стентон, — сказал экспедитор.
— Я уже в порядке. А где мы сейчас?
— Уже в порту. Сейчас подождем своей очереди и поедем вдоль вон той желтой полосы до самого транспорта.
— Транспорта?
— Да. Большого судна, на котором вы со своим роботом отправитесь воевать.
Сигнальный огонек у шлагбаума сменил цвет с синего на зеленый, и грузовик медленно поехал вперед, затем повернул направо. Джек увидел уходящее к горизонту бетонное поле, на котором длинными рядами стояли грузовые транспорты, каждый размером со сто, а то и с тысячу домов Ферлина.
Накрапывал мелкий дождь, и транспорты казались большими заснувшими животными вроде тех, которые нагуливают жир в северных морях. Возле некоторых из них было много грузовиков и погрузчиков, а огромные трюмы изнутри освещались прожекторами.
Возле других стояли лишь несколько техничек, и механики в оранжевой робе с важным видом прохаживались между могучих шасси. Однако большинство транспортов производили впечатление заброшенных. На них не горели сигнальные огни, возле них не было техники, кроме разве что заброшенного погрузчика или заправщика со спущенными шинами.
Вначале перед грузовиком, в котором сидел Джек, по желтой линии ехали еще несколько трейлеров, но вскоре они свернули к своим транспортам, и полоса стала свободной. Джек ждал, что и они вот-вот найдут свой транспорт, но ехать пришлось довольно долго, и когда трейлер наконец начал сворачивать налево, Джек через окошко водителя увидел вдалеке огни портовых сооружений.
— Приготовьте свои бумаги, мистер Стентон, мы прибыли, — сообщил экспедитор, и грузовик остановился возле длинного, казавшегося бесконечным корпуса судна.
Открыв дверцу, Джек соскочил на мокрый бетон, надел шляпу и забросил на плечо ремень портфеля.
Экспедитор сошел следом и, поежившись, пробурчал:
— А говорили, дождя не будет… Снег обещали… Держитесь за мной, мистер Стентон…
И пошел вперед, да так быстро, что Джек за ним едва поспевал. Он видел, что они идут к аппарелям, по которым в трюм поднимались грузовики. Неожиданно экспедитор остановился, Джек в него едва не врезался. Оказалось, что их перехватил транспортный диспетчер, высокий широкоплечий мужчина в желтом плаще и с какими-то цифрами на спине.
— Что тут у вас? — произнес он, принимая у экспедитора пластиковую папочку. — Ага… Малый груз… Хорошо, ваша ячейка двести тридцать шесть дробь пятнадцать, уровень бэ.
— Понятно, я записал.
— А сопроводительные документы?
— А вот, тут владелец едет, — сказал экспедитор и, повернувшись, указал на Джека. Тот сразу подал все документы, которые у него были, но диспетчер взял лишь одну папку и поверх прозрачного пластика быстро черкнул красным фломастером.
— Вот, мистер Стентон, это номер вашей каюты. Всего хорошего.
Диспетчер вернул Джеку папку и поспешил к очередному свернувшему с полосы трейлеру.
— Куда мне теперь? — спросил Джек, теряясь на этом большом пространстве, рядом с огромным транспортом и немногословными людьми, которые делали важную и малопонятную ему работу.
— Пока с нами. Сейчас заедем в трюм, нас поднимут на бэ-уровень, и там уже расстанемся. Вы подпишете документ о доставке и отправитесь в свою каюту, а мы к себе на базу.
— Хорошо, — с облегчением произнес Джек. Рядом с экспедитором ему было спокойнее, к тому же он не мог представить, что сможет один подняться в этот гигантский зев, казавшийся еще огромнее и таинственнее от того, что освещение там было слишком слабым.

Глава 86

Подвывая мотором на низшей передаче, грузовик медленно вползал по раскладным мосткам, и по мере того, как он поднимался выше, Джек видел все больше освещенного пространства, которое становилось ему более понятным.
Неожиданно перед ними появился человек в блестящей куртке с красным треугольником во всю грудь. В руках он держал две мерцавшие красным светом палочки, которыми делал какие-то движения.
— Ну и чего он мне показывает? Там же из платформы еще фура не вышла! — начал возмущаться водитель.
— Ты становись пока на погрузку, чтобы был готов, только и всего…
— Не, Жак, но ты посмотри, где там вставать? У них там уже ящиков понапихано!
— Ну встань рядом с ящиками — впритирку…
— Не, ну опять борта подерем. Шмуль меня прошлый раз бонуса лишил, я больше не хочу.
— Хорошо, встань, без всякого риска, как сможешь…
Ругаясь себе под нос, водитель начал выворачивать руль и медленно заползать вправо, к поставленным вдоль стены ящикам. Тем временем из темного коридора, каким Джеку показалась платформа огромного грузового лифта, сигналя фарами, выезжал другой трейлер, и его шофер, в свою очередь, тоже красноречиво жестикулировал, видя, что разойтись со встречным грузовиком будет трудно.
В конце концов он выглянул в окно и стал кричать на человека с мигающими палочками. Некоторые слова Джек едва разбирал, а другие разбирал, но слышал впервые.
Наконец встречный грузовик сумел выехать, и трейлер Джека начал заползать на платформу.
— Кого они регулировщиками ставят? — покачал головой водитель, ставя машину на тормоз. — Тогда, на праздники, помнишь?
— Ага, — кивнул экспедитор и улыбнулся.
— Я гляжу на него и не могу понять, что он там показывает, а этот урод в сторону — в сторону и упал. Пьяный!
Платформа качнулась и стала подниматься, а Джек во все глаза смотрел по сторонам, как будто попал на большой развлекательный аттракцион.
Наконец, когда платформа остановилась и впереди стала подниматься закрывавшая выезд клеть, Джек посмотрел вниз и увидел въезжающие в трюм новые трейлеры. Сверху они казались маленькими, не больше ботинка.
— Есть тут кто или нет? — спросил водитель, ни к кому не обращаясь, и начал медленно выводить грузовик с платформы на уровень.
— Вон бежит какой-то, — заметил экспедитор, кивая в сторону регулировщика с точно такими же светящимися палочками, как и у его коллеги внизу.
Регулировщик подбежал к открытому окну, и водитель, сверяясь с записью на листке, прокричал:
— Ячейка двести тридцать шесть дробь пятнадцать, уровень бэ!..
— Давай за мной! — крикнул регулировщик и быстро пошел по галерее.
Джек осторожно выдохнул и вытер со лба пот. Он и не подозревал, что погрузка на большие космические транспорты столь суматошная процедура.
Наконец трейлер добрался до нужного места, и Джек уже ждал, что ему предложат вывести робота наружу, однако за него это сделала выезжающая платформа, которая выдвинулась, как ящик письменного стола, держа под собой робота, подвешенного на стяжках.
Его поставили на пол, экспедитор с водителем открутили вспомогательный крепеж, и Джеку дали на подпись документ, где он подтверждал, что груз доставлен.
На этом его пути с экипажем трейлера разошлись, и они уехали, а к Джеку подошёл какой-то человек в синем жилете и попросил показать документы на груз.
Джек подал ту же бумагу, которую показывал транспортному диспетчеру, человек в жилете сказал «понятно», потом вызвал по рации двух рабочих, и те, появившись откуда-то из темного угла, на глазах Джека спеленали его машину новыми стяжками.
— Ну, мистер Стентон, теперь ваш груз надежно закреплен, так что можете спокойно отправляться на свое место.
— А где это? — спросил Джек, показывая на косую надпись красным фломастером.
— Пойдете прямо, там будет лифт. Подниметесь на два яруса вверх, а там спросите у дежурного по ярусу.
— Спасибо большое, — поблагодарил Джек. Еще раз посмотрел на своего боевого робота и пошел в указанном направлении.

Глава 87

Кое-как разобравшись с тем, как работает лифт, Джек поднялся на нужный ярус и, довольный собой, обнаружил в начале длинного коридора будку с надписью «дежурный».
Джек подошёл ближе и через застекленную дверцу увидел человека в серой робе. Тот сидел за небольшим столиком и руками ел что-то из пластиковой ванночки.
«А вдруг это курица?» — подумал Джек, и ему от этой мысли сделалось жарко. Но потом он подумал: «Нет, это еще не курица. Ну откуда курица, если мы еще никуда не улетели?» И осторожно постучал в прозрачную дверцу.
Человек в робе посмотрел в его сторону, вытер руки салфеткой, затем надел на голову такой же серый, как его роба, берет и лишь после этого вышел из будки.
— Здравствуйте, вы не могли бы подсказать мне, где находится вот эта каюта? — попросил Джек, робея под взглядом дежурного.
— Какие тут тебе «вы», рекрут? Гражданская жизнь закончена, теперь ты мясо военно-промышленного фронта, понял?
— Извините, — Джек пожал плечами. — Я не знал.
— Так вот теперь знай, рекрут! Вот это что такое? — строго спросил дежурный и ткнул пальцем в какие-то метки на рукаве робы. — Что это означает, рекрут? Отвечай!
— Извините, я не знаю, — ответил Джек, смущаясь еще больше.
— Это означает — капрал! Теперь доехал, деревня? А тут на кармане, видишь? — капрал показал на планку с буквами. — Это моя фамилия: Швидлер…
— А, понял! — кивнул Джек, который вспомнил, что Ферлин о чем-то таком его предупреждал, просто это было давно и как-то забылось.
— Прошу прощения, капрал Швидлер, покажите, пожалуйста, мне мою каюту.
Капрал выдержал паузу и кивнул.
— Хорошо, рекрут. Только чего ты такой худосочный, а? Мы тут таких лбов грузим, под два метра, а ты совсем не то. По знакомству, что ли?
— Нет, капрал Швидлер, я подписал контракт, только и всего.
— Какой у тебя номер каюты?
— Вот, мне тут написали… — Джек показал папку с надписью, капрал наморщил лоб.
— Нет, тут какая-то ошибка. Это каюта спецов, а тебе в общую надо. Ты же не офицер запаса, не инженер — молодой еще.
— Может, это как-то все разъяснит? — предположил Джек, подавая документ на погрузку робота.
— А… — произнес капрал и, снова взглянув на Джека, улыбнулся ему, как хорошему знакомому. — Что же вы, мистер Стентон, сразу не сказали, что следуете с военным грузом. Идемте, я провожу вас до блока, это недалеко — пятая дверь, а там, сразу налево, ваша каюта.
Он довел Джека до нужной двери, и тот, поблагодарив за помощь, вошел внутрь и оказался в небольшом коридорчике, где было еще четыре двери по бокам и одна в торце.
Вспомнив, что его каюта первая слева, он смело открыл дверь и вошел в помещение размерами с его домашнюю комнату. Здесь были две кровати, между ними небольшой стол, а в торцевой стене размешались два шкафа.
На одной кровати уже лежал пассажир, молодой человек лет двадцати пяти. Он читал книгу и отложил ее, чтобы взглянуть на попутчика.
— Здравствуйте, — поздоровался Джек и снял шляпу. — Я Джек Стентон.
— Здравствуйте, Джек Стентон, — ответил ему пассажир и, сев на кровати, сунул ноги в расшнурованные ботинки. — Что-то ты слишком молод для специалиста. Ты не ошибся дверью? Общая каюта в самом конце коридора, там все веселые рекруты собираются.
— Я владелец военной техники, поэтому ко мне другое отношение, — пояснил Джек, который уже разобрался, в чем причина уважительного обхождения с ним.
Он прошел к своей койке, бросил на нее портфель, и сняв куртку, повесил на вешалку рядом со шкафом.
— Вот, посмотрите, — сказал он, предъявляя попутчику папку с красной надписью и номером каюты.
— Да, все точно. Просто меня сбил с толку твой юный вид. Тебе ведь семнадцать? Раньше-то контракт не дают?
— Да, семнадцать.
— А меня зовут Бобби Фелпс. Я инженер-электронщик, закончил колледж в Пенбруке и три года не мог найти постоянную работу. Пришлось обратиться в вербовочный пункт, они сразу предложили хорошее место у «Аркона».
— А я подписал контракт с «Тардионом»…
— Вот как? Значит, мы с тобой враги.
— Что значит враги? — не понял Джек.
— Эти корпоративные союзы воюют между собой уже восемь лет, так что мы, условно говоря, станем стрелять друг в друга.
— Я бы… не стал в вас стрелять… — сказал Джек, чем вызвал улыбку у своего попутчика.
— Ладно, Джек, не комплексуй. Люди стреляют друг в друга даже на улицах, а мы просто зарабатываем деньги. Ведь так?
— Да, я еду зарабатывать деньги, — ухватился за эти слова Джек и улыбнулся.
— К тому же мы с тобой вряд ли столкнемся, я буду управлять каким-нибудь сектором в парке обслуживания, а ты, наверное, будешь биться на передовой. У тебя какая специальность?
— Я не знаю, — пожал плечами Джек.
— Но ты владелец какой техники?
— У меня машина поддержки пехоты «таргар».
— Ага, значит, робот. Ну вот, лично мы не встретимся, а вот твоих противников я буду быстренько подлечивать и пускать в бой. Ну или штопать им раны, которые ты нанесешь…
Джек чувствовал себя не в своей тарелке. У него было такое чувство, словно он собирается совершить что-то бесчестное против человека, который не сделал ему ничего плохого.
Неожиданно попутчик рассмеялся и, привстав, хлопнул Джека по плечу.
— Если бы ты видел, парень, какая у тебя сейчас была забавная физиономия!
— Мне правда как-то неловко, мистер Фелпс.
— Какой я тебе мистер Фелпс, Джек? Зови меня Боб. У нас с тобой одна доля, и мы с тобой товарищи, по крайней мере на то время, пока едем вместе.
— Скажи, Боб, а как тут с туалетом? — спросил Джек, который только сейчас почувствовал, что изо всех сил терпит малую нужду.
— С этим все в порядке. В конце коридора дверь, за ней туалет и душевая.
— Спасибо. Тогда пойду отолью, а то уже сил нет терпеть.

Глава 88

Поначалу вид унитаза озадачил Джека. Он уже знал, что в городских квартирах существуют теплые туалеты, а из журналов, которые брал у Ферлина, узнал, как они выглядят. Однако как всем этим пользоваться, Джек представлял очень приблизительно, а спрашивать у Ферлина как-то постеснялся.
Тем не менее после победы над лифтом Джек чувствовал себя уверенно и, благополучно справив нужду, быстро разобрался, как сливают воду.
Помыв руки с кусочком казенного мыла, он с удовольствием высушил их под специальным феном и, выйдя из туалета, причесался перед большим зеркалом в предбаннике.
Заметив на другой двери изображение лейки, Джек догадался, что это душевая, приоткрыл дверь и посмотрел на внутреннее устройство кабины.
То же было и в журналах Ферлина. Джек был уверен, что сможет разобраться с этим, хотя в душе все выглядело сложнее, чем в туалете.
Вернувшись в каюту, Джек увидел, что его попутчик снова читает книгу, сидя за столом, а рядом с ним лежит початая плитка шоколада.
Шоколад Джеку пробовать приходилось, и он на всю жизнь запомнил его вкус и запах. Ах, если бы этот Фелпс дал ему хотя бы кусочек!
— Шоколаду хочешь? — неожиданно спросил попутчик.
— Я… — Джек пожал плечами.
— Ты ни разу его не пробовал? — уточнил Фелпс, пряча усмешку.
— Почему? Пробовал. Просто там, где я живу, его редко где можно достать.
— На, возьми — половина плитки твоя, — сказал Фелпс и, отломив половину шоколадки, решительно подвинул на сторону Джека. — А ты расскажешь мне, где же ты живешь, что там нет даже шоколада?
Джек подвинулся к столу, взял свою половинку и понюхал.
— Ну и как тебе запах? — спросил Фелпс, улыбаясь.
— Пахнет хорошо. Похоже на порошок мокко.
— Порошок мокко — это чистейшая химия, Джек. Ну так где ты живешь?
— На Хуторской пустоши, — ответил Джек, отломил кусочек и положил в рот.
— Но это что вообще такое? Название города, деревни или плавучего ресторана?
— Ни то, ни другое. Пустошь — это остаточный кратер после применения ядерного оружия. Та война случилась двести лет назад, тогда на города бросали бомбы.
— То есть ты живешь в кратере от атомной бомбы? — переспросил Фелпс, закрывая книгу.
— Да, в кратере.
— На самом дне?
— Нет там уже никакого дна, его затянуло песком из открывшихся водоносных слоев. Так мне мой сосед Ферлин рассказывал.
— Он ученый?
— Бери выше. Он бывший солдат, механик и вообще умный человек. Может совсем из ничего чего сделать.
— Ну, разумеется, механик покруче любого ученого будет, — не скрывая сарказма, произнес Фелпс. — Так что там у вас на пустошах, совсем скверно?
— Да скучно у нас. Школа в деревне была — закрылась, работы нет никакой, поэтому все только о солдатских контрактах мечтают.
— Ну, с этим не только в ваших пустошах туговато.
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул Фелпс.
Дверь открылась, и появился человек в военной форме, но без знаков различия.
— Кто из вас мистер Фелпс?
— Это я, — поднял руку попутчик Джека и получил от вошедшего пластиковый бланк размером с половину книжки.
— А вы, видимо, мистер Стентон?
— Да, — кивнул Джек и взял протянутый ему бланк.
— Сегодня у нас поздний обед в половине пятого, так что милости просим, — сказал посыльный и вышел.
— Вот, Джек. Эта нам с тобой кормежку выдали. Мне на три дня, а тебе?
— Вроде на четыре, — сказал Джек и показал Фелпсу карту.
— Точно, на четыре. Значит, меня сгрузят раньше, мы точно не пересечемся. Пустяк, конечно, и условность, а все равно приятно.

Глава 89

Так, за общими разговорами, прошел час с небольшим, и попутчики отправились на обед, выйдя в коридор почти одновременно с еще четырьмя обитателями номеров для специалистов. А уже в галерее Джек увидел группу молодых людей, более подходящих ему по возрасту, и понял, что это и есть те самые рекруты, подписавшие контракт без отягощения.
Их было семеро, и только один был одного с Джеком роста, но шире его в плечах почти вдвое. Остальные шестеро выглядели как самые настоящие гиганты, с кулаками величиной с голову.
Рекруты с подозрением покосились на группу спецов, а те, в свою очередь, стали вполголоса отпускать шутки по адресу «тупого мяса».
Джеку не хотелось причислять себя ни к тем и ни к другим. С одной стороны, он не намеревался тратить деньги так, как тратил их на войне Ферлин, а эти здоровые ребята наверняка так и будут себя вести. С другой стороны, он считал неприличным насмехаться над теми, кто скоро по-настоящему понюхает пороха, в то время как спецы в большинстве своем без проблем дотянут до конца контракта, сидя на защищенных тыловых базах.
Столовая оказалась совсем рядом, в большом и просторном помещении, разделенном на три зала.
В одном питались рекруты и служащие низшей категории судна, в другом пассажиры-спецы и младшие офицеры, а в третьем, самом дальнем — ВИП-пассажиры и старшие офицеры.
Джек с Фелпсом предъявили свои карты в зале второй категории, и их проводили к столику на двоих, накрытому белой скатертью, в то время как в первом зале — Джек успел рассмотреть это, когда проходил мимо, скатертей не было вовсе.
Вскоре подошёл официант в уже знакомой Джеку серой робе и предложил выбрать из меню первые и вторые блюда.
— Мне, как ему, — сказал Джек, не мудрствуя лукаво, и официант ушел.
— А ты сообразительный парень, Джек, — заметил Фелпс. — Настоящий сельский самородок.
— Спасибо, Боб, — ответил Джек, держа до времени руки на коленях, чтобы не взять вилку или ложку не так, как следует. В этом он также решил брать пример с попутчика.
Вскоре принесли суп, и Джек стал не спеша есть, напряженно следя за тем, как это делает Фелпс.
Потом пришел черед брюссельской капусты и ростбифа. И Джек стал есть их впервые в жизни, старательно разрезая мясо, как это делал Фелпс, и за этим занятием даже не замечая нового для себя вкуса.
Когда дело дошло до напитков, Джек тем же движением, что и его попутчик, снял с бутылки пробку и вылил пенящийся напиток в бокал. А потом, как Фелпс, начал пить его большими глотками, отчего у него на глазах выступили слезы.
— Ничего обед, — сказал Фелпс, поднимаясь.
— Да, ничего обед, — согласился с ним Джек, чувствуя в голове необыкновенную легкость.
— Вы там, у себя на пустошах, чем питаетесь? — спросил Фелпс, когда они шли к выходу из зала.
— У себя на пустошах мы питаемся большими плоскими червями! — громко сказал Джек и засмеялся.
— Упс! Да ты пьян, Джек! — заметил Фелпс. — Ты пьян в зюзю…
Он взял попутчика под локоть, чтобы его не слишком шатало, и повел к выходу.
— Ты что же, никогда даже пива не пил?
— Никогда… Даже пива… — подтвердил Джек, счастливо улыбаясь. — Бражку пробовал из водорослей. Но она…
Джек покачал головой и сморщился так, будто его напоили уксусом.
— Понял-понял, на вкус она мерзкая, — проговорил Фелпс, оглядываясь и проверяя, не смотрят ли в их сторону старшие офицеры, которые шли на обед, причем некоторые даже со своими дамами.
Между тем Джек случайно навел резкость на одну из них, яркую брюнетку лет тридцати. На ней было облегающее красное платье, слишком вызывающее для обеда на транспортном судне.
— Привет, — сказал Джек, поравнявшись с ней, и подмигнул, пока шедший с ней полковник смотрел в другую сторону.
— Эй-эй, приятель, — одернул его Фелпс и слегка стряхнул. — Ты что, веди себя прилично, нас же ссадят за такие фокусы.
— Понял… — ответил Джек, который даже в пьяном виде осознавал всю важность этого полета. Он высвободил руку и сказал:
— Спасибо, Боб, теперь я сам.
— Ты точно в порядке? — спросил тот, заглядывая попутчику в глаза.
— Да, здесь прохладно, и мне уже легче, — ответил Джек, беря себя в руки.
— Ну и отлично, а то ты заставил меня поволноваться.

Глава 90

Убедившись, что его сосед в порядке, Фелпс оставил его на сквозняке возле перил, а сам пошел в каюту.
Джек постоял пару минут и уже тоже собрался возвращаться в каюту, как вдруг его тронули за локоть. Он повернулся и увидел озирающегося рекрута, того самого, который был с него ростом.
— Привет, корешок, — сказал рекрут, продолжая озираться. — Ты наш или не наш, я чего-то не пойму?
— Наш, — уверенно заявил Джек.
— А чего со спецами таскаешься?
— Я владелец военной техники, поэтому меня поселили в каюту спецов, — внятно изложил Джек.
— Слышь, тут такое дело. Мы с ребятами бухнуть хотим, только в нашей столовке спиртного нет, а в спецовской бар имеется. Но нас туда не пропустят, а у тебя карта есть.
— Да, у меня есть карта, — кивнул Джек и достал ее из кармана. — Вот она.
— Погоди, убери пока, — снова оглянулся рекрут. — Ну так что, возьмешь нам бухнуть?
— А деньги у вас есть? — спросил Джек, опасаясь по пьяному делу попасться в руки к жуликам.
— Конечно, вот, держи, тут на десять банок пива, синенького такого. И две ноль-пять коньяка. Как раз под расчет.
Джек подставил пригоршни, и рекрут сгрузил ему кучу мелочи и мятых купюр.
— Тара есть? — спросил Джек, рассовывая деньги по карманам.
— Вот, пакет, — сказал рекрут, подавая Джеку сумку. — Потом торкнись вон в ту дверцу, видишь, с надписями? Это электрощитовая, мы с пацанами там тебя ждать будем.
— А почему не в каюте?
— В каюту еще пронести надо, а дежурный капрал просто зверь какой-то. А так мы за пояс рассуем, он хрен чего дотумкает.
— Ладно, я пошел…
— Постой, ты все запомнил? — удержал его рекрут.
— А чего тут помнить? Десять банок пива синенькое такого и две ноль-пять коньяка. Все это в сумку и в электрощитовую. Правильно?
— Молодец, ну иди давай, а я в щитовую.
Расставшись с широкоплечим рекрутом, Джек уверенной походкой вернулся в столовую, предъявил при входе карту и прямиком прошел к барной стойке, располагавшейся между двумя колоннами.
Подождав, когда бармен повернется в его сторону, он выгрузил на стойку все полученные от широкоплечего деньги и сказал:
— Тут под расчет…
— А покупать чего будешь? — усмехнулся бармен.
— Мне десять банок пива синенького такого и две ноль-пять коньяка. Все это в сумку и в электрошитовую.
— Куда-куда?
— Это я не вам. Положите в сумку, пожалуйста.
Бармен покачал головой, однако мелочь сосчитал, положил пиво и коньяк в сумку, а потом спросил:
— Ты рекрут, что ли?
— Обижаешь, приятель. Я спец! — ответил Джек и показал карту.
— Ну поздравляю, — сказал бармен, а Джек взял сумку и, выйдя из зала, начал старательно перечитывать надписи на служебных дверях, которых тут оказалось предостаточно.
Наконец он нашел электрощитовую, открыл дверь и вошел в полутемное тесное помещение, где на темных шкафах перемигивались сотни крохотных лампочек-светлячков.
— Эй, вы где? — позвал Джек, привыкая к темноте.
— Мы здесь, камрад, иди прямо… — позвали его.
Джек сделал еще несколько шагов и разглядел несколько темных силуэтов.
— Принес?
— Да, вот держите…
— О, спасибо, камрад!
Джек узнал голос того рекрута, который давал ему мелочь.
— Сейчас иди к себе в каюту, а минут через пять подгребай к нам! Тебе за услуги полагается!
— Нет, спасибо, камрады, я сегодня уже пива выпил, — поблагодарил Джек и, повернувшись, вышел из щитовой. Потом огляделся и пошел в каюту, по-прежнему чувствуя себя на удивление смелым и уверенным.
Попутчик его ждал. Он сидел, отложив книгу, и постукивал по столу пальцами.
— Я уже тебя искать собрался…
— Ну и зря, я просто немного прогулялся.
— Между прочим, через полчаса мы взлетаем.
— Да? А это как, не больно?
— Нет, не больно. Даже весело — очень интересные ощущения. Нам придется лечь на кровати и пристегнуться ремнями.
— Вот этими? — спросил Джек, наклоняясь и поднимая конец ремня с массивным замком.
— Да, этим.
— Что ж, я не против…

Глава 91

День проходил за днем, и Джек совершал новые открытия. Он ежедневно ходил в душ, потому что так делал Фелпс, он учился держать вилку в левой руке и пользоваться ножом.
Он узнал, что жареная картошка — это не клубни речных водорослей, а совершенно другое растение. Причем эта новая картошка казалась ему суховатой.
С пивом Джек теперь не экспериментировал, достаточно было одного раза. Вспоминая свое опьянение, он пришел к выводу, что совсем себя не контролировал, а это никуда не годилось.
На третий день он случайно узнал, что в душе моются не тем кусочком казенного мыла, что лежал на умывальнике, а шампунем, пенящейся жидкостью из бутылочки. Тоже казенной, но имевшей приятный фруктовый запах. А еще Фелпс сказал ему, что такое исподнее, как у Джека, носят только солдаты.
— Или ты просто привыкаешь заранее?
— Нет, зачем привыкать? Такое белье я ношу, сколько себя помню. У нас другого не купить.
— А летом не жарко?
— У нас на пустошах летом прохладно и сыро, а зимой тепло. У нас же холмы кругом, вот и получается свой микроклимат.
— М-да, значит, есть у вас на пустошах и свои плюсы, — сказал Фелпс и, как всегда, улыбнулся. Джек уже понял, что попутчик часто смеется над ним и подтрунивает, причем совсем незаметно. Но это его не беспокоило, потому что Фелпс был старше его и образованнее, к тому же Ферлин над ним тоже подшучивал.
На следующий день Джек с Фелпсом тепло попрощались, и спец сошел на пристыковавшееся к транспорту другое судно. Вместе с ним ушли и шестеро из семерых рекрутов, в том числе и тот широкоплечий, просивший купить спиртное.
В столовой стало пусто, и Джек даже заскучал. Всего за несколько дней он привык к новым для него людям, и хотя по-настоящему с ними не познакомился, их присутствие оказалось ему необходимо.
Последнюю ночь в полете он почти не спал, впервые за все время анализируя свои ощущения. Раньше его заботили только люди, а теперь он прислушивался к этому огромному судну, к дрожи в перегородках, к далекому грохоту каких-то перемешавшихся конструкций и к клокотанию чего-то там в магистральных трубах.
Хотя спал Джек недолго, он проснулся свежим и отдохнувшим, за пару минут до того, как по внутренней радиосети объявили побудку. Он к этому времени уже принимал водные процедуры и даже чистил зубы — теперь каждый день, потому что так делал Фелпс.
Завтрак проходил спокойно, людей в зале было совсем мало, и официанты откровенно скучали, а Джек давился каким-то странным блюдом, которое пробовал впервые в жизни и заказал просто по названию.
— Вам все нравится, мистер Стентон? — спросил подошедший официант.
— Да, спасибо… — ответил Джек.
— Вылейте сливки в кашу, и она станет намного вкуснее.
— Спасибо, я так и сделаю, — сказал Джек и, как только официант отошел, вылил жидкость из маленького кувшинчика в блюдо, а затем, после некоторого колебания, размешал ложкой и попробовал снова.
Теперь это было совсем другое блюдо, с приятным вкусом, каким-то дополнительным ароматом и очень сытное.
Джек выпил свой чай и, тщательно промокнув губы салфеткой, направился к выходу, но по дороге снова подошёл к тому официанту и спросил:
— Скажите, а что это была за еда?
— Пшенная каша с ванилью и сливками, мистер Стентон.
— Спасибо, нужно будет запомнить.

Глава 92

После того как посадка наконец состоялась, Джек еще долго лежал пристегнутым к кровати, потому что голос по радио предупреждал, чтобы до окончания блокировки шлюзов все оставались на своих местах. А поскольку Джек не знал, что такое блокировка шлюзов, он продолжал лежать, пока в его дверь не постучали, а затем, не дожидаясь ответа, вошел человек в военной форме.
«Сержант», — подумал Джек, которому Ферлин немного рассказывал о знаках различия.
— Мистер Стентон? — спросил сержант и улыбнулся.
— Да, сержант, это я.
— Можете подниматься, посадка прошла благополучно. Я доверенное лицо из объединения «Тардион», мне поручено встречать пополнение.
Джек расстегнул ремень и, сев на кровати, быстро обулся. Затем сдернул с вешалки куртку, шляпу и подхватил портфель.
— Я готов, сержант…
— Отлично. Следуйте за мной, мистер Стентон.
Джек вышел из номера и в коридоре увидел последнего из группы рекрутов, который ждал сержанта.
— Я думал, вы все разъехались раньше… — сказал Джек, когда они вслед за сержантом шли к лифту.
— Те к «Аркону» приписаны, а я в «Тардионе». Правда, я им об этом не говорил, — усмехнулся рекрут.
— А почему?
— Потому что они мои враги…
— Но мы пока еще не враги, к тому же они сошли раньше, значит, вы не встретитесь.
— С чего ты взял, что не встретимся? — снова усмехнулся рекрут. — Они в учебное подразделение направляются на Салкидии, а эта планета, считай, вся принадлежит «Аркону». Там учебные центры, госпиталя, военная промышленность, а потом их прямиком сюда — на Паситон — перебрасывают. Так что очень может быть, что встретимся…
Они вошли к лифт, сержант закрыл клеть, и кабина спустилась на два яруса вниз. А когда вышли из лифта, Джек уже догадался, что они идут к грузовой ячейке, где стоял его робот.
Но каково же было его удивление, когда в ячейке, номер которой он заучил назубок, никакого робота не оказалось.
— Сэр, его здесь нет! — закричал Джек, указывая на пустующую ячейку. — Его украли!
— Нет-нет, мистер Стентон, все в порядке, просто вашу ячейку переместили вниз, — пояснил сержант.
— А это точно? — спросил Джек, продолжая пялиться на пустующее место.
— Совершенно точно. Нижние ярусы разгрузили, и появилась возможность переместить грузы вниз. Ведь эти ячейки легко перемещаются.
Несмотря на опасения Джека, сержант оказался прав. Когда на другом лифте они спустились на первый ярус, Джек увидел ячейку со своим красавцем, уже освобожденным от пут и стяжек.
— Эта ваша машина, мистер Стентон? — спросил сержант.
— Да! — ответил Джек, счастливо улыбаясь.
— Вам придется выводить его своим ходом, трейлер сюда не сможет заехать.
— Хорошо, — кивнул Джек. — А куда выводить?
— Двигайтесь за мной, я буду показывать дорогу.
Джек подбежал к ячейке, открыл дверцу и, коснувшись пальцем «секретки», заставил робота опуститься. Потом забросил внутрь портфель и забрался сам, а через несколько секунд робот сделал пробный шаг, потом еще один и, выйдя из ячейки, повел корпусом, когда Джек осматривался, чтобы лучше сориентироваться. Прежде он водил робота только на открытом пространстве, здесь же из-за ограниченного обзора все казалось совсем иным. Даже расстояния до стен и аппарелей.
Тем не менее Джек уверенно спустился по мосткам и снова повел корпусом, продолжая осматриваться. Вокруг был дневной свет, однако солнца он не видел.
Сержант помахал ему рукой и, сойдя с бетонного покрытия, направился по траве к стоявшему в полусотне метров военному трейлеру, не такому красивому, на котором Джека везли в Ловенбрей, зато колес у того было на одну пару больше.

Глава 93

Сержант подоспел к трейлеру раньше робота и, козырнув офицеру, сказал:
— Ну вот, сэр, принимайте пополнение, а я еще пехотинца на вторую линию забросить должен.
— Спасибо, Дрейк, всего хорошего, — ответил офицер и улыбнулся, глядя на то, как осторожно новый пилот ведет машину.
— Ну что, господин капитан, к себе повезем? — просил водитель.
— Да, этот учиться может, и толк из него будет. А то я боялся, что опять пустышка, а у нас рота некомплектная.
— Тогда я открываю ворота…
— Открывай, — разрешил капитан, а когда робот подошёл ближе, показал пилоту на разложившиеся мостки.
Тот не стал показывать свою удаль, как делали почти все новички, а пустил машину медленно, чтобы чувствовать каждый шаг и прислушиваться к реакциям мостков. Это капитану тоже понравилось. Когда машина оказалась в трейлере, они вместе с водителем поднялись следом.
Тем временем робот опустился на колени и пилот сошел на пол трейлера, в войлочной шляпе и старомодном военном обмундировании, от ботинок до куртки-френча.
— Здравия желаю, сэр! — звонко прокричал он.
— Приветствую тебя в нашем трейлере, — ответил офицер. — Меня зовут капитан Хольмер, я командир механизированной роты, в которой ты будешь служить. А это наш водитель трейлера, а иногда и эвакуатора — Джозеф Селинг.
Небритый Джозеф подмигнул Джеку и улыбнулся. Он был полноватым и никак не тянул на героя, но на его лбу виднелся шрам — вероятно, от ранения.
— Очень приятно, сэр! — снова закричал Джек, который помнил, что военные любят, когда отвечают громко и четко.
— А ты у нас Джек Стентон, правильно?
— Так точно, сэр!
— Ты вот что, Джек, не кричи особенно, здесь повсюду враги, — неожиданно сообщил капитан и даже оглянулся на открытые ворота трейлера.
— Враги прямо здесь, сэр? — уже тише спросил Джек.
— Да, Стентон, мы находимся на нейтральной территории, и этот порт принадлежит министерству обороны, поэтому здесь повсюду совершенно свободно ходят люди «Аркона».
— Я не знал, сэр…
— Теперь знай. Ну-ка подвинься, я загляну в кабинку твоего иноходца…
Джек отошел, а капитан пощупал что-то в кабине и сказал:
— Е-моё, они тут каждый болтик облизали.
— У нас были самые полные испытания, сэр! Комиссия подтвердила, что…
— Нет, Стентон, я не ругаю твою машину, а напротив — хвалю. Отделка проведена с такой тщательностью, словно это суперкар ручной сборки.
Капитан забрался в кабину и поднял робота в полный рост, затем подвигал джойстиком и, указав на одну из кнопок, спросил:
— Это что за новости?
— Запуск дизеля, сэр!
— Дизеля?! — поразился капитан. — Тут у тебя еще и дизель имеется?
— Да, сэр, вот тут, в броневом кармане…
— А что за необходимость в нем?
— Большой запас хода, сэр, плюс зарядка батареи. А когда я хочу сильно ускориться, подключаю дизель и батарею.
— Ты слышишь все это, Джозеф? — спросил из кабины капитан.
— О да, сэр! — ответил водитель.
— И что ты думаешь?
— А чего тут думать, сэр? Приедем, выпустим его в парке и посмотрим, как это работает. Но технически задача сложная, и если кто-то докумекал, значит, молодец.
— Да, — согласился капитан. — А вот что у тебя, Стентон, за пушка такая странная? Тут по штатной схеме должен быть шестиствольный пулемет, «эрэс» или ему подобный девятиствольный. Ты в курсе?
— В курсе, сэр. Но пулемет требует много электричества, а из-за высокой скорострельности расходует боезапас очень быстро и неэффективно.
— Ты-то откуда знаешь? — удивился капитан.
— Эту машину, сэр, сделал мой сосед Ферлин. А он отвоевал четыре года. Был бронебойщиком и механиком четвертой категории.
— Ага, тогда понятно, откуда у твоей машины ноги растут и откуда здесь пулемет «атэ-восемнадцать».
— Это было бронебойным ружьем, сэр, «атэ-пятнадцать».
— Ну или так, — согласился капитан. — Так что ты там говорил о неэффективности многоствольного пулемета?
Джек стал пересказывать все, что узнал от Ферлина. Капитан как будто слушал, но создавалось впечатление, что думает он совсем о другом. Вдруг на его поясе запиликала рация.
— Слушаю, Ноль-четвертый, — ответил капитан.
— Мы уводим их на север, минут через пятнадцать можете попытаться уйти.
— Понял, спасибо за информацию, — ответил капитан и повесил рацию на пояс. — Ты слышал, Джозеф?
— Слышал, — ответил водитель и принялся заводить на крепежные узлы робота стальные стяжки, отчего «таргар» стал слегка подрагивать.
— А сколько в коробе патронов? — осведомился капитан.
— Двести, сэр.
Капитан похлопал по стальному ящику и засмеялся.
— Он у тебя полный, парень. Ты что, захватил с собой весь боекомплект?
— Нет, сэр, там сейчас пустышки, чтобы коробка в пути не деформировалась, а то могут возникать задержки с подачей.
— Джозеф, ты слышал? — снова спросил капитан.
— Профессор, одно слово, — отозвался водитель.
— Ты долго еще?
— Три стяжки осталось…
Капитан соскочил из высоко стоявшей кабины, захлопнул дверцу и сказал:
— В следующий раз стяжки будешь заводить сам, Джозеф у нас не железный.
— Да я бы и сейчас мог, сэр! — спохватился Джек. — Да я бы…
— В следующий раз, — повторил капитан. — Пойдем в кабину садиться, а то Джозеф придет и займет лучшие места.

Глава 94

Развернувшись почти что на месте, трейлер резво стартовал с места и покатился через пустырь, подскакивая на невидимых в густой траве кочках.
Джек снова сидел у двери, невольно сравнивая военный грузовик с гражданским. Здесь все выглядело иначе — руль и толстые дверцы, рык двигателя и даже бодрый, упругий ход машины, которая хорошо ехала по любой дороге, а то и вовсе обходилась без нее.
Наконец трейлер выехал на грунтовку и понесся с такой скоростью, что Джеку стало страшно смотреть в окно.
Дорожные выбоины отдавались только слабой вибрацией, мотор гудел на высокой ноте, а когда попадались лужи, машина разбивала их вдребезги, окутываясь облаком водяных капель и покрываясь грязью.
Эта скачка, от которой у Джека побаливало в коленях, продолжалась минут пятнадцать, но потом в зеркале заднего вида, роль которого выполнял экран, капитан с водителем заметили догонявший их внедорожник. Смысл в гонке сразу пропал, и водитель сбавил ход, а внедорожник приблизился метров на тридцать и поехал не торопясь, понимая, что объект наблюдения никуда не денется.
— Полста-седьмой, они нас нашли, — сообщил по рации капитан.
— Сожалею, Ноль-четвертый, но это другой, наш все еще тащится следом.
— Ладно, сами что-нибудь придумаем, — ответил капитан и покосился на водителя.
— Даже не думайте, сэр, у нас на две роты — один трейлер! — сказал тот, еще крепче вцепляясь в баранку.
— И что ты предлагаешь, сдаться и притащить их на секретную площадку?
— Рано или поздно ее все равно найдут…
— Так лучше поздно, Джозеф! Давай к реке!
— Чего к реке? Это же не модификация «марин», у нее нет винтов!
— Ну и что? Нам что, плыть, что ли, далеко? Нет винтов, зато есть полная герметизация.
— Сэр, это она по паспорту полная, а по факту давно не полная! Я на ней крышу три раза делал, значит, корпус повело!
— К реке, рядовой Селинг! Я приказываю тебе быть героем! — прикрикнул капитан. Трейлер свернул влево, перескочив на более ухабистую дорогу, однако внедорожник тоже выполнил этот маневр, и Джеку показалось, что в затемненном стекле машины-преследователя он разглядел пару ухмыляющихся злодеев.
Гонка началась снова, теперь трейлер шел, перекатываясь, как по волнам. Джипу сзади приходилось похуже, он высоко подпрыгивал, «козлил» и временами выскакивал на обочину, поднимая тучи красноватой пыли, однако преследователи не сдавались и продолжали сидеть на хвосте.
— Наверное, ты, Джек, не знаешь, что и думать, правда? — усмехнулся капитан, упершись рукой в специальную скобу.
— Мне интересно знать, сэр, кто за нами гонится? — решился спросить Джек.
— Это люди «Аркона». Мы с ними всегда играем в эти игры. Они знают, что мы везем, и хотят узнать, по каким маршрутам и куда мы это отправим.
— А они на нас не нападут?
— Сейчас нет, мы находимся на нейтральной государственной территории, но нам нужно от них оторваться, пока мы не вышли на точку отправки. Понял меня?
— Не совсем, сэр, — признался Джек и попытался улыбнуться.
— Тогда зададим вопрос по-другому: ты умеешь плавать, Джек?
— Плавать умею, сэр, но совсем недалеко. У нас негде плавать. Везде отмели и болота.
— Это лучше, чем ничего, — сказал капитан и, увидев пересекавшее дорогу русло ручья, вцепился в скобу обеими руками.
Трейлер соскочил в русло, поднял тучи брызг, затем подпрыгнул на втором склоне и на пару секунд оторвался от земли. Не успел Джек запаниковать, как последовал удар, и, встав на все восемь колес, трейлер продолжил гонку.
Пройти русло с таким классом у преследователей не получилось, но их машина была легче, и вскоре они снова нагнали трейлер.
А между тем дорога пошла вдоль неширокой реки — от берега до берега метров сорок. Сначала на некотором отдалении от нее, а потом по самому краю вдоль обрывистого, почти отвесного берега.
— Ну, Джозеф, давай! — крикнул капитан.
— Рано! Если здесь сунуться, не вынырнем — волной захлестнет!
— Уж не думаешь ли ты надуть меня, поганец?!
Джозеф бросил на капитана неодобрительный взгляд и сокрушенно покачал головой, дескать, ну скажет же такое.
Еще пару минут они мчались вдоль берега, пока крутой обрыв не сменился чуть более пологим, заросшим у воды кустарником и молодыми деревьями.
— Держитесь! — крикнул водитель и нажал на тормоз. Трейлер стал останавливаться, затем повернулся на девяносто градусов и, сорвавшись с берега, понесся навстречу кустам и изумрудной воде.
— А-а-а-а! — завопил Джек.
— А-а-а-а! — закричал капитан, и в следующую секунду кабина погрузилась под воду, и Джек увидел прыснувших в стороны мелких серебристых сапиг.
Под водой кабина находилась всего пару мгновений, но Джеку они показались вечностью. Вода вытолкнула огромный трейлер, и его колеса закрутились, взбивая белоснежную пену, а сама машина, раскачиваясь, как корабль, по инерции пошла в сторону противоположного берега.
Вскоре колеса зацепили дно, трейлер рванулся из воды и, проскочив через следующий рубеж кустарника, отчаянно воя двигателем и обрушивая берег, все же выбрался на другую сторону и, победно посигналив отставшему противнику, покатил по своим делам.

Глава 95

Другой берег оказался пустынным и чем-то напоминал знакомые Джеку песчаные пустоши. Правда, здесь во множестве росли кустарник и невысокие деревья с мелкими листочками, но кое-где попадались и микропустоши.
Казалось, еще немного, и на горизонте покажутся холмы, однако нет, это оказался лес, а перед ним заросший осокой сырой луг. На нём четырёхмостовому грузовику пришлось даже немного побуксовать, пока он не выбрался на крепкую проселочную дорогу, на которой Джозеф снова начал пришпоривать свою лошадку так, что за окном засвистел ветер, а по кабине стали хлестать ветви придорожных деревьев.
— Ноль-четвёртый, где вы там? — спросила рация.
— Привет, «бакен», мы на подходе, — ответил капитан.
— Что с хвостом, отвязались?
— Да, нам это удалось.
— Как всегда легко, Ноль-четвертый?
— Разумеется. Мой водила жутко решительный танкист, — ответил капитан и покосился на Джозефа, который снова неодобрительно покачал головой.
— Ладно, ждем вас, — сказали в рации.
— До связи, — ответил капитан и убрал устройство на пояс. Потом посмотрел на Джека.
— Ты там не заснул?
— Нет, сэр, спать совсем не хочется.
— Это от жары. Здесь у нас лето в разгаре. А как у тебя дома?
— Когда уезжал, видел снег.
— Здесь тоже бывает снег, но чаще зимой. Эй, Джо, здесь налево!
— А нам разве не на поляну? — спросил тот.
— Та поляна теперь в резерве, едем к точно такой, только в следующем квадрате.
— Это где Пинчелер обгадился?
— Точно, — кивнул капитан, и машина, сильно кренясь, сделала левый поворот.
Проскочив по едва различимой колее через небольшую рощу, трейлер съехал в балку и, разогнавшись по ее дну, выпрыгнул на большую поляну, на которой, раскручивая огромный винт, ожидал транспортный геликоптер размерами с дом Ферлина.
Грузовые ворота в корме транспорта были распахнуты, в дальнем конце трюма Джек увидел составленные до потолка ящики, укрепленные огромной сетью, сплетенной из толстых веревок.
Трейлер сбавил скорость и, слегка качнувшись на аппарелях, стал заезжать в трюм, однако затем Джозеф нажал на тормоза, и грузовик остановился, закатившись лишь на две трети.
— Ну вы что, как первый раз, а? — закричал он в распахнутое окно.
— А чего, не помещаешься, что ли? — крикнул в ответ какой-то солдат, появляясь перед носом трейлера.
— Ну а ты не видишь?
К первому солдату выбежал еще один. Джек привстал, пытаясь понять, откуда они выскакивают, тем временем эти двое стали спорить между собой.
— Я же все посчитал, мы клали четверкой ящики по метр восемьдесят шириной, а трейлер всего восемь! Все должно помещаться! — кричал один.
— Да ни хрена ты не посчитал, если не влазит! Значит, ящики длиннее!
Молчавший до этого времени капитан вдруг толкнул Джозефа в плечо и сказал:
— Давай, сдвинь эти ящики бампером.
— Да вы что, сэр?! Мы их подавим!
— Не подавим, я отсюда вижу, что за ящиками есть свободное пространство. А эти дебилы еще долго будут спорить. Посигналь им, и вперед.
Джозеф ударил по кнопке гудка и махнул перепуганным солдатам, чтобы убирались. Те отскочили к борту трюма, Джозеф включил пониженную и, подъехав к ящикам, стал медленно сдвигать весь штабель, кусая губы и прислушиваясь, не затрещит ли тара.
— Хватит, — сказал капитан, видя, что трюмные ворота начали закрываться. Потом повернулся к Джеку и добавил:
— Можно выходить и наслаждаться полетом. Открывай дверцу.

Глава 96

Взлет такого большого геликоптера принес Джеку куда больше впечатлений, чем вся погрузка в космический транспорт. Помимо того, что стоял сильный грохот, от которого екало в желудке и постукивали зубы, заметно вибрировал пол, вызывая покалывания в ступнях и голенях. А еще по трюму носились оба ответственных за погрузку солдата и с поразительной быстротой крепили растяжками трейлер, ухитряясь не спотыкаться об уже натянутые.
Джозеф тем временем невозмутимо курил возле иллюминатора, а капитан прохаживался вдоль торцевой стены, заглядывая за сдвинутые ящики. Теперь ему казалось, что там все-таки что-то было.
Немного придя в себя, Джек наконец решился подойти к иллюминатору, но, увидев там уходящую вниз пропасть, зажмурился и отошел подальше.
«Хорошо, что в космическом транспорте не было окошек, — подумал Джек, — ведь космическая пустота куда глубже и, наверное, страшнее».
Геликоптер набрал нужную высоту и сменил режим двигателей. Тряска стала значительно слабее, а гул тише.
Неожиданно в торцевой стенке у ящиков открылась узкая дверца, и в трюмный отсек вышел офицер с капитанскими ромбами и с эмблемой механизированных войск. Увидев, что ящики вплотную придвинуты к стене, а возле иллюминатора стоит капитан Хольмер, он подошёл к нему и, указывая на стеллаж, громко спросил:
— Это что за дела, Хольмер?
— Что ты имеешь в виду? — уточнил тот, недоуменно глядя на ящики и выискивая признаки разрушения тары, однако груз был в порядке.
— Там за ящиками была клетка за двадцать лир плюс хомяк за пять лир! Где это все?
— Не знаю, Фрэнсис, хомяка я тут точно не видел, — ответил Хольмер, слегка прищуриваясь, чтобы не засмеяться.
— Ты пошутил, что ли, и куда-то его спрятал? Я же вижу, у тебя глазки блестят?! — начал наседать Фрэнсис, одновременно заглядывая под кабину трейлера.
Вдруг из-за ящиков выскочило что-то белое и заметалось в гудящем трюме. Джек весь подобрался и прижался к стене. Ничего подобного в жизни он еще не видел. А если это змея? Он много читал о них в журналах Ферлина.
Споривший с Хольмером офицер неожиданно бросился ловить это странное существо, прыгая за ним по ящикам и перемахивая через натянутые стяжки. Лишь когда существо проскользнуло между колес и пробежало мимо Джека всего в паре шагов, он опознал красноглазую крысу! Пусть совсем маленькую, однако даже взрослому человеку ее укус сулил большие неприятности.
Капитан Хольмер смеялся уже не скрываясь, а водитель Джозеф, чтобы не попасть по горячую руку Фрэнсиса, хихикал, отвернувшись к иллюминатору.
Когда детеныш белой крысы благополучно спрятался в ящиках, Джек посчитал своим долгом предостеречь беспечного Фрэнсиса от этого опасного занятия. Он перепрыгнул через ближайшую стяжку, подбежал к офицеру и, схватив его за локоть, крикнул:
— Вам нельзя ловить ее, сэр! Укус белой крысы бывает смертельным!
— Чего?! — спросил Фрэнсис, с удивлением разглядывая невесть откуда взявшегося человека в военно-историческом костюме.
— Это белая крыса, сэр! Пока еще маленькая, но в ней уже достаточно яда! Не пытайтесь ее поймать, ведь даже ее мясо очень ядовито!
— Что это за пацан, Хольмер? — спросил Фрэнсис, позабыв про хомяка и с опаской поглядывая на Джека.
— Это не пацан, Дюк, это наш новый пилот. Он будет служить в моей роте.
— А чего он так одет? Он что, фанатик истории войн?
— Не думаю, хотя все возможно. Я на эту тему с ним еще не говорил.

Глава 97

Недоразумение с «белой крысой» осталось позади, и теперь под звук монотонно гудящих двигателей капитан Дюк Фрэнсис жаловался своему коллеге Хольмеру на некого полковника, который, пользуясь служебным положением, дважды заказывал ему привезти хомяка в просторной клетке и даже дал на это сорок лир, но хомяк стоил всего пять лир, а вот клетка для него целых сорок восемь. Так что капитан Фрэнсис и в первый раз доплатил свои деньги, однако забыл клетку на площадке, а теперь вот была вторая попытка — и снова неудача.
Хольмер ему что-то советовал, но Джеку его слов не было слышно. Его собственное любопытство пересилило чувство страха, теперь Джек стоял сбоку от иллюминатора и, затаив дыхание, смотрел на проносившуюся внизу землю, до которой было не так уж далеко.
Неподалеку стоял Джозеф и продолжал курить, сидя на откидном сиденье и глядя перед собой.
Джек покосился на него с недоумением и снова вернулся к видам за окном. Как можно не восхищаться такой захватывающей дух картиной?
Здесь попадались холмы, напоминавшие очертаниями холмы пустошей, правда, дома они были голыми, почти без растительности, а здесь на них росли травы, кустарник, а в некоторых местах даже настоящий лес.
А еще Джек увидел множество птиц, теперь он понял, что это именно они, ведь в их полете была совершенно иная, чем у летающих ящериц, пластика.
Уже почти не боясь высоты в добрых три сотни метров, Джек без особого удивления смотрел теперь на все, что попадалось на глаза, — речки, озера, поляны, разнотравные луга и птицы. Встречались и хорошие, крепкие дома, возможно, из настоящего кирпича. Возле некоторых стояли автомобили. Потом леса пошли пореже, холмы безжизненнее, а вместо рек были только глубокие высохшие русла.
Потом Джек увидел карьер и сразу узнал его. К западу от Нура имелся похожий, только гипсовый, весь район из-за него был белым. Здесь же все было коричнево-красным, но в карьере давно никто не работал. За первым карьером проскочил еще один, потом была короткая передышка, когда вернулись леса и чистые озера, но затем снова пошли пустые русла и красно-коричневые провалы с брошенной и давно заржавевшей на самом дне техникой.
Джек был так увлечен этими разительными переменами, что не сразу заметил, как из очередного находившегося чуть поодаль карьера вдруг поднялась четверка «стальных стрекоз» и бросилась наперерез транспорту.
Джек видел, как они стремительно несутся прямо на него, и даже отшатнулся, испугавшись, что они врежутся в стенку, но «стрекозы» вдруг разошлись веером и, скользнув под транспорт, стали невидимы. Джек бросился к иллюминатору, чтобы не упустить их из виду, но крепко приложился лбом к толстому стеклу. Это отрезвило его, а «стрекозы» оказались совсем рядом — метрах в тридцати под днищем транспорта. Они построились ромбом и напоминали собак, охраняющих хозяина, — Джек однажды видел таких, коричневых и зубастых, на улице в Нуре.
— Что, сильно ударился? — неожиданно близко прозвучал голос Хольмера.
— Да, — кивнул Джек, потирая лоб. — Теперь шишка будет.
— Я уж думал, ты выпрыгнуть решил. «Стритмодулей» испугался?
— Да, сэр. Я думал, они на нас нападают!
— Это наши «стритмодули», они всегда присоединяются к нам где-то здесь, потому что это граница нейтральной территории. Дальше уже можно атаковать.
Заметив, как вытянулось лицо Джека, капитан добавил:
— Но это случается редко, зона основных боев находится далеко на северо-западе.
— А мы куда летим?
— На северо-запад, — невозмутимо ответил капитан и отошел к Джозефу, а Джек уже безо всякого страха прилип к иллюминатору, чтобы лучше рассмотреть «стритмодули».
Вот головная машина начинала резко снижаться и вдруг совершила над землей какой-то маневр, перевернувшись вокруг оси. Джек заметил, что днище стритмодуля голубое, под цвет неба, а на нем, между крохотными шасси-лыжами, располагались несколько то ли ракет, то ли маленьких бомб.
Когда первый в ромбе уходил к земле на разведку, его место занимал другой робот, а когда разведчик возвращался, то пристраивался на свободное место.
Джек наблюдал за этой, как ему казалась, игрой, поражаясь той легкости, с какой эти роботы играют с воздушной стихией. Чем-то они напоминали ему полосатых речных креветок, очень ядовитых, но бесспорных акробатов. Когда Джек ходил ловить сапиг, он часто отвлекался на этих существ, так они точно так же играли в воде, как эти роботы в воздухе.
Внезапно прогремела дробь гигантского барабана. Геликоптер качнулся и стал уходить куда-то в сторону, накреняясь влево.
Хольмер что-то крикнул Джозефу, указывая на ослабевшие стяжки, тот бросился их укреплять, а Джек не удержался, чтобы не выглянуть в иллюминатор снова, и увидел вдалеке двух стритмодулей, которые спешно выпускали ракеты по огрызавшейся огнем зенитной позиции.
В какой-то момент Джек подумал, что это бессмысленно, на длинные, жалящие трассы огня ответить роботам-стрекозам нечем, однако на земле вдруг расцвели огромные алые шары, превратившиеся в облака копоти.
Геликоптер выровнялся и снова полетел прямо, а под его днищем вскоре пристроились три стритмодуля. И сколько Джек ни ждал четвертого, тот к ним так и не вернулся.
Когда все успокоилось, он подошёл к капитану и, указывая на иллюминатор, сказал:
— Теперь их всего три, сэр.
— Ты про стритмодули? Ну что ж, такова судьба солдата, пусть даже железного. Но мы в этом бою победили.
— Почему?
— Потому что стритмодули накрыли кочующую зенитную батарею, еще вчера ее здесь не было. А эта батарея стоит вдвое больше, чем стритмодуль. Значит — два один, мы ведем. Но ты не бери в голову, через пять минут будем на месте и пойдем пообедаем настоящей едой, а не той фигней, которой тебя кормили на транспорте.

Глава 98

Геликоптер сел на пыльном пустыре, который до этого усиленно поливали водой, чтобы клубы пыли не демаскировали площадку. Однако сила лопастей была столь огромна, что пыль взметнулась с самой дальней периферии.
Джек помог Джозефу снять растяжки, а затем капитан увел его из трюма, где все еще было очень шумно из-за работавшего двигателя трейлера и ругани обоих солдат-грузчиков, принявшихся ловить хомяка.
— Ну что, Стентон, понравилось тебе с нами? — спросил Хольмер, когда они шли от вертолета к видневшимся в паре сотен метров блочным постройкам.
— Да, сэр, — после недолгого молчания ответил тот.
— Но ведь было страшно, разве нет?
— Страшно, сэр, но так здорово! Я за всю жизнь на Хуторской пустоши не видел столько, сколько увидел за сегодняшний день.
— Ну ты меня удивил, я думал, станешь жаловаться.
— Нет, сэр, пока все, что я вижу, так сильно меня удивляет, что я забываю про страх, хотя перепугался, конечно, сильно.
— Когда мы очередь в днище получили?
— Нет, здесь не очень, а вот когда с обрыва на трейлере летели, а потом под воду попали, тогда я крепко струхнул.
— Что ж, будем считать, что первую часть боевого испытания ты прошел, значит, и на второй не оплошаешь. Мне нравится, как ты реагируешь на опасность — безо всякой истерики.
— Эй, Баркли! — крикнул капитан какому-то солдату, тот остановился, и Джек определил, что это капрал.
— Ты сейчас куда идешь?
— К парикмахеру, сэр, баки поправить.
— Какие тебе баки? Вот, доставь бойца в строевую часть, пусть оформляют его в нашу роту. А потом уже свои баки поправишь. А ты, Стентон, оттуда прямо в столовую иди, я тебя там ждать буду. Как дойти, спроси любого, тут все пожрать любят.
Капитан свернул по дорожке налево, а Джек пошел за капралом, который не слишком обрадовался новому поручению.
— Откуда прибыл? — спросил он, не оборачиваясь.
— С Карбагана…
— О! Я даже не знаю, где это. И какую машину водишь?
— «Таргар».
— «Таргар»? В нашей роте ни одного «таргара» не было. В основном тяжелые машины, но капитан давно хотел взвод мелкотни завести. Иногда они очень нужны для поддержки пехоты, да и ресурсов жрут меньше.
— А вы, капрал, какую машину водите?
— У меня семитонный «грей», модификация «а-эс-эль». Работаю по всем целям.
— А еще один вопрос, капрал. Скажите, малых роботов у вас в роте никогда не было или их… ну, истребили?
— Чего ты мне выкаешь? Мы же теперь вместе служить будет. Говори просто Баркли или Барк, меня по-разному называют.
— Спасибо, Барк. А я Джек.
— Вот и познакомились, — все с той же равнодушной интонацией произнес капрал. — Нет, насчет этого ты не переживай, не было у нас никогда мелких — совсем никогда. Вот во второй роте да, усиленный взвод «таргаров», но потери у них не чаще, чем, скажем, у «гассов». Броня, конечно, совсем не та, что у тяжей, но размером они поменьше, да и пошустрее. Иной раз из-под ракет выскочить могут, а «гассу» или «бергу» от такого подарка не увернуться. Если уж пуск, так и заполучи в лоб. Хотя это грустно.
Пока они шли к строевой части и беседовали, Джек успевал вертеть головой, рассматривая сборные модули и дорожки между ними, посыпанные каменной крошкой. Крыши модулей было плоские со скругленными углами и покрашены в маскировочные цвета.
— Вот, парень, это закуток сержанта Бизона. Я тебя только покажу и пойду, а ты доложишь, дескать, я такой-то, прибыл служить в четвертую роту к капитану Хольмеру. Но главное — скажи как положено — сержант Бизон, прошу меня зарегистрировать. Запомнил?
— Да, Барк, запомнил.
— Ну пойдем.
Вместе они поднялись на невысокое крыльцо, Баркли открыл дверь и, пропуская Джека внутрь, крикнул сидевшему за письменным столом полному сержанту:
— Это к нам новенький человечек, оформите его!
И ушел, а Джек остался стоять один против угрюмого сержанта и второго писаря, сидевшего за столом поменьше и подальше у стены.
— Сержант Бизон, прошу меня зарегистрировать! — громко и отчетливо произнес Джек, прижимая к груди шляпу и протягивая сержанту свои метрики.
— Би… и… и., зон! — давясь смехом, повторил второй писарь, однако, зная крутой нрав сержанта, волю эмоциям не давал.
— Кто научил тебя называть меня «бизоном», сынок? — спросил сержант. Глаза главного писаря, как заметил Джек, налились кровью.
— Капрал Баркли, сэр. Я что-то напутал?
— Это не ты напутал, это капрал Баркли стал забываться. А меня зовут сержант Гизон. Чувствуешь разницу?
— Да, сэр. Наверное, он ошибся.
Второй писарь снова прыснул со смеху. Сержант покосился в его сторону, затем протянул руку и принял у Джека метрики.
— Представьтесь, — сказал он, хмуро перебирая документы.
— Джек Стентон, сэр. Прибыл для прохождения контрактной службы в механизированной роте капитана Хольмера.
— Вы, я вижу, привезли с собой технику…
— Так точно, сэр. Робота «таргар».
— Ведро с гайками, — пропищал второй писарь и опять захихикал. Сержант снова покосился в его сторону, однако продолжил расспросы.
— Давайте заведем на вас учетную карточку, Джек Стентон… Какую квалификацию имеете?
— Наверное, пока никакой, сэр.
— Значит, запишем…
— На по-бе-гуш-ках… — вставил второй писарь, продолжая веселиться.
— Запишем — стажер. Какими еще навыками владеете?
— Военными?
— Любыми.
— Ну, еще я умею стрелять из бронебойного ружья «атэ-пятнадцать».
— Очень хороший навык… — кивнул сержант, вписывая данные в карточку. — Еще?
— Еще я умею доить козу, сэр.
— А-а-а… — заверещал второй писарь и, упав головой на стол, заржал во всю глотку.
Сержант взял со стола увесистую папку и, повернувшись, обрушил ее на голову своего коллеги. Затем положил папку на место и как ни в чем не бывало стал записывать дальше.
Это помогло, второй писарь замолчал. Он с полминуты сидел молча, а затем полным обиды голосом произнес:
— Вот зачем ты это сделал, Сибилл?
— А зачем вы смеялись, капрал? — в свою очередь, поинтересовался Джек. — Коза у нас с матерью была, считай, кормилицей. Мы доили ее два раза и получали с ее молока полтора килограмма сыра…
— Зачем ты это сделал, Сибилл? — повторил второй писарь, как будто не слыша Джека.
— Затем, что ты мешаешь мне работать, Роджер. Ты пытаешься развлекаться на службе, выдавливая из себя свой мерзкий смех.
— Это не мерзкий смех, Сибилл! Это естественная здоровая реакция! — закричал капрал. — Солдат, который доит козу, — это смешно!
— Смешно, Роджер? Ты говоришь — это смешно?! — спросил сержант, с угрожающим видом поднимаясь из-за стола. — А представь отряд разведчиков, за которыми погоня. Продукты на исходе, и взять их негде. А тут впереди деревня, и на окраине пасется коза. Этот боец, — тут сержант указал на Джека, — идет, доит ее, делает сыр и кормит своих товарищей. И группа ускользает от погони и решает поставленную задачу. А что бы ты, Роджер, мог сделать для своего подразделения? Посмеяться над козой?
— Да я бы ее просто зарезал, понимаешь? Просто зарезал и накормил группу котлетами из козы!
— Ах, котлетами? — сержант усмехнулся и покачал головой. — А когда старушка не найдет свою козу и вся деревня поднимется, чтобы идти искать ее, то что ты им скажешь, когда эти люди найдут тебя, обожравшегося козлятиной? Ладно, можешь не отвечать…
Сержант сел за стол, сложил документы Джека в отдельную папку и убрал в общий шкаф.
— Поздравляю вас, Джек Стентон, теперь вы боец роты капитана Хольмера. На этом все, можете идти.

Глава 99

Спросить у сержанта Гизона дорогу в столовую Джек не решился, слишком уж накалена была обстановка в строевой части.
Выйдя на воздух, он заметил высокого солдата в сплющенной на голове пилотке, который шел мимо, пожевывая травинку.
— Извините, вы не подскажете, как пройти в столовую? — спросил Джек.
Солдат остановился, посмотрел на Джека, на его шляпу и портфель на ремне, затем вынул травинку изо рта и сказал:
— Здесь нет никакой столовой, парень. Киборгам не нужна еда, поверь мне.
И ушел, а Джек еще какое-то время стоял, глядя ему вслед, пока до него не дошло, что это была шутка.
Следующий встреченный им военнослужащий указал на столовую, которая оказалась совсем рядом. Еще только подходя к ней, Джек почувствовал запах еды, а внутри здания, в просторном зале, обнаружил капитана Хольмера, который покончил с первым и вторым, и теперь ел пончики с повидлом.
— Ну что, оформился?
— Да, сэр.
— Ну садись, сейчас еду принесут, — сказал капитан и махнул выглянувшему из раздаточного окна повару.
Джек сел, положил рядом на стул шляпу и поставил возле ног портфель. Пока ему здесь все нравилось, но он знал, что настанет время, когда захочется домой, Ферлин предупреждал его об этом.
Вскоре человек в белой куртке принес накрытые крышками тарелки с первым блюдом, со вторым и с пончиками. Потом поставил большую чашку с какао и маленький кувшинчик со сливками.
— Скажите, сэр, а почему вон те солдаты берут еду сами, а мне все принесли к столу? — спросил Джек, пододвигая тарелку.
— Потому что ты пилот механизированной роты. Ты спец, а они пехтура. Нам и пайка полагается получше, и вино.
— Вино? — удивился Джек.
— Да, двести граммов в день. Его обычно пьют за ужином, хотя когда нет боев, можно и в обед. Ты как предпочитаешь, сейчас или вечером?
— Я пока никак не предпочитаю, сэр. Я пил на транспорте пиво и как-то…
— Не понравилось?
— Я мог потерять над собой контроль, а я этого не люблю.
— Ну ты феномен, парень, — покачал головой капитан. — У тебя хоть девчонки были или ты слишком серьезен для этого?
— А откуда у меня могут быть девчонки? — не понял Джек. — В каком смысле?
— Ну, женщины у тебя были? Секс я имею в виду.
— С женщинами секса не было, только с Китти Холланд из деревни. Мы с ней раньше вместе в школе учились.
— А-а… — кивнул капитан. — Ну, тогда все в порядке.
Джек поднял крышку первого блюда и увидел прикрепленную снизу салфетку, а развернув ее, он обнаружил нечто, напоминавшее пшеничный хлеб, только не те тонкие кусочки, которые ему покупал в качестве лакомства Ферлин, а толстый ломоть, который было приятно взять в руку.
— Сэр, это что же, настоящий хлеб? — спросил Джек, и его глаза засветились от восторга.
— Да. А ты что, раньше никогда хлеба не ел?
— Ел, сэр, но очень мало. У нас на пустошах ничего такого не растет, а хлеб очень дорог.
— Чем же вы там питаетесь? — спросил капитан, невольно жалея своего нового бойца.
— В основном картошкой и мясом.
— Ну, как и везде, — заметил Хольмер.
— Не совсем, сэр. Мясо у нас обычное, а вот картошка, как выяснилось, другая. Фелпс, он был моим попутчиком, рассказал, что здешняя картошка растет в земле и ее не нужно вымачивать. А вот наша растет на речных водорослях и на вкус немного другая.
— А что за обыкновенное у вас мясо? — уточнил капитан.
— Мы ловим сапиг, сэр. Это такие плоские черви, только большого размера…
— Ты вот что, — перебил его капитан и отодвинул недоеденные пончики. — Ты, как поешь, топай в пятый корпус, это наша казарма. Сержант-хозяйственник покажет тебе твою койку и выдаст положенное обмундирование. Понял?
— Понял, сэр.
— А я пойду, у меня еще дела…
И капитан ушел, а Джек еще раз посмотрел на хлеб и стал есть, отдавая должное каждому блюду и стараясь не гадать, из чего оно приготовлено.
После обеда, сытый и умиротворенный, он вышел на крыльцо столовой и подумал, что не зря выбрал солдатское ремесло.
Найти казарму четвертой роты удалось без посторонней помощи, Джек уже начал немного ориентироваться. Внутри пятый корпус оказался похож на пассажирский ярус в транспортном корабле. Посередине был коридор, а вдоль стен множество дверей.
В казарме было тихо, и Джек стал думать, как бы найти сержанта-хозяйственника, но при этом никого не обидеть и не попасть в двусмысленную ситуацию, как в строевой части. Однако двери оказались подписанными, и первая же табличка гласила «с-т хоз. ч. Браун».
Джек осторожно постучал, но ему не ответили. Он уже собирался повторить попытку, как вдруг дверь открылась, и на него уставился заспанный человек в белой футболке и синих шерстяных штанах.
— Ты новенький? — спросил сержант.
— Так точно, сэр.
— Да у меня и размеров-то таких нет, — пробурчал сержант себе под нос, прикидывая рост и вес новичка. — Ладно, что-нибудь придумаем. Подожди здесь.
И сержант закрыл дверь, а Джек стал дожидаться неизвестно чего.
Вскоре сержант снова выглянул в коридор, на этот раз со стопкой пахнущего магазином обмундирования.
— Повезло тебе, парень, последний комплект твоего размера остался. Держи.
Джек подхватил обновки, а сержант отошел на шаг, посмотрел на ноги новичка и, снова нырнув в свою комнату, вынырнул с парой новых ботинок.
— Какой размер носишь?
— Сорок первый, сэр.
— Ну вот, глаз — алмаз. Носи — не стаптывай. Там еще спортивная обувь полагается, но это попозже, сейчас у меня сорок первого нет. Все, свободен…
— А куда мне теперь идти?
— Ах да! Ты же у нас еще не устроен.
Сержант вышел в коридор, прошел мимо нескольких дверей, затем распахнул одну из них и сказал:
— Ну вот, это будет твой кубрик. Обустраивайся, соседей у тебя пока нет.
Джек зашел и огляделся. Это была небольшая комната на двоих, почти такая же аккуратная, как и каюта, в которой он ехал с Фелпсом.
— Мне нравится, — сказал он.
— Ну еще бы! — усмехнулся сержант. — Подушка, одеяло и постельное белье в шкафу. Если что-то еще понадобится, обращайся.

Глава 100

Пока Джек устраивался на новом месте, его робота вовсю испытывали в техпарке. Сначала механики смотрели на мастерски обшитую кабину, потом удивлялись странной энергокомпоновке, по очереди забираясь в машину и проверяя, как она идет на батарее и дизеле.
В самый разгар веселья в техпарк пришел заместитель капитана Хольмера лейтенант Кирш. Он разогнал механиков по рабочим местам, прошелся по ангарам, проверяя, как идет ремонт боевых машин, затем подошёл к стоявшему посреди парка «таргару», в кабине второго сидел главный механик парка старшина Тильгаузен.
— Берт, ну я понимаю, эти дураки самоделки не видели, ты-то что туда забрался? Ему нужно ходовую поменять, и это только для начала.
— Не нужно ему ходовую менять, — не глядя на лейтенанта, сказал главный механик. — Над ним тут целый час измывались, а ходовой узел холодный.
— Что значит холодный?
Лейтенант потрогал основание корпуса, но это его не убедило.
— Значит, плохо гоняли! И вообще, Берт, эта машина в моем взводе, поэтому я и буду определять, ставить ли ей ходовую получше или пока с этой походит…
Тильгаузен опустил кабину, ступил на грунт и, поправив кепи, сказал:
— Получше у нас ничего нет, Тедди. На его втулках закалка качественнее, чем на заводских. Если хочешь изгадить машину из принципа, пиши письменный приказ, чтобы потом Хольмеру было чего тебе в одно место забить.
— Берт, не забывайся, ты разговариваешь с офицером.
— И что, велишь отправить меня на гауптвахту? — усмешкой поинтересовался главный механик.
— Нет, не велю. Потому что тогда ты не сменишь мне вентилятор…
— А я и так его не сменю, Тедди. Вентилятор на твоем «грее» не отходил и половину ресурса. Он в порядке.
— А когда машина на ходу, он стучит.
— Он не стучит, я смотрел вал — он без ссадин, — возразил главный механик.
— Но второй роте ты вентиляторы меняешь всего с двадцатью процентами от положенного ресурса!
— Тедди, им попалась партия бракованных вентиляторов, и они почти одновременно начали барахлить, вот я и поменял. А если тебе что-то нажужжал твой коллега Филторн, то пошли его подальше, он болтун и рассказывает про тебя анекдоты.
— Какие еще анекдоты? — насторожился Кирш.
— Обыкновенные, которые оканчиваются одинаково: Кирш аж позеленел от зависти.
— Ладно, оставим вентилятор, — сказал лейтенант, понимая, что сейчас не самый лучший момент спорить с Тильгаузеном, к тому же с лейтенантом Филторном из второй роты действительно следовало поговорить. Что еще за «позеленел от зависти»? Что он себе вообразил, этот Филторн?
— Оставим вентилятор, поговорим о «таргаре», — сказал Кирш. — Что ты решил тут поставить?
— Да там ничего нет, только база подготовлена. Радар, видеоблок, радиостанцию, компьютер, ночной прицел.
— А пулемет? Или ты думаешь, что с этой торчащей палкой он выглядит красиво?
— А зачем ему пулемет, Тедди? Так мы все поставим за вечер, и машина будет готова, а с пулеметом дня на три затянется. Придется всю подачу перебирать, — начал перечислять механик.
— А чего ее перебирать? Ты же сказал — ходит по ниточке…
— Ходит по ниточке, только в «кармане» у него дизель десятисильный, если ставить пулемет, нужно освобождать место для привода оружия, для патронной подачи, для второй батареи…
— Постой, это правда про дизель? — удивился лейтенант. — А то мне Шепард сказал про дизель, я думал, прикалывается.
— Правда, — кивнул Тильгаузен.
— Но это же маразм, дизель на такой машине ни в какие стандарты и правила не умещается, ты это понимаешь?
Из ближайшего ангара вышел механик и крикнул:
— Берт, у меня сальники на двадцать восемь закончились!
— Подожди, Тедди… — сказал Тильгаузен, достал ключ и бросил механику. — На, возьми, только по другим шкафам не шуруй, если замечу…
— Знаю, зароешь, — кивнул механик, уходя с ключом в сторону склада.
— Тедди, я все понимаю, и тут как ты хочешь, так и сделаем. Машина собрана, отлажена, работает. Если хочешь сделать из нее голый стандарт, давай сделаем. Только времени на это уйдет много, и механики будут заняты на ней, вместо того чтобы перебирать боевую технику. А у нас на все про все меньше недели, скоро обратно на рубеж. Говори свое веское слово, и я так и сделаю. Нужно заменить на стандарт, заменим.
— Берт, ну а если он на рубеже встанет из-за своего отлаженного нестандарта? Что тогда?
— Он не встанет, Тедди, — сказал старший механик. — Но то, что ты опасаешься этого, правильно, на то ты и боевой офицер. Поэтому возьми да протестируй его как следует. Кто знает, а вдруг схема хорошая? Мы тогда и большие машины по ней провести можем.
— Ну уж нет, только не большие машины! — покачал головой Кирш и поднял руки, словно защищаясь. — Ладно, завтра я погоняю эту штуку вместе с новичком, обоих оттестирую по полной. Сейчас пойду и скажу ему, чтобы готовился. Тоже мне, владелец.
И, не прощаясь, лейтенант направился к выходу из парка.
— Тедди! — окликнул его Тильгаузен.
— Чего? — спросил тот, оборачиваясь.
— Поменяю я тебе твой вентилятор, так что спи спокойно.
— Спасибо, Берт, я знал, что ты хороший! — ответил лейтенант и, уже повеселевший, вышел с территории парка.
Впрочем, разнос, который Кирш запланировал устроить новичку, он отменять не собирался. Требовалось пугнуть мальчишку, чтобы тот не думал, что здесь детский сад. Кирш знал, как быстро солдаты садились на голову, стоило только начать вести себя с ними «по-товарищески».
Зайдя в казарму, он заглянул к сержанту Брауну и спросил:
— Берни, где новенький?
— В восьмом кубрике… — ответил сержант, потягиваясь на кровати.
— Понял, — кивнул лейтенант, закрывая дверь. Затем подошёл к двери с цифрой восемь, резко распахнул ее и выскочил на середину комнаты.
— Ты кто такой и что здесь делаешь? — закричал он на перепуганного новичка. Тот вскочил с кровати и испуганно вытаращился на офицера.
— Джек Стентон, сэр!
— Джек Стентон, завтра после завтрака мы с тобой отправляемся в проверочный поход на двадцать километров… Хотя нет, на сорок километров, чтобы проверить возможности твои и твоей машины. Понял меня?
— Так точно, сэр! — крикнул новичок.
— До меня стали доходить слухи, что ты пытаешь лестью завоевать расположение командира роты и таким образом избежать всех трудностей военной службы. Это так?
— Нет, сэр, не так. Мы с капитаном Хольмером просто разговаривали! Он просто спросил, а я ответил.
— Что ты ответил?
— Про Китти Холланд, сэр. И про червей, которых мы едим!
— Кого вы едите? — переспросил лейтенант. Он решил, что ему послышалось.
— Мясо сапиг очень вкусное и питательное, сэр. Мы их ловим на отмелях, а мой сосед Ферлин научился добывать сапиг весом по семь килограммов…
— Постой, сапига — это рыба, что ли?
— Так я же вам говорю, сэр, сапиги — это такие большие плоские черви, которых у нас едят…

Глава 101

Вечером Джеку удалось познакомиться с некоторыми пилотами из четвертой роты. Для этого сержант Браун лично вытащил его из кубрика и повел в кают-компанию, большую комнату, располагавшуюся в конце коридора.
— Вот, ребята, познакомьтесь с нашим пополнением! — объявил он полудюжине собравшихся там бойцов, которые смотрели ТВ-бокс, играли в шашки и курили в углу под специальным вытяжным навесом.
Сержант сразу ушел, предоставив новичку самому выпутываться из этой ситуации.
— Здравствуйте, я Джек Стентон, — сказал Джек.
— Добро пожаловать, Джек, — сказал старший сержант в сильно поношенной куртке, на которой едва различались сержантские лычки и отметки о ранении. Он поднялся с дивана и, подойдя к Джеку, пожал ему руку.
Это послужило сигналом для остальных, Джеку стали пожимать руку рядовые и капралы, среди которых оказался и Баркли. Он тоже обменялся с Джеком рукопожатием и сказал:
— А мы с ним уже знакомы, он от меня привет Бизону передавал.
Все, кроме старшего сержанта, засмеялись.
— Ну и что? — сказал он. — Подставил парнишку и доволен? А если бы Бизон его избил?
— Нет, что вы, старший сержант, он и не думал меня бить! — возразил Джек. — Он побил того, который сидел за другим столом.
— Побил Роджера Ласкера? — спросил Баркли. — За что?
— Ты, Барк, ошибался, его зовут не Бизон, а Гизон. Он сам мне сказал, — сказал Джек, обходя последний вопрос капрала, поскольку боялся, что и здесь из-за козы его поднимут на смех.
— Ну, раз Барка ты уже знаешь, Джек, познакомься с Сигурой, он на «грее» летает, — сказал старший сержант, указывая на бритого налысо бойца, который вернулся под вытяжной козырек докуривать.
— Вот этот бородатый дядя — Сэм, или Сэмми-Флюгер. — За что его так прозвали, сам узнаешь позже. Сэм гоняется на «гассе». Вот этот парень — капрал Подольский, у него серьезная машина — «чино». Ну и вон тот, прилипший к ТВ-боксу, Леон-Рыбак, у него тоже «чино». А я командир второго взвода старший сержант Риканелли, но все зовут меня Папа Рико.
— Ты откуда, Джек? — спросил из-под навеса бритоголовый Сигура.
— С Карбагана.
— Я думал, с Тирнафа. Только оттуда такие щуплые парни прибывают.
— А где ты видел щуплых парней? — не согласился с ним Леон-Рыбак, отвлекаясь от ТВ-бокса. — В пехоте, что ли? Там сейчас только здоровенные лбы, а у этого нормальное для пилота сложение, тем более что у него «таргар»…
— Правда «таргар»? — уточнил Папа Рико.
— Да, сэр.
— И не просто «таргар», а еще и с дизелем, — добавил капрал Баркли. — Сплошной нестандарт и издевательство над механиками.
— Во как! Дизель! — удивился Сэмми-Флюгер и поскреб бороду. — Ты сам, что ли, этот дизель ставил, Джек?
— Да чего вы к нему привязались? — вступился Папа Рико. — Ну дизель наверняка для накачки батареи. Вот на «сато» турбина стоит. Как батарея разрядилась, он турбину включил, три минуты, и еще двадцать километров шагать можно. Иди садись, Джек, чего ты стоишь тут, как ученик?
Джек сел на свободное место, потом повернулся к Флюгеру:
— Нет, сам бы я поставить дизель не смог, но у меня сосед бывший солдат, да еще механик. Это он придумал дизель поставить.
— С кем ты уже познакомился, Джек, кроме сидящих здесь? — спросил старший сержант.
— Да капитан его прямо облизал всего, — заметил Баркли. — Сбылась его мечта, теперь он будет создавать четвертый взвод из машин поддержки, как во второй роте.
— Мы с капитаном просто хорошо поладили и в дороге вместе были, когда в речку падали…
— В речку падали? — уточнил Папа Рико.
— Да, Джозеф уже похвастался, что они от патруля арконовского носом в речку уходили, — сообщил Леон-Рыбак.
— Значит, точно поладили, — улыбнулся Папа Рико. — А с лейтенантом виделся? У нас очень строгий командир первого взвода, лейтенант Кирш.
— Да, — кивнул Джек и вздохнул. — Он накричал на меня, сказал, что я пытаюсь выбиться в любимчики. А я только сегодня сюда приехал.
— Не обращай внимания, это у него напускное, в бою он верный товарищ и хороший командир. Пообщаешься с ним больше, сам поймешь.
— Вот он его и позвал завтра, после завтрака, общаться на марш-броске! — с усмешкой сообщил капрал Баркли. — Я мимо проходил и случайно услышал, как Кирш на него орал.
— Нет, Барк, это я мимо проходил, а ты стоял, воткнувшись ухом в дверь, и даже меня не заметил, — сообщил Сэмми-Флюгер, и это вызвало смех всех присутствующих, кроме самого Баркли.
— Немножко любопытно стало, — согласился он. — Новенький только прибыл, а на него уже орут, вот и послушал.
— Ну что, бегуны, а не пора ли нам на ужин?
— Пора! — поддержал Сигура, поднимаясь из курительного угла. — Я уже устал курить, значит, пора ужинать.
Он надел на голову кепи и, обращаясь к Джеку, спросил:
— А ты вообще-то пьешь, парень?
Все замолчали, понимая, что кто-то может получить дополнительную порцию вина.
— Я пью, но не часто. А сегодняшнюю свою порцию отдам Папе Рико за то, что он меня со всеми перезнакомил.

Глава 102

Рано утром Джека толкнул в плечо сержант Браун. Подождав, пока Джек поймет, где находится, сержант усмехнулся и сказал:
— Вставай, тебе сегодня с лейтенантом на марш-бросок. Помнишь?
— Да, сэр, помню! — ответил Джек и, сев на кровати, пригладил стоявшие торчком волосы, которые он не успел высушить после вечернего душа. — А что мне теперь делать? Куда идти?
— Сейчас только половина седьмого, подъем через полчаса, но Кирш, будь уверен, прибежит пораньше, чтобы тебя еще попинать. Поэтому быстро умывайся и топай в столовку на завтрак. Но просто так тебе там ничего не дадут, сделают вид, что не заметили — там не любят, когда раньше времени приходят. Поэтому сунь морду в окошко и скажи: я из четвертой роты. И все, ничего больше не говори и не бери. Садись и жди, когда принесут.
— Ага! Я уже бегу умываться! — сказал Джек и, схватив полотенце, выскочил из кубрика.
— Стой! — окликнул его Браун уже в коридоре и, подойдя ближе, добавил: — Не говори ему, что это я тебя разбудил, скажи, так получилось.
Джек быстро почистил зубы и умылся холодной водой, от которой у него заломило скулы. Быстро надев новое обмундирование с красивыми эмблемками механизированных войск, Джек нахлобучил кепи и, выскочив из казармы, побежал по утренней прохладе в столовую, к которой, несмотря на ранний час, подтягивались всяческие дежурные и солдаты из внутреннего наряда в красных нарукавниках с непонятными Джеку надписями вроде: «пом. деж. Зктк».
В холодном воздухе запахи распространялись особенно быстро, поэтому к тому времени, когда Джек взбегал по ступеням, он уже чувствовал себя голодным.
Войдя в зал, он огляделся и приметил раздаточное окошко, возле которого стояли рослые пехотинцы. Поначалу Джек засомневался — стоит ли лезть без очереди, ведь он не такой уж гигант, однако, вспомнив наставления сержанта Брауна, решительно сунулся в окошко и, поймав на себе взгляд повара, сказал:
— Я из четвертой роты…
И, не оглядываясь, отошел к столу, за которым вчера ужинал с коллегами.
Вскоре к нему вышел кухонный рабочий в белой куртке и принес завтрак. Он расставил тарелки, взял под мышку поднос, однако не удержался от вопроса:
— А чего так рано-то?
— У меня бросок сегодня. Проверка техники на выносливость, — сказал Джек, и кухонный рабочий ушел, посчитав этот довод достаточно основательным.
Пока Джек ел свой завтрак, в казарме, за десять минут до подъема, появился лейтенант Кирш. Он смело вошел в восьмой кубрик, однако Стентона там не обнаружил, а стало быть, тот успел сбежать в столовую.
— Ну новичок… — покачал головой лейтенант и пошел на поиски Джека. Перехватив у себя в комнате несколько печений с молоком, Кирш надеялся утащить Стентона на марш голодным, но не вышло.
— Ну новичок… — повторял Кирш, энергично шагая к столовой, однако когда он уже был готов ворваться в зал, то прямо на крыльце столкнулся с Джеком.
— Ага, Стентон! Ты где ходишь?
— Вы же сказали после завтрака пойдем на марш, сэр. Вот я и позавтракал пораньше.
— Ну… Это, конечно, правильно. Идем скорее, дела не ждут и все такое. А вообще вставать до подъема без разрешения командира запрещено воинским уставом.
— А почему? — уже на ходу спросил Джек, едва успевая за длинноногим Киршем.
— По кочану! — ответил лейтенант, и Джек счел за лучшее помолчать.

Глава 103

В парке было пусто, если не считать часового на вышке и копавшегося возле танкетки механика.
— Эй, Рино, ты что здесь в такую рань делаешь, таблеток нажрался? — крикнул лейтенант, стараясь хоть как-то надавить на новичка.
— О, лейтенант Кирш пожаловал! Доброе утро, сэр! А вы почему здесь так рано?
— Я первый спросил… — пробурчал Кирш, продолжая шагать к ангару.
— У меня через три дня отпуск, а наши поедут на рубеж, вот я, как могу, и помогаю им.
— Молодец, что тут скажешь… — произнес Кирш совсем тихо и, приложив личный ключ к метке на воротах, включил механизм открывания. Створки распахнулись и с грохотом встали на стопоры. Эхо этого звука еще долго металось внутри ангара, где дремали боевые машины четвертой роты. В том числе и маленький «таргар».
— Ну что, давай проверяй, чего тебе там понаставили, — сказал лейтенант, а сам направился к своему «грею».
Джек опустил «секреткой» кабину, открыл дверцу и, увидев, как внутри все переменилось, даже рот открыл от удивления.
Там, где раньше были только крепежные кронштейны, теперь стояла полноценная аппаратура — все, от разведки и наблюдения до управления «легким ходом» машины и связи.
Теперь даже прицел его пушки казался совсем простым по сравнению со всем этим богатством.
Джек забрался в кабину и стал привыкать, еще не решаясь включать появившуюся дорожку новых тумблеров.
Заухали опоры лейтенантского «грея», и его машина остановилась рядом с Джеком.
— Ну что, разобрался?
— Еще нет… — признался Джек.
Лейтенант высунулся из кабины, заглядывая к Джеку, а затем сказал:
— Включай все тумблеры, там лишних нет…
Джек защелкал включателями.
— Вот и все. Камеры, радар — под ними ручки настроек. Крути их туда-сюда, так быстро сам разберешься, а рассказывать тебе — это долгая история. Далее, радиосвязь — три кнопки, одна включать-выключать, вторая — открытая волна, если со всеми хочешь чем-то поделиться. Третья, это кодированная связь, по ней можно соединиться только со своими, понял?
— Только с нашей ротой?
— Не только. Со второй ротой тоже. Но далеко наши коды не распространяются, так что в основном на ней будут говорить все, кого ты знаешь или скоро узнаешь.
— Эти коды — они навсегда?
— Нет, конечно, думай, что говоришь! Рано или поздно враг их определяет, поэтому их меняют через определенное время.
— А как?
— Это не твое дело, их меняют секретчики вместе с главным механиком у нас в парке. Ты вот что мне скажи, сколько ходу в твоем «таргаре»? Как далеко мы можем пойти?
— Сейчас полный бак дизтоплива, значит, сорок с небольшим километров.
— Отлично! Заметь, это ты сам мне сказал! — восторженно произнес лейтенант и хохотнул. После того как он увидел, что вентилятор действительно поменяли, его настроение улучшилось.
— Идем на двадцать километров в дюны…
— Здесь тоже есть дюны?
— Так, можешь задавать свои глупые вопросы, но теперь только по радиосвязи на кодированной волне. И на ходу, приятель!
С этими словами лейтенант захлопнул дверцу кабины, и его «грей» зашагал к выходу. Джеку пришлось последовать за ним, он включил связь и сразу услышал голос Кирша.
— …тя бы слышишь?
— Да, сэр, слышу вас хорошо! — ответил Джек, выводя машину за порог ангара.
— Патроны-то хоть у тебя есть? — с усмешкой поинтересовался лейтенант, узнав от капитана Хольм-ра, что новичок привез полный короб шаблонов.
— Да, сэр, датчик показывает полный комплект! — слегка удивленно ответил Джек.
— Поздравляю, Стентон, вот ты уже и к Тильгаузену в любимчики пролез.
— Я его даже не видел, сэр! — воскликнул Джек, крутя настройки радара и пытаясь увидеть на них идущего впереди «грея». На видеоблоке изображение было отличным, а на радаре его не было совсем.
Роботы двигались со скоростью около десяти километров в час, поскольку грунтовая дорога проходила через военный городок.
Шедшие навстречу пехотинцы боязливо жались к обочинам, пропуская железных солдат. Увидев в видеоблоке, с каким почтением на его «таргар» смотрят эти солдаты, Джек почувствовал гордость за то, что умеет вот так запросто водить шагающую машину.

Глава 104

Городок остался позади, роботы вышли на пустырь, где накануне садился огромный геликоптер. Лейтенант прибавил хода, и Джек пошел с ним вровень.
— У меня вопрос, сэр! — сказал Джек, поняв, чего не хватает в знакомом силуэте «грея».
— Задавай… — отозвался лейтенант.
— Сэр, на вашей машине основное оружие — пушка пятьдесят два миллиметра. Сейчас я ее не вижу, только вспомогательный артавтомат двадцать миллиметров.
— Глупый вопрос, Стентон. Пушка на ремонте, подача у нее барахлит. Так что вспомогательной мне вполне хватит.
— На что хватит, сэр?
— Отбиться от хулиганов…
— Еще вопрос по радару. Я не могу на вас настроиться.
— Слишком близко, он берет на расстоянии от пятидесяти метров, а сейчас между нами двадцать с хвостиком. Придержи своего коня и увидишь «грея» на радаре.
Джек переключился на дизель и, замедлив ход, начал отставать. Вскоре радар захватил идущую впереди машину.
— Получилось, сэр!
— Ну и отлично. Кстати, ты включил дизель?
— Да, сэр. Очень заметно?
— Не особенно, но твой тепловой след стал отчетливее… Прибавим скорости до восемнадцати километров и в таком режиме будем идти около часа.
— Есть! — ответил Джек, ускоряя машину и с интересом поглядывая на четкую картинку, которую выдавал экран видеоблока. У него теперь были две камеры, одна из которых неподвижно смотрела назад, а другая вставала под любым углом. Немного потренировавшись, Джек научился пользоваться ими.
Вскоре поросшая травой и невысоким кустарником местность стала меняться. Появились дюны, машины пошли мягче. Дюны были старыми и давно не двигались, постепенно зарастая и расплываясь. Опоры роботов на них почти не вязли, но приходилось вести машины по уклонам, а это требовало определенной сноровки.
Джеку стоило усилий приспособиться к такому нервному движению, но потом все наладилось.
— Ну-ка, Стентон, ускорься и заберись вон на ту горку, с цветочками…
— Понял, сэр. Выполняю, — ответил Джек и, прибавив ходу, обогнал «грея».
Лейтенант за ним не пошел, обойдя горку слева, но то, что хотел, он и так увидел.
— Молодец, спускайся и продолжай движение.
Так, выполняя несложные и даже интересные упражнения, Джек демонстрировал ходовые возможности своей машины, и, как ему казалось, лейтенанта они устраивали.
Когда до рубежа в двадцать километров оставалось всего несколько сотен метров, на кодированной волне зазвучал незнакомый голос:
— Двадцать второй, ответьте «башне»…
— Я Двадцать второй, слушаю вас, «башня», — ответил лейтенант.
— Двадцать второй, нам сообщили, что в вашем квадрате может оказаться машина противника.
— Машина противника? Откуда здесь противник? — удивился лейтенант, и его «грей» сбавил ход.
— Она могла пройти через каньон незамеченной.
— Через какой каньон? Там стоит двадцать четвертый пост, они должны были уничтожить эту машину или предупредить нас, если не получилось…
— Тед, это Хольмер! — раздался на волне голос командира роты. — Сейчас не время обсуждать двадцать четвертый пост. Они завалили одну машину, потеряв при этом два штурмовых геликоптера.
— Значит, был второй робот?
— Они думали, что был один… Поворачивай обратно и уводи Стентона.
— Клаус, но что там за машина, чего вы как воды в рот набрали?
— «Сато»…
Лейтенант замолчал, и Джек знал почему. Ферлин рассказывал ему о «сато». Тридцать восемь тонн, большая часть которых приходилась на опоры и ходовые приводы. Этот гигант держал скорость в тридцать два километра в час, быстро заряжал батареи турбиной, имел восьмидесятимиллиметровую пушку, пулеметы или автоматические пушки малого калибра в зависимости от модели, но самое главное — у «сато» была обширная ракетная база: четыре блока ракет и разведывательно-корректировочная станция «восход», представлявшая собой отдельную радарную антенну, похожую на ядро. Она взмывала на высоту до пятидесяти метров и, пока висела, успевала засечь противника и скорректировать полет ракет, даже если сам «сато» целей не видел.
Ферлин говорил, что независимую антенну солдаты называли «иждивенцем» и очень пугались, заслышав ее свист.
«Лучше тебе с «сато» никогда не встречаться, Джек. А если встречаться, то только со своими», — сказал ему тогда Ферлин. А еще рассказал, что видел только первые «сато», которые водили экипажи из двух пилотов, теперь же, как он слышал, все машины только одноместные. Но есть еще автоматические «сато», называемые «большими сато» за их вес в сорок четыре тонны.
Все эти мысли пронеслись в голове Джека всего за пару мгновений, а затем он услышал лейтенанта:
— Стентон, ты все слышал?
— Так точно, сэр.
— Значит, возвращаемся, тем более что половина марш-броска уже позади. Разворачивай машину и прямо по следам дуй до ангара.
— А как же вы, сэр?
— Я заберусь вот на эту дюну и посмотрю.
— Но нам же сказали уходить вместе, сэр!
— Мы не можем бежать вслепую, Стентон! А вдруг противник уже обошел нас и караулит в засаде?
— Да, сэр. Понятно, — ответил Джек и, повернув робота, стал уходить, однако особенно не спешил. Он хотел быть уверен, что лейтенант пойдет следом.
Но не успел Кирш завести своего «грея» на дюну, чтобы с ее высоты прощупать радаром местность, как Джек увидел вспыхнувшую «контру» — световой датчик на радаре, предупреждавший об облучении чужими радарами.
— Эх, он уже увидел меня — «контра» загорелась! Делай как я! — закричал лейтенант и погнал «грея» с откоса в сторону. Джек быстро включил батарею и на двойной тяге понесся за лейтенантом. У них была всего пара секунд, а затем сразу за дюной поднялся фонтан красноватого песка.
— Ты цел?! — спросил лейтенант.
— Да, сэр! — крикнул Джек звонким от волнения голосом.
— Выполняй команды очень быстро, понял?
— Понял!
— Не отставай, двигайся за мной!
— Но наш парк в другой стороне, сэр!
— Он это тоже знает! — ответил Кирш.
Пока что они неслись перпендикулярно прежнему курсу и, как стал догадываться Джек, в район, где дюны были повыше и почаще, что оказалось бы на руку малым машинам и неудобно гиганту «сато».
— Двадцать второй, это «башня». Вам послана поддержка с воздуха — пара лаунчмодулей! Время подлета — десять минут, а через пятнадцать подойдет четверка стритмодулей!
— Спасибо, будем крутиться, — буркнул лейтенант, который понимал, что для «сато» пара лаунчмодулей не проблема, даже если они сумеют разгрузить по нему весь боекомплект. Четверка стритмодулей — поддержка более существенная, однако не следовало забывать, что «сато» был увешан зенитными средствами.
Снова загорелась «контра», и лейтенант крикнул:
— В гору, Стентон! В гору!
Щелкнула подача, но Джеку казалось, что его шустрый робот все еще стоит на месте, а ракеты, наверное, уже в воздухе и «иждивенец» правит их в беззащитную машинку.
Между тем роботы успели проскочить вверх по склону пару десятков метров, когда очередная ракета свечкой вошла в песок, подняв к небу очередной красноватый гейзер.
— Теперь — вниз! Под завесу песка! — крикнул лейтенант, и они скатились к основанию дюны, а потом лейтенант погнал «грея» дальше от первоначального маршрута, время от времени спрашивая, здесь ли его ведомый.
— Вы же видите меня, сэр… — сказал Джек, когда они притаились за очередной дюной, ожидая действий «сато».
— Вижу, но в бою не всегда веришь тому, что видишь.
— Почему наша «контра» молчит?
— «Сато» знает, что его «иждивенец» своим излучением предупреждает нас, поэтому подходит ближе, чтобы мы не успели сбежать.
— И куда мы теперь?
— А мы теперь рванем вон туда, видишь скалы из песчаника?
— Пятьсот метров…
— Надо добраться, а то мы лаунчей не дождемся. Все, я его слышу…
— Где он? — спросил Джек и почувствовал, что его голос дрожит, а вспотевшая ладонь начинает скользить на рукояти джойстика. Может, зря он пошел на военную службу, ведь уметь водить робота по пустоши — это совсем не то, что…
Взвился, засвистев, «иждивенец», «грей» взвизгнул приводами и рванулся в сторону скал, Джек уже почти сделал то же самое, но его взгляд зацепился за неподвижно замершую цель. Всего в каких-то тридцати метрах, а шар — размером с мяч. Глупо не попробовать.
Турель сама подпрыгнула, поднимая ствол в небо. Это только кажется, что не успеешь, на самом деле время есть. Его навалом. Ферлин тоже говорил — в такие моменты главное — не сорваться в панику, не поспешить, потому что второй попытки уже не будет.
Джек отогнал накатившую волну страха, выждал еще долю секунды и нажал клавишу спуска, тотчас дернув джойстик и пуская машину вперед.
Он не смотрел вверх, он и так знал, что попал. «Контра» перестала мигать, и этого было достаточно. Правда, он поздно уходил, и его могло опрокинуть взрывом, но Джек не боялся, потому что в нем не осталось никаких чувств, только холод и тяжесть, как будто он наелся сырого песка.
Неожиданно показался «грей», который несся прямо на него, вывернув в сторону пушки и молотя из них в невидимого Джеку робота. Судя по тому, как высоко стрелял лейтенант, «сато» было огромен!
— Стой на месте! — крикнул Кирш каким-то чужим, хриплым голосом, и в следующее мгновение Джек увидел, как от корпуса «грея» полетели обломки накладной брони.
Робот лейтенанта проскочил мимо Джека и, находясь под прикрытием дюны, развернулся вправо, обманув следившего за ним «сато». Выстрел из «сотки» разнес следующую дюну, но «грея» лейтенанта там не показалось. «Сато» понял это с опозданием и выстрелил еще раз вслед вертлявому «грею», однако тот снова успел спрятаться.
Джек почувствовал дрожь спрессованного песка, когда робот-гигант начал обходить дюну кругом, чтобы погоняться за получившим повреждение «греем». Но что он решил по поводу «таргара»? Что эта мелочь раздавлена? Что его засыпало или он сбежал? Скорее всего «сато» держал артавтомат наготове, чтобы полоснуть, как тогда «грея». Но тот удар, который «грей» выдержал, лишившись накладной брони, распорол бы машину Джека надвое.
— Стентон, ты еще там? — раздался в эфире.
— Да, сэр, — тихо ответил Джек. Ему казалось, что гигант может его услышать.
— Стой на месте, сейчас я его отвлеку. Как только он начнет обходить дюну, беги к скалам, на двойной тяге ты успеешь!
— Я попробую, сэр, — сказал Джек, снова ощущая дрожание песка всей своей машиной. «Сато» определенно обходил дюну, но медленно.
Снова показался «грей», он проскочил от дюны к дюне, «сато» тотчас разрядил свою «сотку». На этот раз «умный» снаряд прошил дюну и взорвался только на другой стороне. Но что стало с лейтенантом? Об этом хотел узнать и «сато». Джек увидел его тень и понял, что пора обходить дюну с другой стороны, чтобы этот гигант его не заметил.
Джек щелкнул тумблером, подключая к батарее картридж. Стрелка располагаемой энергии подпрыгнула до восьмидесяти процентов. Чуть меньше, чем у тандема батареи с дизелем, но движок работал слишком громко, а слух у огромного робота был отменный, Джек это знал.
Внезапно «сато» затопал быстрее, возможно, увидел разбитого или сильно поврежденного «грея». Джек пустил «таргара» рысью, обежал дюну и увидел перед собой тыловую часть гигантской машины.
Это был не «сато», это был его младший брат — «большой сато». Но удивлялся Джек скорее подсознанием, а перед собой видел только четыре симметрично расставленных вентилятора, которые были закрыты наклоненными под углом пластинками. Посланный издали снаряд разбился бы об эту защиту, но снизу, с близкого расстояния Джек видел вентиляторы «голыми», броневые пластинки их почти не скрывали.
Требовалось спешить, возможно, раненый «грей» был уже на мушке «большого сато», и Джек открыл огонь, торопливо расстреливая вентиляторы.
«Большой сато» стал быстро поворачиваться, но Джек начал смещаться в противоположную сторону, продолжая стрелять и видя, как бронебойные снаряды высекают из защитных пластин искры, а тонкие крыльчатки рвут на куски.
Заметив движение «большого сато», «грей» снова ударил из пушек. Серия из сотни малокалиберных снарядов врезалась в его тыловую часть, снова неприятно удивив гиганта.
Чтобы разобраться наконец, откуда ему угрожают, «большой сато» начал пятиться и прозевал удар первого лаунчмодуля.
Взрыв гранаты оказался таким мощным, что защитные фильтры аудиоблока на «таргаре» были сметены напрочь, зато заработала связь, и Джек услышал охрипшего лейтенанта:
— Стентон, ответь, ты живой?! Стентон, ответь!
— Живой, сэр! Я живой! — крикнул Джек, и ему показалось, что этот голос звучит откуда-то со стороны.
— Уходим, Стентон! Давай на меня, скорее, пока его отвлекли!
Джек включил полный ход и, прикрываясь дюнами, понесся, как ему казалось, в сторону лейтенантского «грея».
— Пятнадцать градусов левее, Стентон! Скорее, парень, с лаунчами он уже разобрался! Сейчас начнет расстреливать боезапас!
Следуя советам лейтенанта, вскоре Джек вышел на его «грея», стоявшего на вершине небольшой дюны под прикрытием горы. Вот почему лейтенант так точно давал коррекцию курса.
— Вы живы, Тед? — поинтересовался в эфире Хольмер.
— Да, Клаус, прихрамывая, топаем домой. А что гигант?
— Уходит. Лаунчи успели передать нам картинку. Сейчас его стриты достанут, они уже на подходе.
Лейтенант оказался прав, еще до подхода стритмодулей по дюнам беспорядочно забарабанили ракеты и снаряды из «сотки». «Большой сато» был роботом-автоматом, его компьютерная логика подсказывала ему оптимальный вариант — нанесение возможного ущерба противнику и избавление от лишнего веса боеприпасов. Кроме, разумеется, тех, которые могли пригодиться в отражении нападения с воздуха. Об этой опасности «большой сато» тоже знал.
Внезапно машина Джека стала терять ход, он не сразу понял, что исчерпал запас батареи и картриджа. Пришлось включить дизель, и они с лейтенантом снова пошли на предельных скоростях, а уже за следующей полосой дюн им встретилась пара «гассов», которых привели капитан Хольмер и Сэмми-Флюгер. При таком сопровождении они могли не бояться даже «сато».
А того уже настигли «стальные стрекозы», и над горизонтом загрохотали лопавшиеся огненные шары.
Из-за прорыва аудиофильтра Джек слышал эту канонаду слегка искаженной и пытался представить, как вел себя при налете грозный гигант. Что он делал, стоял и стрелял в стритмодули или пытался спастись бегством?
Почему-то именно это для Джека сейчас казалось самым главным.
После возвращения в парк машину забрали механики, а Джека капитан лично проводил в медпункт, где врач сделал осмотр и сказал, что все в порядке, внешних и внутренних повреждений нет, но «парнишка в глубоком шоке».
— Все, что ему нужно, это нормальное питание и покой. Пусть как следует отоспится. А еще ему не помешают вот эти витаминки, по три-четыре драже в день.
И врач дал Хольмеру пластмассовую баночку.
Вместе с Джеком они вернулись в казарму, куда уже доставили из столовой еду — пожиже и пожирнее. Джек молча съел все, разгрыз одну витаминку и лег спать. Он проспал целых двое суток, но такие случаи военным были известны, особенно на передовой.
Джек проснулся вскоре после полудня, умылся, сходил на обед и, вернувшись в кубрик, застал там лейтенанта Кирша.
— Ну что, Стентон, поздравляю тебя со сдачей экзамена на классность. Теперь ты не стажер, а специалист четвертого класса.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Джек, которому все вокруг казалось еще каким-то ватным.
— Теперь к твоей получке прибавляется полторы сотни. Но ты не подумай, что классность тебе дали за красивые глазки, чтобы деньжат побольше получал, просто на классного специалиста можно навалить больше работы, а у нас в роте некомплект. Так что иди в парк, принимай машину, садись на головы механикам и выкручивай им руки. Готовься к отправке.
— А куда?
— Как куда? На передовой рубеж.
— А здесь что? — не понял Джек.
— Здесь, Стентон, мы были на отдыхе целых две недели.

Глава 105

Полковник Хоторн первым вошел в зал совещаний, зажег свет и огляделся. Как будто все было тщательно убрано и ничто не напоминало о позавчерашнем банкете, когда штаб отмечал окончание летней кампании.
Хотя особых успехов в этой кампании армия «Аркона» на Билторе не добилась, зато она не сдала «Тардиону» ни одного важного района, а на Ветсале в борьбе с «Барнурским союзом» продвинулась более успешно и отхватила большой кусок районов нефтяной добычи.
Не веря, что всего за день здесь смогли убрать весь тот ужас, что учинили на банкете штабники, Хоторн еще раз прошелся вдоль стен, заглянул за все стулья, и между шторой и стойкой с проекционной аппаратурой все же нашел тарелку с засохшим салатом.
Впрочем, это были пустяки. Задернув штору, полковник вернулся к пульту, откуда на большой экран проецировались оперативные карты, фрагменты разведывательных видеороликов и схемы наступлений.
Достав опечатанную секретную папку, Хоторн взломал печать, вытащил тонкие пластинки секретных файлов и начал закладывать их в ячейки библиотеки. Когда все было готово, Хоторн сел за пульт и только сейчас смог прислушаться к своим ощущениям.
Ему было пятьдесят три, такие попойки он вообще-то должен был бы оставить за сорокалетним рубежом, ну, по крайней мере, за сорокапятилетним. Но в пятьдесят три-то года, Говард, с твоим-то здоровьем, куда ты лезешь?
В голове снова загудело, вспомнился майор Пишнер, падающий со стола на группу офицеров связи.
Потом откуда-то появились девицы и огромный торт. Хоторн даже вспомнил вкус торта, который он почему-то жевал с бумажной салфеткой.
Ах да, они же с полковником Фиттингом поспорили, кто первый съест килограмм бумаги!
Интересно, кто выиграл?
В коридоре послышались голоса, распахнулись двери, и в зал совещаний стали входить офицеры, многие из которых еще вчера принимали лекарства и вызывали на дом врачей.
Но вот выходной день остался позади, и сегодня они появились в отутюженных мундирах, чисто выбритые и благоухающие одеколоном. Лишь красноватые лица да слегка остекленевшие взгляды выдавали в них последствия позавчерашнего банкета.
Хоторн сел ровнее. Если уж другие выглядели молодцами, то он и вовсе не имел права вспоминать о том, сколько ему лет.
Появился начальник штаба бригадный генерал Сброевский, худощавый лысоватый господин, славившийся тем, что алкоголь его совсем не брал, а только делал злее и угрюмее. Поэтому начштаба старались никуда не приглашать, отделываясь подарками и даже денежными бонусами.
После появления Сброевского разговоры поутихли, офицеры начали рассаживаться вдоль длинного стола и доставать какие-то бумаги из папок, скорее всего просто чистые листы, чтобы с задумчивым видом рисовать там треугольники или голых женщин.
— Господа офицеры! — громко произнес Сброевский, когда в коридоре послышались шаги командующего группировкой.
Все офицеры, в том числе и полковник Хоторн, поднялись и стоя встретили появление генерала Кальмерта, крашеного брюнета шестидесяти лет. Вполне еще крепкого солдата, поскольку с банкета он ушел с двумя девицами.
— Прошу садиться, — разрешил генерал и сел сам. Потом оглядел присутствующих, и началась обычная в таких случаях процедура выяснения, кого нет, по какой причине и кто пришел вместо него.
— Начштаба, начинайте доклад. А потом пусть выступит инженерный отдел и… — генерал привстал. — А где разведка? Где наша доблестная фронтовая разведка?
— Прошу прощения, сэр, — поднял руку начальник инженерной службы. — Он немного отравился, сказал, что задержится на пару минут.
— Ладно, начинайте, бригадный генерал.
Сброевский откашлялся, пододвинул микрофон и стал рассказывать, какая обстановка сложилась на фронтах группировки «Аркона» за последнее время.
Хоторн в это время дремал, все это с большей или меньшей достоверностью ему было известно.
Да, противник был напорист, да, сказывалось его преимущество в авиации и спутниковой группировке, но теперь, когда «Аркон» доразвернул орбитальную группировку и получил новейшие ракетные станции, он собирался грозить «Тардиону» так же, как прежде сам «Тардион» не давал им житья.
Из слов Сброевского следовало, что из-за недостаточно развернутой сети космических бомберов и неукомплектованности авиации «Аркон» служил мальчиком для битья, а о том, что его бронетехнические силы был вдвое многочисленнее, чем у «Тардиона», он почему-то не упоминал.
Заметив эти детские уловки, Хоторн улыбался. Ну кого начштаба пытался обмануть, ведь все офицеры штаба, в том числе командующий группировкой, знали реальное положение дел. Зачем же эта брехня?

Глава 106

Начштаба проговорил двадцать минут, так ничего толком и не сказав, и передал слово инженерной службе.
Полковник Бусыня, худощавый, в очках с золотой оправой и с заторможенной речью, начал рассказывать о новой модификации тяжелого робота «большой сато». Именно на него и на усиленные и обновленные версии «гассов» командование группировки возлагало большие надежды.
— Как показали результаты применения новых машин на Ветсале, противник не в состоянии организовать им достойного противодействия, везде, где эти машины вступали в соприкосновение с противником, он нес большие потери и оставлял ранее удерживаемые рубежи…
Хоторн покачал головой. Что толку радоваться успехам на Ветсале, если там им противостоял стагнирующий «Барнурский союз», остававшийся на позициях только потому, что выполнял обязательство перед банками-кредиторами. Вот если бы рассказали об успехах этих машин против «Тардиона», тогда у такого сообщения был бы совсем иной вес.
— Обновленный «гасс» получил усиленное бронирование, новые, параллельноячеистые батареи-накопители и орудие повышенной мощности с новыми боеприпасами, где применены пороховые заряды ступенчатого сгорания. В результате бронепробиваемость их увеличилась на сорок процентов, а дальность соответствующего поражения на пятнадцать процентов.
Начальник инженерной службы замолчал, должно быть, потеряв нить своего доклада, но затем перевернул какой-то листок и, кивнув, продолжил:
— Ну и пару слов об обновленном «большом сато». Он теперь выпускается только полным автоматом. Никаких вам пилотов, никаких кабин и условий для выживания сидящего внутри человека. Ничего этого нет, зато высвободившиеся объем и массу удачно заняли дополнительный арсенальный склад, генератор повышенной энергоотдачи и турбина повышенной мощности. Охлаждающих вентиляторов, правда, теперь потребовалось не три, а четыре, но они удачно разведены по тыльной стороне машины и закрыты лепестковой броней. Совместно с фронтовой разведкой мы устроили этим машинам боевое испытание, и они прошли по глубоким тылам «Тардиона», однако полной информацией владеет начальник разведки, а его, к сожалению…
В этот момент дверь в зал приоткрылась и вошел начальник разведки, полковник Реддикер. Приложив руку к груди, он кивнул посмотревшему на него генералу и поспешил на свое место, которое для маскировки занимал его заместитель.
— Я прошу прощения за опоздание, сэр… Пришлось задержаться, чтобы получить самые свежие сведения. Насколько я понял, полковник Бусыня доложил о новых машинах «большой сато», которые были запущены в тыл к противнику. Поскольку, как вы знаете, спутниковое наблюдение в глубоком тылу запрещено правилами министерства обороны, нам пришлось воспользоваться небольшими воздушными разведчиками. У них, конечно, не тот радиус действия, какого бы нам хотелось, и не тот уровень информационного сбора, однако мы узнали главное — пара полностью автоматизированных роботов, не получая никаких указаний и коррекции, сумела преодолеть два рубежа заслона противника и только на третьем была обнаружена и вступила в бой. Это так называемый двадцать четвертый пост. Обычный форт с аппаратурой слежения и артиллерией. Так вот, господа, ценой потери двух штурмовых вертолетов и сотни выпущенных снарядов «кай-тай» они сумели уничтожить только одного робота, а второй ускользнул. При этом в форте были уверены, что машина была всего одна. Я обращаю ваше внимание на необыкновенно высокий уровень компьютерного управления машиной, которого удалось достичь нашей инженерной службе… Я здесь, конечно, не для того чтобы хвалить полковника Бусыню, но я был впечатлен…
По рядам офицеров прошел шепот, все, поглядывая на Бусыню, одобрительно закивали. Даже сам генерал тоже кивнул и, наклонившись, что-то шепнул начальнику штаба.
— Ну и еще, господа, у этого шоу было продолжение. Второй «большой сато» добрался до расположения базы отдыха фронтовой смены противника и вступил в бой, по всей видимости, с механизированным патрулем. После чего подвергся ударам с воздуха и, скорее всего, был уничтожен. О потерях противника мы точных данных не имеем, но знаем, что два или три его летательных аппарата были сбиты.
После столь многообещающего выступления слово получил начальник бюро службы безопасности при группировке, майор Танжер, умевший даже китель носить так, словно это был костюм «от Фабеджи».
В отличие от других выступавших Танжер коротко проинформировал всех о том, когда и сколько сотрудников были замечены в нарушении секретного режима.
— Я намеренно не называю фамилии офицеров, которые подвергают опасности боеспособность нашей группировки, о них доложено командующему, но хочу попросить вас, господа офицеры, быть внимательнее. Агенты противника не дремлют и всегда готовы утащить что-то с вашего стола. Будьте бдительны. У меня все.
Хоторн нервно дернул бровью, Танжер ему не нравился. Быть может, своей излишней щеголеватостью, кажущейся молодостью или налетом всезнайства. С кем бы он ни разговаривал, он всегда ухмылялся, словно ставя все сказанное собеседником под сомнение.

Глава 107

Хоторн так увлеченно перебирал все то, за что не любил майора Танжера, что не заметил, как начальник штаба подал ему сигнал о начале презентации. Лишь когда бригадный генерал Сброевский поднялся и сдавленно крикнул: «Хоторн!», Хоторн очнулся и ударил по кнопке проектора.
На экране появилась карта района, где должна была развернуться скорая и победоносная война «Аркона».
— Вашему вниманию предлагаются те опорные пункты, которые будут использоваться при нашем наступлении. Это четыре разрушенные шахты бывшего городка Каствод, которые в сочетании с заросшими терриконами станут хорошей позицией для закрепления там нашего десанта… — рассказывал начштаба, а Хоторн смотрел на экран и думал, что правильно сделал, не став спешить с этой секретной папкой. Он все сделал в рамках правил, не нарушил ни одного пункта инструкций о хранении секретов, а вот теперь — совсем другое дело.
Он поднял руки, словно поддерживая подбородок, и сделал снимок. Тот получился достаточно четким, но на всякий случай Хоторн сделал еще один.
— Также мы считаем возможным выдвинуться на линию Литморские высоты — Жигово — Кирданет, где также возможно закрепление на старых карьерах. А теперь о подробном плане наступления и главных операциях осенне-зимней кампании. Следующий файл!
Это было сказано для Хоторна, начштаба опасался, что тот снова задремлет. Но нет, Хоторн и не думал дремать, ведь следующей шла подробная схема наступления с обозначениями номеров всех участвующих подразделений.
Когда совещание закончилось, у Хоторна было двадцать снимков отличного качества. Зачем он это делал? Быть может, «Аркон» чем-то обидел его? Ничем не обидел, просто полковнику Хоторну нужны были деньги. До окончания контракта оставалось чуть меньше года, а потом предстояло как-то сводить концы с концами на неполную пенсию от министерства обороны.
Раньше Хоторну эти деньги казались достойной суммой, на которую, не слишком шикуя, можно было жить подальше от столичных городов с их высокими ценами. Но, поработав пять лет в частной армии «Аркона», Хоторн приобрел некоторые вредные привычки вроде пристрастия к дорогому коньяку, любви к красивым машинам и обедам в ресторанах высокого класса.
Когда все разошлись, полковник Хоторн достал из библиотеки проектора все чипы с секретными файлами, вернул их в папку и понес сдавать в секретку.
Там капитан службы безопасности проверил наличие документации в папке, подтвердил сохранность секретов и убрал ее в сейф, а Хоторн вернулся к себе на этаж. Его кабинет располагался всего через несколько дверей от кабинета начштаба, кто мог заподозрить такого человека? Ну разве что Танжер.
«Не люблю его», — снова подумал Хоторн, кивая знакомому офицеру. Открыв ключом дверь, он бросил взгляд на копошившегося в коридоре уборщика и вошел в кабинет, а уборщик подошёл к висевшему на стене селектору хозслужб, нажал кнопку и доложил:
— На пятом этаже все убрано, мусор сложил в ящик…
— Хорошо, можешь возвращаться.
Эта команда последовала не из подвального этажа здания, где гнездились жировавшие за счет казны тыловые гномы, а из закрытого крыла на втором этаже — владений майора Танжера. Слишком больших, по мнению генерала Кальмерта, однако даже он избегал ссориться с собственной «эс-бэ», ведь она подчинялась только своему головному офису.
— Сэр, Хоторн уже у себя! — сообщил капитан, получивший сообщение от «уборщика».
— Хорошо, — сказал Танжер, сидя над схемой здания. — Бусыня у себя, со своими конструкторами. Фальк в кабинете пьет чай. Хоторн заперся в кабинете, сволочь. Что он там делает, неизвестно…
— А разведчик, сэр? — спросил сержант-электронщик, сводивший на мониторе какие-то хитрые радиохарактеристики.
— Разведчик нас тоже интересует, — согласился Танжер. — Но он скользкий парень, у него куча осведомителей в штабе, хотя ему такой работой заниматься не по чину.
— Наличие собственной агентуры — серьезный повод, чтобы заняться им, сэр, — сказал капитан-секретчик.
— Согласен с тобой, Кербит, но пока он нам не по зубам, а просто ломать его об колено… Толку будет немного. К тому же за него вступится командующий, а нам нечего ему предъявить.
— Давайте его прослушивать, — предложил сержант.
— Будем прослушивать, будем. Вот только получим новое оборудование, чтобы он не засек, и будем слушать.
— После «радиоблокады» мы еще долго ничего не получим… — сказал капитан и вздохнул.
— Ладно, придумаем что-нибудь. Люди у нас есть, нужно лишь правильно их организовать. Что там с блокадой, что-нибудь получается?
— Не просто получается, сэр, она уже стоит, — ответил сержант-электронщик. — Вся связь теперь только по кабельной сети, через центральный сервер. А по радио за пределы штаба не проскочит ни полбайта.
— А если мощность передатчика будет больше, чем мощность нашей блокады?
— Тогда файл прорвется, но к получателю придет куча переформатированного мусора.
— Приятно это слышать, — сказал Танжер, продолжая гипнотизировать взглядом схему здания.
Уже два месяца ему было известно о том, что в штабе находится «крот». Об этом ему сообщили знакомые из министерства обороны. Разумеется, не бесплатно. У них были другие возможности, и они знали, что иногда группировка «Тардиона» получает файлы с метками штаба группировки «Аркона».
Когда «крот» пользовался спутниками «Тардиона», о перемещениях файлов никто не знал, но несколько раз, видимо, в безвыходной ситуации, он соединялся со спутниками министерства обороны, и тогда регистрация его трафика оказывалась в руках осведомителей Танжера.
После состоявшегося совещания оставалось только ждать. «Крот» был обязан переправить информацию своему начальству, ведь чем важнее и свежее документ, тем выше оплата.
Внезапно на характеристики радиоблокады на мониторе наложилась кратковременная помеха.
— Эй, что это у тебя? — забеспокоился Танжер, подходя к сержанту.
— Не могу понять, сэр…
— А не была это попытка прорвать блокаду?
— Нет, сэр, тогда бы мы увидели окно с отчетом, а это… Может быть, молния? Или пробой в электропроводке?
— Тогда немедленно узнай, где был этот пробой. Сможешь?
— Конечно, сэр, сейчас только вызову данные учета с нашего электрощита, — сказал сержант и, передвинувшись к другому монитору, начал набирать команды.
В этот момент зазвонил личный телефон Танжера. Взглянув на вызывающий номер, он понял, что это его осведомитель.
— Танжер слушает…
— Это я, Танжер.
— Я узнал тебя.
— Минуту назад из здания вашего штаба состоялась передача.
— Этого не может быть, у нас радиоблокада! — вырвалось у Танжера.
— Не суетись. Это был лазерный стробоскоп примерно киловаттной мощности. Принимай координаты угла отправки.
— Диктуй, я пишу!
Осведомитель стал быстро диктовать цифры, Танжер их записывал, а электронщик, поняв, что это за координаты, вызвал трехмерную схему здания и начал выстраивать вектор, по которому отправлялся лазерный импульс.
Когда последняя цифра была записана, сержант сказал:
— Северная сторона!
А через несколько секунд добавил:
— Уровень пятого этажа.
— Хоторн! — воскликнул Танжер. — Кербит, немедленно людей к нему! Пусть хоть дверь вышибают, но чтобы быстро!
Капитан тотчас отдал команду штурмовой группе и следом за Танжером выскочил в коридор. Ждать лифта смысла не было, и они помчались наверх, перепрыгивая через две ступени. Третий этаж, четвертый, пятый. Стрельбы не слышно, суматохи и криков — тоже. Так выбили они дверь или нет?
Когда Танжер выскочил на пятый этаж, он увидел, что дверь Хоторна распахнута, а выбитый замок валяется на паркете. С пистолетом наготове он заскочил внутрь и увидел четверых своих людей в робах уборщиков и прижавшегося к окну Хоторна.
В кабинете пахло озоном, а от свалившегося на пол фотоблока за окно тянулся провод, на котором, судя по всему, висел лазерный передатчик.
Хоторн успел сорвать его с креплений, надеясь, что никто не сможет узнать угол постановки, но Танжер в этом не нуждался. Он знал почти все.
— Я безоружен и сдаюсь, — сказал полковник, поднимая руки. — И я хотел бы сделать ценное для вас признание, майор Танжер. Но только без свидетелей.
Танжер кивнул, затем повернулся к одному из «уборщиков».
— Оставьте нас, Филипп… Постойте за дверью.
— Да, сэр, — сказал тот и, подождав, пока его люди выйдут, попятился за дверь и притворил ее за собой.
Танжер сделал шаг вправо, чтобы не стоять напротив окна.
— Говорите, Хоторн. Но особенно меня интересует, что вы успели передать.
— Я успел передать все, — сказал полковник и усмехнулся. — Вы мне никогда не нравились, Танжер, а знаете почему?
— Почему?..
— Да потому, что…
Вместо ответа полковник попытался выхватить прикрепленный к обратной стороне столешницы пистолет, но его опередили. От двери прогремела очередь, и Хоторна отбросило на окно. Пистолет отлетел в угол, а шпион завалился на подоконник, да так и остался на нем в полусидячем положении.
В кабинет вошел Филипп, это он стрелял через дыру от выбитого замка, но рискованный спектакль оказался ни к чему, полковник хотел лишь покрасивее уйти.
— Где там Говард?! — крикнул Танжер, которому казалось, что его обвели вокруг пальца. Этот Хоторн не строил иллюзий по поводу закрытых дверей и прекрасно понимал, что находится на мушке, а майор попался на желании получить информацию и в результате получил только труп.
В кабинет вошел сержант-электронщик.
— Я здесь, сэр.
— Говард, забирай к себе всю его аппаратуру. Он сказал, что переправил все файлы, но я думаю, это блеф. А ты, Филипп, сними с ребятами его с подоконника, Говард должен достать тот прибор за окном.
«Уборщики» стали убирать тело, и в этот момент вошел капитан Кербит.
— Сэр, там начальник охраны прибежал с двумя часовыми… Требует объяснений…
— Пошли его в задницу.
— Понял, — сказал капитан и ушел, но вскоре появился другой офицер, которого Кербит не сумел остановить. Это был начальник штаба.
— Что вы тут устроили, Танжер? — спросил он, в ужасе взирая на следы разрушения, на тело Хоторна и на сержанта Говарда, деловито собирающего аппаратуру и провода.
— Здесь было взятие с поличным тардионского шпиона, сэр.
— Вы должны доложить об этом командующему.
— Конечно, сэр. Сейчас соберем улики, и я доложу генералу по всей форме. Как положено.
— Да уж, будьте добры, — сказал начштаба и вышел.
Оставив своих людей охранять место происшествия, Танжер вместе с Говардом спустился к себе на этаж, где его специалист смог забраться в фотоблок и файл регистрации лазерного передатчика.
— Есть упоминание об отправке четвертого и восьмого снимка, сэр, — через некоторое время сообщил Говард.
— А остальные?
— На остальных заведен список очередности передачи, но сведений об отправке нет.
— Значит, он действительно блефовал, когда говорил, что отправил все, — сказал Танжер.
— Стопроцентную гарантию дать нельзя.
— Я понимаю. Но решать это будем не мы, наше дело доложить и предоставить всю имеющуюся информацию, а там как командующий скажет, так и будет.

Глава 108

С утра, сразу после завтрака, вся четвертая рота и часть пилотов из второй собрались в парке, куда, на сцепке из двух эвакуаторов, притащили поверженного «большого сато».
Хотя на машине имелось несколько заметных повреждений от ударов гранат лаунчмодулей, свалить монстра удалось лишь благодаря совместным действиям лейтенанта Кирша с Джеком и воздушных средств. Первой связке удалось уничтожить эффективную систему разведки и наведения — «иждивенца», а также повредить его систему охлаждения. Лаунчмодули успели попасть в него всего три раза, прежде чем были сожжены ответным огнем, однако задержали «большого сато» и не позволили ему должным образом приготовиться к бою со стритмодулями. Они-то и разобрались с ним окончательно, применив ракеты с бласт-начинкой и заставившим гиганта «задохнуться» тысячеградусным жаром.
В сочетании с неработающими тремя из четырех вентиляторов это был страшный удар, и «большой сато» оказался повержен, хотя вся его броня осталась цела.
— Это всем нам наука, — сказал капитан Хольмер, расхаживая на спине поверженного гиганта. — Никакая броня не спасает, если свалять дурака…
— Будь у него поддержка, он бы еще и нам навалял, — сказал Сэмми-Флюгер и почесал броду.
Так, негромко переговариваясь и заглядывая во все закоулки новой машины, пилоты и механики обменивались мнениями.
Джеку сравнивать было не с чем, его опыт пока ограничивался только «таргаром», потому он забрался на спину «большого сато» и внимательно рассмотрел отметины от своих снарядов.
Их было много, оказалось, что он стрелял по вентиляторам примерно двадцать раз. Защитные пластины бронебойные болванки разрушить не смогли, но там, где они проходили между ними, крыльчатки вентиляторов разлетались с одного выстрела.
— Хорошая стрельба, парень, — сказал оказавшийся рядом Тильгаузен.
— Спасибо, сэр. Вот только что я буду делать, если они поставят крыльчатки из пластичного материала. Тогда пули будут дырявить их и все, а вентилятор будет вращаться по-прежнему…
— Значит, придется попадать в вал.
— Вы это шутите, да? — спросил Джек, глядя в глаза главного механика.
— Да, шучу. Но ты ведь обязательно что-нибудь придумаешь. Пойдем, я покажу тебе твою машину, нам пришлось там кое-что подправить.
— Надеюсь, ничего серьезного?
— Нет, просто поменяли камеры, перелицевали защитное покрытие и еще по мелочи. В основном снаружи песком посекло, есть пара ссадин от мелких осколков. Вот и все.
Джек, конечно, сходил и посмотрел на своего «таргара». Тот опять выглядел как новый в отличие от «грея» лейтенант Кирша, которому меняли части корпуса и переустанавливали всю навесную броню.
— А до завтра успеете? — поинтересовался Джек.
— Конечно, успеем, к тому же отправка только ночью, значит, весь день впереди, — заверил его Тильгаузен. — Да и Тедди не даст нам житья, если его машина будет хотя бы плохо покрашена. Он такой.
— Да, он такой, — согласился Джек. — А скажите, сэр, вы может достать мне бронебойное ружье?
— Вроде той штуки, что у тебя вместо пушки?
— Да, сэр. Мне нужно настоящее бронебойное ружье с оптическим прицелом, баллистическим блоком и прицелом ночного видения.
— О, вот это заказ! Неужели стрелял из такого?
— Да, сэр, много раз. И бегал с ним… — Джек улыбнулся. — В основном в гору…
— А зачем? Оно же неподъемное!
— Двенадцать килограммов, а с прицелом — тринадцать шестьсот. Это меня мой знакомый так к службе готовил.
— Ну, заявку я накидаю, когда прибудем, нас эта пушка уже ждать будет. Правда, спрашивать начнут, зачем вам, грязнулям деревенским, такая труба, но я найду что сказать.
— Тогда уже и револьвер, ладно?
— Ты и с револьвера мастак стрелять?
— Да. Тоже Ферлин научил. Сам-то он о-го-го как может. Все пули в одну пробоину переправляет, даже страшно становится.
— Ну, раз надо, будет тебе револьвер. Для этого и заявок делать не надо, пойдем с тобой в арсенальный бункер, и подберешь все что нужно.
— Как с вами просто, сэр. Пошел и взял. А лейтенант Кирш из всего такие проблемы раздувает… — Джек покачал головой.

Глава 109

Отправка началась на другой день после полуночи, когда совсем стемнело. Грохоча двигателями, на политый накануне пустырь приземлились сразу четыре грузовых геликоптера. Заглушив двигатели, они стали дожидаться «пассажиров», а те понемногу собирались на краю площадки, не поднимая шума и не включая нагнетателей.
— Джек, входим только на батареях, — предупредил капитан Хольмер.
— Да, сэр, я понял. Мне лейтенант целый экзамен устроил и даже допрашивал, где в грузовом геликоптере находится туалет.
— Видать, ему очень нужно, — предположил Папа Рико, и все стоявшие у машин пилоты засмеялись.
— Тихо! — прикрикнул на них капитан. — Вам же сказали соблюдать тишину. А тебя, Папа, я Киршу сдам. Так и знай.
— Не надо, сэр, я лучше в наряд схожу. А то он меня живьем съест.
— Я подумаю.
Подошел руководитель погрузки — главный пилот отряда грузовых геликоптеров.
— Четвертая рота? — спросил он.
— Да, это мы, — ответил капитан.
— На погрузку в крайнюю справа машину. Сначала мелочь, потом большие машины. Ну, вы сами знаете…
Кто такие «мелочь», Джеку объяснять не требовалось. Он быстро забрался в «таргар» и повел его к указанному транспорту.
В трюме они с роботом оказались первыми, и Джека поразило то, каким огромным оказалось это пространство. Навстречу им вышел человек в летном костюме с мигающими палочками в руках, как тогда — на космическом транспорте, правда, у этого регулировщика сигнальные палочки мигали очень слабо, чтобы не привлекать внимание вражеской разведки.
В глубине трюма оказались и другие ответственные за погрузку. Двое солдат в темных робах приняли у Джека робота и стали быстро крепить его стяжками, а следом, постукивая опорами по ребристому полу, уже становились в очередь два «грея».
Когда половина парка роты оказалась в трюме, вертолетчики подняли аппарели, закрыли створки, и в трюме включился свет. Теперь на помощь персоналу судна пришли все пилоты роботов и часть механиков парка. Минут сорок длилась эта работа, и Джек старался не отставать от других, перенимая опыт бывалых.
Наконец стяжки были затянуты, все роботы закреплены, и капитан Хольмер приказал пилотам занять места на скамейках. Так полагалось делать из соображений безопасности.
Когда все расселись, геликоптер запустил двигатели и, хотя другие борта еще грузились, машина тяжело оторвалась от земли, развернулась над перелесками и пошла на северо-запад.
Джек занял место у иллюминатора и стал глядеть вниз, однако ночью смотреть было не на что, кроме группы стритмодулей, которые оказались тут как тут. Джек насчитал их восемь штук, они шли под транспортом двумя ромбами и слегка демаскировали себя, меняя режим движения. Тогда из сопел их двигателей вырывались языки пламени и ненадолго освещали все вокруг.
Впрочем, это было не такое уж увлекательное зрелище, и Джеку оно скоро наскучило. Он немного подремал, а затем, несмотря на гул моторов и дребезжание металлических стен, ухитрился уснуть и проснулся, лишь когда геликоптер заметно качнуло и он начал снижаться.
Очнулись ото сна и другие пилоты, они зевали, потягивались, но обходились без обычных шуток и разговоров. Видимо, здесь ситуация к этому совсем не располагала, хотя Джек, как он ни прислушивался к собственным ощущениям, никаких изменений не заметил.
Вскоре шасси коснулись грунта, отчего громко заскрипели амортизаторы, принимая на себя вес в двести с лишним тонн. На грузовых воротах замигали лампочки, и те стали открываться, впуская в трюм запах трав и поднятой пыли.
Аппарели еще не успели развернуться во всю длину, а стоявшие у ворот два «гасса» были уже раскреплены и готовы к выходу. Закончив с ними, персонал и механики перешли к «грею» и «чино». Тем временем «гассы», держа пушки наготове, почти в полной темноте вышли на землю, подсвечивая себе тепловыми фонарями.
Но такие предосторожности оказались лишними, посадка произошла там, где нужно, и вскоре к геликоптеру подъехал бронированный мини-кар «дрозд» с водителем и офицером.
— Приветствую, коллеги! — крикнул последний, помахав выглянувшему из кабины Хольмеру.
— Привет, Мартин! Ну как, весело тут у вас было?
— Сам скоро узнаешь. А вообще да, весело, особенно последние дней пять. Думал, уже не дождусь конца этой смены…
— Что, так плохо?
— Я же говорю, сам все скоро узнаешь. Ладно, выметайтесь, я своих уже привел, они в роще толкутся.

Глава 110

К тому времени, когда пришла очередь выводить «таргар», рота, которую сменяли прибывшие, начала выстраивать свои машины напротив входа. Им не мешало даже то, что неподалеку садился еще один транспорт, привезший вторую половину роты во главе с лейтенантом Киршем. По ожидавшим своей очереди ударила плотная стена из воздуха вперемешку с пылью, сухими травинками и какими-то щепками, но стоявшие рядом с машинами механики только щурились, а роботы от нетерпения перебирали опорами — так показалось Джеку. Однако не нетерпение пилотов было тому виной, а многочисленные неустранённые повреждения, отчего и появлялся у машин этот странный тремор в конечностях.
Когда Джек спустился с мостков и встал за одним из «греев» своей роты, роботы «отпускников» стали карабкаться по аппарелям, спотыкаясь и оскальзываясь на собственных потеках масла.
На некоторых отсутствовала накладная броня, у других на корпусах имелись огромные латки, хотя Джек уже знал, что корпуса могли быть только цельными и латание пробоин нарушало их жесткость. В случае таких повреждений полагалось менять кокон целиком, но, видно, они так часто выходили из строя, что их не успевали доставлять и механики латали те, что получше.
— Четвертая рота, первый и второй взвод, вперед марш! — скомандовал по радио капитан Хольмер. — И смотрите под ноги, тут где-то воронки остались…
Роботы двинулись колонной в сторону городка. Обгоняя их, в техпарк поспешили две танкетки, посадившие на броню всех прибывших механиков.
Если пилотам еще полагался какой-то отдых, чтобы с утра быть в форме, то механики обязаны были за ночь приготовить все необходимое, чтобы в случае поступления битой техники немедленно начать ее ремонт. Или, напротив, отсыпаться после бессонной ночи, если день пройдет благополучно.
Часть техники прежней смены еще выходила из городка, так что двум взводам четвертой роты приходилось то и дело останавливаться. Скоро Джека догнал на своем эвакуаторе Джозеф.
Его гусеничная машина напоминала черепаху со скошенным назад панцирем. Именно на него Джозеф затягивал лебедкой битого робота и тащил в ремонтную зону. А основательное бронирование и отсутствие на корпусе вертикально расположенных поверхностей давали ему возможно уверенно делать свою работу, даже находясь под обстрелом.
На марше кабина эвакуатора приподнималась из защитного панциря, чтобы водитель имел больший обзор, вот и сейчас было видно, как Джозеф курит в кулак, посматривая из окошка на стоящую колонну.
Послышался шум садившихся транспортов, которые привезли вторую роту, и снова полетела невидимая в темноте пыль и по машинам застучали мелкие камешки.
Наконец колонна тронулась и, больше не останавливаясь ни на минуту, промаршировала до самого техпарка, где пилоты сдали машины механикам и отправились в казармы, чтобы поспать.
Несмотря на то что было темно, Джек заметил, что не заблудился бы в городке даже без своих сослуживцев, потому что он был устроен точно так же, как и тот, в котором рота находилась на отдыхе. А казарма оказалась точной копией казармы четвертой роты, только стены в коридоре были немного другого цвета да типовая мебель в кубриках оказалось лакированной, а не крашеной.
Был еще какой-то странный запах, который не отпускал Джека, где бы он ни появлялся — в туалете, в коридоре, в собственном кубрике номер восемь.
— Ты чего принюхиваешься? — спросил его пилот «чино» Кравитц.
— Да никак не пойму, чем пахнет…
— Страхом пахнет! — вставил свое слово капрал Баркли. — Тут тебе не отдых, тут настоящие дела!
— Не слушай его, это запах дезинфекции, до завтрашнего дня выветрится. Когда смена уходит, она оставляет чистую и продезинфицированную казарму. Так всегда бывает.
Умывшись, Джек отправился в кубрик спать, но, уже взявшись за ручку двери, услышал громовые раскаты, доносившиеся откуда-то с северо-востока.
— Что это, Сэм? — спросил он проходившего мимо бородача.
— Зенитная батарея работает…
— А против кого?
— Бомберы с орбиты фугасы кидают, а ракетчики их сшибают еще в стратосфере, чтобы они тут бед не наделали.
— Так они в нас фугасы кидают?
— А кто ж их знает, в кого кидают? — пожал плечами Сэм и скрылся в своем кубрике.
Джек тоже прошел к себе, разделся и лег в свежую постель, однако грохот в той стороне продолжался, а мысль о том, что какой-то фугас все же проскочит и упадет на их казарму, не давала Джеку расслабиться и заснуть.
И все же незаметно для себя он уснул, а проснулся только благодаря сержанту-хозяйственнику, который приглядывал за новичком, пока тот не адаптировался.
— Вставай, приятель! Сегодня первый день на рубеже! — объявил он, толкая Джека в плечо. Тот сейчас же вскочил, немного испуганно посмотрел на сержанта и, вздохнув, сел на кровать.
— Приснилось чего? — спросил тот, уходя.
— Нет, сэр, спасибо, что разбудили.

Глава 111

Невыспавшийся, с помятой физиономией, Джек пришел в столовую, когда его рота уже завтракала.
— Что, плохо спал? — спросил Папа Рико, пододвигаясь, чтобы освободить на скамье место.
— Да, — кивнул Джек.
— А чего так?
— Думал, фугас на нас упадет, — признался Джек, пододвигая к себе принесенную разносчиком тарелку.
— Пока ни разу такого не было. Надеюсь, что и не будет, — сказал Папа Рико. Другие ели молча, и никто не добавлял комментариев, даже всегда готовый к этому капрал Баркли.
— А почему все молчат, Папа Рик? — шепотом поинтересовался Джек.
— Потому что сегодня первый день и все ждут тревоги, — пояснил старший сержант и, видя, что Джек не понял, добавил: — Арконы знают, что прибыла другая смена, поэтому могут провести «обкатку», они часто так делают.
— Как это, обкатку?
— Могут атаковать позиции, чтобы нам сыграли тревогу. Потом откатятся и снова сымитируют атаку. А могут из артиллерии нас обработать.
— До нас же далеко!
— До рубежа всего двенадцать километров, а стопятидесятимиллиметровые гаубицы шарашат на шестьдесят.
— Почему же они нас тогда из артиллерии не обстреливают? Почему фугасом пытаются?
— Бомбера с орбиты сложнее снять, а гаубицу высчитать плевое дело, а потом десяток лаунчей отправить, чтобы ее сожгли.
— Понятно, — сказал Джек, переваривая услышанное. Получалось так, что ничто не мешало арконам стереть этот городок в пыль и вопрос был лишь в том, что они в этом случае потеряют при ответном ударе.
Завтракать и одновременно делать подобные выводы было непросто, поэтому Джек не сразу понял, что ест ту самую пшенную кашу с ванилью и сливками, которая так понравилась ему на космическом транспорте.
— Эй, Стентон! — позвали его. Джек обернулся и узнал одного из механиков, который садился за стол.
— Главмех сказал, чтобы ты к нему зашел.
— Спасибо! Прямо сейчас и пойду.
Быстро закончив завтрак, он выбрался из-за стола и поспешил в парк, отмечая, что погода стоит ясная, а по крышам жилых блоков прыгают маленькие птицы, названия которых он еще не знал.
Тильгаузена Джек нашел в главном складском ангаре, где длинными рядами стояли заготовленные корпуса, опоры, одиночные манипуляторы, а также манипуляторы в сборе с оружием. Главный механик с куском мела в руках переходил от запчасти к запчасти и помечал их цифрами.
— Здравствуйте, сэр! — сказал Джек.
— О, Джек примчался! — откликнулся Тильгаузен.
— А что это вы делаете?
— Заготавливаю железо.
— А почему все вперемешку? Почему не отдельно для «гассов» и «греев»?
— Потому что удобнее, когда под рукой есть запчасть, которая чаще всего выходит из строя. Вот смотри, первыми идут корпуса «греев», это у них самый расходный материал. Потом идут манипуляторы «гассов», далее манипуляторы «гассов» с пушками и, наконец, ходовая.
— А какие у вас самые редко ломающиеся машины?
— Мы их называем — «здоровенькие». Это «чино» и «берг». У них мы чаще изношенные стволы меняем, чем руки-ноги. Они вперед не лезут, палят себе издалека, поддерживают наступающих. Ну, пойдем, покажу тебе кое-что…
— А что именно? — спросил Джек, шагая за Тильгаузеном.
— Ну как же, ты же делал мне заказ, помнишь?
— Ружье, что ли?
— Это называется немного иначе…
Главный механик отпер загородку в ангаре, где хранил самые ценные и дефицитные детали, и, запустив Джека, снова запер дверь на замок.
— Знал бы ты, парень, сколько слез пролил майор из службы вооружений, когда отсылал нам эту штуку…
Тильгаузен вытащил из-под стеллажа упакованную в брезентовый кожух длинную коробку, положил ее на поцарапанный стол и, немного помедлив, расстегнул «молнию» на кожухе. Затем извлек коробку, которая оказалась длинным чемоданом с металлизированными стенками.
Положив чемодан поверх кожуха, Тильгаузен отпер два замка, поднял крышку, и Джек увидел составные части мощного бронебойного ружья, которое было похоже на ружье Ферлина, но все же значительно от него отличалось.
— Но… это все же ружье, сэр? — уточнил Джек.
— Это, дружок, бронебойный диверсионный комплекс «рапира». Калибр тебе знаком. Тут эта штука разобрана всего на две части… Вот…
Тильгаузен достал обе части ружья и соединил вместе.
— Ну-ка, подержи!
Джек взял ружье и улыбнулся. Оно было значительно легче «атэ-пятнадцать».
— Почти на три с половиной килограмма, — подсказал ему Тильгаузен и начал доставать из углублений остальные части. — Это оптический прицел, совмещенный с ночным, это баллистический блок — заметь, какой маленький. А вот эта штука… Как думаешь, что такое?
И Тильгаузен показал Джеку трубу сантиметров пяти в диаметре и длиной чуть больше локтя. Джек молчал, не зная, что и предположить.
— Это полуинтегрированный глушитель, Джек! — торжественно произнес главный механик, надевая трубку на ствол так, что она не удлиняла оружие. — Трехступенчатое гашение звука. Остаточный шум всего сорок пять децибел, а на конце его стоит акустический рассеиватель.
— Вот об этой штуке я точно ничего не слышал, — признался Джек.
— Благодаря ей тебя очень трудно будет засечь акустическим локатором. Перед сменой позиции ты можешь безопасно выстрелить не пару раз, а пять-семь. Но лучше, конечно, пять.
После знакомства с «рапирой» Джек чувствовал себя так, будто у него на день рождения оказался настоящий торт. В ее коробке были даже узкий бинокль, как у Ферлина, и рация с «вечной» батарейкой.
После «презентации» они с Тильгаузеном разделили шоколадный батончик, и, пока ели, старший механик делился с ним своими мыслями.
— Я обожаю такие железки, Джек, я могу достать их из самых потаенных запасов службы вооружения, но оставлять их потом пылиться, это неправильно. А ты тот человек, который может запросто воспользоваться такой штукой. Попробуй угадать, сколько эта «рапира» стоит?
— Тысячи три?
— А семь пятьсот не хотел?
— Семь пятьсот?! — повторил пораженный Джек. — У нас на восстановление моего «таргара» ушло куда меньше.
— Вот, а новый «таргар» снабженцы покупают за двенадцать тысяч. Но это целая машина с пулеметом на электроприводе, а здесь, казалось бы, просто ружье. А с другой стороны, не ружье, а комплекс.

Глава 112

Вечером в кубрик к Джеку заглянул лейтенант Кирш. Для Джека это было неожиданно, он вскочил с кровати, на которой листал найденный в кают-компании журнал о птицах.
— Ладно, не дергайся, — отмахнулся Кирш и, взяв от стены единственный стул, сел на него и бросил на стол кепи. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, сэр.
— Отлично. Завтра пойдем сопровождать пару блинкеров. С утра, на двадцать километров в западном направлении.
— А кто пойдет?
— Ты и я. Мы ведь, кажется, один раз уже справились?
Лейтенант позволил себе улыбку, и Джек улыбнулся тоже.
— А завтрак будет?
— Будет. Нормальный завтрак без всякой беготни. Потом пойдем в сторону двести пятнадцатого форта и там возьмем под охрану блинкеров.
— А что такое блинкеры, сэр?
— А ты не знаешь?
— Первый раз слышу.
— Это такой большой автомобиль шестиосный, а внутри у него хитрые механизмы, мотки толстой проволоки и емкости с химикатами, какими-то смолами. Блинкер строит доты и бункеры. Может это делать даже под обстрелом, он неплохо бронирован. Два часа работы — и готовый дот из армированного бетона, при том что грунт для раствора он использует местный. Нехило?
— Нехило.
— Вот мы их и покараулим, пока они наштампуют сеть бетонных укреплений. Работа несложная, думаю, справимся.
— Справимся, сэр, — сказал Джек, представляя себе блинкеров в виде огромных протояшеров, которых когда-то видел в кино.
На следующее утро после завтрака они с лейтенантом бодрой рысцой повели свои машины на запад, в сторону двести пятнадцатого форта — опорного пункта, который прикрывал фланг целого оборонительного района.
— Они пришли к выводу, что километрах в четырех напротив форта начинается подозрительная возня, — рассказывал лейтенант по радио, пока они двигались к форту. — И тут же выяснилось, что и они сами размещены как-то неправильно и ряд районов от них совсем не просматривается. Поэтому было решено за один день построить новый укрепрайон, а затем перебраться на него и уже оттуда отстраивать всю необходимую инфраструктуру. Такое ползучее наступление.
— Здорово придумано. А эти блинкеры у них свои?
— Нет. Эта техника штучная, им их перебросили на четыре дня, поэтому они торопятся все сделать с первого раза, а для этого нужна подвижная охрана. У них есть скоростная разведывательная машина, но у нее тонкая броня…
— Понятно.
— И еще большой эвакуатор.
— А эвакуатор зачем?
— У них иногда легкие танки квартируют. Им на усиление присылают.
Главную часть пути — шестнадцать километров до форта — они преодолели легко, погода и дорога этому способствовали. Затем лейтенант обменялся парой фраз с гарнизоном крепости, и к моменту подхода роботов к форту его стальные ворота открылись и из них стали выползать двенадцатиколесные монстры.
Джек даже рот открыл от удивления, хотя и ожидал чего-то подобного.
— Принимай жучков под защиту, Двадцать второй! — сказали по радио.
— Двадцать второй жучков принял, — ответил лейтенант, и они с Джеком поплелись в хвосте у едва ползущих блинкеров.
Так они двигались около километра, пока дорога оставалась неровной, но на открытом участке блинкеры ускорились километров до пятнадцати в час и идти стало веселее.
— Стентон, я перейду вперед, а ты иди замыкающим!
— Понял, сэр, — ответил Джек, возвращаясь с обочины на дорогу и чуть отставая от пылящего блинкера.
— Двадцать второй, говорит форт. Пришла видеоинформация с воздушной разведки. В районе чисто.
— Спасибо, форт. Принято, — ответил лейтенант. «Чисто», — подумал Джек и вздохнул. Вокруг была красивая, неизвестная ему природа, особенно его интересовали птицы, которых здесь было полным-полно. Джек даже подумал, что бы он делал, если бы сейчас из-за куста вдруг выскочила курица? Бросил бы конвой и кинулся ловить ее? Или вел бы машину как ни в чем не бывало?
Дилемма показалась ему трудноразрешимой. С одно стороны, долг, а с другой — курица.
Потянулся перелесок, и дорога исчезла совсем, хотя местность все еще оставалась ровной.
Вскоре группа пересекла засохшее русло небольшой реки и, выбравшись на другой берег, оказалась на довольно ровном пустынном песчаном плато, на котором кое-где поднимались небольшие дюны, заросшие густым кустарником с ярко-зеленой листвой.
— Хреновое место… — подвел итог Кирш, пока тяжелые блинкеры карабкались на берег.
Машина Джека поднялась по утрамбованному песку без проблем, и он тоже оценил их позицию. Стрелять по ним здесь было удобно с любой стороны, а воздушная разведка, сколько ни летай, просмотреть все заросшие кочки не могла.
— Ну что, экипажи, координаты у вас есть? — спросил Кирш.
— А чего бы мы перлись сюда без координат? — неприветливо ответил один из операторов.
— Тогда работайте, а мы тут поблизости погуляем.
Сердито пыхтя, блинкеры повернули чуть западнее и покатили по песку.
— Стентон, я буду прикрываться одной горкой и двигаться к другой, а ты повторяй за мной. Так мы прощупаем все подходы, а то как-то стремно тут переминаться, не зная, одни мы или нет.
— Согласен, сэр.
«Грей» лейтенанта зашагал в направлении ближайшей заросшей дюны, до которой было метров четыреста, и Джек повел свою машину следом, готовый вовремя среагировать, если по «грею» начнут стрелять.
Они почти добрались до заросшей кустарником горки, когда Джек услышал два звонких щелчка — бом-бом! А затем — ш-шварк! Это уже по его машине, да так, что он на мгновение оглох!
— Стентон, ты их видишь?! — крикнул лейтенант, поводя корпусом и выискивая цель для пушки.
И снова — ш-шварк! Это по корпусу. И еще — крок! Это по ходовой. А потом бом-бом! — снова досталось «грею».
— Стентон, отходим! — крикнул лейтенант и открыл огонь из основного орудия по тем дюнам, которые казались ему самыми опасными.
Джек повел машину приставными шагами, держа корпус «лицом» к возможным позициям бронебойщиков. Он знал, что лобовая броня с накладками еще может выдержать удар, но выстрел в бок покончит и с машиной, и с ним.
— Экипажи — отходите! — крикнул лейтенант.
— Поняли уже, отходим… — ответили ему. Операторы блинкеров не слишком испугались этой перестрелки, это им было не в новинку.
И снова попадание в ходовую часть. Джек услышал это жуткое — крок! А затем давление масла в системе начало падать. Робот стал плохо слушаться, норовя завалиться на правую сторону.
— Сэр, у меня проблемы! Гидравлика пробита!
— Ложись на песок, мордой к фронту! Я тебя подцеплю! — крикнул лейтенант и начал обстреливать заросли из автоматических пушек, перемалывая шрапнелью кустарник и траву.
Джек стал укладывать робота на правую сторону — как тому и хотелось.
— Ремень отстегивать? — спросил он, когда стал видеть окружающий мир повернутым на девяносто градусов.
— Да, лучше отстегнись…
— И что потом?
— Попробую подцепить тебя штрегелем, — сказал лейтенант и начал подводить машину к лежавшему «таргару».
— Форт, ответьте двадцать второму! Форт, ответьте двадцать второму!..
— Я форт, все слышу, эвакуатор уже выслали… Вы где находитесь?
— Сразу за руслом!
— Понял. Скоро прибудет. Вас там сильно зажали?
— Пока только бронебойщики. Но все возможно…
— Я запрошу лаунчи.
— Давай, приятель, хотя пока я не вижу для них целей.
— Я все равно запрошу.
В камеру заднего вида Джек видел, как тяжелые блинкеры сползают в спасительное русло.
Ш-шварк! Ш-шварк! — ударили снаряды по корпусу его машины, и Джек зажмурился. Каждый следующий мог оказаться для него последним.
Задняя камера показала опоры «грея», впереди на песке Джек заметил его большую тень. «Грей» выпустил из левого манипулятора аварийный крюк и со второй попытки зацепил им технологическую петлю на корпусе «таргара».
— Есть, получилось! — воскликнул Джек, почувствовав, как дернулся его робот.
Бом-бом! — ответил противник на эту удачу, начав обстрел «грея». Должно быть, ответный огонь лейтенанта не нанес им существенного вреда.
Они стали отступать — медленно, шаг за шагом. В переднюю камеру Джек видел несколько борозд, оставляемых его машиной и волочившейся пушкой. Возможно, из такого положения он смог бы даже выстрелить, однако враг хорошо маскировался и бил с двух точек почти синхронно — бом-бом! ш-шварк-ш-шварк!
— Сэр, вы можете их засечь?
— Нет. У меня только акустический пеленгатор, а они стреляют одновременно — они намеренно запутывают меня.
— Люди так не могут.
— Это роботы, стрелковые боты. Надеюсь, у них нет гранатометов. Еще немного, Стентон, всего несколько метров.
Вскоре обездвиженный «таргар» перевалился в русло, и стало немного спокойнее.
— Что там с эвакуатором, сэр?
— Вон он, я его уже вижу…
Потом и Джек сначала почувствовал вибрацию от мощной машины, а затем услышал стук ее гусениц.
— Все, Стентон, открывайся, пока я тут караулю.
Джек открыл дверцу и, несмело выглянув, увидел бегущего к нему водителя эвакуатора, тащившего конец троса с массивным крюком.
— Беги в кабину! — крикнул он и стал вязать «таргара» за опору.
Джек выскочил на песок и, пробежав несколько метров, запрыгнул сначала на водительское кресло, а потом дальше — на пассажирское место.
Вскоре водитель вернулся, включил подачу лебедки и быстро поднял на платформу маленького «тартара».
— Пушинка, а не машина, — сказал он, и они покатили вперед, сначала по руслу, а затем по пологому склону, и выбрались на другой берег.
— А где лейтенант? — забеспокоился Джек.
— Вижу его, за нами топает.

Глава 113

В форте их принял командир гарнизона капитан Гайтнер. Он нервно расхаживал под двору, то и дело останавливаясь и поглядывая на замерших у стены блинкеров и перепачканного маслом «таргара» на площадке эвакуатора.
Время шло, а у него в районе возникли проблемы, не дававшие расширить возможности форта.
— Сэр, вы не могли бы доставить меня в наш парк? — спросил капитана молодой пилот подбитой машины.
— Чего это тебе приспичило? — недовольно поинтересовался капитан.
— Сэр, мне нужно туда и обратно. Я хочу вернуться с бронебойным ружьем и отыскать в дюнах этих стрелков.
— Что ты мелешь?
— У меня есть персональное оружие, сэр. Специально для таких целей, — начал придумывать Джек. Ему хотелось поквитаться за своего «таргара», который теперь выглядел таким жалким.
— Ты точно сможешь это сделать? — спросил капитан, который был готов ухватиться за любой шанс.
— У меня был хороший учитель, сэр.
Капитан раздумывал лишь пару секунд.
— Хорошо! Тут шестнадцать километров, мигом доскачете! Ковалевский, давай сюда!
— Что делать? — спросил прибежавший солдат.
— Как что делать? Гнать танкетку в парк к соседям! Заберете там пушку этого парня и мигом обратно!
К Джеку подошёл лейтенант.
— Ты чего задумал, Стентон?
— Эй, не мешай ему! — потребовал капитан. — Этот парень хоть что-то предлагает, а ты со своим роботом пустое место!
— Я не мешаю, капитан, но это мой боец, и я буду решать, что ему делать, а что нет. Я несу за него ответственность, — заметил Кирш, нависая над капитаном.
— Если мы не поставим новые укрепления, арконы сметут форт. А потом ударят по вашему городку! Поджарят вас прямо в казармах! Ты этого хочешь, лейтенант?
— Ладно, давайте без криков. Ты, Стентон, сейчас поедешь за своим ружьем, а я тем временем снова наведаюсь туда, посмотрю обстановку. А капитан Гайтнер запросит воздушную поддержку, пусть лаунчи полетают там и подержат ботов в кустах.
— Вот это хорошо, толково придумано, — согласился капитан. — Не имею ничего против.
Ковалевский завел танкетку и подогнал к воротам. Джек с разбега перепрыгнул через ее борт, и они выскочили в ворота, едва те разошлись на достаточное расстояние.
— Держись за скобу! — прокричал Ковалевский, танкетка понеслась так быстро, что у Джека стало закладывать уши.
Через десять минут тряски, подпрыгиваний и свиста ветра в ушах они уже притормаживали у проходной. Перед танкеткой подняли шлагбаум, они объехали бетонные замедлители и покатили в техпарк, где, на их удачу, Тильгаузен оказался на своем месте.
— Сэр, мне срочно нужно ружье и десяток патронов! — затараторил Джек.
— Мстить пойдешь? — спросил главный механик, он уже знал о подбитом «тартаре».
— И это тоже, но главное, сэр, боты не дают работать блинкерам, и если…
— Ладно-ладно, бери свою пушку, бери патроны, и не нужно передо мной отчитываться, ведь все это было заказано для тебя — для надлежащего применения.

Глава 114

Заезжать в форт они не стали, Ковалевский подбросил Джека прямо в засохшее устье, хотя и рисковал попасть под обстрел со своей тонкой броней.
Они расстались под защитой самой близкой к руслу заросшей кустарником горки, и Джек с собранным ружьем, патронами и рацией исчез в зарослях, а Ковалевский помчался в форт.
Лейтенант Кирш находился неподалеку и в случае необходимости был готов прийти на помощь.
— Ну что, караулить будешь? — спросил он в эфире.
— Больше ничего не остается, — ответил Джек, все еще пробираясь через кусты. — Лаунчи давно улетели?
— Прямо перед вами. Стригли как надо, над самой землей, не думаю, что боты рискнули куда-то переползать.
— Здесь они, — уверенно заявил Джек, найдя удобную позицию за окаменевшим от времени упавшим деревом.
— Ты быстро обернулся, — сказал лейтенант.
— Это все Ковалевский. Вот бы наши топтуны так носились…
Джек положил кепи на дерево, а на него пристроил ружье. С этого места хорошо просматривались обе вытянутые дюны — слева и справа. Боты били с двух сторон одновременно, где-то там находились их позиции.
— Как думаешь, Стентон, может, мне перед ними побегать?
— Да, сэр, но думаю, чуть позже. Сейчас я присмотрюсь, прислушаюсь, а потом — да, придется их приманить. Думаю, они захотят снова пострелять по «грею», если вы покажетесь, а потом уйдете за реку, но так, чтобы они вас видели.
— Думаешь, станут подползать ближе?
— Не знаю, сэр. Какое у них может быть задание, удерживать район или уничтожать механизированную силу противника?
— Уверен, что второе, — сказал лейтенант. — Это ведь не «большой сато», это просто железные вездеходы с ружьем на стойке.
Они замолчали примерно на час, в течение которого Джек внимательно просеивал биноклем кусты то на одной, то на другой горке. В некоторых местах они были сильно посечены пушками «грея», но и там все еще можно было спрятать хоть целый трейлер стрелковых ботов.
— Эй, на плато, мы выдвигаемся к вам, — прозвучал в эфире голос оператора блинкера.
— Какого хрена?! — выругался лейтенант.
— Капитан сказал, вы скоро решите проблему.
— Ладно, — подумав, согласился лейтенант. — Только встаньте за полсотни метров до русла.
Джек решил, что они с лейтенантом подумали об одном и том же. Тарахтение блинкеров также должно привлечь ботов. А может, следует даже запустить их как наживку? Нет, нельзя. Если с ними что-то случится, Джек с Киршем здорово подставят Хольмера.
— Сэр?
— Слушаю тебя. Что-нибудь заметил?
— Пока нет. Мне интересно, куда здесь реки деваются? Я, еще когда с Хольмером летел, видел из иллюминатора такие же пустые русла. Причем много.
— В этом районе полно шахт и карьеров, это была зона тотальной добычи. Когда шахты забросили и перестали укреплять стенки, они обвалились, и реки ушли под землю. Уголек и руду взяли, а реками расплатились.
— Дорого получилось, — сказал Джек и замолчал. Ему показалось, что из-за края дюны выглядывает оптический прицел. Стараясь не делать лишних движений, Джек стал настраивать разрешение бинокля, пока не добился оптимального. Вот только ветки кустов колыхались на ветру и мешали ему видеть картинку целиком, но это определенно была какая-то оптическая труба, должно быть, поднятая на стойке.
— Сэр, одного я вижу. Того, который справа…
— Мне пора потанцевать?
— Пожалуй. А я послежу за его реакцией.
Лейтенант вывел машину из русла, и Джек заметил, как шевельнулась оптическая труба.
— Он наблюдает за вами, сэр! Уходите на тот берег!
— Ладно, я недалеко…
— Але, охрана, это я, экипаж. Мы уже здесь. Скоро вы там управитесь?
Это был оператор блинкера.
— Мы работаем над этим, парень. Покури пока, — посоветовал ему Кирш, и его машина скрылась в глубоком устье, но затем показалась на другом берегу.
Представление сработало, из-за дюны выехала гусеничная платформа размерами чуть шире детской коляски. Как и предполагал Джек, на телескопической стойке платформа несла бронебойное ружье с большим магазином и блоком прицеливания.
Сначала бот покатился медленно, словно сомневаясь, а потом помчался очень резво, стремительно сокращая дистанцию до дюны, в которой прятался Джек.
— Эх, ну где же второй? — прошептал он, осторожно привставая, чтобы видеть и левую дюну. И вот наконец показался второй бот. Он скатился с возвышенности и тоже что было сил понесся к дюне Джека.
Теперь предстояло выбирать, в которого стрелять первого. Лучше бы, конечно, в дальнего, но ближний мог засечь выстрел, и кто знает, какая у них реакция? Тем более до него оставалось какие-то полторы сотни метров.
Джек приложился к прицелу и сделал выстрел. Пуля ударила в основание, но попала в наклонную бронированную плоскость и ушла в рикошет. Бот взял чуть правее, видимо, собираясь развернуться, но Джек приметил несущий узел и, когда бот замедлился, сделал точный выстрел.
Добил он его с третьего. На песок полетели какие-то обломки, оружие уткнулось в песок, бот закрутился на месте, а Джек тотчас привстал и, подняв ружье на руки, подумал, что старую «атэ-пятнадцать» он бы так не удержал.
Должно быть, второй бот получил какой-то сигнал — он замедлился, чтобы лучше изучить обстановку. Джек сделал выстрел, и снова рикошет — он очень спешил!
Второй выстрел. Рикошета не было, однако бот сумел развернуться и не слишком уверенно двинулся в обратную сторону.
— Сэр! Подбитый бот уходит в сторону левой дюны!
— Так ты уже стрелял, что ли?! — воскликнул удивленный капитан, и вскоре, разбрасывая песок, его «грей» вылетел из устья и помчался вдогонку за ботом. Он настиг его возле самой дюны и распорол короткой очередью из пушки. Джек увидел поднявшееся облако копоти.
— С этим покончено! Что-нибудь еще видишь?
— Первый передо мной еще шевелится, но больше ничего не вижу.
— Ладно, придется мне эти кустики потоптать, а ты смотри, может, я кого-то выгоню…
Сказав это, лейтенант отвел «грея» подальше, разогнался и вылетел на дюну, в которой прятался злосчастный бот. Подминая кусты, «грей» начал прочесывать дюну, а Джек зарядил в магазин последние пять патронов и стал ждать. На это ушло еще полчаса, но в конце концов лейтенант истоптал все дюны и, успокоенный, привел «грея» к руслу, где сообщил оператору, что можно приступать к работе.
— Алле, Двадцать второй! — послышалось в эфире.
— Мы их зачистили, капитан, — доложил Кирш, узнав голос командира форта.
— Я и не сомневался. Сейчас вам Ковалевский обед доставит, так что сидите там и не разбегайтесь.
— Очень кстати. Ждем…

Глава 115

Три дня Джек жил как на иголках, три дня он каждый день ходил в техпарк, проверяя, как идет восстановление его машины. Но всякий раз ему показывали лежавший на стапелях разобранный «таргар» и говорили — все в порядке, парень, скоро его получишь. Иди и не мешайся.
В конце концов Джек решил пожаловаться Тильгаузену на нерасторопность его подчиненных, однако главного механика на месте не оказалось, так что пришлось вернуться в казарму.
Но уже на четвертый день — о, чудо! Когда он в очередной раз после завтрака забежал в ангар, то увидел своего любимца стоящим на своих опорах, с новой накладной броней и ровной окраской.
Пока Джек, забравшись в кабину, проверял исправность аппаратуры, к его «таргару» из загородки вышел Тильгаузен. В одной руке у него был бутерброд с сыром, в другой кружка с горячим какао.
— Ну что, доволен?
— Да, сэр! Спасибо! — крикнул из кабины Джек.
— Небось думал, забыли про твоего скакуна? — подмигнул Тильгаузен.
— Думал, — признался Джек и смущенно заулыбался.
— Это нормально. У нас все пилоты в парк бегают, даже капитан Хольмер и тот кипятится, когда его машина на приколе. Вы, говорит, тут ничего не делаете, каждый день хожу, а работа не двигается. Это нормально. Кстати, твое бронебойное ружье уже вычищено и снова готово к работе.
— О, сэр! Я должен бы сам его почистить, но забыл, думал только о «таргаре».
— Успокойся, Джек, на то и служба главного механика, чтобы готовить вооружение к бою. А ты специалист применения это оружия. Кирш рассказал мне, как ты этих жуков нафаршировал. Они дорого заплатили за твой «таргар».
— О да, сэр, ни один не ушел! — радостно сообщил Джек, но тут увидел, как вдруг изменилось лицо Тильгаузена, и осекся.
— Что-нибудь случилось, сэр?
— Нет, пока ничего, Джек. Но, похоже, мы сегодня ночью снимемся.
— Кто именно?
— Четвертая и вторая роты, ну и мы, разумеется, кому мы здесь без вас нужны?
— И куда?
— Не знаю, — пожал плечами Тильгаузен. — Но трейлеры заказаны, а значит, не так уже близко и не так уже далеко, а то бы на вертушках перебрасывали. Но ты пока помалкивай, может, это слухи.
— Понял, сэр.
— Да, кстати, подключи картридж.
Джек перевел тумблер на включение и был поражен, когда стрелка энергооснащенности подпрыгнула против прежнего раз в пять.
— Вот это да! Что вы сделали, сэр?!
— Ничего особенного, — ответил Тильгаузен, улыбаясь. Ему нравилось делать людям сюрпризы, особенно Джеку. — Всего лишь поставил лучший из имеющихся изделий. У него энергоемкости почти как у всей твоей батареи…
Они расстались довольные друг другом, и Джек вернулся в казарму — разузнать насчет переброски, но все пилоты вели себя как обычно, и даже появившийся капитан Хольмер только провел занятие по тактике встречного боя и ушел, сказав, что вечером придет повторить занятие для отсутствовавших.
Ужин прошел спокойно, Джек отметил, что уже начал разбираться в тонкостях здешней кухни. Он стал привыкать к тому, что пшеничный хлеб не роскошь, что рыба совсем недорога и ее можно заказать в столовой, а третьего дня на раздаче даже видел баночку консервированной курятины, но не решился спросить ее, подумав, что для начала следует провести подробную разведку. Вдруг она только для командного состава?

Глава 116

Ночью сыграли тревогу. Сначала где-то у столовой запела сирена, а потом по коридору пробежали, топая тяжелыми ботинками и крича: «Рота, подъем! Боевая тревога!»
В другой раз Джек, конечно, испугался бы, испуг вообще был первой его реакцией, однако предупреждение главного механика позволило ему правильно настроиться, и спустя всего пару минут он уже бежал в техпарк, откуда доносились громкие голоса и гудение множества моторов.
— Машины второй роты — сюда! — кричал какой-то майор с эмблемами артиллериста. — Четвертая грузится от ангара!
Слегка заплутав в этой толчее, в пыли и метавшихся лучах прожекторов, Джек вернулся к воротам и уже оттуда вышел к большому ангару, где хранились все запчасти.
— Стентон, ты где ходишь?! — узнал он голос вечно недовольного лейтенанта и, обрадовавшись, пошел в его сторону.
— Куда мы отправляемся, сэр?! — спросил Джек, стараясь перекричать шум моторов трейлеров, которые почему-то не глушились.
— Пока не знаю, но наверняка в какое-нибудь горячее местечко. Твою машину уже загнали вот в этот трейлер, номер семнадцать. Твою и «чино» Рыбака, так что можешь сразу лезть в их кабину.
Джек обежал указанный грузовик и, открыв дверцу, забрался в просторную кабину, где уже сидели водитель, сопровождавший его пехотинец и Леон-Рыбак.
— О, а вот и Джек! Значит, экипаж в комплекте.
— Вот так Джек, — покачал головой водитель, угрюмый парень в видавшем виды бронежилете. — Тебе сколько лет?
— Скоро будет восемнадцать.
— У меня сын такой же, но я ему в это пекло лезть не посоветую. Хватит и меня на этой работе.
Они помолчали, при сложившейся ситуации продолжать эту тему никому не хотелось.
Джек стал осматриваться. В кабине было все, чтобы прожить в изоляции несколько дней — в осаде или в дальней дороге. Чайник в нише, холодильный шкафчик, лобовое бронестекло с белесыми шрамами от осколков, две рации — основная и запасная.
А еще автомат на задней стенке, каска и несколько магазинов в отдельной коробке.
Пехотинец сидел в полной амуниции — бронежилет, шлем с поднятым забралом, перчатки с накладками, автомат прикладом в пол. Его не обманывала обстановка казавшегося уюта, дававшая новичкам ощущение ложной безопасности, этот солдат знал, что безопасных мест на переднем крае нет, тем более в такую ночь.
В дверцу водителя забарабанили. Тот открыл ее, и кто-то стал ему кричать, что корма его трейлера не дает выехать машинам с роботами второй роты.
— Подай перед!
— Да куда же вперед, там ангар?! — закричал водитель, однако продернул трейлер еще на метр, и этого хватило. Сзади взревели моторы, и тягачи пошли вон из парка, вторая рота вставала на маршрут первой.
— Ну вот, а то все плачутся — почему четвертая уехала первой, ведь по порядковому номеру мы первее, — прокомментировал Леон.
Наконец грузовики второй роты ушли все и в парке стало свободнее. Организаторы погрузки занялись трейлерами четвертой роты, и вскоре они тоже начали выезжать из парка.
На пустыре грузовики прибавили скорости, вскоре тусклые огни впередиидущего трейлера запрыгали на ухабах. Густая пыль не позволяла видеть какие-то подробности, поэтому трейлеры неслись, невзирая на колдобины.
Джеку невольно вспомнилось его путешествие с капитаном и Джозефом, а также их попытки оторваться от патруля арконов. Здесь было что-то похожее — бешеная скачка по пересеченной местности. В кабине громко дребезжала вся незакрепленная мелочь, протестующе ухали амортизаторы. Джек вцепился в скобу на панели и старался привыкнуть к этой скачке, конца которой видно не было.
Так прошло два часа стремительного марша. Пока что трейлеры шли без потерь, хотя оттуда, куда они стремились, уже явственно доносились звуки канонады. Все небо озаряли яркие вспышки, и вниз огненным дождем осыпались чьи-то горящие обломки.
Поначалу из-за пыли трудно было разобраться, по какой местности мчалась колонна, но когда машины пошли медленнее, в свете тусклых фар Джек сумел разглядеть заросшие травой склоны холмов.
Вдруг взрывы загрохотали совсем рядом, всего в сотне метров впереди.
— По колонне бьют! — крикнул водитель и, сорвав с крючка каску, надел ее. Его предположение подтвердилось, впереди сверкнула еще одна вспышка, и в небо поднялся огненный столб.
— Сопровождающие, выводите пилотов! — прокричала рация пехотинца. Джек тотчас распахнул дверцу и прыгнул вниз, на плотную землю. За ним выскочили Леон и пехотинец.
— В холмы! — крикнул он.
— Почему в холмы? — спросил Леон.
— По инструкции положено в холмы!
И они побежали вверх по склону, а водитель остался в машине, готовый разделить ее судьбу.
На дороге ударило еще несколько взрывов, среди вспышек Джек рассмотрел бегущих вверх по склонам людей.
Тучу пыли пронзил свет фар, и колонну объехали три больших бронетранспортера, один из которых, с роторной пушкой на башне, остался на дороге, а два других стали карабкаться на холмы и, перевалив через них, исчезли из зоны видимости.
— Это наши! — прокомментировал пехотинец. — На диверсантов пошли!
— На каких диверсантов? — тотчас спросил Джек.
— Их еще днем высадили, мы с ног сбились, чтобы их найти, а они вот где, как знали, что колонна тут пойдет!
— Да не как, а именно знали! — крикнул Леон. — Выпустили бы мою машинку, я бы им показал!
— Нельзя, ваши машины в другом месте ждут, — сказал пехотинец, и когда недалеко рванула еще одна мина, прикрыл пилотов своей броней.
— Так ты знаешь, куда нас везут?! — спросил Леон.
— Знаю. Арконы на «Машинерию» прут, наши, кто оттуда вернулся, говорят никогда такого не видели!
— Если «Машинерию» свалят, их бомберы нас в пыль переработают!
— В том-то и дело! Вот и кидают всех в пекло, чтобы наступление остановить! Жуткое дело!
Между тем на дороге уже горели несколько трейлеров, со склона было не разобрать, чьи это машины, только второй роты или досталось и четвертой.

Глава 117

Примерно через полчаса пехотинцам удалось разобраться с диверсантами, обстрел прекратился и колонна снова двинулась в путь, однако подожженные грузовики остались на дороге.
Один из них потушили, но два других оказались сильно повреждены, и их бросили.
Подбитые машины пришлось объезжать по обочине, Джек старательно вглядывался в то, что от них осталось. Кабины выглядели уцелевшими, и это позволяло надеяться, что люди выжили.
Когда колонна снова встала на марш, ее движение перестало быть таким быстрым и бесшабашным, как прежде. Теперь впереди шли несколько бронетранспортеров и пара танков, а по обочинам, вращая башнями, двигались зенитные установки, которые время от времени исторгали целые снопы пламени, обстреливая невидимые из кабины цели.
С некоторыми остановками возле отдельных фортов и просто между холмами марш продлился до самых предутренних сумерек, и уже с рассветом колонна пришла на место.
Джек увидел Берта Тильгаузена, который бегал от одного трейлера к другому, следя за тем, чтобы ничего не пропало и чтобы защитно-маскировочные шатры были развернуты в нужном месте.
Заместитель Тильгаузена принимал с погрузки все машины, пилотам пришлось самим выстраивать их на дне балки, в которой и был организован временный техпарк. После этого пилотов обеих рот повели в место временного размещения. Издали это было похоже на симпатичный военный городок, где имелся даже собственный техпарк со стоящими возле ангаров роботами, однако до городка пилоты не дошли метров двести, потому что он оказался макетом для отвлечения противника.
— Не сомневаюсь, что не сегодня завтра они попытаются нанести по нему удар, — сказал сопровождавший их капитан-зенитчик.
— А что они будут делать потом, когда поймут, что это обманка? — спросил Хольмер.
— Они не смогут уничтожить его сразу, мы развернули там зенитные позиции, систему «пэ-эр-зе». Так что им придется серьезно постараться, чтобы уничтожить обманки. Ну а теперь милости просим в настоящее убежище, господа, — добавил капитан, указывая на замаскированный вход прорезанной в склоне глубокой балки. Лишь подойдя ближе, Джек заметил, что землю недавно снимали целыми блоками, а после постройки бункера вернули на место.
Пилоты стали спускаться по ступеням и вскоре оказались в освещенном коридоре, стены и полы которого были сделаны из свежего бетона, кое-где еще сырого. Джек подумал, что наверняка это была скорая работа блинкеров.
— Этот специфический запах исчезнет к вечеру! — пообещал капитан. — Вентиляция уже работает. Направо по коридору казармы обеих рот, налево столовая и общая кают-компания. Разумеется, той еды, к которой вы попривыкли, здесь не приготовить, но мы будем стараться.
— А вино? — спросил Папа Рико.
— Вино у вас никто не собирается отнимать. Мы понимаем, что это грозит нам бунтом, — пошутил зенитчик, и все сдержанно посмеялись.
Капитан ушел, роты разошлись каждая в свою казарму, и Хольмер устроил краткое совещание в спальном помещении своей роты.

— Итак, бойцы, довожу до вашего сведения, что в результате обстрела на дороге мы потеряли один «гасс». К счастью, Хардин уцелел. Получил несколько царапин и ожоги, работать он не может, и его увезли в госпиталь. «Гасса» на эвакуаторе тянут сюда. У второй роты четыре робота выведены из строя. Два «таргара», один «гасс» и «берг». Пилот «гасса» Берман остался в строю, остальные в госпитале. Все их машины тоже тянут сюда, думаю, к началу веселья что-то будет восстановлено. А может, даже все.
— Пилотов-то нет… — заметил Баркли.
— Пилотов нет, но запасные машины — это тоже неплохо.
— А когда ожидается веселье и какая у нас задача? — спросил Сигура, посасывая химическую сигарету, поскольку курить в бункере не разрешалось.
— Веселье начнется либо сегодня, либо, что более вероятно, завтра. Позади нас «Машинерия». Сами понимаете, каково значение этой базы. Если арконы до нее доберутся, их орбитальные бомбардировщики сотрут весь оборонительный район в порошок.
— Какие-нибудь особенности предстоящих боев известны? — спросил Баркли.
— Особенность одна — вешать как можно больше пэ-эр-зе. Пусть будет перегруз, это не страшно — далеко мы все равно не пойдем. Нам главное выдержать их первый удар, пусть израсходуют арсеналы с дальних дистанций, а мы станем расстреливать их в упор и перейдем в контрнаступление.
— Встречный бой? — уточнил Папа Рико.
— Да. Это наша визитная карточка. Это то, что у нас получается лучше всего. Если нет больше вопросов, идите в столовую, там дают бутерброды, чай и какао. А потом, если получится, поспите. Неизвестно, когда это удастся в следующий раз.

Глава 118

Как и большинство пилотов своей роты, Джек решил начать со столовой. Горячих блюда там действительно не оказалось, к тому же по-прежнему пахло сырым бетоном, однако на подносах были целые штабеля бутербродов.
Джека привлекли те из них, в которых помимо мяса, сыра или масла была зелень — салат, лук, капуста и даже щавель. Он взял себе пять бутербродов и два вида напитков — сладкий черный чай и какао, которое он улучшил дополнительной порцией сливок.
Стараясь пока не думать о возможном исходе боя, в тактике которого мало чего понимал, Джек прихлебывал то чай, то какао, и бутерброды, один за другим, исчезали с тарелки. Когда осталась половинка последнего — с чесночным сыром и листом салата, к нему вдруг подошёл лейтенант Кирш.
— Эй, Стентон, а где ты брал бутерброд с курицей?
— Что? — переспросил Джек, ему показалось, что он ослышался.
— У тебя на тарелке был бутерброд с курицей. Я спрашиваю, где ты его брал? Тут на столах нигде нету…
И лейтенант стал оглядываться на чужие тарелки в поисках нужного бутерброда.
— Извините, сэр, но я даже не заметил, что это за бутерброд, съел и все, — сказал Джек и, поднявшись из-за стола, отправился в казарму спать. К этому располагали и сытный ранний завтрак, и неожиданная встреча с курицей, о которой Джек столько думал в прежние времена. Он посчитал это хорошим знаком и, выяснив, где находится его койка, разулся и сразу уснул.
Джек спал крепко, как никогда за последнее время. Возможно, сказалось переутомление от ночных потрясений, а может, под толщей земли и бетона он чувствовал себя по-настоящему в безопасности.
Наконец кто-то решил его разбудить, но это ему удалось не сразу, Джек отбрыкивался, переворачивался на другой бок, однако лейтенант Кирш был неумолим.
— Вставай, Стентон, есть важное дело, — сказал он. Джек тотчас открыл глаза, затем сел на кровати и произнес:
— Слушаю вас, сэр.
— Нет, ты обувайся и пойдем в парк, там тебя и Хольмер дожидается.
Джек сейчас же обулся, подхватил с кровати смятое кепи и поспешил за Киршем.
На воздухе было очень хорошо, пахло травами и сырым грунтом. Облака на небе клубились белыми барашками, а солнце клонилось к горизонту.
— А который сейчас час?
— Половина седьмого. Поспал ты хорошо, — сказал Кирш.
— Да. Может, этот из-за бетонного запаха?
— Скорее всего, — пряча улыбку, ответил лейтенант.
Метрах в ста от балки, ближе к позициям «Машинерии», в землю вкапывалась батарея самоходных гаубиц.
— Далеко они стреляют? — спросил Джек.
— С этой возвышенности на пятьдесят километров — легко.
— А почему бы им не обстрелять арконов на подходе?
— Нельзя. Засекут баллистику и сразу накроют.
— Какой тогда в них смысл?
— В последнем шансе. Если мы не устоим, тогда им придется стрелять.
В техпарке, размещенном под высоким маскировочным шатром, царила деловая суета. Вокруг расставленных машин сновали механики и помощники из числа пехотинцев, а также техническая обслуга с «Машинерии». Кто-то занимался восстановлением обгоревших машин, другие проверяли «здоровые» машины, отлаживая регулировку и пополняя арсеналы.
Рядом с «таргаром» Джека тоже кто-то колдовал. Присмотревшись, Джек узнал капитана Хольмера.
— Видал? Командир роты лично выхаживает твою машину. Ну и кто после этого не любимчик?
Джек уже было вскинулся, чтобы дать лейтенанту отповедь, но, увидев, что тот улыбается, заулыбался тоже.
Они подошли к машине, и Джек увидел, что капитан прилаживает к тыльной части ее корпуса какую-то снасть из металлических лент.
— А, Джек! — обрадовался Хольмер. — А мы уж хотели угнать твой «таргар» покататься, пока ты там дрыхнешь. Вот, видишь эту штуку?
— А чего это? — не понял Джек.
— А вот чего…
Капитан поднял с земли пустую тубу от гранатомета и вставил в петлю.
— Тут еще один входит, будет у тебя два.
— А зачем они мне, сэр?
— Затем, что во встречном бою с большими дядями шансов уцелеть у тебя мало. Не то чтобы тебя целенаправленно сожгут, пока есть большие цели — это вряд ли, но шрапнель будет сеять очень часто, как дождик летом. И в основном «пять единиц», то есть граненые куски по восемьдесят грамм. Ты будешь держаться позади «грея» лейтенанта Кирша, метрах в пятидесяти позади него. А если твою машину повредят, положишь ее на бок, снимешь пару гранатометов и в воронку. Их там к этому моменту много будет.
— А почему тогда гранатомет? Может, чего помощнее, чтобы как врезать, так сразу «гасса» с ног долой?
— Это не получится, ракету перехватит «пэ-эр-зе». А гранатомет стреляет недалеко — на пятьдесят метров, и граната летит медленно, тут чистая баллистика. А медленную баллистику «пэ-эр-зе» не ловит.
— У второй роты так уже двое на «таргарах» сработали, — добавил Кирш. — Повредили «грея». Очень неплохо для двух легконожек.
— А заряд у него сильный? — спросил Джек и, вытащив из петли тубу, стал ее внимательно изучать.
— Заряд что надо. Попадешь «грею» в корпус, оставишь его без навесной брони, попадешь в опору — он завалится. С «гассом» как повезет, но если попадешь в манипулятор с основным орудием, честь тебе и хвала.
— Вы сейчас с лейтенантом возьмите три полные трубки и сходите за гору, пострелять. Ты парень в стрельбе ученый, ты с трех раз научишься, — добавил капитан.
— Хорошо, сэр. Я готов пойти потренироваться. Только давайте сначала из балки поднимемся и посмотрим с нашей позиции туда, откуда арконы наступать будут.
— Конечно, пойдем и посмотрим, — согласился капитан и переглянулся с лейтенантом.
Пройдя шатер насквозь, все трое вышли из других ворот и, добравшись до места, где склон было положе, выбрались из балки на позицию.
— Ух ты, красиво как! — не сдержался Джек, глядя на долину.
— Да, красиво, — согласился капитан. — А наступать они будут оттуда или даже оттуда.
И он указал направление рукой.
— А вон та полоска кустиков и роща, это такая же балка? — спросил Джек, глядя в долину из-под ладони.
— Нет, — сказал Кирш. — Там канавка полметра — практически ничего, а роща растет из низинки примерно полтора метра ниже основного уровня.
— Но наступающий робот там не спрячется, если ты об этом, — добавил капитан.
— А если получит повреждение или просто потрясение, сгодится и эта рощица, так?
— Так, — кивнул капитан и снова посмотрел на лейтенанта. Он не понимал, к чему клонит молодой пилот.
— Сэр, что, если нам натаскать в эту рощицу не два, а десять гранатометов, да еще моё бронебойное ружье и сотню патронов к нему?
— И что потом?
— Когда они будут проходить мимо, я буду стрелять в них из гранатомета, а когда не достану гранатой, будут стрелять из ружья. А уж когда повернутся ко мне тылом, буду бить по вентиляторам, ракетным блокам и прочим слабым местам.
— А твоя машина?
— А на «таргаре» я туда прибуду, отрою окопчик и буду ждать. Если же меня прижмут, прыгну в кабину и ускачу. И машина будет целой, и урон я врагу нанесу куда больший, чем в наступлении. Сколько до этой рощицы?
— Чуть больше двух тысяч, — сказал лейтенант.
— А с какого расстояния перестрелка начнется?
— Ракеты пойдут с четырех-пяти тысяч метров. С трех тысяч начинается активный огневой обмен. То есть с применением орудий.
— Значит, к тому времени, когда они будут проходить мимо меня, некоторые получат повреждения и будут вести ответный огонь. Шуму будет много, и на меня не обратят внимания.
— Это так, — согласился капитан. — А не испугаешься? Там ведь жутко будет. Не струхнешь, когда к тебе в рощу какой-нибудь «гасс» ломанется?
— Это, конечно, страшно, — сказал Джек и вздохнул. — Но я уже видел «большого сато», поэтому, думаю, страх будет, но уже без этого шока, от которого становишься пустым, как пластиковая бутылка.
— Хорошее сравнение, — заметил лейтенант. Ему уже случалось бывать в таком состоянии, особенно в начале карьеры.
— Ну что, тогда я пойду выводить «таргара»? — спросил Джек.
— Выводи, — кивнул капитан. — А мы с лейтенантом Киршем возьмем в парке танкетку и загрузим туда десяток гранатометов и бронебойные патроны для твоего ружья. Сто штук. А ружье ты сам потащишь?
— Да, ружье я отвезу сам. Не могу я такую ценную вещь в землю закапывать. Вдруг мы туда потом не вернемся?
И Джек убежал вниз по склону, чтобы выводить робота и отправляться на разведку в рощицу, а капитан посмотрел ему вслед и сказал:
— Выходит, Кирш, мы с тобой тупые, а пацан — умница.
— Нет, просто он молодой. И потом, мы не ожидали от него такой прыти, ведь он только-только к нам прибыл. Другие по три месяца обкатываются, а этот…
— А этот на второй день попал на «большого сато». Но я с тобой согласен, не такие уж мы с тобой тупые, просто у парня были хорошие учителя, которые сделали за нас часть работы.
— Вот! — согласился Кирш, поднимая кверху указательный палец. — Вот они, правильные слова. А то — «тупые»…
— Ладно, идем грузить гранатометы, нам еще к этой рощице присмотреться надо, — сказал капитан и посмотрел за рощицу и до самого едва заметного в голубоватой дымке неровного горизонта. Туда, откуда он ожидал наступления врага. И уже очень скоро.

Глава 119

Перед рассветом было особенно холодно, не помогал даже непромокаемый спальник, и Джек проснулся, когда до восхода оставалось часа полтора.
Поскольку его ботинки находились в спальнике, они сохранили тепло. Джек обулся, отошел в сторону отлить, а потом достал из нагрудного кармана бинокль и стал изучать северное направление.
Но было еще слишком темно, на глаза не попалось ни одного огонька, за который можно было бы зацепиться взглядом.
Убрав бинокль, Джек широко зевнул, затем достал из чехла собранную винтовку, включил прицел ночного видения и постоял так пару минут, рассматривая окрестности, правда, с тем же результатом.
Если арконы и придумали, как ожидал Хольмер, какое-то коварство, то скорее всего они решили применить его днем.
Поняв, что выспался и больше уже не заснет, Джек сходил к окопчику, который выкопал под корнями двух самых больших деревьев. Там, у стенки, была сложена его тяжелая артиллерия — десять гранатометов. Вчера он стрелял из таких — два раза. Третьего не понадобилось, железную бочку он разнес с второго выстрела, взяв поправку после первого промаха.
В общем, ничего сложного, даже нашлось что-то общее с винтовкой.
Еще дальше от его позиции, в зарослях, была выкопана небольшая стоянка для робота, чтобы его совсем не было видно из-за кустов. А еще Джек проделал ход сообщения от основного окопа, чтобы можно было скрытно отступить к «таргару».
Пройдя с маленьким фонариком по своим окопам, Джек вернулся на позицию, надел лежавшие рядом со спальником бронежилет и каску, а затем взял ружье и стал прикладываться, как удобнее стрелять в этом снаряжении.
Получалось нормально, если чуть сдвинуть каску на левый бок. Решив не откладывать это на потом, Джек на ощупь отрегулировал ремешок каски. Потом лег поверх спальника и, согревшись в бронежилете и каске, снова уснул, а проснулся от сильного грохота, доносившегося откуда-то с позиций возле «Машинерии».
Было уже утро, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы Джек мог видеть, что происходит. Со стороны противника роем неслись гаубичные снаряды и норовили разметать фальшивый военный городок. Зенитчики пачками отстреливали ракеты «пэ-эр-зе», которые ловили снаряды гаубиц, над территорией городка полыхали яркие вспышки, и красные искры сменялись белыми и фиолетовыми. Некоторые снаряды пробивали защитный «зонтик» и попадали на цель, однако в это время с позиций над балкой по засеченным гаубичным батареям противника ударила артиллерия «Тардиона».
Джек поднял голову и увидел десятки дымчатых инверсионных следов, которые снаряды оставляли высоко в небе. Затем стрельба прекратилась. Джек знал, что в это время самоходные гаубицы срочно покидают свои позиции, как до этого наверняка то же делали и гаубицы арконов.
Прощупав друг друга огнем, стороны успокоились и стали собираться с силами для очередного удара.
— Джек, как ты там? — раздался из рации голос Хольмера.
— Я в порядке. А вы как?
— Мы пока в бункере. Нас это никак не коснулось, а в парк даже осколки не залетели.
— Есть какая-нибудь информация?
— Разная информация. Они в своем тылу совершают какие-то перевозки, перестановки, перемещают с места на место вертолеты, транспорт, дискорамы, трейлеры. Так всегда делают, чтобы запутать разведку противника. Ну, ладно, будет что сообщить, выходи на связь. Или даже от скуки.
— Спасибо, сэр, — сказал Джек и положил рацию рядом. Затем дотянулся до вещмешка и, порывшись в нем, достал бутерброд со свининой и фляжку с остывшим чаем. Было время завтрака, и противник великодушно давал Джеку эту возможность.

Глава 120

До одиннадцати утра Джек бил баклуши и даже пытался ловить насекомых, тех, в безвредности которых он не сомневался. Потом рассматривал прыгавших по веткам птиц, пытаясь на глаз классифицировать их на тех, кого можно есть, а у каких мясо ядовитое.
Вдруг все они разом перестали петь и шмыгнули под защиту густых крон. Шелестевший листьями ветерок прекратился, и наступила тревожная тишина. Едва Джек взглянул на рацию, как на связь вышел Хольмер:
— Джек, приятель! Кажется, начинается! Удачи тебе!
И все. Джек схватил бинокль и, привстав, увидел что-то на горизонте. Как будто шел песчаный смерч, какие иногда бывали зимой на пустошах. Приглядевшись и покрутив настройки, он понял, что это три огромные десантные дискорамы, которые неслись на небольшой, десять-пятнадцать метров, высоте и мощными двигателями сдували с поверхности земли все, что недостаточно крепко держалось за грунт.
Джек растерялся. Это не было похоже на то, к чему он готовился. А как же гранатометы? Как же винтовка? Однако его паника была преждевременной, дискорамы стали замедлять ход, поднимая еще выше шлейфы пыли, а затем, судя по тому, что их не стало видно, опустились на землю.
Со стороны позиций тардионов ударило несколько выстрелов, но снаряды были перехвачены «пэ-эр-зе» дискорам. А затем из клубов пыли стали появляться черные точки, трудноразличимые даже в бинокль, но Джек догадался, что это роботы арконов.
Он начал считать их. Сбивался из-за пыльной пелены и начинал снова. В конце концов получилось тридцать четыре машины. «Бергов» от «греев» на таком расстоянии различить было трудно, но «гассов» было не менее семи. Их легко было опознать по прямому корпусу и «стройной походке».
Стараясь прикрыть себя от огня артиллерии, роботы стали отстреливать дымовые шашки, а дискорамы развили обороты и, поднявшись, на той же высоте пошли на север. Только сейчас Джек услышал характерный вой их двигателей и вспомнил их с Ферлином поход к Ривенским болотам. Его прошлые страхи теперь казались Джеку смешными.
— Капитан Хольмер, сэр, это Джек Стентон! Сэр, ответьте!
— Слушаю тебя, Джек! — отозвался Хольмер, по характерным ухающим звукам Джек понял, что капитан уже в кабине своего «гасса».
— Сэр, я насчитал тридцать четыре машины! Семь из них — «гассы»!
— Спасибо, Джек. Через минуту все начнется, так что будь готов!
Но началось не через минуту, а прямо в этот же момент. Десятки дальнобойных орудий на одной и десятки на другой стороне открыли беглый огонь по позициям друг друга, чтобы этой дуэлью связать противника и не дать нанести удар по ценным механизированным единицам, пока еще те находились на достаточном расстоянии друг от друга.
Склоны возвышенности, на которой стоял объект «Машинерия», вскипели от сотен разрывов, то же самое творилось и где-то в тридцати — сорока километрах на севере.
Теперь Джек видел роботов четвертой и второй рот. Хольмер сумел вывести одиннадцать машин, а соседи только девять. «Таргаров» с пулеметами видно не было, возможно, они собирались вступить в бой через какое-то время.
Цепи бронированных солдат с обеих сторон быстро сближались, еще мгновение — и десятки ракет устремились навстречу противнику. Небо закрылось пеленой от дымных следов, белого, серого и черного цвета, затем загрохотали разрывы «пэ-эр-зе», на которые, словно на цунами, нарвались ударные ракеты.
Какие-то из них прорывались сквозь эту блокаду, попадали в роботов и в землю рядом с ними, вздымая новые клубы пыли и облака дыма.
Джек напряженно следил в бинокль за происходящим. До противника было ближе, и он видел, что пока все машины «Аркона» на ходу, хотя на некоторые уже пришлись попадания. Арконы продолжали развивать наступление, а через их головы в обе стороны все еще проносились гаубичные снаряды.
Джек попытался включить на рации общую волну, но там уже стояла такая какофония из грохота, криков и команд, что он сейчас же ее выключил. Посидев еще немного, покачиваясь от напряжения и не зная, что еще предпринять, он побежал в окопчик и принес два гранатомета. Затем снова взялся за бинокль, и в этот момент, почти одновременно с прекращением гаубичной дуэли, роботы ударили друг в друга из пушек.
Первыми завязали перестрелку «чино» четвертой и «берги» второй роты. Они хлестко защелкали пушками, им тотчас ответили «гассы» и «берги» арконов. Вскоре стороны открыли такой плотный огонь, что трассы снарядных маркеров стали накладываться друг на друга и Джек перестал понимать, кто и куда стреляет. От шедших первыми машин стали отлетать элементы брони и оснастка. Подраненные тут же уступали место в первом строю более свежим, все это происходило без остановки и без прекращения огня. Взрывы стеной поднимали землю, роботы перепрыгивали через воронки и продолжали двигаться вперед.
Вскоре стала видна и первая цепь второй и четвертой рот. Какой-то «гасс» уже свалился, сбитый попаданием в опору, двойным попаданием был сметен «грей», но тардионы уже неслись в атаку, словно стальная кавалерия, выжимая из своих машины все скоростные возможности.
Это была лучшая тактика против превосходящих сил, ведь пока противник пытался прицеливаться по скачущим мишеням в условиях плохой видимости, тардионы продолжали сокращать дистанцию, чтобы навязать жесточайшую схватку с таранами и стрельбой в упор, где численное превосходство было уже не так важно.
Между тем арконы подошли к рубежу Джека совсем близко. Он вскинул на плечу гранатомет, включил активацию боеголовки и выбрал бегущего недалеко от него «грея», уже получившего удар и потерявшего с левой стороны накладную броню.
Похоже, пилот пытался прижаться к рощице, а это Джеку было совсем не нужно, ведь он мог получить снаряд от своих, а это было бы обидно.
Поймав в прицел корпус робота, Джек взял примерное упреждение и выстрелил. Граната сделала небольшую горку и взорвалась точно под левым манипулятором. «Грея» отбросило взрывом, он повалился на бок и остался лежать неподвижно, но не успел Джек разобраться в своих ощущениях, как страшный треск над головой заставил его упасть на землю и закрыться руками.
Перебитое надвое дерево рухнуло где-то сзади, сверху дождем посыпались листья и кусочки сбитой коры. Затем где-то рядом пронесся подземный ураган, да такой, что Джека подбрасывало, как на неровной дороге, а затем на него потоком обрушился взрыхленный грунт с едким запахом сгоревшей взрывчатки.
Выждав несколько секунд, Джек осторожно привстал. Все пространство перед его рощицей было перепахано воронками, а ударивший по нему с дальнего правого фланга «берг» уже спешил дальше по своим делам.
Джек быстро раскопал присыпанный второй гранатомет, положил его на плечо и поймал в перекрестие замешкавшегося «гасса». Выстрел и взрыв разбил машине ходовой узел. «Гасс» повернул кабину, огрызнулся очередью из автоматической пушки, но продолжал идти в наступление, а Джек помчался за следующей порцией боеприпасов. Однако теперь ему пришлось пролазить под свалившейся половиной дерева, проще оказалось обежать ее кругом, чтобы забраться в арсенал со стороны стоянки робота.
На этот раз Джек прибежал с четырьмя зарядами и, не мешкая ни секунды, стал расстреливать уже потрепанные встречным огнем машины врага. Выстрел — и новый «гасс» захромал, еще выстрел — долой пушку «грея».
Еще один «берг» обратил на него внимание и ударил из автоматических пушек и зенитного пулемета. Белая щепа взвилась в воздух, срезанные ветки стали с шумом валиться со всех сторон, но, едва обстрел прекратился, Джек высунулся и влепил обидчику гранату в манипулятор крупнокалиберных пушек. «Берг» качнулся и снова ударил из малокалиберного, но это означало, что основная пушка не действовала.
Джек активизировал четвертый заряд и прицелился в спину уходящему в наступление «гассу». Выстрел, попадание — и робот резко развернулся, чтобы выстрелить по роще из основной пушки. Однако тут же попался под сдвоенный удар орудий «чино». Оба его манипулятора вырвало вместе с втулками, и арконовский «гасс» стал бесполезным.
Между тем всего в паре сотен метров от рощицы первые ряды уже сошлись «врукопашную». Послышались лязгающие удары, звуки падений огромных машин и грохот выстрелов в упор.
Джек притащил последние четыре гранатомета и быстро израсходовал их без единого промаха. Затем поставил ружье на сошки и принялся стрелять по проносившимся мимо роботам, которые плохо видели в этой свалке и ориентировались только по радарам и датчикам «свой-чужой». Но Джек различал их очень хорошо, снизу ему все было видно. Он старался не поддаваться азарту и стрелять как можно точнее, однако, когда падала машина кого-то из своих или от тардионского робота летели сорванные взрывом куски брони, он невольно вздрагивал и пытался не думать о том, что в поверженной машине могли оказаться его друзья.
Джек стрелял, отбрасывал пустые магазины и вставлял новые, и так безостановочно, пока вся сотня патронов не была отстреляна. А когда они кончились, он было снова запаниковал, он ведь больше не мог помогать своим, однако вовремя вспомнил про «таргара» — ну как он мог забыть про свою боевую машину? Однако тут его остановил вызов по рации:
— Джек, ты слышишь меня? Джек!
Это был голос капитана Хольмера, звучал он вполне обыкновенно, хотя, возможно, был слегка хрипловат:
— Да, сэр, я вас слышу…
— Спасибо, друг, я видел твою работу.
— Правда?
— Правда.
— У меня кончились патроны, сэр, но я сейчас сяду…
— Все, Джек, успокойся, мы уже победили. Просто сиди там в своей ямке, пока за тобой не придут, тут еще много подранков в пыли валяется, они в запале могут и стрельнуть. Так что подожди нас на месте.
— Да, сэр, я подожду.

Глава 121

Едва капрал Баркли постучал в дверцу блока связи, она тут же открылась, и появившийся сержант-связист сказал им с Джеком:
— Проходите, ребята, я уже все настроил.
Капрал подтолкнул Джека вперед, и тот, пройдя через узкий коридорчик, оказался в небольшой комнате, заставленной разной хитрой аппаратурой с лампочками и небольшими экранами, по которым скакали световые метки.
— Садись сюда, — сказал сержант, указывая на квадратный столик, на котором стоял микрофон на подставке.
Джек сел и потрогал зеркальную подставку, однако тут же отдернул руку, ведь здесь, наверное, ничего нельзя было трогать.
— Все готово, можешь начинать говорить, — сказал сержант и встал у двери рядом с капралом Баркли.
Джек немного волновался, запись своего голоса он делал впервые, поэтому еще раз машинально дотронулся до подставки, убрал руки на колени и, чуть склонившись на столом, начал запись письма.
— Ну вот, мама, я посылаю тебе письмо голосом. Раньше хотел написать ручкой, но ребята тут сказали, что можно записать прямо так. Письмо отошлют по радио, а тебе потом принесут… — Джек вопросительно посмотрел на капрала Баркли, тот утвердительно кивнул.
— Да, обязательно принесут и проиграют плеером, так у военных положено. А теперь я хочу тебе рассказать, что климат здесь хороший и люди тоже. Я со всеми уже подружился, особенно с моим командиром — капитаном Хольмером. Правда, за это меня лейтенант Кирш называет его любимчиком и как бы сердится, но я знаю, что это он не по-настоящему. Мы вчера с капитаном ездили к нему в госпиталь…
Тут капрал начал махать Джеку, и тот, сделав паузу, продолжил:
— …съездили к нему в госпиталь, потому что он заболел, но врачи сказали, что через две недели он снова может сесть в кабину. Вот. А еще я скоро получу свое первое жалованье, которое мне теперь больше положено, потому что я получил четвертый класс специальности. И еще, если встретишь Ферлина, передавай большой привет и спасибо, потому что все, чему он меня научил, здесь здорово помогло. Да, и еще одна новость — я попробовал настоящую курицу. Правда, какое было мясо, белое или темное, не понял, потому что курица была консервированная, из баночки. А так пока у меня все хорошо, здесь лето и погода хорошая. Хотя про погоду я уже говорил… Ну, тогда до свидания, как-нибудь потом еще пришлю такое же письмо или даже на бумаге. До свидания, будь здорова и не болей. Твой сын — Джек Стентон, специалист четвертого класса…

Книга II. Шварцкау

Джек Стентон служит в войсках Тардиона и пилотирует лёгкий робот «таргар». Боевой работы много, одна десантная операция следует за другой. За смелость и мастерство Джека уважает начальство и боевые товарищи, а его диверсионные таланты в конце концов не остаются без внимания противника. Контрразведка Аркона проанализировав нанесённый Джеком ущерб, решает организовать на него персональную охоту. В ход идут удары с воздуха, атаки элитных подразделений и банальные покушения в городской обстановке. 

Глава 1

Экранная маскировка весила немного, но подогнана была плохо, поэтому при движении хлопала по броне робота так, что казалось, будто кто-то карабкается по его корпусу. Нервы и так были напряжены до предела, и эти звуки здорово мешали Джеку сосредоточиться.
Его «таргар» пробирался среди кустов по глубокой балке, временами увязая в грязи по колено, однако это была единственная возможность незамеченным проскользнуть меж двух опорных пунктов арконов, расположенных на двух холмах. Их автоматические пушки держали под прицелом небольшую долину, по которой отряды Тардиона могли выйти к форту «Аллегро» — основной базе Аркона в этом районе.
Силам Тардиона уже удалось снести три таких форта, и арконы, сделав выводы из своих неудач, усилили прикрытие «Аллегро» четырьмя легкими танками и звеном шагающих роботов. С такой мобильной охраной нечего было и думать о том, чтобы штурмовать форт в лобовую, поэтому сначала следовало вывести из строя бронегруппу противника, для чего на задание были посланы Джек на своем «таргаре» и капрал Баркли на «грее» в качестве его минимального прикрытия.
Теперь «грей» загребал грязь где-то сзади, однако там, где «таргар» проседал по колено, «грей» шагал куда бодрее. Он был вдвое выше, впятеро тяжелее и, как следствие, значительно заметнее. Однако на этом задании выше ходовых качеств «грея» ценился пилот машины — капрал Баркли. Он неплохо управлялся с ручным зенитным комплексом «спарк», поэтому именно его Джек выбрал себе в прикрытие, хотя командир взвода, лейтенант Хирш, предлагал себя в качестве пилота новенького «гасса», который пока ничейным стоял в парке. Он говорил: «Стентон, мы же с тобой неплохо сработались, неужели ты думаешь, что твой командир подведет тебя?»
Ну как ему было объяснить, что мощность «гасса» здесь избыточна? Да, он мог вступить в перестрелку с артиллерией опорных пунктов и выйти из нее победителем, но тогда на шум подтянется броневая группа форта и прилетит дюжина лаунчмодулей.
Джек как мог объяснился с Хиршем и тот вроде бы понял, но, наверное, все же обиделся.
После госпиталя он проникся убеждением, что все вокруг считают его калекой, ведь даже командир роты капитан Хольмер не давал ему никаких заданий, лишь похлопывал по плечу и говорил, дескать, не спеши, скоро всем работы прибавится, а пока гуляй с палочкой, набирай форму.
Джек по-своему жалел Хирша, но на задание взял Баркли.
Впереди оказалась яма, и «таргар» провалился по пояс. Теплообменники шарнирной пары зашипели в воде, на контрольном экране появились опасные фиолетовые разводы.
Главная пара боялась и перегрева, и переохлаждения, поэтому Джек остановил машину, давая системе восстановить оптимальную температуру.
Оранжевые цифры в углу экрана показывали время: два часа восемнадцать минут. Пока Джек и Баркли двигались по графику и должны были оказаться на месте около трех часов ночи.
— Что случилось? — прозвучал в эфире голос капрала.
— Ничего страшного, провалился в яму и теплообменники переохладились. Сейчас дальше пойдем.
— Большая яма?
— Для тебя — пустяк.
И снова движение. Внешние видеокамеры работали в режиме ночных фильтров, и оттого изображение слегка смазывалось. Любой куст впереди приобретал форму затаившегося пехотинца, и лишь тепловой анализ, после нескольких секунд волнения, успокаивал, дескать, все в порядке, никакой засады нет.
Где-то за рекой, километрах в двадцати отсюда, ждали вызова стритмодули. Они должны были прийти на помощь, если Джека с Баркли возьмут в оборот. Лишь бы не опоздали, если что, тут даже минуты решали многое.

Глава 2

Проходить между двумя холмами было особенно страшно. Антирадар то и дело вспыхивал алой диаграммой, измеряя интенсивность облучения. Расчеты капитана Хольмера оказались неверными, и мощности разведывательной аппаратуры противника с лихвой хватало, чтобы сканировать глубокую балку. Судя по плотности потока облучения, их с Баркли должны были заметить с гарантией на сто двадцать процентов, но, видно, от накладных экранов все же был толк, хотя они и были жутко неудобны. Надеть их на броню Джеку рекомендовал сам Берт Тильгаузен — главный механик батальона. Комплекты были некалиброванными, в экспериментальном исполнении, поэтому сутки напролет механики и пилоты кроили индивидуальную оснастку для «таргара» и «грея», и вот оказалось, что не зря. Диаграмма кричала о критическом уровне облучения, но залпов по роботам не последовало — противник ничего не замечал.
Когда интенсивность стала ослабевать, Джек перевел дух и отметил, что эти несколько минут он совсем не дышал. Ну или почти совсем.
— Я думал, нам кранты… — поделился переживаниями Баркли.
— Нормально. Экраны действуют.
— Ага… А я-то ругался, что они по корпусу скребут, как будто кто-то по броне карабкается.
— Ерунда, — отозвался Джек и усмехнулся: капрал из-за шума от экранов испытывал те же ощущения, что и он.
По мере того, как два холма с опорными пунктами оставались позади, уверенности Джеку прибавлялось. Страх уходил, и оставалась лишь сама суть задания — нейтрализовать бронегруппу противника.
Если все пройдет по плану, капитан Хольмер еще до рассвета пойдет в атаку. Это тоже было важным моментом, потому что вскоре после восхода открывалась получасовая зона видимости арконовских ВКС и они могли разнести в щепки все, что им не нравилось. Вот почему к этому времени атака должна быть закончена и все машины убраны в укрытия.
За получасом Аркона следовали полчаса Тардиона, и тогда уже его ВКС могли смешать с пылью всех арконов, которые не нашли себе места в укрытии. А потом, после периода поочередного доминирования, начиналась зона сплошной аномалии, когда второй спутник Хеброры смешивал своими гравитационными щупальцами все планы драчливых противников.
В других районах планеты ВКС имели большее значение, но в этих местах их власть урезала Хеброра.
Роботы выбрались в дельту грязного ручейка, где он отдавал свои воды ручью покрупнее. Весной здесь бывало много воды, которая проделывала в глинистых склонах затейливые промоины, некоторые становились настоящими пещерами, в которых можно было спрятать шагающую машину. Где-то «таргара», где-то «грея», а в других даже «гасса».
Ценную информацию о существовании этих пещер тардионам переслал разведывательный стритмодуль. Сам он не вернулся — был срезан зенитным артавтоматом на выходе из долины, однако переслать файлы все же успел, и теперь Джек точно знал, где пещеры, в которых могут укрыться и его «таргар», и робот капрала Баркли.
Ближе к трем часам роботы добрели до контрольной точки, и на их навигаторах высветились нулевые показатели.
— Мы на месте, — произнес в эфир Джек.
— Хорошая новость, а то у меня уже ребра болят от этой оснастки.
Джек кивнул. Он тоже страдал от загромождения своей кабины, которая не была предназначена для перевозки боеприпасов и двадцатитрехмиллиметровой винтовки «рапира».
Даже в разобранном виде она мешала ему двигаться и управлять роботом, а что уж говорить о бедняге Баркли, который сидел в надетой на него ременной базе установки «спарк» — иначе она в кабину ни за что бы не поместилась.
Была идея тащить весь этот груз на подвесках — у «таргара» для «рапиры» имелись даже специальные крепления. Однако Джек хорошо представлял, по каким неудобьям им придется идти, и от внешних подвесок отказался. Их с Баркли оружие требовалось держать в полной готовности, без дополнительного обслуживания, так что приходилось терпеть неудобства.
— Вроде подходящее для тебя место… — сказал Джек, подсвечивая тепловым фонарем пещеру с широким входом.
Баркли вздохнул. Ему предстояло завести машину в укрытие «на полусогнутых», да так, чтобы можно было потом быстро ее оттуда вывести. Почти неразрешимая задача.
Но это был семитонный «грей», а «таргар» довольствовался куда меньшим, и Джек мастерски завел его в следующую пещеру, лишь слегка уменьшив давление в опорах.
Опустив кабину, он сошел на землю и прислушался. Потом выбрался из пещеры и, осторожно ступая по скользкой от сырости траве, спустился к балке.
Со стороны пещеры Баркли слышались приглушенные пощелкивания — капрал собирал зенитный комплекс. Джек вздохнул и огляделся, ему казалось, что Баркли производит слишком много шума.
Немного привыкнув к темноте после экранов-адаптеров, Джек достал из кармана очки ночного видения, надел их и включил преобразователь.
Картинку они давали не четкую, но в них можно было хотя бы не спотыкаться. Правда, случись Джеку стрелять из револьвера, который был у него на поясе, мог бы и промахнуться. После идеальной картинки с экранов привыкать к размытым очертаниям было трудно.
Наконец из пещеры выбрался капрал и, сгибаясь под тяжестью комплекса, направился к Джеку.
— Что, тяжелая у тебя пушка? — спросил тот негромко и оглянулся. Росшие вдоль ручья безмолвные кусты, казалось, таят какую-то неведомую опасность.
— Пушка не очень тяжелая, а вот очки — дрянь. Я в них вижу хуже, чем без них…
— Ну сними…
— Если сниму, могу споткнуться и загреметь.
— Тогда не снимай.
Джек обошел капрала кругом и на ощупь проверил лежавшую на пусковой ракету. Еще семь располагались в барабанном магазине, и если Баркли постарается, сможет снять восемь лаунчмодулей, а это, считай, чистая победа.
Джек в переносных комплексах понимал немного, но, едва коснувшись этой ладной машинки, получил хороший заряд уверенности — что ему и требовалось.
— Ну что, я пойду?
— Иди. Я сейчас ружье подхвачу и тоже пойду, — сказал Джек.
Их позиции находились в разных местах. Джеку предстояло пройти по холмистому хребту еще метров триста, чтобы увидеть техническую площадку форта, где находилась бронетехника. А Баркли взбирался на холм прямо здесь, между промоинами, и с вершины должен был взять под контроль северо-западный сектор, откуда ожидалось появление лаунчмодулей противника.
Посмотрев, как капрал карабкается на склон, Джек вернулся в пещеру и начал доставать из кабины детали винтовки и собирать их воедино.
Он мог делать это даже с закрытыми глазами, а здесь это было очень кстати.
Оптический прицел, камера ночного видения, баллистический блок, обойма на пять патронов. Еще одну он уложил в поясную сумку и даже удивился, до чего же тяжелы боеприпасы. Теперь все это предстояло тащить на себе, не производя шума, ведь если услышит охрана форта, оттуда даже вслепую могла ударить артиллерия, тогда все задание насмарку.
Допустить этого было нельзя, на них с Баркли надеялась вся рота.

Глава 3

Тяжести винтовки Джек почти не замечал, к такому грузу он был привычен со времен обучения у Ферлина, но маскировочный комбинезон свистел при каждом шаге, издавая предательское «фьюйть-фьюйть». Джек пробовал замедлять шаг, ускорять, но ничего не помогало, пока он не догадался расставлять ноги пошире.
Наверное, выглядел он при этом не слишком красиво, зато почувствовал себя спокойнее — комбинезон перестал подсвистывать, и Джек целиком сосредоточился на дороге.
Он уже четко представлял, где находится форт, однако пока не видел его за вершиной высокого холма. Джек был так сосредоточен на поиске звуков опасности, что не сразу услышал шелест сухих трав под набегающим ветром и пощелкивания луговых сверчков, у которых начинался сезон размножения.
Некоторые из них подпрыгивали и летели, сколько могли, на своих куцых крылышках, издавая звук крохотного мотора. Пара сверчков ударилась в Джека, и он в очередной раз остановился, чтобы сориентироваться.
В очках полыхнуло красноватое зарево — он еще не видел форта, но тепловой фон от техники и трансформаторов связи уже выдавал расположение объекта.
Сняв с пояса минный сканер, Джек пошел медленнее, однако форт поставили сравнительно недавно, срочных дел у арконов было много и до минирования окрестных высот они еще не добрались.
«Ну и хорошо», — подумал Джек.
Тепловое зарево становилось все заметнее и рельефнее, принимая форму отдельных построек и сливающихся с ними ярких пятен не остывших танковых моторов, которые недавно проверяли механики.
Последние метров сорок Джек преодолел на четвереньках, затем лег в сухую траву и связался с Баркли:
— Привет. Я на месте.
— Я тоже на месте.
— Не замерз? — зачем-то спросил Джек.
— Нет. Аппаратура только оттестировалась. Боекомплект в порядке.
— Тогда я начинаю. Не прямо сейчас, но ты услышишь…
— Удачи, Джек.
— И тебе.
Подняв очки на лоб, Джек начал подключать прицельные устройства «рапиры». Им требовалось немного времени, чтобы прогреть электронную начинку и почувствовать себя готовыми к работе. Один за другим цвета контрольных огоньков сменялись с синих на зеленые.
Джек приложился к окуляру и повел стволом в сторону форта. Качество и четкость картинки были такие, что Джек даже улыбнулся. Можно было регулировать яркость, включать подсветку цели и делать целую кучу разных настроек, но сейчас этого не требовалось. Пока нужно было сосчитать цели и определить их уязвимые места.
Танки Джек нашел сразу, ведь два из них недавно заводили и в инфракрасной картинке они были хорошо заметны. Здесь же, у забора технической площадки, стояли и два других. Джек сразу решил, что будет разбивать им навесное оборудование — укрытые в бронекожухи приемные экраны. Разумеется, из строя такой пустяк машины вывести не мог, однако в темноте они станут видеть, как сквозь дрянные очки, на которые жаловался Баркли.
Теперь роботы. Четыре «гасса» расположились возле легкосборного ангара. Два стояли к Джеку боком, а два лицом. Машины были сильно перегружены вооружением, в основном за счет ракетных контейнеров; судя по всему, противник собирался использовать роботов как шагающие огневые точки. Но именно этому Джек намеревался помешать. Охлаждающие вентиляторы ему видны не были, зато навесные генераторы, столь необходимые для перегруженных оборудованием роботов, он видел очень хорошо. Стоило поразить их — и обвешанные ракетами «гассы» не наскребут электричества для управления этими ящиками.
«Раз… два… три… четыре… пять…» — начал считать Джек, на счет перемещая прицел на новую цель.
Так он выстраивал маршрут стрельбы, чтобы потом не сбиться и не начать стрелять по уже пораженным объектам.
После пяти воображаемых выстрелов следовало сменить обойму. Джек хлопнул себя по правому боку, сразу попав на большой карман с обоймой.
Все под рукой, можно было начинать, но с высокой вышки за площадкой следил часовой. На фоне квадратной будки он был хорошо виден в прицел, однако трогать его было нельзя — сработает датчик пульса, включится сигнал тревоги, тогда уже спокойно не постреляешь. Лучше уж сразу начать с главных целей.
Джек прицелился в приемный экран крайнего слева танка и увидел цифры дистанции — семьсот сорок два метра.
«Нормально», — подумал он и выстрелил. Задавленный глушителем звук растворился в порыве ветра.
Не дожидаясь результата, Джек перевел прицел и выстрелил снова, еще не уверенный в том, что попал в первую мишень. Но вот она сверкнула яркой точкой — пуля пришла к цели!
Джек в быстром темпе отстрелялся по танкам, вогнал последнюю пулю в навесной генератор первого «гасса» и, отщелкнув пустую обойму, стал доставать новую.
Бросил взгляд в сторону форта, но ничего не заметил — все тихо.
Еще пара секунд и — клац! Патрон дослан в ствол. Джек приложился к окуляру и принялся за оставшихся «гассов».
Раз-два-три! Работа закончена. Ветер усилился, засвистел в травах, в глаза полетел какой-то мусор. Джек стал отползать и только сейчас заметил, что мимо пролетают огненные стрелы трассеров — с далекой вышки в его сторону бил пулемет.
Прерывисто завыла сирена, а пулемет продолжал стрелять не прицельно и, казалось бы, бессистемно. Впрочем, это очень напоминало указатель направления.
«Миномет!» — успел подумать Джек, скатываясь под уклон, и вскоре на холме захлопали взрывы и раскаленные осколки брызнули по сторонам.
Бежать с винтовкой было трудно, но бросить «рапиру» Джек не мог.
— Джек, ты как?
— А? — не понял Джек, стараясь не скользить на мокрой траве.
— Ты живой?! — спросил Баркли.
— Да, ухожу! Лаунчи появились?!
— Жду! Может, и не появятся… Хотя, нет…
Мины еще продолжали рвать близлежащие холмы, но Джек уже понял, что бьют они по квадратам и ничего про него не знают. Скоро рота пойдет в атаку, и если он продырявил хотя бы половину мишеней, форт будет захвачен.
— Стентон, мы уже в атаке! Вы там как?!
Это был Хольмер.
— Я отстрелялся, сэр!
— Молодец!
Джек хотел добавить что-то еще, но тут на другой стороне ручья как будто лопнула бочка с горючим и так полыхнуло жаром, что Джек свалился на землю и закрыл лицо руками.
Только сейчас он заметил, что очки все еще на лбу, хотя необходимости в них больше не было — вокруг горели трава, кустарник, и все было хорошо видно. За первым взрывом последовала целая серия. Ракеты веером разлетались со стороны его недавней позиции и перемалывали все на своем пути.
Перевернувшись на дымящейся траве, Джек оглянулся и увидел грозный силуэт «гасса», с ожесточением опустошавшего ставший бесполезным запас ракет.
Повреждение Джеком навесного генератора сделало ракеты обузой, и пилот робота расстреливал их, как простые неуправляемые снаряды, стараясь, однако, укладывать поближе к росшим вдоль балки кустам.
«Бум-бум-бум!» — захлопали над холмом зенитные ракеты — это Баркли встречал группу лаунчмодулей. Вспышки его ракет были ярко-фиолетовыми, а разлетавшиеся обломки лаунчей — красно-жёлтыми. Но в группе оказалось не менее дюжины машин, они прорвались сквозь заслон и, снизившись к холмам, понеслись прочь, чтобы развернуться и тогда уж разобраться со своим обидчиком.
— Беги, Барк! — хрипло закричал Джек и, поднявшись, побежал.
— Уже! — прохрипело радио. — Уже бегу, Джек!
На западе загрохотали пушки двух опорных пунктов, стараясь через холмы достать наступавшую роту. Тонко зазвенели вентиляторы лаунчмодулей, и Джек упал на землю, ожидая удара гранаты, но лаунчи искали Баркли, и вскоре несколько взрывов полыхнули на том месте, где он недавно их встретил.
Снова ударили ракеты «гасса». Несмотря на начавшуюся атаку противника, он не присоединился к своим товарищам и начал спускаться по склону, двигаясь, как показалось Джеку, прямо на него. Это было ужасно — видеть, как тебя преследует двадцативосьмитонная громадина, под опорами которой ухала земля.
Задыхаясь от дыма и кашляя, Джек пригибался к земле и быстро перебирал ногами, то и дело оглядываясь на силуэт робота, который, как ему казалось, приближался очень быстро.
За холмами закипал бой, и лаунчи, бросив Баркли, все ушли туда.
У Джека еще был шанс добраться до пещер, но что дальше? Один выстрел ракетой — и пещера станет печкой!
— Джек, ты живой?
Это был Баркли.
— Да, Барк… Но за мной «гасс» увязался… — сообщил Джек, снова оглядываясь на маячивший силуэт.
— «Гасс»?! — переспросил Баркли испуганным голосом. Его «грей» был «гассу» не соперник.
— Да, и он бежит за мной… Не знаю, работает ли у него прицел, но наверняка он что-то видит!
— Я сейчас выведу машину и отвлеку его!
— Погоди, Барк… Пещер много, может, мы его обманем…
Встав на колено, Джек перевел дух и попытался получше оценить ситуацию. До пещер еще сотня метров, это немного, а в магазине три патрона. Но одно дело стрелять из засады, когда роботы заняты дракой друг с другом, и совсем другое — оказаться с этой махиной один на один.
Нет, стрелять бессмысленно. Джек поднял винтовку и засеменил прочь, стараясь нагибаться как можно ниже.

Глава 4

В пещере было прохладно, и воздух казался свежее, чем снаружи. Джека это радовало, хотя десять минут назад он чувствовал волнение и холод.
Прижавшись к стене, он стоял, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Видимо, бой уже шел на подступах к форту, потому что пушек опорных пунктов было не слышно, значит, Первую роту они уже не видели.
— Барк?
— Да.
— Ты где сейчас?
— Наблюдаю за ним из своей пещеры…
— Он далеко от меня?
— Метров шестьдесят. Что думаешь делать?
— Может, пронесет?
— Если искать не станет — пронесет.
«З-з-з-з-ы-ы-ы-ы-м!» — прозвенело где-то рядом, и Джек воспрянул духом.
— А-а, застремался! — прокомментировал Баркли.
— Чего там?
— Стритмодули прошли! И он сразу дернулся — пулеметами закрутил!
— Я тоже понял, что наши. А сколько их?
— Я не видел… Джек!
— Что?
— Он идет на тебя! Он идет прямо на твою пещеру! Заскакивай в кабину, иначе спалит прямо в яме!
Джек застыл на месте, ему казалось, что все уже бессмысленно, но в следующее мгновение он очнулся, подбежал к кабине и, переломив винтовку по разъему, забросил внутрь. Затем запрыгнул на пилотское сиденье и включил подачу.
— Я — «пингар», прошу поддержки! — закричал Баркли на открытой волне. — На нас наседает «гасс»!
— Урым… уро… бру… — отозвался кто-то, из-за помех совсем неразборчиво.
Джек подвигал наводку свой пушки. Но что такое двадцать три миллиметра против лобовой брони?
В спину больно давила не до конца разобранная «рапира», но Джек этого не замечал.
— Наша высота пять-девятнадцать! Как слышите? Нужна поддержка! — продолжал кричать Баркли, а Джек увидел силуэт «гасса». Теперь вражеский робот стоял всего в двадцати метрах от входа в пещеру, и казалось, что его орудие направлено прямо в нее.
Баркли кричал что-то еще, возможно, даже обращался к Джеку, но тот молчал, загипнотизированный видом темного силуэта.
«З-з-з-з-ы-ы-ы-ы-м!» — прозвучало где-то рядом, и в головную часть «гасса» врезалась неуправляемая ракета.
Удар был сильным, вспышка яркой, однако этот монстр серьезно не пострадал и тут же закрутился на месте, сопровождая полет стритмодуля шквальным огнем из пулеметной спарки.
Самое время было сбежать и затеряться между кустами — авось повезет! Джек даже взялся за джойстик, как вдруг совсем рядом застучала пушка. Это был Баркли!
Воспользовавшись тем, что «гасс» отвлекся на атаку с воздуха, он вывел «грея» и атаковал противника почти в упор — долбя по нему бронебойными болванками с расстояния в тридцать метров. Джек видел, что снаряды ложатся близко к ходовым узлам, оставляя красноватые пятна разогретого металла. Но едва возмущенный «гасс» поднял главный калибр, заработала пушка Джека. Он знал манипуляторы «гасса» до последнего винтика и бил наверняка, коварно целясь в главную тягу. С третьего выстрела ему это удалось, и Джек сделал шаг в сторону, уводя «таргар» с линии атаки. Через мгновение в холм врезалась ракета — всего на метр выше входа в пещеру.
С потолка обрушились пласты глины, едва не завалив «таргар» и свернув ему камеру заднего вида.
Снова застучала пушка «грея» — Баркли боялся, что «гасс» дожмет Джека в полузасыпанной пещере. Большой робот ответил очередью из крупнокалиберных пулеметов, Джек услышал треск навесной брони «грея».
Снова атаковали стритмодули, и «гасс» был вынужден отстреливаться от назойливых аппаратов, а упрямый Баркли снова открыл огонь — теперь уже совсем близко. Джек почти видел, как его подраненный «грей» бьет и бьет по левому манипулятору, надеясь разбить механизм пулеметов.
В холм снова ударили ракеты — одна, другая, третья, но опять слишком высоко — системе наведения «гасса» не хватало электричества.
Тем временем Джеку удалось разгрести опорами глину и он стал продвигаться к выходу.
— Джек, ты как? — спросил Баркли.
— Я в порядке, сейчас выйду… Он далеко?
— Он убрался. У него пулеметы покалечены, а без них его стриты добьют…
Работая джойстиком, Джек вывел машину из полузасыпанной пещеры и увидел на экране «грей» Баркли.
Выглядел тот скверно, странно было, что у него еще держалась пушка, потому что на манипуляторе не осталось ни одной целой накладки, а корпус кабины треснул в нескольких местах.
— Хреновая картина? — поинтересовался капрал.
— Отличная, Барк. Ты меня спас.
— А ты меня. Не ожидал, что ты так легко ему тягу ссадишь!
— Повезло, — сказал Джек и, повернув машину, посмотрел вслед далеко ушедшему «гассу».
А над фортом усиливалось зарево, и аудиофильтры четко фиксировали звуки выстрелов.
— Как у тебя с маслом? — спросил Джек.
— Утечки есть, но как-нибудь доберемся, — ответил Баркли.
— Лучше вызови капитана.
— Им сейчас не до нас.
— Тогда давай подождем минут десять. За десять они управятся.
— Управятся, — согласился Баркли. Тут его робот качнулся.
— Эй, да у твоего «грея» дыра в боку! Ты знаешь? — воскликнул Джек, пуская свою машину вокруг раненого робота.
— Знаю, — нехотя признался Баркли.
— Сквозная!
— Навылет.
— Так ты ранен?
— Немного задело, но уже перевязал.
— Точно немного?
— Точно. У меня тут свободно, байду эту я на горке бросил, когда от лаунчей бежал…
Джек наконец вспомнил о свой «рапире», которая больно впивалась в спину, и приоткрыл дверцу, чтобы разобрать винтовку и убрать в кофр.
Через пару минут на связь вышел капитан Хольмер.
— Как вы там? — спросил он.
— Выжили, сэр, — ответил капрал.
— Оба на ходу?
— На ходу.
— Тогда возвращайтесь. Стриты накрыли опорный пункты полностью, так что можно не бояться.
— Очень хорошо, сэр. Мы идем.

Глава 5

Часовой возле штаба козырнул лейтенанту, но тот его даже не заметил, как будто с трудом понимал, что происходит вокруг.
Солдат проводил офицера удивленным взглядом и покачал головой. На комбинезоне этого бедняги виднелись прожженные дыры, лицо было закопчено, а на шее болтались обрывки гарнитуры связи.
Не стучась, он толкнул дверь и ввалился в комнату оперативного планирования, где, склонившись над копией карты района, стоял майор Фрей и задумчиво посасывал мундштук электронной сигареты.
— Рулоф! Ну наконец-то! — воскликнул он, распрямляясь. — Почему не докладывали?! Что с фортом?!
— С фортом? — переспросил лейтенант и грустно улыбнулся. — Форт мы оставили, сэр. А не докладывал, потому что вот…
И он сдернул с шеи оборванную гарнитуру.
— У «гасса» полкабины снесено, поэтому я двигался даже без навигатора и понятия не имею, кто там остался цел, а кто нет…
Лейтенант вздохнул и посмотрел вокруг ищущим взглядом.
— Дайте выпить…
Майор повернулся к сержанту, тот сделал шаг к привинченному к стене сейфу, отпер его и достал бутылку с крепким солдатским пойлом. Налил половину большого стакана и подал лейтенанту, тот выпил алкоголь, словно воду, вернул стакан и подошел к столу, где лежала карта.
— Мы потеряли весь район, лейтенант.
— Да, сэр, это ясно, — кивнул Рулоф, глядя куда-то сквозь карту.
— Что там хоть было? Вы сами расскажете, или я должен каждое слово из вас щипцами вытаскивать?! — начал сердиться майор. В штабе полка от него ждали подробностей, а он пока не мог им сказать ничего, кроме того, что форт потерян. Майор в ярости прикусил мундштук, тот треснул.
— Сэр, я… — лейтенант покачал головой, — я до сих пор не могу понять, как это произошло. Нас среди ночи разбудил сигнал тревоги и мы побежали в парк — обычная ночная тревога, как и множество других. Но в этот раз все было по-настоящему — пока мы бежали, из бункера уже заработал миномет и начал обстреливать дальние холмы. У них там уже были пристрелены площадки.
— Понимаю, — коротко кивнул майор, продолжая сжимать в зубах сломанный мундштук.
— И еще пулеметчик — он стрелял с вышки трассирующими, указывая минометчикам направление.
Майор снова кивнул. Рассказывая, лейтенант то и дело умолкал, и это раздражало.
— Я забрался в кабину, запустил системы с панели быстрого запуска и тут заметил, что навесной генератор не работает, понимаете?
— Он вышел из строя?
— Не просто вышел из строя, сэр, а был поврежден. Краузе и Люкс тоже сообщили о повреждениях, значит, это была какая-то диверсия.
— А что потом? Как захватили форт?
— Они атаковали нас, сэр. В тот самый момент и выяснилось, что наши машины практически выведены из строя.
— Что вы говорите, Рулоф? У вас было танковое звено! У вас были четыре тяжелых робота, и вы не смогли отбить атаку?! — Майор сердито швырнул в угол раскрошившийся мундштук. Его вдруг прорвало, и он кричал, наверное, целую минуту, приводя все более смешные доводы не в пользу лейтенанта и других его коллег, однако уже и сам понимал, что это лишь вспышка бессмысленного гнева.
После потери трех фортов они решили подстраховаться и максимально усилили прикрытие, взяв из «энзэ» четыре новые машины. И что же противник? Он перехитрил их и каким-то образом умудрился повредить генераторы по крайней мере у трех шагающих машин.
— Они атаковали нас силами механизированной роты, сэр. Ну, или чуть меньше…
— Но вы со своей позиции должны были сжечь их! — снова взорвался майор.
— И смогли бы, если б у нас работали навесные генераторы, а так — мы едва передвигали опоры и лупили ракетами куда попало, лишь бы сбросить.
— А танки? Почему они не поддержали вас?!
— Танкисты пытались, сэр, они вели частый огонь и наступали в контратаке, но их снаряды проносились где-то в стороне от противника, складывалось впечатление, что у них тоже что-то было не в порядке.
— Они стреляли неточно?
— Хуже, сэр. Они просто мазали с большой дистанции, а ближе их не подпустили.
— А что же лаунчеры? У вас была приличная поддержка из лаунчмодулей!
— Да, сэр, должны были подойти двадцать четыре аппарата, но, как я понял, половина из них была брошена на диверсантов.
— Про диверсантов пока что ничего не ясно! — раздраженно бросил майор и достал из кармана другой мундштук.
Настоящая сигарета успокоила бы его в полминуты, а эти электронные имитаторы давали лишь временное облегчение.
Майору очень хотелось курить, он давно пытался бросить, но все никак не получалось, да и как тут бросишь с такой работой?
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул майор. В штабную комнату заглянул перепачканный сажей сержант-механик.
— Чего тебе, Хаузер? Что еще случилось?
— Прошу прощения, сэр, я по поводу машины лейтенанта Рулофа…
— И что с ней?! Снесено полкорпуса — это я уже знаю!
Сержант покосился на лейтенанта, ища у того поддержки.
— Он по поводу навесного генератора, сэр…
— Ах так? Ну говори, мы хотим узнать это немедленно!
— Пробит навылет бронебойным малокалиберным снарядом.
— То есть каким малокалиберным? Точнее!
— Двадцать три миллиметра.
— Двадцать три миллиметра, — повторил майор и вздрогнул от разнесшейся вдруг отдаленной канонады.
— Наши ВКС наносят удар, сэр… — подсказал ему сержант-чертежник.
— Я знаю, что это наши ВКС! Только где они были ночью?! — пробурчал майор, хотя прекрасно понимал, что из-за спутниковых аномалий это было единственное временное окно, когда космические силы могли видеть и атаковать цели.
— У тебя все, Хаузер?
— Да, сэр.
— Можешь быть свободен.
Сержант отсалютовал перепачканной рукой и вышел. Майор затянулся имитатором. Хорошо бы достать те новые картриджи, которые позволяли переключаться на двадцать сортов табака. Хорошо бы, но пока годились и эти. В прошлом месяце он пробыл на марше четверо суток совсем без сигарет. Вот это было испытание. К концу недели был готов скурить даже портянку.
— Что еще можете рассказать, Рулоф? — спросил майор, поглядывая на сгорбившегося лейтенанта.
— Когда нас опрокинули, сэр, и когда загорелись танки, мы стали отходить. Сначала организованно, прикрывая друг друга, а потом нас накрыли ракетами стритмодули, началось бегство.
— Избавьте меня от этих подробностей, лейтенант…
— Нет, сэр, послушайте, это важно. Поскольку мы потеряли форт, я решил хотя бы выяснить, по кому на далеком холме стреляли пулеметчик и минометный расчет.
— И что же? — заинтересовался майор и даже вынул изо рта мундштук.
Лейтенант продолжил не сразу, он заново переживал потрясение недавнего боя, на его осунувшемся лице проступали капли пота.
— Я видел очень нечетко, электричества не хватало и экраны работали в аварийном режиме, но все же заметил какое-то движение — вроде перемещения пехоты — и стал преследовать их, полагая, что выйду на какой-нибудь бронетранспортер или десантный танк и уж там расправлюсь со всеми разом, но ничего не обнаружил — только пещеры. Много пещер в глиняных склонах. Только я подумал опустить корпус, чтобы прямой наводкой вогнать в каждую яму по ракете, как налетели стритмодули. Пока я от них отстреливался, появился тардионский «грей» и начал почти в упор бить по кабине и манипуляторам.
— Ну так дал бы ему из главного! — не выдержал майор.
— Я попытался, сэр! Но едва поднял манипулятор, как из ближайшей пещеры ударила малокалиберная пушка. Всего несколько выстрелов — и тяга на главном манипуляторе была перебита. Я открыл огонь ракетами — наобум, лишь бы отбиться, а потом еще из пулеметов по «грею». Я бы мог добить его — дистанция была совсем малой, но тут снова налетели стритмодули и пришлось уходить.
— Значит, по тебе бил тот самый снайпер-диверсант? Это он ссадил тебе тягу?
— Думаю, что да. Уж очень лихо у него это получилось, хотя было темно.
Лейтенант вытер рукавом лицо, а майор вздохнул и, поглядев на недоделанную карту, спросил:
— Что еще скажешь?
— Дайте выпить, сэр.

Глава 6

Через полчаса после этого разговора поступило сообщение об обнаружении воздушной разведкой двух «гассов» и одного танка. Все три машины двигались на аккумуляторах и автономке — их основные механизмы были повреждены, а пилоты время от времени теряли сознание.
Майору Штоккеру позвонили из штаба полка, чтобы выяснить, почему он медлит с докладом, так что ему пришлось собрать воедино весь свой опыт, артистизм и фантазию, чтобы описать начальству, в какой переплет попали вверенные ему войска.
— В результате спланированной мною поисковой операции, сэр, нам удалось обнаружить три тяжелых робота и легкий танк типа «бэ-эс» и сейчас мы доставляем их эвакуаторами в ремзону, чтобы провести экспертизу для дальнейшего…
— Хватит! — оборвал его начальник штаба полка. — Даю вам еще час, майор, чтобы доложить что-то более внятное!
— Сэр, против моего батальона применили какое-то новое оружие! Я уверен в этом!
— Выводы будет делать полковая комиссия, майор!
— Но почему же сразу комиссия, сэр?
— Все! Жду доклада через час! — сказал как отрезал начштаба и отключил связь.
Майор вздохнул и постоял еще какое-то время, чтобы собраться с мыслями. Затем повернулся к сержанту-чертежнику:
— Я пойду в техпарк, а ты заготовь листы бэ-четыре и це-шесть. Склей их, чтобы, когда я вернусь, мы нанесли обозначения.
— Слушаюсь, сэр! — ответил сержант и щелкнул каблуками. Он ценил это тихое местечко и не собирался, как его предшественник, попасть на передовую из-за какого-нибудь пустяка.
Майор взял с тумбочки кепи, еще раз оглядел штабную комнату и вышел на крыльцо, заставив вытянуться стоявшего там часового.
— Что, приятель, спишь? — спросил майор, спускаясь по ступеням.
— Никак нет, сэр! Не сплю!
— Нет, спишь, — не согласился майор и, проходя мимо отсыревшего угла штабной постройки, остановился и повернулся к часовому:
— А кто у нас ссыт на углы штаба? Кто подмывает боеспособность, а, рядовой?
— Это не я, сэр!
— Точно не ты?
— Точно, сэр!
Часовой был шокирован таким чудовищным подозрением и не знал, как доказать свою невиновность.
— Ну, если не ты, значит, диверсанты. Они теперь повсюду, — произнес майор и направился в техпарк, куда уже втаскивали последний из найденных «гассов».
В воротах парка к нему подошел главный механик. Вытирая ветошью руки, он кивнул в сторону обездвиженных стальных тел:
— Полная переборка, сэр. Проще сказать, что у них уцелело.
— А пилоты где?
— Док утащил их к себе в санчасть. В кабинах полно крови и бинтов, а танкист вообще едва живой. Непонятно, как машину вел.
— Ты мне вот что скажи, что там с этими навесными генераторами? Что за пробоины?
— Ах это… — Механик понимающе кивнул. — На всех трех «гассах» генераторы пробиты бронебойными снарядами.
— Вот задница, — произнес майор и хлопнул ладонью по пыльному столбу ограждения.
— Это еще не вся задница, сэр. Приемный экран танка тоже прострелен тем же калибром — двадцать три миллиметра.
— Та-а-ак! — протянул майор и сдвинул кепи на затылок. Если бы уцелел командир форта, он бы подставил его для разбирательства со штабом полка, а теперь получалось, что за все придется отвечать самому.
А теперь начнется: «Почему не была обеспечена надлежащая охрана?», «Почему противник подошел на расстояние выстрела?» и еще куча всяких «почему» от начальника штаба и полковой комиссии, а финалом всего может стать отставка без денежного содержания.
Майор посмотрел на часы. До срока, установленного начальником штаба, оставалось чуть более получаса, у него могло что-то получиться, если успеет поднять шум еще до доклада. Но как? Следовало подумать.
Бросив взгляд на копошившихся вокруг изуродованных машин механиков, майор вспомнил, как в детстве подкладывал в муравейник жуков и смотрел, как деловито те разделывали добычу. То же делали и механики, пользуясь навесными подъемниками и кран-балками. Муравьи, одно слово.

Глава 7

После ночной кутерьмы в бюро было время обеда. Рановато, конечно, для обеда, но для тех, кто работал круглосуточно, это было неважно.
Дай спецу пожрать, тогда и жди от него успехов. Майор Танжер усвоил это очень хорошо. Его люди работали сутками напролет и не роптали, поскольку получали самое лучшее питание, а поспать могли на составленных стульях, тем более что стулья в бюро были мягкие — словно специально придуманные для казарменного режима работы.
Имелась туалетная комната с запакованными наборами для умывания, душевая на две кабины и даже запас солдатских спортивных костюмов вместо пижамы. Все условия — только работай.
Четверть часа назад из города к воротам штаба доставили восемь порций лазаньи с бараниной, два свиных рулета, полдюжины говяжьих котлет и суп «армо» — восемь порций.
До города было двадцать километров, по местным меркам достаточно далеко, но поскольку заказ был большой, а Танжер давал курьерам по пять ливров чаевых, они с готовностью возили заказы и даже вручали бесплатные десерты, вроде крахмала из генномодифицированого картофеля с сахарозаменителем и фруктовой эссенцией.
Несмотря на аппетитный вид подобных бонусов, Танжер приказывал сливать их в унитаз, но курьерам об этом знать не следовало. В бюро вообще все держали в тайне, это была специфика их работы.
Через приоткрытое окно в кабинет прорывался бодрый ветерок и щекотал пятки Танжера, который, сняв ботинки, дремал в кресле, закинув ноги на подоконник.
В дверь постучали.
— Ну, кто там стучится? Входите, я же разрешаю без стука! — крикнул Танжер, сбрасывая с лица салфетку, которой прикрывался от яркого света.
— Это я, сэр, — сказал Говард, протискиваясь в кабинет. — Просто я подумал — вы же отдыхаете…
— Ладно, говори…
— Какой-то командир батальона прорывается в бюро через два связных сервера. Требует бюро дивизии.
— Но мы-то бригада.
— Да, — кивнул Говард. — Но дальше его все равно не пропустят, он всего лишь майоришка. Извините, сэр.
— Ладно, переключай, я отвечу ему как майоришка майоришке.
Говард вышел, а Танжер снял трубку с аппарата и услышал далекий голос:
— Але, добрый день, сэр! Доброе утро, то есть…
— Доброе утро. Начальник бюро службы безопасности, слушаю вас.
— Сэр, я всего лишь командир батальона и я…
— Да, майор Штоккер, я вижу на экране сопроводительную информацию, давайте ближе к делу.
— Сэр, моё полковое начальство решило меня высечь за потерю форта — вместе с ним мы потеряли контроль над целым районом. И это несмотря на беспримерное усиление его новой техникой. Теперь к самой сути. Вся техника была выведена из строя с помощью бронебойного ружья с дистанции примерно метров семьсот с лишним. Ни я, ни кто-то другой не могли обеспечить защиту от столь нетривиального, не предусмотренного никакими уставами нападения и…
— Постойте! Как можно повредить технику из бронебойного ружья с такого расстояния? Что у вас была за техника?
— Четыре «гасса» двадцать четвертой серии и четыре легких танка «бэ-эс».
— И что, этому оружию удалось продырявить их броню? — удивился Танжер. Ему показалось, что он зря теряет время с этим провинциальным командиром батальона, которому не хочется попасть под руку полковой комиссии.
— Сэр, прошу прощения, если я говорю сумбурно, но некий умелец из Тардиона прострелил четыре навесных генератора на «гассах» и четыре приемных экрана на танках «бэ-эс», сделав нашу технику не готовой к внезапной атаке, понимаете? Я уверен, что это дело службы безопасности, ведь обычными армейскими возможностями здесь не справиться — у меня в батальоне просто нет никакой защиты от диверсантов!
— Так, минуточку… — Танжер стал потирать указательным пальцем переносицу, он всегда так делал, чтобы поймать порхавшую совсем рядом мысль, хотя если точнее — всего лишь догадку.
— Сэр? — спустя минуту произнес майор. В его голосе было столько надежды на помощь и страха перед комиссией, что Танжер решил помочь. Впрочем, по-другому и не выходило, ведь это точно был их случай.
— Вот что, майор Штоккер, давайте мне сюда подробнейший отчет о том, что произошло. Желательно с поминутной раскладкой. Все, кто уцелел, должны написать собственные отчеты, и ничего страшного, если они будут повторяться.
— Я понял, сэр!
— Полагаю, там много раненых?
— Они все в медчасти, сэр, но из четверых уцелевших трое вполне могут говорить.
— Вот и хорошо. Выдайте мне полный отчет, а я свяжусь с вашим начальством и скажу, что это целиком наша история — мы заберем ее для расследования.
— Большое спасибо, сэр! Вы меня спасли! Я сейчас же побегу составлять донесения — самые полные!
— Ну, и удачи вам… — произнес Танжер, опуская трубку на аппарат. — Говард!
— Я уже здесь, сэр, — отозвался сержант, появляясь в дверном проеме.
— Все слышал?
— А нельзя было?
— Не паясничай. Позвони в штаб этого полка и скажи, что мы эту историю с диверсантом забираем для расследования и что комбат ихний не совсем виноват. Понял?
— Не виноват? — уточнил Говард.
— Нет, так говорить нельзя, мы же не военно-полевой суд и не войсковая комиссия. Как бы не виноват, понимаешь?
— Чтобы они его не сожрали…
— Да, чтобы они его не сожрали. Иди работай, а ко мне позови нашего глубокоуважаемого капитана Кербита.
— Я ему скажу через дверь, потому что он сейчас в сортире.
— Ни к чему эти подробности, Говард, просто скажи ему и скорее звони в полк, а то сожрут нашего осведомителя.
— Бегу…
Дверь закрылась, майор откинулся на спинку кресла и снова набросил салфетку на лицо.
Пока сержант передаст вызов капитану, который в сортире, пока тот оттуда выберется и придет в кабинет начальника, пройдет минуты полторы, а это в руках настоящего разведчика целое состояние, потому что полторы минуты — это шестьдесят плюс… тридцать секунд. А всего — девяносто. За девяносто секунд можно почувствовать расслабление, тепло во всем теле… уснуть… увидеть сны…
— Разрешите, сэр?
— М-да, разрешаю, — произнес Танжер, сбрасывая салфетку и возвращаясь к реальности.
Спустив ноги на пол, он стал неспешно обуваться, вспоминая минувшие сновидения. Кажется, это был райский островок с зелеными пальмами, белоснежным песком и голубой водой. А еще там были прекрасные туземки, штук двадцать.
«Интересно, как они там одни выживали?» — подумал Танжер, завязывая последний шнурок.
— Ты вот что, Петер… — начал было Танжер, но, распрямившись, увидел в руках капитана пластиковую папку.
— Все уже при мне, босс, — сказал тот и, не дожидаясь разрешения, опустился на стул.
— Он тебе, что, через дверь сообщил, о чем я подумал? — поинтересовался Танжер, еще не зная, что в папке, но догадываясь.
— Он — это Говард?
— Конечно, кто же еще? Это ведь он у нас то ли вражеский шпион, то ли посланец далекой инопланетной цивилизации.
— Я бы предпочел, чтобы вражеский шпион…
— Я тоже, но давай к делу.
— Весь внимание, босс.
— Это отчеты по операции «Машинерия»?
— Да, по неудавшемуся штурму.
— Давай все акты по поврежденным машинам. Меня интересует эти нестандартные пробоины.
— Разумеется, нестандартные, иначе бы этот материал к нам не попал, — сказал Кербит, выкладывая из папки листы с актами осмотров поверженной техники.
— Итак, — майор взял пару актов и стал их просматривать. — Поражение лопастей вентилятора… поражение лопастей вентилятора. Тут — повреждение гнезда ходовой пары и снова — поражение лопастей вентилятора.
— А у меня вот — повреждение тяги манипулятора главного орудия. Два случая, и в обоих тяга перебита, — сообщил Кербит.
— И тоже двадцать три миллиметра?
— Тоже. Везде приведены замеры, спектральный анализ частиц бронебойного сердечника и даже фотографии.
Кербит стал раскладывать на столе фото, но Танжер не уделял им особого внимания, лишь мельком проглядывая и отбрасывая в сторону.
— Там где-то были еще показания, — напомнил он.
— Вот они. Это показания Хельмута Райцеля, пилота «гасса», а вот более полный отчет лейтенанта Гардзинского, он пилотировал «чино».
Танжер стал читать. Оба пилота сходились в главном — они заметили огневую точку противника в тылу своих боевых порядков и попытались ее подавить, обстреливая из вспомогательного вооружения. Однако всерьез заняться этой позицией у них не было возможности, поскольку в этот момент обе стороны завязли в плотном бою на средних и ближних дистанциях.
Отбросив эти отчеты, Танжер посмотрел в окно, потом оперся о стол и посмотрел на Кербита в упор.
— Что? — подобрался тот.
— Петер, почему мы сразу не взялись за этот случай?
— Потому, что тут данных — кот наплакал. Потому, что мы тогда откатились далеко назад и было много работы по обеспечению скрытых перевозок, ночного патрулирования, перехвата диверсантов… Ты что, хочешь, чтобы я поднял всю текучку за последние месяцы и объяснил, почему мы не взялись?
— Нет, — покачал головой Танжер и, откинувшись на спинку кресла, вздохнул. — Сам не знаю, чего я хочу, но в прошлый раз мы должны были покопаться основательнее.
— Джеф, дорогой, тардионов после той драки тоже отправили в тылы да по госпиталям раскидали. И очень может быть, что тот стрелок не уцелел вовсе, а теперь мы имеем дело с совершенно другим человеком. И Говард уверен в этом.
— А почему с человеком, а не с роботом?
— Ну… — Кербит пожал плечами. — Чутье мне подсказывает, что это не лаунчер какой-нибудь. Одно дело — пускать роботы-автоматы в рейды с заданием вроде «уничтожь всех, кого встретишь» и совсем другое — организовать согласованную операцию, где одни совершают диверсию, а другие, воспользовавшись ее плодами, атакуют в лоб, как в случае с этим фортом.
— Слушай, ты больше меня знаешь, тебе, что, Говард все это выложил? — удивился Танжер.
— Он меня с минуту этим дайджестом угощал, пока я из сортира не выбрался, — признался Кербит.
— Та-а-ак. Значит, он этого майора до меня выдоил…
— Конечно, выдоил. Говард кого хочешь выдоит.

Глава 8

После актов о повреждениях пришел черед просматривать заключения экспертов, которых набралась целая дюжина. Были тут и откровения механиков из ремонтных бригад, и тактиков из оперативного отдела штаба дивизии, были ровные повествования экспертов из военного института и эмоциональные выступления двух командиров рот.
Чтобы лучше разобраться в ситуации, Танжер приказал Говарду вернуться «из ссылки» в серверной, передоверив прием донесений автоматической системе.
На каждый из отчетов Танжер, Кербит и Говард составляли по краткой записке в один абзац и передавали отчет по кругу, чтобы свое мнение о нем составил следующий член группы. Это была уже отработанная методика мозгового штурма, она помогала прийти к правильным выводам по кратчайшему пути.
Через час с небольшим работа была закончена, и перед майором оказался ворох перепачканных карандашным грифелем бумажек, а чуть дальше на столе — стопка вкладышей из фруктовых ирисок «Цоца», который Говард любил жевать в минуты активной умственной работы.
Фантики он сразу прятал в карман, а вот вкладыши копил стопкой, чтобы затем просмотреть еще раз, перед тем как выбросить.
Сержант объяснял это детской привычкой, но Танжера оно слегка напрягало, ему хватало и собственных детских комплексов.
— Итак, господа офицеры… — произнес майор, как будто забыв, что Говард всего лишь сержант. — Из всего того, что мы тут перелопатили, основной мыслью проходит главное — действие бронебойной группы или отдельного стрелка противника нанесло существенный, если не сказать, — тут Танжер поднял кверху палец, — устрашающий ущерб нашей бронегруппе, что стало решающим фактором в сражения при холме «Машинерия». Вот так-то. Не слишком пафосно?
— Объективно, — кивнул Кербит. — Нужно помнить, что вражеский стрелок наносил свой удар в тот момент, когда машины подходили к самому переднему краю и были уже изрядно потрепаны вражеским огнем. У пилотов уже была не та реакция, хватало всякой малости, чтобы машины окончательно вышли из строя.
— Тем более что эта сволочь била им прямо в спины, — добавил Говард, просматривая вкладыши.
— Точнее сказать — в самые уязвимые места, — поправил его Танжер.
В дверь постучали, и Говард вышел, чтобы вскоре вернуться с еще теплыми листами отчета пилота, выжившего во время штурма форта.
— Вот, сэр, — сказал он, пробегая глазами мелкий шрифт. — Здесь то же самое.
— Ты должен прежде отдать это мне, а не орать через стол, — напомнил Танжер.
— Прошу прощения, сэр, я только просмотрел наискосок, — извиняющимся тоном сказал Говард и протянул отчет начальнику. Поймав на себе неодобрительный взгляд капитана Кербита, он скромно опустился на стул.
— Ну да… Ну да… — наконец произнес Танжер, откладывая присланный отчет. — Все как под копирку, как будто схватка при «Машинерии» растянулась до самого боя за этот форт.
Говард с Кербитом переглянулись, но высказываться не решились. Танжер не любил, когда его перебивали.
— Почитайте, коллеги, — сказал майор, милостиво разрешая Кербиту заглянуть в отчет, а Говард стал читать через плечо капитана.
— Ну-у, все понятно, — протянул капитан Кербит спустя пару минут.
— Да, тут все ясно, — поддержал его Говард, возвращаясь на место.
— А раз ясно, начинаем по этому делу работать. Вначале нужно уточнить, к какому подразделению этот снайпер может быть приписан. Потом найти, где теперь это подразделение и, конечно, желательно получить списки личного состава, чтобы не вышло путаницы, какая у нас иногда случается.
— Думаю, он прибыл к ним незадолго до «Машинерии», — предположил Говард.
— Почему?
— Иначе бы раньше проявил себя. Такие таланты на войне не залеживаются.
— Согласен. Научить такого на месте теоретически возможно, но долго и хлопотно. И почему тогда не научили раньше? И почему не одного, а сразу целое отделение? Соглашусь с тобой, Говард, человек этот скорее всего прибыл уже подготовленным снайпером.
— А насколько это вообще сложно — подготовить такого специалиста? — спросил капитан Кербит.
— О-о-о, — протянул Говард, но по делу ничего не сказал.
— Можно, конечно, поинтересоваться у специалистов — и мы это обязательно сделаем, — сказал Танжер. — Но я как-то имел дело со снайперской практикой. Так вот, скажу я вам, это целая наука, которая не каждому дается. А ведь он стрелял с семи сотен метров в генератор размером с арбуз!
— Да еще, видимо, в хорошем темпе, — добавил Кербит. — Ведь парк находился под охраной и часовой поднял бы тревогу, как только услышал бы стрельбу или какой-то треск.
— Именно, — согласился Танжер. — Поэтому, капитан Кербит, вам нужно организовать схему нового расследования, а ты, Говард, отпишись от нашей текучки.
— По хищениям на интендантских складах?
— Да, по хищениям.
— Но это же выигрышное дело, сэр! Мы будем смотреться там настоящими рыцарями!
— И тем не менее, не будем жадничать. Передавай это дело в комиссию — пусть они разбираются с этими генералами.
— В комиссии эти воры откупятся, — заметил Кербит. — Найдут старых дружков.
— Пускай. Они уже достаточно напуганы, а мы займемся этим тайным снайпером. Сейчас это куда более важное дело, ведь по эффективности оно может сравниться с каким-нибудь чудо-оружием. Если мы не сможем нейтрализовать эту угрозу, в следующий раз они атакуют цель покрупнее, и неизвестно, к чему это приведет. За работу, коллеги, а я посмотрю, что у нас с человеческим ресурсом. Чувствую, что придется выложиться всему составу бюро.
— И, возможно, прикомандированным из центра, — добавил Кербит, собирая бумаги в папку.
— Возможно.

Глава 9

Над позеленевшей медной чашей подпрыгивала струйка слабенького фонтана. Джек сидел на скамье, в тени большого куста сирени и ел мороженое, то и дело поглядывая на часы и на дверь небольшого доходного дома, одного из множества одинаковых построек, принадлежавших какой-то фирме.
Все домики здесь были обшарпанными и недорогими, а потому в них селились студенты, наемные рабочие и прочая не отягощенная средствами публика. Много было проституток-надомниц, массажисток и психологов, объявлениями об услугах которых были обклеены все заборы и стены самих домов, где эти услуги и оказывались.
Мимо пробежал бродячий пес — потомок когда-то забытого на улице пуделя. Остановившись, он бросил на Джека оценивающий взгляд, прикидывая, не перепадет ли чего-нибудь от его трапезы, но, видимо, решив, что нет, побежал дальше.
Из запущенного палисадника вышла пятнистая кошка. Посмотрев вслед собаке, она перешла дорогу и скрылась в палисаднике на другой стороне дороги.
Джек доел мороженое, свернул обертку в комок и засунул в широкую трещину на скамейке, где было полно других оберток, окурков и жевательной резинки. Он уже слегка жалел о том, что согласился на предложение лейтенанта Хирша смотаться в город «для амурных дел». Сам Джек в амурном направлении пока не нуждался, ему хватало приключений на боевой работе, но лейтенант, засидевшись в госпитале, а потом в вынужденном запасе, хотел показать себя с лучшей стороны и накануне познакомился с девушкой, которая брала с мужчин деньги, но лейтенант почему-то настаивал, что она не профессионалка.
— Может, тоже к какой-нибудь зайдешь? — предложил он Джеку, прежде чем пойти на свидание. — Вон сколько их из окна выглядывает.
Из окон действительно выглядывало немало специалисток, готовых оказать помощь одиноким солдатам, но Джек к этому был не готов. Он еще не чувствовал себя настолько обжившимся на войне солдатом, которому срочно требуются карты, девки и спиртное. Наверное, время еще не пришло.
— Нет, я лучше пойду куплю мороженое и вернусь на скамейку. А вы идите, сэр, и ни о чем не переживайте.
— Ну как знаешь, — пожал плечами Хирш и пошел через улицу, заметно налегая на трость, с которой ему было рекомендовано ходить еще два месяца.
С этого момента прошло три часа, Джек уже дважды сходил за мороженым и один раз в туалет — в небольшой ресторанчик на другой стороне проезжей улицы. Там ему дали бутерброд с жареной рыбой и бутылку пива. Джек просидел за столиком с четверть часа и вернулся на скамейку, однако лейтенанта там все еще не было, пришлось есть третье по счету мороженое «розовый барбарис», потому что сидеть просто так было уж совсем тяжко.
Джек посматривал на часы и удивлялся — ну откуда в лейтенанте столько сил на утехи, если он и ходить-то еще толком не научился? Ему вспомнилось свидание с Китти Холланд, которая привечала всех парней в округе. Тогда все закончилось довольно быстро, намного быстрее, чем в кино «про это». А здесь — три часа! А вдруг что-то случилось?
Джек даже встал со скамьи, подумав, что нужно пойти и выяснить, в порядке ли лейтенант Хирш, но в этот момент дверь домика распахнулась и появился он сам — собственной персоной с тростью наперевес.
— Сука! Бессмысленная сука! — закричал он, вприпрыжку пересекая улицу. — Я тебе припомню этого калеку! Я тебе припомню калеку!
Джек не знал, что и думать. В окне дома он заметил женщину в кружевной сорочке с большими, чуть испуганными глазами на бледном лице. Что там могло случиться?
— Сука! Бессмысленная сука! — повторил лейтенант, останавливаясь рядом со скамьей. Потом нервно улыбнулся и сказал:
— Ну вот я и освободился. Поехали, больше мне здесь делать нечего.
Хирш на мгновение замешкался, глядя то в одну, то в другую сторону.
— Наша машина — там, — сказал Джек, указывая рукой.
— Да, точно, что-то я не сразу сориентировался, — согласился лейтенант и зашагал в указанном направлении, налегая на трость. Джек пошел следом, ожидая каких-то разъяснений, но лейтенант был погружен в свои мысли. Было ясно, что мысли эти невеселые.
Их внедорожник стоял на солнцепеке и сильно нагрелся. Машина имела легкое бронирование, но кондиционера ей не полагалось, поэтому пришлось открывать все окна. Вдобавок, забираясь в салон, лейтенант ударил себя по носу рукоятью трости. Покраснев от ярости, он едва не взорвался ругательствами, однако присутствие Джека его остановило.
— Ужасный сегодня день, тебе не кажется? — спросил он, заводя мотор.
— Да вроде нормальный день был… — пожал плечами Джек, едва не добавив: пока я с тобой не поехал.
— А у меня с самого утра не заладилось, — признался Хирш и несколько нервно начал сдавать машину задом, ухитрившись заехать колесом на клумбу. Наконец они выехали на проезжую часть, и Хирш сразу пришпорил голосистый мотор, быстро переключая скорости и впуская в окна свежий ветер.
— Я утречком люблю печеньица с молочком или с чаем покушать! — продолжал он, обгоняя один автомобиль за другим. — Сегодня заварил чаю, налил в стакан и печенье стопочкой поставил, а сам отошел носки надеть — не люблю, когда тапочки на босу ногу, меня это нервирует…
Джек кивнул. После возвращения из госпиталя лейтенанта все нервировало. Механиков в техпарке он до того замучил, что даже политкорректный старшина Тильгаузен однажды не выдержал и послал его открытым текстом. Правда, Хирш на него вовсе не обиделся.
— И вот иду я обратно, с этой палкой, разумеется, — продолжал Хирш, кивнув на лежащую между сиденьями трость, — и то ли ковер дернул, то ли что-то еще, но стопка печенья вдруг свалилась со стола на пол, а сверху грохнулся стакан с чаем и даже разбился, зараза! И все утро насмарку, представляешь? К тому же это было последнее печенье.
— Можно остановиться и купить печенья.
— Купим, конечно, но в центре. Там есть хороший магазин — я уже разведал в прошлый раз.
Мимо проехал военный микроавтобус, также принадлежавший Тардиону, впрочем, других в этом районе и быть не могло. Город был разделен на две части — в одной могли появляться только солдаты Тардиона, в другой — только Аркона, а вот центр был общим.
У каждого отпускника в увольнении была специальная карта с линиями раздела зон города, чтобы не было недоразумений. Говорили, будто на таком порядке настояла администрация города, которой нравилось, что солдаты оставляли в городе свои деньги, но когда, приняв на грудь, они начинали задирать своих противников, военные действия переносились на городские улицы.
— Все же эта Оливия — бессмысленная сука, — вспомнил вдруг Хирш и хлопнул ладонью по баранке, отчего сработал сигнал и ехавший перед ними фургон подался к обочине.
— Если ты заметил, я после госпиталя стал немного нервным. Заметил?
Джек пожал плечами, не зная что ответить.
— Ну, может быть, вы стали чуть резче? Это имелось в виду?
— Ну да — резче! Это из-за костыля и этой хромоты, понимаешь? Хочется поскорее уже забраться в кабину и погонять своего «грея» как положено. Я к нему в парк каждый день хожу и вижу, что он тоже скучает…
Хирш вздохнул и вдруг резко выжал тормоз, от чего заскрежетали покрышки, и машина остановилась на светофоре.
Джек представил, как лейтенант гладит броню «грея» и разговаривает с ним. Для постороннего это показалось бы странным, но в роте все пилоты относились к своим машинам как к живым существам и здоровались с ними, когда приходили в парк. Это было нормально.
— А Хольмер, мне кажется, что-то задумал, — сказал Хирш, барабаня пальцами по рычагу переключения скоростей. — Ты не слышал, он ничего такого не задумал?
— Насчет чего?
— Насчет меня. Мне кажется, он хочет от меня избавиться и взять кого-то другого. Я уже и в строевую часть ходил, пытал сержанта Бизона, но тот ничего не сказал, только пучил на меня глаза, как сумасшедший. Хольмер вполне мог запугать его, он только выглядит мягким, а на самом деле он жесткий человек. Очень жесткий.
Включился зеленый, и Хирш, распугивая на «зебре» запоздалых прохожих, дал машине полный газ.
— Одним словом, меня эта история с собственной неполноценностью очень, знаешь ли, угнетает. А помнишь, как мы с тобой «большой сато» разделали? — неожиданно сменил тему Хирш.
— Разве такое забудешь? — улыбнулся Джек и зябко повел плечами. Воспоминания были не самыми приятными, да и не помнил он ничего, кроме жуткого страха, переходящего в оцепенение. Даже когда стрелял в арконовских роботов из бронебойного ружья в битве при «Машинерии», он чувствовал себя куда увереннее, чем в схватке с «большим сато».
Нет, определенно это были не те воспоминания, которые хотелось перебирать, как любимые игрушки.

Глава 10

Мест для парковки в центре было мало, и лейтенант загнал внедорожник на бетонный парапет позади большого магазина. Затем они с Джеком выбрались из машины и под неодобрительными взглядами грузчиков магазина спустились с парапета на землю.
Лейтенант отсалютовал местным тростью:
— Не сердитесь, ребята, мы ненадолго.
— Ой, да там стройка! — заметил Джек, останавливаясь перед проулком, заваленным строительными материалом, за которым маячили стены из нового кирпича.
— Ничего, пройдем мимо стройки — так значительно ближе, а то в обход с костылем не очень-то хочется.
И они пошли, лавируя между стопками кирпича, штабелями облицовочных плиток и связок стальной арматуры.
— Представь только, я захожу к ней и говорю — здравствуй, Оливия, едва дождался встречи с тобой, то да се, и тут она выдает: «Мой бедненький калека!» Представляешь?! Бедненький калека!
— Да, — кивнул Джек, представив реакцию лейтенанта.
— Я ей говорю, я к тебе не лечиться пришел, дура! Я, говорю, боевой офицер, а эта трость дело временное! Она, понятное дело, сразу залепетала, дескать, я не это имела в виду, я хотела как лучше, я всегда раненых жалею…
Дорогу к проходному двору перегородил большой контейнер, Джек стал его обходить и едва не столкнулся с широкоплечим здоровяком в грязной куртке и в кепке с раздвоенным козырьком.
— Деньги есть, служивый? — сиплым голосом поинтересовался громила, нагибаясь над Джеком. — Давай быстро, а то на больничку съедешь.
И он показал Джеку кривую заточку, а из-за его плеча выглянули еще два бандита с такими же небритыми рожами.
— И ты, хромой, тоже борсетку давай! Или снова полечиться хочешь?
Джек от такой неожиданности, наглости и напора потерял дар речи, а лейтенант Хирш как будто обрадовался нежданной встрече. Его лицо озарила сумасшедшая улыбка, и он с ходу рубанул тростью громилу по голове.
Тот взвыл, подался назад, и Хирш снова атаковал его, а затем и двух других бандитов, рубя их налево и направо и ловко перебрасывая трость из руки в руку, если не удавалось достать врага.
Полноценной схватки не получилось — налетчики позорно бежали, а Хирш вошел в раж и даже швырнул им вслед обломок кирпича. Затем вытер со лба пот и, показав Джеку трость, заметил:
— Они мне говорили — возьми кленовую, они самые лучшие, но я выбрал вяз и ничуть не жалею!
— Сэр, а вы в отличной форме! — произнес Джек.
— А то! Я же каждый день отжимаюсь по семьдесят раз. А сегодня даже наказал себя за разбитый стакан и сделал целую сотню отжиманий.
— А я и понять ничего не успел, хотя у меня револьвер.
— Правда револьвер?
— Правда.
Джек поднял куртку и показал кобуру с оружием.
— Действительно, револьвер. Что, хорошо из него стреляешь?
— Когда не забываю про него, как сейчас, — сказал Джек не без досады и посмотрел в ту сторону, куда убежали налетчики.
— Ну и ладно, — отмахнулся Хирш и стряхнул со штанины мусор. — Да! Я ведь прервался! Слушай дальше…
И они пошли к невысокой арке, за которой шумела транспортом городская улица.
— Меня после этого «калекушки»…
— Калекушки? — уточнил Джек.
— Да, она назвала меня калекушкой! Или я тебе не говорил?
— Вы сказали — просто калека.
— Нет! Просто калеку я бы еще стерпел, я бы не расстроился и как-то смог бы с ней побыть, ну хоть по минимуму! Но — калекушка! Это бьет ниже пояса, это как пушка у «гасса» — как шарахнет, так ходовая в одном месте, а кабина в другом! Я потом как ни старался и она тоже старалась, но привести в порядок боевую часть не получилось. Так и ушел ни с чем, и она осталась тоже ни с чем. А за что я ей должен платить? За старания? За стремление к миру? Сука бессмысленная…
— Простите, сэр, но что вы там делали три часа?
— Три часа?
— Я ждал вас три часа, сэр.
— Правда? — искренне удивился лейтенант. — Ну, наверно, так и было… И все эти три часа мы старались, но никакого толку — абсолютный штиль.
— В штиль снаряды хорошо ложатся, прямо по науке, — заметил Джек, глядя куда-то через улицу.
— Это да. Но не всегда мы на фронте, парень. Одним словом, дал я ей двадцать ливров за старание и ушел ни с чем.
— Вы же сказали, что не платили, сэр, — напомнил Джек.
— Правда?
— Правда.
— Когда это?
— Полминуты назад.
Лейтенант не ответил, и они постояли какое-то время на тротуаре, глядя на обходивших их прохожих. Лейтенант посматривал на девушек, а Джек на солдат Аркона, которые хороводились на другой стороне улицы возле кафе «Фернандель».
— Знаешь, в последнее время я стал замечать за собой одну особенность — несу какую-то хрень и даже сам себя не контролирую. Как думаешь, это пройдет?
— Непременно пройдет, сэр.
— А когда? — тут же спросил Хирш и, опершись руками на трость, уставился на Джека с таким вниманием, словно тот в этом деле был главным специалистом.
— Думаю, до первого боя, сэр, как тогда с «большим сато». Нужно крепко понервничать, тогда весь мусор и выскочит, а останется только главное.
— И хотел бы я тебе поверить, Стентон, но ты всего лишь салага, едва нюхнувший пороху. Думаешь, все так просто — завалил из ружья пару железок и уже ветеран? Все уже повидал?
— Это солдаты Аркона, сэр…
— Где? — вскинулся Хирш, перехватывая трость, как недавно для схватки с налетчиками. — Ах, вон ты о чем? Нет, тут они не опасны. Здесь они, как и мы, только на отдыхе. Заметь, что их форма чуть темнее нашей, а в этом кафе есть замечательное печенье. Пойдем я прямо сейчас куплю его — думаю, пачек двадцать.
— Вы же хотели в какой-то магазин, — напомнил Джек, пристально глядя на арконов. Ему не хотелось к ним приближаться.
— Идем, пока машин нет, — сказал лейтенант и, прихрамывая, зашагал через улицу, а Джеку оставалось лишь идти следом.
— Спасибо тебе за твои добрые слова, Джек. Тебе можно верить, ведь, хотя ты и прибыл к нам недавно, но успел так нюхнуть пороху, что многим ветеранам и не снилось. А уж как ты валил арконовские железки из бронебойного ружья! Это отдельная песня!
— Тише, сэр… — попросил Джек, невольно хватая лейтенанта за локоть. Он уже видел, что арконы обратили на них внимание и перебрасывались короткими, похожими на команды фразами.
— Да ладно, мы все здесь равны, и они такие же солдаты. Сегодня схватились и били друг друга до смерти, а завтра братаемся в каком-нибудь баре… Это жизнь, приятель. Наша теперешняя жизнь.
Лейтенант прошел мимо четверых арконов и, внезапно подмигнув им, заставил противника попятиться. Джек с Хиршем зашли в кафе, где пахло сдобой и свежим кофе, а за столиками сидели человек десять гражданских и столько же солдат Аркона.
Лейтенант подошел к стойке и улыбнулся девушке в фирменной форме с оранжевой надписью «Фернандель». Та улыбнулась в ответ, однако тут же скосила взгляд на военную публику, которая приметила вторжение противника.
Оставив свои разговоры, солдаты Аркона обменивались многозначительными взглядами и посматривали на тардионов.
Джек вдохнул кофейный запах, да так и застыл на месте, не зная, что предпринять. С одной стороны, ситуация выглядела неприятной, и неизвестно, чем все это могло кончиться, однако рядом был лейтенант Хирш, который отменно работал тростью, а у Джека за поясом имелся револьвер, и это как-то примиряло его с окружающей действительностью.
Но все же было не слишком уютно.
— Нам нужно печенье, мисс, — сказал лейтенант, с улыбкой поглядывая на симпатичную девушку.
— Какое бы вы хотели? — спросила она, подходя к полке со сладостями.
— Жасминовое.
— Сколько вам?
— Двадцать коробок.
— А задница не слипнется, лейтенант? — крикнули из зала.
— Если слипнется, я тебя, языкастого, позову! — с достоинством ответил лейтенант и снова улыбнулся девушке, но та, опустив глаза, стала быстро собирать заказ.
Арконы в зале загудели, как потревоженные пчелы.
— Сколько у тебя патронов, Джек? — поинтересовался Хирш.
— Вместе с запасными — четырнадцать.
— Ну… здесь восемь и снаружи четверо, значит, два патрона еще останется… Я правильно посчитал?
— Правильно, сэр, — ответил Джек, не понимая, шутит Хирш или говорит серьезно.
Получив от девушки большой пакет, Хирш расплатился, и они с Джеком вышли на улицу.
— Будь наготове, приятель, — предупредил лейтенант. — Даже на нейтральной территории мы остаемся врагами. Сегодня можем пить в баре за соседним с арконами столиком, но завтра вступим с ними в бескомпромиссный поединок, который начался не сегодня и закончится не завтра. Гляди, как они смотрят на нас, — сколько ненависти. И это жизнь, приятель. Наша теперешняя жизнь.

Глава 11

В дверь постучали. Хольмер убрал листки с донесениями в железный ящик — этому его научили еще в начале карьеры, потом поднялся и, поежившись, взял стакан с ванильным молоком.
— Входите! — сказал он и сделал глоток.
Дверь приоткрылась.
— Разрешите, сэр?
— Ну я же сказал — входи, значит, можно, — ответил капитан. — Как съездили?
— Спасибо, сэр. Нормально, — ответил Джек, уже сомневаясь, что правильно сделал, придя к командиру роты. — Я хотел… Я хотел сказать по поводу лейтенанта Хирша, сэр.
— А что ты хотел сказать, Стентон? — спросил капитан, и глаза его сузились, став колючими и неприветливыми.
— Сэр, это, конечно, вам решать, но мне кажется… Мне кажется, лейтенанту нужно дать нормальную боевую работу, а то он пропадет.
— Вот как?
Хольмер отставил стакан и, встав со стула, подошел к Джеку ближе. Он не ожидал, что Стентон явится защищать своего командира взвода, ведь пока на того все только жаловались, уверяя, что он выжил из ума и ему пора в отставку.
— А с чего ты взял, что это ему поможет?
— Я подумал, сэр, что его недомогание быстро пройдет, как только он снова переживет настоящую опасность.
— Клин клином вышибать, что ли?
— Думаю, под прицелами арконовских пушек ему будет не до нервных болезней, сэр.
— А ты знаешь, Стентон, я ведь тоже так думаю. Я тут давеча наблюдал за тем, как он сел в кабину своего «грея». Сразу переменился человек, сразу стал прежним, хватким и надежным, а потом выбрался из машины и снова — дурак дураком, даже жалко стало.
— Я тоже это видел, сэр, — признался Джек и вздохнул.
— Ну что же, раз мы уже вдвоем так думаем, значит, мы принимаем коллективное решение. Через два дня у нас патрулирование прифронтовой зоны, вот пусть он и поведет свое подразделение.
— И я тоже пойду?
— Ты — нет.
— Почему?
— Потому, что твой «таргар» еще маслом моросит. Я сегодня говорил со старшиной, он сказал, что будут менять сальники.
Джек не нашел, что возразить, и вышел за дверь. Его мысли все еще были заняты лейтенантом Хиршем.
Между тем капитан уже думал о задании для Джека. Он еще не знал, примет ли начальство предложенную им операцию и поставит ли он на нее Джека, но все же не исключал этого.
Хольмер допил молоко и, достав из ящика документы, снова погрузился в вязкий текст, составленный нерадивым писарем: «Означенные выше обязанности командиров надлежит выполнять в соответствии с ранее означенными пунктами, предварительное ознакомление с которыми было возможно…»
Капитан прервался, открыл дверцу шкафа и достал початую бутылку коньяка. При работе с такими документами молоко не помогало.

Глава 12

Услышав звук будильника и еще не до конца проснувшись, Роджер подумал, что нужно сменить батарейку — слишком уж заунывно попискивал звонок. Однако, пробудившись окончательно, он понял, что это не будильник, это был голос его жены — Зельды, которая кричала ему из кухни:
— Роджер, тебе звонят! Проснись, Роджер!
Она, конечно, могла бы подойти и растолкать его, а не кричать из кухни, однако по утрам Зельда любила стряпать и отдавалась этому занятию целиком.
Павловский не глядя протянул руку, и Зельда, подбежав, сунула ему трубку, попутно испачкав каким-то то ли медом, то ли повидлом.
— Слушаю… — хрипло ответил он.
— Привет, Родж! Как поживаешь?
— Кто это? — спросил Павловский и спустил ноги на пол. Сна как не бывало — его насторожил странный тон незнакомца.
— Это же я, Сид! Мы познакомились в «Лангурии» два месяца назад. Неужели забыл? Мы тогда здорово посидели, и я угостил тебя ромом. Ну, что, вспомнил?
— Да, вспомнил.
— Слушай, тут есть одна темка, чтобы обсудить.
— Мне неинтересны твои темки, я сейчас завтракаю и иду на работу.
— Ничего, надолго не задержу. Давай, Родж, выходи, а завтраком я тебя и сам угощу, прямо в кафе — тут неподалеку.
Делать было нечего, и Роджер пошел умываться, вспоминая подробности знакомства с Сидом или кто он там был на самом деле.
Примерно два месяца назад, после получения небольшого бонуса, он с двумя сослуживцами пошел в ресторан — отметить премию. Там они хорошо посидели, выпили и познакомились с тем самым Сидом. Он предложил Роджеру продолжить праздник за его счет, и Роджер с готовностью согласился, тем более что был вечер пятницы.
Они переходили от бара к бару, зашли в игровое бюро, потом познакомились с какими-то девицами в ресторане «Бристоль», и везде Сид платил не задумываясь, так что Роджер чувствовал себя на настоящем празднике.
Девицы были симпатичные, по крайней мере на тот момент Роджеру так казалось, а потом вся компания перебралась в какой-то гостиничный номер — просторный и дорого обставленный, и так получилось, что Роджер был там с обеими девицами, а Сид его фотографировал. Роджер, по понятным причинам, не сразу обратил на это внимание, а когда заметил, накричал на Сида, и тот сразу убрал фотоаппарат. Но Роджер после этого обиделся и уехал.
Потом все как-то забылось, и он решил, что инцидент остался в прошлом, но, видимо, не остался. Теперь этот непонятно откуда взявшийся Сид ждет его, чтобы… Роджер даже представить не мог, что именно мог потребовать от него этот Сид.
Съев через силу парочку печений, Роджер поцеловал жену в щеку и, кисло улыбнувшись, отправился «на работу». По крайней мере, так он ей сказал. Потом спустился во двор и увидел незнакомый автомобиль, однако тот оказался пустым.
Роджер перекинул портфель из руки в руку и подумал, что этот Сид, наверное, все же оставил его в покое, но это было не так — Сид ждал на улице, прохаживаясь вдоль тротуара, и оба сразу узнали друг друга.
— Здорово, приятель! — воскликнул Сид, протягивая руку, но Роджер сделал вид, что не заметил.
— Ты как в прошлый раз добрался? Без приключений? — ничуть не смутившись, продолжал Сид. — Давай зайдем вот в это кафе, я там сегодня уже был — омлет просто пальчики оближешь.
Роджер остановился и посмотрел прилипчивому Сиду в глаза, надеясь своей решительностью заставить его отступить, но Сид не зря ел свой хлеб, он в ответ только усмехнулся и, толкнув Роджера в плечо, сказал:
— Ну-ну, дружок, давай не будем друг друга задерживать. Тут делов-то на пару минут, и разойдемся миром.

Глава 13

В кафе было жарко, по крайней мере так показалось Роджеру. Они прошли к дальнему столику, и Сид попросил у сонного официанта две порции «волшебного омлета с грибами». Тот неопределенно пожал плечами и ушел.
— Что тебе нужно? — спросил Роджер, стараясь, чтобы его голос звучал твердо и бескомпромиссно.
— Да пустяк, просто дружеская помощь.
— И в какой же области?
— Да понимаешь… — Сид вздохнул. — Тут дело подвернулось — вывести на чистую воду одних хапуг.
— А я при чем?
— Ты можешь помочь достать документы для сверки.
— Для какой сверки?! — вскинулся Роджер, ясно представив себе лицо начальника службы безопасности компании. Даже не имея никаких прегрешений, Роджер невольно затаивал дыхание, проходя мимо этого человека, а теперь что же? Прямая измена? Должностное преступление?
— Там все просто. Пришел товар, часть его провели в «белую», а часть списали, понимаешь? Продали налево, деньги по карманам. Ну, обычное дело.
— Ну так сделаете запрос продавцу, и он вам вышлет всю документацию!
— Нет, если сделать запрос официально, тот человек, который наводит со стороны продавца, сразу обо всем узнает, сообщит подельникам, и доказательная база рухнет. Допустить этого никак нельзя, Родж, поэтому требуется твоя помощь. Я люблю работать с профессионалами.
— Я не работаю с документами об отгрузке, Сид, я снабженец! Мое дело — тара, металл, гвоздевая лента, кругляк, медный пыц!
— Что медный?
— Пыц. Это такая литейная форма.
— Вот! Видишь, как много тебе известно! — заметил Сид и со значением поднял кверху палец. — Нам без твоей помощи никуда.
— Я же сказал… — прошипел Роджер, вцепляясь в грязную столешницу. — Я работаю совсем в другом отделе.
— Но ведь наверняка в отделе отгрузки у тебя есть знакомые. Ты же в компании больше двадцати лет, каждую собаку в лицо опознать можешь.
— Нет у меня там знакомых!
— А Ферлюр? Поль Ферлюр, с которым ты тогда выпивал? Отличный, между прочим, парень.
— Так почему же ты не обратишься к нему?
— Не знаю, — пожал плечами Сид и вздохнул. — Как думаешь, здесь курят?
— Понятия не имею.
— Вот и я не знаю. Просто ты мне тогда больше понравился, приглянулся как-то. Это вопрос личной симпатии, понимаешь? Вот взглянул на человека, и он тебе симпатичен, а другой, сколько ни смотри, — клизма жеваная.
— Что?
— Я говорю — негодный инвентарь, сколько на него ни смотри.
Подошел сонный официант и поставил на стол две порции.
— Что-нибудь еще?
— Два чая, пожалуйста, — сказал Сид. — Ты не против, Джерри?
— Не против, но я вообще-то Роджер!
— Да, я вспомнил, — сразу согласился Сид и, обращаясь к официанту, спросил: — Скажите, а у вас можно курить?
— Нет, ни в коем случае!
— Тогда принесите, пожалуйста, пепельницу.
Официант кивнул и удалился.
— Поль Ферлюр не одобрит моего желания получить эти документы, — сказал Роджер, машинально пододвигая к себе тарелку. — Он честный человек и весьма педантичен, когда дело касается документации.
— А никто и не говорит, что нужно извещать старину Ферлюра. Просто приди к нему в гости, подложи в чай слабительного и, пока он будет в сортире, скопируй файлы.
— Но у него в комнате еще два человека!
— Значит, пусть пьют чай вместе. Придумай что-нибудь, Роджер, ты же смышленый парень.
— Это не настоящий омлет! — заявил Роджер капризным тоном, тыкая вилкой в синеватую массу.
— С чего ты взял?
— Да тут даже кусок этикетки остался! Вот!
И он выдернул из-под омлета клочок упаковочного пластика с подробным описанием состава грибного омлета. Ни яйца, ни грибы там ни разу не упоминались.
— Какой ужас, — произнес Сид и, не дождавшись пепельницы, закурил.
— Я не буду тебе помогать, потому что это противоречит моим взглядам на порядочность и лояльность своей компании, — сказал Роджер, глядя в стол.
— Зря ты так. Я же тебя угощал, а ты отказываешь мне в небольшой услуге.
— Ничего себе услуга! — воскликнул Роджер. Заметив, что на него стали оборачиваться, он умолк и втянул голову в плечи.
— Твоя жена Зельда производит впечатление женщины основательной и где-то даже старомодной в хорошем смысле этого слова.
— Она не поверит.
— Я покажу ей фото.
— Там ничего нет, ты снимал со… со спины.
Сид усмехнулся и стряхнул пепел на свой омлет. Затем достал из кармана видеоплеер и положил его на стол уже включенным на нужном месте.
Перед Роджером замелькали планы один заманчивее другого — пока это были только раздетые девицы, но потом в кадре появился и он сам. И тоже в самых красноречивых ракурсах. Он был вполне узнаваем, хотя и не на все сто процентов, но Зельде этого будет достаточно.
— Убери эту гадость, — потребовал Роджер и прикрыл глаза. Вся его жизнь рушилась.
— Да ладно тебе, — сказал Сид, — хороший, между прочим, ролик. Ты там такое выдавал, что я тебя реально зауважал. Мужик с большой буквы, вот ты кто.
Роджер почувствовал, что ему нравится эта, пусть и неискренняя, похвала, а ведь фактически Сид над ним издевался.
— Между прочим, Сид, бакенбарды в наше время никто не носит. Их не носили уже во времена моих родителей.
— Ты сейчас прямо как моя первая жена говоришь. Та тоже все критиковала мои бакенбарды, кричала — сбрей их, стань настоящим человеком, а не то я тебя брошу. А я ей возьми да и ляпни: постригись наголо — сбрею бакенбарды.
— И что? — спросил заинтригованный Роджер.
— Побрилась, прикинь! — Сид усмехнулся и затушил сигарету в омлете.
— И что ты сделал?
— Да бросил я ее и уехал. Я и так не знал, что с ней делать, а тут, прикинь, она лысая. Бросил и ничуть не жалею, хотя баба она, конечно, была видная, жаль, что мы с ней расстались, очень жаль. Но я не жалею.

Глава 14

До самого обеда Роджер был сам не свой. Путал накладные, адреса поставщиков, невпопад отвечал распорядителю и все посматривал на дверь, ведь за ней находился коридор, где стоял электрогейзер с кислородной водой, потом дверь в туалет, который сейчас не работал, так что ходить приходилось на другой этаж. За туалетом поворот, еще две двери и, наконец, отдел отгрузки.
Уф! Даже жарко стало. Роджер уже несколько раз мысленно проделывал этот путь и всякий раз волновался так, будто крался туда наяву. Ну пустяк же, пойти, заглянуть, поболтать и необязательно предпринимать что-то еще. Можно так же спокойно уйти и подождать лучшего случая, например, остаться допоздна, а затем пробраться в комнату Поля. Правда, и тогда он мог попасться на глаза охране, но это маловероятно.
Когда до обеденного перерыва осталось менее четверти часа, Роджер оставил рабочее место и сказал коллегам, что спустится в холл — подышать.
— Что-то душно сегодня как-то…
— Это к дождю. Передавали, что до конца недели будут ливни, — поддержал его распорядитель, и Роджер вышел в коридор.
Там он немного постоял, собираясь с силами, потом посмотрел на электрогейзер с кислородной водой, подошел к нему и налил стаканчик.
Выпил, но не полегчало. Прошелся мимо двери неработающего туалета и, заглянув за угол, увидел удалявшегося в сторону лестницы Поля. В его руках был журнал, значит, Поль уходил в туалет — без какого-либо чтива он туда надолго не отправлялся.
Это был шанс. Роджер выждал еще минуту, вышел из-за угла и, прошагав мимо двух отделов, толкнул дверь отдела отгрузки.
— Эй, а где Поль? — спросил он, указывая на пустующее место.
— Ушел с журналом — почитать, — с усмешкой произнесла коллега Поля, женщина с фиолетовыми волосами и большим, лежащим на клавиатуре бюстом.
— А как же фильм? Он обещал мне фильм — я и карточку вот приготовил! — Роджер показал небольшой чип памяти. — Вот, блин! А как включить его терминал?
— Да он его не выключает. Подходи и скачивай.
— Можно, да? — обрадовался Роджер. — Ну вы ему скажите, что это я, он не обидится.
Роджер подскочил к терминалу, приложил чип к магнитоприёмнику и начал быстро шуровать в папках, отбрасывая все ненужное и приговаривая:
— Ну где же он?.. Ну где же?.. Ну он же говорил, что здесь! Ну он же…
Наконец папка с документацией был найдена, и Роджер быстро слил ее на чип, потом забросил туда же пару фильмов, забрал чип и, благодарно кивнув коллегам, выскочил из отдела.
Роджер шел к себе и ликовал. Если Поль спросит, зачем заходил, он покажет копии фильмов, а если проследит по журналу, что скачана была и папка с документами, Роджер сошлется на рассеянность и скажет, что впопыхах смахнул папку случайно.
Спустя час он уже передавал Сиду чип, который пронес мимо службы безопасности, спрятав его в ботинке.
— Здесь все? — уточнил Сид, пряча карту в карман.
— Стрелковая секция, раздел спецоружия, как ты и просил.
— Ну хорошо.
Сид огляделся, проверяя, не смотрит ли кто в их сторону в этом немноголюдном сквере. В его работе случалось разное.
— Надеюсь, мы больше не увидимся? — спросил Роджер, испытующе глядя на шантажиста.
— Да, конечно. Больше к тебе никаких вопросов, — сказал Сид, отводя глаза в сторону. Он редко оставлял своих информаторов, а их у него были десятки. Сид вербовал их впрок, заводя карточки, систематизируя компромат и педантично внося в досье детали поведения и пристрастия. Таким образом, получая определенный заказ, он обладал целой палитрой возможностей — как, где и каким способом достать нужную информацию.
Роджер ушел, а Сид зашел в небольшое кафе, вставил чип в коммуникатор и какое-то время просматривал добытый материал, убеждаясь, что получил то, что хотел. Потом позвонил заказчику.

Глава 15

По заболоченному лугу, расчерченному на клеточки ирригационными канавами, «сабурбай» бежал охотно, переваливаясь через старые воронки, больше похожие на небольшие озерца. Они остались здесь со времен войны пятилетней давности, когда еще сильный Барнурский союз вовсю теснил на этой территории арконов, а Тардионский союз еще и не думал вступать в эту схватку. Но прошло время, Барнурский союз ослаб, а набравший силу Тардион сцепился с Арконом за приглянувшуюся ему территорию.
Со временем изменилась и тактика — массированные обстрелы из супергаубиц ушли в прошлое, напоминал о них только этот луг, испещренный огромными обмелевшими воронками, в которых теперь жили головастики, мало чего знающие об ужасах настоящей войны.
«Сабурбай» провалился в очередную яму, стал загребать колесами, а в его корме закрутился толкающий винт. Баркли добавил ему оборотов, и машина стала толчками продвигаться к другому берегу озерца.
Джек сидел рядом с водителем и баюкал на коленях винтовку «рапира». На заднем сиденье располагался капрал Подольский. Он хмуро смотрел куда-то в сторону.
Только что они поспорили с Баркли о важности боевых машин, и его «чино» обозвали «неповоротливым железным ящиком». Подольский и сам считал свою машину тяжеловесной, но одно дело его собственное мнение и совсем другое — заявления какого-то задохлика. Тут Подольский имел в виду не самого Баркли, а его семитонного «грея», ведь по сравнению с двадцатью двумя тоннами «чино» он был просто цыпленком, а его пушка в пятьдесят шесть миллиметров — пугач по сравнению с двумя удлиненными орудиями в семьдесят миллиметров.
Когда «чино» давал прицельный дуплет, опрокинуться мог не только хваленый «гасс», но даже «сато».
Правда, за всю службу Подольский с «сато» ни разу не сталкивался. Да и не горел он таким желанием, ну его подальше. Хотя вот Джеку «посчастливилось» встретиться с этим гигантом в первом же учебном походе. Ему и Хиршу. То-то они побегали. Сколько Подольский их ни расспрашивал — и одного и другого, они всякий раз рассказывали по-иному. Оно и понятно, хорошо хоть живыми ушли и умом не тронулись, тем более что встретился им даже не «сато», а «большой сато».
Луг закончился, и потянулся кустарник — высокий и частый, как молодой лес. Кусты были спутаны желтоватыми лианами, которые с треском лопались, обдавая машину липким соком. Пассажиров сверху прикрывала раскладная крыша, однако от тучи насекомых она спасти не могла, и всем троим приходилось отмахиваться от злого и голодного гнуса.
— Долго еще? — спросил Джек, которому уже надоело это путешествие.
Капралы заманили его на рыбалку, уверяя, что в реке неподалеку водится большая рыба.
— Ты стрельнешь из своей пушки, и мы ее повару оттащим! — упрашивал его Подольский.
— Ага, а с нас потом курица! — вторил ему Баркли.
— Курица? — сразу оживился Джек. Он мечтал попробовать курицу в целом — не в разобранном виде, ведь паштеты в солдатской столовой ему уже попадались. У себя в тумбочке он хранил целую стопку собранных упаковок, где была нарисована курица в живом виде — с перьями и красным гребешком. Оставалось попробовать ее так, чтобы можно было различить белое и темное мясо. Джек уже знал, что оба этих мяса находятся на одной курице, а раньше думал, что это куры бывают такие разные — беломясые и темномясные.
Он даже в письмах к матери хвалился тем, что пробовал куриный паштет, и она вместе с ним порадовалась. А вот Баркли утверждал, что в курицах нет ничего необычного и только у Джека дома их считают чем-то необыкновенным, а в других местах курятина — обычная еда.
Джек с ним не спорил, но всерьез слова капрала не принимал. Тот был хорошим парнем, иногда мог беззлобно пошутить, однако оценить кулинарные качества и безупречную красоту курицы он не мог.
Скоро кусты закончились, и потянулись невысокие дюны, оставшиеся от прежнего русла реки. В рыхлом песке машина стала буксовать, проехав метров двести, Баркли ее остановил.
— Дальше надо пешком, а то завязнем.
Неподалеку ударила пушка, и Джек с винтовкой выскочил из машины.
— Не ведись на провокацию, коллега, это вторая рота маневры устроила, — лениво сообщил Подольский, спрыгивая на песок.
— Но они там — дальше на восток — бегают, — добавил Баркли, показывая рукой.
— А до реки еще далеко?
— Метров триста, и мы, считай, уже на месте.
— Но там еще колючий кустарник типа ежевики, — напомнил Подольский.
— Да сколько там этого кустарника! — отмахнулся Баркли. — Давай помогу, Джек.
— Не нужно, я сам, — сказал Джек, закидывая ремень на плечо.
— Давай хоть коробки с патронами понесу.
— Ну понеси…
Джек снял с пояса сумку с двумя обоймами и передал Баркли.
— Ох ты, какие тяжелые! — удивился тот, перехватывая сумку поудобнее.
— Давай туда, — предложил Подольский, указывая на возвышавшееся вдалеке дерево. — Там самое глубокое место, эту рыбину в прошлый раз мы там и видели. Так, Барк?
— Да вроде… — пожал плечами Баркли и зашагал вперед, загребая ногами влажный песок. Джек двинулся следом, посматривая по сторонам и прислушиваясь к доносившимся откуда-то справа выстрелам из малокалиберных пушек.
— А вы уверены, что это рыба? — спросил он минут через пять.
— А что же еще? — удивился Баркли, оборачиваясь. — Здесь ничего туземного не осталось. Разве что этот песок…
— У меня дома рыбы никогда не бывало, мы ловили сапиг.
— Кого ловили? — переспросил Подольский.
— Ой, лучше ты его не спрашивай, он тебе про червей начнет рассказывать, как они их ловили и ели! — предупредил Баркли, который уже слышал истории Джека.
— Червей? — скривился Подольский. — Нет, про червей не надо. Я даже лягушек пробовать брезгую, а уж это…
Песок закончился, потянулись заросли невысокого, но очень жесткого кустарника с колючими вьющимися ветвями. Кустарник рос на некогда заиленной поверхности, кое-где ботинки Джека утопали в грязи. Он с удовольствием вернулся бы назад, но оба капрала к компромиссам склонны не были и смело ломились сквозь заросли, ругаясь на колючки и стрелков второй роты, которые пару раз положили снаряды у самой реки.
— Совсем нюх потеряли! — обругал их Подольский.
— Может, хоть рыбу в реке поглушат, тогда нам останется только собрать! — заметил Баркли, а Джек лишь пожал плечами. В рыбалке он почти ничего не смыслил.

Глава 16

Реку Джек увидел неожиданно. Шедший первым Баркли вдруг подался вправо, и стал виден поворот реки с небольшим рукавом, который охватывал заросший камышом песчаный остров. Вода в реке была зеленоватой у берега, а дальше, у поворота, казалась синей и, как показалось Джеку, очень холодной.
— Глубоко здесь? — спросил он, останавливаясь на краю обрыва.
— Прямо перед нами метров пять, может, чуть меньше, — сказал Баркли. — Но тут не везде так, в других местах значительно мельче.
— Вы проверяли, что ли?
— Как тут проверишь? Просто мы видели, как эта рыбина поверху шла и в мелких местах чуть приподнималась, что-то вроде плавника видно было.
— Точно! Вон оттуда шла и вон туда! — подтвердил Подольский, показывая пальцем во всех направлениях, так что Джек окончательно запутался, не понимая, с какой стороны ждать появления цели.
Далеко на обрывистом берегу показался «грей» второй роты. Остановившись, он ударил из пушки по какому-то приставшему к берегу бревну, отчего вода поднялась фонтаном и над всей рекой разнесся резкий звук выстрела.
— Эй, да они нам всю рыбалку испортят! — воскликнул Баркли.
— Сейчас я разберусь, — сказал Подольский и, сдернув с ремня рацию, стал вызывать коллег на открытой волне.
— Эй, «иволга» или кто там у вас?
— Чего надо? — ответили ему.
— Кто там из пушки по воде садит?
— Какая машина?
— «Грей»…
— Ну, я тут, — сквозь завесу помех отозвался другой голос. — Ты там ныряешь, что ли?
— Нет, мы чуть выше, но вообще-то ты представляешь для нас опасность.
— Опасность для вас представляет ихтиоформ! — радостно сообщил первый голос, и в эфире захихикало сразу несколько абонентов.
— Первая рота, наверное!
— А кто же еще сюда припрется? Только они — везде первые!
— Короче, хорош ржать! Смотри не накрой нас на берегу — мы возле дерева! — сказал Подольский и выключил рацию.
«Грей» с обрыва отсалютовал им пулеметами и снова выстрелил, отчего фонтан поднялся на середине реки.
— Что делают, придурки… — покачал головой Баркли. — Они нам всю рыбу распугают.
— А про каких там формов они говорили? — спросил Джек, вставляя в винтовку обойму.
— Ихтиоформы. Нас ими уже полтора года пугают, все говорят — скоро арконы запустят ихтиоформы, так что будьте внимательны у водных преград.
— Это такие земноводные роботы, скорее всего автоматы, — пояснил Подольский и глянул вниз, столкнув в воду небольшой камень. — Они должны нападать из воды, проводить рейды и снова прятаться на глубину.
— А они большие? — спросил Джек, невольно косясь на темную воду.
— Не думаю. Не больше твоего «таргара».
— Понятно, — сказал Джек и посмотрел на шагающего по берегу «грея». До него еще было метров двести.
— Ну что, я готов. Как вы собирались действовать?
— Мы собирались действовать без придурков из второй роты, — пояснил Баркли и, приподняв кепи, почесал макушку. — Подождем, пока пройдет этот «грей», а потом…
— Эй, я там что-то увидел! — взволнованно произнес Подольский, нагибаясь над обрывом.
— Где? — спросил Баркли.
— Там внизу что-то прошло под водой и к середине реки двинулось…
— Какое по форме?
— Не знаю. Темное, вон даже вода разошлась.
Джек с Баркли стали внимательно следить за поверхностью реки.
— Это может быть от ямы возмущения, — сказал Джек.
— Как это? — не понял Баркли.
— Ну, вода попадает в яму и закручивается…
Не договорив, Джек замолчал. Теперь и он заметил какое-то движение, как будто большая сапига сделала выход к поверхности и снова ушла на дно. Да что там большая — гигантская!
Похоже, что пилот «грея» тоже увидел это. Машина остановилась, и ее пушка часто застучала, вспарывая толщу воды бронебойными снарядами, а спустя мгновение с того места, которое обстреливал «грей», вспучивая воду, поднялось невиданное, похожее на гигантского краба чудовище. На одной из его «клешней» полыхнул огонь, и снаряд крупного калибра разорвал «грея» пополам. Его ходовая часть улетела прочь, а сорванный корпус скатился в реку и его понесло течением.
Джек сам не помнил, как упал на землю и подтянул к себе «рапиру». Потом приподнялся, чтобы взглянуть на чудовище и увидел огромный зрачок крупнокалиберного орудия. Сверкнула вспышка, стомиллиметровый снаряд ударил в обрыв и, пройдя под Джеком, выскочил из толщи земли и разорвался возле одинокого дерева.
Подхватив винтовку, Джек тотчас откатился в сторону, и следующий снаряд обрушил высокий берег, отчего поднялись грязные брызги и на Джека посыпались огромные комья земли вперемешку с корнями трав.
Джек инстинктивно закрыл собой винтовку, сохраняя хоть какую-то возможность сопротивления, однако он боялся, что сейчас противник возьмет поправку и выстрелит еще раз. Но выстрелы ударили издали: сначала один, потом грянул дуплет «чино», и совсем рядом что-то взорвалось с такой силой, что ударная волна сорвала с прибрежных кустов листья.
За первым взрывом последовал еще один, послабее, и над рекой взметнулись куски брони и покореженная оснастка.
Джек не закрывал рот и старался дышать часто, чтобы не потерять слух. Он ждал новой канонады, но обстрела больше не было, и вскоре кто-то коснулся его плеча:
— Эй, Джек…
Джек обернулся. Комья земли скатились ему за шиворот, и плечи передернула судорога.
— Ты ранен? — встревожился Баркли.
— Нет, вроде… А где Подольский?
— Он в порядке, только слышит плохо. Там, под кустом, отлеживается.
Баркли показал куда-то за спину, где отсутствовала большая часть обрывистого берега и над водой висели обнажившиеся корни.
— Ты точно в порядке?
— Да, — кивнул Джек, приподнимаясь, и сел на взрыхленную землю.
— Тогда я пойду к Подольскому, что-то он снова свалился…
Джек посмотрел на солнце и улыбнулся. Он тоже слышал не очень хорошо, звуки приходили к нему какими-то сжатыми пакетами, как в кодировочной станции.
Ух-бух, ух-бух…
Что это такое? Может, показалось? Но нет, звуки сопровождались сотрясением земли и, покрутив головой, Джек увидел возвышавшегося на кустами «гасса».
— Эй, осторожно! — крикнул он и услышал свой голос в прежнем пакетном дроблении: эй-ост-рож-но…
— Эй, поосторожнее!
Это уже был Баркли. Он проведал Подольского, вернулся к Джеку и теперь размахивал руками, показывая пилоту «гасса», что здесь люди.
Поначалу казалось, что пилот его не слышит и не видит, но это было не так — Джек знал, что даже у самых больших машин очень хорошие аудиофильтры.
Робот остановился, открылась толстая бронированная дверца, и выглянувший пилот крикнул:
— Раненые есть?!
— Нет, мы в порядке! — ответил появившийся Подольский и покачнулся.
Пилот захлопнул дверцу, развернул машину, и она зашагала прочь, подминая узловатые ветки колючего кустарника.
Джек поднялся на ноги и посмотрел на реку, с которой теперь поднимались клубы пара. Подойдя ближе к обрушенному берегу, среди грязной, взбаламученной воды он увидел остов пораженной вражеской машины. Видимо, это и был ихтиоформ, робот на длинных, трехзвенных опорах с плоским, как тело краба, корпусом.
Сейчас в нем зияли две устрашающего вида пробоины, левый манипулятор был сорван, а правый — с основным орудием, уткнулся стволом в песок заросшего камышом острова.
— Это была такая горячая баба! — раздался голос капрала Подольского. — Она подбрасывала меня чуть ли не до потолка! Ощущения были такие, что…
— Ладно, Войтек, про баб позже, — сказал Баркли и, подмигнув Джеку, похлопал Подольского по плечу. — Позже расскажешь, а сейчас пойдем к машине.
— Нет, я хочу спуститься к воде и прополоскать рот! — потребовал Подольский каким-то не своим голосом и, соскочив на рыхлый обвал, заскользил к воде.
— Что это с ним? — спросил Джек, обмахивая с винтовки землю.
— Это от легкой контузии, — пояснил Баркли. — С ним уже было такое после «Машинерии». Про баб начинает рассказывать, про жарких, жестких, нежных и всяких прочих баб.
— Очень женщин любит?
— Не больше других, но вот контузия… Пойду за ним, а то как бы в воду не сиганул, дурак.
Тем временем на обрывистом берегу чуть ниже по течению собрались едва ли не все машины второй роты. Пилоты выглядывали из кабин, однако спешиваться не торопились — в реке мог оказаться еще один ихтиоформ.
Скоро, подламывая кусты, подкатила танкетка с двумя механиками, а потом и эвакуатор. Он развернулся, с его платформы размотали трос, который потащил за собой один из механиков. Подстраховавшись спасательным жилетом, он смело вошел в воду и начал грести. Когда его стало сносить сильным течением, за ним, затаив дыхание, следили все, в том числе и Джек. Вскоре механику удалось встать на дно, он подтянул за собой трос и стал по мелководью осторожно приближаться к поверженной машине, то и дело приседая и заглядывая под завалившийся корпус.
Джек понимал механика, тот пытался выяснить, действительно ли перед ним автомат или это пилотируемая машина.
Наконец все разъяснилось, механик распрямился и, подняв руку, кивнул. На берегу облегченно вздохнули — машина обездвижена и пилота в ней нет.
— Ты не представляешь, как она двигалась! Какой горячей она была на ощупь!
Джек даже вздрогнул от неожиданности. Он и не заметил, как Подольский, обманув Баркли, снова поднялся на берег и, подкравшись, продолжил прерванный рассказ.
— Ух ты, я и не заметил, как он сбежал! — крикнул снизу Баркли, с трудом взбираясь по осыпавшемуся грунту.
— Я отвлекся на это дело! — Он махнул в сторону механика, который крепил трос к подбитому роботу. — Отвлекся, а он сбежал!
Проскочив мимо Джека, Баркли бросился ловить прыгнувшего в кусты Подольского. Джек посмотрел им вслед, забросил винтовку на плечо и начал спускаться к воде. Он уже заметил, что к берегу прибило какой-то предмет — что-то, как ему показалось, похожее на сапигу.
Тем временем механику удалось закрепить крюк, эвакуатор взревел двигателем, и лебедка стала наматывать трос. Джек краем глаза следил за этим действом и все ближе подходил к заинтересовавшему его предмету.
Да, это определенно был крупный червь!
Подойдя к воде и ухватив добычу, Джек потащил ее на берег, не переставая радоваться удаче. Она была огромной, не менее полутора метров в длину, но для червя выглядела немного странно. Впрочем, Джек и не особенно этому удивился, было бы глупо ожидать здесь точно таких сапиг, каких он ловил дома.
— Эй, парень, это наша рыба! Это мы ее добыли! — крикнул ему какой-то боец из второй роты. Джек посмотрел на него долгим взглядом, раздумывая, стоит ли снимать с плеча винтовку, но хватило и взгляда. Дерзкий боец отступил за спины роботов и вскоре исчез, а Джек снял с пояса тонкий шнурок, который держал для всякий неожиданных надобностей, захлестнул им свою добычу за тонкий конец и потащил наверх.
К этому моменту выбранный из воды трос натянулся, как струна, и подбитый ихтиоформ тронулся с места. Как бы нехотя, он соскользнул на глубину, и на поверхности воды побежали разноцветные круги нефтяной пленки.
«Красиво», — подумал Джек, наблюдая, как солнце играет в масляной радуге. Он слышал, что это вредит природе, зато какая красота, какие замечательные чистые краски!
Неожиданно в мирное журчание воды и пощелкивание лебедки вклинился навязчивый и опасный звук. Едва заметив силуэт острых треугольных крыльев, Джек упал в рыхлый грунт и тотчас, словно наперегонки, застучали автоматические пушки полдюжины роботов, пресекая налет вражеского лаунчмодуля. Рванул боезапас, по воде ударили острые обломки, а затем и весь изувеченный корпус лаунчмодуля рухнул в воду, подняв над рекой непроницаемое облако пара.

Глава 17

Водитель эвакуатора даже не успел испугаться, и машина продолжала наматывать гудевший от напряжения трос. Вскоре из воды показались изувеченные члены автоматического организма, забитая песком пушка, развороченный ракетный блок и перебитая опора.
Потом появился корпус с расколотыми бронепластинами и зажатые в кожухи водонагнетатели.
«Важная машина», — подумал Джек, поднимаясь на последний уступ и снова оказываясь на самом верху.
— А кожа у нее — просто атлас! — произнес появившийся перед ним Подольский и нарисовал в воздухе соблазнительный силуэт, однако оставил эту тему и спросил:
— А чего это ты тащишь?
— Ё-моё, Джек, отличный сом! — воскликнул догнавший Подольского Баркли.
— Сом? — не понял Джек, глядя то на одного капрала, то на другого.
— Ясное дело — сом, — кивнул Подольский.
— Знатный сомяра! — повторил Баркли и посмотрел на Подольского: — У тебя все, капрал?
— Что «все»?
— Тебя отпустило?
— Что отпустило?
— Да вижу, что отпустило, — не стал вдаваться в подробности Баркли и, обойдя пришедшего в себя сослуживца, нагнулся над сомом. — Где ты его взял?
— У берега. Только это не сом, это сапига.
— Забудь ты этих червей! — запротестовал Баркли. — Здесь нет этой вашей ботаники, здесь в реках водится нормальная рыба.
Джек снова взглянул на свою добычу, встряхнул ее и повторил:
— Это сапига.
— Ладно, называй как хочешь, — согласился Баркли и сплюнул скрипевший на зубах песок. Все трое выглядели так, будто их изрядно повозили в грязи.
— Пойдем, что ли?
— Пойдем, — согласился Подольский. — Мы же за рыбой ехали, чего еще надо?
— Ничего не надо, только вот земли пришлось нажраться. — Баркли снова сплюнул и пошел прочь.
На берегу взревел мотор эвакуатора, и все трое повернулись в его сторону — корпус ихтиоформа, с безвольно повисшими опорами и манипуляторами, медленно вползал на платформу.
— Выходит мы, Барк, те два раза видели ихтиоформа, а не огромную рыбу, правильно? — предположил Подольский.
— Получается, так.
— А ведь он по нам запросто мог из орудия ударить.
— А на кой ему? Из орудия, да по двум дуракам, которые рыбу от робота не отличают, — с неожиданным отчаянием произнес Барк. Он шагнул к ближайшему кусту и, сломав подходящую ветку, сказал:
— Вот, Джек, это кукан, чтобы тебе за хвост не держаться.
— Кукан? — повторил Джек, с недоумением глядя на ветку.
— Смотри сюда.
Баркли ловко поддел конец ветки сому под жабры, протащил через рот и подал Джеку.
— Теперь тащи трофей со всем удобством.
— Здорово, — сказал Джек, проверив, как держится на кукане его добыча. Держалась она хорошо, и он впервые усомнился, что поймал сапигу, иначе откуда Баркли мог знать, как подцепить ее на ветку?

Глава 18

После обильных возлияний накануне подниматься утром было очень трудно, как ни старался и ни орал будильник.
Би-би, би-би-би! За три года ничего нового. Эти жуткие звуки, это жуткое утро, это ощущение мерзости во всем теле. А ведь Эрике уже тридцать четыре года, казалось бы, должна знать свою норму. И она знала. Пара рюмок «марди-гра», пара — виноградной водки, потом еще бокал черного пива и… пожалуй, хватит, все же ей тридцать четыре, а не двадцать два, когда можно было пить, пока не увидишь вблизи заплеванный пол и чужие башмаки.
Но вчера все пошло как-то не так. Наперекосяк пошло, иначе не скажешь.
Две рюмки «марди-гра» — это точно было, она хорошо их запомнила, потом виноградная водка — не больше двух рюмок с ягодкой. Тоже было. Затем бокал черного пива, а потом, потом она не пошла домой, потому что кто-то ее угощал. И снова пара «марди-гра», виноградной водки, опять «марди-гра»… Больше она ничего не помнила и, открыв глаза, обнаружила, что находится дома.
Уже неплохо, но сегодня был рабочий день, пусть и не полный — «день отчетов» — и ее собственный отчет был готов и даже распечатан. Он находился в офисе, а туда еще нужно было как-то добраться.
Эрика с трудом повернулась на бок и увидела, что на столе — возле окна — лежат мужские брюки и трусы! У нее этой ночью был мужик!
Эрика удивленно заморгала. Да, случалось она притаскивала из бара какого-нибудь пьяненького, но утром эти «эльфы» испарялись задолго до ее пробуждения. Обычно они исчезали бесследно, но иногда оставляли записки — эти были самые воспитанные, считавшие, что совместная ночевка к чему-то там обязывает. Но тут была одежда! Не мог же вчерашний «эльф» сбежать голым?
Эрика села и огляделась — да, видимо, ночью они тут порезвились. Постель была сбита в ком, а возле тумбочки валялись рассыпанные противозачаточные пилюли.
Еще не придя ни к каким выводам, Эрика вдруг услышала шаги, затем дверь в спальню открылась и появился — он, принц из сказки в дежурном халате Эрики.
— Дорогая, ты говорила, что тебе к десяти в офис, и я встал пораньше, чтобы приготовить завтрак…
Эрика хлопала приклеенными ресницами и не могла поверить увиденному: стройный шатен ростом под метр восемьдесят широко улыбался ей, как лучшей из женщин, и держал в руках поднос с чем-то съестным и небольшой вазочкой с пластмассовым цветком с ее холодильника.
Ах, как это было приятно! Хотя Эрика, конечно, понимала, что здесь таился подвох, как-никак ей было тридцать четыре года.
— Что ты принес мне, Крис? — спросила она хрипло, решив, что сама даст этому красавчику имя.
— Я принес тебе томатный сок с виски, перцем и солью, а еще — горячий омлет с кислой сметаной.
— Просто атас какой-то… — покачала головой Эрика, замечая, как раскачивается вместе с ней все окружающее пространство. — Давай начнем с томатного сока…
После сока с виски она заметно взбодрилась, и омлет прошел «на ура», а потом «Крис» сказал ей: «Дорогая, у меня для тебя сюрприз» и, совершенно трезвый, занялся с ней сексом!
Такого с Эрикой не бывало уже лет десять.
После акта любви она пошла в ванную, чтобы принять душ, а потом даже рассматривала себя в запотевшем зеркале, прикидывая, на что тут можно было польститься. Получалось, что не на что. Те же двадцать кило лишнего веса, так же глупая тату с какими-то адресами, она уже и забыла чьими. Нет, определенно этому «Крису» от нее что-то требовалось. Но что? Она работала в унылой частной конторе по учету кадров — ничего особенного, столько-то прибыло, столько-то убыло по ранению, столько-то выбыло насовсем. А этот парень во всем с ней соглашался и даже не протестовал против «Криса», хотя звали его как-то иначе. Эрика не могла вспомнить, как именно, но точно не Крис.
— Я позвоню тебе вечером, хорошо? — спросил он, останавливаясь у двери. Белоснежная улыбка в тридцать два зуба, стильное пальто и небрежно накинутое клетчатое кашне. Кинозвезда, да и только.
— Позвони, — кивнула Эрика, запахиваясь в халат. Кино, форменное кино.

Глава 19

Дорога на работу пролетела как во сне, Эрика беспрерывно думала об этом неожиданном знакомстве. Да, про ночь она ничего не помнила, но утро — было еще и утро!
В офисе заметили в ней какую-то перемену, и Джошуа из бухгалтерии сказал, что она вся сияет, а замначальника отдела спросил: «Не под коксом ли ты, голубушка»? Но не заржал, как обычно, а даже извинился и предложил пройти с докладом в его очередь.
— А то, знаешь ли, брюхо разболелось. Я вчера каких-то крабов сожрал несвежих… А может, и не крабов…
Коллега и штатная подруга Беверли, внимательно приглядевшись к Эрике, поинтересовалась, давно ли она взвешивалась. Но это Эрику не обидело: уж если Беверли пытается ее поддеть, значит, она действительно выглядит хорошо. По крайней мере лучше, чем обычно.
— Тебе нужно перестать столько есть, Эрика… — продолжала надоедать Беверли, выкладывая на свой стол шоколад.
— Тебе тоже.
— Я люблю только сладкое, а ты жрешь все подряд. Эти твои бутерброды с паштетом, Эрика! Это ужас!
И Беверли покачала головой, закатывая глаза.
А что было ужасного в этих бутербродах? Нормальные бутерброды — батон, банка паштета и полбанки каперсов. Эрика ела их ночью, когда плохо спалось. Да, она понимала, что бутерброды делают ее фигуру, мягко говоря, нестандартной, и чтобы подцепить парня, ей приходилось выбирать едва ли не самого пьяного в заведении. Но даже ради такого «сокровища» следовало постараться: сделать прическу, принарядиться и затянуться в этот долбаный корсет! А с бутербродом ничего этого делать было не нужно. Хлеб, паштет и огурцы — вот те друзья, которые ее не подводили. Всегда ожидаемый эффект, если потом не становиться на весы. Но это ведь совсем не обязательно.
Отчет прошел хорошо, Эрика вернулась к своему столу и принялась разгребать текучку, в то время как Беверли доедала вторую шоколадку и сосредоточенно думала о том, как раскрутить подругу на рассказ. Она видела, что у Эрики произошли какие-то перемены, и ей аж до боли в копчике хотелось подробностей.
В обеденный перерыв Эрика раскрыла ей кое-какие тайны, но не все. Сказала, что было, как всегда, и ничего более. Про то, что Крис красавец, про его клетчатое кашне и завтрак в постель не сказала ни слова, а уж тем более про утренний секс.
Эрика хорошо знала Беверли и представляла, что выдержит ее бабская психика, а чего нет.
— Он тебе позвонит? — спросила Беверли, замирая с растаявшей шоколадкой в руке.
— Вряд ли, — пожала плечами Эрика. Ей было приятно, что на самом деле она не знает — позвонит или нет. А он позвонил в половине шестого, когда Эрика уже спускалась с Беверли к выходу, как знал, что она заканчивает в это время.
— Привет, милая!
— Привет, — ответила Эрика, вся расплываясь от теплого счастья, и Беверли сразу все поняла.
— Я заказал столик в «Лондольере». Знаешь, где это?
— Ну… — Эрика пожала плечами и машинально поправила челку. Ей хотелось быть загадочной и обворожительной. — Ну, типа, видела, на Солее…
— Ты можешь взять такси?
— Да легко!
— Ну, тогда я встречаю тебя у входа. Разумеется, такси за мой счет, ты позволишь мне оплатить его?
— Да легко!
— Жду, милая!
Увлекшись разговором, Эрика едва не врезалась в большое зеркало внизу в вестибюле.
— Не, ну ты вообще… — покачала головой Беверли, которая слышала половину разговора. — Где ты его подцепила?
— В «Шервуде»… Вроде…
— Вроде?! — воскликнула Беверли и с чувством приложила кулаком парадную дверь. — Ничего себе «вроде»! Чтобы непременно потом рассказала, как да чего! Я тогда, может, на книжном сериале сэкономлю, а то они, козлы, уже по десять ливров за книжку требуют!
— Ладно, — пожала плечами Эрика и снова поправила челку.

Глава 20

Крис ожидал ее с огромным букетом красных роз, но, увидев их, Эрика загрустила, все же ей было тридцать четыре и она понимала, что к чему.
Он подбежал к такси, не глядя сунул водителю крупную купюру и, отмахнувшись от сдачи, протянул букет Эрике.
— Это тебе, милая.
— Спасибо, Крис, — ответила Эрика и понюхала прекрасные розы, но они не имели запаха.
Играя роль влюбленной пары, они вошли в ресторан, и распорядитель провел их в укромный уголок к заказанному столику. За ними следовал официант, неся тяжелый букет, который сразу поставил в вазу.
Тонкий фарфор, столовое серебро, льняная скатерть. Эрика провела по ее поверхности рукой и улыбнулась.
— Тебе нравится? — спросил Крис.
— Да, здесь красиво…
— Что будем заказывать? Из дополнительного, я имею в виду… Основные блюда я уже заказал на свой страх и риск. Ничего?
Он улыбнулся ей, склоняя голову набок, и Эрика подумала, что жаль терять такого красавца, но она была реалисткой, как-никак — тридцать четыре года.
— Нормально. Так даже лучше, — сказала Эрика и положила на соседний стул сумочку.
— Как прошел рабочий день, ведь ты работаешь? — спросил он.
— Да, работаю.
— Хорошая работа?
Подошел официант, расставил блюда и быстро исчез, а откуда-то из другого зала стала доноситься приглушенная музыка.
— И что, хорошая работа? — с легким нажимом повторил свой вопрос Крис.
— Офис, — пожала плечами Эрика.
— Офис офису рознь. Я тоже занимаюсь примерно тем же, что и ты: бумажки, письма, разговоры с клиентами. Иногда задают такую нагрузку, что голова идет кругом, но при этом… — тут Крис подмигнул Эрике, — подбрасывают хорошие бонусы. Как у вас с бонусами?
— Не очень.
— А у нас хорошо, если, конечно, дела идут.
— Это баранина? — наобум спросила Эрика, ткнув вилкой в мясо.
— Телятина… Ты ешь телятину?
— Да, ем, — кивнула Эрика и посмотрела на Криса. Она уже решила, что потребует от него еще одно свидание.
— М-да, хорошо вот так сидеть в ресторане, но немного гнетет тот факт, что я недоделал сегодняшнюю работу, — признался Крис и снова подмигнул Эрике, как будто они заговорщики.
— Не следовало из-за меня бросать работу, — вынуждена была сказать Эрика.
— Что ты, я не сомневался ни минуты, дорогая… По крайней мере на тот момент.
Крис принялся жевать телятину, глаза его поскучнели.
— А что у тебя за проблема? Может, я могу чем-то помочь? — спросила Эрика, глядя в свою тарелку.
Крис перестал жевать и с беспокойством взглянул на Эрику, потом все же проглотил телятину и сказал:
— Вряд ли это возможно, дорогая. Мне нужны кое-какие статистические данные. Пустяк, но из-за них не двигается работа. А где ты служишь?
— Компания «Бранлина», отдел учета.
— Вы занимаетесь…
— Личным составом одного промышленного союза.
— Промышленного союза? — повторил Крис, как будто впервые произнося это словосочетание. — Как он называется?
— Тардионский союз…
— Не может быть! — воскликнул Крис с деланым удивлением и бросил вилку на стол. — Этого не может быть, дорогая, — такое удачное совпадение!
— О да, — кивнула Эрика и вздохнула. Ну хоть какая-то ясность.
— Может быть, шампанского?
— Давай.
— Будьте добры бутылочку шампанского! — крикнул Крис официанту и, повернувшись к Эрике, спросил: — А ты правда можешь добыть эту информацию?
— Какую?
— Да списочек небольшой…
— Добуду, но с одним условием.
— Каким?
— Еще одно свидание по полной программе.
— Как скажешь, дорогая.
Пришел официант и начал разливать шампанское, а Крис незаметно положил в рот пилюлю. Действовать она начинала часа через два и делала из мужчины суперлюбовника, даже для такой женщины, как Эрика.
Крис поднял бокал и через силу улыбнулся. Еще одна ночь, и он свободен, абсолютно свободен. Скорее бы это закончилось. Скорее бы.

Глава 21

На другой день он встречался с заказчиком возле остановки телетрона. Вагоны проходили, постукивая на стыках, и он какое-то время ждал, переминаясь с ноги на ногу и подавляя зевки. Поспать ему почти не удалось, сначала ублажал Эрику, а потом переживал — выполнит ли она свою часть уговора. Но она выполнила.
Наконец появился этот неприятный парень с вставными зубами, в одном из которых сверкал маленький бриллиант. Можно было не сомневаться, что этому субъекту не раз приходилось бывать за решеткой.
— Принес? — спросил он, останавливаясь рядом и даже не глядя на Криса.
— Да. Вот…
— А почему на бумаге? — скривился заказчик и стал перелистывать документы.
— У нее спроси, — буркнул Крис.
— Я у тебя сейчас спрошу! — оскалился заказчик и сделал вид, что замахивается. Крис поспешно отступил, он уже знал, что с этим человеком лучше не шутить. Бил он очень больно.
Заказчик просмотрел документы и как будто остался ими доволен.
— Ну так что, я покрыл свой долг? — спросил Крис, заглядывая ему в глаза.
— И как ты эту колоду трахал и не сблеванул? — спросил тот, ухмыляясь.
— Я принимал «тетрапан», — признался Крис.
— Ясно, — кивнул заказчик. — Ладно, фраер, можешь гулять. Пять тысяч косых тебе зачтено. Но на будущее знай — игорные долги нужно платить вовремя, иначе… Ну ты понял.
И они расстались. А еще через пару часов копии документов легли на стол военного чиновника с капитанскими погонами.
— Что это? — спросил тот, поднимая глаза на лейтенанта.
— Информация по запросу «двадцать шесть — пятьсот тринадцать — бэ-эн-ка-эс».
— Ну и что это значит, Гровер? Ты же знаешь, я терпеть не могу этой абракадабры!
— Это литерный запрос, сэр. Мы отправили его всего четыре дня назад, вот агентура постаралась — так быстро редко получается.
— Да, редко, — согласился капитан и, с неохотой придвинув к себе бумаги, стал читать сопроводительный документ. — Между прочим, Гровер, майор Кандори сказал, что пристрелит тебя, если еще раз увидит рядом со своей женой.
— Я только помог ей положить сумку в багажник автомобиля, — пожал плечами лейтенант.
— Я лишь передаю тебе, что сказал майор. А ведь он еще не знает, что ты помогал его жене устанавливать шкаф…
Лейтенант откашлялся, как будто собирался произнести речь.
— Сэр, я прошу вас… Не говорите ему об этом…
— Это не моё дело, Гровер, что вы там с этим шкафом делали. А вот этот Стентон меня заинтересовал.
— Кто, простите?
— Джек Стентон, из-за которого командование фронта четырнадцатого сектора затеяло эти скачки.
— А что там? — спросил лейтенант.
— Да проблемы им создает этот парень. Проводит, понимаешь, спецоперации, калечит технику.
— Офицер?
— В том-то и дело, что молокосос какой-то.
— Молокосос калечит технику?
— Ну, это я в смысле возраста. Но подготовлен хорошо. Винтовку ему вон какую выписали…
— Какую?
— Диверсионный комплекс «рапира», почти десять тысяч ливров.
— Его убьют?
— Если получится. Ладно, отправляй информацию, и пусть работают. Небось им сейчас нелегко.

Глава 22

Вечером обещали дождь, но как-то обошлось, и Джек вместе со всеми свободными пилотами роты отправился на пустырь за пределами городка, где иногда садились латаные-перелатаные транспортные геликоптеры.
За последние полгода ситуация и тактика в войне заметно изменились. Арконы развернули орбитальную группировку, добавили наземной штурмовой авиации, и находиться в относительной близости от противника стало небезопасно, поэтому тардионы стали чаще использовать десантные операции, забрасывая взводы, роты и целые батальоны для проведения стремительных штурмовых ударов и такого же быстрого отхода. Однако для этого требовался немалый парк тяжелой десантной техники. В основном это были «даблстриккеры», поднимавшие груз в сотню тонн, но из-за своих размеров они являлись заметными целями и появляться в небе днем им было совсем не безопасно. Их жгли все подряд, от стритлаунчеров до штурмовиков «джорджо» — собственной разработки Арконского союза, поэтому все десантные операции переместились на ночное время, а борта «даблов» покрылись свежими заплатами, поскольку эти гиганты не имели бронирования.
В половине первого ночи один такой гигант сел на пустырь, грохоча турбинами и накрывая всех встречавших песчаной бурей. Мелкие камешки барабанили по броне роботов, а люди опускали козырьки, чтобы переждать этот шквал, пока двигатели транспорта не сбросят обороты.
Когда ветер утих, на рампе загорелись прожекторы и трюмные створки разошлись, открывая огромное пространство грузового модуля.
Джеку уже не раз приходилось путешествовать на таких гигантах — и одному, и со своим «таргаром», но он никак не мог привыкнуть к этому неожиданно большому пространству внутри машины, и всякий раз в момент раскрытия створок у него начинало сосать под ложечкой, и он чувствовал что-то вроде головокружения.
Потом, когда звучали команды, когда начинали движение тяжелые машины, он приходил в себя. Но эта первая минута всякий раз была для него полным откровением, как будто все происходило в первый раз.
Времени было мало, и подготовленные к отправке роботы быстро прошагали в трюм.
Створки закрылись, закрутились винты и, взметая тучи песка, транспорт медленно ушел в небо.
Провожающие сразу пошли в городок, лишь капитан Хольмер еще долго стоял, глядя вслед транспорту, но потом тоже пошел обратно, бормоча что-то под нос.
Джек тоже не спешил в казарму и услышал, о чем бормочет Хольмер.
— Ну зачем я его послал? — терзался капитан, качая головой. — Зачем, Хольмер? Зачем, придурок ты старый?
— Вы не придурок, сэр! — заявил Джек, появляясь из темноты.
— Стентон?
— Я, сэр.
— Что ты здесь делаешь?
— Возвращаюсь в казарму.
— Ну и возвращающийся себе. Или ты подслушиваешь?
Капитан надеялся смутить бойца, но Джек был не таков.
— Сэр, я подумал, что лучше подслушать и оказать вам посильную помощь.
— Стентон!..
— Да, сэр!
— Ты меня совсем за старое помело держишь?
— Не понял, сэр.
Хольмер вздохнул. Он уже хорошо знал Джека и понимал, что обычные заготовки вроде «пошел в задницу» или «не твоего ума дела» здесь не годились. Стентон этого совсем не понимал.
— Переживаю я за лейтенанта, — признался капитан.
— Сэр, он справится. Ему это задание очень нужно, чтобы прийти в норму.
— Да? А если он под эту норму весь взвод положит? Четыре машины с пилотами!
— Но с ним Папа Рико.
— В том-то и дело, я его вроде как для усиления поставил, а теперь жалею. Что, если Хирш их всех положит? Совсем без комвзводов останемся!
— Не положит, сэр. Болезнь у него в голове, а мастерство в руках.
Какое-то время они шли молча, капитан Хольмер взвешивал слова Джека.
— А может, ты и прав, ведь действительно мастерство — оно в руках…
— Во сколько у них атака?
— Как доберутся, так и атакуют. От предполагаемого места высадки до базы арконов четыре километра. Перед высадкой зенитные позиции обработают стритмодули. По крайней мере, так было задумано, — добавил капитан и вздохнул.
Джек его понимал, часто при таких сложных операциях кто-то куда-то не успевал, ведь тем же стритмодулям для удара следовало преодолеть пару сотен километров.

Глава 23

Примерно в половине шестого утра дверь в кубрик Джека распахнулась и кто-то бесцеремонно включил верхний свет, отчего в комнате сразу стало неуютно.
— Что? Кто это? — хрипло спросил Джек, приподнимаясь, и увидел лейтенанта Хирша, в прожженном комбинезоне, но с улыбкой на лице.
— Стентон, почему спим?
— Потому что рано, сэр, подъем у нас в семь, если вы не забыли…
— Как ты разговариваешь с командиром взвода?! Ну-ка встал, упал и отжался! Пятьдесят раз… Хотя нет, прошлый раз ты выиграл спор на шестидесяти. Семьдесят раз — встал и отжался!
— Да что случилось-то? Вы просадили свой «грей»? — спросил Джек, спуская босые ноги на пол.
— Нет, — отмахнулся лейтенант и, шагнув к столу, сел на казавшийся детским для него стул. — Моя машина в порядке, но два «гасса» и «чино» продырявлены основательно.
— Потери? — быстро спросил Джек.
— Сид Хардин ранен, а Стретфорду — земляку Рыбака повезло, хотя чуть ракетой пополам не разорвало.
— Так они, что, совсем плохи?
— Ну, месяц на простынку гадить будут, это точно, — лейтенант вздохнул и взъерошил обгоревшие волосы.
— А почему вы в таком виде, сэр, если «грей» уцелел?
— Стретфорда в кабине зажало, пришлось выскакивать и по песку, блин, как цапля между снарядами прыгать. Но успел, сумел как-то выдернуть его… Хорошо Папа Рико в форме был, два залпа — и оба точных, от бетонных закладок только башни остались. Помог он здорово, а то бы нас там зажарили.
— Термобарами сыпали?
— Да уж…
Джек вздохнул — сна как не бывало. Термобары жгли металл, словно бумагу, правда, использовали их только с близкого расстояния и часто прямо из окопчиков. Но могли и с позиций накидывать, вот как у лейтенанта получилось.
— Как же вам удалось уйти?
— Ну я же сказал — Папа Рико хорошо отработал, у его «гасса» чуть пушка не расплавилась, как он садил налево и направо. Придётся ему проставиться.
— Придется, — кивнул Джек.
Для него после «Машинерии» тоже проставлялись, но, поскольку он пил немного, то отпил у каждого из проставлявшихся по символическому глотку. Это была лучшая награда, отражавшая доверие боевых товарищей.
— Ну, а по делу что-то получилось? — спросил Джек.
— Да ни хрена!.. Ждали нас.
— Как, ждали?
— А так! — воскликнул лейтенант и хлопнул по столу. — Сдали нас, Стентон! Предала нас какая-то сука из своих!
— Да ну? — не поверил Джек.
— Точно тебе говорю, — понизив голос, проговорил лейтенант и посмотрел на свои часы. — Через полчаса Джо на эвакуаторе подкатить должен.
— Джо? Он же здесь оставался.
— Оставался, но потом мы его вызвали — туда на вертолете, а обратно на эвакуаторе из танкового полка. У них эвакуаторы посолидней нашего будут — «гасса» и «чино» разом на спину закинул и попер.
— И как он успеет, далеко ведь?
— Далеко, — согласился Хирш и снова взглянул на часы. — Вот полночи и шарашил не останавливаясь.
— Ничего себе.
— Ну не бросать же свои машины на чужом поле?
— Это — да, — согласился Джек. — Печенья хотите, сэр?
— Печенья? Хочу. А у тебя есть?
— Есть. Овсяное. И молоко в холодильнике.
— Вот так фокус! А откуда у тебя?
— Хотел вас как-нибудь угостить, да все случай не подворачивался, — признался Джек, натягивая штаны.
— Ладно врать-то, — отмахнулся лейтенант и полез в холодильник. Джек спорить не стал. Он действительно купил печенье, чтобы угостить лейтенанта, поскольку очень жалел этого человека, заболевшего после ранения странной нервной болезнью, сделавшей из него мнительного старика.
Каково было видеть такое, ведь он знал лейтенанта Хирша как строгого и требовательного офицера, пилота со стальными нервами.
Жалко его было, очень жалко.
— Не, ну ты меня просто обрадовал! — сказал лейтенант, возвращаясь за стол с пакетом молока и двумя пачками печенья «Овсяное традиционное».
— А где ваша трость, сэр? — спросил Джек.
— Костыль? Да я его потерял где-то, должно быть, когда выскакивал из кабины. Да он мне и не нужен больше, я уже почти не хромаю.
Хирш налил в стакан молоко и положил в него три печенья — на размачивание. Это был его любимый способ, освоенный в раннем детстве.
— Видимо, излечился, когда по песку цаплей вытанцовывал, а осколки, знаешь, по штанинам так — щелк-щелк, но я не боялся, я понимал, что это не их день, а вот когда термобары полетели — ужаснулся в полной мере. Рванул метрах в трех от меня, и всего прямо как сухим паром обожгло. Думал, сгорю! Но все ограничилось порчей штанов.
Лейтенант сунул палец в прогоревшую дыру в комбинезоне и вывернул ее обуглившиеся края.
— Совсем новый комбез был, я его у скобаря за полпузыря горькой выменял… Пропала одежка!

Глава 24

Джек успел умыться и одеться, а лейтенант съесть полторы пачки печенья, когда со стороны парка донесся грохот гусениц эвакуатора, позаимствованного в танковом полку.
— Ну вот, Джо прибыл! — произнес лейтенант, поднимаясь из-за стола и засовывая в прогоревшие карманы оставшееся печенье. — Ты идешь?
— Конечно! — сказал Джек.
Они вышли в коридор и увидели там Папу Рико. Джек поразился тому, насколько измученным тот выглядел, хотя его комбинезон, в отличие от одежды Хирша, был в полном порядке.
Все вместе они вышли из казармы и поспешили в техпарк, над которым поднимались облака черного дыма из выхлопной трубы эвакуатора. Машина сердито рычала, маневрируя на тесном для нее дворе, чтобы сгрузить туши поврежденных роботов.
И хотя Джек знал, что обошлось без потерь, он бежал за прихрамывающим лейтенантом, сильно волнуясь.
Но ничего такого, чего бы он еще не видел, в техпарке не было. Огромный, по здешним меркам, эвакуатор развернулся и подставил груз под выносные двутавры кран-балок. С них спустились кованые крюки, которыми механики подцепили подбитые машины и утащили в темные пасти распахнутых ворот.
— Чего собрались? — недовольным голосом поинтересовался старшина Тильгаузен. Он кутался в клетчатое одеяло и широко зевал.
— Не думал, Берт, что увижу тебя здесь так рано, — сказал Хирш.
— И я не думал, Тедди, встретить тебя в это время, — в тон ему ответил главный механик. — Крепко поджарили?
— Не то слово. Сдали нас. Как есть сдали — с потрохами.
— Это плохо, — кивнул Тильгаузен. — Папа Рико, антенну на твоем «гассе» сменим уже к вечеру, так что иди спи.
— Спасибо, Берт, — сказал Папа Рико и, повернувшись, побрел к выходу из парка.
— А что с другими машинами, когда они будут готовы? — спросил Хирш.
— Ну ты и спросил… Ты видел, в каком они состоянии? Дай мне сначала доспать и проснуться утром, а не среди ночи.
— Уже рассвет, — возразил Хирш.
— Тедди, какой рассвет? Я просыпаюсь в восемь часов — это мой персональный режим.
Тильгаузен взмахнул краями одеяла и, закутавшись, стал похож на нахохлившуюся птицу, какую-нибудь там сову или даже курицу. Джек вздохнул и представил себе курятник — белый домик из покрашенных грубых досок. Он продолжал собирать информацию о курицах и теперь уже знал, что эти удивительные птицы жили не только на птичьих фермах, но даже в курятниках.
— Это такие птичьи фермы, только маленькие, — объяснял ему капрал Баркли, который лично видел курятник два раза.
— Мы с родителями каждый год ездили на море и проезжали через одну и ту же деревню, — рассказывал он. — И пару раз останавливались возле дома одной старушки. Она продавала нам молоко от коровы и яйца от курицы, а потом мы с сестрой ходили по ее двору и старушка показывала нам курятник.
— А куры, они были там? Ты видел их? — перебивал капрала Джек.
— Нет, мы проезжали эту деревню вечером, и старушка говорила, что куры уже спят.
Услышав собственное имя, Джек вздрогнул и закрутил головой.
— Ты чего пришел, Джек? С твоим «таргаром» вроде все в порядке…
— Да я вот — с командиром. — Джек кивнул на Хирша.
— А-а, ну это понятно. А ты, Тедди, где свой костылик посеял?
— Он мне больше не нужен. Я теперь здоров и почти не хромаю.
— Бывает, — согласился Берт, подавляя зевок. — Так чего ты хочешь от меня услышать?
— Как с машинами? Когда начнут бегать?
— Но ведь твои ребята в госпитале, я правильно понял? Мне сказали — одному ребра переломало, другого термобаром обожгло, а это, если выжил, два месяца минимум…
— Чего ты меня пугаешь? — начал раздражаться Хирш. — Знаю я, все знаю, но во взводе возможны замены. Может, нам новичков пришлют?
— Как же, разбежались вам новичков присылать. Вы их не бережете…
Хирш посмотрел на Джека, но тот даже не шелохнулся, дескать, к этой провокации он не имеет никакого отношения.
— Короче, механик! Что по делу?
— А по делу… «гассу» кабина вся под замену, даже латку нельзя поставить — основание перебило бронебойным…
— Сто миллиметров, — вздохнул Хирш.
— Вот именно. А «чино» всю ходовую менять нужно, термобар ее начисто выжег.
— А снаружи как новенький, — заметил лейтенант.
— Да, как новенький, но тросы и гидравлика — в пыль. Так что две недели на «чино», это без вопросов. А вот корпус останется, залатаем корпус.
— Значит, на все две недели?
— Две недели.
— Ладно, пойдем мы.
— Идите уже, — махнул рукой главный механик. — Покою от вас нет, так и вьетесь перед мордой, как гнус какой-нибудь.
Лейтенант подмигнул Джеку, и они направились к выходу.
— Ты видел, в каком он виде приперся? — спросил Хирш.
— А вы, сэр, чего ожидали?
— Да ничего, — пожал плечами Хирш, а Джек отметил, что лейтенант действительно почти излечился от хромоты. — Я вообще удивился, что он там оказался в это время.
— Берт за свое дело болеет, — сказал Джек.
— Это точно, — согласился Хирш. — Иногда наорешь на него, а потом стыдно становится.
— Да, — улыбнулся Джек. Он и сам, бывало, терял голову, когда его покалеченного «таргара» волоком доставляли на ремонт.
— Кстати, насчет трофея, который в парке валяется… Ты заметил, как у этого ихтиоформа ходовая устроена?
— Закрытая гидравлика?
— Ну да. Я поначалу никак не мог разобраться, думал, как это они масло в контур смазки подают?
— А все дело в компенсаторах.
— Вот именно. Так сразу и не догадаешься.

Глава 25

До подъема еще оставалось время, и Джек вернулся в кубрик, чтобы подремать, однако под столом заскрипел сверчок — и дремы как не бывало.
Джек давно охотился за этим насекомым, но сверчок хорошо маскировался и прекращал свои трели, едва Джек выходил на поиски.
По коридору прошаркал сержант-хозяйственник. Он поднимался раньше всех — не любил, когда в умывальнике толпятся.
Джек встал и подошел к окну — край солнца уже поднимался над горизонтом, а на крыше казармы, пока несмело, зачирикали воробьи.
Вернувшись к шкафу, Джек поправил постер с изображением двух куриц и петуха. Этот подарок сделал ему один пилот из второй роты. Узнав, что Джек «куриный фанат», он купил ему в городе этот постер.
— Я раньше в университете учился, — пояснил он. — На орнитолога…
— А что это такое?
— Специалист по птицам. Но недоучился. А тут узнал от Сэмми, что ты по курам фанатеешь, ну и захотелось подарить тебе что-то такое. Я ведь тоже люблю птиц, особенно канареек — с них и начинал.
— Да я птиц… не особенно люблю… В смысле — не всех, — ответил Джек, погладив глянцевый постер. — А вот куры — да, их просто обожаю. Ты ел их когда-нибудь? Чем отличается темное мясо от белого?
Не придумав, на что потратить оставшиеся до подъема минуты, Джек вышел из кубрика и отправился в столовую. «Ранних пташек» там не приветствовали, но можно было, попивая чаек, подождать, пока придет вся рота, и тогда получить свой завтрак.
Над городком лениво проплывал сторожевой айрбот. На высоте двухсот метров его двигателей слышно не было, и он казался легким облаком, которое несло попутным ветром. Однако в айрботе имелась разведывательная аппаратура весом сто килограммов и еще пулемет с дальностью стрельбы четыре тысячи метров.
Аппарат сутками кружил в небе, присматривая за пограничными зонами, и сообщал о перемещениях неопознанных объектов, а в случае отдачи приказа наводил на цель ракеты, снаряды или сам стрелял из пулемета.
Однажды Джек стал свидетелем того, как айрбот обстреливал невидимую вдалеке цель, как оказалось впоследствии — снайперский модуль. Его пулемету такая задача оказалась не по зубам, но стритмодули слетали на место и уничтожили цель ракетами. Тогдашние действия айрбота произвели на Джека хорошее впечатление, и впоследствии он чувствовал себя значительно спокойнее в присутствии этих неторопливых аппаратов.
На проходной посигналил внедорожник с широкими «гражданскими» колесами.
«Из города прибыл», — подумал Джек. Здешнюю технику обували в зубастые покрышки, чтобы карабкаться по мокрой глине и барханам, а из города приезжали на резине для асфальта.
И чего им тут понадобилось с утра пораньше? Может, какие-то важные новости? Например — наступление.
Джек даже остановился на крыльце столовой и посмотрел вслед проехавшей к офицерскому корпусу машине.
— Вряд ли, — произнес он вслух и вошел в столовую.
Взяв из стопки стаканчик, он налил из конвертора чая с сахаром, уселся за стол и решил дожидаться своих. Запах еды, тепло и деловитая суета кухонных рабочих создавали какую-то домашнюю обстановку.
Неожиданно рядом шлепнулся на стул капитан Хольмер.
— О, Джек! А ты чего так рано?
— Меня лейтенант Хирш разбудил…
— А-а, — кивнул капитан. — Видел я его, слушал отчет. Выглядит молодцом, все вроде целы, но, похоже, нас действительно подставили.

Глава 26

Завидев Хольмера, к столу поспешил кухонный рабочий. Капитан был из тех, кто любил погонять ленивую обслугу.
— Что возьмете, сэр, первый или второй комплекс?
— Давай первый. И ему тоже, — сказал капитан и кивнул на Джека.
— Я подожду своих, сэр.
— Нет, ты пойдешь со мной. Там человек важный приехал, поговорить с тобой хочет.
— Значит, два? — уточнил рабочий.
— Да, неси два.
— Что за человек, сэр? — спросил Джек шепотом.
— Похоже, из контрразведки, — ответил капитан и вздохнул.
Появился кухонный рабочий со стопкой поставленных друг на друга тарелок. Местный персонал обходился без подносов и мог перетаскивать по паре десятков порций в каждой руке.
Видя это, Джек всякий раз опасался, как бы башня из горячих блюд не свалилась ему на голову.
— А вам он что сказал? — спросил Джек, принимая у официанта свою кашу.
— Сказал: «Где Джек Стентон»?
— Так и сказал? — удивился Джек и даже привстал.
— Сиди, — одернул его Хольмер и огляделся. — Ешь давай и пойдем разбираться.
— Но я ничего такого не делал, сэр! Я просто не мог! Я же сидел в казарме или был на операциях, за что меня арестовывать?
— Прекрати, Стентон, — приказал Хольмер, сердито пережевывая кашу. — Никто тебя не арестовывает. Возможно, это простая проверка, а может, они уже предательство расследуют, про которое Хирш докладывал.
— Ага, как же. Вы когда доклад в дивизию отправили?
— Полчаса назад.
— Так этот — на машине, к тому времени был уже здесь.
— Ладно, ешь, это обычное дело. Меня, между прочим, контрразведка дважды на допрос таскала.
— Правда, что ли? — не поверил Джек, берясь за бутерброды и какао.
— Правда.
— А за что вас вызывали, сэр? Предателей искали?
— Первый раз — да, расследование было. Я тогда еще лейтенантом был. Кто-то украл из штаба пачку секретных карт, абсолютно чистых, но секретных. Вот и таскали нас по-одному, да еще обыск в офицерской делали.
— А другой раз?
— А другой раз из-за бабы пострадал. Дал одному рыжему в табло во время отпуска в городе, а он контрразведчиком оказался.
— Но вы же сказали из-за бабы…
— Так из-за бабы и дал в табло. Но подробностей уже не помню, пьяный был. Я тогда хорошо закладывал.
— Разве это хорошо?
— Тогда считалось хорошо.
Они быстро закончили завтрак и вышли на крыльцо, когда первый взвод второй роты уже шел в столовую.
— Вечно наши запаздывают, — заметил Хольмер, поправляя кепи. — Ты заметил, что за каша была?
— Пшенная? — предположил Джек.
— Вот и я не заметил. Ладно, идем скорее в штабную, а то нам этот приезжий устроит…
— За что?
— За неуважение.

Глава 27

Джек постучался в дверь штабной комнаты, обычного офицерского кубрика, где вместо кроватей и шкафов стояла пара столов, на которых обычно раскладывали карты боевых действий или расставляли бутылки — в зависимости от ситуации.
— Входите! — крикнули из штабной.
Джек приоткрыл дверь и, заглянув внутрь, застыл на месте. Незнакомец в штормовке защитного цвета стоял посреди штабной комнаты и целился в него из пистолета с расстояния в пару метров. Не было ни шанса, чтобы сбежать или захлопнуть дверь.
— Кто такой? — спросил незнакомец.
— Джек Стентон, вообще-то…
— А-а, — протянул незнакомец и убрал пистолет в наплечную кобуру. — Заходи, садись, располагайся, а то уж я подумал, что они меня снова достали.
— Кто, сэр? — спросил Джек, осторожно входя и прикрывая за собой дверь.
— Оставим эту тему. Садись, угощайся. Тут какой-то парень притащил молока с печеньем, а я просил пива и чипсов. Как думаешь, издевается?
— Нет, сэр, это, наверно, мой командир взвода. Молоко и печенье его любимая еда.
Незнакомец внимательно посмотрел на Джека, потом сел на стул и запахнулся в широкие полы штормовки.
— Честно говоря, Стентон, думал, ты выглядишь посолиднее. Хотя и знал, что ты молод.
— Я доберу вес, сэр, и буду в порядке.
— Это понятно. Но я имею в виду солидность, понимаешь?
— Нет, — признался Джек и почувствовал себя виноватым.
— Ну и наплюй, — махнул рукой незнакомец и улыбнулся, чтобы поддержать собеседника. — Я, вообще-то, майор Стоун.
— Очень приятно, сэр, — сказал Джек, привставая со стула.
— Работаю в службе безопасности, а проще говоря — в контрразведке Тардиона, и приехал, чтобы предупредить тебя, Стентон.
— О чем?
— Арконы хотят тебя прикончить.
Джек помолчал, сосредоточенно анализируя услышанное. Звучало это не слишком приятно, но отнюдь не ново.
— Я знаю, сэр. Они всех нас хотят прикончить и пытаются делать это все то время, пока я здесь нахожусь.
Майор Стоун коротко рассмеялся и снова стал серьезным.
— Стентон, может быть, я не слишком четко выразился, но арконы хотят добраться именно до тебя лично. Понимаешь?
— Но почему?
— Есть мнение, что ты их здорово обидел.
— А что же я сделал не так? — растерялся Джек, и Стоун снова улыбнулся, но быстро посерьезнел. Если за кем-то начиналась персональная охота, а такое случалось нередко, спасало такого человека только немедленное увольнение и отъезд на далекую родину. Но отъездов допускать не рекомендовалось, это отражалось на имидже промышленной группы. Вместе с тем предупреждать о персональной охоте считалось необходимым.
Майору Стоуну такие противоречивые инструкции не нравились, но против инструкций не попрешь.
— Наверно, ты все делал так, как надо, потому они на тебя и взъелись.
— А они вам это… сами сказали? — задал Джек совсем уже детский вопрос. Он был обескуражен. Мало того что война, так у противника на него еще и какие-то обиды!
— Нет, конечно. Нам удалось перехватить информацию с помощью одного из наших агентов.
— И что же это за информация?
— Она секретна, парень, но не для тебя. Одним словом, им очень не понравилось, когда кто-то разделал их шагающую технику в битве при «Машинерии». Это ведь ты был?
— Нет, — совсем растерялся Джек. Ему казалось, что еще можно как-то отовраться в такой ситуации.
— Ну как же нет, приятель? Там у них был целый список из повреждений, некоторые стали фатальными, а другие вызвали серьезные проблемы с управлением и ведением огня. Как-то так.
— Но почему они все валят на меня?
— Не знаю, приятель. Но вроде бы ты был еще причастен к падению форта «Аллегро».
— Первый раз слышу, сэр! — в отчаянии воскликнул Джек.
— Это там, где роботам и танкам прострелили какие-то штуки и они после этого ни хрена толком работать не могли…
— А-а… — протянул Джек, вспоминая, и кивнул с обреченным видом.
— Они вычислили, что в обоих случая был «таргар» и стрельба из бронебойного ружья.
— Бронебойных ружей много, — попытался отмазаться Джек.
— Да, но они определили, что диверсионный комплекс «рапира» был распределен именно в вашу часть. Когда все совпало — и ты, и «таргар», и ружье, других кандидатур не осталось.
— Понятно, — кивнул Джек и совсем пал духом. Шутка ли дело, Аркон объявляет ему персональную войну!
— Да ладно, не дрейфь, это же война. Сегодня они тебе угрожают, а завтра ты им! — решился поддержать Джека майор, а сам подумал: «Грохнут они его».
— А может, вы мне как-то поможете?
— Как я тебе могу помочь?
— Но вы же контрразведка!
— Контрразведка — это не бронированная комната с теплым сортиром и ванной, приятель. Мы, как и вы, на переднем крае, только мы бойцы фронта невидимого…
— Как это? — не понял Джек.
— А вот так. Ты видишь своего врага, фиксируешь его перемещения и так далее. А мы своих врагов не видим, и они нас.
— А как же вы тогда воюете?
— В кромешной темноте, приятель. При полной невидимости.
В дверь требовательно постучали, и не успел Стоун, как старший в помещении, ответить, как она распахнулась и вошел капитан Хольмер. Он выглядел взволнованным и нервно поправлял на голове кепи.
— Прошу прощения, сэр, но у нас тут… Срочный вызов!
— Да пожалуйста, мы уже закончили, — развел руками майор и, встав со стула, отошел к окну.
— Так, Стентон! — произнес Хольмер, затем метнулся столу и выдернул из пачки подходящую карту. — Вот смотри, это район Бининской возвышенности, видишь?
— Вроде так, сэр, — ответил Джек, который пока плохо разбирался в бумажных картах.
— Вот сухое озеро, вот дорога, узнаешь?
— Я видел это на экране, сэр.
— Неважно, Баркли тебя сориентирует.
— Капрал Баркли?
— Не перебивай меня, время дорого! Вот тут и тут появились четыре блинкера арконов, роют песок и строят укрепления как заводные. Если мы их не уничтожим, через десять часов здесь встанет укрепрайон и к нам — прямо сюда, будут наведываться легкие танки. Усекаешь, что за жизнь начнется?
— Усекаю, сэр. Но блинкеров нам не пробить, у них броня, как…
— Не перебивай меня! — воскликнул Хольмер и нервно поправил кепи. — Блинкеров кумулятивными гранатами полетят убивать стритмодули, но вот тут, тут и тут стоят временные зенитные позиции, врубаешься?
— Так точно, сэр, — кивнул Джек, глядя на карту и легко представляя, как топорщатся в небо счетверенные стволы зенитных установок. — Зенитки нужно уничтожить.
— Молодец! До места высадки сто двадцать километров. Пойдешь ты, Баркли на своем «грее» и еще Лаховский из второй роты — тоже на «грее». Через двадцать минут вас прямо с техзоны поднимет середнячок «гудзон». Прямо с техзоны, Стентон, не тормози!
— Я понял, сэр! Понял! — кивнул Джек, не отрываясь от карты. Это была всего лишь цветная вощенная пластиком бумага, но он уже видел на ней реальные цели и скрытые подходы для «середнячка» на малой высоте.
— Если понял, бегом в техпарк! Время дорого! Транспорт уже в воздухе, механики выводят машины из ангаров!
— Да, сэр, уже бегу!
Джек выскочил из помещения, пронесся по коридору и, вылетев из здания, побежал по бетонной дорожке в сторону парка.
— Хороший парень, — заметил майор Стоун.
— Да, сэр, — согласился с ним капитан. — Мы им очень довольны. Таких бойцов даже многолетним опытом не сделаешь, они просто появляются, и все.
— Как пчелы?
— Как цветы, на которых пчелы, — ответил капитан и испытующе посмотрел на майора. Тот сразу отвел взгляд и засобирался.
— Ну, приятно было со всеми познакомиться, а теперь мне пора…
— Вы разве уже уезжаете? — спросил Хольмер, стараясь подыскать подходящие для этой ситуации слова.
— Да, дела не ждут, — сказал майор Стоун и попытался обойти Хольмера, однако тот загородил собой дверь.
— Что такое, капитан?
— Есть небольшое дельце, сэр.
— Излагайте…
— Мой командир взвода напоролся на засаду, два отличных пилота попали в госпиталь, машины в ужасном состоянии.
— Примите мои соболезнования.
— Не то.
— Что не то?
— Это не то, что я хочу от вас услышать, сэр. От получения наводки из штаба дивизии до выхода на позицию прошло меньше трех часов, а стало быть…
— Что, стало быть?
— Стало быть, нас предал кто-то из наших.
— Бывает, капитан. Напишите заявление на имя управляющего секции вашей части, и мы начнем расследование, — сказал майор и попытался обойти капитана с другой стороны, однако тот шагнул в другую сторону, снова закрывая гостю выход.
— Ну что еще? — спросил тот недовольно.
— Мы не можем работать в такой обстановке, сэр. Если у нас завелся предатель, его нужно вычислить как можно скорее.
— Значит, как можно скорее отправляйте заявление на имя управляющего вашим отделом контрразведки, и я попрошу его…
— Не то, сэр.
— Что значит «не то»?! — заорал майор и сделал вид, что хочет достать пистолет.
— Да что мы с вами тут толкаемся, сэр, в то время как у меня в кабинете томится коньяк десятилетней выдержки, а? — произнес Хольмер, пуская в ход козыри.
— Я не пью коньяк.
— Сэр, я вам не верю.
— Ну хорошо, по стопочке — и разойдемся.
— По две…
— По две — и по домам. Я ведь на службе, между прочим.

Глава 28

«Середняк» легко оторвался от земли, и весь техпарк скрылся в завесе из густой пыли.
«Тильгаузен теперь ругается», — подумал Джек, глядя в иллюминатор. Он хорошо представил себе Берта, прикрывающего платком рот и посматривающего снизу вверх на всплывающий корпус «середнячка» с бесстыдно торчащими из его брюха опорами роботов.
«Гудзон» был своеобразной моделью, он поднимал меньше пятидесяти тонн, зато выгрузка с его борта занимала секунды, а не полчаса, как с тяжеловеса «дабла».
Тот сначала садился, сметая десяток дюн, потом со скрипом открывал погрузочные ворота, из которых неспешно выбирались сто тонн бронированного железа.
В простреливаемой местности такая высадка была невозможна — «дабблы» горели, как сухой валежник. А вот «гудзоны» сбрасывали десант, едва касаясь земли, и могли принести противнику много неприятностей, когда подкрадывались вдоль не пробиваемых радарами низин и балок.
Сменив режим двигателей, машина вздрогнула, и Джек коснулся лбом холодного стекла иллюминатора. Чуть отстранившись, он заметил нацарапанную на обшивке надпись — десяток прерывистых слов, разобрать из которых сумел только три последних: «…капитан Милован — придурок…»
Джек вздохнул. Своего капитана он уважал. Хольмер был мудрым командиром, с которым Джек не раздумывая шел в бой. Не только в экспедицию, где можно натянуть врагу кепи на уши, обвести вокруг пальца и сбежать на десантном вертолете, с Хольмером Джек был готов выступить даже в настоящей битве, как при «Машинерии». Чтобы тут ваши, а тут — наши и кто кого свалит. Пушка на пушку, крюк на крюк — все по-честному.
Вспомнив ту битву, Джек зябко повел плечами, хотя там ему было, ну, почти не страшно. Там он работал как машина, стрелял и стрелял, а позже даже плакал в подушку, так было страшно. Не верилось, что выжил.
Лаховский и Баркли о чем-то увлеченно спорили, но из-за шума двигателей нельзя было разобрать о чем.
В транспортных зажимах торчали два корпуса «греев» и едва заметный «таргар». Когда грузились, Джек думал, что для его машины и зажима не найдется, но пилоты нашли и «таргар» подцепили. Правда, забираться в кабину было сложно, но Джека это не пугало. Главное, чтобы вовремя к месту вышли, ведь противник мог подбросить туда новое усиление.
Капитан в казарме его подгонял, а вот пилоты «середняка» в техпарке вели себя так, будто никуда не спешили. Вот и теперь они пили что-то из бутылки, весело смеялись и тыкали пальцами в лобовое стекло кабины.
«Вот так у нас всегда», — подумал Джек и вздохнул. Он и сам не понял, к чему это подумал, но в нем еще сохранялось неприятное ощущение, оставшееся после разговора с контрразведчиком. Вот уж новость так новость! А ведь он думал, что знает обо всех опасностях фронтовой жизни, и с «большими сато», и с лаунчмодулями, и с неожиданным гаубичным обстрелом полевого лагеря. Но нет, есть еще персональное преследование. Охота!
Баркли и Лаховский продолжали оживленно беседовать, и Джек перебрался к ним на скамью, гадая, о чем они могли говорить.
— И это была не первая красотка, которая по мне страдала! — сообщил Лаховский. — Была еще одна артистка театра, две поварихи и одна специалист по выкройкам из шкуры дровяного козла!
— А это еще зачем? — спросил Баркли.
— Понятия не имею. Может, и не козла, а быка, но главным в ней было другое…
Геликоптер тряхнуло, и все трое посмотрели в иллюминатор, боясь увидеть там облачка зенитных разрывов, но это была лишь очередная воздушная яма.
— Так вот, значит… Я сбил его одним ударом, хотя он был выше меня на две головы! — продолжил Лаховский, не заметив, что начал врать на другую тему. — Его друзья, а их было еще семь человек, бросились на меня все разом, но я подпрыгнул и успел зацепиться за канат. А потом стал быстро по нему подниматься, и так до самой вершины скалы…
Увидев удивление в глазах слушателей, Лаховский замолчал.
— Что не так, братцы? Вы мне не верите? — спросил он, следя за выражением их лиц.
— Ты рассказывал про девок, Буч, — сказал Баркли. Он понимал, что коллега им заливает, но уж очень цветисто у него выходило и перебивать его не захотелось.
— Да?
Лаховский почесал в затылке.
— А о чем там было, хоть намекните?
— Что-то про дровяного козла, — напомнил Джек. Но, видимо, это Лаховскому ни о чем не говорило.
— Ладно, начну сначала и расскажу про то, как я неделю жил в передвижном цирке красоток.
— В передвижном цирке красоток? — переспросил Баркли. Ему показалось, что это уж слишком.
— Да. Представь себе, весь персонал там был исключительно красотки. И билетерши, и клоунессы, и укротители зверей, и даже музыканты в оркестре. Шикарные женщины!

Глава 29

Еще с полчаса Джек и Баркли пребывали во власти эротических сказок капрала Лаховского, но по мере приближения к месту высадки его красноречие угасало, а повествование становилось отрывочным. В конце концов он совсем иссяк, и с минуту все трое молчали, уставившись в одну точку.
«Середняк» уже снизился до минимально возможной высоты и, прячась от радаров, несся над самой землей. Внизу мелькали дюны, кустарник, синие озера и снова дюны.
Вскоре из кабины вышел один из пилотов. Взглянув на притихший десант, он сказал:
— Через десять минут выгрузка, ребята… По местам.
И удостоверившись, что десант его понял, вернулся в кабину, а Джек, Баркли и Лаховский направились к торчавшим из пола, словно провалившимся в болото машинам.
Вскоре Джек оказался на узком сиденье в кабине «таргара». Включил экран навигатора, поискал на нем позиции зениток — по всему выходило, что подход самый удачный и противник их транспорт засечь не успеет.
«Надо было им сюда еще одну зенитку поставить…» — подумал Джек, глядя на отображение высокой дюны на юго-западе от объекта главного удара. Тогда бы они контролировали огромное пространство и подбираться к ним пришлось бы от другой группы дюн, но оттуда пять километров по песчаной долине.
Первым после высадки должен был выдвигаться Баркли, его цели — две зенитные позиции, которые при появлении транспорта обязательно раскроют себя. Вторым должен был двигаться Лаховский — на нем была самая дальняя позиция и поддержка Баркли, если что.
Джек, как пилот самой проворной машины, должен был страховать обоих «греев» от пулеметных гнезд или неожиданностей вроде появления танкеток. Его пушки было достаточно, чтобы осадить подобную мелочь и дождаться, когда с ней разберутся «греи».
Простая работа — ничего особенного.
Джек вздохнул и проверил висевший на стойке револьвер, который всегда был в кабине. Пустяк, конечно, но с ним как-то спокойнее.
— Внимание, кавалерия! До высадки четыре минуты, — сообщили по радио вертолетчики.
— Джек, ты в норме? — поинтересовался Баркли.
— Да, в порядке, — ответил Джек и вывел на экран диаграммы готовности аппаратуры и вооружения.
«Хорошо бы ракетный ящик приделать…» — подумал он и улыбнулся своей мысли. Ракетная кассета весила сто восемьдесят килограммов, с таким гостинцем уже не побегаешь. Даже семитонные «греи» если и таскали ракеты, то малого калибра.
Неожиданно в эфире зазвучали ругательства, транспорт резко пошел вниз, а затем завибрировал так, что Джек ударился головой о правую стойку. Послышались хлопки, треск рвущегося металла и громкий выкрик:
— Внимание — высадка!
Джек почувствовал, что его «таргар» уже в свободном полете.
Как? Что? Почему?
Разные глупые вопросы замелькали в голове, но тут последовал жестокий удар, от которого, как показалось Джеку, он достал подбородком собственные ботинки. Однако «таргар» выдержал и, взметая песок, помчался вперед на полной подаче, забирая мощность небольшого дизеля и заряженной батареи.
Впереди карабкались наверх оба «грея», а чуть левее их спешно уходил на восток «середняк», оставляя хвост черного дыма.
Теперь все становилось на места, то ли их уже ждали, то ли наобум поставили новую точку и встретили транспорт с четырех стволов. Зенитки до сих пор не могли успокоиться, провожая вертолет шквалом ярко-голубых трассеров.
— Джек, ты как?! — прокричал Баркли.
— В порядке! — ответил Джек.
— У них еще одна позиция!
— Я понял!
Часто защелкала пушка «грея», это работал Баркли, пытаясь достать новую зенитку издалека. Лаховский увел свою машину правее и тоже открыл огонь. Джек видел, как его снаряды молотили по легкобронированному куполу, и ждал, что четыре ствола вот-вот развернутся в их сторону и ударят вдоль склона, но нет, зенитка предпочла скрыться за бронированным колпаком, как будто ее операторы не знали, что, подойди «греи» ближе, они вскроют колпак, как консервную банку.
— Я пошел на свою! — сообщил Лаховский и, взяв еще правее, поспешил в сторону позиции, которую должен был уничтожить.
— Понял! — ответил Баркли, продолжая расстреливать ближайший колпак.
Склон становился более пологим, но «таргар» продолжал вязнуть на взрыхленной «греями» тропе. Джек стал выводить машину на целину, когда с правого фланга по дуге пронеслась тяжелая ракета и ударила в машину Лаховского.
Взрыв был такой силы, что обе опоры оторвало. Одна вонзилась в песок, а другая перелетела через «таргар», забрызгав видеокамеру маслом.
— Джек, фламмеры! — закричал Баркли и наобум полоснул по флангу из малокалиберных пушек.
— Попробую подавить! — ответил Джек и, довернувшись на сорок градусов, погнал машину на фланг, подключив к источникам питания еще и химический картридж.
Давление бешено скакало в гидравлике, раскаленное масло выло в трубках, угрожая разорвать их в клочья, но Джек понимал, что может не успеть и тогда парочка фламмеров разберет их с Баркли на гайки.
Такое уже случалось. Пехотинец кажется беззащитным, пока у него на плече не появятся «рокот» или «крипс». Он здорово рискует, оказавшись против бронированной машины, но если первый выстрел точен, второго не требуется.
— Баркли! Стентон! Кто-нибудь — помогите! — закричал в эфир Лаховский, однако Джек его даже не услышал. Где-то на периферии сознания он отметил удивительный факт, что Лаховский еще жив, однако главным сейчас было первым увидеть фламмеров. И обстрелять. Обычно пехота бежит от лобовой атаки, тут достаточно даже легкой пушки.
Почуяв касание луча дальномера, запела сигнализация. Джек резко взял вправо и понесся под уклон. Где-то сзади снова застучала пушка Баркли. Проскакав метров двадцать, Джек вывернул машину влево и помчался на привставшего над дюной фламмера.
Снова застонала сигнализация, и Джек опять довернул машину вправо. Фламмер выстрелил, но было слишком близко — метров пятьдесят. Ракета не взяла добычу в захват и рванула позади цели, ударив «таргар» в спину плотной взрывной волной.
— Ах ты гад! — закричал Джек, присоединяясь к воплям Лаховского и жестким ругательствам Баркли.
Над дюной поднялся другой фламмер, но Джек был готов — пушка, выстрел! Клочья, дым, песок! Убил или снес амуницию — он не понял, однако тревожное гудение снова предупредило о грозящей опасности. Теперь фламмер целился в него с бетонного парапета зенитки.
Уход вправо, жужжание гидравлики и снова выстрел из пушки. Мимо! Бетонные обломки взлетели на фоне солнца, но силуэт фламмера остался недвижим. Неужели все? Джек невольно представил ухмылку под газозащитной маской фламмера. Возможно, это была его десятая или сотая атака?
Вот силуэт фламмера скрылся в облаке стартового заряда и ракета, сверкнув масляным боком, унеслась куда-то в долину. Мимо! Один-один!
В правый борт ударило несколько пуль и Джек торопливо выстрелил по фламмеру, но того на парапете уже не было. Тогда Джек развернул корпус в сторону источника огня, но и там пехота залегла в щели.
— Подснежники, ответьте Зауберу!
Это была фронтовая диспетчерская. Им хотелось знать, можно ли высылать стритмодули для бомбардировки шустрых в работе блинкеров.
— Подснежники — ответьте!
— Мы в бою!!! — хрипло проорал в эфир Баркли, а Лаховский добавил: — Помогите!
Добравшись до бронированного колпака, Джек двумя выстрелами сбил запор бронестворок, после чего они распались, обнажая незащищенный механизм автоматической зенитки.

Глава 30

Джек уже бы готов разбить подачу снарядов и заглушить это злобное гнездо, однако пехота врага не дремала, и снова по броне ударило несколько пуль, а потом: крак-крак! Броню ковырнули бронебойные боеприпасы.
Джек развернул пушку, и пехота сразу унялась, но в этот момент стали закрываться створки. Джеку стала понятна их коварная тактика — пехота отвлекает от зениток, зенитки — от пехоты.
Снова развернувшись к гнезду, он сделал несколько выстрелов по механизмам, затем сорвал со стойки револьвер и, распахнув дверцу, открыл огонь по появившимся из-за дюны пехотинцам.
Стрелял быстро, но прицельно — в незащищенные предплечья. Солдаты падали, извивались от боли и уползали прочь. В барабане оставался еще один патрон, когда мишени закончились. Джек захлопнул дверцу, опустил пушку и вогнал два бронебойных снаряда в патронную подачу. Зенитка вздрогнула, брызнула черной смазкой, а затем полыхнула воспламенившимися зарядами.
Джек включил подачу и, развернув робота, двинулся в сторону Баркли, который расстреливал последние снаряды, разнося на гайки остальные позиции.
— Баркли, вызывай транспорт! — крикнул в эфир Джек.
— Помогите! — отозвался Лаховский.
— Все в порядке — вызываю… Заубер, ответьте Подснежникам!
Пока десантная группа воевала с арконовскими зенитками, в комнате капитана Хольмера все шло своим чередом.
— Ну что, капитан, спасибо за коньяк, — сказал Стоун, поднимаясь. — А мне пора на службу.
— Да куда же вы в таком состоянии, сэр? — возразил Хольмер. — Ну и потом — мы недоговорили про нашу проблему.
— Какую проблему? Не знаю никакой проблемы… — замотал головой майор, не желая по новой начинать ненужный ему разговор. — Я вам сказал — подавайте заявление, мы рассмотрим и выделим дознавателя.
— Но ведь этот предатель может совершить еще массу злодеяний! Может, он роту мою угробить задумал! — воскликнул Хольмер, вскакивая. Он заметно захмелел, лицо его стало красным.
— Я тебя понимаю, капитан, — сказал Стоун, надевая свою скромную штормовку. — Но инструкции существуют помимо нас. Если сказано в порядке очереди, значит, только так и никак иначе. Предателей у нас много, они по всему фронту, а нас, контрразведчиков, год назад подсократили. Так что претензии ваши отправляйте руководству промышленной группы, а то они проявляют эмоции, а мы расплачиваемся сокращением штатов.
— Господин майор! Ну как мне вас уговорить — денег дать? — в отчаянии воскликнул Хольмер.
— Даже не знаю, что вам посоветовать, — ухмыльнулся Стоун и, обойдя Хольмера, взялся за ручку двери. — Выиграйте у меня в карты…
— В карты? — переспросил капитан, как будто не понимая, о чем речь.
— Да, в карты, — снова усмехнулся Стоун, заметив в капитане эту перемену.
— Ну… я попробую… — пожал плечами Хольмер.
— А вы играете в карты?
— Ну… в «марокана» могу.
— В «марокана» играют мальчишки под мостом. Я имею в виду «римское каре».
— Я играл в «римское каре»…
— Вы хотите играть в «римское каре»?
— Хочу. Мне больше ничего не остается, — сказал капитан, разводя руками. — А какие суммы там нужно ставить?
— По первой можно поставить соточку, а потом и всю тысячу. Но где тысяча, там и пять, капитан. Не боитесь?
— Я… — Хольмер мгновение помолчал, выдохнул из себя воздух и кивнул: — Я не боюсь и готов играть.
— Ну что же… — Майор отпустил ручку двери, снова снял штормовку и бросил на стул. — Надеюсь, новая колода карт у вас найдется?
— У меня нет, но я спрошу у сержанта-хозяйственника. У него со старых времен осталась целая коробка.
— Ну давайте, только поторопитесь, у меня не так много времени, — сказал майор, возвращаясь за стол и осматриваясь с таким видом, будто только что оказался в этой комнате.
Капитан выскочил из кубрика, и было видно, как он прошмыгнул мимо окна, направляясь в казарму роты.
«Ну-ну, провинциальный герой, побегай, пока можно», — подумал майор. Ему не раз приходилось обыгрывать самонадеянных офицеров из дальних гарнизонов. Они полагали, что достаточно быть героем на поле боя, чтобы так же легко выигрывать в покер. Дети. Малые дети.
За окном снова промелькнул капитан, вскоре он затопал по гулкому коридору. Затем дверь распахнулась, и капитан вбежал с коробкой карт «Ван Брудершафт».
— Такие сгодятся? — спросил он, ставя коробку на стол. Майор поднял крышку, лениво пробежался пальцами по атласным упаковкам и пожал плечами: дескать, а почему бы и нет.
— Годятся, капитан. Но вы хоть правила-то знаете?
— Ну, я играл в училище, — признался Хольмер.
— Засаленной колодой?
— Ну, мы не на деньги играли, а на жвачку…
— А может, на щелбаны? — усмехнулся Стоун и, достав пачку карт, с хрустом разорвал шуршащую обертку.
— Может, и на щелбаны, — пожал плечами капитан. — Я тогда пьяный был, точно не помню.
— Что ж, отлично. Ставим по сотенной и играем. Сдвинь, капитан, говорят, новичкам везет, — сказал майор и протянул на ладони новенькую колоду.

Глава 31

Капитан Хольмер комкал лежавшие на столе купюры, чесал в затылке, вздыхал и сбрасывал карты. Поначалу Стоун дал ему пару раз выиграть, а потом стал крушить, то и дело удваивая ставки и заставляя капитана выкладывать все свои заначки.
— Не везет тебе сегодня, капитан. Может, бросим, пока вчистую не продулся?
— Нет, майор, не могу я! У меня люди под ударом.
— Ну как знаешь, я сдаю.
Неожиданно рация на столе вздрогнула от громкого вызова. Капитан посмотрел недоуменно и включил на прием.
— Курс первый, ответьте Зауберу.
— Курс первый — отвечаю!
— Ваши возвращаются, задание выполнили, но группа не полная.
— Что значит — не полная?! — воскликнул капитан, вскакивая.
— «Грей» остался в песке, пилота эвакуировали в госпиталь. Пилот — Лаховский, так у нас записано.
— Понятно. Спасибо, Заубер, — ответил капитан и сел.
— Слушай, ты сейчас в таком состоянии… Может, я отдам тебе пятую часть своего выигрыша и расстанемся, а?
— Нет! — покачал головой Хольмер, впиваясь взглядом в лежавшие перед ним неперевернутые карты. — Мне должно начать везти! Должно!
Майор закатил глаза и вздохнул. Он решил дать этому дурачку выиграть еще раз, а потом обобрать дочиста и уехать. Он предлагал ему остановиться? Предлагал. Все, больше никаких подарков.
Сбрасывая ростовые фигуры в отбой, майор исполнил мастерский проигрыш и сбросил на стол не играющую «мелочь».
— Ну вот! Вот! — заголосил капитан, сгребая к себе отыгранные несколько тысяч. — А вы, сэр, предлагали мне остановиться? Никогда! Я должен выиграть, и тогда вы немедленно — слышите? — немедленно пошлете к нам следователя!..
— Пошлю, капитан, если выиграешь, обязательно пошлю. А сейчас, раз тебе начало везти, предлагаю поставить по пять тысяч.
— Я готов! — горячо отозвался Хольмер и трясущимися от волнения руками отсчитал из кучи мятых ассигнаций необходимую сумму.
— Сдвинь! — протянул колоду майор.
— Сдвигаю!
— Сдаю!
Руки Стоуна запорхали над столом, словно мотыльки, невозможно было уследить за его манипуляциями, если только наблюдатель сам не умел делать нечто подобное.
— Взяли! — скомандовал майор.
— Берем… — отозвался капитан, заглядывая в свои карты. Наверное, можно и поиграть, но у майора наверняка получше.
Взятка, другая, третья и… не хватило.
— Каре, приятель, — улыбнулся майор, раскладывая на столе фигуру из карт.
— Каре, — упавшим голосом произнес капитан.
— Играем?
— Играем.
— По десять?
— По десять! — отозвался Хольмер и смахнул с лица выступивший пот. На середину стола полетели ассигнации. Для обычного офицера это уже была серьезная сумма, и все эти деньги на столе час назад еще принадлежали Хольмеру.
Снова раздали, попробовали взятки и вскрылись с остатками.
— Каре… — с улыбкой повторил Стоун, придвигая деньги к себе.
Лицо капитана застыло. Денег у него уже не оставалось, но он должен был сыграть еще.
— Думаю, капитан, на этом мы и закончим?
— Отчего же? Сыграем еще!..
— Покажи деньги, — усмехнулся Стоун.
— Нет, давай не так. Сколько у вас всего, сэр?
— Ты грабануть меня хочешь?
— Нет, я хочу сыграть еще раз, но по самой большой ставке. Итак?
— У меня тут… — майор пересчитал. — Тридцать две тысячи.
— Этого мало.
— Что значит мало?
— Мне этого мало. Это те деньги, которые вы выиграли у меня. А я хочу, чтобы вы вложили и свои тоже.
— На сколько же ты хочешь играть? — заинтересовался майор. Он еще никогда не видел таких отчаянных дураков.
— Сто тысяч!
— Ха! — воскликнул майор и в задумчивости принялся тасовать карты. — Давай остановимся на восьмидесяти. Я добавляю карту — вот…
И он положил на стол банковский чип.
— И к нему напишу расписку. А что дашь ты?
Капитан поднялся, распахнул шкаф и, выдернув из него потертый чемодан, принялся возиться с замком.
Майору стало интересно, и он даже привстал, чтобы увидеть, что прячет в чемодане этот капитан. А тот достал сверток в упаковочной бумаге, развернул его и положил на стол старинный позолоченный кинжал в ножнах.
Наверное, этому оружию было лет триста, а то и больше. Оно было украшено драгоценными камнями, названия которых майор не знал, но по всему было видно, что это была ценная вещь, хотя в некоторых ячейках камни отсутствовали — просто вывалились со временем, а может, это капитан их пропил. С такого станется.
— Это все? — спросил майор, снова начав тасовать карты.
— А что — мало?
— Нет, думаю, этого достаточно.
— Тогда пишите записку, сэр, чтобы все как полагается.
— Хорошо, уже пишу, — согласился майор, достал рабочий блокнот, фломастер и быстро начеркал нужные слова. Потом расписался, вырвал документ и подал капитану.
Тот проверил, кивнул и положил на стол к остальным ставкам.
Неожиданно в дверь постучали, затем она приоткрылась и внутрь заглянул Сэмми-Флюгер. Видимо, он хотел что-то спросить, но, увидев на столе карты, деньги и золоченый кинжал, раскрыл рот от удивления, а капитан вскочил со своего стула и завопил что было мочи:
— Пошел вон!
Сэмми тотчас скрылся, а майор покачал головой и протянул на ладони колоду.
Все еще отдуваясь после вспышки гнева, капитан сдвинул карты, но едва майор начал сдавать, демонстрируя чудеса подвижных пальцев, капитан вдруг снова вскочил и закричал:
— Да что же это такое?! Теперь и в окно морду сует!
Майор оглянулся, но в окне уже никого не было. А капитан сел и, казалось, немного успокоился.
— Ну что, приятель, ты готов взять свои карты? — спросил майор.
— Да, сэр, я готов.
— Тогда — играем.
И они подняли карты — каждый свои. Майор взглянул на капитана и подавил улыбку. Хольмер нервно подергивал бровями, то и дело поглядывая на лежавший посреди стола золотой кинжал.
«Нет, приятель, положенное на кон обратно не берется», — подумал майор.
— Ну что, будем брать взятки или выложим сразу, капитан Хольмер?
— Сразу, майор, — согласился Хольмер, сдвигая веер карт.
Стоун делано вздохнул и стал выкладывать знакомую фигуру: три вальта, три дамы и четыре короля.
— Каре, мой друг, — сказал он и развел руками. Но, вопреки его ожиданиям, Хольмер не взвился и не принялся хлестать себя по щекам. Он тоже вздохнул и начал раскладывать свой собственный узор. Два вальта, три дамы и четыре короля.
— Римское каре, мой друг, — в том же тоне сообщил он и тоже развел руками. — Однако партия…
— Но… нет… Нет, этого не может быть! — закричал майор, вскакивая и нависая над всей этой кучей богатств. — Ты — шулер! — воскликнул он, переводя взгляд на капитана.
— Это не по правилом, майор. Вы же знаете, что результат игры пересмотру не подлежит, если вам не удалось схватить противника за руку.
— Да я тебя!
Майор выхватил из кобуры пистолет, но увидел наставленный на него ствол армейского «Ка-42».
— Я все про вас знаю, господин майор. Я знаю, чего от вас можно ожидать, — поверьте.
— Ты… Ты профессиональный игрок и ты просто… издевался над мной… — с надрывом произнес Стоун, опуская пистолет.
— Пришлось постараться, но мне это было очень нужно. У меня на руках рота, и предатель где-то рядом.
— Хорошо, — произнес майор и тяжело опустился на стул.
Капитан сгреб свои деньги, забрал кинжал, а банковскую карту и расписку небрежно перебросил майору.
— Что это? — спросил тот.
— Мне не нужны ваши деньги, моей целью было заполучить сюда следователя. Вы мне это обещали.
— Не вопрос, — сказал майор, быстро убирая карточку и расписку. — А почему я тебя не знаю? Почему ты не играешь в городе?
— Я больше не играю, — ответил Хольмер, разглаживая купюры и аккуратно укладывая их в портмоне.
— Но ты же мастер, ты мог бы обогатиться!
— В городе не с кем играть, — пожал плечами Хольмер.
— Да почему? У нас в контрразведке отличные игроки! Есть ребята как раз твоего класса, честное слово!
— Нет там у вас никого моего класса, — скучным голосом произнес капитан. — Проверено.
— А ты пробовал?
— Пробовал. В результате был арестован, а потом мне в холодной еще и морду набили. Не любят особисты долги платить.
— Не любят, — согласился Стоун, стыдливо улыбаясь. — Ты извини меня…
— За то что за пистолет хватался?
— Нет, — покачал головой майор. — Это я тогда предложил своему другу тебе морду набить. Сам я в этом не участвовал, но идея принадлежала мне.
— Ну спасибо.
— Пожалуйста, капитан. Я пришлю следователя, и мы будем квиты. Будем?
— Будем, — легко согласился капитан. Он был незлопамятен.

Глава 32

Заметив, в каком состоянии Джек выбрался из кабины робота, механик махнул ему рукой, дескать, проваливай, сами в ангар загоним, и Джек пошел к выходу со двора, и вместе с ним, шаркая подошвами, брел капрал Баркли.
У его машины было несколько незначительных повреждений, но сам он не пострадал.
— Винца выпьем? Нам по двойной полагается, за боевой выход, — предложил он.
— Иди, я догоню, — ответил Джек и, вдруг развернувшись, зашагал к самому большому ангару, где находился кабинет старшины Тильгаузена.
Тот оказался на месте. Поглядывая на скользящую по кран-балке опору «гасса», он прихлебывал горячее какао из потрескавшейся фаянсовой кружки.
Старшина постоянно пил какао и угощал им Джека всякий раз, когда тот заходил к нему в гости.
— О, наш герой! Заходи и выпей какао, сегодня — «Золотой ярлык».
— Давай, — согласился Джек. Они давно были на «ты», да и как могло быть иначе, ведь пилоты и механики беспокоились о роботах, как о собственных чадах, и переживали за их поломки, ранения и болезни — вроде блуждающих в электропроводке неисправностей.
На другом конце ангара заработал пневмомолоток, и Тильгаузен завел Джека в свою загородку. Там было заметно тише и можно было поговорить.
Ожидая, когда Тильгаузен зальет кипятком порцию какао, Джек сел на колченогую табуретку и вздохнул.
— На держи… Горячее…
— Спасибо, Берт.
Джек принял угощение, но пробовать не торопился.
— Чего случилось-то? Или я еще чего-то не знаю? — спросил Тильгаузен.
— Берт, арконы объявили на меня охоту.
— Что значит — объявили охоту? — как будто удивился тот, хотя по глазам было видно, что сразу все понял.
— Не знаю. Мне так контрразведчик из города сказал.
— Ты хочешь получить совет?
— А какой тут может быть совет? Надо попытаться как-то обмануть их.
— Как?
— Сделай мне копию «таргара», чтобы сверху похож был на мою машину.
— И что ты будешь с ней делать? Выставлять за городком на дюны?
— Еще не знаю. Может, и так. Сюда-то в городок они вряд ли сунутся.
— Сюда вряд ли, — кивнул Тильгаузен и вдруг настороженно повел бровью: сквозь грохот инструментов он вроде бы услышал, как над ангаром прошелестели турбины.
«Показалось», — подумал он, отставляя кружку.
— Хорошо, Джек, для тебя все, что угодно. Сделаем каркас из палок, жести нарежем и самое главное — хорошо покрасим. Сверху будет то что нужно.
— Спасибо, Берт! — искренне поблагодарил Джек и, сделав глоток, поморщился.
— Горячее! — запоздало предупредил Тильгаузен.
— Да я уже понял…

Глава 33

После возвращения с задания Джек поспал часа два, а проснувшись, принял душ, переоделся и вышел в культурный уголок, где стоял ТВ-бокс и все свободные от службы пилоты коротали время, потягивая чай и безалкогольное пиво. Чай был бесплатным, а пиво каждый приносил свое.
В дальнем углу имелась вытяжка для курящих, но кроме Сигуры — пилота «грея», — в роте никто не курил, и Джек считал, что вытяжка и фильтры простаивают зря. Вот дома он бы из этой штуки сделал что-нибудь полезное.
У ТВ-бокса сидели капрал Подольский, Сигура и Хардин, который только две недели как прибыл из госпиталя после битвы при «Машинерии» и пока привыкал к обстановке, ходил в техпарк и объезжал новый «гасс».
С виду никаких шрамов на нем заметно не было — даже в душевой, однако он принимал таблетки и по словам тех, кто знал его раньше, стал слишком молчалив.
— Вот что значит молодость, только с задания, а уже огурец! — заметил Сигура, проводя пятерней по своей выбритой до блеска голове. — Даже румянец имеется!
— Я поспал, — сообщил Джек и сел в потертое казенное кресло, какими всегда обставляли комнаты отдыха.
— Баркли тоже спал, но совсем недолго, — отозвался Подольский. Потом покосился на Джека, встал с дивана и выскользнул в коридор.
Сигура взял пульт и переключился с журнала «Реки и каньоны» на молодежный сериал «Любовь, любовь…»
— Эй, зачем ты это сделал, я же смотрю?! — запротестовал Хардин.
— А тут девки молодые — специально для Джека, ему это куда интереснее, чем твоя мутная вода. Там даже рыбы нет!
— Там имеют рачки-глифоксоиды! Они могут телепортировать жвачку из водорослей!
— Да кому это интересно? Вот смотри…
И Сигура увеличил кадр целующихся на пляже школьниц.
— Тебе нравится, Джек?
— Не очень, — ответил тот. — Про реки было интереснее.
— Джек Стентон! — закричал от двери вернувшийся Подольский, и Джек даже подпрыгнул в кресле. Потом увидел улыбающегося капрала, а позади него — Баркли, державшего какую-то коробку.
— Тебе гостинец, Джек! — сообщил тот.
— Какой гостинец? — не понял Джек, поднимаясь.
— По уговору, приятель! Курица, копченная на осиновой стружке! Тадам-м-м-м!
Подольский сделал руками несколько пассов, как фокусник из провинциального цирка, а Баркли снял крышку и, понюхав содержимое коробки, покачал головой.
— Это что-то невообразимое, я падаю тебе на хвост, Джек! Оставь мне хотя бы крылышко!
Джек смотрел во все глаза и никак не мог понять, где же здесь обещанная курица? Какие-то перегородочки, розовые вощеные бумажечки. Где же здесь курица? Где эта красивая птица?
Но, присмотревшись, он разобрал надписи на вощеных салфетках, и оказалось, что это что-то вроде набора с уже разделанной копченой курицей. Здесь каждый мог найти себе что-то по вкусу: ножки, потрошка, грудку или крылышки.
Взяв у Баркли коробку, Джек закрыл ее и вышел из комнаты отдыха.
Все замолчали, а Баркли с Подольским обменялись недоуменным взглядами.
— Он что, обиделся? — спросил первый.
— Фигню вы какую-то затеяли, — заметил им Хардин и переключил ТВ-бокс на канал «Реки и каньоны».

Глава 34

Решив не беспокоить своего товарища, Баркли с Подольским так и провели ночь в неведении, а уже утром во время завтрака подсели к Джеку и начали задавать наводящие вопросы.
— Ну как поспал, герой? — спросил Баркли. — Кошмары не мучили?
— Нет, все в порядке, — ответил Джек, подбирая ложечкой остатки йогурта.
— Мы вроде исполнили наш договор, правильно? Ты же помнишь, о чем договаривались перед рыбалкой? — напомнил Подольский, и они с Баркли переглянулись.
— Да, спасибо, ребята, — поблагодарил Джек. — Кстати, и сапига тогда оказалась достаточно мягкой, хотя я ожидал, что ее мясо будет жилистым.
— У сома всегда мягкое мясо, — сказал Баркли, а Подольский лишь пожал плечами: они явно уходили от темы.
— Не знаю, — сказал Джек, поднимаясь из-за стола. — А вот когда поймаете сома, угостите меня его мясом, а пока я здесь ел только сапигу…
— Кстати об угощениях! — заметил Подольский, вставая вместе с Джеком. — Ты нам обещал дать по крылышку…
— Ничего я вам не обещал. К тому же это уже невозможно.
— Что невозможно? — тут же спросил Баркли, забегая Джеку наперед.
— Я не могу вам дать ни по крылышку, ни по ножке, ни вообще ничего…
— Почему?
Джек остановился и, вздохнув, надел кепи.
— Просто пойдемте со мной, я вам все покажу, а то вы не поверите.
Капралы обменялись недоуменными взглядами и пошли за Джеком, не зная чего ожидать.
— Дождь сегодня будет, — заметил он, выйдя из столовой.
— Может, и дождь, — сказал Баркли. — Тогда будет нелетная погода и нас не забросят в какое-нибудь осиное гнездо.
На проходной притормозил армейский внедорожник на широкой городской резине.
— О, еще кого-то принесло с утра пораньше! — заметил Подольский.
— К нам поехал, — прокомментировал Баркли, глядя, как машина, после проверки часовым, сворачивает в сторону офицерского домика. — Кстати, сегодня я успел заскочить в техпарк, и что вы думаете, я там увидел?
— Деревянный каркас робота? — попытался угадать Джек.
— Точно! А ты откуда знаешь?
— Это я попросил Берта сделать мне второй «таргар».
— А зачем тебе?
— Будут выставлять на дюнах, пусть враг думает, что я нахожусь сразу в двух местах.
— Ты с дуба, что ли, рухнул, Джек? Что ты несешь?
— Наверно, арконы на него охоту объявили, — предположил Подольский, чем сильно удивил Джека. Он думал, что случившееся с ним очень редкий и трагический случай, а тут…
— Ты что, часто о таком слышал? Я имею в виду охоту на кого-то из наших?
— Нет, — ответил тот. — Это мне еще хозяйственник наш, сержант Крамер, рассказывал про Браена Грина.
— И что же он про него рассказывал?
— Будто был он очень везучим. Грин водил «гасса», одним выстрелом двух арконов сшибить мог, а то и ракетами еще парочку поджигал. У него бонусов за личные победы было, как у собаки блох, а на банковской карте под миллион лежало…
— Да ну? — поразился Джек.
— Точно тебе говорю.
Где-то наверху послышался негромкий стрекот. Все трое подняли головы и увидели плывущий с востока на запад айрбот.
С полминуты они не могли оторваться от этой величественной картины — подсвеченный солнцем айрбот на фоне собиравшихся к дождю туч.
— Пулемет у него — крупнокалиберный, — заметил Джек.
— Да уж, врежет с трех тысяч — мало не покажется, — добавил Баркли.
— Ну и что с того пулемета? На излете даже боковую броню не возьмет, — возразил Подольский. — Вот если бы ракеты…
Под впечатлением от увиденного они молча дошли до казармы и, войдя в коридор, остановились у кубрика Джека.
— Ну что, готовы? — спросил тот, загадочно улыбаясь.
— Да открывай уже, интриган, — сказал Баркли.
Джек толкнул дверь и, войдя первым, указал на стоявшее на столе изваяние, увидев которое, гости замерли с открытыми ртами.
— Что это, Джек? — сумел, наконец, произнести Баркли.
— Курица! Я собрал ее, понимаете? По запчастям!
— Но ты… сшил ее нитками, что ли? — упавшим голосом спросил Барк, чувствуя легкий приступ тошноты.
— Нет, сначала я пытался шить, но понял, что так ничего не выйдет, ведь в курице много жира и игла в руках скользит — я все пальцы исколол! И тут я вспомнил, что у сержанта-хозяйственника была медная проволока, сбегал к нему, отмотал три метра и сделал что-то вроде металлический конструкции. Медный каркас. И тогда работа пошла.
— И сколько же ты этим занимался?
— До двух часов ночи, — сообщил Джек и склонил голову набок, чтобы лучше оценить красоту своей курицы.
— Но, Джек! Это же какой-то «куриный Франкенштейн»! — воскликнул молчавший до этого капрал Подольский.
— Какой такой «штейн»? Я все пальцы исколол, пока куски сшивал!
— А почему белыми нитками, да еще такими толстыми?!
— У меня тогда других не было, а толстые, они крепче держат, я проверял.

Глава 35

Едва сдерживая тошнотные позывы, капралы Баркли и Подольский выскочили из казармы и пришли в себя только возле беседки, где за разросшимся по деревянной решетке плющом стоял столик со старыми запыленными журналами.
В основном это была научно-познавательная литература, хотя время от времени ротные хулиганы подбрасывали сюда затертые порнографические издания позапрошлого года.
В беседке, склонившись над каким-то журналом, сидел военный фельдшер сержант Брикс. Брикс учился в медицинском колледже и должен был стать полноценным врачом, но наркотики взяли над ним верх и однажды, приняв слишком большую дозу, он очнулся уже на вербовочном пункте при полном обмундировании, стриженый и помытый, поскольку в те времена медицинские специалисты были в большом дефиците.
И хотя с тех пор Брикс не вынюхал ни одного кристаллика, некоторые из его здешних пациентов были уверены, что он с этой дури так и не слез.
— О, док Брикс! — обрадовался встрече Баркли, первым заходя в беседку. Подольский последовал за ним, а Брикс прикрыл потертый журнал другим, про достижения техники.
— Привет, ребята, вы чего такие вздрюченные? Не заболели?
— Нет, док! Мы не заболели, а вот Джек, тот реально рехнулся! — сообщил Баркли и громко расхохотался. Однако угрюмое выражение лица Брикса осталось неизменным.
— Что случилось? — спросил он.
— Он курицу сшил, — сказал Подольский, садясь на скамейку и пододвигая к себе какой-то журнал.
— Что значит «сшил»? — не понял Брикс.
— Очень просто, белыми суровыми нитками и толстой иголкой.
— А зачем?
— О, тут особая история! — снова оживился Баркли и, приподняв кепи, энергично почесал макушку. — Короче, док, наш Джек обожает кур! Не то чтобы кушать, а вообще!
— Платонически, — подсказал Подольский.
— Точно! — с энтузиазмом закивал Баркли. — Платонически! Мы ему ее пожрать купили, понимаешь? Из города службу доставки заказывали — «Курочки от Тома Томлимсона!» Слышал?
— Нет, — признался Брикс.
— Неважно! Хочешь посмотреть эту хохму?
— Да, хочу, — согласился Брикс после небольшой паузы.
— Ты под кайфом, что ли? — поинтересовался Баркли и посмотрел на Подольского. Тот пожал плечами.
— Сколько вам говорить, придуркам, что я этого кайфа уже два с половиной года в глаза не видел!
— Ладно, — махнул рукой Баркли. — Пойдем, мы тебе эту хохму живьем покажем!
— Живьем? Ты сказал — живьем? — переспросил Подольский, и они с Баркли расхохотались, но Брикс остался невозмутим. Он проследовал за обоими капралами в казарму, дошел до двери Джека Стентона и вежливо постучал.
— Входите, открыто! — крикнул хозяин.
Брикс вошел и сразу увидел курицу, о которой говорили Баркли и Подольский. Она стояла на деревянной дощечке и держалась на основании из медной проволоки — Брикс это сразу приметил. Он подошел ближе и с минуту глядел на шитую белыми нитками птицу.
— Стежки ровные… — сказал он, осторожно дотрагиваясь до ниток. — Ты где-нибудь учился этому?
— Нет, док, само получилось, — пожал плечами Джек и покосился на заглядывавших из коридора капралов.
— Тебе в медицину надо, Джек, там ты добьешься больших успехов.
— Спасибо, док, — ответил Джек, с недоумением глядя на выходящего из комнаты военфельдшера.
Уже оказавшись в коридоре, Брикс признался капралам, что птица действительно занятная и сшита на совесть.
— Очень ровные швы, даже удивительно, — сказал он и направился к выходу из казармы, но у самой двери остановился и, повернувшись к озадаченным Баркли и Подольскому, спросил:
— А в чем хохма-то была? Я что-то не понял…

Глава 36

Лейтенант Чаусер прошелся по пуговицам вторым слоем геля, затем вытащил их из планки и, расправив парадный мундир на вешалке, отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться своей работой.
Пуговицы сияли голубоватой платиной, создавая тот самый эффект, над которым он работал уже целую неделю. Теперь, вне всякого сомнения, он превзойдет капитана Бураева, с которым состязался в этом необъявленном соревновании.
Заглавная буква «А» в слове «Аркон» давала даже какой-то желтоватый отблеск, и оттого казалось, что внутри каждой пуговицы горит еще по маленькому фонарику. Удивительный эффект. Просто неподражаемый.
Неожиданно, как всегда без стука, в кабинет Чаусера ворвался майор Штурмвуд.
— Что за херня, Чаусер? Опять пуговицы шлифуешь, а операцию планировать кто за тебя будет? Папа Карло?
Лейтенант подбежал к шкафу, сдернул парадный мундир и мигом надел на себя, став источником этих желтоватых фонариков с буквой «А».
— Сэр, операция практически спланирована, осталось только переложить все на бумагу и представить вам на утверждение! — выпалил Чаусер, торопливо застегиваясь.
— Ты это не мне, ты это полковнику Гровсу должен показать! А он, между прочим, сегодня после обеда куда едет?
— Куда едет?
— Какой сегодня день, Чаусер? Ты издеваешься, что ли?
— Четверг…
— А в четверг у полковника банный день. Так что, если до обеда не уложишься, будешь надраивать свои пуговицы на дивизионной гауптвахте. Понял меня?
— Понял, — сказал лейтенант и вздохнул. Он еще ни разу не был на «губе», но ему это регулярно обещали, то майор Штурмвуд, то полковник Гровс. Говорили, будто там били по морде, даже офицеров, и это было ужасно.
— Давай уже, показывай, что накидал, — потребовал майор и, достав платок, промокнул вспотевший лоб. — Не хочу париться с тобой в соседней камере.
— Присаживайтесь, сэр, — предложил лейтенант, пододвигая начальнику стул. Тот сел, а лейтенант достал из пачки несколько листков бумаги и взялся за карандаш.
— Начинай уже, Чаусер! — заерзал майор. — Мне еще в штабе показаться надо…
— Да, сэр, начинаю, — кивнул лейтенант и, присев на другой стул, принялся набрасывать на листке фрагменты карты.
— Да ты… четвертый район, что ли, рисуешь? — догадался майор.
— Так точно, сэр! Подходы к базе «цэ-двенадцать».
— Ну-ну, — кивнул майор, выказывая заинтересованность.
— Одним словом, сэр, лучший вариант — атака лаунчмодулями. Когда «объект ноль-один» будет возвращаться с очередного задания.
— Где грохнет несколько наших машин, — добавил майор.
— Ну, необязательно, сэр! Вы слишком драматизируете ситуацию, — запротестовал лейтенант. — Он обычный человек, просто ему немного везет.
— Просто везучих фронтовая разведка в персональном порядке не ликвидирует! — в свою очередь возразил майор и снова промокнул лоб платком. — Излагай дальше…
— Поскольку в утреннее время пирометрические углы равны нулю, пройти к «цэ-двенадцатой» незамеченными лаунчмодули не могут.
— Ясен перец, не могут, — согласился майор, следя за кончиком карандаша, который вырисовывал на рукописной карте все новые обозначения.
— Но во второй половине дня магнитная ситуация меняется и углы начинают, что называется, люфтить, и вот здесь и здесь… — лейтенант карандашом сделал несколько меток, — появляются незакрытые полосы. Буквально десять-пятнадцать метров шириной.
— И что, думаешь, лаунчмодули проскочат через них невидимыми?
— Проскочат, — уверенно заявил лейтенант и улыбнулся.
— Ты чего развеселился? — насторожился майор.
— Я уже попробовал.
— Что попробовал? Гонял туда лаунчмодули?
— Да, сэр, только не кричите на меня, потому что все произошло как надо.
— Что значит «не кричите»?! — начал выходить из себя майор.
— Потому что вы, сэр, любите говорить, что наказывают тех, кто попался. А кто не попался — тому благодарность за выполненное задание. Мое задание было — спланировать акцию, и я ее спланировал. А на площадке исчезновения пары лаунчмодулей никто не заметил.
— Точно? — после небольшой паузы уточнил майор.
— Точно, я по журналу проверял. Там вылетов не обозначено.
— Ох, Чаусер… — покачал головой майор. — Доведешь ты до цугундера…
Лейтенант не ответил, он уже понял, что майор доволен.
— Ты, вообще, сам-то как?
— В каком смысле, сэр?
— Ну, здоровье, девки, бросил ли бухать?
— Я не пью, сэр. Это — Барнхофф.
— Да, точно. Ну, а с девками все у тебя наладилось?
— Сэр! Проблемы с сексом были у Тилленвагена! С выпивкой — у Барнхоффа! — звонким от возмущения голосом напомнил Чаусер.
— Да хрен вас поймет, вы для меня все на одно лицо, — пробурчал майор, поднимаясь и одергивая китель. — Ты вот что, доделывай прямо на бумаге, но поскорее — полковник слинять может.
— Я быстро, сэр. Полчаса — и готово.
— Одно только мне непонятно, — майор проверил, как сидит на нем кепи, и откашлялся. — Непонятно мне, как ты его выслеживать собрался? Ну, придут лаунчеры, а он, скажем, где-то в неизвестном месте обретается, этот твой «объект ноль-один». Ты ведь так его называешь?
— «Джек Стентон» — звучит слишком по-свойски. Лучше уж «объект ноль-один».
— Да, так значительно лучше.
— После обеда он постоянно появляется в техпарке. Так что мы будем проскакивать в наше окошко невидимости, смотреть, разведывать, а если заметим его пешим — ударим, заметим на ходу его робота — тоже ударим. Где-то он да окажется. Кстати, можно даже по казарме шарахнуть и решить вопрос с этой «це-двенадцать» окончательно. Они нам уже столько палок в колёса понавставляли, что заслужили хорошую трепку.
— Нельзя по казарме, — с долей сожаления произнёс майор. — У нас с тардионами что-то вроде негласной договорённости имеется — казармы не трогать. Вот техпарки было дело — жгли, но казармы… Они ведь тоже могут ответить — мало не покажется. Поэтому будем придерживаться правил.
— Это война, какие тут правила?
Майор оглянулся на дверь и понизил голос:
— Чаусер, ты бы не орал, там ведь в коридоре курьеры ходят. Если солдатня узнает, на что ты меня толкнуть пытаешься, тебе тардионы родственниками покажутся.
— Извините, сэр.
— Ничего, считай ничего не было. И еще вопрос по существу — айрбот охранный там имеется?
— Летает какой-то, но он не страшен, наведение на цель ему выдают радары.
— Стало быть, не заметят.
— Не заметят, сэр.
— Ну ладно, рисуй, я зайду через полчаса. У меня еще одно дело в хозчасти.

Глава 37

Возвращаясь с позднего ужина, где давали вино, Джек вдыхал свежий воздух песчаных долин и перечислял про себя все то, что ему предстояло сделать в ближайшее время.
Проверить «таргара» на ходу — после перешлифовки ходовой части это необходимо. Посмотреть, как механики собирают копию, и научиться ею управлять — Тильгаузен обещал сделать его самоходным.
Еще следовало раздобыть рыбного клея, который, как посоветовал повар Мустафа, на копченую курицу сядет, как масло в кашу. То есть — хорошо. А вот от использования искусственных лаков он Джека предостерег, рассказав историю, как однажды для поддержки многоярусного свадебного торта использовал алюминиевую конструкцию, которую приклеивал каким-то новомодным электросварочным клеем. В результате торт взорвался, обрушив подвесной потолок зала, а Мустафе после этого пришлось бежать в другой город, а потом и на вербовочный пункт — повезло еще, что на поваров была срочная заявка.
— Рыбный клей, Джек, это самое лучшее. Он даже укроп к фруктовому мороженому приклеивает так, что не оторвешь.
Когда Джек подошел к казарме, он заметил капитана Хольмера, оседлавшего столитровую крашеную бочку, непонятно зачем оставленную возле небольшой клумбы. Капитан слегка покачивался, словно ехал на лошади, и смотрел в сторону заходящего солнца.
— Привет, Джек! — громко приветствовал он.
— Здравия желаю, сэр.
— Иди сюда!
Джек подошел, а капитан продолжал ехать куда-то на запад, по одному лишь ему ведомой дороге. Он был крепко выпивши и источал запах свежего коньяка.
— Сэр? — произнес Джек, заглядывая Хольмеру в лицо.
— Садись сюда — на кирпичики, — сказал тот, указывая на побеленную оградку из кирпичей, которую сержант-хозяйственник выкладывал самолично.
Сейчас он стоял на крыльце и смотрел на Джека немигающим взглядом, однако капитан его не видел.
— Садись, чего встал? Ты мне солнце загораживаешь.
Повернувшись к сержанту, Джек красноречиво пожал плечами и сел, дескать, приказ командира и все такое. Сержант вздохнул и ушел в казарму.
— Ты Хирша не видел? — спросил капитан, перестав раскачиваться.
— Не видел, сэр. На ужине его не было.
— Опять, наверное, печенья нажрался… Ты-то в порядке?
— Я в порядке, сэр.
— Но было трудно?
— Просто неожиданно. — Джек вздохнул. — Они, похоже, пятую зенитку поставили, пока мы летели. Как врезали по «середняку», так он нас едва ли не сразу сбросил и ушел весь в дыму.
— Тоже, думаешь, предательство?
Капитан перекинул ногу через бочку и сел обыкновенно, как на скамейке.
— Необязательно, — пожал плечами Джек. — Такое и раньше случалось — приезжаешь, а там сюрприз. Ждали два «грея», а пришло четыре «гасса».
— Бывает, — согласился капитан и сделал попытку положить ногу на ногу, однако с первого раза у него не получилось.
— У вас какой-то праздник, сэр?
— Чего? — переспросил капитан, но потом кивнул. — Да, праздник. Прищучил одного подлеца…
Капитан хохотнул и тут же замолчал, хитро поглядывая на Джека.
— Я допил весь свой «Грейнджер»… Полтора литра, блин…
— А зачем?
— Затем, что… Затем, что бутылку уже открыл, так чего она стоять будет? Коньяк он… он выдыхается… коньяк. А потом и вторую прикончил, чтобы ей не было… как это? — Капитан покрутил в воздухе пальцем. — Не так одиноко! Гуманный выстрел, так сказать…
Сказав это, Хольмер на минуту вырубился и как будто стек по бочке, став похожим на намокшую плюшевую игрушку. Но неожиданно очнулся, посмотрел на Джека вполне осмысленным взглядом и сказал:
— Печень чувствую, понимаешь?
— Нет, — признался Джек.
— Отчетливо чувствую печень. Потому что — возраст. Или должность дерганая, как думаешь?
— Не знаю, сэр, я ведь не пью.
— Ты ведь не пьешь, Джек, и молодец. И что интересно, когда был лейтенантом — пил до полу… обморочного состояния и печень не чувствовал…
Капитан сделал несколько непонятных жестов, как будто танцевал одними руками.
— Не чувствовал я, будучи лейтенантом, печень, теперь чувствую. Почему это, а, Джек Стентон? Говори, это же ты у нас в университете учился? Ты?
— Нет, сэр. Я дальше школы не пошел.
— А вот я тебе скажу.
Хольмер поднял вверх руку и стал раскачиваться всем телом, как будто подавал кому-то знак.
— Айрбот, — неожиданно произнес он, заметив проплывавшего в вечернем небе охранника. — Так вот в чем суть вопроса, Джек…
Капитан перевел взгляд на Джека и положил ему на плечо руку.
— Лейтенант не чувствует печень, когда пьет, а капитан — чувствует, и это потому, что у них разная анатомия. Понимаешь? С карьерным ростом меняется и анатомия человека. То есть не человека, а офицера, Джек. Офицера!
Это был еще не конец, Джек видел, что капитан собирается сказать ему что-то еще. И не ошибся.
— Там, у офицерского блока… — произнес тот и кивнул куда-то в сторону заходящего солнца, — стоит автомобиль, Джек. Городской, понтяжный вездеходец, чтобы девок удивлять.
Джек неопределенно пожал плечами, он не понимал, к чему клонит капитан.
— В этом вездеходе к нам приехал Отто Лилиенталь, выдающий следователь из контрразведки. По крайней мере так мне его отрекомендовал майор Стоун. Помнишь Стоуна?
— Да, сэр.
— Так вот, это он порекомендовал нам Отто Лилиенталя.
— Он будет искать предателя?
— Да, он будет искать предателя. Перед тем как прикончить полбутылки «Грейнджера», он пообещал мне начать работу с утра.
Джек удивленно поднял брови, и капитан это заметил.
— А ты думал, я один выпил весь коньяк? Нет, братец, контрразведка, она того… она всегда рядом…
Капитан поднялся с бочки и какое-то время стоял ровно.
— Ты вот что… ты после завтрака давай ко мне…
— Завтра?
— Стентон, ну о чем ты спрашиваешь? Завтрак и будет завтра…
— Хорошо, сэр.
— Ну, спокойной ночи…
Капитан с трудом повернулся и пошел в сторону офицерского корпуса.
Где-то на востоке громыхнули раскаты отдаленной канонады — фронтовая артиллерия утюжила лесные дороги в тылу врага.
Джек вздохнул и пошел к себе. Он думал о том, стоит ли сейчас обращаться к сержанту-хозяйственнику насчет рыбного клея или лучше отложить это на завтра?

Глава 38

Ночью Джеку неожиданно приснилась Китти Холланд из деревни — во всех подробностях, а ведь накануне он думал только о сборке курицы.
Проснувшись, Джек сходил в туалет, а потом, уже в коридоре, услышал странные звуки, доносившиеся откуда-то со стороны комнаты отдыха. Решив выяснить, что это могло быть, он зашаркал по коридору, отмечая, как к этим странным стонущим звукам примешивался храп, доносящийся через тонкие двери кубриков.
Войдя в комнату отдыха, Джек оказался в полной темноте, однако, включив на ощупь свет, увидел Рифа Памфилда — нового пилота, стоявшего под вытяжкой для курения и исполняющего на губной гармошке какую-то заунывную пьесу.
Риф не сразу обратил внимание на включенный свет, должно быть, слишком глубоко погрузился в свои фантазии. Потом, наконец, прервался, вытер гармошку о майку и, выйдя из-под колпака, сказал:
— Там самая лучшая акустика, такое ощущение, что играешь не на шмитцеле, а на органе…
— Шмитцеле? — переспросил Джек. Слово показалось ему забавным.
— У нас в деревне — в горном Штойбере — так называют губную гармошку.
Риф сел напротив ТВ-бокса и включил какой-то канал.
— Ну ладно, пойду спать, — сказал Джек и, выйдя из комнаты, притворил дверь.
Вернувшись в кубрик, он лег, но уснул не сразу, какое-то время размышляя о том, как сделать курицу похожей на живую. Стоит ли укрепить ее папье-маше с рыбным клеем? Из чего делать перья, чтобы смотрелись как настоящие?
А спустя несколько часов — утром Джек проснулся бодрым и отправился на завтрак, где в этот раз давали омлет с грибами и зеленью, блинчики со сливовым джемом, а также на выбор — чай, кофе, какао и сплит.
Джек выбрал чай. Плотный завтрак настроил его на деловой лад, и Джек стал раздумывать, пойти ли ему к капитану Хольмеру, который после вчерашнего наверняка еще спал, или наведаться в техпарк и посмотреть на копию «таргара»?
Выйдя из столовой, он направился в техпарк и спугнул местную достопримечательность — кота по кличке Ренегат. Ренегата в городке любили и кормили по десятку раз на день, от чего животное выглядело, как воротник дорогого пальто. Но Джек этой любви не разделял, за пристальным взглядом немигающих кошачьих глаз ему чудилась какая-то измена.
Что по этому поводу думал кот, Джек не знал, но подозревал, что недоверие у них взаимное.
Ренегат еще какое-то время занимал мысли Джека, и он даже не догадывался, что где-то магнитные аномалии планеты сжимали зоны радарного покрытия сильнее, чем предполагалось. Запас пересечения зон в пятнадцать процентов быстро сменился на девять. Потом осталось всего семь процентов, пять и, наконец, защитный фронт распался, оставив между зонами узкие коридоры, через которые, по заученным наизусть программам, к тардионским позициям рванулись заряженные лаунчмодули.
Их было четыре, один основной и три в резерве, и при необходимости эти четыре уродливых цилиндра с крылышками могли уничтожить половину гарнизона «це-двенадцать».
Над оградой техпарка виднелись полукруглые крыши ангаров, солнечный свет отражался в них, как в искривленных зеркалах, посылая в небо солнечных «зайчиков».
Джек подумал, что следует присмотреться к этому коту повнимательнее, ведь он мог оказаться скотоплексом — разведывательным роботом противника. Правда, однажды Джек видел, как кот гадил возле забора, но это еще ничего не значило, хорошо бы вызвать техника по котам, чтобы он мог проверить этого Ренегата.
«Нужно не забыть сказать капитану», — подумал Джек и вспомнил, что техники по котам назывались ветеринарами.
Войдя во двор техпарка, он по привычке стал пересчитывать сидевших на главном ангаре голубей, оставлявших на стенах строений белые потеки. Тильгаузен считал голубей вредными птицами и грозился перестрелять, а Джеку они нравились, поскольку были похожи на курицу, стоило лишь выкрасить их в подходящий цвет.
Джека вдруг захватила новая мысль: а что, если поймать голубя, раскрасить его в куриные цвета и держать в клетке, какие они видел в птичьих магазинах в городе? Но тут его внимание привлекло движение у дальнего ангара. Джек даже остановился от неожиданности — в его сторону шагал настоящий «таргар»!
Да, он заметнее переваливался из стороны в сторону, ведь ходовая была неоригинальной, но метров с пятидесяти отличить его от настоящего было трудно.
Чуть поодаль стоял Пальмер — нынешний заместитель Тильгаузена. Он держал в руках какую-то коробочку, без сомнения, это был дистанционный пульт управления.
Внезапно полсотни голубей разом взлетели с крыш, хлопая крыльями так неистово, что это напоминало взлет восьмилопастного геликоптера. Над парком промелькнули стремительные тени, и Джек интуитивно бросился на пыльный грунт. Раздался грохот сдвоенного взрыва, мелкий мусор и камешки хлестко ударили по стенам ангаров, а затем Джека припечатало упругой ударной волной, и он закашлялся от попавшей в рот и нос пыли.
Приподнявшись, сквозь плотное облако пыли он увидел несколько перевернутых коробок из-под запчастей, летающие по воздуху куски пластика и обломки механизмов вперемежку с расщепленными деревянными брусками, из которых собиралась конструкция робота-двойника.
Со стороны пожарного блока зарыдала, забилась в истерике сирена, а на дальних рубежах загрохотали зенитки — служба ПВО заметила лаунчмодули лишь на выходе из охраняемой зоны.
Кряхтя и постанывая, с земли поднялся Пальмер, его лицо было окровавлено, но двигался он сам. Джек тоже встал, и в этот момент из ангара появился Берт Тильгаузен. Он посмотрел на пыльную завесу, на весь этот разгром во дворе и большую воронку.
— Что это было? — спросил старшина, приглядываясь к Джеку — не получил ли тот ранений.
— Что-то промелькнуло вверху, и сразу взрыв, — ответил тот и закашлялся.
В парк стали забегать люди — пилоты обеих рот, бойцы пожарного взвода и фельдшер Брикс.
— Это лаунчи, Берт! — закричал оказавшийся рядом Пальмер. — Они ударили прямо по модели! Я вел его к Джеку, показать хотел!
— Не кричи, я и так слышу, — ответил Тильгаузен.
— Видимо, его оглушило, — пояснил фельдшер и начал протирать кровоточащее лицо Пальмера дезинфицирующей салфеткой. — Он оглушен, потому и орет. Пойдем со мной в медпункт! Я тебе раны обработаю!
Фельдшер стал знаками показывать Пальмеру, что он от него требуется. Тот посмотрел на Тильгаузена, и начальник кивнул, дескать — иди.
Раненого увели, а Джек с отсутствующим видом стал смотреть на бегавших по двору бойцов пожарного взвода, которые проверяли, в порядке ли система пожаротушения. Но ни вода, ни пламегасящая пена нигде не протекали.
К Джеку подошел Папа Рико.
— Ты в порядке?
— В порядке. Рвануло-то далеко.
— А куда они целились?
— Понятия не имею, — соврал Джек, хотя уже догадался.
Тильгаузен тоже отрицательно покачал головой, дескать, ничего не знаю.
— Там тебя Хольмер ищет, — сказал Папа Рико.
— Сам? — уточнил Джек.
— Пехотинца присылал.
— Хорошо, сейчас пойду.
Папа Рико ушел, и Джек с Тильгаузеном остались одни.
— Что мне теперь делать, Берт? Они достанут меня…
— Не дрейфь, первый раунд ты уже выиграл.
— Как это?
— Очень просто. Теперь арконы знают, что накрыли тебя в твоей собственной машине, и на какое-то время оставят тебя в покое.
— А потом?
— Потом — суп с котом, — ответил Тильгаузен. — Будет новый раунд, и я уверен, ты снова обхитришь их.
Джек вздохнул и начал отряхиваться.
— Я пойду к своим, Джек, нужно дать распоряжения…
— Иди Берт, только…
— Что?
— Скажи мне, только честно, может кот оказаться котоплексом — разведывательным роботом противника?
— Это ты про Ренегата?
— Да.
— Ренегат не может, он проверенный.
— Как проверенный?
— Во-первых, он жрет много — роботу такого не выдержать, а во-вторых — он кошку покрывал, которая у поваров живет. Так что Ренегат полностью проверенный, не сомневайся.

Глава 39

Военный внедорожник на «городских» шинах стоял на том же месте, что и вчера. Где-то играла музыка и слышались голоса людей, обеспокоенных грохотом взрыва.
Джек оглянулся: над техпарком еще висела пыльная пелена, а над ней высоко в небе невозмутимо проплывал айрбот, угрожая всем нарушителям подведомственного ему пространства, если, конечно, они не слишком проворны.
«Дармоед», — подумал Джек и поднялся на крыльцо, едва не столкнувшись с лейтенантом Филторном — командиром взвода из второй роты.
— Але, боец! Что там за грохот? — спросил Филторн, застегивая форменную рубашку.
— Похоже, лаунчи, сэр. Они ударили по техпарку, но обошлось без жертв.
— Точно без жертв?
— Точно, сам видел.
Филторн кивнул и вернулся в здание, Джек последовал за ним. В коридоре он увидел капитана Хольмера. Тот был в мятых спортивных трусах и растянутой майке, а лицо его выглядело соответственно состоянию.
Филторн покачал головой и прошел мимо, а Джек остановился и, подождав, когда капитан обратит на него внимание, сказал:
— Доброе утро, сэр…
— О… — капитан болезненно сморщился. — Джек… хорошо, что ты пришел…
— Мне сказали, что вы за мной посылали.
— Да, посылал… У тебя нет чего-нибудь выпить?
— У меня нет, сэр, я ведь не пью. Но у поваров есть вино…
— У поваров я был в три часа ночи, — признался капитан, и его лицо снова перекосила страдальческая гримаса. — И зачем я туда ходил? Лучше бы спать лег…
— Может, томатный сок с солью и перцем, сэр?
— А где ты возьмешь томатный сок?
— Сока нет, но наверняка у вас в холодильнике валяется смятая коробка этих таблеток…
— «Фруссо-буссо»? Опять эту муть наводить?
— В прошлый раз вроде она вам помогала.
— Они просрочены еще десять лет назад… Но ведь другого у нас ничего нет, правильно?
— Правильно, сэр.
— Ну, тогда пойдем ко мне, попробуем замутить это пойло, — согласился капитан и, шагнув к ближайшей двери, взялся за ручку.
— Это не ваша дверь, сэр, ваша — следующая, — подсказал ему Джек.
— Да?
Капитан сделал шаг, поднял голову и увидел, что номер действительно другой.
— Это все усталость, Джек, это все накопившаяся за годы усталость и… другая анатомия…
Капитан прошел к другой двери, толкнул ее и ввалился в комнату, Джек зашел следом.
— Давай, командуй… — сказал Хольмер указывая на казенный холодильник, а сам полез в шкаф и достал какую-то странную емкость.
— Что это, сэр? — спросил пораженный Джек.
— Банка на три литра… — ответил капитан и на мгновение замер, пережидая приступ тошноты.
— А что в ней?
— Ты про это?
Капитан расстелил поверх замусоренного стола полотенце и высыпал из банки черных блестящих жуков, отливавших на свету перламутровыми искрами.
— Это жуки-бове, былая страсть к коллекционированию. Тут есть даже экземпляры, которых я выменивал, когда был школьником.
— Да ну? — поразился Джек.
— Правда. Вон тот большой с золотистыми крылышками обошелся мне в три картриджа к игровой приставке. А вот этого, синего — я выменял за две пачки печенья. Кажется, «Приморское». Кстати о печенье, ты своего командира взвода сегодня видел?
— Пока нет, сэр, — покачал головой Джек, не в силах оторвать взгляда от удивительных насекомых.
— Ну так… — капитана снова передернуло, — ну так давай, делай томатный сок…
— Извините, сэр, — опомнился Джек и, открыв холодильник, вытащил пластиковую коробочку с витаминизированными таблетками, обесцветившимися за долгое время хранения.
Подразумевалось, что военнослужащие будут брать их с собой в рейды, на марши и в командировки, чтобы насыщать организм полезными витаминами, однако на деле просроченные таблетки никто брать не хотел, а где-то в тыловом отделе каждый год списывали в расход новые комплекты.
Забрав опустевшую банку, капитан вышел из кубрика и вскоре принес обратно, полную воды.
— У тебя все готово, лекарь?
— Да, сэр, — уверенно заявил Джек, разворачивая таблетки с надписями «лимонный куст», «шиповник-витамин», «гранатовый-рубиновый», а еще «яблочная фея» и «тыквенный фреш».
Про томаты нигде не упоминалось, но Джек надеялся еще на капсулы с черным перцем, солью и кардамоном. Хотя про кардамон он раньше ничего не слышал.
Как только Джек загрузил все эти полезности в банку, вода в ней вскипела, как химикаты в реторте, поднялась пена, и в нос ударили резкие запахи, но затем все успокоилось, на дно лег пушистый рыжеватый осадок, а само питье, о чудо, стало по цвету напоминать томатный сок, правда, сильно разбавленный.
Промелькнула мысль — может, лучше уговорить капитана не пить это зелье, но, взглянув на состояние командира роты, Джек понял, что нужно рискнуть, и сказал:
— Все готово, сэр…
— Ага, — отозвался капитан и, пододвинув к себе банку, с сомнением посмотрел на пену и осадок.
— Думаешь, хуже не будет? — спросил он.
— Мня… — промычал Джек, не сказав ни «да», ни «нет».
Капитан поднял банку и стал жадно пить. Его кадык судорожно дергался, а по подбородку стекала струйка «томатного сока», которая сразу впитывалась в майку.
Отпив чуть больше половины, капитан поставил банку на жуков, с облегчением перевел дух и, промокнув скомканной салфеткой проступившие слезы, сказал:
— Ох и ядреная штука, Стентон! Ты прямо истязатель какой-то, а не пилот!
Потом немного продышался и, посмотрев на Джека ожившими глазами, признался:
— А знаешь — полегчало!
После этого капитан поднялся, выглянул в окно и уставился на стоявшую неподалеку машину.
— Опа-на! А этот экипаж откуда?
Он повернулся к Джеку, словно тот должен был знать ответ, но тут же хлопнул себя по лбу:
— Отто! К нам же приехал Отто! — Он схватил со стола банку. — Пойдем его будить, у нас на сегодня расследование назначено.
Выйдя в коридор, капитан наткнулся на лейтенанта Хирша.
— О, Тедди, держи банку и следуй за мной! — приказал он, вручая лейтенанту «томатный сок».
— Да, сэр! — ответил лейтенант и тут же увидел Джека.
— О, Стентон! Держи банку и следуй за мной!
— Да, сэр, — ответил Джек и неловко — ногой — прикрыл дверь в капитанский кубрик.
В гостевое помещение они вошли один за другим — капитан, потом Хирш и, наконец, Джек с банкой. Незнакомый ему человек, полностью одетый, но в одном ботинке, спал поперек кровати, неловко соскользнув головой на пол.
— Отто! — позвал капитан и, подойдя к гостю, подтянул его за поясной ремень.
— О-о-о-о! — облегченно простонал тот, когда его голова оказалась на подушке. — О-о-о!
Затем он открыл глаза и невидящим взором уставился на присутствующих.
— Где здесь можно поссать?
— Дверь с номером два нуля, возле самого выхода, — сказал Хирш. Незнакомец быстро поднялся и, проскакав мимо Джека, выскочил вон.
Капитан с лейтенантом переглянулись и покосились на Джека с банкой. Тот пожал плечами. Все вместе они подождали, когда вернется Отто, высокий парень в одном ботинке и со счастливой улыбкой на отекшем лице.
— Славно поссал! У вас всегда так?
— Каждое утро, — заверил его Хольмер.
— О, капитан! А я тебя узнал!
— Я тебя тоже, Отто. На сегодня у нас работа — ты помнишь?
— Я помню… — ответил Отто, но не очень уверенно. — Херово мне капитан, если честно…
Отто огляделся, заметил в дальнем углу свой ботинок, но не выказал радости.
— Попробуйте это, сэр, — сказал Джек и, подойдя к гостю, подал банку.
Тот приложился к ней без лишних слов и выпил почти все. Затем вернул остатки Джеку, растер ладонями лицо и сказал:
— Полегчало! Прямо в норме весь, как огурец!
— Отто, ты помнишь, что нам сегодня работать? — снова напомнил Хольмер.
— Да вроде… — ответил гость. — У вас предатель, да?
— Точно! — подтвердил Хирш, сделав шаг вперед. — Арконы все наперед знают! Одного камрада даже выстрелом переломило, потому что нас ждали! Засада была!
— Погоди, Тедди, дай человеку в себя прийти, — остановил лейтенанта Хольмер.
— Да, — кивнул Отто и снова растер лицо. — Дайте мне еще пару минут, и я буду готов.
— Стентон, а что за грохот был снаружи? — спросил вдруг капитан. — Я даже не поверил сначала, думал — глюк.
— Арконы лаунчерами по техпарку ударили, — сказал Джек.
— Ничего себе! — воскликнул Хирш. — А чего же наши ПВО молчали?
Они с капитаном обменялись недоуменным взглядами, ведь считалось, что в своем городке они в полной безопасности.
— ПВО по ним уже вдогонку ударила, я после взрыва стрельбу слышал, — сказал Джек.
— Потери есть? — спросил капитан.
— Нет, только Пальмера, механика, чуть поцарапало, а так все обошлось.
— Ты слышал, Отто? — спросил капитан, оборачиваясь к гостю.
— Подожди, капитан, не грузи все сразу, — попросил тот и, обхватив себя руками, принялся раскачиваться с закрытыми глазами.
Хольмер вздохнул, взял у Джека банку и допил остатки.
— Отто, мне нужны эффективные действия, понимаешь? Мы каждый день оправляем людей в рейды, а там на них ставят засады, понимаешь?
— Да, — сказал Отто, потом вдруг поднялся, быстро прошел в угол и, вернувшись с ботинком, сел на кровать.
— Ну? — подтолкнул его Хольмер.
— Есть у меня одна мысль, — сказал Отто, надевая ботинок, — если получится, сработаем за пару часов, а если нет — неделю тут буду вас мучить.
Поставив обутую ногу на пол, Отто притопнул, а потом объявил:
— Мне нужно чмо!
— Чего тебе нужно? — переспросил Хольмер и посмотрел опустевшую банку на свет.
— Мне нужно настоящее чмо, которое имеет доступ к информации. Радист, радиотехник, секретчик, строевик… Но чтобы чмо, чтобы был презираем, чтобы начальство его третировало и били по голове какой-нибудь…
Отто потряс рукой в поисках подходящего слов.
— Папка подойдет? — осторожно спросил Джек.
— Что? — не понял Отто.
— Я говорю — папка подойдет? Толстая такая, с жёлтыми листами, которые, знаете ли, отсырели, а потом их высушили на солнце.
— Насколько толстая папка?
— Вот такая! — сказал Джек и пальцами показал толщину папки.
— Вы на каком языке говорите, ребята? Что-то я вас не понимаю, — заметил капитан Хольмер, и они с Хиршем переглянулись.
— Как его имя? — уточнил Отто.
— Роджер Ласкер, сэр.
— Хм, — Отто потер заросший подбородок. — Имя не чмошное, однако это ни о чем не говорит. Кто он?
— Писарь в строевой части, сэр. Капрал.
— А кто его начальник?
— Сержант Гизон, очень строгий и… страшный человек. При мне он бил папкой капрала Ласкера.
— За что?
— Он смеялся над тем, что солдат умеет доить козу.
— Это ты про писаря, что ли, говоришь? — с опозданием догадался Хольмер. — У которого нос всегда потный?
— Да, сэр, только про нос я не очень хорошо помню.
— И что, Отто, ты думаешь, что этот говнюк сливает информацию арконам?
— Не знаю, капитан, но это единственное, что приходит в голову… этим утром.
— А не надо было допивать, я тебя предупреждал…
— Ты не предупреждал, — возразил Отто, — ты сказал — «слабо»?
— Я такое сказал? Разве я мог такое сказать?
Капитан повернулся к Хиршу, ища у того поддержки, но лейтенант стал смотреть на потолок, а Джек озаботился состоянием шнурков на своих ботинках.
— Ну, может, я такое и сказал, с кем не бывает. Но что мы будем делать, Отто? Что мы предпримем в связи с этим?
— Мы оденемся по форме и пойдем его арестовывать.
— А потом?
— Учиним допрос, желательно с пристрастием.
— Ладно, я бегу одеваться, а ты… Ты жди меня здесь! И вы все — тоже!

Глава 40

Под потолком кружилась скучная зеленая муха. Она садилась на квадратный фонарь, потом тупо билась в стену и, минуя запыленную паутину, спускалась к окну, чтобы, усевшись на стекло, начать самозабвенно чистить крылышки.
На все это у нее уходило минуть десять, а потом, отдохнув, она с новыми силами взмывала к потолку и все повторялось сначала.
Это дурацкое поведение мухи и то, что капрал Ласкер слишком часто запирался в туалете с маленьким чемоданчиком, как будто носил в нем сменный памперс, злило сержанта Гизона.
— Ласкер! — крикнул он, сминая в ладони пластмассовый шарик.
— Чего? — прогнусавил из туалета капрал.
— Выходи, тварь!
— Я не выйду, Сибилл, я имею право на личное время…
— В сортире личное время не считается!
Сержант Гизон наморщил лоб, придумывая повод, чтобы вытряхнуть капрала из туалета, а потом отвесить ему затрещину за какую-нибудь провинность. Тем временем Ласкер трясущимися пальцами выбивал на переносном радиотерминале очередную предательскую шифровку.
«Сообщаю вам, что сегодня после полудня на направлении «Лейлер-юг-тридцать восемь» ожидается атака силами второй роты означенного батальона…»
— Ласкер, выходи, тварь, и прибери на полке полуторные дела! Почему они в таком беспорядке?! — крикнул снаружи сержант Гизон, медленно поворачиваясь на крутящемся кресле. Под тяжестью его тела кресло жалобно скрипело, обещая когда-нибудь развалиться.
— Я уже скоро!.. Совсем скоро!.. — крикнул из туалета Ласкер, злорадно ухмыляясь, и прошептал: «Бизон поганый…»
Затем снова сконцентрировался на донесении и стал закругляться:
«Согласно полученным данным, в рейд будут направлены два «грея» и еще один «грей» сержанта Маноука, имеющего квалификацию «пилот-снайпер»».
Отправив сообщение, Ласкер спустил воду, спрятал панель за пояс и, одернув китель, вышел из туалета.
— Прижало что-то сегодня, извини, Сибилл. Видать, подсунули на завтрак какой-то дряни. У тебя как с брюхом, не бурчит?
Ласкер прошел на свое место и незаметно задвинул панель в закрепленные под столом салазки. Так прибор всегда находился под рукой, если нужно было передать срочную информацию, а спрятать его было делом двух секунд. Обычно это удавалось сделать за то время, пока Гизон совершал один оборот на своем скрипучем кресле.
В то время как капрал Ласкер жмурился, как кот, подсчитывая заработанные дивиденды, капитан Хольмер, лейтенант Отто Лилиенталь, Джек и лейтенант Хирш вышли из офицерского корпуса и направились в сторону штабного блока, к которому примыкала радиостанция и строевая часть.
Над техпарком снова поднималась пыль, но теперь уже по другому поводу — за высокой оградой стрекотал «середняк», принимая на подвеску машины второй роты.
Вот он добавил оборотов и поднялся над оградой, волоча под брюхом подогнутые опоры роботов. Следователь контрразведки даже остановился от неожиданности, ничего подобного он не видел.
— Отправились ребята в неизвестность, — прокомментировал Хольмер, когда шум двигателей вертолета растаял вдали.
— Филторн лично отправился, — добавил Хирш. — Сказал, что дело верное.
— Ну разумеется, — обронил капитан.
Когда они подошли к металлическому крыльцу строевой части, он остановился и, повернувшись к Отто, спросил:
— Какова будет диспозиция?
— Я вхожу первым, вы за мной. Молча, но со значительным видом.
— Как это? — не понял Хирш.
— Будто мы уже знаем, кто злодей, и ждем от него добровольного признания. В противном случае… Впрочем, и этого будет достаточно.
Где-то на юго-востоке застрекотал пулемет айрбота, которого туда отнесло ветром. Все повернулись на звук, глядя, как щедро он рассыпает белые полоски трассеров.
— И куда это он? — спросил Отто, который не переставал удивляться здешним неожиданностям.
— Может, в нарушителя шмаляет, а может, крысу заприметил, — предположил капитан. Вскоре стрельба прекратилась, Отто шагнул на крыльцо и без стука вошел в помещение.
Джек подождал, пока мимо пройдут капитан и лейтенант Хирш, и только потом поднялся в строевую часть, не забыв напустить на себя значительность и суровость.
Отметив, что вся группа поддержки оказалась в помещении, Отто громко спросил:
— А кто здесь будет Роджер Ласкер?
Застигнутый врасплох капрал покосился на сурового Гизона и осторожно, по-ученически, поднял руку, проблеяв:
— Это я…
— А чему, собственно, обязаны? — поинтересовался сержант Гизон, поднимаясь с кресла и выходя навстречу посетителям.
Как и все штабные работники, он не боялся блеска офицерских погон, поскольку к нему, в качестве просителей, заходили военные различных чинов.
— Отто Лилиенталь, следователь особого контрразведывательного отдела, — произнес Отто и небрежно раскрыл удостоверение. Гизон в него даже не глянул.
— Чем могу быть полезен, сэр? — спросил он.
— Пока ничем, сержант. Все мои вопросы вот к этому субъекту, — ответил Отто и указал на Ласкера, который вздрогнул и съежился над документами, отчаянно делая вид, что занят работой.
Судороги предателя не укрылись от внимания следователя.
— Капрал Ласкер, потрудитесь показать, где прячете передатчик!
Ласкер вздрогнул еще раз и покосился на угол стола, затем вскочил и завертел головой в поисках хоть какого-то пути бегства, однако маленькое окошко закрывал своей тушей сержант Гизон, основную дверь перекрыла группа захвата, а туалет… Из туалета выхода вообще не было!
— Вешать будете в техпарке, как обычно? — подыгрывая контрразведчику, спросил Гизон.
— Да, там значительно удобнее. Мне уже в город пора возвращаться, а ведь его еще пытать придется…
— Огнем и железом?
— Огнем и железом, — подтвердил Отто, и в этот момент Ласкер рухнул на колени и, сцепив на груди руки, закричал, содрогаясь от рыданий:
— Я все расскажу, господин офицер! Меня обманули! Меня неправильно информировали!

Глава 41

Подойдя к двери майора, лейтенант Чаусер перевел дух и негромко постучал. Ему не ответили, он постучал сильнее. Вскоре послышались шаги, дверь приоткрылась и показался заспанный майор Штурмвуд.
— Чего? — спросил он, зевая.
— Все, сэр! — только и смог произнести лейтенант, разводя руками.
— Что «все»?
— Все получилось! Лаунчи его накрыли!
— Ты серьезно?
Майор выглянул в коридор, затем втащил лейтенанта к себе в комнату.
— Говори, как было!
— У меня только плеер, сэр…
Лейтенант достал плоскую коробочку, включил ее, и на экране заплясали навигационные метки, прыгавшие по панораме поверхности земли. Это была запись, сделанная с борта одного из лаунчеров.
— Так-так-так… Узнаю район, — произнес полковник, и его сонливости как не бывало.
— Да, сэр, это длинная балка… А вот песчаный накат…
— Вижу, что накат.
Детали стали крупнее — лаунчмодули спустились ниже. Замелькали кусты, дюны, пригорки, рощи. Потом это мелькание ускорилось — лаунчмодули прибавили оборотов, чтобы проскочить в узкое горлышко временной радионевидимости.
Еще немного, и промелькнули несколько дорог, ограда и шлагбаум. Сделав горку метров на сорок, лаунчмодули спикировали на просторный двор техпарка, где двигался всего один объект — робот пехотной поддержки «таргар».
Результат атаки фиксировала хвостовая камера лаунчмодуля. Разлетающиеся обломки, огонь, облака пыли — все как положено.
— Хорош-ш-шо приложили… — прошептал майор, увлеченный столь живописной картиной. — Но ты уверен, что в роботе сидел тот самый Джон Синтон?
— Джек Стентон, сэр…
— Ну да.
— Стопроцентной уверенности у меня, конечно, нет, но в агентурном отделе нам наверняка помогут. У них ведь, кажется, на «це-двенадцать» источник имеется.
— Да, имеется, — кивнул майор. — Но это секретная информация, и я тебе ничего не говорил.
— Не говорили, сэр. Ну так вы сами подадите запрос?
— Разумеется.
Майор вздохнул и, оглядев свою комнату, наткнулся взглядом на полузасохшие, оставшиеся с вечера сандвичи.
— Хлеб со шпротами остался. Будешь?
— Если с луком, то буду…
— Обижаешь. Какой же сандвич со шпротами без лука? Угощайся…
— Спасибо, сэр, — поблагодарил лейтенант и, шагнув к столу, взял с тарелки сандвич.
Тем временем майор достал из тумбочки аппарат локальной радиосвязи и набрал номер полковника Гровса. Номер был неофициальным, и столь ранний звонок мог полковнику не понравиться, однако Штурмвуд предпочел лично доложить об успехе.
— Мдям… Мну… Кха! Кха!.. — прозвучало в рубке. — Вилли, старая задница, почему ты будишь меня так рано? Какого хрена?
— Прошу прощения, сэр, это не Вилли, это я — Штурмвуд.
— Штурмвуд?.. — удивленно переспросил полковник и какое-то время соображал, что такое «Штурмвуд».
— Слушай, Штурмвуд, а откуда у тебя этот номер?
— Понятия не имею, сэр. Просто в блокноте записаны два ваших номера, — соврал майор.
— Вычеркни этот номер из блокнота, а сам блокнот сожги. И свой мундир тоже сожги, а сам уезжай на велосипеде в пустыню, понял, придурок?
— Да, сэр, понял! — бодро ответил Штурмвуд. Под началом полковника Гровса он служил не первый год и был прекрасно осведомлен о его привычках.
— Чего звонишь?
— Сэр, буквально несколько минут назад состоялась операция «Юго-западный ветер»…
— То есть?
— Нам удалось подстрелить кое-кого…
— Это… не «це-двенадцать»?
— Так точно, сэр. Лаунчеры поразили робот «таргар» в движении. Прямо на территории техпарка.
— А он точно был внутри?
— С большой долей вероятности, сэр.
— С большой долей вероятности, — повторил полковник. Вероятность действительно была высока, хотя внутри машины мог быть и механик. Они часто гоняли роботов, отлаживая новые узлы и делая регулировки.
— Полагаю, майор, нужно проверить результаты удара.
— Я сейчас же обращусь в агентурный отдел, сэр, возможно, они помогут.
— Помогут, майор, на «це-двенадцать» у них имеется надежный источник. Но я вам этого не говорил, это секретная информация.
— Конечно, сэр.
— В таком случае действуйте.
— Слушаюсь, сэр! — ответил майор и попытался щелкнуть каблуками, однако он был в комнатных тапках и лишь насмешил лейтенанта, который сделал вид, что ничего не заметил.
Положив трубку на стол, майор Штурмвуд сурово взглянул на Чаусера и сказал:
— Полковник, конечно, доволен, но все решится, когда мы получим результаты проверки.
— Да, сэр.
— Возьмите еще сандвичей, мне столько не съесть.
— Нет, сэр, спасибо — одного достаточно, — ответил лейтенант, хотя в его карманах уже лежали четыре сандвича, предусмотрительно завернутые в салфетки.
Отпустив Чаусера, майор Штурмвуд быстро оделся и, выскочив из блока, оседлал служебный велосипед, чтобы скорее домчаться на другой конец городка.
Обычно он избегал этого легкомысленного транспорта, поскольку считал, что майорские погоны с велосипедом сочетаются плохо, но сейчас на эти пустяки не было времени.
Он быстро добрался до агентурного отдела, написал запрос по форме и, отдав сонному дежурному, остался в приемной ждать, пока что-то прояснится.
— Если агент ответит сразу, тогда все получится быстро, — пояснил ему дежурный. — Но если он занят по службе, тогда, возможно, уйдет не менее суток.
Штурмвуд подсел к низкому столику, на который были набросаны старые журналы. Кроме него в приемной находился еще какой-то капитан-артиллерист, но он сделал вид, что Штурмвуда не заметил.
В приемную выходили две двери, за которыми слышались какие-то голоса, стрекотали аппараты пакетной связи и посвистывали перегревшиеся электрореле.
Время от времени в коридор кто-то выскакивал и торопливо убегал к выходу. Иногда выходили двое, и в приемную проникали какие-то фразы, вроде: «…на двадцать четвертом трассировка оборвана…» или «…молчит твой дембель, должно накрыли его…»
Когда двери захлопывались, вместе с ними уходили шум, запах сургучных печатей и застарелого табачного дыма.
Минут через двадцать беспокойного ожидания одна из дверей в приемной приоткрылась и чей-то голос из затемненного помещения произнес:
— Фельдъегерская волна на восемь-четырнадцать… Говорить будете?
— Буду! — тотчас вскочил артиллерист.
— Заходите.
Артиллерист прошмыгнул в темное помещение, дверь закрылась, и воцарилась тишина.
Штурмвуд отбросил засаленный журнал и вздохнул. Сколько ему еще ждать? Может, про него забыли? Но оказалось, что не забыли, — спустя пару минут распахнулась та же дверь, однако теперь за ней было много света, звучали громкие голоса и даже какая-то музыка.
— Ответ агента с «це-двенадцать» кто ждет?
— Я жду! — воскликнул Штурмвуд, вскакивая, как незадолго до него артиллерийский капитан.
— Короче, подтвердил он…
— Что подтвердил?
— Не знаю. Наверно, то, что запрашивали, то и подтвердил.
— Спасибо.
— На здоровье.
Дверь захлопнулась, и майор еще какое-то время стоял, собираясь с мыслями. Ну да, конечно. Подтверждаете ли вы ликвидацию такого-то и такого-то, было написано в запросе. И ответ — подтверждаю.
Можно докладывать полковнику.
Майор Штурмвуд надел кепи, покинул приемную и пошел по узкому коридору, который уже не казался таким мрачным.
Операция оказалась успешной, а это сулило ему поощрения, возможно, и повышения. Такая перспектива не могла не радовать.
Майор шел и мечтательно улыбался, не зная, что вместо захваченного агента из строевой части «це-двенадцать» ему отвечал подставной абонент тардионской контрразведки.

Глава 42

На столе задребезжал, забился в истерике компактный рапидофон, который Джеку выдали как одному из самых незаменимых бойцов роты.
Помимо него, из солдатского и сержантского состава такими штуками обладали только Папа Рико и Баркли, а во второй роте — Строуп, Бидл и еще Ревис. Все! Остальных, если что, вызывали посыльными.
Непривычный к звуку этого устройства, Джек очнулся от послеобеденной дремы и сразу бросился к двери, но затем вернулся к столу и, взяв прибор, ответил:
— Але…
— Стентон, это ты?
— Да, сэр, — ответил Джек, узнав голос Хирша.
— Я просто твой рапид проверяю. Хольмер сказал, что ты теперь на прямой связи.
— Да, сэр, все работает…
— Ты чего делать собираешься?
— Думаю пойти в техпарк, мне там штуковину новую поставить обещали.
— Какую штуковину? — живо заинтересовался Хирш. Пилоты ревностно относились к усовершенствованиям, которые делали их товарищи, и тотчас перенимали все, что можно было использовать для себя.
— Да вам это неинтересно будет, сэр.
— Что значит неинтересно, Стентон? Очень даже интересно! Давай колись!
— Да ничего особенного, у ваших машин всего этого навалом — ракеты, пэ-эр-зэ. А у меня только малокалиберная пушка — срам один, учитывая задачи, на которые нас выбрасывают.
— Ну и что дальше, Стентон? Не трави! — наседал лейтенант.
— Я не травлю, сэр. Я думаю поставить какое-нибудь навесное эр-о.
— Эр-о твоя машинка не потянет. Для эр-о нужна куча электричества.
— Я это знаю, мы это с Бертом обсуждали. Вот и будем искать какое-то другое решение.
На том конце замолчали — лейтенант задумался.
— Ладно, Стентон, дуй в техпарк, но потом обязательно доложишь, что за штуковину вы поставили.
— Да, сэр, конечно, — пообещал Джек и отключил устройство.
Затем подошел к шкафу и, открыв дверцу, невольно замер, залюбовавшись красотой курицы. Она как будто делала шаг, движение в ее позе определенно присутствовало. Да и рыбный клей подсыхал довольно быстро, хотя сержант-хозяйственник, продавший ему это средство за одну дозу красного вина, пугал, что сохнуть будет две недели. Дескать, мебель на рыбном клее сохнет именно столько.
Закрыв шкаф, Джек обулся, натянул кепи и отправился в техпарк.
На улице ярко светило солнце, а высоко в небе лениво перебирал жабрами айрбот. Поглядывая на него из-под руки, Джек дошел до техпарка и, оказавшись на его территории, невольно подобрался. Теперь ему везде мерещились лаунчмодули, хотя майор-радиотехник, приходивший к ним вчера после обеда, заверил состав роты, что зона нестыковки ликвидирована и врагу больше не удастся воспользоваться никакими аномалиями.
Выглядел майор солидно: красное лицо, ботинки начищены, кепи поднято на крахмале, однако Джек все еще сомневался, а вдруг где еще остались «белые пятна»?
Старшину Тильгаузена Джек нашел перед главным ангаром с традиционной кружкой какао. Берт смотрел куда-то мимо Джека, мысленно перебирая варианты решения своих задач, и никто не мог сказать наверняка, о чем он думал — о смене маслодогревающего устройства в «грее» или о судьбе свежепоставленного на «гасс» нового пулемета с торцеальной подачей.
— Привет, Берт! — поздоровался Джек.
— Привет, солдат, — сдержанно ответил тот. — Чего пришел?
— Ты же мне машину обещал облагородить, — осторожно напомнил Джек и огляделся, отмечая, где и какую работу делали другие механики.
Народ работал, никто не филонил. Подвозили новые корпуса для «греев», пушки для «бергов» и «чино». Что-то там мастерили с ходовыми шарнирами, кто-то курил, другие пили воду.
В скрытой полости ангара номер два вспыхивала сварка. Все шло своим чередом — обычный день обычного на этой войне техпарка.
— Сложная у тебя машина, Джек, ничего к ней не приспособишь. Малый формат, сам знаешь, — проговорил главный механик и отхлебнул из кружки.
— Знаю, Берт. Но что-то повесить все же нужно, с такой малой пушкой много не навоюешь. В прошлый раз я уже из револьвера отстреливался через открытую дверь.
— Да знаю, сам твой револьвер почистил и зарядил. Надеюсь, не все пули в «молоко» пошли?
— Не все, — улыбнулся Джек.
— Так, может, еще пару револьверов в кабину — и хватит? — пошутил Берт. Оба расмеялись. Потом Джек посмотрел на главного механика и сказал:
— А давай сделаем «ушки», чтоб гранатометы цеплять.
— Чтобы возить? — уточнил Берт.
— Чтобы стрелять. Можно какую-то аппаратуру придумать, чтобы прямо из кабины шарашить по целям.
— А какую аппаратуру?
— Не знаю, — пожал плечами Джек. — Ты главный механик, а не я. Какую-нибудь прицельную. И экранчик чтобы в кабине.
Джек нарисовал в воздухе пальцем размер экранчика. Берт усмехнулся, и покачал головой.
— Если бы пэ-эр-зе или ракетную батарею ставить, можно приспособить штатную систему, а что я придумаю с этими гранатометами? Это же чисто пехотная оснастка, Джек! Граната — это не умная ракета, граната — это железо! Куда пульнул, туда и полетит!
— Не рассказывай мне про пехотную оснастку. Я когда этих парней с трубами на плечах увидал, у меня задница вспотела мгновенно.
Джек вздохнул.
— Надо что-то придумать. А то меня капитан посылает на задание, а я там только активную мишень изображаю. Если отказаться, скажут — струсил. А я не трус, но мне обидно задарма пропадать, понимаешь?
— Понимаю.
Берт попробовал остывшее какао и выплеснул на землю.
— Значит, сработал наша ловушка, да?
— Сработала, — кивнул Джек, поняв, о чем говорит старшина Тильгаузен.
— Вовремя сработала. Теперь они будут думать, что с тобой покончено. По крайней мере, какое-то время.
— Какое-то время, — согласился Джек. Он понимал, что просто так арконы от своей затеи не откажутся. По крайней мере, до большой передислокации роты километров на двести, а лучше вообще на другой материк.
«Другой материк», — подумал Джек и вздохнул. Ему очень захотелось домой, на свою Хуторскую пустошь, где все серо, однообразно и сыро, а настоящий зеленый лес находится за высокими холмами, до которых топать и топать. Да, здешний мир был более устроен, и даже в военном городке, по меркам его родной пустоши, жилось, как в гостях у богатых родственников. Но постоянный риск, да еще эта персональная охота сводили на нет все прелести цивилизации.
— И что, ты действительно хочешь рискнуть, Джек? — еще раз уточнил Берт.
— Что значит рискнуть? Я хочу получить хоть какое-то оружие!
— Не ори на меня!
— Извини…
— Я говорю о том, что специальные ракетное оружие и пэ-эр-зе — это сложные и безопасные многокомпонентные системы. Подорвать их раньше времени почти невозможно.
— Я это знаю.
— Молодец, что знаешь. Но гранаты — совсем другое дело. Одна разрывная пуля, большой осколок — и они детонируют, понимаешь?
Джек вздохнул, об этом он старался не думать. С одной стороны, конечно, страшно, а с другой — ну поедет он опять с пушкой, и что, перед каждым «греем» на пузо падать и за дюну приседать? А вот в битве при «Машинерии» он стомиллиметровыми гранатами арконам манипуляторы отрывал. Напрочь! Даже «гассам»!
— Берт, я все понимаю. Считай, что ты меня предупредил, но гранаты мне нужны. Поставь на корпусе ушки, чтобы было две трубы.
— И дистанционный делитель для них… — со вздохом продолжил Тильгаузен, еще раз стряхнув на землю остатки какао.
— Да! Именно дистанционный делитель мне и нужен! — обрадовался Джек. — А где ты такой возьмешь?
— Да есть у меня несколько комплектов от старых полевых гаубиц. Им уже лет по двести, но они как новенькие.

Глава 43

Два дня прошли, как на курорте, никаких вызовов, вылетов, налетов. Джек освоил производство куриных перьев из пластиковой кальки и часами сидел с ножницами в руках и мастерил для своего макета новое одеяние. Работа спорилась, и сегодня он собирался закончить перья полностью, но ближе к обеду дверь в кубрик распахнулась и появился капитан Хольмер — одетый по форме, в новом кепи и чисто выбритый.
— Стентон!
— Да, сэр, — отозвался Джек, поднимаясь со стула.
— Стентон, тут к нам майор из батальона прибыл…
Капитан дернул головой и поправил воротник, как будто тот его стеснял.
— Короче, могли бы сообщить по радио, но зачем-то приперлись сами, понимаешь?
— Нет, сэр, — ответил Джек.
— Дерьмо какое-то намечается, раз лично из батальона прибыли, вот я о чем…
— Да? — пожал плечами Джек. Он все еще пребывал под впечатлением творческого процесса.
— Да! — крикнул капитан и нервно одернул мундир. — Так что держи ухи на макухе, возможно, нам сегодня… не поздоровится…
— Я учту, сэр, — сказал Джек, так до конца и не улавливая беспокойства капитана. Тот ушел, тяжело ступая по полу новыми ботинками, которые ему жали.
«Опять пожрать по-человечески не получится», — думал капитан, на ходу проверяя положение кепи на голове. В последнее время, а точнее — три последних года, он надевал его вкривь и вкось. Почему такое с ним происходило, он не понимал.
«Старость, наверное», — предполагал Хольмер, помня, что в лейтенантской молодости мог шлепнуть кепи на голову не глядя, но кокарда оставалась строго посередине и козырек не был перекошен влево, как сейчас.
Майор из батальона ждал его в офицерском клубе, где проходили общие собрания, а иногда даже концерты местной самодеятельности, представленной поварскими командами и кастелянской службой.
Одни роты уходили, другие приходили, а основной состав городков не менялся, потому и были у них свои танцоры, актеры и певцы.
Пробегая мимо столовой, капитан мечтательно потянул носом.
«Опять пожрать по-человечески не получится», — снова подумал он, ожидая неприятностей.
Поначалу ему казалось, что режим десантных операций будет куда легче, чем постоянная боеготовность целой роты. Но частота вылетов стала увеличиваться, это напоминало какой-то бесконечный бой, растянутый на целые недели.
Пока роте везло, необратимых потерь не было, но те, кто попадал в госпиталь, выбывали из строя надолго, хотя работы не убавлялось.
Возле клуба стоял казенный автомобиль защитного цвета, водитель сидел неподалеку на скамейке и, прикрыв глаза, дремал на солнышке.
Хольмер взбежал по ступенькам, прошел через небольшое фойе и, толкнув дверь в актовый зал, сразу заметил стоявшего на сцене майора. Тот как-то странно раскачивался, переступая с ноги на ногу, и Хольмеру даже показалось, что приезжий танцует, однако он не угадал.
— Поскрипывает у вас сцена… — произнес майор и снова стал раскачиваться, проверяя, как ходят деревянные панели.
— Да, поскрипывает, — согласился Хольмер, не понимая, к чему клонит майор. А тот сошел в зал и, подойдя к Хольмеру, протянул руку.
— Майор Роберто Пронти, из оперативного отдела штаба батальона.
— Командир первой роты капитан Хольмер, — скороговоркой ответил капитан.
— Давайте присядем, — предложил майор, и они заняли места в первом ряду.
— Ситуация в предгорьях складывается напряженная… — издалека начал майор и вздохнул. — Арконы получили большое усиление, и это позволило им начать наступление на долину Рорк. Это через три зоны отсюда.
— Да, сэр, я знаю, — кивнул Хольмер.
— Понятно, что в некоторых случаях, когда силы противника значительно превышают наши, правильнее отойти для укрупнения и перегруппировки. Однако помимо легких позиций, которые бросить не жалко, имеются стационарные форты, набитые дорогостоящей разведывательной аппаратурой.
Майор сделал паузу и вздохнул.
— Вы хотите, сэр, чтобы мы их охраняли?
— Нет, капитан, никакая охрана их не защитит, если только у вас под рукой не завалялась бронетанковая дивизия заодно с воздушным прикрытием из полусотни штурмовиков.
— Все действительно так серьезно?
— Нет, здесь вам пока ничто не угрожает — передислокации ожидать не следует, поскольку это направление для противника не приоритетно. Арконы давят вдоль горного массива, чтобы отрезать нам выход в долину Логбо с её великорудными карьерами. Там у них действительно серьезные интересы, и потому они используют большие силы.
— Если не охрана, тогда что?
— Сопровождение.
— Сопровождение чего или кого?
— Мы сняли аппаратуру с двух стационарных фортов, и теперь двадцать пять блинкеров и эвакуационных тягачей колонной идут в нашу зону. Идут, разумеется, длинным скрытым маршрутом, по балкам и сухим руслам.
— И они сейчас без сопровождения? — спросил капитан. Майор отвел взгляд.
— Сопровождение есть, но оно уже ослаблено…
— Насколько ослаблено?
— Сейчас это два «гасса» четвертой модификации и два «грея». Правда, один из них без главного орудия.
— А сколько машин было в самом начале?
— Восемь, — произнес майор еле слышно, и капитан покачал головой, то ли не веря, то ли не соглашаясь на такое задание.
— И сколько времени в пути был этот конвой?
— Три дня.
— За три дня сопровождения слишком большие потери. Обычно роботы горят так при столкновении лоб в лоб. Кто их преследует? Лаунчи?
— Да, лаунчи делают частые и массивные налеты, но от них страдает в основном груз.
— То есть, сэр, имеются потери и среди блинкеров с тягачей?
— Да, потеряны четыре машины, правда, почти весь груз удалось распределить по оставшимся, но несколько других тягачей получили повреждение и теперь колонна движется медленней, чем нам хотелось бы.
— А авиация? Почему не бросить на преследователей штурмовые стритмодули?
— Мы истратили их уже слишком много, — признался майор и вздохнул. — В управлении военными поставками нам закрыли все резервы. Сказали, что мы транжиры.
— Ну тогда я задам главный вопрос — кто же эти преследователи?
— Специальный отряд роботов, состоящий из «гассов» пятой модификации и автоматических «бергов».
— А разве бывают автоматические «берги»? — удивился капитан.
— Оказалось, что бывают. Пилотской кабины нет, больше мощность энергоустановки и соответственно — скорость. На марше они идут почти вровень с «гассами». И именно «берги» ввели нас в сверхнормативный расход стритмодулей. Их роторные зенитные пушки достают цели даже на трех тысячах метров. Это неслыханно!
Хольмер кивнул. Он уже весь был в расчетах и прикидках, что куда и сколько, а главное — каким выдвигаться транспортом.
— У них с десяток машин? — спросил он.
— Сейчас восемь, но сначала было десять. Двоих удалось повредить, и арконы их эвакуировали.
— А наших, стало быть, эвакуировать было некому?
— Увы, там теперь чужая территория, мы могли спасти только пилотов.
Капитан кивнул. Теперь все те машины, что носили отличительные знаки Тардиона, будут отправлены в арконовские техпарки, где их отремонтируют и выпустят против прежних хозяев.
Ему не раз приходилось видеть у механиков продырявленные туши роботов, которые, повоевав за арконов, «вернулись» к своим первоначальным хозяевам.
Обычно машины узнавали по латкам, сварочным швам и клеевым штопкам, которые у каждого мастера были свои, неповторимые.
Иногда даже в кабине оставались какие-то скрытые обшивкой надписи, которые узнавал прежний хозяин и кричал: «Это же мой Арпаш! Это я название того пива нацарапал, чтобы не забыть! Глянь, а вот фотка… Смотри, какая баба, жаль, он не оставил ее телефон!»

Глава 44

Хольмер поднялся, прошелся до сцены и сел на нее, уставившись на майора.
— Значит, сэр, нам придется поднять всю мою роту плюс задействовать кого-то из второй роты, потому что у нас на ходу не так много машин.
— Нет, капитан, это необязательно.
— Как же необязательно? — удивился Хольмер. — Там на хвосте отряд из восьми новеньких роботов, в небе туча лаунчей, а мы туда разведывательный дуэт отправим?
— Нет, капитан, вы меня неправильно поняли. Подразумевается, что вы не станете вступать в прямой бой с преследователями. Вам нужно будет отвлечь их, увести за собой и тащить столько, сколько сможете, пока конвой не доберется до безопасной территории.
— Ага, — произнес капитан. — Значит — пять машин.
— Пять — это много. У вас тут могут быть и другие задания, и если вы…
— Минуточку, сэр, — остановил майора Хольмер. — Вы что же, рассчитываете, что мы отправимся в эту мясорубку и параллельно будем тащить другие выезды?
— Ну… командование батальона полагало… — начал мямлить майор, понимая сам, что несет чушь. Однако это была не его, не майорская чушь, а чушь полковничья, исходившая от начальника штаба батальона.
«Но это невозможно, сэр! У них не хватит ресурсов!» — доказывал ему майор.
«Заткнись, Тобиас! Мы получили шифрограмму из штаб-квартиры Тардиона, подписанную, кстати говоря, командиром дивизии. И там говорится об оптимизации. Даже максимальной оптимизации расходов и средств. Понимаешь?»
«Нет, сэр».
«Ну и дурак! Оптимизация — это экономия! Поэтому никаких запасов, сверхрезервов и так далее. Понятно?»
«Нет, сэр», — упорствовал майор.
«Ты что, издеваешься надо мной, скотина?! Выжми из них все! Мы должны малыми силами свершить большие дела! Герои мы, в конце концов, или нет?!»
«Герои…» — промямлил в ответ майор.
«Правильно! А героям положены бонусы от начальства. Так что поезжай на позицию и организуй все как надо».
Вернувшись в воспоминаниях к разговору с начальником штаба, майор выпал из реальности, ему показалось, что Хольмер его о чем-то спросил, а он прослушал.
— Что, капитан?
— Ничего, сэр. Просто я подумал, что мне нужно будет два «середняка».
— Но куда вам два, капитан?
— Я возьму четыре машины. Два «гасса», «грея» и «таргара».
— А «таргара» зачем? Какой от него толк?
— Но вы же сказали — отвлекать, правильно?
— Да, я сказал отвлекать, — кивнул майор, ожидая какого-то подвоха.
— А «таргар» очень подвижная машина, он арконам спутает все планы.
— Ну хорошо, а куда вам два «середняка»?
— Первый поднимет «гасса», «грея» и «таргара», а второй — «гасса» и двух «чино»…
— Вы же сказали, капитан, что можете выполнить задание всего четырьмя машинами! — напомнил майор, вставая с кресла. Он уже представлял, что с ним сделает начальник штаба и что теперь будет с его бонусами.
— Мы высадимся шестью машинами, вступим в бой, и «чино», израсходовав весь боекомплект, уберутся назад на том же «середняке» — ему придется барражировать неподалеку. Таким образом, мы сразу получим преимущество на начальном этапе боя.
— Но… — майор покрутил головой: что-то в этой схеме не складывалось. — Такая куча мишеней… Они обязательно подстрелят кого-то из вас, и тогда эта акция превратится в спасение раненой машины, я же знаю, как это бывает! Пушки «гассов» пятой модификации стреляют быстро и точно!
— Все будет в порядке, сэр. Будьте уверены.

Глава 45

Майор долго тер переносицу, потом почесал живот и поясницу, но так и не нашел причины забраковать план капитана Хольмера.
Да и что мог сделать обыкновенный трусоватый штабник против битого бронебойными снарядами, фламмерами и водкой фронтовика, который даже без своего штатного «гасса» выглядел вполне представительно.
— Значит, сами пойдете? — спросил майор.
— Пойду. У нас недокомплект, так что не время отсиживаться.
О том, что на такое сложное задание отпускать подчиненных одних было бы как-то непорядочно, капитан говорить не стал. Какой смысл метать бисер перед штабом? Он не испытывал к ним презрения, просто никакой штабник не поймет фразы вроде «и тут меня замкнуло, и все стало ясно!».
— Полагаю, капитан, вы знаете, что делаете.
— Да, сэр. Когда ждать транспорты?
— Через сорок минут.
— Через сорок минут? — поразился Хольмер. Он всякого повидал, но чтобы такое…
— Через сорок минут, капитан. Карты будут у пилотов, так что ознакомитесь во время полета.
— А сколько нам быть в воздухе?
— Время полета — два часа. И карту изучите, и выспитесь.
Хлопнула входная дверь, и в зал ввалился водитель майора.
— Сэр, ну я смотрел-смотрел, и никакого капитана там не увидел, давайте уже ехать домой, а то обед скоро! Я не люблю обедать в чужих столовках — они все разбавляют компот!
— У нас хороший компот, — заметил ему капитан и, не прощаясь, вышел из зала. Теперь у него было совершенно ясное представление о ситуации — противник на ходу, едва ли получал перезарядку, значит, снарядов у его боевой группы не так много.
«Нужно их обескровить…» — рассуждал капитан, шагая к техпарку.
«Нужно дать им отстреляться досуха, а потом свернуть башку, как цыплятам…» — продолжал размышлять он, и вдруг — «бу-бу-бу…».
Ага, это рядовой пехотинец тянется перед ним в струнку и что-то говорит. Капитан с трудом переключился со своих расчетов. Перед ним стоял кандидат в ученики в его роту.
— Да, помню, про тебя что-то говорили. Ты вот что… — Хольмер сделал паузу, прикидывая, на чье место поставить этого новичка. По глазам парня было видно, что в дело он, скорее всего, сгодится, но об этом пока ему говорить не следовало. Человека можно испортить всего парой слов, это капитан знал еще с лейтенантских погон. Скажи засранцу, что он талантлив, и через две недели будет выговор за пьянку и возвращение в пехотную часть.
— Ты вот что… Иди в казарму первой роты, обратись к сержанту-хозяйственнику, и если для тебя будет место, оставайся, а если нет, вали обратно. Понял?
— Так точно, сэр!
«Толк с него будет», — еще раз подумал капитан, глядя вслед убегавшему пехотинцу.
В техпарке, как всегда, занимались всякой фигней, которую капитан Хольмер, как командир первой роты, никогда не одобрял. Старшина Тильгаузен руководил установкой корпуса на «гасс» командира второй роты капитана Бисмарка.
С одной стороны — ничего особенного, таких замен за смену делали до пяти штук, однако Хольмер подозревал, что к машине командира второй роты относились с большим пиететом, чем к его собственной.
Отчасти он понимал, что это паранойя, о чем ему неоднократно напоминал главный механик, однако мнение старшины для офицера вовсе не являлось определяющим.
— Скажи мне, Берт, что за урод на лыжах в ваших траверсах? Это экспериментальная машина или какой-нибудь вражеский трофей?
— Успокойся, Джон, мы всего лишь проводим замену корпуса, ничего особенного, — отозвался старшина Тильгаузен, который неплохо ориентировался в фобиях своих постоянных клиентов.
— Берт! Через тридцать пять минут здесь появятся два «середняка», на них мне нужно подцепить шесть моих машин. А именно…
Далее капитан Хольмер перечислил список машин, отправляемых в качестве десанта, а в конце списка добавил, что все они должны под завязку быть загружены навесным боекомплектом.
— Они должны быть увешаны ракетными ящиками и пэ-эр-зе.
— Ты хочешь, чтобы я загрузил все подвески?
— Сверх всякой меры, Берт! Или немедленно уходи на пенсию!
— Я могу завесить все полки, Тедди, но у них не хватит мощности сдвинуться с места, ты это понимаешь? Электричества не хватит! — парировал Тильгаузен, следуя за подвижным капитаном Хольмером и успевая на ходу раздавать распоряжения.
— Не беспокойся, хватит! Мы возьмем поменьше нишевого боекомплекта для главных орудий.
— Насколько меньше?
— Ну, вместо тридцати пяти железок я возьму пятнадцать.
— А боекомплект для артавтоматов и пулеметов тоже урезать будешь?
— Нет, нам обещали усиленное внимание лаунчмодулей… Нет, без зенитного огня нам не продержаться, малокалиберный боезапас не трогай.
— Ну хорошо. Только мы не успеем сделать перезарядку за столь короткий срок! У меня мало людей!
— Надо, Берт! Надо!
Старшина покачал головой и, обращаясь к стоявшему неподалеку заведующему арсенальным складом, крикнул:
— Джим, готовь двадцать ящиков «эн-эс-тридцатых» и сорок штук калибра триста!
— У нас нет сорока штук! Есть двадцать! — возразил Джим.
— Сними с других машин!
— Но вторая рота будет возражать!
— Забудь про вторую роту, через полчаса транспорт!
— Правильно! — поддержал старшину Хольмер. — У нас генеральный вызов — все ресурсы нам!
— Иди, Джон, я все сделаю! Ты сказал — я понял!
— Хорошо, — согласился Хольмер и поспешил прочь из техпарка, чтобы предупредить своих пилотов.
А где-то в небе уже стрекотали транспорты, и следовало все спланировать так, чтобы нигде не было ни единой задержки.
Хольмер уже решил, что второго «гасса» поведет Сэмми-Флюгер, а на «грея» можно взять Сигуру, пока он жиром не заплыл. Конечно, лучше бы для этой цели подошел капрал Баркли, но его и так в каждую операцию запихивают, так и замучить человека недолго.
«Возьму Сигуру — и все дела. Все же пилот-снайпер, хотя и бывший…»
Для огневой поддержки почти сами напрашивались Леон-Рыбак и Кравитц на своих «чино». Придурковатые в свободное время, в бою они были надежны и, что самое важное для пилотов огневой поддержки, не дергались при близких разрывах и продолжали методично сокрушать врага, как бы ни шваркали по кабине осколки.
В общем как-то так. А вот с «таргаром» других вариантов не было, только Джек Стентон — почти незаменимый талисман.
Капитан давно приметил, что пилоты радовались, если в группу к ним брали Джека. При его участии потери пока что случались только по ранениям.
Заскочив в казарму роты, капитан Хольмер вдруг столкнулся с лейтенантом Хиршем.
— Ну что, сэр, когда летим? — сразу спросил тот, не давая начальнику время на раздумье. Хольмер на эту операцию не планировал Хирша даже как вариант, однако сказать это в лицо боевому товарищу он не мог. Ну ведь слетал же Тедди на одну операцию и довольно лихо сумел выпутаться, хотя их и подставил предатель из строевой части.
— Летим через полчаса, Тедди! Так что мухарем к себе в блок и одень нарядные трусы!
— Понял, командир! Убегаю! — обрадовался тот и поскакал на своих длинных ногах по коридору.
— Сэмми, Рыбак, Кравитц! — закричал капитан, шагая к комнате отдыха. Там он застал Кравитца и Сэмми, а заспанный Рыбак сунулся туда минуту спустя.
— Двадцать пять минут, парни, и мы вылетаем на «середняках»! Есть важное дело!
— А пожрать, командир? — просипел Рыбак и откашлялся.
— Пожрешь чего-нибудь в транспорте, нам два часа лететь.
— Сухпай, что ли? — угрюмо переспросил Рыбак.
— Чего найдешь, то и твое! Шевелись, кавалерия, автобус долго ждать не будет! — заявил напоследок капитан и заспешил к выходу. Ему еще хотелось заскочить к себе и переодеться, ведь на нем еще был выходной китель.
Проходя мимо кубрика Джека, капитан толкнул дверь и крикнул:
— Стентон!
— Я здесь, сэр! — отозвался тот, выбегая к двери.
— Надеюсь, ты не занят?
— А что такое? — спросил Джек, пряча за спиной парочку свежевырезанных перьев.
— Приглашаю тебя прокатиться с нами — тут недалеко!
— Конечно, сэр, я готов.
— Через двадцать минут в техпарке. Не опаздывай.

Глава 46

Когда «середняки» садились в техпарке, пилоты роботов, по сложившейся традиции, прятались снаружи — за высоким забором. После того как транспорты сбросили обороты и ветер утих, перестав барабанить камешками по металлическим заборным панелям, пилоты во главе с капитаном Хольмером выскочили из ворот и помчались в ангары, где уже в полной готовности стояли их машины.
Заметив первым делом на «ушах» «таргара» трубы гранатометов, Джек помахал стоявшему на штабеле ящиков Тильгаузену, а забравшись в кабину, увидел небольшой экран, поставленный слева от пушечного манипулятора.
Кнопка включения находилась на корпусе. Джек тотчас нажал ее, экран сразу засветился и на нем появилась картинка — стоявший впереди «гасс» капитана Хольмера.
Спустя мгновение поверх картинки появились два красных перекрестия, стало понятно, что каждое из них — это прицел отдельной гранаты и что картинки с двух прицелов сведены на один экран.
— Молодец, Берт! — восторженно воскликнул Джек.
— Пошли-пошли! — прошелестел на закрытой волне Хольмер и повел машину из ангара.
— Сэр, а почему у нас боекомплект усеченный?! — послышался в эфире голос Сэмми-Флюгера.
— А я думал, ты спросишь, откуда на корпусе столько ящиков?
— Так это что, для облегчения?
— Ну конечно, Сэм, ты разве не видишь, что панорама на максимуме? Если бы весь комплект оставили, ты бы свою птицу с места не сдвинул.
— Не сдвинул бы, — согласился Сэмми. Джек видел, как тот на «полусогнутых» заводил своего «гасса» под брюхо «середняка», который стоял на максимально вытянутых шасси и был похож на настороженную собаку.
— А меня переклинивает, — пожаловался Хирш. — Многовато ящиков навесили.
Его «грей» стоял во дворе и пока не двигался с места, поскольку должен был грузиться после машины Хольмера.
— Ну отстрели одну ракету! — посоветовал ему капитан. — Я разрешаю! В сторону леса!
— Нет… Я лучше… Навигацию отключу…
— Без навигации не влезешь в транспорт.
— Влезу…
— Ну-ну.
Следуя за «гассом» капитана, Джек остановил «таргара» на некотором удалении от тарахтящего на холостых оборотах транспорта. Хольмер сбросил давление в опорах своей машины и тоже стал забираться под брюхо «середняка», корпус которого был слегка перекошен и почему-то не поднимался так высоко, как у его напарника.
У десантных машин все функционировало через пень-колоду, но в этом не было вины их механиков. Подбросив на место один десант, машины неслись на заправку, где параллельно им проводили скорый осмотр. Потом их перебрасывали в очередной десант или, под огнем, забирали других — попавших в переплет. Снаряды дырявили их корпуса, срезали лопасти и вырывали шасси, но «середняки» были живучи и часто выносили своих пассажиров из огненного пекла, опираясь лишь на мастерство вертолетчиков и свое железное моторное упорство.
Штопать эти машины успевали не всегда, и мало того, что они прибывали к погрузке с наспех приваренными заплатками, так еще не всегда могли открыть погрузочные ворота или те заклинивали при высадке, что только добавляло проблем и экипажу, и десанту.

Глава 47

«Гасс» Хольмера благополучно поднырнул в свое окно и стал стопориться в зажимах.
— Стентон, я пошел! — предупредил Хирш и, раскачиваясь под тяжестью навесных контейнеров, двинулся к транспорту.
Только сейчас Джек понял, как много ракет навешено на роботов. На «гассе» Хольмера это было не так заметно, ведь его машина была куда шире и массивнее, а вот на «грее» дополнительные контейнеры смотрелись, как рюкзак на танцовщике балета. Казалось, еще немного — и он, качнувшись, свалится на землю.
Тем временем на соседний транспорт начали грузиться «чино». Этим квадратным уродцам было все равно, сколько навесят контейнеров. Они всегда шагали основательно, поскольку являлись надежными платформами для больших пушек, правда, искусство маневра им было неведомо.
Пока Хольмер крепил свою машину, Джек разглядывая через камеру побитое днище транспорта. Сорванные клепки, шрамы, заплатки. Эта машина много повидала и, возможно, сменила не один экипаж. У вертолетчиков было так же, как у пилотов-роботов, — если хозяин машины попадал в госпиталь, на его место брали другого.
В особенности это касалось дефицитных машин вроде «гасса».
Вот «греев» хватало, и робот лейтенанта Хирша ждал его сколько потребовалось. Джек невольно подумал и о своем «таргаре» — едва ли на него нашлись бы запасные пилоты.
Захваты крепко стиснули корпус робота, Джеку даже показалось, что его раздавят. Но нет, дверь открылась нормально и он, хоть не без сложностей, выбрался на рифленый металлический пол.
— Эй, Стентон! — крикнул капитан, стоявший возле торчавшего из ячейки «гасса».
— Да, сэр! — отозвался Джек, поднимаясь и отряхивая пыль с несгораемых штанов комбинезона.
— Ты какого хрена эти гранаты прицепил? Ты в своем уме, вообще?
— Рисковый парень! — вставил реплику Хирш и засмеялся, однако его смех потонул в шуме дребезжащей обшивки трюма. «Середняк» разгонял турбины, и шума в отсеке заметно прибавилось.
— А чего не так?! — спросил Джек, оборачиваясь на едва видимый над полом «таргар».
— Специальные боеприпасы имеют многокомпонентную начинку! Они безопасны, понимаешь? А граната рванет от любой шальной пули! — кричал капитан, приближаясь к Джеку.
— Знаю! — ответил тот. Транспорт качнулся, грохот усилился, и машина оторвалась от земли, поднимая многотонный груз.
— Мне все это известно, сэр, но без оружия нельзя! Вы-то вон как обеспечены! — Джек указал на топорщившиеся ракетные короба и кассеты пэ-эр-зе. — А я совсем голый! Такой пушкой только пехоту пугать! А с гранатами я реально буду полезен, у меня в кабине даже прицел телевизионный имеется!
Джек волновался и размахивал руками, стараясь жестами придать своим словам убедительности, но турбины грохотали так сильно, что капитан, приблизившись к нему вплотную, крикнул:
— Чего ты митингуешь?! Я ничего не слышу! Меня интересует, знаешь ли ты, что гранаты небезопасны, что любой осколок или шальная пуля могут вызвать детонацию? Это ведь не многокомпонентные ракеты, понимаешь меня? Ты в своем уме, вообще?
Сделав шаг назад, Джек посмотрел на капитана, потом на лейтенанта Хирша. Нет, они над ним не смеялись, но пока транспорт набирал высоту, говорить и даже орать было бессмысленно, и Джек просто показал жестом, мол, все в порядке.
Хольмер с Хиршем пожали плечами и уселись на узкую скамейку, чтобы изучить карты. Джек подошел к ним и присел на корточки.
— Вот где мы высадимся! — прокричал Хольмер, тыкая пальцем на какую-то высоту. — И будем их ждать, а «чино» спрыгнут вот тут!
— Будем бить с максимальной дистанции? — уточнил Хирш.
— Конечно! У нас полные карманы пэ-эр-зе, а они трое суток в пути — поиздержались.
— Сколько их?
— Восемь штук!
— А состав? — поинтересовался Джек.
— Шесть «гассов» и два «берга».
— «Берги» участвуют в погоне? — изумился лейтенант.
Хольмер вздохнул. Ему предстояло все объяснять заново.
— Они автоматические, потому ходят быстрее.
Джек с Хиршем обменялись понимающими взглядами, им уже приходилось сталкиваться с роботом-автоматом.
— Твое дело, Тедди, смотреть вверх, нам обещали атаки лаунчей, понял? Ты у нас единственная зенитная артиллерия.
— Понял.
Вертолет тряхнуло, скрипнули зажимы, и пилоты обернулись на свои машины. Но все было в порядке.
— Мы начнем их обстреливать, как только увидим. Мы бьем ракетами — они бьют ракетами. Как только у них закончатся пэ-эр-зе, мы станем их доставать, понятно?
— Понятно, — кивнул лейтенант.
— А как мы узнаем, где они сейчас? — спросил Джек.
— Конвой…
— А там есть конвой?
— Да, есть конвой, который арконы преследуют. Я как раз собирался вам это рассказать…
— А как же они без охраны вышли? — спросил Джек.
— Охрана была, но она кончилась. Правда, не вся еще, четыре машины имеются, но, судя по докладам, они почти без боекомплекта.
— Какова наша задача? Связать их боем? — спросил лейтенант, глядя на электронную карту.
— Наша задача увести их за собой. Они должны отстать от конвоя на несколько часов, а лучше — на сутки.
Засигналила рация, и капитан ответил:
— Да, Рыбак, слушай меня внимательно… Да, сначала открой карту — квадрат — двадцать-четырнадцать. Открыл? Теперь слушай…
И Хольмер стал разъяснять Рыбаку обстановку, делая большие паузы, во время которых, видимо, Рыбак все пересказывал Сэмми-Флюгеру и Кравитцу.
Джек сел на скамью, ожидая, когда возобновится обсуждение. К нему подвинулся Хирш.
— Молодец, Стентон, что поставил эти две трубы…
— Вы же, сэр, смеялись над этим.
— Нет, это я по привычке тебя подколол, — отмахнулся Хирш. — А на самом деле поддерживаю. На открытой позиции тебя все равно не будет, твое дело работать с закрытого фланга. Так что вероятность, что гранату прострелят, очень мала.
— Как вы без трости ходите, получается? — спросил Джек, чтобы сменить тему.
— Нормально хожу. Думаю даже, что теперь можно и в город смотаться. Поедешь со мной? Опять навестим ту подружку, что она, интересно, скажет на этот раз, когда увидит старину Хирша без костыля?
Лейтенант засмеялся, и Джек для приличия тоже улыбнулся, но сделал вывод, что Хиршу еще нужно подлечиться, потому что говорил он как-то странно и постоянно отмахивался, как будто ему досаждали мошки.
— Не, ну ты что, Рыбак, действительно дурак или не понимаешь?! — закричал вдруг Хольмер. Хирш с Джеком замолчали, из кабины выглянул один из вертолетчиков.
— Они будут стоять на своей возвышенности и ни в каких атаках участвовать не будут! — продолжал Хольмер уже спокойнее.
Транспорт качнулся на воздушной яме и сменил направление полета, взяв чуть восточнее. В узкий поцарапанный иллюминатор заглянуло солнце.
— А это правда, что ты в прошлый раз из револьвера шмалял? — спросил Хирш.
— Правда, — кивнул Джек. — Пушку разворачивать времени не было, а так — дверцу распахнул и вперед.
— Ё-моё, — покачал головой Хирш. — Я о таком даже в пилотских байках никогда не слышал, а вот поди ж ты — пригодилось оружие. Может, и мне в кабине пистолет пристроить? Раньше-то на задание всегда с личным оружием выходили, а теперь на эвакуационные команды надеемся.
— А что, дело хорошее, только если вы неплохо стреляете.
— Стреляю я… хреново, — признался Хирш.
— Тогда лучше взять дробовик, из него картечью попасть проще.
— Дробовик, конечно, аргумент солидный, но мне с самого детства хотелось иметь двуствольное ружье, понимаешь?
— Ружье великовато будет, — покачал головой Джек. — Вы с ним в кабине не развернетесь.
— Что же делать?
— Можно сделать обрез. Как раз под одну руку.
— Хорошая мысль! Ружье я в городе сам куплю, а Берт мне его и отпилит!
Эта перспектива показалась Хиршу настолько радостной, что он вдруг громко расхохотался и хлопнул Джеку по плечу. Хлопок получился, как выстрел, даже капитан прекратил общаться по рации, а из кабины снова выглянул вертолетчик.

Глава 48

Пока капитан переговаривался с Рыбаком, батальонной разведкой и диспетчерами дивизии, незаметно пролетел целый час. Джек сидел у иллюминатора и смотрел вниз, украдкой растирая плечо, отбитое ручищей лейтенанта. Тот же, после недавнего возбуждения, теперь молчал, уставившись в дребезжащий пол.
Время от времени где-то у горизонта яркими точками пробегали вспышки наземных взрывов. Дважды, на разных высотах, мимо проносились тардионские стритмодули. В одну сторону — ровным строем, обратно — не все и с дымными следами.
Это были самые дешевые летательные аппараты, и тратили их без счета.
А один раз транспорт обошла пара пилотируемых штурмовиков «барракуда». Издали они казались уродливыми птицами, перегруженными оружейными контейнерами, а еще машины защищались пэ-эр-зе и навесной броней.
Когда до высадки оставалось минут пятнадцать, мимо прошла еще одна пара «барракуд».
— Красавцы, правда? — произнес появившийся рядом Хирш.
— Отсюда не разглядишь.
— А ведь я мог летать на такой машине.
— Правда? — удивился Джек.
— Правда. Сначала пошел на курсы военных пилотов, но уже через месяц медкомиссия меня завернула, сказали, что не подхожу по росту. Я было расстроился, а мне сказали — не плачь, возьмем тебя на курсы командиров отделения шагающих машин.
— И еще не факт, что это хуже, — заметил Джек.
— Не факт, — согласился Хирш.
Из кабины вышел вертолетчик. Подойдя к капитану, он что-то ему сказал, но Хольмер не расслышал.
— Говори, громче! — потребовал он.
Пилот покосился в сторону Хирша с Джеком и снова что-то пробубнил.
— Чего не стало?! — снова не понял капитан.
— Нам только что сообщили по кодовой линии — арконы покончили с оставшимся сопровождением! Конвой идет «голым» — без прикрытия, и арконы у него на хвосте!
Капитан посмотрел на Джека и лейтенанта Хирша. Потом на вертолетчика.
— А почему мне об этом никто не сообщил?
— Не знаю, может, арконы эфир помехами забивают, тут скоро повсюду будет их территория!
Посчитав, что его миссия выполнена, вертолетчик направился к кабине, но капитан его окликнул:
— Эй, приятель, а куда нас выбрасывать будете? Сами-то не заблудились?
— Не заблудились. Через пару минут я покажу тебе карту, где состоится высадка! — пообещал вертолетчик.

Глава 49

По сложившейся традиции, во время десантирования с «середняков» роботов сбросили с высоты в пару метров, поскольку внизу был мягкий песок.
— Так вас разэдак! — выругался в эфире капитан Хольмер, выравнивая машину после удара. Джек приземлился легче и, развернув свой «таргар», повел его вверх по склону, подозревая, что за горой находится противник. Но на самом деле там никого не было — вертолетчики страховались и выбросили десант с большим запасом. Впрочем, их можно было понять, получить снаряд никому не хотелось, тем более что одной машине еще предстояло забирать отстрелявшихся «чино».
— Сэр! Это та самая Сахарная голова? — спросил Рыбак, высадившийся со своим «чино».
— Ты как раз напротив нее! И смотри у меня — «чино» должны разгрузиться полностью!
«Гасс» Хольмера торопливо пылил по склону, да так, что не только «таргару» Джека, но и «грею» лейтенанта Хирша пришлось скакать во всю прыть.
— Разведка, говорит Посейдон, дайте информацию! Разведка, дайте информацию! — требовал капитан. Джек его прекрасно понимал; их закинули в какую-то яму, а где-то в неизвестном направлении двигался конвой, который требовалось защищать. Мало того, неподалеку могли оказаться восемь вражеских машин с пилотами, которые познали вкус победы и уже ничего не боялись. И хотя они, скорее всего, испытывали нехватку боекомплекта, следовало быть готовым к такому варианту, при котором снабжение они все же получили, а фронтовая разведка этот факт не заметила.
Справа поднялся столб желтого песка, и тотчас загрохотали зенитки «грея». Джек дернул джойстик, чтобы «таргар» на попал в воронку, и в сотне метров позади него на склон рухнули обломки лаунчмодуля.
Второй — уцелевший — унесся прочь.
— Молодец, Хирш! — прокричал в эфире капитан.
— Стараюсь, сэр, — отозвался лейтенант, и Джек за него порадовался. Он и не заметил эту пару, а лейтенант сумел одного срезать.
«Теперь они знают, где мы находимся», — подумал Джек.
— Ну все, они нас теперь засекли! — сообщил в эфире Рыбак.
— Не дрейфь, они далеко! — возразил ему капитан, однако так погнал своего «гасса» в гору, что Джеку, вдобавок к дизелю, пришлось подключить батареи. В кабине стало шумно, зато запаса мощности оказалось с избытком.
— Командир, там наверху лес какой-то! — подал голос Хирш.
— Кустарник!
— Да уж больно густой!
— Не дрейфь!
Джек покосился на склон соседней дюны — огромной песчаной горы со скошенной вершиной, на которую карабкался «гасс» Сэмми-Флюгера и два «чино» — Рыбака и Кравитца.
Машины огневой поддержки здорово отставали, для бега по песку они не годились.
Джек включил экран наведения своего нового оружия. Картинка была хорошего качества, но пока на ней была только корма «грея» и чуть впереди корпус «гасса», разбрасывающего песок опорами. Капитан волновался и гнал машину во весь опор, хотя Джек подозревал, что если бы тот убавил мощности, робот пошел бы плавнее и быстрее.
До вершин песчаных гор оставалось уже метров двести. Вдруг там наверху закружились, завертелись беспилотные аппараты. Стритмодули тардионов схлестнулись с аппаратами арконов, полыхнули вспышки, посыпались горящие обломки, но к тому времени, когда «гасс» Хольмера достиг вершины, схватка прекратилась, и, кто кого победил, было неясно.
— Опа-на! — воскликнул капитан и подал машину назад, сообразив, что поспешил. Должно быть, его датчики сработали на радары арконов, а значит, он засветился на экранах противника.
— Тедди, осторожнее! — предупредил он. — Дистанция четыре с половиной.
— Четыре с половиной — принято! — отозвался Сэмми-Флюгер, выгребая на свою вершину.
«Грей» Хирша пошел медленнее, и Джек тоже убавил ход, ожидая, что станут делать дальше старшие товарищи.
— Я вижу их, командир, — сообщил Хирш.
— Отлично! Ждем Сэмми!
— Я уже на вершине, но никого не вижу — здесь такие кусты! Лес просто!
— Вот скотина… — не удержался капитан. — Иди через лес, Сэм, мы не можем из-за тебя все откладывать!
— Да я уже иду… Иду…
Джек посмотрел на «чино»: им до вершины было еще далеко.
— «Чино» ждать не будем! — словно услышав его мысли, распорядился Хольмер.
— Пришел, командир! Пришел! — заорал по радио Сэмми. — Вижу четыре единицы! Разрешите открыть огонь?
— Подожди, держи ситуацию под контролем, — предупредил капитан. Джек знал, что Хольмер прикидывает в уме какую-то самую выигрышную комбинацию.
Несмотря на внешность молодящегося алкоголика, капитан был настоящим стратегом, ему были ведомы тайные ниточки батального мастерства. Он часто так — вроде бы медлил, а потом — раз, и давал единственно верное указание.
«Упади и лежи, Хардин! Пусть они думают, что нас мало!» или «Всем дымить, пусть считают, что мы перегрелись!»
Наконец на позицию выбрался Джек, и пока его «таргар» осторожно перебирал опорами, он поднял камеру чуть выше горки и где-то вдалеке увидел поблескивание артиллерийских окуляров.
Возможно, его позицию уже примеряли для удара из основных орудий, впрочем, ближе двух тысяч метров пушки в ход не пускали.
— Капитан Хольмер, докладывает воздушная фронтовая разведка, — услышал Джек на персональном канале. — Ваш конвой находится на расстоянии четырех тысяч метров в направлении юго-запад. Как поняли?
— Никак не понял, я не капитан Хольмер, я пилот Джек Стентон! — в отчаянии прокричал Джек, боясь, что информация не дойдет до командира.
— Упс, пилот, простите за ошибку, — ответили ему. — У нас тут ремонт, кто-то неправильно соединил кондукторы…
«Ну и на здоровье», — подумал Джек, прикидывая, на какое расстояние он мог бы забросить гранаты. Получалось, что на сто пятьдесят метров максимум. Теоретически можно и на пятьсот, но только осколочным боеприпасом по скоплению живой силы. Однако сейчас скопление живой силы его не интересовало, он был нацелен на корпуса, манипуляторы и ходовую часть шагающих машин. К тому же боевая часть в его гранатах была бронебойной, а против пехоты — вон он, револьвер на веревочке.
Противник атаковал первым, всего в десятке метров от Джека, как ему показалось, сработали два пэ-эр-зе, перехватив стофунтовые ракеты. Грохот был такой, что не спасли даже акустические фильтры, а корпус загудел, словно по нему прошлись кувалдой.
— Большое спасибо, что вы участвуете в нашей игре! Как вас зовут?
— Что? — не понял Джек.
— Вы только что дозвонились до нашего пула, представьтесь, пожалуйста…
— Джек, держись подальше от ракет!
Это был капитан Хольмер, а кто обращался к нему только что по кодированному каналу?
— Эй, вы еще здесь? Представьтесь, пожалуйста! — потребовал чужой голос.
— Меня зовут Джек Стентон…
— Отлично, Джек Стентон, чем вы занимаетесь?
— Сейчас? — не понял Джек, снова выводя «таргар» так, чтобы была видна долина и наступающий враг.
— Сейчас и вообще…
— Вообще я пилот боевого робота…
— Отлично! Итак, у нас на проводе Том — борец с акулами, Пинки — соблазнитель красоток и Джек — пилот боевого робота! Повторяю, дорогие радиослушатели, что пока вакантно место еще одного участника! Ждем ваших звонков, попытайтесь отгадать шараду, и вы сможете к нам пробиться! Тупиц не предлагать! Только самые умные участники!
Джек постучал по приемному устройству, полагая, что там случилось какое-то аварийное замыкание, и чужой голос исчез, но стоило неподалеку взорваться очередной пэ-эр-зе, как странный голос вернулся.
— Наконец-то у нас образовался четвертый участник игры! Итак — представьтесь!
— Пошел в задницу — я занят! — неприветливо ответили ведущему.
— Прекрасный ответ! И он заносится в нашу галерею радиоискусств! А теперь представьтесь, пожалуйста!
— Лейтенант Бонс!
— Прекрасно, лейтенант Бонс! Чем вы занимаетесь в данный момент?
— Крошу врагов тяжелыми ракетами!
— Отлично, лейтенант Бонс! А теперь первый вопрос — что было надето на исполнительнице хита «Желтый амиратор» Келли Трикс, когда она…
Дальше Джек не слушал: добравшиеся до вершины «чино» встретили врага залпом восьмидесятифунтовых ракет, и над позициями противника защелкали редкие разрывы пэ-эр-зе. Капитан оказался прав, арконы не были готовы к такой схватке.
— Отлично, ребята! Накатывать залп, накатывать круче! — прокричал Хольмер, но сейчас же в приемнике Джека его перебил посторонний голос:
— Спасибо вам, Том — борец с акулами, ваш ответ был правильным. Действительно, золотистые стринги фирмы «Ревиста» были единственной одеждой Келли Трикс, когда она…
Новый залп потряс песчаные горы, навстречу наступающему противнику потянулись полтора десятка дымных хвостов. Где-то сработали пэ-эр-зе, где-то отвалились навесные блоки оборудования и брони, однако «гассы» черного окраса продолжали карабкаться на гору, а основной удар пришелся на пару «бергов»-автоматов. Они начали заметно дымить, это было видно даже с большого расстояния.
— А почему это лейтенант Бонс ничего не кушает, а? Шутка! Что вы молчите, лейтенант, может, спинку напекло?
— Да пошел ты, дебил! У меня тепловой экран сорвало! Машина перегревается!
— Отличная игра, лейтенант Бонс! Я вам почти поверил!
Джек встряхнул головой, эта неуместная, невесть как пробивавшаяся в его приемник болтовня сбивала с боевого настроя. Вот «гасс» капитана и «грей» Хирша окутались белым дымом, когда залпом выпустили последние самонаводящиеся ракеты. С соседней горы их поддержали «чино», это было похоже на спуск снежной лавины — десятки высвободившихся из контейнеров ракет, огибая неровности на склоне, понеслись навстречу противнику. Один, два, три… четыре взрыва пэ-эр-зе! А затем яркая вспышка разорванного пополам «гасса», и еще один свалился на бок, до последнего пытаясь навести пушку. А «бергов» за разрывами не стало видно вовсе.
И все же за клубами пыли и дыма противник начал быстро перестраиваться, разделяясь на две группы, так что «гассы» вскоре стали едва заметны среди высокого кустарника.
Капитан Хольмер вывел машину на самый пик песчаной горы и открыл огонь из главного орудия, стараясь наводить его по показаниями радиовычислителя.
«Гасс» Сэмми-Флюгера попытался сделать на своей стороне то же самое, однако его склон изобиловал пригорками, за которыми противник искусно прятал свои машины. «Чино» в такой ситуации остались совсем без дела, и капитан приказал им обстреливать противника на его склоне.
Кравитц и Рыбак заторопились расстрелять все снаряды и обрушили на крадущихся в кустарнике «гассов» море огня. Песок не успевал опускаться и стоял непроницаемой стеной, а листья и измельченные взрывами ветви взмывали на десятки метров и, подхваченные раскаленными потоками, уносились прочь.
— Я — Подхват, как слышите меня? — раздался в эфире голос возвращавшегося «середняка».
— Хорошо тебя слышим, Подхват, — ответил капитан, сдвигая машину полушагом влево и раз за разом всаживая снаряды в скрывшихся за пеленой песка врагов.
— Так мне что, полетать еще или вы уже готовы? — нетерпеливо спросил вертолетчик. Оставаться в чужом воздушном пространстве ему было небезопасно.
— Командир! У меня пустой магазин! — сообщил Рыбак.
— А у меня еще три снаряда, — добавил Кравитц. — Оп! Я вижу его! Я его вижу на две семьсот!
Пушка его «чино» отстучала три последних выстрела, было видно, как сверкнувшие маркеры отыскали цель на левом фланге.
Яркая вспышка, черный дым, копоть! Попал!
— Отлично, Кравитц! Спускайтесь, и пусть вас забирают… Ты слышал, Подхват?
— Подхват все слышал, захожу с юго-запада.
Не успели «чино» развернуться, как снизу ударило орудие и крупнокалиберный снаряд врезался в правую часть машины Кравитца, разбив манипулятор.
— Уходите скорее! — крикнул капитан, и «чино» стали торопливо спускаться по склону, неловко переваливаясь и загребая песок.
— Как они смогли, командир? Две семьсот, да еще под таким углом?
— Это машины пятой модификации… Ты слышишь, Сэмми?
— Да я уж понял, — отозвался пилот второго «гасса». — Мне теперь куда? Они вот-вот выпрыгнут — я по радиоэху вижу, что обходят…
Слышно было, как капитан вздохнул. Противник оказался смелым и настроен был решительно. Понеся поначалу потери, он продолжил атаку, и теперь все оборачивалось так, что «гассы» новой модификации с их дальнобойными пушками могли сначала разнести машину Сэми-Флюгера, а затем разобраться с остальными.
За свой фланг капитан был спокоен, там если и осталась парочка арконов, которые еще могли стрелять, ход они наверняка потеряли. Однако в теперешней ситуации противник мог не только отомстить «чино», но и сжечь «середняка». А это разгром.
— Тедди, Джек! Немедленно скачите на соседний склон и устройте там в кустах бешеную кавалерию, понятно?
— Да, сэр! — отозвался Джек.
— Понял, сэр! — повторил Хирш и, развернув «грея», рванул по перешейку на помощь попавшему в переплет Сэмми.
«Грей» мчался так быстро, что Джеку, вдобавок к батарее и дизелю, пришлось на минуту запустить химический картридж. После этого «таргар» понесся с такой бешеной скоростью, что из-за шума ветра нельзя было понять, что происходило снаружи.
— Трямс-трямс!.. Ну куда же вы все время пропадаете, господа? Вы же портите нам все шоу! Джек — пилот боевого робота, скажите, чем вы сейчас занимаетесь, кроме, разумеется, пилотирования своего робота?
— Ничем! — рявкнул Джек, и ему сделалось жарко, не от страха, а от обиды, что в такой ситуации к нему в эфир врываются какие-то дураки.
— Джек, а какие вам нравятся девушки?
— Толстые! — выкрикнул Джек и почувствовал, как его машину бросило перед. Задняя камера показала огромный столб песка, это значило, что по нему шарахнули из дальнобойного орудия.
— Ха-ха-ха, отличная шутка! — обрадовался неизвестный радиопират.
— Слушай, скотина, ты как попал на закрытую волну?! — закричал Джек, притормаживая за высоким кустарником — всего в нескольких метрах от машины Хирша.
— Сэм! Когда ребята там зашустрят, беги вниз, а потом по склону — ко мне!
— Понял, командир!
— Вообще-то я прошел на радио по конкурсу ведущих, если вы это имели в виду, Джек — пилот боевого робота. А теперь я хотел бы объявить следующее задание нашей игры…
— Джек, ты готов?
Это был Хирш, его голос звенел от напряжения.
— Я готов, Тедди!
— Вперед! — скомандовал лейтенант, и его «грей» понесся напролом через высокий кустарник. Джек последовал его примеру, однако вел «таргар» не так бесшабашно. Он огибал особенно крепкие кусты и высокие пригорки, но нагонял лейтенанта на открытых участках. Десять, двадцать, двадцать пять секунд — и пушка «грея» отстучала три снаряда в корпус появившегося «гасса». После этого Хирш взял резко влево и скрылся раньше, чем аркон успел что-либо понять. Действуя интуитивно, Джек обежал вражескую машину справа, успев взглянуть на экран прицельного устройства — самое время пустить в ход гранаты.
Проскочив очередную стену зарослей, он вылетел на еще одного «гасса». На мгновение Джек подумал применить гранату, но до аркона было слишком близко — можно получить своим же осколком!
Аркон этой встречи ждал и полоснул из пулеметов, однако «таргар» оказался быстрее и снова проскользнул правее.
Пулеметы застучали где-то на стороне Хирша, Джек резко свернул влево и помчался ему на помощь, но увидел, что силуэт «грея» проскочил где-то выше, а затем зло залаяла его пятидесятишестимиллиметровка. Калибр небольшой, и на тысяче метров для «гасса» — как легкий укол, но при стрельбе в упор все оказывалось намного серьезнее.
Джек увидел, как, взбешенный неожиданным нападением, за «греем» стал ломиться «гасс». Выскочив ему в тыл, Джек влепил из пушки снаряд в кормовой вентилятор и прыгнул за стену зарослей, по которой тотчас прошелся пулеметный шквал.
Бум! — ударила пуля по опоре. Шварк! — ушла рикошетом от корпуса.
«А если гранату?» — промелькнула у Джека запоздалая мысль и он подумал, что пора их сгружать. Ну почему он стрелял в вентилятор, вместо того чтобы ударить гранатой? Привычка.
Снова рявкнула пушка «грея», и разозленный аркон разрядил в него главное оружие. В паре десятков метров поднялся столб сырого песка, вместе с ним в небе закружились вырванные с корнем деревца.
«Ну и зачем он?» — подумал Джек, останавливаясь и делая полуоборот корпусом.
Кажется, камеры уже запылились и давали нечеткую картинку, а может, и четкую, просто Джек немного нервничал, и смотровая щель казалась ему надежнее.
Где-то застрекотал винтами «середняк», и Джека от этого звука затрясло самого. Он представил, что сейчас все эти арконы рванут к вертолету и сожгут его парой выстрелов. Ну что такое жестяной сарай против пушек? Порвут!
«Нужно их связать… Связать маневром и действием…» — пронеслось в голове Джека. Все эти слова он часто слышал от Хольмера на занятиях по коллективной тактике. Но какие могут быть действия в этих кустах, если ничего не видно?
Должно быть, тоже беспокоясь за «середняка», из кустов выскочил «грей». Джек слышал, как пушка лейтенанта заработала справа, а потом он понесся влево и проскочил всего в десяти метрах от Джека. Следом послышалась тяжелая поступь «гасса», и вражеская машина левым боком появилась перед меткой прицела гранаты.
Слишком близко, но следовало рискнуть, вдруг он уже целится в «грея»? Джек замкнул цепь, граната вылетела и врезалась в корпус «гасса».
Удар был страшен, осколки разлетелись по сторонам, срезая кусты и вметывая фонтаны песка, а острая железка врезалась в корпус «таргара», и Джек увидел ее блестящий край.
Помня, что нужно срочно менять дислокацию, он выскочил на открытое место и, притормозив возле свалившегося «гасса», пятью выстрелами разбил оба вентилятора. Все, теперь прятаться!

Глава 50

Еще полчаса назад лейтенант Вилли Бонс был уверен, что капитанские погоны у него в кармане, ведь майор Фаргези дал ему задание, выполнение которого подразумевало блестящие перспективы.
— Я знал твоего отца, Вилли. И я уверен, что ты не посрамишь свою фамилию и оправдаешь оказанное тебе доверие.
— Что я должен сделать, сэр?
— Я дам тебе десяток новых машин, в том числе «гассы» пятой модификации — это резерв отряда «Шварцкау». Одну машину будешь пилотировать ты, остальные девять — выбранные тобой пилоты.
— Благодарю вас, сэр! Должен ли я захватить Пальмер?
— Нет, Вилли, боюсь, что захватить город нам не позволит министерство обороны, однако есть цели поважнее и, я бы сказал, поизящнее.
— Готов выполнить любое ваше задание, сэр! — заверил лейтенант Бонс.
— Тардионы, Вилли, бегут под нашими ударами. Здесь, в долине, — майор показал пальцем на полиграфическую карту, — мы создали мощный всесокрушающий кулак, теперь важно не только выгнать врага, но и воспользоваться его инфраструктурой. Понимаешь?
— Что нужно захватить, сэр?
— «Блок восемнадцать». Это такой комплекс аппаратной разведки, который государственные поставщики продают нам по тридцать девять миллионов ливров. Чувствуешь масштаб?
— Так точно, сэр!
— Тардионы сейчас снимают «блок восемнадцать» с фундаментов и грузят на блинкеры и аварийные тягачи-эвакуаторы, чтобы отправить их с охраняемым конвоем. Тебе, Вилли, нужно ликвидировать сопровождение конвоя и захватить тягачи с ценным грузом, понятно?
— Так точно, сэр!
Вот как все было. А три часа назад состоялось удачное для группы сражение с остатками сопровождения, ликвидировать которое удалось без каких-либо потерь и повреждений.
Противник был уничтожен полностью, оставалось лишь стремительным броском настигнуть конвой тардионов и захватить весь их ценный груз, но тут, очень некстати, противник перебросил новые силы, и хотя разведка вовремя доложила об этой неприятности, тактика боя тардионов оказалась для Вилли неприятным сюрпризом.
Он надеялся на удар лоб в лоб, где отряду «Шварцкау» с усиленными пушкам его новых «гассов» не было равных, однако хитрый враг навязал ракетную дуэль. При этом тардионы стояли на месте и легко отражали своими пэ-эр-зе удары арконов, тогда как «гассам» «Шварцкау» ответить было нечем — у них и снарядов-то оставалось не так много, ракеты были наперечет, а уж пэ-эр-зе — вообще единицы.
Тем не менее ценой потерь группа сумела прорваться к вершине горы, где засели коварные тардионы. До окончательной развязки оставались какие-то минуты, когда в расположении трех «гассов» ворвались легкие роботы противника — один «грей» и, кажется, даже «таргар».
Кто бы мог подумать, что от «таргара» может быть столько неприятностей?
Ну «грей» — ладно! У него была злая пушка и пара скорострельных артавтоматов, срывающих все навесное оборудование. «Грей» на открытой местности — пародия на боевую машину, но «грей» в кустах на склоне горы — ядовитая змея. Он появлялся то тут, то там, он жалил и уносился прочь. А все, чем удавалось ответить, — полоснуть из пулеметов по его броне!
Но и это еще не все! Со связью тоже были проблемы, Вилли не мог в это поверить, но на его приемник выходила какая-то городская радиостанция! И это на закрытом канале! За что, спрашивает, Аркон платил этим связистам?
— Ну вот, наконец, мы снова связались с нашим неуловимым лейтенантом Бонсом! Как дела, приятель, все враги изничтожены или кто-то еще остался?
— Пошел вон, скотина! Я веду бой! Это закрытый канал, сволочь!
— Ну вот, заладили — закрытый канал, закрытый канал… Открытый канал! А сейчас у нас рекламная пауза!
Появление этого пирата в эфире было так некстати.
Только Вилли засек этого подлого «грея» и уже собирался покончить с ним, как вдруг грохнул взрыв и «гасс» его лучшего пилота Дио рухнул на землю в тридцати метрах выше по склону!
— Он меня добивает, лейтенант! Он меня добивает! — завопил Дио.
— Спокойно, сержант, я иду к тебе! Бойль, прикрой нас!
— Прикрываю, командир, — отозвался капрал Бойль, у которого, как и у Вилли, машина охлаждалась всего одним вентилятором.
— Я его вижу! — завопил Бойль.
— Бей! — крикнул ему Вилли, и Бойль ударил из пулеметов, да так, что часть пуль пришлась по корпусу робота Вилли. Но лейтенант промолчал: десяток пуль, даже крупнокалиберных, — пустяк для его «гасса», если только они не заклинят вентилятор. Последний оставшийся!
Вилли вывел машину на открытое место за мгновение до того, как подлец «таргар» юркнул в кусты.
— Он разбил все мои вентиляторы! — простонал Дио из лежащего на боку «гасса».
— Поднимайся! Сможешь?
— Да, командир… Но я не смогу развивать мощность…
— Знаю, — буркнул Вилли, просеивая всеми средствами поиска этот неудобный кустарник.
«Найду — порву в клочья!» — пообещал он пронырливому «таргару».
— И теперь мы зададим вопрос нашему лейтенанту Бонсу! Скажите, герой нашего времени, вы когда-нибудь дарили вашей девушке белье?
Ох! Как бы хотелось Вилли встретиться с этим уродом с радиостанции!
— Пшел вон! — проорал лейтенант, проводя машину мимо густых зарослей. «Таргар» был где-то здесь, Вилли это чувствовал.
Ага, вон он побежал!
Вилли довернул машину на тридцать градусов, выдал на ходовую полную мощность и, невзирая на показатели перегрева, погнал робота за «таргаром». Теперь оставалось лишь разнести его из главного орудия, но тут навстречу беглецу выскочил «гасс» Бойля, окончательно перекрывая тому путь к отступлению.
Но лучше бы он этого не делал, поскольку эта мелочь, не останавливаясь, шарахнула по Бойлю гранатой и смылась в кусты, заставив Вилли в ярости выстрелить в заросли.
Сырой песок и ветки брызнули в стороны и, похоже, ослепили навигацию машины Бойля.
— Что происходит, лейтенант?! — закричала он. — Что происходит?!
— Нормально все! Похоже, я его накрыл! — отозвался Вилли, и в этот момент заметил в задней полусфере какое-то движение. Однако не успел он повернуть машину, как послышался резкий щелчок по корпусу, потом еще один, и диаграмма теплового баланса полыхнула всеми цветами предупреждающей гаммы.
— Последний вентилятор, сука! — вне себя закричал Вилли, доворачивая машину и снова с опозданием открывая огонь из пулеметов.
— Командир, нужно уходить!
Это был Дио, он поднял машину, но, оставшись без охлаждения, держал робота в зарослях.
— Да, лейтенант, высовываться нам сейчас не стоит, — поддержал товарища Бойль. — У них тут еще пара «гассов» осталась…
— Согласен, — тяжело выдохнул Вилли. — Отходим!

Глава 51

Войдя в актовый зал, лейтенант Чаусер огляделся, но никого не заметил. Встреча намечалась на пятнадцать ноль-ноль, вскоре после обеда, и он пришел прямо из столовой, все еще находясь под впечатлением от десерта — творожной запеканки и киселя из свежих фруктов.
Все же была в военном городке какая-то своя прелесть. Да, без девушек, без выпивки, без собачьих боев и гонок накачанных стероидами свиней, зато здесь можно было видеть вечерние закаты, прекрасные рассветы, но самое главное — еда. Повара в их городке были отменные.
Так, размышляя на отвлеченные темы, Чаусер продолжал надраивать захваченную с собой планку с пуговицами. Он по-прежнему соперничал с капитаном Бураевым за звание владельца самого сверкающего парадного мундира.
Открылась дверь, и в актовый зал вошел майор Штурмвуд, слегка раскрасневшийся от плотного обеда и жаркой погоды.
— Ты уже здесь?
— Да, сэр, я прямо с обеда, — кивнул лейтенант, пряча планку с пуговицами. Майор этого не одобрял.
— М-да, — произнес майор и прошелся между сидений. Потом повернулся к Чаусеру и спросил: — Ты не пытался анализировать, может, где-то все же напортачил?
— Я? — поразил лейтенант, отступая на шаг.
— Ну не я же? Я старый кадр, лейтенант, я знаю что почем, я понимаю, в чем главный смысл, и всегда в теме. А вот ты…
— А что я, сэр?
— В тебе недостаточно самокритики, самоанализа, само…
Не закончив фразу, майор досадливо махнул рукой и прошелся до входной двери. Потом резко повернулся.
— А как насчет дела «зеленых гвардейцев»? Как там по резервам — ты все верно указал?
— Все верно, сэр! Да и как там запутаться, все же было пронумеровано?
— Ну-да, пронумеровано, — вынужден был согласиться майор. — А расчеты правильные? Вдруг «подскока на сорок пять» окажется мало и они выскочат прямо на ПВО противника, а?
— Не выскочат, сэр, я взял запас в двадцать процентов.
— Точно?
— Точно, — соврал лейтенант. Никакого запаса он не брал, он выдумал это только что.
Они помолчали, то и дело поглядывая на часы — то один, то другой. Потом лейтенант, задумчиво посмотрев на майора, сказал:
— Вот, разве только по объекту «Гора» могли что-то напутать. Ведь там такой массив данных был, что ой-ой-ой. Исходные — смазанные, агенты то ли перевербованные, то ли…
— Точно! — воскликнул майор и хлопнул себя по ляжке. — Точно, «Гора»! Ну почему нельзя было проверить все дважды, а, Чаусер? Трижды, если потребуется! А теперь нам что — под суд идти из-за твоей лени?
— Вообще-то «Гору», сэр, целиком вели вы, и расчеты там тоже ваши…
— Не может быть!
— Может, сэр. Я тогда занимался этой группой из Снежеля, которую нам полковник подкинул.
Майор немного помолчал, глядя в пол, потом поднял глаза на лейтенанта:
— Я все вспомнил. Расчеты проверял три раза, и все сошлось.
— И методом Ристмарка?
— Этим методом — особенно. Нет, с «Горой» все в порядке. Это в каком-то другом месте запарка.
— А может, нас по другому поводу вызвали? — предположил лейтенант.
— О чем ты, мальчик? Нашего брата вызывают только для того, чтобы ткнуть мордой в дерьмо, понимаешь? Мы контрразведка, мы должны видеть сквозь стены, прыгать через океаны и не дыша находиться под водой сутки. По крайней мере так думают все начальники штаба. Это из моего личного опыта.

Глава 52

Снова открылась дверь и, тяжело отдуваясь, в актовый зал вошел полковник Гровс, официальный руководитель бюро контрразведки дивизии.
Майор Штурмвуд и лейтенант Чаусер вытянулись по стойке «смирно» и синхронно щелкнули каблуками.
— О, вы уже тут? — сказал полковник.
— Сэр, мы уже давно здесь, но пока никого не вызывали! — доложил майор.
— Не ори, Штурмвуд. Без тебя тошно, — сморщился полковник и сел в кресло заднего ряда. Затем неожиданно быстро поднялся и, подойдя к майору, тихо спросил:
— От меня коньяком пахнет?
— Э-э, чисто теоретически, сэр? — уточнил майор, потому что от полковника не пахло, от него разило, притом вовсе не коньяком, а каким-то скверным пойлом.
— Не надо теоретически, говори как есть…
— Попахивает, сэр. Совсем немного, но это не совсем коньяк…
— Не совсем коньяк? — переспросил полковник.
— Не совсем, сэр.
— Вот сука, это он мне скипидару налил…
— Кто, сэр?
— Завскладом, сержант Плунжерс. Та еще сволочь. И не бесплатно, между прочим.
Майор с лейтенантом переглянулись: полковник выглядел неадекватным, но не настолько, чтобы предположить, будто он действительно выпил скипидара.
Однажды майор Штурмвуд видел, как вела себя собака, вылакавшая триста граммов скипидара, полковнику Гровсу до нее было еще далеко.
Между тем полковник пребывал в печали. Тот же сержант Плунжерс сообщил ему, что Сесилия, дорогая шлюха из ресторана «Вертикаль», живет с бригадным генералом Вольфом, начальником штаба дивизии, и этот неожиданный вызов полковник связывал именно с этим фактом, ведь он, по своему незнанию, ночевал у нее целую неделю.
Полковник Гровс был уверен, что Вольф узнал о его шашнях с Сесилией и придумал официальный повод, чтобы его закопать.
— Что, Штурмвуд, есть какие-то соображения, зачем нас сюда вызвали? — спросил он, как утопающий хватаясь за любую соломинку.
Майор с лейтенантом снова переглянулись.
— Сэр, думаю, что Чаусер может предложить какие-то варианты, он как раз излагал их мне, когда вы вошли…
— Вот как? — оживился полковник. — Давай, лейтенант, выложи свои измышления, а то я, право, теряюсь в догадках!
«Вот урод, а?» — подумал лейтенант и выразительно посмотрел на ухмыляющегося майора.
— Сэр, я думаю, это как-то связано с новой наступательной операцией в долине Соквур.
— Так-так, продолжай, — кивнул полковник и почесал за ухом.
— Поскольку наступление идет очень быстро и противник повсеместно отступает, на остающихся территориях может находиться большое количество шпионской аппаратуры противника, а также возможны места диверсионного минирования. Пройдет время, мы обо всем забудем, а потом — бабах! — и здание какого-нибудь штаба нашей части взлетает на воздух, и все почему?
— Почему? — подался вперед полковник.
— Потому что тардионы, отступая, заложили в стены здания взрывчатку. Наши войска заселились, обжились, купили мебель, провели глобалнет… А тут взрыв.
— Свинство какое, — заметил полковник, чувствуя, что ему полегчало. Может, действительно их вызвали не из-за Сесилии?
Вспомнив еще об одной мучившей его проблеме, полковник подошел к майору и, полуобняв его за плечо, отвел в сторону.
— Слушай, Штурмвуд, выручай как солдат солдата…
— Я готов, сэр. У меня с собой двести ливров.
— Нет, я не в том смысле. Просто посмотри, у меня задница не очень большая?
И, оставив майора, полковник прошелся до дверей и обратно, слегка повиливая бедрами.
— Ну? — спросил он, останавливаясь рядом с майором.
— Э-э, чисто теоретически, сэр? — уточнил майор, оттягивая свой вердикт.
— Говори как есть.
— Нормальная задница, сэр, не больше, чем у других офицеров в среднем.
— Да?
— Да.
— Значит, он меня подставляет, сука.
— Кто?
— Сержант Плунжерс. Совсем сбил меня с толку, я уже два дня только об ней и думаю.
— О заднице, сэр?
— Нет, о Сесилии. А про задницу — это он сегодня сказал, говорит, в штабе таких не любят…

Глава 53

Спустя пять минут в актовом зале появился офицер секретариата начальника штаба. Это был капитан с внушительной орденской планкой и нашивками за ранение. Оглядев замолчавших посетителей, он спросил:
— Отдел «ка-четыре»?
— Так точно! — ответил полковник.
— Прошу вас, господа офицеры, бригадный генерал ждет вас.
Он произнес это таким таинственным голосом, что полковник Гровс еще раз уверился — это из-за Сесилии.
Ну почему, почему он не нашел другую шлюху? Их в городе десятки, позже он сам видел несколько подходящих! Но разве объяснишь это бригадному генералу? А ведь у них, у бригадных, все очень серьезно, они спят и видят, как из бригадных становятся просто генералами.
Следуя за безупречным капитаном, вся троица поднялась на второй этаж и на подрагивающих ногах вошла в просторный, чуть меньше актового зала, кабинет начальника штаба дивизии — бригадного генерала Вольфа.
— Так, это у нас кто? — спросил тот, поднимаясь из-за стола. Вместе с ним со своих мест поднялись двое посетителей в черных мундирах.
— Отдел «ка-четыре»! — объявил безупречный капитан, на что начштаба сказал: «Ага…»
Полковник Гровс попытался мысленно препарировать это «ага», чтобы вскрыть его тайный смысл. Но после экспериментов со скипидаром это было невозможно в принципе.
— Присаживайтесь, камрады, — сказал бригадный генерал, указывая на ряд кресел. Потом сел сам, и вместе с ним опустились на места все остальные.
Майор с полковником сели рядышком, Чаусер пристроился за их спинами.
— Итак, коллеги, ваши товарищи из бронеполка недавно участвовали в очень сложной операции, — произнес начштаба и посмотрел на контрразведчиков, но те сидели не шелохнувшись.
«Шпионы хреновы», — подумал бригадный генерал и продолжил:
— Вот тут у меня находятся майор Фаргези и лейтенант Бонс. Им нелегко пришлось в битве с теми, кто, по вашим докладам, давно уже успешно уничтожен.
— Прошу прощения, сэр… — промямлил полковник Гровс. — Нельзя ли уточнить детали?
— Легко, полковник. Прошу вас, лейтенант Бонс.
Со своего места поднялся молодой офицер и одернул мундир.
— Двадцатого числа мы с неполной группой отряда «Шварцкау» выдвинулись к песчаным горам, намереваясь с ходу опрокинуть противника, который высадился на означенные горы с целью остановить наше продвижение… для дальнейшего наращивания своего преобладания…
Было видно, что молодой офицер завяз в длинных фразах, как робот в зыбком песке.
— Достаточно, лейтенант Бонс, переходите к деталям самого боя.
— Мы понесли потери, но добрались до вершины горы, сэр… Нам оставалось только раздавить их в последней яростной атаке.
— И что же вам помешало?
— Они, сэр! Эти двое! Они выскочили совершенно неожиданно, они двигались слишком быстро, чтобы мы на своих «гассах» могли принять против них открытый бой!
— Кто же это был, лейтенант? — спросил начштаба, переходя к наводящим вопросам.
— Это был робот «грей», сэр, довольно неприятный противник в стесненных условиях, однако наибольший вред группе нанес тяжеловооруженный робот «таргар»…
— Прошу прощения, сэр! — снова поднял руку полковник Гровс, которого этот «наезд» на отдел быстро протрезвил и сделал решительнее. — Контрразведке дивизии ничего не известно о тяжеловооруженных «таргарах». Может быть, это какие-то новые модификации, вроде наших экспериментальных ихтиоформов?
— Да, лейтенант Бонс, уточните детали.
— Детали были таковы, сэр! Этот малютка был безобразным образом оснащен двумя стомиллиметровыми гранатами! Один выстрел такой штуки в упор сбивает «гасса» на землю. И это, если повезло и не случилось пробоин!
— Слышали, полковник?
— Так точно, сэр, — кивнул Гровс и не ко времени икнул. — Прошу прощения… — произнес он и прикрыл рот ладонью. — Прошу прощения, но ведь это небезопасно, одной пули хватило бы…
Тут полковник снова икнул.
— Не продолжайте, мы это уже обсудили, — махнул рукой начштаба. — Суть не в том, что пилот «таргара» отчаянный парень, это видно уже по тому, что он ввязался в драку с «гассами». Нас с лейтенантом Бонсом и майором Фаргези из прославленного, между прочим, отряда «Шварцкау» интересует, откуда там взялся этот «таргар», если, по вашим донесениям, он был уже уничтожен? А потом вы еще представляли нам справочку о подтверждении ликвидации пилота этой машины.
— Прошу прощения, сэр, — снова поднял руку полковник Гровс, — но справку подавали не мы, а агентурный отдел и спецсвязь.
— А агентурный отдел уже не относится к тому же управлению, что и вы, полковник?
— Относится, сэр, — вынужденно согласился тот, но все поняли, что со стороны начштаба это уже натяжка.
Лейтенант поднял руку.
— Что вам, лейтенант Чаусер?
— Сэр, я только хотел сказать, что у нас есть ролик с разведаппарата…
— Знаю я про ваш ролик, есть он у нас на сервере. — Начштаба вздохнул и щелкнул пальцем по поставке для карандашей. — Только после проведенной покадровой проверки выяснилось, что удар был нанесен по макету, выполненному из какой-то пищевой жести…
— Но он же двигался! — в отчаянии воскликнул лейтенант.
— Двигался, лейтенант! Двигался! — согласился бригадный генерал и поднялся, но тут же сел, чтобы его гости не вскакивали. — А вы что думаете, нам тут с дураками воевать приходится? Противник смел, инициативен, хитер и коварен! И нам придется приложить все силы, чтобы победить его в открытом, но неожиданном бою. А сейчас майор Фаргези встанет и расскажет, какой ущерб был нанесен всем нам этим маленьким тяжеловооруженным «таргаром». Прошу вас, майор.
Майор поднялся, одернул черный мундир и, осуждающе посмотрев на контрразведчиков, сказал:
— Тридцать девять миллионов ливров в виде дорогостоящей аппаратуры было увезено противником на этом конвое.
— Спасибо, майор, — сказал начштаба, и Фаргези сел. — Теперь понимаете, какой нанесен ущерб?
Лейтенант Чаусер снова поднял руку.
— Ну что у вас опять? — недовольно спросил бригадный генерал.
— Сэр, увезенный в конвое груз никак нельзя засчитывать в наш ущерб, скорее это упущенная выгода. А это уже совершенно другая юридическая трактовка.
— Если вы, молодой человек, такой умный, то сейчас же отправляйтесь планировать операцию, чтобы больше никаких «таргаров» у нас тут никто не видел! — строго произнес бригадный генерал и прихлопнул ладонью по столу. — Что вы жуете губами, Гровс?
— Я, сэр, хотел лишь уточнить, а тот ли это клиент? Не мог он прибыть из другого округа?
— Не мог, полковник. Мы все проверили. Машины, которые противостояли группе лейтенанта Бонса, прибыли из «це-двенадцать». Так что клиент ваш, и будьте добры закончить начатое дело.
Начштаба поднялся, и все присутствующие тоже встали.
— Все свободны, кроме полковника Гровса.
— Я? — переспросил Гровс, дотрагиваясь до пуговицы на кителе.
— Да, Гровс. Вас я попрошу остаться.
Радостные, что все обошлось, лейтенант Чаусер и майор Штурмвуд выскользнули из кабинета, даже не оглянувшись на застывший силуэт своего начальника.
Представители «Шварцкау» также покинули помещение, а безупречный капитан вышел в приемную и закрыл дверь.
В кабинете стало тихо, было слышно, как старый компрессор прогоняет в аквариуме воздух.
— Джордж, вы нормальный парень из состава старших офицеров… — издалека начал бригадный генерал, подходя к полковнику. — Не лучше и не хуже других.
— Да, сэр. Спасибо, — промямлил Гровс, чувствуя, что еще немного, и он свалится в обморок. Он мог противостоять изворотливому и коварному врагу, он пресекал на корню посягательства на честь его отдела, однако, если совершал ошибку, чувствовал себя дерьмом. И, как следствие, терял способность врать, изворачиваться и держать минимально необходимую оборону.
— Джордж, я одобряю ваш вкус, мне и самому нравятся бабы вроде Сесилии…
Бригадный генерал вздохнул, а Гровс напрягся — сейчас вдарит!
— Но нужно соблюдать субординацию, понимаете? Ну что с того, что она платная шлюха? Если ее выбрал ваш боевой товарищ, а точнее командир дивизии генерал Сноук, нужно тихо сойти с дистанции, понимаете?
— Да? — произнес Гровс, имея в виду командира дивизии.
— Да, — ответил начштаба, имея в виду сойти с дистанции.
— Тогда я все понял, сэр! — обрадовался Гровс.
— Прекрасно, Джордж. Значит, мы поняли друг друга.

Глава 54

Со всех сторон звучала музыка, на фанерных лошадках повизгивали дети, за ограждением проносились десятки смазанных лиц, и Джек был счастлив как никогда, ведь он впервые в жизни катался на настоящей карусели.
А два дня назад они топали вслед за медленным конвоем, опасаясь, как бы противник не попробовал снова перехватить его. Лишь позже сопровождение усилили двумя «греями» второй роты и полной перезарядкой всех машин.
Водителям тягачей подвезли воду и горячие обеды, а также доставили десяток человек на замену тем, кто совсем выбился из сил.
Чем дальше к своим границам, тем меньше пилоты боялись десанта противника, но тем яростнее становись налеты лаунчмодулей. Арконы старались хоть как-то отомстить за свой провал, но три «грея» в прикрытии хорошо знали свое дело и резали налетчиков в воздухе.
И все же проблемы были — приходилось тушить подожженные тягачи, менять пробитые моторы, но в общем все обошлось, и конвой, практически без потери груза, добрался до городка.
Еще сутки Джек и лейтенант Хирш отсыпались, отъедались и «отмывали задницы», как любил выражаться Хирш. Потом к опухшему ото сна Джеку пришел капитал Хольмер и спросил, чего тот желает.
— Я вас с лейтенантом поощрить хочу, поскольку вы, мерзавцы такие, даже меня удивили, а не только арконов… Но сразу предупреждаю, Стентон, не требуй у меня куриную ферму в пределах нашего техпарка, это невозможно.
— Хочу два отпускных дня в городе с ночевкой в отеле! — воскликнул тогда Джек, вскидывая руки. Он был готов услышать резкий отказ, но капитан согласился.
— Хорошо, иди к своему командиру взвода и обрадуй его. Он будет тебе благодарен!
Не заметив подвоха, Джек действительно помчался в офицерский блок, без стука ворвался к Хиршу, и тот едва не подавился печеньем, которым всегда закусывал между завтраком и обедом.
— Ты чего, Стентон, с дуба рухнул?! У тебя что, курица твоя снеслась, что ты врываешься к своему командиру?!
— Сэр, прошу прощения, но я для нас с вами выпросил у Хольмера два дня в городе! — доложил Джек, предвкушая радость Хирша.
— Два дня?! — переспросил тот.
— Ну да.
— Это Хольмер тебе сказал два дня?
— Нет, он сказал, проси что хочешь, за вашу героическую, с лейтенантом Хиршем, оборону! — начал рассказывать Джек, добавляя от себя жестов и красивых слов.
— А ты, значит, попросил два дня… — не очень весело произнес Хирш и вытер салфеткой рот.
— Да. С ночевкой в отеле.
— Хольмер, он хитрец, — покачав головой, сказал лейтенант. — Он знал, что спрашивать о награде нужно у недалекого деревенщины, мечтающего о куриной ферме.
— Нет, сэр, про ферму он сразу сказал — даже не надейся.
— Эх, Стентон… — произнес тогда лейтенант Хирш и грустно покачал головой. — А с другой стороны, на тебя даже обижаться неприлично… Ладно, два дня — значит два дня. И на том спасибо.

Глава 55

Они поехали на казенной машине, Хирш за рулем, Джек рядом, на месте штурмана.
— Начнем с твоих прихотей, — сказал Хирш, когда, после двухчасовой скачки по грунтовой дороге, они выбрались на пригородное шоссе.
— Я бы на каруселях покатался, — признался тогда Джек. — Сколько раз на картинках видел, а вот так чтобы самому — в наших местах такого и близко не было.
Джек думал, что Хирш посмеется, но он сказал:
— А почему нет? С удовольствием съем мороженого на вафлях, а еще этой, как ее… сахарной ваты!
Так Джек оказался в настоящем парке развлечений, где все было похоже на те картинки, которые он раньше видел на затертых страницах журналов.
Когда же, купив билет, он вместе с детьми и их мамами оказался на карусели, его взяла мелкая дрожь. А когда все это закрутилось и помчалось по кругу, он даже хотел позвать Хирша, чтобы тот все остановил. Однако сдержался и кричать не стал, хотя временами было страшновато.
После остановки карусели, не чувствуя под собой ног, Джек самостоятельно спустился по ступеням, чувствуя себя героем, как и дюжина ребятишек, которые впервые испытали эти захватывающие ощущения.
— Ну, Стентон, ты просто дите какое-то! — покачал головой Хирш, когда они отошли от ограждений карусели.
— Почему же, сэр? — спросил Джек, чувствуя, как горят его щеки.
— Да потому. Тебе уже по девкам бегать надо, а ты на карусели карячишься. Пойдем вон, в тире постреляем, может, медвежонка выиграем.
Сказав это, лейтенант вздохнул, его лицо сделалось немного грустным.
— А что за медвежонок, сэр?
— Главный приз в тире. До него есть розовый заяц, а самый простой выигрыш — набор ложек. После него уже алюминиевые шары.
— Что за алюминиевые шары?
— Ну, такие расписные, из пластика. Но называют их алюминиевыми.
— Почему?
— Традиция такая. Ну что, пойдем стрельнем?
— А из своего оружия можно? — спросил Джек, хлопнув себя по поясу, где под кителем пряталась кобура с револьвером.
— Ты его собой, что ли, таскаешь?
— Да, сэр, теперь, думаю это не лишнее. С тех пор, как арконы объявили эту охоту…
— Забудь, Стентон, после того как разбомбили подставной «таргар», про тебя уже и думать забыли. Смотри вокруг, наслаждайся гражданской жизнью. Глянь, какое солнце, словно на заказ, посмотри, как нарядно одеты люди, а вон там, глянь, продают воздушные шары, а вон идут старшеклассницы… Как тебе?
— Красивые. Бантики большие и туфельки лаковые. Должно, недешевые туфли, у нас на городском рынке за такие можно было выменять ведро мытых в керосине гаек.
— Ну, Стентон! — покачал головой лейтенант и проводил взглядом цветущих школьниц. — Вот умеешь ты тему сменить. Ну очень умеешь. Хотя в бою с тобой спокойно. Может, в этом твой основной талант, а?
— Еще я умею ловить сапиг.
— Слышали уже, Стентон, слышали.
Лейтенант оглянулся.
— Школьниц, вон, уже два аркона клеят…
Джек посмотрел на арконов и положил руку на пояс.
— Поздно, Стентон, поздно. Но ты им потом отомстишь — завалишь пару роботов, и вы в расчете.
Лейтенант вздохнул.
— Ладно, пойдем в тир, может, хоть в этот раз мне повезет и я получу этого медвежонка.

Глава 56

В тире было тихо и даже скучно. Заметив посетителей в военной форме, смотритель смахнул с прилавка невидимую пыль и включил свою однообразную мелодию:
— Платим и стреляем, призы получаем! По сколько пулек будете брать, служивые?
— Мне — пятьдесят! — сразу завелся лейтенант.
— А мне — семь, — сказал Джек.
— А чего так не кругло?
— Не знаю, — ответил тот, пожав плечами. — Привычка. И это… можно револьвер?
— Конечно, приятель, только ведь он без мушки! — предупредил смотритель. — Каждый выстрел четверть ливра!
— Нормально, мне так даже лучше, — сказал Джек.
Лейтенант выбрал винтовку и начал разминаться, разнося мишени с первого ближнего рубежа, а Джек, взвесив в руке пневматический револьвер, посмотрел на смотрителя и спросил:
— На ложки какие правила?
— Три попадания подряд по колеблющемуся камертону…
— Это вон та железка, что ли? — уточнил Джек.
— Да, варвар, железка. Ты откуда сюда прибыл?
— С Карбагана, — честно ответил Джек и, подняв оружие, сделал выстрел. Он, конечно, промахнулся, вызвал ухмылку смотрителя, однако радовался тот рано. Джек был уверен, что его оружие «уводит», и просто хотел определить, куда именно и насколько. Теперь он знал: пришло время стрелять на поражение.
Дин-дин-дон! — зазвенел камертон под ударами пулек, ухмылка с лица смотрителя исчезла.
— Вы выиграли набор ложек… Поздравляю…
— Спасибо. Что у нас дальше, Тедди?
Лейтенант обернулся, посмотрел на молчаливого смотрителя и сказал:
— Дальше идут «алюминиевые шары»…
— Это вон те, что ли? — спросил у смотрителя Джек, указывая стволом на следующий рубеж, где в лучах министробоскопа лучились посеребренные шарики величиной с небольшое яблоко.
— Так точно, — кивнул смотритель.
— Каковы условия?
— Три попадания в камертон…
Дин-дон-бом! — пропела музыкальная железка, получив три пульки.
— Получилось, — улыбнулся Джек. — Давай пульки, командир!
— Поздравляю с выигрышем, — сказал смотритель и отсчитал следующие семь пулек.
Джек внимательно их осмотрел, проверил в револьвере подачу газа и начал заряжать. Тем временем лейтенант перешел на вращающиеся музыкальные барабаны с прыгающими лягушками. Рассчитывал ли он уйти с медвежонком или не рассчитывал, было непонятно, но пока его все устраивало. Барабаны крутились, лягушки квакали, и лейтенант одну за другой вставлял в винтовку новые обоймы.
— Вот ваши пульки, мистер. Куда будете стрелять?
— Теперь я хочу выиграть зайца.
— Ну разумеется, — вздохнул смотритель. — Пять попаданий по камертону.
— Пять попаданий, — проговорил Джек, не спеша заряжая револьвер и прикидывая расстояние до третьего по дальности рубежа.
— Ну что, Стентон, готовишься дать по шарам? — усмехнулся Хирш, сменяя магазин на своей винтовке.
— Если бы! Шары уже у него в кармане! — не сдержался смотритель. — Зайца взять собирается!
— Зайца? — удивленно переспросил лейтенант. — Это ты про розового?
Смотритель кивнул.
В относительной тишине, которую теперь не прерывали даже щелчки пневматической винтовки, Джек поднял револьвер, прицелился и сделал пять выстрелов. Четыре прозвонили одинаково, а пятый чуть сфальшивил, когда пулька едва задела камертон.
— Так считается? — спросил Джек.
— Считается, — пожал плечами смотритель. — Поздравляю с выигрышем… Нести зайца?
— Не нужно. Я сейчас на медведя пойду. Дайте мне всю коробку с пульками.
— А зачем вам вся, мистер?
— Да, Стентон, зачем тебе вся коробка? — удивился лейтенант.
— Для ответственной стрельбы боеприпасы следует перебрать вручную, чтобы не было брака.
— Это где ты такому научился и кто тебе такое рассказал? Капитан Хольмер?
— Нет, другой человек, — ответил Джек, перекатывая в пальцах силуминовые шарики. — Я вам о нем рассказывал.
— Да, припоминаю…
Сделав наконец свой выбор, Джек ссыпал не подошедшие шарики обратно в коробку, которую лейтенант тут же забрал у смотрителя и стал разглядывать забракованные Джеком шарики.
— Ну вот этот с раковинкой… Этот чуть сплющенный… Эти процарапанные, а остальные, Стентон? Почему ты их отбросил — они же ровные?
— Они мне не понравились, сэр. Ферлин говорил мне — прислушивайся к своим ощущениям. Вот я и прислушивался, и эти шарики мне не понравились.
— Точно, ты рассказывал мне именно про Ферлина, — вспомнил лейтенант.
— Каковы здесь правила? — спросил Джек, когда оружие было готово.
— Те же пять выстрелов, только, как видишь, большее расстояние и камертон отсчитывает чаще, — сказал лейтенант и посмотрел на смотрителя.
— Так точно. Правила именно такие, — кивнул тот.
— Тогда включайте.
Смотритель щелкнул тумблером, и на фоне кристаллического цветка, иссеченного за много лет сотнями белых точек, запрыгал из стороны в сторону тонкий, как струна, камертон.
Яркие вспышки в цветке были призваны сбивать стрелков с прицела, но Джек знал, как вести огонь против солнца, — эти уроки давал ему тот же Ферлин, а экзамен принимали пристрастные арконы.
Джек сделал первый выстрел, попал, но потом опустил револьвер и какое-то время смотрел на качающийся камертон.
Хирш и смотритель не дышали.
Снова подняв револьвер, Джек сделал еще четыре точных выстрела, после чего положил револьвер на прилавок.
— Я такого ни разу не видел, — признался смотритель. — Хотя многие здесь показывали высокий класс! Но то из винтовок! А чтобы из револьвера без мушки…
Он покачал головой и, подняв крышку прилавка, прошел к дальней слева стене, где висели все стрелковые трофеи.
— Нам нужен только медведь! — крикнул Джек и повернулся к лейтенанту: — Я прав, сэр?
— Да, Стентон, ты прав… Заяц мне ни к чему, я такого зайца себе в магазине однажды купил, а вот медведей… — Хирш мечтательно вздохнул. — Таких медведей в магазинах не продавали.
Подошел смотритель, в его глаза стояли слезы.
— Три года он провисел на этой стене. И никто не смел к нему даже приблизиться. На зайца, бывало, зарились, а вот медведя… За него я был спокоен.
Джеку стало жалко смотрителя, он даже подумал оставить ему этого медведя, но, взглянув в лихорадочно блестящие глаза лейтенанта, понял, что этому человеку медведь значительно дороже и важнее, чем смотрителю.
Хирш подошел к служащему тира, остановившись в паре шагов, и по его виду смотритель понял, что именно ему нужно вручать трофей.
— Поздравляю с победой, мистер. Всего вам хорошего.
Он подал Хиршу медведя, тот его обнял и, прижав к себе, с минуту постоял неподвижно.
— Ну что, сэр, это именно тот медведь? — осторожно поинтересовался Джек. Хирш молча кивнул, а затем сказал, обращаясь к смотрителю:
— У вас к нему должна быть еще сумочка фирменная — для упаковки…
— Да, мистер, имеется, я ее сейчас принесу.
Спустя четверть часа Джек и лейтенант Хирш уже шагали к выходу из парка развлечений. Лейтенант прижимал к себе медведя, не боясь показаться смешным, ведь на прозрачной упаковке было написано, что это стрелковый трофей.
— Эх, Джек, если бы ты знал, сколько я мечтал об этом медведе. У одного из моих знакомых был дядя — военный снайпер, и вот однажды он выбил такого медведя. Это было невероятно! Мы любили проводить время в тирах, соревновались на все свои карманные деньги, но этого медведя могли увидеть близко лишь в окно, выносить его на улицу и давать потрогать дядя-снайпер своему племяннику не разрешал.
— Но ведь в тире трофеи выставлены на всеобщее обозрение…
— Это не считается. Там они недоступны, они по другую сторону, понимаешь? А выигранные приобретали совсем другой вид. Спасибо тебе, Джек.
— Пожалуйста, сэр. Мне приятно было пострелять.
— И знаешь, пока мы находимся в увольнении, я для тебе просто Тедди, как в бою, — никаких формальностей, договорились?
— Хорошо, Тедди, — улыбнулся Джек, и они с лейтенантом пожали друг другу руки.

Глава 57

Светило солнце, блистали витрины, летние наряды девушек заставляли забыть про невзгоды воинской службы, а казенный джип с большой эмблемой Аркона мчался по одной из центральных улиц города.
Лейтенанту Вилли Бонсу от всей этой красоты вокруг становилось легче. Прав был майор Фаргези, отправляя его в город:
— Поезжай, Вилли, выпусти пар, напейся, набей морду какому-нибудь тардиону, разумеется, переодевшись в гражданскую одежду.
— Но, сэр, задание не выполнено, в группе потери!
— Да, не выполнено. Но скажу тебе честно, приятель, я намеренно заставил тебя прыгнуть выше головы.
— В каком смысле?
— Ну, большее количество машин нам на эту операцию все равно бы не санкционировали, а задача требовала все двадцать бортов.
— Но мы и в этом составе были в минуте от победы, сэр.
— Да, Вилли. Ты оказался лучше, чем я предполагал, и зашел гораздо дальше, чем я рассчитывал. Но это было везение, и оно закончилось, когда начало везти тардионам. Такое бывает. Повоюешь еще с годик, сам многое поймешь, а твою операцию я регистрировал как разведку боем, чтобы не получить в рыло от начальства, если все пойдет наперекосяк.
— То есть наше поражение было заранее предусмотрено вами, сэр?
— Вилли, ну ты что, дурак? — развел руками майор. — Ты получил боевой опыт, я получил опыт управления — это хорошо. Но мы на войне, поэтому цена иногда бывает высокой. Теперь понял?
— Вроде… — неуверенно произнес лейтенант.
— А раз понял, в приказном порядке отправляйся в город. Кто у тебя тут из приятелей не занят на службе?
— Лейтенант Липцик.
— Вот! Бери Липцика, казенный автомобиль и дуйте в город. Сегодня повеселитесь, переночуете там, а завтра проспитесь и к обеду на службу. Уверяю тебя, Вилли, после такого перетряса ты станешь свежим огурцом.
Майор умел быть убедительным, и Вилли согласился. И вот теперь в центре Пальмера он начинал ощущать целительное воздействие суточной увольнительной.
— Ты вроде порозовел, — заметил ему Липцик, который сидел за рулем. — А то я уж думал, будет как с Приклосом со второй роты…
— А что с Приклосом?
— Да поехали вот так же, в увольнение, месяц назад, он всю дорогу шутил, собирался к девкам ехать, а потом вдруг настроение у него…
Липцик притормозил, посигналил перебегавшему улицу пешеходу и, покачав головой, снова начал разгоняться.
— Ты видел, какие тут уроды, а? Вот так переедешь его, и все…
— Что «все»?
— Полиция, арест, суд…
Заметив, как посерьезнел Бонс, Липцик рассмеялся:
— Я шучу, Вилли! Офицерам Аркона можно давить всех!
— Я это уже понял. Так что там с Приклосом?
— Приклос потребовал высадить его возле отеля и проспал там целые сутки, представляешь? Он пропустил все пьянки, драку с тардионами в офицерском клубе, поход в варьете, где тогда выступала Мадлен Торш! Обалденная, я тебе скажу, женщина! Колоссальная! Билеты стоили по двести ливров, но я, брат, был бы счастлив ходить на представление каждый день, если бы не служба!
— Очень хороша?
— Ты что, не слышал про Мадлен Торш?! — воскликнул удивленный Липцик и даже вильнул, отчего сзади стали возмущенно сигналить.
— Я… что-то слышал. От того же Приклоса, от Бадена и от капитана Гутиероса.
— Ха, Гутиерос! Он ее почти купил! — в запале выкрикнул Липцик.
— Что значит «купил»?
— А то, что она, как утверждают некоторые, не прочь встретиться с молодым офицером, если у него случайно найдутся в кармане четыре тысячи ливров.
— Ничего себе цена! Да на эти деньги в Пальмере можно таких девок накупить!..
— Ай-ай! — воскликнул Липцик, притормаживая на красный свет светофора. — Не говори о том, чего не видел, Вилли. Увидишь Мадлен — забудешь про всех девок Пальмера. Она такая.
Слева от них притормозил казенный автомобиль с эмблемой Тардиона. В нем сидели двое, один — постарше — за рулем, другой — по виду подросток — на соседнем сиденье. Оба были в военной форме.
— Вот они, враги, — сказал Бонс.
— Здесь нет врагов, приятель, здесь все гражданские люди, — заметил ему Липцик.
— Это точно. Вот так встретимся в следующий раз на поле боя и не вспомним, что виделись у светофора в центре Пальмера.
— А может, уже встречались, — усмехнулся Липцик.
Включился зеленый, и тардионы свернули налево, а Липцик повел машину прямо.
— Ладно, Берни, забыли про войну! — сказал Бонс, встряхиваясь. — Давай про Мадлен! Давай сегодня говорить о прекрасном и…
— И еще раз о прекрасном! Ты не представляешь, какие у нее ноги! А грудь! Вилли, я специально перерыл весь Глобалнет, нигде нет упоминания о каких-то операциях по коррекции, никакого увеличения объемов, понимаешь? Она вся натуральная!
— Ты меня почти сосватал, Берни! А когда она снова приедет в Пальмер?
— Она уже в Пальмере!
— Как?
— Очень просто. Месяц назад их шоу проезжало на север, теперь они возвращаются, и в Пальмере было уже два или три представления. Сегодня пятница, значит, во дворце «Холидей» будет шоу!
— Тогда дуй в «Холидей»…
— Как скажешь, начальник!

Глава 58

На площади перед дворцом «Холидей» было пустынно. До начала шоу оставалось еще пять часов, поэтому ничто, кроме ярких праздничных афиш, не напоминало о готовящемся феерическом представлении.
— Это она? — спросил Вилли, останавливаясь напротив огромной — два на четыре метра — голографии молодой особы, исполняющей какой-то танец.
— О да, это Мадлен… — произнес Липцик и вздохнул. Минуту назад они заходили в кассы, но, разумеется, никаких билетов там уже не было и в помине. Это же Мадлен Торш, а не какой-нибудь кукольный театр. Понимать надо. Липцик, конечно, понимал, но он надеялся на чудо, которого — увы! — не произошло. А когда Вилли предложил кассирше за билеты по пятьдесят ливров сверху, она расхохоталась ему в лицо вставными зубами и сказала, что ей уже и по сто предлагали, однако ничего нет.
«И назавтра нет! И через неделю нет!» — проорала она с каким-то странным злорадством и захлопнула окошко. Вот так.
Бонс отошел от афиши и тоже вздохнул. Липцик так расписал эту Мадлен, что Вилли ее уже почти ощущал физически. Да, четыре тысячи немалые деньги, на его памяти никто и никогда не спускал столько на глупости. По пятьсот — было. Однажды даже тысячу восемьсот тридцать два ливра он заплатил вдвоем с приятелем за трех девушек. Правда, в цену вошли еще большой торт и фейерверк. Но четыре тысячи! Уф…
Простая солдатская логика подсказывала ему, что следует убраться отсюда и начать праздник постепенно — с небольших кафе и пивных, затем переходя в бары и заведения национальной кухни, а закончить в ресторане отеля, чтобы потом было проще добраться до номера. Однако в этот день следовать логике Вилли не хотелось.
— Знаешь, Берни, обычно возле касс вьются всякие жучки-перекупщики, можно обратиться к ним…
— А вон он, твой жучок, стоит возле клумбы и за нами наблюдает.
— За нами?
— Ну да. Почувствовал поживу, сволочь, сейчас подбираться станет.
— Ну так пойдем ему навстречу, время дорого…
— А ты знаешь какие у него цены?
— Не дороже денег, Берни! — ухмыльнулся Вилли и хлопнул приятеля по плечу.
Они встретились с «жучком» как раз посередине дистанции — между клумбой с пышными розами и голографической афишей с большими формами.
— Привет, служивые! — с ходу атаковал спекулянт. — Мадленой интересуетесь?
Бонс и Липцик переглянулись.
— Да, ищем пару билетиков на вечернее шоу, — сказал Вилли.
— Ну, дык… Имеется, если деньги при вас…
Жулик посмотрел на одного, потом на другого офицера, вычисляя того, который будет принимать решение.
— Телка просто класс! Один раз увидишь — неделю стояк мучить будет! — добавил ажиотажа жулик.
— А тебя мучил? — поинтересовался Вилли.
— Было дело, — с загадочным видом ответил спекулянт. — Ну так что, служивые, получите вечером цивилизованное удовольствие или надеретесь на эти деньги в хлам?
— Получим цивилизованное удовольствие, — сказал Бонс.
— Тогда двадцать второй ряд, два места, по четыреста пятьдесят.
— Нет…
— Что нет, дорого?
— Нам этим места не подходят.
— Какие же вам подходят? — немного удивился жулик, пораженный тем, что клиенты никак не отреагировали на цену, хотя Липцик на цену очень даже отреагировал, но не подал виду, чтобы не портить приятелю игру. А тот вел эту игру, и Липцик полагал, что игра тонкая.
— Нам нужно два места в середине первого ряда, — сказал Вилли.
— О! — произнес жулик и покачал головой. Потом оглянулся на стоящий в конце площади автомобиль с затонированными стеклами. — Ваш заказ, сэр, весьма солиден. Но и стоит он тоже немало…
— Говори цену, — пожал плечами Вилли.
— Тысяча двести за каждый билет.
— Годится. Где билеты?
— А где деньги?
— Здесь, — ответил Вилли, похлопав по нагрудному карману черного мундира.
— А билеты у меня в машине. Подождите, я быстро слетаю.
— Не вопрос, подождем.
Улыбнувшись «золотым» клиентам, жулик сорвался с места и помчался к машине. Липцик посмотрел ему вслед и сказал:
— У меня нет с собой таких денег, Вилли, а если бы и были, я не настолько сумасшедший, чтобы выбросить их просто так.
— Не бойся, деньги есть у меня.
— И ты отдашь такую сумму за шоу? — не поверил Липцик.
— Но ты же сам рекламировал мне эту Мадлен Торш.
— Да, рекламировал! Но за двести ливров, Вилли! За двести!
— То есть двести ты мне отдашь?
— Двести отдам… Но за двести нам никто ничего не продаст.
— Ты не веришь в мои способности, Берти. Я могу на раз убедить этого парня сделать нам беспрецедентную скидку.
— Точно? — недоверчиво спросил Липцик.
— Точно. Следи за мной, приятель, он уже возвращается, и билеты развеваются в его руке, как флаг победы.
— И что? — осторожно поинтересовался Липцик, но Вилли не ответил.
Фарцовщик вернулся, улыбка на его лице ограничивалась только ушами.
— Принес?
— Вот, сэр, самые лучшие! Трусики Мадлен будут от вас всего в трех метрах!
— Обалдеть! — покачал головой Вилли, проверяя нумерацию рядов и мест.
— Все в порядке? — уточнил продавец, как бы напоминая, что пора отдать деньги.
— Все в порядке, дружок. Вот тебе двести и еще двести, итого — четыреста. Мы в расчете.
И, широко улыбаясь фарцовщику, Вилли убрал билеты в карман.
— Нет, сэр, мы не в расчете… — произнес тот злобно. — Вы должны мне еще две тысячи ливров.
— Нет, тут какая-то шибка, парень. Договаривались по двести, и они у тебя в руках.
— Договаривались по тысячу двести…
— Ну, если ты что-то не так понял, дружок, то я тебе объясню. Пошел в задницу, пока я не снял с тебя скальп.
— Хорош-ш-шо, — прошипел жулик и снова помчался к машине.
— Ну и что теперь, а? У него же там прикрытие! — заметил Липцик.
— Знаю, что прикрытие, давай за мной, я знаю способ, как от них избавиться!
И Вилли побежал к небольшой арке в здании дворца «Холидей», за которой находился обыкновенный хозяйственный двор, а из черного авто выскочили четверо молодых людей спортивного телосложения с бейсбольными битами. Пострадавший жулик что-то им прокричал, однако те уже взяли след и помчались в погоню.
— Надо было пистолет взять! — пыхтя, проговорил Вилли, выбирая из сваленных в кучу реек палку покрепче.
— Давай в здание, Вилли, там они нас не найдут! — сказал Липцик.
— Брось, Берни! Мы же «Шварцкау»! Кто против нас?
— Они убьют нас, Вилли!
— Отставить панику, лейтенант! Вон та куча щебня ваша позиция! Назначаю вас артиллерией! Все понятно?
— Так точно…
— Приготовиться к отражению атаки противника, я слышу их топот! Бронебойные — готовь!
— Есть бронебойные… — пробормотал Липцик, торопливо выбирая самые крупные камни.
Заслышав знакомые командные интонации, он уже не думал об отступлении, он выполнял приказ и готовился к отражению атаки.
— Прямой наводкой — огонь! — закричал Вилли Бонс, и камни полетели в выбегавших из-под арки бандитов.
Липцик клал снаряды кучно, противник сразу получил два попадания — одно в корпус и одно в рулевую рубку.
— Поднять темп стрельбы! Снарядов не жалеть! — скомандовал Бонс, а когда противник получил еще несколько попаданий, приказал прекратить огонь и ринулся в бой, размахивая дубиной.
Рукопашная длилась минуты две. Какое-то время бандиты надеялись одержать победу за счет своего численного преимущества, но грамотное взаимодействие основных сил с попеременно вступающей в бой артиллерией сломили врага, и он, теряя бейсбольные биты, стал беспорядочно отступать по всему фронту.

Глава 59

Когда поле боя осталось за офицерами Аркона, Липцик вышел со своей позиции и, достав платок, стал вытирать с рук известь. Бонс своим платком вытирал кровь, натекавшую из рассечёной брови.
— У тебя еще вон рукав оторван, — заметил Липцик.
— Это ерунда, просто нитки не выдержали. У меня на такой случай всегда в кармане иголка, так что сейчас исправим.
— Вот почему, Вилли, я не хожу с тобой на задания.
— Почему?
— Потому, что ты дурак. Из-за каких-то денег могли получить по пуле, окажись у них пистолеты.
— Они у них были, просто эти ребята не успели ими воспользоваться, — сообщил Бонс и засмеялся.
— Дурак, — повторил Липцик и стал осматриваться. Двор был завален строительными материалами, старыми декорациями и стапелями с новыми декорациями из белого пластика — еще не покрашенными.
— Ну, что, билеты у нас есть, надо пойти где-то посидеть до начала представления.
— Предлагаю двинуть к «Синему озеру», — сказал Липцик.
— Подходящее место. Связисты как-то праздновали там день рождения, и когда все перепились, голыми прыгали в озеро — прямо из окон ресторана.
— Очень удобно.
— Да. У них там даже специальный сачок для клиентов имеется — огромный такой! И самый здоровый официант всегда на стреме: чуть что — бежит клиентов вылавливать, — сообщил Бонс, на ходу прилаживая оторвавшийся по шву рукав.
— Врешь ведь, — покачал головой Липцик.
— Преувеличиваю, — признался Бонс, осматриваясь. Теперь на площади было совсем пустынно, уехала даже машина с жуликами.
У проезжей части на рекламном щите двое рабочих меняли афиши. За их работой внимательно следил бездомный пес. Он заходил так, чтобы рабочие его видели и дали поесть, но они были слишком заняты своей работой. Пес не сдавался, заходя то с одной, то с другой стороны и, наконец, не сдержавшись, жалобно тявкнул. Только тогда рабочие обратили на него внимание и, посовещавшись, дали что-то из своих запасов.
Бонс видел это из окна машины и улыбнулся.
— Так почему ты не ходишь со мной на задание? — вспомнил он сказанное Липциком.
— Давай не сейчас… — попросил тот, заводя мотор. — Вот приедем, сядем как люди — там и поговорим.
— Ну хорошо, — согласился Бонс, и Липцик вывел машину на проезжую часть.
Спустя четверть часа они уже были возле небольшого парка, расположенного на берегу озера. Помимо ресторана здесь имелась небольшая зона отдыха с концертной площадкой и музеем скульптур на открытом воздухе.
Песок на берегу и высокие кусты вдоль воды на мгновение напомнили лейтенанту Бонсу битву на склоне Сахарной головы.
Грохот пушек, мельтешение сорванных смерчем листьев, клубы дыма и быстрые, словно тонконогие крабы, машины тардионов.
Эти образы были настолько ясными, что Бонс невольно повел плечами, отчего край рукава снова отвалился, напомнив, что его ремонтом нужно заняться.
В ресторане оказалось многолюдно, из колонок доносилась негромкая музыка, а кондиционеры работали так ненавязчиво, что казалось, будто прохлада здесь естественная, приходящая с синеватой глади озера.
— Давай вот за этот столик, — предложил Липцик.
— Давай, — согласился Бонс и стал перекладывать в карманы брюк деньги и документы.
— Ты что, купаться собрался?
— Нет… — покачал головой Бонс и, сняв китель, сказал подошедшему к ним официанту: — Слушай, друг, рукав хорошо бы пришить. Найдется у вас нужный человек?
— Найдется, сэр, — ответил официант, принимая китель.
— Посудомойка? — попытался угадать Липцик.
— Нет, он работает охранником.
— Охранник умеет зашивать пиджаки? — в свою очередь удивился Бонс, садясь к стене.
— Да, сэр. Прежде он был закройщиком или чем-то в этом роде… Что будете заказывать?
— Рыбу давай и белое вино, — сказал Липцик, отметив, как передернуло его приятеля. — Что не так, Вилли? Нам же еще на представление идти…
— Ну не с белого же вина начинать? Пусть подадут хотя бы эль…
— Ладно, принесите нам эль и свиные ребрышки.
— А потом — перед выходом — мы выпьем вина с рыбой, — добавил Бонс. — Какая там у вас, озерная?
— Озерная, речная и лиманная, сэр, — перечислил официант и слегка поклонился.
— Давайте лиманной, я такой еще не пробовал.
— Какие-нибудь особые пожелания?
— Нет, все на ваш вкус, — махнул рукой Бонс. Его всегда утомляли эти подробности. И так ведь ясно — офицерам надо выпить и закусить. К тому же, какие к рыбе могут быть пожелания? Голова, хвост, чешуя. Все, пожалуй.
Официант вопросительно посмотрел на Липцика, ожидая, что тот подтвердит слова приятеля или что-то добавит от себя. Но Липцик тоже махнул рукой, и официант ушел.
— Ну давай, Берни, рассказывай про дурака, в группу к которому ты ни за что не пойдешь, — облокачиваясь на стол, сказал лейтенант Бонс.
— Хочешь испортить себе аппетит?
— Да, хочу. Мне не нравится, что мой друг считает меня неадекватным.
— Ты излишне решителен, Вилли. Ты мало думаешь о личном составе. Главным для тебя является выполнить задание — все равно какой ценой.
— Но я и сам не прячусь ни за чьими спинами! — громко заметил Бонс.
— Не шуми… — буркнул Липцик, замечая, что на них оборачиваются, а официантка в фольклорном костюме приняла это на свой счет и закричала еще издалека:
— Бегу-бегу, господа, не шумите!
Колыхая массивным бюстом, она ухнула на стол кувшин с медовым элем и мельхиоровое блюдо с жареным мясом.
— Извините, эль в подвале был, пока достали…
— Это вы нас извините, мадам, — сказал Липцик и положил на стол пять ливров.
— Ничего страшного, господа, — сказала официантка и, смахнув чаевые, убежала.
— Я не прячусь ни за чьими спинами… — вернулся к дискуссии Бонс и стал разливать эль в высокие бокалы.
— Мало быть храбрым, Вилли, нужно еще думать о личном составе. Вот потому я к тебе и не иду.
— Значит, это были лишь отмазки, и на самом деле ты вовсе не болел инфлюэнцей?
— Не болел. Давай выпьем за взаимопонимание.
— Его между нами нет, как выяснилось, — вздохнул Бонс.
— Выпьем, чтобы было.
Они чокнулись и выпили.
— Ну и хрен с тобой, Берни, с тобой я буду выпивать, а в группу наберу других. Добровольцев хватает.
— Не возражаю…

Глава 60

Ресторан приятели покинули слегка навеселе. Крепкий эль и вино сделали свое дело, однако вести машину Липцику было по силам.
— Хорошо пришили, посмотри, — сказал Бонс, когда они выезжали со стоянки.
— Ты дергаешь не тот рукав, Вилли, но лучше тебе вообще не пробовать, а то явишься на шоу оборванцем. Думаешь, Мадлен это понравится?
— О! Мадлен! Я совсем забыл, зачем мы тащимся на это шоу! — воскликнул Бонс. — Мадлен! Как же я мог забыть ее голограмму? Надеюсь, в натуральном виде она еще лучше?
— Значительно лучше, приятель, ты это оценишь, — заверил Липцик.
Они приехали за двадцать минут до начала шоу, к этому времени площадь уже была заставлена автомобилями, а толпа пришедших на шоу гудела возле входа, где всех пропускали через две рамки металлоискателя.
Однако ждать пришлось не очень долго, уже через десять минут Липцик и Бонс заняли свои места в первом ряду.
В оркестровой яме настраивались музыканты, за занавесом что-то звякало, жужжало, слышались негромкие окрики и раздраженные голоса.
Бонс очень ясно представлял себе множество рабочих и толстого распорядителя, который гонял их, заставляя переносить то декорации, то какие-нибудь… пюпитры, что ли. Или не пюпитры? Он попытался вспомнить, где слышал это слово и что оно означает, но так и не вспомнил.
— А народу-то сколько!
— Что? — очнулся Бонс.
— Я говорю, народу-то набежало, а ведь шоу уже третий день идет.
Бонс повертел головой и удивился. Подобную картину он видел лишь однажды, будучи еще ребенком, когда сосед его деда показал ему пасеку. Происходящее в зале очень напоминало казавшееся бессмысленным перемещение пчел. Разодетая публика сновала туда-сюда, попадая не на свои места, извиняясь и возвращаясь в проходы. И это происходило в партере, на задних рядах и даже на балконе.
В ложах было спокойнее, там сидели местные «тузы», дамы которых были увешаны драгоценностями.
Первый ряд тоже понемногу заполнялся народом, Бонс отметил, что, помимо еще двух военных-тардионов, места здесь занимали особенные ценители. Они явились на шоу с маленькими театральными биноклями, хотя до сцены было метра четыре.
Один из завсегдатаев пришел со старым портфелем и после выключения основного освещения извлек из него морской бинокль.
Бонса это озадачило.
— Не удивляйся, здесь всегда так, — шепнул ему Липцик.
В этот момент в оркестровой яме ударили литавры, заиграла громкая музыка и занавес стал разбегаться в стороны под громкие аплодисменты публики.
Представление началась.
Вилли Бонс и не предполагал, что все будет так красиво: лучи прожекторов, искрящийся задник сцены, изображавший то падающий снег, то золотистую пыльцу, то водопад. И среди всего это изысканного оформления великолепный кордебалет с ногами такой длины, что Вилли к подобным девушкам на улице даже подойти бы не решился. Ну очень высокие!
При появлении каждой новой исполнительницы он толкал Липцика в бок и спрашивал:
— Это она?
— Да нет же, не дергайся, я скажу, когда она появится, — отвечал тот, потирая уже отбитые ребра.
— Жаль, что не она. Эта мне очень понравилась… Сиськи просто атас, а ножки какие гладкие!
— Вилли, она в лосинах…
— Правда?
— Правда. Сиди спокойно и не бей меня, прошу тебя, а то я свалюсь раньше, чем появится Мадлен…
Между тем Бонс находил время и для того, чтобы посмотреть, что происходит в его ряду.
Достойнее всех держались два сержанта-тардиона, которые зачарованно улыбались, было видно, что попали они сюда впервые.
Профессиональные же обитатели первого ряда вскидывали бинокли, едва кордебалет придвигался к краю сцены и, как по команде, опускали их, когда девушки отдалялись.
Некоторые из профи делали пометки в блокнотах, другие сосали успокаивающие леденцы и обменивались короткими фразами.
В какой-то момент Вилли даже заскучал, ведь он был опытным пилотом и мог адаптироваться даже к самой быстро меняющейся обстановке. Он уже решил, что видел здесь все, и стал сомневаться в том, что его могут удивить еще чем-то.
Ну еще десяток девок с голыми сиськами, ну еще один световой эффект, вспышка, салют. И все? Но когда появилась Мадлен Торш, ему не потребовалось ничьей подсказки.
Задние ряды были повыше, и они увидели звезду раньше. Вилли показалось, будто откуда-то сверху, позади него, сорвалась лавина, которая усиливалась с каждой секундой и грозила снести все на своем пути.
Люди кричали, топали ногами, визжали и бились в истерике. Музыканты замолчали, и на мгновение все звуки исчезли, когда Мадлен, раскинув руки, застыла на краю сцены.
Боясь взглянуть на нее — вот так сразу, Вилли посмотрел на свой ряд и увидел, как взметнулись десятки театральных биноклей, а придурок с морским свалился в обморок.
— Это она, Вилли! — заблеял подтаявший Липцик и так долбанул Бонса локтем в бок, что у того заныли ребра.
— Это она, Вилли, она! — кричал он, а Вилли кивал и все боялся поднять глаза. Его похолодевшие ноги, его вибрирующий позвоночник и онемевший копчик говорили о том, что он пропал — пропал, еще даже не взглянув на нее, и Вилли медлил, сколько мог, и выпрямился, лишь когда Мадлен умчалась за кулисы, а новый номер начала обычная с виду солистка.
— Она прекрасна, Вилли! Она прекрасна! Разве ты этого не понял? — вопил Липцик и вместе с ним вся многотысячная публика. А Вилли ничего не отрицал и лишь глупо улыбался, когда Мадлен, ослепленная дюжиной прожекторов, проносилась по сцене и исчезала, экономя эмоции зрителей и давая им, вновь и вновь, возможность ощутить счастье.
Ее воздействие на людей было необъяснимо. Как ни старался Вилли, он не смог составить цельный образ Мадлен. Он помнил стройные ноги, в другой раз заметил грудь, и еще один раз сверкнули глаза. А потом руки, бедра и снова — грудь! О Мадлен!
После окончания шоу Вилли выходил из зала как будто оглушенный. Он глупо улыбался и даже отвечал на какие-то вопросы Липцика, но в общем чувствовал себя ватным мешком.
— Она должна быть моей, Берни… — промямлил он, когда они оказались возле своей машины.
— Что? — не понял приятель.
— Она должна быть моей, деньги у меня есть…
— Ты хочешь сказать, что готов отдать за свидание с Мадлен четыре тысячи ливров? — спросил Липцик.
— Да, именно это я и хочу сказать, — ответил Бонс, глядя в асфальт и глупо улыбаясь.
— И нам сейчас нужно ехать к ее отелю? — снова спросил Липцик. Он не в первый раз посещал шоу Мадлен Торш и знал, какие видения случались у тех, кто был накрыт волной ее сексуального порабощения.
Липцик и сам с трудом выбирался из этой волны.
— Я хочу эту женщину, Берни, сколько бы это ни стоило.
— Ну ладно, если наличные при тебе…
— Они при мне.
— Садись и едем к отелю «Империал». Именно там Мадлен останавливается со всем своим кордебалетом и прислугой.
— Поедем, — кивнул Бонс и забрался в машину.
— Слушай, ты действительно собираешься профукать четыре тысячи ливров? — не унимался Липцик, выводя машину на проезжую часть.
— Включи фары, что ли…
— Я включил подфарники. Так ты действительно решился?
— Я думаю не о деньгах, Берни, мне нужна эта женщина.
— М-да, — после некоторой паузы произнес Липцик. — Жаль, что у меня нет таких денег.
— Не жаль, а странно. У тебя почти такое же жалованье…
— Жалованье такое, да вот привычки другие. — Липцик вздохнул и прибавил газу, встраиваясь в транспортный поток. — Привычки, Вилли. У тебя на уме только служба, а у других полно других интересов.

Глава 61

До отеля ехали молча. Липцик завидовал Бонсу, а тот пытался разобраться в своих ощущениях. С чего он решился на такой поступок, ведь он ее толком даже не разглядел?
Нет, ощущения были теми же, что и на представлении — она была нужна ему. Женщина, которая сводила всех с ума, ее чары повергали мужчин на пол — он сам это видел. На его глазах падали в обморок, не только тот извращенец с морским биноклем, но и солидный господин при бабочке, а еще разносчик конфет, который наверняка видел шоу не один раз. Или он каждый день так падает?
На небольшой выбоине качнулись фонари и бегущие по тротуарам люди. Бонс снова увидел песчаный склон, разбросанные по нему заросли и оставленные опорами роботов следы. Следы «грея» были вытянутыми, с засечками, как на рашпиле, а «таргар» оставлял круглые следы с широкими поперечными засечками. Этих мерзавцев можно было вычислить легче, если бы там везде был голый песок, но местами густая плотная травка образовывала целые лужайки, там было не до следопытства, тем более что с соседнего склона за этой беготней следили еще два «гасса» тардионов.
Стоило кому-то из арконов застояться, разбирая следы, и те бы не упустили такой возможности.
Скрипнули тормоза, и Бонс едва не ударился о лобовое стекло.
— Что такое? — спросил он удивленно.
— Приехали, — сухо ответил Липцик. Его зависть достигла наивысшего накала и жгла изнутри.
«Успокойся, Берни, — сказал он себе. — Ты сам виноват, что постоянно просаживаешь деньги на всякую ерунду. Да, Бонс тупой, да, он служака, да, он смелый… И потому заслуживает того, чтобы потратить деньги так, как считает нужным. А ты ему в этом поможешь, потому что ты его боевой товарищ».
— Боевой товарищ… — пробормотал Липцик вслух. Самонастройка ему немного помогла. Не так чтобы он прямо возлюбил Вилли Бонса, но настроение стало уже не таким, когда хотелось крикнуть: а пошел ты в задницу, скотина!
Нет, совершенно нейтральное состояние.
— Ну вот, Вилли, мы и приехали, — сказал он и улыбнулся.
— И что теперь?
— Теперь будем ждать, когда вон туда — к подъезду — подкатит лимузин.
— В лимузине будет Мадлен?
— Да, там будет Мадлен, пара каких-нибудь коллег-подружек, чтобы распить бутылочку ликера, далее — ее стилист-парикмахер, а также Леон — телохранитель, распорядитель, секретарь или кто он там еще.
— Леон?
— Леон.
— Это кличка или имя?
— Понятия не имею. Это такой здоровый черный парень в цилиндре.
Они помолчали пару минут, а потом Бонс спросил:
— А что ты думаешь по поводу эффективности ихтиоформов?
Липцик уставился на приятеля с ухмылкой, подозревая подвох, но тот бы совершенно серьезен.
— Ты не шутишь? — на всякий случай спросил Липцик.
— Нет. А в чем здесь шутка? — не понял Бонс.
— Просто показалось… — пожал плечами Липцик. — А про ихтиоформы скажу — сыроватая поделка. Бросаются на тардионов везде, где их увидят, а ведь их заявляли как диверсионно-разведывательный комплекс.
— Вот и я о том.
На небольшую площадь выехал длинный автомобиль, и Липцик оживился.
— Это они, Вилли!
— Да?
— Точно! Смотри какой лимузин! Это ее любимый цвет — голубое серебро!
— Ты-то откуда знаешь?
— Я же говорил тебе — мне не хватило денег…
— Ну, не переживай, потом я все опишу тебе в подробностях.
— Засунь эти подробности себе знаешь куда?
— Догадываюсь, — миролюбиво ответил Бонс.
— Точно, это они!
Лимузин остановился напротив подъезда, сбежавший по ступеням швейцар в ливрее, стилизованной под мундир григорианский войны, распахнул дверцу, и под тусклый свет фонарей вышла она — Бонс узнал ее!
Затем распахнулись остальные дверцы и из машины выскочили полдюжины помощников, подносчиков и прочей обслуги, но Леона Вилли различил сразу. Тот мигом оказался рядом с хозяйкой и сопроводил ее до дверей отеля, пока остальная шушера, пьяно пританцовывая, вяло взбиралась по ступеням.
— Видел? — спросил Липцик.
— Ну… — неопределенно ответил Бонс.
— А теперь слушай внимательно. Во-первых, приготовь наличные — прямо сейчас.
— Хорошо… — Бонс достал из кармана деньги и стал пересчитывать. — Четыре тысячи?
— Да… Ни хрена себе! Да у тебя там чуть ли не вдвое больше!
— Я взял с запасом…
— Ё-моё, Вилли, мне нужно брать у тебя уроки, как экономить деньги.
— Все очень просто, приятель, я вспоминаю о них, когда нужно ехать в город, — ответил Бонс, убирая в карман лишние ассигнации.
— А в городе только на пьянку?
— Ну и на девок…
— Понятно, что и на девок, а какие-нибудь другие траты, ну там — одежда, собачьи бои, коллекция металлических миниатюр?
— Я сейчас ни слова не понял из того, что ты сказал, Берни. Кроме как про девок.
— Тогда все ясно, приятель, вернемся к нашим баранам. Сейчас ты выходишь и топаешь в отель, там большой и просторный вестибюль.
— Понял.
— Вход для всех — прямо к лифтам, а вход для ВИП-персон справа, в углу. Там и стоит Леон, понимаешь?
— Да, понимаю.
— Подходишь к нему и говоришь, что хочешь увидеться с Королевой.
— Он все поймет?
— Он все поймет и проведет нужные переговоры. Потом примет у тебя бабло и назначит час.
— То есть не сразу все произойдет?
— Не знаю, приятель, может, сразу, а может, через три часа, это как Мадлен решит…
— Ух! У меня прямо мурашки по телу! — признался Вилли и повел плечами.
— Ну тогда вперед, лейтенант, а я буду держать за тебя кулаки.

Глава 62

Зажав в кулаке пачку ассигнаций, Вилли как во сне преодолел расстояние от машины до главного подъезда и остановился, глядя на сверкающую вывеску — «Отель Империал». Где-то там, за высокими дверями, его ждала сказка и удивительные приключения.
Посмотрев в сторону казенного автомобиля, где его ждал Липцик, Вилли поднялся по ступеням, толкнул дверь и сразу взял правее, где уже маячил силуэт Леона.
— Здравствуйте! — сказал он, подходя к телохранителю.
— И тебе не хворать, парень, — отозвался Леон, черный цилиндр которого делал его еще более огромным и значительным. На мгновение Вилли даже растерялся, этот большой человек с внимательным взглядом напомнил ему школьного учителя начальных классов, который, тогда в детстве, казался ему уважаемым великаном, знавшим все на свете.
— Я хотел бы встретиться с Королевой…
— Ты хотел бы встретится с Королевой, — повторил Леон. — Я правильно тебя понял, брат?
— Правильно, — ответил Вилли, едва не добавив «сэр».
— Хорошо. Но это будет стоить тебе немалой суммы, ты это знаешь?
— Я… я знаю, — ответил Вилли.
— Четыре тысячи ливров.
— Да, я знаю.
— Покажи деньги…
Вилли показал. Леон взял деньги, быстро пересчитал их и убрал в карман длиннополого пиджака. Затем достал телефон и набрал номер хозяйки.
— Слушаю, Леон, — отозвалась она чуть усталым хрипловатым голосом, но Вилли этого, разумеется, не слышал.
— Один из ваших почитателей желает познакомиться, — произнес Леон кодовую фразу.
— Он молод?
— Да, очень молод.
— Хорош собой?
— Да. Он офицер. Лейтенант.
— Что ж, сейчас двадцать один пятнадцать… Назначь ему на двадцать три пятнадцать. Понял меня?
— Понял, хозяйка.
— Молодец, поганец. И не забудь, что твоих из этой суммы двести ливров, а не триста пятьдесят, как ты мне в прошлый раз пытался втолковать, рассчитывая, что после ликера я совсем ничего не соображаю.
— Это была досадная ошибка, хозяйка, я ее больше не совершу.
— Надеюсь, великан. Одиннадцать пятнадцать, понял?
— Понял, хозяйка, — ответил Леон и убрал телефон.
— Короче, так, чувак. Королева познакомится с тобой в одиннадцать пятнадцать, то есть через два часа. Понял меня?
— Так точно, понял.
— Ты не можешь опаздывать ни на полминуты, в противном случае все отменяется и никаких денег тебе никто не вернет. Понял?
— Понял, — кивнул Вилли, радуясь отсрочке, ведь если честно, он слегка трусил.
— Ну все, свободен. Встретимся через два часа.
— Спасибо, сэр, — сказал Вилли и даже поклонился, отступая спиной вперед через весь павильон. А оказавшись на улице, перевел дух и, бросив взгляд на часы, поспешил к машине.
— Ну что? — спросил Липцик, нервно барабаня пальцами по баранке.
— Все в порядке, — ответил Вилли, плюхаясь на сиденье.
— Что тебе сказали?
— Этот громила взял деньги, провел с ней переговоры по телефону и назначил мне прийти в одиннадцать пятнадцать.
— Уф, парень! — Липцик в восхищении покачал головой. Возможно, в глазах Вилли он выглядел тем, кто знал здесь все подходы и ногой открывал дверь в номер Мадлен, однако всю нужную информацию он получил от одного знакомого, который, в свою очередь, узнал это от другого знакомого и так почти до бесконечности, пока этот перечень знакомых не упирался в конкретного офицера, удостоенного внимания Королевы.
— Ну и как ты думаешь провести эти два часа?
— Я? — Вилли встряхнул головой. — Хорошо бы, конечно, выпить для храбрости. Не очень много, но так, чтобы быть в норме. Понимаешь?
— Да уж понимаю. Есть тут одно местечко, совсем недалеко, чтобы потом возвращаться было проще. Предлагаю поехать туда.
— Поехали, Берни. Я вижу, ты этот город знаешь как свои пять пальцев.
— Знаю, Вилли, знаю. Вот почему у лейтенанта Бонса деньги есть, а у Липцика — нету.

Глава 63

Подходящее местечко, которое знал Липцик, действительно оказалось совсем недалеко. Это был двухэтажный ресторанчик «Брико», второй этаж которого вот уже второй год был закрыт на ремонт. Однако внизу веселье разливалось рекой. Несколько компаний, сдвинув стулья и столы — каждая в свой угол, гоняли официантов, громоздили многоярусные конструкции из горячих блюд и поднимали громкие тосты за каких-то только им известных персон.
— Ну и что тут у вас — найдется местечко для двух офицеров? — строго спросил Липцик, обращаясь к распорядителю в застиранном льняном костюме.
— Конечно найдется, сэр. Для двух человек — это не проблема. Пойдемте вон туда, на середину. Углы, как видите, уже заняты…
— Да уж вижу.
Среди шума чужого веселья Вилли и Берни сели за один из центральных столиков, и им тотчас подали меню. Официант сразу хотел убежать, но лейтенант Бонс схватил его за пояс.
— Стоять, боец, нам нужно посидеть здесь два часа и уйти не слишком пьяными, понял?
— Да, сэр, — ответил тот, пытаясь высвободиться из цепкой хватки лейтенанта.
— Тогда давай легких напитков и закусить. Врубаешься?
— Врубаюсь, сэр. Пиво подойдет?
— А говоришь, врубаешься!
— Портвейн «пегешо» есть? — пришел на выручку официанту Липцик.
— Разумеется, сэр! Есть креплёный и суперкреплёный!
— Супер не нужно, а просто креплёный неси.
— Слушаюсь, сэр! Сию минуту будет…
Официант убежал, и офицеры стали его дожидаться, лениво посматривая по сторонам.
Тем временем в заведение вошел еще один посетитель, которого они не видели.
— Привет, Гундосый, — сказал ему распорядитель.
— Здоров, Педро. Как тут у вас жизнь-тоска?
— Понемногу перебиваемся. Ты чего приперся, опять тебе кто-то должен?
— Да-а, — протянул Гундосый, махнув рукой. — Долги смешные, за такими и обождать можно. Просто пожрать пришел и настроение поправить.
— Испортили?
— Не то слово. Кинули, представляешь? Цацу Гундосого — кинули!
— Это кто ж на такое решился?
— А солдатики какие-то! Бумажки с руки сдернули, а денег не дали. Представляешь?
— А быки-то у тебя на что?
— Они ж не двужильные, быки-то! А эти специалисты — с палками на них. Збалдую шышак на пол-лба оставили, а Шурым-Мурым рассечение на полморды получил — квадратной палкой приложили! И еще камнями обработали!
— Звери просто какие-то… — покачал головой распорядитель, который когда-то тоже промышлял в шайке.
— Спецназ, к таким прямо не подойдешь. Но вот если я их встречу…
— Ладно, дуй вон за тот столик в нише, в других местах сегодня проходной двор. Видишь, как гуляют?
— Да уж вижу, дым коромыслом с улицы заметно. Ладно, пойду брошу кости.
Гундосый прошел в зал и двинулся вдоль стены к небольшой нише, где обычно принимали всяких своих и бывших работников ресторана.
Сдвинув стопку тарелок и разложив для себя оставленную на краю скатерть, Гундосый вытащил из пластикового ящичка столовые приборы и принялся ждать официанта, рассеянно поглядывая на гулявшие в углах компании.
Достав сигаретку, он воткнул ее в уголок рта и уже было собрался прикурить, да так и остался с зажженной зажигалкой, обнаружив в центре зала столик со своими недавними обидчиками.
Убрав зажигалку, Гундосый прикрыл лицо рукой и стал лихорадочно соображать — что делать? С одной стороны, нападать на двоих ему было не с руки, даже без палок эти двое уделали бы его, как тигры пьяного зайца. Хорошо бы, конечно, выхватить пистолет и, запрыгнув на свой стол, заорать: «Всем на пол, с-суки! Карать вас буду! Карать!» И засадить пару пуль в потолок, чтобы пыль, чтобы звон стекла и все такое. Но после такого выступления тот же Педро мог врезать ему подносом, да и остальные знакомцы совсем не одобрили бы.
Одним словом, немедленная атака здесь не годилась, но и спускать все на тормозах Гундосый не собирался.
— Рудик! — позвал он пробегавшего мимо официанта.
— А, Гундосый! Подожди, сейчас заказ сгружу и вернусь…
Рудик поспешил к столу офицеров, расставил им тарелки с закуской, бутылки и собрался было разлить по стаканам, но они его отправили, и официант подошел к Гундосому.
— Чего-нибудь закажешь или ты покурить пришел?
— Давай чего-нибудь из холодильника.
— Там только гуляш и котлета с утра оставались.
— Годится. И бухла какого-нибудь.
— Может, лучше пива?
— Ладно, давай пиво. И вот что, Рудик…
Гундосый сделал паузу и выглянул из-за официанта, проверяя, чем заняты офицеры.
— Чего, Гундосый?
— Слушай, мне этих двух солдатиков нужно того…
— Я не понял, — ответил Рудик и оглянулся на военных.
— Да не крути ты башкой!
— Я тебя не понимаю, Гундосый!
— Эти двое за твоей спиной, они у меня сегодня деньги отобрали.
— Офицеры отобрали деньги? — не поверил официант.
— А что тут такого? К тому же ты мне должен, Рудик, не забывай!
— Я помню… — ответил официант. — Так чего ты хочешь?
— Я хочу… — Гундосый подтянул к себе официанта и перешел на шепот: — Я хочу, чтобы ты насыпал им в пиво какой-нибудь дряни!
— Какой еще дряни? — не понял Рудик.
— Ну… Чем там Прокофий в кладовке крыс морит?
— Я не стану травить посетителей, Гундосый, это подсудное дело.
— Но я должен… Должен отомстить им! Меня кинули на две штуки ливров!..
— Я могу споить их…
— Таких разве споишь? — усомнился Гундосый и снова выглянул из-за официанта.
— У нас осталась клеверная настойка…
— Клеверная настойка?! — переспросил Гундосый, и лицо его просияло. Он помнил скандал, связанный с этой настойкой, когда клиенты падали под столы или возле своих машин, а потом заявляли в полицию, что их опоили.
Неизвестно, откуда привез этот напиток ресторанный поставщик, поскольку он сбежал на другой день, испугавшись ответственности, но это зелье как нельзя лучше подходило для мести. В лучшем случае офицеры смогут выйти из ресторана, а уж потом свалятся где-нибудь на улице, и тогда Гундосый излупцует их дубинкой. Однако, даже если они просто наделают в штаны, как некоторые из жертв клеверной настойки, это тоже будет неплохо.
— Все, Рудик! Отнеси им бутылку! Скажи, что от ребят вон из того угла! — Гундосый кивнул на компанию, которая уже находилась в режиме пассивного созерцания.
— Целую бутылку? А не слишком много? — засомневался Рудик.
— А с чего бутылка — это много для двоих служивых? Они здесь ведрами пьют!
— Может, и ведрами, а только настойка наша со временем даже крепчает… Ты помнишь лизонских крыс, которые пришли к нам из порта четыре года назад и ничто их не брало, ни лицензированный яд, ни электричество, ни радиоактивные изотопы?
— Ну да, я помню, как они сожрали золотого гуся за пять сотен ливров…
— Так вот, наш хозяин месье Ликонт избавился от них полутора стаканами этой настойки.
— Они отравились?
— Ха, если бы! Они нажрались зелья и до того возомнили о себе, что пошли в кладовку соседнего ресторана убивать рыжего кота!
— И что кот?
— А что кот? Он был трезвый и быстро решил эту проблему.
— Ладно, подай им штофик на двести пятьдесят граммов.
— И больше я тебе не должен?
— Ну… больше не должен… — с неохотой согласился Гундосый. Жажда мести в нем победила жажду наживы.

Глава 64

Джек шагал по тротуару и радовался свалившейся на него свободе. Лейтенант Хирш отправился в северо-восточную часть города, чтобы навестить ту самую девушку, с которой у него в прошлый раз ничего не получилось.
— Хочешь поехать со мной? — великодушно поинтересовался Тедди. — Я иду на реванш!
— Нет, командир, не хочется, — ответил Джек, памятуя о том, сколько часов ждал лейтенанта на опостылевшей скамейке.
— А что ты тогда делать будешь?
— В номере посижу, ТВ-бокс посмотрю, журналы полистаю — я вот целых два купил, — похвастался Джек, показывая журналы. — Один называется «Птицеводство», а другой «Коневодство в пересеченной местности».
— Ну, про птиц-то понятно, а кони тебе какой стороной? Это, типа, роботы, только живые?
— Что? — не понял Джек и еще раз посмотрел на лошадь на обложке.
— Ну, не хочешь — как хочешь. Машину я заберу, а ты, если приспичит, прогуляйся по городу.
— А можно? — обрадовался Джек, вскакивая со стула.
— Конечно можно, Джек. В любом случае это куда безопаснее, чем сомнительные игры с арконовскими «гассами» по кустам. Слушай, посмотри, по-моему, я щеку порезал, когда брился…
Джек подошел ближе и махнул рукой.
— Нормально, едва заметная царапина.
— Не портит внешний вид? Нет?
Чувствовалось, что лейтенант немного волнуется.
— Нет, сэр, вы в полном порядке.
— Тедди.
— Да, Тедди. Ты в полном прядке.
— Ну и нормально. Только револьвером своим шибко не размахивай, лучше бей рукоятью в морду, но не стреляй, местные полицейские этого очень не любят.
— Да, Тедди, я это учту.
— Ну и вот тебе, на тот случай, если все же окажешься по пьянке в полиции, — сказал лейтенант, не сдерживая улыбки, и подал Джеку небольшое устройство связи — размером с пачку от сигарет.
— Квики? — удивился Джек. — Здорово! Я теперь прямо как офицер!
— Да уж, это тебе не рапид малого радиуса. Но пользоваться им только в крайнем случае. Здесь в городе жутко дорогой роуминг, понял? Это тебе Хольмер свой дал на время, так что отвечаешь за него головой.
— Я буду следить за ним, — пообещал Джек, спрятав прибор в карман.
— Ну все, я побежал. Будь на улице поскромнее и не хватай девушек за формы, какими бы привлекательными они тебе ни казались.
Дав этот последний совет, лейтенант Хирш оставил номер и поспешил к лифту, а Джек достал квики и еще какое-то время изучал его. Теперь он мог в любое время связаться с лейтенантом или дежурным офицером в военном городке. Ну разве это не замечательно?
Этот разговор остался позади, и Джек без какого-либо контроля шастал по улицам, заходил в булочные, кафе и магазины игрушек. Все ему было внове, особенно это ощущение свободы, ведь он не просто гулял один, он мог купить… ну… почти все, ведь в кармане у него лежали две сотни ливров.
Пирожок со сливовым повидлом, какао-бунд, картофельные чипсы, два бокала газировки. По мере того, как позади оставались все новые заведения быстрой еды, Джек чувствовал в желудке все большую тяжесть и начинал подумывать о других развлечениях.
Увидев на углу афишную панель и крутившуюся на ней голографическую красотку, Джек сходил в кафе, чтобы купить жвачку и заглянуть в туалет, а когда вышел на улицу, не спеша перешел проезжую часть и остановился напротив той самой красотки.
Неужели она и вправду так хороша? Или ей, как это делалось в журналах, дорисовали и улучшили все что можно?
Джек восхищенно покачал головой. Красотке в бикини хотелось верить и доверять. Он подошел ближе и прочитал: «Шоу во дворце искусств «Холидей». Проездом в нашем городе — непревзойденная и неотразимая мадам Мадлен Торш! Только десять шоу!»
Джек вздохнул и двинулся по улице, глядя, как один за другим загораются огни.
Мимо прошагали два аркона, но на Джека они не обратили внимания. Он же воспринял встречу всерьез и даже коснулся спрятанного на поясе револьвера.
Да, он мог постоять за себя, но конфликты ему не нравились. Одно дело на задании — ты видишь их в прицел, они видят тебя в прицел, и вперед, жмите на гашетки. А так, чтобы глаза в глаза и сразу бить… Нет, Джеку это не подходило.
Увидев витрину с яркими экранами ТВ-боксов, он подошел ближе. На половине включенных аппаратов мелькала уже знакомая ему «непревзойденная Мадлен Торш». Здесь она танцевала на сцене, но совсем немного, а потом диктор новостей сказал, что у отеля «Империал», где остановилась заезжая звезда, снова волнения фанатов, которые скандируют ее имя.
Потом показали напряженные лица фанатов, полицейские машины и неоновые буквы с названием отеля.
Джек оглянулся на афишную панель, потом посмотрел в сторону стоявшей неподалеку информационной тумбы. Решительно к ней подошел, вызвал справку и, набрав на экране название отеля, обнаружил, что находится от него всего в полутора кварталах. А это значило, что появлялась возможность бесплатно развлечься, наблюдая за свалкой полиции и почитателей заезжей звезды или, если повезет, увидеть даже саму звезду.
Сориентировавшись, он выбрал нужное направление и зашагал вперед, слегка подпрыгивая и что-то напевая. Теперь у него появилась новая цель, потому как идея «покушать везде понемногу» себя изжила — есть он уже больше не мог.

Глава 65

А тем временем на небольшой площадке перед отелем «Империал» публики становилось все больше. Помимо тех, кто скандировал: «Мадлен-Мадлен!», подходили и те, кто просто хотел поглазеть на происходящее.
— Господа, не напирайте! Не создавайте беспорядков! — кричал в мегафон полицейский капитан, но эти призывы давали обратный эффект, поскольку все, кто их слышал, сбегались с целого квартала, да еще звонили знакомым, заверяя, что возле «Империала» происходит что-то интересное.
— Ну что за день сегодня, а? — огорченно проворчал капитан, выключая мегафон. — Чочир, ты вызвал подкрепление?
— Вызвал, сэр! — ответил сидевший в машине сержант. — Из тридцать второго, четырнадцатого и двадцать восьмого участков.
— Ну и где они?
— Им нужно время, сэр!
— Хорошо, им нужно время, а нам нужны люди! Вытаскивай свою задницу и затыкай ею вон ту дыру, возле скамейки!
— Не вижу, сэр… — ответил сержант, нехотя выбираясь из машины.
— Вон, где скамейка! Видишь, как теснят капрала Гуннарда! Даже в морду заехали.
— Мад-лен, Мад-лен, Мад-лен! — скандировала толпа.
— Они меня утомляют своими криками, — пожаловался капитан самому себе. — Чочир? А ты сказал, чтобы захватили гранаты со слезоточивым газом?
— Сказал, сэр, — заверил сержант, но его едва было слышно за этим «Мадлен-Мадлен!»
— Назад! Сдайте назад, уроды! — орал кто-то из его подопечных, которого придавили к колючему кустарнику, но в ответ ему неслось только «Мадлен-Мадлен!»
Позади нескольких сотен фанатов Мадлен Торш и примкнувших к ним зевак стояли лейтенанты Бонс и Липцик. Их заметно штормило, однако конечный пункт своего следования они помнили четко: отель «Империал» — ВИП-зона, а дальше… А дальше они надеялись вспомнить на месте.
— Мне кажется, Вилли, мы немного не в форме… — произнес Липцик и, икнув, уткнулся головой в чью-то спину.
— Последняя… няя… стопка — она была лишней… — высказал соображение Бонс, также наваливаясь на кого-то рядом с собой.
— Последние три… — поправил его Липцик.
— А нас не могли отравить, Берни? — спросил Бонс, пытаясь оттолкнуть кого-то в сторону, чтобы, наконец, получить возможность пройти к отелю.
— Ты чего меня швыряешь, морда?! — закричали рядом, протестуя против действий Бонса.
— Прошу прощения, мадам, у меня все оплачено, я должен пройти к отелю!
— Да как ты смеешь мне, заслуженному геологу, говорить «мадам»?! — закричал оскорбленный. Бонс смутился, а Липцик с размаху заехал крикуну в ухо. Тот упал, на этом инцидент был исчерпан.
— Лихо ты его приложил, Берни, — заметил приятелю Бонс, не падая лишь потому, что опирался на впереди стоящих.
— Я старюсь быть тебе полезным, Вилли…
— Господа, не напирайте! Не создавайте беспорядков! — донеслось спереди.
— Берни, мы должны сокрушить эту стену, иначе будет позор!
— Я готов, мой командир!
— Вперед, Берни! Приказываю бить из главного калибра!
— Я понял, мой командир! — крикнул Липцик, и они принялись лупцевать всех, кто стоял впереди, и расшвыривать их по сторонам.
Кто-то сопротивлялся, кто-то давал сдачи или призывал полицию, но дело понемногу двигалось и Бонс с Липциком сквозь толпу перемещались к отелю.
— Мадлен-Мадлен-Мадлен! — скандировала толпа.
— Главный калибр, Берни! — вопил Бонс, чувствуя, что опаздывает, хотя не помнил куда.

Глава 66

Отдельные выкрики, общий шум и шуршание мегафона становились все громче. Джек понял, что выходит туда, куда надо.
Еще один поворот — и он увидел запруженную народом небольшую площадь, сверкающие маяки полицейских машин и неоновую вывеску отеля «Империал».
Происходящее на площади Джека немного разочаровало, он ожидал увидеть здесь что-то вроде карнавала с музыкой и песнями, возможно, даже салютом, а тут толпа тупо бодалась с полицейским оцеплением и никакая Мадлен Торш точно не появится — даже случайно.
Постояв перед проезжей частью, Джек перешел на другую сторону и направился к отелю, стараясь держаться ближе к цоколю здания. Он заметил, что большинство полицейских находилось возле беспокойной толпы, а ближе к стенам отеля дорога была свободна.
Что он там найдет, Джек еще не знал, но, по крайней мере, можно было взглянуть на вестибюль, стойку дежурного портье, а потом убраться восвояси. Хоть какое-то развлечение, ведь ложиться спать было еще рано, а лейтенант Хирш наверняка задержится.
Правда, у Джека оставались еще два журнала — «Птицеводство» и про лошадей, но это на крайний случай, когда совсем ничего не останется.
— Сэр? — произнес дежуривший неподалеку полицейский.
— Я иду в отель, — честно ответил Джек.
— Конечно, сэр, проходите, — сказал полицейский и посторонился. Здесь, у стены, ему приходилось иметь дело исключительно с воспитанными людьми.
— Это временные беспорядки, сэр, уже к полуночи здесь никого не будет.
— Спасибо вам, — сказал Джек. Эта орущая толпа ему тоже не нравилась.
Проскользнув мимо полицейского, Джек торопливо поднялся по ступеням, опасаясь, что в любой момент в нем признают самозванца и скажут: «Эй, парень, ну-ка давай назад!» Однако никто его не остановил. Джек благополучно вошел в просторный вестибюль отеля «Империал» и с удивлением обнаружил, что тот разительно отличается от того помещения с дежурным портье, которое было в их с Хиршем гостиничном заведении.
Здесь пол был выстлан полированным камнем, а у них — пластиком. Здесь потолок был где-то далеко вверху, а у них высокому Хиршу едва не приходилось пригибать голову.
Заметив в дальнем углу высокого, даже огромного человека в цилиндре, Джек невольно шагнул к стене и спрятался в нише для комнатных растений, укрывшись за ветками раскидистого фикуса.
А огромный часовой тем временем раскачивался на каблуках, размышляя над тем, как разнообразить скучное дежурство.
«Никого нет, — подумал он, поглядывая в сторону двери. — Совсем никого…»
В какой-то момент Леону показалось, что он слышал, как открывалась дверь, но нет — в вестибюле никого не оказалось, не считая сонного портье.
«Они там после шоу теперь ванны принимают и холодное шампанское пьют, а тут стоишь, как этот самый, и ждешь оказии, чтоб хоть в сортир отлучиться…»
Леон тяжело вздохнул и покачал головой. Раньше одиннадцати с этого поста он не освобождался, но иногда что-то придумывал, чтобы высвободить для себя несколько минут.
— Арнольдо! — позвал он. Потом откашлялся и, сделав шаг в сторону гардероба, уже громче позвал: — Арнольдо!
Молодой человек в наушниках как будто очнулся и, выглянув из-за пустых вешалок, увидел Леона.
Должно быть, тот был чем-то недоволен. Арнольдо научился различать настроение здоровяка по наклону его головы.
— Вы меня звали, сэр? — спросил Арнольдо, приглушая музыку.
— Да, звал! Иди сюда, дело есть.
Арнольдо перемахнул через стойку и направился к Леону, а тот вздохнул еще раз и похлопал себя по животу, который увеличивался с каждым годом.
А ведь когда-то он мог так же, как этот парнишка, перемахнуть не то что через стойку, через автомобиль! В Ванкузере на спор, после двух бутылок крепкой тамариссо, он так же — с опорой на одну руку — перепрыгнул через лимузин герцога Тьери. Правда, угодил ногами в чье-то открытое купе и сломал спинку кресла, но посторонние этого не увидели, так что досталось потом только охранникам ВИП-стоянки.
«Надо пить меньше пива. Меньше пива, меньше бараньих ребрышек и кантонских колбасок…» — сказал себе Леон, подавляя очередной вздох.
— Есть возможность заработать пять ливров, приятель.
— Пятнадцать, — с ходу ответил Арнольдо и даже сам поразился своей дерзости.
— Хорошо, десять.
— Я весь внимание, сэр.
— Мне нужно ненадолго отлучиться…
— В «Лиман», я знаю. Там сегодня снова бараньи ребрышки и кантонские колбаски.
— Совсем не обязательно жрать эту гадость, — возразил ему Леон, но прозвучало это как-то неискренне. — Но дело не в этом. Ты должен остаться здесь за меня, потому что через четверть часа, или вроде того, здесь появится молодой военный — лейтенант. Ты разбираешься в чинах?
— Конечно, — не моргнув глазом ответил Арнольдо, хотя и путал железнодорожников с полицейскими.
— Он придет в двадцать три пятнадцать, ну, может быть, плюс одну минуту.
— А если он придет в плюс две минуты?
— Нет, в плюс две минуты здесь уже буду я. Понял?
— Так точно, сэр, понял.
— Когда он придет, ты, убедившись, что он не пьяный в дугу, скажешь ему, чтобы отправлялся на восьмой этаж, в номер мадам Торш…
— И за это получу свои пятнадцать ливров.
— Десять.
— Ну да, десять. А я как сказал?
— Не кривляйся. Если ты все понял, я пошел.
— Идите, сэр, я все понял, можете на меня положиться.
Передав пост, Леон направился к дверям через весь вестибюль и неожиданно разбудил дежурного.
— Что, уже съезжаете, мистер Джонс? — брякнул тот невпопад.
— Спи дальше, — не поворачиваясь, ответил Леон и вышел из гостиницы.

Глава 67

Дверь закрылась — большой человек в цилиндре ушел, однако Джек решил постоять за фикусом еще немного.
Оставаясь невидимым, он пропустил мимо себя нескольких постояльцев отеля, а потом решил выйти и пройтись по холлу, чтобы осмотреться.
Но если попросят вон, можно и убраться.
Выйдя из укрытия, Джек одернул китель и двинулся вдоль стены, с интересом рассматривая фотопортреты знаменитостей, которые некогда гостили в этом отеле. Здесь были мужчины и женщины, совсем молодые, с красивыми лицами, и строгие седые господа в нелепых головных уборах.
На каждом большом фото имелся автограф знаменитости, и Джек попытался уловить соответствие между подписью и выражением лица на портрете. Он так увлекся этим, переходя от фото к фото, что даже не понял сразу, что к нему обратились.
— Что? — спросил он, оборачиваясь, но сначала увидел лишь портье, который дремал, привалившись к стойке с ключами.
— Эй, военный! — позвали его с другой стороны. — Иди сюда, друг!
Оказалось, что его звал какой-то молодой человек в наушниках. Он стоял на месте ушедшего охранника и воровато оглядывался, словно делал что-то незаконное.
Джек пожал плечами и направился к незнакомцу, ведь тот выглядел совсем не опасно и, возможно, нуждался в его помощи.
— Ну наконец-то! — произнес смуглый парень, обрадовавшись Джеку, как родному. — Меня зовут Арнольдо!
Он протянул Джеку руку, и тот ее осторожно пожал.
— Это хорошо, что ты молодой! Леон мне так и сказал — он будет молодой, а ты и есть молодой. Правильно?
— Да, — согласился Джек, ничего не понимая. Он ожидал каких-то объяснений, но Арнольдо говорил все более непонятные и запутанные вещи.
— Короче, ты пришел чуть раньше, но это и хорошо… — Арнольдо обернулся и посмотрел на настенные часы над лифтом. — На семь минут раньше, но лучше раньше, чем позже!
И Арнольдо снова улыбнулся Джеку.
Он все еще не переставал беспокоиться, что Леон вернется слишком рано, сам перенаправит посетителя на восьмой этаж и не отдаст Арнольдо его долю. Леон запросто мог так поступить, особенно если был слегка выпивши. Теперь же ему не открутиться — вот он посетитель, военный и молодой, как заказывали.
— Ну, в общем, тебе сейчас вон в тот лифт. — Арнольдо повернулся и указал на лифтовые створки. — Там нажмешь кнопку с цифрой восемь, прибудешь на место, а дальше в восемьсот девятый номер. Там у нас суперапартаменты. Все понял, не заблудишься?
— А зачем мне туда идти? — поинтересовался Джек, однако Арнольдо истолковал вопрос по-своему.
— Я, конечно, понимаю, что ты военный, а у вас все минута в минуту… — Арнольдо посмотрел в дальний конец холла, ему снова показалось, что он уже слышит тяжелые шаги Леона. — Но в таких случаях, парень, можно и пораньше! Ну давай же, иди, а то злой дядя лишит меня премии!
И, уже не скрывая своего беспокойства, Арнольдо решительно подтолкнул Джека к лифту.
Тот не стал противиться, вошел в открывшуюся кабину и, повернувшись увидел счастливого Арнольдо, который помахал ему рукой.
Джек нажал блестящую кнопку, створки мягко закрылись, и лифт взлетел на восьмой этаж так быстро, что Джек не успел рассмотреть зеркальный потолок и полированные, наверное даже позолоченные, поручни.
Створки разошлись, Джек вышел в небольшой холл и, ступая по мягкому бежевому паласу, стал прислушиваться к ощущениям. С виду грубый ворс покрытия напоминал вермишель, Джек даже присел, чтобы потрогать его рукой и убедиться, что это шершавое волокно.
Оглядевшись, он пошел по коридору, разглядывая высокие, казавшие значительными полированные двери с накладными циферками номеров, такими же гладкими, как поручни в лифте.
«Тоже, наверно, золотые», — подумал Джек и вдруг заметил, что уже добрался до номера восемьсот девять.
Неожиданно его охватило волнение — зачем он тут и что ждет его за этой дверью? Может, лучше сбежать? Но, с другой стороны, ему уже хотелось выяснить, зачем он кому-то понадобился и откуда о нем здесь узнали?
Джек уже поднял руку, чтобы постучать, но тут же отдернул ее, словно обжегшись. Он вспомнил об объявленной на него охоте, а эта золотая клетка как нельзя лучше подходила для западни.
Они не достали его в техпарке и решили взять реванш здесь.
Джек вздохнул и покачал головой. Все это было как-то слишком надуманно. Ну кто знал, что он решит пойти в этот «Империал», если Джек и сам принял решения спонтанно?
Неожиданно из-за угла коридора появилась горничная, которая толкала перед собой сервировочный столик на полозьях, легко скользивший по паласу, как по льду.
Подождав, когда она пройдет мимо, Джек несмело постучал.
Прошло какое-то время, дверь открылась, и на него взглянула женщина лет пятидесяти пяти, одетая в строгое коричневое платье с длинными рукавами и узким кружевным воротником.
Казалось, она была удивлена и даже сделала шаг назад, чтобы целиком окинуть гостя взглядом. Наконец, взяв себя в руки, она отрыла дверь шире и, посторонившись, сказала:
— Прошу вас, сэр…
Джек несмело вошел и остановился, пораженный размерами огромной гостиной, выглядевшей так, как, наверное, обставляли только дворцы каких-нибудь королей.
— Прошу вас присесть на диван, хозяйка скоро выйдет.
Джек как во сне прошел к указанному дивану и осторожно на него опустился, продолжая осматриваться. Потом поправил под кителем револьвер, и это вернуло ему уверенность.

Глава 68

Женщина в коричневом платье вошла в будуар своей хозяйки и остановилась у двери, сплетя на груди руки.
— Судя по твоим поджатым губам, Пепина, ты снова собираешься меня воспитывать, — произнесла Мадлен и вздохнула. Потом взяла с косметического столика кисточку и парой взмахов освежила наложенный ранее тональный крем.
Пепина все так же сверлила ее взглядом, Мадлен повернулась к ней на вращающемся стуле, полы ее халата распахнулись, обнажив безупречные ноги, которым, увы, доставалось на этом шоу из-за танцев на высоченных каблуках.
По ночам они так болели, что приходилось будить массажистку, а ведь каких-то пять лет назад Мадлен казалось, что она семижильная, и она бралась за любое дополнительное шоу, вплоть до выступлений на яхтах толстосумов.
А теперь нет, отпахать бы этот сезон да и уйти, хотя неплохо бы поработать еще пару годиков, ведь ей всего-то тридцать семь. Вон Сара Бергхоф проехалась в прошлом году с укороченной программой, а ведь ей уже сорок два. И ничего, работает. Не в таком режиме, как Мадлен, но Саре столько и не надо, ее ставки втрое выше.
Мадлен вздохнула и поправила халат. Стоило ли завидовать Саре?
— Ты его видела? — спросила она, чтобы разрушить эту стену молчания.
— Видела, — выдавила служанка.
— Ну и как он, хорош собой? Молод?
— Он не просто молод, Рита! Он ребенок! — воскликнула Пепина и даже топнула ногой.
— Сколько раз я тебе говорила — называй меня хозяйкой или мадам Мадлен. Никакой Риты.
— Извините, хозяйка… Но в этот раз… Там в гостиной действительно сидит какой-то мальчишка!
— Не части, Пепита, — поморщилась Мадлен. — Он в военной форме?
— Да.
— Ну, значит, все в порядке, значит, он совершеннолетний, а больше меня ничего не волнует. Я перейду в спальню, а ты проводи его туда.
— Не нравятся мне эти ваши домашние выступления, хозяйка, — заявила Пепита, оставаясь у двери. — Бесстыдство это!
— Бесстыдство? А когда я тебя на работу взяла, помнишь? Я тогда этим бесстыдством, как ты это называешь, только и зарабатывала! И на себя, и тебе на жалованье. Тогда ты почему-то молчала.
— Тогда вы были моложе, хозяйка.
— Моложе, — согласилась Мадлен. — Моложе и беднее, а теперь могу себе позволить сама выбирать таких мужчин, которые мне нравятся…
— Ну так не берите с них денег, хозяйка! Если они полюбовники, это одно, а если клиенты…
— Не знаю, Пепита, я и сама не определилась, кто они, эти молодые офицерики. С одной стороны — полюбовники, как ты это называешь, а с другой — ну почему не взять с них денег, если они сами желают заплатить? Ну глупо же отказываться!..
Мадлен развела руками и примирительно улыбнулась.
Пепита вздохнула и, повернувшись, вышла. Она могла бы часами поучать хозяйку, если бы та ей это позволяла, но Мадлен давно научилась затыкать Пепиту, даже не повышая голоса. Например, могла напомнить, что сама Пепита в тринадцать лет попала за воровство в тюрьму, а после отсидки, битая сердитым отцом, полтора года копила обиду, а затем сбежала из дому с каким-то матросом.
Лишь спустя много лет, изрядно потрепанная жизнью, она нашла тихую гавань на службе у Мадлен и вот, поди ж ты, перешла в разряд строгих наставниц.
Пепита неслышно вошла в гостиную, ожидая поймать посетителя на каком-нибудь проступке. Часто они воровали всякую мелочь в качестве сувениров. Но этот сидел на диване, положив руки на колени, как какой-нибудь школьник.
При появлении Пепиты он поднялся, и та сказала ему:
— Следуйте за мной, сэр, мадам ждет вас…

Глава 69

Дверь за Джеком закрылась, и на мгновение ему показалось, что он здесь один. Просторная спальня была перекрыта несколькими свисавшими с потолка прозрачными занавесками и падавший в окна свет фонарей довершал театральную сказочность этого убранства.
Захотелось крикнуть: эй, есть здесь кто-нибудь? Не со страху, а просто так — для определенности. Джек сделал еще шаг, и тут на одной из занавесок появилась тень, потом она перекочевала на другую, третью занавесь, и Джек догадался, что к нему из глубины комнаты кто-то идет.
Дрогнув светочувствительными мембранами, на стене зажглись светильники. Они раздвинули стены спальни, наполнили ее искрящимся светом, и Джек увидел женщину в длинных одеждах. Она стояла в нескольких шагах от него, за тонкой занавеской, Джек даже встряхнул головой, полагая, что ему это только кажется, но женщина никуда не исчезла и, поманив его рукой, вполне отчетливо произнесла:
— Подойди ко мне…
Джек двинулся вперед, шелковая занавеска перед ним расступилась.
— Вы… меня звали? — спросил он севшим голосом.
— Тебя, — ответила она и улыбнулась, а потому вдруг прикрыла губы ладонью и покачала головой.
— Что? — не понял Джек.
— Ты так молод… — произнесла она со странной интонацией.
— Ну да, — ответил Джек. Он не знал, плохо это или хорошо. Но, наверно, все же хорошо, потому что неизвестная красавица приблизилась к нему и обняла, так плотно прижав к своему телу, что Джеку начал мешать револьвер.
— Что это? — отстранившись, спросила она.
— Это, извините, моё личное оружие… — смутился Джек. — Вообще-то нам не положено, но так как-то спокойнее.
— Пистолет придется убрать, — сказала она и начала расстегивать его китель.
— Как скажете, — безропотно согласился Джек. Он узнал эту красавицу, ведь это она была на всех афишах города.
— Вы Мадлен Торш? — спросил он не к месту.
— А ты сомневаешься? Или не похожа?
Мадлен испугалась, что вблизи выглядит не так ослепительно, как на сцене — под слоем искусно наложенного грима, с правильно стянутым корсетом и в ластиковых чулках. Эти опасения уже давно принудили ее держать под атласным халатом не только прекрасное и готовое к любви тело, но и «малый сценический костюм» — расшитый боди, лифы в блестках и сетчатые чулки с искрой.
Сделав пару шагов назад, она сбросила халат и выполнила парочку пируэтов.
— А теперь, военный, я похожа? — произнесла она с вызовом.
— О!.. — Джек покачал головой и сложил руки на груди. — Вы прекрасны, Мадлен! Я таких красавиц не видел даже по ТВ-боксу — честное слово!
Мадлен самодовольно улыбнулась:
— Вот это другое дело. Это я люблю. Сбрасывай свой мундир и этот пистолет. Хотя нет, пистолет пусть останется.

Глава 70

Пахнущий свежим пивом, сигарами и поджаренными колбасками, в вестибюль вошел Леон.
Он был сыт и слегка пьян. Его цилиндр сидел на нем набекрень, и, проходя мимо стойки, где стояла какая-то дамочка, Леон улыбнулся ей, хотя и видел впервые.
Как мало нужно человеку для счастья, если на завтрак он имел только чай с куском пирога наспех, а в обед лапшу из какого-то ресторанчика на окраине.
Зато теперь, после долгого ожидания, Леон был вознагражден за свои страдания и счастливо улыбался, пока не увидел Арнольдо, который стоял, прислонившись к стене, и подергивался в такт звучавшей в наушниках музыке.
Настроение Леона слегка испортилось, ему показалось, что этот лоботряс так и простоял у стены, дергаясь под свои дурацкие наушники, и наверняка прозевал посетителя мадам Мадлен.
— О, это вы, сэр! — воскликнул Арнольдо, сдергивая наушники и бросаясь к Леону. — Я все сделал, как вы сказали!
— Кто приходил — молодой офицер?
— Так точно, сэр! Совсем молодой! Я ему сказал, на какой этаж подниматься, в какой номер стучаться и даже в лифт самолично проводил!
Леон с сомнением посмотрел на излучавшего преданность Арнольдо, затем вытащил телефон и связался с Пепитой.
— Привет, это я. Как там посетитель, добрался?
— А когда они не добирались? — не слишком приветливо ответила та.
— Мало ли как бывает. Ну, раз добрался, значит, все в порядке. Пока…
Убрав телефон в карман, Леон поправил цилиндр и снова с некоторым подозрением посмотрел на Арнольдо.
— Да в чем дело? — обиделся тот. — Я все сделал, как надо! Что не так-то?
— Все так, приятель, посетитель прибыл на место — я только что узнавал, — сказал Леон и, достав деньги, вручил Арнольдо его долю.
— Спасибо за помощь.
Арнольдо забрал комиссионные и ушел в свой гардероб, а Леон подошел к стене и оседлал обитую бархатом скамейку.
Ему еще предстояло сидеть здесь не менее часа, а то и больше — такая у него была работа. Собачья работа.
Лишь только он задремал, сдвинув на лоб цилиндр, как хлопнула входная дверь и в вестибюль кто-то вошел. По звуку шагов Леон понял, что идут в его сторону, и, приподняв край шляпы, увидел приближавшегося к нему человека.
Встав, Леон одернул длинный сюртук и наконец узнал шедшего к нему военного. Тот слегка покачивался, где-то потеряв головной убор, и, очевидно, был нетрезв. Такое в практике Леона уже случалось, когда назначившие свидание шли в заведение, чтобы принять пару стопок для храбрости, но неверно рассчитывали свои силы и ни на какое свидание не годились, несмотря на то что заплатили вперед огромные деньги.
Некоторые потом пытались качать права и даже бросались на Леона с кулаками, но проку им от этого было мало.
Вот и этот — напился, проспал, упал, попал в полицию — да что угодно. Только денежки уже тю-тю.
— Ты узнаешь меня? — спросил лейтенант. Язык его заплетался.
— Да, приятель, но ты опоздал.
— Я знаю, — сказал тот, кивнув так сильно, что едва не упал. — Я знаю, что опоздал, и у нее, наверное, уже другой посетитель…
— А чего тогда пришел?
— Просто, — пожал плечами лейтенант и пьяно вздохнул. — Просто, чтобы засвидетельствовать…
— Ну, считай, что засвидетельствовал. Можешь идти.
— А ты ей скажешь, что я приходил? Скажешь?
— Конечно, скажу.
— Пусть она знает, что это не… не неуважение, а обстоятельства так сложились.
— Будь спокоен, все передам.
— Ну, тогда я пойду, — махнул рукой лейтенант и качнулся.
— Иди, приятель.
Повернуться лейтенанту удалось только в три приема, и он заковылял к дверям, а Леон смотрел ему вслед, пытаясь определить, что же его беспокоит, ведь парень ушел без скандала и… Стоп! Если он заплатил, но не пришел, кто же тогда наверху?!
Леон выхватил из кармана телефон, но… тут же убрал его обратно.
Что он скажет Мадлен? Извините, хозяйка, но к вам попал не тот парень? Она спросит, как так, и придется рассказать, что ушел с поста, на свое место поставил этого дурачка с наушниками, а тот пропустил первого встречного.
Но кто же там наверху? Кто?
Леону подумалось, не пойти ли к Арнольдо да потрясти его немного, пусть опишет этого парня, хотя… какой теперь в этом смысл? Пусть делает свое дело и проваливает. Главное, чтобы не проговорился, чтобы их болтовня не вышла на обсуждение условий сделки. В конце концов, никто не пострадал, хозяйка получила свои деньги, Леон свою комиссию, и даже бездельник Арнольдо не остался без угощения.
Выходило, что все вокруг довольны и поднимать шум не с руки.
— Не шуметь, — скомандовал себе Леон и, вернувшись к стене, опустился на скамью.
Тем временем пострадавший в этих приключениях лейтенант Вилли Бонс вышел на крыльцо и, увидев сидящего на ступеньках Липцика, опустился с ним рядом.
Люди с площади почти разошлись, но полицейские не разъезжались, неторопливо покуривая и ожидая, когда диспетчеры пришлют им новый вызов.
— Ну что? — спросил Липцик.
— Ничего. Опоздал, извинился.
— Зачем извинялся, ты же заплатил?
— Так положено.
Они помолчали, глядя на проезжавшие мимо машины, потом Липцик сказал:
— Нужно такси поймать, что ли…
— Зачем?
— Доехать до отеля. Я в таком состоянии вести не смогу.
— Ну это понятно. Ты поезжай, хочешь на такси, хочешь на казенной машине, а я здесь еще посижу.
— Зачем это?
— Хочу посмотреть на него…
— На кого?
— На того парня, который сейчас у нее.
— А у нее сейчас какой-то парень?
— Ну да, вместо меня.
— У-у-у… — покачал головой Липцик, ничего не понимая. — Тогда давай сидеть вместе, все равно мы свои кепи где-то посеяли.
И он махнул рукой, указывая примерное место, где они «посеяли» кепи.
— Спасибо за компанию, Берни. Закурить найдется?
— Но ведь ты не куришь, — заметил Липцик, доставая из кармана пачку тонких сигарет.
— Ты тоже не куришь, но сигареты таскаешь.
— Это дамские — девочек угощать. Спросят тебя: не угостите сигаретой, офицер? А ты достаешь сигареты, угощаешь и заводишь знакомство.
— Очень уж сложно, лучше пойти к шлюхам… Еще и дешевле выйдет, без всяких этих ресторанных издержек.
Вилли прикурил сигарету от поднесенной Липциком зажигалки и покачал головой.
— Ну что за дрянь они нам подмешали, а?
— Отравили, сволочи…
— Отравили.
Так они сидели и обменивались ничего не значащими фразами еще минут сорок или даже час. Сказывалось воздействие удивительно крепкого и дурманящего пойла, отчего время, как им казалось, текло как-то иначе.
Мимо проходили люди, подъезжали такси, лимузины, водители и секьюрити косились на подозрительную парочку военных, но никто к ним не приставал, они, казалось, были заняты только своей неспешной беседой, пока один не ткнул другого локтем и не кивнул на замершего на ступеньках еще одного военного, невысокого, даже щуплого, в сером, более светлом, чем у них, мундире.
Это был боец армии Тардиона. Засунув руки в карманы, он с блаженной улыбкой на лице смотрел на огни вечернего города и покачивался на каблуках, как будто в такт какой-то звучавшей внутри его музыке.
Потом легко сбежал по ступеням и поспешил к проезжей части, чтобы поймать такси.
— Думаешь, это был он? — спросил Липцик.
— Я не думаю, я это наверняка знаю. И еще — этот парень мне знаком.
— Откуда? — удивился Липцик.
— Когда мы ехали по центральной улице и остановились на перекрестке, он сидел в тардионской машине.
— И ты смог запомнить его лицо?
— Да. Он показался мне слишком молодым, этот парень.
— Ты уверен, Вилли? — снова спросил Липцик, глядя вслед уходящему тардиону.
— Уверен, Берни. Уверенней и быть не может.

Глава 71

Когда Джек ехал в такси, развалившись на заднем сиденье, ему на квики пришел вызов от лейтенанта Хирша.
— Привет, Джек, где ты шаришься? Я пришел, а тебя нету…
— Привет, Тедди, уже еду обратно, вот сейчас проезжаю парк с каруселями…
— А куда мотался-то? Небось по девкам?
— Ну, вроде и так, — ответил Джек, сам не понимая, как назвать то, что с ним приключилось.
— Ладно, приедешь — расскажешь, а то тут роуминг для военных дорогущий. Давай, приятель.
Спустя десять минут такси доставило Джека к его отелю, и расплачиваясь, он замялся, не зная, сколько давать на чай. Уплатив за проезд положенные десять ливров, он стал давать чаевые монетами по четверть ливра и смотреть на реакцию водителя, однако даже после двух ливров сверх тарифа лицо водителя оставалось кислым. Тогда Джек прервал эксперимент и пошел в отель.
В номере, лениво перещёлкивая каналы на ТВ-боксе, его дожидался лейтенант Хирш. На столе, слишком большом для тесной комнатки, стояла вереница пивных бутылок, часть из которых была уже опустошена. Между ними невесть как затесались две распечатанные упаковки из-под молока и штук пять вскрытых пачек разного печенья.
— О, Джек-гуляка явился! — воскликнул Хирш и бросил пульт.
— Привет, Тедди. Минутку, я только пойду отолью.
— Отливай, а я пока пиво открою. Тебе черное или белое?
— Все равно, — махнул рукой Джек, заходя в туалет. А когда вернулся благоухающий жидкостью для мытья рук, лейтенант Хирш уже раскладывал на столе длинные дорожки из крабовых чипсов, старательно выводя слово «Тардион».
— Вот тебе бутылка «Черного принца». То еще дерьмо, но по рогам бьет отменно. Проверено на моем приятеле со второй роты.
— А сам не пробовал? — осторожно поинтересовался Джек, разглядывая этикетку пива.
— Пробовал, но жутко блевал. Но ты не опасайся, я тогда много чего намешал — молоко, снова пиво, еще был рыбный суп, острый сыр, снова пиво… Одним словом, что стало тому виной, осталось загадкой, и дело было закрыто за недостаточностью улик.
— В смысле?
— Наверно, я говорю сегодня слишком путано.
— Ты часто говоришь путано, Тедди. Сегодня ты снова мешал молоко с пивом?
— С пивом и печеньем, а это значительно круче…
С этими словами Хирш вылил полбутылки пива в пластиковый стакан из-под джиги-колы, долил туда молока и, взяв овсяное печенье, разломил его на четыре части и побросал сверху, с интересом следя за тем, как облепленные пузырьками кусочки печенья всплывают в пивной пене и, растеряв пузырьки, снова тонут в мутной пучине.
— Ну, выпьем? — предложил лейтенант, поднимая стакан с этим бульоном.
— Выпьем, — поддержал его Джек, салютуя «Черным принцем».
И они выпили, а лейтенант даже закусил размякшим в пиве печеньем.
— Кто первый рассказывает? — спросил лейтенант.
— Ты, Тедди.
— Ну хорошо.
Лейтенант отставил пластиковый стакан, отер с губ пивную пену и пригладил волосы.
— Короче, Джек, я справился. Пришел снова по тому же адресу, но уже без всяких там тросточек, шкондыбаек и войсковой поддержки в твоем лице. Отработал полную программу, а перед уходом — еще разок. И скажу тебе, что чувствую себя совершенно полноценным лейтенантом Хиршем, а не как в прошлый раз.
— Рад это слышать, Тедди. Ты действительно поправился.
— Да, костыли в этом деле плохие помощники.
Крепкое пиво ударило Джеку в голову, сделав его откровенным.
— Я не о костылях, я о том, какой ты был странный. Потому и девицы тебя пугались — именно этой твоей странности, а не каких-то там костылей…
— Что за странности, Джек? Говори толком, — заинтересовался лейтенант.
— Ты был полным шизоидом, понимаешь меня?
Джек отпил еще «Черного принца» и почувствовал необычайное вдохновение.
— Ты постоянно бредил, нес всякую хренотень, приходилось быть начеку, чтобы отобрать у тебя гуталин, когда тебе взбредет в голову его нажраться.
— Что, действительно все было так плохо?
— Было, приятель. Но теперь ты с нами, и я рад этому.
Хирш вздохнул, взял пластиковый стакан и, помедлив секунду, допил все, что в нем оставалось. Потом смял его, словно бумажку, и швырнул в угол.
— Давай спать, Джек, а завтра по дороге домой я выслушаю твой рассказ…
— Хорошо, — согласился Джек. Ему еще ни разу не приходилось рассказывать о своих приключениях с женщинами, хотя в казарме это была одна из основных тем.

Глава 72

Приняв душ, Джек, освеженный, вернулся в темную комнату, полагая, что лейтенант Хирш давно спит.
— Джек? — услышал он.
— Ну?
— Джек, у тебя правда было свидание?
— Было…
— С кем?
— С одной интересной особой, — ответил Джек, сбрасывая с кровати покрывало.
— Ну расскажи, что за особа, мне же интересно…
— А чего рассказывать, Тедди? У нас в казарме этих рассказов каждый день по десятку.
— Нет, Джек, когда треплются Баркли или Ситтон, это уже никому не интересно, а вот ты, парень, который петрит в стрельбе, полезен в бою и интересуется курицами, это совсем другое дело. Это интересно послушать даже с чисто научной целью.
Про научную цель Джек не очень понял, однако решил рассказать обо всем, что запомнил.
— Я встречался с женщиной, которая выступает на сцене, — сообщил он накрываясь жестким шерстяным одеялом, которое кололось даже сквозь плотный пододеяльник.
— Она что же — певичка?
— Нет, она не поет. Она скорее танцует.
— Где же она танцует?
— Ну… — Джек замешкался. — Я же сказал — на сцене.
— Понятно, что на сцене, а где эта сцена? «Бовари», комплекс «Ламстад», дворец культуры Фрее, зал «Олимпик»?
— Не знаю. Я видел ее только на афише.
— На афише, — повторил в темноте заинтригованный лейтенант. — Может, она в кордебалете?
— Я не знаю, что такое кордебалет.
— А может, она парикмахер, а? Оформитель? Подносчик каши?
— Каши? — не понял Джек.
— Ну знаешь, всякий обслуживающий народ, который кормит, одевает, обувает, поит и делает массаж «звездам».
— Нет, она точно не делает массаж, она сама звезда, Тедди.
— Так, начались фантазии… — по-своему истолковал слова Джека лейтенант Хирш. — Ладно, тогда давай спать, завтра в дороге побеседуем. Ты проспишься и забудешь про эти эротические фантасмагории, как я это называю.
— Хорошо, Тедди, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, приятель.

Глава 73

После плотного завтрака клонило в дрему и можно было задержаться в отеле еще на пару часов, но лейтенант сказал, что в этом нет смысла.
— Если мы раньше предстанем пред очи капитана Хольмера, это нам очевидный плюс, Джек. А если проторчим здесь до обеда, получим только разочарование, ведь самое интересное обычно случается вечером в первый день увольнительной.
Джек не спорил, лейтенант в этом деле был для него безусловным авторитетом.
Они не стали допивать пиво, а взяли его с собой, сложив бутылки в один пакет с молоком и плюшевым мишкой за призовую стрельбу. Затем расплатились за номер, погрузились в машину и неспешно покатили по утреннему городу.
Лейтенант Хирш намеревался продолжить выяснение подробностей о свидании Джека, но выдерживал долгую паузу, чтобы его любопытство не было слишком навязчивым.
— Ну что, Джек, из вчерашнего вечера что-нибудь запомнил? — спросил он, делая поворот на оживленном перекрестке.
— После возвращения в отель? — уточнил Джек. Он всегда уточнял, он не был уверен, что правильно понимает Хирша.
— Да ну на хрен, какой отель? Меня интересует твое свидание с парикмахершей…
— Она не парикмахерша, Тедди, она выступает на сцене.
— С чего ты взял, Джек? — усмехнулся Хирш, позволив себе усмешку старшего товарища. — Наверное, она рассказала тебе, что ее папа был премьер-министром и она сбежала с газонокосильщиком, чтобы за два года закончить университет и записаться в космодесантницы…
— Нет, ничего такого она не говорила. Но до знакомства я видел ее имя на афише. Имя и вообще… общую стать, понимаешь?
— «Общая стать» — это сиськи?
— Нет, общая — это общая. Туда входит все сразу.
— Хорошо формулируешь, приятель, — заметил Хирш. — Но, полагаю, насчет афиши она тебя надула. Эта афиша где была — на стене в ее тесной комнатке?
— Нет, сначала я увидел эту афишу на улице, и женщина мне очень понравилась. Ну, то есть не сама женщина, а ее голограмма.
— Голограмма? — переспросил Хирш, притормаживая перед перебегавшим дорогу пешеходом. — Ну разве не урод, а? Куда смотрит дорожная полиция?!
Перебежав дорогу, пешеход поскользнулся на тротуаре и упал в небольшую лужу, смешно запрокинув ноги.
— Вот это клево! Вот это правильно! — обрадовался лейтенант, наблюдая за этим в зеркало заднего вида.
Он снова прибавил скорость, и машина влилась в общий поток.
Оказавшись во втором ряду, Джек и Хирш щурились на утреннее солнце и предвкушали обед в военном городке.
Следовало признать, что кормили у них куда лучше, чем в большинстве городских ресторанов.
— То есть она танцует на сцене, Джек? — продолжил тему лейтенант Хирш. Лейтенант знал, что Джек не болтун, и тем интереснее было выяснить, где он нашел дурочку, которая решила с ним переспать. А может, просто поцеловала в щеку, а он воспринял это как интимное откровение?
— Да, она танцует и выступает с концертами. По крайней мере я так это понял.
— С ее слов?
— Нет, сначала я увидел афишу.
— Увидел афишу… — повторил лейтенант, прикидывая, что бы это могло значить. Впрочем, в деле с Джеком это могло значить что угодно.
— Как вы познакомились?
— Я увидел ее на афише, Тедди, я же тебе говорил…
— На какой афише, приятель, ты можешь изъясняться нормально? — начал злиться Хирш.
— Да вон она! Вон эта афиша, Тедди! На ней я ее и увидел! — воскликнул Джек, указывая на стенд на обочине дороги.
Заскрипели колодки, завизжали покрышки, и под стрекот системы стабилизации машина пошла юзом.
Сзади тоже принялись тормозить и яростно сигналить, выражая свое отношение к придурку, остановившемуся вдруг посреди дороги. Автомобильный поток стал огибать застывший автомобиль слева и справа, и Тедди с запозданием включил аварийные огни.
— Что случилось, Тедди? — спросил Джек, подозревая, что к его командиру вернулась «шиза».
— У тебя было свидание с этой женщиной? — каким-то сухим голосом уточнил лейтенант, указывая на вращающееся изображение голографической красотки.
— Да, Тедди, именно с ней у меня было свидание.
— Но каким образом, Джек?! — спросил Хирш, для которого это было уже слишком.
— Давай уже поедем, а, Тедди? — попросил Джек, оглядываясь на объезжавшие их автомобили. — А по дороге я тебе все расскажу. Поехали, Тедди…
— Не вопрос, приятель, — пожал плечами лейтенант и тронул машину, все еще посматривая на афишу в зеркало заднего вида. — Но это же Мадлен Торш, Джек…
— Да, именно так ее зовут, — кивнул Джек.
— Ты трахал Мадлен Торш?! — воскликнул лейтенант и снова ударил по тормозам, да так, что сзади опять засигналили.
— Поезжай, пожалуйста, Тедди, мы спокойно все обсудим по дороге! — уже едва не умолял его Джек. — Поехали, а то кто-нибудь вызовет полицию — ну зачем нам это нужно?!
Лейтенант снова начал разгонять машину, уставившись на дорогу и покусывая губы.
— Как ты с ней познакомился? — спросил он, когда они уже были в пригороде.
— Мы не знакомились. — Джек пожал плечами. — Когда я пришел к ней в номер, ее служанка проводила меня в гостиную, а потом в другую комнату с занавесками, там мы и встретились.
— Ну хорошо, а как ты попал в ее номер? Кто тебя туда приглашал?
— Меня туда направил какой-то парень из фойе отеля «Империал».
— Так она живет в «Империале»?
— Да, я узнал об этом из новостей по ТВ-боксу.
— Узнал и сразу поперся на свидание? — продолжал недоумевать Хирш, то и дело давя на газ, отчего внедорожник бросало из стороны в сторону.
— Тедди, езжай медленнее, у нас полно времени, — попросил его Джек.
Хирш сбросил скорость и стал внимательнее следить за дорогой.
— Я и сам не понял, как все произошло, — признался Джек. — Вошел в фойе, а этот парень говорит: «Проходите, сэр, вот в этот лифт, восьмой этаж номер восемьсот девять». Я сначала испугался, подумал, что это западня арконов…
— А что, логично! — похвалил Хирш.
— Да. А потом все же пошел. Ну откуда, думаю, арконы могут знать, что нужно в «Империале» засаду делать, я же и сам не знал, что туда пойду.
— Тоже логично, — кивнул лейтенант.
— Вот так и добрался до номера.
И снова установилось долгое молчание, Джеку даже показалось, что лейтенант забыл об их разговоре, погрузившись в какие-то свои проблемы, но когда они съехали с шоссе на грунтовку, Хирш как будто очнулся.
— Знаешь, Джек, — сказал он. — Сообщи мне эту новость кто-то другой, я бы над ним просто посмеялся, ведь врать про секс с Мадлен Торш… это даже не смешно. Но ты… Мало того, что я тебе верю, так я еще и уверен, что только тебе было по силам угодить на чужой праздник.
— Почему на чужой?
— Потому что, по слухам из офицерской среды, свидание с Мадлен стоит немалых денег. Но это не только дорого, ты еще должен соответствовать определенному возрастному цензу, а также иметь подходящий… Как это?
Лейтенант щелкнул двумя пальцами, подбирая нужное слово.
— Экстерьер! Ты должен обладать определенным экстерьером, поэтому вся старшая, самая богатая, часть офицерства сразу отпадает. Слишком большие у них животы и слишком побитые молью рожи. В смысле — алкоголем, я хотел сказать.
— Но с меня никаких денег не требовали, Тедди!
— Не требовали, потому что заплатили вперед…
Теперь уже задумался Джек, он сидел и смотрел в окно на проносящиеся мимо кусты.
— Кажется, я начинаю понимать, почему она приговаривала, что мне теперь, наверно, придется голодать. Но я как-то не обратил внимания… Мне было так хорошо…
Они помолчали, каждый по-своему переживая это событие, потом лейтенант посмотрел на Джека и сказал:
— Слушай, ты можешь оказать мне небольшую услугу?
— Конечно, Тедди. Что нужно сделать?
— Я хочу, чтобы медведя ты временно забрал к себе, а как стемнеет, я его у тебя заберу.
— А зачем эти сложности?
— Потому что неприлично, если командир взвода и вдруг с плюшевым медведем. Не по-геройски как-то.
— Ты стесняешься, что ли? Ты — боевой командир, человек, в котором я уверен в бою на все сто процентов. Ты что, Тедди, думаешь, медведь изменит чье-то отношение к тебе?
Лейтенант посмотрел на Джека испытующе — не смеется ли тот, но Джек был совершенно серьезен.
— А ведь ты прав, приятель. Тебя-то за твои куриные пристрастия никто за смешного не держит, ведь все знают, что Джек — надежный парень, — произнес лейтенант, глядя на петляющую между кустов дорогу. — Согласен, Джек, сам пойду с медведем. В конце концов, лейтенант Хирш имеет полное право на личную жизнь и маленькие слабости, вроде печенья с молоком и плюшевого медведя.
— Бери выше, не просто медведя, а трофея за отличную стрельбу.

Глава 74

Прильнув к щели между створками ангара, старшина Тильгаузен внимательно следил за лейтенантом Хиршем, который явился в парк после завтрака и прохаживался по пыльному двору эдаким гоголем, что для ремонтников являлось плохим знаком.
Это означало, что лейтенант Хирш задумал какую-то подлость для них, вроде замены всей ходовой части или переадаптации цифровой системы наведения, что могло стать для них двухдневным непрерывным геморроем. Геморроя механикам совсем не хотелось, вот почему старшина Тильгаузен прятался в ангаре, надеясь, что Тедди остынет и уйдет пить свое молоко.
— Грапс! — произнес в рацию старший механик.
— Ну? — отозвался Грапс.
— Подойди к нему и выясни, чего он хочет.
— Я уже подходил и спрашивал. Он вас ищет, сэр.
— На кой?
— Не говорит. Подай старшину, и все тут. И не уходит, зараза…
— Не уходит, — согласился Тильгаузен, наблюдая за лейтенантом. Затем отключил рацию и, вздохнув, понял, что придется «сдаваться»: в парке у него было много дел и все они стояли, пока он прятался от Тедди.
Нарочито громко щелкнув запором, старшина включил подачу, а когда створы открылись, решительно вышел во двор, как будто не сразу заметив лейтенанта Хирша.
— О, Берти! — обрадовался тот и побежал навстречу старшему механику.
— Привет, Тедди… — бросил тот на ходу, всем видом показывая, что страшно занят и никому не может уделить ни одной минуточки.
— А я тебя тут давно выслеживаю, а твои гнусы твердят, что ты из города не вернулся, типа у тебя там баба! Я смеялся до слез!
— Почему это? — спросил Тильгаузен, останавливаясь и сразу теряя весь свой деловой вид.
— Что почему?
— Почему ты смеялся до слез?
— Ну, Берти Тильгаузен и бабы — это невозможно представить.
— А что я, по-твоему, Тедди, педик, что ли?
Беседа вдруг приняла совершенно иной оборот, нежели тот, который планировали и Тильгаузен, и Хирш.
— Нет, Берт, я ни о каких педиках не говорил, я сказал: ты и бабы — смешно. В том смысле, что тебе железки важнее всех баб, а не то, чтобы ты очень старый, понимаешь?
Сказав все это, Хирш перевел дух и по выражению лица главного механика понял, что допустил небольшую оплошность. Ну, или завалил всю беседу, поскольку лицо Берта Тильгаузена пошло пунцовыми пятнами.
— Знаешь, Тедди, я бы не хотел обсуждать с тобой свою личную жизнь…
— Так я не за этим сюда пришел, Берт! — спохватился Хирш. — Я же к тебе по делу, честное слово!
— Ну и что у тебя за дело? — спросил старший механик.
— Я хочу поговорить о моем «грее».
— А что о нем говорить, Тед? Машина в полном порядке, заряжена, смазана, покрашена. Какие проблемы-то?
От второго ангара Тильгаузену активно жестикулировал Грапс, но тому сейчас было не до него.
— Давай вернемся к главному ангару, из которого ты неожиданно появился, и я тебе все покажу.
— Ну давай вернемся, Тед. Надеюсь, ты скажешь мне умные вещи, а не как обычно.
— Я никогда не треплюсь, Берт! — возразил Хирш.
— Почти никогда, Тед, — парировал тот.
— Хорошо, пусть «почти», но в этот раз я пришел по делу.
— Хорошо, что ты хочешь?
— Открой ворота, и я все скажу…
— Ну изволь…
Переносным пультом Тильгаузен включил привод, и огромные створы разошлись в стороны, обнажая ряды запасных опор, пушек, приводных механизмов и тяг главных манипуляторов.
— Ну и что, Тедди? К чему тебе эта выставка?
— Выставка ни к чему, Берт, но вон та оглобля в правом дальнем углу очень привлекает моё внимание…
Старший механик из-под руки посмотрел на запыленный угол и понял, что имеет в виду лейтенант Хирш.
— Тедди, этот «гаусс» очень старый, а к твоей машине пушка не имеет никакого отношения.
— Почему не имеет, Берт? — не согласился лейтенант, который уже несколько месяцев присматривался к этой пушке. Сначала только теоретически, ведь полновесный «гаусс» на его машине не помещался ни по каким нормативам, но после того как Хирш увидел в бою кроху-«таргара» с пехотными гранатометами на подвесках, поначалу неясная мысль стала сформировываться с необычайной четкостью и ночью, после двух пачек печенья и полутора литров шестипроцентного молока, сформировалась окончательно — в деталях.
— Это для тебя совершенно левая железка, Тедди.
— Не левая, у нее с моей пушкой одна база.
— База-то, может, и одна, только у нас этот «гаусс» на балансе числится. Он к нам по недоразумению попал, потому что прилагался к зенитным башням стационарной установки, понимаешь?
— И что?
— А то! Мы должны вернуть его назад — на дивизионные склады.
— Когда?
— В ближайшее время.
— Берт! Я этот «гаусс» в ангаре вижу уже три переезда! А он все стоит в углу, и его никуда не отправляют, — возразил Хирш.
— Ну да, мы все ждем оказии, не гнать же в центр целый транспорт из-за одного «гаусса»!
— Согласен. Тогда поставь его на мой «грей» вместо штатной пушки! — выпалил Хирш, опасаясь, что Берт снова перебьет его.
— Ах, Тедди, — покачал головой главный механик. — Эта пушка очень тяжелая, твоей машине ее никак не потянуть.
— С чего вдруг?
— С того, что у тебя по техзаданию положено навешивать десять восьмифунтовых ракет. То есть — полтора ящика.
— Я их никогда не навешиваю, Берт. Ну кто испугается восьмифунтовых ракет? У вас их, наверно, и в запасе-то нет!
— Ну… есть какое-то количество, но небольшое, — вынужден был согласиться Тильгаузен. — Но потеря огневой мощи, Тед! «Гаусс» сожрет все электричество, на старт ракет его не хватит, а с ракетами ты куда значительнее…
— Ракеты я не навешиваю, Берт, и уже давно. В них нет необходимости, а что касается огневой эффективности, я посчитал, что «гаусс» в семьдесят миллиметров удельно мощнее пушки в пятьдесят шесть миллиметров вкупе с полутора ящиками восьмифунтовых ракет.
— Точно?
— Точно. Могу расчеты показать и справочник, которым я пользовался.
— Не нужно, я тебе верю. Но ты забыл самое главное…
Механик посмотрел на лейтенанта в упор, пытаясь хоть как-то остановить этот беспредел.
— Ты забыл главное, Тедди, твой боекомплект уменьшится с сорока пяти до тридцати снарядов. Ты это понимаешь?
— Наплевать. Я еще никогда больше двадцати железок за раз не расстреливал. Тридцати хватит на самый страшный бой, так что не боись, Берт, дело за тобой — гайки крутить.
— Гайки крутить, — повторил старший механик и покачал головой. Похоже, от этой работы было не отвертеться. — А с чего тебе эта дурацкая идея пришла?
— С того. Джек тут последний раз такие фортеля выкидывал на своем велосипеде. Как врежет в упор из гранатомета, так «гасс» и валится! Жуткое дело, я тебе скажу, чтобы «таргар» такие фокусы выкидывал! Я даже позавидовал со своей пушкой, честное слово!
— Ну ладно, не стони… Попробуем что-нибудь сделать…
— Правда?! — воскликнул лейтенант Хирш, чуть приседая и заглядывая Берту в глаза.
— Да правда, правда, — отмахнулся тот и зашагал в дальний конец двора, где сваривали рассеченную опору «гасса».
— А когда мне приходить? — крикнул ему вслед Хирш. — Вечером нормально будет?
— Вечером — ненормально! Завтра приходи! — не поворачиваясь, ответил Тильгаузен и уже тише добавил: — Как сожрешь все печенье с молоком, так и приходи… Как же вы нас достали со своей инициативой, сидели бы в кубрике да чаи гоняли…

Глава 75

Первые трое суток после возвращения из города пролетели как один выходной день, пока Джек занимался тематической коллекцией из журналов, консервных банок и упаковок из-под чипсов. Все эти экспонаты требовали постоянного внимания, ведь их количество росло — об увлечении Джека курицами теперь знал весь городок и каждый норовил принести ему что-то связанное с этими птицами. А Джек им за это показывал практически живую курицу, правда, она у него не двигалась.
— Это ты сам ее дощечками покрыл?
— Это не дощечки, это перья…
— Ух ты, деревянная курица! Я такого никогда не видел!
Люди не всегда понимали смысла работы Джека, но он не обижался. Ему что-то приносили, он показывал курицу, на том и расставались, и больше никто не считал Джека чокнутым — привыкли.
А вчера к нему в кубрик забегал Тедди. То есть лейтенант Хирш. Он что-то бессвязно ему втолковывал, уверяя, что теперь его «грей» будет бегающей гаубицей.
— Мы им покажем, Джек! Мы им покажем, кто в дюнах главный! — пообещал он и так же неожиданно умчался. А еще его не было на завтраке и обеде, но знающие люди утверждали, что лейтенанту все нипочем и его запасов печенья хватит на полгода.
— А вы его медведя видели? — спрашивал Баркли в комнате отдыха.
— Какого медведя?
— Да из детского магазина! Он бы его еще в розовый цвет покрасил!
— Хватит врать, — одернул капрала Джек. — Это мы с лейтенантом в тире выиграли. Между прочим, трофей за призовую стрельбу.
И все сразу заткнулись, поскольку знали, что Джек врать не станет. За то недолгое время, что служил в роте, он прослыл человеком основательным, спокойным и крайне полезным в кинжальном бою на близкой дистанции.
— Да я, вообще-то, просто так сказал, ради смеха, — виновато проговорил Баркли и начал почему-то переключать каналы ТВ-бокса.
— Ну тогда ладно, — сказал Джек.
— А чего там Хирш в парке вытворяет? — спросил капрал Подольский.
— А чего вытворяет? — заинтересовался из-под вытяжки Сигура, который теперь курил тонкие сигареты — «полезные», как уверял он.
— Механики стонут, Тильгаузен ругается, а лейтенант гнет свое. Вроде бы вторую броню поверх первой накладывать будут.
— Брехня! — возразил Баркли. — Я точно все у Грапса выяснил, так вот он сказал, что будет двойная зарядная батарея, чтобы электричества больше и все такое.
— А на кой «грею» много электричества? — спросил Сигура.
— Хрен его знает… Может, ракеты тяжелые ставить будет, как на «гассах» — сорокафунтовые.
— Сорокафунтовые по-любому не потянет, опоры подломятся, — возразил Сигура, выпуская под колпаком голубоватые кольца дыма.
— Подломиться не подломятся, но в долгом рейде сильно греться будут, — сказал Баркли, тоже водивший быстроногого «грея».
Неожиданно в комнату отдыха вошел Папа Рико и с ходу вступил в разговор:
— Чего вы гадаете? Вы Джека спросите, он наверняка знает.
Выдав эту фразу, Папа Рико сел на диван и, забрав у Баркли пульт, стал искать свой любимый сериал про скалы и ледники.
— А точно, Джек! Ты-то наверняка все знаешь! — подхватил подсказку капрал Подольский и встал напротив кресла, в котором сидел Джек.
— Пушку он пришивает. Гауссовую.
— Быть такого не может, — покачал головой Подольский.
— Думай что хочешь, — пожал плечами Джек и поднялся. — Пойду, вздремну перед обедом.
И вышел из комнаты отдыха.

Глава 76

После обеда Джек подумывал поспать еще, день выдался пасмурный, срочных дел не было — почему бы не поспать? Но на выходе из столовой его, сытого и расслабленного, поймал Хольмер.
— Нажрался, снайпер?
— Так точно, сэр, поел, — ответил Джек, подавляя вздох. Просто так капитан Хольмер никого у столовой не выслеживал.
— Пойдем прогуляемся, поговорить надо…
И Хольмер как-то заговорщицки огляделся, словно опасаясь, что его услышат.
Они пошли вдоль забора, мимо жилых блоков. Джек молчал, ожидая, что скажет капитан, а тот то ли собирался с мыслями, то ли ждал, когда вокруг никого не будет. А тем временем высоко в небе парил айрбот. Заметив его движение, Джек неодобрительно покачал головой, выказывая таким образом свое недоверие. Вроде и умная машина, а на деле — совсем никудышная. Джек не мог ей простить ту атаку в техпарке. Ну могли что-то прозевать локаторы и радары — они же глупые, железная сетка, какой-то там ток и волны — только и всего, а на айрботе стояла оптическая система и, как объясняли ему люди просвещенные, «почти что человеческие глаза». Но и они, как выяснилось, ни хрена не увидели. Ну и зачем такой сторож?
— Эй, ты где витаешь? — неожиданно услышал Джек.
— Что?
— Я уже говорю, между прочим, а ты как будто в сортир собрался… Приспичило, что ли?
— Нет, сэр, все в порядке. Задумался просто.
— О чем?
— О безопасности.
— Молодец, вполне служебная тема. Так вот, я повторюсь — ты знаешь, что такое «бэ-эм-триста»?
— Вроде грузовик высокопроходимый…
— Почти угадал. БМ-300 — это гусеничная база с роботизированным управлением. Усекаешь разницу?
— Усекаю, сэр.
— Прелесть платформы в том, что нет водилы, нет кабины, нет проблемы постоянных перекуров и выходов по нужде. Понимаешь?
— Понимаю. Может ехать не останавливаясь.
— Правильно, но через каждые сто километров ей нужна дозаправка.
— Здорово, мой «таргар» больше сорока не пробегает. Если с дополнительным баком.
— Хорошо, что ты напомнил. Надо будет добавить тебе бак побольше, чтобы осилил все пятьдесят.
— На что вы намекаете, сэр? — остановился Джек.
— Это не я намекаю, это мне из дивизии намекают, что, возможно, кто-то из наших потребуется для сопровождения конвоя из трех десятков «бэ-эм-триста».
— Сопровождать конвой — хреновое дело, ни убежать, ни спрятаться, — заметил Джек.
— Да, приятель, но ведь у вас с Хиршем сложившаяся команда, да и с конвоем вы, считай, уже имели дело.
— Мы дрались в кустарнике, сэр, а конвой видели только издалека.
— Вот! — Капитан поднял кверху указательный палец. — Вы хотя бы видели этот конвой, а больше никто из нашей роты, даже Папа Рико, ничего такого не видел.
— Да что за моду такую взяли, конвои водить? У нас что, «середняки» перевелись или «даблстриккеры»?
— Не перевелись, Джек, вертолетов у нас пока хватает, только вертолет засечь можно да и сбить, если у противника в районе ПВО хорошо развита. А вот ползучего конвоя они не заметят — дюны, балки, кустарники и все такое.
— А если разведка с воздуха? Лаунчмодуль с камерой — тогда как?
— А вот лаунчи надо сбивать, на то у «грея» автоматическая пушка имеется.
— Легко сказать, — покачал головой Джек, когда они развернулись и пошли в другую сторону.
— Это не твоя печаль, парень, стрелять по лаунчерам обязан Хирш. И потом еще не факт, что нам спустят это задание. Это я пока предварительно прорабатываю тему, чтобы, если что, у вас Хиршем не было шока.
— А лейтенант знает?
— Пока нет, он целиком занят своим «гауссом». Что за дурацкая идея?
— Ему понравилось, как работали мои гранаты, — признался Джек.
— Да уж понятно, что понравилось, а кому бы не понравилось, кроме арконов? Только на «грей» гранат не навешаешь, иначе он станет похож на бабушкин комод, который взрывается от любого случайного выстрела.
— Наверно, поэтому он и выбрал «гаусс».
— Наверно, — пожал плечами капитан. — Я этого Тедди давно понимать перестал. А вон, смотри, наш Тильгаузен! Сейчас все у него выясним.
И капитан ускорил шаг, чтобы перехватить старшего механика, шедшего от казармы первой роты.
— Привет, Берт! — воскликнул он, нагоняя механика и хлопая его по плечу.
— О! Это вы, сэр? Привет, Джек…
— Привет, Берт.
— Ты чего такой понурый, главный мастер? — нарочито бодрым тоном поинтересовался капитан.
— Кто-то ссыт на стенку второго ангара.
— Это не я! — сказал капитан и рассмеялся. — Но за Джека отвечать не могу.
— Нет, это наши механики. Я уже дважды устраивал разборки с пристрастием, но ничего не помогает.
— Они, что, в уборную ходить ленятся? Им же в этом ангаре потом самим работать.
— Да они не внутри, они снаружи его поливают! — возмутился Тильгаузен и хлопнул себя по ляжкам. — Вот поймаю — намотаю на электролебедку!
— А может, это кошка? Я у вас в парке пару раз кошку видел, — заметил Джек.
— Нет, кошка столько не наделает, — покачал головой Тильгаузен и, заметив, что Джек смотрит куда-то верх, тоже поднял голову, а за ним и капитан. Все трое остановились.
— Что, красивый? — спросил Тильгаузен, обращаясь к Джеку.
— Красивый, — ответил тот и вздохнул. — Только толку от него мало. Ни хрена не видит, хотя оптика в нем, говорят, четвертого разряда.
— Шестого, — поправил капитан. — Это уже другой айрбот, не тот, что лаунчи пропустил.
— Правда? — воспрянул Джек.
— Правда. Я сам заявку в дивизию подписывал, вот и прислали новый.
— А чем же он новый с виду-то? — поинтересовался Тильгаузен.
— Размеры те же, но стабилизаторы чуток поострее, видишь?
— Точно, — согласился Тильгаузен. — Поострее.
Обсудив едва заметную разницу между двумя айрботами, вся троица потеряла к воздушному стражу всякий интерес и продолжила движение, направляясь в сторону техпарка.
— Слушай, Берти, что там наш дорогой лейтенант Хирш задумал? Что за великие модернизации?
— Сэр, он просил никому не давать информации, — глядя себе под ноги, пробубнил Тильгаузен.
— Ни хрена себе! Да я его командир, и между прочим — непосредственный! И я должен знать, будет ему на чем завтра на задание идти или его списывать как умственного инвалида! Ты понимаешь, о чем я?
— Я понимаю, сэр, и если вы будете давить, я расскажу все, что знаю. Против капитана Хольмера я не пойду — Тедди это хорошо знает.
— Значит, будем считать, что я схватил тебя за горло.
Они подошли к воротам техпарка, и Тильгаузен остановился, сделав для капитана приглашающий жест, тем самым выигрывая еще минуту на раздумья.
— Ну хорошо, — сказал он, когда они шли через двор к главному ангару. — Мы ставим лейтенанту «гаусс» в семьдесят миллиметров. Так что, когда все получится, у вас будет еще одна «длинная рука» в лице лейтенанта Хирша.
— Вообще-то мне интересны не его руки, а зенитные артавтоматы и быстрые ноги «грея». «Длинную руку» мне обеспечат «чино».
— Я выполняю требование Тедди, капитан; если его требования входят в конфликт с вашим видением структуры подразделения, это не ко мне. Мое дело — строить железо, иногда, увы, уступая настойчивым просьбам пилотов.
Включив дистанционным пультом привод ворот, Тильгаузен подождал, когда они откроются полностью, и шагнул внутрь, вдыхая запах смазки, горелого металла и порошкового обезжиривателя. В этой среде Тильгаузен чувствовал себя дома и выглядел куда увереннее, чем там — во внешнем мире.
— Ну вот он, смотрите… — сказал Берт, указывая на машину Хирша, а сам направился в свою загородку, где прятал самые дефицитные запчасти, коллекцию старых гаек со среднедюймовой резьбой и всякие высокотехнологичные артефакты, вроде диверсионного комплекса «рапира», которым иногда пользовался Джек.
— Вот это байда… — покачал головой капитан, глядя на длинный ствол «гаусса».
— Разгон снаряда будет что надо, — заметил Джек.
— Это да, но скорострельность упадет втрое, если не вчетверо.
— Это того стоит.
Капитан покосился на Джека, но ничего не сказал.
Погремев железками, из своей загородки вышел Тильгаузен, в его руках была дымящаяся чашка какао.
— Ну что? — спросил он, становясь рядом. В этот момент в ангар заскочил запыхавшийся механик.
— Что с четвертинами для «чино», Берт?! — завопил он. — Заменяем или делаем хонингование?!
— Хонинговать долго, — ответил Берт, не поворачиваясь. — Бери четвертины, там — у дальней стены…
Недовольно бурча, механик полез через штабели запасных частей, а Тильгаузен отхлебнул какао и, покачав головой, признался:
— Есть одна проблема, с которой мы уже второй день бьемся…
— Какая же? — спросил капитан.
— А та проблема, что они не могут совместить полуторную и единичную градуировку! — сообщил появившийся в ангаре лейтенант Хирш.
— Но ведь я предупреждал тебя, Тедди, что одинаковая база посадки — это еще не все! А ты орал — ставьте, ставьте! Вот и поставили. Подача есть, а угол поворота не соответствует! — запальчиво возразил Тильгаузен и, глотнув горячего какао, закашлялся.
— А в чем эта проблема заметна? — спросил Джек.
— В том, что пушка поворачивается на полторы минуты, а на моей градуировке — только на одну — пояснил Хирш.
— Перепишите шкалу…
— Что?
— Я говорю — нарисуйте шкалу, какую вам будет удобно, и приклейте. Можно даже из бумаги сделать и покрыть лаком. Будет красиво.
Тильгаузен и Хирш обменялись взглядами.
— А мы, дураки, собирались передаточное число менять, новые шестеренки вытачивать, — признался Тильгаузен и вздохнул. — Это ты, Тедди, виноват, совсем загонял своими требованиями.
— То есть можно просто приклеить бумажку и на месте разметить фломастером? — не слушая его, рассуждал Хирш.
— Да, — подтвердил Джек. — Можно и так. Но надо лаком покрыть.
— Зачем лаком-то?
— Так красивее будет, да и шкала не замаслится.

Глава 77

Странный шум разбудил Вилли Бонса задолго до подъема. Ночью он спал беспокойно, а теперь еще этот гул. Бонс поднялся с кровати и распахнул окно. Отдаленный рокот надвигался со стороны глиняных холмов.
Может быть, это космотранспорт? Иногда, очень редко, огромные транспортные суда спускались с орбит прямо на площадки. Но обычно они это делали в самом крайнем случае, поскольку за каждую посадку такой транспорт тратил сотни тонн дорогостоящего горючего.
Решив не мучить себя попытками ухватить еще полчасика сна, Бонс быстро надел полевую форму, сунул босые ноги в гражданские сандалии и выскочил из казармы, решив добежать до транспортной площадки и посмотреть, кто же там сядет.
Уже светало, над летным полем, не боясь приближавшегося шума, еще кружились птички чоу-чу, которые охотились на ночных бабочек. Вилли заметил нескольких человек, которые прятались под навесом из клепаной жести, а неподалеку, не боясь надвигающейся бури, ждали своего груза четыре гусеничных эвакуатора.
Забежав под навес, Бонс заметил среди укрывавшихся и майора Фаргези. Увидев лейтенанта, тот удивился:
— А тебе чего не спится?
— Не знаю, сэр. Услышал гул, решил прийти и посмотреть.
— Стало быть, бессонница?
— Стало быть.
— Это ты новое задание так предчувствуешь.
— Новое задание? — напрягая голос, переспросил Бонс, однако грохот уже стал таким сильным, что его слов было не разобрать.
По жести защелкали камешки, зашипел песок, счищая с металла последнюю краску. Вилли не терпелось выглянуть, он догадывался, что за транспорт завис над площадкой.
Наконец послышался лязг, земля вздрогнула от касания огромной массы. Мегаваттные турбины сбавили обороты, и песчаная буря стала убывать.
— Внимание, господа! — произнес дежурный по площадке офицер и поднял клетчатый флажок. — Можно выходить! Но к разгрузочным трапам не приближаться! Пятьдесят метров, господа, пятьдесят метров!
Следом за майором из-под защитного козырька вышел и Вилли Бонс. Он испытал необычайное волнение при виде гигантской дискорамы, стоявшей на четырех опорах, каждая толщиной с «большого сато». Из раскаленных дюз под брюхом транспорта все еще вырывались потоки разогретого газа, однако это было всего лишь действие стояночного режима.
Эвакуаторы запустили моторы и поползли в сторону медленно опускавшихся аппарелей.
— А вы здесь зачем, сэр? — спросил лейтенант, забывая про субординацию.
— Не поверишь, но я, как и ты, пришел только поглазеть.
— Так уж и поглазеть?
— Скажем так — полюбопытствовать по служебной необходимости. Нам тут подарки должны подкинуть, вот я и пришел.
— А что за подарки, или это секрет?
— Для тебя — не секрет. Два «сато»-автомата…
— Вот это сила! — обрадовался Бонс. — Нам их очень не хватает!
— Только ты ничего не слышал, Вилли. Понял меня?
Глаза майора сделались строгими, брови сошлись к переносице.
— Да, сэр, конечно, по-другому и быть не может.
— Вот и славно. Подойдем ближе, отсюда ничего не видно.
Пока они осторожно приближались к разрешенному рубежу, на борт транспорта стали забираться эвакуаторы, постукивая гусеницами по металлическим направляющим.
— А почему не прислать просто пару даблстриккеров? — спросил лейтенант, глядя снизу вверх на перекрывавшее полнеба воздушное судно.
— Хрен его знает. У них в штабе фронта собственные понятия. Интеллектуалы, блин, гвозди им в задницу.
Прошло еще минут десять, и по аппарелям стали спускаться первые загруженные эвакуаторы, кабины которых не были видны из-под огромной поклажи. Тем не менее водители на поле ориентировались хорошо и уверенно правили в сторону войсковых складов.
Вслед за эвакуаторами из трюма стали появляться шагающие машины — четыре «гасса» последней модификации, два «больших сато» и шесть автоматических гидроформов в сопровождении очкастого стратега.
Он семенил следом за ними и был похож на погонщика.
Повинуясь собственной программе, «сато» сразу же направились к маяку-навигатору, размещавшемуся возле защитного навеса. Там их уже ждали трое механиков-приемщиков, нервно куривших в ожидании важных гостей. Пока в их ведении не было ни одного «сато», и механики заметно волновались.
Привычные глазу «гассы» затрусили на край летного поля — за них отвечали пилоты и никаких неожиданностей от этих машин никто не ожидал. Тем временем медлительные гидроформы неуверенно спустились по аппарелям и остановились, беспомощно подрагивая сплющенными манипуляторами. Их «погонщик» подошел к Фаргези и Бонсу, поправил на носу очки с толстыми стеклами и спросил:
— Кто здесь старший, джентльмены?
— Ну я, — нехотя признался Фаргези.
— Очень приятно, сэр. Я Кози Марандуно, ведущий специалист института Инсакко. Я привез вам шесть удивительных машин, которые вскоре сокрушат крепость Тардиона и позволят вам царствовать в окружающем пространстве.
Майор с лейтенантом переглянулись. Никогда еще они не слышали ничего подобного.

Глава 78

Наконец длинные аппарели начали поднимать, одновременно с этим над трюмными воротами закрутилась оранжевая мигалка и завыли предупреждающие сирены.
Дискорама собиралась стартовать, и всем, кто находился в опасной близости, следовало немедленно убираться.
Майор Фаргези, лейтенант Бонс, а с ними и «погонщик» поспешили встать под защиту козырька, а автоматические гидроформы просто разбрелись по полю, неловко переставляя свои не приспособленные к суше опоры.
Устроив новую бурю, тарелка оторвалась от земли и на небольшой высоте поплыла в сторону глинистых холмов, сдувая дюзами все, что попадалось на земле.
— Полагаю, доктор Марандуно, мне нужно подбросить вас в штаб дивизии? — спросил майор, когда грохот дискорамы перевалил за гряду холмов. — Вот только ваши уродцы… Они быстро бегают?
— Они не уродцы, майор, они прекрасны, хотя, признаюсь, на суше они выглядят малоубедительно. Зато в водной среде им нет равных, и они отлично показали себя в речном краю на Арсвендоне.
— Но здесь не Арсвендон, доктор Марандуно, мы воюем в дюнах, на глинистых холмах и в кустарнике — где угодно, только не в воде. Извините меня, доктор, но вы лишь транжирите бюджет Аркона, в то время как на эти деньги можно было построить еще парочку «сато»…
— К счастью, майор, не все думают так, — примирительно улыбнувшись, заметил «погонщик» и поправил тощий рюкзак, в котором, по-видимому, были все его пожитки.
— Машина генерала Сноука, сэр! — воскликнул Бонс, предупреждая своего начальника. Тот резко повернулся, одернул китель и покосился на «погонщика».
— Вот это я и имел в виду, майор, — сказал тот с ухмылкой и пошел навстречу парадному внедорожнику командира дивизии.
Повинуясь неслышному сигналу, бесцельно бродившие по полю гидроформы вдруг будто очнулись и поспешили за своим погонщиком.
— Смотрите, сэр, там и контрразведка! — заметил лейтенант, когда из машины генерала выскочил полковник Гровс и распахнул дверцу для доктора Марандуно.
— Что-то они наверху задумали… — заключил майор Фаргези и вздохнул. Из-за излишней инициативности начальства обычно страдали исполнители.
— Ладно, пойдем, подвезу тебя.
— Да мне тут недалеко, сэр…
— Пойдем, все равно по дороге, — сказал майор, и они с лейтенантом направились к открытому «пеликану», единственному остававшемуся на ходу, — все остальные были давно списаны, а эту машину майор заставлял латать своих механиков.
— Возьмите новый «брейв», сэр! — умоляли они, но бронированный «брейв» был тяжел и у него отсутствовали открытые модификации.
— Я свежий воздух люблю, а в вашем «брейве» из-за фильтров карболкой воняет… — парировал майор и продолжал ездить на легком «пеликане».
Забравшись на потертое сиденье, лейтенант подумал, что майор хочет ему что-то сообщить, и не ошибся. Едва они выехали на накатанную грунтовку, Фаргези поехал медленнее, чтобы можно было поговорить.
— Ты за ситуацией в районе Балансир следишь?
— Ну, насколько позволяет моя осведомленность, сэр, — пожал плечами лейтенант. Он слышал, что когда-то в этом районе стоял гигантский перерабатывающий комплекс, а теперь позиции тардионов и арконов на этом месте так замысловато переплелись, что чередовались через каждые несколько километров.
Прежде это была территория тардионов, но после наступления Аркона ситуация изменилась. В местах с пересеченной местностью наступавшим удалось захватить позиции противника и укрепиться на них, достроив собственные укрепления, однако на открытом пространстве огневая мощь противника не позволила арконам одержать верх.
Побывавшие на тамошнем театре боевых действий ругали эту ситуацию и рассказывали о множестве случаев применения оружия по своим, ведь иногда свои неожиданно появлялись там, где только что были чужие.
— Там имеется опорный район тардионов, называется «Раунд», — продолжал майор.
— Чем же он интересен?
— Своей эффективностью. Хорошо выстроен, отлично вооружен, люди и автоматика действуют как единый организм. Артиллерия бьет по наземным целям, а в воздухе жгут все подряд — от штурмовиков до разведывательных айрботов.
— Неуязвимы?
— Пока да. Но, по нашим сведениям, у них иссякает боезапас. В самом начале наступления в километре от их позиций бетонобойной бомбой был уничтожен подземный арсенал, на который они, по всей видимости, опирались.
— И что теперь?
— Позиция там хорошая, если будут боеприпасы, их оттуда не сковырнуть, если не получить превосходство в воздухе.
— А это невозможно?
Прежде чем ответить, майор объехал большую промоину, и только вернувшись на дорогу, ответил:
— С этим трудно, ведь неподалеку расположена станция противокосмической обороны «Палмария». Правда, целиком она эту зону не покрывает, только парой комплексов, но все равно, маневра у воздушных средств мало. Чуть зазевался, получишь ракету с «Палмарии», думаешь о ракете — срежет артавтомат с «Раунда».
Вскоре они подъехали к казарме, лейтенант Бонс соскочил на землю и, повернувшись, спросил:
— А к чему вы это мне говорили, сэр?
— К тому, Вилли, что скорее всего, тардионы попытаются провести на «Раунд» грузовой конвой.
— А почему конвой?
— Потому, что воздушный транспорт там не проскочит, я же тебе говорил — позиционная обстановка переменчивая. По воздуху не обойти, а вот по земле прокрасться можно.
— Значит, ждать?
— Ну, не то чтобы все определенно, просто имей в виду.

Глава 79

После выстрела «грей» лейтенанта Хирша даже не качнулся, а вот пушка как-то странно зашипела, и Джек обратил на это внимание, едва не проворонив далекую вспышку, когда снаряд угодил в остатки кирпичной стены.
— А почему она шипит? — осторожно поинтересовался он.
— Это процесс электронного насыщения, — пояснил старшина Тильгаузен, а стоявшие тут же Папа Рико и Баркли только переглянулись. Заметив недоумение на их лицах, старший механик усмехнулся, а Хирш тем временем сделал второй выстрел.
— Не очень-то он частит, — заметил Папа Рико. — Я со своей пушки уже раз пять мог шарахнуть.
Вдалеке сверкнула новая вспышка — Хирш опять поразил цель.
— Зато кучно укладывает, — сказал Тильгаузен, глядя в бинокль. — Но генератор для такой пушки, конечно, слабоват.
— Лишь бы не перегревался, — заметил Джек.
— Не перегреется. Мы ему вентилятор новый поставили. Дорогой, правда, но экономичный.
Хирш сделал еще один выстрел, затем выглянул из кабины и спросил:
— Ну что, Стентон, нравится?
— Нравится, сэр, — признался Джек.
— И мне нравится! Тут в кабине так бухает, что просто держись!
Лейтенант захлопнул дверцу, включил подачу и, отведя машину на несколько метров в сторону, снова выстрелил.
— Берт, а бывают «гауссы» поменьше?
— Понимаю, Джек, куда ты клонишь, но нет, не бывают. Слышал, вроде, про пятидесятимиллиметровые, но их разве укупишь. Мы и этот случайно получили, по недосмотру снабженцев из дивизии.
— А чего же оно так дорого стоит?
— Ну дык… процесс электронного насыщения дело недешевое.
— Это да, — согласился Джек и вздохнул. «Гаусс» ему нравился.
Через час они вернулись в городок, Хирш на своем вооруженном гауссом «грее», а остальные пешком, продолжая живо обсуждать произошедшее, ведь к затее лейтенанта Хирша никто серьезно не относился, все думали — блажь.
— Это что же выходит? Он теперь может с «гассом» один на один выйти? — недоумевал Баркли.
— Ну, не то чтобы лоб в лоб, а из-за кустика, чтобы ракетой не накрыло, вполне может подстрелить и «гасса», — сказал Тильгаузен, довольный, что все получилось и он избавится от привязчивого Тедди, который задергал своим «гауссом» весь техпарк и вызвал зависть некоторых пилотов.
Тильгаузену уже подбрасывали пробные намеки, но он делал вид, что не понимает. Но каково ему будет теперь, когда обе роты узнают об успешном испытании?
— Чудные дела, — покачал головой Баркли.
— Чудные, — согласился Папа Рико. — С тебя двести ливров, ты не забыл?
— Не забыл, Папа Рико, с тобой не забудешь. Сейчас придем в казарму, и отдам.
— Вы поспорили? — догадался Джек.
— Да я лишь для смеху, чтобы не скучно было, — начал оправдываться Баркли.
— Ага, для смеху, а чего ты за своим дипломом электромеханика в кубрик бегал и потом мне его в рожу тыкал? — напомнил Папа Рико. — Орал — я специалист!
— Ну хватит! Я же сказал отдам, значит, отдам и дело с концом! Ты что, не рад?
— Рад, конечно, но не только за выигранные две сотни, а больше за то, что лейтенант Хирш получил замечательную пушку.
— Ай, ну и двуличный ты, Папа Рико! — покачал головой Баркли. — Ты же сам говорил, что Хирш взвод уже не тянет!
— Да не ори ты так, — одернул его Папа Рико и покосился на Тильгаузена. Джека он не стеснялся, тот был в курсе ротных споров.
— Я же не вообще говорил, а только когда у него крышу сорвало и он с тросточкой ходил. А теперь Тедди снова орел. Он уже выздоровел, и любой скажет, что командир взвода из него очень даже хороший.
Берт Тильгаузен к спорам пилотов не прислушивался, у него своих дел хватало. Ходовые узлы для «гассов» пришли недошлифованными, а твч-печка не развивала полную мощность, срывая запланированную закалку самодельной брони.
Они ведь наладили собственное производство навесных пластин, в которых испытывали острый недостаток. В качестве сырья использовался корпус трофейного гидроформа. Он был сделан из слоеного сартимита, который резали ионным резаком, а затем правили заготовки на кузнечном прессе и закаляли в твч-печке. Очень удобно.
Конечно, гладкими самопальные пластины не получались и товарный вид у них был еще тот, однако пилотов это ничуть не смущало, главным для них была надежность железа, которое первым принимало удар вражеского снаряда.
Распрощавшись с пилотами первой роты, Тильгаузен свернул к себе и у ворот техпарка увидел лейтенанта Филторна, командира первого взвода второй роты. Еще не услышав от него ни одного слова, Тильгаузен по одной позе лейтенанта понял, что Филторн все знает.
— Привет, Берт.
— Привет, Филторн.
— Как твои дела?
— Давай покороче, у меня дел много, — холодно ответил Тильгаузен, обходя лейтенанта.
— Ладно, могу и короче, — сказал тот, увязываясь за главным механиком.
— Джони, что там с печкой, починил генератор?! — крикнул Тильгаузен, заметив своего электрика, однако больше, чем узнать о состоянии печки, ему хотелось избавиться от приставучего Филторна.
— Работаем, босс!
— Что значит работаете? Толк будет?
— Будет, — не слишком уверенно ответил Джони и ушел в монтажную.
— Ну чего тебе, Филторн? Чего ты за мной таскаешься? — воскликнул Тильгаузен, резко поворачиваясь к лейтенанту.
— Я тоже хочу себе «гаусс»…
— У нас нет больше «гаусса», к тому же у твоего «гасса» приличная пушка, а ее ствол бы заменен всего два месяца назад. Новая, считай, пушка! Новая!
— Не ори на меня, Берт! Я же не для себя, я же для дела стараюсь!
— Нет у нас больше «гауссов»! Не веришь — проверяй склады, я тебе разрешаю. Я тебе даже накладные покажу, найдешь «гаусс» — он твой!
Выпалив все это, Тильгаузен включил привод раздвижных ворот и вошел в ангар.
Филторн зашел следом.
— Послушай, Берт, но ведь ты можешь заказать еще один «гаусс», верно?
— Неверно. Этого «гаусса» нам прислали по ошибке, и мы таскали его с места на место, чтобы передать обратно на склады дивизии.
— А ты теперь выпиши специально!
— Нам это никто не утвердит, понимаешь? Этот «гаусс» стоит двести шестнадцать тысяч ливров! Хочешь оплатить из своего кармана?
— Нет, не хочу.
— Тогда тема закрыта, ступай к себе, а мне работать нужно.
— Слушай, а у тебя есть еще какие-нибудь штуки?
— Какие штуки, Бен? — начал раздражаться Тильгаузен.
— Ну, такое же случайно присланное вооружение, вот как этот «гаусс» — ни туда ни сюда.
— Да, Бен, специально для тебя есть двухсотфунтовая ракета со стартовым пеналом, — сообщил Тильгаузен, полагая, что этим отобьёт у Филторна желание заниматься глупостями.
— Правда? — обрадовался тот. — А можно мне ее поставить вместо блока пэ-эс-де?
Ехидая улыбка сошла с лица главного механика.
— Бен, ты что, издеваешься? Это противокорабельная ракета «прибой».
— Ну и отлично! Небось боевая часть фунтов тридцать весит, да?! — воскликнул Филторн и хлопнул в ладоши.
— Вообще-то тридцать пять, но… — Тильгаузен тоскливо посмотрел в небо, где едва держался против ветра обновленный айрбот.
— Там все очень сложно, Бен. На море, знаешь ли, совсем иначе, чем на суше. Другая система наведения, углы опережения, поправки на ветер.
— Фигня! Все, о чем ты говоришь, — голимый софт, а у меня в городе знакомый имеется — промышленный программист. Я его однажды два дня поил и девок оплачивал. Так что программу эту мы отладим!
— Бен! Поговорим об этом завтра, хорошо? Сегодня у меня много работы, две машины с вашей роты требуют переборки ходовой. Знаешь, что это такое?
— Я понял, Берт, и я ухожу, но завтра обязательно поговорим.

Глава 80

Накануне вечером Джек закончил курицу и теперь она стояла в его шкафу вся в белом оперении, красивая и таинственная. Правда, копченый запах из нее никак не выветривался, хотя Джек перепробовал против него множество способов.
В комнате отдыха до полуночи раздавались громкие голоса, рота обмывала день рождения капрала Подольского.
Не сказать, чтобы пилоты много выпили — так, пара бутылок крепленого, больше не позволил капитан Хольмер, но все были веселы и чувствовали себя вольно, все, кроме Джека, который принял рюмочку, похлопал Подольского по плечу и ушел к себе доделывать курицу.
А на другой день в шесть утра в дверь его кубрика постучали.
«Снится», — подумал Джек сквозь сон и даже не шелохнулся. Но в дверь постучали снова, пришлось приоткрыть один глаз, чтобы увидеть на потолке кляксу от убитой мухи. Почему он не видел ее раньше?
Нажравшись остатков легкой трапезы на столе, она важно сидела на потолке, полная сознания того, что она на самом верху пищевой цепочки, но кто-то — бац! и прихлопнул ее тапком, а может, газетой — газеты для мухи пострашнее снарядов.
Так же опасны бывают журналы — намного опаснее, чем пауки, что бы там ни говорили другие мухи.
В дверь постучали сильнее, и чей-то голос позвал: «Пилот Стентон! Стентон!»
«А может, это не снится?» — засомневался Джек, балансируя между реальностями пограничного сознания.
Он отрыл оба глаза, отчего сразу исчезла свойственная сну апатия.
Вскочил с кровати и распахнул дверь, за которой обнаружился пехотинец с повязкой посыльного.
— Пилот Стентон, капитан Хольмер ждет вас у себя прямо сейчас.
— Сейчас? Он так сказал?
— Нет, он сказал — сейчас же. И он там не один.
— Не один?
Нетвердое сознание тотчас нарисовало Джеку картину, где капитан Хольмер щекотал кавалерийскими усами грудь обнаженной блондинки.
— Стоп! — произнес Джек, стараясь дисциплинировать свои фантазии.
— Чего? — не понял пехотинец.
— Я уже иду.
— Ну хорошо, — пожал плечами тот и, развернувшись, побрел к выходу.
Джек встряхнул головой и отправился в умывальник — поплескал в лицо ледяной водой, почистил зубы и даже немного продрог из-за мятного вкуса. Но спустя несколько минут он уже вдыхал свежий утренний воздух и слегка нетвердым шагом отправился в сторону офицерского блока.
Открыв дверь, он увидел согбенную фигуру сонного Хирша, который брел по коридору в сторону кубрика капитана Хольмера.
— Сэр?
— Ну? — отозвался Хирш, останавливаясь.
— Вас тоже вызвали?
— Вызвали, Стентон, вызвали.
Хирш поежился и одернул надетый поверх майки китель.
— А вы чего при параде, сэр?
— Чего-чего? Там же он не один, капитан-то?
— Не один, — согласился Джек, одергивая куртку полевой формы, и сразу вспомнил обнаженную, бесстыдно хохочущую блондинку и длинные усы капитана Хольмера, который, впрочем, их никогда не носил.
«Бред», — подумал Джек.
— Ну что, готов? — спросил Хирш и вдруг чихнул.
— Будьте здоровы, сэр.
— Это у меня… Аллергия на ранние подъемы.
Они остановились у двери капитана и переглянулись, затем Хирш негромко постучал.
— Входите! — отозвался Хольмер, и лейтенант первым вошел в кубрик. Джек шагнул следом и остановился за высоким Хиршем, не видя, что происходит в кубрике.
— Доброе утро, сэр!
— Привет, Хирш. Это майор Томпсон из отдела оперативного планирования дивизии.
— Доброе утро, сэр! Рад видеть вас на нашей территории!
— Спасибо, лейтенант, — ответил незнакомый голос. — А кто там за твоей спиной?
— Да, Хирш, отойди в сторону, ведь это Стентон? — поддержал майора Хольмер.
Джек сам вышел из-за спины лейтенанта и громко поздоровался:
— Здравия желаю!
— Ага! — произнес сидевший у стола майор в расстегнутом кителе. — Это и есть прославленный Стентон?
— Именно так, сэр, — кивнул Хольмер.
— А выглядит очень молодо… Тебе сколько лет, парень?
— Восемнадцать недавно стукнуло, сэр.
— Вон оно как, — покачал головой майор и погрустнел. — Давай еще по одной, Джон, по последней.
— Так мы вроде по последней уже пили, причем два раза.
— Ну, где два, там и третий не лишний, — уверенно заявил майор. Хольмер достал из шкафа начатую бутылку коньяка, две немытые стопки и тарелочку с солеными орешками вперемешку с шелухой. Потом разлил коньяк, и они с майором быстро выпили, после чего Хольмер произвел все действия в обратной последовательности — тарелка с орешками, две пустые стопки, недопитая бутылка и — хлоп! Дверца шкафа закрылась.
— Тут вот какое дело, парни… — произнес капитан и пригладил всклокоченные волосы. — Мы с майором Томпсоном всю ночь обсуждали, так и сяк прикладывали, но не придумали ничего лучше, кроме как отправить вас двоих на сопровождение конвоя.
Лейтенант Хирш и Джек переглянулись.
— Да вы присаживайтесь.
— Да, пусть сядут, — согласился майор Томпсон.
Джек и Хирш взяли по стулу и поставили их посреди комнаты, не слишком близко и не слишком далеко от начальства.
— В паре сотен километров на юго-западе находится четвертая стратегическая зона, — начал рассказ майор Томпсон. — Вы, лейтенант, наверняка об этом знаете.
— Да, сэр, — кивнул Хирш.
— Там сейчас очень сложная обстановка. Противник вложился в резервы и полтора месяца назад предпринял решительное наступлением, намереваясь овладеть территорией бывшего добывающего комплекса. Огромный район, практически равнина между соседствующими хребтами глинисто-сланцевых гор. Карьеры там, конечно, уже отработаны, но существует огромное количество отвалов с большим содержанием ценных руд. Раньше, лет пятьдесят назад, они никому не были нужны, но современные технологии могут превратить эти отвалы в чистое золото.
— Ты следишь за мыслью, Джек? — спросил капитан.
— Да, сэр, я стараюсь.
Хольмер кивнул, и майор продолжил:
— Позиции наши в этой долине имеют разные возможности, где-то построили настоящие укрепления, по всем правилам фортификационной науки, где-то пропили горючее для блинкеров и сделали куда меньше, надеясь на то, что противник далеко. Результатом такого разного подхода стала разная глубина проникновения сил противника в нашу оборону. Где-то пара километров, где-то — десять-пятнадцать. Где-то снова пара, а в одном месте даже ноль километров, и называется это чудо-позиция — оборонительный район «Раунд». Он отлично выверен с точки зрения расположения на местности, в нем надлежащим образом расставлена артиллерия, зенитные артавтоматы и малая ракетная ПВО. Но даже в этом «бочонке меда» имеется своя конкретная задница. Это недостаток сменных стволов и боекомплекта к стомиллиметровым башенным орудиям, а также к сорокапятимиллиметровым артавтоматам. Если в ближайшие две недели мы не сумеем пополнить их запасы, район «Раунд» перестанет существовать, а у арконов появится возможность совершить еще один бросок в глубь нашей обороны.
— И что, мы со Стентоном вдвоем победим всех арконов? — спросил Хирш и нервно усмехнулся.
Капитан Хольмер и майор Томпсон переглянулись, пришла их очередь.
— Ты, Тедди, пургу не гони, а выслушай сначала навигацию и общую легенду. Вы с Джеком не мальчики для биться и не новички, нам с майором это тоже известно. Поэтому давай по-честному, мы все расскажем, а потом уже вопросы…
— Да, сэр, извините, — сказал Хирш.
Капитан кивнул майору и тот продолжил:
— Маршрут будет запутанный, то наши, то арконы, то наши, то снова арконы, но вы бойцы опытные, не заплутаете. Старт экспедиции будет положен от высоты, которая находится в двух сотнях километров отсюда. Там формируется первая ступень конвоя — восемь грузовиков-роботов. Вместе с ними через двое суток вы доберетесь до высоты Чаккер, где получите еще двадцать бортов с грузом и четыре танкетки с ракетно-артиллерийским вооружением.
— С людьми? — уточнил лейтенант.
— Да, с экипажем.
— С экипажем — это хорошо, правда, Стентон?
— Да, с людьми как-то спокойнее, — согласился Джек. Пару раз ему приходилось вылетать на небольшие операции, где их поддерживали роботы-автоматы. Один раз это был экспериментальный «круз», потомок «грея» с ракетным вооружением, в другой раз два робота артиллерийской поддержки «чино-скат».
«Круз» все время топтался возле «таргара» и, как показалось Джеку, излишне суетился, а «чино-скаты» так занимали позицию, что Джек оказывался на линии их огня. Тут уж самому приходилось «танцевать», чтобы соскочить с их прицелов.
— А если нас авиация накроет? — поинтересовался лейтенант. — Или грузовички порвет, что тогда?
— На первом переходе этого можно не опасаться, ничего страшнее лаунчмодулей вы не встретите, а как с ними бороться, вы, лейтенант, знаете, вы же «грей» пилотируете.
— Да, сэр, понятно.
— Если будете действовать профессионально, а я знаю, что вы оба профессионалы, задание выйдет не таким уж сложным. В принципе, мы в штабе дивизии уже все просчитали, а тут отладили с вашим командиром роты последние шероховатости, так что собирайтесь, пора браться за дело.
— То есть вылет завтра утром, сэр? — попытался угадать лейтенант Хирш.
— Нет, сегодня после обеда. Я же сказал — время дорого…
Майор вздохнул и, повернувшись к Хольмеру, добавил:
— Давай, капитан, еще по одной, по завершающей, там ведь в бутылке совсем немного осталось.

Глава 81

Пожилой «середняк» молотил лопастями разреженный воздух, его турбины хрипели и, казалось, вот-вот заглохнут от недостатка кислорода, хотя горный хребет, который переваливал транспорт, едва поднимался выше тысячи метров.
В грузовом трюме были только Хирш и Джек, а из крепежных ячеек торчали корпуса их боевых машин.
«Грей» был при полном параде — с насадками на удлиненной пушке.
Крошку «таргара» было едва видно, но и он теперь выглядел значительно заметнее в компании с парой стомиллиметровых гранатометов.
Еще две пары уже были положены в один из грузовиков первой части каравана, которую Джек и Хирш должны были принять часа через два.
Вскоре горы оказались позади, и «середняк» перестал всхлипывать и дребезжать обшивкой.
Лейтенант Хирш неподвижно сидел на узкой скамье, глядя куда-то в пространство. Джек его не отвлекал, мало ли о чем человек думает — может, планирует боевую тактику или определяет послевоенные перспективы.
— А скажи, Джек, какая она была? — неожиданно спросил лейтенант, Джек не сразу понял, о чем его спрашивают.
— Тедди, я не понял…
— Ну… — Лейтенант вздохнул и мечтательно улыбнулся. — Я говорю о Мадлен, приятель. Какова она в постели, что ей нравится и вообще — какова она? Наверно, огонь, а не женщина, верно?
— Верно, — кивнул Джек, с трудом припоминая подробности этого свидания. Вот если бы он стремился к этому, знал, что его ждет, он бы, конечно, подготовился и поподробнее записал все эмоции и детали в память, но все случилось слишком неожиданно. Сюрприз, так сказать, а потому и в памяти остались только какие-то вспышки и даже искры из глаз.
Про грудь, например, он мог сказать лишь то, что она была — только и всего. А потому пришлось следовать привычным и понятным солдатским образам.
— Она стонала?
— О да! Она стонала!
— Она шептала тебе что-нибудь на ухо?
— О да! Шептала, но неразборчиво…
— Ну это понятно, — со вздохом произнес Хирш.
— Але, десант! Если в сортир кому надо — давайте сейчас, а то там вода кончается! — крикнул вышедший из кабины вертолетчик.
— Мне не надо, не хочу пока, — сказал Джек.
— А я отолью, — решил лейтенант и ушел.
Вернулся он через пару минут, и почти одновременно с ним снова прибежал вертолетчик, который сообщил, что посадочная площадка под обстрелом и высадка будет боевая — в одно касание.
— Ё-моё! Я-то надеялся хоть в этот раз вылезти из транспорта с достоинством! — воскликнул Хирш.
— Ничего, Тедди, нагуляемся еще, — сказал ему Джек, — нам с конвоем далеко шагать, сплошной отдых и скука.
Сказал и сказал, но сам этому не поверил. Уж если их с лейтенантом куда-то и посылали, то обязательно там соберутся все самые отъявленные злодеи Аркона — по-другому и быть не могло. Джек был уверен, что и Тедди так думал, оттого и нервничал.
— Десять, девять, восемь секунд! — отсчитывал вертолетчик по радио. Джек слушал его, уже находясь в кабине робота.
От набегавшего потока воздуха подрагивали опоры, «середняк» валился вниз, как подбитый, возникало ощущение, что вертолетчики немного струхнули и на земле не было никакого обстрела. По крайней мере Джек никакой опасности не чувствовал.
— Два, один, ноль — сброс!
«Вот гады…» — успел подумать Джек, на мгновение ощутив невесомость. Пилоты снова сбрасывали их слишком высоко, чтобы поскорее покинуть опасную зону. Правда, прежде их хотя бы сбрасывали на мягкие дюны, а теперь амортизаторы лязгнули до упора, а в компенсаторах вскипело масло. Ошметки жирной земли вылетели из-под опор, словно подброшенные взрывом.
— Джек?! — Это был Хирш, он беспокоился о состоянии компаньона после столь жесткой посадки.
— Я в порядке, Тедди, только немного увяз!
— И где они только нашли это болото? — проворчал Хирш, боясь, не испортилась ли его новая пушка от такого обращения.
Между тем стало ясно, что вертолетчики все же побеспокоились о безопасности своего десанта и сбросили роботов в неглубокую — метра четыре — низинку, густо поросшую травой поверх подсохшего ила.
Здесь было грязно, зато осколки от вздымавших песок минных разрывов щелкали по краям низины, не задевая роботов.
Грохоча турбинами, «середняк» на полной тяге уносился прочь. Его шум перекрывал даже частые разрывы мин.
После некоторых усилий Джеку удалось вывести машину на траву, и тут он заметил, как в низинку, один за другим, неуклюже скатились два пехотинца.
Они были в полнопрофильных бронепоясах, потому передвигались очень неловко, к тому же тащили с собой еще какие-то мешки.
— Сэр, вы их видите?!
— Да, Джек… Похоже, они собираются нам что-то сказать.
— Так сразу? — удивился Джек.
— Видимо, это очень важно…
В этот момент мина взорвалась на склоне низинки и волна раскаленной шрапнели, зацепив пехотинцев, накрыла оба робота. «Таргар» даже вздрогнул от неожиданной атаки, но броня выдержала.
Упавшие бойцы поднялись и снова побежали к роботам. Вскоре Джек разглядел рядом со своей машиной шлем с зачерненным бронестеклом, обезображенным шрамами от осколков.
Поняв, что солдат ему что-то кричит, Джек опустил кабину робота и чуть приоткрыл дверцу, отчего внутрь ворвался грохот разрывов и шелестящий звук от разлетавшейся шрапнели.
— Выбирайся, вы должны нам помочь! Иначе всех перебьют! Выбирайся!
— Куда выбирайся, ты понимаешь, что говоришь?! — крикнул в ответ Джек, и ему показалось, что солдат его не услышал, однако тот, если и вправду не услышал, то догадался. Он скинул мешок, расстегнул молнию и, выхватив большой шлем, подал Джеку, однако тот не спешил покидать кабину без ведома командира.
— Сэр, они хотят, чтобы мы пошли с ними! Предлагают надеть пояса!
— Да, я что-то такое тоже понял…
— Ты что, может, лучше на роботах?
— Не лучше, Джек, роботы нам еще пригодятся, а здесь, в низине, они в относительной безопасности. Видишь, как шрапнель хлещет? Если рванет под ходовой, машина больше не стайер.
— Значит, облачаемся?
— Облачаемся…

Глава 82

Непривычное снаряжение сковывало движения, и Джек с трудом карабкался по пологому склону, стараясь двигаться так же проворно, как и пехотинцы. Однако у солдат получалось лучше, чем у них с лейтенантом, — сказывались привычка и опыт.
Одно было хорошо, а может, наоборот, мешало — местная связь, на которую был подцеплен каждый шлем от бронепояса.
— Вижнецкий, где твои долбаные пилоты?! Мы с Харпером не можем приподнять эту байду ни на сантиметр!
— Мы здесь, сэр, и они идут с нами! Мы уже скоро!..
— Сэр, вы это слышите? — понизив голос, поинтересовался Джек.
— Да уж слышу — ни хрена не понятно… — отозвался Хирш.
— Сейчас вам все объясним! — пообещал кто-то из пехотинцев.
— С кем ты разговариваешь, Вижнецкий?
— С пилотами, сэр! Мы уже близко!
— Эта байда жутко тяжелая, боюсь, у нас ничего не выйдет!
Взрыв очередной мины сбил Джека с ног. Удар шрапнели был так силен, что у него перехватило дыхание. На какой-то момент он запаниковал, ему показалось, что пояс не выдержал и осколки прошили его насквозь, однако это была лишь тупая боль от удара, а ячеистая броня выдержала.
— Джек! Джек! — закричал лейтенант Хирш.
— Я в порядке, сэр… — хрипло отозвался Джек.
— Я так и подумал, но тебя так резко снесло… Ты не ушибся?
— Есть немного… — ответил Джек и зашелся кашлем.
— Вставай-вставай! У нас есть полминуты, чтобы дотащить байду до подъемника!..
Это уже был чужой голос, принадлежавший здешнему начальнику.
Плохо ориентируясь из-за пыли и мутного, посеченного песком бронестекла, Джек низко пригибался и старался не потерять из виду спины пехотинцев. Внезапно он натолкнулся на что-то большое — вроде бочонка средних размеров.
— Вот, это и есть байда! — пояснил местный начальник. Теперь он стоял прямо перед Джеком по ту сторону «байды», которая оказалась минометной миной огромных размеров.
— Пятисотфунтовая мина для нашей «доры», господа пилоты! Хватайтесь за ремни и потащили, тут всего метров тридцать, то есть — сорок шагов! Навалились, ботаники!
Джек, Хирш, местный начальник и еще трое бойцов схватились за ремни оплетки, в которой лежала ржавая мина, и стали рывками двигать ее в сторону бетонного круга, на котором неясно обозначалась какая-то металлическая конструкция.
— И — раз! И — раз! И — дернулись! И — раз! — командовал начальник, и непослушная мина следовала в направлении стальной конструкции. Она кривлялась, вертелась, виляла огромным хвостовиком, но все же подчинялась горстке этих упрямых муравьев.
— И — раз! И — дернулись! И — не спать, Вижнецкий!
— Не сплю, сэр!
— Еще раз, соколики! Десять шагов, и мы на позиции! И — раз!
Джек чувствовал, как в плохо вентилируемом бронекостюме покрывается потом. Дыхательные фильтры — «жабры» — не справлялись со своими функциями, и он дышал почти бескислородным воздухом.
— И — раз! Три метра, соколики! И — раз!
Ржавая стальная махина вертелась и норовила сорваться с оплетки, а девушка на большом валуне прятала улыбку и отворачивалась в сторону, когда не могла сдержать смех. Она не хотела обижать солдат.
— Джек, ты видишь? — Это был лейтенант Хирш, пытавшийся говорить сквозь хрипы.
— Да… — ответил Джек, не уверенный в том, что этот разговор ему не мерещится.
— Поставили на лоток и-и-и! Дернули!
Мина легла в заряжающее устройство, дальше сладить с ней было проще. Джек оперся рукой на какую-то колонну, но его попросили построиться и только тогда он понял, что это четырехметровый ствол гигантского миномета, для которого и предназначалась ржавая мина в пятьсот фунтов.
Застрекотала подача, и мина поползла наверх, а начальник потребовал, чтобы все вернулись на исходную.
— Еще одна байда, соколики! У них две позиции, и мы должны их приложить!
Грохоча по бетону металлизированными башмаками, группа в бронированных костюмах протопала мимо большого валуна, на котором сидела девушка, придерживая легкую тунику, когда порыв ветра от взрывной волны пытался сорвать с красавицы последние покровы.
— Ты видел? — снова спросил по радио Хирш.
— Да, — ответил Джек. Очередной взрыв ударил совсем рядом, и шрапнель смела двух шедших перед ним бойцов, однако они снова уцелели, зато эфир местного радио наполнился такими ругательствами, о существовании которых Джек даже не подозревал.
Они ухватились за вторую мину и управлялись с ней уже куда увереннее. Но Джеку все же было неловко перед этой красавицей, выполнявшей в маленьком гарнизоне непонятные обязанности.
Может, она была супругой начальника? Скорее всего. Посторонних женщин здесь быть не должно. Неоткуда им здесь взяться.
Когда вторую мину подтаскивали к лотку, первая уже скользнула в глотку миномета, и он рявкнул так, что у Джека под ногами заходила бетонная плита.
— Отлично, красавчик! — завопил местный начальник. — Давай, соколики, еще одну!..
Вторая мина легла в лоток, и тот начал подниматься, а Джек, наконец, сумел распрямиться и вдохнуть полной грудью — пусть сквозь окисленные фильтры, зато без этой удушающей ременной лямки на плече — без нее даже бронекостюм казался невесомым.
— Вы что же, сэр, навели оружие заранее? — поинтересовался Хирш, но Джек видел, что лейтенант посматривал в сторону длинноногой красавицы.
— Не просто навел, а потратил два месяца на вычисления по показаниям пеленгаторов! — похвалился начальник. В этот момент вторая мина скользнула в широкую пасть миномета, но выстрела не последовало — механизм наведения еще стрекотал шестеренками, выводя нужные координаты.
Наконец все поправки были сделаны, миномет громыхнул еще раз, и гигантская мина унеслась в небо, чтобы оттуда, слегка осмотревшись, обрушиться на своего адресата.

Глава 83

Вскоре после второго выстрела «доры» обстрел позиции прекратился. Стало совсем тихо и даже как-то непривычно. Легкий ветер снес пыльную завесу, и бойцы опорного пункта стали снимать шлемы.
Сняли их и Джек с лейтенантом Хиршем.
— Ой, как же хорошо! Какое облегчение! — признался лейтенант, хватая ртом воздух.
— Ну и как вам наше гостеприимство?! — спросил человек с красным, распаренным лицом.
— Вначале было непривычно, сэр, но теперь мы уже приспособились.
— Отлично! Будем знакомы, капитан Роджерс.
— Лейтенант Хирш.
Офицеры пожали друг другу руки.
— А мы вас вчера ждали, — сообщил один из бойцов, расстегивая на бронекостюме тяжелые замки-молнии.
— Да, — подтвердил другой, тоже избавлявшийся от надоевшей брони. — Двое суток не спали — транспорты снаряжали, а чтобы арконы ничего не заметили, укрыли их в подземной галерее, но вы не приехали…
— Мы только утром узнали о новом задании, — сказал Хирш, но его здесь, казалось, никто не слушал.
— Да, мы вас очень ждали, — подтвердил капитан. — А вот обстрела не ждали совсем, думали, они свои минометы еще по дюнами перетаскивают. А оказалось, что нет — все в полной готовности. Вот и дали нам с двух позиций разом, хорошо хоть «дору» не повредили, было чем ответить.
— А откуда у вас эта «дора»? — поинтересовался Джек, которому показалось, что в тяжелой, внушительной внешности этого оружия, присутствует какой-то знакомый ему стиль.
— О, это нам досталось от прежнего гарнизона! Они отбыли полгода назад, а перед отъездом сообщили, что откопали в галерее какое-то артиллерийское чудовище. Мы потратили два месяца, чтобы выволочь эту красавицу на свет, отладить и смазать все механизмы — они отлично сохранились в сухом песке. Хватило двадцати литров масла, чтобы снова запустить механизм настройки. Но электронику, конечно, мы приспособили современную, от артиллерийской башни «гиллигер».
— А мины? — спросил Джек.
— Они были в комплекте с «дорой», мы откопали двенадцать штук, но сколько их осталось в галерее — неизвестно. Там может храниться целый арсенал. Им, наверное, лет сто.
— Двести.
— Что? — переспросил капитан, расстегивая замок-молнию.
— Та война случилась двести лет назад. На моей планете до сих пор находят множество подземных хранилищ.
— А откуда ты?
— С Карбагана.
— Даже не слышал. Наверно, это очень далеко?
— Очень, — подтвердил Джек и вздохнул, впервые представив себе, как далеко он находится не то что от Хуторской пустоши, но даже от самой планеты.
— Ладно, хватит трепаться, нужно передать вам весь груз и закончить с этим, — сказал капитан и энергично почесался. — Уверен, что мины «доры» нашли своих героев и нам ничего не грозит.
— Если только они не подогнали «ферумену»… — обронил один из бойцов, нервно потягивая тонкую сигаретку.
— «Ферумены» не существует, Дик, это лишь досужие домыслы, уверяю тебя, — сказал капитан улыбаясь, однако его улыбка выглядела какой-то натянутой.
— А что такое «ферумена»? — спросил Джек. Лейтенант Хирш между тем вертел головой в поисках прекрасной незнакомки. Ее место на большом валуне теперь пустовало.
— Ходят слухи, что арконы откопали миномет калибром в семьсот миллиметров. Но у нас в это никто не верит.
— Чепуха это! — поддержал командира один из бойцов, паковавший бронекостюм в мешок.
— Ну и как вам тут служится? — спросил лейтенант, расслабленно улыбаясь и не обращаясь ни к кому конкретно.
— А что будет, если у арконов действительно найдется такой миномет? — спросил Джек, и все сразу забыли о лейтенанте Хирше, как будто его здесь и не было вовсе.
Солдаты гарнизона переглянулись, потом посмотрели на капитана, тот, пожав плечами, признался:
— Если у них найдется такой миномет и они хотя бы раз шарахнут по нашей позиции, здесь все потонет в океане огня, парень. Такие дела. Против такого оружия не помогут ни бронекостюмы, ни даже подземная галерея.
Сказав это, капитан посмотрел куда-то в небо, и Джек невольно втянул голову в плечи, как будто мина-гигант уже высматривала внизу подходящую цель.
— Весело, — усмехнулся Хирш и покачал головой. — Ну, а вообще — как вы тут живете? Какие у вас развлечения, небось по женщинам скучаете?
— Последний месяц не до развлечений, народу мало, все при деле. Арконы давят не по-детски, то воздушную разведку запускают, то землеройный фугас подбросят. Хорошо у нас аппаратура чуткая, а то бы рванули под самой задницей, мы бы и подумать ничего не успели. Грунт здесь песчаный, рыхлый, землерои чуть ли не бегом бегут, только пусти их.
— Ну неужели не хочется иногда девчонку приголубить? — гнул свое лейтенант Хирш, местные бойцы уже стали поглядывать на него с подозрением. А лейтенанту Хиршу нужно было лишь объяснение — откуда здесь длинноногая красавица, с кем она состоят в связи, ну и желательно парочка связанных с ней мужских историй.
— Нету здесь баб, пустыня кругом, правда, поначалу у всех видение было, — признался капитан и солдаты тоже закивали.
— Что за видение? — быстро спросил Хирш.
— Да вот казалось нам, что вот на этом камне — вон, позади тебя — сидит длинноногая красотка. Таких даже в журнале на первой обложке не встретишь. Волосы белокурые — до пояса.
— Не, у меня рыжая была! — вмешался один из солдат.
— А у меня стриженая, — заметил другой и вздохнул. — Мне стриженые нравятся. Брюнетки. Чтобы челка и губки пухлые. А в остальном, да — длинноногая, в прозрачной шмотке такой… Туникой называется…
— Без лифчика! — добавил другой.
— Нет, в белье она была, — заметил третий. — А на ногах — сапожки белые с искрой! До колена!
— Нет, туфельки на шпильках!
— Босая она была!
— Ладно, хватит орать! — прикрикнул на всех капитан, хотя и на его лице появилась печать мечтательного сожаления.
Эти грезы о девушке мечты, сидевшей верхом на граните, беспокоили его до сих пор. Да, он больше не видел ее прекрасного тела, но по-прежнему ощущал ее близкое присутствие.
— Хватит орать, мы не на площади. Кумский, Флойд! Ведите пилотов в галерею, пусть принимают грузы — и вперед, у них тоже есть график, нарушать который никак нельзя. Правильно, камрады?
— Да, сэр, — согласился Хирш и снова посмотрел на гранитный валун. Прекрасная шалунья сидела на нем и подмигивала ему, закрываясь руками так, что нельзя было понять — есть на ней белье или нет.

Глава 84

Восемь автоматических транспортов, один за другим, выползли из-под маскировочного занавеса и направились на юго-восток, согласно установкам навигационной программы.
Пропустив их мимо себя, Хирш повел машину справа от колонны, а Джек пошел замыкающим. Последние минуты контингент крепости торопил их, а лейтенант все чаще посматривал в небо: разведка сообщила, что арконы суетятся у непонятного рубежа, напоминавшего стартовый купол гигантского орудия.
— С ними все будет в порядке, — сказал лейтенант, когда они отошли от базы примерно на километр.
— Да, сэр, конечно, — согласился Джек, продолжая поглядывать на экран камеры заднего вида.
— Они над нами смеялись, ты понял? — спросил Хирш.
— Понял. Только не смеялись они.
— Капитан понял, что мы видели на этом камне, и посмеялся.
— Нет, Тедди, я ему поверил. Просто ты слишком наваливался на них с этой темой.
— И вовсе я не наваливался, — обиделся Хирш.
— Хорошо, не наваливался, — согласился Джек, и в этот время артавтомат «грея» зашелся в яростном грохоте, сопровождая два стремительных силуэта лаунчмодулей.
Один тотчас разлетелся на куски, другой успел пролететь чуть дальше, но в итоге тоже полыхнул огнем и осыпался горящими обломками.
— Отлично, Тед! Отлично! — восторженно закричал в эфире Джек.
— Успокойся, приятель, ничего «отличного». Это была разведка, и они оправили арконам всю информацию о нашем конвое.
— Думаешь?
— Джек, не заставляй мне объяснять тебе все на пальцах.
— И что теперь? — спросил Джек просто так, чтобы не молчать.
— Не знаю, — признался лейтенант, было слышно, как он вздохнул. — Просто шлепай по песку и жди новостей от арконов.
— Ну спасибо.
— А ты как думал?
Неожиданно тяжелый удар сотряс землю, такой сильный, что даже навигационные отметки на мгновение потеряли связь с реальностью и запрыгали по экранам, пристраиваясь то тут, то там.
Джек впился глазами в экран камеры заднего вида. На том месте, где недавно были позиции приютившего их форта, вздымался до небес столб огня.
— Тед, ты видел?! — закричал он.
— Видел, приятель… Мы успели вовремя…
— Значит, они не ошибались и «ферумена» существует?
— Увы. Скорее всего.
Какое-то время они молчали, следуя за умными грузовыми автоматами. Потом Джек спросил:
— Тедди, а они не могут по нас ударить из «ферумены»?
— Ударить могут, но попасть — только по чистой случайности. Чтобы правильно рассчитать удар, им пришлось бы вывесить над нами постоянного корректировщика, а мы, как ты понимаешь, будем очень против.
— Ну да, — согласился Джек, чуть заторможенно следя за показаниями расхода топлива. В какой-то момент ему показалось, что дизель пожирает топливо опережающими темпами, но вскоре бортовой компьютер пришел в себя и показания расхода вошли в норму.

Глава 85

Подойдя к кабинету майора Фаргези, лейтенант Бонс остановился, прислушиваясь к доносившимся из-за двери голосам. О чем там говорили, было не разобрать, да лейтенанта это не слишком и интересовало, просто хотелось предугадать, какого рода был вызов — новое задание или разборки недавних приключений в городе.
Оказалось, что полиции удалось заснять что-то на видео, и он уже получил уведомление из полицейского управления. Пока ему светил только небольшой штраф, хотелось надеяться, что этим все и закончится.
Лейтенант постучал, и Фаргези крикнул:
— Входите!
— Здравия желаю, сэр! — поздоровался лейтенант, заходя в кабинет.
— И тебе того же, Вилли. Проходи, мы с майором Тайлером как раз обсуждаем свежую информацию. Очень интересную, между прочим.
— Здравия желаю, сэр, — кивнул Бонс майору Тайлеру и тот кивнул ему в ответ. Тайлер был заместителем начальника фронтовой разведки полка, к которому была прикомандирована группа «Шварцкау».
— Подходи ближе, Вилли. Посмотри, что у нас есть…
Фаргези взял пачку свежих, еще горячих после принтера фотографий и разбросал поверх карты.
— Вот, приятель, наши старые знакомые с горы Сахарная голова…
Бонс взял фото с большим увеличением и стал рассматривать снятых сверху роботов. Несмотря на неудобный ракурс, он без труда опознал «таргара» с двумя пехотными гранатометами на корпусе и «грея». У него была какая-то странная пушка.
— А что с пушкой «грея»? — спросил лейтенант.
— Я сам не понял. Возможно, поставлена крупнокалиберная версия.
— А это не может быть «гаусс»? — спросил майор Тайлер.
— «Гаусс»? — Фаргези почесал выбритый подбородок. — Нет, настоящий «гаусс» помассивнее будет, его никакому «грею» не утащить. К тому же тогда пришлось бы обвешивать машины генераторами и накопителями, чтобы обеспечить для него необходимую мощность. Из-за таких сложностей «гаусс» даже на «сато» не монтируют.
— Но есть еще «гаусс» — гибрид, — напомнил лейтенант Бонс. — Их ставят на зенитные стационары.
— Да, бывают гибриды, но они стоят бешеных денег, никто не станет устанавливать такую пушку на потрепанный «грей». Вот пара гранатометов на «таргаре», это и дешево, и сердито. Вся ответственность и риск лежит только на пилоте.
— Рисковый парень, — заметил майор Тайлер.
— Рисковый, — согласился Фаргези. — Контрразведка даже устраивала на него охоту и докладывала об успешной ликвидации.
— А на самом деле? — улыбнулся майор Тайлер.
— На самом деле прокололись. Спасибо хоть собрали на него большое досье. Кстати, Вилли, хочешь посмотреть на его фото? Тебе ведь придется столкнуться с ним еще раз.
— Да, сэр, покажите, — заинтересовался лейтенант.
Фаргези выдвинул ящик стола и выдернул из папки увеличенную фотографию.
— Вот, любуйся, — сказал он и положил фото на стол.
— Совсем молодой, — заметил Тайлер.
— Да, — кивнул Фаргези. — Молодой, дерзкий, непредсказуемый. Это все из досье контрразведчиков. Хоть какая-то с них польза, а то жалованье получают, а разведданные мне почему-то приносит фронтовая разведка. Полковник Гровс вам этого не простит.
— О да! — заулыбался Тайлер. — Всякий наш успех они воспринимают очень болезненно, ведь фронтовая разведка — это как полевая кухня, а контрразведка — стратегическая служба.
— Ах, какой гад… Ах, мерзавец…
— Вилли, что с тобой? — удивился Фаргези, поворачиваясь к лейтенанту, который стоял, склонившись над фотографией, и повторял:
— Вот ведь гад… Мерзавец…
— Остынь, Вилли, у тебя еще будет возможность поквитаться с ним.
— Да, сэр. Я готов немедленно отправиться на перехват конвоя, — сказал лейтенант и встал по стойке «смирно», давая понять, что приказ ему ясен.
— Не спеши, это еще не конвой, это только затравка. К ним еще будет добавка из двадцати, а то и тридцати грузовиков, вот тогда мы их и прихлопнем. Пока ты будешь собирать группу, мы придержим их другим подразделением вот отсюда…
Майор Фаргези ткнул карандашом в значок опорного пункта.
— Здесь у нас рота капитана Лесгафта. Хорошие ребята с меткими пушками. Они сообщили нам, что имеют на ходу два «гасса» и двух «чино».
— Маловато для роты.
— Маловато, но они прошли через наступление, а своего техпарка у них нет… Но чтобы задержать конвой, хватит и этого.
— Видимо, так, сэр. Ну, я побежал?
— Куда? — удивился Фаргези, и они с Тайлером переглянулись.
— Формировать группу, сэр. Я не должен терять ни минуты.
— Ну хорошо, иди. Если будут вопросы, обращайся, мы с майором будем держать руку на пульсе, эта операция очень важна.
Лейтенант щелкнул каблуками и выскочил за дверь. А уже в коридоре позволил себе яростно выругаться и хлопнуть ладонью по стене, вспомнив безмятежное лицо этого Джона Стентона, когда тот вышел от Мадлен и стоял на крыльце.
— Ах ты гадина… — прошептал лейтенант. — У-нич-то-жу…

Глава 86

Спустилась темнота, Джеку приходилось ориентироваться только на тусклый кормовой фонарик «грея» и собственную интуицию, ведь инфракрасного зрения «таргара» хватало только в лунную ночь. В результате Джек больше догадывался, чем видел, а на экране то и дело появлялось предупреждение о критическом уровне освещения.
Вереницу грузовиков давно уже следовало остановить сигналом с бортовой радиостанции лейтенанта Хирша, но тот пока не торопился.
В двадцать три девятнадцать колонна, наконец, остановилась, и грузовики погрузились в сон.
— Тедди? — позвал Джек.
— Ну…
— Мы будем спать снаружи?
— Конечно. В кабине я затекаю — рост неподходящий, да и отлить нужно.
— А как же с дежурством?
— Не дергайся. Сейчас загоню машину на горку, включу круговой «аларм», и можно спать не боясь. Если радары зацепят какую-то мишень, тут же затрезвонят. Проверено.
— Ну что ж, отлично. Жаль только, костер развести нельзя.
— Ты турист, что ли, чтобы костры разводить?
— Нет, не турист, — сразу согласился Джек, вспомнив Ферлина и его походы. А самое главное — костры. В самых дальних походах огонь согревал и придавал чувство уверенности. Ах, как Джек нуждался сейчас в этой уверенности!
Лейтенант вывел «грея» на самую высокую дюну, включил автоматический режим контроля и со спальным мешком в руках вернулся вниз, подсвечивая себе фонариком.
Джек остановил «таргар» неподалеку и, захватив свой спальный мешок и упаковку с сухим пайком, выбрался из кабины.
— Джек?
— Я здесь.
— Так непривычно слышать твой голос не в эфире.
Посветив себе фонариком, Джек развернул мешок и подождал, пока тот надуется воздухом.
— Слушай, ну и как она?
— Что? — не понял Джек.
— Как она была в постели? Я говорю о Мадлен.
— Я уже не помню… — признался Джек.
— Ты шутишь?
— Нет, Тед. Не шучу.
Джек вздохнул. Он уже не раз анализировал этот феномен и пришел к выводу, что все дело в излишнем волнении, которое сожгло эти прекрасные воспоминания. Остались лишь какие-то фразы, статистика, отчетность, так сказать, а вот эмоций, пьянящего чувства радости и счастья — ничего этого уже не было.
«Как жаль», — подумал Джек.
— Жаль, — вслух повторил Хирш. — Но я тебя понимаю… Ты кашу есть будешь?
— А здесь есть каша?
— Да, перловая со свининой.
— Могу отдать тебе.
— Согласен. А я тебе отдам йогурт с черносливом, годится?
— Годится. Держи кашу.
После еды они улеглись, но заснули не сразу, глядя в ночное небо, где в разрывах низкой облачности были видны звезды.
— Завтра будет тяжелый день, — произнес лейтенант и вздохнул.
— Что ты имеешь в виду?
— Те два лаунча — они успели переслать фото, так что арконы знают, куда мы идем.
— Попытаются нас перехватить?
— Перехватить или придержать.
— А если доберемся до перевалочной базы?
— Тогда будет легче. У нас появятся злые танкетки с большим боекомплектом. Обещали четыре артавтомата второй категории и универсальную ракетную.
— Второй категории… — повторил Джек и вздохнул. Он со своим «таргаром» не имел никакой категории, а вот артавтомат «грея» давал ему третью категорию благодаря автоматическому наведению и скорострельности. Вторая категория давалась за способность перехватывать обычные малоскоростные ракеты и ракеты пэ-эр-зе. При такой защите Джек чувствовал бы себя намного увереннее, но чтобы получить эту защиту, им требовалось продержаться целый завтрашний день.

Глава 87

Лейтенант растолкал Джека, когда еще было темно, тому показалось, будто он только что прикорнул. На мгновение возникло ощущение, что он снова дома, в том первом походе с Ферлином.
Чувствуя, что не выспался, Джек выбрался из спального мешка и стал надевать ботинки.
— Сколько у нас времени на завтрак? — спросил он.
— Нисколько. Через десять минут караван тронется, а мы не должны отставать.
— Ох, как же мерзко…
— Жрать хочешь?
— Ботинки за ночь отсырели…
— Ах вон что. Так нужно было туалетной бумагой их набивать.
— Ты так и сделал?
— Нет, разбрасываться ею мы не можем. Воздушная разведка обожает искать всякий мусор, следы, даже дерьмо, так что лучше закапывать.
— Будем закапывать, — заверил Джек и стал расхаживаться, ощущая в ботинках эту мерзкую сырость.
Своей властью лейтенант чуть отсрочил отправление, и караван тронулся в путь через двадцать минут. Этого времени хватило, чтобы сходить в туалет и попить растворимого кофе с сахаром.
К тому времени, когда взошло солнце, они двигались уже полтора часа. Автоматические грузовики невозмутимо прокладывали путь, сверяясь с электронной картой, Джек удивлялся тому, как хорошо они справляются.
Транспорты знали о каждой яме, о каждом крутом склоне и уверенно его огибали. Видно было, что карты для них готовились тщательно и не один день.
Когда стало совсем светло, лейтенант Хирш повел свою машину по вершинам дюн и глинистых холмов. Его «грей» имел хоть какие-то разведывательные возможности, тогда как Джек мог полагаться только на собственное зрение.
Через пару часов сделали что-то вроде обеденного перерыва, и пока конвой обползал овраг, Джек и Хирш сжевали овсянку с медом.
— Что-то тихо очень… — пожаловался лейтенант.
— Может, мы им неинтересны или они не могут нас найти? — предположил Джек.
— Да я не против, — признался лейтенант, однако закончив с кашей, снова повел машину на ближайший холм. А Джек щурился на солнце и почувствовал себя в полном порядке. В том смысле, что настроение у него было хорошее.
Через полчаса после перерыва лейтенант Хирш сдавленным голосом сообщил:
— Джек, они уже здесь…
— Кто?
— Арконы… Я их вижу на дистанции в пять тысяч метров. Четыре отметки. Это либо все «гассы», либо «гассы» и «чино»…
— Второе было бы лучше, — заметил Джек и, свернув с оставленной грузовиками колеи, пустил «таргар» рысью в гору, на которой стоял «грей».
— Они тебя не засекут?
— Неважно, они о нас и так знают, — ответил Хирш, однако отступил на несколько шагов, оставив видимой только штангу с приборами.
— Что будем делать?
— Тебе придется обойти их с фланга…
— А зачем?
— Затем, что после первого выстрела тебе придется там побегать и отвлечь их внимание.
— А чей выстрел будет первым?
— Полагаю, мой. Но чтобы прицельно выстрелить еще раз, понадобишься ты, иначе два «гасса» накроют нас ракетами. Ну что, ты готов?
— Готов, Тедди, — ответил Джек, чувствуя во рту привкус железа. Он всегда его чувствовал, когда дело становилось по-настоящему серьезным.
— Тогда вперед. Держись от них в полукилометре и не зевай.

Глава 88

Они заметили Джека первыми и ударили с дистанции в шестьсот семьдесят метров. Снаряд разорвался позади него, «таргар» получил в спину толчок спрессованным воздухом, затем хлесткий удар песком и напоследок — два осколка в корпус. Один пустяковый — царапнул и унесся в неизвестность, а второй застрял в бронещите.
— Побегай там, Джек! Побегай! — закричал лейтенант Хирш. Он никак не мог поймать в прицел какой-нибудь из «гассов» и считал, что Джек отлынивает от настоящей работы.
— Бегаю, Тедди! Бегаю! Они мне железку в задницу вогнали!
— Джек, пока что три восемьсот! С такой дистанции мне нужна спокойная мишень!
Вот так. А ведь Джек старался, несясь навстречу противнику на всех парах, то есть на дизеле и батарее, держа при этом верные пятьдесят километров в час на сыпучем песке. Но противник попался опытный и, даже зная, что ему противостоят всего лишь легконогий «грей» и крошка-«таргар», передвигался очень грамотно, скрываясь за дюнами и не теряя осторожности.
— Тед, они очень осторожны!
— Просто хорошо подготовлены. Джек, мне нужна настоящая паника, понимаешь? Они боятся показаться и все время прячутся!
— От меня они не прячутся… Ой!
— Что такое?
Вопрос лейтенанта Джек оставил без ответа, потому что перед ним вдруг поднялся столб песка от выстрела скрывавшегося за дюной «чино».
Джек взял левее и, проскочив сквозь тучи осыпавшегося грунта, увидел горку, за которой прятался этот «чино». Неповоротливая машина, готовая достать врага на дальней дистанции, совершенно не подходила для маневренного боя в дюнах.
— Джек, ты в порядке?! — закричал Хирш.
— Подожди… — бросил Джек, набирая разгон, чтобы влететь на вершину дюны.
Раскочегаренный «таргар» выскочил на горку, и Джек краем глаза увидел где-то слева еще две машины — скорее всего, «чино» и «гасса», однако главным для него был «чино», располагавшийся справа внизу — у основания возвышенности.
«Таргар» сиганул в тыл спрятавшемуся «чино», и Джек разрядил в его спину заряд гранатомета.
От этого коварного удара тяжелый «чино» завалился вперед. Его броня выдержала, Джек в этом не сомневался, однако арконский пилот запаниковал, стал орать в эфир и напугал своих товарищей, заставив их позабыть об осторожности.
Тотчас хлестнул выстрел «гаусса», и Джек увидел взметнувшиеся в небо куски навесной брони.
Все произошло в какие-то мгновения, десятые и даже сотые доли, и Джек погнал машину прочь, надеясь укрыться и перевести дух. Он потерял ориентацию, запутался в показаниях карты и понимал, что в любой момент может напороться на бронебойный снаряд.
Взбежав на очередную дюну, он соскочил вниз за мгновение до того, как над ним прошелестела серия ракет, поднявших песчаные столбы на следующем склоне.
«Успел!» — выдохнул Джек, резко останавливая машину, так что опоры вошли в песок едва ли не по колено.
— Джек?
— Я здесь.
— Джек, нужен еще один твой номер… Один раз они уже попались, Джек!
— Я знаю, дай передохнуть.
— Хорошо, передохни.
— Где они, ты их видишь?
— Думаю, спрятались. До них теперь две восемьсот.
— Нам их не одолеть, Тедди, — пожаловался Джек, осторожно выглядывая из-за дюны.
— В этом нет необходимости, приятель. Они уже ошеломлены — два каких-то велосипеда заставили «гассы» прятаться за горки — такого никогда не бывало.
— И что?
— И то, парень, еще одно попадание из моей пушки или твоей гранатой — и они свалят отсюда!
— Точно? — не поверил Джек.
— Уверен. Он сейчас думают только о том, чтобы заехать в морду своему комроты, который уверял их, что задание проще простого.
Внезапно Джек ощутил вибрации грунта. Он отчетливо их почувствовал, а еще покалывание в ступнях и даже прохладный ветерок в кабине робота. Кто-то к нему определенно подбирался, интуиция подсказывала Джеку — беги, парень, беги быстрее!
Джек рванул джойстик влево и бросил машину к следующей дюне, а позади него просвистел снаряд, выпущенным выскочившим из-за горы роботом.
Конечно это был «гасс», ведь топтуны «чино» годились только для стрельбы с дальних дистанций, а побегать по песку — работа для «гасса».
Казалось, «таргар» тоже понял, какая им с Джеком угрожает опасность, и отчаянно взбивал песок, чтобы скорее оказаться на другой стороне дюны.
«Гасс» за «таргаром» не поспевал, но с другой стороны дюны шуструю машинку поджидал тяжелый «чино».
Дистанция семьдесят метров! «Чино» замер перед выстрелом, в его электронных мозгах все уже было решено.
В ступнях у Джека закололо сильнее, на мгновение он почувствовал тошноту, а затем выстрелил из второго гранатомета. Джеку уже мнилось колебание воздуха от пушечного залпа, но этого все не происходило — чипы тяжелой машины следили за траекторией гранаты.
Едва не сломав джойстик, Джек выдернул «таргар» с линии огня и стал забирать влево, чтобы не получить снаряд от следующего по пятам «гасса».
Тем временем граната накрыла «чино», и он повалился навзничь.
— Я вижу тебя, Джек! Вижу! — сообщил Хирш, когда Джек выскочил из-за дюн на небольшую площадку. — Петляй, парень, петляй, а то они тебе влепят!
«Легко тебе советовать! — мысленно вознегодовал Джек. — Легко тебе командовать, а здесь кругом пусто!»
Снова закололо ступни, а в позвоночнике предательски шевельнулся страх. Как пить дать, его брали на прицел! Но что делать?..
— Тяни их, Джек, тяни!
— Да тяну я! Тяну!.. — хрипло прокричал Джек, доворачивая машину еще круче влево, чтобы сорваться с прицела «гасса», ведь он маячил на экране камеры заднего вида.
Подробностей было не разобрать, мешали пыль, тряска, страх и сбивающееся дыхание, как будто это Джек тащил на себе робота, а не тот его.
Сзади полыхнуло желтое пламя, и Джек невольно пригнулся, боясь поверить, что это конец.
Но нет, сидевший на хвосте «гасс» вдруг зашатался, сбился с шага, а затем выстрелил серией ракет, однако без должного наведения они прошли далеко в стороне, вспоров песчаную почву и устроив непроницаемый занавес из песка и пыли.
— Давай ко мне, Джек, тебя уже никто не преследует!
— Он ударил ракетами!
— Он намеренно поднял пыль, чтобы скрыть свой отход, — этот раунд мы выиграли!

Глава 89

Майор Фаргези быстро прошел по коридору и у двери кабинета увидел лейтенанта Бонса. Тот не находил себе места и нервно барабанил пальцами по смятой кепи. С тех пор, как он узнал, что должен схватиться в бою с тем самым нахалом, энтузиазм сжигал лейтенанта Бонса изнутри.
— Привет, Вилли, молодец, что пришел! — сказал майор, входя в кабинет.
— Как только вы позвонили, я сразу же рванул сюда, сэр…
— Я вижу, тебе не терпится ввязаться в драку? — улыбнулся майор и, раскрыв принесенную папку, стал выкладывать документы.
— Не то слово, сэр. Пора поставить в этом деле точку, — сказал Бонс, стараясь не показать своего волнения.
Майор сел за стол, помолчал немного, потом развел руками.
— Тогда считай, что приказ у тебя в кармане. Группу набрал?
— Да, сэр. Дворжецкий, Скаллиди и Гризби.
— Хорошо. Присядь.
Бонс опустился на стул, пряча подрагивающие пальцы под кепи.
— Тут такое дело. Их пытались задержать люди из двадцать четвертого бронекрыла…
— И что?
— Четыре машины вернулись с повреждениями. Два «чино» получили гранатой, два «гасса» лишились навесной брони.
— И… это все «грей» и «таргар»? — недоверчиво спросил лейтенант Бонс.
— Да. Пушка у этого «грея» действительно оказалась непростой. Жалит очень крепко.
— Значит, «гаусс»?
— Скорее всего гибрид. Но легче от этого никому не стало. Сегодня они благополучно добрались до промежуточной базы и теперь выйдут в усиленном виде — судя по всему, с танкетками, потому что на этой «Ролланде» есть только два стареньких «кордовера», да и они используются как стационарные зенитки. Стритлаунчеров срезают исправно, но в рейд не годятся.
— Танкетки нам не опасны, сэр, сколько бы их ни было.
— Так-то оно так, только местность там пересеченная, ты же помнишь…
— Да, сэр, я помню. И поддержки с воздуха не будет.
— Поэтому все решится на земле. Противник использует эту свою новую тактику, на которую пока у нас нечем ответить.
Майор выразительно посмотрел на лейтенанта, но тот решительно отмахнулся.
— Нет-нет, сэр, мы разбирали тот бой на склоне горы и пришли к выводу, что нашей ошибкой было пренебрежение возможностями малых машин. Мы старались поскорее добраться до «гассов», чтобы покончить с ними и захватить конвой. А нам следовало серьезно взяться за этих бегунков, уничтожить их, а уже потом приступать к тяжелой технике.
— Хорошо, если так, Вилли. Потому что в дюнах эти ребята снова попытаются вас запутать, чтобы бить гранатами в упор.
— Уж этого у них теперь не получится. Мы станем загонять их, пользуясь тактикой лесных собак, мы для этого даже фильм специальный посмотрели.
— Вот как? — с неопределенной интонацией произнес майор.
Они замолчали. Лейтенант Бонс сидел, сцепив пальцы, и старался подавить в себе волнение. Ну что за чепуха, в самом деле? Что за мальчишество? Нужно всего лишь выполнить поставленную задачу, а не пытаться перевалить на кого-то свои неудачи в амурных похождениях.
— Тут на тебя телега пришла из городского управления полиции…
— Что? — приподнялся лейтенант.
— Да сиди, — отмахнулся майор. — Я ее припрятал, там ничего серьезного, какая-то драка без всяких последствий. Так что иди, получай с группой карты и навигационные файлы, я распоряжусь, чтобы в них внесли самые последние обновления.
— Есть, сэр! — отчеканил лейтенант, вскакивая.
Ну наконец-то настоящая работа! Наконец-то он прижмет этого наглеца и заставит его заплатить за… Стоп, Бонс! Опять тебя понесло.
Лейтенант сделал глубокий вдох, повернулся и вышел из кабинета.

Глава 90

Заправленный топливом «таргар» с заряженными доверху батареями бодро вышагивал по красноватому песку, держась справа от извивавшейся змеей колонны грузовиков-автоматов. Теперь их было двадцать восемь и за такими стадом требовался глаз да глаз, поэтому в помощь Джеку и лейтенанту Хиршу были выделены пять танкеток с экипажем по два человека в каждой.
Помимо живых людей, с которыми можно перекинуться парой слов, четыре танкетки несли скорострельные зенитные спарки, а одна тащила восемь блоков тридцатичетырёхфунтовых универсальных ракет, которые могли гоняться за стритлаунчерами и даже перехватывать минометные мины.
С танкетками охрана конвоя превращалась в серьезную силу, а сила успокаивала, и Джек чувствовал себя значительно лучше, чем при первом переходе. Сказывались и полученное ими с Хиршем горячее питание, и возможность принять душ, и семь часов полноценного сна в чистой постели. Правда, все помещения на перевалочной базе были расположены в бункере на глубине тридцать метров, но солнца хватало и наверху.
Там, в бункере, лейтенант из оперативного отдела показал им карту с зонами, закрытыми для авиации противника. Получалось, что весь их путь проходил прямо по этим зонам. Правда, кое-где приходилось обходить опорные пункты противника и радиус его артиллерии местами перекрывал проложенный маршрут. Впрочем, для удара ему требовалась корректировка, хотя бы временная. Например, отстрел мины-корректировщика, которая висит на парашюте и наводит артиллерийский огонь. Но против такой хитрости в конвое была ракетная танкетка, располагавшаяся в центре походного порядка. Четыре ее зенитные коллеги следовали по бокам колонны — пара впереди и пара сзади.
Джек осуществлял «общее руководство» в арьергарде, а лейтенант Хирш не уставал гонять «грея» по вершинам самых высоких горок.
Забравшись на очередную высоту, он останавливался и, напрягая всю разведывательную аппаратуру, прощупывал самые опасные направления, откуда могли прийти роботы противника.
В том, что их снова попытаются перехватить, Хирш не сомневался, поэтому и взял максимально возможное количество танкеток, потребовав полностью загрузить их боекомплектом. В случае нового столкновения с противником он намеревался обрушить на него море огня, пусть даже из зенитных пушек — такого не выдержал бы ни один робот.
Однажды лейтенант видел подбитый арконовский «гасс», напоровшийся на засаду артиллеристов. Он получил огромную пробоину, из-за которой потерял ход и свалился, однако до этого его ободрали, словно на лущильном станке — все навесное оборудование оказалось разбито, приводы и кабели измочалены, и к моменту получения большой пробоины это уже была просто бронированная коробка, где сидел пилот, которому не удавалось ничего разглядеть через испещренное сколами бронестекло. Его рация не работала, наружные камеры отсутствовали, акустические, инфракрасные и оптические датчики также были разбиты. Неудивительно, что пилот заблудился и вышел прямиком на засаду.
Так что в зенитных скорострелках был свой смысл.
Хирш посмотрел на извивавшуюся между холмами колонну. Грузовики двигались в автоматическом режиме, лидером всегда была первая машина. Если она выходила из строя, ее место занимала следующая.
Если на колонну нападали и поджигали какой-то из грузовиков, они останавливались на обочине, а колонна смыкала свои ряды и двигалась дальше.
Для транспортов главным было движение, и они не обращали внимания на обстрел и схватки охраны с нападавшими «разбойниками». Бывали случаи, когда связанные боями сопровождающие силы отставали от главного конвоя и тот продолжал идти самостоятельно. А иногда конвои приходили и вовсе одни.
— Длинновата змейка… — произнес лейтенант и вздохнул. Общая ситуация, в которой находилась группа охраны, позволяла провести десять-пятнадцать грузовиков, а тут — двадцать восемь. Поди уследи за ними. Если противник устроит кавалерийскую атаку цепью роботов, он может легко связать охрану боем, а одной-двумя машинами перещелкать из пушек все грузовики.
И все, приехала колонна.
Надо было выдумать что-то особенное.
— Сэр, а что мы будем делать, если нападут арконы? — спросил его сержант командир подразделения этих шустрых черепашек. Он задал этот вопрос в помещении боевого инструктажа, где сидело человек двадцать — оперативные офицеры, экипажи танкеток и даже пара механиков. На лейтенанта Хирша и Джека все смотрели, как на героев, ведь еще до их прибытия местным службам удалось дешифровать донесение, где арконы жаловались на агрессивное поведение машин противника, оснащенных нестандартным вооружением.
До этого перехвата местные ждали «грея» и «таргара», но, прочитав его, заподозрили, что конвой сопровождает парочка «сато».
— Если нападут арконы, вам, как самым шустрым, нужно будет устроить им карусель… — сказал тогда Хирш.
— Карусель, сэр?
— Карусель. Мы с коллегой Стентоном… — Хирш кивнул на Джека, — нашли эту тактику почти случайно, но она работает, а значит, ее нужно использовать.
— В чем же состоит тактика карусели?
— В том, что воевать с мощными машинами противника нужно на пересеченной местности, тогда его большой калибр перестает быть преимуществом, а вот малоподвижность становится большим минусом.
— А как это выглядит на практике, сэр? Вот если это коснется нас? — спросил сержант и оглянулся на своих товарищей, которым вскоре предстояло отправиться на танкетках в дюны.
— Вы начинаете кружиться вокруг противника, несетесь на максимальной скорости, поднимаете пыль и, если удастся, ведете по нему огонь, хотя это не обязательно — главное, чтобы они ненадолго забыли про мою пушку.
— А что у вас за пушка?
— Об этом — позже. Так вот, пока они пытаются вам что-то противопоставить, я стану снимать их — одного за другим.
— Так уж одного за другим? — усомнился кто-то офицеров.
— Ну, как получится, но вообще я буду стараться. К тому же мне поможет коллега Стентон, правильно, Джек?
— Разумеется, сэр, — ответил тот и устало улыбнулся. После первого перехода он наслаждался покоем и чувством сытости.
«Дружище Джек», — с теплотой подумал Хирш. А ведь когда-то он даже не знал, как классифицировать этого худощавого парнишку, прибывшего с какой-то то ли помойки, то ли забытого горного ущелья. Но, как оказалось, в бою Джек и лейтенант Хирш работали словно один организм. Они вовремя заменяли друг друга, не натыкались в суматохе один на другого, и им не нужно было обмениваться радиосообщениями, чтобы действовать сообща.

Глава 91

Пока Джек видел на холмах силуэт «грея», он был спокоен, правда, леденцы, которыми его снабдил повар из бункера, быстро кончались.
Еще утром у него было целое пластиковое ведерко, а теперь только половина. Видимо, он все же нервничал, потому так быстро и изводил леденцы — витаминизированные, выработанные из сахара высшего сорта.
— Джек, время двенадцать тридцать семь, — напомнил Хирш.
— Подтверждаю, — ответил Джек.
— До маневра ровно десять минут.
— Я помню.
— Хорошо, — произнес Хирш, и в эфире стало тихо.
Даже экипажи танкеток перестали обсуждать какие-то фотографии из мужских журналов, которыми был обеспечен каждый экипаж.
«Ну какие могут быть фотографии, если Хирш ждет нападения?» — подумал Джек и покачал головой. Впрочем, будь у него эти фото, он бы тоже принял участие в обсуждении. А почему нет?
Взглянув на часы, Джек пустил «таргар» в горку и, пока поднимался на дюну, заметил, что от общей колонны отделились два грузовика и свернули в узкий проезд между глиняной горой и красной от пыли дюной.
Образовавшуюся в колонне пустоту тотчас заполнили другие машины, а Джек пустил робота следом за беглецами и сообщил по радио:
— Тедди, я ухожу на «Фокстрот».
— Понял тебя, камрад, не задерживайся.
— Конечно, все согласно расписанию.
Позиция «Фокстрот» была болевой точкой арконов на протяжении последних пяти лет.
Опорный пункт с высоким оборонным потенциалом и большая территория, о захвате которой противник даже не мечтал. Да и как можно, ведь это «Фокстрот», а значит, любой штурмовик горит на подлете и любая броневая группа уничтожается на марше.
Прибавив ходу, Джек догнал оба грузовика и двинулся за ними, соблюдая дистанцию метров в двадцать.
Так они прошли километра четыре, пока не показался первый рубеж — артиллерийская башня на бетонном основании. Однако она даже не шелохнулась, пропуская гостей к следующим рубежам.
Еще через пару километров потянулись казавшиеся бесконечными позиции системы ПВО. Лишь после них Джек заметил признаки другой жизни — пулеметные гнезда и доты, готовые к отражению десанта.
Череда бетонных дотов, дальше пошли ряды зеленого кустарника, который был посажен для укрепления песка. За посадками показались строения объекта «Фокстрот», представлявшие собой бетонные конструкции, похожие на проросшие из земли пирамиды со срезанными вершинами. Стороны пирамид были испещрены следами от попаданий снарядов и крупных осколков. Кое-где виднелись следы ремонта, который делался очень давно, новых повреждений на стенах не было.
Некоторые пирамиды соединялись галереями, где-то полностью выходившими на поверхность, а где-то скрытыми под толщей песка. Чем-то все это напоминало заброшенный город инопланетной цивилизации, однако для форта такая архитектура была очень удобной.
Грунтовая дорога уперлась в мощенное плиткой полотно, по которому грузовики побежали быстрее, и Джек тоже прибавил ходу. Скоро они добрались до перекрывавшего дорогу шлагбаума, за которым стояли люди.

Глава 92

Хозяином объекта «Фокстрот» оказался невысокий, кривоногий и крепко сбитый капитан по фамилии Ливерн. Он носил усы, порыжевшие от табачного красителя, поминутно хлопал себя по ляжкам и задавал один и тот же вопрос:
— Ну как там вообще — воюете?
— Воюем, сэр, — в который раз отвечал Джек, угощаясь каким-то всученным ему шербетом.
— Вот и мы воюем, так их разэдак. Я здесь четвертый год безвылазно, представляешь?
— Нет, сэр.
— Отпускных накопилась тонна денег, а потратить их негде. Все время служба, так их разэдак.
— А что вы делаете, сэр? — спросил Джек. Он предполагал, что «Фокстрот» — обычный опорный пункт, который немного стреляет, немного обороняется, принимает резервы и отправляет раненых.
— Мы херачим по площадям, парень, — сказал капитан.
— По каким площадям, сэр? — не понял Джек, оторвавшись от шербета.
— А мы о них ничего не знаем. Нам приходит приказ и колонка цифр с координатами, мы закладываем их в расчеты и херачим…
— Так вы артиллеристы?
— Сначала я тоже так думал, но все же это какой-то особый род войск.
— Значит… — начал было Джек, но громовые раскаты, ударившие где-то совсем рядом, заставили его резко присесть и закрыть голову руками, в то время как капитан Ливерн и ухом не повел, с интересом поглядывая на Джека.
— Непривычный ты.
— Что? — спросил Джек, помедлив, и даже сам не услышал собственного голоса.
— Что?!! — повторил он громче и распрямился, посматривая в небо, где понимались облака черной копоти.
— Я говорю — непривычный ты к нашей работе! Глохнешь вон! А наши ребята даже после «Брюкнера» слуха не теряют!
— После «Брюкнера»? — переспросил Джек и потряс головой.
— Да, приятель. А ведь это только «Черепаха» была…
— «Черепаха»?
— У нас здесь две батареи. Четыре орудия по пятьсот миллиметров — это «Чепепаха», и три лонгольдиера по семьсот миллиметров. Это «Брюкнер».
— Семьсот, сэр? Вы не ошиблись? — не поверил Джек.
— Нет, парень, не ошибся, — ответил капитан и вздохнул.
— Но ведь с такими калибрами вы можете всю долину под контроль взять! Или я не прав?
— Или ты не прав. Наш диапазон от шестидесяти пяти километров до ста двадцати пяти. В этом диапазоне мы уверенно накрываем любые площади, но за его пределами не можем побеспокоить даже маленькой мышки.
— Но… если поднять угол, можно ударить и ближе, нет?
— На больший угол стволы наших пушек не поднимаются. Должно быть, когда их делали, в этом не было необходимости.
— А откуда они взялись? Я ни разу не слышал о таком огромном калибре!
— Кстати, о калибре… — произнес капитан и посмотрел на свои наручные часы. — Через двадцать секунд залп «Брюкнера», так что ты присядь заранее и заткни уши.
— Спасибо, сэр! — воскликнул Джек и, привалившись к стене, как можно крепче зажал ладонями уши.
В этот раз он не услышал никакого звука, но ему показалось, что кто-то крепко хлопнул его по спине и животу одновременно.
— Ну что, уцелел? — усмехнулся капитан, когда Джек отнял от ушей руки и закашлялся.
— Как вы это переносите, сэр?
— Привычка, парень. Первый месяц у нас все в наушниках ходили и в специальных дифракционных костюмах, но теперь все в порядке.
— Как же сюда эти пушки тащили? На чем?
— Их сюда не тащили, они тут были. Ты не поверишь, но много лет назад здесь уже была большая война, от которой и остались эти орудия. Сейчас таких не делают. А еще под этими песками спрятан огромный арсенал, нам его за двадцать лет не расстрелять.
— А что же тогда вам в грузовиках привезли?
— Это мы бытовуху заказывали. Игровые приставки, новые фильмы, журналы и театральные пьесы.
— Какие пьесы? — не понял Джек. Ему показалось, что он ослышался.
— Театральные.
— Так у вас тут театр?
— Да, театр. Настоящий полковой театр, и люди в нем — актеры. Если бы не сцена, приятель, здесь бы все давно свихнулись от этой бестолковой стрельбы по площадям… Кстати…
Капитан снова взглянул на часы.
— У тебя семь секунд…
Джек снова прижался к стене, зажмурился и закрыл уши ладонями. Его опять приложило по спине, но не так сильно, как в прошлый раз.
— «Черепаха»? — спросил он, встряхнув головой.
— Молодец! — улыбнулся капитан. — Оставайся с нами, из тебя выйдет отличный второй полицейский из «Зеленой долины». Правда, эта роль без слов, но там много мимического присутствия.
— Спасибо, сэр, но меня ждут в конвое. Я ведь к вам ненадолго заскочил — только сдать груз.
— Да-да, понимаю, — кивнул капитан. — Ну пойдем, провожу тебя до твоего «таргара». Хорошая, между прочим, машинка, чем-то она напоминает мне эти наши суперпушки. Стилистика и культура конструкторского проектирования одна и та же.
— О, сэр, вы, наверно, настоящий инженер? — спросил Джек, впечатленный ученой терминологией капитана.
— Да, были времена… — признался тот и вздохнул. — Стипендия как повод выпить. Лекции, трапеции, кампус, девки, диплом. Все в прошлом. Обложили нас тут — и не вырваться.
Капитан с тоской посмотрел туда, где был виден горизонт.
— По сути, нам даже эти твои грузовики не были нужны, в подземных хранилищах есть все что угодно — адсорбционные котлы для приготовления пищи, питательные гранулы, рекультиваторы воды. Постельное белье — чистый хлопок, никакой мультивискозы. Обмундирование — натуральная шерсть тонкорунных овец.
— Но вы же сказали — фильмы, игры… — напомнил Джек.
— Да там и фильмов, и игр целые галереи из коробок… — капитан вздохнул. — Только все в них как-то тоскливо, непонятно. Все же двести лет с тех пор минуло или даже триста. Язык изменился, манера говорить, да и бабы тогда, если честно, были малость похудее. Сейчас в ходу те, что в теле.

Глава 93

Под впечатлением разговора с капитаном Джек возвращался к колонне.
— Ну где ты там? — волновался в эфире Хирш.
— Четыре километра до вас. Пересечемся у старого русла.
— Понял. Я уж думал, ты отпуск взял.
— Нет, там у них шумно очень.
— Стреляют?
— Не то слово. Тот миномет на перевалочной базе помнишь?
— Да кто ж его забудет?
— Так вот, Тедди, этот миномет игрушка по сравнению с их пушками.
— О! А что они делают?
— По словам их капитана, «херачат по площадям».
— Ну что же… Тоже нужное дело. Мы вот — конвой ведем, а они — по площадям херачат. Другая специализация. Пожрать хоть дали?
— Шербет. Пять упаковок.
— Не просроченный?
— Нет. Ему всего-то двести лет или триста…
— Шутишь?
— Просто не хочу пугать. Что там у нас с обстановкой?
— С обстановкой? — переспросил Хирш, и Джеку не понравилась его интонация.
— Говори как есть.
— Хреново с обстановкой, Джек. Обложили нас.
Джек вздохнул и посмотрел на показания приборов. Топливо он пополнил у капитана Ливерна, боекомплект с утра не тронут, а в буфере — так назывался бардачок для личных вещей — лежал револьвер и к нему коробка патронов. Вроде ко всему готов.
А еще запас воды и полкило шоколада с черникой.
— Чего не отзываешься?
— Патроны пересчитывал, — ответил Джек, прислушиваясь к скрипу песка под опорами «таргара». Песок здесь был известковый — чуть белее обычного и скрипел, как снег. Дальше начинался красноватый с глиной. В нем имелось много пыли и дышать ею в арьергарде конвоя было неприятно, зато при нападении противника этот минус сразу превращался в плюс — пыль становилась надежной маскировкой.
— Что ты видел? — спросил наконец Джек.
— Метки, Джек. Метки на максимальной дистанции.
— Сколько?
— То одну, то две. Но думаю, их не меньше четырех.
— Почему четыре, ты же сказал — то одну, то две?
— Джек, ну ты бы послал против нас две машины, после всего того, что мы тут арконам напоказывали?
— Нет, — признался Джек.
— Вот и я так подумал. Короче — четверо их.
— Ну понятно, — согласился Джек. — А кто?
— «Гассы».
— Точно не «сато»? — уточнил Джек, и они нервно рассмеялись.
— Какие «сато», приятель, им бы сюда хотя бы «гассы» подтянуть.
— А что об этом думают танкисты? — спросил Джек, выводя машину на высокую дюну. — О, Тедди, я вижу конвой!
— Поздравляю, спускайся и возвращайся к обязанностям.
— Так что они думают? — спросил Джек, пуская «таргар» под гору по глубокому песку.
— Они ничего не думают, Джек, потому что я им ничего не говорил.
— Но почему?
— А какой смысл? Начнут нервничать, дергать за рычаги, сломают чего-нибудь… Нет, скажу, когда будет нужно.
— И когда будет нужно? — уточнил Джек.
— Ночью они не решатся, ночью даже приборы подводят. Утром тоже — кофе попить надо, отлить под куст в полной тишине, и все такое.
— Ну, а потом?
— Потом начнут, но не раньше одиннадцати.
Какое-то время Джек вел машину в полной тишине, а потом сказал:
— Знаешь что, Тедди?
— Что?
— Вот так тебя послушаешь, и кажется, что лучше бы мы херачили по площадям, а не водили эти конвои.
— Согласен, коллега.

Глава 94

Сон долго не шел. Джек ворочался, чесался, и в какой-то момент ему стало казаться, что его кусают песчаные мошки, но потом он успокоился и зуд прошел. Это было знакомое внутреннее беспокойство — волнение перед боем, хотя назавтра наверняка ему этого никто не обещал.
Да, Хирш поделился с ним результатом наблюдений. Но, возможно, это были не «гассы», а какие-нибудь легкие разведывательные машины. Могло такое быть? Могло. Но… это вряд ли.
Джек вздохнул и, перевернувшись на спину, стал смотреть на звезды. Они с лейтенантом расположились на вершине дюны, а «грей» стоял неподалеку от них, повернутый на юго-восток. Пилоты отдыхали, а машина продолжала трудиться, напряженно вглядываясь в темный горизонт.
У основания песчаной горы переговаривались танкисты. Они шутили, рассказывали анекдоты и строили планы на будущее. Ха! Если бы они знали то, что знал Хирш, небось повременили бы со своими планами. Лежали бы, глядя в звездное небо, или бегали по нужде каждые полчаса.
Вот Папа Рико, тот накануне боя всю ночь бегает в туалет по малой нужде. А Джек умел отключаться от завтрашнего суматошного дня и засыпал еще в сегодняшнем — безмятежном.
Так было и в этот раз, он довольно рано заснул, снов не видел и проснулся тоже рано — перед самым рассветом.
— Ну что, Тедди? — спросил он у Хирша, который давно бодрствовал и натирал бока «грея» какой-то вонючей мастикой.
— А, Джек… — отозвался тот, сминая тряпку.
— Как дела? — снова спросил Джек и потянулся, ожидая что-то вроде — порядок, сейчас пожрем, и в дорогу, но Тедди сказал:
— Они уже здесь, Джек.
— Что значит здесь?
Джек выпростал ноги из спального мешка и начал торопливо обуваться, даже не замечая, что ботинки, как и всегда, снова сырые.
— Что ты видел? Сколько их?
— Думаю, их по-прежнему четыре. Они держатся на дистанции в пять тысяч метров, спят, как и мы, и ждут момента, когда конвой встанет на маршрут.
— Зачем им ждать? Если бы они действительно были здесь, они бы атаковали нас на стоянке, — попытался возразить Джек.
В этом утреннем холодном воздухе все вокруг казалось каким-то призрачным и неприветливым. Солнце только собиралось показаться над горизонтом, а пока дюны укрывал тяжелый, как ватное одеяло, туман, из которого торчали ветки кустов.
— «Гассы» хороши своими пушками, поэтому атаковать будут, когда станет совсем светло — их оптике нужно много света.
— Это да, — согласился Джек, чувствуя, как паника понемногу отпускает его.
Уже через двадцать минут колонна вышла на маршрут. Экипажи танкеток вяло переговаривались в эфире, жалуясь на сырость и скудность сухпайка.
— Ты помнишь, какая кормежка была на «Эверхарде», Джим? — спрашивал один у другого.
— О, да! Три вида консервированного мяса, химические термосы, жареная рыба! Надеюсь, хотя бы на месте нам дадут горячий суп? Это ведь не окопы на улице, там должно быть нормальное обслуживание…
— Понятия не имею. Склады могут быть и стационарными, а люди сидеть по палаткам. Видели и такое.
— О да, видели и такое…
На маршруте время тянулось медленнее, и Джек даже потерялся в ощущениях, ему показалось, что цифры на часах встали. Он больше не чувствовал покачивания «таргара», не слышал попискивания экранных меток.
— Джек?
— Ну.
— Что выгоднее, шарахнуть по ним первым или попытаться поднять пыль и расстреливать с близкой дистанции?
— А они уже появились?! — воскликнул Джек и даже подпрыгнул в кресле.
— Нет-нет, их пока не видно. Просто я уже запарился — и так прикидываю, и эдак. С одной стороны, выстрелить первым — это верное попадание, а с другой — они сразу станут осторожнее.
— Тедди, ты у нас единственная серьезная артиллерия, если мы подпустим их хотя бы на полторы тысячи метров, они могут достать тебя даже случайно. И тогда все.
— Согласен. Жуй свой шоколад, заслужил.
— Есть, сэр, — улыбнулся Джек и, порывшись в бардачке, достал предпоследнюю плитку.

Глава 95

В половине одиннадцатого солнце стало крепко припекать. Джеку пришлось включить вентилятор, и он впервые пожалел, что у него нет кондиционера.
— Сэр, говорит Кода-один. Мы фиксируем отраженный сигнал ка-эс-радарной установки — кто-то прощупывает район…
Это было сообщение командира группы танкетчиков.
— Понял тебя, сержант, продолжайте следить за обстановкой, — ответил ему Хирш, Джек услышал в его голосе озабоченность.
— Это могут быть «гассы», Тед? — спросил он по закрытому каналу.
— Вполне.
— Почему танкетки их прихватывают, а ты нет?
— У них диапазон восприятия пошире, правда, и дистанция обнаружения поменьше, в моем «грее» все наоборот.
— Но ты пока ничего не видишь?
— Не вижу. Но если они крадутся за дюнами, узким лучом их не возьмешь.
Джек посмотрел на высокую дюну, где был отчетливо виден силуэт «грея». Видел тот далеко, но если противник ударит ракетами — что тогда?
— Тед, а если они по тебе ракетами шарахнут?
— Это даже хорошо, — ответил лейтенант после недолгой паузы.
— Как это?
— С большой дистанции ракеты нам не страшны — успеем укрыться, а для них это непозволительный расход. Они сюда издалека топали, много боезапаса взять не смогли, поэтому ракет у них минимум. Пэ-эр-зэ, наверно, вообще нет.
Впереди пылил уходящий к горизонту конвой. Маршрут следования здесь был прямым как стрела.
— Сэр, у нас снова засветка! — сообщил сержант. — С двух источников!
— Спасибо, сержант. Продолжайте в том же духе, — ответил Хирш.
Джек пустил машину в низинку, понимая, что там в случае «слепого» ракетного удара будет поспокойнее. А еще он беспокоился за Хирша, противник мог «срисовать» машину лейтенанта выносной антенной и ударить из-за дюны самонаводящимися ракетами, а уж они-то, сделав горку, сразу разберутся, какое железо порвать.
— Внимание, отряд, ракетная серия! Всем под крутой склон! — скомандовал Хирш, и танкетки рванули к ближайшим дюнам.
Джек тоже бросил машину под защиту склона, хотя у него шансов уцелеть было больше — ракеты выбирали цель покрупнее.
Краем глаза он видел «грея», который несся со склона наискосок.
Секунда, другая… и два грузовика в конвое, один за другим, разорвало пополам. Несколько столбов песка поднялось далеко позади «таргара», а еще одна ракета угодила в корму артиллерийской танкетки, разорвав левую гусеницу и напрочь срезав турель.
Не успел Джек как-то осмыслить увиденное, как последовала новая команда:
— Внимание — повторный залп!
Повторный залп — плохая новость. Мало того что у противника много ракет, так второй залп еще корректировался информацией ракет первой серии, которые, хоть и не нашли все цели, сумели их проследить и доложить уточненные координаты.
Но, несмотря на опасения, вторая серия оказалась малочисленнее первой и сумела уничтожить лишь один грузовик из не прекращавшей движение колонны. Тем временем подбитая танкетка разгоралась все сильнее, вздымая к небу клубы черной копоти, хорошо хоть ее экипаж успел перебраться в соседнюю машину.
Развернув кабину так, чтобы видеть лейтенантского робота, Джек заметил, как дернулась пушечная рама «грея».
— Попал? — спросил Джек.
— Разлет обломков засек, но они на всех парах жарят сюда, Джек! Давай в обход! Разыграем их, как в прошлый раз!
— Но это «гассы», Тедди! Четыре «гасса»! А в прошлый раз было только два, да и те какие-то помятые!
— Не бойся, танкисты поднимут пыль, ты тоже попытаешься что-то сделать, а я приложу их отсюда!
Пушка «грея» снова выстрелила.
— Попал? — полным надежды голосом спросил Джек.
— Нет, это я чтобы сдержать их… Давай же, Джек! До них уже две тысячи!

Глава 96

И снова «таргар» Джека понесся по песку, только теперь он значительно дальше огибал группу противника и не был уверен, что арконы не оставили у себя в тылу засаду.
— Джек, прояви себя! Джек, они уже близко! — настаивал лейтенант, но пока без особенного пафоса, и Джек не отозвался. Он умел по голосу определять, когда опасность реальная, а когда Тед просто страховался.
Машина неслась на пределе тяги дизеля и электрической батареи. Химический картридж Джек пока держал про запас. Как же плохо без аппаратуры, без радаров и прицельных систем! Правда, со всем этим багажом так не полетаешь, «таргар» же несся, едва касаясь песка, и выдавал почти шестьдесят километров в час.
На камере заднего вида поднимались столбы черного дыма. Горели танкетка и подбитые грузовики. Пока потери были допустимыми, но это пока. На месте арконов Джек взялся бы за конвой, и пусть бы охрана попрыгала, наступая на бронированные «гассы». Но арконам мало было уничтожения конвоя, они хотели получить его целым — со всем имуществом.
Обеспечить снабжение за счет врага — что может быть лучше?
— Джек, сукин сын! Они трамбуют нас с семисот метров!
— Понял! — отозвался Джек, но снова не очень-то поверил лейтенанту. Скорее всего головная машина «арконов» стреляет из-за дюны, надеясь спровоцировать противника, которого караулит пара снайперов с полутора тысяч метров. Но они пока мало интересовали Джека, ведь если машин было четыре — четвертая стояла в арьергарде. Вопрос — где именно?
Приняв влево, Джек помчался к большой дюне, за которой, чего нельзя было исключать, пряталась одна из арконовских машин. Его «таргар» обежал песчаную гору, но никого не нашел, однако отчетливые следы на песке вели к следующей дюне.
Над позицией лейтенанта Хирша теперь поднимались клубы красноватой пыли — наверное, ее раскатывали танкетчики, получив приказ закрыть противнику горизонт.
— Джек! Джек, ты где?
— Спокойно, Тед… Я вижу корму «гасса»!
— Далеко?
— Полторы тысячи метров по моей карте…
— Врежь ему!
— Я постараюсь.
Джек видел прятавшегося за дюной «гасса» необычной черной раскраски. Впрочем, та группа, с которой они сталкивались на горе Сахарная голова, была раскрашена так же.
Джек знал, что сейчас противник его не видит. Будь у «таргара» активный радар, «гасс» сразу бы засек его работу, но радара не было, и это был плюс. А еще Джек не решался использовать лазерный дистанциомер, опасаясь, что арконовская машина его как-то почувствует.
Определив дистанцию на глаз, Джек навел прицел гранатомета и выстрелил. Как только граната ударила в «гасса», Джек сделал два выстрела из малокалиберной пушки и рывком бросил «таргара» к следующей дюне, чтобы противник не засек его позицию.
Джек знал, что сейчас происходило в закрытом эфире противника. Пилот получившего повреждения «гасса» орал, что его подбили, что враг где-то рядом и ему нужна срочная поддержка. Те же, кто ушел вперед и ввязался в перестрелку с Хиршем, будут, напротив, тянуть его к себе, ведь отступать им несподручно, да и задание нужно выполнять. В то, что им грозит опасность от какого-то «таргара», они ни за что не поверят.
Что противники думают именно так, Джек был уверен и готовился отвлекать вражеских пилотов, подставляя их под удары «гаусса».
Между тем на позициях защитников конвоя поднимались огромные облака красной пыли, в которых мельтешили огоньки рикошетивших от «гассов» снарядов автоматических пушек.
— Отлично, Джек! Кажется, они завибрировали!
— Ты попадаешь в них, Тед?
— Пока только раз! Но танкетчики — выше всяких похвал, Джек! Я даже сам не вижу, где они носятся — там такая пыль, что ничего не разглядишь, однако эти парни буквально подрезают «гассам» хвосты и лупят из пушек в упор! Во! Дрогнули, сволочи! Отходят! Только…
— Что? — забеспокоился Джек.
— Они не просто отходят, приятель, он помчались в твою сторону! Беги, Джек!
— Куда?! — опешил Джек. — В какую сторону?!
— Стой! Забейся под склон… Я дал команду Код-пять!
— И что будет?
— Сейчас увидишь…
Едва Джек завел машину под склон и опустил на опорах, как послышался рев подлетающих ракет и дюны заходили ходуном от мощных разрывов.
По корпусу звякнул шальной осколок, но обошлось.
Джек быстро включил подачу и, выведя машину из-за дюны, увидел в пыльной пелене силуэты трех «гассов». Один из них пытался подняться, второй мчался издалека. Третья машина отступала, прихрамывая и волоча за собой сорванную с лафета пушку.
— Эй, Джек, где ты там? Пригнись!
Джек машинально выполнил команду, опоры мгновенно сложились, и почти одновременно с этим где-то далеко блеснула голубоватая вспышка и разогнанный «гауссом» снаряд врезался в самого дальнего — бегущего робота.
Джек видел, как полетели обломки накладной брони, однако «гасс» не сбросил хода и не задымился, продолжая удаляться от позиций противника.
Между тем приседания «таргара» были замечены и по его корпусу хлестнула очередь из крупнокалиберного пулемета.
Первым выстрелил хромающий «гасс», но не успел Джек отвести машину с линии огня, как чуть правее разворошенной ракетой дюны показался еще один «гасс», вполне себе целый и благополучный. Еще не наведя пушку, он ударил из пулемета с дистанции метров в двести.
Только тут Джек вспомнил, что его единственная граната может сдетонировать от попадания одной пули…
«Таргар» быстро перебирал опорами, секунды растягивались в часы, требовалось поскорее избавиться от гранаты, сбросить ее подальше от себя, но желательно — с пользой!
Пули с грохотом врезались в бронированный корпус робота, разлетались в куски, срезая горячую стружку. Еще немного — совсем чуть-чуть! Джек торопливо ловил опасного «гасса» в перекрестие. Выстрел, и сразу за дюну!
Несколько пуль еще успели щелкнуть по ходовой, но вроде бы обошлось. Затем вспышка на экране заднего вида — граната угодил в цель.
— Джек, как ты там?
— Уношу ноги! — отозвался Джек, посматривая на экран и опасаясь, что вот-вот на хвосте окажется силуэт «гасса». — Что ты видишь, Тедди, они все еще отступают?
— Даже не знаю, Джек…
Было слышно, как Хирш вздохнул.
— Их не видно, приятель. Я не вижу ни одного «гасса»… Подожди немного, я попробую вернуться на вершину.
— Я не могу ждать, Тедди! — отозвался Джек, на всякий случай разгоняя машину до максимальный скорости.
— Понимаю тебя… Сейчас… Ага!
— Ну что там?! — прокричал Джек, которому показалось, что он заметил у себя на хвосте «гасса». Или это соринка на экране?
— Ничего не видно, приятель, похоже, они убрались.
Джеку хотелось спросить, куда это могли убраться четыре большие машины, как вдруг он увидел две из них — «гассы» выскочили из-за дюн на дистанции в четыре с небольшим сотни метров и понеслись во весь опор, на ходу ударив из орудий.
Спешка подвела их, один снаряд взорвался далеко впереди, другой рванул со значительным недолетом, однако взрывная волна заметно подтолкнула машину Джека. Он дернул джойстик вправо и полностью открыл разрядный шлюз батареи. Это сработало, и через десять секунд «таргар» проскочил между дюнами, став недосягаемым для пушек «гассов».

Глава 97

Лейтенант Бонс гнал машину через кусты и невысокие дюны, стараясь, где возможно, срезать путь и настичь злополучный «таргар». Эта маленькая шустрая машинка стала для него собирательным образом всех неудач за последние полгода. Бонс не сомневался, что в кабине «таргара» сидит тот самый мальчишка-тардион, который тогда на крыльце «Империала» торжествовал победу, тогда как сам Бонс, сидя на ступеньках, пьяно каялся в своих неудачах.
Вилли Бонс был бы счастлив уловить хотя бы запах ее духов, в то время как некий Джек Стентон еще помнил вкус ее губ и горячее дыхание.
— Умри, сволочь! — закричал Бонс и вогнал снаряд в ни в чем не повинную гору. Тонны песка вздыбились вместе с парой кустов, ударная волна пронеслась по пустынным холмам, и Гризби-напарник спросил:
— Попал, Вилли?
— Не попал, опять увернулся, сволочь.
— Так, может, я к тебе?
— Нет, следуй своим курсом! Он бросается из стороны в сторону, скоро и у тебя может показаться!
«Гассы» неслись по песку, стремясь, где возможно, сократить путь, однако «таргар» мог неожиданно ускоряться и уносился вдаль, как будто у него вырастали крылья.
Бонс стрелял, стрелял и Гризби, но тут было не стрельбище. В прицельной рамке нестандартный «таргар» появлялся на полсекунды — успеешь? стреляй!
Не стандартный, не серийный. Бонс просмотрел по этой «блохе» всю литературу — справочники, руководства, сопутствующие наставления. «Таргар» считался легкой машинкой для поддержки пехоты. Ни о каких гранатометах там не было ни слова, да и скорость указывалась двадцать пять километров в час, а прямо сейчас он выбирал все шестьдесят! Ну как после этого верить справочной литераторе?
Верить можно только тому, что видишь, и тому, во что стреляешь.
Больно, ах, как больно было сообщать Фаргези о том, что выполнить задачу группа не может, но неожиданно для Бонса майор отнесся к этому с пониманием.
— А в чем проблема, Вилли? — спросил он.
Бонс даже не поверил тому, что услышал.
— Проблема в танкетках, сэр! — проорал он, потому что в этот момент одна из этих тварей пронеслась в нескольких метрах от его опор.
Мало того что они имели низкий профиль — ниже самого малого «таргара», они еще молотили из зенитных спарок, да так, что навесное оборудование разлеталось на молекулы.
— Они повсюду, сэр! Они кружат вокруг и поднимают непроницаемую пыль! Наши прицелы не справляются!
Но прицелы были ни при чем, не справлялась гидроподача, не успевая развернуть пушку с той скоростью, с какой мимо пролетала очередная танкетка.
А еще эта сволочь «грей»! Ну кто мог подумать, что у него не пушка, а флотский молот?! На себе-то Бонс этого не испытал — повезло. А вот Дворжецкий получил так, что у него рухнул бронещит, разлетелась турбина накачки и сам он какое-то время, харкал кровью.
А Вилли — да, ему повезло. Когда накрыло ракетами, его лишь посекло осколками, в то время как Скаллиди сыграл на песок, потеряв антенну, половину навесной защиты и скорый ход из-за повреждения левого шарнира.
А ведь Фаргези намекал на простоту задания. Да, дескать, эти двое опасны, но вы-то вчетвером сдюжите!
Они бы сдюжили, но кто предупреждал о танкетках?
— Сэр, здесь несколько танкеток, они бьют по нас в упор!
— Мы не могли предвидеть всего, Вилли…
— Они повторяют тактику этих двоих там, на горе, но они намного опаснее, сэр!
— А подробнее!
— Их профиль ниже, сэр, их пушки скорострельнее! И, наконец, они пылят так, что я не вижу даже Гризби!
— Хорошо, сделай, что можешь, о конвое я позабочусь сам.
Вдаваться в подробности Бонс не стал.
— Я могу поквитаться с Джеком Стентоном, сэр! Вы не против?
— Не против, Вилли. Но не обделайся хотя бы в этом, иначе мне трудно будет оправдать твои неудачи.
Вот сука! Вилли и не подозревал, что майор такая сука! Только о себе думает, только о своих погонах! Неужели он уже списал лейтенанта Бонса, как какие-нибудь драные сапоги? Неужели он полагает, что Вилли не под силу разнести этот шатающийся «таргар»?!
— Да я порву его в клочки, падлу! — закричал лейтенант, забыв, что включен эфир.
— Сэр, «таргар» летит прямо в деревню! — предупредил Гризби.
— В какую деревню?
— Шабрюн, сэр, так написано в карте. Через пятнадцать минут мы окажемся в нейтральной зоне, где военные действия запрещены.
— Ну и хрен с ним, с этим запрещением!
— Прошу прощения, сэр, но даже появление там военной техники чревато наказанием.
— Ну и хрен с ним, Гризби! Неужели ты думаешь напугать меня этим? Мы должны сожрать его, где бы он ни был! Врубаешься?
— Врубаешься, сэр. В смысле — врубаюсь, только непонятно, зачем мы гоним этот велосипед, рискуя попасть под удар арбитра?
— Это не велосипед, Гризби! Это совсем не велосипед! — проревел в эфир лейтенант Бонс, обливаясь потом и поглядывая на показатель запаса топлива. — Он нанес Аркону немалый ущерб, участвуя в ликвидации форта «Аллегро», его не могла поймать контрразведка! Он своей новой тактикой нанес ущерб моей группе в прошлый раз в битве на Сахарной голове! А сегодня мы не смогли пробиться к каравану из-за этой же подлой тактики противника. Но сейчас нам удалось разбить их тандем! Ах, гадство! — выругался Бонс, когда опора попала в яму и кабину сильно тряхнуло.
— Нам удалось разбить тандем «грея» с «таргаром», сесть этому «таргару» на хвост, а ты предлагаешь бросить все и уйти в ремонтные ангары?
— Я ничего такого не говорил, сэр! Я лишь спросил, почему мы преследуем эту мелочь?
— Повторяю, это не мелочь и не велосипед, сержант Гризби, это Джон Стентон собственной персоной! Если он попадется тебе в прицел, пожалуйста, не промахнись! Мы и так опозорились по самое некуда!
— Понял, сэр! Не промахнусь!

Глава 98

Левая дюна — обход! Рывок вправо! Правая дюна обход — рывок влево! «Таргар» запутывал следы, шел зигзагом несколько проходов, затем Джек менял рисунок маневра, мчался по диагонали вправо или влево и снова начинал плести узоры.
Гонка продолжалась уже сорок три минуты, иногда в эфире появлялся Хирш и спрашивал:
— Ну как ты там, Джек, держишься?
— Держусь… — отвечал Джек, вытирая рукавом пот, чтобы капли не попадали на панель приборов.
— Гонят тебя?
— Не отстают, мерзавцы…
— Если у них горючка не закончится раньше, правь в деревню!
— А там что?
— Загоняй машину в какую-нибудь яму и беги к гражданским. В магазин там, в булочную, пивную, прачечную! Понял меня?
— Вроде понял…
— Вот и все! Там они тебя не тронут, если даже рискнут влететь в зону арбитра.
— Хорошо, попробую, — ответил Джек, внимательно следя за дорогой. У него был всего лишь «таргар» и он не мог прыгать через кусты проволочника, как это делал «грей». О «гассах» вообще говорить нечего, те могли перепрыгивать даже через небольшие дюны.
А вот Джеку приходилось смотреть в оба. Если песок становился рыхлым, следовало менять направление, если впереди кустарник — искать разрыв в зарослях.
Иногда преследователи даже показывались на экране заднего вида, и Джек уже понял, что их только двое. Они двигались широким фронтом и при каждой возможности били из пушек на ходу, без риска задеть друг друга.
Когда Джек замечал их первым, он маневрировал, чтобы не попасть под снаряд, а другой раз забывался и только грохот разрыва и песчаный столб впереди подсказывали, что по нему ударили из пушки.
«Тедди хорошо, топает себе по ровной дорожке за грузовиками… Небось еще и шоколад из пайка приканчивает»… — мысленно позавидовал Джек.
— Джек! — проявился вдруг Хирш.
— Что?
— Джек, у нас полная задница!
— Что еще? Двое калек на тебя насели?
— Каких двое калек?
— Ну «гассы», которых сам же и подранил…
— Хуже, Джек… Я сейчас в дюнах радиоэхо «сато» поймал, а мои танкетчики это подтвердили.
— «Сато?» — переспросил Джек.
— «Сато», приятель… А ты небось мне уже позавидовал? Думал, Тедди легко бежать по натоптанной дорожке?
— Ничего я не завидовал, я вон от валунов теперь уворачиваюсь! Откуда их тут столько? Дюны же вроде!
— Если валуны, скоро деревня будет.
— Откуда знаешь?
— Я на эту деревню ориентировку читал.
— Ты вот что, Тедди! Ты сориентируй своих танкистов, чтобы ждали иждивенца, помнишь? Не будет иждивенца, «сато» сникнет!
— Я помню. Дистанция до него сейчас — четыре триста.
— А взлет иждивенца до пятидесяти метров, помнишь?
— Помню. Так, кажется, начинается…
Связь прекратилась, Джек посмотрел на прыгающий уровень топлива. В баке оставалось пятнадцать процентов, а электрическая батарея хранила тридцать процентов заряда.
Химический картридж располагал девяносто двумя процентами, но точнее его показатели можно было определить после включения.
На экране навигатора медленно двигалась карта и на ней точка «таргара», которая уверенно перемещалась к границе мирной зоны — свободной от военных действий. Все боевые действия на этой территории были запрещены, а тем, кто нарушал это правило, грозило уничтожение средствами службы арбитра — технической полиции министерства обороны.
С горючим дело обстояло скверно. Километров на пять должно было хватить, хотя, двигаясь в экстремальном режиме, «таргар» тратил энергии намного больше.
Радовало лишь то, что и преследователи жгли топливо сверх всякой меры, на экране заднего вида Джек то и дело замечал столбы черного дыма, который извергали турбины накачки «гассов». В обычном режиме они почти не дымили, но когда энергию нужно было получить срочно, всем было плевать на оптимальные режимы, тогда турбины жутко коптили.

Глава 99

Неожиданно песок сменился насыпным грунтом, уложенным в пластиковую сетку. Так он лучше противостоял ветрам и позволял расти газонной траве, декоративным растениям и даже ягодным кустам.
Казалось бы — цель достигнута и можно порадоваться, но «таргар» едва тащился. Его баки были высушены до последней капли, электробатарея балансировала между двумя и полутора процентами заряда, и только химический картридж бодро шуршал сгорающими гранулами, однако и он выдавал лишь половину требуемого потока — заставить реакцию ускориться Джек не мог.
По асфальтовой дороге проехал легковой автомобиль, за домом, среди деревьев, стоял ветряк, медленно поворачивающий свои лопасти.
На экране заднего вида Джек увидел «гасса», который тоже едва передвигал опоры, но его пушка четко отслеживала цель. Джек дернул подачу влево, и тотчас справа от него снаряд врезался в асфальт, далеко разбросав его обломки и разметав кусты у дороги.
«Тупица», — подумал Джек, невольно испытывая стыд перед жителями деревни.
Тем временем чуть дальше первого показался второй «гасс» — тоже едва живой, однако и он выстрелил из основного орудия, когда Джек переходил шоссе.
В этот раз снаряд ударил в насыпь и выворотил металлическую трубу системы орошения. Пара осколков грохнула по корпусу «таргара», однако Джек сумел завести его в заросли цветущих кустов и стал для противника невидим.
Немного переведя дух, он медленно повел машину в гору под прикрытием зарослей. Приходилось по крохам выцеживать электричество из химического картриджа, заставляя машину делать шаг за шагом.
Джек хотел подняться до второй линии домов и там спрятать «таргар» в каком-нибудь безопасном месте. Бросить машину он не мог, ведь это был его «таргар» — боевой друг и единственный земляк на миллион километров вокруг.
Наконец ему удалось вывести машину наверх, и он оказался перед сетчатой изгородью, за которой был зеленый газон с надувным бассейном и детские качели.
Где-то уже раздавались крики, хлопали двери — перепуганные жители спешно покидали свои жилища.
Индикаторная полоска энерговооруженности поднялась из коричневой в желтую зону. Джек включил подачу и, развернув машину вправо, направился к проулку между двумя домовладениями. А внизу, на асфальтовой дороге, лязгали опорами оба «гасса».
Джек знал, что цветущие заросли не смогут скрыть его от радаров арконовских машин, однако ничего поделать не мог и двигался с той скоростью, которую обеспечивал химический картридж.
Возможно, он отсырел или у него были какие-то другие проблемы, но стоило машине сделать десяток шагов, как индикатор краснел и прятался в коричневой зоне и тогда оставалась лишь вжимать голову в плечи, поглядывая на экран заднего вида. Но там были только усыпанные цветами деревья и кружащиеся над ними пчелы.
Противник тоже испытывал энергетический голод. Пару раз Джек слышал, как запускались турбины энергонакачки, но, едва выйдя на высокие обороты, начинали кашлять и глохли — в баках «гассов» не было горючего.
Где-то далеко зазвучала полицейская сирена и, словно разбуженный ею, лучше заработал картридж. Джек получил возможность добраться до дощатого сарая, протаранил створку ворот и оказался внутри постройки — почти в полной темноте. Дальше, ориентируюсь вслепую, он провел машину вдоль каких-то ящиков, проломил еще одну стенку, и в следующий момент снаряд «гасса» разнес легкое строение в щепки.
Но впереди была еще одна хозяйственная постройка, подходящая для того, чтобы укрыть там «таргар». Прикрываясь стенами кирпичного дома, Джек осторожно выдавил ворота, завел машину внутрь и, опустив кабину, соскочил на земляной пол. Затем вернулся, поставил ворота на место и подпер попавшейся доской.
Все, теперь можно было уходить. Джек достал из кабины револьвер, проверил в кармане банковскую карточку, вышел через узкую дверцу и поспешил к центру деревни. Там он надеялся найти решение своей проблемы.

Глава 100

Посетители небольшого кафе были встревожены, то и дело слышалось: «Да сколько можно?», а еще «Куда смотрит служба арбитра?»
Карточку Джека здесь приняли, хотя продавец и удостоил его внимательного взгляда, рассматривая военный комбинезон, с которого Джек загодя сорвал все знаки различий и обозначение номера части.
Сейчас он выглядел как человек, ищущий работу, ведь так в этих местах одевались сезонные механики, готовые работать с сельскохозяйственной техникой. Правда, они носили застиранные, штопаные комбинезоны, а у Джека был новенький.
— Спасибо, — сказал он, получив свой кофе и два пирожных — «корзиночку» и «фруктовое». Затем прошел за дальний столик и стал торопливо поедать свою добычу, одновременно прошаривая глазами немногочисленных посетителей, чтобы определить, кто владелец стоящего возле кафе трейлера.
— Я знаю одного парня, он любую шкуру отделывает под шелк! Честное слово! Сколько у тебя кошек?
— Двадцать шесть.
— Отлично! Это может дать неплохие деньги!
Джек вздохнул. Нет, эти двое в засаленных бейсболках вряд ли могли иметь приличный трейлер. Может, вон тот, с бутылкой кефира «Бинго-фрут»? Хотя нет, он все время смотрит на свои ногти, а водиле сейчас не до ногтей, ведь его трейлер стоит на улице, а неподалеку из пушек разносят постройки.
— Куда ты, Хольдберг?
— Мне нужно уезжать, Барбара…
— Ты не можешь сейчас выходить на улицу — мало ли что там случится? И потом, ты собирался выезжать через два часа!
— Нет, Барби, лучше я постою у терминала в Руме, чем мою кормилицу разнесут эти солдафоны!
Джек даже закашлялся от радости, он уже понял, что это и есть владелец трейлера.
Запихнув в рот остатки пирожных, Джек запил их горячим кофе и прошмыгнул за водителем.
Тот вышел на крыльцо, постоял мгновение, и в этот момент, один за другим, раздались два взрыва, и метрах в трехстах от кафе над деревьями взлетели доски и щепа еще двух сараев, показавшихся пилотам «гассов» подозрительными.
«Стыдоба какая», — снова подумал Джек, понимая, что местные жители арконов с тардионами не различают.
— Что творят, сволочи! — воскликнул водитель и поспешил к своей машине. Пока он обегал кабину, Джек взобрался со стороны пассажира и, распахнув дверцу, уселся в кресло.
— Эй, ты кто такой? Это моя машина! — возмутился водитель, садясь за руль.
— Я хочу предложить тебе работу!
— Вали отсюда, мне не нужна никакая работа! Вали прямо сейчас, а то я тебя на ходу выскочить заставлю! — потребовал водитель, заводя двигатель. — Ну?!
— Трогай, парень, — усмехнулся Джек. — А вон там поверни направо и поднимись вверх, — приказным тоном сказал он.
— За каким это хреном?
— Мы поедем в другой конец деревни.
— Ах ты урод!
Водила выхватил из-под сиденья монтировку, но в его щеку уперся ствол револьвера.
— Не дергайся, грязнуля, тогда заработаешь денег. Все понял?
— Понял… — ответил водитель, убирая железку под сиденье. — Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты взял груз, отвез на пятьдесят километров и получил за это двести ливров.
— Четыреста!
— Хорошо, четыреста. Только я не знаю, где здесь банковский автомат.
— Я покажу, — буркнул водитель и стал выворачивать руль, заставляя машину карабкаться в гору. Сарай, где Джек оставил свой «таргар», находился на втором уровне деревни, расположившейся вдоль шоссе на склоне глинистых холмов.
— Ты точно меня не подстрелишь?
— Поезжай, пока нас тут не прихлопнули! — сорвался на крик Джек.
— Так это твои товарищи здесь безобразия творят?
— Это не товарищи. Это враги…
— Понятно.

Глава 101

Трейлер ехал по узкой асфальтированной дороге, которая то ныряла в разросшиеся за пределы домовладений сады, то открывалась со всех сторон и тогда можно было видеть шоссе, по которому где-то бегали «гассы».
— Далеко еще? — спросил водитель, нарушая напряженную тишину.
— Там будут деревья в цветах…
— Это возле дома Габартса… А потом куда?
— Мне нужно к западной границе нейтральной зоны, там еще река…
— Понятно. Только это назад придется ехать, а мне здесь не развернуться.
— И что?
— Ничего. Придется потом поехать прямо, потом перебраться через центральную улицу и снова подняться на такую же террасу, но с другой стороны. Вон она.
Водитель кивнул на склон, по которому Джек уже спускался.
Неожиданно внизу на шоссе Джек увидел обоих «гассов». Они стояли у обочины, один заправлялся из бака какого-то грузовика с помощью выносной штанги, а второй его прикрывал. Заметив наверху трейлер, он быстро навел на него пушку и Джек с водителем затаили дыхание ожидая, что сейчас будет выстрел. Но трейлер, очевидно, не показался аркону опасным, они благополучно миновали открытое место и снова нырнули под защиту пышной листвы.
— Ну! Я думал вдарит! — признался водитель и, закашлявшись, сплюнул в окно. Лицо его было красным, а по вискам струился пот.
— Мы для него не опасны — гражданский объект…
— А если бы он знал, что ты в кабине? — спросил водитель, испытующе глядя на Джека.
— Все, приехали, — сказал тот. — Выходи, аппарели опускать будем.
— Я их отсюда опущу — чего выходить?
— Нет, тогда ты смыться можешь.
Водитель покосился на револьвер и, вздохнув, выбрался из кабины. Со стороны центральной улицы донесся хлесткий звук выстрела, и на другом склоне разлетелся еще один сарай.
— Давай скорее, пока они чего не заподозрили! — крикнул Джек, и водитель бросился открывать трейлер.
Пока Джек ссаживал ворота сарая и выводил «таргар», водитель, ругаясь, открыл створки и вручную выдвинул аппарели.
Каждый делал свое дело, желая поскорее убраться с этого места, а в это время в сотне километров на северо-восток, на небольшой авиабазе министерства обороны неторопливо текла жизнь.
Двое техников толкали тележку со стофунтовой бомбой к черной туше штурмовика «миротворец». Туземный пес Боня шел за ними следом, зарабатывая себе кусок мясного пирога в обеденный перерыв.
Боня мог бы и не париться так рано и подойти прямо к обеду, но, как показывал его собачий опыт, при таком раскладе его с пирогом могли и пронести. А навязчивое присутствие всегда давало свои результаты. Ну или почти всегда.
Боевой работы на базе было немного, поэтому хватало одного диспетчера. Он же по совместительству отвечал и на звонки полицейских дежурных.
— Нет, на кражи мы не высылаем наряды! Нет, я сказал! Пойди проспись, скотина!
Не успел он положить трубку, как последовал новый вызов.
— Да, авиабаза, диспетчер Стрейт! Где это происходит? А точно? Хорошо, мы отреагируем. Я сказал — вылетаем!
Швырнув трубку на рычаг, диспетчер надел кепи и вышел из дежурного помещения, вспоминая, хорошо ли закрыл окно. В прошлый раз сквозняком разбило стекло, и начальник очень ругался.
На первом этаже, прямо под диспетчерским пунктом, располагалась столовая, там, недалеко от барной стойки, можно было найти дежурного пилота — сегодня это был Оззи Пикфорн. Многократный «залётчик» и нарушитель всех правил, Оззи отсиживал положенные сроки на гауптвахте, но, возвращаясь, не мог совладать со своими привычками и все повторялось.
Войдя в зал, диспетчер увидел согбенную фигуру пилота и, приблизившись к нему, осторожно спросил:
— Ты как, Оззи, в порядке?
— А что такое? — спросил тот, очнувшись, и начал попыхивать потухшей было сигарой.
— В двенадцатом квадрате событие «ноль-четырнадцать».
— Сколько целей?
— Пока две.
— Две — это мало.
— Ну извини.
— Ладно, я вылетаю. — Оззи отбросил сигару в угол, поднялся и, слегка пошатываясь, направился к выходу на летное поле.
Спустя пару минут он уже сидел в кабине «миротворца», опрашивая расчет механиков.
— Эй ты, в ржавой куртке, гидравлика в порядке?
— В порядке, сэр, залили по полной!
— А почему педали проскакивают! Ты кого обманываешь, овца тупая?
— Может, вы забыли выжать «скаунз», сэр?
— Что? Ах да, эта долбаная кнопка… Да, точно, я ее выжал, и теперь все в порядке! Прочь от машины, даю полную тягу!

Глава 102

Поставив подносы на свободный столик, Джек и лейтенант Хирш устало опустились на стулья и, растягивая удовольствие, начали есть не торопясь, хотя и были очень голодны.
Они встретились лишь пятнадцать минут назад, когда Джек наконец-то самостоятельно добрался до конечного пункта следования.
— Ну что, как вы отвязались от «сато»? — спросил он, отмечая, что суп сделан из экстракта.
— Мы выдвинулись ему навстречу, спрятались за дюнами и стали ждать, пока он выпустит «иждивенца». А потом срезали его, и «сато» остался без дальней разведки. После этого закрутили, как с «гассами», танкетки подняли пыль, и мне удалось два раза ударить в него с «гаусса»…
— И что?
— И все — он ушел.
— Ушел? То есть легко отделались?
— Ну как… — Лейтенант пожал плечами и принялся за суп, потом прервался и, посмотрев на Джека, добавил: — Левый манипулятор оторвало вместе с пушками, а все остальное отлетело метров на пятнадцать и в песок воткнулось.
— Чем же он тебя достал, ракетой?
— Нет, для ракеты слишком близко было. Он снарядом с задержкой подрыва ударил, прямо сквозь дюну. А потом ушел. Ну и два грузовика нам сжег — это уже ракетами.
— Да-а, — протянул Джек, покачав головой. — И что, машина твоя здесь?
— Да, ходовая уцелела, допрыгал как-то.
Они снова принялись за суп и какое-то время ели молча, каждый думая о своем. Потом взялись за второе.
— Я хотел связаться с тобой, но как-то не до этого было, — сказал Джек, проверяя вилкой, хорошо ли прожарен бифштекс.
— До самой деревни бежал не останавливаясь? — улыбнулся лейтенант. Его улыбка показалась Джеку какой-то усталой и жалкой, как будто Хирш улыбался только одной стороной лица.
— Не обращай внимания, приятель, местный док сказал, что это пройдет. Просто какая-то общая контузия по всем телу. Ты-то как выкрутился?
— Я в сарае спрятался, а эти двое за мной по пятам шли — крушили из пушек все подряд, а я, как ты и советовал, убежал в кафе, подцепил там водилу с трейлером, потом в этот трейлер погрузился, и он меня отвез на Трессверт, помнишь заброшенный рудник на границе зоны демаркации?
— Помню, — кивнул лейтенант. — И что, вот так взял он тебя и повез, не испугался?
— Я его нанял за четыреста ливров. В почтовом отделении снял деньги и отдал.
Глядя на лейтенанта, который непонятливо хлопал глазами, Джек добавил:
— Но вначале пришлось ему ткнуть в морду револьвером, а то ни в какую не соглашался.
— Ну, это другое дело! С револьвером это ты хорошо придумал, а то местные военных не очень любят. А что с «гассами»-то, они остались в деревне?
— Даже не знаю, как правильно сказать. Их «миротворец» распылил…
— «Миротворец»? Ты имеешь в виду морской штурмовик?
— Он самый. Преогромная такая штуковина, я тебе скажу, на полнеба, — Джек показал руками, какой большой была машина.
— Он сначала над нами прошел, а под плоскостями бомбы размером с лодку, представляешь? Потом развернулся и, когда мы уже отъехали метров на триста, ударил по шоссе. Огня было — море! Не знаю, уцелели ли стоявшие поблизости дома, но, похоже, его это мало интересовало.
И снова они замолчали и ели молча, погруженные в свои мысли.
— Значит, твой «грей» теперь в местном техпарке? — спросил Джек, заканчивая со вторым блюдом.
— Да, — кивнул лейтенант и вздохнул. — Но ремонтировать его здесь не будут, у них запчастей нет — подразделение не бронетехническое, другая специфика. Нас отправят «скорым поездом» — сегодня на дискораме, а роботов позже доставят на «середняке».
— Но тут же никто не летает!
— Летают помаленьку, с небольшим грузом на низкой высоте, с одновременной организацией коридора безопасности.
— Что за коридор?
— Каньон там имеется, вот по нему в основном и проскакивают.
— А чего мы тогда мучились? — снова удивился Джек.
— Мы разом притащили в конвое почти триста тонн. «Середняк» поднимает пятьдесят, но болтаться по каньонам может максимум с двадцатью тоннами. Плюс тут засада на засаде, арконы тоже не дураки, знают, что им этот каньон перекрыть надо. Вот и играют они тут в шахматы.
— Значит, не факт, что наша дискорама проскочит?
— Эта проскочит. Она быстрая, да и небольшая — всего на десять пассажиров. Ни разу на такой не катался?
— Нет.
— Ну вот и случай подходящий.
В зал столовой вошел офицер военно-воздушных сил. Лицо его было усталым, смятый берет он держал в руке и осматривался, кого-то выискивая.
— Кто здесь старший из сопровождения конвоя? — спросил он.
— Мы здесь, сэр! — поднял руку лейтенант.
— Ага, отлично… Сейчас я поем, и прокатимся до Базны.
— До Базны?
— Да, а оттуда уже обычной «вертушкой» — там это без проблем.
Летчик не пошел к раздаче, а просто сел за столик. К нему тотчас подбежали двое кухонных рабочих и начали заставлять стол блюдами, которых в официальном меню не было.
— Вон как они его обхаживают, — заметил Джек, потягивая фруктовый кисель.
— Для них дискорама — единственный способ связи с миром, поэтому и ценят.
— Наверно, — согласился Джек.

Глава 103

Полет на дискораме напоминал полетные режимы транспортов перед сбросом десанта. Только там эта фаза длилась минуту-полторы, после чего десант как-то втыкался в песок, а облегченные геликоптеры уносились прочь. Здесь же это стремительное скольжение над землей длилось бесконечно долго, а звук спрятанных в кожухе вентиляторов напоминал жужжание дрели.
Позади дискорамы поднималась пыльная буря, которая очень точно указывала противнику местонахождение цели, и чтобы усложнить врагам их задачу, пилот время от времени слегка менял курс, виляя то в одну, то в другую сторону, сбивая противнику расчеты и заставляя его мазать.
Джек видел вздымающиеся столбы песка, когда арконы пытались накрыть юркую цель. Но пилот хорошо знал свое дело, и перелеты снарядов были значительны.
Почти привыкнув к проносящимся мимо вершинам дюн и росшим на них кустам, Джек разом вцепился в поручни, когда земля вдруг закончилась и внизу разверзлась бездонная пропасть каньона. Впрочем, первый страх быстро прошел, и оказалось, что каньон не так уж глубок — всего-то метров пятьдесят или даже сорок.
Джек посмотрел на лейтенанта — тот тоже был озадачен и даже покачал головой, но потом подмигнул Джеку и улыбнулся — снова лишь одной стороной лица.
«Ничего, поправится», — подумал Джек, представив, каково было лейтенанту внутри смятой кабины. Пушка «сато» — это вам не шутки.
Только пассажиры стали привыкать к новым условиям полета вдоль испещренных эрозией, глинистых обрывов каньона, как вдруг дискорама взревела двигателями, встала на ребро и рухнула еще дальше — туда, где по дну тянулась трещина шириной всего метров десять или даже уже. Внутри салона все перевернулось набок, Джек припечатался лицом к иллюминатору и только сейчас понял, зачем на креслах трехточечные ремни.
— Что происходит, пилот?! Что происходит?! — крикнул лейтенант Хирш, которому, при его росте, в таком положении было совсем плохо. Однако пилот его криков не слышал, все заглушал рев двигателей и вой вентиляторов.
Такой полет продолжался минуты две, затем дискорама выскочила из трещины, выровнялась, и остаток пути до Базны они проделали в комфортных условиях.
— Что это было, приятель? — спросил Хирш у пилота, когда они с Джеком, после посадки, выходили из салона.
— В каньоне? — уточнил тот и промокнул платком раскрасневшееся лицо.
— Да, это переворот на бок… Он нас озадачил…
— Арконы поставили засаду, а я ее заметил, поймав приемником луч дистанциомера. Пришлось изворачиваться. Не очень вас помял?
— Напротив, мы только порадовались! — ответил Хирш. — Правда, Джек?
— О да, сэр, — ответил Джек, хотя его левая скула до сих пор ныла после контакта с иллюминатором.
Световой день заканчивался, попутного транспорта не нашлось, и Джека с лейтенантом оставили ночевать в здешнем бункере.
— Ложитесь прямо сейчас, — посоветовал им местный сержант. — Завтра транспорт рано пойдет, дежурный вас в четыре утра поднимет.

Глава 104

Попутный борт оказался привычным потрепанным «середняком» и уже на рассвете подбросил Джека с Хиршем к их военному городку.
Позевывая и потягиваясь, они спустились по трапу, подождали, пока уляжется буря от взлетающего транспорта, и побрели в сторону городка, до которого было метров четыреста.
Высоко в небе, подсвеченный лучами восходящего солнца, плыл по утреннему ветерку айрбот.
— Не спит бедолага, — сказал лейтенант, но Джек не понял, к кому это относилось, к айрботу или торчавшему у шлагбаума часовому.
— Нам сейчас куда? — спросил Джек.
— Пойдем к капитану.
— А не рано?
— А чего тянуть? Сейчас доложимся, потом можно принять душ, сменить бельишко на чистенькое, благоухающее мылом, и — на завтрак.
— Почему мылом? — не понял Джек.
— Я в вещевой ящик кладу казенное душистое мыло. Пользоваться им нельзя — шкура облезет, а вот запах от него стойкий. Военный, я бы сказал, запах.
— Сэр, а я могу сначала заскочить к себе? — спросил Джек, ему хотелось умыться, прежде чем показываться командиру роты.
— Хорошо, забеги. Потом стукнешь мне в дверь и вместе нагрянем к Хольмеру.
Джек пришел к себе в корпус, где все еще спали, почистил зубы, умылся и, освежившийся, поспешил к офицерскому блоку, возле которого стоял чей-то автомобиль.
Это был еще один казенный внедорожник, однако проходя мимо, Джек заметил, что номер прикреплен не на том месте, где было принято. Заинтересовавшись этим, Джек подцепил его пальцем и обнаружил, что под темно-синим тардионовским номером находится бордовый — арконовский.
Не зная, что и думать, Джек поднялся в корпус, прошел по коридору до двери лейтенанта Хирша и негромко постучал.
Лейтенант приоткрыл дверь, смахнул с губ крошки печенья и сказал:
— Я сейчас…
«Только приехал — сразу за печенье», — подумал Джек, но так и не разобрался, одобряет он это или нет.
Наконец лейтенант вышел, и они вместе подошли к двери Хольмера. Хирш оглянулся на Джека, потом осторожно постучал, и они оба прислушались.
Где-то раздавался громкий заливистый храп, но точно не у капитана. Вскоре дверь открылась и в коридор выглянул командир роты.
Помятое лицо и сильный перегар, исходивший от капитана, говорили о том, что эта ночь далась ему нелегко.
«И что теперь?» — подумал Джек, ведь он собирался доложить о подозрительной машине. Разумеется, можно было поделиться и с лейтенантом, но это было не то.
— Ага, прибыли… — хрипло произнес капитан, потом посмотрел куда-то за спину и снова просунул голову в коридор. — Ты, вот что, Хирш, топай к себе — можешь быть свободен. Мы ведь с тобой говорили по радио, я ничего не путаю?
— Ну да, — кивнул лейтенант. — Я сказал, что мы прибыли…
— А я что сказал?
— Вы сказали — молодцы.
— Ну вот. Значит, доклад сделан. Так что давай к себе — кушай печенье, а ты, Джек, заходи сюда…
С этими словами капитан подхватил Джека за локоть и, не открывая дверь шире, протащил его через щель, захлопнул дверь и повернул ключ.
— Ничего себе! — вырвалось у Джека, когда он увидел, в каком виде комната капитана.
Ковер на полу был скомкан, по всей комнате валялось несколько рассыпанных колод карт, а поверх них целые россыпи ассигнаций, некоторые из них сильно помятые.
Довершало эту картину тело неизвестного майора в осенней шинели, спавшего на куцем диванчике, поджав ноги в ботинках.
Кроме карт, денег и майора, были еще три пустые бутылки из-под коньяка «Лазурный берег», одна из-под ликера «Мятный № 3» и несколько сплющенных банок из-под пива.
Остатков закуски замечено не было.
— Что, удивлен? — спросил капитан и опустился на оказавший рядом стул.
— Не очень, сэр.
— Вот и я не очень. Ты вот что, ты собери все деньги и пересчитай.
— Да, сэр. Сию минуту, — ответил Джек и стал быстро собирать деньги, сгружая их на стол. Тем временем капитан Хольмер открыл холодильник и стал рыться в поисках просроченных витаминных таблеток и замороженных соков для приготовления коктейля.
— Тридцать четыре тысячи пятьсот двадцать…
— Что? — спросил Хольмер, распрямляясь.
— Я посчитал деньги, сэр. Тридцать четыре тысячи пятьсот двадцать ливров, — доложил Джек.
— Нехило погуляли, — сказал капитан и, разболтав в графине разноцветные кубики, стал пить жидкость прямо из горлышка. Выпив примерно половину, он сделал перерыв, икнул и поставил графин на холодильник.
— Вы все это выиграли, сэр? — спросил Джек, хотя и так было ясно.
— Да, вот у этого придурка. — Капитан кивнул на свесившегося с диванчика майора.
— Сэр, возле корпуса стоит машина с фальшивыми номерами…
— То есть? — не понял капитан и снова взялся за графин.
— Номера фальшивые — из тонкого пластика, а под ними настоящие, только они арконовские. Значит, и машина тоже вражеская.
— Это не вражеская, — отмахнулся капитан. — Это Джерри машина.
— А откуда у него арконовские номера?
— Потому что он сам аркон. Штаны у него нашенские, а рубашки вон не нашел. Только шинель нашенскую надел, придурок…
Капитан запрокинул графин и снова стал пить.
— Но, сэр! — переполошился Джек. — Надо же что-то предпринять, он же враг!
— Ну, вон у тебя револьвер, выведи его да шлепни, — предложил капитан и пьяно захихикал.
— Я не это имел в виду, надо его сдать куда следует — в контрразведку…
— Ну, сдадим мы его, начнется следствие, кто да что, к кому приехал, да чем занимались. Выйдут на капитана Хольмера и погонят его со службы ссаными тряпками. Ты хочешь другого командора роты?
— Нет, сэр, и в мыслях не было.
— Значит, Джерри придется отпустить и даже вернуть ему… пять тысяч, кажется…
— А почему?
— Говорит — пять тысяч казенные. Ну-ка, дай мне вон тот портфель, это его. Он в нем наличность привез.
Джек поднял с пола тощий портфель и передал капитану, тот открыл его, порылся в каких-то бумажках и, наконец, нашел ту, что требовалась.
— Ага, вот оно… «Выдано майору Лоцмандеру пять тысяч… прописью… Ага, «на закупку копировальный техники»». А он все проиграл, придурок. Отсчитай пять тысяч и положи ему в портфель. Не будем подставлять человека.
— Но, сэр, зачем он, рискуя жизнью, приехал к вам, да еще продул такую сумму? — спросил Джек, быстро отсчитывая деньги.
— Он полагал себя лучшим игроком в армии арконов. Честолюбие его подвело. Узнал про скромные успехи твоего командира и приехал помериться силами, не ведая, что не имеет ни единого шанса.
— А все же почему, сэр? Вы умеете мухлевать?
— Да я же тебе уже рассказывал! Как тут смухлюешь? Мухлевать можно с лохами, а с сильным игроком не получится, у каждого глаз, как рентген.
— И все же вы всегда выигрываете?
— Нет, несколько раз для затравки сдаю партии, чтобы противник заглотил крючок, ну а потом потихоньку подтягиваю. Если вижу, что напрягся, снова партеечку сдаю. Ну, а уж когда вижу, что глаза загорелись, тогда просто выбрасываю его на берег.
— Но карты, сэр, вы их как-то узнаете?
— Нет, я ведь уже рассказывал тебе вроде. Мне не нужно видеть карты, я вижу то, что человек собирается сделать, уже по этому ясно, чем он располагает.
— Вы телепат, сэр?
— Не знаю. Но вот пару раз выскочил из горящего «гасса» и желание играть пропало напрочь, а способность видеть игрока насквозь появилась. Это я тебе тоже рассказывал. Или не тебе?
— Но вы могли бы уйти с этой опасной работы, сэр, и загребать огромные деньжищи! — заметил Джек, указывая на кучу наличности на столе.
— А смысл? — пожал плечами капитан и поставил опустевший графин. — Раньше я играл ради азарта, а не ради денег. Теперь и азарта нет — все известно наперед. А этот выигрыш, как и в прошлый раз, нам еще на какой-нибудь случай понадобится. Хочешь, дам тыщу за то, что пересчитал?
— Нет, сэр, — покачал головой Джек и даже отошел от стола.
— Вот! — произнес капитан и, погрозив Джеку пальцем, торжествующе засмеялся. — Небось в первый день, как сюда приехал, сгрёб бы тысчонку как миленький. А теперь не хочешь. Потому что повидал кой-чего…
Капитан встал и, собрав деньги, сунул в выдвижной ящик шкафа и закрыл дверцу.
— Буди Лоцмандера, пусть проваливает, а то еще и вправду спалится…

Глава 105

Джек подошел к майору, схватил его за плечи и бесцеремонно закинул на диван. Тот громко всхрапнул, открыл глаза и четко произнес:
— Поосторожнее, Джек Стентон! Не дрова везешь!
Джек, опешив, повернулся к капитану, ожидая каких-то объяснений, однако на помятом лице Хольмера тоже читалось удивление.
— Откуда ты его знаешь, Джерри? — спросил он.
Майор спустил ноги на пол, похлопав выпученными глазами и сказал:
— Я его досье читал у нас в контрразведке…
— Так ты в контрразведке служишь?
— А я тебе разве не говорил?
Майор поднялся и сбросил шинель, оставшись в летней арконовской форме.
— Где тут у вас сортир, а то отлить нужно — невмоготу…
— Да там же, где и у вас, корпуса то у всех одинаковые, — пожал плечами Хольмер.
— Да, действительно, — согласился майор. — Чего-то я затормозил с утра… У тебя пива не осталось?
— Пива нет, но могу навести этот, как его… морс!
Капитан щелкнул пальцем по опустевшему графину с остатками бурой жидкости, но майор отмахнулся.
— Не надо, я лучше в умывальнике из крана напьюсь, так привычнее.
— Дверь заперта, там пимпочку повернуть надо, — сказал Хольмер.
— Разберемся! — бодро ответил майор и открыв дверь, вышел в коридор.
Джек посмотрел на капитана, тот в ответ пожал плечами — оба подумали об одном и том же: не случится ли скандала, если кто-то заметит майора в его арконовской форме?
Нужно было переодеть его или сопроводить до туалета.
Нужно было, но капитан Хольмер после пьянки медленно соображал, а Джек мало спал и последние трое суток были у него суматошными.
— Машины-то где ваши? — спросил капитан.
— Пока в конечном пункте. Обещали позже доставить и сразу в ремонт.
— Сильно пострадали?
— «Таргар» не очень, просто посекло сильно и кое-где осколки торчат, а «грей» лейтенанта Хирша почти располовинило. Оторвало манипулятор со скорострелками…
— М-да, — с неопределенной интонацией произнес капитан. — Значит, делать вам тут нечего.
— Вроде так, — подал плечами Джек.
— Ну тогда я вас в увольнение отправлю — денька на два-три. Хоть отдохнете в городе. Ты не против?
— Нет, конечно. Кто же будет против? — улыбнулся Джек и сразу повеселел.
— Тогда сегодня отмокайте, почистите перышки, а завтра с утра дуйте в город.
— Спасибо, сэр!
В этот момент вернулся Лоцмандер, весь в каплях воды, как будто попал под дождь.
— И у вас та же хреновина — краны поломанные, — сообщил он.
Капитан поднялся, достал из шкафа полотенце и подал ему. Потом взял со стола тощий портфель.
— Я положил туда пять тысяч казенных денег, что ты проиграл.
— Правда? — удивился майор. Он открыл портфель и посмотрел на деньги. — Ну ты человечище, Джон! Ты великий игрок и большой человек!
— Ладно, не надо оваций. Садись на свой драндулет и дуй отсюда, пока тебя не раскрыли.
— Все понял, дружище, улетаю! Сваливаю по-быстрому!
Лоцмандер надел шинель, застегнул на все пуговицы и махнув от двери Джеку, с извиняющейся улыбкой вышел из кубрика.
Вскоре под окном завелась машина и погазовав, поехала к проходной.
— Ну вот, вроде, и все приключения на сегодня, — произнес капитан и поднялся со стула. — Все, Джек, иди к себе и отдыхай, а завтра — в город.

Глава 106

В дверь постучали, и полковник Гровс посмотрел на майора Штурмвуда, которого вызвал в связи с внутренним «чэ-пэ».
Под строгим взглядом начальника Штурмвуд выпрямился и замер, лишь после этого полковник сказал: «Войдите!», уже зная, кто там пришел и зачем.
Дверь открылась и первым появился капрал комендантской роты, за ним человек в шинели, выглядевший так, будто провел ночь под столом в кабаке, и последним — рядовой комендантской роты с автоматом наперевес.
— Господин полковник, задержанный доставлен! — доложил капрал.
— Хорошо, идите, — сказал полковник, конвойные отдали честь, развернулись и вышли.
— Доброе утро, сэр, — произнес задержанный и стал расстегивать шинель.
— Где вы были, майор Лоцмандер? — строго спросил полковник и, выйдя из-за стола, подошел к задержанному.
— У моего долгого отсутствия имеется уважительная причина, сэр, я был на задании…
— Ни я, ни майор Штурмвуд, являющийся вашим непосредственным руководителем, никакого задания вам не давали, кроме поездки в Пальмер для покупки обычной канцелярской техники. Это дело двух-трех часов, вы же отсутствовали почти сутки и явились сюда с помятой, извините, рожей, в обмундировании противника и наверняка без казенных денег.
— Но я…
— Помолчите, майор Лоцмандер! Вы дадите ваше письменное объяснение позже и, скорее всего, уже военному прокурору! Я слышал, что вы игрок, Лоцмандер, но полагал, что это увлечение занимает вас в свободное от службы время. Вас рекомендовали, как хорошего обработчика данных и архивиста, а в результате мы получили гуляку и растратчика! Откуда у вас эта шинель, я вас спрашиваю? На кого вы работаете, Лоцмандер?!
— Сэр, я работаю на вас и ваше бюро, — заверил Лоцмандер. — А эта шинель на мне — маскировка. С ее помощью я пробрался в стан врага, чтобы получить ценную информацию.
— В какой еще стан врага? — спросил полковник и они с майором Штурмвудом переглянулись.
— В одну из частей тардионов, сэр.
— И как же вы там представились? Заблудившимся офицером? — с иронией спросил полковник и покачал головой.
— Нет, сэр, я просто поискал того, кто играет в карты и мы сыграли несколько партиек. Я ему немного поддался, зато получил ценную информацию.
— Вы хотите сказать, что проиграли казенные деньги? — подал голос майор Штурмвуд. Ему хотелось, чтобы полковник оценил его участие в этом разоблачении.
— Вот-вот! — поддержал его полковник. — Проиграли деньги и теперь придумали шпионскую историю про добычу информации в стане врага, да?
Довольный своей речью полковник зло засмеялся, и майор Штурмвуд засмеялся тоже, но тотчас прекратил смех, как только начальник посерьезнел.
— Это так, майор Лоцмандер?
— Не совсем, сэр. В этом портфеле казенные деньги, которые не удалось потратить потому, что магазин был закрыт на какой-то там ремонт чего-то там…
Полковник кивнул Штурмвуду, тот быстро подошел, взял портфель и, открыв его, достал деньги.
— Пересчитайте… — потребовал полковник и стал мерить кабинет шагами, посматривая на задержанного и прислушиваясь к шелесту ассигнаций.
— Все в порядке, сэр, ровно пять тысяч, — сообщил вскоре Штурмвуд.
— Та-а-ак, — протянул полковник Гровс, придумывая новую версию.
— Та-а-ак, майор Лоцмандер, — произнес он останавливаясь напротив задержанного. — А почему у вас мятое лицо? Вы пили?
— Да, сэр, я был обязан разговорить вражеского офицера и пил без закуски.
— А он вас не заподозрил?
— Нет, сэр, я все время был в этой шинели…
— Но это подозрительно!
— Он тоже так сказал, пришлось придумать историю с простудой и все время кашлять. Тогда-то он и предложил выпить, сэр.
— А что вы пили?
— Сначала все время коньяк, а потом мятный ликер…
— Не люблю ликер, особенно мятный.
— И я тоже, сэр, потому что он — зеленый! — подал голос Штурмвуд, но полковник его, казалось, не заметил.
— Ладно, Лоцмандер, пока все излагаете гладко, но это еще ничего не значит, понятно?
— Так точно, сэр.
— Что за сведения вы добыли?
— Джек Стентон, сэр.
— Что Джек Стентон? — переспросил полковник, потом его глаза округлились и он воскликнул: — Джек Стентон?! И что он? Вы его видели?
— Вот, как вас сейчас, сэр. Даже была мысль попытаться его ликвидировать, но тогда мне бы не дали оттуда уйти.
— Его хорошо охраняют?
— Не то чтобы охраняют, он ведь сам кого хочешь поохраняет, — ответил Лоцмандер заговорщицким тоном, — но за ним присматривают, сэр.
— Ладно. И что полезного в вашей информации?
— Завтра утром Джек Стентон с одним из офицеров отправляется в город, в увольнение, которое получил в качестве вознаграждения за очередное блестяще выполненное задание.
— Вот как? Вы слышите, Штурмвуд?!
— Так точно, сэр! — ответил майор и щелкнул каблуками.
— Срочно готовьте людей, пора завершать эту игру!
— Я подключу к этому делу новых людей Стоккера, сэр! Они отлично зарекомендовали себя в соседнем округе!
— Подключайте, майор. А вы, Лоцмандер, можете отправляться к себе, однако пока не подтвердятся ваши сведения, вы находитесь под домашним арестом.
— Я понял, сэр. Разрешите идти?
— Идите, майор.
Лоцмандер взял свой опустевший портфель и покосившись на стопку казенных денег, вышел за дверь.
«Эх, Том, великий человечище, — думал он, шагая по коридору к выходу. — Извини, что пришлось тебя подставить — так сложились обстоятельства…»

Глава 107

На обочине грунтовой дороги, в зарослях прошлогодней полыни стоял сельский пикап, какие часто использовали здешние фермеры.
В кабине сидели двое мужчин, привычно сосредоточенных на долгом ожидании. Их бледная, едва тронутая загаром кожа, выдавала в них приезжих. Новые, необмятые куртки топорщились, словно накрахмаленные, а свои шляпы из тисовой соломки они поправляли слишком часто, что также свидетельствовало об отсутствии привычки носить их.
— Спина все время мокрая, — сказал тот, что сидел на пассажирском сиденье.
— Надо было сначала постирать рубашку, а не надевать сразу из магазина, — заметил водитель.
— Надо было, — вздохнул напарник и, сунув руку под куртку, поправил кобуру. — Все не так — дурацкие шляпы из травы, жаркие рубашки, жесткие куртки, а оружие…
— А что оружие? Хорошие «девятки», тефлоновый ход — мне понравились.
— Ну, «девятки», может, и хорошие, но рукоятка у них немного другая… Совсем чуть-чуть.
— Просто ты из прежней трубы лет пять шмалял, вот и привык.
— Привык, Рем. В нашем возрасте трудно перестраиваться. Новое место, новые люди…
— Новое начальство, — добавил Рем и хрипло засмеялся.
— Вопрос в том, насколько оно лучше старого. Леклер, между прочим, был настроен очень решительно.
— Ему приказал майор Левин, тут ничего не поделаешь. — Рем вздохнул. — А главное, из-за чего? Из-за куска металла! Он ведь даже не учтен был нигде!
— Все равно не следовало его из сейфа брать. Сделали свое дело и ушли. А тебе все пролезть нужно, халявы сорвать.
— Но это же не по карманам шарить, правильно? И потом, Фред, чего ты опять за эту тему взялся? Мы уже здесь, ушли благополучно, отмахали вон какое расстояние…
— И прибыли без ливра в кармане… — продолжил Фред и невесело усмехнулся.
— Но сейчас у нас и аванс в кармане, и бонус за первое дело.
— Но квартирка — дрянь, — заметил Фред и вздохнул. Потом достал пистолет и подвигал автоматику, прислушиваясь к ощущениям. Ни скрипа, ни шороха, ни даже шуршания он не заметил, ход машинки был идеальным.
«Нет, «девятка» хорошая», — сказал себе Фред, поняв что дело в плохом настроении, которое, впрочем, понемногу уходило, ведь у них в багажнике лежал ящик местного дешевого коньяка. Правда, он вроде попахивал нафтолаком, но это могло лишь казаться. Рем пил и ничего не заметил.
Вот сделают они сегодняшнюю работу, которую новые работодатели считали очень важной, и хандра уйдет вовсе, останется лишь привычное чувство похмелья. А прежняя служба — что ж, не такая уж великая потеря. Выгнать с места их обещали давно, и это можно было понять, за ними накопилось немало «залетов», но подписать под полную ликвидацию за слиток золота… По мнению Фреда, это было слишком. Хорошо хоть, они вовремя поняли, откуда ветер дует, а то бы все — с концами.
Рем достал из кармана фото очередного клиента — совсем молодого, в военной форме.
— Чего опять смотришь? Боишься не узнать?
— Он мне кого-то напоминает.
— Кого он тебе напоминает?
Фред взял у напарника фотографию и тоже посмотрел еще раз, и повнимательнее.
Да, как будто кого-то похожего он когда-то видел, но так всегда бывает, если вглядываться в фотографию, про которую тебе сказали, что она «кого-то напоминает».
Стукнув в лобовое стекло, неловко приземлился зеленый жук. Пошевелив усами, он попытался подняться выше, но стекло оказалось слишком скользким и жук сорвался, еще раз стукнувшись о капот.
— То-то же, сволочь, — прокомментировал это Рем. Затем достал рацию и постучал по ней пальцем.
— Ты чего? — спросил Фред.
— Проверяю — вдруг не работает? Время половина десятого, а они сказали, что утром…
— Прекрати мандражировать, ты же не новичок.
— Здесь все по новой, Фред, — виновато улыбнулся Рем и в это время рация заговорила трескучим жестяным голосом:
— Внимание, Пост! «Обоз» проследовал по направлению. Как поняли?
— Посту все ясно. Ждем появления, — ответил Рем и улыбнулся. Наконец-то дело закрутилось.
Фред сдвинул шляпу на затылок и припав к биноклю, стал наблюдать за черной точкой, которая неслась по грунтовой дороге, оставляя за собой пыльный шлейф.
— Заводить? — спросил Рем.
— Заводи, — ответил Фред опуская бинокль. И пока напарник выводил пикап на дорогу, он доложил по рации, что «обоз» проследовал и они выдвигаются за ним.
— Эх, и нажрусь я сегодня после работы! — воскликнул Рем, разгоняя машину и возбужденно ерзая на сиденье.
— Экая новость — Рем нажрется! — усмехнулся Фред и, снова достав пистолет, начал проверять его ход.
— А что я сказал не так?
— Надо говорить «ох и нажремся мы», понял? Мы!
— Ну конечно «мы». Правда, коньяк здесь нафтолаком отдает, ты не заметил?
— Правда? — Фред улыбнулся и поправил шляпу. — Нет, приятель, не заметил. Но от этого запаха можно избавиться.
— Как?
— Поджечь черный перец и высыпать туда.
— И помогает?
— Железно.

Глава 108

Когда внедорожник въехал в город с забитыми транспортом магистралями, следить за ним стало проще, и Рем повел пикап в каких-то тридцати метрах позади военной машины. Сквозь ее заднее стекло были видны двое. Тот, что сидел за рулем, упирался головой в потолок — видимо, был очень высоким, его пассажир выглядел щуплым, на стриженой голове торчали оттопыренные уши.
Фред смотрел на него не отрываясь, догадываясь, что это тот, кто им нужен. В конце концов, щуплый парень оглянулся и Фред быстро опустил голову.
— Ты чего? — спросил Рем.
— Ничего, — ответил Фред, досадуя, что повел себя, как новичок.
— Поворот включили…
— Да? Тогда притормози, а то еще всполошатся.
Пикап стал замедляться и перестраиваться в левый ряд, чтобы на светофоре проследовать за внедорожником. Но тот заехал на стоянку перед отелем «Бук Золотистый» и Рему пришлось проехать в дальний конец стоянки.
Там напарники заглушили двигатель и какое-то время ждали, наблюдая, как военные вышли из машины и направились к входу в отель.
— И все же где-то я его видел, — заметил Рем. Потом достал пистолет и, проверив его, убрал за пояс.
— Могли бы срезать его прямо здесь, — сказал Фред.
— Могли бы и в машине на дороге, только чисто уйти труднее будет. Да и неизвестно, может, он нас уже приметил и только прикидывается телеграфным столбом, начнешь стрелять — рванет зигзагом…
Фред покосился на Рема, пытаясь понять, шутит тот или у него появились какие-то опасения. Рем перехватил взгляд напарника и улыбнулся.
— Не дрейфь, все будет пучком.
Они вышли из машины, огляделись, одернули куртки и тоже направились ко входу в отель. Навстречу им вышла симпатичная блондинка, и Рем учтиво придержал для нее дверь, однако все его внимание было сосредоточено на тесном холле гостиницы, где возле стойки получали ключ двое военных.
Рем заметил, из какой ячейки им отдали ключ, и вошел в холл после того, как военные направились к лестнице.
— Добрый день, господа! — улыбнулся им портье в засаленной жилетке.
— Добрый день, — вежливо ответил Рем, а Фред лишь коротко кивнул.
— Желаете номер или два?
— Достаточно одного, приятель, и хорошо бы на втором этаже.
— Почему именно на втором? — спросил дежурный, пододвигая гостям регистрационную книгу.
— Это самая безопасная высота. Внизу страшновато — воров боимся, а третий этаж — высоко прыгать в случае пожара.
— У нас не может быть пожара, сэр, все здание тщательно гомогенизировано, а материалы мебели, постельного белья и даже полотенец изготовлены из кристаллического дюпона — это требование страховой компании! Так что пожары вам не страшны.
Портье торжествующе развел руками, и Рему показалось, что он насмехается над ними. Фред заметил перемену в настроении напарника и, оттеснив его от стойки, сам вступил в переговоры.
— Дружок, мы так привыкли — всегда берем номер на втором этаже.
— И всегда один на двоих? — уточнил портье, переводя взгляд с одного гостя на другого.
— А ты хочешь быть третьим? — не удержался Рем.
— Нет, сэр. Если хотите второй этаж — вы его получите.
Портье примирительно улыбнулся, снял с полочки ключ и подал Фреду.
— С вас двадцать ливров за первые сутки. Остальное по счету после выселения.
— О’кей, приятель.
Фред быстро вписал в книгу регистрации их вымышленные имена, бросил на стойку двадцать ливров, и они с Ремом направились к лестнице.
— А вы, как видно, не наши будете? — крикнул вдогонку портье.
— Туристы мы, проездом из Твердена… — криво улыбнувшись, ответил Фред и подтолкнул Рема, который уже хотел вступить с портье в пререкания.

Глава 109

Лейтенант Хирш сбросил китель и раскинув руки, повалился спиной на кровать.
— Опять мы на отдыхе, приятель! Заслужили!
— Да, приятно поменять обстановку, — согласился Джек, тоже падая на свою кровать. — Еще недавно песок на зубах скрипел, а теперь вот — снова город, снова отель…
— Ты бы хоть пушку с пояса снял, неужели не мешает? — спросил Хирш, приподняв голову.
— Мешает, но мы же сейчас снова уйдем.
— И ты, конечно, с оружием?
— С револьвером спокойнее.
— Ну как знаешь.
Хирш сел и потянулся, похрустывая суставами.
— Какие у тебя планы? Что думаешь делать, учитывая, что никаких заезжих звезд в городе сейчас не имеется?
Джек вздохнул. Он вспоминал Мадлен с легкой грустью.
— Просто пойду погуляю, зайду куда-нибудь пообедать, потом, может, в кино…
— А то давай со мной — к девкам, а?
— Нет, мне с ними как-то неловко…
— Неловко? А ты что, знакомился с такими?
— Ну, это еще дома было, я вроде рассказывал.
— Не рассказывал, — покачал головой Хирш.
— Да ничего особенного, то была Китти Холланд из деревни. Она пригласила меня, как бы починить шкаф, а на самом деле это был только предлог, вдобавок потом еще потребовала плату — целое ведро картошки.
— То есть с платной любовью у тебя не заладилось, — подвел итог Хирш, пряча улыбку.
— Да. Так что поезжай один, а я буду держать с тобой связь по тетрапаку.
— Ладно, но напомню еще раз — роуминг в городе дорогой, так что не болтай, — предупредил Хирш и поднявшись, снова надел китель.
— Тедди, а ты заметил, что за нами все время ехал какой-то пикап? — спросил Джек.
— Когда?
— От самой грунтовки и все время по городу.
Джек сел на кровати и поправил мешавшийся револьвер.
— В городе полно разных машин, чего это тебя так взволновало?
— Не взволновало, — покачал головой Джек. — Просто я заметил, и все. Обычно здесь только старые пикапы попадаются, местные фермеры народ прижимистый, а этот совсем новый. И он, похоже, зарулил на стоянку перед отелем.
— Может, и зарулил… — пожал плечами Хирш и остановился перед настенным зеркалом. Достал расческу, поправил пробор и, повернувшись к Джеку, спросил:
— Ровно?
— Нормально. За деньги тебя любого полюбят.
— Это да, — согласился Хирш. — Тебя точно никуда не подбросить? Может, в центр, где фонтаны и девушки в мини-юбках?
— Пешком пройдусь.
— Ну как знаешь, я поскакал.

Глава 110

Когда лейтенант выскочил из номера, наблюдавший через щель в двери Рем резко отшатнулся. Лейтенант, что-то напевая, протопал мимо, а Рем перевел дух и снова припал к двери.
— Что там? — едва слышно прошептал Фред. Они у себя даже не присели и стояли у двери с оружием в руках.
— Длинный ушел, объект остался один. Если он через минуту не появится, пойдем к нему сами и сделаем дело.
— Согласен, — кивнул Фред. Все складывалось как нельзя лучше, ведь они с Ремом готовились потратить часы на выслеживание объекта. А тут и с номером удачно получилось, и эти двое разделились — как по заказу.
В это время Джек поднялся с кровати и, подойдя к окну, убедился что оно выходит во внутренний двор. Это его не устраивало, хотелось взглянуть на стоянку, где находился новенький пикап. Правда, в коридоре — напротив лестницы имелся небольшой холл с окном, выходившим как раз туда, куда требовалось. Можно было даже выйти из гостиницы, но Джеку не хотелось, чтобы кто-то знал, что он интересуется этим пикапом.
Может, все только кажется и у него эта… как ее? Паранойя!
После выполнения столь трудного задания нельзя было исключать ничего, даже паранойю, но как только Джек увидел этот пикап в зеркале заднего вида, у него возникло стойкое ощущение, что он едет именно за ним.
Выглянув в коридор, Джек прислушался и, не закрывая дверь, поспешил в сторону холла. Ему хотелось ступать неслышно, но пластиковый паркет под ногами предательски скрипел, отчего у Джека еще сильнее разыгрывалась эта, как ее… паранойя.
Дойдя до лестницы, Джек оглянулся и увидел человека в соломенной шляпе — одного из тех, которые ехали за ними с Хиршем в новеньком пикапе. Но не это напугало Джека, а какое-то другое воспоминание, которое он, еще не осознав, принял к сведению и прыгнул за колонну возле окна.
Брызнули бетонные осколки, и известковая пыль ударила фонтаном.
Джек выхватил револьвер, выглянул с одной стороны колонны, а выстрелил с другой.
Кто-то выругался и на мгновение стало тихо.
Потом снова защелкал автоматический пистолет и пули прошлись по стене позади Джека. Уловив движение, он снова выстрелил, и где-то далеко закричали перепуганные люди. Джек даже отчетливо разобрал слово «полиция».
Он понимал, что его здесь могут зажать, однако преодолеть несколько метров до лестничного пролета было нелегко — именно этого от него и ждали.
Пока он сосредоточивался, перебирая разные варианты бегства, не исключая окна в холле, Фред с кислой физиономией рассматривал дыру в штанине.
— Я за них восемьдесят ливров отдал, а надел второй раз… — пожаловался он.
— Прикрой, я перескочу! — бросил ему Рем, и Фред сделал несколько выстрелов, сначала поверху, а потом понизу — между колонной и стеной, в надежде, что скрывавшегося за ней заденет осколками.
«Может, хоть штаны ему порвет…» — мстительно подумал он.
До объекта оставались каких-то шесть-семь метров, а дверные ниши были достаточно глубокими, чтобы, перебегая между ними, постепенно сокращать дистанцию. Но делать это нужно было скорее, потому что полиция здесь прибывала минут за пять.
Теперь уже Рем в быстром темпе сделал несколько выстрелов, а Фред перескочил к следующей нише, за мгновение до того, как в угол на уровне его головы врезалась пуля.
— Вот сволочь, — пробурчал Фред, понимая, что в этот раз они нарвались. Немного, но нарвались. Случалось, что их жертвы неплохо стреляли, однако в конечном счете истерили, выпаливая все до железки, либо перли на «ура» и получали пулю в упор.
Этот был не таков, он был спокоен, как на работе. Эх, надо было узнать, где он работает!
— Давай! — снова скомандовал Рем, и Фред сделал три выстрела. Рем бросился вперед и, уже влетая в нишу, потерял шляпу — ее снесло пулей.
— Я вспомнил, где видел этого парня, Фред! — сказал он и пододвинув ногой шляпу, поднял ее и полюбовался пробитым отверстием. — Того парня в долине тоже Джеком звали, он по нашей просьбе с Коксом договаривался. Помнишь Ферлина Кокса?
— Все я помню. И Кокса, и этого змееныша, которого этот Кокс выучил… Давай скорее, Рем, скоро здесь копы окажутся.
Вдруг за спиной Фреда приоткрылась дверь и какой-то постоялец осторожно выглянул наружу.
— Чего тебе? — зло спросил Фред.
— Вы не могли бы вызвать полицию, сэр?! Здесь стреляют!
— Мы и есть полиция, придурок! Полезай под кровать и не выходи без нашего разрешения!
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
Дверь закрылась, Рем кивнул Фреду и тот, вскинув пистолет, снова собрался прикрывать напарника, но сильный удар выбил оружие у него из рук и Фреду показалось, что его пистолет взорвался.
— Пальцы целы? — сразу спросил Рем.
— Вроде… Ух ты, ссука… Ах, ты… Это ведь случайность, а, Рем? Случайность? Не мог же он целиться прямо в пушку?
Рем не ответил, поскольку был занят. Он сосредотачивался.
Фред левой рукой подобрал свою «девятку» и осмотрел. Рама был перекошена, и автоматика теперь не работала.
— Слышишь? — спросил Рем.
— Копы?
— Нет, звон гильз слышишь?
— А… Точно… — кивнул Фред. — Разом выбросил, значит, у него револьвер. Револьвер, представляешь? Кто сейчас ходит с револьвером?
Рем пожал плечами:
— В револьвер можно сунуть усиленные патроны и довесить пороха так, что будет бронежилет дырявить. А в автоматику такой заряд не сунешь, у нее техника тонкая, капризная.
— Да уж, — согласился Фред, глядя на поврежденную «девятку».
— Ладно, пора заканчивать, — сказал Рем.
— Ты что, на «ура» полезешь? — забеспокоился Фред.
— Нет. Сейчас фокус провернем, — ответил напарник и подмигнул.
— Джек! Джек Стентон, давай поговорим! Нам есть что обсудить, парень!
— Давай поговорим, — отозвался противник. Рем надеялся услышать в голосе панику, но он вроде звучал спокойно.
— Джек, я выхожу. Ты не стреляешь, и я не стреляю, договорились?
— Выходите оба!
Рем посмотрел на Фреда, тот пожал плечами, дескать, можно и так.
— Хорошо, Джек, мы выходим оба! — заверил Фред, уже зная, какой фокус задумал напарник.
Держа перед собой пистолет, Рем первым вышел из-под защиты дверной ниши, а Фред двинулся за ним приставным шагом — раз-пауза-два, три-пауза-четыре. Приставил ногу.
Они остановились напротив объекта, который также держал их на прицеле, крепко сжимая оружие, и рука у него не дрожала.
— Действительно, знакомый, я не ошибся! — сказал Рем.
— Ты нас помнишь, Джек?
— Ремюар Кульчицкий и Фредерик Шоу… — ответил их объект с какой-то пугающей интонацией, словно прокурор.
— Приятно это слышать, правда, Фред?
— Правда, Рем… — Фред выдавил улыбку.
— Послушай, Джек, поскольку произошло явное недоразумение, давай осторожно разрядим оружие и разойдемся. Ну не будем же мы, земляки, стрелять друг в друга?
— Хорошо, давай разряжай первым.
— Нет, Джек, это будет неправильно. Давай сначала я выброшу обойму, потом ты выбросишь из барабана все патроны, кроме одного. Потом я выбрасываю тот, что в стволе, и ты выбрасываешь последний. После этого расходимся. Годится?
— Годится, — словно автомат ответил Джек, продолжая смотреть куда-то мимо Рема.
— Я начинаю…
Рем нажал эжектор, и обойма вывалилась на пол. Он отшвырнул ее ногой и сказал:
— Твоя очередь.
Джек, не теряя концентрации, поднял револьвер и начал проворачивать барабан, выбрасывая патроны по одному, а Фред шевелил губами, считая их.
— Все правильно, Рем, он нас не обманывает, — сказал Фред, подобрав самую доброжелательную интонацию.
— Очень хорошо, похоже, у нас получается сотрудничать, да, Джек?
С этими словами, Рем передернул затвор «девятки» и последний патрон улетел к стене.
Джек немного помедлил, затем провернул барабан и из него на пол вывалился последний патрон.
— Расходимся? — спросил он.
— Расходимся, — кивнул Рем и быстрым движением выхватил из-за спины резервную «пятерку», а Джек снова вскинул револьвер.
— Ты блефуешь, щенок, у тебя нет патронов! — воскликнул Рем и нервно хихикнул. На его лбу проступили крупные капли пота. — Я пристрелю тебя, и дело с концом!..
— Не… нет, Рем… — прошептал Фред, с ужасом глядя на револьвер в руках объекта. Этот парень стоял, как и минуту назад, даже не изменившись в лице. — Он не блефует, у него в барабане есть закрытые гнезда…
— Откуда там закрытые гнезда? — без прежней уверенности спросил Рем.
— Это старый фокус, — произнес объект. — Если вы ничего не поняли — вам лучше уйти.
С улицы донеслись звуки полицейских сирен, и Рем с Фредом облегченно вздохнули — они могли отступить с честью.
Пятясь, напарники вышли на лестницу, а затем, пригнувшись, побежали вниз, но Джек и не думал их преследовать. Если уж арконы решили достать его, отстрел этих двоих ничего не даст — к нему подошлют новых. А этих он, по крайней мере, знает, как-никак земляки.
Улыбнувшись, Джек быстро собрал патроны, потом пустые гильзы от револьвера и пошел к себе в номер, чтобы позвонить лейтенанту Хиршу. Ему еще предстояло дождаться полиции и требовалось подумать, что им рассказать.

Глава 111

В блоке связи было душно — сломался кондиционер. А тут как раз жара, да еще срочные передачи, отчего аппаратура грелась на полную катушку.
Пока связист поправлял какие-то параметры передачи, над которой трудилась станция, Баркли продолжал расспрашивать Джека о его недавней схватке в гостинице.
— Ну, а как ты их увидел?
— Почти случайно, — пожал плечами Джек. — Сзади как будто половицы скрипнули, я обернулся и сразу в сторону… А потом такая стрельба началась, что только держись. Бетонные обломки, пыль…
Джек вздохнул и покачал головой.
— Ничего не видел, дышать было нечем, если бы не револьвер, ни за что бы не выпутался.
Связист вернулся за монитор, на котором под диктовку набирал письмо для матери Джека.
— На чем мы остановились? — спросил Джек.
— «…надеюсь, что скоро ты сможешь построить дом».
— Ага. Дальше так: только не пользуйся услугами этого агентства из Нура, они там все жулики.
— Погоди, я не успеваю…
Джек прервался и стал смотреть в потолок, где медленно крутился вентилятор, который только перемешивал духоту и нисколечко не охлаждал.
— Давай дальше.
— Так. Обратись лучше к Ферлину, он может дать хороший совет…
Не успел связист закончить эту фразу, как его аппаратура снова подала тревожный голос, и он опять бросился к серверам, которые страдали от перегрузки.
— Так чего дальше-то было? Что ты сказал полиции? — спросил Баркли.
— Сказал, что на меня напали, стали стрелять, но услышав сирены — убежали.
— И они тебе поверили?
— А что им оставалось? Да и не хотелось им особенно этим заморачиваться — пострадавших нет, преступники сбежали, только портье кричал очень.
— А зачем кричал?
— Из-за ремонта. Спрашивал, кто оплатит, кому счет выставить и все такое.
— Да-а, — протянул Баркли. — Хирш — тот сам не свой приехал, говорит, на Стентона арконы напали…
— Может, и арконы, — пожал плечами Джек. — Я даже их лица не разглядел, просто упал и ждал, когда стрельба закончится.
Баркли все спрашивал, а Джек все говорил, но умалчивал о том, что знал нападавших в лицо и даже был с ними знаком. Не сказал он об этом ни Хиршу, ни полиции. Интуиция подсказывала, что так для него будет спокойнее.
— Так, я снова готов — продолжай! — сказал связист, вернувшись к монитору.
— Так, пиши дальше… Э-э… Капитан Хольмер обещал подарить мне цыпленка, это такая маленькая курица. Он уверяет, что она желтая, хотя объяснить, почему, — так и не смог. Теперь я буду держать курицу в клетке и кормить ее, хотя капитан еще сказал, что куры воняют. Мне не очень в это верится и потом — даже если немного воняют, это все равно лучше, чем чучело.
— Ты меня загнал… Не спеши…
— Не спешу.
— Ага, давай дальше.
— …чем чучело, про которое я тебе писал раньше. Я его уже собрал и перья сделал из вощеной бумаги. Получилось очень красиво. Погода у нас стоит хорошая, даже жарко немножко — у нас в пустоши так жарко не бывает. На этом заканчиваю, передавай привет Ферлину. Твой сын — Джек Стентон.
— Все? — уточнил связист.
— Все, отсылай.
— Как скажешь, командир, — пожал плечами связист и одним касанием отправил письмо в бесконечно далекое путешествие.
Джеку всегда нравился этот момент, было в этом, по его мнению, какое-то волшебство. Раз, и письмо уже в вербовочной конторе города Нура, а уже на другой день курьер привезет его матери. Ну разве не чудо?
— Через семь минут обед, — напомнил Баркли, поднимаясь.
— Да, обед, — согласился Джек и тоже поднялся.
Они попрощались со связистом и вышли на воздух, где было намного прохладнее, хотя солнце пекло сильно. Баркли стал что-то рассказывать, какую-то историю из жизни, где ему тоже приходилось давать показания полиции, а Джек шел рядом, кивал, отвечал на вопросы и немного удивлялся своему спокойствию. Казалось бы, персональное нападение должно было перепугать кого угодно, как его самого испугал удар по копии «таргара». Но теперь тот страх ушел, а другого не было. Просто он выиграл еще один бой и воспринимал это как продолжение своей работы.

Книга III. Дискорама

Джек Стентон, уроженец слаборазвитой планеты и пилот собственного боевого робота, волею случая поступил на службу в корпоративный союз «Тардион», один из трех, участвующих в перманентной галактической войне. Верный «таргар», снабжённый малокалиберной пушкой, не раз выручал Джека из беды, но судьба солдата полна сюрпризов. 
Чтобы перехватить стратегическую инициативу, «Тардион» затеял кардинальную перегруппировку сил, и рота, в которой служит Джек, отправляется на десантную операцию вместе с другими подразделениями. На карту поставлено всё, ведь каждый клочок земли приходится вырывать с боем, а отступать некуда — транспорты повреждены огнём врага… 

Глава 1

Джеку и в голову не приходило, что бывают летательные аппараты таких размеров. Нет, теоретически он допускал, что они есть, он даже видел что-то такое с большого расстояния, когда высаживался десант арконов в битве при Машинерии. Но одно дело предполагать и видеть издалека и совсем другое — самому грузиться на такой транспорт среди всей этой спешки, суеты, ругани и взаимоисключающих команд командира роты, командования батальона и дивизионного начальства, понаехавшего в каком-то неправдоподобном количестве.
— Рота Хольмера — в сектор пять-а!
— Рота Хольмера, куда вы претесь?! Ваш второй ярус — направо и там четыре-бэ!
А время бежало, снаружи подпирала техника прибывающих на погрузку подразделений, и все это представляло собой прекрасный шанс для арконских штурмовиков показать себя.
В конце концов рота Хольмера разместилась в десантном секторе и пилотам пришлось самим, в бешеном темпе, крепить растяжками свои машины, потому что стропальщиков на всех здесь не хватало.
Спустя полтора часа лихорадочной работы дискорама была забита под завязку, а Джеку удалось найти местечко у иллюминатора, куда его пустил Папа Рико.
— Садись, тебе интересно будет, ты ведь на этой штуковине еще не летал?
— Нет! А ты летал?
— Да, это уже третий раз будет… Лишь бы сесть дали.
Все то время, пока проходила погрузка дискорамы, ее охраняли расположенные по периметру, метрах в двухстах от корабля, гусеничные платформы «омо», каждая величиной с десантный геликоптер. Они топорщились по сторонам замершими на направляющих ракетами, а на выносных мачтах без остановки крутились антенны радаров.
Эти ракеты доставали до стратосферы и немного выше, не позволяя спутникам-бомберам спускаться для сброса самонаводящихся бомб.
За кольцом ракетных ПВО-платформ топтались зенитные «аметисты» — близкие родственники «чино», у которых вместо пушек были установлены шестиствольные артавтоматы большого калибра. «Аметисты» разбирались с целями, мелковатыми для платформ «омо», и надежно прикрывали район от проникновения пилотируемых штурмовиков.
Все это Джек смог рассмотреть только теперь, после окончания погрузочных работ.
День был солнечный, в небе ни единого облачка, и оптические блоки на массивных корпусах «аметистов» могли разглядеть в прозрачной вышине все, что хотели.
«Дармоеды», — подумал Джек, по мнению которого присутствие такого количества техники было неоправданно. Человек сельского склада, он был прижимист на расходы, в том числе и в масштабах всего Промышленного союза.
Ну зачем они нагнали полсотни этих машин, если можно обойтись дюжиной?
«Так и уедут с промасленными стволами», — подумал он и решил, что обязательно посчитает все машины сверху, когда дискорама поднимется.
Спустя четверть часа корпус транспорта вздрогнул, словно от судороги, где-то снаружи зарокотали турбины, и вся эта масса вдруг сдвинулась с места и, вопреки ожиданиям Джека, заскользила по горизонтали.

Глава 2

Пилоты сидели кто на лавках, кто на ребристом полу — поверх брошенных курток. Боевые машины подрагивали в натянутых, как струна, стяжках.
Поскрипывала оснастка, пощелкивали крепления платформ, а Джек смотрел вниз, на мелькавшие где-то там красноватые скалы, образовавшиеся за последние пару тысяч лет из-за ветровой эрозии.
Ландшафт был непривычный — куда подевались ставшие родными дюны? Джек почти тосковал по этим песчаным волнам, как моряк по морю.
«Ну и как здесь воевать?» — удивлялся он, глядя на изрезанную каньонами красную глинистую землю. Наверное, так же выглядела поверхность необитаемых планет, где не выживало ни одно живое существо, кроме бактерий-соларофагов.
— Ну, наконец-то наступление! — произнес кто-то, и Джек вздохнул. Да, наступление, о котором говорили последние две недели.
Поначалу даже не верилось, ведь эти слухи возникали не впервой, но всякий раз что-то мешало, наступление откладывалось, а арконы продолжали давить, добивая последние, самые устойчивые форты.
Но потом пришел приказ — через три дня сниматься со всей материальной базой. Техпарк обещали перебросить позже, а всю ударную технику подготавливали к высадке.
За сутки до погрузки стало известно, что высаживать будут десантом — сразу в бой, и пилоты замучили Хольмера, требуя подробностей, хотя он ничего не знал.
Ничего не знали даже в батальоне, офицер оперативного отдела лишь лопотал что-то про обстановку, ориентирование на местности и прочее.
— Возможно, из дивизии пришлют какие-то указания перед погрузкой, — предположил он не слишком уверенно.
— А если не пришлют, сэр? — давил Хольмер.
— Ну… могут даже в полете… Времени разобраться будет достаточно…
— Спасибо, сэр, — сухо попрощался с ним комроты и, отключив рапид, долго ругался вполголоса.
Какой смыл получать указания на борту транспорта, если саму посадку и общую укладку следует производить исходя именно из этих указаний? Если отбрасывать противника «гассами», они должны грузиться последними, а если сдерживать пушками «чино», тогда этих топтунов нужно ставить ближе к аппарелям. Бардак, одним словом. Полный бардак.
В утро отправки пилоты снова насели на ротного, требуя диспозиции, и тот был вынужден признаться, что никакой диспозиции нет. Затем последовал часовой марш к месту старта и суетная погрузка. Настроение у всех окончательно испортилось. Люди как могли пытались отвлечься и старательно смеялись над старыми, по сто раз слышанными анекдотами.
Джек посмотрел на ротного, который сидел на отдельном, «шкиперском» стульчике и делал вид, что расслабленно отдыхает; однако беспокойные руки выдавали Хольмера, он не знал, куда их деть, и посматривал в сторону своего «гасса».
Капитану казалось, что одна из строп затянута слабо, ему хотелось встать и проверить ее, однако он понимал, что, скорее всего, просто нервничает, и если вскочит и побежит проверять, то же начнут делать и другие.
И получится массовый навязчивый невроз накануне высадки в бой — хуже не придумаешь. Вот так.
— Пожрать у кого-нибудь найдется? — нашелся капитан, чтобы как-то скрыть свое состояние. Лучше бы, конечно, махнуть двести грамм коньяку или даже четыреста, но пьяным в бой Хольмер не ходил. Он отвечал не только за себя, на нем была вся рота.
На той же платформе, но на два сектора дальше размешалась вторая рота. Вскоре оттуда, лавируя между растяжками и опорами роботов, пришел командир второй роты Бисмарк. Он остановился неподалеку и, подождав, когда Хольмер обратит на него внимание, поманил рукой и отошел на нейтральную территорию, заваленную контейнерами с боекомплектом.
— Ну, как там твои? — спросил Бисмарк, когда они остановились возле стопки ящиков.
— Хреново. Никто же ничего не знает…
— А я тут кое-что выяснил… — сказал Бисмарк и огляделся, как будто боялся, что их подслушают.
— Ну, не томи.
— Знаю, что лететь нам два с половиной часа.
— Откуда узнал?
— Штурману местному закурить дал, мы поболтали, ну он и высказался…
— Что говорил? Что там за места?
— Вроде песок есть…
— Песок — это хорошо, — вздохнул Хольмер, засовывая руки в карманы. — Что еще?
— Говорит, есть лес. Но это в том случае, если мы зацепимся.
— А можем не зацепиться?
Бисмарк пожал плечами и снова огляделся.
— Штурман сказал, что арконов окучивают уже вторые сутки — плацдарм набивают. Говорит, дым столбом стоит, а прошлым рейсом перебросили четыре «голиафа»…
— Ни хрена себе! — воскликнул Хольмер и даже хохотнул. — Значит, все серьезно!
— Серьезно, если этих «голиафов» штурмовики не накрыли. Парень жаловался, что тесно там в небе. Ар-коны за нашими не поспевают, ну и бросают в ход всю воздушную кавалерию.
— Так уж и всю?
Бисмарк пожал плечами.
— Приедем через два часа и узнаем. Ладно, пойду к своим, а то они тоже, как дети малые, всего боятся.
— Обстановка непривычная, это тебе не «середняк».
— Да, не «середняк», — согласился Бисмарк и пошел к себе, а Хольмер вернулся к своим пилотам.
— Сэр, вот, нашлась шоколадная плитка! — сказал ему пилот Новинский, поднимаясь навстречу и протягивая пайковый батончик.
— Зачем? — не понял Хольмер.
— Вы же поесть просили…
— Ах да, совсем забыл, но я лишь половинку возьму, больше мне не одолеть.
Капитан разломил батончик и вернулся на «шкиперский» стул, откуда, посасывая шоколадку, стал посматривать на Новинского, который служил в роте вторую неделю и осваивал вернувшийся из ремонта «гасс» Сида Хардина. А тот пока находился в госпитале.
Кое-какая школа у Новинского была, и «гасс» он водил неплохо, а вот со стрельбой на дальние дистанции были проблемы, хотя пятьсот метров и тысячу двести он освоил хорошо. Имелся и другой затык — Новинский еще не нюхал порох, и неизвестно было, как он поведет себя в реальном бою.
До назначения парень закончил «учебку» по укороченной программе, а до этого служил в охране воинских грузов. Из личного дела было понятно, что под обстрелом бывал, в обороне груза участие принимал. Но это дело пехотное — забился в щель и сиди, пока обстрел не прекратится, а потом вылазь и стреляй. А в кабине робота такой паузы, когда можно собраться и перевести дух, нет. Следует все время вертеться, стрелять, стрелять и еще раз стрелять, не забывая выводить машину с линии огня, и не пропадать в эфире, когда все кругом орут, командир отдает приказ, а пилот вдруг ничего этого не слышит, занятый стрельбой и маневрированием.
Нужно успевать делать все, а иначе толку не будет, пример тому Том Сиджис, прибывший из пехоты полтора месяца назад. И умница, и в железках разбирается, и стреляет с основного орудия так, что можно только порадоваться. А вот в бою путается. Дважды вывозили его на незначительные задания, но всякий раз парень впадал в ступор, и не из-за страха — капитан видел это, просто он не успевал делать все сразу, ему была нужна «пехотная передышка», которой у пилотов не было.
Но Том не пропал, он достался Берту Тильгаузену, который за пристрастие новичка к разборке железок сразу признал в нем своего, так что в этом случае талант сгодился в дело.

Глава 3

О том, что они приближаются к месту высадки, Джек начал догадываться сам, когда транспортная дискорама все чаще стала пересекать облака высоко поднявшейся пыли. Ничего особенного при этом не происходило, лишь панорама в иллюминаторе слегка затуманивалась на десяток секунд, а затем снова прояснялась, но, глядя вниз, Джек видел длинные, размытые ветром шлейфы, которые определенно были подняты долгими артобстрелами или бомбардировкой. И то, и другое свидетельствовало о высоком уровне противостояния.
Не нужно быть дипломированным стратегом, чтобы понять: переброска такого количества войск не могла пройти незаметно, поэтому даже место для посадки дискорамы тардионам приходилось отбивать у противника в открытом бою.
Через полтора часа полета за бортом дискорамы были уже сплошные пыльные бури, а параллельным курсом с ней следовали штурмовики «барракуды». Часть из них, раскрашенные в черно-желтую маскировочную гамму, несли вооружение «воздух — земля» и были загружены сверх всякой меры, а примерно треть машин, зелено-голубой раскраски, были приспособлены к воздушным схваткам. В носовой части у них имелась роторная пушка в бронированном чехле, а под крыльями и на корпусе — множество цилиндрических контейнеров, забитых малокалиберными ракетами «воздух — воздух».
Почему-то Джек сразу подумал, что эти — в светлых «барракудах», считают себя элитой, а те, в желто-черных, злятся на них за это и не всегда летуны ладят на земле, зато в бою им приходится драться бок о бок.
Черно-желтые уложили цели на земле, прикрывая зелено-голубых от ракетных комплексов и кусачих зениток, а те, в свою очередь, бросались наперехват арконовским облегченным «джорджо», которые группами охотились на тяжелых от бомб черно-желтых «барракуд».
«Наверное, как у нас», — подумал Джек, вспоминая о постоянной пикировке между пилотами «гассов» и «греев».
Между тем капитан Хольмер начал наконец получать указания начальства.
— Внимание, рота! До высадки двадцать минут! Подойти к машинам и приготовиться к снятию стяжек! Первыми будут сгружаться «гассы», за ними — «чино»! «Греи» должны быть в готовности выдвинуться с флангов и прикрыть высадку от авиации противника!
Пилоты повскакивали, загомонили, но из-за нескончаемого гула двигателей это походило на пантомиму. На других площадках персонал тоже побежал к машинам, и за несколько секунд вся платформа превратилась в подобие растревоженного муравейника.
Джек оставался возле иллюминатора. Его «таргар» стоял у самой стены, и у него была еще куча времени, поскольку и стяжек было меньше, и на высадку он шел в последнюю очередь. Это даже хорошо, что будет время осмотреться.
Тем временем ситуация за бортом быстро менялась. Висевшие на параллельном курсе «барракуды» вдруг метнулись кто куда, и Джеку стало страшновато — ему показалось, что их бросили. Однако это было не так: вскоре он сумел рассмотреть мельтешение черных точек — где-то далеко, у самого горизонта. Очевидно, это был воздушный бой, время от времени там расцветали красивые, словно цветы, огненные вспышки, веером разлетались разноцветные трассеры и сыпались вниз горящие обломки.
Дискораму здесь встречали неприветливо.
— Как там, горячо? — спросил Баркли, оттесняя Джека от иллюминатора. — Ох, ни хрена себе!
И тут же, оставив Джека, убежал расстреноживать своего скакуна.

Глава 4

Дискорама стала быстро снижаться — то ли так было задумано, то ли ситуация в воздухе складывалась скверная. Джек подозревал второе, поскольку далекие мельтешащие точки стали значительно жирнее и теперь до них было рукой подать, а это значило, что оборонявшие транспорт силы оказались слабее арконских.
— Внимание, до высадки четыре минуты! — сообщил капитан Хольмер, стоя у опор своего «гасса».
Время стремительно сжималось, и обстоятельства подхлестывали пилотов дискорамы поскорее совершить посадку. А пилоты роботов отчаянно вертели сгонные гайки стяжек, оставляя машины только на двух струнах.
Снимать все стяжки сейчас было нельзя: кто его знает, вдруг посадка будет жесткой, тогда многотонные машины могут сорваться с места и устроить в трюме разгром.
Пока о таком рассказывалось только в инструкциях, но каждый пилот понимал, что это возможно.
Внезапно весь корпус огромного транспорта содрогнулся от мощного удара, двигатели потеряли обороты, и дискорама как будто просела. На мгновение Джеку показалось, что они падают, но затем двигатели вновь стали набирать обороты, и Джек снова выглянул в иллюминатор.
Однако лучше бы он этого не делал, потому что в этот момент зелено-голубая «барракуда» разлетелась на куски всего в сотне метров от дискорамы.
Казалось, это была последняя их защита и теперь проворным «джорджо» никто не мешал разделаться с перегруженным транспортом, но вдруг в огненной карусели закрутились полтора десятка новых сине-зеленых «барракуд», «джорджо» бросились врассыпную, получая удары ракет и теряя куски обшивки. Черный дым и пламя раскрасили все до самого горизонта, и Джек облегченно вздохнул, решив, что тардионы окончательно победили, однако он поспешил.
Раздался оглушительный треск, Джеку показалось, будто десяток стяжек разом оборвались, не выдержав нагрузки, но стяжки были ни при чем. Оглушительный грохот, покрывший вой подраненных движков дискорамы, был вызван ракетой, которая пробила корпус судна да так и осталась торчать в стене, выставив напоказ закругленный нос неразорвавшейся боевой части.
За толщей иллюминатора полыхнул вспышкой дерзкий «джорджо», пораженный пушками тардионских «барракуд», однако он сделал свое дело: тясячефунтовая ракета торчала в боку дискорамы, готовясь рвануть, как только придет подходящее настроение.
— Под стены!!! Всем под стены!!! — заорал капитан Хольмер, бросаясь к спасительным обшивкам. Внутри ракеты была шрапнель — чем ближе к ней, тем меньше вероятность, что зацепит. Но каково было второй роте, которая располагалась напротив этой боеголовки!
Джек рухнул возле лавки и закрыл голову руками, как будто это могло помочь. Ракета обязана была взорваться при касании борта, но что-то у нее не заладилось, и исполнение приговора было отложено на неопределенный срок.
Вторая рота растворилась без следа, они услышали крик Хольмера. Другие подразделения на платформе тоже кое-как сумели спрятаться, а затем Джек увидел из-под ладони вспышку и взлетевший «берг», который понесся через трюм, теряя опоры и манипуляторы. За ним, болтая обрывками стяжек, пролетел какой-то мусор и обломки «грея». Все это врезалось в пустую стену, полыхнули искры перебитой электропроводки, и воцарилась абсолютная тишина, хотя мимо бегали люди, хлестала противопожарная пена и Хольмер с капитаном Бисмарком размахивали руками, призывая своих пилотов к машинам.

Глава 5

Повинуясь общему движению, Джек подбежал к «таргару» и принялся крутить сгонную гайку на одной из стяжек. Он так увлекся, не замечая ничего вокруг, что сильно удивился, когда все вокруг крепко тряхнуло и «таргар» закачался на ослабленных стяжках.
Оказалось, что дискорама наконец села, но села нештатно, о чем свидетельствовала чуть перекошенная плоскость погрузочной платформы. Тем не менее огромные ворота открылись и аппарели стали раскладываться наружу, однако еще до того, как они встали на грунт, сгрудившиеся у выхода «гассы» незнакомого Джеку подразделения открыли шквальный огонь по не видимым пока целям.
И туг Джека так резануло по ушам этим грохотом, что он закашлялся.
Его будто пронзило разрядом молнии, и он скорчился от боли, однако в ту же секунду ватная тишина, в которой он пребывал, разорвалась грохотом орудий «гассов» и торопливой трескотней автоматических пушек «греев», которые ухитрялись протискиваться между старшими братьями.
Высадка шла полным ходом.
— Стентон, не спать!
Это уже был Хирш. Он залез в кабину своего «грея», и в этот момент в трюм влетел снаряд. Он пробил стену насквозь и завяз где-то в машинном отделении, зато подстегнул десант, и роботы повалили наружу, прыгая с платформы сразу на грунт.
Враг торопился воспользоваться такой скученностью, засевшие на высотах роботы и танки били навскидку, попадая то по тардионским роботам, то по корпусу осевшей дискорамы.
— Стентон, слышишь меня?! — спросил лейтенант, когда Джек уже был в кабине «тартара».
— Слышу, сэр…
— Сейчас выскочишь, и триста метров вправо — там густой кустарник!
— А вы, сэр?! — крикнул Джек, стараясь перекричать многоголосие раскалившегося эфира.
— Там разберемся! Пошли, наши уже выходят!
Пришлось торопиться, поскольку вторая рота уже
напирала — им тоже не терпелось покинуть железную коробку, которая оказалась не такой уж безопасной.
Цепляясь опорами за брошенные стяжки, Джек довел машину до аппарелей, а затем заставил ее прыгнуть, опасаясь, что в сутолоке его подстрелят. Снаряды здесь ложились очень густо, то и дело шваркая по изрубленным бортам дискорамы.
«Наверное, она уже не поднимется», — подумал
Джек, и в этот момент над его кабиной ухнула пушка «гасса» капитана Бисмарка.
Помня наставления Хирша, Джек довернул вправо и понесся на дизеле и батарее так, что шум ветра перекрыл грохот канонады.
Здесь была незнакомая земля, здесь была незнакомая растительность, и то, что здесь называлось кустарником, в дюнах тянуло на молодой лес.
«Таргар» влетел в заросли, Джек опустил кабину, и в следующий момент чуть впереди в низину легли два снаряда. Осколки лязгнули по броне, Джек замер, но опасения были напрасными — маленький «таргар» никому не мешал, ведь Джека здесь еще не знали.
В него стреляли лишь потому, что он двигался — моторика артиллеристов, ничего более.
— Джек, ты как?! — крикнул капитан Хольмер, Джек едва узнал его сильно изменившийся голос.
— В порядке, сэр!
— Не отставай от колонны!
— Понял!
Что капитан подразумевал под колонной, понять было трудно, из трюмов дискорамы разбежалось почти два батальона машин, которые прорывались теперь куда-то вперед — на высоты.
Транспорт сидел в низине, и противник на высотах имел заметное преимущество, хотя пушек у десанта было раза в четыре больше.
Джек решил продвигаться под прикрытием молодого леса и стал спускать «таргар» в балку, где даже имелось немного воды — по колено роботу. Она была взбаламучена взрывами, однако это не уничтожило обитателей болотца, под опорами «таргара» то и дело проскальзывали змеи и тритоны.
Канонада не прекращалась, подразделения тардио-нов развивали наступление, с ходу налаживая взаимодействие. Впрочем, несколько машин уже горели, а к неослабевавшему огню вражеских орудий присоединялись штурмовики «джорджо».
Правда, встречали их тоже дружно, и «джорджо» уносились прочь, роняя оснастку и куски плоскостей. Повторные заходы они делали осторожнее и на большей высоте, однако злые пушки «греев» доставали их и там, не давая сбросить бомбы прицельно.

Глава 6

Пока Джек пробирался через затопленную балку, перестрелка стала затихать, он уж было решил, что дело сделано, но, когда выскочил на берег, пушки загрохотали снова.
Сборные подразделения тардионов, перегруппировавшись, рванулись вперед — на штурм высоток, по которым теперь наносили удары «барракуды» и редкие группы стритмодулей.
Заметив своих, Джек пустил «таргара» во всю прыть, лавируя между воронками и перепрыгивая через оторванные детали подбитых роботов — эта неподготовленная атака давалась тардионам недешево.
Не добившись быстрого перевеса, тардионские роботы сделали несколько залпов ракетами, однако у противника было в избытке пэ-рэ-зе, и несколько высот в округе окутались белым дымом от разрывов ракет-перехватчиков.
После первых суматошных минут высадки тардионы окончательно оправились и, наладив взаимодействие, стали атаковать по военной науке, чередуя огонь из пушек роботов и удары с воздуха. Вскоре противник понял, что шансов удержать позиции у него нет, и предпринял отчаянную таранную атаку. Четверка средних танков вдруг выскочила из капониров и понеслась по склону, прыгая на неровностях и лихо проносясь по стенам промытых дождями оврагов. Их наступление было столь стремительно и столь блестяще выполнено, что запоздалые выстрелы по сложным целям не дали результатов и вскоре танки стали сносить недостаточно проворные «чино», «крузы» и «берги». Тяжелые машины перелетали через башни танков, словно огромные игрушки, приземляясь то набок, то вверх тормашками, то на стволы пушек.
Тонконогие «греи» успевали уступить дорогу, «гас-сам» же оставалось только отпрыгивать в сторону, Джек впервые видел, чтобы такие махины скакали, словно кузнечики!
Прошли какие-то мгновения, и Джек заметил, что один из бешеных танков несется прямо на него! Ну не то чтобы сразу на него — перед Джеком еще было несколько машин пилотов его роты, но они мгновенно разбежались, даже «чино» ухитрились перетоптаться в сторону, а прикрывавший их «гасс» капитана Хольмера так и остался на месте, словно забыл, что и ему следовало спасаться.
В какой-то момент, когда столкновение казалось неизбежным, «гасс» легко, словно танцовщик, подпрыгнул, пробежался по броне пролетающего внизу танка и, уже спрыгивая с его кормы, почти в упор вогнал снаряд под основание башни.
Сверкнула яркая вспышка, брызнули обломки брони, и сорванная башня поскакала впереди танка, который, рыская по сторонам, соскочил гусеницей в глубокую воронку и остановился.
Однако битва с тремя другими танками продолжалась. Со всех сторон на них сыпались снаряды, силы были неравны, вскоре были уничтожены еще две машины, но последняя, счастливо избежав крупнокалиберных пушек, вдруг помчалась прямо на «таргар» Джека.
Тридцатитонная машина неслась, звонко постукивая траками, и никто не мог остановить этот стремительный бег, опасаясь зацепить Джека.
Совсем рядом поднялись столбы грунта от прилетевших с высоток снарядов, но «таргар» не пошевелился — Джек напряженно выжидал момент маневра танка, чтобы понять, куда бежать, однако бронированная коробка не собиралась маневрировать, и Джек чувствовал, что начинает бояться — потеть, задыхаться, что случалось с ним крайне редко. Одно дело, когда все происходит в движении, и совсем другое — стоять и смотреть, понимая, что ничего нельзя сделать, и слышать в эфире хор встревоженных голосов.
— Двигайся, Стентон! — крикнул ему Хирш, и лишь тогда Джек навел на танк перекрестие и выстрелил гранатой.
Рука дрогнула, и вместо того чтобы ударить в башню, граната сорвала правую гусеницу, отчего танк занесло влево и он почти перевернулся, на мгновение показав бронированное днище.
Капитану Хольмеру этого хватило, чтобы влепить в днище еще один снаряд. Танк вздрогнул от удара, снова встал как положено, но с места больше не двинулся, пожираемый изнутри разгоравшимся пламенем.

Глава 7

Все высоты были захвачены, с них открывался прекрасный вид на запад, где по всему фронту, насколько хватало глаз, поднимались столбы пыли и дыма, а над захваченными врасплох фортами арконов проносилась тардионская штурмовая авиация.
Восток выглядел хуже — склоны холмов были усеяны подбитыми машинами. Некоторые были в «разобранном состоянии», другие догорали, а поврежденные еще могли передвигаться и, прихрамывая, спускались в долину, где разворачивались временный госпиталь и техпарк.
В полутора километрах позади них садилась очередная дискорама, вздымая фонтаны пыли и напрочь сдувая заросли молодого леса.
— Хирш, твоя цель — минометная батарея! Папа Рико — идешь за мной!
— Сэр, у меня ход потерян! — пожаловался старший сержант, его «гасс» едва перебирал опорами, оставляя на земле масляный след.
— Ладно, исполняй роль артиллерии… Новинский!
— Развиваю шестьдесят процентов мощности, сэр! Повреждена батарея!
— Этого хватит. У нас приказ — взять под контроль позицию «ноль-восемнадцать». Все хорошо видят ее на карте?
— Все, сэр! — отозвался Джек.
— Да, Джек, тебя я услышал… Вперед, бойцы! Не растягиваться!
До минометной батареи было две тысячи триста метров, так указывал лазерный дальномер. Батарея молчала, чтобы не выдать себя тардионским штурмовикам, которые пока преобладали в воздухе, но Джек не сомневался, что скоро она заговорит.
Не успела рота спуститься с высоток в долину, как из-за следующей гряды холмов выскочила группа «гас-сов» — уже сильно потрепанных, но все еще готовых сразиться с наступающими.
Одновременно проснулась минометная батарея, а в воздухе появились звенья легкокрылых «джорджо». Вниз посыпались малокалиберные бомбы, и всю долину заволокло пылью от взрывов.
Эфир снова наполнился командами и ругательствами. На выручку своим бросились несколько «барракуд», и в небе завязался бой. А на земле кучно ложились мины, и злые осколки гремели по броне, высекая искры.
Джек находился выше других машин роты и, чтобы не оставаться в стороне, открыл огонь из своей малокалиберной пушки, выбрав в качестве цели крайний, на правом фланге, арконовский «гасс».
По траекториям маркеров он видел, что попадает в корпус вражеской машины. Хотя вреда такой калибр «гассу» не наносил, Джек знал, как нервно реагируют пилоты на каждый удар по броне, ведь у тяжелой машины, при всей ее кажущейся неуязвимости, имелись и слабые места — не слишком заметные, но увы, доступные для случайных осколков и снарядов малого калибра. Поэтому Джек стрелял не прекращая, стараясь отвлечь на себя внимание вражеского пилота.
Одна за другой вражеские машины покрывались вспышками попаданий и сходили с дистанции. Казалось, время арконов сочтено и ждать помощи им неоткуда, но вдруг все небо с западного направления заполонили арконские «барракуды». Легкокрылые «джорджо» уступили им место, и на землю обрушился град двухсотфунтовых бомб.
Земля закачалась под опорами «таргара», взметнулись комья земли и облака едкой пыли. В одно мгновение все вокруг погрузились в густую красноватую пелену. Чтобы прорвать ее, Джек прибавил ходу, надеясь там, внизу, вырваться на чистый воздух, но не получилось. В подсвеченной солнцем пелене вдруг появился силуэт хромого «гасса», и Джек сразу понял, что этот робот чужой.
«Пропустили в пыли, не заметили…» — подумал он, понимая, что противник прошел сквозь передовые порядки его роты.
Можно было уступить ему дорогу и позволить выйти на второй эшелон — авось распознают и располовинят не мешкая, однако Джек не привык уступать дорогу, он соглашался лишь на маневрирование.
Он трижды выстрелил из пушки, давая аркону понять, что все еще здесь. «Гасс» качнулся вправо и вскинул манипулятор, но Джек тотчас сместился в сторону, успев выстрелить еще дважды, а потому ухнуло орудие «гасса».
Фугасный снаряд вошел в землю под «таргаром», а затем подбросил легкую машину в воздух, и Джек, впервые за долгое время, почувствовал, что падает вверх тормашками.
Потом последовал сильный удар, и страховочные ремни больно впились в плечи.
«Фигня, и не такое случалось…» — подумал Джек, решив, что пора выбираться из кабины и ползти к своим. И не забыть захватить револьвер.
Он нажал кнопку аварийного сброса двери, но она не сработала.
«Вот свинство!» — мысленно вознегодовал Джек, чувствуя во рту привкус крови. Затем его внимание привлек экран передней камеры и появившийся в разломе света силуэт арконской «барракуды».
Тяжелый штурмовик, как видно, потерял ориентацию и набор всех самых главных целей, но в последний момент пикирования система наведения выхватила уже поверженный «таргар», и пилот, не медля ни секунды, включил сброс двухсотфунтовой бомбы, а затем вывел машину из пике.

Глава 8

В коридоре прозвучал гонг. Джек открыл глаза и осторожно повернулся на спину, боясь побеспокоить ссадины по всему телу, которые были аккуратно заклеены огромными пластырями с мазью Яблонского.
У мази был резкий запах, напоминавший одновременно морскую рыбу и речной орех. Наверное, мухи о таком запахе могли только мечтать, но Джеку он не нравился, он вообще не мог нравиться ни одному человеку, за исключением, пожалуй, немолодой медсестры, которая ежедневно меняла Джеку пластыри и черпала мазь Яблонского из огромного пластикового ведра.
Впрочем, в палате, где лежал Джек, этой мазью мазали всех четырех пациентов, так что подобной вонью здесь никого нельзя было удивить. Все привыкли к ней и уже не замечали.
— Але, кавалерия! Вы на завтрак идете? — спросил один из пациентов — сержант Ветлок, попавший в отделение с ожогами, полученными при объемном взрыве. Ветлок был самым активным в палате и постоянно командовал и распоряжался.
— Я не пойду… — капризным голосом пожаловался капрал Лихарь. — Опять эту манную кашу давать будут — я ее жрать не могу, в ней пенки!
— И что, так и будешь без завтрака жить?
— Нет… Я попозже в буфет схожу, у меня еще деньги остались.
— А ты, Шарсан?
— Я иду без вопросов, — сказал давно не брившийся танкист, выпрастывая из-под одеяла забинтованные ноги. Ты идешь?
— Иду… — ответил Джек, привычно попадая ступнями в тапочки.
— Как шкура? — спросил сержант Ветлок.
— Ничего вроде. Сегодня нормально разогнулся и в толчок ночью ходил — сидел ровно, а не как раньше — врастяжку.
— Выздоравливаешь, стало быть. А как насчет манной каши?
— Да сколько угодно. Ее же с маслом дают, я не против.
— Вот, Лихарь, смотри, как Малой рассуждает — настоящий солдат, хотя и себя не помнит… Ладно, идем, кавалерия, только насмешки держать стойко и на провокации не отвечать, пока я не разрешу. Понятно?
— Понятно, — отозвался Джек и, придерживая полы байкового халата, потрусил следом за сержантом.
В коридоре пахло карболкой или еще каким-то дезинфицирующим средством. А еще потягивало сквозняком.
— Вы чего так медленно?! — строго спросила медсестра Агнета, плотная дама лет тридцати пяти и метр девяносто ростом.
— Извините, мадам, нездоровы еще… — пробормотал сержант Ветлок. Джек проскочил мимо дежурной сестры молча, а Шарсан улыбнулся так широко, что у него, наверное, заломило шею.
Пробежав по узкому коридору своего отделения, они оказались в большом фойе перед столовой, где накапливались все пациенты госпиталя перед тем, как войти под своды столовой — обеденного зала с высокими сводчатыми потолками.
Говорили, будто здание являлось историческим памятником и ему не одна сотня лет, но Джека это мало волновало, поскольку пациентов его отделения в столовой ожидали неприятные сюрпризы. Сами они к запаху мази Яблонского были невосприимчивы, зато все прочие жаловались на вонь, из-за которой якобы не могли есть.
«Эй, вонючки!» — кричали им все вокруг и бросались намоченным в компоте хлебом. Особенно усердствовали пациенты хирургического отделения — даже с загипсованными руками.
Лишь сидевшие за двумя самыми дальними столами оставались совершенно спокойными: это была элита госпиталя, они лечились от триппера.

Глава 9

Наконец они добрались до своего стола, и Джек сразу схватил кусок позавчерашней булки, чтобы размочить ее в блюдце с вареными фруктами — это здесь называли компотом.
Вскоре через голову разносившей тарелки санитарки прилетели два мокрых мякиша. Один угодил в ножку стола, другой в стену.
— Это Лысый Румфольд… — сразу догадался сержант Ветлок, хотя из-за санитарки не видел, кто бросал хлеб. — Малой, ты готов?
— Готов, — ответил Джек, заготавливая клейкие шарики.
— Вон он, рожа лысая… Делает вид, что занят пудингом… Огонь!
Джек прикинул расстояние, посмотрел на старшую санитарку, следившую за порядком в столовой, и, метнув мякиш, попал Румфольду прямо в макушку.
От удара мякиш разлетелся в стороны, угодив в тарелки других пациентов. Румфольд с компанией погрозили «вонючкам» кулаками. Зато сержант Ветлок счастливо рассмеялся, но, поймав на себе взгляд старшей санитарки, тотчас уткнулся в тарелку, продолжая хихикать и подмигивать товарищам.
— Вот сразу видно, Малой, что ты человек артиллерийский. И недели не прошло, как ты тут образовался, а уже второе попадание по Лысому. Ты артиллерист — стопудово!
— Не факт, — покачал головой Шарсан, — он вполне мог в танке сидеть, как офицер наведения…
— Ну какой офицер, Шарсан? Ты посмотри на него — ему же лет мало! — возразил сержант.
— А чего молодой? Это что — диагноз? Видал я молодых, справлялись не хуже старых.
Со стороны терапевтического отделения прилетел вялый мякиш, но упал он на пол и развалился.
«Недомочили…» — сделал вывод Джек, смакуя рисовую кашу, которую в их военном городке подавали редко. Вот пшенной было завались, гречневую тоже подавали, правда, чуть реже. Ячневую — тоже случалось, но рисовой было мало. Он даже ходил к главному по тыловому обеспечению сержанту, интересовался, почему рисовую дают редко, а тот оторвался от журнала с девками и все свалил на мышей, дескать, они рис расхищают. На том расстались.
Новый мякиш прилетел от хирургического отделения. Он ударил сержанта Ветлока в спину, однако тот не подал виду, чтобы не доставлять противнику радости. Мало ли что там летает?
— Ты сегодня ничего нового не вспомнил, Малой? — спросил сержант.
— Нет. Но мне снилось дерево.
— Какое дерево?
— Огромное. С него сыпались листья и взлетали снегири…
— Снегири? А что это такое?
— Это такие птицы, я про них раньше где-то читал.
— Танкист он, — сказал Шарсан через какое-то время, переходя от каши к фруктовому витаминизированному пудингу.
— С какого бодуна? — не сдавался артиллерист Ветлок.
— По нему видно. Технического человека сразу видно, хоть в воду его брось, хоть в сортире утопи.
— Спасибо, не надо, — усмехнулся Джек.
— Ну это я фигурально. А ты попробуй представить электронный триплекс перед мордой и бронебойный снаряд в семьдесят миллиметров — шершавый такой, с коэффициентом аэродинамики два-и-четыре. Может, это твое?
— Танки мне понятны, — согласился Джек, переходя к пудингу.
— Да что там понятного, Малой? Броня крепка и все такое? Я же вижу, что у тебя артиллерийское мышление!
— Не напирай, сержант, — возразил Шарсан.
— Я не напираю. Я просто представляю человеку всю широту выбора. А то ты заладил — танкист да танкист. А он, может, вообще из ремонтного подразделения, так что ни нашим, ни вашим…
— Может, и так, — подумав, согласился Шарсан.
В зале появился заместитель главврача — майор медицинской службы Броуч. Он подошел к столу «вонючек» и, слегка наклонившись, сказал:
— Молодой человек, после завтрака зайдите в режимный отдел, с вами хотят побеседовать.
— Хорошо, сэр, — кивнул Джек, привставая.
— Сидите-сидите, я же сказал — после завтрака.
Майор ушел, за столами соседей притихли, ожидая реакции Малого, но тот лишь пожал плечами и перешел к чаю и булочке с маслом.
— Ты, Малой, не дрейфь, это дело обычное, — сказал Шарсан. — Ты ведь только неделю здесь, можешь сразу послать его подальше.
— Ну да, «подальше»! Ты ему насоветуешь, господин танкист, — покачал головой Ветлок. — Напротив, Малой, больше слушай и меньше говори, если ничего не вспоминается, а то ведь они тебя запросто в тардионы запишут — у них это быстро. Не нужно ничего выдумывать, что помнишь — говори, а не помнишь — разводи руками.

Глава 10

На стене постукивали часы с большим красным циферблатом, длинная стрелка, отсчитывая секунды, перепрыгивала с деления на деление, но делала это как-то неуверенно, нервно подрагивая перед каждым прыжком.
Сидевший за столом офицер поднял на Джека глаза и удивленно вскинул брови, как будто только сейчас заметил вошедшего и тот не стоял у двери уже целую минуту.
— Кто таков? — спросил офицер и потер выбритый до синевы подбородок.
— Я из сто двадцать второй палаты, сэр. Меня здесь зовут Малой.
— Что значит Малой?
— Просто так назвали, наверное, из-за моего возраста.
— Ну а зовут-то тебя как? Имя у тебя есть? Вот меня зовут капитан Блинт Лупареску.
— А меня — пациент Малой, сэр, — ответил Джек в том же тоне.
— Так! — произнес Лупареску, вышел из-за стола и приблизился к стеклянному шкафу с множеством пробирок, бутылочек и пузырьков с надписями по-латыни.
Этот кабинет использовался им нечасто, и больничная администрация размещала здесь часть своих запасов.
— Ты латынь знаешь? — спросил капитан, бегая глазами по этикеткам пробирок.
— Не думаю, сэр.
— Вот и я не знаю. А как бы нам это сейчас пригодилось…
Капитан отошел от манящей витрины, вернулся за стол и снова посмотрел на стоявшего перед ним пациента.
— Итак — ваша фамилия, имя и место рождения, — произнес он и взялся за карандаш, готовясь записывать.
— Пациент Малой, сэр, — повторил Джек.
— Так!
Капитан положил карандаш и сложил руки на столе.
— Значит, ничего нового не вспомнил?
— Нет, сэр, если бы вспомнил, обязательно бы сказал. Можно я сяду, а то бок жжет…
— Садись, только стул отодвинь подальше, очень уж от тебя воняет…
— Это из-за мази Яблонского, сэр. Но она очень помогает.
Джек взял от стены стул, поставил на середину комнаты и сел.
— Итак, пациент Малой… М-м-м… — Капитан вдруг замотал головой, словно хлебнул слишком горячего чая.
— Что такое, сэр?
— Не нравится мне такое название. Давай как-то тебя поименуем, скажем ну… Отто Тирбах!
— А почему именно так?
— Ну, придумай свой вариант временного имени…
— Пусть будет это, сэр, вполне себе нормальное имя. Только как мы покажем, что оно временное?
— Очень просто, парень, я вот тут напишу: «так называемый Отто Тирбах». И дело в шляпе. В официальных документах ты будешь «так называемый», а в беседе просто Отто Тирбах. Годится?
— Да, сэр, большое спасибо.
— Не за что, — усмехнулся Лупареску. У него на это имя были собственные планы по улучшению эффективности своей работы. Пока же ему этой эффективности как раз и не хватало, сам полковник Кнуте сказал ему об этом два дня назад в ресторане «Гоферштейн». Полковник был сильно пьян, но излагал очень четко. Он сказал: «Блинт, ты отличный парень и можешь выпить какую угодно дрянь, даже не поморщившись, но в работе ты полный конь, в том смысле, что ты совершенно не валяешься…»
А Блинт возьми да и спроси: «Так что же делать, сэр? Как спасти положение?» На что полковник ответил: «…повысь эффективность, Блинт, а не то тебя отправят гайки крутить, ведь ты же инженер-механик…»
Блинт еще хотел что-то уточнить, но полковник Кнуте упал на пыльный ковер и не подавал признаков жизни до самого утра, и это было досадно.
Впрочем, наплевать на этого Кнутса, у Блинта Лупареску теперь был собственный план, и он собирался ему следовать.
— Ладно, Отто, зачитаю тебе обстоятельства твоего здесь появления. Не боишься?
Лупареску исподлобья взглянул на «Отто», ожидая заметить в его глазах испуг или смятение, но тот выглядел спокойным.
— Буду очень рад, сэр. От санитарок я никаких объяснений получить не смог…
— Ну тогда слушай…
Капитан Лупареску открыл папку и стал читать:
— «…во время «санитарного получаса», объявленного обеими сторонами конфликта, означенный раненый был найден бесчувственным, в обмундировании с утерянными знаками различия, которые, видимо, были сорваны взрывной волной. Поскольку в месте нахождения означенного раненого потерянной техники противника найдено не было, раненый был признан военнослужащим Аркона и доставлен на место сбора с дальнейшим препровождением в означенные пункты госпитализации…»
Капитан взглянул на Джека — тот слушал его очень внимательно, однако без излишнего волнения.
— Ты все понял, Отто?
— Да, сэр.
— Тогда вот тебе бланк — подпишись в нем своим новым именем. Я только впишу своей рукой «так называемый», а ты все остальное…
— А что это за бланк, сэр, и за что я распишусь?
— Тут написано, что ты ознакомлен со своей историей — как попал сюда и все такое. Давай подходи, пока я зажал нос…
Джек встал, приблизился к капитану и, взяв из стаканчика свободное перо, подписался: «Отто Тирбах». И даже закорючку добавил, придумав ее тут же — на лету.
— Отлично… — прогундосил капитан и, поскольку у него уже кончался воздух, махнул рукой, чтобы Джек отошел.
— Ну что же, Отто, — произнес Лупареску, отдышавшись и моргнув заслезившимися глазами. — На первый раз достаточно. Ступай к себе в камеру… Прошу прощения — в палату. И лечись.

Глава 11

Оставшись один, капитан Лупареску взял подписанный пациентом бланк и, приблизив его к глазам, стал наблюдать за тем, как испарялись спецчернила, убирая дописку «так называемый» и оставляя только «Отто Тирбах».
— Есть! Получилось! — воскликнул он и, бросив бланк на стол, прихлопнул ладонью. Теперь у него имелся вполне конкретный Отто Тирбах, а не какой-то иллюзорный, то ли объявленный в розыск, то ли результат ошибки при регистрации.
На этого виртуального Тирбаха имелся кое-какой материальчик. Но если глянуть навскидку — пустая болтовня. Какой-то парень утащил с воинского склада несколько тюков рваных штанов, которые дожидались случая, чтобы попасть на фабрику по переработке тряпья. Всем на эти тряпки было наплевать, кроме этого умельца. Он договорился с транспортом, загрузил тряпье и вывез, чтобы заработать на выпивку, но в городе был остановлен полицейским патрулем.
Начались выяснения, и этот делец признался, что утащил тряпье с армейского склада. Тогда городская полиция перебросила это арконским органам — в рваных штанах копаться желающих не было, но и экономический отдел контрразведки не горел желанием погрузиться в эту тему, и постепенно дело окончательно угасло, осев в тонкой, никому не нужной папке.
И вот теперь майор Лупареску давал этим материалам новую жизнь.
В ткани, из которой шили военное обмундирование, имелся дюпоновский пластик, который использовался также для производства взрывчатых веществ, и Лупареску решил, что сможет выжать из этих тряпок капельку нектара лично для себя. Одно дело — сырье для вторичной переработки, и совсем другое — компоненты взрывчатых веществ.
В этом случае все менялось кардинально, стоило лишь добавить немного ретуши.
Фигурировавшее в документах имя злоумышленника Отто Тирбаха, конечно же, было выдуманным. Пойманный полицией делец ляпнул первое, что пришло в голову, и, если бы дело расследовали надлежащим образом, настоящее имя было бы установлено, но, поскольку тряпки никого не интересовали, в документах по-прежнему фигурировал никому не ведомый «Отто». Так бы он и оставался плодом воображения пойманного жулика, если бы не подходящий для Лупареску случай — в госпитале оказался пациент, потерявший память, и теперь дело оставалось за малым — переделать его в «Отто Тирбаха», а потом подать начальству на блюдечке.
Конечно, начальство у Лупареску было не таким уж глупым, чтобы сожрать все, как оно есть, но ему тоже хотелось показаться с хорошей стороны перед своим начальством. Поэтому, чуть приправив это «блюдо», оно передаст его наверх, и так далее.
Выйдет из этого что-то дельное или найдется умник, который швырнет эту писанину в измельчитель для бумаг, будет уже неважно. Главное, что везде, где нужно, будет отмечено, что капитан Лупареску проявил активность. Активность! А значит, на какое-то время страшная тень аттестационной комиссии будет отодвинута.
Погруженный в анализ своей хитроумной схемы, капитан машинально перекладывал бумажки, когда дверь кабинета открылась и вошел его коллега — лейтенант Боцак.
— Привет, Блинт, — сказал он, садясь на свободный стул.
— А как насчет постучаться в кабинет старшего по званию? — со значением произнес Лупареску.
— А как насчет отдать долг в две тысячи ливров младшему по званию? — парировал Боцак с издевательской усмешкой.
— Это некорректное замечание, лейтенант.
— Зато это правда, капитан.
— Ладно, проехали, — сдался Лупареску. Денег у него с собой не было, а если бы и были, отдавать их было жалко.
Впрочем, он мог выгнать лейтенанта вон, невзирая на финансовую задолженность, однако ему очень хотелось похвастать своей находчивостью.
— Ну и что там у вас в плановом отделе? — начал он издалека, зная, что лейтенант начнет жаловаться на бесперспективность службы в планировочном отделе.
— А что у нас, Блинт? Кажется, отработали план наступления — уже хорошо. А мне доверили рассчитать два средних этапа, представляешь?
— Круто. Надеюсь, генералы поняли хотя бы несколько твоих формул? Не зря же мама носила тебе на кафедру обеды?
— Я в этой конторе давно уже ничему не удивляюсь, Блинт. У тебя нет чего-нибудь выпить?
— Конечно, есть, — ответил капитан Лупареску и пробежался глазами по полкам прозрачных шкафов. Признаться в отсутствии спиртного он не мог, это было бы несолидно, но что находилось на полках, Лупареску тоже не знал, хотя некоторые из бутылочек выглядели весьма перспективно.
— Дай чего-нибудь, а то с самого утра как-то не заладилось…
И лейтенант Боцак покачал головой, демонстрируя свое состояние.
— Сейчас что-нибудь придумаем, — сказал Лупареску, поднялся со стула и, подойдя к одному из шкафов, оценивающим взглядом принялся сравнивать две бутылочки. В одной жидкость была нежно-оранжевой окраски, в другой — зеленовато-желтой.
Решительно открыв стеклянную дверцу, Лупареску взял одну из бутылочек и, вынув пробку, осторожно понюхал содержимое.
Запах был приятный, чем-то напоминал ваниль. Во второй бутылке он был порезче, но тоже ничего — напоминал лимон и слегка ромашку.
На этикетках обеих склянок значилось — «спиртовой раствор чего-то там», но основным, конечно, было слово «спиртовой».
— Есть выбор, Боцак… Ты будешь пить это или это?
Лупареску с видом хлебосольного хозяина продемонстрировал гостю обе бутылочки, и тот ткнул пальцем в лимонно-ромашковую.
— Вот эту хочу. Эго что вообще?
— Это… Это то, что надо, приятель.
Лупареску взял со стола пластиковый стакан и, плеснув туда жидкость, какое-то время наблюдал, не начнется ли реакция с пластиком, однако обошлось.
— Вот, Вилли, держи свою долю…
— А ты? — спросил лейтенант, принимая стакан.
— А я… — Капитан сделал паузу, думая о том, что ему тоже следует выпить. Пусть еще. слишком рано, пусть жидкость непроверенная, но ведь Боцак выпьет первым, а там, по результатам испытания, может выпить и он. А почему нет? Ведь он такую аферу прокрутил, полковник Кнуте будет счастлив.
— Я выпью следом за тобой, Вилли. Только закусона, извини, нет. Не положен он нам по штатному расписанию.
Лейтенант выпил без закусона, встряхнул головой и провел ладонью по волосам.
— Понравилось? — спросил Лупареску.
— Нектар, так его разэдак. Это что, «угандийский розарий»?
— Ну, типа того.
— Хороша штука, — похвалил лейтенант. — А ты сейчас над чем работаешь?
— Я?
Капитан вернулся к столу и, плеснув во второй стакан, убрал бутылочки обратно в шкаф.
— Я, приятель, развожу одного хитрюгу — по всем статьям тардионского шпиона, который был заслан к нам неким извращенным способом.
— О как! Это каким же? — спросил лейтенант и, достав из кармана жевательную резинку, не снимая обертки, забросил в рот.
— Щас расскажу…
Капитан выпил свою часть микстуры и зажмурился — вкус у нее был ужасный, совсем не то, что запах. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на лейтенанта, тот держался молодцом.
— Ну, тебе, работающему… в отделе планирования, это может показаться не таким уж интересным…
— Давай, Блинт, не задерживай.
— Ну, короче, его переодели в какую-то невнятную одежонку, по которой нельзя понять — аркон это или тардион.
— И все?
— Не перебивай… Потом его ударили по башке дубиной, чтобы он окончательно потерял связь с действительностью, и вот пожалуйста — этого негодяя подобрали наши санитары и притащили в наш госпиталь, чтобы он тут собирал ценную информацию.
— А зачем его били по голове? Не проще оставить его в полном здравии, чтобы он лучше соображал?
— Конечно, лучше, — согласился Лупареску. — Но мы бы тогда сразу догадались, правильно? Поэтому они, на всякий случай, дали ему дубиной по голове и тем самым спутали все наши карты.
— А ты его данные в штаб фронта отослал?
— Кто? Я? — переспросил Лупареску и только сейчас понял, что так увлекся построением западни, что забыл о самом основном и простом действии — пересылке фотографии неизвестного субъекта и его истории в бюро контрразведки фронта, ведь там на него может храниться досье, тогда все решится за какие-то минуты или даже секунды.
Правда, при этом не будут учтены интересы самого Блинта Лупареску.
— Фотография у тебя есть?
— Конечно, есть, ты смеешься, что ли?
Капитан даже хохотнул, но не сразу вспомнил — есть ли у него фотография «Отто Тирбаха».
— Все документа в комплекте, просто я отрабатывал кое-какие версии.
— Ну и как, отработал?
— Отработал. Теперь можно и в штаб фронта обратиться.
— Слушай, налей из другой бутылки, а то я даже не понял, чего выпил, — ты мне яду, что ли, налил?
— Ага, яду. И для верности сам выпил, — усмехнулся капитан, заметив, что от стеклянного шкафа к двери пробежала мышь. — Ладно, хочешь другого яду — не вопрос. Давай свой стакан.
Забрав у лейтенанта посуду, Лупареску открыл шкаф и влил гостю полуторную порцию оранжевой жидкости, а себе налил поменьше — ему еще сегодня предстояло работать.

Глава 12

Оранжевая жидкость на вкус оказалась ненамного лучше той — первой. Лейтенант поморщился и занюхал своим кепи, а Лупареску — рукавом. Они были люди военные.
— Отправляй запрос, Блинт, пока соображаешь, а то эта дрянь, похоже, забористая… — заметил лейтенант.
— Позабористей видели, — усмехнулся Лупареску, делая вид, что ему все нипочем. — Сейчас отправлю, а ты пока вон мышек посчитай.
Капитан включил терминал и стал искать папку с документами на «Отто Тирбаха». Он намеренно собирался запустить досье с этим выдуманным именем, чтобы там наверху подольше поискали и не лезли к нему со своими советами.
— Совсем они этот госпиталь запустили… Двадцать семь мышей насчитал и двух кузнечиков. Откуда здесь кузнечики, Блинт?
— Кузнечики, они обычно… — Блинт на мгновение замолчал, отправляя данные запроса, потом снова посмотрел на лейтенанта и засмеялся.
— Ты чего?
— На твоих погонах как раз сидят два кузнечика.
— Значит, их тут больше, Блинт…
Лейтенант попытался смахнуть с себя насекомых, но у него не получалось. Кузнечиков на нем становилось все больше, а мыши выпрыгивали из стеклянных шкафов, занимая весь пол.
— Вот ведь канальи! — воскликнул капитан, поджимая ноги. Теперь он понимал тех, кто боялся этих тварей.
— Держи их туг, лейтенант, а мне нужно отлучиться по делам!
— Я буду бить их веслом! — крикнул лейтенант, запрыгивая в лодку.
— Это может продлиться долго! — предупредил Лупареску, затем выскочил в коридор, захлопнул дверь и какое-то время придерживал ее всем телом, прислушиваясь к шуму неравной борьбы, которую вел лейтенант Боцак.
Несмотря на все предосторожности, несколько мышей все же проскользнули в коридор и удивительным образом стали стремительно размножаться.
— Да пропадите вы все! — крикнул он и понесся по пустынному коридору. Уже на втором повороте капитан сумел оторваться от преследования и, заскочив в какую-то палату, захлопнул дверь, а мыши прошли косяком дальше — к кабинету физиотерапии.
Было слышно, как они переворачивали тренажеры и вгрызались в стены. Это было ужасно.
Капитан перевел дух и, повернувшись, увидел четыре каменных стола, на которых в позе лотоса восседали четыре мудреца.
«Ну что сегодня за день, а?» — подумал капитан и смахнул с лица пот.
— Здравствуй, путник, мы раны видеть тебя в пещере познания. Зачем ты пришел к нам, какая нужда заставила тебя проделать этот путь? — спросил один из мудрецов.
Лупареску низко поклонился мудрецу и уже собрался ответить тем же витиеватым слогом, когда вдруг обнаружил, что перед ним не мудрец в позе лотоса, а тот самый Отто Тирбах, которого Лупареску сам же так и назвал.
— Отто? — удивился он.
— Да, сэр, это я… — ответил Отто, садясь ровнее и надевая растоптанные шлепанцы.
— А я тебя, между прочим, уже сдал и продал! — воскликнул Лупареску. Другие мудрецы в пещере удивленно на него уставились.
— Как это, сэр? — удивился Отто.
— Я тебя подставил, недоносок! Твоя подпись была главной твоей ошибкой, придурок! Спецчернила испарились — и что осталось на бумаге?
— Что там осталось, сэр?
— Там осталась твоя подпись, придурок! Ты теперь похититель старых штанов, блин!
— Каких штанов, сэр?
— Таких штанов. Взрывоопасных. Поймал я тебя, тардионский шпион, поймал. Зачем штаны на взрывчатку переделывал, а? Взорвать нас хотел? Распылить на молекулы объединенные силы Аркона? Никогда! Слышишь?! Ни-ког-да!
Капитан так замотал головой, что услышал треск собственных позвонков.
— Никогда тебе не удастся сделать это, пока…
Внезапно вдохновение оставило Лупареску, и он замолчал, переводя взгляд с одного пациента палаты на другого.
— Так… заминка вышла, — признался капитан. — Я скоро вернусь, ждите…
С этими словами он выскочил в коридор, а в палате воцарилась тишина.
— Ну ничего себе особист допился, — первым произнес капрал Лихарь, возвращаясь к баночке со сметаной, которую принес из буфета.
— Да не просто допился, а нажрался какой-то дряни, — предположил сержант Ветлок. — Ты чего-нибудь понял, Малой, из того, что он здесь орал? Что за «Отто»?
— Это он предложил мне взять такое имя — Отто Тирбах. Я даже подписался под документом «так называемый Отто Тирбах».
— А что он про какие-то штаны плел?
— Да он и про носки мог наплести в таком-то состоянии! — подал голос Шарсан. — Говорил я тебе, Малой, назовись танкистом и поедешь к нам служить. А если потом вспомнишь чего — ну переедешь или там документы переправишь, а то ведь эти пройдохи тебя тут заклюют — вон уже какого-то Отто пристраивают. Оно тебе нужно, этот Отто?

Глава 13

Достав из упаковки последнюю чистящую салфетку, Марсель огорченно вздохнул — она оказалось абсолютно сухой, а экран его монитора выглядел таким грязным, что работать за ним не было никакой возможности. Вот лейтенант Карчер, тот мог работать, даже развалившись в вонючей луже, он и брился-то, когда совсем припрет, то есть после окрика капитан Форта.
Есть окрик начальника — Карчер идет бриться, потому что второго предупреждения Форт не делал и давал пинка ботинком сорок шестого размера.
Сам Марсель этого не видел, но ему рассказывали, что в тот раз лейтенант пролетел через весь коридорчик и сломал старую тумбочку из архива. Вспомнив это,
Марсель улыбнулся — лейтенант Карчер ему не нравился, хотя тот же капитан Форт считал лейтенанта «полезным субъектом» и часто давал ответственные поручения, а Марселя почти не замечал, и это было плохо, ведь приближался срок окончания стажировки и Форт должен был дать ему какие-то рекомендации.
— Марсель, маленький ты говнюк, чего уставился на эту промокашку? Старик прихватил меня за яйца, и через час я должен принести ему бочонок меда! Где данные по четвертому потоку?
Это был Карчер собственной персоной. Он появился словно из ниоткуда, оттолкнул Марселя от его монитора и застучал по клавиатуре своими сальными пальцами.
— Так-так-так… Что это за хреновина, практикант? Ты порнушку, что ли, смотришь?
— Это музей Ордуэла, сэр. Классика второго периода, школа Шпандельфини…
— Танки-стулья-деньги-бабы… Да ты извращенец, практикант! Порнуха из каменных тел!
— Это бронза, сэр!
— Бронза?
Карчер посмотрел на Марселя так, будто тот только что сожрал сороконожку.
— Парень, да твои дела еще прискорбнее, чем я думал! Бронза, блин!
И, не ожидая ответа, Карчер принялся разрабатывать свою ветку, хотя у него имелся собственный терминал.
Марсель откатился на своем стуле на колесиках и стал набираться решимости, чтобы высказать лейтенанту свои претензии. В конце концов, у него оставалось не так много времени, чтобы привлечь внимание капитана Форта, а если еще этот монстр будет забирать драгоценное время, о каких-либо рекомендациях можно окончательно забыть.
— Сэр, а почему бы вам не пойти на свой терминал?!
— Чего? — не прекращая стучать по клавишам, спросил лейтенант.
— Это моё рабочее место, сэр, почему бы вам…
— Эй, практикант, а чего ты эту салфетку держишь? Сожрать, что ли, хочешь?
— Я… — Марсель растерялся, слишком неожиданной была эта атака. — Вообще-то я хотел протереть монитор, его как будто мухи засидели…
— Ну так протирай, в чем проблема?
— Салфетка высохла, сэр, кто-то забыл закрыть упаковку…
— Давай сюда!
Лейтенант Карчер выхватил у Марселя сухую салфетку и, плюнув на нее, быстро протер монитор. Затем вернул салфетку Марселю и как ни в чем не бывало принялся снова колотить по клавишам.
— Сэр! Но почему бы вам не вернуться за свой терминал?! — в отчаянии воскликнул Марсель, чувствуя, что его начинает подташнивать.
— Ты чего такой нудный, практикант? У меня клавиатура глючит, а ты, один хрен, без толку тут место занимаешь, бронзу, блин, рассматриваешь!
— Но у меня тоже работа, сэр!
— Какая у тебя работа?
— Я… — Марсель на мгновение растерялся, у него действительно было мало работы. В основном только проверка запросов, но они приходили очень редко, так что большую часть времени он бездельничал или кому-то помогал.
— Я собираюсь проверить запросы, сэр. А вы можете работать на терминале своего соседа — лейтенанта Блаймена, все равно его до конца недели не будет.
— Ну ты и нудный, практикант, — покачал головой Карчер и, поднявшись, перебрался за стол Блаймена. — Ну ты и нудный. Надо сказать капитану, чтобы турнул тебя отсюда…
«Ага, так он тебя и послушал…» — мысленно не согласился Марсель, однако угроза Карчера больно его уколола.
Неожиданно в комнату вошел сам капитан Форт и остановился в проходе между терминалами. Он смотрел куда-то поверх головы Марселя и, как обычно, совершенно его не замечал, но тут вдруг спросил:
— Горнел, а чем вы все время занимаетесь?
Марсель от неожиданности даже вскочил.
— Сидите, Горнел, сидите. Я лишь спросил, какую работу в отделе вы выполняете?
— Начальник практики майор Плимут дал мне задание сопровождать запросы, сэр. И еще помогать, если возникает какой-то аврал…
— И часто у нас бывают авралы?
— При мне два раза, сэр. Один раз я помогал лейтенанту Блаймену, а другой раз офицеру из тыловой службы.
— М-да, заметная помощь, ничего не скажешь. А ведь в конце стажировки вы должны получить рекомендации, не так ли?
— Да, сэр… — едва слышно пролепетал Марсель, его голос дрогнул.
— Ну, дерзайте, — обронил капитан Форт, и Марсель понял, что ничего хорошего ему ждать не следует.
Лейтенант Карчер злорадно ухмыльнулся, а оператор за соседним столом посмотрел на практиканта с жалостью.
«Ну и пусть, — с обидой подумал Марсель, — пусть они злорадствуют, пусть не дают рекомендации, я вот уйду торговать в булочную, как папенька, тогда вы поймете, как трудно обходиться без готового помочь практиканта Марселя Горнел а, который, между прочим, даже жалованья не получает…»
Практикант свернул ветку Карчера, открыл свою и с ходу распахнул терминал приема, где висели три нераспечатанные депеши с запросами.
Открыв первую, Марсель какое-то время тупо таращился на расплывшуюся физиономию, отметив, что этот человек чем-то похож на его соседа — мистера Бруксворда. Бруксворд был профессиональным бездельником, жил на пособие и славился тем, что мог выпить двенадцать литров пива за четверть часа.
Бруксворда звали на все попойки, бесплатно кормили, лишь бы увидеть трюк с двенадцатью литрами пива, и это была его основная трудовая деятельность.
«Урод», — подумал Марсель, вспомнив, как застал мистера Бруксворда, когда тот «поливал» стену подъезда. Марсель тогда спешил на свидание, и ему было всего шестнадцать. Он держал в руках свой первый букет — три чахлые, пропитанные стрептоцидом розы, и пришлось ему стоять на ступенях, ожидая, пока Бруксворд извергнет все свои двенадцать литров, а потом еще перепрыгивал через зловонную лужу, прикрывая розы рукой.
Позже он преподнес их Мелани или Уинси. Точно уже не помнил. Девушка погрузила в цветы свой носик, и Марсель ожидал бури негодования, но девушке понравились и цветы, и их запах, и его дурацкая рубашка с отложным воротником… Вот именно за это Марсель себя и ненавидел, за эти отступления в служебное время! Ну какие бабы, Марсель? Какая такая юность? Ты практикант или где?

Глава 14

Переформатировав фото вора-кладовщика, Марсель вбросил его в «океан» — оперативную систему мгновенного распознавания, но, как и десятки других, эта оплывшая морда бесследно канула в его пучину.
Никто особенно не интересовался парнем, укравшим триста солдатских трусов и сбежавшим с проституткой. Пустяк это и никакая не измена.
Вторым оказался инженер-пропойца. Он промотал почти полмиллиона ливров, вложенных в обновление аппаратуры связи. Инженер продал ее в качестве лома и выручил десять тысяч ливров. Он любил свою подружку, он собирался построить для нее рай и скрылся всего за час до того, как в его кубрик наведались офицеры контрразведки.
Он тоже канул в «океане», поскольку запросов на него не было.
А кому нужны придурки? Все искали каких-нибудь бриллиантовых шпионов, за поимку которых можно было перепрыгнуть через два звания — прямо к бонусам в десятки тысяч ливров, а пропойцы и похитители трусов на такие бонусы никак не тянули.
Третья депеша — Отто Тирбах. Отличное название для танкера, но никакая не поддержка для теряющего последний шанс Марселя Горнела.
Едва взглянув на лопоухого парня с невыразительными глазами, практикант забросил его в «океан», и — о чудо! «Океан» вдруг зафонтанировал полусотней запросов от фронтовых, дивизионных и даже ротных поисков! Все они имели подробные оцифровки этого портрета и требовали Джека Стентона.
Одно за другим на экране возникли полдюжины различных фото, где Джек Стентон представал то на обычных фото для документов, то выходящим из такси, то задумчиво стоявшим перед афишей.
Марсель был смущен, он не мог поверить в свалившуюся вдруг на него удачу.
— Капитан Форт! — Марсель не узнал собственного голоса. — Капитан Форт, у нас срочный вызов!
Марсель ожидал, что ему придется бежать по бесконечным коридорам, заглядывая в каждую курилку и сортир, вышибая шпингалеты и снося головой двери, но все произошло быстро и неожиданно. Капитан Форт вдруг проявился рядом с ним и, выглянув из-за правого плеча, спросил:
— Что за дела, практикант?
— Сэр, мы получили очень важный запрос!
— Вижу, практикант, не суетись… Кто этот человек, где он находится и почему такая спешка — ты понимаешь меня? Все это нужно выяснить немедленно!
— А вы не можете? — задал Марсель совсем уже идиотский вопрос.
— Я-то могу… Но где при этом окажешься ты, сынок?
— Да, сэр! Прошу прощения! — опомнился Марсель и принялся барабанить по клавишам, выискивая сопроводительный маршрут запроса, и все это время капитан стоял рядом, едва сдерживаясь, чтобы не наорать на неумелого практиканта. Впрочем, несмотря на ошибки, тот действовал правильно, и вскоре на экране открылась сопроводительная информация.
«Отправитель — капитан Блинт Лупареску, контрразведка второго района, бюро военного госпиталя в Ринвезе.
Объект запроса — Отто Тирбах…»
— Вот, сэр, — сказал Марсель, отодвигаясь, чтобы капитану лучше было видно.
— Это всё?
— Да, сэр. В смысле всё — с отправителем…
Поймав сердитый взгляд капитана, он снова застучал по клавишам, ругая себя за спешку. Ну кто такой «отправитель»? Провинциал, не знающий, чего ищет. Наверное, любит выпить, мечтает о переводе «ближе к центру».
Другое дело — «потребитель». Он знает, чего хочет, он по натуре хищник.
Стараясь не замечать нависавшего над правым плечом капитана, Марсель стал выдергивать из базы данных характеристики охотников. Фронтовые, региональные, ротные — и все они знают, чего хотят.
Вскоре он узнал, что имеет дело с тардионским «подготовленным диверсантом», «лучшим снайпером» и «мастером-пилотом легкого робота».
— Ну вот, сэр, сами все видите, — сказал Марсель, снова отодвигаясь от монитора.
— Да уж вижу… — пробурчал капитан Форт, еще не зная, что ему предпринять. Слишком много охотников на одну малопонятную добычу. — Ладно, сообщу начальству. Не нравятся мне такие игры.

Глава 15

Над тарахтящими на холостых оборотах тягачами поднимались столбы дыма, а их водители, пилоты роботов и люди из команды заправщиков бегали вдоль колонны, выясняя смысл последних команд и разговаривая на языке, который был Марселю совсем непонятен.
Он сидел в тесной кабине и ждал, когда вернется водитель.
Капитан Форт послал его своим представителем, и Марсель «не отсвечивал», как и приказал ему начальник. А то вдруг кто-то поинтересуется и спросит — кто, мол, таков, а ведь их отдел не имел никакого права куда-то переться и кого-то сопровождать.
Марселю заниматься всем этим было боязно, шутка ли — почти шпионство! Но Форт спросил:
— Хочешь положительный отзыв?
И Марсель сказал:
— Хочу.
— Тогда собирай манатки и вали на базу Джай-Вонг, оттуда сейчас тягачи отчаливать будут.
— А куда?
— Хрен его знает, но, скорее всего, в этот самый госпиталь…
— А что мне нужно делать, сэр?
— Просто наблюдай, потом расскажешь. В том смысле, что я жду от тебя полного отчета.
И вот уже Марсель сидел в кабине и мысленно набрасывал начало своего отчета, когда в кабину вернулся водитель — сержант Хальбурт.
— Ну все, закрутилась задница, теперь только держись, — сказал он.
— Ясное дело, — кивнул Марсель, хотя ничего ему ясно не было и он опасался какой-нибудь неприятности, вроде бомбежки тардионской авиации или прорыва бронетанковых сил противника.
Это, конечно, была глупость, ведь до линии фронта более ста километров, однако ничего более подходящего в голову Марселю не приходило, оставалось бояться того, что понимал.
Посмотрев на панель заднего вида, он увидел ковыляющих к платформе роботов.
— Ага, вот и клиенты пожаловали, — заметил водитель.
— Вы не выйдете их встретить?
— А чего их встречать? Сами не маленькие. У них вон и механики под боком…
— Зачем же мы собираем такую силу, сержант Хальбурт?
— Говорят, этот тардионский шпион очень опасен.
— Но здесь две платформы, значит, возьмут четыре робота, я правильно понял? — спросил Марсель, продолжая наблюдать за парой роботов, которые остановились и ждали, когда механики подготовят для них крепеж.
— Ты понял правильно.
— Но ведь у них пушки. Какой смысл в пушках против одного-единственного человека?
Робот ступил на платформу, и она качнулась вместе с кабиной тягача.
— Во какой тяжелый, а по виду дохлик, — прокомментировал сержант и, достав из бардачка жвачку, стал медленно ее разворачивать. — А пушки, думаю, только для страха, чтобы этот парень не вздумал и дернуться. Ну, или не попытался бежать. Эти-то ребята шустрые, вон какие опоры длинные, как у спринтнеров.
— Спринтеров… — машинально поправил Марсель, глядя, как за первым роботом на платформу забрался второй и его начали стреноживать стальными тягами.
— А откуда вы узнали об этой операции, сержант? Она ведь секретная…
— Ясно дело, секретная, — согласился сержант, разжевывая зачерствевшую жвачку. — Только и я непрост. У меня земляк в местном бюро кодировщиком работает, да и эти парни из штаба потрепаться любят. Так и хочется им похвалиться перед нами — рабочими человеками, как они все лихо спланировали. Педики… Вот тебе и вся секретность.
— Хальбурт, ты загрузился? — спросили у сержанта по рации.
— Почти, сэр. Обе «собаки» на платформе, сейчас грязнули их привяжут, и можно отчаливать.
— Хорошо. А пацан с пересыльного тебе там не встречался?
— Какой пацан?
— Конопатый такой — представитель бюро контрразведки…
— Встречался, сэр, — усмехнулся сержант и покосился на Марселя. — Он у меня в кабине.
— Но вот и хорошо, я боялся, что он потеряется. Присматривай за ним, чтобы не обосрался, а то нам потом не отмыться.
— Понял, сэр, — сказал сержант, и беседа закончилась.
— Кто это? — спросил Марсель.
— Капитан Урмас, начальник транспортной части базы.
— Понятно.
— Обиделся?
— Нет, — покачал головой Марсель. — Я уже понял, что тут лучше не обижаться, а то еще больше прикалывать начнут.
Сержант засмеялся.
— Тут ты прав, парень, слабину показывать нельзя.
Старший команды механиков выбежал перед кабиной и махнул рукой. Водитель махнул ему в ответ и завел двигатель.
— Ну что — поехали… — сказал он, и тягач плавно тронул платформу вместе с присевшими на полусогнутых опорах роботами.
— А пилоты остались в машинах? — спросил Марсель, когда они выезжали за ворота базы следом за таким же груженым тягачом.
— Это для них самое лучшее. Если по дороге начнется заваруха, они могут запросто сбросить стяжки и сигануть на обочину.
— Вот как? — покачал головой Марсель.
— А то! Однажды, года два назад, я еще тогда в ефрейторах ходил, вывозили мы их поближе к передовой. Мне достался «берг», мощный такой крепыш с парой пушек. И вот где-то ближе к концу пути нас перехватили тардионы — танкетки вроде, там далеко было, я не видел. А пилот «берга» их заметил и давай шарашить, да так, что платформа чуть на два колеса не встала. Но ничего — отбились. Правда, и ехали небыстро, километров тридцать в час. Жвачку хочешь?
Сержант протянул Марселю упаковку, и тот машинально ее взял. Потом развернул и положил в рот.
— Что за странный вкус? — спросил он, морщась.
— А-а! Это фирменный вкус! Жвачка из полосатой кугавы. Очень помогает в общении с женским полом, устраняет все проблемы.
— У меня и так все в порядке с этим полом… Можно я выплюну?
— Я тебе выплюну! Она по три ливра за штуку стоит! Жуй.
Слева тягач стали обгонять два грузовика с пехотинцами.
— Торопятся, как будто им не хватит, — прокомментировал сержант.
— А куда они?
— Вместе с нами, просто пыль глотать им не хочется.
— И что?
— А то. Теперь мы ее глотать будем, дорога-то грунтовая. Ох, грунтовая…

Глава 16

С завтрака Джек возвращался поздно. Он намеренно задержался утром в сортире, чтобы опоздать и не участвовать в этих идиотских перестрелках моченым хлебом. Местных можно было понять — они спасались от больничной скуки, но Джеку было не до развлечений, ведь он прекрасно понимал, чем может обернуться знакомство с местной контрразведкой. А капитан Лупареску был именно контрразведчиком, хотя и не самым умным.
Съев кашу и творог с обезжиренной сметаной, Джек решил еще раз пройтись по тому крылу, где располагался офис арконских контрразведчиков, и, слегка прихрамывая, чтобы не отличаться от снующих по коридорам пациентов, стал мысленно считать двери, чтобы не пропустить ту, за которой у него состоялся разговор с капитаном Лупареску.
Однако считать не пришлось, Джек сразу опознал дверь, которую искал, тем более что она была слегка приоткрыта.
Остановившись рядом, он присел и, делая вид, что поправляет больничные тапки, стал прислушиваться к тому, что говорили в комнате.
— Здесь были наши самые лучшие штаммы, капитан! Мы выводили их не один год!
— А какого хрена вы эти штаммы держали в шкафу, доктор?!
— А такого, капитан, что этот кабинет используется очень редко, поэтому хранить их здесь было безопаснее всего!
— Вот и оказалось, что не безопаснее. Нужно было в сейф прятать, ведь тут неподготовленный персонал бывает! Я из-за вас, майор медицинской службы, забыл вчера, что собирался сделать сегодня!
— Но тут имеется надпись!
— Какая надпись?
— Вот — «биологические яды»…
— Но я думал, это только к верхней полке относится…
— Этот относится ко всему шкафу, капитан Лупареску!
Джек распрямился и пошел прочь. Он еще не понял, к лучшему это или нет, что капитан Лупареску забыл о своих планах, но накануне вечером он выглядел сбежавшим из палаты сумасшедшим, и это сыграло Джеку на руку — все находившиеся в палате были на его стороне.
Однако просто сидеть и ждать было нельзя, ведь после беседы с Джеком капитан был обязан как-то отчитаться или отправить запрос. Разумеется, он мог этого и не сделать, но такая отсрочка была временной, и продолжать дальше играть роль потерявшего память Джек не мог. Ему следовало что-то делать. Но что?
Для начала требовалось добыть хоть какую-то информацию: где находится госпиталь, далеко ли до линии фронта и… когда, собственно, его собираются ловить? Но где взять информацию в медицинском учреждении? Наверное, что-то знает главврач, но только общие сведения, а вот что-нибудь посвежее…
— Эй, земляк, закурить не найдется? — обратился к Джеку пациент в застиранной коричневой пижаме.
— Я не курю, — покачал головой Джек.
— Жаль, очень жаль. А пять ливров не одолжишь?
— У меня нету. Совсем ничего.
— А подушками поменяться не хочешь? — настаивал незнакомец, и в его глазах появился лихорадочный блеск.
— Эй, Краузе! — крикнул появившийся из-за угла рослый санитар.
Пристававший к Джеку пациент тотчас вытянулся, как будто проглотил лом, и в таком положении затрусил прочь.
— Вот урод, а? — продолжал негодовать санитар. Поравнявшись с Джеком, он остановился. — Чего он у тебя спрашивал?
— Да все подряд…
— Это на него похоже. Болезнь у него такая — попрошайничество. Он прямо с передовой с этим диагнозом загремел.
— Да разве бывает такое? — удивился Джек.
— Выходит, бывает. Он на фронте чего только не одалживал и чем только не менялся. Пулемет закопал и забыл где. Полсотни артиллерийских взрывателей припрятал, а нашли только четыре. Ну и так далее. А ты сам-то с какого отделения?
— С общетерапевтического.
— У нас говорят — «овощетерпевтическое», — сообщил санитар и засмеялся. Джек из приличия тоже улыбнулся.
— У тебя закурить не найдется?
— Я не курю.
— А подушками не хочешь поменяться?

Глава 17

Едва отвязавшись от странного санитара, Джек спустился в полуподвальный этаж, где располагались всякие вспомогательные службы, от пошивочной мастерской, где латали истрепавшиеся халаты и пижамы, до цеха, производящего деревянные бочонки для лото.
Оказалось, что в госпитале лото пользовалось большой популярностью, и если карточки можно было нарисовать на бумаге, то фишки пациенты предпочитали только настоящие, замена утерянных на пуговицы от кальсон могла быть только временной.
Пройдя мимо множества различных дверей, миновав штабеля ящиков с разнообразными наклейками, Джек оказался перед входом на кухню, откуда в полуподвальные коридоры проникали аппетитные запахи, от которых захотелось пообедать.
Толкнув эту дверь, Джек погрузился в царство пара, шкворчащих сковородок, снующих людей в высоких колпаках и путаницы из профессиональных терминов, вроде «сироп лей в разрезе», «масло схлопнулось» или «жрать это никто будет!».
— Джинни, к тебе пришли! — крикнул кто-то, Джек даже не успел понять, с какой стороны.
— А-а, точно — это ко мне… Курт, дожарь сухари и сбрось в восьмую кастрюлю…
Из облака пара и смеси густых запахов выскочил кто-то в белом колпаке и, схватив Джека за руку, потащил за собой.
Проскочив через полдюжины дверей и миновав сотню метров сырых коридоров, Джек оказался в каком-то чулане с полками, где стояли стопки банок с рыбными консервами, а на стене, над столиком с включенной настольной лампой, тикали старые ходики с воздушными шарами, которые поднимались к потолку и тащили цепочки из легкого металла, тем самым обеспечивая ход старинному механизму.
Человек, тащивший Джека за руку, сказал: «Так, на хрен!» — и начал сбрасывать колпак, потом поварскую куртку и даже юбку, чем вызвал у Джека некоторое замешательство.
— Так! — повторила она. — Ты Отто Тирбах, правильно? Тот самый, которого мне обещал Лупареску?
— Ну… я «так называемый Отто Тирбах», — осторожно поправил Джек.
— Да мне по барабану. Пандорское рагу готовится сорок четыре минуты, паштет — час двадцать пять, итого у тебя — пятнадцать минут. Для нормальной женщины этого, конечно, мало, но для одинокой — сгодится. Так что приступай…
— Но я…
— Никаких отмазок, парень! Лупареску взял под тебя три десятка яиц, полкило маргарина и фунт красного перца. Так что соответствуй, сукин сын! Мне все должно понравиться — или Лупареску, как и обещал, тебя пристрелит…
Что было делать? У Джека не оставалось выхода, ему пришлось «соответствовать», тем более что пятнадцать минут, несмотря на повязки, он вполне мог продержаться. К тому же женщина была недурна собой, хотя имела лишний вес. Да и рост тоже…
Когда приготовление паштета подходило к концу, она оттолкнула его и сказала:
— Молодец, дистрофик, я от тебя такого не ожидала.
«Я тоже…» — мысленно ответил Джек.
— Подай мне юбку, Отто.
«Я не Отто…» — хотел возразить Джек, однако решил, что это лишнее, и юбку подал.
— Проси чего хочешь, я сейчас добрая, — сказал она, надевая вслед за юбкой все остальное.
— Мне нужны новости…
— Новости?
— Ну да, в палате скучно, хочется узнать что-нибудь интересное.
— Тогда иди на проходную, там собираются все слуги госпиталя.
— Меня интересуют события внешнего мира.
— Вот как?
Его мимолетная знакомая убрала карандаш, которым подрисовывала контуры губ, потом поправила поварской колпак и, спрятав в кармашек зеркальце, сказала:
— Внешний мир начинается с продуктового экспедитора, это он привозит новости из города.
— Большое вам спасибо.
— Меня зовут Тереза, может, еще встретимся…
— Да, Тереза, большое вам спасибо.
Джек подождал, пока Тереза уйдет, а потом сам стал по памяти выбираться из дальнего чулана.
Выйдя в центральный коридор, он стал править мимо кухни — поближе к продуктовым складам, которые располагались там же — в полуподвальных помещениях.
Он долго шел вдоль стен, подсвеченных слабенькими фонариками, пока не ощутил движение воздуха и не вышел к небольшому парку, который и раньше видел из окна палаты.

Глава 18

Парк представлял собой рощу и несколько стоянок для автомобилей и трейлеров местных служб, в основном снабженческих. Пара водителей отдыхали, развалившись в стареньких пляжных шезлонгах, двое других резались в «шонг», шлепая на табуретку засаленные карты.
Птицы пели в кронах каштанов и гадили на брошенный грузовик, оставшийся без двух передних колес. Человек в поварском халате задумчиво курил, сидя на деревянном кубе с кровавыми подтеками. В его профессии ошибиться было трудно: неподалеку в колоде торчал огромный топор с отполированной рукояткой.
Один из трейлеров еще тарахтел двигателем, из его распахнутых ворот пара грузчиков в потертых спецовках выносили ящики, коробки, блоки мороженого мяса и цельные туши овец и свиней.
За всем этим следил человек в новеньких офицерских брюках и кожаной куртке, вышедшей из моды лет пять назад.
— Так, правильно, — говорил он, сверяясь с какими-то записями и ни на мгновение не выпуская из виду вороватых грузчиков. — Давайте быстрее, у нас обед уже… Так, правильно…
Вскоре последний груз был доставлен в склад, грузчики удалились прочь, и экспедитор навесил на двери замок. Потом оглянулся и, увидев Джека, спросил:
— А ты чего здесь делаешь, доходяга? Небось спереть чего-нибудь, надумал?
— Нет, сэр, просто гуляю. Зашел в коридор и почти заблудился, а у вас, я гляжу, вон — пистолет…
— Пистолет? — переспросил экспедитор и похлопал по кобуре с оружием, имевшим слишком длинный ствол.
— Это не пистолет, приятель. Это спортивное оружие.
— Вы спортсмен?
— Был когда-то, — ответил экспедитор и вздохнул. Затем подошел к кабине и, постучав в дверь, разбудил задремавшего водителя.
— В гараж, Манфред, на сегодня ты свободен.
Водитель завел трейлер и уехал, а экспедитор достал из кобуры спортивный пистолет и поманил Джека:
— Иди сюда, приятель, постреляем…
— Так это пневматик? — уточнил Джек, подходя ближе.
— Да ты кое-что понимаешь, как я вижу?
— Немного, сэр. Стрелял как-то из пневматического револьвера в тире.
— Ну, в тире машинки попроще, а этот… — экспедитор взглянул на свое оружие и чувственно шевельнул бровями. — Этот был сделан на заказ у Майера Ланского. Слышал про такого?
— Увы, сэр, — пожал плечами Джек.
— Один из лучших мастеров современности, что касается пневматики.
Экспедитор выпрямил руку с пистолетом и спросил:
— Видишь на дереве разноцветные шарики?
— Да, сэр.
— Это я развесил сферы от пинг-понга. Здесь двадцать метров.
Экспедитор сделал три быстрых выстрела, и три шарика разлетелись вдребезги, а Джек сказал:
— Это удивительно, сэр!
— Спасибо, приятель, — ответил экспедитор, было видно, что ему приятна реакция незнакомца. — Как тебя зовут?
— «Так называемый Отто Тирбах», сэр. После контузии я ничего не помню, так что мне дали условное имя.
— Ну что же, неплохо даже для условного. Хочешь стрельнуть?
— Да, сэр.
Джек принял пистолет и, прицелившись, сделал выстрел. Пуля сбила листочек совсем рядом с шариком, и это выглядело очень правдоподобно. Помедлив еще немного, вторым выстрелом Джек едва задел синий шарик, а затем, как будто пристрелявшись, расколол красный.
— Да ты кое-что можешь, приятель! — восхитился экспедитор и обнял Джека как родного, но тот понимал, что, расстреляй он все шары, едва ли получил бы такую похвалу.
— Меня зовут капрал Стивен, я могу угостить тебя самой лучшей жратвой в этом районе. Лучшего не едят даже генералы — честное слово!
— Спасибо, сэр, но мне хватило бы чаю с пирожными.
— Ты скромный малый, — похвалил экспедитор Стивен, убирая пистолет в кобуру.
— Меня больше интересует то, что происходит за стенами этого госпиталя, сэр. Я изнываю от скуки, а еще эти повязки… — Джек покачал головой.
— Как я тебя понимаю, приятель! Я ведь и сам, вырываясь из этого затхлого болота, ловлю хоть какие-то новости — даже на дороге! Тут собаку переехали, там блондинка в открытом купе в столб впендюрилась… Дура полная! Ну ты понимаешь.
— О да, сэр.
— А обратно ехали — обогнали воинскую колонну из двух тягачей с роботами и пару грузовиков с пехотой. Они, представь себе, даже сигналили нам, дескать не смей обгонять и все такое. Дебилы, что тут скажешь.
— И давно вы их видели?
— Сорок минут назад на пересечении большого шоссе и дороги к озеру Шпрее…
Экспедитор улыбнулся и, вздохнув, сказал:
— А давай пойдем вон в ту беседку, я скажу, чтобы нам дали чаю с самыми свежими пирожными.
— Спасибо, сэр, я на такую роскошь даже не рассчитывал! — признался Джек, поглядывая на скошенный луг, где, скорее всего, начали бы высаживаться солдаты и техника, если бы решили поймать именно его.
«Может, паранойя?» — подумал он с надеждой. Но нет, паранойей тут и не пахло, все могло случиться наяву.
На быстрые и сколь-нибудь осмысленные действия у Джека оставалось десять, от силы пятнадцать минут. Невольно вспомнилась повариха с ее временными ограничениями. Так себе баба, хотя… Спасибо капитану Лупареску.

Глава 19

Пирожные были хороши, Джек это понял, еще их и не попробовав. Он бы с удовольствием съел полдюжины этих кремовых цветочков и корзиночек, но интуиция подсказывала, что времени на это нет.
— Ешь, приятель, я давно всем этим пресыщен, — разваливаясь в плетеном кресле, сообщил экспедитор.
— Могу себе представить, сэр. Но нельзя ли еще раз взглянуть на пистолет? Мне кажется, им можно любоваться до бесконечности…
— Вот оно! Наконец-то я встретил человека, который понимает настоящую красоту! Да и стреляешь ты неплохо! — сказал польщенный экспедитор и, достав пистолет, подал Джеку.
Где-то неподалеку послышался рык мощного двигателя, Джек натянуто улыбнулся.
— Очень красивое оружие, — произнес он, взвешивая пистолет в руке.
— Майер Ланский, это тебе не хухры-мухры!
«В цепь! Рассыпаться в цепь! Дистанция — четыре шага!»
— Чего это там? — спросил экспедитор, привставая, и в ту же секунду получил по голове рукоятью пистолета.
Бедняга свалился под стол, а Джек, быстро оглядевшись, перемахнул через оградку беседки и, припадая на одну ногу из-за спадавшей тапки, побежал навстречу опасности.
Добежав до кустов сирени, он присел, отложил пистолет в сторону и, скинув тапки, снял длинные, похожие на гольфы больничные носки. Ему еще предстояло побегать, и он придумал, как сделать, чтобы больничная обувь держалась лучше.
Джек подвязал носками тапки к ногам, получилось хотя и не очень красиво, зато надежно. Потоптавшись, он подобрал пневматик и стал пробираться дальше, туда, где звучали команды и были заметны силуэты отдельных солдат, нехотя расходившихся на указанную командирами дистанцию.
Тем временем, морщась от неудобной позы, сидя верхом на кассете пушечного арткомплекта, Марсель старался не пропустить ни одной подробности, ведь ему предстояло составлять отчет.
Это теперь он был в самой гуще событий, а поначалу все грозило окончиться кабиной тягача — дальше его все равно бы не пустили, однако удалось договориться с пилотом «грея», который согласился взять его в тесную кабину.
— Да я не против, парень, ведь никакой битвы не предвидится, но сидеть тебе придется на кассете боезапаса. Сможешь?
— Смогу! — крикнул снизу Марсель, еще не представляя, на что себя обрекает.
Пилот опустил кабину, и практикант забрался туда, куда ему указывали. Первые пять минут, пока «грей» шагал через заросли, все было нормально, но потом пилоту приказали остановиться, и Марсель стал ощущать все неудобство своей позы.
— А долго мы будем тут стоять? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал обычно.
— Думаю, часа полтора… — невозмутимо ответил пилот и, сняв ботинки, закинул ноги на панель управления.
— Почему так долго?
— Так мы же здесь вроде фактора силы. Четыре машины стоят по углам воображаемого периметра, усекаешь?
— О да, — кивнул Марсель.
— Ну и вот. Пехота пошла вперед, видишь их?
— Да, сэр…
— А мы стоим и пугаем вражеского шпиона, про которого нам столько наговорили. Хоть ты знаешь, за кем мы гоняемся?
— О да, сэр… В том смысле, что я видел его фото.
— Фото — это фигня, вот если бы ты послушал, каких он дел натворил, тогда бы не кряхтел, сидя на кассете, а пребывал в шоке.
Пилот снял ноги с панели и достал из кармана сигареты.
— Закуришь?
— Я не курю.
— Я тоже не курю, но стоять вот так полтора часа тоже неохота. Я включу вентиляцию.
Пилот включил вентиляцию, однако Марселю от этого легче не стало, дыма он не замечал, а вот острый корпус кассеты, как ему казалось, должен был вот-вот разрезать его пополам.
— Сэр, а может, я пойду обратно?
— Как это? — обернулся пилот.
— Ну… Кажется, тут ничего не происходит, и мне это неинтересно.
— Да ладно, парень, может, еще постреляем… К тому же я не имею права опускать кабину.
— Почему?!
— Потому, что вражеский шпион может запрыгнуть к нам и захватить машину.
— Но это же глупости, согласитесь!
— Согласен, глупости. Но майор Тэтчер так не считает, и я так не считаю, поскольку от Тэтчера зависит моя карьера. Врубаешься?
Пилот глубоко затянулся, закашлялся и, приоткрыв бронированное окошко, выбросил сигарету наружу.
Марсель проследил траекторию падения окурка и невольно ему позавидовал, ведь окурок теперь лежал в мягкой траве, в то время как он корячился на острой, словно нож, кассете боевого запаса. Ну зачем он согласился на это?!
— Сэр, как будто там кто-то есть, вы видите?
— Что? — не понял пилот.
— За кустом прячется какой-то человек!
— А-а, — произнес пилот, теперь он и сам увидел какого-то доходягу, который, прихрамывая, двигался к роботу. — Придурок какой-то. Смотри, как у него тапки к ногам привязаны. Наверное, у них здесь и дурка есть, как думаешь?
— Не исключено, сэр, — согласился Марсель и подложил пилотку под натруженные ягодицы.
Человек в больничной пижаме между тем приблизился к машине и стал махать руками, привлекая внимание пилота.
— Вот дурак-то. Даже не знаю, что с ним делать… Может, с майором Тэтчером связаться?
Неожиданно человек в пижаме спустил штаны и начал мочиться на опору робота.
— Нет! Только не это! Я тебя пристрелю, ур-род! — завопил пилот и стал опускать кабину. — Я тебя в землю зар-рою, ублюдок!
Как только кабина коснулась стабилизаторов, пилот распахнул дверцу и с пистолетом в руке выскочил наружу.
Марсель ждал ругательств, шума и даже выстрелов, но было тихо. А затем в кабину заглянул худощавый незнакомец и сказал:
— Привет. Ты кто?

Глава 20

Марсель так удивился, что забыл про свои измученные ягодицы. Лицо человека показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел.
— Я практикант двадцать второго участка четвертого фронтового отдела контрразведки Марсель Горнел, сэр.
— А что в кабине делаешь? — строго спросил незнакомец.
— Это для отчета, сэр.
— Для какого отчета? — переспросил незнакомец и огляделся. У него был пистолет, с которым пилот машины выскочил из кабины.
— Капитан Форт приказал, сэр. Он сказал, чтобы отчет был максимально полным.
— У тебя жопа не устала на кассете сидеть?
— Очень устала, сэр.
— Ну так вылазь, а то у тебя глаза на лоб вылезли.
— А вы меня не убьете?
— Зачем?
— Ну… Вы же Джек Стентон, правильно?
— Правильно. И что с того?
— Вы элодей, сэр. То есть я не хочу сказать, что вы плохой, но наши отметки говорят, что вы опасны…
— Только не для тебя, приятель, выбирайся и вали домой.
— Можно, сэр?
— Нужно!
Джек посторонился, пропуская практиканта, и тот облегченно улыбался, чувствуя, как «оттаивает» его измученный зад.
— Но куда вы теперь, сэр? — спохватился он, когда кабина робота уже начала подниматься.
— Я нанесу удар по штабу Аркона в Лоусоне! Я покажу им, как устраивать на меня облавы! Пусть теперь трепещут!
— О да, конечно… — пробормотал Марсель и, попятившись, наступил на брошенный пневматик.
Робот развернулся на месте — немного резче, чем требовалось. Опоры сорвали дерн, и машина зашагала в сторону шоссе. И лишь тогда Марсель увидел пилота, который лежал на траве с окровавленной головой.
— Он убил его! — воскликнул Марсель, но в этот момент пилот застонал. — О сэр! Как вы себя чувствуете?
— О-о… — снова простонал пилот и открыл глаза. — Где? Где это поганец?
— Он уехал, сэр…
— Куда уехал? — спросил пилот и, прижимая руку к ране на голове, сел.
— Он уехал в Лоусон, сэр. Сказал, что разрушит наш штаб.
— А на чем уехал? — спросил пилот и, обернувшись, застыл с открытым ртом.
— Да, сэр, он забрал вашего робота и поехал на нем как ни в чем не бывало!
— Ну так давай поднимай тревогу, болван!
— У меня нет рации!
В этот момент со стороны госпиталя послышались крики и несколько одиночных выстрелов. Потом застучали автоматы, и стало тихо.
— Что это? — спросил пилот, продолжая зажимать рану.
— Наверно, его поймали, сэр!
— Но ты же сказал, что он угнал робота! Или мой «грей» сам ускакал отсюда?
— Прошу прощения, сэр! Оставайтесь здесь, я побегу узнаю, что там происходит!
— Я с тобой… Только не слишком быстро беги, а то перед глазами все прыгает…
Вскоре они увидели с десяток солдат и капитана, руководившего всей операцией. Он стоял возле лежавшего на земле человека, которому делали срочную перевязку.
— Давайте вызывайте какого-нибудь доктора, что ли! — кричал капитан, размахивая пистолетом. — А ты, сержант, продолжай прочесывание, он должен быть где-то здесь!
— Сэр… — негромко произнес «безлошадный» пилот, останавливаясь позади капитана.
— Руйдель? — воскликнул тот, удивленно уставившись на окровавленное лицо пилота. — А где твоя машина?
— Угнали, сэр.
— Кто?!
— Злоумышленник.
— И где он теперь?
— Прошу прощения, сэр… — произнес Марсель, выходя из-за пилота. — Он сказал, что поедет разгромить наш штаб в Лоусоне.
— Это он тебе сам сказал?
— Да, сэр.
Капитан щелкнул кнопкой рации на кармане и позвал:
— Бартецкий!
— Слушаю, сэр!
— Бартецкий, тот, кого мы ловим, завладел «греем» лейтенанта Руйделя и предположительно движется в сторону шоссе, а далее к Лоусону. Понял меня?
— Так точно, сэр! Постараюсь перехватить его возле леса!
— Давай! И захвати с собой Мацуоку, а то уж больно клиент шустрый!
— Понял, сэр.
Не успел капитан выключить рацию, как со стороны госпиталя снова загремели выстрели и шквал пуль обрушился на солдат, окружавших кусты и деревья.
Пехота тотчас залегла, однако вести ответный огонь было трудно — неясно, где противник. А он продолжал стрелять сквозь кусты, и на залегшую пехоту густо сыпались сбитые листья и ветки.
— Что за хреновина? — воскликнул капитан, заметив, что обшивка на его бронежилете разорвана.
— Картечь, сэр! — пояснил сержант, который перевязывал раненого.
— Это… охрана… госпиталя… — с трудом проговорил сам раненый.
— А ты кто?
— Экс… педитор…
— А зачем стрелял?
— Меня… оглушили и… ограбили… Я хотел пресечь…
— Все ясно! — произнес капитан и сплюнул.
— А что, сэр, вы с ними не договорились? Охрана не в курсе? — спросил «безлошадный» пилот Руйдель.
— Руйдель, ну ты-то куда еще лезешь?! Просрал машину, а туда же!
— Извините, сэр…
— Как можно оповещать каких-то там охранников, если операция совершенно секретная!
— И этой секретности тоже оказалось мало… — пробормотал Марсель и, поймав на себе гневный взгляд капитана, уставился в траву.
Снова ударили выстрелы, и картечь застучала по веткам.
— Да остановите же их кто-нибудь! — закричал капитан. — Иначе я прикажу перестрелять этих тварей!

Глава 21

Управление в «грее» было непривычным, поначалу машину бросало из стороны в сторону, и она то и дело вспарывала землю заплетавшимися опорами, но уже метров через триста Джек начал приноравливаться, хотя поворот кабины все еще давался ему тяжело — в «таргаре» она поворачивалась довольно быстро, но в «грее» дергалась как бешеная, один раз Джек едва не совершил с ней полный оборот.
Впрочем, теперь ему стало понятно, как пилоты этих машин ухитрялись сшибать из пушек даже скоростные воздушные цели. Оставалось приноровиться к скачущей по верхней полусфере прицельной шкале. Впрочем, пока что Джека интересовали наземные цели, которые наверняка должны были пойти по его следу.
Итак, противник полагает, что он пойдет в Лоусон. Но даже если и не поверит на все сто процентов, сбрасывать со счетов этот вариант не станет и отправит в погоню пару машин. Да, пару. Так надежнее, ведь они уже знают, кто он и на что способен.
Маяк был уже отключен — Джек позаботился об этом сразу, чтобы не смогли запеленговать. Рацию выключил по той же причине, хотя прослушивать переговоры противника сейчас было бы нелишним.
Наверняка арконские пилоты использовали собственный код.
«Две собаки на «плюс» тридцать градусов. Встречай».
Такого рода фразы ему не раз попадались в открытом эфире, но что толку от этого кода, если смысл слова «встречай» понятен каждому.
А «плюс тридцать градусов» — это тридцать градусов плюс какой-то довесок — еще тридцать или даже шестьдесят.
В навигаторе имелась подробная карта — очень хорошая! Вот бы им такую в роту! Помимо высот, лесных массивов, рек и шоссе здесь имелись обозначения магазинов, заправочных станций и аптек.
Джек посмотрел на показатель заряда батарей — восемьдесят два процента. Очень хорошо. Рядом указывался возможный пробег — двадцать семь километров. Просто замечательно, если не учитывать работу прицельных устройств, зарядного механизма, а также очень затратных «переходных процессов», когда приходилось стартовать с места и выжимать из машины максимум.
Ну, двадцать километров все равно имеется. А сколько до линии фронта? Вопрос, остающийся без ответа.
— Тише, приятель, тише… — пробормотал Джек, сбрасывая скорость машины и выводя ее на асфальт госпитальной подъездной дороги.
Комфорт и плавность хода сразу исчезли, из-под опор стали вылетать искры, однако Джеку нужны были эти триста метров по твердому покрытию, чтобы дальше, в овраге с ручьем, устроить засаду для преследователей.
Да, возможно, потом за ним увяжется целая рота или даже батальон, однако сейчас надо было избавиться от хвостов. Война есть война, даже в глубоком тылу противника.
Вдруг из-за поворота выскочил фургон. Водитель, увидев робота, притормозил, подался влево и, проехав по обочине, снова прибавил газу.
«Кастелянская служба», — успел прочитать Джек и пожал плечами. А что тут такого? Водила увидел боевую машину с опознавательными знаками Аркона и проявил уважение. Все как всегда, никаких особых эмоций. Но, разумеется, Джек нервничал и любого аркона воспринимал как угрозу.
А вот и овраг с густой, пышной растительностью. Тут и клен, и сирень, и вяз — буйство зелени и ароматов.
Джек остановил машину, глянул в экран камеры заднего вида и стал осторожно, приставными шагами двигать машину влево. Стук-стук-стук — это асфальт. Бум-бум-бум — это уже мягкий грунт с пушистой травкой.
Стараясь не повредить кустарник, чтобы этого не заметил противник, Джек стал спускаться по склону, туда, где на дне оврага журчал ручей.
Дорога рассекала овраг надвое, и под насыпью ручей пробивался в асбестовой трубе, но на выходе снова оживал, расправлял струи и бежал, если верить карте, еще двенадцать километров до впадения в небольшое озеро.
Добравшись до воды, Джек немного подождал и снова поднял машину до кромки кустов, остановив «грея» в несколько неудобном положении.
Одна его опора была подогнута, а другая, вытянутая, упиралась в берег. Тем не менее машина стояла уверенно, и Джек стал искать в листве подходящее окошко, чтобы выставить пушку и спокойно дожидаться преследователей.

Глава 22

Они не заставили себя долго ждать и уже спустя три минуты появились на прицельном мониторе. Два «грея» очень торопились, но, выйдя на открытый участок перед асфальтовой дорогой, сбросили скорость и закрутили кабинами, просеивая прицелами кусты возле оврага.
«Почуяли, мерзавцы», — подумал Джек, прикидывая, с кого начать.
По всему выходило, что с первого, он казался более активным, да и первым всегда идет тот, что получше, — тут и думать нечего.
Джек навел планку под срез ходовой пары и выстрелил. И тут же, не анализируя результатов стрельбы, перевел метку на вторую машину и выстрелил снова.
Вернулся к первому — опешившему от попадания, и снова — под срез в ходовую пару. Выстрел!
После второго попадания первый робот рухнул как подкошенный, а со вторым возникла заминка. Он поддал ходу и ринулся на другую сторону дороги, чтобы укрыться в зарослях, но Джек врезал ему два раза в тыловую часть кабины, после чего второй «грей» завалился в кусты, и что с ним было дальше, Джека уже не интересовало.
Он выждал еще полминуты, но преследователи валялись на земле, и никакой другой угрозы видно не было.
«Вот и хорошо», — подумал Джек и стал отводить машину на дно оврага.
Неожиданно по корпусу что-то щелкнуло, и он, отключив подачу, прислушался. Затем посмотрел вперед, потом в камеры заднего вида, но ничего не заметил — в зарослях на дне оврага было почти темно. Включив подачу, Джек пустил машину вниз по течению, чувствуя, как затягивает опоры крупный зернистый песок. Он сильно ограничивал скорость и, конечно, повышал расход топлива, но другого пути не было — только вниз, к озеру.
В способностях «грея» Джек не сомневался, он помнил о путешествии к вражескому форту, когда им с капралом Баркли приходилось двигаться по заболоченному оврагу — куда более неприятному, чем этот.
«Прорвемся», — сказал себе Джек и, почувствовав, что «грей» идет устойчиво, добавил скорости.
Овраг был извилист, однако дно его оказалось ровным, и Джеку не пришлось сталкиваться с необходимостью переводить малознакомую машину через мусорные запруды и валуны. Ветки разросшихся кустарников ему не мешали, а взлетавшие вдруг болотные птицы лишь поначалу пугали Джека, потом он привык к громкому хлопанью их крыльев и резким крикам.
Этот бег по дну оврага продолжался с полчаса, и скоро Джек устал — все же он был не совсем здоров. Добравшись до небольшой, намытой ручьем песчаной горки, Джек вывел робота и поставил так, что он был скрыт под нависавшими ветвями.
Опустив кабину, Джек сошел на землю и огляделся. В овраге царил полумрак и было прохладно, хотя наверху — Джек помнил это — было довольно душно.
Проверив трофейный пистолет, он удовлетворенно кивнул — у него оказалась «пятерка» с двадцатью патронами в обойме. Самое время подумать, как действовать дальше, ведь вскоре противник поймет, что ни в какой Лоусон он не пошел, а пилоты подбитых машин подтвердят, что стреляли из оврага, тогда его шансы на успех резко сократятся.
Да, он мог покинуть машину и пробираться пешком, но это было непросто в привязанных носками тапках. Требовались нормальная одежда, обувь, продукты, деньги. С пистолетом в руках можно было кого-то ограбить, но это лишний риск, да и грабить не хотелось. Даже по необходимости.
Джек вздохнул и стал обходить робота кругом. Машина была совсем новой или, по крайней мере, не участвовала в серьезных боях: на броне не было ни латок, ни шрамов от термошрапнели. Бежать бы на таком «грее» да бежать, если бы не погоня и разведывательные лаун-чмодули.
Они быстро выяснят, что к чему, а дальше жди гостей, засаду или удара с воздуха.
Внезапно Джек заметил некоторую странность: на крюк-буксировщик был прицеплен какой-то трос.
Джек проследил, куда уходит стальная струна, и обнаружил мягкий контейнер на триста фунтов, а за ним на сцепке — еще один. Обшивка их была в грязи, значит, он тащил их за собой по оврагу.
Джек вздохнул и покачал головой, пытаясь представить, где и как он мог случайно подцепить эту снасть.
Бред какой-то, случайно сделать это было невозможно. И тут он вспомнил про щелчок. Да, был щелчок! Как раз в тот момент, когда, подстрелив роботов-преследователей, он решил, что пора уносить ноги.
Уже не зная, что и думать, Джек спустился к первому контейнеру и, ухватившись за грязный поводок, расстегнул гидравлическую застежку по всей длине.
— Ой, кто здесь! — воскликнул вылезший из контейнера человек.
— Стоять, тварь, а то пристрелю на месте! — закричал Джек, направляя на незнакомца пистолет. Он не ожидал такого сюрприза и крепко струхнул.
— Ой, не стреляйте, господин начальник, я сдаюсь и готов написать полное признание! — так же громко завопил незнакомец и поднял руки.
— Ты кто?
— Я случайный прохожий, ехал навестить родственников, а тут облава…
— Ты чего несешь?
— А что такое?
Незнакомец впервые огляделся, выбрался из контейнера, его лицо тронула улыбка.
— Так ты не коп? — спросил он.
— А должен быть? — в тон ему спросил Джек.
— Нет! Ну их на хрен! — заулыбался незнакомец. — Зови меня Плунжер! А ты, я так понял, водитель этой байды, правильно?
— Руки не опускать! — прикрикнул Джек, снова наводя на незнакомца оружие.
— Я не опускаю, начальник, все в порядке. Я просто хочу все объяснить. Тебе же интересно, откуда здесь два мешка с дерьмом?
— Интересно, — после некоторой паузы согласился Джек.
— Ну так я тебе расскажу! Можно руки опустить? Я без оружия.
— Можно, но держи их на виду.
— Как скажешь, начальник.
Незнакомец опустил руки и снова улыбнулся Джеку, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.
— Короче, это все Бенеш-сука виноват. Он к десяти сорока должен был подогнать трактор-бим, понимаешь?
— Нет. Что такое трактор-бим?
— Это такая небольшая байда с мотором и гусеницами. Наводится по радио. Трактор приходит, я зацепляю за него два мешка с дерьмом, и трактор херачит вдоль борозды, понимаешь?
— Нет. Вдоль какой борозды?
— Ну, почти что по этому маршруту, по которому ты уже пробежал на этой байде. — Плунжер кивнул на робота.
— То есть ты хочешь сказать, что спутал какой-то там трактор с боевым роботом, урод? — строго спросил Джек.
— Не, ну что ты сразу на личности переходишь, начальник? Ничего я не спутал, это все Бенеш-сука виноват! Я жду в десять сорок, я жду в десять пятьдесят. Я жду в одиннадцать ровно, и никакого трактора, понимаешь?
— Не очень…
— Конечно, не очень, потому что ты прыгаешь на этой байде и тебе все по барабану, въезжаешь? А Бенеш — сука.
— По делу, Цилиндр!
— Не Цилиндр — Плунжер. А по делу уже все. Твоя байда грохает в яму! Начинается стрельба, и у меня полные штаны! Я же на такие развлечения не подписывался. Бенеш говорил мне, что условия слегка изменились, но чтобы так!
— Руки держи перед собой! — напомнил Джек, вскидывая пистолет.
— Да держу, начальник! Держу! Оно мне надо — перед стволом танцевать?
— Продолжай!
— Да все уже. Увидел на байде крючок, как у трактора-бима, накинул петлю и в кузовок! А дальше ты сам знаешь — грязь, вода, лягушки…
— То есть ты хочешь сказать, что до моего появления тебя возил какой-то трактор? А в этот раз, не дождавшись трактора, ты зацепил свои контейнеры на моего робота?
— Ну да, начальник! В самую точку! Я так понял, что обстановка накаляется и пора рвать когти, ведь в мешке дерьма на триста тыщ, и половину я вложил из своих кровно заработанных! А другого транспорта, кроме байды с пушкой, вроде не предвидится, вот я за тебя и зацепился. И вижу, что не прогадал! Вижу, что ты не коп и просто хороший человек!

Глава 23

Джек задумчиво смотрел на пройдоху. Наверняка этот тип знает об окружающей обстановке больше него. Небось какой-то контрабандист или что-то в этом роде, а значит, его можно использовать в своих целях.
— Меня зовут Джек, Плунжер, я беглец.
— Ну… — Плунжер неопределенно покачал головой. — По твоему прикиду видно, что ты какой-то не такой.
— А что не так с прикидом? — уточнил Джек, хотя уже понимал, о чем идет речь.
— Ну, эти тапки, носки. Круто придумано, но…
— Что «но»?
— Все в порядке, начальник. Когда мы двинем дальше, а то у меня товар стынет?
— А что у тебя за товар? — поинтересовался Джек, ему нужно было побольше узнать о своем попутчике.
— Тебе неинтересно будет.
— Говори.
Джек наставил пистолет точно между бегающих глаз Плунжера, и тот вздохнул.
— Ну ладно, тебе-то это малоинтересно — не кинешь, если что…
— Не кину. Но мне важно знать.
— Товар там, понимаешь?
— Во втором контейнере?
— Мы называем его мешком. В мешке «шаша» — так положено называть.
— Хорошо. Что в мешке? Что ты называешь «шашей»?
— Ну… — Плунжер снова посмотрел на Джека, пытаясь угадать, захочет ли тот «сесть на хвост», то есть заставить делиться прибылью. Однако возраст Джека и его прикид говорили о том, что он в этой ситуации человек случайный и ему можно приоткрыть часть своих профессиональных тайн.
— Во втором мешке лежит двадцать дюжин пузырьков…
— С чем пузырьки?
— С «шашей».
— Подробнее…
— А я знаю? — искренне удивился Плунжер. — Там лежат пузырьки, в них товар. Я его сдам и получу деньги, а чтобы пробовать — да ну его на хрен. Там написано — «биологические яды», ну кому это надо, я вас спрашиваю?
— Хорошо, — кивнул Джек, вспоминая подслушанный разговор главврача с капитаном Лупареску. — Так ты что, наркотики переправляешь?
— Скажете тоже, господин начальник. Я товар доставляю, а уж как и кто его называет — это не моё дело…
— Ладно, я понял. Мы здесь уже четыре минуты, Плунжер, и скоро по нашему следу пустят лаунч-модули. Ты знаешь, что это такое?
— Понимаю, начальник, не дурак.
— Ну и что ты можешь предложить для того, чтобы нас не размазали гранатами?
— Бежать надо, начальник…
— Далеко?
— Еще час — не меньше.
— Через час овраг закончится, и у нас не будет топлива.
— Так и должно быть, начальник! А потом я тебе найду и топливо, и все прочее! Только давай поскорее убираться, если сюда заявятся копы, у нас с тобой совсем никаких перспектив не останется, кроме кичи! Тебе это надо?

Глава 24

Метров через двести ручей растворился в одном из заболоченных озер, которые выглядели как заросшие бомбовые воронки.
Дно оврага стало переменчивым, то сухим — с белым песком и лопухами, то покрытым мутной водой, над которой тучами вилась мошкара и вяло прыгали перекормленные лягушки.
Джек вея машину, время от времени поглядывая на экран заднего вида, где с большим трудом можно было распознать волочившийся позади груз.
Особенно хорошо он был виден в затопленных местах. Мягкие контейнеры поднимали брызги, и по ним Джек определял, что груз на месте и не оторвался.
О том, как чувствовал себя в мешке Плунжер, Джек предпочитал не думать. Возможно, дремал, а может, стонал при каждом ударе о дно.
По мере того как овраг спускался в низину, он становился мельче и безобиднее. Его песчаные берега зарастали травой, становились положе. Сверяясь с картой, Джек ожидал выхода в низину на двадцать втором километре от места старта, однако все случилось раньше. Впереди показался заросший осокой луг без возможности для маскировки, и Джек припарковал «грея» к небольшому кусту, а потом опустил кабину, чтобы хоть как-то соответствовать масштабам утлого укрытия.
Вскоре зашевелился первый контейнер, и из него выбрался Плунжер. Воровато оглядевшись, он на полусогнутых приблизился к Джеку и спросил:
— Ну и чего?
— Это я у тебя хотел спросить.
Плунжер снова огляделся и, помявшись, спросил:
— Слушай, начальник, а ты не оскорбишься, если я тебе шузы предложу? Ну, чтобы без этих — подвязок из носков?
— Я не оскорблюсь, но сейчас не это главное, понимаешь? Мы на открытом месте, если появятся лаунчмодули, нам жить десять секунд.
— Так мне нести шузы или нет?
— Неси…
Джек вздохнул и посмотрел на солнце — близился вечер. Как же ему хотелось почувствовать долгожданное состояние покоя, когда никуда не нужно бежать, куда-то высаживаться, в кого-то стрелять. И не нужно засыпать в страхе, что ночью начнут бомбить казарму, чтобы достать Джека Стентона.
В последние полгода не было ни дня, когда бы он заснул без привычного страха. Пусть иногда совсем слабенького, на первый взгляд не имевшего никаких оснований, но все же страха.
— Вот, начальник. Правда, навскидку они на пару размеров больше, но больше не меньше, правильно?
— Правильно, — согласился Джек, разглядывая новые шнурованные ботинки. — Носков нету?
— Нету.
— А куртка найдется?
— Куртка найдется, — ответил Плунжер и вздохнул. Он надеялся обойтись только ботинками.
Не дожидаясь, когда Плунжер принесет куртку, Джек снял свою больничную, оторвал у нее рукава, а потом разорвал надвое.
— Ну и что ты сделал, начальник? — спросил подошедший Плунжер, комкая в руках пехотное обмундирование.
— Носков нормальных нет, а это будут крепкие портянки.
— Не знаю такого слова, — признался Плунжер, подавая новенькие ботинки.
— А я раньше про «шашу» не слыхивал…
Расшнуровав ботинки, Джек намотал портянки так,
как учил сержант-хозяйственник, и обулся. Завязал шнурки, притопнул ногами и улыбнулся. Благодаря портянкам лишние два размера почти не чувствовались.
— Куда дальше ехать, знаешь? — спросил он, продолжая рассматривать обновку.
— Тут такое дело, начальник…
Плунжер вздохнул и огляделся. Потом посмотрел на скрюченного «грея» и снова вздохнул.
— Тут в пещерку одну заглянуть требуется.
— Ну так загляни.
Джек взял у Плунжера куртку, надел и начал закатывать рукава, она ему тоже была великовата.
— Я без ствола опасаюсь…
— А чего своего не завел?
— Он мне без надобности был, Бенеш всегда вовремя появлялся, а у него и ствол был. Ему-то он обязателен, а мне — нет, я на поставщика выхожу и могу запросто к копам попасться. А со стволом перспектив мало.
— У тебя куда ни кинь, везде туго с перспективами.
— Это так.
Джек застегнул куртку, достал из-за пояса трофейную «пятерку» и спросил:
— Куда идти?
— Вон там, видишь канавку загогулиной?
— До нее сто пятьдесят метров…
— И чего?
— Ничего, первым пойдешь.
— И в пещерку? — уточнил Плунжер.
— А что не так с пещеркой?
— Там однажды на перевозчика моего засаду устроили. Его положили и меня чуть не продырявили.
— Стремное место? — уточнил Джек, используя терминологию нетрезвого капитана Хольмера.
— Очень. Внутри темно, и снаружи ничего не видно, а ты у них как на экране.
— Действительно стремно. Ну пойдем, заглянем.

Глава 25

У входа в большую яму, почти закрытую разросшимся на ее краях кустарником, их никто не атаковал, и они спустились по пологому склону, на котором виднелись давнишние следы небольших гусениц.
— Вон вход… — прошептал Плунжер и смахнул пот с раскрасневшейся физиономии. Он волновался по-настоящему.
— Ладно, двигайся в четырех шагах позади меня, — сказал Джек, выходя вперед.
— Понял.
Они спустились к пещере, и Джек остановился у входа, не высовываясь в проем и прислушиваясь.
Изнутри не доносилось ни звука, но заметно потягивало сыростью и холодком. Джек потянул носом, ему случалось улавливать самые тонкие запахи — можно было уловить даже запах оружейной смазки, но из пещеры пахло только землей.
— У тебя случайно нет фонаря? — спросил он, обернувшись.
— Да он мне без надобности…
— Понятно, — кивнул Джек и шагнул под своды пещеры.
Ничего особенного здесь не было. Заброшенный тоннель, оставшийся от давнишней разработки. С потолка свисали корни трав, пробившиеся сквозь щели в бетоне, а по стенам сбегали струйки воды.
— И далеко он тянется?
— Три с половиной километра. Дальше заброшенный парк — бывшее имение латифундиста.
— Кого?
— Я не знаю. Мне так Бенеш говорил, а я вопросов не задавал. Не любил он вопросов.
— Понятно.
Джек зажмурился, затем открыл глаза и частично включил свое ночное зрение. Видеть лучше он при этом не стал, зато получалось угадывать.
Вот у стены забытый кем-то валун — величиной с арбуз, а вот коробочка из-под мятных леденцов. Джек даже почувствовал их запах.
Далее — дохлый жук, довольно большой. А за ним россыпь из дюжины стреляных гильз. Скорее всего, девять миллиметров и как будто еще свежие.
Джек стал принюхиваться, надеясь уловить запах пороха, но тут увидел какой-то мешок. Нет, не мешок… Он сделал еще пару шагов, снова настроился и… крепче сжал пистолет. Это был труп, а чуть дальше за ним — похожий на большой чемодан механизм, скорее всего, тот самый трактор-бин — электроход на резиновых гусеницах.
— Плунжер… — прошептал Джек.
— Ну?
— Двигаем наружу, только медленно…
— Понял.
Когда они оказались снаружи, Джек переложил пистолет в другую руку и сказал:
— Твой Бенеш в пещере. И транспорт его там же брошен.
Плунжер снова вытер лицо и пробормотал:
— Вот оно как, значит.
— Именно так. Кто это мог сделать?
— Фогель. Точнее, его люди.
— Конкуренты, что ли?
— Да, можно и так сказать. Они к этому доктору долго подбирались, но у них ничего не вышло, а у меня получилось.
— Главврач госпиталя?
— А ты откуда знаешь?
— Мельком слышал.
— Ну и слух у тебя, начальник, — поразился Плунжер. — И в темноте ты видишь без фонарика.
— С фонариком все же лучше.
— Ну да.
— И куда нам теперь? Мешок-то твой тяжелый — в руках не утащишь.
— Не утащишь, — согласился Плунжер. — Значит, надо ждать темноты.
— Какой темноты, парень? То, что нас до сих пор не засекли, уже чудо, понимаешь?
В этот момент, в доказательство опасений Джека, над ямой пронеслась пара лаунчмодулей. Джек толкнул Плунжера на самое дно и покатился следом за ним. Пока они падали, лаунчи успели сделать разворот и со второго захода ударили гранатами.
Глина поднялась стеной и накрыла Джека с Плунжером, присыпав сверху оборванными травами.
Кашляя и отплевываясь, они стали выбираться из мешанины земли и мусора, затем Джек сделал знак Плунжеру, чтобы тот не шумел, и какое-то время прислушивался к тому, что происходит вокруг.
— Все в порядке — улетели, — сообщил он и, поднявшись на ноги, потряс пистолет, освобождая от набившейся земли.
— А они снова не прилетят, начальник? — спросил Плунжер, отплевываясь и смахивая с себя глину.
— Не должны. Нас они не видели, а по яме отработали как по возможному укрытию. Фронтовые машины, сразу видно. Хорошо, что по роботу не ударили.
— Да. Там же весь мой товар.
Джек выбрался из ямы, посмотрел из-под ладони на куст и свернувшегося рядом с ним «грея».
— Уходить нужно прямо сейчас.
— Давай убираться, начальник! — подхватился Плунжер и стал быстрее отряхиваться.
— Давай бегом, на ходу будешь рассказывать, куда дальше двинем. И помни, у нас топлива километров на восемь максимум.
— Этого хватит, начальник! Наверняка хватит!

Глава 26

В дверь постучали, но капитан Хольмер, лежа лицом к стене, даже не повернулся. Стук повторился уже настойчивее. Его совет или разрешение требовалось многим, ведь он был командиром роты, но как же тяжел иногда бывал этот груз.
Хольмер вздохнул и, поднявшись, спустил ноги на пол.
— Войдите!
Дверь приоткрылась, и в кубрик заглянул лейтенант Хирш.
— Ты чего не сказал, что это ты?
Капитан помассировал лицо и покосился на край стола, где стояла бутылка с остатками коньяка. Последние десять дней он пребывал в жесточайшей хандре, такой сильной, что не помогал даже коньяк.
Правда, третьего дня сержант-хозяйственник угостил его солдатским ромом «Кайро». Жутким пойлом, которое из-за негуманного воздействия на людей убрали со складов еще лет двадцать назад, однако пройдохи-кладовщики припрятывали его, подделывая акты об уничтожении, а теперь понемножку сбывали налево, причем за эти двадцать лет «Кайро» сделался еще злее и резче.
Но ром закончился вчера, а после него коньяк действовал не лучше обыкновенной воды.
— Я бы тебе сразу сказал — заваливай, а то пришлось садиться и рожу массировать.
— Да я, собственно… У меня дело не срочное.
— А какое?
— Двое новеньких прибыли.
— И опять «легкие»?
— Один легкий, на «грей». А один на «гасс».
— Ну наконец-то! А то у меня скоро тяжей не останется! Все хотят балетом заниматься, а штурмовать нечем!.. Ну, это я, конечно, не тебя имею в виду, Тедди, — добавил капитан, вспомнив, что лейтенант Хирш как раз водит легкоход «грей».
— Я понимаю, сэр.
— Ну так проверь их.
— Я за тем и пришел, сэр.
— Считай, я дал разрешение.
Капитан тяжело вздохнул и покосился на остатки коньяка. Стоит ли начинать, если он уже проспался? Ведь этого жалкого количества не хватит даже для подобия опьянения.
— Давай, Тедди, вали отсюдова, — сказал он, махнув рукой. — Уведи их в дюны и дай им просраться по полной.
— Здесь нет дюн, сэр. Здесь овраги и глиняные холмы.
— Да?
— Совершенно так, сэр.
— Ну, веди в овраги. Только без этого дела, как тогда с Джеком, когда вы нарвались на «большого сато»…
Хирш улыбнулся, и капитан улыбнулся тоже. А потом они помолчали, каждый по-своему вспоминая Джека.
— Никаких новых сведений нет? — спросил капитан после паузы.
— Откуда, сэр? Я думал, что вы получаете какую-то информацию…
— Ты имеешь в виду эту коробку? — Хольмер кивнул на аппарат связи.
— Ну да.
— Нет, они как сообщили тогда, что не найден и следов не обнаружено, так больше ничего и не обновляли. У них уже полно другой работы, Тед. Их можно понять. Для нас Джек — это Джек, а для них очередная единица потерь. Статистика, блин.
Не утерпев, капитан поднялся и, схватив бутылку за горлышко, допил остатки в три глотка. Затем поставил ее на стол, посмотрел на лейтенанта и добавил:
— Нужно учиться жить без Джека. Ведь раньше как-то обходились без него, правильно?
— Обходились.
— Вот и теперь придется.
В дверь снова постучали.
— Входите, все дома! — хрипло крикнул капитан и снова сел на смятую постель.
Дверь открылась, и в помещение вошел старшина Тильгаузен.
— Час от часу не легче, — удивился Хольмер. — Ты-то откуда здесь взялся?
Старшина сразу не ответил, взял из угла стул и, поставив на середину комнаты, сел и лишь потом взглянул на капитана.
— Я, Джон, спросить пришел…
— Чего спросить?
— Третьего дня привезли «таргар». То, что от него осталось…
— И что?
— Я хотел спросить — мне его восстанавливать или как?
— С каких это пор, Берт, ты спрашиваешь у меня, что тебе делать? Что переменилось? Нам повысили оклады в десять раз или мне дали звание генерала?
Берт не спешил отвечать. Он видел, в каком состоянии командир первой роты, и не судил его строго. Они были знакомы не первый год.
— Я просто спросил, Джон, если есть пилот для «таргара», мы будем его чинить, если нет… Ну ты понимаешь…
— То есть ты таким манером пытаешься выяснить, есть ли сведения о Джеке? — угадал капитан. — Ну так я тебе скажу — никаких сведений! Ни-че-го! На месте нашли только раздолбанного робота, огромную воронку и какие-то клочки. Но клочки обмундирования, понимаешь? Никаких намеков на… на разорванное тело! Нигде! Ни рядом, ни в сотне метров, а такого не бывает! Такого просто не бы-ва-ет!
И капитан замолчал, боясь, что разрыдается. Берт тоже замолчал, глядя на оклеенную обоями стену.
— А знаешь, Берт, давай-ка ты восстанавливай «таргар», — неожиданно сказал Тедди.
— Зачем? — первым спросил Хольмер.
— Да просто так. Ведь если мы не восстанавливаем машину Джека, значит, мы его не ждем.
— А если восстанавливаем, он что же — вернется?
— Не факт. Если его взяли в плен, контракт с Арконом он вряд ли подмахнет.
— Это точно, — согласился Хольмер.
— И тогда его просто спишут из наемников. Поедет домой, только и всего. Но он обязательно нам напишет, правильно?
— Конечно, напишет, мы же ему не чужие, — поддержал лейтенанта Берт.
— Короче, так, старшина, если есть срочная работа — делайте ее, а в свободное время занимайтесь «таргаром», — предложил Хольмер.
— Ну, мы в общем-то так и делаем, с первого дня сшиваем его корпус, нового для такой машины не закажешь, это большая редкость.
— Если все сам решил, чего тогда заходил? — спросил капитан, уставившись на Тильзера.
— А вот чего, — сказал тот и, поднявшись, поставил на стол бутылку «Кайро». — Это у меня в запасах завалялась. Думал выбросить, а твой хозяйственник сказал погодить. Вот и принес.
Полученные от Плунжера трофейные часы показывали половину второго ночи. По шоссе, мимо кустов, в которых прятались Джек с попутчиком, то и дело проносились автомобили. Они на мгновение освещали фарами участок дороги и вновь проваливались в темноту, оставляя светиться лишь площадку заправочной станции.
Иногда на нее заруливал какой-то автомобиль, и к нему выбегал сонный рабочий.
Пять минут, и машина уносилась дальше по ночной трассе, а сонный заправщик убирался к себе в конторку.
Это была нейтральная территория, здесь не могли появиться лаунчмодули Аркона, однако это не упрощало задачу Джека. Его «грей» стоял с сухим баком, а уже один только факт появления боевой машины на нейтральной территории являлся в глазах федеральных властей тяжким преступлением.
— Эх, если бы у нас была канистра, — в который раз вздыхал Плунжер.
— Канистры нет, думай, как действовать без нее, — в который раз напоминал ему Джек. Он не ел уже двадцать часов, ему требовалось отлить, и наконец он начал понимать, что с таким перегрузом, как Плунжер, ему до своих никак не добраться. Требовалось принимать меры.
Самое простое — убить Плунжера. Но тогда Джек лишался ушей и глаз, хотя эти «уши и глаза» часто прибавляли много ненужной информации.
«Эта территория Биппера, начальник! Нам здесь не поздоровится!»
«Людей Фогеля нужно валить сразу, другого разговора они не понимают! Сколько у тебя патронов, начальник?»
Кое-как, на последних парах в баках «грея», они
все же добрались до шоссе. Спасибо его конструкторам, которые создали эту машину триста лет назад. Или семьсот?
Джек уже не помнил, ему хотелось спать.
— Дай ствол, начальник…
— Зачем это? — спросил очнувшийся от дремы Джек.
— Затем, что канистры у нас нет и придется заправлять машину из колонки, понимаешь?
— И что?
— И то, блин! Заправщик может позвонить в полицию, когда увидит эту твою байду, хлюпающую его горючку!
— Но ты же говорил, что у тебя есть деньги?
— Говорил… Но ошибался. Нету денег, так что топливо придется брать нахрапом.
— То есть — грабить?
— Грабить.
— И что потом — убегать?
— Убегать. Обычное дело. Ты меня через пять километров отцепишь, и гуляй себе куда захочется…
— Ох, Плунжер! Ты доставляешь мне много проблем!
— Доставляю. Но другого выхода нет…
Джек взвесил ситуацию. Без него сдвинуть «грей» Плунжер не сможет, а стало быть, не сможет буксировать свои мешки. Значит, можно дать ему пистолет, не боясь, что из этого выйдет что-то скверное.
— Ладно, ствол ты получишь. Но для начала расскажи, как будешь действовать.
— Да проще простого! Ты спускаешься на площадку, я забрасываю тебе в бак шланг и бегу к заправщику. Засовываю пистолет ему в окошко и прошу заправить по полной. Сколько, ты говоришь, в бак влезает?
— Семьдесят литров.
— Ну вот — семьдесят литров! Давай, начальник, готовься. Давай мне ствол и спускайся на площадку!
Джек так и сделал, отдал заряженный пистолет Плунжеру и, забравшись в кабину, стал медленно выдвигать машину на заправку. Быстрее не получалось — «грей» сцеживал из бака последние капли топлива.

Глава 27

К тому моменту, когда робот поравнялся с топливной колонкой, Плунжер подпрыгивающей от волнения походкой приблизился к кассовому окошку и стал о чем-то договариваться.
Джек посмотрел на экран заднего вида. Машины все так же проносились по шоссе, их пассажиры едва ли обращали внимание на спрятавшегося под «грибком» заправки робота. Однако некий мандраж Джек все же чувствовал, ведь это была нейтральная зона, стоило только кому-нибудь звякнуть в министерство обороны, как на охоту за машиной Джека вышлют убийцу. Вроде того, который когда-то на его глазах разобрался с «гассами» арконов.
Страшный удар, яркая вспышка, и все. Никаких тебе обломков, только расходящаяся волнами копоть, отброшенная взрывной волной на десяток километров.
Плунжер махнул Джеку рукой. Тот опустил кабину, выскочил на бетон и, схватив заправочный пистолет, сунул в отверстие бака.
Семьдесят литров — копейки. Ну кто станет спорить за такие деньги перед пистолетом? Только сумасшедший.
В колонке загудела помпа, в бак полилась живительная влага. Ура, теперь путешествие продолжится!
Джек посмотрел назад, туда, где на бетонном покрытии лежали два мягких контейнера. Им еще предстояло перескочить через шоссе вместе с «греем», и Джек по-прежнему не представлял, как Плунжер терпел все эти неудобства внутри мешка. Да, поначалу они двигались по накатанному желобу на дне оврага, покрытом мягкой грязью и густой травой, но последние полкилометра Плунжеру пришлось обходиться без дороги. Для шагающей машины отсутствие дороги пустяк, а вот для человека, лежащего в волочащемся следом мешке, — большие неудобства, если не сказать больше.
Неожиданно грянули выстрелы. Плунжер одну за другой посылал пули в кассовое окошко, и каждый выстрел отдавался у Джека болью. Ну как же так, Плунжер? Ну ты же обещал!
Но ничего уже нельзя было поделать. Плунжер застрелил кассира, теперь за Джеком начнет охотиться вся полиция, а вместе с ней штурмовики министерства обороны.
Наполнив бак, автоматика отключила помпу, и Джек машинально выдернул шланг из горловины и забросил на колонку. Плунжер уже мчался обратно, истошно вопя: «Уходим! Уходим!»
Швырнув пистолет Джеку, он с ловкостью хорошо обученной обезьяны распахнул мешок, нырнул в него и тотчас задернул молнию изнутри, а Джек запрыгнул в кабину и включил подъем кабины, успев подумать, что теперь на оружии убийства останутся только его отпечатки, а Плунжер вроде как и ни при чем.
Однако сейчас было не до разборок. Джек включил подачу и рванул через шоссе, заставив притормозить парочку автомобилей.
Еще несколько широких шагов, и «грей» побежал под уклон, уносясь в темноту и подсвечивая себе инфракрасной фарой.
Двигаясь по карте, Джек еще с полчаса волок между холмами прицепной груз, а потом остановился возле развалин какой-то водокачки, чтобы передохнуть и высказать Плунжеру все, что он о нем думает.
Тот не заставил себя долго ждать: как только движение прекратилось, он вылез из мешка и бросился к Джеку, который уже опускал кабину.
— Ты видел?! — завопил он, как будто событие на заправке произошло только что.
— Да уж видел! — ответил Джек, собираясь с мыслями, чтобы отчитать этого дурака. — Теперь нас ищет вся полиция! Ты убил человека, Плунжер!
— Какого человека? Если бы я не стрелял в них, они бы сами пристрелили меня! Зачем мне такое нужно? Хорошо еще, что взял у тебя ствол, а то бы удавили, как котенка!
— В кого в них? — уточнил Джек, выходя из кабины.
— Ну как в кого, начальник? В людей Фогеля! Только я стал договариваться с кассиром, как вдруг замечаю, что у него глаза в кучку и он косится куда-то в сторону. Я снова — давай, мол, договоримся на топливо в долг, я, говорю, тебе в залог часы оставлю. Часы «жюстин», очень хорошие часики, между прочим. А он башкой трясет, как будто таблеток нажрался, и вдруг — раз, ныряет под свой стол, а из-за его спины вырисовываются двое человечков Фогеля! Представляешь?
— А может, это были какие-то помощники, грузчики или заправщики?
— Ну ты скажешь, начальник! Это были Гвоздь и Пепе Ретивый! Главные мокрушники Фогеля!
— Точно это были они, Плунжер? ТЫ ничего не перепутал?
— Где там путать было, начальник? Там либо я их, либо они меня! Спасибо, кстати, за пистолет, очень удобная машинка!
— И что теперь? Куда нам теперь двигаться?
— Не знаю, начальник, если Фогель сея нам на хвост…
— А кому «нам», Плунжер, может, это он тебе на хвост сел? Ты ведь скоро отцепляться собирался…
— А какая разница, начальник, кому он на хвост сел? Ну отцепишь ты меня с товаром, а как дорогу найдешь? А я тебе покажу тропинку до самого Тройбеля. Сам я там трейлер у знакомого в долг возьму, а тебе оттуда до войны всего два шага. Там иногда снаряды на окраину залетают, честное слово.
— Ас чего ты про войну заговорил? Я же тебе ничего не рассказывал, — насторожился Джек.
— Ну, начальник, — смутился Плунжер. — Я же не совсем дурак. Ты правишь в сторону боевых действий, машину вон как здорово водишь, стало быть, для тебя это не в новинку. Я так думаю, ты к своим решил податься. Ну и дуй на здоровье.

Глава 28

К населенному пункту Тройбель, в километре от которого, если верить карте, начиналась зона боевых действий, Джек привел машину в пять часов утра.
Расстояние было небольшое, но вот дорога… Не было ни тропы, ни просеки, ни прореженного леса, только сплошной кустарник, потом немного болот и заиленных канав, а потом снова — кустарник, кустарник, кустарник.
Пробираясь сквозь эти препятствия, Джек втайне злорадствовал, что уж теперь Плунжер получит по полной, едва ли его мешки выдержат такую нагрузку, однако тот и не думал протестовать и выбрался из мешка, лишь когда Джек остановил машину в зарослях — метрах в двухстах от первых домов селения.
— Ну что, начальник, прибыли хуртомцы на автобазу? — спросил Плунжер и сладко потянулся. Джек удивленно на него посмотрел — лицо у Плунжера было заспанное.
— На какую автобазу, Плунжер?
— Да это присказка такая, не обращай внимания…
— А ты что, спишь в своем мешке?
— Конечно, а чего еще делать-то? — удивился тот. — А как ты притормозишь, сразу просыпаюсь.
— Ну, а это… Кочки и все такое. Тебя что — не трясет?
— Да трясет, конечно, только я привычный. Меня Бенеш, бывало, за трактором-бином часов по восемь мотал без остановок. Так что я привычный.
— И ничего не болит? — недоверчиво спросил Джек.
— Ну, по первости, конечно, задницу по запчастям собирал и потом по две недели валялся — ходить не мог, но потом приспособился. Профессионал я, начальник, по-другому не скажешь.
— Жрать я хочу, Плунжер. У тебя там баночки с паштетом не завалялось?
— А должна заваляться?
— Судя по твоим ухваткам, должна, — сказал Джек, глядя Плунжеру в глаза.
— Паштета нет, начальник. Я таблетками обхожусь витаминизированными. Глюкоза и все такое. Возьмешь?
— Давай, мне выбирать не приходится.
Плунжер сходил к мешку и принес Джеку упаковку детской фруктозы «Ягодка».
— Извини, начальник, чая не предложу.
— Да я догадывался, — ответил Джек и, сорвав упаковку, одну за другой сжевал три большие таблетки. Голод как будто отступил, и Джек с облегчением перевел дух. Было бы неплохо еще и поспать часов двенадцать, но он понимал, что его приключения пока что не окончены.
— Понравилось, начальник?
— Спасибо, очень вовремя. Чего теперь будем делать? Какие у тебя планы?
— Планы простые, тебе нужно на ту сторону — через весь Тройбель.
— А тебе?
— А меня дотащи до дороги и отцепишь в кустах — дальше каждый сам по себе, если только…
— Что только?
— Если только Фогель нас здесь не дожидается.
— Так, — произнес Джек и огляделся. Кругом была непроходимая чаща, кроме просеки, что протоптал «грей». — Ну и как мы это выясним?
— Не знаю, — пожал плечами Плунжер и вздохнул. — Если рванешь через город, они могут не успеть тебя зацепить. Да и зачем им? Мой товар для них важнее, а еще важнее связи с главврачом.
— Значит, главврач?
— Главврач, — кивнул Плунжер. — Но тебе это не нужно. Пронесешься по центральной улице, и свободен. Если, конечно…
— Что конечно?
— Если Фогель не задумал твою машинку перехватить. Он бы такой красоте сразу нашел применение.
Плунжер окинул робота оценивающим взглядом и кивнул:
— Да, если у них под рукой окажется пара гранатометов, они о тебе позаботятся.
— Могут, — согласился Джек. Он понимал, что Плунжер ждет от него дополнительных гарантий собственной безопасности, оттого и пугает. Скорее всего, никакого Фогеля с его бандитами в Тройбеле нет, но все действительно могло оказаться так, как он говорил.
Один выстрел из гранатомета — и хромой «грей» в зоне боевых действий станет легкой добычей для самого захудалого лаунчмодуля.

Глава 29

Джек проверил пистолет — в обойме оставалось двенадцать патронов. Этого могло хватить, если не спешить и не делать ошибок.
— Ты чего решил? — спросил Плунжер.
— Это не я решил, это ты решил. Нужно идти в разведку, чтобы выяснить, есть там какой-то Фогель или нет.
— Да, начальник, это ты правильно придумал, только с меня никакого толку, да и пистолет у нас один.
— Ты мне нужен как проводник.
— Ну, это да, это конечно… — согласился Плунжер, но как-то странно вертелся и смотрел в землю. — Но я могу просто рассказать тебе, куда идти и где…
— Эй, Плунжер! — Джек подошел к попутчику и, приставив пистолет к его подбородку, заставил поднять голову. — Что еще я не знаю про тебя? В чем дело?
— Понимаешь, начальник… — Плунжер виновато-улыбнулся. — Я раньше жил в Тройбеле.
— И что?
— Я тут малость набедокурил.
— Подробнее…
— Шлялся по чужим бабам, немного приворовывал, а когда решил слинять, обокрал три самых богатых дома.
— И давно это было?
— Семь лет назад.
— Ну так они про то давно забыли!
— Не забыли, начальник, это не те люди…
— Но ты, наверное, здорово изменился, ведь так? — Джек вглядывался в лицо Плунжера, стараясь рассмотреть те отметины, которые наверняка скроют его личность перед бывшими односельчанами. Лицо Плунжера было как дневник, в который многие сочли нужным что-нибудь записать. От себя — на память.
— Часто же тебя били, приятель…
— Чаще, чем ты думаешь, начальник, но все это пустяки по сравнению с Джони Волкером. Вот кто бил, так бил — два часа кряду. Когда ему надоело, на улице никто даже «Скорую помощь» вызывать не хотел, считали, что уже не нужно. Но обошлось. Харя потом была как подошва — ровная и твердая, но понемногу отошло.
Джек вздохнул. Плунжер вываливал на него одну проблему за другой. То влиятельный бандит Фогель, то теперь это небезупречное прошлое. Плунжер боялся этого места, он опасался выйти на улицу, ожидая, что ему в горло вцепится каждый встречный.
Паранойя, конечно, но кто знает, какие у них тут законы? Странный городишко.
— Ладно, пойдем вниз. Я буду выдвигаться первым, а ты за мной. Если что, просто присядь в траву и жди, когда я тебя вызову.
— Да, начальник, очень хорошо, это мне очень даже подходит!
— Да кто бы сомневался… — пробурчал Джек и пошел вперед, перешагивая через колючую траву и отводя ветви разросшегося кустарника.
Над землей, еще с ночи, стоял туман. Пахло прошлогодними листьями и сырой землей.
На влажной траве новые ботинки скользили, но Джек думал о другом, его занимало размещение сил противника.
Наверняка кто-то сидел в подвале, ожидая команды, несколько бойцов дремали на окраине, ожидая появления робота. Стрелки с пулеметом и гранатометами, украденными с воинских складов, дежурили на улицах — в кафе или под видом проезжих торговцев.
Плунжера здесь знала каждая сволочь, Джека — никто, поэтому следовало пройти по городу, выявить активные точки противника и… может быть, миновать их или подавить огнем, тут уж как сложится.
Представив это, Джек снова вздохнул. Он никогда не воевал с гражданскими, кроме разве что того случая вместе с Ферлином. Но тогда стрелял из револьвера один Ферлин, а Джек только наблюдал и боялся.
Спустившись с горки и пройдя метров сто, Джек заметил движение и присел. За ним присел и Плунжер.
«Человек вроде», — размышлял Джек, отмечая однообразные движения слабо различимого силуэта. Он привстал, сделал еще несколько шагов и, приглядевшись, распознал сгорбленную старуху, которая с утра пораньше собирала сухие ветки, чтобы растопить печь.
«Бедная женщина, — подумал Джек. — Живет одна, помочь некому, и никто не присылает ей денег».
Сам он регулярно посылал матери деньги, на которые она могла заказать хоть целый грузовик дров.
Подобравшись к старухе, Джек чуть помедлил, мысленно репетируя, как он к ней обратится, а когда она, подняв очередную ветку, распрямилась, сказал:
— Здравствуйте, бабушка…
— Привет, коли не шутишь, — отозвалась старуха и стала снова как ни в чем не бывало собирать сучья.
— И как вы тут поживаете в Тройбеле? — произнес Джек неподготовленную фразу. Он не ожидал, что старуха отнесется к его появлению столь равнодушно.
— Ты деньгами не богат, болтун? Пятьдесят ливров не займешь до понедельника? — неожиданно спросила старуха и, разогнувшись, уставилась на него немигающим взглядом.
— Вот тут проблема, бабушка, я сегодня совсем пустой, так уж получилось.
И для пущей убедительности Джек похлопал себя по карманам.
— А чем платить будешь? — спросила старуха.
— За что?
— За информацию.
— За какую информацию?
— А чего ты ко мне тогда подкатываешь в такую рань? Про погоду разговаривать?
— Если у вас действительно нет денег, дайте мне свой адрес, я вам пришлю сто ливров, и не в долг, а просто так.
Взгляд старухи немного оттаял. Она поправила на голове сбившуюся вязаную шапку и, сбросив на землю собранный хворост, стала вязать его кожаной веревкой.
— Пистолет у тебя есть? — спросила она, не прерывая своего занятия.
— Есть, — ответил Джек, понимая, что соврать все равно не удастся.
— Поможешь мне, я дам тебе точную информацию.
— А о чем информация?
— Да обо всем. Ты, главное, дело сделай…
— А какое дело?
Старуха забросила вязанку на спину и бросила испытующий взгляд на Джека:
— Соседа моего пристрелишь, вот и вся задача. Для тебя пустяк, ты здесь человек прохожий.
Джека такое предложение огорчило, однако он не подал виду, понимая, что с ходу отказываться нельзя.
— Ну хорошо, бабушка, как скажете.
— Тогда двигай за мной, пока солнце не вышло. Может, еще сонным его застанешь — так-то оно проще. Да и гуманнее, как думаешь?
— Проще, — согласился Джек, не решаясь обернуться, чтобы посмотреть, идет ли за ним Плунжер.
Несмотря на свою кажущуюся немощь, старуха двигалась весьма проворно, хотя никакой тропы здесь не было. Поначалу Джек хотел даже помочь ей донести дрова, но в зарослях она управлялась не хуже него, и вскоре они уже шли по окраинной улочке, мощенной скользким, вытертым булыжником.
— Хорошо тут у вас, воздух сырой, дымком пахнет… У меня дома такой же запах, по крайней мере в пустоши. А на холмах другое…
Старуха не ответила, только зыркнула на него строго и, подбросив вязанку, продолжила путь, глядя строго перед собой.
Джек пожал плечами. Ну не получается у него завести с ней разговор. Может, позже удастся?
С обеих сторон улицы поднимались высокие заборы, а за ними дремали каменные дома с узкими, закрытыми ставнями окнами.
Где-то уже проснулись, было слышно, как хлопают двери хозяйственных построек. В других местах было тихо, спали даже собаки.
— Ты в шахматы играешь? — спросила вдруг старуха, когда они подходили к дому с покосившимся забором.
— Вообще-то я не очень… — признался Джек, пока старуха открывала калитку.
— Да ну и хрен с ними, это я так — к слову.
Они вошли во двор, старуха сбросила дрова у побеленной стены дома и, разогнувшись, сказала:
— Готовь пистолет, спит он. Вон, даже собака не брешет.
— А за что вы его убить хотите?
— Да надоел он мне, давно рядом живем. Хочется какого-то обновления, понимаешь?
— А вы мне водички не дадите?
Старуха неодобрительно покачала головой, понимая, что ее новый знакомый не слишком уверен в себе.
— Сделаешь дело — получишь воды. Хватит крутить, парнишка, назвался трубочистом — полезай в трубу.

Глава 30

Собаки во дворе видно не было. Джек бросил взгляд на хозяйственные постройки, но оттуда не доносилось ни звука. Дверь дома, как и предупреждала старуха, была открыта — здесь никто не запирался.
— Эй! — позвала она. Джек обернулся. — Помни, первый — в грудь, второй — в голову!
— Да понял я, понял! — махнул на нее Джек, и старуха спряталась за каменной изгородью.
Подойдя к крыльцу, Джек прислушался. Где-то рядом раздавался негромкий храп — должно быть, хозяин спал сразу за дверью. Джек стал подниматься по некрашеным ступеням — одна, другая, третья… Храп становился все громче. Оружие Джек на всякий случай взял на изготовку, но стрелять в какого-то незнакомого ему человека не собирался. Просто нужно было что-то делать, как-то выкручиваться, и он лихорадочно соображал, но пока, должно быть, из-за нерегулярного питания, в голову ничего дельного не приходило.
Внезапно храп оборвался, и одновременно с этим Джек почувствовал, что на что-то наступил. Опустив глаза, он увидел развалившегося перед дверью лохматого пса, который, приоткрыв один глаз, следил за незваным гостем.
Джек замер. В его воображении пронеслись картины с щелканьем клыков, частыми выстрелами, катающимися по земле клубками из людей и собак, но… Когда он убрал ногу с хвоста пса, тот сладко зевнул, положил голову на лапы, и послышался уже знакомый Джеку храп. Оказывается, храпела собака!
Переведя дух, Джек перешагнул через спящего стража, осторожно тронул дверь, и та открылась без скрипа на заботливо смазанных хозяином петлях.
Проскользнув в прихожую, Джек притворил дверь и прислушался. Звуков не было, даже легкого храпа, однако он почувствовал запах хорошей еды. Еще несколько шагов вправо — и открылась кухня, где находилась большая печь, в которой, без сомнения, что-то еще осталось.
Чувствуя, как голод жилистыми пальцами сдавливает его пищевод, Джек пошел на запах пшенной каши и нашел ее, еще теплую, в металлическом котелке, испачканном сажей.
Несколько минут Джек, без единой мысли в голове, жадно ел кашу, зачерпывая ее руками, потом, придя в себя, вытерся рукавом и вернулся в коридор.
Дом оказался куда больше, чем выглядел снаружи, пришлось сделать несколько поворотов, прежде чем Джек почти на ощупь нашел спальню хозяина.
Старая кровать с балдахином, подслеповатый ночник, настойка шиповника в бутылочке и старый механический будильник. Ну на хрена ему будильник?
Джек прошел мимо прикроватной тумбочки и остановился возле дверного проема, где и нашел хозяина, стоявшего перед дверью с занесенным над головой старым бронзовым подсвечником.
Складывалось впечатление, что он кого-то ждал. Джек ткнул его в спину пистолетом:
— Прошу прощения, сэр…
— Слушаю вас, — отозвался тот, опуская подсвечник.
— Не подумайте, что я хочу в вас стрелять, сэр.
— Мне бы этого очень не хотелось…
— Просто я оказался в затруднительном положении, сэр…
— Это Эльвира? Это она сказала вам, чтобы вы убили соседа?
— Ну да, мне показалось, она немного не в себе… Но если бы у вас нашлось пятьдесят ливров, мы могли бы уладить дело. А я вам их потом верну, и даже не пятьдесят, а целую сотню — дайте мне только ваш адрес…
— Я могу повернуться?
— Конечно, — разрешил Джек.
Хозяин медленно повернулся, затем зажег в спальне свет.
— Да с вами, я вижу, можно договориться, — сказал он. — Но у меня в доме найдется только пара ливров. Через неделю получу целых сто пятьдесят, но сейчас ничего нет.
— Что же делать? — искренне огорчился Джек. Ему хотелось откупиться от сумасшедшей старухи и получить нужную ему информацию. И поскорее.
— Я знаю, что делать, — сказал хозяин дома. — Мы наведаемся к моему соседу — камраду Бенингу, и я займу у него пятьдесят ливров. Я еще ни разу ни просрочил долг, поэтому он мне даст.
— Но… — Джек посмотрел на дверь.
— Нет-нет, мы выйдем через верандное окно, Эльвира ничего не заметит.

Глава 31

Доверившись старику, Джек проследовал за ним через темные комнаты, и в конце концов они оказались на веранде, где хозяин поставил табуретку, взобрался на нее и, распахнув окно, шагнул в темноту. Как подумалось Джеку, он должен был рухнуть вниз, однако с другой стороны была приставлена стремянка, по которой старик благополучно спустился на землю.
— Спускайтесь, я подам вам руку! — сказал он откуда-то снизу, и Джек на ощупь тоже спустился по лестнице.
Вообще-то старик запросто мог сбежать и поднять шум, однако он, как будто угадав мысли Джека, сказал:
— Я вам доверяю, молодой человек. Если бы вы хотели меня убить, вы бы это уже сделали, ведь вы солдат, не правда ли?
— Вроде того, — сказал Джек.
— Я так и думал. Знаете, вы не первый, кого Эльвира посылает избавиться от меня, но обычно все попадали под подсвечник, и только вы зашли в спальню через другую дверь.
— А почему она к вам так относится? В чем причина? — спросил Джек, следуя за стариком к каменной изгороди.
— Причина в далекой молодости, но это было так давно, что я уже забыл. Мы тогда были молодыми, у нас были семьи, дети…
— Вас связывают давнишние отношения? — спросил Джек, но старик не ответил.
— Оп! — сказал он. — Вот мы и пришли.
Он пошарил руками по каменной стене и, нащупав ступени, стал подниматься.
— Полагаю, Роберт уже не спит. Обычно он встает рано…
Спустя пару минут они уже стояли под стеной дома на соседнем участке. Где-то в сарае глухо крякали утки, а на другом конце городка лениво перелаивались собаки.
— Роберт, выгляни в окно, у меня к тебе дело!
Джек думал, что еще слишком рано и никто не выглянет, но вскоре распахнулась створка и появилась чья-то голова.
— Привет, Карвид. Доброе утро.
— Привет, Роберт.
— Чего приперся в такую рань?
— Ты же не спишь, ведь так?
— Да, кофе пью.
— Ну так дай мне пятьдесят ливров.
— С чего это тебе приспичило?
Голова в окне пошевелилась.
— Внучок приехал, нужно угостить как следует.
— Ни хрена себе внучок! На полсотни ливров!
— Ну так дашь, хрен старый, или будешь здесь завывать, как коррота?
— Как коррота завывать не буду, Карвид. Но таких денег в доме нет. Зато я знаю, где достать. Сидите пока тут, а я к Прифусу смотаюсь. У него с вечера племянник из города заявился с друзьями. Уж у них-то Прифус денег найдет… Ждите, я скоро.
— Нужно подождать, — сказал Карвид и присел рядом с Джеком на зацементированную завалинку соседского дома.
— А вы здесь кур не держите? — спросил вдруг Джек.
— Нет, вот разве что уток… Но утки совсем не то, что куры.
— Совсем не то, — согласился Джек и вздохнул. Что сегодня дадут на завтрак в их военном городке? Хорошо бы закончить все поскорее, да и рвануть к себе в часть. То-то все удивятся!
Представив физиономии лейтенанта Хирша и капитана Хольмера, Джек улыбнулся.

Глава 32

Перемахнув через невысокую каменную стену, Роберт коснулся ногами перевернутой бочки и, соскочив на землю, засеменил к дому соседа.
Из-под стоявшего на сваях свинарника гавкнула собака. В свинарнике завозились свиньи, толкнув пустую с вечера кормушку, и снова стало тихо.
Роберт дошел до стены, наступил на что-то скользкое и остановился.
— Ах ты, собачье дерьмо! Так и есть! Прифус! Просыпайся, морда волосатая! Прифус! — закричал он с досадой.
Под самой крышей распахнулись створки узкого окошка, и наружу выглянул бородатый Прифус.
— Чего орешь? — сипло спросил он и зевнул так, что, кажется, завибрировали деревянные стропила.
— Ты чего наверху-то? — удивился Роберт, запрокидывая голову. — Жена-то где?
Он знал, что Прифус при случае ночевал у кухарки, которая жила в небольшой каморке под крышей и помогала жене Прифуса по хозяйству. Но на такие подвиги Прифус решался, только когда жены не было дома — обычно она уезжала на праздники к родственникам. Однако сейчас никаких праздников не было, значит, и жена никуда не уехала. Тогда как он оказался наверху?
— Да спит она, вчера наливки нарезалась, которую я же ей и поднес…
Прифус хохотнул и почесал бороду.
— Ты чего приперся-то?
— Чего-чего… В дерьмо собачье вот вляпался. Ты чем своего пса кормишь, пареной репой, что ли? Весь двор засран!
— Не выдумывай, Роберт! Ботусин туг ни при чем. Это вчера гуси из загона вырвались, пока загнал обратно, весь двор успели изгадить. А все Гектор, это он столбики посбивал и всю загородку повалил до последнего…
— Ему у тебя жить не нравится, Прифус, продай его мне, и все будет в порядке!
— Не могу, Гектор у меня всем стадом верховодит. У меня шестьдесят восемь гусей, если Гектора уберу, промеж них свара начнется.
— Ладно, отложим про Гектора, я потом к тебе с наливкой приду — поговорим и все обсудим, не дело с раннего утра орать, да еще у меня ноги в собачьем дерьме…
— Гусином, — поправил Прифус.
— Неважно. Я ведь зачем к тебе зашел, Прифус…
— Зачем?
— Э-э… — промычал Роберт, запутавшийся во всех этих собаках, гусях и дерьме. Чего же он хотел?
— А — вот! — вспомнил он и хлопнул себя по ляжке. — Пятьдесят ливров, Прифус! Дай взаймы полсотни ливров, очень нужно прямо сейчас!
— Полсотни ливров? — переспросил Прифус и почесал бороду. — Не того… Не то время ты выбрал. Вот если бы через две недели, тогда да — будут у меня и пятьдесят, и все сто пятьдесят ливров…
— Э, выдумал… Через две недели и у меня будет. Мне прямо сейчас нужно, в эту самую минуту. Понимаешь?
— Не понимаю, но кое-что сделать могу. У меня же племяш со вчера в амбаре пьянствует. У них, у городских, всегда деньги водятся. Подожди здесь, я сбегаю.
— Давай, — согласился Роберт и огляделся. Из-под свинарника на него снова гавкнул Ботусин, протестуя против несправедливых обвинений. Свиньи снова сбили кормушку и стали пить воду, толкаясь и расплескивая поилку.
Тем временем Прифус спустился на первый этаж и, шлепая по полу босыми ногами, вышел к черному ходу, за которым начинался коридор и дверь амбара. Только тут он заметил, что оставил подштанники у кухарки, и, оглядевшись, сорвал с окна бязевую занавеску с рисунком в рубчик. Обмотавшись ею, Прифус толкнул тяжелую дверь черного хода и оказался в коридоре, где пахло крепким табачным дымом.
«Вот ведь морда, а? Обещал же не курить!» — мысленно вознегодовал Прифус. А может, это и кстати, есть с чего начать разговор, чтобы потом не возвращать деньги.

Глава 33

В салоне пахло каким-то растворителем. Блез принюхался еще раз и покачал головой. Это все Ронни, это он приклеивал новое торпедо, но дело было третьего дня, а клей не высох до сих пор.
«Пижон, дебил, кукарека», — мысленно отругал своего водителя Блез и, выбравшись на воздух, прислушался. В городке было тихо, ни один звук не нарушал эту скучную тишину.
«Ну и хрен с ними», — выругался про себя Блез, сам не зная, что именно он подразумевает под этими «ними». Город Тройбель, своего дядюшку Прифуса или этих мерзавцев, которых караулил уже двадцать два часа.
Вытащив из салона винтовку, он проверил магазин, затем взвесил ее в руках и прикинул, каково будет садить из нее по большой шагающей машине. Получалось, что смысла в этом никакого нет, хотя продавец уверял, что каждый выстрел будет услышан пилотом робота и истолкован правильно.
«Эти патроны дырявят сталь, как сургучную мастику, врубаешься?»
В тот момент Блез не особенно врубался. Он думал лишь о том, чтобы обмануть обкуренного продавца, но теперь, чувствуя на плече тяжесть двенадцатимиллиметровой винтовки, понимал куда больше. Это было весомое и значительное оружие, и стрелять из него следовало прямо в кабину, чтобы этот урод все понял и остановился.
Выйдя из машины, Блез прошагал через двор и, только поднявшись по деревянным ступеням, заметил, что оставляет зловонный след — накануне из загородки вырвались гуси и заделали весь двор дерьмом.
Блез улыбнулся. Он помнил, как в детстве неоднократно попадал в такую ситуацию, ведь гуси гадили повсюду и соперничать с ними могли только утки. Хорошо покормленные утки.
Вытерев подошвы о сплетенный из камыша половик, Блез вошел в коридор, затем толкнул следующую дверь и оказался в просторном амбаре.
Джо Кнопер, его правая рука, сидел на пустом бочонке из-под деревенского пива и задумчиво водил тряпкой по стволу армейского гранатомета. Джаверс и Банан уныло перекидывались в карты, держа при себе два пулемета.
Специалист по компьютерам Иржи смотрел в потолок и, как всегда, мечтал о звезде балета — Полине Нечаевой. Он мечтал о ней с тех пор, как сбежал из тюрьмы.
— Ну и чего, босс, какие новости? — спросил Кнопер.
— Пока тихо. Я раздал пацанам таблетки, чтобы не спали… Но, похоже, Трой обосрался…
— Что значит обосрался? — вскинулся Иржи. Трой был его земляком.
— Он нажрался ивового варенья… Хотя я предупреждал…
— Ну, босс, он первый раз в деревне! Он жрет все подряд!
— Успокойся, я дал ему таблеток, на неделю проблема решена.
Блез опустился на жесткую скамью и вздохнул. Прошлую ночь он почти не спал, потому что события развивались, как весенний ураган. Бросай людей туда, бросай сюда, стреляй сам, дай денег копам…
— Ну и что там за дела? — спросил Иржи, садясь рядом.
— Нормально. Никто не спит, гранатометы наготове, все так, как и должно быть.
— Ты и правда думаешь, что мы из этих пукалок свалим железную машину?
— Военный обещал, я ему верю.
— С чего это ты ему веришь, Блез?
— С того, что он взял большие бабки.
— А если он нас подставил?
— Не подставил, Иржи, успокойся. Я знаю этого солдатика.
Иржи пожал плечами, а Блез положил винтовку на пол и растянулся на скамье. Никуда, кроме Тройбеля, его мишень деться не могла, а если еще удастся захватить робота… За него обещали сорок тысяч ливров. Немалая сумма за пустяковую работу.
— Слушай, босс, а ты правда знаешь этого солдатика? — спросил Иржи, снова возникая у скамьи.
Блез вздохнул. В другой раз он бы послал Иржи подальше, да еще бы пинка отвесил, но не теперь, когда до появления добычи оставалось совсем немного.
— Я не знаю, но человек, который дал нам работу, знает очень хорошо.
— А что за человек дал работу?
Блез задумался. Может, стоит дать Иржи в рыло? Может, сейчас самое время, ведь он задает слишком много вопросов?
«Не сегодня…» — подумал Блез, подавляя гнев.
— Военный один, важный и при деньгах.
— Ну так что за работа, босс? Я-то думал, мы только за дурью этого Пинчера гоняемся…
— Плунжера.
— Ну да. Я думал, заберем пузырьки, Плунжера — в яму, и все. Значит, нет?
— Нет. То есть не только. Зачем, думаешь, я бабло на гранатометы тратил? Плунжера стрелять?
— Ну, типа отогнать от него робота…
— Ну, говорил… И что? — усмехнулся Блез. — А на самом деле нужно подстрелить машину, но только слегка, вот тогда нам и отвалят сорок штук налом.
— Иди ты! — поразился Иржи.
— Реально. А завалим пилота — еще пять штук. Но если изловчимся и возьмем живым — вместо пяти будет двадцать.
— Иди ты!!! — еще громче воскликнул Иржи, отскакивая от лавки. Остальные бойцы в амбаре замолчали и уставились на Блеза с Иржи. Последний тотчас опустился на корточки и пробормотал:
— Извини, босс…
— Извиняю, — миролюбиво ответил Блез и подумал, что правильно сделал, не дав Иржи в морду.
— Слушай, давай я слетаю на посты, посмотрю, как там пацаны себя чувствуют!
— Слетай, Иржи. И дай им пинка от моего имени. Пусть глядят в оба — каждый выстрел сейчас на вес золота.
— Я понял, босс! — воскликнул Иржи и, подхватив автомат, выскочил из амбара.
Блез улыбнулся. Как просто заставить человека рыть носом землю.
Ну и правильно, давно нужно было сказать Иржи, а то он то спит, то собачится — его, видите ли, выдернули из постели проститутки… Этой, как ее, Гортензии, что ли… Хотя мечтал Иржи только о Полине Нечаевой. Мечтатель, блин.
Джаверс и Банан продолжали резаться в карты, еще один боец спал, другой чистил оружие. Все происходило так обыденно, словно они работали в городе на своей территории, а не ползали в поисках удачи в старой, полузабытой деревне.
Со скрипом открылась дверь, и показалась физиономия Прифуса, дяди Блеза.
Тот улыбнулся для приличия, но сразу понял, что родственник пришел за деньгами.
Но это как раз нормально — Блез приперся к дяде с двенадцатью лбами, которым надо поесть-попить, так что расплачиваться придется по-любому, туг без разговоров все ясно.
— Привет, Прифус, с добрым утром тебя…
— И тебе того же, Блез, — ответил дядя и вошел в амбар в каком-то странного вида одеянии.
— Выручай, племяш! — с ходу начал Прифус. — Нужно пятьдесят ливров прямо сейчас, соседу занять.
— Не вопрос, дядя, — сказал Блез, доставая из кармана портмоне. — Вот тебе пятьдесят, а вот еще сотня — за беспокойство.
— Не, ну это слишком. Блез, мы же родственники! — делано запротестовал Прифус, однако взял и пятьдесят, и еще сотню, а потом быстренько исчез за дверью.

Глава 34

Кухарка Нура еще спала, и Прифус не удержался, чтобы не хлопнуть ее по заду. Нура даже не пошевелилась и продолжала храпеть, а Прифус сбросил с себя ненужную занавеску и, высунувшись в окошко, позвал:
— Роберт!
— Здеся я, — отозвал тот.
— Держи вот картуз, внутри — полтинник!
— Кидай!
Прифус бросил картуз прямо в подставленные ладони соседа.
— Ну что, распознал деньги-то?
— Распознал, Прифус! Давай досыпай, небось намучился!
— Намучился… — усмехнулся Прифус и покосился на спящую кухарку.
Не забывая о гусе-вожаке, которого давно пытался выкупить у Прифуса, Роберт взобрался на бочку, перемахнул на свою сторону и побежал через весь дом, довольный, что удалось достать деньги в такую рань.
«Ну и на хрена они болтуну Карвиду?» — подумал он, высовываясь в окошко, как раз над своими задремавшими на завалинке гостями.
— Во, Карвид! Держи денежку! — крикнул он и бросил скомканную ассигнацию. Сосед тотчас очнулся от дремы и, бросившись вперед, подхватил скомканную бумажку. А когда развернул, улыбнулся и помахал соседу:
— Ты меня выручил, старый разбойник. В процентах с меня наливка!
— Земляничная! — уточнил Роберт.
— Как скажешь, разбойник! Счастливо тебе дозоре-вать!
— Какой там зоревать… — пробормотал Роберт и вздохнул. Раз уж проснулся, следовало идти кормить гусей.
Тем временем Джек, перебравшись через каменную изгородь, подал руку Карвиду и помог тому спуститься.
— Повезло нам, — сказал тот, переводя дух. — Найти денег в такую рань…
— Рано у вас тут встают, — согласился Джек, осматриваясь.
— Ну держи, вот тебе пятьдесят ливров для старухи и счастливого пути…
— А адрес? — напомнил Джек, забирая деньги.
— Какой адрес?
— Напишите на листке свой адрес, я, как доберусь, непременно вышлю.
— Не нужно парень, я не в претензии, — отмахнулся Карвид, которому хотелось поскорее спровадить незваного гостя. Конечно, пятьдесят ливров — деньги немалые, но спокойствие дороже.
— У меня приличная зарплата, мистер Карвид, а вы меня очень выручили. Хотя… Старый конверт подойдет?
— Конечно.
Джек постоял, ожидая хозяина. Тот вышел с парадного входа и, перешагнув через спящую собаку, покачал головой.
— Дрыхнет, бездельник, несмотря на наш с ним уговор.
— И какой же у вас уговор? — поинтересовался Джек.
— Два раза в неделю он получает говяжью печенку с жареным луком и за это сторожит дом по ночам.
— И что теперь?
— А теперь снова станет есть кашу и рыбьи кишки.
— Рыбьи кишки? — не понял Джек.
— На самом деле только кашу, рыбы тут не найти…
Джек развернул скомканный конверт и, едва разобрав буквы, кивнул:
— Отлично, мистер Карвид. Всего вам хорошего.
— И тебе не хворать, солдатик, а Эльвире передавай привет.

Глава 35

Едва перебравшись через забор, Джек увидел старуху, которая стояла возле крыльца и, скрестив на груди руки, сверлила его взглядом.
— Ага, мадам, вот и вы! — сказал Джек, чтобы как-то начать разговор.
— Что-то я не слышала выстрелов, голубчик. Или ты удавил старого Карвида голыми руками, как крысу?
— Нет, мадам, я никого не удавливал. Вместо этого принес вам вот это…
Джек подошел ближе и протянул старухе ассигнацию.
— Значит, этот мерзавец купил тебя?
— Нет, это я покупаю у вас информацию, как мы и договаривались.
— Мы договорились, что ты выстрелишь ему в грудь, а потом в голову!
— Я и сейчас не отказываюсь, мадам! — сказал Джек, целясь старухе в лоб. — Куда желаете, сначала в голову или в грудь?
— Я на деньги согласная, — тотчас сдалась Эльвира и, взяв у Джека полтинник, сунула в карман.
— Теперь информация, — напомнил он, убирая пистолет.
— Информация такая. Прифус Джура вчера вечером принял своего племянника Блеза, с которым на двух больших машинах прибыли двенадцать человек и с ними много всякого оружия.
— Тяжелое вооружение имеется? — уточнил Джек. Старуха вздохнула и поправила вязаную шапку.
— Не знаю, что это такое, но здоровые трубы при них были. Но не винтовки — винтовки я знаю.
— Где живет этот Прифус?
— Прифус живет в большом длинном доме. Так сразу не объяснишь, это надо залезть к Карвиду, потом от него к Роберту, а от Роберта уже к самому Прифусу. У того амбар большой стоит без дела, должно быть, там Блез свою гвардию и держит, двоечник хренов.
— Почему двоечник?
— Я у него в школе географию вела, так он вовсе не блистал.
— Так вы учительница?
— Бывшая учительница. Но я вам вроде уже говорила.
— Не помню, мацам.
— Дальше — на центральной улице сидят еще штук пять друзей Блеза. И все с этими самыми трубами.
— Прямо на виду у всех?
— Нет, конечно, под торговцев шифруются. Где-то ножи точат, где-то булавки продают и гвозди — я два десятка двухдюймовых купила, совсем недорого получилось.
— А куры у вас есть, мадам Эльвира? — спросил Джек, меняя тему.
— Куры? Да зачем они мне нужны? Я уток держу — четыре десятка.
— А куры у вас когда-нибудь были?
— Когда-то были, только перевела я их. Дерьма и шуму много, а несутся редко. Утки лучше. Дерьма и яиц от них столько же, а вот шуму меньше. А чего это вы, молодой человек, про кур вспомнили? К чему это?
— Просто так, вспомнилось, — улыбнулся Джек. — Ну я пойду, пока совсем не рассвело…
— Удачи вам, молодой человек. Надеюсь, мой дом не пострадает?
Джек огляделся, словно что-то прикидывая, и покачал головой:
— Нет, мадам, не пострадает. А что у вас за счеты с Карвидом? Мне показалось, что он все знает…
— Не придавайте этому значения, молодой человек, — сказала старуха, пряча глаза. — Сорок лет ждала, подожду еще немного.
В этот момент где-то далеко на востоке — там, где простиралась территория, свободная от боевых действий, — раздался низкий воющий звук, как будто огромный монстр стонал и мучился от зубной боли.
— Эго еще что? — насторожилась старуха.
— Раньше у вас такого не было?
— Не было. Может, и совсем не будет…
Она посмотрела на Джека, он развернулся и пошел со двора.
Осторожно прикрыв калитку и воровски озираясь, Джек поспешил прочь — его время уходило, и край солнца вот-вот должен был показаться над горизонтом.

Глава 36

С первыми лучами солнца Джек добрался до леса и стал подниматься по склону, держась едва заметной тропы, по которой местные ходили за дровами.
Вскоре из кустов показался Плунжер.
— Привет, начальник!
— Привет…
— Далеко ходил?
— А ты не видел?
— Видел, но от тебя услышать предпочтительнее.
— Училку твою видел по географии. Сказала, что ты был полный раздолбай и не отличал долготу от широты! — наобум ляпнул Джек и попал в десятку.
— Это… Эльвира тебе так сказала? — смущенно спросил Плунжер.
— Она самая.
— Жива еще?
— Жива, ты же ее видел, я перед тобой к ней выходил…
— Я видел какую-то старуху и сразу присел, чтобы не заметила. Я не знал, что это Эльвира. Сволочь. Если бы не ее отметка по географии, я бы на картографический факультет мог поступить, а теперь вон только пузырьки таскаю… Эй, что это?
— Что? — спросил Джек, прислушиваясь. И снова этот ноющий звук, низкий жалобный, а потом совсем радом — над верхушками деревьев проскользнуло гигантское тело штурмовика «миротворец».
Джек бросился в траву, не успев предупредить Плунжера, но тот и сам ткнулся в землю и перестал дышать, боясь, что это нечто заметит его, и тогда… Тогда — всё.
Они лежали с минуту, пока эти жуткие вибрации совсем не прекратились. Потом Джек поднялся, стряхнул с себя прошлогодние листья с сонными кузнечиками и обратился к Плунжеру:
— Ты Блеза знаешь?
— Ха! Кто же не знает Блеза? Это же сам Фогель и есть! — воскликнул Плунжер, вскакивая на ноги. — Если б знал, что из него со временем образуется, удавил бы еще на школьном дворе…
— Его дядя Прифус знаешь где живет?
— Ну конечно, я же у него… В общем, знаю.
— Вот там и находится их штаб-квартира, скорее всего, в амбаре.
— Да знаю я этот амбар!
И Плунжер указал рукой на распростершийся внизу городок, который в солнечном свете выглядел более живым и понятным.
— Мне нужно добраться до этого амбара, Плунжер, но только не по главной улице.
— Я покажу тебе, начальник, как пройти. Тебе надо помочь.
— А почему тебе самому не рвануть первому прямо сейчас, а, Плунжер? — с ехидцей поинтересовался Джек.
— Как я рвану, начальник? Мне транспорт нужен, чтобы мешки тянуть. Вот ты прорвешься, снесешь Фогеля, тогда и я удачу попытаю.
— А если не прорвусь?
— Прорвешься. Ты правильный солдат, а Фогель просто бандит. У него против тебя никаких шансов.
— Спасибо на добром слове, — поблагодарил Джек. Ему сейчас даже такие слова были нелишними.
— А скажи, начальник, эта байда с крыльями, она за кем охотится?
— Какая байда? — спросил Джек, делая вид, что не понял. Но понял это с самого начала, когда услышал звук пикирующего «миротворца» — его движки, экономя горючее, работали на малых оборотах.
Жуткий звук, как будто там, в конструкторских отделах далекого прошлого, его намеренно делали таким жутким — чтобы все боялись.
— Что значит «какая байда», начальник, ты же сам мордой в мох кинулся, когда я не успел понять, что к чему?
— Значит, испугался, вон как оно шумело.
— А что шумело?
— Что летело, то и шумело. Давай, объясняй, как выйти к амбару Прифуса.

Глава 37

Помня наставления Плунжера, Джек со всей осторожностью продвигал робота вдоль оград крайних домов, опасаясь скрытых в кустарнике глубоких ям. Они, по заверению Плунжера, были здесь уже не одну сотню лет и когда-то служили ловушками для приходящих из леса воров.
Конечно, целиком в такой колодец «грей» не поместился бы, но мог получить повреждение.
С первыми лучами солнца городок просыпался. Хлопали двери, лаяли собаки, громко гоготали гуси, которых здесь держали едва ли не в каждом дворе.
Пока Джек проходил опасный участок, он даже взмок от нервного напряжения, а еще его беспокоил воздушный страж — штурмовик службы арбитра министерства обороны. Будет ли он атаковать «грея», если заметит его на территории городка?
С одной стороны, могли пострадать гражданские лица, но, с другой, Джек видел, как действовал такой же штурмовик против арконских роботов, и это происходило в черте населенного пункта.
К переживаниям Джека добавлялось беспокойство о том, что, заметив робота, жители обязательно поднимут шум и эта суматоха поможет бандитам Фогеля вовремя перегруппироваться, а Джек надеялся застигнуть их врасплох.
Наконец началась дорога, мощенная старым булыжником. По ней Джек намеревался выйти на одну из улиц, откуда можно было попасть к дому Прифуса, где квартировали бандиты. Там он ожидал найти транспорт противника и уничтожить его, чтобы Фогель не смог организовать преследование.
Опоры громко лязгали по камням, высекая искры. Следовало бы перевести робота на легкий ход, тогда бы он не так топал, но если шаг станет короче — машина потеряет в скорости.
«Ой, смотри, Питер! Смотри!» — закричала с крыльца какая-то лохматая баба. Заборы здесь были высокие, но с высоты кабины Джек мог заглядывать во все дворы.
От гусятника к дому пробежал мужик и вместе бабой скрылся в доме. Робота заметили и с другой стороны, но там хозяин лишь молча взирал на лязгающее чудовище, должно быть, полностью лишившись дара речи.
Все больше людей замечали диковинную машину, паника стала расходиться волной. Соседи кричали соседям, матери звали детей. Почуяв беспокойство хозяев, залаяли собаки, заблеяли овцы и переполошилась домашняя птица.
«Только этого мне не хватало…» — подумал Джек, стараясь не пропустить указанный Плунжером переулок.
Раздался выстрел, в корпус ударила пуля. Джек бросил взгляд на экран заднего вида — из-за забора в него целился из двустволки какой-то ненормальный. Снова выстрел, и снова глухой удар.
«Свинцовая пуля», — догадался Джек. Такая была не страшна даже для вентилятора, однако на эти выстрелы уже наверняка бежали люди Фогеля, следовало их упредить. Ходу, Джек, ходу!
Еще поворот, и вот он — длинный дом Прифуса. Джек протаранил ворота и увидел два черных внедорожника, возле которых уже метались какие-то люди.
Он дал очередь из автоматических пушек, и получилось то, что надо, — брызги стекла, треск обшивки и наконец — взрыв топлива!
Из-за забора ударила граната, но стрелок промазал, и она разворотила угол чужого дома. Джек ответил из главного калибра, проделав пробоину в каменной кладке. Затем полоснул из автоматических пушек по второй машине и, развернувшись, на полном ходу выскочил через поваленные ворота.
Теперь, согласно его расчетам, бойцы Фогеля с тяжелым вооружением бежали к месту боя по кратчайшему пути, а Плунжер подсказал ему другой выход на центральную улицу; таким образом Джек намеревался разминуться с артиллерией врага и выйти на финишную прямую.
Между тем стрельба не прекращалась и вслед роботу продолжали лететь пули. Джек слышал, как захлебывался пулемет, а по мостовой и каменным заборам щелкали пули.
Маневрируя на скользких камнях, он пару раз грохнул корпусом о каменные стены, пока не выскочил в нужный переулок. Его ориентиром служило торчавшее из-за забора ореховое дерево.
Где-то хлопнул гранатомет, и Джек мгновенно сложил опоры. Кабина крепко ударилась об отбойники, зато граната пролетела мимо и разметала часть каменной изгороди. Джек снова включил ход, и робот побежал дальше. До центральной улицы оставалось еще метров триста, следовало держать ухо востро, ведь только что в него стреляли издалека — через два, а то и три двора, значит, у Фогеля были специалисты, которых следовало опасаться.
До центральной улицы Джек добрался без проблем. Метров пятнадцать шириной, камни в мостовой пошире и поровнее. Дома здесь выглядели побогаче, а каменные изгороди покрашены охрой.
Жители успели попрятаться, лишних не было. Несколько старых авто стояли у ворот, в некоторых были распахнуты дверцы, а у раскрытых багажников валялись брошенные мешки и какие-то сумки.
Стрельба застала людей в тот момент, когда они с утра собирались ехать по делам.
Джек прибавил ходу, зигзагами проходя улицу и прикрывая корму брошенными машинами. Впереди площадь — пятьдесят на пятьдесят, два магазинчика, несколько навесов, где едва начали раскладывать товары и бросили их сбежавшие торговцы.
Джек провел «грея» за магазины, но там никто не прятался. Тогда он прибавил ходу, и робот понесся по прямой — прочь из городка и к выезду на шоссе, за которым, в паре километров, начиналась зона военных действий.
Глянув в экран задней полусферы, Джек увидел поднимавшийся над городком столб черного дыма от горящих машин. Преследователей видно не было, но вместе с бодрым стуком опор аудиофильтры принесли нарастающий гул реактивного двигателя.
Пискнул радар, пушки автоматически сдвинулись в верхнюю полусферу, и на прицельном экране появилась сдвоенная рамка прицеливания — для статичной цели и для дистанции опережения.
Впрочем, огрызаться здесь было бессмысленно — штурмовик бросал свои бомбы с безопасного расстояния, к тому же его броне мог позавидовать даже «гасс». Что ему пушки какого-то робота?
Джек сбавил ход и стал прижиматься к забору. Может, не заметит? А заметит — пожалеет городок?
Штурмовик прошел мимо — в сторону зоны боевых действий, было непонятно, заметил он робота или нет.
Джек бросил взгляд на карту — подробную хорошую карту. Здесь предстояло двигаться по открытой местности, не считая полузасыпанного известкового оврага. Между тем сзади началось какое-то движение, Джек заметил перебегавших от стены к стене людей. Следовало уходить, и он повел машину прочь из городка.
Казалось, теперь даже «грей» почувствовал облегчение и понесся, едва касаясь опорами дороги. Первые десять минут Джек вертел головой, то и дело переключая настройки радара, но все было тихо — и в небе, и на шоссе, которое хорошо просматривалось в оптику.
Топлива было достаточно, чтобы углубиться на территорию военных действий, однако до своих на этом запасе было не добраться, а пешком слишком долго, учитывая, что у него нет ни денег, ни продуктов. Надо было что-то придумывать, но что тут придумаешь, если Фогеля наверняка наводили арконы, а значит, упустив робота, он доложит им, что «грей» ушел в «боевую зону», и вскоре за пограничной чертой его встретят лаунч-модули.
И на этот раз их будет столько, сколько надо, еще раз упустить Джека Стентона они не захотят.
Приняв очередное решение, Джек смело повел машину в сторону шоссе, сверяясь с картой и поглядывая на показания радара.
Пока было можно, он запустил накачку батареи — кто знает, может, потребуется двойная мощность?
«Бип-бип», — сообщил радар, но, едва появившись, метка исчезла.
Развернув кабину на северо-запад, где мелькнула метка, Джек через оптический монитор разглядел огромный холм.
Возможно, это случайность и какой-то летательный аппарат лишь мигнул, направляясь по своим делам, однако в той ситуации, в какой находился Джек, надо было предусматривать самые худшие варианты. Очень вероятно, что за ним все так же охотится штурмовик службы арбитра и пилот в нем достаточно опытен, чтобы не пользоваться своим радаром и не засвечиваться эхом на чувствительной аппаратуре «грея».
Потому и выглядывает из-за горы, пользуясь оптикой, а потом разгонится, и пожалуйста — будьте добры познакомиться.
Сойдя с грунтовой дороги, Джек повел робота ближе к известковому оврагу, чтобы в случае чего иметь хоть какое-то укрытие. Он уже решил, что в крайнем случае бросит машину и прыгнет в овраг.
Вдруг, совсем некстати, о себе напомнил голод, и Джек поморщился от спазма в желудке. Он давно ничего толком не ел, ну если не считать нескольких таблеток фруктозы, нашедшихся у Плунжера, да каши на кухне у старика. Как там, интересно, Плунжер? Небось ждет, когда уберется Фогель, чтобы раздобыть одну из тех старых колымаг, которые попались Джеку на глаза.
До шоссе оставалось метров триста, для скоростного робота — пустяк. Джек с сожалением оставил уходивший в сторону овраг и, глянув в экран заднего вида, начал разгонять робота, чтобы перескочить шоссе.
Все шло гладко, мимо проскочили несколько машин, пассажиры которых удивленно таращились на «грея». Потом робот перебрался через асфальт, и Джек снова дал ему полный ход.
Вперед, приятель, еще немного, и все проблемы останутся позади!
Сменяющиеся цифры на карте показывали, как быстро он приближается к границе боевой зоны. Мягкий песчаный грунт сменился известковым, и робот пошел еще быстрее. Джек лишь изредка вмешивался, направляя машину на участки поровнее.
До границы оставалось метров девятьсот или даже меньше, когда снова послышался тревожный сигнал радара и на его экране появилась жирная метка тяжелого штурмовика.
Разогнавшись за холмом, он сделал большую горку и теперь несся на суетившуюся точку, которую летчик пока что плохо различал, но желтое перекрестие прицела цепко держалось за добычу, и полутонная бомба под брюхом штурмовика готовилась к решающему прыжку.
Нетрудно было догадаться, что в чистом поле уйти невозможно. Да, Джек включил заряженную батарею, и теперь его «грей» несся, как птица, чтобы оказаться за границей, ему всего-то и нужно было — секунд двадцать. Но штурмовик его скорость и за скорость-то не считал. Там, где робот мерил десятками километров в час, штурмовик мерил сотнями.
«Бу-бу-бу… Трам-пам-пам…» — напевал пилот штурмовика, пряча лицо за огромными зеркальными очками.
Теперь, когда дистанция стала короче, он хорошо видел убегавшего от него робота. Водиле удалось хорошо разогнаться, машина летела, словно хороший спринтер, но работа есть работа.
«Бу-бу-бу… Тири-дари-там… Парам-пам…» — пропел пилот, и в этот момент аппаратура прицеливания открыла «ударное окно» — самое подходящее для сброса бомбы. Однако неожиданно корпус робота развернулся, и его автоматические пушки отстучали длинную серию снарядов.
Изгибаясь дугой, серия потянулась к штурмовику, но, конечно, едва ли до него дотянулась бы, однако снаряды шли кучно.
«Молодец», — подумал пилот штурмовика и взялся за рычаг сброса. Однако тут вдруг обнаружил, что робот, сменив направление на девяносто градусов, мчится вправо — прочь из зоны поражения.
— Ах ты сучонок! — воскликнул пилот и навалился на штурвал, но чуткая аппаратура тут же заголосила о недопустимости резкого маневра.
— Значит, на полный разворот… Ничего, еще успею… — сказал пилот штурмовика и положил машину на крыло.
Следивший за штурмовиком Джек тотчас выправил курс и снова поскакал к заветной линии.
— Давай, дорогой! Давай! Еще немного, дружок! — просил он, и арконский «грей», позабыв своих прежних хозяев, до боли в опорах несся к границе. Еще немного, еще и еще… Песчинки молотили по обшивке, ветер гудел в сухой траве, а пилот штурмовика нервно смахивал со лба пот, приподняв таинственные зеркальные очки.
— Получи, тварь! — закричал он, и тяжелая чушка с маленькими электронными мозгами скользнула в воздушный океан и понеслась навстречу жалкой, незначительной для ее мощи цели.
В экране верхней полусферы Джек видел, как штурмовик освободился от ноши и лег на обратный курс.
Карта пролистала последние метры до нуля, а потом, перемахнув линию, стала листать эти же метры со знаком минус. Джек и его «грей» теперь выполняли правила игры, однако летящая за ними бомба в этом плохо разбиралась. Она неслась, разрезая рулями воздух, свободная, могучая, невозмутимая, но вдруг нарвалась на невидимую стену и рванула так, что в городке Тройбель вздрогнули стекла, а в некоторых домах в сервантах завалилась посуда.
Джек видел эту вспышку в задней полусфере и даже интуитивно пригнулся, но лишь спустя полминуты, отойдя от первого шока, понял, что они с «греем» победили в этой отчаянной, смертельной гонке.
Еще минуту назад он был готов к любому исходу и знал, как мало у него шансов, и вот все вдруг закончилось. Остался лишь рев насосов и пощелкивание амортизационных колонн — робот продолжал нестись по известковой долине.
— Стоп, приятель, — скомандовал Джек, останавливая машину. Казалось, его скакун слегка удивлен и, уже остановившись, недовольно повел кабиной.
Джек вытер со лба пот, потом отер с лица слезы. Кажется, пронесло, но полное понимание этого приходило не сразу.
Бомба была, она преследовала их и непременно бы настигла, но взорвалась, пересекая запретную черту.
Пилот штурмовика мог преступить закон и атаковать за разрешенными пределами, но спутниковая навигация чтила закон строже и подорвала бомбу, едва та пересекла черту боевой зоны.
— Очень мило, господа… Очень мило… — произнес Джек и засмеялся. А через пару минут, когда нервный приступ отпустил его, он спросил:
— Что, «грей», думаешь, я с дуба рухнул? Нет, приятель, жратвы у нас нет, но мозги в порядке. Разворот на сто восемьдесят — мы возвращаемся, кто бы что ни думал!

Глава 38

Что думал промахнувшийся пилот? Он был уверен, что сорвавшийся с крючка, «грей» во все лопатки несся в боевую зону.
Что думали посланные на задание лаунчмодули? Они не сомневались, что перемахнувший через границу «грей» их законная добыча и они порвут его, как бы он ни резал их зенитными пушками.
Джек прекрасно понимал их всех, а потому вернулся к известковому оврагу и, запарковав «грея» под чахлым кустом, дождался темноты, а потом, томимый приступами голода, пешком пошел к дороге, имея при себе один лишь пистолет и ничего более.
Нужный объект появился не сразу, до этого Джек пропустил кучу машин, при том что лишь некоторые из них останавливались неподалеку.
Замечая в свете фар стоявшего на обочине человека, водители притормаживали, спрашивая, нужна ли помощь, и Джеку было чуточку стыдно, что этих людей он оценивал с точки зрения грабителя. Он благодарил их, говорил, что ждет друга, который вот-вот подъедет, и они отчаливали.
Не поддался он и блондинке с пышными формами, которая добрых четверть часа уговаривала его сесть в шикарное купе стоимостью в триста тысяч ливров.
— Я жду друга, мисс, мы договорились здесь встретиться, так что извините…
И она уехала, покачивая головой от досады, и он тоже очень сожалел, что все так получилось. Она была хороша, она была чудо как хороша! Но у нее не оказалось лишних ста пятидесяти литров горючки, а уж тем более двух запасных канистр, которые были так нужны Джеку и его роботу.
Без них вся эта любовь ни хрена не стоила. Хотя блондинка, конечно, была хороша.
Потом были два грузовика, но в одном у водилы была отвратительная рожа, которой позавидовал бы любой разбойник, а другой и вовсе не остановился, только прибавил газу, обдав стоявшего на обочине Джека едким выхлопом.
Вскоре появился «правильный» грузовик, огромный, словно речная баржа. Он притормозил рядом с Джеком, тот подбежал к распахнутой кабине и, вскочив на подножку, приставил к голове удивленного водителя пистолет.
— Прошу прощения, сэр, но мне нужно топливо в ваших канистрах…
— Сколько? — спросил водитель и судорожно сглотнул.
— Две по пятьдесят литров.
— Ну хорошо, если только это…
Джек убрал пистолет и посторонился, когда водитель спустился на землю, открыл под кабиной боковые карманы и вытащил пару канистр, как раз такие, какие Джеку и требовались.
Потом они прошли к огромным бакам, и Джеку подумалось, что такая малость, как эти две канистры, совсем не отразится на возможностях грузовика. Однако тут же одернул себя, понимая, что пытается оправдаться. Он чувствовал себя сукиным сыном — последним сукиным сыном.
Загудела помпа, и в первую канистру полилось топливо. Когда она наполнилась, водитель ловко перебросил шланг во вторую, и скоро она тоже была полна.
Водитель выключил помпу, смотал шланг и спросил:
— Это все?
— Все, сэр. А вы не могли бы дать мне свою визитку?
— Визитку? Ты хочешь ограбить меня еще раз?
— Нет, сэр. В этой ситуации я не могу вам заплатить, но, когда доберусь до места, вышлю деньги за топливо.
Водитель вздохнул, взвешивая слова грабителя и не понимая, что тому еще нужно.
— Пожалуйста, транспортное предприятие Турнафа из Ливланда, — сказал он, подавая карточку. — Это я и есть.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Джек, пряча визитку в карман.
Водитель взобрался в кабину и хлопнул дверью. Грузовик взревел двигателем и помчался прочь, и, пока Джек оттаскивал канистры подальше от дроги, Турнаф из Ливланда разгонял грузовик и держал в руке рацию, сомневаясь, включать полицейскую волну или не стоит. Еще минуту назад он собирался это сделать, как только окажется подальше от грабителя, но этот фокус с визиткой смутил его. Хотя, может, и впрямь только фокус?
В конце концов Турнаф швырнул рацию на соседнее сиденье и прибавил газу. Подумаешь, сотня литров, может, он действительно в сложной ситуации? С кем не бывает!

Глава 39

С утра накрапывал дождик, который то прекращался, то начинался вновь. А к обеду он превратился в короткий тропический ливень, да такой сильный, что с корпуса столовой сорвало два кровельных листа.
— Чилатс! Бойт! Собирайтесь на прогулку! — объявил лейтенант Хирш, заходя в ротную комнату отдыха.
— Я готов, сэр! — тут же откликнулся Чилатс, который прибыл на пополнение прямо из школы пилотов.
— Но, сэр, скоро же обед, — заметил Бойт, бывалый боец, прибывший в роту после госпиталя и небольшого отпуска.
— Какой такой обед, Бойт? Обед будет, когда я скажу, а не тогда, когда ты думаешь! Марш в парк, машины вас уже ждут. И прихватите у хозяйственника сухой паек, потому что на обед действительно не попадем… Никак!
Бойцы тотчас выбежали, в помещении остались только Хирш и старший сержант Риканелли — Папа Рико.
— Обкатывать потащишь? — спросил Папа Рико.
— Хольмер сказал — надо…
— Конечно, надо, только чего ты этого старичка таскать будешь, по нему и так видно, что он на «гассе», как на своих двоих. А вот молодой — да, в бой рвется, но кто его знает, чего наработать сможет…
— Ну конечно, старенького не тронь! Любишь ты, Папа Рико, солдатскую номенклатуру разводить. А если он после ранения сдвинулся? Помнишь, как я хромым тут скакал? А если он сломался и в бою труса сыграет? Ты же знаешь, как это бывает?
Папа Рико знал. Такое случалось, кота проверенные в боях пилоты вдруг срывались посреди атаки и бежали в тыл, а позже даже объяснить не могли, почему это случилось. Таких никто не осуждал, их списывали в подразделения обслуживания, где они, со своим опытом, могли еще принести немало пользы.
— Вообще-то ты прав, — сказал Папа Рико. — Обоих проверять надо. Хотя этот Бойт выглядит молодцом.
— Это не я прав, это Хольмер прав. А он, как ком-роты, прав всегда.
— Тут не поспоришь. Слушай, так может, когда обкатаешь этого Бойта, бросишь его ко мне во взвод?
— Не возражаю. Я пока новенького возьму, а потом, глядишь, еще и Джек вернется.
— Ты еще веришь, что он вернется?
— Мне так удобнее… — пожал плечами Хирш и вздохнул.
— А я вчера Джека во сне видел, представляешь?
— И что он?
— Ничего. Зашел в столовую с капральскими погонами и проставился — раздал свое вино на две недели вперед.
Они постояли молча какое-то время, затем Хирш ушел. Своих новичков он нашел в парке, где они, под руководством помощника Тильгаузена, тестировали машины.
— Ну, что, сэр, может, уже поедем? — выглянув из кабины, крикнул Чилатс, такой же подвижный, как и его «грей».
Тем временем Бойт спокойно сидел на вершине «гасса» и включал, по требованию механика, то одну систему, то другую. Одновременно он успевал откусывать от огромного бутерброда, добытого на кухне.
— Машины в порядке? — спросил Хирш, обращаясь к механику и игнорируя вопрос беспокойного Чилатса.
— Так точно, сэр. Как только из магазина.
— Ну и ладно.
Хирш зашел в ангар, опустил кабину своего «грея» и, забравшись внутрь, включил связь.
— Рядовой Бойт, как слышите меня?
— Связь в порядке, сэр… — прошамкал тот, продолжая добивать бутерброд.
— Чилатс, как у вас?
— Нормально, сэр, только…
— Что такое?
— Тут какая-то релюшка жужжит. Может, перегревается?
— А в каком месте?
— Справа под панелями датчиков.
— Понятно. Опускай кабину и подзывай механика, мы подождем.
Пока новобранец опускал кабину и объяснял подбежавшему механику свою проблему, Хирш вывел машину «продышаться», потому что стартовать из ангара на марш считалось неправильным.
Робот должен был выйти, пройтись по «спокойной почве», где еще нет ни взрывов, ни воя пикирующих лаунчмодулей. И лишь потом следовало выходить из парка легкой рысцой, а уже за границей городка гнать во всю прыть. Так было принято.

Глава 40

Чилатс поднял кабину, механик отошел от нее, посмеиваясь и, вскинув руку, отпустил пойманного жука. Тот распрямил крылья и, раскачиваясь, словно подбитый геликоптер, стал править по ветру.
— Причина найдена? — с улыбкой спросил Хирш.
— Так точно, сэр, — смущенно ответил новобранец.
— Ничего страшного, пилот, может, повод для обращения и смешной, но за бдительность тебе плюс.
— Спасибо, сэр! — радостно воскликнул Чилатс, и Хирш покачал головой. Ну и детский сад.
— Рядовой Бойт!
— Слушаю, сэр, — внятно ответил пилот «гасса».
«Стало быть, прожевал», — отметил про себя Хирш.
— Идешь первым. Чилатс, двигаешься за ним, я — замыкающий.
Когда тройка выбралась за пределы городка, Хирш потребовал развернуть карты.
— Чилатс, к обстановке привязался?
— Э-э… прошу прощения, сэр, еще не успел. У нас в учебке немного другая развертка была.
— Хорошо, привыкай. А ты, Бойт?
— Я в порядке, сэр. Справа ориентир три-двести одинокое дерево.
— А еще?
— Ну… рощица на юго-запад две-восемьсот, и где-то у горизонта в лесочке должен торчать холм, но его пока не видно — после дождя парит очень.
«Молодец!» — мысленно похвалил Хирш. Сразу было видно, что этот пилот на поле боя не потеряется.
— Неплохо, Бойт. А ты, Чилатс, в случае проблем с ориентировкой сразу обращайся за помощью к товарищам. Или, если в горячке боя тебя не слышат, просто следуй за их действиями. Например, за ведущим.
— Понял, сэр!
— На какой ты сейчас волне?
— Э-э… кажется, на общей, сэр? — неуверенно произнес новенький.
— Не кажется, Чилатс, так и есть. Как тебе грунт — не жидковат?
— Нормально, сэр, машина идет ровно.
— Хорошо. Ориентир на юго-восток четыреста метров — большой белый камень… Нашел?
— Еще нет, сэр…
«Понятно, — вздохнул лейтенант. — Ориентировка на местности никуда не годится».
— Тогда давай запасной вариант — ведомого видишь?
— Конечно, сэр.
— Тот же ориентир, примерно на тридцать градусов от его левого манипулятора.
— Ага… Нашел, сэр!
— Молодец. Сгоняй на эту высотку и осмотрись. Ты будешь нашей разведкой.
— Слушаюсь, сэр! — обрадовался Чилатс и, включив полный ход, понесся к указанному ориентиру.
На панели связи загорелся огонек двухканальной связи, и послышался голос Бойта:
— Прошу прощения, сэр, а зачем в машинах столько балласта?
— Ты про что?
— Ну, я про патронные ящики и кулисы. Мы что, проверяем машины на грузоподъемность?
— Какая грузоподъемность, Бойт? Мы в зоне боевых действий, и все машины загружены боекомплектом по полной.
— Так это не учебный балласт?
— Бойт, на одной из таких покатушек мы с молодым бойцом, вроде Чилатса, наткнулись на «большого сато».
— О! — произнес Бойт.
— И хорошо, что у нас был настоящий боекомплект. Сам понимаешь, с тех пор выходить за ворота с балластом никому в голову больше не приходило.
— Спасибо, сэр! — приободрился Бойт.
К этому моменту Чилатс достиг указанного места и взобрался на вершину высотки, чтобы лучше осмотреться.
— Вокруг чисто, сэр! — доложил он.
— А если бы не было чисто, как быстро тебя взяли бы на прицел?
— Ой, а как надо было?
— Надо было сначала выглянуть, и если радар молчит, выползать в полный рост, хотя и этого лучше избегать. Противник умен и коварен и часто находит способ оставаться невидимым.
— Понял, сэр. Мне возвращаться?
— Возвращайся, — разрешил Хирш и, переключившись на двухканалку с Бойтом, добавил:
— Разгоняйся и выходи на полный ход, посмотрим, как парень встроится…
— Есть полный ход, сэр…
«Гасс» рванулся вперед и понесся сквозь попадавшийся островками невысокий кустарник и высохшую прошлогоднюю траву.
— Чилатс, возвращайся в колонну! — скомандовал Хирш и стал внимательно следить за маневрами новичка, но тот выполнил упражнение на твердую четверку и лишь разок вильнул, пристраиваясь за ведущим.
В таком темпе роботы двигались минут пять, а затем на открытом участке Хирш приказал остановиться и, выбрав в качестве мишеней несколько известковых пригорков, дал возможность испытуемым показать свое мастерство.
Стреляли пилоты хорошо, причем оба. И на близкие дистанции, и на максимальную дальность. Теперь Хирш точно знал, чему придется учить Чилатса — навигации, ориентировке на местности и, конечно, подучить материальную часть, чтобы в будущем он мог разбираться с жуками без помощи механиков.
Роботом новичок управлял неплохо, с пушкой обращался тоже терпимо. Хорошо бы посмотреть, как у него со стрельбой по воздушным целям, только выяснить это можно лишь в бою — учебные мишени для таких упражнений слишком дороги.
Так, выполняя различные упражнения, Хирш и его подопечные двигались в сторону от городка примерно полтора часа, и за это время Чилатс несколько раз испуганно вскрикивал, потому что неожиданно для него запускалась турбина накачки батареи.
— Да что же ты так ее пугаешься? — в конце концов не выдержал Хирш. — Ты что, в учебке никогда старта турбины не слышал?
— Нет, сэр, в учебке все машины только на батареях, а заряжаются не от турбины, а от простой электросети.
— Экономят, — заметил Бойт на открытой волне.
— Экономят, — согласился Хирш. — А что, Чилатс, давали вам хотя бы послушать, как работает турбина накачки?
— Только на аудиофайле, сэр. Но там она звучит значительно тише и нет этой вибрации. Меня только вибрация пугает, а так… Ой! Внимание, вижу групповую воздушную цель! Скорость — триста восемьдесят, направление — северо-запад! Три стритмодуля! Свои, сэр!
— Молодец, — похвалил лейтенант. — Только высоту забыл.
— Тысяча восемьсот! То есть уже тысяча семьсот пятьдесят!
— Хорошо, главное — ты их засек и нас с Бойтом предупредил. Все, разворачиваемся и идем домой.
Группа встала на обратный курс, но через десять минут на закрытую корпоративную волну вышел капитан Хольмер.
— Тедди, как ты там, добрался до конечной точки?
— Добрались, сэр, идем домой.
— Погоди, не торопись. Тут нам сообщение по штабной волне пригнали: километрах в восьми от конечной точки, в долине, в каком-то песчаном логе стритмодули нашли цель. Вышли на перехват и не вернулись.
— Три стритмодуля, сэр? Мы видели их совсем недавно.
— Ну вот видели, а теперь их нет. Файл с видеорядом от них пришел, но какой-то битый. Вроде там «грей» их встретил… Нужно срочно туда выдвинуться и посмотреть, что к чему, но новичков, понятное дело, держи подальше. В случае больших проблем в бой не ввязывайся — разведай и назад.
— Понял, сэр, выдвигаюсь! Бойт, Чилатс, все слышали?
— Да, командир, мы готовы, — отозвался Бойт, быстро разворачивая машину.
— Да, сэр, я тоже… — отозвался Чилатс, было слышно, как дрожит его голос.
— Не дрейфь, парень, ты будешь стоять позади нас, — подбодрил его Бойт, сразу принимая роль старшего товарища.
Группа снова двинулась в прежнем направлении, но порядок следования поменялся. Первым шел «грей» лейтенанта Хирша, за ним, сместившись в сторону на корпус, следовал Бойт, и замыкающим вел свою машину нервничающий Чилатс.
— Эй, ты смотри там, не ставь оружие на боевую готовность, — напомнил ему Бойт, который не хотел получить снаряд из греевской пушки.
— Но мы идем в бой, так ведь, сэр?
— Мы идем в бой, — согласился лейтенант. — Но ты пока поставь систему на предохранитель. Если нам понадобится твоя помощь, я тебя обязательно об этом извещу.
Первые три километра пронеслись при полной тишине на экранах радаров, но потом Хирш сказал:
— Бойт, вижу эхо… Наше направление кто-то прощупывает!
— А по частотам?
— По частотам — либо «грей», либо «чино», у того радионаведение на похожих волнах выстреливает. Пока не разобрать…
— Едва ли «чино» порезал «стритов», сэр. Ему просто нечем.
— Ему нечем, но может оказаться, что «грей» прикрывает «чино» с воздуха, а тот его с земли…
— Я об этом не подумал. Это было бы хреновое для нас сочетание, сэр.
— Хреновей некуда…
— Сэр, я могу ставить пушки на боевую готовность? — вмешался Чилатс. Переговоры лейтенанта и Бойтса заставили его занервничать еще больше.
— Ни в коем случае! — крикнул Хирш, и в этот момент его радиостанция автоматически перешла на открытую волну.
«Вызываю капитана Хольмера… Вызываю капитана Хольмера…»
— Кто вызывает капитана Хольмера? — тотчас запросил лейтенант Хирш.
— Капитана Хольмера вызывает его подчиненный…
— Я знаю всех его подчиненных! — заметил Хирш.
— Я тебе не верю. Ты кто?
— А ты кто? — в свою очередь спросил Хирш, ему почудилось, что он начинает бредить. — Бойт, ты это тоже слышишь?
— Да, сэр, какой-то парень вызывает командира роты. Но я думаю, что это подстава.
— Может, и подстава.
— Это не подстава, ответьте, кто вы, и тогда, может быть, я тоже назову свое имя, — произнес искаженный помехами голос, но лейтенанту снова показалось, что он знает, кому он принадлежит.
«Наверное, я брежу, ведь мне это снилось много раз… Наверное, это бред…»
— Бойт, ты что-то слышишь или это только мне кажется?
— Это слышал даже я, сэр! — завопил Чилатс, и это показалось лейтенанту достойным свидетельством реальности происходящего.
— Кто ты, назови себя! — потребовал он.
— Тевди? — прозвучало в ответ.
— Повтори!!! — прокричал лейтенант, срывая голос.
— Тедди, это ты?
— Джек?
— Как там моя курица… — осторожничал голос в эфире.
— С ней ничего не случилась… Она в шкафу… Кубрик все еще твой, его никто не занял…
— Спасибо. А как твой медведь?..
— Джек, сукин сын! Выходи, пожалей старика Хирша! — закричал лейтенант, и по его щекам потекли слезы. Он не боялся выглядеть слабым, ведь его никто не видел.
— Выхожу, Тедди, а кто там с тобой?
— Два новичка — на «грее» и «гассе».
— Ага, значит, я не ошибся…
— А ты один?
— Один, на «грее»… На трофейном «грее»…
— А тройка «стритов» — твоя работа?
— Если бы ты знал, Тедди, как страшно получать удары от своих и стрелять в них. Но иногда приходится.
— Хрен с ними, Джек, иди прямо на пеленг. Я выйду на пригорок — ведь ты в долине?
— В долине. На всякий случай убери подальше своих новичков, все так запуталось…
— Конечно, сейчас уберу. Бойт, Чилатс — сто метров назад!
— А что происходит, сэр? — осмелился спросить Бойт.
— Позже, приятель. Ты все узнаешь позже, — сказал Джек. — И еще, Тедди…
— Что?
— У тебя найдется что-нибудь поесть? Я двое суток питаюсь только воздухом.
— Не вопрос, приятель, кажется, у нас остался сухой паек.

Глава 41

Капитан Хольмер, пошатываясь, вошел в комнату отдыха и, увидев там Папу Рико, сказал:
— А знаешь, что я тебе сейчас скажу, клоун ты гуттаперчевый?
— Нет, — удивился старший сержант.
— Джек вернулся!
— Что значит вернулся? Где он?
Папа Рико был уверен, что капитан снова набрался, в последнее время он почти не просыхал, однако спиртным от него не пахло, в смысле — свежим спиртным, а вчерашний и позавчерашний выхлоп не считается.
— Они сейчас идут с Хиршем и его новичками.
— А Джек?
— Ну и Джек с ними. Хирш сказал, что Джек пригнал новенький арконский «грей». То есть не совсем новенький — наши «стриты» его немного пощипали. Тедди сказал — сорвана навесная броня, но это фигня, главное, что Джек вернулся!
— А где же он был? Что он рассказал?
— Где был? — переспросил капитан и счастливо улыбнулся. — А хрен его знает, где был. Вроде бы Тедди сказал, что Джек сбежал из психушки или что-то в этом роде, я пока и сам не разобрался. Вот придут, тогда и поспрашиваем.
— За такие подвиги ему пора капрала давать, — заметил Папа Рико.
— Да хоть генерала! — воскликнул капитан. Потом лицо его вдруг сделалось серьезным.
— Что такое? — тотчас спросил Папа Рико.
— Да у меня в кубрике такой бардак… Бутылок навалено. Пойду приберусь да посуду вытащу, а то перед Джеком неудобно.
Капитан ушел к себе, а Папа Рико рассмеялся и покачал головой. Ну где это видано, чтобы командир роты торопился прибраться перед возвращением рядового? Но это был не просто рядовой, а Джек Стентон, отличный пилот и в какой-то мере талисман всей роты.
Скоро весть о том, что Джек Стентон нашелся, облетела весь городок. Об этом говорили пилоты, механики, работники кухни и крючкотворы из строевой части. После своего бесследного исчезновения он превратился в настоящую легенду, и те, кто пополнил личный состав батальона недавно, представляли себе Джека эдаким суперменом, гоняющим по пескам на каком-ни-будь «сато», никак не меньше.
Люди стали подтягиваться к проходной и едва не затолкали там часового. И тогда командир второй роты капитан Бисмарк погнал всех в парк. Зная его характер, встречающие с готовностью перешли в парк, куда вскоре, в сопровождении трех роботов, вошел, прихрамывая, трофейный «грей».
Вид у него был потрепанный, навесная броня расколота, однако машина имела вполне боевой вид. Под радостные крики собравшихся Джек, как и положено, повел робота на разгрузочную площадку и, опустив кабину, выбрался наружу.
Его сейчас же подхватили и спеленали десятки рук, кто-то закричал: «Качай его!» — и Джека стали подбрасывать так высоко, что в животе у него закололо от двух огромных плиток шоколада и сладкой шипучки, которые входили в состав доставшихся ему сухих пайков.
Пока Джек сидел в кабине, ему было сытно и радостно, но теперь, летая вверх-вниз, он думал, что с пайком слегка переборщил и вполне мог обойтись одной плиткой.
От конфуза Джека спас военфельдшер сержант Брике. Он растолкал собравшихся, пробился к Джеку и, схватив его за локоть, запретил швырять его, как плюшевого зайца.
— Хватит, ребята, чествование героя продолжите за ужином! Ради такого случая сегодня на кухне разморозят большой пирог. А Джек нуждается в немедленном осмотре.
Сказав все это, военфельдшер потащил Джека из парка, а тот продолжал на ходу пожимать руки и улыбаться.
Лишь когда они оказались на тропинке, ведущей к казарме первой роты, Джек начал приходить в себя.
— Ну как ты? — спросил Брике.
— Брюхо крутит…
— Что ел?
— Шоколад и шипучку из сухого пайка.
— А сколько не ел до этого?
— Почти двое суток.
— Ну понятно, это тебя шипучка подвела… Осторожно, здесь ступеньки.
Брике помог Джеку подняться на крыльцо, открыл перед ним дверь и придержал, когда того хлопнул по плечу сержант-хозяйственник.
— С возвращением, Джек!
— Спасибо, Вилли…
— Он немного ослаблен, — пояснил фельдшер и повел Джека к его кубрику.
— Здесь, — сказал тот, еще не веря, что стоит на пороге дома, хотя и дверь на новом месте была покрашена в другой цвет, и пахло в коридоре чуть иначе, чем на прежнем месте, ведь климатическая зона здесь была другая.
Джек вошел в помещение, фельдшер последовал за ним.
— Ну что, тебя не мутит?
— Нет, напротив.
Джек огляделся, прошел к шкафу и, открыв его, убедился, что чучело курицы на месте. Правда, оно стояло под другим углом, но Джек его тут же поправил.
— Доставай чистое белье и иди мойся, а я тебя здесь подожду. Потом проведу осмотр, послушаю и, если потребуется, пропишу постельный режим.
— Да, конечно, — кивнул Джек, но все никак не мог до конца прийти в себя.
— Открывай второй шкаф, бери бельевую пару и полотенце, — скомандовал фельдшер, и это помогло. Джек выполнил указания, затем фельдшер усадил его на стул, помог снять зашнурованные ботинки, куртку и только потом заметил следы крови и сорванные пластыри.
— О, да тут у тебя повязка была!
— И еще в двух местах… — сообщил Джек.
— Тогда мытье пока отставим. Сиди здесь, я смотаюсь за скинпластиком, он в сто раз лучше этого пластыря. Экономили на тебе арконы… Ты ведь из их госпиталя бежал?
— Ну да…
— Ладно, сиди, я мигом.
Пока фельдшер отсутствовал — всего несколько минут, Джек успел впасть в забытье. Ему показалось, что он все еще сидит в том заросшем овраге и разговаривает с Плунжером о том, насколько удобно было тому путешествовать в мешке.
Потом как будто налетели лаунчи и Плунжер говорил ему вставай: пора забираться в кабину. А потом они как будто свалились в ручей вместе с «греем» и мешками, но вода в ручье оказалась теплой.
— Ты как, Джек? — спросил фельдшер, и этот вопрос вернул его к реальности. Оказалось, он стоит в душевой, весь мокрый, кругом пахнет шампунем, а его раны здорово щиплет от воды.
— Я в порядке, док, только жжет очень…
— Сейчас я тебя вытру, мы вернемся в кубрик, и я налеплю на раны скинопластик. Боль как рукой снимет, вот увидишь.
Как возвращались в кубрик, Джек не запомнил и снова очнулся, когда его раны тронуло холодком.
— Ну как, Джек, теперь лучше?
— Да, док, мне бы прилечь…
— Сейчас.
Фельдшер быстро расправил постель, уложил Джека на чистые простыни и, укрыв одеялом, постоял пару минут, прислушиваясь к ровному дыханию пациента. Тот сразу уснул.
Оглядевшись, фельдшер вышел в коридор и притворил дверь.
— Ну как он? — шепотом спросил капитал Хольмер, трезвый и чисто выбритый.
— Ничего страшного, сэр. Никаких переломов и ранений, только незатянувшиеся ссадины — видимо, с того раза, когда он пропал…
— А как вообще? — так же шепотом уточнил лейтенант Хирш.
— Он не ел двое суток, измотался, ослаб. Но больше он измотан эмоционально, ему же этот «грей» не просто так отдали.
— То-то и оно, — согласился капитан. — А тут еще наши «стриты» налетели, нелегкая их принесла.
— Ну я пойду, если что, зовите, но, я думаю, спать он будет до завтра.
— Хорошо, мы присмотрим, — заверил фельдшера капитан, а когда тот ушел, повернулся к Хиршу и спросил:
— Ну а ты что знаешь?
— Про что?
— Про Джека. Что он тебе говорил?
— Все, что сказал, я вам докладывал, сэр. Что он бежал из госпиталя и прихватил «грей», только и всего.
— А дальше?
— А потом я заметил, что он заговаривается, ну и сказал: помолчи пока, отдыхай, потом расскажешь. Я боялся, что он совсем сознание потеряет.
— Ну, это ты правильно сделал. Пусть отдыхает, подождем до завтра.

Глава 42

Практикант Марсель Горнел так долго мечтал о случае, который позволит ему выделиться, что поначалу с недоверием относился к неожиданно свалившейся на него популярности.
Сначала его плотно «окучивал» капитан Форт, требуя бесконечно пересказывать, что он видел собственными глазами. Как вели себя солдаты из оцепления, что делали пилоты роботов, как действовал руководитель операции и не заметил ли Горнел чего-то необычного.
— Чего необычного, сэр? — переспросил Марсель, когда капитан Форт допрашивал его первый раз.
— Необычное, Горнел, — это странное. А странное — это то, что не укладывается в привычные понятия. Теперь понял?
— Не совсем сэр.
— Ну ты там был?! — начал раздражаться капитан.
— Был, сэр…
— В кабине робота сидел?
— Так точно, сэр.
— А робот очень высокий, ты должен был видеть далеко и очень много всего. Ты видел?
— О да, сэр, — кивал Марсель, ему неловко было признаться, что хотя он и сидел в кабине, которая действительно была довольно высоко над землей, но сидел очень неудобно, потому что острые кромки патронных раскладок врезались ему в ягодицы. И думать о чем-то, кроме этого, он тогда не мог. Хотя, может, что-то и видел.
— Хорошо, когда ты выбрался из кабины робота — заметил ли ты какие-то странности в поведении солдат или руководителя операции?
— Да, сэр, они стреляли в сторону госпиталя…
— Для солдат стрелять нормально, Горнел. Меня интересует, не общались ли они с посторонними людьми? Не могли ли они с кем-то сговариваться, понимаешь, о чем я?
— О да, сэр, теперь понимаю…
— Рассказывай мне поминутно, что там происходило.
И так повторялось много раз, даже после того как Марсель написал подробнейший отчет, изведя кучу чернил и бумаги. Но этого оказалось мало, и отчет неоднократно правился им под давлением того же капитана Форта.
— Тут не совсем определенная фраза, понимаешь? Двусмысленная фраза! По ней нельзя понять, он выстрелил, а потом побежал, или стрелял на ходу?
— Он стрелял на ходу, сэр… — мямлил Марсель.
— Точно?! — нависал над ним Форт.
— Точно!
— Ну так и пиши!
И Марсель писал, а куда деваться?
После этих, еще более многочисленных, чем допросы, правок он совсем перестал узнавать собственный отчет. Получилось, что капитан Форт знал о событиях больше, чем сам Марсель, хотя капитан сидел в офисе, а Марсель… Марсель сидел на очень неудобном месте и профукал все самые важные события, кроме тех, в которых участвовал непосредственно. То есть когда вражеский шпион угрожал ему оружием.
После изнурительных встреч с капитаном Фортом начались редкие, но не менее неприятные встречи с начальниками повыше.
— Вот ты тут пишешь — он помочился на опору. Это что означает — поссал, что ли?
— Ну да, сэр.
— Так, интересно… Вот берем стул, он будет вместо опоры робота.
Начальник взял стул и поставил на середину кабинета.
— А теперь ты как будто вражеский шпион. Подходи и покажи, как именно он обоссал опору робота.
— Прямо сейчас, сэр?
— Ну конечно!
— Но я не хочу… В том смысле, что я сегодня утром даже чай не пил — совсем не хотелось.
— Да ты мне просто сымитируй, дурак! — засмеялся начальник, и стоявший в углу капитан Форт тоже засмеялся, но через силу.
А потом Марсель имитировал и даже прибавлял придуманные на ходу детали, но и это были цветочки. Однажды утром, придя на место прохождения практики, он застал капитана Форта, который пришел на полчаса раньше и был в парадной форме.
— Где ты ходишь, Горнел, я тебя уже полчаса жду?! — закричал он, прикрывая рукой позавчерашний бланш под левым глазом.
— Э-э… Прошу прощения? — опешил Марсель. — Я всегда прихожу в это время — восемь пятнадцать…
— А почему не по форме?
— По какой форме, сэр? Я же еще практикант…
— Ну и что с того, что ты практикант?! Порядок один для всех!
Пока Марсель стоял с открытым ртом, не зная, что ответить, капитан перевел дух и, махнув рукой, сказал:
— Ладно, расслабься. Никакого мундира для практиканта не существует, это и хомяку понятно.
— А что же теперь?
— Я же сказал — расслабься. Мы уже изобрели для тебя мундир, что-то среднее между капралом и военным инженером. Сейчас поедем на единственную и последнюю примерку, так что лучше тебе оказаться по мерке.
— Но меня никто не спрашивал! Не снимал мерки, в конце концов!
— Я взял на себя смелость на глазок определить твой размер, так что не обессудь.
— Сэр, но я…
— Коньячку дернешь?
Капитан достал из кармана стальную фляжку и с улыбкой всепогодного пьяницы бултыхнул у себя над ухом.
— Есть смысл спрашивать, который час, сэр?
— Конечно, нет. Либо ты пьешь, либо отказываешься.
— Я пью, — сказал Марсель, хотя ничего крепче шампанского никогда не пробовал.
— Извини, но рюмок нет.
— А как же пить, сэр?
— Считай большие глотки. На пятом отваливай…

Глава 43

У подъезда ждал служебный автомобиль, и к портному они прибыли спустя двадцать минут.
— Ой, да вы уже заправились, господа военные! — засмеялся тот, почувствовав запах.
— Не пыли, Конфорг, у нас важная миссия, — сообщил капитан Форт.
— Как скажете, господа, это не моё дело. Раздевайтесь, молодой человек. Нет, трусы снимать не надо.
Мундир Марселю подошел. По крайней мере, так ему хотелось думать, чтобы не огорчать капитана Форта.
Застежки не показались тугими, а новое сукно пахло ванилью.
Потом они спустились к машине и отправились на прием.
— Куда мы едем, сэр?
— К генерал-лейтенанту Моренцо Ван Дер Люлену.
— Какое странное имя у этого генерала…
— Стань генералом, и у тебя будет такое имя, какое тебе понравится.
— А что мы там будем делать, сэр?
— Мы — не будем, ты — будешь.
— Но, сэр, опять эти бесконечные допросы! — воскликнул Марсель, окончательно трезвея.
— Нет, все значительно хуже, но для тебя — проще.
— В каком смысле?
— В таком смысле. Тебе с генералом повезло, парень. Люлен мастер составления самых распрекрасных сказок, поэтому, что бы он ни говорил, только кивай и говори «так точно».
— Так точно, сэр, но о чем пойдет разговор?
— О том же самом, Горнел, тема тебе знакома. С той лишь разницей, что начальство считает, будто мы имеем дело с двумя шпионами — Джеком Стентоном и Отто Тирбахом, который, в свою очередь, и помог Стентону сбежать из госпиталя.
— Но это же бред! Совершенно очевидно, что Джек Стентон и Отто Тирбах один и тот же человек, это следует из реакции на запросы, которые выполнял я лично!
— Вот и держись своей версии, Горнел, если хочешь вылететь с практики с резолюцией «негоден».
— Я не хочу вылететь, сэр.
— Тогда просто кивай, какую бы херню ни нес этот Ван Дер Люлен.
Сержант-водитель прыснул со смеху. Это заставило Марселя с Фортом тотчас замолчать. Капитан даже хотел одернуть распоясавшегося сержанта, однако сейчас было не до него, и они продолжили разговор.
— Но где логика, сэр? Ведь очевидно, что Стентон лишь назвался именем Тирбаха, чтобы запутать контрразведку?!
— Логика, Горнел, заканчивается там, где начинается мнение высокого начальства. Запомни это сейчас, чтобы потом не рыдать в подушку, как обманутая девушка.
— Да, сэр. Понятно.
— Ну, а мы вроде как приехали. Так, водила?
— Так точно, господин капитан. Еще пара минут — и штаб фронта.
Потом были светофор, небольшая пробка в утренний час пик и наконец часовой с заспанной физиономией, который долго сверял предъявленный пропуск с имеющимся у него образцом.
— Ладно, проезжайте, — сказал он и зевнул.
— Значит, понял, да? Их было двое! — напутствовал Марселя капитан Форт, когда они бежали по длинному коридору штаба.
— Это я понял, сэр, а как следует его приветствовать? Я боюсь, что не запомню его имени, очень уж длинное!
— Наплюй, он все скажет за тебя, вот увидишь!
От двери к посетителям шагнул секретарь в чине майора.
— Лейтенант Горнел и капитан Форт? — уточнил он.
— Так точно, сэр, мы прибыли, чтобы… — начал было Форт, но секретарь перебил его:
— Прошу вас, лейтенант Горнел, генерал-лейтенант Моренцо Ван Дер Люлен уже ждет.
Распахнув дверь, майор пропустил в приемную Марселя, зашел сам и захлопнул ее перед носом капитана Форта.
— Вот так-то, парень, — произнес тот и вздохнул. Оставалось надеяться, что практикант вытянет ситуацию в одиночку. Хотя какой практикант? Похоже, генерал произвел его в лейтенанты.
Форт давно уже не курил, но сейчас с удовольствием бы затянулся.
— Люлен-булен, козел старый, — пробормотал капитан и, прислонившись к стене, стал смотреть в потолок.

Глава 44

Не чувствуя под собой ног, Марсель вошел в огромный кабинет с высокими потолками, хрустальной люстрой и отделанными мореным дубом стенами. Майор остался стоять позади него и, слегка подтолкнув в спину, прошептал:
— Подойди к столу…
Марсель сделал несколько шагов к большому письменному столу, за которым сидел тот самый Моренцо Ван Дер Люлен. Он был лысоват, видимо, невысок ростом, а его расшитые золотом генеральские погоны были чуть шире плеч, и оттого казалось, что генеральский мундир надет на вешалку.
Не замечая Марселя или только делая вид, генерал что-то быстро писал на листе бумаги и шевелил бровями.
Майор от двери негромко кашлянул, и генерал поднял на Марселя глаза.
— Вы ко мне?
— Стажер Горнел, сэр! — громко ответил Марсель, как учил его капитан Форт.
Генерал вопросительно посмотрел на майора.
— Лейтенант Горнел, сэр. У нас он проходит как лейтенант…
— Ну это другое дело! — воскликнул генерал, живо поднялся и, скомкав листок, на котором только что писал, швырнул в корзину. Затем обошел стол, и Марсель понял, что не ошибся — генерал был на голову ниже его.
— Это совсем другое дело, — повторил тот. — Вы знаете, зачем вас вызвали, лейтенант?
— Могу лишь догадываться, сэр! — ответил Марсель.
— Я вызвал вас для того, чтобы прояснить кое-ка-кие детали относительно этого события в госпитале. У меня есть некоторые личные соображения, так сказать — анализе де фотюр! И мне интересно ваше мнение, как молодого специалиста и очевидца событий. Обро дель фонсо, так сказать.
— Я готов, сэр! — бодро кивнул Марсель, стараясь не дышать коньяком в сторону генерала. Но о том, что выпил — не жалел, это ему сейчас здорово помогало. В противном случае при виде этой люстры и золотых погон он наверняка свалился бы в обморок. Атак ничего, держится.
— Начнем с самого начала. В госпиталь попадает солдат с незначительными ранениями, но полной амнезией, вызванной контузией, ну и дальше десяток медицинских терминов. Вы следите за моей мыслью, мон нахтигаль?
— Разумеется, сэр!
— Вот! — поднял палец генерал и повернулся к майору. — Вы слышали, Тыровец? Любой наш строевой лейтенантишка сказал бы «так точно!». И взятки гладки. А этот — «разумеется». То есть по-другому и быть не может. Вот, Тыровец, что значит образование!
Подойдя с поднятым пальцем к окну, генерал наконец опустил его и продолжил:
— Итак, силами и средствами местных офицеров контрразведки подозрительный, якобы потерявший память солдат взят в разработку. Он начинает нервничать, делать ошибки и выходит на связь со своим законсервированным агентом по имени Отто Тирбах. Местный офицер контрразведки, капитан э-э… забыл его фамилию, но это неважно… этот офицер, находясь в остром цейтноте, вынужден предпринимать срочные действия и оказывает давление на разрабатываемый объект, которые дает показания, что именно он и есть этот самый Отто Тирбах. Я понятно излагаю, лейтенант Горнел? Мон нахтигаль шпрее?
— О да, сэр, я все понимаю!
— Вы слышали, майор? Живая гражданская речь и не какие-то там «так точно», под которыми можно спрятать и «да» и «нет», и «идите вы подальше, господин генерал-лейтенант»… Бон кальвадоссе…
— Я такого не говорил, сэр.
— Я продолжу…
Генерал оперся на подоконник и стал смотреть куда-то вниз — на разбитые под окнами клумбы, а майор Тыровец воспользовался этим, чтобы сунуть в рот жвачку и начать ее осторожно разжевывать.
— Итак, получив эти показания, офицер тотчас сбрасывает запрос на Отто Тирбаха, а вы, лейтенант Горнел, его сейчас же профессионально отрабатываете, и мы узнаем, что Отто Тирбах и Джек Стентон — это одно и то же лицо! Казалось бы, человек всего один, как это часто бывает у секретных агентов — человек один, а имен несколько, но стоило начать операцию по задержанию опасного шпиона, как выясняется, что снаружи — за пределами проводимой операции, его уже ждет сообщник. И если сам шпион у нас называется Джеком Стентоном, то этот сообщник и есть Отто Тирбах! Все сходится! Как вам такое построение, лейтенант Горнел?
— Мне очень понравилось, сэр! Грандиозная схема, сам бы я не додумался!
Генерал улыбнулся и, подойдя к Марселю, отечески похлопал его по плечу.
— Вы еще научитесь, Горнел, вы еще многому научитесь. Впереди у вас — целая жизнь… Дир функен рокко…
Затем генерал повернулся к майору, и тот сейчас же замер, прекратив жевать и дышать.
— Вы вот что, Тыровец, вы знаете, что за рыжая собака по газонам шастает? Я ведь, кажется, просил вас выяснить…
— Я выяснил, сэр, это енотовидный койот, он сбежал из частного зоопарка в Габринске…
— Ну и что он тут у нас делает уже целую неделю?
— У нас во дворике секретная зона, сэр. Абы кого туда не пускают.
— И это правильно.
— Так вот, хозяева животного оформляют для ловцов разрешение на посещение секретной зоны. А дело это не быстрое, сами понимаете…
— Да уж понимаю. Только моя интуиция начинает подсказывать мне, что это, может быть, вовсе никакой не енот, а натуральный скотоплекс — разведывательный робот противника. Он там, может, до самой задницы аппаратурой напичкан, а ему вон из окон уже куски кидают.
— Это кодировщики, сэр, у них третьего дня была пьянка.
— Знаю, что пьянка. Уже все управление знает, что у кодировщиков была пьянка, только сообщать это следовало до пьянки, а не после нее, майор Тыровец.
— Учту, сэр.
— Учти. И все манипуляции с возможным скотоплексом заведи в отдельную папку. Я хочу знать, чем у нас занимается служба внутренней безопасности, если даже с енотом разобраться не могут.
— Понял, сэр, сегодня же делу будет дан ход.
— Хорошо. Тогда мы продолжим. Осталось добавить эдакий изящненький фортель в конце всей картины. Шмальсоне ля футюр, так сказать.
Генерал прошелся вдоль стены, задержался перед картой стратегических направлений и, встав посреди кабинета со сложенными на груди руками, продолжил:
— Кое-кому, возможно, покажется, что некоторые факты притянуты за уши, но у нас есть достоверные данные от завербованного информатора, некоего бандита Фогеля, который по заданию нашего сотрудника преследовал Джека Стентона и Отто Тирбаха, а затем дал им бой в городке Тройбель. К сожалению, схватить шпионов люди Фогеля не смогли, однако доложили, что парочку им удалось разделить. После этого один из шпионов был вынужден остаться где-то в лесу, а другой бежал в зону боевых действий на захваченном роботе. Правда, и тут имеется неувязочка, поскольку мы располагаем сведениями, что на подходе к зоне боевых действий робот был уничтожен силами военного арбитра. Энде доль фарус, так сказать.
Закончив, генерал посмотрел на майора, потом на Марселя и, глубоко вздохнув, взмахнул руками, как будто пытался взлететь.
— Разумеется, моей схемой можно восхищаться бесконечно, однако есть одна тайна, перед которой пасую даже я… Не догадываетесь, лейтенант Горнел?
— Нет, сэр, — честно признался тот.
— Мне до сих пор непонятно, кто ушел в зону боевых действий — Тирбах или Стентон?
Через пятнадцать минут Джек вышел в коридор, где его ждал капитан Форт. По виду Марселя он понял, что нужно дать ему отдышаться, так что они молча направились к лифту, но уже в холле капитан, не удержавшись, спросил:
— Ну и как тебе аудиенция?
— Хорошо, что вы меня подготовили, сэр. Все было так, как вы и предупреждали.
— Ты кивал и был послушным мальчиком?
— О да, сэр, и, похоже, я ему понравился, потому что он ставил меня в пример этому майору.
— По какому поводу?
— А вот этого я не понял…
Они вышли к парковке, где их ожидала машина с водителем.
Погода была хорошая, и не хотелось никуда торопиться.
— Он все время называл меня лейтенантом, сэр…
— Значит, тебе повезло, ведь в лучшем случае ты стал бы им только через год. Как приедем, пойду в строевую и потребую, чтобы на тебя начали оформлять документы, пока генерал ничего не забыл.
— Спасибо, сэр.
— На здоровье. Чего-нибудь по делу из него выудил?
— Все началось с этого Отто Тирбаха, сэр. Если узнать, кто его запустил, может, что-то и получится.
— Тирбаха запустил Блинт Лупареску, это уже известно точно.
— А он что говорит?
— Он не говорит, он отмазывается.
— А если его арестовать?
— Арестовать? А повод? На измену это не тянет, скорее всего, придурок вредит нам по глупости.
— А если частным образом? — улыбнулся Марсель.
— Как это?
— Ну, у вас же есть оперативники. Поставить им хорошей выпивки, взять ответственность на себя и захватить этого Лупареску. Пусть отвезут его в заброшенный сарай и бьют морду, пока не скажет правду. Если он сделал это по глупости — сразу признается.
Капитан Форт засмеялся и погрозил Марселю пальцем.
— А ты далеко пойдешь, Горнел. Может, неспроста тебе это лейтенантство в руки свалилось, а?
— Я буду стараться, сэр.
— Старайся. Ты что-нибудь слышал про полковника Танжера?
— Нет, сэр. А кто это?
— Один хороший спец. И очень независимый. Начальство его не любит, но считается с ним, поскольку обойтись без его услуг не может.
— А чем он нам может помочь?
— Я немного знаком с ним, но самое главное — у него полно информации по тардионским агентам в нашем регионе. Вот к нему мы и обратимся, когда более менее разберемся, с чем имеем дело.

Глава 45

Звонкий металлический звук заставил Джека приоткрыть глаза и прервать удивительный и странный сон про кота — как будто бы они с ним вели разговор о курице.
Деталей Джек не помнил, но запомнил, как выглядел этот кот — совсем не так, как их Ренегат — короткошерстный, нервно-прыгучий, с подозрительным внимательным взглядом.
Собеседником Джека был кот высокой пушистости, серого дымчатого цвета.
Когда остатки сна улетучились, Джек открыл глаза шире и увидел рядом с собой поцарапанный журнальный столик, невесть как оказавшийся в расположении части. Поверх него в качестве скатерти были уложены три салфетки, а на них стояли три тарелки, два стакана и пластиковая хлебница.
И еще стеклянная, под хрусталь, сахарница с блестящей ложечкой в люке.
Нет, слово «люк» Джек отмел, все же это посуда, а не хозяйство Берта Тильгаузена.
«Ложечка в крышечке со специальным отверстием» — да, так значительно лучше.
Решив проблему, Джек улыбнулся, совсем как тот кот, с которым беседовал пару минут назад. Затем, по привычке, мысленно пробежался по самым неотложным делам на сегодня, и… оказалось, что таковые отсутствуют. Нету не только дел неотложных, но и вообще никаких. Джек ничего не помнил.
Это наблюдение его не испугало, а, напротив, позабавило. Сейчас он выйдет в коридор, встретит кого-то из знакомых, и они вместе над этим посмеются.
Джек выпростал из-под одеяла ноги, сел и обнаружил, что абсолютно наг, хотя обычно спал в трусах и майке.
Мало того, на правом бедре, на пояснице и левой лопатке он обнаружил здоровенные куски какой-то голубой ткани, которая была наклеена на него без единой морщинки и ощущалась, как вторая кожа.
— Ё-моё! — воскликнул Джек, разом вспоминая все, что с ним произошло за последнее время.
Он посмотрел на принесенный завтрак, где присутствовали все возможные варианты кормежки — две разные каши, два йогурта с разными фруктами, кофе с молоком и чай с лимоном и сахаром.
— Старость не радость, — непонятно к чему сказал Джек и решил, что такой завтрак может съесть только полноценный человек, а для этого следовало умыться.
Подойдя к шкафу, он открыл его и поразился: все его вещи были на месте. Ну почти на месте, некоторые стопки белья находились не там, где он обычно их клал, но и на этом спасибо, ведь он был готов жить в шалаше по соседству с казармой. Шутка.
В глазах ненадолго потемнело, но Джек встряхнул головой и, подхватив полотенце, трусы и зубную пасту с новой щеткой, выскочил в коридор, где было совершенно пусто. Джек без проблем добрался до умывалки, а спустя десять минут, бодрый и благоухающий мятой, снова оказался в коридоре.
— Опа! А ты кто такой? — спросил он, увидев незнакомое лицо.
— Рядовой Бойт, сэр. Ренди Бойт, — ответил тот, слегка оробев.
— Ренди, как ты относишься к гречневой каше с маслом?
— Вообще-то я полчаса как с завтрака, сэр.
— Но ты не выглядишь новобранцем, Ренди…
— Я понимаю, сэр. Одну порцию одолею без проблем.
— Ну тогда милости просим в мой люкс.
Джек распахнул дверь в кубрик, впустил гостя и, взяв стул, поставил поближе к журнальному столику, а сам вернулся на кровать.
— Вот твоя — гречневая с маслом, а это мне — рисовая…
— Любите рисовую, сэр?
— Ренди, убери это «сэр», а то я сблевану прямо в твою тарелку.
— Извините… Извини, брат!
— Это другое дело! — повеселел Джек и, выхватив из хлебницы кусок белой булки, принялся есть вприкуску с теплой рисовой кашей.
— Я возьму чай, сэр?
— Ренди!
— Ну да… Короче, так, камрад, чай мой, а ты как хочешь!
После этих слов Бойт с Джеком хохотали минут пять, пока, откашлявшись, не вернулись к завтраку.
— Я хочу, чтобы ты понял, Джек, нам про тебя здесь такого порассказали, что, увидев тебя вживую, хочется упасть на колени и ждать распоряжений, понимаешь?
— О да! У нас любят все приукрасить!
— Но я-то человек бывалый, я сразу въезжаю, что к чему, а наш молодой, Чилатс, так тот всему верит!
— Молодые самые доверчивые, — согласился Джек, налегая на кашу.
— Ну вот, например, гонят про то, что Джек Стентон, то есть ты, заказал гранатометы повесить на «таргар». Сам-то я этот «таргар» вживую не видел, только на картинке, но я понимаю, что пара гранатометов для него как вражеские фугасы. Одной пули или осколка достаточно, чтобы вся эта кавалерия превратилась в дым! Вот что про тебя брешут, Джек!
— Ну… вообще-то, Ренди, когда часто ходишь в рейды с большими машинами, а у тебя только пушка двадцать три миллиметра, начинаешь чувствовать себя каким-то статистом, понимаешь? Парнем, который записывает происходящее, но повлиять ни на что не может. И тоща появляется мысль, а что, если…
— То есть гранатометы на твоем «таргаре» — это не туфта? — уточнил Бойт, не попадая в рот ложкой.
— Желание быть полезным оказалось выше собственной безопасности.
— Так… — произнес Бойт, медленно пережевывая кашу. — То есть на твоем «таргаре» действительно стоят пехотные гранатометы?
— Ну да. По крайней мере стояли, пока я не попал в госпиталь арконов.
— Хорошо, тогда вот этот случай. Говорят, будто ты стрелял в арконских фламмеров из револьвера и всех их распугал! Ну уж это-то форменная туфта, разве не так?
Джек вздохнул. Ему казалось странным, что столь очевидные вещи требуют какого-то объяснения.
— Видишь ли, Ренди, люди куда шустрее роботов, что бы там ни говорили. И вот ты наводишь на них пушку, а они — шмыг и спрятались за бетоном. А по тебе сечет крупнокалиберный, который нужно подавить. Ты на него отвлекаешься, а эти опять выныривают, и у каждого на плече по трубе сто двадцать миллиметров, а то и все двести. Понимаешь, к чему я?
— Отступать надо, — резюмировал Бойт, завороженный ярко обозначенной картиной боя.
— В том-то и дело, что отступление одного — крах всего десанта. А ведь мы не землей пришли, нас грузовик сбросил и дожидается неподалеку, барражирует над ямой, понимаешь?
— Нет.
— Шаг в сторону, камрад, и враг порежет твой транспорт, значит, ты уже никуда не денешься, понимаешь?
— Хреново это. Совсем никакого выхода.
— А выход есть — мой револьвер на цепочке. Я толкаю ногой дверцу, выставляю руку и кладу мерзавцев, как в тире, — бах, бах, бах, бах! Понимаешь?
— Вот это да! Разве такое возможно?
— Наверное, нет, но в бою возможно, Ренди.
— Ну, блин! — Бойт закинул в рот последнюю ложку гречневой каши и откинулся на спинку стула, задумчиво прожевывая. — Совсем ты меня загонял, выходит, все про тебя правда?
— Я не знаю, что тебе рассказывали.
— Не, ну я и сам вижу, что правда, а это даже хорошо, что все так получилось, я ведь опасался, что меня в роте за дурачка держат.
— Молодец. А теперь что понял?
— Теперь понял, что я сам себя за дурака держал. Смешно даже.

Глава 46

После завтрака в компании Ренди Бойта Джек почувствовал себя в порядке и, проверив, как держатся пластыри, надел новое обмундирование и пошел осматриваться.
Погода была хорошая, по небу плыли белые облака. В городке бросились в глаза более густая и более зеленая, чем на прежнем месте, трава, крепкие деревца и кустарники, которые были посажены примерно в тех же местах, что и во всех других городках, где бывал Джек. Воздух здесь имел другой запах, в нем было больше сырости, больше ароматов земли и травы, чем на прежнем месте, где пахло пылью, горькой полынью и машинным маслом. Впрочем, маслом, как обычно, пахло из техпарка, двор которого был им просто залит. Здесь с этим оказалось не лучше, но на прежнем месте солнце раскаляло политый маслом двор так, что он благоухал на весь городок, а здесь было прохладнее.
Именно в парк Джек намеревался наведаться в первую очередь, чтобы повидаться с Бертом Тильгаузеном и выяснить судьбу «таргара». По пути ему то и дело попадались знакомые, которые радостно приветствовали его, поздравляли с возвращением и так крепко жали руку, что она скоро стала побаливать.
В парке было хорошо и привычно — механики бегали из ангара в ангар, таскали на тележках неподъемные агрегаты, ругались, смеялись, а по монорельсам, скрипя несмазанными колёсиками, выкатывались платформы с электрическими лебёдками.
— Джек, ты уже оклемался?! — воскликнул выскочивший из ангара Тильгаузен.
— О, Берт! — обрадовался Джек, и они обнялись.
— А я вчера к тебе даже не стал подходить, была такая толчея, а ты так измотался в бегах…
— Измотался, — кивнул Джек. — Но сегодня уже в порядке. Док Брике поставил меня на ноги.
— Ну а в двух словах, как ты и где оказался?
— В двух словах — нашли в бессознательном состоянии, комбинезон был без опознавательных знаков, поэтому арконы забрали к себе. Сначала разыгрывал потерю памяти, потом сбежал. Наткнулся на «грея», запрыгнул в кабину, и вот я тут.
— Больно ловко у тебя по рассказам-то получается! — засмеялся Берт.
— Ты сам просил в двух словах…
— А мы туг все верили, что ты вернешься. И «таргара» твоего не бросали. Хочешь посмотреть?
— Конечно, хочу, я сюда за этим и пришел. А где мой трофейный?
— Там, в дальнем боксе отстаивается. «Греев» у нас в избытке, так что до него очередь не скоро дойдет, сейчас в ходу «гассы». У нас на них всегда дефицит. Да ты сам знаешь, что я тебе рассказываю.
Заметив какого-то механика, тащившего жестяную коробку, Берт прервался и крикнул:
— Ты куда это несешь?
— Пегас клепки наштамповал, велел в печку на отпуск отнести…
— А какие клепки, десятки?
— Нет, двенадцатые…
— А когда он собирается десятки штамповать, второй день обещает?
— Сэр, я ничего не знаю, я вообще подшивку делаю на четвертом стапеле. Он уже не едет совсем, ролики завалились…
— А кто четвертый стапель у предыдущей смены принимал?! Клорикс?
— Клорикс, сэр, только я вам этого не говорил. Можно я уже пойду?
— Иди… — досадливо отмахнулся Тильгаузен и вздохнул. — Прямо диверсанты какие-то, честное слово, а не боевые камрады… Ну ладно, идем, покажу тебе твоего красавца, уверен, ты его узнаешь.

Глава 47

Джек узнал бы своего боевого друга и в более разобранном состоянии, но то, как выглядел сейчас «таргар», заставило его улыбнуться через силу.
Корпус машины был вывешен на талях, опоры и манипуляторы валялись у стены, и к ним еще не приступали — слишком много времени отнимал корпус, на котором виднелся широкий шов, частью зачищенный и зашлифованный.
— Не переживай, Джек. Радуйся, что не видел, как все это выглядело, когда нам его привезли с поля. Я плакал, честное слово, плакал, глядя на этот ужас, и даже не представлял, что с тобой произошло. Первая мысль — тебя просто испарило, прямое попадание снаряда большого калибра, и взрыв внутри кабины, такое часто бывает. Но когда заглянули внутрь, поняли, что это не так, внутри все было целым. И тогда у нас появилась надежда, что ты уцелел.
— Спасибо тебе, Берт…
— За что, приятель?
— За то, что верил, что я вернусь.
— Тут все верили… — отмахнулся Берт и отвернулся, чтобы скрыть проступившие слезы. Потом откашлялся и, снова нацепив улыбку, повернулся к Джеку.
— Самое главное, приятель, не железо, мы его поправим, сам знаешь, здесь работают специалисты высшего класса. Самое главное — это перспектива, развитие, понимаешь? Стой здесь, сейчас я тебе покажу…
С этими словами Тильгаузен нырнул в свою каморку и, немного пошумев там, разбрасывая железки, вышел с двумя большими, похожими на трубы конструкциями.
— Что это, как ты думаешь?
Джек силился понять, но до него не доходило.
— Пощупай, прикинь, куда эта штука могла бы пригодиться…
Джек взялся за край трубы, потер ее пальцами.
— Похоже на керамическую броню дэ-шесть.
— Правильно мыслишь! Мы сами сварили и закрепили, теперь даже на дэ-семь потянет.
— Похоже на кожух… Защитный кожух!
— Теплее, Джек, теплее, — улыбался Тильгаузен. — Но куда годятся такие небольшие защитные кожухи, Джек, тем более что их два?
— На гранатометы? — неуверенно произнес Джек.
— На гранатометы! Правильно! Вот тут впереди еще будут шторки, так что твои гранатометы на ушах «таргара» будут закрыты, и никакие пули и осколки им теперь не страшны! Можешь смело атаковать арконов!
— Здорово, Берт! — воскликнул Джек, и они снова обнялись. Джек уже прикидывал, какие выгоды сулит эта доработка, и вспомнил, как нервничал, атакуя противника, который бил по нему из бортовых крупнокалиберных пулеметов. Тогда лишь чудо спасало его от детонации, а теперь будет спасать прозорливый гений Берта Тильгаузена.
— Ой, а что это такое? — спросил Джек, услышав звук, который стал заглушать шум электромолотков, точильных кругов и особенно шумных клепальных автоматов.
— Так, ё-моё, это же «середняк» с нашим десантом возвращается, как я мог забыть?!
И они выскочили из ангара, как и три десятка механиков, побросавших работу и вышедших встретить боевую смену.

Глава 48

«Середняк» заходил со стороны солнца, и никто, кроме Джека, не заметил, что из-под сорванного люка под левым шасси вырывается пламя и белый, перемежающийся зелеными искрами, дым.
— Пожарный расчет на площадку! Четвертая степень опасности! — заорал Джек, действуя как автомат.
Услышав команду, дюжина механиков, составлявших две пожарные команды, рванулись к стеллажам, и через десять секунд по двору техпарка зазмеились рукава шлангов, а на пожарных столбах взревели пенные генераторы.
Пена ударила в землю задолго до посадки геликоптера, но пилоты с облегчением перевели дух — их проблемы видели и их встречали.
— На одном моторе идет! — закричал кто-то позади Джека.
«На одном», — согласился тот, видя, как болтает корпус транспорта от нехватки тяги.
Геликоптер жестко ударился о землю, его чуть повело в сторону, но пилоты вовремя сбросили обороты, и ошметки пены взлетели в воздух, когда пенные генераторы дали полную мощность.
Гора пены быстро затопила геликоптер до половины, потом генераторы отключились, и стало видно, что возгорание ликвидировано.
Не испугавшись растекавшейся жижи, Джек сам полез под днище и лично убедился, что очаги погашены, а заодно обнаружил, что корпус вертолета продырявлен в нескольких местах и обшивка сильно посечена осколками.
После этого Джек выбрался из-под транспорта и перевел дух.
— Эй, я тебя совсем потерял! — услышал он голос военфельдшера Брикса. — Я уж думал, ты снова пропал, разве можно так пугать своего дока?
— Извините, док, вы так хорошо меня починили, что я уже в полном порядке.
В этот момент стали размыкаться замки, высвобождая боевые машины из зажимов.
Первым, короткими шажками, из-под брюха десантной машины выбрался «чино», на котором не было живого места. Он был весь покрыт ссадинами от осколков и подпалинами от взрывчатки, однако его навесная броня осталась целой.
За ним показался «гасс». На нем обнаружились две подпалины, и обе оказались следами от бронебойных снарядов. Щит навесной брони был расколот в двух местах, тем не менее «гасс» вышел своим ходом, без дыма и хромоты.
Третьим показался «грей». Этот не пострадал совсем, но больше других был разукрашен травяным соком, остатками веток и кустарников, оставивших в его узлах целые букеты.
Из кабины геликоптера выбрались два пилота и пошли по опадавшей пене, исследуя корпус машины. Тем временем прибывшие с задания роботы встали на разгрузку, опустили кабины, и их пилоты выбрались наружу.
Джек не ошибся, заранее угадав всех троих — это были капитан Хольмер, капралы Подольский и Баркли.
— О, сам Джек Стентон пожаловал! — закричал Хольмер и, подбежав к Джеку, так крепко обнял его, что у того затрещали ребра.
Капитан был трезв, глаза его горели, однако выглядел он осунувшимся — задание выдалось не из легких.
— Спасибо, что потушили нас, думал, сгорим…
— Мы сразу увидели пробоины и дым, сэр, поэтому выдали пенный шторм…
— Как же я рад тебя видеть, приятель. Док говорил, что ты слаб, я думал, дня три еще проваляешься, а ты уже нас встречаешь! Ну разве не праздник?!
Капитан посторонился, давая Джеку обняться с Баркли и Подольским.
— Рад видеть тебя, парень. Это награда тем, кто верил в тебя, — сказал Баркли, и Джек заметил, что у него, как и у Берта, на глазах заблестели слезы.
— Да ладно, тоже мне подвиг. Вот вы — молодцы и, судя по состоянию коробок, вернулись из горячего переплета.
— Эй, служба, разбегайся, мы взлетать будем! — крикнул в окошко кабины пилот «середняка» и запустил единственную уцелевшую турбину.
Публика попятилась и стала прятаться — размоченное в пене масло было пострашнее любой грязи.

Глава 49

Возбужденно жестикулируя и перебивая друг друга, Джек, капитан Хольмер, Баркли и Подольский дошли до казармы роты, где встретили лейтенанта Хирша.
— Опа-на! Вся компания в сборе! Джек, я думал, ты еще спишь, народ в казарме гоняю, чтобы не топали, а ты уже в порядке?
— Да он нас встречал, Тедди! — сказал капитан Хольмер. — Показал себя молодцом, нырял в противопожарную пену и ничего не боялся. Он в полном порядке!
— А вы-то как?
— Пойдем ко мне, там разберем все по полочкам.
— Но… вы же помните, сэр, что… — начал было Хирш, напоминая об их с капитаном договоренности о сухом законе.
— Да что ты меня как щенка мордой в дерьмо тычешь? Все я помню! Вот ты скажи мне — Джек здесь?
— Здесь.
— Значит, все в порядке. Ладно, пойдем, а то так и будешь в окошко подглядывать, я тебя знаю, — пробурчал капитан и, оттолкнув Хирша, пошел к офицерскому блоку, увлекая за собой остальных.
— Да когда я такое делал?! — воскликнул обиженный Хирш, догоняя их уже на крыльце блока.
— Пойдем в кубрик, там разберемся, — ответил ком-роты и, прошагав по коридору, толкнул дверь и вошел в свое обиталище.
— Вот, смотрите, как живет ваш командир! — воскликнул он, снимая куртку и швыряя ее на вешалку. — Располагайтесь, камрады, сегодня я никого не укушу.
— А точно? — спросил Хирш, входя и закрывая дверь.
— Тедди, как всегда, подшучивает над командиром…
— Я просто хочу быть уверен, сэр.
— Иди в жопу! Так, капралы, чувствовать себя как дома, а то дам в морду.
— Уже чувствуем, сэр, — заверил Баркли и расстегнул комбинезон.
Подольский снял шнурованные ботинки и, распахнув нижний ящик шкафа, нашел пару тапок.
— Садимся к столу и начинаем анализировать случившееся, — объявил Хольмер. — Стульев вроде на всех хватает.
— Тут столько мешков… — заметил Джек, кивая на пластиковые мешки с пустыми бутылками.
— Это следы давних боев, Джек. Так сказать, стреляные гильзы. Признаюсь, после твоего исчезновения я стал здорово закладывать, и вот однажды ко мне зашел комвзвода Хирш и сказал: почему бухаешь, командир? А я сказал: Джека жалко. А он говорит: если Джек вернется, бухать перестанешь? Я сказал: перестану, Тедди, ты меня знаешь. Он говорит: точно? А я возьми да ляпни: слово офицера…
Рассказав это, Хольмер оглядел притихших подчиненных и улыбнулся.
— И вот Джек с нами, значит, все бутылки — в мешки.
— А те, что в шкафу? — спросил Хирш.
— О! Хорошо, что напомнил!
Капитан бросился к шкафу, распахнул дверцы и быстро собрал бутылки с коньяком — где-то была четверть, где-то половина, но большая часть оказалась непочатой.
— Ждите, я сейчас…
С этими словами он выскочил в коридор, добежал до кубрика сержанта-хозяйственника и, с ходу ударив ногой в дверь, крикнул:
— Роджер, забирай это хозяйство!
— Придержать до времени? — попытался угадать тот.
— Ни в коем случае! В двадцать четыре часа раздать всем нуждающимся!
— Сделаем, сэр! Не извольте беспокоиться! — ответил сержант, принимая драгоценный груз.
— Но это еще не все… Вот тебе сто ливров! Чтобы через пятнадцать минут у меня был стол с тортом, фруктовыми пирожками, кофе, чай и прочие прибамбасы. Все понял?
— Но скоро же обед, сэр!
— Выполнять, ёксель-моксель! На арконов работаешь?

Глава 50

Роджер оказался проворен, бонус в виде огромного количества коньяка и больших чаевых за торт с чаем заставил его действовать с удивительной скоростью. Едва в кубрике Хольмера расселись за пустым столом и завели беседу, как по коридору затопали солдаты из кухонной смены, дверь распахнулась и раскрасневшийся от ответственности сержант-хозяйственник стал руководить размещением тарелок, блюдец, чайников и вазочек.
Вскоре кухонные выскочили из кубрика, и Роджер, взглянув на капитана, заслужил его благосклонный кивок и тоже выбежал вон. Дверь закрылась, и стало тихо.
— Однако… — произнес Хирш.
— А ты думал, — ответил Хольмер. — Приступайте, камрады, так беседа пойдет лучше… Давай, Барк, наваливайся, я знаю, что ты сладкоежка.
— Да ведь обед через час, сэр.
— А когда тебя это останавливало?
— Никогда, — улыбнулся Баркли и потянулся за куском торта.
— Значит, так, Джек, для тебя я сделаю небольшое вступление, чтобы ты был в курсе. Ты, кстати, чего не ешь?
— Я только недавно позавтракал, мне прямо в кубрик приносили. Только проснулся, а тут столик и куча еды. Пришлось новенького в компанию брать — Ренди Бойта.
— Ну и как, познакомились?
— Вроде нормальный парень. А кто мне еду принес?
— Это док Брике наряд с кухни пригонял, я сам видел, — сказал Хирш, задумчиво разделывая ложечкой торт.
— В общем, Джек, нас тут пока в три шеи не гоняют, берегут для чего-то, но для чего именно, мы пока не знаем. Получается примерно два десанта в три дня. Это на всех — на нас и вторую роту. Просто отпускной режим какой-то…
— Но поле совсем другое, — добавил Хирш.
— Да, Джек, песок мы теперь даже не видим, кругом пологие холмики, долины с рощами и даже речки. Прямая видимость, если повезет, пятьсот метров.
— Для «чино» — сплошное мучение, а не работа, — заметил Подольский. — Арконы выпрыгивают совсем рядом, бьют из всех стволов, и снова в кусты. Сегодня пришлось тупо выкашивать лес…
— Не тупо, — покачал головой Хольмер. — Благодаря тебе мне прямо на пушку два «грея» выскочили, и одного я снес.
— Они теперь, Джек, даже пушками не пользуются. Таскают ракеты и бьют из-за угла, — сказал Баркли.
— У «греев» ракеты совсем легкие, — удивился Джек. — Какой в них прок?
— Ну, я бы так не сказал, — усмехнулся Подольский. — Мне сегодня две прилетело — метров с двухсот, даже пэ-рэ-зе не успело сработать.
— Так, а тут у нас что такое? — спросил капитан, вскрывая пакет из дымчатого пластика. — Ага! Слоеные пряники! Специально для тебя, Тедди…
— Я ем печенье…
— Пряник — то же печенье, только помощнее. Пряник — это «гасс», а печенье — «грей».
— А еще, Джек, у нас завелась новая проблема, — заметил Баркли. — У арконов появились новые автоматические машинки. Мы их пока называем «станции»…
— Да, — кивнул Хольмер. — Небольшая такая штука — метра полтора в холке. На шасси пачка стартовых контейнеров, круглых, треугольных, квадратных и прямоугольных.
— А я видел станцию с щелевидными отверстиями, и стреляла она заостренными конусами.
— И что же это такое? Просто автомат? Вам удавалось подстрелить их?
— Мне удалось, — сказал Хирш. — Так она так рванула, что на ее месте осталась воронка, как от стомиллиметрового снаряда. А из моего «грея» Тильгаузен потом десять штук этих конусов навытаскивал. Говорит, очень прочный сплав, но сами они определить состав так и не смогли, отправили несколько штук в дивизию.
— А как эти «станции» работают? На открытом месте или как?
— Нет, — покачал головой Хольмер. — Только из засады. Никаких одиночных выстрелов, шарашат сразу весь боекомплект — попал или не попал, им неважно. Контейнеры опустошили, и бежать назад — в лес. Тедди его так и подстрелил — в задницу, после того как тот по нему всю шрапнель израсходовал.
— Ну, а потом-то они куда бегут, в лесу?
— А вот этого никто не знает, потому что желающих бегать за ними нет. Станции маленькие, юркие. Кто там ее знает, убегает она или в засаду заводит? А уже метров с двадцати-тридцати они просто режут робота на части. Во второй роте «гассу» Гилберта опоры прямо срезало. До сих пор где-то в лесу валяются. Корпус вывезли, а их бросили, очень уж изуродованы.
— Кстати, Джек, — заметил Баркли, облизывая ложечку, — второй роте в той свалке удалось подстрелить две станции, и обе тоже взорвались, словно фугасы. И это вторая рота им название придумала — «станции», потому что кто-то из них вроде бы видел, что они перезаряжаются у большой базы.
— Да сам Бисмарк это и говорил, — сказал Хольмер и залпом допил остатки чая. — Я его спрашиваю — ну какая она хоть была, эта база, ну в смысле станция перезарядки, он говорит — типа бетонного колпака. Но бетонный-то колпак должен был остаться, его нельзя никуда спрятать, а они всю эту рощу потом прочесали и ничего не нашли. Вот и ходим мы теперь, Джек, с подстраховкой «чино». Подольский с ходу «срезает дерн» на всех опасных участках, а уже потом мы там свои порядки наводим. Иначе нельзя, опасно.
В дверь постучали, и заглянул фельдшер.
— О, док! Заходи! — махнул рукой капитан. — Поучаствуй в нашем чаепитии!
— Так обед же скоро, сэр.
— Да вы что, сговорились, что ли? Ну тогда возьми с собой пряников.
— Я, собственно, пришел на Джека взглянуть. Но вижу, ты в порядке, приятель…
— Да, док, спасибо за завтрак. Сейчас вот торт ем, а потом еще на обед пойду.
— Молодец, но после обеда зайди в медпункт, я тебе шкуру поменяю.
— Хорошо, док, зайду.
— А сколько он бездельничать будет, док? — спросил капитан, подмигнув Джеку. — Я его хотел поскорее в работу пристроить.
— Думаю, через пару недель он будет здоров.
— Это нас устраивает. Держи пряники.
Когда фельдшер ушел, капитан спросил:
— А что за шкуру он имел в виду? У тебя что — ожоги?
— Нет, обошлось. Это он скинпластик шкурой называет, такой специальный пластырь. Между прочим, очень хороший, рекомендую.
— Нет уж, спасибо! — замахал руками Баркли, чуть не подавившись пряником. — Нам чужого не надо, на мне и своя шкура неплохо держится.

Глава 51

Все утро с восьми до одиннадцати Джарвес провел в модных магазинах Лоусона, переходя от одной стойки к другой, щупая ткани, прикидывая костюмы на себя по плечам и длине.
Двубортные ему не нравились, они его старили. Однобортные выглядели получше, но тут было важно не переборщить с шириной воротника. Чуть шире, и ты — ретроград, чуть уже, и ты… подросток, укравший деньги на костюм вместо того, чтоб купить наркотики.
Наконец, где-то в десять сорок пять, он сделал свой выбор в каком-то пыльном бутике, владелец которого, он же и продавец, еще не отошел после вчерашнего и, прикладывая ко лбу мокрое полотенце, потягивал антипохмельный тоник.
— Что вы сказали, простите? — спросил он после того, как Джарвес в третий раз произнес одну и ту же фразу.
— Мне нужен вот этот костюм.
— Да? А что вы будете с ним делать?
— Забью в трубку и выкурю.
— Как вам будет угодно. Восемьдесят ливров.
Джарвес прошел к кассовому аппарату, и его чуть самого не стошнило, пока он наблюдал за мучениями владельца бутика — тот пытался навести резкость и выбить чек.
— Учтите, молодой человек, товар продается с большой скидкой, поэтому… — тут торговец страдальчески всхлипнул, — поэтому обмену и возврату не подлежит.
— Я согласен. Дайте мне уже мой костюм.
— Ой… А вы не могли бы сами забрать его?
— Да, могу, конечно, а вам я бы посоветовал «бадриутрин» вместо «беби алкохол». Полчаса, и вы в порядке…
— Точно?
— Да куда уж точнее, проверено на живых офицерах.
Джарвес снял с вешалки понравившийся ему костюм, бросил на стойку восемьдесят ливров и, не утруждая себя упаковкой, вышел на улицу.
Там он махнул рукой проезжавшему такси, устроился на заднем сиденье и, сказав: «Отель «Сабрина», прикрыл глаза, отдыхая от этой суеты.
Даже в своем отделе в этот час он не работал больше. Правда, в отделе он привык отдыхать между этими шизоидными атаками: ах, мы погибаем, тардионы заслали агентов во все органы управления! Да чтоб на вас… Ну заслали, ну слушают, ну получают информацию, так и мы тоже заслали, тоже слушаем и получаем информацию. Если бы всего этого не было, давно бы поубивали друг друга на хрен, а пока благодаря спецслужбам воюют уже шестой год и все этим очень даже довольны.
Спустя четверть часа Джарвес оказался возле гостиницы. «Сабрина» представляла собой старый перестроенный дом, в котором когда-то не было даже теплых сортиров. Теперь с сортирами все стало в порядке, правда, они были слегка тесноваты.
— Не хотите ли чего-нибудь особенного, мистер? — поинтересовался проникший в номер портье.
Джарвес вздохнул. Нужно было лучше следить за этими мерзавцами, тогда бы на входе он смог откупиться ливром мелочью, а теперь вот пустил его в номер, придется жертвовать пятеркой!
— Вот тебе, приятель, на чай и принеси мне минеральной воды.
Портье убежал, а Джарвес разделся и стал примерять купленный костюм.
Что ж, он не ошибся, это был точно его размер, как мундир на третьем курсе училища.
Появился портье с минеральной водой. Он оставил ее на столе и ушел, а Джарвес закрыл дверь на ключ и перевел дух. Как же они его достали!

Глава 52

Спустя полчаса, довольный собой, он спустился на улицу и, увидев такси, махнул ему рукой, опережая швейцара, который рассчитывал на чаевые.
— Садитесь, сэр! — пригласил водила и рычажком на руле открыл перед Джеком дверцу. Тот запрыгнул на задний диван, захлопнул дверь и сказал:
— Игровой клуб «Брайт»!
— Сегодня все как сговорились про этот «Брайт»! — сообщил таксист, и его машина стала быстро разгоняться.
— Популярное место? — спросил Джарвес, проводя рукой по волосам, залитым специальным лаком.
— Для таких, как вы, — да! Два других парня тоже были напомажены, и от них так разило духами, что пришлось побрызгать в салоне дисфокусом… Но от вас вроде не так несет…
Джарвес видел, что таксист потянул носом, и его слегка передернуло.
— Не, дружок, с тобой все в порядке, — сказал водитель, следя за дорогой. В это время суток движение становилось почти пиковым, поскольку публика спешила к местам развлечений.
До клуба «Брайт» они ехали минут десять и вскоре уперлись в вереницу такси и частных автомобилей, которых неохотно пропускали на стоянку.
— Держи, приятель, — сказал Джарвес, бросая на переднее сиденье двадцатку.
— Благодарствую вас, сэр!
— И тебе не чихать…
Не дожидаясь, когда они подъедут к клубу, Джарвес вылез из такси и пошел пешком — всего-то метров пятьдесят.
У входа, как всегда, толпились жаждущие попасть внутрь, но бдительные охранники пропускали только знакомых посетителей или тех, кто внушал доверие.
Основная часть отвергнутой публики была уже хорошо навеселе и желала продолжить развлечение, не понимая, почему ее придерживают мордатые охранники. Время от времени возникали стычки с охранниками, но силы оказывались неравными, и публика оставалась на улице.
Джарвес был уверен, что у него-то проблем не будет. Он был трезв, он был в новом, с легкой искрой костюме и с прической под тонким лаком. Такому самое место в каком угодно клубе — он все рассчитал.
— Ну-ка, дайте пройти… В сторонку… В сторонку…
Стараясь быть вежливым, он пробирался между теми, кому было отказано, и улыбался, демонстрируя им свою доброжелательность.
Когда-то Джарвес учился на курсах общественной психологии и вынес из этого, как ему казалось, много полезного.
Поднявшись на крыльцо, он остановился напротив широченного охранника, который жевал резинку и со скукой на лице поигрывал дубинкой.
Джарвес улыбнулся и ему, демонстрируя свою доброжелательность, однако ответной реакции не последовало.
— Э-э… добрый вечер, мистер… Могу я пройти внутрь?
— Нет, — буркнул охранник и вздохнул. Все его вечера были такими однообразными.
— А могу я поинтересоваться, почему? — спросил Джарвес. Ему не хотелось верить, что он в чем-то ошибся. Ну не могло такого быть!
— Нет… — ответил охранник. В публике засмеялись.
— Но, может быть, во мне что-то не так? Вы не могли бы объяснить?
Джарвес оглядел себя, ища хоть какой-то изъян, из-за которого могут не пустить в этот облезлый клуб, не самый лучший в Лоусоне, между прочим. Но ничего не нашел.
— Слышь, приятель, — Джарвес понизил голос, — я сейчас позвоню в полицию и скажу, что внутри бомба. Они приедут и выкинут всех посетителей на улицу. Полночи у вас будет закрыто.
— Если бы ты знал, придурок, сколько таких, как ты, пытались воспользоваться этим приемом. Давай звони в полицию, а я дождусь их и дам твое описание.
Джарвес вздохнул и, спустившись в толпу, двинулся вдоль стены — вокруг клуба. Он уже знал примерное расположение комнат в заведении, но после внезапного прокола с охранником решил еще раз убедиться и собраться с мыслями.
Ему казалось, что его план безупречен — он купил новый костюм и, самое главное, потратился на чужого агента, чтобы получить нужную информацию. И что, теперь все напрасно?
А с другой стороны, никто его на это не уполномочивал. Да, начальство с удовольствием поучаствует в разделе успеха, но если что-то пойдет не так, отвечать придется только ему. Ну и еще чужому агенту, если Джарвес его сдаст. Но Джарвес не сдаст, во всяком случае не собирался…
Он вышел к тыльной стороне здания и заметил пристройку, в которой хозяева заведения хранили старые игровые автоматы, но самым важным было то, что по крыше пристройки можно было подобраться к туалетному окну.
И хотя оно было забрано крепкой решеткой, у Джар-веса на этот счет имелась пара соображений.
Чтобы проверить свою догадку, он подошел к стене, огляделся и, ухватившись за старую водосточную трубу, стал карабкаться по ее скобам.
Занятие было не из приятных и требовало определенной сноровки, но когда-то Джарвес посещал курсы урбанистического альпинизма и считал, что вынес для себя много полезного.
«Ах, костюм…» — мысленно простонал он, быстро перебирая руками.
Вот и крыша, на которую падал приглушенный свет из окон верхнего этажа. Здесь валялось много мусора, от пивных банок и пачек из-под сигарет до кружевного белья и шприцев. Одно слово — клуб.
Стараясь не поднимать шума и внимательно глядя, куда ступает, Джарвес добрался до окна и, оглядев решетку, удовлетворенно кивнул — на ней был пожарный замок, который автоматически откидывался по сигналу тепловых датчиков, размещенных во всех помещениях клуба.
Туалетное окно было прозрачным, и Джарвес разглядел выходящую из кабинки даму.
«А говорили, что туалет мужской», — вспомнил он.
Дама остановилась напротив зеркала и сразу увидела в отражении незнакомца, однако не закричала, а только показала ему средний палец.
Джарвес отпрянул и чуть не поскользнулся на попавшейся под ногу бутылке. Быстро вернувшись к водосточной трубе, он обнаружил, что спускаться сложнее, чем карабкаться наверх, а время уходило и сюда наверняка бежали охранники.
Примерившись, он прыгнул вниз и крепко приложился подошвами об асфальт, а у его нового пиджака отскочила пуговица.
«Ну и ладно», — подумал он и, слегка прихрамывая, побежал вокруг здания, но уже с другой стороны.

Глава 53

Выйдя из-за угла, Джарвес сменил походку и не спеша направился к скоплению людей. За время его отсутствия ничего не изменилось, разве что ушли десятка два несостоявшихся посетителей, но им на смену пришло столько же новых.
Пока Джарвес шел к крыльцу, несколько человек из новеньких пропустили внутрь, и опять же, их отобрали по совершенно непонятным для него признакам.
Может, стоило дать охраннику денег? Но Джарвес и так потратился на костюм, а больше всего — на чужого агента. Тот очень боялся, что его основной куратор узнает об этом, и запросил столько, что… В конце концов сговорились на более скромной сумме, но все равно это было очень дорого.
И после этого платить еще и охранникам?
Джарвес поднялся по ступеням и снова улыбнулся уже знакомому охраннику.
— Ну что тебе, по башке, что ли, дать? — поинтересовался тот и даже сменил позу.
— Понимаете, в чем дело… — Джарвес снова улыбнулся, потому что собирался «ударить» ниже пояса. — Понимаете, у вас в клубе сидит человек, который продает мне…
Тут Джарвес огляделся, как будто боялся, что его услышат.
— Он продает мне… кое-какие лекарства… А мне сейчас очень нужно… если бы не это, я бы сюда не пришел…
Охранник распрямился, его брови поползли на лоб, и лицо выразило крайнюю степень возмущения. В клубе «Брайт», Джарвес знал это точно, наркотиками торговали только охранники, и сообщение о том, что кто-то прорвался на их территорию, крайне взволновало дверного стража.
— Альварес! — позвал он, не оборачиваясь, и вскоре к нему из подъезда вышел еще один громила.
— Что случилось, Поль?
— Вот этот парень пришел купить товар у какого-то парня в клубе. Въезжаешь?
— Чужой дилер у нас в клубе?! — поразился Альварес.
— Не тормози! Бери парня, и пусть он покажет дилера! — сказал первый охранник и, схватив Джарвеса за плечо, швырнул себе за спину, как какого-нибудь котенка. Дальше его подхватил Альварес и, крепко встряхнув, так что затрещали швы нового пиджака, спросил, приблизив злое лицо:
— Ты точно его узнаешь, чувак?
— Конечно, мистер… Я у него полгода столуюсь, — заверил Джарвес, перекашивая лицо так, чтобы Альварес не сомневался — он его очень боится.
— Эй, Дундо! — позвал охранник еще одного коллегу, и к ним из дежурки вышел еще один молодчик. Он что-то ел, к его подбородку прилипла веточка укропа.
— Давай за нами, Дундо, у нас в клубе левак!
— Левак?! У нас в клубе?! — воскликнул Дундо и вытер о штаны жирные пальцы. — Да я его своими руками порву!
— Сейчас мы его выхватим, — сказал Альварес и поволок Джарвеса по коридору. — А ты не знаешь, чувак, волына у него имеется?
— Не думаю, мистер. Он хвалился, что платит какому-то офицеру в местном участке и что ему, дескать, никакое оружие не нужно — полиция его прикроет.
— Вот как?! Ты слышал, Дундо?!
— Он полный урод, Альви! В участке берут деньги только у нас, потому что лейтенант Кортес мой земляк!
— И мой!
— Ну да, и твой тоже!
— Ты слышал, что сказал Дундо, чувак?
— Да, я слышал, мистер, — кивнул Джарвес.
— Ну, тоща смотри…
С этими словами Альварес втолкнул Джарвеса в зал, где находилось человек пятьдесят публики. В то время как одни, сидя напротив столов или игровых автоматов, метали фишки, вскрикивая из-за проигрыша или, напротив, сгребали выигрыш, другие бегали из конца в конец, надеясь найти самое удачливое место.
— Ну что, он здесь?
— Нет, пошли дальше.
Во втором зале все повторилось, и лишь в третьем Джарвесу привалила удача.
— Вон тот, в желтом пиджаке, с сигарой во рту.
— Точно он?
— Точно.
— Вот сука, а ведь я его знаю, он сюда давно ходит…
Отпустив Джарвеса, Альварес направился к человеку в желтом пиджаке, а Джарвес повернулся к второму охраннику и спросил:
— А где здесь у вас туалет?
— Чего, обделался уже?
— Ну, не без этого…
— А вон туда по коридору. Сначала женский, потом мужской…
— Спасибо большое.
— Только сейчас стой на месте. Пока дилера не загасим, ты у нас в заложниках. Понял?
— Как не понять, — пожал плечами Джарвес, вспоминая, как посещал курсы выживания в экстремальных ситуациях. Через несколько секунд ему предстояло узнать, вынес ли он из них что-то полезное.

Глава 54

Альварес схватил посетителя за шею и свалил на спину вместе со стулом, а потом так врезал ногой по ребрам, что даже Джарвес сморщился, представляя, на что обрек человека. Но чего не сделаешь ради дела? К тому же человек в желтом пиджаке просто обязан был постоять за себя, ведь у него за плечами было достаточно разных курсов.
«Ну давай же, давай…» — мысленно уговаривал его Джарвес, и скоро субъект в желтом пиджаке уже сам проводил удушающий прием, заставляя поверженного охранника бить по полу копытами.
— Ах ты сука! — закричал стоявший рядом Дундо и бросился на выручку коллеге, а следом за ним из дежурки выскочили еще двое охранников.
Джарвес пропустил их мимо себя — пока это входило в его планы, но скоро на шум прибежал Поль, тот самый, что мариновал его на крыльце.
«А вот ты здесь лишний», — подумал Джарвес и встретил охранника таким ударом, что у того ноги оторвались от пола и он пролетел несколько метров, прежде чем врезался в стену, по которой сполз в бессознательном состоянии.
— А руки-то помнят… — улыбнулся Джарвес, растирая занывший кулак. Все же есть польза от его курсов.
— Беги сюда! Сюда! — крикнул он вырвавшемуся из объятий охранников «дилеру». Тот мгновение помедлил, определяя намерения незнакомца, но потом решил принять его сторону.
— Нам туда! — указал Джарвес и помчался через два зала, где сбил парочку пьяных, прежде чем выскочил в коридор и добрался до туалета.
Когда они заскочили внутрь, Джарвес быстро закрыл дверь на защелку.
— И что теперь? — спросил его «дилер». Он тяжело дышал и с подозрением посматривал на Джарвеса.
— У тебя есть зажигалка?
— Нет!
— А у меня есть! Сделай «дерево», я должен дотянуться до датчика!
Дважды повторял» не требовалось, «дилер» встал, как надо, и Джарвес быстро взобрался ему на плечи, поднес зажигалку к датчику, щелкнул, но она не зажглась.
— Ну что там?.. — прохрипел «дилер».
— Сейчас-сейчас… секунду…
Наконец зажигалка сработала, датчик замигал инфракрасным глазом, и по всему клубу завыли пожарные сирены, а в дверь туалета забарабанили охранники.
Джарвес соскочил на пол, и в этот момент, щелкнув автоматическим замком, отскочила решетка вентиляционного окна.
— Прекрасно! — обрадовался «дилер».
— Давай ты первый, я подсажу! — предложил Джарвес, складывая ладони ступенькой, но неожиданно дверца ближайшей ячейки открылась, и оттуда вышла уже знакомая ему дама.
— Ага, козел! Я так и знала, что ты сюда припрешься!
— Ты ее знаешь? — спросил «дилер», поднимаясь к окну.
— Мы просто виделись, — прохрипел Джарвес, поддерживая его ногу.
— Ничего себе, виделись! Сначала чуть окно не вышиб, чтобы добраться до меня, а теперь говоришь — ничего не было? Узнаю мужиков!
Наконец «дилер» оказался наверху и подал Джарве-су руку.
— Хватайся!
— Эй, возьмите меня с собой! — потребовала дама.
— Ну уж нет, — пропыхтел Джарвес, елозя по стене подошвами ботинок. — На хрен… ты сдалась…
— Ах так? — воскликнула дама и бросилась открывать дверь.
— Скорее! — крикнул «дилер».
— Уже! — прохрипел Джарвес, и желтый пиджак вытянул его на замусоренную крышу, а через мгновение в туалет ворвались охранники.
— Прыгай, там ровный асфальт! — крикнул Джарвес и первым сиганул вниз. «Дилер» последовал его примеру, и они побежали в глубь квартала, заскакивая во дворы и пробегая под бельевыми веревками.
Вскоре стало ясно, что погони нет. Беглецы перевели дух, и Джарвес пригласил партнера зайти в ближайшее кафе.
— Я угощаю, — сказал он, радушно улыбаясь.
— Ну давай, раз угощаешь… — сказал его спутник, всматриваясь в лицо своего спасителя.

Глава 55

Официант подбежал к ним тотчас, едва они уселись за столик в углу под фикусом.
— Мороженое и кофе… — сказал Джарвес.
— Какое мороженое и какой кофе? — уточнил официант.
— Мне все равно, — махнул рукой Джарвес. — А вам?
— Мне тоже, — кивнул его спутник, и официант ушел.
— Хорошо, что все обошлось, — улыбнулся Джарвес, имея в виду их недавнее приключение.
— Мне кажется, мы знакомы, да?
— В некотором роде, сэр.
— Ага… — Танжер вздохнул и потрогал подбитый глаз. — И ради чего весь этот спектакль?
— Ради дела, сэр.
— Ну и явились бы на прием в управление, как все.
— Являлся. Два дня подряд.
— И что?
— И вот… — Джарвес развел руками и огляделся. — Оказалось, что это единственный способ пробиться к вам.
— У нас в последнее время много работы. А ваши методы…
— Осторожно, господин полковник, — остановил его Джарвес, поднимая указательный палец. — Наши методы надиктованы вашим голосом.
— Что это значит?
— Пять лет назад в Бингвардене вы прочитали курс лекций…
— А вы были моим слушателем.
— Да, я был одним из ваших слушателей, и метод, которым я сегодня воспользовался, вы разъясняли особо.
— Но подразумевалось, что его можно использовать для агентов, которых требуется выдернуть из критической ситуации, когда им угрожает опасность.
— Я лишь слегка доработал ваш метод, сэр. Таким образом, мы оказались в одной тарелке.
— И вы надеетесь, что я, испытывая к вам благодарность на подсознательном уровне, пойду вам навстречу и помогу в каком-то деле?
— А почему нет, сэр, я же не частная лавочка, мы работаем в одном управлении.
— Я… — Танжер вздохнул, подбирая слова. — Что вы хотите?
— У нас появилась проблема — незакрытое дело. И у нас нет возможности его закрыть, потому что мы не располагаем той оперативной независимостью, которой располагаете вы, сэр.
— Ликвидация? — угадал Танжер, посматривая на пустой зал кафе.
— Да, сэр. Совершенно случайно мы вышли на одного субъекта, который, как выяснилось, уже весьма знаменит и наследил во всех архивах управления. Уверен, что вы о нем тоже слышали…
— Кто он?
— По одной версии — Отто Тирбах…
— Не знаю такого.
— По другой — Джек Стентон.
Джарвес внимательно следил за реакцией полковника и сразу понял, что попал в цель. Танжер вздохнул и лениво огляделся.
— Где вы сейчас работаете? Я имею в виду район…
— Район Лоусона, сэр.
— Значит, туда этого Джона Стентона и перебросили. Там и нужно его ловить.
— То есть вы мне поможете, сэр?
— Помогу, — кивнул Танжер и облокотился на стол. — Но с одним условием…
— С каким? — спросил Джарвес, подаваясь вперед.
Вместо ответа Танжер заехал ему с правой прямо в
глаз, и Джарвес свалился на пол вместе со стулом.
— В чем дело, господа? Мне вызвать полицию?! — воскликнул явившийся на шум официант.
— Нет-нет, приятель, просто я поскользнулся, — заверил его Джарвес, поднимаясь и держась рукой за подбитый глаз.
Официант поставил ему стул, и он сел, улыбаясь через силу. Потом попробовал кофе и, когда официант ушел, приложил к глазу холодную вазочку с мороженым.
— Честно говоря, я предполагал что-то вроде этого, сэр.
— Вот и отлично. Значит, никаких обид, — усмехнулся Танжер, пробуя свой кофе. — Кстати, я вспомнил тебя. Ты Джарвес Форт, правильно?
— Ну у вас и память, сэр!
— И, судя по ухваткам, ты уже капитан…
— Да, сэр, в самую точку.
— Что ж, попробуем тебе помочь, капитан Форт. На роль исполнителя у меня есть хорошая кандидатура.

Глава 56

Дорога была скверная, на ней то и дело попадались булыжники, ямы с водой и упавшие деревья, через которые внедорожник перескакивал играючи, однако дама на заднем сиденье морщилась и, вцепившись в сумочку, бросала по сторонам недоуменные взгляды, тогда как водитель тайком разглядывал ее в зеркало заднего вида, особое внимание уделяя высокому бюсту и голым коленкам.
Дама была из дорогих, и водитель понимал, что не посмеет обмолвиться с ней даже словом, не рискуя тут же получить в морду, а то и схлопотать пулю, ведь он возил таких людей, которые не раздумывая пускали в ход пистолет.
Его не всегда об этом предупреждали, но часто он догадывался.
Обычно его утренняя разнарядка звучала примерно так: «Эй, Лирник, сегодня отвезешь одного человека. Он парикмахер. Вот по этому адресу — тут все написано…»
А потом к нему в машину садился такой бизон, что хотелось доставить его поскорее и бежать подальше.
Но в этот раз Лирник был доволен. Он посадил пассажирку на железнодорожной станции, чемодан при ней оказался совсем маленький, и ругаться она была не приучена. Лишь сказала что-то вроде «да поезжай уже, грязнуля!». Но это же не ругательство, это так — словесный оборот.
Машину подбрасывало на каждом ухабе, пассажирка подпрыгивала вместе с сиденьем, и Лирник ловил этот момент в зеркале, кусая губы и надеясь хоть раз увидеть ее белье. Небось дорогущее! Одни ее часики тянули на целый внедорожник, а еще сережки, цепочка с кулончиком, ну и сукно на пиджачке — сразу видно, не солдатское сукно, мануфактурное.
— Смотри же на дорогу, урод! Мы сейчас куда-нибудь врежемся! — воскликнула пассажирка на очередном ухабе, и Лирник понял, что сладился.
— Прошу прощенья, мадам, смотрю на дорогу… — заверил он, и они поехали ровнее, хотя ему очень хотелось взглянуть на ее коленки. Ох и дамочка! Ох и стоит!
От шоссе до рыбачьего домика езды всего-то было минут сорок. Казалось, что любой простак забредет сюда с дороги, но Лирник знал, что все не так просто и здесь имелась засада для тех, кто не понимал вывески «Проезд запрещен, частная собственность». И сунься сюда посторонний, мигом оказался бы в озере вместе с машиной.
Как-то Лирник решил здесь порыбачить, пока главный с пассажирами свои дела прокручивал. Рыбачил-рыбачил, да и вздумал понырять с маской. Так с первого нырка насчитал три автомобиля с пассажирами в багажнике, но никому, конечно, ни слова, ни полслова. Даже коллегам и друзьям, чтобы самому не оказаться на дне озера. Так-то.
У домика под каштанами машину встретил Бек. По мнению Лирника, страшный человек. По его глазам не догадаешься, о чем думает, да и пистолета при нем нет, только узкий кинжал на поясе. Страшный человек.
— Здравствуйте, мисс Роджерс! Хорошо доехали?
Бек сам открыл дверцу и поклонился, но Лирник
видел, что эту мадам он не любит. Сказать больше — презирает.
— Не кривляйся, — буркнула пассажирка и, выйдя из машины, зашагала к домику.
«Ох и задница! Ох и рулит!» — мысленно восхитился Лирник, пока совсем рядом не увидел лицо Бека.
— Тебе чего?! — испугался он.
— Ничего, — ответил Бек. — Жди.

Глава 57

Танжер встретил агента в большой комнате, сидя возле камина за большим, накрытым скатертью столом, на котором стояли коньяк и белое вино «гинасси». Именно его обычно предпочитала Грейс.
Из закусок было блюдо с жареной озерной рыбой, кислый соус, вазочка со свежими булочками и рыбный бульон, сваренный из щучьих плавников.
Танжер знал все прихоти своих агентов. По крайней мере — самых важных.
— О, Джефри! — воскликнула она и, раскинув руки, бросилась ему на шею.
— Обожаю тебя, дорогая, — сказал он, прижимая ее к себе. Такая у них была игра.
Потом они по-родственному поцеловались, и Танжер усадил гостью в кресло, а сумочку она поставила рядом — на пол.
— Как доехала? Здесь ведь не очень хорошие дороги.
— Как видишь, доехала, но твой шофер все время пытался увидеть мои трусы.
— Он шофер, ему простительно. Немного «гинасси»?
— Да, если тебя это не затруднит… — через силу улыбнулась Грейс. Она знала, что ни в чем не может отказать этому человеку. Во-первых, потому, что она его любила, во-вторых — Грейс прочно сидела у него на «крючке» и одного его слова хватило бы, чтобы она села в тюрьму до конца жизни. Ну, а в-третьих, он хорошо ей платил.
Грейс была не голодна, но, пододвинув блюдо с рыбой, стала с аппетитом есть. Никто не знает, что будет завтра, но сегодня все было сделано так, чтобы ей понравилось, и ей нравилось.
— Есть работа, Грейс.
— Под кого нужно лечь и что выведать? — спросила она.
— Ну зачем ты так, дорогая? — развел руками Танжер. Он знал, что агенты любили поиграть в принципы, и немного им в этом помогал. Совсем немного.
— Что, не нужно ложиться? — уточнила она, принимаясь за спинку сома.
— Можно ложиться, а можно и не ложиться, — сказал Танжер, сплетая пальцы и выдавливая из себя улыбку всезнайки.
— Ликвидация?
— Она самая.
— А почему не вызвать пару дубов с «пушками», чтобы они все сделали?
— Увы. Пробовали, но не прошло.
— Понятно, — кивнула Грейс, на мгновение задумавшись. — Одно непонятно, у вас здесь озеро, а сом — речной…
— Другого не было, дорогая. Купили в магазине, — признался Танжер. — Очень уж хотелось тебе угодить.
— Угодили… На самом деле я не разбираюсь в сомах, просто ударила на авось, и сработало…
— Сработало, — кивнул Танжер. — Ты умница, и интуиция у тебя работает будь здоров.
— Сколько заплатишь?
— А сколько ты хочешь?
— Ты же знаешь, я не люблю называть цену первой.
— Ну, хорошо. Пять тысяч, и это все, на что ты можешь рассчитывать.
— Джефри, да ты совсем с дуба рухнул! — воскликнула Грейс, хотя эта цена ее устраивала.
— Пятнадцать тысяч — и заткнись, пожалуйста. Кушай своего сома молча.
Грейс не возражала. Она продолжила есть сома, потом вдруг бросила вилку с ножом и, схватив бутылку, налила себе в опустевший бокал.
А потом выпила сразу половину.
Танжер вздохнул. Грейс была очень ценным агентом, но нервы у нее были не в порядке. Своими внутренними переживаниями и сомнениями она пожирала себя и изматывала, приближая время, когда им придется расстаться.
Быть может, она протянет всего год, а может, и того меньше. Чем ценнее агент, тем короче его жизнь. Это не Танжер придумал, и не ему это менять.
Бутылка с коньяком служила своеобразным детектором, и Танжер всегда выставлял ее перед важными агентами, ожидая их реакции на крепкий алкоголь. Чем дольше они работали с ним, тем больше нуждались в коньяке, вино их не интересовало.
— Кто он? — спросила Грейс.
— Мальчишка, рядовой солдат.
— Ты никогда не подключал меня к ликвидации рядовых солдат.
— Этот особенный. Появляется там, где его не ждут, безупречно работает на своей машине и убегает на десантном транспорте. А еще стреляет из бронебойной винтовки так, что целые подразделения бронированных машин выходят из строя.
— Избавь меня от этих подробностей, Джефри. Что нужно сделать?
— Нужно сделать то, что ты обычно делаешь лучше всех. Заставь его забыться, потерять осторожность и попасть под удар.
— Понятно, — кивнула Грейс и допила коньяк, даже не поморщившись. — А когда это случится?
— Нам нужно провести подготовительную работу, выяснить, когда тардионы начнут выезжать в городок для отдыха, они недавно в этом районе, ждем, пока по-обвыкнутся. Как только мы поймем, как и когда можно выйти на конкретный объект, я тебя вызову.
— Однажды ты заплатил мне целых восемьдесят тысяч, — вспомнила она, не поднимая глаз от блюда.
— Это был особый заказ, — пожал плечами Танжер. Именно такие воспоминания и укорачивали жизнь агентов. Они слишком много знали. — К тому же тогда у меня скопилось достаточно денег, при том что в нескольких прежних заказах я тебе недоплачивал. Один раз ты даже сделала работу за три тысячи.
— А ты помнишь, как завербовал меня? — спросила вдруг Грейс и, потянувшись за коньяком, налила себе еще.
— Конечно, — бодро кивнул Танжер. — Я пришел к тебе в камеру под видом адвоката, и мы все обговорили…
— Нет, Джефри! — покачала головой Грейс, и ее каштановые волосы рассыпались по плечам. — В камеру ты пришел, чтобы закрепить успех, а вербовал ты меня раньше — в парке на скамейке.
Грейс пьяно хихикнула и залпом допила коньяк, потом зажмурилась и повела плечами.
— М-да, прямо на скамейке, причем два раза. Такие методы вербовки, Джефри, производят на девушек особое впечатление.
Танжер вздохнул. Ну да, это произошло именно так и не случайно, а по тщательно продуманному плану. Его информатор в уголовной полиции сообщил, что есть подходящий объект — именно то, что он искал. Молодая девушка расправилась со своим обидчиком — предположительно он ее избил и изнасиловал. Но в полицию не пошла, решив отомстить лично, и спустя полгода или около того подстерегла и расстреляла его из спортивного пистолета, который выкрала в тире.
Полиция только собиралась арестовать подозреваемую, и информатор пообещал придержать это дело за дополнительную плату.
Танжер нашел Грейс, следил за ней до вечера и, когда она отправилась в парк, поближе к развлечениям и возможности забыться, он как будто случайно встретил ее и сделал все, чтобы ей понравиться.
Она рассказала ему о том, что с ней случилось, и он пообещал подумать, как ей помочь. А уже на другой день они снова встретились, и Танжер сообщил девушке, что есть шанс попасть под крыло серьезной структуры, которая защитит ее от тюрьмы, если Грейс согласится на эту структуру работать.
Тогда она даже не представляла, какой именно работой ей придется заниматься, к тому же была влюблена в своего спасителя и безоговорочно ему верила.
Поначалу все шло, как он и предупреждал, — ее арестовали полицейские, но потом в дело вмешалась та самая структура, появился неизвестный прежде свидетель, который подтвердил алиби Грейс, и вскоре ее отпустили.
А потом началось то, ради чего Грейс избавили от тюрьмы. Она соблазняла и стреляла, стреляла и соблазняла, все еще надеясь, что вот-вот рассчитается по своим долгам, но задание сменялось заданием, ее гонорары росли, и она могла себе позволить дорогие наряды и роскошные автомобили, а также молоденьких бодибилдеров из эскортного агентства.
Грейс была хороша собой и притягивала взгляды многих, но после случая с Танжером не могла поверить больше ни одному мужчине, поэтому просто покупала их, чтобы уже наутро проснуться в постели одной и не забивать голову всякой чепухой.
— Ты много выпила, Грейс, тебе нужно отдохнуть.
— Я выпила, Джефри, но это для меня немного. Дай мне еще четверть часа, и я уеду.
— Тогда, может быть, кофе?
— Лучше бы жантина…
— О! На такие запросы наша казна не рассчитана! — с деланым испугом воскликнул Танжер, и они с Грейс рассмеялись. Это как-то разрядило обстановку, и Грейс подумалось, что если бы сегодня Танжер сказал — все, милая, ты никому ничего не должна и живи сама, как хочешь, ей пришлось бы крепко задуматься над тем, как и на что существовать в этой вольной жизни. Она слишком привыкла к большим деньгам и уже не представляла, как люди могут жить на доходы в десятки раз меньшие.
Через пятнадцать минут, как и обещала, Грейс легко поднялась и, улыбнувшись Танжеру, вышла из комнаты. В прихожей она на мгновение остановилась и, проведя рукой по стене, сказала:
— Миленькие обои…
— Спасибо. Сам выбрал.
Выйдя во двор, она сразу села в машину, Танжер махнул шоферу, и они уехали.
Полковник стоял на крыльце и смотрел вслед прыгавшему на скверной дороге внедорожнику. Бек тоже следил за машиной, и Танжеру показалось, что его верный слуга вздохнул.
— Красивая женщина, а, Бек?
— Очень красивая, сэр, — кивнул тот. — Но если вы прикажете…
Бек не договорил, он повернулся к хозяину и посмотрел на него снизу вверх.
— Нет, не сейчас. Пока еще рано.
— Как скажете, сэр, — склонил Голову Бек.
«Странное дело, — подумал Танжер, — всегда «чистильщики» вроде Бека считали, что застрахованы от всяких профилактических мер, ведь они так близки к начальству. А между тем они знают больше других и время их службы определено куда точнее».
Лишь стороннему наблюдателю могло показаться, что спецслужбы корпоративных армий плескались в своих детских бассейнах, но на самом деле их интересы, связи и возможности выходили далеко за пределы корпоративного конфликта, а в их руки иной раз попадали такие секреты, что даже Танжеру, случалось, отказывало самообладание.

Глава 58

Орудие щелкнуло, словно удар бича, и где-то за горкой невидимая наблюдателем мишень разлетелась вдребезги. Это видели только лейтенант Хирш, который сидел в кабине робота, и старшина Тильгаузен, забравшийся с биноклем на соседнюю горку, чтобы комментировать стрельбы.
— Дистанция небольшая, Тедди, ставь семьдесят процентов! Ты не заставишь снаряд лететь быстрее, чем положено, — неужели непонятно?
— Ну так дай мне таблицу! — кричал в открытую дверцу Хирш. — Дай таблицу, чтобы черным по белому — такая-то дистанция, такая-то мощность разрядки!
— Это не моё дело, приятель, если нужна таблица — стреляй и записывай!
— А сколько на это уйдет снарядов? — вмешался капитан Хольмер, который вместе с Джеком стоял в низинке и не видел результатов стрельбы, однако осуществлял общее руководство.
— Сотня, не меньше! — сурово изрек Тильгаузен.
— Ни хрена себе! Вы думаете, кто-то позволит вам жечь снаряды ради дурацких экспериментов?
— Не хочешь жечь снаряды, будешь жечь контроллеры с проводкой в комплекте! Четыре тысячи семьсот ливров за комплект! Как тебе такая перспектива, Джон? — поинтересовался Тильгаузен и зло засмеялся.
Капитан задумался, а Хирш в своей кабине совсем скис. Дело шло к тому, что волшебный «гаусс» у него демонтируют и вернут неинтересную и неэффективную штатную пушку.
Поначалу все шло хорошо, новая пушка работала прекрасно и давала замечательные результаты, но потом вдруг задымилась электронно-электрическая начинка, и он в кабине едва не угорел. Хорошо, что было кому прикрыть, а то бы раздолбали как лежачего, ведь у него даже зенитные пушки не работали.
Потом была замена сгоревших деталей и снова выход на операцию. Подходить близко к роще десант опасался, поэтому Хирш вызвался «гасить» подозрительные цели из своего «гаусса». И сразу та же проблема — перегрев, дым, вонь и почти что отступление. А дома причитания Тильгаузена и авторитетный вердикт — стрельбовые испытания в присутствии командира роты, чтобы было кому принять решение и взять на себя ответственность за разбазаривание ресурсов.
— Джек, может, ты чего скажешь?! — крикнул из кабины Хирш. Все знали, что у Джека на все было собственное мнение, правда, он никогда не стремился его высказать.
— Да, Стентон, выдай свои идею, у тебя иногда хорошо получается, — поддержал Хирша комроты.
— Думаю, сэр, что «гаусс» нам будет очень полезен, его поддержку я испытал на себе — арконские «гассы» валились, как кегли.
— По делу, Джек! — крикнул с горки Тильгаузен и навел на Джека бинокль.
— Я думаю… Я думаю, что можно пристрелять пушку к мощности и обойтись меньшим количеством снарядов.
— Каким именно количеством? — сразу спросил Хольмер и шмыгнул носом. С тех пор как завязал с выпивкой, капитан пил много горячего чая и теперь, пропустив две «процедуры», испытывал дискомфорт и усиливающийся насморк.
— Ну… — Джек пожал плечами. — Самая ближняя дистанция — пятьсот метров. Дальше идет восемьсот — тысяча, за ней две тысячи — четыре тысячи.
— Ну и что это значит?
— Это значит, что нужно сказать Олафу, чтобы забрал в парке три негодных корпуса с одним целым бортом и расставил на этих дистанциях. Хотя бы прикидочно. А потом лейтенант Хирш ударит по ним — тремя снарядами в каждый, но с разной мощностью. Скажем, в первую мишень — тридцать процентов мощности, сорок и пятьдесят. Во вторую — пятьдесят, шестьдесят и семьдесят. Ну и так далее. А потом по результатам можно будет составить таблицу.
В первые несколько минут капитан ничего не говорил, он был из тугодумов, только следил за реакцией Хирша и Тильгаузена, которые, в свою очередь, сосредоточенно вычисляли каждый свое.
— И что, Джек, я что-то не понял, сколько снарядов на это потребуется? — спросил капитан.
— Десяток, сэр.
— Десяток? Десяток я разрешаю, от десятка мы не обеднеем. Правильно, старшина Тильгаузен?
— Правильно-то оно правильно, только у нас на ста процентах мощности электроника все равно гореть будет. У нас перегруз от этого, вот и все!
— Джек? — произнес капитан с вопросительной интонацией.
— На этот счет у меня тоже имеется одна мысль. У «грея» большое удобное кресло, не то что в «таргаре». Так вот, в него можно вшить штук триста элементов наборной батареи и проложить от нее отдельный кабель. Батарея будет заряжаться процентов на пятнадцать от основной, но этого, я полагаю, хватит, чтобы снять перегрузки с дорогого контроллера. И пусть она срабатывает, скажем, при нагрузке после восьмидесяти процентов. Тогда мы точно сохраним и провода, и контроллеры…
— Но контроллеров тогда потребуется две штуки! Две штуки контроллеров! — закричал с горки Тильгаузен.
— Два, — согласился Джек. — Но второй можно поставить попроще. У тебя же есть какие-то, ты сам мне показывал. Подешевле.
— Ну есть, от танкеток по двести ливров…
— Значит, такое возможно, старый? — заулыбался капитан.
— В теории все возможно… И вообще — сам ты старый! — огрызнулся Тильгаузен. — А ты, Джек, если такой умный, айда завтра в парк, кувалдой махать! А то много вас тут, теоретиков сраных, а железо, между прочим, механикам точить приходится!
— Берти, я пока совершенно свободен и завтра по-еле завтрака приду к тебе в парк. В полное твое распоряжение. И послезавтра тоже, — заверил Джек.
— Ловлю тебя на слове, приятель! — воскликнул Тильгаузен со своей горки, снова наставляя на Джека бинокль. — Ловлю тебя на слове!

Глава 59

Над головами пронеслась стая кокликов. Они приземлились в густую траву и вспугнули сенных жучков, на которых чаще всего охотились.
Насекомые тучей поднялись в воздух и полетели по ветру, а коклики стали их преследовать, пожирая на лету и уносясь вдаль вместе с ними и ветром.
— Хороший здесь климат, зараза. Вот только не нравится, что эти ящерицы летают, — признался Хольмер.
С тех пор, как он завязал с выпивкой, ему многое не нравилось.
— Ящерицы — не птицы, — глубокомысленно изрек Джек.
— Это да. Сегодня к нам гость приезжает. Капитан Горский из контрразведки.
— Из контрразведки? — переспросил Джек и остановился.
— А чего ты на меня так смотришь? Обычное дело, контрразведка всегда сует нос во все дела. Я думал, ты к этому привык. Помнишь майора Стоуна?
— Помню…
— Ну и вот. Приедет такой же долбоклюй, неужели мы его не обманем?
— А зачем обманывать, сэр? — спросил Джек, и капитану пришлось отводить взгляд, чтобы собраться с мыслями и выдумать что-то подходящее.
— Затем, что у нас разные задачи. Им надобно найти измену, а нам — макнуть их мордой в дерьмо и отправить восвояси. Улавливаешь разницу?
— Улавливаю. Им моё возвращение из плена не понравилось?
— В самую точку, коллега. Но не то чтобы не понравилось, просто они очень ревнивые по части чужих успехов, понимаешь?
— Да, сэр, так мне понятно.
— Вот и славно. После обеда прибудет этот самый Горский, ты с ним только поздороваешься, а я возьму этого лоха в оборот и через два часа доставлю шелковым, как новорожденного ягненка.
— Что такое ягненок?
— Ягненок? — переспросил капитан и задумался. Он и сам толком не знал значения этого слова. — Наверное, это такая птица, но очень молодая. И неопытная.
— Значит, будет допрос?
— Будет попытка допроса, но дальше я все возьму на себя.
Джек поверил капитану, хотя особенно и не боялся. Ему нечего было скрывать, ведь он не делал ничего предосудительного.
Обед прошел, как всегда, на высоком уровне, Джек даже забыл о предстоящей ему неприятной процедуре, а когда вспомнил, был уже сыт и доволен собой. Они с капитаном вышли на крыльцо столовой и стали смотреть на казенную машину, припаркованную у офицерского корпуса.
— Это он, капитан Горский, — напомнил Хольмер.
— Да и хрен с ним. Я бы сейчас с удовольствием почитал журнальчик про кругосветные путешествия, — сказал Джек, потягиваясь.
— Эй, а как же курицы? Помнится, ты штудировал куриные журналы так, что перья летели. Что изменилось?
— Не знаю, сэр, что изменилось, но что-то изменилось — это точно. Всему виной госпиталь, откуда я бежал. Я там о курицах вообще не вспоминал. Совсем не до них было.
— Теперь даже кушать их боишься?
— Нет, кушать я не против, а вот чучело собирать совсем расхотелось.
— Ну, это нормально. Просто ты взрослеешь.
— Думаете?
— Уверен, приятель. Доживешь до тридцати лет, начнешь думать иначе.
— Это будет очень не скоро…
— Ха! Я раньше тоже так думал! — воскликнул капитан и хлопнул Джека по плечу.

Глава 60

Капитан Горский ждал Джека в кубрике командира роты, но первым в помещение вошел Хольмер и, угрюмо взглянув на незнакомца, спросил:
— А ты кто такой? — чем вверг гостя в минутное замешательство.
— Вообще-то я уполномоченный особого отдела района капитан Горский.
— Точно?
— Точно. Вот, можете взглянуть на моё удостоверение.
Контрразведчик встал и, достав свою книжечку, протянул Хольмеру.
Тот стал ее внимательно изучать, то глядя на свет, то колупая ногтем. Наконец с явной неохотой вернул владельцу со словами:
— Ну тогда — добро пожаловать.
Лишь после этого Хольмер посторонился и, указывая на гостя, сказал:
— Вот, Джек, это тот самый человек, который хотел с тобой поговорить!
— Одну минуточку, капитан! Я прибыл не говорить, а допрашивать! — заметил Горский.
Хольмер улыбнулся Джеку, потом гостю, но уже не так радушно. Затем подошел к нему очень близко, так что нос касался носа, и прошипел:
— Допрашивать будешь у себя в околотке, сука. А если чем-то недоволен, вызову наряд и закину в холодную, через неделю выйдешь с отбитыми почками…
— Да как ты! Да я тебя!..
— На фронт сошлешь, крыса тыловая?!
Хольмер зло усмехнулся и, повернувшись, сделал пару шагов к Джеку.
— Таким образом, наш друг капитан Горский приехал с тобой побеседовать и прояснить кое-какие, непонятные ему детали. Я прав, коллега?
Хольмер глянул на Горского, и тот кивнул, не желая больше испытывать терпение это сумасшедшего фронтовика.
— Я выйду минут на десять, если что — зовите, я на крылечке постою, — сказал Хольмер и вышел.
Горский поправил китель, достал диктофон, сел и указал Джеку на стул.
— Садитесь, Стентон.
— Спасибо, сэр.
— Твой командир ведет себя очень странно. Мы договорились о встрече заблаговременно, и я не понимаю, откуда у него эта агрессия…
— Я тоже не знаю, сэр. Обычно капитан Хольмер никому не грубит.
— Ну что же, давайте приступим к нашим делам.
— Давайте приступим, сэр.
Капитан включил диктофон и передвинул его на край стола.
— Итак, Стентон, при каких обстоятельствах вы оказались в расположении противника?
— По приказу, сэр.
— Что значит по приказу? — уточнил Горский, сразу весь подобравшись, словно перед прыжком.
— Да обыкновенно, сэр, как всегда. Получили приказ, загрузились в транспорты и высадились в расположении противника.
— Ах вот вы в каком смысле! — на лице капитана отразилось разочарование.
— Так точно, сэр. Обычное дело.
— Но как-то ведь ты оказался во вражеском тылу, правильно?
— Да, сэр, как-то оказался, — пожал плечами Джек. — Очнулся уже в госпитале.
— И что, ты сразу сдался в плен?
— Нет, сэр. Они не знали, кто я, думали, что это ихний боец, ну я и не стал их разочаровывать. Только называться чьим-то именем, даже выдуманным, мне было нельзя, ихняя контрразведка меня бы сразу вычислила.
— Да, это так. И что же ты сделал?
— Сказал, что ничего не помню. А врачи подтвердили мои слова, дескать, налицо все признаки контузии, а значит, вполне может быть.
— Та-а-ак… — протянул капитан. Он ехал сюда за легкой победой и галочкой в отчете, а получалось, что все не так просто. Сначала местный комроты оказался каким-то бешеным, а теперь солдатик так складно рассказывал, что непонятно, с какой стороны крючки заводить.
А заводить крючки было нужно, без них не будет победы, а без победы… Одним словом, начальству требовались показатели, поэтому хоть разбейся, капитан Горский, а измену добудь…
— Одного я не могу понять, как же они вас за своего приняли, если нашли вас при мундире?
— По их словам, сэр, от мундира остались одни клочки, но хоть бы он и уцелел, они бы ничего не поняли, потому что комбинезончик у меня был запасной и совсем новый, без знаков различия. А поставщики у нас с арконами одни, так что без нашивок ничего не поймешь…
— М-да, — с неопределенной интонацией произнес капитан и, поднявшись со стула, принялся расхаживать по комнате.
— А скажите, Стентон, вам приходилось раньше встречаться с офицерами контрразведки?
— Так точно, сэр, с майором Стоуном.
— М-м-м, это кто?
— Не знаю. Когда мы стояли недалеко от Пальмера, он приезжал к нам.
— А зачем, интересно? — поинтересовался Горский, сцепляя пальцы в замок.
— Он приезжал предупредить, что за мной началась персональная охота.
— Персональная охота? И ты выжил, солдат?
— Мне повезло, сэр. Арконы все время промахивались.
— А… за что же такое к вам особое внимание, Стентон? Может быть, арконы боятся, что вы можете рассказать нам что-то важное? Может быть, вы ценный свидетель?
— Вряд ли, сэр. Просто я хороший стрелок и повредил много ихней техники из снайперской винтовки, а они…
— Из снайперской винтовки любой дурак стрелять может! — перебил его капитан Горский. Не то чтобы он действительно так думал, но его раздражало, что этот мальчишка мало того, что говорит не сбиваясь, так еще и не испытывает должного трепета перед представителем контрразведки. Что это? Солдатская глупость и недалекость или следствие качественной подготовки в разведшколе противника?
Джек замолчал. Он видел, что капитан не в своей тарелке, и предпочитал выждать, пока тот успокоится.
Капитан Горский сел, улыбнулся Джеку, как хорошему знакомому, и спросил:
— Ты вообще-то куришь?
— Нет, сэр. Даже не пробовал.
— Ну а какие-нибудь хобби у тебя есть? На рыбалку ходишь? У нас туг, между прочим, замечательные озера — в выходные рыбку половить самое то…
— Дома я ловил салит, сэр. Но не в выходные, а когда мясо заканчивалось.
— Это рыба такая?
— Вообще-то это ленточный червь, только очень большой, килограмм до восьми бывает и вот такой длины!
Джек развел руки, как заправский рыбак, показывая размеры добычи. Эта тема ему нравилась, и ему захотелось рассказать капитану, как правильно выводить сапигу и что лучше использовать в качестве приманки. Однако Горский вдруг сморщился и покачал головой:
— Нет, давай обойдемся без этих подробностей. Лучше поговорим про филателию. Ты марки собираешь?
— Я собираю курицу, сэр… — честно признался Джек, заставив капитана на минуту ошеломленно замолчать.
Он пытался расслабить собеседника, взять его, так сказать, тепленьким, резко сменив тему, однако тот оказался слишком хорошо подготовлен и атаковал первым. «Я собираю курицу…» Каково? Такой ход любого поставит в замешательство. И что это — «собираю курицу»? Слишком похоже на кодовую фразу или даже… Пароль!
Ух!.. Горский осторожно выдохнул и сел ровнее. Похоже, этот парень прощупывает его, подкидывая пароль, а значит, у них здесь целая сеть, члены которой узнают друг друга вот по таким заковыристым фразочкам, вроде «я собираю курицу» или «Герда распечатывает мышь». А еще хорошая фраза — «Фердинанд делает мебель только на заказ».
Будь Горский арконским шпионом, он обязательно бы использовал ее в качестве пароля.
— Я готов рассмотреть ваши предложения, Стентон… — произнес Горский, чувствуя, как его прошибает пот.
Если проникнуть в шпионскую сеть, перевод в Пальмер обеспечен. А то и куда повыше!
Горский уже представил себе, как генералы рвут друг у друга из рук его отчеты. Вот тут-то и станет ясно, кого мариновали в этой глуши, в то время как…
Дофантазировать Горскому не дали. Дверь в кубрик распахнулась, и на пороге появился Хольмер с его страшноватой улыбкой на раскрасневшемся лице.
— Извините, что прервал ваш разговор, коллега. Но не могли бы вы выйти на пару слов?
— Это важно? — спросил Горский, внимательно следя за лицом Хольмера, чтобы определить, является ли тот частью шпионской сети или его используют втемную.
— Да, коллега, это очень важно. Выйдем на минуточку…

Глава 61

Следуя за Хольмером, Горский вышел на крыльцо офицерского корпуса и огляделся. Отсюда открывался замечательный вид на холмы и низины, но, наверное, это место хорошо простреливалось.
Каково было спать в этих панельных домиках, зная, что один артналет — и все кончено? Видимо, они привыкли. Сначала боялись, а потом привыкли. Вон какая морда у этого Хольмера, сразу видно, что выпить не дурак.
Горский вздохнул. Он бы сейчас и сам чего-нибудь выпил.
— Ну что, коллега, как складывается беседа с капралом?
— С капралом? У меня в путевом листе написано «рядовой».
— Это давно было. После того как он совершил героический поступок, мы подали документы на новое звание, и вот сегодня их подписали в штабе батальона.
Хольмер достал из кармана свернутый вдвое документ и показал Горскому. Тот посмотрел, отметил дату и сказал:
— Однако вы оперативно работаете, капитан.
— Да нет, просто так сошлось. Документы давно подавали, а вот сейчас только завизировали. Вы же знаете, как у нас бывает.
— Нет, капитан, я не знаю, как там у вас бывает, — произнес Горский, внимательно следя за реакцией Холь-мера. — А в чем же заключается героизм этого вашего свежеиспеченного капрала?
— Героизм? Да, в общем-то, никакого героизма. Он нашел в себе силы сбежать из арконского госпиталя и угнал у них новенького «грея».
— И это у вас считается — очень круто?
— Ну не знаю, — пожал плечами Хольмер, глядя куда-то на холмы. — Представьте себе сумму вашего жалованья, а потом умножьте на пятьдесят. Вот вам и будет стоимость нового робота.
— И все-таки хотелось бы разобраться…
— А я за этим и пришел, коллега. Затем, чтобы у вас была возможность докопаться до истины. Вы робота водите?
— Ну… У нас была спецподготовка…
— «Грей» водили?
— Было дело.
— Вот и замечательно. Сейчас у вас появится возможность смоделировать побег капрала Стентона из вражеского плена.
— Как это?
— Идемте в парк, коллега! — сказал Хольмер и потащил Горского за локоть.
— Но я не могу! У меня головной убор там остался!
— Ничего не случится с вашим головным убором, у нас в городке все запросто, можно хоть в подштанниках холить — страшнее меня и коллеги Бисмарка здесь никого нет.
Напряженно поглядывая по сторонам, капитан Горский ловил на себе косые и недобрые, как ему казалось, взгляды местных солдат и сержантов. Нельзя было исключать, что шпионская сеть насчитывала куда больше членов, чем он думал первоначально; а что, если его ведут ликвидировать? Дурак! Он не сообщил о своем прибытии начальству, решив не беспокоить его по пустякам, а теперь эти шпионы могли сказать, что никакой капитан Горский к ним не приезжал!
И пистолет тоже остался в машине, а ведь надо было держать его при себе! Ах, Горский, какой же ты дурак!
— Что-то мне не очень хочется кататься на этом роботе, капитан… — осторожно заметил Горский, слегка отставая.
— Правда? А что скажет ваше начальство, когда узнает, что у вас была возможность смоделировать ситуацию, а вы от этой возможности отказались?
— Но что же я могу смоделировать? — воскликнул Горский, вынужденно догоняя Хольмера.
— Поведение капрала Стентона, — не оборачиваясь, ответил тот. — Вы ведь приехали проверить его показания, правильно?
— Да. Но я думал…
— Вы думали обойтись разговором, но капрал Стентон за словом в карман не лезет, и с чем вы к нему подсели, с тем и встали — я прав?
Тут Хольмер обернулся и подмигнул Горскому, затем остановился и, подождав его, добавил:
— Извините мою грубость в самом начале нашего знакомства, коллега. Сам не знаю, как вырвалось, одним словом, жалею, что так случилось.
— Ладно, капитан, проехали, — великодушно произнес Горский.
В парке их ждали две машины — легконогий «грей» и тяжелый «гасс». Несколько человек стояли возле роботов, колдуя с подсоединенными к разъемам машин приборами.
— Ну как там, Берт, порядок? — спросил Хольмер, подходя к этой группе.
— Так точно, сэр. Только что вывели регулировки под ноль, чтобы вашему коллеге было удобнее, — никаких персональных настроек, все как на стандартной учебной технике.
— Вот и отлично. Опускайте кабины.
Кабины роботов стали опускаться, но тут Хольмер, как будто о чем-то вспомнив, повернулся к Горскому:
— А ведь мы забыли еще одну деталь, капитан…
— Какую? — настороженно спросил тот.
— Давайте зайдем в ангар. И вы, док, идите за нами.
Из группы собравшихся вышел сержант медицинской службы с небольшим чемоданчиком в руке.
— Что это значит? — спросил Горский. Перед его мысленным взором замелькали картины одна ужасней другой.
— Вам придется раздеться, сэр, поэтому лучше сделать это в ангаре…
— Ах вот как?
Горский посмотрел на Хольмера, тот кивнул.
— Это нечто вроде медицинского осмотра, для того чтобы повысить достоверность моделирования ситуации. Мы же с вами за достоверность, правильно?
— Ну хорошо, идемте… — сказал Горский и проследовал за неуемным Хольмером.
Они вошли в ангар, где горел свет. Хольмер остался сзади, притворив дверь, а сержант-медик указал Горскому на кусок чистой фанеры:
— Раздеваться не придется, сэр, оголите торс и спустите брюки.
— Что все это значит, Хольмер?! — воскликнул Горский.
— Видите ли, коллега… — Хольмер подошел к контрразведчику и положил ему на плечо руку. — Чтобы достоверно смоделировать ситуацию, нужно максимально приблизить вас к тому состоянию, в котором тогда находился капрал Стентон. А Стентон на тот момент сбежал недолеченным, имея… Сколько там у него шкуры-то содрало, док?
— Четыре квадратных дециметра, сэр.
— Вот. Четыре квадратных дециметра потерял Джек Стентон, пока взрывная волна тащила его по песку. Разумеется, с вас, коллега, мы сейчас шкуру сдирать не будем, но сержант Брике приготовил что-то вроде имитатора. Что там у тебя, док?
— Горчичный пластырь, сэр. Ровно четыре квадратных дециметра, — объявил сержант, доставая из чемоданчика ламинированный пластырь. — Действовать начинает через пятнадцать минут после приклеивания. Работает полчаса.
— Полчаса? — переспросил Хольмер и покачал головой. — Боюсь, полчаса маловато. Все же мы имеем дело с офицером контрразведки…
— Полчаса достаточно! — воскликнул Горский. — Теперь я понял, в чем смысл процедуры, так что давайте лепите и пойдемте уже в кабину.
Он уже понимал, что ничего хорошего его здесь не ожидает, однако отступать было поздно, да и отчет о поездке может выглядеть весьма солидно независимо от результатов. А инициативу проведения эксперимента он припишет себе.
«Получится совсем неплохо, — подумал Горский. — Совсем неплохо…»
— Ой, а почему нужно лепить именно сюда?
— Неужели уже жжется, сэр? — удивился сержант.
— Нет еще… Но не лучше ли было лепить все это на спину?
— Я клею пластырь именно на те места, сэр, где находятся повреждения у капрала Стентона.
— Тогда понятно.
— Всё, можете приводить одежду в порядок и садиться в кабину, — сказал наконец Брике, убирая в чемоданчик остатки жгучего пластыря.

Глава 62

Напрасно Хольмер боялся, что контрразведчик плохо водит робота, тог справлялся с этим отменно, и они без проблем выбрались из городка на протоптанную дорогу.
— Хольмер на связи…
— Слушаю, Горский, — бодро отозвался гость.
— Я вижу, проблем у вас не возникает?
— Ха! А вы что, хотели надо мной посмеяться?
— Не без этого, — сказал Хольмер, чтобы раззадорить гостя.
— Ну так вы не дождетесь своего триумфа, капитан. Что мы собираемся делать?
— У вас в арсенале десяток выстрелов из главного орудия и триста снарядов к автоматическим пушкам. Мы доберемся до стрельбища, вы отстреляетесь по мишеням, хотя результат стрельбы в данном случае неважен.
— Для вас неважен, капитан, а для меня важен! — с пафосом произнес Горский, и Хольмер ухмыльнулся. Именно такого поведения он и ожидал от контрразведчика. Тог сам загонял себя в рамки некоторых обязательств, и Хольмеру уже не требовалось как-то понуждать его к новым трудностям.
А пластырь тем временем начинал действовать.
— Ох, капитан, кажется, ваша печка заработала!
— Ничего, капитан, осталось совсем немного. Вон за теми холмами будут наши позиции.
— А что там в качестве мишеней?
— Несколько корпусов от старых роботов.
— Ну что же, я готов…
Однако дорога до стрельбища оказалась не такой короткой, как предполагал Горский. Его правое бедро, поясницу и левую ягодицу жгло нестерпимым огнем, а этот мерзавец Хольмер болтал что-то о городских проститутках, о ценах на коньяк и дальнейших перспективах корпоративной войны. Горский уже решил сам, как уж там получится, содрать эти жгучие пластыри, когда Хольмер сообщил, что они прибыли на место.
— Тридцать градусов влево, видите?
— Что-то вижу…
— Подсказываю — на первый выстрел дистанция четыреста метров, второй рубеж на три градуса левее, дистанция восемьсот метров. Ну и последний еще два градуса влево, дистанция — две тысячи сто… Не слишком далеко, коллега?
— Нормально, коллега! — прорычал Горский, которому казалось, что его посадили на раскаленную плиту.
— В таком случае начинайте с ближней и без спешки, с расстановочкой, стрелять по всем остальным. Семь раз отмерь, один раз…
«Бум, бум, бум!» — прогрохотала пушка Горского, и он стал целиться в мишень второго рубежа.
— Однако вы торопитесь, коллега…
— Нормально! — прорычал Горский.
— Но вы намеревались получить хороший результат… — напомнил Хольмер, демонстрируя неводимую гостю улыбку.
— В задницу ваш результат! — крикнул тот, и пушка его робота снова застучала.
— И все же я призываю вас к аккуратности в стрельбе, ведь пилотам машин часто приходится действовать в самых сложных условиях, порой с открытыми ранами и ожогами…
— Все! Я отстрелялся по всем мишеням, идемте домой, капитан! — закричал в эфир Горский.
— Согласен с вами, возвращаемся…
— И пришпорьте вашего «гасса», Хольмер, что он у вас едва плетется?!
— Вам это только кажется, капитан, на самом деле мы держим верные двадцать километров в час.
— Ну так давайте ускоримся до тридцати или даже до пятидесяти!
— Но это оптимальная скорость. Зачем гнать машину, если нас никто не преследует?
— Да преследует же, преследует, сволочь ты непонятливая! — завопил Горский. — Меня преследует это жжение в заднице!
— Вообще-то мы стремимся к достоверности, капитан, а у вас не расстреляны триста снарядов к автоматической пушке.
— А это здесь при чем?
— При том, что, возвращаясь домой, капрал Стентон был атакован тройкой наших стритмодулей, ведь они, сверившись с маяком, приняли его за чужого. И он вел с ними бой и уничтожил всех троих, хотя сидел в кресле «грея» первый раз.
— Да у меня уже задница дымится, Хольмер! Гони уже свою скотину во весь опор!
— Я, конечно, ускорюсь, капитан Горский, но хотел бы напомнить, что самому снимать пластырь нельзя…
— Почему?! — взвыл контрразведчик.
— Потому, что он может отойти вместе с кожей. Сержант Брике справится с этим лучше, у него и сноровка, и специальный спрей. В общем, я бы вам не советовал заниматься самолечением…
Какое-то время они двигались, не обмениваясь сообщениями, а потом Хольмер сказал, что по ним проводится воображаемая атака тремя стритмодулями.
— Вам необходимо отбиться, капитан, чтобы все было по-настоящему…
— Да я уже едва соображаю, Хольмер! Я уже не в себе!
— Напомню, капитан, что мы стремимся к достоверности, а на момент нападения стритмодулей на капрала Стентона он находился в полуобморочном состоянии. Об этом свидетельствует доклад лейтенанта Хирша, который первым установил с ним контакт. Так что сейчас самое время. Итак, Горский, огонь! Стриты наседают, огонь!
И контрразведчику пришлось крутануть кабину и сделать несколько длинных очередей, имитируя обстрел воздушных мишеней.
— Отлично, коллега! — воскликнул Хольмер. — Кажется, два из них загорелись!
— Смейся, Хольмер, смейся…
Спустя час обе машины вернулись в парк, и, как только кабина «грея» опустилась, обессиленный Горский вывалился на руки подоспевших механиков.
— Ведите его в ангар, — скомандовал сержант Брике, и механики потащили Горского на заплетающихся ногах.
— Почему… Почему ты сказал… что полчаса? Почему? — словно в бреду повторял капитан. — Оно… Они все еще… работают…
С капитана сняли китель, спустили брюки, и сержант Брике быстрым профессиональным движением сдернул куски горчичного пластыря.
— О-о-о-о! — взвыл Горский и весь выгнулся дугой, удерживаемый двумя механиками.
— Сейчас будет легче… — пообещал Брике и стал распылять на покрасневшую кожу охлаждающий спрей.
— О да!.. О да!.. Еще… еще… — требовал контрразведчик, и на его лице появилась улыбка, а из глаз покатились слезы. — Вы чуть не уничтожили меня, Хольмер… Подонок Хольмер…
— Мы всего лишь стремились к достоверности, коллега, теперь никто не посмеет сказать, что вы отнеслись к расследованию кое-как.
— О да! — кивнул Горский и начал одеваться. — Полное, так сказать, погружение…
Он сам, без посторонней помощи вышел во двор, огляделся и вдохнул полной грудью.
— Хорошие тут у вас места, капитан Хольмер. На редкость живописные для военного городка.
— Мы тоже это отметили, капитан. Ну что, чего-нибудь покушать?
— Нет, лучше пойду к машине. Все, что нужно для отчета, я уже получил, осталось лишь вернуться в управление, и дело в шляпе.

Глава 63

Шагая в сопровождении Хольмера к офицерскому корпусу, Горский неожиданно остановился, и на его лице засияла радостная улыбка.
Хольмер проследил его взгляд и увидел кота Ренегата, который метил территорию у заборчика.
— Любите кошек?
— Не всех, но этот мне дорог.
— В каком смысле?
— Открою вам маленькую тайну, капитан, в отделе расследований я относительно недавно, всего полгода. А до этого трудился в отделе электронно-технических средств разведки, так вот эти коты были одной из самых распространенных тестовых моделей. После того как мы отработали на них общую схему, запустили ее в собаках-скотоплексах.
— Почему в собаках? — спросил Хольмер с недоумением.
— Собаки более социальны. Их любит большинство, а кошек не все… Как зовут этого скотоплекса, у него есть имя?
— Так это скотоплекс?! — дошло наконец до Хольмера, и он другими глазами посмотрел на всеобщего любимца.
— Ну конечно. К сожалению, он небезупречен. Из-за сбоя в программе он мочится на забор по-собачьи — подняв лапу. Коты так не делают.
— А ведь и правда — поразился Хольмер.
— Как его зовут?
— Ренегат…
— Отлично. Идеальная кличка для скотоплекса. Мы размещали их в своих тардионских городках, решая задачу сбора внутренней информации и отработки технической схемы.
— Постойте, но он же жрет и гадит! Я сам видел!
— И жрет, и гадит. И делает это весьма натурально. Внутри него находится специальный ферментный тигель, куда попадает предлагаемая ему пища. Там она осаживается специальной добавкой и выглядит точь-в-точь как кошачье дерьмо с соответствующим запахом. У нас на этот счет работали три эксперта — лучшие заводчики кошек.
— Но он же трахает кошек! — воскликнул пораженный новостью Хольмер.
— О да, трахает, еще как трахает! Ни один настоящий кот не трахает их так натурально и так хорошо! Но у нас в отделе не дураки сидели. Все прекрасно понимали, что наступит март, и милости просим — работайте под настоящих котов. Я лично писал тело основной программы к этому процессу.
— Вы слишком много мне рассказываете, капитан… — заметил Хольмер, недоверчиво покачивая головой. — А ведь я натурально поджарил вашу задницу…
— Я вас понимаю, капитан. Но знаете, в чем дело, у меня с юности, после мотоциклетной аварии, от правой ноги при ходьбе стреляло в поясницу. Особенно под дождь и всякое ненастье, приходилось даже обезболивающее принимать. А после ваших жутких процедур… — капитан Горский улыбнулся и притопнул правой ногой, — я ничего не чувствую! Ничего не тянет, нигде не скрипит, понимаете меня?
— Это как белая лошадь из рекламы?
— Вот-вот. То вам снится, что она приходит каждую ночь, а потом — раз, и вместо нее появляется желтый ослик!
— Пушистый ослик, — поправил Хольмер, вздыхая.
— Ну, не всегда… — согласился Горский. — Хорошо, хоть не лошадь.
Они постояли на бетонированной дорожке, оба погрузившись в воспоминания.
«Если бы не это, я бы не стал пить…» — размышлял Хольмер.
«Если бы не лошадь, я бы не пошел в контрразведку», — подумал Горский.
— Ну, идемте, капитан, — сказал Хольмер. — Мне там с кухни чаю принесли и торт разморозили…
— Да сожру я ваш торт, не сомневайтесь, — заверил его Горский. И они снова двинулись к офицерскому корпусу.
В кубрике Хольмера, как тог и обещал, был накрыт стол, и там уже ждали своего командира Джек и лейтенант Хирш. Они полагали, что комроты отправит гостя восвояси и вернется один, чтобы рассказать про поход на стрельбища, однако капитаны явились вместе.
— Прошу любить и жаловать! Капитан Горский, недавний сотрудник отдела электронно-технических средств разведки…
— Но, Хольмер! — запротестовал Горский.
— Брось, Эдди! Ведь это в тебе самое интересное, а хвостоловов из вашего заведения мы здесь уже насмотрелись. Присаживайся.
Горский сел к столу, ему налили чаю, и, пока он ел торт, Хольмер вкратце разъяснил историю кота Ренегата, который оказался скотоплексом.
— Так я же за ним давно это замечал! — воскликнул Джек, когда Хольмер закончил свой рассказ. — Даже к Берту с этим вопросом обращался!
— И что же вы замечали, капрал? — поинтересовался Горский, облизывая ложку.
— Да ничего… — пожал плечами Джек, сбитый с толку этим «капрал». — Просто он показался мне подозрительным. Всякий раз, как он попадался мне на глаза, я останавливался и ждал, пока он отойдет подальше. Было такое ощущение, что в тебя вражеский снайпер целится.
— Ну, капрал, вы, наверное, какой-то особенный, раз сумели распознать в Ренегате опасность.
— Он у нас в самом деле особенный, — подтвердил капитан Хольмер. — Но давай-ка лучше расскажи нам про своих шпионских собак, которых вы использовали вместо шпионских кошек.
— Вообще-то это секретная информация, — сказал Горский. — Но если вы обещаете держать язык за зубами…
— Военная тайна для нас ежедневная необходимость, — заметил лейтенант Хирш.
— Нуда, конечно, — согласился Горский. — На самом деле ничего особенного, просто мы решили выпускать не просто собак, а животных со сложной и привлекательной легендой. Например, породистый мопсо-шевланд, сбежавший из военного института. Или сбежавший из зоопарка енотовидный шакал. Таких животных не торопятся банально отлавливать или отстреливать — с ними обходятся более гуманно, и это позволяет нашим скотоплексам дольше находиться возле секретных объектов противника. Вот, например, один из наших скотоплексов недавно хорошо поработал, пристроившись возле арконского управления… Впрочем, это уже действительно секретная информация. Извините, камрады.
Они доели торт и расстались с контрразведчиком почти друзьями. Перед уходом он, немного помявшись, спросил:
— А что значит эта фраза, капрал — «я собираю курицу…»?
— Я ее действительно собираю, сэр. Идемте покажу, а то на словах выглядит не слишком правдоподобно, — сказал Джек.
Хольмер и Хирш вышли с ними и остались у машины, а Горский зашел вместе с Джеком в солдатский корпус. Когда они вернулись, контрразведчик выглядел задумчивым.
— Ты поражен, камрад? — усмехнулся Хольмер.
— О да, такое лучше увидеть — на словах бы я не поверил…
— А мы давно к этому привыкли, — сказал Хирш, — но поначалу Стентон всех нас приводил в замешательство.
Потом они попрощались, и Горский уехал. Джек проследил, как его автомобиль выкатился из городка, а затем повернулся к Хольмеру:
— Ну так что это за шутка про капрала?
— Это не шутка, Джек. Вот документы на присвоение звания.
С этими словами Хольмер достал из кармана бумаги и подал Джеку.
Тот просмотрел их и вернул, при этом его лицо ничуть не изменилось и он не выказал радости.
— Ты что, недоволен? — удивился Хирш.
— Доволен, конечно. Только мне сегодня проставляться, а я не готов…
— Не парься! — воскликнул Хольмер и хлопнул его по плечу. — Я сейчас пойду к кухонным и скажу, чтобы к ужину вынесли пять бутылок красного.
— Лучше я схожу, — сказал Хирш, сверля командира взглядом.
— Что это значит, Тедди? Ты мне не доверяешь? Ты думаешь, я там забухаю?
— Доверяю, командир, но давай я возьму это на свой счет, а то все ты да ты.
— Не возражаю, — пожал плечами Хольмер и отвел глаза. Было видно, что он недоволен.
Когда Хирш ушел в кухонный блок, Хольмер направился к себе, но Джек окликнул его:
— Сэр, у меня вопрос…
— Валяй, — сказал капитан, останавливаясь.
— Сэр, мне как-то неловко, что вы тут из-за меня целую войну с контрразведкой устроили — даже со стрельбами. Неужели я бы сам не справился?
— Конечно, справился бы, Джек. Но чем бы тогда занимался я? С картами я завязал, с выпивкой тоже. Единственное развлечение — это приезд начальства или вот камрадов из контрразведки. Выездов на задание сейчас немного, поэтому скучно, но чувствую, что скоро нас возьмут за задницы, как в прежние времена, вот тогда точно не буду скучать.

Глава 64

После возвращения Джека в городок прошла целая неделя, и он все чаще ловил себя на мысли, что ему нечем заняться. Раньше весь его досуг занимала курица — ее сборка, поиск технологических решений для металлического каркаса, материала для перьев, но после бегства из арконского госпиталя Джек, к своему удивлению, интерес к курице полностью утратил.
Да, он по-прежнему хотел выяснить тайну белого и темного куриного мяса, однако собирать чучело больше не хотелось. И, если честно, о женщинах он думал чаще, чем о курице, а это было странно.
После завтрака, чтобы размяться, Джек решил зайти в техпарк.
Берта Тильгаузена он нашел возле главного ангара, где тот помогал механикам правильно сориентировать ходовую пару «чино».
— Правее, я сказал!
— Я и делаю правее, Берт!
— Да ни хрена ты не делаешь правее! Сильнее на трос дави, болван! Мне что, учить тебя с утра пораньше?!
Пока продолжалась эта перепалка, Джек дожидался в сторонке, но, когда все слова были сказаны и ходовая часть наконец встала на место, он направился к Берту, который вытирал тряпкой замасленные руки.
— О, Джек! Ты чего здесь в такую рань?
— Зашел прямо с завтрака…
— А какие проблемы?
— Просто хотел на «таргара» взглянуть. Я же к вам уже три дня не заглядывал.
— Ну, не заглядывал бы еще три дня, и ничего бы не случилось. В работе твой «таргар».
— Хотелось бы посмотреть.
Берт переглянулся с парой механиков, копошившихся возле «чино», и отвел глаза в сторону.
— На промазке он стоит, понимаешь?
— Понимаю.
— Вот и не тронь его, пока промокает. Чем дольше узлы в смазке, тем лучше потом ход будет.
— Да я знаю. Просто покажи мне его.
— Ну на кой он тебе, а, Джек? Тебе еще целую неделю лечиться положено!
— Что-то я не понял, при чем туг это?
— При том, что не ищи на задницу приключений, пусть все идет своим чередом. Пойди капральские нашивки пришей на все комбинезоны.
— Пришил уже…
— На все?
— На все. Показывай машину, Берти, а то мне не нравится твое поведение. Что с «таргаром»?
Тильгаузен покачал головой, снова переглянулся с механиками и пошел к ангару — Джек поспешил за ним. Он уже стал бояться, что из-за какой-то трагической ошибки его машину окончательно угробили, но все оказалось совсем не так плохо. Тильгаузен привел его в ближний угол, где на подстилке из старых промасленных одеял стоял «таргар» — новенький и блистающий качественной окраской. Ну просто игрушка!
— О, Берти! Даже гранаты на месте!
— И даже в бронированных кожухах… — скромно добавил Тильгаузен.
— Берти, дай я тебя поцелую!
— Ну уж на хрен, — отмахнулся главный механик. — Я тебе говорил, не суйся раньше времени, а ты что? Забыл солдатское правило? Пока машина в ремонте, ей нет никакой работа, а когда готова — сразу в бой…
— Это лишь солдатские байки, Берти, ты же знаешь. Ух и красавец! Можно я в кабину залезу?
— Залезай, — пожал плечами Тильгаузен. — Машина твоя, делай что хочешь.
Джек нажал потайную кнопку, опустил кабину и, забравшись внутрь, стал нажимать все рычаги и кнопки, проверяя их работу. Машина была в порядке, хоть сейчас в бой.
— Но ты же говорил, что корпус долго варить будете, — вспомнил он, выбираясь наружу.
— Говорил, но Томми Сиджис — это что-то необыкновенное! Это Джек Стентон в ремонтном бизнесе — честное слово. Он придумал, как варить корпус вкруговую, не прерывая шва, представляешь?
— Нет, — честно признался Джек.
— Он замотал морду шарфом, чтобы металл не брызгал на харю, и в одних только очках на одной подаче электрода сделал круговой шов на триста шестьдесят градусов.
— Я не очень понял, но, наверное, это круто…
— О да! Вместо четырех дней он сделал шов за два часа! Вот потому твой «таргар» и стоит под смазкой, а не на сварочном стапеле.
— Но, Берти, он же этой смазкой писает… — сказал Джек, указывая на потеки.
— Ясен пень, что писает, у него заправка плюс двадцать процентов, поэтому лишнее масло будет выделяться. Но зато приработка будет проходить идеально.
— Идеально, — согласился Джек. — Я обожаю тебя, Берти. Честное слово.

Глава 65

Джек еще не успел излить главному механику все, что он чувствует к нему, когда в воротах позади него появился человек, которого он не видел, но Тильгаузен сразу узнал и все понял.
— Джек!
Джек повернулся и увидел запыхавшегося Холь-мера.
— Как у тебя с задницей? В смысле военного применения!
Джек недоуменно пожал плечами.
— Нам поступил срочный приказ — перехватить арконов возле рощи в квадрате «Цербена — двадцать четыре»! «Середняк» уже послан, так что нужен твой ответ — ты летишь или как?
— Лечу, сэр! Спина еще не в порядке, в смысле — поясница. А задница уже зажила.
— Ну, я об этом и спрашивал, если кто не понял…
Хольмер строго взглянул на Тильгаузена, тот отмахнулся.
— Летите куда хотите… — пробурчал он, проходя мимо капитана, и вышел во двор. — Я ведь предупреждал тебя, Джек, посиди спокойно еще неделю, так нет — нужно все выяснить, все увидеть. Вот и нашел себе работу…
— Да я же не против, Берт! — воскликнул Джек.
— Слушай меня, капрал, не отвлекайся! — потребовал Хольмер. — Короче, так: десант противника высадился в непосредственной близости от нашего форта, понимаешь?
— Понимаю, сэр, только мне нужно сбегать за комбинезоном, я успею?
— Успеешь, минут пятнадцать у тебя есть… Тедди! — обратился капитан к появившемуся Хиршу. — Помни, что за пригорком у них может оказаться резерв, понимаешь?
— Я помню, сэр, у меня хорошая карта, — ответил лейтенант. Всякий раз, когда командир сам не летел на операцию, он вел себя как провинциальная мамочка.
— И вот еще что… — капитан поднял указательный палец, давая понять, что это важно.
— Не пить сырой воды? — улыбнулся Хирш.
— Придерживай там Джека, чтобы он пока не шустрил, как прежде. Он еще не в форме.
— Присмотрю, сэр.
— Поберегись! — крикнул Тильгаузен, когда механики стали выводить из ангаров машины.
«Грей» и «таргар» выскочили бодро, а тяжелый «чино» раскачивался, словно сонный бегемот, пыхтел и позевывал.
— Эй, как будто привода шумят! — забеспокоился вдруг Подольский, прислушиваясь к шуму, который издавала выходящая из ангара машина.
— Ну что ты будешь делать?! — возмущенно воскликнул Тильгаузен, хлопая себя по ляжкам. — Ты сколько на этом топтуне катаешься, Подольский? Три дня? И до сих пор не знаешь, что у него помпа шумит, пока не прогреется?
— Не, ну про помпу знаю, только это вроде не помпа…
— Помпа-помпа! — крикнул механик из приоткрытой дверцы. Он опустил кабину и вышел.
— Помпа, капрал, не извольте беспокоиться!
Вскоре прибежал запыхавшийся Джек, на ходу подгоняя ремешки комбинезона.
— Ты точно в порядке? — снова спросил Хольмер.
— В порядке, сэр, — ответил Джек, переводя дух.
После большого перерыва в работе он немного волновался.
Вскоре послышался отдаленный гул.
— «Середняк» идет! — объявил Тильгаузен и, увидев во дворе тележки с металлической стружкой, стал кричать, чтобы их закатили в ангары.
Во время посадки геликоптера здесь не должно было оставаться никаких незакрепленных предметов.

Глава 66

Спустя четверть часа, взметая промасленный мусор, со двора парка поднялся «середняк», унося на подвесках «грея» лейтенанта Хирша, «чино» капрала Подольского и «таргар» капрала Стентона.
До точки десантирования лететь было минут двадцать. Капрал Подольский скучал возле иллюминатора, а Джек незаметно делал дыхательные упражнения, чтобы успокоиться и не сделать ошибок при высадке.
«Середняк» тряхнуло на воздушной яме, и Хирш с Подольским поднялись.
— По местам, герои! Через пару минут — на грунт! — объявил лейтенант, и Джек поспешил к «таргару».
Сначала все шло как всегда — Джек занял место в кабине, подвигал джойстиком, проверяя, как откликается гидравлика. Пушка — в норме, батарея — заряжена, дизель — готов к пуску.
«Середняк» пошел вниз, щелкнули замки, и… «таргар» мягко спружинил опорами, ведь десант сбросили с каких-то двух метров.
Не было ожидаемого лязга, перегрева масла в амортизаторах и привычного в дюнах плотного огня с земли. У Джека даже оказалась пара минут, чтобы оглядеться, а не нестись сломя голову к ближайшему укрытию.
Справа поднимался холм с пологими склонами, заросшими высокими травами и небольшими кустиками, а слева, в небольшой долине, зеленела густая роща из молодых деревьев по краям и более старых ближе к середине.
— Джек, не спеши…
Это был Хирш. Его машина обошла «таргар» справа и двинулась вверх по склону, чтобы провести разведку. «Чино» Подольского пытался за ним поспевать, но, конечно, отстал.
— «Рейнджеры», ответьте «городу»… — прозвучало в эфире на корпоративной волне.
— Я «рейнджер», слушаю вас! — отозвался Хирш.
— Они идут к вам из-за высоты «двадцать четыре — восемнадцать»…
— Вы их видите, «город»?
— Нет, у нас есть разведфайл полуминутной свежести — его прислал стритмодуль, но они его сбили…
— Какими силами располагает противник?
— То, что мы видели, — пара «гассов» и «грей»…
— Как вооружены?
— Полный комплект.
— Ракеты и пэ-рэ-зе?
— Точно не скажу — там было запыление, они идут со стороны известковой горы…
— Ага, высота «двадцать четыре — восемнадцать». Спасибо, «город».
— Оп, они уже здесь! — воскликнул Подольский, и два отстреленных им пэ-рэ-зе перехватили прилетевшие ракеты.
— Вниз, в долину! — скомандовал Хирш. — Джек, лети в рощу!
— Понял, сэр! — отозвался Джек и понесся под защиту деревьев, до которых было метров триста.
Хорошо «чино», он был обвешан пакетами противоракет, а вот легконогим «таргару» и «грею» требовалось срочно спрятаться.
В небе снова расцвели красивые, как хризантемы, следы перехвата — Подольский прикрывал товарищей, пока те неслись в укрытие.
Со стороны форта, который находился километрах в пяти на юго-востоке, ударили мортиры. Их снаряды легли на известковой горе, подняв тучи пыли и слегка охладив пыл противника. Разумеется, мортиры били практически наобум, но в случае прямого попадания опознать «гасс» по останкам смогла бы только экспертиза.
— Джек, ты как? — беспокоился Хирш.
— В порядке, Тед! Уже в кустах!
— Отлично…
Джек знал, что долго сопротивляться обстрелу капрал Подольский не сможет, его машина слишком тихоходна, а у «гассов» противника имелась отличная возможность выйти на дистанцию орудийного огня — тогда не поможет никакое пэ-рэ-зе. Да, у него была своя пара пушек, и он мог противостоять им, однако на пересеченной местности — совсем недолго. «Чино» хорош в чистом поле.

Глава 67

Мортиры снова принесли свои гостинцы, и склон известковой горы скрылся в тучах белесой пыли, однако машин противника там уже не было, они спустились ниже и, используя складки местности, сокращали дистанцию до цели. Правда, они не знали, что легконогий «грей» мог нести «гаусс».
Присев в небольшой канавке, Хирш поймал машину противника в прицел и сделал выстрел.
— За-по-лу-чи! — прокричал он в эфире, и Джек понял, что выстрел точный. А это значит — куски брони, потерянные антенны и навесное оборудование, а еще — паника в эфире! Это был один из главных поражающих факторов, такое могли сотворить лишь «гасс», «чино» или «берг», но от «грея» такой подлости никто не ждал.
После выстрела «грей» лейтенанта выскочил из канавки и помчался к роще, где уже прятался на своей машине Джек. Противник ответил дружным залпом по медлительному «чино», Джек видел, как машина Подольского скрылась в огненных разрывах.
— Арсений, ты как?! — закричал он, боясь не увидеть «чино», когда рассеется дым.
— В порядке, Джек… — отозвался тот. — В концентратор угодили — как на заказ…
Джек перевел дух. Концентратором называли ту часть переднего бронещита, который распределял нагрузку на всю защитную конструкцию. Обычно концентратор составлял тридцать процентов площади навесной брони, но это касалось только заводской работы. Восстановленные щиты такими возможностями не обладали.
К горе прорвались стритмодули — три или даже четыре штуки. Должно быть, это был весь резерв форта.
Скрытый за складками местности арконский «грей» тотчас открыл по ним огонь, срезав одну из машин. Распадаясь горящими обломками, она отвлекла внимание противника, пока мортиры, получив новые указания, сделали поправку. А затем залп — и конусы белой пыли поднялись точно в расположении пары «гассов».
— Отлично! — не удержался Джек. Вряд ли кого-то там накрыло прямым попаданием, но арконам было точно не по себе. Тем временем двигавшийся вниз «чино» был вынужден истратить еще два пэ-рэ-зе. Пилоты «гассов» были не новичками и не обращали внимания на обстрел и колючие выпады Хирша с его «гауссом». Реальной и достижимой целью для них был «чино». Если бы он упал, перевес оказался бы на их стороне, тогда тардионам пришлось бы срочно присылать новый десант или распрощаться с фортом.
Внезапно один из «гассов» выскочил на склон всего в пяти сотнях метров от рощи. Хирш торопливо ударил из «гаусса», но промахнулся, лишь поднял пыль да открыл свою позицию. «Гасс» ответил ракетой и выстрелом из главного орудия, оба разрыва легли рядом с «греем» — Джек даже подумал, что все кончено!
— Тедди! Тедди! — позвал он.
— Все в порядке, приятель… посекло малость… — отозвался лейтенант, но по его голосу было ясно, что машине досталось.
— Я проскочу по флангу! — предупредил Джек, разгоняя «таргар» среди кустарника.
— Давай… — вяло отозвался Хирш, тем самым добавляя Джеку решимости.
Между тем «чино» ударил из двух пушек, напоминая «гассам», что он еще жив. Снаряды легли рядом с канавами, в которых те укрывались, а затем неподалеку снова обрушились тяжелые мортирные бомбы.
Джек запустил дизель, выставил разрядку батарей на полную мощность, «таргар» рванулся из рощи и помчался по травам к канаве, пока пилоты «гассов» переводили дух.
Должно быть, первым его засек «грей» — тонким слухом своих антенн. Он сообщил «гассам» об опасности, но было уже поздно. «Таргар» с ходу заскочил в канаву, и Джек заметил присевшего на опорах «гасса».
— Подольский, смотри! — крикнул он, хотя тот и сам не спускал глаз со злополучной канавы.
Выстрел первой гранатой — попадание в сложенную опору! Выстрел второй — попадание в корпус!
Реакция у пилотов мгновенная, и не успел Джек развернуть машину, как из-за первого, подстреленного «гасса» поднялся второй. У Джека была лишь какая-то доля мгновения, но он таки успел развернуться и бросить машину вправо — и вовремя. Снаряд прошел в ка-ком-то метре слева и врезался в склон, подняв фонтан слоистого грунта. Второй выстрел, после коррекции, мог оказаться для него фатальным, но капрал Подольский не зевал и, едва увидев «гасса» в перекрестии прицела, сделал сдвоенный залп.
Яркая вспышка, полыхнувшая позади «таргара», очертила его силуэт на жесткой траве. Джек скорее догадался, чем понял, что там случилось, но очевидным было одно — надо скорее по канаве вниз, под прикрытие рощи.

Глава 68

Машина Джека врезалась в кусты, и он стал дергать джойстиком, пытаясь выправить это бесконтрольное движение, стремительное, как падение в пропасть.
Треск ветвей, сорванные листья и потеки древесного сока на линзах камер — «таргар» вдруг сорвался в огромную воронку и едва не врезался в увитый плющом глинистый обрыв, однако Джек все же сумел взять машину под контроль и, остановившись, прислушался к переговорам в эфире.
— Джек, что там у тебя? Джек, ты уцелел?!
— Да, сэр, все в порядке, — отозвался Джек, переводя дух и осматриваясь в темной яме. — Спасибо Арсению, вовремя подключился.
— Это ты вовремя подключился, камрад! — ответил Подольский. — Подбитый «гасс» сваливает и, между прочим, хромает!
— Не спешите радоваться, в роще кто-то есть, — предупредил Хирш.
— Арконы? — уточнил Джек.
— Да хрен его знает…
Джек был озадачен. Если не арконы, то кто? Свои, что ли?
— Тед, я тут в какой-то яме… Я собираюсь посмотреть, что там, в роще…
— Посмотри, но без фанатизма. Это могут быть «станции».
— А за кого они, эти «станции»?
— За арконов, конечно.
— Ты уверен? — Джек стал выводить «таргар» наверх по осыпающемуся склону.
— А есть другие варианты?
— Других вариантов нет. Но ты командир — я должен тебя спросить.
— Джек, будь внимателен!
— Буду.
Джек вывел машину из ямы и прислушался. Аудиофильтры услужливо подбрасывали ему множество звуков: что-то вроде жужжания пчел, шорохов ползущих муравьев и прочих насекомых. Но Джек совершенно определенно различал «бу-бу-бу», «дзын-дзын-дзын», то есть абсолютно технические звуки, никак не связанные с природой.
Может, ему все это лишь кажется, в бою случались и не такие галлюцинации, но сейчас-то было затишье!
И снова «бу-бу-бу», «дзын-дзын-дзын».
«Таргар» выбрался на небольшую полянку, и Джек огляделся. В воздухе мельтешила мошкара, ветер раскачивал макушки деревьев, и вдруг неподалеку ударило несколько взрывов.
— Что там? — спросил Джек.
— Это с форта, гостей подгоняют, — пояснил Хирш. — А что у тебя?
— Выбрался из ямы, попробую зайти в лес.
— Напоминаю, Джек, без фанатизма, тебя там никто не прикроет, понимаешь?
— Понимаю. Я одним глазком и сразу обратно.
Лавируя между кустами и молодыми деревьями,
Джек вывел робота к старому лесу. Здесь было темнее и куда более сыро. Стволы деревьев покрывал лишайник, а кое-где и узловатые стебли лиан.
Чтобы не пропустить ни одной детали, Джек выставил на экране максимальную контрастность, не рискуя включать инфракрасную фару. Он боялся стать легкой добычей для тех, кто прятался в этом лесу, а в том, что там кто-то прятался, он не сомневался, ведь эти механические звуки время от времени снова возникали.
Джека разбирало любопытство, которое отчасти заглушало чувство страха.
— Джек…
Это был Подольский.
— Ну? — отозвался Джек, вглядываясь в лесную чащу. С каждым шагом робота здесь становилось все темнее.
— Джек, я вижу какие-то… Вернее, не вижу даже, это прицельное устройство выдает мне какие-то сполохи, по-другому не скажешь…
— Говори понятнее, капрал! — вмешался Хирш.
— Понятнее не могу. Просто у доплеровского прицела разболтанная настройка, и вот на этих полутенях… Одним словом, как будто фиксируются цели — однозначно чужие, потому что машинка Джека определяется четко.
— Ну так и кто там, Арсений? — спросил Джек, у которого от напряжения зарябило в глазах. Он то смотрел на экран, то выглядывал через оптику.
— Одним словом, там впереди какая-то тусовка, вот и вся информация.
— Джек! Давай выбирайся, а Подольский разгрузит в эту чащобу половину боекомплекта! — предложил лейтенант.
— Хорошо. Дайте мне три минуты, а потом я вернусь…
— Ох, Джек, — выдохнул Хирш, и это означало: «Давай, только осторожно».
«Я понимаю…» — мысленно ответил Джек, разрешая себе ровно пятьдесят шагов «таргара». То есть метров примерно семьдесят. Хотя, конечно, и это было многовато, и Джек решил — тридцать.
И так по спине бегают мурашки, а семьдесят метров — это…
Джек остановил машину. Ему показалось, что среди зарослей он видит нечто квадратное, хотя, скорее всего, это был старый пень. Дерево давно спилили и утащили для каких-то строительных нужд, а пенек остался и со временем стал подгнивать. Джек навел на него прицел и метров с двадцати выстрелил из пушки.
Трухлявая древесина разлетелась сотней кусков, но в десяти метрах правее пня на Джека вдруг уставилась батарея из полусотни стволов, и ему пришлось срочно подогнуть опоры, да так резко, что робот на мгновение завис в воздухе.
В какой-то момент Джеку показалось, что упасть они с «тартаром» не успеют и их распылят прямо в воздухе, однако повезло, кабина грохнулась о землю без всякой амортизации, Джек ударился коленями в подбородок, а в следующее мгновение огненный шквал пронесся на полметра выше «таргара» и, сметая деревья, кустарники и стебли лиан, прорвался сквозь чащу к известковым холмам.
И тотчас, дав машине полную мощность, Джек рванул «таргара» вправо, опасаясь, что сидящая в засаде батарея добьет его на земле, но «батарея» сама сорвалась с места и рванула прочь, маневрируя по лесу, словно гоночный автомобиль.
Действуя машинально, Джек поймал корму противника в прицел и выстрелил из пушки.
Мишень «споткнулась», полетела кубарем, и Джек выстрелил во второй раз. И снова попадание, а потом яркая вспышка и взрыв такой силы, что «таргар» грохнулся наземь, а по его обшивке застучали измельченные в щепу ветки и стволы деревьев.
— Джек! — закричал в эфире Хирш.
— Я жив, Тедди! Сейчас выйду! — прокричал Джек, стараясь поднять машину на опоры, что было нелегко.
Вокруг было полно мусора, что-то дымилось, что-то еще летало в воздухе, но он сумел сориентироваться и вскоре вывел «таргара» из рощи, продолжая вглядываться в изображение с камеры заднего вида.

Глава 69

Поедание размороженных тортов у Хольмера стало уже своеобразной традицией, заменив ему коньячные запои. Кроме того, если пьянствовать с подчиненными было нельзя, то есть торт никем не возбранялось, к тому же во время чаепития можно было обменяться мнениями о прошедшей операции.
— Персонал форта доволен, — заметил капитан Хольмер, проверяя торт ножом. Тот еще не до конца разморозился и слегка похрустывал, однако это было не так важно.
— Они сказали, что две арконские машины, удирая, мчались до самых «каменных ворот», где их и подобрал транспорт, а подбитый «гасс» сгорел.
— Больше ни о чем не спрашивали? — спросил Хирш, пододвигая тарелку с куском торга.
— Спрашивали, — вздохнул капитан. — Почему, говорят, над рощей поднялось радиоактивное облако?
— А оно радиоактивное? — спросил Джек, облизывая с пальца крем.
— Концентрация не опасная, но аппаратура в форте хорошая, она и засекла.
— Лучше бы они прицелы своим мортирам ставили поточнее, — заметил Подольский. — А то шарашат по квадратам, только пыль поднимают.
— Да видел я эти мортиры, — скривился капитан. — Позапрошлый век, если не сказать хуже. И снаряды для них оттуда же родом. Раскопали старый склад, вот и потребляют, а что делать с хризолитовыми боеголовками, не знают…
— С какими боеголовками? — спросил Джек.
— Хризолитовыми. Камень такой красивый, синтетический.
— И что, его вместо взрывчатки вставляют? — поинтересовался Хирш, набивая рот тортом из клубничного сектора. Это был его самый любимый сектор во фруктовом торте «Радуга», поэтому при разделе Хирш всегда старался первым ухватить кусок из этого сектора.
— Нет, там типа бинарной начинки, половина обычной штатной взрывчатки и половина хризолитовой пудры. Но на кой хрен эта пудра, никто не знает, снаряды с такой добавкой совсем слабые, толку от них чуть, а в старых складах между тем их бывает до семидесяти процентов всех запасов. Усекаете?
— Я ничего не усекаю, — честно признался Подольский, прихлебывая чай. — Кирпичи не взрываются, это всякий знает.
— Это не кирпич, это камень. Почти ювелирный, чего-то там силикат, — поправил капитан. — Кстати, у твоего топтуна с ходовой частью порядок?
— Да, обошлось. В грудину влепили, как в десятку, хорошо, что заводская, сдюжила. Но вот в кабине воняло — проводка погорела и экран заднего вида погас.
— У меня тоже проводка горела, правда, другая — привод зенитных пушек, — сообщил Хирш. — А еще осколками обработало. Но ничего страшного, Берт даже не испугался.
— А мой «таргар» его огорчил, — сказал Джек. — Только вчера был как игрушка, а сегодня уже весь ободранный, даже не скажешь, что ветками посекло. На корпусе чистый металл остался, никакого покрытия.
— Берти, он эстет, блин, — заметил капитан.
— Кто? — не понял Подольский, смакуя смородиновый торт.
— Эстет. Но это не зазорно. Это даже хорошо для главного механика…
Они помолчали, доедая торт и прихлебывая остывший чай. Потом капитан бросил взгляд на Хирша, Подольского и решился наконец задать вопрос Джеку:
— Ну так и чего ты там увидал, прежде чем все это рвануло?
— Я ожидал что-то такого, сэр, вы же меня предупредили…
— Ну да, конечно.
— Сначала мне показалось, что я увидел что-то квадратное. Но думать было некогда, и я ударил в него из пушки, а оказалось, что это сгнивший пенек, но тут справа от него вдруг такая батарея нарисовалась — стволов на пятьдесят! Я опоры поджал и зубами об землю — хрясь! И тут же, прямо над антенной «таргара», такой огненный шквал прошел, что только держись. И все в деревья, в кусты, повсюду. Я даже думал, что и Тедди достанется, то есть лейтенанту Хиршу.
— Не досталось, но они передо мной все тополя выкосили, — сказал Хирш, снова примериваясь к торту. После клубничного он любил персиковый.
— А что было потом? — спросил капитан.
— Я дважды попал в его корму, сэр.
— В чью корму ты попал, Джек? — уточнил Подольский и икнул. От холодного он всегда икал.
— Да в корму этой твари, которая по нам шарахнула. Видать, боекомплект вышел, вот она и побежала прятаться, тут-то я ей и врезал в задницу. Один раз, а потом еще…
— И после этого она взорвалась, — подвел итог капитан.
— Так точно, сэр. После второго выстрела.
— Ну и что ты на это скажешь?
— Не знаю, сэр, — пожал плечами Джек. — Я такого ни разу не видел. Во-первых, эта штука очень маленькая, а во-вторых, с чего она рванула-то?
— А может, «станции» взрываются, чтобы ни у кого не возникало желания преследовать их дальше? — предположил капрал Подольский, и все сидевшие за столом повернулись в его сторону.
— Думаешь, пугают? — спросил Хирш.
— Но мы же пугаемся. Кому охота соваться дальше в лес после такого приветствия?
— Да уж точно, я после взрыва об этом даже не думал, — согласился Джек.
— М-да, — покачал головой капитан. — Похоже, надо писать запрос в бюро фронтовой разведки.
— Это долго, — сказал Хирш.
— Долго. Но ничего другого никто предложить не может. Пока нам везло с этими каракатицами, однако теперь мы встречаем их в каждой роще. И пока с этим не разберемся, будем сидеть тихо. В том смысле, что есть возможность без спешки провести ремонт подгоревшей проводки.
— И краску восстановить! — напомнил Джек.
— Да, и краску восстановить. А пока твой «таргар» в ремонте, вы с Хиршем можете снова ехать в город, развлекаться.
— А я? — спросил Подольский.
— И ты. Только ты будешь ездить в паре с Баркли, а Джек привык пить коньяк только со своим командиром взвода. Я правильно понял, капрал Стентон?
— Так точно, сэр!

Глава 70

Ночью Грейс спала плохо. Сначала была эта авария на улице под окном, а когда разъехались полицейские и кареты «Скорой помощи», ей вдруг приснилось, что кто-то пытается вскрыть ее дверь.
Она проснулась вся в поту, выхватила из-под подушки пистолет, прокралась к двери и, затаив дыхание, стала прислушиваться к каждому шороху.
За дверью было тихо, но стоило ей покинуть свой пост, как снова начинали мерещиться эти скребущие звуки, как будто кто-то пытался сломать замок.
Правда, замков было пять, и едва ли кто-то смог бы вскрыть их простой отмычкой, но потрепанной психике не прикажешь. Бойся, и всё тут.
А наутро пришлось оправдывать доверие высокого начальства и встряхивать головой, чтобы глаза не закрывались самопроизвольно.
— Ну и где этот твой фургон? — спросила Грейс, покосившись на связного.
— Мисс Роджерс, возможно, они поломались по дороге, ведь едут из самой Тексаколы, а это сто пятьдесят километров. Это жуткая глушь, мисс Роджерс, там даже связи никакой нет.
— Прошло пятьдесят три минуты с тех пор, как они должны были приехать. Сколько еще здесь сидеть? До вечера?
— Мисс Роджерс, если они не появятся через полчаса, вы поедете к себе, а я отправлюсь на поиски.
— Вы должны были предусмотреть это, Пай сер. Если объект ускользнет, Танжер вас просто уничтожит.
Сказав это, Грейс с удовольствием наблюдала за переменами на лице Пайсера.
— Все обойдется, мисс Роджерс, вот увидите! — заверил бедняга, однако Грейс в ответ только усмехнулась и, отвернувшись к окну, стала смотреть, как кошки ухаживали друг за другом.
Пайсер не мог не посмотреть на ее грудь, которая вздымалась от волнения, когда Грейс сердилась. Но она всего лишь сердилась, а вот у Пайсера для волнения поводов было куда больше: ведь если бы он не сумел организовать «ловчую базу», полковник Танжер мог сделать соответствующие выводы. А это иногда бывало страшно.
Пайсер слышал, что у себя в аналитическом бюро Танжер внимателен к сотрудникам, как родной отец, но в его оперативном подразделении царили жесткая дисциплина, сухая рациональность, а если надо, то и ужас.
Наконец, к всеобщему облегчению, фургон сельскохозяйственной компании все же въехал во двор и остановился возле подъезда под номером четыре. Из кабины вышли водитель и еще три человека — экспедитор и двое грузчиков.
— Ну что, мисс Роджерс, идем?
— Разумеется, Пайсер. Ради чего же мы тут на кошкину любовь целый час любовались?
Грейс натянула рыжий парик, нацепила черные очки и вышла из машины. Ей предстояло не раз показаться местным жителям, которые глазели на незнакомцев из окон своих квартир, чтобы они запомнили рыжий парик, короткую юбку и черные лосины «антрацит».
— Привет, вы, кажется, Марк? — уточнил Пайсер, подавая руку экспедитору и улыбаясь ему, как лучшему другу. — Мы ждали вас раньше.
— Извините, сэр, слегка заблудились. Этот городишко далеко от нас, обычно мы возим птиц в Копчедак и Сулизи…
— Ну, приехали и приехали. Доставайте ваши клетки и тащите за мной — вот в этот подъезд…
— А какой этаж, хозяин? — поинтересовался один из грузчиков, пялясь на глубокий вырез платья Грейс.
— Четвертый…
— А лифт?
— Лифт имеется.
Водитель открыл фургон, грузчики вытащили две длинные, метра по полтора, клетки и потащили к подъезду.
Слышно было, как под марлевыми чехлами недовольно квохчут птицы.
— Надеюсь, вы взяли все, что необходимо этим тварям? — поинтересовался Пайсер у экспедитора.
— О да, сэр, конечно, как договаривались! Вот тут в ящике — он постучал по большой картонной коробке, — имеется все, что нужно, я вам потом покажу…
Грейс подниматься в лифте не стала, это было ее профессиональной фишкой. Она воспользовалась лестницей и подоспела к моменту, когда Пайсер, вслед за грузчиками и экспедитором, заходил в квартиру.
Грейс прошла за ними, закрыла дверь и огляделась, пока они ставили клетки посреди большой комнаты.
— Это банкийские куры, они декоративные! — начал рассказывать экспедитор. — Тут в ящике имеются корма на неделю и рулонные салфетки, которые нужно менять раз в три дня.
— А что они пьют? — спросил Пайсер. В этот момент Грейс поймала на себе взгляд одного из грузчиков. Он подмигнул ей и улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, заставив его бешено вращать глазами.
— Вот тут специальное минерализованное ситро, сэр, его нужно наливать вот в эти баночки раз в четыре дня…
— Наверное, нужно это записать, а то я так не запомню, — забеспокоился Пайсер.
— О, не переживайте, вот тут в коробке имеется подробная инструкция, там все понятно даже ребенку.
— А сколько их тут всего?
— По одному петушку и три курочки в каждой клетке.
Обнадеженный грузчик из-за спины своего товарища стал подавать Грейс знаки, чтобы продемонстрировать свои чувства. И она снова улыбнулась ему.
Наконец все наставления были закончены, гости двинулись к выходу, и, проходя мимо Грейс, обнадеженный улыбкой грузчик облапил рукой ее ягодицы.
— Не уходи… — шепнула она ему на ухо, и он понимающе кивнул.
Потом Грейс слышала, как возле лифта он сказал, чтобы спускались без него — будто бы он забыл в квартире телефон и догонит их внизу. Затем бедняга бросился обратно и, распахнув дверь, стал торопливо расстегивать штаны:
— У нас мало времени, крошка! Скидавай барахло!
— Да все мы успеем, — с улыбкой произнесла Грей и, шагнув к нему, врезала кулаком под дых.
Грузчик сложился пополам, и она, чуть распрямив его тело, добавила в печень, а потом, привалив к стене, провела серию в голову.
С лестницы послышался топот, дверь снова распахнулась, и в прихожую влетел Пайсер.
— Ну что ты творишь, Грейс?! Я знал, знал, что ты сегодня не в духе, но чтобы так! Что я скажу этим — внизу?!
— Скажи, что он упал с лестницы, — пожала плечами Грейс, подняла с пола сумочку и прошла в квартиру, мимо этих кур — в дальнюю комнату, где было тихо и единственное окно выходило на ухоженный палисадник.
Какие дурацкие вопросы задавал этот Пайсер. Что я скажу? Зачем ты это сделала? Затем и сделала. Кто-то ведь должен отвечать за то, что она сегодня не в духе, за то, что у нее бессонница, за то, что ей тридцать два, а она по-прежнему одна и… вообще.

Глава 71

Потрепанный внедорожник с тардионской символикой на дверцах проскочил по грунтовой дороге мимо засадной лужайки, где, замаскированный пучками травы с самого восхода, дремал зеленый «Седан» из прокатной конторы.
— Они, Фриц… — произнес один из двух агентов, дежуривших в кабине.
— Вижу, что они, Бони…
— Ну так и чего же мы не едем?
— Нужно отпустить их на безопасное расстояние, — пояснил агент по имени Фриц и завел двигатель. Он был на двадцать лет старше коллеги и до встречи с Бонифацием потерял не одного напарника. Спрашивается, почему ему так везло? А ему и не везло. Он постоянно проигрывал в карты, сдавал мелочь «одноруким бандитам», приезжал к светофору на красный свет и так до бесконечности. Но он всегда следовал инструкциям, в то время как его напарники стремились все обделать по-быстрому.
«Привет, Фриц, я сижу у него на хвосте! Сейчас срежу через клумбу и успею его подстрелить!» или: «Ну и сиди здесь, если нравится, а я в такую жару предпочитаю быть в кондиционированном номере!»
Это были слова напарников, после которых он их больше не видел. Были и другие слова, но вывод всегда оставался один: слушай инструкции и всегда им следуй. Фриц следовал, другие почему-то не догоняли.
— Хочешь сказать, они не должны нас заметить? — спросил Бони, когда их машина уже скакала по грунтовке и был виден пыльный шлейф от впереди идущего внедорожника.
— Так гласит инструкция.
— А как насчет того, чтобы отлить? Что говорит твоя инструкция?
— Терпи, вот и весь наказ. Если приспичит — в бардачке есть пачка памперсов, специально для такого случая.
— Ну уж нет, приятель, — засмеялся Бони.
— Тогда терпи.
С боковой дороги между ними вклинился какой-то фургон.
— И ты это потерпишь? Мы же ничего не видим!
— Не ори, Бони… Инструкция гласит, что это промежуточный транспорт, а его нужно обгонять.
— А если бы не инструкция, ты бы не обогнал? — ухмыльнулся младший агент.
— Конечно, нет… Смотри, теперь мы их снова видим. Сможешь связать с «канарейкой»?
— Легко, камрад! — воскликнул Бонифаций и включил рацию. — Эй, кто там на приеме? Мы «клест-два», сидим на хвосте у объекта.
— А это точно объект? — усомнился мужской голос с «канарейки».
— Ясен пень, что это он и есть!
— Это малоинформативное сообщение. У вас в машине есть другой агент?
Бони передал рацию товарищу, и тот ответил:
— Привет, Винсент, как твои дела?
— Нормальны мои дела, Фриц. А что у тебя случилось — выдали новое животное?
Обмен происходил по громкой связи, и Бони все слышал.
— Да, выдали новое, — ответил Фриц, косясь в сторону напарника. — Нет, алфавит знает и даже умеет читать. Не так быстро, как хотелось, но все же…
Потом Фриц передал все, что было нужно, получил встречную информацию и закончил передачу.
— Ты унизил меня, Фриц, — заявил Бони, когда они проехали еще километров пять. Идущий впереди внедорожник все так же подпрыгивал на неровностях и поднимал пыль, но Бони эти километры казались переходом в другое измерение, ведь он узнал, что думают о нем другие!
— Наплюй, камрад, они же не знают, какой ты прекрасный товарищ, насколько ты умен и все такое…
— Ты… действительно так думаешь?
— Действительно, Бони, — ответил Фриц, хотя говорил это уже много раз. Ну а почему бы и нет? Его же не убудет.
Некоторое время они ехали молча. Фриц вел машину, а Бони поглаживал под мышкой кобуру с новенькой «девяткой». Фрицу такое поведение напарника совсем не нравилось, за время службы он многое повидал и уже знал, о чем заговорит напарник в следующую минуту.
— А вот скажи, Фриц, команда «фалькон», она что означает — ликвидацию?
— Ну допустим, — с неохотой отозвался Фриц, крутя баранку и объезжая выступавшие из земли валуны. Тардионы лихо неслись по ухабам, у них была военная всепроходимая машина, а вот ему приходилось смотреть в оба: одна ошибка — и картер вдребезги. А это означало сход с дистанции и запрос на замену, а начальство этого не любило. В лицо никому не высказывало, но у себя в блокнотике ставило галочки.
— Фриц, а если мы сами все обустроим, нам за это премия будет?
— Конечно, будет, если обустроим. Но если влезем не в свое дело и не обустроим, все может закончиться хреново.
— Да?
— Точно тебе говорю… — не глядя на напарника, пообещал Фриц. Такое в его карьере тоже случалось. Взять хотя бы историю Манфреда. Совсем короткая получилась история.
— Ну и что тут за проблемы? Мы их догоняем, ты равняешь корпуса, а я делаю два выстрела — и привет. Ты же знаешь, как я стреляю, Фриц!
— Я знаю, как ты стреляешь, Бони, но это может быть даже не объект, а просто ловушка…
— Как это?
— Иногда противник затевает акцию по прореживанию нашей агентуры. Запускает цель, похожую на настоящую, дурачки вроде тебя сразу на нее бросаются, выравнивают корпус и — получают пулю.
— Так бывает, Фриц? — поразился Бони. — Так действительно бывает?
— Что за глупые вопросы, парень? Ты что, первый день работаешь в разведке?
— Две недели…
— Ах да, забыл, — кивнул Фриц. — Одним словом, здесь не любят выскочек, понимаешь? Поэтому вся операция поделена на этапы, где все делают профессионалы.
— Я понял, Фриц, — сказал Бони и вздохнул. Его теория молниеносной карьеры позорно рушилась.
Джек вошел в номер и не поверил своим глазам. По сравнению с тем, что им предлагали за те же деньги в Пальмере, это был президентский номер.
— Ну ни хрена себе, Тедди! Такая роскошь, даже не верится!
— Да, Джек, в маленьких городах имеется собственная прелесть. Посмотри на пыль на ТВ-боксе, этот номер не сдавался полгода. Отсюда и все остальное. Провинция… Милая провинция.
— Мне нравится. Кровать у окна — моя!
— Да пожалуйста, — пожал плечами Хирш. — Давай лучше обсудим, куда пойдем вечером — на дискотеку или в клуб «Сандвич»?
— А в чем разница? — спросил Джек, падая на кровать и прикрывая глаза, чтобы лучше прочувствовать мягкость матраца.
— Ну, сам-то я не знаю, но говорят, в «Сандвиче» насчет пожрать и выпить получше будет.
— А на дискотеке?
— Там бабы.
— Хочу, где бабы…
— Тоже мне новость. Я и не сомневался, капрал Стентон. Ну и что теперь — пройдемся по городу или ты ляжешь спать?
— Давай пройдемся, заодно покажешь мне ту часть, где гуляют тардионы.
— Город слишком маленький, Джек, поэтому здесь все общее. Никаких разделений не существует.
— Ни хрена себе! — воскликнул Джек, поднимаясь с облюбованной кровати.
— Ты удивлен?
— Не то слово, Тед… — признался Джек. — Раньше мы как-то обходили друг друга стороной. А в центре Пальмера я переходил на другую сторону улицы, чтобы не встречаться с парнями из Аркона.
— Постой, Джек! А эта артиллерия снова с тобой? — спросил Хирш, указывая на выглядывавший из-под куртки Джека ствол револьвера.
— Ну разумеется. Только прежний револьвер я посеял, и Берт выдал мне новый — двенадцать и семь миллиметра.
— А почему такой огромный калибр?
— Берт сказал, что другого нет, а совсем без оружия я в город ходить опасаюсь. Ты же понимаешь?
— Что «понимаешь», Джек? На тебя охотились на старом месте, а здесь тебя никто не знает. Неужели так трудно это понять?
— Понять это просто, Тедди, но револьвер ничуть не помешает. Правда, отдача у него… Даже пальцам больно.
— Ладно, я уже понял, что ты потащишь это железо в дискотеку, ну и хрен с тобой. Главное, предупреди меня, когда тебе приспичит палить из этой штуки.
— Разумеется, Тедди, — пообещал Джек и улыбнулся. Он вспомнил тот случай в Пальмере, когда его атаковали прямо в гостинице, да еще собственные земляки! Позже он обдумывал это не единожды, пытаясь восстановить картину боевых действий, но всякий раз убеждался в том, что действительно встретил земляков с родной планеты.
Однако было в этом что-то унизительное. Он уже давно привык к враждебности арконов — по-другому и быть не могло, но свои ребята с Карбагана… Здесь это выглядело каким-то оскорблением.
— Может, закажем чего-нибудь выпить, а? Я бы попробовал хереса, много слышал, но ни разу не пробовал, что думаешь, капрал?
— Ну закажи. Мы можем себе это позволить.
Херес Джек и Тедди пили с обеда до половины девятого и, вполне довольные собой, отбыли на такси к дискотеке «Ливербай», находившейся на другом конце города.
Когда такси остановилось возле заведения, Хирш растолкал Джека, который успел заснуть и теперь хлопал глазами, не понимая, где он и что от него требуется.
— Мы прибыли, Джек! Выгружайся!

Глава 72

На дискотеке было здорово, Джеку все сразу понравилось — не слишком громкая музыка, много девушек и совсем мало «вмазанных», которые обычно падали на столики в самый неожиданный момент и портили вечер.
Столики и барная стойка располагались на небольшом возвышении, а внизу, в полумраке, среди волн искусственного дыма и вспышек стробоскопов, покачивались пары — звучала медленная композиция.
Джек с Хиршем заметили свободный столик и стали пробиваться к нему сквозь ароматы духов.
Когда они сели, рядом, словно из ниоткуда, вынырнул распорядитель.
— Господа, этот столик стоит двадцать ливров…
— Не проблема, Гектор, — сказал Хирш, отдавая распорядителю деньги.
— Вообще-то я Александр, — заметил тот.
— Проехали уже…
— Э-э… Может, чего-нибудь принести?
— Давай чего-нибудь слабоалкогольного. Найдешь?
— Не вопрос, господин военный.
Распорядитель исчез, и вскоре на столике оказались
два больших бокала с коктейлем из апельсинового ликера и игристого вина со льдом.
— Ну что, надо снимать девочек, — сказал Хирш, когда они наполовину выпили коктейли и пропустили три медленные композиции. — Смотри, какой здесь выбор!
Выбор действительно был. Джек даже приметил шатенку лет восемнадцати, которая постреливала глазами в его сторону и поигрывала трубочкой от закончившегося коктейля. По всему было видно, что она с двумя подружками здесь впервые и, скорее всего, приехала из фермерской деревни, сэкономив на школьных завтраках, чтобы купить билет на автобус.
На шатенке было золотистое платье, а ее грудь вздымалась, как танкер на высоких волнах. Эти девушки стремились в Лоусон после окончания школы, чтобы запастись приключениями до следующего года, а может, и до самого замужества, — это как пройдет. Увлеченный наблюдением за шатенкой, Джек не заметил, как к одному из столиков подошел неброский с виду человек, улыбнулся девушкам и положил на стол двести ливров.
— Дорогуши, этот столик нужен мне для проведения дня рождения.
Девушки удивленно переглянулись. Они пришли сюда без особой надежды, отдали двадцать ливров, а теперь им предлагали — двести!
Подруги переглянулись и захихикали. А незнакомец положил сверху еще двести ливров.
— Ну что, крошки? Меняемся?
И «крошки» не стали больше раздумывать — схватив четыреста ливров, они соскочили с возвышения в танцевальный зал. Сегодня был их день.
Как только столик освободился, за него, отодвинув Пайсера, села Грейс. Она была в своем лучшем боевом оснащении — самая короткая юбка, самая открытая кофточка и все такое прочее.
Охранники на входе потеряли дар речи, пока она проходила мимо, а официант с полным подносом врезался головой в колонну.
Грейс положила ногу на ногу и легким движением смахнула на пол пустые стаканы, которые тотчас бросился подбирать официант.
— Чего желаете? — спросил появившийся рядом распорядитель.
— Сок давай, скотина, — капризно произнесла Грейс и взмахнула ресницами.
— Сейчас же будет, мисс! Какой вы предпочитаете?
— Давай ананасовый. И чтобы там лёдик плавал, — захныкала она, имитируя завсегдатаев подобных заведений. — Люблю с лёдиком…
— Одну секунду, королева! Сейчас все будет!
Пайсер вжался в пластиковый стул, стараясь быть
незаметнее. Разумеется, проще ему было вообще уйти, но тогда вызывающая красота Грейс выглядела бы как провокация, а они этого никак не хотели, все должно было произойти естественным образом.
Грейс поддернула юбку повыше и переложила ноги с одной на другую, чтобы привлечь внимание.
Внимание она привлекла, но это были совершенно другие люди, а те двое придурков в военной форме в ее сторону даже не посмотрели.
«Козлы вонючие», — подумала она и взяла с подноса принесенный сок.
— Пойди к ним, попроси закурить! — потребовала она.
— Я не курю, мисс Роджерс!
— Закуришь прямо сейчас, скотина! Пойди и попроси, но главное, чтобы они обратили на меня внимание, понимаешь, тварь?! Что я тут впустую трусы показываю? Мне работать нужно!
Сказав это, Грейс пнула Пайсера под столом ногой в остроносой туфельке, и он сейчас же поспешил к столу военных.
— Добрый день! — громко произнес он, чтобы перекричать музыку.
— Привет! — отозвался офицер, а капрал продолжал покачивать ногой в такт музыке и даже не повернулся.
— У вас не найдется закурить?
— Мы не курим, — покачал головой офицер.
— Как жаль! А я вот тоже хочу бросить, да все никак не получается!
Пайсер оглянулся, проверяя, не загораживает ли он Грейс, но нет, кажется, стоял он правильно, но эти военные смотрели на девок за другим столом. Так себе девок, рядом с Грейс таких и рядом не поставить.
— Пойди к стойке, у них наверняка есть! — посоветовал офицер, и Пайсеру ничего не оставалось, как только кивнуть и, повернувшись, двинуться обратно, навстречу пронзительному взгляду Грейс.
«Прибьет на месте», — подумал он, но вдруг напряженный силуэт Грейс словно качнуло волной, она откинулась на спинку стула, провела оттопыренным пальчиком по краю бокала и посмотрела мимо Пайсера своим фирменным бриллиантовым взглядом.
Не останавливаясь, он прошел до стойки и только там обернулся. Нуда, офицер, с которым он разговаривал, теперь указывал молодому коллеге на Грейс, которая пока делала вид, что военные ей неинтересны.

Глава 73

Когда Хирш толкнул Джека в плечо и посоветовал взглянуть на красотку в углу площадки, Джек на него даже слегка рассердился. Ну чего он лезет со своими советами, когда Джек почти решился пойти и пригласить молоденькую шатенку?
При ней было все, что нужно, оставалось лишь дождаться медленной композиции, подойти к столику, сказать: «Девушка, вы танцуете?»
А она ответит: «Конечно…» — и грациозно подаст ему руку. Или скажет: «Ты что, дурак?!»
Второе, конечно, было маловероятно, но на всякий случай Джек не исключал и этот вариант. Тут как на высадке: пообещали легкую батарею на фланге и два старых дота — голых, без прикрытия, а на месте невесть откуда появляются бронегруппа и полдюжины лаунчмодулей.
Такое случалось редко, но все же случалось, подобных вариантов Джек видел куда больше, чем случаев познакомиться с девушкой. Вот такой красивой, милой и провинциальной. В Пальмере, Джек это помнил, красотки выглядели посуше и как-то порезче, а эти, сразу видно, милые провинциалки.
— Да куда ты смотришь, капрал Стентон? Вон, гляди, какая краля! Ты такую даже во сне не видел!
Подобные заявления не могли оставить Джека равнодушным. Он повернулся, чтобы взглянуть на предмет восхищения комвзвода, и остался с открытым ртом, забыв, что собирался сделать — вдохнуть или выдохнуть.
— Что, заклинило? — захихикал Хирш. — Обрати внимание, она поглядывает в нашу сторону.
— Может, на тебя, Тедди? — деревянным голосом проговорил Джек.
— Эх, приятель… По логике-то, конечно, на меня, но по опыту скажу, что королевы западают только на лопоухих малолеток. Иди, пригласи ее на танец…
— Да ты что, Тедди! Я к фермерше подойти боюсь, а уж к этой!..
— Джек, не ты ли не так давно крутил роман с Мадлен Торш?
— Ну и что? Просто так совпало! Я просто шел и пришел, а тут нужно самому подойти и посмотреть ей в глаза. Ох, какие у нее глаза, Тедди!
Джек крепко сжал ноги и зажмурился, как будто ему не терпелось сходить по малой нужде, а когда открыл глаза, снова увидел эту красавицу, как будто сошедшую с экрана дорогого кинотеатра.
— Я не смогу, Тед… У меня даже пятки заломило от страха, — признался он.
В этот момент к столику красавицы подошел какой-то урод — высокий, с широкими плечами и огромными бицепсами. Он наклонился, что-то сказал ей и подал руку — дескать, идем танцевать, но неожиданно рядом появился парень, который подходил просить закурить.
Он что-то сказал гиганту, и тот, распрямившись, ухмыльнулся и плюнул парню на макушку, ведь тот был на полторы головы ниже.
— Ни хрена себе, — сказал Хирш и залпом выпил остатки апельсинового коктейля. Потом эти двое, перекинувшись парой фраз, вышли из помещения поговорить, а Хирш допил коктейль Джека и сказал:
— Ну все, красавец, я пошел к ней…
— Зачем? — задал Джек совсем уже глупый вопрос.
— Затем, чтобы выяснить, кто ей приглянулся — ты или… Да ты, конечно.
— А ты?
— А я — реалист, и у меня богатый жизненный опыт. Сиди тут, капрал, скоро поступят сведения от фронтовой разведки.

Глава 74

Лейтенант Хирш ужом скользнул к столику королевы и, появившись справа от нее, с поклоном спросил:
— Я могу присесть рядом на одну минуточку?
— На минуточку можно, — произнесла она, потупив взор.
— Мисс, прошу прощения, но мне показалось, что вам не безразличен мой товарищ. Еще раз прошу прощения, если покажусь хамом…
— Вам не показалось, — промолвила она после паузы и одарила Хирша благодарным взглядом, в волнении теребя трубочку от коктейля. — Я действительно смотрела на вашего товарища, потому что…
Тут она глубоко вздохнула и, достав из сумочки платок, приложила к глазам.
— Я не вовремя, мисс?
— Все в порядке, офицер, — сказала королева. — Просто ваш друг напомнил мне Дортмунда, понимаете?
— Не совсем… — смутился Хирш.
— Мы учились в восьмом классе вместе с Дортмундом…
— Но дортмунд — это сорт сыра.
— Ну разумеется, просто у его отца была собственная сыроварня, и у него было такое прозвище — Дортмунд, понимаете?
— Теперь понимаю, мисс.
— Мисс Роджерс, — подсказала она и шмыгнула носиком.
— Мисс Роджерс, так что, этот Дортмунд вам очень дорог?
— Ну, прежде я так не думала или почти не думала, — туг она снова шмыгнула носиком и промокнула глаза платком. — Но теперь, как оказалось… Мы были влюблены, понимаете? Это была чистая и неясная юношеская любовь. И теперь я увидела вашего друга, а он — один в один Дортмунд… И все как будто вернулось. Понимаете меня, мистер…?
— Зовите меня Тедди.
— Спасибо вам, Тедди, за то, что вы меня понимаете.
— Так, может, я представлю вас своему другу, мисс Роджерс?
— А это удобно? — усомнилась девушка, и в ее глазах, как показалось Тедди, промелькнула искорка надежды.
«До чего же везет Стентону. До чего же везет…» — подумал он.
— Это удобно, мисс. Очень даже удобно. Идемте, я провожу вас, вот только ваш парень… — Хирш кивнул в сторону двери. — Он не станет вас искать?
— Не станет, к тому же он мне не парень, а двоюродный брат.
— А с ним ничего не случится?
— О, не переживайте, Тедди, он отлично выкручивается в таких ситуациях.
— Ну тогда идемте.
Хирш подставил даме локоть и повел ее между столиков, замечая, как все мужчины, позабыв про своих спутниц, пялятся на него. Знали бы они, что это сокровище для Стентона! Ну почему Тед сам не оказался похожим на этого сыродела? Как его там — Дортмунда?
От мисс Роджерс пахло какими-то удивительными духами, от которых ее чары усиливались многократно. А локоны каштановых волос… Или это парик?
— Познакомься, Джек, это мисс Роджерс.
— Грейс! — представилась девушка и протянула Джеку холеную ладошку с милым колечком и неброским перстеньком тысяч на десять.
— Очень приятно, Грейс! А я — Джек. То есть капрал Стентон! — представился Джек, чувствуя, как во рту сделалось сухо, а в голове — пусто. Он что-то говорил, слышал эхо собственных слов, интуитивно ощущал помощь Хирша, который подхватывал разговор, когда сам Джек полностью впадал в ступор. В конце концов, минут через пять, а может, через полчаса — время текло как-то странно, он наконец взял себя в руки, перевел дух и даже стал казаться самому себе эдаким прожженным волочилой, но потом уронил искусственный цветок от коктейля, нагнулся, чтобы его поднять, увидел под столом ноги Грейс и поднялся прежним контуженным болваном.
Потом заиграла медленная музыка, по крайней мере так сказал Тедди. Джек пригласил Грейс на танец, и она, слегка смутившись, приняла его приглашение. Они спустились в зал и стали танцевать, и поначалу Джек был словно ватный, но потом стал различать слова, которые говорила Грейс, начал различать ее аромат и наконец почувствовал ее податливое медовое тело. Она будто таяла от прикосновений, а он хватал ртом воздух, чтобы не упасть в обморок, и в его голове все время вертелось это странное слово — Дортмунд-Дортмунд-Дортмунд. Что оно хоть значит?
Когда танец закончился, они вернулись за столик. Хирш улыбнулся им, затем нагнулся к Джеку и сказал на ухо:
— Ты выглядишь полным болваном, капрал. Хочешь прийти в себя?
— Я… я хотел бы сбежать отсюда, Тедди, такая ответственность…
— Да ты что, с дуба рухнул?! Посмотри, какая красотка! — возмутился Тедди.
— Я понимаю, но такая ответственность… А вдруг я не оправдаю?
— Джек, ты перед десантированием так же себя истязаешь: оправдаю — не оправдаю?
— Нет.
— Но там ты рискуешь жизнью, а здесь… Всего лишь репутацией перед незнакомым человеком.
— То есть перед Грейс?
— Ну а что, Грейс не человек?
— Человек, наверное…
— Вот и не дрейфь. Я тут для тебя лекарство заказал, чтобы каналы прочистило…
— Какое лекарство?
— Сказали — кальвадос.
Хирш пододвинул к Джеку трехчетвертной шкалик с прозрачной жидкостью, и тот, не колеблясь, выпил его залпом, потом встряхнул головой, посмотрел на приятеля выпученными глазами и прохрипел:
— Что… это..?
— Сказали — кальвадос, но я думаю — технический спирт. Бодяжат, мерзавцы.
Пойло действительно было ужасным, однако позволило Джеку прийти в себя и понять, где он находится и в какой ситуации. Для принятия важных решений крепкие напитки давали немного времени, и Джек его тотчас принял.
— Так, Грейс, давай поедем к тебе.
— Вот так сразу, Дортмунд? — смутилась Грейс, но не успел Джек представить какие-то аргументы, как она добавила: — Конечно, милый, я только об этом и мечтаю!
— Нужно вызвать такси.
— Я сделаю это сию секунду!
Джек и Тедди обменялись многозначительными взглядами, все шло по плану.
Тем временем в зале появился двоюродный брат Грейс — с рассеченным лбом, к которому прикладывал платок.
Добравшись до своего столика и увидев «сестру» за столиком военных, он улыбнулся и, подозвав официанта, заказал херес.
Заиграла очередная медленная композиция, и люди пошли танцевать. Фермершу Джека пригласил какой-то городской хлыщ, и она не возражала.
«Да и хрен с ней», — подумал Джек, хотя частичка сожаления в нем все же осталась. Да, ему досталась королева, но и в фермершах была своя прелесть. Разве не так?
— Какое совпадение, Дортмунд! Такси уже у входа! — воскликнула Грейс, пряча телефон в маленькую сумочку.
— Значит, мы уходим, — сказал Джек, поднимаясь. — Прощай, Тедди.
— Лучше скажи «до свидания», — предложил тот.
— Ну, или так. Все обязательно образуется, приятель. Обязательно.
С этими словами он поцеловал Хирша в лоб, взял за руку улыбающуюся Грейс и повел ее из зала. А лейтенант налил себе шкалик из пузатой колбы, потом наполнил шкалик Джека и, подхватив оба, направился к столику, где сидел «брат» Грейс.
— Здорово, конь.
— Привет, жираф, — в тон Хиршу ответил «брат».
— Грейс уехала с моим другом, — сообщил Хирш, ставя на столик шкалики.
— Замечательно.
— Как прошла разборка, ты выжил?
— Как видишь, приятель! — сказал «брат», и они рассмеялись.
— Ну, давай за это пропустим по крепкой. Ты не против?
— Никогда не против, — сказал «брат».
— Ну, тогда — поехали…

Глава 75

Машина мчалась по улицам, освещая фарами одиноких прохожих и собиравшихся в стаи бродячих собак. Они самозабвенно чесались и мочились на столбы, живописно поднимая ноги.
Джек с Грейс сидели на заднем сиденье. Он держал ее одной рукой за талию, а другой стискивал ладошку.
— А один раз он написал мне письмо, представляешь? Настоящее любовное письмо! — рассказывала Грейс, а Джек думал о том, когда же закончится эта бесконечная дорога и он насладится телом Грейс.
Ее прекрасным телом!
— Здесь поверните направо! — командовала она, и водитель послушно следовал ее наставлениям, поскольку служил в том же подразделении.
Между тем клиент добрался до ее груди и принялся лихорадочно мять. Ничего особенного, на этом этапе она часто сворачивала дурачкам головы, но инструкция гласила — особо опасен, а значит, надо было терпеть и допускать его руки куда захочет, а уж потом подводить окончательный итог.
Ну кто, кто решил, что он объект ноль-одиннадцать? Он едва тянул на восьмую категорию, ох уж эти планировщики! Они всегда старались преувеличить опасность, чтобы потом их не взяли за горло. А парнишка-то сущий ребенок! За коленку — взял и чуть не в обморок! Ну что тут за работа? Один удар и — на удушение…
— Я позвоню на квартиру, дорогой, мой слуга расскажет, все ли в порядке.
— У тебя есть слуга? — удивился Джек.
— Ну как слуга… — улыбнулась Грейс, чувствуя, что слегка волнуется. — Он присматривает за квартирой, поливает цветочки, протирает пыль. Обычный друг, понимаешь?
— Понимаю… Так ты в этой квартире не живешь?
— Почему не живу? Живу, но очень редко. До работы ближе со съемной квартиры, а в этой я бываю очень редко. Вот и теперь, любимый… — она сделала губами «чмок-чмок», — я еду туда только ради тебя.
Грейс набрала номер и стала выслушивать доклад. Неожиданно она выпрямилась и четко произнесла:
— Как засрали?
— Что? — спросил Джек, и даже водитель такси, вопреки инструкциям, повернул голову.
— А-а… — произнесла Грейс, убирая телефон. — Так получилось, Джек, что мы не можем ехать в квартиру, мы поедем в гостиницу, у меня есть такая на примете. Очень хорошее место — вариант «бэ».
— «Бэ»? — переспросил Джек.
— Ну, в смысле, что тоже очень хорошее место, — пояснила Грейс и улыбнулась. Вариант «бэ» предназначался таксисту, чтобы он не дергался и следовал по запасному маршруту. Хорошо еще, что они предусмотрели такую возможность, а то бы полная неизвестность.
А эти куры ей не нравились с самого начала, но Пайсер, а за ним и сам Танжер сказали, что куры — это фетиш Джона Стентона, а стало быть, помимо прелестей Грейс должен иметься дополнительный стимул. И все бы прошло хорошо, но они выбрались из клеток, проникли в кухню, где был приготовлен роскошный обед и, нажравшись человеческой еды, заболели диареей.
И теперь квартира представляла собой сплошной птичий нужник. Сплошной.
— Мои соседи сверху, Джек, полные дебилы. У них прорвало канализацию, и все это дерьмо протекло в мою уютную квартирку, ты можешь себе такое представить?
— О да, — произнес Джек, на которого начал действовать согревшийся в желудке фальсифицированный кальвадос. — Если ты хочешь ехать в гостиницу, пусть так и будет. Как она называется?
— «Дельфин»…
— Очень хорошее название, — сказал Джек, положив голову на плечо Грейс.
— Я рада, что тебе нравится… — сказала она, перехватив в зеркале взгляд водителя. Это было не его дело, он должен был вести машину и не пялиться, однако сейчас Грейс не могла сделать ему замечание.
Пока не могла, но после операции вполне могла сломать ему пару ребер. Она частенько учила так рядовых исполнителей, которые во время работы мешались у нее под ногами.
Должно быть, водитель об этом знал, потому что сразу отвел глаза и вернулся к своей дороге, педалям и прочим прелестям, но Грейс поняла, на что намекал взгляд этого засранца. Таксисту казалось, что убрать Джека Стентона не составит труда, следовало лишь придушить его и сломать кадык, но этот говнюк не знал, какие бывали объекты.
Они напивались, они наедались, они блевали и обессиленно испускали газы, однако в момент, когда исполнитель думал, что сделает все прямо сейчас, он получал удар в печень, а потом — пулю в башку. В тупую торопливую башку!
В сумочке Грейс зазвонил телефон.
— Привет, Линда, рада тебя слышать! — ответила она, предназначая свои слова Джеку Стентону, хотя ей звонила никакая не Линда, а командир группы прикрытия, который сообщал, что они уже прибыли к «Дельфину» и расположились в летнем кафе у входа.
— Мы в полном оснащении, хозяйка, и если хочешь, завалим его прямо на крыльце.
— Пошел в задницу, ублюдок! — вырвалось у Грейс.
— Что? — сразу очнулся Джек Стентон.
— Это Линда, она постоянно со мной скандалит!
— Ну и зря…
— У женщин счеты за каждый пустяк, Джек…
Грейс спрятала телефон в сумочку и перевела дух.
Этот Лене позволял себе слишком много, и все из-за того, что однажды, когда она была пьяна и ей было одиноко… Одним словом, у них случился дежурный секс. Ничего личного, только физиология на капоте дальнобойного грузовика. Потом она послала его подальше, проспалась и думать забыла о каком-то там разовом партнере, но он снова подкатил к ней, потребовал продолжения, и спас его тогда лишь срочный вызов Грейс на очередную операцию.
Другой бы радовался и залег в трясину, а этот проявился вновь, да еще дерзил, правда, слегка завуалированно, но она-то поняла! Она все поняла!
«Убью гниду. Будет возможность — сразу убью…» — решила Грейс, и ей от этой мысли сразу сделалось легче.

Глава 76

Спустя пару минут такси остановилось возле гостиницы «Дельфин». Джек выскочил из машины первым и подал руку Грейс, которая ему здесь казалась еще прекраснее, чем на дискотеке.
— Нам к тому крыльцу! — сказала она, обеспокоенно стреляя глазами по столикам летнего кафе. Вроде бы люди, сидевшие там, выглядели приличной публикой, но этот дурак Лене был где-то рядом. Вот за колонной блеснул пистолет, а за другой щелкнул предохранитель.
«Ну и скотина», — поразилась Грейс глупости и дерзости своего случайного любовника.
— Стой, Джек, обними меня! — потребовала она, понимая, что, если будет находиться близко к Стентону, стрелять они не решатся. А может, и решатся, кто знает, сколько они выпили?
— О, Грейс! Ты вся дрожишь… Ты чего-то боишься? — спросил Джек, заглядывая в глаза своей спутнице. Но краем глаза он что-то заметил, верно определил опасность, толкнул красавицу на асфальт и, выхватив револьвер, сделал точный выстрел.
Из-за простреленной колонны, в клубах гипса, вывалилось чье-то тело и, перемахнув через перила настила, рухнуло в траву.
Джек выстрелил еще и еще раз, перебив другую колонну и достав скрывавшегося за ней злоумышленника. Публика завизжала и бросилась врассыпную, переворачивая столики и заливая коктейлями кедровый настил.
— Бежим, Джек, давай к дверям — скорее! — крикнула Грейс, и, взявшись за руки, они помчались к гостинице.
С ходу проскочили за двери, вылетели в фойе и остановились, увидев выпученные глаза портье.
— Что там происходит, господа? — воскликнул он.
— Какие-то пьяницы устроили стрельбу, мистер! — пожаловалась Грейс и потянула Джека к лестнице.
Не останавливаясь, они взбежали на четвертый этаж, Грейс толкнула дверь под номером «сорок восемь», и та оказалась открытой!
— Я жила в этом номере, пока у меня был ремонт, — пояснила она, закрываясь на замок изнутри.
— Кажется, я перенервничал, — сказал Джек, перезаряжая барабан патронами, которые нашлись в кармане.
— Нет, милый, ты все сделал правильно! Они нам наверняка угрожали!
— Так, может, нам уехать отсюда, может, не стоит оставаться?
— Забудь, милый, мы не делали ничего плохого, а я так хочу тебя, что… — Тут Грейс подскочила к Джеку и так жарко его поцеловала, что у него не осталось никаких посторонних мыслей.
— Да, дорогая… — сказал он, слегка отдышавшись. — Конечно, мы останемся, ведь мы не сделали ничего плохого.
— Разумеется, милый… Подними руки, вот так… И твои брюки — на них тугая застежка…
Осыпая Джека поцелуями и не забывая снимать с него одежду, она в который раз похвалила себя за то, что не поспешила — там, в машине, а то бы получила пулю из этого жуткого дробовика. Какого он калибра, кстати?
Грейс вспомнила, как разлетались куски гипса от фальшивой колонны, и пальцы ее невольно сжались.
— Ты делаешь мне больно, милая!
— Прости, дорогой, это нервы…
Несмотря на то что Джек был не совсем в форме после этого жуткого фальшивого кальвадоса, опыт Грейс сделал свое дело, и они в течение часа не отвлекались ни на что, кроме друг друга.
А когда оба устали, Грейс чмокнула Джека в щеку и пошла в душ, а затем, накинув халат, выскочила через вторую комнату на балкон.
— Ну что, принес? — нетерпеливо спросила она у ожидавшего ее там агента.
— Конечно, принес, вот — пожалуйста…
И он подал ей новенькую «девятку», смазанную чуть больше нормы, как любила Грейс.
— Проверил?
— Чего спрашивать, если все равно проверять будете?
— Так положено, придурок, ты что, первый день на службе?
— Не первый.
— Ладно, свободен, — сказала она, быстро проверив механизм и обойму.
— Там это… Сказать велели…
— Что сказать?
— Полиция шурует по этажам. Каждый номер вскрывают и проверяют.
— А вы что, ничего не убрали?
— Да все мы убрали — они ничего не нашли, но свидетелей было много…
— Где сейчас копы?
— На третьем этаже.
— Хорошо, я успею.

Глава 77

Джек лежал, вытянувшись под одеялом, и улыбался, глядя на потолок. Ему опять повезло, ему необыкновенно повезло! Это была не женщина, а горячий водопад! У него до сих пор кружилась голова, но не от паленого кальвадоса — тот давно испарился, а от чувства этого нового непрекращающегося счастья!
Зажмурившись, он потянулся и вспомнил Ферлина, когда тот рассказывал ему про службу. Все свободное время они пили, играли в карты, спускали деньги в казино и на девок. Тогда, слушая все это, Джеку казалось, что солдатская жизнь более опасна не на передовой, а во время досуга. Ведь многих из этих бедолаг, что напивались в публичных домах, продажные девки обворовывали, пока те спали, и отдавали спящих вороватым таксистам, которые прибирали последние крохи, доставляя бесчувственных клиентов к казармам.
Как же он, наивный, ошибался, думая, что так бывало везде!
Джек отбросил одеяло и сел. Здесь все было иначе, ведь он и его друзья выпивали изредка, и только вино, хотя сегодня Хирш со своим кальвадосом слегка перестарался. Если бы не приключения, которые встряхнули Джека, он бы уснул прямо в такси.
Эта мысль Джека вовсе не обрадовала, ведь получалось, что кое-что и впрямь походило на те ужасы, что описывал Ферлин. Но его сослуживцев обворовывали продажные девки, а Грейс, она ведь другая.
«А что мне о ней известно?» — подумал Джек, неспешно одеваясь. Возникшее вдруг подозрение заставило его схватить брюки, чтобы проверить карманы, но пачка ассигнаций и банковская карточка оказались на месте, и он облегченно перевел дух.
«Ну конечно, она не такая…» — снова подумал Джек, быстро надевая брюки, однако семена сомнения уже упали на благодатную почву, и он стал припоминать кое-какие оброненные Грейс слова и ее короткие оценивающие взгляды, как будто она не сексом собиралась с ним заниматься, а какой-то вольной борьбой.
А что, если она действительно собиралась обокрасть его, обессиленного жаркой любовью? Где она сейчас, интересно? Вроде бы пошла в ванную, а может, прохлаждается на балконе? Как будто потянуло сквозняком.
Джеку представилось, что было бы, если б он застал красотку за обшариванием своих карманов. Что за безобразная сцена! Нет, надо немедленно уйти, чтобы не допустить этого и последующих объяснений.
Будет лучше, если они расстанутся прямо сейчас, а потом кто знает, может, еще и встретятся — а почему нет?
Джек быстро, по-военному, оделся, и ему вдруг вздумалось слегка скрасить свое бегство чем-то вроде шутки. Они взбил матрас и накрыл его одеялом так, что это стало походить на спящего человека. А потом, чтобы было еще больше сходства, взял с тумбочки электрический ночник с красным декоративным маслом и, положив его на подушку, прикрыл краешком одеяла — теперь кукла выглядела точь-в-точь как настоящий человек.
— Ну и отлично, — произнес Джек вслух и, еще раз оглядевшись и ощупав содержимое карманов, бесшумно выскользнул за дверь.
Между тем Грейс появилась в комнате спустя полминуты. В свете торшера она разглядела лежавшего на кровати человека и вздохнула. Теперь она наверняка знала, что он не опасен, ведь она чувствовала каждое его движение, каждый вздох и стук сердца. Она точно знала, на что он был способен и сколько у него оставалось сил, а их оставалось совсем немного.
Вскинув пистолет, Грейс сделала четыре выстрела вдоль спины жертвы, а затем, немного погодя, сделала контрольный в голову и брезгливо зажмурилась, когда красноватая масса залепила всю стену возле кровати.
Опустив пистолет, Грейс достала из кармана халата телефон и, набрав номер, произнесла:
— Все сделано…
— Точно? — усомнились на другом конце связи.
— Тебе нужны подробности? Ну изволь, вся стена возле его кровати заляпана красным месивом… Такая картина тебя впечатляет?
— Ладно, можешь уходить.
— Ну спасибо.

Глава 78

Преодолевая крутой, ухабистый склон, трейлер буксовал на сырой траве, а его пассажиры, цепляясь в салоне за поручни, ожидали, когда машина заберется на холм.
Они добирались сюда двое суток. Сначала на авиалайнере до Ловенбрея, а потом на этом арендованном трейлере, который не был рассчитан на восьмерых взрослых мужчин, и в дороге было тесновато.
Машина выровнялась и, проехав еще немного, остановилась. Двигатель заглох, водитель выглянул в салон и сказал:
— Все, босс, приехали. Навигатор выдал «ноль»…
— Спасибо, Зигмунд, — кивнул седовласый джентльмен в охотничьей куртке и вельветовой шляпе с медной пряжкой на тулье. Он поднялся со скамьи, одернул куртку и, повернувшись к своим людям, указал пальцем на двух из них:
— Рауль и Лозе — за мной, остальным ждать здесь.
Повернувшись, он вышел в открытую водителем дверь, первым ступив на влажную траву и вдохнув насыщенный сыростью воздух.
Было раннее утро, и солнце еще не успело испарить сгустившийся за ночь туман.
Рауль и Лозе встали рядом с начальником и стали осматривать окрестности в бинокли.
— Я вижу этот Нур… Только там туман и ничего особенно не разглядишь, — сказал Лозе.
— Придется ждать, сэр, — заметил Рауль.
— Подождем, — сказал седой джентльмен и вздохнул. Ему хотелось поскорее начать ориентировку и объявить начало поисковой операции, ведь он был связан приказом и вполне определенными сроками. — Скажи ребятам, пусть выйдут и разомнутся, а то у них рожи такие кислые, словно их тухлой колбасой накормили.
— Да, сэр, — кивнул Лозе и, сунув голову в трейлер, объявил: — Можно выйти, но далеко от транспорта не отходить.
Бойцы радостно загомонили и стали выходить наружу, но угрюмый вид холма, пожухлая трава и туман подействовали на них отрезвляюще и приглушили их голоса.
— Там внизу — что за город?
— Это Нур.
— Ни одного высотного здания.
— Тебе же сказали — Нур. Совсем маленький городок.
— Наверно, даже баб нет.
Сказавший это боец тотчас почувствовал на себе взгляд и, обернувшись, виновато улыбнулся:
— Извините, сэр, это шутка.
— Я так и понял, Перкинс. А теперь, если вы закончили любоваться местными пейзажами, полезайте обратно в коробку, и я проведу предварительный инструктаж.
Бойцы стали нехотя забираться в трейлер, Рауль и Лозе поднялись по ступеньками последними, опередив лишь полковника Вольфа. Именно под этим именем его знали новые бойцы группы, хотя подозревали, что зовут его как-то иначе, поскольку он не всегда откликался на это имя.
По крайней мере — недостаточно быстро.
Оглядевшись еще раз, Вольф зашел внутрь и закрыл за собой дверцу.
— Давайте располагайтесь ближе к столику, кто сможет, — сказал полковник, протискиваясь к окну, где сел на некое подобие узкого дивана, хотя по жесткости тот соперничал с деревянной скамьей.
— Итак, господа, я обещал вам прояснить ситуацию с нашим заданием, когда мы прибудем в навигатор «ноль». И вот мы прибыли, — сказал полковник, снимая шляпу и приглаживая волосы. — Цель нашей операции — человек. Но не ликвидация его и даже не похищение, а всего лишь разговор. Этот человек нам очень нужен, но расстались мы с ним…
— Кто «мы», сэр, можно уточнить? — поднял руку Лозе.
— Да, я уточню. «Мы» — это я и он. С этим человеком я расставался в ситуации, прямо скажем, хреновой и для него, и для меня. Мы думали, что больше и не увидимся, но позже все изменилось — вы об этом уже знаете, поскольку были набраны по новому приказу. Ситуация изменилась, и мне пришлось собирать многих из вас, тех, кого знал лично, и тех, кого мне рекомендовали.
— Еще вопрос, сэр, — поднял руку Рауль. Полковник не сомневался, что Рауль с Лозе намеренно распределяли вопросы, чтобы не подставляться перед начальством по одному. Что ж, это была верная тактика. В свое время Вольф и его сослуживцы ею неоднократно пользовались. Это как мельтешение мелких животных перед хищником, чтобы у него не оставалось времени выделить кого-то одного.
— Задавай свой вопрос, — кивнул полковник.
— То есть, сэр, лично вы подойти к нему на улице не можете?
— Не могу. Поскольку, полагаю, он сразу попытается меня убить.
— Он носит оружие?
— Я уверен в этом. Здесь довольно запущенные территории, люди живут бедно, правительству до них нет никакого дела. Поэтому полно разных банд и местных мафиози, и значит, люди, которые могут позволить себе оружие и умеют им пользоваться, носят его с собой. А наш камрад пользуется им очень хорошо.
— А если к нему подойдете не вы, сэр? — спросил Лозе.
— А как ты себе это представляешь? Он нюхает воздух не хуже тебя. Ты только подумаешь приблизиться к нему, а он уже достанет пистолет. К тому же это его территория, он знает здесь все — звуки, запахи, акцент, речевые обороты, марки алкоголя и так до бесконечности. А у нас на внедрение в его мир совсем нет времени, поэтому готовьтесь к тому, что он вычислит вас с полуоборота.
— Но тогда мы изначально должны работать под приезжих, — продолжил Лозе.
— Конечно, — согласился полковник. — Это для нас лучший вариант. Но, даже подкатив в качестве приезжего, вы не можете вот так с ходу сказать: «Вам привет от вашего старого друга…», потому что тогда он может посчитать, что это ловушка.
— Значит, нужно придумать какой-то смешанный план, так, сэр? — поинтересовался Перкинс.
— Да, Перкинс. Но не советую тебе включать в него баб.
— Я и не надеялся, сэр. Я просто подвел итог вопрос и ответов.
— А с чего начать, сэр, с места его проживания? Это ведь самое основное. Где он живет — в городе?
— Нет, Лозе, это парень живет на пустоши. Вам это ни о чем не скажет, но здесь люди живут не только в городах и деревнях, но и еще на пустошах — долинах, образовавшихся после ударов ящерного оружия.
— Вот так штука! — покачал головой Перкинс.
— Именно так, только случилось это столетия назад, поэтому никакой радиации нет и подавно.
— Значит, нужно подъезжать к нему с нескольких направлений, так, сэр? — спросил Рауль.
— Увы, этот вариант не подходит. Он снайпер, и пустошь для него идеальное место обитания. Он видит всех и всех контролирует, а если захочет, положит хоть целый батальон.
— Сплошной позитив, — покачал головой низкорослый боец по имени Марш. В подразделении он был сапером.
— Значит, брать только в городе, — продолжил Рауль. — А он там бывает?
— По нашим сведениям, раза три в неделю он наведывается в город. Но тут есть еще одно ограничение — его нельзя бить по голове. После ранения у него остался так называемый неизвлекаемый осколок. Этот парень может пробежать двадцать километров с нагрузкой, и ему ничего не будет, а потом чихнуть вечером перед ТВ-боксом и умереть. Вот такие дела.
Бойцы загомонили и стали покачивать головами. Это было очень сложное задание. С одной стороны, требовалось захватить очень опасного человека, а с другой, брать его можно было только в «мягких рукавичках» — ни ударить, ни оглушить.

Глава 79

Весь предыдущий день Ферлин потратил на переборку привода своего автомобиля. Оба дизеля работали как часы — триста лет назад делали хорошие двигатели, но вот электронный редуктор постоянно сбрасывал обороты, Ферлин уже сто раз пожалел, что использовал эту новую технологию.
В конце концов электронику пришлось убрать и вернуть механический редуктор. При этом вернулись шум и вибрации, зато с тягой проблем больше не возникало — машина четко отзывалась на педаль газа, и Ферлин снова мог получать удовольствие от езды.
В этот раз он спешил в Нур, чтобы доделать систему сигнализации в новом доме мистера Мальжица. Тот прибыл в Нур три месяца назад в качестве нового управляющего Зальц-банком — самого большого банка во всей округе, и ему не понравился ни один из тех домов, что ему предлагали.
Мальжиц решил, что сам построит дом, какой ему нужен, заказал проект и начал строительство, но в Нуре было мало хороших специалистов, потому что никакого строительства здесь почти не велось.
Когда дело дошло до проводки электричества, связи и охранной системы, вспомнили о Ферлине. Глава многодетной семьи, которому Ферлин чинил всякую утварь, случайно оказался давним знакомым Мальжица и порекомендовал ему Ферлина как мастера на все руки. Тот пригласил Ферлина на просмотр, еще не будучи уверен, что этот человек ему подойдет, но, увидев, на каком автомобиле тот приехал, и с интересом его осмотрев, понял, что нашел такого специалиста, какой ему требовался.
Так Ферлин получил работу на несколько месяцев и два-три раза в неделю выезжал в Нур, чтобы вслед за строителями провести какой-то этап работы — пробросить в нишах провода, поставить скрытые стеновые датчики, тепловые редукторы, чтобы позже, когда дом будет построен и на стены ляжет отделка, осталось лишь соединить все системы воедино.
Совсем недавно нечто подобное он делал для матери Джека. Она построила просторный дом с двумя теплыми сараями, но электропроводку положили плохо, и от сырости случались замыкания. А однажды ударило током козу, и она два дня лежала в углу и ничего не ела.
Клара обратилась к Ферлину, и он заменил все электроснабжение по самым новым стандартам, благо она могла купить какое угодно оборудование, ведь Джек присылал ей достаточно денег.
Ферлин посмотрел в зеркало заднего вида и вздохнул. Нур не был большим городом, но он не был и маленьким. В нем можно было затеряться, спрятаться, уйти от погони и в то же время четырежды за день встретить один и тот же знакомый автомобиль.
Вот этот серый «Мюррей» тащился за Ферлином с самой окраины. Он исчезал в переулках, притормаживал на перекрестах, якобы отставая, но вскоре снова оказывался где-то неподалеку, и Ферлин сразу его узнавал.
Машина была заметная, из единственного прокатного бюро города. На таких катались только приезжие, местным цены проката были не по карману.
Ферлин остановился у кафе «Лотос», где иногда выпивал стакан чаю с черствой булочкой, и позади него снова припарковался «Мюррей», но уже бутылочного цвета, хотя из той же прокатной конторы.
Ферлин вышел из машины и, поправив шляпу, направился к входу в кафе. Краем глаза он видел, что из бутылочного «Мюррея» никто не выходит — водила вцепился в руль и сверлил Ферлина взглядом. Тому пришлось зайти в кафе и занять свое излюбленное место возле искусственной пальмы с запыленными листьями.
— Добрый день, сэр, что будете заказывать? — спросил его знакомый официант.
— Чай и булочку. Причем свежую…
— Свежую? — не поверил официант. Он знал, что этот клиент прижимист и никогда не тратит денег зря. Чай из гранул без сахара и черствая булочка из магазина в центре, откуда кафе обычно получало все необходимое, — вот и весь заказ.
— Нет! — поднял руку Ферлин. — Чай листовой — с сахаром! И пирожное давай — самое свежее, я проверю!
— Как скажете, сэр, — поклонился официант и попятился к кухне. — Пирожное, так пирожное. А какое прикажете — безе или с кремом?
— Подай самое лучшее! Я сегодня намерен у вас позавтракать!

Глава 80

Официант ушел, Ферлин снял шляпу и положил рядом на стул.
Итак, что же получается? За ним определенно увязался «хвост», но кому понадобился отставной инвалид» чтобы тратиться на слежку?
Ферлин перебирал варианты и так, и эдак, но у него ничего не складывалось. Он давно не стрелял по беспилотникам, не собирал минатурит, не участвовал ни в каких сколь бы то ни было заметных работах. Ну кому он мог понадобиться?
— Вот же ж зараза… — произнес он вслух и хлопнул по столу. — Даже интересно.
Может, это Джек где-то там в неизвестности подписал его на какое-то дело? Но на какое? Что такого мог рассказать Джек, если уж дать волю фантазии, чтобы за инвалидом корпоративной войны выслали кавалерию?
Появился официант и поставил перед Ферлином высокий бокал с прозрачным янтарным напитком, где запоздалые чаинки все еще падали на дно.
— А это ваше пирожное, сэр. «Трюфель Дюбуа», — добавил он, ставя на столик блюдце с основным заказом.
— Как-как? — переспросил Ферлин.
— «Трюфель Дюбуа». Безе с ореховой крошкой…
— Ни хрена себе… — покачал головой Ферлин. На службе ему приходилось есть в самых разных заведениях, в том числе и пирожные, но здесь, в Нуре, пирожное считалось нерядовым событием. Помнил Ферлин и коньяк «Ломбарди», а еще дешевую перегонку «Фрутис-два». От нее немели ноги и в глазах сверкали голубоватые искры. Наверное, потому и запомнил — «Фрутис-два».
Вкус пирожного оказался выше всяких похвал. Ферлин ожидал какого нибудь подвоха — неразгрызаемых кусков дерева, сахарных кристаллов, но нет, все было как в нормальном заведении за двести миллионов километров от Нура. Только удовольствие и никаких разочарований.
— С вас два с половиной ливра, — произнес официант, появившись в нужный момент.
За такой счет в Нуре могли запросто набить морду, но Ферлин сам попросил всего самого лучшего, поэтому, не кривляясь, отдал деньги и надел шляпу.
Между тем расклад на улице совсем не изменился. Бутылочный «Мюррей» караулил у кафе, а давно примелькавшийся Ферлину серый стоял в ста пятидесяти метрах впереди, у лавки с одеждой секонд-хенд.
Как-то раз Ферлин купил себе там рабочие штаны, и они до сих пор ему верно служили.
Забравшись в машину, он завел дизели и полминуты раздумывал над создавшимся положением. Обычно «хвосты» мало что знали о цели слежки, их нанимали через цепочку посредников, поэтому толку от разговоров с ними было немного, но других враждебных проявлений заметно не было, следовало использовать хотя бы этот вариант.
«Ну кому нужен весь этот маскарад?» — снова подумал Ферлин и, покачав головой, тронул машину. И тотчас бутылочный «Мюррей» тоже отошел от обочины.
«Дешевые артисты, — подумал Ферлин. — Глупые и дешевые…»
Прибавив газу, он проскочил мимо серого «Мюррея» и, свернув направо, углубился в самый старый и почти заброшенный квартал, где жили только отчаявшиеся бедняки, у которых нечего было брать, или любители острых ощущений, отстаивавшие свою территорию с дробовиком в руках.
Притормозив у обшарпанного трехэтажного здания, украшенного веревками с застиранным бельем, Ферлин выбрался из машины и вошел в подъезд.
Тотчас мимо проехал серый «Мюррей» и покатил в конец улицы, а бутылочный остановился, не доезжая до подъезда метров двадцать.
Ферлин видел это, и его все устраивало.
Поднявшись на второй этаж, он постучал в одну из дверей, и вскоре к нему вышла хозяйка жилища.
— О, Ферлин, как же давно тебя здесь не было! Соскучился по моему горячему телу, красавчик?
Ферлин едва сдержал вздох. Еще год назад он пару раз навещал эту жрицу любви, но тогда она была очень хороша. А теперь — отвисшая грудь, серая кожа, отекшее лицо. Дешевый алкоголь и просроченные таблетки в качестве дополнительного бонуса сделали свое дело.
— Я дам тебе один ливр, если ты согласишься подыграть мне, Зита…
— Под… играть? Ты хочешь, чтобы я что делала?
Зита повидала разное, о чем свидетельствовали пара шрамов на лбу и щербинка от выбитого зуба, но тут она чего-то не понимала.
— Что-то я не въехала, Ферлин, как ты хочешь, чтобы я сделала?
— Ты должна выйти на улицу и станцевать перед зеленым автомобилем.
— Танец? — не поняла она.
— Танец, Зита, танец. Какой угодно. На полминуты, понимаешь?
— Понимаю. Ты хочешь тиснуть его борсетку, правильно?
— Правильно, — кивнул Ферлин.
— Тогда давай два ливра или бери в долю…
— Хорошо, получишь два ливра.
— Вот это по-нашему, чувак. Подожди здесь, я пойду шорты надену… сексуальные… Без шорт это не танец, правильно?
— Это точно, — согласился Ферлин и проверил револьвер. Барабан крутился, патроны были на месте — самое время для танцев.

Глава 81

Скорее всего, «ночная жизнь насекомых», которой она жила, Зиту не устраивала. Иначе как было объяснить этот каскад страсти и общей неудовлетворенности, который она уместила в короткий, секунд на сорок, танец, за время которого Ферлин успел обойти бутылочный «Мюррей» и почти беззвучно забраться на заднее сиденье.
Водитель дернулся было, но Джек схватил его за кадык и ткнул в затылок ствол револьвера.
— Кто это?! — испуганно пискнул несчастный.
— Не шуми, — посоветовал Ферлин, и они вдвоем какое-то время еще наблюдали танец ошалевшей от творческой свободы проститутки, пока она не устала и не подошла к машине.
— Давай деньги, Ферлин!
— Отдай ей, — сказал Ферлин, передав водителю два ливра. Тот беспрекословно высунул руку в открытое окошко, и счастливая Зита убежала в свой гадюшник.
— Сэр, вы Ферлин Кокс? — с трудом проговорил водитель.
— Допустим…
— Тогда я к вам…
— Разумеется, ко мне, иначе бы не волочился хвостом.
— Я могу говорить, сэр?
— Был бы счастлив послушать тебя, приятель, — ответил Ферлин, слегка удивленный такой готовностью.
— Нас сюда прибыла целая команда, сэр, и все только для того, чтобы организовать разговор с нашим командиром.
— Глупость какая. Что мешает вашему командиру лично обратиться ко мне?
— Он сказал, что при встрече вы можете его запросто пристрелить.
— Вот как? Ничего себе заявленьице. И кто же твой командир, приятель?
— Полковник Вольф.
— Никогда о таком не слышал. Хотя…
— Да, сэр, мы с вами можем знать его под разными именами.
— Согласен, скорее всего, это Шепард. Это единственный человек, в которого я мог бы выпустить весь боезапас, ни о чем не спрашивая. Как он выглядит?
— Седой джентльмен лет пятидесяти восьми. Носит шляпу с обвисшими полями.
— Шепард, — сказал Ферлин, и какое-то время они молчали.
— Все действительно так плохо, сэр? Нет никаких шансов даже переговорить? — спросил водитель «Мюррея».
— Не знаю, приятель, — ответил Ферлин, вспоминая свой последний разговор с Шепардом. Ферлин тогда потребовал у него, чтобы ему оплатили операцию по извлечению осколка, но тот лишь посмеялся в ответ, сказав, что у корпорации на дураков денег нет.
«Радуйся тому, что у тебя будет пенсия, придурок. Моя бы воля, отправил бы тебя домой пустым…»
Позже, анализируя слова Шепарда и его интонацию, Ферлин понял, что у его командира не было возможности что-то изменить и он скрывал за этой отчаянной грубостью собственное бессилие.
— Знай, Шепард, если мы когда-нибудь встретимся, я снесу тебе башку, невзирая на последствия.
— Правда? Ну так знай, щенок, что я снесу твою башку еще до того, как ты попытаешься достать пистолет!
Такими были их последние слова перед расставанием, и немудрено, что Шепард не решился появиться перед Ферлином.
— Ну и что ему надо? — спросил Ферлин после паузы.
— Он собирает старую команду. Пара человек из наших были с ним раньше.
— Назови их…
— Лозе и Рауль.
— Как зовут Лозе?
— Рудольф. Он коротко стрижется, но все равно видно, что рыжий.
— Рыжий Лозе… — повторил Ферлин и усмехнулся. — Но я не могу служить, и Шепард это знает.
— Ты про осколок?
— Он вам и это рассказал?
— Ну да… Слушай, ты не мог бы слегка ослабить пальцы? Горло саднит…
— Хорошо, — сказал Ферлин и совсем убрал руку с горла водителя.
— Вот спасибо! — поблагодарил тот. — Он рассказал нам про твой осколок, сказал, что бить тебя нельзя, что можешь загнуться в любой момент… Извини.
— Ничего, что есть, то есть. Поэтому вы и полезли в открытую?
— Ну а что было делать?
— Ладно, скажешь Шепарду, чтобы сегодня часикам к шести один приезжал к моему дому… Стрелять я не буду, очень уж интересно, что он такое придумал, что решил в наши пустоши сунуться… Бывай, камрад!
— До встречи, Ферлин.

Глава 82

Покачиваясь на болотных кочках, серый «Мюррей» неспешно двигался в сторону дома Ферлина, а тот, вооружившись своей бронебойной винтовкой, смотрел в прицел, щелкая настройками, чтобы определить — один человек в машине или где-то в багажнике скрывается целая команда.
Как будто это был Шепард. Та же седая шевелюра, только теперь уже почти белая, и, наверное, тот же презрительный излом рта. Для Ферлина все еще оставалось загадкой, с чего вдруг Шепард явился сюда, ведь вояж на провинциальную планету был делом недешевым. А уж путешествие от Ловенбрея до Нура, по мнению Ферлина, и вовсе лишалось всякого смысла.
Машина остановилась у ворот, и Ферлин вышел навстречу гостю. Он сразу решил, что не будет вспоминать старое, ведь времени прошло много, а Шепард ради встречи с ним проделал немалый путь.
Ферлина разбирало любопытство.
— Привет, Кокс… Это и есть твой дом? — спросил Шепард, выходя из машины.
— Да, командир, здесь я живу. Неплохое жилье для инвалида в этой дыре, ты не находишь?
— Будешь обыскивать? Я совсем пустой.
— Буду, Джордж, ведь ты учил меня никому не верить.
— Да, учил, — согласился Шепард и поднял руки, чтобы Ферлину было проще его проверить.
На Шепарде действительно ничего не было, но Ферлин заглянул в его машину и даже проверил багажник — все было чисто.
— Ну проходи, — сказал он, открывая ворота.
Гость прошел во двор и остановился, чтобы сделать хозяину пару комплиментов.
— Большой двор-то…
— Да, земли здесь много, только желающих обосноваться — не очень.
— Я видел новенький дом в полутора милях к северу.
— Сосед мой, Джек Стентон, присылает матери деньги со службы. Вот она и построилась, а раньше в железном ромбе жила, как и все здесь…
— И ты в ромбе?
— И я. Только мой ромб побольше будет и полегче. Все же алюминий.
— Да, вижу, что алюминий. И много сэкономил?
— Тысячи полторы ливров. По здешним ценам едва ли не полдеревни.
— Да, я это заметил, — кивнул Шепард, направляясь к диковинному автомобилю. В Нуре такие авто были не редкость, но Шепард в Нуре не жил, и ему такая машина была в новинку.
— Неужели сам собрал?
— Сам, командир. Правда, движки мне сосед подкинул — Джек Стентон.
— М-да. Два дизеля, говоришь?
— Два, командир.
— И как же ты их соединил?
— Но ты же знаешь, Джордж, что я был еще и механиком.
— О да! Хорошим механиком. Твой старшина обещал мне морду набить, если я тебя к себе переманю.
— Но ты не испугался.
— Испугался, конечно, но полагал, что я с ним больше не встречусь.
Они засмеялись, и это разрядило обстановку.
— Знаешь, Ферлин, давай я сразу все кучей выложу, а то мы с тобой как две девственницы — ни спереди, ни сзади…
— Годится, Шепард.
— Ну, дело было так — я наобещал вам всяких прелестей и денег до потолка, а потом дела у корпорации пошли хуже, и перед нашим расставанием меня вызвали в штаб и сказали, чтобы я заткнулся, если хочу получить в пенсию хоть что-то. Вот я и выступил перед вами — перед каждым в отдельности. Тебе досталось больше — ты был инвалид, и тебе требовалась операция, но денег не было. Вот я и отбрил тебя по-злому, чтобы слезки не наворачивались. Думал, больше не увидимся.
— Увиделись.
— Увиделись, — согласился Шепард. — Сам понимаешь, я сюда перся, не чтобы покаяться, хотя и это стоит денег.
— Понимаю.
— Хочу, чтобы ты снова со мной поработал. Сначала поедешь в госпиталь, там сделают легкую операцию — даже без общего наркоза, потом две недели реабилитации, и ты здоров, как бык, хоть на колбасу, хоть на фрикадельки. Что скажешь?
— Пойдем, я тебе дом покажу.

Глава 83

В доме Ферлина Шепард приходил в восторг от каждой вещи:
— О, Ферлин! Это же бронзовый крючок! Ему, наверное, лет двести?!
— Семьсот, командир…
— Семьсот?! — поражался Шепард, оборачиваясь и ожидая увидеть усмешку, но Ферлин был совершенно серьезен. Все, чем жили люди пустошей и самого Нура, приезжим казалось фантастикой.
— Но эта кофемолка, Ферлин! Черное железо, латунь, эмаль! Неужели и ей семьсот лет?
— Нет, сэр, всего лишь триста. И работает она от маленького двигателя внутреннего сгорания…
— Кофемолка от бензинового движка?
— Ну, это большая кофемолка, сэр, на ней мололи на всю роту разом, а к завтраку и на весь батальон. А насчет привода — да, двигатель в одну четверть киловатта.
— Просто фантастика, — покачал головой Шепард, ощупывая древнюю вещицу. — Неужели бензиновая, Ферлин?
— Да, сэр. У меня полно таких артефактов, ведь я живу на разломе погибших цивилизаций.
— Значит, это не брехня, Ферлин? Я читал об этих твои пустошах, так там такого нагородили, что я напрочь отказался верить в подобную глупость. Атомные бомбы, подземные хранилища и все такое прочее.
— Не брехня, сэр. У меня в доме даже ложки откопаны из чьего-то буфета. А сортир — один в один с генеральского пункта полевого отдыха. Но костей генеральских, врать не буду, найдено не было.
— Ужас какой… — произнес Шепард. — Много я видел всякого, да ты знаешь, чего тебе рассказывать, но теперь, Ферлин, мне прямо как-то не по себе. Вещи остались, а людей — нет.
— Бомба всех положила.
— Необязательно сразу бомба. Сначала они дрались, завоевывая тактическое преимущество, а потом у кого-то не выдержали нервы и бац — бомба! А самое главное, что мы об этих войнах ничего не знаем. А то, что написано в официальных учебниках, — полная туфта.
— Точно? — не поверил Ферлин.
— Точно, приятель, точно.
Шепард подошел к окну и выглянул во двор.
— У тебя здесь не двор, а какой-то механический завод.
— Но вы же видели мой автомобиль, сэр. Если бы не было всех этих станков, я бы его никогда не собрал. Ну и потом, все это оборудование само в руки идет — люди откапывают и продают. Многие станки даже еще в заводской смазке.
— Правда? — поразился Шепард.
— Правда. Только от времени она каменеет, снимать ее приходится стамеской.
— Чего только не узнаешь, наведываясь в такие места…
— Далекие? — улыбнулся Ферлин.
— Не просто далекие, а даже… — Шепард замолчал, подыскивая сравнение. — Как будто погружение в мутные воды какого-нибудь озера. Как в Баканере, помнишь?
— О да… Кофе будете?
— Да, кофе буду. Кофе я люблю.
Шепард отошел от окна и сел в кресло, затем привстал, ощупал сиденье и погладил отшлифованные перильца.
— Надеюсь, кресло не от генералов прошлого?
— Нет! — крикнул Ферлин из другого помещения. — Это я сам делал, сразу после установки дома!
Вскоре хозяин вернулся, держа в руках две фаянсовые кружки, от которых пахло кофе и немножко — гвоздикой.
Ферлин подал Шепарду его кружку, рядом поставил блюдце с колотым сахаром.
— М-м-м! Какая прелесть! Я слышал о таком сахаре, но ни разу не пробовал! — признался тот и, забросив в рот маленький кусочек, стал осторожно его разгрызать, а затем попробовал кофе.
— Интересный вкус. Какой-то особый сорт?
— Нет, просто оно просроченное.
— Просроченное? — удивился Шепард, заглядывая в кружку с таким видом, словно ожидая увидеть там жука.
— Да. Но у меня есть несколько способов, как его восстановить. И как будто получается…
— Получается, — кивнул Шепард и снова попробовал напиток. — Вполне приличный кофе. А насколько он просрочен?
— На три сотни лет, я думаю…
— О! — воскликнул Шепард и даже закашлялся. — Ты не шутишь?
— Не шучу. Там на упаковке указаны дата выработки, название компании и номер военного склада, где все оно хранилось.
— Уфф, Ферлин! От тебя одни потрясения, — покачал головой Шепард и вернулся к колотому сахару.
Ферлин присел на стул и молча пил свой кофе, ожидая, когда Шепард заговорит. Приличия ими соблюдены, самое время перейти к делу.

Глава 84

Шепард допил кофе, поставил кружку на стол и смахнул с колен сахарные крошки.
— Хороший у тебя дом, Ферлин. С одной стороны — какой-то ангар просто, а с другой — в нем уютно.
— Спасибо, сэр.
— Пожалуйста, приятель. Ну так что, бросишь всю эту красоту, чтобы снова почувствовать себя настоящим кавалеристом, а не военным пенсионером?
— Жалко все бросать, ведь по гаечке, по болтику собиралось.
— Всегда надо чем-то жертвовать, ты это знаешь. Помнишь, как я тебя из механиков к себе перетаскивал? Ты тогда тоже плакался, что без своих роботов и железок с гаечными ключами жить не сможешь.
— Помню, — улыбнулся Ферлин.
— Небось потом сто раз пожалел, когда осколок получил?
— Было дело, — вздохнул Ферлин.
— Ну а теперь есть возможность и от осколка избавиться, и хорошо заработать. К тому же, знаешь ли, у меня сложилось впечатление, что ты вроде как заскучал.
Ферлин не спешил возражать, он только пожал плечами, прислушиваясь к своим ощущениям. Неужели ему и правда скучно? Получалось, что скучно. А вся его активная деятельность — покупка железок, восстановление механизмов и их последующая продажа, все это было лишь средством заглушить скуку.
Когда здесь был Джек, было проще. Но он уехал, и в пустоши повисла тишина. Потом мать Джека стала строить дом, и Ферлин ежедневно приезжал смотреть, как идут дела, давал ей какие-то советы, рекомендации. Однако работу исполняли наемные рабочие, а Ферлину применения так и не нашлось. Спасибо хоть проводку криво положили, пришлось ее потом переделывать, а дальше все та же скука, скука, скука.
— Ну и у кого денежки завелись? У Аркона, Тардио-на или Барнурский союз получил новый кредит?
Шепард загадочно улыбнулся и потянулся к нагрудному карману, где у него обычно лежали сигареты, однако вместо сигарет достал початую плитку шоколада, отломил кусок и положил в рот, а другой бросил Ферлину.
— Курить, что ли, бросил?
— Завязал, — махнул рукой Шепард. — Иногда балуюсь под коньячок сигарой, но это совсем другое.
— Другое, — согласился Ферлин.
— Так вот, дружище, ни первое, ни второе и ни третье. Нас контрактует министерство обороны — без дураков!
— Вот это да! — не удержался Ферлин. Он ожидал чего угодно, только не этого.
— Так-то! — расплылся в самодовольной улыбке Шепард. — А у тебя коньячку нет?
— Нет, Шепард. Коньяк здесь дерьмовый — из водорослей и жженого сахара. Но есть спирт на рябине…
— Настойка, что ли?
— Настойка. Тут за холмами на дюнах растет настоящий лес, там этого добра навалом. Недавно стали расти березы и рябина, так я сразу набрал ягод, чтобы настойку сделать.
— Ну хорошо, угости, пожалуйста, я настойки на рябине не пил ни разу. На киви пробовал, на морковном жуа, на смородиновом эспарцете и желтой малине. А вот на рябине — не довелось.
Ферлин поднялся, и в этот момент у Шепарда запиликала рация.
— Да, слушаю! — ответил он, выставляя прием на полную громкость.
— Как у вас дела, сэр?
— Хорошо, Лозе. Пьем кофе, вспоминаем былое… Ты помнишь Лозе, Ферлин?
— Помню. Привет Рыжему…
— Ты слышал, Рыжий? — спросил Шепард и рассмеялся.
— Да уж слышал, — ответил тот. — Ему тоже привет. Будем ждать вашего сообщения, сэр.
— Хорошо, как поеду обратно — свяжусь. До связи.
Ферлин вышел и вскоре вернулся с настойкой и горстью ягод.
— Это рябина? — спросил Шепард.
— Да, — подтвердил Ферлин.
Шепард подержал в руках ягоды, но, так и не попробовав, принял из рук хозяина стопку наливки.
— Ну что, Ферлин, выпьем за твою и нашу новую жизнь. Ты не против?
— Не против, сэр.
— А дом свой не продавай, он хоть и несуразный с виду, но уютный…
— Не буду. Сдам его кому-нибудь из знакомых, есть у меня парочка вариантов.
— Вот и правильно. Ну — будем!
— Будем, — кивнул Ферлин. Они чокнулись и выпили.

Глава 85

Ферлин стоял на большой остекленной веранде и смотрел в пропасть, куда с узкого, затянутого туманом плато низвергался маленький водопад.
Говорили, будто на плато настоящие джунгли, на которые и оседает туман, снова превращаясь в воду.
Когда выглядывало солнце, Ферлин, напрягая зрение, пытался разглядеть эти джунгли, но, видимо, они начинались далеко от края, а веранда госпиталя находилась чуть ниже по уровню.
— Я тоже подолгу смотрю на эту воду… — услышал Ферлин и, обернувшись, увидел пациента, с которым пару раз виделся в коридорах.
— Капитан Стамп, — сказал пациент, протягивая Ферлину руку.
— Ферлин Кокс, — ответил тот, отвечая на рукопожатие.
— Неужели гражданский?
— Пока да, — улыбнулся Ферлин.
— Нет, — покачал головой капитан Стамп, — я человека военного сразу различаю. Скорее всего, вы отставник.
— Вы правы, капитан, что-то вроде этого.
— А здесь как же? Неужели у нас настолько отставников жалуют? — не поверил капитан и огляделся, как бы говоря: такие хоромы не для списанных.
— Старый конь снова понадобился, вот и решили подлатать.
— Ну что же, значит, конь ценный, — резюмировал капитан, и они засмеялись.
— Так зачем же вы, капитан, смотрите на водопад?
— Все жду, что где-то там блеснет рыбка. Не может же речка быть без рыбы, вот я и думаю, разбивается она, падая вниз, или нет? Может, это какой-то особый вид?
Ферлин удивленно пожал плечами и улыбнулся. Ему такое и в голову не приходило.
— Так вы не рыбак?
— Нет, капитан, там, где я жил, никакой рыбы не водилось, мы ловили ленточных червей.
— Червей? — переспросил капитан, сморщиваясь.
— Да.
— Какой ужас. А что потом?
— Потом едят.
Капитан одернул пижаму, словно это был китель, и, махнув рукой, сказал:
— Давайте сменим тему, коллега.
— Давайте, — согласился Ферлин, невольно поправляя свою пижаму.
— Вы видели нашу завотделением?
— Не уверен, но, возможно, это та важная блондинка, которая гоняет несчастных санитаров?
— Да, это именно она! Зовут — Эванжелиста! Между прочим, капитан медицинской службы. Как она вам показалась? Вы видели, какая у нее походка? Окорока так и ходят, так и ходят!
И капитан Стамп, слегка прихрамывая, прошелся по веранде, показывая, как именно ходят окорока завотделением.
— А тебе давно операцию сделали? — спросил он вдруг, прекращая свой спектакль.
— Два дня уже как…
— Счастливчик. А мне еще два этапа предстоят. Ну ладно, может, еще встретимся… или ты выписываешься?
— Как доктора скажут.
— Ну — бывай. — Капитан пожал Ферлину руку и вышел с веранды. А тот постоял еще немного, анализируя только что произошедший разговор. Не слишком ли много он рассказал этому капитану? Вроде немного.

Глава 86

Проснулся Ферлин от резкого толчка. Открыв глаза, он увидел пожилого санитара, который исполнял здесь роль старшего сержанта.
— Две минуты до утреннего обхода, а ты спишь! Как это понимать?!
— А иди ты в задницу! — ответил Ферлин и покосился на прикроватную тумбочку, где у него лежал револьвер.
— Ну лежи, герой, сейчас главврач с комиссией явятся…
Сказав это, санитар ушел, а Ферлин потер лицо ладонями, потом сел и осторожно помассировал шею. Хоть операция и проводилась щадящими методами, но вчера он ворочался до полуночи — ноющая боль не давала уснуть. Можно было, конечно, попросить таблеток, но Ферлин старался их избегать, а когда ему предложили выбирать наркоз, вместо химикатов выбрал усыпление магнитным резонансом. Ему, как человеку, технически подкованному, этот способ был как-то ближе.
Быстро заправив кровать, Ферлин выскочил в ванную и, наскоро умывшись, вернулся к себе на койку за несколько секунд до появления главврача.
— Ага! — произнес тот, первым входя в палату.
Случись такая встреча в Нуре, Ферлин, не раздумывая, достал бы револьвер, уж больно разбойничьей была рожа у главного врача, хотя говорили, что у него два диплома.
— Ну что, милейший, есть какие-то боли, жалобы, неадекватные пожелания?
— Нет, сэр, все в порядке. Вечером и ночью шею немного потягивало, но обошлось.
— Таблеточку скушал? — уточнил главврач и почесал бороду с таким остервенением, словно его донимали насекомые.
— Нет, сэр, перетерпел.
— А зря, милейший, таблеточки надобно кушать. Их для того и производят, чтобы пациент улыбался двадцать четыре часа в сутки.
Сказав это, главврач начал что-то записывать в своем блокноте. В это время в палату вошла завотделением. Теперь Ферлин смотрел на нее во все глаза, недаром боевой капитан имитировал ее походку.
— Что скажете, коллега? — не оборачиваясь, произнес главврач.
— Он идет на поправку, сэр, — сказала капитан медицинской службы и, обойдя главврача, села на койку Ферлина.
— Прилягте, больной, — сказала она и легонько толкнула Ферлина в грудь. Пришлось лечь.
В палату вошли еще две медсестры, ничуть не хуже завотделением. В руках у них были планшеты, куда они заносили каждое слово главврача и завотделением.
— Видите хорошо? — спросила завотделением.
— Да, мэм. Вас я вижу хорошо, — признался Ферлин, чувствуя, как ее взгляд припечатывает его к подушке.
— А как у вас с аппетитом?
— Все ем, мэм. Пару раз спускался в буфет…
— Чего не хватает?
— Так прямо не скажешь, мэм. Первый раз купил лимон и сразу съел, а в другой раз — шоколадку.
— Хорошо, пациент. Вы идете на поправку.
— Как у него с основной физиологией, Эванжелиста? — задал вопрос главврач.
Ферлин и подумать не мог, что все случится так быстро. Рука завотделением забралась ему в штаны, да так решительно, что у него сбилось дыхание, прежде чем он смог сделать какие-то выводы.
— Физиология в норме! — сообщила завотделением, высвобождая руку.
— О, мэм! — простонал Ферлин. — Это так неожиданно!
— Всего лишь проверка, приятель. Завтра в одиннадцать выписка, а сегодня в двадцать один ноль-ноль заключительный тест. Не задерживайся там на ужине.
— Да, мэм, конечно! — пообещал Ферлин, после чего вся бригада дружно покинула помещение, дверь захлопнулась и в палате воцарилась тишина.
— Что это было, так вас разэдак? — спросил он, ни к кому не обращаясь.
Вдруг дверь снова открылась и показался вездесущий санитар:
— Через десять минут завтрак! Не забыл?
— Не забыл, — ответил Ферлин, переводя дух. Санитар ушел, а Ферлину подумалось, что он устал от этого госпиталя, хотя все здесь было приспособлено для комфортного пребывания. Даже одноместная палата.
Потом Ферлин сходил на завтрак, а после него на процедуры — водолечение и массаж. Затем были обед, игра в шахматы, чай на террасе и спор о возможностях эвакуационного тягача «прецдорф», о котором Ферлин знал едва ли не больше, чем кто-либо. В этом споре ему противостоял майор-механик, с которым они и провели целый час в яростной словесной баталии, пока не выяснилось, что отстаивали одну и ту же позицию.
После ужина Ферлин повалялся в палате, листая журналы, которые в изобилии водились на столах в холлах госпиталя. Потом задремал и очнулся оттого, что кто-то вошел в палату.
Открыв глаза, он сея ровнее, подбив под спину подушку. Ферлин помнил, что в девять часов будет последний тест и наутро его выпишут.
К нему подошла завотделением.
— Как себя чувствуешь, боец? — спросила она как-то совсем уж неофициально.
— Ничего, мэм, чувствую, что полностью здоров — шея почти не беспокоит.
Завотделением села на край кровати, скинула медицинскую шапочку, и длинные локоны волос упали на ее плечи.
— Подвинься, — хрипло сказала она, расстегивая халат.
— Что?
— Что слышал…
— Кажется, вас зовут Эванжелиста? — вспомнил Ферлин, отодвигаясь к стене.
— Для тебя просто Эва…
— Эва? Я запомню.
— А вот это совсем не обязательно.
Путешествовать Ферлин не любил, он по натуре был скучным домоседом, но теперь, после возвращения в солдатскую молодость, без особых трудностей провел четверо суток в пассажирском лайнере, наслаждаясь новыми ощущениями в одноместном номере на второй палубе.
До люкса оставалась всего одна палуба, там для вип-пассажиров открывались чудесные перспективы, но Ферлина это не интересовало. Он перенес бы этот полет и во втором классе, так что спасибо Шепарду за первый. Или он теперь Вольф? Да, просил называть его «полковник Вольф». Да, сэр. Простите, сэр. Разумеется, сэр.
Но и тут все было шикарно. Сортир с подогреваемой дужкой, до чего, кстати, он дома не додумался. Душевая кабина с розовым кафелем, хвойный шампунь, персиковое мыло. А еще бар в счет проезда — ликер, пиво, тиссовая двадцатиградусная водка.
На алкоголь Ферлин особо не налегал, хватало и того, что он чувствовал возвращение в большую цивилизацию. Стюарды здесь были великолепно вышколены, доброжелательны и всегда готовы дать хороший совет:
«Я бы порекомендовал вам желтое полотенце, мистер Кокс, оно значительно мягче, поскольку соткано из бамбукового волокна…»
«На четвертом канале стоит выбрать «соул», мистер Кокс. Другие музыкальные каналы просто несъедобны…»
О них остались бы самые лучшие воспоминания, если бы не этот дурацкий вопрос при посадке и высадке: это весь ваш багаж, мистер Кокс?
«Да, придурки, весь!» — так и хотелось ему крикнуть всякий раз. Ну откуда было взяться у Ферлина иному багажу, если у него не скопилось ни летних костюмов, ни демисезонных пальто, ни лаковых башмаков, ни
фетровой шляпы с металлизированным венчиком на тулье. Нету ни хрена! Нету! Только пять пар трехсотлетнего солдатского белья. Совсем нового, но трехсотлетнего. Носки из той же компании — двенадцать пар. Ботинки — уже посовременнее, купил в Нуре за восемьдесят ливров. По тамошним ценам, считай, из чистого золота, но Ферлин решил, что хватит жмотиться, все же в цивилизацию едет.
А вместо костюма опять исторический артефакт — мундир юнгмастера второго класса семисотлетней давности. Сохранность идеальная, искусственная шерсть темно-синего цвета, в нагрудных кармашках какая-то электроника, правда, неработающая. Для чего она, Ферлин так и не разобрался, там даже маркировка была какая-то иная — фиг разберешь.
Он прозвонил схемы тестером, но из понятных нащупал только крохотный диод и два полупроводника. Еще, предположительно, попалась пара транзисторов, но это была капля в море, ведь разных элементов в схеме было более двухсот. Такое многообразие он списал на особенности инженерной мысли семисотлетней давности. Ну кто их знает, чем они там думали, когда катали такие схемы? Какова была их функциональность? Кому нужен был такой букет, если самые современные схемы обходились двадцатью тремя наименованиями различной калибровки? А там — целых двести! Куда бежать, спрашивается?
Собственно, по костюму у обслуги никаких вопросов и не возникало, выглядел он более чем достойно, а уж с черными ботинками за восемьдесят ливров и подавно. Но маленький чемоданчик шокировал всех: это весь ваш багаж, сэр?
То же спросил и носильщик, пришедший на конечной станции.
— Не дергайся, получишь чаевые независимо от размера, — успокоил его Ферлин. Носильщик заметил раздражение пассажира и извинился.
Рейс был проходной и на поверхность планеты не опускался. Ферлина скинули на орбитальном узле, и здесь его легкий чемодан оказался весьма кстати. Побегав по платформам среди шумной, суетной публики, он нашел подходящий челнок и отдал сорок ливров, чтобы его доставили в порт Джингли — крупнейший транспортный узел на планете Кимрон.
— Если хотите попасть туда сегодня, сэр, доплатите пятьдесят ливров, — посоветовал таксист, оборачиваясь к пассажиру.
— Чего? — не понял тот.
— Если вам хочется попасть сегодня — я спикирую и выхвачу минус полчаса, тогда мы прибудем сегодня. А если вам не к спеху, спешить не стану, но прибудем уже завтра, а это на сорок минут дольше.
— Обломись, парень, мне не к спеху, — сказал Ферлин. Таксист пожал плечами и, подавляя вздох разочарования, отшвартовался от причала и повел челнок согласно разрешенному регламенту — без спешки и с соблюдением правил.

Глава 87

В зале ожидания Джингли Ферлин совсем потерялся. Здесь одновременно находились двадцать тысяч человек, а потолок здания можно было рассмотреть только в бинокль, таким высоким был весь комплекс. Хорошо, что здесь хватало полицейских. Обратившись к одному из них, Ферлин спросил:
— Скажи, приятель, а где здесь двадцать восьмой сектор камер хранения? Меня интересует отдел восемнадцать тысяч пятьсот…
— Не знаю, друг, этот бардак такой большой, что все запомнить невозможно, — пожаловался полицейский. Потом высморкался в платок и добавил:
— Посмотрю-ка я электронный навигатор, так будет быстрее.
Достав из узкого кофра на поясе небольшую коробочку, он посмотрел на ее экран и сказал:
— Ага, понятно. Это здесь.
И указал на большое табло с перечнем транзитных рейсов.
— Вот там справа — выход. Видишь?
— Да, вижу, — кивнул Ферлин.
— Через него в следующий зал ожидания, и направо будет лестница вниз — на четвертый уровень. Там и находится двадцать восьмой сектор камер хранения, а в нем имеется отдел восемнадцать тысяч пятьсот… Я правильно понял, тебе нужен этот номер?
— Да, именно этот, — кивнул Ферлин. — Большое спасибо.
— Пожалуйста, приятель. А это что — весь твой багаж?
— Увы, — скривился Ферлин и пошел прочь. Не хватало еще, чтобы полиция поинтересовалась, что у него в чемоданчике, и нашла старый револьвер. Разумеется, Ферлину за это грозило лишь короткое разбирательство, ведь у него было удостоверение сотрудника министерства обороны, однако не хотелось попадать в неприятности в самом начале новой работы, это было непрофессионально.
— Рокфордское мороженое! Рокфордское мороженое, мистер! — услышал Ферлин, едва войдя в следующий зал.
— Что? — спросил он, поворачиваясь.
— Все перед вами, мистер, — улыбнулся ему пожилой торговец в белом фартуке и шапочке, указав на лакированную тележку, на которой в специальных углублениях стояли вафельные стаканчики с различной начинкой. Над мороженым вился дымок охлажденного воздуха, который подавал маленький трудолюбивый компрессор.
— О! — произнес Ферлин и покачал головой. От таких кулинарных красот он давно отвык. — Может быть, позже?
— Заходите позже, мистер, — кивнул торговец. — Я стою здесь до шести вечера.
Ферлин повернул направо и пошел к узкой лестнице, а к тележке мороженщика подошли мужчина и мальчик лет семи.
— Хочу «Дабл-с-кремом»! — потребовал ребенок.
— «Дабл-с-кремом» весит целый килограмм, Сибилл, — возразил отец. — Его берут на вечеринку или день рождения!
— Хочу сегодня день рождения! — капризно потребовал мальчик, но развязки этого спора Ферлин не услышал, он уже спускался по следующему пролету.
За первой лестницей была еще одна, а затем Ферлин увидел табличку с номером сектора.
— Ага, то, что нужно, — произнес он вслух и увидел молодую особу, перебиравшую клавиши справочного терминала и совсем забывшую про перекинутую через плечо сумочку. А рядом, незаметный словно тень, пристроился карманник, собираясь обчистить очередную жертву.
Ферлин мог пройти мимо, ведь влезать в вокзальные скандалы непрофессионально, однако его сельская натура не позволяла остаться в стороне, и он выбрал промежуточное решение — врезал мерзавцу по почкам и пошел дальше, а тот свалился на пол, корчась и пуская слюни.
— Помогите кто-нибудь, человеку плохо! — закричала девушка, которую карманник едва не обокрал.
«Это еще неплохо, — ухмыльнулся Ферлин, выходя к стойкам с однообразными металлическими ящиками. — Могло быть значительно хуже…»
Определив нужную ячейку, он по памяти набрал код и, открыв дверцу, с удивлением обнаружил маленький передатчик с огромной кнопкой приема.
— Але, это Ферлин Кокс. Как слышите меня? — произнес он в эфир, но в ответ раздались какой-то шум и обрывочные фразы.
«Ну-ка, давай одевайся скорее…»
«А деньга? Ты думаешь, я дура, да?»
«Вот тебе твои деньги и вали отсюда!»
Снова раздался грохот, потом скрежет и чье-то сопение.
— Але, подтвердите вызов, прием…
— Я Ферлин Кокс, как слышите меня?
— А! Все-таки приехали?
— Да, приехал.
— Тогда это…
Дальше был шепот:
«Да вон они, твои чулки — под стойкой… Одевайся же ты скорее… Маечка?.. Вот маечка… Это она?.. Давай вали отсюда…»
— Вы вот что, сэр, выходите из главного подъезда.
— Понял. Рацию с собой взять?
— Возьмите, я вас от главного входа наводить буду.
— Хорошо, уже иду.

Глава 88

Ферлин нашел указанный фургон аж на четвертом уровне в многоярусной стоянке.
Стукнув в дверцу, он подождал несколько секунд и собрался постучать снова, когда она приоткрылась и показалось лицо водителя с виноватой улыбкой.
— Вы Кокс, сэр?
— Да, это я.
— Извините меня, просто решил торпеду отмыть, а то, знаете ли, все время пыль да поездки… Заходите!
Ферлин забрался в кабину и перебросил через спинку свой небольшой чемоданчик.
— Это что, весь ваш багаж, сэр? — спросил водитель.
— Пасть захлопни, — пробурчал Ферлин, потом перевел дух и добавил: — Извини, просто в дороге растрясло, вот и срываюсь.
— Магнитная буря?
— Аномальный гравитационный удар четвертой категории. Даже экипаж был в шоке.
— Ничего себе, — покачал головой водитель, машинально проходясь салфеткой по панели приборов.
— Тебя как зовут?
— Августин, сэр…
— Значит, Гэсси? — попытался угадать Ферлин.
— Августин, сэр.
— Ну пусть будет так. Поехали уже, Августин, надоел мне этот Джингли, даже во рту пересохло…
— В бардачке есть жвачка — сливочная и мятная, — сообщил Августин и, заведя мотор, стал выезжать с парковки на пандус.
Ферлин открыл крышку бардачка и достал женские трусики.
— Это твои? — спросил он, демонстрируя находку.
— Вот дура! Говорил ей — ищи лучше! — воскликнул водитель, отчаянно вращая руль. — Прошу прощения, сэр, жвачка дальше…
Ферлин отбросил трусики в сторону и вскоре достал большую упаковку жевательной резинки.
— Вы меня начальнику не сдадите, сэр? — спросил Августин, когда они выезжали на загородное шоссе.
— По поводу женского белья?
— Нуда.
— Это не моё дело — носи, какое хочешь, — пожал плечами Ферлин, с усмешкой наблюдая за меняющимся выражением лица водителя. С одной стороны, тому хотелось внести ясность и сказать, что трусики не его, а с другой, он боялся привлекать к этой теме внимание.
— Может, кофе хотите? У меня за перегородкой кофейный автомат — с сахарным картриджем и коньячным ароматом!
— Спасибо, Августин, я съел большое мороженое, может бьпъ, позже…
— Отдохнуть хотите?
— Хочу, приятель, — кивнул Ферлин, пережевывая просроченную жвачку, которую Август, наверное, купил за четверть цены.
Ферлин откинул спинку сиденья и погрузился в дрему, невольно пропуская через себя все, что случилось с ним с самого утра.
Швартовка, улыбка на лице носильщика, полицейский и высокие потолки. А еще тележка мороженщика и чудесные образцы его продукции, дымящиеся от переохлажденного воздуха. Сливочное, медовое с малиновым и земляничным вареньем, а еще лимонное и «черный шоколад».
Когда Ферлин возвращался, он решил купить целых две порции, но продавец выглядел каким-то смущенным и уже не таким жизнерадостным.
— Чего изволите, мистер? — спросил он его как чужого.
— Две порции, приятель, — сказал ему Ферлин и вдруг обнаружил, что стоит на каком-то коричневом пятне.
— Что это? — спросил он, а побледневший торговец ответил:
— Это кровь, сэр, мальчик ударил мужчину ножом… Полиция увела их только что…
— Мужчина жив? — невольно вырвалось у Ферлина.
— Да, сэр, как будто это семейный конфликт. Но в полиции разберутся… Вы сказали, две порции?
— Теперь одну, — сказал Ферлин. — Одну порцию с шоколадом, пожалуйста. И немного перца…

Глава 89

До места пришлось ехать два часа, но Ферлин не скучал, он с интересом рассматривал странную, принятую здесь архитектуру. Все здания были какими-то вы-пухлыми. Это казалось забавным, и сонливости как не бывало.
Он глядел на непривычного вида деревья, на прохожих, одетых, на его взгляд, слишком вычурно. Другая планета, другие вкусы, а вот глобальные бренды здесь присутствовали те же: сетевые рестораны, производители стиральных машинок, автомобилей и кремов для загара. Они были вездесущи и призывали покупать, потреблять и использовать только их товары, улыбаясь и подмигивая с одинаковых билбордов.
За городом потянулись предместья — пустыри вперемежку с одинокими фермерскими домами, окруженными полями с проклюнувшимися ростками какой-то культуры.
— Сэр, не рассказывайте начальству, что нашли у меня это белье…
— Если специально не спросят — не скажу, — пожал плечами Ферлин. — Но хочу предупредить: пока ты на этой работе, ты здорово рискуешь.
— Ну, это понятно, сэр, вы тоже рискуете.
— Я не об этом. Ты подбираешь баб с улицы, а одна из них может оказаться вражеским агентом.
— Да я вроде фильтрую их, сначала знакомлюсь, а уж потом… Но иногда даже отказываюсь знакомиться, если что-то не так…
Ферлин вздохнул. Фургон съехал на ухабистую грунтовку, пришлось держаться за поручни, чтобы не удариться головой о стойку.
Эта скачка продолжалась еще четверть часа, и скоро фургон остановился у сетчатой изгороди, за которой начиналась территория с подстриженной травкой, побеленными столбиками с громоздившимися на них ящиками с аппаратурой и вытянутой приземистой постройкой под четырехскатной крышей — Ферлин смотрел на все это и никак не мог понять, что это за объект.
— Раньше здесь была метеостанция, — сказал водитель, выбираясь из кабины.
— Ага, — кивнул Ферлин и, достав из-за спинки чемоданчик, соскочил на траву. Потом потянул носом воздух и улыбнулся. Здесь пахло как в деревне. Никаких автомобильных выхлопов, пыли, сажи. Красота.
— Ну и чего мы стоим? Вон же калитка.
— Мы должны подождать здесь, сэр. К нам кто-нибудь выйдет.
И действительно, скоро из постройки вышел человек в форме пехотинца, но без знаков различия. Он закинул на плечо автомат и направился к прибывшим.
— С прибытием, Кокс, — поздоровался он через сетку.
— Привет, Рауль.
— Иди к калитке, я открою.
— А мне теперь куда, мистер? — спросил Рауля водитель.
— Езжай в деревню, купи в магазине десять упаковок замороженных котлет и соус. А лучше возьми штуки три разного — томатный и еще какие-нибудь…
— А деньги?
— Пусть запишут на полковника, у него там кредит, — сказал Рауль, пропуская Ферлина на территорию.
Водитель пожал плечами, вернулся в кабину и, запустив мотор, уехал.
— Странный парень, — сказал Ферлин, чтобы что-то сказать. Когда-то они с Раулем сильно поссорились и потом старались не общаться. Но это было давно.
— Мудак он, — сказал Рауль. — Торгует в деревне казенной горючкой.
— Если бы только это…
— А что еще? — спросил Рауль, открывая перед Ферлином дверь в дом.
— Ты помнишь, как мы с тобой подрались? — вместо ответа спросил Ферлин.
— Конечно. Ты мне тогда зуб выбил.
— А ты мне рассек бровь и сломал ребро. Но сейчас я рад тебя видеть — честное слово.
— И я рад, Кокс, — улыбнулся Рауль, демонстрируя отсутствие того самого зуба. — Добро пожаловать на базу.

Глава 90

Рауль проводил Ферлина до штабной комнаты, в которой находились сам Шепард и Лозе.
С последним Ферлин всегда был в дружеских отношениях, и никаких драк между ними не происходило.
— О, Ферлин приперся! — вскинулся Лозе и, оставив карты, бросился к товарищу, чтобы обняться.
— Рад тебя видеть, Рыжий, ты совсем не изменился!
— А ты похудел. Что, в госпитале плохо кормили?
— Наверно, червяков не давали, — подбросил шпильку Шепард и, поймав взгляд Ферлина, рассмеялся.
— Про каких червяков речь? — не понял Лозе.
— Полковник шутит, Рихард, не обращай внимания, — отмахнулся Ферлин. — Ну вот, я прибыл, сэр.
— Вижу, что прибыл, — кивнул Шепард, окидывая его взглядом. — А это…
— Весь мой багаж, сэр. И не уподобляйтесь, пожалуйста, всем этим стюардам, носильщикам и полицейским.
— Достали? — с ноткой участия осведомился Шепард.
— Не то слово. Если бы знал, взял бы с собой еще один пустой чемодан.
— Моя вина, надо было тебя лучше инструктировать.
— И еще — этот парень на фургоне таскает туда баб с улицы.
— Вот как?
— Именно так. Откуда вы его взяли?
— Ниоткуда. Что дали, то и имеем, но мы его заменим — обязательно. Бросай свое барахло и подходи сюда. Мы с Лозе как раз разбираем маршрут до места.
— Опасное место? — уточнил Ферлин, ставя чемодан к стене.
— Да уж не самое спокойное.
— Что там? — спросил Ферлин и подошел к столу с картой.
— Там сейчас непонятная кутерьма. Неделю назад в законсервированный форт в горах отправили взвод егерей, они должны были взять территорию под контроль.
— Взяли?
— Взяли. Только их сообщения очень уж беспокойные, говорят, их там постоянно кто-то провоцирует. А сегодня связь и вовсе просрочили…
— И что? — спросил Ферлин.
Шепард с Лозе быстро переглянулись.
— Да что происходит? — повторил Ферлин.
— Ты в хорошей форме? В смысле — винтовку в руках давно держал?
— Всегда держал, у меня дома целый арсенал был. Устаревшие, конечно…
— Копаные?
— Ну а где взять другие? Правда, с хорошей электроникой, ее я в Ловенбрее доставал.
— У нас для тебя есть подходящая пушка — комплекс «рапира». Думаю, ты быстро разберешься.
— А что, времени совсем нет?
— А когда его было достаточно? Через полчаса прибудет «фрей», до места полтора часа лету.
— И что там на месте?
— Прибудем — узнаем.
— Хорошо, — пожал плечами Ферлин и бросил взгляд на напряженного Лозе. — Только скажите мне, полковник, с кем мы вообще-то воевать собираемся? Это дезертиры, бандиты, наркодельцы?
Лозе отвернулся и, подойдя к окну, стал глядеть во двор. Ферлину это совсем не понравилось — что за тайны перед срочным выездом на операцию?
— Надеюсь, ты выспался? — спросил Шепард, переводя внимание на себя. — Как у тебя с попаданием в часовую систему?
— Повезло, сэр, разница всего в пару часов.
— Ну и отлично. Пойди загляни в кладовку, там твое оружие и любое барахло на выбор. И помни, у тебя полчаса.

Глава 91

Ферлин сам нашел комнату отдыха, где стоял большой ТВ-бокс, три спальных помещения и арсенал, который Шепард назвал кладовкой.
В их подразделении всегда было принято все называть какими-то завуалированными названиями — привычка к секретности.
«Рапиру» Ферлин увидел сразу — длинный ящик на полке, среди ручных гранатометов и оптических систем разведки. Они были какими-то тяжеловесными, некрасивыми и угловатыми, а ящик «рапиры» выглядел особенным. Красавец, а не ящик.
Ферлин снял его с полки, положил на монтажный столик и, открыв, пару минут любовался тем, что там было. Разборка всего на две части, оптический прицел, совмещенный с ночным. Баллистический комплекс, — совсем маленький, и еще какая-то странная трубка — сантиметров пять в диаметре. Она была похожа на глушитель, только с глушителем винтовка стала бы очень длинной.
— Это полуинтегрированный глушитель, камрад, — произнес кто-то рядом.
— Правда? — улыбнулся Ферлин, поворачивая голову.
— Точно. Это я уже в инструкции прочитал.
— Ты снайпер?
— Нет, сапер. Меня зовут Сэм Перкинс.
— Очень приятно, а я Ферлин Кокс, — представился Ферлин и пожал Сэму руку. — Откуда железо знаешь?
— Просто интересовался. Открыл, посмотрел, почитал инструкцию. Такая красота без хозяина быть не должна.
— Ну вот я и прибыл, — сказал Ферлин, и они рассмеялись.
— А ты с чем раньше работал?
— «Кросс», «А-Тэ-пятнадцать»…
— Я про такие даже не слышал.
— Потому что это бронебойные машинки, они мало распространены. Что это за шайба на глушителе, знаешь?
— Акустический рассеиватель. Благодаря ему стрелка трудно засечь акустическим локатором, поэтому можно сделать с позиции больше выстрелов.
— Здорово, — кивнул Ферлин, собирая винтовку и присоединяя глушитель. — Про трубу что знаешь?
— Э-э… — Перкинс поскреб в затылке, вспоминая. — Трехступенчатое глушение звука и еще — сорок децибел. Что это такое, я не знаю.
— Зато я знаю. Спасибо, приятель, ты сэкономил мне кучу времени. Патроны где?
— А вот туг, в уголочке. — Перкинс перешагнул через ящики с сухим пайком и, достав тяжелую коробку, с грохотом поставил на монтажный стол.
Ферлин поднял крышку.
— Полный комплект. Спасибо еще раз, Сэм.
— Пожалуйста. Шмотки будешь подбирать?
— А что, есть рекомендации?
— Да. Вот эти шузы не бери, они хоть и высокого класса, но уж больно сильно пружинят. У нас их все сначала похватали, потом заменили на «степ-четыре»…
— А броники?
— Броники все хороши, бери, какой потянешь.
— Возьму «пятерочку».
— Да ну? Ты хорошо выглядишь — «семерка» самое то!..
— Спасибо за комплимент, коллега, но я только из госпиталя.
— А-а, — кивнул Перкинс. — Это другое дело. Ну, разомнись пока с «пятеркой», надеюсь, нас в горах встретят без салюта.
— Да хотелось бы.

Глава 92

До прилета «фрея» Ферлин успел сделать все необходимое — взял оружие с прилагавшимся боезапасом, свой револьвер, пару комплектов обмундирования с обувью и пять комплектов сухого пайка.
А еще сбегал в сортир, он здесь был особенный — просторный и отделанный полированным деревом.
Первое, что Ферлин заметил на площадке, — слишком много людей. Вместе с ним набиралось восемь, а ведь раньше в «рейды-молнии» они отправлялись впятером, и это считалось максимальной комплектацией.
Но время идет, все изменяется, и Ферлин встал в шеренгу вместе с остальными. Из тех, кого он знал, здесь были Лозе, Рауль, Перкинс, ну и сам Шепард, который пересчитал личный состав и махнул рукой, чтобы грузились в машину.
Ферлин посторонился, пропуская всех вперед, а сам задержался возле начальства.
— Слушай, Шепард, ты мне хоть какую-то наводку дай, я ведь совсем вслепую лечу! — прокричал он, закрываясь от поднимаемого лопастями ветра.
— Во-первых, Ферлин, никакой я тебе тут не Шепард, а полковник Вольф. Это ясно?!
— Проще простого, сэр!
— А во-вторых, я сам ни хрена не знаю, никаких дополнительных вводных не поступало — их просто некому давать! Мы здесь крайние, и мы на переднем рубеже! Высокое начальство знает о нас только по разнарядкам — эти списаны, этим — медаль и премия за геройство! Так тебе понятнее?!
— Трудно с вами, полковник! — покачал головой Ферлин.
— Трудно, — согласился Шепард, — зато интересно. Перед посадкой сделаем пару кругов, и я постараюсь тебя сориентировать! Тебе же не градусы и углы нужны, правильно? Тебе сектор обстрела требуется, вот и вся колбаса! Я прав?!
— Всегда прав, сэр!
— Тогда давай скорее в транспорт, а то пилот сейчас вылезет и нас пристрелит! Вон как зубы в окно скалит — чистый волк!
Они запрыгнули в салон, дверца лязгнула замками, и мощные турбины «фрея» оторвали машину с земли.
Ферлин второй раз летел на этом монстре, а первый раз — еще в самом начале военной карьеры. Тогда от этой поездки у него осталось много ярких впечатлений, в том числе прикушенная губа и синяк на скуле.
Первоначально «фрей» предназначался для перевозки важных персон, сначала на гражданском рынке, а потом его затребовал и генералитет. Машина была накачана избыточной мощностью и временами могла соперничать по скорости с фронтовыми штурмовиками.
О ее скороподъемности ходили легенды, и вскоре подразделения специального назначения также стали использовать «фрей» для своих операций.
Вот и теперь, едва набрав пять сотен метров, «фрей» включил маршевые турбины, и машина понеслась с огромной скоростью, Ферлин даже не успевал рассматривать какие-то подробности на земле. Ну там коровы, свиньи или песчаные карьеры с брошенными до завтра самосвалами.
— Ну что, давай немного знакомиться… — сказал Шепард на ухо Ферлину, садясь на скамью рядом с ним.
— Я готов, сэр.
— Ну, Лозе и Рауля представлять не нужно…
— Не нужно.
— Вот этот парень — наш сапер.
— Перкинс?
— Уже познакомились?
— Да, сэр.
— Вот и хорошо. Рядом с ним — док Фрейзер. Я о нем ничего не знаю, мне его министерщики впарили, но будем считать, что хороший медик.
— Будем считать, сэр. Тем более 410 выглядит подобающе.
— Ну, а эти двое — эксперты. Медицинские, я тебе скажу. Этническая видовая медицина — слышал?
— Нет.
— Я тоже не слышал, но они нам помогут сразу и без вопросов. Кто, где и откуда. Врубаешься?
— Почти, сэр, — ответил Ферлин, хотя намеков не понял. Он замечал, что все тут чего-то недоговаривают, хотя что до Шепарда — он недоговаривал всегда, и Ферлин к этому привык со времен военной молодости.

Глава 93

Снежные шапки, ледники, ущелья, пропасти. Казалось, что вот-вот за кадром появится голос, рассказывающий про высоты, лавины и туман. А потом покажут цепочку альпинистов на снежном склоне — все как в научно-популярном фильме. Но это кино длилось недолго, «фрей» вдруг резко снизился и помчался, «облизывая» каждую гору.
Ферлин вздохнул. Смена манеры пилотирования говорила о том, что на месте их мог ждать неприятель и зенитные точки. Но Шепард не подавал виду, 410 обеспокоен, и лишь изредка поглядывал в иллюминатор с таким выражением лица, как будто все ему здесь наскучило.
По радио для него началась передача, и полковник прижал гарнитуру к уху.
Ферлин и сам машинально проверил подключение, но нет — информация давалась по командирскому каналу, все остальные только переглядывались.
— Будем садиться на запасную площадку! — объявил Шепард. Потом наклонился к Ферлину и добавил: — От нее до форта полторы тысячи метров… Справишься, если что?
— Если в блоке наведения есть датчик давления, проблем не будет.
— А ты что, не проверил?
— Не было времени, сэр. Снаружи регулировок датчика не было, но он может быть подключен автоматически, сразу рассчитывая баллистику.
— Ладно, если там не будет датчика, у меня есть вот такой, — сказал Шепард, указывая на прицепленный к портупее мини-компьютер. — Сгодится?
— Вполне, сэр. Главное, чтобы были показания, а рассчитать я и сам смогу.
— Вот потому я тебя и вытащил, Ферлин, потому что как солдат ты вполне беспроблемный.
— Спасибо, сэр.
— На здоровье.
— Патроны готовить бронебойные? — уточнил Ферлин, следя за реакцией начальника. Зрачки Шепарда дрогнули, значит, он и сам не знал, какого рода цели придется поражать, а может, догадывался, и это его пугало.
— Пусть будут бронебойные, — кивнул Шепард и снова придавил пальцем наушник.
— Внимание, ребята! Прибытие на запасную площадку через три с половиной минуты! Высадка с борта — десять секунд!
Все разом задвигались, стали проверять оружие, подтягивать шлемы и надевать ранцы. Но ничего необычного: десять секунд для восьми человек вполне приемлемый норматив, случалось получать лимит и по полсекунды на человека. В любом случае Ферлин шел последним, чтобы не зацепить кого-нибудь собранной винтовкой.
«Фрей» несся вдоль изломанной линии горного хребта, скрываясь от форта, который находился по другую сторону. Знали ли там о прибытии десанта?
Из опыта Ферлина следовало, что три из четырех таких вылетов вслепую оканчивались выявлением ложной тревоги. Где-то сели батареи, где-то напился радист или весь персонал неожиданно заболел дизентерией. В конце концов, это ведь его первый вылет через полчаса после приезда, ну разве может случиться что-то серьезное?
Ферлин повел плечами. Почему-то сейчас он подумал о еде. В ранце была пара подходящих сухпайков — с клубничным десертом и еще джем киви. Он не ел их с тех пор, как ушел со службы. Тогда это казалось надоевшими консервами, а вот сейчас, если бы не посадка, Ферлин с удовольствием пожевал бы чего-нибудь такого — специфического.
— Пошли! — скомандовал Шепард. Бойцы стали подниматься, цепляясь за продольные поручни.
Судя по тому, как мчался «фрей», торможение обещало быть резким.
Появились перегрузки, ранец и винтовка потяжелели раза в три, заскрипели ремни оснастки. На короткий миг перегрузки усилились до почти невыносимых, но потом «фрей» сделал горку и, словно на подушке, повис в полутора метрах над каменистой площадкой.
Дверца распахнулась, и бойцы один за другим проскочили в нее, сгибаясь, чтобы не зацепиться. Предпоследним прыгнул Шепард, ухитрившись на лету сдернуть с плеча винтовку.
Ударившись ногами о землю, он кувыркнулся назад, но сгруппировался правильно и винтовку сберег, хотя ударился шлемом о камень.
— Ты как? — спросил Шепард, заметив, что Ферлин вышел «не очень чисто».
— Нормально, ноги целы, винтовка тоже, — ответил тот и, встав на одно колено, стал присоединять магазин и запускать блок самонаведения. На включение компьютера и тестирование требовалось время.
Пока Ферлин готовился, группа залегла по периметру площадки и, вооружившись биноклями, стала просеивать окружающее пространство.
— Готово, сэр, — сообщил Ферлин.
— А датчик давления?
— Он интегрирован в блок наведения
— Как ты это понял?
— Тесты, сэр. При нормальном давлении туг появляются совершенно иные цифры.
— Замечательно. Форт позади тебя, посмотри, как тебе видимость?
Ферлин повернулся, приложился к прицелу и, дотронувшись до кнопки, запустил автоматическую адаптацию.
«Чудо, а не винтовка», — подумал он, когда увидел, как прояснилась картинка и улучшилась контрастность.
— Вижу движение! — сообщил Рауль. — Какие-то беспилотники!
— Разведзонды! — подтвердил Перкинс.
— Кокс, ты их видишь?! — спросил Рауль.
— Вижу… — негромко произнес Ферлин, стараясь не сбить дыхание.
— Эго не наши, Ферлин! Стреляй, когда сможешь! — приказал Шепард. — Док, уводи своих людей на тропу! Скорее!
Зонды шли прямо на площадку, поэтому сложностей в расчетах не было. Ферлин выждал еще секунду и выстрелил.
Правый аппарат растворился в яркой вспышке, а его напарник скользнул в сторону, но блок сразу выдал упреждение, и, поймав вторую цель в перекрестие, Ферлин выстрелил снова.
В этот раз вспышки не последовало, аппарат лишь потерял большой кусок обшивки и рухнул в ущелье, а спустя пару секунд грохнул взрыв и из расщелины поднялось облако копоти.
— Уходим! — крикнул Шепард, дергая Ферлина за рукав. — Давай, ребята нас прикроют!

Глава 94

Прыгая через камни, балансируя с винтовкой и хватаясь за каменную стену, Ферлин бежал по тропе, которую можно было назвать так лишь с большой натяжкой. Он мысленно считал секунды до ответного удара, который должен был последовать — тут и думать нечего! Пять, шесть, семь — и взрыв!
Если бы не стена, вдоль которой бежала группа, их бы порвало кусками базальта, разлетевшегося с шипением пружинной шрапнели.
Сверху посыпалась мелкая крошка, и запахло такой едкой гарью, что Ферлин забеспокоился — а вдруг это наногаз? Хотелось оглянуться, чтобы проверить, как там Рауль и Лозе проскочили?
Но вот сзади, споткнувшись, выругался Перкинс. Уже хорошо. Впереди с камня на камень прыгал Шепард — несмотря на седину, он был в отличной форме. Вот он оглянулся, прижался к стене и сделал Ферлину знак, чтобы тот бежал дальше, но, едва Ферлин сделал несколько шагов, Шепард его окликнул:
— Ферлин! Давай наверх и затаись!
Ферлин поднял голову, глядя, куда указывал Шепард, и все понял. Между двумя обломками расколотой скалы имелась подходящая позиция для снайпера, правда, туда еще нужно было забраться, а тем временем Перкинс уже карабкался на стену и ему помогали Лозе и Рауль.
У Перкинса был длинноствольный кассетный гранатомет, и ему полагалась позиция, похожая на снайперскую.
Быстро размяв пальцы, Ферлин тоже начал подниматься. Самыми сложными были первые три метра, где стена была почти отвесной, но потом появлялся заметный уклон и ступеньки.
— Ты как, справляешься? — по рацио поинтересовался Шепард.
— Я почти на месте… — ответил Ферлин, боясь выглядеть слишком медлительным.
«Вот побегаю по горам, наберу форму…» — подумал он, пристраиваясь на не слишком удобном уступе.
Вертикальная трещина в скале была сантиметров десять в ширину, этого хватало, чтобы нормально прицеливаться и держать форт под наблюдением. Дистанция тысяча семьсот пятьдесят, ветер и клочья тумана, отчего видимость то и дело менялась, заставляя прицельный блок заново подбирать настройки.
— Ну что там? — спросил по радио Шепард.
— Вижу крепостную стену, бетонные корпуса и вроде бы фрагмент какой-то техники…
— Что там, геликоптер, дискорама?
— Непонятно. Возможно, это часть бронеколпака. Там есть бронеколпаки?
— А я почем знаю? У нас план пятилетней давности, а там была модернизация…
— Какая у меня задача?
— Задача следующая — привлечь к себе внимание, чтобы Перкинс смог выбрать достойную цель.
— Понятно. А что потом?
— Как только поймешь, что кого-то побеспокоил, съезжай на брюхе сюда — я уже страхую…
Ферлин вздохнул, представляя, как ему придется «сползать на брюхе» с винтовкой в руках. Потом пошевелил в ботинках пальцами ног, прикидывая, как приземляться на сваленные камни. Пообещать Шепард мог все что угодно, но стоит ли он там внизу на самом деле?
Ферлину хотелось глянуть под стену, чтобы убедиться, прежде чем стрелять, но он понимал, что это лишь страх. Легкий такой страшок, без всяких судорог, мокрых штанов и заиканий. Одним словом — ничего необычного, привычная ситуация.
Ферлин прицелился в край бронеколпака или что это там было, покрутил настройки, выбрав, как ему показалось, максимально вертикальный участок, чтобы не было рикошета, и, задержав дыхание, сделал три быстрых выстрела, при этом винтовка даже не сошла с оси.
«Хорошая машинка», — успел подумать он, прежде чем увидел вспышки от попаданий — кучность была отменная. А потом — бац! И над целью, по которой бил Ферлин, появилась стойка с какой-то неприятной штуковиной.
Ферлину показалось, что время бежит слишком быстро, а он все никак не может сползти в расставленные руки старика Шепарда.
С другой стороны, вспышки пока не было, огненного хвоста и дыма не наблюдалось, значит, не было и выстрела — снаряд не летит и ракета не послана.
«А если это «гаусс»?» — проскочила вдруг предательская мыслишка, но Ферлин уже падал вниз, как мог выруливая перчатками по каменному склону.
Послышался частый треск, как будто слишком длинно сработал большой электрошокер. Эго Перкинс выпустил всю обойму и так же, на животе, заскользил вниз.
Ферлина ловко принял Шепард, и удар о камни оказался несильным.
— К стене! — тотчас закричал он, и в следующее мгновение страшный удар потряс гору, а потом через головы солдат по склону поскакали огромные куски породы от разбитых скал. Ферлин зажмурился и затаил дыхание, боясь, как бы его не задело, но под стеной им ничто не угрожало. Многотонные глыбы ухали где-то рядом, подскакивали и неслись прочь, а на долю солдат доставалась только пыль и сходившая ручьями измельченная порода.
— Перкинс, ты успел?! — крикнул Шепард, забыв про радио.
Тот в пыльной пелене поднял руку, и Шепард кивнул. Потом повернулся к Ферлину:
— Ну что, готов идти дальше?
— Да, сэр, — ответил тот, поднимаясь, хотя трудно было представить, как теперь передвигаться по заваленной обломками тропе. Впрочем, метров через пятьдесят камней на тропе уже не было, но как пройти эти метры по осыпающимся нагромождениям скальной породы?
Не успел Ферлин окончательно прийти в себя, как вдруг через горный хребет, за которым он чувствовал себя в относительной безопасности, перевалил летательный аппарат, похожий на средних размеров дискораму. Издавая глухой щелкающий звук, словно работала подстреленная швейная машинка, и оставляя хвост коричневого дыма, тарелка сделала разворот влево и, набирая высоту, полетела в сторону двух снежных вершин, располагавшихся километрах в пяти от этого места.
Ферлин вскинул было винтовку, готовясь отражать нападение, но, похоже, противнику было не до них или же он их в пыли просто не заметил.
Вскоре аппарат скрылся в низкой облачности, но, по мнению Ферлина, приземлился на одной из вершин.
— Что скажешь, Шепард? — спросил он.
— Перкинс подбил его…
— Скорее всего. Но это именно его я принял за бронеколпак, и с него поднималась эта струбцина с «гауссом»…
— С чем? — не понял Шепард, все еще глядя в бинокль на скрытые за облаками вершины.
— Я подумал, что у него на стойке выдвигался «гаусс», потому что выстрела засечь не успел.
— Это я его подбил, босс! — сообщил радостный и запыленный Перкинс, перепрыгивая через кучи камней. За ним, более осторожно, ступали Лозе и Рауль.
— Молодец, — буркнул Шепард, подключая разъем передатчика к поясной гарнитуре. — Але, Гладиолус… Что? Я вызываю Гладиолус, какой тебе «козерог»?.. Гла-ди-о-лус!.. Хорошо, я подожду—
Ферлин поднял винтовку и стал рассматривать в прицел дальние вершины, надеясь определить, на какую из них сел вражеский аппарат. А еще его интересовало, почему машина размерами со среднюю дискораму прошла в сотне метров над их головами почти беззвучно, ведь обычная дискорама могла просто сдуть их с тропы и ревела бы так, что слышно было бы на многие километры. А туг только дрык-дрык и тишина. Непонятно.
— Гладиолус, я — Кортензия! — закричал Шепард, прижимая к уху наушник, в то время как Перкинс, Лозе и Рауль, подняв автоматы, приготовились к отражению внезапной атаки. — Я нахожусь у запасной площадки объекта «бэ-тридцать четыре». Нет, самой площадки уже нет, противник ее уничтожил… Нет, мы живы!.. Жи-вы!..
— Сэр, он сел на правую гору, — сообщил Ферлин, опуская винтовку.
— Что? — переспросил Шепард.
— Он сел справа, я отследил следы дыма через скрэмблер…
— Ладно, подожди пока, — отмахнулся Шепард. — Так, Гладиолус, мне нужна огневая поддержка в указанном квадрате. Это вершина горы…
Тут Шепард посмотрел на Ферлина.
— Та, что справа, — повторил он, указывая рукой.
— Та, что севернее… Да… Нет ориентации? Ну бейте, по какой сможете, потом сориентируемся. Да, спасибо. До свидания… Что, простите? Ах, не мне… Ну пока…
Окончив разговор, Шепард переключился на внешнюю радиосвязь, потом огляделся и спросил:
— А где док и эти двое?
— Там, — сказал Ферлин и махнул вдоль склона, где еще виднелись отступавшие члены группы.
— Ах вы… — покачал головой Шепард и включился на прием. — Але, Гунвер! Ты куда подевался?! Что значит согласно приказу, а если у нас проблемы? А вдруг у нас понос, а все таблетки у тебя? Живо возвращайся! Эти двое ботаников меня не интересуют, а ты часть десантного подразделения, понял?!
Закончив распекать медработника, Шепард оглянулся на своих солдат:
— Через полчаса навигационный спутник нанесет удар по…
Договорить он не успел, на одной из вершин сверкнула яркая вспышка, и десяток снежных лавин покатились по ее склонам, нагоняемые грудами обломков и пыли.
Шепард резко повернулся и с полминуты наблюдал эту картину, а потом сплюнул и сказал:
— Ну что они делают, а? Ну как на них можно положиться?
— А это точно был навигационный спутник, сэр? — поинтересовался Рауль.
— Мне так сказали. Но я уже ни в чем не уверен, — признался Шепард.
— Если там находилась дискорама, мы теперь ничего не найдем, — сказал Перкинс.
— Это была не дискорама, — возразил Ферлин.
— А что же? — спросил Шепард, испытующе глядя на Ферлина.
— Не знаю, но точно не дискорама.

Глава 95

В ожидании следующего удара с орбиты группа разместилась на чистом участке тропы. Кто-то отряхивал с себя пыль, кто-то жевал конфитюр из пайка. Док все время вздыхал, а оба эксперта только переглядывались, то и дело посматривая на часы.
Шепард был мрачен. Он всегда был таким, когда не контролировал ситуацию.
Удар по второй вершине был нанесен через полчаса и по сравнению с первым был просто страшен. Вершины скрывались за облаками, поэтому подробностей Ферлин рассмотреть не мог, но вначале ему показалось, что огромная гора раскололась и сползает вниз кучей щебня.
Впрочем, гора все-таки устояла, а гигантское облако черного дыма, пыли и снега поднялось на полкилометра выше вершины и стало смещаться на восток.
— Але, «Журавль», нас можно забирать, — произнес в эфир Шепард. — Что они сказали?.. Прямо сейчас? Хорошо, мы спускаемся.
Выключив связь, Шепард поднялся с камня и все остальные за ним.
— Итак, сейчас спускаемся до третьей площадки, и там грузимся на борт, чтобы — внимание! — высадиться в форте!
«Ну хоть что-то», — подумал Ферлин с облегчением. Ему хотелось поскорее убраться из этих гор и без приключений дождаться полной акклиматизации на базе.
До третьей площадки они спускались минут сорок. Тропа заметно сузилась и превратилась в неровный уступ, кое-где сходивший на нет, тогда приходилось перепрыгивать через пропасть, опираясь на шершавую стену.
На третьей площадке, оказавшейся заваленным булыжниками пятачком, их тотчас подобрал появившийся из ущелья «фрей». Перетащив десант через пропасть, он осторожно прокрался вдоль противоположной стены, потом поднялся на полвинта выше форта и только после этого приземлился на штатной площадке позади основных построек.
— Быстро, ребятки! Лозе, Перкинс — направо! Рауль и Кокс — налево! Док, прикрываешь меня сзади — я иду в центральный склад!
Ферлин соскочил на землю следом за Раулем, держа в одной руке тяжелую винтовку, а в другой — револьвер.
— Да брось ты свою байду, потом подберешь, — пробурчал Рауль.
— Нет, она мне не мешает.
Двигаясь вдоль крепостной стены, Ферлин и Рауль последовательно проверили арсенал, пункт связи, беседку и наконец примыкавшую к столовой поварскую. Нигде не было ни намека на нештатную ситуацию — ни тел, ни стреляных гильз, ни разбросанных вещей или капель крови. Лишь у казарменного помещения на бетоне спортивной площадки Ферлин обнаружил две аккуратные воронки от боеприпаса с минатуритовой взрывчаткой и несколько обломков двухдюймовой трубы из белого прочного металла.
— Что это? — спросил Рауль, заметив, как внимательно Ферлин рассматривает обломки.
— Похоже, части стойки, на которой ихний «гаусс» выдвигался…
— «Гаусс»?
— Ну, может, не «гаусс», но что-то похожее. Вон смотри, резьба какая-то странная, — сказал Ферлин, указывая на уцелевший конец одной из труб.
— А дотрагиваться не боишься?
— Конечно, боюсь. Кто знает, из чего она сделана? Может, даже радиоактивная…
— А что с резьбой не так?
— Ходовая, трапециевидная.
— И что?
— Ничего. Я думал, стойка пневматикой выдвигается или гидравликой, а туг все значительно основательнее.
Из-за угла появился Перкинс.
— Ну что вы тут нашли? — спросил он.
— Результаты твоей работы. Молодец, парень, — похвалил Ферлин.
— Спасибо, но без тебя ничего бы не получилось. Больше у вас ничего нет?
— Ничего.
— Ну тогда пойдемте, мы с Рыжим такое нашли — закачаешься.

Глава 96

Когда Ферлин с Раулем вышли из-за угла, они увидели Лозе, стоявшего перед изуродованным телом.
Основная часть гранат Перкинса легла возле стойки — видимо, на корпус летательного аппарата, а одна перелетела выше и, ударив в край крыши жилого корпуса, накрыла находившихся там солдат противника.
Возможно, были еще и раненые, но их эвакуировали на дискораме.
Ферлин обратил внимание на оскаленные зубы и предсмертную гримасу погибшего, а еще на оголенные в ране ребра. Они были широкими и плоскими, собранными почти без промежутков.
— Мутант, однако, — сказал Лозе, присаживаясь на корточки. В его биографии был медицинский колледж. Ферлин помнил, как лихо Лозе штопал своих товарищей обычной иголкой, когда под рукой не было других специалистов. Но идти в медотряд он отказывался категорически, хотя его звали.
С другой стороны казармы показался Шепард, за ним спешил док Фрейзер.
— Сэр, посмотрите, что туг обнаружилось! — воскликнул Перкинс, указывая на тело.
Неожиданно из-за угла выскочили оба эксперта.
— Всем прочь от тела! — закричал первый из них, потрясая штабным пистолетом. — Все прочь, я сказал!
— Спокойно, парень, это я здесь главный! — попытался осадить его Шепард.
— Увы, полковник Вольф, это не так! Я бригадный генерал Блюзман из управления стратегической безопасности! Вот моё удостоверение!
Шепард посмотрел на играющую голограммой карточку и пожал плечами:
— Пожалуйста, генерал, располагайте всем, что видите. А мы идем грузиться в транспорт…
— Но вы должны выполнять функции охраны, полковник!
— Вогтам мы их и будем выполнять. За мной, бойцы.
Шепард повернулся и пошел прочь, Ферлин и остальные последовали за ним, оставляя экспертов одних. Новоявленный генерал хотел было что-то сказать, но не нашел что, и они с коллегой принялись изучать останки.
Между тем к транспорту Шепард не вернулся и привел всех в складской корпус, где лежали все бойцы присланного накануне взвода.
Ферлин стал переходить от тела к телу, но не находил привычных признаков смерти. Ни пулевых отверстий, ни рассеченных осколками ран, ни даже намеков на потеки крови — весь взвод был уничтожен каким-то «аккуратным» способом.
Лозе присел на корточки возле тела погибшего сержанта, отложил автомат и начал расстегивать мундир погибшего.
— Сэр, и ты, Фрейзер, подойдите сюда! — позвал он вскоре.
Шепард и док приблизились, Ферлин тоже подошел ближе, любопытствуя. Он знал, что это не приветствуется, однако ситуация была необычной и хотелось ясности в самый первый день прибытия на службу.
— Вот, сэр, на груди площадный ожог. Его убили чем-то вроде радиоконтура.
— Радиоконтур весит тридцать килограммов, — напомнил Шепард.
— Наш, может, и весит, — сказал Лозе, поднимаясь.
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего, сэр. Я лишь предположил, а выводы делать должен начальник.
— То есть я? Ты под меня копаешь?
— Не обязательно, сэр. Есть бригадный генерал… как его там?
— Блюзман… — со вздохом произнес Шепард. — Ладно, сидите тут, я схожу и доложу им, пусть повертятся.
Шепард ушел, а Ферлин перебрался ближе к воротам, чтобы продышаться.
— Перкинс? — позвал он.
— Чего? — отозвался сапер и подошел, поправляя на плече гранатомет.
— Ничего, — понизил голос Ферлин. — А тебе не говорили, что минатуритовые боеприпасы опасны?
— Какие? — переспросил Перкинс, и Ферлин понял, что обратился не по адресу.
— Минатуритовые боеприпасы могут быть опасны — их нельзя хранить долго, ты это знал?
— Нет, — покачал головой Перкинс. — Это потому что они теплые?
— А они теплые?
— Да, они были теплые.
— Сэм, — Ферлин посмотрел на уложенные на полу тела, — Сэм, у тебя еще остались гранаты?
— Нет, я все выстрелил — все до одной!
— В следующий раз будь внимателен. Если гранаты начинают греться, их нужно охлаждать, иначе рванет так, что останется только молекулярный ветер. Ты понял?
— Понял, как не понять? — Перкинс покачал головой. — Вообще-то я спрашивал сержанта-оружейника, который ведает арсеналом на главной базе…
— И что он?
— А он из службы тыла был переведен, говорит — а я почем знаю? Теплые и теплые, может, возле батареи отопления хранились…
— Это устаревшие боеприпасы, Сэм, такие сейчас не используют.
— Хорошо, что предупредил. Но камень рвут, как бумагу.
— Это да, — согласился Ферлин. — Смотри, вон босс показался. Судя по его физиономии, мы улетаем немедленно.

Глава 97

На третий день пребывания на базе Ферлин начал понемногу «вкатываться» в распорядок дня и привыкать к еде, сильно отличавшейся от его рациона на пустошах. Воздух перестал ему казаться горьковатым, от чего первые две ночи он спал беспокойно и каждые пару часов полоскал рот.
Правда, фиолетовые мошки, скакавшие по окнам, его все еще донимали, но они были безобидны и лишь изредка попадали в первое или в чай, но в столовой их было совсем мало, поскольку дверь туда перекрывала специальная сетка-глушилка.
Вдоль нее на полу этих мошек было видимо-невидимо, несмотря на то что повар сметал их веником по три раза на дню.
Место для ночлега Ферлину досталось в небольшой комнате, где прежде хранились какие-то документы. Позже их забрали, но стеллажи для бумаг остались, и этот специфический запах библиотеки никак не выветривался.
Кроме него в комнате жил только Перкинс, и Ферлин подозревал, что это он упросил Шепарда подселить Ферлина именно к нему, чтобы мучить вопросами по баллистике стрельбы и принципам работы жидкостного компенсатора отдачи.
— Ну хорошо, а если в блоке батарейка села?
— Тогда надо давить на аварийную клавишу — она находится на установочном захвате. Три раза надавишь, и на пять секунд работы электричества хватит.
— А откуда?
— Там пьезокристалл стоит…
— Правда?
— Ну ты же говорил, что читал инструкцию, Перкинс!
— Читал, Ферлин, читал… Но не всю… И потом, там полно всяких словечек, которых я и знать-то не знаю.
— Так ты ж вроде технически грамотный должен быть, ты же сапер.
— Сапер. Но не снайпер.
И так каждый день с утра до вечера. Перкинс старался не потерять ни минуты, пока была возможность задавать Ферлину вопросы. А когда тот занимался где-то по собственному графику или пил чай с Лозе и Раулем, Перкинс готовил новые вопросы, наверное, и в блокноте их записывал.
На четвертый день утром, во время завтрака, в небольшую столовую вошел Шепард и, шлепнув на стол черную папку, уселся на стул верхом.
Ферлин и остальные недоуменно переглядывались, пока Шепард большими глотками пил свой остывший кофе.
— Вот! — сказал он, вытирая рукавом губы. — Здесь заготовленные бланки расписок о неразглашении военной тайны. Внимательно читайте, ставьте свою подпись — и в папку. Лозе, почему здесь не все?
— Марш уже позавтракал, а Снуф сегодня на фруктах.
— Ладно, найдешь всех и через полчаса принесешь мне в кубрик заполненные расписки.
— А какие у нас тайны, сэр? Или это на будущее?
— Никакое не на будущее, — сказал Шепард, поднимаясь. — Это только за форт, чтобы никто нигде не ляпнул, что мы там видели.
— Но не все же там были…
— Наплевать. Были не все, но вы всем уже разболтали, правильно?
Шепард оглядел бойцов и скорчил многозначительную мину, дескать — все вижу, все слышу.
— Ну так мы же там ничего особенного не видели, — сказал Рауль. — Обычный боевой эпизод.
— Может, и так, — согласился Шепард. — Но те двое индюков, что с нами увязались, грозились всякими наказаниями тем, кто будет болтать лишнее. К тому же там на месте твой приятель Лозе во всю глотку орал — мутанты-мутанты!
— Ну так и сдайте им Лозе, сэр, а нас пусть оставят в покое, — предложил Рауль, и все засмеялись.
Тем не менее с предложенным порядком пришлось согласиться, и все дали подписку, что никому не расскажут о том, что видели.

Глава 98

Прошло еще несколько дней, группу никто не беспокоил, и все занимались общей подготовкой, а еще ели горячую пищу и чистили перышки.
Ферлин с удовольствием вернулся к прежним привычкам — стал бриться дорогим станком, пользоваться гелями для душа и ароматными шампунями.
У себя на пустоши он об этом почти забыл, ведь само наличие в доме водопровода там считалось величайшей роскошью, а уж на то, чтобы эту воду подогревать, никто топлива не тратил — дураков не было. Что уж говорить о шампунях?
В обед из города приехал Лозе и привез целую гору журналов, выполнив заказы всего подразделения. Ферлин выхватил два своих и парочку чужих, чтобы после ужина без спешки полистать глянец и прочитать про похождения красивых и богатых, но неизвестных ему людей. А еще узнать о последних новинках техники и о том, над чем работают передовые ученые всего мира.
Ферлина интересовало все, ведь он так долго был от этого оторван.
День закончился обычно — неспешным ужином, больше похожим на посиделки никуда не торопящихся джентльменов. Потом пришел Шепард и объявил, что подъем планируется на два часа раньше.
— Кто идет, сэр? — спросил Лозе.
— Все идут…
— Как так?
— А очень просто. Завтрашнее задание не операция, а легкая прогулка, точнее — экскурсия.
— То есть едем без оружия? — уточнил Ферлин, откладывая журнал.
— А вот и не угадал. Не просто с оружием, а по самой тяжелой категории. Шлемы, броники, боезапас по максимуму, пайки, вода, медблоки…
— Ничего себе, — сказал Рауль и почесал в затылке. — Это все для музея, сэр?
— На месте узнаешь. А сейчас идите спать, завтра подъем в пять.
Делать было нечего, и все разошлись по кубрикам, однако заснул Ферлин не сразу, ему мешал вой шакала в лесу.
По ночам они выбегали к самому ограждению, иногда заставляя срабатывать охранные системы, тогда двое дежурных громыхали ботинками по коридору и уносились выяснять причины тревоги.
Ферлина в наряд не ставили. Ни его, ни Лозе, ни Рауля и еще пару ребят из «стареньких». В этом была какая-то высшая начальственная мудрость, за что Ферлин был Шепарду благодарен.
Поначалу он даже удивлялся, почему это полковник не притащил сюда всех ребят, ведь их было не пятеро, а гораздо больше, но начал вспоминать — и все стало ясно: из тех, кого он когда-то знал, в живых остались лишь те, что были здесь, кроме двух-трех камрадов, крепко прикипевших к гражданской жизни. Они построили свой бизнес, обзавелись семьей и уже не захотели возвращаться в прошлое.
Прежде чем в голове у Ферлина нарисовалась эта столь очевидная картина, ему пришлось двое суток думать, вспоминать, анализировать, и в конце концов он пришел к выводу, что прятался сам от себя, стараясь забыть самые страшные моменты своей службы, когда терял товарищей.
Вот почему «старичков» здесь было так мало, хотя помнил Ферлин очень многих.
— Как ты думаешь, что задумал полковник? — спросил Перкинс, который тоже не спал.
— Да чепуха какая-нибудь, — сказал Ферлин, отворачиваясь к стене. — Будь что серьезное, провел бы инструктаж, поездил бы по ушам, заставил выучить карту.
— В прошлый раз ничего такого не было…
— Не было, потому что он и сам не знал, что будет. Его подставили, как и всех нас.
— А где гарантия, что и в этот раз не подставят?
— Нигде. Просто спи, парень. Вспомни, сколько тебе платят, и сразу станет легче.
— Платят вчетверо больше, чем у корпорантов…
— Вот тебе и мотивация. Много денег, домик у моря, жена-красавица и дети.
— Я хочу двоих.
— Хорошо, пусть у тебя будут мальчик и девочка. А теперь спи.

Глава 99

Наутро к метеорологической станции прибыл гражданский винтокрылый борт — обшарпанная лошадка для перевозки грузов. Когда вся группа в двенадцать человек загрузилась внутрь, оказалось, что сесть не на что, и бойцы, как могли, стали оборудовать себе пространство на ребристом полу.
Некоторые роптали, высказывая претензии по адресу Шепарда, но тот, похоже, и сам был удивлен не меньше других.
— Да они здесь что, скот возили? — не выдержал он, когда наступил в какую-то гадость. Однако делать было нечего, полетели на том, что было.
Через сорок минут болтанки борт приземлился на какой-то заброшенной площадке, где помимо разошедшихся от времени бетонных плит имелась диспетчерская вышка и покрытый копотью челнок с четырьмя обгоревшими дюзами.
Группа высадилась из транспорта, и не успел Шепард построить бойцов в шеренгу, чтобы придать своей команде солидности, как из башни выскочил офицер и побежал им навстречу:
— Полковник Вольф?! — крикнул он на бегу.
— Да, это я!
— Капитан Шквор! — представился офицер, подбегая и отдавая честь. — Я дежурный диспетчерской смены, сэр! Вашу группу давно ждут, грузитесь в «шмеля» немедля, начальство про вас каждые десять минут запрашивает!
— А почему не связались напрямую?
— Говорят, срыв стандартной частоты… Ваш рапид включен?
— Ну да, — кивнул полковник и показал висевший на поясе прибор, на котором горел сигнальный огонек.
— Действительно включен, — пожал плечами капитан. — Значит, это у них что-то с частотной выборкой. У нас недавно начали срочное переоборудование, так не поверите, новые сервера выбрасываем, потому что вводится скоростной стандарт «трифик-четыре»! Только переучились — и снова переподготовка!
На челноке лязгнули бортовые створки, и на бетон разложился трап.
— Все, сэр! Идите! А как стартуете, я доложу, что вылетели!
— Хорошо, капитан, — кивнул Шепард и, повернувшись к своим, скомандовал: — Группа, на погрузку — марш!
Бойцы рысцой направились к челноку, а Шепард пошел следом. Ему не нравились все эти тайны, недосказанности, опасные экспромты и откровенные накладки. На что уж в корпоративных армиях экономили каждый ливр, однако даже тамошняя структура управления казалась образцово-показательной по сравнению с системой министерства обороны. А все почему? А потому, что корпоранты воевали уже много лет, а министерство обороны, почитай, никогда. В том смысле, что на памяти Шепарда ничего такого не случалось, а глубокая история не в счет.
В полминуты вся группа оказалась на борту, после чего трап сложился и створки встали на место.
— Всем пристегнуться! — приказал Шепард и сам взялся за трёхточечный ремень. Судно было небольшое, значит, маневренное, ждать от него можно было чего угодно.
С громким хлопком запустились двигатели, корпус челнока вздрогнул, за бортом полыхнул огонь, но сейчас же угас, и ему на смену пришло равномерное шипение стартовых дюз.
— Внимание, мы стартуем! — прогремело в охрипшем динамике. — Всем, кто жует, — выплюнуть, всем, кто спит, — проснуться. Ну и так далее…
Шипение дюз перешло в рев, потом в грохот, и наконец звуковые эмоции перехлестнули даже зрительное восприятие, и челнок стартовал вверх, словно выброшенный из катапульты.

Глава 100

Четверть часа сильнейшей болтанки и перегрузок вперемежку с периодами невесомости закончились. «Шмель» вышел на орбиту, включил гравитационные соленоиды, и бойцы смогли наконец перевести дух и посмотреть в узенькие засаленные иллюминаторы.
С одного борта там была чернота с россыпью звезд, а с другой — зеленоватая поверхность планеты.
— Вон они, вон! — задергался Марш, тыкая пальцем в иллюминатор и загораживая его головой. Ферлину было любопытно, куда тот указывает и куда смотрят еще шестеро из их команды, но ему следовало вести себя солидно — что нужно, покажут, а остальное его не касалось.
Неожиданно челнок поменял курс и, сманеврировав, оказался по другую сторону орбитальных стапелей. Теперь уже Ферлин все видел в свой иллюминатор, а Марш только вздыхал, не решаясь отстегнуть трёхточечные ремни.
Перед Ферлином поплыли огромные конструкции, чем-то похожие на остовы озерных водорослей, погибающих в холодной осенней воде.
На некоторых стапелях велась работа, искрилась сварка и пинороботы подвозили элементы обшивки, но большинство конструкций выглядели заброшенными.
Их собрали и оставили до лучших времен, которые так и не наступили.
Потом потянулись пустые стапеля, большинство из которых выглядели недавно возведенными, как будто не хватало вереницы незаконченных корпусов.
Внезапно на челноке включили торможение, и Ферлин повис на страховочных ремнях, чувствуя, как ноют ребра и покалывает место недавней операции.
Челнок быстро сбрасывал скорость, отчего движение пустых стапелей становилось все медленней. Немного подрулив двигателями, челнок двинулся в сторону конструкций, и Ферлин увидел гигантский объект размером с гору, других ассоциаций при виде этой громадины у него не возникло.
Когда судно, в очередной раз подправив курс, пошло мимо стены, Ферлин рассмотрел огромные шляпки клепок и понял, что они движутся вдоль космического корабля. Потом снова было торможение, теперь уже до нуля, и лязг швартовочных штуцеров, такой резкий, что у Ферлина по коже побежали мурашки.
Из кабины вышел пилот и, бросив дежурный взгляд на пассажиров, направился к выходу. Слышно было, как он орудует какой-то железякой, подправляя заклинивший механизм. Наконец сработали шлюзы, зашипел сжатый воздух, и вернувшийся пилот объявил, что можно переходить на крейсер.
«Крейсер», — мысленно повторил Ферлин, отщелкивая замок страховочного ремня.
— Итак, джентльмены! — произнес Шепард, выходя в проход. — Мы прибыли к строящемуся крейсеру для неких тестовых испытаний. Поэтому переходим на борт и идем за мной, пока нас не встретят и не конкретизируют задачу.
Ферлин, как всегда, встал в самый хвост очереди и, поправив на плече ремень винтовки, следом за остальными миновал стыковочный шлюз, пыхтящий утечками воздуха и покрытый колючим инеем.
— Здравствуйте, господа, я инженер Бойн! — сообщил вышедший им навстречу офицер-механик. — Сейчас я провожу вас на четвертый ярус, где ожидают члены высокой комиссии!
Ферлин еще не успел выйти из переходного шлюза, как подразделение двинулось по коридорам. Пришлось поторопиться, на ходу разглядывая широкие галереи и узкие переходы между отделениями.
Кое-где висели пучки проводки, имелись участки незаконченной отделки, но главное было ясно: крейсер строили в спешке, поэтому везде, где можно, работы велись параллельно.

Глава 101

Инженер Бойн передал гостей какому-то полковнику военно-космических сил, который, не представляясь, пожал Шепарду руку и сказал:
— Рад видеть вас, коллега. Проходите туда, пожалуйста, это отсек абордажной команды.
Шепард провел группу в указанное помещение, где они и расселись на скамьях, осматриваясь и поправляя сбившуюся во время перегрузок оснастку.
— А чего нам делать, сэр? — спросил Лозе шепотом, но в небольшом помещении это услышали все.
— Не знаю. Я, как и ты, сижу и жду команды.
— Так это реальное задание или учения?
— Учения вроде… Но кто их знает?
Двери в помещение еще не навесили, и вскоре послышался шум шагов — по коридору шли несколько человек, которые на ходу переговаривались.
Слова разобрать было невозможно, но разговор шел нервный. Ферлин различил фразы вроде «башкой следовало думать», «не все такие тупые» и «у вас в бюро такие же».
Потом прозвучал краткий доклад офицера, который проводил группу в помещение, и внутрь заглянул знакомый Ферлину бригадный генерал Блюзман, который в прошлой операции выдавал себя за некоего эксперта.
Теперь Блюзман был в мундире с надлежащими знаками различия и, едва заглянув, выскочил обратно, а все бойцы Шепарда стали свидетелями очередного спора.
— Кого вы нам притащили, Ройланд?! Это же группа полковника Вольфа!
— А что не так с этим Вольфом? — поинтересовался другой голос.
— Они были с нами в Бардиги-Бра и все видели!
— Но вы, Блюзман, утверждали, что приписанная группа ни к каким следственным мероприятиям допущена не была! Вы сами мне это говорили!
— Прошу прощения, сэр, но перестраховаться нам не помешает. Что-то они наверняка заметили, а теперь начнут делать выводы…
— Минуту, Блюзман… — сказал незнакомец, и к группе Шепарда заглянул другой генерал, теперь уже полный. Шепард поднялся, а бойцы сделали вид, что никого не заметили.
— Полковник Вольф? — спросил генерал.
— Так точно, сэр.
— Какие выводы вы готовы сделать в связи с визитом на крейсер?
— Какие прикажет командование, сэр, — ответил Шепард.
— Спасибо, полковник, — улыбнулся генерал и вышел в коридор.
Шепард покачал головой и посмотрел на своих бойцов, но те сидели с отсутствующими лицами. Пока дело не дошло до стрельбы, они отдыхали.
Какое-то время в коридоре разговаривали вполголоса, но все еще весьма эмоционально, затем в десантное помещение снова заглянул бригадный генерал Блюзман.
— Добрый день, сэр! — излишне радушно приветствовал его Шепард, вскакивая и вытягиваясь, словно молодой боец перед сержантом.
— Да полно вам, полковник, сами же все понимаете.
— Ничего не понимаю, сэр, вы меня совсем запутали своими вводными.
— Это не мои вводные!
— Возможно, сэр, но даже в корпоративных армиях управление ведется более четко и понятно. Если бы нам светила боевая операция, мы бы понесли большие потери, сэр. Прошу прощения.
— Ну хорошо, — бригадный генерал вошел в десантное помещение и сел на скамью. — Присядьте, полковник, давайте без этого дебилизма… Меня зовут Серж…
И он протянул Шепарду руку.
— Джордж, сэр, — ответил Шепард, садясь на свое место.
Пару минут они молчали, привыкая к новому уровню взаимоотношений. Затем Блюзман сказал:
— Мне необходимо, чтобы ваши люди насколько возможно быстро переместились к терминальной двери, а мы этот процесс зафиксируем с секундомером.
— Понял, сэр. Что будем считать полной высадкой?
— Что?
— Я говорю, что нам необходимо установить возле двери планочку, проскочив через которую боец будет считаться десантированным на корабль противника…
— Ага…
— Вот именно, сэр.
— Ладно, такую планочку мы прямо сейчас поставим. Сколько вам нужно на подготовку?
— Нисколько, сэр.
— Очень хорошо. Побегу ставить рубеж, всего хорошего.
Бригадный генерал выскочил в коридор, а Шепард огляделся и строгим голосом спросил:
— Все всё поняли, или есть какие-то вопросы?
Вопросов не последовало, всё и так было понятно.

Глава 102

Бегать пришлось недолго, где-то с полчаса. Как показалось Ферлину, комиссию интересовало время, за которое десант по тревоге добегал до абордажного люка.
Преодолев дистанцию в очередной раз, команда осталась в просторной галерее, переводя дух, а комиссия удалилась, что-то возбужденно обсуждая.
Не получив больше никаких указаний, Шепард на всякий случай приказал оставаться на месте, и бойцы стали располагаться прямо на полу, доставая сухие пайки, которые в этой ситуации были весьма кстати.
Ферлин после пробежек не устал, хотя пришлось таскать на себе вес, к которому он еще не привык. Вот через полгодика он с такой нагрузкой мог бы и двадцать километров рысцой, а теперь еще рано.
Мимо расположившихся на полу бойцов проходили какие-то люди, в основном строители. Кто-то тащил стремянку и бухту световодов, другие катили тележки с облицовочными панелями, крепежными винтами, узлами пневмопереходов. Был один парень в очках с ворохом чертежей, а еще один волок баллон с жидким пеноизолятором.
Потом в череде этих прохожих появились два механика с наладочной аппаратурой. Ферлин опознал их по истершимся эмблемам артиллерийской инженерной службы, которые чудом сохранились на видавших виды застиранных комбинезонах.
Оглядевшись и убедившись, что Шепард как раз отвернулся, Ферлин пошел за механиками, поглядывая по сторонам и запоминая путь.
К счастью, пользоваться лифтами они не стали — в этом секторе лифты не работали, а потому Ферлин уверенно держал дистанцию, ориентируясь на звук шагов даже там, где вовсе не было освещения.
Зачем он шел за ними? На этот вопрос Ферлин и сам не знал ответа. Это как реакция собаки на появление кролика — она преследует его, даже если до этого никогда не видела.
Наконец механики остановились в отсеке, переплетенном толстыми кабелями, которые были уложены в лотки и подведены к устройствам, похожим на роторные насосы сверхвысокого давления.
— Привет! — сказал Ферлин, улыбаясь механикам.
— Ты кто? — спросил один из них.
— Я заблудился. Шел за вами, шел и заблудился.
Механики переглянулись. Вооруженный человек сам признался, что преследовал их с какой-то тайной целью, и они уже были готовы сделать выводы, но Ферлин опередил их:
— Я пошел оглядеться, просто от скуки, потом заплутал и пошел за вами. Я был уверен, что уж вы-то выведете…
— Ну и не вывели, приятель, и теперь ты в полной заднице, — ухмыльнулся второй механик.
— И что теперь делать? — спросил Ферлин, поправляя на плече винтовку.
Механики снова переглянулись.
— Будешь вызывать службу безопасности? — спросил один другого.
— А ты что предлагаешь?
— Да пускай валит отсюда, и все дела. Нам этот турист по барабану.
— Я не турист, ребята, я работал на отладке временных нормативов абордажной команды, — сообщил Ферлин, понимая, что зря ввязался в эту авантюру. По-другому и назвать-то было нельзя.
— Так чего же сюда приперся?
— Я объяснил — заплутал я на вашей барже. Очень уж она большая.
— Но-но! — погрозил пальцем тот, что хотел вызвать службу безопасности. — Это не баржа, приятель, это крейсер, между прочим.
— Так, может, и крейсер, — начал играть дурачка Ферлин. — Только изнутри все одно — баржа, крейсер, буксир…
— Ха! А вот это ты тоже на барже видел?
И уязвленный механик указал на устройства, которые так заинтересовали Ферлина.
— Ну и что? Насосы высокого давления…
— Это орудия, болван! Это артиллерия второго порядка! Ты знаешь, что это такое?!
Ферлин не ответил. Он подошел к артиллерийской каморе и спросил:
— Я могу посмотреть?
— Да смотри на здоровье, если что-нибудь понимаешь…
— А это у тебя что — снайперская винтовка? — поинтересовался второй механик.
— Да, — кивнул Ферлин, пригибаясь под свисавшими с потолка пучками световодов.
— Так ты снайпер?
— Боец дистанционной поддержки, — сказал Ферлин, вплотную подбираясь к мощным, вызывающим даже некоторую робость машинам, которые снабжались энергией от огромных, выкрашенных в белый цвет ребристых ящиков размером с карьерный самосвал.
— Вот это боевые орудия, врубаешься?
— Ну да, понимаю, — кивнул Ферлин.
— А вот эти огромные контейнеры — это электростанции. Врубаешься?
— Не очень, — признался Ферлин, глядя на механика.
— Они вырабатывают столько электроэнергии, что хватит на небольшой город.
— И все для этой машины? — уточнил Ферлин, похлопав по обшивке аппарата.
— Это не машина, землячок, это орудие!
— А вот этот огромный шкаф для чего?
— А ты как думаешь? — с усмешкой спросил механик.
— Ну… если это орудие, а это электростанция, то, наверное, батарея конденсаторов…
Механики переглянулись.
— Не угадал? — спросил Ферлин.
— Угадал, — сообщил второй механик и, подойдя к Ферлину, протянул руку: — Меня зовут Корбит!
— Очень приятно, Корбит, а я Ферлин. Когда-то давно служил механиком техвооружения.
— То-то, я гляжу, смекалистый очень, — покачал головой первый, самый подозрительный механик, но и он пожал Ферлину руку, представившись: — Болеслав. Между прочим, бывший капрал военно-технического обеспечения базы.
— Молодец, я дальше рядового не поднимался, — признался Ферлин, похлопывая по обшивке орудия. — Что-то не вижу патроноподачи. Неужели «гаусс»?
Механики снова переглянулись.
— Хорошо, что тебя не слышит капитан Борн, который ведает здесь службой безопасности, — сказал Болеслав.
— Контрразведка?
— Вот именно. Он таких, как ты, смышленых на дух не переносит. Везде ему измена мерещится.
— А против кого измена?
— Против государства.
— А в чью пользу?
— В пользу кальмеронов.
— Кто такие эти кальмероны? — поинтересовался Ферлин, которому все эти приготовления с большим количеством заготовленных на стапелях корабельных корпусов казались чрезмерными.
— Не удивляйся, Ферлин, это мы сами такое название придумали. Кальмероны, и все тут. Нам же ничего не говорят, вот мы и придумываем.
— Да уж, фантазеры вы будь здоров, — усмехнулся Ферлин. — А я-то вам почти поверил!
— А что не так? — вскинулся Болеслав. — Ну-ка пойдем, я тебе покажу такое, что закачаешься!
— Ну пойдем, — пожал плечами Ферлин, даже не представляя, что же такое ему хотят показать.
— А может, не надо, Болек? — попытался остановить напарника Корбит.
— Надо, Корбит, надо! Надоело держать в себе эти секреты, меня от них уже тошнить начинает!

Глава 103

По аварийным трапам они спустились на два яруса вниз и оказались в плохо освещенной галерее, где ничего нельзя было разглядеть, однако Корбит с Болеславом были местные, соединили какие нужно провода и включили освещение в одном крыле галереи.
— С нами не пропадешь, приятель!
— Уже вижу, Корбит! Уже вижу!
Перешагивая через стопки потолочных панелей,
они подошли к входу в помещение, которое, по мнению Ферлина, было похоже на обычный офисный «аквариум». Его стены от середины и до потолка были забраны стеклом, а за ними имелись стойла! Да, по-другому и не скажешь — стойла небольшого размера, в которые помещался один человек — не более.
— Видишь ячейки, Ферлин? — спросил Болеслав.
— Ну…
— А что за стекло на панелях, понимаешь?
— А что это за стекло? — повторил Ферлин, поглаживая ладонью прозрачную поверхность. Стоп! Это было не стекло, а алмазный пластик! Ферлин хлопнул по прозрачной перемычке и засмеялся. Такую перегородку, в пять сантиметров толщиной, не взяла бы даже бронебойная пуля из красавицы «рапиры», однако на обратной ее поверхности он разглядел несколько кривых царапин.
— Ты видишь эти царапины, парень? — спросил Болеслав.
— Вижу.
— А теперь давай войдем, и я покажу тебе, кто их сделал…
Все втроем они вошли через открытую бронированную дверь, и Болеслав свернул направо — к одиночному загону. Затем глянул через его край и сказал:
— Ну и как тебе это?
Ферлин последовал его примеру и там, в загоне, увидел скорчившееся существо, внешне похожее на человека.
— Смотри, какие когтищи…
— Это ими он располосовал стекло?
— Ими, чем же еще?
— А почему его не убрали отсюда?
— А кто их знает? Эксперимент провели — выбраться кальмерон не смог, а потом пристрелили и бросили. Та еще организация.
— А почему нет ранений и крови? У него что, нет крови?
— Мы этого не знаем, — пожал плечами Болеслав. — Но его не из винтовки пристрелили, а из такой хитрой штуки с квадратным рассекателем на конце.
— Какой-то волновой генератор?
— Похоже на то. Только генераторы обычно большие, вон как наш «гаусс», а этот всего один пехотинец в руках держал.
— Скорее всего, они его прямо через стекло из генератора и пристрелили, — предположил Корбит.
Ферлин огляделся, невольно прикидывая, как это могло произойти. Действительно, могли врезать прямо через бронепластик, тот, наверное, даже не нагрелся.
На лацкане Болеслава скрипнула рация.
— Слушаю, смена…
— Мы вывезли погрузочную тележку из ангара.
— Спасибо, возможно, мы ее загрузим. До связи.
— До связи…
— Уходим, Ферлин! Быстро уходим! — скомандовал Корбит и потащил Ферлина за рукав к выходу. — Капитан Броун вышел на охоту и будет придираться ко всему, что увидит!
— Тебе лучше вернуться к своим, а то замучаешься объяснительные писать! — поддержал напарника Болеслав.
— И ты нас не знаешь, понял, да? — добавил Корбит.
— Да уж понял, — ответил Ферлин, едва поспевая за местными, которые ловко перепрыгивали через завалы строительных материалов.
Учитывая, что спешить ему приходилось с винтовкой на плече, с полным боекомплектом и в бронежилете повышенной устойчивости, на место, где они встретились с механиками, он прибыл сильно запарившись.
— Ну все, — сказал ему Болеслав, тоже едва переводя дух. — Иди к себе, а мы тебя не видели.
— Всего хорошего, камрады. Общий привет.

Глава 104

Ферлин появился в галерее, когда бойцы группы были уже на ногах. Заметив его выходящим из-за угла, Шепард погрозил ему кулаком, и Ферлин поспешил встать в строй.
— Ты где был? — прошипел полковник, подходя ближе.
— Прошелся… — пожал плечами Ферлин.
— Тут их контрразведчик приходил и все пытался нас пересчитать, едва удалось его выпроводить. Понял, о чем я?
— Виноват, сэр. Просто было интересно, я же недавно из деревни…
Услышав его последние слова, кто-то засмеялся, но Шепард резко обернулся, и смех затих.
— Все, идем грузиться в челнок, наша миссия здесь закончена.
Когда их судно уже покидало район стапелей, Шепард пересел на скамейку к Ферлину, тихонько толкнул его в бок и спросил:
— Ну и что ты выяснил? Рассказывай.
Ферлин покосился на полковника, потом на других бойцов и вздохнул.
— Ничего не узнал, сэр. Искал туалет, но он слишком далеко — не добрался.
Шепард скривил недовольную гримасу, поправил шлем и снова толкнул Ферлина в бок.
— Давай рассказывай, я то поставлю в караул.
— Нас же не ставят.
— А я в виде исключения.
— Это называется оказывать давление на подчиненного, — заметил Ферлин.
— Правильно, — согласился Шепард.
Ферлин глянул в затертый иллюминатор, потом тоже поправил шлем и спросил:
— А скажите, сэр, что за штука летала нал нами в тот первый раз?
— А почему ты сейчас об этом спрашиваешь, Ферлин? Это ж сколько дней миновало?
— Да немного дней миновало, сэр, но ведь это была не дискорама?
— Ну допустим. А к чему ты это?
— К тому, что там, в горах, Перкинс подстрелил из гранатомета странного вида парня. Помните, как он выглядел?
— Обыкновенно выглядел, — пожал плечами Шепард и стал рассматривать свои ботинки.
— А мне не понравилось, как он выглядит.
— Да ты и видел-то его пару секунд…
— Зато сегодня рассмотрел подробнее, времени у меня было достаточно, — с усмешкой заметил Ферлин.
— Ты куда залез, а?! — зашипел Шепард, хватая его за локоть. Но, заметив, что на него оборачиваются солдаты, сел прямее и какое-то время молчал, прислушиваясь к ровному гулу двигателей.
— Рассказывай, — сказал он как ни в чем не бывало.
— На крейсере стоят огромные «гауссы», сэр.
— И что?
— А то, что воевать такими пушками не с кем, если только я чего-то не знаю.
— Что еще тебя беспокоит?
— Крейсер достраивают второпях, тут же закладывают новые корабли, которые едва ли когда-нибудь закончат…
— И что, по-твоему, это означает?
— Министерство обороны готовится к большой войне. Никакие пираты или мятежники для таких пушек в качестве целей не годятся.
— А кто годится? — криво улыбнулся Шепард, сцепляя на коленях руки.
— Другие крейсеры, сэр, такие же огромные.
— Ну а что ты там увидел, что это было?
— Труп существа, очень похожего на человека. Его бросили в помещение для содержания пленных. Думаю, с его помощью пытались выяснить, выдержат ли стенки из бронепластика его атаки.
— И что, выдержали?
— Выдержали, сэр, но остались царапины.
— От чего?
— От когтей. У него на пальцах короткие, но очень острые когти. Знаете, как каленое жало для резки стекла.
— Вот даже как? — снова усмехнулся Шепард. По нему было видно, что он еще не определил для себя, как быть — воспринимать все серьезно или поднять на смех.
Вдруг, словно удар зенитного снаряда, сработал тормозной импульс, и все стали торопливо пристегивать страховочные ремни.
Ферлин с Шепардом тоже прервали разговор, чтобы позаботиться о своей безопасности. Челнок чуть развернулся, и справа в иллюминаторах появился желтовато-оранжевый Конас — спутник планеты.
— Ладно, какие ты сделал выводы? — спросил Шепард, держась за ременные замки.
— Я подумал, что все складывается воедино: министерство обороны начинает подтягивать кадры корпоративных армий, причем не считаясь с расходами.
— Ты имеешь в виду свое пребывание в хирургическом центре?
— И это тоже.
— Ну, меня просто спросили, кого бы я хотел взять в группу, а я дал твою фамилию, вот и все. Хотя, конечно, в корпоративных армиях на восстановление бойцов таких денег не тратят. Давай дальше.
— А дальше я уже говорил — в быстром темпе строятся большие корабли, которые оснащаются мощными орудиями. Я видел их вблизи, сэр, вместе с электростанциями и разрядными батареями конденсаторов.
— Что еще?
— Этот пленный за бронепластиком, который похож на подстреленного Перкинсом парня. Кстати, он стрелял минатуритовыми гранатами, вы в курсе?
— Зато какой эффект…
— Сэр, этот эффект мог проявиться раньше, еще в арсенальной комнате.
— Не бойся, это «полуторки», их начинка разбавлена на пятьдесят процентов.
— Но они греются.
— Греются, но не сильно. До самодетонации не доходит.
— Точно?
— Да точно! — кивнул Шепард, и в этот момент началось торможение.
— Ох, зараза… — прохрипел Шепард, а Ферлин закрыл глаза и постарался не дышать, да это было и почти невозможно.

Глава 105

Место ведения боя было для Джека непривычным, в лесу он чувствовал себя не в своей тарелке — то ли дело дюны. Там он умел смотреть сразу во все стороны, примечал и пехотинца с гранатометом, и даже кролика. А здесь повсюду сновали птицы, некоторые довольно большие.
Они скрывались после каждого выстрела, но уже через минуту выглядывали из ветвей и вертели головами. А потом вдруг расправляли крылья и хлопали ими, отвлекая внимание Джека и заставляя его нервничать, дергая пушкой туда-сюда.
А где-то неподалеку скрывались два «грея» и «гасс» с поврежденным орудием. Джек, лейтенант Хирш и еще один парень из второй роты — Айво Моралес, были переброшены сюда в такой спешке, что у Джека вместо шнурованных ботинок на ногах оказались спортивные туфли, а Хирш вроде прибежал в парк с одной недобритой щекой.
Комплекта им в группу не нашлось, тяжелые машины вместе с капитаном Хольмером были переброшены на другое задание, и, выполняя приказ начальства, командир второй роты Бисмарк выдернул на задание Джека Стентона и лейтенанта Хирша, а от себя добавил «гасса» с новым пилотом — Айвором Моралесом.
— Как-как его зовут? — вытирая с лица остатки крема для бритья, уточнил тогда Хирш. — Моралес? А зовут Айво?
— Именно так! — проорал Бисмарк, решив, что Хирш над ним издевается.
Полет на «середняке» длился сорок пять минут, потом была спокойная высадка, выход в нужный квадрат и первый обмен огнем с тардионским же подразделением моторизованной пехоты.
К счастью, никто не пострадал — снаряд «гасса» прошел выше самоходки, а ответный выстрел из двух гранатометов с большим недолетом поднял перед роботами песчаную пелену.
Оказалось, что десант роботов столкнулся с таким же десантом, только пехотным, который был переброшен на поддержку строительной техники, подвергшейся атаке противника.
Сооружение нового опорного участка было для тардионов так важно, что туда второпях перебрасывали все что можно, и в этой сутолоке свои своих едва не постреляли. Жуть просто. Даже ужас.
Переговорив по радио с офицером- пехотинцем, лейтенант Хирш договорился, что пехота пойдет ближе к работающей технике, а роботы станут преследовать противника, который стал уходить, когда понял, что тардионы прислали немалые силы.
По версии пехотинцев, они видели три машины, а легковооруженная охрана строительной площадки заявляла о шести роботах противника. Они что-то невнятно трындели на открытой волне, уверяя, что три машины сразу куда-то «побежали», а три другие обстреливали стройку.
Преследовать противника пришлось по невысоким холмам с пологими склонами, где за каждым кустом могла скрываться засада.
Чтобы избежать потерь, группа преследователей рассредоточилась: «гасс» ломился напрямую, «грей», пользуясь своей скоростью, метался с одной вершины на другую, чтобы вовремя увидеть засаду или уходящего противника, ну а Джек на «таргаре» двигался, как считал нужным, чтобы только не попасть под верный выстрел.
Противник уходил в сторону леса — в небольшой долине лес был не сплошной, а отдельными участками, кое-где соединявшимися воедино через перешейки и заболоченные участки местности. В какой-то момент два «грея» и «гасс» арконов решили дать бой и заняли позиции. Однако у обеих сторон не было ракет и «пэ-рэ-зе» — они были оснащены для коротких схваток и длинных переходов.
Джек отсиделся за склоном, а «грей» и «гасс» стали стрелял» без него.
Тардионам повезло больше, Айвор располовинил пушку вражеского «гасса» первым же выстрелом.
После этого противник стал отступать в гущу леса, а преследовавших его тардионов напугала арконовская авиация. Не менее дюжины лаунчмодулей пронеслись неподалеку, вызвав шквальный огонь пушек «грея», но никто не пострадал, лаунчи лишь имитировали атаку и вскоре ушли, не истратив ни одной гранаты.
Это было странно, однако Джека все устраивало. Зачем им тягаться с такой стаей?
Вскоре группа оказалась перед заболоченной поляной, где только что прошли машины противника. Видны были даже их следы, в которых теперь собирались лужицы… и эти птицы — они были повсюду!
Они прыгали с кочки на кочку, они склевывали неповоротливых жуков и недозрелые ягоды, они снова и снова заставляли Джека водить пушкой в ожидании появления очередной цели.
— Как ты там? — поинтересовался Хирш.
— Ничего не вижу… Кроме следов…
— Айвенго, а ты что видишь?
— Я не Айвенго…
— А кто ты?
— Айвор…
— Айвор, я тебе потом шоколадку куплю, а пока отвлекайся на любое погоняло, понял меня? — рассердился Хирш.
— Прошу прощения, сэр…
— Что видишь?!
— Вижу цель…
— Ну и чего ждешь?
«Гасс» ударил из главного орудия, и где-то там, на другой стороне поляны, брызнули искры от разбитой брони.
— Молодец, камрад! — воскликнул Хирш, и в ту же секунду дальний фронт озарился полудюжиной вспышек, а затем на заболоченную полянку выскочили арконовские машины и понеслись на юго-запад — в сторону от позиции тардионских роботов.
Все происходило так быстро, что Джек и Хирш не успевали обмениваться сообщениями.
— Джек, ты их видишь?!
— Вижу! — отозвался Джек, разворачивая «таргар». Происходило что-то странное. Машины противника летели на полном ходу и на пределе возможностей пилотов. Здесь были два «гасса» и четыре «грея», и они неслись мимо тардионских прицелов, нисколько не боясь, что противник их подстрелит.
Видно было, как взлетал прилипавший к опорам мокрый грунт и как выстреливали облака дыма от турбин-нагнетателей.
Справа от Джека возник силуэт «гасса» — Айвор выслеживал подходящую цель.
— Ты чего там увидел, Айвенго? — спросил Хирш, а Джеку некстати вспомнилась позавчерашняя поездка в Лоусон.
Они с лейтенантом зашли в кафе, потом в рыбный ресторанчик «У реки», напоминавший такое же заведение в Пальмере, только там оно называлось «У озера».
Слегка захмелевшие после бутылки белого вина, они двинулись вдоль парка и там на шоссе, у первой линии домов, наткнулись на скопление народа, а рядом, с включенным маяком, стояла полицейская машина. Чуть дальше — карета «Скорой помощи» и еще ка-кой-то вспомогательный транспорт.
Эти воспоминания прервал грохот выстрела. Айвор разрядил орудие, и где-то там, в трехстах метрах впереди, полыхнул взрыв, а спустя пару секунд ударная волна хлестнула по деревьям, за которыми пряталась группа.
— Вижу атакующие силы противника! — прокричал по радио Айвор, запоздало отвечая на вопрос Хирша. Но лейтенант этого уже не слышал, его машина стала двигаться влево приставными шагами, загудели генераторы накачки, и «гаусс» стал бить легкими зарядами на дистанции в три сотни метров.
Джек бросил машину вправо, чтобы не мешать своим, и увидел растянутую по болоту цепь из низкорослых вражеских машин.
То одна, то другая из них извергала серии реактивных снарядов, которые уносились в сторону отступавших арконских роботов.
«Что за фигня?» — отстранение подумал Джек и, прицелившись из пушки, удачно снес опору одной из машин.
Невысокий плечистый робот кувыркнулся на землю и, перевернувшись «на спину», разрядил в небо ракетные контейнеры.
«Вот дурак», — подумал Джек, беря на прицел следующую машину.
И снова — на мгновение, а может, на целую минуту его сознание заволокло туманом воспоминаний.
Лавируя между вытягивающими шеи зеваками, Джек и Хирш продвигались к самому эпицентру событий, где колдовали врачи «неотложки» и задумчиво терли подбородки прибывшие полицейские.
— Она шла по тротуару, а туг этот! — давясь слезами, давала показания какая-то женщина.
— Кто этот, мадам?
— Ну… эта черная машина! Она выскочила на тротуар, ударила бедняжку так, что та пролетела до самого киоска, а потом соскочила на дорогу и умчалась прочь!
— Кто умчался, мадам?
— Ну так машина! Она сбила девушку и умчалась!
— Благодарю, мадам. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.
Потом Джек увидел пострадавшую, точнее то, что от нее осталось. И ужаснулся: ведь это была Грейс! Он сразу узнал ее, лицо осталось неповрежденным, а вот тело было смято, словно кусок намокшей бумаги. Нельзя было разобрать ни рук, ни ног, ни туловища.
— Это она, Тедди! — воскликнул он тогда, чувствуя, что ему не повинуются ноги. Хирш вовремя заметил его состояние и вытащил из толпы. А потом они сидели на скамейке, где Джек постепенно приходил в себя.
— Кто же убил ее, Тедди? И за что?
— Да мало ли, приятель? Ты ведь ее почти не знал… Это точно она?
— Точно, Тедди! Это она, Грейс! Я ее никогда не забуду!
— Ее мог переехать какой-то пьяница. Не справился с управлением — знаешь, как это бывает?
— Нет, Тедди, они намеренно ее переехали.
— Кто, Джек?
— Враги…
Они еще долго сидели на скамейке, и все увольнение пошло насмарку. Джек вспоминал, как расстался с Грейс, позорно сбежав, пока она была в ванной. А еще оставил этот идиотский фокус с матрасом и жидкостным светильником. Наверное, вернувшись, она неслышно подошла к нему и, наклонившись, хотела поцеловать, но…
Взрыв тепловой гранаты заставил Джека вернуться к реальности. Оказалось, что они уже драпают от превосходящих сил противника, проламываясь сквозь заросли, а тепловые гранаты рвутся на земле, в воздухе и в ветвях деревьев, обрушивая кучи рубленых веток и даже расщепленные стволы. Страшно! По-настоящему страшно, ведь каждое последующее дерево могло придавить маленький «таргар»!
Вот «грей», тот, наверно бы, выпутался, «гасс» лишь слегка пригнулся бы от такого удара, а «таргару» — сразу крышка.

Глава 106

Заброшенный участок леса закончился, и дорогу отступавшим преградил высокий, метра четыре, земляной вал, словно специально насыпанный для того, чтобы можно было за него зацепиться и организовать хоть какую-то оборону. Бесконечно отступать было бессмысленно, потому что за лесом, на открытом месте, эти дружные каракатицы сожгли бы беглецов в полминуты.
— Занимаем оборону за валом! — прохрипел в эфир Хирш.
— Есть, сэр, — ответил Айвор и в следующий момент получил попадание в корпус. Вспышка была такой яркой, что у «таргара» отключились видеодатчики и начал перезагружаться бортовой компьютер. Однако сам «гасс» даже не споткнулся и, дымя подожженной броней, вместе с «таргаром» и «греем» скрылся за земляным валом.
Не успела эта троица развернуться, чтобы начать обстрел наступавшего врага, как слева от них загрохотали пушки арконских роботов. Их осталось всего четыре с половиной штуки, половинкой был покалеченный «гасс», который, не останавливаясь, бил из спаренного крупнокалиберного пулемета.
Выйдя к брустверу, Хирш и Айвор тоже начали стрелять, и по тому, как они торопились, Джек понял, что противник близко и он многочислен.
Он тоже вывел «таргара» на огневую позицию и, стараясь не обращать внимания на обстрел, начал выбирать цель. Однако то, что он увидел по другую сторону вала, поразило его. Около полутора сотен низкорослых роботов проворно ковыляли по взрыхленной взрывами земле и не переставая вели огонь из огромных ракетных контейнеров. Их уязвимым местом были только опоры, а в лоб их не брали даже пушки арконских «греев». «Гаусс» Хирша справлялся с работой лучше, но он стрелял слишком редко, как и «гасс» Айвора, который при каждом попадании разносил одного противника вдребезги и сбивал на землю еще пару.
Стараясь не думать о сериях проносившихся над «таргаром» гранат, которые рвали в клочья и выжигали перелесок позади него, Джек методично бил из пушки по опорам, отмечая, что противник не просто наступал, но и одновременно совершал какие-то перестроения.
Неожиданно с задних линий вперед рванулись два робота. Должно быть, это были какие-то трансформеры, ведь мгновение назад они еще ничем не отличались от других, но теперь их толстые неуклюжие опоры вдруг удлинились вдвое и машины превратились в агрессивных спринтеров с развернутыми пушечными манипуляторами.
Один трансформер понесся на тройку тардионов, второй — чуть наискось — к арконам. В то время как «гаусс» Хирша срезал агрессору правый манипулятор с автоматической пушкой, арконы угрожавшую им опасность заметили не сразу. Трансформер выскочил на вершину вала и полоснул из пушки по ряду арконских машин, сбив на землю ближайшего к нему «грея». До агрессора было метров семьдесят, но Джек за какое-то мгновение успел рассмотреть корпус монстра с пластинами дешевой клепаной брони.
Действуя машинально, он отстрелил гранату и дернул «таргара» в сторону, когда по нему хлестнули осколки от брони «гасса», в который врезалась очередная граната.
Между тем трансформер успел сделать лишь короткую очередь, прежде чем его догнала посланная Джеком граната.
На гребень вала, перед тардионами, выскочил еще один монстр, но Хирш разрезал его зенитной пушкой. Затем разом показались еще четыре уродца, и Айвор в отчаянии открыл огонь из пулеметов. Казалось, развязка близка, но вдруг над головами промелькнули куцые крылышки лаунчмодулей и их ракеты обрушились на наступающего врага.
Джек дернул джойстик, уводя «таргара» в сторону, и крикнул:
— Тедди, спасайся!
Но Хирш не ответил, занятый наладкой управления поврежденной машины. Его «грей» лишился антенн связи и правого броневого щита. В это время Айвор неуверенно маневрировал на своем побитом «гассе», держа курс куда-то в тыл, а лаунчмодули вновь и вновь заходили в атаку, расстреливая беззащитного врага — у этих странных машин не оказалось противовоздушных средств.
Налет продолжался секунд тридцать — не больше, после ухода «пустых» лаунчей посреди леса осталось огромное пространство дымящейся взрыхленной земли с разбросанными тут и там рассыпающими искры корпусами. Неизвестно, из чего были сделаны вражеские машины, но они не горели, а лишь вспыхивали яркими снопами искр, словно кто-то проводил на них сварку.
Воздушные фильтры в кабине «таргара» были в порядке, запаха гари почти не чувствовалось, между тем в эфире раздавался надсадный кашель Хирша — кабина его «грея» была повреждена.
— Джек?..
— Я в порядке, Тед…
— Айвор!.. Айвор! — позвал Хирш, но пилот «гасса» не отзывался, хотя сама машина стояла неподалеку
— Похоже, контузия, командир, — предположил Джек и, повернувшись в сторону арконов, увидел, как их машины, прихрамывая, уходят в лес.
Один из подраненных «греев» повернулся и махнул Джеку пушечной спаркой, тот качнул своей пушкой в ответ.
— Это он тебя поблагодарил, — заметил Хирш, откашлявшись.
— Что с Айвором, может, мне вылезти и забраться к нему в кабину?
— Не нужно… — ответил сам пилот «гасса» и тоже закашлялся.
— Гари надышался? — участливо спросил Хирш.
— Нет, об стенку приложился… Но я смогу… Смогу вести машину.
— Тогда уходим. Здесь больше делать нечего.

Глава 107

Вечером они собрались у капитана Хольмера. По сложившейся традиции пили чай со сластями и обсуждали минувший напряженный день.
Сам Хольмер тоже попал в передрягу, их группа нарвалась на засаду арконов, и теперь его рука висела на перевязи, голова была забинтована, а продырявленный «гасс» чинили бригады Тильгаузена.
Там же ждали своей очереди машины Джека, Хирша и пилота второй роты Айво Моралеса.
— Папа Рико почти не пострадал, ему лишь патронный ящик взрывом срезало. Сидней тоже вышел чисто, видно, хорошо его в госпитале отремонтировали. Даже стрелять успевал, хотя нас так накрыли, что, я думал, порвут на запчасти, — рассказывал Хольмер, прихлебывая чай. — Баркли остался на одной опоре, представляете? Стоял на одной ноге и лупил по кустарнику из зенитной спарки. И оказалось, что это самое лучшее — кусты сразу испарялись, и становилось видно, где сидят арконы! Ну а что у вас?
Джек с Хиршем переглянулись. У Хольмера все было понятно — с одной стороны наши, с другой — арконы, а вот им разложить все по полочкам было очень непросто.
— Чего глазами хлопаете? Из батальона сообщили, что задание вы выполнили.
— Выполнили, сэр, — кивнул Хирш. — Только это половина всей истории.
— А что во второй половине?
Капитан поставил чашку и посмотрел на Джека.
— Мы воевали на одной стороне с арконами, сэр, — пояснил тот, помешивая ложкой остывший чай.
— Как это? А почему я ничего не знаю?
— Вы в медбоксе были, когда мы вернулись.
— А, ну да, — кивнул капитан и дотронулся до больной руки. — Обезболивающее действие заканчивается, дергать начинает. Но док сказал, что через неделю повязку снимут.
— А голова? — спросил Джек.
— Просто ссадина. Об панель приложился… Ну так что там с арконами? Вместе, говоришь, отбивались?
— Вместе, сэр, — подтвердил Хирш. — Сначала преследовали их от стройплощадок, потом этот Айвор с одного выстрела ихнему «гассу» ствол развалил.
— Да ну? — удивился капитан и тут же поморщился, дотронувшись до раненой руки.
— Так точно, сэр, метров с четырехсот. Это сразу дало нам преимущество, мы погнали их дальше, а они прямиком в рощу.
— Не роща даже, а целый лес, — заметил Джек.
— Да, — кивнул капитан. — Знаю я это место. Мы там уже дважды высаживались. С воздуха этот лес выглядит как огромный круг, а в середине болото.
— Вот мы и гнали их до самого болота, сэр, — сказал Джек, продолжая мешать чай. — Но не спешили особенно, ведь там за каждым кустом может быть засада, а аппаратура «грея» и «гасса» все процедить не успевает.
— Не успевает, — согласился капитан и вздохнул. — Вот и мы так напоролись. Хорошо хоть Баркли догадался кусты из зениток стричь, а то бы…
Он не договорил и снова вздохнул.
— А потом они и поперли, — продолжил Хирш, кладя в рот ломтик засахаренной груши.
Вообще он предпочитал торт-мороженое, которым их обычно угощал капитан, но в этот раз комроты было не до подготовки угощений, ему и самому досталось. Хотя торт-мороженое был бы, конечно, лучше. Особенно клубничный сектор. Ну или хотя бы вишневый.
— Кто попер? — уточнил капитан.
— Сначала арконы. Так скакали, что грязь с опор летела. Только мы изготовились их встретить, как туг показались станции.
— И много?
— Полторы сотни. Так, Джек?
— Не меньше, — подтвердил тот. — Довольно быстро двигались, несмотря на грязь.
— Откуда же они взялись? Там что, транспорт какой прилетал или что?
— Строители нам про это ничего не сказали, хотя наводку на высадившихся арконов дали очень подробную. В общем, побежали мы вместе с арконами, и хорошо, что земляной нанос попался — прямо готовая позиция, там и закрепились. А они как поперли, земля горит, воздух горит, ужас!
— Но нам еще повезло, — заметил Джек. — А вот арконов они крепко порвали! От шести машин у них четыре побитых осталось. Нас бы тоже там укатали, но знаете, кто помог?
— И кто же?
— Лаунчи! Штук тридцать их налетело, прямо все небо закрыли! Я, честно говоря, струхнул, с одной стороны — станции, а сверху — лаунчи! Думал, все, теперь без шансов, а они нас как будто не заметили и как начали станции жечь, так прямо месиво огненное!
— Да, — кивнул Хирш, подбирая из вазочки остатки угощения. — Так всё и было. Потом я дымом отравился и кашлял сильно, думал, глаза вылезут. Они мне корпус до внутренней обшивки прожгли. И что у них за боеприпасы такие?
— Странно, что лаунчи по вам не ударили, если их было так много… — покачал головой капитан.
— Может, приоритет целей другой? Станции — выше по опасности, наши машины — следующие, — предположил Хирш.
— Может, и так, — согласился Хольмер и снова поморщился, поправляя руку. — Только выводы из этого следуют не очень для нас приятные.
— В каком смысле?
— А в таком, Тедди, что арконы знают о станциях больше, чем мы, раз их летающие роботы имеют на этот счет заготовленные команды. А прилетели бы наши стриты, стали бы долбить всех подряд и проиграли бы в мощности главного удара.

Глава 108

В дверь постучали. Капитан посмотрел на Хирша, потом на Джека, как будто это он находился у них в гостях. В дверь постучали настойчивее.
— Входи, не заперто! — крикнул Хольмер, оборачиваясь. Дверь открылась, и появился командир второй роты капитан Бисмарк с половинкой торта на пластиковом блюде.
— А меня к столу пустите, хозяин? — спросил он, широко улыбаясь.
— Ах, вот кто к нам стучался… — разочарованно произнес Хольмер. — Ну садись, раз приперся.
— Я не приперся, я с тортиком, — возразил Бисмарк, ставя на стол угощение и подтаскивая от стены стул.
— Ты не с тортиком, а с половиной тортика, к тому же пришел за информацией, — угадал Хольмер.
— Скорее за слухами, Джон. Ну-ка, Стентон, организуй мне чайку. Страсть как люблю чай от первой роты!
Джек снова включил электрочайник, а Хирш быстро и по-хозяйски стал разделывать торт ложечкой, чтобы успеть отхватить себе оставшуюся часть клубничного сектора.
Вообще капитан Бисмарк казался ему личностью малоприятной, но за этот внезапный праздник он был готов простить ему всю его угрюмость и неприветливость по отношению к бойцам первой роты.
— Я чего спросить-то хотел, парни — как вы там повоевали? — спросил Бисмарк, сбрасывая на свободное блюдце половинку черничного сектора.
— У вас же свой источник имеется, сэр, — напомнил Джек, наливая гостю чай.
— Есть-то он есть, только пока в медбоксе и док его крепко обрабатывает. Обколол всего лекарствами, провел видеоконференцию с врачами из центрального госпиталя и сразу замотал беднягу какой-то тянущейся гадостью. Гидробарический компресс, говорит. Но воняет эта штука просто жутко.
— А чего с твоим парнем? — спросил Хольмер.
— Док говорит — объемная контузия внутренних органов. Кровью парень харкает.
— Он в заварухе три попадания принял, а потом вообще управление потерял и в эфире не отзывался, — вспомнил Джек. — А когда очнулся, мы сразу ушли.
— А скажи, Стентон, как он вообще? — спросил Бисмарк.
— Что значит вообще, сэр? — не понял Джек и посмотрел на Хольмера с Хиршем.
— Ну как он в бою, полезен был?
— Конечно, полезен, сэр, ведь он на «гассе», — пожал плечами Джек, все еще не понимая вопроса Бисмарка.
— Машина — это полдела, ты скажи, он водит ее нормально, стрелять хотя бы умеет?
— Да что вы такое говорите, сэр?! — вмешался Хирш и даже перестал доедать подтаивающий торт. — Да он с четырех сотен метров у арконовского «гасса» пушку выбил! Только лохмотья полетели!
— Да, — подтвердил Джек. — А потом по станциям бил из главного, как из пулемета, и почти не делал промахов. Он на нашем фланге главную работу сделал, поэтому станции на арконов рванули.
— Ну и замечательно! — воскликнул Бисмарк, счастливо улыбаясь. — Выходит, в моей роте еще один снайпер!
— Постой, — обратился к нему Хольмер, внимательно следивший за этим разговором. — Ты что же, посылал в бой человека, о котором ничего не знал?
— А откуда я мог о нем знать? — ответил вопросом на вопрос Бисмарк, забрасывая в рот кусок торта. — Мне прислали новичка из госпиталя, личное дело которого было потеряно. Он сказал, что был пилотом на «гассе», я посадил его в машину, и он побегал в техпарке. Больше ничего. А через два часа очередная заявка — требуется «гасс» на смешанную экспедицию. Ну я его сразу и сунул, чтобы проверить, на что годен.
— То есть ты, сукин сын, подвергал моих парней опасности, выдвигая непроверенного пилота?! — воскликнул Хольмер, вскакивая со стула.
— Да ладно, Джон! Уймись! Ну где я мог испытать нового парня, как не в реальном бою? Я честно спросил его, готов ли он прямо сейчас выехать на боевую операцию, и он сказал, что готов. Что ты от меня еще хочешь?
— А ты спросил моих парней, готовы ли они идти в бой неизвестно с кем? А если бы он оказался пустышкой? Если бы он сбежал при первом выстреле, ты об этом подумал?
— Если честно, Джон, об этом я думал меньше всего, просто некогда было, вот и все. Главным для меня было проверить новичка, тем более что сам он от этого не отказывался.
— Да тебя пристрелить мало! — закричал Хольмер, снова вскакивая со стула. — Пристрелить и на фонаре повесить!
— Ладно тебе, Хольмер, ты и сам так же поступил бы при дефиците времени! И хватит орать, мы победили, и, значит, риск был оправдан. Куда важнее разобраться, с кем мы имеем дело — что такое эти станции?
Хольмер хотел продолжить скандал, но, махнув рукой, сел.
— Правильно, Джон. Нет смысла шуметь, потому что я принес ценную разведывательную информацию.
— Откуда? — спросил Хольмер.
— Из штаба батальона. Информация свежая, ее сняли высотные стритмодули.
— Так тебе что — ролик прислали?
— Как же — разбежался! — ухмыльнулся Бисмарк. — Роликом занимается военная разведка, а мне сам нач-штаба продиктовал кое-что по рапиду.
— Ну так и что там? — подался вперед Хольмер, забывая о своих претензиях.
— Ничего особенного, разведчики прилетели, когда корпуса подбитых станций уже сгорели дотла, но! — Тут Бисмарк поднял кверху указательный палец. — Но в глубине лесного массива они засекли сферу!
— Засекли-таки! — воскликнул Хольмер и ударил кулаком по столу. — Засекли! Я еще тогда говорил, что Баркли не шизик! Если он сказал, что видел огромный шар, уходящий под землю, значит, так и было!
— Ну, не шар, Джон, а только часть его…
— А чего ты придираешься? Часть не часть — была сфера, и точка! Теперь и батальонные подтвердили! А какой размер?
— Вот, — кивнул Бисмарк, — просто ты меня перебил. Сказали следующее: судя под видневшейся над землей части, вся сфера имела тридцать четыре метра в диаметре.
— Вот это да! — в свою очередь удивился Хирш. Он уже съел свой торт и поглядывал на тарелку Джека. — Это же больше двадцати тысяч кубических метров!
— А ты откуда знаешь? — удивился Бисмарк.
— Прикинул по формуле. Теперь понятно, откуда взялось столько станций, — сфера была здоровенная. Баркли в тот раз говорил о десятиметровой…
— Ничего себе у тебя бойцы, Хольмер! — произнес пораженный Бисмарк. — Формулы знают!
— Ну дык, — кивнул Хольмер, хотя не меньше Бисмарка удивился познаниям Хирша.
— А что за науку ты применил, Тед?
— Геометрия, сэр. Нахождение объема трехмерных объектов, полученных методом вращения чего-то там… Точно уже не скажу.
— Однако, — покачал головой Бисмарк и, указав на свою тарелку, спросил: — Хочешь? А то мне этого все равно мало…
— Спасибо, сэр, — обрадовался Хирш и перетащил бисмарковский кусок на свою тарелку.
— А почему меня не позвали к рапиду, когда звонил начальник штаба? Ведь он по открытой волне связывался? — вспомнил вдруг Хольмер.
— По открытой, — кивнул Бисмарк, — только ты в это время в медбоксе был, тебе башку латали — я нач-штаба так и передал: герой Хольмер на процедурах.
— Ох и змей ты, Бисмарк, — покачал головой Хольмер.
— Змей, — согласился тот. — Но змей полезный.

Глава 109

Рем распахнул дверцу и запрыгнул на протертое до дыр пассажирское кресло. И вместе с ним в салон проник запах простой, но хорошей еды. В руках Рем держал два бумажных пакета, которые были пропитаны жиром, а это значило, что до фирменного «Флик-Флак» он так и не добрался.
— Ну и что ты принес? — спросил Фред.
— Целый пакет свиных фрикаделек. А в другом — картофель, жаренный целиком. Плюс бонус — порезанные соленые огурчики и жареный лук.
— Но ты собирался принести что-то из «Флик-Флака»!
— Бутербродов с пластиковым дерьмом? — оскорбился Рем. — Ну хорошо, давай я специально для тебя принесу этого говна, и ты им насладишься прямо в машине.
— Ты еще скажи — в извращенной позе, — пробурчал Фред, распаковывая один из пакетов. — Я пошутил, Рем, что касается жратвы, ты всегда соображаешь лучше меня.
— Ну разумеется. Правда, в этот раз нам повезло. Я просто шел себе по улице, спрашивал, где находится этот сетевой «Флик-Флак», и тут неожиданно уловил запах настоящей домашней еды. Ты меня понимаешь?
— О да, Рем, я тебя понимаю, — кивнул Фреди, устраиваясь за рулем поудобнее.
— Ну вот, я спускаюсь в подвальчик под названием «Жареный поросенок» и выясняю, что это супница, понимаешь?
— Ни хрена, — покачал головой Фред.
— Ну, это такое место, где подают тысячу всяких супов, а пива у них ни полбутылки.
— Жалкие люди.
— Просто маленький город. При мне приходили домохозяйки и старые бабули с бидончиками и наливали в них суп, представляешь?
— Не очень, — покачал головой Фред, доставая из пакета жирные фрикадельки.
— Я тоже про суп не сразу понял. Мне, говорю, чего-нибудь посущественнее. Он говорит — только суп. Тогда я расспросил про суп с фрикадельками, и оказалось, что на каждую порцию полагается пять штук.
— Чего «пять штук»?
— Фрикаделек, тормоз. Я ему и говорю — давай десять порций, но только одних фрикаделек, без супа. Видел бы ты его рожу, Фред!
— Уволь меня от этого, Рем… Ну-ка, это не он?! — вскинулся Фред, комкая пакет.
Рем сбросил поклажу на пол, схватился за пистолет, но тут же снова убрал его в наплечную кобуру.
— Ты чего паникуешь, а? Это какой-то пацан. Он там половики чистит, неужели не видишь?
— Вроде так, — выдохнул Фред, переводя дух. — Но мне показалось, что он такой же плотный, как и наш объект.
— Наш объект пошел к своей бабе, значит, пару часов мы его не увидим.
— Не слишком ли круто — пара часов?
— Нормально. Пока то да се, пока чайку попьет. Раньше, чем в два часа, не уложится.
Рем поднял пакет с картошкой и, выловив самую поджаренную, забросил в рот.
— И как тебе? — поинтересовался Фред, который уже пробовал фрикадельки.
— Очень-очень… — покачал головой Рем, зажмуриваясь от удовольствия. Затем вытер пальцы о салфетку и передал пакет Фреду.
— А ты чего?
— Я по дороге нажрался.
— Ну ладно, теперь я… Только он случайно не пальцами эти фрикадельки из супа вылавливал?
— Ну, а чем, по-твоему? Плоскогубцами, что ли?
— Ты что, серьезно?! — воскликнул Фред, его красное от пьянства лицо перекосила гримаса брезгливости.
— Шутю. Шу-тю, — улыбнулся Рем и вздохнул.
— Чего вздыхаешь? — спросил Фред, роясь в пакетах.
— Бабу ту жалко…
— Чего вдруг?
— Ну… — Рем пожал плечами и снова вздохнул. — Красивая она была, нельзя такую автомобилем сминать.
— А что не так-то?
— Надо было иначе. Один точный выстрел, и все.
— Начальство требовало, чтобы все выглядело как пьяный наезд.
— Да, я понимаю, но как-то это не по правилам.
— Какие правила, Рем? — удивился Фред, прекращая жевать. — После прокола с земляком они на нас до сих пор косятся. Хорошо хоть теперь дела наладились. Сейчас этот заказ сработаем, и сразу премия. Разве плохо?
— Ну да, — согласился Рем и через силу улыбнулся.
— Вот знаю я, знаю этот твой взгляд и эти вздохи. Мы ведь с тобой третий день на сухую…
— Иначе нельзя. Сорвем заказ, и начальник примет решение.
— Этот — да, этот примет, — согласился Фред и снова принялся за еду. А Рем откинулся на спинку пассажирского сиденья и стал вспоминать подробности прошлого задания.
Они следили за ней два дня, стараясь выбрать подходящий момент. Женщина была молода и красива, но увлекалась выпивкой. Что-то ее угнетало, да так, что иногда она вдруг останавливалась прямо на улице, застывая и глядя в пространство. Потом вздыхала и шла за алкоголем.
В заведениях не пила, несла бутылки домой и там, без лишних свидетелей, садила крепкое из винных бокалов.
Коньяк, кальвадос, хлебная водка — ей было все равно, лишь бы покрепче.
Какое-то время напарники наблюдали за ее жизнью с крыши соседнего дома. Они могли чисто убрать ее из винтовки, но начальник сказал — случайный наезд, и это не обсуждалось.
Печальная красавица пила, раздевалась, включала ТВ-бокс, но ничего не смотрела и уходила принимать душ. Потом возвращалась и, словно в забытьи, вытиралась пушистым полотенцем. Затем выпивала еще бокал крепкого и ложилась спать, а утро снова начинала с бутылки.
Рем посчитал, что в день она выпивала полтора литра крепкого. Это была мощная доза даже для таких профи, как они с Фредом, однако девушка выглядела трезвой, и лишь пару раз, когда они шли за ней по улице, в ее походке проскользнула какая-то неуверенность, но потом она взяла себя в руки и снова была в порядке.
Днем дамочка посещала все те места, какие обычно посещали красивые и холеные женщины, — магазины дорогих шмоток, парикмахеров, массажные салоны. Однако было заметно, что все это ей неинтересно, она как будто делала это автоматически, по заученной схеме.
А еще она встречалась с какими-то мужчинами. Рему казалось, что по делу, поскольку говорили они всегда коротко и без всяких улыбок.
Обо всех этих встречах Фред докладывал начальнику, но тот сказал, что все уже знает, а их дело выполнить задание.
Ну и выполнили. Хорошо хоть за рулем сидел Фред — Рем отказался вести джип, сославшись на слабость в брюхе. Накануне у него действительно случился понос из-за какой-то дряни из консервной банки, но к утру все прошло, однако Фреду знать об этом было необязательно.
«Хорошо бы выпить», — подумал Рем и вздохнул. Выпивка надолго отвлекала его от всяких проблем, позволяя почувствовать себя моложе.
— Под такую закуску хорошо бы выпить! — сказал Фред, отставляя ополовиненные пакеты.
— Ну как тебе?
— Ты был прав! Это куда лучше флик-флаковской кухни.
— Да не кухня у них, а военно-фабричная штамповка.
— А чего, весело! Представляешь — сандвич с чекой, выдергиваешь ее — и он через три секунды становится съедобным!
— Шутник…

Глава 110

Через час и сорок девять минут объект появился на веранде двухэтажного здания, в котором располагался дорогой бордель.
— Недовольный какой-то, — заметил Рем. — Что-то не срослось.
— Да все срослось, если деньги есть. Просто харя у него такая — всегда недовольная.
— Как думаешь, он нас упас?
— Может, и упас, — пожал плечами Фред. — Начальник предупреждал, что он человек непростой и имеет подготовку.
— И что теперь? Он может не дать нам приблизиться…
— Напротив. Если он тертый калач, «хвост» для него дело обычное. Он же не знает, для кого твоя «девятка» заряжена.
— Не знает, но, возможно, догадывается, — вздохнул Рем, глядя, как объект спускается по открытой лестнице.
— Значит, придется играть лохов, — сказал Фред, заводя двигатель.
— Придется.
«Лохов», или неумелых топтунов, напарники играли в тех случаях, когда объект обнаруживал слежку. Как ни странно, на этот фокус попадались самые подготовленные клиенты, а вот люди несведущие — напротив, бежали прочь или заявляли в полицию.
Разумеется, им это не слишком помогало, однако доставляло Фреду с Ремом немало проблем. Однажды их двое суток продержали в обезьяннике, поскольку клиент был дальним родственником начальника полиции. Но никаких улик, за исключением законно зарегистрированного оружия, при них не оказалось, поэтому, едва выбравшись на свободу, они решили дело с клиентом, пустив в ход «левый» ствол, поскольку их собственные были занесены в полицейскую базу.
Объект спустился во двор и прошел мимо машины напарников, сделав вид, что ничего не заметил.
— Заглотил наживку, — сказал Фред и стал разворачиваться еще до того, как объект выскочил на улицу, чтобы тот видел — они спешат и нервничают.
— Там у тебя огурцы остались?
— Только картошка. Фрикадельки я дожал.
— Да я уже понял, вся морда в свином жиру.
— Не гони, я вытерся, — парировал Фред. У них с Ремом были постоянные пикировки с подколками, ведь без этого нехитрого юмора они бы друга друга давно поубивали — за столько-то лет.
— Стоп, тормози! — крикнул Рем, хватаясь за стойку, едва Фред прибавил газу, — откуда ни возьмись появился велосипедист лет девяти, который мало того что мчался поперек дороги, так еще и гнал перед собой надутый мяч.
— Долбаный мальчишка! — взревел Фред, выжимая тормоза. — Так бы и дал ногой говнюку…
Заметив автомобиль, мальчишка остановился, а мяч проскакал до дальней стены дома.
Фред снова дал газу, и машина, занося корму, выскочила на проезжую часть.
— Вон он, мороженое покупает!
— Ага! Типа издевается над лохами! Нам этого и надо, Рем!
— Да, пока все по плану.
Сзади посигналил какой-то красный седан, недовольный тем, как Фред вклинился в автомобильный поток, однако напарники его даже не заметили, они были уже на задании и легко отличали реальную опасность от кажущейся.
Подождав «хвост», объект взял мороженое и не спеша пошел по тротуару, краем глаза присматривая за серым «Кайро» и продумывая, где и как кинет топтунов. А может, и уберет, это как карта ляжет.
— Опасный малый, — заметил Фред, притормаживая у обочины.
— Опасный, но ствола при нем нет, только нож.
— Значит, попытается завести в дебри…
— Попытается.
— Хрен с ним, это его выбор.
Однако объект, войдя в раж, еще дважды покупал мороженое и улыбался так, что шевелились уши.
В конце концов, петляя между прохожими, он свернул в грязный проулок, выходящий на задний двор двух ресторанов и одного кафе. Запах там стоял еще тот, и мусорные баки громоздились один на другом.
— Он решил, что прирежет тебя именно там, Рем, — заметил Фред, притормаживая.
— Я так и понял, — сказал напарник, выбираясь из машины.
— Не забудь, что это ограбление! Никаких контрольных выстрелов!
— Я помню, Фред. Жди, скоро буду.
Рем выбрался на тротуар, пропустил романтическую пару, которым было далеко за сорок, и, ухмыльнувшись им вслед, зашагал в вонючий проулок.
Один подвал, другой, череда бочек из-под растительного масла. Два кота, одна кошка, смелая крыса, пробежавшая к мусорному ящику. И вот, наконец, он — объект, скрывшийся за обшивкой подвальных перил.
Лист крашеной жести служил ему укрытием, однако Рем его заметил сразу: плетеные туфли, сбившееся дыхание и наверняка нож в руке.
«Артист», — подумал Рем и сделал два выстрела через обшивку.
На ступеньки вывалился некто, слегка похожий на объект, но это был другой человек, скорее всего, объект его подставил.
«Артист», — снова подумал Рем, но уже без издевки. Предстояло спускаться в подвал, а делать это очень не хотелось. Видно было, что противник знал здесь каждый закоулок и мог напасть на Рема неожиданно. Но отступать поздно, сегодня его очередь — они с Фредом поменялись, когда он не хотел давить красотку.

Глава 111

К напарнику Рем вернулся минут через двадцать. Фред уже нервничал, то и дело смахивая со лба пот.
— Ты где там ходишь? — сердито спросил он, когда Рем плюхнулся на сиденье рядом.
— Работал, — устало улыбнулся тот и бросил под ноги кучу какого-то барахла.
— Порядок? — уточнил Фред, заводя мотор.
— Да, поехали.
— А чего часов двое штук? — спросил Фред, успев заметить, что принес напарник.
— Еще один случайно подставился.
— Что значит случайно, Рем?! — воскликнул Фред.
— За дорогой следи!
— Да уж слежу! Чего ты такой взмокший, как будто мешки ворочал?!
— Я его из подвала наверх тащил.
— Кого его? Объект?
— Объект, — кивнул Рем и начал снимать пиджак, под которым оказалась насквозь промокшая рубашка и потеки крови.
— Ты ранен, что ли?
— Он меня слегка пинцетом задел…
— Каким пинцетом?
— Да вот. — Рем достал из кармана пиджака узкий кинжал и показал Фреду.
— Не пинцет, а стилет!
— Точно. Всегда их путаю.
— Куда приложил-то? В плечо?
— Да. Метнул так быстро, что я и не заметил. Чуть присел, и повезло, а то бы к фанере пригвоздил. Там перегородка была фанерная.
Машина качнулась на «лежачем полисмене», и Фред притормозил перед фургоном, развозчиком каких-то там пирожков.
— Яда на лезвии нету?
— Вроде чисто, я смотрел.
— Так откуда вторые часы?
— Он какого-то земляка сначала подставил. Я гляжу, кто-то нарисовался, сделал в жестянке две дырки, а оттуда этот… То ли повар, то ли мойщик, но морда на нашего объекта очень смахивает. Он по подвалу бегал так, как будто в нем вырос.
— Свидетели?
— Не было. Там вентиляция ревет, холодильники старые дребезжат. Даже выстрелов слышно не было.
— А куда ты его тащил?
— Так наверх. У нас же установка — случайное ограбление, а кто его будет случайно в подвал загонять, правильно?
— Правильно.
— Вот я его на себе, этого борова, вытащил и бросил у лестницы рядом с земляком, а потом снял с обоих часы. У повара больше ничего не было, а у этого еще заколка бриллиантовая и кошелек.
— Пустой кошелек надо выбросить на видном месте, чтобы копы нашли.
— И часы второго там же выбросим. Дескать, схватили в спешке, а потом разглядели, оценили и выкинули.
— Годится. Толковая версия.
Фред плохо знал город, но, действуя интуитивно, вскоре вывел машину на окраину и остановился в заброшенной части бывшего городского парка.
— Ты чего остановился? — спросил Рем. — Здесь кошелек бросать нельзя, не найдут.
— Я не для этого. Давай дух переведем, да и рану твою осмотреть надо.
— Да какая там рана, Фред?
— Не перечь мне, Ремюар! Ты забыл, как было в Квисленде?
Рем вздохнул. Он прекрасно помнил, как было в Квислецде. Они работали по двум затейникам из полицейской спецбригады. Это были обычные полицейские качки, считавшие, что им можно все, и были заказаны на пенсионные сбережения одного профессора истории.
Но прежде чем Рем нашпиговал их свинцом, затейники подранили его из арбалета. Потом началась суета, бегство из города, где полиция в три ряда перекрывала все улицы, магазины и сортиры на заправочных станциях. Рем с Фредом опережали их на полшага и благополучно оформили вылет на орбитальный курорт, пока вся эта катавасия клубилась за их спинами. Но неожиданно у регистрационной стойки Рем потерял сознание, и местные ботаны потребовали вызвать медицинскую помощь.
Фреду пришлось применить всю мощь своего актерского таланта, чтобы доказать им, что потеря сознания его напарником — обычный приступ, бедняга страдает ими с восьми лет.
— Ему нужна вода! Только вода! Я оттащу его в туалет, и мы вернемся вместе! — заверял он, волоча обмякшего Рема к туалетной комнате.
И вскоре они вернулись к стойке вместе — Фред и обколотый военными восстановителями Рем. Их пропустили на борт челнока, где Рем снова потерял сознание.
В результате Фред все же доставил его на орбитальную станцию, но извел весь запас стимулирующих лекарств. А как выяснилось позже, жало арбалетного болта было смазано яком сонной бактерии, оттого-то Рем и падал в обмороки.
— Что в кошельке?
— Деньги, карточки…
— Сколько денег?
— Не знаю, мне не до того было.
— Ну так посчитай, теперь у тебя есть время.
Рем поднял кошелек, вытащил пачку наличных и стал быстро перебирать их, шевеля губами.
— Пять тысяч семьсот двадцать…
— Ни хрена себе! — воскликнул Фред. — Хороший бонус, тебе не кажется?
— Кажется. Но для этой морды деньги слишком большие.
— Может, он копил?
— Нет, Фред, эта сумма в кармане была для него привычной. Не спрашивай, как я это определил, но это так.
— Я и не спорю. Значит, он хорошо зарабатывал?
— Значит, так.
— А кто ему платил?
— А кто его заказал? — вопросом на вопрос ответил Рем.
Фред вздохнул и почесал пониже живота.
— Вот умеешь ты, Ремюар, все испортить.
— Я не специально.
— Да я понял. Но нам ведь нужно бежать к начальству, чтобы получить свой бонус и отпускные.
— На две недели? — усмехнулся Рем.
— На две недели, — кивнул Фред, понимая, что где-то что-то не сходится.
Их специфическое ремесло заставляло думать на несколько шагов вперед, а те из их коллег, кто не думал, скоро оказывались в канаве — часто заказчики предпочитали убирать наемников как ненужных свидетелей, так что требовалось трижды подумать, прежде чем явиться на последнюю встречу, где обещали щедрый расчет, бонус сверху и коробку зефира в шоколаде.
А им как раз и предстояла встреча с начальством. Окончательный расчет, так сказать. Но кем был их последний объект, если в его кармане оказалась немаленькая сумма? Кем он приходился полковнику Танжеру? Сват, брат, первый помощник или это обычный «рабочий момент»?
— Показывай плечо, Рем. Не хочу, чтобы ты всю машину замазал кровью.
Рана оказалась неглубокой, но на всякий случай Фред сделал напарнику пару уколов, воспользовавшись препаратами из солдатской аптечки.
После этого Фред набрал на рапиде номер Танжера и сообщил, что задание выполнено.
— Спасибо за хорошую новость.
— Пожалуйста, сэр. Рады были помочь.
— Вы вот что… — Танжер сделал паузу, как будто только сейчас принимал это решение. — Вы сейчас где?
— Где-то на южной окраине, — соврал Фред. — Я плохо знаю город.
— Ну ладно. Запасную базу найдете?
— Конечно, сэр.
— Жду вас через час.
— Будет новое задание?
— Не думаю. Получите заслуженный бонус и отдохнете пару недель, пока я тут осмотрюсь и разворошу кое-какие дела.
— Хорошо, сэр, мы выезжаем, — пообещал Фред и выключил рапид.
— Зачем ты сказал, что мы на юге? Он может проверить на станции пеленг и поймет, что ты соврал.
— А где мы? Это северо-запад? — спросил Фред, вертя головой. — Я же сказал — город знаю плохо, так что никакого криминала, приятель. Собирай барахло с пола и будь готов швырнуть его в окно.
— А куда швырять? — спросил Рем.
— Мы проезжали одно подходящее местечко, там и разгрузимся, а то мне стремно кататься с голимыми уликами в машине.
Избавившись от улик, они еще полчаса петляли по городу, пока не оказались в самом тихом районе, неподалеку от запасной базы контрразведки Аркона. Фред остановил машину возле двухэтажного здания какой-то тряпочной мастерской и заглушил двигатель.
— Ну и что? — спросил Рем.
— Мне кажется, мы ему больше не нужны.
— Похоже на то, — вздохнул Рем. Они так долго держались в ремесле лишь потому, что умели определять ту грань, за которой уже ничего нет.
— Значит, не пойдем к нему?
— Ты сходи в кафешку, там, под зонтиками…
— Которая за углом?
— Ну да. Там постоянно шляется кто-то с офиса. Может, лучше обстановку прочувствуешь.
— Запах порезче?
— Вот именно, — кивнул Рем. Это было самое точное определение, ведь здесь, под нависавшими ветками цветущего кустарника, сосредоточиться было куда сложнее.
— Ладно, сиди тут, я отлучусь минут на пятнадцать. Если не вернусь, действуй на свое усмотрение.
— Рацию не возьмешь?
— Не надо, с рацией спалимся.
Фред вышел из машины, огляделся и, застегнув пиджак, направился к зданию туристической фирмы, во дворе которого располагалась площадка уличного кафе.
Через улицу от этого места начиналась территория базы контрразведки — несколько ничем не примечательных зданий, скрытых разросшимися каштанами. Тамошний персонал любил посидеть в кафе.
Сидя в машине, Рем зябко повел плечами, посмотрел в зеркало и, достав «девятку», в который раз за день ее проверил. Он приготовился ждать сколько нужно, но уже минут через пять из-за угла здания турагентства показался Фред.
Он неторопливо шел с небольшим фирменным пакетом из кафе, в котором тащил какую-то еду.
Подойдя к машине, Фред сел на место водителя, бросил пакет напарнику и завел мотор.
— Ну и что? — спросил Рем.
— Даже за столик садиться не потребовалось. Я там увидел парня, к которому тогда в машину Танжер запрыгивал.
— Я помню, как он садился, но шофера не запомнил.
— А я запомнил. Так вот, он дул с кем-то пиво и жаловался, что кто-то валит людей его босса.
— Прямо орал? — засомневался Рем.
— Нет, совсем не орал. Нашептывал достаточно громко, и артикуляция была откровенная. Сказал, что сбили машиной лучшего агента, а потом пристрелили парня, отвечавшего за особые поручения.
— Стрелка?
— Типа того. Вот и подумай, о чем станет говорить с нами господин полковник после того, как с нашей помощью прибрал своих специалистов.
— Да уж понятно о чем. Объявит о списании.
— Поэтому пора сваливать, — сказал Фред и тронул машину.

Глава 112

Последние полтора месяца пролетели для Ферлина незаметно. Стремительные, суматошные и неподготовленные выезды чередовались с перерывами по два-три дня, когда группа отсыпалась и отъедалась, чтобы снова начать лихорадочные сборы.
Стрелять приходилось редко, поэтому Ферлин выходил в долину для упражнений. Требовалось привыкнуть к новой винтовке, поскольку ему часто казалось, что в его руках прежнее оружие, с которым было так много связано — длинные переходы, высадки и жаркие схватки, когда палить приходилось едва ли не в упор. Да и умения оно требовало немало, ведь возможности его процессора были ограниченны.
Новая винтовка — совсем другое дело. Легкая, ладная, все понимающая и упреждающая ошибки. Как молодая жена из сказки, которая и красива, и умна, и хозяйка хорошая.
Оставив изнуряющее самокопание и переживания прошлых лет, Ферлин вышел из каюты и увидел в коридоре полковника. Тот стоял под плафоном и читал какой-то документ.
— Добрый день, сэр, — сказал Ферлин.
— Вообще-то полночь, приятель, — ответил Шепард, сворачивая лист и убирая в карман.
— По бортовому времени?
— Да, по бортовому. Мог бы и приспособиться за двое суток.
— Будет приказ — приспособлюсь, — улыбнулся Ферлин.
— Считай, что ты его получил.
— Считаю. А что получили вы? — спросил Ферлин нахально, ожидая, что Шепард пошлет его подальше, но тот не послал.
— Летим на Билтор.
— На Билтор?
Ферлин наморщил лоб.
— Там служит мой земляк!
— Из твоего города?
— С какого города, сэр? Вы что, не видели, где я живу? С Хуторской пустоши!
— Это тот мальчишка, о котором ты рассказывал?
— О котором вы спрашивали, — уточнил Ферлин. — Вообще-то он уже капрал и на хорошем счету.
— И это замечательно, но вряд ли ты с ним встретишься, на Билторе нам рекомендовано четыре очага.
— Каких очага? — спросил Ферлин.
— Ты действительно дурачок, рядовой Кокс, или придуриваешься?
— Конечно, придуриваюсь, сэр, но хотелось бы знать какие-то подробности. Вы ведь нас держите на информационной диете, между прочим.
— Не всех. Тебе вот сказал больше, чем положено по инструкции.
— А почему?
— Потому, что я хочу хоть с кем-то общаться, Кокс! И если ты помнишь, мы с тобой раньше постоянно общались. Этот конфликт нас развел.
— Хорошо, будем считать, что любовь восстановлена. Что дальше?
— А дальше я хочу посоветоваться с тобой, на какой очаг нам идти.
— Сколько этих очагов?
— Четыре. Но карта у меня в каюте.
— Хорошо, сэр, идемте в вашу каюту. Но я хочу чаю с малиновым вареньем.
— Клубничный джем сгодится?
— Сгодится даже морковный.

Глава 113

Расстелив перед собой карту, Ферлин, казалось, бездумно переводил указательный палец с одного очага на другой, а следивший за ним Шепард думал, что зря пригласил Кокса, ведь полчаса назад сам он точно так же водил по карте пальцем и не знал, что выбрать.
— Вот этот, сэр! — наконец сказал Ферлин, ткнув пальцем в самое яркое пятно, выполненное красной тушью и дополненное цифровыми комментариями черного цвета.
— Почему это? — спросил Шепард, ставя перед Ферлином бокал с чаем и розетку с клубничным джемом.
— Тут самый большой выход — больше сотни единиц техники. При этом, что интересно, стороны конфликта объединились и вместе отбивали внезапную атаку.
— И что?
— Тут мы получим большое число выживших свидетелей, сэр.
— А в других местах?
— Там единицы свидетелей и трупы главных участников битвы.
— Логично, Кокс.
— Спасибо, сэр. Нам нужны те, кто может что-то рассказать о произошедшем.
— Логично. А я, признаться, как-то растерялся среди такого выбора. Знаешь, вести людей на высадку куда проще, чем принимать какие-то заумные решения. Мне всегда плохо давалась аналитика.
— Охотно верю, сэр, только у меня к вам вопрос.
— Надеюсь, скромный?
— Боюсь, что нет. Вот эта третья сторона — что у нее с транспортом?
— Вопрос действительно нескромный. Ну ладно, мы ведь выдвигаемся на место, так что секретничать перед тобой смысла нет. IV штуку в горах ты и сам видел, но это один из вариантов.
— А как быть с доставкой полутора сотен машин? Та дискорама, или что там у них было, показалась мне не такой большой, ну, может, на взвод солдат или чуть больше. А тут нужен огромный транспорт, чтобы доставить этих… Как они называются?
— Местные называют их «станциями».
— А как они выглядят?
Шепард неуверенно посмотрел на Ферлина, потом, решив, что жадничать уже нет никакого смысла, достал из папки несколько снимков, сделанных с разведывательных роботов.
Ферлин стал перебирать снимки, то и дело возвращаясь к уже просмотренным.
— Масштаб прикидываешь?
— Да, сэр. Думаю, метра полтора в высоту, некоторые до двух или даже до трех метров, но таких совсем мало.
— Правильно, так в докладах очевидцев и записано. Правда, фотографировать у них времени обычно не бывает. Станции атакуют внезапно, тут главное ноги унести.
— И что, никто не засекает перемещение огромных транспортов? — спросил Ферлин, возвращая снимки.
— Да в том-то и дело, что нет никакого огромного транспорта. Ни одного большого, ни труппы транспортов поменьше.
— Но как же тогда? — удивился Ферлин, вглядываясь в карту, как будто там могла быть скрыта разгадка.
— Есть версия, что десант третьей стороны перемещается в сфероиде…
— Чего?
— Ну, огромный шар, представляешь себе?
Полковник даже нарисовал в воздухе подходящего размера шарик, иллюстрируя свои соображения.
— И он летает?
— Да ни хрена! Он перемещается под землей, понимаешь?
— Нет, сэр, — признался Ферлин, растерянно хлопая глазами.
— Вот и я тоже, — сказал Шепард, разом теряя всю свою моложавость и превращаясь в отягощенного проблемами пожилого мужчину. — Однако разведка сообщает, что станции после атаки собираются к некоему месту, где были замечены выходящие из земли части металлических сфер.
— Они принимают вернувшийся десант и уходят куда-то… на глубину? — предположил Ферлин.
— Может, на глубину, а может, на триста километров в сторону…
— Такое возможно?
— В данных обстоятельствах, Ферлин, возможно все что угодно.
— Пилоты в станциях имеются?
— Точно сказать не могу, но все, кто видел эти машины, воевал с ними и видел останки, утверждают, что станции — роботы.

Глава 114

Следующая ночь пролетела быстро, потому что Ферлину удалось заставить себя уснуть. А потом был короткий завтрак — на полтора часа раньше обычного.
Заспанные официанты улыбались криво, девушка в баре клевала носом, и Ферлин, съев свою кашу, специально подошел к стойке, чтобы ранний подъем не показался бедняжке напрасным.
— Безалкогольное пиво, пожалуйста.
— Что? — встряхнула головой та.
— Безалкогольное пиво, мисс… Вон то, зелененькое.
— Это крикс, мистер…
— О, я ошибся. Тогда давайте что-то на ваш вкус.
Взяв пиво, которое ему было не нужно, Ферлин с чувством исполненного долга присоединился к своим, и вся группа покинула гостеприимную столовую, где кормилась на протяжении последних трех суток.
После завтрака начались сборы, и уже в полной оснастке группа спустилась в стыковочный шлюз, где, кроме них, оказалось два десятка обычных пассажиров и несколько носильщиков, при них тележки, нагруженные чемоданами.
Гражданские были слегка напуганы появлением военных, хотя все оружие группы было убрано в чехлы. Однако каски, бронежилета, ранцы и рации могли произвести впечатление на кого угодно. Какой-то мальчик подошел к Раулю и, ткнув пальцем в кобуру, спросил:
— А твой пистолет стреляет?
— Разумеется, парень, — ответил тот.
— А покажи!
Рауль не поленился расстегнуть кобуру и достать пистолет. Потом вынул обойму и дал мальчику подержать оружие. Тот пришел в восторг.
Снаружи ударил борт подошедшего судна. Пассажиры засуетились было, но распорядитель поднял руку и сообщил, что подошел военный транспорт.
Двери шлюза открылись, и солдаты стали перебираться в салон челнока.
Ферлин выбрал место у иллюминатора, снял тяжелый ранец и пристроил возле ног.
— Прихвати ремнем, здесь будет крутой спуск, — посоветовал Шепард, садясь рядом.
— Да, сэр, — согласился Ферлин и принялся пристегивать ранец к специальной рампе.
Челнок отошел от гражданского судна, а ему на смену встал челнок для пассажиров.
Ферлин вспомнил их сонные лица, легкий испуг в глазах, когда они увидели солдат, и полные восторга глаза мальчишки.
Ферлин улыбнулся и откинулся на спинку кресла.
— Радуешься, что летим к твоему земляку? — спросил Шепард.
— Да что вы, сэр? Где мы его там искать будем? — отмахнулся Ферлин и стал смотреть в черный иллюминатор.
Шепард не поверил и, слегка наклонившись, попытался разглядеть на лице Ферлина следы обмана или намека на заговор, но Ферлин смотрел на звезды, и Шепард вздохнул, подняв воротник куртки — в салоне было прохладно.
«А может, это годы?» — подумал полковник, вспоминая, каким он был лет двадцать назад. Молодым, амбициозным, храбрым и бестолковым. Однако этого хватало, чтобы двигаться по карьерной лестнице.
Специальные операции были делом непростым, поэтому конкуренты уходили быстро. Раз-два-три — и вот ты уже один перед начальством, единственный и незаменимый. И не потому, что лучший, а потому, что везучий. Раз-два-три — и вот ты один, без подразделения. На плече подстреленный сержант — едва ли доживет до госпиталя. На холме снайпер, а ты не жрамши двое суток. Раз-два-три…
Шепард встряхнул головой, прогоняя наваждение. Что это было — сон, навеянный перегрузками?
— Что там в окошке? — спросил он.
— Планета Билтор, сэр, — ответил Ферлин. — Очень красивая.

Глава 115

Чеверс, небольшой городок, правильно спланированный и хорошо отстроенный. Когда-то его возводили для горнодобывающих компаний — перекормленных инвестициями гигантов, которые в конце концов перессорились и принялись воевать.
Группа остановилась в отеле «Зеленая ромашка», архитектура которого выглядела столь же легкомысленно, как и название. Неизвестно, кто в штабе спецопераций планировал маршрут, но это был человек с развитым чувством юмора.
Ферлин лежал на кровати у окна и смотрел в чистое небо, когда дверь его номера вдруг сотряслась от удара и влетел Шепард.
— Ты что здесь делаешь, рядовой Кокс?! — заревел он гневно.
— Не понял, сэр. — Ферлин поднялся и сел на кровати, на всякий случай застегивая френч.
— Зачем ты тут валяешься?
— Завтрак перевариваю, сэр, — пожал плечами Ферлин. — Отличный, кстати, завтрак. Я взял добавку — тосты с маслом.
— Да разве я об этом?! — взвился Шепард и почти что рухнул на расшатанный стул в углу номера.
— Я отказываюсь что-либо понимать, сэр, — признался Ферлин, вставая с кровати и подходя к начальнику.
— Они привели баб! Они все привели баб, даже малыш Марш притащил рослую рыжеволосую девицу! Теперь она стонет в его номере, а дверь закрыта изнутри!
— Вы хотите туда проникнуть?
— Да ни хрена я не хочу, Ферлин! — возмутился Шепард. — Я потерял контроль над подразделением, понимаешь? Для них сейчас бабы важнее воинского долга.
— Но это ненадолго, сэр.
— Думаешь?
— Знаю. Полчаса — максимум, потом они расплатятся и девки уберутся восвояси, оставляя вам всю полноту власти.
Шепард вздохнул.
— А почему ты не привел бабу, Ферлин? Ты же вроде не педик? По крайней мере раньше им не был…
— Ну, сэр… — Ферлин вернулся на свою кровать и улыбнулся. — Завтрак был очень хорош, а по возрасту я, прошу прощения, старше всех, кроме вас…
— Правда, что ли?
— Правда.
— И ты… Не можешь? — с надеждой в голосе поинтересовался полковник.
— Могу, сэр. Могу из любого положения, но вот хочу ли…
— Не хочешь?
— С возрастом становишься слишком требовательным, понимаете меня?
— Овсяное печенье, мятные леденцы и супертонкие презервативы?
— Не совсем так, сэр, но близко к истине.
— Близко не близко, а я совсем не собирался погружаться во всю эту херню, понимаешь меня?
— Отчасти, сэр. Наверное, вы и сами были бы не против, но есть обстоятельства…
Шепард ответил не сразу.
— Есть, Ферлин, есть такие обстоятельства, но я тебе о них ничего не скажу.
— Я буду нем как рыба.
— Тогда скажу… Одним словом, свой эректор я забыл на базе.
— Ну и ладно. Это все, сэр, я могу подремать?
— Дреми сколько хочешь, но…
— Что, сэр?
— У меня с собой карта…
Шепард достал из кармана рулон полиграфической пленки и расстелил на поцарапанном столе.
— Ух ты, новые данные! — отметил Ферлин, сразу прогоняя сонливость и придвигаясь ближе.
— Ну дык а я тебе о чем? Вот привязка к местности, вот точки, указывающие на места появления объектов…
— Ага, а вот и знакомые обозначения корпоративных армий… — добавил Ферлин, водя пальцем по рассыпанным на карте значкам.
Сколько раз он смотрел на подобные обозначения, высчитывая расстояния, прикидывая шансы, но тогда перед ним были свои и враги. А теперь он был над схваткой, теперь он выбирал то, что нужнее для дела.
— Ну вот, смотри, у арконов больше встреч с малозначительными силами и совсем немного боестолкновений со станциями. У тардионов встреч значительно меньше, но все они закончились бое столкновениями. Какую из сторон ты предпочитаешь выбрать для начала экспедиции?
— Тардионов, сэр…
— Потому, что твой земляк тардион? — усмехнулся Шепард.
— Не только. У них больше боевого опыта, стало быть, они о поведении этого странного врага знают больше.
— Статистика выше у арконов, — напомнил Шепард.
— Статистика, да, но поведенческую психологию станций, если можно так сказать, лучше знают бойцы Тардиона.
Шепард погрозил Ферлину пальцем и покачал головой.
— Хорошо, я с тобой согласен и уже принял решение — мы идем к тардионам…
— Когда?
— Прямо сейчас. Ты же не торопишься к девкам?
— А остальные?
— Поставлю Рауля старшим, пусть контролирует группу, а мы с тобой смотаемся на передний край.
— Это возможно?
— Ха! — воскликнул Шепард, вскакивая, и Ферлин тоже поднялся. — Мы представляем министерство обороны, ты не забыл?
— Прошу прощения, сэр, старые привычки. А как одеваться — в гражданское?
— Даже не думай! Одевайся так, как будто идем на задание. А твои минобороновские шевроны сыграют роль генеральских лампасов.

Глава 116

Капитан Хольмер вбежал во двор техпарка, когда очередной «середняк» уже садился на территорию.
Закрыв рукавом лицо, он подождал, пока машина коснется земли, и побежал дальше, надеясь первым услышать важные новости.
Геликоптер тяжело осел на посеченные осколками шасси, сбавил обороты, и из-под его корпуса, чуть сгибаясь, вышли две посланные накануне машины — «гассы» Новинского и Хардина.
Уже по виду машин — с сорванными фрагментами навесной брони и торчавшими из накладок рваными осколками — было ясно, что эта миссия успехом не увенчалась.
Капитан чуть ли не бросился под опоры первого «гасса», и тот остановился. Дверца кабины приоткрылась, высунувшийся Новинский крикнул:
— Ничего не получилось, сэр! Связи там никакой, должно быть, они в этом ущелье полностью радиоизолированы! Мы попытались прорваться, но нарвались на шквальный огонь. Арконы подтянули несколько «чино» и даже пехоту из бронебойщиков. Мы на них все боекомплекты к пулеметам извели — лезут из всех щелей. Наших там крепко обложили. Извините…
— Я понимаю, — кивнул Хольмер и посторонился, пропуская машины к ангарам, где уже ждала бригада ремонтников. Командовавший ими Тильгаузен, против обыкновения, не поспешил к Хольмеру со словами утешения, потому что понимал, что все слова бессмысленны.
Капитан опустил голову и, повернувшись, поплелся со двора. Он больше не знал, что предпринять, даже теоретически.
Джек Стентон, Баркли и Папа Рико накрепко застряли в ловушке арконов, которые спровоцировали нападение на строителей форта, а затем только ждали, когда тардионы пришлют десант.
Хольмер перепробовал все — замордовал штаб батальона, коллегу Бисмарка и взводного Хирша. Но не было даже связи! Из каньона, куда арконы загнали десант, радиосигнал во внешний мир не пробивался. Они предусмотрели все, эти мерзавцы, и теперь Хольмер пребывал в страшном состоянии, когда казалось, что завтрашнего дня просто не будет. Не будет, и все!
«Уйду в запой…» — пообещал он себе, шагая по тропинке к офицерскому корпусу. «Уйду в запой, если ничего не получится», — повторил он, но не почувствовал привычного облегчения, не ощутил внутри себя радостного подрагивания, затаившегося до времени алкогольного безумия.
На крыльце ждал Хирш. Он не пошел в парк, чтобы не испытывать мучительного разочарования, предоставив комроты самому испить эту чашу. И правильно, что не пошел, хороших новостей никто не привез, а несчастный Хольмер механически вышагивал по дорожке и что-то шептал себе под нос.
— Новинский с Хардиным целы? — спросил Хирш, чтобы хоть что-то спросить и растормошить капитана.
— Целы, — кивнул тот и прошел в корпус.
Хирш последовал за ним.
— Что рассказывали?
— Я только с Новинским разговаривал…
Хольмер толкнул дверь в свой кубрик, и Хирш вошел следом, опасаясь увидеть на столе бутылку. Но ничего не было — пока капитан держался.
Они сели к столу, и Хольмер потер лицо ладонями.
— Я не знаю, что еще можно сделать, Тедди.
— В конце концов, сэр, они могут сдаться и выйти из игры.
— Или перейти на службу к арконам, согласно правилам той же игры, — горько усмехнулся Хольмер.
— Они не пойдут к арконам, они не такие…
— Да, они и не сдадутся именно по той причине, что не такие! Ты можешь представить, чтобы Папа Рико сдался?
— Нет, сэр. Но если расстреляет весь боезапас и машина будет обездвижена?
— Зная Папу Рико, могу сказать, что обездвижить ее смогут только вместе с ним… А Баркли? Ты же знаешь, что он только корчит из себя дурачка, а на самом деле кремень верхом на «фее».
— Да, Баркли шустрый, как ветер…
— Ну и, наконец, Джек… — Капитан вздохнул. — Ты не раз ходил с ним в бой и знаешь, как он бросается на «больших мальчиков» со своими гранатами…
— Значит, они решатся на прорыв, сэр.
— Решатся, — кивнул Хольмер. — Как стемнеет, так и попробуют. Вот только арконы это прекрасно знают и могут заминировать тропы, выставить периферийные засады, знаешь, такие — подальше от места схватки, где беглецы расслабляются, а их накрывают.
— Увы, сэр.
— А мы с ним… ни поговорить, ни посоветовать… Я сейчас в таком состоянии, Тед, что погрузил бы свой «гасс» в геликоптер и рванул бы в лобовую на этот заслон! И хрен с ним, с результатом, понимаешь? Главное, что можно действовать, понимаешь меня?!
— Понимаю, сэр.
— Действовать надо, не то я даже не знаю, что будет!
Хольмер бросил быстрый взгляд на шкаф, и это не ускользнуло от Хирша.
— Давайте только не будем совершать необдуманных поступков, сэр, вы сами говорили, что наши ребята тертые, и они могут выдумать такое, о чем мы сейчас не догадываемся.
— Может, ты и прав, — нехотя согласился Хольмер, снова косясь на шкаф. — Но больно, понимаешь? Вот туг внутри — больно!
И капитан похлопал себя по груди. Лицо его вдруг побледнело, черты его заострились, дыхание участилось. Это была типичная истерика профессионального пьяницы.
— Если все пойдет совсем плохо, я сам с вами выпью, сэр, но не сейчас, хорошо?
— Хорошо, приятель, — выдохнул Хольмер и усмехнулся. — Что, очень заметно?
— Очень, сэр.
— А и хрен с ним, — отмахнулся Хольмер.
Неожиданно под окном затарахтел автомобильный дизель. Он громко всхрапнул и заглох.
— Кого это там принесло? — спросил Хольмер, приподнимаясь.
— Понятия не имею, — пожал плечами Хирш. — Выйдем?
— Нет. Пусть сами придут и все скажут, я уже набегался, и все без толку…
Хольмер обхватил голову руками и простонал:
— Ну что за жизнь, а? Ну что за жизнь?

Глава 117

Вскоре в коридоре послышались шаги. Потом голоса — кто-то спросил капитана Хольмера, и ему указали нужную дверь.
Раздался стук.
— Входите! — крикнул капитан, кладя ногу на ногу. Дверь открылась, и в кубрик вошли двое военных, при виде которых лейтенант Хирш попытался встать.
— Сидеть, Тедди! — крикнул Хольмер и улыбнулся. — Чего приехали, ребята? Что за комиссия без предупреждения? Где представители батальона?!
Обойдя седого полковника, вперед вышел солдат в шлеме и бронежилете. Он снял с плеча зачехленную винтовку, сбросил ранец и спросил:
— Я могу увидеть Джека Стентона?
Хольмер и Хирш переглянулись.
— В чем дело, господа? Я могу увидеть Джека, ведь он служит в вашей роте, если не ошибаюсь?
— Он служит в моей роте… — признался Хольмер, поднимаясь и застегивая китель на все пуговицы. — Но его сейчас здесь нет, сэр…
— Он жив?
— Думаю, да, — кивнул капитан. — Но у нас с ними нет никакой связи.
— Что это значит?! — воскликнул полковник, делая шаг вперед, но его никто не испугался.
— Прошу садиться, господа, — сказал Хирш, который уже стоял и тоже успел застегнуть китель. — Вы к нам откуда, из министерства? Впрочем, прошу прощения, вижу, что оттуда…
Появление в корпоративных армиях представителей министерства обороны всегда вызывало шок, хотя все знали, что их жалованье ниже. Но жалованье ниже, а значение выше, и даже простой солдат министерства ценился как офицер-корпорант.
Они всегда появлялись внезапно — перед боем, после схватки, в госпиталях, в ремонтных зонах и на складах, чтобы проверить, как наемные армии следуют установленным правилам.
Им всегда старались угодить, их всегда пытались подкупить, но почти никогда это не удавалось. Министерские были особенными.
Несмотря на то что один из прибывших был рядовым, а другой целым полковником, Хольмер отметил, что взаимоотношения между ними не такие формальные. Рядовой сел, поставил рядом зачехленное оружие и бросил на пол армированный ранец.
— Давайте по порядку, капитан.
— А вы ему, простите, кто?
Рядовой и полковник переглянулись, и Хольмер утвердился в мысли, что они знают друг друга давно.
— Я его земляк, капитан…
— Ферлин?! — вырвалось у Хирша, и он туг же испуганно прикрыл рот, а полковник коротко рассмеялся и, сняв шлем, бросил на пол. Потом взъерошил седые волосы и сказал:
— О тебе, Ферлин, на всех планетах легенды слагают. Прямо сказочный герой какой-то!
— Наверное, Джек им рассказывал, — пожал плечами рядовой и тоже снял шлем. — Да, господа, я Ферлин Кокс, а это мой командир — полковник… э-э…
— Вольф! — напомнил Шепард и осуждающе покачал головой, дескать, ну сколько раз говорить, что он теперь Вольф, а не Шепард.
— Да, это полковник Вольф. А теперь расскажите мне, что с Джеком, где он и почему с ним нет связи.
Ферлин посмотрел на лейтенанта, потом на капитана, ожидая, кто начнет первым. В конце концов командир роты кивнул и, набрав в легкие воздуха, заговорил:
— Дело было так, сэр. В пять тридцать утра поступило сообщение — арконы напали на строительную площадку серии фортов. Вызов обычный, мы сейчас активно укрепляем районы прямого контроля, чтобы противник не мог шастать у нас на флангах.
— Хорошо, — кивнул Ферлин. — Что дальше?
— Ну, как обычно, вызвали «середняк», подцепили три машины — Джек на «таргаре», Баркли на «фее» и Папа Рико на «гассе». Через сорок три минуты пришло сообщение, что высадились и теснят противника в сторону лесистых холмов. А уже через семь минут восемнадцать секунд пришло сообщение, что отступают под огнем превосходящих сил. На них с холмов обрушилось двенадцать машин противника, представляете?
— Да, представляю, — кивнул Ферлин. — Так где же они теперь?
— Не беспокойтесь, сейчас они в тепле. То есть в каньоне, откуда наружу не пробивается ни один радиосигнал. Думаю, до вечера ничего предпринимать не будут — все ребята непростые и наверняка придумают какую-то хитрость, чтобы поджарить арконов и уйти чисто, но…
— Если повезет… — добавил Ферлин.
— Вот именно, мистер Кокс, — вздохнул Хольмер. — Если арконы хоть в чем-то их просчитают, положат на месте. Мало того, они уже подтянули к двенадцати с во-им бортам еще полдюжины — скорее всего, «чино» или «бергов». Лаунчмодули в воздух не поднимают, боятся расходов, Баркли с зениток даже муху подстрелит, поэтому просто экономят.
— Сколько сейчас до заката? — спросил Ферлин.
— Пять с половиной часов…
— Что ты задумал? — спросил полковник, на его лице было написано недовольство.
— Ничего особенного, сэр, — как мог спокойно ответил ему Кокс. — Возможно, придется выдвинуться на место и посмотреть, что к чему.
— Я, конечно, целиком «за», мистер Кокс, но что вы намереваетесь делать? На что надеетесь? — спросил Хольмер. — Я здесь уже башку сломал, но не вижу никакого выхода…
— Пока я думаю только о разведке, капитан, — признался Ферлин.
— Но у нас же другая задача, Ферлин! — воскликнул полковник. — К тому же ты здесь никто! На тебе петлицы и шевроны министерства обороны!
Ферлин поднялся, сорвал с себя все знаки отличия и, бросив на стол, добавил сверху удостоверение личности.
— Все, сэр, теперь я действительно никто и меня нельзя заподозрить в незаконной помощи одной из сторон.
— Сукин ты сын, — сказал полковник, убирая в карман петлицы с шевроном и воинским удостоверением. Да, Ферлин действовал дерзко, но полковник понимал, что это могло значительно сократить путь до конечной цели — выполнения главного задания.
— Какой транспорт вы можете мне предоставить, капитан? — спросил Ферлин, надевая шлем.
— Э-э… Обычный «середняк», неповоротливое, но очень живучее корыто. А вам зачем?
— «Середняк» сможет доставить меня к каньону?
— Что, прямо вот так сразу? — удивился Хольмер.
— Так может или нет?
— Или нет, сэр! — вмешался Хирш. — Вас порежут на ленты еще в воздухе, «середняк» слишком заметная мишень!
— Да, слишком заметная, — вынужденно согласился Хольмер и вытер рукавом проступивший на лбу пот.
— А «фрей» у вас можно найти? — спросил Ферлин.
— «Фрей»? — переспросил Хольмер и посмотрел на Хирша.
— Разве только в дивизии, сэр, — сказал тот. — Один раз я видел «фрея», когда он проносился мимо. Резвая машинка.
Ферлин вздохнул и, покосившись на полковника, стал снимать с оружия чехол. Полковник, в свою очередь, тоже вздохнул, достал из-за пояса рапид и стал набирать нужный номер.
— Да… Срочный вызов… Да, дежурная смена… Да! Дежурная смена, вы там спите, что ли, ур-роды?! — заревел он, когда кто-то там невнятно повторил позывной. — Да… Нужен скоростной транспорт! Нет, «лий-бедл» не годится, дайте нам «фрей»… Ну так убейте генерала и заберите у него «фрей», я что, министру звонить должен, чтобы все решить?!
Ферлин улыбнулся полковнику и показал большой палец. Тот отвернулся, но на его лице появилась улыбка. Одобрение Ферлина было ему лестно.
Вскоре Шепард получил точные данные о прибытии «фрея» и, посмотрев на местных, сказал:
— Где туг у вас техпарк? Они обещали доставить борт прямо во двор. Это нормально?

Глава 118

Когда Ферлин и Шепард появились в техпарке, Тильгаузен сразу понял, что это важные гости, и выбежал к ним, как будто не было других дел.
В парке стоял визг дисковых пил и грохот пневматических молотков. Арочные пустоты ангаров озарялись вспышками сварки, а по выносным направляющим катались грузоподъемные тележки, волоча на цепях особенно тяжелые элементы боевых роботов.
Ферлин не сдержал улыбки, вдыхая воздух, наполненный запахами окалины и машинного масла. Это было так знакомо и по дому, и по его фронтовой «механической молодости».
— Вот, Берт! Это господа из министерства обороны! Им нужно срочно собрать десантную капсулу! — прокричал Хольмер, склоняясь над подошедшим механиком.
— Капсулу? А что туда класть и насколько большая должна быть капсула?!
Этот вопрос был обращен к Ферлину. Тот шагнул к старшине, протянул руку и пожал перепачканную ладонь механика.
— Стофунтовой будет достаточно!
— Хорошо, сэр! А что туда положить и как оснастить? Она планировать будет или на парашюте?
— На парашюте… И вот что, старшина… — Ферлин поправил на плече винтовку и огляделся, как будто разговаривать здесь было небезопасно. — Через тридцать семь минут здесь сядет «фрей».
— Фрей? — не поверил Тильгаузен.
— Он самый. Мы должны так бросить капсулу, чтобы ее подобрали арконы и решили, что мы ошиблись, не достигнув результата.
— А на самом деле?
— А на самом деле высаживаться буду я, где-нибудь в кустиках…
— Вот с этой винтовкой?
— Именно с ней.
— У нас есть почти такая же, ею наш Джек пользовался. — Старшина вздохнул и расстроенно отвернулся.
— Я полечу выручать Джека, — сказал Ферлин.
— Правда? — переспросил Тильгаузен. — А вы ему, простите, кто?
— Я ему земляк. Меня зовут Ферлин Кокс.
— Фер-лин?! — по слогам произнес пораженный Берт и даже отступил на два шага. — Тот самый?!
— Ну… Видимо, так, — согласился Ферлин, не зная, как реагировать.
— Сейчас все будет, сэр! Все будет! — воскликнул старшина и, хлопнув Ферлина по плечу, унесся в ближайший ангар.
В следующее мгновение послышался его громкий голос, потом грохот. Кого-то он требовательно призывал, других бил чем попало, но в конце концов из ангаров выбежали человек десять механиков, которые стали, казалось бы, беспорядочно носиться между служебными помещениями, однако спустя десять минут двустворчатая десантная капсула была вывезена на специальной тележке. Она была закрыта на все замки и готова к присоединению на вертолетную подвеску.
— Ну и что там? — спросил Ферлин, когда старшина Тильгаузен вернулся к нему, сияя, словно новая лампочка.
— Все как положено, сэр! Патроны к пулеметам «гасса», немного снарядов к пушкам «фея», слегка просроченные сухие пайки, новая, но неработающая рация верхнего размещения и сорок литров универсальной смазки на случай поражения гидравлической системы.
Ферлин выслушал и кивнул: это было то, на что он рассчитывал.
— Вас устраивает, сэр?
— Да, старшина, и прекратите вы это «сэр», я ведь рядовой…
— Вы — Ферлин, сэр, наставник Джека Стентона, а это для нас лучшая рекомендация… Это правда, что вы были механиком?
— Механиком нельзя быть когда-то, старшина, я и сейчас механик.
— Соглашусь с вами, сэр. Я был первым, кто принял «таргара» и оценил его ходовую пару. Когда Джек рассказал мне, что вы все это делали вручную, я не поверил! Я не видел раньше ничего подобного, а этот ваш «таргар» все еще на ходу, и в нем осталась куча запчастей из ваших рук. Мы заменяли лишь то, что сгорело окончательно, понимаете?
— Значит, ходовая хорошая? — улыбнулся Ферлин.
— Сэр, ходовая была на два квалитета выше, чем заводская!
— Я положил на нее немало сил, — признался Ферлин, поправляя на плече винтовку.
Издалека послышался свист перегруженной турбины, и все в техпарке забегали, освобождая площадку для скоростного геликоптера.
— Я сейчас, сэр! — сказал Тильгаузен и убежал в ангар.
— Хорошо, — кивнул Ферлин, глядя, как механики проверяют замки десантной капсулы. Грохот нарастал, было ясно, что это точно «фрей».
Тильгаузен прибежал через несколько секунд, сжимая в руках какой-то предмет величиной со спутниковую радиостанцию.
— Вот, сэр, это для вашей винтовки! — сказал он, протягивая Ферлину ребристую коробку металлического цвета.
— Что это?
— Кулер, сэр! А в нем десять патронов с минатуритовой начинкой!
И, заметив озабоченность в глазах Ферлина, Тильгаузен добавил:
— Не извольте беспокоиться, это настоящий кулер! Тепло отводится, и боеприпасы в безопасности. Он у меня уже четыре месяца в подсобке лежит, и температура ровная!
— Спасибо, старшина… — сказал Ферлин и посмотрел наверх, откуда на площадку спускался поджарый «фрей».
Едва его шасси коснулись площадки, турбины сбросили обороты, отчего на несущем винте стали видны ангирезонансные метки.
— Давай! — крикнул Тильгаузен, махнув команде механиков, и те покатили тележку с капсулой к геликоптеру.
— Ферлин! — прокричал полковник, появляясь рядом. — Со стороны эта затея выглядит полным безумием, но только для тех, кто тебя не знает! Постарайся вернуться живым, тогда мы точно выполним задание и получим премию! Хочешь премию, сукин сын?!
— Очень, сэр! — кивнул Ферлин и, хлопнув полковника по плечу, поспешил к геликоптеру.
Тем временем механики уже поставили капсулу в захваты, выбрались из-под брюха машины и поспешили прочь, чтобы не получить при взлете мелкими камешками.
Тильгаузен задержался и, обращаясь к Ферлину, крикнул:
— Я на тормозном парашюте перетер одну стропу, так что можете бросать прицельно — груз уйдет влево или вправо, разобраться точно не было времени!
— Спасибо! — кивнул Ферлин, вскочил на подножку и запрыгнул в салон. Дверца захлопнулась, пилот прибавил оборотов, и машина рванулась вверх так резко, что Ферлин едва успел схватиться за поручень.

Глава 119

«Пьяный, что ли?» — успел подумать он, прежде чем пилот включил полную тягу и геликоптер, подрагивая корпусом, понесся вперед, медленно закладывая разворот на юг.
Оставив на полу оснастку и оружие, Ферлин пробрался к кабине и, войдя туда, сразу почувствовал «свежий выхлоп».
— Привет, хозяин леса! — проорал пилот с красной мордой, подтверждая догадку Ферлина.
— Кто тебя пустил на задание в таком состоянии?! — прокричал он, плюхаясь в кресло штурмана и пристегивая ремни.
— В каком состоянии, парень? Ты что, обидеть меня хочешь? — возмутился пилот, сверкнув на Ферлина зеркальными очками.
— Но ведь ты пьян!
— А ты видел, как я машину сажал? Как ниточку в игольное ушко! Что тебе там не понравилось?
— Все понравилось, — вынужденно согласился Ферлин. Посадка действительно была микрон в микрон, хотя слишком резковата, уже тогда он подумал, что с пилотом что-то не так. — Но неужели не было никого другого?
— Был! — кивнул пьяница, довольно улыбаясь. — Только он в отпуске! А у меня уже был конец смены! Я скинул своего генерала, приложился с ребятами из ремонтного цеха, и тут этот ваш долбаный вызов! Срочный, блин! Когда наш Прюндель увидел меня со стаканом, он чуть фуражкой не подавился!
— Кто? — не понял Ферлин.
— Прюндель — это диспетчер личного состава капитан Бош! А Прюндель — это у него такое погоняло, понимаешь?
— Ладно, оставим тему. Куда чип вставлять?
— Карту, что ли?
— Карту…
— Вон под панелью активатора слоты на любой формат, — сказал пилот и заложил разворот с такой перегрузкой, что у Ферлина все лицо сползло на левую сторону.
— Извини, приятель, это я для проверки. У меня третьего дня рули меняли — вот и проверяю. Тебе же, наверное, экстремумы понадобятся?
— Что?
— Ну, ты захочешь, чтобы я сделал невозможное, правильно? Что за яйца вы там к подвеске приколотили? Имей в виду, моя машина женского рода…
— Это капсула доставки. Там патроны, пайки и кое-какое шмотье…
— Нужно доставить в эту точку? — спросил пилот, ткнув в центр открывшейся на экране карты.
— Да, точно… Там, где красная метка…
— Знаем, плавали, — ухмыльнулся пилот и снова выполнил этот жуткий маневр, но в другую сторону.
— Рули в порядке! — сообщил он.
— Это радует, — буркнул Ферлин, зло покосившись на пилота.
— Значит, сбросим капсулу, и все?
— Не все. Капсула для отвода глаз, а главным заданием является заброска меня поближе к указанному району.
Пилот удивленно посмотрел на Ферлина, тот поправил шлем.
— И ты там останешься?
— В этом весь смысл операции.
— И как ты себе это представляешь?
— Ты сбросишь скорость до приемлемых сорока километров в час, я прыгну на травочку, и ты попрешь дальше. Правда, есть одно условие…
— Какое?
— Не исключено, что за нами будут следить, поэтому хорошо, если бы твоя птичка не сбавляла обороты, как будто двигается без остановок. Чтобы те, кто ее слышит, думали, что ты прилетел сбросить капсулу.
— Ну, я могу, конечно, растопырить перышки, потрать векторами тяги, но ни о каких сорока километрах в час и речи быть не может. Ты пойми, там же будут зенитки, я правильно понял? И каждый робот, даже не «грей», посчитает долгом засалить в небо очередь из пулемета. Если они в оцеплении, им скучно и хочется развлечений, понимаешь?
Ферлин покачал головой.
— При восьмидесяти километрах до цели доедут только мои уши…
— Вот ты на задание летишь, а я этот район знаю лучше тебя, — заметил пилот и, пьяно икнув, пустил машину на небольшую горку.
— Ты это зачем?
— Луцики… Птицы такие, они тут в оврагах дырки вертят и в них живут, а когда взлетают, то сразу штук по пятьсот, а то и по две-три тысячи. Движки их сотнями засасывают и встают, понимаешь?
— Понимаю.
— Вот я от них и уворачиваюсь, — пояснил пилот, выглядывая в боковое окошко.
— Ну и что там? — спросил Ферлин.
— Вовремя подскочили, — улыбнулся пилот. — Целая туча приперлась — сам посмотри…
Ферлин попытался посмотреть, но ударился шлемом о стекло и снова сел.
— Так что мы будем делать, ты принял решение?
— Принял, — кивнул пилот, возвращая машину на прежнюю высоту. — Там на связке двух холмов имеется песчаная коса, прямо как на речке, понимаешь?
— Не понимаю, но допустим.
— Она тянется метров на пятьдесят. Песок глубокий — я сам проверял.
— Как это?
— Ну ты глухой, что ли, министерский? — удивился пилот и снова икнул. — Я же тебе про луциков рассказывал…
— Рассказывал, — согласился Ферлин.
— Ну вот я их и всосал, движки встали, и пошел я на ротации вниз, башкой туда-сюда, и вижу белую полоску. Шлепнулся на пузо, а шасси целиком в песок ушли. Теперь въехал, камрад?
— Теперь въехал.

Глава 120

Взбивая колесами песчаный грунт, внедорожник вскарабкался на возвышенность и нырнул в низину, а наблюдавший за ним Танжер перевел дух и повернулся к сержанту, разговор с которым прервал, чтобы проследить за своим шофером.
За своим новым шофером, потому что провел в городском бюро небольшую уборку. Точнее сказать — чистку. Грейс, Бек, водитель, пара курьеров… Если этого не делать, появлялись течи, в которые уходила информация — иногда пустяковая, но и с этим мириться не следовало. Мириться нельзя, а разбираться долго, поэтому каждые голь лет подчищались все. Пять лет. Собаки, и те жили дольше.
Танжер поежился и, поправив пехотное кепи, спросил:
— Ну и что они предприняли?
— Да вон, сэр, тушим… — кивнул старшина, указывая на заваленный мокрыми мешками «чино», от которого все еще исходил вонючий дым.
— Приличная пробоина?
— Приличная, сэр. Пушка семьдесят миллиметров.
— И первым же выстрелом? — уточнил Танжер.
— Снайперы, — не без восхищения сообщил старшина и вздохнул.
— Меня вообще-то интересует «таргар».
— Есть такой. Только до него придется уложить «гасса» и «грея»…
— Они за него горой?
— Согласно уставу, сэр. Первой всех прикрывает тяжелая машина, потом та, что полегче, и так далее.
— Значит, горой, — кивнул Танжер. — Когда думаете атаковать?
— Ночью, сэр.
— Почему ночью?
— Так меньше потерь будет.
— Мне нужно поскорее, понимаешь? Я хочу видеть этого «таргара» живым или в разобранном состоянии.
— Точнее, пилота?
— Пилота.
— Ночью будет атака.
— Послушай, Шницель!
— Шпнцель, сэр. Старшина Шпицель, — поправил его тот. Ему уже надоел этот навязчивый офицер, перед которым ему предписывалось расшаркиваться. Да кто он такой? Да пошел он в задницу! На передовой другие порядки! А если ты крутой, милости просим в кабину «гасса» и атакуй сам, чмо золотопогонное!
— Ты кого сейчас чмошником обозвал? — спросил полковник, уставившись на старшину.
— А разве обозвал, сэр? — переспросил тот, поняв, что увлекся.
— Да, Шницель, так и сказал: «чмо золотопогонное»…
— Это из-за таблеток, сэр. С утра понос, вот и выпил всю аптечку. А оно, возможно, и не в тему.
— Возможно, — кивнул Танжер. — Но до ночи я ждать не могу. Я вам вон сколько техники пригнал, без меня бы вы эти «берги» не получили…
— Не получили бы, сэр, — согласился старшина.
— И дополнительную дюжину лаунчмодулей я выбил…
— Вы выбили, они выбили. Надолго ли им ваша дюжина, сэр?
— Ты это о чем? Опять таблетки?
— Нет, все по делу.
Старшина вздохнул.
— Понимаете, сэр, они сейчас сидят в этой щели. Хотя нет, слово какое-то нехорошее. В каньоне! И все небо у них под контролем. Вы пускаете дюжину лаунчей, и «грей» со своих артавтоматов делает их, как кролик курицу.
— В смысле?
— Крайне агрессивно, сэр. Если половина придет целыми — считай, повезло. А ведь они еще гранаты отстрелить должны.
— Не отстрелят?
— Абы куда?
— Нет, по целям.
— По целям не отстрелят, потому что цели в этой щели… Нет, слово плохое. На этом участке неба они как утки в тире, понимаете?
— Утки — плохое слово, — по-своему оценил Танжер.
— Мишени, сэр. Простые мишени для новичков.
— Значит, лаунчи не шибко помогут?
— Почему не шибко? Очень даже шибко… Если эти придурки прорываться станут, на открытом месте ваши лаунчи будут как подлива к гарниру…
— Пожрать любишь? — после паузы спросил Танжер.
— А кто не любит? — пожал плечами старшина и вздохнул. Этот полковник его напрягал.
«Пристрелить, что ли, этого кретина?» — в свою очередь подумал Танжер. Хорошо ему размахивать руками, нести бред и одновременно поправлять что-то там в штанах, а он, полковник Танжер, выставил в штабе дивизии свою репутацию, как фамильные часы на карточном столе. Всех заверил в скорой победе, получил чрезвычайные полномочия и резервы армии, а теперь что? Ждать ночи, чтобы поставить начерно и крутануть рулетку без договора с крупье? Нет, шиш вам! Танжер так не играет! Танжер должен знать, кто, когда и где придержит шарик, чтобы выигрыш был гарантирован!
— Вы хотите, чтобы мы атаковали немедленно, сэр? — спросил старшина, затягивая ремешок шлема.
— Я хочу, чтобы вы атаковали, как только будете готовы, Шницель. Полагаю, вы понимаете разницу?
— О да, сэр. Но меня зовут Шпицель, а не как ка-кую-то котлету…
— Извините. Это все нервы. Вчера принял упаковку снотворного, но даже не сомкнул глаз.
— А вот тут я вас понимаю, сэр, — кивнул старшина и погладил бронежилет в области живота.
— Спасибо, приятель. Так что с атакой?
— Начнем, как только будем готовы. Мы сомнем их, сэр, мы смешаем их с говном. Правда, и они нас тоже…
— Но вас впятеро больше! — воскликнул Танжер.
— Да, сэр, но они стреляют втрое лучше.

Глава 121

Танжер на это только развел руками. Вот так бьешься, бьешься, а тебе от ворот поворот. Концепция, говорят, не подходит. А что они понимают в концепциях, эти разожравшиеся в штабе начальники? Они понимают, что значит почистить агентуру? Они понимают, что значит отдать приказ убрать длинноногую красавицу, которой еще работать и работать? Да что там работать, он реально ей симпатизировал! Да, их первый секс был вербовочной необходимостью, и Танжер, что называется, зарубил это себе на носу. Но! Чувствам не прикажешь! Не прикажешь чувствам, суки вы позорные! А почиститься надо! Приказ отдай, с исполнителями расплатись… Где они, кстати, эти два урода? А ведь он приготовил им пару отличных пуль — даже тефлоном побрызгал на случай, если явятся в бронежилетах. Но не пришли, почуяли что-то народные, блин, самородки.
Хотя работу сделали: и Грейс машиной смяли, и Бека прибрали.
А ведь Танжер им не особенно доверял. Нет, в том, что Грейс уберут, не сомневался, морды у них были криминальные, но Бек! Чтобы его вычислить, голову сломать нужно! Однако вычислили, прибрали как положено, и даже полиция ничего не заподозрила. Так и написали: ограбление.
— Эй, сэр, вы это слышали? — вскинулся старшина и уставил на Танжера водянистые глазки. — Вы это слышали, сэр?
— Я слышал. Это вой турбины.
— Это бомбовый удар, сэр! Это штурмовик, бегите и прячьтесь!
— Не спеши, — возразил Танжер, хватая Шпицеля за локоть. — Слишком уж неожиданно. Где это?
— Там, на ухабе! Это большой вытянутый холм! — показал пальцем старшина, и в этот момент из-за холма выскочил узкий, похожий на рыбу силуэт и, сверкнув на солнце диском лопастей, встал «на ребро».
— Бомба! — заорал Шпицель и упал на землю. Танжер тотчас последовал его примеру, но, приподняв голову, увидел странный трепыхающийся парашют, тянувшийся за сброшенной грузовой капсулой.
Должно быть, в снастях случилась поломка и груз стал уходить вправо — на глинистый склон.
Торопливо ударили пушки «греев», но их снаряды ушли с опозданием.
— Это «фрей», сэр, скоростная машина! — сообщил старшина, поднимаясь на ноги. — Наши парни не успели перестроиться!
— Наплевать! Мне нужно знать, что в этой капсуле! Немедленно отправьте за ней группу, старшина!
— Слушаюсь, сэр! Мы это быстренько, у нас там пехотное отделение!
Пока Шпицель отдавал распоряжения по радио, Танжер расхаживал взад-вперед по небольшой, усеянной жёлтыми цветами полянке.
— А что, Шницель, не мог этот «фрей» высадить десант? — спросил он, когда старшина окончил переговоры.
— Мог, сэр, но уж слишком быстро он тут пронесся — даже «греи» запоздали… Не знаю, кто решился бы сигануть на такой скорости — уж точно не я. И потом, ну сколько он может высадить — отделение? «Фрей» генеральская машина, там комфорт, массажные сиденья и кушетки для девок, вот и вся оснастка.
— Это да, — согласился Танжер, которому случалось бывать внутри «фрея».
Через полчаса пришло сообщение от поисковой группы — они нашли капсулу.
— Она раскололась от удара, сэр! — кричал на другом конце связи капрал, а Шпицель и Танжер его слушали.
— И что там? — спросил старшина.
— Тут это… Ага, вот… Ну, короче, это самое…
— Говори уже, ур-род! — не выдержал Танжер.
— Ой, а кто это, старшина? — испугался капрал.
— Не твое дело, рассказывай, что нашли! — потребовал Шпицель.
— Снаряды к автоматической пушке, сэр! Две ленты в штатных коробах! — сообщил капрал. — Потом, четыре коробки прессованных питательных плиток… Тут фрукты, каши… Э-э… Что-то еще — одним словом, жратва… Положи на место, козел!
— Ты это кому? — тут же спросил Шпицель.
— Да это не вам, сэр. Есть тут у нас… Одним словом, слушайте дальше. Переносной передатчик устаревшей конструкции… Еще на химическом генераторе, помните, такие были?
— Давай дальше.
— Ну… гранаты, четыре армейских пистолета, тоже еще не пользованные, но очень старые — двенадцать миллиметров. Такие древние, что на них какие-то иероглифы вместо букв… И патроны к ним — два цинка.
— Все?
— Все, сэр. Остальное — упаковочный наполнитель.
— Хорошо, Глоук, можете возвращаться, — сказал Шпицель, отключая связь.
— Ну и что скажешь, Шницель?
— Шпицель… — поправил Танжера старшина, дерзко глядя ему в глаза.
— Извини… Так что скажешь?
— Пистолеты прислали и передатчик, значит, полагают, что те могут прорваться и без машин. Ночью, в темноте.
— А это реально?
— Совершенно нереально. Выход из каньона мы контролируем, а ночью картинка не хуже, чем днем.
— По-твоему, они дураки? — спросил Танжер и, поежившись, огляделся: ему показалось, что за ним кто-то наблюдает.
— Они не дураки, сэр, — покачал головой Шпицель, глядя на семенящего в его сторону командира отделения боевых машин. — Но у них нет связи, а значит, эти бедняги вынуждены что-то делать наобум. Но, может, тардионы решили, что у всех трех машин погорели передатчики — вот вам передатчик на химкартриджах. Потом подумали, что группе придется долго держать оборону, — вот вам еда и снаряды.
— А пистолеты на случай, если придется пробиваться своим ходом?
— Да, сэр, это на крайний случай. Может, даже намек — ведите себя геройски и не сдавайтесь.
— Вот как? — удивился Танжер. Сам он такого намека в посылке как-то не углядел.

Глава 122

Заметив, что к Шпицелю бежит сержант, руководивший группой боевых роботов на другой стороне каньона, Танжер отошел в сторону, как будто был ни при чем. Он не хотел мешать боевому управлению, однако намеревался услышать все, о чем тут говорили.
— Сэр, все пять бортов готовы выступить! — сообщил сержант.
— Согласовались?
— Да, сэр. Видимо, дело было в тройной управляющей плате… У моего «гасса» она новая, а у этих ребят…
— Хорошо, сержант, можете выступать, ребята на той стороне встретят их, если они побегут.
— Я так понимаю, поддержки с воздуха не будет?
«Трусит, поганец, а ведь их вдвое больше с каждой стороны», — подумал Танжер.
— Поддержки не будет, приятель, потому что каньон слишком узок и неба там, почитай, совсем нет. Отправим лаунчи, их пожжет «грей», — пояснил старшина.
— Да я вообще-то понимаю, сэр, но это для ясности.
— Теперь ясно?
— Да, сэр, мы начинаем! — заверил сержант и, коротко козырнув, побежал к своей машине.
«Вот и началось», — подумал Танжер, однако не испытал ни радости, ни волнения.
Внезапно в ближайшего «чино» врезался снаряд, и рвануло так, что Танжер зажмурился. Они с Шпицелем снова упали на землю, а когда решились приподнять головы, увидели в пыли «чино», который, прихрамывая, двигался по кругу — должно быть, выполняя странный приказ контуженого пилота, а один из его манипуляторов висел плетью и ствол пушки вычерчивал по земле борозду.
— Откуда стреляли, Грифин?! — проорал в рацию Шпицель.
— Ребята говорят… Апчхи! Простите, сэр… Ребята подсказывают, что с седловины!
— Герой… — покачал головой Танжер, глядя, как сержант бодро вскочил и помчался к своему «гассу».
Перевернувшись, Танжер приложил к глазам бинокль и стал рассматривать седловину — длинную, почти сросшуюся вершину двух чуть заваленных друг к другу холмов. Там было несколько кустарниковых рощиц, откуда позиция броне группы смотрелась как на ладони. Но где мог скрываться робот и как он туда попал? Ну не сбросили же его с генеральского борта?
— Не может там быть никакого робота! — пробурчал Шпицель, покручивая настройки своего бинокля.
В этот момент полыхнула яркая вспышка, и «гасс», так и не дождавшись пилота, рухнул навзничь, раскинув по сторонам тяжелые манипуляторы.
Не успел Танжер прокомментировать это, как еще один удар получил второй «чино», также лишившись манипулятора.
— Что происходит, старшина?! — закричал Танжер, чувствуя, что теряет над ситуацией контроль.
— Это снайпер, сэр! Он сидит где-то там в кустах!
— Ну так прикажи обстрелять их — у тебя куча пушек!
— Бессмысленно… Мы отсюда только краешек накроем, а он уже позицию сменил…
— Откуда знаешь?
— Такой спец простых ошибок не допускает, — сообщил старшина и, включив рацию, крикнул: — Кама-рон! Немедленно со своим отделением дуйте на седловину! Там где-то снайпер! Ну не знаю где, пойди и выкури его оттуда! Он срывает нам всю операцию, ты понимаешь это, придурок?! Вперед! Если все получится, подам тебе заяву на сержанта! Не вру, вот и господин полковник подтверждает!
Танжер серьезно кивнул. За успех операции он был готов подписать хоть сотню представлений к званию.
— А почему твой снайпер технику калечит как из артиллерии? — спросил Танжер, опуская бинокль.
— Минатурит, сэр. Шарашит, сволочь, списанными боеприпасами. Такие раньше в ходу были, а нынче большая редкость.
— Раньше это когда?
— Лет семьсот назад, если не ошибаюсь.
— Не ошибешься, старшина, — вздохнул Танжер. Он был в курсе кое-каких дел.
Едва отделение выбралось из укрытия, как перед ним поднялся столб земли. Бедняги тотчас попадали, закрывая головы руками, и долго не решались подняться, а Камарон не торопился гнать их в атаку.
— Что выделывает, а? Что выделывает! — произнес Шпицель. — Пора вызывать авиацию, а, господин полковник?
— Вызывай, у тебя все полномочия! — ответил Танжер, глядя в бинокль на седловину. Но там, разумеется, не было заметно никаких перемещений.
Старшина стал вызывать полудюжину лаунчмодулей, которых на эту операцию выбивал из резервов лично Танжер. В штабе армии он обещал самые широкие перспективы, врал, сорил новыми показателями, и ему поверили, как верили до сих пор, но что теперь? Где эти перспективы?
— Знаете, сэр, мне кажется, он хочет показать, что сделает с нами все, что пожелает, — заметил старшина, переворачиваясь на спину.
— А что с авиацией?
— Через десять минут будут.
— А что ты сейчас у меня спрашивал?
— Я говорю, он мог бы ударить в центр отделения и положить всех солдат, но он выстрелил перед ними, чтобы только напугать.
— И что?
— Он делает предупреждение, он не хочет никого убивать.
— И что?
— Думаю, он выдавливает нас с этой позиции, и если мы будем упорствовать, положит всех.
— Не порите чепухи, старшина! — закричал Танжер. Шпицель высказал его собственные опасения, а это простить было трудно… — Потрудитесь отдать распоряжение о наступлении, старшина! Мы наступаем, и точка!
— Да, сэр, — вздохнул Шпицель. — Камарон, я вызвал поддержку с воздуха! Как только они станут наносить удары — броском вперед! Все понял?
— Если будут бомбить, мы там будем, сэр…
— Вот и отлично.
Шпицель отключил рацию и улыбнулся Танжеру:
— Похоже, мы еще на коне, сэр.
— Разумеется.
Танжер поднес к глазам бинокль и снова ничего не увидел. У него возникло стойкое ощущение, что его водят за нос, однако никаких доказательств этому он пока не видел.
«Подождем», — решил полковник и посмотрел на часы. Поддержка с воздуха ожидалась через пять минут.

Глава 123

Лаунчмоцули появились в точно обозначенный срок. Они заходили с юго-запада, откуда седловина была хорошо видна.
«Сейчас захерачат…» — подумал Танжер, любуясь безупречным строем боевых машин.
— Камарон, приготовься, они идут! — скомандовал рядом старшина Шпицель.
Когда до бомбометания оставались какие-то секунды, головной лаунч вдруг полыхнул яркой звездой, превратившись в огненный шар, и в него, один за другим, влетели остальные машины группы, дополнив чудовищную картину детонации топлива и боекомплекта.
Примерно секунду этим спектаклем можно было любоваться в полной тишине, а затем по ушам ударила налетевшая звуковая волна и за ней более спокойная — взрывная, с легким запахом горелого пластика.
Это был конец, это было крушение всех дерзких планов, и, пока Танжер осознавал это, старшина Шпицель толкнул его в бок и поднес к его уху рацию, хотя она орала так, что он услышал бы и с десяти метров.
— Старшина, что за дела?! У нас покалечены две машины — какая-то скотина бьет с холма бронебойными снарядами! Вы что, пропустили туда тардионские машины?
— Иди ты в задницу, Сломбер, скорее всего, это снайпер… Какие у вас потери?
— Два «грея» истекают маслом, у «гасса» парализована пушка — главная тяга перебита! Что нам теперь делать, жопа ты железная?! Что нам делать?
— Что им делать, сэр? — спросил старшина, обращаясь к полковнику, а тот, потерев лицо ладонями, поднялся в полный рост и сказал: — Отводите группу, старшина.
— Вы уверены, сэр? — уточнил старшина, поднимаясь и на всякий случай держась позади полковника.
— Уверен! И не прячьтесь вы за меня, Шницель, бронебойная пуля прошьет нас обоих, как мешки с сухарями, если снайперу этого захочется.
— А ему не хочется?
— Думаю, не хочется. Он уже послал нам достаточно намеков, что не желает никого убивать, если мы не окажемся столь глупы, что вынудим его сделать это.
— Я это тоже заметил, сэр.
— Тогда отводите группу, старшина, сегодня он победил.
— Снайпер?
— Нет, не снайпер. Сегодня победил Джек Стентон, причем в который раз.
— Кто это, сэр? Я о нем не слышал.
— О нем мало кто слышал, но нам от этого не легче.
— И с той стороны тоже отводить?
— Отводите, ведь ходовую-то он им не повредил — намек яснее ясного…
Танжер включил рапид и связался с новым водителем:
— Подгоняй машину. Да, на прежнее место, меня нужно забрать! Да, все закончилось, придурок! Живо, я сказал. Живо!
Чтобы экономить электричество, Джек не включал вентилятор и оставил дверцу кабины чуть приоткрытой. Прохлады от этого не было никакой, но все же воздух вроде становился посвежее.
Джек держал машину спиной к отшлифованной ветрами глиняной стене, укрываясь под каменистым козырьком, который располагался на высоте метров двадцати. Если бы он обрушился, откапывать всех пришлось бы экскаватором, но этого Джек сейчас не боялся — козырек надежно укрывал его от возможной атаки с воздуха.
Напротив, у противоположной стены, прятал свой «гасс» Папа Рико. Его пушка была самым главным аргументом группы. Папа стрелял метко и не тратил снаряды зря. Под прикрытием его контратаки Джек планировал подобраться к противнику и разрядить гранатометы, а потом еще пощелкать из пушки по вентиляторам и навесному оборудованию. А потом… О том, что будет потом, думать не хотелось, их загнали в каньон без связи, Хольмер несколько раз пытался пробиться к заблокирован ной группе, — Джек и его товарищи слышали этот отчаянный вой десантных геликоптеров, грохот орудий и стрекотание автоматических пушек, но было ясно, что противник готовил западню заранее и у него все было схвачено. Хотя всякий раз теплилась надежда на то, что их разблокируют. Все напрасно, реальность оказывалась строже.
«Грей» капрала Баркли стоял почти посреди каньона, подняв кверху манипулятор с артавтоматами. Баркли тоже проветривался одной лишь дверцей, чтобы сохранить подвижность зенитных пушек. Думал ли он о сдаче? Наверное, думал, как думал и сам Джек и, безусловно, Папа Рико. Будь они призваны вчера, сегодня уже подняли бы манипуляторы — этот жест понятен в любой армии — и вышли бы живыми и довольными.
Но срок службы в определенном подразделении создавал порой свои непреодолимые препятствия. Джек знал, и Баркли знал, и Папа Рико тоже знал, что можно сдаться и даже перейти на сторону арконов, продолжив контракт, однако… Дело чести? Никто из них не мог объяснить это словами, но они знали одно — нужно биться до последнего снаряда, а потом еще оставался таран.
Несмотря на свои размеры, «гасс» играл роль разведчика. И не потому, что бояться ему было некого, а из-за большей емкости электрических батарей.
— Ты слышал взрыв, Джек? — спросил Папа Рико.
— Да, сильный такой удар… Это связано с пролетом геликоптера?
— А чего там связывать? Прошла штабная машина, — сообщил Баркли.
Он постоянно смотрел вверх, и Джек подумал, что ни за что бы Не смог продержаться так более двух часов — шея бы затекла. А Баркли ничего, все время в готовности. Появись тут лаунчер — срезал бы первой очередью.
«И как они это делают?» — подумал Джек о пилотах «греев».
И тут грохнуло еще раз, Джек даже дышать перестал, а вдруг и правда кто-то прорывается? Но нет, когда начиналась атака, взрывы чередовались один за другим, а поверх этого шла трескотня крупнокалиберных пулеметов и артавтоматов. Противники поливали друг друга огнем и стремительно сближались на расстояние сверхэффективного огня. Жуть.
Одно время это было главной фишкой первой роты, когда приходилось сталкиваться с врагом стенка на стенку. Но сейчас от этой тактики отказались, может быть, временно. Последний раз такая мясорубка случилась при Машинерии, однако с тех пор ни арконы, ни тардионы к подобным столкновениям не стремились и обходились тактическими уколами.
— А мог штабной бомбу сбросить? — спросил Папа Рико, когда все как будто бы улеглось.
— Сбросить мог, только чего нам с одной бомбы?
— Так-то оно так, — согласился старший сержант и вздохнул.
В следующие двадцать минут несколько раз грохнули взрывы снарядов среднего калибра, но, поскольку никакого продолжения не последовало, Джек списал это на хулиганство арконов — скучно им было, вот и пуляли по пустым ведрам. А может, пристреливались.
Прошла еще четверть часа, и вдруг послышался знакомый звук приближающихся лаунчмодулей. Их было довольно много, они накатывались волной. Джек невольно подал машину ближе к стенке, а Баркли крутанул пушку, чтобы не терять ни миллисекунды.
А потом громыхнуло так, что с глиняных козырьков посыпались камешки и крупные синеватые жуки. Они застучали по броне, словно шрапнель, и Джек зажмурился от такой жуткой аналогии.
Да, он понимал, что это лишь насекомые, но звук был очень похож — бом-бом, бом-бом. Только значительно тише.
— Опа-на, ребята! Это поверху шарахнули! — закричал Баркли.
Прошло еще минуты две, и Папа Рико сказал:
— Пойду гляну, а то совсем мы без информации.
«Гасс» вышел из-под козырька и не спеша, экономным шагом двинулся к дальнему концу каньона.
Был еще ближний, и там, окруженцы это знали, их поджидала еще одна группа арконов. Только атаковать им было несподручно — пришлось бы делать поворот и спускаться с горки прямо под пушки «гасса». Поэтому за это направление Джек и его товарищи были спокойны.
Пока «гасс» шлепал к дальнему концу каньона, Джек дважды уловил грохот далеких взрывов.
— Папа, ты в порядке? — спросил он спустя несколько минут.
— В порядке, — ответил старший сержант. — Только ни хрена не понимаю.
— А что там понимать?
— Их кто-то прессует вроде…
— В каком смысле?
— «Гасс» лежит на спине, две машины артподдержки получили повреждения.
— Что за повреждения?! — заорал Баркли, уставший таращиться в небо.
— Им пушки пообрывало.
— Кто пообрывал?
— Хрен его знает… Стоят, дымятся… Получили свое, козлы штопаные!
— Не надо злорадства, Папа, что по делу?! — потребовал Джек.
— А по делу… Ничего не понимаю, Джек… Они уходят.
— Куда?
— А хрен его знает… Плетутся прочь, контрарьергарда не выстраивают. Манипуляторы все в масле. Херня полная, Джек, я ничего не понимаю!.
— Может, ждут подкрепления?
— Какое подкрепление? Вон даже гражданский джип подогнали! Драпают, Джек, драпают!
— Это мы их так напугали?
— Каким образом, приятель? Короче, я возвращаюсь, уж больно все как-то непонятно. Я возвращаюсь!
Вскоре Джек увидел раскачивающийся силуэт «гасса», а чуть дальше — другой — силуэт человека.
Он шел расслабленной походкой, поддерживая на плече тяжелую винтовку, а еще на нем был ранец. И во всем этом была какая-то знакомая Джеку легкость, какая-то радость и надежда.
— Ферлин? — произнес он, хотя понимал, что несет чушь. Ну где Ферлин, живущий в своем металлическом домике на бесконечно далекой планете, и позиция Джека в этом гиблом каньоне? Какой здесь может быть Ферлин?
— Джек, ты видишь человека? — спросил Баркли, который тоже увидел незнакомца.
— Вижу, Барк…
— Ну и кто он такой? Откуда?
— Это Ферлин Кокс…
— Кто? — не разобрал Барк, должно быть, решив, что Джек рехнулся от напряжения.
— Это мой земляк, Барк, я тебе много о нем рассказывал.

Глава 124

Работник из кухни вывалил на стол два замороженных торта и, сказав на прощание: «Они почти готовы, сэр!» — выскочил вон, поскольку Хольмер достал из кобуры пистолет и положил на край серванта.
— Итак, камрады, я рад, что все так закончилось. Что все вы и мы… И Джек с ребятами… — начал Хольмер и, шмыгнув носом, стал тереть глаза.
Его душили эмоции, и хотелось плакать. Несколько часов назад, получив сигнал от старшего сержанта Риканелли, он поднял два транспорта с боевыми роботами, чтобы высадиться неподалеку от злополучного каньона и взять своих товарищей под охрану.
В дело сгодились все, кто хоть как-то мог водить машины. Даже взяли из резерва одного «гасса», поскольку им мог управлять сержант-кладовщик.
Но ничего этого задействовать не пришлось, противник не предпринял никаких попыток отбить бывших окруженцев даже с воздуха. Напрасно Хирш щелкал настройками в кабине «грея», взятого взаймы у второй роты, — в небе не появилось ни единой цели.
Пока транспорты перетаскивали роботов в расположение части, он прикрывал остающихся, а потом переправили и его.
— Ваши люди настоящие герои, капитан, — вмешался полковник Шепард, чтобы сгладить ситуацию. — Никакой паники, машины в порядке, боекомплект достаточен. Любой командир был бы счастлив командовать такими солдатами.
— Это да, сэр, — кивнул Хольмер и виновато улыбнулся. — Вы пробуйте торт, у нас такое угощение почти каждый день. Раньше я предпочитал выпивку, но в боевой работе она мешает, поэтому мы перешли на чай и замороженные торты.
— Спасибо, капитан, обязательно попробую, — пообещал Шепард и сделал вид, что потянулся к тарелке.
— Спасибо, что вы нас вовремя поддержали, сэр, — высказался Папа Рико, который сидел в стороне от стола, чтобы не мешать гостям, и отдавал должное разогретой в консервной банке каше со свининой.
Сладкое он не любил, поэтому ему и не предлагали, однако в отличие от Баркли, который дал показания на диктофон и ушел спать, Риканелли остался — ему нравились подобные посиделки, даже без алкоголя.
Ему были интересны гости — рядовой и полковник, которые общались друг с другом как старые знакомые. Он видел, что это птицы высокого полета, и ему было приятно, что они вот так запросто угощаются в компании первой роты.
— Ферлин утверждает, что действовал гуманно, — сказал Шепард.
— При съемке фильма ни один кролик не пострадал, — не к месту ляпнул Хирш, доедая черничный сектор. Потом поднял глаза на гостей и закашлялся.
— Извините, кажется, я что-то не то сказал…
— Нормально, — кивнул Ферлин, которому достался яблочный кусок — почти не размороженный. — Я лишь хотел повидать Джека, а тут подвернулся транспорт.
— И минатуритовые боеприпасы, — ухмыльнулся
Джек, который, развалившись на стуле, пил крепкий чай и больше ни в чем не нуждался.
На его щеках играл румянец, с лица не сходила улыбка. Они с Ферлином еще не говорили о домашних делах, но Джеку уже было хорошо.
— Мне их главный механик подарил — сказал, пригодятся.
— И пригодились, — снова улыбнулся Джек. — У нашего Берти хорошая интуиция, он в машину и гайки лишней не положит, если не уверен, что она пригодится.
— Мы вам бесконечно обязаны, камрады, — сказал Хольмер.
— И мы вам тоже, камрад, — покачал головой полковник. — Благодаря вам мы собрали подробнейшие сведения от первого лица, да еще с разных точек зрения. Мы выполнили важное задание начальства, так что, капитан, мы квиты.
— Рад это слышать, сэр, — кивнул Хольмер. — А знаете, Ферлин, пару лет назад я бы не поверил, что можно устроить такой переполох всего лишь с одной винтовкой — пусть даже при хорошем стрелке. Однако, пообщавшись с Джеком и лично выдавая ему задания на похожие операции, я ничуть не удивился вашему мастерству.
— Кстати, Джек всегда до последнего старается избежать уничтожения солдат противника, — заметил Хирш, вылизывая тарелку. — Даже из револьвера стреляет чуть ниже подплечников. Солдат ранен, орет, ему больно, он не может стрелять из гранатомета, но выживает. Джек, он такой.
Ферлин улыбнулся и похлопал земляка по плечу.
— Мы выйдем на минутку, — сказал он, обращаясь к Шепарду.
— Конечно, приятель, через полчаса отбываем, так что используй время по полной.
Ферлин с Джеком поднялись и вышли из кубрика Хольмера.
— Хороший у тебя командир, — сказал Ферлин, пока они шли по коридору.
— Хороший, — подтвердил Джек. — Он мне как родственник. Да и вся рота такая.
— Ты счастлив? — спросил Ферлин, распахивая двери и выходя на крыльцо.
— Наверное, так, — признался Джек, глядя на закат. — Знаю, что эта война бессмысленна, но без нее я бы не встретил всех этих людей. Без войны они были бы другими — обычной пресной сволочью, какой хватает в любом средних размеров городке.
— Да ты стал философом, — усмехнулся Ферлин.
— Я и был им, но понял это только здесь. Нельзя жить в пустошах и не быть философом… Как там мать?
— В порядке. Построила дом, сарай для козы и взяла служанку.
— Я знаю, она присылала мне фото.
— Козы или служанки?
— Фото дома, Ферлин! — поправил Джек, и они засмеялись.
— Ты остался тем же мальчишкой с пустоши, — сказал Ферлин, а потом огляделся и вздохнул. — А хорошо тут у вас…
— Хорошо. Как ты меня нашел?
— Случайно. Сначала нам дали выбрать планету, потом регион. Так я на тебя и вышел.
— Повезло мне.
— Всем нам повезло, — пожал плечами Ферлин, глядя на закат.
— Что у вас за задание? Вы потрошили нас до самых портянок.
— А сам что скажешь?
— Просто так ты бы тут не объявился, значит, дело серьезное.
— Серьезное, Джек, — согласился Ферлин, продолжая смотреть на небо.
— Чем нам это грозит?
— Совсем не грозит, просто вскоре, я думаю, не останется ни арконов, ни тардионов, ни Барнурского союза.
— А что же будет?
— Армия министерства обороны.
— Ничего себе! — поразился Джек, уставясь на Ферлина. — А почему? Из-за станций?
— Из-за них.
— И что, я могу сказать об этом Хольмеру?
— Можешь, только это будут ничем не подкрепленные сплетни.
В коридоре послышался шум, а потом на крыльцо вышел Шепард.
— Ну что, Ферлин, готов выдвигаться к месту расположения?
— Готов, сэр.
— Красивый тут закат, — заметил полковник и, сбежав по ступеням, направился к машине.
— Ну так что, Ферлин, мы еще увидимся? — спросил Джек.
— Увидимся, приятель, — ответил тот, медленно спускаясь по ступеням. — Я постараюсь держать тебя в курсе, ну а ты не пропадай.
— Обещаю.
Вскоре в сгустившихся сумерках заработал мотор, машина развернулась и поехала к шлагбауму, где у глубокой колеи ее ждал часовой — придирчивый и строгий, заступивший полчаса назад.

Книга IV. Перехват

Нет покоя во Вселенной! В корпоративную войну, в которой участвует пилот боевого робота Джек Стентон, вмешалась «третья сила» — нелюди без разбора атакуют всех участников конфликта. 
Спецслужбам правительства удается получить информацию о готовящемся десанте чужаков, некогда владевших планетами сектора и использовавших людей в качества рабов. Чужие располагают сетью законсервированных с давних пор подземных баз, в которых до сих пор имеются гарнизоны. Все корпоративные войны остановлены, и лучшие части бывших противников переводятся под командование министерства обороны. 
Чтобы упредить решающее наступление чужаков, военные срочно готовят контрдесант для высадки на космических базах врага… 

Глава 1

Помощник Лунц выскочил в приемную и строго посмотрел на Бремера — секретаря, старого служаку, который носил старшинские погоны уже двадцать лет.
Бремер и бровью не повел: он здесь таких уже много перевидал и отправил далее.
Тогда Лунц выпучился на старшего сержанта Троугана, второго секретаря приемной.
Тот слегка пожал плечами, будто немного струхнул, но, наткнувшись на твердый взгляд служаки Бремера, осмелел и даже ухмыльнулся, сволочь!
— Где генерал Роджерс? — спросил Лунц, одергивая китель.
— Возможно, пьет пиво на банном предприятии «Корсар», сэр. У него сейчас банный час… — пряча ухмылку, сообщил Бремер. Он прекрасно знал, что Лунц такой же секретарь, как и они с «малышом» Троуганом, только при офицерских погонах. Все то же — «подай-принеси» и «почему-чай-холодный», а потому и обращаться с ним можно запросто — почему бы и не подставить его; так мудрый кот выставляет перед хозяином в глупом виде молодого пса.
— Да ладно тебе, Патрик…
Лунц подошел к Бремеру и вымученно улыбнулся.
Он появился здесь лишь неделю назад, а майорские погоны получил только позавчера — карьера перла в гору, только держись за перила! Однако Лунцу хватало ума вовремя нажимать на аварийный тормоз — здесь многие пролетали мимо угощения прямиком в периферийные гарнизоны.
— Патрик, ты старый волк, все знаешь. У Штерна полный стол, и все ждут генерала Роджерса — без начальника военной разведки заседание не начнется…
— Но вы будете ни при чем, сэр, если Роджерс не явится, — заметил ему молодой Троуган, а Бремер только хмыкнул.
— Я буду ни при чем, — кивнул Лунц, принимая правила игры унтер-офицеров, — но у босса останутся связанные со мной негативные воспоминания, а я этого не хочу.
— Но чего вы хотите от нас, сэр? — спросил Бремер, упиваясь своей властью.
— Мне нужна ваша подсказка, старшина. Где он и почему до сих пор не появился, — его секретарь уверяет, что генерал уже ушел на совещание…
— Ящик пива «Синий Дрозд»…
— Не вопрос, — сразу согласился Лунц.
— Скорее всего, секретарь врет, сэр, и его хозяин валяется пьяный в комнате отдыха. Там у него на полочке должны быть вытрезвляющие препараты трех видов…
— Так, я слушаю!
— Таблетки, спрей и одноразовый инъектор. Если он действительно сильно нажрался, инъектор — самое лучшее.
— Но почему секретарь не даст ему лекарство?
— Боится, сэр. Хозяин дважды стрелял в него, и больше Луарвик подставляться не хочет.
— Хорошо, — майор одернул китель. — Я пошел.
— Подождите, сэр…
— Что еще, Бремер?
— Бутылка коньяка сверху… — ухмыльнулся старшина, и Лунц понял, что это еще не все.
— Хорошо, старшина, какого хотите?
— «Золотой орех»…
— Принято. Говорите, Бремер, у меня на все — лишь пять минут!..
— Не пять, сэр, а все пятнадцать. Такие совещания начальник начинает с десятиминутной задержкой. А теперь совет — сержант Луарвик вас в кабинет не пропустит. Он здоровый, спеленает по рукам и ногам, вызовет комендантский пост, — и будет скандал.
— И что же делать?
— Вырубите его, сэр. Сбейте ударом в дыхало, и он отвалится на пару минут…
— Это… шутка, старшина?
Голос майора сделался металлическим.
— Ничуть, сэр. У нас здесь боевая обстановка, ее нужно учитывать.
— Уфф… — покачал головой Лунц и, смахнув проступившую испарину, выскочил из приемной.

Глава 2

В гулких коридорах генштаба движение было, как на центральной улице в час пик. Лейтенанты-курьеры, выпучив глаза, неслись куда-то с чрезвычайно важными сообщениями, секретари унтер-офицеры крались в курилку с папками под мышкой и выражением крайней важности на лице. Лоснящиеся полковники тылового обеспечения поглядывали на золотые часы, они уже не раз скрывались в туалетных комнатах — от излишеств постоянно мучил понос.
Лунц еще плохо ориентировался в этой круговерти, однако где находится кабинет генерал-лейтенанта Роджерса, знал хорошо и спустя две минуты нервного бега толкнул дверь его приемной, сразу натолкнувшись на сержанта Луарвика.
— Генерала здесь нет, господин майор! — закричал сержант, расставляя руки, и Лунц с ходу врезал ему в живот, а затем, уже автоматически, дал коленом в морду, вовсе не желая как-то навредить верному секретарю.
Бедняга отлетел к столу, перевернул тумбочку с графином и, застонав, назвал кого-то сукой. Однако разбираться Лунцу было недосуг, он рисковал перед начальством собственной репутацией, поэтому сразу заскочил в прокуренный кабинет, пробежал до узенькой двери комнаты отдыха и, распахнув ее, увидел раскинувшегося на кровати генерала, который громко храпел. Рядом с ботинками на полу валялся китель.
На столике возле зеркала стояли три опустошенные бутылки, по полу были рассыпаны конфеты, две из них раздавлены так, что вылезла розовая начинка.
Лунц сразу увидел полку, на которой находились отрезвляющие препараты, — она висела над кроватью, но едва протянул к ней руку, как у генерала Роджерса открылся один глаз.
— Добрый день, сэр… — сказал Лунц, замирая с протянутой к полке рукой, но ответа не получил.
Генерал продолжал храпеть, а его открытый глаз свирепо сверлил непрошеного гостя. Это продолжалось несколько секунд, и Лунц подумал, что генерал все еще спит. Он уже коснулся блестящего инъектора, когда Роджерс вдруг всхрапнул, сунул руку под подушку и, выхватив пистолет, направил его в лицо майору.
Лунц пригнулся, грохнул выстрел — пуля ушла в потолок. Пришлось схватить генерала за руку, чтобы вторым выстрелом он не покончил с незваным гостем.
— Тебе не взять меня, Гварнери! — завопил Роджерс и второй рукой схватил Лунца за горло.
Чтобы выбить пистолет, майор сбросил генерала на пол, однако пьяница Роджерс оказался довольно проворен, и Лунцу пришлось дважды ударить его в лицо, прежде чем удалось полностью разоружить.
— Тебе не взять меня, Гварнери! Я лучший! — не сдавался генерал и пытался лягнуть Лунца ногой. В такой ситуации добраться до инъектора было непросто, и майору пришлось швырнуть Роджерса на кровать, чтобы тот не успел чем-нибудь вооружиться — ножом или бутылкой.
Пока генерал бился, запутавшись в простыне, Лунц схватил инъектор и вонзил его пациенту в спину. Генерал выгнулся, словно получил пулю, и, проорав «Да здравствует республика!», лишился чувств.
Лунц перевел дух, одернул китель и поправил сбившийся узел галстука. Все происходило, как в бреду, — и это престижная служба в генштабе?
Оглянувшись, он увидел под потолком отверстие от пули, — все могло закончиться плохо.
— Майор, — произнес очнувшийся Роджерс и, сбросив скомканную простыню, сел на кровати. — Как вы сюда попали?
— Ваш секретарь, сэр, сказал, что вы приболели, и я зашел, чтобы выяснить, намерены ли вы идти на совещание к начальнику штаба. Вы в состоянии?
— Разумеется, майор!
Генерал Роджерс надел ботинки, подошел к зеркалу и, взяв щетку для волос, привел себя в порядок.
Лунц смотрел на него во все глаза, ожидая какой-нибудь новой подлости, но микстура делала чудеса, и в новом Роджерсе нельзя было признать прежнего припадочного пьяницу.
Через пару минут в сопровождении Лунца генерал вышел из кабинета в приемную, где, согнувшись над столом, сидел сержант-секретарь Луарвик.
— Лу, я пошел к шефу, — бросил на ходу Роджерс, не замечая, что секретарь в ответ проскрипел, как подбитая чайка.
Уже оказавшись в коридоре, Лунц самодовольно улыбнулся, а вспомнив, как вырубил Луарвика, даже хихикнул, и на него покосился проходивший мимо офицер.

Глава 3

Лунц проводил генерал-лейтенанта Роджерса в зал совещаний и отодвинул для него стул, чтобы уж точно быть уверенным — начальник военной разведки никуда не денется.
Начштаба Штерн удовлетворенно кивнул, старый броненосец знал о заносах главного разведчика и намеренно пропускал новичка через все штабные трудности.
Знал ли он о пистолете? Возможно. А о том, что Лунц лишь чудом миновал верной гибели? Какой смысл думать об этом, когда дело сделано. Майор коротко кивнул и вышел.
В зале началось совещание, а он оказался в приемной, рядом с двумя унтер-офицерами.
Переведя дух, Лунц показал Бремеру большой палец: дескать, все получилось.
Старшина в ответ хлопнул себя по колену и покосился на Троугана, тот улыбнулся от уха до уха.
— Ну и как там было, сэр? — спросил Бремер, вставая из-за стола и выходя в проход на красную дорожку.
— О, Патрик, ты меня спас, ты меня реально спас, ведь он достал пистолет и шарахнул прямо в меня! — воскликнул майор и тотчас прикрыл рот, оглядываясь на дверь.
— Не волнуйтесь, сэр, — отмахнулся Бремер. — Там двойная звукоизоляция. Никто ничего не услышит, мы даже музыку здесь на спор пускали, и нам никто — ни полслова.
— Короче, в стене под потолком — дыра от пули! Я чуть не обделался, честное слово! Схватил его за руку, сбросил на пол, а потом уже инъектор и все такое. Эффект потрясающий! Пьяное дерьмо в момент превратилось в генерала! Я был в культурном шоке, приятель, честное слово!
— А Луарвик, сэр, что было с ним?
— Что было? Как ты и говорил, он выскочил, как наседка: руки растопырил, не пущу, орет. Я ему в брюхо разок дал, он и согнулся, сволочь, а я быстрей в кабинет и к генералу, а дальше все по схеме…
— И у него под подушкой был пистолет.
— Что же ты сразу не сказал?
— Всего не упомнишь…
— Ладно, — понимающе кивнул Лунц и одернул китель. — Я не в обиде, свое пойло ты получишь. Завтра нормально будет?
— Нормально.
В кармане майора зазвенел зуммер интеркома. Лунц выхватил серебристую коробочку, отключил сигнал и поспешил обратно в зал заседаний.
Там все выглядело так, будто он и не уходил. Генерал Роджерс задумчиво смотрел на пепельницу, генерал Фейс из политико-аналитического отдела пожевывал губами и быстро перебирал пальцами, как будто вязал шерстяной носок. Два офицера из управления ракетно-артиллерийского вооружения рисовали в блокнотах треугольники, начальник ПВО чесал в затылке. Рассмотреть остальных Лунц не успел.
— Джефри! — громко произнес начштаба, и Лунц вытянулся, щелкнув каблуками. — Джефри, нам требуются сигареты. Я не курю, но кому-то, возможно, придется подымить…
Начштаба посмотрел на присутствующих, но на его призыв никто не откликнулся.
— Когда в помещении дым, думается намного легче, — закончил он свою мысль.
— Слушаю, сэр! — произнес Лунц и, развернувшись, вышел в приемную.
— Что там? — спросил Бремер, вскакивая.
— Срочно требуется дым! То есть табак! Сигары, сигареты, сигариллы! — выпалил майор. — Кто у нас поставщик?
— «Юлдуз-табак инкорпорейтед». Их представитель находится в большом буфете на первом этаже, но я его сейчас вызову.
— Будь добр, дружище, а то я что-то совсем растерялся, — признался майор.
Бремер стал набирать номер по внутренней связи, а майор присел на кожаный диван для посетителей, достал платок и промокнул вспотевший лоб. А затем попытался вспомнить, сколько раз за сегодняшний день ему пришлось исходить испариной.
Ох и служба, а говорили, что быть при штабе — это теплое местечко.
— Сейчас все будет, сэр, — сообщил старшина Бремер, кладя трубку на рычаг. — Можете идти к себе, сэр, табак мы и сами доставим.
— Нет-нет, старшина, я не могу, — замотал головой майор. — Я должен контролировать все, иначе босс меня… Сожрет, как трюфель.
— Тефтель, сэр, — заметил старший сержант Троуган.
— Почему тефтель?
— Начштаба любит суп с грибами и свиными тефтелями. Может съесть большую кастрюлю разом.
В дверь приемной робко постучали. Старший сержант Троуган вскочил из-за стола, но Лунц остановил его жестом.
— Не нужно, дружище, я сам! Мне так спокойнее…
Майор подошел к двери, распахнул ее и увидел военного с какими-то странными торчащими усами.
— Вы «Юлдуз-табак», мистер?
— Нет, сука, я принес тебе сдачу… — ответил военный с ненастоящими усами и саданул Лунца в живот, да так крепко, что майор отлетел метра на два, потерял дыхание и рухнул на новый палас — по триста ливров за квадратный метр вместе с укладкой.
«Главное — не спать, главное — считать до тысячи… — пронеслось в голове Лунца. Он почти потерял сознание. — Кто же это был? Кто?»
Лунц чувствовал, как движется его диафрагма, а значит, он был жив.
— Лойбонские партизаны напали на офис министерства обороны… — пробухтел ТВ-бокс, и красивая девка с увеличенными губами подморгнула с экрана.
— Этого следовало ожидать! Жирозаменители приводят нацию к ожирению! — проорал парень с сальной физиономией и в брюках с накладками на заднице.
— Если результаты превысили ваши ожидания — воспользуйтесь ершиком…
«Откуда это взялось? Фигня, сетевой спам. Пам-пам, парам-пам…» — оценил сообщения Лунц и почувствовал, как на него накатила холодная океанская волна. Вынырнув на поверхность, он сказал:
— Ух, зараза, ну и ветер!
Но увидел перед собой старшего сержанта Троугана с графином.
— Вы в порядке, сэр? — спросил тот.
— Да, я все вижу и понимаю… А что случилось?
Майор поднялся с паласа, одернул китель, поправил галстучный узел и, наведя фокус на старшину Бремера, снова спросил:
— А что случилось?
— Луарвик, сэр. Он отомстил вам, ведь вы ударили его в дыхалку, я не ошибаюсь?
— Не ошибаешься, старшина… — после небольшой паузы ответил Лунц. — И что, мне теперь нужно пойти и застрелить его?
— Совсем не обязательно, сэр, можно вызвать наряд внутренней комендатуры, и они его так отделают, что даже в мясной магазин не примут. Хотите, я их вызову?
Старшина снял трубку внутреннего телефона и чуть склонился в сторону Лунца, дескать: скажи — и Луарвик пропал.
— Ладно, пусть живет, я его потом прищучу, — сказал майор, и в этот момент в дверь снова постучали.
— Откроете сами, сэр? — спросил старший сержант Троуган, но майор вернулся на диван и махнул рукой: поступай как знаешь.
На этот раз действительно прибыл представитель «Юлдуз-табака», держа на подносе пирамиду коробок с разными видами отравы.
Лунца это не удивило, фирмачи знали свое дело и умели подать товар так, что попробуй не купи, однако рассыпанные в основании пирамиды разноцветные презервативы заставили его задуматься, и, когда представитель скрылся за двойными дверями, Лунц спросил:
— А при чем здесь презервативы?
— Иногда офицеры берут что-то для себя, — пожал плечами Бремер.

Глава 4

Фирмачи свое дело знали, этот парень в клоунском мундире, который он придумал сам, дважды обежал стол заседаний, разбросав пачки с куревом, презервативы, карандаши и почтовые марки, а потом вылетел вон, за мгновение до того, как генерал-полковник Штерн захотел его застрелить.
Хлопнула дверь, и стало тихо. Несколько офицеров закурили. Начштаба потянул носом воздух и улыбнулся, у него в голове стали появляться мысли.
— Генерал-лейтенант Рорен, какие в нашем ПВО новости? Вы по-прежнему контролируете воздушно-космическое пространство или уже нет?
— Мы по-прежнему, сэр! — сообщил, вскочив, начальник ПВО и сел, хотя даже вставать было не обязательно. Но он вскочил, а стало быть, был виноват.
— Хорошо, — улыбнулся начштаба и пододвинул к себе доклад с последними сводками, сделанный альтернативными службами. — Как много у нас нарушений за последние полгода?
— Триста двадцать шесть, сэр. И это все флотилии контрабандистов. В ста двадцати восьми случаях нарушители были остановлены, сорок восемь раз их уничтожали перехватчики службы ПВО, а в остальных случаях напуганные преступники снова убегали в космос.
— Замечательно, коллега. А теперь послушаем начальника военной разведки. Генерал-лейтенант Роджерс, будьте добры отчитаться…
— Да, сэр, — кивнул Роджерс и, поднявшись над столом, окинул взглядом собравшихся.
— Вставать не обязательно, генерал, — напомнил начштаба.
— Да, сэр, но мне так удобнее, — ответил Роджерс, чувствуя, что ему нужно по малой нужде. По малой, но срочно.
— Что вам известно о нарушениях в корпоративных конфликтах, генерал?
— У корпорантов всегда конфликты, сэр! Особенно мне памятен позапрошлый год, когда…
— Поближе к сегодняшнему дню, коллега.
— Да, конечно, — кивнул Роджерс, в этот момент его слегка отпустило. — Мы имеем статистику о столкновениях корпорантов с некой третьей силой, боевые машины которой выходили на поверхность в количестве примерно полутораста тысяч штук.
— Штук? — переспросил начштаба.
— Штук, — уверенно повторил генерал Роджерс.
— Хорошо, коллега, какие из этого следуют выводы?
— Выводы следуют такие, сэр: на восемь конфликтных планет был переброшен десант объемом восемьдесят тысяч тонно-кубов, а значит, мы проворонили десяток гигантских десантных транспортов.
— Этого не может быть! — воскликнул, вскочив, начальник ПВО. — Это невозможно, сэр!
— Против фактов не попрешь, Фердинанд. Как иначе эти бронесилы могли оказаться на планетах? Вылупились из яиц, может быть? Сядьте, генерал-лейтенант.
Начальник ПВО покорно опустился на стул, а начштаба вышел из-за стола и принялся ходить вдоль устаревшей карты, жадно вдыхая сизый табачный дым.
«Пирсьют», «Глория оранж», «Банановый аромат». В прошлом Штерн был активным курильщиком и извел кучу табака, пока не сумел завязать, однако, как и в прежние времена, запах табака требовался ему, чтобы сосредоточиться и заставить мысли двигаться в общем потоке — к нужной цели. Как жаль, что его подчиненных запах табака совсем не вдохновлял. Похоже, их вообще ничто не вдохновляло, кроме, может быть, пинков под зад.
— Генерал Фейс!.. Вы обещали притащить какого-то умника с мозолями на заднице! Вы его нашли?
— О да, сэр… — кивнул Фейс, поднимаясь и странно озираясь, как будто перебрал с таблетками.
— Ну так где он? На что годится этот ваш политико-аналитический отдел, если вы не можете притащить нужного спеца?! — воскликнул Штерн, которого уже достали эти мямли с золотыми погонами.
— О… Он здесь, сэр… Вот пожалуйста — капитан Вупи, из архивно-исторического отделения.
Сказав это, генерал Фейс поспешно сел и вжал голову в плечи, а вместо него поднялся высокий сутуловатый гражданский, одетый в военный мундир с капитанскими погонами.
Форма сидела на капитане Вупи хуже, чем на корове седло, и было видно, что по форме этот Вупи одевался едва ли раз в год, а то и реже.
Ему было немного за пятьдесят, он, несомненно, редко выходил на улицу и обожал дышать книжной пылью.
— Ага, — произнес начштаба Штерн, останавливаясь и закладывая руки за спину. — А разве архивно-историческое отделение еще существует? Я слышал, его объединяли с отделением празднеств и парадов. Или я ошибаюсь?
— Объединение планировали, но оно не состоялось, сэр, — сообщил Фейс, привставая.
— А почему?
— «Праздники» не нашли места под архивы, сэр, а это восемьсот тонно-кубов…
— Э… Это в тоннах? — уточнил Штерн.
— Это в кубах, сэр.
— Понятно, — кивнул начштаба и снова принялся ходить вдоль карты. — Итак, капитан, что вы накопали среди этих своих восьмисот тонно-кубов? Есть ли там какие-нибудь важные для нас сведения?
— Да, сэр, я полагаю, что это вас заинтересует… — нараспев произнес капитан Вупи.
Все присутствующие тотчас прекратили рисовать в блокнотах и посмотрели на него. Вупи был единственным среди собравшихся, кто не боялся начальника штаба. По глупости, конечно.
— Вы можете сесть, капитан Вупи, так вам будет удобнее.
— Да, сэр, разумеется.
Долговязый Вупи сел, раскрыл старую картонную папку и, откашлявшись, прочел:
— «На исходе вторых суток саткембо нороздулло продолжали преследовать наш корабль, в точности повторяя его траекторию и экономя энергию на разности плотностей породы. Мы шли по целине, аннигилируя булыжники, а они — по взрыхленной пашне, стремясь приблизиться к нам на верный выстрел анастезионной торпеды…»
— Стоп-стоп-стоп! — поднял руки Штерн. — Это что за народные песни, капитан? Где это? Кто это и когда покупать билеты?
За столом сдержанно засмеялись.
— Сэр, я читаю вам переведенные мною записки капитана десантного судна, который пытался оторваться от наседавших на него саткембо нороздулло и доставить десант в указанный район. Он выполнял приказ, сэр.
— Ладно, а где все это было? Откуда ты все это взял?
Штерн подошел к столу и протянул руку, а Вупи, после недолгого замешательства, подал ему лист сухого древнего пластика с острыми краями.
Начштаба с полминуты изучал нагромождение знаков, потом посмотрел на Вупи и сказал:
— Но ведь тут какая-то белиберда! Это же просто значки, их невозможно перевести!
— Это иероглифы, сэр. Сонические иероглифы. Мы с коллегой Близдероном сумели их расшифровать. Даже программу составили — исполнение восемьдесят процентов.
— Восемьдесят процентов, — повторил генерал-полковник, глядя на испещренный незнакомыми значками лист. — А ведь мне докладывали, что это никакой не текст, а просто значки… Кто докладывал?!
Штерн обвел строгим взглядом притихшее штабное сообщество, потом один из генералов поднял руку и проблеял:
— Это был генерал Хорхе… Его уволили полгода назад за растрату по графе канцтоваров.
— Да, точно. Отдел стратегического прогноза… — кивнул Штерн. — Просто значки, «не имеющие текстового смысла и играющие роль оформительского дизайна в рамках понимания того времени». Я помню его отчет весь до точки, и жаль, что Хорхе теперь в войсковой тюрьме, я с удовольствием дал бы ему в морду. С удовольствием.
Штерн вернул капитану пластиковый лист, вернулся на свое место во главе стола и, произведя рукой в направлении Вупи широкий жест, сказал:
— Продолжайте, капитан, мы вас слушаем…

Глава 5

Начштаба продержался еще с четверть часа, слушая это отстраненное повествование, но в конце концов все же остановил докладчика:
— Стоп, капитан! Требуются кое-какие уточнения…
— Конечно, сэр, я готов дать любые пояснения.
— То есть, Вупи, ты полностью в теме?
— Я делал этот перевод полгода, сэр. Я и коллега Близдерон.
— Ну, Близдерону особая благодарность, передавай привет и все такое, однако поясни нам, что это за блюдо — «саткембо нороздулло». Я правильно воспроизвел?
— Да, сэр, с моих слов — правильно, но, возможно, носители языка транскрибируют фонотему «нгу» как «бхори-бота», и тогда «нороздулло» будет звучать как «каперсмут» или «зеглезе». Но это уже фонетический радикал, и я предпочел бы его не использовать, поскольку эффект его исполнения маловероятен…
— Стоп, капитан! — хлопнул по столу Штерн, и в зале воцарилась такая тишина, что слышно было, как происходит диффузия между металлами в подставке для карандашей. — Давай без этого словесного гомосексуализма. Я его по три раза на дню слышу от своих подчиненных, поэтому остановимся на первом варианте.
— Саткембо, сэр?
— Да, вполне нормальный вариант. Но что это значит?
— Саткембо — это шарпезон. По-нашему, среднетоннажный сфероид.
— И чего этот шарпезон?
— Он преследовал плармуттал фризонтал, чтобы уничтожить его и не дать возможность высадить десант. Гонка продолжалась четверо суток.
— И что?
— Ну, из данного документа мы узнаём, что капитану удалось оторваться от преследователей. Позже он составил эту поэму и даже получил новый чин, название которого, к сожалению, не произносится.
— Почему не произносится?
— Потому что невозможно произнести два важных бета-звука, которые извлекаются с помощью гроа — подъязыкового отростка.
— Ладно, оставим это, давайте по существу, господин капитан, — сказал Штерн, чувствуя легкое головокружение.
— А по существу уже все, сэр, записки этого капитана были довольно коротки.
— Куда же он делся потом?
— Возможно, погиб в бою. Та война была очень затратной, помимо бессчетного количества муглов там гибли лучшие представители нороздулов и фризонталов.
Капитан Вупи держался свободно, он жестикулировал и морщил свою гражданскую физиономию, в то время как окружающие его высшие офицеры не могли понять, о чем говорит этот Вупи и в чем смысл его бесед с начальником штаба.
— Хорошо, капитан, давайте начнем с простого — шарпезон нам известен, и это очень хорошо, а вот нороздул и фризонтал? Они кто или что?
— Нороздул и фризонтал, сэр, — это две гегемонистические нации, которые на момент повествования сцепились в смертельной схватке.
— Э… А что это за дурацкие названия? Откуда эти нации?
— Ну, тут мы с коллегой Близдероном слегка разошлись во мнениях. Мы по-разному истолковываем фонотему «брюк», особенно во второй и четвертой ее семантических производных.
— Давай без этого гомосексуализма, капитан, — покороче и попонятнее, а то у меня генералы уже животом маются от твоей неожиданной грамоты.
— Да, сэр, конечно, — кивнул Вупи. — Согласно моей собственной теории нороздул переводится как «прибывшие со звезд», а фризонтал — «зародившиеся в туманности».
— Марсиане, что ли?
— В каком-то смысле, сэр. Они — не мы, они — другие.
— А кто же тогда мы, если они тут все уже истоптали?
— Муглы…
— Чего? — не понял Штерн.
— Мы — это муглы, если угодно — кнехты большой войны.
— Кнехты — это плохо?
— Не то чтобы плохо, сэр, но второй сорт.
— Ага… — произнес Штерн и замолчал. Ему требовалась пауза, как и многим сидевшим за этим столом. Они были готовы к нагоняям, к угрозам увольнения и даже помещению в войсковую тюрьму, где давали кисель с искусственными ягодами, но такое…
— Ладно, капитан, расскажи нам, за кого воевали муглы, то есть мы.
— Муглы воевали за обе стороны, сэр. Они были главным расходным материалом войны. Если нороздулы и фризонталы гибли сотнями тысяч, то муглы погибали десятками миллионов. Их никто не считал, я повторяю — это был расходный материал.
Начштаба вздохнул, потом вышел из-за стола и отошел к окну посмотреть на туманный ландшафт большого города, эта панорама помогала ему справиться с разрушительными мыслями.
Попадись ему сейчас нороздул или фризонтал, он мог бы порвать их голыми руками. Попранная гордость мугла взыграла в нем, она жгла его изнутри и требовала отмщения.

Глава 6

Немного успокоившись, начштаба разрешил капитану Вупи продолжить доклад.
— Вы уверены, сэр? — на всякий случай уточнил Вупи.
— Давайте дальше, капитан, насколько мы поняли, сфероиды — это реальность, правильно?
— Так точно, сэр, реальность.
— Откуда же им взяться теперь, когда эти сукины дети друг друга укокошили?
— Они не укокошили, сэр, они вернулись в собственные миры, чтобы зализывать раны и копить силы. То же было и после Куда-Мамбору-Кул…
— Ни хрена себе, — произнес генерал-полковник, как бы предугадывая новые потрясения. — Это еще что такое?
— Это конфликт семисотлетней давности, сэр, когда гегемонистические нации столкнулись без широкого применения муглов, об этом сообщает всеобщий документ «мнуни-корп».
Вупи порылся в папке и разложил на столе карточный домик.
— Это что за фигня, капитан? — спросил Штерн, однако без прежней военной агрессии. — Что за игрушки?
— Это не игрушки, сэр, это негодромы. Что-то вроде карточных домиков, являющихся законченными трехмерными информентами. Как вы их ни разрушаете, а они — вот пожалуйста…
И Вупи продемонстрировал, как заваливается его карточный домик.
— Первоначальная структура восстанавливается без изменений — вуаля!
Он за что-то дернул, что-то потянул, и карточный домик снова воспрянул, как будто не был разрушен.
— А смысл, Вупи? — спросил Штерн, полностью погружаясь в тему.
— Первоначально они изъяснялись на банальной линейной скорописи, сэр, однако для полноты сообщений были вынуждены перейти на трехмерную структуру — негодромы. Но позже, в силу неизвестных пока причин, перешли на скалопитек — трехмерную клинопись иероглифов.
— То есть ту хреновину, что ты нам сегодня переводил?
— Именно так, сэр.
Начштаба прошелся вдоль одной стены, потом нагнулся и поднял с пола оброненную кем-то авторучку.
Все, что он знал до этих пор, все, чем он жил, казалось теперь полной чепухой — помоями, в которые превратилось ресторанное меню.
— Вупи… Капитан Вупи, что написано в ваших переводах относительно муглов? Когда они стали воевать за тех и за других?
— Как только стороны освоили их быстрое воспроизводство, случился настоящий бум — муглов стало достаточно для большой войны. За четыреста лет нороздулы и фризонталы окончательно развили их воспроизводство, после чего выращивание одного мугла до военнообязанного возраста стоило всего полтора триулия.
— Полтора триулия? А можно это перевести на наши деньги?
— Невозможно, сэр.
— А почему?
— Триулий — трехмерная единица.
— Правда?
— Правда…
— Гомосексуализм какой-то, — после паузы произнес Штерн и снова сел за стол. — Значит, что мы имеет в остатке, капитан Вупи? Где нам искать сфероиды, которые возят сотни бронеединиц и высаживают их, где им заблагорассудится?
— Сэр, вас интересуют выводы из переводов или моё личное мнение?
Вупи впервые отбросил свою папку, он смотрел на генерал-полковника не мигая.
— Давайте, Вупи, ни в чем себя не ограничивайте…
— Сэр, я считаю, что эти твари решились на очередную войну, но для этого им нужно сбросить с планет бывших рабов — муглов.
— То есть нас?
— То есть вас. То есть да — всех нас. Для этого они активизировали свои подземные базы, на которых находятся миллионы боевых единиц, которые и развозят десантные сфероиды.
— Они что же, под землей, как подлодки, шныряют?
— Для них твердая порода не помеха, сэр, в архиве есть описание их схваток на Полонезе, планете, состоящей из легированной стали. И ничего, сфероиды ходили ровно, а дреноторпеды легко скользили сквозь породу, так что здешний рыхлый грунт для них как для перехватчиков туман — слегка трясет, но мишень видно отчетливо.
— Значит, никаких внешних поставок на планеты не было?
— Не было, сэр. По крайней мере массовых.
— А я о чем говорил! — подал голос начальник ПВО.
— Заткнись! — бросил ему Штерн. — Каким же ресурсом располагают эти мерзавцы, капитан? Сотни тысяч, миллионы?
— Трудно сказать, сэр. Но проблем с обеспечением они не имеют. Подземные базы создавались сотни лет назад, там есть все, кроме муглов.
— То есть нас?
— То есть нас.
— Но теперь мы не сдадимся, правильно?
— Как скажете, сэр. Но, на мой взгляд, наши бывшие господа крайне удивлены тем, что, пока им было не до нас, мы захватили все их планеты, расплодились на них и даже заимели собственные вооруженные силы.
— Вот незадача! — хохотнул Штерн.
— Им и в голову не приходило, что муглы не только самостоятельно выживут, но и воспользуются всем, что супернации с любовью готовили для себя.
— Мерзавцы!
— Вот именно, сэр.

Глава 7

На столе зазвонил телефон — старомодный прибор с изогнутой ручкой и витым проводом. Собрание затихло, а начштаба взял трубку и сказал:
— Слушаю… Да, очень хорошо… Ну, разумеется…
И положил трубку на рычаг. Потом немного рассеянно посмотрел на присутствующих и произнес:
— Все, кроме членов специального совета, свободны…
Двадцать высших офицеров разом поднялись и, злорадно посмеиваясь над «застрявшими в совете», поспешили к своим обязанностям, к разболтанным подчиненным и свежему воздуху.
Генерал Роджерс даже не шелохнулся — мочевой пузырь его больше не беспокоил.
Казенный подрядчик генерал-инженер Шпалерный нервно жмурился и что-то шептал — должно быть, выученный наизусть отчет.
Начальник ПВО Рорен привстал и одновременно поднял руку, как робкий ученик.
— Прошу прощения, сэр, но я не постоянный член. Может, мне уйти?
— Нельзя, Фердинанд. Ситуация складывается хреновая — без вас никак, — сказал начштаба и, подойдя к окну, приложил пальцы к прохладному стеклу. На улице начинался дождь, а это значит, будет сырость и грязь на обочинах шоссе, зато не будет пыли и межсезонных ветров.
— Желающие могут закурить, — сообщил Штерн и, не поворачиваясь, добавил: — А некоторые воспользоваться моей туалетной комнатой…
Генерал Роджерс размышлял всего пару секунд, а потом оттолкнул стул и побежал в боковую дверь.
С одной стороны, он был рад, что решит такую насущную проблему, а с другой — испытывал неловкость от мысли, что старина Штерн знал о нем все. Или почти все. По крайней мере, про Джанет — наверняка.
В двери зала постучали, но не успел Штерн отреагировать, как они открылись и появился помощник Лунц, слегка смущенный.
— Прошу прощения, сэр, но тут прибыли люди из СГБ…
— Пусть пройдут, я жду их, — кивнул Штерн, вздыхая. Он не любил СГБ. Их не любил никто, но, возможно, теперь, в этой тревожной ситуации, их присутствие стало бы обоснованным.
В зал вошли четверо молодых людей в общевойсковых мундирах без знаков различия. Штерн уже знал, что это для поддержания режима секретности.
Не обращая внимания на присутствующих, эти четверо разошлись по сторонам, тщательно сканируя все вокруг похожими на пылесос приборами — они искали турборидеры и аудиозакладки тайных врагов. Но, ничего не найдя, с разочарованными физиономиями вышли вон, а вместо них в зал вошел генерал Джоук с помощником — полковником Сазерлендом.
— Здравия желаю, сэр, — произнес Джоук и как-то странно дернул головой.
— Здравия желаю! — четко произнес его помощник и кивнул.
— Присаживайтесь, господа, — сказал Штерн, приглядываясь к бледному Джоуку. Может, приболел?
Не успели гости сесть, как двери распахнулись и появился второй генерал Джоук — бодрый, румяный и не бледный!
— Отличная работа, коллега, можешь убираться! — воскликнул он и, обойдя длинный стол, пожал удивленному Штерну руку.
— Здравия желаю, господин начальник штаба! Извините за этот маскарад — служба!
Тем временем тот Джоук, который якобы приболел, сдернул с головы целлулоидную маску и удалился.
— Что это значит, коллега? — спросил Штерн.
— Требования безопасности, сэр, — снова улыбнулся Джоук, считавший себя почти ровней начальнику штаба. — Вчера мы уничтожили вражеского агента, которого до поры считали своим товарищем. Одиннадцать лет считали товарищем, пока не выяснилось, что это ужасная машина смерти. Они убил троих и еще двоих покалечил — голыми руками, без какого-либо оружия.
— Это ужасно.
— О да, сэр, но это наша сегодняшняя действительность. Я не был уварен, что и у вас в совете не сидит какой-нибудь тайный убийца, поэтому был вынужден пустить вначале двойника. Вы заметили подмену?
— Не то чтобы заметил, — признался Штерн, садясь за стол, — подумал, что вы бледны и слегка нездоровы.
— Еще раз прошу прощения, сэр, а теперь перейдем к нашим делам.
Джоук уселся на свободный стул рядом с полковником Сазерлендом. Они одновременно открыли одинаковые папки и принялись перекладывать какие-то документы.
— Итак, сэр, полагаю, тут присутствуют все, кто может помочь нам сведениями из своих департаментов? — уточнил генерал Джоук и посмотрел исподлобья на присутствующих.
— Если потребуется вызвать кого-то дополнительно, мы сделаем это незамедлительно, — заверил его начштаба. — Продолжайте, генерал.
— Итак, я хочу вернуться к ролику Антверпена… Мы можем посмотреть?
— Конечно. Будьте добры, покажите ролик Антверпена! — громко произнес Штерн, и тотчас на окна стали опускаться плотные шторы, а на белой стене замелькали метки проектора, запустившего тот самый «ролик Антверпена» — съемки частного путешественника-миллиардера, который на собственные средства организовывал познавательные экспедиции в дальний космос.
Сам Штерн видел этот ролик десятки раз, то восторгаясь, то ужасаясь его содержанием, а позже и вовсе зевая. Но теперь он смотрел на эти примелькавшиеся кадры по-новому, пытаясь увидеть их глазами генерала-лейтенанта Джоука, которого, если честно, слегка побаивался.
Да, должность Штерна была значительно выше, но у СГБ имелись такие возможности, о которых лучше было не думать.
СГБ знала все обо всех офицерах генштаба, тому были примеры, хотя сбором сведений должны были заниматься контрразведка и служба внутренней безопасности.
Но! Контрразведку и СБ Генштаба Штерн мог прижать к ногтю, а Служба Глобальной Безопасности отчитывалась только перед премьер-министром.
Однажды, крепко напившись, Сэм Роджерс — начальник военной разведки и бывший однокашник Штерна — предложил ему ликвидировать Джоука. Прямо в кабине начштаба так и сказал: «А что, Клаус, я вижу, тебе этот крысеныш не по нутру. Хочешь, он исчезнет с концами?»
Штерн прекрасно помнил, что почувствовал в тот момент. Страх! Да, страх, потому что не было никакой гарантии, что СГБ его не прослушивает, но прежде страха он ощутил кратковременный восторг, на долю мгновения представив, что Джоука больше нет. А что? Роджерс — старый пьяница и забияка, прослуживший в спецназе тридцать лет, ему такие дела — как соленые орешки. Будучи молодым лейтенантом, он пришел на должность рядового, потому что там иначе было нельзя — погоны не имели значения, пока ты не показал себя.
Наверное, он убил пятьдесят мятежников, а может, и сто, Штерн об этом старался не думать, но спустя три года Роджерс командовал сводным батальоном спецназа и солдаты называли его батей.
А это повыше, чем генерал.
Позже «батя» сломался, начал пить и едва не вылетел по сокращению, но Штерн вовремя его подхватил, о чем пожалел, когда Сэм Роджерс стал уходить в запои прямо под крышей Генштаба.
В тот раз Штерн сказал ему: да прекрати нести чепуху, Сэмми! Что-то в этом духе, точно Штерн не помнил, поскольку больше думал о том, достаточно ли искренне звучит его голос в динамике генерала Джоука.
«Да прекрати нести эту чепуху, Сэмми!»
Одно время он ждал, что с Роджерсом что-то случится, это стало бы явным знаком, что СГБ слушала его кабинет, но Роджерса никто не трогал, а значит, кабинет не прослушивали или на старого пьяницу просто наплевали, снова провоцируя Штерна на какие-нибудь выступления.

Глава 8

Сначала съемка велась дальномерным радиосканером, поэтому красок было мало и рядом с объектами, словно мошки, скакали точки радиопомех. Потом, по мере приближения, картинки стали более узнаваемы — съемку делали электронно-оптическими системами.
Вытянутые корпуса огромных кораблей, снующие вокруг них катера и дроиды. Это определенно были технические средства разумных существ, хотя временами их силуэты размывались, ведь съемка проводилась с расстояния в несколько сотен километров.
Что-то терялось и восстанавливалось спецпрограммами дешифровки, что-то и вовсе додумывалось умным кинокомпьютером. В какой-то момент интуиция подсказала оператору, что его вот-вот засекут, и он прекратил съемку, однако продолжил ее вблизи спутника планеты с длинным цифровым обозначением.
К самой планете косморазведчик не сунулся и правильно сделал, однако и того, что он увидел на этом спутнике, было достаточно: многочисленные ангары, дороги, передающие мачты, агрокупола и фабричные комплексы.
Собрав всю необходимую информацию, этот везунчик вовремя смылся и не был засечен местными спутниками. Благодаря такому везению генштаб и располагал этим ценным видеодокументом.
Позже появилось и множество других, но он являлся основным, так сказать, первым предупреждением.
— Итак, господа, это было начало, — подвел итог Джоук, когда экран погас и шторы на окнах стали подниматься. — Затем министерство потратило много времени и средств, чтобы выяснить, кто обитает на этих участках пространства. Путь зонда в один конец занимал три года, многие из них уничтожались на месте потенциальным противником, однако в конце концов мы узнали, что куст планет «Эрбетта» колонизирован и густо заселен. Там имелись огромные производственные площади, на которых велось активное строительство военных кораблей.
— И нам пришлось дать соответствующий ответ, — вмешался Штерн, чтобы Джоуку не казалось, что у него сегодня бенефис.
— Так точно, сэр. Последние семь лет мы ведем активное строительство военных кораблей, и мне бы хотелось услышать от уважаемого генерала Блюмена, как идут дела и какие у нас перспективы…
Военный строитель, генерал-инженер Шпалерный, пригладил рукой жидкие волосы и, переведя дух, поднялся.
— Сидите, Шпалерный, докладывать можно сидя, — сказал Штерн, напоминая Джоуку, кто здесь хозяин.
— Казенное предприятие «Габриэль» ведет строительство военных кораблей совместно с двадцатью четырьмя строительными подрядчиками.
Шпалерный откашлялся, посмотрел на Штерна, потом на Джоука и, перевернув перед собой страницу доклада, продолжил:
— За все время удалось возвести триста двадцать четыре черновых корпуса, из них до второй категории доведено шестьдесят четыре, до третьей с силовыми элементами — тридцать восемь, на отделке и отладке двадцать восемь кораблей, полностью готовы семнадцать.
— А по категориям? — уточнил Штерн, снова напоминая Джоуку, что тот в гостях у начштаба.
— Из готовых кораблей десять ударных крейсеров, шесть эсминцев и две базы артподдержки.
— А десантные корабли, генерал Шпалерный? — уточнил Джоук.
— Семь десантных кораблей находятся в разной стадии достройки, сэр, но в течение полугода все они будут готовы.
— Какова их вместимость?
— На них можно перебросить тридцать пять тысяч бронированной пехоты или десять тысяч средних роботов.
— А что мы можем сделать десятью тысячами роботов, сэр? — спросил Джоук, обращаясь к Штерну.
— Ну, учитывая, что теперешние двигатели позволяют нам добраться до места не за три года, а за шесть месяцев, и то, что передовые базы противника теперь вдесятеро ближе к нам, чем раньше, мы можем захватить целый планетный сектор, ведь передовые базы — совсем не то, что заселенная планета.
— Вы считаете, это реально, сэр?
— Пока не ударим, мы не узнаем, насколько это реально, генерал Джоук, — заметил Штерн, вертя в руках карандаш. Понемногу он обретал уверенность. — Но если премьер-министр отдаст приказ спланировать операцию, мы это сделаем в кратчайшие сроки. Кое-какие наметки у нас уже имеются, и на всякий случай мы рассчитываем несколько вариантов. В том числе и с полной мобилизацией всех имеющихся сил.
— Приятно это слышать, сэр. Как офицеру и как гражданину.
— Это наша работа, генерал, планирование операций. А что у вас со шпионом? Вы говорили, есть потери?
— Увы, сэр, этот офицер оказался одним из… нороздулов или фризонталов. В тонкостях мы пока не разбираемся. Он три года работал в одном из центральных отделов службы и попался, представьте себе, на прохождении флюорографии.
— Это рентген, что ли? — спросил Штерн.
— Именно так, сэр. Мы ежегодно проводим диспансеризацию — здоровье персонала для нас является важным фактором работоспособности службы, и этот молодец три года подряд сдавал одну и ту же флюорограмму.
— То есть как это?
— Он имел совершенно иное, чем у нас, строение и, чтобы скрывать это, наклеивал на тело специальную пленку с заготовленной человеческой картинкой. Неизвестно, сколько бы он морочил нам головы, если бы не рентгенолог. Он заметил, что все флюорографические снимки этого офицера абсолютно идентичны, без единого изменения. И тогда мы шпиона взяли. В смысле — попытались взять, однако он погиб от бронебойной пули, его уничтожил обученный снайпер. Однако перед этим он убил троих оперативников и еще двух сумел покалечить. Впрочем, об этом я вам уже докладывал. Но вы не поверите, сэр, он дырявил наших людей голыми руками, как будто у него были ножи, а не руки!
— Не может быть! — поразился Штерн. — Это какой-то ужас!
— Может, сэр, увы! С этим феноменом нам еще предстоит разобраться.
Помощник директора СГБ придвинул ему документ, и тот кивнул.
— Тут мне полковник напоминает, что один из этапов проверки уже состоялся на борту строящегося крейсера «Джим Браун».
— Прошу прощения, сэр, — поднял руку начальник военного строительства. — «Джим Браун» теперь полностью готов, на следующей неделе входит в строй.
— Ну и замечательно, — сказал директор СГБ, а начштаба одобрительно закивал, чтобы поддержать военного строителя.
— Замечательно, что крейсер входит в строй, господа, тем более что на его борту имеются помещения для десантных и абордажных команд, а также изоляторы для военнопленных, обладающих особыми возможностями. Один из захваченных субъектов был помещен в такой изолятор, а затем его слегка разозлили, и он начал бросаться на стены и царапать их, оставляя довольно заметные борозды.
— А что там были за стены? — спросил Штерн.
— Алмазный пластик, сэр.
— Значит, это объясняет, как ваш шпион пробивал руками живых людей?
— Так точно, сэр.
— А что по событиям на хребте Малленберг?
— Э-э… — Джоук слегка смутился, он был уверен, что начальнику штаба об этом никто не докладывал. — Пока что мы ведем расследование, сэр, чтобы предоставить вам полный доклад…
— И все же, генерал, какие предварительные данные?
— Группа субъектов десантировалась на погранично-контрольную базу с оригинального летательного аппарата — мы назвали его дисколетом. Никаких запросов о помощи пограничники не отправляли. Видимо, противник воздействовал на них каким-то излучением.
— Излучением?
— Это лишь предположение наших аналитиков, сэр.
— А по-моему, это фоновое би-излучение, — обронил генерал Роджерс. Он будто разговаривал с самим собой. — Двадцать лет назад мы сталкивались с подобной байдой и даже сбивали этот… дисколет?
Он повернулся к Джоуку, и тот был вынужден кивнуть.
Джоук никого не боялся, а вышестоящих начальников просто презирал, но испитое лицо Сэма Роджерса внушало ему… нет, не ужас, а какое-то неконтролируемое почтение. Уважение? Да! Джоуку было трудно признаться себе в этом, но к генералу Роджерсу он испытывал именно уважение.
В СГБ на этого пьянчугу имелось досье из тысячи двухсот страниц, при том что свалить любого из генералов можно было папкой страниц в двести.
Но только не Роджерса.
Пожалуй, Джоук решился бы на это лишь в том случае, если бы Роджерс попытался лично убить его.
Джоук улыбнулся своим мыслям и вздохнул.
— А что тут смешного? — спросил генерал Роджерс.
— Ничего, генерал, — ответил Джоук. — Я улыбался на другую тему.
— На какую же? — привязался пьянчуга.
— Орбитальная огневая поддержка…
— А, это другое дело! — кивнул Роджерс и тоже улыбнулся.
Деятельность службы, контролирующей орбитальную артиллерию, давно уже стала всеобщим анекдотом. Приданные первоначально департаменту прогнозов погоды, они так и не стали военной структурой и часто делали ошибки, нанося удар не по тем и не когда следовало.
— Но что касается би-излучения, то мы испытали его на собственной шкуре, — заявил Роджерс. — Я тогда командовал ротой спецназа, и мы вычислили место вынужденной посадки одного дисколета. Это было на голых холмах, кругом трава и ни одного кустика, чтобы укрыться. И вот нам поступило сообщение: высота такая-то, приземление неопознанного объекта, извольте взять штурмом и доложить. Как оказалось, их сбили экспериментальной лучевой пушкой, которой для этого требовалась целая электростанция. Ну сбили и сбили, как говорится, хрен с ней, но, когда мы стали к этой байде подбираться, сверху прошел еще один дисколет, и все мы будто погрузились в наркотический сон, выйти из которого смогли лишь десять человек из всей роты. У остальных сварились внутренние органы, а из выживших половина ушла в отставку.
— Но как вы поняли, что это би-излучение, генерал? — спросил Джоук.
— У нас был один дурачок — это мы его так называли, Джозеф Собесский. Парень откровенно тупой, писать не умел, знал десяток букв, но из плазменного «роша» стрелял из любых положений. А «рош», извините, это сто миллиметров и три гранаты в магазине. Так вот этот самый Собесский, теряя сознание, засадил в брюхо дисколета все три, после чего свалился, но и дисколет рухнул через триста метров. Когда мы пришли в себя, то вызвали подмогу и побежали к этой байде. В ней сидел один только пилот, десант был уничтожен гранатой, но на внешней подвеске мы обнаружили би-излучатель, который, как позже выяснили эсгэбэшники, поливал нас этим излучением. Если бы они мне ничего не сказали, я бы тут не орал про би-излучение. Вы об этом что-то слышали?
— Что-то слышал, генерал, — вынужденно согласился Джоук. — Что-то слышал.
— Ну вот и вся любовь! — сказал Роджерс обращаясь к начштаба. — Гарнизон горной базы на Малленберге положили излучателем, а потом пошла общая канитель. Странно еще, что об этом кто-то узнал, ведь департамента специальных операций уже нет.
— Департамента, может, и нет, генерал Роджерс, но управление спецопераций все еще имеется, — возразил Джоук. — И в этом случае они хорошо справились с поставленной задачей, сумев не только вернуть нам погранично-контрольную базу в горах, но и уничтожить вражеский десант, а также подбить дисколет.
— Прямо так и подбили? — не поверил Роджерс.
— Повредили. После чего противник переместил машину на одну из горных вершин, где она была уничтожена средствами орбитальной группировки.
— А смысл? Зачем было убивать подстреленную машину? — вмешался начштаба.
— Увы, — развел руками генерал Джоук. — Спецгруппа вызвала огневую поддержку, а те, без выяснения деталей, выдали по полной мощности и так саданули по вершине, что мы не собрали потом ничего крупнее вишневой косточки.

Глава 9

Рядом с казенным подрядчиком сидел майор в тесноватом мундире с лоснящейся бритой физиономией. Посещение подобных совещаний было для него в диковинку, поэтому он слегка волновался, покручивая на пальце массивную золотую печатку. Однако чувства достоинства не терял, поскольку являлся посредником, присланным одним из крупнейших частных подрядчиков министерства обороны.
— Майор Армстронг, как вам у нас? — спросил начштаба, чтобы немного отвлечься. — Не слишком мы тут мудрствуем? Все же чиновники не чета вам, бизнесменам.
— Нет-нет, сэр, все в порядке.
— В таком случае ответьте на несколько вопросов, мои и генерала Джоука.
— Я готов, сэр, — кивнул майор, оставляя печатку в покое и порываясь встать, но сидевший рядом генерал придержал его, и майор опустился на место.
— Итак, ваша компания подрядилась выполнить заказ правительства на строительство пятидесяти тысяч боевых аппаратов воздушно-космического применения. Правильно?
— Так точно, сэр, — кивнул майор.
— Какие типы машин вы взялись изготовить?
— Э-э… Тип три, сэр, перехватчик. Названия пока нет, на данный момент существует… Существует экспериментальная модель, которая хорошо себя зарекомендовала. Оснастку мы уже монтируем, потому что государственная комиссия дала добро на производство именно этой машины.
Штерн посмотрел на Джоука, тот пожал плечами.
— Нет, правда хорошая машина! — воскликнул майор. — У нас есть заключение комиссии!
— Мистер Армстронг, — вмешался Джоук. — Вот тут у меня имеется специальная выписка…
Директор СГБ положил перед собой какой-то листок и прихлопнул его рукой, заставив майора вздрогнуть.
— Тут написано, что во время стрельбы из электроразгонной пушки… Есть такая?
— Это г… гаусс, сэр. Автоматический гаусс.
— Снаряды этой вашей пушки были нестабильны — кувыркались.
— Э… это мы исправим, сэр, э… это механик напутал — соленоиды соединил неправильно! Честное благородное, у нас на стенде такая же пушка стреляет исправно! Честное благородное, можете приехать и посмотреть!..
— Тогда к чему это заключение комиссии, вы их что — напоили?
— Что вы, сэр! Их заключение относится к аэродинамике машины и ее мощностным характеристикам!..
— Как насчет проблем с герметичностью? — задал вопрос начштаба и откинулся на спинку кресла, ожидая истерики майора.
— О, сэр! Этой проблемы не существует!..
— А вот ваши конкуренты из «Андаро Инк» утверждают, что у них имеются доказательства разгерметизации кабины вашей модели в космосе. Якобы даже возникала угроза жизни пилотам-испытателям.
— Прошу прощения, сэр, не пилотам, а только одному — Спансеру! Он был уволен из нашей компании за постоянные прогулы и связь с секретаршами секретного архива. После того как его вышвырнули, он переметнулся к «Андаро», и уже потом появились эти откровения про взрывную разгерметизацию.
— Взрывную? — переспросил Джоук. — Я слышал, при взрывной разгерметизации погибают кролики!
— На стендовых испытаниях — да, сэр, но только не в космосе. Чтобы создать взрывную разгерметизацию, нужно очень постараться и в одно мгновение снести у машины полкабины. Однако такое невозможно, это предусмотрено системой безопасности перехватчика.
— Хорошо, достаточно про тип три, — сказал Штерн. — Поговорим о другом типе.
— Тип два, сэр. Штурмовик. В основу этой машины положен хорошо зарекомендовавший себя штурмовик. На данный момент построено более двух с половиной тысяч. Мы наращиваем производственные мощности, чтобы выпускать по пять тысяч бортов в месяц.
— Прекрасно. Значит, тут проблем нет?
— Нет, сэр. Машина, как я уже заметил, базируется на отлаженных схеме и компоновке. Проблем нет.
— Что у нас еще?
— Тип один, сэр. Сборный. Тут у нас эвакуационные борта, аппараты фронтовой разведки и абордажные боты.
— И что с ними?
— С ними порядок, сэр. Понемногу собираем. Быстрый поток наладить невозможно — слишком сильно различаются спецификации, но у нас план в полторы тысячи, его мы выполним без проблем. Вся оснастка для производства имеется.
Начштаба сделал паузу, потом посмотрел на Джоука, тот опять пожал плечами.
— Хорошо, все свободны. Даже полковник Сазерленд.
Сидевшие за столом офицеры поднялись и вышли из зала, остались только Джоук и Штерн. Какое-то время они сидели молча, потом Штерн спросил:
— Ну и что у вас имеется на этот балаган?
— Немного, сэр. Какие-то мелкие хищения, секс на работе…
— Значит, чисто?
— Ну… — Джоук покачал головой. — Наверняка сказать никогда нельзя, но пока относительно тихо. А что там с «Лоустерским доком»?
— А что с ними?
— Они выполняют объемы?
— Вроде выполняют, если только не подкупили казенного смотрителя генерал-майора Эйсмарха… Не подкупили?
Начштаба ждал ответа, но директор СГБ тупо таращился на поверхность стола, как будто у него выбило предохранитель.
— Так что?! — повторил Штерн.
— Нет, сэр, он подсматривает в уборной за соседкой, но к государственной измене это не имеет отношения.
— Это все?
— Ну… — Джоук вздохнул. — Он и его садовник…
— О ужас!
— Увы, сэр, всякое случается.
— Надеюсь, меня-то вы не пасете, генерал-лейтенант Джоук? Я тут вчера свою собаку угостил котлетой. Вы никак это не используете, я надеюсь? Не свяжете меня с собакой и все такое?
— Нет, сэр, за вами нет никакой слежки, — соврал Джоук. — Кормите вашу собаку, как посчитаете нужным.
— У нас еще встреча с инсайдерами.
— Я помню, сэр. Когда вы им назначили?
— Через три дня. Они как раз возвратятся со своих дальних стапелей…
— Этим стапелям столько лет, что… — генерал Джоук неодобрительно покачал головой. — Очень уж жадны эти инсайдеры.
— Экономны, — согласился Штерн. — Но личности они очень основательные, если что обещают — слово держат. Это мне в них нравится.
— А чего им самим на эти стапеля мотаться, объемный трек перегнать нельзя было?
— Вот! — начштаба поднял кверху указательный палец. — Возможно, нам с вами трека было бы достаточно, но инсайдеры считают иначе. Им важно лично забраться на стапеля, ощупать все это железо руками и принять верное решение.
— Руками? Это в космосе, сэр? — едва удержался от усмешки Джоук.
— Ну, в космосе только в скафандре, конечно. Хотя…
— Это вы про те слухи, будто они могут выживать в вакууме?
— Что, врут?
— Врут, сэр, — отмахнулся Джоук, хотя по нему было видно, что он в этом не уверен.
— А что, трудно к ним людей засылать? — спросил Штерн, понижая голос.
Джоук вздохнул:
— Вообще-то это нарушение инструкции, сэр, но я не выдам никакой тайны, если скажу, что это невозможно.
— И… в чем же трудность?
— Ну, как вам объяснить, сэр, — развел руками Джоук и потер выбритый подбородок. — Это как попытка внедриться в стаю животных-хищников. Полминуты, и они чужака сожрут. Они почуют его загодя и на большом расстоянии, вот и тут — то же самое.
— М-да, — покачал головой Штерн и поднялся. Джоук поднялся тоже.
— Едете к министру, сэр?
— Да, времени все меньше, ситуация все запутаннее. А вы, генерал, через три дня снова ко мне, будьте добры.
— Конечно, сэр. До свидания.

Глава 10

Уже через десять минут начштаба спускался в персональном лифте на первый этаж. Несмотря на полуофициальный характер предстоящей встречи, он остался в мундире и даже прихватил с собой фуражку.
Лифтовая кабина беззвучно скользила по магнитным направляющим, однако это спокойствие было кажущимся — лифт стремительно летел вниз, о чем свидетельствовали быстро сменяющиеся на табло цифры.
Башня «Гектагон», в которой располагался генеральный штаб армии, вздымалась на двести семьдесят этажей, еще на тридцать уходила под землю, и, чтобы передвигаться в этом монолите, использовались сверхскоростные лифты.
Правда, общественные кабины двигались вдвое медленнее, ведь они вмещали, при необходимости, до полусотни человек, но начальнику штаба позволялось иметь собственную капсулу, куда едва втискивалось человек пять. Впрочем, это не означало, что помощники и секретари генерал-полковника Штерна могли следовать за ним в персональный лифт — им предписывалось пользоваться общим.
Вот и теперь, едва разошлись створки начальничьего лифта, как Штерн увидел майора Лунца, который заранее успел спуститься на общественном и теперь ожидал начальника с папкой в руках.
Майор выглядел бодрым, собранным, и Штерн это отметил. Он не переносил бледных, унылых и подавленных подчиненных, ему требовались живчики, и, похоже, этот Лунц был именно таким.
Секретарь уже собрался почтительно посторониться, чтоб проследовать за начальником, но Штерн махнул рукой, задавая направление к выходу:
— Давай вперед, Лунц, я не люблю этих файерволов, от них потом отвратительное послевкусие.
— А я не замечал, — удивился Лунц, но тут же развернулся и зашагал к высоким дверям из бронестекла, перед которыми подрагивала едва заметная мутноватая завеса.
Те, кто проходил сквозь нее впервые, часто этого момента даже не замечали, но только не Штерн, у которого от этой процедуры, случалось, болели зубы.
Возможно, это было нервное, ведь в случае попытки несанкционированного проникновения файервол сбивал нарушителя электрическим ударом. И сколько Штерна ни заверяли, что сканер охранного контура точно распознает личности и никаких ошибок не дает, он боялся этой умной системы и всякий раз ожидал удара.
Был способ снизить неприятное ощущение от ионизирующих разрядов и связанного с ними страха — пустить вперед другого человека.
Первопроходец брал на себя большую часть разрядов, и это успокаивало следовавшего за ним Штерна.
Обычно роль тарана доставалась помощникам начштаба или водителям его машины, а теперь и Лунц успешно справился с этой обязанностью и первым выскочил к стоявшему у подъезда лимузину.
Распахнув дверцу, он посторонился, пропуская в салон Штерна, и, пока тот устраивался на диване, не удержался от того, чтобы, запрокинув голову, посмотреть на уходящий к облакам монолит «Гектагона», потом заскочил в салон и сел напротив начальника, на чуть менее комфортабельное сиденье — с подогревом, но без массажера и функции распознавания личности.
Дверца захлопнулась, встав на сверхпрочные стопоры, и теперь лимузин представлял собой бронированную капсулу, разбить которую можно было только противотанковыми средствами особой мощности.
Обычный же гранатомет мог лишь повредить дорогостоящую краску — лак цебракко, который изготовляли из чешуи маскалитовых рыб.
Дорого, эксклюзивно и бессмысленно, однако как-то через бюджет это все же проводили.
— Вилли, нам на Малую площадь! — объявил Штерн, и сидевший за рулем старший сержант понятливо кивнул.
Он служил у начштаба уже третий год и даже по голосу мог определить, куда везти хозяина, что бы тот ни говорил для сидящих в салоне гостей или подчиненных.
На Малой площади находилось три посещаемых Штерном точки — ресторан «Золотые ворота», массажный салон «Золотая лоза» и центр развлечений «Приют усталого солдата».
В ресторан хозяин наведывался один и в гражданской одежде, в центр развлечений — в гражданской одежде и с гостями, а вот как сейчас, в форме, только в массажный салон, где часто собирал подчиненных сам министр.
В отличие от других массажных салонов в этом действительно делали массаж, здесь имелись замечательные контрастные бассейны, а еще подавали виноградное вино без «идентичных натуральным» добавок.

Глава 11

На площади было немноголюдно, поскольку основная часть лощеной публики появлялась здесь вечером, когда зажигались огни ВИП-заведений, дорогие машины подкатывали к дверям и официанты порхали, словно бабочки, в предвкушении чаевых за удачный вечер.
Теперь же здесь наблюдались лишь пара полицейских машин, какие-то туристы на нелепом микроавтобусе, подметавший территорию уборочный комбайн и стая прикормленных голубей у салона-парикмахерской «Артур».
Машина остановилась напротив входа в массажный салон, Лунц первым выскочил на мостовую и придержал дверь, пока начальник выбирался наружу.
Выйдя, он огляделся, потом надел фуражку и одернул мундир.
— Давайте сюда папку, майор, дальше я сам.
— А мне что делать, сэр?
— Отдыхайте, — сказал Штерн и пошел к дверям.
Внутри его ждали.
— Вас просили пройти в апартаменты номер семнадцать, сэр, — с поклоном сообщил администратор — располневший гуриец в серебристом костюме.
— Почему в семнадцатый, если всегда был номер четыре? — удивился Штерн.
— В четвертом идут ремонтные работы, сэр, — пробормотал администратор, отводя взгляд, и Штерн решил, что подробности ему ни к чему. — Хорошо, проводите меня к семнадцатому.
Сняв фуражку, чтобы не выглядеть глупо в подобном заведении, Штерн последовал за администратором и вскоре оказался в раздевалке апартаментов.
Двери закрылись, стало тихо, и перед ним предстал министр обороны — в голубых плавках-мини и в купальной шапочке с завязками.
Эдакий младенец-переросток.
— Едва нашел вас, сэр, — сказал Штерн, проходя к шкафчику и снимая китель.
— Да, Клаус, все переменилось. Они говорят, что ремонт, но я думаю, там кого-то прихлопнули… В четвертом апартаменте.
— Проститутке перерезали горло! — прохрипел из душевой генерал Бурн, старый приятель министра, которого он повсюду таскал за собой.
Когда-то Бурн был гением артиллерийских расчетов и мог со второго выстрела положить снаряд в пятно метр на метр с расстояния в двадцать километров, но с тех пор прошло много времени, да и технологии шагнули так далеко, что то же самое делал обычный процессор.
— Привет, Клаус! — поприветствовал Штерна Бурн, выскакивая в раздевалку голый и красный, как вареный рак.
— Привет, Роби, — кивнул ему Штерн и, пошарив в шкафчике, достал набор из восьми цветов.
— Сегодня надену зеленые, — сказал он.
— Значит, ты ожидаешь весеннего чуда, Клаус, — заметил министр, почесывая задницу.
— Отчего так?
— Это мне один специалист по секрету нашептал. Цвет купального белья и проистекающая из его выбора психологическая концепция…
— Уж больно мудрено, — покачал головой Штерн, надевая к зеленым плавкам зеленую купальную шапочку. На завязках.
— Мудрено, приятель, но я отдавал ему по триста ливров за час, пока не понял, что этот урод меня просто дурачит.
Министр засмеялся, и Штерну тоже пришлось смеяться, хотя он не успел уловить суть шутки. Триста за час — разве это смешно?
— Расстреливать эту мразь квадратной шрапнелью! — выдал свое мнение Бурн и бегом вернулся в парилку.
— Что у нас на сегодня? — устало спросил министр, поправляя шапочку.
— «Братья Люремс», реализация казенного проекта.
— Средние суда?
— Так точно, сэр, — кивнул Штерн и поправил шапочку тем же движением, что и министр.
— Идемте в бассейн, а папку оставьте, вы ведь в курсе дела?
— Разумеется, сэр, но у меня там бутерброды…
— В папке?
— В папке.
Министр рассмеялся, и Штерн с удовольствием к нему присоединился. Все же здорово, что у них было принято встречаться в массажном салоне. Ну где бы он мог так запросто общаться с министром?
В министерстве? Шиш! Там очередь из просителей стояла от балкона до туалета тыловой службы. А тут — говори, и тебя услышат.

Глава 12

Генератор волн нагонял скуку, и на мгновение Штерну показалось, что министр совсем о нем забыл, прислушиваясь к крикам ошпаренного генерала Бурна, но он ошибался.
— Я вот все думаю про этих инсайдеров… — произнес министр и слегка перекосил физиономию, когда по ногам прошла волна арктического холода.
— Ух, зараза! — подыграл ему Штерн.
— Могут, да?
— Ох могут, сэр! Ох и могут!
— Вот поэтому я люблю сюда ходить, у них массаж так массаж, бассейн так бассейн.
— Это да, — кивнул Штерн. — Стоящее место.
— Что вы о них думаете, Клаус? Потянут они такой заказ?
Штерн сделал неопределенное движение головой — сразу говорить было нельзя, требовалось определить, что хотел услышать сам министр.
— Нет, про качество я не говорю, мы же получали от них… Тральщики?
— Спасательные станции, сэр.
— Вот именно. В плане качества никаких претензий, но сотни кораблей… Пусть и не самых больших.
— Ну что я могу сказать, сэр, оборудование они покупали за немалые деньги, оснастка у них первоклассная. Все производство роботизировано — даже страшно со стороны смотреть на все эти манипуляторы, дизъюнкеры. Как будто ядовитые пауки, туда-сюда, туда-сюда. Там дисковой пилой — вжик! А там сваркой — шварк!.. Производит впечатление, так их разэтак. В любом случае через три дня получим точные данные, они обещали отрапортовать о девяностопроцентной готовности пары сотен бортов.
— На что вначале налегают?
— Ну, мы просили торпедоносцы — они с них и начали.
— Хорошо.
— Потом пойдут ракетные катера параллельно с небольшой серией скоростных абордажных бортов.
— Вот это хорошо, вот это правильно! — закивал министр и, вытянув ноги, достал до нижнего холодного слоя воды. — Ух, мерзавцы! Чем же они ее так охлаждают — никак азотом? Что вы думаете, Клаус?
— Наверняка азот, сэр. Без азота здесь не обошлось!
В бассейн с разбегу вдруг сиганул генерал Бурн. Он поднял тучу брызг, заставив министра с начштабом зажмуриться.
— Что ты наделал, Роберт! — воскликнул министр.
— А что не так-то? — удивился вынырнувший Бурн.
— Ты нарушил ламинарное истечение потоков! Ты все смешал! Теперь вода стала какой-то… сырой…
— Да плевать я хотел на эту вашу воду! Это я к тому, что ставку надо делать на артиллерию! Кто вы без артиллерии? Гэ на палочке!
— У нас будут новые корабли артиллерийской поддержки, генерал Бурн, — осторожно заметил Штерн. — Они уже во множестве строятся.
— Да в каком множестве, Клаус? — завопил Бурн, дыша на гостя свежим коньяком. — Тридцать лет назад вы порушили сто пятьдесят крейсеров! Пустили их на переплавку! А как бы они сейчас пригодились, а?
— Тридцать лет назад, Роберт, Клаус не был начальником генерального штаба, — заметил министр.
— Дык, это понятно, Руди! И ты не был министром обороны, а прозябал в околотке на Мнявемме сраным лейтенантишкой! Но на ваших местах уже сидели какие-то упыри, это они разрушили нашу боевую мощь! Нашу защиту и опору!
— Роберт! Роберт!.. — закричал министр и ударил по воде рукой.
— Что такое?
— Ты мочишься в бассейн!
— С чего ты взял?
— Ты голый, и ты мочишься в бассейн, вот эти пузыри вокруг тебя свидетельствуют об этом! Выйди вон!..
— Да ладно тебе!
— Пошел во-о-он! — перешел на крик министр, и Бурн поспешил к лесенке. Он знал, когда надо сдать назад.
Штерн тоже невольно стал отплывать в сторону, чтобы не становиться свидетелем этой ссоры, однако министр сказал:
— Останьтесь, Клаус, это все пустяки. А на будущее, если еще не сделали такой ошибки, запомните: никогда не приближайте к себе земляков или родственников. Они присосутся к вам, как пиявки, и неоднократно подставят под удар, а вышвырнуть их вы не сможете.
— Да, сэр, я понял.
— Нам нужно поторопить инсайдеров, пусть это обойдется дороже, но выпуск специальных среднетоннажников необходимо ускорить.
— Хорошо, сэр, я передам это. Думаю, они смогут ускориться, если оплатить им увеличение строительных мощностей.
— К сожалению, сделать то же с крейсерами мы не можем, там совсем другая специфика, а вот тут — придется постараться.
— Не надо было резать корабельную артиллерию, сейчас была бы задница прикрыта! — гнул свое генерал Бурн из дальнего угла купального зала.
— И что бы ты делал с ними теперь, с этими старыми калошами?! — не удержался министр, снова начав сердиться и поднимать в бассейне волны.
— А то бы и делал: расстреливал всякую сволочь на максимальной дистанции!..
— Роберт, друг мой! Да они пожгли бы твои корыта раньше, чем экипаж успел бы что-то понять! Ты знаешь, на какой дистанции они могут обнаруживать нас?..
— Нет, — после некоторой паузы признался Бурн, медленно натягивая кальсоны.
— Семьдесят тысяч километров! А эффективный огонь могут вести с двадцати тысяч километров! А сколько осиливала твоя реактивная артиллерия?
— Пять тысяч семьсот, — совсем уже тихо пробубнил Бурн и поднялся.
— Куда ты? — строго спросил министр.
— Возьму коньяка…
— Какого тебе коньяка?! В бассейне нассал, еще не хватало, чтобы и в лифте?
Бурн опустился на стул и замолчал, а министр проплыл до бортика, вынырнул и встряхнул головой.
— Вы, я вижу, слегка удивлены, Клаус? — спросил он, и начштаба не понял, к чему это относилось — к разговорам о службе или к поведению генерала Бурна.
— Да, сэр. Я удивлен, конечно, но не очень… — неопределенно ответил Штерн, осторожно подгребая руками и стараясь держаться на струе водомета, чтобы не сильно уставать.
— То есть вы уже догадывались?
— Я? — переспросил Штерн, отчаянно соображая, о чем идет речь. Если о службе — следовало сказать: да, конечно, это неоднократно приходило мне в голову, а если об отношениях министра и его земляка генерала, лучше прикинуться булыжником.
— Меня больше беспокоит нерасторопность наших средств связи, сэр. Иногда отдашь приказ утром, а ответ приходит только в обед. С этим нужно что-то делать.
— Я понял вас, Клаус. Вижу, что вы не хотите бросать мне обвинения в лицо, ну и на этом спасибо. Мы с генералом Джоуком договорились до поры не посвящать вас во все тонкости этой игры, решив, что вам и ваших проблем хватает. Я сказал себе: Рудольф, оставь этого достойного человека в покое, пока ситуация не обострится настолько, что дальше некуда. И вот теперь, Клаус, она обострилась.
«Ага, значит по службе…» — догадался наконец Штерн, испытывая облегчение, хотя и попал в этот момент на ледяную арктическую струю.
— Давайте на бортик… — предложил министр, выскакивая на подогретый мрамор, и Штерн последовал его примеру.
Он тоже выступал за здоровый образ жизни, за бег рысцой и посещение купален, но с министром нельзя было точно знать, сколько держаться на воде — тридцать минуть или два с половиной часа. Это слегка напрягало.
— Итак, генерал-полковник, вы хотите знать все?
— Только то, сэр, что мне знать положено, — немного осторожничал Штерн. Откровенность министров бывала опасной, и он это хорошо знал.
— Вы помните район Альбац? Мы как-то хотели устроить там настоящие космические учения с полугодовым походом. Со стрельбой боевыми снарядами и прочее. Даже выбили под это немалый бюджет. Вспомнили?
— Конечно, сэр, это было в самом начале моего назначения. Я прекрасно все помню и даже знаю, где лежат папки со всеми отчетами по подготовке к этим учениям.
— Вот. А потом пришел этот ролик Антверпена, и все переменилось. Меня вызвал… — тут министр замолчал и, обернувшись на уснувшего на стуле Бурна, снова повернулся к Штерну: — Меня вызвал премьер и потребовал, чтобы никаких маневров под носом у вероятного противника…
— Премьер Мармалетто?
— Нет, Клаус, это было перед выборами и премьером являлся Сокованда…
— Ах да, извините.
— Ничего страшного. Вот станете министром, вам такого не простят, а начштаба должен знать только непосредственного начальника — в этом главный принцип военного управления. Я прав?
— О да, сэр.
— Хорошо. Теперь о деле. Район Альбац получил название по названию самой большой планеты, хотя, если честно, это и не планета вовсе, а грязевое образование. Альбац, и точка. И вот пока мы собирались с этим учебным походом, выяснилось, что некие малопонятные нам силы строят на Альбаце военную базу! Военную, блин, базу на этом Альбаце! Ну и каково, а?
— Что за силы, сэр? — спросил Штрен, позабыв про скромность.
— Вот! Сразу видно профессионала! — обрадовался министр, но потом улыбка сошла с его лица и, взглянув Штерну в глаза, он сказал:
— А хотите выпить, генерал-полковник?
— Почту за честь, сэр, — ответил Штерн, даже не успев подумать.
— Вот и славно. Эй, Бурн!..
Генерал от артиллерии тотчас очнулся, как и не спал.
— Слушаю, господин министр! — козырнул он, стоя в кальсонах.
— Вызови обслуживание — пусть принесут «Бриск».
— Отличный заказ, сэр! — обрадовался Бурн. — А какой изволите — большой или маленький?
— Пусть принесут большой, наш генерал-полковник парень крепкий.
— А я могу рассчитывать на вашу милость, господин министр? — извиваясь, словно червь, спросил Бурн.
— Рассчитывать ты можешь, — ответил министр. — Только хрен чего получишь.

Глава 13

Пока несли коньяк и сладкое, начштаба с министром в трусах и шапочках перебрались к камину — за мраморный столик и кресла с подогревом. Штерн продолжал улыбаться, но ожидал продолжения разговора, ведь тема была не шуточная.
Официант расставил пузатые коньячные бокалы, порезанный лимон и тарелочку каперсов. А когда ушел, министр хлопнул Бурна по руке, когда тот потянулся к бутылке, а потом сам разлил себе и Штерну по полному, а генералу от артиллерии лишь плеснул на дно.
— Итак, сэр, — сказал Штерн, поднимая бокал.
— Будем, начальник, — кивнул министр и выпил первым.
Штерн выпил вторым и почти ничего не почувствовал, поскольку его голова уже была занята составлением сложнейших карт дислокации. Только он знал, где находились те или иные подразделения сил планетного сектора, какие из них никуда не годились, а какие были готовы выступить навстречу врагу и, если не сокрушить его, то хотя бы немного задержать.
— Так что по делу, сэр? — напомнил Штерн.
— А по делу следующее… Как тебе коньячок, кстати?
— Весьма приличный, — ответил Штерн, замечая, что Бурн стряхивает себе остатки из бокалов.
— В общем, в грязи Альбаца теперь плавает военная база шингтонов, так мы прозвали своих вероятных противников.
— И насколько она велика?
— Она велика настолько, что если ты, Клаус, сядешь в свой лимузин и поедешь по ней, то, выехав с утра, приедешь только к обеду на другой ее конец.
— Четыреста тридцать восемь километров, — произнес Штерн. — И там смогут поместиться пять сотен тяжелых крейсеров.
— Да, если они решат строить универсалы, а это очень дорого, — заметил министр, вылавливая из тарелки приглянувшийся ему каперс.
— Мы не знаем их возможностей, сэр. Для нас строить крейсеры-универсалы — дорого, а им, может, в самый раз.
— В любом случае, Клаус, что именно и в каком количестве расположено на этой базе, мы не смогли узнать. Мы послали сорок восемь разведывательных дронов, и все они были уничтожены в течение каких-то секунд. Повезло еще, что по одному они промахнулись, и теперь мы имеем хоть какие-то сведения.
— То есть они его все же уничтожили?
— Да сожгли они его, но за те двадцать четыре минуты, что они ему подарили, он успел сделать съемку и переслать файлы.
— Это хорошо.
— Может, и хорошо, но очень уж страшно.
— Я знаю уже достаточно, сэр, чтобы предположить, что те несколько сотен солдат врага, которых удалось уничтожить нашим специальным силам, прибыли именно с этой базы. Я прав?
Ожидая одобрительного кивка, Штерн только сейчас понял, как мягко берет его элитный коньяк, однако министр отрицательно замотал головой и закинул в рот пригоршню каперсов.
— Что? — не понял Штерн.
— Увы, коллега, приготовьтесь к шокирующим новостям и простите, что не довел до вашего сведения раньше…
— Что? — снова спросил Штерн.
— Они ближе, чем все мы думаем, они рядом. Они в соседней квартире, на следующей улице. За ближайшим столиком в ресторане и на очке в знакомом вам сортире.
— Вы что, сэр, спятили? — в отчаянии воскликнул Штерн, но министр лишь горько усмехнулся.
— Ах, Клаус, как бы я хотел, чтобы все это оказалось лишь детским сном или юношескими фантазиями. Ты слышал о планете Васюган, Клаус?
— Да, сэр, — ответил начштаба, чувствуя, что ободряющая сила элитного коньяка покидает его.
— На нашей планете СГБ обнаружила большую подземную базу шингтонов. С ангарами, с казармами, с мастерскими оружейного ремонта. Ну ты понимаешь, да?
— Ее взяли штурмом?
— Каким штурмом, Клаус? Мы даже не знаем, чего от них ждать! Да, мы ликвидировали несколько посланных с этой базы экспедиций, но штурмовать базу пока опасаемся…
— Но это наша земля, сэр!
— Земля наша, но инициатива пока их — шингтонская, понимаешь? Все, что мы знаем, так это то, что они есть и что они выпускают, время от времени, разведывательные экспедиции, чтобы, ясен перец, подготовить большое вторжение с того же Альбаца.
— Но, сэр, наличие базы очень критично для нас! Мы-то про них ничего не знаем, а они у нас дома!..
— Какая задница, кто бы мог подумать, — улыбнулся министр и снова разлил коньяк по бокалам, Бурну — опять на донышко. — Давай, начальник штаба, дернем, чтобы за победу и все такое…
— Дернем, сэр, — произнес слегка остекленевший от полученной информации Штерн и выпил очередной бокал коньяка.
Они выпивали, закусывали лимоном и каперсами, а потом наблюдали за Бурном, который стряхивал себе остатки из их бокалов.
— Суть в следующем, дорогой Клаус, — произнес министр и шмыгнул носом. — База на Васюгане, скорее всего, не единственная…
— Не единственная? — повторил Штерн.
— Не единственная. СГБ провела огромную работу, и мы выяснили, что на всех планетах, где семьсот лет назад велись боевые действия, остались средства для организации баз противника.
— Я не понял… — честно признался Штерн.
— Они никуда не уходили. Была война. Потом была ядерная война, и все, кто уцелел под землей… Ну, как бы это тебе попонятнее…
— Да уж бейте, сэр, у меня и так вся морда в крови, фигурально выражаясь.
— Прости, Клаус, что скрывал от тебя так долго.
— Да что уж теперь-то?
— Одним словом, все подземные склады и базы, с них так долго кормились целые поколения сталкеров и всяких ловчил, оказались не мертвым грузом, который можно бесплатно грабить, а самыми настоящими инкубаторами инородного внедрения — нападения на нас, Клаус. Теперь ты понимаешь?
Генерал-полковник поднялся и прошелся по залу купальни, ни о чем особенно не думая и не делая никаких выводов. Просто ему требовались кислород и движение, чтобы осознать условия новой для него реальности.
Потом он вернулся и сел в кресло.
— Что же получается, сэр, они сидят почти на каждой планете и готовят нападение извне?
— Да, Клаус, именно так. Извини еще раз, что так долго молчал, но ты должен понять меня — я и сам, честно говоря, поначалу обгадился. Я не знал, что делать и что предпринимать. Что уж говорить о Джоуке, который первым получил все эти сведения.
— Теперь мне понятны его состояние и эти мысли о покушениях… — произнес Штерн, глядя перед собой.
— Думаешь, его прикончат?
— Неважно, сэр. Это война, которая уже начата и, судя по вашим сведениям, начата давно.
— Они знали, что снова прижмут нас, так, Клаус?
— Да, сэр. Думаю, они делали это раньше и у них имеется хорошо отлаженный механизм. Сегодня мы еще генералы и министры, а завтра пропалываем за городом грядки с редиской.
— Какой ужас! Тебе налить?
— Налить…
Некоторое время Штерн сидел неподвижно, наблюдая за тем, как министр наливает. Дорогой напиток искрился на свету, заполняя шарообразные бокалы, и Штерн невольно погружался в эту игру пузырьков и света, осознавая, что это уже другие пузырьки и другая реальность, которая изменилась сегодня в этой купальне.
«Может, не пить?» — подумал он, поднимая бокал с янтарным напитком. А с другой стороны — ну кому это поможет?
— Твое здоровье, Клаус, — сказал министр.
— И твое, Рудольф, — ответил Штерн и выпил до дна, оценивая напиток на вкус.
Генерал-лейтенант Роджерс, начальник спецопераций полковник Шторм, капитан Джульет — из личного резерва начальника штаба, — Штерн уже планировал свои будущие действия. Далеко вперед он перебрасывал всю текучку — совещание по тыловому обеспечению, строительство новых казарм, шефские акции и прочее.
— Ну и что ты на это скажешь? — спросил министр, с сожалением поглядывая на опустевшую бутылку.
— А что тут скажешь, сэр? Нужно рабочее планирование, все то, что мы так хорошо умеем делать. Будем собирать группы и запускать в массив целей, то есть отправлять разведку по установленным адресам. Если враг уже рядом, его нужно искать и найти. Что вы на это скажете?
— Скажу спасибо, Клаус. Я так устал от одиночества перед всей этой ответственностью. Спасибо, да и только. Кажется, мы сегодня уже поговорили про все или нет?
— Вы просили напомнить…
— Про что?
— Про «Братьев Люремс», сэр.
— Ах да! Так что там с «Братьями Люремс», кто к вам приезжал, сам Реджинальд Кит?
— Нет, сэр, в этом не было необходимости. Обошлись их официальным представителем при генштабе. Его зовут Армстронг, майор Армстронг.
— И что этот майор?
— Говорит, что все в порядке. Но, насколько я понимаю, их теперь тоже нужно подгонять.
— Нужно, Клаус, — кивнул министр, и начштаба заметил, что тот уже сильно разрумянился. — Мы у себя соорудим заявку, какое именно ускорение теперь потребуется. Премьер уже в курсе и готов поддержать бюджетное увеличение перед министром финансов.
— Он будет упираться, — улыбнулся Штерн, чувствуя, что и его, наконец, расслабил этот коньяк. Хороший, кстати, коньяк, с запахом лесных ягод.
— Конечно, будет, иначе какой же он министр финансов, но… Мне бы его проблемы!

Глава 14

С утра был дождь — совсем недолгий и какой-то нерешительный. Едва начав стучать по крышам жилых корпусов, он прекращался над столовой, но, возвращаясь на крышу столовой, тотчас забывал про казармы. Не дождь, а недоразумение.
Лейтенант Гуммель ждал Джека на крыльце сразу после завтрака. Сам он ничего не ел, потому что не мог, полностью погрузившись в суть нового пари.
Накануне Джек сказал, что смог бы с тридцати метров продырявить из револьвера пять сложных мишеней — из яблок или апельсинов, положенных один позади другого. То есть пуля должна была пробить первый плод, а затем второй, лишь после этого мишень считалась пораженной.
Джек сказал и забыл, но лейтенант Гуммель был человек азартный. С двух прежних мест службы его поперли из-за подобных художеств, однако он снова искал себе приключений и по оказии занял вакантное место командира взвода во второй роте, прежний офицер которой уволился по семейным обстоятельствам.
— Ну что, жучара, готов ответить за свои слова?! — неожиданно закричал Гуммель, заскакивая на крыльцо перед Джеком и лейтенантом Хиршем и даже пританцовывая от возбуждения.
Джек с Хиршем недоуменно переглянулись. Они и думать забыли о вчерашнем споре, но Гуммель помнил. Он даже спал беспокойно и сбил в комок всю простыню, а утром, чуть свет, выскочил на воздух и, глядя на дождь, составлял схему решения спора.
Собственно, ничего особенного — сгонял в столовую, замучил расспросами сержанта продуктовой службы и выяснил, во что обойдется десяток крупных яблок сорта «лингвельд». Оказалось, что в тридцать ливров.
— А почему так дорого? — изумился лейтенант. — В городе я купил бы их за пару ливров!..
— Вот поезжайте в город и купите, а здесь все подсчитано до зернышка.
— Ну хорошо, — согласился тогда Гуммель, рассудив, что с огромного выигрыша легко окупит расходы на яблоки.
И теперь он пританцовывал перед Стентоном и Хиршем, ожидая, что они отступят, а мальчишка этот еще и извинится. Гуммель заставит его извиниться прилюдно!
— Это ты про стрельбу, что ли? — уточнил Хирш.
— Что ли, лейтенант Хирш! Что ли!.. — перешел на фальцет Гуммель и откашлялся. — Подтверждаешь пари, капрал Стентон?!
— Стрельба по яблокам с тридцати метров? — уточнил Джек.
— Да! Пятьсот ливров на кону!..
— Пять выстрелов, пять мишеней, десять простреленных яблок, правильно?
— Хорошая память, капрал, поздравляю! Буду счастлив прижать тебя — хвастунишку!..
— Так ты, Гуммель, думал, что он хвастал? — не скрывая улыбку, спросил Хирш.
— О! А ты, значит, не думал, коллега? — Гуммель возбужденно хлопнул в ладоши. — Ну что, камрады, идем прямо сейчас?
— А вы уже завтракали, сэр? — участливо поинтересовался Джек.
— Не нужен мне ваш завтрак, капрал! Я должен решить спор немедленно, а до этого у меня даже аппетита не будет!
Из столовой вышел сержант из второй роты.
— О, вот и Бэзил! — снова закричал Гуммель, и лицо сержанта сделалось хмурым. — Ну что, был с утра дождик, Бэзил? Был или мне показалось?
— Ну был… — со вздохом произнес сержант.
— Пятьдесят ливриков на бочку, дружок! Здесь вам не тут! Наша бухгалтерия сурова!
Сержант снова вздохнул, достал деньги и отдал Гуммелю его выигрыш.
— Так будет с каждым! — закричал тот, потрясая парой четвертаков перед лицом Джека. — Ну что, жим-жим? Идем стрелять или как?
— Идем стрелять, только яблоки за ваш счет, господин лейтенант.
— Уже решено, приятель! Куда рванем, где тут у вас решаются подобные споры?
— До твоего появления подобных споров не возникало, — заметил Хирш, спускаясь с крыльца столовой. — Спорили на щелбаны, на жвачку или курево.
— Курево и щелбаны?! Каменный век! Настоящее благородное пари, вот двигатель всемирного прогресса, если хотите знать!
— Так, Джек, иди за револьвером, а я прослежу, чтобы мистер спорщик добыл яблоки нужных размеров, — со скукой в голосе произнес Хирш.
На пороге возник капитан Хольмер. Он съел свой завтрак, запил его крепким чаем и на ближайшие полчаса у него было хорошее настроение.
— Что за склока, бойцы? Кто пойдет со мной купаться в карьер?
— Прямо сейчас? — спросил Джек.
— Нет, сейчас вода холодная. Лучше ближе к обеду, водичка согреется и аппетит можно нагулять.
— Сэр, в карьере вода круглые сутки четыре градуса.
— Цельсия?
— Кельвина, блин… — тихо обронил Хирш и отвернулся, сдерживая смех.
— Грамотный, да, Тедди? Очень грамотный? А вот я не поленюсь сейчас пойти в строевую, включить там глобалсеть и выяснить, чего смешного ты тут сказал? И спроси меня, кто будет смеяться последним?..
— Извините, сэр, — сдался Хирш.
— Извиняю. А в чем фишка шутки?
— Четыре по Цельсию — это холодно, а при четырех по Кельвину все застывает на хрен…
— Как это?
— Ну… Скажем, если заморозить яблоко, он превратится в хрусталь. Врезал молотком, и оно вдребезги.
— Ага, понятно, — кивнул Хольмер. — А если «таргар» из пушки врежет?
— Ну, тоже разлетится.
— И осколки будут опасны, так?
— Да, сэр, куски перемороженного яблока будут опасными, как и осколки хрусталя, — подтвердил Хирш.
— Джек, ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном? — спросил Хольмер.
— Нет, сэр. От Тедди — никогда.
— Вот. А он это знал и молчал, — со странной интонацией произнес Хольмер. — Ты просто какой-то профессор тригонометрии, Тедди!..
— Это скорее теплофизика, сэр.
— Ну ни хрена себе! — произнес пораженный Хольмер и уставился на Хирша вместе с Джеком и лейтенантом Гуммелем. — Нам что теперь, пойти сейчас всем и застрелиться?
— Извините, сэр, — растерялся Хирш.
— Извините, сэр, — передразнил Хольмер и зашагал прочь.

Глава 15

Когда Джек пришел к холму, который местные прозвали Лысым, Хирш и Гуммель уже расставили все мишени, и Хирш проследил, чтобы все соответствовало правилам — подставки под яблоки оказались одной высоты и были сложены из слоистого известняка, обломки которого в изобилии валялись на склонах.
— Ну что, принес? — спросил Гуммель.
— Принес, — ответил Джек, демонстрируя одиннадцатиметровый револьвер.
— Но это же целая пушка! — поразился Гуммель.
— Что, не годится?
— Ну… Годится, в общем. Просто я не ожидал. Я раньше таких даже не видел, честное слово!..
— Откуда стрелять? — спросил Джек, сразу прикидывая расположения мишеней и даже приседая, чтобы увидеть нужные траектории.
— Так ты уже стоишь на этом рубеже, сынок! — сообщил Гуммель, возвращаясь к своей дерзкой манере. — Я тут все со шнурочком промерил, твой комвзвода тому свидетель, я прав, коллега Хирш?
— Прав, Гуммель. Готовь бабки…
— С чего это?
— Ну ты же захватил деньги для расчета или думал нас обмануть? — перешел в наступление Хирш. Гуммель раздражал его, и Хиршу хотелось скорее наказать этого мерзавца. Да, в Джеке Хирш не сомневался, но наказать хотелось уже сейчас. В эту самую секунду!
— Покажи пять сотен, говнюк, или ничего не будет!
— А у вас при себе деньги имеются? — отступая, уточнил Гуммель.
— Конечно, имеются! У первой роты всегда так, а у Джека в кармане меньше восьми сотен никогда не бывает! Хочешь сожрать их? Хочешь, чтобы в рыло «котлетой» ткнули?..
Такого блефа Гуммель не выдержал. Он сам бывал в боях, но Хирш и Стентон бывали в переплетах куда покруче. Их блеф сметал остатки недоверия и ужасал неподготовленного человека.
— Вот! Вот! — прокричал Гуммель, доставая из кармана брюк припасенные деньги. — У меня все приготовлено, я честный офицер!
— Бум-бум-бум-бум-бум… — прогремело пять выстрелов, и далекие яблоки превратились в сладкие зеленые брызги.
— Давай деньги, — сказал Джек, выбрасывая из барабана пустые гильзы.
— Что? — не понял Гуммель.
— Я говорю — деньги давай, пятьсот ливров. Мы ведь на пятьсот договаривались?
— Так точно, — кивнул Гуммель, отдавая пять сотенных бумажек, даже не удостоверившись, все ли цели были поражены. Но поражены были все десять яблок, и, когда Гуммель повернулся к мишеням, их попросту не было.
Стойки из сероватого известняка остались неповрежденными, а зеленых «лингвельдов» на целых тридцать ливров как не бывало.
Гуммель даже пожалел, что так и не попробовал их, но тут ничего не поделаешь. Пять сотен отданы какому-то капралу, яблоки испарились от одиннадцатимиллиметровых пуль, и оставалось только поплакаться на свою невезучесть, хотя еще утром ему везло дважды — пятьдесят ливров за дождь и два за тараканьи бега в умывальной комнате.
— Это все? — задал глупый вопрос Гуммель.
— А что еще, лейтенант?
— Ничего, спасибо…
На полусогнутых ногах Гуммель сходил к огневому рубежу, чтобы убедиться в очевидном — от десяти яблок с пяти выстрелов не осталось даже огрызков. Пятьсот ливров — это провал, а он надеялся заработать состояние. Пятьсот ливров, болван! О чем ты думал?!
— Лейтенант Гуммель…
Гуммель обернулся. Перед ним стоял капрал Стентон, а чуть дальше лейтенант Хирш. Ох этот Хирш! Блистательный вояка, но совершенно не интересующийся пари! Несколько раз он послал Гуммеля с его пари на какое-то количество букв, а один раз даже обещал дать в морду.
В конце концов Гуммель все понял и к Хиршу больше не приставал. Ну чего нервировать? А вот капрал ему показался перспективной мишенью, на тот момент, разумеется, теперь-то он ему таким не казался.
— Лейтенант, хотите вернуть свои пять сотен?
Поначалу Гуммель решил, что у него галлюцинации. «Вы хотите научиться повелевать ветром? Вы хотите стать властителем облаков?» — он услышал что-то в этом роде. Но нет, капрал Стентон стоял перед ним и протягивал те самые, еще теплые, пять сотен ливров.
— О да… — проблеял Гуммель, еще не понимая, что ввергает себя в череду мучительных испытаний.
— Я отдаю вам ваши пять сотен с одним условием…
— С каким?
— Если я услышу, что где-то в нашем городке вы попытались вызвать кого-то на пари, я потребую вернуть мои пять сотен. Вы меня поняли, лейтенант Гуммель?
— Я… О!.. Я!.. — внутри Гуммеля боролось несколько сущностей, отвечавших за карьерный рост, алкоголизм и игровой оргазм. А еще жадность! Эти пятьсот ливров Гуммелю хотелось вернуть во что бы то ни стало!
— Я готов, капрал, я готов принять это условие и больше ни с кем и нигде не буду устраивать пари. Только верните мне мои пять сотен! Пожалуйста!
Джек отдал деньги в потные руки Гуммеля и улыбнулся Хиршу.
— Признаться, я бы никогда не придумал более ужасного наказания этому мерзавцу, — сказал Хирш.
— О чем ты, Тедди? — удивился Джек.
— Ну как же… Ты заставляешь его задумываться перед каждым пари, без которых он жить не может. Если пари состоится и ты о нем узнаешь, он отдаст пятьсот ливров против какого-нибудь смешного выигрыша в пять или двадцать ливров, понимаешь?
— О да, только я об этом совсем не думал, я не собирался его наказывать.
— Не собирался, а получилось. И тут ты прав, эта поганка нам здесь не нужна. Либо он становится человеком и водит свой «гасс», либо валит в войсковую тюрьму.
— Даже так?
— А чего с ним сюсюкаться? Игроки это, увы, уже порченый материал, проверено. Сегодня кланяются и улыбаются, обещают построить новый дом и постричь лужайку, а завтра принимают записки со ставками на тараканьи бега.
— Эй, господа, а вы понимаете, что я все это слышу? — подал голос Гуммель.
— А кому, на хрен, интересно твое мнение по этому вопросу? — заорал на него Хирш. — Хочешь, чтобы я тебе яйца отстрелил?
— А можно я просто пойду к себе в казарму?
— Можно. Но если увижу, что играешь, пристрелю раньше, чем Джек заберет у тебя пятьсот ливров, понял?
— Понял, коллега, о чем разговор…
И Гуммель заковылял в сторону городка, а Джек вздохнул и, посмотрев на далекие холмы, сказал:
— А ведь Хольмер тоже игрок.
— Он был игроком, но завязал с этим еще до нашего знакомства. Правда, завязав с игрой, попал в зависимость от алкоголя.
— Но он держится, правда?
— Держится, если не происходит ничего страшного.
— Но ничего ведь и не происходит, Тедди?
— Не происходит. Мы сидим в казармах, жрем от пуза и тупо набираем вес.
— Как каплуны?
— А кто такие каплуны?
— Каплуны — это самцы куриц, которых кастрировали, чтобы их мясо было нежнее. И они быстро набирают вес.
— Ну и сравнение. Ладно, пойдем обратно, в шахматы сыграем.
— Лучше в шашки…
— Почему?
— Шашки, они быстрее, это как встречная контратака, а шахматы — долгая разведка. Скучно.

Глава 16

Сразу за проходной они увидели Хольмера. Он стоял не двигаясь и смотрел куда-то в сторону зарослей травы-зулбар, росшей вдоль забора.
— Привет, босс, — обронил Хирш, вырастая позади капитана.
— Привет, Тедди…
— Ты чего там увидел?
— Ренегата. Кажется, у него окончательно сели батарейки.
— У кота? — переспросил Джек, возникая с другой стороны.
— Он не кот, ты забыл? Капитан Горский рассказывал нам, что Ренегат настоящий скотоплекс, и, похоже, его батарейки дали дуба.
— Я все еще не вижу его… — сказал Хирш.
— Вон там, от синего цветка на двадцать пять градусов влево.
— Ну ни хрена себе!
— Я тоже его увидел, — сообщил Джек.
— Может, он подзаряжается? — предположил Хирш.
— Турбину накачки запустил? — усмехнулся Хольмер. — Тогда бы у него из задницы дым шел.
— А что говорил Горский? Что у него за система? — спросил Джек.
— Вроде генератор, от жратвы работает, — ответил Хирш.
— Тогда он должен функционировать, повар его с утра фаршем кормил — я сам видел.
— Может, ты и прав, — сказал Хольмер и почесал ухо. — Только помимо жратвы имеются и другие факторы.
— Например?
— Зависание бортового компьютера. Что мы фактически и наблюдаем — вытянутый корпус, запрокинутая голова, поднятая лапа, он как будто не завершил начатое движение.
— Тогда бортовой компьютер проходит тесты, и вскоре Ренегат заработает, — заметил Хирш.
— Заработает, — согласился Хольмер. — Или гикнется окончательно.
— Тогда мы отнесем его Тильгаузену, а тот его разберет, — заметил Джек.
— Берти не сможет, тут слишком тонкая работа.
— Зато узнаем, как он устроен.
— Тебе это так интересно?
— А вам нет, сэр?
Неожиданно застывший было Ренегат совершил высоченный прыжок и, схватив на ветке акации задремавшую бабочку, свалился вместе с ней в траву.
— Ах мерзавец! Всех нас провел! — воскликнул капитан и хлопнул себя по боку. — Я-то думал, он окончательно батарейками двинул, а оказалось — просто бабочка!..
— Да, заставил нас понервничать, — улыбнулся Хирш, прослеживая бег скотоплекса, который уносился с трепыхавшейся в зубах селестой оронпедиас. — А вы куда шли, сэр?
— А вы откуда шли? — вопросом на вопрос ответил Хольмер.
— Мы ходили к холмам учить Гуммеля жизни.
— Научили?
— На полтыщи ливров.
— Стало быть, кто-то угощает?
— Увы, сэр, Джек вернул ему деньги, но с условием, что тот перестанет ставить пари, иначе Джек снова заберет выигрыш.
— Стреляли?
— Джек стрелял — по яблокам.
— Из этого стенобитного орудия?
— Зря вы так, сэр, — возразил Джек. — Очень сбалансированный револьвер. Если вовремя подгибать большой палец, ладонь почти не сушит…
— Ладно, пошли ко мне, это же я вас искал, когда на Ренегата наткнулся, — признался Хольмер.
— Снова будем есть торт? — уточнил Джек.
— А тебя еще не мутит от моих тортов?
— Нет, сэр. Платите вы, почему меня должно мутить?
Все рассмеялись, и это разрядило напряжение от недавнего созерцания электронного кота.
— Тут нам разнарядочка пришла… — сообщил Хольмер и шмыгнул носом.
— Снова война? — спросил Хирш.
— А ты против?
— Да ничуть. Две недели на приколе — даже странно.
— И канонады не слышно, — добавил Джек.
— А раньше была?
— Была, конечно, но отдаленная.
Хольмер и Хирш переглянулись. Они не слышали раньше никакой канонады.
До комнаты капитана шли молча. Джек размышлял о способностях скотоплексов, а Хирш тосковал по персиковому сектору торта-мороженого. Неужели капитан с этим покончил? Было бы жалко.
Над городком с ревом пронеслось звено лаунчмодулей. Они пролетели с севера на юг, и скоро их не стало слышно.
— Совсем совесть потеряли, — заметил Хирш, опускаясь на стул и поглядывая на пустой стол.
— Да, в прежние времена они на такое ни за что бы не решились, — согласился Хольмер. — А что скажешь ты, Джек?
— Я полностью потерялся в этих переменах, сэр. Раньше тоже бывали перерывы, но теперь-то уже ясно, что никакой войны больше не будет.
— По крайней мере, между нами и арконами, — добавил Хольмер, присаживаясь на кровать.
— А какие еще могут быть варианты?
— Ферлин твой друг, а не мой, поэтому ты должен знать больше всех нас.
— Да, Джек, — поддержал Хольмера лейтенант Хирш, — что тебе сказал Ферлин? Чего нам ждать?
— Ну, он намекнул, что многое может измениться.
— И все?
— И все.
— Отлично, — кивнул Хольмер. — Значит, ты не удивишься, если я скажу, что через сорок пять минут за вами с Тедом прибудет «середняк».
— Снова война? — удивился Хирш.
— Снова задание, — поправил его Хольмер. — Вы отправитесь в распоряжение какой-то особой группы. Я не очень понял, да мне и не объясняли — звонок был из дивизии, кто там будет объясняться с каким-то комроты? Сказали — выделить две легкие машины, и я сразу подумал про вас.
— А куда лететь? — спросил Джек.
— Лететь далеко, часа три будете болтаться.
— Надо обед взять! — подскочил Хирш.
— Надо, — согласился капитан. — Иди на кухню и потребуй картошки с мясом в фольгу.
— А если скажут жевать сухпай?
— Тогда ты напомнишь им, сколько бабла я переплачивал за мороженые торты и что мой пистолет почищен и смазан. Дальше что-нибудь нафантазируешь сам.
— О да, сэр! Я им нафантазирую! — заверил Хирш.

Глава 17

Капитан Хольмер оказался прав: лететь на очередное задание пришлось более трех часов. Спать Джеку не хотелось. Пока не было боевой работы, они и так все время спали да обсуждали меню в столовой. Однако дело было привычное, и Джек с Хиршем все же задремали под мерное гудение двигателей.
В прежние времена таких комфортных режимов транспорты не знали. Быстрый набор высоты, скоростное снижение — почти пикирование. Зависание, сброс десанта, и сразу прочь из простреливаемого пространства.
Теперь все было иначе. «Не служба, а мед», — говорили пилоты и позевывали.
Примерно за полчаса до приземления Джек проснулся и, придвинувшись к иллюминатору, стал смотреть вниз, туда, где среди холмов и пустынных долин то и дело попадались заброшенные шахты, горняцкие деревни, ржавеющие обогатительные фабрики и поседевшие от окислов терриконы, которые местами превышали высоту окрестных холмов.
Частые в этих местах дожди смывали со склонов всякую дрянь, и у подножий искусственных холмов скапливались целые озера с желтой, красноватой или оранжевой водой.
На некоторых даже гнездились какие-то птицы, Джек видел, как поднимались целые стаи, перепуганные грохотом турбин.
Вид этих отравленных районов, конечно, угнетал, но по сравнению с пустошами, в которых жили люди на родной планете Джека, здешние места казались цветущим садом.
Перед самой посадкой «середняк» развернулся неподалеку от брошенного военного городка и стал садиться в пяти километрах севернее его — на старый бетонный плац, недалеко от большущих ангаров из гофрированной оцинковки.
Взметнувшаяся бетонная пыль закрыла Джеку обзор.
«Искусственный кофе с растительным молоком», — успел подумать он, наблюдая в иллюминатор густую пелену.
— Посадка штатная? — прокричал совсем рядом Хирш, растирая уши, чтобы поскорее проснуться.
— Полный порядок, — подтвердил Джек, и в этот момент шасси «середняка» коснулись площадки.
Пилоты сразу выключили двигатели, и вместо привычного гула остался лишь рокот редукторов и дребезжание обшивки потолка.
Джек с Хиршем проследовали к своим машинам-роботам, заняли места в кабинах и вскоре без спешки вывели роботов на окраину плаца.
— Ну что, ты чего-нибудь видишь? — спросил Джек, когда они высунулись из кабин.
— Ничего не вижу и ничего не слышу, — ответил Хирш, зевая.
— Тогда покарауль, я принесу две пары гранатометов для «таргара».
— Ну, неси… — ответил Хирш и снова зевнул так, что щелкнули челюсти.
Джек опустил кабину, сошел на бетон и, поправив на поясе тяжелый револьвер, направился к транспорту.
Заметив его, пилот включил раскладывающиеся мостки, и Джек поднялся в трюм по-человечески, а не снизу — через десантный люк.
Тем временем Хирш поймал местную волну и, откашлявшись, сказал:
— Я — Плотва, два борта прибыли на площадку эн-модуля. Как поняли меня?
— Привет, Плотва, это Окунь. Поняли тебя хорошо, можешь отправлять борт, мы идем к тебе с юго-запада. Ориентир — два пехотинца.
— Хорошо, Окунь, борт отправляю, жду двух пехотинцев… — ответил Хирш, но никаких знаков пилотам давать не стал. Его «грей» крутанул кабиной и прошелся по пыльному плацу, рыская по сторонам зенитными пушками.
Хирш был не новичок и знал, что почем на этой войне.

Глава 18

Джек принес четыре гранатомета и, сгрузив их возле опор присевшего «таргара», щелкнул клавишей связи.
— Ты куда поперся, Тедди?
— Жду встречающих…
— Проблемы? — уточнил Джек, осматриваясь.
— Пока все в порядке…
— А что «середняк»?
— Пока пусть стоит.
— Так что тебе сказали — мне в кабину лезть или курить можно?
— Кури, но будь готов лезть в кабину.
— Вот спасибо… — покачал головой Джек и, забравшись в кабину, поднял «таргар» на боевую готовность.
— Вижу двух пехотинцев, — сообщил он через минуту.
— Ага, это они — с юго-запада.
— И что теперь?
— Сейчас их встретим.
— А что с бортом?
В этот момент хлопнула турбина «середняка», и в следующее мгновение оба мотора загрохотали, набирая обороты.
— Тедди, что происходит?
— Ни хрена страшного, капрал, просто ребята перепугались немножко…
— Эй, танки, что у вас за херня?! — на открытой волне спросили пилоты.
— Никакой херни, командир, сейчас полетите домой, — ответил им Хирш.
— А чего ты машину по бетонке гоняешь?
— Масло разогреваю, — соврал Хирш. — Не то масло влили, редукторы шумят, фильтры в затыке. Пытаюсь что-то сделать.
На транспорте заглушили вторую турбину, однако первый движок продолжал неспешно вращать лопасти.
Тем временем пехотинцы подошли совсем близко, и Джек даже разглядел на одном офицерские погоны, а у другого старшинские нашивки.
Тяжелого оружия при них не было — только пистолеты в штатных кобурах. Пока они шли к «таргару», Хирш подогнал свой «грей», опустил кабину, спешился и вышел навстречу гостям.
— Лейтенант Хирш и капрал Стентон прибыли в ваше распоряжение, сэр! — прокричал он капитану, принадлежавшему к министерству обороны.
У старшины тоже были министерские знаки отличия, и Хирш чувствовал себя не в своей тарелке. А вдруг наорут?
— Привет, лейтенант, — улыбнулся капитан и пожал Хиршу руку. — А что, капрал так и будет сидеть в «таргаре»?
— Одну минуту, сэр, — сказал Хирш и, пожав руку странному на вид старшине, махнул Джеку, чтобы тот спускался.
— Прошу прощения, сэр, мы с переднего края, там у нас другие манеры…
— Одобряю ваши манеры, лейтенант, но борт можно отпускать.
— Это мы быстро, сэр, просто не знали, кого ждать, — начал оправдываться Хирш и, заскочив в опущенную кабину «грея», ударил по клавише связи.
— Але, экипаж!
— Здесь экипаж…
— У нас все в порядке — всего вам хорошего.
— Ну наконец-то… — отозвался недовольный голос. «Середняк» запустил вторую турбину, прибавил оборотов и, подняв остатки пыли, стал набирать высоту.

Глава 19

Джек вышел из кабины и тоже пожал руки капитану и старшине.
— Какой странный у вас «таргар», капрал, — заметил офицер, кивая на упрятанные в чехлы гранатометы.
— Необходимое усиление, сэр. Без них моя машина была в бою только статистом.
— А вам хотелось вмешаться в драку «больших мальчишек»? — спросил капитан, невольно копируя терминологию капитана Хольмера.
— Хотелось.
— Ну и как, получается стрелять такими штуками?
— Получается, сэр. Я на всякий случай с собой еще две пары взял, если у вас тут подходящих не найдется.
— У нас для вас все найдется, капрал, но то, что вы запасливый, очень хорошо, — сказал капитан и, отойдя от «таргара», остановился напротив кабины «грея».
— Это что же — гаусс? — спросил он неуверенно и посмотрел на Хирша.
— Так точно, сэр, гаусс.
— И хорошо работает?
— Пока никто не жаловался.
— И механики не жаловались? — вышел вперед старшина и похлопал по кожуху нестандартной пушки.
— А чего им жаловаться?..
— Ну, я однажды видел, как гаусс пытались приспособить на манипулятор «берга». Так у него после трех выстрелов все контроллеры горели.
— У нас тоже сначала горели, но потом Джек… То есть капрал Стентон придумал, как откалибровать мощность выстрела. Он же придумал, как развести нагрузку по дополнительным контроллерам и запитать дополнительную батарею. После этого проблем у нас не было.
Старшина с капитаном переглянулись.
— Ну что же, — сказал офицер. — Спасибо вашему командиру, что не поскупился на таких бойцов, я думал, зажмет.
— Так капитан Хольмер знал, что вы именно нас затребовали, сэр? — удивился Джек.
— Конечно знал, мы ведь не абы кого вызывали, мы отбирали лучших и рекомендовали нам вас не только ваши начальники, но и бывшие противники. Те врать не станут. Ну, на этом все, хотя… Вам же нужно знать наши имена, правильно?
— Как хотите, мы может обойтись прозвищами или какими-то кодовыми словами, — заметил Хирш.
— Замечательно. Тогда старшина будет Крафт, а я Лефлер. Подходит?
— Вполне подходит, сэр.
— Тогда милости просим — в машины и за нами. Крафт, помоги капралу загрузить гранатометы. Они влезут в кабину?
— Влезут, сэр, проверено, — заверил его Джек.
Когда все было погружено, Джек и Хирш забрались в кабины, а капитан со старшиной пошли вперед, указывая дорогу.
Опустив бронированные шторки, Джек вертел головой, запоминая маршрут. Четыре гранатомета в кабине сковывали его движения, но он к такой тесноте был привычен — не раз приходилось таскать что-то внутри.
— Тедди, как тебе обстановочка? — спросил он на корпоративной волне.
— Нормально. Ловушки нет, и на том спасибо.
— Как-то ты не радостно…
— А чего радоваться? Они про нас все знают, а мы про них — ничего.
— Расскажут еще…
— Ага, жди. Представляю, как они смеялись, когда узнали, что я люблю печенье с молоком — как маленький мальчик.
— Наплюй, приятель. За моими курами твоего печенья даже видно не будет.
— Ха! А ведь и правда! — воскликнул Хирш, и Джек понял, что поднял тому настроение.

Глава 20

Снаружи ангар казался не таким большим, но внутри его размеры словно увеличились втрое.
Горевшие под потолком светильники с трудом размыкали сырой мрак складского помещения. После солнца там, снаружи, все здесь казалось каким-то нереальным, как будто прибывшим из предутреннего сна загулявшего накануне солдата.
Едва «таргар» и «грей» показались в ангаре, от дальней стены отошел еще один «грей» и направился к незнакомцам.
Это было похоже на встречу собак, которые впервые увидели друг друга. Несколько неуверенных шагов, остановка, чтоб потянуть носом воздух и понять, кто враг, а кто друг. В конце концов неизвестный «грей» зашагал бодрее и вскоре остановился напротив прибывшей пары. Кабина опустилась, и из нее выскочил пилот.
По его лицу Джек сразу понял, что это компанейский парень, поскольку незнакомец так радовался, будто встретил родственников, при том, что на его рукаве красовался шеврон Аркона.
Опустив кабину «таргара», Джек выбрался наружу и, оглядевшись, подошел к аркону.
— Здорово, приятель! — воскликнул тот и первым подал руку.
Джек осторожно ее пожал. Довольная улыбка недавнего противника смущала его.
— Ты чего так радуешься, камрад?
— А ты меня не узнал?
— Нет, откуда мне тебя знать?
— Ну если не меня, то моего гоблина! Смотри, вот этот раскрас — такой только у меня был! — воскликнул пилот, указывая на коричневые полосы по всему корпусу машины, как будто он стоял в тени раскинувшихся ветвей.
— Постой, так это ты был на болоте, недалеко от форта Забияка? — начал вспоминать Джек.
— Вот именно, приятель! — воскликнул арконский пилот и, подскочив к Джеку, хлопнул его по плечу. — Ты помнишь, как станции прессовали нас на этом валу у болота? Помнишь?
— Помню, — кивнул Джек. — А это мой комвзвода, он тоже там был и палил из своего гаусса…
— Да, точно! — закричал арконский сержант и, подбежав к Хиршу, хлопнул и его по плечу. — Здорово, камрад, я помню, как ты долбил по станциям! Мы еще удивлялись между собой: что за хрень там у них синим огнем сверкает, а это, значит, гаусс?
— Гаусс, камрад, — кивнул Хирш и пожал сержанту руку.
— Подумать только! Я такой хрени в жизни не видывал!..
Сержант обежал «грей» Хирша три раза, дотянулся до чехла гаусса и, покачав головой, остановился.
— Хорошо, что я в этом прицеле не замаячил… Очень хорошо.
— А нас тогда очень ваши лаунчи напугали, — вспомнил Джек, поглядывая на высокий потолок ангара. — Как налетели, я думал, все, кранты…
— Да уж, только они не за вами прилетали! Это мы до хрипоты их по радио вызывали, а наш оперативный треплет: вам ничего не угрожает, прекратите истерику. Вы представляете такую скотину? Сидит там у себя, радисток щупает и говорит, что нам ничего не угрожает! А как не угрожает, если наш старшина Ромли уже сгонял на «грее» в рощу и засек, где у этих станций десантная баржа была спрятана!.. Так нам и доложил: сфера огромная, вызывайте лаунчи срочно!
— И что потом? — спросил Джек.
— Сожгли его станции. Заметили и сожгли. А потом ломанулись в нашу сторону, дальше вы сами видели.
— Да уж видели, — согласился Хирш и невольно кашлянул, вспомнив, как горела в его кабине вся обшивка.
— Вообще-то я зовусь Петер Шойбле…
— Я Тедди Хирш, а он Джек Стентон.
— Ну, очень приятно, а мы вот тут пока обитаем, — сообщил Шойбле, обводя рукой все пространство ангара. — Сегодняшнюю ночь провели здесь, в палатках. Вон там, в левом углу — начальницкая, а я вон в той большой ночевал, с пехтурой.
— А чего твоя пехтура такая набыченная? — спросил Хирш, поглядывая на сидевших возле большой палатки солдат, которые занимались своими делами — перебирали амуницию, чистили оружие и что-то ели.
— Разведотделение. Они на людях всегда такие.
— А что за работу нам делать придется, ты в курсе?
— Ну, начальники не особо распространяются… — Шойбле покосился на командирскую палатку. — Но я так понял: искать кого-то будем.
— Каких-нибудь беглых преступников? — улыбнулся Хирш.
— Для такого дела полиции бы хватило, а у нас разведотделение, да и старшина с капитаном личности непростые.
— Что значит непростые?
Сержант снова оглянулся на командирскую палатку, потом потер подбородок и посмотрел на Джека, а потом на Хирша, словно взвешивая, можно ли им доверить что-то секретное.
— Вы слышали про службу СГБ? — спросил он.
Джек с Хиршем переглянулись. Джеку эта аббревиатура ни о чем не говорила, а Хирш сказал:
— Это самая главная секретная служба в государстве.
— Так точно, господин лейтенант, так вот наш капитан Лефлер как раз принадлежит к этой компании.
— Да ну?
— Точно вам говорю, — понижая голос, заверил Шойбле. — Само собой, никаких документов он мне не показывал и по пьянке не проговаривался, но я не вчера контракт подписывал. Кое-чего слышал, кое-чего видел, остальное сам додумал.
— Однако, — почесав затылок, признался Хирш. — Но какой из этого вывод?
— Вывод следующий: нам здесь придется несладко, но скучать не будем.
— Это плюс или минус? — уточнил Джек.
— Постой, — одернул его Хирш. — А что за человек этот старшина Крафт? Он выглядит как накачанный маслом — вот-вот взорвется!
— Ты тоже заметил, камрад? Его бочкообразное тело, его странные глаза.
— А я этого не заметил, — вмешался Джек.
— Ты не туда смотрел.
Джек пожал плечами и попытался получше рассмотреть старшину Крафта, который, оседлав стул рядом с командирской палаткой, что-то писал в электронном планшете.
Сложен он, действительно, был несколько необычно: круглая грудная клетка, короткая шея и угловатая голова. При ходьбе сержант выглядел как тяжелый робот «берг».
— Но что с ним на самом деле не так? — спросил Хирш. — Мало ли странных людей встречается.
— Я вам сейчас расскажу… — переходя на шепот, произнес Шойбле и придвинулся к Джеку с Хиршем вплотную. — Я, когда прибыл сюда, подогнал машину, спешился и зашел в ангар, а сержант Крафт в это время под потолком на балке корячился — кабель электрический протягивал. И то ли он на меня отвлекся, то ли поскользнулся, но вдруг грохнулся вниз — сразу за палаткой, и мне ничего видно не было. Я думал все, амба ему! Высота там метров семь, а пол бетонный.
— А он что? — не выдержал Джек.
— Сам видишь: ходит и даже не хромает. Я поначалу опешил, а потом решил бежать к нему, чтобы помочь, если жив, а он вдруг сам из-за палатки выходит и штаны от пыли отряхивает и потом снова на балку полез по лесенке, чтобы работу доделать. Вот такие у нас тут дела.
— Эй, новоприбывшие! — крикнул капитан Лефлер, выглянув из палатки, и призывно махнул рукой.
Джек с Хиршем поспешили к нему, обойдя старшину Крафта, продолжавшего что-то писать.
— Так, ребята, вон там в углу двух— и трехместные палатки. Подберите себе подходящую и поставьте где-то здесь — в ангаре. Там же, — капитан сдвинул руку чуть левее, — коробки с провиантом. Пока только консервы, но все самой высокой категории, есть даже фрукты экстремальной сушки. Залейте их водой, и через пять минут будет свежий плод. Ну, почти свежий.
— У нас про такое только рассказывали, сэр, — сказал Джек.
— А теперь есть возможность попробовать. Фруктов, если не ошибаюсь, два десятка видов, количество неограниченное, если съедите все, привезут еще — в еде мы не лимитированы.
— Это радует, сэр, — улыбнулся Хирш. — А как с сортиром?
— С сортиром все просто, за углом ангара слева четыре кабинки. За углом справа — четыре душевые кабинки. Вода тоже не лимитирована, подвоз раз в два дня. Возле соседнего здания цистерна с горючим для ваших турбин, так что все условия, господа, только работайте.
— А чего делать-то? — тотчас спросил Джек.
— Работа у нас поисковая, ходить по старым шахтам и выискивать оставшиеся полезные ископаемые.
— Под прикрытием гаусса, — добавил Хирш в том же тоне, сдерживая улыбку. Зато улыбнулся капитан. Заложив руки за спину, он прошелся мимо Джека с Хиршем, потом обернулся и сказал:
— Хорошо иметь дело с фронтовиками, не нужно ничего разжевывать, — мы будем искать вражеские базы.
— Под землей, сэр? — уточнил Джек. — В шахтах?
— В шахтах, капрал.
— А кто враг?
— Станции.
Джек с Хиршем переглянулись.
— Прошу прощения, сэр, — сказал лейтенант. — Мы будем искать те места, где базируются сфероиды?
Капитан посмотрел себе под ноги и, снова взглянув на Джека с Хиршем, сказал:
— Да, господа, родина поручила нам это важное задание. Раньше мы не знали об этих возмутительных фактах, что где-то на наших планетах присутствуют военные подразделения противника, который, по всей видимости, мечтает захватить наше жизненное пространство. На первый раз информации вам достаточно. Ставьте палатку, кушайте, приводите себя в порядок, а завтра в шесть утра за нами прибудет «середняк». Место высадки в двух с половиной часах отсюда.

Глава 21

Палатку Джек с Хиршем поставили за полчаса — взяли трехместную.
На пол набросали дюжину спальных мешков, поверх них положили еще два своих, и условия показались им вполне сносными.
— Ну что, как тебе? — спросил Хирш, пытаясь подпрыгнуть лежа на спине.
— Классно, Тедди. Пойдем за жратвой?
— Пойдем. Хорошо бы там печенье было.
Они сходили в продовольственный угол ангара и трижды возвращались нагрузившиеся, как вьючные животные. Лейтенант был в восторге, ведь в пайках оказалось не только сублимированное печенье трех сортов, но и сухое молоко двух видов.
А еще ромштексы в сметанном соусе, отбивные джи-джи, картофельное пюре, картошка фри, картофельная запеканка и картофельные зразы.
Потом еще — тушеные баранина, свинина, говядина, конина, печенка неизвестного животного и курица. Курица! Мясо белое с шампиньонами в майонезе и ножки куриные а-ля-мундиер!
Джек тоже был счастлив. Он еще не открыл эти банки, но уже знал, что не зря отправился в командировку. Да, он поостыл к моделированию куриц, однако его кулинарные пристрастия остались прежними.
Заснули Джек с Хиршем часов в восемь вечера — сытые и умиротворенные, а в пять утра их уже разбудил старшина Крафт.
— Давайте к душевой, умываться, а то пехтура все места позанимает, — предупредил он, и Джек с Хиршем помчались по бетонному полу к выходу, где караулил озлобленный за ночь часовой.
Прибежав к умывальникам, приятели стали чистить зубы, все еще пребывая во власти сна. Потом умылись и, поеживаясь от утренней прохлады, поспешили обратно, в то время как из ангара с криками и воем выскочил взвод пехоты и помчался к умывальникам — спасибо Крафту за раннюю побудку.
Придя к туалетным кабинам, Хирш и Стентон нашли их закрытыми, однако их это не смутило. Джек ударил ногой по ближайшей и потребовал:
— Бумагу давай! На две персоны!
Ему в щель под дверью передали нужное количество и, честно разделив бумагу, они прошли еще метров тридцать, присели над редкой травой и предались воспоминаниям, рассказывая друг другу, как обходили проблему занятых кабинок в других ситуациях.
По всему выходило, что здесь это было проще.
— Надо бы с Хольмером связаться, — сказал Джек, расходуя бумагу.
— Ясен пень. И прямо сегодня, — поддержал его Хирш. — Если только Лефлер поможет.
В положенное время на заброшенный плац прибыл «середняк». Джек, Хирш и Шойбле загнали машины в замки и выбрались в десантный отсек, где уже находились капитан Лефлер со старшиной Крафтом и бойцы разведывательного взвода, которые по-прежнему искоса посматривали на тардионов.
Когда Джек с Хиршем снова задремали, к ним подошел один из арконовских коммандос — в бронежилете, с автоматом и в шлеме.
— Эй, парень! — позвал он, расталкивая Джека.
— Ну? — ответил тот, приоткрыв глаз.
— Вы это… спорите свои шевроны…
— А то что?
— А то найдете проблем на свои задницы.
— Ногой в башку хочешь прямо сейчас? — уточнил Джек, глядя на незваного гостя.
Коммандос повел плечами, встряхнул головой, но под пристальным взглядом Джека уверенность к нему так и не вернулась.
— Я пойду, — сказал он и ретировался. А когда ушел, лейтенант Хирш прыснул со смеху.
— Ты чего? — удивился Джек.
— Здорово ты его спровадил, я даже не ожидал. Ты заметил, какой этот парень здоровый?
— Да мне по барабану, какой он здоровый. Ты слышал, что он сказал — спорите шевроны!.. Да я его порву в куски вместе с бронежилетом за такие предложения! Чего ты смеешься?
— Я не смеюсь, Джек, что я, сумасшедший? — Хирш поднял руки в знак капитуляции.
— Ты не принимаешь меня всерьез, — вздохнул Джек и сел.
— Брось, — возразил Хирш и тоже сел. — Просто раньше я твою ярость мог определить только на слух — в бою по радио, а теперь впервые увидел, как ты сердишься.
— И что? — спросил Джек, начиная улыбаться.
— Да ужас просто! Я сам чуть не обделался, честное слово!
— Да пошел ты, Тедди! — возмутился Джек, и они с Хиршем рассмеялись, привлекая внимание насупившихся у дальней стены разведчиков.

Глава 22

Они высадились через два с половиной часа на небольшой возвышенности, где не росло ни травинки, зато и пыли совсем не было, а грунт под ногами представлял собой спекшийся от химикатов песок.
— Тепло сегодня, сэр, — сказал старшина Крафт, и его голос продублировал в кабине «таргара» пластиковый динамик.
— Тепло. Но нам идти недалеко — полтора километра, — заметил капитан Лефлер.
— Гм, прошу прощения, сэр, — вмешался Хирш. — А почему нас не высадили поближе?
— Потому что транспорт могли запросто сжечь…
— Даже так?
— Даже так, лейтенант. Вы, кстати, надели выданный вам жилет?
— Я… Я не подумал, что в кабине мне что-то грозит, сэр.
— Грозит, лейтенант, очень даже грозит. И вы, Стентон, тоже наденьте.
— Да, сэр, — отозвался по радио Джек и выдернул из-под сиденья упаковку с жилетом.
Они с Хиршем не придали значения предупреждению Лефлера, решив, что за броней боевых машин им никакое излучение не грозит. Однако, видимо, грозило.
Спустя минуту подразделение в составе пятнадцати разведчиков, капитана Лефлера и старшины Крафта шагало по красноватому песку, а с флангов их прикрывали сержант Шойбле на «грее» и капрал Стентон на «таргаре». Лейтенант Хирш выполнял роль передовой разведки и направлял своего робота с холма на холм, чтобы первым увидеть врага, если тот решит поставить засаду.
Капитан Лефлер такой тактики не понимал, однако, когда Хирш предложил ее, сразу согласился. У этих пилотов был длинный послужной список, и, если они что-то советовали, следовало соглашаться.
Лефлер привык доверять профессионалам. Главное, найти их. А уж если нашел — будь спокоен, они не подведут.
И теперь, под прикрытием брони, он меньше беспокоился за свой отряд и всю операцию.
До входа в шахту добрались без проблем. Он был похож на огромную сказочную пещеру, в которую легко вкатился бы грузовик грузоподъемностью в полторы сотни тонн. Когда-то давно именно такие гиганты тут и катались, но теперь на осыпях не встретилось ни одного человеческого следа, только тонкие дорожки от полевых крыс и тушканчиков.
— Что дальше, сэр? — спросил Хирш, останавливаясь у правого края шахтного зева.
— Включайте инфракрасные фары, и продолжим движение. Судя по моим картам, мы можем пройти еще пару километров незамеченными…
Хирш выполнил приказ и повел свой робот-«грей» по хрусткой породе, ориентируясь только на тепловизор.
— Джек? — произнес Хирш на корпоративном канале.
— Я зашел, Тедди.
— Я не об этом.
— Чего-то боишься? Капитан идет вместе со всеми.
— Я не об этом.
— А о чем?
— Смотри в оба, у меня нехорошие предчувствия. Он ориентируется по карте, но тут все могло измениться.
— Могло, Тедди… Честно говоря, мне все это тоже не нравится.
Джек щелкнул переключатель на общую волну и спросил:
— Сэр, а в чем смысл этого тонкого жилета, ведь голова, руки и ноги остались открытыми?
— Видите ли, капрал… Излучатель фокусирует максимальное излучение на большей массе — в данном случаем на туловище. Конечности его мало интересуют.
— Спасибо, сэр.
— На здоровье, приятель.
Уклон был небольшой, градусов пять, однако ширина туннеля понемногу уменьшалась, и скоро впереди помещалась только пара «греев», которые просеивали инфрафарами черноту шахты и время от времени останавливались, чтобы сориентироваться на очередном повороте.
— Сэр, этот туннель вправо — он основной или как? — спрашивал Хирш.
— Минуточку… — отзывался капитан Лефлер. — Наш туннель главный, ответвления вправо игнорируем.
— Тогда вперед.
Не прошло и пяти минут, как туннель сузился настолько, что в нем уже не стали помещаться два «грея» рядом, даже одному такому роботу было здесь тесновато. Пришлось Джеку на «таргаре» становиться во главе колонны, за ним впритык теперь двигался полувзвод разведчиков.
В какой-то момент колонна обогнала Джека и прошла под своды туннеля, который то сужался, то неожиданно расширялся. Появлялись боковые ходы, про которые капитан говорил: «Не обращайте внимания, идите прямо».
Яркая вспышка и крики остановили движение в одной из рекреаций. Джек увидел факелы автоматов и неясные тени в сполохах инфракрасной фары.
Вдруг экран бортового компьютера мигнул, а в горле засвербело так, что Джек сразу понял, что произошло, и, прикинув рост пехотинцев, сделал выстрел из гранатомета над их головами.
Он еще не знал, каков будет результат, однако следовало что-то предпринимать, чтобы отвлечь противника.

Глава 23

Взрыв полыхнул метрах в тридцати от пехоты, и Джек ожидал комментариев к своей стрельбе, но капитан молчал — он вообще ничего не видел, а командир взвода разведчиков закричал:
— Они уходят, сэр! Преследую!..
И вся пехотная группа помчалась вперед, держась ближе к стенам и стреляя на ходу.
Джеку такой расклад совсем не нравился. Какой смысл в поддержке, если он теперь точно не может вести огонь, опасаясь задеть своих?
Между тем узкое горлышко уже было пройдено, и галерея стала расширяться, а Джек даже не знал, как зовут командира разведчиков, чтобы окликнуть его по радио, при том что пехотинцы переговаривались кодовыми фразами, непонятными постороннему.
Перед пехотой вдруг вспыхнула осветительная граната, и Джек увидел высокий силуэт человека с каким-то массивным оружием в руках. В горле снова запершило, но Джек поймал силуэт в перекрестие прицела пушки и выстрелил.
Он еще не понял, что там произошло, но осветительная граната продолжала гореть и прыгать вдоль стены. Пришлось гнать машину наобум, рискуя затоптать разведчиков. Джек не видел, сколько их еще в строю, но понимал, что слишком мало, чтобы преследовать врага.
Внимательно следя за тем, чтобы никого не придавить, он пробалансировал на «таргаре» по узкой тропинке и выскочил в большую подземную полость, такую просторную, что не увидел даже потолка.
— Справа, тардион! Справа!.. — прокричал кто-то в эфире. Джек заставил «таргара» прыгнуть вперед, и за его кормой пролетела граната с красноватым маркером.
Довернув кабину вправо, Джек попытался на ходу разглядеть опасность, но то ли враг искусно прятался, то ли умело поглощал инфракрасный спектр, и Джек, только чутьем поняв, что там их много, отстрелил гранату и сделал еще один прыжок в сторону.
Граната врезалась в стену, полыхнул огонь, и Джек увидел, как разбросало солдат противника.
Уцелевшие пехотинцы стали торопливо расстреливать свой боекомплект, и Джек видел, как пересекались строчки голубоватых вспышек там, где пули натыкались на скальную породу.
— Джек, ты в порядке?! — спросил Хирш.
— В порядке!
— Ты их видишь?!
— Нет, Тедди…
— Вы их положили, тардионы! Их нет! — прохрипел кто-то их пехотинцев.
«Нет, ребята, они еще где-то здесь…» — не согласился с ним Джек, двигая робот приставными шагами и просеивая все вокруг инфракрасной фарой.
«А если включить основную?» — подумал он. И тут увидел в каком-то непонятном спектре десятки перекошенных от ярости морд, оскаленные зубы и выпущенные когти на мускулистых, готовых к схватке конечностях.
Джек ударил по кнопке, и сноп яркого света выхватил распластанный в полете силуэт врага.
Наверное, он весил все сто пятьдесят и был на две головы выше Джека, поскольку удар по «таргару» был такой, что удержать машину не было никакой возможности.
Пара секунд полета — и встреча с бетонным полом.
Впрочем, Джека это не шокировало. Он слышал доносившийся снаружи грохот, видел вспышки зенитных артавтоматов, но отсиживаться в кабине не хотел — это был опасно.
Сорвав с цепочки револьвер, Джек распахнул дверцу и, увидев освещенную вспышками оскаленную морду, тотчас выстрелил. Затем выскочил из кабины и начал стрелять по мятущимся силуэтам.
Револьвер швырял одиннадцатимиллиметровые пули, однако отдачи Джек не замечал. Да, он помнил, как оттопыривать большой палец, чтобы не свезло кожу, но до этого ли сейчас было?
Следовало лишь считать оставшиеся патроны: семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
С пустым барабаном Джек присел, ожидая новой атаки, но ее не последовало. Повсюду горели огни — фары «греев» и ручные фонари пехоты. Потолок, стены, пол, нагромождение тел и снова потолок — и все это где-то далеко в фиолетовой дымке.
— Джек, ты в кабине?
— Нет, «таргар» свалился, — ответил Джек через нагрудную рацию.
— Не отходи от него, сейчас зачистим территорию, и ты поднимешь машину… Надеюсь, без повреждений?
— Да он меня массой сбил, Тедди! Просто врезался башкой — такой здоровенный парень с клыками, как у гориллы, и завалил машину, представляешь?
— Это он возле «таргара» лежит?
Джек обернулся.
— Это он, Тедди…

Глава 24

Джек забрался в кабину лежащего на боку робота, щелкнул тумблерами и запустил навигацию, после чего «таргар» штатно встал на опоры.
— Ну что тут у вас? — прозвучал в эфире голос капитана Лефлера, а вот и сам капитан вышел из темноты.
— Прошу прощения, сэр, восстанавливаем управление, — пояснил Хирш. Он пока плохо знал Лефлера и присматривался, отмечая его реакции.
— К вашему сведению, у нас есть пострадавшие от излучателя — получили ожоги. Из-за близкого расстояния к излучателю жилеты не помогли. Слабовата защита, надо придумывать что-то еще. Кстати, капрал, что у вас за оружие?
— Гранатометы и малокалиберная пушка, сэр.
— Нет, я говорю про ваше личное оружие. Чужаки имеют костистые тела, их не всякая пуля берет, а вы валили их, как в тире.
— Вот, сэр, — сказал Джек, подавая капитану свой револьвер-монстр с пустым барабаном.
— Его даже развернуть трудно. Как вы это делаете?
— Меньше всего думал об этом, сэр.
— Главная мысль — попасть в цель?
— Нет, главная мысль — чтобы при отдаче не поломало пальцы, а попасть в цель — с этим сложностей не бывает.
— У него не бывает, — уточнил Хирш через приоткрытую дверцу кабины «грея».
— Сэр! У нас проблемы! — проорал в эфире старшина Крафт.
— Что такое? — отозвался Лефлер.
— Похоже, суперстанция! Робот-гигант, и он движется по правому отводному рукаву!.. О, сэр! Я его уже вижу!..
Джек еще не успел понять, что за суперстанция и откуда она движется, как уцелевшие солдаты первыми открыли шквальный огонь.
Затявкала пушка «грея» Шойбле, а потом затарахтели зенитные автоматы. Цепочки красных трассеров указали нужное направление, и Джек, развернув машину, увидел «сато». Да, те же размеры, та же стать и мощь, только вместо гигантской пушки и массивных ракетных контейнеров — огромные панели с реактивными гранатами.
Множество мятущихся по залу целей замедлили реакцию монстра, и он тупо поводил стойками датчиков, бросая одни цели и начиная рассчитывать другие.
Вдруг через неприкрытую дверцу влетел револьвер и, ударившись о потолок, завертелся на полу. «Ну спасибо, капитан, что не зашиб насмерть!..» — мысленно поблагодарил Джек, прикидывая свои шансы и планируя действия.
Последовал залп по Шойбле, но быстрая машина отскочила в сторону, едва гранаты стартовали из контейнеров.
Жаркая волна от термических взрывов хлестнула по «таргару», и Джек почувствовал, как печет, даже сквозь броню.
Что он мог сделать против такого гиганта — с пустыми гранатометами и жалкой пушчонкой?
Только ноги — быстрые опоры и легкий ход — могли спасти его.
— Стреляй же, Тедди! — крикнул он в эфир, и новая серия гранат пронеслась над корпусом «таргара».
Машина Шойбле торопливо растрачивала боекомплект, но суперстанции от этого не было никакого ущерба. Она лишь двигала панель из стороны в сторону, выбирая главную мишень. И прогадала.
Полыхнула фиолетовая вспышка, и гаусс лейтенанта Хирша разрядил в цель девяносто процентов мощности. Должно быть, в кабине Хирша запахло паленой изоляцией, зато верхняя часть суперстанции разлетелась вдребезги, и робот-гигант, попятившись, рухнул навзничь, подняв клубы красноватой пыли, на которой заплясали лучи урановых фонарей.
— Там дальше должен быть главный ангар! Вперед! — прокричал в эфир Лефлер, и Джек удивился — откуда капитан это знает? Еще недавно Лефлер держался позади колонны, давая лишь советы.

Глава 25

Обойти свалившуюся в проходе суперстанцию оказалось несложно — места здесь было достаточно. Однако пехота и старшина Крафт снова убежали вперед.
Возможно, где-то там был и капитан Лефлер, но Джек его в этой пляске прожекторов не заметил.
Следующий зал оказался поменьше, но и здесь от стены до стены набегали десятки метров, точнее определить было трудно: темнота и висевшая в воздухе пыль скрывали ниши, боковые отводы, а где-то даже галереи, в которых нет-нет да и мелькал чей-то силуэт.
— Сэр! Капитан Лефлер! Куда идти, какие будут указания?!
Джек узнал голос Хирша, это был не вопрос, это было требование, поскольку пилоты роботов окончательно потеряли ориентацию.
— Идите за пехотой!
— Но где она, сэр?
— В конце зала. Он имеет прямоугольную форму, и вы пока в первой его трети. Идите вперед, лейтенант!
Яркие прожекторы «греев» прошили густую темноту, и Джек стал лучше понимать, что происходит. Частая стрельба уже не сбивала с толку, он видел, как по мосткам, тянущимся от стены к стене, двигались какие-то силуэты.
— Тедди, вижу на мостках движение!.. — сообщил он.
— Мостки не трогать! — вмешался Лефлер.
«Да где же он находится, впереди или сзади?» — подумал Джек.
— Давай сам, аккуратно, — предложил Тедди Джеку, и Лефлер не возразил.
Джек поймал в прицел один из силуэтов и выстрелил из пушки, а спустя мгновение тело грохнулось о бетонный пол.
С мостков ответили каким-то странным оружием: Джек увидел вспышки по всему экрану, а потом раздался звонкий щелчок, и розоватый луч пропорол темноту, заставив закричать Шойбле.
— Они пробили мою кабину! Насквозь пробили! — вопил он, однако больше от удивления, чем от испуга.
Джек взял коррекцию и, поймав в прицел стрелка, сбил его с мостка одним выстрелом.
— Глушите их, не дайте им уйти! Только аккуратно! — требовал Лефлер.
Зенитные пушки «греев» не имели функции одиночного огня, однако Хирш и Шойбле были лучшими, поэтому их зенитки стали отстреливать по два-три снаряда, снимая с мостков вражеских солдат.
Джек успел сбить еще только одного, когда эти двое покончили со всем подразделением.
— Внимание, это пошли наши! — предупредил Лефлер.
— Понятно! — ответил Джек, даже по силуэтам определяя, что это свои. Они бежали по мосткам в том же направлении, куда пытались добраться вражеские солдаты.
Вторым бежал старшина Крафт, его нельзя было ни с кем спутать. Несколько прожекторов пересеклись на передовой группе, которая вдруг натолкнулась на отряд врага. Противники открыли огонь почти в упор, но пехота сумела избежать поражения и прошла дальше, а бежавший первым столкнулся с чужаком. Джек видел это в свете прожекторов очень отчетливо! Чужак вышиб у пехотинца автомат, а затем пронзил его тело рукой, как будто это было какое-то огромное пирожное безе! Пробил насквозь, вместе с оснасткой и бронежилетом, а потом сбросил вниз.
Однако движение пехоты не замедлилось, и следующим к чужаку подскочил старшина Крафт. Чужак ударил его тем же манером, надеясь нанизать на руку, как червяка на крючок, но у него не вышло — Крафта лишь отбросило назад, затем он сам атаковал чужака, и на этот раз его рука пронзила тело чужака, и потом Крафт скинул его вниз, как совсем недавно скинули вниз командира пехотинцев.
Джек все еще находился под впечатлением этой ужасной сцены, когда пехота продвинулась дальше. Вскоре передовой отряд проник, как понял капрал, в главный пункт управления чужаков.
Послышался лязг, и на стене справа стали расходиться створки огромных ворот, закамуфлированных под скальную породу. В открывшемся ангаре вспыхнули осветительные панели, и Джек увидел сферу. О точно такой же рассказывали бойцы, которым посчастливилось увидеть только часть сферы, поднимающейся из подземного океана.
— Вот оно, вот оно, ребята! — закричал в эфире Лефлер.
Сфера парила над полом на высоте примерно двух метров, а в диаметре достигала метров тридцати. Было в ее спокойствии некое презрение к этим варварам, ворвавшимся в ее обитель и нарушившим ее сон.
Никаких погрузочных ворот, створок или хотя бы заклепок на теле сфероида видно не было. Как в него грузились сотни боевых станций, понять было невозможно.
— Внимание всей команде — немедленно уходим! — прокричал Лефлер, и теперь Джек заметил капитана, который передвигался позади всех, чтобы видеть картину боя.

Глава 26

Снаружи группу ждал все тот же «середняк» с уже запущенными турбинами. Пока роботы цеплялись в захваты, пехотинцы погрузили всех раненых и одного убитого. Геликоптер легко поднялся и взял курс на базу, но не успел он пролететь и километра, как мимо иллюминаторов по левому борту проскочила пара дронов, а затем над местом недавней подземной схватки поднялся огромный гриб копотного пламени.
Джек с Хиршем обменялись понимающими взглядами, а Шойбле ничего не заметил, он сидел чуть поодаль, прикладывая к обожженному боку компресс.
Но капитан Лефлер видел все и лишь развел руками, а потом, покинув свой начальственный стульчик, подошел к Джеку с Хиршем и сел на отделочную панель, под которой были спрятаны технологические трубопроводы.
— Ну и как вам у нас, ребята? — спросил он нарочито бодрым голосом, но в следующее мгновение их настигла взрывная волна, и тяжелый транспорт швырнуло, словно смятый пакет.
— Воздушная яма, — пояснил Лефлер, натужно улыбаясь.
— Они взорвали сферу, сэр, — сказал Джек, поглядывая на разместившихся прямо на полу пехотинцев, которым бинтовали кому руку, кому ногу. Эти воины не были похожи на победителей.
— Не коситесь так, капрал, завтра мы получим новых солдат, а эти отправятся в благоустроенные госпитали.
— Да уж видел я эти госпитали, сэр, не советую там оказаться, — усмехнулся Джек, и Хирш дернул его за рукав.
— Хорошо, — произнес капитан и вздохнул. — Мы сегодня реализовали разведывательную информацию. Кое-что у меня было, остальное мы добыли в бою.
— Мы шли вслепую, сэр, — заметил Хирш. Он заговорил об этом первым, чтобы сдержать Джека.
— Да, мы шли вслепую, мы понесли потери, но завтра нам пришлют любое количество пехотинцев и все что угодно, лишь бы опередить врага, который уже давно находится здесь и планирует…
— Что планирует? — тотчас спросил Джек.
— А хрен его знает, капрал, — ответил капитан, пожав плечами. — Бесспорным фактом является лишь то, что они опережают нас на десятки шагов. Мы не знаем, что случится в следующий момент — высадка небольшой экспедиции или массированная атака на всех планетах сразу. Поэтому действовать приходится отчаянно, опираясь на разрозненные куски информации. Сегодня нам повезло, и мы на этих кусочках одержали победу, хотя потеряли сфероид, но еще в трех местах подобные команды были уничтожены полностью, вместе с пехотой и роботами. Как вам такое?
Джек с Хиршем снова переглянулись. Они понимали, о чем говорит капитан, и теперь им становилось понятнее положение, в котором он оказался.
— Мы можем выяснить, откуда прибыли дроны, взорвавшие подземную базу? — спросил Джек.
— Можем. Такая возможность у нас имеется, но тогда нам придется атаковать другую малоизвестную подземную базу, потом еще одну и еще. Вы к этому готовы?
— Мы готовы, сэр, — кивнул Хирш. — Нам это не впервой, у нас каждая десантная операция была крайней — без гарантий безопасности.
— Рад это слышать, господа, собственно, кроме вас мне не на кого было опереться, и я рад, что не ошибся.
Сказав это, Лефлер вернулся на свое место, а Джек покосился на Хирша и покачал головой.
— Что? — недовольно спросил лейтенант.
— Это был театр, Тедди.
— Да, камрад, это был театр, но это был хороший театр. Разве нет?
— Хороший, — вынужденно согласился Джек. — Хороший, Тедди. И давай поспим, надоели этот грохот и шум…

Глава 27

На другой день разведчиков в ангаре не оказалось. Ни раненых, ни здоровых — ни одного. Остались только Лефлер со старшиной Крафтом и сержант Шойбле наедине с новеньким, только со склада, «греем».
— Эй, я это не заказывал… — сказал он, указывая на то, что заняло место его продырявленного робота.
Джек видел эту пробоину накануне. Шойбле еще повезло, что луч прошел левее и пропорол корпус, лишь слегка поджарив самого пилота.
— А что тебе не нравится? — спросил Хирш, обходя новенький «грей».
— Ну, там у меня лежали… Конфеты и четыре презерватива! Да, четыре штуки!
— Так заберись в кабину и проверь, очень может быть, что личные вещи на месте, — предположил Хирш, спиной ощущая приближение Лефлера.
— Где наша пехота? — поинтересовался Джек, зевая и почесываясь.
— Наша пехота в госпитале, — ответил Лефлер, не глядя на Джека. Его заботило то, как Шойбле примет новую машину.
Лефлер знал, что у пилотов было что-то вроде привязанности к боевым машинам, но одно дело Тедди Хирш и его нестандартный усовершенствованный робот и совсем другое — обычная машина, на которой воевал Шойбле.
— Ну и что тут у тебя? Все в порядке?
— Да не все, сэр! — возразил Шойбле, подпрыгивая перед «греем», словно боксер в решающем раунде. — Совсем не в порядке! Где мой Рикардо? Где мой боевой товарищ, с которым я дважды горел?!
— Но он поврежден, в нем была огромная сквозная дыра, ты ведь помнишь? — спокойно, словно доктор с буйным пациентом, заговорил Лефлер.
— Да, я помню, — кивнул Шойбле, перестав прыгать. Он нервно взъерошил волосы и спросил: — Что с ним теперь, где он?
— Его здесь нет, сержант, его увезли…
— Куда, на ремонт?
— Боюсь, что нет, сержант.
— Что?! — вскинулся Шойбле. — Его сдали на разборку?! Моего Рикардо?!
— Нет, его отправили на пенсию. Рикардо ведь не вечный, как и любой солдат. Пришло время ему уходить со службы, и теперь он будет стоять на складе, находиться в резерве, как и положено ветерану.
— А мне можно будет посмотреть на него?
— Конечно, можно, но не сейчас. Когда мы доделаем здесь свою работу, тогда пожалуйста.
— Спасибо, сэр.
— Не за что, сержант. А теперь заберитесь в кабину и проверьте свои личные вещи, я приказал переложить их на те же места.
Пока Шойбле опускал кабину, Лефлер сделал Джеку с Хиршем знак, чтобы они следовали за ним к выходу из ангара.
— Куда подевалась наша пехота, сэр? — снова спросил Джек, догоняя капитана. — Они же не все выбыли из строя.
— В подразделении слишком много раненых, и оно деморализовано, поэтому я вернул их обратно.
— Но как же мы без пехоты? В этих катакомбах мы на одних роботах не навоюем.
— А вы как думаете, лейтенант? — спросил капитан, когда они вышли на воздух.
— Капрал прав, сэр, без пехоты нельзя.
— Ну и не переживайте, в течение часа сюда прибудут два отделения тардионских пластунов. Полагаю, вас это обрадует.
— О да, сэр, — кивнул Джек и посмотрел на Хирша. — Со своими проще взаимодействовать, а эти были какие-то надутые.
— Их можно понять, машины вроде ваших потрепали им нервы. К тому же они видели вашу оснастку и, возможно, что-то о вас слышали раньше.
— Но с Шойбле мы сошлись…
— Сержанту Шойбле вы на болоте случайно помогли.
— Немного не так, сэр, — сказал Хирш. — Капрал намеренно прикрыл «грей» Шойбле. Мы все там были на одной стороне.
— Ну, так тем более. Отсюда и взаимопонимание.
Капитан вздохнул и, одернув китель, огляделся.
— Хорошая сегодня погода, летная.
— Будет вылет? — сразу спросил Джек.
— Нет, сегодня прибудут новички, пока осмотрятся, то да се, а вот завтра… — капитан снова вздохнул. — Завтра, скорее всего, отправимся на задание.
— Подчищать будем? — уточнил Хирш.
— Что? — спросил капитан, выигрывая пару секунд, чтобы придумать ответ получше.
— Я спросил, сэр, будет ли это задание с нуля, или мы отправимся туда, где не справились другие?
— Ну, всегда кто-то где-то не справляется, а потом приходят другие и справляются. Я прав, капрал?
— Да, сэр, — кивнул Джек. — У нас такое часто бывало. Случалось даже, что самим приходилось возвращаться и доделывать дело.
— Значит, мы друг друга поняли. Если вопросов нет, занимайтесь своими делами, а я — на площадку, подожду наше пополнение.

Глава 28

Умывшись и почистив зубы, Джек с Хиршем вернулись в ангар, на ходу вытираясь растягивающимися одноразовыми полотенцами.
— Что ты думаешь про робота Шойбле, которого отправили на пенсию? Соврал капитан? — спросил Джек.
— Ты что, серьезно? — заулыбался Хирш.
— Я хочу знать твое мнение…
— Ну ты даешь, камрад, — покачал головой Хирш, не уставая удивляться Джеку, сочетавшему удивительную наивность с большим боевым опытом.
— Значит, соврал, — понял Джек и бросил скомканное полотенце в стоящий у ворот мешок для мусора.
— Зато он привел в порядок Шойбле. Смотри, как тот увлекся новой машиной.
Из кабины новенького «грея» выглянул Шойбле, и Джек помахал ему, а Хирш спросил:
— Нашел свои презервативы?
— Да, нашел! — радостно ответил тот и вернулся к работе.
Как и большинство пилотов, Шойбле обожал «улучшать» кабину боевой машины — перекрашивать какие-то панели, вешать на тумблеры разноцветные шарики и заменять обшивку сиденья на гражданские чехлы на липучках.
Список улучшений был бесконечен и ограничивался лишь грузоподъемностью робота, боевой рациональностью — в бою ничего не должно мешать — и традициями определенной воинской части.
Где-то любили вешать картонные игрушки с запахом хвои или мяты, где-то такие игрушки, напротив, запрещались. В какой-то части выстилали пол негорючей пробкой, в другом месте поощрялись всякие надписи вроде «Мы их порвем!» или «Слушай шум масляной помпы — возможен пробой сальника».
Однажды Джеку рассказали про небольшой пограничный отряд легких роботов, пилоты которых тоже обожали надписи в кабинах, но там почему-то запрещалось использовать гласные буквы.
Когда подошли к палатке, Джек остановился и посмотрел в дальний угол ангара, где старшина Крафт сидел на стуле со сломанной спинкой и опять что-то писал в планшете.
— Ты чего? — спросил Хирш.
— Ничего. Ты лезь в палатку, а я схожу к старшине — поздороваюсь…
— С чего это?
— Потом расскажу.
— Ну иди поздоровайся, — пожал плечами Хирш и сделал вид, что полез в палатку, однако, едва Джек отошел, лейтенант выбрался обратно и стал наблюдать за товарищем. Что задумал капрал?
Тем временем Джек неспешно приближался к начальственному углу, где стояла палатка Лефлера и Крафта.
В этот раз старшина не стал делать вид, что не замечает Джека, убрал стилус в гнездо, закрыл планшет и улыбнулся гостю, как если бы ждал его прихода.
— Доброе утро, сэр! — громко произнес Джек и, подойдя к старшине, резко выбросил вперед руку.
Крафт выждал мгновение и подал руку в ответ. Джек почувствовал мозолистую ладонь, как у механика круговой сварки из команды Берта Тильгаузена, а взглянув на руку, разглядел приплюснутые пальцы и массивные ногти, которые, несмотря на ухоженность, выглядели как подрезанные когти зверя.
— Рад видеть тебя, капрал. Зачем пришел?
— А вот зачем… — произнес Джек и двумя руками навалился на руку Крафта, стараясь вывернуть ему ладонь, но старшина одним движением восстановил статус-кво, заставив Джека упасть на пол.
— Постойте, старшина, отпустите его! — закричал подбежавший Хирш.
— Он первый начал, сэр, — сказал Крафт, отпуская Джека.
— Да я уже понял! Извините его, кажется, он нажрался зубной пасты…
Хирш помог Джеку подняться, и вместе они вернулись к своей палатке.

Глава 29

Какое-то время приятели молчали. Джек смотрел в брезентовый потолок и даже не моргал, сосредоточившись на какой-то очень важной мысли. Хирш ему не мешал, устав думать, с чего его товарищу припекло сцепиться со старшиной.
— Я не все тебе вчера рассказал, Тедди… — сказал Джек и вздохнул.
— О чем? — спросил Хирш, делая вид, что не понимает.
— Вчера в этом подземелье…
— Ну.
— Помнишь эти мостки над главным залом?
— Конечно. Мы с Шойбле ссаживали с них пехотинцев. Мне понравилось, как он работает, честное слово, хотел бы я, чтобы в нашей роте служил такой парень. Но это так, к слову, ты продолжай.
— Я ведь чего к Крафту ходил…
— И чего?
— Я на его руку смотрел… Правую…
— И что увидел?
— У него не ногти, Тедди, у него звериные когти и повадки такие же.
— Вот тут я не понял, Джек, — сказал Хирш, поворачиваясь на бок лицом к Джеку.
— Я вчера видел, как наши пехотинцы по этому мосту рванули навстречу чужакам.
— И что?
— А то, что командира взвода пронзил рукой один из чужаков. Я просто уверен, что у него была такая же рожа, как у того парня, который атаковал мой «таргар». Я видел его совсем близко, Тедди, оскаленная харя, утопленные глаза! Если бы мог, он бы разорвал машину в клочья, но ему это было не по силам. Он просто сбил меня — врезался, как танк, и свалил машину, понимаешь?
— Да все я помню, Джек, что здесь нового?
— Новое то, что человека пробили рукой! Нанизали прямо через броник!
— Нет, подожди, — Хирш сел. — Давай разберемся, что значит «пробили рукой»?
— Это случилось, когда наши пехотинцы и эти чужаки сошлись на мостке врукопашную.
— Я этого момента не заметил, я к этой лесенке позже подключился.
— Знаю, потому и рассказываю. Ты не перебивай, Тедди.
— Не перебиваю.
— Так вот, первым бежал сержант, я даже имя его не успел запомнить.
— Кажется, Линжал, сержант Линжал.
— Ну вот, этот зверюга выскочил на него из темноты и саданул рукой, насквозь, представляешь? А потом просто отшвырнул беднягу, как задушенную кошку. А вторым за Линжалом бежал… — тут Джек понизил голос и посмотрел в сторону палатки начальства, как будто мог видеть сквозь брезентовые стенки. — За Линжалом бежал Крафт, и этот зверь хотел повторить с ним тот же фокус — ударил, да ничего не вышло! А потом ударил Крафт и сам нанизал этого на руку, а потом тоже сбросил вниз и побежал дальше. Все произошло за какие-то секунды, ну ты понимаешь, рукопашная — это как столкновение бронемашин! Искры, огонь, стрельба в упор!..
Они помолчали немного, Джек остужал разыгравшиеся воспоминания, Хирш, напротив, пытался дорисовать в воображении эти подробности. Получилось жутковато. Хирш перевел дух и вытер со лба проступивший пот.
— И чего ты ходил к Крафту? Хотел посмотреть, есть ли на руке кровь? Думаешь, он руки не моет?
— Нет, Тедди, я хотел посмотреть на эту руку как на оружие, я хотел понять, как он это сделал. Ну, убить так голого человека теоретически можно, если убийца долго тренировал руку и пальцы. Однако бронежилет, Тедди, он держит девятимиллиметровую винтовочную пулю…
— И тут ты вспомнил, что нам рассказывал про Крафта Шойбле?
— Да, вспомнил, — кивнул Джек. — Может, он какой-то пятижильный, а? Железный человек?
Хирш пожал плечами. Радовало уже то, что Крафт на их стороне.
— Наверняка капитан про все это знает, — сказал Хирш.
— Ясное дело, — кивнул Джек. — Он все время трещит без умолку, но фактов выдал по минимуму.
— Эсгэбэшник, что с него взять?
— Меня не нужно развлекать, Тедди, ты это знаешь, но, когда мы идем в бой, хотелось бы знать о нашем подразделении больше, я прав?
— Ты прав, Джек, и я с тобой согласен. Надо будет попытать этого Лефлера еще раз. Как-нибудь зажмем его и выдоим как следует.

Глава 30

Издалека, от самого горизонта, доносился тяжелый гул «середняка». Джек подумал, что следовало позавтракать перед прибытием пополнения, и уже стал прикидывать, с чего начать: с персика в сливочном сиропе или по-взрослому — с пюре и котлеты под соусом?
— Тук-тук-тук! — послышалось совсем рядом. — Тут-тук, камрады, выходи строиться!
— Тебе чего надо, Петер? — спросил Хирш, высовываясь из палатки.
— Прошу прощения, господин офицер, разрешите официально пригласить вас на встречу пополнения! — сказал Шойбле и, щелкнув каблуками, отдал Хиршу честь.
— А что, хорошая мысль! — неожиданно для самого себя поддержал его Джек, тоже выбираясь наружу.
— Завтракать после будем? — уточнил Хирш.
— Так даже удобнее, — сказал Джек. — Выдернем чеку и пусть разогревается…
— Тебе чего сегодня? — уточнил Хирш, подходя к ящику с консервами.
— Котлета и картофельное пюре.
— Отлично. А я возьму макароны по-флотски…
— А что это такое? В смысле, как это переводится? — спросил Шойбле.
— Не знаю, как переводится, но мне нравится, — ответил Хирш, поочередно выдергивая шнурки активаторов, сначала из своей банки, потом из банки Джека.
В поддонах зашелестели, защелкали химикаты, и посуда начала разогреваться. Готовность наступала уже через полторы минуты, однако Джек с Хиршем сумели разобраться, что дозревало блюдо минут через десять, приобретая не только нужную температуру, но и оттенки вкуса и запаха.
— А я, признаться, побаиваюсь этих макарон. Ну что такое «по-флотски»?
— Не бойся, я за вечер полкоробки истратил, — сообщил Хирш.
Шум подлетавшего «середняка» усилился.
— Ну что, пошли, кавалерия? — заволновался Шойбле.
— Идем, камрад, уже идем, — заверил его Джек, вставая и одергивая куртку. Потом напялил кепи, проверил положение кокарды и поспешил к выходу из ангара.
Когда они вышли на воздух, черная точка «середняка» уже появилась со стороны северо-востока.
— Надо поспешить! — сказал Шойбле и пошел быстрее.
— Тебе-то что, они же тардионы! — заметил ему Хирш, тоже переходя на скорый шаг.
— Какая разница? Пополнение — оно и есть пополнение, это всегда радует.
— Правда? — удивился Джек.
— Правда, — заверил Шойбле. — Но вы должны дать мне частоту вашего внутреннего канала связи.
— С чего это?
— С того, что мы теперь одна команда, и мне неприятно, что вы без меня о чем-то там секретничаете.
— А зачем тебе наши секреты? — вмешался Хирш. — Надо спросить — включай открытую волну, мы ответим.
— Нет, я хочу корпоративную. Вдруг вы там обо мне гадости говорите?
— Да ты с дуба рухнул, сержант, — предположил Хирш, но Шойбле не ответил. Между тем «середняк» решительно пошел на посадку, а под старыми липами его ожидал капитан Лефлер.
Они успели как раз к моменту приземления транспорта. Шасси лязгнули о стопоры, турбины сбросили обороты, по раскладным аппарелям на бетон стали сбегать солдаты — собранные, напряженные, с ранцами за спинами и автоматами на изготовку.
— Им сказали, что эта высадка боевая, — предположил Хирш.
— Напугали парней, — согласился Джек.
— Морду надо бить за такие шутки, — подвел итог Шойбле, и с ним все согласились.

Глава 31

Поняв, что стрелять не придется, десантники расслабились и стали осматриваться. Лефлер пожал руку прибывшему с ними лейтенанту и повел к ангару, начав инструктировать на ходу. О чем он говорил, было не разобрать, поскольку в этот момент облегченный «середняк» поднялся с плаца и потащил свое брюхо куда-то на восток.
— Привет, кавалерия! — поприветствовал Джека с Хиршем пехотный сержант, определив по шевронам их принадлежность.
— Привет, камрады! — ответил Хирш и начал пожимать руки всем проходившим мимо солдатам. За ним это проделывал Джек, а после него — Шойбле. При этом тардионские разведчики ничуть не удивлялись появлению человека в арконовском обмундировании, кивали ему и хлопали по плечу.
— Ваши ребята просто преотличные! — подвел итог Шойбле, когда вся команда проследовала мимо. — Наши-то вам руки не пожимали.
— Они были набыченными, — вспомнил Джек.
— Так как насчет корпоративных частот, камрады?
— Обращайся к начальству, — кивнул Джек на Хирша.
— Хорошо. Как насчет частот, господин лейтенант?
— Получишь ты свои частоты… — обронил Хирш, направляясь за командой новичков.
— А когда?
— Завтра. Перед выездом на задание.
— Завтра будет задание?
— Будет. Капитан обещал, что мы отправимся подтирать чужую задницу…
— Это то, что я думаю? — уточнил Шойбле.
— Это то, что ты думаешь, — подтвердил Хирш.
— Кстати, эти ваши ребята имеют странную амуницию.
— Чего же там странного? — не согласился Джек.
— Ну… Шлемы «квартион», такие никто не носит. Автоматы «пума», это оружие охранников, потом — бронежилеты ячеистые…
— Знаешь что, Шойбле!.. — начал было Хирш, собираясь отшить сержанта, но его неожиданно перебил Джек:
— А я тоже так подумал — выглядят они как-то не по-нашему.
— Не по-нашему? — не понял Хирш, невольно поглядывая на последнего в колонне пехотинца. — Что в них не так?
— Во-первых, здоровые очень, прямо качки какие-то. Морды в шрамах, как у бандитов, а еще — ладные какие-то. Все у них на месте, все на ремешках, кнопках и никаких веревочек. Разве бывает так, чтобы у пехоты ничего не было привязано на веревочке?
Хирш задумался. Действительно, пехотинцы были людьми постоянного движения и бесконечного совершенствования. У них всегда было что-то привязанное на веревочках или приклеенное скотчем. Не то чтобы они были раздолбаями и все у них валилось без скотча, но они постоянно что-то улучшали, добавляли, усиливали и облегчали.
Шили чехлы на автоматную механику — в пыльных районах это было оправдано. Натягивали на оптику презервативы — так она не давала бликов, а четкость картинки почти не страдала.
Сушили на касках носки — для чего предусматривали специальную резинку. В пеших переходах это было удобно: одни носки на ногах, другие сушатся, и дополнительная маскировка.
Пехотинцы придумали палки-думочки, короткие, сантиметров двадцать пять деревянные столбики с широкой набойкой на торце. Лежа на позиции, на такую палку-думочку можно было положить голову и уснуть — как на настоящей кровати, ощущения те же.
Одним словом, перечислять пехотные прибамбасы можно было до бесконечности, но у новоприбывших действительно никаких видимых прибамбасов не наблюдалось.
— Может, у них в ранцах чего-то имеется? — предположил Джек. — А шлемы — да, дурацкие. Я бы такой не надел, смотрится, как квадратный горшок.
— Возможно, их хорошо кормили, отсюда и атлетичность, — предположил Шойбле.
— Да ладно тебе выдумывать, если много жрать, вся атлетичность в брюхо пойдет, а у этих плечи, морды! И кулаки, как манипуляторы, — возразил Джек. — Нет, тут что-то другое.
— Для начала нужно узнать, откуда их перебросили. Возможно, это многое объяснит, — сказал Хирш, и Джек с Шойбле с ним согласились.

Глава 32

Поначалу все было, как и у Джека с Хиршем. Новички радовались нелимитированному запасу консервов, отсутствию очереди в сортир и душ, чистому воздуху, ясному небу и отсутствию ограничений на жилое пространство.
— Возьми все на себя, — негромко произнес Лефлер, обращаясь к Хиршу, и ушел к себе в начальственный угол, а Тедди принялся раздавать палатки — кому какие приглянулись, и всем приглянулись две большие. В результате правый дальний угол расцвел еще двумя туристическими домиками — оранжевого и желтого цветов.
Новички проверили действие туалетных кабин, потом поочередно приняли душ и, облачившись в чистое, собрались возле настоящего угольного очага из нержавеющей стали, который Хирш недавно нашел в самом дальнем штабеле ящиков с оборудованием.
Это была обыкновенная жаровня для пикников, но к ней прилагался изрядный запас угля и горючей жидкости. В качестве шашлыка подошли консервы из полусырой конины, которая до этого момента всеми игнорировалась. Ну кто станет есть конину, да еще полусырую, когда полно тушеной говядины и свинины со специями?
Предполагалось, что этот запас предназначен для наведения контактов с некими степными сектантами, однако теперь Тедди нашел консервам другое применение.
— Шашлык, господа! — громко объявил он, показывая унизанные мясом шампуры. — Требуются добровольцы, нам нужно нанизать два ящика консервов!
Добровольцев хватало, ими стали все новоприбывшие, и вскоре мясо аппетитно шкворчало на огне, а лейтенант Хирш наводил с новыми камрадами знакомство.
— С какой, говоришь, вы планеты? — переспросил он, не забывая поправлять шампуры.
— Арлизон. Разве капитан тебе не говорил? — удивлялся лейтенант по имени Джеймс Карно.
— У нас тут не особенно разговаривают, времени в обрез, заданий много, поэтому начальство просвещает нас в самую последнюю очередь. Я прав, камрады? — обратился Хирш к Джеку с Шойбле, которые находились тут же в общем кругу.
— Так точно, сэр, — кивнул Джек.
— Тут ясный перец, — поддержал Шойбле.
— Странное дело, что у тебя, Хирш, и у капрала одинаковые знаки различия, а у сержанта совсем другие. Это разные рода войск или что?
Хирш закашлялся, но тут же взял себя в руки и вернулся на пустой ящик, на котором сидел.
Джек и Шойбле недоуменно переглянулись, однако решили помолчать, не зная, чего теперь ожидать. Прибывшее тардионовское пополнение отчего-то понятия не имело, как выглядели арконы — их недавние враги.
— Как у вас на Арлизоне было с погодой? Снег, дождь или жара?
— Зимой снег, летом жара, — пожал плечами лейтенант Карно.
— А еще в перечень — булыжники с неба валились. К этому никто привыкнуть не может, — добавил смотревший на угли рыжий капрал, и все закивали, подтверждая, что странный период, называемый «перечнем», имел на Арлизоне большое значение.
— Что значит «булыжники»? — решился спросить Джек, жалея, что оставил свой револьвер в кабине. Кто знает, как поведут себя эти молодцы, когда почувствуют, что их раскрыли?
— Самые обыкновенные булыжники, от полкилограмма до шести. Мы как-то их даже завешивали по требованию командования.
— Они что же, из булыжных облаков падают? — спросил Хирш и делано рассмеялся, однако его никто не поддержал. Джек и Шойбле все еще были в шоке, а новички уставились на Хирша, словно на ядовитую сороконожку — с легким удивлением и брезгливостью.
— Прошу прощения, — нервно улыбнулся тот, жалея, что Лефлер убрался в свою палатку. Как бы он сейчас был кстати.
— Не, ну перечень длится недолго. Как правило, две недели в полгода. Торнадо поднимали булыжники на океанских пляжах, а потом сбрасывали где придется. Причем начиналось это в любой момент времени — утром, вечером, в обед или в полночь. Один булыжник упадет или двести, никто заранее определить не может, поэтому все сидят в помещении и смотрят на солнышко, птичек и мошкару. Вы видели когда-нибудь ночную фосфоресцирующую мошкару?
— А против кого вы там воевали, камрад? — решился спросить Хирш, чувствуя, как деревенеют губы. Да, к своему роботу он не поспеет, но, может, спасутся Джек и Шойбле?
— Да все, как у вас, — пожал плечами лейтенант, и общий вздох прошел по всему кругу. Разговорчивых здесь не было, а Карно был вынужден говорить согласно должности.

Глава 33

Звонкий щелчок заставил Хирша снова взглянуть на Карно, и от увиденного он перепугался еще больше: Карно сидел в странной позе, опустив плечи почти до пола и зыркая исподлобья на проходившего неподалеку Крафта.
Должно быть, старшина пошел в сортир или прогуляться на воздухе, однако его появление вызвало у новичков удивительную реакцию.
— «Носорог», сэр… — пророкотал прижавшийся к полу капрал — справа от Карно.
— Вижу, Дэн, — горлом проговорил лейтенант.
В одной руке он держал нож с активированной кромкой, а в другой — самодельный «глушак» большой мощности — обрезанное до механики бронебойное ружье «А-10».
И тут — о ужас! Хирш увидел такие же обрезы у каждого из солдат! И все наготове держали виброножи с активированной кромкой!..
— В башку, лейтенант, — прошипел капрал.
— И ножами, — добавил Карно.
— Какими ножами, вы что?! — закричал Джек и вскочил, растопырив руки. — Давай назад, старшина! Давай назад, а то подстрелят! — закричал он, пятясь к удивленному Крафту. Через мгновение старшина понял, в чем дело, и быстро убрался в начальственный угол, а из палатки появился слегка заспанный Лефлер и, поправив обмундирование, направился к шкворчащей жаровне.
— Ну и что тут происходит? — бодро спросил он, как будто не видел бледной морды старшины Крафта.
— Здесь «носорог», сэр, и, возможно, не один, — нависая над Лефлером, сообщил Карно.
— Носорог?
— Так мы называем нороздулов.
— Нороздулов?
— Нороздулов, сэр. Фризонталов мы называем «бэжэ»…
— Бэжэ? Почему такая разница? На мой взгляд, они неотличимы.
— Неотличимы, сэр, пока вы не всадите в них графитовый нож, — пояснил лейтенант и продемонстрировал тот самый нож со сверкающей активированной кромкой.
— Прошу прощения, лейтенант… — хихикнул капитан Лефлер и огляделся в поисках хоть какой-то поддержки. Он окончил много курсов, он повидал немало разного — стать капитаном СГБ не так-то просто, но теперь он почти обделался. Кто эти люди и зачем их сюда прислали?
А эта сволочь — майор Резник — все время что-то недоговаривал. Бери, говорит, хорошие ребята, а на вопрос, откуда они, только смеялся. Сволочь, фальшивомонетчик!
— Прошу прощения, сэр, но они восприняли нашего старшину как врага! — сообщил подобравшийся к капитану Джек.
— Спасибо, капрал, — искренне поблагодарил Лефлер, ему сейчас любая помощь была кстати. — Итак, Карно, что вам не понравилось в старшине?
— Он «носорог», сэр.
— Я больше догадываюсь, чем понимаю, дорогой камрад. Просто представьте себе, что некоторые «носороги» находятся на нашей стороне… Представили?
— Нет, сэр.
— В чем проблема?
— «Носорог» — стремительный убийца, сэр. Те, кто в этом сомневались, давно мертвы.
— А если он перешел на нашу сторону?
— «Носороги» не переходят на нашу сторону.
— А если это не «носорог»?!
— А кто тогда?
— Была и третья сторона, лейтенант, нороздулы, фризонталы и инсайдеры. Так вот Крафт — инсайдер.
— Инсайдер? — не ослабляя хватки на обрезе «А-10», уточнил лейтенант.
— Инсайдер, лейтенант. Он очень похож на вашего врага, но он не враг. Вчера он пронзил рукой одного из нороздулов, и тот свалился с моста вниз, как распотрошенная падаль. Вам этого достаточно?
— Нет, сэр. Но описано красиво.

Глава 34

С большим трудом, при поддержке Джека и Хирша, капитану Лефлеру все же удалось убедить лейтенанта Карно убрать свои обрез и вибронож, а тому, в свою очередь, было непросто убедить своих людей.
Джек видел застывшие в их глазах ужас и решимость вступить в бой, из которого только два выхода — победа или смерть.
Так вот отчего они такие странные! Вот почему они знать не знают, как выглядят арконы, они их никогда не видели, зато повидали кое-что пострашнее.
Наконец, когда какое-то спокойствие было восстановлено, Лефлер предложил Карно встретиться со старшиной Крафтом, чтобы рассеять все подозрения.
— Тем более что ему нужно в туалет, а он там терпит, бедняга!
— «Носороги мочатся раз в три дня», — заметил Карно.
— Может быть, — согласился Лефлер. — Я дни особенно не считал, и, возможно, ему сейчас как раз надо выйти…
— Ну что скажете, камрады? — спросил Карно, обращаясь к своим бойцам. Те стали отворачиваться, никто не хотел брать на себя ответственность в таком деле.
— Хорошо, тогда я сам скажу, — решился лейтенант. — Раз уж вы с ним тут давно и он ни на кого не напал, не убил и не выжал из вашей шкуры мякоть и дробленые кости, ведите его сюда. Обещаю, что никто из нас…
Тут лейтенант сделал паузу и грозно покосился на своих солдат.
— Никто из нас не схватится за нож и обрез, поскольку мы отдаем себе отчет, что здесь не Арлизон и тут все иначе.
— Вот и отлично, — перевел дух Лефлер. — Обещаю, лейтенант, вы не пожалеете об этом решении.
— Или мы об этом уже не узнаем, — пробурчал рыжий капрал и горько усмехнулся. Заметив, что Джек на него смотрит, он поднялся и ушел в палатку.
Лефлер привел старшину минут через десять, хотя идти до палатки и обратно было сорок секунд. Но, видимо, уговаривать пришлось и Крафта, которого вовсе не радовала встреча с двадцатью бойцами, желавшими убить его немедленно.
В конце концов оба появились у жаровни, в которой начинали подгорать шашлыки, и Хиршу пришлось срочно их переворачивать, чтобы не лишить компанию угощения.
— Ну вот, прошу любить и жаловать, старшина Крафт! — объявил Лефлер, словно заправский конферансье, и, чтобы доказать, что «носорог» не опасен, хлопнул старшину по плечу. — Подходите, лейтенант, и пожмите старшине руку.
Джек видел, чего стоили бедняге Карно эти несколько шагов. Когда их руки соприкоснулись, мышцы лейтенанта напряглись, как стальные канаты, хотя на лице он честно держал вымученную улыбку.
— Ну, он никого не съел? — развел руками Лефлер, поворачиваясь к бойцам группы. — Любой из вас, кто не сдрейфил, может подойти и так же, как ваш командир, пожать старшине руку. Это не «носорог», камрады, это наш боевой товарищ!
Ход Лефлера оказался верным, и, один за другим, все бойцы подошли к Крафту и пожали его мозолистую когтистую лапу.
— Он что-то среднее, — сказал один из солдат, не стесняясь разглядывать Крафта. — И не нороздул, и не фризонтал…
— Правильно, — согласился Лефлер, — потому что инсайдеры похожи и на тех, и на этих.
Наконец, спустя полчаса или чуть более, интерес к Крафту спал, он смог уйти в туалет, а бойцы вернуться к шашлыку из конины, который был полностью готов. И хотя самому Хиршу его стряпня не понравилась, бойцы с Арлизона были в восторге и смели все, даже полусырое мясо из консервных банок.
После еды кто-то ушел погулять по территории, кто-то залег спать в палатку, а некоторые остались возле жаровни глядеть на тлеющие угли и дремать, вполглаза посматривая свои солдатские сны.
Остался у жаровни и лейтенант Карно, к которому подсел Джек, чтобы задать несколько вопросов — его всегда интересовало все неизведанное.
— Ничего, если я рядом расположусь, сэр?
— Конечно, капрал, о чем речь… — улыбнулся сытый лейтенант Карно. — Классно тут у вас. Можно спать снаружи, никто не побеспокоит…
— Снаружи?
— Ну да, на Арлизоне мы могли отсыпаться только в бункерах, в таких, знаешь ли, бетонных ямах из армированного бетона. Простой бетон не годился, эти твари делали подкопы, взламывали стены и атаковали, когда их не ждали. Представляешь?
— Нет, сэр.
— Вот и я не представлял, когда попал в тот дурдом.
Лейтенант засмеялся и хлопнул себя по ноге.
— Приехал по контракту, деньги сулили просто бешеные, и как-то совсем не хотелось думать, за что они полагаются. Понимаешь?
— Начинаю понимать.
— Мне за первые полгода платили по пять тысяч ливров, ты знаешь такие цены?
— Нет, сэр, — честно признался Джек. Это были какие-то запредельные деньги.
— А теперь дают двадцать три тысячи за лейтенанта…
— Э… Это очень много, сэр.
— Много, — согласился Карно, — если не знать, что я на своей должности был двадцать четвертым лейтенантом за три года. — Не очень дорого, нет?
Джек не знал, что ответить. С одной стороны, лейтенанту платили генеральское жалованье, а с другой… Сколько раз лейтенанты успевали это жалованье получать?
— По штатному расписанию я отмотал два года, четыре месяца, две недели и пять дней.
— Круто.
— Круто, — согласился Карно. — А знаешь, как меня офицеры на базе называли?
— Как?
— «Карно, размазал всех в говно».
— И что это означает?
— Да хрен его знает. Наверное то, что я слишком долго держался там. Кругом всех закапывали, а я держался. Даже самому это казалось странным.
— Но, сэр, какой смысл Тардиону было держать вас там, если поблизости не было арконов?
— Арконов не было, — согласился лейтенант. — Но были «носороги».
— А почему вы не пожаловались начальству? Тардион — коммерческая организация, и вы могли бы…
— Да пытались мы! — рубанул ладонью Карно. — Пытались поначалу требовать аннулирования контрактов. Возвращения назад и все такое, но нам показали последний пункт в договоре — мелким шрифтом, едва заметными серыми чернилами, и оказалось, что все мы были солдатами министерства обороны по распоряжению Службы Военной Разведки, а это по нашим законам означало, что отказ выполнять задание приравнивался к измене родине. Врубаешься?
— Врубаюсь, — ответил Джек, мысленно радуясь, что это не он попался в такую западню. В жуткую западню. А ведь когда-то он был готов не глядя подмахнуть любой контракт. Любой!
— Получалось, что мы работали не на корпоративную армию Тардиона, а на правительство, нам за это платили, но оглашать этот факт запрещалось.
— И… чем вы занимались?
— Мы сдерживали «носорогов», парень! Мы сдерживали их, насколько это было возможно, ведь один из них легко уделывал пятерых наших. Легко! А напрягаясь, мог завалить и десять тренированных бойцов!
— Десять? — не поверил Джек.
— А что ты хочешь? У него силища против нас — вчетверо, скорость — втрое, нас пуля валит, а ему она лишь временное недомогание! Ну и как тут противостоять, я тебя спрашиваю?
— Скверно это, — признался Джек, вспоминая, как свалили его «таргара».
— Не скверно, камрад, а хреново на сто процентов!
— Хреново… — согласился Джек и вздохнул. Он надеялся услышать множество интересных подробностей, а оказалось, что этих подробностей лучше не знать.

Глава 35

В жаровне дотлевали последние угли, за воротами вовсю гулял белый день, но Джек представлял себя в сырой балке возле погасшего костра, а где-то дальше, на севере и на юге, там, где балка выходила на ровную долину, стояли двое часовых. Они согревались химической батареей, вполуха слушали «радиодиверсант» и планировали жизнь на пять, а может, десять лет после возвращения с контракта. Все же люди были оптимистами.
— А роботы у вас были?
— Не было, но мы о вас, пилотах роботов, много слышали. Дескать, приходят с десантом, отодвигают пехоту, решают все задачи и убираются на десантных геликоптерах, а после них тишь да гладь. Однажды меня крепко зацепило, я лежал, глядя в небо, и казалось, что сейчас вы прилетите, прыгнете на своих стальных пружинистых лапах и порвете пушками эту… этих…
Дальше говорить лейтенант не мог, у него запершило в горле.
— Мы ведь верили, что вы где-то есть, что вы можете прийти и прикрыть нас, понимаешь?
— Понимаю, камрад, как не понять, — вздохнул Джек, чувствуя, как у него наворачиваются слезы. Ну почему их бросали на какие-то бессмысленные арконовские доты, если всего в… всего в нескольких…
— А далеко до вашей планеты, камрад? — спросил он.
— Мы летели четыре недели, — шмыгнув носом, сообщил Карно.
— Далековато, — признался Джек и вздохнул. Получалось, что до арконов было ближе, но почему на далеком Арлизоне этих бедняг никто не прикрывал?
Они помолчали, каждый о своем.
— Слушай, а почему вы выбрали именно «А-10»? — спросил Джек.
— Ты про обрез?
— Про обрез.
— А почему тебя это интересует? Ну, в смысле, обрез он и есть обрез, а ты зацепился за название модели. Ты в этом понимаешь?
— Понимаю. По первой специальности я бронебойщик. Знаю «А-10» и «А-15»…
— Это другое дело. Просто у нас под боком имелся склад, и там этой рухляди было немерено — ящики с «А-10», гранаты с шариковыми элементами, кофе в гранулах, кальсоны с какой-то иероглифической маркировкой. Представляешь?
— Очень хорошо представляю, сэр.
— Откуда?
— Я родом с планеты, где все живут с раскопок старых складов, а упомянутые кальсоны носил до самого отъезда.
— Хорошие, кстати, кальсоны.
— Хорошие, — согласился Джек.
— Обрез «А-10» мы выбрали потому, что этого товара было навалом. Я мог взять со склада столько, сколько нужно моему подразделению, поэтому особо никто не задумывался.
— А смысл обреза в чем? Почему не полная версия?
Карно ухмыльнулся и погладил самодельный чехол для укладки обреза.
— Потому что времени для полной версии нету, «носороги» умели подбираться очень близко и атаковать неожиданно. Мгновение — и он порвал тебя когтями, понимаешь?
— О да, — кивнул Джек, невольно вспоминая атаку на его «таргар».
— Поэтому на все про все — полторы секунды. Засек его, выхватил обрез и выстрелил.
— А потом?
— Потом ножом, приятель. Вот этим.
Карно снова достал полуторафутовый графитовый нож и, щелкнув кнопкой, заставил светиться режущую кромку.
— Я такого раньше не видел.
— Знатная штука. И стоит, как двадцать автоматов.
— Правда?
— Правда. Выдают только под роспись, на каждый нож собственное досье — где, когда и как применялся.
— Он на батарейках?
— Вроде да. Но что там за батарейки, я не знаю и никто мне никогда не рассказывал. Никакой зарядки ему не требуется: щелкнул кнопку, и он заработал… Щелкнул еще раз — выключился…
— Откуда они, интересно, взялись? Их кто-то производит?
— У нас вряд ли кто-то производит. Думаю, они из тех же старинных запасов, но мне рассказывали, что в начале всей заморочки на Арлизоне наши ребята бились с подразделениями «носорогов», вооруженных этими ножами. Но потом «носорогам» стало ясно, что они с людьми могут сладить без всякого ножа — вжик когтями, и получите труп.
Карно даже сделал движение рукой со скрюченными пальцами, как будто это была лапа нороздула.
— И что, вы валили их с одного выстрела? — спросил Джек, зачарованный рассказом лейтенанта.
— Ха! Если бы! Патрон, заряженный полуторным по весу зарядом квадратной картечи, только оглушает «носорога», приводит его в кратковременный шок. Ну, может быть, секунд на пять-десять, а если повезет — на все двадцать. За это время надо успеть подскочить к нему, вогнать нож и основательно располосовать, чтобы не успел восстановиться.
— Восстановиться?
— Ну да. Пробить ножом его броник нетрудно, мы на спор делали это отверткой от ремкомплекта — ты же видел, какие у нас ребята, силы им не занимать. Так же можно сделать и ножом из легированной стали, но один укол «носорога» не остановит. У него такой метаболизм, что только держись. Нож выдернул — он уже здоров, ткани быстро затягиваются.
— А графитовый нож… — начал догадываться Джек.
— Да, графитовый с активированной кромкой рассекает его основательно, раны не затягиваются, и броню этот нож режет, как масло… Ну, почти как масло.
— Как все непросто, — покачал головой Джек, невольно ставя себя на место этих солдат. Смог бы он вот так — выхватить тяжелый обрез, подбить «носорога» на лету и прикончить его графитовым ножом?
Ох и страшная картина! Джек невольно повел плечами.
— А почему картечь и почему квадратная? Вы сами ее делали?
— Заряды делали сами, а квадратная картечь получалась самой убойной. Круглая больше рикошетила, а вот квадрат бьет как надо.
— Но заряд, вы сказали, был в полтора раза тяжелее…
— Да, старались напрячь машинку по максимуму.
— Но ведь ваши обрезы лишены компенсаторов, у них должна быть убийственная отдача, тем более что обрез держите в одной руке.
— Отдача — да, страшная. Ребята шутили, что «носорога» нужно сносить только одной отдачей.
— И что, отдача не мешала?
— На тренировках мешала — в перчатках стреляли и пальцы, чем могли, обматывали. Но когда на тебя летит «носорог», палишь в него даже не задумываясь.
Они немного помолчали. Джек очень ясно видел это картину — выстрел и бросок с ножом. Наверно, он бы не смог вот так, своими руками, это тебе не стрельба из револьвера, тут другое.
— Я бы не смог, — признался он.
— Я раньше тоже думал, что не смогу, но, когда на первой операции моего соседа порвал «носорог», я понял, что смогу. Смогу и сделаю все, что нужно, но под когти не подставлюсь.
Они еще помолчали. Джек снял с углей шампур с полусгоревшей кониной и стал ее задумчиво грызть.
У Карно оставался свой, недоеденный, так они и ели примерно с четверть часа, потом лейтенант отложил жаркое и сказал:
— А могу я задать тебе личный вопрос, капрал?
— Конечно.
— Вот у нас рассказывают, будто у вас, у бронекавалерии…
— Ну?
— Когда вы стреляете из пушек… У тебя какая пушка?
— Двадцать три миллиметра…
— Ну, такая пушка, наверно, не в счет, а вот побольше…
— У «грея» — сорок пять миллиметров.
— Ага, это уже что-то…
— У «гасса» — семидесятка.
— Вот это то, что нужно! Так вот я хотел спросить, это правда, что при выстреле из пушки, у вас — того?
— Что «того»?
— Ну… — лейтенант огляделся, словно боялся, что его застукают за неприличным занятием. — Ну, что при выстреле у вас яйца отваливаются?
— Яйца отваливаются?! — переспросил Джек с таким выражением лица, что здоровяк Карно совсем смутился.
— Ну нет, я не это имел в виду. Не то чтобы раз — и упали, а то, что вредно это, вибрации корпуса и все такое. Что вроде вы недолго гарцуете потом, и… В общем, без женщин совсем… В смысле — не нуждаетесь… А?

Глава 36

Шашлык шашлыком, а обедом пренебрегать Джек с Хиршем не стали. Они ушли к себе в палатку и вскрыли пару банок, потом еще пару. Стресс всегда хорошо заедался плотной пищей, а ее тут хватало, да и стресса тоже.
Наевшись так, что пришлось ослаблять поясные ремни, Джек с Хиршем улеглись на спальные мешки и стали смотреть в брезентовый потолок, прислушиваясь к потрескиванию магниевой лампы, служившей им в качестве дневного ночника.
— Ну и как тебе этот Карно? — спросил Хирш, осторожно дотрагиваясь до перегруженного брюха.
— Интересный мужик.
— Интересный-то интересный, но ты видел, какие у него были глаза, когда он Крафта обнаружил?
— Даже вспоминать страшно. Я потому и Лефлеру стал поддакивать…
— Правильно сделал, я бы тоже поддакнул, если бы не потерял дар речи.
— Правда, что ли? — не поверил Джек.
— Правда. Струхнул по полной, ведь это так неожиданно. Одно дело, когда на операции спрыгиваешь в болото или на песок и уже знаешь, чего ждать. Даже если дырку в корпусе сделают, ты и не удивляешься, а здесь тишина, дымок, жаркое и вдруг — бац! Ствол в тебя смотрит!
— Ну, не в тебя…
— А как я это мог понять в первые мгновения? Странное чувство нереальности происходящего. Я такое лишь пару раз испытывал, когда крупнокалиберным снарядом полкабины сносило. Удар, вспышка, треск, а потом свежий ветерок в лицо. И думаешь: может, приснилось?
— Далеко же тебя понесло, Тедди.
— Просто пережрал немного…
— Ой, и я тоже немного, — в тон ему пожаловался Джек, и они засмеялись.
— А у тебя никогда проблем с яйцами не было? — неожиданно спросил Джек, когда Хирш еще смеялся.
— С чем? — не понял тот.
— С яйцами и со всем, что к ним прилагается.
— Ты имеешь в виду…
— Я имею в виду всю эту тему, Тедди.
— Мы знакомы много времени, камрад, и ты никогда мне таких вопросов не задавал, хотя мы по девкам в городе ходили. Вот что тебе запомнилось из этих походов больше всего?
— Как я ждал тебя возле дома проститутки, а ты с костылем ходил ее навещать.
— Прекрати, слышишь?! — потребовал Хирш, вскакивая.
— Прости, Тедди, я ничего такого не хотел сказать, — попытался извиниться Джек, тоже садясь.
— Ладно, проехали.
Хирш снова лег и шумно вздохнул. В ответ магниевая лампа затрещала и выбросила сноп разноцветных искр.
— Просто ты работаешь с «гауссом», вот я и подумал…
— А разве «гаусс» опасен в этом смысле? — Хирш снова сел.
— Не знаю, Тедди. А не слышал ли ты чего такого от Хольмера или других тяжей?
— От папы Рико, например? — уточнил Хирш.
— Ну да.
— Вроде нет. А с чего ты эту тему поднял?
— Меня Карно спросил, — признался Джек. — У них такие слухи ходят, что у пилотов от сильной отдачи орудий яйца отваливаются.
— Отваливаются?!
— Ну не в том смысле, что совсем, но проблемы возникают. Вот я у тебя и спросил — нет ли у тебя с этим делом проблем или каких расстройств?
— Чтобы потом Карно рассказать?
— Нет, Тедди, с чего ты взял? Просто для общего развития.
Снаружи послышался вой турбин — к городку приближался очередной транспорт, однако он прошел мимо, и вскоре шум его двигателей растворился где-то на северо-западе.
— Я думал, снова к нам, — сказал Джек.
— Новое подкрепление?
— Но мы же не знаем, какие у Лефлера планы. Нам он говорит одно, а делает…
— Что захочет, — подсказал Хирш и вздохнул. — А знаешь, Джек, еще до твоего приезда у меня однажды случился триппер.
— Правда?
— Правда.
— И что, триппер — это больно?
— Для солдата это не больно, скорее почетно.

Глава 37

Подъем был в пять. До половины шестого Джек просидел в туалете, после вчерашнего переедания его слегка слабило, потом умылся водой похолоднее, почистил зубы и бодрый прибежал в ангар, поскольку издали уже доносился рокот тяжелого транспорта.
— Это еще не наш! — крикнул из кабины «грея» сержант Шойбле.
— Точно? — спросил Джек, останавливаясь и вытирая лицо остатками тающего полотенца.
— Точно! Лефлер сказал, что привезут какое-то оборудование и материальное обеспечение, но разгрузят без нас. Так что давай — нажрись своей каши! Еще успеешь!..
— Спасибо, Петер, — поблагодарил Джек, переводя дух. Ему сейчас требовалась небольшая передышка.
Мимо прошел Крафт. Он выглядел, как всегда, невозмутимо, несмотря на то, что на него со своих мест не мигая смотрели бойцы разведотряда — они держали наготове уже не ножи, а ложки, но осадок с вчера остался.
— Доброе утро, сэр, — поздоровался Джек.
— Привет, капрал, — произнес старшина нейтральным тоном и прошел мимо.
«Ну и ладно», — пожал плечами Джек и, помахав лейтенанту Карно, поспешил к своей палатке, возле которой на раскладном стульчике сидел Хирш и шнуровал новенькие ботинки.
— У тебя обновка? Откуда?
— Не мешай, — отмахнулся Хирш, и это означало, что он не в духе.
— Чего случилось-то? Тесноваты? Невыгодно поменялся? — пытался угадать Джек. — Что отдал-то? У тебя же с собой ничего не было…
— Стентон…
Хирш оставил ботинки и поднял голову.
— Стентон, ты своими дурацкими глупостями меня до невроза довел!..
— Какими глупостями? — опешил Джек, машинально скатывая полотенце в шарик и засовывая в карман брюк. — Ты о чем, Тедди?
— О яйцах, камрад! О них самых!
— О чем? — не понял Джек.
За долгим сидением в туалете он давно забыл про вчерашние разговоры. А Тедди помнил.
— Карно тебя спрашивал, помнишь?
— Ах вон оно что! — хлопнул себя по лбу Джек. — Да я и думать забыл!..
— Ты забыл, а я всю ночь думал! — пожаловался Хирш. — Даже ботинки взял новые, чтобы отвлечься.
— Помогло?
— Да ни хрена! — взвился Хирш и вскочил.
— И в чем проблема? Как ты узнал, что у тебя не того, если здесь никаких женщин нет?
— С чего ты взял, что «не того»?
— Я предположил… — пожал плечами Джек.
— Хреново ты предположил, Стентон. Дело не в том, что сейчас, а в том, что будет в перспективе. Я же еще не старик, мне тридцать четыре года!
— А я в чем виноват?
— В том, что я всю ночь думал, действует это на меня или не действует.
— Не действует, Тедди, у тебя калибр маленький, хоть и «гаусс». Вот на капитана нашего могло и подействовать.
— На какого капитана, прошу прощения? — спросил появившийся вдруг Лефлер.
Джек с Хиршем переглянулись.
— Это не про вас, сэр. Это мы про нашего капитана Хольмера, командира роты, — пояснил Джек.
— Да нет у вас никакого другого капитана, кроме капитана Лефлера, — сказал капитан Лефлер, засовывая руки в карманы штанов. — Ваша война в первой роте надцатого батальона закончена. Теперь вы тут и нигде более, это ясно?
Джек с Хиршем снова переглянулись. Для них это было полной неожиданностью, они были уверены, что, доделав здесь временную работу, вернутся к своим.
— А как же наша рота? — спросил Хирш.
— А ваша рота расформирована, как и вся армия Тардионского союза. Все поехали домой, и только некоторые задержались ради славы и могущества нашего государства.
— Ни хрена себе, — промямлил Джек, уставившись в бетонный пол.
— Именно так, камрады. И не задерживайтесь, через десять минут с машинами на плацу.

Глава 38

Сказав это, Лефлер ушел, а Джек с Хиршем еще долго молчали, одеваясь для выезда. Уже когда они шли к выходу, где у стены их дожидались роботы, Джек сказал:
— Ну и фрукт этот Лефлер.
— Да уж, — согласился Хирш. — Но и твои глупости меня достали.
— Ну я же сказал тебе, что калибр маленький, вот если бы семидесятка, тогда да, сильная отдача, всякие вибрации и прочее.
— Но у меня «гаусс», Джек! — воскликнул Хирш, привлекая к себе внимание разведчиков.
— А… Ну это… — Джек стал лихорадочно придумывать «успокоительное» для Хирша. — А — вот! «Гаусс» куда обычно ставят?
— В зенитные кабины.
— Вот! А ты когда-нибудь слышал, чтобы зенитчики на это дело жаловались?
— Да я ни одного зенитчика в глаза не видел! Может, и жалуются!
— О, Тедди! Да солдатская молва приносила нам россказни даже от арконов. Если бы у зенитчиков что-то было «не того», нам бы это вскоре донесли, а ведь их, заметь, в кабине не меньше трех-четырех человек. Командир расчета, артмастер, наводчик, связист.
— Ну, тогда все понятно…
— Что тебе понятно?
— Когда эта вредность делится на четверых, терпеть еще можно. А я в кабине один, и все достается мне одному.
— Ну ты дурак, — покачал головой Джек.
— Почему это я дурак, Стентон? Я, между прочим, старший по званию и твой командир взвода!
— Нету никакого взвода, Тедди, и роты нет, и батальона. Ты же слышал… — напомнил Джек и, подойдя к «таргару», опустил кабину.
Дожидавшийся коллег Шойбле вывел свою машину первой. За ним двинулся «таргар», затем «грей».
Арлизонские разведчики к тому времени уже выстроились перед своими палатками в полном обмундировании и смотрели на это шествие широко раскрытыми глазами, ведь это была реализация их мечты — поддержка со стороны роботов, великих героев войны.
Щелкнув тумблерами, Джек проверил, как сидят в гнездах гранаты. Они отозвались штатно, стреляй хоть сейчас. Поставив цепь на предохранитель, он посмотрел вперед и увидел штабель из темно-зеленых ящиков и полдюжины бойцов, сидевших на всем этом богатстве.
— Здорово, кавалерия! — поприветствовал роботов сержант в арконовском мундире, больше адресуя приветствие тардионовским машинам, чем роботу, управляемому Шойбле.
— Здорово, масляный нос! — ответствовал ему Хирш, приоткрывая дверцу. — Чего приперлись, каша закончилась?
— Каша еще осталась — даже ваших кормили, но начальство с места погнало, дескать, гвозди в железки забивать некому. Вот и приехали.
— За гвозди спасибо. Надеюсь, с собой привезли? — уточнил Хирш, переходя с пикировки на наведение контактов.
— Весь багаж тут, лейтенант, — сказал сержант, похлопав по ящикам.
— Спасибо, что приехали, ребята, — вмешался Джек, тоже выглядывая в приоткрытую дверцу. — Мы без вас никак…
— Ну а то! — усмехнулся сержант, и остальные механики отозвались понимающим хихиканьем.
Без обслуживания машина ходила пять-десять дней, а потом начинала сдавать и, если не попадала в руки внимательных механиков, вскоре окончательно сдавала: начинала гореть проводка, перегревалась ходовая. Это серьезные поломки, а уже мелкие неисправности даже перечислять смысла не было.
Поэтому механики с пилотами всегда находили общий язык, ведь и механикам без машин тоже приходилось туго, они теряли квалификацию и даже сам смысл своего существования, начинали пить, играть в карты, а особо отчаявшиеся поступали в университет. И лишь с появлением машин, травящих масло, подтаскивающих подбитые опоры и шумящих поврежденными вентиляторами, механики снова становились самими собой, на их лицах появлялись улыбки, они шутили, ели на завтрак кашу, и все приходило в норму.
Они нуждались друг в друге — механики и пилоты.

Глава 39

Пока Шойбле и механик-сержант выясняли, кто из них где служил и какие у них общие знакомые, Джек с Хиршем молчали, поглядывая из кабин, но, едва возникла пауза, Хирш тотчас вклинился.
— А вы знаете, какая у нас тут проблема?
— Какая? — попался сержант-механик, а вместе с ним и другие «масляные носы».
— Змея. Сонная змея. Она жительница болотных территорий, а здесь, понимаешь ли, сухо.
— Сухо, — подтвердил Джек, еще не зная, куда поведет разговор Хирш.
— И вот эта тварь забралась в накопительный бак сортира, представляете?
Подразделение механиков ответило озабоченным вздохом. Никому не хотелось попасть именно в этот сортир.
— А какие от нее проблемы? — уточнил сержант.
— Кусает за яйца, сволочь! И не только в том сортире, но и переползает в другие!..
— Это как лотерея, — вмешался Джек, разобравшись в стратегии Хирша. — Сегодня она здесь вопьется, а завтра — совсем в другом месте!
— И больно кусает? — уточнил сержант, подозревая, что над ним потешаются.
— Меня пока не достала — я подпрыгнул, когда увидел ее в дерьме, — сообщил Хирш.
— А я вообще ничего не видел, — признался Джек. — Но вот всех пехотинцев она перекусала, теперь они в депрессии, и не знаем, что делать с поддержкой. Не можем мы в бою без пехоты.
В этот момент к плацу стала подходить колонна арлизонских разведчиков. Их лица были угрюмы, суровы и сосредоточены и как нельзя лучше подтверждали рассказ Хирша.
Механики зачесали в затылках и, заметив капитана Лефлера, соскочили с ящиков на бетон.
— Прибыли? — спросил капитан, поправляя на плече автомат.
— Так точно, сэр! — козырнул сержант-механик.
— Хорошо. Погрузочные площадки у вас собой?
— Так точно, сэр! Три штуки! — подтвердил сержант, указав на какие-то ящики.
— Хорошо, потому что до вашего ангара двести двадцать метров — вон он, с желтым бочком.
— Понятно, сэр, — кивнул сержант.
— Под жилье занимайте меньшую часть, под ремонт большую, а там дальше посмотрим, что и как.
— Понятно, сэр. А это весь парк машин? — кивнул сержант на роботов.
— Пока да.
Издалека донесся гул приближавшегося «середняка».
— Еще вопросы, сержант?
— Пока нет, сэр.
— Хорошо, договорим после возвращения.
Вздымая пыль, которая закручивалась вихрями, «середняк» еще издали стал прицеливаться к площадке, и было ясно, что он идет с полным трюмом. Немного притормозив, транспорт осторожно опустился посреди плаца, разложил мостки, и по ним стали сбегать на бетон солдаты в арконовском обмундировании.
Джек насчитал двадцать человек и с ними одного офицера. Потом по сходням скатились две колесные платформы, на которых базировались зенитные четырёхствольные установки.
За зенитками появилась их прислуга — человек пять, которые стали выгружать ящики с боезапасом тонны в две, не меньше.
Время выгрузки было ограниченно, бойцы старались как могли, но впятером им было трудно.
Вскоре к ним подбежали водители платформ, но пехотинцы в темной форме на помощь не спешили, ведь зенитчики принадлежали к армии Тардионского союза.
Лейтенант Карно отдал приказ, и четверо его бойцов, передав автоматы товарищам, поспешили зенитчикам на помощь. Увидев родные шевроны, те обрадовались и перестали суетиться, а огромные разведчики легко, словно пустые, стали перебрасывать в штабеля пятидесятикилограммовые ящики с патронными кассетами.
Все было закончено в пять минут, и Лефлер приказал грузиться.
Пока войска размещались по трюму, капитан указал арконовскому лейтенанту ангар для размещения, а потом перешел к зенитчикам и сказал, чтобы селились в основном ангаре — поближе к начальству.
Он уже понял, что некоторых разногласий между арконами и тардионами ему не преодолеть и проще смириться с этим.

Глава 40

В этот раз полет до цели длился чуть больше часа. Джек уже привык не смотреть в иллюминаторы, так ему было удобнее принимать решения в начале операции. Никаких унылых видов, глупых ассоциаций, воспоминаний, вместо этого сразу — бах, получите приказ и исполняйте.
Так значительно лучше, и нервы сберегаются.
— На месте! — сообщил Лефлер за минуту до того, как шасси «середняка» коснулись земли.
Лязгнули зажимы, и машина мягко встала на грунт. Никаких тебе завываний аварийных сирен, противных щелчков пуль по корпусу транспорта — идеальные условия, по-другому не скажешь.
Когда «середняк» ушел и улеглась пыль, Джек с удивлением обнаружил в колонне Крафта, хотя предполагал, что он, по понятным политическим причинам, в этот раз операцию пропустит, но Крафт не пропустил.
Мало того, он очень органично вписался в группу арлизонских разведчиков и, хотя ростом был пониже, общей статью и видом очень на них походил — пыльный шлем, броник, разгрузка, автомат.
— Камрады, в этот раз будет интереснее! — не удержался Шойбле от желания проверить корпоративную частоту. Джек даже представил его счастливую улыбку до ушей, решение Хирша открыть радио для Шойбле он поддерживал. Они работали в одной группе, и корпоративная волна была необходима им всем. Тут не до глупостей — «ах, он не наш!». Шойбле был «нашим» с тех пор, как Джек прикрыл его от трансформера выстрелом гранаты.
— Внимание, войска! Главный вход в подземные галереи хорошо укреплен, до нас туда никто попасть не смог, и операцию свернули. Сейчас мы ждем подхода авиации, она нанесет удар в седловину вот этого холма, и мы зайдем в галереи с «черного хода», откуда нас не ждут!
— Джек, ты видишь седловину? — тотчас спросил Шойбле.
— Разумеется, Петер.
— И я тоже вижу седловину. А господин лейтенант видит?
— Петер, успокойся. Корпоративная волна работает, мы тебя прекрасно слышим, а теперь заткнись и не влезай без дела, понятно?
— Прошу прощения, сэр.
— На здоровье.
На радарах «греев», видимо, промелькнула какая-то цель, потому что пушки машин Шойбле и Хирша крутанулись ей вслед.
«Здорово!» — подумал Джек, немного завидуя такой выучке пилотов и возможностям «греев».
— Разведка противника… — сказал Шойбле.
— Да уж ясен хрен, — согласился Хирш. — Сфотографировали нас и думают, что победили. Надеюсь, о подходе авиации они не догадываются.
Последние слова Хирша потонули в грохоте взрыва, и Джек увидел, как тысячи тонн грунта вздыбились у склона холма, а затем полыхнула яркая вспышка, прорезая проход и выбрасывая наружу всякий мусор.
— Бинарная бомба! — возбужденно закричал Джек.
— Группа, вперед! Броня идет первой! — скомандовал на открытой волне Лефлер, и роботы помчались вперед, ориентируясь больше по радарам и инфракрасным приемникам, поскольку завеса из пыли была пока непроницаема.
Огромный зев пробоины Джек определил сразу, края этих «ворот» фонили теплом от взрывчатки.
— Бинарная бомба! — повторил Шойбле, возбуждаясь от вида проделанной этой бомбой работы.
Первый удар нанесла фугасная часть. Она сняла толщу прикрывавшего галереи грунта до глубины в сорок метров, а уже потом внутри пробоины сработало устройство объемного взрыва, которое «прочистило» канал, сформировав новую просторную галерею с рыхлым полом и ненадежными осыпающимися стенами.
Яркие фары прорезали темноту — двадцать метров, сорок, шестьдесят…
— Сэр, похоже, у них потери! — прокричал на открытой волне Хирш.
И тут Джек поразился, поняв, откуда у «таргара» пляшущая походка — он двигался по телам врагов.
— Вас понял, — сухо отозвался Лефлер.
Впереди метрах в пятидесяти что-то промелькнуло, и оба «грея» справа от Джека ударили короткими очередями.
— «Носорог» уничтожен! — торжествующе объявил лейтенант Карно.
Снова замелькали цели, и совместно с пушками «греев» затарахтели автоматы разведчиков. Голубоватые трассеры понеслись вдоль галерей, освещая пространство и позволяя Джеку лучше ориентироваться.
Похоже, им повезло, но лишь потому, что тем, кто пытался атаковать этот объект до них, не повезло вовсе. Скорее всего, те остались в подземелье почти все. Почти, потому что кто-то все же вернулся с важной информацией, и благодаря этому штурмовик правильно навел бомбу, и «носороги» разом потеряли почти весь гарнизон.
Теперь врагам оставалось только метаться, попадая под огонь арлизонских разведчиков и зенитных пушек «греев».
У Джека работы почти не было, он лишь изредка успевал пальнуть из своей пушчонки, в основном его опережали пехотинцы, которые укрывались за броней «таргара».
Только он прицеливался, и р-раз — его мишень срезали несколькими очередями сразу.
Время боя быстротечно, развитие боя плохо предсказуемо. Скоро Хирш с Шойбле оказались уже где-то в других коридорах, где продолжали преследовать и уничтожать врага. Сначала Джек с ними переговаривался, потом связь слабла — мешала толща земли, но в конце концов именно Джек оказался на главном направлении и именно ему Лефлер кричал: «Давай, соколик, вон тот — самый главный!».
Казалось бы, схватка, как на поверхности: есть враг, и ты его преследуешь. Однако здесь это напоминало какие-то спортивные состязания, гонки по подземным галереям. «Носороги» и «бэжэ» мчались прочь, изредка отстреливаясь, а Джек, благодаря скорости и маневренности «таргара», постоянно висел у них на хвосте.
Повороты, повороты, заносы, падения! Еще никогда ему не приходилось так быстро поднимать машину!
А потом вдруг бац — и стена!
— Джек, они укрылись там! Джек, мы должны последовать за ними!
Кто это был? Лефлер, Карно или кто-то еще? После бешеной гонки Джек почти не различал голосов. Он понял только одно: впереди ворота, и за ними укрылся коварный враг, за которым неслись столько поворотов!
— Они взорвут сфероид!.. — проорал кто-то, и Джек вспомнил тот чудовищный взрыв, который наблюдал из иллюминатора.
Тогда казалось, что работа сделана на «отлично», оставалось вернуться домой и получить заслуженные поощрения, но вдруг — промелькнувший мимо дрон, а потом взрыв и фонтаны земли там, где еще недавно они одержали уверенную победу.
И все трофеи накрылись разом.

Глава 41

Инфракамера заметила едва заметные сполохи, когда в замках провернулись языки из легированной стали.
«Кажется, здесь…» — подумал Джек, прикидывая место для атаки, и вдруг один за другим в ворота ударили два снаряда из сорокапятки Шойбле.
— Ты как тут оказался?! — в сердцах воскликнул Джек.
— Я пришел помочь!
— Пока ты мешаешь, Петер, прекрати стрелять!..
— Понял… Прекращаю…
Джек перевел дух, представляя, как много людей сейчас следит за ним. Сколько у них у всех времени? Четверть часа или десять секунд?
«Об этом мы скоро узнаем…» — подумал Джек, и первая граната врезалась в ворота туда, где, как он полагал, находился главный замок.
Раздался взрыв — и узор из мгновенных деформаций металла разбежался по конструкции ворот, а тонкая матрица камеры приняла это к сведению.
Теперь Джек увидел механизм замка и понял, что промахнулся всего на полметра. И снова выстрел! Граната выбила главный запор, и левая створка ворот подалась вперед, что сразу заметили пехотинцы, — Джек услышал их торжествующий рев. А потом они понеслись вперед и затеяли перестрелку внутри просторного ангара.
Джек повел «таргар» следом и, едва выбрался в ангар, увидел висящий над полом сфероид, не такой огромный, как в прошлый раз, но достаточно большой, чтобы поразить любого, кто это видел.
— Стойте! — прокричал на открытой волне Крафт, и Джек заметил, как старшина побежал вокруг сфероида, не давая арлизонцам добить захваченных «носорогов».
— Нет… нет… не этот… — бормотал Крафт себе под нос, и микрофон исправно передавал это в эфир. — Ага, стоп! Это он — капитенмер!
Джек увидел, как Крафт разорвал на груди пленника застежки бронежилета, а потом с величайшей осторожностью вытащил из его нагрудного кармана пластинку размером с записную книжку.
После этого судьба пленников его больше не интересовала, и арлизонцы с ними покончили.
— Внимание, команда! Мы уходим! — прозвучал в эфире голос капитана Лефлера. — Собираем раненых, убитых и уходим! Мы свою работу сделали!
Пехотинцы стали выбегать из ангара, и Джек начал подавать «таргар» назад, продолжая любоваться значительной красотой двадцатиметрового сфероида.
«Интересно, как он отсюда выбирается?» — подумал Джек. Все стены, потолок и полы в ангаре были бетонными, а ворота вчетверо меньше, чем сам сфероид. С другой стороны, сфероиды обнаруживали лишь тогда, когда они поднимались из земли, а значит, эта громадина могла путешествовать в земляной толще. Или нет? Чепуха какая-то.
За воротами Джека ждали машины Шойбле и Хирша.
— Ну что, красиво там? — спросил Хирш.
— Не то слово… Эта громадина висит над землей, представляешь? Как это возможно?
— Это враждебная красота, камрад, давай сваливать отсюда, — высказался Шойбле. Оба «грея» синхронно развернулись и, освещая дорогу мощными прожекторами, зарысили прочь от ангара, и Джек тоже не стал задерживаться.
Они ни разу не сбились с пути и скоро стали взбираться по рыхлому грунту недавно прорубленной штольни, однако то, что они увидели снаружи, поразило их.
Со всех сторон в неглубокую седловину слетались геликоптеры — большие, малые, транспортирные и специальные. Какие-то были уже на земле и в облаке пыли высаживали десант, другие нарезали круги, выбирая подходящую площадку.
— Что происходит, камрады? — спросил Шойбле.
— Похоже, Лефлер пригласил друзей на вечеринку, — предположил Хирш, и, действительно, метрах в тридцати справа, прикрываясь от поднятой винтокрылыми машинами пыльной бури, капитан Лефлер что-то втолковывал четверым военным с большими звездами на погонах. Они кивали, переспрашивали и тоже закрывались от пыльного шквала, когда он становился совсем непереносимым.
Джек включил подачу и повел «таргар» среди всего этого представления. Геликоптеры садились и взлетали, народу становилось все больше. Солдаты сновали целыми отделениями, и какие-то гражданские с озабоченными лицами подгоняли техников, кативших платформы с аппаратурой.
И все они направлялись в сторону проделанного бомбой прохода.
Неожиданно Джек заметил Крафта, который разговаривал с двумя субъектами, смахивающими на экспертов. При этом он держал на ладони трофей, который забрал у пленника, и что-то громко объяснял незнакомцам.
В другой ситуации Джек ничего бы не услышал: шум его гидравлики сразу бы всех распугал. Однако сейчас кругом стоял такой грохот, что приближения «таргара» никто не заметил. Джек остановил машину в трех метрах от собеседников, приоткрыл дверцу и стал слушать.
— Это не сама бомба! — кричал Крафт и смешно жестикулировал второй рукой.
— Мы понимаем, да!.. — отвечали двое очкариков, едва не касаясь носом странного артефакта на руке старшины. — Но что это такое? Координатор? Подтвердитель?
— Это ретранслятор сигнала на самоуничтожение сфероида, понимаете?!
— О да, мы понимаем!..
— К сожалению, принцип действия его мне неизвестен, это не радиоустройство, понимаете?
— О да!..
— Его нужно постараться экранировать, иначе сфероид взорвется, понимаете?
— О да, понимаем! — кивали эксперты.
— Но разрушать его тоже нельзя, тогда сфероид обязательно взорвется.
— Да, взорвется, мы это понимаем!..
— Единственное, что я могу сказать наверняка, — большое расстояние, только оно сделает это устройство безопасным!
— Как далеко нужно увезти его? — спросил эксперт, очки которого были потолще.
— Двести километров — это минимум!..
— Хорошо, мы готовы сделать это, — кивнул эксперт и открыл металлическую коробочку с мягкой обивкой, в которую Крафт переложил артефакт.
Эксперт захлопнул коробочку, и они с коллегой помчались к ожидавшему на склоне «фрею».
«На таком транспорте они все сделают как надо…» — подумал Джек, наблюдая стремительный взлет «фрея».
— Это опять ты?! — воскликнул Крафт, хватая Джека за край комбинезона. Наблюдая взлет геликоптера, капрал и не заметил, как старшина подскочил к нему.
— Опять я, сэр, а вы кого ждали?
— Ты что же — все слышал?
— А не надо было так орать…
Неожиданно Крафт улыбнулся, потом поскреб пятерней свою физиономию и спросил:
— А что тебя больше всего интересует?
— Правду сказать?
— Как хочешь, — пожал плечами Крафт.
— Хочу узнать, как вам удалось голой рукой пробить «носорога» в бронике…
— О-о! — только и смог произнести Крафт и, отмахнувшись, пошел прочь.
— Вот и поговорили, — пробурчал Джек, захлопывая дверцу.
— Группа, немедленно на погрузку! Наш «середняк» прибыл! — объявил Лефлер по радио.
— Уже вижу, — сказал Джек, замечая очередную пыльную бурю.

Глава 42

Как будто поездка оказалась не слишком утомительной, обошлось без встречного огненного шквала и потерь, но Джек чувствовал себя изможденным.
У пехотинцев было двое легкораненых, но они остались в строю и после возвращения на базу пошли на футбол в качестве болельщиков.
Джек сходил с полотенцем к умывальнику и, чтобы снять накопившееся напряжение, до пояса обмылся самой холодной водой из кулера и растерся сложенными вчетверо полотенцами.
Когда он возвращался, предвкушая плотный и изысканный обед, со стороны ангара, в котором расположился прибывший утром комендантский взвод, показался сержант Шойбле. Он шел очень быстро, временами переходя на бег, и что-то бормотал себе под нос.
— Что случилось, Петер? — спросил Джек, останавливаясь, но Шойбле его не заметил.
— Я вам покажу предателя, говнюки… Я вам покажу… — продолжая бурчать, он скрылся в ангаре.
Джек пожал плечами и пошел следом — ни о чем, кроме обеда и отдыха, думать не хотелось. Сегодня он позволил Хиршу самому составить меню, так было интереснее. Правда, Тедди обычно подсовывал на десерт овсяный пудинг, который любил за схожесть со вкусом печенья, но Джек был не в обиде, ведь что касалось первых блюд — Хирш всегда шел ему навстречу.
Накануне днем он даже вскрыл банку с супом из морских гребешков, Джек их ни разу не пробовал, Хирш — тоже. Сдернули чеку, банка разогрелась, сняли крышку и… сморщили носы, суп вонял протухшими водорослями, и есть его они не смогли.
Доразмышлять на эту тему Джек не успел — из ворот выскочил «грей» Шойбле и поскакал к ангару комендантского взвода.
— Ах вот оно что… — догадался Джек, комкая полотенце. Оставалось надеяться, что Шойбле завелся не всерьез, не то последствия могли оказаться серьезными.
Вскоре из ангара «комендантов» стали с воплями выскакивать солдаты — кто в одних штанах, кто в трусах. Кто-то спасал ранец с чем-то ценным, другие выбегали налегке.
Последним, слегка прихрамывая, проскакал командир взвода, а уже за ним показался виновник торжества.
За опорой «грея» волочилась веревка от палатки, и робот принялся, как коршун, сгонять солдат в кучу, моментально настигая и возвращая обратно даже самых шустрых, — состязаться с быстроногим «греем» было бессмысленно.
Один лишь комвзвода сумел как-то улизнуть и побежал к главному ангару — то ли спасаться, то ли жаловаться, но, увидев Джека, перешел на шаг, а подойдя ближе, и вовсе остановился.
— Ну и зачем ты человека обидел? — с укором спросил Джек.
Лейтенант пожал плечами и вздохнул.
— Это он тебе сказал?
— Нет, но я понял.
— Это я виноват. Я сказал: ты водишься с тардионами, это недостойно и все такое.
— Так мы же здесь не по своей воле, мы все под приказом, и ты тоже.
— Да, но он мог бы и… Выполнять приказы более формально…
— А откуда ты знаешь, как он выполнял приказы, формально или нет?
— Так он сам к нам приперся и стал рассказывать, какие хорошие парни эти тардионы. То есть вы.
— А мы плохие?
— Вы наши враги.
— Все закончилось, ты в курсе?
— Закончилось или нет, а такие дела быстро не решаются, — сказал лейтенант и одернул куртку. — Он человек без стержня. Он сразу принял вашу сторону, как будто вы победители, а это не так.
— Он принял нашу сторону, потому что мы вместе дрались против станций. Мы охотились за группой, где был Шойбле, а потом станции стали охотиться на всех нас, и мы приняли бой на болоте, арконы прикрывали нас, а мы их. А потом прилетели ваши лаунчи и не стали утюжить нас, а сожгли станции — если бы не этот удар, ни мы, ни группа арконов не выжили бы. Вот и вся дружба, господин лейтенант, вот и все предательство.
Тем временем Шойбле окончательно согнал солдат взвода в кучу и носился на «грее» вокруг них, выкрикивая из-за приоткрытой двери оскорбления.
— Похоже, я… Я должен извиниться перед ним, — сказал лейтенант. — Только как?
— Снимите куртку, держите как флаг и идите на переговоры.
— А если он, наоборот, рассвирепеет?
— Тогда скажите, что мы с Хиршем приглашаем его на обед. Это его остудит, я думаю.

Глава 43

Подложив досочку от ящика под ножку столика, Хирш добился того, чтобы тот не качался, и стал расставлять тарелки из экопластика, потому что в этот раз они ждали на обед гостя.
— Вот кто тебя за язык тянул, Стентон, приглашать на обед неуравновешенных пилотов?
— Я подумал, что будет два греевода, а это комплект. А комплект — к удаче в бою.
— Точно?
— Точно, — ответил Шойбле, выходя из-за угла палатки со свертком под мышкой.
— А вот и граф! — всплеснул руками Хирш. — Ну садитесь, ваше сиятельство, вот на этот ящик, он совсем новый — только для гостей.
— Большое спасибо, дорогие хозяева, — поблагодарил Шойбле, пробираясь к ящику. — А это вам…
— А что это? — спросил Хирш, принимая сверток.
— Гороховое пюре с копченой свининой…
— Ну и на хрена ты его притащил, мы же питаемся с одного штабеля? — и лейтенант кивнул на сложенные вдоль стены ящики.
— Знаю, что из штабеля, но с пустыми руками в гости идти было как-то неприлично.
— Давайте уже поедим, господа графы! — потребовал Джек, садясь на старый ящик. — Разведчики вон уже шашлык из конины мастрячат, а мы всё консервы разложить не можем.
— Не гневайтесь, мой господин, вам, как всегда, — лучший кусок! — с театральными интонациями произнес Хирш и, перегнувшись через стол, вывалил из банки верхний, самый соленый и напичканный специями, кусок горохового пюре.
— Петер, ты любишь посолонее? — спросил Джек и, не дожидаясь ответа, поменял тарелки.
— Он же гость! — возмутился Хирш.
— Нет-нет, я люблю посолонее!.. — признался Шойбле, придерживая тарелку. — Ложку дадите?
Ложку ему дали, и вскоре от первого блюда ничего не осталось.
— Тефтельки? — еще не прожевав, предложил Хирш.
— Я бы еще горошка рубанул, — признался Шойбле.
— И я, — кивнул Джек, подчищая тарелку. — Только боюсь, нам этот горох потом не даст спать.
— Палатку вспучит? — засмеялся Шойбле. — Но мне бояться нечего, я теперь в одиночке живу. Скучно, конечно, но есть определенные выгоды.
— Палатку не вспучит… — авторитетно заявил Хирш, приближая к глазам банку с наклеенной этикеткой. — Тут написано, что газов блюдо не вызывает, поскольку произведено из ферментированного гороха.
— Тогда добавку! — хлопнул по столу Шойбле.
— Буйный у нас гость, — покачал головой Хирш, доставая из пакета гостевую банку.
— Прошу прощения, — извинился сержант.
— Активизирую! — объявил Хирш, выдергивая пластиковую чеку.
Пока раскладывали по второй порции, у разведчиков вернулись с футбола основные силы. Громко галдя, бойцы стали рассаживаться вокруг подаренного Хиршем очага, на котором дежурный приготовил конину на шампурах.
— Этим ребятам после их службы здешняя война — как каникулы, — заметил Шойбле.
— Да уж, мы много чего повидали, но у них там был и вовсе не мед, — согласился Хирш. — Видели, как он на Крафта смотрел? Я имею в виду Карно.
— Как на привидение, — сказал Джек. — Я даже обреза его не испугался, а вот взгляд… Ужас просто.
— Ладно, закрываем тему! — скомандовал Хирш. — Вылизываем тарелки — получаем тефтельки!..
— Я люблю в белом соусе, а у вас какие? — спросил Шойбле.
— Ты здесь гость, поэтому просто жри, что дают, — посоветовал Хирш.
— Благодарю, сэр. Тонкий намек понял.

Глава 44

Когда обед перешел в заключительную фазу и подали десерт, из-за угла палатки показался капитан Лефлер.
— Стентон, ты уже поел?
— Практически, сэр, — ответил Джек, поднимаясь.
— Выйди на пару слов…
Джек и Хирш обменялись недоуменными взглядами, затем капрал хлопнул гостя по плечу и вышел за палатку, где ждал Лефлер.
— Пройдемся, — предложил капитан, направляясь к воротам.
— Как скажете, — согласился Джек, закладывая руки за спину и приноравливаясь к шагу начальника.
Где-то сзади на колченогом стульчике все так же сидел Крафт, слева в углу — дымили жаровней разведчики, а у выхода по правую стену стояли два «грея» и «таргар».
Роботы здесь ночевали в последний раз и с завтрашнего дня должны были отправиться в техпарк.
— Стентон, ты часом не шпион? — неожиданно спросил Лефлер.
Джек вздохнул и ответил:
— Я знал, сэр, что вы догадаетесь.
— Не нужно идиотничать, дело-то серьезное.
— А что, я дал какой-то повод?
— Ты нападал на Крафта, ты угрожал его жизни…
— Сэр, при всем уважении, это смешно, Крафт дырявит людей голыми руками — с одного удара.
— Кто тебе сказал? — резко остановился Лефлер.
— Я видел это во время первой операции, это случилось на мосту.
— Ну, с вами не соскучишься, — покачал головой Лефлер и продолжил движение к воротам.
— А что было делать, сэр? В бою смотреть по сторонам — моя работа.
— Да я не об этом, я вообще.
Они вышли на воздух, и Лефлер повернул в сторону плаца.
— Ты все время оказываешься не в том месте, Стентон, а поскольку ты болтлив, ты являешься для нас потенциальной угрозой.
— Не больше, чем любой другой, сэр.
— Любой другой, Стентон, не подслушивает, о чем говорят Крафт и эксперты министерства обороны! — строго заметил Лефлер.
— То есть, как в подземелье с «носорогами», так милости просим, а если что-то услышал, так сразу враг? — отразил Джек нападение командира.
Лефлер не ответил, и какое-то время они шли молча — капитан, заложив руки за спину, вышагивал на прямых ногах, а Джек невольно повторял его движения.
— Хорошо, скажи честно — ты понял, что он им объяснял?
— Я расскажу, а вы объявите меня шпионом…
— Нет, это мне нужно для определения опасности просачивания информации.
— Я не шпион, сэр.
— Да ладно, ты же знаешь, что я просто наезжал на тебя — для тебя это не впервой, правильно?
— На что вы намекаете?
— Об этом потом, а сейчас отвечай на вопрос, я приказываю.
Джек вздохнул и посмотрел на улетавших к горизонту птиц. Вот им-то сейчас хорошо: крылья, воздух, простор, свобода и вкусные лягушки где-нибудь на теплом озере.
— Ну? — напомнил капитан.
— Когда мы взломали ворота…
— Когда ты взломал ворота, — поправил капитан.
— Хорошо, сэр. Когда я взломал ворота, пехота бросилась в ангар гасить «носорогов».
— Но это были всего лишь «бэжэ».
— Ну, может быть, я их пока плохо различаю.
— Нам повезло, что бинарный заряд бомбы уничтожил почти всех «носорогов» в самом начале, иначе бы нам пришлось трудно.
— Это да. Я тоже так думаю. В общем, пехота зашла внутрь, потом туда забежал Крафт, он искал какого-то особенного «бэжэ» и требовал, чтобы пленников не убивали.
— И что разведчики?
— Они были готовы перебить всех, это их работа. Наверное, на Арлизоне медлить было нельзя, но тут пришлось притормозить. Крафт нашел, кого хотел, и что-то у него забрал.
— А потом?
— Разведчики их добили.
— Я не об этом, куда подевался Крафт?
— Выбежал, сэр. Схватил что-то, сунул во внутренний карман и выбежал. Потом вы скомандовали отступление.
— Отход, — поправил капитан.
— Так точно, сэр, отход.
— Хорошо, все отошли и оказались наверху, что тебя лично заставило преследовать Крафта?
— Ничего, сэр, снаружи было такое столпотворение, что я решил выбраться на свободное место, откуда будет видно наш транспорт, и оказался рядом с Крафтом и какими-то очкариками.
— И там использовал какую-то аппаратуру, чтобы засечь их разговор?
— Зачем, сэр? Кругом стоял такой шум и грохот, что эти трое орали изо всех сил. Мне осталось лишь приоткрыть дверку кабины…
— Ты специально открыл дверцу?
— Да, сэр.
— Зачем?
— Мне стало любопытно, ведь Крафт держал на ладони какую-то диковину и указывал на нее пальцем, что-то объясняя очкарикам. Меня это заинтересовало. Это заинтересовало бы любого.
— Что было потом?
— Крафт сказал мне: опять, мол, ты тут. Что-то в этом роде. Полагаю, он удивился и даже обиделся.
— Меня интересует другое. Ты понял, что старшина объяснял очкарикам?
— Мне показалось, что он предложил им увезти это устройство подальше от штолен, поскольку с его помощью враги могли взорвать сфероид. А это было бы досадно, ведь он такой красивый.
— Кто?
— Сфероид, сэр. Когда я смотрел на него, то не мог оторвать взгляда.

Глава 45

На дальнем краю плаца за разросшимися декоративными кустами торчала кабина зенитного поста. Метрах в пятидесяти левее нее находилась дежурка — крохотный разборный домик на два человека для рабочей смены.
— У нас теперь все, как положено, — заметил Джек.
— Да, а дальше по периметру встанут посты комендантского взвода. Уже сегодня в ночь встанут.
— Значит, мы здесь надолго?
— Работы хватает… — неопределенно ответил капитан. — Ты ведь не болтун, Стентон?
— Нет, сэр, говорят, что я немногословен.
— Это да, но дружку своему, лейтенанту Хиршу, все рассказываешь, так ведь?
Лефлер остановился и попытался заглянуть Джеку в глаза, чтобы смутить его, но тот взгляд капитана выдержал.
— Мы с Тедди давно вместе, сэр. Мы сработанная боевая единица, когда-то он учил меня, а потом мы даже вместе стали ходить в увольнение.
— А почему вы поладили? Я слышал, что Хирш не слишком сближался с сослуживцами вне поля боя.
— Слышали? — не понял Джек.
— Читал досье.
— Вы правы, сэр, Тедди бывает странноватым, но меня тоже таким считали. Может, потому мы и подружились.
— Логично, — кивнул капитан и, развернувшись, двинулся к ангару.
— Я заметил, что у вас там многие были со странностями… — сказал он.
— Согласен, сэр. Но другие у нас не выживают. Да и не у нас одних, посмотрите на Карно и его ребят, их любой психический доктор забракует, а они служат.
— Никому не рассказывай, о чем мы с тобой разговариваем, даже Тедди.
— Я понял, сэр.
— И не потому, что он странноватый. Если ты ему расскажешь, коэффициент секретности сразу сократится вдвое, понимаешь?
— Да, сэр.
— Как насчет твоего командира роты?
— Капитана Хольмера? А при чем тут он, его же оставили в части?
— Мне это нужно для дела, чтобы лучше знать, что из себя представляете вы с Хиршем.
— А тут нет никакой связи, сэр, Хольмер был сам по себе, Тедди сам по себе и я тоже. У нас у всех были разные интересы, я даже не знал поначалу, что комроты крепко выпивал.
— Это есть в его деле, — кивнул Лефлер.
— Но пить он начал после того, как завязал с картами…
— Да? — удивился Лефлер и даже остановился. В этот момент зажужжали приводы зенитной кабины, и она в автоматическом режиме выхватила радаром далекую цель.
Где-то у горизонта пророкотал геликоптер, и стало тихо. Кабина тоже успокоилась, и стволы ее пушек опустились.
— Хорошая техника, — заметил Джек.
— Хорошая, — согласился капитан. — Я ее еле выбил, нам хотели сбагрить какую-то рухлядь.
— Рухлядь нам не нужна, — покачал головой Джек.
— Не нужна, — согласился Лефлер. — А что твой командир, хорошо играл?
— Не знаю, хорошо ли, сэр, но он не проигрывал.
— Совсем?
— Нет, так-то, конечно проигрывал, тактически это выглядело как проигрыш, но стратегию поединка контролировал он. Дважды к нему наведывались игроки, и оба раза он раздевал их до нитки, деньги греб обеими руками, а я ему их пересчитывать помогал и упаковывать.
— И куда он их девал? Что-то покупал?
— Нет, деньги ему были не нужны. Он тратил их на роту, еще на какие-то общественные нужды.
— Я бы сыграл с ним, — с какой-то странной интонацией произнес Лефлер.
— У вас нет шансов, сэр. Ни у кого против Хольмера нет шансов.
— Почему?
— Он видит игру насквозь. Я спрашивал его, как у него это получается, я думал, он видит карты, понимаете?
— А он что? — подался вперед Лефлер.
— А он видит не карты, а ситуацию. Он говорил: я знаю, что сейчас произойдет, а для профессионала этого уже достаточно.
— Да уж, — согласился Лефлер и вытер со лба проступивший пот. — Ладно, на чем мы там остановились, Стентон?
— Вы просили меня молчать.
— Я не просил, я приказал.
— Так точно, сэр. Разумеется, я исполню этот приказ.
— Ну еще бы ты не исполнил мой приказ… Почему ты ухмыляешься?
— Извините, сэр.
Джек попытался подавить улыбку, но у него не получалось.
— Как часто на тебя покушались?
— Как часто? — Джек попытался вспомнить все случаи. Получалось очень много.
— Вне боя, Стентон! — подсказал Лефлер.
— Вне боя два раза, сэр.
— Правильно, не соврал. В досье так и написано. Один раз в гостинице.
— Это были мои земляки, сэр. Я тогда здорово удивился.
— Правда? А в досье об этом ни слова…
— Я старался не болтать на эту тему, это вызвало бы множество новых вопросов, но толку, думаю, было бы немного.
— Может, ты и прав. А во второй раз?
— Ну, там все было технически, я шел по парку и тут — налет! Глупые лаунчи ударили в копию моего робота, думая, что это я им управляю. В тот раз никто не пострадал, но было страшновато.
Джек посмотрел на Лефлера и заметил на его лице ухмылку всезнайки.
— Это не тот случай, Стентон, — глядя на Джека немигающим взглядом, сказал капитан.
— Что значит не тот? Больше на меня никто не покушался. Кому об этом лучше знать, как не мне?
— В досье указан другой случай, приятель, — сказал Лефлер и направился к ангару.
— Постойте, сэр! Какой другой случай, скажите мне?! Вы обязаны!..
— Ничего я не обязан, Стентон, это дело прошлое.
— Но вы ведь собирались сказать, сэр, иначе бы вовсе промолчали.
— Тебя не обманешь, Стентон.
— Вот и не обманывайте.
Лефлер остановился и перевел дух, ему тоже требовалась пауза.
— Обе стороны конфликта, я имею в виду Тардион и Аркон, обязаны были по требованию министерства обороны передавать свои архивы. В том числе архивы спецслужб, но гарантировать выполнения этих обязательств никто не мог, поэтому наши люди изымали у корпорантов кое-что без их ведома. В этом негласно изъятом массиве оказалось твое досье — с чьей стороны, я тебе не скажу.
— Хорошо, сэр, мне этого будет достаточно.
— Итак, отель «Дельфин», номер на четвертом этаже, выстрел в область головы, где, как оказалось, лежала масляная лампа-ночник. Кто-то ловко провел убийцу, подложив в кровать быстро собранную обманку.
— Масло красного цвета… — обронил Джек.
— Вот именно. Дальше все понятно?
— Понятно, — едва слышно проговорил Джек, чувствуя, как желудок, легкие, все внутренности наполнялись какими-то ледяными камнями. Все онемело, стало тяжелым, хотелось упасть и расплакаться.
— Ты сознательно обманул ее?
— Нет, — вздохнул Джек. — Я думал, это будет шутка.
— Эта шутка тебя спасла. Она не стала проверять, решив, что дело сделано, и доложила об этом начальству. А потом…
— Что?
— Потом ее ликвидировали. Об этом даже есть соответствующая запись, но уже в другом досье.
— Ее убили из-за этого?
— Скажем так, из-за этого тоже.
Джек вспомнил, как они с Хиршем лавировали между зеваками, продвигаясь к эпицентру событий. Там уже были все службы — врачи, полицейские в форме, полицейские со специальной аппаратурой в хитрых чемоданчиках. Всё как в кино.
«Она шла по тротуару, а тут этот!..» — давала показания какая-то свидетельница.
«Кто, мадам?» — уточнял раздраженный полицейский, у которого был третий выезд за день.
«Ну… этот черный автомобиль! Он выскочил на тротуар, ударил бедняжку так, что та пролетела до самого киоска, а потом соскочил на дорогу и умчался прочь!»
Потом Джек увидел то, что осталось от Грейс. Тогда ему казалось, что мир рушится, что больше ничего и нигде не случится. Эта смятая бампером красота казалась ему символом разрушающегося мира, хотя на войне случалось видеть картины и пострашнее.
«Кто же убил ее, Тедди? И за что?» — терзал он тогда товарища.
«Да мало ли, приятель? Ты ведь ее почти не знал…»
И Тедди был прав, Тедди был тысячу раз прав.
— Ты видел, как Шойбле гонял бывших товарищей по борьбе?
— Что? — очнулся Джек.
— Я спрашиваю, был ли ты свидетелем покушения сержанта Шойбле на солдат комендантского взвода?
— Что? Нет, сэр. Конечно, нет. То есть я, конечно, все это видел, но это была шутка. Их лейтенант…
— Брюкнер…
— Пусть будет Брюкнер. Он сказал, что это шутка, а потом снял куртку и побежал к Шойбле брататься.
— Замечательно. Значит, в военно-полевой суд это дело передавать не будем. Спасибо, Стентон, ты свободен.
Джек кивнул и поплелся к себе в ангар.

Глава 46

Ночью случилось небольшое землетрясение. Джек ни разу такого не испытывал, но из журналов знал, что так называют внезапные подземные толчки, которые разрушают здания, форты и вообще всю инфраструктуру. Правда, в этот раз обошлось без разрушения, лишь капитан Лефлер потом долго орал в трубку радиоточки, должно быть полагая, что тонкие стенки его палатки скроют все децибелы и эмоции.
Джек не спал с полчетвертого до пяти часов, а когда наконец уснул, последовал слишком ранний подъем — в пять пятнадцать, поэтому окончательно прийти в себя ему удалось лишь на борту транспорта, где помимо него находилось еще три десятка невыспавшихся солдат.
Лейтенант Хирш тупо таращился в мутный иллюминатор, а сержант Шойбле храпел, развалившись на полу, подстелив себе лишь тонкую накидку.
— Ты знаешь, что случилось? — спросил Хирш, подсаживаясь на скамью к Джеку.
— Что? — спросил тот, еще не до конца понимая, где находится.
— Лефлер признался мне, что наш очередной сфероид взорвали.
— Сфероид?
— Да, тот, который тебе так понравился. Они стали его испытывать, вошли в грунт, и потом он шарахнул так, что там теперь огромная воронка с натекающей водой. Наверное, будет болото.
— Будет, — кивнул Джек. — И там будут водиться сапиги.
— Эй, ты меня слушаешь или тебе как горохом об стену?
— Я понимаю, Тедди. Все прекрасно понимаю…
К ним подошел Лефлер, постоял какое-то время рядом, потом нагнулся и прокричал сквозь шум моторов:
— Ситуация скверная, ребята, противник пытается обороняться, так что ждут только нас!
Сказал и ушел, оставив Джека с Хиршем в полном недоумении и долей необходимого страха. Всю сонливость как рукой сняло, и Джек снова стал прокручивать слова Лефлера, пытаясь уловить в них скрытый смысл. Возможно, следовало подойти к капитану и попросить каких-то объяснений, это же не шутки, в конце концов, но в этот момент «середняк» лег на разворот и стало понятно, что они уже прибыли.
Краем глаза Джек увидел в иллюминаторе голубоватую гладь воды — то ли море, то ли озеро. Но когда «середняк» приземлился и они выбрались из-под его корпуса, никакой воды не было, только засеянные кустарником пологие склоны, а еще грохот артиллерии — где-то совсем рядом.
— Так, группа!.. — прокричал Лефлер и сделал пилотам знак, чтобы заглушили турбины накачки. — Так, группа! Вон там, на юго-востоке в обрывистом скальном берегу пробита брешь, достаточная, чтобы нам туда забраться, однако противник все еще силен, его подавляет артиллерия!..
— Прошу прощения, сэр! — приоткрыл дверцу Джек. — Куда бьет артиллерия, если там подземелье?
— Артиллерия бьет в брешь. Сейчас мы подтянемся на огневые позиции артиллеристов и атакуем после того, как состоится полное подавление сил противника. Всем все ясно?
У Джека еще были вопросы, но он видел, что Лефлер сейчас к диспутам не склонен.

Глава 47

До другого берега было километра три, и он казался совершенно пустым, если бы не огромная, тридцать на двадцать метров, пробоина в скальной стенке, в которую, один за другим, влетали стодвадцатимиллиметровые снаряды.
«Бум-бум-бум-бум!» — прокатывалось эхо, и Джек видел желтоватые маркеры снарядов, которые выстраивались в колонну точно посередине пробоины. Потом взрывались где-то в глубине, над скалами поднималась дымка пыли, и невидимый отсюда наводчик припадал к мониторам шпионской аппаратуры и определял активность врага на глубине в десятки метров.
Иногда его отчета приходилось ждать минуть пять, а вот сейчас он управился быстро, и снова: «Бум-бум-бум-бум» — у артиллеристов все было схвачено.
Разумеется, Джеку об этих приготовлениях и наводчике никто не рассказывал, но он и сам соображал без посторонних подсказок. Вскоре в свою оптику он сумел разглядеть на том берегу несколько зенитных танкеток. Они пока тихо сидели и сторожили выход, — видимо, была информация, что враг мог пойти на прорыв. Но какой тут прорыв, если между ними озеро?
Снова ударили орудия, где-то зазвенела гильза, и офицер стал выговаривать солдату — что-то тот сделал не так.
— Мы здесь до обеда просидеть можем, — пожаловался на корпоративной волне Шойбле.
— У меня есть шоколадка, — сообщил Хирш.
— Я этим не питаюсь, я ем нормальные продукты.
«И кто поставляет им карты?» — подумал Джек. Аккуратность авиаударов в двух последних случаях производила впечатление. Причем карты должны быть самые точные, чтобы бомба ударила в стену, не обрушая потолок и не заваливая все проходы.
По фронтовым меркам это была ювелирная работа, и для нее требовался точный расчет. И карты. Самые лучшие карты, желательно из архивов самих «носорогов».
Джек покосился на разведчиков, они ждали стоя, пристально вглядываясь в далекий берег и нетерпеливо перебирая ногами. Это напомнило Джеку фильм про старую охоту, когда на зверей охотились с собаками. Перед тем, как их спускали с поводка, бедные животные мучилась от невозможности начать преследование немедленно. Для них было высшим счастьем, как и для арлизонцев сейчас, преследовать и уничтожать врага.
И «бэжэ» тоже, но их они за равных не считали, Джек успел это заметить.
«Носороги» являлись более опасными, а потому более желанными врагами, такова была психология арлизонцев.
Джек поискал глазами Лефлера, но его нигде не было. Справа арлизонцы, за ними артиллерия и пара радарных станций. Слева «грей» Хирша, «грей» Шойбле и склон с редкими цветами, похожими на рубинии — так здесь называли ромашки.
— Внимание, десант! — объявился в эфире Лефлер, и в этот момент откуда-то от кромки воды на склон выкатилась большая десантная машина — человек на пятьдесят пехоты.
— Ну наконец-то, — пробурчал по радио Шойбле, и тотчас на том берегу расцвели яркие огненные цветы — четыре или пять зенитных танкеток сыпали боекомплектом с усиленными снарядами, стараясь прервать полет скоростной маневрирующей цели.
Джек увидел лишь узкий профиль диска и заорал:
— Бежим, Тедди! Бежим!
И уже включив подачу, вспомнил, что проорал только на корпоративной волне, и пришлось на бегу продублировать открыто: спасайтесь!
Но все уже и так спасались: разведчики уносились так быстро, что казалось, будто они таяли в воздухе, и в следующее мгновение подраненный зенитками диск достиг нужной дистанции и отцепил пару торпед, которые нырнули в воду и понеслись в глубине к берегу.
На экране «таргара» мелькала трава и редкие рубинии, слева от него грохал опорами «грей» Хирша. Джек бросил взгляд в панораму задней камеры и увидел «грей» Шойбле, который безостановочно бил из пушек по низколетящей тарелке. Яркие гирлянды разрывов спеленали ее корпус, но, казалось, не приносили вреда, однако вдруг вся конструкция полыхнула пламенем, развалилась на десяток кусков, и они, разойдясь веером, начали падать.
Не успел Джек осознать тот факт, что Шойбле сбил тарелку, как перед позициями артиллерии поднялись гигантские фонтаны грунта, а по земле прокатилась такая волна, что Джеку показалось, будто машина оторвалась от поверхности.

Глава 48

Десантный броневик подпрыгивал во главе колонны, за ним скакал на «грее» Шойбле, потом «таргар» Джека и замыкающим — Хирш.
Они мчались вокруг озера, чтобы начать штурм после дерзкой контратаки «тарелки». На глубокий анализ времени не было, но Джек успевал подумать и о том, и об этом. В частности, ночью ему снилась Грейс, их горячие поцелуи, вздохи, ощущения. Ему хотелось думать, что до какого-то момента она была с ним честна, оставаясь настоящей пылкой Грейс, и лишь потом, уйдя на лоджию, снова превратилась в хладнокровного убийцу.
Пистолет-девятка, проверка обоймы — пора выполнять работу. И потом, когда Джек ушел, в этом сне он остался где-то рядом и видел, как действовала Грейс.
Она вышла из соседней комнаты, мгновение помедлила, еще раз бросила взгляд на пистолет и подошла к кровати.
Два выстрела в корпус и контрольный — в голову. О ужас! В тот же момент ночью Джек проснулся, и одновременно с этим случился подземный удар — взорвался сфероид. А потом эта ночная истерика Лефлера, его, Джека, бесконечные «но почему, сэр?!» Да потому, ну что за детство? Приказ значит приказ — иди и выполняй или увольняйся на хрен!
Заметив поперечную траншею, Джек дернул джойстик и увеличил шаг. «Таргар» прыгнул через препятствие и понесся дальше. Песок, ракушки, гниющие водоросли. Здесь что, бывают штормы? Или это волна от неудачно пущенной ракеты? Наверняка так и было, не тянуло это озеро на штормовое море.
Когда до гигантской пробоины в скалах оставалось метров сто пятьдесят, со стороны своих прилетели три снаряда. Джек увидел промелькнувшие маркеры и почувствовал через опоры мощь удара.
«Значит, уцелели», — подумал Джек про артиллеристов. Скорее всего, одну пушку все же засыпало, но три другие действовали как часы.
Освобождая дорогу десанту, стали расползаться зенитные танкетки. Спасибо вам за работу, коллеги, всего хорошего.
Дымя движками, десантный коробок взобрался к пробоине, но тотчас сбросил скорость и остановился.
«Ну и на хрена?» — возразил им Джек, хотя понимал, что так надо. В броневике им хватило бы одной гранаты — тепловой или кислотной. Удар — и десанта нет, а так они разбегутся по щелям и сами дадут прикурить кому угодно.
Скакавший впереди «грей» Шойбле попал опорой в песочную яму и сбавил ход. Джек обежал его справа и, первым оказавшись на срезе пещеры, ударил в темноту из пушки. И тотчас бросив машину вправо, избежал промелькнувшей мимо гранаты, — их здесь ждали.
— Внимание! «Носороги» начеку! — крикнул Джек на общей волне, замечая, что рыхлого грунта здесь почти нет. В воздухе вилась густая бетонная пыль, которая мешала видеть в реальном спектре, но инфракрасный приемник выдавал самые лучшие картинки.
Вот еще один «носорог» с излучателем на плече. Джек выстрелил из пушки и понесся дальше.
Его обогнала красноватая очередь зенитных снарядов и настигла свою цель в конце галереи.
— Спасибо, Тедди! — прокричал Джек.
— Не за что, приятель, — скромно ответил тот.
Джек видел лишь половину из того, что выдавала аппаратура «грея», поэтому без поддержки мог запросто пропасть на переднем крае, но стоило ли давить на тормоз и пропускать вперед тех, кто покрепче?
В теории — да, но сейчас он выступал провокатором, по которому пытались стрелять «носороги». Они видели цель, теряли осторожность и попадали на экраны «греев».
Шмяк! Это был выстрел Шойбле. Сорокапятка ударила по «носорогу» с излучателем, и его зарядный картридж вспыхнул дробящейся вспышкой, от которой зарябило в глазах. Еще поворот и… Джек не поверил своим глазам — ему навстречу в горку неслись десятки «носорогов», он узнал их сразу по этим широким плечам, по оскалу, по вздымающимся конечностям.
«Это сон, этого не может быть…» — подумал Джек, выбирая самого здорового в строю. Да, полагалось стрелять из пушки, а еще лучше врезать гранатой, вот только на это требовалась хотя бы пара секунд, а до встречи с врагами было куда меньше.
И тут, как в сказке, Джека заслонила цепь арлизонских разведчиков. Они припали на одно колено и ударили дружным залпом из своих полулегальных обрезов.
Квадратная картечь опрокинула первые ряды «носорогов», а на других разведчики обрушились с ножами в руках.
Завязалась такая страшная драка, что ни Джек, ни подоспевшие «греи» не могли вклиниться в нее, чтобы помочь своим.
— Да что ж тут творится?! — закричал Джек и, разогнав «таргар», громыхнул опорами по стене и перескочил свалку, смяв какого-то из «носорогов», а потом рванул по проходу, сворачивая в ярко освещенные коридоры и стараясь не думать о том, правильно ли выбирает маршрут.
Оказалось, что правильно, и скоро за ним пристроились Хирш и Шойбле.
— А ты здесь как? — удивился Джек появлению Тедди.
— Как и ты — по стеночке!..
— А я, как Тедди! — прокричал Шойбле и ударил из пушки по появившемуся ракетчику.
Мощная взрывная волна едва не снесла «таргар» и крепко приложила машину Хирша.
— Ты куда стрелял?! — завопил Тедди, включая прокачку воздушных фильтров.
— Все на интуиции, камрады, все претензии к интуиции, — ответил Шойбле и повел машину вперед. Теперь уже Джеку с Хиршем приходилось подстраиваться под его манеру.
Один поворот, другой, третий, короткая очередь — и зенитки Шойбле лязгнули пустыми затворами. Хиршу пришлось срочно выручать его, подавляя опорное гнездо.

Глава 49

Следующие два поворота прошли на полной скорости — бетонный пол позволял. Солдат противника больше не попадалось, и вскоре группа выскочила к воротам, похожим на те, с какими уже имели дело.
Не успели пилоты обменяться мнениями, как из боковой галереи выскочили Лефлер и старшина Крафт. Оснастка на обоих висела клочьями, сверкал обнаженный металл бронежилетов. Лефлер был ранен, его плечо кровоточило, но автомат он держал крепко и был готов к бою.
Оружие Крафта все еще оставалось у него за спиной, а в руке он держал обрез, вроде тех, которые использовали солдаты Карно.
— Стентон! — прокричал в эфире Лефлер.
— Слушаю, сэр! — ответил Джек, слегка удивленный тем, что капитан оказался на переднем крае. Он думал, что начальник руководит из глубокого тыла.
— Гранаты при тебе?
— Так точно, сэр!
— Ну так давай делай свою работу!
В этот раз никакой разведки проводить не пришлось, ворота были точно такими, как в прошлый раз. Выждав секунду, Джек сделал выстрел и вскрыл этот ларчик с одной гранаты.
С заметно поредевшим взводом подошел Карно.
— В чем дело, лейтенант, большие потери? — спросил Лефлер.
— Не совсем, сэр, двое тяжелораненых и четверо средней тяжести, с ними я отправил пятерых легкораненых — в галереях еще полно зверей…
— Хорошо. Вы готовы войти в зал?
— Готовы, сэр!
— Тогда вперед.
Карно и десяток оставшихся с ним бойцов, израненные, в исполосованной когтями амуниции, один за другим просочились в ярко освещенное помещение, и вскоре там загремели выстрелы.
Пускать в зал всех роботов не потребовалось, Лефлер позвал только Джека. Посреди ангара висел точно такой же, как и в прошлый раз, сфероид, а на полу в разных позах лежало полтора десятка тел, но это снова были «бэжэ», и по встревоженному виду Крафта Джек понял, что среди них нет ни одного капитенмера.
— Ну что, старшина? — спросил Лефлер.
— Никого нет, сэр. Я не вижу никого, кто бы мог сохранить метку.
— Может, стоит проверить всех?
— Нет необходимости. Метку может носить только капитенмер или офицер выше по званию.
Вдруг послышался негромкий хлопок, как будто кто-то выдернул из бутылки пробку. Джек не понял, что произошло, но Карно и его люди вскинули автоматы, направив их в сторону сфероида.
— Не стрелять! — приказал Лефлер.
Оказалось, что негромкий хлопок был следствием открытия корпуса сфероида, и вскоре из-за серого шара вышел огромный «носорог», ростом метра два, не меньше.
На нем было нечто вроде парадного мундира, с аксельбантами, какими-то серебристыми антеннами и алыми розетками на погонах. В правой руке «носорог» держал тут самую метку вместе с неким взрывным устройством, — Джек это понял по ситуации.
— Не стрелять! — закричал Крафт, вскидывая руку, хотя никто и не собирался. Вражеский офицер сразу отметил Крафта и, как показалось Джеку, усмехнулся.
Старшина положил все оружие на пол и выпрямился, глядя на «носорога». Тот сдернул с пояса церемониальный кортик и отбросил к стене.
Лефлер, Карно и его люди пока еще не понимали смысла этого представления, но Крафт понимал. Он снял с пояса свой нож и тоже отбросил к стене. После этого «носорог» отошел к брошенному кортику и положил возле него стикер и взрывное устройство.
— Они будут драться? — спросил на корпоративной волне Шойбле. Его «грей» стоял у приоткрытой створки ворот.
— Будут, — ответил ему Джек, глядя, как Крафт приближается к «носорогу».
По сравнению с этим разряженным гигантом старшина смотрелся невзрачно, однако у него был вид хищника, который подбирался к жертве.
Первым ударил «носорог». Его длинная клешня оказалась быстрой, словно вспышка молнии. Удар отбросил Крафта далеко назад, он упал, кувыркнулся назад через голову и снова оказался на ногах. Выждал несколько секунд и снова стал приближаться к противнику.
И снова тот ударил первым и, пожалуй, даже сильнее, чем в первый раз. Из разорвавшегося бронежилета Крафта, словно осколки мин, полетели титановые пластинки, однако Крафт остался на месте и нанес ответный удар.

Глава 50

Джек ожидал чего-то ужасного, что старшина прошьет «носорога» рукой насквозь, но ничего подобного не произошло, офицера слегка качнуло, а потом он обрушился на пол, как будто из-под него выбили опору.
Старшина наклонился над ним, и Джек увидел, как шевельнулись узкие губы поверженного врага. Он успел сказать что-то такое, что обеспокоило Крафта.
Лефлер тоже заметил это и подскочил к старшине. Они стали что-то обсуждать, и Крафт то и дело кивал в сторону сфероида, все так же безмятежно висевшего над полом.
Страшно было представить, сколько могла весить эта громадина. Когда Джек долго на нее смотрел, ему начинало казаться, что она движется. Причем направления движения он определить не мог, однако явственно ощущал нечто вроде вибраций, шума набегающего ветра. Но стоило моргнуть — и это наваждение исчезало.
Тем временем Лефлер с Крафтом изучали стикер.
— Тут к вам гости, сэр, — на открытой волне сообщил Хирш.
— Пусть заходят, — ответил Лефлер, и в зале стали появляться люди — примерно та же публика, какую Джек видел в прошлый раз, но теперь они сами спустились в галереи.
Джек невольно стал вглядываться в этих людей, они были в красных, синих, серых комбинезонах. Одни с чемоданчиками, другие с приборами вроде пылесосов — Джек уже знал, что это химические анализаторы.
Люди в красных комбинезонах были саперами. На их плечах висели ранцы с тонкой аппаратурой, которая могла видеть взрывные устройства насквозь и определять, к какому типу они относятся. Однако чего следовало ожидать от «носорогов» и «бэжэ», которые строили сфероиды, скользившие под землей, как подводные лодки в толще воды? Какая у их конструкторов логика? Какая логика у их саперов?
Джек вздохнул и чуть подвигал джойстиком. «Таргар» переступил с опоры на опору и привлек внимание проходивших мимо.
Между тем к Крафту подошел лейтенант Карно и с почтением подал ему автомат, обрез и нож. Тот коротко кивнул, закинул автомат на плечо и сунул за пояс обрез и нож. А из его разодранного бронежилета продолжали падать титановые пластины.
Стикер снова отдали двум экспертам, но это были другие люди, незнакомые Джеку. Уложив устройство в специальный кофр, они тотчас отбыли восвояси, а следом за ними ушли и двое саперов со взрывным устройством, которым «носорог» угрожал пришельцам.
Пока большая группа инженеров, человек из двадцати, возилась со сфероидом, отыскивая люк, другие специалисты выносили тела чужаков.
Джек отметил, что все вокруг двигались без суеты и четко выполняли свои обязанности. Ничто здесь не напоминало переполох, имевший место на прошлой операции.
«Быстро же они учатся», — подумал Джек и вздохнул. Достал из бардачка кофейную ириску и, развернув ее, стал осторожно придавливать зубами.
Пока конфета не прогрелась, жевать ее было опасно: зубы вязли в ней, как в сертифицированном криптолаке, и Джеку уже приходилось сидеть с сомкнутыми челюстями полчаса, пока конфета таяла. Должно быть, эти ириски пролежали на складе лет двадцать, а может, и все триста, как в подземных складах на его родине.
Джек посмотрел на смятую обертку, буквы здесь были понятные, никаких иероглифов, но срока годности указано не было.
«Точно, из энзэ», — подумал он. В ангаре таких ирисок было два ящика, однако особой популярностью они не пользовались.
«Надо придумать, что из них можно получить…» — размышлял Джек. Не то чтобы он был такой крохобор, но его увлекала сама задача. Что можно сделать с окаменевшими ирисками?

Глава 51

Внутри сфероида Лефлер оказался впервые. Да, у него была высокая должность и особые полномочия, но и таких, как он, контора держала от настоящих секретов подальше.
Капитан относился к этому с пониманием, поэтому был чрезвычайно удивлен, когда глава экспертной группы, инженер-полковник Ройх, подозвал их с Крафтом к кораблю и предложил подняться на борт.
— Но, сэр, я мало что в этом понимаю, — попытался отказаться Лефлер. Уж он-то хорошо знал правило «чем меньше знаешь, тем лучше спишь», а ему и так в последнее время плохо спалось.
— Я тоже, капитан. Меня лишь ночью известили о возможной командировке, поэтому ваша поддержка не помешает. Ваша и старшины…
— Крафт, сэр.
— Да, старшины Крафта. Тем более что он в какой-то мере эксперт от рождения. Давайте, господа, полезайте туда, нам будет полезна любая помощь.
Приглашение полковника означало вежливый приказ, и Лефлер с Крафтом стали карабкаться по неудобному, не рассчитанному на использование человеком, трапу.
Дело было в том, что свободного пространства перед собой поднимающийся по трапу почти не видел, здесь не было привычных коридоров. Но когда пассажир двигался, одновременно с его движением от него отодвигался некий свободный объем, а внизу, словно из-под сдуваемого песка, появлялись новые ступени.
Если следом шел второй человек, он видел спину впереди идущего. Однако стоило ему отстать на полтора-два метра, и стена перед ним смыкалась, оставляя его одного.
Впрочем, этот эффект перестал действовать, едва пассажиры миновали трап. Внутри корабля имелись вполне понятные коридоры, переходы, раздвижные двери и, конечно, панельное освещение. Правда, не всегда на потолке, очень часто на стенах и даже на полу.
— Там дальше — огромный десантный трюм, — махнул рукой инженер-полковник куда-то в стену. — А мы сейчас придем в капитанскую рубку. Впрочем, будьте готовы к тому, что ничего менее похожего на кабину управления вы еще не видели.
Эксперт оказался прав, Лефлер вошел в рубку следом за ним и обнаружил просторное помещение около тридцати квадратных метров, с высокими потолками и… все.
Никакой аппаратуры, экранов, световых датчиков — только шершавые серые стены и слегка скругленные углы.
Помимо прибывших, тут уже находилась группа из четырех человек, облаченных в синие комбинезоны с множеством кармашков, заполненных какими-то коробочками. Впрочем, Лефлер знал, что в коробочках! Расчетные сканер-модули, позволявшие операторам видеть и понимать больше, чем людям с обычным восприятием.
— Ну и что, Герман, есть что-нибудь?
— О да, сэр, вот…
С этими словами один из экспертов подошел к стене и провел по ней ладонью — слева-направо, а потом тыльной стороной кисти — в обратную сторону, и сейчас же в стене открылись окна, в которых Лефлер без труда рассмотрел включенные мониторы с какими-то данными.
Секунд через пять окна закрылись.
— Это все? — спросил Ройх.
— Еще три окна на другой стене, но пока все.
— А где Мартин?
— Пошел в грузовой отсек. Специалисты хотят изучить реактор.
— Но реактор же вверху! — удивился Ройх.
— Да, сэр, но Мартин думает, что раздаточный щиток, или что там у них вместо него, находится рядом с гравитационным кондуктором.
— Прошлой команде удалось поднять корабль за шесть часов…
— Сумеем, сэр, мы же здесь только три минуты.

Глава 52

Показав Крафту с Лефлером, чем занимаются его люди, инженер-полковник вывел их в коридор, мало чем отличавшийся от капитанской рубки.
— Ну, что скажете, господа? Старшина, вы можете нам что-то прояснить? Какова логика у этих нороздулов и фризонталов? Почему они строят свои корабли в такой странной для нас архитектуре?
— Они эти корабли не строили, сэр. Их строили мои предки — те, кто был до инсайдеров, — сказал Крафт.
— И что, секрет утерян?
— Увы, сэр, сотни лет назад.
— И такие корабли больше никто не строит?
— Никто, сэр. По крайней мере, нороздулы и фризонталы таких технологий не имеют. Они пользуются тем, что было создано до них.
— Значит, у нас есть шанс лишить их этого флота?
— Шанс имеется, сэр, но он очень небольшой, потому что в пределах одной этой планеты таких кораблей может быть десятки тысяч.
— Десятки тысяч? — переспросил пораженный полковник. — Но откуда? Как они смогли незаметно их сюда доставить?
— Они их не доставляли, сэр, сфероиды здесь были уже сотни, если не тысячи лет.
— Вы… Вы пугаете меня, старшина, — покачал головой руководитель экспертной группы. — Только на испытаниях первого сфероида погибла вся исследовательская команда — половину из них я знал в лицо, и они знали меня. Если рванет еще и этот корабль…
Полковник вздохнул и прислонился к стене, и тотчас на противоположной стороне коридора открылось большое окно с экраном энергетического баланса корабля.
— Ах ты задница! — поразился эксперт, но, едва он распрямился, окно закрылось. Он попытался снова прислониться к тому же месту, но тщетно — больше окно не открывалось.
— Да в чем дело-то?! — воскликнул он раздраженно, снова и снова ударяясь спиной о стену.
— У вас изменился настрой, сэр. Эмоциональная составляющая, — подсказал Крафт.
— Что?
Полковник отстранился от стены и подошел к Крафту.
— Ты хочешь сказать, что одних прикосновений мало?
— Так точно, сэр. Важно включать определенное эмоциональное состояние.
— Но это же… миллионы вариантов… или миллиарды?
— Возможно, сэр, — пожал плечами Крафт, и из его бронежилета выпало еще несколько пластин.
— То есть, старшина, вы утверждаете, что управление этим кораблем осуществляется методом прикосновений с одновременным изменением эмоционального состояния, так?
— Думаю, что так, сэр. Но это лишь предположение.
— Хорошенькое пред-по-ло-же-ни-е, старшина! — покачал головой полковник и потер ладонями лицо. Потом снова взглянул на Крафта и Лефлера.
— Думаю, что предыдущей команде просто повезло, ситуация сложилась так, что им удалось верно открыть несколько ключевых окон, и так они подняли корабль на крыло.
— На крыло? — уточнил Лефлер.
— Образно говоря, — поправился полковник. — А теперь хотелось бы узнать, старшина, что вам сказал этот офицер, с которым вы дрались?
— Он сказал, сэр, что на борту есть еще один ретранслятор…
— Один?
— Как минимум, сэр, — ответил Крафт, и они с Лефлером переглянулись.
— Значит, в прошлый раз один, как минимум, ретранслятор самоликвидации остался на борту, правильно?
— Так точно, сэр, — кивнул Крафт.
— Первый, отобранный у… капитана?
— У капитенмера, сэр, это его заместитель.
— Хорошо. Вы отняли у заместителя ретранслятор самоликвидации, отдали его нашим экспертам, они увезли его подальше, но вместо него сработал резервный — один как минимум, правильно?
— Так точно, сэр, — подтвердил Крафт, а Лефлер только подавил вздох. Во что он ввязался? Есть ли выход из этой ситуации?
Нет, он еще понимал плотное расписание вылетов на задания, он понимал отсутствие авиационной поддержки, он не исключал в своем подразделении «крота», но все это было понятно, все это проходили даже в академии. А тут — просто безвыходная ситуация. Дупло какое-то.
«Безвыходное дупло», — подумал Лефлер и снова вздохнул.
— Чтобы во всем этом разобраться, нужен человек с нестандартным складом ума, такой, который всех ставит в тупик, который кажется то дурачком, то гением… — продолжал свою мысль эксперт.
Крафт с Лефлером снова переглянулись.
— Сэр, мне кажется, у нас есть такой человек.
— Что?
— Мне кажется, что у нас есть такой человек, — повторил Лефлер. — Мы знаем его меньше недели, но он именно такой — он странный, он непонятный и всегда появляется в тех местах, где его никто не ждет.
— Так точно! — подтвердил Крафт, вспоминая внезапное нападение. — Тот еще дурачок!
— И кто же он? У вас что, есть инженерный персонал?
— Нет, сэр, инженерного персонала у нас нет, но у нас на балансе броневая группа шагающих машин, и пилотом легчайшей из них является Джек Стентон, это его мы имеем в виду. Хочу добавить, что и в досье у него полный бардак, то есть отсутствие понятной обычному человеку логики.
— А где этот ваш Стентон сейчас?
— Да под бортом стоит, сэр, в своем «таргаре»…
— Ну так давайте пригласим его, в нашем положении уже ничего нельзя испортить. Я пошлю за ним Германа. Герман! Герман!!!

Глава 53

Разогретая конфета прошла хорошо, Джек удачно ее прожевал и достал вторую. Развернул, потом зачем-то посмотрел на свет и лишь потом забросил в рот. Теперь его ждали очередные семь минуть сорок секунд сплошного удовольствия. Энзешные конфеты оказались вполне пригодными, надо было лишь понять схему употребления.
Джек ее понял. Сначала пройтись коренными зубами, потом положить под язык, затем снова нажать коренными чуть посильнее и пососать. И снова под язык на полторы минуты. После этого конфета становилась совсем мягкой. Ее можно было жевать, плющить языком и даже выдувать из нее пузыри, как из жвачки.
Довольный тем, что ему удалось выяснить схему поедания старых конфет, Джек откинулся на спинку кресла, но тут заметил выскочившего из-под сфероида специалиста в синем комбинезоне.
— Джек Стентон! Кто из вас Джек Стентон?! — прокричал он на открытой волне, прижимая ко рту изогнутую гарнитуру.
— Ну я… — отозвался Джек, не зная чего ожидать.
— Тебя требуют на мостик!
— На какой такой мостик?
— Поднимайся на борт!..
— Где?
— А ты где?! — начал нервничать человек в синем комбинезоне, глядя то в одну сторону, то в другую.
— Да вылезь ты из своего «таргара»! — вмешался Хирш.
— Хорошо, сейчас…
Джек опустил кабину, спрыгнул на бетонный пол и поспешил к пришедшему за ним человеку.
— А мы что, внутрь полезем? — спросил он, догоняя курьера.
— Полезем, капрал, полезем…
— А что там внутри?
— Сейчас узнаешь.
Курьер поднял ногу к обшивке сфероида, и неожиданно под его ногой образовалась ступенька.
— Ни хрена себе! — поразился Джек и даже потер руки, а потом, на всякий случай, выплюнул ириску. Ну мало ли чего там внутри будет?
Следом за курьером он шагнул на призрачный трап и стал подниматься, прислушиваясь к ощущениям. Ничего особенного, он ожидал большего.
Чуть поотстав, Джек заметил, что впереди него схлопнулась стена, а его провожатый исчез, однако это не шокировало Джека — удивило, но не шокировало.
— Интересное решение! — произнес он, выходя в просторную галерею.
— Что? — спросил обернувшийся курьер.
— Ничего, мне все понравилось.
— Следуй за мной, здесь легко потеряться, — предупредил курьер и зашагал по коридору, немного высоковато поднимая ноги.
«Это из-за иллюзий», — предположил Джек, замечая, что и его походка заметно изменилась. Пол выглядел каким-то ненадежным, скрытым легкой дымкой, оттого хотелось повыше поднимать ноги, чтобы не споткнуться.
За очередным слегка расплывчатым и не очевидным поворотом Джек увидел капитана Лефлера и старшину Крафта. Впервые за последнее время он испытал радость при виде их.
— Познакомься, Стентон, это инженер-полковник Ройх, — представил Лефлер поначалу не замеченного Джеком седоватого офицера с профессорской бородкой.
— Добрый день, сэр, — произнес Джек.
— Здравствуйте, капрал. Как вам здесь? — Ройх обвел рукой окружающее пространство, словно это был его садовый участок. — Бодрит или, напротив, угнетает?
— По-моему, сэр, здесь все переменчиво, — признался Джек, осматриваясь. — Когда мы поднимались по трапу, стена закрылась, словно манная каша, — нам такую иногда давали в части, но я больше люблю пшенную.
— А разве каша схлопывается? — уточнил Ройх.
— Схлопывается, сэр, если она достаточно жидкая, а вам хочется рассмотреть рисунок на дне тарелки.
— И что было на дне тарелки?
— Лошадка, сэр, обычная деревянная лошадка. Сам я в детстве такой не видел, но в журналах она попадалась…
— В каких журналах?
— В торговых каталогах, сэр.

Глава 54

Инженер-полковник вкратце объяснил Джеку метод поиска и показал, как открываются некоторые «окна».
— А какое именно окно нам нужно найти, сэр?
— Сгодится любое.
— Но почему любое, нам все равно, что искать?
Капитан с полковником переглянулись, и Лефлер взял инициативу в свои руки:
— Главная задача, Стентон, найти второй…
— Как минимум… — подсказал Крафт.
— Не нагнетай! — одернул его Лефлер и тут же извинился перед полковником: — Прошу прощения, сэр.
— Так вот, Стентон, ты видел ту коробочку в руках у Крафта, когда он передавал ее экспертам? Хорошо ее запомнил?
— Вроде запомнил, — пожал плечами Джек, все еще не понимая, чего от него хотят.
— Где-то здесь спрятана такая же коробочка. Одна, как минимум. Но их может быть и больше. Пока мы их не найдем, корабль находится под угрозой самоликвидации. Понял?
— Так точно, сэр… — кивнул Джек, чувствуя, как по ногам стали подниматься холодные судороги страха. Они добрались почти до колен, но Джек заставил себя думать о другом.
— Мы подумали, что у тебя нестандартное мышление и, возможно, ты сумеешь разгадать принцип открывания окон или расположения инициаторов самоликвидации.
— А откуда информация, что этих коробочек несколько? — спросил Джек, чувствуя интерес к этой истории. Нет, страх он все еще испытывал, но теперь этот страх переходил в некоторое исследовательское возбуждение.
Неожиданно в глубине корабля что-то ухнуло, да так, что содрогнулась конструкция. Все, кто находился в коридоре, невольно схватились за стены, решив, что включилась самоликвидация, но вместо взрыва от их дружного касания стены вдоль коридора стали открываться окна — примерно около дюжины!
Никто еще и толком не успел понять, что случилось, а Джек уже сорвался с места и помчался вдоль коридора, на бегу заглядывая в каждое окно.
Через несколько секунд окна закрылись, и на их месте Джек не нашел ни трещинки — всюду была однообразная шершавая поверхность.
— Ну и что тебе удалось разглядеть? — спросил полковник, направляясь к Джеку.
— Ничего, сэр, — пожал плечами Джек.
— Чего же туда заглядывал?
— Не знаю, сэр. Я пока собираю информацию.
— Не собирать нужно, Стентон, нужно искать! — вмешался Лефлер, но полковник сделал ему знак рукой, дескать, пусть делает, что хочет. Крафт этот жест тоже заметил и, обращаясь к Джеку, сказал:
— Информация получена от офицера-нороздула, с которым я дрался…
— Да? — Джек подошел к старшине. — А что он сообщил?
— Тебе перевести?
— Лучше скажи на его языке…
— Он сказал: «Иолле батхи».
— Всего два слова? И по ним вы поняли, что имеется еще несколько инициаторов? — спросил полковник.
— Да, сэр. «Иолле» — некая первопланета, откуда пошли все нороздулы, фризонталы и инсайдеры… А «батхи» означает «смеется».
— И… где же здесь логика? Первопланета смеется?
— Да, Крафт, тебе не кажется, что это как-то притянуто за уши? — усомнился Лефлер.
— А по-моему, все сходится, — вмешался Джек. — Драка была за инициатор, и, когда Крафт его получил, проигравший намекнул, что это еще не конец поединка, что придется еще поискать, очень хорошо поискать, отсюда предположение старшины, что на корабле остался не один инициатор, а даже несколько.
Видно было, что инженер-полковнику Ройху и капитану Лефлеру такая история не понравилась, для них здесь не было логики, но Крафт удовлетворенно кивнул — он нашел в капрале понимание и поддержку.
— Ладно! — поднял руки полковник. — Сдаюсь! Непонятно, как вы делаете свои выводы, господа, но давайте что-то делать! Капрал, мне отрекомендовали вас, как человека, способного принимать нетривиальные решения, — пожалуйста, помогите нам, иначе этот корабль вместе с нашим персоналом превратится в пыль!..
— А уйти нельзя? — наивно спросил Джек.
— Нельзя, мы и так в цейтноте. Враг опережает нас, очень сильно опережает, и мы вынуждены рисковать.
В дальнем конце коридора появился сотрудник в синем комбинезоне, и Ройх спросил:
— Что там у вас случилось?
— Я насчет этого шума, сэр…
— Ну?
— Мы случайно открыли нишу в грузовом трюме, и оттуда вывалился робот-автомат.
— Станция, что ли?
— Так точно, станция. Что нам с ним делать, сэр?
— Пока ничего, продолжайте искать скрытые тайники, это сейчас важнее.
— Есть, сэр! — кивнул сотрудник и убежал.
— А радио здесь не работает? — спросил Джек.
— Увы, полное экранирование.

Глава 55

Джек думал минуты три, сосредоточенно покусывая губу, и никто не решался его одернуть, как будто это был не капрал, а целый генерал.
Молчал Ройх, молчал и Лефлер — ну куда он против инженер-полковника с чрезвычайными полномочиями? Полковник мог отпустить их, а мог потребовать остаться, и тогда… Тогда бы им пришлось разделить участь команды исследователей.
— Сэр, система ликвидации должна как-то запускаться, правильно?
— Ну… — кивнул полковник.
— И если дело в этих инициаторах, их должны как-то открыть для внешнего сигнала.
— Давай, капрал, продолжай.
— Должна быть система этих тайников с инициаторами, которые соединены воедино. Радио здесь не работает, значит, должна быть проводка или микрошина.
— Микрошину хрен отыщешь! — не удержался от замечания Лефлер.
— Так точно, микрошину найти трудно, — согласился Джек. — Но ее схема должна быть где-то на контрольном экране. Я тут пока бегал по коридору, увидел в паре окон какие-то схемы, по-моему, энергоснабжения.
— Ну и что ты думаешь, надо искать в коридоре? — спросил Лефлер, затравленно осматриваясь.
— Нет, сэр, система ликвидации включается в чрезвычайной ситуации и делает это кто-то в главной рубке. Искать нужно там. Скорее всего, там мы и найдем эту схему, а старшина нам ее прочитает. Вы ведь сможете?
— Думаю, да, — пожал плечами Крафт, и на пол снова просыпалось несколько пластинок из бронежилета.
— Тогда идем в рубку! — сказал инженер-полковник.
И они переместились в рубку, где продолжали поиски четверо из исследовательской группы.
— Нашли еще что-нибудь, Герман?
— Пока нет, сэр, — развел руками Герман. — Было несколько спонтанных открываний, но повторить их нам не удалось.
— Не можем, сэр, — развел руками другой специалист. — Проводишь рукой, окно открывается, потом закрывается, и снова проводишь, но уже никакой реакции. Мы просто в отчаянии.
— А вот старшина Крафт предположил, что к прикосновению должен прилагаться определенный эмоциональный настрой.
— На каждое простое движение накладывается эмоциональная гамма? — уточнил Герман.
— Именно так, — подтвердил Крафт.
— А если так, то комбинация с движениями дает шифр, который раскрыть вообще невозможно, — развел руками Герман.
— А сколько этих эмоций, их можно сосчитать? — спросил полковник.
— Основных — семь. Но там еще смешанные варианты, как аккорды в музыке.
— А вы, старшина, слышите эти аккорды?
— Да, сэр.
— А кого-нибудь из нас можете им научить? Ну вот хотя бы Германа. Он ведущий сотрудник, ему не помешает…
— Давайте попробуем, сэр, но сразу предупреждаю: такого на моей памяти не было, чтобы людей обучать эванторике…
— Это запрещено? — спросил полковник, пристально глядя на Крафта. — Говорите, не бойтесь, я же понимаю, что вы инсайдер, а инсайдерские сообщества связаны разного рода правилами, запретами, секретными соглашениями.
— Да, сэр, это запрещено, но какой смысл говорить об этих запретах сейчас, ведь они писались сотни лет назад?
— Делайте, что посчитаете нужным, старшина, я ко всему готов, — сказал Герман и шагнул вперед.
— Дайте руку…
Судорожно сглотнув, Герман снял перчатку и подал Крафту похолодевшую ладонь. Тот взялся за нее и с минуту молчал, закрыв глаза.
— Что сейчас чувствуете?
— Ничего, — ответил Герман.
— А сейчас?
— Ничего.
— А если вот так?
— Ну… — Герман повел плечами. — Как будто слегка мурашки по телу…
— А вот так?
Неожиданно глаза испытуемого закатились, он потерял сознание и сполз вдоль стены.
— М-да, — произнес полковник, глядя на бесчувственного Германа. — Возможно, этого нельзя сделать в принципе… Люди и инсайдеры — не одно и то же.
— А можно мне? — спросил Джек, который наблюдал за происходящим из-за спины Лефлера.
— Давай, Стентон! — поддержал его капитан. Время уходило, и корабль мог взорваться в любую минуту.

Глава 56

Джек ожидал, что ладонь Крафта будет набитой мозолистой пятерней, шершавой, как известковый камень. Ну, а какой должны быть ладонь, пальцы которой прошибают тело врага вместе с бронежилетом? Совсем недавно он пожимал ее, но уже забыл эти ощущения.
Тогда он хотел спровоцировать старшину, заставить его стать зверем. Дурак, конечно.
Сейчас ладонь Крафта показалась Джеку сильной, но очень мягкой, сухой и теплой.
— Что-нибудь чувствуешь? — спросил старшина.
— Резковато… Надо чуть-чуть назад, — ответил Джек, закрыв, как и Крафт, глаза.
— Так нормально?
— Да, так в самый раз.
— Ты почувствовал, и это уже хорошо. Переходим на следующую ступень… Вот так… Чувствуешь?
— Да, чувствую.
— Что чувствуешь?
— Ну… другое состояние. Просто другое состояние, отличающееся от предыдущего ровно на одну ступень.
— Ладно, пошли дальше… Вот так…
— Нормально, принято.
— Теперь вот так… Не жарко?
— Переход почувствовал, — кивнул Джек, все еще не открывая глаз. — Тепло, но не жарко…
— Отлично. Четвертая позиция…
— Теплее…
— Молодец. Пятая — не мутит?
— Не мутит… — ответил Джек. — Но как-то непонятно. Можно назад?
— Хорошо. Снова четвертая…
— Да, почувствовал. Давайте снова пятую, я готов.
— Даю…
— Уф-ф-ф! — выдохнул Джек.
— Вы в порядке, Стентон? — спросил инженер-полковник Ройх, который не отрываясь следил за этим экспериментом.
Герман уже пришел в себя, но пока сидел на полу и массировал лицо ладонями.
— Все под контролем, сэр! — ответил Джек полковнику, все еще не открывая глаз. Между тем чувствовал он себя не очень хорошо, однако сдаваться не собирался, ведь оставались всего две ступени!
— Идем дальше? — спросил Крафт, и где-то внутри Джека кто-то как будто крикнул: «Да ну его на хрен? Опасно же!»
— Идем дальше, — сказал Джек, не зная, чего ожидать.
— Даю шестую ступень… — сказал Крафт, и Джек почувствовал, что начинает растворяться. Сначала ноги — там, где страх. Теперь его не было, а вместо ног остались носки и ботинки. Он мог обойти их вокруг, потрогать, расспросить о житье-бытье. Ну и как вам живется, ботинки? Носки не обижают?.. Уф-ф-ф… Ужас просто.
Джек понимал и не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он продолжал осознавать, где находится и в каком сложном положении оказались он и его товарищи, а с другой — наблюдал за этим, как в кино, со стороны зрителей. Можно было остановить фильм, сходить в туалет, потом за чипсами. Вернуться и снова запустить историю.
— Ты в порядке, Стентон?
— В порядке, — ответил Джек, так и не поняв, кто его спрашивает, однако пришло время открывать глаза, чтоб не свалиться, как бедняга Герман.
— Попробуй подышать, — посоветовал Крафт.
Джек начал дышать, сначала — чтобы не упасть, потом — глубже. Тошнота и отупение стали уходить.
— Дальше двигаться будем?
«Ну тебя на хрен, инсайдер! Ты гробишь Джека! Вали отсюда, вали!» — снова закричали где-то внутри визгливые голоса.
«Да кто же это?» — удивился Джек, оборачиваясь, но за ним была только стена. Серая, шершавая стена.
— Дальше двигаться будем, — подтвердил Джек и прикрыл глаза, чувствуя першение в горле. В конце концов, этот старшина был с такими же ногами, руками и головой. И в сортир солдатский ходил регулярно, Джек это видел. Ну и почему он мог все это выдержать, а Джек нет? Глупости! Люди, инсайдеры, «носороги»! Держаться, Джек, только держаться!..

Глава 57

Его душил кашель, а легкие, казалось, вот-вот взорвутся. Джек стоял на коленях, левой рукой рвал ворот, а правую крепко держал Крафт. Инсайдер считал, что глупо отпускать Джека, когда испытание почти закончилось.
— Да отпустите же его, старшина! — потребовал полковник.
— Нет! — воскликнул Джек, распрямляясь и снова заходясь кашлем.
Он сумел подняться и даже улыбнулся Крафту, а тот улыбнулся в ответ.
Во рту оставался привкус крови, в висках стучало, зато Джек ощущал со всей определенностью, что его мир стал значительно шире и просторнее, чем прежде. Нет, он снова слышал в том же спектре, видел при том же освещении, но… Но что-то изменилось!
Джек шагнул к стене и провел по ней ладонью. Потом смелее, размахнувшись метра на полтора.
— Ну и что? — спросил полковник.
— Я пытаюсь, сэр. Вы, пожалуйста, занимайтесь чем-нибудь, а то от вашего внимания… — Джек виновато улыбнулся. Не мог он сказать полковнику: ты мне мешаешь. И Лефлеру не мог сказать. И Крафту тоже, однако потому, что Крафт ему не мешал.
— Да, действительно, — сразу согласился полковник. — Расходимся и начинаем искать по стенам. И это, как его? Применяйте эмоции или что там положено…
После нелегкой учебы Джек все еще подкашливал, однако он чувствовал, что тренинг пошел ему на пользу. Проводя ладонью по стене, он чувствовал внутри себя какие-то непонятные волнения, движение посторонних энергий, которых прежде не ощущал. Впрочем, с поиском поначалу совсем не клеилось. Прошло полчаса, и капитан Лефлер исходил потом, нервно поглядывая на Джека, но к тем окнам, что уже были найдены сотрудниками полковника Ройха, новых находок не добавилось, хотя временами Джеку казалось, что он что-то цепляет.
В помещении главной рубки все двигались по кругу, ощупывая одни и те же стены вновь и вновь. Кто-то предпочитал гладить сверху вниз, другие наискосок, а капитан Лефлер их даже ощупывал.
Движения капитана выглядели немного странными, и Джек подумал, что Лефлеру нездоровится.
Сверху вниз — раз, снизу вверх — два, слева направо — три, справа налево — четыре. И еще наискосок — вжик-вжик и снизу вверх — вжик-вжик. А теперь все то же, умноженное на семь эмоциональных настроев… Поехали, Джек!
Спустя полчаса этих мучений Джек понял, что тупое перемножение вероятностей ни к чему в ближайшие полгода здесь привести не сможет, а ведь от него требовали прорыва. И тогда он решил расслабиться, он вспомнил, что самые лучшие догадки приходили тогда, когда от него ничего не требовали.
Однако такой настрой дорогого стоил. Мысли метались из стороны в сторону, образы нагромождались один на другой. Где-то он видел первый бой, вспоминал ужас в ногах и ломоту в мочках ушей, а где-то появлялась улыбчивая Китти Холланд из деревни Грязное Болото, ее пышная грудь и гостеприимные бедра. Все смешалось, и как бы ни старался Джек… Стоп!
Стоп еще раз! Теперь он точно понял, что зацепил…
Джек провел рукой в одну сторону, потом в другую, но сила «зацепления» осталась прежней.
«А если так?» — подумал он, прогоняя через одно движение сразу весь спектр новых, полученных от Крафта ощущений. И вот — бинго! На седьмой ступени открылось огромное окно с экраном, но тут же Джек зашелся жутким кашлем, и окно исчезло.
Полковник Ройх, его сотрудники, вспотевший Лефлер и Крафт пытались снова запустить ту же комбинацию, но Джек перхал до красных пятен в глазах, а когда успокоился, почувствовал в области затылка похолодание.
— Ну и как ты? — спросил полковник, нагнувшись над лежащим Стентоном.
— Вроде понял, сэр… Соберусь с силами и…
— Ты не торопись, — сказал полковник и лег рядом с Джеком. — Наплюй на цейтнот, иногда это лучше, чем торопливая мастурбация.
— Что, сэр?
— Я говорю, никогда не знаешь, что лучше, избыточная концентрация или вольный полет мысли, понимаешь?
Полковник заложил руки за голову, и на его лице появилась улыбка мечтателя. Он видел синее небо, черепичные крыши, потревоженные ветром кроны деревьев и что-то еще — полковник был немолод и многое подзабыл.
— Однажды на Стренксе… Нас вызвали чрезвычайным постановлением правительства, представляешь?
— Выше его нет? — уточнил Джек.
— Нет, приятель. Я тогда еще в майорах ходил. Всю команду с базы, вместе с поваром и дежурным сантехником, — срочно вперед. Оказалось, под зданием правительства находится полость, заполненная взрывчатым веществом. Причем… — Тут полковник поднял указательный палец. — Об этой полости знали уже лет сто и полагали, что она засыпана дерьмом, что она обычное подвальное помещение. И вдруг — тревога номер раз! Откуда, думаешь?
— Представить себе не могу, сэр, — ответил Джек, слегка приподнимаясь.
— Вот! Оказалось, что где-то на Таравенеции какой-то умник по имени Бон Концептор распознал то подвальное дерьмо как кристаллическую взрывчатку второго рода, представляешь?
— Неожиданно, сэр, — признался Джек.
— Неожиданно, так их разэтак… А у меня механик на полпути обосрался — реальная диарея на почве нервного перенапряжения! Как тут воевать?..

Глава 58

Огромное окно открылось вновь, когда Джек решил, что нужно дать рукам полную волю — пусть двигаются, как получится. И вот оно открылось.
— Запоминайте схемы! — закричал полковник, опасаясь, что ценная информация снова уйдет в никуда. Но Джек контролировал ситуацию, и этот экран никуда деться не мог. Джек был уверен, что не просто открыл окно, но прочно его держал.
Подскочивший Крафт, сжав кулаки для лучшей концентрации, стал запоминать информацию, затем из-за его спины выпрыгнул Герман и, щелкнув видеосканером, удивленно развел руками — полученный файл оказался пустым.
— Что же ты удивляешься? — усмехнулся полковник Ройх. — Разве ты не знал об этом?
— Я надеялся, что…
Герман вздохнул. Да, он знал об эффекте волнового подавления, тот был описан после захвата нескольких командных пунктов в подземных вражеских городках. Там можно было фотографировать все что угодно, кроме показаний информационных панелей и рабочих экранов. Их передачи блокировались неизвестным пока кодом волнового наложения.
— Ну и что там? — спросил Джек спустя несколько минут, когда Крафт отошел от экрана.
— Это оно, Стентон…
— Что?
— Схема инициаторов самоликвидации. Оказывается, их было еще четыре.
В этот момент окно закрылось.
— Значит, получилось, старшина? — тихо спросил Ройх, боясь спугнуть удачу.
— Не совсем, сэр. Там дальше еще переход на следующую схему. Пока мы знаем только количество инициаторов и принципиальную схему, а дальше должны быть указаны гнезда заложения в реальном масштабе. По крайней мере, я на это надеюсь.
— Стентон, а ты сможешь открыть окно снова?
— Вроде могу, сэр.
Джек шагнул к стене и снова тем же неуловимым движением заставил окно с экраном открыться. Крафт тотчас ткнул пальцем в ссылку, и на экране появилась следующая схема, но Крафт отрицательно покачал головой и снова нажал ссылку. Пятый лист его заинтересовал больше, но ненадолго, старшина вернулся к предыдущему и, повозившись с совершенно непонятной навигацией, заставил чертеж пульсировать местами заложения инициаторов.
— Вот они, все четыре!
— Герман! Твидл! — крикнул полковник. — Вы это видите?
— Так точно, сэр!
— Найти сможете?
— Ну… если успеем перерисовать схему. Окно ведь не закроется?
— Не закроется! — пообещал Джек.
— Тогда найдем, сэр.
— Стентон, а ты сумеешь открыть хранилища инициаторов? — спросил полковник.
— Попробую, сэр.
— А если не сможет, у нас есть сквоззер… — напомнил Герман, торопливо перенося схемы в большой блокнот. — Он хоть и старенький, но режет любые стены, мы возле входа уже попробовали.

Глава 59

Эту операцию приятели рассчитывали полторы недели. Следили за курьерами, сидели в засаде у складов, валялись в канаве неподалеку от лодочного ангара, где банда наркоторговцев собиралась для проведения совещаний.
Тратить деньги на спецоборудование было жалко, куда с большей охотой напарники их пропивали, поэтому для получения самой горячей информации приходилось подбираться совсем близко, иногда на полтора-два шага, когда слышно было даже дыхание.
Из-за этого Рема приняли ночью за кошку и расстреляли по нему целую обойму. Чудо, что его задела лишь одна пуля, оставив шрам на ребре, ну кто знал, что у наркокурьера боязнь кошек?
— Я убил эту тварь, Альфред! Пойди найди ее, я хочу видеть этот труп! — орал он в ночи, пока обалдевший Рем торопливо отползал вдоль штабеля из старых досок.
Когда он достиг укрытия, они с Фредом залегли в яме и еще два часа до рассвета слушали причитания кошкофоба, который рассказывал подельнику свою биографию, а также историю о том, как он начал бояться кошек.
Одним словом, обошлось, хоть могло быть хуже. Тем не менее напарники узнали, где и когда наркоторговцы получают от распространителей деньги. Насчитали почти двадцать мест, и дело выглядело весьма хлопотным, однако из города следовало бежать как можно скорее, поскольку были подозрения, что полковник Танжер их ищет.
Поначалу они хотели остановиться на захвате наркотиков — это было проще, но после нескольких вечеров за анализом и крепким алкоголем решили от этой идеи отказаться. Взять легко, продать невозможно. Вернее, продавать придется долго, а им хотелось сбежать отсюда поскорее.
— Тут у нас земля под ногами горит, — с тоскою в голосе говорил Фред. — Нам бы на простор, в большой город…
— Или на другую планету, — поддакивал Рем.
— Или так, — соглашался приятель.
Таким образом, остановиться решили на наличных, пусть даже это слишком хлопотно.
И вот они уже в деле, висят на хвосте наркоинкассаторов. Сначала была первая точка, потом вторая. Из проломов в заборах появлялись люди, передавали бандитам мятые пакеты и исчезали.
— Ну и морды у них, с такими и в зоопарк не пустят.
— Наркодилеры не должны быть красивыми, Рем, они же не гимназистки.
— Ну, не знаю, у нас в классе была одна страшная девчонка — Беллой звали.
— И что?
— А ничего. Я совсем не удивлюсь, если встречу здесь эту Беллу.
Машина сборщиков перебиралась с одного загаженного переулка в другой. Это была обшарпанная «Импала» с новой дорогой резиной и красными суппортами тормозов, а под ее капотом баском порыкивал восьмицилиндровый двигатель.
Рему с Фредом ответить на это было нечем, они тащились на видавшем виды седане непонятного цвета, который три года простоял в сарае с дырявой крышей, где на него лилась вода и гадили птицы. Эту машину им подогнала старуха, у которой приятели снимали гостевой домик. Аренда авто входила в стоимость жилья, и за все это они отстегивали по пятьдесят ливров в неделю.
А еще им нужно было на что-то питаться, выпивать вечером и опохмеляться утром. Между тем старуха их постоянно пилила, угрожала повышением платы за жилье, но напарники терпели, поскольку племянник хозяйки был лейтенантом местной полиции.
Это он отдал ключи от рыже-грязного седана, на котором они теперь «охотились», при этом уже пару раз машина едва не заглохла.
С таким техническим обеспечением ни о какой погоне за наркоинкассаторами не могло быть и речи, но, к счастью, переулки пригородов были слишком узкими и так завалены мусором, что прокачанная «Импала» плавала по ним со скоростью пешехода.
Напарники раньше и не представляли, что пригородные трущобы были такими обширными, но больше точек — больше денег, и их это устраивало.
Где-то пакеты выносили роковые красотки в чулочках в сеточку, где-то безобразные старухи. В одном месте у школы деньги вынес старшеклассник, а ближе к городу, возле ресторана быстрого питания, — старший сержант полиции.
— Какой пассаж, — покачал головой Рем, но Фред даже не отозвался — эка невидаль!
Сюрприз ожидал их в конце маршрута, когда напарники уже мысленно перекладывали денежки в свои карманы. После того как машина сборщиков остановилась напротив общественной прачечной, к ней подъехал серый микроавтобус, в котором сидело четверо парней с автоматами.
В этом районе парни чувствовали себя полными хозяевами и даже не прятали оружие под сиденья, а держали в руках, чтобы все видели и боялись. В первое мгновение они решили, что наткнулись на конкурентов-грабителей, однако сборщики в машине на появление микроавтобуса никак не отреагировали, а когда один из автоматчиков вышел, водитель «Импалы» приветливо помахал ему рукой.
— Это усиление, Рем.
— Усиление.
— В прошлый раз этого не было.
— Не было, — согласился Рем, присоединяя к своей «девятке» удлиненный магазин.
— Думаешь, стоит рискнуть? — задал Фред риторический вопрос и огляделся, прикидывая, не ждать ли им неприятностей со стороны, ведь здесь повсюду были заброшенные здания. Лишь в некоторых теплилась какая-то жизнь, но и там, без сомнения, прятались какие-нибудь бандиты.
У напарников был немалый опыт действий в подобных местах, и он говорил о том, что атаковать следует дерзко, а если не поперло, нужно смываться.
Никакие тактически уловки в трущобах не работали. Просто схватил — и бежать.

Глава 60

Где-то над крышами пролетела птица, шлепнув на стекло седана белую кляксу. Автоматчик подошел к «Импале», что-то спросил. Водитель кивнул и стал рыться в бардачке.
— Пора, — сказал Рем, неслышно открывая дверцу.
— Мы даже без броников, — напомнил напарник.
— Вперед, Фред, пока они в машине.
Так у напарников было всегда, один осторожничал, другой проявлял инициативу. Иногда даже побеждала осторожность, правда редко.
Дверца со стороны Фреда скрипнула, хотя накануне он ее смазывал. Автоматчик резко повернулся, но сделать ничего не успел. Тридцать метров — приличная дистанция, но не для «девятки» в руках Рема.
Один выстрел — и напарники повели в счете.
Все свое внимание они сосредоточили на автоматчиках, остававшихся в микроавтобусе, и за несколько секунд изрешетили его борта. А когда главная, по их мнению, угроза была ликвидирована, из окна «Импалы» свесился водитель с двумя скорострельными «дюксами».
Должно быть, магазины его машинок были бездонными, Рем жмурился от кирпичной пыли и не дышал, надеясь, что и в этот раз пуля его минует. Горячий свинец вспарывал асфальт, безжалостно сек по стенам, но в основном резал, грыз и разносил несчастный седан, в котором, как казалось стрелку, прятался кто-то из нападавших.
Но даже у бездонных магазинов бывает дно, и Рем с Фредом хорошо это знали. Парни с улиц любили поддать жару, но работы их мозгов хватало не более чем на десять секунд.
Тишина наступила неожиданно, а потом щелкнул одиночный выстрел из «девятки» Фреда.
— Вперед, Рем! — крикнул он, и они помчались к «Импале».
Заметив их приближение, из нее вывалился второй сборщик и попытался улизнуть с кассой на поясе, но Рем отвесил ему такого пинка, что бедняга кувыркнулся через голову.
— Снимай сумку, и уходим! — крикнул Фред, торопливо меняя магазин.
Рем встряхнул беглеца, сдернул пояс с сумкой и, отвесив инкассатору пинка, сменил магазин, хотя в старом оставалась еще пара патронов.
— К машине! — крикнул Фред, но, увидев, во что превратился седан, растерялся. Шустрая дребезжащая машинка теперь выглядела, как консервная банка, в которую попал танковый снаряд.
— Старуха нас убьет, Рем!
— Берем «Импалу»! — принял решение напарник, и они запрыгнули в широкий, но низковатый салон «престарелой леди».
Ключ был в замке, Рем с ходу завел мотор, и тот отозвался низкими басами, предоставляя новым хозяевам всю свою мощь.
— Ух ты! — воскликнул Фред, встряхивая сумку с наличностью. — Мы теперь не пустые, приятель!
— Не пустые… — согласился Рем, и машина резко дернулась вперед, потому что ее новый хозяин не сразу приноровился к тугой педали газа.
Вскоре «Импала» резво неслась по замусоренной мостовой, но еще до поворота Фред заметил, бросив взгляд в зеркало заднего вида, что на месте схватки уже действуют мародеры.
Оружие, одежда, пусть и залитая кровью, колеса с микроавтобуса и даже с седана — этим людям годилось все.
— Что там? — спросил Рем, сосредоточенно ведя машину.
— Ничего, все в порядке. Надо выскочить на окружную дорогу, я там деньги посчитаю…
— Если не ошибаюсь, выезд будет в конце квартала.
Однако Рем ошибался, и пришлось проплутать еще с полчаса, прежде чем они выбрались в более цивилизованный район и вскоре встроились в поток машин на шоссе.
— Не свети, вон какое-то рыло в самосвале торчит! — предупредил Рем.
— Вижу, — ответил Фред, опуская сумку к самому полу и не давая любопытному водиле разобрать подробности.
— Я так думаю, там не меньше десяти штук, — предположил Рем, плавно обходя новенький кроссовер.
— Не мешай, — буркнул Фред и, сдвинув на затылок шляпу, продолжил счет. Делал он это умело, азартно, его нос покраснел, как от выпивки, а на лбу проступили капли пота.
«Не меньше пятнадцати…» — сделал вывод Рем и тряхнул головой. Деньги им сейчас были нужны, поскольку здесь их узнавало все больше народу, а при их работе это прямая дорога к финишу.
— Двадцать четыре пятьсот семьдесят! — выдохнул наконец Фред и засмеялся. Рем засмеялся тоже. Это была хорошая операция, профессионально начатая и так же законченная. Правда, морду посекло кирпичной крошкой, щека кровила, но это пустяк. Теперь у них были деньги, чтобы смотаться.

Глава 61

Решив не откладывать сборы в долгий ящик, напарники проехали до нового квартала, где уже давно приглядели магазин «Охотник и Рыбак».
Магазин был небольшим, но универсальным. В нем продавались поплавки, сигнальные патроны, удилища, дробовики, мормышки крашеные и мормышки светодиодные, сканеры рыболовные, радиостанции полевые, пистолеты разных калибров и еще много интересного, при виде чего загорались глаза любого мужчины.
Припарковав «Импалу» на полупустой стоянке, они огляделись и вошли в магазин, сразу приметив выражение физиономии единственного продавца.
Кроме Фреда с Ремом в зале было еще два покупателя — один перебирал крючки, другой мял край надувной лодки. Лицо продавца выражало скуку и скрытую готовность к любой авантюре.
— Добрый день, — сказал Фред негромко и, остановившись перед витриной, стал рассматривать складные стульчики для рыбаков.
— Добрый день, сэр. Интересуетесь стулом?
— Мы интересуемся биноклями… — сказал Рем, подходя к напарнику и тоже поглядывая на стульчики.
— Какие предпочитаете — шесть, восемь, двенадцать? — начал перечислять продавец, потом зевнул и почесал в паху.
— Давайте двадцать четыре… Электронный… — буркнул Фред, продолжая пялиться на матерчатый стул.
— Вау! Вот это выбор! — оживился продавец.
— Разумеется, — поддержал его Рем. — Дайте два.
— Два? — поразился продавец, и его лицо разом сделалось красным. — Хороший сегодня денек, джентльмены!..
С этими словами продавец выскочил в подсобку и вскоре вернулся нагруженный коробками. Электронные двадцатичетырёхкратные бинокли имелись нескольких моделей, и он не поленился принести все.
— Здорово, я возьму вот этот — цвета хаки! — указал Фред на прибор с прямоугольным дизайном.
— А мне вот этот серенький — обожаю классику, — признался Рем.
— Отличный выбор, господа, но… — тут продавец понизил голос. — Вообще-то это тянет на тысячу шестьсот.
— Тянет значит тянет, — философски изрек Фред. — А стульчики у вас ничего, расцветочка веселая.
— О, на любую задницу, сэр! Тридцать восемь вариантов!
— Замечательно. Запакуйте бинокли и еще пару радиостанций.
— «Торнстон», «арабели»?
— Нам бы что-то с фильтром. «Тайлес» имеется?
— «Тайлес»? Ну вы даете, просто праздник какой-то. Мы такое даже на витрину не выставляем — нет покупателей, но раз в год кто-то пару все же берет. Сейчас принесу!
Пока продавец бегал за радиостанциями, напарники приглядывались к витрине с патронами. Здесь было полно всякой всячины, любого калибра и разных категорий от «прямого боя» до «разрывных» и «специальных».
Были на стендах и автоматические винтовки, но у напарников для такой техники не было соответствующих документов. Разумеется, они надеялись на некоторую любезность со стороны продавца, однако оставались реалистами.
— Вот ваши радиостанции! — воскликнул продавец, выбегая к прилавку. — Это плюс четыреста двадцать ливров!..
— Замечательно, — кивнул Фред. — А еще две сотни патронов девять миллиметров. Категория «топ»…
— Вы сказали «топ»?
— Да, пять ливров за десяток…
— Конечно, сэр, но сначала я бы хотел увидеть ваши документы.
— Какие еще документы? — сыграл удивление Фред, но вышло настолько неубедительно, что даже Рем вздохнул и отошел к следующей витрине.
— У вас должна быть карточка члена охотничьего или спортивного клуба, сэр, с росписью психиатра и местного шерифа, лейтенанта Тротвела…
— А, точно! — кивнул Фред и хлопнул себя по лбу. — Забыл я эту карточку прямо на столе — хотел взять, но забыл. А без нее никак?
— Увы, сэр. Разве что…
Продавец опустил глаза на витрину и стал колупать на стекле невидимую соринку.
— Разве что в кредит.
— Как это?
— Я вам сейчас продам, но без чека, а когда вы принесете карточку, выбью чек и отдам сдачу.
— Годится, приятель. Ты прямо снял груз с моих плеч! Давай две сотни патронов, сколько я тебе должен — пятьдесят ливров?
— Вообще-то сто пятьдесят.
— Так дорого? — удивился Фред.
— Не дорого, сэр, я возвращу вам разницу, как только вы предъявите мне карточку.
— Ах вот как?
— Именно так.
— Нам это подходит. Упакуйте все и дайте общий счет.
— Одну минуту, сэр, сейчас все будет.
Отъезжали напарники, как иностранная делегация, — провожаемые улыбающимся продавцом и грузчиком, в то время как покупатели копеечных крючков томились у прилавков в ожидании хоть какого-то внимания.
А все дело было в дорогих биноклях, ведь такие покупки здесь случались нечасто. Раньше напарникам годились и двенадцатикратные с обычной оптикой, но за время работы на полковника Танжера они привыкли к высокому качеству.
Танжеровские «девятки» им удалось зажать, их позволяли носить повсеместно, но бинокли с радиостанциями после заданий сдавали, оттого и пришлось покупать на свои.

Глава 62

Пока то да се, катались, заправлялись, осматривались, спустился вечер, и к воротам частного владения в далеком пригороде напарники подъехали, когда на улице горели редкие фонари, под которыми вились суетливые мошки.
Один из фонарей стоял метрах в десяти от участка, и под ним с распахнутыми пастями сидело с полдюжины ящериц.
Со стороны казалось, будто они так загорали, но стоило упасть мотыльку, как завязывалась борьба, превращавшаяся в свалку. Однако длилось это недолго, добыча проглатывалась, ящерицы расползались и снова замирали с распахнутыми ртами.
Открыв ворота, Фред придержал створку, пока Рем заводил машину во двор. На шум выскочила хозяйка и, заметив подмену, тотчас спросила:
— А это чего такое?
— Новую машину купили… Себе…
— А моя ласточка где? — почуяв неладное, спросила старуха.
— Успокойся, Сибилла, твоя ласточка захромала — карбюратор у нее потек и дроссели обвалились. Хана ласточке, продали на металлолом.
— А где деньги?
— Да вот они, хорошо продали, кстати.
Фред шагнул к хозяйке и подал на ладони мелкие засаленные купюры, которые они с Ремом специально выбирали из добытого богатства, чтобы плата выглядела не слишком красиво, — старуха была подозрительна.
Щелкнув фонариком, она зажала его вставными челюстями и, быстро пересчитав деньги, сказала:
— Сус сыском маво!
Потом вынула изо рта фонарик и повторила:
— Тут слишком мало, мне нужен штраф за потраву ласточки!
— Какой еще штраф, Сибилла? — пробасил Рем, выходя из тени. — Она была хромой на все колеса и странно, что еще могла двигаться!
— А эту на что купили? Вон какие колеса-то! Дорогущие! Ободрали бабушку, да?
— Мы эту машину не покупали, у нас столько денег нет, мы ее в карты выиграли, — сказал Фред, надеясь закрыть дискуссию.
— Это какой дурак с вами играть взялся?
— В пригороде какой-то. Должно быть, богатый вор, — пожал плечами Фред.
— Богатый вор вот так взял и отдал машину? Да он бы вас скорее в асфальт закопал, чем с такой машиной расстался, — хоть бы и проигрался!
— Он пытался закопать… — пришел на помощь Рем. — Но у него не получилось.
— Значит, убили вора-то? — уточнила Сибилла, делая шаг в сторону Рема.
— Оборонялись просто, — пожал тот плечами, не зная, чего теперь ожидать.
— Оборонялись… — вздохнула старуха. — Ну и ладно. Выиграли и выиграли, а за то, что ласточку укатали, платите штраф — пятьдесят ливров.
— Да ты что, старуха, белены объелась?! — взревел Рем. — Да мы тебе, считай, триста ливров за ничего принесли!..
— Двести сорок восемь! — возразила Сибилла. — Это ничуть не триста! Не триста!..
— Ладно, хватит орать! — потребовал Фред и огляделся. — Я дам тебе двадцать пять ливров, и на этом заглохни…
— «Заглохни»? Ты сказал мне «заглохни», штопаный ублюдок?! — взвилась Сибилла. — Да ты знаешь, кто мой племянник?! Да ты знаешь, что он с тобой сделает?!
Фред с Ремом переглянулись. Весь это бардак они затеяли для того, чтобы старуха не поняла, что они разбогатели. Сибилла должна была думать, что «дорогая» машина ее постояльцев — просто счастливый случай, реализованный миг удачи, не более, что они не стали богаче прежнего с тех пор, когда отказывались даже от дешевых обедов за полтора ливра на двоих. Но сейчас старуха орала все громче, и это могло привлечь внимание соседей, хотя те и привыкли к манерам Сибиллы.
— Ладно, старая, завали пасть, — сделал ход Рем. — Мы дадим тридцать пять, и хватит об этом. Фред, отслюни ей прибавку и пойдем спать, устал как собака с этими карточными играми, так их разэтак.
И Рем зевнул, словно лев, вызвав у Сибиллы некоторое замешательство. Она с готовностью вступала в словесные перепалки с низкорослым Фредом, но Рем выглядел угрожающе и говорил солидно, с расстановкой. Такой и в морду мог дать без предварительных объяснений, уж Сибилла-то это знала.
На всякий случай она замолчала и смиренно приняла от Фреда деньги. Вообще-то выходило, что она кругом в прибыли, но что-то не давало ей покоя, какое-то внутреннее беспокойство. Чутье!
Проводив постояльцев взглядом, она вздохнула и вернулась в дом, решив, что обязательно посоветуется с племянником.

Глава 63

Он пришел в два часа ночи, лейтенант полиции Фрезер, племянник Сибиллы.
Старуха и раньше припугивала: дескать, не будете платить, вызову племяша-полицейского. Сам он приезжал к ней довольно часто, что-то привозил тетке, что-то забирал, но знакомиться с квартирантами не торопился. Так они и не пересекались к взаимному удовольствию, но в этот раз он пришел сам.
Фрезер открыл дверь своим ключом и, щелкнув включателем, зажег свет.
Домик быль маленький с единственной комнатой, и прятаться тут было негде, однако полицейские привычки давали о себе знать — Фрезер не стал закрывать дверь и держал правую руку на отлете, чтобы, если надо, быстро выхватить пистолет.
— Что случилось? — спросил Рем, старательно протирая кулаками глаза. На самом деле они с Фредом не спали и слышали, как к дому после полуночи подъехал автомобиль.
Фрезер не ответил, и это тоже была привычка. Неопределенность пугала, и обычно «клиенты» быстро дозревали, пока он сурово и многозначительно молчал.
Рем и Фред сели в своих койках, жмурясь и продолжая играть. Они уже поняли, что племянник пришел по наводке старухи.
— Ну и как это понимать? — спросил Фрезер и по-хозяйски прошелся вдоль стены, поскрипывая новыми ботинками, только вчера реквизированными у одного ловчилы. Тот задолжал Фрезеру «за охрану», пришлось взять товаром. Ну и в морду, конечно, дать, чтобы знал.
— Я спрашиваю, как это понимать?! — поднял голос Фрезер и демонстративно положил руку на пистолет.
— А ты кто вообще-то? — почесываясь, спросил Фред.
— Кто я?! Кто я?! Кто я, ты меня спрашиваешь?! — несколько раз повторил Фрезер, слегка изгибаясь, как будто для прыжка.
Играя это злое удивление, он невольно копировал манеры Гуго Младшего, которого посадили в прошлом году. Вот это был мерзавец! Надменный, дерзкий, удачливый! До того, как сел, Гуго пять лет был в полном шоколаде, да и за решеткой теперь не бедствовал.
— Похоже, это племяш Сибиллы, — сказал Рем, натягивая майку. — Чего пришел, племяш? Мы платим вперед, за месяц уже отдали.
— То есть по-хорошему не хотите? — ухмыльнулся Фрезер и достал пистолет.
— Чего надо-то, приятель? Бабка говорила, ты полицейский, расследуешь, что ли, чего?
Фред с Ремом переглянулись, пожимая плечами, дескать, удивлению нет предела.
— Где тачку взяли? Угнали?
— В карты выиграли, — позевывая, пояснил Фред. — Мы же бабуле уже объясняли.
— У кого, у вора? И как его звали? Я здесь всех воров в лицо знаю!..
— Послушай, парень, мы здесь люди новые, мы о ваших порядках криминальных не осведомлены, — вмешался Рем, почесываясь. — Нам сказали, что он вор, мы и поверили. Извини, что с тобой не посоветовались, но что вообще происходит? За жилье мы платим, цену за прогнивший автомобильчик заплатили. Ты здесь по работе или как? Ты нас арестовывать пришел?
— Да ты как со мной разговариваешь, морда?! — заорал Фрезер и бросился к Рему, но вовремя понял, что подставляет тылы второму напарнику.
— Пристрелю! — пригрозил он Фреду, направляя на него пистолет.
— Да за что, приятель? — улыбнулся тот, поднимая руки.
— За то… — обрезал Фрезер. Уверенное поведение квартирантов сбивало с толку, в участке он достигал успеха быстрее. — Денег давайте… Сколько у вас есть?
— Каких денег, приятель? — возмутился Рем. — Ты что, не видишь, в какой норе мы живем?
— Не нужно врать, ребятки, — Фрезер изобразил самую коварную из улыбок и погрозил пистолетом. — Я знаю, что это вы грабанули кассиров Боты Моргана.
— Ну так арестуй нас и уведи в участок, — предложил Фред, протягивая руки для наручников.
— Ха! Ты думаешь, не арестую? Думаешь, мне слабо? Сейчас вызову наряд, а потом без спешки обшарю здесь все, — Фрезер плавно, словно танцовщик, обвел пистолетом пространство вокруг себя. — Как вам такой расклад?
— И мы должны будем давать показания? — уточнил Фред.
— Конечно.
— Все, что знаем?
— Разумеется.
— А про то, что ты позапрошлой ночью вывозил отсюда два мешка «росянки», тоже говорить?
— Какой «росянки»?
— Той, какую вы с тетей на заднем дворе выращиваете…
— Та-а-ак, — протянул Фрезер распрямляясь. — Да вас, уроды, не в участок, вас прямо здесь валить надо…
Видно было, что Фрезер не шутит.
— Ладно! — сказал Рем, поднимаясь. — Мы даем тебе десять штук, и ты валишь отсюда… Договорились?
— Вот это другой разговор! — улыбнулся Фрезер, однако пистолета не опустил. Он уже решил, что уберет свидетелей после того, как заберет все деньги.
— Вот десять, приятель, больше у нас здесь нет…
Рем протянул руку с деньгами, и Фрезер засомневался.
— Что не так? Бросить на пол и отойти?
— Нет. А где остальные?
— Но ты ведь согласился на десять.
— Сначала согласился, а теперь думаю, что продешевил. Эй, что это с ним?! — воскликнул Фрезер, отскакивая назад и наводя пистолет на Фреда, который сидел с покрасневшей потной физиономией и выпученными глазами.
— Не обращай внимания, с ним такое случается раз в пару дней. Приступ болезни Спринцера, через полчаса пройдет.
— Уф-ф-ф!!! — зашипел Фред, словно паровая машина. — Уог… кх… кх…
Его ноги мелко задрожали, и пятки стали выбивать чечетку.
— А он по ночам не ссытся?
— По ночам нет, а во время приступа бывает. Но тоже не часто.
— Ладно. Тайник снаружи?
— Да, во дворе.
— Пойдем. Дашь еще десять, и тогда мы в расчете…
— Точно?
— Слово офицера, — сказал Фрезер, решив, что первым застрелит здорового, а припадочного коротышку добьет потом, если тот и сам к тому времени не загнется.
Рем босой, в трусах и майке, направился к дверям и, едва оказался в проеме, как напарник с грохотом повалился на пол.
Это отвлекло Фрезера всего на мгновение, но кулак Рема тотчас врезался ему в переносицу, послав в долгий и глубокий нокаут.
— Как же тяжело быть актером, Рем! — пожаловался Фред, поднимаясь с пола.
— А ты как думал? Изображать приступ Спринцера — это тебе не ром трескать, — ответил Рем, проверяя у Фрезера пульс.
— Живой?
— Живой. Но получилось сильнее, чем требовалось.
Рем подобрал пистолет Фрезера и, распрямившись, сказал:
— Валить отсюда надо.
— Надо, — согласился Фред и вытер лицо о подушку.
Напарники стали быстро одеваться и собирать вещи.
— Предлагаю дергать в Барнай, он подальше, зато побольше — там затеряться проще, — сказал Рем и, достав из-под матраца свою «девятку», проверил обойму.
— Туда и дернем, только топливом нужно загрузиться по полной. Сейчас рванем на заправку, возьмем полный бак и несколько канистр, чтоб уж больше не останавливаться.
Спустя четверть часа, глухо рыча восьмицилиндровым двигателем, «Импала» с потушенными фарами выехала за ворота. Когда шум стих, хозяйка выглянула из-за двери и, мгновение помедлив, побежала к гостевому домику. Вскоре там зажегся свет и послышался вопль Сибиллы, она тут же выскочила обратно и помчалась в дом — звонить в полицию.

Глава 64

С момента последней операции минуло полторы недели, и все это время боевой персонал базы «чистил перышки». Роботы проходили все срочные, а также давно просроченные технические обслуживания, где обращали внимание даже на легкий скрип в опорах и шум вентиляторов, а пехотинцы, в лице разведчиков лейтенанта Карно, штопали оснастку, шлифовали ножи и совершенствовались в приготовлении шашлыка из консервированной конины.
Два отделения охраны пополнились еще двумя и превратились в полноценный комендантский взвод. В отличие от механиков, которым сойтись с пилотами помогал их особенный, сходный с родительским, инстинкт, солдаты охраны с бывшими врагами старались не общаться, хотя никакой открытой вражды не демонстрировали.
После инцидента с Шойбле предателем его называть перестали, но дружбы между ним и арконами так и не получилось.
— Хмыри какие-то, — время от времени жаловался Шойбле.
— Это потому, что коменданты, — успокаивал его лейтенант Хирш. — Они ведь охраняют не только территорию базы или склады, но также гауптвахты и военные тюрьмы. А еще ходят в патруль, чтобы эти самые тюрьмы наполнять. При такой работе особо добрым не станешь.
— Да пошли они… — отмахивался Шойбле. — Лишь бы службу тащили хорошо, а остальное мне не интересно. Я-то не смотрю, у кого какой шеврон был раньше, мне главное, какой ты человек, я правильно говорю?
— Правильно, Петер. Вот потому мы с тобой и сошлись, оба пилоты и оба хорошие люди. Кстати, зенитчики нас тоже как-то невзлюбили, хотя и тардионы.
— Ну, зенитчики другое дело, у них служба строгая.
— А у нас не строгая? — не понял Хирш.
— Я о другом. Мы-то можем и побегать, и пострелять. И еще точно знаем, когда начнется вся эта огненная канитель, а у них две недели лежи на пузе, а потом ни с того ни с сего — готовность пять секунд и будь добр не мазать.
— А-а, вот ты о чем, — понял Хирш и, немного подумав, кивнул. — Тут я с тобой согласен, мы знаем, когда можно расслабиться, а они нет.
Вечером Джек, лейтенант Хирш и Шойбле сидели на казенной металлической скамейке и млели в лучах заходящего солнца, переваривая плотный ужин.
— Эй, а с кем это там Лефлер разговаривает? — спросил Джек, лениво щурясь и пытаясь из-под руки разглядеть собеседника капитана.
— Вроде кто-то из зенитчиков, — предположил Шойбле.
— Точно, — подтвердил Хирш и, вздохнув, отпустил пояс еще немного, второй малиновый пудинг оказался лишним. — Это сержант их, Робертсон.
— А вроде на капрала Вольхера похож… — заметил Джек.
— Да, они похожи, оба невысокого роста и сухощавые, но это сержант.
— А чего им так долго разговаривать? Может, распекает за что-то? — спросил Шойбле.
— Они еще не работали, за что их распекать? — возразил Джек.
— Ну, может, чего-то там не смазали в материальной части.
— Наш капитан в материальной части не шибко разбирается.
Они еще посидели, прислушиваясь, как за ангаром кричат играющие в футбол разведчики. Два дня назад им прислали три новых мяча взамен разбитого старого.
— Что-то коменданты нынче в сортир зачастили. Может, сожрали чего? — предположил Шойбле.
— А они зачастили? — спросил Джек, поворачиваясь.
— Да. Пять человек за пятнадцать минут.
— Могли нажраться декомпрессионных леденцов, их в нашем ангаре две коробки стояло, а теперь одной нет…
— Значит, нажрались, — кивнул Шойбле и мстительно засмеялся. — Ну деревня! А чего в них страшного, в леденцах этих?
— Ничего страшного, если скушать парочку, а они, наверное, за чаем полкоробки шарахнули, вот их и слабит. — Лейтенант зевнул и, вытянув ноги, прикрыл глаза. Тяжесть, вызванная лишним пудингом, понемногу отпускала, и он начинал получать удовольствие от ощущения сытости.
— Они теперь нам все посты засрут, — подвел итог Шойбле. — Надо вторую коробку спрятать, а то база без охраны останется.
— Надо. Только и оставшееся от первой забрать нужно, — предложил Джек. — А знаете что я подумал, камрады?
— Ну? — не открывая глаз, поинтересовался Хирш.
— Это он его наставляет.
— Кого?
— Капитан сержанта Робертса. Он же полчаса на радио просидел, сводки получал, а потом сразу выскочил из ангара. Думаю, его там в сводках чем-то озадачили.
Хирш открыл глаза и стал из-под руки наблюдать за говорящими.
— Джек, ты прав. Вон как они головами вертят — на небо смотрят. Что-то сегодня будет.
— А может, и не будет, это ж не обязательно, что наверняка, — возразил Джек, однако тоже посмотрел на небо.
Тем временем Лефлер оставил сержанта и направился к пилотам, а командир зенитчиков помчался к домику-дежурке, где находилась смена зенитчиков и радиолокационный пост.

Глава 65

Когда Лефлер стал подходить к скамейке, пилоты сделали вид, что собираются встать, но Лефлер махнул рукой, чтобы не утруждались, и, сев рядом, снял кепи.
— Так, кавалерия. — Капитан выдохнул и отер со лба проступивший пот. — Тут в паре сотен километров у людей неприятности случились. Воздушный налет. Такая же временная база вроде нашей, ее снесли почти полностью.
— Будем эвакуироваться? — спросил Шойбле.
— Не спешите, сержант. Эвакуироваться не будем, поскольку поздно, да и некуда. К тому же на той базе не было зенитного прикрытия, а у нас есть. Считаю необходимым, как стемнеет, вывести машины из ангара техпарка и увести к разрушенным складам.
— А сами куда? — спросил Хирш.
— Сами можете спокойно спать в своей палатке. Все равно у нас периметр под охраной…
— Кстати о периметре, сэр, — вспомнил Джек. — Комендантский взвод нажрался антидекомпрессионных леденцов и теперь бегает в сортир. Нужно забрать у них оставшиеся, а то окажемся без охраны.
— Только этого нам не хватало! — воскликнул капитан и, вскочив, надел кепи. — Вот и беги к ним сейчас же, забери эти волшебные конфеты и сдай военфельдшеру под роспись. Это ж лекарства, а не жратва!..
В этот момент из кабинки вышел солдат и, придерживая штаны, пошел к ангару комендантов.
— Так, Стентон, отставить бежать к комендантам. Эй, солдат! Ну-ка иди сюда!..
Увидев, кто его зовет, солдат рысью побежал к начальнику, однако было видно, что дается ему это нелегко.
— Рядовой Лауди, сэр! — отрапортовал боец, продолжая придерживать штаны.
— Сколько конфет съел, Лауди?
— Двенадцать штук, сэр… Прошу прощения…
— Охо-хо, — покачал головой Лефлер. — И много вас таких?
— Треть, наверное.
— Ладно, это не ваша вина. Значит, так, рядовой, сейчас пойдешь к себе, заберешь остатки. Сколько там, кстати, осталось, полкоробки есть?
— Чуть меньше, — вздохнул боец.
— Значит, заберешь, что есть, и отнесешь в палатку фельдшеру. Это ведь лекарственные конфеты, их пригоршнями жрать нельзя.
— Пилюли, сэр?
— Не пилюли, а специальные леденцы, которые дают пилотам самолетов или раненым, получившим контузию. Понял?
— Понял, сэр.
— Ну давай, исполняй. А лейтенанту своему скажи, чтобы ко мне пришел.
— Слушаюсь, сэр! — выкрикнул боец и засеменил к своему ангару.
— Ну деревня, — покачал головой Шойбле.
Капитан строго на него взглянул, и Шойбле уставился на свои ботинки.
— Механиков нужно предупредить, чтобы шли спать в наш ангар, соседей начали атаковать ударами по техпаркам.
— Стало быть, знали, что и где? — спросил Хирш, поднимаясь и приводя обмундирование в порядок.
— Разумеется, знали, над нами уже несколько пролетов было.
— Разведывательные дроны?
— Думаю, что так. Высота большая, да и летают они кругами, в пределы зениток не суются.
— А какими средствами атаковали соседей, сэр? — спросил Джек, становясь рядом с Хиршем.
— Те же дроны, но штурмовые.
— А почему противник не использует что-нибудь помощнее? У них же есть большие аппараты.
— Большие аппараты они придерживают для более серьезных акций, которых мы и пытаемся не допустить. По нашим сведениям, штурмовых средств у них немного, поэтому нам пока удается легко добираться до мест высадки, играть в футбол и греться на солнышке.

Глава 66

Как стемнело, пилоты, исполняя приказ Лефлера, вывели машины за пределы техпарка и расположили под стеной полуразрушенных ангаров, бывших когда-то продовольственными складами.
Здесь до сих пор водились крысы, которые с любопытством высовывались из всех щелей в надежде, что время изобилия вернулось. Однако от прибывших машин пахло лишь железом вперемешку с машинным маслом, и крысы разочарованно уходили, мигая в темноте желтоватыми глазами.
— Ох и много их здесь, — заметил Джек, закрывая дверцу «таргара».
— Много, — согласился Хирш.
— Должно быть, помнят тучные времена! — предположил Шойбле. — Чем, интересно, сейчас питаются? Они фанеру жрать могут?
— Если она пропитана органическим клеем, то запросто, — сказал Хирш с какой-то отстраненной интонацией.
— Ты о чем думаешь? — спросил его Джек.
— Я думаю, что нам нужно ночевать здесь, возле машин.
— А на кой? — удивился Шойбле.
— Если прилетят эти твари, зенитные пушки «греев» могут оказаться не лишними.
— Вон ты куда заворачиваешь! — оценил Шойбле. — Ну, допустим так, а спать как — среди крыс на траве?
— Мы сейчас вернемся в ангар и снимем твою палатку. Она небольшая, развернуть ее можно быстро, вот в ней и перекантуемся. А машины оставим с открытыми дверцами, чтобы разом шмыг — и возле гашеток!
— Толково, — согласился Шойбле. — Тогда надо оставить радары в дежурном режиме и открыть подачу снарядов, чтобы не терять ни секунды.
— Молодец, сержант, кумекаешь, — улыбнулся Хирш.
— А я, значит, без дела останусь? — с легкой обидой заметил Джек. — У меня-то тоже полный боекомплект.
— Джек, мы это планируем на тот случай, если кто-то, может быть, прилетит. Что маловероятно. А если цели будут медленными, можешь стрелять из пушки — ты же снайпер.
— Если будут медленными, да, но медленных сюда не пошлют, — гнул свое Джек.
— Фигня, камрад, — вмешался Шойбле. — Если завалим здоровый транспорт, будешь глушить его на земле — гранатами, как по танку!
— Ладно, я согласен, — вздохнул Джек. — Если прилетит танк, я вам помогу.
Когда снимали в ангаре палатку, с фонариком подошел Лефлер:
— Вы что задумали?
— Пойдем ночевать поближе к машинам, — пояснил Хирш.
— Но там же охрана, чего вы беспокоитесь?
— Привычка, сэр. Если машина на открытом воздухе, значит, это операция.
— Ну хорошо. Только там вроде крысы — возле складов.
— С крысами я разберусь, — пообещал Хирш. — Кое-какой опыт имеется.
Капитан пожал плечами и ушел, а Шойбле с Хиршем потащили палатку и пожитки к выходу, в то время как Джек еще метался между ящиками, торопливо набивая сумку продуктами.
Он знал, что на дежурстве постоянно хочется есть, а если будешь голодным, не сможешь уснуть и рука на гашетке дрожать будет. Допустить этого было нельзя, поэтому он грузил даже немного лишнего.

Глава 67

Пока они шли по территории, невольно прислушивались, стараясь ступать тише и не разговаривать.
Где-то у плаца жужжал привод зенитки — должно быть, команда проверяла механизмы.
У ангара взвода охраны, прикрываясь рукой, курил лейтенант Брюкнер. Заметив ночную процессию, он сунул окурок в ящик с песком и, подбежав, подхватил провисавшую палатку.
— Что там слышно, камрады? Капитан ничего конкретного не говорит, приказал быть наготове, а народ-то волнуется…
— Возможен налет, — сказал Хирш. — Скорее всего, на ангар механиков.
— Но они-то ушли, я видел…
— Ушли. И мы уходим.
— Понимаю. Возле роботов ночевать будете?
— Да, на свежем воздухе.
— Но вас крысы уделают, их там пропасть. Они с этих складов на сто метров к посту бегают. Мои люди жалуются, что прямо за ноги хватают и ничего не боятся.
— Скажи своим, чтобы жратву в открытом виде не таскали, тогда и крысы не придут.
— Дык, трудно на посту с пустым желудком. У нас ведь смены по три часа.
— Значит, открой банку, сожри все разом и зашвырни посуду подальше.
— Целую банку сразу? Если каша с мясом — это много.
— Тогда делитесь с крысами…
— Бойцы-то ваши как, оклемались после конфет? — сменил тему Джек.
— За два часа вроде все выздоровели.
— Сам-то не ел? — улыбнулся в темноте Хирш.
— Нет, я сладкое не люблю. Вот покурить — да.
Проводив пилотов до их машин, Брюкнер пошел дальше — проверить пост, а Джек, Хирш и Шойбле, не зажигая фонарей, быстро установили палатку и развернули спальные мешки.
— Ну что, порядок, — сказал Хирш и, включив фонарь на режим «ночника», подвесил его на каркас. И сразу этот тряпочный домик приобрел вид уютного жилья.
— Здорово! — похвалил Шойбле. — Теперь бы чего-нибудь пожрать…
— Тихо… — одернул его Джек. — Что это?
Снаружи доносился какой-то нарастающий шум, как будто издалека приближалась вражеская конница.
— Это крысы, приятель, — сказал Хирш, роясь в своем ранце.
— Но мы же никакой еды еще не открывали…
— Не открывали, но они думают, что открывали, вот смотрите!
И Хирш продемонстрировал коллегам старый бумажный пакет.
Джек вспомнил, что видел несколько таких в продуктовом углу ангара.
— Что это?
— Карбонатный порошок. Применяется для ухода за кожаными изделиями. Раньше в армии было много всякой кожи — портупеи, ремни, ботинки. Так вот, чтобы отмыть все это, придать коже первоначальную упругость и мягкость, их сваливали в большую стиральную машину…
— У нас такая в роте была! — вспомнил Шойбле.
— Возможно. Так вот кожаные вещи сваливали, засыпали этот порошок, и все это крутилось там с водой какое-то время, потом вода сливалась, ботинки сушились — и все как новое.
— Здорово, а крысы здесь при чем? — не понял Джек.
— Карбонатный порошок для крысы — как валерьянка для кошки.
— Для Ренегата?
— Не знаю, как для Ренегата, но настоящие кошки от нее балдеют и за одну каплю готовы на любые безумства. Идемте, пора отдавать крысам положенное, а то они возьмут нашу палатку штурмом.
Когда все трое выбрались наружу, они увидели, что вся территория вокруг усеяна желтоватыми светлячками. Это было завораживающее зрелище, напоминавшее вид большого города в иллюминаторе самолета.
— Ух ты! — произнес Джек. — И все из-за порошка?
— Из-за него… — ответил Хирш и, размахнувшись, зашвырнул пакет в самый центр складских развалин.
Слышно было, как от удара упаковка разорвалась и содержимое посыпалось на жестяные профили.
Какое-то время крысы не понимали, что произошло, продолжая пялиться своими жёлтыми глазками, но вдруг ближние к развалинам животные что-то почуяли, а потом первыми бросились обратно в руины, и за ними, словно сквозь прорванную дамбу, к развалинам потянулся весь этот океан желтых огоньков.
Возле узких лазов возникли свалки, крысы стали драться, визжать, но скоро ушли все до одной, и шум новой потасовки стал раздаваться в центре их царства, где началась дележка дефицитного продукта.
— Да они нам покоя не дадут, если так грохотать будут, — заметил Шойбле.
— Дадут, — успокоил его Хирш. — Через полчаса все будут дрыхнуть часов десять. Проверено.
— Откуда ты это знаешь, Тедди? — спросил Джек.
— Сосед у нас был складской работник, всегда от него рыбой пахло и гуталином. Так вот он с этими крысами все время воевал, придумывал все новые способы, а потом мне рассказывал. Тогда было просто интересно, но теперь вот пригодилось.

Глава 68

Хирш оказался прав, вскоре крысы затихли. Постояв снаружи еще немного, пилоты забрались в палатку, и Джек стал вытаскивать из сумки припасы.
— Теперь нам никакие крысы не помешают, — сказал Шойбле и энергично потер ладони.
— Джек, ты ляжешь вон туда — к стенке, Петер рядом с тобой, ну, а я, как самый длинный, ближе к выходу.
— Так быстрей выбираться? — догадался Шойбле.
— Вот именно. И запомните, руины за нами — это «стрелка на шесть часов». А перед нами — «на двенадцать».
— Заметано, командир, — кивнул Шойбле, не отрывая взгляда от манипуляций Джека, который одну за другой вскрывал консервные банки.
Потом они занялись едой и какое-то время только жевали.
— Хреново, если не прилетят, — в конце концов сказал Шойбле. — Столько подготовки.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Хирш. — Если не прилетят, будем считать, что у нас был пикник на территории базы.
— Будем считать, — кивнул Шойбле.
Коллеги еще ели десерт, когда Джек перебрался к стенке и, слегка взбив спальный мешок, с наслаждением на нем растянулся.
Спать на новом месте было интересно, хотя и не слишком удобно. В ангаре пол был ровный, а здесь, на грунте, имелись небольшие, но заметные кочки. Немного поерзав, Джек нашел нужное положение и вскоре уснул, сразу начав видеть сны. Это были странные истории про ловлю сапиг, где вместо понятных ему ленточных червей попадались полутораметровые сомы, которые били хвостами, поднимая брызги, и в итоге срывались с петли и уходили на глубину.
После рыбалки стали сниться сфероиды — огромные шары, всплывавшие вдруг из земляной толщи и летевшие зигзагами, один за другим. Их будто несло ветром, их полет был прерывист и непонятен. Они то взмывали к облакам, то в одно мгновение оказывались у земли и опять дрейфовали вслед за ветром, уходя в тумане за самый горизонт.
«Красиво», — думал Джек, еще не просыпаясь, но понимая, что это сон.
Потом опять снилась какая-то ерунда. Вроде они с Хиршем на каком-то празднике среди детей, причем в парадных мундирах, но ни цвета, ни знаков различия Джек разглядеть не мог. Мешали надувные шары в руках детей и букеты, которые подносили Теду и ему, Джеку.
Еще какое-то время Джек спал без сновидений, но потом вернулись сфероиды.
Джек впервые видел сны такой четкости. Огромная сфера стала подниматься из земли, и были видны крохотные голубые разряды по всей плоскости соприкосновения корпуса с грунтом.
Несмотря на большой размер корабля, он не издавал никакого шума, кроме легкого шуршания от этих точечных разрядов.
Выйдя наполовину, шар замер, словно прислушиваясь, и тотчас исчезла эта «пена» из голубоватых разрядов. Какое-то время он оставался неподвижным, затем вышел из земли полностью и завис на небольшой высоте.
Картина, которую видел Джек, была очень подробной, однако он никак не мог определить размер корабля.
И тут из нижней части сферы стали выходить сферы поменьше. Одна, вторая, третья. Они, как и большой корабль, были матово-серыми и сразу выстраивались в шеренгу.
Джек попытался их сосчитать, но во сне это было трудно. Наверное, вышло около дюжины маленьких сфер, размером с микролитражку, но с ними рядом оказался «старший» — сфера размером с армейский внедорожник.
Она казалась чуть темнее остальных и как будто подрагивала. Джек никак не мог рассмотреть ее контуров.
Вскоре «старшая» сфера полетела вперед, и за ней потянулся весь десантный отряд, а главный корабль еще повисел на месте, как будто провожая команду, а потом погрузился в толщу земли с тем же шуршащим звуком. И все — ни воронки, ни следов, ни выжженной травы.
«Вот это технологии!» — восхитился во сне Джек и, глубоко вздохнув, открыл глаза.
В палатке было светло, тонкая мембрана пропускала достаточно света, можно было даже читать. Джек потянулся, посмотрел на смятые спальники своих коллег и тоже выполз из палатки, сразу попав на яркий солнечный свет, отчего зажмурился.
— А вот и Джек! — сказал Хирш. Он сидел на раскладном стульчике и что-то писал стилусом в электронном планшете.
— Чего пишешь? — спросил Джек.
— Стихи…
— Серьезно?
— Серьезно. Потом дам почитать, вот допишу и дам.
— Ну спасибо.
Джек снова потянулся и, оглянувшись, заметил, что у главного ангара расхаживает «гасс».
— Эй, у нас что, усиление?
— Ты о чем? — не оборачиваясь, спросил Хирш.
— Да вон там «гасс» шлепает.
— Это Петер…
— Петер? Его что, на «гасс» пересадили?
Хирш перестал писать и, поднявшись со стульчика, подошел к Джеку.
— Кого куда пересадили, приятель?
— Да вон же, — махнул рукой Джек. — Он на «грее» катался, а теперь на «гассе».
— Джек, ты меня пугаешь, — улыбнулся Хирш. — Почитай лучше мои стихи.
И Хирш подал Джеку планшет, на котором ничего не было.
— Но здесь нет букв, Тедди.
— Там есть буквы, нужно лучше смотреть. Там есть буквы про тебя, про Петера и про то, что они уже летят к нам…
— Кто летит, Тедди?
— Те, про кого эти буквы…

Глава 69

Открыв глаза, Джек увидел только темноту. В палатке было слышно посапывание Шойбле, а снаружи доносился негромкий писк греевских радаров, выставленных на дежурный режим.
Чем ближе подходили неведомые цели, тем выше звук зуммера. Ближайшее воздушное пространство было свободно от боевых действий, поэтому посторонних целей здесь хватало — частные суда, военные транспорты, курьерские и почтовые борта.
— Ты чего проснулся? — спросил Хирш.
— А ты чего не спишь?
— Я спал, но недолго.
— Нервничаешь?
— Да, — признался Хирш. — Есть какой-то мандраж.
— А ты мне сейчас снился…
— Правда?
— Правда. И ты сказал, что они уже летят…
— Джек, ты что, хочешь, чтобы я тут до утра мандражировал?
— Нет, Тедди, действительно был сон и я видел эти сфероиды — большой корабль, как тот, на который мы с Лефлером и Крафтом забирались, и сферы поменьше, которые он выпустил. Ну, типа десантный отряд.
— И что?
— Потом я вроде проснулся, но это мне тоже приснилось, и ты там сидел на раскладном стуле и писал стихи, а потом…
Договорить Джеку не дали зуммеры обоих «греев»: они так завизжали, что Шойбле подпрыгнул едва ли не до потолка.
— Ах задница! — заорал он спросонья, однако вылетел из палатки уже за Хиршем. Джек бросился за ними, но не сразу нашел выход, а когда оказался снаружи, оба «грея» на прогретых батареях уже расходились по сторонам для организации зенитного поля.
У Джека запуск «таргара» занял значительно больше времени, и к тому моменту, как заработали видеокамеры, со стороны плаца раздался грохот счетверенной зенитной установки.
Небо расцвело от пламени красных трассеров, которые были яркими оттого, что стационарная зенитка использовала реактивные снаряды.
Джек видел, как закрутились кабины обоих «греев», однако пока они только прилаживались, ведь их пушки были не такими уж мощными и им требовалось бить наверняка.
Вскоре к первой зенитке присоединились еще две, и стало совсем светло.
— Уходят на час тридцать! — сообщил Шойбле.
— Понял! — ответил Хирш. И в этот момент заработала четвертая зенитка, провожая огнем отвернувшего от цели врага.
— Улетели? — спросил Джек.
— Они сейчас вернутся, — сказал Хирш. — Ты разобрал, сколько их, Петер?
— Больше десятка, но точнее не скажешь — они в плотной группе…
— Значит, сейчас развернутся в «подкову». Это был пробный заход.
Джек пробежал глазами по шкалам приборов — все включено, экраны на максимальной контрастности, к тому же передняя камера имела инфракрасный режим.
Прежде на «таргарах» ничего подобного не ставили и пилот обходился панорамными очками с прямым световодом или, в аварийной ситуации, использовал смотровые щели.
Джеку тоже приходилось пользоваться заслонками, но очков он никогда не надевал — он даже не знал, что это такое, поскольку трудами старшины Тильгаузена кабина «таргара» была превращена в кабину космического перехватчика. Ну, если и не перехватчика, то атмосферного штурмовика.
— Они развернулись, Тед! — воскликнул Шойбле, который сильно волновался, хотя ходить в бой ему было привычно.
Джек волновался тоже. Одно дело, когда знаешь, с кем имеешь дело, понимаешь его повадки и гоняешься с ним на равных, а здесь, несмотря на потуги камеры, Джек не видел ни единого блика, потому что коварный враг идеально выравнивал свою температуру с окружающей средой.
Но вот радары его видели.
— Двенадцать штук! Одиннадцать в «подкове» и одна позади них!
— Это главный, — предположил Хирш. — Вон он какой жирненький…
— Бомберы?
— Сейчас узнаем…
Со своей позиции ударила ближайшая зенитка, та самая, что недавно провожала врага огнем. Цепочки снарядов понеслись к целям и стали рваться на максимальной дистанции, выстраивая стену трескучего рокочущего огня. Благодаря такому яркому фону инфракрасная камера «таргара» различила несколько темных пятен, промелькнувших над желтоватым полыхающим пламенем, а затем снова ставших невидимыми.
К первой зенитке подключились еще две, и стрекот скорострельных артавтоматов слился в непрекращающийся рев огня.
На земле стало светло, как днем, и Джек мог различить даже отдельные травинки, но куда били зенитки, понять было невозможно, ведь у них имелись радары, а у Джека — нет.
Все изменилось, когда одновременно включились пушки обоих «греев». Их снаряды не имели реактивных ускорителей, не так слепили глаза, и Джек четко различил момент, когда они достали несколько целей. Засверкали вспышки разрывов, брызнули искры, однако вражеские аппараты все же прошли заслон, и где-то сзади раздался взрыв, да такой сильный, что содрогнулась земля.
Зенитки еще продолжали стрелять, но основная нагрузка ложилась на ту, что стояла за футбольным полем. Ее раскалившиеся стволы торопливо метали снаряды, соревнуясь друг с другом в том, кто первый порвет вражеский строй.
Однажды Джек видел, как работает такой механизм, когда из соседнего батальона Тильгаузену привозили автоматическую пушку «карпера».
Очень уж хитрая там была поломка, а про таланты Тильгаузена знали во всей дивизии. Три дня он ковырялся в механизме, что-то точил, закаливал, швырял в угол и ругался, но потом все получилось, и они возили пушку одну, без робота, в дюны, чтобы проверить ее работу. И к ней доставили три сотни снарядов.
Работа механизма этой пушки произвела тогда на Джека неизгладимое впечатление. Грохот выстрелов, стук замасленных железок, шипение подгоравшего масла и череда проносившихся в транспортере пушечных снарядов — трак-так-так-так. Это было нечто удивительное.

Глава 70

Когда показалось, что все уже прекратилось и получивший отпор противник убрался восвояси, налет начался снова, теперь уже с северо-запада.
В небе сверкнул яркий луч, и ближайшая к складам зенитка разлетелась красноватыми брызгами, а потом сзади, где-то у ангаров, снова грохнул взрыв, но сотрясения земли не последовало. Взрывная волна прошла по руинам складов и, содрав с них кучу мусора, швырнула его в тыл роботам.
— Ух ты зараза! — воскликнул от неожиданности Шойбле.
— Ой-ей! — начал вторить ему Джек, когда во вспышках зенитных разрывов увидел летящий по небу огромный угловатый объект.
Поначалу он решил, что это корабль противника, однако объект стал распадаться на фрагменты и скоро рухнул на землю метрах в ста пятидесяти.
— Это кусок ангара! — крикнул Хирш, и тотчас пушки «греев» затарахтели наперегонки, стреляя почти горизонтально земле. Джеку стало ясно, что некая невидимая пока угроза несется на них с огромной скоростью. Были видны вспышки разрывов там, где снаряды били по врагу, но сам противник продолжал оставаться невидимым.
«Греи» уже применяли не только с зенитки, но и со штатных орудий. Синяя молния «гаусса» сверкнула навстречу врагу, однако тот поглотил ее без видимых последствий.
Джек машинально дернул джойстик, наводя пушку, однако вовремя вспомнил о гранатах и, прикинув упреждение, отстрелил их одну за другой.
Белые маркеры унеслись вперед, а потом округу вновь потряс мощный взрыв, поднялась стена вздыбленного грунта и, словно цунами, ударила по трем роботам.
«Таргар» не устоял и грохнулся навзничь.
— Ты цел? — спросил Хирш.
— Вроде… — ответил Джек, с трудом ориентируясь по замутненным экранам. Впрочем, они исправно работали, как и камеры, но в воздухе висела такая пыль, что не было видно ни единого ориентира, хотя зенитки еще работали.
Поднять «таргар» проблемы не составляло. Пять секунд — и машина была «на ногах». Только теперь Джек заметил сигнальные фонарики на корпусах «греев» и понял, что они оба целы.
— Ты что, обе гранаты отцепил?! — прокричал Шойбле, его слегка контузило.
— Да, обе… — признался Джек. Казалось, пыль проникла в кабину. Он даже чувствовал, как она скрипит на зубах.
— А как ты понял, куда стрелять?! Как ты понял?!!
— Петер, ты чего так орешь? Глухонуло тебя, что ли? — спросил Хирш.
— Да приложило маленько! Чуть с копыт не полетел, так железкой досталось!
— Осколок?
— Вроде… Но большой и неплотный, а может, камень. Все уже нормально вроде. Не ору уже?
— Не орешь, нормально.
— Джек, как ты его заметил?
— Кого? — не понял Джек, все еще проверяя языком, есть ли во рту пыль.
— Но ведь ты куда-то отцепил свои гранаты?
— Он по нашим трассерам наводился, — предположил Хирш.
— Да, — кивнул Джек и стукнулся о боковую стойку. — Ой! Да, по трассерам, по вспышкам сорокапятки и по твоему «гауссу», Тедди…
— А «гаусс», кстати, не сработал.
— Разряда не было? — спросил Шойбле.
— Разряд был — шестьдесят процентов, как заказывал, но, похоже, он его просто поглотил.
— Кто? — не понял Джек.
— Твой танк, который ты заказывал.
— Танк? — удивился Джек, но потом заулыбался. — А-а, понял… Чего-то я торможу…
Вдруг возле опор машины Хирша заметались какие-то тусклые огоньки, а потом Джек увидел силуэт человека, который подскочил к «грею» лейтенанта и стал лупить по броне палкой.
— Включить общую волну! — скомандовал Хирш, и Джек увидел, как тот опускает кабину.
— …Издеваетесь, что ли, лейтенант Хирш?! Я вызываю вас каждые полминуты, а вы не откликаетесь! Мы-то думали, вас совсем накрыло!..
— Да нет, сэр, тьфу… тут пыли столько… Нет, мы в порядке, что с нами случится?
— А почему волна закрыта? Опять на «корпоративке» тарахтели?
— Не тарахтели, сэр, приходили в себя и проводили перекличку… Извините, после случившегося у нас малость соображалка отключилась.
— Соображалка у них отключалась, — проворчал капитан Лефлер, но уже без прежнего напора. Видно было, что он рад видеть «кавалерию» невредимой, ведь противник охотился именно за ней.

Глава 71

Когда Джек с Шойбле тоже подошли к Лефлеру, легкий ветерок уже отнес пыль в сторону и можно было говорить, не сплевывая поминутно, как какие-нибудь верблюды.
Под ногами был мягкий, словно пух, грунт, а капитан Лефлер в свете фонаря выглядел как спасенный из-под завала шахтер.
Стоявший рядом Крафт смотрелся не лучше.
— Ну что же, рад вас всех видеть, — сказал капитан. — А то мы решили, что уже все. Здесь такой взрыв грохнул, что было похоже на прямое попадание…
— А что с ангарами? — спросил Хирш, оборачиваясь к постройкам, где метались огни фонарей.
— С ангарами хреново, но не со всеми. Главный устоял, а вот механический урезан наполовину…
— Как это?
— А так. Похоже, они применяли какие-то инженерные боеприпасы, но как им хотелось — не вышло. Крышу ангара как ножом срезало, и она улетела со взрывной волной.
— А, ну теперь понятно, — кивнул Джек. — Она через нас перелетала, и я ее за штурмовой корабль принял!
— Это был только один из кусков, еще один зенитчики изрешетили, когда он над плацем пролетал.
— А у нас тут зенитку уничтожили, — сказал Хирш, кивая в сторону уничтоженной позиции.
— Мы знаем. К счастью, кабина управления пострадала не сильно, там только двое раненых. Ну и среди взвода охраны тоже есть раненые. В основном те, кто был на постах…
С севера послышался шум турбин, и Хирш с Шойбле невольно дернулись в сторону своих машин.
— Это наши, я вызвал, чтобы прикрыли, — успокоил их Лефлер, и вскоре на небольшой высоте над ангарами прошла пара легких истребителей «Барракуда». Джек вспомнил, как они дрались, прикрывая их дискораму.
— А что, успели бы сбить, если бы чужие были? — спросил немногословный, как и всегда, Крафт.
— Успели бы, — кивнул Хирш. — Только у меня снаряды все вышли…
— А у меня осталось восемь штук, — добавил Шойбле. — Но это к автомату, а к штатной еще и побольше.
— Куда же вы все растратили? — слегка удивился Лефлер, и Джек заметил, что Хирш улыбается. В своем деле Лефлер был хорош, но кое в чем совсем не разбирался.
— Мы страховали зенитки, сэр. Они встречали противника на дальних подступах и били всех подряд, а мы только тех, кто угрожал нам или наверняка шел на бомбежку.
— Ну и попали в кого-нибудь?
— Вроде попадали, — пожал плечами Хирш.
— Вот и зенитчики говорят, что попадания были, однако ни одного подбитого летательного аппарата на территории базы нет…
Лефлер повел фонариком по сторонам, чтобы убедиться, что обломков вражеского бомбера действительно не видно.
— С другой стороны, бомбой в вас они промахнулись, значит, не зря вы по ним полосовали… Кстати, Стентон…
Капитан повел фонарем по запыленным машинам и остановился на «таргаре».
— Пусковые открыты, ракет нету! Ты что, из них по бомберам стрелял? У тебя же вроде там бронебойные ракеты были.
— Это гранатометы, сэр. Я стрельнул, когда мне показалось, что нам угрожает опасность.
— Ну… — Капитан хотел сказал в адрес Джека что-то воспитательное, но передумал. — Ну стрельнул и стрельнул, главное, что вы живы. Пойдемте, взглянем на воронку, вон сколько оттуда земли наворотило.

Глава 72

Пока группа брела по рыхлой земле, подсвечивая себе фонариками, над ними снова прошла пара истребителей.
Джек с благодарностью посмотрел им вслед и облегченно вздохнул. Все же приятно, когда о тебе заботятся.
— Так-так-так… — произнес капитан, когда они уперлись в небольшой отвал рыхлой земли метра полтора высотой. — Ну что, испачкаться не боимся?
— Нас этим уже не испугаешь, сэр, — заметил Крафт, который выглядел, как и Лефлер.
Они первыми стали карабкаться на насыпь, а Хирш, Шойбле и Джек двинулись следом, воспользовавшись натоптанной тропой.
Когда все вместе поднялись на гребень, лучи фонариков какое-то время шарили по развороченной яме и никто ничего не мог разобрать, но затем Лефлер заметил нечто особенное.
— Крафт, ты это видишь?
— Вижу, сэр.
— Но это не бомба!
— Не бомба, сэр. Это сфера.
— Здоровенная, больше внедорожника, — заметил Хирш.
— Остальные были поменьше, — сказал Джек.
— Откуда ты знаешь, у тебя же ни радара, ни делителя с масштабом? — спросил Шойбле.
— Но я прав?
— Прав, — кивнул Шойбле. — Другие были вполовину меньше.
Капитан достал из кармана «оперативку» — небольшую панель с множеством датчиков, измерявших опасные уровни излучений, напряженностей полей, концентрации химикатов и присутствие вредоносных микроорганизмов.
Все индикаторы на панели светились зеленым цветом, значит, сфера была не опасна.
— Сколько же весит эта штука, если она проделала в земле такую дыру? — ни к кому не обращаясь, произнес капитан.
— Она летела с большой скоростью, сэр, — напомнил Хирш.
— Она падала?
— Нет, сэр, она летела прямо на нас, горизонтально — над землей.
— То есть такой огромный шар быстро летел над землей и, ударившись о нее, даже не срикошетил? Как такое возможно? Хотя…
Капитан вспомнил, что имеет дело с непонятной обычному человеку инженерной логикой, которую мог понять разве что Крафт, но он почему-то чаще отмалчивался, хотя иногда бывал очень полезным. Но чаще отмалчивался.
— Значит, вы по ней стреляли, Хирш?
— Да, сэр, били наверняка, семь из десяти снарядов ложились в яблочко.
— Но на ней никаких следов. А вы, Стентон, стреляли в эту штуку ракетами?
— Да, сэр, но точно сказать не могу, я ведь ее не видел…
— А как же вы стреляли? — удивился капитан.
— Сэр, Джек ориентировался на наши трассеры. Он видел, как снаряды попадают в сферу, и тем самым определил, где она находится.
— И… как долго это длилось?
— Ну, — Хирш пожал плечами. — Думаю, полсекунды или меньше. Времени было в обрез.
— Вы восхищаете меня, господа, но и пугаете одновременно.

Глава 73

Возвращаться в ангар смысла не было, поскольку там царил беспорядок и сутолока, поэтому, после ухода начальства, решили вернуться в палатку. Она хоть и была присыпана землей, но каркас ее выстоял.
Немного ее почистив, пилоты забрались внутрь. Хирш включил ночник, и все стало выглядеть как прежде, не считая того, что потолок после случившегося слегка провис.
— Теперь можно спать и ничего не бояться, — сказал Джек, возвращаясь на свое место. Оно оказалось слегка зауженным от навалившегося на стену грунта, но Джек постучал по ней кулаком и восстановил свою территорию. Потом снял ботинки и, вытянувшись на спальном мешке, улыбнулся, сам не зная чему.
Наверное, странному ощущению, что все эти приключения отсюда, из палатки, выглядели как еще один сон.
— А у нас, между прочим, жратва осталась, — заметил Шойбле, роясь в сумке. — Давайте добьем, герои?
— Я — за, — согласился Хирш, расшнуровывая ботинки. — А ты, Джек?
— Не… Я спать… — пробормотал тот, уже погружаясь в сон.
— Ну спи, я тебе десерт оставлю на утро.
До рассвета — еще пара часов, и Джек провел их с пользой. Он видел хорошие сны, где возвращался домой в большой просторный дом, который теперь был у его матери. Потом шел смотреть хозяйство — козу, ей он когда-то собирал корм, и еще… Курятник! Как будто в его отсутствие мать завела кур. И во сне Джек бросал им зерно, хлопал их по мягким спинкам, а они терлись о его ноги и снова просили зерна.
Какой-то шум заставил Джека очнуться, однако он все еще лежал с закрытыми глазами, стараясь досмотреть заманчивый сон.
Открыв глаза, Джек обнаружил, что в палатке светло и кроме него в ней никого нет, а разбудивший его шум оказался звуком приводов кабины «грея».
Быстро обувшись, Джек выбрался наружу и, закрывшись ладонью от яркого солнца, стал осматриваться.
Лейтенант Хирш стоял возле «грея» Шойбле, а тот сидел в кабине и запускал приводы. Влево оборот, вправо оборот, пауза, потом вправо оборот, влево оборот и снова пауза.
— Ну что, слышно чего-нибудь? — высунулся Шойбле.
— Нет никаких щелчков, это тебе кажется…
— О, Джек проснулся! Джек, иди послушай, кажется, опорный подшипник шумит!..
Джек потер кулаками глаза, потом взъерошил волосы и сказал:
— Давай.
Шойбле начал повторять свои упражнения, и вскоре Джек махнул рукой, чтобы тот прекратил.
— Ну и что ты услышал? — спросил Хирш, который снова не разобрал никаких посторонних шумов.
— Ну чего там? — вторил ему Шойбле.
— Ты, наверное, в кабине это слышишь? — уточнил Джек.
— Ну да… Как будто «хр-хр, хр-хр»…
Джек обошел «грея» кругом, приглядываясь к сочленению кабины. Потом достал из кармана раскладной нож и, поковыряв коротким лезвием, достал причину этого «хр-хр».
— Ну-ка, покрути сейчас!
Шойбле сделал несколько оборотов и выглянул из кабины с улыбкой до ушей.
— Все, начальник, не шумит!
— Как же ты услышал? — поразился Хирш, забирая у Джека и рассматривая камешек.
— Я не услышал, просто у меня похожий случай был — я тогда Тильгаузена до бешенства довел. Снаружи не слышно, да и внутри через раз. Он залезет в кабину — тихо, я залезу — что-то чиркает. Но потом он стал спицей все вычищать вместе со смазкой и нашел камешек.
— Эй, смотрите! — крикнул сверху Шойбле, указывая на присыпанные землей руины склада, откуда на рыхлый грунт выбралась крыса.
Она была с сильного похмелья и едва держала голову, а ее лапы то и дело подгибались. Крыса смотрела на расстилавшийся вокруг инопланетный ландшафт и ничего не понимала.
— Ну что? — крикнул ей Хирш. — Вспоминай, что по пьянке наделала!
Джек заулыбался, а Шойбле стал так смеяться, что чуть не вывалился из кабины.
За этим весельем пилоты не заметили появления двух механиков — сержанта Ровера и его помощника Марка.
— Ну что я тебе говорил! — заметил Марк. — Орут, смеются, значит, машины в порядке!
— А вот и наши няньки… — сказал Хирш, пожимая механикам запачканные маслом руки.
— Ну и как тут у вас? — спросил сержант, меньше всего интересуясь состоянием самих пилотов, но быстро обходя машины и похлопывая их по корпусам.
Кое-где он что-то ковырял, заглядывал снизу и проверял точки смазки.
— Все в порядке, Ровер, даже покраска не нужна, а вот снаряды поистратили, — сказал Хирш.
— А ты куда свои дыни отстрелил? — строго спросил механик, замечая, что гранатные кожухи на «таргаре» открыты.
— Он ими танк подбил! — крикнул сверху Шойбле, все еще улыбаясь и ожидая продолжения потехи.
— Какой танк? — не понял Ровер.
— Шарообразный! — крикнул Шойбле и снова зашелся смехом.
Ровер посмотрел на своего помощника, и они оба неодобрительно покачали головами.
— Давайте гоните машины обратно, — сказал старший сержант.
— Так там вроде все разрушено, — уточнил Хирш.
— Было разрушено, но мы же всю ночь не спали, гребли там, как рабы на галерах, так что все чисто, почти ничего не потеряли — по мелочам только.
— Крышу, — добавил Марк и криво улыбнулся.
— Да, крыши теперь нет, так что жить будем в вашем ангаре и жрать вашу тушенку.
— Приходите, мы вас еще конфетами угостим, — пообещал Шойбле.
— Какими конфетами? — спросил помощник Ровера, который любил сладкое.
— Не ведись, Марк, — усмехнулся Ровер. — Они уже угостили ими взвод охраны, так те потом чуть сортиры не разнесли. Ладно, остряки, гоните машины, а то скоро начальство нагрянет — Лефлер целый десант вызвал из штаба.
— А зачем? — спросил Хирш.
— Понятия не имею. Ладно, давайте вперед! Вы тут бездельничаете, а зенитчики вон как пластаются, они ночью две позиции потеряли.
Все замолчали, поглядывая на копошащиеся вдали фигуры. Четверо бойцов разбирали обломки основания пушки и растаскивали спекшиеся от высокой температуры кабели.
— А где вторая разбитая позиция? — спросил Джек.
— За плацем. Ее уже на отходе сожгли. Ужас просто…

Глава 74

То, как теперь выглядел ангар техпарка, произвело на Джека и его коллег большое впечатление. Огромная постройка почти не пострадала, не разрушены были и ее легковесные стены, зато крыша отсутствовала напрочь, срезанная чуть наискось, словно ударом острого меча какого-то великана.
— Ну и как вам? — спросил Ровер, когда машины загнали внутрь и пилоты сошли на бетон, оглядываясь и запрокидывая головы, чтобы оценить ущерб.
— Очень красиво! Много света! — продолжал посмеиваться Шойбле.
— Похоже, это был какой-то инженерный фугас, — предположил Хирш. — Наверное, у них кончились штатные боеприпасы.
— А может, это штатный такой? — спросил Джек. — Штатный, только очень коварный. Сработай он на полу, порубил бы все напрочь — и оборудование, и запчасти…
— Тут ты прав, — кивнул Хирш. — Возможно, им не дали прицелиться.
— Вы с Петером и не дали.
— Ну хорошо, — улыбнулся Хирш. — Только нам еще зенитчики помогали немножко. Ладно, пойдем заберем спальники и палатку Петера да заляжем спать, а то я притомился.
Спустя четверть часа они вернулись в главный ангар и помогли Шойбле поставить его палатку. Выглядела она теперь кривовато, но его это не беспокоило. Куда больше его поразило количество раненых, которые лежали в ближнем к выходу углу на своих спальниках.
За всеми ухаживали фельдшер, голова которого тоже была замотана бинтом, и еще трое легкораненых — двое разведчиков и один из взвода охраны.
— Все, Петер, палатку тебе мы поставили, а теперь — тихий час, — сказал Хирш, отряхивая с комбинезона пыль.
— Ты иди, я не хочу спать, — сказал ему Джек и, тоже отряхнувшись, пошел на воздух, где уцелела любимая скамейка.
Смахнув с нее пыль, Джек сел и, вытянув ноги, прикрыл глаза.
Утреннее солнце приятно согревало, и ни о чем не хотелось думать. В конце концов голоса солдат, возившихся с поваленными душевыми кабинами, стали отдаляться, и Джек почувствовал, что засыпает. Он даже разок громко всхрапнул, но тут же открыл глаза и сел ровнее.
— А ты чего здесь? — спросил подошедший Крафт.
— Не хочу в палатку, мне там душно…
Крафт очистил ладонью место для себя, и Джек снова стал коситься на его руки.
— Вы сегодня ночью хорошо поработали, — сказал старшина, опускаясь рядом.
— Это все Хирш, это он придумал засаду сделать.
— Засаду? Даже так?
— Ну, вроде того, — пожал плечами Джек. — Интуиция у него будь здоров.
— У тебя тоже хватает. Ты на корабле тогда здорово нам помог.
— Да бросьте, сэр, если бы не ваш тренинг, я бы остался дуб дубом, — отмахнулся Джек.
— Тренинг — да, — кивнул Крафт. — Тренинг дело хорошее, но другие от него блевали, а ты удержался.
— Сэр, раз уж мы тут с вами сидим… — Джек огляделся и продолжил: — Может, расскажете, как вы ухитряетесь руками бронежилеты пробивать?
Крафт тоже огляделся, и на его угловатом лице появилась улыбка. До этого Джек не представлял, что у старшины есть какая-то мимика.
— Это долгая история, Джек, но сначала ты расскажи, как сумел свободно летящими гранатами поразить сфероид.
— Да чего там рассказывать? Эта штука летела прямо на нас, взял чуть повыше и отстрелил одну за другой. Ничего сложного. Вот когда мы однажды против станций бились и я бегущего наискосок трансформера в корму подбил, вот это был фокус. Я и сам потом недоумевал, как такое получилось, но сложилось как-то.
— Сегодня ты подбил важную машину.
— Это не один я, сэр. Хирш с Шойбле по ней садили из всех стволов.
— Ну разумеется, однако твои тяжелые гранаты стали ключевым фактором. Скоро прибудет начальство, а с ними грузовой геликоптер и инженерная группа. Он постараются забрать этот шарик.
— А больше никто ничего не сбил?
— Сбили. Куски корпусов восьми сфер мы нашли за территорией базы. Но те сферы были значительно меньше, да и корпуса их оказались слабее. На них остались отчетливые рваные пробоины, а большой сфероид выглядит безупречно.
— Ну так что с моим вопросом, сэр? — напомнил Джек. — Что это было?
— Это старая воинская подготовка, Джек… Ты же знаешь, что я…
— Инсайдер.
— Да, инсайдер. Но что такое инсайдер?
— Вот этого я не знаю, сэр.
— Инсайдеры — это третий народ, наряду с нороздулами и фризонталами, которые откололись от некой могущественной империи.
— А что это за империя, сэр? Или это секрет?
— Для меня секрет, ведь я в некотором роде изгой среди инсайдеров.
— Вот как? — поразился Джек. — Но почему?
— Когда-то давно меня завербовал один офицер, и я пошел служить в армию, нарушив правило своего народа.
— И вас объявили вне закона?
Крафт снова улыбнулся, в этот раз почти по-человечески.
— Нет, для меня лишь закрыли некие области знаний, доступные другим инсайдерам.
— То есть им про большую империю известно больше?
— Наверняка.
— Но эта подготовка… Вот эта с руками. Получается, вас от нее не отлучили?
— Нет, это не запрещено. Хотя я подозреваю, что некоторые особые аспекты этой подготовки для меня закрыты, но какие именно, я не знаю, ведь мне об этом не говорят.
— Сэр, а вот еще вопрос: в тот раз, когда у вас бронежилет разлетелся, это его тот «носорог» так испортил?
— Да, тот нороздул ударил очень сильно, однако есть способы рассеять разрушительную энергию, поэтому она пришлась на бронежилет, и ты видел, во что он превратился.
— О да! — кивнул Джек.
Бойцы лейтенанта Карно сумели наладить водопровод и стали весело плескаться под холодной водой, смывая пот и въевшуюся пыль.
Теперь территория базы выглядела не такой запущенной, как сразу после бомбежки, и даже туалетные кабинки стояли безупречно ровно.
— Железные ребята, — похвалил Крафт, кивая на разведчиков с Арлизона.
И действительно, выглядели те внушительно. С бронзовым загаром и бугрящимися мышцами, «украшенными» кое-где безобразными рубцами — следами когтей нороздулов.
— Да, они многое повидали, — согласился Джек. — А скажите, сэр, почему инсайдеры не с нороздулами и фризонталами? Вы же с ними как родственники…
— Родственники, — кивнул Крафт. — Но у всех наших народов были свои функции. Нороздулы — воины, фризонталы — управляющие и администраторы, а инсайдеры были инженерами и строителями.
— Понятно. А кто был рабочими?
— Рабочими были муглы. То есть вы, люди.
— Вот как?
— Именно так, Джек. Но это лишь здесь, в здешнем планетарном секторе, в других местах империя использовала другие расы.
— То есть здесь муглы — люди, а в других местах муглы — другие расы?
— Да. Но муглы не просто рабочие, они — рабы.

Глава 75

Джеку не нужно было объяснять, кто такие рабы, и это признание Крафта сильно на него подействовало. Он вспомнил отрывки из каких-то исторических фильмов, которые, наскоро дублированные, можно было достать за бесценок на рынках города Нура.
Особым разнообразием сюжета они не отличались, везде были вереницы измученных людей, щелканье электрических кнутов и лязг оков. Потом один из рабов бежал или бежала его девушка, которую работорговцы захватили вместе с ним. В общем, сюжет всегда был захватывающим, вот только начала у этих фильмов никогда не было. Они начинались примерно со второй четверти, и этим определялась их невысокая цена.
Когда Джек с приятелем однажды спросили торговца, отчего фильмы без начала, тот сказал, что их копировали с «битых файлов».
— Ну, допустим, ваши три народа прибыли из какой-то далекой империи, а откуда взялись люди? Вы привезли их с собой?
— Нет, они были где-то здесь, на паре планет сектора, и, чтобы рабочей силы стало больше, приходилось применять технологические уловки для повышения плодовитости человеческих самок.
Джек покосился на Крафта.
— Тебя это шокирует?
— Вы говорите не просто о рабстве, сэр, так разводят скот.
— Муглы и были скотом для высших народов. Их свободно продавали и покупали, существовало множество градаций качества рабов, выводились подходящие для тяжелой работы или, напротив, сборщики точных механизмов с чувствительными пальцами и острым зрением.
— А когда они уже не могли работать?
— Из старшего поколения формировали преподавательские команды для обучения молодых, но, разумеется, большую часть ликвидировали.
— И потом люди восстали?
— Нет, Джек, муглы никогда не восставали, у них было достаточно еды, им даже позволяли иметь некое подобие личной жизни и досуга. За их психическим состоянием следили муглы-медики, а за теми — медики-фризонталы. Эта связка работала столетиями и, возможно, держалась бы до сих пор…
— А что же произошло? — спросил Джек, в нетерпении сцепляя на коленях руки. — Как вы оказались по разные стороны?
Ответить Крафт не успел, послышался шум приближавшихся геликоптеров, и скоро на юго-западе показались две жирные точки.
— Ох и напылят они нам! — заметил Джек, поднимаясь и поправляя складки комбинезона.
— Не напылят, капитан сказал им, чтобы садились на плацу, там почище будет.
На шум геликоптера из ангара выскочил Лефлер, на ходу застегивая китель и поправляя волосы. Видно было, что он немного вздремнул. Теперь он щурился на солнце, вертя головой.
— Ага, Крафт, вот ты где! Давай за мной, скорее!
Следом за Лефлером вышел Карно. Он выглядел бодрым, а на его правой скуле красовалась свежая ссадина.
— Давай, лейтенант, прячь своих спортсменов, — приказал ему Лефлер и поспешил в сторону плаца, увлекая за собой Крафта.
Вскоре геликоптеры стали снижаться и скрылись в непроницаемой пыльной пелене.
— И там тоже грязно… — произнес Джек, напяливая смятое кепи.

Глава 76

Бежать к самому плацу Лефлеру не пришлось, поскольку, не успела еще улечься пыль от прибывших транспортов, как из нее выехала санитарная платформа, на которой сидели пассажиры, человек двадцать. Они добрались до главного ангара и сошли, — медицинская бригада и местный фельдшер занялись погрузкой раненых, а человек в генеральской форме принял доклад капитана Лефлера.
Вокруг стояли несколько человек охраны и инженерная бригада. Когда доклад был окончен, генерал пожал Лефлеру руку. Окружение тотчас расступилось, чтобы начальственное лицо смогло обозреть ситуацию.
Джек и не заметил, как возле него оказались Хирш и Шойбле. У обоих были слегка помяты физиономии, а Шойбле еще и шмыгал носом.
— Да что с тобой? — спросил его Хирш, осторожно поглядывая на генерала.
— Не знаю… Аллергия на крыс, наверное…
— Мы же далеко от них.
— Наверное, запоздалая реакция.
В этот момент над базой снова прошла пара истребителей — за генералом присматривали.
— Эх и красавцы! Нам их ночью очень не хватало, — заметил Шойбле. — Вы, кстати, пожрать не хотите?
— Да заткнись ты, — одернул его Хирш, поскольку генерал со всей свитой направлялся как раз в их сторону.
Джек спрятался за спину Хирша, надеясь, что его вовсе не заметят. Он приобрел этот навык в роте Хольмера, который часто повторял, что излишнее внимание начальства доставляет множество проблем, а инициатива начальства попросту опасна.
Генерал подошел совсем близко, так, что Джек заметил красноватые прожилки под глазами гостя. Должно быть, это была не первая его инспекция за утро и он устал.
— А вы, значит…
— Лейтенант Хирш, сэр! — гаркнул Хирш. — Командир неполного взвода!
— Очень хорошо, — улыбнулся генерал, пожимая лейтенанту руку.
— Старшина Шойбле, сэр! — представился Шойбле, делая шаг вперед и тоже удостаиваясь генеральского рукопожатия.
Джек, за спиной Хирша, проявлял малодушие, втайне надеясь, что его не хватятся, однако повисшая неловкая тишина свидетельствовала о том, что он обнаружен.
Пришлось выскакивать из-за спины командира эдаким молодцом и кричать, как его коллеги:
— Капрал Стентон, сэр!
— Вот ты, значит, какой, капрал Стентон! — весело произнес генерал, и все сдержанно засмеялись. — Ну спасибо вам, кавалерия, что помогли зенитчикам. Этой ночью здесь на счету был каждый ствол.
Генерал пожал Джеку руку и, повернувшись, пошел за Лефлером, который показывал дорогу к упавшему сфероиду.
Пока шло представление начальству, санитары закончили погрузку раненых, и платформа ушла к геликоптеру. Вскоре он поднялся и, вздымая пыль, пошел обратным курсом.
Мимо, едва волоча ноги, прошел фельдшер. Джек видел, как, войдя в ангар, он свалился на ближайший освободившийся спальник и сразу уснул.
— Ну и чего стоим? Кого ждем? — спросил Шойбле.
— А что мы должны делать? — спросил Хирш, недоуменно глядя на сержанта.
— А пожрать?
— Я вообще-то еще не выспался.
— И я тоже, — добавил Джек.
— Спать ночью будете, камрады. Давайте уже по-человечески покушаем.
— Лучше сначала помоемся, — предложил Хирш. — Разведчики вон душ наладили.
— Помоемся, конечно, — согласился Шойбле. — Но сначала покушаем, потом помоемся, а после душика — чайку с конфитюром.
— Черничного больше нет… — заметил Хирш и вздохнул.
— Черничного нет, зато есть яблочный, — возразил Шойбле.
— Я вот смотрю на тебя такого мелкого, Петер, и поражаюсь, куда в тебя столько входит? Ты ведь жрешь больше всех, а в толчок бегаешь не чаще других? Ты феномен, Петер.
— Просто я пожрать люблю.

Глава 77

Сбитая сфера долго сопротивлялась пленению, и инженерной команде пришлось пригнать от геликоптера платформу с множеством инструментов, а потом много часов трудиться, заводя петли и сплетая из тросов под сферой некое подобие корзины.
Джек, Хирш и Шойбле дважды ходили смотреть на все это, а солдаты из взвода охраны замучились таскать бригаде еду и воду.
Генерал живо участвовал в этом действии и не спешил убраться в геликоптер, где мог бы вздремнуть в пилотской каюте.
Не давала покоя и авиация прикрытия: пока генерал находился на базе, каждый час проходила пара истребителей.
После обеда к яме пришел помощник главного механика Марк и попросил пилотов прийти в ангар, где им представили отмытые машины с вычищенным оружием и полными арсеналами. Сержант заставил Джека забраться в «таргар», чтобы тот проверил, правильно ли перезарядили гранаты.
— Там ведь соединения-то нештатные, — заметил Ровер. — А мы такой работой раньше не занимались.
Джек проверил индикацию оружия. Все работало хорошо, заряженные гранаты «отзывались».
— Порядок, ребята! — сказал он, выбираясь из кабины. — Спасибо за работу!
— И за заботу, — добавил Хирш, пожимая Роверу руку. — Что бы мы без вас делали?!
— Гробили бы ходовую пару, — резонно заметил Марк.
— Это точно, — кивнул Хирш.
— Ну и что там у них получается? — спросил механик по имени Тим, вытирая тряпкой руки. Он был коротко острижен, с выгоревшими рыжими волосами, и по его веснушчатому лицу нельзя было определить, сколько ему лет, сорок или двадцать пять.
— Подкопали, сплели корзину и, видимо, скоро поднимут, — сказал Хирш.
— А какой он по весу?
— Не знаю, но раз они думают поднять его, значит, не больше сорока тонн. Столько «середняк» берет на внешнюю подвеску.
Распрощавшись с механиками, пилоты снова пошли пить чай, поскольку заняться им было нечем. Джек даже начал удивляться, как справлялся раньше с избытком свободного времени или его у него не было?
— Что-то мы все время жрем и спим, — пожаловался он Хиршу.
— Это только сегодня. Но тебя это угнетает, да?
— Кисло как-то. Вроде и душ принял, и чистое белье надел.
— Это потому, что нам режим сломали! — высказался Шойбле. — А вот попьем сейчас чайку, и все встанет на место. Вы, кстати, заметили, что лейтенанта Брюкнера не видно?
— А где он?
— Ранен каменной шрапнелью, когда бомба в ангаре рванула.
— И кто за него?
— Сержант их… Между прочим, у Лефлера в палатке имеется набор конфитюра. Сортов, наверное, двадцать.
— Откуда узнал? — удивился Джек.
— Секретная информация.
— Ну так это у Лефлера, — резонно заметил Хирш.
— Капитан обязан поощрить нас, ведь мы сегодня определенно герои.
Уже смеркалось, когда, светя прожекторами и надрывая турбины, «середняк» все же выволок из ямы злополучный сфероид и, развернувшись над запыленным полем, поплелся прочь, унося в своем трюме усталого генерала и измученную инженерную команду.
Джек сидел на скамейке и наслаждался наступившей тишиной. Пахло землей и травами, а где-то за душевыми кабинами соревновались в песнях цикады.
Загребая от усталости ногами, мимо прошел Лефлер. Представив, какой разговор капитана ожидает с Шойбле, Джек улыбнулся.

Глава 78

У скамейки остановился Крафт. За день он набегался не меньше капитана, но выглядел бодро.
— Вы пойдете ужинать, сэр? — спросил Джек, надеясь, что они продолжат разговор.
Старшина вздохнул, потом посмотрел на ангар и сел рядом с Джеком.
— Нет, пока не очень хочется. К тому же наш разговор прервали…
— О да, сэр! — с готовностью закивал Джек, садясь ровнее. — Причем на самом интересном месте…
— А что это было за место? — спросил Крафт, делая вид, что забыл.
— Вы сказали, что муглы никогда не бунтовали, а я спросил: что же тогда случилось, что инсайдеры оказались против фризонталов и нороздулов?
— Точно, Джек. Именно на этом мы и остановились, — кивнул Крафт. — Так вот, все началось с того, что откуда-то с прежних территорий пришло некое известие, которое перессорило нороздулов с фризонталами.
— Что за известие?
— Мне не говорили, но другие инсайдеры наверняка знают. Полагаю, что где-то далеко началась война между ветвями двух этих народов.
— И местные фризонталы тоже стали воевать с нороздулами?
— Да.
— Но это кажется глупостью, ведь они здесь давно жили вместе, столетия, как вы говорили…
— Да, это так, но у всех наших народов были собственные общины. Инсайдеры сами по себе, нороздулы и фризонталы тоже. Они никогда не заключали смешанных браков, мало того, у них не может быть совместных детей.
— Правда?
— Правда.
— Ну… — Джек покачал головой, подыскивая подходящие слова. — Я, конечно, заметил, что фризонталы и нороздулы немного непохожи, — там, в подземном ангаре, когда вы дрались с офицером. Он был вон какой здоровый, да и те ребята, что атаковали меня в первый раз, тоже. Как звери какие-нибудь. Меня с «таргаром» как танком снесли. А фризонталы совсем другие — потоньше и лицом помягче. С другой стороны, я вполне мог принять и тех, и других за один народ. Ведь люди тоже разные. Хирш длинный, а Шойбле маленький. У лейтенанта Карно вон какие бицепсы, а посмотрите на капрала Стентона… — Джек развел руками и улыбнулся. — Вот какие мы разные.
— Люди, Джек, это общее название множества различных народов, которые некогда перемешались друг с другом, оттого вы такие разные. И поверь мне, камрад, некогда народы, из которых теперь состоят люди, отличались друг от друга сильнее, чем старшина Шойбле от того офицера, с которым я дрался.
— Неужели?
— Именно. Просто ты многого не знаешь. Вы, люди, привыкли судить о вещах поверхностно, но со временем это изменится.
— Вы сказали, что ваши мудрецы все от вас скрывают, так откуда же вы берете информацию?
— То, что я рассказываю, известно любому школьнику-инсайдеру. Для нас это никакая не тайна.
— И что там с войной фризонталов и нароздулов?
— Они начали воевать в этом секторе. У них были огромные армии, они разводили множество муглов.
— То есть людей…
— Именно. Ведь обеим сторонам были нужны солдаты.
— А сами они не воевали?
— Воевали и сами. Почти все офицеры были из «господ», а муглы выполняли роль рядовых воинов.
— А чем занимались инсайдеры?
— Инсайдеры — инженеры и строители, поэтому они занимались изготовлением оружия и строительством военных укреплений. В том числе и сооружением подземных ангаров, которые мы теперь штурмуем.
— Получается, что инсайдеры — и вашим и нашим? На чьей стороне вы были?
Крафт потер подбородок и сказал:
— Не пытайся подходить к этому со своими мерками, Джек. Инсайдеры обязаны строить и обязаны собирать оружие, если их просят. Фризонталы и нороздулы — родственные нам народы, поэтому им не отказывали, и они получали столько вооружения, столько могли оплатить.
— Ну, а сведения об укреплениях? Инсайдеры строили их одним, потом другим и все про всех знали. Никого из заказчиков это не напрягало?
— Напрягало, — кивнул Крафт. — Вернее, должно было напрячь, поэтому инсайдеры заранее разделились на две изолированные друг от друга группы, каждая из которых стала работать на одну из сторон, и все время, пока шла война, представители одной группы не виделись с родственниками из другой.
— А сколько длилась эта война?
— Сто двадцать семь лет…
— Ничего себе! — воскликнул пораженный Джек и даже зачем-то надел кепи, но потом снял. — Вот это у вас войны!
— Это еще не самая длинная война. В империи, откуда прибыли наши народы, даже войны местного масштаба велись многими столетиями.
— И кто же в той войне победил?
— Никто не победил. Конец войне положило известие из империи — там стороны помирились, потому и в здешнем планетном секторе воевать уже не было смысла. С точки зрения нороздулов и фризонталов, конечно.
— Ну у вас и порядочки, — покачал головой Джек, не переставая удивляться.
— Своеобразные, — согласился Крафт.
Пожив среди людей, он лучше других инсайдеров представлял, как выглядят его сородичи в глазах сторонних наблюдателей.
— А когда закончилась эта война?
— Семьсот лет назад.
— А что за война случилась после нее?
— Ты и это знаешь? — слегка удивился Крафт.
— Я родился на планете, где полно следов от этих войн. Люди там живут с этих войн, хотя они давно закончились.
— Как же они с этого живут?
— Копают. Я тоже копал. Гвозди, молотки, дизельные двигатели, иногда даже целые автомобили — все это находится прямо на поверхности, и это доступно каждому, а вот специалисты поумнее, да со всякими там эхолотами, находили целые склады с нетронутым оборудованием, оружием, солдатским бельем и обмундированием.
— И ты видел эти вещи?
— Ха! Да я в этих столетних штанах вырос!.. И бельё носил со всякими иероглифами, ну там типа такой-то склад, такой-то фронт, такой-то полк.
— Подумать только, — покачал головой Крафт. — Давно исчезнувшие поколения продолжают заботиться о своих потомках…
— Ну, это… Я бы так вопрос не ставил, сэр. Ведь не будете же вы считать кратеры от ядерных бомб подходящим местом для жизни.
— Ты… жил в таком кратере? — угадал Крафт.
— Вот именно. Только у нас это называлось пустошью — Хутроская пустошь. Плоская, как блин, территория, а по краям холмы. Всегда сыро, деревья не растут, только водоросли.
— Водоросли?
— Ну, в основном мы ими козу кормили, но молодые водоросли можно солить и квасить, получается вкусно…

Глава 79

Где-то далеко, у самого горизонта, ударил взрыв, но Джек не придал этому значения. Лишь после того, как Крафт, прислушиваясь, поднялся, Джек понял, что еще не отвык от войны, ведь в их военном городке звук канонады, случалось, неделями воспринимался как естественный шумовой фон.
За первым взрывом последовало еще несколько, но постепенно грохот стал смещаться с запада на север, и вскоре стало совсем тихо.
Крафт сел, и какое-то время они сидели в напряжении, ожидая новых взрывов или прихода Лефлера со срочной вводной, но капитан не появился, а значит, им здесь ничего не угрожало.
— Так что там про вторую войну? — осторожно напомнил Джек. Он опасался, что Крафт сошлется на усталость и пойдет спать, но старшина никуда не торопился.
— Что тебя интересует?
— Кто там воевал и с кем?
— Вторая война — это ответ на твой вопрос о том, как инсайдеры оказались на противоположной от нороздулов и фризонталов стороне.
— Инсайдеры воевали с родственными народами?
— Увы, нам пришлось это делать.
— Что, тоже пришло сообщение из империи?
— Нет, все было куда прозаичнее. За время первой войны, из-за недостатка персонала высокой квалификации и руководителей, инсайдеры активно использовании муглов.
— Людей.
— Именно. Сначала их использовали в производственной сфере, потом стали назначать на административные должности и так далее. А поскольку они справлялись со своими обязанностями, никому и в голову не приходило что-то менять или кого-то подозревать. К тому времени, когда война окончилась, между инсайдерами и людьми уже были такие крепкие связи, которые нельзя было назвать отношениями господ и рабов.
— А фризонталам и нороздулам это не понравилось…
— Ты догадливый. Они решили вернуть все в прежнее русло, и инсайдеры не могли помешать им, ведь у тех были армии и боевой опыт. Одним словом, преимущество в силе. Но тут сказали свое слово полки обученных муглов. Очень трудно ощущать себя бесправным рабом, если ты командуешь солдатами, если у тебя под рукой подразделение бронированных роботов или даже авиационная группа. А к концу войны многие муглы высоко продвинулись по иерархической лестнице в обеих армиях.
— И что, инсайдеры встали на сторону людей?
— Не сразу. Понадобилось еще двести лет на то, чтобы понять, что муглы неохотно возвращаются к прежней жизни. Теперь уже это не были покорные рабы, они жили большими, практически независимыми колониями, сами строили города, выбирали себе правителей, имели немалые армии.
— Но они все еще были несвободны…
— Да, их опекали старшие нации, которые часто указывали им, что и как делать. Могли запретить строительство нового города или потребовать отодвинуть от моря в глубь суши уже построенный город. Всякое случалось.
— Но муглами уже не торговали?
— Разумеется, нет, эта практика отошла сразу после окончания войны. Но постепенно муглам требовалось все больше прав, а старшим нациям требовалось больше прав на управление муглами и норзы с фризами решились на войну.
— А инсайдеры?
— Они встали на сторону здравого смысла. Дело в том, что нороздулы и фризонталы воевали по определенным правилам, а вот люди никаких правил не признавали и прибегали к любым методам, если они казались эффективными. Поскольку инсайдеры долго работали с людьми, они лучше знали их психологию, а норзы и фризы этого не понимали и собирались поставить зарвавшихся рабов на место.
— Через большую войну.
— Вот именно. В конце концов старые нации смогли бы победить людей, однако это далось бы им большой кровью и потерями. К тому же как им пришлось бы выживать дальше, если бы они уничтожили всю рабочую силу или большую ее часть?
— И тогда инсайдеры объявили войну родственникам.
— Нет, сначала пригрозили встать позади людей, то есть поддерживать их своими возможностями.
— Но и родственников тоже?
— Разумеется, инсайдеры обязаны были снабжать вооружением норзов с фризами с одной стороны и людей — с другой.
— Ох и порядочки у вас, — снова поразился Джек, ерзая на скамейке. — Ну и что родственники?
— Они не прислушались к голосу разума, и тогда инсайдеры пригрозили отказать им в поддержке.
— Совсем?
— Совсем.
— И что они?.. — спросил Джек и даже дышать перестал, пока Крафт, как казалось Джеку, собирался с мыслями.
— Они, что называется, подняли перчатку и решили воевать против людей и инсайдеров. Они были уверены, что быстро одержат победу.
— А на самом деле?
— А на самом деле война продлилась более двухсот лет и закончилась для них страшным поражением.
— То есть союз людей с инсайдерами оказался сильнее?
— Не совсем так. Очень долго война велась с переменным успехом, то уменьшая свою интенсивность, то разгораясь вновь. Она велась по правилам старой империи, и люди были вынуждены следовать тем правилам, поскольку на этом настаивали инсайдеры, ведь только они давали людям оружие, а значит, силу. Но со временем люди стали выходить из-под опеки инсайдеров. Их собственные возможности увеличивались, они все чаще заменяли оружие инсайдеров своим — пусть более примитивным, но зато многочисленным. А как только сумели разработать ядерные заряды, вопрос, кто победит в войне, был решен.
— Так что же, фризы и норзы не могли придумать такое оружие?
— Они могли его сделать, но они собирались жить на этих планетах. А как жить на зараженной и испепеленной земле? Для старых наций применение ядерного оружия в такой ситуации было бессмысленным, а вот люди подобных сомнений не испытывали. Они смело применяли эту страшную разрушительную силу, сметая не только врага, но и тысячи городов, отчасти населенных и людьми. Но когда от норзов и фризов ничего не осталось, у победителей начались большие проблемы: оружие, которым они победили, стало убивать их радиацией.
— И как же люди выжили?
— Они стали уезжать в глубь территорий, в дикие заброшенные места, занимаясь натуральным хозяйством, забывая науки и отвыкая от высококультурного производства. Со временем что-то удалось вернуть, но в экономической и культурной моделях остались большие прорехи.
— Вы говорите как какой-нибудь профессор, сэр. Так военные не разговаривают.
— Ну, это я только при тебе, а в другом обществе говорю как военный.

Глава 80

Они еще помолчали, Джеку требовалось время, чтобы принять и осмыслить многое из того, что он услышал. А еще он беспокоился, что уж сейчас-то Крафт наверняка уйдет, но тот опять не ушел, ожидая новых вопросов.
— Я еще спрошу, сэр?
— Спрашивай.
— А я смог бы научиться так же, как вы… рукой?
— Наверное, смог бы, — пожал плечами Крафт.
— Правда?! А вы меня научите? — подпрыгнул Джек.
— Ну, во-первых, это дело не одного года, а во-вторых, ты и на своем месте неплохо справляешься. Я бы рукой такой сфероид ни за что бы не сбил, а вот ты — гранатой, запросто.
— Мне помогали, — вздохнул Джек.
— Ну разумеется.
— А вот еще скажите, вы ведь из-под самой крыши ангара падали, это правда? И прямо на бетонный пол…
— Это тебе Шойбле рассказал?
— Он думал, вы его не заметили.
— И что он видел?
— Что вы упали и встали как ни в чем не бывало.
— Это не совсем так, я крепко ударился, и потом три дня у меня ребра болели.
— Другой бы ребер недосчитался, а у вас только болели, — с некоторой претензией заметил Джек и вдруг спросил: — А «таргары» тоже инсайдеры делали?
— Не могу сказать наверняка, Джек. Может, инсайдеры, а может, уже люди, они ведь во множестве перенимали инсайдерские технологии.
— Но не все?
— Не все.
— А вот эти сфероиды, их кто строил?
— Инсайдеры, но очень давно. Эти корабли прибыли еще из старой империи, может быть, тысячу лет назад.
— Правда? А выглядят как новенькие, в том смысле, что неплохо выглядят.
— Прежние инсайдеры были великими мастерами, а мы, увы, всего лишь их тень.
— Но почему?
— Войны, бегства, дробления народа — все так же, как у людей. Войны уничтожают архивы, прерывают процесс обучения — передачу знаний от старых к молодым. Вот так постепенно теряются технологии. Ты же видел, как бледно я выглядел в этом большом корабле, а ведь меня считали экспертом.
— Сэр, но как же они незаметно доставляют эти корабли сюда? Ведь у них целые флоты этих сфероидов!
— Их не доставляют, Джек, они давно здесь. Они находятся в подземных ангарах, которым тоже не одна сотня лет. А потом получают экипаж, и вперед — выполнять задачу.
— А экипажи-то откуда, ведь их всех взорвали ядерными бомбами?
— Ну, ты же сам там был, в этих подземных ангарах, и ты знаешь, как легко ходят в толще земли чудо-корабли. Фризы и норзы не все погибли, они отступили, укрылись на других планетах, а теперь, возможно, решились на реванш.
— Их здесь так много? — поразился Джек.
— А много и не нужно. Здесь могут находиться небольшие гарнизоны, которые поддерживают в порядке материальную часть и год за годом, десятилетие за десятилетием ждут своего часа, накапливая информацию и совершенствуя боевую выучку. А потом такие гарнизоны послужат точками для развертывания основных сил десанта, который прибудет с далеких планет. Или из пунктов накопления, которые могут находиться в паре километров от нас.
— С тысячами солдат?
— С сотнями тысяч, Джек. Фризы с норзами уже воевали против людей и, можешь не сомневаться, извлекли нужные уроки.
Эта новость окончательно добила Джека, он сидел, глядя в темноту, и очень отчетливо представлял себе огромные подземные полости, забитые марширующими «носорогами». Это было страшное видение.
— Но почему вы мне это рассказываете, сэр? Это же, наверно, секретная информация.
— Не секретная, но для внутреннего пользования. Если уж с тобой откровенничает капитан Лефлер, то мне и подавно можно, к тому же ты не болтун и сам знаешь, кому это можно рассказывать, а кому нет. Правильно?
— Ну… — Джек пожал плечами. — Думаю, что Хиршу можно, а вот Шойбле не стоит.
— Молодец, разобрался. Ну, а теперь спокойной ночи, завтра у нас полно новых дел.
Крафт встал и пошел к ангару, и только сейчас Джек заметил, что собеседник немного сутулится, — похоже, старшина тоже устал.

Глава 81

Широкое шоссе с идеальным покрытием, безупречная разметка, подстриженные обочины, доброжелательные водители встречных машин и, должно быть, пронумерованные лесниками деревья — Танжер так долго жил в прифронтовой полосе, что обычные для цивилизованных районов условия казались ему какими-то ненастоящими, с подвохом. Он невольно напрягался, когда шофер говорил ему «доброе утро, сэр», — Танжер ждал какой-то просьбы. Он опасался заказывать продукты на дом, хотя раньше для бюро гонял курьеров из ближайшего городка. Он стал носить в кармане салфетки, чтобы проверять чистоту стен в подъезде своего дома и в лифте. Не то чтобы он кому-то не доверял, но ему не верилось, что кто-то ежедневно все это трет, моет, пылесосит и проветривает.
Когда Танжер сталкивался с чем-то, в чем не мог найти изъяна, он чувствовал себя так, будто шел на засаду.
В прифронтовой зоне до совершенства было далеко. И тардионам, и арконам, и службам перехвата, и шифровальным машинам. Все скрипело, валилось, халтурилось, подворовывалось, но было доступно пониманию. Танжер всегда знал, кому поручить сложное, потому что тот лучший, кого придержать, потому что излишне горяч, с кого стребовать, если пропало, и кому пригрозить, если не успевали.
Он и в новом бюро установил прежние порядки, и работа не очень быстро, но начинала налаживаться, однако за пределами бюро, в этом зацивилизационном пластмассовом мирке, Танжер забывал про отдых и плохо спал, занимаясь самокопанием.
«Может, переехать в офис?» — подумал он в отчаянии. Но нет, новое начальство не поймет.
Вот и поворот с указателем «Городок». Автомобиль плавно ввинтился в профиль дороги и нырнул в туннель из вечнозеленого кустарника, напичканного контрольными датчиками.
Зеленый туннель закончился, и Танжер с облегчением перевел дух. Он почти был на месте.
Впереди показалось высокое серое здание, похожее на кирпич. Минимум архитектурных изысков, максимум звуковой и волновой непроницаемости. Затонированные стекла, высокий забор с камерами через каждые три метра. Перед забором искусственный газон, чтобы не стричь траву, а под ним — сигнальная аппаратура.
Одним словом, секретный объект.
Выйдя из машины, Танжер взбежал по ступеням и вскоре оказался в просторном вестибюле, где за толстыми стеклами сидели контролеры — по двое у каждого из двух выходов к лифтам.
Танжер приложил пропуск к стеклу, оснащенному сканерными панелями. Контролер, выждав пару секунд, кивнул, подтверждая подлинность временного документа, по которому Танжер продолжал ходить на службу.
Отсутствие постоянного пропуска его не особенно заботило, если бы не этот взгляд контролера. Он как будто знал о Танжере что-то гадкое.
Турникет открылся, и Танжер вошел в лифт, который плавно поднял его на восьмой этаж, где располагалось его бюро. Однако на восьмом двери не открылись, лифт снова тронулся и поднял Танжера на четырнадцатый — командный этаж, где промариновал в кабине еще полторы минуты и лишь затем выпустил в коридор, прямо к ожидавшему дежурному офицеру.
— Сэр, вам нужно немедленно зайти в кабинет четыреста семь…
— Но ведь сейчас без четверти девять, — заметил Танжер, взглянув на часы. Он знал, что генерал приходил лишь в половине десятого. Однако обсуждать причину столь раннего вызова дежурный не стал, и Танжер направился в указанном направлении.
Видимо, что-то случилось, если генерал поменял свои привычки.

Глава 82

Следуя в трех шагах позади Танжера, дежурный проводил его до нужного кабинета и вернулся на пост лишь тогда, когда вызванный офицер вошел в кабинет начальника.
— Ага, вот и вы! — произнес генерал, поднимаясь из кресла. Он был бодр и собран, а значит, прибыл на службу давно. Может быть, ночью.
— Доброе утро, сэр.
— Да, утро и впрямь хорошее. Люблю, когда солнце такое, знаете ли, весеннее. Осенью тоже бывают погожие деньки, но как-то уже все в миноре, понимаете меня?
— Да, сэр. Осень совсем не то, что весна.
Генерал остановился перед Танжером и смотрел на него внимательным взглядом, почти как тот контролер внизу.
— У меня для вас хорошая новость, — сказал он вдруг.
— Наш расчет подтвердился? — попытался угадать Танжер.
Последние две недели они в страшной спешке проводили планирование очередной операции по захвату большого подземного комплекса. Разведданных не хватало, они добавлялись в процессе планирования, и время от времени приходилось пересчитывать какие-то этапы.
Потом оказывалось, что где-то снова накосячили с данными, поскольку пришла отмена предыдущих сведений, и опять все расчеты перечеркивались, и вся операция планировалась заново.
— Это не был чистый расчет, полковник, скорее только ваши предположения.
— У нас не хватало сведений, сэр.
— Я понимаю. Тем не менее вы предугадали развитие ситуации вот уже… в четвертый раз. У нас есть сведения, что противник просто ошарашен, они полагают, что у нас есть какой-то источник в их рядах.
— А такое может быть, сэр?
— Увы, пока только теоретически. Не могу представить, чтобы кто-то мог завербовать нороздула или фризонтала. Дикого зверя приручить проще.
— А если заслать к ним инсайдера?
— Инсайдера? А за кого он сойдет? Разве что за фризонтала…
— Так точно, сэр.
— Ну, идея, конечно, интересная, но пока это не актуально. Все, что нам по-настоящему нужно, это некое подобие войсковой разведки, а с этим у нас пока не здорово. — Генерал вздохнул и замолчал, снова становясь похожим на хитрюгу контролера из вестибюля.
— Теперь о хорошем. Ваше звание утверждено, теперь вы полноценный полковник министерства обороны и можете надевать мундир.
— Спасибо, сэр. А как насчет моих подчиненных?
— А что с ними не так?
— Хотелось бы, чтобы их тоже утвердили.
— Ну, капитана это вашего…
— Руперта.
— Да, Руперта. Его наверняка тоже утвердят, а всяким там сержантам — им это зачем?
— Но они учтены вне штата.
— И что? Денежки им платят по полной категории, звания оставили, мундиры новые пошили. Чего еще?
— В общем, все так, сэр, но, если будет такая возможность, пусть введут их в штат, ведь никаких хлыщей у меня не водится, только высококлассные специалисты.
— Но некоторые вовсе без образования…
— А зачем им образование, сэр? У них золотые руки и светлые головы. Таких людей нигде не учат.
— А не случится так, что сегодня мы введем в штат ваше бюро, а вы потом потребуете ввести в штат и ваших головорезов из оперативного подотдела?
— Нет, сэр, этого не будет. Такой практики не было ни у арконов, ни у тардионов. Вводить оперативников в штат бессмысленно, в оперативке большая текучка.

Глава 83

В бюро уже было полно народу — весь комплект из двадцати четырех специалистов. Работу они любили, приезжали все вместе на спецавтобусе и еще полкилометра топали через лес. Но, разумеется, этот лес был под присмотром.
Начальники отделов и бюро заходили, как им полагалось по статусу, с парадного входа, остальные довольствовались служебными, однако и там не обходилось без контролеров. Дня не проходило, чтобы кто-то не жаловался на обыск или слишком нахальные расспросы стражей порядка. Впрочем, ничего серьезного не происходило, и за два месяца работы лишь у сержанта Бремера была конфискована клубничная жвачка, в которую, совершенно случайно, влипла стальная скрепка.
Когда разобрались, что это не жучок и не детонатор, Бремера отпустили, однако жвачку все же конфисковали.
Едва завидев шефа, к нему бросились трое подчиненных, но всех опередил капитан Руперт.
— Что у тебя? — спросил Танжер, заходя за свою загородку из дымчатого стекла.
— Операция «Четыре холма», — ответил Руперт, шлепнув на стол средних размеров папку.
— Даже не заглядывая, вижу, что там нет файла рабочей схемы, — заметил Танжер, тяжело опускаясь в кресло.
— Вот, сэр! О чем и речь! Тыклинский занят выше крыши, проверяет три других файла, а на «Четыре холма» у него, видите ли, нет времени!
— Ну так покажи схемы капралу Лондайку! Он прекрасно видит ситуацию, я даже подозреваю, что в цвете и со звуковым сопровождением.
— Но, сэр… — Руперт оглянулся на тонкую дверь. — Он же тардион…
— Эй, старина… — Танжер пощелкал в воздухе пальцами. — Ты вменяем или как? У нас в бюро треть — бывшие тардионы и две трети — бывшие арконы. Ключевое слово здесь — «бывшие», понял?
— Так точно, сэр, — вздохнул Руперт.
— Посмотри на свой мундир и на мундир Лондайка, вы оба военнослужащие министерства обороны.
— Так-то оно так, сэр, но… Не могу я им сразу довериться, — настаивал Руперт.
— Не сразу, Руперт, не сразу! Мы уже рассчитали и спланировали вместе четыре успешные операции! Четыре, Руперт!
— Четыре? Значит, предположение, что выявленная эхолотом полость является казармой, было правильным?!
— Да, Руперт, все сошлось. Я был у начальника, нас похвалили, тебя, возможно, скоро утвердят в штате.
— Правда? А вас, сэр?
— Меня утвердили сегодня. Завтра приду при погонах.
— Это хорошо, сэр, я все никак не привыкну, что вы в штатском.
— У тебя какие-то проблемы с привыканием, Руперт, забирай папку и заканчивай идиотничать.
— Сэр, я проработал в контрразведке четыре года, отсюда и особенная осторожность.
— Подозрительность, Руперт, и даже паранойя. Ты вспомни, как я собирал этих тардионов, нам же рисковать приходилось, ведь мы с тобой перлись на джипе прямо к тардионским позициям!
— Да, — улыбнулся Руперт. — Когда нам навстречу вышел «гасс», я думал — всё, приехали…
— Не это главное, друг мой, а то, что я спешил переговорить со всеми этими специалистами потому, что уже был приказ о приостановке боевых действий.
— И вы знали, что это навсегда.
— Да, у меня была такая информация. И были досье на всех лучших работников в бюро Тардиона. И я рискнул выбросить на взятки начальникам все оперативные деньги, плюс кое-какие личные сбережения, но я получил свои десять минут для разговора с каждым из них, и вот они в моем бюро, понимаешь?
— И вы знали, что вас позовут в министерство обороны?
— А чего тут знать, дружище? Мой бывший визави майор Калиновский тоже служит в контрразведке министерства обороны. Они взяли всех, им нужны люди. Ты понял, к чему я поднял эти воспоминания?
— Понял, — вздохнул Руперт, забирая папку.
— К чему?
— К тому, что не для того вы старались, выдергивали этих людей, чтобы параноик Руперт теперь боялся подключать их к делу.
— Ты просто умница. А теперь иди, подключай и ничего не бойся.

Глава 84

За неполные три часа Танжер разобрал всю текучку, решил неразрешимые проблемы, выслушал предложения и принял к сведению список новых задач, которые подбрасывали в бюро с таким энтузиазмом, словно тут не операции планировали, а пирожки пекли.
Сбор информации налаживался, подземные гарнизоны выявлялись все быстрее, однако значительная их часть была давно покинута. Танжер не раз выезжал на такие объекты, чтобы понять психологию строителей подземных крепостей и выявить слабые места конструкций.
Что поразило, даже в пустых комплексах отсутствовали следы запустения. Гарнизоны покинули комплексы планово, без спешки и, видимо, уже давно. Складские помещения по большей части были заполнены доверху, и складывалось впечатление, что подземные городки должны были стать центрами накопления военной силы перед полномасштабным наступлением.
Гарнизоны уходили, но собирались вернуться.
Ближе к обеду позвонил Барнелли, очередная «правая рука» Танжера в руководстве оперативного подотдела.
— Сэр, есть новости…
— Говори.
— В Бристорне двое стрелков взяли кассу некоего Бруно Толстого.
— Наркоторговец?
— Так точно, сэр. С охраной разобрались быстро, без лишнего фанатизма. По описаниям очевидцев, похожи на ваших беглых наемников. Один высокий, другой пониже.
— Я понял. Откуда дровишки?
— От копов. Но это еще не все, эти двое, кроме ограбления наркокассы, ввязались в разборки с копами — дали в морду какому-то офицеру, так что за них основательно взялись.
— А что за источник?
— Полицейский сервер.
— Сам снял?
— Нет, это рискованно, пару раз пройдет, а потом вычислят. Я подмазал одного человечка, он теперь нам все сливать будет.
— Дорого?
— Оно того стоит.
— Ну хорошо. А что по беглецу?
— По беглецу пока глухо, но люди работают. Я вызвал вторую смену — пусть лучше сейчас отработают, пока день, пока люди на местах и можно хоть кого-то расспросить.
— Это ты правильно сделал. Нам сейчас важно взять след, потом мы его не выпустим.
— Да, сэр. Вы сегодня приедете?
— Посмотрю, как дела пойдут, работы слишком много… Если надумаю, позвоню, — пообещал Танжер и выключил телефон.
Он уже решил съездить в «оперативку», но сообщать об этом никому не следовало. Да, Барнелли был надежный парень, но мало ли что? И защищенная линия, по которой они говорили, являлась весьма надежной, но и тут были варианты…
Говори одно, делай другое, планируй третье и держи наготове пару запасных вариантов. Такова была специфика работы Танжера.
— Сэр? — поднялся Руперт, видя, что Танжер выходит из кабинета.
— Я отлучусь ненадолго…
Руперт кивнул. Он знал, что скорее всего начальник уйдет до завтра, но расспрашивать было не принято.
«Не забыть погладить мундир…» — напомнил себе Танжер, шагая по коридору. Как хорошо, что на их этаже можно двигаться в любом направлении, не боясь, что дверь в сортир заблокирует автоматика, как на административном четырнадцатом. Там все было подчинено безопасности: и висевший хвостом дежурный офицер, и четырёхвекторные сканеры, обмануть которые было весьма сложно.
Они фиксировали гостя, опознавали его, анализировали поведение на этаже, сравнивая маршрут с тем, по которому он, согласно вызову, должен следовать.
Если кто-то шел по коридору, а ты уже поднялся в лифте на этаж, кабина не выпускала тебя, пока этот другой не покинет этаж или не зайдет в кабинет. Потому административный этаж и казался таким пустынным, а дежурный офицер таким подчеркнуто неприступным. Наверное, проще было поставить вместо него машину, чтоб уж совсем обойтись без эмоций, но тут имел место метод пересечения, когда автоматическую систему безопасности дублировал человек.
У автоматики — бесспорные преимущества, она практически не допускала ошибок, однако ее логика была ограниченна и не могла развиваться самостоятельно, если только программисты не добавляли ей пару лишних команд. А вот человек, несмотря на его эмоциональную восприимчивость, мог менять манеру поведения мгновенно, выбирая такую логику действий, которую прежде не использовал.
Требовался лишь небольшой стресс, и малоподвижный с виду дежурный мог с ходу обставить все автоматические системы.

Глава 85

Танжер вошел в лифт, створки сомкнулись, и кабина поплыла вниз.
В этот момент у контролера в холле уже имелась информация, что офицер покидает здание, а значит, из закрытого ангара должна выехать персоналка, которая встретит Танжера у крыльца, как будто стояла там с самого утра.
Разумеется, генерал тоже узнавал о намерениях Танжера еще до того, как тот садился в машину. Но даже он не мог задавать подчиненному уровня полковника слишком подробные вопросы, если только сотрудник не находился под следствием.
Вместе с тем формально Танжер был обязан находиться на службе весь день, а генерал, тоже формально, мог подвергнуть его легкой экзекуции.
Завести разговор о том, что расходы на оперативные разработки растут с каждым кварталом, что отчеты на них предоставляются липовые и финансовый отдел может инициировать проверку.
В такой ситуации приходилось «сдавать» начальству какую-то конкретную информацию или хорошо подготовленную липу.
Впрочем, сдавать можно не сразу, можно поиграть в уязвленное самолюбие, намекнуть, что все норовят обидеть художника. Если начальник затеял разговор от скуки, он махнет рукой, но если он твердо намерен получить сведения о тайных операциях подотделов, то наступит на самое больное: «Ваши резиденты, офицер, используют агентуру как частную лавочку».
И тут надо сдаваться, ибо хуже только обвинение в государственной измене.
«Частная лавочка» — это уже намек на параллельную разведывательную структуру, которая, между прочим, может работать как на материнскую организацию, так и против нее, причем за ее же деньги. Поэтому тут обычно следовало признание: «Сэр, этот человек заместитель гендиректора в концерне. Он дает нам информацию, потому что мы прихватили его на сексе с секретарем…»
Если этого достаточно и начальство удовлетворено, «частную лавочку» в дальнейшем разговоре заменят на «подразделение», и это означает мировую. Однако и тут успокаиваться рано, ведь если на начальника давят сверху и требуют результат или голову виноватого, давление, по закону сообщающихся сосудов, переходит на нижестоящего подчиненного.
Если подчиненный вдруг приносил результат, о липовых отчетах забывали, но если результата не было, тему «частной лавочки» снова заостряли.
Лифт остановился и открылся тотчас, значит, в холле не было никого, кто бы отвлекал контролера от его работы. А что у него за работа? Правильно, сидеть ровно и пронизывать взглядом всех входящих и выходящих.
«Толстозадый», — мысленно обозвал контролера Танжер, оттого что в лифте у него слегка испортилось настроение. Это являлось следствием плохого сна, и, наверное, нужно было принимать снотворное, но таблетки были Танжеру противопоказаны, это он знал точно. От них он становился заторможенным и не мог выполнять работу.
Турникет открылся, и Танжер вышел в холл, замечая, что одновременно с ним из входной стеклянной двери появился офицер курьерской службы.
Вот оно как! Значит, не все тут так уж налажено! Не срабатывает система охраны, и иногда два человека все же встречаются в холле.
Ухмыляясь неудаче охраны, Танжер вдруг увидел у курьера пистолет. Никаких мыслей, никаких идей, решение за Танжера приняли его тело и интуиция. Он упал на гранитный пол, закрыв голову руками, понимая, что, если контролеры оплошают, «курьер» пристрелит его прямо на полу.
Но контролеры не оплошали, и все решилось в одно мгновение.
Странно, что он не слышал выстрелов, зато отчетливо ощутил запах пороха с привкусом железа.
— Сэр, вы в порядке?!
Танжер перевернулся на спину и увидел того самого парня, которого обозвал толстозадым. Контролер не был толстым, он не был даже упитанным, а напротив — поджарым. Электронный счетчик на его «девятке» показывал отсутствие восьми патронов, значит, стрельба тут стояла будь здоров, а Танжер ничего не слышал.
«Надо высыпаться…» — подумал он снова и, наверное, совсем некстати.
Держа на прицеле дверь, приставным шагом подошел второй контролер и, подав Танжеру руку, помог подняться.
— По инструкции вам нужно вернуться, сэр, — сказал он, продолжая смотреть на прозрачную дверь с таким видом, словно за ней кто-то мог прятаться.
Еще через пару секунд в холл стали выбегать контролеры из отдыхающей смены.
Бросив взгляд на тело стрелка, полковник Танжер отвернулся — стреляли метко.
Он уже знал, что ему делать, и следовать инструкциям в данном случае не собирался. Достав телефон, Танжер включил срочный вызов, и, пока полковник проходил через открытый турникет, генерал ответил:
— Да, полковник, мне уже доложили! Поднимайтесь, мы должны это обсудить!..
— Ни в коем случае, сэр, дайте приказ выпустить меня через «черный ход».
— Но послушайте…
— Сэр, пожалуйста! Я уже иду по коридору, пусть меня выпустят, потом я все объясню!
— Хорошо… Приказ уже послан, но оставайтесь на связи…
— Остаюсь, сэр.
Так, с трубкой возле уха, он прошел мимо других контролеров и, когда оказался на воздухе, продолжил разговор.
— Сэр, мне сейчас нужно убраться отсюда, ведь если они подключились к кампусу, я не могу доверять никому. Кроме вас, разумеется…
— Вы видели стрелка?
— Видел, сэр. Похоже, это человек, но точнее может определить только экспертиза.
— Но… куда вы сейчас, Джеймс? Может, лучше дать вам охрану?
— Сэр, а вдруг это был человек, и они обработали его психически? Кто тогда поручится за вашу охрану?
— Хорошо, Джеймс, вы человек зрелый, специалист опытный. Когда будет можно, выходите на связь.
— Разумеется, сэр, благодарю за понимание.

Глава 86

На ведомственной стоянке он оказался через две минуты. За это время противник едва ли успел просчитать подобный вариант.
Голубой «Мартин» за восемьдесят тысяч — машина начальника финотдела. Даже в спецслужбах финансисты ухитрялись жить красиво. А вот красный «Ранби-два», «колеса» высокой дамы с седьмого этажа — кажется, там техническая разведка. Лимонный «Хатсун», с затейливыми фонариками вместо поворотников, принадлежал кому-то из внутренней безопасности, а дальше вереница бежево-серого большинства — боевые авто, на которых и на операцию можно сгонять, и домой отлучиться.
Но Танжера интересовал вполне конкретный автомобиль, тоже не броский, частный и покрытый толстым слоем пыли.
Ключа или чипа у Танжера не было, ведь это была не его машины, зато в подкладке пиджака он с давних пор носил пластиковую спицу, которую не замечали даже самые хитроумные сканеры.
Раз, два, три — и дверца открыта.
Главное, договориться с охранником, а то устроят погоню — с них станется.
— Сэр, это машина капитана Руперта…
«Вот и охрана! Хорошо работают!»
— Я знаю, дружок, — даже не поворачиваясь, ответил Танжер, устраиваясь за рулем.
— Но нам приказано вас выпустить…
«А чего тогда пристаешь?» — подумал Танжер и, сунув руку под рулевую колонку, закоротил шину обычной булавкой.
Мотор завелся, а датчик топлива обрадовал — целых полбака.
Руперт купил машину давно, но ездил редко, поэтому поставил на служебную стоянку, чтобы иногда выезжать, скажем, за скрепками. Но поскольку скрепок в бюро хватало, машина пылилась без дела.
— Спасибо за помощь, сержант, — поблагодарил Танжер, проезжая под шлагбаумом.
— Счастливого пути, сэр.
Проскочив по ведомственной дорожке и добравшись до шоссе, Танжер притормозил и, посмотрев налево-направо, прибавил газу, заставив валкую машину чертить по асфальту бампером.
«Вот и славненько», — подумал он и облегченно перевел дух. Даже здесь, в кабине из тонкой жестянки, он чувствовал себя в большей безопасности, чем в бетонной коробке кампуса, системы охраны которого были доведены до совершенства. Но грош цена этому совершенству, если где-то внутри нее посажен «клоп» и вся информация о перемещениях внутри бетонного здания попадает прямиком к врагу.
Но почему они выбрали такой дурацкий способ? Зачем нападать на территории сверхохраняемого объекта, если следовало лишь подождать, пока «персоналка» с пассажиром выедет на шоссе? И тогда стреляй из чего хочешь, подбрасывай мины, тарань грузовиком — все карты на руках. Так почему же такой странный ход?
Загадки, загадки, загадки.
Встречная легковушка прошла в подозрительной близости. Танжер дернул руль вправо, однако уже понял, что нервничает. Паранойя, приятель, паранойя. Но имеющая основания.
А генерал-то шустер, успел просчитать, как Танжер решит сбежать, и позвонил на пост.
Зазвенел телефон, это был генерал.
«Легок на помине», — усмехнулся Танжер.
— Слушаю вас, сэр…
— Так, Джеймс! Тут такое дело… Я подумал, что ты рванешь со стоянки на какой-нибудь чужой машине, звякнул на пост, чтобы тебя выпустили, но мне сказали, что тебя уже выпустили по чьему-то приказу! Ты понимаешь, что происходит?
— Догадываюсь, сэр… — ответил Танжер, чувствуя во рту нестерпимую сухость.
— Я не подал виду, что недоволен, но мы сейчас же начинаем расследование: кто от моего имени отдал приказ охране стоянки…
— Да, сэр, понятно, — ответил Танжер и, выключив телефон, глянул в зеркало заднего вида. Сзади приближался фургон.
— Вот уж хрен вам, друзья дорогие… — сказал Танжер и вдавил педаль газа в пол. Машина вильнула кормой, но потом пошла ровнее, и фургон остался далеко позади.
Итак, кто-то выпустил его со стоянки, чтобы что?.. Для чего было делать это? А что касается машины — в ней мог оказаться маяк!
Танжер наскоро осмотрелся, управляя одной рукой и шаря другой под сиденьями, в бардачке, в карманах дверной обшивки. Иногда, когда времени мало, маяки бросали куда придется, но, видно, не в этом случае.
«Нет», — покачал головой Танжер. Если уж генерал не знал, на какой машине «сбежит» его подчиненный, то едва ли об этом догадывался враг. Скорее всего, здесь маяка не было, но на авось надеяться нельзя, и Танжер набрал очередной номер.
— Привет, Слим… Спишь?
— Нет, — соврал Слим. — Добрый день, дядя.
— Слушай, тут надо перышки почистить.
— Грязные очень?
— Есть подозрение. Ты приготовься, а я заскочу через… полчасика.
— Через полчасика? — уточнил Слим. Спросонья он плохо соображал, ведь до полудня полчасика означало минус пятнадцать минут, а после полудня плюс двадцать.
— Именно так, Слим.
— Хорошо, дядя.
Это был неофициальный технический пост Танжера, собранный им на основе обычной автомастерской. Иногда ее владелец даже брал какую-то работу, чтобы не вызывать подозрений, но в основном жил на ассигнования босса.

Глава 87

Прежде чем заехать в мастерскую, Танжер дважды объехал квартал, ожидая, что заметит «хвост», но либо его не было, либо он плохо смотрел, либо наблюдение велось с нескольких автомобилей, которые сменяли друг друга.
А еще могло быть наблюдение с воздуха. Нет, обычных летательных аппаратов, скорее всего, не было, но Танжер прекрасно понимал, какие у его врагов технологии. Пока, в противостоянии с ними, люди выигрывали потому, что чужаки не имели полной законченной системы. Где-то они проявляли чудеса, как в случае с подключением к кампусу, а где-то шли напролом, тупо запуская в работу обыкновенного стрелка.
Уже когда машина свернула к воротам, перед ней пробежала пестрая кошка. Танжер нажал на тормоза и выругался.
Ну и что теперь, уезжать? Он не был суеверен, но неделя недосыпания, да еще этот стрелок, будь он неладен…
Оставаться на улице было нельзя, выходить из машины — тоже. Улочка казалась тихой, но из любого окна мог ударить снайпер.
Ворота открылись, и Танжер завел машину во двор. Затем проехал в небольшой ангар и только там выбрался из машины, ожидая, когда Слим закроет все ворота.
— Проблемы, босс? — спросил тот, заходя в ангар.
— Работай давай, — сказал Танжер и вышел из ангара через другую дверь.
Помимо технического поста, мастерская служила и небольшой базой, где имелось все самое необходимое — продуктовые пайки, оружие, радиостанции, наличные деньги и документы.
В этот раз Танжеру понадобился пистолет — уж очень быстро развивались события. Обычно он предоставлял честь носить оружие своему прикрытию, но не в этот раз.
Вернувшись в ангар, полковник стал наблюдать за работой Слима, неторопливой, последовательной, требующей полной концентрации.
Машина была накрыта рамкой активатора, инициировавшей на разных частотах всевозможные электронные устройства, а Слим, с ручным приемником, пытался эти устройства определить.
За все время работы, которая длилась минут сорок, он не сделал ни одной передышки, ни разу не отвел глаза, чтобы расслабиться, и ни разу ни о чем не спросил, хотя в обычное время любил задавать дурацкие вопросы.
«А скажите, сэр, можем мы купить перфоратор для мостового бетона?»
«На хрен нам перфоратор?»
«Вскрывать будем. Я тут в глобалнете вычитал, что…»
«Не нужен перфоратор, он громко работает. У нас есть фреза, она надежнее».
После отказа Слим терпел минут пять, и все начиналось снова:
«Как насчёт размагнитки, сэр?»
«Чего?»
«Ну, устройства, которое снимает со стальных деталей намагниченность».
«В машине, что ли?»
«Нет, не в машине… Хотя…»
«Заткнись, Слим, ты мне мешаешь».
«Сейчас заткнусь, сэр, только скажу, что, если регулярно размагничивать детали оружия, его скорострельность может возрасти…»
Наконец кропотливая работа была закончена. Слим распрямился, снял наушники и перевел дух.
— Все чисто, сэр, ни активных, ни пассивных «жуков» нет. Отсутствуют также радиометки и дискретные средства вроде аэрозольных меток.
— Ты гарантируешь?
— Нет, конечно. Я даю вероятность чистоты девяносто семь процентов. Как-то так.
— Ну спасибо. Это тоже немало.

Глава 88

Едва выехав за ворота мастерской, Танжер позвонил Барнелли.
— Слушаю, — тотчас отозвался он.
— Грей, мне нужно прикрытие.
— Проблемы, сэр?
— Ну а ты как думаешь?
— Могу предложить Свенсона и Акияму, они подскочат куда надо.
— Не то, Грей. Мне нужен один человек, понимаешь?
— Работать потоньше?
— Вот именно. Два протокольных рыла в автомобиле сразу вызывают подозрение.
— Тогда Малдер. До вечера он отдыхает, но я его вызову.
— Пусть сядет в машину и болтается недалеко от центральной площади.
— Понял, сэр.
— Какая у него машина?
— Серый «Рекаро»…
— Хорошо. Его телефон у меня есть.
Отключив связь, Танжер прибавил газу, ему показалось, что зеленый фургон позади него слишком сократил дистанцию.
— Ох и мал городок, ох и мал… — посетовал полковник, сворачивая на другую улицу. Двести тысяч населения, всего два проспекта, развязок нет совсем и на каждом перекрестке светофор. А светофор — это остановка и выстрел, или проезд на красный и проблемы с полицией. Правда, до соседнего такого же городка было двадцать минут ходу по узкому шоссе с хорошим покрытием, а за тем городком был еще один, и так они нанизывались на трассу один за другим, как мясо на шампур. Поплутав в одном, можно было перебраться в другой и побегать там, но шоссе проходило по пересеченной местности с рощами и густым кустарником, для засады — идеальное место, а альтернативных дорог нет, если не считать грунтовых.
Но куда по грунтовым на этом рыдване, который так приседал на каждой кочке, словно боялся обделаться.
«Ну и Руперт, ну и гонщик!» — мысленно поругал его Танжер. Нет бы купить приличную машину, чтобы пожестче подвеска, помощнее движок. Да и тормоза здесь были совсем жидкие!
Слева с ним поравнялась машина, в которой сидело двое мужчин в спецовках.
«Как же, знаем мы таких рабочих с пушками на пузе. Фальшивый рабочий класс».
Танжер лихо развернулся через сплошную полосу и помчался в другую сторону. Сзади посигналил недовольный водитель.
— Да пошел ты! — крикнул ему Танжер, но тотчас принялся себя успокаивать. Это все бессонница, она виновата. А бессонница откуда? От постоянной тревоги, которая…
Обойдя внедорожник, которым правила миниатюрная блондинка, Танжер, наконец, вырулил на проспект, где машины мчались в три ряда в каждую сторону. Больше машин — больше опасности, зато можно маневрировать, ведь тут не было светофоров.
Да и не решатся они здесь стрелять, слишком много свидетелей. На девяносто семь процентов, как сказал бы Слим.
«Итак, откуда тревога?» — продолжил разбирательство Танжер. Да, были у него неприятные ощущения, и, возможно, за ним следили, но не люди, их бы Танжер заметил. Там щелчок в телефоне, тут непонятный шумок в холодильнике, а подсознание, втайне от сознания, складывает из всех этих деталей ужасающую картину.
«Фигня какая-то», — вздохнул Танжер, потом вытащил из-за пояса пистолет и положил рядом на сиденье. Так спокойнее.
Когда-то он прослушал целый курс лекций по такой «фигне», но никогда этими знаниями не пользовался, потому что не доверял им.
«Мал городишко, слишком мал», — снова посетовал он, замечая, что проехал уже половину проспекта и скоро нужно будет разворачиваться.
Ну почему, имея возможность стрелять в него где угодно, они затеяли этот грубый спектакль? В чем смысл?
Враги подключились к кампусу, сняли кучу полезной для них информации, узнали, что Танжер идет к выходу, и бросили ценного агента под огонь контролеров, о возможностях которых наверняка были осведомлены. Значит, провокация?
Глянув на часы, Танжер включил набор номера Малдера.
— Я уже на месте, — ответил тот без вступлений.
— Рад слышать это. Что видишь?
— Фонтан.
— Понял тебя. Задача понятна?
— Не совсем. Наш друг не уточнил, сказал — либо прикрытие, либо хвосторезка.
— Ко второму ближе, но пока только наблюдение.
— Дистанция?
— Максимальная.
— Хорошо, какую машину ждать?
— Светлый «Континентал» с провисшими амортизаторами.
— Понял, жду.
Танжер выключил телефон и перевел дух. Поговорив с опытным агентом, он немного успокоился. Итак, бессонница, нервозность, подсознание. Что там еще? Верблюды, шум в холодильнике, зеленые зайцы по углам.
Если день закончится хорошо и вообще все наладится, можно поговорить со специалистом от медицины. Желательно инкогнито, но генерал все равно узнает. Ну и пусть.

Глава 89

Малдер принял пост аккуратно, как и подобает профессионалу. Танжер и не заметил, откуда тот выкатился и, лишь глянув в зеркало, увидел далеко позади серый «Рекаро».
Дистанция максимальная, значит, Малдер должен появляться на улице за полминуты до того, как Танжер свернет на очередном перекрестке. Для поимки «хвоста» самый лучший способ.
Так они и поехали по кварталу — неспешная прогулка двух джентльменов. Как только серый «Рекаро» показывался в зеркале, Танжер сворачивал на другую улицу. Это понятное действие придавало полковнику уверенности.
«Кажется, все налаживается, Танжер?» — спросил он себя и сам же себе ответил: «Да, Танжер, налаживается. На девяносто семь процентов».
Итак, зачем было посылать стрелка на провальное покушение?
Единственный ответ — провокация. Они знали, что полковник Танжер будет, мягко говоря, удивлен и сразу сбежит из дырявого кампуса, чтобы скрыться где-то еще. Вот помогли ему сбежать, позвонив на стоянку от имени генерала. Дескать, пусть Танжер бежит, чтобы… Чтобы что?
— Ах ты бестолковый старый баран! — воскликнул Танжер и хлопнул по рулю. — Они не знают, как ты выглядишь, поэтому выманили тебя, чтобы определиться!..
Ну конечно, им нужно убрать Танжера, но времени на полную разработку нет, поэтому операцию прихватывают на живую нитку, и уж теперь-то наверняка знают свою мишень в лицо.
Впереди был поворот налево, Танжер глянул в зеркало, но «Рекаро» еще не появился. Пришлось проехать до следующего поворота, однако «Рекаро» все не было.
— Вот это уже хреновенько… — побормотал Танжер, хватаясь за телефон, чтобы узнать, что с Малдером, но в этот момент тот показался на улице, а значит, все было в порядке.
— Ну ладно, гуляем дальше.
Танжер снова повернул направо и в конце улицы увидел вывеску «Пирожные от Тони». Давно ли он ел пирожные? Вспомнить полковник не смог, значит, давно. А ведь как было бы хорошо — остановиться на этой тихой улочке, пнуть ногой корыто капитана Руперта и попить чайку с пирожными или что они там подают.
Сзади раньше, чем ожидал Танжер, появился «Рекаро» и начал быстро приближаться. Полковник решил, что Малдер желает его о чем-то предупредить, но это был не его агент.
— Это не Малдер! — воскликнул Танжер, ударил ногой по тормозам, и машина юзом пошла в сторону кустов. Стукнувшись о бордюр колесами, она остановилась, а Танжер вылетел в открытую дверцу.
За кустами был пологий склон, пистолет уже лежал в руке. Еще три секунды удачи, и он будет спасен, но удача быстро закончилась, впереди оказался подъем, а наверху сеточное ограждение.
Танжер резко развернулся и, увидев меж кустов силуэт, сделал пять выстрелов, потом пробежал еще метров двадцать, снова развернулся и вскинул пистолет, чтобы дать мерзавцам отпор, но вдруг на улице началась стрельба, там что-то переменилось.
Танжер поудобнее перехватил пистолет и стал осторожно возвращаться к месту «высадки». Если враг еще не убрался, там он его точно не ждал.
— Сэр! Господин полковник!.. — послышалось совсем рядом. Кусты затрещали под чьим-то напором, и появились Свенсон с Акиямой, агенты с самыми криминальными рожами во всей оперативке.
— Сэр, вы живы?! — воскликнул Свенсон.
— Я в порядке, а вы здесь откуда взялись? — спросил Танжер, все еще поглядывая по сторонам.
— Барнелли послал, сказал: «Покрутитесь на площади, чтобы полковник вас не видел». То есть вы, сэр.
— Понятно.
Танжер поднялся на склон и, выглянув из кустов, пожал плечами.
— Странно, я был уверен, что попал в него.
— Так попали, сэр! Мы видели! — закивал Свенсон, в то время как Акияма просеивал взглядом улицу.
— Бронежилет? — предположил Танжер.
— Ни хрена не угадали, сэр! Две пули прошли навылет, а он только хрюкнул, схватился за живот и понесся в кафе. Видите, дверь скособочилась? Это он ее плечом вышиб.
— А как же ранения?
— Мы пытались его остановить…
— Акияма, иди узнай, — сказал Танжер. Агент кивнул и, держа пистолет наготове, взбежал по ступеням. Потом приоткрыл дверь и осторожно просочился внутрь.
— Тихо вроде… — шепотом произнес Свенсон, а Танжер подошел к машине и, заглянув внутрь, увидел свой телефон, который выронил во время бегства.
Появился Акияма и, оглядевшись, перешел улицу.
— Он ушел через черный ход, сэр, сломав еще одну дверь и вывернув стойку. Я осмотрел двор, но там даже крови нет, хотя хозяин подтвердил, что стрелок был ранен, держался за живот и рычал от боли. Кстати, полицию он уже вызвал.
— Я догадываюсь, — кивнул Танжер, слыша сирены. — Ладно, Акияма, садись в свою машину, а Свенсон поедет со мной, заодно расскажет, что случилось с Малдером.
— Нам лучше ехать через дворы, сэр! — крикнул от своей машины Акияма.
— А вдруг он где-то рядом?
— Но на выезде нас остановит полиция…
— Как пить дать, — кивнул Свенсон.
— Ладно, правь через дворы, я еду за тобой.
Они едва разминулись с полицией: только нырнули в подворотню, как по улице проскочили три машины с включенными сиренами.
Акияма хорошо знал эту территорию и мчался по дворам с такой скоростью, что Танжер на своем валком авто за ним едва поспевал.
— Ну и хреновая у вас машина, сэр!
— Заткнись! По делу давай!..
— Ну чего, Барнелли послал нас поглядеть, мы покрутились в квартале, и тут вы проехали, а потом Малдер. Только мы за ним стали пристраиваться, как смотрим, на перекрестке его из машины выкинули. А дальше уже другой на ней покатил. У нас даже времени не было на Малдера посмотреть — что там с ним.
— Если выжил, подберет полиция, — буркнул Танжер, нервно дергая руль и срезая бампером углы цветников.
По машине хлестало белье на веревках, из-под колес прыгали кошки, и старушки грозили из окон, потрясая сухими кулачками.
Наконец машины выскочили на улицу, и Танжер перевел дух. Вроде убежали.

Глава 90

Еще пять минут назад Рем и Фред весело шпарили по ровному шоссе, весело напевая и предвкушая пьянку где-нибудь в мотеле соседнего города — Фрунтона, но неожиданно уперлись в длинную пробку, конца и края которой видно не было.
— Это что за хрень, приятель? — строго спросил Фред.
— А чего ты у меня спрашиваешь?! — зло отозвался Рем. — Мое дело баранку крутить, а вся политика на тебе.
— Какая политика? Я тут ничего не знаю.
— Ну так подними свою задницу и узнай! Люди-то здесь давно стоят!
— А чего ты на меня орешь?! — в свою очередь возмутился Фред и принялся стряхивать с колен крошки от печенья, которое им в магазине дали на сдачу. Сказали, что мелких нет.
Обидевшись на Рема, Фред вышел из машины и, подойдя к обочине, посмотрел вдаль, туда, где, извиваясь, вереницы машин ныряли в низинку и снова показывались уже возле рощи рядом с каким-то домиком.
— Двухполосные шоссе — отстой! — пожаловался Фред, обращаясь к ветру, солнцу и сухой траве, но только не к Рему, этому неблагодарному болвану.
С другой стороны, напарника он понимал, ведь уже через полчаса они могли залить в горящие трубы по сто пятьдесят черного рома, пол-ящика которого сдернули в приблудном магазинчике, том самом, где им всучили просроченное печенье.
— Мелких у них нет, — пробурчал Фред и покосился на Рема, надеясь, что тот захочет извиниться, но Рем и сам насупился — должно быть, ожидая извинений от Фреда.
«Не дождется», — подумал Фред и вздохнул. Выпить хотелось уже давно, недели две как хотелось. Да, где-то они дергали по стопочке, но ситуация, в которой приятели оказались, требовала постоянного внимания, да и денег особо не было, поэтому жить приходилось «насухо». А вот теперь, когда они слегка разбогатели, прибарахлились и собирались немножко пожить в удовольствие, вдруг появилась эта непонятная пробка.
Фред подошел к стоящему впереди зеленому седану и коротко стукнул в окошко. Водитель опустил стекло, и Фред спросил:
— Ну и чего, давно стоят?
— Да я даже не знаю, — пожал плечами водитель, нажимая кнопки на консольной игрушке.
— А в чем там дело, не знаете?
— Не знаю, наверное, что-то случилось, — пожал плечами водитель, продолжая играть.
— Понятно, — вздохнул Фред и снова отошел на обочину. Что же делать? Надо было что-то предпринимать, но переться вдоль пробки и стучаться в каждую машину глупо. К тому же у них с Ремом хари были еще те — такие не забудешь. Зачем лишний раз рисоваться?
«Если бы только знать, что там происходит», — подумал Фред, вздыхая.
— Ничто так не угнетает человека, как неизвестность, — произнес кто-то совсем рядом. Фред резко повернулся, но не сразу увидел говорящего, поскольку тот сидел в инвалидном кресле.
— О, привет! Ты тоже в пробке застрял? — спросил Фред, чтобы хоть с кем-то перекинуться парой слов.
— Не совсем так, мистер, но вам, я вижу, нужна информация.
Незнакомец произнес это таким тоном, что Фред невольно огляделся. Обычно так, с вкрадчивым значением, произносили слова пароля: «Это вы хотели снять комнату с видом не море?» — «Да. Только извините… Я отзыв забыл…»
— А ты, значит, торгуешь тут информацией? — уточнил Фред, делая шаг назад, чтобы лучше рассмотреть инвалида.
Тот был в дешевой рубашке из клетчатой фланели, штанах от костюма по моде двадцатилетней давности и запачканных грязью кроссовках.
Вид обуви слегка смутил Фреда, но не удивил.
— Я не торгую информацией, я предоставляю некоторые сведения в обмен на добровольные пожертвования.
— Шифруешься? — усмехнулся Фред. — Налоговых боишься?
— Так что вас интересует?
— А сколько стоят твои некоторые сведения?
— Первый вопрос — бесплатно.
— А второй?
— Это как пойдет…
— Ну хорошо, скажи мне, приятель, отчего такая пробка и когда она рассосется?
— Это два вопроса, поэтому отвечу только на первую часть: впереди проверка документов, полиция ищет каких-то преступников, сверяясь с фотороботом…
— О! — произнес Фред, досадуя, что фальшиво сыграл удивление. — Но нам нужно поскорее попасть во Фрунтон, там у нас назначена встреча.
— Мне очень жаль, мистер, — сказал незнакомец.
— А уж как нам жаль… — вздохнул Фред и оглянулся на Рема. Тот уже вроде оттаял и с интересом следил за беседой, держа на коленях «девятку».
Разумеется, видно ее не было, но Фред знал, что это так.
— А скажи, пожалуйста, инвалид…
— Я не инвалид.
— Не инвалид? — снова сыграл удивление Фред, на это раз более натурально. — А почему в коляске?
— Велосипед сломался, а коляска — рабочий инструмент.
— И где же ты на ней работаешь?
— Там, где полицейские проверяют машины.
— Там твой дом, что ли?
— Музей пивных кружек.
— Да ладно, — отмахнулся Фред.
— Серьезно. Музей насчитывает пятьсот тридцать восемь экспонатов и двух котов сверх штата. Осмотр экспозиции бесплатный, но потом выезжает человек в кресле-каталке и просит оставить что-то на содержание музея.
— И оставляют?
— Оставляют, мистер. А теперь будьте добры оплатить пять вопросов, которые вы мне задали после первого, бесплатного.
— Я… Э-э… — растерялся Фред.
— Ну я же предупреждал вас, правильно?
— Правильно. Дам десять ливров, больше не проси. Но потом ответишь еще на один вопрос.
— Оплатите первые пять, потом будем разговаривать.
— Ладно, — согласился Фред и принялся шарить в карманах. — Эй, Рем, у тебя десятка найдется?
— Мелких нет! Дай ему печенья!
— Печенья? — переспросил смотритель музея и слегка откатился назад.
— Не обращай внимания, он шутит. Это что-то вроде местного фольклора. Сдача с полтинника будет?
— Конечно.
Смотритель взял у Фреда деньги, достал пачку мелких банкнот, но отсчитывать сдачу не торопился.
— Задавайте свой вопрос, мистер.
— Нам нужна объездная дорога, она имеется?
— Имеется, сэр, но грунтовая. Вам нужно вернуться примерно на километр назад и там съехать на грунтовку, возле указателя ограничения скорости.
— Да, кажется, я припоминаю, — кивнул Фред.
— Только вам туда ехать не стоит…
— Почему это?
— Там дорога не очень хорошая.
— Ты давай сдачу, а с дорогой мы и сами как-нибудь разберемся! — потребовал Фред. — Бери еще пять за свои ответы, а остальное верни.
— Дорога там плохая, это раз, а еще полицейский патруль на внедорожнике, это два. Они эту дорогу хорошо знают и перекрыли на всякий случай.
— А ты не врешь?
— Не вру. Фотороботы не видел, но копы ищут двоих мужчин на такой машине, как ваша. Что-то упоминали про нападение на офицера полиции. Так что забудьте про Фрунтон, разворачивайтесь и поезжайте обратно.
— М-да, — только и смог произнести Фред.
— Полагаю, я отработал ваш полтинник? — улыбнулся смотритель и, развернув коляску, покатил вдоль пробки, а Фред вернулся в машину и, плюхнувшись на сиденье, сказал:
— Заводи.
— А куда ехать? — спросил Рем, заводя мотор.
— Обратно ехать. Это нас ищут — двух мужчин, которые напали на офицера полиции.
— Это он тебе за полтинник рассказал?
— А что, разве дорого?
— Нет, — покачал головой Рем, разворачивая машину. — Для этого случая в самый раз.

Глава 91

Перспективы рисовались далеко не радужные. Соваться в город было нельзя, там могли проверить документы и тогда — здравствуй, допрос с пристрастием. Рем и Фред подобный опыт уже имели, и повторять его желания у них не было.
Помимо полиции, в городе они могли столкнуться с теми, кого ограбили, ведь трофейная машина была достаточно броской. И такая встреча оказалась бы еще более неприятной, чем знакомство с местной полицией.
Ну и, наконец, полковник Танжер. То, что он их пока не нашел, говорило лишь о том, что у него на это нет времени. Рассчитывать, что он совсем забудет про Рема с Фредом, было бы верхом глупости.
Оставалось одно: залечь где-нибудь в пустынной местности и переждать там «до выяснения обстоятельств».
Не доезжая до города, напарники свернули на песчаную дорожку и покатили «в глубь пампасов», как выразился Рем, у которого в предвкушении скорой выпивки улучшилось настроение и появилось желание шутить.
— Ну, а чего? Выпивки у нас навалом, жратвы тоже! Устроим пикничок!
— Никакого открытого огня, — напомнил Фред.
— Обойдемся закрытым — в бутылках!
И Рем рассмеялся свой шутке, потом чуть притормозил, высматривая подходящее для лагеря место.
— Вон те кустарнички, как тебе?
— По-моему, ничего, только сворачивай не здесь, а там, подальше, где глина голая.
— Обижаешь, начальник, — сказал Рем, аккуратно выруливая на открытый грунт и избегая травы, чтобы не помять ее.
Съезд с дороги должен был остаться незаметным, а примятая сухая трава уже не поднималась, поэтому и приходилось быть предельно аккуратным.
Напарники загнали машину в кустарник, потом сломали по ветке и, вернувшись к дороге, принялись ликвидировать следы съезда.
Работали качественно, без халтуры, поскольку любая мелочь могла привести в их лагерь врагов.
— Ну, вроде нормально, а, Фред? — спросил Рем, распрямляясь, когда они вычистили тропу метров на пятьдесят от дороги.
— Неплохо получилось, — согласился напарник, вытирая со лба пот. — А ведь в поле давно не были.
— Давно. И столько бы еще не бывать.
— Это точно, — усмехнулся Фред, и они, след в след, двинулись обратно к машине.
— А когда это случилось-то? Лет пять назад?
— Ты про что? — спросил Рем, делая вид, что не понимает.
— Ну, когда тебя змея в задницу укусила.
— В ягодицу, — поправил его Рем.
— Ягодица — это и есть задница, приятель… Вот ты орал тогда…
— А ты бы не орал? Она в палатку заползла и укусила! Я-то спросонья подумал, меня ножом ударили. Хорошо хоть сыворотка была. После сыворотки-то меня и корчить перестало, хорошая была сыворотка.
— Сыворотка была хорошая, — согласился Фред. — Дорогая, между прочим, сыворотка.
— Ну и к чему ты это? Тебе на меня денег жалко?
— К тому, Рем, что змея была не ядовитая, не «спранж желтобокий», а простой плоскозубый мышелов.
— Врешь! — не поверил Рем, останавливаясь. — Ты же сам сказал — ядовитая! Ты же сам ее душил и потом в речку выбросил!
— Я ее не душил, живой выбросил — пусть плывет.
— Зачем же ты меня пугал и дорогое лекарство переводил?
— А затем, что ты заладил свое: змея ядовитая, нога немеет и все такое. Ну разве ты бы поверил, если б я стал говорить, что змея не ядовитая?
— Ну, я бы понял по твоему лицу…
— Ночью, с выпученными от страха глазами? Нет, Рем, я дал тебе перепугаться по самое не могу, а потом вколол сыворотку. Тебя с нее слегка поколбасило, а потом наступило чудесное исцеление, и вопрос закрыли.
— Вот ты урод, Фредди…
— Почему это? Потому, что не пытался вразумить тебя тогда?
— Нет, тогда ты сделал все правильно, но из-за того, что сейчас все это рассказал, вот из-за этого ты урод.
— Большое спасибо.
— На здоровье.
Дойдя до кустарника, они остановились и еще раз оглядели окрестности. До города было километров двадцать, до грунтовки, с которой свернули, — триста метров.
— Не слишком близко? — спросил Фред.
— Нет, в самый раз. Нас оттуда не разглядеть, а мы будем слышать всех, кто тут будет ездить. И осуществлять полный контроль.
— И бу-хать, бу-хать, бу-хать! — с воодушевлением произнес Фред и, отбросив ветку, в предвкушении потер ладони. — Пойдем кустики вязать, стянем шатер, чтобы машинку сверху никто не заметил, и предадимся полноценному отдыху.
— Пойдем, приятель, пора уже закончить этот длинный день. Я, кстати, сунул в коробку те две баночки каперсов, хоть тебе и не понравились из-за гвоздики.
— Ну и правильно сделал. Я-то надеялся других каперсов во Фрунтоне купить, но теперь сгодятся любые.
— Каперсы под ром — это хорошо, — с чувством произнес Рем, нагибая ветви кустарника и придерживая, пока Фред вязал их кусками найденной проволоки.
— Под черный ром — в самый раз. Но вот белый, извини, я люблю под моллюсков.
— Белый и я под моллюсков люблю, — согласился Рем, сдерживая вздох. — Но я люблю, чтобы моллюск был речной и в маринаде.
— Можно и так, но, если честно, я речного от озерного не отличаю.

Глава 92

Агент лежал на жестком медицинском топчане и тяжело дышал. Рядом стоял врач, но ничего не делал, только смотрел на мучения пациента, сцепив руки на животе.
Вошел капитан Гвал и, выждав небольшую паузу, спросил:
— Что с ним, доктор?
— Теперь уже ничего, капитан. У него был шок после попадания в тело двух пуль.
— Двух пуль?! Он только что говорил со мной по радио!..
— Я же сказал, капитан, что он был в шоке, — повторил доктор и, похрустев костяшками пальцев, отошел к морозильному шкафу, как будто тут у него был не капитан САПО, а какой-нибудь курьеришка.
— Что он вам сказал, доктор? — едва сдерживаясь, чтобы не наорать на этого фриза, спросил Гвал.
— Ничего он мне не говорил, но что-то сказал двум солдатам, которые спускали его на лифте. Повреждения кожного покрова на его теле свидетельствуют о том, что в него действительно стреляли.
— Хорошо, когда он придет в себя?
— Уже через несколько минут.
— Что вы ему дали? Это агент САПО, и никто не имеет право давать ему какие бы то ни было препараты!
— Я знаю, что это ваш агент, капитан, — вздохнул доктор и, закрыв шкаф, прошел к своему столу с каким-то пузырьком. — Поэтому я его не трогал, да он ни в чем и не нуждался. Он еще молодой нороздул, на таких раны затягиваются, как на собаке.
— Охрана! — рявкнул Гвал так громко, что серебристые аксельбанты на его мундире жалобно звякнули.
— Охрана, немедленно сюда! — повторил он, поскольку после первого окрика никаких шагов в коридоре не послышалось.
Наконец дверь открылась, и вошел слегка испуганный фриз, он был полноват — заметно выше весовой нормы и что-то торопливо дожевывал.
«Вечно эти фризы что-то жрут…» — неприязненно подумал Гвал.
— Немедленно позвоните в отдел САПО, пусть вызовут спецохрану.
— Слушаюсь, мой капитан! — козырнул толстоватый фриз и выскочил вон.
— Ну и зачем весь этот шум? — не отрываясь от записей, поинтересовался медик. — Вы что, во вражеском логове?
— Я действую по инструкции, — сухо ответил капитан Гвал и, одернув мундир, с независимым видом прошелся по комнате, осматриваясь, словно видел ее впервые.
Это был обычный стандартный блок со скромными условиями обитания. Особенно здесь не разбежишься, но можно сделать несколько полновесных шагов, не то что в специальных бункерах, где солдаты пребывали в анабиозе.
Подобные хранилища-бункера были не слишком эстетичны, но необходимы. Так достигалась скрытность накопления армейских соединений, ведь им не требовались ни питание, ни топливо, ни какие-либо отхожие нужды. Правда, при таком хранении тоже случались потери, но они составляли незначительный процент, поэтому на каждой планете существовали спецбункеры — от десятков до целых сотен, в которых в анабиозе хранились полки и даже дивизии.
В коридоре послышались торопливые шаги, и в помещение вошли двое охранников из САПО.
При виде их капитан Гвал улыбнулся. Высокие, широкоплечие, настоящие породистые норзы, не то что эти мягкотелые фризы, эти прихлебатели.
— Сэр, мы прибыли по вашему приказанию! — доложил капрал.
— Вот ваш объект охраны — сотрудник САПО. Вы должны оставаться здесь, пока он не придет в себя, а потом доставите его в отдел. Все ясно?
— Так точно, сэр.
— Вот и отлично.
Капитан подошел к агенту, тот спал, забывшись тяжелым сном. На нем была рубашка с двумя отверстиями на левом боку, скорее всего от пуль в девять миллиметров. Его спасло лишь происхождение, хотя внешне он выглядел как человек. Тем не менее это был настоящий нороздул, агент из программы внедрения.
— При нем было оружие?
— Нет, вероятно, осталось в машине, — ответил врач.
— В машине?
— Солдаты сказали, что он подъехал к тайному посту и успел назвать пароль, после чего потерял сознание. Вам нужны их имена? Я не успел спросить, извините…
— Ничего, мы сами выясним, это не сложно.

Глава 93

Через десять минут капитан Гвал уже шел по галерее тщательно охраняемого яруса САПО, находившегося в двух сотнях метров от поверхности земли.
Где-то наверху ходили люди, они выезжали на пикники, строили планы на будущее и знать не знали ни про каких нороздулов и фризонталов. Наверное, им следовало бы знать побольше, их могли просветить в этом инсайдеры, однако те не приняли ни культуру муглов, ни их образ жизни и помогали им, лишь когда сами принимали такое решение.
Людям столь странное поведение инсайдеров было непонятно, но нороздулы с фризонталами прекрасно их понимали. Они знали, что войны могут занять столетия, но они не навсегда. А вот люди вели себя безрассудно и предпочитали пострадать сами, но победить врага любой ценой.
«А ведь как муглы они были очень хороши», — подумал капитан, вспоминая историю. Историю, которую нороздулы и фризонталы изучали в своих школах.
Где теперь его школа? На далекой планете, где нороздулы чувствовали себя суперменами. Вот там никакие пули не довели бы агента САПО до болевого шока, он мог бы их просто выплюнуть. Но здесь другая реальность, здесь все было иначе.
Гвал постучал в дверь, но майор оказался один и разрешил войти. Он перелистывал на планшете сводки за последние сутки.
— Это ты! Что удалось выяснить?
Гвал прошел в кабинет и сел в кресло в углу помещения, представлявшего собой сдвоенный стандартный объем. Это была роскошь, доступная лишь офицерам штаба и САПО.
— Нашел агента Котика в медбоксе.
— Жив?
— Жив, но в шоке. Врач сказал, что скоро придет в себя. Я поставил двух норзов, пусть караулят, а то эти фризонтальские рожи не внушают доверия, того и гляди ломанутся по инсайдерской дорожке.
Майор отодвинул планшет и любовно расправил аксельбанты. Повседневная форма офицеров САПО была самой нарядной, а уж парадная…
Майор вздохнул. Свой парадный мундир он не надевал уже лет семь или больше. Не до парадов им теперь и не до торжеств.
— То есть он пытался этого Танжера убрать, но сам получил ранение?
— Две пули в левый бок. И сумел уйти.
— Он, конечно, герой, этот твой Котик, но ты должен понимать, Гвал, что, если мы допустим штурм Великой цитадели, нам на этой планете едва ли удастся удержаться. А уж что сделают персонально с нами, об этом лучше не думать.
— Но это же нечестно, Брай, ты же знаешь, что они просто поставили нас перед фактом.
— Ты уже говоришь, как муглы, Гвал. Они всегда придумывают сотню оправданий на всякую собственную неудачу, а ты нороздул. Ты должен отвечать «есть» и «так точно», а еще «ваш приказ выполнен, сэр».
— Но мы потеряли Флая, агента, которого с таким трудом протолкнули в Четвертое бюро. Он так хорошо выполнял служебные обязанности, что его хотели повысить, представляешь?
— Его бы все равно раскусили… Все его досье — «курортные водоросли».
— Липа.
— Что?
— Муглы называют подделку липой.
— А что такое липа?
— Древесина вроде.
— Древесина? А какой смысл?
— Где ты ищешь смысл, Брай, это же муглы.
— Надо подать документы на награждение агента Флая.
— «Прекрасный букет»?
— Ну, «Прекрасный букет» нам не завизируют, а вот алмазные аксельбанты третьей степени — вполне реально.
— Он даже не спросил, организуют ли ему отход. Настоящий нороздул.
— Да, нороздул высшей пробы, — согласился майор.
Они помолчали, потом майор постучал острым ногтем по столу и сказал:
— Штурм Великой цитадели начнут лишь после тщательной подготовки. У муглов уже были неудачи, когда наши гарнизоны уничтожали их военные экспедиции полностью.
— На планирование у Танжера уйдет не менее двух недель.
— Скорее всего так, но мы не можем рассчитывать на весь этот срок. Полагаю, что с Танжером нужно все решить за одну неделю.
— Можно и быстрее, если найдем, где он прячется…
— А он прячется?
— Разумеется, после двух покушений.
— Я не об этом, я хочу сказать, будет ли он ездить на службу или станет делать работу где-то на новом месте?
Гвал задумался, потом щелкнул ногтем по поручню кресла и улыбнулся:
— А ведь ты прав. Если он будет продолжать работу, а он обязан ее продолжать, к нему будет мотаться вся его команда.
— А сколько в команде человек?
— Больше двадцати. Но, думаю, всех он лично принимать не будет, задействует человек пять самых основных специалистов. Это нам поможет.
— Портрет у тебя имеется?
— Да. Котик переслал мне его сразу, как только сумел снять объект.
— Сколько у тебя агентов в городе? — спросил Гвал и вздохнул. — Да знаю я, что по инструкции ты не имеешь право сообщать об этом даже мне, но я не прошу точного количества, я хочу знать, сможешь ли ты охватить, например, полицейское управление, мэрию, преступный мир? Если не дотягиваешься, попроси помощи сразу.
— Спасибо, Брай, с этим все в порядке. Я задействую все возможные каналы, от наших внедренных профессионалов до местных наемников. Они перевернут весь город и округу и найдут либо Танжера, либо членов его команды, а уж они выведут нас на него.
— Хорошо, уверен, что у тебя все получится, не зря же Манкон именно тебя выбрал для передачи агентуры, которую собирал двадцать лет.
— Манкон тоже начинал не с пустого места, — заметил капитан Гвал, которого уязвило замечание майора.
— Насколько я помню, ему передали всего четырех агентов…
— Семерых, — поправил Гвал.
— Ну, может быть, и семерых. Так вот я хочу, чтобы ты дослужил положенный срок и вместе с наградами и пожизненным ношением мундира получил возможность передать преемнику сотню агентов.
— Меня не нужно подгонять, Брай, я достаточно сильно мотивирован.
— Знаю. Мы все тут мотивированы, пока не доходит до службы внутренних расследований. Кстати, ты знаешь, как они называют наше плоскостное звукозаписывание?
— Кто? — не понял капитан.
— Муглы.
— Нет.
— «Какие-то иероглифы». Представляешь? Знание восьмидесяти тысяч знакосимволов они называют «какими-то иероглифами».
— Трудно найти другой народ, который бы так гордился своим невежеством.
— Ну, это же муглы…
— Их давно следовало загнать обратно в клетки, на рисовые поля или еще куда. Когда же мы начнем наше наступление, Брай? Армии хранятся в анабиозе уже очень долго — они могут не запуститься. Сколько нам еще ждать, сидя в подземельях, мы же не гости здесь, мы здесь хозяева!
— Хозяева мы там, где наши тела почти неуязвимы.
— Я тоже часто вспоминаю Арлизон, вот где мы могли бы дать муглам сто очков вперед.
— Дали бы, Гвал. Но если бы мы остались на Арлизоне, мы назывались бы арлизонцами, а нам, нороздулам, подавай мировое господство, и вот мы здесь, готовимся начать реконкисту. Кстати, что тебя больше всего поразило здесь, когда ты приехал?
— Э-э… — Гвал потер нос. — Меня поразило, что в теплую погоду муглы носят легкую обувь. Как она называется, панали?
— Сандалии.
— Точно, сандалии! Так вот, они носят их без чоли, надевая прямо на потные конечности! Чоли, я правильно сказал?
— Носки, Гвал. Чоли — это носки. А я страдал оттого, что нигде не мог найти термоморфатора для наглаживания четырех видов брючных стрелок. Мне казалось странным, что существа, которые строят высотные дома, прокладывают дороги и ходят на службу, не додумались сделать обычный термоморфатор. Мало того, они даже не догадываются, сколько видов брючных стрелок существует и как их следует наглаживать!..
Сказав это, майор любовно провел рукой по аксельбантам и одернул мундир, Гвал невольно сделал то же.
— А теперь я хочу сообщить тебе еще одну новость, — загадочно произнес майор и положил руку на планшет, словно показывая, откуда пришла новость.
— Говори… — подался вперед Гвал.
— Ты помнишь рассказы про людей-волков с Арлизона?
— Э-э… Но это же вроде бы сказки?
— Это не сказки, Гвал, а крайне засекреченная информация, поэтому ее прикрывали дезой, якобы все выдумки.
— Люди-волки существуют?
— Существуют, Гвал. Планета Арлизон, база Лерой. Теперь оттуда вывозят некоторые подразделения людей-волков, муглы называют их просто — разведрота.
— И что, действительно мугл из разведроты может один на один уничтожить акинака-нороздула в момент высокостояния всех лун Арлизона?
— Нет, люди-волки не такие глупые, чтобы мериться силами с акинаками при высоких лунах. Но они выходят при слабых лунах и тогда действительно вступают с акинаками в схватки.
— И у них действительно в руках спрятаны пушки? Это не миф?
— Не пушки, они называют это — обрез. Укороченное ружье большого калибра. Выстрел из такого оружия ослепляет акинака на какое-то время, и человек-волк в этот момент его атакует.
— Какое коварство, — произнес пораженный Гвал, который с самой школы много слышал о людях-волках, с которыми сражаются отважные акинаки. — Но где доказательства, Брай, это точно не очередная деза для прикрытия секретности?
— На этот раз не деза, Гвал. Разведвзвод под командованием лейтенанта Карно находится на одной из временных баз в полутора сотнях километров отсюда.
— Ты серьезно?
— Совершенно серьезно. Вот отчет об атаке дронов на эту базу, а еще отчет о последующей разведке. Здесь даже имеются радиоизометрические фото. Качество, конечно, не идеальное, но для высотных дронов и это хороший результат.
— Вот бы их всех перебить, — мечтательно произнес Гвал.
— Хорошо бы, конечно, только пока муглы за нами гоняются, а не мы за ними. К тому же, чтобы перебить людей-волков, нужно иметь либо большое преимущество в силе, либо находиться на Арлизоне в период высоких лун. А здесь их территория, здесь они сами порвут тебя в клочья, если опознают в тебе нороздула.

Глава 94

Блестящая ультрамариновая муха села на лоб спящему Рему и, потерев лапки, принялась исследовать место посадки. Пока она ограничивалась лбом, Рем ее не чувствовал, поскольку находился под сильной анестезией еще со вчерашнего вечера. Точнее с половины ночи. Притормозить они с Фредом решили часов в восемь вечера, но, поскольку взяли слишком большой разгон, остановиться получилось только в половине второго.
И то лишь потому, что Фред уже не смог найти, где у их машины багажник, в котором находился ром. Вернее, не ром, а черный ром — это не совсем ром и даже не совсем спиртной напиток. Черный ром являлся самой дешевой из известных Рему с Фредом жидкостей, в которой за двадцать минут растворялся земляной червяк.
Не считая, правда, ракетного окислителя. Зато черный ром попадался в каждом десятом магазинчике, а ракетный окислитель попробуй купи.
— Да что за мерзость такая!.. — пробурчал Рем и мазнул себя по лицу. Потом приоткрыл один глаз и удивленно произнес: — А что, уже утро?
— А ты надеялся, что снова вечер?
— Ни на что я не надеялся, мне отлить нужно…
Рем осторожно взялся за руль, поднял туловище в вертикальное положение, а потом рычагом поставил в такое же положение спинку сиденья.
— Ну и как? — спросил Фред и захихикал, видя, как трудно дается Рему возвращение к реальности.
— Имеется один плюс… — заметил тот.
— Какой же?
— Во рту такая погань, что остального дерьма просто не замечаешь.
— Просто ты еще пьяный, а как протрезвеешь, сразу почувствуешь, что значит настоящий черный ром.
— Так мы черный пили?
— А ты не помнишь?
— Ну, значит, черный, иначе бы помнил.
Рем вздохнул и выбрался из машины. А Фред еще немного полежал, раздумывая ни о чем, затем тоже поднялся, удивляясь, что после ночевки в автомобиле спина совсем не ноет.
С другой стороны, он сам только что объяснял Рему удивительные свойства черного рома, ведь сейчас им только казалось, что они трезвые и относительно неплохо себя чувствуют, а на самом деле приятели находились где-то посередине дистанции, ну или чуть ближе к финишу. А финиш в пьянке не так приятен, как финиш в спорте.
Справив нужду под куст, Рем обошел машину и заглянул в багажник. Потом захлопнул его и вернулся с пятилитровой бутылкой газированной воды и двумя банками каких-то овощных консервов.
— Вот! — сказал Рем, ставя все это на капот.
— Чего «вот»? — не понял Фред, выбираясь наружу.
— Оказывается, мы ничего вчера не ели! Не закусывали, понимаешь?
— И что? — сморщился Фред, отливая с другой стороны машины.
— А то, что с голодухи и контузия…
— Ну пожри, а мне не хочется, — сказал Фред, застегивая штаны. Подняв голову, он увидел пролетавший мимо объект круглой формы.
Поспешно закрыв глаза, Фред выдержал недолгую паузу, а когда открыл их, никакого объекта уже не было — ни спереди, ни сзади.
«Черный ром», — подумал Фред и, отбросив ногой пустую бутылку, спросил:
— Сколько там «гранат» осталось?
— Четыре…
— Ну ни хрена мы дали… То-то я себя чувствую на восемнадцать лет.
— Бабу захотел?
— Не, ну не настолько. Просто хорошее такое чувство, как будто ты зрелый и разумный человек, но при этом не перхаешь, как старая овца, ничего у тебя не болит и вообще…
— Да, очень похоже, — согласился Рем, пальцами доставая из банки фаршированные баклажаны в томате.
— Ну и как оно? — спросил Фред.
— Эх… Хорошо! Кисло, сладко, остро!
— Давай и мне, что ли…
— Бери, я больше не хочу, — сказал Рем, отодвинув банку напарнику. Потом свернул пробку на бутылке газировки и, нагнувшись, принялся лить ее себе на затылок.
— Эй, да что ты делаешь? Она же сладкая! У тебя сейчас харя слипнется и мухи ее обсидят!
— Ой, как хорошо! — выдохнул Рем, распрямляясь, отчего струи газировки с шипением полились с головы под рубаку.
— Склеишься, морда.
— Сам ты морда, — отмахнулся Рем, взъерошивая мокрые волосы. — Я же на этикетке прочитал, там написано «сахарозаменитель».
— Ну ты профессор, — покачал головой Фред и по примеру товарища наловил из банки фаршированных баклажанов.
— Профессор, — согласился тот. — Только вот перед глазами чего-то мелькает. Это от рома?
— Чего мелькает, мухи, что ли? — ухмыльнулся Фред, стряхивая с пальцев соус. — Я тебе говорил, мухи облепят, а ты все — заменитель, заменитель…
— Во, и сейчас! Ты это видел?
Фред вскинул голову и успел заметить промелькнувшую сферу. Получалось, что либо у них коллективная галлюцинация, либо летающий объект реален.
Теперь уже вдвоем приятели стали смотреть на небо, однако больше никаких посторонних предметов не пролетало.
Не успели они решить, что все это проделки черного рома, как на высоте метров пятидесяти над ними прошел сферический объект темно-серого цвета. Он двигался на юго-запад по только ему одному ведомой надобности.
— А ведь он снижается, — заметил Рем, когда сфероид скрылся из виду.
— Да ладно, — возразил Фред, однако вместе с Ремом они выбрались из-под шатра связанных веток и убедились, что объект действительно снижался и, наверное, собирался приземлиться метрах в четырехстах от их убежища.
— Вот не нравятся мне твои мысли, Фред, — сказал Рем, когда напарник хлопнул себя по ляжкам.
— Ну почему, Рем? Ведь непонятно, что там делается, если такие штуки туда-сюда шастают.
— Это может быть опасно, и никакого навара, кроме проблем, через твое обезьянье любопытство мы не получим.
— Ну не скажи, а вдруг там какие-то материальные ценности?
— Все-таки тянет на приключения? — усмехнулся Рем.
— Но ты же не думаешь, что мы целый месяц будем сидеть под кустом безвылазно?
— Почему месяц? Копы через неделю притухнут. Было бы из-за чего за нами бегать, — подумаешь, ублюдку продажному в морду заехали. Нам бы за это медаль нужно выдать.
Фред не ответил, а Рем вздохнул, огляделся и добавил:
— Ладно, давай одним глазком, но только потому, что это касается нашей безопасности, ведь так?
— Ну, а я тебе о чем говорю?
— «Девятку» возьми.
— Уже, — ответил Фред, демонстрируя пистолет.
— Тогда поперли…

Глава 95

Пока они шли, тщательно выбирая маршрут, уже окончательно рассвело. Метров через триста пятьдесят приятели с опозданием заметили еще один сфероид, он летел с северо-запада и неизвестно, успел ли их обнаружить.
Рем дернул напарника за рукав, и они упали в сухую траву за пару секунд до того, как сфероид пролетел над ними.
Снижаясь, он прошел еще несколько десятков метров и нырнул за скученные заросли вечнозеленого кустарника, смолистый запах которых разносился на все округу.
— Ну, мы их вычислили, — прошептал Фред и захихикал.
— Кого их, придурок, ты понимаешь, что это может быть?
Улыбка сошла с лица Фреда, и он вздохнул. Один раз они с Ремом уже сталкивались с подобным явлением, но это случилось давно, они были моложе и могли выпить вдвое больше, чем сейчас, а наутро пойти на задание.
И вот так же, заметив в небе непонятные объекты, они проследили, куда те летают, а когда решили прийти в гости, сами не заметили, как потеряли сознание.
Фред тогда обошелся двумя неделями в госпитале, у него была икота и постоянный жар. Рем получил несколько ожогов и, хотя раньше вышел на амбулаторное лечение, с повязкой ходил еще три месяца.
— Те были больше, Рем. Значительно больше.
— Неважно. Сейчас идем, заглядываем под куст и валим отсюда на полном приводе, ты меня понял?
— Все, как ты сказал, приятель. Сейчас ты босс, — сразу согласился Фред.
Они встали из травы и, перебегая от куста к кусту, добрались до благоухающих зарослей, за которыми намеревались увидеть нечто вроде ангара или хотя бы посадочной площадки, но, увы, ничего не обнаружили. Не было даже следов на голой земле, только дерьмо, примерно двухнедельной давности, какого-то животного.
— Ну и что скажешь? — шепотом спросил Рем.
— Степной козел, возможно, самец. Потребляет сухую траву и хвойные кустарники…
— Да я не об этом! Куда объект подевался?
— А мне откуда знать? — пожал плечами Фред. — Куда-то он все же подевался, Рем, но хочу заметить, что он размером с нашу тачку, и, если бы здесь было какое-то…
— Тихо! — одернул его Рем, придавливая к земле, потому что услышал какой-то шум.
— Что там?
— А ты не слышишь?
— Слышу… Вроде мотор ревет…
— Давай обойдем эту полянку и посмотрим, что там шумит. Эти твои неопознанные объекты палкой на воде нарисованы, а вот движок надрывается вполне реально.
Напарники обошли заросли и поспешили на звук автомобильного двигателя, который то набирал высокие обороты, то глох.
Вскоре они вышли к накатанной в невысоких дюнах дороге, с которой, не вписавшись в поворот, соскочил военный внедорожник на пижонистой городской резине.
Попав на рыхлый песок, он беспомощно буксовал и погружался все глубже, а его водитель ругался в открытое окно и продолжал давить на газ.
— Пьяный, — заметил Фред, кивнув на валявшуюся неподалеку свежую бутылку.
— Военный чин, — сказа Рем. — Интендант, наверное.
— Почему интендант?
— Рожа толстая, да и машина вон какая разодетая.
В этот момент мотор внедорожника в очередной раз заглох, и было слышно, как водитель, перестав ругаться, разговаривает по телефону.
— Ну, господин полковник, ну дорогой вы мой, где я найду механиков, да еще срочно? Да… Да, обещал. Но не сейчас, когда все ведомства гребут военных специалистов… Ик! Извините… Я? Нет, что вы, господин полковник, я не пьян, просто я устал, машину из песка выталкиваю… Ик! Прошу прощения…
Примерно с минуту водитель только слушал, не решаясь прервать «господина полковника», но потом снова заголосил:
— Но, сэр, я всего лишь майор интендантской службы, а не какой-нибудь инженер! Я могу достать рубщиков мяса, поваров, официантов, в конце концов, а с механиками я никогда не пересекался. Может, и выпивал пару раз, но не более… Да… Слушаюсь, сэр… Будет исполнено.

Глава 96

Фред толкнул напарника в бок и кивнул на внедорожник. Рем его не понял — грабить, что ли, он тут собрался в двух шагах от укрытия?
— Пойдем поможем военному!..
— А зачем нам перед ним рисоваться?
— Да он нетрезвый, как и мы с тобой. Скажем, что прохожие, заодно выясним, что здесь за чудеса творятся. Может, отсюда надо когти рвать, а не сидеть, дожидаясь неизвестно чего.
Рем пожал плечами. С одной стороны, хорошо было сидеть у машины, где они неплохо замаскировались и где имелись выпивка и еда. А с другой — лишняя информация не помешает, тем более что пустынная на первый взгляд территория оказалась густо населена.
— Ладно, только не болтай лишнего.
— А когда я болтал?
— Всегда болтал, а потом вдвоем с тобой расхлебывали, дебил ты хренов, — напомнил Рем, однако проследовал за напарником, и они вышли к застрявшей машине.
— Доброе утро, господин майор, — поздоровался Фред, улыбаясь майору.
— О… — произнес тот и дохнул в окно свежей выпивкой. — А вы здесь что делаете?
— На шум вышли. Слышим, двигатель надрывается, и думаем, не надо ли помочь?
— Ой надо, ребята, вы очень кстати! Помогите машину вытащить, а то она совсем ехать отказывается, зараза…
Майор ударил по баранке и вздохнул.
— Подтолкните, сделайте милость, а я вам налью, у меня коньяк имеется… Ик!.. Офицерский.
— Ну, за коньяк обязательно поможем! — сказал Фред, и они с Ремом стали раскачивать внедорожник, пока майор давил на газ. Однако толку от майора было мало, он больше мешал, чем помогал, поэтому Фред попросил его выйти, сел за руль, и они с Ремом вывели машину на дорогу.
Майор был счастлив. Достав из бардачка две плоские фляжки, отдал их своим спасителям, а сам взял себе уже початую.
— Ну, ребята, за содружество войск… Ик!..
— За взаимопонимание, господин майор.
— Зовите меня Брендон! Мы теперь — друзья!
— Спасибо, Брендон, за отличный коньяк, но, может, не стоит тебе налегать, а то опять не впишешься?
— Нет, дальше я впишусь, это полковник Хорьх со своими дурацкими звонками суется в тот момент, когда я к бутылке прикладываюсь. Он позвонил, я закашлялся, выпустил руль и нажал на газ. Такая вот… Ик!.. Рапсодия.
— Прессует начальство?
— Ой, не то слово! Вынь да положь ему механиков… Ик!.. А вы как тут оказались, спасатели?
— Честно признаться, решили вечерком выпить за городом, да по пьянке и заблудились — мы не местные. Вот только утром и выходим, как из окружения.
— Ха-ха! Ик!.. Как из окружения!.. Смешно!..
Майор отсалютовал новым знакомым фляжкой и отхлебнул.
— А вы, кроме как в пустыне пить, чего еще делать можете?
— Да мы не все время пили… Нам дали расчет, когда корпоранты свои дела свернули.
— О да, много народу работу потеряло. Вы-то что там делали?
— Да мы по железкам больше, где мотор перебрать, где электропроводку починить. По металлу можем резать, сварку знаем. Рабочий класс, короче.
— Так вы механики, ребята?! — осенило майора, и его сонные глазки заблестели.
— Механики, Брендон. Как есть, без ложной скромности.
— Так мне механики и нужны! Мне же Хорьх только что за это втык давал, что механиками его не могу обеспечить! А где я их могу взять, если мы интенданты и нам механики не нужны, а тут же вон какое дело образовалось, вы вообще в курсе?
— В курсе чего? — не понял Фред, и они с Ремом переглянулись.
— Ну как же…
Майор выдохнул и посмотрел по сторонам, словно опасался, что его подслушают.
— Тут же намечается большая переброска…
— Куда?
— Куда, мне неведомо, но точно на другую планету. Видите эту дорогу? Она ведет к нашему временному пункту развертывания. Была интендантская рота, а теперь будет интендантское управление из трех батальонов, усекаете?
— Нет, — покачал головой Фред.
— Ну, если интендантов настолько расширяют, то и войска настолько же увеличиваются. И потом, мы получаем заявки на резервное питание, которое лежит в складах. Продукты долгого хранения, лекарства-биоциды от всех болезней сразу, газовые фильтры, химиоизоляционная одежда, порошковые аккумуляторы. Все это дорогостоящее универсальное имущество, применяемое в любых климатических условиях, понимаете?
— Чтобы войска выживали, где бы их ни выбросили? — уточнил Рем и потряс фляжкой, в которой закончился коньяк.
— Вот! — кивнул майор. — В самую точку. Коньяк допивайте, а бутылочки возвращайте — для отчетности. И еще, парни, мы просто обязаны работать вместе, идите к нам, пожалуйста, а? У вас солдатские книжки имеются?
— Нет, мы же гражданские специалисты, — покачал головой Фред.
— Мы гражданские, — подтвердил Рем, строго поглядывая на напарника, который, похоже, снова втягивал их в какие-то неприятности.
— Без книжек плохо… — покачал головой майор. — Но интендантская служба тоже кое-что может. Мне строевая часть крепко обязана и выпишет солдатские книжки хоть птице какаду, если я того пожелаю. Так что, ребята, вот вам моя визитка. Позвоните сегодня вечером, и можете считать, что вы уже в штате.
— Даже не знаю, — вздохнул Фред, и они с Ремом снова переглянулись.
— Ну хватит ломаться, ребята, примете моё предложение — такого коньяка у вас будет сколько угодно, Брендон гарантирует!
— Мы обязательно позвоним, Брендон, только тут написано «крошки мадам Камиллы», вряд ли это твоя визитка.
— Ха-ха-ха! — засмеялся майор и хлопнул себя по лбу. — Перепутал! Вот тебе моя карточка, а «крошек» давай сюда, они мне еще пригодятся.
Наконец они расстались. Майор вернулся в свой внедорожник и уехал, довольно сносно управляя, несмотря на количество выпитого.
Рем шмыгнул носом и почесал в затылке.
— Ну, хоть коньяк-то тебе понравился? — спросил Фред.
— Коньяк понравился, но ты опять втравил нас в новую историю.
— А что тебе не нравится в этой истории, камрад?
— То, что ты задумал. Ты ведь хочешь идти к ним на службу, правильно?
— Мы решим это вместе, а на службу идти нас никто не заставляет. Отсидимся в кустах и снова рванем во Фрунтон.
— А что будем делать там, когда пропьем все деньги?
— Ты считаешь, что мы можем принять предложение старины Брендона?
— Если мы примем предложение, нам придется пахать с утра до вечера, сливать масло, менять колеса, заниматься сваркой, резкой и еще хрен знает чем.
— И что тебя пугает?
— То, что мы спалимся.
— Ты не сможешь заменить колесо?
— Колесо смогу, а если им понадобится что-то особенное?
— Рем, по роже этого майора не похоже, чтобы они набирали авиационных техников. Ты вспомни, как в Рознере, когда стало совсем кисло, мы нанялись садовниками в семью торговца бензином, помнишь? А когда выяснилось, что у него проблемы с личной безопасностью, предложили свои услуги.
— Ну и не очень-то ему это помогло, — угрюмо заметил Рем.
— Не помогло, — согласился Фред. — Потому что у них было численное преимущество, а у нас только винтовка и две «девятки». Но заметь, до этого мы два месяца как в масле катались и получали хорошее жалованье. А ты тогда снайпера завалил, помнишь? Я даже удивился, как ты его заметил.
— А он очками на солнце блеснул. Прицел прикрыл, а про очки забыл…
Сказав это, Рем повернулся и пошел обратно.
— Что означает твое молчание, Рем? — поспешил за ним Фред. — Ты хочешь получить новые документы на выдуманные фамилии? Ты хочешь въехать в нормально жилье от министерства обороны и получать гарантированное жалованье?
— Давай обсудим это в нашем лагере. Заодно проверим, как черный ром ложится на офицерский коньяк.
— О! Можешь быть уверен, ложится очень хорошо, что поверх, что снизу, тут и думать нечего.

Глава 97

Через три дня все раненые бойцы разведвзвода вернулись из госпиталя. Они еще ходили в повязках, но выглядели лучше многих солдат взвода охраны, которым из-за недокомплекта приходилось нести службу сверх нормы.
Впрочем, через пару дней Лефлер обещал решить и эту проблему.
— Они пришлют нам людей в кратчайшие сроки, Лещинский, — пообещал он сержанту, оставшемуся во взводе охраны за командира. — Сегодня я связывался с начальством, и нас попросили потерпеть два дня.
Сержант ушел приободренный, ему светило повышение, ведь приходилось командовать целым взводом, а это совсем другая ответственность и другое жалованье.
— Ты видел этих красавцев? — спросил Хирш, выходя на солнышко после завтрака и садясь рядом с Джеком на их любимую лавочку.
— Ты про разведчиков?
— Ну да. Их увозили отсюда бледных и зеленых, одного, я помню, несли на носилках, а теперь они снова здесь — не захотели оставаться в госпитале.
— Карно, наверное, рад.
— Рад? Я бы так не сказал, они обменялись всего парой фраз и разошлись по палаткам.
— М-да, — неопределенно произнес Джек и прикрыл глаза. После ночного налета они уже вторую неделю чистили перышки и не ходили на операции, хотя до этого Лефлер грозил им постоянной занятостью.
Судя по всему, начальство решило не торопиться и точнее выяснить, где базируют силы противника.
— А значит, они своего добились, — произнес он вслух, не открывая глаз.
— Кто? — спросил Хирш.
— Враги.
Джек открыл глаза и сел ровнее.
— Мы сидим на месте, отъедаем морды и никуда не выезжаем, а значит, противник ночной бомбежкой добился желаемого результата.
— Ну… — Хирш пожал плечами. — Может, он добился желаемого для него результата, а может, это, напротив, сыграет нам на пользу. Надо летать на подготовленные операции, вот пусть их и готовят.
Со стороны техпарка показался Шойбле. Он шел, засунув руки в карманы, и о чем-то сосредоточенно размышлял. Заметив Джека с Хиршем, сбавил шаг и, подойдя к коллегам, сказал:
— Тедди, там эти монстры твою ласточку уродуют и говорят, что им Лефлер приказал.
Джек сразу понял, что Шойбле врет, однако Хиршу было не до смеха. Когда дело касалось их машин, у пилотов напрочь пропадало чувство юмора.
— Что значит «уродуют»?!
— Да скобы какие-то приваривают по кругу корпуса. Говорят, для какой-то специальной оснастки — Лефлер приказал.
И Шойбле так натурально развел руками и скорчил такую искренне удивленную рожу, что Джек едва не зааплодировал.
Хирш рысью направился к механикам разбираться, а Джек покачал головой и сказал:
— Он тебя прибьет, когда вернется, ты об этом подумал?
— Не успел, — признался Шойбле, поглядывая вслед убегавшему лейтенанту.
— Мне будет тебя не хватать, Петер.
— А ты не мог бы ему сказать, что сержант Шойбле демобилизовался и уехал домой?
— Нет, Петер, я твоей ошибки не повторю.
— Ну тогда я пошел прятаться…

Глава 98

Джек снова прикрыл глаза, придумывая, что скажет Тедди, когда тот вернется.
Следует сохранять серьезное выражение лица и постараться обстоятельно выяснить, что же там сделали эти несносные механики.
Тедди разозлится еще сильнее!
Представляя эту картину, Джек заулыбался.
Тут заскрипел гравий, Джек открыл глаза и увидел лейтенанта Карно.
— Доброе утро, сэр! Вас можно поздравить с восстановлением численного состава?
— О да, Джек, — кивнул Карно и тяжело опустился на скамейку, отчего она жалобно скрипнула.
— Вы как будто не рады, сэр, что они выздоровели?
— Да, почти все выздоровели, и фельдшер сказал, что воспалительных процессов ни у кого нет — через неделю снимут повязки.
— Но что-то вас тревожит, сэр, это заметно.
— Конечно, заметно, ведь они удрали из госпиталя не просто так, а потому, что там им угрожала опасность.
— В госпитале? — не понял Джек.
— Именно. Мои ребята засекли пару нороздулов, которые работали санитарами.
— Как же они работают с такими-то мордами?
— Нормально работают, у них научились делать отличную пластику, когда черты лица подгоняют под стандарт человеческой внешности. Так же с пальцами, когтями и даже цвет кожи могут изменять, и все без хирургии и химии.
— А откуда вам это известно, сэр?
— Про что?
— Про изменения, про пластику? Вы же на Арлизоне с ними сталкивались лицом к лицу, там-то они пластику не делали.
— Акинаки не делали, для них это позор, но агенты САПО шли на это, чтобы забрасывать к нам своих агентов.
— Акинаки — это кто?
— Нороздулы-воины, точнее воины-фундаменталисты. У них есть что-то вроде воинского рыцарского ордена или секты, и главное ремесло для них — война.
— Понятно. Значит, вы думаете, что санитары — агенты этого… СНАПО?
— САПО. Да, это они и есть.
— Но как же ваши люди их опознали, сэр, если они так хорошо замаскированы? — понижая голос, спросил Джек.
— Друг мой, — Карно грустно улыбнулся. — Долгое время для моих людей это было вопросом жизни и смерти — по глазам определить, на каком этапе находится «носорог» и что от него следует ожидать.
— На этапе, сэр?
— Ну, в зависимости от того, в какой фазе находятся планетные спутники Арлизона, местные «носороги» имели разную силу, агрессивность и способность к регенерации.
— А как же все это выглядело?
— У Арлизона четыре спутника. Они по-разному приближаются и отдаляются от планеты. Самым худшим для нас был период, примерно в две недели, когда Истаром отходил на перигей, а Лита, Паскон и Угарта ложились в апогей. Вот тогда мы закрывались на базах и ни ногой наружу, потому что акинаки, как сорвавшиеся с цепи бешеные псы, рыскали в округе и выли, вызывая нас на битву. А какая битва, если его в таком состоянии даже пуля не берет?
— Любого калибра?
— Любого. Если его пополам не разорвет, он может драться даже со сквозной дырой в туловище.
— Но у вас же обрезы.
— Нет, в период большого апогея мы даже не высовывались, никакие пушки не спасали, лучше переждать. А вот потом — да, выходили на патрулирование, и тут было важно на расстоянии определить настроение и возможности «носорогов».
— Они у них разные, что ли, возможности?
— Разные. Это зависит от времени рождения. В какой перигей или апогей «носорог» родится, тот и будет для него наилучшим. За исключением, конечно, большого апогея.
— А что давало это определение состояния? У вас же вроде схема-то понятная: стреляй из обреза, добивай ножом.
— Это ты верно заметил, только не всегда была возможность стрелять, времени не хватало. Когда «носорог» близко, тут только нож спасет. Или прыгай в сторону, если ты не один и тебя прикроют огнем. К тому же задачи ставились разные. Часто требовалось взять пленного.
— Пленного? В смысле «языка»?
— Нет, «языка» брать было бессмысленно. Акинаки никогда ничего не говорили, даже под пытками. Они умели регулировать свой болевой порог, и разговорить их было невозможно.
— Зачем же пленные?
— Думаю, для каких-то исследований или опытов.
— Какие в Тардионе опыты, да еще над чужаками? — улыбнулся Джек. — Нам не всегда запчасти вовремя доставляли из-за постоянной экономии, а тут исследования!
— Ну, на Арлизоне таких вопросов не задавали, а уже здесь я узнал, что наша принадлежность к Тардиону была всего лишь прикрытием. На самом деле мы работали на министерство обороны.
— Круто! И это наверняка секретная информация?
— Видимо, да, — пожал плечами Карно. — Но ты ведь не из болтливых?
— Не из болтливых, — ответил Джек, вспоминая, что не в первый раз слышит эту фразу.
— Поэтому с тобой все откровенничают.
— Все — это кто? — насторожился Джек.
— Капитан Лефлер, старшина Крафт…
— Почему вы думаете, сэр, что они со мной откровенничают?
— Я видел, как они с тобой разговаривали, замечал, как они себя при этом вели.
— По лицу, что ли?
— По выражению лица, по положению силуэта — ссутулен, развернут, скован человек или, напротив, жестикулирует. Как жестикулирует — уверенно или нервно, а еще может жестикулировать подавленно, как бы одергивая себя. Прячет руки в карманы или под мышки.
— Ничего себе, — поразился Джек.
— О да, это целая наука, — усмехнулся Карно. Видно было, что беседа с Джеком развлекла его, и он стал выглядеть повеселее.
— Откуда вы все это знаете, сэр?
— Хочешь сказать, откуда мне известны такие тонкости, если разведчики всего лишь гора натренированных мышц?
— Ну нет, сэр, — покачал головой Джек, однако понял, что Карно его «прочитал».
— Это хорошо, что мы выглядим такими простыми, на это попадались и наши враги. Вот и мои молодцы вычислили двух скрытых «носорогов», хотя их там может оказаться значительно больше.
— Зачем же было сбегать, ведь они могли вычислить и остальных?
— Могли. Но «носороги» тоже не лыком шиты, тем более те, что из САПО. Они моих ребят тоже заметили, потому что у них прямо в документах поставлено: «Арлизон, округ Онтария, база Лерой», представляешь? «Носороги» наверняка начали на них охоту.
— Они что же, мстят тем, кто служил на Арлизоне?
— Только «людям-волкам».
— А «люди-волки» это, значит, разведподразделения?
— Да.
— А почему у них к вам особый счет, ведь там была честная война?
— Дело в том, что акинаки у нороздулов и фризонталов на особом положении. Они вроде народных героев, и, по мнению туземцев, наши бойцы поступают бесчестно, охотясь на акинаков, когда те находятся не в полной силе.
— Не в период большого апогея?
— Именно. На самом деле многие из туземцев недолюбливают акинаков, но когда дело касается войны с муглами, туземцы принимают сторону акинаков, а нороздулы считают за честь найти и убить «человека-волка».
— Я так понимаю, сэр, что такое уже случалось?
— Случалось и случается. К сожалению, это произошло с несколькими из тех, кого я знал лично.
— И что, нигде нет защиты от этих САПО?
— Обычно после демобилизации наши люди отсиживаются в специальном лагере, где их учат жить в обычном мире. Иначе наш человек сразу бросается в глаза, а если это глаза врага, то ему конец. Пробыв в лагере полгода и пройдя специальный тренинг, солдат получает возможность уехать подальше с новыми документами, новой легендой и начать жизнь гражданского человека.
— Как все сложно.
— Да уж, непросто. Потому я и не обрадовался, когда наши вернулись из госпиталя с такой новостью.
— Значит, в наших условиях нороздул не особенно силен, правильно?
— Да уж вполовину слабее, чем на Арлизоне.
— На Арлизоне нороздул может пробить тело врага голой рукой?
— Запросто.
— А если враг в бронежилете?
— Тоже возможно. А с чего у тебя такие вопросы?
— Вы ведь тоже не болтливы, сэр?
Карно улыбнулся, и Джек улыбнулся тоже.
— Ты имеешь в виду Крафта?
— Не то чтобы я его в чем-то подозревал, напротив, мне такие даже нравятся — ни одного лишнего слова, все по делу и знает он много. Но как он, находясь на обычной нашей планете, без помощи каких-нибудь лун в апогее может врезать рукой, как танковым снарядом?
— А ты сам у него спрашивал?
— Спрашивал, — кивнул Джек и вздохнул. — От самого факта он не отказался, но объяснять ничего не стал. Сказал, что учиться этому долго, а для меня бессмысленно — у меня другие таланты. Как-то так.
На тропе из техпарка показался лейтенант Хирш, он сильно торопился, шагал широко и было видно, что настроен решительно.
— Ну что там, Тед? — спросил его Джек.
— Да совсем с ума посходили! Я им ору — прекратить, а они мне: нам две петли осталось!
— Так правда, что ли, варят? — поразился Джек.
— Да вот иду к Лефлеру разбираться! А ты тоже полюбопытствуй, они тебе вместо пушки крюк ставят, корпус подрезать собираются…
— Ох ты! — воскликнул Джек и, забыв попрощаться с Карно, понесся к техпарку что было духу. Картины одна страшнее другой всплывали в его воображении. А если уже поздно? А если уже ничего не поправить?
Ворвавшись в ангар, Джек не сразу понял, что происходит, — похоже, он опоздал! Но нет, все машины стояли у задней стенки, чистые, покрашенные, спокойные.
— Во, еще один прилетел! — заметил один из механиков, выходя к Джеку. — Что у вас там случилось? Что зачастили?
— Да это, как его… — Джек перевел дух и одернул куртку. — Просто мимо проходил, дай, думаю, загляну.
— Ты вот что скажи мне… — Механик развернул смятый журнал и, достав из-за уха карандаш, прочитал: — Ленточный червь-гигант, на некоторых планетах используется как промысловое животное. Шесть букв. Хирш на этом сломался, а до этого мы с ним полкроссворда разгадали. Ну что, знаешь?
— Сапига называется.
— Правда, что ли?
— Правда, — сказал Джек и вышел из ангара, сразу увидев возвращавшегося к техпарку Хирша, который радостно улыбался.
— Ну что, капрал, удалось вам посмеяться над одураченным командиром? — издалека крикнул он.
— Так нечестно, Тедди, это Петер начал, а ты меня подставил.
— Я тебя не подставил, я упредил твои действия по военной науке, — разъяснил Хирш, подходя ближе. — Ладно, пойдем чайку дернем, заодно найдем Шойбле, и я врежу ему по спине тростью.
— У тебя нет трости.
— Ничего, я что-нибудь придумаю.

Глава 99

Подъехав к знакомому дому, Свенсон остановил машину, потушил фары и, как следовало по инструкции, включил систему кругового осмотра.
На экране бортового компьютера появилась схематическая коробочка машины, а вокруг нее — сторожевое поле, на котором в инфракрасном спектре можно было заметить скрывавшегося в ночи врага. Например, такого, как эта кошка, которая возвращалась с охоты на крыс.
Свенсон посмотрел на часы и вздохнул. Это было самое неприятное время для начала дежурства. Он с удовольствием уходил в полночь, он радостно заступал на пост с первыми лучами солнца, но в четыре часа утра… И почему говорят, что четыре часа — это утро, если кошку видно только в инфраспектре?
Наконец, из своего подъезда вышел Акияма, на спектрограмме он выглядел огромным красным пятном, напитавшимся горячим кофе с пончиками. Акияма сам их пек. Да так, что ни в какой забегаловке не могли сделать вкуснее и пышнее, чем у него.
Однажды из-за этого даже вышел неприятный случай, о котором Свенсон не доложил начальству, хотя был обязан, как старший группы.
Они возвращались с дежурства, ничего не выловили, настроение было на нуле и хотелось есть. У дороги попалось кафе с пончиками, и, разумеется, их вкус Акияме не понравился, они были черствыми, как он сказал — дважды разогретыми.
Никто в здравом уме не станет оспаривать мнение человека с такой физиономией, но хозяин кафе решился. Он сказал, что пончики отличные и Акияма в этом ничего не понимает, а тот ответил, что сам сделает пончики тотчас, и, если они окажутся лучше, чем у хозяина, тому придется туго.
Глупец-хозяин и после этого не испугался и согласился на такое соревнование. Ну разве мог он подумать, что человек со столь свирепой рожей печет пончики?
Они прошли на кухню, и Акияма, из тех же ингредиентов, сделал такие пончики, что Свенсон даже на запах прибежал, оставив на столе сморщенные пончики хозяйской выпечки.
Свенсон прибежал на запах, но успел вовремя, чтоб спасти горе-повара. Акияма ударил его всего один раз, но этого хватило, чтоб у бедняги пошла кровь изо рта и носа.
Свенсону пришлось вытолкать напарника из кухни и оказывать пострадавшему помощь — у того были сломаны три ребра.
Потом в кухню заглянул Акияма, невозмутимо сгреб свои пончики и ушел вместе со Свенсоном.
Напарник распахнул дверцу и, швырнув Свенсону пакет с горячими пончиками, буркнул:
— Это тебе.
— О, горячие! — обрадовался Свенсон и тотчас полез в пакет, но Акияма его остановил.
— Подожди, потом нажрешься, — сказал он.
— Почему потом, у нас полчаса в резерве?
— Нужно еще в одно место заехать.
— Зачем?
— Надо.
— Слушай, парень, все личные дела нужно делать в свободное время, а у нас приказ.
— Это не личное, это по делу.
— Точно?
— Точно. Поезжай, это недалеко. Улица Моруан, двадцать шесть, только заехать нужно со стороны черного хода.
— Что за адрес? Я такого не помню, — сказал Свенсон, заводя мотор.
— Неважно, просто поезжай.
— Да что там такое? Ты меня просто пугаешь! — пожаловался Свенсон, выводя машину на проезжую часть.
— Мне там заказ подогнать должны. Сейчас сам все увидишь.
Ехать до указанного Акиямой адреса оказалось недолго, дороги были свободны, и светофоры мигали желтым глазом: дескать, разбирайтесь сами, ребята.
Остановившись возле указанного напарником дома, Свенсон выпустил Акияму из машины, затем развернулся и встал кормой к забору за мусорными ящиками. Теперь машину нельзя было заметить даже с пяти шагов, а если придется рвать когти — ничто не помешает.
Приоткрыв окно, Свенсон прислушался, но было тихо. Чуть помедлив, он достал из-под сиденья пистолет-пулемет и дослал патрон в ствол, так было спокойнее.
Вскоре вышел Акияма, Свенсон скорее почувствовал его появление, чем заметил. Напарник двигался бесшумно.
Обежав машину кругом, он забросил на заднее сиденье тяжелую сумку, потом плюхнулся рядом со Свенсоном и сказал:
— Все, теперь на позицию.
И они стартовали. Приехать на место следовало минута в минуту — ни раньше, ни позже. Босс настоял именно на таком варианте, поскольку противник был изощрен в искусстве слежки.
Акцент решили сделать на хорошо спланированном силовом подавлении, об этом накануне им сообщил Барнелли:
— Они обязательно придут, босс не объяснял мне всех тонкостей, но у них мощная мотивация, поэтому проезжайте по маршруту, отслеживайте припаркованные тачки и отмечайте те, на которых нет наших логотипов — скопировать их они не успеют. Потом паркуетесь за углом, выходите, фиксируете цели и ждете команды.
— А крыши? — спросил Свенсон.
— Крыши будут в порядке, это не ваша забота.
И вот теперь они приближались к месту операции, и Свенсон беспокоился именно за крыши. Однажды ему досталось из такого же положения, когда считалось, что крыши контролируют «наши».
— Притормози немножко… — сказал Акияма, и они поехали медленнее.
— Ну и что ты там припер? — спросил Свенсон, поглядывая на баул, который напарник поставил себе на колени.
— А вот что, дружок… — с нотками скрытого торжества произнес Акияма и достал укороченное ружье какого-то чудовищного калибра.
— Что это такое? Что ты с ним собираешься делать?! — воскликнул Свенсон, и машина вильнула.
— За дорогой следи, — буркнул Акияма, пристыковывая цевье и надевая на пояс какую-то коробку с блестящим металлическим отводом.
— Какого же она калибра?
— Десятого…
— Почти двадцать миллиметров?
— А ты чего хотел? Ты видел, как тот стрелок свинтил, хотя босс продырявил его двумя пулями? И ты хочешь, чтобы на охоту за такими зверями я выходил со штатной пукалкой?
— Я взял «шмеля», — заметил Свенсон.
— «Шмель» — та же пукалка, только малость пошустрее, а нам нужно шокирующее оружие. А это то, что нужно, — охотничий карабин «ижора», переделанный под полную автоматику. Мне его знакомый мастер обрезал, перебрал, смазал, пристрелял. И патроны зарядил — вольфрамовая картечь два нуля с медным покрытием.
— Ну, а какой у него магазин?
— Шестьдесят патронов вот в этой сумке, подача пневматическая по гибкому патронопроводу.
Акияма погладил оружие рукой и улыбнулся. Он редко улыбался, но сейчас был именно такой случай.
— Да, друг, приготовился ты основательно, но бронежилет все равно надеть нужно.
— Я и не против.
— А во сколько тебе обошлось это чудо-оружие?
— Он сделал все бесплатно.
— Бесплатно? Но тут же куча работы, да и база недешевая. Он тебе должен был?
— Нет, я его попросил, и он мне не отказал… А ты б отказал? — спросил Акияма, пряча усмешку, и стал надевать бронежилет.
Позвонил Барнелли.
— Ну как вы там?
— Восемьсот метров, начальник.
— Хорошо, вы в графике.
— Что-нибудь прояснилось?
— Пока тихо, но кошки не бегают, а место самое кошачье…
— Может, кошкам погода не нравится?
— Нет, как рассказывают специалисты, кошки этих тварей хорошо чувствуют и обходят стороной, значит, они уже где-то здесь.
— Вас понял, отбой…

Глава 100

Улица казалась вымершей. Машина Свенсона медленно ползла по проезжей части, и ее фары выхватывали стоящие на обочине автомобили.
Вот заезженная телега с лысыми покрышками. Едва ли в ней прятались враги.
Вот голубая длинная машина — кажется, «Сирена» прошлого года выпуска. Свенсону «Сирена» нравилась, но уж очень велики у нее были свесы, все бамперы на углах оставишь. А так ничего тачка, внушает.
Порыжевшее такси, таких в городе много. Его здесь мог бросить таксист, а могли и враги, такси для их целей подходило, но чуть меньше, чем стоявший следующим серый фургон. Что там написано?
— Что там написано? — спросил Свенсон, когда они медленно проезжали мимо.
— Мостостроительная компания…
— Так мы им и поверили. Имей в виду эту колымагу, в ней кто-то сидит, я его буквально чувствую.
— А вон две голограммы.
— Ага, вижу, — подтвердил Свенсон, замечая крутящихся на шпиле золотых птичек. Почему именно птички? Да без разницы. В службе имелся целый набор картинок, и выбирали их случайно. Прошлый раз было зеленое дерево, каштан, кажется. И главное, очень удобно, ведь чтобы увидеть голограмму, фары должны быть оснащены специальным генератором, поэтому водитель противной стороны, также проехав мимо, нечего не увидит.
Или увидит, если в его машине понапихано сканеров и фильтров, показания которых обсчитывает мощный бортовой компьютер.
— Хорошо бы дождь пошел…
— Сдурел, что ли? У нас сейчас объект выходить будет!
— Я в дождь стреляю лучше.
— Врешь.
— Вру, — легко согласился Акияма, баюкая на коленях свою бандуру.
— А на кой тебе дождь?
— Да просто так сказал, чтобы тебя взбодрить.
— Что-то ты сегодня расшутился, — заметил Свенсон, поглядывая на подъезд, откуда должен был выйти объект.
— Вот не нравится мне, что придется останавливаться и тушить фары, — признался он. — Это прямо как объявление: смотрите, какие мы тут красивые нарисовались.
— Ну, может, у начальников другие соображения? — предположил Акияма, и в этот момент у подъезда промелькнули два силуэта. Свенсон не успел еще отреагировать, как по их машине хлестнула очередь.
— Гони! — заорал Акияма и на ходу вывалился через дверь.
Свенсон пригнулся, дал полный газ, и машина скачком вырвалась из-под огня, получив напоследок две пробоины в крыше.
— А говорили, наверху наши будут, Барнелли!.. — крикнул он, прижимая гарнитуру.
— Порядок, на улице наших нет! Повторяю, на улице наших нет! — отозвался Барнелли.
— Благодарю, — раздалось в ответ. Это был Акияма.
— Камрад, там на крыше кто-то есть! — подсказал Свенсон, загоняя машину за угол и выскакивая со «шмелем» в руках.
— Сможешь его достать?
— Попробую, подожди…
Свенсон нацепил двухспектральные очки и включил повышенную контрастность.
— Что-то вроде вижу, но и он меня ждет…
— Вы там разобрались? Готовы подключиться? — спросил Барнелли.
— А что, будет начало? — уточнил Акияма.
— Будет. Смотрите, сейчас они откроются…
У одной из припаркованных машин вдруг завелся мотор, вспыхнули фары, она сорвалась с места и помчалась по улице в сторону центра.
«Радиоуправление», — догадался Свенсон, ловя на подсвеченный прицел приподнявшегося над карнизом стрелка.
По подставленной машине открыли огонь сразу с нескольких точек, но Свенсона интересовала крыша. Короткая очередь — и стрелок полетел вниз, а на улице застучало орудие Акиямы.
Он стрелял от бедра, не особенно жалея случайные машины. Окна разлетались в стеклянные брызги, покрышки рвались, как ручные гранаты, противник пытался маневрировать и прятаться, но вольфрамовая картечь прошивала все укрытия, и пустые гильзы фонтаном летали из отражателя «пушки».
Смерч огня и металла бушевал на улице всего несколько секунд, а потом наступила тишина.
— На улице чисто, уходите, — скомандовал Барнелли.
— Свенсон, прикрой! — попросил Акияма.
— Уже… Давай шустрее, наша тачка в порядке…
Акияма выскочил из-за вентиляционного приемника и побежал вдоль стены. Следя за ним краем глаза, Свенсон заметил в дальнем конце улицы движение и разрядил туда остатки магазина.
— Порядок? — спросил Акияма, забегая за угол.
— Вроде да, — ответил Свенсон, меняя магазин. — Уходим.

Глава 101

Водитель гнал машину с сидящим в ней Барнелли по ночным улицам, стараясь оторваться от прицепившегося «хвоста». Только что бойцы опергруппы преподали противнику хороший урок, однако Барнелли не сомневался, что система слежки у врага многоэшелонная, да и в агентах тот дефицита не испытывал.
— Вроде оторвались, а? — спросил водитель, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Нет, я еще вижу свет фар… Вот они!
И действительно, оказалось, что преследователи разгадали примерный маршрут беглецов и, срезав через двор угол, выскочили совсем рядом.
— Чего они добиваются? — удивился водитель, вдавливая в пол педаль газа. Но «хвост» не отставал, потом зазвучали выстрелы, и заднее стекло разлетелось вдребезги.
Барнелли ответил из «девятки» прямо через разбитое окно. Преследователи вильнули к обочине, но скоро выровняли машину и снова стали сокращать дистанцию.
— Да что им нужно-то?! — снова воскликнул водитель.
— Сначала я думал, что они хотят приехать с нами к боссу… — пробормотал Барнелли, и водитель его не услышал. — А теперь думаю, они решили гасить всех подряд.
— Чего?! — прокричал водитель, поскольку с разбитым окном в кабине стало слишком шумно.
— У тебя дробовик где?!
— В багажнике!
— А почему не в салоне?!
— Да он здоровый очень, мешает вести! Но он сверху лежит — заряжен и на предохранителе!
— Хорошо, давай на проспект, оторвись метров на пятьдесят, а потом юзом спланируешь в переулок за большой клумбой! Знаешь, где это?
— Знаю! Там в прошлом году Дик на стену отлил, а его копы взяли!
— Чего?! — не понял Барнелли.
— Знаю я этот переулок! — крикнул водитель и принялся яростно вращать руль, чтобы выйти на проспект не потеряв скорости.
Преследователи начали слегка отставать и в отчаянии снова открыли огонь, но на этот раз пули прошли мимо, разбив витрину в магазине, отчего там сработала сигнализация.
— Нервничают, собаки! — воскликнул водитель и снова дал полный газ.
— Смотри не проскочи!
— Я помню!
Секунда, вторая, третья. Барнелли невольно посмотрел на спидометр, но лучше бы не смотрел. Как этот гонщик впишется в переулок на такой-то скорости? Хотелось крикнуть: тормози, придурок! Но Барнелли понимал, что будет неправ. Он и в школу еще не ходил, когда Лео на ралли призы завоевывал. Ну давай, Лео, не подведи!
Наконец машина пошла юзом, ее стало бросать из стороны в сторону, и в какой-то момент Барнелли показалось, что все кончено, но вот фонтаном полетела земля с цветами из клумб, хлестнули по капоту кусты, и машина влетела в заказанный переулок, скрипнули тормоза, и Лео крикнул:
— Давай к багажнику, он открыт!
Барнелли выскочил, в два шага оказался возле багажника и, рванув крышку, схватил полицейский дробовик.
Скинул флажок предохранителя и, не целясь, открыл огонь в набегавшие фары.
Он стрелял и стрелял, а машина преследователей продолжала на него катиться. Уже осыпалось лобовое стекло и погасли фары, уже дымил двигатель и горбом встал сорванный капот, но машина катилась еще несколько метров, пока не попала колесом в ямку.
Бросив дробовик в багажник, Барнелли захлопнул крышку и снова прыгнул в салон. Лео рванул с места, и они понеслись прочь, петляя по дворам под аккомпанемент полицейских сирен.
— Я думал, ты нас угробишь, когда земля полетела… — признался Барнелли.
— С чего это? — удивился Лео. — У нас отличные покрышки, и, если бы ты не приказал остановиться, я за пару кругов ушел бы от них вовсе! Их-то колесики так себе — жеваные слики, а наши — в полном порядке.
— Вот почему они по штуке ливров стоили?
— Именно. А ты думал, Лео совсем дурак, что такие деньги на колеса требовал?
— Было дело, — признался Барнелли. — Но я рад, что ты тогда настоял.
Какое-то время они ехали молча, отдыхая от недавней схватки.
— Куда теперь? — спросил Лео. — К боссу?
— К боссу. Только сначала притормози вон за той машинкой на обочине.
Лео пожал плечами, но приказ выполнил.
Они остановились, он заглушил двигатель и снова спросил:
— А сейчас чего?
— Лучше перебдеть, чем недобдеть, а у нас машина очень заметная. Давай ее здесь оставим, а ты потом заберешь.
— Понятно, — вздохнул Лео, и они вышли из машины. А потом двинулись вдоль ряда припаркованных авто, прикидывая, какую угнать, чтобы добраться до явки.

Глава 102

Танжер принял Барнелли в одной из небольших комнат подвального помещения на окраине города. Выйти отсюда наружу можно было двумя путями, а еще была возможность проломить стену и уйти в городские магистрали. Но это на самый крайний случай.
— Ну как все прошло? — спросил Танжер, пододвигая Барнелли стул. Он не пользовался телефонами и рацией, чтобы исключить малейшую возможность перехвата.
— Нормально, сэр. Все прошло по плану.
— Потери?
— У нас — нет.
— А у них?
— Все прикрытие на улице и экипаж «хвоста»…
— Крепко держались за вас?
— Не то слово, вынесли заднее стекло.
— А зачем им такое?
— Вот и я так думал, сэр, зачем им такое? По правилам, они должны были следить за нами, чтобы мы привели их сюда.
— А они?
— Они устроили на улице настоящий бой, а потом пытались ликвидировать нас в машине.
— Так. А где ваша машина?
— Оставили в городе, чтобы не рисковать. В район приехали на угнанной, но ее бросили за квартал отсюда.
— Это правильно, осторожность сейчас не лишняя.
— Я так понял, сэр, что вы с самого начала не собирались приезжать туда?
— Извини, что так получилось, но я должен точно выяснить, где у нас утечка.
— Понимаю, сэр. Они прибыли как по расписанию и обложили все вокруг. Куда бы вы ни сбрасывали информацию, она протекла вся.
Танжер вздохнул и растер ладонями лицо, последние сутки он мало спал. Следовало заботиться о собственной безопасности, о безопасности группы и о выполнении задания по планированию. Спать было некогда.
За стенкой вовсю шла работа, слегка усеченная в составе планировочная группа продолжала свою деятельность. Перегретые сервера жужжали кулерами — техника здесь была не новая, зато место тихое.
Когда-то Танжер сам консервировал этот подвал, хотя работал за пару сотен километров отсюда. Тогда сомневался — ну зачем? А вот теперь пригодилось.
У него было еще несколько таких запасных центров в других городах, потому что, когда была возможность, он греб под себя. Так, на всякий случай.
— Самое неприятное, Грей, это то, что информацию я скинул в «контору»…
— В «контору»? — переспросил Барнелли, привставая со стула.
— Да, у них до сих пор протекает, и они не могут понять, где.
— И… как же вы будете работать?
— А вот так и будем, — развел руками Танжер, обводя взглядом комнатку, освещенную лишь настольной лампой.
— А обмен материалами? Если в «конторе» бардак, враг засечет вас во время обмена.
— А что обмен? Все исходные данные у меня имеются, а делиться результатами с «конторой» я пока повременю по известным причинам.
Они помолчали. Танжер заметил, что Барнелли прислушивается к доносящимся из-за двери звукам — шуму серверов, негромким голосам, жужжанию рейсшин.
— Жалеешь, что ушел из планировочного? — спросил Танжер.
— Сейчас уже нет. А раньше было что-то вроде обиды. Они же не оставили мне другого выхода — или в оперативку, или на улицу. Но теперь я и в оперативке прижился, как вы считаете?
— Это да, — согласился Танжер. — Ты мне здорово помогаешь.
— Спасибо, сэр. Как вы думаете, сколько мы будем работать в таком режиме?
— Сейчас мы планируем одну операцию. И противник всеми силами пытается притормозить наш штурм именно этого своего объекта. Теперь все окончательно ясно из-за их вдруг огрубевших методов. Раньше они тихо сдаивали информацию, проникнув в секретные сети «конторы», а теперь объявили открытую войну и стали легко расходовать агентов.
— Они решили устранять всех, кто так или иначе связан с вами, сэр.
— Они пошли на крайние меры. Если нет возможности взять руководителя, нужно оставить его без рабочей группы.
— Но они же понимают, что сорвать операцию не удастся, их базы выкорчевывают повсеместно.
— Возможно, им важно хотя бы отодвинуть сроки штурма, для того чтобы…
— Чтобы успеть что-то уничтожить или вывезти.
— Очень может быть, — согласился Танжер.

Глава 103

Капитан Гвал вошел в приемную майора Брая, комнату стандартных размеров, выглядевшую еще более скромно, чем здешние кабинеты.
У самого Гвала была такая же рабочая коробочка с металлическим столом, панельным освещением и шуршащей вентиляцией — казалось, что в ней все время ползают насекомые.
Как-то Гвал даже пытался заглянуть туда с помощью переносного телечипа, но ничего, кроме пыли, не увидел. На этом исследования закончились, но шуршащий шум остался.
Помимо простой обстановки в его кабинете был шкаф для мундира, с отделением для запасного мундира и зеркалом в полный рост на обратной стороне двери. Когда настроение было паршивое, капитан Гвал открывал дверь и замирал перед зеркалом в полной красе, при золоте пуговиц и серебре аксельбантов. Тогда ему становилось легче.
В приемной зеркала не было, и скрасить ожидание было нечем. Майор назначил время, но предупредил, что может задержаться и на данный момент задерживался уже на двенадцать минут.
Когда капитан совсем загрустил, дверь в приемную открылась, и появился хозяин кабинета.
— Привет, Гвал, — сказал майор каким-то бесцветным голосом.
— Приветствую вас, майор Брай. Я пришел.
— Я вижу. Проходи.
Майор взялся за ручку, и умный сканер тотчас опознал хозяина. Замок в двери щелкнул, регистрационный сигнал улетел в центральный охранный компьютер, и там появилась пометка: число, месяц, время прибытия — кабинет майора Брая.
— У тебя запыленная обувь. Ты выбирался из бункера? — спросил капитан, проходя в кабинет и сразу занимая кресло в углу.
— Надо же, заметил, — усмехнулся майор и устало опустился в свое кресло за металлическим столом. — Я не просто выбирался из бункера, Гвал, я мотался на крейсере в Эльчибайю.
— Ради тебя крейсер гоняли в толщу? — поразился капитан.
— Представь себе. Но, разумеется, не по моей прихоти. Они сказали, что каналы связи теперь не безопасны и им нужна полная информация о том, чем мы сейчас занимаемся и каковы наши результаты по делу Великой цитадели.
— Как сговорились все. И что, тебя после всего этого отпустили живым?
— В толще сейчас неспокойно, муглы пробурили тысячи скважин и напичкали их датчиками. Где бы мы ни появлялись, капитан сообщал о контроблучении, — они фиксировали наш проход, понимаешь?
— То есть теоретически они могли ударить по вам глубинными бомбами?
— Да, если бы точно знали маршрут.
— Дожили. Муглы гоняют имперский крейсер, как какую-нибудь шаланду контрабандистов.
— Приходилось опускаться на глубину, но там повсюду гранитно-базальтовые платформы, поэтому генераторы разгонялись до предельных мощностей, соответственно увеличивался расход драгоценного топлива.
— А что по нашему делу?
— Они требуют оттянуть операцию муглов. Запугать их, шокировать. У тебя полностью развязаны руки, Гвал, ты должен заставить этих насекомых бояться и забыть об операции на Великой цитадели.
— Я как раз хотел тебе доложить о том, что я предпринял и какие у меня…
— Успехи?
— Скорее результаты.
— Результат всегда успех.
— Увы, не всегда.
— Рассказывай.
— Я принял решение, что нужно давить на Танжера всеми средствами. У него есть группа, и мы будем давить на нее, у него есть охрана — мы будем уничтожать охрану. Разумеется, никаких стратегических задач мы при этом не решим, но оттянуть время штурма сумеем.
— Продолжай…
— Вчера я провел операцию, основываясь на информации, которую получаю из их сети.
— Что за информация?
— Танжер сообщил генералу Кларенсу, что намеревается собрать свою группу на новом месте, в одном из районов города. Якобы для того, чтобы начать работу по планированию. Я организовал там засаду, но никто из команды не приехал. Прибыло только их силовое прикрытие, и это была ловушка.
— И что теперь? Танжер сообщил об этом генералу?
— Нет, он залег на дно и проворачивает свои делишки в полной тишине, даже в эфир не выходит.
— Значит, он понял, что мы контролируем их сети.
— Он давно это понял, а сейчас лишний раз убедился. Если он нигде не выглянет, Брай, план штурма Великой цитадели будет составлен, передан к исполнению, и тогда лишь мужество наших солдат сможет удерживать муглов на расстоянии. Однако муглы многочисленны и упрямы, у них оружие, техника.
— Ты хочешь спросить меня? Я вижу это, спрашивай.
Гвал поднялся из кресла и стал расхаживать по кабинету, позванивая серебряными аксельбантами.
— Да, я хотел спросить, Брай. Скажи, почему мы не можем бросить Великую цитадель, как бросали десятки укреплений на этой планете и уже, наверное, тысячи по всему планетному сектору?
— Там находится секретный архив или что-то в этом роде… Большего я тебе рассказать не могу, извини.
— Я понимаю, но почему нельзя уничтожить этот архив?
— Для этого нужно решение Метрополии.
— И в чем проблема, они не могут решить, нужен им этот архив или нет?
— Насколько я понял, принять такое решение непросто, что-то мешает там, наверху, сделать это быстро, видимо, какие-то объективные причины.
— Объективные причины… — повторил Гвал. — Сначала они дают срочные невыполнимые задания, а потом ссылаются на объективные причины.
— Ты не имеешь права обсуждать это.
— Да, ты прав, — кивнул Гвал. — Все, что нам останется, с оружием в руках защищать Великую цитадель. Никакой другой возможности помешать муглам я не вижу.
— Это в том случае, если нам отдадут такой приказ да еще перебросят туда крейсером. Иного пути добраться до Великой цитадели уже нет, вокруг нее накапливаются силы муглов.
— Ну так пусть ударят по ним, если они накапливаются!
— Они накапливаются не возле бункера, они рассредоточены по временным базам, которых становится все больше.
— Они остановили свои корпоративные войны, и теперь солдат у них в избытке.
— Да, причем хорошо обученных. Мне приходило в голову, что муглы намеренно начали эти войны, чтобы иметь под рукой гигантскую действующую и обстрелянную армию.
— Которую в любой момент можно двинуть на Метрополию.
— Для Метрополии они слишком слабы…
— Они так не считают, Брай, инсайдеры трудятся не покладая рук, штампуя муглам оружие. Десятки, сотни, тысячи истребителей, штурмовиков на кораблях дальнего действия класса «трансрейдер».
— Так уж и «трансрейдер»?
— Ты прекрасно об этом знаешь, приятель.
Они помолчали, каждый думая о своем.
— Почему мы первыми не разворачиваем армии, Брай? Мы ведь так долго к этому готовились, мы уже начали пристрелочные схватки, мы выпустили трансформеров, которые и привели муглов к нашим подземным базам.
— Полагаю, что объективные причины этой задержки все же имеются, Гвал. И похоже, те же причины мешают Метрополии принять решение относительно Великой цитадели.

Глава 104

Джек давно не видел такого скопления военных машин, как будто вернулись времена, когда Тардион перебрасывал целые полки бронетехники, чтоб прикрыть вдруг оголившийся фланг или выбить противника из особо важного района.
Тогда все происходило именно так — непрекращающийся шум десантных геликоптеров, столбы пыли, стрекот самоходок и пехотинцы на зенитных платформах со снятыми шлемами, чтобы шустрей вертеть головами. Радар — это хорошо, но, когда в воздухе находились десятки бортов, лишь опытный глаз, если нужно, мог исправить ошибку компьютера.
На небольшом военном внедорожнике к трем роботам подъехали Лефлер и Крафт.
— Перебазируйтесь на тот склон! — указал капитан. — Там мы будем накапливаться!
— Кто «мы», сэр? — уточнил Хирш, высовываясь из кабины.
— Наша бронегруппа и разведчики лейтенанта Карно. Может, еще кого присоединят…
— Приказ ясен, сэр, выдвигаемся.
Лефлер с Крафтом поехали дальше, правя к развернутому в долине штабу, а три робота гуськом двинулись к указанному капитаном холму, чтоб там «накапливаться» в ожидании дальнейших приказов.
Тем временем со стороны заброшенного грузового терминала доносился гул прибывающих туда транспортных платформ и грузовиков, подвозивших гусеничные эвакуаторы и танки.
— Серьезное дело намечается, Тед, — сказал Джек на корпоративной волне. — Я такого даже при Машинерии не помню.
— Да уж, смотри, какая колонна из эвакуаторов тянется… Видимо, дело затевают горяченькое.
— Ни хрена себе! — вмешался Шойбле. — Я никогда больше одного эвакуатора в бою не видел, а тут десятки бортов! Это ж сколько здесь техники разбить собираются, а?
— Возможно, перестраховываются, — предположил Хирш. — Если силы противника оценены приблизительно, лучше перестраховаться.
— Внимание, лейтенант Хирш! — послышался на корпоративной волне голос капитана Лефлера.
— Слушаю, сэр.
— Сейчас к вам подойдет одна машина на усиление…
— Какая машина?
— Нужная машина. И не болтайте там лишнего, лучше изучайте местность.
— Так мы прямо здесь воевать будем?
— Где скажут, там и будете. Отбой.
Некоторое время они двигались в гору молча, в одиночку удивляясь количеству все прибывающей техники.
— Выходит, Тед, ты ему нашу волну сдал?
— Что значит сдал? Ты хотел, чтобы мы тут на открытой волне варились? Если хочешь узнать, что там сейчас происходит, подключись, получи удовольствие…
— Ладно, Джек, Лефлер начальник правильный, он злоупотреблять не станет, — вступился за Хирша Шойбле. — К тому же он наверняка давно получил ваш код, а у Тедди попросил цифры только для порядка. Не забывай, откуда наш капитан, он только с виду такой пушистый.
— Ладно, проехали. Долго нам еще идти, Тедди?
— Еще пятьдесят шагов, и встанем. Вон там, на меловом плато.
Джек вывел «таргар» чуть левее и действительно увидел небольшое плато, на котором был срезан грунт до мелового основания холма.
— Мел, а это значит, что миллионы лет назад здесь повсюду плескался теплый океан, — сообщил Шойбле.
Ответом ему был рев вышедшего из-за холма «середняка», тащившего на внешних замках трех роботов.
Геликоптер заметно дымил правой турбиной, однако едва ли это было следствием недавнего обстрела. Видимо, из парков выгребали все имеющиеся десантные средства, чтобы разом доставить сюда побольше техники.
Вздымая тучи пыли, геликоптер приземлился у основания холма и, едва роботы соскочили с зажимов, по-боевому стартовал вверх и вскоре унесся прочь.
Прибывшие роботы покрутились в пыли, и затем два из них, «берги», зашлепали в долину, а третий, после некоторой паузы, стал подниматься на склон к группе лейтенанта Хирша.
— Да это «аметист»! — в восторге закричал Джек. — Я его только второй раз в жизни вижу!
— Точно, «аметист», — согласился Хирш. — Лефлер недавно намекал: дескать, жди усиления.
— Хорошее усиление! — весело добавил Шойбле. — Побольше бы таких усилений!

Глава 105

Карабкаться в гору «аметисту» было трудновато — помимо огромных роторов на обоих манипуляторах он носил в «ранцевом магазине» не одну тонну снарядов.
От ранца к роторным пушкам тянулись блестящие патронопроводы, по которым, в промасленных направляющих, летели к своим затворам полированные боеприпасы.
Конечно, «аметист» был явно перегружен, но, в отличие от своих родственников — «чино» и «бергов», воевать с шагающими машинами или танками ему не требовалось, его стихией были воздушные бронированные цели, которые он замечал с помощью двух размещенных на плечевом ярусе радаров.
— А ему мы дадим нашу частоту? — спросил Шойбле, зачарованно следя за подъемом «аметиста».
— У Джека спрашивай, — заметил Хирш.
— Ему можно, он временный, — сказал Джек.
Над холмом прошла пара истребителей, а за ней, чуть выше — еще одна. Теперь, когда техники в долине и на холмах становилось все больше, этот район превращался в лакомую добычу для ударных сил противника, и появиться здесь они могли в любое время.
— Тед, а что это за странные машины стоят в низинах?
— Которые? С вышками?
— Ну да. Они что, воду добывать будут?
— Это для отпугивания подземных шаров, — высказал предположение Шойбле, который в оптику разглядывал, чем занимались машины с вышками и суетившаяся рядом обслуга. — Они что-то сверлят, это факт, а потом переезжают и опять сверлят.
— Похоже, что-то закладывают, — добавил Хирш.
— Хорошо вам, а моя оптика не дотягивает! — пожаловался Джек.
— Не жалуйся, малявка, мы тебе все расскажем, — пообещал Хирш.
— Это они фугасы закладывают — стопудово, фугасы! — заявил Шойбле.
— Возможно. Но я думаю, что датчики, или то и другое, чтобы рвануть, если сфероид приблизится под землей.
Тем временем, сделав несколько последних шагов, «аметист» выбрался на плато и остановился в пяти метрах от «таргара». Затем пилот опустил кабину до уровня малого робота и открыл свою дверцу.
— Привет кавалерии!
— Привет тяжелой броне! — в тон ему ответил Джек.
В этот момент на связь вышел капитан Лефлер.
— Ну что там, прибыло наше усиление? — спросил он.
— Прибыло, сэр! — за Хирша ответил Джек. — Вот, рядом со мной припарковался.
— Отлично. Можете пока спешиться, без пехоты все равно не начнем. Все это слышали?
— Так точно, сэр, — отозвался Хирш.
— Тогда до связи.
После этого долгожданного разрешения легкая кавалерия опустила кабины, и пилоты сошли на белую меловую почву. Пилот «аметиста» последовал их примеру и вышел знакомиться.
— Сержант Ковалевский, — представился он, пожимая Джеку руку.
— Я Джек Стентон, капрал.
— Лейтенант Хирш, — представился Тедди, отвечая на крепкое рукопожатие.
— А я сержант Шойбле, зовут Петером.
— Ну, тогда я Франциск, или Франц, так меня ребята в роте звали.
— Почему «звали», расформировали роту? — уточнил Хирш.
— Так точно, сэр.
— Можно без «сэр», Франц. У нас тут накоротке — я Тед.
— Да, Тед, расформировали, перемешали, и зачем это сделали, непонятно.
— Так ты из тардионов будешь или из арконов, что-то я по твоему комбинезону не определю, — признался Джек, и на лице сержанта появилась хитрая улыбка.
— Вы люди бывалые, угадайте.
— Так! — произнес Шойбле и поднял кверху палец. Потом обежал «аметиста», но эмблема была затерта. Помедлив мгновение, он нырнул под брюхо машины и там, на обратной стороне опоры, нашел искомое.
— Барнурский союз! — объявил он, выбираясь из-под робота.
— Барнурский союз? — одновременно переспросили Джек с Хиршем и удивленно переглянулись.
— Где же тут Барнурский союз, если вы на планете не воевали?
— Не воевали, — согласился сержант. — Нас с Чийфая перебросили двумя трансботами. Тысяч двадцать народу, и столько же единиц боевой техники. Вчера скинули в каком-то городишке с челнока, а рано утром подцепили на «середняк», и вот мы здесь, — закончил рассказ сержант.
— Ну, а мы с лейтенантом из тардионов будем, а Петер наш общий страшный враг, — пояснил Джек.
— Да ладно тебе врать, Джек! Какой я теперь враг? — обиделся Шойбле.
— Он неудачно пошутил, Петер, — вступился за Шойбле Хирш и похлопал его по плечу. — Давай лучше новую машину посмотрим, я такую раньше только издалека видел.
Пилоты легких роботов подошли к «аметисту», чтобы лучше рассмотреть это чудо и потрогать роторные тридцатимиллиметровые пушки.
— Ох и огневая мощь у него! — восхищенно произнес Джек, до всего дотрагиваясь и не боясь испачкаться в оружейной смазке. — Какая же у них скорострельность?
— Общая — шесть тысяч выстрелов.
— И на сколько тебе магазинов хватает, на секунду, что ли? — спросил удивленный Хирш.
— На полторы, если боезапас облегченный и гильзы из термопластика. Но очередями, в обычном понимании, мы не стреляем и не ставим заградительного огня, как вы на «греях».
— А как же тогда?
— Наведение двумя антеннами дает точный захват, поэтому достаточно импульса, чтоб выдать облако из двух сотен снарядов.
— А если все разом выпалить? — спросил Шойбле.
— Выпалить можно, но тогда придется менять прогоревшие стволы, они здесь облегченные, тонкостенные.
— А если сделать толстостенные?
— Тогда эти пушки сможет носить только «гасс».

Глава 106

Примерно через полчаса после прибытия «аметиста», когда пилоты еще были заняты обсуждением этого красавца, со стороны площадки, которую использовали для разгрузки боевой техники, к месту сосредоточения войск подошла колонна из пяти больших десантных броневиков.
Похожие на гигантских медлительных жуков, раскачиваясь на неровностях, они стали расходиться по индивидуальным маршрутам, а один, свернув с дороги, начал карабкаться на холм.
— Похоже, наши прибыли, — заметил Хирш.
— Ваша пехота? — уточнил сержант Ковалевский.
— Не просто пехота, а герои из сказки, — с гордостью произнес Шойбле.
— Из сказки? Что это значит?
— Сейчас увидишь, — подмигнул Шойбле и так же хитро улыбнулся, как недавно сам сержант Ковалевский.
Огромный «жук»-броневик объехал стоянку роботов по часовой стрелке и установился на краю мелового плато, подняв при этом облако белесой пыли. Когда его водитель, наконец, заглушил мотор, открылись десантные люки, и из них стали выбираться разведчики во главе с лейтенантом Карно.
Заметив, как вытянулось лицо сержанта Ковалевского, Джек засмеялся.
— Теперь понял, о чем Петер говорил?
— Ребята, но таких здоровых просто не бывает! — покачал головой Ковалевский.
Арлизонские разведчики не могли не поражать: огромного роста, в массивных шлемах с забралом, увешанные броней, оружием и потертой, видавшей виды оснасткой, они действительно производили впечатление сказочных героев.
— О! — произнес Карно, увидев «аметист». — Смотрите, какая тут штука!
И все разведчики, загомонив, обступили невиданную прежде машину, едва не затоптав ее хозяина.
— Карно, познакомься, это сержант Ковалевский, пилот «аметиста», — представил его Хирш и улыбнулся, видя, как неприметный сержант становится популярной личностью. Его стали засыпать вопросами и хлопать по плечам здоровенными ладонями в перчатках, но Ковалевский терпел, ему было лестно знакомство с такими удивительными людьми.
Вдруг где-то у горизонта, перебивая друг друга, затарахтели малокалиберные зенитки.
— «Греи»? — спросил Джек.
— Нет, стационарные, — покачал головой Хирш. — Слишком уж плотно чешут, снарядов не считают.
Разведчики притихли. Водитель десантного броневика стоял, прислонившись к гусенице, и курил.
— Скоро наши ударят, — сказал Ковалевский, надевая кепи.
— Почему так думаешь? — спросил Джек.
— Ну, во-первых, потому что туда, прямо с площадки, повезли на платформе трех «аметистов», а во-вторых, если мелочь полезла, сейчас и бронированные цели пойдут — самый крупняк. Их простой зениткой не вскроешь, да и повыше они будут, за облаками.
Не успел сержант это сказать, как послышались глухие звуки, как будто рвут прочную ткань. Рванут и отдыхают, снова рванут — и опять тишина.
— Это они импульсами выпускают облака снарядов, — вспомнил Шойбле. И добавил: — По двести штук.
Где-то за облаками снаряды «аметистов» находили свои цели, покрывая их яркими белыми вспышками. Иногда этим все и заканчивалось, но пару раз цели взрывались в воздухе, а потом прилетал грохот от этих взрывов и треск от снарядных вспышек. Чем-то это напоминало фейерверк.
Между тем ситуация на месте воздушного боя осложнялась, и на помощь зениткам и «аметистам» бросились истребители. Они выдавили противника в стратосферу, и бой перестал выглядеть таким интересным.

Глава 107

Скоро воздушная битва закончилась или же сместилась куда-то совсем далеко, но скучнее в долине не стало. На дороге, ведущей с разгрузочной площадки, появилось новое чудо — огромная конструкция, стоявшая на четырех гусеничных платформах.
Издали эта махина напоминала подъемный кран со сложенной телескопической стрелой, с той лишь разницей, что вместо колес у этой машины были четыре танка без башен.
У каждой из платформ было по дизелю, которые надсадно гудели и дымили.
— Я видел эту байду, когда ее только собирали, — сообщил Ковалевский. — Там, на площадке. Но я думал, это группа инженерных машин, ведь шасси-то танковые.
— Ну и что это? — спросил подошедший лейтенант Карно.
— Может быть, «голиаф»? — предположил Хирш, и никто не смог ему возразить, потому что в существование «голиафов» верили не более, чем в появление «больших сато». Лишь столкнувшиеся с этими феноменами лично могли рассказать подробности, но почему-то вскоре их начинали считать вралями.
Гигантская машина продолжала двигаться по дороге в сопровождении конвоя из дюжины танкеток. Они обгоняли ее, ехали по обочинам, впереди и прикрывали с кормы.
— А вот вопрос: что эта штука тут делать будет? — спросил Шойбле, но никто не сумел ему ответить. Ходили слухи, будто «голиаф» мог дострелить до другой планеты, но в это мало верилось, и большинство сходилось на том, что он должен сбивать спутники.
Далеко этот гигант не уехал и вскоре остановился на неровном месте, отчего его опоры стали менять высоту, чтоб выровнять орудийную платформу.
На балкончиках, стапелях, мостиках и лесенках сооружения стали появляться люди. Они деловито сновали по всей конструкции, словно обеспокоенные муравьи. Прятались в каких-то кабинках и лючках, выбирались обратно и опять куда-то исчезали.
Над большой кабиной, находившейся сбоку от гигантского ствола и похожей на судовую рубку, стали разворачиваться тарелочные антенны, и потом, наконец, начал подниматься ствол. Медленно, словно минутная стрелка, но все же его движение можно было заметить.
— А вот интересно, снаряд уже в стволе? — поинтересовался Шойбле.
— Нет, сейчас принесут, — возразил ему Хирш, и все засмеялись.
— Не, ну правда, интересно, какой же у этой пушки калибр?
Движение ствола заметно ускорилось. На платформах заработали турбогенераторы, снабжающие механизм электричеством. Начали двигаться антенны, пока неохотно — видимо, в тестовом режиме.
Солдаты, стоящие в долине и по холмам подразделений, затаив дыхание, следили за этими приготовлениями, и все вокруг напоминало театр за минуту до начала представления.
Все ожидали, что, перед тем как выстрелить, длинный ствол орудия-гиганта должен подняться почти вертикально. Но ствол поднялся лишь на шестьдесят градусов. Если сам он был длиной метров тридцать, то вспышка от выстрела протянулась метров на пятьдесят, а затем звуковая волна так врезала по окрестным холмам, что Джек даже присел, прикрывая уши.
— Вот так салют! — восторженно закричал Шойбле. — Это кого же он там подстрелил?
— Наверное, какой-нибудь сфероид на орбите, — предположил Джек.
— Нет, это был наш списанный спутник, — услышал он над самым ухом и, резко обернувшись, увидел незнакомого человека.
Все бросились обсуждать выстрел и делиться мнениями, поэтому на незнакомца никто не обратил внимания.
— А вы кто, вы тоже с нами? — спросил Джек, разглядывая незнакомца, одетого в охотничью куртку, брезентовые штаны и туристические ботинки.
— Мы сегодня все заодно, — усмехнулся тот.
— А откуда вы про спутник знаете? Или это шутка?
— Нет, не шутка, «голиаф» произвел пристрелочный выстрел, а целью послужил давно отключенный спутник.
— Но кто же вы такой, сэр? Капитан Лефлер о вас знает?
— Нет, мы с ним не знакомы.
— А здесь что делаете?
— Решил поближе увидеть Джека Стентона.
— Значит, мы знакомы? — уточнил Джек, жалея, что револьвер остался в кабине. Конечно, вокруг находились товарищи, друзья, и никто бы не дал его в обиду, но взгляд незнакомца был неприятным, мужчина смотрел на Джека, будто оценивая его, как картошку на рынке.
— Мы знакомы, но только заочно.
— Через общих знакомых?
— Это ближе к истине, — криво улыбнулся мужчина.
— А теперь, значит, мы союзники?
— Ты быстро все схватываешь, Джек. Об этом пишут в твоем досье.
— А где вы читали моё досье?
— Твое досье можно прочитать где угодно. Оно было у твоих друзей, у твоих врагов…
— А теперь в министерстве обороны, — добавил Джек.
— Ну разумеется, теперь-то, как ты сам заметил, мы все союзники.
— Наверное, вы старший офицер в каких-нибудь спецслужбах. Я угадал?
— Очень близко, Джек. Но мне пора ехать…
Человек развернулся и зашагал к стоявшему на склоне джипу, возле которого его ожидали двое вооруженных людей, одетых, как и их босс, в полувоенную форму без знаков различий.
— Постойте, сэр! — крикнул Джек и догнал незнакомца.
— Хотел что-то сказать? — усмехнулся тот.
— Только догадки. Я вас раньше не видел, но ощущение, что мы знакомы, у меня есть. Мне кажется, вы носите чин полковника, а еще вы чувствуете какую-то угрозу, но и это не связано с опасностью в бою.
— Спасибо, Джек, не буду ничего подтверждать и ничего опровергать. И один совет на будущее. Ты о многом догадываешься, у тебя хорошая интуиция, аналитические способности. Но никогда не рассказывай всего того, о чем догадался, это может плохо для тебя кончиться.

Глава 108

Джек провожал джип взглядом, пока тот спускался по склону, а потом заметил, что неподалеку стоит Карно.
— Вы меня прикрывали, сэр? — улыбнулся он и подошел к лейтенанту.
— Совсем немного, — ответил тот. — Не очень приятный дядюшка. Откуда он?
— Думаю, когда-то он на меня охотился.
— Пытался убить?
— Да, — кивнул Джек, снова посмотрев на катившийся по дороге джип.
— А при каких же обстоятельствах?
— Он из арконов. Наверное, был в контрразведке или в военной разведке. В один прекрасный день они решили, что Джек Стентон доставляет им слишком много хлопот, и решили вопрос закрыть.
— Ну и порядочки тут у вас! — поразился Карно.
— По сравнению с тем, что вы рассказывали об Арлизоне, ничего страшного. Однажды посылали летающего робота, чтобы гранатой накрыл, в другой раз стрелков подослали в гостинице, когда мы с Тедом в увольнение мотались.
— И обошлось?
— Да, интуиция помогала. Он, кстати, тоже мою интуицию отметил, но дал совет не трепать о том, о чем я догадываюсь.
— Тут он прав, — согласился Карно. — Смотри-ка, джип-то к самому штабу подруливает.
— Да, к самому штабу, — согласился Джек, наблюдая, как из машины выходит тот самый мужчина и исчезает в двери командного вагончика.
— Непростой у тебя знакомец, к начальству запросто заглядывает.
— Мне радоваться?
— Не знаю, — вздохнул Карно. — Слушай свою интуицию.
На наплечнике Карно зашелестела рация, и, не успел Джек разобрать, что именно сообщали, как завопил Хирш:
— Тревога! Все по местам! Карно, прыгай в броневик, прячь людей!
В одно мгновение все вокруг переменилось, под ногами задрожала земля, пехотинцы на всех позициях бросились к своим десантным машинам, роботы, разводя пары, затопали опорами, но никаких видимых или слышимых признаков нападения пока не было.
Ни вспышек на горизонте, ни пролета сфероидов, ни грохота канонады, только легкое дрожание земли, такое жуткое, что у Джека заныло в позвоночнике, когда он устраивался на сиденье. Как будто встал опорами на мину и только сейчас об этом узнал.
— Внимание, группа! — торжественно вещал по рации капитан Лефлер. — Приготовиться к отражению атаки!..
У стоявшего неподалеку «аметиста» стали раскручиваться роторные пушки, издавая пронзительный свист. Кабины «греев» тоже начали вращаться то в одну, то в другую сторону. Джек уже знал, что так пилоты разминаются перед схваткой с воздушными целями. Однако нападение началось совсем не оттуда, откуда ожидали. В долине фонтаном взлетела земля, и на воздух, один за другим, выскочили три сфероида. Они с ходу атаковали ракетами командный пункт, и, несмотря на защиту из наносеток, половина построек разлетелась в пыль, в том числе и стоявший неподалеку транспорт.
Одновременно с этой группой, вздымая фонтанами грунт, стали выпрыгивать серые шары размером со средний танк. Они вылетали сразу в пяти-шести местах, ведя огонь ракетами, и носились над самой землей, в каких-нибудь трех метрах над поверхностью.
Это нападение могло оказаться еще более страшным, если бы не поставленные по периметру района подземные фугасы. Он взрывались, выбрасывая на поверхность новые тонны грунта, отчего вся долина теперь напоминала долину гейзеров.
Между тем войска вышли из шока и со своих позиций на холмах открыли огонь по метавшимся в долине сфероидам. Подбитые шары врезались в землю и взрывались с жутким грохотом, перекрывавшим орудийную канонаду. Дорожки зенитных снарядов перехватывали цели, сходились и расходились, еще сильнее перепахивая долину.
Некоторые из подорвавшихся на фугасах сфероидов разваливались на части, едва набрав высоту.
Пару раз Джек даже видел, как из них выпадали пилоты, но пока ему было не до подробностей, — он старательно отслеживал пролет сфероидов, всаживая в них снаряды. У Шойбле с Хиршем это получалось лучше, поскольку они находились на идеальной позиции. Они сбивали шипящие сферы короткими очередями.
Ковалевский тоже следил за мельтешением сфероидов, однако свои пушки в дело не пускал, дожидаясь более подходящих целей.
Сфероиды несли большие потери, однако их тотчас восполняли новые шары. Едва вынырнув на поверхность, они открывали огонь по затянутым пылью холмам, заставляя технику отступать и рассредотачиваться по склонам.
Одновременно с прорывом в долину сфероидов из-под земли другие группы сфер вновь пытались пройти по воздуху. В небе закрутились истребители, которым противостояли небольшие юркие вражеские корабли дискообразной формы. На поддержку наземным силам людей прибыла штурмовая авиация, и пространство боя стало напоминать слоеный пирог, где схватки велись на земле, на низких и на средних высотах.
Горящие обломки, подбитые сфероиды и истребители сыпались дождем, но если истребители разбивались о землю, то сфероиды еще могли елозить по взрыхленной почве и швырять ракеты, расстреливая их веером.
Несколько таких снарядов упало недалеко от мелового плато, и броневик с пехотой укатил на противоположный склон. Джек продолжал сосредоточенно бить по целям, в то время как «греи», экономя снаряды автоматических пушек, стреляли из штатных орудий — Шойбле из сорокапятки, а Хирш из «гаусса». Где-то на склонах уже горели тяжелые роботы, в другом месте отступали дымящиеся танки и покореженный броневик. Солдаты тащили раненых товарищей, а враг, казалось, лишь прибавлял обороты и подтягивал новые резервы.
Уже весь горизонт полыхал от воздушных схваток, танкетки на дороге таранили подбитые сфероиды, и только сержант Ковалевский невозмутимо смотрел на это через прицел, заботясь лишь о том, чтобы пушки крутились в дежурном режиме.
Накренившись, свалился на бок «голиаф», две его платформы горели. Джек все чаще посматривал на револьвер, полагая, что скоро он останется его единственным оружием, ведь бой приобретал затяжной характер.

Глава 109

Через пятнадцать минут с момента начала яростной битвы пришла команда от Лефлера покинуть плато и подняться выше.
— Враг засек все позиции! Ожидается новый удар!
— Джек, Шойбле, отходите, я прикрою! — приказал Хирш. Турбина накачки в его машине работала почти не останавливаясь, насыщая емкости для очередного разряда. Джек хотел посоветовать командиру поберечь чудо-пушку на случай, если появится серьезная угроза, однако в таких ситуациях с советами лучше не лезть.
Уводя машину вверх по склону и одновременно следя за развитием событий, Джек не сразу понял причину все усиливающегося рева справа от их холма и, лишь заняв новую, более высокую позицию, увидел, как на заброшенный аэродром пачками приземляются «середняки» и даже «дабблы», а разгрузившись, тотчас взлетают, освобождая место новым транспортам.
«Наконец-то», — подумал Джек, и ему стало легче. С этого места он видел панораму боя значительно лучше, но стрелять отсюда было бессмысленно — слишком далеко.
Между тем со стороны порта уже пылили по дороге танки, на ходу разворачиваясь в боевые порядки и открывая огонь. Конечно, танки — не совсем то, что здесь требовалось, но Джек был рад и такой поддержке.
Снизу медленно пятился в гору «аметист» — Ковалевский не желал поворачиваться спиной к фронту и был, скорее всего, прав, потому что, в случае появления достойной мишени, развернуться его машине совсем не просто.
Казалось, с появлением танков победа быстро перейдет на сторону людей, однако тут, без фонтанов грунта, из земли вышли три эллипсоида и, тускло сверкнув корпусами в дымном мареве, открыли шквальный огонь, точно выбирая нужные направления.
Джек увидел, как от эллипсоида в сторону их позиций метнулась ракета. Она ударилась в склон у основания холма, и казалось, что выстрел пошел впустую, однако это была торпеда, которая, пройдя в толще горы, взорвалась посреди мелового плато — как раз там, где несколько минут назад находилась вся группа. Взрыв был такой силы, что все вокруг заволокло белой пылью, а пятившийся «аметист» упал на спинной ранец.
Смысл приказа Лефлера стал окончательно ясен.
Усилившийся ветер унес пыль из долины, где уже горели с десяток танков, а вертящиеся в зенитном огне эллипсоиды продолжали стрелять ракетами и торпедами, которые рвались под танковыми порядками, переворачивая по нескольку машин.
Равновесие в этой схватке поддерживали штурмовики, не дававшие кораблям противника подняться выше высот применения зениток. Иногда они проносились на бреющем, отрезая сфероидам путь к отступлению, или вонзали пушечные очереди в заходящего на атаку врага.
«Ну когда же он вступит в дело?» — злился Джек, видя, как поднявшийся «аметист» продолжает пятиться. Казалось, вмешайся он сейчас — и с эллипсоидами будет покончено, ведь пока по ним били малокалиберные артавтоматы. Однако Ковалевский следовал главной установке: либо он стреляет в самую большую мишень, либо в другую, но лишь по приказу.
И вот враг решил, что пришло время применить главный козырь, и из самого густого облака пыли один за другим вышли два огромных сфероида — именно в таком удалось побывать Джеку.
— Тедди, давай на полную! — вне себя заорал Джек, включая управление гранатами. Впрочем, пока стрелять было некуда, большие корабли находились слишком далеко.
Один сфероид двинулся к противоположной стороне долины, а другой скользнул к холму группы Джека.
И тут громыхнули пушки «аметиста». Длинные языки ослепительно желтого пламени ударили в сторону сфероида, и бронебойные снаряды замолотили по матовой обшивке.
С хлестким щелчком разрядился «гаусс» Хирша.
«На семьдесят процентов…» — на слух определил Джек и выстрелил в корабль из пушки, однако даже не увидел маркер снаряда на фоне огня, который извергал «аметист».
Казалось, что пушки «аметиста» не приносят большому сфероиду никакого вреда, однако Джек видел, что Ковалевский снайперски бьет в одну точку, и, если снаряды первой серии отскакивали от корпуса раскаленными шарами, то теперь они впивались в ослабленный корпус и горели в его дряхлеющей обшивке.

Глава 110

Снова ударил «гаусс», пожалуй, сильнее прежнего. Джек тоже разрядил свою пушку.
«Аметист» полыхнул еще пару раз, и его магазин иссяк, однако при кажущейся неуязвимости большой сфероид уже имел горящее рассечение, похожее на кровоточащий шрам. С обшивки сыпались искры, а сам корабль снижался и вскоре тяжело осел на грунт, после чего «гаусс» Хирша ударил по нему на полную мощность.
Это послужило началом цепной реакции, когда сфероид разломился по шраму надвое, и из него, словно насекомые из разбитой банки, хлынули десятки станций и трансформеров.
Они сбились в кучу, стреляя из пушек — по сторонам и даже друг в друга. Те, что вывалились первыми, послужили мостом для других, которые начинали стрельбу прямо изнутри разрушенного корабля.
— Всем огонь! — закричал Хирш, и их с Шойбле артавтоматы заработали без остановки.
Джек взял поправку на склон и отстрелил одну гранату, которая влетела внутрь корпуса сфероида. Грянул взрыв — куда большей мощности, чем взрыв гранаты, и наружу вылетело полтора десятка изуродованных машин.
Джек отстрелил другую гранату в гущу копошащихся станций, однако это почти не уменьшило их количество. Корпус корабля продолжал разрушаться, и из него все лезли и лезли станции и трансформеры.
Из «аметиста» выскочил сержант Ковалевский и побежал наверх с автоматом в руках, а рядом с Джеком стали рваться ракеты, которые пачками выпускали юркие станции.
— Джек, уходи на другую сторону, у нас кончаются снаряды! — крикнул Хирш.
— А Ковалевский?
— Я его прикрою!
Но не успел Джек сделать и шага, как в него одна за другой врезались две малокалиберные ракеты, «таргар» опрокинулся на спину, а вся его аппаратура разом потухла.
Джек попытался открыть дверцу, но ее придавил корпус машины.
Должно быть, Тед теперь вызывал его по радио, но и оно не работало — разбита была даже резервная батарея.
Все мысли в голове Джека разом перепутались. Ну и что теперь? Неужели все закончится именно так? «Таргар» был не тяжел, его можно раскачать, чтобы освободить дверцу, но станции бесчинствовали совсем рядом, и Джек чувствовал, как сотрясалась земля от их опор, они атаковали.
В отчаянии он приник к смотровой щели, но в этот момент в небе промелькнула тень, и по «таргару» ударила взрывная волна, отчего робот перевернулся и дверца кабина освободилась.
Не вполне отдавая себе отчет в том, что происходит, Джек выскочил наружу с револьвером в руке, однако тут же закрылся от нестерпимого жара, исходившего от поднимающегося к небу облака догорающей копоти.
Из-под руки Джек взглянул на то, что недавно было вражеским кораблем, однако теперь там оставалось лишь несколько едва шевелившихся трансформеров, все остальное превратилось в свалку закопченного металла.
— Ты в порядке, Джек? — спросил кто-то рядом, но Джек не отреагировал. Тогда его потрясли за плечо.
— Джек, ты в порядке?
Это был Карно, его автомат еще дымился, заправленный последним рожком, бронежилет был исполосован до титановых пластин, а рукоятка ножа и ножны перепачканы коричневой кровью.
— У вас был бой?
— Еще какой! Они наступали на холм со всех сторон и даже высаживали пехоту!
— А Ковалевский? Он где-то здесь…
— Его понесли в броневик, осколочное ранение.
— Он выживет?
— Не знаю.
Между тем в долине еще продолжался бой, и со сторон порта, поблескивая новой бело-голубой окраской, наступали цепи боевых роботов, в первой линии «гассы», во второй — «греи». Станций и трансформеров, прибывших на втором, уцелевшем сфероиде, было втрое больше, но воздушная поддержка и калибр пушек «гассов» делали свое дело. Позиции противника представляли собой сплошной остров огня и черного дыма, а штурмовики поочередно пикировали на врага, сбрасывая бомбы и стреляя из пушек.
Джек понял, что обязан своим спасением штурмовикам, и улыбнулся. Похоже, все понемногу налаживалось.
— Пойдем с нами, в той танкетке, кажется, кто-то остался… — сказал Карно, и Джек послушно поплелся за ним и еще двумя солдатами из разведвзвода.
На месте сожженного сфероида среди разбитых машин стоял на одной гусенице похожий на черепашку броневичок, который и собирался осмотреть лейтенант Карно.
Когда они подошли, один из разведчиков достал нож и, сунув его в какую-то щель на корпусе, ударил по рукоятке рукой. И тут же, неожиданно для Джека, броня раскрылась лепестками, как у цветка, и на залитой кровью платформе они увидели трех нороздулов, двое из которых уже не подавали признаков жизни, а один, судя по мундиру, высокий чин, еще дышал.
— Вы… еще пожалеете… что выиграли это сражение… — прохрипел он. — Вы узнаете… скоро узнаете… с чем вам теперь придется столкнуться…
— Что он этим хотел сказать? — спросил Джек, глядя на бездыханное тело.
— Не знаю, — вздохнул Крафт. — Доложим капитану, пусть теперь он думает.

Глава 111

Едва стихли последние залпы и группы пехотинцев на танкетках спустились в долину, чтобы зачистить ее от уцелевших станций, из-за ближайшего холма выскочил небольшой джип и, лавируя среди воронок и остовов горящей техники, помчался к позициям группы.
— Эй, это наш капитан! — крикнул Шойбле, самый глазастый.
— Похоже на то, — отозвался Хирш. Оба «грея» стояли с пустыми магазинами, покрытые пылью и посеченные осколками, а из открытой кабины машины Теда вился ядовитый дымок. Контроллеры питания и проводка были сожжены напрочь, как следствие последнего выстрела «гаусса» — при стопроцентной нагрузке.
Броневик с двумя ранеными солдатами Карно и сержантом Ковалевским умчался в близлежащий порт, а оставшиеся разведчики сидели на присыпанном мелом склоне и молчали, наслаждаясь передышкой.
Капитан Лефлер объехал упавший «аметист» и, остановившись возле «греев», вышел из машины. Карно доложил ему о потерях в живой силе, Хирш рассказал о состоянии боевых роботов.
— Теперь мы не сможем выполнить задачу при штурме объекта, сэр, — сказал Тед, подводя итоги. — Кто же знал, что они на нас так насядут…
— Об этом не беспокойтесь, лейтенант, никакого штурма не будет.
— Не будет? — удивился Хирш.
— Почему не будет, сэр? — спросил Джек, продолжая стоять с револьвером в руке.
— А вы, Стентон, решительно настроены, как я погляжу, — заметил Лефлер и улыбнулся. Он был рад, что группа обошлась без тяжелых потерь, ведь в других подразделениях все было значительно хуже.
— Не будет штурма, потому что противник, на наше счастье, решил, что сможет уничтожить всех прямо здесь. Вы и сами видели, что сил для этого у него было достаточно, но мы оказались лучше. И я рад, что вы так быстро исполняете приказы.
— Вы про отход, сэр? — уточнил Хирш.
— Именно об этом. Сообщение об угрозе в штабе получили загодя, но почему-то не все подразделения ушли со своих позиций.
— В каком штабе, сэр, его же уничтожили? — спросил Карно, и они с Джеком переглянулись, поскольку оба видели, как сфероиды разносили штабные вагончики.
— То, что уничтожили, было лишь обманкой, а для создания видимости штабной работы туда входили офицеры. Под вагончиками был туннель, по которому можно было пройти в безопасный бункер. Когда противник нанес удар, он посчитал, что управление нашими войсками потеряно, и бросил все резервы, чтобы выиграть битву.
— Всего одну битву, сэр? — уточнил Джек. — Но что им это дало бы?
— Еще не знаю, но почему-то битву за Большую крепость они считали для себя очень важной.
— А где этот объект?
— В пятнадцати километрах дальше на север, — ответил капитан, махнув в ту сторону, где еще недавно у горизонта гремели воздушные бои.
— И еще, сэр, — произнес Карно, делая шаг вперед и чуть понижая голос. — Это, конечно, лирика и, возможно, ничего не значит, но «носорог» в полковничьем мундире, там, в разбитом броневике, сказал: вы еще пожалеете, что выиграли эту битву, и вы даже не представляете, с чем вам теперь придется столкнуться.
Капитан снял фуражку и пригладил волосы.
— Может, и лирика, а может, в этом что-то есть. Я приму это к сведению, лейтенант Карно.
— А что там теперь происходит, сэр? — спросил Джек.
— На объекте? Там происходит зачистка, она началась уже давно, когда здесь еще добивали десант. Сейчас оттуда вывозят различные… трофеи.
Капитан так произнес слово «трофеи», что Джек сразу подумал не про оружие и не про хитрую оснастку, которой уже много перевидал при штурме бункеров, наверняка в этот раз было что-то особенное, ну например…
Додумать Джек не успел, в долине раздался хлесткий выстрел «гасса», добившего вскочившего трансформера.
Помимо пехотинцев на танкетках и раскрашенных в бело-голубой цвет роботов, к разборкам завалов и поискам каких-то новых трофеев приступали люди в полувоенной черной форме, прибывавшие на микроавтобусах-вездеходах. Это были коллеги капитана Лефлера, которым не было необходимости носить форму.
— Еще вопрос, сэр, — поднял руку Хирш. — Как вы узнали, что удар по нашим позициям вот-вот произойдет, неужели расшифровали связь этих инопланетян?
— Инопланетян? — переспросил Шойбле. — Ты сказал — инопланетян? Прошу прощения, сэр…
— А что вас так взволновало, сержант Шойбле? — улыбнулся капитан.
— Ну, я так понял, что раньше все это слово обходили стороной.
— Только потому, что звучит это как-то по-киношному, а вообще их называют чужаками, чужими… Вернемся к вопросу лейтенанта Хирша. Нет, к сожалению, перехватывать сообщения противника пока не удается, у него слишком продвинутые технологии в этом плане, но сеть датчиков, которыми здесь напичкана вся толща земли, определила массу подходящих объектов, их размер и форму. При том, что у нас уже имеется соответствующая классификация вражеских кораблей — крейсер, штурмовики, бомбардировщики, легкие истребители, остальное было делом техники.
— Эллипсоиды были штурмовиками?
— Вот именно. Когда их засекли датчики, стало ясно, что ожидается удар по заранее разведанным позициям.

Глава 112

В нарушение инструкции лейтенант Грохам вышел из низкого, будто сплюснутого, лабораторного вагончика и потянулся. Новый, не обмятый спецкостюм шелестел, словно обертка от пирожков. Вообще-то он хотел надеть старый, но начальник запретил. Ты, сказал он, будешь там лицом нашего химико-лабораторного управления, поэтому никаких мятых и потертых комбезов, получи все новое, чтобы выглядел, как человек.
О том, чтобы сделать работу как надо, начальник и думать забыл, его больше беспокоил внешний вид подчиненных, ведь их мог увидеть какой-нибудь генерал, да еще и не простой генерал, а возможно, из Генерального штаба.
Из-за угла выглянул пехотинец.
— Чего вылез? — грубо спросил он Грохама. — В сортир захотелось?
«Ты кому «тыкаешь», тварь? Ты погоны не видишь?» — хотелось крикнуть Грохаму, но он вспомнил, что под комбинезоном погон не видно.
— Просто размяться вышел, чтоб руки чувствительность не потеряли, — ответил он и демонстративно пошевелил пальцами в тонких лакриловых перчатках, теплоизолирующих по пятому классу.
— Ты, это, давай обратно, по инструкции вы должны сидеть в коробке и не высовываться.
— Мы там задохнемся, у нас фильтр барахлит.
— Не моё дело, — отмахнулся пехотинец, выполнявший роль охранника.
— Но ты же отвечаешь за нас и нашу работоспособность, а если мы отравимся углекислым газом, тебя посадят.
— Не-е-е, — погрозил пальцем солдат. — Мое дело уберечь вас от пули или гранаты, а отравления ваши меня не интересуют. Так что выполняй инструкцию и полезай в коробок.
Делать было нечего, и Грохам вернулся в «коробок», где дремал его напарник, старший эксперт лейтенант Фронза.
— Ты куда ходил, в туалет, что ли?
— Разминался.
— Это нарушение инструкции.
— Да достали вы со своими инструкциями, мы здесь третий час торчим, и у меня руки затекают в этой…
Грохам оглядел белые стены, пластиковый потолок и узкие, забранные бронированными жалюзи, окошки.
— Здесь потолок низкий, это угнетает.
— Это нужно для проходимости в бункерах, и ты это прекрасно понимаешь.
Фронза зевнул и попытался почесаться через комбинезон.
— А-а, уже и тебя проняло, — усмехнулся Грохам.
— Три часа ожидания — не шутка.
— Вот и я о том. Говорили, что с ходу к делу приступим, что это ненадолго…
— Кто говорил?
— Капитан какой-то.
— Капитан ему говорил какой-то… Задачу нам ставил майор СГБ, между прочим. Начнем действовать, как только отработают саперы, а у них спешить не принято, сам знаешь. К тому же…
Где-то в туннелях загрохотали очереди — одна, другая, третья… И воцарилась тишина.
— Вот. Теперь понял, почему мы тут зависли?
— Я-то понял, а вот почему нас так рано вызвали, если бункер не зачищен?
— Это не бункер, это скрытый стратегический район. Здесь территория, как у небольшого города. Если ждать, пока все закоулочки вычистят, придется полгода не соваться.
— Ну я бы и не плакал.
— Ты б не плакал, Стивен, потому что ты не патриот и тебе по барабану, что тут, возможно, решается судьба…
— Демократии? — усмехнулся Грохам.
— Может, и так. Мы ведь с тобой не просто химики вонючие, каких в управлении, как блох на собаке, мы, если ты забыл, сотрудники отдела особой лабораторной экспертизы.
— Это да, — улыбнулся Грохам. Про вонючих химиков ему понравилось.
— Вот поэтому все тут может оказаться совсем не просто.
— Как в Сафандере?
— Может быть, даже круче.

Глава 113

Спустя полчаса в дверь постучали. Грохам открыл и увидел незнакомого человека в черной робе. У него было осунувшееся лицо, усталые глаза, и он тщательно разминал сигарету, хотя курить не собирался.
— Химики? — спросил он после паузы.
— Эксперты, — ответил Грохам.
— Идемте, сдадим вам объект, и будете работать.
— Вы сапер?
— Начальник смены капитан Лещинский.
— Фронза! — обернувшись, позвал Грохам. — Собирайся, наш выход!
— Ну наконец-то, — вздохнул старший эксперт и принялся снимать с полок пристегнутые ремешками приборы и емкости.
Тем временем Грохам достал со стеллажа раскладную тележку, выбрался из вагончика и за пару секунд собрал транспортное средство, а потом стал принимать у напарника оснастку и укладывать на платформу.
На все сборы ушло полторы минуты. Фронза захлопнул дверь, и они двинулись за саперным капитаном.
— Там осталось несколько панельных мин-ловушек, — рассказывал на ходу Лещинский. — Но мы их обезвредили: топливо вынули, детонаторы распилили. Однако они, заразы, все равно сработают, я имею в виду механическую часть, тогда может вылиться жидкость.
— Жидкость? — спросил Грохам, катя тележку.
— Она безопасная, мы проверили своими тестерами и даже их прибором, один такой у нас имеется. Мы его пять месяцев изучали, пока не научились пользоваться, теперь он здорово помогает.
Они миновали три поста пехотинцев, свернули за угол и пошли по темной галерее, ориентируясь лишь на звуки шагов и эхо.
— Это мы освещение погасили — на всякий случай, — пояснил Лещинский. — Бывают такие активаторы, что на свет срабатывают. Но на месте уже светло, мы там даже софит повесили.
И снова где-то в туннелях застучали автоматы, отчего в темноте становилось жутко, хотя все ходы и выходы здесь тщательно охранялись.
— Никак эта сволочь сдаваться не хочет, — прокомментировал капитан. — Упертые ребята. Проросли в нашу землю, как в свою собственную.
За очередным поворотом стало светлее, показался очередной пост, его занимал боец подразделения СГБ. Погон на нем не было.
— Кто с вами, капитан? — спросил часовой, преграждая дорогу.
— Слушай, у нас мало времени…
— Пусть прикоснутся к датчику, — сказал эсгэбэшник, показывая пластинку размером с записную книжку.
Эксперты коснулись этой пластинки, и охранник пропустил их.
За очередным поворотом оказалось совсем светло, здесь горело штатное освещение и принесенные саперами специальные софиты на телескопических стойках. Дверь в помещение для удобства была снята и стояла в коридоре, а проем караулил еще один эсгэбэшник, чином никак не ниже майора.
Грохам ожидал, что уж этот точно привяжется, но он лишь окинул их оценивающим взглядом и отошел.
Эксперты вошли в просторное помещение, где находились два сапера в пропитанных потом цветастых банданах.
— Мы вот что подумали, Дик, — сказал один из саперов, обращаясь к капитану. — Сбоку три оптических датчика, возможно, держат преломление среды.
— Сольем жидкость, и рванет?
— Очень может быть.
— Что же делать?
Пока саперы терли подбородки, Фронза прошелся вдоль рядов аппаратуры. Они с Грохамом уже не раз видели подобные шкафы и часто вскрывали их, если саперам удавалось снять все ловушки. Иногда саперы проигрывали этот бой и погибали, и тогда экспертам приходилось уезжать несолоно хлебавши и ждать другого случая и других саперов, которым повезет больше. Да и сами эксперты, случалось, рисковали жизнью.
К подобным обстоятельствам сотрудники лаборатории привыкали тяжело. В конце концов, они были выпускниками университетов, а не какими-нибудь закаленными бойцами. Но в последние три месяца работы стало так много, что трудились, обо всем забывая, а если было совсем нетерпеж, просто напивались.

Глава 114

Обойдя все помещение, старший эксперт вернулся, остановился у тележки и, посмотрев на капитана, спросил:
— Ну что, мы можем начинать?
— Тут есть проблема, — сказал Грохам.
— Какая? Мы уже вскрывали такой сервер…
— А это сервер? — удивился один из саперов.
— Эй, служивые, обмен секретной информацией запрещен! — крикнул из проема эсгэбэшник, но на него не обратили внимания.
— Короче, тут такое дело, — сказал капитан. — Вот там под стеклом жидкость, видите?
— Вижу, — кивнул Фронза, нагибаясь.
— Она защищает что-то там, возможно, от пыли.
— Она статику снимает, — сказал Фронза и покосился на охранника, но тот промолчал.
— Одним словом, когда мы снимем крышку, мы сделаем это аккуратно, чтобы механика взрывателей, которая теперь не опасна, не разбила само оборудование, понимаете?
— Понимаю, — кивнул Грохам.
— Когда снимем стекло, жидкость уйдет и сработают оптические датчики, а после этого, скорее всего, произойдет взрыв.
— Сразу?
— Нет, не сразу. Жидкость биологически активная, это датчики показали, в ней бактериальный планктон. Значит, иногда эту жидкость меняли, но за определенное время. Скажем, минуты за три.
— Мы уложимся в две минуты, — сказал Грохам. — Схема знакомая, четыре носителя…
— Ну, допустим, они уложатся вовремя, — сказал один из саперов. — А что делать потом?
— Бежать, — усмехнулся Лещинский.
— А если там тонна взрывчатки?
— С чего тонна-то? — возразил другой сапер. — Тут стоит заряд, необходимый для ликвидации носителей информации, а тонна — это слишком.
— Согласен, тонны тут не будет, — сказал капитан. — Итак, мы начинаем сворачивать свое барахло, а вы понемногу разворачивайте свои причиндалы.
После этих слов специалисты взялись за дело, саперы сворачивали провода тестеров, складывали предметные столики и выносили все это из помещения. Поскольку существовала угроза взрыва, самое ценное уносили подальше, аж за второй поворот, а столики оставляли в коридоре.
Через пять минут и те и другие закончили. Саперы освободили комнату, а эксперты развернули свое оборудование и самое главное — четыре контейнера со сверхохлаждённым жидким агентом, в который помещали носители из серверов инопланетян.
— Ну что, готовы? — спросил экспертов капитан.
— Готовы.
— Так, Джон, сколько у нас баллонов с пеной?
— Шесть!
— Сцепи хомутом все чеки, чтобы сорвать одним движением. Мы с Финном снимаем стекло и страхуем ребят, а как только все выскочим, ты забрасываешь баллоны и летишь за нами. Усек?
— Усек, командир.
— Ну, тогда начинаем…

Глава 115

Взрыв прогремел в тот момент, когда эксперты с тележкой в сопровождении саперов уже выбегали из-за второго поворота. В спины ударила взрывная волна, но уже заметно ослабленная.
— Ну, удачи, коллеги! — крикнул на прощание капитан, которого уже оттесняли набежавшие бойцы СГБ.
Бегущим кортежем они сопроводили экспертов до их вагончика, помогли забраться туда со сверхважным грузом и, подцепив электрокаром, потащили по галереям к выходу. При этом одна группа бойцов бежала впереди, заглядывая за каждый поворот, а еще четверо висели на подножках вагончика, вертя головами и держа автоматы наготове.
Несмотря на то что покрытие в бункере было ровным, вагончик бросало из стороны в сторону. Эксперты ругались, набивали шишки, но пуще всего берегли тележку, ведь на ней стояли контейнеры с носителями.
На них, как считало командование СГБ, находилась какая-то сверхважная информация.
Вскоре колеса зашуршали по гравию, и вагончик наконец остановился.
— Вроде выехали, нет? — спросил Грохам, припадая к окошку, в котором забрезжил дневной свет.
— Вроде, — выдохнул Фронза, сдергивая с головы пластиковый капюшон и промокшую от пота хлопковую маску.
Грохам распахнул дверцу, полагая, что пора пересаживаться на геликоптер, но карауливший снаружи охранник грубо затолкнул его обратно.
— Куда прешь?! — заорал он.
— Но нам нужно лететь!
— Сиди и жди, сейчас полетишь, борт уже в воздухе!
— Что он сказал? — спросил Фронза, когда Грохам шлепнулся на раскладной стул напротив него.
— Сказали ждать, — угрюмо ответил тот, и в этот момент послышался шум приближавшегося геликоптера. Вагончик затрясло от ударов спрессованных воздушных струй, а потом по стенкам шваркнула тросовая оснастка.
— Эй, да они нас прямо так потащат! — догадался Фронза, припадая к окошку, за которым носились эсгэбэшники.
И он оказался прав. Вагончик зацепили тросами, заблокировали дверь, чтобы никто не вывалился, и тяжелый геликоптер потащил его в небо, отчего у Грохама едва не случился обморок.
— Эй, ты чего? — спросил его Фронза.
— Высоты боюсь…
— Ты же сто раз летал!
— В вагончике — ни разу. Как же качает, Бен… О нет, я сейчас блевану…
— Я тебе блевану, носители испортишь!
Так, с приключениями, эксперты провели в воздухе еще сорок минут и вскоре приземлились во дворе родного управления, где их ожидало все начальство, вплоть до трезвого, по такому поводу, полковника Кейси, который даже надел новые ботинки.
Однако больше, чем сотрудников лаборатории и начальства из управления, во дворе оказалось людей СГБ. Они стояли у ворот с обеих сторон, они располагались вдоль бетонного забора, они даже дублировали внутреннюю охрану, пожирая их пончики, воруя жвачку и подчищая оставшиеся с Нового года чипсы.
— Пошли, ребятки, пошли! — кричал Кейси, когда Грохам и Фронза выкатывали тележку.
— Давай-давай! — вторил ему заместитель — майор Жур, больше заботившийся о том, чтобы хорошо выглядеть в глазах СГБ, ведь у него был «залет» из-за пари на дежурстве.
— Вперед, ленивцы! — прокричал капитан Лизерман, управлявший подотделом тонкой механики, к которому относились Грохам и Фронза.
— Добрый день, сэр! — на бегу поздоровался Грохам.
— И тебе того же, бездельник! Как все прошло?
— Был взрыв, но мы успели смыться — спасибо саперам!
— Саперам спасибо. А как носители?
— Сняли без шума! Дверь придержите…
— Уже…
Они проскочили мимо бойцов СГБ, слегка прищемив их створками, и понеслись дальше по пропахшим дезинфекторами коридорам. Где-то сзади поспешали начальство и высокие гости, но эксперты их ждать не собирались, лаборатория была царством молодых, быстрых и дерзких — кто не успевал, тот… не успевал.
— Извините, сэр, лифт рассчитан на четверых!
— Но вас только трое!
— А тележка — четвертая! Извините…
Створки захлопнулись, и все трое рассмеялись.
— Чего ржете, дураки? Он вам потом это припомнит. Жвачку хотите?
— Фирменная? — уточнил Грохам.
— Она самая, берите, до понедельника нового завоза не будет.
— Нам вас не хватало, сэр.
— А я, напротив, наслаждался относительной свободой. Все, приехали.
— Кто нас там ждет? — спросил Фронза, выкатывая тележку в коридор.
— Ярно и Холидей. Они дешифратор третий час прогревают, сказали, что им это уже не нравится.
— Кто бы сомневался, — буркнул Грохам.

Глава 116

Заслышав шум, Ярно и Холидей вскочили с раскладных стульчиков и стали торопливо натягивать антистатические перчатки.
— Неужели это они?
— А кто же еще?
— Может, это Буррен мчится в туалет?
— Думаешь, консервы были просроченные?
— Ночью я испытывал некоторое беспокойство…
— Ты, но не Буррен, у него желудок из керамики, его ничем не проймешь… Нет, Ярно, это точно они!
Двустворчатые двери распахнулись, как от ударной волны, и первым в помещение ворвался капитан Лизерман.
— Готовы, бездельники?
— Как никогда, сэр! — ответил Ярно. — Эй, а носителей, что ли, четыре штуки?
— А ты сколько ожидал?
— Холидей сказал, три.
— Не бреши, рыжий, ничего я тебе не говорил! — возмутился Холидей.
— Но кто-то же говорил, не мог я сам придумать, — бурчал Ярно, вскрывая контейнер и укладывая в ванночку со стабилизатором первый из носителей. — Клеммы целые?
— Целые, я проверял! — соврал Грохам. Не мог он там ничего проверить, потому что времени у них было в обрез. — Ты, главное, щупом води осторожнее, а то с твоими руками…
— Все нормально с моими руками. Холидей, готовь второй…
— Ты еще этот не опознал.
— Сейчас опознаю, — уверенно заявил Ярно, поочередно дотрагиваясь тонким щупом до каждой из полусотни едва заметных отверстий.
Показания со щупа снимали датчики, выводя информацию на монитор сервера-дешифратора.
— Так, первая есть! Сэр, подцепить сможете?
— Разумеется, коллега… — отозвался капитан Лизерман и, взяв зеленый световод с наконечником, вставил в обнаруженную «живую» клемму.
— Сэр, сюда нельзя! Сэр, выйдите за демонстрационное стекло! — закричал на кого-то Фронза, но никто из экспертов на это не обратил внимания — команде требовалась полная концентрация.
— Да я полковник СГБ!
— Мне все равно, кто вы… Выйдите немедленно!
Послышался шум борьбы.
— Но, молодой человек, у меня полномочия!
— Выйдите за стекло, вы можете все испортить!
— Я оттуда ничего не увижу… Как я буду писать рапорт?
— Возьми пистолет и прекрати это! — не поворачиваясь, крикнул Лизерман.
— Есть, сэр! — с готовностью отозвался Фронза, и полковник сдался.
Он не исключал, что его здесь действительно пристрелят, в его собственной практике такие случаи бывали. К тому же здешние сотрудники вели себя весьма дерзко, они игнорировали воинские звания, не отдавали честь и ходили одетыми не по форме. Не военные, а партизаны какие-то.
Впрочем, полковник знал и то, с каким трудом отыскивали этих одаренных умников, как их пестовали, оплачивали за казенный счет образование, и самое главное — толк от этого был.
А отчет можно написать как-нибудь. Сколько этих отчетов было, и все обошлось, главное, чтобы начальству нравилось.
— Сэр, цепляйте второй! — скомандовал Ярно.
— Молодец, рыжик. Беру синий?
— Да, по новой схеме вторым идет синий… Внимание, третья клемма найдена! Осталась одна, Холидей! Сегодня ты будешь посрамлен!
— Не посрамляй и не посрамляем будешь, — ответил Холидей. — Готовлю второго воробушка?
— Готовь!
— Так, вторую подсоединил, — доложил капитан. — Работа сегодня идет хорошо…
— Это потому, что Ярно трезвый, — заметил Грохам, и они с Фронзой захихикали.
— Смеяться будем, когда выясним, какое у них подключение, индивидуальное или сетевое, — заметил капитан. — Что скажете, съемщики?
Фронза с Грохамом переглянулись. Неужели прямо сейчас надо рассказывать, как они, сбивая пальцы, тащили из скользкой жидкости эти носители?
— Там было не до этого, сэр, к тому же носителей было четыре…
— А вы сколько хотели? Два?
— Нет, ну мы понимали, что комплекс большой, рассчитывали на три…
— Да, мы рассчитывали на три, — поддержал напарника Фронза.
— Третья клемма, сэр! — сообщил Ярно тоном победителя. — Принимайте!
— Принимаю. Цепляю на красный. А что ты думаешь?
— Думаю, подключение индивидуальное.
— Почему?
— Очень большие носители, нагреваются медленно.
— Да, медленно, — согласился капитан, посматривая на монитор. — Но все равно охлаждать придется. И уже на втором.
— Держите четвертую клемму, сэр! — объявил Ярно и, распрямившись, перевел дух. — Второй приготовил, Холидей?
— Уже в ванне.
— Что там на экране, сетевой или индивидуальный? — спросил капитан, подключая тончайший световод к четвертой клемме.
— Пока не видно, контакт плохой.
— Ставки принимаете, сэр? — спросил сзади Грохам.
Но капитану было не до шуток. Не до шуток было всем, ведь в случае сетевого подключения даже небольшой сбой в одном из носителей исключал запуск остальных.
С индивидуальной схемой было проще: если не работал один носитель, можно было взять информацию с остальных, при том что часто данные на носителях взаимно дублировались.
— Ах, задница! — воскликнул Ярно, когда обозначилась схема подключения. — Один блок появился полностью, а три других остались едва обозначенными.
— За работу! Вы должны делать все быстро! — закричал капитан, и Ярно принялся тестировать второй носитель, а первый с подсоединенными проводами Холидей переставил на столик с высокими бортиками.

Глава 117

Несмотря на все старания группы, работа шла все медленнее. То ли оборудование подводило, то ли Ярно становился менее везучим, но второй носитель подсоединяли в течение получаса и полностью подключили уже на пределе критических температур.
— Есть, сэр! Принято на баланс! — закричал Ярно, когда и второй носитель проявился на диаграмме.
— Ладно, Ярно, отдохни немного, а ты, Холидей, берись за щуп, — приказал капитан.
— Я вообще-то не совсем по этой части, — начал было тот, но встретив взгляд Лизермана, тотчас взялся за инструмент, а Ярно достал из контейнера носитель и переложил в ванночку с антистатической жидкостью.
— Сэр, мы определенно не успеем подключить его до перегрева, — сказал Ярно.
— Достаньте запасной хладагент и лейте прямо в ванночку…
— Но если будет парить, я ничего не увижу, — напомнил Холидей, несколько неуверенно действуя щупом. — Ух ты, одну нашел! Рыжий, слышишь?
— Новичкам везет.
— Просто удача любит… брюнетов… Готовьте синий поводок, сэр, я нашел вторую клемму!
— Так, может, не лить агент, сэр? — спросил Грохам, останавливаясь со спецтермосом. — Успеем так подключить?
— Может, успеем, а может, нет… Давай понемногу, с уголка, Стив, нам рисковать нельзя, у нас тут сетевая схема, если ты не забыл.
После добавления хладагента в ванночку, где находился третий носитель, Холидею стало труднее работать. Испарения, считавшиеся нейтральными, вызывали у него кашель и слезы.
— Это у тебя нервное, Холидей, возьми себя в руки! — требовал капитан, но это не помогало, время шло, а они застыли на третьей клемме третьего носителя. Пришлось снова браться за дело Ярно, и вскоре третий носитель был подключен.
— Ну, ребятки, еще один, и мы в дамках! — с наигранной веселостью произнес капитан, хотя у него уже разламывалась спина и глаза слезились от напряжения. И тут оказалось, что хладагента осталась лишь пара капель и они ушли в ванночку еще до погружения четвертого носителя.
— Фронза, беги к Буррену! — закричал Лизерман, и лицо его сделалось красным. Фронза пулей вылетел из бокса, проскочил мимо перепуганных начальников и затопал по коридору.
— Ярно, давай работать! Нельзя терять ни секунды.
— Но температура, сэр…
— Сейчас принесут хладагент, и все будет в порядке, давай, щупай.
Ярно начал работать, и через несколько секунд примчался Фронза — аж с двумя термосами!
— Сэр, вот полторы меры достал, но за мной Буррен гонится, он сказал, что это из заказа два ноля пятнадцать. И что…
Договорить он не успел, в лабораторию ворвался тот самый Буррен, но, натолкнувшись на все руководство управления, сбавил обороты и, извинившись, выскользнул в коридор.
— Давай, не тормози! Убьем этот носитель — потеряем всю сеть!..
— И кто только придумал делать связки из четырех носителей, — пробурчал Ярно, осторожно работая щупом и стараясь не смотреть на монитор, где температура антистатической жидкости, в которой находился носитель, стремительно подбиралась к красной — критической — зоне.
— Внимание, добавляю… — сообщил Фронза, прямо из термоса наливая агент.
— Как ты, Ярно? Тебя не сменить? — спросил капитан, помня, что Ярно плохо реагировал на пары агента.
— Нет, я в порядке, сэр. Я справлюсь.
После добавления агента температура почти выровнялась. Она продолжала подниматься, но уже значительно медленнее.
«Двадцать минут у нас есть», — подумал капитан, однако мысль эту не озвучил, его люди и так нервничали.
Можно было, конечно, вернуть носитель в контейнер и в течение часа добавлять туда агент, чтобы снизить температуру. И снова попытаться подключить его уже в спокойной обстановке, однако температурные пики были вредны для носителей, тем более таких, которые принесли в этот раз, — повышенной емкости. Капитан даже не пытался прикидывать, сколько в них информации, и на всякий случай подумывал о том, чтобы бросить, в случае чего, кабель до старого хранилища, до подвала здания. Год назад они полностью перешли на новое оборудование, однако старые мощности еще не демонтировали, и весь архивный блок был в состоянии принять приличное количество информации.
— Есть первая клемма! Принимайте, сэр!
— Принял, подключаю. Фронза, добавь.
— Понял, добавляю.
Облако агента поднялось над ванночкой, но Ярно сдул его в сторону и продолжил работу.
«Может, сказать Грохаму, чтобы тащил кабель?» — подумал капитан, покосившись на лейтенанта, который стоял закусив губу и переживал вместе со всеми этот драматический момент. Но нет, капитан решил не спешить, боясь спугнуть удачу, ведь пока у них все шло нормально. Ну, кроме слишком быстрого роста температуры. Эх, зараза! Ну что ж он так быстро греется?
— Фронза, добавь…
— Добавляю.
«Это нервы, или мы действительно не успеваем?»
— Фронза, ты добавил?
— Есть вторая клемма!
— Принимаю, Ярно! Ты молодец…
— Стараюсь.
— Холидей, а ты курить бросил? — неожиданно спросил капитан. Пожалуй, даже неожиданно для самого себя, однако он должен был что-то сказать, чтобы разорвать это тягучее и мучительно время, которое жгло легкие и туманило рассудок. Победа или провал? Что же будет?
— Я никогда не курил, сэр.
— Ну, в школе наверняка покуривал…
— Есть третья клемма! — воскликнул Ярно, и его голос сорвался. — Уф, зараза, ну и жара!
«Вот прибил бы за такие слова!» — внутренне вознегодовал капитан. В самом деле, ну разве можно такое говорить, когда носитель так быстро греется?
— Сэр, я подолью…
— Подлей, — разрешил капитан, стараясь не замечать, как Фронза на него посматривает.
— Сэр, температура не падает…
— Ну и хрен с ней.
— Сэр, вообще-то она уже… В критической зоне…
— Фронза, тебе заняться нечем?! — оскалился капитан, и лейтенант отшатнулся.
— Сэр, есть четвертая клемма… — сообщил Ярно.
— Молодец, а чего такой унылый голос?
— Сэр, похоже, он того…
— Кто он, Ярно? Убери щуп, ты мне мешаешь.
— Похоже, он погас, реакции совсем незаметные, график едва проходит.
— Помолчи немного, я сейчас занят, — ответил капитан, подсоединяя последний световод к уже, возможно, погибшему носителю.
«Как принято говорить, медицина здесь бессильна. Или еще не все потеряно?»
— Итак, я закончил, — сказал капитан, отходя от ванночки. — Фронза, подлей…
— Слушаюсь, сэр, — ответил лейтенант, исполнив приказание, но при этом посмотрел на капитана, как на сумасшедшего.
— Что там у нас происходит, Ярно? — спросил Лизерман как ни в чем не бывало.
Ярно покосился на своих коллег, потом пожал плечами.
— Пока… Пока данных нет.
— Ну, подождем, — сказал капитан, хотя ждать было нечего, подключенный носитель не определялся.

Глава 118

Лизерман подошел к экрану и угрюмо уставился в эту злосчастную пиктограмму — первый носитель, второй, третий… А четвертого не было. Неужели неудача?
— Сэр, похоже, у него того — судороги… — заметил Холидей, указывая на ванночку, в которой лежал четвертый носитель.
— Похоже на то, — вздохнул капитан, но тут заметил, что и три остальных носителя начали вибрировать, однако пиктограмма оставалась неизменной: три в наличии и один не подключенный.
Вдруг заработал архивный блок, в который полилась информация.
— Ярно, что происходит?! — воскликнул капитан.
— Попробую сменить масштаб чувствительности датчиков!
Несколько ударов по клавишам, и на пиктограмме появился четвертый носитель, однако ничего не изменилось, все четыре носителя работали в унисон, продолжая сгружать в архивный блок информацию.
— Так! Быстро на экран диаграмму заполнения! — приказал капитан.
— Да у нас там с запасом, сэр! — переведя дух, ответил Холидей. После включения четвертого носителя кричать от радости никто не решался, но все считали, что можно расслабиться. Все, кроме капитана.
— Вот, сэр! — отрапортовал Ярно, открывая нужное окно. Пока он не видел причины для новых огорчений, однако тревога капитана начала передаваться и ему.
— Смотри, какая скорость заполнения!
— Имеем заполнение пять процентов… Ой, уже шесть!..
— Фронза! — крикнул капитан, резко повернувшись.
— Слушаю, сэр!
— Быстро вниз, вышибай ногой замок в старой серверной и включай рубильник! Через десять минут весь архивный блок должен быть готов принимать контент! Понял?
— Слушаюсь, сэр, а если там заполнение?
— Никакого заполнения там быть не должно, а если кто-то что-то хранил — не наши проблемы, у меня разрешения не спрашивали! Все уничтожить и освободить пространство! Пошел быстро!
Фронза унесся в коридор, а капитан наставил палец на Грохама.
— Ты бежишь к аварийщикам и сразу хватай у них терраватный кабель! И ни слова не говоря беги сюда!..
— Но он короткий! — напомнил Холидей, когда Грохам тоже убежал. — По коридорам мотать — не хватит!
— А кто сказал, что по коридорам? Открывай окно и свяжись с Фронзой, пусть не только замок ломает, но и окно разобьет — там в углу оно не открывается!
— Капитан!
Лизерман обернулся и увидел эсгэбэшника, того самого, который рвался поближе.
— Капитан, мои люди уже открыли ключом вашу серверную!
— Спасибо, сэр.
— Какое окно там нужно разбить?
— Сейчас прибежит Фронза и все покажет. Спасибо еще раз.
Вскоре появился Грохам с огромным мотком световодного кабеля.
— Ой, у нас уже пятнадцать процентов заполнения! — подал голос Ярно.
— Куда его? — спросил Грохам.
— Клади к архивному блоку и сразу в разъем. Где аварийщики, кстати?
— Бежали за мной! На лестнице отстали! — засмеялся Грохам.
— Значит, сейчас будут здесь… — сказал капитан, расхаживая по помещению, как полководец, руководивший сражением. Он уже отдал все необходимые приказы, и, пока они исполнялись, ничего поделать было уже невозможно. Только ждать результатов.
В демонстрационную часть влетели двое сотрудников аварийной поддержки. Как и Буррот до них, они прибежали скандалить, но тоже нарвались на начальство и остановились с открытыми ртами.
— Что от них требуется, Лизерман?! — крикнул из-за стекла майор Жур.
— Сколько у них еще кабелей?
— Сколько у вас кабелей? — продублировал вопрос майор.
Аварийщики что-то пробубнили.
— Два полуторных! — ответил за них майор.
— Пусть тащат оба! И пусть не забудут разветвители — два разветвителя! Один сюда и другой в старую серверную! — крикнул капитан.
— Все слышали? — спросил майор. — Исполняйте!
Когда аварийщики выскочили вон, Жур подошёл к демонстрационному стеклу и, опершись на него ладонями, сказал:
— Неужели это никогда не кончится?
Полковник Кейси недовольно на него покосился, пожевал губами, но ничего не сказал.

Глава 119

Между тем разбуженные носители продолжали сбрасывать информацию, заполняя архивный блок рекордными темпами. Ярно уже откровенно нервничал, глядя на графики показателей, ведь он думал, что самое сложное уже позади. И ошибся — самое сложное только начиналось.
— Сэр, я подсоединил кабель! — сообщил Холидей.
— Ну так спускай его вниз!
— Они готовы принять его, капитан! — поднял руку эсгэбэшник.
— Спасибо, сэр! Держите с ними связь, пожалуйста…
Эсгэбэшник улыбнулся. Впервые ему была приятна благодарность обыкновенного капитана.
Через десять минут соединение по одному кабелю было налажено, но, посмотрев на скорость заполнения архива, капитан решил рискнуть и прервать работу, чтобы установить все три.
Странное поведение сети носителей и плотность потока информации заставляли его готовиться к новым сюрпризам.
— Ну что, сэр, разрываем? — спросил Холидей, когда принесли еще два кабеля и разветвитель.
Лизерман еще раз взглянул на ползущие вверх по экрану графики и сказал:
— Рвем! Давайте быстрее!
Стоявшие за стеклом начальники стали вытирать лбы платками, а бросивший курить эсгэбэшник зашарил по карманам в поисках сигарет.
Лишь капитан Лизерман продолжал внешне оставаться спокойным, в то время как Ярно уже был близок к обмороку.
«Лишь бы не грохнулся, сейчас совсем не время», — подумал капитан, заметив его состояние.
Наконец соединение с большим запасом проводимости было налажено, заполнение архива составляло уже восемьдесят пять процентов.
— Шлюз! — крикнул Холидей и показал капитану большой палец.
— Отлично, — улыбнулся тот и облегченно вздохнул.
Между тем скорость загрузки архива стала снижаться, и на девяносто двух процентах загрузка, казалось, остановилась. О том, что какой-то обмен еще продолжался, можно было судить только по диаграмме, а приемные устройства больше не шумели, наступила тишина.
— Ну и что, сэр, справились? — спросил через минуту Холидей.
Капитан не ответил, как-то все это было нелогично. Как будто вражеские танки шли на тебя в атаку, а потом вдруг разом растворились в воздухе. Так не бывает.
— Ярно, финальный файл пришел?
— Нет, сэр, но он очень маленький.
— Я не о том, что он маленький, я хочу знать, сколько еще осталось на носителях…
Ярно стал открывать необходимые окна, выкладывая их в верхней части монитора, получалось красиво.
— Итак, сэр, носители практически пустые, мы выбрали их досуха, но…
— Что?
— Там какой-то запуск начался, активизировалась микропрограмма…
— У нас?
— Нет, в носителях.
— Они снова начали вибрировать, сэр! — сообщил находившийся в резерве Грохам.
Капитан подошел к предметному столу, который теперь едва не ходил ходуном. Носители поочередно вздрагивали, вызывая рябь на жидкости в ванночках.
— Там что-то происходит! — закричал Ярно, пятясь от монитора и указывая на него пальцем, как будто увидел привидение.
— Где происходит? — строго спросил Лизерман, чтобы пресечь эту панику.
— Носители разгоняются, они впятеро увеличили энергопотребление!
— И что с того?
— А зачем им электричество, они же пустые?
Вдруг снова заработали системы охлаждения архивного блока, и в него полилась информация, которая за несколько секунд затопила остававшийся свободный объем.
Щелкнула отсечка, и информация пошла через аварийные кабели.
— Что происходит, Ярно? Откуда контент?
— Они… — вспотевший Ярно тыкал пальцем в монитор. — Они пустые, сэр. Информация с них не считывается, она в них…
— Генерируется, что ли?
— Получается, что так. То есть она поступает в реальном времени, сэр! Разве такое может быть?
— Может, в них приемное устройство? — предположил Грохам. — Недаром же у них сетевое соединение…
Капитан постоял еще пару минут, глядя, как водопад данных почти с осязаемым ревом уносится вниз — в хранилище старой серверной, потом вышел в демонстрационную и, подойдя к эсгэбэшнику, сказал:
— Сэр, я должен доложить вам, что в данный момент мы находимся на прямой связи и получаем информацию в реальном времени.
— А от кого?
— От вражеского штаба, сэр. Возможно, они еще не знают о захвате оборудования и шлют новые директивы.
— А что в этих директивах?
— Они идут в зашифрованном виде, и, если все закончится хорошо, мы начнем их расшифровку, а пока мы можем только накапливать.
— Спасибо, капитан, я прямо сейчас доложу руководству.
Лизерман кивнул и вернулся в бокс. Диаграмма показывала заполнение старого хранилища на тридцать пять процентов. Неужели и этого будет мало?
Капитан вздохнул и, взяв со стола салфетку, отер лицо. Нет уж, если такое случится, тут даже он виноват не будет.
— Сэр, прошел замыкающий файл, — сообщил Ярно.
— Отлично. Сколько там в подвале?
— Сорок два процента.
— Хорошо. Но теперь всю эту хреновину нам еще придется перелопачивать.
— Ну что, Лизерман? — спросил через стекло полковник Кейси.
— Порядок, сэр. Справились.
— Ох… — покачал головой майор Жур. — Ну это была схватка, какой никогда в нашем химуправлении не было.
— Да уж, — согласился полковник. — Понервничали, называется.
— Я сегодня точно нажрусь…
— А так бы не нажрался? — усмехнулся полковник.
— Не нажрался бы. Я до четверга в завязке.
— Ну тогда и я нажрусь. Тем более что я не в завязке.

Глава 120

Генерал-полковник Штерн работал в предметном зале уже седьмой час, а дел все не убавлялось. То, что отправлялось на места, как принятое решение, вскоре возвращалось в генштаб с пометкой «новые данные». Это означало, что, пока Штерн занимался другими делами, одобренная им операция проводилась — с хорошими или плохими результатами — и возвращалась к нему уже в виде отчета.
У Штерна на местах имелось более пятидесяти заместителей, однако армия долго находилась в бездействии, и начальники разучились работать, разучились брать на себя ответственность и все валили на начальство.
Помимо поступавших докладов с мест требовалось обращать внимание и на трехмерные голографические диаграммы, вертевшиеся в воздухе на всем пространстве огромного зала. Они все время менялись, показывая положение дел на каждой планете в отдельности.
В одном месте проводилась крупная операция, от которой зависело, кто возьмет верх на отсталой малозаселенной планете — армия или чужаки. В другом ситуация была иная — базы чужаков небольшие, но их много, они хорошо организованы и при падении одной гарнизон уходит на другую.
Туда бы двинуть крепкие силы, чтобы прихватить их везде и сразу, но армия не резиновая, в других местах тоже припекало.
— Что там еще? — спросил Штерн у появившегося в «фонаре» своего помощника майора Лунца.
— Сообщение с Зегета, сэр. Просят вашего внимания.
— Что, очень драматично?
— Нет, сэр, напротив, они озадачены тем, куда девать трофеи.
— Вот дураки, — покачал головой Штерн. — Ты вот что, майор, ты же офицер, а не дерьмо собачье, правильно?
— Так точно, сэр.
— Приказываю тебе лично проводить отбор. Если подобная чепуха, отвечай: на ваше усмотрение. А если видишь, что там действительно без меня никак, тогда приноси.
— Слушаюсь, сэр!
— Иди. То есть погоди. Как, по-твоему, сколько бумажек ты принесешь мне из этого потока?
— Семь процентов, сэр.
— Правда, что ли?
— Уже подсчитал.
— Ну, давай действуй. И скажи, чтобы мне сюда чаю принесли, а то сижу на этом холоде в хрустальном стакане и без чая. А еще без сигарет.
— Сейчас все будет, сэр.
— Погоди… — начштаба посмотрел на сполохи одной из голограмм, вроде где-то назревали большие перемены. Кажется, район Карниф, где будто бы видели десантные корабли пришельцев, но ничего конкретного — только слухи.
— Там где-то должен быть начальник военной разведки…
— Он трезв, сэр, но находится внизу, его не пропускают через четвертый уровень безопасности.
— А что у него не так?
— Где-то потерял свой пропуск.
— А ты говоришь — трезвый.
— Он трезвый, сэр, но ночевал не дома.
— Ишь ты! — удивился Штерн. — Ладно, распорядись, чтобы его оформили как гостя начальника штаба. Как-то так.
— Сделаем, сэр.
— Ну иди. И чаю мне принеси и сигарет, но сам я не курю…
— Я помню, сэр.
Майор вышел, а генерал-полковник вытащил ноги из тесных ботинок и сунул в мягкие шерстяные боты, которые всегда дожидались его в «стакане» — прозрачной цилиндрической кабине, откуда он мог наблюдать за всем, что творилось в предметно-тактическом зале.
Его в этой кабинке никто не видел, а он видел всех и даже мог через мониторы заглянуть на посты координаторов, связистов, тактиков ближнего уровня, в курилку электриков и даже в столовую.
Позиция замечательная, если бы только не это странное ощущения холода и даже сквозняка. По первости Штерн даже чихал после посещения наблюдательного пункта и, сколько инженеры ни заверяли его в безопасности этого места в смысле сквозняков, он завел там шерстяной шарф, старомодные ботики и чай с вареньем. И простуды отступили, а в процессе наблюдения за оперативной обстановкой появились мотивы зимних посиделок у камина.

Глава 121

После включения Лунца в сортировку у начштаба поубавилось бестолковой работы.
«А ведь не такой дурак этот майор, каким мне его расписывали…» — подумал Штерн, заранее сожалея, что и Лунца придется выгнать, если СГБ завербует майора.
Пока Лунц справлялся, хотя, по сведениям Штерна, местные уже испытывали майора на стойкость. Под местными подразумевался персонал службы начальника штаба — секретари из сержантского состава, водители персональных автомобилей, личная охрана за пределами здания и даже приносящие чай официанты.
Не успел Штерн подумать, что пора уже появиться старине Роджерсу, как начальник военной разведки прибыл в «выездную резиденцию» — в большой кабинет, к которому примыкал «стакан».
Штерн опознал его по характерному сопению перебитого носа — памяти о спецназовской молодости, ну и по тому, что охрана пустила его в кабинет. Подобные льготы распространялись только на Роджерса и премьер-министра. Ну, еще и на министра обороны, но уже после Роджерса.
— Ну что, не арестовали тебя? — не оборачиваясь, поинтересовался Штерн и улыбнулся.
— Хреновый повод для злорадства, Клаус.
Роджерс обошел стол и уселся в большое кожаное кресло начальника штаба.
— Я потерял свою генеральскую карточку.
— Ай, какие неожиданные новости, — сказал Штерн и развернулся на вращающемся стуле. — Как будто это случилось с тобой впервые. И это начальник военной разведки! Как тебя самого еще не украли на органы?
— Кому нужна моя печень, Клаус? А вот карточка — да, по ней можно снять мои пенсионные накопления за последние полгода и пройти в наш штабной комплекс незамеченным. Ты представляешь, какая хохма?
— Нет, Сэм, у нас очень хорошая охрана. Они даже тебя дальше четвертого периметра не пустили — не поверили биометрическим данным. Что с ними случилось, у тебя уменьшился пенис?
Роджерс не ответил, и какое-то время они молчали.
— А вот ты когда-нибудь думал, что солдат можно накапливать, не давая им жрать и не мешая думать о бабах?
— Ты об анабиозе?
— Очень удобная штука, кстати, я тут читал один отчет… Ох, Клаус, трудно нам придется с этими мотовилами, уж больно они циничные. Мы так со своими людьми поступать не можем.
— В военное время всякое бывает, — пожал плечами Штерн. — Мне тут от Джоука писулька пришла…
— Да ну? И что он?
— Обещал сегодня вечером скинуть какую-то «бомбу»…
— Я знаю, с чем это связано.
— С чем?
— На Флаксе накрыли огромную базу пришельцев, десятки гектаров площади, представляешь?
— И что там?
— Не знаю, но Джоук наверняка тебе расскажет.
— Нам расскажет, Сэм. Ты приглашен официально. Мне кажется, что в этот раз действительно будет «бомба», и я вызвал всех ключевых лиц. Придется принимать быстрые и нелегкие решения.
— Значит, примем.
— Кстати, я давно удивляюсь, почему тебя еще не выгнали? Ты бываешь трезвым только в пятницу.
— Пятница — конец недели, нужно привести дела в порядок.
— Ну так почему тебя не выгнали, если ты пьян во все остальные дни?
— А кому какое дело, в какие дни я пью, если с работой справляюсь, Клаус? Информация идет, агенты работают, региональные бюро жужжат, аж задница в мыле. Ну кто при таком раскладе живого человека с должности выпихнет?
— Я бы выпихнул.
— За что?!
— Ни за что. В воспитательных целях.
В кабинет вошел Лунц, за ним проследовал официант, который принес чай с вареньем на две персоны.
— А это у тебя что? — спросил у майора наблюдательный Роджерс, указав на «голову аборигена Тото» — чугунную композицию, «курившую» сигареты, что создавало нужную дымную атмосферу, ценимую начальником штаба.
— Это для генерал-полковника, сэр, — ответил Лунц, адресуя Роджерсу короткий кивок. Аборигена он нашел в специализированном магазине для наркоманов с аристократическими замашками. Голова предназначалась для курения опиума и насыщения атмосферы молодежных тусовок, но Лунц приспособил ее для своих целей.

Глава 122

Поскольку работы у всех служб было завались, на казарменное положение перешли без всяких приказов. Теперь шел второй час ночи, это время в генштабе называли вечерним.
Штерн накануне принял душ, проспал четыре часа и теперь чувствовал такой прилив сил, что, казалось, мог бы в одиночку выиграть войну.
У Роджерса в здании тоже имелись свои покои, но в кабинет начштаба он заявился в своем обычном состоянии — словно вечнозеленое растение. По нему нельзя было понять, то ли он не спал трое суток, то ли минуту назад проснулся.
— Ну что, я первый? — спросил он. — А где ключевые фигуры, которые ты обещал?
— Они прибудут позже, сначала мы обсудим все с Джоуком.
— Боишься «бомбу» при всех показать?
— А ты бы не боялся?
Роджерс не ответил и прошел на свое излюбленное место — по левую руку от начштаба, в тень сорокалетнего фикуса, который в прошлом году пересадили в кипарисовую кадку.
Оно, конечно, Джоук мог выдумать что угодно — и провокации, и подлоги, но иногда он выдавал такие результаты, что Роджерс даже завидовал ему. Не успели приятели в очередной раз перемыть директору СГБ косточки, как верный Лунц доложил, что Джоук уже в здании.
— Сколько с ним людей? — спросил по интеркому Штерн.
— Трое, сэр. У двоих временный пропуск.
— Экспертов тащит, — предположил Роджерс, распутывая шнурки на ботинках.
— Скорее всего, — согласился Штерн, глядя на город сквозь затуманенное окно. Ночью прошел мелкий дождь, сделав стекла мокрыми, а высоту в десятки этажей превратив в пропасть.
«Страшно», — подумал Штерн, отходя от окна.
Тут дверь открылась и вошли четверо — Джоук, его малоразговорчивый помощник Сазерленд и двое офицеров в плохо сшитых мундирах.
— Присаживайтесь, господа, — сразу предложил Штерн, и гости быстро расселись по местам. Эксперты достали свои разлохмаченные папки, Джоук с отрешенным видом положил руки на стол, а Сазерленд то ли жевал, то ли хотел сплюнуть. Впрочем, главными сейчас были эксперты.
— Если помните, сэр, это…
— Капитан Вупи, — кивнул Штерн. — Я помню его. Он из архивно-исторического отделения.
— С ним его коллега…
— Да-да, не подсказывайте! — поднял руку начальник штаба. — Лейтенант Близдерон?
— Да, сэр, очень приятно, — поблагодарил Близдерон, привставая, и Штерн поразился тому, насколько скверно может сидеть на человеке мундир.
— Слушаю вас, генерал-лейтенант Джоук.
— Сэр, нам удалось перехватить кое-какую информацию. Двое суток ее расшифровывали, а потом редактированием занимались господа из архивно-исторического отделения, и какое счастье, сэр, что его не закрыли.
— Это была инициатива министерства, — заметил Роджерс.
— Я знаю, — ответил Джоук. — Итак, после адаптации полученной расшифровки мы имеем следующий текст. Прошу вас, капитан Вупи.
Вупи поднялся, пошуршал мелко исписанными от руки листками и начал читать:
— «Обращаюсь к вам, тленный прах пространства, изымогучие мугло. Мой чин созвучен генеральному лейтенанту, мой промысел — связь сверхдальних километров, я могу видеть, но я молчалив. Я могу понимать, но мне суждено медленно пить жидкость своих познаний и я не могу применить их в то, что называется нашим общим домом. Поэтому слушайте…»
Почувствовав напряжение слушателей, капитан прекратил чтение.
— Но это же бред собачий, — предположил Штерн.
— Нет, сэр, — возразил Джоук, — это вначале, до адаптации, все звучало как бред собачий, но благодаря этим джентльменам мы получили вполне связный текст. Дальше будет понятнее, слушайте. Прошу вас, капитан, продолжайте.
Штерн с Роджерсом обменялись взглядами. Взгляд Роджерса как бы говорил: «Это обещанная тобой «бомба», Клаус? Можно, я лучше схожу в сортир?»
А взгляд начштаба как бы возражал: «Не торопись с выводами, камрад. Не торопись с выводами».

Глава 123

Чтение странного документа продолжалось еще минут двадцать, но ничего понять было невозможно, кроме того, что некий корреспондент жаловался на порядки в какой-то армии, на быстрые перемены — в связи с чем, непонятно. В основном ему не нравилось новое начальство, которое просто поедом ело всех прежних начальников и не признавало их прав. Вот, собственно, и все, что вынес для себя генерал-полковник Штерн к тому моменту, когда капитан Вупи, закончив читать, сел, а генерал-лейтенант Джоук поднялся и одернул флотский мундир, который, по спецслужбовской прихоти, был в этот раз адмиральским.
— Я понимаю, сэр, что все изложенное выглядит несколько сумбурно, но мы провели еще одну обработку текста, где наши специалисты по каждому непонятному слову обращались к капитану Вупи и лейтенанту Близдерону.
Вупи и его коллега привстали и коротко поклонились.
«Театр какой-то», — подумал Штерн, все еще ожидая обещанной «бомбы».
— А теперь, сэр, я с вашего позволения присяду и попрошу моего помощника прочитать обработанный вариант.
Полковник Сазерленд открыл тонкую папку и стал натужно выговаривать увиденные слова, растягивая их сверх всякой меры.
Поначалу у Штерна сложилось впечатление, что он спит или спит Сазерленд, бухтение которого не несло никакого смысла. Однако потом пошло веселее.
Теперь уже Штерн с Роджерсом переглядывались очень быстро и по делу: дескать, ничего себе! А Сазерленд продолжал зачитывать обращение некоего высшего офицера из враждебной людям Метрополии, некогда отколовшейся от Великой империи, который предупреждал людей о том, что над ними витает большая угроза. Неизвестный корреспондент признавал, что Метрополия и сама намеревалась, не сегодня так завтра, активизировать свои базы на планетах людей с одновременной высадкой бесчисленного количества солдат и техники. Однако в планы Метрополии вмешались внешние могущественные враги — древняя раса гизоттов, которые являлись предками нороздулов, выведенных от гизоттов искусственным путем.
Далее он перечислял все планеты военного пояса, на которых гизотты собирали военный кулак для удара по обнаглевшим муглам. Потом следовали названия флотов и армий, которые размещались на тех или иных планетах, откуда войска должны были начать свое движение на муглов.
Особый упор корреспондент делал на том, что в основном действия захватчиков армия поддерживала, хотя примерно десять процентов офицерского состава Метрополии гизотты уничтожили за нелояльность.
Крайний срок выступления гизоттов — через два года, цель атаки — уничтожение муглов до последнего экземпляра. У гизоттов не было никаких иллюзий, они не верили в перевоспитание муглов и превращение их в послушных рабов.
— Значит, тотальное уничтожение? — спросил Штерн, когда Сазерленд закрыл папку.
— Именно так, сэр, — кивнул Джоук и поднялся.
Обычно этого не требовалось, но сегодня он был настроен на театральные эффекты, которые в свете услышанного не казались начштаба такой уж пошлостью.
— Картина передана довольно полно, вам не кажется, господа?
Господа не ответили, все понимали, что это только вступление.
— Насколько можно верить этому источнику, генерал Джоук?
— Сэр, передача велась с большого расстояния, и офицерам архивно-исторического отделения, — тут Вупи и Близдерон снова поклонились, — источник показался достойным доверия. Они нашли в нем очень высокий уровень эмоционального приложения. Я правильно сказал?
— Так точно, сэр, — кивнул Вупи, снова привставая.
— А в чем фишка этих эмоций, Вупи, поясните мне, — потребовал Штерн.
— Как я уже сообщал в прошлый раз, сэр, неадаптированная речь этих инопланетян трехмерна. В ней есть слова, со звуками и прочими факторами, однако не менее важным является эмоциональное состояние корреспондента в момент передачи сообщения. Если объяснить просто, это как если бы вместе с голосом мы получали ленту из детектора лжи.
— Ага! — произнес Штерн, озаренный пониманием такой аналогии. — Ай да Вупи, теперь даже я понял! И что, так уж и не врет этот заморский товарищ?
— На наш взгляд, сэр, он очень напуган и, возможно, эта передача стоила ему жизни…
— Из чего это следует?
— Из его эмоционального состояния.
Генерал-полковник выбрался из-за стола и подошел к окну, к стеклу которого он любил прикладывать ладони.
Внизу, на далекой с этой сумасшедшей высоты земле неуверенно ковыляли охранники и медленно, словно обожравшиеся букашки, маневрировали персональные лимузины. И вся эта обыденная и смешная картинка могла превратиться в пыль, если сообщение верно и гизотты совершат свой марш до планет «оборзевших муглов».
«Хреново…» — подумал Штерн, возвращаясь к столу.
— Итак, господам экспертам большое спасибо, они могут идти…
Вупи с Близдероном встали и поспешили к выходу, и начштаба уже в который раз поразился тому, до чего скверно сшиты их мундиры.

Глава 124

Когда за экспертами закрылась дверь, Штерн повернулся к директору СГБ и спросил:
— Откуда дровишки, Эрик?
— Общевойсковая операция, сэр, штурм Большой крепости. У вас это есть в сводках.
— Но там ничего про эту информацию.
— Это была отдельная операция СГБ. Мы захватили тщательно охраняемые носители, потом, ценой сложнейших манипуляций в химико-лабораторном управлении, сумели снять с них информацию, а позже и расшифровать ее, поскольку она была сжата каким-то малопонятным кодом.
— Почему малопонятным? Он, что же, с одной стороны помогал нам, а с другой мешал этим своим кодом?
— Нет, сэр, наши программисты сказали, что шифровка оказалась лишь методом сжатия. Похоже, под рукой у него не оказалось другой возможности сократить объем информации, а ее и так было очень много из-за сопутствующего эмоционального пакета.
— Значит, этот пакет много весит?
— Много, сэр. На четыре порядка больше по сравнению с текстовым файлом.
— А по-человечески?
— В десять тысяч раз.
— Ух ты! Но все же оно того стоит…
— А что же военная разведка? — спросил Джоук, поглядывая на генерал-лейтенанта Роджерса. — Она что, ничего не знала о носителях из Большой крепости?
— Знала, дорогой Джоук, знала, — сказал Штерн. — Ваш коллега уже подавал мне докладную об особо важной информации на серверах Большой крепости, но добыть ее смогли именно вы, тут конкуренты вам не помеха.
— Видимо, имелась в виду другая информация, статичная, потому что это донесение с вражеской стороны мы получили в момент снятия информации…
— То есть? — не понял Штерн.
— Там была какая-то программа связи, она активизировалась и соединила с корреспондентом, поэтому информация шла в прямом эфире.
— Не факт, — возразил Роджерс. — Это мог быть заранее заготовленный ролик. Я не говорю, что это дезинформация, но заготовить его могли заранее.
— Ну… — Джоук пожал плечами. — Тут я не возражаю.
«Удивительные дела творятся под нашим небом, — подумал Штерн. — Непримиримые конкуренты впервые оказались в чем-то согласны».
— Лунц! — позвал он, и интерком тотчас включился.
— Слушаю вас, сэр, — ответил Лунц, и Штерн подумал, что тот снова играет в карты с секретарями.
А с другой стороны — если делу это не мешает, пусть играет.
— Значит так, майор, промышленника Кларенса сюда и полковника нашего, который за связь с ним отвечает, как его там?
— Он майор, сэр, майор Армстронг. Но он отсутствует по болезни.
— Ну и отлично, на хрен он здесь нужен, этот Армстронг, у меня вопросы только к Кларенсу. Загоняй мерзавца…
— Он здесь и все слышит, — понизив голос, добавил Лунц.
«Неловко получилось», — подумал Штерн, а Роджерс и Джоук даже засмеялись.
— Эй, да вы тут сговорились, что ли? — заметил им Штерн.
Но даже Сазерленд позволил себе улыбку, так всех развеселил этот разговор.
— А мне говорили, что ты неживой, — буркнул Штерн Сазерленду. — Будто Джоук тебя в секс-шопе купил. Неужели врут?

Глава 125

Сотрудник промышленной группы, занимающейся выполнением заказов министерства обороны, вошел в кабинет начштаба уверенно, хотя играл роль скромняги.
— Собственно, у меня к тебе один вопрос, — с ходу приземлил его Штерн. — Можем ли мы увеличить производство в десять раз?
— Я не ослышался, сэр?
— Нет, говнюк, ты не ослышался, и не время сейчас играть со мной, ты все понял?
— Прошу прощения, сэр, в десять раз — невозможно…
— Почему?
— Э-э… производственных мощностей не хватает.
— Откуда сведения? Справки прилагаются?
— Э-э… прошу прощения, сэр, но я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Я должен связаться с головной организацией.
— В задницу твои головные организации, посредники хреновы. Можешь быть свободен.
— Спасибо, сэр.
— Вот и весь разговор, — сказал Штерн, когда Кларенс выскочил в приемную. — Все, что мы получаем, делается инсайдерами, а с инсайдерами могут говорить только эти мерзавцы. Как они это делают, интересно?
— Сэр, мы уже пытались наладить контакт с инсайдерами — сразу после расшифровки послания. Надеялись, по наивности, притащить сюда их эксперта.
— И что?
— Послали… — развел руками Джоук, директор самой мощной спецслужбы во всем человеческом мире.
— Аргументировали?
— Нет.
— Кстати о кроликах! — произнес Джоук, поднимая кверху палец. — У генерала Роджерса во времена его буйной юности был в подчинении завербованный им инсайдер.
— Сэм, это правда? — спросил Штерн.
— Я давно его не видел.
— Значит, разыщешь в течение суток и доложишь.
— К нему же лететь двое суток, Клаус! — воскликнул Роджерс, вскакивая.
— Ага, значит, ты знаешь, где его искать, — ухмыльнулся Штерн. — Добудь в кратчайшие сроки, проинструктируй и выходи на главного инсайдера, как его там?
— Его светлость Страсколл, — подсказал Джоук.
— Вот-вот, Страсколл. Давай, Сэм, время пошло.

Глава 126

С раннего утра на базе произошло множество событий. С центральной базы, о местоположении которой ни Джек, ни лейтенант Хирш даже не догадывались, «середняк» притащил два зенитных орудия, три двухтонных контейнера с зенитными снарядами и целую кучу запасных частей, которые механики выписали для ремонта машин. В частности, для поврежденных «таргара» и «грея».
«Грею» Хирша требовались новая, более устойчивая к перегрузкам проводка, лучше, конечно, шинная, и новые контроллеры, которые при его «гауссе» горели, как сосновые опилки.
Возбужденно гомоня, пилоты проводили механиков до ремонтного ангара, после чего пилотов завернули назад, не позволяя вмешиваться в рабочий процесс. Такова была фронтовая действительность: механики не лезли в бой вместе с пилотами, а те не вмешивались в процесс «лечения» их железных коней.
— Что будем делать? — спросил Джек, когда они с Хиршем и Шойбле возвращались от ангара механиков.
— Я думаю… — начал Хирш, но тут послышался нарастающий шум, и, не успели пилоты прийти к какому-то решению, как над плацем завис дренджер, скоростное судно воздушно-космического класса.
— Вот так нарисовался! — воскликнул Шойбле, сдвигая на затылок кепи и наблюдая за посадкой редкого для этих мест транспорта.
— Кто-то очень важный прибыл, — сказал Хирш, замечая на борту государственный флаг.
— Наверное, к капитану, — добавил Джек, увидев выбегавшего из жилого ангара Лефлера, который на ходу одергивал китель, ведь было еще «утро до завтрака».
— Не успевает, — заметил Шойбле, видя, как из севшего судна уже спускаются люди, а капитан бежит еще в сотне метров от них.
— Потому что неожиданно и его не предупредили, — сказал Джек. Ему стало обидно за Лефлера, которого вот так взяли и подставили.
— Должно быть, комиссия, — продолжал размышлять Шойбле.
— Не похоже, — возразил Хирш. — Там всего три человека, двое остались у борта, а один пошел навстречу Лефлеру. Нет, братцы, это не комиссия.
— А что же?
— Да хрен его знает. Лефлер все расскажет, если посчитает нужным.
— Ишь, как рукой на ходу отмахивает, сразу видно — начальство, — сделал наблюдение Шойбле, пытаясь на глаз определить чин прибывшего лица. — Думаю, не меньше полковника туз, откуда-то из регионального округа.
— А мне кажется, повыше будет, генерал-майор из округа, — предположил Хирш.
— Это ты из-за флага так решил? — спросил Джек.
— Да. Флаг плюс такая машина. Они в нее садятся, дают полную тягу и прямо сразу — в космос и к другой планете.
— Круто, — вздохнул Джек. — Значит, и к нам тоже — прямиком?
— Конечно, с какой-нибудь Герды или другой центральной базы.
Тем временем важный гость и семенящий рядом капитан Лефлер уже добрались до ангара. Лефлер еще раз козырнул и побежал внутрь, а незнакомец, заложив руки за спину, стал важно расхаживать неподалеку, посматривая то на небо, то на выстроенные рядком солдатские туалеты.

Глава 127

Из ангара вышел Крафт и не спеша направился к генерал-лейтенанту Роджерсу, которому было поручено во что бы то ни стало наладить неформальный диалог с инсайдерами, поскольку от официальных каналов общения они отказывались. За всю историю совместного существования людей и инсайдеров все общение происходило через незадачливых посредников — невнятных личностей, выдвинутых людьми, и малоавторитетных представителей сообщества инсайдеров.
Со времени последней встречи с Роджерсом Крафт почти не изменился, лишь стал шире в плечах и, может быть, чуть жестче обозначились черты лица. Глубже запали глаза, но, без сомнения, это был прежний Крафт, инсайдер, которого Роджерсу удалось обольстить рассказами о великой миссии воинов спецназа.
Инсайдеры тоже готовили своих воинов для великой битвы, но те столетиями сидели на месте, ничего не делая и поддерживая форму только тренировками, а служба у людей подразумевала настоящую боевую работу.
Видимо, Крафт оказался не слишком хорошим инсайдером, раз поддался на уговоры человека. Да, он приобрел большой опыт, он увидел много такого, чего не видел ни один инсайдер, но вместе с тем для него закрылись многие двери в родном сообществе. Крафта не объявили изгоем, но дали понять, что его права в мире инсайдеров сильно ограниченны.
Генерал и старшина крепко пожали друг другу руки.
— Сколько же мы не виделись? — спросил Роджерс.
— Двадцать три года.
— И ты всего лишь старшина.
— Меня это устраивает.
— Да брось, Крафт, одно моё слово и…
— Не надо, Сэм.
— И еще ты отказался от программы переподготовки.
— Они не очень настаивали. Когда группу расформировали, мы стали штабным неинтересны.
— И теперь ты ишачишь на СГБ?
— А что? Работа как работа, все то, что и прежде. А запросы у меня небольшие, ты знаешь.
— Извини, что в свое время затащил тебя в армию, я знаю, ты ожидал какой-то другой жизни…
— Нет, Сэм, не нужно искать виноватых. Ты ведь тоже не знал, что будет с нами со всеми. Ты тоже был молод, полон амбиций и тоже ожидал от жизни больше, чем получил.
— Но у меня хотя бы высокий чин, семья. Я вроде как состоялся, по человеческим меркам.
— Чин, семья и пьянство?
— Ну, Крафт… — Роджерс вздохнул и посмотрел куда-то вдаль. — Хоть ты меня не шпыняй. Меня критикуют только две персоны — ты и начштаба, а вот министр опасается.
Крафт улыбнулся.
— Старые друзья всегда скажут правду — это плюс. И с ними не обязательно часто видеться, это еще один плюс. Ты чего приехал?
— За тобой.
— Я теперь работаю на конкурентов, меня с тобой не отпустят.
— Директор СГБ в курсе.
— Я не хотел бы все начинать заново, Сэм. У нас здесь дело, мы с ним неплохо справляемся, группа подобралась хорошая — пехотная поддержка надежная.
— Правда, что ли?
— Правда. Они с Арлизона…
Возникла пауза. Крафт смотрел на Роджерса в упор, но тот не собирался юлить.
— Не я их туда послал, это была инициатива моего предшественника. Я знаю, как трудно им приходилось, но благодаря этим потерям мы держали руку на пульсе. Это только политики делали вид, что все в порядке и расхолаживали армейских бездельем, а мы, между прочим, изыскивали для Арлизона и других программ внебюджетные источники финансирования, чтобы какие-нибудь прохиндеи-сенаторы не похерили важные начинания.
— Да я не об этом, Сэм. Я не хочу иметь с тобой дел, это осталось в прошлом. Я могу помочь тебе лично, как старому другу, но не желаю никаких казенных операций. Об этом лучше забудь.
— Дело в том, дружище, что мне от тебя требуется то, что включает в себя и первое, и второе.
— Это исключено, — покачал головой Крафт и, отвернувшись, стал смотреть на дренджер.
Генерал видел этот рубленый профиль и вспоминал, что и раньше Крафт часто отказывал ему в доверии. Это случалось, когда инсайдер приходил к выводу, что операция, на которую они идут, плохо продумана или вообще неуместна.
— Ты знаешь, кто такие гизотты?
Крафт повернулся к Роджерсу и взглянул на него так, будто увидел впервые.
— Откуда тебе известно это слово?
— Я начальник военной разведки, приятель.
— Значит, я нужен тебе не для участия в операции?
— Нет, Крафт. Нам нужен кто-то, кто может вывести на предводителей инсайдеров. Мы получили очень пугающую информацию, нам всем грозит опасность, и тут выяснилось, что мы все еще плохо вооружены. Рука захватчика почти занесена над нами, и нужно упредить врага — нужен перехват.
— Гизотты не знают жалости и не берут пленных…
— Нам это уже объяснили, потому и переполох.
— Мне нужно взять ранец с вещами.
— Давай, я подожду.
Едва Крафт повернулся, чтобы идти, Роджерс приглашающе махнул рукой трем изнывавшим от любопытства военнослужащим.
Троица переглянулась, не веря, что их действительно подзывает приезжий начальник, но потом высокорослый лейтенант первым побежал к генералу, а за ним припустили остальные.
— Тише, тише, тише, — прикладывая к губам палец, приказал Роджерс, заставляя подбегавшего лейтенанта притормозить и убрать поднятую для приветствия руку. — Итак, господа местные, кто такие будете?
— При… командированные, сэр, — слегка заикаясь от смущения, доложил Хирш. — Пилоты роботов.
— Молодцы. Вот ты, капрал, можешь добыть выпивки?
— Э-э… прямо сейчас? — растерялся Джек.
— Сию минуту, капрал, срочное дело государственной важности, — заговорщическим тоном произнес Роджерс и оглянулся на ангар, из-за ворот которого выглядывал Лефлер.
— У капитана наверняка найдется, — предположил Хирш, переходя на шепот.
— Нельзя к нему обращаться, он из конкурентной конторы — спалит, — признался генерал.
— Я могу сбегать к механикам, — предложил Джек. — У них всегда что-то есть, если не пожадничают, конечно.
— Вот возьми, чтобы не пожадничали… — сказал Роджерс и вложил в руку Джека сто ливров. — И давай быстрей, а то у меня старшина очень строгий — наподдать может.
Джек убежал, а Хирш с Шойбле стояли сами не свои, пребывая в какой-то прострации. Они находились в двух шагах от генерал-лейтенанта — без возможности отдать честь и как положено доложить о прибытии. Поведение гостя выбивало из колеи, а вдруг он их проверяет? Вдруг Джека схватят по возвращении и передадут в руки военной полиции? Бред? Бред. Но чего ждать от генерала с таким странным поведением?
Появился Крафт с ранцем, и генерал махнул ему, чтобы тот следовал к транспорту.
— Я через минуту буду! — крикнул он, и старшина зашагал к плацу. Обмануть его Роджерсу не удалось, однако генерал знал, что больше тему пьянства Крафт не поднимет.
Прибежал Джек, взмокший от пота, с оттопыривающейся на животе курткой.
— Удалось? — спросил генерал, заранее радуясь.
— Так точно, сэр, — ответил Джек, аккуратно вынимая початую бутылку рома, слегка «разбавленного» спиртом.
— Солдатский ром?
— Сказали, что усиленный, сэр. За ваши деньги все самое лучшее.
— Ну разумеется. Лейтенант, ты достаточно высокий, прикрой меня от Лефлера, сделай вид, что наблюдаешь за воздушной обстановкой.
— Слушаюсь, сэр.
Хирш обошел генерала и, как мог, развернул плечи, начав считать пролетавших в вышине птиц, которые каждое утро отправлялись завтракать к городской свалке.
Генерал раскрутил содержимое бутылки и, запрокинув ее, профессионально залил в глотку триста граммов «огненной воды».
Задержав дыхание, он отдал остатки Джеку и лишь потом выдохнул пары. Зажмурился и, слегка откашлявшись, признался:
— Давно не пил ничего подобного… Но внушает уважение.
— Вот еще жвачка, солидольная, — предложил Джек, протянув крошечный свёрток.
Генерал, не глядя, сорвал обёртку и забросил жвачку в рот. И только начав жевать, вдруг спросил:
— Капрал, ты меня отравить хочешь?
— Нет, сэр.
— А что я жую?
— Это мне механики дали — солидольная жвачка, они ее сами делают, чтоб отбивать запах алкоголя.
— Но… у меня такое ощущение, что я этот солидол и жую.
— Сэр, они обещали запах дизельного топлива. Никто же не поверит, что генерал-лейтенант пьёт солярку.
— Капрал, ты не знаешь моих подчиненных и не догадываешься, насколько хорошо они знают меня. Эти могут подумать что угодно. А впрочем, благодарю за службу, бывайте.
И генерал пошел прочь, а Хирш посмотрел ему вслед и сказал:
— Жвачку-то не выплюнул.
Потом покосился на Джека и добавил:
— Спрячь бутылку. Может, еще нам пригодится.
— Но солидол я жевать не стану, — предупредил Шойбле.
— Это вовсе не обязательно.

Глава 128

В течение первой недели со дня отъезда Крафта ничего существенного на временной базе не происходило. После большого сражения никаких разговоров о новых операциях не велось, разведчики играли в футбол, а свободная от служба охрана резалась в карты на щелбаны.
Механики вели вдумчивые беседы и не спешили красить восстановленные машины, поскольку пару дней назад Лефлер вдруг лично наведался в ангар-без-крыши и сказал, чтобы больше никаких работ не вели.
Пилотам, разумеется, это не понравилось. Джек, Хирш и Шойбле регулярно наведывались к механикам и пытались их «трамбовать и строить», но те не поддавались и продолжали вести задушевные беседы, пожевывая солидольную жвачку, надо полагать — не без причины.
На смену Крафту Лефлеру прислали другого сержанта, не такого сильного, как его предшественник, зато такого же немногословного и сосредоточенного.
К исходу первой недели после визита генерала неожиданно пополнился взвод охраны, да еще как пополнился — на пятьдесят человек с новым командиром капитаном Отто.
— Вы видели, сколько нам людей подвезли? — поинтересовался Лефлер, заглянув как-то в уголок пилотов у продуктового стеллажа.
Капитан выглядел очень довольным собой, впервые за долгое время.
— И что это означает, сэр? — спросил Джек, нарезавший на картонке консервированный хлеб. Пилоты готовились ко второму завтраку.
— Ничего особенного, просто заметьте, что нас не забывают.
— Многовато охраны, сэр, — сказал Хирш. — Не иначе у нас на базе какое-то расширение планируется. Что тут будет — оружейные склады или штаб?
— Ни то ни другое, — без прежнего энтузиазма ответил Лефлер, уже жалея, что пришел похвастаться.
— Наверняка что-то изменится, — со вздохом заметил Джек, сметая крошки в пустую тару. — Вам ведь тоже не все говорят. Потому вы и покраску притормозили, — сами не знаете, как надо будет красить с учетом нововведений.
— Ты, Стентон, язык слишком распускаешь.
— Это лишь догадки, сэр.
— Вот и держи их при себе, свои догадки. Догадливый — находка для шпиона! Слышал такое изречение?
Капитан ушел не прощаясь, а уже на следующий день с утра механики вовсю работали пульверизаторами, а новые бойцы роты охраны помогали приехавшим специалистам размечать территорию под новые постройки.
— Быстровозводимые конструкции строить будут, — предположил Хирш, а уже к обеду стали приходить военные платформы, больше подходившие для перевозки танков. Но теперь они возили оборудование для электростанции, гигантские генераторы, работавшие на электронно-газовом конденсате.
За всю следующую неделю были построены восемь больших зданий, в которых развернулись производственные линии и склады. Потом добавились жилые корпуса, новые зенитные позиции с привезенными бетонными укреплениями, а к исходу второй недели провели дорогу с твердым покрытием, по слухам, километров на двести — как раз до ближайшей железнодорожной станции. В это легко верилось, поскольку грузовиков стало прибывать больше, и теперь это были гражданские тягачи с длиннющими трейлерами.
Роботы получили новую раскраску из серых и голубых цветов, чтобы, как объяснил командир охраны, машины воспринимались как надежные защитники.
— Теперь вы охраняете территорию, — объявил пилотам роботов капитан Отто, — и быстро перемещаетесь туда, где возникает угроза прорыва охраняемого периметра.
И приходилось повиноваться, поскольку капитан Отто стал их непосредственным начальником.
Несколько дней бронегруппа тренировалась в связке с ротой охраны, выдвигаясь туда, где возникала учебная опасность. Но эти тренировки боевым пилотам быстро наскучили, их стихией была схватка, а не служба в охранении.
Выследив у ангара Лефлера, Джек подошел к нему с вопросом об их дальнейшей судьбе.
— Сэр, нам не очень нравится то, чем мы здесь занимаемся, неужели нас для этого выдергивали из подразделений — чтобы склад сторожить?
— А сам как думаешь? — улыбнулся Лефлер.
— Мне кажется, это ненадолго… Но хотелось бы знать точнее.
— Ничего говорить вам я не имею права, но ты же все равно догадаешься. Одним словом, подождите пару недель, а может, и того меньше.
— И что потом?
— Ну, приятель, ты слишком многого хочешь. Могу сказать лишь одно — охраной складов вы заниматься точно не будете.
Джек тотчас поделился этой новостью с коллегами, и у всех повысилось настроение. Они стали живо обсуждать, как получше скоротать эту пару недель, не попадая под глупые поучения капитана Отто, однако события развивались быстрее, чем они рассчитывали. На другой день к месту стройки прибыла новая администрация.

Глава 129

Администрацию доставили на длинном междугородном автолайнере, снабженном жалюзи, кондиционерами и прочими прелестями цивилизованного путешествия. Джек насчитал целую дюжину гостей и сразу выделил высокого человека с немного резкими чертами лица и уверенной походкой.
Решив не упускать инициативы, он сел этой группе «на хвост» и следовал за ними по всей стройке, куда его пропускали знакомые бойцы из роты охраны.
Чутье его не подвело, возводившие постройки инженеры и пара военных представителей в первую очередь обращались именно к тому, кого Джек «назначил» главным.
Обход длился час, и Джек не сдавался, ожидая подходящего момента и вычерчивая носком ботинка дуги и загогулины.
Наконец, такой момент подвернулся, когда после ознакомления с объектами все двинулись к выходу, а главный еще какое-то время говорил с инженерами. Когда он наконец освободился, к нему тотчас подошел Джек.
— Добрый день, сэр, добро пожаловать к нам на базу.
— Добрый день, капрал. А это разве база?
И главный огляделся, словно впервые увидел, что его окружает.
— Раньше была база, а теперь неизвестно что, вот я и хотел спросить, что здесь будет?
— Я всего не знаю.
— Вы же здесь главный, сэр.
— С чего вы взяли, капрал?
— Вы инсайдер…
Это заявление Джека привело главного в некоторое замешательство. Лицо его осталось бесстрастным, но глаза выдали.
— Откуда вы знаете, что я инсайдер? Вы знакомы с инсайдерами?
— Да, сэр, но только с одним. Его зовут старшина Крафт, его недавно перевели отсюда.
— И как же вы, капрал, определяете инсайдеров? Мы что, с этим Крафтом очень похожи?
— Не внешне, сэр, но общим сложением и движениями, жестами, и еще руки…
— Ну, у людей примерно такие же руки, — пожал плечами главный, невольно рассматривая свои ладони.
— Но не в движении.
— Ну, Джек Стентон, вы полностью соответствуете написанному о вас в досье.
— Ага, значит, и вы читали это досье? Скоро в каждом магазине будут торговать досье Джека Стентона. А зачем вам было нужно это досье, сэр, вы же вроде собираетесь что-то выпускать. Какую-то военную технику, да?
— Знаете что, Стентон, давайте поговорим в следующий раз, а то мне сейчас некогда, я здесь не один.
— Понимаю, сэр.
— Кстати, у вас сейчас времени тоже мало будет. Видите, там трейлер подошел? Он прямиком идет к техпарку, доставляя для ваших роботов всякие интересные новинки. Поспешите, а то механики вам такое их количество накрутят, что мало не покажется.
Джек сразу позабыл про важного гостя и во все глаза стал смотреть сквозь сетчатую ограду на покачивающийся трейлер, который действительно тянул прицеп прямо к техпарковскому ангару.
Медлить было нельзя, и Джек помчался к техпарку что было сил.

Глава 130

Как ни старался Джек прибежать первым, но Хирш и Шойбле оказались у ворот раньше, они стояли, переминаясь с ноги на ногу, и пытались заглядывать в щель между воротами и плотно стоявшей в них фурой.
Вместе с неизвестным пока грузом прибыли какие-то механики и с ними несколько грузчиков. Местная бригада оказалась на подхвате, за исключением сержанта Бермана, которому, это пилоты слышали отчетливо, прибывший инженер что-то настойчиво объяснял, то и дело спрашивая:
— Это понятно? Смотри ничего не напутай.
Берман в ответ что-то лопотал, но что именно, разобрать было трудно из-за его солидольной жвачки, с которой он не расставался.
— С другой стороны, инструкция очень подробная, а ты человек опытный, разберешься.
— Бу-бу-бу… — ответил Берман.
— Вот именно. А нам пора ехать, нам еще на четыре объекта железки забрасывать.
Заезжие механики погрузились в свой трейлер, газанули мощным движком и укатили восвояси, оставив запах перекисленного дизтоплива и пыли.
Пилоты несмело вошли в ангар и увидели целый штабель из ящиков разного калибра, а возле них почесывающихся механиков, дружно жующих свою фирменную жвачку.
Берман стоял чуть в стороне и тоже чесал в затылке, одновременно перелистывая объемную инструкцию.
— Едрит-кудрит, — приговаривал он. — Читаю и глазам не верю…
— Что там? — осторожно приблизившись, спросил Хирш.
— Что там? Там пендык твоей пушке, Тедди! — воскликнул Берман, потрясая инструкцией с такой яростью, словно это была пойманная им виноватая во всем птица.
— Тут вам полная революция, господа гаврики! — продолжал Берман, и было ясно, что солидольную жвачку он жевал не случайно. Впрочем, на его профессиональных навыках это не отражалось.
Вскоре бригада вовсю разбирала обновки и подтаскивала узлы и агрегаты к их будущим владельцам — двум «греям» и «таргару», а Стентон, Шойбле и Хирш, пораженные, стояли в сторонке и не смели подать голос. Слишком много ожидалось изменений, и пилоты пока не знали, на чем настаивать и чего не допускать ни в коем случае.
— Ну все, Джек, у тебя тут записана полная замена…
— Замена чего? — бросился вперед Джек.
— Пушку уберем, вместо нее — пулемет девять миллиметров с электроприводом.
— Но почему?!
— По кочану. Плотность огня увеличится вдвое, кому плохо-то?
— А что за пулемет?
— А вот посмотри… Размер посадки и присоединительные штуцеры наши, а сами узлы какие-то незнакомые. Ну ни разу я таких не видел, — признался Берман и пожал плечами.
— Ты сегодня больше не пей, — советовал ему Хирш.
— Да я вообще в завязке…
— Но места под боезапас для пулемета в кабине нет, Берман! Ты что, пьяный? Места нету!..
— Есть место! — возразил старший механик. — Твой дизель выбрасываем на хрен, пора уже делать взрослую машину, пусть это «таргар», но «таргар» для взрослых, понял?
— Нет.
— Вместо ходового дизеля — турбина накачки и усиленная батарея втрое большей емкости, чем у тебя, так что ходить будешь под электричеством, а не от движка, как в каменном веке.
Джек глянул в инструкцию, где были указаны характеристики новых узлов.
— Но это невозможно, таких батарей не существует!
— Вот и я удивляюсь, базы посадки вроде наши, а узлы вижу впервые, — повторил Берман. — Но им наверху виднее, значит, будем ставить.
— Я против!
— Против чего? Против радара на пять тысяч метров?
— Радар? Ты сказал, у меня будет радар?
— Будет радар. Маленький, но свой.
Подарки ожидали не только Джека, но и Хирша с Шойбле, им достались новые турбины, высокоёмкие батареи и новые «гауссы» — обоим! И больше никаких самодельных регуляторов мощности, все от производителя с автоматическими регулировками.
— Ты представляешь, Джек? Стоит навести на цель, и автоматика сама выставляет мощность выстрела! — радовался Хирш, тыкая пальцем в инструкцию. — Ну разве не чудо?

Глава 131

Все переделки регулировки и даже пробная стрельба заняли двое с половиной суток. А потом поступил приказ — отбыть на погрузку, трейлер ожидался в девять вечера.
— Как раз успеем поужинать, — сказал Шойбле, после того как Лефлер сообщил приказ и ушел к себе.
В двадцать один ноль-ноль, как и обещали, пришел трейлер, и Джек вспомнил, что примерно на такой машине он когда-то отбывал от дома Ферлина, это было его первое путешествие в большой мир.
Сверкающих новыми узлами роботов завели в трейлер, закрепили стяжками, и началось новое путешествие в неизвестность, поскольку от пилотов по-прежнему хранили в тайне пункт назначения. Им пришлось трястись в кабине всю ночь, и уже под утро трейлер занял место в длинном ряду таких же машин, пришедших раньше и вставших на краю летного поля в ожидании указаний.
— Ну что, ребята, чайку или спать будете? — поинтересовался водитель.
— Спать, — сказал Джек, располагаясь в кабине на одном из задних диванов.
— А я выпью чайку, — потягиваясь, сообщил Хирш, и Шойбле его поддержал.
Джек сразу уснул и видел сны про родные места, про пустошь, на которой жил и где теперь красовался большой просторный дом его матери. Она во множестве посылала ему фото этого дома, ведь он уезжал из обычного для тех мест бедняцкого жилища.
В своих снах Джек приезжал домой, шлялся по пустоши, ходил в гости к Ферлину… Хотя это невозможно, ведь Ферлин тоже был на службе! Поняв это во сне, Джек сразу проснулся.
Первые лучи солнца уже заглядывали в просторную кабину, но кроме Джека здесь никого не было. Открыв дверцу, он соскочил на покрытую росой траву и, выйдя из-за капота тягача, застыл на месте, такая удивительно красивая и вместе с тем значительная картина открылась перед ним.
Все пространство летного поля, почти до горизонта, было занято рядами воздушно-космических транспортов, служивших челноками для переброски грузов на орбитальные десантные суда. Всю ночь челноки дремали, словно наевшиеся налимы, но с первыми лучами солнца жизнь вокруг них закипела, и те, что не были заправлены накануне, теперь получали от заправщиков свою порцию топлива.
— Уже проснулся? — спросил подошедший Хирш.
— Проснулся. А вы где были?
— По соседям шастали, чайком баловались.
— Похоже, не только чайком, — заметил Джек, почувствовав знакомый запах солидольной жвачки.
— Ну ты же не захотел, спать пошел.
— Я и не жалею. Что тут происходит?
Джек сделал пару шагов, чтобы увидеть ряды трейлеров, уходившие далеко на правый фланг. Слева от их тягача также появились трейлеры, прибывшие относительно недавно, их набиралось около двух десятков.
— Тут происходит первоначальное накопление техники, — пояснил Хирш. — Если в каждом трейлере по три машины, как у нас, то транспортам придется принять пять-шесть тысяч роботов и столько же пилотов.
— А материальная часть? А механики?
— Про это не скажу, но, может, они уже там?
— Где там?
— Ну, где-нибудь на орбите. Кстати, мы уже получили позывной и местную связь.
И Хирш помахал перед Джеком казенной рацией.
— Когда будет погрузка?
— Обещали через три часа.
— Долго ждать, — вздохнул Джек.
— Да ладно, консервов у нас полно.
— Пойду хоть стяжки сниму, чтобы размяться.
— Поздно, приятель! — воскликнул появившийся из-за машины Шойбле. — Все давно за тебя сделали!..
— Вы, что ли?
— Нет, чужие девочки приходили, пирожные приносили.
Шойбле хлопнул Джека по плечу и дохнул на него солидольной жвачкой.
— До чего же хорошо, а, Джек? Студеное утро, восход и эта суета вокруг транспортов! Сразу видно, что-то тут намечается!
— Ну ты провидец, — усмехнулся Хирш, и в этот момент из его рации зазвучал голос: «Внимание, всем позывным «клен», «река» и «крапива» приготовиться к выдвижению на взлетную полосу! Повторяю…»
— А у нас какой позывной? — спросил Джек.
— «Крапива триста сорок два»…
— Ну так побежали машины сгружать! Где водитель?
— Да в трейлере он спит, у него там полноразмерная койка — не скажешь, что походная.

Глава 132

Команды по рации поступали одна за другой, и разом вышедшее на поле бронированное воинство на первый взгляд казалось какой-то неуправляемой толпой. Но поступавшие новые вводные делили эту толпу на группы, группы выстраивались квадратами, а затем, следуя новым приказам, техника уходила вдоль шеренги космических судов, на которых уже открывались погрузочные ворота и опускались аппарели.
— Позывной «крапива», с первого по пятидесятый, ваше место — шестой квадрат на бетоне! Для тех, кто не понял, — площадка возле таблички с цифрой «шесть»!
Названная группа отделилась от массива «крапивы» и пошла к указанной табличке, потом от «крапивы» отделилась еще одна группа, потом еще. В конце концов двинулась и полусотня «крапив», в которую входили Джек со своими друзьями.
Тяжелые машины становились спереди, а легкие сзади, это облегчало управление равномерной загрузкой транспорта.
На появление крохи «таргара» все реагировали положительно, то и дело кто-то приоткрывал дверцу и показывал большой палец. Другой такой машины здесь не было, хотя встречались «греи» с нестандартным ракетным вооружением и «гассы» со сдвоенными пушками «гаусса».
Наконец, Джек услышал по рации очередную команду и номер их транспорта. Группа с лязгом двинулась через поле.
Из-за высоких корпусов тяжелых «гассов» и малоповоротливых «чино» нельзя было разглядеть ничего вокруг. До нужного борта добирались около получаса, пару раз из-за неповоротливых заправщиков приходилось останавливаться, но, когда Джек увидел зев десантного трюма, группа снова остановилась. Теперь пришлось ждать еще около часа, пока дойдет очередь, слишком долго погрузочные инспекторы выверяли развесовку по трюмам.
— Мы, наверно, отсюда никогда не улетим, — вздыхал на корпоративной волне Шойбле.
— Даже на дискораме не было такого геморроя, — вторил ему Джек.
— Дискорама в космос не летает, — резюмировал Хирш, хотя тоже изнывал от скуки.
Потом, когда уже двинулись к аппарелям, впереди снова случилась заминка — какой-то из «бергов» не разгрузил боекомплект. К счастью, эту машину отогнали в сторону и наконец-то опоры «таргара» застучали по аппарелям.
Первый ярус был заполнен тяжелыми машинами, а все «греи», а также «таргар» инспекторы направляли к лифту, который питался от подведенного извне кабеля, чтоб не тратить энергию судна.
Наверху было поприличнее, низкий потолок придавал трюму уютный вид. Здешние инспекторы развели машины по позициям, и Джеку досталось место у стенки, через одну позицию от Хирша, а машину Шойбле угнали куда-то в угол, но тоже не очень далеко.
На дожидаясь приглашения, пилоты со всех роботов принялись самостоятельно крепить свои машины стяжками, и Джек тоже хотел заняться делом, но оказалось, что к недавно поставленным новым опорам старые крепления стяжек не подходят. Когда он обратился с этим к одному из инспекторов, тот махнул рукой в сторону сетчатой загородки, где находилась дежурная смена механиков.
Легонько толкнув пластиковую дверь, Джек вошел на территорию, пропахшую машинным маслом, дешевым пивом и мясными консервами. За небольшим столом сидели двое механиков, лениво перебрасываясь костяшками домино. На вошедшего они не обратили внимания, должно быть чувствуя себя здесь вполне независимо.
— Здорово, земляки! — поприветствовал их Джек, заранее предвкушая ответную реакцию. И не ошибся. Увидев, кто к ним пришел, один из механиков выронил домино и пролепетал:
— Рем, это же Стентон…
— Джек Стентон из Хуторской пустоши, — подтвердил Рем.
— Джек, понимаешь, в чем дело, это было не потому, что мы к тебе плохо относились, — начал свою речь Фред. — Мы даже не знали, на кого нас подрядили, а когда я тебя увидел, что-то внутри меня прямо перекрутилось… Ну, словами этого не передать!
— Да помню я, мистер Фредерик Шоу, — отмахнулся Джек. — Вижу, что работу вы сменили.
— Так получилось, — развел руками Фред.
— Так получилось, — вздохнул Рем, собирая домино в коробку.
— Переходники к новым сцепкам есть?
— Чего? — переспросил Фред, и они с Ремом переглянулись.
— Стяжки к машине не цепляются, переходники нужны.
— А! Так мы это мигом, Джек! — подскочил Фред, и Рем последовал его примеру. Они выхватили из какого-то ящика комплект стяжек и, выбежав из дежурки, заметались по трюму, поскольку не знали, какой у Джека робот.
— «Таргар», ребята. Вон тот, маленький.
Рем с Фредом подскочили к машине и за полминуты установили стяжки. Потом спросили, не нужно ли чего еще, и скрылись в своей загородке.
— Кто такие, ты их знаешь? — спросил Хирш, которому Джек помогал закрепить «грея».
— Не поверишь, это земляки. Они ко мне в Хуторскую пустошь приезжали.
— Да ну? — поразился Хирш и поглядел на загородку. — И запросто встретились так далеко от дома?
— Да, — кивнул Джек.
— Мне показалось, они тебе не рады, даже напугались немного.
— Просто немного задолжали, — улыбнулся Джек.
— Ну теперь-то ты с них должок стрясешь, — сказал Хирш, проверяя, как закреплены стяжки.
— Да ладно, прощу. Все же земляки.
Примерно через полтора часа все приготовления были закончены. Пилоты заняли места в не слишком удобных креслах с ремнями, расположенных вдоль стен трюма. Включились двигатели, отчего корпус челнока нервно вздрогнул. Все разговоры прекратились, гул двигателей усилился. Они прогревались еще минут пять, а потом Джека сильно вдавило в кресло. На всякий случай он крепко зажмурил глаза.
Перегрузки начали расти, заскрипели в растяжках роботы, и наконец корабль-челнок вырвался из объятий гравитации и понес полторы сотни бронированных машин к новой работе, а их пилотов — навстречу новым приключениям.

Книга V. Острова

Десантная армада из семнадцати кораблей мчится к вражеской звездной системе. На борту одного из них Джек Стентон — пилот боевого робота — в компании друзей-пилотов, нескольких тысяч пехотинцев и пары вражеских шпионов. У врага свои проблемы, в результате государственного переворота в Империи каттингов к власти пришла древняя раса гризоттов, бескомпромиссных и агрессивных бойцов. Самое время воспользоваться этим и нанести удар первыми, но шпионы каттингов намерены сорвать планы людей. 
На перехват десанта направляются наспех собранные штурмовые дивизии. Джек и его товарищи срочно занимают места на артиллерийских палубах. Атаку врага нужно отбить во что бы то ни стало, ведь в Космосе отступать некуда… 

Глава 1

В этот раз все прошло, как обычно, — стандартные улыбки, стандартные фразы, стандартная такса. Кажется, ее звали Твинни или Энни, у Лонгверда их имена давно путались в голове. По счастью, запоминать их не было нужды — помнить имена шлюх необязательно. К тому же все они были профессионально фальшивые, словно не настоящие.
«Ты сегодня особенно хорош, красавчик».
«Это потому, крошка, что ты сама просто клубника со сливками…»
«Аха-ха!»
И убежала в ванную.
Лонгверд посмотрел на часы, на сегодня у него еще оставалась запланированная встреча с источником. Тот не был завербован, скорее просто болтун, но болтун что надо. Он работал в государственном агентстве перевозок и ведал учетом топлива — только и всего. Но благодаря его бухгалтерскому старанию Лонгверд точно знал, какой корабль, какой флот, какое соединение собирается отправиться на короткую учебную «войну» или же готовит долгий переход, скажем, недель на десять.
Десять недель — это был тот самый критический срок, за который боевые корабли могли достичь Кольца туманов, за которым начинались «пригороды» Метрополии. И хотя тянулись эти пригороды на триллионы километров, захват хотя бы нескольких передовых баз Кольца туманов мог значительно сузить возможности Метрополии к расширению.
Девушка вышла из душа, вильнув розовым задом. И что в этом находят местные самцы? Если бы не служба, Лонгверд никогда бы этим не занимался, да еще дважды в неделю, да еще в таком захолустном отеле! Но выбирать не приходилось, таковы были условия его легенды.
Некий человек исчез, а на его место пришел пластифицированный нороздул, который теперь следовал буквам чужого досье: «пунктуален, любит сидр, помешан на шлюхах с большой задницей». И будь добр соответствовать!
— Прощай, сладенький, — пропела она, смахивая в сумочку оставленную на столе ассигнацию.
— Пока, детка, хороших тебе снов.
Хлопнула дверь, и он остался в номере один. Теперь его очередь идти в ванную, и следовало поторопиться, ведь этот бухгалтер неуравновешен, в прошлый раз он требовал политического убежища!
Где и от кого? Лонгверд встал под душ и включил самую горячую воду, от которой стала коробиться пластиковая занавеска.
«Ресторан «Лакоста», столик номер два, обед на две персоны к двадцати сорока пяти…»
Вроде ничего не забыл.
Через десять минут он уже выходил в холл с потертыми гардинами и засаленными коврами, которые следовало выбросить еще десять лет назад.
— Всего хорошего, господин Чен, — поклонился из-за стойки портье.
— Пока, Миттель, до четверга! — ответил Лонгверд и небрежно бросил на стойку скрученные в трубку десять ливров.
Здесь его знали под именем Чен, здесь его любили за чаевые, и это его устраивало. Официанты, портье, горничные были его прикрытием и на любом допросе сразу бы рассказали, что каждую неделю он водит в номера шлюх. А это Лонгверду и было нужно. Не сейчас и не завтра, но, возможно, когда-нибудь.

Глава 2

Фонгифер опоздал на пятнадцать минут. Впрочем, Лонгверда это не удивило и не огорчило. Люди вообще были не пунктуальны, а уж такие, как Фонгифер, и вовсе вываливались из любой коллекции.
Сорок два года, не женат, помешан на порнографии и экспериментальном кино. Любит ходить на манифестации и уверен, что премьер-министр лично виноват в его собственных проблемах. Да, у него энурез, и ради этого стоит ходить на манифестации, что бы ни говорили об этом соседи.
— О! Мишелинк! — воскликнул информатор, замечая Лонгверда. — Как я рад тебя видеть!
— И я тоже рад, Полиморфус! — не менее радушно отозвался Лонгверд, поднимаясь из-за стола и пожимая мокрую ладонь бухгалтера.
— Чем мы сегодня обожремся? — уточнил Фонгифер, с трудом втискиваясь в ресторанное кресло. Помимо множества своих фобий он лелеял свое обжорство, он обожал есть — всегда, везде и все.
— Сегодня вы обожретесь свиными ребрышками! — в тон ему ответил Лонгверд, и они заржали, привлекая внимание других посетителей.
— Мишелинк, я тебя так обожаю, что просто нет слов! Ты друг, ты настоящий друг с большой буквы!
— Спасибо, Полиморфус, — играя в скромность, ответил Лонгверд. Это дурацкое имя — Мишелинк — он придумал для того, чтобы Фонгиферу было приятнее с ним общаться. Лонгверд, фон Бранденбург, Алонсо де Ривийра — все подобные звуки подавляли человека, пугали его и делали заранее недоступным для общения, а имена Франтишек, Штимек или Мишелинк вызывали у людей только улыбку, поскольку так могли звать несмышленого глупыша, дворового придурка или производителя резиновых изделий. А значит — никакой агрессии.
— Мишелинк, я тебя обожаю за то, что ты друг не с одной большой буквы, а даже с двух больших букв!
Подошел официант и этим помог Лонгверду снять приступ тошноты.
— Итак, господа, тот же заказ или желаете что-то обновить?
«Ну что за козел? Мы ведь все с ним обговорили, он даже чаевые вперед взял!» — мысленно вознегодовал Лонгверд и незаметно ударил официанта каблуком по ноге, после чего тот немедленно убрался.
— Какие хорошие здесь официанты! — громче, чем следовало, произнес Фонгифер. — Чувствуется выучка и обаяние! Врожденное обаяние!..
— Замечательные ребята, — огласился Лонгверд. — Они проходят отбор, чтобы выйти на публику, ведь тут полно всяких известных людей, тонких натур.
— Правда? — воскликнул Фонгифер и завертелся, словно на плите. — Но я никого не узнаю.
— Они все в париках.
— В париках?
— Да, в париках, накладных масках с носами и в гольфах.
— Но почему в гольфах?
— Чтобы их не узнали по родинкам. На голени.
— А-а, — протянул Фонгифер и, взяв с тарелочки хлеб, принялся его жевать.
Снова появился официант и принес свиные ребрышки, недоеденные на корпоративной вечеринке три дня назад. Лонгверд догадался об их происхождении, но цена оправдывала все. Гостю же было все равно, и он сразу накинулся на угощение.
— М-м-м-м… О-о-о… Это лучше, чем седло барашка!.. — сообщил он, давясь мясом и пачкаясь свиным жиром.
— Как на работе?
— На работе все по-прежнему… Меня не понимают, моих указаний не выполняют, мои идеи не продвигают. Общество слепых, так их разэдак!
— Расскажи мне, я попытаюсь разобраться, — попросил Лонгверд, заранее готовясь отключить слух на ближайшие полчаса, именно столько его информатор обычно изливал свои обиды. Потом он уставал — Лонгверд понимал это по выражению глаз — и тогда можно было выуживать из него конкретную информацию.
— Эта Клара, ты помнишь, я говорил тебе про нее?
— О да, у нее ужасная прическа.
— Да, точно! Но сиськи, Мишелинк! Ты не видел сисек больше, чем у нее, уверяю тебя!
— Ты же говорил, что она холодная старая дева и что она тебе неинтересна, — напомнил Лонгверд, делая вид, что обгладывает ребрышки.
— Говорил! И был в этом искренен, но я ошибался! Я подсматривал за ней в ванной у нас в спортивном комплексе! О-о, Мишелинк! Это было еще то шоу!..
Лонгверд уже знал, что в этом месте мог безболезненно отключиться и лишь изредка гримасничать, то ли улыбаясь, то ли морщась от зубной боли, что вполне сходило за сопереживание, а Фонгифер это ценил.
В зале прибыло народу. Какой-то праздник в дальнем углу — три сдвинутых стола, эффектная блондинка, мужчина с животом и дряблыми щеками, остальных было не разобрать, они ничем не выделялись. А еще два дуэта, один — пожилые, лет по шестьдесят, седые, взаимно вежливые. Все блюда на пару́ — соблюдают диету. Другая пара была их полной противоположностью — им по тридцать, она в красном платье и с сигаретой, он в шелковой рубашке и кожаном пиджаке; нос сизый от кокаина. Друг на друга не смотрят, официантам отвечают невпопад, как будто отбывают номер.
«Уроды», — совсем по-человечески подумал Лонгверд и заметил, что его информатор как будто о чем-то его спрашивает.
— Что ты сказал?
— Ты меня не слушаешь, Мишелинк?
— Извини, приятель. Я слишком погрузился в твой мир, эта Анджела в душе и Буринам с его разлитым чаем, я как будто снимал собственный фильм, честное слово!
— Вот же какой ты удивительный человек, Мишелинк, как тонко ты чувствуешь искусство!
— Искусство? Да брось, это только фантазии, пустые фантазии…
— Так вот слушай, что было дальше.
И Фонгифер снова пустился в пространные описания того, как его не поняли, не распознали, украли из шкафа сахар и оборвали вешалку на пальто.
Лонгверд кивал, посматривая в зал и отмечая появление новой публики, раскрасневшиеся от алкоголя лица и кое-где даже напряжение — не все здесь были рады друг другу.
— Вот такие вот у нас дела, — подвел итог Фонгифер и снова принялся за ребрышки. Лонгверд тоже вернулся к реальности, поскольку «вот такие вот у нас дела» было ключевой фразой, и он уже знал, что после нее будет плотный перекус, а потом информация по делу.

Глава 3

Между тем напряжение за столом, который находился через две компании от Лонгверда, постепенно нарастало. Ситуация была безвыходной — двое мужчин под сорок и миловидная женщина лет тридцати. Непонятно было, с кем она пришла, поскольку пыталась успокоить и одного, и другого, однако это их лишь подзадоривало и они жаждали немедленного выяснения отношений.
— Восемьдесят тысяч метрических квадротонн было переведено в район базы Квотин, это в двадцать четыре раза больше, чем они запрашивали на год. Похоже, твоя теория пространственных чисел действительно имеет какой-то смысл.
— Да-да, продолжай, пожалуйста, — улыбнулся Лонгверд.
Фонгифер стал называть новые цифры поставок, и Лонгверд их старательно запоминал одной частью своей памяти, а из другой извлекал воспоминания о том, как познакомился с Фонгифером.
Злачные места, клубы, закрытые вечеринки — все эти места давно перестали быть необходимыми для знакомства и начала вербовки, поскольку гораздо эффективнее было использовать подходящую социальную сеть, где вся работа по фокусировке «материала» была уже сделана и оставалось лишь выбрать подходящий объект.
Потом начинался этап знакомства: проявление внимания, обсуждение проблем объекта.
Им это нравится, ведь они совсем не популярны, и не каждое их выступление вызывало интерес хотя бы одного комментатора. А Лонгверд приходил не один, а в сопровождении специальных программ, которые помогали организовывать бурное обсуждение каждой высказанной Фонгифером банальности. Здесь были выступления «за» и высказывания «против», а когда виртуальные злодеи наседали, появлялся Лонгверд и парой-тройкой остроумных фраз всех их распугивал.
Неудивительно, что вскоре он стал для бедняги Фонгифера лучшим из людей.
— Не думаю, что такое количество топлива могут вместить космические термосы, которые отправили на базу Байдас всего три недели назад, скорее всего, часть пойдет на заправку двенадцати новых крейсеров. Я видел их проморолик, Мишелинк, он, конечно, для внутреннего пользования, но тебе я могу сказать, ты же математик и не интересуешься политическими делишками.
— У тебя жир, минуточку.
Лонгверд перегнулся через стол и промокнул салфеткой подбородок неряшливому Фонгиферу.
Подошел официант и сменил тарелки. Предложить что-то сверх оговоренной программы он больше не решался, нога все еще болела.
— Да я тебя, падла, в ковер укатаю!.. — донеслось от третьего справа столика.
Мишелинк слегка поморщился.
— Вот ведь быдло, правда? — прокомментировал Фонгифер, пододвигая вторую порцию ребрышек, которую ему отдал Лонгверд.
— Надеюсь, их скоро выставят.
И действительно, в зале появились сразу трое официантов, которые попытались уговорить гостей не буянить или, по крайней мере, покинуть ресторан.
— Продолжим беседу, Фонги. Пока ясно одно — раз такие огромные поставки начались на внешние базы, значит, по моей теории, должно снизиться внутреннее потребление, правильно?
— Не совсем так, — покачал головой бухгалтер, и в этот момент у третьего столика завязалась драка. Тарелки, бутылки и стулья начали разлетаться, как горячая шрапнель.
— Да я тебя порву!
— Господа, прошу вас, успокойтесь!
— Ты кого ударил, тварь?! Ты кого ударил?!
Люди стали выскакивать из-за столиков и выбегать из ресторана, а следом за посудой и мебелью на пол полетели трое официантов.
Лонгверд оглянулся, — двое противников били друг друга чем попало. Оба уже были в крови, их одежда была разорвана, но сдаваться никто не желал, а объект раздора — девушка, стояла у колонны, прижав к себе сумочку и, должно быть, потеряла от ужаса дар речи.
В какой-то момент один из бойцов крепко приложил противника, и тот свалился, а победитель вскинул руки и, оглядевшись в поисках нового соперника, увидел обернувшегося Лонгверда.
— Чего сморишь, урод, а? Ты чего вылупился?! — заревел он и бросился на не понравившегося посетителя. Лонгверд вскочил со стула, однако помня, что он всего лишь математик, увлекающийся бадминтоном, толкнул агрессора обеими руками, но толчок оказался таким сильным, что бедняга пролетел через весь зал, собрав разбитую мебель, и рухнул вместе с ней у противоположной стены.
— Ай-яй-яй! — громко произнес полицейский сержант, который первым из наряда вошел в разгромленный зал ресторана. За ним появились еще четверо. У одного в руках был пистолет, у других электрошокеры.
— Мистер, поднимите-ка руки и подойдите сюда! — приказал сержант, обращаясь к Лонгверду.
— Он ни в чем не виноват, офицер! Мы мирно сидели за столом! — вступился на товарища Фонгифер.
— Не вмешивайся, просто уходи, позже созвонимся, — сказал Лонгверд, поднимая руки.
— Да? А ты сам разберешься?
— Ну, конечно, Фонги.
— Тогда я пошел, дружище! Тогда я побежал, не буду путаться, так сказать, под ногами.
Фонгифер смахнул оставшиеся ребрышки на салфетку и сунул в оттянутый карман брюк.
— Я иду, сержант, все в порядке! — сказал Лонгверд, направляясь к полицейским.

Глава 4

Наскоро обыскав Лонгверда, полицейские заставили его смотреть в стену, а сами занялись предварительным опросом свидетелей.
«Интересно, сколько это продлится?» — подумал он и предположил, что от четверти часа до сорока минут. Потом его ждала поездка в участок, сидение до полуночи в заплеванном обезьяннике, затем вызов на допрос, где замученный бытовухой следователь, с желтым от курения лицом, скажет ему: ваша вина пока не доказана, мистер Кузман, но до суда, пожалуйста, не покидайте город.
Да, именно так, ведь в найденных у него документах он значился Мишелинком Кузманом, математиком института глобальных исследований.
— Миссис Маннесманн, кто первый начал эту драку?
«Ага, значит, эта кроткая кошечка — мисс Маннесманн», — ухмыльнулся Лонгверд. Разумеется, местные женщины его не интересовали, но по долгу службы он так привык обращать на них внимание, что это стало необходимым.
Если он шел по улице с коллегами по работе, следовало каждую красотку провожать долгим взглядом, оценивать, как у нее с «низом» и с «верхом».
«Что скажешь, Сэм? Заметная крошка?»
«О да, за такой можно бежать до пригорода».
«Только до пригорода?»
«Дальше плохое освещение…»
«Ха-ха-ха», — все смеются, он в обойме и ничем не отличается от других.
— Все началось так неожиданно, офицер… Поль и Джером сцепились в одну секунду, а до это просто спорили, ну знаете, как это бывает у мужчин: твой «ридарт» полная дешевка, у него слишком большая серия и колеса серийные. А у тебя — пиджак от Лероя Монса, Лерой отстой, три тысячи за пиджак — тоже дешевка. Вы понимает меня, офицер?
— Нет, мисс, все моё жалованье тысяча двести…
— Я не это хотела сказать, — смутилась она, и Лонгверд улыбнулся — не он один оплошал в этот вечер.
А что он мог сделать? Встать и уйти? Сослаться на недомогание, пусть Фонгифер жрет в одиночестве?
Да, можно было уйти при первых намеках на скандал, но Центр трясет и требует новых данных, и не просто новых, а проверенных многократно! Как тут не рисковать?
Кто-то из полицейских закурил сигареты «Морз» с титамиловым ароматом — Лонгверд его не переносил, у него было обостренное восприятие запахов.
— Так что, мистер Лерой, зачем вы ударили вашего знакомого?
— Дымля… Вля… Блу-блу…
— Понятно. Джеф, вызови медиков, этот дурак глотнул какой-то химии.
— Этого не может быть, офицер! Лерой порядочный человек, его отец председатель городского собрания!
— Помолчите, миссис Маннесманн, иначе мне придется сообщить о случившемся вашему мужу.
— Я… Мне…
Ясно было, что красотка отступила, Лонгверд почувствовал это даже стоя к сцене спиной.
— Я вообще-то почти разведена и живу в отеле, звонок мужу ничего вам не даст, офицер.
— Простите меня, миссис Маннесманн, я ничего не имел в виду. Дайте нам работать, пожалуйста, скоро мы вас отпустим. Джеф, давай всех в броневик.
— Но капитан разорется, Руди, он потребует предвариловки…
— Какая, на хрен, предвариловка, если оба этих урода ужрались химией? Сколько они заплатили за это дерьмо, миссис Маннесманн?!
Лонгверд так и видел раскрасневшееся лицо сержанта, его злые глаза и нежную миссис Маннесманн, живущую в отеле, в номере за пять сотен ливров за ночь где-нибудь в «Катермане». И за все платит муж, с которым они якобы уж расстались.

Глава 5

Через пятнадцать минут прибыли две кареты «Скорой помощи», и обоих драчунов увезли. Потом отпустили миссис Маннесманн и, наконец, вспомнили о Лонгверде.
— Вы можете повернуться, мистер… — сказал сержант, закуривая еще одну «Морз» и отстраняясь от щетки официанта, который наводил в разгромленном зале порядок.
— Сержант, у меня к вам приватный разговор… — сказал Лонгверд.
— Правда?
Сержант посмотрел на своих коллег, и те одновременно кивнули, будучи уверены, что это предложение взятки, а значит, они в доле.
— Ну-ка, Джеф, подгони мне документы этого господина.
Капрал подошел к задержанному и выудил из его нагрудного кармана пластиковую карточку.
— Ну и что там?
— Мишелинк Кузман, поставки металлопроката, математик.
— И как дела с поставками металлопроката, Кузман? — спросил сержант, и все засмеялись, даже официант с подбитым глазом, собиравший с пола осколки.
Лонгверд не ответил, продолжая смотреть на сержанта, тогда тот сделал знак своим, чтобы убрались в дальний угол зала, где для полицейских был уже накрыт стол — скромно, но питательно.
— Подойдите сюда, сержант, — сказал Лонгверд.
Полицейский многозначительно улыбнулся и раскачивающейся походкой подошел к задержанному.
— Ну? — сказал он, ожидая лестных предложений.
— Мне жаль в этом признаваться… но я здесь по работе…
— Не понял, — дернул головой сержант, но сейчас же поправился: — А, нет, понял. Вы коп?
— Хуже.
— Эс-Гэ-Бэ?
Лонгверд переломил удостоверение в другую сторону и показал сержанту. Теперь там значился вовсе не Мишелинк Кузман и не было никакого металлопроката.
Для сотрудника спецслужб это было непрофессионально, но так уж вышло. Правильнее было пройти через все полицейский круги и выйти в ночь без кошелька с предупреждением не уезжать из города, но именно сегодня у Лонгверда была назначена важная встреча, отменить которую был не в силах даже директор СГБ. Как его там, бишь? А, впрочем, какая разница.
— Можете проверить по указанному телефону…
— Я вам верю, сэр. И прошу прощения за весь этот балаган. Эти дураки, они… А те двое вообще были наркоманы.
— Одним словом, сержант, мы друг друга поняли.
— Ну еще бы не поняли, сэр! — развел руками полицейский.
— Скажите своим людям, что нарвались на какого-то мажора, ну, скажем, сына председателя городского совета или что-то в этом духе.
— Понимаю, сэр, вам нужно уйти инкогнито…
— Пожалуйста, сержант, сделайте это, — сказал Лонгверд и вышел из зала.

Глава 6

В сумраке моросил мелкий дождь, и, поглядев на чернеющие вечерние тучи, Лонгверд поднял воротник пиджака, прикидывая, как лучше добраться до места.
На такси проще всего, но турболайн была понадежнее, там легче обнаружить «хвост».
А чего ему бояться «хвоста»? Почему он подумал про «хвост»? Подсказки подсознания? Но в подсознание верили только люди, а Лонгверд признавал лишь чутье. Старое доброе чутье нороздула.
От стены отделилась фигура, и Лонгверд узнал девушку из ресторана — спутницу драчунов-наркоманов.
— Они отпустили вас? — спросила она.
— Ну, в общем, да.
Лонгверд сунул руки в карманы, не зная, как вести себя в этой ситуации. Такого тренинга он не проходил.
— Я была уверена, что вас отпустят.
— Ну, в общем, да, никакой моей вины не было.
— Вы сейчас куда?
— Я?
Лонгверд вздохнул. Да, лишний тренинг ему бы не помешал. Но что сейчас ответить?
— Я пока не решил, но…
— А давайте поедем к вам?
Лонгверд не успел ничего придумать, как девушка продолжила:
— Или лучше ко мне, я живу неподалеку, в отеле «Катерман»…
— «Катерман», — повторил Лонгверд.
— Я вам не нравлюсь, мистер?
— Мишелинк Кузман, поставка металлопроката.
— Вы не подумайте ничего такого, Мишелинк, я вообще-то почти разведена и живу в отеле. Вы не представляете, как трудно быть совсем одной в большом городе. В финансовой поддержке я не нуждаюсь, мой муж… Теперь уже бывший, он порядочный человек и оплачивает моё содержание, но это все равно одиночество.
— Миссис Маннесманн… Вы очень красивы, и вы мне нравитесь, вы не можете не нравиться любому нормальному мужчине, но меня еще ожидает важная встреча…
— М-м-м, понимаю, сделка на кругленькую сумму, — дрожащим от обиды голосом произнесла миссис Маннесманн.
— Что-то в этом роде, простите меня, но сегодня не тот день, когда… Послушайтесь совета малознакомого человека, вернитесь в отель, выпейте крепкого чаю с лимоном, лучше сладкого, и посмотрите какой-нибудь бессмысленный сериал. Уверяю вас, в вашем состоянии это самое лучшее, а потом вы уснете, и наутро все будет выглядеть совершенно иначе.
— Спасибо, Мишелинк. Это лучше, чем ничего.
Промокнув глаза платочком, она пошла по улице прочь, среди семенящих прохожих и дрожащих огней рекламы. Она обиделась, но Лонгверду сейчас было не до нее, даже если бы он был стопроцентным человеческим мачо.
И все же он выбрал такси. Перешел на другую сторону улицы и остановил первый же экипаж.
Бояться было некого, даже чутье не подсказывало никаких потрясений. Ну, почти.
Итак, лейтенант Джозеф Рюэ. После службы в армии решением особой комиссии направлен в специальное учебное заведение, которое успешно закончил и был направлен на работу стажером в отдел «К», где работал и Лонгверд. Джозеф выглядел как тяжелоатлет, но двигался очень быстро. Это отмечал инструктор по рукопашному бою и преподаватели курсов повышения квалификации. Все проверки на благонадежность Рюэ проходил с первого раза. Ну что еще желать такому молодцу?

Глава 7

Оставив пассажира возле опоры моста, таксист убрался восвояси — хорошие чаевые снимали все вопросы. Когда габаритные огни машины скрылись из виду, Лонгверд подошел к обшарпанной бетонной стене и, приложив к определенному месту карточку, заставил открыться металлическую дверцу, такую маленькую, что ему пришлось согнуться вдвое, чтобы пролезть внутрь.
Прикрыв дверь, он отряхнул пиджак и на ощупь спустился по крутой лестнице, пропахшей сыростью и мышами.
Об этом месте — под мостом — на службе знали и использовали технические помещения в качестве полуофициальных отстойников, где можно было прятать людей, оружие, секретные грузы. СГБ не всегда могла давить своим авторитетом, иногда приходилось работать под простачков, то есть быть как все. А это означало заниматься контрабандой, воровать, хранить награбленное, производить и продавать наркотики — всего не перечесть.
Внизу была еще одна дверь, а за ней коридор с множеством других дверей. Из-под одной пробивался свет, там Лонгверда ждал человек, с которым они иногда виделись в Управлении, но чаще здесь.
Лонгверд толкнул дверь и сказал:
— Привет, Джозеф.
— Привет, Кастор.
Джозеф сидел в потертом лабораторном кресле и перелистывал тысячу раз виденный комикс, забытый здесь, наверное, еще строителями этого моста.
— Ну что, встреча состоялась?
— Да, мы поели ребрышек.
— Было что-то еще?
— С чего ты взял?
— Чутье.
— Старое доброе чутье нороздула?
— Вот именно. Так что там было?
— Драка в ресторане. Пришла полиция, потом разобрались и всех отпустили.
— И тебя?
— И меня. Но не сразу. Пришлось показать удостоверение, но только старшему патруля.
— Генералу? — усмехнулся Джозеф.
— Сержанту.
Лонгверд прошел к дальней стене и опустился на такой же, как у Джозефа стул. Ему не нравился настрой коллеги, в нем что-то изменилось, и он искал конфликта. Не большой ссоры, нет, но он хотел сделать Лонгверду больно.
— Вы говорили о деле или только ели ребрышки?
— Да, мы говорили о деле, и я получил дополнительные сведения, которые могут оказаться ключевыми в этой теме.
— Ну и отлично, давай прямо сейчас сделаем передачу, аппаратуру я уже настроил в соседней комнате.
— Я не против.
— Чудесно.
Джозеф достал из кармана блокнот и приготовил ручку.
— Говори, я буду записывать триггерным письмом — так будет быстрее.
— Не нужно записывать.
— А как же будем выводить сообщение?
— Я уже вывел его мысленно. Пойдем на передачу, и я все передам.
— Хорошо.
Джозеф поднялся, убрал блокнот, потом сел.
— Ты, кажется, хочешь сказать мне что-то еще, — напомнил ему Лонгверд, показывая, что тоже имеет чутье.
— Почему ты так решил?
— Джозеф, говори напрямую, мы же не в Управлении…
— Ну хорошо, Кастор. Ты ведь знаешь, что в Метрополии произошли изменения.
— Я слышал об этом.
— Гризотты вернули себе власть.
— Я слышал немного другое, — осторожно заметил Лонгверд и посмотрел на свой маникюр, сделанный на ногтях, подвергшихся остеопластике, иначе бы они не были похожи на ногти человека и перепугали всех маникюрш.
— И что другое ты слышал?
— Гризотты совершили переворот.
Джозеф вздохнул, отчего его перекачанные плечи поднялись, едва ли не выше самой головы. Он вздыхал шумно, как какой-нибудь буйвол из диких степей, и Лонгверд вспомнил про пистолет, лежавший в самом дальнем шкафу в ящике, если, конечно, Джозеф не нашел его и не перепрятал.
— Послушай, Кастор, рано или поздно справедливость должна была восторжествовать. Каттинги были временным звеном. Да, они много сделали для Метрополии, но их время вышло, и так же, как когда-то они изгнали гризоттов, гризотты изгнали их.
— Гризоттов изгнали пятьсот лет назад.
— И что, Кастор? Пятьсот лет или полгода, что это меняет? Их выставили вон, а теперь они вернулись!
— Но ты не гризотт, ты каттинг.
— Не гризотт, но я выступаю за более активную политику в отношении муглов, в отношении всего мира муглов!
— И ты не политик.
— Я не политик, Кастор, но я патриот. Я уже видеть не могу все эти ужимки перед муглами. Ах, они должны оставаться в неведении, ах, они не должны знать. Да пусть узнают, пусть обгадятся, когда на орбитах их планет появятся наши десантные корабли! Тысячи кораблей! Десятки тысяч!..
В запале Джозеф вскочил со стула, и тот упал, однако он этого даже не заметил, продолжая выкрикивать какие-то лозунги, с частью которых Лонгверд был согласен, но только с частью.
Потом он снова подумал о пистолете: перепрятал его Джозеф или не нашел? Или, может, даже не думал искать?
— Гризоттам я не присягал, Джозеф, вот в чем дело.
— Ну и что? Я тоже не присягал гризоттам, потому что их тогда попросту не было в Метрополии, а теперь они есть и ситуация изменилась.
— Скажи внятно, чего ты от меня хочешь?
— «Скажи внятно», — передразнил его Джозеф. — Ты изъясняешься, как человек, Кастор. Признаться, я даже завидую тебе, ты так вжился в образ человека, что наверняка даже не имитируешь оргазмов с проститутками…
— А ты имитируешь?
— Конечно. А вдруг нас в этот момент пишут?

Глава 8

Где-то наверху проехал тяжелый трейлер. От его тяжелой поступи содрогнулись стены, но потом снова стало тихо, обычных легковушек мост не замечал.
— Ты должен отправить донесение в новый блок управления, — сказал Джозеф, и в помещении воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в коридоре падают на пол капли конденсата.
— Новый блок и так является руководящим, Джозеф, и все, что я отправлю прежнему начальству, однозначно увидит и новый блок. В чем смысл твоего требования?
— Посылая сообщение в новый блок, ты показываешь, что поддерживаешь приход к власти гризоттов.
— А я поддерживаю?
— Не корчи из себя дурачка, Кастор, в Метрополии новая власть, и ты обязан ее поддержать или…
— Что «или»?
— Или исчезнуть.
Лонгверд кивнул. Он тщательно собирал сведения обо всех своих товарищах и знал, что Джозеф был рожден на Ронтуле, где имеется две луны. Его луной был Ловинзал, которая теперь находилась в перигее, а вот луна Лонгверда — Штара, была в неделе от апогея на орбите его родной планеты.
— Хорошо, я понял тебя.
— Ты… отправишь донесение в новый блок?
— Но у меня ведь есть еще немного времени?
— Совсем немного, Кастор, — сказал Джозеф и сделал разминающие движения плечами.
«Такой сомневаться не будет, — подумал Лонгверд. — Но где же пистолет?»
— Да, на случай, если ты будешь искать пистолет, он на прежнем месте, только я его обезвредил.
— Правда?
— Да. Я вытащил боек и сбросил его в слив…
— Пистолет мне пока не нужен, Джозеф, но за информацию спасибо.
Лонгверд поднялся и одернул пиджак, словно это был украшенный серебристыми аксельбантами китель.
Джозеф поднялся тоже и тем же движением одернул свой пиджак. Если все получится, ему светит «Прекрасный букет» четвертой степени. А может, даже и третьей. Эх, вот где перспективы! От них у лейтенанта Рюэ захватывало дух.
— Аппаратура готова?
— Готова. Извольте, господин капитан, — сказал Джозеф, указывая рукой на дверь в коридор.
— Спасибо, Джозеф.
Лейтенант открыл дверь, капитан прошел мимо, ничуть не боясь нападения, — ведь он сейчас был носителем ценной информации.
Да, его можно было оглушить, накачать спинротами и снять всю мозговую деятельность, но Джозеф был не из тех яйцеголовых, кто мог разобраться с этой информацией, к тому же поток часто давал совершенно не трактуемые данные.
Одним словом, нападения Лонгверд не ждал.
В коридоре, как и на лестнице, воняло мышами. Это была заученная человеческая трактовка, сам же Лонгверд воспринимал этот запах иначе и мышей видел лишь во время обучающего курса по внедрению.
— Здесь в коридоре всегда чем-то воняет, — сказал Джозеф.
— Я думал, ты невосприимчив к человеческим привычкам.
— К человеческим?
— Ну да, ассоциации, связанные с запахами, — человеческий признак. Нороздулы воспринимают запахи нейтрально, ни с чем их не сравнивая и не отождествляя.
— Нет, совсем нет! Просто я…
— Ладно, не переживай, я всего лишь поддел тебя. Будем считать это шуткой.
— Будем.
Они вошли в комнату, где Джозеф развернул аппаратуру. Он отвечал за материальную часть, и это и было его основной задачей как офицера САПО, однако со временем он решил, что достоин большего и может вмешиваться в работу агентов.
Это стало заметно после захвата власти гризоттами, Лонгверд определил эту перемену еще пару встреч назад. Возможно, Джозеф действительно был помешан на мести муглам, а может, его интересовала только карьера, ведь пока он был только техническим курьером, ну, может быть, еще и надсмотрщиком, сообщавшим начальству «неофициальную информацию», чтобы оно могло ориентироваться не только по приглаженным донесениям агентов.
Смысл в таком поведении, конечно, был, ведь докажи Джозеф чью-то измену или хотя бы несколько примеров халтурной работы агентов, и он мог получить назначение резидентом. А это другое жалованье, другое звание, да вообще все другое.
Помимо своей основной деятельности Джозеф, без сомнения, был законсервированным чистильщиком. Лонгверд догадывался, что лейтенант прошел глубокую подготовку штатного убийцы.
В том или ином объеме ее проходили все агенты, но некоторые, кто не мог похвастаться другими талантами, обучались на чистильщиков, бессловесных убийц, которыми, кстати, и жертвовали без раздумий.

Глава 9

Ну и какой смысл в этой принципиальной глупости? Может, не стоит с ним спорить, пусть донесение уйдет к новому блоку, то есть гризоттам, ведь в любом случае они получат его, даже если перед этим его прочтет генерал Феррой. Говорили, будто он удержался на своем посту, и это походило на правду, ведь Феррой был умней всех гризоттов, вместе взятых.
Аппаратура была уже включена и прогрета. В ее комплекте не имелось ничего особенного, большая часть блоков выписывалась в магазинах глобалнета, однако пара узлов, отвечавших за гиперволновую связь, была доставлена из Метрополии, поскольку людям принципы ее работы были неизвестны.
— Присаживайся, — сказал Джозеф, указывая на синий пластиковый стул, который выглядел слишком новым для этого помещения.
— Спасибо, камрад, но я лучше здесь, — ответил Лонгверд, присаживаясь на пустой ящик.
— Как знаешь.
Джозеф стал настраивать аппаратуру, внимательно следя за показаниями приборов.
— Ну вот, центр связи определился… Ты можешь читать…
— Я не буду читать, Джозеф, я наговорю терциями. Будь добр, покинь помещение.
— Я не могу, Кастор. Уходить из помещения передачи мне запрещает инструкция, но я пересяду к двери.
Дождавшись, когда Джозеф пересядет, Лонгверд произнес пару обычных слов, настраивая приемник.
— Бабушка козлика… Без труда из пруда… Как будто все в порядке, а, Джозеф?
— Смотри на показания датчиков, я отсюда вижу, что все в порядке.
— Ну и ладно, начинаем.
Лонгверд чуть прикрыл глаза и заговорил на триггере, спрессованном многоинформативном языке, воспроизвести который не мог никто, кроме тех, кто знал шифр на другом конце связи. Однако адресата он пока не называл, это делалось в конце передачи.
Джозеф сидел, сжав руками колени и чуть подавшись вперед, пытаясь проникнуть в скрытый смысл донесения Лонгверда.
Иногда ему казалось, что он начинал что-то понимать, даже составлял логическую линию передачи, но потом все опять обрушивалось — не зная ключа триггера, строить предположения было бессмысленно.
Между тем Лонгверд скороговоркой наговаривал донесение. Его память работала безупречно, выстраивая длинные колонки цифр, помечая особые случаи и выискивая нелогичные сочленения данных. После такой работы компьютеру ничего не оставалось, как тупо положить в архив готовый для отчета файл.
Составление донесения заняло минут пятнадцать, затем Лонгверд открыл глаза и посмотрел на Джозефа — тот понял, что сейчас будет продиктована адресация.
Прошла секунда, другая, а потом Лонгверд открытым текстом назвал Первый блок, чтобы у Джозефа не оставалось никаких иллюзий.
Файл ушел. Джозеф поднялся, Лонгверд поднялся тоже.
— Ну и зачем ты это сделал?
— Я гризоттам не присягал, — повторил Лонгверд. Он с самого начала не собирался отправлять донесения новым хозяевам, да и кто знает, не скинут ли их к тому времени, когда до здешних мест дойдут новые вести из Метрополии?
— Ты не присягал, я не присягал, но рано или поздно нужно делать свой выбор, Кастор…
Джозеф снова сделал это неконтролируемое движение плечами, готовясь к схватке. Он знал, что Лонгверд просто так не сдастся, но чувствовал за собой преимущество.
Они стали ходить по кругу на небольшом пространстве бетонного пола, освещенного тусклыми лампочками.
По мосту снова проехал грузовик, уже другой, чуть полегче. Джозеф все поводил плечами, глядя в переносицу Лонгверду, но нападать не решался, что-то позволяло его противнику чувствовать себя уверенно.
— На что ты надеешься, Кастор?
— На свою информированность, Джозеф.
— Я не понял тебя…
— Я знаю.
Джозеф сделал ложный замах, но Лонгверд даже не среагировал. На его губах застыла полуусмешка, а может, Джозефу это только показалось.
— Сегодня я выйду победителем и скоро стану капитаном.
— Ради этого ты признал гризоттов?
— Да, я продумываю дальше тебя…
Лонгверд щелкнул пальцами, и в ушах Джозефа зазвенело — противник отвлек его разговором и ударил звуковой волной. Сама по себе она была не страшна, пока не сопровождалась мысленным посылом.
— Малоэффективно, Кастор, но мне понравилось. Это было красиво, даже изящно…
Лонгверд не ответил, закрывшись непроницаемой стеной отстраненности. Сегодня у него все получалось.
— Так в чем же сила твоей информированности, Кастор?
Лонгверд не ответил, и Джозеф ударил первым.
Удар пришелся в раскрытые ладони, и ничего не произошло. Тогда Джозеф ударил еще, добавив вдвое больше силы, но все еще дозируя удар. Лицо Лонгверда не изменилось, но из лопнувшего по швам пиджака полетела подкладка.
— Ты ведь в любом случае собирался избавиться от старины Кастора, правда, Джозеф? — ухмыльнулся Лонгверд, расслабляя противника.
— С чего ты взял?
— Но ведь как-то ты собирался оправдать убийство агента САПО?
— Не агента, а предателя. Лояльному гризоттам офицеру ничего не угрожало.
И тут ударил Лонгверд. Джозеф парировал, но почувствовал легкое головокружение. Кастор был не так прост. Что там он говорил про информированность?
Джозеф контратаковал, проведя серию ударов, но все они пришлись в ладони Лонгверда, и подкладка его пиджака брызнула волокнами, словно вспоротая перина.
— Не бережешь ты одежду, Кастор. Хороший пиджак, кстати. У Бронстона покупал, на Каунди-стрит?
В этот момент Лонгверд атаковал сам, обрушив на Джозефа целый шквал быстрых ударов. Они были не слишком сильными, и Джозеф достаточно легко их переносил, но он не догадывался, что Лонгверд лишь сокращает дистанцию. Еще мгновение, и они схватились — Лонгверд с решимостью, Джозеф с удивлением.
Как легкий Кастор решился на ближний бой? На дистанции у него были какие-то шансы, но в схватке грубой силы он проигрывал начисто. Должен был проиграть.
Джозеф начал смыкать свои мощные объятия, надеясь с ходу раздавить дерзкого, но ему это не удалось. Кастор выдержал первый натиск, а затем сам так сомкнул руки, что у Джозефа затрещал подкожный панцирь.
Удавка стягивалась все сильнее, и Кастор не дышал, чтобы не потерять концентрацию, еще раз, еще, еще… Раздался треск, и тело Джозефа обмякло, Кастор разомкнул руки, и противник рухнул на пол.
Какое-то время он еще оставался жив, уставив на Кастора тускнеющий взгляд.
— В чем была… твоя информи… рованность? — сумел произнести Джозеф, хотя далось ему это трудно.
— Сегодня моя луна выше твоей, Джозеф, нужно читать чужие досье.

Глава 10

Со стороны городского парка дул ветер, принося ароматы цветов. Люди вдыхали их все разом, и редко кто мог выделить в этом букете какой-то отдельный источник, а Лонгверд мог. Он не только выделял, он сразу видел, сколько присутствует ароматов и каких. И хотя цветочные ароматы не будили в нем никаких позитивных ассоциаций, он привычно их обонял и классифицировал, чтобы, если что, применить эту информацию в общении с людьми.
Луговые цветы, кустарник, сережки на деревьях, мокрый асфальт и машинное масло. Маслом пахло от куртки, которую он вынужден был надеть вместо испорченного пиджака с Каунди-стрит, тут Джозеф не ошибся.
От его тела пришлось избавиться, а аппаратуру Лонгверд перепрятал в собственный тайник. Настроить ее без Джозефа будет трудновато — тот знал некоторые тонкости настройки по спектральным аномалиям, но когда-то Лонгверд обходился совсем без связиста и ничего, как-то справлялся.
Правда, тогда ретранслятор находился недалеко — на одном из стабильных астероидов. Позже люди научились их засекать, и пришлось переходить на аппаратуру дальнего боя, и тогда потребовались специалисты вроде лейтенанта Рюэ.
«Ничего, разберемся», — успокоил себя Лонгверд и вздохнул.
Этому приему — уговаривать себя, успокаивать, а иногда и оправдывать — он тоже научился у людей. Поначалу ему казалось это недостойно нороздула, но прием действовал, и Лонгверд взял его на вооружение.
Почувствовав запах кошки, Лонгверд сбавил шаг. Эти твари определяли нороздулов безошибочно. Но, к счастью, кошки не любили также и людей со сходной с нороздулами внутренней организацией. Это давало возможность Лонгверду избегать подозрений со стороны сослуживцев.
«Ха-ха, смотри, эта тварь шипит на тебя! Тебя что, кошки не любят?»
«Эта уж точно! Мой сосед собаку держит, весь подъезд псиной провонял…»
«Значит, она тебя за пса принимает. Вот дура!»
— Дура, — произнес вслух Лонгверд, заметив в темноте горящий ненавистью кошачий взгляд. И снова шипение, и кошка порскнула куда-то между домами.
Будь люди повнимательнее, они бы вывели всех нороздулов на чистую воду.
В припаркованной машине целовалась парочка влюбленных. Лонгверд прошел мимо, отметив, что этот парень девушке, скорее всего, не нравится. И вспомнил миссис Маннесманн: красивая молодая женщина, богатый муж, что еще нужно?
Если бы не встреча с Джозефом, он бы наверняка поехал к ней в отель — просто из любопытства. Сначала секс, такой обычный для людей, иногда даже применяемый как метод знакомства, а потом разговор по душам, «за жизнь», как принято у них говорить.
Лонгверд продолжал изучать психологию людей, а такие личности, как миссис Маннесманн, давали богатый материал.
И снова кошка! Даже две! Они появились посреди улицы, словно выброшенные кем-то из окна. Лонгверд даже остановился, а кошки, выгнув спины, продемонстрировали ему свое отношение и умчались в сторону мусорных баков.
«Слишком много кошек за один вечер», — подумал он и огляделся.
Слабо освещенные окна, сырой асфальт, редкие машины у обочин.
Предчувствие или только кажется?

Глава 11

Лоренс поднялся с заднего сиденья и посмотрел вслед уходящему прохожему в рабочей куртке. Потом толкнул напарника в плечо.
— Все, приятель, оторвись от нее, он уже прошел…
Напарник оттолкнул манекен и брезгливо сплюнул в окно волос от искусственного парика.
Этот манекен звали Лиззи, и возили его на всякий случай, поскольку издали Лиззи выглядела, как настоящая женщина. При виде женщин мужчины расслаблялись, особенно при виде блондинок, а Лиззи была блондинкой.
— Внимание, Марш, я Фиалка, объект проследовал, внимание обратил. То есть — объект вменяем.
— Обойдемся без твоих заключений, Лоренс, — резко ответил майор.
— Да, сэр.
— Вот и заткнись.
— Да, сэр, — повторил Лоренс и выключил рацию.
— Ну и чего ты нарываешься? — спросил повернувшийся Брайт.
— Я не специально, само получилось.
— Он скинул твою премию в прошлом месяце, скинет и в этом, — сказал Брайт и снова сплюнул в окно.
— Ты снова целовал ее с языком? — поддел его Лоренс и захихикал.
— Ой-ой, какие мы остроумные.
— Не шурши, его вроде брать собираются.
— С чего ты взял?
— Ну кошек-то из окна выбросили — прямо из кафе.
— Не согласен с тобой, коллега. Кто его брать будет, если он опасен, как зверь? Таких надо электрошоком гасить, а уже потом пеленать.
— Полковник Фельц притащил какого-то специалиста.
— Какого специалиста?
— По виду — терминатор.
— Думаешь, он гасить будет?
— Не знаю. Но по мне так лучше электрошокером.
— А ты видел, какие дырки остаются от боевого электрошокера? Все же одиннадцать тысяч вольт.
— Я не доктор. У меня другие функции.
Тем временем в припаркованном на той же улице автофургоне внимательно следили за создавшейся ситуацией.
Пять человек сидели в отсеке связи и слежения, еще двое, спрятавшись за машиной, охраняли фургон от внешних угроз. Как-никак в нем находился один из замов начальника контрразведки.
— Фиалка передала объект Ромашке, сэр, — доложил полковнику майор.
— И что вы думаете делать дальше?
— Здесь пустынный квартал, сэр, все ходы-выходы нами перекрыты, если брать — только здесь. Когда выберется на Гранде-Сити, уйдет с концами.
— Что скажете вы, капитан?
Сидевший в углу офицер из оперативного отдела дернул головой, пригладил коротко стриженные волосы и сказал:
— Возьмем электрошокером, сэр, тогда он останется цел.
— Но это нороздул.
— Знаю, сэр, мы брали и нороздулов, и прочих тварей. Захват пройдет штатно.
— Ну, раз так, идите на улицу и лично проконтролируйте операцию. Вам передаются все полномочия.
Капитан снова пригладил волосы и вышел вон.
— Этого не может быть… Этого не может быть… Мы работали с ним семь лет! Семь лет, сэр!.. — начал причитать капитан — сослуживец Кастора Лонгверда. — Мы же с ним через столько прошли, сэр!
— Перестаньте ныть, капитан Фоссум, вы проворонили врага. И относительно вас, а также вашего начальства, будет проведено самое подробное расследование с соответствующими выводами.
Капитан закрыл лицо руками и затих, а полковник повернулся к сидевшему у двери огромному спецназовцу и сказал:
— Лейтенант Карно, будьте добры, подстрахуйте местных специалистов. Я даю вам все необходимые полномочия.
— Но, сэр, — возразил майор, — Восбрехту не нужны помощники! До сих пор он сам прекрасно справлялся! И потом, вы уже дали капитану все полномочия!
— Дал, — легко согласился полковник. — А лейтенанту дал чуть позже и чуть больше полномочий, к тому же он не станет мешать вашему капитану, он лишь подчистит дерьмо, которое из-под него вывалится. Действуйте, лейтенант.
— Слушаюсь, сэр.

Глава 12

Все стало ясно, когда спереди из подворотни вышли двое мужчин в просторных плащах, а чуть дальше, у самого выхода на освещенную Гранд-Сити, из машины выбрался еще один в похожем плаще и, открыв багажник, сделал вид, что занят делом.
«Вот и все», — подумал Лонгверд, невольно перебирая варианты, где и как его могли вычислить. Впрочем, теперь что-то перебирать было глупо, его могли вести полгода и даже больше, зацепив на какой-нибудь рядовой проверке.
Таких проверок на каждого сотрудника приходилось по десятку в год, и обычно они заканчивались ничем. Но не в этот раз.
У них была возможность понаблюдать за ним еще, собрать побольше сведений, но, видимо, сроки поджимали. Он добывал информацию о походе на Монсаль, а они узнали об этом и теперь хотели срочно получить ответы на свои вопросы. Но нет, господа, у Кастора Лонгверда совершенно иные планы.
Он метнулся в подворотню, понимая, что его ждут, однако они не ждали того, что он им приготовил. В конце концов, это его луна без пяти суток в апогее, а не их, и вообще, есть ли у них понятие своей луны? Лонгверд об этом даже не слышал.
Наперерез ему бросились двое оперативников. Крепкие ребята, кулаки, как чугунные болванки, но «бум-хрясь!» — и они полетели на мостовую, едва не разорванные пополам. А Лонгверд понесся дальше, чувствуя, как силы в нем прибавляются, ведь его луна с каждой минутой поднималась все выше.
Во дворе он увидел троих — контрразведка легко не отпускала. Первый бросился ему под ноги, но знал бы он, как медлителен в глазах нороздула под высокой луной. Лонгверд на лету сломал ему каблуком ключицу и помчался дальше.
Щелкнул выстрел — слишком поздно! Пуля прошла в метре позади него, а Лонгверд, прыгнув влево, вышиб из-за дерева стрелка. Один удар, и столько крови! У них она красная, а у нороздулов почти коричневая.
Казалось бы, любая медпроверка могла стать для него провалом, но имелись специальные препараты, которые агенты-нороздулы принимали раз в неделю или перед походом к врачу. И тогда их анализы ничем не отличались от человеческих. Ну, почти ничем.
Третьего Лонгверд просто снес, как грузовик собачонку, и, перемахнув через низенький забор, помчался дальше, к наводненным людьми улицам, где скрыться было намного проще.
Теперь уже никто не мог остановить его, кроме, разве что…
Глянув вправо, Лонгверд заметил бегущего человека — тот двигался параллельно ему, так же легко переносясь через заборы и перепрыгивая через мусорные баки.
«Кто это?» — спросил себя Лонгверд, не решаясь ответить. Он не понимал, он скорее догадывался. Этого охотника-одиночку можно было принять за умную машину. Увешанный оружием и оснасткой, он двигался с завидной экономичностью и не вертел головой, боясь потерять цель, потому что знал — Лонгверд прорывается в толпу.
«Так вот ты какой, человек-волк…» — подумал Лонгверд, чувствуя необъяснимое волнение. Он столько слышал про этих людей, он стольких из них сдал с адресами и новыми легендами. Часто он вглядывался в их лица на фото, пытаясь отыскать нечто особенное, что отличало их от остальных муглов, но видел только усталость и разочарование. Они не были похожи на хищников, они не были похожи на тех, кто бросал вызов нороздулам-акинакам, однако этот выглядел иначе.
В движении, в легком стремительном беге он смотрелся красиво, и Лонгверд не сдерживал своего восхищения сильным врагом! Он даже знал, когда человек-волк атакует его — уже в следующем дворе, ведь за ним была Гранд-Сити.
«Сэр… кажется, ваш лейтенант… не собирается брать его живым!»
«Кто это?!»
«Лемье, сэр… Мы преследуем, вернее, пытаемся держаться на хвосте… Но объект несется, как лошадь!.. И лейтенант — тоже!..»
«Где капитан?»
«Уфф… Он ранен, сэр… Объект его едва не уничтожил… Уфф…»
Несколько оперативников мчались за Лонгвердом, не жалея сил, ведь это был настоящий позор для службы, когда объект уходил, прорвав заслоны и их дубли. Такого с ними никогда не случалось, и оперативники неслись по дворам так быстро, как никогда не бегали.
Но ни о чем этом Лонгверд не знал, он готовился к схватке с человеком-волком, в руке которого уже был черный нож со сверкающей кромкой.
«А пушка? Где же его пушка?» — подумал Лонгверд, отмечая, что до места их встречи осталось метров двести пятьдесят. Они уже сближались — человек-волк теперь бежал наискосок, чтобы пересечься с Лонгвердом.
В какой-то момент у того появилась мысль попытаться выложиться по полной и унестись прочь, ведь его луна была сегодня очень высока, но по тому, как легко, без напряжения и с какой-то механической рациональностью человек-волк преследовал его, было ясно — от него не уйти.
Момент истины неизбежно приближался, и в унизительной маскировке смысла больше не было. Лонгверд чувствовал, как удлинились его члены, как заострились когти, позабыв про недавний маникюр. Он снова почувствовал тяжесть нижней челюсти и остроту клыков, один удар его когтей мог стать смертельным для зарвавшегося мугла.
Лонгверд метнулся к детской площадке, чтобы там, среди горок, песочниц и качелей, усложнить человеку-волку задачу, однако тот неожиданно выскочил из-за вентиляционной шахты, словно его выстрелили катапультой.
Мощная пятерня с острыми когтями взвилась в воздух, чтобы распотрошить мугла, но сверкнула вспышка, и жаркий, тягучий свинец врезался в крепкий череп нороздула, заставив поплыть его сознание и потерять концентрацию. А потом два удара наискось, колющий с поворотом и снизу вверх с максимальным рассечением.
Дело было сделано, и лейтенант отошел в сторону, убрав клинок в ножны. Затем открыл затвор обреза, достал гильзу и спрятал в карман, а на ее место вложил новый патрон.
Хрипя и хватая ртом воздух, с красными лицами, подбежали оперативники. Сначала Лемье с еще одним бойцом, а секунд через десять еще четверо.
Зашелестела рация, и Лемье, прерываясь, стал докладывать о ситуации.
Карно посмотрел на «носорога». Возможно, здесь ему хватило бы и меньшего, однако сработал навык. А нороздул был в хорошей форме, лейтенант это видел.
Заметив, что поверженный враг еще жив и пытается что-то сказать, Карно подошел к нему и присел рядом.
— Как? — прошелестел тот. — Как тебе… это удалось?
— Очень просто, — также шепотом ответил лейтенант. — Сегодня моя луна выше твоей.

Глава 13

С тех пор, как гризотты пришли к власти, заседания Военного Совета стали проводится формальнее. К восьми постоянным членам прибавился надзиратель — Бон Сквош, который назывался полномочным представителем власти, но на самом деле только сменил гризоттского генерала Тума-Трема, который, в свою очередь, еще недавно бил мозолистым кулачищем по столу и угрожал повесить весь состав Совета за недостаточную преданность традициям.
Собственно, при Тума-Треме никаких проблем Совет не обсуждал, лишь заслушивал очередную порцию угроз и расходился. Так продолжалось, пока гризотты не поняли, что перегибают палку и парализуют деятельность армии и флота Метрополии. Последовало несколько постановлений нового правительства, и скандального гризотта сменил тихий, но столь же опасный Бон Сквош, который родился и вырос в среде гризоттов и именно их считал своим народом, а не фризонталов, к которым принадлежал.
Пара заседаний прошли, что называлось — «на пробу». Сквош тихо сидел на своем месте и мелко вписывал в блокнот триггеры. Понемногу члены Совета осмелели и начали работать в полную силу.
Добыча стратегического сырья, производство белков по новой технологии, бунт муглов-сафаров на Цинданском планетном узле и новые программы обучения. Эти и многие другие проблемы так долго ждали своего решения, что вынудили гризоттов пойти на уступки, ведь посланный на усмирение сафаров флот был уничтожен мятежниками из засад, где-то в астероидных облаках Циндана.
В самый разгар обсуждения проблем стратегического сырья, источники которого на астероидных поясах уже иссякали, в полумраке сводчатого зала появился офицер для специальных донесений.
Он имел майорскую должность и полномочия прерывать заседания в случае чрезвычайных известий.
Майор был фризонталом, что являлось редкостью даже среди штабных офицеров. Остановившись в пяти шагах от стола, он стал ждать удобного случая, чтобы вклиниться со своим сообщением. Да, он имел право перебить на полуслове любого из докладчиков, но считал это для себя невозможным.
— Мы исчерпали запас сырья в астероидных поясах четырнадцати планет, — докладывал начальник всей военно-геологической промышленности, генерал-министр Гоу Гвал. — Общий вес добытого материала — четыреста триллиоквандов.
— Страшная цифра, — покачала головой генерал-министр здоровья и благосостояния. — Я от себя добавлю, что на четырех планетах из этих четырнадцати, в связи с потерей внешних уравновешивающих масс, воды с поверхности уходят в грунт, затопляя жилые подземные полости. Населению совершенно негде жить, и некоторые отчаявшиеся уже думают о строительстве жилищ на поверхности.
— Этого нельзя допускать ни в коем случае! — махнул когтистой лапой генерал-министр гражданской обороны Отто Броу. — Если наши дома будут находиться на поверхности, он станут уязвимы для бомбардировки врага.
— Прошу прощения, уважаемый коллега, но если так складываются обстоятельства, давайте жить на поверхности, живут же на поверхности различные породы муглов, — заметил генерал-директор САПО Торо Фага, самый молодой из всех нороздулов Совета.
— Ха-ха, два раза, как говорит нынешняя молодежь, — ухмыльнулся генерал Отто Броу и щелкнул клыками. — Муглы — варвары, они живут на поверхности лишь потому, что не имеют технологий, чтобы зарыться поглубже! Дайте им турборойные машины, и они тоже уйдут на глубину! Оттого-то они и муглы, оттого и не могут противостоять нам, что живут на поверхности и получают слишком много лучистой энергии. А это делает их медлительными и ленивыми.
— Но люди-муглы сумели избавиться от власти Метрополии, — осторожно заметил Торо Фага и покосился на надзирателя — Бона Сквоша, который продолжал что-то писать в блокноте и никак не отреагировал на заявление генерал-директора.
— Людей-муглов мы скоро загоним в клетки. Это лишь вопрос времени.
Бон Сквош перестал писать и посмотрел на генерала-министра.
— Ну, то есть я хотел сказать, мы их всех уничтожим. Всем, кто поднял руку на власть Метрополии.
Бон Сквош кивнул и вернулся к своему блокноту.

Глава 14

Офицер для особых сообщений нервно повел головой, сомкнул и разомкнул когтистые лапы. Он должен был — обязан был перебить членов Совета для важного сообщения, но все еще не решался.
— Так что же делать с добычей стратегического сырья, господа? — напомнил Гоу Гвал.
— А что можете предложить вы сами, коллега? — спросил генерал-министр военного строительства Оло Реглан, который сегодня был председателем.
— Есть один вариант, мы можем буксировать астероиды с Аризонского трикуба. Это, конечно, дороже, чем добывать в ближних астероидных поясах, зато безопаснее — не будет потерь внешних масс, а со временем пустая порода выровняет внешнюю массу и гравитационный баланс восстановится.
— Хорошее предложение, так мы одним выстрелом, как говорится, убьем двух мурдоров. Получим источник сырья и одновременно восстановим гравитационный баланс. Вот только буксировочный флот…
— А что буксировочный флот? — сразу вскинулся генерал-министр гражданского флота О’Васу. — Чуть что, сразу буксировочный флот! А у нас на протяжении двух периодов сокращенное финансирование!..
— Будет вам финансирование, вы, главное, закажите нужные буксиры, чтобы не было, как на Броме пятьдесят лет назад, когда притащили на разделку астероид, не смогли удержать, и он рухнул на планету.
— Вот-вот! — воскликнул генерал-министр гражданской обороны, грозя кому-то крючковатым пальцем. — На поверхности жить опасно, мы не муглы какие-нибудь!..
— Спасибо, коллеги, — кивнул Оло Реглан. Он был большой любитель пообсуждать, но место председателя, занимаемое им сегодня, заставляло его быть хладнокровнее.
— Какие же выводы мы сделаем из этого обсуждения, господин председатель? — спросил генерал-директор САПО, которому надоела пустая болтовня.
— Выводы следующие, всем заинтересованным сторонам — геологии, здравоохранению, флоту и… кого я еще не назвал?
— Министерство общего руководства, — поднял руку самый высокий по росту из генерал-министров — Блоу Блок, про которого поговаривали, что он не настоящий нороздул, а результат секретной генетической программы.
— Хорошо, коллега, вы тоже. Пусть все отправят свои данные на информационный узел министерства военных расчетов, специалисты которого проведут нужные вычисления, сколько чего и куда переместить, чтобы вода вернулась наверх и чтобы буксиры не роняли астероиды на планеты. Далее…
Председатель говорил и говорил, чувствуя, что говорит много лишнего, однако ничего поделать с собой не мог, поскольку сидеть на председательском кресле ему нравилось. Членов Совета было не так много, и очередь председательствовать приходила быстро, но один раз он болел, а в другой была командировка, поэтому хотелось продлить эти минуты славы, притом что все его внимательно слушали, а будь он в обычном кресле, давно бы уже заткнули. Тот же грубиян геолог заткнул бы первым.
Подводя итоги заседания, Оло Реглан только сейчас заметил стоявшего в полумраке офицера для особых сообщений. Тот стоял сам не свой, робея перед высоким собранием.
В другой раз Оло Реглан наорал бы на него, но сегодня он был председателем и решил лишь снисходительно приободрить смущенного майора, однако не успел. Входная дверь с треском распахнулась, и на пороге возник силуэт гризотта в тусклом, лишенном аксельбантов мундире.
— Что-х-х-х, застыл, как истукан-д-д?! — проорал гризотт и ударил майора когтями, отбросив его к стене. — Ты послан с заданием или кто-б-б? Почему не докладываешь-н-н? А-б-б?!
У гризоттов имелся второй язык, который располагался под основным, поэтому, когда они волновались, то вынуждены были смыкать горловые мышцы, чтобы не получилась непонятная для других тарабарщина. Но некоторые лишние звуки в конце фраз все же проскакивали.
Между собой эти монстры разговаривали, пользуясь обоими языками, отчего их речь была похожа на трель или барабанную дробь, но благодаря этому они передавали информацию втрое быстрее, чем любые другие народы Метрополии.

Глава 15

Появление гризоттов всегда действовало на публику угнетающе, будь то муглы-савояры или закаленные в боях нороздулы.
Гризотты всегда пугали, но когда они врывались вот так неожиданно и начинали орать, это было страшно вдвойне.
— Его послали со срочным заданием-с-с-с! Судьба Метрополии висит на волоске, а он тут мелет-коу-коу!
Гризотт сделал шаг к несчастному майору, и все напряглись, полагая, что сейчас гризотт добьет его своей страшной лапой, но поняв, чего от него ждут, гризотт остановился, перевел дух, успокаиваясь, а потом повернулся к столу заседаний и крикнул:
— Стул мне!
Председатель вскочил со своего места и метнулся к стене позади себя, где стоял специальный стул для гризоттов, больше похожий на платформу для показа диких зверей. Само место для сидения было сделано из твердых пород дерева и покрыто глубокими рубцами от когтей, поскольку гризотты любили загонять во что-нибудь когти верхних и нижних лап.
Они носили странную обувь, которая скрывала только ступни, в то время как когти были выпущены наружу, чтобы не скользить при ходьбе и в случае необходимости пускать в ход еще десяток ножей.
В другой раз Оло Реглану понадобилась бы чья-нибудь помощь, чтобы дотащить стул. В другой раз, но не в этот. Грохнув его возле стола, он оттолкнул председательское кресло и поставил гризоттскую платформу точно посредине.
В воздухе мелькнули синий мундир гризотта и позолоченная рукоять кортика, а потом он с грохотом приземлился на платформу всеми четырьмя лапами. Гризотт развернулся и, покосившись на председателя, буркнул:
— Благодарю-ыс-ыс…
Но желая показать нороздулам, что в чем-то они похожи, гризотт положил лапы на стол и пошевелил пальцами, на внешней стороне которых имелись набитые мозоли — при каттингах гризотты передвигались на нижних конечностях, но у себя дома или в горячке боя им было удобнее скакать на всех четырех.
— Бан андер-Бан, — представился гризотт, однако все его уже узнали. Он курировал спецслужбы Метрополии, претендуя на глобальный охват всей деятельности САПО. Для этого был организован так называемый новый блок, параллельное бюро, отвечавшее за внешнюю разведку. С момента появления нового блока все спецслужбы стали проводить переписку с агентами только через его каналы. Все, кроме САПО, которое пока не трогали.
Лишь агенты, считавшие нужным продемонстрировать новой власти свою лояльность, добровольно посылали сообщения через «новый блок», однако старая гвардия упрямо общалась только со «старым блоком».
Вместе с тем генерал-директор САПО понимал, что немалая часть его «старого блока» уже сотрудничает с новой властью, чтобы если не сделать карьеру, так хотя бы уцелеть в многочисленных чистках, которыми гризотты сильно злоупотребляли.

Глава 16

Чтобы успокоиться, Бан андер-Бан поиграл ручкой кортика и посмотрел туда, где из полумрака поднимался раненый майор.
— Пусть уйдет-бр-бр… — негромко произнес он.
— Эвакуируйте его, пожалуйста… — дрогнувшим голосом попросил председатель, и кто-то из генерал-министров сейчас же вскочил и, проводив майора до двери, выпустил в приемную. Потом вернулся на место и замер.
Воцарилась тишина, никто не решался проронить ни звука. Все ждали, что скажет гризотт, а он все никак не мог начать, боясь выйти из себя и устроить побоище.
Он и понятия не имел, во что ввязывался, когда давал согласие на участие в экспедиции. Он думал, что будут бои, жаркие схватки, почет и слава! А оказалось, что младшие родственники почти не оказали сопротивления и не слишком многочисленный корпус гризоттов легко смял все части прикрывавшие правительственные учреждения. А потом началось самое трудное — говорить с нороздулами и этими недонороздулами — фризонталами. Говорить с ними, слушать их. А как их слушать, этих бестолковых, если они какие-то мямли?! Вареные нуркоки, а не солдаты!
Ну и, случалось, гризотты пускали в ход свои лапы, а это почти всегда заканчивалось для провинившихся плохо.
Бан андер-Бан даже завидовал тем из гризоттов, которые попадали в карательные отряды, им приходилось заниматься вполне определенной работой. Никаких сю-сю, трах по башке, и готово! А здесь ежедневный балет, от которого Бан андер-Бан быстро уставал. И это при том, что участников экспедиции тщательно отбирали по показаниям эмоциональной устойчивости. А если бы брали всех подряд?
«Давно бы все закончили и поехали домой», — подумал Бан андер-Бан и вздохнул.
— Я… почему… снес этого майора… — сказал он и, почувствовав, что произносит слова вполне отчетливо, окончательно успокоился. — Потому что еще двадцать минут назад ему было поручено сообщить вам, что появились новые… угрожающие Метрополии… факторы.
— Факторы, я правильно произношу? — уточнил он у председателя, угнездившегося на углу стола.
— Так точно, сэр. Факторы.
— Пришли сведения от агентов, которые несут службу среди самых коварных из муглов — муглов-людей. Им, этим муглам, стало известно о накоплении войск на промежуточных базах, и, судя по всему, они решили эти базы уничтожить превентивным ударом. Превентивным, я правильно сказал?
— Так точно, сэр. Превентивным.
— И вот он пришел, этот майор… И стоит, млеет… А муглы-люди тем временем готовятся к удару по нашим базам! Превентивному!.. Почему это никому не нужно, кроме гризоттов?! А? Кто ответит на этот вопрос?
— Разрешите мне, сэр? — поднял руку директор-министр САПО.
— Сделайте милость-хр-хр…
— Сэр, до того, как произошла недавняя смена власти, у нас реализовывалась большая программа подготовки к войне с муглами-людьми. Были подготовлены внедренные силы, промежуточные базы, началась переброска техники и личного состава.
— Значит, вы хотите обвинить гризоттов в том, что сами не сумели вовремя провести необходимые действия-пт-пт? — утробно пророкотал Бан андер-Бан, и его тон не предвещал ничего хорошего. Даже посмеивающийся прежде Сквош замер, ожидая возможной расправы.
— Нет, сэр, я хочу сказать, что, если продолжить эту программу, можно многое наверстать. По крайней мере, не нужно будет начинать с пустого места.
Бан андер-Бан понимал, что директор-министр САПО ему немного хамил. В пределах правил, конечно, и в пределах устава, но хамил, однако он говорил дело, и просто порвать его на куски было бы глупо. Где потом брать такого же подготовленного нороздула? А гризотты больше умеют когтями работать, чем головой, хотя она у них значительно больше, чем у каттингов.
— Хорошо, мы начнем восстанавливать программу в ускоренном темпе — пусть в бюро «нового блока» передадут всю информацию по этой программе.
— Слушаюсь, сэр.
— А пока нужно немедленно начать действовать. Усилить все базы, слышите, все базы посекторных направлений! Если муглы-люди действительно решились на упреждающий удар, их силы должны быть перехвачены еще на подступах к планетным и космическим базам и рассеяны. Кто у нас представляет флот?
— Адмирал-министр Волен Бай, ваше превосходительство, — подсказал председатель. — Но он отсутствует, поскольку выехал принимать новые корабли, мы получаем четыреста бортов, которые планировалось отправить на войну с муглами-людьми.
— Если планировалось, значит, отправим. Новые корабли — это хорошо. Пусть сегодня же Волен Бай свяжется со мной и представит предварительные планы сдерживания муглов-людей на дальних подступах к базам. Пока за подготовкой прослежу я, впоследствии этим будет заниматься Алвин андер-Алвин, представитель верховной власти при генеральном штабе Метрополии. Теперь по армии. Кто здесь от армии?
— Генерал-министр Вон Фабр! — представился поднявшийся чиновник.
— Вон Фабр, вам нужно представить в генштаб график переброски войск на базы. Из того, что я знаю о муглах-людях, следует, что в ближайшее время там потребуется значительное усиление.
— Базы находятся достаточно далеко от центральных районов Метрополии, сэр. Потребуются десантные суда дальнего радиуса действия. А они у нас в дефиците.
— Вот и подайте ваши требования, а мы разберемся.

Глава 17

Военный транспорт «Бра-Дуэто» был одним из двух тысяч судов старой серии «чингун», которым пока доверяли ходить на средние дистанции. Тридцать мерных суток в одну сторону, тридцать в другую, и неделю команде на отдых.
Такой порядок действовал продолжительное время, пока накануне очередного рейса к капитану Кворту, седоватому фризонталу с безупречной служебной характеристикой, в порту не подошел военный подрядчик и не сообщил, что на этот раз их ждет «длинная рука», поход на пятьдесят суток.
— И не подумаю ввязаться в это, господин майор, у нас ресурса не хватит для такого перехода, мы ведь почти каботажная калоша, если хотите знать. Это ведь только недавно — по приказу сверху — нашу серию «удлинили», отчего мы и перешли на «среднюю руку». Так что извините, делаем, что можем.
— Это распоряжение генерального штаба флота, — сказал тогда майор и, раскрыв файл из золотистого шамблона, достал тонкий лист пластика с голографическим тиснением.
«Дорогая полиграфия», — подумал тогда капитан Кворт, который ожидал подвоха с момента появления майора. Шутка ли дело — пятьдесят мерных суток! А на какой горючке туда ехать, баки-то не безразмерные?
— Вам подцепят сервисный блок, груженный всем необходимым, таким образом вы увеличите вашу дальность до требуемой величины.
— А движки мне кто будет режимом обеспечивать, приезжий дядя? Они же под списание пойдут после перегруза да при такой длинной дистанции!
— Прекрати немедленно, Кворт! — ввязался в разговор начальник порта фризонтал Мигеле. Он до боли в пояснице боялся нороздулов, а при новой власти и вовсе потерял в росте. Он понимал, чем грозят Кворту эти дерзости, однако прибывший майор был нороздулом с мозгами.
— Дорогой капитан Кворт, ситуация складывается таким образом, что ваши двигатели это та малость, которой нужно пожертвовать, чтобы доставить на базу «Фулзик» войска и технику. Родина в опасности, капитан Кворт.
— Действительно так хреново? — на всякий случай уточнил капитан.
— Кворт! — снова не удержался начальник порта, но на него не обратили внимания.
— Если бы было иначе, мы бы к вам не обращались.
Кворт снял фуражку, провел когтями по седой голове и вздохнул:
— Ну, раз так, господин начальник, говорите, что делать. Кворт многое повидал и знает, когда прищемить свою задницу и заняться настоящим делом.
— Отлично, капитан, вот ваша грузовая карта… — сказал майор, показывая пачку перфорированного пластика с голограммой.
— Два полка с техникой?
— Именно так, капитан.
— А что за авиаторы такие? Почему не указаны в трюмных накладных?
— Они будут на внешних подвесках, капитан. Это не груз, это охранение.
— Охранение? — повторил Кворт и улыбнулся. Давно он не слышал подобных слов, лет, наверное, тридцать. А в прежние времена его гоняли только с охранением, а на конечных пунктах, бывало, встречали так горячо, что пробоины латать не успевали.
Невольно вспомнился визит на базу «Регент-два», в землях муглов-савояров. Это были еще те мерзавцы, и года не проходило, чтобы где-нибудь не поднимали бунт. В тот раз пришлось выпускать с подвесок все машины охранения, уж больно наседали савояры на своих шаландах.
Бой был жаркий, охранение полегло до последнего борта, и на подвески никто не вернулся, но и шаланды получили свое, и к орбитальному причалу Кворт привел танкер в полной тишине без салютов и эскорта.
Для обратного рейса пришлось ждать новых эскортеров, но возвращение прошло без приключений, и Кворт так и не узнал, каковы они в деле. Даже не виделся с ними ни разу — повода не было. У них имелась собственная кают-компания, да и танкер большой, так что даже не пересекались.
— Вам придано тридцать штурмовиков «шершень». Если возникнут проблемы, они справятся.
— Спасибо, майор, надеюсь, обойдется вовсе без проблем.
— И я надеюсь тоже, капитан Кворт. Должен ли я выступить перед вашей командой?
— Нет, сэр, в этом нет необходимости, я сам им разъясню важность этого похода.
— Именно так, капитан Кворт, всего хорошего.

Глава 18

Команда капитану поверила, как верила до этого не один год. Если он сказал, что нужно сделать работу, никто не возникал — Кворт лишнего не потребует. И если Метрополия в опасности, ее нужно спасать.
С того разговора минуло уже десять суток, а «Бра-Дуэто» еще продолжала разгоняться. Кворт не терпел спешки с перерасходом топлива, и через пару суток судно должно было выйти на крейсерский режим, а пока даже сидевших на внешних подвесках штурмовиков он заставлял стартовать против хода, чтобы не мешали разгону. Они так и делали.
Когда все дела на вахте были закончены, а дежурные расставлены по местам, Кворт надел куртку простого матроса и пошел по трюмам, чтобы посмотреть, каково там пассажирам и грузам.
Разумеется, он мог получить все сведения от вахтенных служб, трюмного старшины или палубных инспекторов, но все предпочитал увидеть сам. Да и развлечением это было каким-никаким, все же рейс длинный.
Пехота повсюду играла в кости, смотрела фильмы и занималась по распорядку. Даже здесь командиры не давали бойцам покоя, совершенствуя их выучку. Солдаты недовольно лязгали клыками, морщились, но раз за разом повторяли упражнения по перезарядке оружия и метанию клинков в магнитные ловушки.
В трюмах с техникой механики шлифовали броню шагающих машин и танков, вновь и вновь проверяя все соединения, в который раз прозванивая тестерами системы наведения.
Ничего такого, чего бы Кворт не видел раньше. Времена менялись, а порядок в войсках оставался тем же. И было в этом что-то хорошее, что-то из молодости капитана Кворта.
Во время очередного обхода, где-то на пятнадцатые сутки путешествия, его остановили двое нороздулов — сержант и рядовой.
— Будь здоров, приятель, — сказал сержант. — Ты из экипажа? Мы тебя тут давно приметили…
— Ну да, — пожал плечами Кворт, вспомнив, что на нем куртка матроса машинного отделения.
— Ты румку-то шмалишь?
— Не, не приучен я. Медкарта запрещает.
— Ну а нам запрещать некому, давай отойдем в курилку — покалякаем.
— Да я вроде как спешу, ребята.
— Ладно, машинист, не беспокойся, — сказал ему рядовой. — Через десять минут уйдешь целым, я так думаю.
И они с сержантом засмеялись.
Кворт пожал плечами, и они прошли в вентилируемый бокс, где, сидя на откидных скамейках, можно было покурить.
— Ты точно не будешь? — еще раз спросил сержант, показывая трубочку с разрешенным порошком.
— Нет, спасибо.
— Ну а мы с камрадом дернем по одной. А то скучно тут у вас.
Рядовой с сержантом закурили, пуская к потолку желтоватый дым.
— Мы чего тебя спросить-то хотели, чего у вас слышно о нашем задании? — спросил сержант.
— Я про вас ничего не знаю. Наше дело — доставить и высадить, — признался Кворт.
— А чего промеж вас говорят про муглов-людей?
— Ничего не говорят.
— Да ладно, все говорят, а они не говорят! — не согласился с ним рядовой.
— Это не говорят, это лишь болтают, а болтают в команде всякое.
— Бояться их надо? Какая у них техника?
— Этого я не знаю, но вроде они собираются напасть на базу.
— На «Фулзик»?
— Ну наверное, раз вас туда на усиление перебрасывают.
— Ты не думай, механик, я к фризонталам отношусь хорошо, — заверил сержант.
— И я хорошо, — подтвердил рядовой. — У меня, между прочим, даже свояк фризонтал.
— Как это? — спросил сержант.
— Сестра жены вышла за него замуж…
— А как же дети?
— По программе генетической помощи будут делать.
— Ой, стоило ли ввязываться, там, говорят, столько мороки.
Сержант выпустил к потолку плотную струю дыма, швырнул окурок в окошко регенератора, и вышел вон.
— Видишь, как переживает, — кивнул ему вслед рядовой.
— О чем же?
— Половину жалованья проиграл какому-то инсайдеру.
— У меня на судне инсайдеры?! — вскочил Кворт.
— Не боись, нет у тебя никаких инсайдеров, механик, — ухмыльнулся солдат. — Это он еще до отправления проиграл, вот до сих пор и переживает.
И, добив дозу последней затяжкой, рядовой также швырнул окурок в мусороприемник и вышел в коридор.

Глава 19

Вернувшись в рубку, Кворт повесил на вешалку рабочую куртку и остался в капитанском кителе.
Его помощник отвлекся от экрана и, покачав головой, снова погрузился в показания навигатора.
— Ну и что там, какие новости?
— Ты приперся, это новость самая главная. Чего не спится-то, ты ж вахту отстоял?
— У капитана служба одной вахтой не измеряется, Луи. Нужно знать, что происходит на судне, где какая температура, не травит ли газ, не греются ли кабели.
— Для этого имеется служба судового инженера.
— Имеется. Но он работает, как ты любишь, — от вахты до вахты, а это неправильно.
— Поэтому ты переодеваешься, как клоун, и шастаешь по трюмам, следя, не мочатся ли пехотинцы мимо гальюна.
— И это тоже, — согласился Кворт. — Ты, кстати, что про муглов-людей знаешь?
— А чего там знать? Муглы и муглы.
— Это всё?
— Война с ними была, когда инсайдеры на их сторону переметнулись.
— Ну, это я слышал… — сказал Кворт, приглядываясь к показаниям навигатора.
— Слушай, не мешай работать! — потребовал помощник, отодвигая капитана огромной лапой.
— Все, не мешаю, — согласился Кворт, отходя к панели визуального наблюдения, закрытой плотной бронированной шторкой. Не от пуль и снарядов, а от мелкодисперсного космического песка.
— Пообщался с двумя пехотинцами — ну прямо твои копии.
— Тоже нороздулы? — усмехнулся Луи.
— Нет, тоже румку курят.
— Румку курят? — повернулся на стуле помощник.
— Курят. В открытую и запросто. Говорят, что скучно у нас.
— Они еще не знают, что такое скучно, — вздохнул Луи, возвращаясь к экрану. — Но если им румку курить разрешают, значит, готовят к серьезному делу.
— Ну, наверное, — согласился Кворт. — Вчера майор от летчиков приходил — осматривал ремонтный док.
— Зачем им ремонтный док?
— Пока незачем, но он смотрит дальше. Говорит, что ближе к месту могут появиться корабли людей и тогда у ремонтников будет много работы.
— У нас ремонтников раз-два, и обчелся.
— Это да. Но у них своих двадцать муглов с двумя бригадирами-фризонталами, а вся аппаратура на борту имеется.
— Этой аппаратуре пятьдесят лет, Кворт.
— Вот и он так сказал. Ну и дерьмо, говорит, у вас ремонтная аппаратура, капитан. А потом добавил: но и ее будет достаточно. Достаточно будет, понял?
Кворт включил привод, и бронированная шторка поползла вверх, открывая черный экран открытого космоса.
— Ну и чего ты там хочешь увидеть?
— Звезды, Луи.
— Ты тридцать лет летаешь, неужели не нагляделся?
— Звезды, как вода, на них сколько ни смотри, они всякий раз другие.
— Ну, понесло старого…
— На себя посмотри, возраст самый перезрелый, а ни семьи, ни детей.
— Успею еще.
Они помолчали, Кворт смотрел на звезды, Луи на облачные скопления космического мусора. Грузовое судно было полностью автоматизировано, однако считалось хорошим тоном подстраховывать автоматику, это помогало экономить топливо, когда компьютер, слишком страхуясь, выбирал ну очень обходные траектории.

Глава 20

Вспышка от стартовавшего «шершня» осветила рубку. Кворт даже отстранился, закрываясь ладонью.
— Что там? — спросил Луи.
— Учебу затеяли, с подвесок стартуют — вон, как далеко полетели.
И он указал на огоньки двигателей разворачивавшихся штурмовиков.
— Сколько же они горючки изведут…
— Сколько изведут, это их дело. У них свой заправочный узел. А если все изведут, нам же лучше — транспорту легче маневрировать будет.
Луи кивнул. Чем меньше масса, тем, конечно, лучше, но вот что топливо жгли зря, ему не нравилось. А то, что зря, он был уверен.
— А что за муглы у них в ремонтных командах? — спросил он.
— Савояры.
— Савояры? А если они бунт поднимут?
— Я ихнего командира тоже спрашивал. Он сказал, что это не те савояры, а другие. Ну, вроде как из другого гнезда, дескать, у них даже своя война имеется между савоярами, и этих савояров можно брать в любые операции, и они будут верны, потому что они против тех савояров, которые все время бунтуют.
— Как просто у тебя все получается, Кворт, — другие савояры, и ты спокоен. А как теперь ночами спать, зная, что у нас за рундуком двадцать муглов-бунтовщиков?
— Ну командир же объяснил…
— Да чего он там объяснил, савояры все равно на борту. Ты про этих савояров только слышал, а я еще когда старшиной был, ходил в ихние сектора с карательной миссией.
— И много покарали?
— Да уж немало, артиллерия с орбиты била беспрерывно. Триста сорок миллиметров, представляешь себе? Не пушки, а монстры, и таких по левому борту двести пятьдесят три штуки. Что там на планете осталось, даже представить страшно, но когда возвращались, савояры нам такой провожай устроили, что потом в доке четыре месяца провалялись. И все простыми шаландами, представляешь? Шаланда, а на ней три ракеты или торпеда. Летят на полной скорости, отцепляют — и в сторону.
— А бортовое ПВО?
— Было у нас ПВО, лучшее в эскадре. Мы же тогда под знаменем Рувандийской эскадры ходили.
— Руванди? Ты служил на Руванди?
— Служил… — нехотя подтвердил Луи.
— А почему никогда не рассказывал?
— Ты не спрашивал.
— Я не спрашивал, потому что сказали, будто ты штрафник.
— А что, штрафники уже не каттинги?
— Дело не в этом. Просто я психологию выдерживал, старался, чтобы тебе как-нибудь не повредить.
Новая вспышка озарила рубку, и теперь даже Луи вскочил с места и подошел к видеопанели.
— Да что они там устроили, Кворт?
— Похоже, настоящие стрельбища. Сбросили в космос несколько пустых бочек и стреляют по ним ракетами.
— Эти бочки не похожи на савоярские шаланды.
— Вот и хорошо, надеюсь, мы их никогда не увидим.
— Бочки?
— Шаланды.

Глава 21

В банях Джек разбирался плохо, можно сказать, вообще ничего не понимал. В военном городке он обходился душем, как и остальные бойцы, но всегда находились два-три знатока, которые обменивались мнениями, дескать, вот если бы была баня и чтобы пар погорячее!
Джек этого не понимал, однако относился к подобным разговорам с уважением. Мало ли какие у людей увлечения, вот как у него с курицами.
От долгого пребывания в условиях десантного корабля появлялись другие привычки, возникали новые темы для разговоров и открывались совсем уже неожиданные возможности, и одна из них — судовая баня.
Место это для экипажа было особым и постоянно занятым из-за большого спроса, и Джек об этой бане ничего бы не узнал, но так случилось, что один из офицеров десантного корабля оказался выпускником того же учебного заведения, что и Хирш. И хотя учились они в разное время и в разных филиалах, но этого хватило, чтобы у Хирша и его друзей появились некоторые привилегии, в том числе и баня.
— Завтра в бане открывается пара «окон», — сообщил накануне вечером Хирш.
— И больших окон? — уточнил Шойбле, вылавливая сливы из банки с компотом.
— «Два» и «один», — загадочно произнес Хирш.
— Это пароль, что ли? — спросил Джек.
— Нет, не пароль. Один человек может прийти на сорок пять минут в шесть часов утра, и два человека — после обеда, но на полчаса.
— Я утром спать буду, — вздохнул Шойбле и, выплюнув косточку на ладонь, стал внимательно ее рассматривать.
— Я бы тоже поспал, — сказал Хирш. — Будем тянуть жребий?
— Не будем тянуть, я пойду на шесть часов, только мне инструктор нужен или что-то в этом роде. Я про баню от Леона-Рыбака кое-что слышал, но от него что услышишь, нужно делить на четыре.
— Там будет банщик, он выдаст полотенце, тапки и шапочку.
— Шапочку? — удивился Шойбле. — Там что, дождь или холодно?
— Сказали — чтобы голову не напекло.
— Да, Леон-Рыбак что-то такое говорил, — припомнил Джек. — А еще там надо себя чем-то стегать, это правда?
— Да, кисть дадут…
— Кисть?
— Не кисть, а помело из драного лыка! — уверенно заявил Шойбле и ссыпал косточки в пустую банку.
— Ты хоть сам понял, что сказал? — усмехнулся Хирш.
— Нет, — так же уверенно ответил Шойбле. — Ну не помело — веник.
— А чего ты утром, Джек? — спросил Хирш. — Спится плохо?
— Нет, просто после обеда лейтенант Реймонд обещал мне показать боевой ярус.
— Тогда порядок.
Дверь в кубрик открылась, и появился лейтенант Кроу — четвертый пассажир их маленькой кают-компании.
Кроу командовал взводом ремонтников-универсалов и почти все время проводил в их компании на другом уровне корабля, а в кубрик приходил только спать.
— Ну что, уйдешь, наконец, к своим, освободишь нам жизненное пространство? — спросил Шойбле, который с самого старта пытался выдавить чужого из кубрика.
— Нет, не уйду, — вздохнул Кроу, садясь на свою койку и пододвигая Шойбле. — Теперь все время здесь буду, таков приказ начальства.
— Что за приказ?
— Да вот, даже часть работы с собой принес. Надеюсь, запах растворителя никого не напугает, вентиляция тут хорошая…
И Кроу начал выгружать из баула, который принес с собой, какие-то железки, присадки для шлифовки, чистую ветошь и банки с краской.
— Эй, камрад, ты чего?! — забеспокоился Шойбле и повернулся к Хиршу в поисках поддержки, а тот уже едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Джек тоже улыбался, прикрываясь ладонью, и Шойбле понял, что на розыгрыш попался только он.
— Не, ну это неприлично! А еще офицер! — возмутился он, и хохочущий Кроу стал убирать свои «артефакты» обратно. — Это тебе урок, Петер, я знал, что ты попадешься. На самом деле, я к своим переезжаю, у нас там в ангаре все условия, даже шашлык приготовить можно, а тут…
Кроу огляделся, скривив физиономию.
— Тут даже кислорода мало, какие уж шашлыки.
— А вместо тебя никого не подсунут?
— Нет, официально я тут — вот на этой койке, так что если квартирьер придет, а ты валяешься на моей койке, сразу говори — лейтенант Кроу, вес восемьдесят два килограмма, рост метр восемьдесят семь.
— Подколол, да?
— Подколол. На прощание.
И с этими словами Кроу вышел, а Шойбле помолчал немного, а потом сказал:
— Ну что, коллеги, получается, я победил.

Глава 22

Оказалось, что баня — дело, в общем, понятное, и ничего в ней особенного Джек не обнаружил. Его прикрепили к двум местным, которые провели новичка через тесный жаркий коридор, что-то объясняли про ковши и каменку, а еще про обвар веника, который ему тоже выдали вместе с нелепой войлочной шапкой.
Пару раз его даже хлестнули этой штукой по спине, но особого удовольствия Джек не получил, наверное, потому, что больше внимания уделял теоретической части, которая так и перла из его сопровождающих.
В общем, суета и совершенно невнятные инструкции. Лишь когда Джек вышел из бани, весь в чистом, после стакана чая с какой-то лесной травой, он почувствовал, что как будто стал легче. Ноги подпрыгивали чуть выше, руки подлетали сами собой. Но, может, это гравитационные соленоиды барахлили? Однако лейтенант Реймонд заверил, что не соленоиды.
— Баня — это такое дело, что даже новичок легкость почувствует, а уж профи кайф получают уже в парилке! Как наркоманы!..
— А вы сами кто, сэр, профи?
— Я тебе не «сэр», я тебе Патрик.
— Да, Патрик, спасибо. Ну так кто ты — профи?
— Не знаю, профи или нет, но баню люблю. Маньяк, блин, стал какой-то…
И они рассмеялись.
Дело было в длинной служебной галерее, куда удалось пройти только благодаря магнитному пропуску Реймонда.
— Круто! Но начальство даст тебе по шапке, если узнает?
— Ничуть. Я подбросил капитану идею, и он за нее ухватился.
— А что за идея?
— Придем на место — объясню.
На следующий уровень они поднимались на лифте. Новый ярус представлял собой широкий коридор с низким потолком и множеством дверей по обе стороны.
Заметив, что они почти прозрачные, Джек подошел к первой из них и увидел неясные контуры кресла, а перед ним какую-то аппаратуру.
— На что похоже? — спросил Реймонд.
— Ну… немного на кабину робота.
— Отлично.
Реймонд приложил к замку магнитную карточку и распахнул дверь, жестом предлагая Джеку пройти первому.
— Ух ты! — произнес тот осматриваясь. — Гидравлической жидкостью пахнет.
— Гидравлической жидкостью? — переспросил капитан и потянул носом.
— Не беспокойся, она очень летучая и пахнет резко, но не обязательно, что где-то утечка. Не факт.
— О! — еще раз восхитился Джек, останавливаясь возле кресла, перед которым было несколько рычагов, назначение которых было ему интуитивно понятно.
— Ты можешь сесть.
— Серьезно?
— Ну, конечно.
Джек сел, поискал настройки и подогнал положение кресла под себя. Приводы работали четче, чем в кабинах роботов, а когда он взглянул на панель приборов, оказалось, что она уже включилась и приборы показывали углы пушек, диаграммы температур снарядов в магазинах и типы их боевых частей. А еще было радарное окно — пока пустое.
— Это стрелковая позиция?
— Разумеется. Нажми вот эту кнопку и тогда…
— Что тогда?
— Ты нажми.
Джек нажал, и бронированные створки разошлись, открывая перед ним черное пространство космоса.
— Что же это такое? — поразился он, дотрагиваясь поочередно до рычагов управления.
— Это одна из орудийных башен, Джек. Две пушки, сто пятьдесят миллиметров, полторы тысячи снарядов до первой перезарядки, но вообще боекомплект не лимитирован.
— Круто!
— Пусть это не гаусс, зато снаряды с реактивным ускорителем, причем летят в лазерном тоннеле.
— Это зенитный пост?
— В общем, да, но до трехсот километров можно ударить по более крупным целям. Не исключается возможность удара даже по более далеким объектам, но это уже по указанию с центрального поста в капитанской рубке.
— Там другие возможности, правильно?
— Да, там можно рассчитать баллистику, хоть на десять тысяч километров, и выдавать облако снарядов, чтобы оно пересеклось с целью.
— Облако снарядов. Где-то я это уже слышал.

Глава 23

Реймонд предложил Джеку попробовать разворачивать пушки, и тот стал аккуратно включать подачу. Башня вращалась почти как на «греях», только помягче, без рывков. Во всем тут чувствовалась основательность и высокое качество исполнения.
— Здорово! Такие огромные пушки, а кабина ходит, как часики!
— Пострелять хочешь?
— Пострелять? А куда?
— Ну, просто так садануть в даль.
— Нет, просто так неинтересно. Тут ведь даже земли нет, нельзя увидеть подрыв или хотя бы пыль.
— Ладно, посмотрим, что можно сделать.
Реймонд дотронулся до лацкана кителя, активизируя передатчик.
— Але, Паскаль…
— Здравствуйте, сэр. Чего-то вас сегодня не было видно. Власик раскуривал классную траву, и мы…
— Я по делу, Паскаль.
— А… Понимаю.
— У тебя катапульта готова?
— Тридцать бочек.
— Мне нужно две или пять.
— Но, сэр, они же летчиками заказаны!
— Летчикам еще дозарядишь.
— Да я и так уже от пахоты валюсь, а тут еще новые бочки закладывать!
— А я скажу капитану, что если бы не ты, у нас бы дело не сдвинулось.
— Какое дело?
— Потом расскажу. Но все пряники тебе.
— Точно?
— Слово офицера.
— Хорошо, верю. Что нужно делать?
— Отстрели по правому борту бочку. Пока одну.
— Хорошо. Пять, четыре, три, два, один — залп!
На панели замигала синяя лампочка, а по экрану побежали волны, сходясь на захваченном объекте.
— Это мне?! — обрадовался Джек.
— Тебе.
— Автоматику отключить?
— А не промажешь?
— Стрелять с автоматикой неинтересно, только на гашетку жать.
— Ну, давай вручную, только она уже на трех тысячах метров… — заметил Реймонд, глядя на увеличивающийся показатель дистанции.
— Не уйдет, — сказал Джек, прилаживаясь к незнакомой механике. — Если все так хорошо подогнано, то…
И он сделал пристрелочный выстрел. Снаряд унесся в даль и прошел метрах в десяти от вращающейся бочки.
Джек взял поправку, и снова выстрел. На этот раз снаряд с бочкой разошлись на какой-то метр, и сразу новый выстрел, от которого бочка разлетелась вдребезги, а снаряд взорвался чуть дальше.
— Класс! Это глубинный взрыватель, да?
— Так точно. Прошибает борт и взрывается за броневой защитой.
— Машинка просто обалденная, Патрик! Я и не знал, что механика может быть такой гладкой! — продолжал восхищаться Джек, поглаживая рычаги.
— Тут иначе нельзя, за один раз эта пушка может отстучать до десяти тысяч снарядов.
— А потом?
— Замена ствольных вкладышей. Это примерно минут пятнадцать, и снова десять тысяч.
— Обалдеть! А ты ребятам это будешь показывать? Вот уж они оттянутся, они-то спецы — зенитчики!
— Нет, это слишком дорогое занятие, снаряды стоят денег, а капитан разрешил мне опробовать только тебя.
— Почему?
— Видишь ли, у нас большая недоукомплектация. Обслуга и механики почти по штатному расписанию, а вот стрелков не хватает. Здесь пятьдесят кабин, а у нас в наличии пятнадцать стрелков, которые стреляли лишь по бочкам.
— Ну так и наберите пилотов, у вас на борту три сотни роботов.
— Все это так. Но кого набирать, как это выяснить?
— Грееводов берите.
— Ну, их тридцать два человека.
— Почти комплект.
— Нет, друг мой. Если начнется атака на корабль, стрельба будет вестись в таком темпе, что человек больше пятнадцати минут не выдержит. При такой концентрации сил хватает только на четверть часа, а потом стрелок будет только даром переводить снаряды.
— Значит, на замену?
— Вот именно. И желательно на каждую кабину иметь хотя бы по три стрелка, только тогда оборона будет работать, как задумано.
— Да, мудрёно, — покачал головой Джек. — И все же, почему такая нагрузка?
— Скорости очень большие, к тому же отражать приходится не только авиацию противника, но и ракетные залпы, они ведь стрельбу начинают с дальних дистанций — сначала торпеды отцепляют, потом ракеты, а уже облегченные, с хорошим маневром, подходят на расстояние пушечного огня. Поэтому приходится попотеть.
— Я даже не представляю, как можно перехватить из пушки торпеду, — произнес озадаченный Джек.
— А вот для этого, приятель, и существует автоматика и толстенные световоды для обмена информацией с расчетным сервером, который стоит в бронированной кабине в самой середине корабля.
— А пэ-эр-зэ у вас не думали ставить?
— Вроде раньше такой вариант обдумывали, но то ли не могли сделать пэ-эр-зэ достаточной маневренности, то ли они на радаре мешались. Одним словом, нету у нас перехватчиков, кроме тех, что на подвесках сидят.
— Красивые, кстати, машины. Я раньше только атмосферники видел.
— Машины красивые. Дорогие и очень мощные, вот только пилоты там скороспелки.
— Почему?
— Не успели обучить по полному курсу. Операция готовилась в спешке, нас с ремонта сняли на две недели раньше с недоукомплектованным штатом. Однако хватит о грустном, ты еще стрельнуть хочешь?
— Ну, ты еще спрашиваешь, — улыбнулся Джек.
— Тогда скомандую еще четыре бочки веером, а ты переведи на зажигательные, сейчас такой салют увидишь, просто загляденье.

Глава 24

Вечером, после ужина, только и было разговоров, что про баню, и самым главным докладчиком, как всегда, выступал Шойбле.
— Ох, Джек, ты бы видел эту печь! Она раскалилась докрасна, и когда этот усатый боцман, или как там его называют, заливал туда воду, она просто взрывалась, как пэ-эр-зэ, и белый дым прямо по потолку, по стенам, так что я сразу пригибался и сидел возле пола, пока воздух остывал.
— Ну и какой смысл в таком поведении? — выговаривал ему Хирш, видимо, уже не первый раз.
— Да плечи жжет, я же тебе объяснял.
— Чего тогда в парилку полез?
— Все полезли, и я полез, я же не знал, чего от этого ожидать — я первый раз в бане! Джек, ты-то как попарился, тебе понравилось?
— Сначала не очень, — ответил Джек после паузы. — А когда вышел, почувствовал прилив сил. Наверное, так и должно быть, да, Тедди?
— Не знаю, я тоже не особенный специалист в этом деле. А ты чего такой заторможенный?
— А я разве заторможенный?
— Заторможенный, — подтвердил Шойбле. — Я это еще за обедом заметил, когда ты омлет съел, а потом сказал, что не брал второе.
— Меня Реймонд на ярусы водил, пушки показывать.
— Это утром, что ли?
— Да, после бани.
— И чего там было? — спросил Шойбле.
— Он показал мне целый ярус с башенными пушками. Сдвоенные, сто пятьдесят миллиметров, полная автоматика, самонаведение.
— Стрельнуть дали?
— Да, по бочкам.
— И в чем проблема? — спросил Хирш.
— А почему ты решил, что есть проблема?
— Ну ты сходил посмотреть и стал тормозить.
— Да, Джек, ты стал тормозить, — подтвердил Шойбле, вскрывая ключом банку со сгущенкой.
— Меня Реймонд информацией нагрузил, так что я до сих пор разбираюсь.
— Напугал? — уточнил Хирш.
— Да. Описал, как выглядит атака штурмовой авиации, в подробностях. Дал пострелять, так что я прямо погрузился в эту проблему целиком. Вас, грееводов, такими делами не удивишь, а я озадачился.
— Ну и с чего ты там озадачился? — уточнил Шойбле, поливая сгущенкой ванильную булочку.
— Меня беспокоит перехват торпед и ракет.
— Вот сказанул-то, а? — воскликнул Шойбле и облизал край банки, чтобы сгущенка не капнула на штаны. — Перехват ракеты кого угодно напряжет, да, Тедди?
— Да, Петер, но торпеда опаснее. Если ты ее не сбил, она тебя испарит до молекул.
— И чего вы эту мутотень завели, коллеги? Будет проблема, будем решать, чего заранее пугаться? Давайте пожрем лучше.
— Ты недавно с ужина, — напомнил Хирш.
— И что? Ужин уже в прошлом, а сгущенка здесь и сейчас. И булки, двадцать штук в упаковке — очень рекомендую. К тому же после ужина была еще баня. А баня забирает калории, господин лейтенант, оттого и хочется кушать.
— Но вчера не было никакой бани, но ты жрал точно так же.
— Была баня, не было бани, это все условности — есть жратва, можно покушать, нету — терпи до завтра. У нас она есть уже сегодня, Тедди, чего ты тут митинг устраиваешь?
— Реймонд сказал — пилоты перехватчиков у нас необстрелянные и плохо обученные… — сказал Джек, и воцарилась тишина, Шойбле даже жевать перестал.
— Это скверно, — произнес Хирш и взял из упаковки булку.
— Джек, ну что ты опять? Нам что, кто-то угрожает? — спросил Шойбле.
— Нет, это я в общем. Извини, Петер, ты прав, давай закусим.

Глава 25

Прошло еще десять суток. В баню больше не ходили, обходясь общественным душем, хотя Реймонд предлагал выкроить очередное «окно».
Хирш все время читал — на корабле оказалась большая библиотека.
Джек предавался раздумьям, а Шойбле замучил персонал пищеблока поиском еды, которой еще не пробовал.
Этим утром была задержка завтрака из-за аварийной ситуации — во время учебного полета разбился один из перехватчиков. Все, кто толпился у столовой, строили предположения, а один, якобы посвященный в эту тайну, рассказывал, что штурмовик влепился в борт десантного корабля и разбился вдребезги, но соседи из другого кубрика настаивали на легких повреждениях машины, всего-то сорвавшейся с подвесок.
Так, в неведении и легкой тревоге, Джек, Хирш и Шойбле заняли свой обычный столик, то и дело поглядывая в сторону панорамного иллюминатора.
— Как думаешь, Тедди, он влепился или слегка повредился? — спросил Джек, пододвигая тарелку с кашей.
— А я тебе доктор, что ли? Вот придет Реймонд, он и расскажет.
— А чего тебя это так парит? — с деланой легкостью поинтересовался Шойбле. — Это учения, приятель. В условиях, близких к боевым, всякое бывает.
Они еще не успели доесть кашу, когда в их зале появился новичок, которого прежде здесь не видели, — какой-то лейтенант в непонятном комбинезоне. То ли техник, то ли…
— Это летчик, — прошептал Джек и толкнул Хирша в бок.
— Ну и зачем ты меня под ребро ударил?
— Давай позовем его к нам.
— Зачем?
— Мы выдоим из него всю информацию.
И Джек снова ткнул Хирша под ребро.
— Блин, Стентон, ты мне весь прием пищи испортил… Эй, парень, давай сюда, у нас место свободное!
Новичок поднял голову и с радостью закивал, поспешив на приглашение.
Джек встал и отодвинул для гостя стул.
— Джек Стентон, капрал, — представился он.
— Реми Ренатто, лейтенант, авиационный отряд прикрытия.
Последние слова Реми произнес едва слышно и, улыбаясь через силу, пожал руки Хиршу и Шойбле.
Заметив прибавление, официант принес еще тарелку каши и два тоста с вареньем.
— А меду у тебя не найдется, приятель? — воспользовавшись случаем, спросил Шойбле.
— Господин сержант, вы весь мед у нас еще вчера вымели! Или забыли?
— Ну извини, — сказал Шойбле, и официант ушел.
— Так что там у вас приключилось, Реми? — спросил Джек. — Ничего, что я на «ты»?
— Ничего, Джек, — вздохнул летчик. — Видишь, где я завтракаю, из кают-компании меня поперли.
— То есть на тебя свалили всю вину? — попытался угадать Хирш.
— Так точно, сэр.
— Какой я тебе сэр, я тоже лейтенант.
— Извини, мне показалось, ты сказал «капитан Хирш»?
— Показалось, — отмахнулся Хирш.
— Ну, в общем, я лишь попробовал включить неучтенную панель, только включил — ничего больше, и то лишь на стыковке, пока замки срабатывали.
— И что?
— Включил, а она как саданет! Оказалось, что панели на «пуск» заточены! Оказывается, нужна специальная подготовка, а где у нас подготовка, если даже полковник Стоун про эти перехватчики ничего толком не знает?!
Джек, Хирш и Шойбле обменялись понимающими взглядами и временно прекратили расспросы, так много горечи было в словах их нового знакомого.
Они подождали, пока он успокоится и перейдет к тостам с вареньем.
— Так, значит, никто там у вас не разбился? — осторожно спросил Джек.
— Нет, конечно. Это я малость штангу погнул, только и всего. Зато теперь все знают, что будет, если включить джи-панель.
— То есть они благодаря тебе узнали про эту панель, а потом выгнали из кают-компании? — уточнил Хирш.
— Ну… не совсем так. Я сам ушел, потому что видел, как они на меня смотрят и вообще ни во что не ставят. Может, даже спишут скоро.
— Если и спишут, то не скоро, мы слишком далеко от баз, Реми, так что можешь не волноваться.
— А что еще интересного в этой джи-панели? — спросил Джек, заинтригованный проблемами летного отряда.
— Там есть «суперстарт», кнопка, включающая секретный блок двигателя.
— Секретный блок? — переспросил Джек и обменялся с приятелями многозначительными взглядами. — А в чем его сила, почему его засекретили?
— Засекречена его конструкция, а вообще он нужен как экстренный ускоритель. Включил его, и скорость увеличивается в сто раз.
Приятели снова замолчали, им требовалось обдумать услышанное.
«Наверное, он бредит», — предположил Хирш, улыбаясь.
«Неудивительно, что его поперли из кают-компании», — ухмыльнулся Шойбле. А Джек оставался внешне спокойным, и лишь когда Джозеф докушал тост с вареньем, спросил:
— А ты ничего не напутал, камрад? Может, скорость увеличивается в два или в три раза?
— Ну, или хотя бы в пять раз, — добавил Хирш.
— Нет, не напутал. Я инструкцию читал — инструкции нам показывали, а реальных навыков не привили, сказали, времени нет, сказали, не успеваем. Тосты, кстати, классные, нам только бутерброды с икрой дают. А добавку тут можно спросить?
— Возьми мой, — сказал Джек, кладя тост на блюдце Реми.
— И мой! — добавил тост Хирш.
— И мой, — с готовностью отозвался Шойбле, хотя на этот тост у него были планы.
— Откуда же такие скорости, Реми? Как при такой скорости рулить можно? — поразился Джек.
— У нас говорят — маневрировать, — поправил его Реми, принимаясь за дареное угощение. — Но маневрирование — это еще не все, самое интересное — это средства связи, которые используются при включении скорости «марш-два».
— И что же за средства?
— А хрен его знает, что там в коробочке находится. В инструкции говорилось про какие-то прерывания, обратные волны, стоячие волны… И это…
Джозеф перестал жевать, пытаясь вспомнить трудное название.
— Внепространственный импульс нелинейной формации!
— И все в этой коробочке? — уточнил Шойбле.
— Все в ней. И включается она, заметьте, тоже вместе с джи-панелью.
— Лейтенант Ренатто! — послышался вдруг строгий начальственный голос, и все повернулись в сторону выхода. За столиками воцарилась тишина, завтрак прервался.
— Это полковник Стоун… — прошептал Реми и стал торопливо вытирать руки салфеткой.
— Продолжайте трапезу, господа, все в порядке! — объявил майор, пришедший с командиром летного отряда. И все снова вернулись к своим тарелкам.
— Сэр, прошу прощения, я вспылил, — промямлил Реми, поднимаясь из-за стола.
— Мы принимаем ваши извинения, лейтенант. Можете возвращаться в кают-компанию, лейтенанту Скунлаку уже вынесено устное замечание. Он не имел права на такие обвинения.
— Благодарю вас, сэр.
Реми бросил прощальный взгляд на недоеденные тосты и направился к выходу. За ним, коротко взглянув на компанию за столом, направился и командир летчиков, а вот пришедший с ним майор с хитроватой физиономией подошел к столу и уселся на место Реми.
— Не возражаете?
— Возражаем, — сказал Джек, заставив Хирша покачать головой.
— А вы кто такой, капрал?
— Вы знаете, кто я такой, вы читали моё досье.
Майор на мгновение смутился, но лишь на мгновение.
— А с чего вы взяли?
— С того, майор Браун, что все досье с пометками вам необходимо читать по служебной необходимости. На корабле десять тысяч пассажиров, но досье с пометками имеют едва ли полторы сотни.
— А вы, Стентон, еще тот фрукт, — заметил майор.
— В досье и об этом написано, сэр.
— Ладно, дело не в этом. Что вам удалось выведать у лейтенанта Ренатто?
— Он боится, что его спишут, — вмешался Хирш, чтобы Джек не наговорил лишнего.
— И все?
— Не все, — сказал Шойбле, кладя локти на стол. — Он сообщил нам, сэр, что в летной столовой вместо тостов дают икру, я даже подозреваю, что черную.
— Это не тайна. Им это положено по тарифу снабжения. А больше вам сообщить нечего?
— Нечего, майор Браун, — сказал Джек все так же неприветливо.
— А откуда, позвольте узнать, мистер Стентон, вы узнали моё имя?
— А вам не приходило в голову, сэр, что когда вы читаете чье-то досье, кто-то читает ваше?
— Ага, — неопределенно произнес майор, поднимаясь. — Ну ладно, сейчас я уйду, но наш разговор не окончен.
И майор вышел из столовой, а Хирш промокнул салфеткой лоб и сказал:
— Ты всех нас подставляешь, Джек. Откуда ты узнал, кто он и как его зовут?
— Ну, ты же видел, какая у него самодовольная физиономия. И ботинки не от летной формы, а от той, в которой он ходил прежде, — растоптанные, удобные. Из-под штанины торчит тоненькая бирочка от химчистки — «Браун».
— Я тоже заметил, — обронил Шойбле, забирая свой нетронутый тост.
— Но он-то подумал… Страшно даже подумать, что он подумал, Джек!
— Ничего он нам не сделает, Тедди. Пока мы здесь, мы всем нужны, а Брауна мы крепко напугали, он теперь будет думать, что мы какие-нибудь параллельные агенты СГБ.
— Агенты СГБ столько не жрут, — заметил Хирш в адрес Шойбле, который торопливо дожевывал тост.
— Откуда ты знаешь? — возразил тот.
— Я пойду, — сказал Джек, поднимаясь.
— Подожди, сейчас чаек принесут! — сказал Шойбле. — Настоящий листовой, никакого порошка!
— За какие такие заслуги? — спросил Хирш.
— За двадцать ливров на весь рейс.

Глава 26

Поскольку большинство солдат все еще находились в столовых, в коридорах было относительно тихо. То там, то тут пробегал кто-то из опаздывающих к завтраку, и снова воцарялась тишина.
Последнее время Джеку нравилось бывать в одиночестве, скученность его угнетала. Десять тысяч человек в плотной застройке десантного корабля — это не шутки. И не важно, что они были распределены по жилым зонам, Джек ощущал присутствие всей этой людской массы, как будто они отбирали у него воздух.
Он часто отправлялся в столовую раньше всех, чтобы пройтись по опустевшим коридорам, не слушая бесконечной болтовни Шойбле.
Хирш — тот понимал подобные моменты, а Шойбле постоянно навязывался в провожатые, говорил — подожди нас, сейчас доедим и пойдем вместе.
Шойбле не понимал.
Решив посетить туалет, Джек сразу нацелился на серебристую дверь в конце яруса, но неожиданно с одного из кубриков вышел совершенно незнакомый ему человек, одетый в светло-серый обтягивающий комбинезон.
«Как педик», — подумал Джек, не одобрив такой наряд, а незнакомец бросил на него быстрый взгляд и поспешил к дверям туалета.
«И этот туда же», — недовольно подумал Джек и, войдя в туалет, попытался на глаз вычислить кабинку, в которой укрылся этот странный посетитель. Однако на всех шести дверцах горел зеленый огонек, а значит, замок изнутри закрыт не был.
«Извращенец?» — предположил Джек, еще не зная, откуда могли взяться посторонние извращенцы в обтягивающих костюмах.
Разумеется, нарушать интимный процесс было неприлично, но почему не закрываешь кабинку изнутри, если ты не извращенец?
И Джек, одну за другой, стал вышибать ногой дверцы, чтобы «извращенец» схлопотал по носу.
Но никто не схлопотал — все кабинки оказались пустыми.
— Ничего себе, — произнес Джек, занимая одно из мест. — А куда же он подевался?
Между тем в туалете было тихо, и, спокойно сделав все дела, Джек вышел помыть руки, заодно осмотрел помещение туалета и не нашел никаких скрытых ниш, незаметных дверей и даже съемных панелей второго потолка. Все было надежно закрыто, забито, завинчено.
— Не могло же мне это показаться, — сказал себе Джек, выходя из туалета.
Он еще раз оглянулся, вспомнил, как шел от лифта и увидел «педика» в сером трико. Все было наяву, никаких там галлюцинаций, и если рассказать Хиршу, тот неопределенно разведет руками и все, дескать, это к доктору. А если Шойбле… Нет, Шойбле лучше ни слова.

Глава 27

Ночью было немного душно и беспокойно, все время мерещились какие-то образы, посторонние звуки.
Накануне вечером Шойбле снова рассказывал старые анекдоты, но даже сам им уже не смеялся. Потом они пили чай, в пятый раз после ужина, а затем легли спать.
— Скорей бы уже на место, — сказал тогда Хирш.
— Я тоже так думаю, — ответил Шойбле.
— Я что, вслух это произнес?
— Вслух.
— Надо же.
«Странно как-то», — тогда еще подумал Джек, и когда коллеги уснули, он еще ворочался и посматривал на дверь кубрика — надо было пойти и отлить, чай просился наружу.
Он вылез из-под одеяла, сунул ноги в казенные тапки и, открыв дверь, оказался в коридоре.
На потолке, потрескивая, горел светильник дежурного освещения. Где-то играла приглушенная музыка — наверное, у механиков, они любили ночные посиделки.
Джек направился к туалету — в дальний конец коридора, но вдруг обнаружил стоящего на дороге незнакомца — того самого, в сером трико.
Еще не успев испугаться или удивиться, он увидел, что никого в коридоре нет и никто не мешает ему пройти до туалета, однако возникшее ощущение неудобства заставило Джека обернуться, и он снова увидел незнакомца уже возле лифтового холла. Тот также стоял посреди коридора, сложив руки за спиной, и глядел на Джека.
«Это все сон. Мне только снится, что я пошел в сортир, а на самом деле я все еще лежу на койке. Не сходить бы под себя, а то Шойбле с Хиршем засмеют».
В туалете было тихо. Капала вода в бачке, негромко шумел вентилятор, а за бортом корабля сотнями тысяч в секунду пролетали космические мили.
Иногда, представив себе такие масштабы, Джек чувствовал легкую тошноту, а иногда ничего такого не происходило.
Войдя в туалет, он вдруг забыл, зачем сюда явился, и даже не смог определить, где он.
«Присядьте, так вам будет удобнее…» — сказали ему, и Джек присел на какой-то топчан.
«А теперь прилягте, так будет лучше… Ножки вытяните — вот так, хорошо».
Джек почувствовал слабость в теле, его глаза почти закрылись, но что-то он еще видел из-под прикрытых век. Дышал ли он? Сказать однозначно было трудно, а попытки сделать глубокий вдох ни к чему не приводили.
«Не нервничайте, это не опасно», — сказали ему, причем этот голос он слышал не снаружи, а откуда-то изнутри себя, как если бы он сам это говорил.
Поняв, что не контролирует собственное тело, Джек попытался какими-то остатками сознания разобраться, где находится. Но ни потолка, ни стен разглядеть не смог, хотя снующие рядом тени он замечал и даже выхватывал фрагменты чужих неприветливых лиц.
Они были совсем никакими. Ни морщин, ни эмоций, ни усов, шрамов и каких-то других примет.
Меж собой тени как-то переговаривались, трелями, словно кузнечики, а сверху, из туманной мглы спускался многозвенный манипулятор — совсем как у боевого робота, только намного сложнее.
Он был черный и опасный, поскольку на его зажиме поблескивало острое лезвие.
«Трим-трим-трим», — сказал один из мутных силуэтов.
«Трим-трим-трим», — ответил другой, и манипулятор с лезвием стал опускаться быстрее.
Догадавшись, для чего предназначен этот инструмент Джек так перетрусил, что его начало трясти, как от разряда током.
«Трим-трим-трим», — зачирикали силуэты, а потом Джек снова услышал голос внутри себя:
«Лежите спокойно и не бойтесь, это не больно. Ну, разве что чуть-чуть…»
И в черном воздухе снова блеснуло лезвие, на которое упал луч от какого-то стробоскопа.
«Какой… ужас…» — подумал Джек, чувствуя, как тяжело поворачиваются его мысли. Он понимал, что сейчас случится, он вспомнил множество историй про похищения людей и опыты над ними. Но неужели это произойдет и с ним тоже?
Сопротивляться Джек не мог, его лишили этой возможности, тогда он вспомнил, как в детстве боролся с ночными кошмарами, когда прямо там, в страшном сне закрывал глаза, представлял себя силачом из комиксов и бил преследовавших его монстров огромной суковатой дубиной.
Случалось, ему это помогало, так почему не попробовать еще раз?
Но как сосредоточиться, если тело превратилось в кисель, а в носу постреливает от излучения стробоскопа? И, тем не менее, Джеку удалось мысленно накачать сказочного верзилу, однако тот оставался недвижим и вскоре растворился без должного применения.
«Ну все, — подумал Джек и, собрав остатки сил, мысленно закричал: — Оставьте меня, твари, оставьте!»
«Что вы сказали?» — склонился над ним один из силуэтов.
«А вот что…» — ответил Джек и мысленно дал ему в ухо. Силуэт вскрикнул, перелетел через кушетку и свалил еще одного. Они все разом закудахтали, затараторили и выбежали куда-то в соседнее помещение. После этого к Джеку вернулись какие-то силы, он приподнял голову и огляделся, но никаких стен, потолка и дверей не обнаружил. Манипулятор со страшным лезвием продолжал пощелкивать где-то высоко за копотным туманом, а стробоскоп и вовсе погас.
«Ну вот что это, сон или реальность?» — подумал Джек. Потом заметил на топчане, рядом с собой, какую-то серебристую вещицу — то ли ключ, то ли брелок. Это был подходящий объект, чтобы ощутить хоть что-то, и, преодолевая слабость, Джек дотянулся до артефакта и сомкнул на нем пальцы, однако ощущения были какими-то ватными.
«Тогда так…» — сказал он себе и чудовищным усилием сумел положить вещицу в карман брюк. И все, на этом силы оставили его, а потом рядом с топчаном снова появились силуэты. Но на этот раз всего пара.
«Это было совсем не умно. Совсем», — сказал голос, и «щелк!», ничего этого не стало.

Глава 28

Джек очнулся на полу в том самом туалете, куда заходил по делам. Правда, теперь он уже забыл, по каким, поскольку чувствовал себя очень скверно.
«Наверное, несвежее съел что-то», — подумал он, выходя в коридор, и увидел шедшего навстречу Шойбле.
— Ты чего такой зеленый? Отравился, что ли?
— Вроде, — ответил Джек. — Кашей, наверное.
— Не может быть, я съел две порции, одну при тебе и потом еще.
Шойбле потрогал живот, прислушиваясь к ощущениям.
— Нет, у меня все в порядке. А ты там что — блевал?
— Не помню. Упал просто. Я пойду — лягу…
— Да я тебя провожу, обопрись на меня.
Пока они шли к кубрику, появился Хирш.
— Тедди, Джек чем-то отравился, вызывай врача! — потребовал Шойбле.
— Отравился? — удивился Хирш, но увидев, как выглядит Джек, развернулся и побежал к лифту, а Джек подумал, что это лишнее, ему бы только поспать.
Когда пришел врач, он уже крепко спал. Врач пощупал пульс, потом лоб пациента, но, не удовлетворившись этим, достал из жестяного чемоданчика провода с накладками и с помощью Хирша укрепил их на голове и руках Джека.
Примерно минуту аппаратура в чемоданчике врача тихо попискивала, и Хирш с Шойбле боялись даже дышать, но потом врач пожал плечами и сказал:
— Он в полном порядке, и это точно не отравление. Пусть поспит пару часиков, но если не проснется до ужина, позовите меня снова.
И, собрав свое имущество, врач ушел, а Хирш с Шойбле сели рядышком и стали караулить.
— Надо же, всегда такой крепкий был и вдруг упал, — сказал Хирш. — Что он тебе сказал?
— Сказал, упал, и все. А как сюда дотащился, свалился на кровать и захрапел сразу.
Хирш вздохнул и вернулся к чтению книги, а Шойбле выбрал пару журналов, принесенных из местной библиотеки. Что-то там про технический прогресс.
Так они честно просидели часа два, после чего Джек проснулся сам и, сев на кровати, принялся проверять карманы.
Хирш с Шойбле переглянулись.
— Ты как себя чувствуешь, Джек? — осторожно спросил Хирш.
— Нормально. Вот только сон приснился, как будто я ключ в операционной стащил.
— Какой ключ?
— Ну, может, и не ключ, но уж больно сон был такой — реалистичный, я и решил что-то спереть, чтобы потом проверить — сон это или не сон.
— Ну и что?
— В карманах пусто, значит, сон.
Джек откашлялся и, потянувшись, взял со стола баночку, на которой было написано: «Компот из кизиловых ягод. Двухкомпонентный».
— И ты ничего не помнишь? — спросил Шойбле.
— Про сон?
— Про то, как в туалете упал.
— В туалете упал? — переспросил Джек и замер с банкой в руках. — Когда это было?
— Два часа назад.
— Так, может, я его там выронил? Я пойду проверю!.. — Джек вскочил с койки, но Хирш остановил его, схватив за плечо.
— Стой, мы сами сходим и посмотрим, а ты посиди.
— А чего там смотреть? — возразил Шойбле. — Я когда его притащил, тут же обратно в сортир вернулся, потому что еще от столовой терпел, но на полу ничего не было. Ты чего там выронил, Джек? Ты сказал, ключи какие-то? От чего они?
Джек помолчал немного, потом откупорил компот и сказал:
— Ладно, забудьте, похоже, это сон был.
В дверь постучали.
— Входите! — разрешил Хирш.
Узкая дверца отворилась, и появился лейтенант Реми Ренатто с улыбкой до ушей и пакетиком конфет.
— Не ждали, бронеходы?
— Не ждали, — сказал Хирш, сразу вспоминая про майора эсгэбэшника. Похоже, у него будет новый повод к ним привязаться.
— Я слышал, у вас лучший чай на всем корабле, а мы вроде как недознакомились и не договорили.
— Присаживайся, Реми, — сказал Джек пододвигаясь. — Хочешь компоту?
— Нет, чай давайте, — покачал головой летчик и бросил пакетик с конфетами на стол.
Шойбле поднялся и стал шарить в узком шкафчике, организовывая чаепитие, а Хирш спросил, кивая на конфеты:
— Празднуешь чего-то?
— Чего-то! — повторил Реми и засмеялся. — Вчистую оправдан, лейтенанту Скунлаку дали втык за то, что наезжал на коллегу, то есть на меня, а еще полковник Стоун сказал, что мы теперь будем изучать применение джи-панели и в том числе хождение на сверхмаршевых скоростях.
— Поздравляем, Реми, — сказал Шойбле, садясь напротив. — Сейчас будет чай.
— А чего вы не берете кипяток в столовке?
— Кипяток в напитке столь же важная составляющая, как и заварка. Его нельзя взять где-то, его нужно сделать самому.
— Ух, как важно! Я к этому всегда проще относился.
— Ну и продолжай так относиться, — посоветовал Хирш. — Это у нас Петер с такими заморочками, а сами-то мы ребята простые.
Вскоре чай бы готов, и Шойбле начал разливать его по стаканам всем присутствующим, добавляя по паре конфет из пакета Реми.
— Да, хороший чай, — признался Реми, принимая второй стакан. — А завтра на учениях нас будут поить в кабинах химической жижей.
— У вас завтра учения? — спросил Джек.
— Не только у нас, на всех семнадцати транспортных бортах.
— Что значит — семнадцати? — не понял Хирш, отставляя свой чай.
— Ну, у нас порядковый номер — пятнадцать, а еще есть с первого по четырнадцатый и с шестнадцатого по семнадцатый.
— То есть мы не одни в десант идем? — спросил Джек, бросая на Хирша красноречивый взгляд.
— Нет, конечно, а вы разве не знали?

Глава 29

Спустя сорок минут, покачиваясь от напряжения, Реми вышел из кубрика и направился к лифту.
Вокруг била ключом жизнь, солдаты сновали по коридорам, разговаривали, смеялись. Кто-то менял сигареты на конфеты, кто-то продавал медовый сахар за пару чистых носков, но Реми чувствовал себя престарелой шлюхой, которую использовали, пригрозив ножом, и этим ножом оказалась его карьера.
«Да мне насрать на то, что ты чувствуешь, лейтенант! Одно моё слово, и пойдешь месить дерьмо в какой-нибудь захолустной провинции, где один вылет в год будет для тебя праздником!»
«Но, сэр, эти люди никакие не шпионы. Они нам не враги».
«А это, лейтенант, позволь мне решать — кто враг, а кто нет! Мне за это родина деньги платит, а тебе платит за то, чтобы исполнял приказы вышестоящих лиц, и в данный момент я являюсь для тебя вышестоящим. Твой командир Стоун в курсе».
Теперь майор Браун ждал его в самом низу, у яруса тылового обеспечения.
— Ну что? — спросил он.
— Посидели, попили чаю с вашими конфетами. Хороши, кстати, конфеты.
— Что по делу?
— Я же сказал — посидели, попили чаю. А вы ожидали, что они меня вербовать начнут?
— Ожидал, — сказал Браун и вздохнул.
— Ничего подобного. Поговорили о завтрашнем учении, они оказывается, даже не знали, что десант идет не на одном корабле, а на семнадцати.
— А ты им рассказал?!
— А не надо было?
Ответом было перекошенное от досады лицо майора Брауна, он потряс кулаками и прошипел:
— Ну почему ты такой, Ренатто? Почему ты такой?!
А через пару часов с одного из скрытых за стенной обшивкой передатчиков в тонкий, малопонятный радиосредствам эфир полетело сообщение:
«Первому бюро Эльдеррасу докладываю, что десант муглов движется на предельной скорости. Персонал знает об операции очень мало. Сегодня стало известно, что группа насчитывает семнадцать десантных кораблей типа «кольдерон». Агент САПО «Ливкассо».
Получив взбучку от майора Брауна, Ренатто вернулся в свой кубрик на двух человек, где, кроме него, жил еще один пилот — Чеслав Житинский. Это был молодой человек независимых взглядов, а потому мнение «мускулистой части» эскадрильи, состоявшей из любителей бодибилдинга, он игнорировал, полагаясь лишь на собственное мнение.
— Где был, Реми? — спросил он, перелистывая страницы «Боевого уложения первой части».
— Ходил к бронеходам. Я с ними накануне познакомился.
— Браун этого не одобрит.
«Браун меня туда и погнал, придурок ты индюшатинский!» — хотелось выпалить Ренатто. Он устал от этих интриг и хотел только покоя. Покоя и изучения джи-панели.
— Ничего особенного, просто жест доброй воли. Они меня поддержали в трудный момент, я отнес им конфеты.
— «Чаяновские»?
— Нет, «Рубинштейн дубовый лес».
— Оу! — произнес Житинский, откладывая наставление. — «Рубинштейн дубовый лес» подают только в первом классе, а мы принадлежим ко второму…
— Э-э… Местный повар должен мне за… за пару полезных советов.
— Согласно прейскуранту, «Рубенштейн дубовый лес» стоят восемнадцать ливров. Что же за советы ты давал местному повару, что он оценил их так высоко?
«Вот придурок индюшатинский», — мысленно выругался Ренатто. Его проблема состояла в том, что он не успевал подумать, перед тем как начинал говорить. А еще этот майор Браун, который его окончательно запутал. И конфеты тоже — ну совсем не в кассу, ведь Житинский разбирался в конфетах и жрал по ночам шоколад. Ренатто следовало помнить об этом и обходить обсуждение конфет стороной, а теперь поди, отбейся от такого!
— Я знаю некоторые народные средства от кашля и мозолей на пятках.
— Правда? — удивился Житинский.
— Правда.
— Откуда?
— Сосед работал банщиком, а еще он был запойным и на вторую неделю начинал рассказывать все, что знал. Любому собеседнику.
— И ты все запомнил?
— Не сразу. Но он рассказывал мне это столько раз, что не запомнить было невозможно.
— А теперь ты извлекаешь из этого пользу?
— Так получилось.
— А ты мог бы стать вражеским шпионом, Реми?
— С ума сошел?
— Не обижайся, это я просто так спрашиваю, для получения материала…
— Какого материала?
— К размышлениям.
«Ну и дела», — подумал Ренатто, заваливаясь на кровать. Ему намекали, что Житинский, возможно, гомик, но чтобы такое.

Глава 30

Утро следующего рабочего дня застало Ренатто в пилотском кресле за штурвалом его перехватчика. Точнее, не совсем его, а резервного, поскольку у его машины еще не были отремонтированы поврежденные захваты.
Подъем, умывание, завтрак, «привет, Ренатто, как твоя несчастная задница?», развод по машинам — все это осталось позади. Потом еще были заправка с левого борта, перекличка, как будто после заправки кто-то мог куда-то пропасть, развод в линию, общая инструкция и наконец конкретные наставления полковника Стоуна.
«Освобождая блокировку «джи-панели», вы должны контролировать показатель цапфы реверсивного трансформатора, поскольку…»
«О, бесконечно незаменимый полковник Стоун!» — подумал Ренатто, уже открыв стопорный механизм панели, хотя Стоун этого делать пока не разрешал. Что ж, возможно, кто-то и боялся, но только не Реми, который уже делал это, правда, не вполне удачно и не совсем в нужное время. Зато теперь он чувствовал себя намного увереннее тех, кто снимал контроль первый раз за всю летную практику.
— Прошу внимательно слушать меня, господа перехватчики, я тоже был молодым и знаю, что все, кому больше тридцати пяти, кажутся вам старыми занудными пердунами, тем не менее — слушайте и запоминайте. Перед тем как включить тумблер «сверхмарша», потрудитесь выставить автоматическое снабжение кислородом, поскольку на некоторых режимах сверхскоростей кислород в кабинах превращается в азот.
«А вот это важно», — отметил про себя Реми, проверяя, как меняются ощущения после включения дыхательной автоматики. Получалось, что изменений нет, и это правильно, ведь никаких экстремумов пока не намечалось.
— Также следует перевести на автоматический режим влагосодержание воздуха, поскольку на сверхскоростных режимах вода в кабине превращается в гидрогенезированную каменную пыль наподобие известняка.
Ренатто слушал, что-то принимал к сведению, а что-то нет. У него в управлении был новейший перехватчик «сармат», с мощностью двигателя в двести тысяч киловатт, хотя для барражирования в районе применения ему требовалось всего три тысячи, а без джи-панели было доступно только семь тысяч пятьсот.
Куда девать остальную мощь, он до последнего времени не догадывался, но теперь все было ясно — сверхмарш.
Об этом говорили перехватчики, об этом бухтели механики из подразделения обслуживания, об этом были вынуждены говорить командиры, под давлением пробуждающегося летного состава.
— …пушечное вооружение ни в коем случае, иначе ваши снаряды полетят в обратном направлении и разрушат пушечную камеру, а вместе с ней редукторный отсек и сопло, поле чего вы превратитесь в ионизированный атомарный газ… Надеюсь, это понятно?
«Ага, — кивнул Реми, делая себе заметку, — при сверхскорости никакой стрельбы из пушек».
— …тным вооружением тоже не следует, поскольку в лучшем случае ракеты сорвут вам подвески. А в худшем все опять же закончится облаком атомарного газа.
«Ракеты тоже не запускать», — сделал пометку Реми, хотя ему и так было очевидно, что, раз его перехватчик находится в неконтролируемом визиодисперсном состоянии, то любой источник энергии — пушка или стартующая ракета, тотчас становился дефлектирующими спанисточником со ступенчатым распадом — то есть для сторонних наблюдателей ярким облаком или вспышкой.
Становиться вспышкой Реми не хотелось. Да, он бы не прочь рискнуть, но вспышкой — нет, увольте. Он еще хотел попасть на ужин, ведь сегодня обещали омлет с грибами.
«Обожаю омлеты!» — признался себе Реми и чуть не прозевал главное:
— …ступить к самостоятельному выполнению!
— Вот это я люблю, камрады! — произнес он на открытой волне.
— Вообще-то сообщение делается для командира звена, — напомнил ему лейтенант Лумарь, конопатый командир их звена.
— Я что, не могу высказать частное мнение?
— Можешь, Реми, но лучше в сортире и шепотом.
Лейтенант Ренатто это «проглотил». Можно было дерзить полковнику Стоуну, можно было скрыто хамить Брауну, но командир звена был слишком близко, чтобы что-то не расслышать, и мог найти самый изощренный способ наказания, о котором старшие начальники даже не догадывались.
«Ты сегодня в наряде, Ренатто…»
«В каком наряде?»
«Ты что, не смотришь журнал распорядка?»
«Ой, извини… А сколько сейчас времени?»
«Четыре двадцать. До заступления на дежурство четырнадцать минут. Умыться ты успеешь…»
Вот как-то так. А кому это надо?
— Прошу прощения, командир, что будем делать? Ваши предложения, сэр?
— Ну, это… Помаленьку давай, выясняй пределы техники, я бы так сказал…
— Отлично, командир, выполняю ваш приказ, — ответил Реми и открыл крышку управления векторной тягой.
Тридцать процентов, семьдесят процентов и сто процентов. Наверное, можно было сразу рубануть и на семьдесят, но Реми решил, что за последнее время на него свалилось достаточно тумаков.
Он выбрал тягу сверхмарша в тридцать процентов и нажал кнопку, подтверждая выбор. Перехватчик начал набирать скорость, вдавливая Реми в анатомическое кресло. Впрочем, ничего особенного пока не происходило, небольшие перегрузки, показатели на панелях — в норме.
В наушниках все еще слышался голос комзвена Лумаря, а значит, можно было давить дальше.
Семьдесят процентов тяги, и подтверждение. И снова небольшие перегрузки и немного другая карта звезд, впрочем, навигатор пока еще ориентировался и не подавал сигнала тревоги.
«Ну и чего нас пугали?» — подумал Реми, смело выводя ползунок на сто процентов.
Подтверждение!
На экране появилось новое окно: «Вы действительно желаете выключить данный режим?»
— Нет, блин, пошутил просто! — возмутился Реми, еще раз вдавливая кнопку подтверждения, и опять — шлеп, перегрузки, а после перегрузок карта звездного неба… не появилась. Ни сквозь стекла кабины, ни на навигаторе, который просто отключился, Реми звезд не увидел. Хорошо хоть комзвена оставался на связи.
— Але, Лумарь, у меня тут кое-какие недоразумения… — начал вызывать Реми.
— Ну, это… Помаленьку давай, выясняй пределы техники, я бы так сказал…
— Какие пределы, Лумарь, я ни хрена не вижу! Вокруг смазанная каша! Каша смазанная!!!
Бодрое настроение покинуло Реми, он уже откровенно боялся, слыша, с каким напряжением работает автоматика кислородного снабжения. И, значит, кислород в кабине действительно превратился в азот, а вода в какой-то там камень.
— Але, Лумарь, ты меня слышишь?
— Ну, это… Помаленьку давай, выясняй пределы техники, я бы так сказал…
— Я сброшу скорость, слышишь?
— Ну, это… Помаленьку давай, выясняй пределы техники, я бы так сказал…
Наконец до Реми дошло, что в наушниках он слышит одну и ту же старую фразу командира звена, а значит, никакой связи со своими не было.
— Ладно, вас понял, — сказал он сам себе и заметил, что голос его дрожит. — Сбрасываем тягу до семидесяти процентов. Ползунок — раз… Подтверждение — два…
Он прислушался к ощущениям — ничего не изменилось, и за стеклом оставалась все та же смазанная каша — никаких звезд.
— Ну, хорошо, переводим с семидесяти до тридцати. Ползунок — раз, подтверждение — два. Ну, давай же, сволочь!
Ничего не изменилось и в этот раз, отчего Реми почувствовал, как у него сжимается тонкий кишечник. Где находился этот кишечник, он до сих пор не знал, а вот теперь чувствовал отчетливо.

Глава 31

Был полдень по судовому времени. Капитан Кворт сидел в углу трюмного кафе, которое использовалось как столовая для офицерского состава.
В этот раз на вахте стоял молодой офицер, которого взяли в рейс впервые, однако Луи за ним приглядывал, так что капитан мог без проблем выпить чашечку любимого тако.
В кафе вошли двое нороздулов из пехотной части десанта. Подошедший мугл принял у них заказ и ушел, а Кворт прикрыл глаза и посидел так с полминуты, наслаждаясь ощущениями которые давал крепкий горячий тако. Не всегда получалось вот так посидеть, вытянув ноги, обязательно что-то где-то случалось. Оно и неудивительно, судно большое и старое, тут без приключений никак.
Вскоре после пехотинцев пришли летчики — четыре нороздула и фризонтал. Они заняли большой столик возле витража, и к ним подошел другой мугл — первый был занят заказом пехотинцев.
Послышались негромкие голоса — это появилась пара нороздулов из диспетчерского пункта, который обеспечивал приданную авиацию. У летчиков все было свое — связь, тыловое обеспечение, ремонтная служба и даже служба безопасности. С одной стороны, права Кворта как капитана слегка отодвигались, но он не обижался — его дело возить, а уж чего они там между собой решают, его не касалось. Страшно было представить, чтобы они взваливали на него свои проблемы, ведь публика в десанте попадалась разная, кто-то втихую пил рингозин или курил фишку, а кто-то вез секретные донесения или вообще был какой-нибудь шпион.
Знавал Кворт одного капитана, Бублит была его фамилия, который тоже ходил на большом сухогрузе военного подчинения. Так вот этот Бублит решил наводить на судне собственные порядки — именно в десантном отсеке. Лез во все дела и случайно вляпался в какие-то международные секреты, так потом просто исчез с судна. Как будто испарился.
Три дня поискали да и списали на сумасшествие. А куда он мог деться с судна в открытом космосе? Ясное дело — только за борт. Но космическое судно — это не морское, тут за борт случайно не падают. Чтобы вытолкать тело наружу, надо очень постараться.
Нет, судовой строгости, Кворт, конечно, придерживался, он мог любому офицеру за брошенный мусор немалый втык сделать. И те его побаивались, уважали и с докладами приходили — дескать, столько человек в наличии, столько ко сну отбыли. Ну и замечательно, всего вам хорошего.
А второго дня прибегали сержант и рядовой — извиняться. Откуда-то узнали, что это они капитана в курилку затаскивали про жизнь поболтать.
Смешные. Кворт им так и сказал — бегите отсюда к своим командирам, я вас знать не знаю и вижу впервые. Смешно получилось, у них глаза чуть из-под надбровных дуг не выкатились с испугу.
Смешные.
Кворт допил тако и уже собирался уходить, когда двое диспетчеров вдруг подпрыгнули, словно им под задницы ударили, и, прижимая к ушам гарнитуры, выскочили из кафе, хотя заказ уже сделали.
Пилоты штурмовиков переглянулись — диспетчеры были им как родственники. И тут вдруг кто-то из них тоже получил сообщение, и они тоже рванули, едва не перевернув стол, а шедший к ним мугл с двумя гружеными подносами чуть не свалился.
Раз-два, и нет никого. Кворт тоже поднялся и зашагал к выходу, также прижимая к уху гарнитуру.
— Луи, ты меня слышишь?
— Слышу, капитан, как не слышать, ты же так орешь.
— Ладно, не хами! Что там на радаре, у нас диспетчера с летчиками из кафе брызнули, как жуки из-под лампы. Что там видно?
— Я еще не смотрел!
— Ну так посмотри, я уже иду.

Глава 32

Пока шел к рубке, поднимаясь на одном лифте, опускаясь на другом, капитан чутко определил, что с борта стартуют штурмовики — один, второй, третий. Другой бы ничего не почувствовал, ведь масса судна, по сравнению с массой штурмовика, огромна, но Кворт так долго служил на этом грузовике, что знал все его тычки, щелчки и дрожи. И уже вибрация от старта штурмовика сильно от них отличалась.
Когда он прибыл в рубку, Луи уже сидел, воткнувшись в рабочее место с тремя включенными экранами, а нороздул-практикант с выпученными глазами и открытым ртом стоял у поднятой визиограммы.
— Опусти жалюзи, Френе, — сказал ему Кворт. — Если будет бой, это защитит от осколков.
— А с кем будет бой, сэр?! — воскликнул Френе, торопливо переключая приводы.
— С врагом, приятель. С настоящим коварным врагом.
И, подойдя к замершему Луи, Кворт спросил:
— Что там?
— Похоже, дифракционное возмущение…
— Далеко?
— Ну, если все сходится, то через двадцать минут они будут здесь.
— Кто они, сэр?! — спросил Френе, но на него не обратили внимания.
— Значит, они идут в пространственной каверне?
— Кворт, ты говоришь, как какой-нибудь профессор. Откуда такие познания?
— Давай по делу…
— Ну да, вроде идут на плоскостном срыве. Такие-сякие муглы… А ведь нам говорили, что они червями питаются и живут на деревьях. Правда, Френе?!
— Я не очень вас понимаю, господин первый помощник.
— Тупой потому что, — пробурчал Луи и перекусил карандаш надвое.
— Ну, зачем ты! Я же им пометки делал?! — возмутился Кворт, выхватывая обломки.
— Извини, старик, так получилось. Похоже, они идут с опережением. Они набирают скорость, Кворт!
Луи ткнул в экран когтем, и по нему побежали волны.
— Ну, ты еще нам монитор проткни, зверюга! — воскликнул Кворт и дал Луи подзатыльник.
— Извини, — сказал тот, не отрываясь от наблюдений.
— И… И это все, первый помощник?! — проявился вдруг Фене. — Жалкий фриз оскорбил нороздула, а вы смолчали?!
Кворт с Луи посмотрели на практиканта, а потом расхохотались до хрипа, так что Френе совсем перестал ориентироваться.
— Значит, так, лейтенант Френе, — сказал Луи. — Сегодня после дежурства вы не идете отдыхать, а надеваете свой лучший мундир. Лучший — слышите? Я проверю.
— Я понял, сэр.
— Ни хрена ты пока не понял. В лучшем своем мундире ты возьмешь грязную байду с самой вонючей тряпкой и обработаешь коридор номер… восемнадцать.
— Но там же целый гектар!
— Не гектар, Френе, и за брехню ты освоишь еще перемычки в соседний погрузочный коридор. Понял меня?
— Вы… вы не имеете права… я… офицер и нороздул… Моя родословная…
— Засунь свою родословную… Одним словом, боец, если мне что-то не понравится, твоя характеристика будет страшнее, чем фильм ужасов, понял?
— Так точно, сэр. Но за что? За нарушение фалькистата по национальности за номером сорок пять дробь восемь?
— Да я понятия не имею, о чем ты говоришь, Френе, просто я хочу, чтобы ты стал нороздулом с большой буквы, а не куском дерьма из зоопарка. Понял меня? А впрочем, кого я спрашиваю.
Луи отмахнулся и снова погрузился в показания мониторов.
Френе стоял, как алебастровый столб посреди пещеры, безмолвный, звонкий и пустой внутри. Он не был таким уж нацистом, просто немного страдал фризофобией.
— Ладно, я с ним поговорю, — сказал оказавшийся рядом капитан. — Кое-что ты, конечно, получишь, ибо — заслужил, но никаких ссаных тряпок — это я тебе обещаю.
— Правда, сэр?
— Тсс, тихо, — приложил Кворт палец к тонким фризонтальским губам. — Если он услышит, все может стать еще хуже.
— Да, сэр, прошу прощения, — прошептал Френе, с ужасом посматривая на огромного Луи Олверта, который был так сложен, словно все его предки занимались добычей скального грунта.
— У тебя как с физической подготовкой?
— В каком смысле?
— Хочу заменить тебе мытье гектаров на погрузочные работы.
— О да, сэр, это было бы неплохо!..
— Ладно, считай, дело сделано. Ты, главное, прикидывайся упаковочным пластиком и больше с ним не спорь.
— Спасибо, сэр!
— Спасибо скажешь, если он ничего не заметит и не выбросит тебя за борт. Вот тогда и поблагодаришь.

Глава 33

Несмотря на то что сам приказал практиканту опустить бронежалюзи, капитан Кворт снова открыл их и увидел отходящие от борта штурмовики. Форсажные струи самых первых из них уже полыхали далеко впереди.
— Разве можно выполнять перехват на «шершнях», сэр? — спросил подошедший сзади Френе.
— Согласно боевому уложению, нельзя, но ракеты им под брюхо тоже кто-то цеплял.
— Я видел их ракеты — «эрхо-два», перехватывают цель в трех режимах.
— Ну, а чего тогда спрашиваешь?
— Можно честно, сэр?
— Ну, разумеется.
— Мне немного не по себе.
— Трусишь?
— Есть немного. Оттого и гнусности говорил, хотел поддержать себя.
— С гнусностями — это к Олверту, он по гнусностям эксперт.
Первый помощник на эти намеки никак не реагировал, поскольку следил за показаниями радиолота.
— Что там, Луи?
— Похоже, правда, что-то сюда прет…
— Эскадрилья муглов?
— Может, эскадрилья, а может, одиночная торпеда.
— Торпеда на сверхмаршевой скорости?
— А почему нет? Рванет в сотне миль от нас, а посудина расползется на молекулы в течение часа.
Кворт вздохнул.
— Вот ведь мерзость какая, раньше все было как-то честнее, ударили из пушек, корпус в клочки, а ты им ракетный залп в ответ. Но все наглядно, открыто. Я когда лейтенантом на «Эркандере» служил, такого насмотрелся — на сто лет жизни хватит! Но и там все по-честному было, никакого тебе сверхмарша! Свистели осколки, и были все ужасы разгерметизации, но чтобы такая пакость, как молекулярная дефрагментация, причем в тот момент, когда ты и думать о ней забыл…
— Я вижу «шершни», они возвращаются! — сообщил Френе.
— Я тоже вижу, — сказал капитан. — А что зенитчики, они в курсе?
— Полагаю, что да, у них с летчиками один начальник — майор Лаври Гринн.
Между тем штурмовики не возвращались, они пытались быть готовыми к выходу вражеского аппарата, который определенно следовал встречным транспорту курсом.
Вдруг яркая вспышка полыхнула в паре километров от судна, и промелькнул ярко-оранжевый силуэт остроносого перехватчика.
С башен прицепленной секции ударили зенитки, желтая плазма врезалась в корпус нарушителя, отчего он снова полыхнул ярким, почти белым пламенем и исчез, как будто его и не было.
Следом роем пронеслись «шершни».
— Сбили, да? Они его сбили, сэр? — спросил Френе.
— Не знаю, парень, — покачал головой капитан. — Тут ничего нельзя знать наверняка. Если сбили — где обломки? Где брызги металла?
— А может, он весь превратился в излучение? — предположил практикант.
— Как думаешь, Олверт?
— Едва ли такое возможно, — пожал плечами первый помощник. — Что-то должно было остаться, какой-то мусор. — Но это точно был стратосферный перехватчик, обводы у него будь здоров, не то что наши разлохмаченные «шершни».
— А если это был разведчик? — спросил Френе.
— Если это был разведчик — ему удалось уйти… — Олверт откинулся на спинку кресла и поскреб подбородок. — Тогда это очень хреново. Он засек наши координаты, снял показатели динамики, массы…
— И приведет друзей, — добавил Кворт.
Тем временем встревоженные «шершни» продолжали кружиться вокруг судна. Загудел вызов радиосвязи.
— Слушаю, Кворт, — ответил капитан.
— Сэр, это командир летной службы майор Гринн…
— Я видел, что произошло, майор. Вы об этом хотели мне сообщить?
— Об этом, сэр, и кое о чем еще. Я могу зайти?
— Ну, разумеется. Я на мостике.
Связь отключилась, и стало тихо. Вокруг продолжали носиться штурмовики, заставляя всех нервничать еще больше.
— Спустись в штурманскую, Френе, подожди там, — сказал капитан.
— Да, сэр, конечно, — с готовностью отозвался практикант и выскочил из рубки, как будто именно в ней скопился весь его страх.
— Может, мне тоже уйти? — поднялся Олверт.
— Шутишь? Ты первый помощник и свидетель всего произошедшего.
Прошло еще минут пять, никаких вспышек вторичной интерференции навигационная аппаратура не замечала, и это слегка остужало ситуацию. Впрочем, Олверт и Кворт понимали, что вражеский аппарат, если он уцелел, вряд ли успел вернуться и доложить о результатах. Вот через час-другой ждать визитеров уже можно. Если это был разведчик. И если он уцелел.
В дверь постучали.
— Входите, майор! Мы вас ждем! — крикнул Кворт.
Вошел Гринн, коротко стриженный нороздул, с лицом какого-нибудь сержанта-морпеха, но никак не летчика.
— Здравствуйте, сэр, — сказал он и покосился на Олверта.
— Это первый помощник, при нем можно говорить обо всем. Мы только что были свидетелями случившегося.

Глава 34

Капитан указал гостю на стул и даже поинтересовался, не желает ли тот тако, но майор отказался.
— Нет, благодарю вас, я просто присяду.
Майор сел, поддернул брюки, чтобы не смялись двойные стрелки, и поправил аксельбанты. У него было «серебро второй степени», такое надо было заслужить.
— Мы обязаны докладывать вам как капитану транспорта. Это необходимо…
— Да, я слушаю, майор.
— В общем, если вы все видели, то это был не разведчик, наша аппаратура показала нестабильность его спектров, попросту говоря, при выходе он терял массу — материал его машины попросту распался.
— А он, что же, сам вышел к судну, по приборам? — уточнил Олверт.
— Нет, его выбросило возле подходящей массы — солидная масса нашего грузовика спровоцировала выход.
— А потом его уничтожили? — спросил Кворт.
— Не думаю, сэр. Показания спектрометра не дают нам оснований говорить о разрушении материи, только холодный распад.
— Холодный — в кавычках? — уточнил Олверт.
— Разумеется, первый помощник.
— М-да, — покачал головой капитан. — Но мы можем рассчитывать, что он не вернется с целой эскадрильей перехватчиков? Мне показалось, это был перехватчик?
— О да, сэр, у вас наметанный глаз. Это был перехватчик типа «женева», когда-то подобные машины поставляли нам инсайдеры.
— Там, где инсайдеры, всегда подстава, — сказал Олверт.
— Ты еще по фризонталам пройдись, — напомнил ему Кворт, вызвав улыбку майора Гринна.
«Улыбка монстра — это симпатично», — отметил про себя Кворт.
— Нам осталось идти шесть суток. Шесть суток, и мы на твердой земле, под присмотром местной ПВО и перехватчиков. Дотянем без приключений, как думаете, майор?
— Уверен, что дотянем. Появление истребителя муглов было случайностью.
— Хорошо. Это все?
— Так точно, сэр, — сказал майор, поднимаясь и снова машинально поправляя аксельбанты.
«Франт», — подумал Кворт и сказал:
— Не смею вас больше задерживать.
— О да, сэр, но вы останетесь мне должны…
— Что же?
— Чашку тако.
Они посмеялись и расстались вполне пристойно, хотя Кворту этот майор с оскалом хищника не понравился.
— У тебя устаревший взгляд на личности, босс, — сказал ему Олверт, который давно служил под началом Кворта и хорошо его знал.
— И что, на самом деле он ягненок белой шерсти?
— Необязательно. Но он исполняет свою работу, а мы свою, и если у нас совместно все получается, то он ягненок белой шерсти.

Глава 35

Жизнь в бюро разведки была не сахар. Особенно в отдаленном бюро, где нет поддержки дюжих шефов и за каждый байт информации нужно отвечать собственной шкурой.
В воздухе стоял устойчивый запах фишки, смешанный с ароматами машинных масел от систем охлаждения серверных устройств. Настольная лампа освещала сразу два стола, за одним из которых сидел худой нороздул и, глядя в одну точку, «добивал» окурок с фишкой.
На экране подрагивал готовый пакет, ожидая дальнейшей передачи, но связи не было, и оператор коротал время, покуривая фишку.
Можно было, конечно, добавить рипоницила, но эффект от него всегда непредсказуемый — за такое могли попереть со службы, поэтому оператор ограничивался фишкой. Крепкой адсорбированной фишкой, от которой дохли даже микробы.
Возможно, кто-то стал бы осуждать Линкса Фео за это пристрастие, но случалось, он неделями ждал вестей с той стороны, а потом они вдруг обрушивались водопадом, так что даже окурок с фишкой воткнуть было некогда. И потом снова — тишина на пару недель, как будто они там все сговорились.
Распахнулась дверь, и в бюро вошел его начальник — майор Хонсейн.
— Опять залил шары, придурок?
— Я на грани стресса, сэр…
— Я это вижу. Что, «эвкатлон четыре» молчит?
— Что «эвкатлон четыре», что пять или восемь, они все, гады, ушли в отпуск, и только мы вдвоем здесь колупаемся. Вы, кстати, фишку-то курите?
— Заткнись, пока я тебя не убил, — просто сказал майор Хонсейн, проходя вдоль серверов и приглядываясь к регистрационной информации на экранах. Но что он мог там увидеть? Только отчеты о расходе охлаждающего масла и больше ничего.
— Ты знаешь, что у нашего бюро новое начальство, Линкс Фео?
— А чем было плохо старое, сэр?
— Оно не понравилось гризоттам.
— Гризоттам? Но разве они не в зоопарке?
— Замолчи, несчастный, это теперь наша власть, понял?
— Не понял, сэр, но я вам верю. Я давно вас знаю.
— Ох, Линкс, боюсь, при новых порядках ты долго не протянешь.
— Вы то же самое говорили Бергу Лормону, при том, что сами же его и нокаутировали, сэр.
— Ладно, давай о деле. Что нового?
— Ничего нового, сэр. Как вы ушли, так вы и пришли — тихо, как у инсайдера в одном месте.
— В пословице говорится — «как у мугла»…
— Я ведь не сумасшедший, скажи я, как в пословице и отправлюсь в больницу следом за Лормоном. Оно мне надо?
— Второй раз такой ошибки я не допущу.
— Хорошо, ловлю вас на слове, сэр. Тогда расскажите мне — давно хотел спросить, каково это быть муглом среди нороздулов и фризонталов, и терпеть их насмешки.
— А я их не терплю.
— Ну да, сломанные ребра Лормона тому подтверждение. Но вы ведь не всех колотите в стиле «эн-ванжу»? Кто-то ведь также оскорблял вас, а вы не могли ему ответить. Где, кстати, вы этот «эн-ванжу» изучили, его ведь не каждому нороздулу преподадут, не говорю уже о фризонталах. А вы и вовсе мугл, прошу прощения.
— Я не просто мугл, я мугл-савояр, а им многое прощается за их отчаянный нрав.
— Это да, с савоярами лучше не связаться. Но каково вам, сэр, работать против своих?
— Что значит — против своих? Я вырос среди нороздулов и фризонталов, я учился, был в школе одним из первых, я продвигаюсь по службе не хуже других. Я не чувствую себя чужим, Линкс.
— А вот я, хотя и нороздул, таковым себя чувствую, — вздохнул оператор.
На экране подскочила точка приема, показывающая активность в эфире.
— Что там? — спросил майор.
— Я полагаю, к нам прибивается агент. Сейчас будет сообщение.
Майор подошел ближе, его тоже угнетал этот двухнедельный штиль, в то время как на «новый блок» донесения прибывали одно за другим. В некоторые дни, по его сведениям, прибывало до десяти депеш, правда, на «старый блок» шли самые ценные сведения, а на новый всякие прихлебатели слали гризоттам «заверения в своем почтении».
Хонсейн вспомнил, когда к ним в бюро гризотты вломились первый раз. Их штурмовой взвод был похож на обожравшиеся фишкой бронемашины. Они даже стрельнули пару раз в потолок, пока их не остановил прибывший с ними «офицер по наведению связей». Потому и стал курировать СГБ и создал «новый блок», в который следовало пересылать все депеши, приходившие на позывной «старого блока».
Позже этот гризотт всех вызывал на беседу, прощупывал, выискивая нелояльных. Но нелояльных не оказалось, народ в бюро был тертый, видевший немало проверок и тренировочных допросов.

Глава 36

Файл «упал» в накопитель и начал разворачиваться. Сам текст был коротким, но, скрывая его смысл от муглов-людей, агент многократно шифровал донесение, чтобы для непосвященных оно выглядело совершенно безобидно.
— Странно, что, несмотря на то что муглы-люди не используют трёхвекторного общения, а значит, являются малоразвитыми, шифроваться от них приходится в восьмиразрядном порядке, — заметил Линкс, следя за диаграммой загрузки сервера.
— Они могут оказаться интуитами, — предположил майор, также не открывая взгляда от экрана.
— Что это значит, сэр? Я знаю интуитивное мышление, это оттуда?
— Отчасти. Интуиты не укладываются в логические рамки, их не может просчитать, ни нороздул, ни гризотт, ни даже предполагаемая «призрачная нация».
— Ну, нороздулы отнюдь не самые умные, просто у нас понахальнее морды, побольше клыки и когти, отсюда и самомнение. Всем известно, что фризонталы умнее нас, в усредненном порядке, конечно.
— Покороче давай, ты не в университете, — напомнил майор.
— Да, сэр, конечно. Я думаю, что «призрачная нация» все же понимает муглов-людей, ведь именно ее представители собирали наши народы в своих лабораториях. Неужели вы думаете, что они не знали, что делали?
— Они могли ошибиться.
— «Призрачная нация» не могла ошибиться, они видят на миллионы километров и многие тысячи лет вперед.
— Не буду с тобой спорить, Линкс. Что там?
— Так, тут у нас следующее… — произнес оператор, глядя на развернувшийся текст. — «Агент «Стронс» сообщает, что, по последним сведениям, предположительно к базе «Дельфин» движется семнадцать десантных кораблей типа «чеппия пятнадцать» и «кольдерон». На борту пехота и бронированные силы — в основном пилотируемые роботы. Кроме того, корабль, на котором находится агент, располагает отрядом перехватчиков типа «гонзаг-тридцать восемь», известный в нашей среде как «женева». Пилоты машин проводят много обучающих действий, и не исключено, что постараются наладить дальнюю разведку.
— Это все?
— Все, сэр.
— Нужно отослать в «новый блок».
— Прямо так сразу?
— Но мы же ознакомились, а в приказе сказано — отсылать после ознакомления, так что отсылай.
— Да не вопрос, — пожал плечами Линкс и, пробежавшись по клавишам, щелкнул когтем по последней.
— Все, уехало. Гризотты вас не забудут, сэр.
— Вот и отлично. Скажи мне лучше — почему он сообщил о дальней разведке? «Гонзаг-тридцать восемь» так себе машинка, видел я ее в ознакомительном ролике еще в училище.
— Я ее вовсе не видел, сэр, но в ней стоит трехступенчатый генератор с гравитационным ротором.
— И что?
— Этот генератор может увеличить маршевую скорость в десятки раз.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Хонсейн.
— Не верите? Загляните в справочник.
— Верю, все же у тебя университетский диплом, но вот интересно — как удается достичь такой скорости?
— Об этом знают только инсайдеры, сэр, но они сейчас не на нашей стороне.
— «Белое крыло» инсайдеров — с нами.
— Но это они так решили, чтобы не нарушать тысячелетних традиций, а на самом деле они на стороне муглов-людей, ведь все их руководство находится там.
— Тут с тобой не поспоришь, приятель. Инсайдеры — с людьми, это так.
— Так что будем делать?
— Что делать? «Новый блок» мы известили, теперь нужно составить телеграмму для капитана грузовика, который зафрахтовали для десанта, а потом и командование базы «Дельфин», куда этот десант направляется. Люди могут доставить массу проблем и тем, и этим.
— И обоим сразу.
— Да, это тоже исключать нельзя. Составляй текст, а я проверю.

Глава 37

Иногда Джек, Шойбле и Хирш навещали свои машины, спускаясь на нижние грузовые палубы, но для этого требовалось договориться с суровым офицером внутренней службы, отвечавшим за сохранность груза.
— Но почему, сэр, вы каждый раз требуете у нас документы, хотя знаете, что у военных на этом корабле никаких документов нет?! — недоумевал Джек, когда их с Шойбле в третий раз отправили на фотосканирование.
— Таков порядок, дорогой капрал, — развел руками пехотный капитан с пышными усами, каких не носили уже лет двести. — И я не вправе его изменить.
— Но мы приходим не в первый раз, нас уже должны запомнить, заложить в какой-то архив.
— В какой-то мы не можем, дорогой капрал, какой-то это в гражданском ведомстве, а у нас архив вполне определенный, и находится он в офисе дежурного офицера охраны. Сегодня это лейтенант-инструктор Хейфиц. Уверяю вас, дорогой капрал, лейтенант весьма толковый человек, он быстро вас сосканирует, проверит соответствие с базой данных, выпишет пропуск, вы отметите его у комендантов второго и третьего охранных периметров, и милости просим в хранилище боевой техники.
— Но, сэр, это же форменная волокита, — вмешался Шойбле. — А если завтра в бой, вы тоже заставите нас бегать по комендантам?
— Дорогой мой сержант, вы же сами будете благодарить нас за то, что у вас не стащили какую-нибудь выхлопную трубу или рычаг переключения скоростей. Представьте, вы приходите, а рычага нету. Вам в бой идти, а как без рычага? А у нас все строго гаечка к гаечке. Оформите пропуск, придите и милуйтесь со своим железным конем сколько хотите, разумеется, в рамках указанного в пропуске времени.
Давить на капитана было бессмысленно, он всегда выглядел так, будто только что пообедал. Но не успели Джек и Шойбле обменяться мнениями о личности капитана-охранника, как вдруг где-то вверху громыхнуло по стене, да так, что замигали осветительные панели, а часовые в будках заволновались и стали выглядывать — нет ли какого-нибудь нападения? Но нападения не было.
— Давай наверх, это где-то на четвертом ярусе! — определил Шойбле, и они помчались по коридору прочь от удивленного капитана-пехотинца.
Грузовой лифт поднял их на четвертый ярус как раз в тот момент, когда к узким овальным иллюминаторам сбегались все, кто слышал этот грохот.
Примеру прочих зевак последовали и Джек с Шойбле и, прилепившись носами к бронестеклу, увидели перехватчик «сармат», висевший вниз носом.
Он удивительным образом держался рядом с десантным кораблем и совершал плавные движения, раскачиваясь из сторону в сторону, как попавший в реку лист.
— Посторонитесь! Отойдите! Всем отойти от стены — немедленно!
Джек узнал этот голос, не было нужды оборачиваться, чтобы понять, что это майор Браун, отвечавший в отряде летчиков за внутреннюю безопасность. А может, он отвечал за весь корабль, ведь СГБ своих структур не открывало.
— Уйдем? — спросил Шойбле.
— Ну вот еще. Будем стоять, пока не оттащат. Эй, смотрите, пилот внутри кабины, кажется, он просит о помощи!
После этого сообщения Джека в коридоре поднялся невообразимый гвалт, и все, кого майору удалось отогнать от иллюминаторов, снова бросились к ним, ведь там за прозрачным колпаком кабины действительно был виден пилот. Он сбросил шлем, колотил руками по «фонарю» и что-то кричал.
— Эй, смотрите — эвакуатор!
И действительно, откуда-то сверху, с ремонтных ярусов, к беспомощному истребителю стал подходить буксир с манипуляторами. Заметив его, пилот возбудился еще сильнее.
— Наверное, кислород кончается, — предположил Шойбле.
— Ужас просто, — вздохнул Джек, невольно почувствовав удушье.
— А ты знаешь… Мне кажется, он похож на Реми.
— На Реми? — переспросил Джек, и в этот момент кабину закрыл клепаный корпус буксира. Он спеленал истребитель сочлененными манипуляторами и, коротко отрабатывая двигателями, стал разворачиваться в сторону шлюзов ремонтных ярусов.

Глава 38

Когда буксир со своей добычей исчез, смотреть стало не на что, и Джек с Шойбле отошли от иллюминатора. Майора Брауна уже не было.
— Хорошо бы к ремонтникам сунуться, посмотреть, Реми это или нет, — сказал Шойбле.
— Ну, туда-то нас точно не пустят. Ты видел, какие там ворота?
— Видел. Никакие часовые не нужны.
И приятели были правы, потому что закрытыми оказались не только ворота ремонтных ангаров, но даже сам выход на ярус, поэтому, потоптавшись перед створками, перекрывавшими выход из лифтового холла, они отправились восвояси, а за двумя рядами ворот тем временем проходила операция по спасению пилота.
Машина была заведена в просторный бокс, в который снова закачали воздух, и затем осторожно, под защитой изолирующих костюмов с дыхательными масками, к ней стали приближаться две бригады ремонтников.
Чуть поодаль у стены, тоже в герметичном костюме, находился командир летного отряда полковник Стоун.
Майор Браун шел вместе с бригадой спасателей, он должен был лично убедиться в состоятельности лейтенанта Ренатто.
Рядом с ним следовал врач, вооруженный целым набором инструментов, в том числе анализатором, определяющим стабильность материи, в данном случае это было не лишним, поскольку дистанционные анализаторы еще до заведения истребителя в док определили на его корпусе признаки нестабильности.
Поначалу даже представитель производителя и главный инженер ремонтной службы не были уверены, что обшивка машины на воздухе не загорится, но повторные измерения показали, что этого не случится, и тогда было получено разрешение на спасательную операцию.
— Сэр, мы ждем вашего приказа, — произнес по радио бригадир спасателей.
— Действуйте, сержант, — ответил майор Браун, поочередно подключаясь к панорамным камерам, которые снимали все происходящее со стен бокса.
— Начали, — скомандовал бригадир, и тотчас к истребителю подкатили две платформы с лесенками.
— Как думаете, доктор, он еще жив?
— Трудно сказать, майор, вроде бы шевелится, но…
— Это могут быть судороги?
— Все, что угодно, учитывая обстоятельства, в которых он оказался.
— Сэр, они подцепили фонарь! — сообщил бригадир. — Снимать?
— Снимайте, сержант, — разрешил Браун.
Щелкнули захваты, гидравлика разомкнула замки, и колпак из бронированного стекла штатно поднялся и встал на стопор.
— Как будто порядок, а, сержант?
— Как будто, сэр.
— Доктор, вы готовы? — спросил Браун.
— Готов.
— Тогда — вперед. Сержант, обеспечьте доктору доступ к пилоту.
— Есть, сэр. Прошу вас, доктор.
Доктор начал взбираться по лесенке, не расставаясь с металлизированным чемоданчиком и приемником спектрометра на запястье.
Браун нервно покосился на висящие под плоскостями истребителя ракеты. Четыре штуки «бласт-четыреста». Одна такая ракета могла разнести треть этого корабля, а уж четыре… Разумеется, они не были поставлены на боевой взвод, но все же.
«А не могли норзы намеренно испортить машину?» — подумал майор. Вот только вопрос, как это можно сделать? Нужно хорошо разбираться в такой технике — это раз, нужно пройти несколько уровней охраны — это два, и, наконец, нужно находиться на этом корабле, но и это майор Браун очень даже допускал. Десять тысяч военных — это почти наверняка шпион, а то и пара.
Во все сферы человеческой деятельность норзы с фризами напихали столько агентов, что они порой начинали следить друг за другом, из-за чего часто попадались в руки контрразведчикам.

Глава 39

Доктор добрался до открытого фонаря, и Браун весь превратился во внимание. Вот доктор сунул в кабину тестер, потом убрал его и достал из чемоданчика еще какие-то приборы.
Брауну так и хотелось окликнуть его, дескать, ну как там?
Снова подключившись к панорамным камерам, майор заметил, что как будто в кабине есть какое-то движение. Впрочем, возможно, это док тряс пилота, проводя какие-то реанимационные действия.
— Майор Браун?
— Да, док, я на связи!
— Он жив. Мало того, он способен двигаться.
— Он может говорить?
— Да, он рассказал мне о своем состоянии и уже порывался встать, но почему-то не догадался расстегнуть ремни безопасности.
— Для этого нужно просто нажать кнопку…
— Вот именно.
— А что спектрометр?
Ответить доктор не успел, его перебил бригадир спасателей:
— Сэр, прошу прощения, мы идем к корпусу — там пятна бликуют! Нужно полить их стабилизатором!
— Да, сержант, действуйте!
Двое ремонтников с ранцами за спиной приблизились к корпусу истребителя и стали поливать его специальной жидкостью, останавливающей разрушения материала. Такая процедура часто применялась для машин, возвращавшихся для перезарядки из боя. Их быстро укомплектовывали боезапасом, делали скорый ремонт и обслуживание, а затем — снова в бой.
Вот и здесь на корпусе имелись вполне боевые повреждения, но не от химической взрывчатки, а в силу каких-то иных причины. Пятна появлялись то тут, то там, некоторые тут же исчезали, а другие, напротив, понемногу увеличивались.
Браун снова покосился на подвешенные ракеты. Ему показалось, что они покачиваются от вибраций. Но нет, истребитель весил сорок тонн, едва ли его мог раскачать доктор со своим чемоданчиком.
— Я не могу сказать ничего определенного, майор, показания пляшут от полной стабильности до опасного уровня.
— Хорошо, док, пусть ребята освободят его, и он выберется, будьте там внимательны, — сказал Браун, и пока доктор объяснял спасателям, в какой последовательности и что делать, Браун связался с командиром летного отряда.
— Рик, вам лучше убраться отсюда, если что-нибудь случится, командир должен уцелеть.
— Док не уверен?
— Но вы же слышали…
— Хорошо, я уйду, буду наблюдать по монитору.
— Да, так будет лучше.

Глава 40

Когда пилота стали спускать по лестнице, поддерживая с обеих сторон под руки, стало ясно, что тут что-то не так. На трансляции с фоновых камер изображение пилота было каким-то размытым, хотя собственными глазами майор Браун видел его довольно четко.
— Еще один момент, майор, — подал голос доктор. — Его шлема нигде нет.
— Может быть, он его сломал? Там есть обломки?
— Шлем огромный, его ни спрятать, ни засунуть никуда невозможно.
— И что вы полагаете?
— Я не по этой части, майор, спросите инженеров.
А инженеры молчали, хотя прекрасно слышали все переговоры по радио. И Брауну это не нравилось, ведь если им нечего было сказать, то что мог сказать он? Диверсия? Халатность? Преступная халатность! А с другой стороны, вот и идеальный шпион — техник или инженер с пропуском через все преграды. Хороший вариант для проработки.
— Док, вы уже давали ему яблоко?
— Нет, там это было сложно, сейчас спустимся, и тогда…
Майор Браун посмотрел направо, где возле стены у ворот шлюза стояла наготове команда в оранжевых комбинезонах. Это были экстремальные взрывотехники, они включались в работу, когда машина приходила на перезарядку с неотстреленной ракетой, уже поставленной на боевой взвод.
Команда снимала такой подарок и укладывала в специальный взрывоударный контейнер.
Наконец пилот ступил на пол бокса, а доктор открыл свой чемоданчик и достал яблоко. Крупное зеленое яблоко.
Это был самый простой способ, но использовался он крайне редко, ведь обычно дестабилизированная материя взрывалась где-то в космосе. А чтобы вот так — пилот прибыл к своему кораблю да еще и выжил — такие случаи не описывались ни в каких наставлениях. В бою случалось, что поврежденные спецсоставами корабли начинали быстро разрушаться, и если все не кончалось полной аннигиляцией, спасательные команды, присланные на борт, находили лишь полуживых, обездвиженных людей. Тогда-то и применялись яблоки в качестве детектора — просто и дешево, но страшновато, ведь если проявлялся результат, до взрыва могли оставаться минуты, если не секунды.
Док протянул пилоту яблоко. Тот какое-то время смотрел на него — всего несколько секунд, но Брауну они показались минутами. Наконец, сняв перчатку, пилот взял яблоко. Едва ли он осознавал, что это, скорее, сработала моторика — ему дают, он берет. И как будто ничего не произошло, яблоко оставалось зеленым и свежим, а пилот смотрел на него пристально и не шевелился, как будто его выключили.
— Что там, док?
— Не знаю. Пока все в порядке, но я не знаю, сколько времени он должен держать яблоко.
— Этого никто не знает. В других случаях реакция происходила немедленно.

Глава 41

Прежде, чем что-то заметить в поведении пилота, майор Браун увидел мелькание оранжевых комбинезонов, которые мчались к истребителю, катя на колесиках контейнер с раскрывающимися воротцами.
— Всем покинуть помещение! Всем покинуть помещение!.. — закричал командир экстремальщиков, и персонал начал организованно эвакуироваться согласно много раз отработанному плану.
Одним из последних уходил майор Браун, и уже в воротах он оглянулся, чтобы увидеть, как из руки неподвижного пилота выпадает обугленное яблоко.
Люди выскочили в коридор, лязгнули замки, и о том, что происходило в боксе дальше, Браун следил уже по монитору из ситуационной комнаты, где находились инженеры и представитель изготовителя.
Экстремальщики подхватили пилота и забросили в ящик, как какую-нибудь куклу. Захлопнули крышку и покатили контейнер к воротам шлюза, который уже начал открываться.
— Артиллерии приготовиться, — отдал команду капитан корабля, находясь на мостике. — Дистанция стрельбы — десять тысяч метров.
Присутствовавшие в комнате слышали его, но не могли видеть. Положение контейнера в шлюзе было видно на мониторе — он стоял возле стенки гидравлической катапульты, которая выбрасывала в космос перезаряженные перехватчики.
— Артиллерия готова, — ответили капитану.
— Сброс цели.
— Есть сброс.
Распахнулись ворота, и из шлюза вылетел оранжевый контейнер. Он медленно вращался и все дальше уносился от корабля.
Грохнул залп из двух орудий. Снаряды нагнали цель на положенной дистанции. Последовал такой взрыв, что капитан пожалел, что не увеличил дистанцию втрое.
Яркая вспышка заставила сработать все защитные фильтры на камерах, и несколько секунд на наблюдательных постах было темно. Постепенно стало появляться изображение, и все увидели знакомый космос, без каких-либо следов взрыва — ни остаточных газов, ни раскаленных светящихся обломков, только пустота.
Майор Браун прерывисто вздохнул и покачал головой.
— Ты ничем не мог ему помочь, Олаф, — сказал полковник Стоун.
— Это понятно, — кивнул Браун. — Что с телеметрией?
— Ее удалось записать, — сказал инженер-механик. — Но вы извините меня, сэр, прежде я должен доставить эти сведения капитану корабля.
— Считайте, что уже доставили, инженер Дуглас! — отозвался с экрана капитан. — Меня предупредили о полномочиях майора Брауна, так что можете докладывать ему, как доложили бы мне.
— Слушаюсь, сэр, — кивнул инженер, слегка смутившись. — Итак, вот тут я уже распечатал все фазы полета…
Инженер начал раскладывать на столе какие-то пластиковые гармошки с нарисованными кривыми.
— Собственно, смотреть здесь особенно нечего, кроме пары точек…
Инженер ткнул пальцем, показывая, куда именно нужно смотреть.
— Вот тут, сэр, — обратился он к майору Брауну, — у двух сверхроторов случилось наложение стартовых фаз. Постепенно полюсная разница начала увеличиваться, поэтому регулировать сверхтягу стало невозможно, мало того, вот тут и тут показано, как она возрастала рывками.
— А вот это что? — указал майор на следующий непонятный всплеск показателей.
— Трудно сказать, сэр, некая сторонняя масса воздействовала на роторы, и они на какое-то время уменьшили рассогласованность фаз почти до нуля. Потом снова какой-то импульс, и опять роторы начали бесконтрольно разгоняться. Это и есть вторая главная точка после начала рассогласований.
— Может, он во что-то врезался? — предположил полковник Стоун.
— Разве только в магнитную пыль, сэр. Любой другой объект мог разрушить корпус перехватчика.
— Но как же он тогда вернулся обратно, инженер Дуглас?
— Программа автопилота оставалась активизированной, но пока исполнительные механизмы были заблокированы рассогласованием роторов, ничего поделать не могла. Однако в те моменты, когда рассогласование уменьшалось, перехватчик понемногу выруливал обратно. Вот тут, тут и особенно вот на этом участке мы видим включение приводов отклонения. Постепенно машина вставала на верный курс.
Присутствовавшие замолчали, по-разному оценивая услышанное, ведь эти запутанные разноцветные линии были понятны далеко не всем.
— Мистер Карловский, как вы объясните такое поведение машины? — спросил майор Браун у представителя изготовителя. Тот носил капитанский мундир, но все знали, что он гражданский, и обращались к нему только «мистер Карловский».
Представитель вздохнул и совершенно по-граждански пожал плечами, дескать, а хрен его знает. Но потом собрался, сел ровнее и сказал:
— Знаете, сэр, технология эта не наша, и как работают эти чудовищные ускорители, инсайдеры и сами толком не знают. Подобные проблемы случаются у каждой тысячной машины, но до этого случая все заканчивалось отказом ускорителя — пилот не получал режима сверхмарша, только и всего.
— Но вы же должны быть посвящены в конструктивные особенности этой машины! — напомнил полковник Стоун.
— Сэр, мы всего лишь сборщики. Железо попроще делаем сами, а роторы приходят с Ховайдена, и инсайдеры строго следят за тем, чтобы роторные узлы не вскрывались и им обеспечивалась подобающая секретность.
— Но это же не союзнические отношения, это какая-то мерзкая торговля! — возмутился Стоун.
— Увы, командир, таковы условия договора с ними, — сказал майор Браун, который был лучше осведомлен в таких вопросах.

Глава 42

Примерно с минуту все молчали, снова переваривая услышанное. Корабль находился далеко от основных баз и квалифицированных экспертов, поэтому принимать решение следовало на месте.
— Полковник Стоун, каково ваше мнение, можно продолжать облет техники или стоит прекратить программу? — спросил майор Браун больше из приличия, ответ на это вопрос он, конечно, знал.
— Разумеется, мы будем летать. Мы знали, на что шли — это война, господа, и от связанных с нею потерь никуда не денешься.
— И все же — почему случилось разложение материи? — задал вопрос инженер Дуглас. Он сказал это негромко, словно обращаясь к самому себе.
— А в других случаях на этот вопрос могли ответить? — спросил Браун.
— Увы, сэр. Теоретизировали много, но почему обычная устойчивая материя вдруг переходила в нестабильное состояние, точно никто объяснить не мог.
— А можно намеренно нарушить работу роторного узла, помочь ему рассогласоваться?
Дуглас вздохнул. Он понимал, куда клонит офицер СГБ.
— Видите ли, сэр, поскольку в тонкостях работы роторного ускорителя никто из присутствующих не посвящен, повредить его можно было только механически — взорвать или забить гвоздь, вот как-то так. Но в случае нарушения обшивки, изготовленной из особо прочного материала, на монитор состояния перехватчика немедленно выйдет информация о неисправности. Поэтому намеренную порчу я исключаю.
— А давайте подведем итог! — подал голос полковник Стоун. — Все остальные пилоты, кроме Реми Ренатто, благополучно вернулись, испытав сверхмаршевый ускоритель. В отзывах только восторги. Поэтому давайте каждый будет делать свою работу.
После этих слов на личный передатчик майора Брауна поступил вызов. Майор включил прием и услышал голос своего помощника и ответственного за радиосвязь — сержанта Рычека.
— Сэр, наверно, вы сейчас не можете говорить, но тогда просто послушайте: «Тилли» прислал сообщение, где уведомляет нас о том, что за время путешествия с нашего корабля было сделано четыре передачи на электронно-газовом передатчике. И последняя — держитесь за стул или унитаз, — последняя передача была полчаса назад. Немедленно возвращайтесь, нас ждут срочные дела.
Последние фразы собравшихся в совещательной комнате Браун почти не слышал, так уж были устроены его слух и глаза — когда говорили ни о чем, он это не запоминал, но стоило прозвучать какому-нибудь ключевому слову, и он тут же включался. Однако никаких ключевых слов не прозвучало.
— Вы знаете, господа, я согласен с полковником Стоуном, давайте пока ограничимся предварительным разбором, ведь на первый взгляд все очевидно, а на второй… Второй взгляд требует времени, господа. На этом разрешите откланяться, мне нужно идти.
— А что делать с перехватчиком? — спросил сидевший в углу лейтенант-механик.
— Он опасен? — спросил Браун.
— Очаги нестабильности на нем имеются, — подтвердил инженер Дуглас.
— Тогда за борт его, и пусть говорят пушки. Вы не возражаете, полковник Стоун?
— А что тут скажешь? — пожал плечами командир летного отряда и вздохнул. — Машина, конечно, красивая, и ее жалко, но за штурвал этого аппарата никто не решится сесть, может рвануть в любую минуту по неизвестной причине.
— Согласен, — сказал Браун. — Значит, за борт.

Глава 43

Оказавшись в своем небольшом бюро, где помимо него работал только радист, Браун облегченно перевел дух. Тут он чувствовал себя в крепости, а снаружи — на линии огня, ведь для него даже мирная с виду обстановка служила признаком очень скрытного действия врага. Для кого-то тишина и покой были символом стабильности и безопасности, а он, напротив, видел в тишине затаившуюся опасность.
— Ну, что там у тебя? — спросил Браун, садясь в крутящееся кресло перед столом, который делил с Рычеком. — Давай, показывай.
Сержант нажал несколько клавиш, и появился текст сообщения «Тилли», под кодовым названием которого выступал один из центров перехвата контрразведки.
Браун дважды перечитал сообщение и посмотрел на сержанта.
— Ну и что ты думаешь, бездельник?
— Думаю, что нужно что-то сопоставить.
— Что?
— Не знаю, но обычно вы что-то сопоставляете и так находите шпиона.
— Ну что же, устами младенца глаголет истина, — согласился майор. — Не, ну ты посмотри — он в курсе всех дел на нашем корабле.
— Однако глубоко вникнуть не может, значит, сторонний наблюдатель.
— Думаешь, в десанте?
— Может, и в десанте.
— Время отправки проверил?
— Проверил, сэр, но из семи перехватов время отправки определено только для четырех. Корабль идет по аномалиям, вот аппаратура и сбивается.
— Ну, это понятно. Что эти четыре — сходство есть?
— Есть, сэр. Вторая рабочая смена.
— Это уже кое-что. Значит, у нас есть кто-то, кто может уединиться, чтобы сделать передачу.
— В гальюне кто угодно может уединиться.
— Ответ неправильный, в гальюне стоят ионизаторы, погрешность дают небольшую, но при большой дальности передачи может получиться серьезная ошибка, а у них нет электронно-газовой антенны, они очень чувствительные.
— Будут помехи.
— Не помехи, дружок, а полная декодация или мусор. Вот поэтому найди конструкционную схему корабля, и мы определим, где можно шарахнуть передачку через стену, чтобы она что?
— Не превратилась в мусор.
— Ответ правильный. Давай, ищи схему, а я пока подремлю или подумаю.
Майор подпер подбородок рукой, снова проглядывая текст. По всему выходило, что противник извещен о подходе десанта и будет его ждать. Вопрос только — где? Ведь в донесениях не указано точное место доставки десанта, к тому же на отдаленных базах не так много сил, чтобы перекрыть все направления. Максимум, что они могут, — вести разведку.
Следовало немедленно доложить командующему десантом, который находился на корабле под номером семнадцать, однако майор не торопился. Ну что толку, если он сообщит это генералу? Тот сразу скажет, а где шпион? И бесполезно что-то объяснять, размазываться по стене. Никаких отговорок — ты отвечаешь на корабле за внутреннюю безопасность, будь добр соответствовать, а не то напишут телегу начальству.
«Знаю-знаю, мы это уже проходили», — вздохнул майор Браун.
Ему следовало предоставить доклад вместе с пойманным шпионом. Без шпиона никак. С другой стороны, сколько шпионов во всем десанте на семнадцати кораблях? Возможно, десятки, попробуй с ними повоюй. Хотя активизированы, конечно, не все, кто-то проявится уже на месте, дескать, долетели, принимай информацию. А самое скверное, если это кто-то из офицеров при штабе того же генерала. Тогда недолго десанту наслаждаться путешествием, скоро встретят, отпишут по полной программе.
Пусть они не сразу соберут достаточно сил, но если сядут на хвост, потом уже не оторваться, так и будут долбить.
А ведь сколько говорили о введении тотального генетического анализа, но нет — дорого, нерационально, неоправданно. А с другой стороны, норзы легко вербуют людей, так что одним анализом тут не отобьёшься. Но все же тотальная экспертиза их очень бы поджала. Очень!
— А что там с перехватчиком, разобрались?
— Не отвлекайся…
— Ну все же?
— Решили проблему, вот и все объяснение.
— Я нашел нужную схему, сэр.
— Молодец, ищи помещения, откуда передача пройдет чисто…
— Уже ищу. Вы сегодня что-нибудь ели?
— Что-нибудь ел.
— Там в столе шоколадка…
— Это не еда, Рычек.
— Не еда. Но я знаю, что вы любите сладкое, сэр. Весь свой шоколад вы берете на месяц вперед и съедаете в один вечер.
— Да ты шпионишь за мной, рыба вяленая?
— Я вижу только то, что само бросается в глаза. Коридоры, разумеется, вычеркиваем?
— Чего?
— Я говорю, передача из коридора маловероятна.
— Да, коридоры и прочие доступные публике места пока вычеркни, оставляем только те помещения, где можно уединиться.
— Бинго.
— Чего?
— Нашел. Единственное место, откуда сигнал передается напрямую через внешнюю стену — судовая кухня.
— И нам известно даже, какая это была смена?
— Известно, сэр, но в смене сорок три человека.

Глава 44

В очередной раз в гости к «бронеходам» зашел лейтенант Реймонд, потому что иногда ему требовалось выговориться, а трепаться с сослуживцами не хотелось.
«Бронеходы» уйдут с десантом и забудут стенания лейтенанта Реймонда. А свои не забудут.
— Значит, вот как поступили с беднягой Реми, — произнес Шойбле, держа в руках стаканчик с остывшим чаем.
— Другого выхода не было, Петер. Мне рассказывали истории и пострашнее, но на нашем корабле ничего подобного раньше не бывало.
— Вспышка, говоришь, была? — уточнил Джек.
— Да, очень яркая. По всему борту отключились камеры и пару минут не работали. А потом туда же отправили и перехватчик.
— И тоже расстреляли?
— Да, таков порядок, — вздохнул Реймонд и, допив чай, протянул стакан Шойбле. — Повтори, пожалуйста.
Пока Шойбле наливал чай, Джек размышлял над судьбой Реми Ренатто. Додумать он не успел, откуда-то донесся резкий металлический стук, как будто по трубе несколько раз ударили небольшим молоточком.
— Что за дела такие? — спросил Хирш, привстав с кровати, на которой сидел.
— Я не знаю, — ответил Реймонд, и все прислушались. Что-то снова пробарабанило по металлу, да так, что загудели конструкции, и Шойбле сказал:
— Знаете, братцы, а ведь это стрельба! Это пули в стену входят и попадают в переборки!
— Так, спасибо за чай, я побегу! — воскликнул Реймонд и, подхватив кепи, выскочил из кубрика.
Джек, Хирш и Шойбле переглянулись.
— Ну и денек сегодня, — заметил Шойбле.
— Скорей бы уже добраться до места и сразу к делу, надоело это подвешенное состояние, — высказался Джек.
Вдруг дверь в кубрик распахнулась, и внутрь заскочил сержант из судовой полиции. При нем был автомат, бронежилет и шлем.
— Кто здесь Джек Стентон?! — закричал сержант, и все увидели, что у него красное, мокрое от пота лицо.
— Я… — ответил Джек, поднимаясь.
— Ты в порядке, ботинки на тебе есть?! Или что там тебе для работы нужно?!
— Ботинки на мне, а что случилось? — недоумевал Джек. Если это был арест, то какой-то странный.
— Давай за мной — немедленно! — крикнул сержант и выскочил из кубрика, а Джек выскочил следом, решив, что выяснит подробности по дороге.
В коридоре их ждали еще двое солдат, бронежилет у одного из них был с пробоиной.
— Что там случилось, почему стреляли? — на бегу спросил Джек.
— Захват опасного преступника! — крикнул в ответ сержант и запрыгнул в лифт, который для группы придерживал еще один полицейский.
Джек заскочил следом, за ним еще двое бойцов, и створки закрылись — лифт пошел вниз.
— Все, что могу сказать тебе, парень, нужна твоя помощь — твой маленький робот «ксерокс»!
— «Таргар», вообще-то!
— Точно — «таргар», «ксерокс» — это название шоколадки… Брайтон, у тебя дыра в жилете!
— Да, сэр, знаю, но не сквозная…
— Ясен хрен, что не сквозная, иначе бы ты тут не сопел. Внимание, выходим!
Двери открылись, и сержант снова помчался по коридорам, все ускоряя шаг. Джек за ним едва поспевал, он не был таким уж спортсменом.
Какие-то повороты, коридоры и лифты он узнавал, а где-то пробегал впервые. В результате благодаря пропуску сержанта-полицейского они примчались к хранилищу более коротким путем, чем когда путешествовали на общих основаниях с Шойбле.
Отвечавший за охрану капитан был уже здесь, но в этот раз не сказал Джеку ни слова. Часовые расступились, а еще двое полицейских стали указывать путь, который Джек и так знал, зато, когда они прибежали к стоянке, «таргар» уже стоял без растяжек, а возле него лежали два магазина по тысяче патронов к роторному пулемету.
— Все, что смогли сделать сами, — сделали! — сообщил капитан-охранник, переводя дух, оказалось, он бежал следом за Джеком. — Крепеж сняли, а как зарядить, не знаем!
— Не беда, это быстро! — сказал Джек, потом коснулся «секретки», и машина тотчас опустила кабину. Дверца открылась, Джек сдвинул по салазкам сиденье и получил доступ к загрузочной платформе.
— Давайте коробки!
Все бросились ему помогать, вырывая магазины друг у друга. Джек закричал им:
— Не суетитесь! Сержант, подготовьте провожатых, отсюда мы пойдем очень быстро!
— Слушаюсь! — козырнул тот и, забрав двух полицейских, убежал из хранилища, а Джек начал соединять патронопроводом оба магазина.
— Готово, ребята! От машины! — крикнул Джек, запрыгивая в кабину и одновременно запуская турбину накачки.
Включившаяся панель общего состояния показывала, как быстро батареи наполняются энергией.
Пулемет — в порядке, радар — в порядке! Впрочем, он здесь пока не нужен. Гидравлика под давлением — можно двигаться.
Джек включил ход, и, выруливая джойстиком, повел машину к выходу. Сзади бежали двое полицейских и капитан-охранник.
«Вот привязался-то», — подумал Джек, все еще сердясь на капитана за их с Шойбле обиды.
В галерее их встретил еще один полицейский, который что было духу помчал вперед, показывая дорогу. Джек пришпорил «таргара» и начал лихо прописывать все повороты не хуже самого проводника.
Вместе они выскочили на лифтовую площадку, где уже были открыты ворота грузовой платформы.
Сбросив скорость, Джек аккуратно завел машину в лифт, сержант закрыл воротца, и платформа поднялись на два яруса.
Потом воротца снова открылись, и на этот раз их ожидала целая делегация из судовых полицейских, пехотинцев из десанта и майора СГБ.

Глава 45

Заметив Брауна, Джек не удивился и, выведя машину из лифта, опустил кабину и распахнул дверцу, в которую тотчас сунулся Браун.
— Привет, Стентон.
— Здравствуйте, сэр.
— Примерно догадываешься, о чем пойдет речь?
— Ну, если вызвали машину, значит, пехотой не обошлись. На нороздула нарвались?
— Нарвались, Стентон, нарвались по полной программе. Группу захвата из восьми человек он просто распылил, сука. Автомат забрал и восемь рожков с патронами. Стреляет, как снайпер, бьет даже через стены, как будто чувствует, кто за ними прячется. Короче, выручай, иначе он может прорваться даже на мостик. Раньше я не верил, но теперь не исключаю — заслоны проходит, как горячий нож масло!
— Я понял, сэр. Где он сейчас?
— Там, впереди, — майор махнул в сторону восточного коридора. — Пройдешь сорок метров, потом поворот, еще двадцать метров, и снова поворот, и там в хашинге с копченым мясом он и засел. Но чую, готовит прорыв, мерзавец. Чую! А когда работает, мы даже заметить не успеваем, так быстро действует. Ну нороздул, что с него возьмешь! Час назад был толстоватым поваром, а теперь — мускулистый зверь, снайпер! Страшнее не придумаешь!
— Хорошо, я выдвигаюсь. Связь на какой волне?
— Чего?
— На какой волне вы общаетесь? «Три двадцать пять»?
— Да, она самая. Давай, Стентон, соверши подвиг. А то мы, блин, жутко смущены. Солдаты, вон, в глаза не смотрят — все его боятся.
Джек захлопнул дверцу, поднял машину и провел через освободившийся коридор, затем, свернув в указанном месте, направил «таргар» к заветному повороту, за которым находилась хашинга с копченым мясом.
Эх, дали бы за работу окорок! Это было бы здорово. А еще шпик с перцем — лучше с красным. Но наверняка скажут — спасибо, герой, иди пей свой чай.
Едва Джек вывел машину из-за угла, как ударил автомат и пули семь шестьдесят два застучали по корпусу. Однако его это не смутило, такое оружие «таргару» было не страшно.
— Стентон, эта волна?! — прорвался в эфир майор Браун.
— Да, сэр, я вас слышу.
— Стентон, нам этого парня нужно живым взять, понимаешь?
— Это будет трудно, сэр, нороздулы в таких ситуациях не сдаются.
— Ну подрань его как-нибудь в ногу, что ли. Понимаешь меня?
— Понимаю, сэр.
— На крайний случай сгодится и его голова, но не выноси ему мозги, ладно?
— Сделаю все возможное, сэр, — ответил Джек, и по броне снова застучали пули.
Благодаря этой стрельбе Джек понял, где сидит нороздул, но как до него добраться, чтобы он при этом оказался лишь подранен? Это было трудной задачей, ведь стрелок засел в нише за массивным станком для нарезки мяса и выглядывал оттуда, подставляя только голову, которую майор Браун просил поберечь.
Если бы не эта просьба, Джек уже дал бы очередь и стрелок получил бы ранение — хоть от рикошета. Но нельзя, а значит, следовало пойти на какую-то хитрость.
Джек повел машину дальше и остановился в десяти метрах от укрытия нороздула, заставляя его нервничать.
— Ну что там? — спросил Браун.
— Налаживаю контакт, сэр.
— Но ты вроде остановился…
— Подождите немного, скоро будут новости.
— Ну ладно, тебе виднее.
«Вот именно», — подумал Джек, проверяя барабан револьвера. В отличие от подсоединенных к системе робота магазинов основного оружия, никакой информации о револьвере снять с «таргара» было невозможно, поэтому он пролежал под сиденьем сколько нужно и никто его не нашел.

Глава 46

Чтобы показать нороздулу, кто есть кто, Джек парой очередей срезал несколько тяжелых окороков, которые упали вниз и наверняка слегка пришибли стрелка.
Тот понял, что его пока берегут, и сделал какие-то выводы. Вскоре он поднялся из-за станка в полный рост, уткнув ствол автомата себе в подбородок.
Джек слегка приоткрыл дверцу и крикнул:
— Что ты этим хочешь сказать?
— Если вы попытаетесь меня схватить, я дерну спусковой крючок!
— Чего ты добиваешься?
— Я сдамся, но сначала хочу переговорить с самым главным!
— А кто, по-твоему, здесь самый главный?
— Командующий десантом всей флотилии!..
— Сэр, вы это слышали? — спросил Джек по радио.
— Не вполне, приятель, мы же за углом…
— Он приставил автомат к башке и угрожает застрелиться, если не поговорит с командующим десанта.
— Это исключено, Стентон. Придумай что-то, чтобы обмануть этого урода. У нас из-за него потери, понимаешь? Реальные потери.
— Я понимаю, сэр. Сейчас он в безвыходном положении и пытается нанести нам наибольший ущерб.
— Ты правильно сечешь, приятель. Не позволь этой твари провести тебя.
— Хорошо, сэр. Будем стараться.
Джек включил ход и сделал еще два шага к нороздулу, затем покрутил стволами пулемета, как будто напоминая, кто тут хозяин.
— Эй, как к тебе обращаться?
— Дроу… Майор Дроу…
«Ну конечно, ты еще скажи — Синий Светлячок», — подумал Джек, наперед зная о намерениях противника.
— Слушай, майор Дроу, я переговорил по радио со своим начальством.
— И что?
— Все, на что ты можешь рассчитывать, это капитан корабля.
— Полковник Кворт? Он же старый тихоход, который не контролирует даже персональный гальюн!
— Альтернатива у тебя одна — пять пуль в башку.
— Почему пять? — после паузы уточнил Дроу.
— Скорострельность большая, по одной не получится.
«Ну давай, Дроу, или как там тебя зовут на самом деле. Рискни, ты же видишь, как широко открыта дверца. Ты же знаешь, какой ты быстрый — муглам за тобой ни за что не угнаться. Давай, крысеныш, действуй…»
Джек чуть шире приоткрыл дверцу и в следующее мгновение резко ее захлопнул, когда метнувшийся со скоростью молнии нороздул уже шваркнул по ее броне острыми когтями.
Джек попробовал резко развернуться, но Дроу уже насел на «таргара», и вместе они свалились на пол.
— Я разорву… твою коробчонку… — рычал снаружи нороздул, и Джек его слышал через звуковые фильтры. — Я доберусь до твоих киш-ш-шок!
— Стентон, ты как?
— Боремся в партере, сэр, — ответил Джек, то и дело включая штатный подъем из лежачего положения, но всякий раз Дроу хватался за ствол пулемета и снова заваливал «таргар» на пол, чтобы не остаться без прикрытия со стороны угла.
— Сэр, вам нужно отвлечь его ненадолго…
— Насколько ненадолго?
— Пусть кто-нибудь выглянет и пальнет у него над головой.
— Когда?
— Давайте через десять секунд — после моей команды.
— Хорошо, Стентон, мы готовы к твоей команде.
— Хорошо. Начали!
Секунды побежали одна за другой, и в рассчитанный момент Джек снова включил подъем. Нороздул снова схватился за ствол пулемета, и в этот момент из-за угла открыли огонь.
Нороздул пригнулся, отпустив пулемет, тогда Джек приоткрыл дверцу и, выставив ствол револьвера, почти в упор выстрелил в нороздула.
Эффект был сильнее, чем он думал. Тело майора Дроу отшвырнуло метра на полтора, и тотчас из-за угла стали выбегать полицейские, вооруженные автоматами и шприцами с парализатором.

Глава 47

Прошло трое с небольшим суток, и, к удовольствию Джека, разговоры об этой схватке с нороздулом стали понемногу затихать. В их кубрик перестали наведываться соседи, чтобы в который раз выслушать сильно усеченную версию событий, а в коридорах Джека перестали хлопать по плечу все знакомые и незнакомые.
Новые дни приносили новые события, где-то кто-то отравился консервами, где-то случилась драка, а в другом месте — у пехотинцев, накрыли ночное казино, и все эти темы понемногу вытесняли поимку нороздула, о котором больше не поступало никаких сведений, ведь он оказался в руках СГБ.
Было три часа ночи по судовому времени, и все благополучно спали, когда в дверь кубрика негромко постучали.
— Ой… — произнес спросонья Джек и приподнялся. — Там, что ли, стучится кто-то?
— Тебе показалось, — сказал Шойбле и перевернулся на другой бок.
Между тем стук повторился, и Джек встал, чтобы открыть.
Прежде они никогда не запирались, но после случая с нороздулом решили, что запираться вовсе не прихоть, а требование безопасности.
— Неизвестно, сколько их тут еще шастает, — заметил тогда Шойбле. — К тому же, говорят, они какую-то пластику делают и выглядят, как настоящие люди, — не придерешься. Как тот клиент выглядел, Джек?
— О, зверь прямо. Как те парни, что нападали, на нас в первую экспедицию в подземелье. Помнишь?
За дверью оказался лейтенант Реймонд, одетый, несмотря на ночь, по полной форме.
— Привет, ты к нам? — спросил Джек, сторонясь.
— К вам, — коротко ответил Реймонд, заходя в кубрик и бесцеремонно включая свет.
— Что случилось? — поинтересовался Хирш, выглядывая из-под тонкого одеяла.
— Собирайтесь, ребята, похоже, минут через двадцать у нас появятся гости.
— Налет? — догадался Джек.
— Налет. Радиоразведка предупредила нас неофициально, потому что точно определить принадлежность кораблей не получилось, а значит, и официального сообщения они послать не могут, что также мешает нашему капитану объявлять общую тревогу.
— Но он все равно объявил? — спросил Хирш, торопливо надевая брюки.
— Попросил меня собрать людей частным порядком.
— И ты уже оповестил все пятьдесят человек? — вспомнил Джек о необходимом количестве стрелков.
— Нет, капитан разрешил задействовать только десять.
— Почему?
— Потому что сообщение неофициальное. И есть вероятность, что радиоразведка ошиблась.

Глава 48

Плохо соображая после внезапно прерванного сна, троица пилотов торопливо шагала за Реймондом. Поворот за поворотом, лифт, снова поворот, длинный коридор и опять лифт.
Джек даже не мог вспомнить, тем же путем он шел с лейтенантом в прошлый раз или другим.
Минут через десять они оказались на ярусе, где уже находились четверо переминавшихся в коридоре стрелков.
— Эй, а где еще трое? — спросил лейтенант, обращаясь к рыжеватому сержанту. — Романецкий, мы же договорились, что вас будет семеро!
— Испугались, сэр, — пожал тот плечами.
— Что значит — испугались? Вы же боевые пилоты!
— Ну, в кабине это одно, а тут — совсем другое. Как я их ни уговаривал, как ни стыдил…
— Угрожал им даже, — подсказал долговязый капрал.
— Да, морду обещал набить, — признался рыжий. — Но они ни в какую.
— Но если корабль сожгут — всем достанется!
— Они не поверили. Говорят — штатной артиллерии хватит.
— В штатной артиллерии четыре башни и скорострельность в десять раз меньше! Там же калибр другой!..
Рыжий в ответ только пожал плечами.
— Дебилы, полные дебилы, — покачал головой Реймонд. — Ладно, вы четверо давайте, открывайте кабины в центре с левой стороны, а вы — напротив них справа.
— А карточка, сэр? — спросил рыжий.
— Ничего не нужно, двери разблокированы.
— А как нам общаться? — спросил Джек.
— Там… — Реймонд махнул рукой. — Там гарнитуры, когда их наденете, они включатся автоматически. Располагайтесь пока, а я сейчас приду.
И, оставив стрелков, лейтенант поспешил к лифту, а стрелки разошлись по кабинам.
Джек занял уже знакомое кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее, подвигал джойстиком пушки и услышал по связи голос Шойбле:
— Вот это техника, а, Тедди? Вот это ходы — ни скрипа, ни шума, не то что у нас!..
— Основательная машина, — более спокойно отозвался Хирш. — Тут все на порядок круче.
— Особенно калибр, — добавил Джек.
— Да, спарка сто двадцать, такую даже «аметист» не переплюнет.
— У «аметиста» своя планида, он под другое заточен, — вмешался рыжий сержант — Джек узнал его по голосу.
— Да ладно тебе, мы «аметиста», между прочим, в работе видели! — похвалился Шойбле. — В трех шагах от нас шарашил — дредноут сферический практически надвое разрезал, как лазерной пилой!
С той стороны раздался негромкий смех, похоже, смеялись приятели рыжего.
— Не обращайте внимания, — сказал он Шойбле и его коллегам. — Просто вы не знаете, но я два года на этом «аметисте» отпахал.
— Во как! — поразился Шойбле. — А теперь на чем бегаешь?
— Теперь на «гассе».
— А что так?
— Сожгли нас как-то раз штурмовики, целое отделение одной бомбой. После госпиталя «аметиста» не нашлось, пришлось пересаживаться на то, что было. Но ничего, прижился.
— Хорошего человека никакая машина не испортит, — заметил Шойбле, и все засмеялись.

Глава 49

Так в полном неведении они просидели минут двадцать, все меньше веря в возможность нападения.
— Куда лейтенант делся, ребята? — спрашивал рыжий.
— По нужде отошел… — шутил Шойбле.
— Должно, не будет сегодня стрельбы, — с долей сожаления сказал кто-то из друзей рыжего.
— И зачем только поднимали, — вздохнул Хирш.
— Внимание зенитным башням! Учебная тревога! — прозвучал в эфире компьютерный голос, но на этом все и закончилось, и снова стало скучно.
Наконец появился Реймонд и вызвал всех в коридор.
— Короче, так, ребята, как будто есть цели, и вроде бы это вражеские суда, но скорее всего, какой-то каботаж, мы ведь сейчас на уровне их промышленных баз находимся. Кое-где стоят обогатительные фабрики редкоземельных материалов, к которым раз в год приходят транспорты: табачок привезти — золотишко увезти.
— Мы бы от золотишка не отказались, — сказал приятель рыжего.
— Если чего подстрелим, пустим тебя за борт — собрать что останется, — пообещал Реймонд, и все засмеялись. — Одним словом, ждем семь бортов каботажа, они идут почти встречным курсом.
— Они нас не ждут? — спросил Джек.
— Едва ли. Это обычные грузовики, у них и радаров нормальных нет.
— Когда подойдут? — уточнил Хирш.
— Ждем минут через… — Реймонд посмотрел на часы. — Минут через двадцать семь.
— Ну это недолго, пожалуй, мы останемся, — схохмил Шойбле, и все снова рассмеялись, но уже как-то нервно.
— Ладно, юмористы, давайте по кабинам, — скомандовал Реймонд, который и сам не верил, что они увидят хоть какие-то цели.
Впрочем, это было бы приятное разочарование, ну кому охота схватиться с бескомпромиссным врагом вместо того, чтобы нормально поспать до утра?
Джек вернулся на свое место и от нечего делать начал баловаться учебной программой, которая запускала на экран несколько аляповатых целей, и Джек в учебном режиме с отключенным приводом стрелял по ним снарядами разного типа.
Качество игры было так себе, должно быть, ее не обновляли с момента постройки десантного корабля, то есть лет двадцать. Эти корабли собирались на орбитальных стапелях в те времена, когда политическое руководство мечтало обезопасить дальние подступы планетного сектора и гарнизоны пограничных баз, но потом ситуация изменилась, и гигантские десантные корабли с артиллерийской поддержкой и выдающимися скоростными данными «пылились» где-то у космических доков, благополучно избежав сокращений при очередных оптимизациях расходов.
Через двадцать минут Джек устал и начал позевывать. Шойбле рассказал старый анекдот, а Хирш предложил две его другие версии, которые помнил еще со времен своей учебы.
— Внимание! — произнес синтезированный компьютером женский голос. — Бортовые системы четвертого, двенадцатого и пятнадцатого судов обнаружили потенциальную угрозу! Повторяю…
Но повторить «девушке» не позволили, в эфир влез какой-то дежурный офицер и, откашлявшись, сказал:
— Всем успокоиться, ребята, эта баба слегка зарапортовалась. Пока мы ни в чем не уверены, возможно, это потерянный зонд. То есть несколько потерянных зондов, короче — ждите дальнейшей информации.
Источник исчез из эфира, и рыжий сержант сказал, что «эта хреновина» ему уже не нравится.
— Я уже не знаю, смеяться мне или бояться. Что тут происходит?
— А ты прикинь, какова вероятность появления нескольких потерявшихся зондов? — предложил ему Хирш.
— Зонды пачками не летают, — сказал Шойбле. — Разведывательный зонд — существо индивидуальное, малозаметное. Прилетел, сфоткал, что нужно, и по орбите назад.

Глава 50

Еще через пятнадцать минут заговорил местный источник — радарная служба корабля, сотрудникам которой врать смысла не было:
— Внимание, артпалуба, наблюдаем четыре среднетоннажных судна. Время подлета семь минут. По курсу — три.
— Что значит «по курсу — три»? — спросил Джек.
— Это значит, что с тремя из них придется иметь дело нам, — пояснил рыжий сержант.
— Убивать их, что ли, будем, Роджер? — спросил кто-то из камрадов рыжего.
— Нет, просто херачить на куски! — зло ответил тот. — Жри свои леденцы, Роберт, и не доставай меня! Ты еще собаку собери из косточек, чтобы все смеялись!
— Спасибо, камрады. А кто такой «артпалуба», мы, что ли?
— Не думаю, — ответил Хирш. — Мы сейчас находимся здесь неофициально, поэтому о нас, кроме, возможно, Реймонда, никто не знает.
— А мы тогда какая палуба?
— Вы палуба зенитной поддержки! — вмешался сам лейтенант Реймонд откуда-то из отдельной кабинки.
— О, Патрик, спасибо! Ты с нами?
— Я в соседней с тобой ячейке.
— Отлично, я даже не заметил, как ты прошмыгнул.
— Я — ползком, — сказал Реймонд.
— Внимание, артпалуба, наблюдаем пятнадцать среднетоннажных судов. Время подлета четыре минуты. По курсу — семь… — отчитались радарщики, и возникший было смех сразу стих.
— Мы им, что, особо понравились? — спросил Шойбле.
— Внимание, артпалуба, видим тридцать два среднетоннажных судна! Время подлета четыре — две минуты. По курсу — девять.
Воцарилась тишина. Потом Реймонд откашлялся в эфире и сказал:
— Когда заработают экраны, подлетное время составит двадцать пять секунд.
На экранах замелькали цели, но это были свои.
— Не дергаться, это «сарматы» идут на перехват! — предупредил Реймонд.
Джек вздохнул, все же хорошо, что у них имелось хоть какое-то авиационное прикрытие. По его прикидкам — бортов тридцать, значит, они могли запросто разнести эти среднетоннажники в клочья, и тогда можно будет вернуться в кубрик, чтобы дрыхнуть до завтрака.
«Истребительная авиация — это хорошо», — подумал Джек, решив, что стрелять уже не придется.
— Внимание, артпалуба, наблюдаем активный выход вторичных целей! Среднетоннажники разгружают ребберы! Около полутора сотен, время подлета — ноль! По курсу — сорок-тире-пятьдесят!
— Эй, похоже, наши начали их херачить! — закричал рыжий сержант.
— Нет, это горят наши перехватчики… — оборвал его Реймонд.
— Внимание, «броня», работаем, — негромко произнес Хирш, и пушки башен взорвались шквальным огнем, в то время как ситуативные экраны засветились сотнями разноцветных целей. Дальние среднетоннажники обозначались ярко-синим, легкокрылые штурмовики — красным, а выпущенные ими ракеты и торпеды, желтым и ярко-оранжевым, чем светлее, тем опаснее была цель.
Слева от Джека, не останавливаясь, молотили двое грееводов, за них он не боялся, но его спину прикрывал малознакомый рыжий сержант и какие-то невнятные ребята. Но не это было самым трудным и не то, чтобы вовремя перехватить цель, главным было заставить себя перестать думать о том, сколько сотен килограммов взрывчатки тащила в боевой части та или иная цель.
Ракета — не меньше сотни, торпеда — все четыреста. Ну как тут не нервничать, наводя прицел? Это не по яблокам на спор стрелять.

Глава 51

Джек стрелял и стрелял, поначалу даже экономя снаряды. Ему казалось, что вот-вот лязгнут пустые затворы и останется надеяться только на револьвер, однако складские магазины были неисчерпаемы и по накатанным смазанным до блеска патронопроводам текли бесконечные реки боеприпасов.
Бронебойные — это для синеньких, далеко стоящих. Осколочно-фугасные — для оранжевых и желтых, чтобы рвало в куски, в пыль рвало! А еще зажигательные — снова синенькие! Забыли про нас? А мы о вас помним! Получите, гады!
Сколько длилось это безумие, полчаса или полдня, Джек определить не брался, но вдруг все вокруг стихло, цели исчезли, и он поначалу даже не понял — может, он проснулся и это был сон?
— Спасибо, друзья, я побегу вниз, там сейчас много проблем…
Это был голос Реймонда. А потом заговорил Хирш:
— Значит, так, парни, в тот дальний конец не ходим. Похоже, там пробоина.
— Пена прет прямо в коридор! — крикнул кто-то.
— Не ори, она сейчас застынет, и пробоина закроется, — сказал рыжий сержант, и только сейчас Джек вспомнил — кто он, где он и что тут только что произошло.
Где-то треснула перебитая конструкции — терпела сколько могла, а теперь треснула.
И еще сирена, Джек не сразу осознал, что этот раздражающий звук — рыдания аварийной сирены, которая извещала о пробоинах и потере уходящей за борт атмосферы.
Наверняка теперь повсюду носились аварийные команды в герметичных костюмах, заводили пластыри под всасывавшие воздух пробоины, закачивали в ослабевшие стены пену и размахивали руками, когда не хватало слов.
— Ну и чего нам теперь делать, Тедди?
Это был голос Шойбле. Рыжий и его друзья пока молчали.
— Ждем Патрика, может, он прояснит. И потом, не факт, что второго налета не последует.
— Ты думаешь? — вырвалось у Джека.
— Ну, а что у нас-то, по-другому было?
Джек кивнул. Действительно, у них случалось, что налеты авиации противника шли волнами, по три, четыре и даже пять заходов.
Странно, что он не слышал, как ракеты попадали в борт корабля.
— Странно, что я не слышал, как ракеты попадали в борт!
— Да это дело обычное! — вмешался очнувшийся рыжий. — Отстрелялся, отмахался от штурмовиков, а потом раз — одной опоры нет! Как, когда? Даже не заметил. Вот так и тут, только еще хуже…
— А чем хуже?
— А тем, что там сразу все ясно, а здесь все постепенно.
Что именно постепенно, Джек выяснить не успел, зазвучал голос компьютерной женщины, которая без всяких эмоций сообщила следующее:
— Внимание всем постам, горит второй, девятый и двенадцатый номера. Всем офицерам, кто исполняет маневрирование, связаться с головным кораблем — ожидается пересадка десанта. Повторяю…
Вот это и было то самое «постепенно». Десантная эскадра продолжала двигаться к засекреченной точке высадки, но после такого налета многие корабли оказались повреждены, а три и вовсе держались на одних шпангоутах, и на них срочно проводилась спасательная операция — десантные войска перегружали на другие корабли.
Длилось это долгие восемь часов, и все это время стрелки оставались на местах, изредка спускаясь на один ярус — в туалет, да получая короткие весточки от Реймонда, посылавшего их с посыльными из столовой.
Те приносили бутерброды, чай в термосах и даже фрукты, так что стрелкам было чем скоротать время.
— Что еще передавал лейтенант? — спрашивали этих посланцев.
— Ничего не сказал. Отнеси еды, сказал, а то люди с ночи на постах, вот я и принес. Хотите еще чего-нибудь?
— А что у вас есть? — всякий раз уточнял Шойбле.
— Сегодня мы на казарменном положении, поэтому только бутерброды и стратегический запас.
— А что такое стратегический запас?
— В основном свежие яблоки.

Глава 52

В конце концов появился и Реймонд. Осунувшийся, изможденный, постаревший.
— Где твоя фуражка, Патрик? — спросил Хирш.
— Фуражка? — переспросил тот, дотрагиваясь до головы. — Не знаю, у меня в кубрике другая имеется. Петер, где твой чай?
— Дык в нашем кубрике…
— Ах да, я уже путаться начал, — устало улыбнулся Реймонд и опустился на пол возле стены в коридоре.
— Какие там новости, чего нам ждать? — спросил Джек, садясь на пол рядом с ним.
Лейтенант вздохнул, помассировал ладонями лицо и сказал:
— Дела хреновые. Три корабля пришлось расселять, они уже разваливаться начали. Нас атаковали четыреста восемнадцать штурмовиков «шершень», сто три удалось уничтожить, однако все они успели разгрузить по нашим кораблям практически весь боезапас.
— А что наши перехватчики?
— По всем информации нету, но из наших тридцати двух восемь не вернулись. С потерянными накануне получается девять. Скажу больше, на тех кораблях, которые были разрушены, никто не отреагировал на сообщения радиолокационной разведки — на зенитных палубах не оказалось никого, а штатная артподдержка со всем этим не справлялась, да и не могла она, ведь артиллерия рассчитана на другую работу.
— А среднетоннажники ушли целыми?
— Вроде некоторые пострадали от орудий большого калибра, но разрушений засечь не удалось. По крайней мере, согласно телеметрии с нашего корабля, а что видели другие, я не знаю.
— И что теперь делать?
— Идите отдыхать. И я тоже пойду. Теперь будет дежурить усиленный наряд из тридцати стрелков, они скоро будут здесь.
— Значит, теперь зашевелились? — спросил Хирш.
— О да, Тедди, теперь генерал Хорн признал очевидное, теперь он приступил к обороне, не боясь прослыть трусом или… кем он там уже прослыл.
Реймонд махнул рукой.
— Ладно, идите, вы поработали на славу.
Не успели стрелки подойти к лифту, как тот открылся, выпуская на ярус около десятка стрелков и лейтенанта, который пришел на смену Реймонду.
— Давай, Флин, приступай, если что, ты знаешь, где меня искать, — сказал ему Реймонд.
— Да, Патрик, знаю. Хорошего отдыха.
— Спасибо.
— А где твоя фуражка?
Реймонд в ответ только улыбнулся, створки закрылись, и лифт поехал вниз.
— Не понимаю, почему всех интересует именно моя фуражка? Почему не спросят, какие на корабле потери, сколько выведено из строя магистралей, сколько помещений заблокировано аварийными перегородками… Никого это не интересует, все спрашивают — где моя фуражка.
— Наверное, капитан корабля уже доложил о потерях генералу Хорну, да? — спросил Шойбле.
— Да кто их знает, Петер? Капитан сторонится всех дел, связанных с десантом, и главным здесь выступает полковник Веллингтон.
— Я о таком даже не слышал, — заметил Хирш.
— Никто не слышал, потому что он пил, не просыхая с самого отправления. В нем не было нужды, поэтому не беспокоили, а вообще он на нашем корабле главный военачальник, которому подчиняется весь десант.
— У нас в части такого бардака не было, — покачал головой Джек. — Всякое было, но чтобы такое…

Глава 53

«Этот кофе горчит, — подумал генерал Хорн, ставя пустую чашку на стол. — Наверное, поставщик надул тыловые службы, а может, эти канальи заранее сговорились…»
Два дня назад подали искусственное мясо, и повар сделал такую морду, будто и не знал о таком подлоге. А теперь вот это. И как, прикажете, в таких условиях принимать ответственные решения?
А еще эти норзы, или как их там, появились совершенно не ко времени, а ведь он ожидал нападений только через неделю, когда эскадра должна была проходить планетный перешеек Калиндула — Марпанисенон. А они вон чего выдумали, пробили борт флагману, и никакое прикрытие не помогло — перехватчики едва шевелились, словно навозные мухи.
А ведь он просил адмирала Доставкина дать ему проверенную группу полковника Ларго, штурмовые дестроеры которого были один к одному. Хорн видел их однажды на построении четыре года назад, красавцы, а не дестроеры, причем красавцы устрашающего вида. Он много слышал об их геройских битвах, сорок четыре боя с превосходящими силами и ни одной потери, в смысле — корабля.
Рассказывали, правда, что пару раз им повезло и израненные корабли отнесло гравитационным течением от наседавших штурмовиков, но везет тем, кто везет. Так, кажется, говорят матросы.
М-да. А Доставкин ему отказал. Сослался на занятость группы, дескать, они нужнее в другом месте. А где они могут быть нужнее, чем здесь? Кому будет легче от того, что новая волна норзов уничтожит оставшиеся корабли и сто семьдесят тысяч десанта с техникой?!
Дверь в каюту открылась, и вошел майор Гилфорд.
— Ну, и чего вы пришли, майор?
— Прибыли командующие десантными подразделениями, сэр.
— Да?
— Да, сэр.
И, упреждая новые вопросы генерала, майор добавил:
— Вы сами назначили общий сбор на этот час, сэр. Семнадцать двадцать пять.
— Я помню, Гилфорд. Я отлично все помню. Проводите их в зал заседаний, я сейчас же буду.
— Слушаюсь, сэр.
Гилфорд вышел, и генерал Хорн облегченно перевел дух. Как же напрягали его все эти… обычаи? Нет, это называлось как-то иначе. Служебные обязанности — вот! Именно так это все называлось — служебные обязанности.
Как же хорошо все было, пока о его отряде не вспомнили в Генеральном штабе. Интересно, это случайно так получилось или кто-то намеренно навел генерал-полковника Квикса на эту мысль?
Приехала комиссия. Стали бегать по кораблям, составлять какие-то ведомости, и пришли к выводу, что материальная часть в хорошем состоянии и корабли годны к эксплуатации и выполнению боевых задач. Боевых задач! Это ж надо было додуматься! А когда уезжали, руководитель комиссии даже пожал генералу Хорну руку и эдак с жаром произнес: «Поздравляю с возвращением в строй, сэр!»
И с той поры все закрутилось, прибыл конвой службы тыла, несколько судов инженерных служб, начали все красить, перебирать, смазывать. Сорвали пломбу на арсенале — двадцать лет держалась пломба! А эти сорвали и стали грузить боеприпасы на корабли.
Одним словом, хорошо налаженная, сытная и спокойная жизнь была нарушена своими же военными коллегами, которые сыграли роль какой-то степной конницы, честное слово.
И все, на этом извольте отправляться под загрузку.
По старой памяти генерал Хорн пытался надавить кое-какие кнопки, кому-то сунуть деньжат, кому-то напомнить, как вместе учились или служили, но все делали страшные глаза, отмахивались, дескать, что ты, место дороже, нынче другие времена и так не прокатит. И были правы, поганцы, не прокатило.
Конечно, Отто Хорн мог отказаться от экспедиции и уйти в отставку на пониженную пенсию, но это означало прозябание на шесть тысяч ливров в месяц, а Хорн за время безбедного существования о таких доходах совсем забыл, ведь он жил на широкую ногу, практически во дворце — в здании штаба подразделения, который перестроил на свой лад. Он получал бюджетные ассигнования на поддержание десантной эскадры, но находил этим деньгами более подходящее применение. Его дети учились в самой дорогой экономической школе, а жена годами проживала на спа-курортах.
— Сэр, все уже собрались…
— Все?
— Семнадцать полковников, сэр.
— Кто бы мог подумать, что их так много?! — искренне удивился генерал Хорн. — Хорошо, идите, я сейчас буду.
Майор ушел, и генерал начал лихорадочно придумывать, как начать это совещание? Ну, может быть, так: господа, судьба свела нас в тот момент, когда родина… Нет, слишком напыщенно. Может, попросить у них помощи? Признаться, что ничего толкового он придумать не смог, потому что двадцать лет провел как провинциальный землевладелец и в кошках разбирался лучше, чем в военной тактике.
Нет, когда-то он ее изучал и даже делал успехи, но с тех пор прошло так много времени, что в кошках он стал разбираться значительно лучше. Особенно в породе оттоман шерояль, чудесные кошечки кофейного окраса. Впрочем, полковникам эта тема едва ли понравится.
«Попросить помощи, — принял решение генерал Хорн. — Но не подобострастно, не сдаваясь и не сбрасывая генеральские погоны, а так по-товарищески, дескать, давайте дожимать вместе, боевые мои друзья…»
Как-то так.

Глава 54

При появлении генерала все присутствующие встали, а один из полковников едва не упал — его поддержали коллеги.
— Прошу садиться, господа, — сказал Хорн, занимая место во главе длинного стола.
Знай он, что именно семнадцатый номер получит флагманскую прописку, заранее бы отделал зал натуральным деревом, а сейчас повсюду был отделочный пластик. Ну позор просто. Просто позор.
— Господа, так случилось, что… — начал было генерал, но тут его взгляд упал на пьяного в люлю полковника, который пытался смотреть на начальника, но даже это у него получалось плохо. — Одним словом, нужно принять коллективное решение. Я не хочу ни на кого давить, ведь мы оказались в этой ситуации вместе. Итак, пусть выскажется каждый…
И тут генерал увидел в углу майора Гилфорда, который отрицательно покачал головой.
— Ну, если не каждый, то пусть прозвучит несколько основных мнений, полагаю, вы уже поговорили между собой и создали несколько, я бы сказал, направлений обсуждения наших действий, которые…
Гилфорд скрестил ладони и покачал головой.
— Вот так, господа. Начнем с вас, полковник.
— Полковник Амбросиус, сэр, командир десанта четвертого корабля! — сказал офицер, поднимаясь и одергивая китель. — Мы должны прорываться дальше, нарастить количество стрелков на зенитных палубах и пробиваться вперед! Давить эту мразь!
— Благодарю вас, полковник, прошу выступить полковника… Как вас там?
— Полковник Васнецов, сэр. Командир десантной группы седьмого борта.
Потом начались разговоры, обсуждения, полковники перебивали друг друга, даже обзывались, и генерал Хорн делал им замечания, однако в тонкости этого бардака он старался не вникать, готовя силы для конечного подведения итогов. К тому же майор Гилфорд своими знаками давал понять, что лучше пока помолчать, с чем генерал Хорн был полностью согласен.
— Итак, господа, следует подвести итог нашего обсуждения! — объявил Хорн спустя час двадцать после начала совещаний.
— А вот и ни хрена! — громко произнес полковник, имени которого Хорн не знал, однако неоднократно обращал внимание на пьяного командира десантной группы.
— Что вы хотели сказать, полковник?
— Полковник Веллингтон, бля! Прошу любить и все прочее!..
Пьяный гость взмахнул руками, и послышались смешки.
«Веселье в столь нелегкий момент — это хорошо, пусть их немного отпустит», — подумал генерал, и майор Гилфорд из темного угла ему одобрительно кивнул.
— Я… Я внимательно слушал все, что тут говорило уважаемое собр… брание… — произнес Веллингтон, то и дело прикрывая глаза. — Однако не могу согласиться ни с одним из предложенных вариантов…
— Почему? — крикнул кто-то.
— Потому что все они — говно. Штопаное говно.
По собранию снова пробежали смешки.
— Отлично, полковник, что же вы намерены нам предложить после столь категоричного заявления? — поинтересовался генерал Хорн и увидел, как майор Гилфорд показывает ему большой палец — дескать, вы молодец.
— Из всего, что я услышал, получается, что в лучшем случае мы протянем еще неделю, а потом нороздулы таки добьют нас, и история этой десантной экспедиции закончится.
— У-у-у, — загудело собрание. С суждениями пьяницы здесь были не согласны.
— Говорите сколько хотите, но лучший маневр следующий: мы должны выпустить из трюмов все сто двадцать ботов…
— Вообще-то сто пятьдесят, коллега! — подсказал кто-то.
— Ну, тем лучше. И пусть эти сто пятьдесят ботов с каждого корабля пойдут своим путем, к одной из планет островного архипелага Тропикус. В противном случае норзы вернутся — они обязательно сделают это и добьют десант превосходящими силами, ведь они теперь точно знают, где мы и какими силами располагаем.
— А что же мы получим, разбросав десант по островам, полковник Веллингтон?
— Что получим?
Полковник вздохнул, он впервые за последние два месяца услышал свое имя.
— Мы получим уцелевший десант, который сможем активизировать в тот момент, когда противник давно уже спишет нас со счетов.
— А как же он его спишет, он что, дурак, этот противник? Думаете, он не начнет вычищать десант с этих самых островов?
— Он, конечно, не дурак, коллеги, и обязательно начнет вычищать десант с островов, как только узнает, что он там имеется. Но мы сделаем отвлекающий маневр — десантные корабли продолжат движение в прежнем направлении, и после того, как противник их уничтожит, он решит, что дело в шляпе и победа на его стороне. Но на самом деле все будет иначе.
— Полковник, а кто же окажется на кораблях, предназначенных в качестве отвлекающей жертвы? — уточнил генерал Хорн.
— Мы и окажемся. Мы, офицеры высшего звена, кому-то может повезти, но это вряд ли. Однако не такая уж великая жертва — пара генералов и семнадцать полковников против высадки стасемидясятитысячного десанта. Я прав, коллеги?
На это пьянице никто не ответил, отправляться в качестве отвлекающей жертвы никому не хотелось.
— Но кто сможет доставить десант на островные планеты? — спросил один из полковников.
— Десантные боты могут самостоятельно двигаться в течение шести суток и благополучно совершить посадку на поверхность указанной в навигации планеты. А кое-какую коррекцию курса может провести любой сержант.

Глава 55

Вторые сутки судно стояло у ремонтного причала — вышли из строя приводные тяги форсажных заслонок. Однако добраться до станции все же смогли вовремя, так что «шершни» с подвесок ушли на штурмовку с большой группой, не нарушив договоренностей и плановых заданий.
Им предстояло перехватить далекий десант муглов.
Их лётный командир — майор Стоун, нороздул с разбойничьей мордой, так и сказал Кворту за чашечкой тако:
— Перехват обещали надёжный, разведка отработала хорошо, так что выйдем к цели неожиданно. Разгрузим железо и быстренько домой, а вы на наши места никого не пускайте.
Он так шутил, и Кворт его поддержал, даже улыбнулся. Словом, они друг друга поняли, а через час «шершни» сошли с подвесок и поспешили к стоящим на пределе судового радара среднетоннажным «гонзаг-тридцать восемь», крепким десантным судам с повышенной бронестойкостью.
Такие гнали в огонь, чтобы сбросить войска в самое пекло, обычно на какой-нибудь плацдарм, но в этот раз «гонзаги» были «несушками», принимая на подвески десятки штурмовиков. Их ожидала еще та потеха, и Кворт им слегка завидовал.
Когда-то и ему предлагали погонять на такой тележке, но сейчас подобные игры ему уже не нравились. Тихий ход гражданской «калоши» привлекал его больше, хоть и жалованье полагалось впятеро меньшее.
Зато получишь его наверняка, без пометок — выбыл по уважительной причине.
В случае чего Кворт имел возможность сдаться, в плену тоже жить можно, а белые флаги «гонзагов» муглы не замечали, жгли дотла. Такая вот пятикратная разница в денежном содержании.
— Босс, механики из трюма доложили, что корпуса приводов в порядке, говорят, датчики врали.
— И что теперь?
— Не знаю, — ответил первый помощник. — Это тебе решать.
— Тут и решать нечего, встанем к причалу и будем ждать штурмовики.
— И сколько ждать?
— Обещали вернуться завтра к восьми ноль-ноль…
— Ну-ну.
— Что не так, Луи?
— Все так, босс, будем сидеть и ждать.
И они стали ждать, Кворт на мостике, в компании практиканта, а Луи где-то у мотористов — наводя порядок. Трепал за лацканы нерадивых, орал на них и был этим доволен. А Кворт не возражал, ведь, несмотря на нороздульскую мощь, Луи был крайне миролюбив и за все время службы никого не покалечил.
— Френе, оставляю рубку на тебя…
— Да, сэр, — вздохнул лейтенант и скрипнул клыками.
— Чего скрипим, чем опять недоволен?
— А чего вы меня каждый день на дежурство ставите, сэр, я что, тут раб какой-нибудь?
— Ничуть ты не раб, ты существо пониженного социального статуса.
— Почему пониженного?
— Потому что ты пока никто — и не офицер, и не матрос, а ежедневные дежурства позволят тебе пройти стадию личинки очень быстро.
— Я нороздул, между прочим.
— Слышали уже, Френе, — бросил капитан, выходя из рубки.

Глава 56

Работы на грузовике капитану всегда хватало, и даже когда выдавалась свободная минута, он обязательно что-то инспектировал — недавно покрашенную стену, новые фильтры в гальюнах, вентиляцию в тренажерной комнате для персонала или время, которое муглы тратят на обед. Они любили почаевничать, у савояров это было в крови.
Десант его уже знал в лицо, и никакие переодевания в рабочую робу уже не помогали. Только он появлялся в конце коридора, как в трюмах срочно смахивали с тумбочек крошки, подбирали упаковки от батончиков и даже поправляли обмундирование.
— Опять наш орел прибыл — норзов погонять, — усмехались фризонталы.
— Снова этот фриз приперся, не сидится ему у себя в коробке, — цедили сквозь клыки нороздулы.
В районе грузовых трюмов, возле электроподстанции Кворту встретился Олверт.
— Привет, босс, а кто на хозяйстве?
— Адмирал Френе, кто же еще, — усмехнулся тот.
— Права качал?
— С этого начал.
— Может, по чашке тако?
— Пойдем дернем, все равно меня тут давно вычислили, вон даже «хвоста» прикрепили, чтобы неожиданно куда-нибудь не сунулся.
Капитан кивнул на стоявшего у стены пехотинца, который делал вид, что разглядывает потолочный светильник.
— Хорошо у них тут служба поставлена.
— Профессионалы, похлеще мугловских шпионов.
— Радует, что скоро сбросим их, набьем трюмы каким-нибудь мусором и спокойно вернемся в цивилизацию, под крылышко гризоттов.
Они прошли мимо пехотинца, тот отдал им честь и, проследив до лифта, побежал докладывать, что флотские ушли и можно снова курить фишку прямо в трюме.
— Ох, и надоело болтаться на этом корыте, — пожаловался какой-то лейтенант, которому не полагалось отдельной каюты. — Скорей бы уже на высадку.
— К муглам в лапы? — уточнил капитан, потягивая самокрутную фишку.
— Я порву этих муглов одними когтями, — сказал лейтенант, демонстрируя развитую лапу.
— Порвешь ты их, как же. Они вон, небось, уже перехватили все наши депеши и ждут на подходе, а потом выскочат из-за какой-нибудь луны или из астероидного скопления и шарахнут торпедами.
— Ничего они не перехватывают, господин капитан, у них такого оборудования нет, чтобы перехватывать.
— Откуда ты знаешь, какое у них есть оборудование, а какого нет? — спросил еще один лейтенант, покусывая карандаш.
— Кое-что знаю, есть у меня один знакомый, так он рассказывал, что инсайдеры муглам поставляют не все вооружения, а только самые простые, поэтому перехваты передач уно-кванта для них невозможны.
— Хорош трепаться! — потребовал капитан и сел на койке, тупо таращась на смявшиеся стрелки брюк. Кому они нужны в этих скотских условиях? Он даже аксельбанты не распаковывал, так и лежали в герметичном кофре до лучших времен.
— Найдите другую тему, а то окажетесь в гостях у гризоттов, особенно ты, Гун.
— Гуну бояться нечего, — ехидно заметил другой лейтенант. — У него и среди гризоттов связи имеются. Правда, Гун?
Офицеры засмеялись, и даже один лейтенант-фризонтал, что особенно обидело лейтенанта Гуна.
— Найдите другую тему, я сказал! — прикрикнул капитан на младших коллег и махнул рукой стоявшему у входа сержанту.
— Эй, Маленс, у тебя фишка хорошая?
— Никто не жаловался, сэр.
— Угости меня. А то эта из кафе совсем не берет, должно быть, они ее чем-то разводят.

Глава 57

На другой день утром к восьми часам ждали прибытия прикомандированных «шершней», но радарное поле было чистым, не считая несколько статичных спутников и навигационных буев.
Мотористы снова сообщили о каких-то неполадках, и Кворт отправил разбираться с ними лейтенанта Френе, которому до этого позволил поспать часов шесть на диване в рубке.
Практикант широко зевнул и клацнул молодыми клыками.
— Что мне с ними сделать, босс, порвать в куски или пусть живут?
— Пока пусть живут, просто вытряси из них правду — действительно что-то там сломалось или они набивают себе цену?
— Я сожру этих муглов…
— Они фризонталы.
— Тем более, — сонно ухмыльнулся Френе и вышел из рубки.
— Нацист, — покачал головой Кворт.
— Из него этого уже не вытравить, — заметил Олверт. — Станет старше, поумнеет, начнет скрывать свои взгляды, и никто не узнает, что он думает о фризонталах, инсайдерах и муглах. А пока он еще дурак и мочится на стену при всех.
— Хорошая аналогия… из уст туповатого нороздула, — сказал капитан, и они расхохотались, Олверт даже начал икать, а Кворт почувствовал легкую тошноту.
— Ой, Луи, хватит, мы уже хохочем, как муглы в сортире.
— А что смешного они находят в сортире?
— Я… Я не могу тебе рассказать… — ответил капитан, и они снова расхохотались, но их веселье перебил зуммер радарного поля — на нем появились цели.
— Ага, это наши друзья, — сказал Олверт, вытирая проступившие от смеха слезы.
— «Гонзаги» все вернулись?
— Вроде все. Минуточку, сейчас открою старую запись… Да, точно, «гонзаги» все, даже никто не хромает, строй ровный. Минут через тридцать, я думаю, отпустят с подвесок «шершней».
— Уф! — выдохнул Кворт. — Значит, обошлись малыми потерями.
— А может, вообще без потерь? Или не нашли врага и вернулись смущенные.
— Не думаю. Наверняка нашли, и был бой, но скоро мы все узнаем.
И они стали ждать, неловко присев на краешек дивана, готовые немедленно принять вызов, но сорок минут прошли в мучительном ожидании, и с ними никто не связывался.
«Гонзаги» все так же шли ровным строем, дистанция до них сокращалась, но вызывать командование десантных судов было бы признаком малодушия, и Кворт с Олвертом оставались в рамках приличий.
Наконец пытка закончилась:
— Тримма-тау вызывает Абеско… — прохрипел в эфире кто-то, вроде бы майор Гринн.
— Абеско отвечает Тримма-тау, добро пожаловать домой, ребята, — ответил Олверт и посмотрел на Кворта. Тот лишь пожал угловатыми плечами, дескать, пока ничего не ясно.
— Это майор Лаври Гринн.
— Рады вас слышать, майор.
— Наши подвески в порядке?
— Разумеется, майор.
— Мы возвращаемся…
— Да, конечно.
— Мы возвращаемся не все…
— Мы готовы и к этому, майор Гринн.
— Хорошо… Ждите…

Глава 58

Еще до того, как до грузовика добрались штурмовики, видеоадаптеры стали выводить на экран передовые «гонзаги», которые проходили мимо навигационной станции.
— Босс, посмотри, ты должен это видеть! — воскликнул Олверт, отодвигаясь от экрана. Кворт подошел к экрану и увидел изувеченные корпуса среднетоннажников, еще державших форму благодаря навесной коацервальной броне, принявшей на себя всю мощь огня мугловской обороны.
Корабли были один увечнее другого.
— Ох и досталось же им, Луи… Ох, и досталось…
— Да уж вижу, босс. Надеюсь, и они доставили муглам неприятностей.
— И я надеюсь, Луи, иначе было бы обидно.
Полное понимание всех последствий этого рейда пришло еще через час, когда на подвески вернулась лишь половина «шершней». При этом десять пилотов потребовали перевести их машины в ремонтные залы, которых на грузовом судне имелось только два.
Делать было нечего, Кворт отдал приказ ремонтным командам немедленно заняться делом, и вскоре работа закипела, хотя все заявки удовлетворить было трудно, в залы загружалось только два штурмовика за раз.
— Ну что, пойдем посмотрим, как они там управляются? — предложил Кворт после получасового сеанса радиодокладов. Бригадиры ремонтных команд казались ему неповоротливыми, и дважды в разговор вмешивался Олверт, обещая лично набить морду каждому, кто будет недостаточно расторопен.
Не успели капитан с первым помощником решить, куда идти — в ремонтные залы, чтобы подогнать ремонтников, или в кафе перехватить по чашечке тако, как в рубку пришел командир летного отряда майор Гринн. Обычно надменный нороздул с комплектом золотых и серебряных аксельбантов, теперь выглядел совершенно иначе, а его аксельбанты остались в походном рундуке.
— Капитан Кворт, помощник Олверт…
— Присаживайтесь, майор, вот сюда, пожалуйста.
Кворт лично подкатил гостю стул, и тот тяжело на него опустился, словно рассчитал силы только до этого места.
— Чашечку растворимого тако? — предложил Олверт, никогда не отличавшийся особыми гостеприимством.
— О чем ты говоришь, какой тако? — возразил Кворт. — За старым сервером стоит бутылка рингозина.
— Рингозин во время вахты?
— А что не так, сынок? — горько улыбнулся майор Гринн, хотя был едва ли намного старше Олверта. — Вахта приходит и уходит, а затуманить голову, прогнать воспоминания иногда важнее, чем дохнуть чистого азота.
— Мы дышим кислородом, майор Гринн.
— Вы — да, то есть мы, нороздулы, дышим кислородом, а гризотты…
— А при чем здесь гризотты, майор? — осторожно спросил Кворт и, повернувшись к первому помощнику, нахмурил брови. Олверт замолчал и вынул из тайника бутылку рингозина.
Вскоре стакан с прозрачной тягучей жидкостью оказался в руках у майора Гринна, который все время улыбался и время от времени извинялся непонятно перед кем. Было видно, что в бою ему крепко досталось, хотя и удалось уцелеть.
— Выпьем, майор, — предложил Кворт и опрокинул в себя треть стакана. Олверт после некоторого колебания последовал его примеру, и лишь потом весь стакан до дна выпил майор Гринн.
Потом повисла долгая, минут на пять, пауза.
— Я ведь чего сказать-то хотел… — начал было майор. Потом посмотрел на Кворта, Олверта и вдруг засмеялся, отчего еще больше стал похож на сумасшедшего.
— Забыл, чего сказать хотел. Это от вашего рингозина. До чего мы дошли, господа, пьем химический дезиксоид, как какие-нибудь муглы.
— Кое-что неплохо перенять и у муглов, майор, — сказал Кворт и сел напротив гостя.
— А вот я с вами соглашусь, хотя вы и фриз, капитан. Не люблю фризов, впрочем, вы это, наверное, знаете. Но тут я с вами соглашусь. Эти мерзавцы нам подсыпали перца, впрочем, и это вы тоже знаете — некоторые подвески остались пустыми.
— Вы действительно нашли десантную эскадру, майор? — спросил Олверт, которому от выпивки тоже заметно полегчало.
— Нашла разведка, наши шпионы в тылу врага, настолько я понимаю. А уже разведка навигационной службы вывела нашу армаду на эту эскадру.
Майор вздохнул.
— Большая эскадра? — уточнил Кворт.
— Семнадцать десантных кораблей, около ста семидесяти тысяч десанта, не считая техники. Однако зря мы надеялись увидеть их танки кувыркающимися в космосе, у них оказалась малочисленная, но весьма эффективная зенитная артиллерия. Били точно, почти не мазали, кое-что доставалось и кораблям-носителям. Причем раздавали очень выборочно — по нас били фугасными, а носителей дырявили бронебойными снарядами.
— А может, это роботы стреляли? Роботы могут стрелять очень точно.
— Нет, не роботы, — покачал головой майор. — Тут чувствовался стиль, навык. Где-то добавляли, где-то убавляли. Машина так не сделает, машина — она тупая, хотя и исполнительная, а эти… эти были художники, так их разэдак. Капитан Кворт, а вы не нальете мне еще этой отравы? Побудем еще немного муглами.
— Иногда это необходимо, — согласно кивнул Кворт.
— Иногда необходимо.
Они выпили еще, и Олверт почувствовал невероятную легкость. Ушли тревоги о конце маршрута, ушли переживания о состоянии рулевых тяг, которые так скрипели, что приходилось отключать датчики, сигнализировавшие о возможной аварии.
Все ушло, остались только легкость и уверенность в собственных силах.
— А что, босс, все муглы пьют рингозин? — спросил он.
— Нет, только муглы-люди, савояры предпочитают фишку.
— Фишка — совсем другое, рингозин мне кажется здоровее, что ли. Ближе к организму.
— Я слышал, в рингозине имеются все необходимые для организма норзов витамины, — совершенно серьезно сказал майор Гринн и после паузы добавил:
— Ну и для организма фризонталов тоже, кэп, прошу меня извинить. — Извиняю, майор. Тем более что всю пользу рингозина для своего фризонтальского организма я уже почувствовал.
И они рассмеялись.
Потом майор сделался серьезным и сказал со вздохом:
— Сегодня вам придет приказ, капитан, оставаться на станции еще трое суток.
— Зачем?
— Остановить десант муглов очень важно. Поэтому всех, кто успеет отремонтироваться через трое суток, снова заберут на подвески десантные корабли.
— Но мы видели «гонзагов», они выглядели скверно, — заметил Олверт. — У некоторых с бортов сорвана вся броня.
— Значит, пришлют другие, дело-то не шуточное. Заверяю вас, господа, что через трое суток здесь будет достаточно «гонзагов» и штурмовиков на их подвесках, чтобы дать муглам настоящий бой. А то, что проделали мы, было лишь разведкой.
— Значит, мы здесь привязаны?
— Увы, — развел руками Гринн. — Давайте уже, налейте этой мугловской мальвазии, выпьем за нашу победу.
И они выпили, а потом помолчали, каждый думая о своем.
В этот момент с капитаном связался бригадир ремонтников материальной части.
— Да, Клокс, слушаю тебя.
— Сэр, ну так какой краской мы будем красить этот коридор?
— Какой коридор? — не сразу вспомнил капитан.
— Ну какой-какой… Этот — «бэ-восемнадцать».
— А какой собирались?
— Собирались синей, но вы сказали, все коридоры на этом уровне у нас зеленые.
— Ну так крась зеленой, что, краски зеленой нет?
— Есть.
— А чего трезвонишь?!
— Ну, может, какие дополнения будут.
Капитан вздохнул и улыбнулся прислушивающемуся майору.
— Начинайте красить и сразу поставь работников на стойки в четвертом ангаре — пусть снимают ржавчину.
— Сэр, покрашенным стойкам требуется покой, а если мы тронем в рейс…
— Трое суток покоя тебе хватит?
— Трое суток мне хватит.
— Тогда вперед.
И, отключив рацию, капитан Кворт налил себе еще, а потом и своим собутыльникам.
— А теперь за что пьем? — уточнил майор Гринн.
— За жизнь, майор, чтобы она продолжалась.

Глава 59

Ночью пришел гравитационный шквал. Корабль бросало из стороны в сторону, гудели переборки, потрескивали шпангоуты.
Беспокойство было таким сильным, что Джек поднялся и вышел в коридор, ожидая, что вот-вот услышит вой аварийной сирены — ослабленная конструкция корабля могла не выдержать. Но все обошлось.
Он прошел по коридору до гальюна, возле двери в который имелся крохотный, размером с грейпфрут, иллюминатор, имевший официальное название «обзорное окно».
Заглянув в него, Джек поначалу видел только черноту космоса с редкими звездами, но, приглядевшись, заметил разноцветные струи магнитной реки, которую форсировала эскадра.
Искрящиеся потоки окутывали корпуса кораблей, бились в стены, перемахивали через них радужной искрящейся пеной и текли дальше к космическому горизонту.
Кажется, Реймонд рассказывал про эти феномены, дескать, если пришел гравитационный шторм, значит, скоро будет магнитная река.
Вскоре прозрачное пламя магнитного огня окутало их корабль, и на лице Джека заплясали разноцветные сполохи. Ему даже показалось, что он слышит шум набегающего магнитного потока, но возможно, это вода шумела в трубах.
«Ты должен вернуть нам это…» — прозвучало совсем рядом, и Джек резко повернулся, однако здесь никого не было.
— Это связано с аномалией, — произнес Джек вслух, чтобы успокоить себя звуком собственного голоса. — Сейчас мы пройдем магнитную реку, и все прекратится.
«Стентон, вы должны вернуть нам это…» — отчетливо проговорил кто-то.
Джек даже головой встряхнул, а затем толкнул дверь гальюна, но и за ней никого не оказалось.
— Это временные галлюцинации, которые вызваны естественными природными аномалиями! — громко объявил Джек.
— Ты чего орешь? — спросил какой-то парень, выходя из гальюна и позевывая. — Случилось чего?
— Нет, все в порядке, — ответил Джек и хотел было спросить у вышедшего, нет ли в гальюне посторонних, однако это было бы совсем странно, и он сам зашел в заведение и проверил все кабинки — никого не было.
Вернувшись в коридор, Джек снова глянул в иллюминатор — никаких свечений уже не было, значит, река форсирована. Однако тревога не отпускала. Эх, сидел бы лучше в кубрике, и не было бы этих галлюцинаций.
— Скорее всего, слуховые галлюцинации связаны с большими объемом и шумами, — начал успокаивать себя Джек. — Коридор большой, а кубрик маленький, поэтому…
Договорить он не успел, заметив в конце коридора уже знакомый ему силуэт незнакомца в облегающем сером трико.
— Извращенец… — прошептал Джек.
— Верни нам это, Стентон. Верни, это не твое…
Джек сорвался с места и понесся к незнакомцу, но тот зашел в ближайший кубрик, и Джеку пришлось с ходу таранить дверь в надежде схватить этого таинственного урода, чтобы…
— Ты кто? Чего тебе надо? — спросил один из проснувшихся соседей.
— Дверью ошибся, извините, ребята.
Джек выскользнул в коридор и огляделся. Было тихо, лишь слегка потрескивала одна из панелей дежурного освещения. Но это было нормально, она с самого начала трещала.
Решив немедленно покончить с этим сумасшествием, Джек поспешил к себе, а в это время в покинутом им кубрике снова проявились гости — двое мужчин в сером трико.
«Мне кажется, вот этот более типичен…»
«Почему ты считаешь, что именно он более типичен?»
«А ты не видишь?»
«Не вижу. Алломорфные признаки слабо развиты — он нетипичен для представителя человеческой расы».
«А я говорю — типичен. Посмотри, какой нос, сравни пропорции длины тела к размеру обуви».
«Это не его ботинки».
«Возможно. Тогда бросим жребий…»
«Трехмерный, чтобы посмеяться?»
«Нет, бросим жребий по полной форме… Квантовый…»
«Но его результаты долго считать».
«Зато это будет честное пари, тебе не кажется?»
«Кажется, бросай свой жребий, только ключ ты так и не нашел».
«Но я не виноват, что у него в памяти нет никаких отметок!»
«Никто не виноват. Бросай жребий, и решим наш спор, надоело уже всякий раз пререкаться с тобой, притом что полномочий больше у меня…»
«Это так. Но я значительно опытнее».
«Хорошо, ты опытнее. Давай уже бросим жребий, пора уже убираться отсюда…»
Спустя некоторое время дело было сделано, обездвиженное тело переместили на левитирующую платформу и покатили к выходу, которым могла стать любая стена, не имевшая радиоутеплителя карбиксоального типа. Все остальные стены вполне годились в качестве выхода, то есть — почти все в конструкции корабля.

Глава 60

Утро было не лучше ночи. Примерно в шесть сорок загрохотали пушки зенитного яруса. Стреляли они недолго и всего парой башен, но после этого грохота, отдававшегося вибрацией внутренней стенки, никому в кубрике спать уже не хотелось.
— Я чайку сварганю… — предложил Шойбле и, включив нагреватель, ушел умываться.
— А ты чего тут ночью шлялся? — спросил Хирш, протирая глаза.
— А ты разве не спал?
— Спал вроде, но слышал, как ты бегал — то из кубрика, то по коридору…
— Что-то с животом случилось, пережрал чего-то.
— Бывает.
Хирш сел и сунул ноги в тапки, потом зевнул еще раз и сказал:
— Что там палили, не знаешь?
— Не знаю, тревоги не объявляли. Может, стрелкам чего пригрезилось?
— Может, и пригрезилось, их там теперь двадцать человек, кому-то запросто может пригрезиться.
Хирш поднялся и стал делать разминочные упражнения.
Прибежал Шойбле, дыша на весь кубрик мятной пастой.
— Ну что, никто воду не выключит, мне одному это надо? Выкипает же!..
В коридоре послышались крики. Джек вышел посмотреть и увидел бойца в одних штанах с голым торсом. Он бил себя в грудь и кричал двум соседям по кубрику:
— Смотрите, уроды, вот они эти шрамы! Они меня резали — резали механической пилой!..
— Ну хватит, Кроун, хватит, приятель. Пойдем, тебе нужно прилечь, мало ли чего людям снится, — уговаривали его два других бойца и пытались увести товарища в кубрик, однако он вырывался и продолжал кричать:
— Они меня похитили! Они утащили меня прямо из-под вашего носа, и ни одна сволочь не проснулась!
В конце концов он умчался в дальний конец коридора и уехал на лифте, а его товарищи, покачав головами, вернулись в кубрик.
— Что это с ним? — спросил их Джек.
— Да сами не знаем. Как будто крыша поехала, вскочил с койки и давай орать, что его похитили, резали на куски.
— Чем резали?
— Говорит, механической пилой…
— Вызовите врача.
— Вызвали уже, только…
— Что?
— У него везде свежие шрамы, ну как будто третьего дня, понимаешь?
— Ну?
— Раньше их не было, мы вместе в душ ходим.
— Скажи об этом врачу.
— Не скажу, — после паузы ответил боец.
— И правильно, а то и тебя в дурку отправят. Тут долго разбираться не будут.

Глава 61

Когда пили пустой чай — за полчаса до завтрака, пришел Реймонд.
За последние три дня он осунулся еще сильнее, сгорбился, однако глаза были полны живого огня.
— Привет, Патрик. Чайку? — спросил Хирш.
— Нет, ребята, у меня с утра уже был чай.
— Это ты про стрельбу? — угадал Джек.
— Про стрельбу, — усмехнулся Реймонд. — Кому-то из смены показался вражеский корабль, который, заметьте, отходил от нашего борта! Представляете? В одну сторону они его как бы не заметили, а в другую — засекли и обстреляли!
— Такое вполне возможно, если один наблюдатель воспринимает соответствующий спектр, а другой нет, — сказал Джек, прихлебывая чай. — Проверь, наверняка полночи дежурил один боец, а под утро заступил другой, который видит немного больше.
— Тут и проверять нечего, так и дежурили. Но ты, Джек, меня не пугай, другие достаточно напугали. Пойду я, а вы после завтрака сразу на зенитный ярус.
— А что, опять что-то ожидается? — спросил Шойбле.
— Пока не знаю, — отвел взгляд Реймонд и вышел.
Пилоты переглянулись, но обсуждать ничего не стали, оставив эту тему на после завтрака.
После звонка, приглашавшего на завтрак в первую смену, они вышли из кубрика и направились к лифту вместе со всеми обитателями яруса. Солдаты болтали, как ни в чем не бывало, пересказывая старые анекдоты и перевирая уже слышанные истории.
— Как думаешь, днем не начнут? — спросил Шойбле, когда в набитом до отказа лифте они спускались к столовой.
— А где тут день и где ночь? — спросил в свою очередь Хирш.
— Да бросьте вы, может, ничего еще не будет, — сказал Джек, впрочем, без особой уверенности. Лифт открылся, и толпа хлынула в коридор. Со стороны столовой уже доносились аппетитные запахи.
— Какао и запеканка с персиковым вареньем, — определил Шойбле.
— Ну да, — сказал Джек, глядя на балагурящих, кажущихся беззаботными бойцов десанта. Сейчас этот мир казался ему устойчивым и прочным, но он видел, как стремительны вражеские торпеды и сколько их было сбито в полете, чтобы не дать порвать корабль в клочья.
— Хорошо им, они не знают.
— У меня тоже никакого аппетита, — вздохнул Хирш.
Пройдя в зал, пилоты сели за свой стол.
— Так, персиковое — мне, а вам яблочное, — сразу начал распоряжаться Шойбле, передвигая тарелки.
— Ночью мы проходили магнитную реку, все корабли светились, как хрустальные светильники, красиво было, — сообщил Джек.
— Чего же не разбудил? — оживился Шойбле.
— Ты бы не встал. И потом — я случайно вышел, а там эта река.
— А я думал, что магнитные реки выдумка.
— Почему?
— Ну ты видел хоть раз магнит? Из игрушек вытаскивал?
— Нет.
— Как это нет? — удивился Шойбле и даже перестал намазывать на запеканку варенье.
— У меня не было игрушек.
— А что было?
Джек пожал плечами. Чем же он играл в детстве? Какими-то железками, коробочками, большими ржавыми гвоздями, клочками веревки. Только он не думал тогда, что это какие-то игрушки, все они имели свое применение.
— Смотрите, какой странный парень, — переключился Шойбле, засовывая в рот кусок запеканки. — Он ведь с нашего яруса, правильно?
— Правильно, — сказал Джек, замечая, как двое товарищей сажают за стол того самого бойца, который утром метался по коридору и кричал, что его похитили.
— Что это с ним? — спросил Хирш.
— Он получил какие-то повреждения. Ночью, — сказал Джек.
Хирш отодвинул тарелку, что не укрылось от внимания Шойбле.
— Ты не хочешь, Тедди?
— Нет, можешь забрать…
— Возьми и мою порцию, Петер. Я от твоего утреннего чая сыт, — сказал Джек.
— Опа-на! Отличное утречко! Жаль, что вы нечасто меня так радуете, а я ведь этого заслуживаю.
Не успели Джек с Хиршем заскучать, как Шойбле подчистил все тарелки и поднялся из-за стола.
— Ну все, можно идти к дяде наверх, — сказал он чуть отпуская поясной ремень.
— И как в тебя столько влазит, Петер? — спросил Хирш, когда они выходили из столовой.
— Я давно стал этим увлекаться, Тедди, еще до нашего знакомства.

Глава 62

Еще на подходе к лифту, на котором предстояло подняться на зенитный ярус, приятели заметили какие-то странные брожения. Группы солдат по три-четыре человека быстрым шагом обгоняли их, направляясь, по всей видимости, к тому же лифту. Когда приятели пришли туда, то оказались в хвосте приличного размера очереди, а новые люди все подходили.
Но кабина оказалась просторной и вместила всех, кто собрался.
— А чего происходит, земляки? — спросил Хирш ближайшего солдата.
— А куда тогда едешь, если не знаешь?
— Нас поговорить позвали, а тут беготня. Мы прямо с завтрака.
— Стрелкам объявили тревогу, — пояснил другой солдат. В этот момент дверцы лифта разъехались, и стрелки поспешили к своим ячейкам.
Толпа обогнула стоящего посреди прохода лейтенанта Реймонда, который, увидев Джека, Хирша и Шойбле, развел руками:
— Думал, вас уже не дождусь!
— Мы вовремя, как договаривались, — заметил Хирш. — А что здесь происходит?
— Похоже, нас попытаются проэкзаменовать еще раз. Я получил наметки от радиоразведки, на этот раз будет полсотни носителей и примерно четыреста штурмовиков.
— Когда будут?
— Если не заплутают, то через семь минут.
— А на остальных кораблях знают? — спросил Джек, затягивая пояс.
— Скажем так — они оповещены, — нервно улыбнулся Реймонд. — Надеюсь, что в этот раз таких дураков, какими были командиры погибших кораблей, не будет.
— Ну и куда нам теперь? — спросил Шойбле, на лице которого не осталось и доли того сытого довольства, с которым он вышел из столовой.
— Ваши места уже заняты, поэтому идите в самый конец — там три резервные кабины по правому борту — как раз для вас.
Пилоты бегом отправились по местам, и едва Джек занял кресло и начал проверять подвижность пушек, как в наушниках пророкотал компьютерный бас:
— Цель массированная дальняя. Размерность для перехвата — восемь-ноль-пятнадцать, повторяю…
— Але, Тедди?! — крикнул Джек, пытаясь перекричать многоголосие забитого эфира — теперь на волне сидело около сорока человек. Впрочем, пилотам к такому было не привыкать, и среди этого множества голосов своих Джек различал безошибочно.
— Але, Джек, я тут…
— Слышал наводку, для кого это?
— А вон, посмотри…
И действительно, на экране радара появились жирные метки в зеленом обрамлении, это были бортовые перехватчики — всего пять, но, наверное, с самыми подготовленными пилотами.
— Тяжело пошли, — прокомментировал кто-то незнакомый.
— Должно, с ракетами! — поддержал его Шойбле.
— Хорошо бы сбили спесь этим живоглотам, — едва слышно произнес кто-то, как показалось Джеку, совершенно с другого яруса.
— Внимание, артпалуба, видим сто двадцать четыре среднетоннажных судна! Время подлета три минуты. По курсу — пятнадцать.
Вслед за первой пятеркой на перехват вышли еще пять «сарматов».
— Да они зачастили! Молодцы просто! — воскликнул Шойбле, наверное, чтобы придать себе уверенности.
— Внимание, артпалуба, видим двести восемнадцать среднетоннажных судов! Время подлета полторы минуты. По курсу — тридцать.
«Ё-моё», — подумал Джек, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть лицо ладонями. Ему случалось попадать в разные передряги, но там под ногами была земля! Твердая земля! Шансов уцелеть бывало меньше, но все же хоть какая-то опора, а тут — металл, утеплитель и снова металл!
— Внимание, артпалуба, наблюдается активный выход вторичных целей! Среднетоннажники разгружают ребберы! Тысяча двести двадцать бортов, время подлета — ноль! По курсу — сто шестьдесят четыре! Удачи!
В этот раз командовать не потребовалось, пушки разом ударили по целям, когда они заполонили собой все пространство радарных экранов.
Неизвестно, предполагали ли конструкторы этой аппаратуры, что ей придется обсчитывать такое количество объектов, однако каким-то образом среди нагромождения цветных пятен стрелки успешно ориентировались. Они сами выбирали самые опасные и вели огонь.
Яркое пламя перегретой плазмы окружило корабль кольцом. Ребберы шли волнами, торопливо отстреливая ракеты, и те, кому удавалось закончить эту разгрузку, по дуге уходили вниз, чтобы позволить разгрузиться следующей волне.
Поначалу обороне корабля удавалось сдерживать напор врага, подчищая даже самые шальные ракеты, но с одной из волн запустили тяжёлые бласты, которые, будучи подорванными зенитным огнём, накрыли корабль облаками магнитной суспензии, временно отключавшей все радарные средства.
И хотя на этот случай у зенитчиков был припасен оптический комплекс, за время переключения на него несколько торпед прорвались к стенам корабля и разорвали обшивку тоннами взрывчатки.
Сотрясение от них было такое, что Джеку показалось, будто его подбросили на сиденье до самого потолка. Однако стрелять он не прекратил и лишь где-то в подсознании отметил, что дышать пока получается, а значит, атмосфера из корабля не ушла и, значит, пробоины не слишком большие.
Однако противник снова атаковал гигантскими бласт-ракетами, от которых теперь вышли из строя оптические системы. Еще несколько торпед прорвались к кораблю, и на тот раз Джек почувствовал на лице легкое дуновение или, быть может, это ему только показалось?

Глава 63

Последние несколько часов Джек помнил очень смутно. Он расстрелял весь боекомплект, наверное, десятки тысяч снарядов, поливая огнем новые и новые волны штурмовиков, ракет и торпед. Потом была эвакуация с яруса, из аварийных ниш доставали кислородные маски и в них спускались по неудобной аварийной лестнице.
Уже на площадке перед лифтом Джек встретился с Шойбле и Хиршем, которые спустились раньше его.
— Ты в порядке, Джек? — пробубнил Хирш из-под маски.
— А что случилось?
— Ты ничего не слышал? — спросил Шойбле, делая большие глаза.
— А что должно было случиться?
— Внимание, всем разойтись по жилым помещениям! — объявил сержант судовой полиции через портативный мегафон. — Тем, у кого жилые помещения оказались в разрушенных или заблокированных секторах, следует отправляться в рекреацию дэ-четырнадцать, это на восьмом ярусе!.. Повторяю!..
Повторения приятели ждать не стали и поспешили выбраться из галдящей толпы, чтобы добраться до своего кубрика.
— Так мы отбились или нет, Тедди? — спросил Джек, когда они уже подходили к очередной дублирующей лестнице, к которой, кроме них, устремлялось множество других солдат. Большинство из них были в порядке, но попадались и те, кто имел какие-то травмы, повреждения.
Прошла вереница перебинтованных раненых, а за ними группа солдат, обожженных гидравлической жидкостью.
Затем было объявление по громкой связи:
— Содержание кислорода в воздухе семьдесят процентов от нормы…
Потом приятели отправились к себе на ярус по лестнице с уменьшенной гравитацией — так было удобнее в аварийном режиме.
Ноги странно подпрыгивали, а в теле чувствовалась необыкновенная легкость, ведь на всем протяжении лестничных маршей люди весили вполовину меньше обычного.
Потом потянулась долгая дорога к кубрику мимо строгих часовых судовой полиции, которые показывали ближайший обход, мимо заклеенных лентой проходов с запрещающими табличками, мимо потеков аварийной пены из коридоров, которые еще пару часов назад были открыты.
Приятелям пришлось еще дважды спускаться и подниматься по аварийным лестницам, пока не объявили о стопроцентной норме кислорода в воздухе.
— Дыхательные маски можно снять, лифтовое оборудование работает в штатном режиме.
— Уф, наконец-то! — воскликнул тогда Петер, первым срывая маску.
— Замучился по лестницам бегать, — сказал Хирш, также сняв маску.
Джек тоже снял маску, но сразу сморщил нос от того резкого букета запахов, который присутствовал в атмосфере корабля.
Здесь были и жженая краска, и растворитель аварийной пены, продукты разложения восстановителей воздуха, и множество аммиачных оттенков, которые заставили бы Джека снова надеть маску, не будь здесь Хирша с Шойбле. Стыдно было демонстрировать перед ними свое малодушие, и Джек остался без маски, вдыхая тот воздух, который был.
Возле выхода на их жилой ярус они снова наткнулись на судового полицейского.
— Стойте, — сказал он. — Проход запрещен! Там сильные разрушения!..
— Но мы там жили! — воскликнул Шойбле.
— Какой номер?
— Двенадцатый кубрик!
— Двенадцатый? Двенадцатый уцелел, можете взять свои вещи, только не задерживайтесь, все держится на аварийной пене, а она не слишком надежна…
И полицейский пропустил приятелей в коридор, который они не узнали.
От прежней его длины осталась только половина, а дальше дорогу преграждала баррикада из обрушенных элементов перегородок, сцепленных потеками аварийной пены.
Двери в нескольких кубриках были распахнуты, на полу валялись какие-то вещи, разбитые стаканы, смятые упаковки из-под шоколадных батончиков, которые продавались в судовых буфетах.
Обстановка двенадцатого кубрика оказалась не потревоженной, вещи были на месте, убранные кровати выглядели безупречно — не придерешься. И даже несколько пластиковых стаканов остались на столе, когда схлопнулась половина яруса вместе с его обитателями.
— Так не должно быть, — сказал Петер и начал собирать свои запасы чая.
— Не должно, но все же случилось, — произнес Хирш, укладывая пожитки в военную сумку.
Джек тоже собрал свои вещи и уже направился к двери, когда его окликнул Хирш.
— Эй, там под твоей койкой какая-то железка…
— Железка? — не понял Джек.
— Когда ты сдвинул сумку, она звякнула, да вот же…
Хирш не поленился заглянуть под кровать и, достав из-под нее какой-то предмет, подал Джеку.
— Это твое?
— Может быть, — сказал Джек, принимая вещицу. Вроде бы этот предмет был ему знаком, однако сейчас было не до этого.

Глава 64

«Грей» Хирша стоял перед пандусом, а сам Тедди ходил вокруг машины, то и дело приседая и прикидывая, пройдет ли она под траверсой.
В расчет бралось десантное положение робота, когда он складывался в половину своей высоты и едва-едва мог ковылять в таком виде, чтобы умещаться на небольших площадках.
Джек наблюдал за происходящим уже изнутри, поскольку его робот легко зашел в десантный трюм приставным шагом с запасом над видеокамерой в целый сантиметр.
— Да порядок, мы же все рассчитали! — кричал Хиршу сержант судовой полиции, исполнявший роль погрузочного инспектора. — «Греи» входят легко, без поднятия гармошки, а вот под «гассы» приходится ее покручивать.
— Ну и сколько «гассов» вы погрузили? — спросил Хирш.
— Около полусотни…
— А остальные?
— Остальных нет, приятель. Закрылась лавочка, семьдесят процентов грузовых трюмов исчезли. А ты разве не видел следов разрушения, когда своего скакуна выводил?
— Разрушения? — казалось, Хирш только сейчас начал осознавать смысл виденного им накануне. Ведь тогда он, Джек и Шойбле думали лишь о сохранности собственных машин и в упор не замечали ни разрушений, ни суеты медицинской команды, ни накрытых пологами тел, заполонивших все пространство выходных галерей, так что приходилось проводить роботов вдоль самой стенки.
— Ты сказал, семьдесят процентов?
— Да. Ангары и жилая зона.
Джек вышел из тесного трюма и, ступив на пол погрузочной площадки, подошел к Хиршу.
— О чем он говорит, Тедди?
— Я что-то совсем не понимаю, — покачал головой Хирш. — Он несет какую-то чушь. Да, на корабле потери, и это понятно, но… Всему же есть какие-то разумные пределы.
— А ты ширнись, и пределы станут разумными, — посоветовал полицейский и, подойдя к Хиршу, протянул на ладони пару пакетиков с аптечным коксаголом, который использовали в крайних случая при тяжелых ранениях.
— Ты это серьезно? — спросил Хирш, стараясь отсрочить страшное понимание, от которого он все еще пытался заслониться.
— Давай, лейтенант, глотни таблетку, а то мы так долго грузиться будем, — настаивал сержант. — И парнишка твой тоже путь ширнется, а то у него шары в точку. Как его зовут?
— Меня зовут Джек, — отозвался Джек.
— Бери витаминку, Джек, пока крыша не съехала, как у капрала Скворнера из нашего отделения. Парень застрелился после развода в рекреации бэ-восемнадцать.
— А что было на этом разводе? — спросил Хирш, медленно закладывая в рот таблетку. Джек тоже взял одну и стал разжевывать, понимая, что может услышать такое, что и лекарство не поможет.
— На разводе сообщили, какие потери на корабле. И про то, что всего десантных кораблей осталось четыре.
— Как четыре?! Всего четыре?! — переспросил Хирш, тряхнув головой.
Сержант не ответил и вернулся в свой угол. Какой смысл говорить с людьми, на которых еще не подействовали целительные таблетки?
Вдруг из грузового лифта вышел Шойбле и вытащил за собой такой огромный мешок, что нести было невозможно — только волочь.
— Ребята, нам улыбнулась удача! В столовой харчи раздают без нормы, бери, сколько хочешь! Я даже не понял, откуда такая щедрость — шоколадный крем, икра, кальмары, черно-золотистый чай, мед! Они там просто с ума все посходили!..
Остановившись, он подтянул мешок ближе, вытер со лба пот и спросил:
— А ты чего еще не в трюме, Тедди? Я-то собирался своего красавца загонять.
И он кивнул на стоящего в стороне «грея».
— Сейчас загонишь, — странным голосом произнес Хирш и полез в кабину.
— Что-то я не понял, как будто никто не рад нашей общей удаче. Я правильно понял? — спросил Шойбле. В этот момент Хирш включил привод, и сложенный робот начал семенить по срезу траверса, и за этим сосредоточенно следили Джек и сержант судовой полиции, оба с раскрытыми ртами.
Погрузка удалась, и «грей» прошел в трюм, остановившись возле стенки рядом с «таргаром».
После этого Шойбле забрался в свою кабину и смело провел ее под траверсой, поставив точно у креплений с растяжками. Потом выбрался из кабины и подбежал к неподъемному мешку.
— Эй, зачем он тебе? — спросил судовой полицейский.
— Там нелимитированная жратва!
— Вот ты деревня! Да на борту десантного бота своих пятьсот наименований, сколько бы ты ни летел, всего распробовать не успеешь!..
— Правда, что ли?
— Нет — шучу! Тащи свой деревенский мешок, а то мало будет!..
Шойбле поглядел на Джека с Хиршем — как они отреагируют на выступление сержанта. Но им, похоже, было все равно.
Немного поколебавшись, Шойбле отпустил мешок и с независимым видом прошел в трюм.
Он не боялся никаких подковырок — сам был в этом большой мастак, но обзывалки деревенщиной не выносил. К тому же пятьсот наименований — это же пробовать не перепробовать.
Еще раз взглянув на брошенный мешок, он махнул рукой и спросил:
— Эй, ребята, а какие здесь каюты? Хотелось бы занять лучший кубрик, пока другие не набежали!..
Джек с Хиршем переглянулись. Аптечный коксогол делал свое дело, однако они все еще пребывали в состоянии шока.
— Ну пойдем, посмотрим, — сказал Джек.
— Пока другие не набежали, — добавил Хирш.

Глава 65

После того как машины оказались в трюме, сержант судовой полиции дистанционно включил привод ворот, а когда они закрылись, запустил механизм, который медленно, со скрипом и пощелкиваниями, начал увеличивать десантный бот в высоту.
— Вот это карусель! — удивился Шойбле, а Хирш с Джеком только покачали головами. Им это казалось продолжением новых ощущений и видений, вызванных аптечным коксаголом.
Когда щелчки и треск прекратились, над их головами стало без малого полтора метра до потолка, а совсем рядом оказалась дверца, будто предлагая пройти на верхнюю жилую палубу.
— Так он раскладной? — спросил Шойбле, первым направляясь к дверце.
— Ну… типа, да, — слегка заторможенно ответил Хирш и посторонился, пропуская Джека и его друзей.
— Зря ты взял с собой эту собаку, парень…
— Какую собаку? — спросил Джек.
— Это я твоему другу…
— Какому другу?
— Ладно, проехали.
Тем временем Шойбле уже скакал по ступеням винтовой лестницы, надеясь занять лучшие апартаменты, пока не набежали другие, и к тому времени, как Джек с Хиршем оказались наверху, успел обежать десяток кубриков и, выскочив на середину коридора, крикнул:
— А где здесь арсенал? Ну, в том смысле — где здесь жратва хранится?
— А какая разница? — устало выдохнул Джек.
— Вы не разбредайтесь, место-то незнакомое, — порекомендовал кому-то Хирш.
— Что значит, какая разница, Джек? Там пятьсот наименований, это тебе не хухры-мухры, это серьезная библиотека. Я бы даже сказал — типа научной, где есть все.
— Про какую собаку ты все время говоришь, Тедди? — спросил вдруг Джек.
— Ни про какую, она осталась внизу, с сержантом.
— В крайнем случае, мы могли бы взять ее собой, ведь тут полно еды. Возможно, имеется собачий корм. Ты знал, что для собак годится только собачий корм?
— Эй, а почему здесь так мало кают?! — крикнул Шойбле, успевший побывать в соседнем отделении и снова вернуться.
— А что там дальше? — спросил Хирш, с трудом успевая следить за беспокойными друзьями Джека, которые сновали из стороны в сторону.
— Там какие-то административные дела, карты, компьютеры — на жратву нет ни малейшего намека.
Неожиданно с лестницы на палубу поднялся сержант судовой полиции.
— Ну как, осмотрелись? — спросил он.
— Да вроде, — пробурчал Хирш, начиная злиться на Джека за его многочисленных друзей.
— А почему здесь так мало кают? Полтыщи десанта сюда не поместятся! — заметил Шойбле.
— Это командирский бот, сюда помещаются не больше сорока человек.
— А где остальные тридцать семь? — уточнил Джек, сразу сделав необходимые расчеты.
— Сами знаете где, капрал… У вас не будет никакого подселения, так что условия королевские.
— И что, всем достались такие царские условия?
— Нет, большинство отправится на штатных ботах, но им тоже будет просторно.
— А сколько всего командирских ботов, милейший? — спросил Хирш, замечая, что знакомый Джека становится менее подвижным и как будто даже меньше размером.
— Всего три бота, сэр.
— Значит, нам повезло со жребием?
— Нет, сэр. Вам повезло с попутчиком. Этот бот выбрал для себя командир десанта полковник Веллингтон. Скоро он прибудет сюда, и, кстати, он просил не занимать вон тот — дальний кубрик.
— Эх, а я на него тоже глаз положил, — досадливо махнул рукой Шойбле. — А где все? Почему на большом корабле так мало народу? Почему дефицитный паек раздают, как мусор, а?
Джек с Хиршем переглянулись, потом посмотрели на сержанта, тот достал из кармана еще один пакетик с пилюлями. Реальность, от которой Петер так долго и старательно прятался, стала настигать его, и требовалось сильное средство, чтобы он не потерял рассудок.
Сержант подошел к нему, подал таблетку, сказал:
— Съешь это.
— И не подумаю! Мы одинакового звания!..
— Я приказываю, сержант Шойбле! — требовательно произнес Хирш.
— Ну, — Шойбле вздохнул. — Тогда я повинуюсь… Ой, горькая какая…

Глава 66

Получалось так, что каждый мог выбрать себе отдельный кубрик, и Джек просто зашел в первый попавшийся и бросил там небольшую сумку с пожитками — вторая пара ботинок, две пары солдатских тапок, три майки цвета хаки, пять пар трусов, носки — двенадцать пар, мыльница, двенадцать листов бумажного пластика и набор фломастеров для перерисовки картинок из журнала «Птицеводство». Джек до сих пор изредка возвращался к забытому увлечению и тщательно перерисовывал несушек на бумажные листы. Это помогало расслабиться, почувствовать себя на миллионы миль в другом месте, и иногда для этого хватало крылышка или лапки — рисовать курицу целиком было долго, если, конечно, не пренебрегать качеством и реализмом рисунка.
В коридоре громко закричал Шойбле, реальность настигла его раньше, чем начала действовать таблетка аптечного коксагола.
В кубрик забежала собака и ткнулась носом Джеку в колени — таблетки работали безотказно.
— Ничего, это ненадолго! Мой напарник тоже рыдал три часа подряд, но потом откачали, теперь он грузит вещевую часть на боты — физический труд прочищает мозги.
«Это судовой полицейский — очень хороший человек. Он всем пытается помочь», — вспомнил Джек и вышел в коридор.
Шойбле валялся на полу, стараясь примириться с реальностью, а Хирш расхаживал вдоль стен со своей большой сумкой.
— Положи ее в кубрик, Тедди, — предложил ему Джек.
— В какой? — обернулся тот.
— Вот в этот — напротив тебя.
— Но там люди…
Джек подошел к двери, распахнул ее, но никого не увидел.
— Можешь располагаться. Они перешли в соседнее помещение.
— Правда?
— Правда.
Хирш заглянул в кубрик и улыбнулся.
— Хорошо, что он им не приглянулся.
— Да, хорошо, — согласился Джек. Его, как и Хирша, не покидали посторонние видения, однако в отличие от лейтенанта Джек не принимал их всерьез. Он понимал, кто есть кто на этом боте, а Хирш — нет.
— Ты бы сказал своим, чтобы всюду не лезли, Джек. Они твои гости, но у нас тут война, они должны делать на это скидку.
— Им пора домой, они загостились, — согласился с ним Джек, не особенно вдаваясь в подробности. Если Хиршу что-то мешало, это нужно было устранить.
— Но, Джек, я не хочу, чтобы твой день рождения погас, как огонь свечи под напором ветра.
— Тут ничего не поделаешь, приятель, — улыбнулся ему Джек и хлопнул по плечу. — Им завтра на работу, у них очень строгий начальник.
— Но завтра выходной день! — непонятно почему ляпнул Хирш.
— У них не бывает выходных, — легко парировал Джек. — Они работают в разведке.
— Ну тогда — да, пусть идут. Но пес у них презабавный.
— Это моя собака! — послышалось из коридора. Джек с Хиршем вышли на голос и увидели шагавшего от лестницы высокого седоватого полковника и двух солдат, которые катили за ним тележку с полугодовым запасом спиртного.
— Эй, Тедди, кажется, начальство, — заметил Джек. Хирш, щелкнув каблуками, поприветствовал старшего по званию, а Шойбле продолжал валяться на полу, закрыв лицо ладонями.

Глава 67

В конце концов Шойбле пришлось подняться и вместе с Джеком и Хиршем построиться в шеренгу, которую дополнил попавшийся под руку сержант судовой полиции.
Солдаты-рикши, закатив тележку в один из кубриков, быстро ретировались, и стало тихо.
— Итак, подразделение, нам предстоит совершить длительное, а может, не очень длительное путешествие к Островам — планетам островной конфигурации Эрлизама. Кто-нибудь слышал о таком географическом названии?
Полковник подошел к судовому полицейскому и, понюхав его погон, сказал:
— Да вы не наш, красавчик, ну-ка бегите к себе на родину.
— Спасибо, сэр! — обрадовался сержант и исчез за три секунды.
Симпатичный пес палевого окраса ткнулся Джеку в колено и, пробежав вдоль шеренги, занял место сержанта.
«Это невыносимо», — подумал Джек.
«Скоро все кончится, приятель», — мысленно успокоил его Хирш.
— Все внимание на меня, отставить посторонние мысли! — потребовал полковник. — Вы знаете, кто я такой?
— Вы волшебник Лестер, сэр, вы прибыли из Лутандии, чтобы набрать себе волшебное войско для похода на Атсрамандур… — выдал Шойбле и икнул, что свидетельствовало о его особом состоянии.
— Версия красивая, но она неверная, — сказал полковник. — Меня зовут полковник Веллингтон, а командую всем десантом нашего семнадцатого десантного корабля. Но поскольку от корабля мало что осталось, я командую тем, что есть, — тремя отъявленными мерзавцами, и это для меня наилучшая похвала, ибо… Джерри, ты можешь быть свободен, ты проводил меня, возвращайся к себе.
Эти слова предназначались собаке, которая посмотрела на Джека полным благодарности взглядом, вильнула хвостом и убежала прочь. Он слышал, как протопали по лестнице ее лапы, хлопнула дверь, и ворота десантного бота встали на боевую герметизацию. Теперь никто из посторонних на борт проникнуть не мог.
— Сэр, прошу прощения, — Джек сделал шаг вперед. — Эта собака — она настоящая?
— Разумеется, капрал, она такая же настоящая, как пятьдесят галлонов спиртного, что я притащил на борт этой посудины.
— Пятьдесят галлонов никто не выпьет, — заметил Хирш.
— Когда я был лейтенантом, я тоже так думал, но время все расставило по местам. Итак, подразделение, повторяю вопрос, кто-нибудь раньше слышал название Острова конфигурации Эрлизама?
— Я слышал, сэр, — поднял руку Хирш.
— И что же ты слышал, лейтенант?
— Я слышал это в библиотеке, сэр. Я тогда был слушателем военно-промышленного училища и читал труды профессора Имано, который рассказывал о странном свадебном обычае савоярских мендосов…
— Клаус Имано? Ты о нем говоришь, лейтенант? — спросил полковник, склоняясь к Хиршу.
— Не знаю, как его зовут, сэр, это автор географического раздела. Просто автор.
— А я-то думал, что он так и не добрался до восточной рексадии, думал, загнулся от малярии. А он, значит, выжил, да?
Полковник распрямился, покачал головой и добавил:
— Ох и гад! Всадил мне в брюхо две пули из-за какой-то бабы.
— Из-за бабы, сэр? — очнулся Шойбле.
— Да, сержант, из-за пустячной бабы из провинциальной рексадии. Впрочем, баба была отнюдь не пустяковая, основательная была баба — врачиха, тридцати трех лет, огромные сиськи, а корма, как…
Полковник попытался передать информацию руками, но вышел банальный рыбацкий жест, и он от него отказался.
— Баба была знатная, вот только имени ее я не запомнил.
— А к чему вы это, сэр? — спросил Хирш.
— Это я к Островам подгоняю, к островам, как к географическому положению.
Полковник достал из кармана фляжку из прозрачного пластика и, свернув пробку, сделал несколько быстрых глотков.
— А он… уф… стало быть, запал на нее. Она ему приглянулась, и он решился на самое серьезное предложение, вы понимаете меня, джентльмены?
— Мы понимаем вас, сэр, — ответил за всех Хирш.
— Отлично. Самое худшее — оказаться среди толпы непьющих гражданских зануд. Вы понимаете меня, капрал?
— Я? — удивился Джек.
— Ну да, я читал ваше досье и…
— Да полноте! — махнул рукой Джек. — Я еще не встречал человека, который бы не читал моё досье. Это просто безобразие какое-то. Это как туалетная бумага, только наоборот.
— Э-э… — произнес озадаченный полковник. — Я не совсем понял, но у вас самые лучшие рекомендации, капрал.
Полковник запрокинул голову и не проронил ни звука, пока не добил четвертьлитровую фляжку.
— Что там про врачиху было и как это переросло в две пули в брюхо, сэр? — неожиданно спросил Шойбле, о котором почти забыли.
— А… Ну это просто. Он на нее запал, стал строить планы, а тут я, молодой, сильный, напористый. Она его отослала за минеральной водой, и мы познакомились ближе. Когда он вернулся, мы уже были на песке…
— На песке, сэр?
— Да, там был пляж. Это происходило на берегу океана, поэзия, знаете ли, креветки под острым соусом, шум набегающих волн…
— А пули, сэр?
— Пули? Ну это случилось уже неделю спустя, когда мы оказались в полтораста километрах от рексадии. Он зашел в палатку и ни с того ни с сего открыл стрельбу — две пули в брюхо. Я подумал, что сейчас будет контрольный, но он натура артистическая, он сказал — лежи здесь и медленно подыхай, вспоминая, как елозил по Магдалене на берегу океана.
— Ее звали Магдалена?
— А я не сказал?
— Не сказали, сэр.
— Ее звали Магдалена. Врачиха Магдалена с огромной кормой и сиськами. Она вылечивала туземцев одним только своим видом. Она и меня бы вылечила, если бы не этот Клаус. Ты сказал, он теперь профессор?
— Да, сэр, — подтвердил Хирш. — По крайней мере, был им на тот момент, когда писался этот научный труд.

Глава 68

Полковник Веллингтон продолжал расхаживать по коридору, рассказывая неожиданным слушателям то один, то другой эпизод из своей беспокойной жизни. А тем временем автоматические механизмы уже продвигали платформу с ботом к стартовой позиции. Когда судно, получив толчок, оказалось за бортом изувеченного десантного корабля, личный состав бота повалился на пол вместе с полковником.
— Что это, сэр? Нас сбросили? — спросил Хирш, приподнимаясь.
— Забыл вам сообщить, что боты запускают без ведома команды, на то существует специальная программа главного компьютера.
Полковник сел на полу и достал из брючного кармана еще одну фляжку.
— Мне плохо, — пожаловался Шойбле, настроение которого быстро менялось.
— Иди к себе, парень, а мы с остальным экипажем пройдем на капитанский мостик, чтобы… Чтобы что-то предпринять, я прав, лейтенант?
— Да, сэр, вы правы.
— Тогда за мной.
Полковник поднялся на ноги и повел экипаж на другую половину верхней палубы, где размещались административные и штабные помещения, а также командирское рабочее место, с которого можно было управлять судном и рассчитывать его маршрут.
— Ну, присаживайтесь, камрады, — сказал полковник, занимая место на высоком стуле перед панорамой из дюжины экранов, большая часть которых была погашена.
Джеку с Хиршем достались лабораторные стулья. Устроившись, вояки стали с интересом осматриваться, в то время как основное действие аптечного коксагола уже проходило.
— Итак, продолжайте задавать вопросы, молодые коллеги, — разрешил полковник и, запрокинув голову, принялся допивать очередную фляжку.
Его кепи при этом свалилось на пол, но он этого даже не заметил.
— Почему вы выбрали именно нас, сэр? — спросил Джек.
— Мга-гха-гха! — откашлялся полковник и зашвырнул пустую фляжку в дальний угол. — Что, простите?
— Почему вы выбрали именно нас — неполное отделение лейтенанта Хирша?
— А, вон ты о чем, — кивнул полковник. — На самом деле я никого не выбирал, поначалу я хотел пристроиться с нашими офицерами — теми, кто уцелел на корабле, но они послали меня подальше, представляете себе?
— Нет, — честно признался Джек. — Вы ведь командующий десантом этого корабля.
— Вот и я им то же говорил! — всплеснул руками полковник. — Я сказал им, Рональд, посмотри на меня, ведь это же я, твой непосредственный начальник, ты не имеешь права направлять на меня оружие!..
— А он направлял на вас оружие, сэр? — тотчас спросил Хирш.
— Не только это, лейтенант! Сначала он дал мне этим оружием в морду, и когда я вылетел за ворота на погрузочную площадку, навел на меня пистолет! Представляете?
Джек с Хиршем переглянулись, все это звучало как-то неправдоподобно.
— Вы тоже удивились, да? Вот и я тоже. Хотя нет, я не удивился…
Полковник проверил один карман, потом другой и нашел очередную фляжку. Сорвав пробку, он сделал большой глоток, потом вдруг прервался и посмотрел на своих слушателей.
— Я ведь пьющий, вы это заметили?
— Да, сэр, — кивнул Джек.
— Но нас это не шокирует, — добавил Хирш.
— Хорошо сказал, кстати, не шокирует. Их тоже не шокирует и уже давно, но на борт меня не взяли. Все время отдавали честь и кланялись, а как дошло до аварийной ситуации, Рудольфа Веллингтона погнали за ворота ссаными тряпками.
— Тряпками, сэр? — наивно изумился Джек.
— Ну, это иносказательно, хотя рукоятью пистолета по морде, это я тебе скажу… может быть, тряпками было бы лучше.

Глава 69

Миллионы миллионов космических миль мелькали за бортом эллипсоида, словно огоньки. Напряженность сидиофазических характеристик нарастала медленно, и капитан судна не торопился вмешиваться в работу автопилота, хотя эта зона была опасной для автоматических систем управления.
То и дело приходили сообщения о цифровых похищениях, после которых автопилоты вдруг переставали действовать, а когда дело доходило до разбирательств, выяснялось, что квантовые носители были кем-то опустошены.
К катастрофическим последствиям это не приводило, однако создавало немалые трудности. Ведь управлять эллипсоидом вручную было нелегко, учитывая рассогласованность несинхронных полевых позиций этого района. К тому же командиры привыкали к работе с автопилотами и без них часто пасовали, вызывая техпомощь и прерывая полет.
Капитан полулежал в анатомическом кресле первого класса.
Второй член экипажа, секвестор Мобил, дремал в кресле штурмана, однако по его характеристикам, которые отражались на голографическом графе под потоком кабины, было видно, что он не спит и даже чем-то обеспокоен.
— Я чувствую, что ты просматриваешь мои графики, — сказал он, не открывая глаз.
— Ты снова далек от своей лучшей формы, секвестор.
— Это неудивительно, мы все еще не нашли тактильный ключ.
— Не велика потеря. Не мы первые теряем эти ключи, не мы последние. Получим новый и станем пользоваться им.
— Сначала придется подробно объяснять, как мы его потеряли, и тут всплывет моя персона.
— И что? Что не так с твоей персоной?
— Ну это же я получил удар от этого варвара!
— Это был ментальный удар, от него не застрахован никто.
— Да, ментальный удар пришел от варвара, при этом ни в одном уведомительном наставлении ни о чем подобном не сообщается.
— Ну и радуйся, значит, ты застрахован от служебного расследования — ключ потерян в результате неописанного действия нережимного индивидуума. Все записи у нас имеются, значит, ты ни при чем.
— Ты не понимаешь, капитан Ринг… Тебя никто не спишет, ты постоянный член Лиги, а я всего лишь кандидат и, если не оправдаю оказанного доверия, меня вышвырнут вон — переформатируют до уровня надсмотрщика.
— А что такое надсмотрщик?
— Ну вот, ты даже не знаешь.
— А откуда мне знать, я с рождения форматирован как член Лиги.
— Ну, когда тебя объявляют надсмотрщиком, ты получаешь один файл с очередным направлением и второй — огромный такой, с подробными инструкциями на ближайшие сто пятьдесят лет. Потом садишься в эллипсоид…
— Такой, как этот?
— Не всегда. Иногда это старый дисколет, в котором из-за его тихоходности имеются туалетные комнаты для сброса отходов жизнедеятельности.
— У членов Лиги нет таких отходов.
— Я знаю, у вас другая система обмена.
Капитан приподнялся, и кресло приняло его новое положение, чуть уменьшив упругость.
— А скажи, секвестор Мобил, что плохого в том, чтобы быть надсмотрщиком, кроме того, что нужно долго лететь на дисколете?
— Одиночество, капитан Ринг. Синтетические собеседники быстро надоедают, их энергетика весьма примитивна.
— О да, в детстве у меня были игрушечные синтетические друзья. Скопированная панда выглядела более естественной.
— Панда? У тебя была панда, капитан Ринг?
— Синтетическая копия, но весьма полная.
— И ты мог ее погладить?
— Голограмму? Разве можно погладить голограмму?
— Голограмму погладить нельзя. Поэтому я с самого детства мечтал погладить панду.
— А на тех планетах, где ты служил, были панды?
— Да. Почти везде.
— Значит, ты их гладил?
Секвестор задумался, а потом вздохнул так, что заколыхалась подсветка метановой атмосферы.
— Нет, капитан Ринг, я не погладил ни одной панды, потому что это запрещено инструкцией.
— Жаль, что инструкции так суровы, — огорчился капитан и снова перевел кресло в лежачее положение.
— Они написаны кровью, капитан Ринг, оттого так строги.
— Что еще бывало интересного, кроме панд?
Секвестор начал вспоминать. Что же еще там было интересного? Огромные бабочки? Парящие в атмосфере живые пузыри, наполненные гелием?
— Мне вспомнились местные варвары, они бывали весьма забавны, особенно если появиться перед ними на патрульном катере, чтобы двигатели вздымали пыль и все такое.
— И что они? — оживился капитан.
— Они падали ниц, они пугались, кричали и плакали.
— А что ты?
— Я выходил в тонком серебристом скафандре, говорил короткую речь. Дескать, я прибыл, чтобы спасти вас, научить грамоте, бла-бла-бла и все такое.
— И потом ты улетел?
— Почему? Нет, не улетел, потом я поставил там репринтер и за пару суток построил им десяток школ, несколько гранитных пирамид и календарь высотой в сорок метров, рассчитываемый со всеми погрешностями на тысячу лет вперед.
— И для чего все это?
— Ну, это как-то развлекает. К тому же забавно видеть их реакцию, когда они приходят на место, где стояла какая-нибудь хижина, и видят дворец из стотонных гранитных кирпичей. Они начинают верить в чудо.
Пилоты помолчали, прислушиваясь к всплескам временных потоков, огибающих корпус стремительного эллипсоида.
— Из того, что ты рассказал, секвестор Мобил, мне показалось, что быть надсмотрщиком не так уж плохо, а?
— В чем-то да, а в чем-то и нет. С одной стороны, приятно жить в золотом дворце, который для тебя построят благодарные аборигены, купаться в бассейне с розовыми лепестками, ласкать прекрасных дев…
— Стоп-стоп! Что значит «ласкать прекрасных дев»?
— Видишь ли, капитан Ринг, когда живешь среди варваров, приходится снисходить до их обычаев. Они приносят золото, и нужно сделать вид, что ты доволен. Они же не знают, что у тебя в бункере стоит конвертер, который может произвести сколько угодно этого золота. Они приносят искрящиеся меха, они приводят скот и, наконец, они приводят лучших девушек — с каждого племени по три особи.
— И что?
— И приходится соответствовать. Золото идет в подвалы, скот телепортируется куда-нибудь на луга — подальше от резиденции, чтобы аборигены думали, что у тебя чудовищный аппетит и ты сожрал все стадо. Ну и наконец девушки, они потом расскажут все своим соплеменникам, поэтому… ты делаешь то, что от тебя ожидают.
— Я не понял, — произнес капитан, поднимая спинку кресла в вертикальное положение.
— Приходилось заниматься с ними сексом, разумеется, в пределах инструкций.
— Разве в инструкциях на этот счет есть какие-то указания?
— Нет, таких указаний в инструкциях не было, поэтому приходилось использовать тот раздел, где говорится о дипломатической деятельности в среде аборигенов.
— Ты делал это из дипломатических соображений?
— Ну разумеется, не удовольствия же ради, я ведь на службе.
— Значит, ты занимался сексом…
— По служебной необходимости.
— А члены Лиги никогда не занимаются сексом. Мы воспроизводимы иначе.
— Я знаю.
— М-да…
Капитан Ринг вздохнул, потом посмотрел на хроноспектральный экран и сказал:
— Время-то замедляется.
— Значит, скоро будет раздвоение пространства.
— Не люблю я это.
— Это же совсем не больно.
— Но неприятно, согласись.
— Неприятно, — согласился секвестор.

Глава 70

Они помолчали, каждый по-своему коротая время до точки раздвоения. Никому не хотелось, чтобы этот момент застал их во время беседы.
Наконец раздвоение состоялось, и секвестор заметил, что капитану это очень неприятно.
— Полно, капитан Ринг, тебя же учили преодолевать это.
— Меня беспокоит другое — предстоящий момент восстановления. Ведь сейчас где-то там… — он махнул рукой, указывая почти точное направление на корабль-двойник, — сидят в эллипсоиде точно такие два члена экипажа и так же продолжают прерванную беседу, а потом, после воссоединения, на нас с тобой обрушится поток информации и воспоминаний о том времени, которое мы не проживали.
— И что?
— По-моему, это мерзко. Такое ощущение, будто тебя использовали без твоего ведома. Как будто воспользовались твоим беспомощным состоянием, понимаешь? У меня будет ощущение, будто я хватил кислорода.
Мобил улыбнулся.
— Чему ты улыбаешься, Мобил?
— Я вспомнил, как однажды, будучи наместником, так хватил кислорода, что пришлось потом неделю сидеть на восстановительных таблетках с чистым водородом.
— Ну-ка, расскажи.
В этот момент их вдруг тряхнуло, да так крепко, что экипаж едва не вылетел из своих кресел. На пульте сыграла боевая тревога, и двадцать тысяч боеголовок ударили по всем опасным направлениям.
Эллипсоид понесся дальше, а позади него завертелись, закрутились термоядерные протуберанцы.
Какое-то время корабль еще бросало в пространственном туннеле, но постепенно все успокоилось, и капитан с секвестором сумели перевести дух. Почувствовав их жажду, датчики добавили метана, и дышать стало легче.
— О! Вот это они по нам врезали! Думаю, по приходе на место придется ремонтировать корпус! — заметил Мобил.
— Что это было — мина?
— Мина, она самая! Гравитационный оникс! Врезала так, что чуть ботинки не свалились, будь тут дисколет, разметало бы по кочкам!..
— А кто это был, пираты-роллемеры?
— Может, роллемеры, — пожал плечами Мобил, поправляя оснастку на серебристом костюме. — А может, и сами джаверы.
— Джаверы? — переспросил капитан Ринг, и на его лице проступила синеватая бледность.
«Парень испуган», — подумал Мобил и незаметно увеличил подачу метана, чтобы капитан продышался.
— А что тебя так напрягают джаверы, капитан Ринг?
— Они необыкновенно умны, и часто их атаки заканчиваются для нас весьма плачевно!..
— Не факт, — покачал головой Мобил. — По мне, так эти джаверы постоянно проигрывают. Это была восьмая или даже десятая атаки и ничего умнее гравитационного подрыва они не придумали. Примитив, блин.
— Но… они и с виду такие страшные, я смотрел видеотеллуру на голограммной проекции, это же ужас какой-то!.. Триста метров в длину!.. Пятьдесят в диаметре!..
— Так выглядят все энергетические черви, ничего нового.
— Но с роллемерами, я слышал, можно договориться, а джаверы пожирают всех без всяких переговоров. Энергия — их жизнь, они не интересуются цифровой позицией вашего банковского счета. Иногда Совет Лиги выкупал кого-то из пленников пиратов-роллемеров, а вот с джаверами не поторгуешься.
— С джаверами не поторгуешься, — согласился секвестор и уменьшил подачу метана. Кажется, капитан пришел в себя.

Глава 71

Какое-то время работала отладка, гудя в нише под потолком кабины. В результате взрыва гравитационной мины эллипсоид потерял часть массы, и теперь компьютер перераспределял тягу, обеспечивая безопасный ход с оптимальным расходом топлива.
— Как они это делают, секвестор Мобил?
— Все просто, капитан Ринг. Как и мы, они проходят развилку, потом ставят гравитационную мину и небольшой поглотитель энергии в сотне тысяч километров отсюда.
— Чтобы поглотить энергию разрушения?
— Да, в случае удачи они бы сожрали процентов семьдесят от разрушения нашего эллипсоида.
— Но это вряд ли окупит такую экспедицию, я правильно понимаю?
— О да, капитан Ринг, тебя хорошо учили в школе Лиги. С нашего крушения они бы получили совсем немного, но вот наш двойник при выходе из параллельного пространства во что бы то ни стало должен соединиться с нами, иначе…
— А понял! Это же эффект Ланге! Масса несбалансированного заряда увеличивается на четыре порядка!..
— Вот именно, капитан Ригл. Там наверняка были заготовлены целые батареи поглотителей, ожидавшие крушение наших двойников.
— Поразительно! А вот мы могли бы рассогласовывать пиратских двойников?
— А смысл? Даже в качестве оружия это слишком хлопотно, в случае рассогласования пиратов получим две аннигиляционные бомбы замедленного действия. Обычно в случае аварийного рассогласования двойные корабли приходится уничтожать поодиночке, чтобы они не встретились рассогласованными, иначе та термоядерная буря, которую мы устроили, отстреливаясь от пиратов, покажется детской сказкой на ночь.
— А если встретятся не корабли, а двойники-экипажи? В смысле — пираты-роллемеры, они ведь тоже будут иметь собственные несогласованные копии, если бы нам удалось их рассогласовать?
— Буря будет поменьше, но на месте их встречи образуется обратное окно с тягой примерно восемьсот квадрентов…
— Восемьсот квадрентов?! — переспросил пораженный капитан Ринг.
— А что ты хотел? — усмехнулся секвестор Мобил. — Прикинь массу одного роллемера, его состав. А потом пересчитай по формуле Юмма…
— На месте их встречи образуется окно, которое будет втягивать всю материю в течение примерно двух-трех лет?
— Да, эдакая ловушка. Представляешь, как гоняется за такими прохвостами полиция роллемеров? Ведь, рассогласовывая корабли-жертвы, пираты и сами проходят через фазу рассогласования.
— Но почему же они не думают о других своих согражданах, которые в случае такой встречи пропадут в окне?
— Криминальные субъекты ни о чем не задумываются, главное для них — пожить в свое удовольствие какое-то время. Впрочем, они, конечно, рассчитывают на большее.
— Послушай, — капитан потер переносицу. — Послушай, а что же с ними делать полиции, если она схватит хотя бы одного?
— Полагаю, его держат в растворе какого-нибудь стабилизатора при низкой температуре и осторожно окисляют жидким кислородом…
— Ужас просто… А второй тогда им уже не опасен, видимо?
— Да, если одного поймали, второго можно не ловить.
— Ты слишком много знаешь, секвестор Мобил. Я рад, что в штурманы мне попался такой знающий исследователь.
Капитан сделал несколько разминочных движений и вернулся в кресло.
— А совсем недавно, на акции, ты разговаривал со мной иначе…
— Да, признаюсь. Но сейчас ты в моих глазах значительно вырос. Что ты рассказывал про кислород, когда чуть им не отравился, я тебя перебил, извини…
— А-а, — кивнул Мобил. — Это было на планете Кусарос, так называли ее местные. Мне пришло в голову поучаствовать в каком-то их праздновании, поскольку аборигенам, которым я покровительствовал, предстояла война с более могущественными соседями.
— И атмосфера была, конечно, кислородная?
— Вот именно, — кивнул Мобил. — Но поскольку я еще плохо изучил обычаи, то даже не заметил, как во время ритуального танца обнаженная красавица сдернула с меня ранец с газомодулятором, представляешь?
— Но как же ты мог так оплошать? — удивился капитан Ринг.
— Если честно, я загляделся на ее прелести, — виновато улыбнулся Мобил.
— Опять секс?
— Да. Дело было именно в этом. И вот представь себе, я стою обнаженный, в смысле только в одном телесном комбинезоне — на случай атаки примитивным оружием. Очень хочется вдохнуть чистого метана, а вокруг только огненный кислород, хотя и слегка разбавленный азотом.
— Ты мог сбежать в корабль.
— Да, мог, но я же говорю — необходимо было поддержать мою команду, им предстояла решающая схватка за обладание материком. В тех местах это очень серьезно, поэтому пришлось на пределе воли разделять дыхательную смесь и кое-как держаться на азоте, чтобы, по крайней мере, не угробить дыхательные функции.
— А как же таблетки — ты говорил, что после был вынужден принимать их.
— Принимал, потому что какая-то часть кислорода все же попала в газообменные органы и начались проблемы.
— Ну, а что аборигены, выиграли свою войну?
— Да где там, — махнул рукой секвестор. — Всех положили, проиграли вчистую.
— Выходит, зря кислородом травился?
— Зря.

Глава 72

Неожиданно эллипсоид тряхнуло еще раз, и капитан с секвестором напряглись, ожидая нового удара мины, но все обошлось и они понеслись дальше, едва касаясь габаритами пространственного туннеля.
Капитан Ринг достал из коробочки фосфоресцирующую капсулу благоприятора и сунул под язык. Почти сразу он почувствовал облегчение и даже улыбнулся, но, наткнувшись на суровый взгляд секвестора, протянул коробочку и ему.
— Нет, — покачал головой Мобил. — Это лицензированное лекарство, оно положено только действительным членам Лиги, а я всего лишь кандидат.
— Я никому не скажу, а ты хотя бы попробуй.
— Нет, лучше не привыкать.
— Ну, извини.
Капитан убрал лекарство и снова лег в кресло, которое, сверившись с его состоянием, включило режим легкой релаксации.
— Я вот о чем подумал, Мобил, двадцать тысяч боеголовок — это многовато в данной ситуации, — сказал капитан Ринг.
— А твой папаша не по финансовой ли части в Лиге служит?
— А как ты догадался? — удивился капитан Ринг, но потом хлопнул себя по колену и засмеялся. — Я сам себя выдал, правда? Я заговорил о расходах!
— Именно так, капитан Ринг. Странно, что ты пошел в исследовательский космос, вместо того чтобы послужить казначейству.
— Ну, я ведь из второго посева детей, поэтому нам остается только исследовательская работа или даже полицейская. Хотя, если признаться…
Ринг приподнялся и щелкнул по иллюминатору пальцем.
— Исследовательская служба начинает мне нравиться.
— Она интереснее?
— О нет, — покачал головой капитан Ринг. — Биквадратные овуарные исчисления финансов куда интереснее, но на борту эллипсоидов меня стало меньше тошнить.
— А раньше тошнило больше?
— Да, в стационарах тошнило постоянно. Но двадцать тысяч боеголовок для того, чтобы уничтожить горстку мерзавцев, — это слишком дорого. В наземной войне мы этими боеголовками могли бы завоевать целую планету.
— Сказать правильнее — уничтожить. Но это лирика. Какова вероятность атаки пиратов на эллипсоид?
— Весьма и весьма незначительная, но можно рассчитать точнее.
— Я принимаю и такой ответ, — согласился секвестор. — Но если пришел этот критический случай, его нужно отработать по полной, чтобы те, кто остался живым, — операторы поглотителей энергии, например, рассказали всем, а те рассказали другим, что связываться с эллипсоидами Лиги опасно. Расплата будет немедленной и ужасной. А уж как выглядели наши ядерные протуберанцы, эти поганцы передадут в нужной им манере!..
— То есть это дорогостоящее шоу даст воспитательный эффект?
— Еще какой, капитан Ринг! Вот потому-то и не скупятся на такой заряд для эллипсоидов, а если бы скупились, нас бы на каждой развилке ждала банда роллемеров, а то и джаверов.
— Бр!.. Только не джаверов.
После принятия капсулы благоприятора настроение капитана Ринга улучшилось, ему хотелось каких-то приключений или хотя бы рассказов о них.
— Ну вот скажи мне, секвестор, ну зачем тебе это членство в Лиге? Ты ведь даже знаешь, как делается секс, а в Лиге никакого секса не практикуется.
— Точно объяснить свои мотивы я не могу, — признался Мобил. — Но так уж заведено, что эрцфагеры стремятся стать воинами, воины — наместниками, а те — членами Лиги. Трудно жить в обществе, если ты не стремишься перейти в следующий класс. Тебя засмеют и обзовут бездельником.
— Ну не знаю, мне трудно судить, я родился в Лиге… А вот чем ты еще занимался, будучи наместником? Я не о том, что ты делал с местными красавицами, хотя и это тоже интересно. Но меня интересует — какие у тебя были обязанности?
— Обязанности везде одни, капитан Ринг, отлавливать аборигенов, чтобы проверить, как развивается генетическая эн-программа.
— То есть вы их ловили, резали на куски и выбрасывали останки?
— Ну, поначалу все так и происходило, но по мере того, как аборигены становятся варварами, у них появляется общество и общественное мнение. Они начинают беспокоиться и роптать. Куда, дескать, делся тот самый такой-сякой, ведь еще вчера мы с ним вместе выпивали, играли в кости и все такое прочее.
— И что с того? Чем вам мешает это мнение?
— Мнение мешает тем, что в обществе нарастает тревога, одни варвары пропадают, остальные вооружаются и начинают быть начеку. Похищать их для исследований становится все труднее. Один раз можно проделать это под видом всепожирающего дракона, другой раз под видом еще какого-то чудовища, но это лишь усиливает их мобилизационное состояние, они сбиваются в армии супергероев, которые бредят подвигами и мечтают найти и уничтожить всех чудовищ.
— То есть вас?
— Ну да, тех, кто доставляет образцы для исследований. Сами-то мы их тогда не резали, на то были хирургические машины. Но, в конце концов, работать становится невозможно — на каждый твой шаг имеется по сотне наблюдателей, а система безопасности фиксирует десятки попыток проникновения на территорию базы.
— И что тогда?
— Я направлял запросы в Лигу, чтобы получить следующий после надзирателя статус — наместника, а вместе с ним и возможность похищать варваров для щадящего вмешательства и возвращения их обратно. Таким образом, работа продолжается, варвары перестают пропадать, общество понемногу успокаивается, и исчезают герои, пытающиеся найти и уничтожить дракона.

Глава 73

Период раздвоенного существования закончился, и вскоре, после срабатывания датчика тревоги, произошло соединение разнозарядных образов.
Оба пилота на мгновение потеряли сознание, а когда пришли в себя, капитан принялся жаловаться на самочувствие, поскольку за время разъединения они перенесли атаку пиратов, в то время как их вторая половина прошла отрезок без потрясений.
Секвестор тоже чувствовал себя скверно, пока, четверть часа спустя, их с Рингом составляющие не пришли к компромиссу.
Трясущимися руками капитан достал капсулу благоприятора, а секвестор выпил освежающей жидкости, ускоряющей метаболизм.
— Скверно все это, — снова пожаловался капитан.
— Скоро мы будем в порядке. Если бы не эта атака, выход прошел бы безболезненно.
— Да, я знаю. Ладно, секвестор, давай отвлечемся. Расскажи что-нибудь еще, это меня увлекает, и я забываю о тошноте.
— Так тебя снова тошнит?
— Да, после этого виража с пиратами… — признался капитан и вздохнул. Секвестор видел, что даже лицензионные благоприяторы слабо помогали капитану.
— Ладно, — сказал он. — Я расскажу тебе кое-какие подробности, о которых, при других обстоятельствах, лучше не вспоминать.
— Я должен буду молчать о них даже при инспекторах высокой Лиги?
— Именно так, капитан Ринг. Я могу на это рассчитывать?
— Всенепременно, секвестор.
— Ну, хорошо, — улыбнулся секвестор Мобил, кладя ладони на колени. — Я расскажу тебе о том, как мы развлекались в зонах особого контроля, уже в режиме наместников.
— Вас что, было много?
— Дело в том, что зоны особого контроля — это планеты, где развиваются самые важные для нас культуры, ну, например, «эм-три» или даже «эм-четыре», от них вообще отходить нельзя, ведь это особые биокультуры, исследование которых может подарить Лиге блестящее будущее.
— То есть муглы важнее нороздулов?
— Разумеется, важнее. Нороздулы когда-то имели для нас большое значение, но этот эксперимент не оправдал надежд. Да, что-то мы получили, переводя изначальных гризоттов в нороздулов, а тех во фризонталов. Но, видимо, главные инспекторы посчитали это малоинтересным, и появились «эм-четыре», то есть — муглы.
— Ну и что там было у наместников?
— Обычно наместники назначаются на каждый метрик, если их население достаточно велико, но такое случается редко, жизнь варваров трудна, и они медленно наращивают популяции.
— В твоем случае было сколько?
— Двое. Я и еще один парень — Лор.
— Лор. Неподходящее имя для наместника.
— Я говорил ему то же самое. Не сразу, конечно, лет семьдесят мы не общались, он вел свои дела на одном континенте, я на другом. Но как-то раз совершенно случайно связались по «май-пай», он спросил — это центр? А я ему, нет, это периферия, долбаный ты наместник!..
— Ха-ха-ха! — засмеялся капитан Ринг. — Смешно!
— Я тоже посмеялся, а он не сразу понял, но потом даже обрадовался. Давай, говорит, встретимся, скучно здесь очень, семьдесят лет мира и покоя. Варвары плодятся, засевают нивы, прогресс технический налаживают, словом — вполне обычная картина, в которой нет ничего интересного.

Глава 74

Чтобы окончательно прийти в норму, секвестору пришлось выпить еще освежающей жидкости, и, вытерев по-варварски губы рукавом, он продолжил рассказ:
— Ну я ему говорю, давай, приезжай ко мне, наверняка ты знаешь плато Аскансиатль с пирамидами и силуэтами разных животных. У меня там много чего было, со скуки, случалось, давал своим варварам всякие заковыристые задания. Ну там — горы снести или, наоборот, насыпать. Потом прекратил эти бессмысленные задания и решил отстраивать настоящий город, как на Земгальве, знаешь?
— О, Земгальве! Ступенчатые пирамиды-концентраторы — это что-то! Я дважды бывал там, мне очень понравилось.
— Вот и я решил, что пусть строят город, а я им за это подбрасывал модифицированные сельхозкультуры, которые давали больше урожая, породистый скот. Их это устраивало, мотивация была лучше некуда.
— Ну так что там с Лором?
— А он отказался приезжать ко мне на плато Аскансиатль. Давай, говорит, ты ко мне в дождливый Нереид приезжай. А у него там тоже были какие-то постройки в сырой долине. Представь — кругом песок, над ним слой воды, а над водой пирамиды и массивные такие скульптуры. Должен сказать, весьма неплохая была архитектура, а на отдельных намытых островах — пальмы. Разумеется, пирамиды выполняли роль концентраторов, я неоднократно засекал, как он с помощью май-пай связывался с центром, докладывал о наблюдениях, а может, и жалобы на меня строчил — понять было невозможно, у нас были разные коды связи.
— А как же вы случайно связались?
— Я же сказал — для связи с центром коды были разные, а рабочая частота одна. Так и столкнулись. В общем, попрепирались мы и решили встретиться на острове, посреди океана. Атлантия назывался. Большой был остров, развитый, каналы, лодки, корабли — варвары там крепко преуспевали. Правда, они не относились ни к моей зоне ответственности, ни к зоне Лора. Сами по себе выживали — молодцы, да и только. Потом весь остров ушел под воду, поле наших игр.
— Каких игр?
— Сейчас, не торопи меня… Одним словом, прибыл я на своем катцекоатле, что с варварского означает золотой орел, со мной только небольшая охрана — сто пятьдесят варваров, вооруженных лучевым оружием. Ну, я же не знаю, что у этого дурака на уме?
— Так уж и дурака?
— Мне не понравился его тон, капитан Ринг, он был как будто немного не в себе. Иногда между наместниками возникают ссоры, и они решают их весьма разнообразно. Лига далеко, инспекторы тоже, поди докажи, что ты был прав, если проиграл. А победителей не судят.
— Непросто у вас там все было.
— Непросто, — согласился секвестор. — За пару столетий так дичаешь, что невольно начинаешь чувствовать себя каким-то сверхсуществом, которому все подвластно. И тут вдруг — раз, такое же существо с таким же самомнением. И сразу конфликт.
— И у вас сразу был конфликт?
— Нет, у нас сразу было взаимопонимание. И вот стою я, жду, наконец прибывает его корабль, как сейчас помню название «Голубой Гил». Массоизмещение — не менее двадцати тысяч тонн. Почти танкер. Плюхается этот танкер на скалистую площадку, раскладываются аппарели, и по ним начинает спускаться прислуга.
Мобил хихикнул и прервался, чтобы выпить еще жидкости для ускорения метаболизма.
— В общем, сначала около трехсот слуг в позолоченных хитонах с позолоченными дротиками из слоновой кости. Потом воины из личной охраны — еще три сотни и тоже все в золоте и в золотых шлемах, и только потом показались золотые носилки, отделанные всякими там варварскими побрякушками. За носилками штук двадцать, как потом выяснилось, жен Лора и несколько детей.
— Детей Лора?! — поразился капитан Ринг.
— Подожди, сейчас до них дело дойдет. В общем, поставили носилки, из них вышел разодетый, как варвар, наместник Лор и направился ко мне. Я пошел навстречу ему. Встретились, я говорю — ну и зачем весь этот спектакль, я же не какой-нибудь деревенщина из твоей провинции, я про тебя все знаю.
— А он что? — спросил заинтригованный капитан Ринг.
— А он говорит, этот спектакль не для тебя, а для всех них, в смысле — для свиты, чтобы у них не произошел разрыв шаблона.
— Ты ему не поверил?
— Я ему не поверил. Я сказал — что это за дети в окружении прислужниц и евнухов? А он прямо сказал — это мои дети. Тут я ему сразу напомнил, что он нарушил второй параграф инструкции наместника, а он ответил, что это научный эксперимент, представляешь?
— С трудом, секвестор Мобил, с трудом. И откуда только берутся такие наместники? Кто их выдвигает на такие посты?
— Главное управление по кадрам, больше некому.
— Да уж, — покачал головой капитан Ринг. — У меня там дядя работает…
— В общем, перекинулись мы еще парой слов, и тут он предлагает, давай, говорит, устроим состязание.
— Я говорю — бой на подушках из бараньей шерсти? А он говорит — нет, немного покруче. Давай, говорит, устроим настоящую войну между нашими цивилизациями. Кто проиграет, берет самоотвод с должности — самолично.
— Вот это дал!
— Я тоже удивился. Я говорю, тебе что, на этой планете со мной тесно, что ты один хочешь остаться? А он говорит — нет, не тесно, но очень скучно. Видишь, уже детей строгать начал, параграфы нарушать. Скучно здесь, давай повоюем. Я было отказаться хотел, ну зачем нам тут война? Ведь я постепенно втянулся, столько было планов — то построить, это соорудить, дать в школах основы тригонометрии, осушить пару болотистых областей. Куча планов! А он сразу говорит — сдрейфил? Представляешь? Я и подумать ничего не успел, а он хрясь меня по лицу и засмеялся. Теперь, говорит, тебе либо свою охрану всю убивать нужно как свидетелей унижения, либо объявлять мне войну. Повернулся и пошел к своем кораблю.
— Какой негодяй! И что, ты принял вызов?
— А что мне оставалось? На первом этапе он меня, считай, обыграл.

Глава 75

Впервые капитан Ринг посмотрел на своего штурмана совершенно другими глазами. Прежде он казался ему всего лишь очередным соискателем золотого шанса попасть в Лигу, но теперь секвестор Мобил выглядел эдаким бывалым героем колониальных войн, он видел такое, о чем лучше не спрашивать, он умеет такое, чему никогда не научиться. Его жизнь была полна приключений, о которых капитан Ринг не мог даже мечтать, и, тем не менее, секвестор желал поменять эту жизнь на тускловатое существование в рамках Лиги. Почему?
— Почему тебя манит Лига, секвестор Мобил? Объясни мне. Ты устал? Твои способности притупились? Ты боишься не справиться с очередным заданием Лиги?
— Ну, — секвестор пожал плечами. — Тут всего понемногу, я ведь обычный живой наместник. Но самое главное — со временем я понял, что меня всегда тянуло к исследовательской работе, к тому, чем занимались прибывавшие время от времени группы биотрешеров. Они были так сконцентрированы, собраны, хорошо обучены. Они так хорошо и точно выполняли свою работу, что невольно хотелось стать частью этой слаженной команды.
— Секвестор, команды вроде биотрешеров купируются, как роботы. Ты знаешь об этом? — спросил капитан Ринг.
Это была секретная информация, и он не имел права разглашать ее, тем более какому-то кандидату, которые тысячами валились на испытаниях, без единого шанса к дальнейшему прогрессу. Но секвестору Мобилу хотелось сделать хоть какую-то поблажку.
— Я слышал об этом, но не верил… Это действительно так?
— Да, это так. Это необходимо, ведь они попадают в обстоятельства, весьма отличные от тех, к которым привыкли, и чтобы они не ошибались, чтобы работали как можно более эффективно, их поголовно чипируют.
— Даже несмотря на это, исследовательская работа мне нравится. Мне кажется, я стал понимать смысл той работы, которую они проводят, все эти бесконечные вскрытия тел варваров, заборы пробы, зашивка, экспресс-реабилитация и сброс.
— Сброс?
— Сбросом мы называли выгрузку тела после взятия проб. Обычно подбиралось какое-то подходящее местечко, скрытое от посторонних глаз, но и не слишком далекое, чтобы, придя в себя, варвар смог добраться до дому или хотя бы до какого-нибудь селения.
— Эта реабилитация обходится дорого.
— Понятно, что дорого, зато исчезли проблемы с общественной паранойей в рядах аборигенов и варваров. Теперь, если кто-то из них что-то и вспоминает о том, что видел, проснувшись от недостатка наркоза, соплеменники поднимают его на смех, даже если на нем остаются какие-то шрамы. Ему трудно доказать, что это сделали некие злодеи, похитившие его и препарировавшие на далекой лодке, находящейся среди звезд.
— Представляю, что ему говорят после таких сказок, — покачал головой капитан Ринг и улыбнулся.
Они помолчали. Капитан взглянул на панели информации с отчетами автопилота обо всех управляющих операциях. Пока они двигались в графике, несмотря на недавнее нападение.
— Ты намеренно глушил систему наведения муглов во время атаки норзов? — спросил капитан.
— Да, я надеялся, что нороздулы разнесут корабль вдребезги, и тогда бы я смог найти ключ по обработке обратного отклика.
— Но муглы выстояли.
— Да, выстояли, даже когда я заглушил их оптическую систему.
— Отчаянные бойцы, я еще никогда не видел такой баталии с близкого расстояния. Норзов было так много, что я был уверен — они сделают свое дело очень быстро.
— Но не вышло, — вздохнул секвестор.
— Ладно, не переживай, я же обещал тебе написать про исчезновение ключа что-нибудь нейтральное.
— Но ты не обязан…
— Не обязан, но мне и не запрещено, тем более что с этим похищением действительно все не так просто.
— Но те четверо биотрешеров, с которыми мы работали, они могут не подтвердить.
— Биотрешеров никто спрашивать не будет, уверяю тебя. Мы отпишемся, а там пусть инспекторы Лиги решают — искать этот ключ или выдать нам новый.

Глава 76

Капитану Рингу очень хотелось услышать продолжение рассказа секвестора, но он не желал показаться излишне любопытным, все же он был урожденный член Лиги. Но к его радости, Мобил и сам был не прочь продолжить прерванную историю и, подобрав подходящие настройки кресла, сказал:
— Вернемся к нашей истории.
— Да, секвестор, ты остановился на том, что принял вызов.
— Вот именно, вынужденно принял, потому что Лор скомпрометировал меня. Я вернулся к себе на плато Аскансиатль, собрал своих инженеров, которые были подготовлены в местной школе, и приказал начать строить два легких ударных корабля.
— Бомбардировщики?
— Да. Большого количества кораблей для этой войны взять было негде, значит, и истребители тоже были не нужны. Я полагал закончить строительство за пару недель и начать войну с бомбового удара.
— Логично.
— Да. Но мне и в голову не приходило, насколько этот Лор сумасшедший — он в тот же день послал к нам большую транспортную лодку, вооруженную ракетами, представляешь?
— Каков негодяй!
— Хорошо, что радар моего корабля вовремя обнаружил эту лодку с площадки. Мне сообщили об этом, я приказал эвакуировать технический персонал, и вскоре после того, как все спрятались, прилетела лодка и несколькими ракетами разнесла наш ангар, а потом приземлилась неподалеку, и из нее выскочили около двухсот воинов. Они были вооружены холодным орудием и луками, поэтому моей охране ничего не стоило перебить их за полминуты. Видя, что налет не удался, пилот лодки поднял ее в воздух, но прежде чем скрылся, мои охранники успели сделать несколько удачных залпов, так что за этой посудиной потянулся дымок.
— Вы его подбили?
— Как потом выяснилось, он сумел перебраться через океан и совершил там аварийную посадку. Лор понял, что нас так легко не взять, и тоже начал гонку, ведь через географический спутник Лиги и мы имели возможность наблюдать, как они строили ангары для сборки кораблей.
— Но и они вас тоже видели?
— Да, они нас тоже видели. Пришлось построить еще несколько ангаров — из легкого материала, чтобы Лор думал, будто мы готовим целый флот.
— Остроумно!
— Да, пришлось остроумничать, когда имеешь дело с таким психом.
— А сколько вы строили на самом деле?
— Как задумывалось первоначально — два корабля. Один основной, и второй в резерве. Меньше нельзя, больше — слишком долго и хлопотно.
— Но откуда кадры, секвестор? Неужели ты сам их подготовил?
— Разумеется, сам. Времени много, ресурсы кое-какие тоже имелись. К тому же под рукой была стандартная ремонтная база, но я в нее никого не пускал, чтобы особенно не удивлялись. Варваров следовало держать на определенной дистанции, поскольку иногда они слишком быстро учились и становились опасными.
— Ты строил школы в их селениях?
— Нет, что ты. Тогда бы они за пару сотен лет могли стать неуправляемыми. Нет, на мою базу, располагавшуюся на плато, попадали только избранные. Но они уже не имели возможности покинуть ее, чтобы сохранялась секретность.
— Разумно.
— Конечно. У меня даже была служба безопасности.
— То есть ты во всем использовал местные ресурсы?
— Ну конечно. Аборигенам нетрудно пролезть в какие угодно закоулки, чтобы послушать, о чем там говорят, кто и что замышляет. Это здорово помогало.

Глава 77

Поначалу секвестор говорил спокойно и где-то даже слишком отстраненно, что, по мнению капитана, лишало рассказ известной части красок, но постепенно он втягивался, начиная заново переживать прошлые приключения. Капитан Ринг был настолько поглощен рассказом штурмана, что перестал замечать тошноту, которая мучила его последние сорок минут.
— Они зашивались, не успевали. Что-то где-то не сходилось, не хватало нужных материалов, ведь там все делалось почти кустарным методом — керамика, металлы, пластик. Все, что мы у себя можем заказать с доставкой на любую планету в точно указанное время, там получить невозможно, если ты не позаботился о том, чтобы караван из ослов по горной тропе доставил тебе необходимую руду.
— А что такое ослы?
— Это такие вьючные животные. В смысле — грузовые.
— Они насекомые?
— Нет, они совсем другие. Главное, что они выносливы и не привередливы в еде. Их можно кормить подножным кормом и гнать дальше. Обычно у нас в парке насчитывалось около трех тысяч ослов.
— И часто их приходилось ремонтировать?
— Лечить. Нет, если осел заболевал, его списывали на корм в собачий питомник.
— Собачий?
— Собаки, это тоже такие животные.
— Вьючные! — попытался угадать капитан.
— Нет, они выполняют охранную функцию. У нас было много объектов, которые следовало охранять, а справляться с этим лучше всего могли именно собаки.
— А почему этого не делали варвары?
— Ну, варварам находилось другое применение, содержание собак было дешевле.
— Хм, — капитан Ринг покачал головой, анализируя услышанное. — Ослы, собаки, варвары. Чем же они отличались?
— Кто?
— Ну, скажем, собаки и варвары.
— Варвары — это как нороздулы и фризонталы.
— И то и другое?
— Да, некоторые варвары совсем как нороздулы, другие помягче — как фризонталы. А собаки, это гризотты, только они целиком покрыты шерстью.
— Гризотты, покрытые шерстью… — повторил капитан Ринг и кивнул. — Вот теперь я это лучше себе представляю. Ну хорошо, получилось у вас собрать корабли?
— Конечно, получилось, у строителей была мощная мотивация, я сказал им, что другой большой царь объявил войну ихнему царю и что пленных он пожирает заживо.
— Они поверили?
— А что им оставалось? Они же понимали, что всему, что у них было, они обязаны только мне.
Секвестор прервался, выпил немного полезной жидкости и продолжил рассказ.
— И вот мы все на нервах, потому что не знаем, что там у нашего врага происходит. Свой корабль я поставил на возвышенность, чтобы просеивать эфир и вовремя заметить приближение противника, а две грузовые лодки мотались за три тысячи километров, где в горах имелось месторождение урановой руды. Я наладил небольшое обогатительное производство, ведь нельзя было сбрасывать со счетов решительность наместника Лора.
— Ядерные заряды?
— Разумеется, я уже понимал, что Лор не остановится ни перед чем. И вот, когда оба корабля были построены, мы наскоро облетали их тут же на плато и совершили пробное бомбометание. И хотя результат меня не слишком удовлетворил, на доработку оружия времени не было, я это чувствовал. Мы все так же получали снимки с географического спутника, и по ним было видно, что Лор форсирует свои работы.
— Но он мог тоже имитировать деятельность, как вы возводили фальшивые ангары.
— Да, мог, но если долго сопоставлять разные фото, то видно, как и куда подвозят материалы, сколько рабочих приходит на те или иные объекты. В общем, было видно, что деятельность у них развернута похлеще нашей. Тысячи рабочих, сотни верблюдов, идущих караванами со стороны гор.
— Верблюды это ослы?
— Функционально — да. У них длинные ноги с широкими ступнями, и они могут брести по мелководью очень долгое время, при этом не проваливаясь в мокрый песок приливных озер.
— Как интересно. Морские вьючные животные, да?
— Да, — кивнул секвестор. Он хотел объяснить капитану Рингу, что верблюд животное не морское, а прибрежное, но потом решил не заморачиваться, иначе бы они снова закопались во множестве второстепенных деталей, а ему хотелось донести до этого урожденного члена Лиги, что он прошел очень долгий путь и ему важно теперь стать членом организации. Очень важно, потому что… Должен же он к чему-то стремиться.
— И вот этим же днем мы нагрузили оба корабля боезапасом, и они вылетели к землям «вражеского царя».
— Ты тоже?
— Нет, конечно, я остался на своем корабле и оттуда через передающую аппаратуру следил за всем, что там происходило, и, разумеется, руководил налетом. Конечно, их корабль засек появление нашей пары бомбардировщиков, и по ним открыли огонь из кинетических пушек, но благодаря тому, что наши бомбы были реактивными, бомбить мы стали с безопасного для нас расстояния. За этот налет сбросили полсотни бомб и уничтожили почти все производственные помещения, но уже когда машины собрались возвращаться, по ним, из укрытия, ударили противовоздушные ракеты.
— Ракеты?
— Вот именно! Оказалось, что Лор вовсе не собирался тоже делать бомбардировочный флот, возможно, не был уверен, что у него получится или он лучше разбирался в ракетах. Тем не менее один наш корабль он уничтожил двойным попаданием — до земли долетели совсем мелкие обломки, а второй только повредил, и он ушел на одном двигателе.
— Он долетел до вас?
— Да, добрался благополучно и даже ровно сел на шасси — пилоты у нас были хорошие. И после того, как пилот рассказал последние детали, которые мне не были известны, стала понятна концепция Лора.
— А какова же была его концепция?
— Он собирался сделать ставку на игру от обороны. Он намеревался выбить мою воздушную флотилию и вынудить решиться на десант, по воздуху или по морю — перебросить солдат через океан можно было за сорок часов.
— И в чем же тут была бы его выгода?
— У него имелась огромная армия и ресурсы населения. Впятеро больше, чем у нас, поэтому в наземной операции, да еще у них дома, у него были все шансы выиграть войну.

Глава 78

В беседе наступил очередной перерыв. Секвестор, разволновавшись, снова пил жидкость, одновременно раздумывая над очередным вопросом капитана Ринга:
«И тогда ты решил испепелить их ядерным оружием?»
Странно слышать такой вопрос от руководителя исследовательской экспедиции. Может, он имел в виду самого Лора?
— Ты говоришь о самом Лоре, капитан Ринг?
— Нет, я говорю о его собственной империи варваров. Ведь он чувствовал там себя императором?
— Да, чувствовал императором, но скрывался на корабле. Я и не думал уничтожать его самого, ведь хотя мы этот аспект не обсуждали, уничтожение одного из наместников по умолчанию исключалось.
Сказав это, секвестор задумался. На самом деле он ожидал от Лора чего угодно, поскольку подозревал, что тот не в своем уме. Эдакий рехнувшийся наместник. Была даже мысль сообщить о поведении наместника Лора инспекторам Лиги, но что-то тогда удержало его, что-то заставило ввязаться в эту авантюру. Может, сотни лет одиночества и служебной скуки, ведь это было не первое его наместничество?
— В общем, у нас остался один-единственный корабль, да и тот был поврежден, но с лодок бомбить и вовсе не возможно, они медлительны и летают невысоко. Поэтому мы тотчас взялись за ремонт бомбардировщика и восстановили его за полдня. Сменили пилота, загрузили четыре ядерные бомбы и подняли корабль в рейс.
— Перечень целей был назначен заранее?
— Да. Можно было не сомневаться, что всю свою армию Лор сосредоточит неподалеку от предполагаемого места нашей высадки. У него было три больших города, на которых базировалась вся мощь его империи. Их мы и решили накрыть бомбами.
— А четвертая бомба?
— Она была резервной, на тот случай, если появится еще какая-то важная цель.
— Понятно.
Капитан Ринг вздохнул, на мгновение ему сделалось страшно. Вроде все это время слушать было очень интересно, а потом вдруг сделалось страшно. Чего он испугался? Ярких воспоминаний секвестора?
— Первый город назывался Ид. Красивый такой, весь в зелени. Дома варварской знати с бассейнами, рыночные площади, ипподром. А потом — бац! И черная пелена над всем этим великолепием. Она еще не успела разойтись, когда бомбардировщик вышел на следующую цель.
— И все три города были разрушены?
— Нет, они были стерты напрочь, никаких руин, никаких пожарищ, только ровная поверхность с чернеющими кое-где подпалинами. Река Гил кипела от жара, пар поднимался на сотни метров вверх.
— А четвертая бомба?
— Насчет четвертой бомбы пилот запросил у меня отдельное распоряжение, а связь была уже скверной — начинались постъядерные бури в атмосфере, и пришлось переключиться на май-пай. Я сказал ему, чтобы он сбросил бомбу где-нибудь возле гор, чтобы не тащить ее обратно. Увидев, что сделали мои бомбы с этими цветущими городами, я начал бояться, что нечто подобное может случиться на Аскансиатль. Да, я сам конструировал эту бомбу и знал, что самопроизвольный взрыв невозможен, однако страх никуда не уходил, и я приказал сбросить ее возле гор.
— А почему не в море?
— Эту мысль я отмел сразу, течения были плохо изучены, и океан мог принести радиацию к нашим берегам. И я выбрал горы.
— Почему горы?
— Я надеялся, что при взрыве в отдаленной местности никто больше не пострадает, разрушений и так было слишком много.
— И что же произошло? — спросил капитан Ринг, замечая, что лицо Мобила стало пасмурным.
— Произошло нечто худшее, чем кто-либо мог предполагать. Бомба ударила в центр каких-то подводных рек, и поначалу там открылся гигантский фонтан, бивший на две сотни метров вверх, но через неделю он иссяк, и вода стала уходить — сначала из песчаной долины, потом из озер, колодцев и небольших рек. Уцелел только Гил, но из огромной реки с зелеными берегами и шириной во многие километры он превратился во вполне средненькую речку, которую теперь мог переплыть даже ребенок. Ушедшая вода обнажила пирамиды-концентраторы, которые построил Лор, и жреческие комплексы, которые он воздвигал в свою честь. Прежде они имели сообщение только по воде, но вода ушла, и они остались сухопутными портами, так и не дождавшимися своих кораблей. Пораженные ядерными бомбами земли пришли в упадок, и это стало ясно в ближайшие пятьдесят лет.
— Но Лора к тому времени не было?
— К тому времени — не было. Он связался со мной через три дня после нашей успешной атаки.
— Почему только через три?
— Потому, что постъядерные бури были необыкновенно сильными. Даже у нас, за тысячи километров от мест бомбардировки, по небу ходили темные тучи, из которых то летел снег посреди летнего дня, то сыпал град, то били в землю гигантские молнии.
— И что же он сказал?
— Он сказал, что уходит. Собирает манатки, грузится на корабль и возвращается домой.
— Но инспекция Лиги…
— Он добавил, что правила игры действуют, и он все берет на себя. Он сказал, что приедет и повинится, будто это он сам натворил дел в зоне своей ответственности.
— Он так и сделал?
— Да, нужно признать, что, несмотря на то что выглядел Лор как безумец и поступал точно так же, он выполнил условия договора, и у инспекторов ко мне никаких вопросов не возникло.
— А что же было у вас на плато Аскансиатль?
— У нас все было хорошо, мы строили новые города, я продолжал удивлять народ своими возможностями…
— Ты сказал «народ»? Ты не сказал — варвары?
— Не сказал?
— Нет, — покачал головой капитан Ринг.
— Ну, это просто выскочило, конечно же, они варвары, а никакой не народ.
— Судя по твоему рассказу, секвестор Мобил, ты выиграл войну благодаря своей инженерной и научной оснащенности. Как же ты рассчитывал эти твои корабли, двигатели, бомбы, в конце концов?
— Корабли рассчитывал архитектурный робот, тот самый, который строил по моему заданию мегалитические объекты.
— Но архитектура и строительство кораблей — разные вещи.
— Да-да, понимаю. Пришлось немного переписать программы, ввести новые коэффициенты, но у меня были помощники — несколько местных программистов. Они входили в круг элиты и работали внутри базы. Очень толковые варвары, скажу я тебе.
— Ну хорошо, а двигатели?
— Это все школа, — махнул рукой секвестор. — Что-то помнил, что-то запросил из библиотеки. Промышленный окислитель у нас имелся, растительные масла тоже были в избытке, их отжимали на нашей маслобойке.
— Маис?
— Подсолнечник…
— Я такого не знаю.
— Цветок шурла, только желтый.
— А, понятно! — кивнул капитан Ринг, который любил цветы шурла за их тонкий аромат.

Глава 79

Прошли все сроки ожидания. Первый намечался на три сорок пять, резервный еще через два часа и запасной резервный — через восемь с половиной часов после первого срока.
Кворт пропустил все три, ведь на подвески его судна не вернулся ни один «шершень» — ни целый, ни поврежденный, а в эфире царила полная тишина, сколько бы ни напрягался приемник май-пай.
В конце концов, посовещавшись с первым помощником Луи Олвертом, капитан Кворт все же отчалил от космической станции и направил судно по установленному маршруту для доставки десанта на базу Фулзик.
— До чего же мерзкое ощущение, босс.
— Не по себе как-то, это точно, — согласился Кворт.
Они уже прошли первые тысячи миль в разгоне, а после трехчасового молчания было неплохо перекинуться парой слов. В других обстоятельствах они болтали чаще, но сейчас беседа как-то не шла. Стопорилась беседа, и все тут.
После разгона прошли еще два часа хода на крейсерской скорости. Сидеть в рубке Кворту не хотелось, и он прошелся по судну, где все так же сновали бойцы десанта, решающие свои сиюминутные проблемы.
Суета, конечно, кое-где даже бардак, но это капитана расслабляло. Это было приятнее, чем сидеть в рубке нос к носу со Олвертом и размышлять о судьбе летчиков-штурмовиков.
Солдаты, не таясь, курили фишку, распивали невесть откуда добытый разведенный рингозин, но сейчас Кворт не обращал на это внимания. Он знал, что скоро сбросит эту компанию на другую шею, а потом… Потом ему придумают еще какую-нибудь пытку, в этом сомневаться не приходилось. Он знал, что так легко грузовое судно из прифронтового района не отпустят. Будут выжимать до последнего.
Неожиданно навстречу вышел лейтенант, который отсалютовал Кворту и, остановившись, спросил:
— Куда делись летчики, сэр? Их машины в походе всегда проходили мимо наших иллюминаторов, а сегодня их не было.
— Они на ответственном задании, лейтенант, на которое их послало высшее руководство.
— Гризотты? — задал лейтенант совсем уже странный вопрос, и, прежде чем ответить ему, капитан огляделся.
— Может быть, и гризотты, мне это неведомо. Идите, готовьтесь к высадке, лейтенант. Еще сегодня мы окажемся на месте.
— Да, сэр, конечно, — кивнул офицер и посторонился.
«Вот развели тут беспорядок», — подумал Кворт, двигаясь дальше. Он почти мечтал о том моменте, когда может пройтись тем же маршрутом и не встретить ни одного постороннего. В конце концов, он должен возить грузы, а не десант, ведь для этого имелись специальные десантные корабли с солидным вооружением.
Возвращаясь в рубку, он подумал о том, как могли выглядеть десантные корабли муглов. Наверняка ничего особенного, ведь их строили все те же инсайдеры.
В рубке скучал один Олверт. Кворт предложил ему подремать на кушетке, но он отказался.
— Я в порядке. Наверное, это рингозин на меня так подействовал.
— Бодрит?
— Что-то в этом роде.
— А должно быть наоборот.
— Правда?
Кворт покачал головой и улыбнулся. Он не предполагал, что такой мощный с виду первый помощник ни разу не пробовал настоящей выпивки.
Узнай об этом механики, сразу перестали бы его бояться.
— Френе приходил?
— Приходил, но я отправил его досыпать. Нам все равно не спится, а он замучает своими вопросами.
— Это точно, — согласился Кворт.
«Внимание, коррекция курса на четыре градуса!» — сообщил электронным голосом автопилот, и судно едва заметно качнулось влево.
— Что там? — спросил Кворт.
— Топляк. Обломок какого-то судна.
— Может, с поля боя? — предположил Кворт, подходя к рабочему месту дежурного, которое занимал первый помощник.
— Да ты, кажется, угадал.
— Что там?
— Сейчас, только настройки выберу…
— Так пусть автомат и выберет.
— Не выберет он. Тут какое-то сложное движение, похоже на множество обломков.
Олверт хотел сказать еще что-то, но выхваченные оптикой несколько кадров заставили его замолчать.
Объектом, который заметила система автонавигатора, оказался огромный сектор корабля муглов, с частью рубки и артиллерийской палубы. Сектор был размером с четверть судна капитана Кворта и вращался вокруг некой оси, болтая обрывками кабелей и пневмомагистралей. На нем можно было различить с десяток огромных пробоин от ракет и торпед, которые нарушили целостность корабля, вырвав из него эту главную управляющую часть. Возможно, где-то, истекая аварийной пеной, еще двигался изуродованный корпус, и внутри него боролись за жизнь маленькие перепуганные существа, но это вряд ли, потому что большое их количество, растопырив переломанные конечности, вращалось вокруг фрагмента корабля.
Помимо полсотни муглов в этом страшном круговороте обломков, аппаратуры, сорванных со стапелей пушек и коробок с дыхательными системами вращались обломки «шершней» с их яркими фосфоресцирующими номерами и гордыми эмблемами воинских частей.
Пролетали пилоты — в шлемах и комбинезонах, пролетали их кресла, помахивая пятиточечными ремнями. Вот сопло разгонного двигателя, а вот топливный нагнетатель. Россыпь крепежа — чьего именно, уже непонятно, и снова муглы, муглы, пилоты штурмовиков и снова муглы.
— Доверни вручную, не хочу, чтобы десант видел это, — хрипло проговорил Кворт, возвращаясь в свое капитанское кресло.

Глава 80

Казалось, пить алкоголь для полковника Веллингтона было так же важно, как и дышать. Он всегда ходил в мундире с множеством карманов и едва приканчивал одну фляжку, как тут же доставал другую.
— Почему ты так смотришь на меня, капрал? — спросил он, когда Джек в очередной раз покосился на него, наблюдая за тем, как полковник одним движением срывал пробку с новой фляжки, когда предыдущая еще не ударилась об пол навигаторской рубки.
— Я удивляюсь, сэр, как быстро у вас это получается.
— Ты бы лучше учился штурманскому делу, скоростным вычислениям, ориентированию по звездам, чем на пробки глазеть.
— Здесь нет тех звезд, которые я знаю, сэр.
— Ну так спроси у меня, я знаю здешние звезды…
— Я это уже понял, сэр, вы кое-что рассказывали.
— То, что я рассказывал, это лишь сладенькая водичка по сравнению с тем, что я вам, ребята, еще не рассказывал, — многозначительно произнес Веллингтон и одним глотком отпил треть фляжки.
— Вы не устаете пить, сэр? — не удержался от вопроса Джек, поглядывая на пустую и малопонятную звездную карту, на которой не было никаких отметок, кроме компьютерных моделей далеких звезд.
— Устал, капрал, устал, но остановиться нет сил. Выпивка, она поначалу как молодая жена, потом — как теща и наконец…
— Что наконец?
— И все. Дальше никаких образов, только ты и выпивка.
Веллингтон посмотрел на свет на оставшееся во фляжке содержимое, щелкнул по этикетке ногтем и сказал:
— Ты в этом что-нибудь понимаешь, капрал?
— Нет, сэр.
— Что, никогда не пил? — слегка удивился полковник.
— Выпивал, сэр. Совсем немного, в увольнении.
— Ну, может, это и правильно, — пожал плечами Веллингтон и, допив остатки, не потянулся за следующей фляжкой, а облокотился на стол и поставил пустую посуду рядом.
— Тебе просто повезло с окружением, твой командир не пьет, сержант Шойбле тоже ни в одном глазу.
— Наш командир роты очень даже употреблял, сэр.
— Правда?
— Правда.
— И что, сильно?
— Как пил, я почти не видел, он в основном по делу выпивал и в одиночку.
— Это по какому же делу?
— Ну, например, окружили наших, а выхода никакого нету. Одну группу шлем, не пробились, вторую — то же самое. Капитан сам в бой ходит, но арконы все подтаскивают и подтаскивают усиление. Вот тогда он начинает пить — от бессилия.
— Хороший, видать, человек, — с чувством произнес Веллингтон и дохнул на Джека многослойным перегаром.
— Хороший, но вот с алкоголем были проблемы…
— Ты учи, давай, навигацию, открой учебный файл и поинтересуйся.
— Мне не хочется, сэр, неинтересно.
— Учиться не всегда интересно, парень, но иногда необходимо. Вот я учился и…
— Стали пить, — не удержался от подковырки Джек.
Полковник разочарованно покачал головой и, отбросив фляжку, полез в брючный карман за следующей.

Глава 81

Потеряв в какой-то момент равновесие, Веллингтон свалился со стула и крепко приложился лбом об пол. Джек даже оцепенел от неожиданности, а потом хотел броситься к полковнику на помощь, но тот резко поднялся, одернул китель и, потерев ладонью лоб, сказал:
— Вот, блин, оказия какая. Даже удивительно…
— Удивительно, что лоб не разбили, сэр?
— Удивительно, что пузырёк не гокнул.
Полковник ощупал брючный карман и вытащил сбережённую фляжку.
— У вас же таких в багаже еще сотни две, — напомнил Джек.
— Что ты понимаешь, мальчишка? — пробурчал полковник, снова садясь на стул и сворачивая пробку. — Здесь выпивки достать негде, а значит…
Он сделал глоток и с облегчением перевел дух.
— Значит, каждый пузырёк на учете. Ты даже не представляешь, что может случиться, если выпивка закончится.
— Что же?
— Полковник Веллингтон будет дико страдать, выжрет все моющие средства и технические жидкости на борту, а потом…
— До этого не дойдет, сэр, мы вышвырнем вас за борт, чтобы сберечь транспорт, — совершенно серьезно заметил Джек.
Полковник уставился на него тяжелым взглядом, пытаясь понять, смеется над ним этот мальчишка капрал или нет? По всему выходило, что не смеялся.
— А, ну и правильно, — махнул он рукой. — В боевой обстановке нужно руководствоваться объективной оценкой, а не какими-то там привязанностями.
— К кому привязанностями? — поинтересовался Джек.
— Ну… мы же команда, правильно? Между нами есть какой-то стержень, правильно?
— Сэр, вы все время пьете и находитесь вне нашей команды.
— Я руководитель экспедиции, я единственный, кто знает, куда мы идем.
— И куда же мы идем?
— Мы идем на Лимбулу, сынок, я сам выбрал эту планету, потому что бывал там и смогу как-то сориентироваться, пока вы не выбросили меня за борт.
— А что мы будем делать дальше?
— Дальше? Дальше, сынок, мы прорастем на Лимбуле корнями, я бы порекомендовал материк Ганбего, где самый лучший климат, а затем пошлем сигнал нашим товарищам, точнее начальству, что мы живы-здоровы и готовы принять десант для, так сказать, перегруппировки и нового удара по Бронвею…
— По планете, до которой мы не добрались, — догадался Джек.
— Вот именно.
— Ну и почему от нас это скрывали? Почему такая глупая секретность?
— Это не секретность, парень, это просто пренебрежение. Просто нижних чинов в эти игры генералов решили не посвящать. Ну зачем им? Вот ты теперь знаешь конечный пункт следования десанта, который не состоялся. И что?
Джек ответить не смог. Ну действительно, вот он узнал название планеты и что?
— Но ведь есть эмоциональный фактор, сэр, есть ощущение сопричастности. Чувство локтя, ощущение единого организма, одной команды.
— Ты не психолог, часом? — остановил его Веллингтон, сделав большой глоток из фляжки.
— Вряд ли, сэр, я и школы-то нормальной не окончил.
— Ну, это хорошо, значит, мне показалось, очень уж я не люблю этих «психологов закрытого помещения»…
— А что это означает?
— Были такие специалисты, которых ставили в команду, чтобы они там поддерживали климат взаимной терпимости.
— И что, поддерживали?
— Ой, не то слово…
Веллингтон отбросил пустую фляжку и достал новую. Джек уже перестал удивляться тому, сколько фляжек в своем мундире мог скрывать полковник Веллингтон.
— А в один прекрасный момент один такой деятель потребовал, чтобы команда уничтожила нашего любимца — пса Альфуса.
— Но почему?
— Он не объяснил, он сказал, что сейчас мы все равно ничего не поймем, но его психологические выкладки говорят о том, что в будущем Альфус может стать ядром раздора, из-за которого на корабле случится бунт, и мы свернем к пиратскому порту в Ливразии, чтобы взять груз наркотиков для доставки в Гимфорт.
— Длинновато как-то для предсказания.
— Вот! И ты это заметил, а психолог ничуть не сомневался. Удавите, говорит, псину и будете счастливы.
— И как вы поступили?
— Мы его просто послали и запретили появляться в кают-компании, когда обедает команда.
— А он?
— Он через неделю выдал новое предписание — больше занятий сексом. Экипаж психически неуравновешен из-за сексуальной нереализованности.
— О… А с кем секс?
— В том то и дело, что женщин на борту не было. А этот парень стал всем под подушки раскладывать презервативы, представляешь?
— Не очень. Вы сбросили его за борт?
— Почти. Мы «забыли» его в заправочном порту, объявили другой срок отправки.

Глава 82

После дежурства Джек передал смену Хиршу, который пришел в компанию Веллингтона, никому свою смену не передававшего.
— Сейчас, лейтенант, я расскажу тебе, как мы будем действовать в дальнейшем, — успел услышать Джек, перед тем как закрыл дверь в рубку. Теперь этот кошмар по имени Веллингтон был на плечах Тедди, а он мог отправиться на камбуз и насладиться долгожданным ужином, хотя еда здесь здорово отличалась от той, к которой они привыкли.
И если Джек с Хиршем с такой подменой вынужденно смирились, Шойбле часами пропадал на камбузе, надеясь изменить хоть что-то, однако у него не получалось — блоки, в которых вырабатывалась пища, имели очень четкую программу на двести сорок три блюда, которые они вырабатывали всего из четырех видов таблеток — синей, красной, желтой и какой-то бурой.
Джек совершенно не удивился, встретив на камбузе Шойбле. Лицо сержанта было напряжено, все пространство вокруг него занимали картриджи с готовыми блюдами, однако он раз за разом продолжал нажимать кнопки и бить кулаком по панели регистратора.
— Ну и что ты тут устроил? — спросил Джек, замечая череду из восьми одинаковых блюд картофеля с говяжьей отбивной и листом салата.
— Не мешай… — отмахнулся Шойбле.
— Что значит — не мешай? Я пришел поесть, я голодный…
— Ну, выбери себе что-нибудь, видишь, сколько здесь всего.
— Спасибо, — поблагодарил Джек, сразу отмечая десерт с черной смородиной и пшенную кашу со сливками. На первое «суп байоне с сыром», на второе пюре с отбивной и листом салата. Казалось бы, чего еще желать? Но Джек мечтал о штабеле с консервированными солдатскими пайками, тогда они казались ему пресноватыми, однако теперь, поедая эту странную, красивую с виду еду, он понимал, что был не прав. Ах, как он был не прав!
Не уходя далеко, он принялся за еду, в который раз отмечая, что совершенно не радуется приему пищи так, как радовался этому раньше. В прошлые времена это был праздник — завтрак, как детский утренник, обед, как целый банкет с танцами. А ужин… Ужин, как еще один утренник.
Теперь же это было тупое набивание брюха. Очень тупое.
— Что ты хочешь тут найти, Петер? Чего добиваешься? Ну разве непонятно, что эта машина строго выполняет программу? Разве непонятно?
— Не доставай, Джек, я уже кое-чего добился.
— И чего же ты добился?
— А вот посмотри…
Петер пробежался пальцами по кнопкам, а потом что есть силы ударил по панели кулаком, и на небольшом экране, который комментировал этапы приготовления блюд, вдруг появилось текстовое сообщение, из которого следовало, что для приготовления полноценного блюда используется пластификатор фирмы «Горней», а основой еды являлись высушенные до окаменелого состояния натуральные продукты, прошедшие сушку под давлением в сто пятьдесят атмосфер.
— Ну круто, а что дальше?
— Я надеюсь взломать код этой машины и научиться улучшать качество еды.
— Петер, как можно улучшить камень? Ты же видел — сто пятьдесят атмосфер!
— Это ничего не значит, Джек. Мне уже удалось улучшить цвет.
— Не вижу разницы, краски такие же яркие, как в магазине «Все для ремонта».
— Нет, я с тобой не согласен.
— Петер, прежде чем ты сломаешь эту байду, позаботься о том, куда ты спрячешься, чтобы тебя потом не нашел Хирш.
— Ее невозможно сломать.
— Точно? — усомнился Джек, замечая трещину на панели регистратора.
— Ну, я могу бить по ней не так сильно.
— Расскажи это Хиршу, — ухмыльнулся Джек и вышел из камбуза, унося с собой ощущение какой-то то ли недосказанности, то ли голода. Джек подозревал, что им скармливали какой-то не слишком вредный пластик, сдобренный разными раздражителями вкусовых рецепторов. Где-то он уже читал про такое, кажется, в журнале «Космическая кулинария». Нейтральный пластик, немного синтетических белков и витаминов, быстрое удаление, активная перистальтика кишечника. Все это в здешней еде присутствовало, кроме одного — вкус у нее был не аппетитный. Складывалось впечатление, что он распадался на части — немного сладкого, немного острого, вот тут соленое и еще миллиграммчик ванили. Как-то так. А единого, красивого вкуса и удовольствия от приема этих окаменелых таблеток у Джека не возникало. Он впервые пожалел, что судовому сержанту на погрузке удалось убедить Петера бросить мешок с едой. Огромный мешок с элитной едой!
Загрохотавшие на единственной башне пушки заставили Джека вздрогнуть, и они с выскочившим из камбуза Шойбле помчались в рубку, откуда имелся единственный выход на артиллерийскую площадку.

Глава 83

Они вылетели на нее через полминуты с напряженными лицами и срывающимся дыханием и увидели сидевшего за джойстиком Хирша, рядом с которым находился Веллингтон с традиционной фляжкой.
— Вы чего? — удивился Хирш, поворачиваясь к Джеку с Петером.
— Ну ты спросил, — покачал головой Джек.
— Да, — подтвердил Шойбле. — Мы думали — мало ли что… Может, нападение…
— Мы просто проверяли пушки, — сказал Веллингтон и сделал очередной глоток.
— Попался приличный обломок, и мы решили, что это подходящий случай опробовать пушки, а то скучно, — сказал Хирш, вставая с кресла. — Извините, камрады, я как-то не подумал.
Все вместе они спустились в рубку и расселись вокруг стоящего на небольшом подиуме пульта дежурного.
— Сколько нам еще здесь трястись? — спросил Шойбле. Он был сердит, поскольку эксперименты с пищевым блоком окончились неудачей.
— А разве мы трясемся, сержант? — улыбнулся полковник. — Мы комфортно путешествуем и будем так путешествовать еще двое суток.
— А потом?
— Потом комфортная посадка на материке Ганбего. По моим расчетам, мы окажемся там во второй половине дня, в сухое время года.
— А сколько их всего?
— Два. Дождливый сезон и засуха.
— Звучит многообещающе, — заметил Джек. — А почему я не слышу звука двигателей?
— Ты не слышишь их уже вторые сутки. Разгонный модуль сделал свое дело и был отстыкован, теперь мы идем накатом. Медленно, конечно, относительно крейсерской скорости боевого корабля, но нам быстро и не надо, иначе доплеровские радары нас вычислят и срежут на пересекающейся траектории.
— Много тут нороздулов?
— Тут попадаются их станции, однако служат там чаще всего муглы.
— Люди, что ли? — удивился Джек.
— Ну почему люди? Тут полно других народов: савояры, лордики, бирансомы, экли…
— И все они муглы?
— Ну да, по отношению к каттингам все они существа второго сорта. Хотя, на самом деле, вторым сортом нороздулы считают фризонталов и инсайдеров. Но больше фризонталов, поскольку инсайдеры слишком умны и спокойны, чтобы обращать внимание на агрессивных и туповатых собратьев, а вот фризонталы на это обижаются. А уж муглы для нороздулов и вовсе четвертый сорт.
Полковник запрокинул голову и допил остатки из фляжки, потом отбросил ее в угол, к дюжине других, и достал из заднего кармана следующую.
— Вы, сэр, удивительно много знаете про здешние порядки, — заметил ему Хирш, до этого внимательно слушавший полковника.
— А… а чего же здесь удивительного?..
Полковник закашлялся и встряхнул головой.
— Сажа… — пояснил он и снова закашлялся. — Сажа, она попадается примерно в каждой сотой фляжке.
— Откуда в алкоголе сажа? — удивился Джек.
— Точнее уголь, его набивают в фильтры, чтобы получить солдатское пойло приемлемого качества… Гм… Гм!..
Полковник перевел дух и посмотрел фляжку на свет.
— Странно, ничего нет. Наверно, ее было немного.
— Или это глюк, — обронил Шойбле.
— Что?
— Я говорю, сэр, видимо, на каждую сотую фляжку у вас глюк. Как защитная реакция организма.
— Думаешь?
— Уверен.
Они помолчали, а потом Шойбле неожиданно сказал:
— А вот зря я этого придурка послушался и мешок с пайками оставил.
— Зря, — согласился Джек, который уже думал на эту тему.
— Зря, — поддержал их Хирш.
— Не понимаю, о чем вы, — пожал плечами Веллингтон и сделал еще один глоток.
— Вам нас не понять, сэр, ваш паек остался с вами, — пояснил Джек.
Вдруг на экране монитора сменилось «окно», вместо общей информации включился радар и сработал сигнал обнаружения цели.
— Еще один обломок! — воскликнул Хирш, бросаясь к экрану.
— Не похоже, — покачал головой Шойбле, становясь рядом. — Слишком жирная метка.
— И вращается, — дыхнув на всех свежим алкоголем, добавил Веллингтон, оттесняя Шойбле.
— А как вы поняли, что вращается?
— А вот, в углу, — полковник указал на сменяющиеся цифры. — Это радиальный вектор.
— У нас такого не было, — сказал Шойбле, снова протискиваясь к экрану.
— У вас не могло быть вращающихся целей, а здесь имеются.
— Ну и что там такое? — спросил Джек, пытаясь выглянуть из-за плеча невысокого Шойбле.
— Похоже на большой фрагмент нашего славного флота, — сказал Веллингтон и неожиданно проворно начал корректировать настройки, одной рукой управляясь с клавишами, а другой удерживая фляжку.
Оптическая система увеличила объект, и он стал хорошо различим, это была кормовая часть десантного корабля номер двенадцать. Она медленно вращалась, и вокруг нее, словно спутники, крутились обломки поменьше.
— Странно, что нет трупов, — сказал Веллингтон.
— А должны быть? — невольно вырвалось у Джека.
— Должны.
Полковник поставил фляжку и начал набивать комбинации знаков, значение которых пилотам роботов было неизвестно.
— Что случилось, сэр? — спросил Хирш, заметив в движениях полковника некоторую нервозность.
— Похоже, что-то случилось… с навигацией…
— А что могло случиться с навигацией?
— А вон что, — кивнул на экран Веллингтон, где одна за другой были пойманы еще две цели.
За первым обломком, километрах в ста, находился еще один, похожий на первый, а за ним радар высветил жирную метку, окрасив ее оранжевым цветом.
— Вражеский объект, — проронил Веллингтон, казавшийся в этот момент совершенно трезвым.
— И что это за объект? — спросил Джек.
— Похоже на боевую станцию. Двести стволов, дистанция поражения триста пятьдесят километров.
— Но вы говорили, еще двое суток! — вмешался Хирш.
— Говорил, — согласился полковник, продолжая манипулировать настройками радара. — Говорил и был уверен, но прошло уже десять лет, и теперь здесь многое стало иначе. Даже звездная карта слегка изменилась, потому и выскочили у меня лишние двое суток.

Глава 84

После примерно получасового маневрирования, когда Джек, Хирш и Шойбле ожидали от полковника Веллингтона хороших новостей, он вдруг сказал:
— Ну все, кажется, они нас заметили…
— Кто, станция? — спросил Хирш.
— Станция.
— Но вы же сказали, что держались в тени обломков!..
— Вроде держался, но они готовят залп…
— А откуда это видно?
— А вот, в другом уголке, — указал на экран Веллингтон. — Вот эти сменяющиеся цифры говорят о том, что они определяют дистанцию для выстрела.
— Точно?
— Ну… — полковник вздохнул. — Скорее всего.
Пилоты роботов обменялись взглядами. Говорить было не о чем, они находились в совершенно незнакомой обстановке и не могли предпринять даже самых отчаянных действий вроде тарана вражеских тяжелых роботов или стрельбы из револьвера по смотровым камерам. Ничто из этого здесь не дало бы результата даже при самом лучшем везении.
— А ну и хрен с ним, надоело все, — произнес Веллингтон и начал допивать фляжку.
«Ему-то все по барабану», — подумал Джек, даже не понимая, испугался он или просто одурел.
Запищал радар, извещая о новом положении дел. Пилоты бросились к монитору, а Веллингтон даже поперхнулся.
— Что это означает, сэр?!
Полковник вытер губы и нажал пару клавиш.
— Это означает, ребята, что он разнес ближайший к нему обломок.
— А зачем? — спросил Джек, завороженно глядя на испитое лицо Веллингтона.
— Видимо, от скуки.
— Значит, нас он не видит?
— Хотелось бы надеяться.
— Мы что же, так и будем тут висеть у него на мушке?! — воскликнул Шойбле.
— Мы дрейфуем с одинаковой угловой скоростью с ближайшим обломком. Если ему не придет в голову разбить и его, мы останемся в тени, — пояснил полковник.
— Хорошо бы остаться в тени, — с чувством произнес Шойбле, и Джек с ним согласился. — В тени оно как-то спокойнее.
Еще сорок с небольшим минут они с затаенным дыханием следили за тем уголком экрана, куда указал полковник. Когда там был ноль — это было хорошо, а когда начинали появляться цифры, полковник давал двигателям команду, и они немного подруливали, и снова в уголке экрана был ноль.
Вместе с тем, даже скрываясь в тени обломка, бот продолжал нестись к планете Лимбула и спустя пару часов вышел за пределы действия радаров сторожевой станции.

Глава 85

Когда стало ясно, что для пушек и радаров станции они уже недосягаемы, Джек, Хирш и Шойбле пустились в пляс, стали хлопать друг друга по спинам и обниматься. Нельзя было описать, что они только что пережили, но везение оказалось на их стороне, и они уцелели, приближаясь к солнечной и гостеприимной, по заверению Веллингтона, планете. А поскольку на боте было прохладно, предстоящая жара их не пугала, и планета Лимбула представлялась эдаким цветущим краем, где нет нороздулов и их дурацких штурмовиков.
— Надеюсь, у вас крепкие окорока, ребята, — обронил Веллингтон, когда веселье наконец приутихло.
— Что? — не понял Джек, вытирая проступившие слезы радости.
— Я говорю, что если среди вас есть те, кто имел ранения в ноги — это плохо.
— Ранения в ноги мы не имели, — соврал Хирш, который долгое время пользовался палочкой. — А к чему эти вступления, сэр?
— Это к тому, что мы тут маленечко поманеврировали…
— И что?
— А то, что топлива у нас маловато и на полноценное торможение может не хватить.
— Так, начинаю понимать, — кивнул Хирш и промокнул рукавом проступивший на лбу пот. — Насколько много нам не хватает?
Веллингтон вздохнул и сделал глоток из фляжки. Потом посмотрел поочередно на Хирша, Джека и Шойбле.
— Мы сожгли половину тормозного запаса.
— Полковник, блин! С тобой не соскучишься! — воскликнул Шойбле и в сердцах хлопнул ладонью по столу. Экран монитора мигнул и отправился на перезагрузку.
Какое-то время все четверо молчали, слышно было лишь жужжание аппаратуры.
— Что нас ожидает, сэр, если мы высадимся на материке Ганбего? — спросил Хирш.
— Ганбего — самый лучший вариант. В другом месте мы не выживем, нам не за что будет зацепиться, а на Ганбего я истоптал все тропы.
— Десять лет назад, — напомнил Джек.
— Тропы быстро не зарастают, и потом, на Ганбего у меня полно друзей и даже должников.
— В каком смысле?
— Ну, у нас были кое-какие дела и остались кое-какие неразрешенные финансовые противоречия.
— И вы уверены, сэр, что эти люди будут рады вас видеть?
— Нет, на их радость при виде меня рассчитывать не приходится, но с ними можно договориться, нанять их, если потребуется.
— А на что мы их будем нанимать? — спросил Джек. — У нас имеется только несколько карточек, на которых лежит жалованье. На этой вашей Лимбуле разве ходят ливры?
— Мы обязательно что-нибудь придумаем, парни, только не прессуйте меня сейчас, и так уже алкоголь поперек горла становится, когда представлю, какая предстоит посадка…
Похоже, полковник не врал, его лицо действительно было серее обычного.
— Вы боитесь, сэр? — удивился Шойбле. Веллингтон не был похож на тех, кого можно было испугать, алкоголь защищал его от любых потрясений.
— Нет, посадки я не боюсь, я волнуюсь перед встречей с Лимбулой…
— Не надо романтики, давайте по делу, — напомнил Хирш. — Вы можете хотя бы примерно сказать, какие будут перегрузки при посадке?
— Я думаю… Двенадцать жэ…
— И как же вы думаете, мы должны выживать? Какой предел у этого бота?
— Вроде бы девять с половиной, — пожал плечами Веллингтон.
— Отлично. Значит, бот вдребезги, а мы что? Что будем делать мы?
— Ну, тут полно принадлежностей… Спальных принадлежностей, и если положить несколько матрацев и лечь на них, то…
— То вас придавят конструкции потолка, сэр, — подвел итог Джек.
— Нет, если сверху тоже накрыться несколькими матрацами.
— Пустых кают у нас много, — сказал Шойбле, — в принципе, должно хватить матрацев на всех.
— Нет, первые четыре каюты, пожалуйста, не троньте, там все матрацы мои, — сказал полковник.
— А не будет ли тебе, полковник, слишком мягко? Задница не провиснет? — с характерными интонациями произнес Шойбле и шагнул к Веллингтону.
— Я понимаю ваши намерения, сержант. Поэтому вот что…
С этими словами полковник выхватил плоский пистолет и направил на Шойбле.
— Да ты, полковник, совсем оборзел! — не испугался Петер.
— Не нужно, Петер, сдай назад, — сказал ему Хирш. — Полковник укроет матрацами свой спиртовой запас, ведь он без него, как без воздуха. Я правильно понял, сэр?
— Да, лейтенант, — ответил Веллингтон, и Джек заметил, что пистолет в руке этого пропойцы, как влитой, — не дрожит и не дергается. Все же этот Веллингтон был не простым алкашом.
— Но он не оставляет нам шансов! — упрямился Шойбле.
— Успокойся, Петер, я дам тебе кучу шансов! — произнес Джек и заулыбался. Только что ему в голову пришла замечательная идея.
— Ты что-то придумал? — спросил Хирш, помня, что Джек мастер на всякие нестандартные ходы.
— Ну, Тедди, ты что, забыл, что у нас в грузовом отсеке стоят наши бегуны?
— Ах ты… — Хирш хлопнул себя по лбу и рассмеялся, а за ним зашелся нервным хохотом и Шойбле. У их машин был огромный запас прочности, а амортизации опор и в прежние времена хватало для прыжков при десантировании с пятиметровой высоты.

Глава 86

В присутствии Джека, Хирша и Шойбле Веллингтон ввел в программу посадки поправки, учитывающие сильный ветер и зенитный огонь.
— В этих случаях мы израсходуем на маневр еще какое-то количество топлива, — добавил майор, и это вызвало у пилотов только тяжелый вздох.
— Когда же мы прибудем к этой вашей Лимбуле? — поинтересовался Шойбле, относящийся к полковнику с особой критичностью.
— А я разве не говорил?
— Говорили что-то неопределенное, сэр. Двое суток, сутки, а хотелось бы поконкретнее.
— Ну хорошо…
Полковник сосредоточился, и, казалось, забыл даже про стоящую на столе ополовиненную флягу.
— Сейчас я скажу тебе точно, — пообещал он, уставившись на свои старые наручные часы.
Джек с Хиршем переглянулись. Потом им подмигнул Шойбле и улыбнулся. Ему казалось, что он забавляется над высокопоставленным алкоголиком.
— Час… Нет, не час — пятьдесят пять минут ровно.
— Что пятьдесят пять минут?
— Через пятьдесят пять минут мы встанем на апогей, это я вам обещаю.
— Ты о чем там бредишь, полковник?
— А что я сказал не так? — развел руками Веллингтон.
— Ты говорил, что сутки — минимум!
— Я не говорил — сутки минимум, я говорил — сутки-двое.
— А это не одно и то же?
— Не одно и то же, если ты хотя бы учился в школе.
— Та-ак, — произнес Шойбле и покосился на своих коллег.
— Надо собираться, — сказал Хирш. — Не факт, что полковник снова не ошибся и мы не выскочим к планете через четверть часа.
— Не факт, — легко согласился Веллингтон и допил из фляжки остатки.
Пилоты поспешили в каюту и стали торопливо собирать пожитки. На это ушло минуты три, и с ранцами в руках они спустились в грузовой трюм, где немедленно забрались в кабины роботов.
Едва они пристегнулись, как корпус бота начал подрагивать.
— Это стратосфера? — спросил по радио Джек.
— Да хрен его знает, может, какие-то проблемы в движке… — ответил Хирш.
Неожиданно в трюм ворвался Веллингтон и замахал руками, привлекая внимание.
— Я могу забрать ваши матрацы?! Матрацы забрать могу?!
— Можешь! — закричал Хирш, приоткрыв дверь. Полковник умчался.
— Значит, не пятьдесят пять минут, а меньше, — сказал Джек.
— Ясное дело, что меньше, — поддержал его Шойбле.
Бот затрясло сильнее, и пилоты включили приводы, чтобы машины могли реагировать на изменение ситуации и в автоматическом режиме сохранять положение горизонта.
— Хорошо, что не на растяжках! — воскликнул Шойбле.
— Хорошо, — согласился Джек, однако, как поведёт себя не пристёгнутая машина при нештатной посадке, он не знал. Может, лучше с растяжками?

Глава 87

Удар был неожиданным и таким сильным, что удержать машину у Джека не получилось. «Таргар» автоматически сложился для кувырка, и Джек почувствовал, как его стало мутить, пока машина катилась кубарем.
«Раза, два, три, четыре…» — считал кувырки Джек, слыша, как по броне стучат какие-то камни, возможно, даже обломки бота, а еще шим-шим-шим — это песок.
«Видимо, крупный», — почему-то подумал Джек, прежде чем это вращение прекратилось, и ремни перестали врезаться в плечи. Оставаясь на автоматике, «таргар» сориентировался и тотчас встал на опоры.
На рябящем экране Джек увидел белый песок, какую-то воду вдалеке, слева кусты, а справа было еще слишком пыльно, и сверху падали обломки размочаленной обшивки бота.
— Тедди, Петер?! — позвал Джек, одновременно глядя на экран задней полусферы, где поднимались на опоры оба «грея».
— Я в порядке, — ответил Хирш.
— И я в порядке! Но где старик Веллингтон?
Оба «грея» подошли и встали рядом с «таргаром».
— Ну и что теперь делать? Куда идти?
— Пьяница Веллингтон нам бы не помешал, — снова сказал Шойбле.
— Не помешал бы, — согласился Хирш, осматривая местность.
Вдали было большое озеро, прямо перед ними дорожка белого песка, слева кусты, а справа…
Вспышка от орудийного выстрела заставила Хирша вспомнить все, чему он был обучен.
— Ракета! — крикнул он, и машины его коллег тотчас сложили опоры.
Тяжелый снаряд прошел совсем рядом и врезался в землю всего в пятнадцати метрах левее, подняв тонны мокрого песка и обрушив их на роботов.
— Расходимся веером! — скомандовал Хирш, и Джек привычно перешел на правый фланг, на ходу привыкая к новой обстановке и осматриваясь.
В четырех сотнях метров за дрожащей дымкой проглядывался силуэт какого-то сооружения — вроде бетонного форта, но чтобы добраться до него, следовало перейти вброд мелководье, затем взобраться на берег и прорваться через вьющиеся растения, разросшиеся среди шарообразных кустарников неизвестного вида. Но что делать потом?
— Какие-то будут мнения? — спросил Хирш, и в этот момент снова ударил тяжелый калибр, однако теперь снаряд прошел совсем далеко от целей, снова ухнув в толщу песка.
— А какие могут быть мнения? Мы же вроде атакуем… — сказал Джек, пытаясь в оптику разглядеть позицию артиллерии. Он опасался, что по ним ударят автоматические пушки — от них увернуться трудно.
— Конечно, мы атакуем! Захватим форт, закрепимся и как-то привяжемся к обстановке!
— Ты прав, — согласился Джек и отвлекся на датчик, обнаруживший работу дистанциометра.
— Нас щупают! — тут же закричал Шойбле, а Хирш сделал неприцельный выстрел, который, конечно, не попал в бойницу, зато так врезал по стене, что обломки камня разлетелись, словно шрапнель, а клубы известковой пыли точно показали расположение форта.
— Змеи! — закричал Шойбле, когда роботы побежали по мелководью и извилистые тела разноцветных водяных змей бросились в стороны, словно краска из раздавленного тюбика.
Джек змей не боялся, они ассоциировались у него с сапигами, а сапиг можно было есть. А вот змей, интересно, можно есть?
Джек сделал очередной маневр, и тут со стороны форта застучали автоматические пушки, и по земле побежали фонтаны от их снарядов. Пришлось взять резче вправо, чтобы укрыться за разросшимися кустарниками-шарами, а Хирш с Шойбле сделали по выстрелу из гауссов, и весь форт заволокло пылью.
С оружием в крепости управлялись плохо, поэтому пока не рассеялась пыль, стрельбу не возобновляли, а когда можно было стрелять — мишеней уже не было, все три машины стояли под стенами форта, который оказался бетонным куполом с овальным основанием, примерно тридцать на пятнадцать метров. В высоту он достигал метров пяти, и где-то на его крыше находились артиллерийские позиции.
Шойбле быстро проскакал вокруг форта и, вернувшись, сообщил, что никаких ворот нет.
— Либо у них вход через подземную галерею, либо поднимают все талями!
— Может, еще раз шарахнуть по ним из гауссов? — предложил Джек, заметив, что предыдущие попадания проделали в стенах огромные выбоины полуметровой глубины. — Если попасть в то же место, можно прошибить насквозь!
— А можно и не прошибить, — возразил Хирш. — Обычно в стенах делают броневые проставки, да толщина кладки может оказаться метра три.
— Это запросто, — согласился Шойбле.
— Но тут нельзя оставаться! Они могут начать швырять гранаты через бойницы, нам уже повезло, что они плохо обучены!
— Странный какой-то форт, — сказал Хирш, прислушиваясь к своим ощущениям. Его «грей» стоял, прислонившись спиной к стене, и лейтенанту казалось, что он чувствует легкие вибрации, даже шаги за толщей каменных стен. Или это только казалось?
— Да, странноватый, — согласился Шойбле. — Кругом заросли, простреливаемое пространство всего в две стороны — похоже, его недавно расконсервировали.
— А законсервировали давно, — подал голос Джек, и тут, с места их жесткой посадки, послышались выстрелы. Стреляли часто, из нескольких стволов, а затем из-за кустарников на отмель выскочили около десятка автоматчиков, которые открыли огонь по стоявшим под фортом роботам.
— Джек! — крикнул Хирш, и тут же застучал роторный пулемет «таргара». Половина стрелков попадали в воду, остальные спрятались в кустах.
— Слушай, Джек, а что, если мы тебя подбросим? — предложил вдруг Шойбле. В другой раз такое предложение показалось бы абсурдным и даже смешным, но только не теперь.
— Ты думаешь, у нас получится? — усомнился Хирш, вспоминая, как в детстве, купаясь в бассейне, они втроем подбрасывали одного из товарищей — того, кто полегче. Но годился ли здесь подобный метод?
Но Джек понял, что от него хотят.
— Петер, опусти кабину, а ты, Тедди, стань за ним в полный рост. Я смогу заскочить сначала на одного, потом на другого!..
— Только не сомни мне камеру! — напомнил Хирш.
— Я постараюсь, командир…

Глава 88

Пока они выполняли расстановку, со стороны отмели по ним дважды открывали огонь. Одна из пуль угодила в корпус «таргара», но судя по звуку, оказалась слишком мягкой для его брони.
Бросив взгляд на вид задней полусферы, Джек не заметил возле кустов никаких изменений и, дав полный ход, начал разгонять «таргар».
Прыжок, удар опорами о кабину Шойбле, и сразу прыжок на плечи машины Хирша. Тот удержал своего «грея» на месте, хотя робот покачнулся. Но Джек уже видел плоскую крышу форта, пехотное орудие, артавтомат и несколько солдат из обслуги, глазевших на него из-за полутораметрового ограждения. Однако преодолеть его сразу Джек не мог — «таргар» стал терять равновесие.
Судорожно подергивая джойстиком, Джек, как мог, ловил этот нужный момент, понимая, что и «грей» внизу тоже начинает раскачиваться, а стоит кому-то из напуганных артиллеристов пальнуть в него из винтовки, вся пирамида рухнет и вместе с ней чудесный план захвата форта.
Наконец машина выровнялась, и Джек дал гидравлическим накопителям полную свободу. «Таргар» как на пружине взлетел над ограждением и с грохотом приземлился на крышу форта, а под стеной с таким же грохотом свалился «грей» Хирша, который повалило «отдачей».
— Я наверху! — сообщил Джек, замечая, что вся артиллерийская обслуга исчезла через большое прямоугольное отверстие, от которого вниз вел широкий марш бетонной лестницы с выщербленными ступенями и старыми потеками масла.
Два орудия, что стояли на крыше, представляли собой пехотную гаубицу и артавтомат калибра тридцать миллиметров, кое-как приспособленные к самодельным лафетам.
Немудрено, что местные артиллеристы не смогли попасть в цель даже с пятисот метров.
Снаряды здесь валялись вдоль стен, и некоторые, судя по слою окислов, достаточно давно. Однако взрыватели в них были ввинчены новые. На них еще сохранилась смазка.
— Как дела, Джек? — спросил Хирш.
— Полдюжины туземцев соскользнули по лестнице внутрь.
— Пойдешь за ними?
— А что делать? Но вы обойдите вокруг, тут площадка имеется грузоподъемная, правда, с ручным приводом.
Не теряя из виду широкий проем в потолке форта, Джек подвел «таргара» к мощной поворотной ферме и, опустив кабину, соскользнул на бетон.
Держа в одной руке револьвер, второй Джек схватился за рукоять тали и начал вращать ее что было сил, разворачивая ферму с подвешенной площадкой.
Одновременно приходилось поглядывать на проем, откуда могли возникнуть новые знакомые.
Стрелков Джек не боялся, с такого расстояния он мог отстрелить им уши, но если вылетит граната, предстояло срочно запрыгнуть в кабину, а для этого требовалось постоянно быть начеку.
Когда стрела на ферме повернулась, Джек бросил одну рукоять и начал вращать другую, отчего грузовая площадка пошла вниз. Вот так они и снабжали местный гарнизон — ручкой по кругу и ручкой вверх-вниз. И что странно — не было даже намеков на электрический привод или платформу для микродизеля. Просто каменный век какой-то. Кто и когда строил этот форт?
— Какая-то она жидковатая… — поделился сомнением Шойбле.
— Нормальная, — возразил Хирш. — Вон какие крепления мощные — тридцать тонн возьмет без вопросов.
— Вопрос в том, кто эти тонны поднимать будет одной рукояткой.
— Я подниму, это не проблема.
В этот момент на месте крушения, откуда еще поднимался дымок, снова зазвучали выстрелы.
«Сами с собой они там, что ли, воюют?» — подумал Джек и, вскинув револьвер, прострелил лодыжку выскочившему стрелку. Тот с воем скатился по лестнице, оставив автомат наверху.
— Что там, Джек? — поинтересовался Хирш, вовсю накручивая рукоятку, отчего подъемный механизм, не видевший смазки последние лет десять, недовольно скрипел и пощелкивал.
— Подстрелил одного любопытного, он даже автомат бросил…
— Что за… автомат?.. — поинтересовался Хирш, у которого сбивалось дыхание от работы с рукояткой.
— «Бэ-эс». Двадцатилетней давности.
— Хороший автомат… Я когда-то им зачеты… по стрельбе сдавал…

Глава 89

Наконец над бетонной стеной показалась кабина «грея», а затем и голова Хирша, который продолжал вращать рукоятку подъемного механизма.
— Где… автомат? — первым делом спросил он.
— Вот, — кивнул Джек, пододвигая ему оружие.
Хирш соскочил на бетон форта, поднял «бэ-эс» и с трудом передернул затвор.
— Да они его никогда не чистили!
— Они про это, наверное, не знают…
— Эй, вы там что, диспут устроили?! — заорал снизу Шойбле, высовываясь в открытую дверцу.
— Сейчас, камрад… сейчас…
Обливаясь потом, Хирш забрался в кабину робота и увел его с качающейся площадки, потом опять оставил машину и на быстрой передаче опустил платформу.
Тем временем Джек успел занять место в «таргаре» и, подведя его к лестнице, спугнул несколько туземных солдат, которые убежали куда-то в коридоры и там затихли.
Пока он стерег лестницу, «грей» Хирша грозно возвышался над стеной, контролируя окружающее пространство и прикрывая Шойбле.
— Что там, Джек? — спросил Хирш из своей кабины.
— Не высовываются.
— Это хорошо… А у меня от этой ручной работы во рту кисло… Аж тошнит…
— Меня уже тоже! — сообщил Шойбле, продолжая накручивать рукоятку. — Уже и пожрать бы не мешало, а?
— Всему свое время, Петер. Мы здесь пока никто.
— Я бы сейчас и от пластификатора не отказался.
— Ну, может, если порыться в обломках бота, что и найдется.
— Хорошая мысль, кстати… Уф, ну почему бы им не поставить сюда электропривод?
Джек хотел сделать коллегам замечание за эту болтовню, но подумал, что в их положении лучше болтать, чем предаваться изнуряющему анализу — что теперь, как теперь и какие из этого следуют выводы.
Они находились здесь всего полчаса, а уже штурмовали какой-то форт. И все из-за Веллингтона — я там все знаю, у меня там все схвачено. Вот и схватил, а они одни остались.
— Джек, все в сборе, — сообщил Хирш, когда машина Шойбле оказалась на крыше.
— Тогда пусть Петер караулит здесь, а ты за мной…
— А «грей» там пролезет?
— Пролезет. Коридоры вроде широкие, насколько отсюда можно видеть, опоры подогнешь на одну восьмую, и нормально, а бегать там не придется.
— Даже не знаю, что сказать, — засомневался Хирш, подводя «грея» к лестнице.
— Кто-то должен прикрыть мне тылы, или ты сделаешь это с автоматом в руках?
— Нет уж, лучше не полусогнутых, но в кабине.
— Вот и я так подумал. Ну, я пошел. Если что — вдарь одиночным из пушки.
— Из гаусса?
— Шутник, блин.

Глава 90

Спускаться по широким ступеням было нетрудно, отлитый на совесть лестничный марш под тяжестью «таргара» даже не вибрировал, значит, мог выдержать и «грея».
Оказавшись внизу, Джек покрутился на месте, поглядывая то в экран передней камеры, то в экран заднего вида. Шумовые фильтры подавали звук вместе с эхом, и пришлось отделить его регулировкой.
— Что там? — спросил Хирш.
— Света маловато, он сюда только из бойниц попадает. И еще мусора многовато, здесь никто никогда не убирал.
— А освещение?
— Ну, какое освещение, Тедди, если ты робота вручную поднимал? Я же сказал — свет из бойниц.
— Каким боком двигаться?
— Ты должен контролировать правую сторону.
— Понял.
«Грей» стал перебирать опорами и аккуратно спустился по лестнице. Лестничный марш его выдержал, хотя, как показалось Джеку, где-то внутри конструкции что-то поскрипывало.
— И что теперь? — спросил Хирш, оказавшись внизу. Ему пришлось немного опустить кабину, отчего шаг машины стал короче, но, как и говорил Джек, бегать здесь было незачем.
— Как вы там? — спросил Шойбле.
— Прекрасно. Смотри там в оба, — сказал Хирш, а Джек повел «таргара» налево по коридору.
Добравшись до угла, он выглянул одним боком и тут же дернул машину назад. Загрохотали автоматы, и от стены рядом с ним полетела каменная крошка.
— Караулят? — спросил Хирш.
— Караулят, — ответил Джек и, ударив короткой очередью наискосок, обрушил на неприятеля рикошет из смятых пуль и каменной шрапнели.
Закричал раненый, кто-то стал громко ругаться и причитать. По беспорядочному топоту стало ясно, что группа прикрытия в панике отступает.
— Тед! Они говорят по-нашему! Я слышал, как они ругаются!..
— Значит, можно узнать насчет жратвы, — продолжил свою тему Шойбле. — Там есть какие-нибудь кладовые, Джек? Может быть, холодильники?
— Обязательно разберемся, Петер. Обязательно.
Джек вел «таргар», держась левой стены, поскольку его снова ожидал поворот налево.
Форт был сделан бесхитростно — широкий коридор по периметру и полка вдоль внешней стены, с которой можно было стрелять из бойниц. Оставшаяся площадь приходилась на центр постройки, где находились жилые помещения, продукты и боеприпасы.
— Тед, давай иди по кругу, выдави их ко входу в центральное помещение…
— А там есть помещение?
— Уверен, что есть.
— Хорошо, я пошел.
Не прошло и пары минут, как грохнула короткой очередью автоматическая пушка и снова послышался топот.
— Погнал?
— Погнал, — ответил Хирш. — Они даже стрелять не решились.
— Да уж, — произнес Джек, легко представляя себе реакцию этих недотеп при виде здоровенного «грея» под самый потолок.
Джек вывел «таргара» за угол и увидел тот самый вход в помещение. Когда-то здесь была двустворчатая деревянная дверь, но ее сорвали и одну половину, наверно, сожгли, а другая валялась у стены, заваленная мусором.
— Тед, давай выходи из-за угла, я контролирую выход…
— Понял, выхожу.
Послышался лязг опор, и Джек увидел «грея», который выдвинулся из-за угла, словно танк. Немудрено, что туземцы не посмели в него стрелять.
Хирш подвел машину к входу в центральное помещение и остановился.
— Не останавливайся, загляни к ним и потребуй сдачи. И прожектор включи.
— А вдруг они сумасшедшие и у них тяжелый гранатомет?
— У тебя есть громкоговоритель, — напомнил Джек.
— Ах, да, — вспомнил Хирш, эта опция появилась у его машины после недавнего переоборудования. — Но что им сказать?
— Ну, типа, сдавайтесь, оружие на середину и… поднимите руки. Как-то так.
— Хорошо, сейчас сделаем.
Хирш включил прожектор, инфракрасную панель и, подняв зенитные пушки, сунул их в дверной проем. Но пользоваться громкоговорителем ему не пришлось.
— Мы сдаемся! Не стреляйте, мы сдаемся!.. — хором закричали туземцы, уже стоявшие вдоль стен с поднятыми руками, а посреди большой замусоренной комнаты лежало сложенное в кучу оружие.

Глава 91

К тому времени, как Шойбле спустил свою машину по лестнице и подобрался к входу в центральное помещение, там вовсю орудовали Джек и Хирш. Первый проводил обыск пятнадцати местных бойцов, а Хирш страховал его, держа в руках грязный автомат.
— Ну что, жратва обнаружена? — спросил нетерпеливый Петер, выпрыгивая из кабины. — Ох, как же здесь воняет!
— Это из их общественного горшка, — пояснил Хирш, кивая на прикрытый крышкой металлический сосуд.
— Но как быть с едой? — зажимая нос, прогундел Шойбле.
— Сейчас все решим… — пообещал Джек, осматривая последнего из туземцев.
— Все, господа, можете сесть на пол! — объявил он. — Раненым можно оказать помощь, а то залили тут все кровью…
Гарнизон форта, переглядываясь, опустился на пол, но раненым никто помогать не стал, они сидели, вцепившись в окровавленные конечности, и морщились от боли.
— Эй, их что, никто не перевяжет? — спросил удивленный Джек.
— Зачем перевязывать? Пусть спокойно умрут, — сказал один из группы, одетый в плотный серый френч, немного жаркий для такой погоды.
— Ты здесь старший?
Абориген во френче поднялся, расправил одежду и гордо произнес:
— Унгар из рода Пенакос.
— Бинты где, Унгар?
— Мы ими не пользуемся…
— Почему?
— Пусть они спокойно умрут.
— Где аптечка?
— Вон, в сундуке, — кивнул тот на большой грязный кофр, который не открывался последние лет двадцать.
— Открывай, доставай медикаменты. И не вздумай пытаться выдернуть автомат или еще что — уложу на месте!..
— Там нет оружия, мы все отдали.
— Тогда вперед.
Старший достал пару аптечек, которые пролежали в кофре неизвестно сколько времени, однако бинты в упаковках сохранили свою первоначальную белизну, а баллончики с аэрозольным дезинфектором все еще действовали и пахли так, как им и следовало пахнуть.
— Будешь их перевязывать? — спросил Хирш.
— Ну а что, смотреть, как они тут кровью истекают?
И Джек занялся оказанием первой помощи, слегка обалдевшим и шокированным от боли аборигенам, тем временем Шойбле от голода уже потерял терпение и начал терзать Унгара, требуя показать, где у них холодильник.
— Я тебя не понимаю, — отвечал тот, красноречиво пожимая плечами.
— Что значит «не понимаешь»? Мы же на одном языке говорим. На каком, кстати? Как вы называете свой язык?
— А чего его называть? — снова удивился Унгар. — Говорим и говорим.
— Ладно, где у вас жратва находится? Где продуктовый склад и все такое?
— Ты хочешь есть?
— Да ты догадливый парень! Я хочу есть!..
— Это вон в том сундуке, — кивнул старший на еще один кофр, стоявший в углу.
— Отлично…
Шойбле подошел к кофру, поднял крышку и снова зажал нос — из кофра несло похуже, чем из горшка.
— Что у вас тут? — спросил он сморщиваясь.
— Соленое мясо козла…
— А точно мясо, точно не дерьмо? — недоверчиво спросил Шойбле.
— Нет, не дерьмо. Мы его в лесу потрошили, дерьмо там осталось.
Шойбле снова приоткрыл крышку и заглянул в кофр. По виду мясо было как мясо, даже посыпано какими-то специями и травами, но как же оно воняло!
— Слушай, вождь, а чего оно так воняет?
— Петер, ты бы закрыл этот холодильник, пока мы тут не попадали, меня уже подташнивает, — сказал Хирш, и Петер захлопнул кофр.
— Вы что, на жаре его выдерживали? — продолжал допытываться Шойбле, не отходя от вонючего сундука.
— Мы не выдерживали, он сам выдерживал, пока мы его не нашли. Он возле ручья два дня лежал, наверное, змея укусила.
— Понятно, значит, он уже тогда протухший был.
— Да, немного попахивал, — согласился абориген.
Один из раненых громко вскрикнул, когда Джек перочинным ножом поддел застрявший в ране осколок.
— Не ори. Все уже… — сказал Джек и, щедро побрызгав рану аэрозолем, взялся за перевязку.
— Вообще-то, коллеги, нам информация нужна, — напомнил Хирш. — Иначе зачем мы в этот нужник спустились? Один доком заделался, другой дохлятину ищет. По делу будет кто-нибудь беседовать или нет?

Глава 92

В конце концов голод вынудил Шойбле есть протухшую солонину, однако делал он это, крепко зажав нос.
— Ну и как тебе? — спросил Хирш, следя за тем, как ловко Джек бинтует последнего раненого.
— Номана… Только перцу переложили… Так и жжет, но номана…
— Все, порядок, — сказал Джек, закончив работу и отсылая раненого обратно к стене.
— Это что же, они теперь не умрут? — поинтересовался Унгар.
— Скорее всего, нет, — ответил Джек, складывая бинты и баллоны с антисептиком обратно в штатные аптечки. — Ты мне вот что скажи, вождь, что за люди там стреляли — на другом берегу? Они ваши или как?
— Это люди Бертуччи, они надеялись захватить нас врасплох.
— А кто такой Бертуччи?
— Враг Пепе.
— А вы за Пепе?
— Мы его народ.
— Пепе ваш вождь?
— Пепе из рода Лусигалей.
— Это многое объясняет. Зачем вы в нас стреляли?
— Думали, это проделки Бертуччи. Он мастер на всякие выходки с взрывами и прочее. Мы думали, он уронил шар, чтобы мы испугались и убежали.
— А вы?
— А мы не убежали.
— Значит, вы удерживали этот форт, чтобы его не захватили люди Бертуччи?
— Люди — нет. Здесь не бывает людей.
— А мы разве не люди?
— Вы… Вы муглы Большого эпизода.
— Чего-чего? — не понял Джек, и они с Хиршем переглянулись.
— А ничего козлятинка, если не нюхать, нормально идет! — сообщил Шойбле, но его не услышали.
— Повтори, вождь, что ты сказал — кто мы такие?
— Муглы Большого эпизода.
— Что за эпизод такой?
— Вы придете перед падением великой силы каттингов. Так говорят мудрецы.
— Понятно. А другие эпизоды бывают?
— Есть муглы Малого эпизода.
— Кто же они?
— Это мы — савояры, лордики и экли.
Джек задумался. С одной стороны, требовалось выяснять только практические стороны, ведь им следовало как-то выживать, а с другой, уж очень интересные вещи говорил этот абориген, и не хотелось его перебивать. Может, это тоже важно практически?
— Эй, а тут еще что-то есть! — сообщил Шойбле, разгребая куски пахнущей солонины. — Тедди, Джек! Да тут сублимированные пайки! Им, наверное, лет двести!..
— Сублимированные могут и тысячу лет проваляться, и ничего им не будет, — заметил Хирш и сглотнул. Он уже тоже был не прочь испробовать даже тухлого мяса. Ведь Шойбле его как-то ел, значит, это возможно.
Тем временем Шойбле вытащил несколько упаковок, и Джек с Хиршем убедились, что это самые настоящие и вполне привычные им пайки. Правда, раньше они их употребляли неохотно, только когда находились в походе или в затянувшейся десантной операции. Требовалось лишь немного воды, но она здесь, кажется, была.
— Это вода? — спросил Шойбле Унгара, указывая на пластиковый бочонок с привязанной к нему кружкой.
— Вода, — пожал тот плечами.
— Подойди и попробуй.
— Зачем?
— Подойди и попробуй! — с нажимом повторил Шойбле. Абориген еще раз пожал плечами и, приблизившись к бочонку, сцедил немного воды, а потом выпил. И снова пожал плечами.

Глава 93

Принятие пищи прошло спокойно, под настороженными и где-то даже удивленными взглядами аборигенов.
— Вы что же, ни разу это не пробовали? — спросил их Шойбле.
— Нет, — покачал головой Унгар, и вслед за ним покачали головами остальные.
— Но неужели жрать тухлую козлятину лучше?
— Она мягкая, а эти камни невозможно жевать.
— А вы не пробовали смачивать их водой, как написано в инструкции? — поинтересовался Джек.
Аборигены переглянулись.
— Нет, — покачал головой Унгар. — Не пробовали. А там есть инструкция?
— Да, там есть инструкция. Вы что, совсем не читаете инструкции?
— Ты задаешь глупые вопросы, Джек, — заметил ему Хирш, который стоя поедал свой паек, прислонив автомат к стене. — Ты же видел, в каком состоянии их оружие.
— Да, кстати, вождь, а почему вы не чистите оружие?
Джек взял из кучи сваленных трофеев один из автоматов и не без усилия передернул затвор из-за скопившихся нагара и грязи.
— Смотри, как плохо работает, почему вы его не чистите?
— Когда перестает стрелять, мы кладем его в озеро, через три дня он отмокает, и снова можно стрелять, — пояснил Унгар немного удивленно, дескать, какие очевидные вещи приходится объяснять этим муглам.
Между тем вскоре после еды Джек почувствовал слабость и головокружение, а потом даже присел на замусоренный пол. Он хотел что-то сказать Хиршу, пожаловаться на самочувствие, но в глазах помутилось и стало труднее дышать.
«Наверное, паек несвежий… А Хирш сказал: тысячу лет храниться может… Тысячу лет…» — успел подумать Джек, перед тем как окончательно потерял сознание.
Следом за ним по стене сполз Хирш, машинально пытаясь дотянуться до автомата, а последним отключился Шойбле, свернувшись клубком возле продуктового сундука.
В помещении воцарилась тишина. Какое-то время аборигены сидели у стены тихо, не веря в случившееся, но потом, как и полагалось старшему, Унгар первым пришел в себя.
— Стимо и Брен, заберите у них оружие…
Двое бойцов с опаской приблизились к бесчувственным чужакам и утащили автоматы в общую кучу.
— Теперь разберите оружие — каждый свое…
— Унгар, а Стимо пытается забрать мой автомат! — пожаловался один из бойцов.
— Стимо! — прикрикнул Унгар, и Стимо отпустил автомат, принадлежащий другому.
— Ну и что теперь, Унгар? — спросил он, получив свой — самый грязный автомат из всех имевшихся. Стимо был амбициозным грязнулей и всеми силами пытался стать в отряде вторым, после Унгара, однако мыть свой автомат в озере ленился, отчего его оружие постоянно давало осечки и давно не работало в режиме автоматического огня.
— Сидим и ждем Ломеля из рода Гуннов. Они должны скоро приехать — я вызвал их сразу, как только эти…
Унгар сделал паузу, поскольку засомневался, как называть захватчиков форта.
— В общем, Ломель скоро будет здесь, и пусть он решает, что с ними делать.
— А их шагоноги?
— Шагоногов оставим себе, они хорошо защищены, на них можно ходить к озеру, не боясь бойцов Бертуччи.
— Но мы не знаем, как их водить, Унгар, — подал голос один из перебинтованных Джеком аборигенов.
— Что значит, не знаем? Сядем и поедем… Ну, или немного поучимся. Почитаем эту, как ее — инструкцию.
— Думаешь, поможет? — спросил Стимо.
— Но ты же слышал, о чем говорили эти…
Унгар снова не нашел подходящего названия для чужаков.
— Если найдем инструкцию, начнем ездить на шагоногах… Кстати, Реймус, давай наверх и опускай платформу, а то Ломель ждать не любит. Злой он, зараза.
— Зачем мне идти наверх, если это дело Цудуса?
— Это было дело Цудуса, пока он был с нами.
— Но вот же он, Унгар! Вон он, Цудус! — указал пальцем Реймус.
— Он не с нами, у него на ноге белое…
— И что?
— Сам знаешь, что. Если на ноге белое — он не с нами.
— Но автомат-то ему вернули, и он может стрелять в бойцов Бертуччи, если они высунутся!..
— И пусть стреляет, а мы ему потом воздадим хвалу и сожжем козий жир у таблички с его именем. Таков порядок.
— Эй, Унгар, а кушать мы будем, или ты так и станешь кормить нас дымом сожженного жира? — уточнил Гунбут, боец с перебинтованной рукой.
Гунбут был, в общем, солдатом покладистым и не мешался на пути у начальства, как Стимо, но если его на чем-то закорачивало, он мог любого довести до бешенства.
— Унгар, кушать дашь или нет?
— Сейчас не время…
— Но мы же не с вами, мы же бесплотные духи, поэтому сами дожрем козла, а вы обойдетесь отравленными камнями.
С этими словами Гунбут направился к сундуку с продуктами, и вместе с ним к сундуку направились еще трое перевязанных, которых Унгар как бы «списал» из отряда.
— Стойте! — воскликнул он, подняв руки. — Я придумал!
— Что ты придумал?
— До прихода Ломеля из рода Гуннов я считаю вас нашими бойцами. Вы не ушли. Вы здесь, и вы получите свое мясо вместе со всеми остальными.
— Хорошее дело, — согласился Цудус. — Тогда я сейчас поем и пойду на платформу. Или ты против, Реймус?
— А чего это я против? Давай, вали на свою галеру, мне меньше горбатиться.

Глава 94

Ломеля из рода Гуннов Унгар встретил наверху через двадцать минут после этого разговора.
— Привет тебе, Унгар, — небрежно произнес Ломель, едва коснувшись пальцами руки Унгара.
— Привет тебе, Ломель из рода Гуннов, — поприветствовал его Унгар, полностью произнеся имя Ломеля, поскольку тот был значительно выше его в иерархической лестнице.
Шутка ли дело, Ломель каждый день видел Пепе, разговаривал с ним, касался его руки, а Унгар и его люди лишь изредка слышали голос верховного предводителя по рации. Но чаще его волю передавали заместители.
— Ну что за панику ты поднял по радио? Пепе лично направил меня выяснить, кто тут на вас нападал, а оказалось, что вы справились сами. Там, за озером, мы нашли трупы бертуччеров, так зачем было поднимать этот шум, Унгар, или ты хотел обратить на себя внимание Пепе?
— Нет, Ломель из рода Гуннов, мы бы и слова по радио не сказали, если бы дело было в жалких бертуччерах, но к нам с неба упали три шаганога, которые начали стрелять огромными ядрами. Они едва не пробили стены форта, а потом запрыгнули к нам на крышу и оказались внутри — некоторые из нас были ранены.
— И честно умерли, — машинально добавил Ломель, осматриваясь с высоты форта, в то время как сопровождавшие его четверо телохранителей бегали по крыше форта в поисках возможных угроз.
Но угроз не было.
— Нет, они не умерли, их замотал один из чужаков, тех, что прибыли на шагоногах.
— Как замотал? И ты не смог ему помешать?
— Но я же потому и включился в это радио, чтобы сообщить, что шагоноги обстреливают нас и хотят захватить форт.
— Постой-постой! — Ломель остановился и с озабоченным видом огляделся, словно не доверяя своим телохранителям. — Где сейчас эти шагоноги, если форт не разрушен и ты пока живой?
— Они внутри форта. Они спустились туда, загнали нас в зал и заставили сдать оружие.
— И вы не сопротивлялись?
— Сопротивлялись, я же тебе говорю, Ломель из рода Гуннов, они стреляли огромными ядрами, которые чуть не сломали наши стены, и у нас четверо раненых, которых замотали эти чужаки.
— Белой лентой?
— Белой лентой.
— Но они теперь не с нами, ты сказал им об этом?
— Сказал, — несколько неуверенно ответил Унгар. — Но они все равно потребовали свою долю козлятины.
— Хорошо, давай выясним главное — где чужаки? Только не говори, что они испарились и улетели вместе с полуденным ветром, в этот раз я тебе не поверю.
— В этот раз мы не жевали красный мох и все в полном порядке, а чужаки свалились без памяти, должно быть, отравились размоченными камнями.
— Они решились попробовать камни?
— Да, они сослались на инструкцию.
— Инструкцию? Давненько я не слыхивал таких слов, — усмехнулся Ломель. — Инструкция, обходный маневр, красный барабан…
— Да, именно так.
— Значит, чужаки внутри?
— Внутри?
— В беспамятстве?
— Едва дышат. Наверно, им снятся страшные сны.
— Почему ты так решил?
— У них подергиваются руки и ноги.
— Хорошо, пойдем, посмотрим на ваши трофеи… Куртсан, Лепилло! Оставайтесь здесь, остальные за мной.

Глава 95

С огромным пистолетом в руке Ломель из рода Гуннов спустился по бетонной лестнице и на последней ступени остановился, увидев огромного шагонога. Тот стоял боком и, казалось, задремал, однако пушки держал крепко, Ломель это видел.
— Там точно никого нет? — спросил он Унгара.
— Никого нет, они лежат в зале, я же говорил.
— Да, я помню.
Ломель сошел с последней ступени и опустил пистолет, показывая своим людям, что не боится железного монстра. Потом подошел к нему и ткнул носком ботинка по железной лапе, дескать, обычная машина, ничего особенного.
— Можно пройти в ту сторону, — махнул рукой Унгар, указывая на свободный коридор, но Ломель отрицательно покачал головой и протиснулся мимо шагонога, почувствовав запах пыльного железа, масла и еще чего-то из далеких земель, с которых прибыл этот солдат.
Телохранители и Унгар протиснулись следом и прошли за Ломелем один поворот, потом другой, после чего тот вдруг воскликнул:
— Усса-фа! Это еще что?!
— Это маленький шагоног, — подсказал Унгар. — Он спустился самым первым и наводил ужас на моих людей.
— Он тоже был опасен?
— Да, отсюда не видно, но у него есть пулемет, вот, кстати, следы от его пуль — стена совсем разбита.
— Усса-фа, — покачал головой Ломель, поднимая с замусоренного пола острые, как бритва, осколки пуль.
Наконец они достигли сумрачного зала, куда попадало совсем мало света, и Ломель сумел оценить сложившуюся обстановку.
На полу, в разных позах и в разных местах, лежали трое чужаков, и все они находились в беспомощном состоянии.
Четверо бойцов Унгара действительно были перемотаны белой лентой, но поскольку держали в руках автоматы, заявлений на их счет Ломель решил не делать.
— Ладно, мне все понятно, у чужаков приступ хунгаро.
— Приступ хунгаро? — переспросил Унгар, еще раз посмотрев на тела.
— Да. Эти неженки не знают, что бактериальный планктон нашей планеты опасен для новоприбывших.
— Какой планктон? — озадаченно уточнил Унгар.
— Бактериальный.
— А-а-а. Значит, камни здесь ни при чем?
— Размоченные?
— Размоченные, — подтвердил Унгар и, нагнувшись, поднял упаковку от солдатского пайка.
— Нет, камни здесь ни при чем, их повалил на землю наш воздух — наш крепкий воздух.
— И что теперь делать?
— Ну, целиком я их не возьму — у меня в машине мало места, отрежьте только головы, положите в мешок, и Пепе будет вами доволен.
— Слава Пепе! — закричал кто-то из бойцов, вскинув руку в торжественном приветствии.
— Да, Пепе — слава, — согласился Ломель, отмахнувшись от кричавшего, как от надоедливой мошки. — Давай, Унгар, у меня мало времени. Положи головы в мешок и отдай мне.
— Хорошо, Ломель из рода Гуннов, я все сделаю, — кивнул Унгар и, выхватив из-за пояса кривой нож, бросился к самому молодому чужаку, однако неожиданно перед ним возник Цудус — боец с перебинтованной ногой. Зрачок его автомата смотрел Унгару прямо в лоб, а лицо этого тихого прежде бойца выражало решимость.
— Если Ломелю нужны эти чужаки, пусть берет их живыми. Если хочет отрезать только головы, то его мозги размажутся по стене…
Унгар медленно повернулся в сторону Ломеля, ожидая его реакции, но тот молчал, поскольку еще трое перебинтованных раненых с автоматами находились тут же и, не мигая, смотрели на заезжего начальника.
— Вы понимаете, что нарушаете свои торжественные обещания? — издалека начал Ломель.
— Нет никаких обещаний, — возразил ему Цудус. — Унгар сказал, что мы не с вами, значит, больше никаких обещаний. А этот чужак не дал нам умереть, благодаря ему мы еще едим козлятину, а не кормим в озере пиявок. Так что, Ломель, бери их целыми — с головами и ногами, если не хочешь увидеть собственные ноги, прежде чем умрешь.
Ломель перевел дух. Светивший ему позор не состоялся, и теперь он мог спокойно выполнить требования этих… даже неизвестно кого, ведь они уже были на другой стороне.
Услышать такое от живых и не попытаться убить их — было бы трусостью, но оскорбление от перебинтованных позором не считалось. Мало ли что они в бреду мелют?
— Ладно, грузите их целиком, пусть Пепе решает, как с ними быть.
И тотчас другие солдаты Унгара стали поднимать бесчувственных чужаков с пола.
— Несите их за мной, — сказал Ломель. — Кажется, в машине найдется место для нескольких мерзавцев.

Глава 96

Дорога была никакой, то есть не было никакой дороги. Бертуччеры постоянно устраивали засады, и Люмелю всякий раз приходилось прокладывать новую тропу, а стало быть, вовсе обходиться без дорог.
Вездеходный пикап подпрыгивал на болотных кочках, перекатывался через поваленные деревня и булыжники. Скрипели сиденья, грохотала подвеска, а в коротком кузове, словно кегли, перекатывались связанные пленники.
«Пусть Пепе решает», — в который раз подумал Ломель, однако осадочек от беседы с ранеными бойцами остался. Они ведь его почти что мордой в грязь ткнули, а с другой стороны, они уже не здесь, чего тогда с них спрашивать?
Но осадочек остался. Остался осадочек.
Джеку в грузовике было плохо. Он еще не осознавал, что происходит, но удары о борт давали о себе знать, лицо было разбито, в горле першило, а на зубах скрипел песок. Что с ними произошло, их бот сбили? Они сорвались в пропасть, и теперь их несет по крутому склону?
Очень хотелось пить — очень! Жажда накатывала на Джека приступами, заставляя его облизывать спекшиеся губы шершавым языком. Время от времени ему мерещились миллионы насекомых, которые обрушивались на него, словно ураган, и начинали пожирать заживо. В другой раз он погрузился в кипящую лаву, но быстро очнулся и увидел солнце.
«Где же мы? Что с нами случилось?»
В какой-то момент он в очередной раз пришел в себя и увидел рядом Веллингтона.
— На, попей, — сказал тот и сумел влить пленнику в рот немного воды, несмотря на болтанку.
— О-о-о… — вырвалось у Джека, когда прохладная влага скользнула по пищеводу.
— Ожил? — улыбнулся Веллингтон и, перепрыгнув через Джека, стал отпаивать Хирша и Шойбле.
Теперь Джек все осознавал лучше — он видел небо, солнце, какие-то облака, а еще дощатую стенку кузова, о которую его то и дело прикладывало.
— Ну, все, я пошел… — сказал на прощание Веллингтон и вывалился через борт.
— Джек! — почти тотчас позвал Хирш и приподнялся, насколько это было возможно, поскольку руки у всех были связаны за спиной.
— Я здесь, Тедди.
— Джек, он сказал, что мы хватили местного планктона!
— Планктон — это морепродукты…
— Воздушного планктона, Джек. У нас воспаление легких — местная разновидность. Называется — хунгаро.
— О, как это важно сейчас, — съязвил очнувшийся Шойбле. — Вот если бы пожрать…
— Заткнись! — оборвал его Хирш, а затем сильный удар колеса о валун заставил заткнуться всех троих.
Грузовик остановился, хлопнула дверца, и мимо прочавкали чьи-то шаги — должно быть, местность была болотистая.
— Не, все в порядке! — крикнул кто-то, осмотрев состояние подвески. — Это по защите грохнуло, а рессоры уцелели!..
— Глянь на эту падаль в кузове!..
— Понял.
Трое пленников прикрыли глаза и затаили дыхание, пока вскочивший на колесо исследователь определял их состояние.
— Вроде живы, командир, морды розовые!..
— Ну тогда поехали, тут уже немного осталось.

Глава 97

Солдат вернулся в кабину, машина тронулась, и трое пленников получили возможность продолжить разговор.
— Кто это тебе сказал, Тедди, про хунгаро?
— Веллингтон.
— Значит, мне не показалось, он уцелел?
— Не показалось.
— Он принес нам воды, а еды не оставил, — гнул свое Шойбле.
— Ты же недавно нажрался вонючей козлятины, а потом еще съел паек!
— Я съел два пайка…
— Ну и чего ты еще хочешь?
— Это болезнь, Тедди, это она на меня так повлияла. Как ты сказал — воздушный планктон?
— Петер, у тебя этот планктон давно завелся! Ты жрешь, как… — Договорить Хирш не успел, их снова подбросило на какой-то кочке, однако больше никто не вышел проверить их состояние, и они благополучно промучились еще четверть часа, прежде чем машина остановилась возле высокого деревянного забора.
— Кто такие? — спросил часовой.
Джек не видел спросившего, но легко представил раскормленную физиономию, обвисшие щеки, автомат на плече и… желтые сандалии. Почему желтые? Этого Джек объяснить не мог, но он видел именно желтые сандалии поверх босых ног.
— Ты чего, урод, глаза зеленкой залил?! — поинтересовался некто властным голосом с ноткой угрозы.
— А, сержант Ломель… Почему без предупреждения? У вас что, радио не работает?..
— Ты, сучонок, с кем разговариваешь?
Хлопнула дверь, прозвучали два выстрела. Потом стрелявший вернулся в кабину и сказал буднично:
— Поехали, Фердинанд.
И Фердинанд поехал. Никаких кочек и валунов не попадалось, машина прокатилась по мощеной дороге и остановилась возле какого-то строения, Джек видел лишь часть его черепичной крыши.
Охранники выбрались из кабины и встали возле бортов, глядя на пленников, которые лежали с закрытыми глазами.
— Что стоите? Вытаскивайте их! — приказал старший. Джека схватили за куртку и, перевалив через борт, бросили на землю, отчего он закашлялся, а охранники засмеялись.
— Что, урод, не ожидал такого приема? — спросил один из них.
Джек попытался подняться, но получил сильный удар в лицо и снова потерял сознание, а когда пришел в себя, его уже волокли по ступеням.
Охранники были крепкие и тащили его легко, словно тюк с тряпками. Эх, хорошо бы вырваться и убежать, как в кино, но куда бежать? Бежать здесь было некуда.
Вот если бы в компании с Веллингтоном, который, похоже, действительно знал здешние места, ведь нашел же он грузовик, сумел на ходу забраться в кузов, а потом соскочил незаметно для охраны. Молодец полковник.
Не подавая виду, что пришел в себя, Джек пытался запоминать то, что удавалось увидеть, однако пока это были только растоптанные солдатские ботинки и истершиеся стволы автоматов, которые охранники держали на плече.
Сзади волокли Хирша и Шойбле, откуда-то тянуло дымом и запахом еды — должно быть, с кухни.

Глава 98

Пленников доставили в зал с высокими потолками и оставили на каменном полу. Джек решил, что имитировать беспамятство теперь бессмысленно, и, перевалившись на спину, с трудом сел.
Его примеру последовали Хирш и Шойбле, по их лицам было видно, что с ними обошлись не лучше. Пленники стали осматриваться, просчитывая возможные варианты бегства. Из зала выходили две двери. Через одну их притащили, а из другой, судя по воцарившейся торжественной тишине, ожидали появления начальства.
Доставившие пленников охранники встали у стены, рядом со своим командиром. У противоположной стены выстроилось еще полдюжины вооруженных людей, которые смотрели на своих коллег с плохо скрываемым неодобрением.
Чуть дальше от охранников — в глубине зала, находился письменный стол из полированного дерева и большое кожаное кресло. На столе громоздились стопки бумаг, какая-то оргтехника, местный телефон, но складывалось впечатление, что это лишь реквизит.
Из другой обстановки были еще несколько репродукций на стенах, пара книжных шкафов и ковровая дорожка, которая почему-то вела к окну.
Вскоре послышались шаги, и в сопровождении двух телохранителей в зале появился невысокий, щупловатый человек, облаченный то ли в мундир генерала туземных войск, то ли в костюм клоуна.
На нем был бежевый френч, лакированные черные сапоги, серебристые погоны, серебристые аксельбанты и такой же серебристый ремень. А венчала это великолепие малиновая фуражка с огромным золотым львом, едва помещавшимся на тесной тулье.
— Приветствую тебя, Пепе из рода Уругханов! — прокричал привезший пленников человек и поклонился, в то время как его люди склонились еще ниже.
— Привет тебе, Ломель. Зачем ты убил Хурхи?
— Он в открытую хамил мне и насмехался…
— Надо было сказать мне.
— У тебя и так много забот, Пепе.
— Да, это так, — вынужденно согласился Пепе. — Но ты заплатишь семье Хурхи штраф.
— Как скажешь, Пепе, — ответил Ломель и снова поклонился.
— Но, Пепе! — воскликнул один из его охранников у дальней стены, должно быть надеявшийся, что Ломель будет наказан строже.
— Я сказал — штраф, значит, штраф! — ответил Пепе и, подойдя к письменному столу, так ударил по нему кулаком, что подпрыгнула стопка бумаги.
Воцарилась тишина, стало слышно, как где-то в слуховом окне возятся птицы.
— Так, Ломель, ты был в форте у озера?
— Был, Пепе.
— Тебя вызывали?
— Да, Унгар вызывал. Он дал по радио условленный сигнал, и мы сейчас же выехали. Но бертуччеров не нашли.
— А это кто?
— Они прибыли на шагоходах…
— На шагоходах?
Пепе посмотрел на связанных пленников более внимательно.
— А шагоходы там откуда взялись?
— Корабль свалился, они уцелели.
— Скоро эти корабли каждый день падать будут, не знаешь уже, куда от них прятаться.
— Но другие разбивались совсем, Пепе, а этот только наполовину, я все это сам видел.
— Значит, бертуччеры ушли?
— Нет, не ушли. Они прибыли к разбитому кораблю, и их там кто-то пострелял.
— Унгар?
— Что ты, Пепе! — отмахнулся Ломель и захихикал. — Унгар только собственную задницу подстрелить может.
— Тогда кто же? Может, эти?
И Пепе снова посмотрел на пленников.
— Ты спрашивал у них?
— Нет, я подумал, что потом спрошу, потому что… Потому что там еще могли оставаться бертуччеры, поэтому я сразу закинул их в грузовик и сюда.
— Хунгаро сморила?
— Так точно, Пепе, сморила, вот и попадали.
— А где их шагоходы?
— В форте остались.
— В самом форте?
— Ну да, они ухитрились прямо туда на них заехать.
— Что, очень маленькие шагоходы?
— Да я бы не сказал, до самого потолка и с пушками.
— Артисты, — усмехнулся Пепе и покачал головой в малиновой фуражке, отчего по стене пробежали блики от золотого орла. — А чего ты их целиком привез, мы же договаривались, что…
— Я подумал, тебе будет развлечение, — развел руками Ломель и захихикал, а следом за ним захихикали и его люди. Рассказывать о том, что обезглавить пленников ему помешали раненые солдаты, он не хотел.
— Странный ты какой-то, Ломель, Хурхи пристрелил за одно слово, а пленников целиком тащил. Это на тебя уже не похоже.
Пепе замолчал, сосредоточенно что-то обдумывая, и никто не смел его побеспокоить, кроме шуршавших в вентиляции птиц.
— Скажите мне, незнакомцы, вы стреляли в бертуччеров? — спросил Пепе, придерживая фуражку, словно боясь, что ее сдует.
— Совсем немного, мистер, — первым отозвался Джек.
— И скольких ты положил?
— Не знаю, я дал одну очередь, кто-то упал, кто-то убежал. Сосчитать было трудно.
— Какой калибр ты применял?
— У меня девятимилллиметровый пулемет, роторный.
— Ломель? — обратился к своему подчиненному Пепе.
— Э… Там были следы от оружия поменьше, скорее всего пистолет скрытого ношения. Думаю, пять и пять миллиметров.
— Хорошо, этого достаточно. А теперь я хочу, чтобы этих мерзавцев убили где-нибудь в лесу за забором, — сказал Пепе, но вдруг стоявший в углу книжный шкаф непостижимым образом откатился в сторону, и в зале появился Веллингтон — в чистом мундире и даже при фуражке.

Глава 99

Неожиданное появление полковника поразило всех. Охранники схватились за оружие, Пепе — за свою малиновую фуражку, а Шойбле покосился на Хирша и сказал:
— Ну ни хрена себе…
— Обыщите его! Обыщите его немедленно! — заверещал Пепе, указывая пальцем на вышедшего из стены полковника, и тотчас трое его солдат и еще трое солдат Ломеля бросились к незваному гостю, а он, улыбаясь, поднял руки, давая понять, что против обыска ничуть не возражает.
— Ты повзрослел, Пепе! — смеясь, сказал он, когда его стали обыскивать.
— А ты… А ты постарел, и морда у тебя обрюзгла, старый алкаш! — заметил ему Пепе и расхохотался, однако было в этом смехе что-то нервное.
— Ну, время не обманешь, — согласился Веллингтон. — К тому же я до сих пор пью…
— А я не пью… Курить мзем намного приятнее.
— Ну, это твой выбор, Пепе, ты уже вполне взрослый самостоятельный мальчик.
— Пепе, мы не нашли никакого оружия, только вот это! — сообщил один из охранников и поднес вождю плоскую фляжку.
Пепе взял ее, свернул пробку и понюхал.
— Коньяк «Регтайм», жалкое подобие настоящего спиртного. Время идет, но не все меняется, да, Рудольф?
— Да, Пепе, — согласился полковник.
— Проверьте шкаф, из-за которого он вышел, и весь потаенный ход! — приказал Пепе. И, обращаясь к полковнику, добавил: — Ты ведь меня сам этому учил, Руди, я не упускаю деталей.
— Рад за тебя, мой мальчик, пока ты все делаешь правильно.
Обыск шкафа ничего не дал — книги сбросили на пол, но это была только бумага, а вот из потайного хода, толкаясь и борясь за внимание начальника, солдаты вытащили принадлежавший Джеку огромный револьвер.
— Вот, сэр! Вот оружие, которое он прятал! — закричал охранник, подавая Пепе оружие рукояткой вперед.
— Ах ты, ублюдок! — воскликнул Веллингтон и, бросившись к телохранителю, попытался повалить его на пол, но у него ничего не вышло, шестеро более крепких охранников скрутили его так, что он взвыл от боли. Джеку даже показалось, что он слышал треск костей.
— Оставьте его, — милостиво разрешил Пепе, посмеиваясь и оглаживая свой мундир. Он вдоволь насладился сценой унижения прежде недосягаемого в мастерстве учителя.
Солдаты нехотя оставили помятого полковника и разошлись каждый к своей стене. Веллингтон, стоная, с трудом поднялся с пола, поднял свою фуражку и, водрузив на место, тотчас забыл о своем состоянии, превратившись в прежнего, самодостаточного пьяницу.
— Пепе, ты можешь вернуть мне выпивку? — спросил он.
— Нет, Руди, я намерен наказать тебя, — ответил Пепе, нюхая коньяк из открытой фляжки.
— Пепе, ты вынуждаешь меня применить самые жесткие методы.
— Твой револьвер у меня, учитель, ты не опаснее блохи, кусающей кролика в задницу.
Охранники принялись хохотать шутке начальника, а Веллингтон вздохнул, выхватил штатный «пять с половиной» и застрелил сначала Пепе, а потом и всех его солдат.
Все случилось секунды за три, Джек даже не успел ничего понять. Веллингтон подскочил к упавшему Пепе, забрал фляжку и, жадно припав к горлышку, сделал несколько глотков. Потом распрямился и, прикрыв глаза, перевел дух. Ему полегчало, щеки порозовели.

Глава 100

Через полминуты, с трофейным оружием, они выскочили на ступени, по которым их волокли еще несколько минут назад.
Выбежавшие навстречу охранники были уничтожены дружным залпом, затем группа погрузилась в пикап, Шойбле занял место рулевого и вывел машину со двора, а Веллингтон указал нужную дорогу.
Хирш сидел на переднем пассажирском сиденье, а Джек с Веллингтоном расположились сзади. Едва они отъехали, полковник стал доставать из-под сидений полные фляжки и перекладывать в свои карманы.
— Но как, сэр? — поразился Джек. — Как вы узнали, что мы снова окажемся здесь?
— А это самый лучший автомобиль для здешних дорог, и я заранее сгрузил сюда коньяк, а уже потом пошел к вам на выручку.
— Но как вы сумели появиться прямо из стены? — спросил Хирш.
— Не из стены, мой дорогой, а из коридора запасного выхода, ведь я сам строил это здание — и это, и десяток других похожих.
— А почему этот Пепе называл вас учителем? — поинтересовался Шойбле.
— Когда я был здесь с миссией, то обучал нескольких местных мальчишек, тогда они были совсем несмышленыши.
— А чему же вы их учили?
— Я учил их собирать сведения, вести слежку, самим уходить от наблюдения, а еще рукопашному бою и стрельбе. В общем, вполне обычный набор для миссий в подобной дыре.
— И давно это было?
— Лет пятнадцать назад.
— А откуда вы взяли мой револьвер, он ведь остался в форте? — спросил Джек и найденной в кармане салфеткой попытался стереть с лица натекшую кровь.
— Я был в форте.
— Страшно представить, что вы там понаделали, — заметил Хирш.
— Ничего не понаделал, — ответил полковник и отхлебнул из фляжки. — Разбил им радиостанцию, взял этот револьвер и ушел. Без радио они неопасны.
— Вы их не тронули?
— Ну что же вы старину Веллингтона совсем за какого-то зверя держите, — покачал головой полковник и снова отхлебнул. — Я не стреляю ради удовольствия, камрады, я бы и в Пепе не стрелял, не будь он таким опасным ублюдком.
— А куда мы сейчас едем? — спросил Джек.
— К Сэму Бертуччи…
— Это тот, с которым воевал Пепе?
— Да, его заклятый враг. А раньше они были такими друзьями.
— Вы и Бертуччи давно знаете?
— Знаю, конечно, он ведь тоже у меня учился. — Веллингтон вздохнул и добавил: — Замечательные были мальчуганы.
— Значит, вы были разведчиком, сэр?
— Нет, я числился экспертом географического комитета при центральном правительстве.
— Но занимались вы не географией.
— Географией, капрал, географией, только в немного более широком смысле.
— Но вы работали на СГБ? — повернувшись, спросил Хирш.
— Ну неужели ты думаешь, что я тебе скажу, лейтенант?
— После стольких лет это все еще секрет?
— Это может быть секретом еще двести лет.
— Так разве бывает? — поразился Джек.
— Бывает, капрал, бывает, — вздохнул Веллингтон и снова начал пить.

Глава 101

Несмотря на то что дорога среди разросшихся кустов была едва заметна, она оказалась довольно ровной. В некоторых ее местах — на прямой — Шойбле держал семьдесят километров в час.
Впрочем, долго ехать им не пришлось, и минут через сорок машина остановилась перед кривой жердью, покрашенной белилами так, чтобы было понятно, что это шлагбаум.
Жердь лежала на двух рогатинах, вбитых по краям дороги, и на ней сушились какие-то то ли портянки, то ли половые тряпки, над которыми вились мухи.
На шум мотора из кустов выскочили двое часовых — сильно напуганные и, судя по опухшим лицам, только что проснувшиеся.
— Стой! Земля комиссара Бертуччи, — закричал толстый часовой, одетый в затертые до дыр обноски, некогда бывшие полевой формой. Перед собой он выставил автомат «бэ-эс», такой же грязный, как у солдат в форте.
— Мы уже стоим, ребята, сообщите Сэму, что прибыл его друг Рудольф Веллингтон, — произнес полковник, выбираясь из машины.
— Ты его друг? — не поверил толстяк.
— Я его друг.
— Он его друг, Питто! — воскликнул толстяк, обращаясь к коллеге.
— А я тут при чем?
— Нужно ему сообщить!
— Ну, а я тут при чем?
— При том, что ты быстрее ездишь на велосипеде!..
— Эй, а у вас что, нет радио? — спросил Веллингтон.
— Нет, — вздохнул толстяк и сразу как-то сник, опустив автомат.
— Хорошо, тогда я сам сообщу, у меня есть радио…
Веллингтон достал из внутреннего кармана портативный передатчик, вытянул телескопическую антенну и, включив передачу, постукал по прибору ладонью — иначе он не включался.
— Але, волна «бэ»… Комиссар Бертуччи, ответьте Веллингтону… Ответьте Веллингтону…
— Кто это? — спросил чей-то голос.
— Веллингтон. Ты что, Сэм, забыл мой голос?
— Нет, сэр… Но… ведь этого не может быть.
— Чего, Сэм?
— Но ведь прошло столько лет. Где вы находитесь?
— Возле поста, который охраняют два твоих бойца — толстяк и еще один, в обносках. Хочешь их услышать?
— Не мешало бы.
— Хорошо. Вот ты, толстый, скажи что-нибудь своему командиру!..
— Я, э-э… Мистер Бертуччи, это Росмак!
— Привет, Росмак, как вы там?
— Собираюсь выехать к вам на велосипеде!
— Не нужно, Росмак, это мои друзья, поэтому оставайся на месте.
— Спасибо, мистер Бертуччи!
— Сэр, вы меня слышите? — спросил Бертуччи.
— Да, Сэм, я на связи, — отозвался Веллингтон.
— Вы один?
— Нет, со мной трое друзей. Мы едем на пикапе Ломеля, знаешь такого деятеля?
— Лучше, чем вы думаете…
— Так вот его с нами нет, только пикап. Мы вооружены автоматами людей Ломеля и Пепе.
— А что с Пепе?
— Подробности при встрече, Сэм, но для тебя новости только хорошие.
— Ладно.
— И вот еще что — не верится мне, что такое важное направление охраняют только два грязнули. Чего мы должны опасаться?
— Э-э… Там через километр будет развилка — объезд большого дерева. Слева грязная дорога в лужах, а справа хорошо накатанная грунтовка. Так вы поезжайте по лужам.
— Понял, Сэм. Больше никаких сюрпризов на дороге?
— Нет, сэр, до самого моего бунгало вам ничего не грозит.
— Ну, хорошо, мы выезжаем.
Веллингтон отключил рацию и кивнул часовым, чтобы убирали шлагбаум. Пока они возились с крашеной жердью и портянками, полковник вернулся в машину и, облизав губы, словно пустынный путник, торопливо отпил из фляжки.
— Сэр, вы сказали, что разбили радиостанцию в форте, — напомнил ему Джек.
— М-м-м… И что же? — спросил Веллингтон, завинчивая пробку.
— Но она при вас.
— При нас. Значит, я что-то напутал. Знаешь, с немолодыми пьющими джентльменами такое случается. Тебе ли не знать, капрал?

Глава 102

Они благополучно миновали развилку, но доехать до самой ставки Бертуччи им, разумеется, не дали. Через пять километров после большого дерева дорогу преградила свежесобранная баррикада, за которой на треноге стояла малокалиберная пушка.
Шойбле остановил машину, и все вышли на дорогу, оставив оружие в кабине, и тотчас из-за деревьев выскочили два десятка солдат, которые быстро обыскали незваных гостей. Не найдя при них оружия, они забрали из машины весь арсенал, однако личного пистолета полковника Джек у них не заметил.
Лишь после того, как оружие оказалось у солдат Бертуччи, тот вышел из-за дерева, однако, несмотря на улыбку Веллингтона, на его лице оставалась печать озабоченности.
Он лучше Пепе понимал, что представлял собой Веллингтон.
— Рад видеть вас, сэр, — сказал Бертуччи, пожимая полковнику руку.
В отличие от Пепе он не носил провокационных нарядов, ограничиваясь полевой формой, а его приближенные отличались редкой для здешних мест опрятностью.
— И я рад, Сэм. Познакомься с моими друзьями, это капрал Стентон, сержант Шойбле и их бравый командир лейтенант Хирш. Очень хорошая компания, между прочим.
— Рад знакомству, господа, — произнес Бертуччи, каждому пожав руку. — Ну, а что там с Пепе? Как он отнесся к тому, что вы забрали у Ломеля его тачку?
— Пепе угрожал нам, мы были вынуждены защищаться, — развел руками полковник.
— То есть я теперь единственный хозяин Междуречья? — осторожно спросил Бертуччи.
— Не знаю, приятель, как тут у вас все налажено, ты же знаешь, меня долго не было. Но это оружие и машина оттуда. И если у него остался какой-то заместитель, поспеши перехватить власть.
— Я так и сделаю. Ромеро!
Из группы солдат вышел невысокий смуглый боец с непонятными знаками различия.
— Беги на лесопилку, возьми двадцать человек и прямо на броневике шуруйте к Пепе. Нужно, чтобы там сегодня же было чисто, понял? Если все пройдет хорошо, расставь посты и доложи мне.
— Слушаюсь! — козырнул Ромеро и помчался куда-то через лес.
— А у тебя служба получше организована, чем у Пепе, — заметил Веллингтон.
— Все, как вы учили, сэр.
— Да, с лужами вокруг дерева это ловко придумано! Психология!..
Они вдвоем засмеялись.
— Ну что же, сэр, идемте через лес, здесь близко, а машину отгонят мои люди.
И они пошли через лес по едва заметной тропинке.
— Я так понимаю, сэр, что моих союзников возле форта тоже вы постреляли?
— Они угрожали мне, Сэм. Хуже того, они угрожали моему запасу.
— Значит, все эти фляжки при вас — спиртное?
— Разумеется. А ты полагал, жидкая взрывчатка?
— Я полагал, что если так пить, человек долго не протянет, но вы… — Бертуччи покачал головой. — Вы особенный, сэр.
— А как ты понял, что у озера стрелял именно я?
— Вы и ваши друзья, если быть точным. Осторожно, тут у нас ямка…
— Опять ловушка?
— А что делать, конкуренция растет, люди с долины так и прут, приходится приспосабливаться. А на озере была пара моих разведчиков, пришли на шум, нашли обломки корабля, побитых союзников.
— Лесные?
— Да, иногда они ищут работу. Так вот на некоторых одинаковые раны от пуль малого калибра. Почему-то я сразу вспомнил о вас, сэр. Вокруг все было истоптано шагоногами, от которых лесным тоже досталось из пулемета. Девять миллиметров, не ошиблись мои разведчики?
— Не ошиблись, — ответил Джек. — Ваши союзники обстреляли нас, когда мы подошли к форту. Мы думали, нас зажали с двух сторон, а оказалось, что это были противники.
— Они не разобрались, — пояснил Бертуччи. — Шагоногов никогда не видели, вот и начали палить. Кстати, сэр, пистолет при вас не нашли.
— Но ты же сам видел, как меня обыскивали.
— Видел. Также я видел, как вы успели сунуть его Грейну, — кивнул Бертуччи на одного из своих солдат.
— Значит, он у Грейна.
— У него нет.
— Тогда у меня, — сказал Веллингтон и, распахнув куртку, показал пистолет, засунутый за пояс вместе с полудюжиной уложенных патронташем фляжек.
— Но как? — поразился Бертуччи. — Вы же мне показывали этот фокус! Я следил!
Веллингтон улыбнулся.
— Вот именно потому, что я показывал тебе этот фокус, я провел его немного иначе. Зная, где ты можешь находиться, я показал тебе спектакль — сунул пистолет Грейну, а когда тебе закрыли обзор, перебросил его другому товарищу — вот этому.
— Фарро?
— Ну, может быть, Фарро, а может быть, кому-то еще, суть в том, что нужно все время импровизировать. Ты ждал знакомых действий и попался, а если бы это был враг?
— Для меня вы недостижимы, сэр, — со вздохом произнес Бертуччи.
— Да ладно тебе прибедняться, я же вижу, что ты сейчас импровизируешь! Вот для Пепе Веллингтон действительно был недостижим, а у тебя на руках есть еще козыри. Ты, наверное, смолой торгуешь?
— Здесь все ею торгуют.
— Я не осуждаю.

Глава 103

Ставка Сэма Бертуччи выглядела не так помпезно, как здание миссии, которое прибрал к рукам Пепе. Здесь все строилось для удобства жизни и обороны, если потребуется.
Глубокий ров, каменный забор из собранных по лесу булыжников, скрепленных раствором. По всему его периметру имелись бойницы — через каждые десять метров. По углам крепости высились башни — мощные доты с веерными секторами обстрела.
Ворота были выдвижными, они поднимались из-под земли, и можно было не сомневаться, что вся остальная подземная инфраструктура была на высоте. А в глубине этого комплекса стояли обычные с виду жилые постройки — личные апартаменты Бертуччи, казармы и нечто вроде штаба. Однако стены этих построек также делались с достаточным запасом прочности — цемента и булыжников здесь не жалели. Крыши были плоскими, с перекрытиями из железобетонных плит.
Помимо необходимых оборонных свойств в комплексе присутствовали и эстетические моменты — рядом с постройками росли высокие деревья, некоторые из которых были усыпаны розовыми благоухающими цветами, однако, на взгляд Джека, и эти излишества были посажены не просто так. В случае обстрела снаряды, ракеты, минометные мины рвались бы в кронах деревьев, нанося постройкам минимальный ущерб.
В просторной гостиной, куда в конце концов доставили гостей, царила прохлада и мятный аромат. Высокая девушка в скромном коричневом платье и с местными слегка угловатыми чертами лица подкатила тележку с напитками и легкой закуской.
Джек даже не поднялся с кресла, ему было хорошо в прохладе и относительной тишине, а Хирш взял какой-то ликер и печенье. Шойбле позарился на пиво и все бутерброды, какие там были.
— Вы голодны, сэр? — спросила девушка чуть хрипловатым голосом.
«Классная девчонка», — подумал Джек, вытягиваясь в кресле, словно кот.
«Надо попросить молока и овсяного печенья, в этом нет ничего неприличного», — подумал Хирш.
А Шойбле ничего не подумал, он только сказал:
— Давай, красавица, неси все, что есть, — сыр, колбасу, хлеб и соус! Я не ел нормальной еды целые сутки!
— А как же козел! — подал голос Джек и засмеялся.
— Сам козел! Он не считается — он жутко вонял!
И, видя удивление в карих глазах красавицы, повторил:
— Неси все, что есть, я не привередливый.
Девушка оглянулась на Бертуччи, тот кивнул, и она укатила тележку в другую комнату.
— Я вижу, у вас разные предпочтения, — заметил Бертуччи.
— А молока можно? — решился Хирш.
— Можно, но оно здесь только ореховое.
— А овсяного печенья?
— Этого — навалом.
— Отлично. Тогда мне того и другого.
— Ты слышала, Ороре? — спросил Бертуччи.
— Да, я все поняла! — отозвалась из другой комнаты девушка.
— С твоего позволения, Сэм… — произнес Веллингтон, доставая очередную фляжку.
— На здоровье, полковник. Раньше вы были лейтенантом.
— Все меняется, дружище. Когда-то я имел трех таких Ороре, а теперь только смотрю и завидую.
Они рассмеялись, Джек, Хирш и Шойбле только улыбнулись, при этом Петер думал о бутерброде с мясом.
Веллингтон разом осушил всю фляжку и облегченно выдохнул.
— Давно не пил, изголодался.
— Пару суток?
— Полтора часа.
— О!..

Глава 104

Шойбле принесли бутерброды, Хиршу — ореховое молоко и овсяное печенье, Джек просто полюбовался фигурой Ороре и стал дремать.
— Ну, так какое у вас ко мне дело, сэр? Я так понимаю, что вы не просто так от Пепе бежали? У вас ведь и оружие, и шагоноги имеются.
— Не просто так, — согласился Веллингтон. — Мы здесь не по своей воле, Сэм, хотелось бы поскорее убраться.
— И куда же, в долину, в город?
— Нет, убраться с Лимбулы…
— Убраться с Лимбулы? — переспросил Бертуччи и удивленно посмотрел на всех гостей поочередно. — Но как вы себе это представляете?
Джек, Хирш и Шойбле переглянулись, они это себе никак не представляли, но, похоже, Веллингтон знал, что говорил.
— Для этого нам нужно захватить асимпторию…
— Да вы с ума сошли, сэр, асимпторию захватить невозможно, там нужен полк солдат, артиллерия, хорошо бы и авиационную поддержку.
— А разве кто-то пытался ее захватить и у него не вышло?
— У нас никому в голову не приходило заниматься этим, сэр. Но даже если все бойцы из долины соберутся, едва ли что-то получится — техники у нас маловато.
— Техника есть у нас, а извещать о своих планах всю округу мы не станем. Сохраним подготовку в секрете.
— Нет, сэр, вы как хотите, но это не для меня. Людей положу, а какой толк?
— Можешь заработать денег.
— А что мне эти деньги? Если придут каратели, здесь всех выжгут до самых озер. Зачем нам это нужно?
— А если каратели не придут, а денег будет очень много?
— Очень, это сколько?
— Столько, что смолой сможешь больше не торговать.
— И что, у вас есть эти деньги?
— Сэм, ну неужели я тебе скажу? Пока прими это как гипотетический вариант.
Бертуччи задумался, и Джек стал его осторожно рассматривать — невысокого роста, жилистый, смуглый, на поясе пистолет, но скорее всего для авторитета перед своими солдатами, в оружии он не слишком нуждался, Бертуччи производил впечатление умного человека.
Что-то подсказывало Джеку, что этот человек хорошо усвоил науку Веллингтона и до сих пор неохотно демонстрировал, что именно он понимал. Впрочем, Веллингтона он провести не мог, но все же пытался, и Джек это чувствовал.
— Для такой операции нам придется нанимать солдат, своих людей я на это бросить не могу — здесь должен кто-то остаться.
— Сколько ты думаешь нанять?
— Думаю, мне нужно еще пятьдесят человек.
— Нет, — поморщился Веллингтон и провел рукой по подбородку, удивительно чисто выбритому. Джек только теперь обратил внимание на то, что несмотря на беспробудное пьянство Веллингтон всегда ухитрялся выглядеть опрятно. Да, его полевой мундир слегка помялся, кое-где пристали листочки колючей травы, но, в общем, он выглядел бодро и даже не потерял фуражку.
— Нет, это будет целая толпа, нас засекут с воздуха или еще как-нибудь, на все про все ты должен обойтись двумя десятками отборных бойцов.
— Отборные стоят дорого, — напомнил Бертуччи.
— Гипотетически нам это по плечу.
— И, скорее всего, их придется расходовать без остатка?
— Я плачу, остальное твои проблемы.
В кармане Бертуччи заработала рация. Он извинился и, отойдя в угол зала, стал негромко разговаривать, Джек мог расслышать отдельные слова, но понятных было совсем немного, Бертуччи разговаривал на каком-то кодировочном языке.
— У тебя свой брайтспич? — заметил Веллингтон, когда Бертуччи вернулся к гостям.
— Да, и не один. Перехватить переговоры в эфире легко, а так мы хоть что-то скрываем от своих врагов.
— Это был твой отряд? Они добрались до штаба Пепе?
— Да, все, как вы и говорили. Они прибыли вовремя и не дали лейтенантам Пепе наладить управление без него. Теперь это наша территория.
— Поздравляю.
— Также удалось захватить форт у озера.
— Легко?
— Легко. Там уже не было никого в живых, кто-то постарался до нас. Посидите здесь минуточку, сэр, я выйду, чтобы сделать кое-какие распоряжения.
С этими словами Бертуччи вышел, а Веллингтон одним махом допил фляжку.
— Ты хочешь спросить меня, капрал? — произнес он, ставя фляжку на невысокий столик.
— Да, сэр. Вы сказали, что никого в форте не трогали, лишь разбили им рацию. Но рация у вас, а люди Бертуччи говорят, что все убиты.
— Да, рация у меня и… Они представляли для меня опасность, капрал, у них были автоматы, а у меня только пистолет.
Вернулся Бертуччи и сел на свое место.
— А можно мне еще бутербродов? — спросил Шойбле, поднимая руку.
— Э-э… Конечно, можно. Ороре!..

Глава 105

Впервые за долгое время Джек спал в постели, не боясь, что ночью может начаться бомбардировка в метеоритном поле или тряска в гравитационной аномалии, а еще хуже — атака вражеских штурмовиков. Но теперь это уже было в прошлом.
Утром все выглядели заметно отдохнувшими, а Шойбле еще и сытым. Еще до рассвета он добыл на кухне какого-то мяса и теперь чувствовал себя прекрасно.
В доме были туалет и душ с приятной, чуть холодноватой водой. Джеку понравилось мыло — натуральное, из каких-то цветов, лепестки которых попадались в желтоватой массе.
Потом все завтракали в просторной столовой, и снова там была Ороре, которая Джеку нравилась еще больше. Она была в том же платье, но теперь у нее в волосах оказался цветок, кажется, голярия, в цветах Джек не очень разбирался.
Сразу после завтрака они спустились во двор, где их ждал трофейный пикап и два потрепанных джипа с вооруженными людьми.
— Кто у вас поведет? — спросил бородатый солдат в заляпанных машинным маслом штанах.
— Я, — вышел вперед Шойбле.
— Я протянул тяги тормозов, но все равно машина старая, поэтому тормози прихватками…
— Как это?
— Короткими качками, — показал рукой механик.
— Понял, — кивнул Шойбле. — А горючка есть?
— Да, полный бак и еще две канистры в кузове.
Помимо запасного горючего в кузове оказались ящики с едой, водой и патронами. Трофейные автоматы, вычищенные накануне людьми Бертуччи, разместили в кабине. Там же Джек нашел и свой крупнокалиберный револьвер, с полным барабаном и еще четырьмя патронами на клейкой ленте — видимо, больше подходящих боеприпасов у хозяев не нашлось.
Договорились, что пикап поедет замыкающим за двумя джипами, первый из которых собирался вести сам Бертуччи. Для связи имелись рации с «вечными» урановыми батарейками.
— А куда мы поедем, сэр? — спросил Шойбле, когда они выезжали за крепостные ворота.
— Мы поедем в славный город Гринз.
— Это далеко?
— Три сотни километров по грунтовой дороге.
— Далеко.
— Напрямую до него меньше ста километров, но прямая дорога проходит через негостеприимную территорию, где нам могут быть не рады.
— Там живут враги Бертуччи? — уточнил Джек.
— Нет, там живут кайманы. Они владеют особым гипнотическим даром и могут обратить человека в послушного раба.
Через пару километров машины стали втягиваться в лес, где дорога петляла между деревьев и огромных каменных глыб величиной с малолитражку.
Перед носом машины то и дело пробегали мелкие животные вроде крыс или зайцев, а когда старенький дизель на поворотах тарахтел потише, можно было разобрать пение птиц и редкие удары крупных капель, которые шлепали по траве, срывались с самых верхних ярусов.
— Лейтенант, а ты чего все время молчишь? — спросил вдруг полковник.
— Я анализирую, сэр.
— Что анализируешь?
— Все анализирую. То, как мы попали на Лимбулу, как штурмовали форт, как перебрались сюда. События мелькают, как в ускоренном видеоролике.
— Тебя это шокирует?
— Все меняется быстрее, чем я успеваю разобраться в ситуации. Это как высадка десанта вслепую — неизвестно где и неизвестно против каких сил. Быстрая нахрапистая атака может помочь, но вести длительные боевые действия не получится.
— А Шойбле, вон, не комплексует.
— А чего мне комплексовать? Я комплексую, когда голодный, а если сытый, значит, события разворачиваются в правильном направлении, — заявил Шойбле, активно вращая руль.
— Вот, лейтенант, учись простой философии и сбережешь нервы.
Сказав это, полковник откупорил очередную фляжку, чтобы полечить нервы собственные, и, сделав пару глотков, толкнул в бок Джека.
— Ну, а ты чего думаешь, капрал, прорвемся мы на асимпторию?
— Я думаю, сэр, что вы ежедневно размышляете о том, чтобы завязать с выпивкой, и всякий раз от этой мысли вас бросает в холодный пот.
Веллингтон даже закашлялся, услышав такое.
— Ты откуда это взял, капрал?
— Если вам неприятна эта тема, сэр, я не буду ее касаться впредь, — ухмыльнулся Джек.
— Да ты… — полковник покачал головой и посмотрел сначала на фляжку, а потом снова на Джека. — Да ты опасный субъект, Стентон. Я думал, про тебя врут, в досье часто пишут разную чепуху, но все оказалось правдой. Даже, пожалуй, там еще и не все написано.
Полковник вздохнул и хотел было снова приложиться к фляжке, но, наткнувшись на взгляд Джека, закрутил пробку и убрал фляжку в карман.
— Потом допью, — пообещал он неизвестно кому.

Глава 106

Какое-то время Джек надеялся, что вот-вот начнется дорога получше — они выберутся на какое-нибудь шоссе и как поедут! Но на шоссе все никак не выезжали, и спустя полтора часа он наконец смирился и стал дремать, следя лишь за тем, чтобы не удариться головой о стойку.
Так они проехали около четырех часов, потом лес стал отступать от дороги, и вдоль обочин потянулись возделанные участки, на которых то тут, то там стали попадаться сами земледельцы с нехитрыми орудиями труда.
— Я узнаю эти места! — оживился полковник Веллингтон, до этого вяло посасывавший свой алкоголь.
— Вы и здесь бывали, сэр? — из вежливости уточнил Хирш.
— Бывал, конечно, это деревня Тху. Тут живут савояры акжи. Милые, скажу я вам, люди.
— Я заметил, что местные избегают называться людьми и делают это только для удобства общения с нами, — заметил вдруг Шойбле.
— Я думал, ты на автопилоте, — удивился Джек, сразу выходя из состояния дремы.
— Я и есть на автопилоте, но вторая часть головы у меня свободна.
Следуя за джипами, они заехали в середину большой деревни, состоявшей из сотни хижин, стены которых были сплетены из прутьев, а крыши покрыты большими кусками выкрашенной охрой коры.
Размеры хижин были достаточно внушительны, примерно восемь на десять метров.
— Здесь принято жить большими семьями, — пояснил полковник. — Человек по двадцать. А вот зачем, интересно, мы здесь остановились?
— Всем требуется отлить, — предположил Шойбле, выбираясь из машины по примеру солдат из джипов.
Заметив гостей, на небольшой деревенской площади стали собираться местные. Джек тоже вышел размять ноги, в туалет ему пока не хотелось.
— А ваш алкоголь, полковник, совсем не содержит воды? — спросил он с издевкой.
— К сожалению, содержит, — ответил Веллингтон, напряженно вглядываясь в лица собирающихся аборигенов. — Пойду и я отолью, тут за водонапорной башенкой есть подходящее место…
Веллингтон толкнул дверь и уже собирался побежать в сторону каменной башенки, когда был остановлен несколькими пронзительными криками, и вокруг него тотчас образовалось кольцо из полудюжины женщин средних лет.
Они что-то кричали на своем языке, активно жестикулируя и, видимо, приводя какие-то весомые аргументы, то и дело поправляя яркие платки.
— Тедди, ты что-нибудь понимаешь? — спросил Джек у выходящего на разминку Хирша.
— Пока понятно только одно, наш полковник попался.
— А в чем дело-то?
— А ты посмотри на Бертуччи…
Джек обошел пикап и увидел хохочущего Бертуччи, который, видимо, прекрасно понимал этот странный спектакль.
Решив выяснить, что происходит, Джек обошел гомонящую толпу поклонников Веллингтона и, подойдя к Бертуччи, спросил:
— А что тут происходит, почему они на него так наседают?
— Видишь ли, камрад, — вытирая слезы, произнес Бертуччи. — Это его бывшие подруги. Раньше он был большим охотником до женщин, они даже интересовали его больше, чем алкоголь. А теперь у этих женщин имеются дети мистера Веллингтона, и они настаивают, чтобы он, как отец, сделал им нравственное наставление.
И Бертуччи снова зашелся смехом, от которого даже Джек начал улыбаться.
— Где отлить можно? — спросил он у одного из солдат, и тот указал все на ту же водонапорную башенку в пятидесяти метрах от площади.

Глава 107

Вернувшись к машинам, Джек увидел нескольких подростков, которых подталкивали вперед их матери — бывшие подружки Веллингтона. Церемония продлилась минут десять, женщины с детьми ушли, и Веллингтон поплелся за башню, а когда вернулся, был тих и задумчив.
Джек и его приятели полковника не донимали, понимая всю деликатность момента. А он дождался, когда автомобили тронутся, связался с Бертуччи по рации и спросил:
— Сэм, ты нарочно это устроил?
— Нет, сэр, мой смех был вызван именно неожиданностью момента. Ну кто же знал, что они вас так хорошо запомнили?
— И на том спасибо, — буркнул полковник, выключая рацию. Он не поверил Бертуччи, он вообще никому не верил, кроме старых добрых фляжек.
Достав очередную, он сделал несколько глотков, потом вдруг закашлялся и, завинтив пробку, убрал выпивку в карман.
— Капрал, я хочу попросить тебя об одном одолжении…
— Слушаю, сэр.
— Ты не мог бы не смотреть на меня, когда я пью?
— Да, сэр, конечно. Извините меня.
— Спасибо, приятель.
В полной тишине они ехали еще около часа. Лес становился все гуще, а дорога извилистее. Стали попадаться большие лужи, которые джипы преодолевали с большим трудом. Иногда дорогу пересекали корневища огромных деревьев, и через них приходилось переваливаться, как через лежащие бревна. Все это значительно замедляло движение колонны, а вскоре Бертуччи связался с Веллингтоном по рации.
— Сэр, тут пришла новая информация…
— Что за информация?
— Мой человек говорит, что кайманов в деревнях на холмах больше нет.
— Ушли?
— Да они всегда так — придут, поживут несколько лет и уходят.
— А деревенские откуда взялись? Это они тебе сообщили?
— Они сообщили моему человеку.
— Это понятно, а где же они прятались?
— Жили в горах. У них там и коровы, и ячмень, так и выживали.
— Ты предлагаешь срезать?
— Ну, конечно. Иначе мы еще часов восемь трястись будем.
— Если ты уверен в своей сети агентов, поступай как знаешь, нам тоже эти лишние восемь часов тряски ни к чему.
— Значит, идем к первой деревне.
Они проехали еще километров пять и свернули на совсем непроезжую дорогу, где приходилось ломиться сквозь заросли из молодых деревьев и тонких, но прочных лиан, усыпанных мелкими благоухающими цветами. Когда машины прорывались через их сплетения, цветы обрушивались на них настоящим снегопадом, и нос улавливал такой аромат, что Джеку хотелось оказаться за сотни миллионов космических миль отсюда, в какой-нибудь красивой стране, где нет оружия и космических штурмовиков, где девушки прекрасны, а на завтрак подают… куриные котлеты. Вот как-то так.
Вскоре колонна выбралась на еще одну грунтовую дорогу, также порядком заросшую. Дорога шла немного в гору, и, двигаясь по ней, автомобили миновали полосу тумана, за которым показались силуэты величественных холмов с пологими, покрытыми лесом склонами.
Когда колонна проехала еще пару километров, впереди показались каменные дома, а не какие-то хижины из прутьев.
Напротив одного из домов джипы остановились, встал и пикап. Из головной машины выскочил боец с автоматом и побежал в сторону постройки.
— Как-то странно выглядит эта деревня, окна заколочены, людей не видно, — заметил Хирш.
— Просто еще не все вернулись, — предположил Веллингтон. — Сюда наведывались кайманы, мастера гипноза. Я вам про них уже рассказывал.
— То есть вы это серьезно говорили, сэр? — не поверил Джек.
— А ты думал, я пошутил? Нет, приятель, это Лимбула, материк Ганбего, здесь все взаправду, никаких тебе сказочек.
— Вы много чего рассказывали, сэр, а потом оказывалось, что все совсем не так.
— Так в жизни и бывает, капрал, сначала ты думаешь одно, потом другое, а затем и вовсе разочаровываешься и начинаешь играть за другую команду. О, ты посмотри!
— Чего? — оглянулся Хирш.
— Да я с этими вашими разговорами совсем пить забываю!
— Ну так это же хорошо, — заметил Шойбле.
— Что значит — хорошо? А если бы вдруг перестал столько жрать?
— Сколько — столько?
— Постоянно, я имею в виду.
— Этого не случится. Много кушать, это правильно, это все врачи советуют.
— Тогда и пить тоже.
— Что «тоже»?
— Врачи советуют. Смотрите, это парень возвращается вразвалочку…
— Значит, уверен, что все в порядке, — сказал Хирш.
— А что ты думаешь, капрал? — спросил Веллингтон.
— Он какой-то неподвижный.
— Он же идет, Джек, ты чего мелешь? — возразил Шойбле. — Какой же он неподвижный?
Джек не ответил. Вернувшийся боец сел в головную машину, и колонна снова тронулась в путь. Они проехали все селение, выбрались на достаточно ровную дорогу и спустя полчаса приехали в другую деревню домов на пятьдесят.
На этот раз колонна остановилась у второго ряда домов. Из головной машины снова выбрался все тот же переговорщик и побежал к дому с открытыми ставнями — у остальных в округе они были заколочены досками.
— Ну что скажешь, Джек, подвижно он побежал или неподвижно? — спросил Шойбле и засмеялся, однако его никто не поддержал.
На этот раз переговорщик пробыл в доме минут пятнадцать, а когда вышел, побежал к джипу рысцой, слегка припадая на правую ногу.
— Наверное, старое ранение… — предположил полковник, прихлебывая из фляжки. Теперь он пил меньше и медленнее.
Когда колонна тронулась, он связался по рации с Бертуччи.
— Привет, Сэм.
— Здравия желаю, сэр. Давно не виделись?
— Этот твой толмач, он что, был ранен в правую ногу?
— В каком смысле?
— Он заметно припадает на правую ногу, как будто старая рана. Это так?
— Насколько мне известно, он никогда не был ранен в ногу.
— Может быть, ломал ее в детстве? Такое случается.
— Я спрошу…
Последовала пауза, после которой Бертуччи уверенно ответил:
— Он никогда не ломал, не вывихивал и никак не повреждал правую ногу.
— Спасибо, командир.
— А что это значит, сэр?
— Ничего, Сэм, просто мы с ребятами поспорили.
— А могу я узнать о предмете спора?
— Нет, ты не поймешь.

Глава 108

Колонна снова тронулась в путь, Веллингтон посасывал алкоголь, а Шойбле жевал украденную на кухне Бертуччи конфету.
— Однажды мы с Джеком ходили на городскую дискотеку, — неожиданно вспомнил Хирш.
— И что? — быстро откликнулся Веллингтон.
— Все закончилось перестрелкой.
— И к чему ты это, лейтенант?
— Вам нужно бросать пить, сэр, вы к этому готовы, но боитесь себе признаться.
— Так, лейтенант! И ты туда же? Если эти инсинуации сейчас же не прекратятся, я буду вынужден свернуть операцию и мы вернемся на свои изначальные позиции, — заявил Веллингтон.
Возникла пауза, в течение которой был слышен лишь скрип педали газа и шуршание гидроусилителя руля, а затем Джек сказал:
— И все из-за фляжки спиртного.
Он подождал реакции Веллингтона, но поначалу полковник никак не отреагировал.
— Я понял, — спустя минуту сказал он. — Вы сговорились донимать меня ради развлечения, правильно?
— Правильно, полковник, даже странно, что вы так быстро догадались, — не скрывая издевки, сообщил Шойбле.
— То есть я ошибаюсь?
— Допейте уже свою фляжку, сэр, — предложил Джек и стал смотреть в окно на мелькавшие кусты.
Веллингтон с готовностью последовал его совету, и в машине снова воцарился покой.
Скоро они подъехали к третьей — последней, по словам Бертуччи, деревне на холмах, после которой их ожидала накатанная дорога до самого города.
Когда колонна в третий раз остановилась среди каменных домов, из головной машины выскочил солдат и побежал к стоявшему ближе других дому. Спустя пару минут он вышел в сопровождении человека в длинном одеянии из грубого домотканого холста и в такой же шапочке. У него была небольшая борода, а ладони, как в знак смирения, он держал сложенными на груди.
— Надеюсь, это последняя остановка, — вздохнул Шойбле. — То ли дело раньше были дела — прыгнул с геликоптера, победил или проиграл, снова в транспорт, и домой.
— Это ты как-то слишком просто все изобразил, — заметил Хирш.
— Не просто, а схематично. Но в основном правильно или нет?
— Если схематично, то правильно. В основном.
Между тем переговорщик уже подошел к машине и встал у распахнутого окна, что-то говоря сидящим внутри. Потом заговорил бородатый абориген, и еще двое бойцов выбрались из джипа.
Они вступили с бородатым в разговор, а он стал им кивать и улыбаться.
Из дома появились еще двое — практически близнецы бородатого, в таких же хламидах, шапочках и со сложенными на груди руками. Они направились к колонне, радостно улыбаясь и кланяясь на ходу. Подойдя ко второму джипу, они завели разговор с сидящими внутри солдатами — и вскоре те вышли из машины, улыбаясь бородатым «близнецам» и тоже кланяясь.
— Эй, начальник, выходи! — крикнул какой-то из местных, стуча в стекло со стороны Веллингтона. Полковник сейчас же спрятал фляжку и приоткрыл дверь.
— Здравствуй, дорогой! — нараспев произнес невесть откуда появившийся бородач. — Я расскажу тебе все, что знаю, а ты будешь мне благодарен…
— Эй, начальник, выходи! — начали стучать в окно Хирша и почти одновременно со стороны Шойбле.
Каким-то образом бородачи незаметно подобрались к колонне, должно быть, выскочив из укрытий, чтобы вот так сразу подойти и сказать: «Начальник, выходи!»
Джеку это совсем не нравилось. Эти улыбки, однообразные приветствия, фразы с одинаковыми интонациями, короткими, как кодировочные группы. А еще ему не нравилось то беспрекословное следование их просьбам, которое он увидел со стороны упрямого Шойбле, разумного Хирша и совершенно непредсказуемого Веллингтона. Теперь все эти люди стояли снаружи и выслушивали какие-то странные речи на совершенно непонятном языке, хотя отдельные слова Джек понимал.
— Эй, начальник, выходи! — ударило ему по ушам, хотя произносили это по другую сторону стекла.
— Эй, начальник, выходи!..
— Я вижу твой первый день в новом доме, ты был удивлен тем, как много света в комнате, и ты был рад новым игрушкам… — гундосил абориген, работавший с Веллингтоном.
— А потом ты ударил соседскую девочку. Как ее звали?
— Брамина, — пролепетал Шойбле своему куратору.
— Правильно, Брамина. Ее мама пришла к твоей и пожаловалась на твое поведение, за что ты был поставлен в угол с тараканами. Ты помнишь, как они выглядели?
— О да! Они были ужасными!..
Джек вышел из машины, поскольку этот странный спектакль пугал его все сильнее.
— Сейчас я расскажу о самом сокровенном, что было в твоей жизни. Ты поверишь мне и станешь считать нас друзьями, — заговорил с ним тот, который вызывал на разговор и стучал в стекло.
— А кто ты такой и как тебя зовут?
— Мое имя Регул. Я буду твоим другом, и ты станешь мне повиноваться.
Джек чувствовал, что его сознание пытаются взломать, он физически ощущал это давление. Наверное, там, где у него еще оставалась какая-то защита, у других ничего не было. Хирш, Шойбле и Веллингтон вели себя, как перекормленные таблетками пациенты психушки, а того, что происходило с Бертуччи и его солдатами, Джек не видел, ему мешал невероятно тяжелый белый купол. Он давил все сильнее, заставляя сжиматься видимую часть пространства.

Глава 109

Тру-тру-тру-хра… Тру-тру-тру-хра… Как будто в большой бочке перекатывался какой-то мусор. Камни, обрывки сетей, поплавки из пустотелого ореха. Джек физически ощущал, как по нему проходятся каким-то лотом, выслеживая его на глубине. Он чувствовал себя маленькой рыбкой-песчанкой, которую накрыли сачком и тралят по дну палкой, заставляя выпрыгнуть из убежища и попасть в сеть. Но нет, он понимал, что вылезать еще рано, он видел полуприкрытые глаза аборигена, который нараспев повторял свои слова про друзей и про то, что Джек будет им повиноваться.
Джек уже понял, с кем они столкнулись, он понимал, что выступать против таких специалистов невозможно, если ты слабее их. Его противник был хорошо сконцентрирован, и требовалось как-то расслабить его, заставить потерять концентрацию и только потом — выныривать на поверхность.
«Без труда не вытянешь рыбку из пруда» — нет, это не то.
«Тише едешь — дальше будешь» — совсем не то. Джек что есть силы пытался удержать связь с реальным миром, вспоминая какие-то анекдоты, фильмы и пословицы. Пословицы подходили лучше всего, они не допускали какого-то изменения, они звучали, как код: «Против лома — нет приема…»
Есть еще продолжение: «…если нет другого лома».
А есть ли у него другой лом? Противостоять этому противнику в открытом бою он не мог, тот садил словами, как кувалдой. Чемпион, одно слово.
— Ты должен поддаться, ты должен смириться… — распевал бородатый, продолжая попытки вскрыть Джека.
Солдат уже повели к ближайшим постройкам — теперь Джек хорошо видел это, а здесь еще шли бои. Веллингтон упрямился, подпорченный алкоголем разум вел себя нестандартно, и на помощь одному бородачу пришел другой — поопытнее. Вдвоем они подсекли полковника и потащили на крючке.
Джек вспомнил свой дом, мать, козу. Вспомнил, как охотился на сапиг. Сейчас эти воспоминания были самыми важными, ведь это было его начало, его осознание себя и своей индивидуальности.
— Ты должен поддаться…
Простые слова, но как же сводило судорогой ноги, как кололо в пятках, будто приходилось бежать по раскаленным углям.
— Ты должен повиноваться…
«Сложи пальцы лодочкой — вот так…»
— Ты должен повиноваться, мы твои друзья. Я вижу твое детство…
«Врешь, сволочь! Ты не можешь пролезть и блефуешь!..» — мысленно воскликнул Джек.
«Главное, отвлечь его внимание, ведь после удара, пусть даже не сильного, он отпустит тебя или ослабит хватку и тогда — удар головой…»
«Но мне будет больно! Или нет?»
Джек вспомнил, как ощупал при этом свой лоб, ему показалась безумной идея ударить кого-то головой. А самому-то каково будет? Но кто наставлял его тогда? Кто давал эти советы?
«Не бойся, когда ты знаешь, что делаешь, тебе совсем не больно, а вот тому, кто не ждет атаки, — будет плохо… Но сначала — удар пальцами…»
«Лодочкой?» — переспросил Джек.
«Называй это лодочкой, если тебе так удобно».
«Ферлин!» — вспомнил Джек и от этого почувствовал прилив сил. Это ведь Ферлин обучил его всему, что он знал, это его советы он потом использовал и его наставления оттачивал опытом в настоящей войне.

Глава 110

Ударил Джек жестко. Должно быть, сработал эмоциональный настрой. Шум бочки с мусором немного утих, а противник посмотрел на него удивленным взглядом, не веря в то, что случилось.
— Это еще не конец, приятель, — сообщил ему Джек и, схватив за грудки, врезал лбом в переносицу — точно, как учил Ферлин.
Кайман свалился, и одним противником стало меньше.
В первое мгновение его коллеги ничего еще не поняли, но Джек не собирался давать им ни единого шанса. Распахнув дверцу пикапа, он выхватил револьвер и прямо поверх крыши сделал три быстрых выстрела.
Четыре — ноль.
Поняв, что происходит, остальные кайманы побросали работу и бросились к постройкам — но! Раз-два-три-четыре! Это те, что были в барабане. Потом Джек быстро скинул пустые гильзы, сорвал с липкой ленты еще четыре патрона — какие-то нестандартные, пули без оболочки.
И снова — раз! — два! — три! А четвертый успел отбежать достаточно далеко, но только не для Джека.
— Сыграем по другим правилам, — сказал он и сделал точный выстрел. Потом сбросил гильзы и сел в машину.
Напряжение постепенно отпускало его, и он чувствовал необыкновенное облегчение, как будто поднялся с большой глубины, где не было ни капли кислорода.
Рядом шлепнулся на сиденье Веллингтон. Он тяжело дышал, словно они вместе поднимались с удушливой глубины.
— Выпить… хочешь?.. — спросил полковник через минуту.
— Не откажусь.
Полковник хотел дать ему начатую фляжку, но передумал и достал свежую. Джек сорвал с нее пробку, как будто пил не первый год, а потом запрокинул и опустошил всю без единого перерыва.
Пока он переводил дух и осмысливал это, прошло минут десять, и в кабину вернулись Шойбле и Хирш.
— Во, болтуны какие! Даже не слышал, чего они мне отвечали!.. — пожаловался Шойбле. — Тедди, ты понял, чего они от нас хотели?
— А ты выйди и спроси… — посоветовал Хирш, постепенно приходя в себя.
Шойбле повертел головой и с удивлением обнаружил у машины тела в белых одеждах. Они застыли в разных позах с выражением недоумения на лицах и раскинутыми руками.
— Ничего себе… — поразился Шойбле. — Кто это их, Тедди?
— Ехай давай, — посоветовал Хирш. — Солдаты уже тронулись.
И действительно, джипы уже разгонялись по дороге, и пикапу следовало поспешить.
— Что это было, Джек? — спросил Хирш, который ничего не помнил, но интуитивно понимал, что спрашивать нужно у Джека.
— Точно не знаю, но эти люди пытались взять нас под контроль.
— Они рассказывали мне про моё детство, — вспомнил Шойбле, неуверенно дергая руль, отчего пикап прыгал с обочины на обочину.
— Ты не мог бы вести ровнее? — раздраженно произнес Хирш.
— Да я бы и рад, Тедди, только руки пока плохо слушаются. Кто были эти мерзавцы? Они такое про меня рассказывали, что…
— Не хочешь с нами поделиться? — спросил Веллингтон, усмехаясь и потягивая из фляжки.
— Ну уж нет — не дождетесь! Их нет, и больше никто ничего не расскажет. Уф!
Когда колонна спустилась с холмов на проезжую дорогу, головной джип остановился, из него выскочил Бертуччи и помчался к пикапу.
— Ой, кажется, опять что-то случилось, — заметил Шойбле.
— А до этого ехали совершенно спокойно, — добавил Веллингтон, и они с Хиршем расхохотались, да так, что когда Бертуччи распахнул дверцу водителя, они продолжали смеяться, показывая друг на друга пальцами.
— Что здесь происходит? — спросил Бертуччи.
— Мы веселимся, камрад, а что у тебя? — спросил Веллингтон.
— Вы… Вы убили кайманов!
— И что теперь? — спросил Веллингтон, беря ответственность на себя и давая Джеку время продумать тактику защиты.
— Теперь мы стали вне игры, вы понимаете? Теперь с нами никто не будет вести дел, ведь мы уничтожили кайманов!
— А разве этого нельзя было делать? — уточнил Веллингтон.
— А ты как будто не знал, Рудольф?! — в отчаянии воскликнул Бертуччи, впервые перейдя с Веллингтоном на «ты».
— Видишь ли, Сэм, они нам угрожали и собирались продать нас на рынке Гринза, как рабов.
— Таков порядок, Рудольф, и ты прекрасно это знаешь! Во славу кого ты уничтожил кайманов?
— Кайманы были уничтожены во славу Ферлина, великого воина Деревенской пустоши, — заявил Джек. — Камрад Хирш не даст соврать, он лично видел Ферлина, он был свидетелем появления этого великого воина.
— Правда, что ли? — удивился Веллингтон, но на него не обратили внимания. Джек с Хиршем смотрели на Бертуччи, а он смотрел на них.
— И… чем же известен этот воин?
— Возможно, здесь пока он не известен, но в наших землях Ферлин появлялся словно из ниоткуда и один обращал в бегство целые бронированные подразделения — по-вашему, войска шагомеров. Именно его учение позволило мне вырваться из оков кайманов и уничтожить их простым оружием, чего не удавалось прежде никому, кто с ними встречался.
Джек говорил, не задумываясь, и он был уверен, что точно попадает в ноты, и результат его безупречной игры отражался на лице Бертуччи.
Тот успокоился, на его щеки вернулся румянец, и он спросил:
— Я могу ссылаться на воина Ферлина и его учение?
— Разумеется, — кивнул Джек. — А также на Джека Стентона, мугла Большого эпизода, который воплощает в жизнь это великое учение.
— Усса-фа, — выдохнул Бертуччи, захлопнул дверцу и побежал к своему джипу. Скоро колонна снова тронулась в путь.

Глава 111

Спустя два часа они оказались в Гринзе, городе, который произвел на Джека приятное впечатление, поскольку очень напоминал ему Ном.
Все та же архитектурная анархия, при которой рядом с основательными каменными домами стояли наспех построеные хибары. То же и с дорогами — на одной улице приличный асфальт, а на соседней выщербленная мостовая.
А еще те же чайные для самых непритязательных, едальни — для клиентов побогаче и ресторации с пластиковыми игрушками на окнах — для самых обеспеченных посетителей.
И среди всего этого «великолепия» толпы прохожих, выглядевших так, будто они одевались в темноте.
Застиранные желтые пиджаки, пластмассовые бусы, белые шорты с черной штопкой и вышитые бисером юбки, а также старые кеды, стоптанные ботинки и мокасины местной работы.
Здесь ничего не выбрасывали.
— Я бы чего-нибудь покушал, а, полковник? — сказал Шойбле, глянув в зеркало заднего вида.
— Здесь все очень дорого, а у меня ни монеты, — ответил тот и отвернулся к окну.
— А как же мы тогда харчеваться будем, какая здесь, извините, валюта ходит?
— Алдонский текер…
— Текер? И каков его курс?
— На два текера можно жить месяц. Но это по ситуации десятилетней давности.
— А как же вы собираетесь армию оплачивать, если у вас в кармане нет ни монеты? — с усмешкой спросил Хирш.
— Хороший вопрос.
Полковник убрал в карман выпивку и зачем-то надел фуражку.
— Дело в том, лейтенант, что не так важен кошелек в конкретном кармане, как кредитная история, понимаете меня?
— Нет.
— Все зависит от ваших связей и от вашего финансового авторитета. Если местные банковские круги готовы оплачивать ваши расходы в надежде на скорую компенсацию с известными процентами, то вы богач. При наличии этих самых банковских кругов.
— А в харчевнях банковских кругов не бывает, — вздохнул Джек.
— Вот именно, — кивнул Веллингтон. — Вообще, коллега Стентон, мне кажется, вы продвинуты не только в борьбе с кайманами, но можете ударить и с совершенно неожиданного направления, я прав?
— Я мирный человек, сэр, — пожал плечами Джек.
— Из уст пилота-робота звучит весьма правдоподобно, — заметил Веллингтон и с деланой веселостью засмеялся.
— А вы, сэр, почти не пьете? Не заболели, часом? — подбросил пилюлю Хирш, и теперь уже засмеялся Шойбле. А когда успокоился, вернулся к прежней теме:
— Так мы пожрем сегодня или будем слушать ваши лекции, господин полковник?
— Приданные мне войска не проявляют к начальству должного уважения, — подвел итог Веллингтон и достал фляжку.
— А куда мы сейчас едем? — спросил Хирш.
— Полагаю, на невольничью площадь.
— Какую площадь? — одновременно переспросили Джек и Хирш.
— Место, где можно купить солдат. Ну, или какую-нибудь прислугу или даже невольницу. Джек, я заметил, тебе понравилась Ороре? Хочешь, мы подберем тебе невольницу того же типа? — спросил Веллингтон и, заметив на лице Джека смущение, довольно заулыбался.
— А пожрать там купить можно? Или там только невольники? — в свою очередь осведомился Шойбле. — А то даже руль уже не крутится и свечи не искрят.
— Что-нибудь придумаем, — пообещал Веллингтон и, отхлебнув из фляжки, снова убрал ее в карман.
Еще никогда он не пил эту порцию так долго.

Глава 112

Невольничья площадь представляла собой небольшую площадку, где едва могли разъехаться два грузовика. Дощатые помосты — одни побольше, другие поменьше, размещались вдоль каменной, побеленной цинком стены, и только на трех из них еще стояли пленники, на остальных товар был продан или увезен до следующего дня — главный торг здесь проходил с утра, а теперь уже было далеко за полдень.
Между тем головной джип правил к самой дальней площадке, возле которой не было даже зевак, только надсмотрщик с огромной суковатой палкой, утыканной, для острастки, десятком гвоздей.
— Эй, смотрите, это же нороздулы! — воскликнул Шойбле, едва успевая затормозить, чтобы не врезаться в джип.
Пассажиры поспешили выйти из пикапа и, приблизившись к помосту, стали глазеть на двоих нороздулов, вне всякого сомнения, это были они.
И мощь, и стать, все было при них. Даже потертая военная форма плотно сидела на мускулистых телах, однако глаза были затуманены. Время от времени невольники рычали, словно звери в зоопарке, и встряхивали головами, но сдвинуться с места им мешали толстые стальные цепи.
Бертуччи и его бойцы находились неподалеку и с неподдельным интересом рассматривали клыкастых монстров, невольно представляя себя под атакой этих солдат.
Из дощатой будки, расположенной тут же на помосте, вышел продавец.
— Что привело вас к нам, господа, коммерческий интерес или любопытство? — спросил он, потягиваясь.
Бертуччи покосился на Веллингтона, тот кивнул.
— Мне нужны эти солдаты, продавец.
— А ты знаешь, сколько они стоят, покупатель?
— Ты скажи, и я буду знать.
— По триста текеров за каждого. Каково тебе, а?
Продавец заложил руки за спину и, ухмыляясь, принялся вышагивать по помосту то в одну сторону, то в другую. Бертуччи покосился на Веллингтона, тот покривил лицо.
— Что-то ты много запрашиваешь, продавец, а ведь они у тебя товар лежалый. Одежда порченая, значит, давно возишь их, и никто не берет. Ты жадный очень или просто дурак?
Джек улыбнулся. Он видел, что слова Бертуччи попали точно в цель. Продавец мог обидеться и скрыться в своей будке, но Бертуччи знал, что делал.
— Да они, как золото, с каждым днем только дороже! — прокричал продавец, вскидывая руки.
Стоявший в стороне надсмотрщик зевнул и почесал в паху. За сегодня это был уже не первый спектакль.
— Лучше скажи — как серебро, — предложил Бертуччи.
— Ну… — продавец посмотрел на нороздулов, потом покачал головой и с долей сожаления согласился:
— Да, старое хорошее серебро, но совсем не дешевое, покупатель. Ты слышал?
— Слышал, продавец, они действительно не так плохи.
— Они совсем не плохи! — возмутился продавец.
В этот момент со стороны плотно закрытого ящика послышалось такое рычание, что все замерли, а грозные нороздулы съежились.
— Что это у тебя там? — спросил Бертуччи.
— А-а… — отмахнулся продавец. — Давай сначала тут говорить.
И он кивнул на клетки с нороздулами.
— Хорошо. Толмач с тобой?
— Да, в будке молоко пьет с травами. Очень молоко любит.
— Он их сразу запустит?
— Ну как сразу? Час на работу, потом они у тебя ночь спать будут, потом уже совсем твои будут. Совсем ручные, когда покормишь.
— Хорошо… — Бертуччи покосился на Веллингтона, тот не подал никаких знаков, дескать, действуй по своему усмотрению.
— Хорошо, сколько за старое серебро?
— Двести…
— Э-э… Это почти как золото, — покачал головой Бертуччи. — Давай сто пятьдесят.
— Сто пятьдесят? Да это железо какое-то. А я тебе серебро даю — старое!
Продавец снова потряс руками и насупился.
— Сто семьдесят, — сказал он наконец и вздохнул.
— Сто шестьдесят, — попробовал сдвинуть его Бертуччи.
— Я сказал, сто семьдесят!
— Ну хорошо, пусть будет сто семьдесят.
— Чем платить будешь?
— Сначала толмача приведи…

Глава 113

Толмачом оказался невысокий ссутуленный старичок с хитрыми глазами — на вид ему было лет семьдесят пять, но Джек подозревал, что он значительно моложе, слишком уж театральны были его трясущиеся руки и шамканье.
— Ну что, старик, не обманешь с товаром? — спросил Бертуччи, чуть склоняясь, чтобы заглянуть толмачу в глаза, но тот отвел их в сторону и буркнул:
— Не бойся, сделаю, как для себя. Служить тебе будут, пока их ноги носят.
— И что у них там, в ящике? — негромко произнес Веллингтон, ни к кому не обращаясь, но Бертуччи его услышал, впрочем, как и продавец с толмачом. Они быстро переглянулись, толмач отошел, а продавец сделал шаг к Веллингтону, но, передумав, обратился к Бертуччи:
— Может, тебя еще чего интересует?
— Подними щит, хочу взглянуть на зверя, который там прячется.
— А чего мне утруждаться, если зверь этот тебе не по карману будет?
— Ну скажи цену.
— Пять сотен.
— Да ты с дерева упал! — воскликнул Бертуччи и отшатнулся, как от огня.
— Что, напугался? — воскликнул тот и расхохотался, держась обеими руками за живот.
— Это я пошутил, — быстро перестроился Бертуччи, заметив утвердительный кивок Веллингтона. — Пять сотен — не страшно, показывай товар.
Продавец перестал смеяться, подошел к ящику и, вооружившись стальным прутом с острым наконечником, поднял щит из толстых досок, за которым оказалась плотная металлическая сеть, такая частая, что за ней едва угадывался силуэт зверя.
Было слышно лишь его рычание, да видны длинные пальцы с острыми когтями, которые пролезали в узкие ячеи сети.
— А он сможет выполнять команды? — усомнился Бертуччи. — По виду зверь зверем.
— Сможет. Толмач поработает, и сможет.
Бертуччи поймал очередной утвердительный кивок Веллингтона и принялся торговаться. Тем временем редкие зеваки с других площадок уже собирались возле помоста, и солдатам Бертуччи пришлось отгонять их прикладами автоматов.
Джек смотрел на весь этот спектакль и недоумевал: откуда у Веллингтона такие деньги? Неужели у него настолько хорошие связи в этих самых банковских кругах? А вдруг случится, как с посадкой на Лимбулу, — денег не хватит, и их побьют, ведь роботов здесь нет и отбиться будет нечем. Но под шум галдящих зевак и ругательства солдат Бертуччи торги наконец состоялись, Джек даже не заметил того момента, когда стороны пришли к соглашению.
— Как платить будете, смолой? — осведомился продавец.
— Почему смолой? — переспросил Бертуччи, ловя знак Веллингтона. Тот показал большой палец, дескать, все в порядке.
— Да потому, что у вас тут все смолой платят — денег ни у кого нет, — развел руками продавец, и толмач солидарно с ним кивнул.
— Нет, у нас расчет деньгами.
— Ты даешь текеры?
— Да, даю текеры.
— А в чем они у тебя — ассигнации или квадратные кубы?
Бертуччи посмотрел на Веллингтона, и тот вышел к помосту.
— Мы заплатим гарантиями здешнего банка, — сказал полковник.
— Какого же? У нас тут разные банки, — развел руками продавец. — Есть уважаемые, а есть те, кому грош цена.
— Давайте пройдем в будку Леона.
— Не в «будку Леона», а в ресторационное заведение Леона, это сейчас так называется, господин хороший. А вы, должно быть, давно в наших местах не бывали, — заметил продавец, спускаясь с помоста, в то время как надсмотрщик закрывал ящик с воином-зверем.
— Я ненадолго отъезжал, — признался Веллингтон.
— Может, сообщишь свое имя? — спросил торговец. — Я хорошо помню прежних покупателей, ведь я еще мальчишкой тут подрабатывал.
— Да ты, наверное, Финто Полные штаны?
— Ой! — поразился продавец. — Но если ты меня знаешь, почему я не знаю тебя?
— Ты тогда был еще ребенком. Давай уже дойдем до ресторации, там и поговорим.

Глава 114

Джек, Хирш и Бертуччи с солдатами пошли за Веллингтоном к ресторации, которая состояла из сдвинутых вместе трех будок для переодевания строительных рабочих.
Веллингтон первым вошел в заведение и, увидев незнакомого человека за стойкой, спросил:
— А где хозяин, любезный?
— Хозяин в конторке, мистер.
— Позови его.
— С удовольствием, мистер, но как вас назвать?
Распорядитель покосился на продавца рабов, которого, без сомнения, хорошо знал. Тот лишь пожал плечами, дескать, сами разбирайтесь.
— Скажите, что приехал Вилли. Мне бы хотелось перекинуться с ним парой слов.
— Слушаюсь, мистер, я немедленно доложу хозяину, — поклонился распорядитель и убежал, а спустя пару минут вернулся в сопровождении хозяина — того самого Леона.
— Вилли? — удивленно произнес он, останавливаясь напротив полковника.
— Да, Леон. Что, скажешь я постарел?
— Нет, скажу, что ты задолжал мне за шницель с картошкой.
— Ну, значит, придется вернуть с процентами, — развел руками Веллингтон, и Джек заметил, как дернулся при этом его кадык. Старый шпион жаждал выпить, но обнаруживать свои пристрастия при посторонних ему не хотелось.
— Так о чем ты хотел попросить меня, Вилли? — понижая голос, осведомился Леон, поглядывая на пришедшего с Веллингтоном Бертуччи и его солдат.
— Ты помнишь Миллера, банкира Железного ручья?
— Его давно нет в живых.
— А Бойля, банкира Серебряного озера?
— Бойля пристрелила любовница — два года назад.
Веллингтон вздохнул и непроизвольно коснулся кармана, где лежала початая фляжка.
— Хорошо, тогда скажи, кто уцелел из первой десятки пятнадцатилетней давности?
— Грой, Бути и Джайхай, — перечислил Леон. — А что у тебя с ними за дела, Вилли, толстосумы не помнят добра, и если ты когда-нибудь…
— Не переживай, — улыбнулся Веллингтон и, достав фляжку, приложился к ней, сделав несколько больших глотков.
— Значит, ты теперь пьешь?
— Я всегда пил.
— Но не всегда так много, — покачал головой Леон.
— Разве это много? — улыбнулся Веллингтон, демонстрируя тонкую фляжку.
— Я не на бутылку смотрю, Вилли, я смотрю на твое лицо. Но это не моё дело. Я позвоню Джайхаю, кажется, у тебя перед отъездом были с ним какие-то дела.
— От тебя ничего не скроешь, — ухмыльнулся Веллингтон.
— Это объяснимо, я продаю людям алкоголь и разведенную смолу, а вот этот парень, кстати, пару раз продавал мне партию розовой, — заметил Леон, кивнув на Бертуччи.
— А разве смола была плохая? — спросил тот.
— Нет, парень, смола хорошая. Я иногда даже в чай добавляю пару капель. Аромат у нее — закачаешься.
— Это от цветов олоя…
— Ты хотел связаться с Джайхаем, — напомнил Леону полковник.
— Сейчас свяжусь.
И Леон отошел в угол просторного зала.
Было слышно, как он робко представлялся какому-то служке, потом ждал подхода к рации самого банкира.
— Прошу прощения, гермунт Джайхай, но один мой клиент хочет с вами встретиться.
— Кто этот клиент? — пролаял резкий голос, и его услышали все в заведении.
— Вилли Банзевич.
— Чепуха, Вилли Банзевича убили на границе гор, об этом все судачили!
— И, тем не менее, гермунт Джайхай, он сейчас в моем заведении.
Словно желая в этом убедиться, Леон обернулся и взглянул на Веллингтона, который боролся с желанием отхлебнуть спиртного.
Наконец Леон выключил рацию, вытер ее о полы холщового пиджака и сказал:
— Все. Сейчас он приедет.
— Сам гермунт Джайхай приедет сюда? — уточнил продавец, который до этого следил за происходящим с долей недоверия.
— Да, приедет. Так и сказал — я уже спускаюсь к машине.
— Он уже спускается к машине, — повторил продавец и прерывисто вздохнул. Ему было трудно поверить, что прямо сюда, в эту заплеванную ресторацию, приедет сам гермунт Джайхай, первый банкир двух долин и побережья, через которого проходила отмывка половины денег от всей торговли смолой.
Сам гермунт Джайхай. Фантастика.
— Так что же мы стоим, дорогой брат?! — воскликнул он, хлопая Веллингтона по плечу. — Давай отметим сделку!
— Но мой гарант еще в дороге…
— Что значит, в дороге или на дороге? Финто оплатит тебе богатый стол и угощение! Финто что-то значит на этом рынке!
— Эй, Финто! — воскликнул ресторатор Леон. — А кто сказал, что это ты будешь гарантировать угощения? Это я гарантирую, потому что знаю Вилли Банзевича и гермунта Джайхая! Прошу за стол, Вилли, тебя и твоих людей! У меня к вам полное доверие, заказывайте, что хотите!

Глава 115

Очнулся Джек уже в гостинице. Накануне он много выпил и хорошо закусил. Очень хотелось в туалет, и, соскочив с кровати, Джек пробежал в нужном направлении, но, увидев дыру в дощатом полу, слегка опешил.
У себя дома, в деревенской пустоши, он видел вещи и повеселее, но за время службы привык к каким-то удобствам, о которых тут не слышали.
Последний приличный сортир он видел в аудиенции Бертуччи. И Ороре… Ах, Ороре! До чего же она хороша!
Однако, тотчас устыдившись этой мысли, Джек справил нужду и вышел из туалета. Ороре была девушкой Бертуччи, а то и женой, притом что Бертуччи являлся их единственным союзником.
Хорош был бы Джек, если бы стал подбивать клинья к жене союзника.
Вернувшись в кровать, он стал смотреть в дощатый, засиженный мухами потолок. Все же хорошо, что им в попутчики достался старый алкаш Веллингтон, который многое умел, многое знал и располагал очень значимыми в этих местах связями. Его банкир приехал на таком длинном и важном лимузине, что и в городах планетного сектора таких машин было поискать.
Джек так и не понял, кто и как передавал деньги, но одного слова полного седоватого джентльмена хватило, чтобы товар был немедленно «привязан» толмачом к новым хозяевам и отправлен в указанное место.
Этим местом оказалось какое-то ранчо — Джек пока не знал значения этого слова, но насколько он понял из обрывков разговоров, там было тихо, спокойно, и это место находилось вдалеке от посторонних глаз.
Назавтра, то есть уже сегодня, они должны были отправиться на ранчо, где Веллингтон, наконец, обещал им все объяснить, ведь пока они выполняли роль болванчиков, кивая и делая вид, что в курсе всего, что здесь происходит.
Хирш особенно не протестовал, от него не требовали принятия решений, и он предавался самоанализу. Шойбле и вовсе был доволен — его кормили без ограничений, но Джеку ситуация не нравилась. Он приглядывал за Веллингтоном и был уверен, что старый шпион, если потребуется, легко пожертвует ими ради своих целей. Возможно, ради бочки солдатского виски.
— Ой! — воскликнул Шойбле и сел на кровати, хлопая глазами и не узнавая Джека.
— Ты чего, Петер?
— Рыбу пронесли.
— Чего?
— Рыбу пронесли мимо… Я официанта зову, а он меня как будто не слышит…
— Кошмар…
— Да, кошмар. Где тут сортир, ты нашел?
— Там по коридору, — указал Джек.
— Надо будет запомнить, — сказал Шойбле и, упав на жесткую, набитую сеном подушку, тут же захрапел.
Джек тоже скоро заснул, а когда проснулся, было совсем светло, и откуда-то доносился запах жареного мяса.
Шойбле на месте уже не было, а его койка оказалась аккуратно заправленной.
— Какие у нас планы? — спросил Джек Хирша, который сидел на своей кровати в углу комнаты.
— Веллингтон приходил, сказал, что после завтрака едем на ранчо.
— Ага, а что такое ранчо, ты выяснил?
— Сказали — ферма.
— А по военным делам чего-нибудь говорил?
— Сказал, что обсудим на месте.
— А где нороздулы?
— Вроде там уже.
Через полчаса, умытые и причесанные, Джек с Хиршем сидели за столом на кухне гостиницы — постояльцев здесь кормили за деревянным столом в паре шагов от шкворчащих сковородок, но Джеку это нравилось, поскольку напоминало дом и хлопоты матери, когда она жарила для него сапигу.
Позже к ним присоединился Шойбле с выпученными от переедания глазами.
— Может, тебе уже хватит? — заметил ему Хирш.
— Я все, — пообещал он, качая головой. — Я с вами только десерт буду, там у Хортано в леднике такое мо-ро-же-ное…
Последние слова Шойбле произнес с закрытыми глазами и чувственным придыханием, а повар покосился на него и засмеялся, не забывая переворачивать рыбу.
— А что Веллингтон, он спустится к завтраку? — спросил Джек, поедая рыбу в сливочном соусе.
— Веллингтон приглашен к банкиру, — пояснил Шойбле. — Там он ночевал, там он обстряпывал свои делишки, и, я думаю, он их обстряпал.
— С чего ты так решил?
— Он прислал нам чемодан жратвы — фрукты всякие, шербет, мед и песочное печенье.
— Овсяное есть?! — тотчас оживился Хирш.
— Не знаю, Тедди, для меня все печенье — это печенье. Я больше на мясо западаю, чтобы с поджарочкой. Чтобы с лучком, чтобы… Ох!.. Брюхо болит, — пожаловался Шойбле, придерживая живот.
— Может, не будешь мороженое? — спросил его Джек с издевкой.
— Нет-нет, немножечко поклюю… Когда мы еще мороженое увидим?

Глава 116

Через час за ними заехал джип, огромный лакированный монстр с тонированными стеклами. Когда Джек в него садился, он оценил тяжесть дверей и понял, что машина целиком бронирована.
На диване заднего сиденья хватило места всем троим, а Джек и Шойбле могли даже вытянуть ноги.
— Вам удобно, господа? — спросил сидевший рядом с водителем сопровождавший. У него была бритая голова и лицо в шрамах, такому хотелось доверять.
— Нам удобно, спасибо, — ответил Хирш.
— Если заскучаете, там возле вас бар имеется.
— Спасибо, будем иметь в виду. Долго нам ехать?
— Два часа. И дорога там не очень, так что извините.
Лысый дружелюбно улыбнулся, и Джек ему ответил тем же.
— Ты чего радуешься? — толкнул его в бок Шойбле.
— Бар имеется, — пожал плечами Джек, и машина тронулась.
— Бар, бар, — пробурчал Шойбле. — Вот если бы там бутеры были…
— Петер, у тебя уже обратная диарея начинается, — заметил ему Хирш.
— Как это «обратная»? — не понял тот.
— Ты от жадности скоро начнешь задницей продукты всасывать, понимаешь меня?
— Нет, — признался Шойбле и толкнул Джека в бок. — А ты чего смеешься, унтер недоделанный?
— Подожди, не толкайся… — попросил Джек, борясь с приступом смеха. — А то прямо здесь обделаюсь.
— Не, ну что тут смешного?
Дорога до ранчо оказалась не такой тяжелой, как путь от крепости Бертуччи до города, — тут и сравнивать было нечего. Были леса, заросли и грязные канавы, но джип с легкостью преодолевал все препятствия, словно танк, и катил дальше как ни в чем не бывало.
Сначала Джек смотрел в окно, но, устав, задремал, а когда очнулся, они уже подъезжали к построенному на опушке большому деревянному дому с высоким забором, у которого уже стояли два других джипа.
Когда машина остановилась, калитка в заборе открылась, и оттуда вышли банкир Джайхай с охраной из полудюжины человек и улыбающийся Веллингтон.
Банкир радостно пожал всем прибывшим руки, погрузился с охраной в автомобиль, и когда тот тронулся, продолжал махать еще какое-то время.
— Что за любовь такая? — спросил полковника Хирш. — Чем это вызвано?
— Схожестью интересов, коллеги, — ответил Веллингтон, дыхнув на пилотов каким-то новым ягодным запахом.
— Эй, полковник, что это за новости? — воскликнул Шойбле. — Вы перешли на вино?
— Кто? Я? — дотронулся до груди Веллингтон. Казалось, он был смущен. — Я не переходил на вино, просто мой друг Джайхай обожает ягодный нектар, и я…
— Был вынужден… — подсказал ему Хирш, и они с Джеком засмеялись.
— Ну, а какое вам дело, в конце концов? — нахмурился полковник, чем насмешил Шойбле.
— Ты-то чего радуешься, обжора? — спросил полковник.
— Раньше, сэр, наше мнение вам было по барабану.

Глава 117

После такого вступления Веллингтон повел команду во двор — показывать ранчо.
— Вот, коллеги, раньше здесь жили сельские люди, которые честным трудом зарабатывали себе на жизнь, не то что нынешние владельцы.
— А что нынешние владельцы, чем они зарабатывают? — спросил Джек, поглядывая на пустующие загоны, сараи и амбары.
— Сейчас все торгуют только смолой.
— Наркотиками?
— Ну да. Смолу дает смоляное дерево — клевер, вот за его плантации здесь и воюют. У кого больше клевера, тот и богач.
— А вот этот сарайчик будет вам весьма интересен, — добавил полковник, останавливаясь напротив ржавых железных ворот, преграждавших вход в старый кирпичный ангар, в котором могли поместиться с десяток гассов и пара «сато».
Достав ключ, полковник вставил его в замок и, провернув скрипучий механизм, толкнул тяжелую створку. Все четверо вошли под сумрачные своды строения, полковник повернул на стене ручку рубильника, и под потолком стали разгораться несколько белых светильников.
Ангар оказался почти пустым, не считая трех стальных клеток, стоявших у дальней стены, возле которых на деревянной табуретке сидел скромный старичок — тот самый с невольничьего рынка.
— Вот оно, наше оружие, — сказал Веллингтон, останавливаясь и отхлебывая из фляжки.
— Ну, нороздулов мы видели, — сказал Джек. — А это что за монстр и можно ли им управлять?
— Это гризотт. По некоторым сведениям, именно из гризоттов вышли нороздулы, а от них пошли фризонталы и инсайдеры.
— Так вы, сэр, еще и по этому специалист? — уточнил Шойбле.
Веллингтон посмотрел на него, но не ответил.
— Гризотт, ребятки, станет нашим главным аргументом, он страшнее сотни нороздулов, а как ведут себя нороздулы в бою, вы, я полагаю, знаете.
— Знаем, — кивнул Джек, невольно вспоминая перекошенные морды и оскаленные клыки. А еще тяжелый удар по его роботу, когда в него врезался атаковавший нороздул. Но что такое тогда гризотт и на что он способен?
— Вы мне мешаете, — негромко произнес старичок.
— Ты же сказал — после обеда начнешь, — заметил ему Веллингтон.
— После обеда. Но настраивать нужно уже сейчас.
— Ну извини, мы уходим.
— Постойте!
Старичок поднялся с табурета и подошел к Веллингтону.
— Вы обещали мне угощение, гермунт.
— Ты получил аванс — три текера.
— Я об угощении.
— Еда в шкафу — брынза и солонина, — полковник махнул в сторону грубо сколоченного комода.
— Я говорю про угощение. Вчера на платформе вы говорили, что подарите мне шляйку.
— Ах, вон что! — Веллингтон хлопнул себя по лбу. — Фляжку!
— Да, именно так, — согласился толмач, поправляя пояс халата.
— Хорошо, приятель, это я тебе доставлю, хотя…
Веллингтон выудил из кармана фляжку и подал толмачу.
— Вот тебе прямо сейчас.
— О! — воскликнул он, хватая подарок.
— Только не пей на работе, мне эти ребята нужны дисциплинированными и без всякой там либерастии, понимаешь?
— Секса между ними не будет, — заверил толмач.
— Я не об этом. Чтобы никакого вольнодумства и полное подчинение хозяину.
— Об этом даже не беспокойтесь, мы даем гарантию.
— На год?
— На неделю.

Глава 118

Выйдя из ангара, Веллингтон тщательно прикрыл ворота, запер их на ключ и, пообещав гостям очередной сюрприз, повел через двор, мимо проржавевшей сеялки и плуга, которые выглядели настолько древними, будто были экспонатами краеведческого музея.
— Тут когда-то жили настоящие колонисты, возделывали поля, сажали сельхозкультуры, но когда начался этот бум со смолой, поля засадили клевером, и теперь там молодой лес.
— Это грустно, — заметил Джек.
— Согласен, — сказал Шойбле. — Ведь там, наверное, выращивали какие-нибудь злаки, из которых можно печь пироги. Я люблю пироги с ежевикой. А вы как, полковник?
— Ты постоянно забываешь добавлять «сэр», — заметил тот.
— Зато я не забываю добавлять «полковник».
— Это да, — согласился Веллингтон, в который раз пасуя перед хамством сержанта.
Подойдя к калитке заднего двора, он открыл ее и первым пошел по извилистой тропинке, выстеленной когда-то битым кирпичом. Теперь она поросла травой, с обочин напирал кустарник, однако пройти по ней все еще было можно, и скоро группа спустилась к чашеобразному озеру, из которого выходил неглубокий канал. Он терялся в зарослях камышовых растений, и было видно, что совсем недавно через него проходило какое-то судно.
— Здесь ходят моторные лодки? — спросил Джек, но не успел Веллингтон ответить, как Хирш сказал:
— Здесь ходят суда крупнее лодки.
— Ты заметил, лейтенант? — ухмыльнулся Веллингтон.
— Да, сэр, я вижу в зарослях корму какого-то плавсредства. Что это — ваш паром?
— Минутку терпения, сейчас мы придем, и вы все увидите.
Следуя за полковником, группа обогнула озеро, и в камышах стала видна грузовая платформа с небольшой надстройкой для двигательной установки.
— Хотите рассмотреть поближе? — спросил полковник.
— А где мы будем обедать, босс? — не к месту поинтересовался Шойбле.
— Ты, сержант, будешь обедать везде, где бы ты ни появился, — с долей раздражения заметил ему Веллингтон. — Давайте пройдем к платформе, там много интересного.
И полковник указал на плавучий мостик, по которому можно было добраться до заросшего камышом озерного острова.
Когда гости наконец добрались до самоходной платформы, Хирш с Джеком занялись осмотром двигательной системы судна, а Шойбле нашел точки крепления стяжек, из чего сделал вывод, что на такой штуковине можно перевозить роботов.
— Какая у нее грузоподъемность, сэр? — спросил Джек, подпрыгивая на помосте и на глаз определяя устойчивость судна.
— К сожалению, только десять тонн.
— Почему к сожалению?
— Потому, что пришлось делать две ходки по два часа, итого — почти восемь.
— Почему почти?
— А потому, что пустая платформа в обратный рейс идет быстрее. Где-то девяносто минут.
— Это вы к чему разговор ведете, сэр? — спросил Хирш.
— К тому, коллеги, что нам стоит вернуться на берег и заглянуть в кусты чагры, чтобы я услышал от вас слова благодарности.
С этими словами Веллингтон достал очередную фляжку и, отпив из нее, потянулся к другому карману, где хранились восстанавливающие печень таблетки.
Он впервые сделал это в присутствии посторонних — просто забылся, но прежде эти процедуры совершал только в одиночестве.

Глава 119

Приготовленный полковником сюрприз оказался сногсшибательным: под раскидистыми ветвями деревьев стояли три робота — два «грея» и «таргар».
— Но как, сэр?! — спросил пораженный Джек. — Ведь они же были в далеком форте! До него часов десять на машине!..
— Видимо, водным транспортом быстрее, — заметил Хирш, довольно улыбаясь. В присутствии своего скакуна он чувствовал себя намного лучше.
— Да, камрады, пока вы сладко спали, а некоторые ужинали по три раза… — полковник покосился на Шойбле, — старик Веллингтон с пятью помощниками из людей банкира Джайхая дважды смотался по каналу и озерам, чтобы обрадовать вас этим утром.
— Но почему дважды, сэр? — спросил Джек, оглядываясь на платформу. — Мне кажется, эта штука взяла бы и все пятьдесят тонн.
— Твой глазомер тебя не обманывает, Стентон, она берет пятьдесят две тонны, но двигаться приходится по мелководью — судоходных магистралей здесь нет. Спасибо еще, что недавно были дожди, и все низины до сих пор стоят залитыми. Вот по этим низинам, на полном ходу в двадцать пять узлов, платформа дает осадку двадцать сантиметров с десятью тоннами груза. Кое-где мы цепляли песчаное дно, где-то проскакивали на скорости по болотам, но все обошлось, и вот эти красавцы перед вами!
Полковник сделал несколько больших глотков из фляжки и между делом забросил в рот оранжевую капсулу.
— Стоп! Я вижу это в третий раз! — воскликнул Шойбле.
— Что ты видел?
— Вы поедаете какое-то лекарство!
— Поедаешь ты, приятель. Причем поедаешь все, даже упряжь гужевого транспорта.
— Что? — опешил Шойбле.
— Проехали, — отмахнулся полковник. — А я принимаю лекарство, укрепляющее печень.
— Значит, вы не так безнадежны, сэр, мой командир роты никакого лекарства не принимал. Не принимал, Тедди?
— Нет, наш капитан пил честно, — категорично заявил Хирш, сдерживая смех.
— Что значит — честно? А я, по-вашему, блефую, что ли? — возмутился полковник.
— Вы, сэр, всегда блефуете, — заметил ему Джек. — Вы уже привыкли запутывать всех, с кем имеете дело, но мы за вами присматриваем.
— Ну… — полковник пожал плечами. — Ты же не о всех сейчас говоришь, капрал, правда? Ведь это ты пытаешься просмотреть меня до самых кишок, что, между прочим, неприятно.
— В ваших кишках мало интересного, сэр. Вы лучше скажите, как местный банкир согласился финансировать всю эту деятельность?
Джек обвел руками прибывших роботов, плавучую платформу и даже видимую между деревьев крышу ранчо.
— Хотел бы добавить от себя, — подал голос Шойбле. — Сколько у вас тут детей, сэр?
— Капрал, ну ты видишь? Он опять начинает, — пожаловался Веллингтон.
— Петер, не перегибай.
— Хорошо, забычкуем этот вопрос.
Между опор роботов прошмыгнула темно-синяя змея, и все замерли.
— Некоторые из них плюются ядом, — сказал Веллингтон. — Весьма далеко.
Шойбле сделал шаг назад.
— Почему банкир оплатил все это? — напомнил Джек. — Вы ведь прибыли суда пустым, сэр.
— Ну, раз ты настаиваешь на этой теме… — пожал плечами Веллингтон. — Я скажу, что банкир вполне мог быть моим должником, я уже намекал на это раньше.
— Мог, — согласился Джек. — Но он так быстро приехал… Не похоже на поведение должника, скорее, тут близкая выгода.
— Откуда ты знаешь про банкиров, Джек? — удивился Шойбле.
— Читал.
— Не спрашивай его, сержант, откуда и что он знает, он просто знает, — заметил Веллингтон. — У меня тут оставались кое-какие активы, которые интересны местным банкирам, вот я ими и расплачиваюсь.
— Немалые, видать, активы, — сказал Хирш. — Не проще ли вас за эти архивы убрать после допроса с пристрастием?
Веллингтон рассмеялся.
— Они пытались сделать это еще тогда. Пришлось прятаться в лесу, где меня искали человек двести карманных гвардейцев здешних нуворишей. Но получилось отбиться. Я из леса вернулся, а гвардейцы нет.
— Вы один всех уничтожили? — поразился Шойбле.
— Нет, сержант, не один. Мне помогли лесные племена, у них к городским были свои претензии. Я об этом знал, и оставалось только познакомить их поближе. Потом нанес визит одному из самых плохих парней прямо на дом. Это заставило его задуматься.
— А они не пытались выследить вас и найти таким образом сокровища? — спросил Джек.
— Да, они и это пытались делать. Стерегли возле дома днем и ночью. Бывало, я специально выходил в темное время, заводил их в какие-нибудь дебри, а сам возвращался в город.
— Значит, часть сокровищ вы уже отдали?
— Часть отдал, но почему ты думаешь, что это именно сокровища, капрал?
Джек пожал плечами:
— Здесь все слишком очевидно, сэр. Места слаборазвитые, почти как у нас в пустошах. Вряд ли тут торгуют какими-то секретами или технологиями. Поэтому думаю, что это золото. А спрятали вы его поближе к банкирам, чтобы им и в голову не приходило там искать.
Полковник хмыкнул, но сразу ничего не сказал и снова обратился к выпивке.
— Ты ушлый парень, капрал, я тебе это уже говорил, — сказал полковник через минуту. — У тебя много странных и очень полезных талантов, но есть и один большой недостаток.
— Какой же? Хотя нет — я уже понял, о чем вы говорите. Один серьезный человек, скорее всего, ваш коллега, однажды сказал мне, что о своих догадках лучше помалкивать, иначе можно нарваться на большие неприятности.
— Тебе следовало бы прислушиваться к умным советам, капрал Стентон.
— Да, — добавил Хирш, выразительно глядя на Джека. Он тоже беспокоился, что однажды тот ляпнет совсем уже лишнее. Даже Веллингтон был совсем не безобидным ветераном-алкоголиком, каким хотел казаться, и не следовало Джеку открывать перед ним то, как глубоко он «копает».
— Кстати, сэр, а кто выводил машины из форта? На них же секретки…
— Я и выводил, быки Джайхая к ним даже подойти боялись. А «секретки» у всех пилотов одни и те же.
— Видать, немалая у вас была практика, если вы смогли вывести машины по узким коридорам да еще по лестнице подняться, — заметил Джек.
— Да уж, была практика, — кивнул Веллингтон, но развивать тему не стал.
— Давайте уже, сэр, поговорим о предстоящем деле, а то мы никак не подберемся к самому главному, — предложил Хирш, чтобы не давать Джеку «просвечивать» Веллингтона, тому это не нравилось.
— Хорошо. Тогда начнем прямо здесь.
Полковник подобрал сухую ветку и, выбрав песчаный участок на берегу, начал чертить схему.
— Вот тут главная станция — жилые помещения, башня ПВО, посадочные площадки, склады, арсеналы. А вот тут вокруг — три полосы защиты…

Глава 120

Полковник стал окружать первоначальную схему полосами заграждения.
— Из чего они состоят? — спросил Хирш.
— Обычная колючая проволока, но главное вот тут — три дота с диапазоном стрельбы двести семьдесят градусов. По устаревшим данным, там стоял пушечно-пулеметный комплекс.
— Мы что же, будем опираться на устаревшие данные?
— Нет, какую-то разведку провести сможем, Бертуччи со своими ребятами сейчас над этим работают.
— А что на станции за гарнизон?
— Гарнизон небольшой, по устаревшим данным, два десятка нороздулов и фризонталов. Не думаю, что там что-то серьезно поменялось.
— И вы, сэр, полагаете, что мы сможем использовать нороздулов против нороздулов? — усомнился Хирш, и Джек с Шойбле были с ними согласны.
Сверху, пробив крону, прямо на песок шлепнулся фасолеобразный объект оранжевого цвета — размером с ладонь. Помня и о здешних змеях, троица пилотов подалась назад, а Веллингтон сухо рассмеялся.
— Это всего лишь плод, господа. Правда, позже он дозреет и рванет, как противопехотная граната, выбросив семена в сторону озера.
— Почему в сторону озера? — спросил Джек.
— Семена тяжелые и сразу пойдут ко дну, когда вода спадет, они прорастут и к следующему сезону дождей уже будут иметь ветки и листья над поверхностью воды.
— А есть это можно? — спросил Шойбле.
— Хотелось бы сказать тебе «да», мой критически настроенный друг, а потом посмотреть на результаты, но мы в одной команде, поэтому не тронь его, сейчас это очень опасный продукт, и в его оранжевой корке находится такой яд, которому позавидует самая коварная змея.
— А зачем ему такой яд?
— Затем, чтобы лунные муравьи его не распотрошили и не утащили все семена к себе в дупло на дереве.
— А почему лунные, сэр? — спросил Джек. — Они выходят ночью?
— Они выходят только перед полной луной, а когда она уменьшается до двух третей, тотчас исчезают.
— В дупле?
— В дупле.
— А давайте опять про станцию, — напомнил Хирш.
— Конечно, лейтенант, — кивнул Веллингтон. — Спрашивайте.
— Как вы заставите купленных нороздулов пойти против своих?
— На то есть толмач, он зарядит их мыслью, что командующий операцией Бертуччи для них отец родной, и они уделают любого, на кого он покажет пальцем.
— И вас? — уточнил Джек.
Веллингтон не ответил, он следовал уже разработанной против Джека тактике: отвести взгляд, перевести дух, достать фляжку и сделать пару глотков. Подчеркнуто неторопливо завинтить крышку, убрать фляжку в карман и лишь потом, когда концентрация Джека ослабнет, ответить.
— Ну послушай, капрал, должен же я хоть кому-то верить?
— То есть вы доверяете Бертуччи?
— Более, чем тебе.
— Капрал Стентон, может, вы пока заткнетесь и не будете перебивать вашего командира? — осведомился Хирш, которому надоело быть нянькой для Джека в этих глупых и ненужных пикировках с полковником.
— Извините, сэр, — смутился Джек, поняв, что, пожалуй, слишком заигрался.
— Что она вообще такое и зачем нужна нороздулам, эта станция, сэр? — спросил Хирш, беря инициативу в свои руки.
— Хороший вопрос, лейтенант.
Веллингтон подошвой стер схему и, отбросив палку, вернулся в тень деревьев, за ним вернулись и пилоты.
— Станция на материке Ганбего, или по-местному — асимптория, является навигаторским маяком местного значения, а также удобной точкой привязки в масштабах всех Островов.
— Почему всех?
— Когда корабли каттингов идут из старой империи, они, в первую очередь, получают сигнал от этой станции.
— А если не получают?
— Не получают с этой, получают с другой — на планете еще несколько станций, но эта самая точная, а неверный маневр ведет к потере топлива. О важности топливного баланса вам говорить не нужно, я полагаю.

Глава 121

На озере снова появились змеи — теперь уже на воде. Они вышли целой стаей — штук двадцать и принялись носиться и нырять, преследуя какую-то добычу, которая то выпрыгивала из воды, то совершала броски по водной поверхности — метров на пять-десять, работая только перепончатыми лапами.
— Вот это да, — выдохнул Шойбле, когда эта компания разом куда-то подевалась.
— Это синие змеи, они тут кормятся тритонами.
— А они ядовитые?
— Очень, — сказал Веллингтон и, выждав, пока пилоты, переглянувшись, прочувствовали всю опасность синих змей, рассмеялся.
— Нет, они не очень опасные.
Подул ветерок, и по озеру пошла рябь.
— Что с этим гризоттом, им тоже можно управлять? — просил Хирш.
— Да, — кивнул Веллингтон. — Он будет у нас главной ударной силой. У него когти два дюйма и прочные, как сталь, а прыгает он на десять метров. Нороздулы по сравнению с ним — дети.
— Но если там пушки…
— Против пушек мы будем использовать «греи». Капрал Стентон пойдет под их прикрытием, это раз, но и гризотта мы слегка приоденем, это два. Для наших воинов имеется специальная оснастка — нагрудная броня, шлемы и маски со сдвижными шторками.
— А оружие?
— Стрелковое оружие ему не нужно, на данный момент ваших пушек достаточно. Гризотт нам нужен из-за его скорости, нечувствительности к боли и эффективности в рукопашной схватке. Следует подвести его как можно ближе к какой-нибудь из башен, и полдела будет сделано.
— А из башни можно попасть в центральный форт?
— О да, там отличные галереи — широкие, для подвозки боеприпасов и вооружения.
— Вы там были, сэр? — снова вмешался Джек.
— Капрал Стентон! — прикрикнул Хирш.
— Извини, — поднял руки Джек и виновато улыбнулся.
А Веллингтон подумал и сказал:
— Да, я там был. Всего один раз, и видел не все. Полагаю, других подробностей моего визита вы не потребуете?
— Нет, сэр, извините.
— Ну и славно.
— У меня вопрос к полковнику Веллингтону, — поднял руку Шойбле.
— Задавай, — разрешил Хирш.
— Сэр, а откуда на местном невольничьем рынке взялись эти нороздулы? Их что, с этой станции похитили?
— Да, — присоединился Хирш. — У нас в подразделении были люди-волки, они рассказывали, каковы нороздулы в рукопашной, не похоже, чтобы они дали себя повязать, если только их как-нибудь не парализовали.
— На самом деле Острова имеют по нескольку небольших баз — пунктов наблюдения или навигации, где сидят представители старой империи. Наверное, это тысячи, а может, и десятки тысяч персонала. Где-то их ловят на всякую отравленную снедь, а где-то работают умельцы вроде кайманов. Такие солдаты для торговцев живым товаром являются чистым золотом, их перепродают по нескольку раз, перевозят с места на место, иной раз даже на другой материк, и цена все время возрастает.
— А другие нороздулы или командование их сил не пытались наказать местных за такие фокусы?
— Говорят, что раньше исправно прибывали команды карателей, но это не всегда просто сделать, ведь этим бизнесом занимаются вовсе не жители здешних городов, а лесные племена. Но найти их в джунглях сложно, к тому же, если они брали в плен нороздулов, могли сделать это и с карателями.
— Хорошо, сэр, и еще один вопрос, пожалуй, самый главный — что нам даст захват этой станции?
— На станции в шахте имеются два челнока — орбитальный и дальнего действия. Нам нужен второй, на нем мы выйдем в космос и доберемся до Глории — это меньше ста часов лёту.
— А что на Глории?
— На Глории есть база министерства обороны, туда должна была высадиться большая часть нашего десанта.
— Ну наконец-то какая-то ясность, — вздохнул Шойбле.
— А ты, капрал, доволен? — спросил Веллингтон.
— Да, сэр, вполне.

Глава 122

Золотистый жук уже в который раз пошел на штурм оконного стекла, но снова потерпел неудачу. Отскочив от стекла, он грохнулся на подоконник, а с него — на пол. Спец перевел дух и уже хотел испепелить это мерзкое чудовище портативным гекатором, когда к окну подошел его напарник — Фрин. Он открыл створку и выбросил жука наружу, где его в полете склевал стриж-молочайка.
— Ну, и какой смысл было делать это, Фрин? Его все равно сожрали птицы.
— Не нужно во всем искать смысл, есть надлежащие правила, и я им последовал — жук хотел попасть туда, он попал. А если бы ты его сжег, ты бы нарушил восемнадцатую статью о равновесии сил в природе.
— Что ж, пусть так. Сколько нам еще ждать?
— Восемь часов.
— Восемь часов. За это время мы бы уже добрались до маяка Нормана.
— Не факт. Пираты-роллемеры активизировались, постоянно приходят сообщения о нападениях на наши корабли. Персонал расходует ядерные боеголовки сотнями тысяч, а Лига подсчитывает убытки, поэтому ради безопасности пришлось бы двигаться по обводной петле, а это долго.
— Слушай, Фрин, давай говорить, как нормальные объекты френтогонийского права второго уровня, ты согласен?
— Ну хорошо. Только что это изменит?
— Это ничего не изменит, наши жертвы не станут думать о нас лучше, но возможно, я буду лучше понимать тебя, а ты меня. И мы перестанем посылать начальству онлайн отчеты каждого нашего разговора.
— Так положено по инструкции, Спец. Как и с выбрасыванием жуков.
— Иди подальше со своими инструкциями. Помнишь Лунсвиль?
— Ну?
— Вот и ну! Рентора поймали шаманы и связали договорным обещанием, и теперь он пропалывает редиску в далекой провинции, как какой-нибудь мугл! Это по инструкции? А ведь всего-то нужно было испепелить их мегагекатором, но он действовал по инструкции.
— Да, и это правильно, — ответил упрямый Фрин. — Мы не должны оставлять следов нашего появления…
— Я не хочу пропалывать редиску или что-то там еще. С нашими технологиями мы — сверхсущества, а без них — жалкие муглы.
— Муглы — неприличное слово.
— Ну так отметь это в донесении.
— Уже…
— Ну ты и… — Спец покачал головой.
— Я сделал это согласно инструкции. Ты должен понять меня, Спец, ты ни на что не претендуешь, а у меня впереди кандидатская практика. На твои фокусы инспекторы посмотрят сквозь пальцы, а мои занесут в кандидатское досье.
— Тихо!.. — поднял руку Спец.
Он отошел от стены, чтобы разряды статического электричества от его костюма не мешали улавливать едва заметный звук, который, как показалось Спецу, был звуком приближающегося электрокара.
— Мне кажется, они возвращаются.
— Нет, этого не может быть, объект сегодня дежурит, у него…
— Перестань, Фрин! Сам послушай!..
— Я не слышу.
— Отойди от стены, разряд от твоего бодискина не дает тебе слышать.
Фрин сделал шаг и тотчас кивнул, теперь он тоже слышал этот звук.
— Может, это прежняя смена?
— Персонал из другой смены работает в корпусе напротив ангара, если ты забыл.
— Не забыл. Значит, что-то случилось и они возвращаются…
— Готовься, Фрин, на этот раз работаешь ты.
— Но почему я? — забеспокоился Фрин и быстрым движением сунул в рот капсулу благоприятора. — Мы же договорились, что на тебе акции, а я выполняю общие меры — теоретическую поддержку, связь, навигацию.
— Мы не договаривались, это ты сам так решил. А я до времени был с тобой согласен, но пора преподать тебе практический урок.
— Но, Спец! — Фрин протянул руки к напарнику.
— Тихо — они уже идут.
И действительно, внизу загрохотали тяжелые шаги нороздулов, которые поднимались в рабочее помещение.
Вскоре дверь открылась, пахнуло противопожарной пропиткой обмундирования, и в комнату ввалились два широкоплечих сержанта, угрюмых и чем-то расстроенных.
Разумеется, никого посторонних в помещении они не заметили — бодискины работали в режиме светового огибания, но долго ждать незваные гости не стали. Первым «проявился» Спец и сказал, как обычно:
— Привет, ребятки…
А после того, как у нороздулов расширились их маленькие глаза, «проявился» и Фрин, с ходу включив гекатор в режим парализатора.
Щелкнул разряд, и оба нороздула сложились, как потерявшие жесткость конструкции — все обошлось без травм и увечий, как того и требовала инструкция.
— Ну вот, — сказал Спец, улыбаясь. — Ты все сделал правильно, и ничего с тобой не случилось.
— Да, — заулыбался Фрин, все еще тяжело дыша. — До этого он еще никогда не работал парализатором. Ну, то есть на тренажерах, конечно, работал, преподаватели из обучающего центра требовали доведения всех действий до автоматизма, однако бить парализатором по живым объектам Фрину до этого не приходилось, это делал более опытный Спец.
— Ну что, давай дальше.
— Конечно, — кивнул Фрин и пристегнутым к запястью сканером провел вдоль обездвиженных тел нороздулов.
— Вот этот, справа, — указал он.
— А точно? Посмотри еще раз, у них коварная плотность, может светиться копчик, могут фонить бедренные суставы. Их генетика была выверена плохо, программа запускалась в спешке, поэтому осталось много нерасшифрованных «хвостов». Постарайся определить маяк максимально отчетливо.
— Ой… — смутился Фрин. — Теперь мне кажется, что не справа, а слева…
Спец вздохнул. Он намеренно запутывал напарника, чтобы тот почувствовал зависимость от более опытного товарища и перестал «стучать» в центр.

Глава 123

Но воспитание воспитанием, а свою работу делать следовало быстро, ведь на весь цикл выделялось не более трех часов — это по нормативу.
Статистка показывала, что при задержке объекта дольше этого времени чаще происходили разного рода накладки — встречи с аборигенами, иногда даже стычки, притом что в зоне, которая досталась Фрину и Спецу, им противостояли шаманы, на которых почти не действовали их высокотехнологичные штучки.
Шаманы определяли присутствие постороннего в комнате, даже не видя его, а зачастую и вовсе не входили в дом, чувствуя там угрозу.
К счастью для экспедиторов, существовали достаточно эффективные методы определения жилья и мест частого появления шаманов, и это позволяло свести столкновения с ними к минимуму.
— Вот этот, Фрин, — указал Спец. — Вначале ты не ошибся.
— Но эти размазанные пятна вдоль ребер!..
— У них другая полярность, смотри не только на изображения сканера, но и на его частотную характеристику.
— Ага, понял. Извини, Спец, я затупил… А маяк, вот он, я его вижу.
— Все, грузим.
Спец выдернул из небольшого кофра гравитационную площадку, которая тотчас активизировалось, и от нее стали расходиться фильтровые молнии-лучики. В таком состоянии она была еще не стабильна, и требовалась пара минут, пока площадка прогреется и сможет транспортировать тяжелый груз — вроде бесчувственного нороздула.
Говорили, будто у других звеньев уже давно сменили оборудование и новые площадки вовсе не требовали прогрева и помещались в кофры вдвое меньшие, однако Спец и Фрин справлялись и так, хотя иногда младший напарник жаловался на трудность работы.
Площадка прогрелась, Спец опустил ее на пол, и она легко поддалась, лишь изредка потрескивая молниями. Вдвоем они закатили нужного нороздула, площадка поднялась, и Спец повел ее к выходу, а первым, то и дело оглядываясь, засеменил Фрин.
— Вперед смотри! Если кто-то появится — сбивай!
— Ага! — кивнул Фрин. Он хотел принять капсулу благоприятора, но перед Спецом было неловко, ведь это было проявлением слабости.
Внизу им никто не помешал, площадку вывели во двор, завели за угол, и Фрин выключил у запаркованного челнока режим светового огибания.
Стоящий на опорах эллипсоид, словно нехотя, проявился из затуманившегося воздуха, однако трап тотчас опустился, открылся погрузочный проем, и напарники вместе с грузом проскочили в него за секунду.
— Подъем! — скомандовал Спец, и челнок резко стартовал так, что взвыли гравитационные компенсаторы, призванные защищать экипаж от перегрузок.
Глядя сквозь прозрачный пол, Спец видел быстро удаляющуюся землю и ставший маленьким форт нороздулов с его тройным периметром ограждения, тремя бетонными дотами и дорожками между постройками.
— Что у них там за база, кстати? — спросил Фрин, незаметно для напарника засовывая в рот капсулу благоприятора.
— Пункт связи и навигации.
— Выглядит внушительно. Неужели все это против местных варваров?
— Ты про доты?
— Ну, да.
— Разумеется. Не все из них шаманы, некоторые могут попытаться захватить эту территорию.
— Зачем?
— Не знаю, — пожал плечами Спец. — Чтобы разграбить какие-нибудь блестящие железки или для поднятия собственной значимости. Вариантов много.
Когда прошли гравитационный пояс, челнок слегка качнуло, а далеко внизу дымилась атмосфера планеты. Это была грандиозная, величественная картина, но Спец видел ее тысячи раз.
— Фиксирую базовый корабль, — сообщил Фрин, продолжая незаметно, как ему казалось, поглощать благоприятор.
— Я тоже, — сказал Спец, замечая неподвижно висящую «тарелку» размером с баскетбольную площадку. Подсвеченная выглянувшим из-за планеты солнцем, она находилась в золотистом ореоле, который и делал ее заметной.
На пилотной панели замелькали индикаторы — компьютеры челнока и базы договаривались о стыковке.
— Мне отправить отчет о том, как ты пользовался сканером? — как бы между прочим спросил Спец, когда их челнок уже затянуло в причальный туннель.
— Э-э… Может, это не так уже необходимо?
— Может, Фрин. Но ведь так положено по инструкции…
— Ты хочешь сказать…
— Ну-ну, продолжай, — поддержал его Спец.
— Что мы могли бы заключить неформальное соглашение?
— Нет, мы не будем заключать никаких договоров и соглашений, потому что это будет нарушением инструкций, а мы этого не хотим, правильно?
— Да, Спец, ты же знаешь, что я нахожусь в роли кандидата и…
— Не напрягайся. Просто наши с тобой дела мы будем решать на своем уровне. Обычное обсуждение — командная работа. Ты меня понимаешь?
— Да, Спец. Мы будем обсуждать все в команде и не станем беспокоить центр по пустякам.
— Ну наконец-то, — выдохнул Спец, и челнок остановился, встав на стопоры. Проем открылся, и площадка сама в автоматическом режиме вышла в коридор. Экипаж не спеша двинулся за ней. У них было около часа, чтобы отдохнуть на защищенной территории базы.

Глава 124

Они расположились в рекреации позади операционного бокса и могли наблюдать за тем, что делали с привезенным объектом трансологи.
Сначала вокруг них затуманился электронный газ, потом спустились штанги с манипуляторами, и в прерывистом стробоскопическом освещении засверкали лезвия, а трансологи принялись совершать вокруг стола свой многократно повторяемый танец.
Нечто подобное Спец наблюдал у каких-то насекомых на какой-то планете.
— Ну и что, Фрин, — решился он нарушить тишину и пробудить ото сна задремавшего напарника. — Ты-то понимаешь, что они с ним делают?
— А… О-о!
Фрин потянулся, отчего заскрипела оболочка его костюма.
— А что ты имеешь в виду?
— Ну ты же у нас знаток теории. Я больше практик, знаю, где, что и как лучше сделать, чтобы притащить объект этим умельцам, знаю, как определять маяки, чтобы не облажаться. Но вот зачем они это делают…
— Трансологи?
— Да.
— Они изымают маяк и ставят новый.
— А в чем смысл маяка, в чем его функция?
— Ну, я всего тоже не знаю, но маяк накапливает информацию о развитии объекта, его обменных процессах, о том, как следует его биология вшитой в него программе. Благодаря этой информации последующие модели существ могут улучшаться или как-то изменяться в целях их специализации. Вспомни гризоттов — это настоящие боевые машины, агрессивные и вспыльчивые, но не слишком умные. Что-то разрушить и захватить они могут, а вот отстраивать экономические и социальные системы — увы, не в состоянии.
— То есть ветвь нороздулов удачнее?
— Но ты же сам видел их базу. Вполне себе приличные постройки, какая-то аппаратура, хотя и примитивная.
— Однако я бы не сказал, что они слишком умны.
— Это да, но зато была развита концепция узкой специализации. Нороздулы были силой и администрацией, фризонталы, как более спокойные и размеренные, могли выступать звеном управления и исполнения. А инсайдеры — добротное инженерное звено, а также хорошие строители и экономисты.
— Ну и чего дергаться, если все так хорошо получилось? Чего мы мотаемся за этими нороздулами и их собратьями?
— Мы собираем материал, Спец. Мы пополняем базы данных новыми поступлениями, и на их основе суперкомпьютерами вроде «гринтауна» вырабатываются новые рекомендации.
— Ладно, допустим, все так, но зачем? Какой в этом смысл, если уже есть эти муглы со специализациями?
— Всем хочется создать универсального мугла, чтобы он мог быть, и воином, и строителем, и инженером, и администратором.
— Это уже из области фантастики, — усмехнулся Спец, продолжая следить за манипуляциями трансологов, продолжавших свой танец.
— Согласен, но мы… То есть наши биокреаторы добились неплохих результатов с так называемыми мягкими муглами или гибкими муглами, которые в известной мере обладают всеми перечисленными качествами.
— Это которые? — повернулся к Фрину Спец.
— Ну как же, варвары с планетного сектора «альфа-три ноля, пятьдесят девять, восточной дистанции»…
— Это те, у которых была кратковременная заваруха с нороздулами?
— Заваруха лет на семьсот. У них за это время прошло несколько эпох.
— Так в чем проблема теперь, если «гибкие муглы» доказали свою жизнестойкость и выперли нороздулов с планетного сектора?
— Все не так просто, Спец. Они, как ты выражаешься, выперли нороздулов лишь на ближайшую перспективу, ведя войну совсем уже варварскими методами, не жалея даже собственную популяцию. Цивилизованные субъекты так себя не ведут. Да, мы получили многофункциональных муглов, но расплатой за это оказалась их эмоциональная неустойчивость.
— Откуда ты про них столько знаешь, ты что, работал в их секторе?
— Нет, что ты! Я же у тебя практикуюсь, Спец! — развел руками Фрин и улыбнулся, впервые за долгое время. А еще он почувствовал, что пока не нуждается в очередной капсуле благоприятора, и причиной этой перемены был искренний интерес в глазах более опытного коллеги. Впервые тот видел во Фрине не туповатую комплексующую обузу, а ценный источник информации.
— Я часто запрашиваю отчеты из раздела биокреации, они, кстати, лежат в свободном доступе.
— Только для кандидатов в Лигу, — заметил Спец.
— Ах да, совсем забыл. Но я могу держать тебя в курсе всех новостей, ведь мы теперь друзья.
Фрин сделал паузу, ему показалось, что Спец его не слышит. Однако Спец слышал.
— Давай для начала станем приятелями, Фрин.
— Приятелями?
— Да, приятели — это ступень, предшествующая дружбе, — добавил Спец, стараясь говорить языком, понятным Фрину.
— Ага, это вроде кандидатской ступени?
— Примерно так. Ведь дружба — это очень серьезно, это значит, мы будем нести друг за друга полную ответственность, и зачастую даже за пределами инструкций, понимаешь меня?
— Ну, честно говоря, я и не предполагал, что это настолько серьезно…
Было видно, что Фрин обескуражен.
— Вот поэтому я и предлагаю приятельские отношения. Начинаются они с того, что все отчеты для центра мы вначале обсуждаем и, уж тем более, не транслируем наши беседы в реальном времени.
— Кстати, в центре могут заинтересоваться, почему я прервал эти трансляции, а потом мои кураторы…
— Об этом не беспокойся, — перебил Спец. — Ты можешь сказать, что у нас переменились отношения. Мы глубже погрузились в работу, стали понимать друг друга с полуслова, так что наше общение превратилось в малоинформативные, для постороннего, знаки и полунамеки. Это не выдумка, так работают по-настоящему слаженные группы.
Яркая вспышка, сверкнувшая над операционным столом трансологов, заставила обоих прервать разговор.
— Ух ты! — покачал головой Спец.
— Это они маяк достали.
— А почему сверкнуло?
— Это момент расцепления связей.
— Электричество?
— Нет, лептионовая дуга вроде бы…
— Так говорили вроде, что лептионы — лженаука?
— Это было давно, сейчас лептионовые потоки признаны официально.
— Видать, большая потеря энергии…
— Для субъекта — да, для маяка — нет.
— А он после такого выживет?
— Ну, раньше мы их привозили живыми, почему ты сейчас сомневаешься?
— Раньше я не задавался этим вопросом, да и вообще предпочитал не ждать в демонстрационной. Сами-то мы привыкли к щадящей бесконтактной медицине, а здесь средневековье какое-то.
— Бесконтактно маяк не извлечь.
— Это да. Но вспышка…
— Вспышка происходит из-за разрыва потоков, потому что обезболивание условное, чаще его называют шоковым.
— Это как?
— Ну, пациента парализуют, а потом при резкой боли он почти теряет сознание от шока, и болевые ощущения притупляются.
— Уж лучше бы он терял сознание, — поморщился Спец.
— Этого допускать нельзя, тогда могут измениться многие показания в маяке.
— А крыша у него не поедет после таких мучений?
— Нет, после того как ткани соединяются, шоковые воспоминания стирают. Но разве у тебя не было трансологической практики? Многие в звеньях раньше работали трансологами.
— Нет, — покачал головой Спец. — Была возможность, но я не захотел.
Он вздохнул и отвернулся от демонстрационного панно.
— Ты это… Дай свою лицензионную таблеточку, хотя я знаю, что мне не положено…
— Ну, приятелю я могу дать одну, это ведь не преступление?
— Да, одну не преступление. А вот если я потребую у тебя каждый день по одной, нужно докладывать в центр, несмотря ни на какую дружбу.
— А почему? — удивился Фрин. — Ты ведь, наверное, уже заметил, что я употребляю этот препарат регулярно?
— Заметил, конечно. Но ты сидишь на этом биокорректоре давно, ты с ним в полной совместимости, а мне нельзя, вот разве что одну… Хотя нет, не пробовал и нечего привыкать.
Спец снова посмотрел на демонстрационную панель и опять поморщился.
— Не переживай, ему уже швы спаивают.
— Я понял, вон какой дым стоит.
— Потом сотрут из памяти шоковые переживания, и все будет в порядке.
— И все же жаль их, беззащитных.
— Это ты зря, я недавно читал отчет о мягких муглах, о тех проблемах, с которыми сталкиваются трансологи и наш брат — звенья доставщиков.
— И какие же проблемы?
— Эти муглы-универсалы весьма неустойчивы, как в сознании, так и в бессознательном состоянии. Были случаи, когда они приходили в себя прямо на операционном столе, видимо, от боли, и ломали дорогостоящее оборудование. А один, при попытке обработать его для установки маяка, нанес трансологу удар в спектре тонкой материи, видимо, сгенерировав ее из лептоидных потоков. Так что зря ты за них беспокоишься, работа с мягкими муглами — это как разминирование бинарно-стрессового фугаса, который взрывается, почувствовав страх или волнение сапера.
— Ну, Фрин, ты меня озадачил, — сказал Спец и, стряхнув с мембранного скафандра невидимые соринки, поднялся, поскольку их объект уже покатили на платформе к выходу. Теперь предстояло вернуть его обратно.

Глава 125

Переброску роботов начали до восхода солнца, но поначалу все складывалось так, что могли не управиться и за всю ночь.
Протоки начали мелеть, и вода упала до такого уровня, что даже плоскодонная платформа на полном ходу не могла пройти по десятисантиметровой луже. К счастью, промеры были сделаны заранее, и крушения не произошло, но дело крепко застопорилось, и только слаженная работа людей Сэма Бертуччи и команды из полудюжины бойцов из охраны банкира Джайхая помогла решить проблему.
Платформу перетащили волоком, зацепив веревки за буксирные петли.
Так первым рейсом доставили машину Хирша и всех пилотов, которых высадили на заросшем островке, кишащем безвредными, по заверениям Веллингтона, змеями.
С пилотами оставили одного вооруженного охранника, и хотелось думать, что только для защиты, потому что бежать в болотно-змеином крае было некуда.
Ни о чем не беспокоился только Шойбле, получив три килограмма ветчины местного производства, хотя Джек уверял, что это мясо гигантских крыс.
Шойбле в ответ только улыбался, такими мелочами его было не напугать, ведь совсем недавно он ел пересоленную несвежую козлятину, а ветчина была ароматна и красива на вид — с прослойками сала. Чудо, а не ветчина.
Солнце еще не поднялось в зенит, и под кустами было прохладно. Охранник сломал ветку и, обеспечивая пилотам безопасность, лично распугал всех змей, а потом ссадил с дерева огромную сороконожку и забросил ее в воду, где за нее тотчас началась драка между караулившими поживу хищниками.
После этого можно было безбоязненно расположиться в прохладе и ждать, когда вернется Веллингтон. Уже через полтора часа послышался шум приближающейся платформы, и Шойбле вдруг сказал:
— А ведь на самом деле здесь неплохо.
— В каком смысле неплохо? — спросил Джек.
Шойбле неопределенно пожал плечами и забросил в рот очередной кусок ветчины. Понять его было можно — в руках пакет с едой, в кармане туалетная бумага, он действительно чувствовал себя в полном порядке, не то что Джек с Хиршем, мучившие себя анализом и пугающими выводами.
Вскоре показалась платформа, которая сидела не глубже, чем в первом рейсе с одним роботом. Правда, и пассажиров на ней было меньше — только Веллингтон и рулевой.
Он сбросил обороты, и платформа пошла по инерции, постепенно отсаживаясь все глубже. Расчет сделан был верно, платформа коснулась дном заросшего берега и остановилась.
— Вперед, бойцы, забирайте своих коней!.. — бодро объявил Веллингтон и сошел на берег.
Джек с Шойбле с готовностью бросились на платформу — Петер даже оставил на траве свой пакет.
Веллингтон присел на траву рядом с Хиршем, а рулевой оперся на перила, сунул в рот дурманящее зелье и, прикрыв глаза, стал медленно его разжевывать.
В кронах деревьев пели птицы, на мелководье свивались клубки из озерных змей, а Джек и Шойбле крутили бегунки, одну за другой снимая прочные стяжки.
Минут за пятнадцать вся работа была сделана, они забрались в кабины и один за другим спустили машины на твердую почву, а потом припарковали в кустах рядом с «греем» Хирша.
— Эх, молодцы солдаты, — сказал Веллингтон, поднимаясь, когда Джек и Шойбле подошли к ним с Хиршем. — Такие проворные, что с вами особенно не передохнешь. Ну ладно, отдыхать будем на Глории.
— Нам заправиться нужно, сэр, — сказал Джек.
— Да, не мешало бы заправиться, — поддержал его Шойбле, поднимая с земли пакет с едой. — Ходили мы мало, но бак должен быть полным.
— И хорошо бы боекомплект пополнить, — добавил Джек. — Мы там у форта постреляли немного.
— Да, я помню. Но вы не переживайте, все у вас будет — и боекомплект, и топливо, и продуктовое обеспечение. Сейчас я как раз за этим и отправлюсь.
С этими словами Веллингтон запрыгнул на платформу, очнувшийся от дремы рулевой запустил двигатель и, дав задний ход, лихо развернул платформу носом к протоке, потом дал полный газ, и судно понеслось прочь и вскоре исчезло из виду в облаке водяной пыли.

Глава 126

Занимаясь регулировкой робота и прислушиваясь к жужжанию насосов и рециклеров, Джек не заметил, как пролетело время, и платформа вернулась с очередного рейса, доставив на остров ударную силу для предстоящей операции — гризотта и двух нороздулов.
Заметив таких пассажиров, Хирш с Шойбле оставили тряпки, которыми надраивали «греев», а Джек невольно покосился на кусты, на случай если придется бежать. Однако монстры сидели спокойно, хотя удерживали их лишь тоненькие веревочки, одни концы которых были привязаны к лапам, а другие находились в сухоньком кулачке толмача, которому поручили сделать из монстров послушных солдат.
Похоже, ему это удалось.
Помимо монстров с их погонщиком на платформе находились Веллингтон и еще двенадцать человек вместе с Бертуччи, а еще груз из пары дюжин ящиков и каких-то тюков.
Когда платформа ткнулась в берег, первыми с нее сошли толмач и его питомцы, при этом они спускались на землю с такой осторожностью, словно ступали по переброшенной через пропасть доске. Эти громилы, особенно гризотт, выглядели, как обернутые в бархат кинжалы, — очень уж неестественно. Толмач сразу отвел их подальше, и они сели под дерево, спокойные и невозмутимые, словно дрессированные цирковые животные, но вдруг лапа гризотта метнулась к ближайшей ветви, и в следующую секунду он разорвал надвое толстенную полутораметровую змею, а затем зашвырнул ее останки далеко в озеро.
Все вокруг замерли, ожидая продолжения приступа гнева, но, ликвидировав опасность, монстр тотчас успокоился и, как ни в чем не бывало, почесал брюхо.
Прибывшие стали сгружать привезенный груз, а Веллингтон подошел к пилотам и устало улыбнулся им, как показалось Джеку, совсем искренне.
— Вот, господа извозчики, тут вам топливо и вооружение. А сержанту Шойбле мешок отборной жратвы, только бы остров не загадил, он совсем небольшой.
— Не беспокойтесь, сэр, я буду гадить в озеро.
— Как пожелаешь, приятель, это твой выбор.
— Когда выступаем? — спросил Хирш.
— Завтра в восемь утра.
— А когда операция?
— В двенадцать тридцать две по местному времени…
— Днем?! — поразился Хирш, и пилоты обменялись недоуменными взглядами. Это было чистейшим безумием — идти через три заграждения на доты с автоматическими пушками.
— Сэр, а вы ничего не перепутали? — уточнил Джек.
— Нет, капрал, не перепутал. Если пойдем ночью, нас перебьют всех до единого, у них отличная ночная аппаратура. А вот в двенадцать тридцать две солнце выйдет на критический угол для их систем прицеливания — есть у них там один провальчик в системе линз. Бить будут с недолетом, но всего полторы минуты, дальше снова в десятку.
Пилоты помолчали, осмысливая услышанное.
— А откуда такая информация?
— Я же вам рассказывал, однажды мне удалось там побывать. Всего лишь раз, но кое-какую информацию я добыл.
— Это было давно.
— Давно, но с того времени на форте не проводилось никакой модернизации.
Джек попробовал снова просканировать Веллингтона, чтобы попытаться выяснить, говорит ли тот правду, но его внимание отвлек Бертуччи, который остановился в нескольких шагах от пилотов и как-то странно посмотрел на Джека, словно оценивая его для продажи. Постоял и пошел прочь, а когда Джек снова обратил взгляд на Веллингтона, то увидел его насмешливую улыбку.
— Что, парень, сбили тебе настройку?
— Кто сбил? Чего сбил? — попытался обороняться Джек.
— Хорошо, сэр, как мы будем добираться до места? — вмешался Хирш, чтобы Джек снова не начал свои сеансы разоблачения.
— Выйдем ровно в восемь. С восточной стороны протока неглубокая, дно илистое, но под ним песок, так что машины пройдут без проблем. Дальше лес, будет немного сложнее, но впереди пойдут ребята с мачете и станут прорубать проходы в самых трудных местах. На позиции должны выйти за пятнадцать минут до атаки.
— Почему так мало? — спросил Джек. — Мы не успеем оглядеться, не успеем привязаться к местности.
— Придется постараться уложиться в пятнадцать минут, потому что раньше там пролетает дозорный дрон и засекает даже примятую траву. Поэтому попытка только одна, но на кону возможность покинуть эти места и перебраться на нашу военную базу. Неужели она этого не стоит?
— Стоит, — со вздохом согласился Шойбле и снова принялся за ветчину.
— Я рад, что нашел у вас понимание, поскольку вы у нас и танки, и артиллерия. Вон там — в тюках, пленочные канистры, а в них очищенное оливковое масло с катализатором. Это, конечно, не штатное топливо, но ваши турбины легко с ним сладят.
— Но дымить будут, — добавил Джек.
— Немного будут, но для нас это не страшно, зарядные циклы вы проведете в лесу, где вашего дыма никто не заметит. Теперь о боекомплекте. Удалось достать двести снарядов для ваших автоматических пушек. Положите их в основную подачу, а штатные снаряды уберите в резервный короб или выбросьте, если не поместятся.
— А почему именно ваши снаряды нужно заряжать в первую очередь? — спросил Хирш.
— Потому что это усиленные боеприпасы и стоили они мне целую кучу денег. Обычный бетон они дырявят, как масло, но доты собраны из массива кристаллизованного бетона плюс внутреннее армирование бронесеткой, поэтому с самой дальней дистанции будете стрелять именно ими. А уже вблизи — штатным боекомплектом.
— А гауссы? — спросил Шойбле.
— Гауссы разрядите в самом начале, с этого и начнем атаку, а уже на бегу будете стрелять из автоматики.
— А мне патроны? Я ведь возле форта больше всех потратился, — поднял руку Джек.
— И тебе тоже, вон в том синем ящике — три сотни патронов, тоже особых, заряди их прежде всего. Там же в ящике пехотный автомат — хороший, а не та рухлядь, что у ребят Бертуччи.
— А почему именно мне?
— Лейтенант с сержантом также получат личное оружие, но попроще. А ты хорошо стреляешь, я знаю. Ну и всем по бронежилету. От прямого попадания усиленной пули он не спасет, но при таких операциях в галереях бывает много осколков — тут он вам и пригодится. На жилете имеется медицинский пакет с перетяжками и блокираторами боли. Все стандартное и вам хорошо знакомое.

Глава 127

Веллингтон сделал паузу, и Джек подумал, что первичная инструкция закончена, однако полковник продолжил:
— Я привез вам пачку фотографий и хорошие карты. Это для привязки. На месте, как я уже говорил, времени у вас будет в обрез.
— Давайте прямо сейчас и займемся ими, — предложил Хирш.
— Займемся, — согласился Веллингтон. — Но сначала — первое кормление.
— Чего первое? — не понял Шойбле, переставая жевать.
— Завтра вы пойдете в авангарде своих групп, но помимо брони вас будут прикрывать наши новоприобретенные гвардейцы. Нороздул Релиф, это тот в обносках серого офицерского мундира — пойдет рядом с Шойбле по левому флангу. Тот, что в остатках синего мундира, — Лео, тоже офицер, кстати, пойдет по правому флангу с господином лейтенантом, ну, а гризотт, наш козырный туз, рванет на центральный дот, и сразу за ним Джек на своем велосипеде.
— Не говорите так, сэр, — сказал Джек.
— Шутка, парень, — натянуто улыбнулся тот, и Джек подумал, что эта издевка была лишь способом завладеть инициативой в их личной дуэли — проницательность Джека против изворотливости и опыта полковника Веллингтона.
— А на что будет рассчитывать Джек? — спросил Хирш. — У нас есть гауссы, а у него только пулемет.
— Его поддержит гризотт с автоматическим гранатометом. Парень этим оружием владеет отменно, так что будет для Джека главным калибром. Ну, а теперь, как я уже говорил, первая кормежка.
— Квартун! — махнул рукой Веллингтон одному из бойцов Бертуччи. — Давай тюк с потрохами!
Боец закинул на спину автомат, подхватил увесистый тюк и подтащил к Веллингтону. Затем развязал веревку и выдернул из мешка большую связку сушеных то ли змей, то ли узких рыбин. Всего таких связок было три, но Джеку досталась самая большая и самая зловонная.
— Они точно станут это есть? — уточнил он, стараясь не дышать носом. — Они не обидятся за такой подарок?
— Напротив, для их теперешней биологии это самое сбалансированное питание. Толмач гарантировал нам нужный эффект. А как он с ними управляется, вы видели сами.
— Видели, — согласился Джек и посмотрел в сторону «гвардии». — Значит, мы должны их вроде как приручить?
— Вот именно, капрал. Получив первое, за сутки, кормление из твоих рук, гризотт станет считать тебя своим товарищем, что поможет лучше взаимодействовать в бою.
— Это обязательно? — вырвалось у Джека. Он еще раз посмотрел на выдающиеся челюсти гризотта и его бликующие на солнце когти. Приближаться к такому по собственной воле не хотелось, но, с другой стороны, рядом с монстром на травке сидел толмач и ничего не боялся.
— Это обязательно, капрал Стентон, в этих действиях заложен успех завтрашней операции.
— Прямо сейчас?
— Да, капрал, иди и угости своего друга, толмач уже в курсе.
Мимо прошел Бертуччи и снова задержал взгляд на Джеке.
— А куда они собрались, сэр? — спросил Джек, наблюдая, как Бертуччи и четверо его людей забираются на платформу.
— Скоро сам все узнаешь. А теперь иди корми своего красавца. Он уже почуял жратву, смотри, как головой поводит.

Глава 128

Несмотря на опасения Джека, его завтрашний напарник взглянул на него осознанным взглядом и, кивнув на связку сушеных рыб или змей, спросил:
— Это мне?
— Да, если тебе это понравится… — пролепетал Джек и протянул связку, боясь, что, хватая еду, гризотт полоснет его по руке острыми когтями. Но монстр взял связку очень аккуратно, а потом поднес ее к морде и, втянув удушливый запах, мечтательно прикрыл глаза.
— Он ее очень любит, — прошамкал толмач, обращаясь к дальнему туманному берегу, до которого не дотягивались лучи солнца, теряясь в кронах деревьев.
— О да, — негромко произнес Джек, замечая, с каким удовольствием гризотт ест. Он срывал с вязанки по одной рыбке и забрасывал в рот, а потом, жмурясь, разжевывал их, оставляя на веревке только головы. Когда тушки закончились, он съел и их, и толмач отпустил его к воде, где гризотт напился прямо из пригоршни.
К тому времени Хирш с Шойбле тоже успели покормить своих завтрашних напарников и благополучно вернулись к ожидавшему их Веллингтону. У них на это ушло меньше времени, чем у Джека, поскольку он оставался с гризоттом до конца трапезы.
— Ну, я пойду? — спросил он толмача.
— Иди, конечно, — разрешил тот. — Ты свое дело сделал.
Джек направился к своим, но пока шел, пару раз оглянулся на гризотта, а тот, наевшись, задремал под кустом, положив кулак под угловатую голову.
— Ну что, подружились? — спросил Веллингтон улыбаясь.
— Да, — признался Джек. — Я не ожидал, что он такой… покладистый.
— С тобой покладистый, поскольку это ты принес ему пожрать, да и прошивка толмача свою роль сыграла — зря я ему не доверял.
— А вы не доверяли, сэр? — спросил Шойбле.
— А ты бы доверял таким байкам, что какой-то старичок за полтора суток может переделать монстров из вражеского лагеря в твоих друзей?
— Нет, сэр, я бы этому не поверил, — ответил Шойбле и, заглянув в пакет, вздохнул — ветчины осталось совсем мало.
Затем Веллингтон сходил за папкой, и все четверо стали раскладывать на траве фотографии и космические сканограммы, которым было уже немало лет.
— А точно с тех пор ничего менялось? — уточнил Хирш, испытующе посмотрев на Веллингтона.
— Здешняя агентура имеет более свежие данные, и эти данные от старых фотографий ничем не отличаются.
Забрав несколько дублированных снимков и схем, Веллингтон отнес их «гвардейцам», которые также сели вокруг материалов и стали изучать их, негромко переговариваясь.
Некоторое время Джек следил за ними, ему казалось удивительным, что такие страшные с виду существа общались друг с другом вполне обыкновенно, даже где-то по-человечески.
После ознакомления с фотодокументами и схемами пилоты занялись заправкой машин и зарядкой пушек. На это ушло немало времени, а потом был обед из какой-то каши с мясом неизвестного происхождения. Но Джеку еда понравилась, тем более что готовилась она на костре и пахла дымом.
Вскоре после обеда обслуживание роботов было закончено, и пилоты занялись собственной экипировкой. Джек достал обещанный ему автомат и принялся изучать его — такой модели он еще не видел.
Широкий магазин, наборный, из разноцветных колец, ствол. Или это кожух?
Откуда ни возьмись рядом появился Веллингтон, хотя до этого пару часов Джек его не видел.
— Ну что, нравится игрушка? — спросил он, и Джек отметил, что от полковника почти не пахнет алкоголем. Он уже хотел съязвить и на этот счет, но не стал. Глупо все это.
— Нравится, сэр, только непонятно, что это такое.
И Джек продемонстрировал добытый из магазина патрон, похожий на толстый незаточенный карандаш.
Помимо того, что весил он совсем немного, отверстие в стволе было втрое меньше диаметра боеприпаса.
— Это лучевое оружие, капрал. В патроне химическая начинка, линза и фокусатор. Все это устройство одноразовое и после выстрела выбрасывается, как обычная гильза.
— А что вылетает?
— Электромагнитный импульс, преобразованный встроенным в кожух генератором.
— И в чем смысл?
— Мгновенное попадание, если верно прицелился, высокие пробивные качества.
— Против бронежилета?
— Против чего угодно.
— Хотелось бы попробовать.
— Если завтра возникнут проблемы — попробуешь, но я надеюсь, что тебе это оружие не понадобится. Обойдешься бортовым пулеметом.
— Ну да, — кивнул Джек, которому понравился этот автомат, и было бы чуточку жаль, если бы не пришлось его применить.

Глава 129

Когда стемнело, издалека послышался шум приближающейся платформы. Джек как раз находился в кабине «таргара», еще раз проверяя подачу из патронного короба.
Как будто все было готово — оружие, продукты, карты и фотографии, но операция, по его мнению, была сырой.
Обычно к новому заданию они готовились неделю, а то и две, постепенно свыкаясь с этой мыслью, выходя в дюны для пристрелок и тренировки слаженности, а здесь все было схвачено на живую нитку и совершенно отсутствовал план «бэ». Веллингтон о нем даже не упоминал, но, видимо, в случае неудачи им предстояло бежать обратно в лес, кто как может.
Платформа подошла к берегу у дальнего конца острова, мотор заглох, и солдаты Бертуччи стали перетаскивать на остров какие-то грузы. Джек слышал, как они переговаривались. Иногда их слова были ему понятны, а в другой раз они использовали какой-то из местных языков.
Примерно через полчаса подошел Веллингтон и, посветив в кабину слабым фонариком, спросил:
— Ну что, у тебя все в порядке?
— Да, сэр, просто еще раз проверяю.
— Там тебя подойти просят.
Веллингтон неопределенно кивнул в темноту.
— Кто? — удивился Джек.
— Двое ребят Бертуччи.
— А чего им нужно?
— Говорят, у них к тебе какое-то дело.
Джек выбрался из кабины, вытер руки о куртку и направился в указанном направлении, где действительно под сенью кустов увидел двух автоматчиков.
— Пойдем, — сказал один из них, кладя Джеку руку на плечо. — Сэм сказал привести тебя.
— Куда? — еще больше удивился Джек.
— Туда, к палатке.
— Иди-иди, тебя там не обидят, — заверил Веллингтон и скрылся в темноте.
— Да я и не боялся, — ответил Джек, но на самом деле ему было не по себе. Эти странные загадки, а еще этот взгляд Бертуччи тогда — днем! Джеку этот взгляд сразу не понравился. Однако, не подавая виду, что сбит с толку, он последовал за немногословными посланцами Сэма Бертуччи, решив на месте высказать все, что думает о таких странных методах.
Разве такие манеры помогут слаженности команды перед завтрашней операцией?
«Фигня полная», — покачал головой Джек. Идти пришлось по высокой траве, на которой уже лежала роса, и он стал выше поднимать ноги, стараясь не думать, что где-то здесь могут скрываться гигантские змеи.
— Не бойся, змей сейчас нет, — сказал тот, что разговаривал с ним вначале.
— Куда же они подевались?
— Ушли в воду. На ночь они всегда уходят в воду, потому что здесь их может сожрать тук-тук.
— Понятно, — ответил Джек, боясь даже представить этого тук-тука, который вот так запросто жрал двухметровых змей. Хотелось, конечно, спросить, а не опасен ли этот зверь, но они уже подошли к сидевшим у костра солдатам Бертуччи, и он вышел навстречу гостю, посветив для верности на него фонариком.
— В чем дело, Сэм? — спросил Джек, стараясь, чтобы его голос звучал независимо, но Бертуччи ему не ответил, только вздохнул и вернулся к солдатам, а сопровождавший Джека боец подтолкнул его снова и сказал:
— Пойдем, осталось немного, там за акациями палатка.
— А почему за акациями? — спросил Джек.
— Не знаю. Сэм сказал там поставить. Наверно, из-за запаха — акации сейчас цвести начинают.
Они отошли от костра совсем недалеко, когда солдат включил фонарик и посветил куда-то в кусты.
— Становись сюда и раздевайся.
— Зачем это? — совсем уже растерялся Джек.
— Ну, у нас тут вода…
Солдат посветил в другую сторону, и Джек увидел два резиновых ведра с озерной водой, а рядом большую горку какой-то травы.
— Я должен мыться, что ли? — догадался Джек.
— Да-да, правильно.
— Понятно… — кивнул Джек, хотя ему было ничего не понятно. — А мыло дадите?
— Мыло не надо, мыло виакандо — трава с пузырями.
— С пеной, что ли?
— Да-да, правильно. Трава с пеной. Три сильнее, и будет пена.
Джек разделся и сложил одежду в сторонке, все еще помня, что где-то здесь может скрываться тук-тук. Может, этот зверь и не слишком большой, но когда человек голый, он уязвим даже для тук-тука.
Джек взял пучок приготовленной травы и понюхал, но она не имела запаха, а солдат схватил полное ведро и вылил на Джека.
Вода была прохладной и очень бодрила. Джек охнул и принялся растираться травой, как мочалкой. Солдат не соврал, вскоре трава разлохматилась, стала пахнуть каким-то лекарством и скользить по телу, как намыленная.
— Хватит, — скомандовал солдат. — Выбрось ту траву и возьми эту.
И он подал Джеку пучок из травы с длинными, без лепестков, стеблями — что-то вроде лиан, и тот стал послушно им натираться.
В отличие от первого этот пучок сразу стал издавать мятные ароматы, но Джек не успел в них разобраться, когда солдат вылил на него второе ведро и подал полотенце.
— Спасибо, приятель, — поблагодарил Джек и стал вытираться, а потом потянулся за одеждой.
— Не трогай, пусть тут лежит. Сейчас иди в палатку.
— В палатку?
— Иди скорее, пожалуйста, а то там без меня всю кашу съедят. В обед были только фрукты. Иди, а?
— Не вопрос, приятель, — сказал Джек, перебирая всевозможные причины происходящего. Самым приемлемым казался тот вариант, что ему, как участнику завтрашней операции, просто дают возможность хорошо выспаться. Может такое быть? Может. Только чем же он лучше Хирша и Шойбле? Они-то ведь тоже пойдут в первых рядах.
Пока солдат подсвечивал безопасным фонарем, Джек добрел до входа в небольшую палатку, рассчитанную человек на пять.
— Заходи… — сказал солдат.
— Захожу, — пробурчал Джек, откидывая полог и чувствуя, что его руки и ноги начинают покалывать и разогреваться. Можно было не сомневаться, что это действие мочалки из ароматной травы.
Когда он оказался внутри палатки, ему показалось, что он тут не один. Джек уже хотел спросить: «Кто здесь?» — но его опередили.
— Это ты, Стентон?
— Так точно… — ответил Джек, с трудом соображая, что вопрос ему задала женщина.
— Иди сюда… Ближе, я здесь…
В палатке загорелся еще один безопасный фонарик, и Джек тотчас прикрылся ладонями.
Девушка засмеялась.
— Ты смешной, Стентон, — сказала она, а Джек подумал, как станет объясняться с Бертуччи, если он сюда заявится. Это будет совсем непросто.
— Что вы здесь делаете, Ороре? — спросил он, опускаясь на застеленный мягким ковром пол палатки.
— Я думала, ты будешь рад меня видеть, Стентон, мне показалось, что я тебе нравлюсь.
Джек вздохнул, растертое мятной травой тело разогревалось все сильнее, и если поначалу он чувствовал какой-то озноб, то теперь уже жар распространялся по ногам, разогревал поясницу и даже затылок.
«Чем они меня намазали?» — подумал он, глядя на Ороре, которая командовала всем происходившим с ним этим вечером.
Девушка лежала на небольшом возвышении, сложенном из квадратных подушек. На ней был атласный халат с затейливым рисунком, и податливая материя подчеркивала все подробности красивого тела.
— Ороре. Слово-то какое чудесное: Ороре…
Ороре снова засмеялась.
— Ты так интересно говоришь, Стентон.
— Я это вслух, что ли?
— Да, вслух. Это трава в тебе говорит.
— Этот парень дал мне ее…
— Это я привезла ее и сама велела дать тебе.
— Ты?
Джеку показалось, что Ороре надвигается на него, как будто он подкручивал регулировку оптической системы.
— Чего ты вздрагиваешь?
— Ты очень близко… Была.
— Нет, я пока далеко. Иди сюда, у меня есть одеяло с настоящим птичьим пухом, смотри, какое легкое.
Девушка выставила из-под халата длинную ногу и подцепила ею сложенное рядом одеяло, а потом набросила на себя, но тут же откинула один край в сторону.
— Иди сюда, Стентон.
— Я бы подошел, Ороре, вы не думайте, я не против знакомства с вами, но что я скажу Сэму, если он вернется?
— Вот еще! — воскликнула девушка и села, отчего халат на ней распахнулся, и у Джека захватило дух от раскрывшейся перспективы.
— Сэм здесь ни при чем, я уже взрослая и сама принимаю решения. Что он тебе наговорил?
— Ничего не наговорил, — пожал плечами Джек, одновременно прикрываясь руками. — Только смотрел как-то странно… А он вам кем приходится?
— Он мой старший брат.
— Правда?!
— А что ты так радуешься?
— Ничего, просто так, — ответил Джек, чувствуя, что начинает приходить в себя. Теперь все встало на свои места. — Вы… То есть ты что-то говорила про одеяло…
— Ну наконец-то, я уже думала, что ошиблась в тебе. Я думала, ты огненный, как Вилли, у нас говорили, что вы все такие.
— А кто это «вы»? — уточнил Джек, подползая к Ороре, которая смотрела на него сверху вниз, как какая-нибудь императрица. Не дождавшись ответа, он забрался под одеяло и накрылся им, тотчас дав волю рукам.
— Не спеши, ты еще не готов, — прошептала Ороре.
— Ты права, — согласился Джек, прижимая к себе Ороре. — А откуда ты знаешь, какой из себя этот Вилли?
— После его исчезновения все женщины в округе только о нем и говорили. Он просто бросался на них, как безумный, и оставил после себя много детей.
— Да, я это видел. В смысле, их встречу… Ороре, какая же ты горячая, огонь просто…
— И ты…
— Как ты хорошо пахнешь.
— Это настой гортензии…
— Хороший настой… Хороший… Выключи фонарь…
Свет в палатке погас.
— Этот халат…
— Сейчас, просто пояс запутался… Все, сняла…
А потом Джек закружился в череде поцелуев, вздохов, ароматов гортензии и горячего шепота. Когда же все закончилось, они уснули вдвоем и очнулись посреди ночи, разбуженные нарочито громкими разговорами Бертуччи и его людей. Солдаты прошли мимо, и вскоре их голоса затихли.
— Они намекают, что мне пора уходить, — сказал Джек, снова прижимаясь к Ороре.
— Да, пора. Завтра будет бой, и пусть тебе повезет, Стентон.
— Пусть, — согласился Джек.

Глава 130

Проснулся Джек от того, что кто-то сильно толкнул его в плечо.
— Что?! Что такое?! — воскликнул Джек, хлопая рукой по тому месту, где должен был лежать автомат — тот самый, выданный Веллингтоном.
— Да не ори ты… — прошипел Хирш.
Джек перевел дух и огляделся. Ничего страшного не происходило, он по-прежнему находился на острове, а вокруг все было погружено в густой, как молоко, туман. И толкнул его Хирш вовсе не сильно, это ему спросонья так показалось.
— Что случилось-то?
— Ничего не случилось. Полковник сказал, чтобы я вас с Петером разбудил, только обжора не орал, как ты. Что тебе приснилось? Кошмар?
— Нет, мне приснилось… Не кошмар. Мне приснилось приятное.
— Это не приснилось, Джек, приятное отбыло среди ночи на платформе.
— Ороре уплыла?
— Уплыла, Джек.
— Насовсем? — задал Джек совсем уже глупый вопрос.
— Надеюсь, что да, приятель. Иди умойся и возвращайся завтракать, мы выступаем через полтора часа.
— Полтора часа, — повторил Джек, с трудом просыпаясь.
Вчерашний день выдался длинным, и он до сих пор не мог определить, что было сном, а что реальностью.
В озере плескались змеи, где-то на востоке собиралось выглянуть солнце, солдаты Бертуччи выходили на берег умываться, а через два часа или даже чуть раньше предстояло атаковать укрепленные позиции врага, которые Джек видел только на фотографии.
Из тумана появился Веллингтон. Он выглядел бодрым, подтянутым, и печать пьянства на его лице проступала не так отчетливо.
— Просыпайся, Стентон, — бросил он мимоходом. — Нам еще нужно поговорить с твоим товарищем…
Джек встряхнулся и побрел к воде, стараясь ровнее выстроить вчерашние воспоминания. Неужели это было с ним? Неужели здесь была Ороре?
Откуда-то слева от него появился солдат, показавшийся Джеку знакомым.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил тот.
— Спасибо, приятель, все в порядке. А это ты меня травой растирал?
— Нет, я тебе ее только подал.
— Да, только подал, — заторможенно произнес Джек и присел у воды на корточки.
— Ударь по воде ладонью, и вся гадость разбежится. Они ядовитые, но очень трусливые.
— И змеи?
— И змеи.
Джек так и сделал, а потом стал умываться остывшей за ночь водой.
— Ты как-то слишком грамотно разговариваешь, — заметил он, когда солдат подал ему бумажное полотенце.
— Я раньше учился в городе в миссии у нороздулов. Они содержали большую школу для местных и даже читали университетские курсы по разным наукам, видимо, собирались обосноваться тут надолго, но потом что-то не сложилось, миссию расформировали, преподаватели уехали, и из всех объектов осталась только эта база.
— А ты, значит, пошел в солдаты.
— Другой работы здесь нет, и неважно, есть у тебя диплом или ты был сборщиком тростника. Бери автомат и иди служить наркобаронам.
— Но ведь не все служат наркобаронам.
— Не все, — согласился солдат, принимая у Джека полотенце, и на этом их разговор закончился.

Глава 131

Завтрак Джек почти не запомнил, что-то он ел, что-то пил, вроде остался сыт. Да, Шойбле несколько раз просил добавки, а Хирш интересовался у Джека, в порядке ли он.
А что Джек ему ответил? Что он ответил?
— Держи здесь… Утягивай, сильнее утягивай!..
Это был Веллингтон, он командовал оснащением гризотта, который сидел на траве, чтобы солдатам было удобнее ставить на него доспехи.
— Стентон, подай шарнир!..
Джек схватил лежавший у его ног узел и протянул полковнику, отмечая, что, несмотря на массивность, железка была легкой — из титанитового сплава. Когда туловище гризотта оказалось закрыто доспехами, монстру пришлось подняться, а солдатам подставить под ноги плетенные из прутьев банкетки, с которых они продолжили дооснащение гризотта под руководством Веллингтона.
Наконец ему позволили пройтись по траве, и гризотт со знанием дела сделал несколько движений, проверяя подвижность сочленений защиты, а потом подпрыгнул с места метра на полтора и почти бесшумно приземлился.
— Ну и как тебе? — спросил его Веллингтон.
— Отличный комплект, сэр, — пророкотал гризотт и шумно выдохнул. — У меня никогда не было такого оснащения, страшно даже представить, сколько все это стоит.
— О, лучше тебе не знать, приятель! — отмахнулся Веллингтон. — Возьми-ка лучше оружие, примерься.
— Да, сэр, — ответил гризотт и поднял массивный автоматический гранатомет.
— Подвигайся…
— Слушаюсь, сэр.
Гризотт стал ходить из стороны в сторону, приседать и разворачиваться.
— Я проверю автоматику, сэр?
— Проверь.
Стоявшие рядом с Веллингтоном солдаты обеспокоенно переглянулись — боекомплект гранатомета был полным. Однако толмач лишь самодовольно щурился, перебирая в кармане пачку полученных ассигнаций.
За его спиной — ближе к воде, проводилась оснастка двух нороздулов, но те и сами справлялись: в отличие от комплекта гризотта их защита была стандартной.
Стоящие с ними солдаты, а также Шойбле и Хирш лишь наблюдали, как умело перепрограммированные нороздулы облачались в броню.
На гризотта надели шлем, в котором он стал похож на еще одного робота, а когда поднял зарешеченное броневыми пластинами забрало, стал выглядеть едва ли не страшнее.
— Ну вот, Тарпан, этот парень будет идти за тобой след в след, — сказал Веллингтон, указывая на Джека.
— Да, сэр, я помню, — ответил гризотт, проверяя автоматику гранатомета.
Толмач хорошо потрудился над «перепрошивкой» этих пленников, но что бы он им ни внушил, все их профессиональные навыки остались при них. Джек видел, как гармонично смотрелось оружие в руках этого монстра, и опасался возможного сбоя, ведь одной очереди из гранатомета хватило бы, чтобы уничтожить весь островной контингент.
— Не дергайся, парень, — шепнул ему на ухо Веллингтон, когда они с Джеком отошли к роботам. — Его пушка блокирована радиокодом, а пульт у меня в кармане.
— Правда?
— Правда.
И Веллингтон продемонстрировал Джеку устройство размером с крупную монету.
— Ты же не думал, что старик Веллингтон пустит эту тему на самотек?
— Нет, сэр, не думал, — заверил Джек, прекрасно понимая, что «кодовый пульт» мог оказаться обычной пуговицей. Веллингтон был отъявленным манипулятором, который умел управлять процессами в реальном времени, как какой-нибудь гончар куском жидкой глины. Тут поддержал пальчиком, там придавил ладошкой. Одно слово — специалист.

Глава 132

С острова вышли точно по расписанию. Впереди шел проводник, и с ним трое бойцов авангарда с пулеметом на случай внезапного столкновения.
За первой группой еще пятеро бойцов, потом толмач и трое монстров в броне и с оружием. За ними Веллингтон — в полном одиночестве, за которым, как за вожаком, вышагивали «таргар» и два «грея».
Сзади роботов прикрывал арьергард из шести человек, что для арьергарда, по мнению Джека, было вполне достаточно, но для самой операции — маловато.
Джек помнил, что поначалу Веллингтон планировал участие примерно полусотни бойцов, однако с тех пор его планы изменились.
— Наш-то фельдмаршал на таблетках сидит, — сообщил Шойбле по корпоративной волне.
— Тоже мне новость, — усмехнулся Хирш.
— Алкоголем от него давно не пахнет, — подтвердил Джек.
— Зашился до операции, потом снова обвалится, — заверил Шойбле. — Кстати, я только что раздавил опорой громадную змеюку.
— Не гони, всех змеюк разогнал авангард и «гвардейцы», — остудил его Хирш. — Ты, наверное, на корягу наступил. Задумался про кашу, и змеюка тебе приснилась.
— Не задумывался я ни про какую кашу, мне здесь больше бобовое пюре понравилось. А тебе, Джек?
— Что?
— Не мешай ему, он свою красотку вспоминает.
— Красотка — это хорошо, — согласился Шойбле. — Но перед боем я бы предпочел котелок пшенной каши с маслом, а на второе — кусок свинины, знаешь, такой с черным перчиком, и еще чтобы…
— Да заткнись ты! — оборвал его Хирш. — Джек, чего она хотела-то? С чего вдруг? Это же не просто так…
— Я и сам не понял, меня какой-то дрянью натерли… ничего теперь не помню…
— Дикие нравы, — заметил Шойбле. — Ну, понравился парень, так бы и сказала напрямую, давай, дескать, делай ребенка. Вон, сколько их тут полковник настрогал. Целую деревню, считай, заселил, не учитывая водокачки.
— Водокачка до него была, — сказал Хирш.
— Почему ты так решил?
— Специалисты по бабам водокачки не строят.
— Ну, может, ты и прав.
Форсирование затопленного луга длилось минут пятнадцать, потом начался кустарник, а за ним молодой лес и наконец большие джунгли в три, а кое-где и в четыре яруса. Здесь было сыро, по ветвям скакали какие-то зверьки и разодетые в яркое оперение птицы. Авангард заработал мачете, и срубленные деревца стали устилать проложенную в зарослях тропу.
— А интересно, вон те желтые ягоды есть можно?
— Петер, здесь все кругом ядовитое.
— Джек, а ты чего скажешь?
— Ну… я даже сам не поверил, что она приехала, думал, это сон… Продолжение сна…
— С тобой все ясно, спи дальше. Тедди, а вон те крупные плоды, а? Смотри, какие сочные! Их, вон, жрет какая-то оторва! Значит, съедобные, да?
— Для нее — да. Но ты тоже можешь пробовать, вдруг повезет?
— Насмехаешься.
Шедший перед машинами Веллингтон обернулся и покрутил в воздухе пальцем, что означало — запустить турбины. И тотчас один за другим из выхлопных труб взметнулись фонтаны черного дыма.
— Охо-хо! А говорил, хорошее топливо! — заметил Шойбле.
— А чего тебе не так? — возразил Хирш. — Запустилось-то нормально!
— Я все вспомнил! — закричал в эфире Джек.
— Поздравляю. Надеюсь, тебе понравилось, — сказал Хирш. — Нормальное топливо, я ожидал худшего, а тут полный порядок — зарядка четыре процента в минуту.
— У меня три с половиной, — сообщил Шойбле.
— А у меня двенадцать, — поделился Джек. — Но я все вспомнил!
— Или рассказывай все в подробностях, или заткнись, — предложил Шойбле.
— Ты чего человека пугаешь? — возмутился Хирш.
— От такого же слышу. Смотри, наш алкаш снова руками машет. Чего тебе еще нужно, пьющий старикашка?
— А ты не думал, Петер, что он может тебя слышать? — спросил Джек.
— С чего это? Наше радио это наше радио, и никто этой частоты… не знает…
— Ты забыл, где он служит, сержант, — не без злорадства заметил Хирш. — А руками он машет, чтобы жуков отогнать.
— А точно! Сожрать его они решили! Со-жрать!
— Это не жуки, — заметил Джек. — Это шершни…

Глава 133

К тому времени, когда вышли на предварительную позицию, лицо Веллингтона стало похоже на боксерскую перчатку, с той лишь разницей, что оставались щелочки для глаз.
Оставив роботов в кустах, пилоты спешились и прибежали к полковнику, чтобы получить очередные распоряжения.
— Вы в порядке, сэр? — поинтересовался Джек, искренне беспокоясь за состояние руководителя перед решающей схваткой.
— Конечно, не в порядке, Стентон, ты же видишь, какая у меня рожа… Но на этапе мы оказались вовремя, теперь смотрите на север, скоро пролетит разведывательный бот, а через десять минут после этого мы пойдем на приступ. Ох, не хотелось набираться раньше времени, но надо как-то поправляться…
Веллингтон достал из кармана уже знакомую пилотам фляжку и сделал пару глотков, смешно зажмурив опухшие глаза.
— Уф… Ну и гадость…
— Так уж и гадость, — не поверил Шойбле.
— Ты думаешь, это выпивка?
— А что?
— На — нюхни!
Любопытный Шойбле понюхал и затряс головой.
— Ч… ч… то это? — спросил он, начав наконец дышать.
— Лекарство одно патентованное. Ты теперь сутки жрать не захочешь. Так, внимание — вон бот, видите?
— Да, сэр, — шепотом ответил Хирш, и они присели на корточки, скрываясь за кустом.
На высоте метров тридцати двигался шарообразный объект с куцыми, отогнутыми вниз крылышками. Он производил неприятное впечатление злого всезнайки. Джека даже передернуло.
Слева и чуть впереди за кустами укрывались гризотт и оба нороздула. Они выглядели собранными и, не отрываясь, смотрели туда, где за следующей полосой жидких кустиков начиналась выкошенная территория перед первым периметром ограждения.
«А всего их три», — напомнил себе Джек и вздохнул. Сейчас, совсем некстати, он снова начал вспоминать свидание с Ороре.
— Ты чего лыбишься? — прошептал ему на ухо Шойбле.
— Просто так.
— Все, ребятки, по машинам, — скомандовал Веллингтон, и Джек с удивлением заметил, что отек на лице полковника уменьшился наполовину.
— Давайте-давайте, двигайтесь точно за ведомыми и не отставайте, они очень шустрые!..
Не успел Джек занять место в кабине робота, как со стороны форта застучала автоматическая пушка, и не малокалиберная, как говорил Веллингтон, а далеко за сорок миллиметров. Снаряды прошли над самыми кустами и пробежались дорожкой взрывов до самого леса.
— Пошли, коллеги, не останавливаться! — закричал Веллингтон, и гризотт с нороздулами тотчас разбежались по исходным позициям, а пилотам ничего не оставалось, как последовать за ними.
«Пусть тебе повезет», — вспомнил Джек слова Ороре.
Он быстро разогнал «таргара», и машина понеслась вперед, маневрируя, как бежавший вреди гризотт. Над их головами прошла новая серия снарядов, но наводчики запаздывали, и снаряды ложились там, где уже никого не было.
С левого фланга ударил гаусс Шойбле. Потом с правого отозвался Хирш, и противник ответил им частым огнем из артавтоматов, отчего все открытое пространство наполнилось огнями трассеров, очень ярких и отчетливо видимых даже в лучах утреннего солнца.
Несмотря на то что их обнаружили и все началось не так, как задумывалось вначале, Джек облегченно вздохнул, когда услышал, что на флангах стреляют обещанные Веллингтоном «малокалиберки». С одной «сороковкой» они уж как-нибудь сладят.
Вдруг гризотт совершил прыжок вправо, да так далеко, что «таргар», выполняя этот маневр, едва не завалился набок, однако все было сделано вовремя, и там, где только что были гризотт и робот, разорвалась серия снарядов. По «таргару» хлестнули земля и осколки, но ничего серьезного. А гризотт уже поднялся во весь рост и сделал несколько одиночных выстрелов из гранатомета.
Джек видел, как разлетелись обломки бетонных столбов и одна за другой начали валиться три подрубленные ограды с колючей проволокой.
Защелкало, заискрилось электричество, и сжигаемая напряжением проволока зазмеилась по траве, плавясь и брызгая искрами. Еще несколько прыжков, и гризотт, а за ними и «таргар», оказались на охраняемой территории.
Гризотт выпустил очередь из гранатомета, и начавшая было стрелять «сороковка» поперхнулась на половине фразы, когда гранаты влетели в амбразуру и стали рваться внутри дота.
Пытаясь спасти центральный дот, с флангов ударили перекрестные трассы малокалиберных пушек, однако и им приходилось несладко, поскольку их подавляли артавтоматы «греев», они безостановочно били по амбразурам, не позволяя противнику точно прицелиться.
Выносные оптические панели, фокусаторы, сетчатые трансляторы — все, что исправно служило для наблюдения за территорией и позволяло автоматике самой разобраться с помощью пушек с одиночным нарушителем, теперь сносилось шквалом огня, и в ответ системы защиты могли лишь включить сигнал тревоги.
Гризотту до амбразуры оставалось метров пятьдесят, когда справа — с крыши одного из ангаров метнулась легкая ракета и врезалась ему в бок. Сверкнула вспышка, гризотт покатился по траве, а Джек на бегу захватил в перекрестие цель и дал очередь из дареных патронов.
Конек жестяной крыши испарился в одно мгновение вместе с тем, кто стрелял по гризотту. Но удивляться было некогда, монстр еще пытался подняться, он был цел, не считая разорванных элементов брони, но, видимо, контузия оказалась сильной.
— Сэр, мой помощник выведен из строя! Иду один!..
— Понял тебя, капрал! Жми давай! — подбодрил Веллингтон. Джек разогнал машину, рванул джойстик в недопустимую зону управления, и взломанная система жалобно взвыла, зато «таргар» упал на пятую точку, пропахал несколько метров и влетел в разбитую гранатами амбразуру.
Джек полагал, что до пола там полтора-два метра, полсекунды полета, удар опорами, и снова атака. Но он ошибся, «таргар» сорвался в какой-то технологический колодец, и прежде чем Джек успел испугаться, они с машиной проломили несколько переборок и почти штатно приземлились на бетонный пол, сорвав стопор правого амортизатора.
Не успел Джек сориентироваться, как сверху стали падать обломки конструкций, которые они с «таргаром» переломали. Дернув джойстик вправо, Джек заставил робота прижаться к стене, и тотчас одна за другой рядом грохнулись две пушки — поврежденная основная и запасная — совсем новая. Видимо, механизм смены не успел за шальной атакой, и Джек опередил его, когда въехал в амбразуру юзом.
Несмотря на потрясения, «таргар» был в порядке. Камеры работали, подсветка тоже. Джек увидел впереди туннель и повел по нему машину, ведь, по словам Веллингтона, от дотов к главному корпусу тянулись подземные галереи.
Что будет делать в главном корпусе, Джек не знал, Веллингтон отделался расплывчатым — доложить и удерживать объект до подхода основных сил. Под силами, видимо, подразумевались Хирш и Шойбле, хотя нельзя было исключать и участие бойцов Бертуччи, сколь бы мало их ни оказалось.
Еще Джека интересовало, где находится сам Веллингтон, ведь только от него зависело, как и куда они полетят, если, конечно, челнок на базе действительно есть.
Впереди показались силуэты солдат, и Джек дал очередь из пулемета. И снова потрясающий эффект — вспышки, брызги расплавленного бетона и всего остального, что попадало под огонь.

Глава 134

Свою наступательную инициативу Джек развивал недолго, за следующим поворотом его приложили из автоматического гранатомета, но хорошо, что не в лоб, тогда бы говорить было не о чем. Серия гранат ударила в стену, и бронебойные осколки нашпиговали левый бок «таргара». Система показала масляную течь и сообщила, что компенсационного бака хватит на полчаса.
«Блу-блу-бом-блу», — пробухтело из динамиков. Кто-то прорывался по радио, но в галерее было сильное экранирование — должно быть, спецпокрытие стен.
— Я в порядке, веду бой! — ответил Джек, понимая, что даже невнятный ответ даст понять, что он пока цел. Однако пришлось отступить, поскольку еще одного рикошета «таргар» мог не выдержать.
Повертев настройки, Джек заметил справа в стене массивную стальную дверь, через которую, скорее всего, можно было попасть в технологические коридоры.
Недолго думая, он выскочил из кабины с автоматом наготове, подбежал к двери и, потянув за ручку, увидел, как в техтуннеле зажглось аварийное освещение. Не слишком ярко, но разобраться, что и как, было можно.
Войдя в туннель и прикрыв за собой дверь, Джек пробежал метров пятьдесят и увидел еще одну — по его прикидкам, выводившую в тыл противнику.
Остановившись, Джек взял короткую паузу, а затем распахнул дверь и, выскочив в коридор, увидел гранатометчика и еще троих стрелков-нороздулов — всего в двадцати метрах.
Они были в бронежилетах и шлемах, но противостоять спецзарядам не могли.
Автомат затарахтел, словно вибронасос, ничего менее страшного Джек никогда не слышал, но к потолку полетели гильзы-карандаши, а лучевые разряды принялись дырявить броню нороздулов и бетонные стены, на них оставались потеки расплавленного камня.
Засада была ликвидирована, и Джек помчался по коридору до самого «таргара», запрыгнул в кабину и продолжил марш к центральному корпусу.
Теперь, когда его продвижению никто не препятствовал, быстрый переход занял лишь пару минут. Заслон из трех солдат, замеченный там, где галерея выходила на уровень земли, тотчас разбежался, едва Джек полоснул по своду короткой очередью.
Он уже расходовал штатные боеприпасы, поскольку сверхмощные патроны кончились.
Впрочем, это не имело значения, противник был сломлен, и ничто не мешало Джеку вывести робота в некое подобие вестибюля, откуда в двух направлениях на следующий этаж поднимались бетонные лестницы.
— Сэр, я вышел в наземное помещение. Похоже, это и есть главный корпус, — сообщил Джек, ставя «таргар» в угол, чтобы были видны обе лестницы и вход с улицы, но ответом ему было молчание.
«Как некстати», — подумал Джек, снова и снова вызывая Веллингтона. В конце концов он проявился:
— Але, Стентон! Ты уже в башне?
— Вроде так, сэр, в главном корпусе!
— Короче, Стентон, там у тебя наверху какая-то сволочь с винтовкой спряталась, он убрал обоих нороздулов и двух бойцов Бертуччи! Нужно снять его, понимаешь?
— Понимаю, сэр. А где наши «греи»?
— Они дерутся в галереях, там у них пока много дел. Давай, Стентон, сделай его, а то мы тут даже носа из-за дотов высунуть не можем! Кстати, где твой приятель с гранатометом?
— Его контузило, сэр! Может, еще отлежится…
— Хорошо бы, ну давай, мы ждем от тебя результатов!
— Да, сэр.
Связь отключилась. Джек прицепил на воротник переносную гарнитуру и, опустив кабину робота, осторожно приоткрыл дверцу.
В вестибюле было тихо и пахло горелой изоляцией. Странно, что где-то шел бой, здесь он мог услышать даже писк комара.
Сначала Джек высунул из кабины руку с автоматом, потом выбрался сам.
Счетчик на оружии показывал двадцать два заряда, и пришлось перевести его на одиночный огонь, чтобы не растранжирить все одной очередью.
Встав на бетонный пол, Джек наконец стал слышать шум боя через вибрацию пола. Пару раз его подбросило, видимо, «греи» пробивали дорогу с помощью гауссов.
Джек попытался представить, как выглядит выстрел из гаусса в узком туннеле, и невольно повел плечами, догадываясь, каково пришлось нороздулам.
С другой стороны, подбить робота в туннеле куда проще, да и осколки рикошетят со всех сторон, о чем свидетельствовали торчащие из корпуса «таргара» рваные куски металла.
Держа автомат наготове и поминутно оглядываясь, Джек стал подниматься по одной из лестниц.
Наверху было тихо, Джек прошел по длинному коридору с дюжиной незапертых дверей, которые оказались рабочими кабинетами. Еще пара помещений были техническими, и, заглянув в них, Джек обнаружил лишенные окон помещения, заставленные стойками со сложной аппаратурой. Все это гудело, мигало огоньками датчиков и, очевидно, обеспечивало связь и навигацию для кораблей нороздулов.
Пробежав по коридору, Джек в самом конце обнаружил еще один лестничный марш и поднялся на третий этаж, где тоже было несколько дверей, но сам этаж оказался втрое меньше предыдущего.
Ткнувшись в закрытые двери, Джек поднялся на следующий этаж, а потом на еще один.
— Алле, Стентон! Боюсь показаться тебе надоедливым, но этот снайпер по-прежнему держит наши задницы на мушке, ты собираешься что-то предпринять или нет?
— Извините, сэр, я сейчас на пятом этаже.
— Ну и отлично, дальше идет крыша, и на ней-то он, мерзавец, и примостился. Стентон, у Бертуччи кончаются солдаты, поспеши, пожалуйста, мы должны управиться минут за пять-семь, иначе впору будет бежать обратно в джунгли. Ты хочешь снова на остров?
Джек задумался. Все воспоминания об острове были связаны с Ороре. И — да, он хотел обратно на остров, если только там снова окажется Ороре. Ах, Ороре!
— Прошу прощения за ошибку, капрал! Остров будет без твоей полюбовницы, слышишь? Из всей поэзии только уцелевший гризотт, кажется, он где-то здесь еще ползал…
— Я все понял, сэр.
— Давай уже, капрал Стентон! «Греи» выбрались к башне, но мы все еще под прицелом! Время, дружок, время! Еще немного, и никто никуда не полетит!..
Джек поднялся на крышу. Здесь все было ясно — плоская кровля, вентиляционные трубы, антенны-тарелки, антенны-деревца. Но где же снайпер?
Джек не сразу увидел его, и пришлось падать лицом вниз, чтобы тяжелая пуля прошла мимо и врезалась в ретранслятор.
— Капрал, ты думаешь о нас или нет?
«Вот дурак-то, только о вас мне сейчас и думать», — пронеслось в голове Джека. Он приподнял автомат и вслепую дал несколько ответных выстрелов, затем скатился по лестнице и, снова оказавшись на пятом этаже, помчался вдоль дверей, поочередно ударяя то в одну, то в другую.
Последняя в коридоре оказалось открытой, но оттуда был виден только козырек кровли, а Джеку требовалась позиция снайпера — ни больше, ни меньше.
Выскочив в коридор, он прикинул, откуда смог бы засечь снайпера, и, выбив ногой еще одну дверь, оказался в другом офисе.
— Он очень возбужден, тебе не кажется?
— Мягкие муглы весьма эмоциональны, ты же сам говорил.
— Я бы не сказал, что он мягкий. Все же эти варвары получились слегка жестковаты, даже в войну с нороздулами ввязались, не имея ни когтей, ни клыков. Хорошо, что он нас не видит. Он ведь нас не видит? — на всякий случай уточнил Фрин.
— Разумеется, не видит, — не слишком уверенно подтвердил Спец. Его смущало, что у мягкого мугла имелся лучевой автомат, а это оружие было опасно не только для муглов.
Если баллистический снаряд мембранный костюм мог экспонировать на девяносто девять процентов, то лучевой разряд экспонированию не поддавался. Что-то мембрана отразит, что-то поглотит, но этот мягкий мугл находился так близко…
— Может, лучше парализовать его? — спросил Фрин.
— Можно, но я боюсь, что это может спугнуть наш объект. А если он сорвется с крыши, то может повредить маяк.
— Это будет непрофессионально, — вздохнул Фрин, жалея, что не может достать капсулу благоприятора, пока работает режим невидимости. Хороши же они окажутся, если провалят легкое задание на доставку еще одного объекта из того же места! Это означало никаких скачек, никаких метаний на новой малознакомой территории. Прибыв с обработанным объектом, они скинули его в том же помещении, откуда взяли, и теперь оставалось аккуратно взять новый объект, правда, уже в обстановке завязавшегося боя.
Между тем этот мягкий мугл подкрался к окну и вдруг прямо через стекло выстрелил в объект для доставки!
— Глуши его! Глуши! — закричал Спец, поскольку они договорились, что именно Фрин будет выступать первым номером.
А мугл неожиданно повернулся к стене, у которой стояли невидимые Фрин и Спец, и дал над их головами очередь, а потом выскочил вон.
— Фрин, дружище, ты что, совсем уже не соображаешь без своего турбоускорителя? Мы только что потеряли объект, так тебя разэдак, а этот мягкий мугл едва не продырявил наши шкуры! Ты почему не глушил его? Почему не шарахнул на все сто процентов? Или опять устав вспомнил? Так я тебе напомню, что пункт два-двенадцать-альфа-три линия-три-пять-пять этого самого устава гласит, что в случае, если бригаде грозит опасность…
— Да подожди ты! — неожиданно для себя оборвал Спеца Фрин.
— Что я сказал не так?
— Все так, Спец, все так, только у него был ключ…
— Какой ключ?
— Ты что, не знаешь, какие бывают ключи? Уровень я не разглядел, не успел просто, но осталась запись, можно отослать в центр, и они…
— Тихо, — поднял руку Спец, выходя из режима невидимости. — Что ты, чуть что, сразу центр вспоминаешь? Я тебе верю, приятель…
— Я подумал, вдруг мы чего-то не знаем? Уберем этого с ключом, а потом вдруг окажется, что он в какой-нибудь особой программе. И потом этот ключ, Спец, его ведь потом нужно кому-то сдать, возможно, даже отчитываться перед инспекторами Лиги. А оно нам надо?
Спец улыбнулся.
— Ты заговорил, как нормальный солдат, Фрин. А с чего ты решил, что ключ у него по делу? Он мог его найти на месте крушения эллипсоида какой-нибудь группы.
— Да, поначалу такой вариант я не исключал, но тут же вызвал закладки из архивов, и там во всех случаях, где муглы и более ранние варвары добирались до ключей спеджеров и других значимых объектов, сообщалось, что они обязательно носили их в качестве украшения, поднимая тем самым свой общественный статус, понимаешь? Вместе с бусами на шее, среди амулетов на запястьях. И даже в короне какого-то монарха. А этот мугл таскал его в кармане, понимаешь? Тупо в кармане, как вещь, которую часто используют по прямому назначению.
— Ты все сделал правильно, приятель, и спасибо тебе за допуск в архивы Лиги.
— Но как быть с объектом доставки?
— Пусть тебя это не беспокоит, приятель. Ты же слышишь, какая там пальба идет. Хорошо, если не повредят наш дисколет.
— Он же для них невидим!
— Мы тоже с тобой были невидимы, однако этот мягкий мерзавец пальнул в нашу сторону. Что-то он увидел или почувствовал. Короче, не успели мы добраться до объекта, вот и все дела. Так и сообщим в докладе, пусть дают новое задание.

Глава 135

Джек выскочил из помещения и понесся по коридору, все еще чувствуя на себе внимание этих жутких призрачных существ. Да, он узнал их, пусть и едва разглядел, но все же узнал. Попал или нет? Едва ли, только патроны зря истратил.
Заскочив за угол, Джек бросил взгляд на показатель магазина — всего пять карандашей. Но хорошо хоть снайпера снял, оставалось надеяться, что не слишком поздно.
— Стентон, сукин ты сын! Ты таки подчистил крышу, спасибо, приятель! Спускайся к своей машине, мы уже почти на пороге…
— А Тедди с Петером?
— Живы твои Тедди с Петером. Правда, одному из них задницу подпалили, но, может, поменьше жрать будет. Всё, беги к роботу!
Джек так и поступил, и к моменту появления в вестибюле туда же со скрежетом и шумом вломился «грей» Хирша — с дымящейся «шкурой» и автоматическими пушками наготове.
Джек выскочил на середину помещения, чтобы Хирш сразу узнал его и не врезал из автоматики. Лейтенант его заметил, робот остановился, и кабина опустилась до самого пола.
Пилот выбрался наружу и вытер рукавом раскрасневшееся лицо.
— Ну, Джек! Это была та еще прогулка! — сообщил он.
— Но ты же цел, и машина вроде в порядке.
— Вроде, Джек, вроде… Ты бы видел, какими кугелями стреляли эти мерзавцы. Бетон горел, раскаляясь добела! Представляешь?!
Тед так эмоционально передавал это жестикуляцией, что Джек не мог не поверить, да и выглядел лейтенант Хирш соответственно.
— Что там с обжорой, ты не слышал?
— Полковник глумился, говорил, что ему поджарили задницу…
— Кому?
— Видимо, Петеру.
— Наш полковник немного козел.
— Мне нечего тебе возразить, Тедди.
Послышался грохот падающих обломков, и Джек с Хиршем сквозь стеклянную дверь павильона увидели закопченную машину Шойбле.
Не найдя выхода из туннеля, он разбил из гаусса ближайшую к башне стену.
— Петер, ты в порядке? — спросил по радио Джек.
— Жив пока, — пробубнил Шойбле. — Я уж думал, вы без меня срулили.
Не останавливаясь, он вынес «греем» стеклянные двери, должно быть, не заметив также и входа в павильон. А следом за ним, то и дело оглядываясь, в вестибюль вбежал Веллингтон и замахал руками.
— Все, ребята, времени больше не осталось! Давайте за мной, ломайте стены и двери! Времени не осталось!
И, сделав это сообщение, Веллингтон прошмыгнул под лестницу и исчез за узкой фанерной дверцей, но не успела она полностью закрыться, как Джек с Хиршем оказались в кабинах. Лейтенант свернул пушки под манипуляторы и, взяв небольшой разгон, врезался в дверной проем, разбив непрочную стену и оказавшись в просторном помещении.
Но это все еще не был нужный им ангар.
Джек последовал за коллегой, но заметил промелькнувших у дальней стены нороздулов, которые укрылись за штабелем из ящиков.
— Где полковник? — недовольным голосом поинтересовался Шойбле, выводя машину через пролом.
— Я на противоположной стороне, сержант! Возле двери, видишь?
В этот момент Джек дал очередь по ящикам, и от них полетели щепки.
— Бей, капрал, не бойся, там запасные железки! — подбодрил его Веллингтон, потом распахнул дверь на улицу, и внутрь влетело несколько пуль. Они срикошетили от бетонного поля и врезались в стену, разбив плитки навесной штукатурки.
— Который ангар наш? — спросил Хирш, разворачивая автоматические пушки.
— Левый крайний у бетонного забора!.. Твое дело прорваться к нему и прикрыть меня, а то подстрелят, мерзавцы!
— Петер, возьми его на аварийный крюк! — скомандовал Хирш, и в этот момент Джек дал пару очередей, достав противника за неплотным штабелем.
Шойбле выбросил Веллингтону веревочную петлю, опустил кабину, и полковник со знанием дела прицепил ее на аварийный крюк. Потом просунул в петлю ноги и крикнул: «Готово!»
Шойбле поднял кабину, и полковник закачался, как маятник, но это было лучше, чем бежать через двор под огнем с крыш.
Хирш вышиб еще одни ворота и, выскочив на открытое место, сделал несколько пристрелочных очередей по конькам крыш. За ним вышел «грей» Шойбле и стал пятиться к дальнему ангару, прикрывая корпусом Веллингтона.
«Я думал, будет проще», — подумал Джек, срезав очередью выскочившего автоматчика.
Штурм всегда был делом нелегким, но такого ожесточенного сопротивления за периметром Джек не ожидал, и что означало оброненное Веллингтоном «времени больше нет»? К гарнизону подходит помощь или закрывается навигационное окно, в которое нужно проскочить во что бы то ни стало?
Дав по ящикам еще одну очередь, Джек вывел «таргар» в пролом и припустил к линии ангаров, чтобы стать недостижимым для огня снайперов.
Его бросок был замечен, и по бетону защелкали бронебойные пули крупного калибра, а потом, с большим запозданием, рванула граната.
«Утащив» за собой внимание стрелков, Джек позволил Хиршу точнее определить их позиции, и артавтоматы «грея» стали адресно бить по засеченным целям, отчего беспорядочное бегство отряда превратилось в планомерный отход.
Достигнув линии ангаров, Джек пустил машину приставным шагом вдоль стены и начал методично обстреливать позиции противника, которые множились с пугающей скоростью.
Вентиляционные камеры, крыши, окна, распределительные щиты — отовсюду велся огонь по отходившим роботам, и если бы вооружение у противника было потяжелее, отряду бы не поздоровилось.
Когда пятившийся «грей» Шойбле почти добрался до крайнего ангара, из склада в двадцати шагах перед Джеком, выбив ворота, выскочил легкий танк. Он крутанулся на бетонке, буксуя гусеницами, и неприцельно выстрелил из пушки, угодив в бетонный забор. Джек не успел еще испугаться, как Шойбле разрядил гаусс точно в башню, которая брызнула расплавленным металлом, а потом сдетонировал боезапас.
Взрыв был такой силы, что «таргар» припечатало к стене, и Джек на какое-то время потерялся во времени. Все заволокло черным дымом, а в эфире затрещали помехи.
— Джек, ты как?
— В порядке, Тедди… Даже компьютер не заглючил…
— Эй, бойцы, давайте скорее, мы вас ждать не собираемся! — хрипло прокричал Веллингтон, и Джек с Хиршем, сделав напоследок по паре очередей, заскочили в ангар через взломанные ворота, прямо к грузовому трюму приземистого челнока, в котором уже устраивался подпаленный «грей» Шойбле.
— Я так понимаю, времени на крепеж у нас нет? — спросил Хирш, и ответом ему был хлопок двигателей, которые запустил Веллингтон.
— В навалку, камрады! — прокричал Шойбле, укладывая робота «на спину». — Полковник обещал резко не тормозить!..
— Иначе твой «грей» окажется в кабине…
Укладывать роботов было делом привычным и заняло не более полминуты. Двигатели судна прибавили оборотов, и створки трюма стали быстро закрываться, но еще до того, как они сомкнулись, Джек увидел промелькнувший в небе корабль с растопыренными стволами орудий. Кажется, это его боялся Веллингтон и потому так спешил.
— Ты видел это? — прокричал Хирш, и Джек кивнул.
— Еще вопрос, как мы будем взлетать — над нами толстые балки!
И снова ответом на вопрос стали действия Веллингтона. Огромный челнок приподнялся на струях двигателей и заскользил вперед.
— Таранить стену будет? — спросил Джек, хватаясь за Хирша, а тот за Шойбле, но из-за шума его поняли только по губам.
Рев двигателей достиг предела, и бежать к стенке трюма времени не было. Последовал удар, от которого роботы заскользили вперед, но тут стена ангара рухнула, и часть ее конструкций ударила по обшивке челнока.
Впрочем, повреждений челнок не получил и, оказавшись на свободе, начал стремительно набирать высоту.
Нос корабля задрался, и роботы стали сползать к корме.
— Да что же он делает?! — воскликнул Джек, глядя на скатывающихся «греев».
— Смотрите! — махнул рукой Шойбле, добравшись до небольшого иллюминатора. — Сморите, что творится!
Коллеги тотчас перебежали к нему, и Джек больно ударился о переборку, однако то, что он увидел, заставило забыть о боли. Снизу к челноку тянулись трассеры реактивных снарядов, которые выпускал тот самый корабль.
Несколько снарядов ударили в корму, но как-то глухо, видимо, угодили в защиту. Веллингтон заложил вираж и отстрелил пару ракет, которые потянулись в сторону преследователя, и теперь уже ему пришлось отчаянно маневрировать, чтобы уйти от удара. Однако — тщетно, две ярких вспышки обозначили место встречи, и обломки преследователя полетели вниз, примерно туда, где с территории форта поднимался дым от горящих зданий.

Глава 136

Пилоты не покидали трюма, опасаясь оставить незакрепленные машины, и сидели около часа, пока Веллингтон выводил челнок в безопасный космос.
Вскоре полковник смог передать управление автопилоту и спустился в трюм, где его увидел Джек. Увидел и не сдержал улыбки — полковничий мундир был в пятнах проступившего пота, а его лицо выглядело таким красным, будто он выскочил из парилки.
— Чего улыбаетесь, кавалеристы?
— Вам таки пришлось напрячься, сэр, — заметил Шойбле.
— Ну разумеется, сержант, а ты полагал, что полковник может только на крюке болтаться, как мешок с дерьмом?
— Я думал так лишь в минуту отчаяния, сэр, когда по нас стали пристреливаться гранатометчики.
— Я помню этот момент. И мне в задницу, кстати, впился осколок, а я об этом даже ни гу-гу, хотя все трусы в крови. Шелковые, между прочим, трусы.
— Мы можем поднимать роботов? — спросил Хирш.
— Да, поднимайте и крепите, пока есть возможность.
— А может не быть? — уточнил Джек.
— Может, капрал, может. Это Острова, тут столько военных группировок, что со счету собьешься. Истребители могут появиться в любой момент.
— И что тогда?
— Будем с ними договариваться.
— А чего они хотят?
— Кто-то денег, но большинство требуют разделения их идей. Это здесь дороже денег.
— Ужасно просто, — заметил Хирш, укладываясь в кресло лежачего робота.
Неожиданно в трюме на пару секунд исчезла гравитация, и поднявшиеся на сантиметр роботы лязгнули железом по полу.
— Что за фигня, полковник? — воскликнул Шойбле, собравшийся забраться в кабину.
— Небольшой сбой, сержант, не беспокойся, тебе это не повредит.
Через двадцать минут все три робота были надежно закреплены стяжками, и пилоты получили возможность выбраться из грузового трюма на волю.
С пачками гигиенических салфеток и активизированными в печке пайками они собрались в просторной капитанской рубке, где довольный собой Веллингтон планировал дальнейшее развитие побега.
— Вы что-то совсем не пьете, сэр, — заметил ему Шойбле, приканчивая третий паек.
— Мало выпивки с собой взял, — ответил Веллингтон, демонстрируя оттопыренные карманы. — Остальное пришлось бросить, этот штурм похлеще нашей посадки выдался. Там хоть что-то можно было спасти, например, облив компенсирующей пеной. Я таким образом сто двадцать литров выпивки вытащил, а тут только пять литров. Ну разве можно выжить на таком пайке?
— А таблетки? — напомнил Джек.
— Таблетки — для дела, а для отдыха и творческого настроя нужен алкоголь, капрал Стентон. Радуйся, что ты не в курсе такого расклада.
— Радуюсь, сэр, что задницу поджарили Петеру, а не моему «таргару».
— А откуда ты узнал, что мне влепили гранату? — тотчас поинтересовался Шойбле.
— Мне полковник сообщил, сказал — Шойбле поджарили задницу.
— Полковник! — воскликнул Петер, забывая про четвертый паек. — А вы откуда узнали?!
— Признаюсь, коллеги, — сказал Веллингтон, скрестив на груди руки. — Я шел следом за сержантом. Там, где его поджарили, спрятался в технологическом туннеле, откуда докладывал обстановку Стентону и лейтенанту Хиршу. Что мог, то и докладывал, на канале были жуткие помехи.
Какое-то время после этого признания в кают-компании висела тишина, и все молча ели пайки.
— Ну что вы замолчали? Критикуйте, высказывайте свое недовольство!
— А чего высказывать? — пожал плечами Хирш. — Все было сделано правильно. Одно только меня волнует…
— Что же?
— Куда мы катимся теперь?
— Но я же не скрывал, мы идем на остров Глорию!
— А там нет никакой охраны, правительства, пограничной службы?
— Ну как же нет? Все там имеется. Все тобой перечисленное, лейтенант, а также куча всяких комитетов и конференций.
— И что, мы проскочим?
— Прорвемся, я бы это так назвал. До последнего момента я сомневался, что в баках будет достаточно топлива, рассчитывал на половину в лучшем случае, но оказалось, что баки заправлены под завязку! Это лучший из всех сегодняшних сюрпризов.
— А что за сюрприз был в черном корабле с пушками? — напомнил Джек.
— Это были каратели.
— Но вы забыли нам рассказать о них, сэр.
— Раньше забыл, а теперь вы и сами все видели. Эти злобные парни на десантном корабле базировались в двух тысячах километрах от форта. Они хорошо обучены и стартовали, как только получили сообщение о проблемах на их объекте.
— Но вы не предупредили нас о них, сэр, — возмутился Шойбле.
— Да прекрати прыскать, обжора, ну сказал бы я тебе про этих молодцов, что, у тебя настроение бы поднялось? Вот уж не думаю.
— Вы отлично маневрировали с тремя незакрепленными роботами в трюме, сэр. Откуда такие навыки? — поинтересовался Хирш.
— А точный залп ракетами был вообще фантастичным! — добавил Петер, который в голодном состоянии был особенно придирчив.
— Я понимаю, куда вы клоните, камрады, и я соглашусь с вами — была у меня специальная подготовка пилотирования.
— И пилотировали вы именно этот вид военных судов, — добавил Хирш, не сдерживая торжествующей улыбки.
— Ну и чего ты хочешь, лейтенант? Чтобы я упал пред тобой на колени? — сделал вид, что обиделся, Веллингтон.
— Сэр, вы должны рассказать нам, как попали на курсы управления этим кораблем, — за всех сказал Джек.
— Да ты, капрал, и сам можешь пролезть в любую задницу, чего у меня-то спрашиваешь?
— Потому что так честнее, сэр.
— А я отказываюсь раскалываться под давлением, так уж меня воспитали.
— Ладно, давайте я спрошу чего попроще, — предложил Хирш. — Скажите, сэр, Бертуччи жив?
— А я почем знаю?
— Но вы его не убивали?
— Да за кого вы меня принимаете? — возмутился Веллингтон.
— Вы давали нам повод так думать, сэр, — остановил его Джек.
— Хорошо, я считаю, что Бертуччи выкрутился. Пусть с парой солдат, но выкрутился. И это для него весьма неплохо, ведь он получил открытый счет на пять тысяч текеров в банке Джайхая, разве это плохо?
— А Джайхай жив? — тотчас поинтересовался Шойбле.
— А на этот вопрос я отвечать не собираюсь, он к нашей операции никакого отношения не имеет.
— Согласен с полковником, — поддержал Веллингтона Джек. — Это уже не наше дело. То, что Бертуччи жив, представляется мне вполне правдоподобным. А вот откуда полковник знаком с пилотированием этого корабля…
— Ну давай, капрал, ты ведь все уже вывернул наизнанку — рассказывай, делай всех соучастниками.
— Мне кажется, сэр, вы были среди них своим. Пролагаю, вы имели внешность нороздула и вам доверяли. Я прав?
— А пошел-ка ты подальше, капрал, ты не начальник СГБ, и я не обязан тебе ни о чем докладывать.
— Проблема в том, сэр, что начальник СГБ вам не начальник, ведь вас здесь просто забыли. И не теперешний начальник службы вам приказывал, а его предшественник или даже предпредшественник…
— Вот на хрена ты все это рассказываешь, Стентон, я ведь теперь не только тебя, я всех вас обязан ликвидировать!
— Да ладно вам, сэр, — махнул рукой Хирш. — Не обязаны вы никого ликвидировать, поскольку из тех, кто в аппарате знал о вашем задании, сейчас живы, наверное, человек пять…
— Двое, — буркнул Веллингтон и, достав их кармана фляжку, отвернул пробку, однако увидев, как внимательно за ним наблюдают пилоты, убрал бутылку и вместо этого отпил из емкости с неизвестным содержимым, которое недавно избавило его от отеков.
— Ну хорошо, господа кавалеристы, я не гарантирую, что не решу убирать вас после этого, но это ваш выбор. Я действительно некоторое время служил на этой базе, только не под видом нороздула — для этого пришлось бы слишком сильно деформировать череп, а фризонтала — в должности инженера-пилота, поэтому водить все местные аппараты я мог очень хорошо.
— А как же ваша активная личная жизнь, сэр? — спросил Шойбле. — Вы что, делали все это как фризонтал?
— Нет, личная жизнь началась позже — после ухода с базы, когда я смог вернуться к своей настоящей внешности.
— А вы уверены, сэр, что эта ваша внешность настоящая? — улыбнулся Джек. Он ожидал, что Веллингтон на него накричит, но тот лишь вздохнул, взъерошил седоватые волосы и признался:
— Я не уверен, Стентон, никто не уверен, где он настоящий, а где нет.
— Какие у нас теперь планы, сэр? — спросил Хирш, проверяя рукой обшивку кресла — очень приятную на ощупь, как будто отделка предназначалась для какой-нибудь яхты, а не для военного судна.
— Пункт первый — долететь до Острова Глория. Там находится наш опорный пункт, когда-то отвоеванный у нороздулов.
— База?
— Это было бы преувеличением, на полноценную базу опорный пункт не потянет. Скорее, это большой форт. От местных защищен хорошо, а от пришлых из космоса на орбите стояли две батареи. Что там сейчас, сказать не могу, давно дело было.
— И все это хозяйство принадлежит СГБ?
— Разумеется, только они этого никогда не признают, все финансирование происходит из внебюджетных источников.
— А нам что-нибудь мешает добраться до Острова Глория, сэр? — спросил Джек.
— Я боялся, что будет мало горючки, обычная дежурная норма в баках — тридцать процентов, но оказалось, что там под самые пробки, должно быть, в рейс готовились.
— Значит, нам повезло?
— Значит, повезло.
— А если бы не повезло? — угрюмо поинтересовался Шойбле, который начинал ощущать сосущее чувство голода.
— Тогда бы мы рванули на заправочный бот Аванзела, который контролируют нороздулы.
— Они бы напали на нас?
— Нет, они бы заставили своих операторов устроить нам фокус.
— Какой?
Сразу Веллингтон отвечать не стал. Он поудобнее уселся на компанейском диване и начал рассказывать.
— Было это лет двенадцать тому назад. Мы захватили нороздульский транспорт и под их флагом намеревались пробраться на Остров Бокмия, а сама планета называется Бокмия-Ат-Спарут. Никаких особых вооружений у нас не было, только живой ум троих молодых агентов и вера в нашу удачу.
— Стоп-стоп, полковник! — поднял руку Шойбле. — Каких таких троих агентов? Мы знаем только вас.
Лицо Веллингтона вытянулось, полуулыбка исчезла, и он поправился:
— Там был только я и рулевой — один из аборигенов с Корондисала. Смышленый такой абориген.
— Нам не нужны подробности, сэр, если это доставляет вам неудобства, — заметил Хирш.
— Старым агентам ничто не может доставить неудобства, — возразил Джек, но тут же спохватился: — На самом деле, сэр, я не это хотел сказать.
— Наплюй, Стентон, я продолжу. Так вот в тот раз нороздулы нас вычислили и дали приказ операторам закачать нам в бак детонационный трофей — прямо через горловину. Но мы вовремя прикинули варианты и поставили обыкновенную теаметрическую сетку. Бомба ткнулась в нее, включился отходной сигнал, и вернулась в капсулу, из которой вышла. Топливо залили, мы расплатились, и корабль благополучно отчалил, а потом они подорвали бомбу дистанционно, не зная, что она осталась под их задницами.
— Смешно, — заметил Шойбле. — А пожрать у нас ничего нет?
— Ты же только прикончил три пайка!
— Разве три?
— Три.
— А я их не считал.

Глава 137

Половину суток беглецы пребывали в относительном комфорте и наслаждались отдыхом. Принимали душ и пытались чистить зубы щетками, рассчитанными на клыки нороздулов.
На вкус Джека еда в местном камбузе оказалась так себе, а Шойбле и такую поглощал за четверых, — пока была еда, его все устраивало.
Хирш пребывал в задумчивости, ведь они все еще оставались в подвешенном состоянии, причем — буквально. Это доводило до депрессии, и лейтенант был не прочь выпить, но алкоголя на борту не оказалось, а Веллингтон из своих запасов экономил каждую каплю.
После непродолжительного сна Джек, Хирш и Шойбле отправились в грузовой трюм осматривать машины, все равно никому не спалось. Машины были в удовлетворительном состоянии. То есть у всех имелись пробоины от осколков и бронебойных пуль, но повреждения пришлись на не слишком важные зоны, и машины вполне годились для очередного боя.
— Нам бы сейчас механиков хороших, — сказал Джек и, опустив кабину, полез проверять оставшийся боезапас, хотя и так помнил, что к пулемету имелось полторы сотни патронов. А еще остался автомат с семью зарядами и револьвер с пустым барабаном.
В «греях» короба автоматических пушек имели в пределах сотни снарядов, зато гауссы могли еще стрелять и стрелять. Горючего в баках тоже было предостаточно, поскольку весь штурм удалось провести на одних батареях.
— А знаете, хорошо бы на этой базе надолго закрепиться, чтобы потом сразу на дембель, — заметил Шойбле, проверяя ногтем прикипевшую к обшивке робота копоть. — Надоело мне носиться, хочется чего-то надежного.
— Семью завести? — уточнил Хирш. Шойбле взглянул на него, ожидая увидеть усмешку, но Хирш не шутил.
— Может, и семью.
Корабль тряхнуло на гравитационной яме. Мигнуло освещение.
— Как-то нас еще там встретят, — заметил Джек.
— Как-нибудь встретят, — сказал Хирш. — Пойдемте спать, камрады, завтра мы должны быть в полной готовности.
По дороге в каюту они встретили полковника, который нес короткий ломик из ремонтного комплекта.
— Сейф не открывается? — поинтересовался Шойбле.
— Нет, датчик «свой — чужой» вырубить нужно, а то нас атакуют наши же перехватчики.
— А нельзя его просто выключить? — спросил Джек, останавливаясь.
— Нельзя, Стентон, тогда радар получит информацию, что датчик отключен и обе стороны будут к нам относиться с подозрением. Поэтому я сорву крепления платы, и пусть думают, что нас подстрелили.
— Тогда с нами точно попытаются познакомиться.
— Не попытаются. Дохлятина мало кого интересует, от нее нет никакой опасности, — пояснил Веллингтон и ушел, а пилоты понимающе переглянулись — в таких делах полковник был специалистом.

Глава 138

Джек проснулся от того, что ему приснилось, будто он вдруг сорвался в какую-то пропасть. Вздрогнув, Джек проснулся и увидел Хирша, который одетым сидел на своей кровати.
— Ты чего? — спросил Джек.
— Не спится, как и тебе.
— Так, значит, это…
— Веллингтон спирали наворачивает. Говорит, что так все выглядит правдоподобнее — разбитый датчик «свой — чужой» и этот штопор.
— А где Петер?
— В сортире. Полчаса назад тоже проснулся, говорит, подташнивает. Или понос, я не понял.
— А полковник все это время без сна, — вспомнил Джек, садясь на кровати.
— На одном алкоголе, — подтвердил Хирш.
Вдруг корабль сотрясло от двух последовавших один за другим ударов.
— Что это?! — воскликнул Джек вскакивая.
— Что это было?! — простонал Шойбле, вваливаясь в каюту и держась за лоб, которым врезался в дверной косяк.
— Прошу внимания… — прозвучало по громкой связи.
Веллингтон откашлялся и продолжил:
— Прошу внимания, камрады, мы получили в корму две ракеты от наших же перехватчиков. Дружественный огонь, такое случается. Я решил не выходить с ними на связь, не факт, что они разберутся, кто мы такие.
— Что-то слишком длинно, сэр! — крикнул Хирш. — Нам спускаться в трюм или нет?
— Вам не спускаться надо, а лететь! Мы уже провалились к стратосферным слоям, и очень скоро вы почувствуете тряску. Высаживаться на точку придется без предварительной разведки тамошней обстановки, вы понимаете, о чем я?
Корабль сотрясло от удара очередной ракеты, и в помещении запахло горелой изоляцией.
— Снова дружественный огонь?! — проорал Хирш.
— В этот раз все в порядке — нас обстреляли нороздулы.
— Так кому же принадлежит база, на которой вы собираетесь высадиться?! — крикнул Джек.
— Пока такой информации нет, но там как будто пусто…
Всего несколько минут пилотам хватило для того, чтобы примчаться в трюм и свинтить растяжки так, чтобы те держали роботов только шарнирными замками, которые разъединялись сигналом из кабины.
Едва все расселись по местам и начали тестировать системы, как корабль стал входить в атмосферу. Загудели выпущенные стабилизаторы, завибрировали стены, и в эфире появился Веллингтон.
— Как дела, десант?
— Спасибо, сэр, пока неплохо. Надеюсь, горючего у нас хватает? — спросил Хирш.
— В этот раз еще и останется. Приготовьтесь, я возьму траекторию покруче…
— А может, не надо?
— Надо. За нами какая-то сволочь пристраивается — хотят сжечь до посадки…
Джек перевел дух. Он пытался вспомнить, чувствовал ли он себя хуже перед предыдущей посадкой Веллингтона, когда тот признался, что на торможение горючего нет. Или хуже было сейчас, когда он сообщил, что кто-то желает добить подраненный челнок?
— Короче, так, если угроза справа — я по центру, Джек правый фланг, Петер — левый, — сказал Хирш.
— А если с другой стороны, все так же, только на разворот?
— Правильно, Петер. Эх, как трясет! Как трясет!..
Поскольку Веллингтон не сообщал новых подробностей, Джек полагал, что враги уже настигли челнок и следовало ожидать очередного удара. А в атмосфере — не в космосе, тут, в сжатом, как камень, газе, облаке, последствия совсем другие.
Щелк!
Это отскочила одна из стяжек — шарнирный замок не выдержал. Их бросало из стороны в сторону, то ли по прихоти Веллингтона, то ли корабль терял управление.
— У меня стяжка отскочила! — пожаловался Шойбле.
— Не ной, Петер, у меня отскочило три стяжки! — возразил Хирш.
— Опять будем вылетать из трюма мордой вперед!..
— Пушку береги! Без пушки ты никто!

Глава 139

Корабль стало швырять так, словно это был и не летательный аппарат, а мчавшаяся по колдобинам телега. Стяжки начали отлетать одна за другой, и пилотам оставалось уповать на свое мастерство. Машины балансировали в позах горнолыжников, готовые встретиться с любыми неожиданностями. Ну, почти с любыми.
— Коллеги, держитесь! — прокричал в эфире Веллингтон, и в его крике совсем не осталось оптимизма.
Джек лихорадочно дернул ремень безопасности, ему показалось, что оснастка ослабла.
— Пять… Четыре… Три… Два… Один… Касание!
Послышался страшный треск, и Джек увидел блеснувший в рваной пробоине солнечный свет. Но это было еще не все, корабль врезался во что-то, сравнимое с ним по массе, и роботов швырнуло к задней стенке трюма. Джек прилетел к стене первым, а затем по обе стороны от него впечатались семитонные «греи».
В трюме погасло освещение, а на крышу обрушилась огромная масса, сплющив трюм и вырвав одну из воротных створок. Корабль пошел юзом, вращаясь на брюхе и разом потеряв все опоры, от чего роботов разбросало вдоль стен.
Джек отчаянно дергал джойстиком, чтобы не попасться под опоры «греев». Но, наконец, движение замедлилось, вторая створка трюма благополучно отвалилась, и роботы, один за другим, выскочили из разбитого корабля, тотчас нарвавшись на жесточайший огонь из стрелкового оружия.
Пули хлестнули по броне «таргара» сначала с одной стороны, потом с другой, уже продырявленной осколками, и это было опасно.
— Что происходит?! — крикнул Шойбле, когда от корпуса его робота отрикошетила граната и взорвалась в нескольких метрах.
— Огонь справа! Восемнадцать точек! Уходим за корабль!.. — скомандовал Хирш, и его командный голос вселил в Джека уверенность.
И как тот сориентировался в такой пыли?
Ориентируясь на тепловизионный режим камеры и интуицию, Джек вывел «таргар» из-под обстрела к закопченному боку челнока, и вскоре сюда же подскочили оба «грея», при этом машина Шойбле уже дымила.
— Как ты, Петер?! — спросил Джек.
— Запасной контур накрывается!..
— Что ты видишь, Тедди, где мы находимся?! — спросил Джек Хирша, прижимая «таргар» к ставшему родным корпусу челнока, по которому молотили пули и осколки со всех сторон.
— База! Как и обещал Веллингтон!.. Высокая ограда по периметру… кое-где проломы… Постройки…
— А по кому они палят, командир? Неужели по нам? — жалобно прогундосил Шойбле. — У меня уже теплоотвод нарушается, что делать?!
Над кораблем рванула ракета большой мощности, так что стоявший дальше от стенки робот Хирша едва не сбило волной.
— Да стань ты уже ближе, Тедди! И так уже понятно, что влипли!.. — крикнул ему Джек.
— Мы не просто влипли, мы — с корабля на бал! Здесь бой идет — базу кто-то штурмует!..
— Ни хрена себе, — выдохнул Шойбле. — Ну, Веллингтон, ну, полковник, блин, алкогольной разведки… Джек, у тебя под опорами масло!
— Да, я знаю. На полчаса резерва в емкости еще хватит…
— Так перекрой пока подачу!
— Тогда опоры совсем встанут.
Щелкнув приемник на общую волну, Джек услышал только помехи, однако, включив режим поиска, тут же нарвался на здешний эфир и провалился в такую радиокакофонию, что невольно замотал головой.
— Братцы, да здесь битва! В эфир даже вклиниться нельзя!.. Настройка — «два и два»!
— Даже непонятно, кто кого штурмует, — заметил Шойбле. — Наши чужаков, или чужаки наших.
— Или тут вообще нет наших, — предположил Хирш. — Но определяться все равно нужно, против всех мы не потянем.
— Это точно… Эй, Тедди.
Слабый радар «таргара» выхватил огромный силуэт. Пробить пылевую завесу он не мог, но железную массу определял отчетливо.
— Ты что-то услышал?
— Да я не услышал, Тедди, я вижу его за твоей спиной!
Кабина «грея» прокрутилась вокруг оси, но Хирш ничего не обнаружил.
— Я ничего не вижу, Джек! Только баллистику снарядов!
— Я тоже не вижу, — подтвердил Шойбле, однако Джек видел раскачивающийся силуэт, очень напоминавший «сато».
Сверкнула вспышка, и рубка корабля разлетелась фонтаном искр.
— Это робот, Тедди! — закричал Шойбле. — Это большой робот — у него аппаратура подавления, поэтому радары его не видят!
Робот-гигант сделал еще один выстрел — на этот раз поверх изувеченного челнока, в ответ к нему прилетело несколько ракет, но всех перехватили выскочившими из его «пачки» пэ-эр-зэ.
Огневая мощь монстра была настолько очевидной, что победа его над всеми была лишь делом времени.
— Это враг, Тедди! — сообщил Джек сквозь сильный треск. Их корпоративную волну «бомбили» помехи блока подавления.
— А ты не мог бы подыскать врага поменьше? — пытался шутить Шойбле.
— Он прав, Петер. Лови в прицел основание правой опоры, она у него самая нагруженная! А тебе, Джек, придется побегать…
— Я догадываюсь.
— И поищи «иждивенца»! Слишком уж уверенно он рулит и бьет наверняка!
— Понял.

Глава 140

Оба гаусса сработали почти одновременно, и это послужило Джеку сигналом к старту. Его подраненный «таргар» сорвался с места и понесся в противоположную от робота-гиганта сторону, забирая чуть вправо, где среди пыли проглядывались какие-то руины.
Этим броском Джек решал сразу две задачи — отвлекал внимание гиганта от «греев» и одновременно вытягивал на себя «иждивенца» — летающий разведывательный блок огромного робота, если, конечно, он у него был.
Судя по сотрясавшим землю дробным раскатам, «сато», или кто там был, заметил этот побег и бил по юркой цели из артавтомата калибра пятьдесят семь миллиметров — никак не меньше.
«Наглость и чувство меры», — вспомнил Джек высказывание кого-то из командиров, заскакивая в пролом и сразу прыгая влево на пределе пробитой гидравлики.
И оказался прав. Влетевший следом снаряд ударил в бетонную стену и пробил в ней почти идеальное отверстие в полметра диаметром. Джек перевел дух и отер со лба пот. Ну, на что тут годился его пулемет с парой сотен простых, едва ли не деревянных патронов?
Однако, действуя машинально, по давно заученным схемам, Джек поднял пулемет почти вертикально, ожидая появления неосторожного «иждивенца».
Раз, два, три, четыре, пять… Вроде должен уже появиться, если он здесь.
И вдруг край объектива камеры захватил оплывающий в волнах термопомех шар с полусотней оптических и электронных глаз — камер, фильтров, излучателей, поглотителей. Иждивенец крутился во всех направлениях сразу, делая картинку отчетливой для своего пилота, а координаты понятными для системы наведения.
До зависшего иждивенца было метров пять, но Джеку казалось, что он мог дотронуться до него рукой.
Пыль, испарившийся металл взорвавшегося недавно снаряда и мощное излучение от пробоины в стене дали Джеку нужные доли секунды, пока иждивенец «срисовывал» цель. Ротор пулемета взвился от нетерпения и в одно мгновение истратил оставшиеся патроны.
Распотрошенный корпус «иждивенца» еще вращался в воздухе, когда Джек уже принимал очередное решение.
Обычная логика подталкивала его бежать в глубь руин, чтобы укрыться от карательного огня, однако надежность бетонных стен была иллюзорной — калибр орудий робота-гиганта и мощь снарядов не оставляли здесь никаких шансов. «Таргар» выскочил на открытое место и помчался по дуге вокруг горящего челнока, а спустя мгновение сверкнула яркая вспышка, и бетонные руины превратились в пыль.
Подброшенный ударный волной «таргар» все же сумел доскакать до разбитого челнока, а потом сложился возле ободранной стенки, и Джек зажмурился, помня о восемнадцати позициях, с которых их обстреливали при высадке — теперь он находился именно на этой опасной стороне.
Но с другой стороны его ожидал огромный робот. Что там с ним, кстати?
Один за другим снова хлестнули выстрелы гауссов, а затем огромная масса обрушилась на землю, подняв такую плотную пыль, что ее можно было сверлить дрелью.
Джек даже не знал, радоваться или нет. Его теперь совсем не было видно — это хорошо. Но хотелось все же знать, что там случилось?
— Джек, ты цел?
Это был Хирш.
— Цел, Тедди…
— А где ты?
— Я… я тут в пыли сижу, на другой стороне. Вы-то как?
— Мы его погасили, Джек! — подал голос Петер и закашлялся. — Все, я выпрыгиваю, моя машинка горит!..
— И что теперь делать, Тедди? — спросил Джек.
— Сиди там, пока не стреляют.
— А точно не стреляют?
— Точно. Они нас не трогали, пока мы тут с Петером танцевали…
— А мы танцевали, Джек… Я теперь такой танцор… — пожаловался Шойбле.
Тем временем пыль понемногу опускалась на землю, а частью была унесена ветром, и Джек снова увидел солнце.
Откуда-то вышла запыленная танкетка, за ней вторая — с оплавленной пушкой. Машины подъехали к поверженному роботу-гиганту, от которого поднимался молочно-белый дым.
— Тедди, к вам танкетки.
— Я вижу. Машины вроде наши.
— А «сато»?
— У нас не было времени его разглядеть…
Видимо, разведчики из танкеток передали что-то своим, и из всех казавшихся безжизненными развалин стали появляться солдаты в закопченных доспехах.
Затем показались автомобили — две технички и медицинская помощь.
«Свои», — выдохнул Джек, когда к его привалившемуся к стенке челнока «таргару» подошли двое солдат со знакомыми знаками различий.
Это были морские пехотинцы.
— Ты как там, парень, живой? — спросил один, постучав по корпусу «таргара». Джек открыл дверцу и попытался выбраться, но чуть не упал — ноги его почти не держали.
Пехотинцы подхватили пилота, а подошедший сержант сунул под нос какой-то вонючий пузырёк, и Джек закашлялся до слез, но зато приободрился.
— А мы вас чуть не снесли, челнок-то у вас норзовский…
— Другого — не было, — устало улыбнулся Джек.
Появился Шойбле, весь перемазанный сажей, с опаленными волосами и бровями, но уже с большим бутербродом.
— Ты как, Петер? — спросил Джек.
— Есть могу, а это хороший признак.
Народу вокруг становилось все больше, откуда-то появились тягачи, которые стали растаскивать обломки разбитой техники. Пожарные команды торопливо тушили огонь.
К Джеку подошел военврач и, закатав рукав, сделал какую-то инъекцию.
Поскрипывая поврежденной опорой, из-за челнока вышел «грей» Хирша. Опустив кабину, он выбрался наружу и подошел к своим.
— Про полковника что-нибудь узнал? — спросил Джек.
— Вроде достали его из бронекапсулы — есть такая опция в этом корабле.
— И что он?
— Врач сказал, что шансы выжить имеются.
— А что здесь вообще такое?
— Местные говорят — двухдневный штурм. Мы прибыли вовремя, по ходу сбив одного «сато» челноком при посадке, ну, а второго, можно сказать, вручную.
— И что теперь будем делать? Куда нам дальше?
— Пока что мы победили, Джек. А там посмотрим, ты же знаешь, мы наперед не загадываем.

Книга VI. Сфера

На далёкой планете, в захолустном гарнизоне, время течёт медленно и дни похожи друг на друга. Но пилотам боевых роботов, волею судеб заброшенным в эти места, отсиживаться не приходится. Гарнизон воюет, и пилоты то и дело ходят в рискованные разведывательные рейды. И хотя им порой кажется, что о них забыли, скоро всё переменится. 
Разведка сообщила о могущественной расе, которая решила «закрыть» проект Большого Сектора. И чтобы спасти цивилизацию людей, Служба Глобальной Безопасности разворачивает дерзкую спецоперацию, в которой найдётся место и Джеку Стентону, и его друзьям-пилотам, и универсалу Ферлину, готовому применить свои особые навыки… 

Глава 1

С базы пришлось уйти, там уже не было прежнего покоя. Потерпев поражение в тот момент, когда почти держали победу в руках, раздосадованные нороздулы стали перебрасывать через горы все новые силы, не считаясь с расходом дефицитного в этих местах топлива. А техники у них хватало, ведь в трехстах километрах от базы Горнел располагалась их новая перевалочная база, и, как утверждал начальник штаба майор Горн, нороздулы развернули ее только затем, чтобы окончательно сковырнуть Горнел.
«Эти твари давно точат на нас клыки, им мало того, что мы безвылазно сидим тут без отпусков — решили окончательно зачистить», — говорил он.
Джек был согласен с майором, ведь за те три недели, что он был на базе, нороздулы еще дважды повторяли свои атаки. Правда, заменить пару потерянных «сато» им было пока нечем, а отправленных на приступ «стрейлисов» волшебные пушки Хирша и Шойбле переработали со средней дистанции. «Гассы» же противник жалел, помня об участи гигантов «сато», поэтому новую попытку уничтожить базу провел с воздуха, когда волна за волной на нее заходили легкие штурмовики.
От них отбивались всей базой — снарядов здесь хватало. Здесь вообще всего хватало, кроме кое-каких запчастей, отчего поврежденная техника приходила в негодность и механики лишь разводили руками, а противник меж тем перебрасывал через перевал все новые подкрепления.
Очередной привал колонна сделала возле ручья в роще. Зенитные танкетки встали по периметру временного лагеря, а пилоты роботов и водители грузовиков выбрались подышать свежим воздухом.
Пехота тоже повылезала из бронированных коробок, в которых провела последние шесть часов. Конвой двигался без остановок, чтобы как можно скорее покинуть район, где каттинги могли беспрепятственно маневрировать своими силами.
Из легких роботов, кроме «таргара» и двух «греев», гарнизон базы располагал двумя «стрейлисами» — разведывательными машинами, которые за счет меньшего бронирования и вооружения были на пару тонн легче «греев», зато могли носиться по пересеченной местности со скоростью спортивного автомобиля.
Один из этих роботов тем не менее был переоборудован местными механиками, столько разведчиков отряду было не нужно. На него навесили дополнительную броню, а вместо крупнокалиберного пулемета установили автоматическую пушку калибра пятьдесят шесть миллиметров — такие стояли на «греях» до их переделки.
Разумеется, в скорости такой «стрейлис» потерял, но уже мог постоять за себя перед бронированным штурмовиком или легким танком.
Еще в отряде имелась пара латаных-перелатаных «греев» со слабой электроникой и старой доброй полиоптической системой прицеливания. Их никто никогда не модернизировал и они выглядели как экспонаты какого-то музея.
Пилотами «гассов» служили два сержанта — Томар и Аймар. Оба носили усы, за которыми тщательно ухаживали, оба были широкоплечими и имели невысокий рост. Местные часто называли их близнецами, хотя черты лица у сержантов сильно различались.
Скотт и Байди — пилоты «стрейлисов» — были моложе своих коллег и называли их «жуками», правда, только между собой. Джек услышал это прозвище мельком.
— Жуки? Вы называете их жуками? — спросил он как-то, перехватив разговор.
— Т-с-с… Тихо, — приложил Байди палец к губам и покосился на техплощадку, где стояли «гассы». — Никому не говори, а то жуки нас за это отметелить могут.
— Даже так?
— Даже так. Их одно время все так звали с нашей подачи, а они нам тяжелую жизнь устроили.
— Тяжелую и полную невзгод, — добавил его напарник.

Глава 2

Неожиданно, посреди привала, над рощей появился корабль, показавшийся Джеку огромным из-за черного корпуса и распластавшихся широких плоскостей.
Он вылетел, словно из ниоткуда, и лишь когда скрылся из виду, стал слышен сдавленный гул его дюз.
— Вот это да! — поразился Шойбле, вставая с поваленного дерева, на котором они с Хиршем сидели.
— Интересно, а почему по нему никто не стрелял? — в свою очередь удивился Хирш, оглядываясь. — Что-то я не припомню, чтобы здесь у нас были какие-то союзники.
— Это савояры, — подходя к коллегам, сообщил Скотт. — Скорее всего, из «красного сектора».
— С ними заключено перемирие?
— Перемирие? Нет. Просто у нас с ними нет войны.
Скотт посмотрел из-под руки вслед удалявшемуся кораблю и покачал головой:
— Вот ведь громадина.
— Но как зенитчики поняли, что это не нороздулы?
— Ты хотел сказать не каттинги? У них техника поновее, а не такое барахло, как у нас и савояров. Савояры обычно вооружают гражданскую технику. Вот и это было грузовое судно «якотта», а они из него сделали боевой корабль. Обшили ячеистой броней, навесили пушки, ракеты. По флотскому уставу он должен ходить в стратосфере с редкими выходами на орбиту, а савояры на «якоттах» ухитряются мотаться с планеты на планету и бывало, что атаковали крейсеры каттингов.
— Подходи на обед! Повзводно!.. — громко командовал старшина-хозяйственник, ведавший в небольшом подразделении вещевым и продуктовым обеспечением.
— О, я пойду и принесу на всех! — подскочил Шойбле. Еда на базе ему нравилась, ведь хотя она и состояла из спрессованных и высушенных паллет, но паллеты были съедобны и их, в крайнем случае, можно было грызть как сухофрукты или какие-нибудь чипсы. А вот таблетки с наполнителями, которые приходилось есть на борту десантного бота, в неприготовленном виде в пищу не годились, потому что пластмассу есть нельзя.
Шойбле убежал к раздаче, где старшина выдавал пайки, разогретые в кухонном конвертере. Быстро, эффективно, вкусно. Вот только первых блюд совсем не было, а вместо компота давали фруктовое желе.
Солдаты получали свои порции и расходились по роще, присаживаясь на травку и вдыхая прохладный воздух перед тем, как вернуться в бронированные коробки и продолжить марш по пересеченной местности.
— Как дела, специалисты?! — на бегу спросил командир базы полковник Весник и умчался дальше, проверять посты и зенитные батареи. После неожиданного прибытия людей с «большой земли» солдатская молва приписывала им инспекторские полномочия. В шутку их называли тайными генералами, их превосходительствами и вообще, кому как хотелось.
— Джек, ты когда-нибудь думал, что мы окажемся в такой дыре, что даже географические спутники не смогут проложить нам дорогу? — спросил Хирш, лежа на траве и глядя в небо через кроны деревьев.
— Обед, Тедди. Давай оставим эту тему на переход, — предложил Джек, поскольку единственным развлечением на марше была трескотня на корпоративной волне.
— Оставим эту тему на переход, — повторил Хирш, бесцветным голосом продолжая смотреть на колышущиеся ветром кроны и небо — высокое и синее с легкой прозеленью, из-за блуждающего в атмосфере растительного планктона. Одного взгляда на лейтенанта Джеку хватило, чтобы определить, что тот снова пребывает в своей любимой меланхолии.
Прибежал Шойбле с целой связкой дымящихся пайков.
— Старшина Корвакс разрешил добавки, представляете? Нам на троих выдал шесть порций!
— Шесть порций… Подумать только… — вяло прокомментировал Хирш.
— Давай сюда его пайку, — сказал Джек. — После дожрет…
— Дожрет после, — повторил за ним Хирш.
— Опять, что ли, хандра? — уточнил Петер.
— Опять, — подтвердил Джек.

Глава 3

Сняв с упаковки крышку, Джек потянул носом. Конечно, не как в столовке у тардионов, но совсем не так плохо. А учитывая, что есть приходилось на свежем воздухе — и вовсе хорошо.
— Пожалуй, я тоже чего-нибудь съем, — сказал Хирш, пересаживаясь на бревно. — Петер…
— Я понял. Вот можешь взять, тут вроде рыба, а вот это — говядина. Только вилки поганые — гнутся.
— Да уж, вилки никуда не годятся, — согласился Джек.
— Эй, специалисты, можно к вам присоседиться? — спросил капрал Штоллер, невысокий малый с желтоватым, чуть припухшим лицом и симпатичными ямочками на щеках, которые плохо сочетались со шрамом через весь лоб.
Штоллер был савояром с одной из планет здешнего сектора, где помимо небольших колоний людей имелись поселения местных народов. Именно с таких планет, не имевших формального подчинения, и вербовались наемники в гарнизоны передовых баз. Это было экономически выгодно, поскольку не требовалось везти пополнения с Большого сектора, а также оправданно с точки зрения секретности, ведь узнай об этих базах Центральное правительство, и расследований не избежать. А потом и сокращений неученых подразделений, и наказаний за скрытые источники финансирования.
Следование законам в этом случае служило на руку врагам, поэтому помощь таких солдат, как савояр Штоллер, была весьма кстати.
— Ну что, машинки-то бегают? — осведомился капрал, садясь на траву под деревом и пристраивая свой паек на колени.
— Бегают, чего им сделается, — ответил Джек.
— Сразу видно — свежая техника, не то что наши коптилки. Ваши-то совсем не дымят, а «стрейлисы» коптят, как подстреленные масловозы.
— Так у нас турбины со сточенными лопатками! — заметил Скотт, евший свой паек под соседним деревом. — Компрессии в цикле нет, потому топливо и сгорает не полностью.
— А почему не поменяете турбины накачки? — спросил Петер, заканчивая со второй порцией.
— У нас их нет. Вот запасных опор хватает, подшипников ходовой пары — хоть завались, а с турбинами вышла накладка.
— А танковые нагнетающие ставить пробовали? — спросил Хирш.
— Танковые стоят уже на «гауссах», у них степень сжатия схожая, а мы легкачи, нам чего поизящнее требуется, — сказал Скотт и вздохнул. — Но это даже к лучшему, когда машины далеко, нашим сразу понятно, что это «стрейлисы», за ними дым коромыслом. Да и каттинги их побаиваются, не сразу могут определить, что за техника такая и как к ней подступиться.
— Правда, что ли? — спросил Джек.
— Правда, — улыбнулся Скотт. — Стрелять начинают с большим опозданием, у них в архиве наведения нет подходящих образов. Вот и лупят только на прямой наводке, когда уже ясно, что мы за птицы такие.
В роще завелись четыре грузовика-заправщика и, покачиваясь на ухабах и торчавших корнях, двинулись в путь раньше остальной колонны. Это были заядлые тихоходы, и от них зависело, насколько быстро будет двигаться весь отряд.
В сопровождении двух танкеток они медленно пробирались через рощу, и их экипажам приходилось доедать свой обед в раскачивающихся кабинах.
— До хрена же у нас топлива, — заметил Петер, глядя вслед неуклюжим тягачам.
— Топливные — первые три, — заметил ему Скотт, облизывая пластиковую ложку. — Четвертый — масловоз.
— Масловоз?
— Масловоз. Так у нас называют подвозчика технических жидкостей. Вся техника старая, поэтому приходится лить техжидкости, как горючку. Вот и возим с запасом.

Глава 4

После еды Джек хотел подремать, но капрал Штоллер не дал ему такой возможности. Трое пилотов с «большой земли» все еще считались здесь диковинкой, ведь они прибыли с планет цивилизованного сектора. Наверное, Штоллеру казалось, что каждое слово, произнесенное новичками, имело какой-то большой скрытый смысл. Вот местные, например, говорили: паек, а лейтенант Хирш или капрал Джек иногда добавляли слово — сублимированный.
Местные таких слов не использовали.
А еще, видимо, Штоллеру хотелось бы узнать, как выглядят настоящие большие города, ведь эти-то ребята наверняка бывали в настоящих ночных клубах, знали толк в изысканном меню ресторанов, умели оттопыривать губу, проглядывая карту вин. А капрал Штоллер, надо думать, видел все это только в кино, а самый большой городок, который он видел, назывался Квиклберг и насчитывал две тысячи жителей.
— А скажи, Джек, какая она вообще, жизнь на тех планетах?
— Нормальная, — пожал плечами Джек.
— Ну, как нормальная? Здесь-то у нас пыль да грязь, а там, наверное, иначе?
— Штоллер, дружище, мы уже который год воюем, — вмешался Шойбле, переводивший дух перед третьей порцией обеденного пайка.
— Который год? — переспросил Штоллер и по его лицу было ясно, что он не совсем понимает, с кем можно воевать на Большом секторе, если все враги здесь.
— Да, приятель, мы там так же воевали, как и вы здесь, — подтвердил Джек. — Только вы здесь дрались с нороздулами, а мы там — между собой. Вот Петер служил в Арконе, а мы с Хиршем в Тардиона и раньше стреляли друг в друга.
— Стреляли? — повторил пораженный Штоллер, а Скотт, внимательно следивший за разговором, даже перестал есть.
— Ну да, мы же были в разных армиях.
— А… что же вы не поделили?
— Это была работа. Корпорации что-то не поделили, а мы лишь зарабатывали деньги, участвуя в этой войне.
— Люди против людей?
— А что тебя удивляет? Разве савояры не воюют друг с другом здесь, на этой планете?
— В том то и дело, что воюют, но я думал, что у людей все иначе.
— Нет, приятель. Все так же.
Некоторое время компания сидела молча, затем капрал Штоллер поднялся и ушел, унося коробку с недоеденным пайком.
— Огорошили парня, — заметил Шойбле, принимаясь за третью порцию.
— Да вы не обращайте внимания, он не такой уж простой, — сообщил Скотт. — Просто прикидывается.
Неожиданно на рубеже охраны застучали зенитки, в небе полыхнула вспышка разлетевшейся цели.
Солдаты побросали было пайки и схватились за оружие, но потом стали возвращаться к прерванному обеду, а облако копоти понесло ветром на восток.
— Что это было? — спросил Джек, который тоже поднялся на ноги и теперь смотрел сквозь деревья, вытягивая шею.
— «Узо», наверное. Легкий разведывательный беспилотник, — сказал Скотт.
— А был бы большой, его с орбиты достали бы? — спросил Хирш, смахивая с брюк крошки невкусного кекса.
— Уверен, что да, только я такого ни разу не видел, ведь база у нас стояла в неприкрытом районе.
— А зачем же ее там поставили? — удивился Джек, наблюдая, как два танкиста проверяют натяжение гусениц своей танкетки.
— Когда-то орбитальных станций было две, и одна прикрывала район базы. Потом, когда ее сбили, и начались набеги.
— А когда это было?
— Еще до нашего с Байди прибытия. Раньше по штатному расписанию было триста сорок человек, но когда мы сюда прибыли четыре года назад — оставалось сто восемьдесят. А сейчас шестьдесят с небольшим.
— И все из-за потери прикрытия?
— Вот именно. Если бы они не сбили станцию, их бы еще возле гор в пыль перерабатывали.
— Внимание! Через четверть часа выступаем!.. — объявил начальник штаба майор Горн. В своем запыленном посеченном осколками бронике он выглядел как обыкновенный солдат. Краска с офицерскими орлами стерлась, и только командный голос и резкие движения выдавали в нем начальника.
Солдаты зашевелились, стали подтягивать снаряжение. Несколько бронетранспортеров завели двигатели и начали маневрировать, выходя к окраине рощи.
— Пойдем навестим Веллингтона, — предложил Хирш.
— Пойдем, — согласился Джек.
— Передавайте от меня привет, а я тут еще покемарю, — сказал Шойбле, пристраиваясь на бревне.

Глава 5

Огромный санитарный кунг был подцеплен к четырехосному грузовику с бронированной кабиной. Помимо палаты, сразу за дверцей располагалась небольшая амбулатория, она же и место обитания двух медиков — фельдшера и врача.
Сразу за амбулаторией начиналась палата с койками в два яруса, куда помещалось двадцать два пациента. Тяжелые лежали внизу, выздоравливающие на верхних полках. Всего на излечении находилось двенадцать человек, а Веллингтон досиживал последние денечки, поскольку давно пришел в себя после контузии и оставался в кунге лишь потому, что пока не был приписан ни к одному их подразделению.
Джек с Хиршем застали его у раскладного крыльца кунга с сигаретой в руках. В отсутствие выпивки полковник изводил себя дешевым желтым табаком, отчего жёлтыми были его пальцы и губы.
Неподалеку прогуливались еще трое раненых, которые, пользуясь случаем, разминали перебинтованные конечности.
— Рад видеть вас, камрады, — поприветствовал гостей Веллингтон, отсалютовав рукой с сигаретой, как если бы это был бокал с выпивкой.
— Здравствуйте, сэр, — сказал Хирш, и они с Джеком обменялись с полковником рукопожатием.
— Да вы в полном порядке, сэр, — заметил Джек. — Я снова пожимаю руку, в которой не дрожит пистолет.
— Да ну, — отмахнулся Веллингтон и глубоко затянулся. — Рука у меня никогда не дрожала, даже после очистителя для хрустальных изделий. А вот брюхо уже не то.
Полковник страдальчески сморщился и, бросив окурок, вмял его в землю уродливым шлепанцем, которые положено было надевать, выходя из кунга, — внутри все ходили в мягких тапочках.
— Смотри, как пижама обвисла. Понос измучил, никакие харчи не держатся — все наружу.
— А что говорят доктора? — озабоченно спросил Джек.
— Гонят про акклиматизацию. Но я-то тут которую неделю.
— Третья пошла.
— Вот именно. Вы-то вон в порядке, хотя Джеку, я слышал, тоже досталось.
— Просто мы моложе, сэр, — заметил Хирш. — Да и алкоголем не увлекались.
— Алкоголем не увлекались, — повторил полковник и вздохнул. — Я теперь тоже не увлекаюсь, потому как его нет. Вот если бы вы поговорили с лейтенантом Бредли, чтобы он мне по мензурке в день выдавал, понос бы сразу прекратился — точно вам говорю.
Полковник посмотрел на Джека, потом на Хирша, надеясь найти у них понимание.
— Ну, я могу выяснить, как все обстоит на самом деле, — предложил Хирш.
— Э нет, приятель, — замотал головой Веллингтон. — Их только спроси, они тебе всякого наговорят, что да где, да какой анамнез, а ведь нужно всего-то стопарик в день, и все сразу придет в норму, понимаешь? Не нужно его расспрашивать, просто надавите, и все, к вам же здесь прислушиваются. Скажите, так, мол, и так, наш боевой товарищ страдает, а вы отказываете ему в такой малости.
На крыльцо вышел военный фельдшер сержант Крейн. По виду он мало отличался от других солдат гарнизона и чаще держал в руках автомат, чем скальпель или инъектор.
— Господа в пижамах, милости просим по койкам! — объявил он. — Через пять минут убираем ступеньки!
Веллингтон заговорщически подмигнул Джеку с Хиршем и, опустив глаза, чтобы не встречаться взглядом с фельдшером, стал подниматься в кунг.
— Скажите, сержант, а где сейчас док Бредли? — спросил Хирш.
— А вон он, — кивнул фельдшер, указывая на шагавшего в направлении кунга военврача.
— Джек, вперед.
Приятели направились к Бредли, и Веллингтон украдкой проводил их взглядом, а когда заметил, что фельдшер на него смотрит, тотчас сморщился и приложил руку к животу.
— Что, полковник?
— Брюхо крутит от голода.
— Ну так поешьте.
— Ты же знаешь, сержант, организм не принимает.
Тем временем Хирш с Джеком уже заговорили с военврачом Бредли, который был рад поговорить с приезжими «звездами».
— Привет, док, — поздоровался Хирш.
— Здравствуйте, сэр, — поприветствовал Бредли Джек.
— Навещали своего полковника? — спросил врач, держа в руках баллон из-под минерального масла.
— Вот именно. Как он там? Старик жалуется на понос.
— Спирту просил? — улыбнулся Бредли.
— Да, уверял, что принятие спирта все излечит.
— Полковник старый алкоголик, сохранивший каким-то образом в неприкосновенности свои мозги. Он ворует слабительное и упорно жрет его, постоянно жалуясь мне и фельдшеру на жидкий стул.
— Ради выпивки? — предположил Джек.
— Именно так.
— А что может исправить ситуацию, кроме спирта?
— Выписка. Как только ему придется заниматься реальной работой, тяга к демонстрации жидкого стула резко ослабнет.
— О да, в походе особенно не погадишь, — согласился Джек, вспомнив тесную кабину «таргара».
— Это так, однако в походе я не имею права никого выписывать. Так что он продолжит измываться над нами, при том, что сортир в кунге отдельный с накопительной емкостью.
— А вы дайте ему спирта, сэр, — предложил Джек. — Только на период похода, с условием, что он перестанет таскать слабительные таблетки. Как, кстати, он это делает?
— Понятия не имею, — пожал плечами военврач. — Мы с Крейном, как только не прикидывали, не можем определить его способ. Поэтому я и сказал, что его мозги еще свежи, как у юноши-шахматиста. Какую, кстати, должность он занимал?
Джек с Хиршем переглянулись.
— Командир батальона, — ляпнул Хирш.
— Десантного полка, — добавил Джек.
— Дивизии, — поправил его Хирш.
— Ни хрена себе! — искренне удивился военврач, подхватывая выскальзывающий из рук баллон.
— А зачем вам в хозяйстве машинное масло? — спросил Джек, чтобы сойти с неудобной темы.
— Ихтиоловая мазь закончилась, а у нас тут сырой период на носу, фурункулы замучают. Вот я и взял баллон с машинным маслом из натурального сырья. Эффект подходящий и запах вполне переносимый.

Глава 6

Пыля гусеницами, впереди «таргара» ковыляла старая боевая машины пехоты, водитель которой то и дело подруливал, исправляя огрехи привода левой гусеницы. Должно быть, когда-то это его нервировало, но теперь, Джек был в этом уверен, водитель даже не замечал короткого удара по рычагу каждые десять секунд, чтобы машина снова вставала на проторенную броневиками тропу.
Где-то в голове колонны топали «гассы», за ними нервно подпрыгивали «стрейлисы» и, хотя до них было метров двести, копоть от их турбин накачки поднималась плотными облаками, делая еще заметнее пылящую на марше колонну бронированной техники.
— А у меня полпайка в резерве! — похвастался по радио Шойбле.
— Надеюсь, туалетной бумаги тоже в избытке, — сказал Хирш.
Джек прыснул от смеха, заставив насторожиться Шойбле.
— Эй, а что это за смех в эфире? Что вы имеете в виду?
— Тедди имел в виду, что раз ты кушаешь за четверых, то и гадить должен чаще, — пояснил Джек. — Отсюда большой расход туалетной бумаги. У тебя там места хватает в кабине?
— Да пошли вы… тардионы! Вы мне всегда завидовали!..
— Чему нам завидовать? — уточнил Хирш.
— Тому, что я умный.
— Это новость для нас, правда Джек?
— Да уж. Я знал, что Петер забавный, но чтобы умный…
— Ну кривляйтесь, кривляйтесь, маменькины сынки, а я… Ох, тут коряга в песке — осторожнее!..
— Оп! Вижу! — отозвался Хирш, беря управление на себя. — Джек, ты почему нас насчет коряги не предупредил?
— Да я ее даже не заметил, я легкий, а у вас по семь тонн на одну задницу.
— Вот! А я бдительности не теряю! — сказал Шойбле. — Вы там базарите ни о чем, время зря теряете, а я все это время даю по полной.
— Ты это о чем сейчас? — уточнил Хирш.
— О толчке, о чем же. Вы с Джеком всегда сидите на очке попусту и разговариваете, а я делом занят. Потому и укладываюсь по приходу-уходу.
— Джек, ты понял, о чем он? — спросил Хирш, но вместо ответа была слышен только приступ икоты, и шедший пред «греями» «таргар» стал выписывать на дороге замысловатые кренделя. Вскоре к Джеку присоединился и Хирш, приводя в ступор слышавшего эфир Шойбле.
— Ну и чего тут смешного? Что тут смешного, я вас спрашиваю?
В этот раз колонна двигалась без остановки в течение еще трех часов, до того момента, когда неожиданно сверкнула яркая вспышка и спустя несколько мгновений колонну накрыло акустическим ударом.
С деревьев полетели листья, бортовые компьютеры стали перегружаться, а Джек пробудился ото сна, в котором снова был на свидании со знакомой некогда звездой кордебалета.
— Колонне — стой! — скомандовали на открытой волне, и все встали, а «стрейлисы», выбросив облака копоти, понеслись вперед, чтобы выяснять, что произошло.
Потянулись минуты тягостного ожидания, и зенитные танкетки снова встали на рубежи, подозревая провокацию врага.
«Греи» тестировали пушки, Джек проверил ход пулеметного ротора. Повисла тревожная тишина, и даже удар о броню зазевавшегося жука казался залпом вражеского орудия.
Наконец, «стрейлисы» пошли обратно, и копотный след стал более отчетливым.
— Колонна — марш!..
Снова взревели моторы, поднялась пыль и бронированные коробки с залатанными боками, раскачиваясь, двинулись вперед.
Джек тронул «таргара» и какое-то время был настороже, все еще переживая испытанную тревогу.
Хотелось обменяться парой фраз с Хиршем и Шойбле, наверняка и им тоже, но как-то не складывалось. При полной тишине корпоративного эфира они прошли еще километров пять, пока колонна не взяла резко вправо, и вскоре стала понятна причина этого маневра — слева обнаружились куски рваного закопченного железа, которым еще час назад был робот «сато», с его страшной пушкой и всевидящим глазом аппаратуры наведения.
Железо еще дымилось, как и несколько поваленных неподалеку деревьев. Должно быть, навигатор подвел пилота, и он зашел на территорию, которую прикрывала орбитальная станция.
— Какой там калибр на орбите? — спросил Джек.
— Триста шестьдесят миллиметров, — напомнил Хирш.
— Ну да, — кивнул Джек. Он помнил, но, видимо, забыл из-за духоты, ведь, несмотря на миникондиционер в кабине ощущался недостаток прохлады. Иногда Джек даже чувствовал какое-то жжение с правой стороны в области таза, как будто его там что-то прогревало. Пару раз он выгребал из карманов всю «наличность» — авторучку, несмываемый карандаш, набор картинок «банкийские куры», заплесневелую жвачку с запахом персика и гладкую железку в форме буквы «Т». Ничего такого, что могло бы вызвать химический ожог, на который Джек списывал это странное нагревание, он не обнаружил. Даже палец лизнул, предварительно потерев им о штаны, думая, что переборщил во время стирки с химией, но нет — все было в норме.
«Значит, это глюк от переутомления. Мало ел или много воды выпил. Много выпил воды…»

Глава 7

До места добрались поздно ночью, около трех часов, и, ориентируясь по термографику, назначили места расстановки для техники и личного состава.
Затем выставили посты и начали разбивать лагерь.
Джеку с Хиршем и Шойбле достался раскладной домик, у которого вываливалась четвертая сторона из-за поломки пружинного крепления. Пришлось подпереть ее снаружи «греем» Шойбле и только потом, наконец, улечься спать на прибитых к стенке раскладных койках.
Утро пришло с опозданием на два часа, именно столько гарнизону базы надбавил на сон полковник Весник, а потом из репродукторов полились марши и солдаты стали выпрыгивать из кунгов и раскладных домиков.
Плаца на новой базе пока не было, но для построения сгодилась небольшая полянка на краю прореженной рощи, которая теперь и являлась территорией новой базы.
— Поздравляю вас с окончанием длительного марша, который…
— Мне здесь нравится, — заметил Джек, пропуская мимо ушей обращение командира базы.
— Там в долине где-то есть деревня, — сообщил Шойбле. — А это значит — натуральные продукты, свежие овощи и…
— Бабы, — перехватил инициативу Хирш, стоявший в первой шеренге.
— …оздравить вас с этим событием, поскольку…
— С чего ты взял? — спросил Джек и почесал голый живот. Утреннее построение проходило по форме два — с голым торсом перед утренней пробежкой, поэтому даже полковник Весник и начштаба Горн выглядели несколько несерьезно.
— Личному составу — разойдись! Командиры взводов — ко мне!
Хирш убежал к командиру базы, а Джек и Шойбле забрались на высокий трухлявый пень, откуда в сильный командирский бинокль было видно некое подобие селения.
— Ну и сколько до него? — спросил Джек, рисуя в воображении побеленный снаружи курятник и красно-коричневых несушек на гнездах с поразительными ярко-красными гребнями.
— Стопудово мы найдем там сливочное масло, свиной шпик и говяжий желудок.
— Что, прости? — переспросил Джек, отвлекаясь от своих фантазий.
— Здесь имеется продуктовая база, приятель. Это тебе не какой-нибудь запас консервов или, чего хуже, пластмассовых таблеток.
— Я про говяжий желудок, что ты о нем сказал?
— Его фаршируют. Печенью с луком или почками с острой гвоздикой…
Петер мечтательно прикрыл глаза и вздохнул.
— А чем ты собираешься за все это расплачиваться?
— Ну… — Петер на мгновенье растерялся. — Полагаю, у командиров имеются запасы какой-то валюты, иначе как же они здесь выживали?
— Вода! На умывание двадцать минут, кто не успеет — ждет сутки! — прокричал старшина Корвакс, заезжая в небольшую лощинку на санитарной платформе, по периметру которой были размещены с десяток душевых кабин и штук двадцать умывальников.
Солдаты тотчас бросились к машине с полотенцами наперевес, поскольку знали, что старшина, случалось, выдавал воды меньше положенного и особо ленивые оставались с намыленными мордами, если не сказать хуже.
Впрочем, в этот раз воды было достаточно, хотя и не той температуры, что полагалась в более приличных местах, например в казармах тардионов. Это отметили и Джек с Хиршем, а Шойбле даже сказал, что мыло было некачественным.
— Сегодня вода особенно холодная… — содрогаясь всем телом, промямлил Джек, стараясь растираниями разогреть застывшее тело.
— В деревню, блин! В деревню! — требовал Шойбле. — Я хочу горячего хлеба и говяжий фаршированный желудок!..
— А вот я уже успел даже трусы надеть, — объявил Хирш.
— Зато не успел помыть голову, — заметил ему Джек, облачаясь в свежее белье.
— Фигня, завтра помою.

Глава 8

Первый день на новом месте пролетел незаметно. Джек лишь заметил полуденное солнце да вечерний костер с печеными картофельными чипсами. Потом снова был выезд санитарной машины с водой, вечернее умывание и сон с привкусом зубной пасты.
А после утреннего развода Хирш сообщил новости:
— Оказывается, здесь возможны увольнительные, начальник предлагает выход в село.
— А деньги? — сразу спросил Шойбле, отмахиваясь от вьющейся над ним безобидной мошкары.
— Дают титановые пластинки, здесь в ходу натуральный обмен и сельскохозяйственные услуги.
— Про титан я понял, а что такое сельскохозяйственные услуги? — уточнил Джек.
— Это мотыга, кетмень, берлеге или лопата в крайнем случае. То есть ты копаешь, пропалываешь, перекапываешь или окучиваешь, и за это благодарная крестьянка распахивает перед тобой погреб с деревенской едой.
— Нет, за деньги покупать лучше.
— Ладно, вы особенно рот не разевайте, — заметил им Хирш. — На самом деле это не увольнительные, а разведка. Полковник Весник сказал, что нам нужны сведения, поэтому под видом фуражиров будут отпускать в близлежащие деревни. А про титан я пошутил, деньги нам дадут.
— Ну хоть какая-то определенность, — сказал Джек, провожая взглядом бойца с охапкой дров.
— А почему нельзя просто запустить дрон? — спросил Шойбле, принюхиваясь к запахам, которые утренний ветерок доносил со стороны кухни.
— А здесь есть дроны? — в свою очень поинтересовался Джек.
— Чему тебя учили, приятель? В колонне присутствует большая разведывательная машина, в кабине три человека — сержант и пара рядовых. У них полный кузов этой аппаратуры.
— Но только кузов этот опечатан, — заметил Джек.
— Правда?
— Правда, — подтвердил Хирш. — Почему-то они избегают применять всю ту технику, что у них имеется. Ладно, пойдемте в домик, а то стоим тут…
— Правильно, подготовка к завтраку требует комфортной обстановки, — поддержал его Шойбле, и они прошли в свое жилище.
В крохотной прихожей, отделенной от жилого помещения занавеской цвета хаки, Джек задержался, нарочно медленнее других меняя ботинки на солдатские шлепанцы.
— А вот интересно — охота может считаться добычей пропитания? — спросил он, выходя из занавески в спальню, гостиную и дискуссионный клуб одновременно.
— А на кого ты тут собрался охотиться? — усмехнулся Шойбле, устраиваясь на походной койке, чтобы скоротать мучительно тянувшиеся минуты в ожидании завтрака.
— Да тут олени по ночам ходят, — начал розыгрыш Хирш. — У старшины два пакета чипсов подожрали, пока он в нужнике сидел.
— Да ладно тебе! — воскликнул Шойбле, приподнимаясь.
— Так ты не слышал?! — делано удивился Джек.
— А что я должен был слышать?
— Да они сопели, когда бодались за эти чипсы! Два здоровенных самца килограмм по четыреста!
— Куда там по четыреста? Я бы сказал по семьсот! — возразил Хирш. — Ты видел, какие после них следы остались? Траншеи, а не следы.
— Так это не танкетки разворачивались? — подыграл Джек.
— Какие тебе танкетки? Они как стояли с вчера, так и не двигались, это самцы все перемесили и все из-за пары пачек чипсов.
— Елы-палы, так надо было стрелять! Это ж сколько мяса рядом топталось! — произнес ошарашенный новостью Шойбле.
— Куда стрелять, ты в своем уме? Тут повсюду техника, домики, кунги, — возразил Джек.
— Да, — подтвердил Хирш. — Кругом техника.
Шойбле немного помолчал, почесывая в паху, а потом спросил:
— А вот ты, Джек, смог бы подстрелить оленя шагов с двухсот?
— Ну, если подходящий инструмент имеется, то конечно. Можно и с тысячи шагов.
— То есть — примерно пол километра?
— Примерно.
— Хорошо, — кивнул Шойбле, и Джек с Хиршем переглянулись.
В этот момент постучали в пустую кастрюлю, призывая гарнизон на завтрак, однако вопреки обыкновению Шойбле не соскочил с койки с шутками-прибаутками, а степенно поднялся, одернул куртку и, обувшись, смахнул тряпкой пыль с солдатских ботинок.
— Я решу этот вопрос, — сказал он серьезно, и Джек с Хиршем за его спиной снова переглянулись. Они уже не знали, что и думать.

Глава 9

Завтрак был как завтрак, случались и получше, но едва лишь съев полторы порции консервов, состоявших из разогретой пшенной каши с молоком и ванилью, Шойбле поднялся с камня, на котором сидел, бросил упаковку в пластиковый стакан-мешок и направился в сторону командного кунга, где завтракали командир базы и начальник штаба.
— Похоже, мы перегнули палку, — сказал Хирш, глядя вслед удаляющемуся Шойбле.
— Твоя игра вышла за полагающиеся рамки.
— Почему это «моя игра»?
— Потому что ты — старший по званию.
— Ах ты…
— Так точно, сэр. Так точно.
Не дождавшись Шойбле, Джек с Хирш вернулись в домик — других дел у них не было, поскольку обслуженные машины уже стояли наготове.
Тем временем Шойбле добрался до командирского кунга и, оказавшись перед закрытой дверцей, осторожно в нее постучал.
Спустя минуту бронированная дверца открылась, и показалось недовольное лицо начальника штаба майора Горна.
— О, Шойбле! Ты чего не обедаешь?
— Так это, господин майор, того уже…
— Ну, а мы еще не того, — заметил майор, продолжая жевать. — Чего надо?
— Нам бы на охоту выйти, оленя подстрелить. Полтонны мяса чистоганом, сэр. Всем на неделю хватит.
— А где он тут оленей видел? — спросил из глубины кунга полковник Весник.
— Да, где ты оленей видел? Тут же этнодорфическая фауна.
— Чего?
— Фауна пресмыкающихся.
— А… ну это. Не факт, сэр. Ребята видели оленей.
— Ребята видели оленей, — продублировал начштаба полковнику Веснику.
— Пусть пока покурят, в смысле — отдохнут. Запасов у нас хватает, а там посмотрим. Сегодня у нас день разведки, так что пусть занимаются машинами.
— Пусть занимаются машинами! — повторил начштаба. — То есть ты и все остальные. Нам нужны надежные бронеходы, понимаешь? Отполируйте каждый гвоздь, и чтобы в любой момент, понимаешь?
— Так точно, сэр.
— Ну, тогда свободен.
Дверца захлопнулась, и Шойбле побрел обратно, на ходу пережевывая полученный материал. Он почти все понял, но как-то не совсем полностью. Требовалось посоветоваться с камрадами.
— Похоже, мы перестарались, — заметил Джек, услышав, как сопит в прихожей Петер, сбрасывая ботинки и меняя их на тапочки.
— Похоже, — согласился Хирш и вздохнул, лежа на койке. Он в четвертый раз начинал читать один и тот же роман, поскольку других книг на базе не было.
Раньше имелась богатая библиотека, но она сгорела во время одного из штурмов и теперь десяток засаленных книг кочевали от кунга к кунгу.
— Короче так, приятели, начальство послало нас в задницу!
— Не обобщай, Петер, — попросил Хирш.
— В каком смысле?
— В таком, что мы этого не слышали и не принимаем на свой счет, — пояснил Джек, садясь на кровати.
— Ага… Значит, вы сдриснули, я правильно понял?
— Давай по делу, сержант, — предложил Джек.
— Охоту прикрыли, сказали, что фауна у нас этнодорфическая.
— И что?
— То самое, приятель. Получается, что вы не смогли отличить оленя от гигантской ящерицы.
— Да ладно!
— Точно я тебе говорю.
Джек пожал плечами, но Петер этого не увидел.
— Значит, будешь ждать своего часа. Когда-нибудь эта твоя фауна покажется, и ты получишь оленя.
— Ни хрена, начштаба сказал полировать гвозди. Сказал, чтобы были наготове, если что не так.
— А что может быть не так?
— Не знаю. Они с полковником быстро меня спровадили, у них еще обед не закончился.

Глава 10

Майор Горн постучал по кабине грузовика, дверца приоткрылась и выглянул сонный сержант Роуз — командир отделения технической разведки.
— О, сэр! Это вы? — удивился он и, распахнув дверцу, соскочил на землю, поправляя расплющенное кепи.
— Есть дело, Роуз.
— Выкопать канаву для душа?
— С чего это канаву?
— Старшина говорил. Но сказал, что это пока не точно.
— Теперь никаких канав, Роуз, мы на новом месте, и тут нам никто никаких сведений на блюдечке не выдаст.
— Так точно, сэр, — с готовностью согласился сержант, хотя пока не понимал, о чем идет речь.
— Отныне все эти хоздела для твоего отделения забыты, понял?
— Понял.
— С сегодняшнего дня отделение начинает работать по своему профилю и добывать разведывательную информацию тактического характера.
— Это… дроны, что ли, запускать?
— Что ли, Роуз, что ли. Давай, начинай прямо сейчас, а я здесь постою.
Майор вздохнул и поправил сползающий бронежилет. Ходить в нем было жарковато, однако он сам приказал личному составу носить шлемы и бронежилеты до выяснения уровня угроз, вот и приходилось ослаблять застежки, чтобы хоть немного вентилироваться.
Может, все же разрешить всем ходить налегке? Но нет, их и так осталось мало и, когда будет пополнение, до сих пор неизвестно. Центр по кадрам отвечал на одно сообщение из ста, видимо, там тоже сейчас проблемы или какое-то переформирование. Утряска фондов, уточнение сумм, деньги, зарплата. Казалось, что здесь это давно потеряло всякий смысл, ведь ставки содержания были высоки, а тратить деньги было негде. О том, сколько недель нужно трястись на транспортнике, чтобы вернуться на Большой сектор, майор Горн уже не помнил, а вот первые пять лет только об этом и думал. Планировал сбежать после окончания контракта, но контракт закончился, он отгулял отпуск на большой базе — в трех днях лету отсюда — и… не нашел причины не подписать продление.
С одной стороны, на Большом секторе была цивилизация и огромные возможности как-то скрасить жизнь, но когда-то Горн сбежал от цивилизации по собственному желанию и даже настаивал и грубил начальству, требуя отправить его туда, куда ссылали в качестве наказания.
Он вспомнил лицо генерала, к которому пробился на прием, а потом еще прошмыгнул в кабинет перед носом какого-то полковника.
Был скандал, вызвали военную полицию, но генерал был сильно удивлен, когда лейтенант Горн наскоро пересказал ему свою просьбу — он требовал отправить его в такой далекий гарнизон, какой только возможно представить. Обычно от этого как раз бежали.
В результате военная полиция не понадобилась, а Горн получил назначение не просто в отдаленный гарнизон, а в гарнизон, который вообще нигде не числился, поскольку находился в ведомстве скрытого присутствия СГБ. И вот уже двадцать три года Горн постигал суть этого удаленного скрытого присутствия и так ничего до конца и не понял. Проще служить и делать свое дело.
Не так давно он заглянул на свой счет, и оказалось, что за все время службы со всеми бонусами ему накапало пять с половиной миллионов. Наверное, это было много, но Горн все никак не мог осмыслить, насколько это большая сумма. Будь у него такие деньги во времена его лейтенантской юности, наверное, он не поехал бы в такую даль.
— Сэр, мы уже сняли пломбы и начали тестирование всех дронов. Сколько нам готовить к вылету? — спросил вернувшийся Роуз.
— Готовьте пару.
— Есть пару! — ответил сержант и даже щелкнул каблуками запыленных ботинок. Было видно, что от нового задания у него поднялось настроение, ведь прежде, в отсутствие прямого применения, отделение разведки было почти что хозяйственным взводом.
«Соскучились», — про себя отметил Горн, обходя грузовик разведывательной команды. Признаться, он опасался, что эти трое уже забыли, чему их учили, однако они споро выдвигали из стоек блочные панели, ничего не путали и ловко подключали кабели к разъемам. Наверное, Горн и сам бы мог это сделать, но пришлось бы долго разбираться с инструкциями, а эти работали так, что приятно посмотреть.
Нелли. Майор Горн вспомнил это имя просто так, без какой-либо связи. Кто это? Ах да, та самая Нелли, из-за которой он и начал свое далекое путешествие.
У них все шло по схеме других подобных знакомств — курсанта выпускного курса и его подружки. Встречи в недорогом отеле, взаимная оценка, прикидки, выводы.
Считалось, что ехать по распределению лучше с женой, если конечно, ты не сынок генерала или не самый первый в учебе. Самым первым Горн не был. Не тупил, конечно, но и в круглые отличники не попал. Его отец работал в бухгалтерской компании на не слишком высокой должности, так что Горну светил неблизкий гарнизон, ехать в который лучше было женатому.
Нелли согласилась. Она не первый год встречалась с курсантами и ей уже надоело ждать того самого — с «серебряной ложечкой во рту». И хотя ее внешность позволяла надеяться на большее, она просто устала от ожиданий.
Брак был зарегистрирован, прошло небольшое торжество в ресторане, и курсант последнего курса Горн даже получил недельный отпуск в качестве медового месяца. Но в скором времени все покатилось под гору. Он стал замечать, что молодая жена скучает, избегает разговоров с ним и отводит глаза.
Горн пытался спасти свой брак, но приятели знали больше него, и вскоре рассказали, где, когда и с кем встречается его жена.
Молодые все максималисты, вон и он хотел пойти и пристрелить обоих, однако пистолет из тира ему вынести не дали, а когда он со штыком от штурмовой винтовки примчался на место предполагаемой измены, там уже никого не было — любовники сбежали.
Но никаких доказательств Горну уже не требовалось. Он собрал вещи и в отсутствие Нелли съехал со съемной квартиры, сразу отправившись в управление по кадрам, чтобы вытребовать себе наказание. Как можно быстрее и как можно дальше. Нет, не интересует. Нет, сэр, спасибо, мне все равно.

Глава 11

Дрон приподнялся на гибких шасси, как будто предчувствуя скорый старт. Он так долго томился в консервационной капсуле, что потерял надежду увидеть небо и почувствовать запах струящегося воздуха, но справедливость восторжествовала, и в него, квадрат за квадратом, вводили территорию предстоящего обследования.
— Значит, берем городок, сэр?
— Да, селение целиком и еще вот эту гряду холмов…
— Это скалы, сэр.
— Хорошо, пусть будут скалы. И вот тут, пожалуйста, а еще вот тут…
— Это уже на пределе досягаемости.
— Ну и пусть, долететь он туда сможет?
— Без вопросов, сэр.
— Вот и пусть фотографирует. Здесь такая расщелина, что можно спрятать механизированный батальон, понимаешь?
— Разберемся, сэр. Достигнем и сфотографируем.
— А что второй будет делать?
— Не знаю, вы сказали, что нужно готовить пару.
— Я сказал это потому, что так положено по инструкции. Или не так?
— Все так, сэр. Один аппарат выполняет основную миссию, второй его страхует.
— Вот и запускай.
— Одну минуту, сэр. Лори, подай мне пинцет!
— Э-э… Откуда у нас пинцет?
— Плата вылезла, нужно ее подправить, а то крышка не закроется…
— Острогубцы подойдут?
— Подойдут.
Горн посмотрел в сторону хозблока — старшина Корвакс менял предохранители в прожорливых нагревателях кухонной установки. Хорошо бы и ее перевести на дрова, запасы топлива были не бесконечны. Интересно, в управлении уже разобрались с донесением о передислокации? Хорошо, если бы успели, а то ведь это стремительное бегство могло плохо повлиять на обеспечение агентов.
— Сэр, дроны готовы! — доложил сержант.
Майор Горн подошел ближе и остановился возле замерших на направляющих дронах. На их корпусах горели сигнальные лампочки, а внутри сопел прокручивались на холостом ходу роторные нагнетатели.
— Маршрут?
— Вот, пожалуйста, сэр.
Сержант показал майору громоздкий военный планшет, про которые говорили, будто их не берет пуля. Берет или не берет? Проверять это никому и в голову не приходило.
— Так-так, — сказал майор, прослеживая жирную извилистую линию. Там, где тянулся участок скрытого подхода, она шла прерывистой, а там, где начинался сектор сбора информации, линия становилась цельной. Где-то под ней на поверхности неразведанной территории, возможно, таились вражеские группировки. Не большие — нет, ничего серьезного майор Горн здесь увидеть не ожидал, и с ним был согласен полковник Весник, однако отдельные группы — вполне возможно. Доказательством активности противника был гигант «сато», который так удачно попал под огонь орбитальной станции.
Ах, если бы ее «руки» были подлиннее! Но у всякой помощи есть предел. На старом месте эта «рука» и вовсе не могла помочь, зато легко давалась тактическая разведка.
А в прежние времена, которые майор едва застал, работали целых две орбитальные станции, и база была надежно прикрыта от посягательств врага, однако каким-то образом противник ухитрился вывести из строя артиллерийский спутник и после это начался отсчет времени до эвакуации базы или ее полного уничтожения.
Стычка за стычкой, атака за атакой. Людей все меньше, техника все хуже, и вот они сбежали, чтобы не быть раздавленными при очередной атаке каттингов. Каково им будет здесь?
— Я запускаю, сэр!
— Давай, сержант.
Нагнетатели взвыли, задрожали кожухи, дроны прокатились по направляющим и один за другим поднялись в воздух.
— Коррекция! — сообщил сержант, глядя в планшетник. Дроны набрали высоту и зависли над деревьями, в последний раз «осматриваясь» и подгоняя точность до сотых долей градуса.
— Пошли! — воскликнул сержант.
— Пошли-пошли! — не удержались Штольц и Лори — солдаты отделений разведки.
Дроны включили полную тягу и понеслись на восток.

Глава 12

Весник потягивал самопальный сидр, который ему готовил повар, смешивая шипящие содовые таблетки от изжоги и растворимые соки из консервационных витаминизированных наборов.
Если не знать, из чего сделан сидр, он шел «на ура», особенно сдобренный рюмкой коньяку. Но Весник знал, да и коньяку тоже не было.
— Ты смотри, чешут прямо по расписанию, — заметил он, указывая пальцем на отметки дронов на мониторе.
— Так и было задумано, — сказал Горн, размешивая ложечкой остывший кофе, который благоухал почти как настоящий.
— Как думаешь, мы не слишком запутали наши следы?
— Ты имеешь в виду агентов?
— Их самых. На то мы и поставлены, чтобы быть для них прочным тылом, а в случае, если они нас не найдут…
— Я отправил в управление подробное сообщение, — заметил Горн и пригубил кофе. Он оказался совсем безвкусным.
— Так-то оно так, но ты же знаешь, какие там случаются накладки. То у них перегрузка серверов, то какой-нибудь обстрел или бомбардировка.
— В таком случае агентам придется прийти в следующий раз — уже с верными координатами.
— Так-то оно так, но есть в этом какое-то свинство.
— Свинство есть, — согласился Горн. — Но не по нашей вине.
Они помолчали, отслеживая движение по экрану пары ботов.
— Скоро уже пойдут по разведке… — заметил Горн и, привстав, выглянул в окно командирского кунга.
— Э… Фрэнк!
— Что такое? — оторвался от сидра Весник.
— Ты знаешь кто, оказывается, регулярно мочился на колесо восьмого тягача?
— Кто?
— Капрал Бувелец, так его разэдак!
— А мы на Линса думали…
— А мы думали на беднягу Линса!.. Ну Бувелец, ну фокусник! Ну я ему устрою отдых на песочке!..
— И главное — среди бела дня, мы-то думали, что кто-то ночью.
— Мы думали, что ночью, а он все проделывает прямо перед обедом.
Они помолчали. Весник возле экрана, а Горн у окошка.
— Что, все еще поливает? — осведомился командир.
— Не то слово. Он как собака — сутки терпит, чтобы отлить в любимом месте.
— М-да… — вздохнул полковник. — Ладно, иди сюда, пришли первые снимки…
Горн еще раз выглянул в окно и вернулся к экрану.
Окна новых снимков сыпались, как листки из распахнутой папки.
— Пустышка пока, — заметил Горн.
— А ты сразу хотел механизированную группу накрыть?
— Если честно, думал, что они где-то поблизости.
— С чего так?
— Интуиция.
С востока ударила очередь зенитной танкетки. Весник вскочил со стула и нажал кнопку рации.
— Что там, Журрел?!
— Прошу прощения, сэр, наводку регулировали… — промямлил смущенный командир экипажа.
— И все?!
— Прошу прощения, сэр.
Весник выключил рацию и тяжело опустился на стул. Горн снова поставил автомат на предохранитель и повесил на место. Он и не заметил, как схватился за оружие и даже поддернул ремешки бронежилета. Как это там называется? Полезные приобретенные навыки. Моторика, блин.
Горн сел на соседний с Весником стул и уставился в экран монитора, где по-прежнему открывались свежие снимки с разведывательного дрона. Пока что бесполезные, хотя, когда в дело включился и второй дрон, синхронизированные фото стали более объемными — это выглядело забавно.
Городская площадь, неработающий фонтан, дети на велосипедах, большой магазин из сборных панелей, военные джипы с какими-то флагами — этих можно было не опасаться, тут хватало группировок, которые продолжали делить сферы влияния, однако к чести этих вояк, самые большие разборки проводились за пределами жилых кварталов, а если ракеты и залетали на городские улицы, то лишь по чистой случайности.
— Что ты думаешь, этот обжора из бронеходов действительно видел оленей? — неожиданно спросил Весник.
— Шойбле, что ли?
— Ну да.
— Может, и видел, но только в зоопарке. Я с местной фауной на старом месте сталкивался дважды. Один раз сбежал, второй раз пришлось из автомата стрелять.
— Это когда за тобой ящер увязался?
— Вот именно. Я на него полмагазина извел, а он все продолжал двигаться. Нет, оленей здесь быть не может, разве что какой-то придурок намеренно их разводил и выпускал в лес.
— Но там бы их сразу пожрали вараны.
— В том-то и дело.
— Значит, котлет из свежатины нам не видать?
— Жри то, что дают, Фрэнк, жалованье компенсирует нам все тяготы воинской службы.
— Да, — неопределенно произнес Весник. — Эй, что там такое?
Метка головного дрона вдруг расплылась, как манная каша в воде, и датчик выдал самый пронзительный вопль из всех возможных.
— Они угробили его, Фрэнк! Угробили! — воскликнул Горн.
— Значит, они близко, да? Близко?
— Сотня километров, может, немного меньше! Второй дрон должен показать нам их позицию… О нет, ты посмотри!
Теперь и на месте отметки второго дрона появилась манная каша, и стало ясно, что обе разведывательные единицы уничтожены.

Глава 13

Обед под деревом возле домика пилотов был в самом разгаре, когда появился майор Горн со своим обеденным комплектом.
— Привет, бойцы, приятного аппетита, — сказал он, присаживаясь на поваленное бревно, служившее и скамьей, и обеденным столом.
— И вам того же, сэр! — с готовностью откликнулся Шойбле, надеясь продолжить разговор про охоту на оленей.
В прошлый раз ему показалось, что начальство все же приняло к сведению его предложение и теперь оставалось только дожать.
— Тут такое дело, бойцы, — сказал Горн, забрасывая в рот распаренные в редукторе питательные гранулы «пельменного супа с черным перцем», который мало отличался от вчерашнего «рыбное рагу с овощами». — Противник засек и уничтожил два разведывательных дрона, которые мы сегодня посылали на разведку.
— И у нас больше нет дронов? — попытался угадать Шойбле.
Горн натянуто улыбнулся. Шойбле со своей сверхактивностью здорово ему мешал.
— Нет, сержант, у нас еще хватает дронов — их запас не использовался более десяти лет. Но мы не можем отправлять новые дроны, чтобы противник их снова уничтожил, оставив нас без информации и без дронов.
— И, значит, что? — вытянул шею Шойбле.
— Ты бы заткнулся, Петер, — подал голос лейтенант Хирш.
— У командования базы есть мнение — отправить разведку под видом команды фуражиров. Нужно проехать по маршруту дронов и отыскать точки, с которых противник сбивал наши аппараты.
— По ходу дела можно пристрелить парочку оленей, сэр. Это сыграет роль прикрытия и позволит нам…
— Петер, заткнись! — снова потребовал Хирш, и Горн был ему благодарен.
— Стентон, я слышал, вы хорошо стреляете.
«Досье», — пронеслось в голове Джека.
— Да, сэр, стреляю.
— Вам нужно сыграть роль штатного охотника — дичь пострелять, рыбу поглушить на перекатах рек. Такое здесь иногда случается, местные — заядлые рыбаки. Я прав, капрал Штоллер?
— Так точно, сэр. По рыбе стрелять все мастера, но не всем это удается.
— Вот и хорошо. Пусть Стентон будет охотником из команды фуражиров, а вы, лейтенант Хирш, пойдете командиром этой команды. Ну и Штоллер, без него команда — не команда, он же савояр. Он будет смотреть, чтобы вы не попали в какой-нибудь досадный переплет в политическом смысле.
— А я, сэр? — поднял руку Шойбле.
— А вы, сержант, останетесь в лагере и будете ночью выслеживать оленей. Гарнизон нуждается в свежем мясе, поэтому стреляйте наверняка.
— Это я… из автомата, что ли, буду стрелять?
— Конечно, из автомата. По оленям это самое лучшее, только не накройте соседние домики, а то раните кого-то из своих.
— И мне тоже с автоматом ехать, сэр? — уточнил Джек.
— Ни в коем случае, иначе никто не поверит, что вы охотник фуражирной команды. Сходите к сержанту Редлиху, у него найдется какое-нибудь барахло для правдоподобия.
— А мы, сэр, мы пойдем на разведку? — спросил Скотт, пилот «стрейлиса».
— Пойдут только названные лица.
— А мы — нет? Это потому, что у нас турбины дымят?
— Никаких турбин. Разведка пойдет на броневике, это будет более правдоподобно. Было бы странно выдавать себя за фуражирную команду, передвигаясь на бронеходах. К тому же это нервирует местные группировки. Я прав, Штоллер?
— Так точно, сэр.
— Значит, сегодня после полуночи и рванете.
— Ночью, сэр?
— Разумеется, ночью, чтобы никто не заметил нашей стоянки.
— Думаете, они не знают, где мы? — спросил Джек.
— Кто-то знает, кто-то нет. Но точное наше расположение пока никому не известно, в противном случае они бы уже попытались ударить дронами, пока мы тут не обжились и не укрепились.

Глава 14

После обеда сержант Редлих дремал, сидя на раскладном стульчике и закинув босые ноги на патронный ящик.
Его бронежилет висел на створке распахнутых ворот мастерской, а ботинки стояли под деревом неподалеку.
В мастерской гудел вентилятор, вытягивая едкий дым от электросварки, и капрал из отделения механиков обрабатывал напильником какую-то железку.
Джек остановился, не решаясь будить сержанта, лицо которого выражало блаженство от послеобеденного отдыха, однако капрал заметил посетителя и перестал вжикать напильником, и это заставило сержанта пробудиться.
Он открыл глаза, потянулся и, сняв ноги с патронного ящика, сунул их в растоптанные солдатские тапки.
— Что случилось, приятель? Снова где-то шарниры замаслились?
— Нет, сержант, с машиной все в порядке. Мне нужно подобрать что-то из вашего арсенала.
— С чего вдруг? — удивился Редлих, наклоняясь за ботинками.
— Майор Горн велит отправляться в фуражирскую экспедицию. На случай если попадется олень, было бы неплохо подстрелить его — всем надоело грызть пайки.
— Это да, всем надоело, — согласился сержант, обуваясь. — Гарри, открой ему хранилище, пусть выбирает. У нас там этого барахла — выше крыши. Даже непонятно зачем возим. А с другой стороны, есть место, почему бы не возить?
Капрал вышел из бокса, обошел огромный грузовик и открыл спецключом пару замков с левого борта, заставил одну из стен трейлера разложиться каскадом длинных оружейных ящиков.
— О! — произнес Джек, когда вся эта конструкция целиком открылась. Здесь были автоматы разных моделей, старые гранатометы, автоматические винтовки и древние пулеметы с ленточной подачей. Все оружие было покрыто застаревшей смазкой и носило следы эксплуатации — новых было лишь несколько единиц.
— Ну и как тебе? — осведомился подошедший сержант. — С чем пойдешь на оленя?
— Вот с этим, — сказал Джек, вытаскивая из зажимов тяжелую винтовку, очень напоминавшую старую добрую «А-10», с которой он постигал азы стрельбы на длинные дистанции.
— Да ты сдурел, парень, она весит как авиационная пушка!
— У меня такая на роботе раньше стояла, как раз вместо пушки, — сказал Джек, с трудом передергивая залитый загустевшей смазкой затвор.
— Правда, что ли?
— Ну, почти такая.
Джек взвесил винтовку в руках, она была раза в полтора тяжелее «А-10».
— Патроны к ней имеются?
— К ней не имеются, но это калибр пулеметов для «гассов».
— Только пулеметные помощнее будут, — заметил капрал-механик, вернувшись к своему напильнику.
— Да, и перевешивать порох мы не будем, — сразу дал понять сержант.
— Не нужно перевешивать, лучше скажите — вот тут имеются крепления, нет ли какой-нибудь навесной аппаратуры для этой штуки?
Механики переглянулись, затем капрал снова подошел к грузовику и открыл еще одну створку, разложив несколько ящиков, наполненных разными прицельными подсветками, каллиматорами и цифровыми делителями. На любой вкус.
— Сам разберешься? — спросил сержант.
— Разберусь, — ответил Джек и сразу взял делитель и оптический прицел. Они были в новых чехлах с тугими застежками, и это говорило о том, что их не использовали.
— Там, наверное, уже и батарейки сели, — предположил капрал.
— Не должны, — ответил Джек, включая приборы. — У них «вечные батарейки», вот посмотри…
И действительно, все сигнальные огоньки на прицелах зажглись, как и было положено, а делитель даже начал тестовую проверку, отображая на крошечном экране все ее этапы.
— Да ты знаешь, что делаешь, парень, — с уважением заметил сержант.
— Была кое-какая практика.
— А эти батарейки… — сказал капрал, с подозрением поглядывая на сигнальные огоньки приборов. — Ты не боишься стоять к ним так близко?
— А почему я должен бояться? — удивился Джек.
— Ну, они же того… радиация и все такое. Потом о бабах можешь забыть.
Джек на минуту задумался, сопоставляя какие-то факты, и потом отрицательно покачал головой:
— Нет, они на это не действуют.
— Точно?
— Точно.

Глава 15

Когда Джек подошел к домику, нагруженный оружием и боеприпасами, Шойбле сидел у стены и вяло пережевывал дополнительную порцию искусственного мяса.
— О, вот это пушка! — оживился он, увидев на плече Джека винтовку, и тотчас оставил еду.
— Ох и тяжеленная! — воскликнул он, забрав ее у Джека. — Тяжеленная просто, как ты из нее стрелять будешь?
Вышел Хирш и, увидев принесенную Джеком оснастку, спросил:
— А бинокли не дали?
— Наверное, позже дадут, это я для оленей взял.
— И патроны для оленей? — спросил Шойбле, заглядывая в короб от крупнокалиберного пулемета, в котором Джеку выдали боезапас.
— Других не было.
— Но это же… «два кольца», — заметил Хирш, доставая один из патронов. — У них отдача, как у танкового орудия. Такую только манипулятор робота принять может.
— Ничего, все будет в порядке. В этой винтовке почти семнадцать килограмм, так что отдачи можно не бояться.
— А таскать эту бандуру ты не замучишься? — спросил Шойбле.
— Замучаюсь, конечно, — согласился Джек. — Но большую часть пути мы будем ехать на броневике, я в этом уверен.
— А как же олень? Его же нужно будет преследовать! — напомнил Шойбле.
Джек с Хиршем переглянулись, готовые засмеяться, но Шойбле был абсолютно серьезен.
— Ты не знаешь оленей, приятель, тебе придется совершить марш-бросок на полсотни километров, — настаивал Шойбле. — Ну, может быть, всего на десять, но с этой бандурой ты все равно отстанешь.
Джек уже не знал, что сказать, ведь только Петер все еще оставался в полном неведении, полагая, что главной целью предстоящей операции была охота на оленей, которых они с Хиршем придумали для его розыгрыша.
— Привет, экипаж! Куда собрались, в увольнение?
Джек обернулся на знакомый голос и увидел полковника Веллингтона. Он был коротко пострижен и одет в полевую форму рядового состава с офицерскими петлицами без знаков различия.
— Здравия желаю, сэр! — опередил всех Хирш. — Можно поздравить с выздоровлением?
— Можете поздравить, ребята, — ухмыльнулся Веллингтон и, опустившись на поваленное дерево, достал пачку солдатских сигарет.
— Вы курите, сэр? — спросил Шойбле.
— Да, ребятишки, — вздохнул полковник, прикуривая вонючую сигаретку. — Клин, как говорится, дымом вышибают. Плюс вот это злое зелье…
И он достал из нагрудного кармана пузырёк с капельницей-дозатором.
— Три раза в день перед едой по пять капель.
— И не тянет? — спросил Джек.
— Ничуть, капрал, но жизнь от этого радостнее не стала.
— Зато печень стала здоровее.
— Печень — да, но не она, увы, определяет счастье.
— Вы теперь будете жить с нами? — осторожно поинтересовался Шойбле, у которого в домике стояла двойная кровать — он любил спать с комфортом.
— Нет, я прикомандирован к отделению технической разведки.
Веллингтон затянулся сигаретой и скривился.
— Плохой табак? — спросил Хирш, садясь рядом на бревно.
— Нет, я ведь не курильщик и вообще это вредно, а курю по инерции, пока к каплям не привыкну.
— А в остальном как, вы в порядке?
— Да, лейтенант, в порядке. Кости, конечно, побаливают, но их столько раз ломали, что не стоит на это обращать внимание. Я ведь что сказать хотел…
Веллингтон затушил сигарету о дерево и бросил в траву.
— Здесь обстановка не простая, это вам не Лимбула.
— А мне показалось, там было довольно скверно, — заметил Джек. — Особенно запомнилось, как нас там провожали.
— Это да, — согласился полковник. — Но там все было логично, там вас нечем было удивить, а здесь каждый клочок поделен и каттинги играют в открытую. У них за горами базы размером с город, и в долине они делают, что хотят.
— И это очень не нравится местным, — сказал незаметно подошедший Штоллер.
— Вот, савояра сразу видно, ходит как кошка и мечтает стащить ваш бумажник.
— Я не из тех савояров, сэр, — улыбнулся Штоллер. — Мы не пираты. Но и здесь савояры разные, тут я с вами согласен.
— Полагаю, вы берете этого парня с собой? — кивнул на Штоллера Веллингтон.
— Так точно, сэр, я поведу броневик.
— Тогда я спокоен. Особенно при такой артиллерии.
И Веллингтон осторожно потрогал пальцем перепачканную смазкой винтовку.
— Это для оленей, — сказал Джек.
— Я так и понял.

Глава 16

Даже на экране во время телемоста гризотт Ним Роттер выглядел угрожающе. Он говорил рыкающим басом и нервно поводил головой, то и дело обнажая клыки. Полковник Фемастер держался из последних сил, стараясь не показать свой страх, однако давалось ему это с трудом, и стоящий позади лейтенант-секретарь видел, как на спине полковника сквозь парадный мундир начинал проступать пот.
— Вы находитесь на этому посту… их… фих… уже полгода, полковник Фемастер, и по-прежнему нет никакого прогресса, как и в случае с вашим предшественником, который был арестован за измену, если вы забыли.
— Я… не забыл, ваше превосходительство…
— Невзирая на трудности, которые испытывает наша родина, вы получаете все необходимое оснащение и тем не менее продолжаете топтаться на месте.
— Прошу прощения, сэр, но мы вынудили противника покинуть территорию базы.
— Но какой ценой… их… тых… Вы потеряли пять единиц «сато», а это штучный товар, полковник Фемастер… уф… ых… Не хватает слов, чтобы описать вашу деятельность.
— Прошу простить мне мою дерзость, ваше превосходительство, сэр, но в один из самых близких к победе моментов противник неожиданно получил подкрепление. Мы разом потеряли двух «сато», которые были уничтожены в считаные минуты после посадки некой спецгруппы противника. Я присылал вам отчет об этом, но хочу повторить, что одного «сато» с ходу разорвал пополам корабль противника. Тараном, как какой-нибудь танк, а второй робот был эффективно расстрелян снайперским огнем из орудий повышенной мощности типа «гаусс». Всего несколько выстрелов — и у гиганта «сато» отстреляны ноги!
— Хва… Хватит! — взревел Ним Роттер и так грохнул когтями по гранитной столешнице, что вышиб из камня искры. — Хватит трепаться, полковник Фемастер! Их!.. Их!.. Фых!..
Гризотт резко дернул головой и лязгнул зубами.
— Мне надоели ваши отчеты, целью которых является оправдание вашей бездеятельности!.. С сегодняшнего дня вы передаете управление операциями своему заместителю майору Понану!.. А сами, будьте добры… — тут гризотт сделал паузу, и полковник Фемастер перестал дышать, по всему выходило, что его тоже ждал арест с обвинениями в измене.
— Отправляйтесь на базу материального и технического обеспечения! Ваше дело перебирать тряпки, полковник Фемастер, и, если бы не недокомплект, вы бы отправились в военную тюрьму для дальнейшего расследования. Считайте, что вам повезло!..
— Слушаюсь, ваше превосходительство! — щелкнул каблуками Фемастер, чувствуя себя самым счастливым нороздулом на всей Глории.
— Майор Понан!
— Я здесь, ваше превосходительство, сэр! — запрыгнул в кадр майор, едва не вытолкнув свергнутого начальника.
— Майор, я получил вашу докладную и готов дать вам шанс проявить себя.
— Я готов, ваше превосходительство, сэр!
Выходивший из комнаты Фемастер остановился, пораженный услышанным. Заместитель интриговал против него?! Писал доносы ужасному гризотту Ниму Роттеру?!
Фемастеру захотел крикнуть: ну сволочь же ты, Понан! Но вспомнив, что так удачно избежал ареста, полковник проглотил обиду и вышел вон, а следом за ним, мгновение помедлив, выскочил его лейтенант-секретарь.
— Значит, первым делом, сэр, я собираюсь ликвидировать орбитальную станцию! Пока их прикрывает артиллерия с орбиты, мы можем лишь изредка пощипывать их с воздуха, однако будем терять технику — у них хорошая система ПВО, а наш лимит потерь штурмовой авиации уже использован.
— Как же вы собираетесь это сделать, майор?
— Есть кое-какие соображения, сэр. Мы создадим систему помех, которая притупит зрение станции, и тогда сумеем подойти к ней на самых малых скоростях. В этом случае контроллеры станции не воспринимают судно как угрозу.
— Интересная информация. Откуда она?
— Пришлось порыться в древних архивах, сэр, адресной документации найти не удалось, однако нашлись другие — родственные модели подобных станций, а вся оборонительная электроника у них совершенно одинаковая.
— Отличная работа, майор, — кивнул гризотт. Он немного успокоился и перестал шипеть от ярости. — Когда спланируете операцию — сообщите мне.
— Слушаюсь, ваше превосходительство, сэр!

Глава 17

Броневик взяли у отделения связистов, где их было целых два, оставшихся с тех пор, когда отделение насчитывало пятнадцать человек и называлось взводом. Теперь их осталось пятеро, и они вполне умещались на своем штатном грузовике вместе с аппаратурой, а легкий броневик использовался в гарнизоне для разных курьерских целей.
Броневик остановился под деревом позади домика пилотов, и оказалось, что в кабине, помимо савояра Штоллера, находился и майор Горн.
— Чему удивляетесь, Стентон? — усмехнулся он, когда лицо Джека осветила лампочка внутреннего освещения салона.
— Э, извините, сэр, я думал, вы нам все уже сказали.
— Грузитесь, Стентон, кое-что я еще скажу.
Тем временем, не сказав ни слова, Хирш занял место рядом с водителем.
Джек уложил винтовку так, чтобы никому не выбить зубы, савояр нажал на газ, машина покатила по неровной поверхности, и старая подвеска отозвалась глухими ударами. Впрочем, кроме шума это не доставляло других неудобств — броневик катился достаточно мягко.
— Помимо вашей винтовки, Стентон, — подал голос Горн, когда они проехали километров пять, — в стойке имеются автоматические пистолеты для всех вас. Девять миллиметров, электронный спуск, пластиковая автоматика. Если вам придется работать в жилом секторе, это оружие самое лучшее.
— А я думал у вас только музейные экспонаты!.. — удивился Джек, доставая из стойки один из пистолетов.
— Не только, Стентон.
— Вот здесь, сэр? — спросил Штоллер, притормаживая.
— Да, капрал, спасибо.
Броневик остановился. Джек с трудом ориентировался, выглядывая в узкие окошки, забранные спецстеклом и бронированными шторками. Дверца распахнулась, и майор Горн выбрался наружу, а потом вытянул за собой тяжеленный туристический рюкзак, килограммов эдак на восемьдесят.
— Вы сами вернетесь, сэр? — вырвалось у Джека.
— Да, Стентон, спасибо за беспокойство, — отозвался майор. Дверца захлопнулась, Штоллер снова прибавил газу, и броневик покатил дальше, оставляя Джека наедине со своими мыслями.
— Куда это он собрался, Тедди?
— По делам, Джек, — пожал плечами Хирш.
— Ты так себя ведешь, как будто знаешь больше меня.
— Я не знаю, Джек, я догадываюсь, а вот Штоллер знает. Знаешь ведь?
Лейтенант повернулся к савояру, который поначалу даже не отозвался и какое-то время правил броневиком, ориентируясь на инфракрасный экран.
— Я думал, это всем известно — майор вышел на закладку. Мы ведь для того и существуем, чтобы поддерживать наших агентов. Мы, в смысле — база.
— И что, майор Горн всегда лично таскает эти неподъемные рюкзаки?
— Майор делает закладки для самых секретных агентов, для наиболее важных миссий, а вообще агенты приходят к базе сами.
— Но это не слишком безопасно, — заметил Хирш, хватаясь за поручень, когда машина нырнула в заполненную канаву. Вода окатила весь корпус и перемахнула через крышу, мигнул сигнальный огонек воздухозабора, но тут же погас, и броневик стал разгоняться как ни в чем не бывало.
— Я хочу сказать, что на базу могут заслать диверсанта.
— Могут, конечно, — согласился савояр. — Но у начальства есть необходимые каналы связи, пароли и все прочее, с помощью чего они и отличают настоящих агентов от подставных.
— А такое уже случалось? — поинтересовался Джек.
— Пару раз, еще на прежнем месте, где-то за базой разгоралась стрельба. Но нам начальство ничего не сообщало, информация расходилась по «солдатскому телефону».

Глава 18

Они ехали до самого рассвета, потом остановились под одинокой скалой, невесть как попавшей в покрытую заболоченными ямами долину.
— Здесь можно размять ноги, — сказал Штоллер, выбираясь наружу, и Джек с Хиршем последовали его примеру.
До восхода солнца оставалось меньше часа. Где-то впереди, если верить картам, находился населенный пункт Троне с тремя тысячами жителей. А за Тронсом тянулась долина, начиненная рощами, словно булка изюмом, и где-то там скрывались несколько механизированных групп противника.
Именно они, по мнению майора Горна, уничтожили разведывательные дроны, и теперь разведгруппе следовало обнаружить противника и нанести его расположение на карту.
— Хорошо здесь пахнет, — заметил Джек, делая разминочные движения.
— А по-моему — воняет, — сморщился Хирш.
— Это запах водорослей из болотных ям. Когда вода уходит, водоросли начинают гнить, — пояснил Штоллер.
— А мне нравится, у нас на пустоши часто так пахло, особенно когда ветер со стороны озер. И еще мы эти водоросли засаливали, получалось очень вкусно.
— Могу себе представить, — хмыкнул Хирш. — Сейчас я отолью и поедем.
И он отошел к скале, а Джек стал смотреть на небо, где в предрассветной мгле еще светили последние перед восходом звезды.
— Должно быть, Штоллер, ты знаешь тут все созвездия?
— Созвездия? С чего вдруг?
— Но ты же местный.
— Я местный, но зачем мне знать созвездия? — удивился савояр.
— Ну, например, определять направления…
— Для этого есть электронный компас и навигатор.
— Что это сейчас просвистело? — спросил Хирш, отходя от скалы и застегивая брюки.
— Мы разговаривали, — сказал Джек.
— Нет, вот так вот «фью-ить» и потом «ж-ж-ж-ж-ж» так по угасающей…
— Мы говорили про звезды.
— А мне показалось, что над нами что-то пролетело.
— Показалось, — махнул рукой Штоллер, направляясь к броневику, но вдруг в небе сверкнула вспышка вышибного заряда, и Джек с Хиршем, как по команде, упали на землю.
Граната пронеслась метров на пять выше и врезалась в землю, ударив по броневику ошметками грязи и острыми осколками.
— Все в машину! — закричал Штоллер, вскакивая с земли, и Джек с Шойбле тотчас последовали за ним. Экипаж запрыгнул в броневик, тот взревел мотором, но Джек вывалился наружу со своей неподъемной винтовкой.
— Что ты делаешь?! — завопил Штоллер. — Ты с ума сошел?!
— Вперед, приятель! — крикнул ему Хирш. — Сделай пару кругов вокруг скалы, только не попади в яму!..
«Спасибо, Тедди», — подумал Джек, торопливо устанавливая делитель на крепления. Он знал, что делал, но сомневался в возможностях аппаратуры этой пушки. Если «А-10» валялись в подземных хранилищах лет семьсот, только сколько было этой ее предшественнице, тысяча?
Где-то в предрассветной мгле, ревя двигателем, броневик скакал по кочкам, а Джек прижался спиной к скале и подумал… а не здесь ли помочился Хирш?
Дурацкая и несвоевременная мысль, но о шаге делителя он подумал позже. «А-10» давала шаг в миллиметр, а здесь — в пятнадцать раз грубее!..
Джека пробила испарина, как можно стрелять по целям с такой грубой наводкой? А с другой стороны — ну не в «яблочко», так в «семерку», лаунчу и этого будет достаточно.
Где-то грохнула граната, и Джек прислушался — пронесло или уже все? Но нет, обошлось, броневик снова загудел движком и поскакал между вонючих ям, а лаунч заложил вираж и пошел на новый заход, у него оставалось еще полдюжины гранат, и его приказ никто не отменял.
«Ну пожалуйста… Ну… не подводи меня…» — уговаривал Джек древний гаджет, опасаясь, что у делителя нет режима инфракрасного виденья. Но обошлось — инфракрасный глаз в приборе присутствовал, правда, он давал не такую четкую картинку, к какой привык Джек.
— Джек, ты что-нибудь делаешь для нас?! — прокричал на корпоративной волне Хирш.
— Ты мешаешь, Тедди, — ответил Джек, чувствуя, что «краб» сползает и он слышит вопли Тедди коренными зубами с левой стороны. — Еще немного, приятель… Еще немного…
Система наведения очень неохотно поймала дрон в бледное перекрестие и, сделав невозможно длинную паузу, выдала точку упреждения.
«Никуда не торопишься, да?» — подумал Джек об этой системе, видя, как, покачивая оперением, лаунч в очередной раз выравнивается перед ударом гранатой. И выждав еще мгновение, плавно нажал на спусковой крючок.
Отдача была такой, что Джек выронил винтовку и, упав назад, кувыркнулся через голову, ведь это были специализированные патроны для станковых систем роботов с их тоннами массы, а Джек не дотягивал и до семидесяти кило.
— Где моё плечо, так вас разэдак?.. — жалобно произнес он и сплюнул попавшую в рот травинку.
Рядом остановился броневик. Дверца распахнулась и высунулся Штоллер.
— Ты как, повреждений нет?
— У меня нет, но моя винтовка…
— Она в порядке! — прокричал с другой стороны Хирш. — Она у меня, Джек, и прибамбасы на месте — даже не запачкались!..

Глава 19

Минут пять они ехали спокойно, если не считать резких рывков рулем, когда Штоллер обходил болотные ямы. Потом, как будто проснувшись, он вдруг засмеялся и сбавил ход.
— Нет, Джек, ну ты и задал нам задачку! Я думал, еще заход, и этот вампир нас угробит — во второй раз граната по антенне чиркнула, представляешь? А потом — бабах и только искры!
— Ничего, зато теперь мы в порядке, — сказал Хирш.
— Прямо рулетка какая-то.
— Не, нормально, — отозвался Джек, выходя из состояния задумчивости. — Пушка сработала хорошо, хотя я боялся, что промажу.
— Нет, ну зенитки понятно! Две тысячи выстрелов в минуту и все дела, цели просто деваться некуда, но единственной пулей, Джек? Как это возможно? — не переставал восторгаться савояр.
— Там есть специальная аппаратура — цифровой делитель. Если пальцы не дрожат — дело пустяковое.
— Да уж, — покачал головой Штоллер и прибавил газу.
Он ехали еще какое-то время и встретили восход в дороге.
— Мы будем объезжать этот городок? — спросил Джек, зевая.
— Нет, мы заедем в него и навестим центральное питейное заведение, — сообщил Штоллер.
— А с чего такая рисовка? — уточнил Хирш.
— У каттингов повсюду своих агенты, поэтому мы должны играть роль фуражирной команды, точнее — вырвавшихся на свободу солдафонов, жаждущих выпивки и женщин.
— А что там за женщины? — как бы нехотя поинтересовался Джек.
— Обычные, — пожал плечами Штоллер. — Савоярки.
— Я савоярок ни разу не видел.
— Я тоже с ними не контактировал, — признался Хирш. — А Ороре, Джек, разве она не савоярка?
— Не думаю. Нет, она совсем не савоярка.
— Точно?
— Точно.
— Кто такая Ороре? — сразу спросил Штоллер.
— Э… Проехали, — сказал Хирш. — Значит, мы двинем в бар?
— Так точно.
— В шесть сорок утра? — Хирш взглянул на свои часы.
— А что это меняет?
— В такое время люди не пьют, если только им не нужно опохмелиться.
— В Тронсе круглосуточные заведения, поскольку на местных шахтах работают в три смены.
— Что мы должны найти и о чем я должен всех спрашивать?
— Мясо, лейтенант. Этнодорфическая фауна не оставляет нам шансов найти хорошего мяса в дикой местности, поэтому нужно закупать у местных фермеров коз, овец, свиней — хотя их здесь и не бывает. В конце концов, даже буйволов.
— Буйволов? Откуда здесь буйволы?
— Здесь есть кипарисовые плантации — болотные наделы для выращивания сахарного тростника. Там справляются только буйволы, потому этого добра в деревнях хватает. Но это далеко на юге.
— К тому же это и не деревня.
— Не деревня, но в городке ошивается много крестьян с окрестных хуторов. Они пропивают выручку с сахарных заводов и городских боен. И случается, имеют на руках пару голов крупного рогатого скота.
— Небось это мясо жесткое.
— Да, жесткое и невкусное, но все же лучше, чем мясо пресмыкающихся.
— Этнодорфическая фауна?
— Она самая.
— Джек, ты понял? — на всякий случай уточнил Хирш.
— Да, «девятки» берем с собой. И у меня вопрос: я могу познакомиться с савояркой?
— А ты не слишком спешишь? — усмехнулся Хирш.
— Все нормально, — кивнул Штоллер, объезжая очередную яму, перед тем как выехать на грунтовую дорогу. — Сейчас сами все увидите.

Глава 20

Казалось, городок спал. Не было слышно скрипа калиток, собачьего лая, шума прогреваемых двигателей автомашин — никто не собирался спозаранку на работу. Лишь пару раз дорогу перебежали кошки и женщина лет… впрочем, здесь Джек задумался и определить возраст женщины не смог — двадцать тире сорок лет, у савоярок была весьма своеобразная внешность.
Штоллер прибавил газу, и машина заскрипела покрышками на следующем повороте, здесь повсюду были мощенные камнем дороги.
Джек зевнул, ему уже хотелось спать, ведь они протряслись в пути почти всю ночь.
Главная площадь оказалась размером с площадку для фильдийского футбола — ни добавить ни убавить. С одного конца размещалась типичная провинциальная парикмахерская с многозначительным названием «салон», у входа в которую дремали две собаки.
На другом конце площади находился бар, и стоянка перед ним была заполнена мотороллерами. Одни из них принадлежали пижонам и были покрашены в цвет «серебристый электрон», другие носили следы самостоятельной рихтовки.
Небольшие модели с пампушечками, цветочками и мягкими игрушками на руле принадлежали женщинам, а пара машинок с кузовами выдавали в их хозяевах владельцев небольших лавок.
Запарковав броневик, Штоллер проверил запоры на дверях, и команда вошла в бар, который оказался заполнен на две трети. В помещении отсутствовали окна, чтобы не напоминать о времени суток, имелись две стойки с веселыми барменами и небольшая площадка для танцев, на которой, под весьма своеобразную местную музыку, выделывали замысловатые па две пары и человек пять одиночных танцоров, двое из которых были женщинами. Точнее — савоярками.
Джек с Хиршем переглянулись. Одинокими танцорами обычно бывали мужчины, но здесь в одиночку танцевали женщины. Весьма заметные женщины.
— Добрый день или вечер, господа! — окликнул гостей ближайший к ним бармен. — Не желаете чего-нибудь выпить?
— Что-то не слишком крепкое, — сказал Хирш, подходя к стойке и поглядывая на танцующих женщин. Таких одиноких, несмотря на вызывающе красивые фигуры, яркие юбки и ноги в клетчатых чулках.
А между тем в баре хватало кавалеров, которые потягивали напитки и вели беседы, склоняясь над досками для игры в кости.
— Эй, Штоллер, у нас вообще деньги имеются?
— Сейчас будут, — кивнул савояр и, отойдя к банкомату, вставил в гнездо нелимитированную карту. Спустя полминуты у него появилась пачка крупных ассигнаций.
— Сколько здесь? — спросил Джек и, не считая, забрал треть стопки.
— Я не знаю, я не следил за выдачей, — признался Штоллер.
— Слушай, а почему девушки танцуют одни? — спросил Джек, не в силах оторвать взгляда от пластики двух одиночек на танцполе. Они его завораживали.
— Девушки? Ты смеешься? — Штоллер нервно хохотнул. — Да им лет по тридцать пять!
— Ну, это не страшно, — пожал плечами Джек, и тут к ним присоединился заинтересованный Хирш.
— А как ты определил возраст? — спросил он Штоллера.
— Ну, смотри, бедра широкие, талия узкая, большая грудь торчком — они уже в возрасте, здесь на них никто не позарится.
— А какой, по-твоему, должна быть подходящая женщина? — уточнил Джек, переглянувшись со столь же озадаченным Хиршем.
— Ну вон, видишь, с крутым парнем сидит девчонка? Таз — узкий, грудь маленькая — едва заметная, значит самое то. За такую тут удавят.
— Понятно, — сказал Джек и они с Хиршем снова переглянулись.
— Теперь, когда слух пущен…
— А он пущен? — уточнил Джек.
— Ну разумеется, такучи здесь не каждый день появляются, а если появляются, значит, им нужны продукты, — заверил Штоллер.
— Такучи это солдаты?
— Такучи это ты и лейтенант — бледный народ.
— Бледный народ? — скривился Хирш.
— Ну, это дословный перевод. На самом деле, на савояре это звучит не так пренебрежительно. Скорее — с восхищением. Ведь мы желтолицые, а вы становитесь такими только после загара.
— А как ты думаешь, мы можем познакомиться с этими девушками? — кивнул Хирш на танцующих женщин.
— Конечно, можете, это даже лучше.
— А почему лучше? — уточнил Джек, поглядывая на плавные движения понравившихся ему савоярок.
— Потому что именно так повели бы себя любые такучи, вырвавшиеся из гарнизона.
— А разве это хорошо — выглядеть сорвавшимися с цепи собаками?
— Это нормальное поведение солдат, к тому же нам нужно показать, что мы никакие не разведчики, а обыкновенные фуражиры. К их появлению здесь готовы, хотя такучи из нашего гарнизона здесь бывали редко.
— Откуда же они видели солдат?
— Солдаты армии каттингов появляются здесь чаще, — ответил Штоллер, отпивая из короткой бутылочки какой-то душистый напиток.
— Неужели здесь бывают нороздулы? — удивился Джек, и они с Хиршем стали невольно озираться, ведь эти существа представляли опасность даже не будучи вооруженными.
— Нет, этих здесь не бывает, в основном савояры и даже такучи…
— Такучи?! — одновременно спросили Джек и лейтенант Хирш.
— Ну, а почему нет? Колонистов вербуют обе стороны, это дешевле, чем доставлять персонал из глубины планетных секторов.
Они помолчали. Штоллер все так же расслабленно потягивал душистый напиток, а Джек с Хиршем напряженно обрабатывали полученную информацию.
С одной стороны — ничего нового, когда-то они воевали против Шойбле, а теперь он их верный боевой товарищ. То же самое и здесь. Ну почти.
— Ну, значит, мы к ним подкатим, да? — снова уточнил Хирш.
— Подкатите.
— Что нам нужно знать? Сколько это стоит и нужно ли их угостить?
— Можно угостить, но и это необязательно. Знакомство с вами для них как выигрыш в лотерею.
— Это все?
— Не все. Следите за оружием, они могу спереть пистолет, но не из злого умысла, а просто как сувенир — напоминание о вашей встрече.
— Понятно, — кивнул Хирш, одергивая куртку.
Ну что, Джек, пошли?

Глава 21

Когда Джек с лейтенантом Хиршем подошли к танцевальной площадке, извивавшиеся в танце савоярки обратили на них внимание и, придерживая подолы широких юбок, пошли навстречу чужакам.
— Это такучи, Броя, — сказала одна из них, останавливаясь неподалеку от военных, но не слишком далеко.
— Такучи… — повторила вторая савоярка и вздохнула, натолкнувшись на неодобрительный взгляд сидевшего за стойкой савояра.
Музыка продолжала играть, посетители потягивали напитки, расслабленно поглядывали по сторонам — многие пришли сюда после смены в шахте.
— Девушки, а мы можем угостить вас пивом? — спросил Хирш, подойдя к савояркам. Джек остался позади, зная, что рядом с высоким Хиршем смотрится не слишком выигрышно. Впрочем, савоярок это не очень беспокоило, они были рады любому вниманию.
— Конечно, угостите нас, господа военные! — сказала одна из них, и женщины обменялись заговорщическими взглядами. — Только пиво есть и наверху — там, в комнатах.
— А… — кивнул Хирш. — Ну, тогда пойдемте туда. Пойдем, Джек?
— Его так зовут? — спросила одна из савоярок и шагнула к Джеку.
— Да, это моё имя, — улыбнулся тот. — А у вас очень красивый платок.
— Спасибо, я сама вышивала, — сказала савоярка, подходя к Джеку вплотную, так что он точно определил — она не выше его ростом, и это было хорошо.
Савоярки взяли ситуацию в свои руки и повели гостей к лестнице, не стесняясь взглядов местной публики. Особенно неодобрительно смотрел на них один из савояров, сидевший в одиночестве, — Джек это заметил.
Уже поднимаясь по лестнице, он посмотрел на Штоллера, тот выглядел спокойным, значит, пока все проходило в рамках здешних традиций.
На втором этаже были тесные номера для свиданий, такие Джек не раз видел в небольших провинциальных гостиницах. Двуспальная кровать, высокий шкаф с поцарапанной крышкой, за которой оказался бар.
Из других удобств — душ с серым застиранным полотенцем и какой-то совсем детский унитаз.
Хирш со своей знакомой оказались в соседнем номере и обошлись без прелюдий. Стены здесь были очень тонкие, поэтому шум из соседнего номера заменил прелюдию для Джека и его знакомой.
Она была очень хороша, внимательна и доброжелательна, словно ее целью было не получить на час молодого любовника, а чему-то его научить. Когда все уже случилось, она еще долго лежала рядом и смотрела на Джека. Может, он что-то сделал не так? Что-то несовместимое с традициями?
— Я вот что у тебя спросить хотел, — начал он, чтобы разрядить эту неловкую ситуацию. — Этот мужчина, который так сердито на тебя смотрел… Ты это заметила?
Савоярка улыбнулась и, придвинувшись к Джеку, обняла его.
— Это мой муж.
— Муж?! — едва не подпрыгнул Джек, слегка озадачив свою знакомую.
— Почему ты так удивился?
— Я… просто уточнил. Он, что же, разрешает тебе вот так просто встречаться с другими мужчинами? У вас свободные отношения?
— У нас обыкновенные отношения, — в свою очередь удивилась она. — По документам он муж, но уже не муж. Мы даже не живем вместе с тех пор, как уехали дети.
— У вас еще и дети есть? — снова поразился Джек, опять удивляя этим савоярку. Она даже прикрылась одеялом, чтобы как-то разобраться в происходящем.
— А почему у нас не может быть детей? — решилась спросить она.
— Нет, ты не поняла, у вас, конечно же, могут быть дети, но… что же произошло потом?
— Ничего. Дети уехали, потому что стали взрослыми и больше мы с мужем не обязаны жить вместе.
— Слушай, а как тебя зовут? А то мы как-то не успели познакомиться…
— Можешь звать меня Мила.
— Очень приятно, Мила, а ничего если…
— Что?
— В вашей традиции можно узнавать возраст женщины?
— А почему нельзя? — спросила Мила, кладя под одеялом руку ему на живот.
— Тебе сколько лет и сколько лет твоим детям?
— Мне тридцать шесть. Детям восемнадцать, девятнадцать и двадцать. Два сына учатся в Лермане, здесь у нас нет для этого никаких условий. А дочка замужем, у нее уже двое детей.
— То есть ты уже бабушка? — спросил Джек, не подумав, и ужаснулся, ожидая реакции Милы, но та как-то странно пожала плечами, а потом ответила:
— Я даже не знаю, я этих внуков ни разу не видела.
— А почему?
— Что почему?
— Почему не видела?
— А зачем мне?
За стеной снова начался характерный шум, и рука Милы плавно скользнула по животу Джека. Разговаривать дольше было бессмысленно, внизу их ждал Штоллер, и следовало отдать должное красоте Милы.

Глава 22

Прежде чем снова сесть в броневик, Джек с Хиршем остановились подышать, а Штоллер обошел машину кругом, постукивая ботинком по колесам.
— Все, садитесь! — сказал он, отключая блокировку дверей, и Джек с Хиршем забрались внутрь.
— Ну и что? — спросил Штоллер, заводя двигатель.
— Что? — в тон ему спросил Джек.
— Вам понравилось?
— А разве это могло не понравиться? — улыбаясь во весь рот, осведомился Хирш. — Мне непонятны ваши проблемы, Штоллер.
— Наши означает савояров? — спросил капрал, разворачиваясь на парковке и стараясь не задеть стоящие там мотороллеры.
— Вот именно.
— У всякого народа свои повадки. Сейчас поедем немного прогуляться.
— Что значит прогуляться?
— Вон в тот проулок заедем.
— А почему именно туда?
— Он извилистый и тесный. И заборы с обеих сторон высокие.
Джек хотел спросить — зачем им сейчас заборы, но решил, что любопытство излишне, при том, что был еще под впечатлением недавнего свидания.
Впечатления было хорошими. Он даже подумал спросить Штоллера, можно ли как-то связаться с этими савоярками на будущее, однако решил подождать, все же они были на задании, а свидание оказалось лишь приятной неожиданностью.
Несколько стоявших возле заведения горняков смотрели вслед военной машине с неодобрением, будто считали, что Джек с Хиршем позволили себе лишнего. И хотя с местными порядками Джек немного разобрался, он все же чувствовал некоторую вину перед тем угрюмым савояром, который дождался у стойки появления Джека и Хирша со второго этажа.
Ну чего, спрашивается, злиться, если у них уже нет никаких отношений?
Хорошо еще, что девушки наверху задержались, может, даже нарочно, чтобы Джеку с Хиршем было не так неудобно идти через весь зал под косыми взглядами местной публики. А может, они всегда так смотрели, ведь каждый день одни и те же лица, а тут хоть какое-то развлечение.
Но заплатить все же пришлось, правда, только за номер. Джек не знал, сколько это стоит и просто дал Миле одну бумажку из той пачки, что у него была в кармане.
Он спросил: «Этого хватит?»
Она сказала: «Да».
А потом, размякший и расслабленный, он чуть не забыл пистолет под кроватью и пришлось вернуться за ним от двери, а Мила подумала, что он не может с ней расстаться, и Джек решил, что путь так и думает, и поцеловал ее еще раз. И она его тоже, да так страстно, что он снова чуть не забыл пистолет.
— Вы, кстати, пистолеты-то не забыли? — спросил вдруг Штоллер, сворачивая в тот самый — узкий и извилистый переулок.
— Нет, все в порядке! — быстро ответил Хирш и, выдернув из-за пояса «девятку», показал Штоллеру. Потом повернулся к Джеку и, заметив его улыбку, спросил:
— Чего ты улыбаешься?
Но Джек не ответил и стал смотреть в забранное бронированной шторкой окно.
Броневик остановился.
— Что случилось-то? — спросил Джек.
— Там у машины пара типов крутилась, пока вы наверху были.
— И что они сделали?
— Сейчас посмотрим, — сказал Штоллер, выходя из броневика, и Джек с Хиршем тоже выбрались наружу.
Штоллер заглянул под днище и сказал:
— Ага, так я и думал.
Джек с Хиршем тоже посмотрели и увидели плоский брусок размером со школьный пенал, а на нем небольшой диск, на котором горела крохотная сигнальная лампочка.
— Это бомба? — спросил Джек сдавленным голосом.
— Бомба… — ответил Штоллер и, схватившись за брусок, с трудом оторвал его от днища. Потом снял с бомбы диск с лампочкой и вернул его на корпус броневика, а бомбу отнес к забору и сунул в трещину в грунте — довольно глубокую.
— Ну и что ты сейчас делал? — спросил Хирш.
— Он снял бомбу, а радиомаяк оставил, — сказал Джек, забираясь в машину. — Но почему, Штоллер?
— Они не хотят шуметь в городке, поэтому собирались рвануть нас подальше, чтобы местные не перепугались. Для этого им нужно было точно знать, где мы находимся, — ответил Штоллер, заводя машину.
— И теперь они будут знать, ведь маяк остался при нас. И как только раздастся взрыв в городе, они поймут, что ее нашли и обезвредили. Она ведь рванет?
— Нет, не рванет. Маяк является ее инициатором. Он принимает сигнал и дает команду детонатору.
— Но почему они решили так поступить с нами? — спросил Хирш. — Они поняли, что мы занимаемся разведкой?
— Может, поняли, а может, решили подчистить на всякий случай, чтобы фуражиры случайно не нарвались на них где-нибудь в рощах.
Какое-то время они молчали, Штоллер вел машину по грунтовой дороге, а Джек с Хиршем, по своему обыкновению, анализировали ситуацию.
— Сдается мне, Штоллер, что ты не простой водитель броневика, — сказал Джек, когда они стали выезжать в живописную долину с теми самыми рощами, о которых Штоллер уже предупреждал.
— Да ничего особенного, — покачал головой савояр.
— Ну не скажи, — не согласился с ним уже и Хирш. — Про мины ты знаешь очень много, сразу заметил тех, кто крутится возле броневика.
— И обошел его кругом еще возле кабака на стоянке, — вспомнил Джек. — Ты ведь уже тогда понял, что под нами мина?
— Нет, то что мина, я не знал, но по обвалившейся ото днища грязи понял, что какая-то закладка имеется, поэтому и свернул в переулок.
— И про местные порядки ты все знаешь…
— Я же савояр, — улыбнулся Штоллер.
— Ты савояр, но ты савояр с другой планеты и о местных порядках ты знать не знал, пока тебя здесь не научили.
Штоллер перестал улыбаться и молчал минут пять, придумывая, что можно говорить, а что нет.
— Не напрягайся, — сказал ему Хирш. — Джек любит провоцировать, есть у него такая хулиганская привычка.
— Я не провоцирую, просто по поведению Штоллера я вижу, что он не просто нахватался тут каких-то умений, а прошел настоящую школу. И никакой он не капрал, а наверняка имеет офицерское звание. Как насчет капитана, Штоллер?
— Ты заткнешься или нет, Стентон?! — прикрикнул Хирш, поворачиваясь к Джеку. — Ты совсем, что ли, дурак без тормозов?! Ты что, не понимаешь, что нас тут никто не знает и все доверие к нам выстроено на условном допущении, что мы свои?!
Джеку даже холодно стало, когда он понял, что сказал Хирш. Вернее, проорал, поскольку эта операция могла оказаться проверкой для них с Джеком, ведь для гарнизона они были людьми без прошлого. Идеальными засланцами врага, которые пытаются «вскрыть» офицера СГБ, оставшись с ним наедине.
Штоллер мог запросто пристрелить их и честно доложить Горну, что проверку эти двое не прошли. А значит, и Шойбле с Веллингтоном.
— Штоллер… ты прости меня, пожалуйста, я как-то не подумал.
— Ладно, — ответил тот. — Считай, проехали.
И по его голосу нельзя было понять — поверил он в раскаяние Джека или принял это за очередную уловку.

Глава 23

В дверь постучали, и майор Понан отвлекся от чтения приказа, присланного самим Нимом Роттером. Генерал писал старой гризоттской параметрической вязью, которую Понан изучал только в школе и порядком подзабыл. Теперь приходилось вспоминать.
— Войдите! Кто там?
— Это я, сэр! — козырнул лейтенант Фрумм, слишком рослый для фризонтала.
— Ну? — нетерпеливо спросил майор, оставив палец на той строчке, до которой удалось прочитать.
— Я насчет диверсантов, сэр. Нам сообщили, что их не удалось взорвать.
— Почему?
— Пока неизвестно, сэр. Включение произвели, но взрыва не последовало.
— Так.
Майор поднялся, но пальца с документа не снял и, поискав глазами, взял гранитную подставку для карандашей и поставил как отметку. Потом вышел из-за стола и прошелся по кабинету.
— А что сказали саперы?
— Они утверждают, что изделие было фабричным, они ничего от себя не добавляли и срок годности изделия еще не прошел.
— Может, радиоинициатор подвел? Так, кажется, называется эта штука для подрыва?
— Он в порядке — прислал обратный сигнал.
— М-да.
Майор осторожно одернул мундир и покосился в зеркало. Форма сидела как надо и двойные серебряные аксельбанты были хорошим трамплином, чтобы получить наконец золотые. О, да.
— Давайте уже, придумывайте что-нибудь еще, лейтенант! Я занят расшифровкой новых секретных указаний, так что вот тебе проверочный тест — придумаешь, как выйти из ситуации без помощи контрразведки, получишь аксельбанты с серебряной нитью.
— У меня уже есть, — осторожно заметил лейтенант.
— Тогда с двумя нитями.
— Может, послать боевой дрон?
— Вчера уже посылали. На них ведь, кажется?
— Так точно, сэр.
— И где этот дрон?
— Уничтожен неизвестными средствами, сэр.
«Фриз, он и на кухне фриз», — неприязненно подумал майор и вернулся за стол своего предшественника, на котором остались разные забытые полковником вещи.
Он так быстро убежал из штаба, что забыл взять все эти мелочи.
«Нужно будет отослать ему все это в тыловое управление», — подумал майор и, вспомнив, как ловко свалил полковника всего парой докладных, ухмыльнулся.
— Что, сэр? — с готовностью спросил Фрумм.
— Как там наша агентура, что говорит капитан Двоор?
— Он ничего мне не говорит, сэр.
— Чем мотивирует?
— Он не мотивирует, сэр, просто посылает и все.
Майор подошел к лейтенанту и внимательно посмотрел на него, словно это было неведомое животное.
— Ты хоть на что-то годишься, Фрумм?
Лейтенант коротко вздохнул, стараясь смотреть чуть выше головы начальника.
— Ты же фриз и капитан тоже фриз. Вы что, два фриза, договориться не можете?
— У нас здесь нет фризов и норзов, сэр, у нас здесь народ каттингов! — с пафосом произнес лейтенант и шмыгнул носом.
— Вот! — произнес майор, подняв палец с острым когтем. — Сказал и весь обсопливился, а нороздул щелкнул бы клыками, понял, в чем разница?
Лейтенант не ответил, борясь с волнением.
— Ладно. — Майор отошел к столу и пересчитал стоящих на краю фарфоровых слоников — ровно пятьдесят три. — Я знаю, как извлечь из тебя, никудышного фриза, хоть какую-то пользу. Гризоттским параметром владеешь?
— Древневязью?
— Ну да.
— Владею в пределах школьной программы, сэр. У меня по ней был высший балл.
— Ну вот, совсем другое дело. Ну-ка подойди сюда…
Лейтенант подошел к столу.
— Вот, видишь этот документ? Перевести можешь?
И майор поднес к глазам лейтенанта приказ, прикрыв ладонью сопроводительный штамп.
— Да, сэр, трудностей не предвижу. А на что переводить?
— В обычную трехмерку, триггеры мне ни к чему, я нороздул старой закалки.
— Хорошо, сэр. Я могу сделать это у себя?
— Я тебе смогу, умник!
Майор обошел стол и, положив приказ, прихлопнул ладонью.
— Документ повышенной секретности, поэтому переводить будешь прямо здесь. И не вздумай запомнить исходящие данные, отдам на растерзание генералу Ниму Роттеру!
— Я плохо запоминаю исходящие, сэр! — пообещал лейтенант и щелкнул каблуками.
— А вот это правильно. Садись, пиши и не отсвечивай, пока я тут работать буду.
Лейтенант тотчас взялся за перевод, а майор нажал кнопку интеркома и сказал:
— Пришлите ко мне Двоора, он должен быть в штабе…

Глава 24

Через три минуты Двоор прибыл в кабинет. Невысокий, худощавый, слегка настороженный. Вот такой фризонтал майору Понану нравился. В случае чего на него даже наорать можно сверху вниз, а как прикажете орать на громилу Фрумма?
— По вашему приказу прибыл, сэр, — отрапортовал Двоор, и Понан заметил, что у капитана нет даже серебряных аксельбантов, только бронзовые с одной золотой нитью. Впрочем, в здешние места часто отсылали всяких залётчиков, пусть даже и хороших специалистов.
— Что у нас с агентурой, капитан?
— Нашей или вражеской, сэр?
«Дерзит или педант?» — подумал майор.
— Мне нужна полная картина. Давайте события, которые посвежее.
— По нашим сведениям, противник выслал бронеавтомобиль с целью провести разведку в месте, где недавно были уничтожены его средства воздушной разведки.
— А нормальным языком?
— Придурки из механизированной роты сбили два разведывательных дрона, тем самым практически обозначив свое местонахождение. Теперь противник решил выяснить обстановку подробнее и послал группу на броневике под видом фуражирной команды…
— Какой команды? — переспросил майор, и даже лейтенант оторвался от перевода.
— Ты работай давай, не отвлекайся! — прикрикнул на него майор, и лейтенант снова стал выбивать стилом трехмерные знаки.
— Фуражиры, сэр, это добытчики пропитания. А фуражирами называются потому, что раньше они добывали фурры, это такие энергетические картриджи, которые применяли на военной технике вместо топлива и электрических батарей.
— Понятно. А точно это разведчики, может, действительно за провиантом отправлены?
— Легенда у них, конечно, имеется, но мы решили подстраховаться и перехватить их лаунчем. Как вам уже известно, лаунч был уничтожен в воздухе, и пока нам непонятно, каким способом. Поэтому мы решили не рисковать и ликвидировать группу, но, как вам также известно, противник этого не допустил, что говорит о его высокой квалификации. Какие уж тут фуражиры.
— М-да, — майор прошел до стены и поскреб когтем тисненый рисунок обивки.
— Катаное дерево, сэр. Полковник Фемастер обожал всякие натуральные штучки.
— Да уж. Какие же меры мы будем принимать теперь, капитан?
— Ну, чтобы уж наверняка выяснить, кто такие эти субъекты, приготовим им прием в следующем городке — в Винцеле.
— А если они туда не поедут?
— Поедут. Винцель им прямо по дороге и в округе много фермеров. Эта команда просто обязана купить каких-то продуктов, чтобы следовать своей легенде.
— Сколько агентов подключите?
— Не только агентов, сэр. Полагаю, не лишним будет подключить пару роботов «стрейлис-эм», которые гостят неподалеку в роще. Ну и десяток агентов.
— А вы, капитан, не того, не перегибаете? Это же всего лишь три варвара на броневике без пушки?
— Если быть точнее — два варвара-человека и савояр, сэр. Однако хочу добавить, что, когда человеки были в баре, их на выходе сканировали наши агенты, которые перед этим минировали автомобиль. Так вот, полученные топографические матрицы на семьдесят-восемьдесят процентов соответствуют матрицам новичков, которые прибыли на базу в день нашего решительного наступления. Мы сканировали базу прямо со штурмовиков во время этой атаки. Напомню, что с момента их посадки на базу мы в течение десяти минут потеряли два «сато»…
— То есть вы думаете…
— Можно предположить, сэр, что они члены команды специальных охотников на крупную технику — роботов «сато», блинкеры «альма» или атомные танки «брюс».
— Ничего себе, — поразился майор Понан. — Я много чего повидал, но такое… А точно это они, капитан, ошибки быть не может?
— Это вполне может оказаться ошибкой, сэр, но я даже проверять не хочу. Накроем их и забудем эту тему, у нас хватает проблем и со штатными агентами противника.
— Когда-то я думал, что мы прихлопнем эту базу еще при полковнике Фемастере.
— Я тоже, сэр, но они сумели вывернуться и заняли место под прикрытием этой батареи.
— Потом еще потеря «сато». Почему он туда поперся, вы выяснили?
— Нет, сэр. Есть предположение, что пилот получил фальшивый приказ и ложную навигаторскую карту, где зона поражения космической батареи была указана неверно.
— Ну и кто послал эту информацию пилоту? Враги?
— Скорее всего, так, сэр. Только в учебных наставлениях бронетехника бодро шагает в атаку и пилоты безукоризненно выполняют приказы командиров, а на деле враг, даже не имея преимущества в военной силе, может успешно взламывать системы связи, подменять команды, карты. Видимо, то же случилось и с этим «сато» — пока мы не можем определить точнее, ведь все обломки остались там.
— А ускорить расследование нельзя?
— Только за счет других направлений. У нас ведь смешанное управление разведки, сэр. Мы и фронтовая, мы и техническая, мы и контрразведка. Везде понемножку.
— И не везде хорошо.
— Вот именно. А вот если бы нас усилили… Что там говорит новое начальство, есть у нас перспективы?
Майор вспомнил лицо гризотта Нима Роттера, оно сулило лишь скорую расправу.
— Если бы нам удалось справиться с артиллерийской станцией, начальство пошло бы нам навстречу, а до этого, боюсь, мы не можем рассчитывать ни на какие пряники.
Лейтенант Фрумм поднял руку, как школьник в классе.
— Что? — спросил майор.
— Сэр, а ругательства переводить?
— Там есть ругательства? — слегка удивился майор.
— Совсем немного…
— Немного можно. Переводи все.
Майор и капитан помолчали, потом майор спросил:
— Что там по моему запросу?
— Они обещали подумать.
— Что значит подумать? У меня приказ самого Нима Роттера!.. — возмутился майор.
Капитан вздохнул и пожал плечами.
— У них тоже имеется собственный надзорный комиссар, сэр. Так что они не могут располагать своими возможностями в полной мере самостоятельно.
— Что же делать, капитан? — понизив голос, спросил Понан. Он видел, что у этого хитрого фризонтальского жучка припасены кое-какие козыри.
— Против гризоттов мы как креветки против акулы, сэр. Нужно аккуратно свести нашего комиссара с ихним и пусть они все обсудят без нас.
— Это будет та еще битва, — покачал головой майор, представив разговор двух перекачанных гормонами гризоттов. — Хорошо. Что мы подбросим нашему комиссару в качестве наживки? Какую схему?
— Всего лишь набросок, сэр.
— Пусть это будет называться именно так.
— В управлении специальных операций района имеются штурмовые подразделения. Абордаж, захват, ликвидация, высадка из космоса на корпус судна — им все по силам. Полагаю, нам нужны именно такие молодцы.
— Сколько?
— Взвод.
— Этого хватит?
— Хватит. Во-первых, станция совсем небольшая в отличие от строевого боевого корабля, а во-вторых, взвод как раз поместится в курьерском челноке. Его мы можем взять там же, в районе.
— Они будут сопротивляться, — покачал головой майор.
— Все зависит от решимости Нима Роттера.
— Ладно, капитан, набросайте схему и принесите сегодня же. Мы не можем ждать. Ну и разбирайтесь с этими диверсантами по своему усмотрению, тут мне вам подсказать нечего.
— Да, сэр, конечно… — кивнул капитан и стал покачиваться на каблуках, посматривая по сторонам, словно впервые оказавшись в этом помещении.
— Что нибудь еще, капитан?
— А полковник не оставлял никаких записок или устных сообщений?
— Насколько мне известно — нет. Вы ждали от него каких-то указаний?
— Полковник остался мне должен, сэр.
— Правда? Он брал у подчиненных в долг?
— Нет, сэр, что вы, — покачал головой капитан. — Это было пари.
— И много задолжал?
— Всего тридцатку.
— Ну, это немного, вы как-нибудь переживете.
— Переживу, но… не мог бы я забрать вот этих двухвостых животных?
— Слоников?
— Да, сэр. В счет долга.
Майор пожал плечами, его нескольку удивило странное желание капитана.
— Хорошо, забирайте, а то они здесь мешаются даже. Кстати, что это за животные, вы знаете?
— Это мифические двухвосты, сэр, животные из древних легенд савояров-архонавтов. На самом деле их не существовало.
— А я слышал, их называют слониками.
— О, сэр, это распространенное заблуждение.

Глава 25

Дорога в долине была сухой и хорошо накатанной. Лишь те участки, что приходили через сырые балки, чернели грязной колеей, однако броневик обладал хорошей проходимостью и преодолевал их без особого труда.
В одной из таких ям Штоллер остановился, чтобы снять радиомаяк и бросить в грязь. Теперь его потеря выглядела вполне естественно и еще больше запутывала противника.
— Они посидят, посмотрят на остановившуюся метку и сначала подумают, что мы застряли, — предположил Джек. — А уже потом догадаются, что маяк отклеился.
Штоллер неопределенно пожал плечами. После недавнего откровенного монолога Джека он стал вести себя осторожнее. Джек же, напротив, чувствовал вину и хотел разговорить Штоллера, но у него не получалось.
Группа направлялась в городок Венцель, который был значительно меньше Тронса. Здесь Штоллер предполагал купить у фермеров сыры, солонину и вяленое мясо на центральном рынке — перед глазами максимального количества свидетелей. Затем планировалась остановка в местной харчевне, ночевка и выезд в обратный путь с попутным посещением некоторых рощ, которые Штоллер наметил на карте заранее.
— Если где-то и прячется техника, то только здесь, — объяснял он Хиршу и Джеку.
— Почему именно здесь?
— Потому что рощи достаточно большие, это раз, ну и находятся далеко от фермерских хуторов — это два. В противном случае их быстро обнаружат местные, которые ходят туда за дровами и на охоту.
Дорога в долине пользовалась популярностью, и навстречу то и дело попадались пикапы и небольшие грузовички местных фермеров, которые возили в более крупный Троне продукты своего труда.
Иногда, сигналя и сгоняя с дороги броневик, его обгоняли внедорожники местных богатеев — владельцев закладных контор и магазинов. Случалось, проезжали целыми колоннами, где вслед за головной машиной двигались два-три джипа с охраной. В основном с такими караванами передвигались предводители местных группировок, которые считали себя здесь полновластными хозяевами и не боялись согнать с дороги военный броневик.
Когда до городка Винцель оставалось километров двадцать, Штоллер неожиданно свернул на едва заметную дорогу, которая уходила в сторону вереницы старых скал, местами осыпавшихся и превратившихся в холмы щебня с отдельно торчавшими обломками.
Вокруг уцелевших глыб разросся кустарник и отдельные деревца, и все вместе это напоминало заброшенные баррикады.
— Что мы там будем делать? — спросил Джек, смекнув, что Штоллер решил спрятаться.
— В Винцеле нас сегодня будут ждать, поэтому мы спрячемся здесь и переночуем, а утром со свежими силами отправимся торговаться на базар. Ну и нарисуемся в кабаке.
— Он там тоже круглосуточный? — уточнил Джек.
— Да, хотя публика совсем другая.
— Какая другая?
— Ну, если в Тронсе шахтеры и работники с обогатительной фабрики, то здесь в основном батраки и поденщики.
— Скандальные?
— Выпить любят очень. Шахтеры по сравнению с ними трезвенники.
— А на что же они пьют? — спросил Хирш.
— Они не пьют, они пропивают. Нанимаются на какую-то работу, получают расчет, переезжают с фермы в Винцель и проматывают все до копейки. А потом снова ищут работу.
— А какой же в такой жизни смысл? — удивился Джек.
— А какой смысл быть военным наемником, Джек? — спросил его Хирш, и тот пожал плечами.

Глава 26

Штоллер хорошо знал эти места, это было видно по тому, как лихо он рулил между кустами, заставляя броневик взбираться все выше, пока они не оказались на небольшой, скрытой деревьями площадке, где имелся скальный козырек, под который Штоллер загнал машину.
— Ну вот, — сказал он, заглушив двигатель. — Когда они станут нас искать, у них ничего не получится.
— Точно станут? — спросил Джек.
— Наверняка. Мы ведь пропали у них с радаров, а они подозревают в нас разведку.
— Значит, раскусили?
— Не факт. Но поскольку есть подозрения — поставили бомбу.
— Спать будем в машине? — спросил Хирш.
— Нет, тут повыше есть еще одно местечко — оттуда хороший обзор и спальники можно бросить. Это на тот случай, если машину все же обнаружат и шарахнут ракетой.
— Винтовку оставим?
— Оставим. Если броневик уничтожат, мы ее все равно с собой не потащим.
Забрав только пистолеты, пайки и солдатские спальные мешки, группа оставила броневик и стала подниматься по узкой тропке, неизвестно кем здесь протоптанной. Джек уже хотел поинтересоваться, чья это тропа, как Штоллер поднял руку, давая понять, что кого-то заметил.
Джек с Хиршем тотчас достали свои «девятки» и затаили дыхание.
Стало слышно, как в скалах шумит ветер. На дереве неподалеку замерли две птицы и, выпучив глаза, следили за подозрительными пришельцами.
— Крокто, — сказал Штоллер, опуская руку, и продолжил подъем. И вскоре они вышли на площадку, которую, как оказалось, занимал огромный варан, терзавший пойманную добычу — древесного питона с чешуйчатой, как у рыбы, кожей.
Половину питона варан уже заглотил и теперь, давясь, таращил на чужаков маленькие злые глаза. Его длинный хвост нервно подергивался из стороны в сторону, и это привлекало внимание, ведь он был украшен желтоватыми шипами, похожими на акульи зубы.
— Стойте на месте, если ударит хвостом — может убить, — предупредил Штоллер, однако у Джека с Хиршем не было ни малейшего желания сразиться с этим монстром, который в длину достигал метров трех.
Поняв, что чужаки не уйдут, и пообедать в одиночестве ему не позволят, варан с шипением пополз прочь и скоро скрылся в кустах, волоча за собой недоеденного питона.
— А если эта тварь приползет сюда ночью? — спросил Джек, поглядывая в сторону ушедшего варана, который продолжал ломиться через кусты, осыпая по склону камни.
— На этот случай у нас будет организовано дежурство, — заметил ему Хирш.
— Это правильно, — согласился Джек, выбирая себе место подальше от кровавых пятен, оставшихся от жертвы варана. — Интересно, пистолетная пуля его возьмет?
— Издали — едва ли, а вот вблизи они выстрелов боятся, — сказал Штоллер, разворачивая спальник.
— Шума или вспышки?
— Они плохо видят и слегка глуховаты, а вот резкий запах пороха заставляет их паниковать.
— Кто бы мог подумать.
— Я буду дежурить первым — никто не против? — спросил Хирш.
— А я вторым, — сказал Джек.
— Договорились, — ответил Штоллер, и Джек сразу начал разуваться, чтобы лечь спать.
— Хитрец, самую лучшую смену выбрал, — заметил Хирш.
— Ты первый выбирал, — возразил Джек.
— А поесть?
— На дежурстве поем, самое время будет.
Положив под голову мешок с пайками, Джек вскоре уснул и спал, пока его не разбудил среди ночи Хирш.
— О… Темно как… — заметил Джек, садясь и потягиваясь. Ощущения оказались не самые приятные, поскольку влажность была высокой и теперь сыроватая роба охлаждалась студеным ночным воздухом.
— Ой, а чего там в моих ботинках?
— Это тебе Штоллер удружил — сухой травы натолкал…
— A-а… Понимаю…
Джек вытащил за ботинок траву, потом проверил рукой и улыбнулся.
— Хорошо, а то сырые ботинки надевать самое неприятное дело.
— Это никому не нравится… — уже почти засыпая ответил Хирш.
— А ничего такого не было? — уточнил Джек, шнуруя ботинки.
— Дрон прилетал, но нас не заметил.
— Далеко?
— Совсем… — Хирш зевнул. — Совсем близко пролетал, зараза, даже свист вентилятора было слышно.
— Ну ладно, спи.
Джек обулся и, поежившись, отошел к краю площадки, чтобы отлить. Потом вернулся, сложил спальник в виде сиденья и, пошарив в мешке, достал саморазогревающийся паек.
Выдернул шнурок и, пока в стенках пакета шипели и пузырились химикаты, подошел к спящему Хиршу и осторожно забрал у него электронный бинокль.
Покрутив настройки, Джек приложил прибор к глазам и стал рассматривать расстилающуюся перед ним долину.
Ничего особенного. Там, где располагались рощи и балки, температура была пониже, на возвышенностях повыше. Дорога была хорошо видна, но никаких машин по ней не ездило, должно быть, местные избегали передвигаться здесь по ночам. Интересно, почему? Боятся парней на джипах с автоматами? А может, огромных варанов, которые в темноте выбираются ближе к дороге?
Повернувшись, Джек посмотрел в ту сторону, куда днем убрался этот хищник, но никаких тепловых отметок не заметил. С другой стороны, эта тварь наверняка хладнокровная. Но насколько хладнокровная?
Нет, будь он поблизости, бинокль бы его засек, у него чувствительность в одну десятую градуса, тут можно не сомневаться.
Подняв бинокль, Джек посмотрел на дерево, где днем сидели птицы. Они все еще были там — должно быть, в гнезде. Тепловая матрица устойчиво определяла их в градации желтого и красного цветов.
Оставив наблюдения, Джек вернулся к своей еде, и, распечатав коробку, недовольно сморщился. В темноте он ошибся и вытащил «жареного карпа с пюре» вместо «тушеного тунца с помидорами».
Впрочем, все блюда из пайка были похожи, однако в любом случае в разы лучше той пищи, которую производил конвертер на десантном боте.
Поев, Джек попил воды из бутылки, свернул упаковку от пайка и спрятал под камень возле стены.
На сытый желудок стали приходить мысли о прочих излишествах. В частности — о савоярках и в особенности о тех, что попались им в городе. Хорошо бы завести такое знакомство на постоянной основе, но Джек понимал, что солдатское везение не бывает долгим.
Так, перекидывая мысли туда и обратно, он изредка прикладывал к глазам бинокль, но в долине все было спокойно. Даже птицы не летали.
Задумавшись в очередной раз и просидев так какое-то время, Джек обратил внимание на то, что у дороги как будто стало немного светлее.
Он приложил к глазам бинокль, но тепловой режим ничего не давал, однако стоило опустить прибор, и как будто становилось виднее. Да! Теперь Джек точно видел струящийся над дорогой туман, но тек он не как обычно — фронтом белой дымки, а как будто был упакован в гигантскую прозрачную трубу, такую широкую, что в ней поместился бы и двухэтажный дом. Приглядевшись, Джек начал замечать, как по «трубе» волнами проходили слабые бело-голубые сполохи.
«Труба» двигалась в сторону Венцеля, Джек теперь отчетливо видел, что она перекрывала собой всю долину слева направо, становясь еще шире, при этом ее свечение все усиливалось. Джек уже хотел вскочить и разбудить своих товарищей, когда на его плечо легла рука Штоллера.
— Тихо, Джек… — сказал он, садясь рядом и накрывая Джека своим спальником.
— А что происходит? — шепотом спросил Хирш, оказываясь с другой стороны и тоже прячась за спальником.
— Это джавер, энергетический паразит, — сказал Штоллер.
— О… Никогда о таком не слышал… — признался Джек.
— Почему мы скрываемся от него за спальником, он может нас увидеть? — спросил Хирш.
— Не знаю, я сделал это интуитивно, — признался Штоллер. — Я в третий раз вижу эту тварь, но первый раз на поверхности планеты.
— А прежде где видел?
— В космосе. Только там они были больше, километра полтора в длину, а этот метров на триста потянет, не более.
— Это из-за него здесь по ночам никто не ездит? — догадался Джек.
— Скорее всего. У местных на хуторах даже специальные антенны стоят, чтобы джаверов отпугивать, но раньше я думал, что они экономят на счетах за радиосвязь.
— А теперь не думаешь?
— Теперь не думаю, слишком уж огромные антенны для обычного радио.
Между тем червь продолжал двигаться, проплывая мимо, как какой-нибудь прибывающий в порт пароход. Кое-где на его теле начали вспыхивать крохотные искры. Где-то часто, а где-то совсем редко.
— Насекомые, — прошептал Штоллер.
— Насекомые? — не понял Джек.
— Да. Их несет ветром и они попадают в джавера, как в сеть.
— И сгорают?
— Можно и так сказать. Точно так он может рассосать даже космический корабль.
— Металл жрать будет?
— В космосе — да, а здесь охотится только на мягкую добычу из-за разности энергетического потенциала здесь и в космосе.
— Понятно, — прошептал Джек, хотя ничего не понял. — А почему он траву не жрет? Тоже из-за потенциала?
— Нет, из-за спектра…
— Но в космосе сожрал бы?
— В космосе сожрал бы…
— Вот тварюга.
Вдруг на дороге сверкнула вспышка поярче.
— Ух ты! — сказал Джек.
— Наверное, ящерица попалась. Их здесь много бывает, когда тепло.
— Но сегодня прохладно.
— Да, сегодня прохладно, потому и ящериц мало.
— А они как — разумны или просто фауна? — поинтересовался Хирш, глядя на перекаты слабого цвета.
— Говорят, что очень хитры и коварны. Могут телепортироваться на большие расстояния, могут взорвать корабль изнутри, если на нем стоит специальная защита от джаверов. Ловушки всякие делают, а могут просто высосать генератор.
— Как это?
— Обычно на стоянках. Никто ничего не видит, а когда пытаются запуститься, движки холодные и вся система обесточена: топливо, активаторы, платиноидные катушки — все исчезает.
— Ужас, — прошептал Джек.
— Да, — вторил ему Хирш, не в силах оторваться от этого туманного пульсирующего света.

Глава 27

Торжище в Винцеле было шумным и праздничным, как положено сельскому базару. Прилавки стояли в пять рядов через всю площадь, и Джеку хотелось обойти их все, чтобы разглядеть всю ту всячину, что здесь продавалась.
Горки фруктов и овощей неизвестных видов, стопки лепешек, орехи в прозрачных банках.
А еще носки грубой вязки — теплые из настоящей шерсти, они висели целыми связками, и хозяйка товара хватала всех проходящих за руки и прикладывала к носкам, чтобы показать, насколько они мягкие.
Хирш спокойно выдержал эту процедуру и улыбнулся, а Джек от неожиданности отдернул руку, вызвав смех у какого-то грязного мальчишки.
Были здесь самодельные ботинки, сапоги, сумки и мешочки со шнурочками. И все, кто подбирал себе вещь, не стеснялись ее мять, нюхать и пробовать на зуб.
Несмотря на то, что группа прибыла на базар вскоре после открытия, публики здесь было полно. Люди двигались двумя потоками, и чтобы посмотреть, что разложено на лотках в соседнем ряду, требовалось сначала перебраться в соседний поток, а уж из него вынырнуть к нужному прилавку.
— Ребята, не зевайте, — негромко предупреждал Штоллер, который шагал первым, то и дело оглядываясь с таким видом, будто искал подходящую обновку, но на самом деле высматривал вражеских агентов, которые проторчали в здешнем кабаке всю ночь и теперь имели помятые, угрюмые лица, хорошо заметные на фоне деловой и бодрой публики.
— Да-да, я смотрю, — всякий раз отзывался Джек, дотрагиваясь до пояса, где под курткой была спрятана «девятка». Он замыкал «колонну», а Хирш возвышался посередине и проводил дальнюю разведку: смотрел через головы толпящейся публики — что там впереди.
Когда проходили мимо прилавка с душистыми сушеными кореньями, которые здесь пользовались большой популярностью, Хирша дернула за руку румяная савоярка.
— Привет, — сказал он, улыбаясь.
— А ты чего здесь делаешь? — спросила она, словно они были уже знакомы.
— Дык, это… — Хирш пожал плечами. — За солониной приехали.
— Ну, если что, заходите с дружками в «Лоцию», там поговорим.
— Не вопрос, зайдем, — пообещал Хирш и покосился на Штоллера, но тот, что называется, не отсвечивал, стоял чуть позади лейтенанта и перебирал корешки.
Савоярка повернулась и пошла поперек потока, но пару раз еще обернулась, многозначительно стрельнув глазами.
— Им что, с Тронса нас по телефону описали? — спросил Хирш.
— Они такучей без всякого телефона замечают. Но про телефон, это вполне может быть.
— В каком смысле? — не понял Хирш.
— Пойдем, вон уже мясные ряды начались, сначала закупимся, а потом… потом посмотрим, что делать.
И они двинулись дальше, сквозь шум и крики зазывал, и, обойдя овощной ряд, вышли к мясному, который начинался с живой птицы.
И тут Джек вскрикнул так громко, что Штоллер слегка присел и сунул руку под куртку, успев даже снять «девятку» с предохранителя. Однако никакого нападения не последовало, а Джек, вытянув руки, двинулся к прилавку, заставленному проволочными ящиками, в которых сверху донизу сидели куры самых разных расцветок и пород.
— Это курицы… Это курицы… — повторял Джек, и посетители ярмарки стали расступаться, понимая, что тут не все так просто. — Это настоящие курицы…
Джек подошел совсем близко, но дотронуться до клеток не решался, а кричавшие до этого скандальные птицы вдруг замолчали и стали таращиться на странного посетителя, нервно подрагивая красными гребнями.
— Вам на суп, господин военный, или вы породу ищите? — поинтересовался торговец в фартуке из мешковины, запачканном куриным пометом.
— Я… Я даже не знаю… — признался Джек, смахивая со лба пот. — Это так неожиданно.
Штоллер приблизился к Хиршу и сдавленным шепотом спросил:
— Что происходит?
— Куры… — таким же шепотом ответил тот. — Куры это его особый пункт.
— Что значит пункт? — прошипел Штоллер, оглядываясь и держа руку на поясе — поближе к пистолету.
— Он всегда мечтал их увидеть.
— Он что, ни разу кур не видел?
— Только на картинке. Раньше он даже собирал их модели из чего попало и зачитывался журналами по птицеводству.
И видя, как исказилось лицо Штоллера, добавил:
— Я понимаю, что это выглядит неправдоподобно, однако это так. Я попробую его отвлечь.
С этими словами Хирш подошел к Джеку и сказал:
— Нам пора идти, приятель. Хочешь купить какую-нибудь из них?
— Нет… Я не посмею.
— Ну тогда пойдем, позже мы еще вернемся и ты сделаешь свой выбор.
— Правда? Мы вернемся?
— Ну, если не сюда, так в другое куриное место. Обещаю тебе.
Хирш плотно прихватил Джека за локоть и потащил прочь.
— Вон те полосатые — порода «кузимец», а красненький петушок породы «франшу»! — напоследок прокричал Джек, и продавец кур восторженно покачал головой.
— Вы видели? Вы видели, какой знаток? — обратился он к проходившей мимо публике.
— Перепил солдатик, вот и шумит, — предположил какой-то старик в мешковатом пиджаке.
— Нет, он не перепил, — покачал головой торговец, с сожалением глядя вслед военному. — Это настоящий знаток. Настоящий.

Глава 28

Очнулся Джек только возле свиного ряда, где висели чудесные окорока, большие куски шпика с красным и черным перцем, а также подвяленные ребрышки, издававшие густой чесночный аромат.
Торговля здесь шла хорошо, и продавцы лихо работали длинными ножами, рассекая куски нежной ветчины и желтоватого, обваленного в черном перце, шпика.
— Здравствуйте, господа военные! — поприветствовал гостей улыбчивый савояр без двух передних зубов. — Возьмете на пробу? Пожалуйста, у нас жадничать не принято, даже если ничего не купите, мы не обидимся!..
Хирш тотчас схватил ломтик ветчины и сунул Джеку в рот, а тот автоматически принялся пережевывать.
— Ну как? — спросил торговец, глядя на слегка заторможенного Джека.
— Ну как тебе? — толкнул его в бок Хирш.
— Вкусно, — кивнул Джек и более осмысленно оглядел прилавок. — Давайте здесь что-нибудь возьмем.
— Хорошо, — согласился Штоллер. — Давай, хозяин, бери мешок и складывай туда вот этот окорок, еще этот и еще вон те два куска шпика.
— Отличный выбор, господа! — обрадовался торговец, и ему бросился помогать коллега. Вдвоем они сложили в мешок запрошенный товар и подали Штоллеру, а тот переадресовал его Хиршу и стал расплачиваться.
— И вот еще это от нас — в подарок, — сказал довольный сделкой торговец и подал Джеку большой круг копченой колбасы.
— Спасибо, — поблагодарил тот и понюхал подарок.
— Уходим, — напряженно произнес Штоллер и пошел через толпу наискось, а за ним с мешком на плече зашагал Хирш. По их поведению Джек понял, что обстановка обострилась, однако посмотреть поверх голов он не имел возможности и только семенил за Хиршем, то и дело оглядываясь и поправляя сползающий пистолет.
Вскоре они уже почти бежали, расталкивая прохожих, но потом снова пошли медленнее и Джек уже не знал, что и думать.
Броневик стоял там, где его оставили, однако под днищем валялось несколько кусков отвалившейся грязи.
— Давай я помогу, — сказал Штоллер, принимая у Хирша мешок, однако сделал это как-то неловко и уронил, а потом, ругаясь, принялся поднимать, заглядывая под днище броневика.
— Ну что там? — спросил Джек, когда мешок подняли и стали укладывать в салон.
— Ничего, новых закладок нет. Но пошарили прилично, всю грязь отковыряли.
— Что же они искали, если маяк остался в грязи в балке?
— Видимо, бомбу, — ответил Штоллер, садясь за руль.
— А сюда они не забирались? — спросил Джек, заглядывая под сиденья.
— Нет.
— А как ты это определяешь?
— Я менял маячок на ключе, и еще на дверях секретка. Если кто-то влезет, я узнаю.
— Ну что, теперь домой? — спросил Хирш, усаживаясь на сиденье и захлопывая дверь со своей стороны.
— Нет, мы еще должны нарисоваться в местном кабачке, к тому же вас туда приглашали.
— А эти рожи там в толпе? Ты же говорил, что это могут быть агенты.
— Агенты и есть. Мы должны показать им, что не разведчики, а значит, зайдем в кабак и выпьем по стаканчику.
— И мы с Джеком снова пойдем в номера? — спросил Хирш.
— Боюсь, что не в этот раз. Пофлиртовать с подружками можете, но сошлетесь на занятость и строгость начальства. Мы побудем там с полчаса и уедем.

Глава 29

Ехать к местному кабачку «Лоция» пришлось всего-то метров триста, потребовалось лишь обогнуть ярмарку и поставить броневик на стоянку среди потрепанных пикапов, скуттеров и пары грузовичков с торчавшими из кузовов остатками соломы.
Из-за дверей заведения, которое был чуть меньше размером такого же в Торнсе, доносилась музыка. Внутри оказалось тесно и все места за столами были заняты, а в воздухе висел запах из смеси дешевого пива местного приготовления и подгоревшего жира.
Несмотря на музыку, никто не танцевал, зато компании за столами общались довольно жарко и выпивка лилась рекой, кое-где даже на пол. Трое официантов в заляпанных фартуках ловко бегали между столами и расталкивали локтями осоловевших посетителей, поднося все новые заказы, и выгребали пустые бутылки.
Помимо савояров, здесь было несколько людей, однако испитые лица и загорелая от работы на воздухе кожа делали их почти не отличимыми от здешних аборигенов.
Штоллер направился к стойке, где еще имелись свободные места, и Джек с Хиршем последовали за ним.
Джек старался вести себя, как и положено человеку, впервые попавшему в это заведение. Он глазел по сторонам, рассматривал закопченный потолок, между делом пытаясь разгадать, кто из многочисленных пьянчуг мог оказаться коварным агентом каттингов. Однако подходящих не находилось, пьяницы выглядели слишком обыкновенно.
Пока Джек осматривался, Штоллер купил три бутылки местного напитка.
— Что это? — спросил Джек, принимая уже открытую бутылку.
— Что-то вроде слабого пива, — сказал Штоллер не слишком уверенно. Джек сделал пробный глоток и едва сдержался, чтобы не сморщиться. Напиток отдавал кислой плесенью.
— А подружек-то ваших нет, — заметил Штоллер, с видимым удовольствием потягивая «пиво».
— Да уж, — промаргивая проступившие слезы, сказал Хирш. Потом с подозрением посмотрел на жидкость в бутылке и вздохнул.
— А это обязательно допивать? — уточнил Джек.
— Не обязательно, — улыбнулся Штоллер. — Делайте вид, что прикладываетесь, и этого будет достаточно.
— Так, девушки не появились, — подвел итог Хирш.
— Это даже к лучшему, — заметил Штоллер. — Здесь скучно и мы уйдем. Это очень подходящий повод.
— Ты думаешь, среди публики есть агенты? — тихо спросил Джек.
— Вряд ли. Но хозяин за стойкой определенно в курсе дела. Только не поворачивайся и не смотри в его сторону.
— Разумеется, — сказал Джек, делая вид, что отпивает это странное пиво, однако все же покосился на хозяина, который то помогал своим работникам, то застывал, вытирая руки о фартук. В его позе была какая-то готовность.
Мимо застекленной двери прошмыгнул джип с торчавшими из окон стволами автоматов. Джек посмотрел на Штоллера, но тот или не заметил, или не придал этому значения. Между тем хозяин заведения исчез за занавеской и тотчас с дальнего конца зала, из узкой дверцы, выпорхнули савоярки — те самые, фигуристые, веселые, привлекательные.
Их было трое и, покачивая бедрами и отмахивая полами расшитых юбок, они подошли к военным, чтобы продолжить прерванный на ярмарке разговор.
Но Штоллер в их сторону даже не посмотрел, он был настоящим савояром, знающим здешние традиции, а вот бледнолицых все устраивало.
— Пойдемте с нами, ребята, — с ходу предложила та, что приставала к Хиршу на ярмарке. — Там наверху есть даже ванная из мрамора, правда, в одном номере. Меня зовут Кордика, а тебя?
— Я Тед, — пожал плечами Хирш, начавший таять от такой приветливой новой знакомой. Тем временем вторая савоярка обошла знакомящуюся пару и прислонилась к Джеку бедром, положив руку на плечо.
— А как тебя зовут, дружочек? — спросила она, прижимаясь к нему еще сильнее.
Тем временем третья савоярка стала отвлеченно смотреть в сторону, словно находясь в резерве, как и Штоллер, который все так же потягивал жуткое пойло и лениво скользил взглядом по галдящим посетителям.
— Я хочу выпить из твоей бутылки, — прошептала Джеку на ухо его знакомая. — Так как тебя зовут? Меня зовут Номика.
Джек не ответил, но отдал бутылку и не удержался, чтобы не провести рукой по талии Номики и даже чуть ниже, но, коснувшись чего-то твердого на ее бедре, покосился на Штоллера, который поймал его взгляд и указал головой на выход.
— Ну, девушки, с вами хорошо, но у нас строгий начальник, — играя смущение, сообщил Джек.
— Да, это так, — с искренним сожалением подтвердил Хирш.
— Ну нет, противные такучи, вы не оставите нас! — захныкала Номика.
— Мы будем вам писать, — пошутил Джек, крепко перехватывая запястье Номики, в то время как Хирш удерживал свою подружку за предплечья, как бы прощаясь, но не давая ей пошевелить руками.
— Все, уходим, — сказал Штоллер, ставя на стойку пустую бутылку.
— Уже уходите? — подался вперед хозяин, не замечая, что с кухни ему подают тарелки с готовыми блюдами.
— Да, уходим, — сказал Штоллер.
— А заплатить?
— Уже заплатили или ты забыл? Напомнить?
Хозяин встретился с его взглядом и отрицательно покачал головой.
— Не нужно, все в порядке.

Глава 30

Штоллер пошел первым, за ним, присматривая за несостоявшейся подружкой, двинулся Хирш. Джек двигался замыкающим и сколько мог не отпускал руку Номики, чтобы она не добралась до своего ножа.
Со стороны казалось, что они никак не могут расстаться, но едва их руки расцепились, Номика с подружками рванулись вперед, но Джек приподнял куртку, чтобы они увидели пистолет.
Это подействовало, и разбойницы остановились.
Тем временем Штоллер и Хирш уже вышли на улицу, и едва Джек выскочил следом, как Штоллер скомандовал:
— Внимание, эти приехали за нами!..
Он имел в виду джип, в котором все еще сидели вооруженные люди. Их машина стояла на другой стороне площади, и, едва заметив военных, они стали выходить.
Джек насчитал восемь боевиков, но полагал, что пока группе ничто не грозит, ведь по площади ходили савояры.
— Они не будут стрелять прямо здесь? — спросил он на всякий случай, потому что боевики решительно направлялись в их сторону с автоматами в руках.
— Не будут, если только они не из местной группировки, — сказал Штоллер. — Ну-ка, бегом!
И они помчались к броневику, до которого оставалось метров тридцать, и едва заскочили за бронированный корпус, как по нему хлестнули автоматные очереди.
Боевики патронов на жалели, и Джеку с его товарищами пришлось держаться позади колес броневика, поскольку пули пролетали даже под его днищем и врезались в булыжники мостовой, заставляя их разлетаться острыми осколками.
Скоро у стрелков закончились патроны и они стали торопливо менять магазины. Джек высунулся из-за кормы броневика и сделал три быстрых выстрела. Штоллер выстрелил еще два раза, и трое уцелевших стрелков помчались в сторону ярмарки, надеясь скрыться среди публики, однако там уже никого не было — заслышав выстрелы, посетители стали разбегаться и прятаться за прилавками.
Пока торговцы лежали на брусчатке, прикрывая головы руками, двое нахальных воров быстро снимали с полок товар.
Все это Джек успел увидеть за пару секунд, а потом Штоллер крикнул:
— В машину!
И они быстро заскочили в салон.
Взревел двигатель, и броневик рванулся вперед, распугивая тех, кто еще не успел убраться с площади.
Разворачиваясь, Штоллер едва не задавил одного из раненых, но тот вовремя перекатился в сторону и Джек облегченно выдохнул, хотя этот парень только что в них стрелял.
— Ну что, мы все еще работаем под добытчиков свинины?! — поинтересовался Хирш, вцепившись в рукоятку.
— Формально мы нигде не засветились… Военные люди с оружием — это нормально. На нас напали, мы отстреливались… Ах ты!..
Наперерез вылетел еще один джип, норовя ударить броневик в бок, но Штоллер дернул руль круче и броневик первым протаранил внедорожник и легко отшвырнул его в сторону, поскольку весил вдвое больше.
Вражеская машина перевернулась, теряя двери и колеса, но на хвосте уже была другая. По броне снова защелкали пули, и прохожие стали разбегаться и прижиматься к заборам.
— Они совсем не стесняются, косят всех подряд! — заметил Хирш, и в этот момент Штоллер снова дернул руль, после чего броневик сотряс сильный удар и он пошел юзом, однако Штоллер сумел выправить ситуацию.
— Что это было? — спросил Джек.
— Подствольник, — обронил Штоллер, сосредоточенно ведя машину и поглядывая в экран заднего вида. — Хорошо, я его вовремя увидел.
— Они быстрее нас! — заметил Хирш.
— Это так. Джек, сейчас на перекресте будет крутой поворот — я остановлюсь с заносом, а твое дело открыть дверь и отсечь этот джип!..
— То есть с правой стороны?
— Да, справа!.. Вон тот серый дом и высокий бетонный забор, я сверну прямо за ним!..

Глава 31

Перебравшись к правой дверце, Джек приготовил пистолет и положил руку на ручку открывания двери. Беспокоило лишь то, что открывались тяжелые створки гидравликой, а это всегда задержка. Сколько у него будет времени? Хватит ли, чтобы прицелиться, и не выстрелит ли раньше гранатомет?
Дернув руль вправо, Штоллер заблокировал колеса, и тяжелый броневик с жутким скрежетом пошел юзом по выщербленному бетону дороги. Ехавший навстречу грузовичок испуганно завилял, и его водитель едва сумел остановиться, чтобы не врезаться в броневик. Однако Джек ничего этого не видел — у него была своя задача.
Казалось, дверь открывалась бесконечно медленно, но подталкивать ее было бессмысленно, и Джек ждал, когда гидравлика сделает свое дело.
А между тем из-за угла уже показался нос джипа-преследователя, потом его дверца и открытое окно, из которого торчала рука с легким гранатометом.
«Пора», — сказал себе Джек и открыл огонь.
Строчка из пулевых отверстий побежала по корпусу джипа, полетело стекло, машина вильнула и, выскочив на другую сторону улицы, врезалась в забор.
— Поехали! — крикнул Джек, включая привод закрывания двери.
Штоллер дал полный газ, и машина развернулась почти на месте, слегка зацепив кабину фермерского грузовичка.
— Ну извини, парень, — сказал Штоллер, разгоняя броневик и поглядывая в экран заднего вида, где на смену подстреленной машине появились еще два преследователя.
— Что там? — спросил Джек, меняя магазин.
— Еще два джипа.
— Похоже, им хорошо заплатили! — заметил Хирш.
— Да, в расходах они не стесняются.
— Мне снова готовиться? — спросил Джек.
— Пока нет, будем вырываться из городка и, похоже…
— Что?
— Похоже, они пытаются нас выдавить.
— Куда выдавить? — спросил Хирш, пригибаясь и поглядывая сквозь тонкие щели бронированных жалюзи.
— Вот я и стараюсь разобраться… Ага, вон справа еще два джипа!
— Я их тоже вижу, — сказал Хирш.
— Мне стрелять? — снова спросил Джек.
— Нет, побереги патроны. Теперь я точно знаю, куда нас выдавливают.
— И куда?
— На юго-запад. Там у них основной вариант засады.
— А точно не запасной? — спросил Хирш.
— Нет, запасной был здесь. А впрочем, посмотрим.
Вскоре дома остались позади, и броневик выскочил на проселочную дорогу, покатив по долине в юго-западном направлении.
— Я вижу там рощу! — сказал Хирш.
— Там много рощ. Они большие и пересечены глубокими балками — на машине особенно не поскачешь.
— Но роботу будет в самый раз, да? — предположил Хирш.
— Так точно, — выдохнул Штоллер.
Преследовавшие броневик джипы, которых было уже четыре, начали охват беглецов. Два из них вышли на обочины и поскакали по неудобьям, стараясь сравняться по скорости с броневиком. Два других поджимали сзади и скоро открыли огонь из автоматов. Впрочем, стрелковое оружие было не опасно, как и его бронебойные пули. Их удары звучали звонче, однако пробить корпус они тоже не могли.
Вскоре стали стрелять из джипов, которые скакали по обочинам, но факелы от их автоматов метались из стороны в сторону и пули только взметали фонтаны грунта.
— Гранатометов не видно? — спросил Штоллер.
— С моей стороны нет! — ответил Джим.
— А здесь пытаться что-то сделать вряд ли получится, они скачут, как на мустанге.
— Вон уже и роща, может, там оторвемся? — спросил Джек.
— Нет, там не оторвемся, — возразил Штоллер, и вдруг все четыре джипа стали отставать.
— Они уходят! — крикнул пораженный Хирш. — Их отозвали!
— Значит, в роще нас кто-то ждет, — сказал Джек.
— Стопудово, — подтвердил Штоллер и свернул на обочину, отчего броневик начал прыгать по кочкам, как недавно догонявшие его джипы.

Глава 32

Джек уже понял маневр Штоллера, тот надеялся проскочить рощу не по дороге, а вокруг — через неудобья и балки.
— Думаешь, они этого не предусмотрели? — спросил Джек, хватаясь за скобу, однако ответом ему был страшный грохот, от которого в броневике стало светло, а в ушах зазвенело, как от хлопка ладонью.
— Все наружу! — закричал Штоллер, распахивая дверцы центральным рычагом. Джек дернул из стойки винтовку, в этот момент последовал новый удар и от капота броневика полетели куски накладной брони.
— Джек, ты жив?! — закричал Хирш.
— Жив, — отозвался Джек, воюя с застрявшей в проеме огромной винтовкой. — Ты не мог бы помочь мне?
— Боюсь, что… немного зацепило…
— Серьезно зацепило? — спросил Штоллер, рассматривая рощу в бинокль из-за небольшого пригорка.
— Бежать могу. Джек, давай я чего-нибудь понесу.
— С твоей стороны старая разгрузка с боекомплектом, видишь? — не поднимая головы, спросил Джек.
— Ага, нашел. Что-нибудь еще?
— Нет, дальше я сам.
Джек выволок винтовку и навесное оборудование, затем осмотрелся и увидел, что предплечье слегка кровоточит от попадания маленького осколка.
— Готовы к броску? — спросил Штоллер, не оборачиваясь.
— Готовы! — ответил Джек.
— Тогда вот по этой балочке и до самых деревьев…
— А ты?
— Ну и я тоже. Самое главное, аптечку не забудьте.
— Я все взял! — сказал Хирш, выглядывая из-за колеса.
— А меня уже с собой было, — сказал Джек, и они с Хиршем стали пробираться по балке, стараясь не поднимать головы, поскольку пока это укрытие было неглубоким.
Хиршу было особенно трудно, он был слишком высок, а правый рукав его куртки все заметнее пропитывался кровью.
Едва они отошли метров на тридцать, как по броневику снова прошлись снаряды автоматической пушки.
— Вон как шпарят, — сказал Хирш, останавливаясь. — Где там Штоллер?
— Я тут! — отозвался капрал, догоняя их и забирая у Хирша боезапас к винтовке. — Займись своей рукой.
— Доберемся до деревьев и займусь, — пообещал тот и, согнувшись, побежал дальше.
Очередным броском они преодолели еще метров сто, и Хирш, хрипя от напряжения, свалился под куст. Рядом опустился Джек, который волок винтовку в левой руке, чтобы не напрягать правую.
— Давно так не бегали! — признался он, чувствуя, что вся куртка пропиталась потом.
Подбежал Штоллер и присел на траву. Он чувствовал себя неплохо.
— Что там за пушка? — спросил Хирш.
— Два «стрейлиса»…
— Ни хрена себе, — покачал головой Джек. — А почему они еще не здесь?
— Скоро будут. Они от броневика пойдут прямо по балочке.
— Достань из разгрузки три патрона и бегите с Тедом к роще.
— Побежали вместе, Джек!
— Нельзя, Тед, — сказал Джек, быстро прилаживая к винтовке делитель с оптическим прицелом. — Их надо пугнуть, иначе они нас загоняют.
— Ты прав, — согласился Штоллер, а Джек выбрался на склон и стал прилаживать винтовку.
— Как скажу — бегите к роще, я посмотрю, заметят они вас или нет.
— А может, тебе еще патронов оставить? — спросил Штоллер.
— Не нужно. Больше трех раз они выстрелить не дадут.
Джек приложился к окуляру и увидел два вышагивающих робота, которые, не без опаски, приближались к оставленному группой броневику. Пилотам было неизвестно, остался ли кто возле машины, ведь там мог скрываться гранатометчик.
— Давайте, вперед! — скомандовал Джек, и Хирш со Штоллером двинулись по дну балки. Они прошли метров тридцать до поворота, где балка поворачивала в сторону от рощи, и еще метров шестьдесят им оставалось пробежать по открытой местности.
Заметив, что его товарищи уже побежали, Джек снова припал к окуляру и стал следить за поведением «стрейлисов». Казалось, они были полностью поглощены обследованием броневика, но вот один из них дернулся и развернулся в сторону беглецов.
Джек дернул спусковой крючок, и бронебойная пуля врезалась в корпус, а мощная отдача отшвырнула его на дно балки.
Джек ожидал этого, однако отдача все же оказалась слишком сильной. Перед глазами расходились фиолетовые круги, а правое плечо он почти не чувствовал. Тем не менее Джек подхватил винтовку левой рукой и побежал в обратную от рощи сторону.
Вереницы пуль пронеслись над его прежней позицией, а затем по склону балки ударили из двух пушек. Но Джек уже взбирался по склону на новом месте.
Он осторожно пристроил винтовку на сошки и, приложившись к окуляру, сказал:
— Ага, вот вы где…
Теперь «стрейлисы», оставив броневик, двигались к месту, откуда их обстреляли. Дистанциометр показывал триста сорок три метра до цели, а на кабине машины, которую Джек обстреливал, осталась черная подпалина.
Он знал психологию пилотов и собирался бить по той же цели, однако в этот раз следовало ударить побольнее. Узел ходовой пары — вот он.
Джек плотнее прижал приклад, тщательно прицелился и выстрелил. Отдача снова сбросила его по склону и он даже закашлялся, однако тотчас схватил винтовку и побежал в сторону леса, пока оба «стрейлиса» отчаянно обрабатывали новую позицию.
Джек знал, что делал, ведь он много раз и сам испытывал то же, что чувствовал пилот обстрелянного робота. Сейчас пилоты во все глаза искали стрелка перед собой, опасаясь, что он снова ужалит бронебойной пулей, а с дистанции метров в сто пятьдесят это верная пробоина в корпусе.
Еще немного, еще… Джек взбежал по примятой его товарищами траве и, оказавшись на открытом пространстве, почувствовал себя голым.
Вот сейчас его поймают в прицел и ударят из пулеметов. Два пулемета это много, пусть даже не роторных.
Дыхание сбивалось, винтовка почти выскальзывала из рук, и Джек едва волок ее за собой. Брось он эту тяжесть, и понесся бы, как ветер, но тогда бы они остались беззащитными — с пистолетами против роботов воевать нельзя.
Джеку очень хотелось преодолеть последние сорок метров до рощи не останавливаясь, но он понял — времени уже нет и, упав в траву, перекатился с прижатой винтовкой раз десять, пока в глазах снова не поплыли круги.
По траве с запозданием прошлись пули. Расчет Джека оправдался, его заметили поздно, но даже когда заметили — не сразу сочли главной целью, ведь бронебойщик все еще мог скрываться где-то рядом.

Глава 33

Из рощи защелкали пистолеты — Штоллер и Хирш как могли прикрывали товарища. Это сработало, и пулеметы стали бить по деревьям, давая Джеку возможность подняться и последним броском добраться до рощи.
И снова вслед ему полетели пули, срезая ветки и вышибая из деревьев белую щепу. Затем пилоты «стрейлисов» сделали перерыв, должно быть, обмениваясь по радио или запрашивая инструкции начальства, а Джек скатился в канаву и огляделся.
Затем поставил винтовку на сошки, осмотрелся еще раз, прикидывая, в какую сторону лучше бежать и, прицелившись, уложил пулю точно в центр кабины, чтобы оставить большое пятно на бронестекле и напугать пилота.
Он по себе знал, как бывает страшно, когда вдруг «бац!» — раздается звонкий щелчок, от которого закладывает уши, а потом пилот видит это молочное пятно на бронестекле, от которого расходятся радужные меридианы трещин.
С винтовкой в руках Джек отбежал метров на пятнадцать и упал, когда по земле снова замолотили снаряды автоматических пушек. Щепа полетела, словно снег, листья посыпались, как от урагана, и в воздухе засвистели маленькие острые осколки.
Когда огонь прекратился, Джек осторожно приподнял голову и улыбнулся. «Стрейлис», которого он все время обстреливал, теперь стоял метрах в двадцати позади своего напарника и, как и следовало после такой взбучки, переминался на опорах. Его пилот был уже готов оставить позицию и послать начальство подальше, ведь обещали-то легкую прогулку! Изрешетить из пушки пехотный броневичок — чего же проще?
— Джек, — позвал приземлившийся рядом Штоллер.
— Как там Тед?
— Нормально. Сквозное ранение в мякоть, крови было много, но я ему стяжку прилепил, к возвращению уже и болячки не будет.
— Хорошо, — кивнул Джек. — Патроны с собой?
— Разумеется. Для того и прибежал.
Штоллер сдвинул в канаву разгрузку, и Джек взял три штуки, которые уложил в магазин.
— Что думаешь делать?
— Надо отогнать свеженького. Видишь, какой он активный?
— Ага. Всю оптику навострил, чуть что заметит — пойдет на сближение.
— Но пока не увидит, будет держаться на полутора сотнях.
— А почему?
— Потому, что ближе я с этой винтовки могу ему броню продырявить, и он это знает. Ты отползай, я сейчас все патроны выпущу и рвану дальше по канаве.
— Все три? У тебя времени не хватит потом с этой бандурой скакать!
— Я налегке пойду — винтовку под деревом оставлю, вряд ли они повредят ее.
— Это да. Ну тогда я отползаю.
— Давай.
Джек заметил, что, пробежавшись несколько раз и промокнув от пота, он перестал суетиться и снова почувствовал себя в работе.
Теперь три выстрела — желательно за одну секунду. При ручной досылке патрона это реально? Но медленней нельзя, небитый «стрейлис» таращит свои объективы, ожидая только намека, чтобы врезать очередь из пушки и рвануть вперед, чтобы, если нужно, даже опорами затоптать привязчивого бронебойщика.
На то, чтобы «раскидывать» точки поражения, времени не хватало, и Джек решил не мудрствовать. Он прицелился точно в середину кабины и открыл огонь. Тяжелые пули, одна за другой, грохнули по броне стекла, и «стрейлис» тотчас ответил из пушки, но куда-то вверх. Затем неловко переступил опорами и завалился на бок.
Джек даже не побежал от неожиданности, все произошло не так, как он рассчитывал.
Упавшего коллегу тотчас стал прикрывать из пулемета пилот второго «стрейлиса», и он стрелял, пока на закончились патроны. Тем временем его напарник сумел поднять машину, и они начали отступать, огрызаясь короткими очередями из пушек.
— Ну что, ты в порядке? — спросил оказавшийся рядом Штоллер.
— Да, вполне, — кивнул Джек и, закашлявшись, сплюнул кровавую слюну.
— Точно в порядке? — забеспокоился Штоллер.
— В порядке, — отмахнулся Джек. — Просто меня отдачей крепко приложило. Правда, сейчас, когда стрелял, я ее даже не почувствовал.

Глава 34

Когда «стрейлисы» убрались совсем, Штоллер пробежался по роще, но никаких вражеских сил в ней не оказалось, и вскоре он вернулся к Джеку и Хиршу, которые дожидались его в канаве.
— Ну и что там? — спросил Джек.
— Пусто, — переводя дух, ответил Штоллер.
— И куда мы теперь? Будем вызывать помощь?
— Будем, если «броневик» не поедет.
— А ты думаешь, поедет? — усомнился Хирш, поглаживая замотанное предплечье. — Ему ведь сильно досталось.
— Это военная машина, лейтенант, она обязана терпеть такие передряги. Его же не «гасс» подстрелил… Может, все же, укольчик, а?
— Нет-нет, — замотал головой Хирш. — Сейчас главное перетерпеть, зато потом рана быстро затянется, а с обезболивающим лучше не связываться. К тому же терпеть еще можно.
— А точно можно?
— Пока можно — буду терпеть. Пошли уже, чего трепаться?
Они поднялись из канавы и по одному стали перебираться обратно в балку. Первым шел Джек — основная огневая мощь группы. В магазине его винтовки было два патрона, хотя влезало пять.
— Больше не имеет смысла, когда ты с разгрузкой рядом, — пояснил он, когда Штоллер спросил, не следует ли зарядить по полной. — Каждый патрон весит кило сто, а сама винтовка и так неподъемная.
Хирш шел замыкающим, держа пистолет в левой руке. Там, где балка становилась мельче, ему приходилось пригибаться, а вот Джеку и Штоллеру почти везде можно было идти в полный рост.
Впрочем, в самом конце им тоже пришлось ползти на четвереньках, поскольку где-то у горизонта все еще маячили фигуры «стрейлисов».
— Надеюсь, они уходят? — спросил Хирш, прислоняясь к броневику.
— Вроде, — сказал Штоллер, глядя в бинокль.
А Джек поставил сошки на изуродованный капот и, приложившись к окуляру, подтвердил:
— Уходят. И даже не оборачиваются.
Внутри броневика все выглядело вполне сносно, если не считать дыр во вспученном потолке и посеченных осколками сидений.
Гидравлика привода дверей работала, и хотя со скрежетом, но створки закрывало полностью.
Штоллер повернул рычажок зажигания и сказал:
— Один аккумулятор они продырявили.
— И что теперь? — спросил Хирш.
— Поедем на запасном.
Мотор кашлянул, но завелся сразу. Все стали прислушиваться к его звуку, но как будто ничего не стучало и не грохотало. Когда Штоллер осторожно тронул машину, под капотом что-то затарахтело, и Джек уже решил, что машина повреждена, однако Штоллер его успокоил:
— Это компрессор. Левое заднее колесо с пробоиной, вон он туда и подкачивает.
Вскоре они вернулись на дорогу и поехали через рощу, как рассчитывали вначале. После пережитого все казалось каким-то ватным и слишком тихим, Джек почувствовал, что сильно устал. Его руки подрагивали, а ноги, после таких неспортивных нагрузок, гудели.
«Давно не бегал», — подумал он, прикрывая глаза.
— Ты поспи, — обернулся Штоллер. — Если что — мы тебя разбудим.
— Да? Ну хорошо… — сразу согласился Джек, укладываясь во всю длину заднего сиденья. — Если что, я тут буду… разбудите…
Вскоре он даже захрапел, и Штоллер повел машину аккуратнее.
Они проехали всю рощу, но на выезде капрал притормозил, и как оказалось — вовремя. Впереди, метрах в двухстах слева направо, на небольшой высоте, пролетел разведывательный дрон.
Судя по всему, броневик он не заметил, поскольку не вернулся для коррекции, однако следом мог лететь лануч, но обошлось, и Штоллер тронул машину, вертя головой и осматриваясь, в чем ему помогал Хирш.
После обстрела бронешторки на дверках деформировались и ориентироваться теперь было трудно.
— Ну, если застанут — разбудим Джека, — сказал Штоллер и улыбнулся.
— Да, он сегодня отработал по полной, — согласился Хирш.
— Он всегда такой?
— Всегда. Надежный и выносливый, как ослик.
— Да, железка у него просто неподъемная.
— У нас в части у него была шикарная винтовка — больше десяти тысяч лир стоила. Называлась стрелковый комплекс.
— Давно его знаешь?
— Да. Он с семнадцати лет завербовался и прямиком к нам в роту.
— А кто его стрелять учил? У него навыки хорошей школы снайперов, так стрелять учат только в спецслужбах — и из пистолета, и из винтовки.
— Он еще на своем «таргаре» разные фокусы выделывал, — вспомнил Хирш и заулыбался.
— Какие же фокусы? — спросил Штоллер, пряча свой интерес под маской обычного любопытства.
— Ему было неприятно, что его легкий робот не может постоять за себя перед большими машинами, и он заставил механиков присобачить ему на корпус два чехла под гранатометы.
— И что?
— И шарашил из них почти в упор. «Гассы» только так на задницу падали.
— Забавный парень, — покачал головой Штоллер. — Так где, говоришь, его стрелять учили?
— Ты не поверишь, — усмехнулся Хирш. — В деревне. Даже не в деревне, а на пустоши, где он жил. Ему повезло с соседом, который служил в каких-то спецчастях по контракту. Это было давно, в корпоративных войнах.
— Я что-то слышал про эти войны, но совсем чуть чуть. До нас тут, сам понимаешь, редко какие новости доходят.
Они проехали открытое место и стали спускаться в расположенную в небольшой низинке рощу.
— Ты решил побольше крюк сделать? — спросил Хирш.
— Да, так меньше вероятности, что они нас найдут.
— А мы уже точно для них не фуражиры?
— Боюсь, что да. Для фуражиров наша группа оказалась слишком хорошо подготовленной.
— Ну и какой мы привезем груз нашему начальству?
— Во-первых, два больших окорока и два куска сала, а во-вторых, доклад о том, как встретились со «стрейлисами».
— Что подтвердило присутствие в районе механизированного отряда противника.
— Вот именно, — кивнул Штоллер и какое-то время они ехали молча.
— А ты и правда думаешь, что какой-то сосед может вот так натренировать человека в стрельбе?
— Что? — не сразу понял Хирш.
— Я про спецназовца, который Джека тренировал. Что тебе про него известно?
— Я его видел.
— Видел?! — удивился Штоллер.
— Да. Так получилось, что они однажды были в наших краях и этот парень пришел повидать земляка, а Джек был в окружении. Да таком, что никакими резервами их вытащить не могли.
— И что?
— А этот парень полетел туда с винтовкой и решил вопрос.
— Как?
— А вот как сегодня Джек. Только винтовка у него покруче была.
— Да-а, — покачал головой Штоллер, подозревая, что Хирш с Джеком пользуются одной легендой, однако легенда слишком уж сказочная.
— А где вы научились так с «сато» разбираться? Вы с ними что, каждый день встречались?
— Нет, обычно с «гассами» бились, с «бергами», с «чино». С «сато» мы столкнулись в самый первый день, когда прибыл Джек. Я повел его в дюны — обкатать новобранца, а тут «сато» прет в автоматическом режиме.
— И что?
— Пришлось побегать. Хорошо, что Джек уже неплохо со своим «таргаром» обходился. Так что отбились.
— Ну, а эта… курозависимость у него откуда?
— Курозависимость?
Хирш засмеялся, но, оглянувшись на спящего Джека, прикрыл рот ладонью.
— Про это не знаю, он к нам уже такой приехал. У них там кур не было и он видел их только в журналах. А еще рыбу он не ел, а только сапиг.
— А это что?
— Гигантские ленточные черви, приятель.
— Фу… — сморщился Штоллер и снова подумал о слишком странной легенде.

Глава 35

Они вернулись в лагерь, когда уже темнело, — на последних каплях топлива и с одной включенной фарой.
Метрах в пятидесяти от забора их встретил майор Горн и механик сержант Редлих, который забрал машину, как только Хирш с Джеком вытащили из нее окорока и шпик.
Винтовку Джек оставил в машине, и старшина пообещал ее почистить.
— Ну как, лейтенант, понравились вам со Стентоном местные красавицы? — спросил Горн, пряча улыбку.
— Не очень, сэр, — сказал Хирш. — Мы все делали в рамках служебной необходимости. Капрал Штоллер может подтвердить.
— Подтверждаю, — с готовностью кивнул Штоллер, и все засмеялись.
— Как плечо?
— Успокоилось. Я продержался без обезболивающего, и теперь рука в порядке. — И Хирш продемонстрировал, что держит мешок с окороками раненой рукой.
— Замечательно. Но мясо придется отдать на кухню.
— Отдадим, сэр, лишь немного отрежем себе ради прокорма Петера. Он обожает мясо.
— О, у него с этим полный порядок. Сержант Шойбле сам обо все позаботился — такой он человек.
Майор Горн отрезал по большому куску от каждого окорока и отдал Джеку с Хиршем в качестве награды, а остальное вызвался доставить на кухню сам.
— Мне водитель ваш поможет, я с него еще отчет получить должен.
— Ну пока, водитель! — ухмыльнулся Джек, и они с Хиршем направились к своему домику.
— Ты опять начал? — строго спросил Хирш, когда они отошли от Горна подальше.
— Чего начал?
— Не прикидывайся. Эти твои кривлянья про «водителя».
— Ну… — Джек вздохнул. — Извини, само получилось.
— Хорошо, хоть в машине молчал.
— Да я почти все время спал.
— Вот это и хорошо. Ну-ка глянь, Джек, это там Петер вокруг костра приплясывает?
— Ну да, — подтвердил Джек. Шойбле действительно совершал какие-то танцевальные движения вокруг очага, который соорудил из куска широкой трубы, поставленной на пару кирпичей.
— Да он мясо жарит! — догадался Джек, разглядев на очаге решетку. А когда они с Хиршем вышли из темноты, то почувствовали запах настоящего жаркого, исходивший от двух огромных кусков, которые Шойбле передвигал специальной палкой.
— А, ну наконец-то! — воскликнул он. — Мне майор сказал, что вы вот-вот подъедете, а вы чего-то задержались… Уф… Я этого дыма так надышался…
Шойбле откашлялся и протер кулаками глаза.
— Давай, ешьте уже, а то я боялся, что подгорит или остынет…
— А это тебе ответный подарок, — сказал Хирш, передавая замотанный в мешковину сверток.
— А что там?
— Ветчина.
— Ветчина? Настоящая?
— По виду — да.
Джек с Хиршем прошли к очагу и сели на поваленное дерево. Здесь они чувствовали себя как дома.
— Слушай, правда ветчина! — воскликнул Шойбле. — Откуда такая роскошь?
— С фермерского рынка. А вот откуда твое мясо и что это?
— Кабанятина.
Шойбле оставил подарки и, подхватив палкой куски жаркого, перебросил на две приготовленные пластиковые тарелки, а потом подал их Джеку и Хиршу.
— Ножик только один, зато две вилки, — сказал он, добавляя приборы.
— Ну, а кабанятина откуда? — спросил Хирш, пробуя жаркое.
— От кабана, откуда же еще? Вы ведь думали, это олень сюда приходил, да?
— Думали… — кивнул Джек и покосился на Хирша.
— А оказалось — кабан! Пришел, зараза, кухонные остатки дожрать, а там уже варан — здоровая такая зверюга, ну они и сцепились за объедки. А тут я с автоматом — бабах, и целая гора шашлыков!..
— А… варана ты не жарил? — спросил Хирш, переставая жевать.
— Не, — отмахнулся Шойбле. — Там сразу было ясно, что мясо, как дерево. Старшина Корвакс сказал — чучело сделаем.
— Так вроде говорили, что вся фауна здесь того… этнодорфическая?
— Ну да, типа этого, — согласился Шойбле. — Вот от этой фауны и прибыл варан — метра два от головы до хвоста, я не вру, он у старшины за будкой валяется, тот его в яму с химикатами зарыл. Тедди, а что у тебя с рукой, это перевязка?
— Пустяк, зажило уже. А вот ты сегодня герой, Петер.
— Да, Петер, удивил так удивил, — согласился Джек, пережевывая жестковатое мясо.
— А чем удивил-то?
— Да не обращай внимание, все в порядке, — махнул рукой Джек, и они с Хиршем засмеялись, еще больше интригуя этим Шойбле.
В то время как Джек с Хиршем наслаждались покоем и болтали с Петером, капрал Штоллер сидел на крохотном раскладном стульчике в тесном отделении командирского кунга и докладывал майору Горну и полковнику Веснику о проведенной операции.
— Вторичная цель достигнута, мы обнаружили там силы каттингов, и похоже, что те два «стрейлиса», что нам показали, были не последними.
— Почему так думаешь? — спросил Весник.
— Потому, что машины были без поддержки пехоты. А так не бывает.
— Не бывает, — согласился Весник.
— Первичная цель достигнута лишь частично. Объекты проверки были поставлены в крайне тяжелые условия и вели себя адекватно, за исключением одного момента.
— Какого момента? — спросил Горн.
— Капрал Джек Стентон, сэр, он как будто знает обо мне больше, чем мог бы узнать здесь.
— Что именно он знает?
— Он намекнул, что я не тот, за кого себя выдаю, и предположил, что я капитан СГБ.
Весник и Горн переглянулись. Потом майор вздохнул и почесал в затылке.
— Только этого нам не хватало, чтобы вот так напрямую была совершена попытка вербовки.
— Вот и я так подумал, сэр.
— А с чего вдруг вы подняли эту тему, он что, вот так сразу и сказал — ты капитан СГБ?
— Нет, сэр. Сначала я повел их в местный кабак в Тронсе, они познакомились с савоярками и удивились, что такие красотки в шахтерском городке остаются без внимания.
— Или сделали вид, что удивились, — добавил Весник.
— Или так, — согласился Штоллер. — Пока мы были в заведении, агенты каттингов поставили нам магнитную бомбу с радиомаяком, я заметил их возню, поэтому, когда мы поехали, пришлось свернуть в переулок, где я эту бомбу снял. В общем, ситуация была для них как бы новая, и они завалили меня расспросами, что да как.
— Ну, на подобную ситуацию любой отреагировал бы так же — не каждый день бомбы к днищу клеят, — сказал Весник.
— Согласен, сэр. Но вот с этой бомбы и начались расспросы. Они заметили, что я действую слишком профессионально, и Стентон стал расспрашивать, откуда у меня такие знания — и закладку заметил, и бомбу обезопасил, и местные обычаи хорошо знаю, значит, неоднократно бываю на выезде.
— Но ведь ты савояр.
— Я тоже так сказал, но Стентон сразу вспомнил, что я не здешний савояр и столь странные местные обычаи не обязательно должны быть мне знакомы.
— Устроил допрос?
— Я бы сказал, допрос с каким-то изощренным давлением.
— Психологический код?
— Вроде того. Он давит, замечает реакцию и снова давит.
— И чем кончилась эта беседа? Они ведь не предложили сотрудничество в лоб?
— Нет, сэр, лейтенант Хирш оборвал Стентона и накричал на него, довольно эмоциональная вышла сцена. Хирш сказал, что Стентон часто так провоцирует собеседников и что это недопустимо.
— И что же Стентон?
— Он извинился.
Возникла пауза, в течение которой каждый из троих раздумывал над поведением новичков. О них мало что было известно, кроме того, что они сами о себе рассказывали. Плюс показания Веллингтона, который, по заключению врача, был законченным алкоголиком, к тому же пострадавшим при катастрофической посадке десантного бота.
Такой мог рассказывать какие угодно сказки, и винить его в этом было нельзя.
— А мы можем затребовать на них досье? — спросил Штоллер.
— Можем, — сказал Горн. — Но пройдет очень много времени, пока что-то выяснится. В системе СГБ дела делаются достаточно быстро, но в министерстве обороны все обстоит иначе. Последний такой запрос мы ждали полгода, однако запрос нужно отправлять. Через два дня будет окно для связи, нужно этим воспользоваться.
— Хорошо, а что мы узнали от Веллингтона? — спросил Весник. — Что он был командиром десанта, и все трое новичков это подтвердили.
— И все вместе они, едва не единственные из десантной группы, сумели спастись, высадились на Лимбулу и с помощью местных наркодельцов атаковали навигационную базу каттингов, где захватили челнок, — добавил Горн. — Веллингтон сослался на знание планеты и старых знакомых, с которыми когда-то работал в геологической компании.
— М-да, — покачал головой Весник. — Все это даже на легенду не тянет, какой-то бессистемный бред. Трое пилотов роботов и алкоголик, командовавший десантом в десять тысяч солдат, с его слов. На пилотов он никаких сведений не дал, кроме короткого совместного путешествия, по его словам, их прежде ничего не связывало.
— Все портит именно присутствие этого Веллингтона, — сказал Штоллер. — Если бы его не было, картина казалась бы куда логичнее.
— Это так. Но к какому выводу мы пришли?
Майор Горн вздохнул и шевельнул бровями, глядя на потертый пол кунга.
— Нужно наблюдать дальше. Пока что новички нам полезны, а к разведывательной деятельности мы их подключать больше не будем. Как бойцы они очень хороши, я прав, Штоллер?
— О да, Стентон стреляет одинаково хорошо и из пистолета, и из винтовки. Заставил своим огнем отступить пару «стрейлисов», а вот по боевикам стрелял гуманно.
— Что значит гуманно?
— С его умением мог бить точно в лоб, а когда они побежали на нас на площади в Винцеле, он стрелял им в правую часть груди.
— Давал шанс выжить?
— Получается, что так.
— Хорошее, кстати, наблюдение, весомое, — заметил майор Горн. — Сыграть такую манеру стрельбы сложно.
— Значит, наблюдаем? — уточнил Штоллер.
— Наблюдаем. Так что иди отдыхай, ты это тоже заслужил.

Глава 36

Трай задумчиво смотрел на карту полушарий планеты, где помимо магнитных аномалий, электронных озер и баз Лиги, присутствовала сеть объектов опасности первого рода — пиратов-джаверов.
Сто лет назад здесь не водилось ни одного джавера, Трай это хорошо помнил, но по мере распространения популяций каттингов и людей на Глории стали возникать базы Лиги, которая нуждалась в исследовательском материале. Базы располагали пространственными ретрансляторами, и именно это стало привлекать джаверов, которые все чаще спускались из космоса, чтобы поискать легкой добычи на поверхности планеты.
Если в космосе их жертвами становились субскоростные корабли и передвижные посты телепортации, которые джаверам еще требовалось выслеживать, высчитывать и ловить при помощи сложнейших ухищрений, то спустившись на планету, они тупо подбирались к неподвижным целям и пожирали их, как какие нибудь черви пожирали фрукты на планетах с развитой флорой и фауной.
По мнению Трая, это было форменное скотство, ведь Лига неоднократно пыталась договориться с джаверами. Однако о чем можно договариваться с принципиальными деструкторами, которые хотели не только сожрать чужой объект, но еще и досадить пострадавшей стороне? И Лиге приходилось вести с джаверами настоящую войну.
В космосе они забрасывали пиратов ядерными боеголовками повышенной излучаемости, а здесь, на планете, приходилось расходовать драгоценные альфа-накопители для атаки особенно дерзких пиратов.
Вот и сейчас Трай наблюдал около десятка джаверов из почти полутора сотен, сновавших сейчас по поверхности Глории.
Они подбирали какие-то крохи, разлагая не слишком любимую ими холодную материю, но стоило джаверу «поймать запах» альфа-батарей одной из баз Лиги, как они начинали двигаться в ее направлении, одновременно пытаясь сбить со следа систему наведения и слежения. Для этого джаверы совершали короткие структурные перестановки, не переходящие в фактическую телепортацию, поскольку телепортация в условиях планетной гравитации требовала слишком много энергии.
Вот и дергался джавер своим призрачным километровым телом, меняя структуру материи, пока не подбирался к хранилищу на расстояние одного телепортационного броска. В условиях планет — что-то около двадцати километров. Где-то больше, где-то меньше. Если джаверу удавалось приблизиться на такую дистанцию, он «высасывал» базу в одно мгновение, а потом, напитанный желанной добычей, прыжком переносился далеко в космос, куда-нибудь в тень далекой от звезды планеты, где встраивался в астероидный пояс и мог переваривать добычу в течение двух, трех, а то и пяти сотен лет.
Но чаще такого исхода удавалось избежать. Система слежения формировала над базами ионные столбы, из которых в определенный момент одновременно генерировались ударные импульсы. Они встречались в месте расположения джавера и превращали его в голубоватое светящееся облако, которое быстро распадалось.
Со стороны это выглядело красиво и могло порадовать того, кто не знал, во сколько обходилась такая иллюминация.
В операторской появился Кадрон, второй дежурный офицер базы. Он был стабилизирующей частью их маленького коллектива, в то время как Трай играл роль инициатора.
Это была недавно начатая Лигой практика по формированию рабочих ячеек, как среди курьерских служб, так и среди групп доставщиков материала для исследований. Пока это себя оправдывало, так говорил Кадрон. Он имел доступ к архивам отчетов Лиги, поскольку был ее членом по рождению. Именно урожденные члены Лиги, а также подающие надежды кандидаты в члены служили, обычно, стабилизаторами групп, а насыщенные первобытными инстинктами и неугасшими эмоциями первограждане играли роль инициаторов.
— Чем ты так увлечен, Трай?
— Джаверами, чем же еще. Сегодня мы истратим на них тридцать процентов запасов накопителей.
— Это печально, но мы с тобой ничего не можем с этим поделать, так ведь?
— Так, Кадрон. Но меня это расстраивает.
— А меня нет.
Кадрон сел в соседнее кресло и включил мониторы.
— Не смотри на меня так угрюмо, через минуту тридцать у нас связь с центром.
— Да, я помню. Но лучше бы достопочтенный комендант Кулал делал это пореже.
— Прошу тебя, — поднял руки Кадрон. — Избавь меня от соблазна пересылать твои речи в Совет Лиги.
— Мы договорились, что ты не будешь делать этого.
— Все стабилизаторы обещают не пересылать критические высказывания инициаторов, но потом обманывают их и, как вы выражаетесь, — стучат в Лигу.
— Вот даже как?
— А ты не знал?
— Я… догадывался.

Глава 37

Вскоре на экранах появилось бледное лицо коменданта Кулала. У всех членов Лиги в третьем поколении лицо становилось бледным — сказывалось многократное форматирование и изменение физиологии, по сравнению с розовощекими первогражданами.
Бледным был и Кадрон. Бледным и едким в общении.
— Приветствую вас, член Совета Лиги Кулал! — произнес он отчетливо, чтобы Трай не подумал, что напарник перебрасывает начальству тайную докладную.
— Мы с нетерпением ждали этой беседы, член Совета Лиги Кулал, — добавил Трай.
После этого традиционного приветствия возникла пауза, и было непонятно, подвис ли канал связи или Кулал одновременно работал с другими абонентами. У занятых персон Совета Лиги такое практиковалось часто, особенно между членами Лиги, которым не нужно было аудиовоспроизведение — они все общались на дозвуке, причем на разных частотах.
Таким образом, комендант Кулал мог сейчас вести одновременно несколько разговоров.
Трай покосился на датчики альфа-накопителей, они показывали отчетливый расход энергии — поддержка канала требовала немалых затрат, а комендант, достопочтенный член Совета Лиги Кулал, не говорил ни слова.
«Кто же завис — промежуточный сервер или этот старый лиган?» — сбросил Трай на короткой волне.
«Приятно знать, что ты владеешь дозвуком…» — прозвучало в ответ.
Трай покосился на Кадрона, но на его лице не дрогнул ни единый мускул, лиганам напускное спокойствие давалось достаточно легко.
А вдруг это не Кадрон ответил, а сам Кулал? Трай затаил дыхание, прикидывая, мог ли комендант перехватывать низкие частоты на таком расстоянии. Едва ли. Это его Кадрон поддевает, маленький бледный лиган.
— Пора уже вам начать что-то докладывать, — произнес вдруг Кулал.
— Слушаюсь, достопочтенный Кулал, — ничуть не удивившись, произнес Кадрон. — Позитивная активность — девяносто семь процентов. Деструктивная активность — пять-восемь-ноль-три-двенадцать. Остальные параметры в постоянной обработке.
— М-да. И похоже, Лабарадос хочет разорвать с Лигой соглашение…
У Трая, услышавшего эту новость, брови взлетели на лоб и во рту стало сухо, как будто вместо азота добавили кислород. Он ожидал продолжения, однако его невозмутимый напарник сказал:
— Оценка этого события не входит в перечень моих служебных обязанностей.
— Я знаю, — кивнул комендант. — Но это не вам, просто где-то закоротило канал… И вот еще что…
Тут Кулал перешел на дозвук высокой частоты:
— …присмотрите, чтобы ваш коллега не особенно распространялся насчет этой утечки.
В тот же миг изображение коменданта исчезло, сменившись заставкой с гербом Совета Лиги.
— Полагаю, я не должен повторять тебе сказанное комендантом Кулалом, — обронил Кадрон, откидываясь на спинку кресла.
— Ты знал, что я владею дозвуком? — спросил озадаченный Трай.
— Ну разумеется. Дозвук требует тренировки и ты время от времени бросал короткие фразы. Мало того, я знаю, что многие первограждане владеют дозвуком.
— Почему же комендант не знает об этом?
— Достопочтенный Кулал старше нас на многие сотни лет, во времена его молодости первограждане не выходили за пределы аудиовоспроизведения. Простим ему это заблуждение.
— Но как же Лабарадос?
— А что Лабарадос?
— Он разрывает соглашение с Лигой, ты разве не слышал?
— Ну, во-первых, это не наше дело. Все, что нужно, нам доводят именно тогда, когда мы можем в этом как-то поучаствовать и принести пользу Лиге, а во-вторых, это может быть банальнейшая проверка. Я однажды видел метановое озеро, в котором плавали изомеры, и стоило бросить в него кусочек агата, как самая голодная изомера бросалась к нему. Потом появлялся привратник и обесточивал ее, а остальные продолжали плавать.
— Думаешь, он проверял нас?
— Возможно.
Кадрон посмотрел на свое отражение в глянцевом корпусе монитора и сказал:
— Что-то сегодня это лицо особенно бледное.
— Это от благоприяторов.
— Завидуешь?
— Нет, ты угощал меня, и мне не понравилось.
— Это потому, что ты недостаточно отформатирован.
— Да, поэтому мне не безразлично вот это, — Трай постучал плацем по монитору. — Поддержка канала обошлась нам в четыре процента базового накопления.
— Он член Совета Лиги, Трай. Мы не можем на нем экономить. Расскажи лучше, что новенького случилось в мирке суетливых варваров? Какие-нибудь забавные события?
Кадрон забросил в рот капсулу благоприятора и стал лениво раскачиваться в кресле.
— В городке Винцель была перестрелка.
— Эка новость. Они здесь только этим и занимаются. Муглы против каттингов, савояры против савояров.
— Это так, просто бросилось в глаза, что они шли по следу джавера, а потом вступили в перестрелку.
— Что ты мелешь?
Кадрон поднялся и подошел к коллеге.
— Ну где? Показывай…
— Вот траектория джавера, а вот тут ехали варвары…
— И что тут такого? Это же дорога.
— Да, но вот по временной раскладке смотри — варвары ехали, потом вдруг свернули и спрятались на период темноты. Потом мимо них прошел джавер, и когда рассвело, они пошли по его следу.
— Джавер, кстати, совсем небольшой…
— Небольшой, — согласился Трай. — Кстати, ты знаешь, как варвары-савояры защищаются от джаверов?
— А они от них защищаются?
— Ну разумеется, в противном случае те давно бы сожрали здесь все живое.
— И как же?
— Они поднимают на шестах разный железный мусор, и почему-то джаверам это не нравится.
— Может, и нам обойтись мусором, а не этой дорогостоящей системой наведения и слежения? — усмехнулся Кадрон.
— Увы, запах альфа-накопителей заставляет джаверов идти на риск, к тому же бросок они делают с большого расстояния.
— А где, кстати, этот джавер?
— Он был уничтожен восемь часов назад вот тут, при выходе к нашей базе.
Трай увеличил фрагмент планетной поверхности, на которую был наложен путь следования пирата.
— Оставались какие-то восемьдесят километров.
— Да, необычно быстрый выход на цель — они учатся все быстрее. В те времена, когда я служил наместником, эти твари могли годами ползать по пустыням, не видя ничего и не в состоянии сориентироваться. Обычно они возвращались в космос, но много было и тех, которые при попытке уйти теряли целостность, превращаясь в газовую воронку второго рода.
— Не взрывались?
— Нет, для взрывного распада у них уже не было энергии, поэтому они становились воронкой второго рода, которая засасывает грунт, жидкости и вообще все, что попадается по пути. Местные варвары называли это явление торнадо.
— Торнадо, — повторил Кадрон. — И куда потом все это девалось — грунт, жидкости?
— Когда распад заканчивался, торнадо прекращалось, мусор обрушивался на поверхность планеты, а от джавера не оставалось следа.
— Ну и отлично. Вот тебе, Трай, еще один способ борьбы с джаверами. Давай делать из них воронки второго рода и перестанем тратить на них энергию альфа-накопителей.
— О нет, ты не видел, во что превращают торнадо целые материки. Леса — в буреломы, луга — в овраги и пустыни. К тому же в здешних условиях перевести джавера в неустойчивое состояние труднее, это связано с характеристиками планеты. Но если бы это все же было возможно, нам пришлось бы постоянно восстанавливать охранные заграждения. Кстати, взгляни вот сюда, сколько вижу эту картину, столько же не перестаю удивляться.
Трай увеличил на экране другой сектор карты, где грунтовая дорога должна была пресекать территорию одной из баз Лиги. Однако для защиты территории от проникновения варваров и просто каких-нибудь животных база была ограждена незаметной снаружи стеной, которую нельзя было видеть ни в одном из известных варварам спектрах. Помимо материальной преграды, стена имела эффект огибания массы, поэтому те, кто ехал по дороге, даже не замечали того момента, когда их автомобиль начинал скользить вдоль стены, огибая территорию базы по кругу.
Те, кто находился в автомобиле, ничего не замечали и в их понимании они двигались прямо — никуда не сворачивая.
— На нашей карте мы видим, как они пошли по дуге, а вот сейчас я включу тебе их примитивную спутниковую навигацию, смотри…
Трай нажал пару клавишей, и на отдельном экране появилась карта варваров, где была видна дорога, по которой автомашина двигалась строго прямолинейно.
— Замечательный эффект, правда?
— Ну наверно, раз ты так говоришь, — пожал плечами Кадрон, всем своим видом демонстрируя равнодушие к теме, однако Трай уже знал, что за кажущимся безразличием коллеги все же скрывается интерес.
— Я хочу спросить у тебя…
— Что?
— Ты не мог бы посмотреть кое-что в архивах?
— Нарушить инструкции?
— Это будет интересно даже для тебя.
Кадрон снова откинулся в кресле и принял новую капсулу благоприятора.
— Говори.
— Ходят слухи, что варваров на Глории будут сливать.
— Каких еще варваров? — сыграл непонимание Кадрон, хотя понял, о ком идет речь.
— Так называемых «мягких муглов».
— Так называемых, — повторил Кадрон, усмехаясь. — Ну да, есть такая задумка, свернуть все их базы и пусть тут правят каттинги. Так называемые.
— Ты это знал?
— Да. Тема-то действительно интересная.
— А почему так решили, есть какие-то объяснения?
— «Мягкие муглы», несмотря на определенную прямолинейность, оказались все же хитрее и устойчивее каттингов. Если их не сдерживать, они покончат с каттингами и у нас не будет материала для эксперимента, который еще не закончен.
— Я думал, по каттингам все закрыли.
— Нет, далеко еще не закрыли. Там еще достаточно тем, чтобы работать и работать.
— Но «мягких муглов» будут сливать только на Глории?
— На Глории и, возможно, где-то еще в местном планетном секторе. Их уже начали придерживать, помогая каттингам. Недавно те перехватили передовой десант «мягких муглов» и разгромили его. Если бы не это, у каттингов здесь уже начались бы большие проблемы.
— Значит, сливают, — задумчиво произнес Трай.
— Сливают, — кивнул Кадрон.
В этот момент послышался низкий гул, а затем удар, от которого содрогнулся весь корпус административного пункта базы.
Мигнули экраны, зажглась аварийная панель и на ней появилась информация: видеокадры с сопровождающими подписями. Оказалось, что один из челноков, доставлявших исследовательский материал, задел здание стабилизатором. Причины случившегося выяснялись.
— Второй раз уже, что-то у них с навигацией? — покачал головой Трай.
— Да уж, — сказал Кадрон и забросил в рот очередную капсулу.

Глава 38

На плато было свежо, дул северный ветер, приносивший редкие колючие снежинки, которые сыпались из низких туч.
Майор Понан понял, что погорячился, нацепив парадный зимний мундир. На высоте четырех тысяч метров он выглядел совсем неуместно, а серебряные аксельбанты в темноте смотрелись совсем не так, как при ярком свете.
— Сэр, отряд построен! — доложил капитан Двоор, одетый в какие-то варварские меха, зато не страдавший от холода.
«Мог бы и предупредить», — подумал Понан, хотя капитан предупреждал его, но Понан отмел все советы. И зря.
— Отлично, капитан.
Придерживая фуражку, Понан подошел к спецназовцам, которым предстояло высадиться на вражескую артиллерийскую станцию и уничтожить ее, как это когда-то удалось сделать с другой станцией муглов.
Выглядели они подобающе — двенадцать рослых нороздулов, увешанных броней и всякой хитрой оснасткой, начиная с масок и приборов дыхания и заканчивая магнитными захватами и плазменно-ионными резаками для проникновения на борт прямо из космоса.
А еще были автоматы с картриджно-лучевыми боеприпасами, чтобы внутри вражеского корабля не случилось никакого рикошета.
— Кто командир?
— Лейтенант Бербант! — шагнул вперед первый коммандос и козырнул.
— Задача поставлена, лейтенант?
— Так точно, сэр.
— Тренировки проведены?
— Так точно, сэр, мы имитировали штурм в учебном центре, в бассейне.
— Очень хорошо. Как вам челнок, устраивает такой транспорт?
— Это лучшее из всего, что есть, сэр. У него имеются скрытые режимы тяги и демаскирующих факторов самый минимум.
— Ну что ж, удачи. Мы будем следить за вами по радиокому.
— Разрешите грузиться?
— Разрешаю!
Лейтенант повернулся к строю и крикнул:
— Отряд, на погрузку, по одному — марш!..
И коммандос стали запрыгивать в тесный модуль шаттла.
Ледяной ветер продолжал морозить майора Понана, но он не уходил, желая дождаться старта корабля. Ему было важно видеть это, ведь сколько сил пришлось затратить, чтобы достать хотя бы этот шаттл.
Им предлагали множество других, но подходил только он, бывший на Глории в единственном числе, однако, что еще хуже — в распоряжении ведомства военной полиции. А с военной полицией у армейских были плохие отношения. С военной полицией плохие отношения были у всех.
И несмотря на крутость Нима Роттера, у военной полиции имелся собственный, не менее страшный гризотт-куратор.
«Должно быть, это была страшная битва», — подумал Понан, глядя, как шаттл взмывает на струях голубоватого пламени. Теплый воздух волной ударил в лицо, и майор придержал фуражку.
— Ну что, сэр, давайте уже пойдем, а? Холодно здесь! — заметил капитан Двоор.
«Замерз, жалкий фриз…» — подумал Понан злорадно. Впрочем, он и сам сильно закоченел и не смог сдержать удовлетворенного вздоха, когда они, наконец, оказались в теплой кабине геликоптера.
— Давай, приятель, гони к штабу! — сказал пилоту капитан Двоор, и машина оторвалась от площадки, отчаянно взбивая лопастями разряженный воздух.
На какой-то момент они зависли над пропастью, у которой в темноте не было видно даже дна, и майору Понану показалось, что машина стала неуправляемой. Но вот она скользнула вниз и понеслась навстречу обломкам скал и наваленных горной рекой булыжникам.
У Понана захватило дух, и он прикрыл глаза, не желая, чтобы фризонтал Двоор видел его страх. Но скоро машина выровняла полет и помчалась по ущелью в сторону долины.
Майор посидел с закрытыми глазами еще немного, потом открыл их и, помассировав отошедшее от мороза лицо, сказал:
— Что там у нас по расписанию? Что они будут делать в ближайшее время?
— Сначала встанут на орбиту, потом перейдут в тень луны. А уже затем выберутся на ее открытую сторону.
— А наши наземные действия?
— Пустим танкетку-автомат, ею придется пожертвовать. Зато после залпа энергоресурс артстанции снизится и чувствительность ее систем безопасности ненадолго загрубеет.
— И в это время мы ударим?
— Нет, сэр, это необходимо для начала фазы сближения со станцией.
— То есть мы сожжем танкетку зря? Я полагал, она отвлечет внимание, а в это время ударит десант.
Понан чувствовал себя неловко, этот худышка Дроон все понимал и детали операции ему казались очевидными, а вот потомственный военный майор Понан слегка притормаживал.
— Хорошо, капитан, какая часть операции самая важная в таком случае?
В этот момент геликоптер выскочил на открытое пространство и пилот спросил, какую выбрать траекторию.
— По какой пойдем, сэр? — спросил он, и капитан уставился на майора Понана, ведь он был здесь старшим. А тот снова не знал, что ответить, ведь пока он был заместителем полковника Фемастера, летать по долине ему не приходилось — вся работа ограничивалась штабом.
Для подготовки свержения босса это, конечно, было удобно, но вот для реальной работы в должности свергнутого начальника штабного опыта оказалось маловато.
— Я первый раз на выезде, — признался Понан, хотя капитан Двоор это и так знал. — Какие у нас варианты?
— Можем пойти накоротке, но там близко база противника. Есть вероятность, что где-то в лощине припрятана зенитная установка. Путь вдоль реки выйдет на полчаса дольше, но вероятность сюрпризов минимальна.
— Сейчас мы не можем рисковать, у нас важная операция. Идем вдоль реки.
— Вдоль реки! — продублировал капитан Двоор, и геликоптер заложил левый поворот, туда, где внизу блестела серебристая лента.
— Возвращаясь к разговору, сэр… — напомнил капитан. — Главная фаза — это первоначальный выход в зону видимости средств обнаружения станции.
— То есть из-за луны?
— Так точно. Если станция прозевает этот момент, остальное уже дело техники и выучки нашего отряда.
— Ну, с выучкой у них все в порядке, там каждый боец по цене генерала, я наводил справки.
— Да, сэр.
— А что связисты, они обещали непрерывную связь?
— Дали гарантию в девяносто пять процентов.
— Девяносто пять?! — возмутился майор Понан. — Да что они там себе думают? А если во время этих пяти процентов молчания на орбите что-то случится?
— Я указывал им на это, сэр, но они сказали, что поддержку двух каналов связи им никто не завизирует.
— Да чепуха! Я им все завизирую! Они же находятся у меня в подчинении!..
Двоор вздохнул, но не так заметно, чтобы оскорбить начальника. Ну до чего же эти норзы тупые!
«Может, все дело в росте? Вон, лейтенант Фрумм, хотя и фризонтал, но тоже заметно притормаживает. Очень заметно».
— Они подчиняются нашему штабу лишь в том случае, если распоряжаются собственными ресурсами, сэр. Но когда запрашивают ресурсы вышестоящего сектора, то уже сектор решает, что разрешать, а что нет.
— А кто там в секторе командует связью?
— Бригадный генерал Борн.
— М-да… Ну что же, будем использовать то, что имеется в наличии.

Глава 39

Целый день прошел в работе — весь свободный персонал базы занимался строительством забора из готовых быстро возводимых конструкций, которые привезли с собой.
— Все новенькое в маслице! Сколько лет-годов на складе лежали и не требовались, а вот теперь, видишь, пригодились, — сказал старшина Корвакс, проводя по замасленной балке пальцем. — Хорошая смазка, устойчивая.
— Да уж, — согласился Джек, поглядывая на свои ладони, которые были в серо-зеленых пятнах смазки, несмотря на то, что он работал в рукавицах, а потом мыл руки с обезжиривателем.
— Не обращай внимания, за неделю отмоется.
— За неделю?
— Шучу, — улыбнулся старшина, видя на лице Джека испуг. — Ну ладно, пойду кашеваров подгоню, и так ужин на полтора часа задержали из-за этого забора.
— Это правильно, — сказал Джек, глядя на закат сквозь сетку.
Подошел Хирш, а за ним жующий Шойбле.
— Ты тут, часом, не стихи сочиняешь?
— Нет, просто хочу понять, чувствую ли я теперь себя защищенным с этим забором.
— Ну и как?
— Пока не очень.
— Это потому, что ты еще не ужинал, — предположил Шойбле. — Когда человек сыт, он чувствует себя защищенным.
— Я так понимаю, ты на ужин уже не пойдешь? — спросил Джек.
— С чего это? Просто я пробую шпик, хочу отличить вкус того, что с красным перцем, от того, который с черным.
— И как, получается?
— Пока что в процессе…
Шойбле вытер руки об куртку и, подойдя к забору, проверил его на прочность, попробовав раскачать.
— Хорошо стоит, такой только техникой свалить можно. Или перепрыгнуть.
Сзади послышался шум запускающейся турбины, а затем на пост прошагал «гасс», который вместе с зенитными танкетками должен был охранять подходы к базе.
Раньше тяжелые роботы располагались по центру, чтобы оперативно выйти в нужном направлении, но с появлением ограждения у них появилась своя позиция.
— А вы знаете, как меня старшина Корвакс насмешил? — спросил вдруг Шойбле.
— Как? — поинтересовался Джек.
— Я когда в засаду ночью сел на оленей, смотрю, старшина чухает. Подходит ко мне и говорит — ты чего тут делаешь? Я говорю — командование разрешило, готовлюсь подстрелить оленя. А он мне говорит, твои дружки над тобой посмеялись, тут никаких оленей отродясь не бывало. И ушел.
— А ты что же?
— Ну, я сначала засомневался, вы же с Тедом те еще артисты. А потом подумал — посижу еще немного. И не пожалел! Только кабан тот вышел не с той стороны, но, когда они с этим крокодилом сцепились, я уже понял, куда бежать.
— А ты когда стрелять начал, часовые не переполошились? — спросил Хирш, пряча улыбку.
— Ха! Обижаешь. Я по всем постам прошелся и предупредил перед тем, как залег в засаду. Правда, они все равно сбежались. И старшина прибежал в одних подштанниках! Видели бы вы его рожу, когда на кабана фонариком посветили!..
Со стороны кухни застучали поварешкой по кастрюле, сзывая солдат на ужин.
— Ну, вот и дождались, — обрадовался Шойбле. — Корвакс обещал котлетки из кабанины!..
И первым поспешил на зов, а Джек с Хиршем пошли следом.
— Ну что, может, расскажем ему? — спросил Джек.
— Не нужно. Раз так все хорошо сложилось, путь ничего не знает.
— Согласен.

Глава 40

Ужин удался, после физической работы всегда так. Правда, обещанных котлет никто не видел, но рагу получилось отменным. Даже с картофельными гранулами настоящее мясо смотрелось весьма сносно, а потом были какао и «хлеб с маслом», который больше походил на перемороженный кусок заплесневелого бисквита.
Но какао был горячим и сладким, потому Джек чувствовал себя в порядке, а Шойбле утащил два куска хлеба у тех, кто от него отказался.
На ужине, проходившем немного по-праздничному, появился полковник Веллингтон. Он теперь носил форму механиков — комбинезон с накладками на локтях и колетах, а также солдатское кепи старого образца, с надписью «инструктор».
Вел себя полковник все так же странно, как и все то время, что находился на базе. Увидев Джека, он помахал ему рукой, но так активно, что едва не выбил тарелку у одного из солдат.
Веллингтона на базе сторонились, подозревая, что у него не все дома.
Когда, после какао, Джек направился к их домику, Веллингтон неожиданно догнал его в темноте и, крепко хлопнув по плечу, крикнул:
— Привет, парень!
— Здравствуйте, сэр, я тоже очень раз вас видеть, — сказал Джек.
— У меня к тебе разговор по поводу выпивки, — продолжал полковник, закуривая одну из тех вонючих сигареток, которыми были набиты все карманы его комбинезона. Красный огонек осветил худощавое лицо Веллингтона и его безумные глаза.
— Я все так же не произвожу алкоголь, сэр, если вы об этом.
— Нет, я не об этом!.. Я о какао… Хотя нет, я именно о выпивке…
Веллингтон опустился на поваленное дерево возле домика и, кивнув в сторону долины, сказал:
— Хорошая работа, теперь враг не пройдет.
— Вы про забор?
— Я про какао.
Джек не ответил. Он подумал, что, если будет молчать, Веллингтон отвяжется от него и вернется к кухне, тем более что народ там не расходился и старшина вынес какие-то леденцы и чай. Там же оставались и Хирш с Шойбле, в поддержке которых Джек сейчас нуждался, они могли отвлечь полковника или разделить с ним его навязчивое внимание.
— Меня все никак не оставят в покое, — продолжал Веллингтон.
Джек молчал.
— Со мной ведутся беседы, меня расспрашивают… Ты не хочешь знать кто?
— Инопланетяне?
— Нет. Сегодня разговаривал Штоллер, а обычно этим занимается майор Горн.
Веллингтон снова затянулся и в свете огонька его глаза уже не выглядели безумными.
— Сэр, при чем здесь ваши разговоры с Горном?
— Штоллер полагает, что ты пытался его завербовать.
— Что?! — удивился Джек и попытался встать, но Веллингтон удержал его.
— Не дергайся, парень. Ты ведешь разговор с местным сумасшедшим, поэтому не придавай значения его словам.
— Так это, что же… ваша маска?
— Никто не знает, Джек, у кого маска, а у кого не маска.
— Вы уже говорили мне это…
— Правильно, говорил. И не только я тебе это говорил.
— Что говорил?
— Все тебе говорили — заткни рот и держи свои догадки при себе.
— И что, Штоллер вот так прямо и сказал?
— Нет, конечно. Он все крутил, вертел, откусывал сбоку, но я-то эти дорожки вдоль и поперек истоптал, а он только учится. Он пытался выяснить, что я о тебе знаю и не находимся ли мы с тобой в одной шпионской шайке.
— А что это ему даст?
— Если он решит, что мы не вместе, а случайно познакомились — как и следует из твоих и моих показаний, значит, моим показаниям относительно тебя верить можно.
— А если решит, что мы шайка?
— Тогда всех ликвидируют — скопом.
— Но… нельзя ли как-то им доказать, что мы свои?
— А как ты ему докажешь? Что бы ты ни говорил, ты будешь говорить именно то, что бы говорил самый настоящий шпион.
— Может, им стоит послать куда нибудь запрос?
— Думаю, уже послали, но тут все не быстро делается, ты прикинь, где мы сейчас находимся. Там — дома, никто и не догадывается о существовании этой планеты, кроме специалистов, конечно.
— Что же делать?
— Вести себя хорошо и ждать. И больше не говорить людям в глаза об их тайнах, понимаешь меня?
Джек вздохнул. Он все понимал, но эта информация выскакивала из него, как бы сама собой в момент, когда он был увлечен разговором. А особенно спором.
Выразить эту сложную мысль Джеку помешала яркая вспышка в долине, а затем и грохот далекого взрыва.
Это всех переполошило и, позабыв про чай, свободные от дежурства и работы бойцы бросились к забору, глядя на угасавшие в небе огненные протуберанцы.
— Что это было? Что? — спрашивали они друг друга.
— Это станция врезала — стопудово! — заявил водитель «стрейлиса» — Байди. И никто не возразил, взрыв был что надо. Именно таким ударом был разорван в клочья гигант «сато», и все видели его обломки, когда колонна проходила мимо.
Проторчав у забора с полчаса, часть солдат разошлись по домикам и кунгам, а другие вернулись к кухне допивать остывший чай.
Джек тоже пошел вмести с ними, тем более что Шойбле пообещал ему от старшины Корвакса настоящую ириску.
Отправившись за ирисками, Шойбле куда-то пропал, но зато пришел сменившийся пилот «гасса» сержант Альмар и рассказал, что видела аппаратура его машины, когда он стоял на посту.
— Я эту цель на пределе чувствительности засек. Бортовик так страдал, пока ее обсчитывал, что я чуть не заснул, — говорил он, прихлебывая чай. — А потом вижу — выдал первое приближение, дескать, металл и движется. И только я собирался доложить начальству, как — шарах!..
Альмар взмахнул свободной рукой, усиливая впечатление от своего рассказа, и, сделав паузу, добавил:
— В пыль, я вам говорю. Просто в пыль. Радару больше зацепиться было не за что.
— Значит, танкетка? — прозвучал голос Джека посреди повисшей тишины.
Альмар посмотрел на него, потом отхлебнул из кружки и кивнул.
— Да, танкетка. Уже после взрыва бортовик закончил обсчет — углы, отражение, то да се и выдал вердикт — танкетка.
Когда все разошлись и Джек оказался в своем домике, он спросил Хирша:
— Тед, а как спутник отличает наши машины от вражеских?
— В корпусах ставится набор радиопрошивок.
— То есть даже не одна?
— Не одна.
— Их ставят много, чтобы труднее было подделать, — добавил Шойбле, с шумом и пыхтением устраиваясь на кровати. — Что-то койки здесь неудобные, как ни лягу, все не так.
— Ты просто пережрал сегодня, — сказал Хирш и зевнул.
— И вчера тоже, — добавил Джек задумчиво. — Значит, чтобы подобраться к нашей базе, достаточно украсть у нас машину или заменить прошивки.
— Да, — подтвердил Шойбле. — Найти их, вырезать и переварить в новый корпус. Но не факт, что этот фокус сработает.
— Может, на танкетке это как раз и проверяли? — спросил Джек.
— Может, и так, спи давай.

Глава 41

Выход из-за луны прошел по расписанию. Сначала последовал удар станции по наземной цели, а потом пилот вывел машину из тени естественного спутника Глории.
В течение минуты после этого лейтенант Бербант сидел, закусив клыками губу, ожидая сообщений от пилота. Если бы у станции хватило энергии, ее система слежения наверняка бы заметила челнок и полоснула бы по нему дистанциомером перед залпом. Но секунды бежали, а станция их «не ощупывала».
— Вроде порядок, командир, — сообщил пилот.
— Вроде?
— Минута пятнадцать, а нас никто не проверяет.
— Ладно, будем считать, что здесь мы проскочили.
— Там штаб прорывается, подключить?
— Подключай.
В наушники щелкнул цифровой скремблер, потом прозвучало какое-то бурду-бурду-бурду и наконец голос капитана-фризонтала, который готовил операцию.
— Привет, лейтенант.
— Рад вас слышать, сэр.
— А уж мы как рады.
— Как команда?! Как настроение у бойцов?! — вмешался в разговор этот клоун в парадном костюме.
— Они отдыхают, сэр.
— Но они же оценили маневр на поверхности, правда? Прекрасный маневр, все тютелька в тютельку!
Лейтенант понимал, что начальник сильно перетрусил перед началом операции и теперь его несет от полученного адреналина. Наверно, он крепко заложился перед каким-нибудь гризоттом-куратором.
— У нас закрытая связь, сэр. Своим бойцам я не говорю ничего лишнего, чтобы они были спокойны до самого начала операции. Я не нагружаю их своими проблемами — так удобнее.
— А-а-а… — несколько озадаченно протянул майор Понан. — Ну что же, очень разумно, лейтенант. Чувствуется опыт и это самое… Выучка, да.
— Я выйду на связь, когда мы подойдем ближе, сэр.
— Конечно, лейтенант, конечно, — сразу согласился майор. В наушниках щелкнуло, и связь разорвалась.
Лейтенант пошевелился, проверяя, как подогнана оснастка. Никаких люфтов, все в порядке. Дыхательный прибор работал ровно, смесь поступала в достаточной степени обогащения, и это было важно. Как-то раз из-за сбоя в программе он и его люди едва не задохнулись.
— Командир… — подал голос пилот.
— Слушаю тебя.
— По нам два раза прошлись сканером.
— И что?
— Ничего особенного, сканером прошлись, но дистанциомер не наводили.
— Значит, не видят?
— Видят, конечно, но принимают за что-то безобидное.
— Хорошо.
Лейтенант посмотрел на своих солдат. Все они дремали, но не отдыхали, а набирались сил в состоянии скрытой концентрации. Они могли вскочить в любую минуту и прошибить какую угодно стену, хоть подрывной шашкой, хоть плазменным резаком. В них лейтенант был уверен, это были те, кто уцелел после многочисленных операций.
На группу был особый спрос, и они знали, что за возможность использовать их на своих участках конкурировали высшие чины генштаба.
Правда, из-за этого случались разного рода накладки. Бывало, они направлялись для участия в операции в один регион и вдруг их срочно перебрасывали в другое место, где заново начинались тренировки для новой операции, а через пару недель — бах, и опять переброска по первому адресу. Там в верхах кипели нешуточные страсти.
— Командир, по нам чиркнули дальномером.
— И что это значит?
— Пока ничего. Фокусировать не стали.
— А сканер?
— Сканер так и прохаживается, но это нормальное состояние его работы. Вот если бы он шуранул по нам, когда мы только из-за луны вышли, тогда было бы того…
— Но не шуранул же.
— Да, все рассчитали правильно.
— Кстати о дальномерах, сколько там до цели?
— Включать приборы не имею права, но пассивная оптика дает расчет на сорок три минуты.
— Время подхода?
— Так точно. Но еще будут торможение, правда, уже в слепой для них зоне.
Один из солдат пошевелился, это был Четвертый номер. Он всегда нервничал, но на работе это не отражалось. Наоборот, реакции этого парня были феноменальными и часто он помогал отряду выходить из критических ситуаций.
Два месяца назад пришлось штурмовать огромную шаланду в поясе Риксхона. По данным разведки, это был передвижной штаб савояров-хинстеров, одних из самых грозных и эффективных мятежников империи, и, если бы хинстеры не воевали еще с полудюжиной мятежных групп среди самих савояров, они могли бы стать реальной угрозой.
Разведка не подвела, в шаланде действительно оказался штаб, однако находился он в центре судна. Прорваться на штурмовых глейдерах к входам не получилось, они хорошо защищались ракетно-артиллерийскими модулями, а когда лейтенант отдал приказ резать незащищенный борт, оказалось, что все отсеки по периметру заполнены горгонами — мерзкими тварями, с прочным, как сталь, хитиновым покровом и острым полуметровым жалом. Горгоны весили порядка двадцати кило и в прыжке развивали скорость до ста километров в час.
Если бы не реакция номера Четвертого, группа осталась бы там, а так они сумели уйти только с несколькими ранеными, и когда Бербант позже расспрашивал Четвертого, как он успел понять, что их ожидает, тот сказал, что не знает — его рука сама вскинула автомат и он стрелял, пока не вышли все патроны.
Оснастка после той атаки была как решето, а в тех местах, куда попал яд, металл брони даже расплавился.
Пока шли к объекту, лейтенант Бербант многое успел передумать. Казалось, время в ожидании остановилось и ничего не происходило, даже цифры расхода дыхательной смеси и те перестали сменяться.
Такое ощущение бывало перед особо ответственными операциями.
— Командир, есть первые данные.
— Что за данные?
— Ничего особенного: рост, вес и прочее.
— Давай.
Пилот включил передачу, и на стекле шлема появилось изображение объекта.
Вот он — орбитальный пункт артиллерийской поддержи.
— Ну и как тебе?
— Здоровая штука. В бассейне ее макет казался поменьше.
— Наверное, вода была мутная.
— Наверное.
— А вот интересно, как часто к ней снабжение приходит? Не может же она вечно палить — снаряды когда нибудь кончатся?
— Когда-нибудь кончатся, — согласился лейтенант, глядя на тусклую конструкцию, похожую на круглого моллюска каванжо из теплого моря его родной планеты.
— Может, проще перекрыть снабжение и она перестанет стрелять?
— Станция делает пять-шесть выстрелов в год, а ее боезапас тысяча снарядов. Вот и представь, сколько лет придется ждать.
Разговаривать больше было не о чем, и лейтенант прикрыл глаза, однако через десять минут пилот снова его вызвал.
— Командир, теперь те же параметры, но в лучшей четкости — оцени!..
— О, да, — произнес лейтенант, оценив объект высадки во всей красе. Испещренный метеоритами корпус казался огромным. Нет, не казался, он действительно был огромен! Верхняя и нижняя башни топорщили трёхсотмиллиметровыми пушками, которые, по сравнению с общей массой станции, казались не такими уж большими.
— Передавай это всем, теперь уже можно…
— Есть, командир, — ответил пилот и включил раздачу панорамы на экраны всех бойцов группы.
— Внимание, отряд, подготовка, — объявил лейтенант. — Приблизительное время до высадки — четверть часа.
Солдаты задвигались, подкручивая настройки, и каждый по-своему оценивал вид станции. Наверное, кого-то она слегка озадачила, кого-то удивила размерами и видом, а кто-то подумал — пустяк, в бассейне была такая же.
— Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
— Да, слушаем вас, лейтенант, — отозвался капитан-фризонтал.
— Мы добрались, сэр, немного осмотримся и начнем.
— Отлично. Не будем вас дергать, пока все не закончится.
— Спасибо, сэр, — ответил лейтенант, довольный, что обошлось без общения с майором Понаном.
На открытой волне послышалось оживление, и лейтенант включил на экране максимальное разрешение. Оказалось, что станция пришла в движение. Башни оставались на месте, а корпус начал поворачиваться вокруг оси, демонстрируя штурмовой команде створки различных технологических люков.
Прикрепиться к одному из них было бы неплохо, это сократило бы время проникновения.
— Командир, через двадцать секунд мы входим в «мертвую зону», где пушки нас не достанут!
— Очень хорошо, — ответил лейтенант, замечая, что вращение станции почти прекратилось. В какой-то момент она почти остановилась, но затем снова пришла в движение и вдруг стала появляться какая-то странная пристройка к корпусу — ни о чем таком лейтенант даже не подозревал.
— Командир, что это такое? — спросил Четвертый на открытой волне.
— Пока наблюдаю, как и ты, — неопределенно ответил лейтенант. Но вот пристройка открылась полностью и в отраженном от луны свете все узнали десантный челнок устаревшей конструкции. Такими не пользовались уже лет пятьдесят.
— Алле, Первый, говорит Охотник… Ответьте Охотнику…
— Слушаю вас, Охотник, — ответили лейтенанту.
— Сэр, к объекту пришвартован челнок.
— Челнок?! Чей!?
— По виду вроде наш. Видны эмблемы и даже номер.
— Насколько нам известно, никаких других групп туда не направлялось, но можно проверить — говорите номер.
Лейтенант сообщил номер и серию, а корпус станции продолжил медленное вращение, и вскоре челнок скрылся из виду.
— Так, бойцы, номер судна передан в центр, они выяснят, чья посудина, так что пока сидим и ждем.
— А можно встать, командир?
— Вставать можно, ходить нельзя. Собственно, здесь и негде… — сказал лейтенант и переключился на канал пилота.
— Что скажешь, Келвин? На что это похоже?
— Не знаю. Может, кто-то уже подсуетился вместо нас?
— Начальство все отрицает.
— Может, они и подстраховались?
— Может… Стоп, вот они прорываются.
— Слушаю вас, Первый.
— Тут вот какое дело, Охотник, номер и судно подходят под наш код, но этого судна не существует. Его нигде нет и вообще это устаревшая серия. Их сняли с вооружения несколько десятков лет назад. Точнее узнать сейчас невозможно.
— А может, он давно там стоит, с тех самых пор?
— Может быть, Охотник, этой станции много лет, может, когда-то кто-то к ней и швартовался.
— Но станция вражеская, сэр, а челнок наш. Может, кто-то уже пытался нейтрализовать этот объект?
— Все может быть, Охотник.
— А если я решу швартоваться к челноку, а не к борту или технологическим люкам?
— Что это даст?
— К челноку встать проще, там штатная дверь предусмотрена. А сам челнок, возможно, уже сошлюзован со станцией.
— В любом случае, Охотник, все это на ваше усмотрение вам виднее. Вот и сам Первый, рядом со мной, полностью поддерживает ваше решение.

Глава 42

Лейтенант помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями. Нет, лучшего решения он не видел.
— Внимание, отряд! Готовность два!..
По ряду скамеек прокатился лязг, когда в оснастке бойцов включились локальные гравитационные соленоиды. Теперь даже в невесомости бойцы могли надежно закрепляться на любом объекте.
— Пилот!
— Слушаю, командир.
— Швартуйся к челноку.
— А… точно? — неожиданно дрогнул Келвин.
— Если видишь опасность — доложи, если нет — выполняй приказ!
— Слушаюсь, сэр. Идем на швартовку.
Пилот запустил двигатели, и челнок на самой малой тяге стал обходить станцию кругом, чтобы догнать вращающийся вместе с корпусом челнок.
Система обнаружения и слежения станции тотчас заметила активацию пассивного объекта, орудийные башни нервно дернулись, открылись и снова закрылись крышки контейнеров с ракетами ПВО, однако на таком близком расстоянии вся эта мощь была бессильна.
В погоне за местом для швартовки челнок с коммандос на борту совершил целый оборот, а затем вращение станции вдруг прекратилось и пилоту пришлось включать реверс, чтобы не проскочить мимо.
После торможения пилот сумел ввести координаты точки швартовки, и автоматика сама взялась за рулежку.
На стекле шлема лейтенант Бербант видел приближение брошенного челнока. Судя по шероховатости его корпуса, он уже давно находился здесь и подвергался бомбардировке космической пыли, но все же выглядел значительно моложе самой станции.
Лейтенант поднялся и скомандовал:
— Отряд — готовность один!
И тотчас солдаты поднялись со скамеек и стали крепить поводки к траверсе безопасности.
В случае резкого удара при жесткой швартовке или неожиданном обстреле поводки помогали устоять на ногах и продолжить движение к выходу.
Корпус станции снова чуть повернулся, а с нею и брошенный челнок. Пол десантного корабля завибрировал от дробных импульсов рулевых сопел — автоматика корректировала траекторию.
— Девять… восемь… семь… шесть… — начал отсчитывать пилот, и солдаты замерли, ожидая удара, однако автоматика справилась хорошо. Лязгнули магнитные захваты и корпуса челноков плотно соединились шлюзовыми проставками.
— Утечка ноль, командир.
— Понял. Отряд — внимание!
Приставным шагом лейтенант преодолел три метра до десантной двери, поднял автомат и, выждав секунду, сказал:
— Давай!
Пилот включил привод, и створки разошлись — за ними были створки брошенного челнока.
— Есть связь с его приводами, совмещение полное! — сообщил пилот.
— Хорошо… Включай…
Раздался щелчок, и створки старого корабля разошлись так легко, словно и не стояли без дела десятки лет.
Узкий луч фонаря на стволе автомата скользнул в темноту, и лейтенант шагнул на неизведанную территорию.
— Второй и Третий — за мной. Остальные по интервалу!..
Тут был почти такой же десантный отсек, как и в их челноке. Может быть, чуть другие скамьи и другого цвета страховочные ремни, зато замки на них той же конструкции.
Полоснув лучом чуть дальше, лейтенант увидел солдата. Тот лежал поперек прохода лицом вниз, положив левую руку под себя, а вторую отбросив вперед. Рядом валялось оброненное оружие, но броня и оснастка выглядели неповрежденными, а знаки различия говорили о том, что это капрал.
Лейтенант остановился, подумав, что, возможно, следует связаться со штабом, но что они посоветуют? Они даже не смогли найти следов брошенного челнока.
Сделав знак Второму и Третьему, чтобы держали на прицеле дальний конец отсека, лейтенант Бербант перешагнул через тело и, присев на корточки, посветил в стекло шлема.
Да, это был нороздул, и тело его было полностью высушено. Лейтенант осмотрел бронежилет капрала и обнаружил три, расположенных треугольником, отверстия диаметром около десяти миллиметров каждое. Через эти пробоины тело капрала и потеряло всю воду — именно они нарушили герметичность бронескафандра.
Магнитные соленоиды действовали до сих пор, и тело осталось там, куда упало в момент боя.
— Командир, там дальше… — подал голос Второй.
Лейтенант поднялся и посветил вперед — там лежали еще три тела.
Он стал осторожно к ним приближаться, от напряжения ощущая ребристую поверхность пола, как будто и не было толстых взрывозащитных подошв на ботинках.
Еще один капрал и два рядовых. И те же, расположенные треугольником, пробоины, точно по центру бронежилетов. Только у первого капрала между пробоинами было сантиметров по шесть, а здесь треугольники оказались поменьше.
Второй дверью челнок был сошлюзован со станцией, и эта дверь была открыта. Ответная дверь — технологический люк в корпусе станции, он оказался сдвинут наполовину, туда едва можно было протиснуться боком, и, скорее всего, десант атаковали в тот момент, когда они оказались там в тесноте.
То, что внутри станции были технологические полости, лейтенант Бербант знал, однако их схема была неизвестна и зависела от количества оборудования внутри станции. Практически у них была индивидуальная планировка.
Для объяснения ситуации, в которую попали их предшественники, лейтенант Бербант мог предположить, что на борту станции оказалось охранное подразделение, которое перебило десант и, возможно, покинуло станцию позже.
Ну не сидели же они здесь несколько десятков лет?
«Тут четверо, значит, там еще не меньше пяти…» — подумал лейтенант, осторожно перебираясь через наваленные тела.
Заглянув в полуоткрытый шлюз, он с трудом перевел дух, как будто снова забарахлил дозатор дыхательной смеси, или ему это лишь казалось?
Здесь тоже был коридор, почти забитый телами солдат, которые лежали вповалку один на другом.
По их положению можно было понять, кто не ожидал нападения, а кто успел среагировать и даже выстрелить. Но уйти не смог никто и ни у кого из них не было других повреждений, кроме «фирменного треугольника».
И тут расстояние между пробоинами было еще меньше. Треугольник странным образом сужался. Почему?

Глава 43

Инсайдерские гении свое дело знали. Мосты, башни, здания, а главное — оружие они конструировали мастерски, всякий раз находя новые и необычные решения. Вот и пушка «гвардера-26» отличалась от многих других, как ни взгляни.
Во-первых, легкий и прочный сплав, который не подвергается коррозии, не нуждается в чистке и смазке.
Во-вторых, тройная гарантия — сразу три ствола, огонь из которых ведется залпом.
И в-третьих, хитроумная деталь — оси стволов расходились под небольшим углом, отчего пули разлетались друг от друга все дальше.
Для больших дистанций это, конечно, не годилось, но такой пушке стрелять далеко не требовалось, ведь даже ее строенный ствол был длиной всего тридцать сантиметров.
Основная дистанция — пять метров, а расходящиеся пули, в момент удара, растягивали участок брони, ослабляя его и успешно проходя насквозь.
«Гвардер-26» мог бы гордиться своей пушкой и бесконечно ее расхваливать, но не делал этого, поскольку был машиной.
Работы у него было немного, в основном тесты, которые проводились раз в год, после чего «гвардер» снова уходил в экономный режим, пока большие пушки станции крушили кого-то на поверхности планеты.
Правда, один раз состоялись несанкционированные каникулы, когда на одной из сдвоенных звезд случилась вспышка и по всем планетам ударила плазменная волна, сшибая орбитальные навигаторы и спутники. Но те, что покрепче — выжили, в том числе и станция, на которой служил «гвардер-26». Правда, ее тоже хорошенько тряхнуло, а образовавшиеся в сетях паразитные токи коротнули что-то там в бортовом компьютере, и «гвардер» получил приказ размяться.
Он вышел из ниши и зацокал на своих четырех магнитных лапах по коридорам, но потом спохватившийся компьютер дал команду вернуться на место.
Так и простоял «гвардер» еще невесть сколько лет, включаясь для тестов и снова угасая, пока однажды ему не пришел тот самый сигнал, ради которого он и был задуман.
То задание «гвардер» выполнил на «отлично», у него даже остались неизрасходованные патроны и заряд в аккумуляторах. А еще остался большой оцифрованный файл с семью переменными, где были отражены все подробности того задания.
Правда, бортовой компьютер этот файл изъял, полагая, что в центральном хранилище тот будет целее.
И снова потянулась вереница ежегодных тестов, однообразных, но очень нужных. Бортовой компьютер станции знал, что «гвардер» исправен, а стало быть, можно спокойно следить за поверхностью планеты и разносить всякую цель, подходившую под указанные параметры.
И вдруг «гвардер» снова был разбужен призывным сигналом, и это не был призыв к тестам. Патронный магазин был полон, аккумуляторы заряжены, а в расчетном блоке снова лежал тот самый файл с прошлого задания.
Робот вышел из ниши, сделал несколько разминочных движений, повышая температуру сервоприводов, и двинулся согласно схеме — наперехват нарушителя границы.
Где-то он шагал по рифленым панелям пола, где-то по стойкам с аппаратурой, а где-то и вовсе по потолку, на станции это не имело значения.
«Гвардер» в точности повторял прошлый маршрут, что-то менять сейчас не было смысла. Еще три шага вперед, потом вниз, затем на стену и замереть возле угла, где и в прошлый раз он ожидал приближения целей.
А они уже были на борту, они уже нарушили все границы, но пока приемная панель объемного датчика рисовала лишь размытые образы.
Но и этого уже было достаточно, ведь у «гвардера» был тот самый файл, а значит — опыт. В прошлый раз он видел, практически, то же самое и архивные образы почти полностью соответствовали новым.
Характер движения, размерность, динамика, спектр излучений.
Робот подвигал подачу патронов, очень тихо и осторожно. Никаких намеков на отказ. Так и должно быть.
Звуки все громче, клацание магнитных панелей, шорох дыхательных магистралей, тихий скрип оснастки. Робот не торопился, у него был опыт и он знал, когда ему выходить. А когда, наконец, «гвардер» выскочил из-за угла и прикрепился к стене, все мишени у него были в сетке прицеливания.
Пушка привычно ударила тройными зарядами, и цели стали валиться одна за другой, но вдруг автоматный заряд врезался в стену возле опоры и «гардер» сделал перескок.
И снова частый огонь из пушки, пауза для оценки температуры стволов и снова огонь.
Цели старые и цели новые, казалось, совсем перепутались, но у робота был файл и он хорошо помнил, которые из целей остались с прошлого раза — их он отмечал синим.
Пробежав по стене, «гвардер» выглянул в знакомый отсек старого челнока. Три цели — три залпа.
Он спустился на пол и повел датчиками, замечая следы электростатики.
Позади него была кабина, но туда он ходил в прошлый раз, и с тех пор поле статики было не потревожено.
Робот сделал пробежку до следующей двери и выглянул в модуль следующего шаттла — никого. Тогда — в кабину, где он быстро нашел цель.
Снова удивленное лицо под стеклом шлема, какой-то невнятный возглас и — залп.
Задание выполнено.

Глава 44

В первое мгновение майор Понан не понял, что сказал капитан Двоор. Он отчетливо услышал каждое слово фризонтала, но отказывался в это поверить.
— Что вы сказали, капитан? — переспросил майор, не замечая, что пролил на брюки настой сладкой окии. На брюки парадного костюма!
— Судя по всему, сэр, вся группа уничтожена, — повторил Двоор, у которого от этих слов запершило в горле. А ведь все шло так хорошо.
— Ты… Ты мне этого не говорил, подлый фриз… — прошипел Понан и попытался встать из-за стола на ослабевших ногах. — Ты мне это… не смей, слышишь?
— Это война, сэр, тут ничего не поделаешь.
— Какая такая война? Что ты мелешь?!
Майор наконец вывалился из-за стола и едва не упал на четвереньки.
— Что я скажу его превосходительству Ниму Роттеру? Ты знаешь, что он с нами сделает? И с тобой тоже, умник! Думаешь, я не замечал, как ты на меня поглядывал? Как ты кривил свою фризонтальскую морду? Но я молчал, я думал, пусть эта тварь кривляется, ведь он, возможно, лучший начальник отдела разведки по обе стороны гор!
Понан хотел сказать что-то еще, но у него кончился запал и он тяжело опустился в кресло.
Ну зачем, зачем он подсиживал полковника Фемастера? Чего ему не хватало? Что хорошего в том, чтобы все время быть под ударом карающей лапы гризотта? О чем ты раньше думал, Понан?!
— О чем ты раньше думал… О чем… — пробубнил майор, прикрыв лицо руками.
— Я думаю, что все обойдется, сэр. Нам случалось попадать и похуже, но мы как-то выплывали. В нашем деле нельзя без риска.
Понан молчал, и капитан Двоор счел за лучшее тоже помолчать.
— А точно, Двоор? Точно? Может, ты посмотрел что-то не то? — снова спросил Понан, жалобно глядя на капитана.
— Увы, сэр. Телеметрия расшифрована полностью, живых среди них нет. Последним погиб пилот.
Понан сокрушенно вздохнул.
— Ведь самое страшное не то, что мы не сумели заткнуть эту станцию, Двоор, мы угробили лучших коммандос на… на целом, наверное, планетном секторе.
Внезапно Понан вскочил и уставился куда-то поверх головы капитана. Тот невольно оглянулся, но никого не увидел, только дверь, стена и репродукция с батальной сценой.
— Капитан Двоор!
— Слушаю вас, сэр.
— Капитан Двоор, когда начнется разбор наших полетов и его превосходительство уже будет готово растерзать нас, мы должны попытаться выбросить какой-то козырь, который мог бы стать спасительным шансом.
— Я не очень вас понимаю, сэр, — сказал Двоор и снова оглянулся.
— Нужно придумать такую фишку, которая…
Тут глаза майора Понана снова сделались большими, и хотя Двоор снова испытал это зябкое чувство, он лишь повел плечами и не стал оборачиваться. В результате получил в спину удар парализатором и свалился на пол, а через пол секунды такой же удар свалил на пол майора Понана.
Двое доставщиков вышли на середину комнаты и огляделись.
— Ну и кто из них кто? — спросил один, комбинезон которого искрил фиолетовыми разрядами.
— В сопровождении сказано — «легко определить как военнослужащего».
— Да они оба военные!
— Точно?
— Ну вот смотри — этот скрингард, а вот этот женерале-торо…
— Тут не бывает таких воинских званий.
Несколько молний снова пробежались по костюму первого доставщика и с треском соскочили на письменный стол, разметав бумаги и опрокинув несколько статуэток.
— Ты не мог бы отладить режимы на своем бодискине, Пео?
— Он не реагирует на регулировочную панель, его нужно просто поменять.
— Ну так поменяй, — раздраженно обронил напарник Пео, наклоняясь над майором.
— Чтобы поменять, нужно составить отчет, а когда тут составлять отчет, если у нас за смену четвертая доставка? Тут азота дыхнуть некогда.
— Вот этот.
— Точно?
— Точно. В сопровождении сказано «каттинг второй формации», а эти оба каттинги, но тот у двери — третьей формации.
— А как ты определяешь?
— По размеру клыков. Чем клыки меньше, тем формация более поздняя.
— А может, проще проверить сканером, у кого маяк?
— Маяки стоят у обоих.
— Так не бывает! То есть — мала вероятность, чтобы двое и с маяками.
— И тем не менее это так. Давай платформу.
Доставщик Пео развернул платформу и легонько подтолкнул к напарнику, тот опустил ее на пол и они вместе переложили на нее объект.
Платформа поднялась, и доставщики повели ее в сторону двери и вскоре неслышно выскользнули вон.

Глава 45

Потянулось время. Капитан Двоор продолжал лежать недалеко от двери и лишь изредка подергивал ногой, примерно раз в пять минут. В приемную дважды заглядывал лейтенант Фрумм, но так и не решился зайти в кабинет майора Понана, потому что часть выданного им задания сделать не удалось.
От легкой вибрации включившейся вентиляции на столе звякнула фарфоровая статуэтка из коллекции уволенного полковника Фемастера. В трубах загудел теплоноситель — по ночам здесь давали тепло.
Когда с момента падения Двоора прошел час и тридцать две минуты, дверь приоткрылась и в кабинете снова появились доставщики, при них была платформа, на которой лежал майор Понан.
Опустив платформу, доставщики положили тело на прежнее место, сложили платформу и вышли, на ходу включая режим невидимости. Прошло еще несколько минут, и майор Понан подскочил на месте, словно его ткнули иголкой.
— Ой! Что это?! Где? Прекратите сейчас же!..
Его крик заставил очнуться капитана Двоора. Увидев на полу Понана, он сейчас же вскочил и помог майору подняться.
— Что с вами, сэр?
— Ой… — простонал майор, опускаясь на стул. — Должно быть, перемкнуло от страха перед его превосходительством…
— Видимо, и меня тоже, — произнес капитан, ощупывая себя и чувствуя какую-то странную тяжесть — будто перебрал накануне.
— Фу-у-у, — выдохнул Понан и пригладил редкие волосы. — И такая, знаешь, дрянь привиделась, будто режут, понимаешь?
— Видимо, кошмар, сэр.
— Да. До сих пор все тело болит…
Внезапно дверь открылась и появился лейтенант Фрумм.
— У вас все в порядке, сэр? — спросил он.
— А что у нас может быть не в порядке? — поинтересовался капитан, подходя к лейтенанту. Уж не причастен ли этот Фрумм к непонятному состоянию капитана Двоора?
— Я… — лейтенант выглядел растерянным. — Я увидел в коридоре двух незнакомцев, сэр, и они повезли куда-то сюда носилки.
— Носилки?
— Так точно. Я подумал, может, кому-то тут плохо, но вскоре они вышли уже без носилок.
— Капитан, вы что нибудь понимаете? — болезненным голосом поинтересовался майор Понан.
— Мы разберемся, сэр. Можете быть свободны, лейтенант Фрумм.
— Конечно, сэр. Прошу прощения.
Лейтенант вышел, и майор с капитаном остались одни.
— Немного тако, Двоор? — спросил Понан открывая бутылку.
— Да, сэр, с удовольствием, — сказал капитан, возвращаясь к столу.
Понан достал два фаянсовых стаканчика и посмотрел их на свет.
— Полковнику Фемастеру они очень нравились, он считал, что это какая-то историческая ценность, — не ко времени вспомнил Двоор.
— А теперь мы пьем из них тако. Скверный консервированный тако, но другого у нас нет.
Майор разлил напиток по стаканчикам, и они выпили.
— Так, что-то вроде прояснилось, — сказал майор Понан. — Кажется, нас прервали. Мы обсуждали… Что мы обсуждали?
— Вы предлагали что-то придумать, сэр, какой-то козырь, чтобы отбиться от его превосходительства.
— Да, если он даст нам возможность вставить хоть словечко. Вы можете что-нибудь придумать?
— Вы имеете в виду какой-нибудь новый ход, что-то, что поможет нам эффективнее действовать против базы противника?
— Да, капитан, именно это. Раз уж мы не смогли лишить человеков прикрытия, нужно найти иной способ накрыть эту лавочку. Хочу напомнить, что они по-прежнему эффективно поддерживают диверсантов, работающих по обе стороны гор.
— Я в курсе этих событий, сэр. Два дня назад на стоянке «Комутай» накладными зарядами они вывели из строя двенадцать тяжелых роботов.
— А почему вы не доложили мне раньше?! — возмутился майор.
— «Комутай» не в нашем районе, сэр. Это материк Аврора — за проливом.
— Ну хоть что-то происходит в другом месте, — облегченно вздохнул майор. — Что у нас за козырь, капитан? Я же вижу, что у вас что-то припасено.
Майор поднялся из-за стола и, слегка прихрамывая, прошелся до карты района и обратно.
— Могу предложить следующее… — начал было капитан.
— Стоп! — прервал его майор. — Подойдите сюда!
Озадаченный Двоор подошел к майору, который стоял под настольной лампой возле карты и рассматривал свои брюки, оттягивая штанины по сторонам.
— Вы что-нибудь видите, капитан?
— Я не совсем понял, сэр…
— Стрелки! Тройные стрелки — они исчезли!
— Разве?
Капитан нагнулся и опустил лампу ниже. Действительно, там где любой вменяемый военный накатывал три, а то и четыре ряда стрелок, теперь не было намека даже на одну. Стрелки не просто осели, как бывало от сырости, от них не осталось даже следа, и штанины выглядели словно трубы.
— И еще пятно, сэр.
— Что за пятно?
— Вы недавно пролили окию, и она попала вам на брюки, оставив заметное пятно. Я еще тогда подумал, что вам без химчистки не обойтись, а теперь этого пятна нет.
— Так, ладно, — майор оставил брюки в покое и вернулся за стол. — Может, просто я что-то забыл, все-таки стресс. Что вы там говорили, капитан?
— Была у нас одна программа, сэр, но руки до нее так и не дошли. Мы собирались сделать фальшивые брейнфиксеры.
— Маяки, что ли?
— Так точно. Именно по ним станция и определяет своих и чужих. Если мы сумеем сделать фальшивые метки, можно пустить одну танкетку и она в упор все изрешетит из автоматических пушек. Нам даже не придется уничтожать все до последней гайки, достаточно сжечь складские трейлеры, и тогда база не сможет поддерживать диверсантов и тайных агентов. Старую базу окружала крепкая бетонная стена, ее даже «гауссы» из своих семидесяток с трудом расколупывали, теперь таких заграждений нет и можно использовать легкую технику.
— Ну хорошо, а что для этого нужно?
— В идеале хорошо бы захватить броневичок и быстренько вырезать из него маячки, чтобы наварить на «сато».
— Вроде бы мы недавно гонялись за таким броневичком.
— Увы, сэр. В тот раз не получилось. Мы не учли, что противник будет готов к нападению легких роботов.
— Надо было послать «гауссы».
— Да, сэр. Но это ведь был всего лишь легкий броневичок. Его даже зенитной пушкой вскрыть можно, поэтому пилоты его особенно не ковыряли, старались сохранить корпус.
— Ладно, значит, вы полагаете, что мы можем преподнести это Ниму Роттеру в лучшем виде?
— Да, сэр. Безусловно, это лучший вариант.
В дверь постучали.
— Кто там? Заходите! — крикнул майор, снова ожидая увидеть лейтенанта Фрумма, однако это был сержант из отделений секретной связи.
— Разрешите, сэр? — спросил он, заходя в кабинет.
— Что принесли, сержант?
— Документ с грифом «турбо-плюс-плюс»…
Сержант положил документ перед майором, а потом подал отдельный бланк.
— Здесь нужно расписаться, сэр.
— Но что это? — удивился майор, ставя свою подпись.
— Мне неизвестно, сэр. Машина выдает запечатанный документ с перечнем лиц, которые имеют право его распечатать. Единственное, что могу сказать — это ответ на запрос в главный военный архив.
С этими словами сержант убрал подписанный бланк в папку и вышел, не спросив разрешения. Секретчики были весьма избалованны.
Майор посмотрел на капитана, тот пожал плечами — помимо большого штампа главного военного архива на нем была написана только фамилия Понана, который и вскрыл пакет, где оказался единственный документ.
— Что там? — спросил Двоор.
— Это ответ на наш запрос по поводу брошенного челнока.
— Они же вроде ответили, что информации нет?
— Видимо, покопались и нашли, а теперь прислали файл в развернутом виде. Возьмите, капитан, здесь нет никаких секретов, тем более теперь…
Двоор взял документ, стал читать. В нем сообщалось, что челнок за таким-то номером, такого-то числа и такого года был отправлен на операцию по захвату и выводу из строя артиллерийской орбитальной станции противника, поскольку предыдущие два налета штурмовой авиации результата не дали и были сопряжены с большими потерями. Однако и десантная операция не принесла успеха — коммандос после высадки на станцию на связь не вышли и о их судьбе ничего не известно.
— Ну и что скажете, капитан?
— Что я могу сказать? — Двоор пожал плечами. — Знай мы об этом раньше, сто раз бы подумали, прежде чем отправить туда группу.
— Или, получи мы вовремя такую распечатку, смогли бы предупредить этого лейтенанта…
— Да, сэр, — задумчиво произнес капитан Двоор. — Но теперь мы можем извлечь из этого ответа пользу.
— Какую?
— Медлительность системы госвоенархива в какой-то мере нас оправдывает. Мы же отправили запрос?
— Отправили, — согласился майор.
— А ответ получили только сейчас.
— М-да, — снова кивнул майор. — Может, еще отмажемся, а, капитан?
— Отмажемся, сэр. Должны отмазаться.

Глава 46

Вызов к начальству был неожиданным. Джек с Хиршем уже собирались лечь спать, когда за ними пришел капрал Штоллер.
— Не спите? — спросил он, заглядывая в домик.
— Мы еще ужинаем, — за всех ответил Шойбле, раздобывший сегодня старых галет, которые сумел подсушить на горячей печке.
— Ты всегда ужинаешь, — улыбнулся Штоллер. — Командование вызывает Стентона и Хирша.
— А зачем?
— Понятия не имею.
— А ты пойдешь с нами? — спросил Джек, надевая ботинки.
— Помолчи, — упредил его разговоры Хирш, и Джек замолчал, подумав, что Тед научился перехватывать его неуместные инициативы.
Они обулись и вышли из домика, где их ждал Штоллер.
— Провожу вас, чтобы не заблудились.
«Ну-да, провожу! А сам-то небось…» — стал репетировать Джек, но Хирш на него оглянулся, и Джек прекратил этот процесс, начав детально анализировать свои озарения.
Ему и самому стали досаждать скандалы с внезапными сеансами разоблачения. Следовало научиться это контролировать, но прежде хотелось понять, откуда появлялось это желание и самое главное — в какой момент?
«Это происходит, когда кто-то пытается что-то скрыть. Начинает врать и вот тогда…»
Джек даже улыбнулся, когда почувствовал новый прилив желания обличить Штоллера.
Они пришли к командирскому кунгу, Штоллер опустил лесенку и открыл дверь, из-за которой полился свет от светильника с абажуром.
Первым поднялся Джек, за ним Хирш и Штоллер.
Войдя в большую штабную комнату, Джек огляделся. В этот раз начальство открыло для новичков секретное помещение, а прежде Джеку приходилось видеть только небольшой «предбанник», где обычно сидели командир с начальником штаба. Там они ели, держали радиосвязь с подразделениями и принимали доклады.
Но в этот раз все было иначе. Большой стол, карта, настенный монитор с объемной панорамой долины и самое главное — полковник Весник и майор Горн были собраны, сосредоточенны, одним словом — серьезны.
Джек глянул на Хирша, тот ему подмигнул, дескать, все в порядке.
— Подойдите к столу, господа, — сказал Горн, и Джек с Хиршем приблизились.
— Мы вызвали вас, чтобы дать еще одно задание, поскольку вы неплохо справились с предыдущим. Вот тут… — майор Горн чиркнул указкой по жесткому пластику карты, — противник развернул базу снабжения и технического обслуживания. По нашим сведениям, там сейчас находится около шестидесяти единиц техники.
— Роботы, сэр? — уточнил Джек.
— Роботы, танкетки и даже десяток средних танков. А также развернуты корпуса технических мастерских и ангаров. Атаковать такой объект мы не можем — силенок маловато, а вот вывести из строя, скажем, систему навигации роботов сделать вполне по силам.
— Я в этом не мастак, сэр, — пожал плечами Джек и посмотрел на Хирша, который недовольно изогнул бровь, дескать, куда ты спешишь?
— Мы знаем, в чем вы мастак, капрал Стентон, и этого будет достаточно. Вы с лейтенантом Хиршем отправитесь в качестве курьеров и побудете на месте, пока наш специалист будет заниматься работой. Прикроете его.
— Разрешите посмотреть, сэр? — спросил Хирш.
— Конечно, лейтенант, подходите.
Хирш подошел к карте и прикинул расстояние.
— Километров шестьдесят выходит.
— Да, около того.
— Снова на броневике?
— Нет, пойдете на штатных машинах, чтобы, если что, вас снова не перехватили какие-нибудь «стрейлисы». Лейтенант Хирш потащит на крюке снаряжение для нашего агента, а на капрала Стентона лягут обязанности сопровождения, разведки ну и… Короче, не мне вас учить. Пойдете завтра вечером, чтобы за ночь скрытно совершить марш. Вопросы?
Джек с Хиршем переглянулись.
— Вопросов нет, сэр, — ответил лейтенант.
— Отлично. Капрал Штоллер, проводите их.

Глава 47

За час до назначенного срока Джек с Хиршем пришли в техпарк — так называлась прилегавшая к сборному боксу территория без всякого ограждения, зато уже порядком запачканная маслом, окалиной и пятнами скукожившейся травы, на которую попала гидравлическая жидкость.
В отсутствие ангаров боевые машины стояли рядком, накрытые для маскировки специальной сеткой.
Росшие рядом деревья давали дополнительную маскировку и, когда на территории базы ничего не дымилось, определить ее местонахождение из долины было непросто.
Посреди вытоптанной площадки стояли «таргар» и «грей» — чистые, заправленные, готовые к выходу.
Джек с Хиршем пришли бы и раньше — часа за два, чтобы залезть в кабины, опробовать все рычаги, потом взять у механиков тряпки и, придирчиво приглядываясь к опорам, начать подчищать невидимые пятна и смахивать песчинки.
Пилоты с удовольствием проделали бы этот ритуал, если бы не знали, что это обижает механиков. Те воспринимали это как недоверие и могли наорать в ответ, а то и подбросить в кабину дохлую крысу.
Почти что родственные взаимоотношения пилотов с механиками изобиловали родственными же скандалами и недоразумениями, поэтому Джек с Хиршем пришли всего лишь за час и вели себя предельно равнодушно, хотя соскучились по своим машинам.
Когда все необходимые жесты доверия и доброго расположения к механикам были выполнены, пилоты забрались в машины и стали проверять технику.
«Грей» подвигал автоматическими пушками и покрутил кабиной — зенитная защита была его основным коньком, а «таргар» принялся носиться по пятачку, проверяя подвижность. Его делом было отвлекать противника стремительными пробежками и неожиданными атаками — пусть не всегда опасными, но обязательно заметными.
Джек проверил пулеметный ротор, послушал, как работает подача патронов, запустил и выключил турбину накачки.
Батарея была полна и могла протащить его все шестьдесят километров до места.
«Грей» таким запасом похвастаться не мог, но у него и расходов было больше — приводы кабины, автоматических пушек и самое главное — накачка катушек гаусса.
Минут за сорок все возможные проверки были закончены, и пилоты отогнали машины к своему домику, где находились Шойбле и капрал Штоллер.
— Ну и как ощущения, кавалерия? — спросил, улыбаясь, Петер, руки которого впервые за долгое время не были заняты едой.
— Хорошие, — ответил Джек, выбираясь из кабины и не скрывая улыбки.
— Настроение боевое, — подтвердил Хирш, подходя к Шойбле и Штоллеру. — Это и есть багаж? — спросил Джек, указывая на большой военный рюкзак, точно такой доставлял куда-то майор Горн, когда они подвозили его на броневике.
— Килограмм девяносто, — на глаз определил Хирш.
— Довольно точно, — сказал Штоллер. — Как ты это делаешь, ведь там может быть одежда или напротив — оружие?
— Не знаю, — пожал плечами Хирш. — Все дело в форме рюкзака и складках. Рюкзак заметно осел и складки внизу сильно натянулись.
— А у меня сегодня тоже работенка будет, — похвастался Шойбле. — Как вы уйдете, начальство велело через часик вокруг лагеря пошастать.
— С машиной? — уточнил Джек.
— Ну, а то пешком, что ли? Для отвлечения внимания на тот случай, если вас со спутника засекут.
— Засекут-то они в любом случае, — добавил Штоллер. — Но у них здесь слишком длинная цепь согласований, поэтому всю накопленную за сутки информацию нашему непосредственному противнику передают в первый час следующих суток.
— Спасибо им за это, — улыбнулся Джек.
— Ну что, уже сумерки, — сказал Штоллер. — Давай, Петер, подцепим эту байду.
— Да я один прицеплю, — предложил Хирш.
— Нет-нет, лейтенант, эта работа не для командного состава… Взяли, Петер.
«Можно подумать, ты сам не из командного состава!» — пронеслась в голове Джека невысказанная фраза, и он на мгновение замер, чтобы осознать, что не высказал ее вслух.
— Ты чего вздыхаешь? — спросил Хирш.
— Да просто так, — ответил Джек, довольный, что на этот раз Тед его не раскусил.
Тяжело ухая опорами, из техпарка на смену прошагал «гасс». Не успели все проводить его взглядом, как вдруг тяжелая машина резко повернулась в сторону долины и запрыгала между деревьев к забору. Привод ее вращающейся антенны зажужжал, увеличивая обороты, и стало понятно, что «гасс» что-то почуял.
Остановившись перед оградой, робот замер. Прошла секунда, другая, а затем из большого блока на плече машины с ревом стартовала огромная старомодная пээрзэ и понеслась навстречу невидимой цели.
Через мгновение еще одна ракета-перехватчик стартовала со второго «гасса», который оставался на своей дежурной позиции.
Вдалеке сверкнула вспышка.
— Что-то слабовато… — заметил Шойбле.
— Похоже на разгонный блок, — сказал капрал Штоллер почти шепотом, и через пару секунд сверкнула вторая вспышка, более яркая и громыхнувшая так, что на кунгах забренчали обшивные листы металла.
— А вот это боевая часть, — с удовлетворением произнес Хирш, и все с облегчением вздохнули.

Глава 48

С территории стали сбегаться солдаты, появились командир и начштаба, продолжая на ходу переговариваться по радио с пилотами «гассов».
— Далековато для пээрзэ, — сказал Джек. — Обычный перехватчик ловит на три-четыре километра.
— Это старая модель, — ответил Штоллер. — Для обычного боя они чрезмерны, а для местного ПВО вполне годятся.
— И часто такое бывает? — спросил Хирш.
— Нет, не часто, тактическая ракета вещь дорогая. Но иногда они проверяют, что мы еще можем, а что нет.
— А сегодня не слишком шумно для начала операции?
— Думаю, даже, напротив, противник решит, что после такого фейерверка мы в долину не сунемся.
— А мы сунемся, — уверенно заявил Джек.
— Вот и отлично. Навигацию в архивах проверили?
— Так точно, сэр, — вырвалось у Джека.
— Ой, простите, капрал. То есть — извини, приятель, — два раза поправился Джек и полез в кабину «таргара».
Хирш забрался в свою, и роботы одновременно поднялись, а затем, лавируя между деревьями, направились к пропускному пункту, куда вскоре зашагал и отличившийся «гасс», чтобы сменить отстоявшего смену товарища.
— Ну что, я пошел в парк? — спросил Шойбле.
— Да, Петер, иди, — сказал Штоллер, все еще глядя вслед «таргару» и «грею». — Через полчасика можешь выбираться за ограду.
Шойбле ушел, и Штоллер поспешил к командирскому кунгу, куда уже вернулись полковник Весник и майор Горн.
— Ну что, ушли? — спросил Горн, когда Штоллер поднялся в кунг и закрыл за собой дверцу.
— Ушли, сэр.
— А чего ты как будто чем-то недоволен? Или обстрел пришелся не ко времени?
— Обстрел всегда не ко времени, — заметил полковник Весник, разминая пальцами черствую жвачку.
— Стентон сказал мне «так точно, сэр»…
Горн с Весником переглянулись.
— Что, вот так прямо в глаза, нагло сказал? — уточнил майор.
— Нет, сэр. Как будто естественно оговорился. Я спросил, проверили ли они в архивах навигацию…
— А он ответил «так точно, сэр», — с задумчивым видом произнес Весник. — Похоже на естественную оговорку. Боец готовится выйти на задание, он уже весь там, в работе, и вполне может оговориться.
— И что было потом, как ты отреагировал? — спросил Горн, расхаживая вдоль стола с картой.
— Я не успел отреагировать, как он сказал: ой, простите, капрал. И тут же — извини, приятель.
— Хитро, — произнес полковник и, положив в рот размятую жвачку, стал осторожно ее разжевывать, проверяя, липнет ли она к зубам. Жвачка не липла.
— Нанес быстрый удар и аннулировал его еще до ответной реакции.
— Тест Шенхера, — сказал Штоллер.
— Вот именно. Только чего он добивается, если, конечно, Стентон вражеский агент? Вот если бы мы применили против него тест Шенхера, это было бы логично, а его атака приводит только к возникновению подозрений. Что это, тонкая игра? Попытка окончательно нас запутать?
— Может, он надеется, что, запутавшись, мы махнем на проверку рукой?
— Но тогда ему проще было сидеть ровно и вообще ничего не предпринимать, — сказал Штоллер.
— Это так, — согласился Весник. — Однако если предположить, что тогда в броневике в беседе с тобой он проводил предвербовочную подготовку, а потом решил, что сработал грубо, теперь его поведение с применением теста Шенхера может показаться логичным.
— А не слишком ли сложно? — спросил Горн.
— Сложно, — согласился Весник, заметив, что жвачка оказалась вишневой, а он вроде бы выбирал апельсиновую. — Сложно, — повторил он. — Но может, это так лишь выглядит? Есть у нас еще какие-то элементы в этой головоломке?
— Есть, — сказал Штоллер. — Я как раз хотел доложить относительно Веллингтона.
— А что с Веллингтоном? — спросил Горн.
— Наблюдение, сэр. Всем на базе известно, что Веллингтон битый в крушении алкоголик и ведет он себя соответственно. Ходит тяжело переваливаясь, не к месту громко смеется, хлопает всех по плечам.
— Что ж, адекватное поведение для его состояния, — сказал Горн. — Док Бредли уверяет, что у полковника Веллингтона были множественные повреждения в прошлом. Часть шрамов осталась, другие удалены.
— Да, сэр. Но если понаблюдать за Веллингтоном продолжительное время — часа два, можно заметить, что иногда его поведение меняется. Он вдруг распрямляет спину, легко шагает или вдруг прыгнет через три ступеньки в кунг технической разведки. И тогда кажется, что он в хорошей форме, а никакая не развалина, которой хочет показаться.
— Чтобы быть в хорошей форме, ему нужны физические занятия, и мы это поощряем, но я ни разу не видел его на спортивной площадке, которую мы развернули.
— Да, сэр. Для обычного человека поддержка формы требует физических нагрузок, но хорошие специалисты нашего направления могут поддерживать эту форму в своей голове.
— Но до известных пределов.
— Так точно, до известных пределов.
— Давайте подведем предварительный итог, — предложил Весник. — Веллингтон, как и Стентон, продолжают внушать подозрения. Правильно?
— Правильно, — кивнул Штоллер.
— А Хирш и Шойбле?
— Резерв. Мы не знаем их функций в группе, они их еще не проявили.
— И как бы это не оказалось для нас неприятным, если не сказать — шокирующим сюрпризом, — сказал Горн, и Штоллер с Весником повернулись в его сторону.
— А что вы так смотрите, господа офицеры? — развел он руками. — Первые двое себя уже проявили, мы можем за ними наблюдать, а вторая парочка для нас полное болото.
— Вообще-то я капрал, — напомнил Штоллер, подавляя улыбку.
— О, извини, Марк, у нас на базе это частая ошибка, — поднял руки Горн, и все трое сдержанно засмеялись.
После смеха возникла пауза. В расположении базы оказалась целая группа возможных вражеских агентов, и пока было непонятно, как это проблему — реальную или кажущуюся — можно решить.
— Иногда мне думается, что самое лучшее — ликвидировать их и закрыть тему, — признался Штоллер.
— Даже если мы ошибаемся? — уточнил Весник.
— Даже если ошибаемся, сэр, ведь то, что мы так много занимаемся этой группой, кем бы они ни были, ведет к снижению боеготовности базы.
— Увы, это так, — согласился полковник. — А что думает начальник штаба?
Горн провел пальцем по предполагаемому маршруту «таргара» с «греем» и сказал:
— Начальник штаба думает, а не слишком ли опрометчиво мы поступили, отправив к Томлиссону этих двоих? Этот агент для нас слишком ценен, чтобы использовать его в качестве подсадной утки.
— Томлиссон опытный агент и никакая не утка, ведь мы раскроем перед ним все карты. Он сумеет на месте принять нужное решение, и в случае необходимости даже самое радикальное, — сказал Весник.
— Учитывая подготовку Стентона, сэр, крайний вариант может не сработать, — заметил Штоллер.
— Да. Но все же давайте не забывать, что это только предположения. Это только наши с вами предположения.
— Основываясь на предположениях, сэр, вы три года назад ликвидировали капитана Стортинга, который, как позже выяснилось, успел заминировать полбазы.
— Это так, Марк, но мне кажется здесь сейчас что-то другое. Кстати, на моих часах восемь тридцать две. Открылось окно радиосвязи с Томлиссоном.
Настойка плавающей частоты, позволявшей засекретить канал связи, заняла три минуты, и вскоре агент Томлиссон вышел на связь.
— Родственник на связи, слушаю вас, — отозвался он, и Весник отметил, что в этот раз качество передачи было заметно лучше.
— Привет из дома, родственник. Мы к вам с хорошей новостью, братья ваши приехали и передают привет.
— Очень рад. Надеюсь, с гостинцами?
— А разве можно без гостинцев?
— Работящие братцы?
— Да, к этому не придерешься, они уже работали и показали себя с самой лучшей стороны, вот только нет полной уверенности, что они нам родственники.
— И это вы называете хорошими новостями?
— У нас лишь подозрения — ничего более, поэтому даем вам все полномочия. Если они вам не понравятся, мы не будем в претензии.
— Хорошо, я понял. А если понравятся?
— Если понравятся, все будут рады, а уж ваш рассказ, как ходили на рыбалку, будем ждать с нетерпением.
На этом сеанс связи был закончен. Агент Томлиссон получил необходимое предупреждение, и теперь оставалось ждать, что из всего этого выйдет.

Глава 49

Уже стемнело, когда, пробежавшись по открытой местности, «таргар» и «грей» спустились в одну из балок и продолжили путь по более извилистой, но более безопасной дорогой.
Навигационные файлы, которые им выдали для наведения на место встречи с агентом, содержали основные и альтернативные маршруты. Предполагалось, что кто-то по ним уже ходил, однако, переходя из одной балки в другую и держась установленного маршрута, Джек с Хиршем то и дело натыкались на завалы из сушняка, которые год за годом наносило весенним половодьем.
Приходилось выбираться наверх и обходить препятствия по открытым участкам, а потом снова спускаться и продолжать движение.
Часто отвлекали дикие животные, которые находили убежище в многочисленных промоинах. Пару раз удалось спугнуть кабанов, попадались одичавшие собаки и крупные змеи, но ни одного варана встретить не удалось, должно быть, они этих мест избегали.
Переговариваться почти не приходилось — работали однообразно. Двигавшийся первым Джек обнаруживал на инфракрасном экране препятствие, поднимался из балки, и Хирш следовал за ним, просеивая радаром открытую местность.
Несмотря на дерганый темп марша, они держали хороший ход и останавливались всего пару раз на три минутки, чтобы Хирш мог запустить турбину накачки и пополнить батареи.
Последний раз Джек тоже подзарядился, хотя запас у него еще оставался.
Уже на третьем часу марша, когда балки стали значительно мельче и местами представляли собой лишь извилистые полосы зарослей, Хирш вдруг скомандовал:
— Стой!
— Стою, — сразу ответил Джек, останавливая «таргара».
— Там впереди экранирует какая-то полоса…
— Полоса?
— Возможно, провод, возможно, веревка какая-то.
— Металл?
— Не обязательно.
Джек пощелкал режимами аппаратуры, но так — на всякий случай. Он знал, что его приборам веревку не увидеть, а вот модернизированный «грей» Хирша был напичкан самой чувствительной аппаратурой.
— Метрах в пятнадцати перед тобой.
— Я вылезу?
— Давай. Только пистолет прихвати.
— Ну разумеется.
Джек опустил кабину, приоткрыл дверцу и прислушался. Никаких звуков. Ни сверчков, ни ночных птиц, ни отдаленного тарахтения какого-нибудь мотора.
Приготовив пистолет, он включил фонарь и сразу направил его в траву, чтобы не демаскировать себя.
— Я иду, Тед, — сказал он в «краб».
— Давай.
Трава под ногами пружинила, как проволочная, пахло сыростью и свежей листвой. Там, в кабине робота, он всегда был сосредоточен и готов к любым неприятностям, а здесь ничто не напоминало о конфликте, в который все они были завязаны. Просто природа, деревья, трава.
— Джек, еще пять шагов.
— Понял, Тед.
Джек пошел медленнее и, наконец, увидел то, что заметила тонкая аппаратура «грея».
— Это перетяжка, Тед.
— Обычная перетяжка?
— Да… Сейчас разберусь, только с какой стороны фугас?
— Ты там осторожнее.
— Я всегда осторожен.
Джек проследил фонариком вправо и увидел торчавший из дерна цилиндр диаметром сантиметров пятнадцать.
— Один есть, — сообщил Джек и повел фонарем в другую сторону, где тоже оказался фугас. — Второй есть. Я возвращаюсь.
— Давай.
«Грей» повернул кабину вправо и влево, прощупывая горизонт на оптимальных для аппаратуры углах. Вокруг никого не было или враг тоже прятался в балках.
— В общем, два фугаса в цилиндрах по сто пятьдесят миллиметров, — сообщил Джек, поднимая кабину.
— Серьезный подарок. Кого они опасаются? «Грею» и четверти этой порции хватит.
— Страхуются. Что делать будем?
— Осталось двенадцать километров. Если пойдем поверху — засекут.
— Хорошо, давай еще пройдем по балке. Времени у нас с запасом, пойдем медленнее, а ты скажи своему «грею», чтобы смотрел во все глаза.
— Скажу.

Глава 50

Они прошли еще около пяти километров, когда «грей» засек в балке еще одну перетяжку. Ее снова пришлось обходить поверху, в который раз рискуя быть замеченными.
— Знаешь что, Тед…
— Чего?
— Халтурщики эти нороздулы.
— Ты о чем?
— Я о перетяжках. Уж если взялись минировать, надо было поверху напротив перетяжек ставить мины нажимного действия.
— Вот и скажи им спасибо, что они халтурщики.
— Спасибо.
Вскоре перетяжки стали попадаться через каждую сотню метров, и пришлось выбираться наверх, поскольку бегать вверх-вниз было неправильно — в таком мигающем режиме их могли заметить еще раньше.
— Итак, до места встречи четыре километра, — сказал Хирш.
— А до базы противника — восемь, но немного на юго-восток.
— Я это к тому, что нужно двигаться поверху, максимально прижимаясь к кустам, улавливаешь?
— Я улавливаю, Тед, но тут кусты какие-то редкие, — пожаловался Джек, выруливая между зарослями и одновременно стараясь смотреть в инфракрасный экран, на тот случай, если из земли будет торчать взрыватель мины.
Заметить его, конечно, было бы трудно, но так Джек чувствовал себя спокойнее.
Они прошли еще с полкилометра, когда Хирш вдруг, крикнул:
— Вперед, Джек!.. Бежим!..
— Выполняю! — отозвался Джек, давая «таргару» полный ход. — А что случилось?!
— Мины в воздухе!
— Мины в воздухе?! — не понял Джек, поскольку искал их на земле, однако сейчас было не до выяснений.
Ветки хлестали по корпусу, на экране плясали разноцветные панорамы, и вдруг земля под опорами дрогнула, а потом еще и еще раз содрогнулась от разрыва мощных зарядов.
Только теперь Джек понял, что это были минометные мины, которыми их, скорее всего, обстреляли по показаниям датчиков, спрятанных в кустах — как раз там, где Джек был уверен, что «таргар» с «греем» надежно укрыты зарослями.
Вслед за первой серией мин прилетела вторая, но Джек с Хиршем были уже далеко и, спустившись в очередную балку, замерли, выжидая, что предпримет враг.
— Ну что? — спросил Джек спустя пару минут. — Вроде оторвались, а?
— Вроде. Что они еще должны сделать, чтобы ты не посчитал их халтурщиками?
— Пустить легкого робота, посмотреть, попал ли кто под удар.
— Долго.
— Тогда воздушную разведку.
— Два дрона, типа «стритлаунчер»…
— Нет, хватит и одного, потому что очаг удара неширокий и…
— Я сообщаю тебе показания радара, Джек. Две метки идут прямо на нас.
— В смысле?
— По балке.
— Будешь стрелять?
— Посмотрим. Все же мы за поворотом, могут не заметить.
Поджав лапки, роботы замерли, словно почуявшие змею птенцы. Дроны двигались один за другим на небольшой скорости. Хирш видел это, но Джеку сообщать не стал, зачем лишний раз нервировать товарища?
— Тед, а ведь сразу-то не ударят? На разворот пойдут?
— Если дистанциомер у них сработает, значит, бежим.
— А сколько времени будет на это «бежим»?
— Четверть секунды.
Лаунчи прошли, ничего не заметив, продолжая выписывать змейку вдоль извилистой балки.
— Не хотелось бы к тому же задание провалить… — произнес Джек, видимо, продолжая какой-то свой монолог.
— Посидим еще. Нам до выхода на связь полчаса ждать надо.
— За полчасика сюда могут роботы с базы наведаться. Восемь километров для «гасса» не расстояние.
— Ты еще скажи — для «сато».
— Не скажу. «Сато» на такую мелочевку не погонят.
— А «гасс» погонят? — усмехнулся Хирш, поглядывая на показания радара. Сейчас он работал в пассивном режиме и выдавал не так много информации. Болтовня Джека нервировала, и Хиршу хотелось подняться из балки и просеять все до горизонта, но враг, возможно, еще не успокоился и к месту обстрела может быть приковано внимание.
«Посидим еще», — подумал Хирш.

Глава 51

Полчаса прошли в полной боеготовности и настороженности. Лаунчи еще дважды проходили над районом, но, к счастью, чуть дальше от балки, где тоже хватало зарослей и противник надеялся хотя бы там найти подорванные машины.
В конце концов, дроны убрались совсем и, когда открылось окно для связи, Хирш послал условный сигнал и получил такой же условный отзыв, что означало — агент прибыл и готов встретиться на условленном месте.
— Он прибыл, — сообщил Хирш на корпоративной волне. — Не забудь переключиться на дежурную, когда придем на место.
— Есть, командир.
Они подняли машины на опоры, и первым двинулся «грей» с его чуткой аппаратурой.
До места встречи было недалеко, но здесь роботы были как на ладони. Поначалу это вызвало у Хирша недоумение, однако по мере движения он заметил, что местность идет под уклон, и вскоре они исчезли из прямого видения возможных радаров противника.
— Я вас вижу, отцепляйте мешок, — произнес голос в эфире.
Хирш дернул рычажок, и мешок упал.
— Теперь выходи — поможешь мне его перетащить.
— Тед, сиди на месте, я выйду… — сказал Джек на корпоративной волне.
— Давай, — согласился Хирш. «Грей» в качестве прикрытия подходил лучше.
Джек опустил кабину и, выбравшись наружу, зашагал к упавшему мешку, чувствуя кромки заткнутого за пояс пистолета.
Здесь их должен был ждать агент, но могла оказаться и засада.
Из кустарника показался человек, который неспешно двинулся к Джеку, стоявшему возле мешка.
— Привет, — сказал он, останавливаясь и держа руки в карманах просторного плаща.
— Привет, — ответил Джек. — Что делать с мешком?
— Хватай за один конец, поможешь донести.
— Куда нести?
— Тут в кустах у меня скутер.
Они подхватили мешок и потащили. «Грей», озираясь всей кабиной, перетаптывался на месте.
В кустах агент включил фонарик, и Джек действительно увидел какой-то двухколесный аппарат с большим багажником и болтавшимися на нем привязными ремнями.
— Придерживай, — сказал агент, и Джек стал держать рюкзак, пока тот утягивал груз ремнями.
Проверив, как держится рюкзак, агент сказал:
— Порядок. Теперь возвращайся в свою машину и пойдете за мной на малом ходе — я поеду впереди на скутере.
— А он не слишком громко тарахтит?
— Совсем не тарахтит, он электрический.
— Ладно. Я пошел.
Джек вышел из кустов и поспешил к «таргару».
— Порядок? — спросил на закрытой волне Хирш.
— Да, — прижимая «краб», ответил Джек. — Пойдем за ним.
Пока Джек забирался в кабину, агент выехал на скутере и не спеша покатил вперед, хорошо видимый в инфракрасном режиме. Он вел роботов еще три километра, выбрав маршрут так, что они не показывались из низины.
Наконец он остановился и спрятал скутер в кустарнике, потом вышел на связь и сказал:
— Малый пойдет со мной, его не так заметно, а «грей» останется здесь и, если что, выдвинется нам на выручку. Вопросы?
— Вопросов нет, — сказал Хирш.
— У меня тоже вопросов нет, — сказал Джек и направил робота за пешим агентом, который быстро зашагал в направлении вражеской базы.
Они прошли метров четыреста, после чего агент остановился и, показав рукой на заросшую травой воронку, сказал:
— Запаркуй машину здесь, дальше — пешком.
Джек послушно выполнил приказ и присоединился к агенту, не забыв надеть кепи, поскольку было прохладно.
— Теперь старайся не топать, — предупредил агент, переходя на шепот.
— А как мне к вам обращаться? — так же шепотом спросил Джек.
— Говори просто «дядя».
— Понял, дядя. А что мы сейчас будем делать? Не то чтобы я слишком любопытный, но, судя по тому, что мы почти пришли, самое время провести инструктаж.
— Согласен, — сказал агент и остановился.
— Мы подберемся к ограде метров на тридцать и с помощью хитрой коробочки будем ловить отладочные сигналы боевых машин.
— А откуда взяться отладочным сигналам?
— Механики в ночную смену будут тестировать недавно прибывшие машины. Работа у них срочная, поэтому будут трудиться сутки напролет, а наша задача перепрограммировать их навигаторы.
— Ага, чтобы они потом заблудились?
— Почти что так.

Глава 52

Работа оказалась несложной, поскольку Джек лишь присутствовал при этом нехитром процессе, а агент сам возился с коробочкой, покручивал настройки и говорил «ага», после чего замирал на несколько секунд, произносил слово «готов» и начинал настраиваться на следующую машину.
Так можно было лежать хоть три часа, если бы не холодный ветер со стороны гор. От него слезились глаза, огни базы расплывались и все это становилось похожим на какое-то представление.
Изредка из-за забора доносились голоса, механические звуки, вроде жужжащей дрели или гайковерта. Где-то слева вспыхивала сварка, видимо, там находился ремонтно-кузнечный цех.
— Джек, как у вас там? — спустя четверть часа, спросил Хирш, пользуясь дежурной волной.
— У нас порядок, командир, — ответил за Джека агент.
— Да, все нормально, — подтвердил Джек, стараясь, чтобы его зубы не стучали.
— Понял вас. Предположение есть, когда закончите?
— Полчасика… — после паузы ответил агент, как показалось Джеку, слегка раздосадованный вмешательством Хирша. Впрочем, Хирш оказался ни при чем, просто хитроумный прибор никак не хотел цепляться за очередной отладочный канал.
— Ну же, ну… — потряс коробочку агент.
— А далеко она берет? — шепотом спросил Джек.
— К счастью, не очень.
— Почему к счастью?
— Потому, что здесь нельзя использовать кодирование, сигнал идет открытым.
— Могут перехватить?
— Уже перехватили…
— Правда, что ли? — привстал Джек, разом забыв, что только что замерзал.
— Правда. Глушить начали, не могу на «сато» зайти.
— Там и «сато» есть?
— Восемь штук… Да что же ты не хочешь-то, а?
Джек вынул пистолет и, прижавшись к траве, стал озираться, но пока не было слышно ни приказов рассыпающейся цепи, ни лязга затворов и лая собак. Может, агент пошутил? Может, это у них юмор такой особенный?
— Есть, пролез… — сообщил агент и хрипло захихикал. — А то прямо нехорошо как-то. Я б сегодня не заснул, если бы не распечатал хоть одного «сато».
— А других распечатали?
— «Гассов» — да. Пять бортов уделали по полной, так что готовься бежать.
— Мы уходим?
— Нет, приятель, мы бежим так быстро, как только можем, — все так же шепотом произнес агент, потом резко вскочил и понесся обратно к воронке, где Джек спрятал своего «таргара».
— Тед! Мы отходим!.. — крикнул на бегу Джек, едва поспевая за агентом, полы плаща которого трепетали, словно флаги на ветру.
— Я уже понял, вижу вас… От базы идут преследователи — количество уточняется.
— Понял!
До «таргара» донеслись мигом, и агент, не останавливаясь, побежал дальше — к скутеру, а Джек быстро поднял кабину, дал «таргару» ход и, выбравшись из воронки, сообщил:
— Тед, я в машине!
— Правь в мою сторону, я понемногу сдвигаюсь к балке.
— Но там же мины!
— Это единственное укрытие, а они приближаются очень быстро.
— Сколько их?
— Пока четыре борта. Это «гассы», Джек.
— Ах, как они не вовремя! Запроси агента!
— Уже запросил. Он отсидится в кустах, пока мы будем отрываться.
— Приятно слышать. Тогда полный газ…
Яркая панорама инфракрасного экрана скакала перед глазами, и временами Джеку казалось, что он теряет ориентацию — даже показания приборов выглядели бессмысленными, но затем он встряхивал головой, бросал взгляд на окошко радара, где, растягиваясь в цепь, двигались «гассы», и старался не думать о том, что им с Хиршем делать, если противник ударит ракетами, ведь у них не было ни одного пээрзэ.
Сверкнула яркая молния, желтая на экране и голубоватая в реальном цвете. Это ударил гуасс Хирша.
— Попал? — спросил Джек, но Хирш не успел ответить, когда ответили «гассы». Их снаряды взметнули землю с недолетом метров в тридцать, накрыв «таргара» комьями мокрой земли и длинными корневищами трав. Затем ударили их пулеметы, скорее для освещения поля боя, и расходившиеся веером трассеры освещали все ярко, как на городской улице.
Джек увидел «грея», который вприпрыжку скакал чуть впереди и левее.
— В балку, Джек!
— Давай!
Машины соскочили в огромную канаву и, разбежавшись, насколько это было возможно, по заросшему кустарником дну выскочили на левый склон, чтобы избегать перетяжек. И хотя легкие машины были более проворны, чем «гассы», на противника работало знание местности, где он отлично ориентировался даже ночью по приборам.
— Сдается мне… что они нас сейчас перехватят там — у поворота!.. — крикнул Джек, больше по памяти вспоминая маршрут, чем ориентируясь по карте. Ну какая тут карта, если по машине хлещут кусты, а над головой то и дело проносятся трассеры.
Пару раз противник уже бил бронебойными, а какова их мощь, Джек недавно проверял на броне «стрейлисов». Но «стрейлисы» были покрепче, у «таргара» шкура тоньше!
Щелк! Вам! — Джек видел, как по скакавшему чуть выше «грею» ударили пули, выбив искры и уйдя в рикошет. И тут же — бам-трах! Врезали по опорам «таргара». Мигнула лампочка потери масла, но тут же погасла. Что там случилось? Может, масло хлещет, а сорванный датчик ничего не показывает?
Мысли одна неприятнее другой замелькали в голове. Камера заднего вида уже устойчиво выхватывала то одного, то другого «гасса», которые поддерживали свой напор турбинами накачки, отчего в инфракрасном режиме становились похожими на фонтанирующих огнем монстров.

Глава 53

Освоившись в погоне, «гассы» стали спускаться на склон, откуда скачущие цели были видны лучше.
Ударила семидесятка, но с большим перелетом, зато второй выстрел угодил точно под опоры «грея», подбросив семитонную машину и швырнув ее на дно балки.
— Тед!.. Те-е-ед!.. — закричал Джек в отчаянии, понимая, что вдалеке от базы им никто не поможет. Да и как тут помочь, если их преследовала группа по огневой мощи, едва ли не равная всем стволам их базы!
Почуяв поживу, «гассы» еще дважды ударили из пушек, целясь в свалившегося «грея», и Джек взвыл от боли, как будто это его рвали осколки снарядов. И понимая, что терять уже нечего, он резко развернул машину и погнал навстречу «гассам». Те с запозданием ударили из пулеметов, но за контратакой шустрой машины не поспели.
Загрохотал роторный пулемет «таргара», и пули прошлись по кабинам ближайших трех «гассов». Противник был озадачен и сбит с курса. Пока «гассы» приходили в себя, Джек выскочил из балки и сверху открыл огонь по нежным тылам — по вентиляторным решеткам роботов.
Плотность огня роторного пулемета была такой, что датчики на панелях тяжелых роботов запищали наперегонки. «Гассы» закрутились на месте, путаясь в кустарнике и скользя по крутому склону. Они разобрались, что цель малая и очень подвижная, поэтому стали бить по кустам из пулеметов, надеясь зацепить «таргара».
Уворачиваться от четырех пулеметов было трудно, однако Джек уже работал словно машина, не испытывая никаких эмоций. Запутать врага, нанести максимальный урон, а дальше… Дальше его ничего не ожидало.
Но вдруг в полусотне метров выше по балке сработал гаусс и Джек увидел, как заряд врезался в кабину ближайшего «гасса». Разряд оказался не сильным, и броня тяжелого робота устояла, однако он свалился на пятую точку, а Джек услышал голос Хирша:
— Двигайся, если можешь, Джек!.. У меня еще один выстрел!..
Джек бросил «таргара» на кромку балки и снова погнал в прежнем направлении, а Хирш опять разрядил гаусс в следующего тяжа, а потом стал разгонять «грея» вслед за машиной Джека.
Отчаянный отпор столь малой группы разозлил пилотов «гассов», которые, перегруппировавшись, тотчас пустились вдогонку. Подраненный «грей» шел уже не так быстро, и упустить такую добычу было глупо.
За очередным поворотом балки замаячили цели, и «гассы» прибавили ходу, с легкостью давя кустарник.
— Джек, веревка! — крикнул Хирш, и «таргар» тотчас выскочил на склон. За ним сманеврировал отяжелевший «гасс», тут же получив несколько бронебойных пуль, но затем позади грохнул взрыв, от которого у «таргара» засветился экран задней камеры.
— Они влетели, Тед! Они попали на растяжку!..
— Приятно слышать, Джек, — с трудом переводя дух, ответил Хирш. — Давай выходить направо из балки, там через километр будет другая, надеюсь, не заминированная.
— Эх, здесь-то им все известно, сейчас вышлют лаунчи, и привет… Или сидит уже танкетка за поворотом… — бурчал Джек, выводя машину по склону.
Судя по тому, что управление было слегка разболтано, небольшая течь масла все же где-то имелась, хотя пока оно восполнялось из резервного бачка.
Едва машины выбрались на открытую местность, как по ним снова ударили «гассы», все еще не желавшие отпускать добычу. Снаряды пришли с опозданием и обрушили склон балки. Пришлось беглецам снова разгонять машины, причем «фей» отзывался на команды все тяжелее, а его опоры были в масляных потеках.
— А хитро ты разделил заряд… — заметил Джек, чтобы подбодрить товарища.
— До этого мне такое как-то в голову не приходило, — признался Хирш. — А тут, видимо, встряхнуло хорошо. Так, внимание! Они уже появились — давай вправо, там уровень пониже!..
Беглецы свернули, избежав пристрелочных очередей, но и противник, получив гауссом с близкой дистанции и повредив одну машину на растяжке, вел себя осмотрительней.
— Кажется, я знаю, почему они напоролись на свою мину! — крикнул Джек, когда они форсировали очередную балку.
— Почему?
— Это тот мужик им навигацию попортил. У них стопудово был файл со схемой растяжек, но теперь он испорчен!

Глава 54

Агент Томлиссон гнал свой скутер по долине, стараясь держаться вне зоны видимости «гассов», но в то же время в достаточной близости, чтобы не терять контроля за происходящим. Большая насадка со стробоскопическими очками на защитном мотоциклетном шлеме позволяла ему хорошо ориентироваться в темноте и даже, если нужно, получать изображение в шестикратном увеличении.
Со слов полковника Весника он понял, что посланные к нему курьеры пока не прошли проверку, а значит, ухо с ними следовало держать востро. И хотя основная часть задания была выполнена и курьеры доставили необходимую оснастку, это еще не было гарантией, что они свои. Одно дело, как они вели себя с ним, и совсем другое, как поведут наедине с противником. Вот где была возможность расколотить их, если вдруг они поднимут лапки перед «гассами» и запричитают — мы свои, не стреляйте.
Однако пока, несмотря на ожесточенность боя, пара легких роботов все еще держалась против четверки тяжелых «гассов» и продолжала отходить, не вступая с противником в переговоры.
Разумеется, переговоры можно было вести на открытой волне, однако это прямой способ сразу себя засветить.
У агента сейчас были и другие дела, которыми следовало заняться поскорее, но его уже подгонял азарт — что будет, когда «гассы» окончательно прижмут беглецов? Случалось, он выводил на чистую воду врагов, которым вот-вот был готов поверить. А что до драки, то да, она была очень похожа на настоящую, однако кто, как не Томлиссон знал, на какой риск иногда шли агенты, чтобы доказать противнику, что они свои.
А развязка меж тем приближалась. «Грей» едва волок опоры, и после продолжительного бегства через несколько балок и рощ беглецы позволили себя настигнуть.
Приближалось утро, и подтянувшиеся «гассы» стали распределяться, чтобы получше добраться до противника, занявшего позицию на возвышенности.
Зная о силе гаусса, они не допускали спешки, при том, что только три из четырех имели неповрежденные пушки, а один лишился ее, подорвавшись на мине.
Томлиссон слышал этот взрыв, но не знал точно, кто попал на мины. Поначалу решил, что курьеры, ведь они здесь были новички. Однако то ли им повезло, то ли действительно они были так хороши, а вот «гасса» подвел испорченный навигационный файл и, значит, дело свое Томлиссон знает хорошо, а еще…
Тут он задумался и едва не въехал в заболоченную ямку. Потом остановился и прислушался к звуку боя. «Гассы» вяло постреливали из крупнокалиберных пулеметов, пытаясь вычислить место нахождения противника, а беглецы сидели тихо, готовя очередной сюрприз. Однако, судя по состоянию одного из роботов, сюрпризов у них оставалось все меньше, ведь подстреленная машина — это потеря мощности и ухудшение зарядки батарей, без которых высокотехнологичное орудие становилось бесполезным.
Вдруг пулеметы «гассов» торопливо застучали, увидев рванувшуюся с высотки цель. Это был «таргар», который скакал между кустов с устрашающей скоростью, должно быть, стараясь отвлечь противника от своего подбитого товарища.
Томлиссон смотрел на это без эмоций. Затея показалась ему сумасшедшей, но не лишенной шанса на исполнение. Начни «гассы» преследование этого попрыгунчика, и кто-то из них получит в спину удар гаусса.
Подкрутив настройки на нашлемной насадке, Томлиссон получил наилучшее при таком освещении изображение. Вот «таргар» заложил вираж, избегая длинной очереди из пулемета и улетевшего в сторону снаряда. «Гассы» начали его обстреливать, но все еще не решались начать преследование, хотя на открытом пространстве у них был шанс загнать его.
Неожиданно «таргар» пропал с панорамы, и Томлиссон стал крутить настройки. Впрочем, с прибором все было в порядке, «гассов» он показывал отлично, а вот «таргара» не было — он попросту исчез.
— Да что такое?! — произнес Томлиссон вслух и по беспокойным перемещениям «гассов» понял, что они тоже потеряли цель.
Казалось, преследователи совсем забыли про скрывавшегося на возвышении подбитого «грея» и стали выдвигаться на открытое пространство, где растворился «таргар». Прошло еще пару минут, и неожиданно юркий робот появился в тылу «гассов» возле самой возвышенности. Томлиссон заметил его лишь тогда, когда тот в упор открыл огонь по вентиляторным решеткам ближайшего «гасса» и тотчас с возвышенности ударил полновесный разряд гаусса, перебившего опору самого свежего на тот момент «гасса».

Глава 55

Группа тяжелых роботов стала отступать, прикрываясь остатками боекомплекта своих пулеметов, впрочем, преследовать их никто не собирался. «Грей» по-прежнему оставался невидим и не вел огня по уходившим роботам, хотя его гаусс все еще мог достать их.
«Таргар» также затерялся где-то в кустарнике.
Со стороны базы показался легкий разведывательный дрон без вооружения. Он шел прямо на возвышенность, но, как будто вспомнив о зенитных пушках прячущегося «грея», резко взял вправо и, обойдя опасное место по дуге, вернулся на маршрут.
Томлиссон развернулся и поехал прочь, ему еще требовалось забрать из тайника мешок со снаряжением.
Он уже прикидывал, что напишет в отчете полковнику Веснику, однако сознавал, что от него ждали ясности, а он подкинет дополнительных загадок.
Эта пара провела бой прекрасно, была заметна удивительная слаженность действия пилотов, при том, что неоднократно они повисали на волоске и могли открыться перед своими, будь они вражескими агентами.
Это наблюдение сыграло бы в их пользу, но этот странный и непонятный фокус с исчезновением…
Томлиссон вздохнул и поправил воротник, чтобы закрыться от холодного ветра. Ехать приходилось в объезд зон действия радаров, а потому выходил немалый крюк. За скутером тянулся след из примятой травы, но она быстро поднималась, особенно в ветреную погоду, а сегодня ветер был такой, как надо.
Тем временем Джек с Хирш на возвышенности подводили итоги. Они сумели отбиться, и враг ушел посрамленный, однако из-за течей, которые пришлось перекрывать аварийными вентилями, «грей» мог развивать только треть от положенной мощности. Был поврежден также привод запуска турбины накачки, а значит, фактически машина осталась без движения и без возможности применить свой главный аргумент — гаусс.
«Таргар» выглядел лучше. Лишь несколько пробоин в кабине, но сквозная только одна, да еще небольшая течь в гидравлическом цилиндре, отчего в маневре «таргар» стал слегка валким.
— В принципе мы можем вызвать подкрепление, — сказал Джек, стоя на краю ямы, в которой прятался «грей» и которая из убежища, для него обессиленного, теперь превратилась в ловушку.
— Подкрепление вызвать мы можем, — согласился Хирш, выглядывая из распахнутой дверцы кабины, — но до нашей базы километров сорок и двигаться нужно точно в направлении баз противника.
— И если они засекут, почти наверняка случится битва.
— Правильно мыслишь. При этом перевес на их стороне. У них, вон, полный техпарк новой техники, а мы можем подогнать сюда только пару ржавых «стрейлисов», которые, судя по выхлопам, работают на угле.
Джек нервно хохотнул и огляделся. Вот-вот должен был начаться рассвет, и тогда их заметит первый же дрон. Или, хуже того, — ланучер.
— В чем наша главная проблема?
— Разбит трансформаторный блок турбины.
— Понятно. А «прикуриватель» у тебя остался?
— Под сиденьем, как всегда.
— Вот! — поднял палец Джек. — И у меня есть «прикуриватель». Мы их соединим и запитаем твою машину.
— Какой смысл соединять? Если нет трансформатора, мы не сможем зарядить батареи? — начал сердиться Хирш.
— А кто сказал, что мы будем заряжать твои батареи, Тед? Мы просто запитаем все твои приводы через трансформаторный блок «таргара». А чтобы предохранители все не поотключали, я поставлю жучок. У меня есть подходящая железка.
— Он сгорит на хрен сразу, этот блок, поскольку на две машины не рассчитан, проще тебе сгонять на базу и привезти новый блок.
— А если это не блок? Сейчас тебе кажется, что блок, а окажется совсем другое?
— Но мы угробим единственную действующую машину!
— Не угробим. Мои приводы будут отключены, поэтому нагрузка останется только от одной машины.
— Ты не сравнивай «таргар» и «грей», Джек! У них десятикратная разница по весу!
— Короче так, Тед, цепляем прикуриватели и я слежу по прибору, какая нагрузка, если полезет в «красную зону», я все отключу.

Глава 56

Расчет Джека оказался верен, и энергосистемы «таргара» хватило, чтобы на самых скромных режимах вывести «грей» из ямы. Правда, сразу после этого у малого робота включилась турбина накачки, возмещающая потерю энергии в батареях, но это было не страшно — топлива у «таргара» хватало. К тому же новая турбина, которую он получил во время модернизации, была значительно экономичнее прежней.
— Нормально! — обрадованно сообщил Хирш, выглядывая из кабины. — Вся индикация работает, как будто ничего не случилось! Какая нагрузка была?
— На пике — восемьдесят два процента.
— Отлично! И что дальше, пойдем вот так на веревочке?
— А что делать? — пожал плечами Джек, прислушиваясь к шуму турбины.
— Провод всего десять метров, — напомнил Хирш, поглядывая на провисшую проводку, соединявшую два робота из кабины в кабину.
— Ну неужели мы с тобой не сможем интервал держать, Тед?
— Хорошо, давай попробуем.
Они попробовали, дав обоим машинам самый малый ход — нагрузка через трансформаторы «таргара» подскочила до сорока процентов. Столько Джек выжимал из машины, когда разгонялся на ровной местности до максимальной скорости. Все, что выше, требовалось для прыжков и отчаянных спуртов в гору, когда того требовала обстановка.
— Вроде идем, а? — сказал Хирш, когда они, спустившись с возвышенности, отмахали метров триста, внимательно следя за тем, чтобы, обходя неровности, не оборвать провод.
— А чего ж не идти? Все в полном порядке.
— Для нашей ситуации.
— Да, для нашей ситуации.
— Ты вот что, если появятся лаунчи или воздушная разведка, просто отключай свои приводы, а то мы кабину и пушки не провернем, — сказал Хирш.
— Разумеется. Я останавливаюсь и не беру ни одного лишнего ампера.
— Слушай, ну хорошо идем, зря я беспокоился.
— Ну я же тебе говорил.
— Джек, а я не понял, как ты ухитрился вернуться и в хвост им зайти? Этот момент я проглядел.
— Когда?
— Ну, ты побежал их отвлекать, я стал выцеливать того, что еще свеженьким был…
— Ну.
— Я видел, как ты петляешь, а потом раз и пропал из виду.
— Правда, что ли?
— Правда.
— Ой, осторожнее, давай эту яму справа обойдем.
— Нет, лучше слева, а то там кусты вон какие, провода порвем.
Связанные роботы осторожно, один за другим, перебрались через болотце и вспугнули стаю сидевших в кустарнике птиц.
— Ух ты! — воскликнул Джек от неожиданности.
— На куриц похожи? — усмехнулся Хирш.
— Нет, просто неожиданно.
И они повели машины дальше.
Хирш посматривал на работавшие приборы и даже радар, но там все было чисто. Вот-вот должен был начаться рассвет, и инфракрасная камера перенастраивалась, мигая и выводя надпись о смене режима.
— Стучит, зараза… — пожаловался Хирш.
— Сильно стучит?
— Дойти-то дойдем, но боюсь, шток придется менять — погнется.
— Шток не проблема, сменим.
— Да… А когда ты им в спину ударил, я тут же по свежему врезал последний заряд. У меня после этого половина приборов погасла, до ямы на ручном добирался.
Джек молчал, занятый своими мыслями.
— Так как ты им в тыл зашел, Джек? Тогда-то мне не до этого было, думал, хрен мы их обманем, уж больно крепко на хвост сели. А тут ты с тыла зашел…
— Я не знаю, как я зашел с тыла, — негромко произнес Джек, и Хирш подкрутил в приемнике настройку.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что не знаю, как оказался у них в тылу. Я двигался обратно к склону, а тут — бац, они. Я сразу, не раздумывая, стал бить по ближайшему — по его вентиляторам. Он аж взвился, чуть с опор не соскочил.
Взошло невидимое, за низкой облачностью, солнце. Ветер стал слабеть и не так сильно завывал в приоткрытых дверцах кабин. Стук пустого цилиндра «грея» становился все громче, и Джек уже подумывал, что следует долить ему масла из своего резервного бачка. Для этого имелись и подходящие вентили, и перепускной шланг.
Пока двигались по ровной местности, турбина включалась не так часто, как ожидал Джек. При этом у «грея» оставался неповрежденный бак, где топлива было хоть завались, и по всему выходило, что, если их не перехватят, до базы они доберутся своим ходом.
— Еще километров десять отмахаем, и можно вызывать эвакуатор, — сказал Хирш, после долгого молчания.
— Да, там уже можно, наша территория. Ну, почти наша.
— Поесть хочешь?
— А что у тебя есть?
— Галета…
— Настоящая?
— Откуда тут настоящая галета, Джек?
— Я видел там постройки, Тед… — неожиданно сообщил Джек.
— Где?
— Там, на поле перед горкой, на которой ты прятался.
— Понятно. Только никаких построек там не было, по крайней мере, мне сверху ничего не было видно.
— Я говорю только о том, что видел собственными глазами. Ты же сам спрашивал — как тебе это удалось?
— Да? И как же тебе удалось?
— А вот так. Увидел впереди постройки, развернулся по дуге, чтобы в спину не схлопотать от «гассов», а когда развернулся, их не было. Ни одного.
— И что дальше?
— А дальше я погнал машину к горке, выяснять, что там с тобой случилось, радио не работало.
— Ну допустим, а как ты проскочил мимо «гассов»?
— Ты что, Тед, совсем ничего не понимаешь?
Они помолчали, глядя на раскачивающиеся перед их роботами панорамы и прислушиваясь к своим ощущениям. А все ли с ними в порядке и не чудится ли им этот странный разговор? После сильных встрясок, случалось, солдаты начинали видеть самые неожиданные вещи.
Например, Джо Радзиловский — водитель «гасса» из первой роты капитана Хольмера. После попадания в его кабину ракеты он был выброшен на песок и провалялся до ночи, пока его не обнаружила спасательная команда. Джо повезло, он отделался несколькими царапинами и через неделю получил новенький «гасс», однако иногда на марше или даже посреди боя он вдруг останавливал машину и созерцал катившиеся на него изумрудные океанские волны.
Его потом даже в дивизию возили к тамошнему доктору по нервам — ничего не помогло. Джо просидел в резерве три месяца и лишь тогда его отпустило. Он прекратил отключаться во время боя, и десантные экспедиции перестали от него отказываться. Однако позже выяснилось, что Джо время от времени все так же наблюдал океанские волны, но он научился контролировать это видение, а еще рассказывал, как забавно выглядит движение снарядов под водой и как искрятся на солнце брызги фонтанов, поднятых снарядными разрывами.
— Значит, не было никаких «гассов»? — уточнил Хирш.
— Не было. Сначала.
— А когда появились?
— Я добежал до горки, развернулся и тут они появились.
— А здания?
— Зданий уже не было.
— Ты знаешь, только теперь я окончательно вспомнил, что не заметил, как ты куда-то проваливался, но «гассы» занервничали, этот момент я помню хорошо. Только навел прицельную рамку, как вдруг этот птенчик задергался.
— Птенчик?
— Ну, фигурально выражаясь.
— Ты сейчас не выражайся фигурально, Тед, потому что я и так не понимаю, где и что.
— Извини, как-то не подумал. Ну что, до базы напрямик восемнадцать километров, с обходами чуть больше. Что об этом думаешь?
— Почти что наша территории. Пока подъедут, мы еще километров пять отмахаем.
— Тогда я вызываю.
— Вызывай. Только ты это…
— Что?
— Ты не рассказывай им про то, что я какие-то там постройки видел. Штоллер на меня и так косо поглядывает, после сеансов разоблачения, а тут еще это.
— Да не вопрос, Джек. Мы выполнили задание, сумели выбраться из такой передряги, а все остальное это наши личные переживания и ни в какие отчеты мы их заносить не обязаны.
— Не обязаны, — согласился Джек. — Давай, вызывай их.
Хирш щелкнул тумблером, включая канальный фильтр, и произнес:
— Але, Первый, ответьте Сирени.
— Привет, Сирень, рад вас слышать. Как дела?
— В общем, хорошо, но есть проблемы с технической частью, хорошо бы нас подобрать.
— Понятно. Говорите координаты.

Глава 57

В штабной было жарко, и майор Горн включил вентилятор, отрегулировав его так, чтобы он не сдувал со стола бумаги.
Дверь жилого помещения приоткрылась и вошел полковник Весник. Он благоухал мылом, но его лицо выглядело помятым — Весник отсыпался после ночного дежурства, которое провел в ожидании новостей об операции.
— Ну что, пришел файл? — спросил он, растирая затекшую шею.
— Пришел полчаса назад, я его даже распечатал.
— Ага…
Полковник присел к столу и придвинул к себе донесение, напечатанное на многоразовой синтетической бумаге. После того как текст был уже не нужен, бумага размагничивалась и становилась готовой для новой печати, однако со временем приобретала потертый вид. Вот и сейчас Весник отметил, что некоторые буквы на ней плохо пропечатались.
«На всем экономим», — подумал он и вздохнул.
— Загадки, загадки, одни загадки, — произнес он, отодвигая донесение Томлиссона. — Где Марк?
— Сейчас будет.
И действительно, в этот момент внешнюю дверь открыли ключом и в штабную вошел Штоллер.
— Ну что там? — спросил майор Горн.
— Док оказывает помощь Хиршу, у того незначительные осколочные ранения. Стентон в порядке, если не считать обычного боевого потрясения. Док сказал, что несколько дней будет делать ему восстанавливающие инъекции с витаминами, так что с личным составом более-менее все в порядке.
— А техника?
— С техникой похуже. Сержант Редлих сказал, что «грей» он восстановит, но на это понадобится две недели. Сказал, что сварочный аппарат совсем плохой, а то бы успел за неделю.
— Да знаю я, знаю! Сто раз слышал! — воскликнул Весник, поднимаясь со стула. — У нас ведь через неделю доставка — надеюсь, что-то подбросят.
— Уже через пять дней, — поправил его Горн.
— Да, точно. Выходит, даже раньше. Так что с «греем», как выглядит машина?
— Обычно после такой передряги, — пожал плечами Штоллер. — Вся в дырках, повсюду торчат осколки, сочится масло, грязь.
— А «таргар»?
— Он получше, обошелся несколькими пробоинами от бронебойных пуль, и, кстати, Стентон ухитрился притащить поврежденный «грей» на своем электричестве. Они пробросили два соединенных прикуривателя, запитали «грей» и так шли на веревочке, пока к ним Редлих на эвакуаторе не приехал.
— Очень умно, — сказал Весник. — После обеда схожу, взгляну на машины.
— От Томлиссона что-то было?
— Да. Сейчас будем обсуждать, присаживайся.
Штоллер снял кепи и сел. Горн остался стоять, засунув руки в карманы брюк.
— Итак, в общем, операция почти удалась, — начал Весник, расхаживая по комнате. — Агент получил нужное оборудование и сумел повредить файлы на нескольких роботах — на пяти «гассах» и только одном «сато». Он сообщает, что противник стал использовать на «сато» программные ловушки и из-за этого они сумели определить момент взлома, с чего и начались неприятности с погоней и стрельбой.
— Надо полагать, что вскоре такие ловушки будут ставиться на всю технику, — заметил Штоллер.
— Скорее всего, — согласился Весник. — Итак, пришел доклад, от которого мы ожидали ясности насчет наших высокопрофессиональных специалистов, — тут Весник поднял кверху палец.
— Их уровень никто не оспаривает, — сказал Горн.
— Это так, — кивнул Весник. — Но я напомнил об их подготовке потому, что вопрос о возможной ликвидации должен иметь под собой очень значимое основание.
— И это никто не оспаривает, — снова сказал Горн, и Штоллер понял, что между двумя начальниками на эту тему был спор.
— Давай уже по делу, Марку это неинтересно, — продолжил наступление Горн. — Или подними ему уровень допуска, чтобы он сам мог читать эти доклады.
— Всему свое время. Правильно, Марк?
— Так точно, сэр.
— Вот, майор Горн. Наше с капралом мнение перевешивает ваше по числу голосов.
Горн покачал головой и, взяв со стола графин, налил себе воды. Он знал, что когда полковник вот так притормаживает обсуждение, он пытается в одиночку прийти к каким-то выводам.
— Итак, продолжим. После того как противник обнаружил прикрытие Томлиссона, тот убрался, а всю тяжесть преследования взяли на себя Стентон и Хирш. Но Томлиссон увязался за всей этой кавалькадой на своем скутере и издалека присматривал за поведением нашей парочки. Он сообщает, что дрались они честно и даже отчаянно, поскольку преследовали их целых четыре «гасса».
— Ого! — не удержался от возгласа Штоллер.
— Ларри, дай ему воды.
— Нет, сэр, спасибо, я только что позавтракал.
— Ларри, ты слышал? Марк снова со своей савоярской логикой — выпей воды, спасибо, я поел.
Штоллер и Горн промолчали, зная, что полковник делает очередную паузу.
— Одним словом, наши роботы несутся по балке, за ними скачут «гассы» и палят из всех стволов, Томлиссону все нравится и вдруг — бабах! — один «гасс» налетает на растяжку, которых полным-полно понатыкано в балках вокруг базы противника.
— Если агент успел повредить навигацию, нет ничего удивительного, что пилот «гасса» об этой мине ничего не знал, — сказал Штоллер.
— Да. Но Томлиссон подбрасывает нам очередную закавыку — а почему «грей» и «таргар» проскочили мину, а «гасс» нет? Не имела ли наша парочка в своих архивах неиспорченный файл навигации?
Штоллер посмотрел на Горна, но тот даже не пошевелился, предоставляя капралу самому выбрать аргумент.
— Этот факт обоюдоострый, сэр. Если против группы новичков появятся более серьезные факты, этот также сыграете против них. А сам по себе он ничего не значит, легкие машины могли перемахнуть через растяжку.
— В любом случае, лучше вернуться к этому вопросу, когда мы получим доклады от Хирша и Стентона, — сказал Горн. — Давайте двигаться дальше.
— Согласен, — кивнул Весник и снова начал расхаживать, склонив голову набок. При этом руки он держал в карманах, в то время как Горн руки из карманов вытащил и заложил за спину.
Штоллер уже привык к этой пантомиме, он заметил, что руки в карманах всегда держал кто-то один из начальников, а так чтобы вместе — никогда.
— Далее, истекающие маслом геройские машины занимают оборону на некой возвышенности, примерно в тридцати пяти километрах от нашей базы. Стентон на «таргаре» делает отчаянный рывок по открытой местности — прочь от горки, чтобы отвлечь внимание и подставить противника под выстрел гаусса.
Полковник сделал долгую пазу.
— «Таргар» несется во весь дух, ему вслед стреляют, и он вдруг исчезает…
Произнеся последнее слово, Весник остановился и посмотрел на Штоллера.
— Как это исчезает? — не понял капрал и повернулся к Горну, а тот лишь пожал плечами, дескать, вот как-то так.
— Агент в отчете сообщает, что поначалу принял исчезновение «таргара» за сбой в аппаратуре, но тут «таргар» снова появился, только уже в тылу противника и с ходу открыл огонь по уязвимым местам «гассов» — по вентиляторным решеткам. Одновременно с этим Хирш со своей позиции разрядил гаусс, покалечив машину лидера вражеских роботов, после чего противник стал отступать.
Посреди наступившей тишины полковник также налил себе воды, выпил и, вернув стакан на место, добавил:
— Вот такое вот фантастическое кино.
Потом сел к столу и снова начал перечитывать донесение.
— А может так оказаться, что они работают на какую-то третью силу, сэр? — спросил Штоллер.
— Третью силу? А какая здесь может быть третья сила?

Глава 58

Вот уже пять часов Трай сидел перед вычислительным терминалом, обрабатывая канал за каналом, совмещая и разъединяя телеметрические показатели, а Кадрон все это время смотрел в потолок, прислушиваясь, как шелестят в серверах лептонные потоки. На шестом часу он поднялся, подошел к Траю и сказал:
— Тебе обязательно заниматься этим, приятель?
— Кажется, ты сказал, что больше не будешь называть меня приятелем, — не поворачиваясь, ответил Трай.
— Да говорил, но это особый случай. Ты не в себе, приятель. Пройди медицинский тест, и я уверен, тебе будет назначено адекватное твоему состоянию лечение.
— Я в полном порядке, — все также не оборачиваясь, ответил Трай, не отводя взгляда от пробегающих колонок тетраграфических знаков.
— Если бы ты был в порядке, ты бы предоставил компьютеру самому делать свою работу, а сам наслаждался бы отдыхом в метанированной двууглекислой среде.
— Я уже провел в боксе положенные четверть часа.
— А наши льготы, ты помнишь? Мы же служим в такой дыре… По инструкции ты можешь находиться в боксе в два раза больше минимальной нормы, а я — в три раза.
— Ну и почему ты не используешь метанированный двууглекислый отдых по полной программе?
— Потому что тогда, по сравнению с тобой, я буду выглядеть слабаком.
— Ты и так им выглядишь, проглатывая сотню пилюль благоприятора в сутки, — усмехнулся Трай. Потом пробежался по клавишам и запустил еще две колонки данных на еще двух экранах. Теперь он обрабатывал целых десять!
— Благоприятор… нужен мне… чтобы компенсировать рассогласование фазы форматирования… — пробормотал Кадрон, завороженно глядя на текущие по экранам потоки информации. Было в них что-то чарующее, однако эту красоту, конечно, видел только он, а обычный первогражданин, бывший наместник Трай, видел в этих потоках лишь прозаическую информацию. Кажется, он был готов пожирать ее целыми кубициклами.
— Это была всего лишь ошибка — срыв потока. У нас такое по три раза за неделю случается, — сказал Кадрон.
— Нет, это было сложное возмущение. На порядок более сложное, чем ошибка, которую вызывает срыв потока связи, — не согласился Трай, продолжая не мигая следить за проносящимися колонками знаков.
Откуда-то с потолка стали расходиться вибрации, и это продолжалось уже вторую смену. Два обслуживающих робота ремонтировали угол постройки, которую раз за разом продолжали задевать оперением садившиеся на площадку челноки.
Кадрон подошел к одностороннему окну и выглянул наружу. Роботы сидели на стене и совершали своими манипуляторами какие-то странные движения. Это было похоже на плетение пауками сети, вот только в лапах стальные пауки держали различные инструменты, которыми сшивали разошедшиеся конструкции и переклеивали сорванные листы изоляционного покрытия.
«Все равно сломают», — вздохнул Кадрон, отходя от окна. Они с Траем уже научились не бояться этого грохота, когда очередной челнок задевал здание. В чем была причина странного поведения навигации судов, пока никто не мог разобраться. Присланные для решения проблемы эксперты едва не разбились, когда их собственный корабль шарахнул стабилизатором о складской корпус.
— И все же, друг мой, лучше, если этим займется машина, — сказал Кадрон.
— Машина выдаст решение только через двое суток.
— Да хоть через трое, что с того? В любом случае она сделает это грамотно, а уж как классифицирует и разложит в архивы — тебе так никогда не сделать.
— Мне это и не нужно, я хочу найти само событие, понимаешь?.. Мне интересно… Ага, вот!
— Что? — подошел Кадрон.
— Вот эти два массива уже не нужны — они пустые! — сказал Трай и включил два экрана, прежде чем Кадрон успел что-то понять.
— Ну хочешь, я поговорю с комендантом?
— С самим Кулалом?
— Правильно говорить: с членом Совета Лиги достопочтенным комендантом Кулалом.
— А я как сказал?
— Вот ты издеваешься, а я между тем отправлю на тебя файл в Лигу.
— Не забудь вписать представление на поощрение.
— С чего вдруг?
— А с того…
Трай отключил еще пять экранов и осталось только три.
— Смотри, это уже меньше, чем тетраграмма, и скоро мы выйдем на само событие, а твой компьютер барабанил бы еще сорок восемь часов и только потом передал это Кулалу… Ой, прости — досточтимому коменданту…
— Да как ты смеешь? — снова начал заводиться Кадрон, но коллега его не слушал и один за другим погасил все экраны расчетного терминала.
— Что? Что ты сделал?
Трай повернулся на крутящемся кресле к Кадрону.
— Все, я закончил.
— И что это было?
— Это было проникновение.
— Я не верю. Ты, кстати, выглядишь не очень хорошо. Тебе нужно в бокс, тем более что ты не выбрал дневной нормы.
— Да, пожалуй, — Трай растер лицо руками. — Пойду выберу норму, а потом вернусь и все расскажу.
— Что расскажешь? — спросил Кадрон, когда Трай уже выходил с дежурного поста.
— Номер файла и координаты события, Кадрон! Я их теперь знаю!..
Немного подождав, Кадрон вышел в коридор следом и стал прислушиваться. Вот шаги Трая, а вот звук набираемого кода двери бокса. Щелчок — дверь закрылась.
Кадрон вернулся в дежурное помещение и с ходу запустил команду экстренного вызова. Через несколько мгновений на единственном экране появилось изображение коменданта Кулала.
«Приветствую вас, член Совета Лиги Кулал!» — на дозвуке отбарабанил Кадрон.
«Ты один? Где твой напарник?»
«Дышит в метане, член Совета Лиги Кулал. Очень уж перенапрягся».
«Понимаю. Зачем этот экстремальный вызов? Первогражданин Трай снова вычисляет, сколько я трачу на переговоры из ваших альфа-накопителей?»
Это была шутка начальства и следовало смеяться. Кадрон посмеялся, насколько это было возможно на дозвуке.
«Нет, член Совета Лиги Кулал, теперь он высчитывает проникновение…»
«Проникновение? Имеется в виду нарушение охранной мембраны?»
«Так точно, член Совета Лиги Кулал».
«А как это можно вычислить и самое главное — зачем, ведь этим занимаются серверы?»
«Он не хочет ждать. Мотивации первограждан иногда трудно понять, член Совета Лиги Кулал».
«Вот-вот, именно этим они и опасны. Так как он считал?»
«Вы не поверите, член Совета Лиги Кулал, он перерабатывал десять потоков одновременно…»
«А разве это возможно?»
«Я это видел собственными глазами, член Совета Лиги Кулал».
«И что в результате?»
«Он уверяет, что нашел номер файла, член Совета Лиги Кулал. Сейчас выйдет из бокса и мы его посмотрим».
«Вообще-то несанкционированное проникновение невозможно, если конечно это не джаверы…»
«Нет, член Совета Лиги Кулал, никаких джаверов не было. Их мы обнаруживаем всегда».
«Ну, я, конечно, полистаю кое-какие архивы… Специального доступа… Может, когда-то где-то было зафиксировано нечто подобное… Так это был взлом поля?»
«Пока мы ничего не знаем, член Совета Лиги Кулал».
«М-да, меня это заинтриговало. Хорошо, член Лиги Кадрон, сообщите мне, когда все разъяснится, я тоже не хочу ждать медлительных серверов».
Это опять была шутка и Кадрон снова посмеялся на дозвуке, однако Кулал отключился раньше, чем Кадрон это сделал, и тот почувствовал себя глупо.

Глава 59

Наверху снова завибрировали молотки или что там было у этих роботов.
«И когда же они закончат?» — подумал Кадрон и, вспомнив о благоприяторе, торопливо схватился за коробочку, а приняв капсулу, откинулся в кресле и глубоко вздохнул. Он не понимал, как первограждане могли обходиться без благоприятора. Как они могли все время носить в себе все эти стрессы, переживания, деструктивные наслоения?
Кадрон не представлял, как это — быть первогражданином, субъектом первичного форматирования. Всякие там процессы питания, выделения, странная физиология.
Над зданием прошел челнок, вызывая новые сотрясения аппаратуры. Пока не выяснили причин аномального поведения этих аппаратов, им приказали делать два захода и включать автопилот, лишь убедившись, что машина идет точно на посадочную площадку, а не на угол какого-нибудь здания.
Проблему можно было решить, если бы экипажи могли управлять челноками вручную, но эти навыки каменного века давно были забыты.
Наконец вернулся Трай. Он выглядел отдохнувшим, а его лицо порозовело.
— С кем болтал? — спросил он, садясь в освобожденное Кадроном кресло.
— С членом Совета Лиги Кулалом.
— О! Опять меня обсуждали?
— А… — Кадрон озадаченно посмотрел на коллегу. — А почему ты решил, что мы тебя обсуждаем?
— Потому, что ничего интересного у нас тут не происходит, за исключением ремонта на крыше.
— Ты слишком преувеличиваешь значение своей персоны. Я сообщил о твоем предположении, что кто-то якобы куда-то проник.
— Старик удивился? — спросил Трай, снова выводя на экраны нужные ему окна.
— Да, достопочтенный член Совета Лиги Кулал заинтересовался. Даже пообещал посмотреть в архивах на предмет прецедента.
— Замечательно, — кивнул Трай, быстро работая пальцами и в ручном режиме проходя через толщу кодов, минуя тем самым длинные и запутанные процедуры системных и надсистемных программ.
— Да ты просто конь какой-то, — не удержался от замечания Кадрон.
— А что такое конь? — не прекращая процесса, спросил Трай.
— Как будто ты сам не знаешь, ведь ты был наместником.
— Я-то знаю, что такое конь, но я хочу проверить, знает ли это член Лиги Кадрон.
— Ну, я знаю, правда, очень схематично, — признался Кадрон, сделав рукой неопределенный жест.
— Если честно, Кадрон, я тоже знаю только схематично. Просто нахватался на лингвистических семинарах терминов, которыми оперировали другие наместники.
— И все?
— Все! — Сказал Трай и ударил по клавишам последний раз, после чего на четырех экранах запустился ролик следящих систем охраняемого объекта.
Это был один из вспомогательных постов наведения, с помощью которых отслеживалась миграция джаверов.
Когда-то пост использовался как полноценный центр обработки, и с тех пор там остались посадочная площадка и несколько корпусов, однако все это теперь было на консервации.
— Итак, вот это охраняемый периметр, — указал Трай на динамическую схему на одном из экранов. — Вот тут у нас характеристики напряжения поля, а вот эти два экрана покажут видео в прямой и дисперсной форме.
— Спасибо за информацию, коллега. Может, все-таки начнем?
— Начнем, — сказал Трай, запуская файл. Стало заметно, как в полевых характеристиках возникло напряжение, но потом оно ослабло и одновременно на динамической схеме некое пятно с ходу пробило охраняемый периметр — все произошло очень быстро.
— Слишком быстро! — воскликнул Кадрон.
— Я уже понял.
Трай исправил настройку и снова запустил ролик, и теперь они видели, как к периметру вприпрыжку несется шагающая боевая машина варваров и на полном ходу проходит сквозь лептонную мембрану, как будто ее и не было.
— О! — произнес Трай.
— Это… Это ведь не взлом, Трай! — воскликнул Кадрон. — Посмотри на характеристики поля оно его пропустило!
— Пропустило, — произнес озадаченный Трай.
Между тем машина варваров пробежала еще немного, потом развернулась и несколько неуверенно двинулась обратно.
— Двигается неуверенно, — заметил Кадрон. — Видимо, поле повредило ее автопилот!
— Скорее всего там нет автопилота, там сидит живой пилот.
— Живой пилот? А зачем? — удивился Кадрон.
— Не, знаю, это только предположение.
Машина-нарушитель ускорилась и так же легко вышла через периметр. Ролик закончился, и стало слышно, как по стене снаружи спускаются роботы.
— Невероятно, — произнес Кадрон.
— Да, та еще засада, — согласился Трай, глядя на технологическую заставку на экране.
— Полагаю, самое время вызвать Кулала, — сказал Кадрон, забывая о формальных званиях.
— Согласен, вызывай, — сказал Трай, настраиваясь на долгую процедуру, однако комендант Кулал отозвался тотчас, едва прозвучал сигнал вызова.
— Ага! Все в сборе! — в неожиданном для Трая с Кадроном стиле начал комендант. — Я уж думал, вы там все уснули в метановом боксе!
Трай покосился на Кадрона, тот сделал вид, что не заметил.
— Давай, наместник, рассказывай по-простому — это был взлом?
— Нет, член Совета Лиги Кулал, это было санкционированное проникновение. Правда, уровень санкций для нас… вернее, для меня, пока недостижим, поэтому придется ждать анализа с официального сервера.
— Хорошо, анализ у вас будет, вышлите мне копию файла.
— Уже пошел! — отозвался Кадрон, стукнув пару раз по клавишам.
— Отлично. Теперь об архиве. Есть только одно упоминание о подобном проникновении, которое случилось в колониальном секторе обитаемой планеты второго уровня восемнадцать декад тому назад. Ее название и навигационный шифр вам ни о чем не расскажет, поэтому я их опускаю. Суть в том, что лептонное поле пропустило огромное животное — овцеслона, аргументом для пропускания которого послужил обломок разбившегося экспедиционного дисколета с вмонтированной меткой идентификации. Овцеслон сожрал этот обломок, и, когда наткнулся на поле, система защиты посчитала его дружественным техническим средством и пропустила. Вот такие дела. А у вас…
Комендант Кулал посмотрел куда-то в сторону.
— Вот он, ваш файл прибыл… Ага, у вас никакой не овцеслон, а техническое средство варваров, которое почему-то было признано дружественным. Поле выпустило его так же легко, как и впустило. Ладно, будем с этим разбираться. До связи.
Лицо Кулала исчезло, и появилась технологическая заставка с сообщением, что ремонт дежурного корпуса закончен, а проблемы с навигацией при посадке челноков ликвидированы. Затем последовал список проведенных работ и подписи специалистов, которые этими работами занимались.
— Ну наконец-то, а то меня эти ремонтеры уже замучили, — пожаловался Кадрон, поднимаясь из кресла. — Никакого благоприятора на них не хватит. Давай-ка пойдем в зимний сад, включим подсветку и послушаем птиц с планеты… как ее там?
— Манго.
— Вот-вот, Манго. Это они жрут кораллы?
— Да, — подтвердил Трай, поднимаясь из кресла. — Ныряют на стометровую глубину, отламывают коралл и жрут его прямо под водой.
— Почему под водой?
— Потому что в атмосфере коралл быстро окисляется.
Не успели они выйти из дежурной комнаты, как последовал удар, от которого ходуном заходили стены, и задевший здание челнок пошел на второй заход.
— Некоторые вещи никогда не меняются, — сказал Трай.

Глава 60

В ночь весь персонал базы подняли по тревоге, однако уже на улице с автоматом в руках Джек узнал, что никакого нападения нет и все затеяно лишь для организации оцепления.
— В оцепление! Все идем в оцепление! — командовали сержанты.
— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Шойбле, затягивая пояс брюк и глядя на все эту суету с фонариками.
— Нет, но выглядит так, будто все местные знают, что происходит.
Из домика вышел Хирш, полностью одетый, с автоматом на плече.
— Ну что, отряд, готовы? — спросил он и поежился от ночной прохлады.
— Готовы-то готовы, только что здесь планируется? — спросил Шойбле.
— Боюсь ошибиться, но со стороны это выглядит как какой-нибудь праздник.
Неожиданно из темноты с фонарем в руках выскочил майор Горн.
— Готовы?
— Готовы, сэр! — козырнул Хирш, не зная чего ожидать.
— Отлично! Только вы двое сегодня в пешем строю — машины ваши в ремонте, а ты, Шойбле, бегом в парк и седлай своего коня!
— Есть, сэр! А потом куда?
— Выходи за периметр, свяжешься с сержантом Аймаром, он скажет, где тебе становиться.
— Понял, сэр, убегаю! — воскликнул Штоллер и исчез среди мелькавших огней, а следом убежал Горн.
— Ну ладно, давай со всеми, — сказал Хирш, и они с Джеком присоединились к колонне выходящих с территории базы солдат.
На проходной стоял военврач лейтенант Бредли и распределял силы по направлениям:
— Так, Грумац, твое отделение идет в долину! Разведка — тоже в долину и связь туда же!..
— Сэр, а можно тыл пойдет в долину, у них одежка потеплее, а мы на перекат?
— Не я утверждаю схему оцепления, сержант Грумац, действуйте согласно плану.
— Есть, сэр.
Джек с Хиршем тоже попали в долину, в то время как подошедший на «грее» Шойбле был отправлен «на перекаты», как называли тыльную часть базы. Она представляла собой сильно пересеченную местность, образованную многократно менявшимся руслом реки, оставившей большое количество валунов и скальных обломков. Теперь река ушла далеко на юг, образовав большое озеро, которое представляло собой естественный оборонительный рубеж.
Это направление считалось более защищенным — с юга могла пройти только пехота, а вот открытая всем ветрам долина требовала особого внимания.
— А что все это значит, ребята? — спросил Хирш, когда они с Джеком встали в цепь в ста пятидесяти метрах от базы с интервалом в пять шагов от человека до человека.
— Так вы не знаете, сэр? — удивился боец, стоявший по соседству с Хиршем.
— Нет, мы первый раз в этом участвуем.
— Так всегда бывает перед прибытием корабля снабжения. Он сядет как раз позади нас.
— О! И часто он прибывает?
— По-разному. Когда раза три в год, а бывает, и одним разом обходится.
Впереди протопал «гасс», повернув пушку в сторону долины. В темноте он казался еще больше и значительнее.
— Вот бы тебе такую машинку, да, Джек? — спросил Джека его сосед, закуривая сигарету.
— Нет, он слишком заметен. В такую мишень трудно промахнуться, хотя пилоты тяжелых машин очень к ним привязаны и любят, чтобы робот был помощнее. Я знал многих, кто с легких машин переходил на тяжелые, но никого, кто бы делал наоборот.
— Я слышал, что вы со своим командиром четверых таких уделали.
— Нам просто повезло, — пожал плечами Джек. Ему не хотелось вспоминать недавнюю экспедицию, потому что он не мог избавиться от мысли, что их подставляли. Ну разве нельзя было предупредить о минированных балках? Едва ли об этом никто не знал, а уж пройдоха агент, с которым они встречались, и подавно. Опять же — датчики, если бы Хирш не засек минометный залп, их бы порвало возле балки первой же серией.
Джек хотел обсудить это с Хиршем, но чувствовал, что тот пока к этому не готов. К тому же, если он в ответ поднимет тему про исчезновение — к ней был не готов Джек.
Из паутины собственных мыслей Джека выдернул голос соседа.
— Что? — спросил Джек.
— Я говорю — идет уже корабль!
— Как ты определил?
— А вон, смотри вверх — тучи расходятся!
Джек посмотрел, куда указывал солдат, и действительно, в сплошном фронте висевших над долиной темных облаков появилась брешь. Сначала небольшая, она стала разрастаться, и в ней показалось звездное небо, а края засветились желтым — такими их делал отраженный луной свет.
— Значит, он уже в атмосфере?
— Нет, только подходит.
— Как же он облака раздвигает, если не воздушной волной?
— Не знаю. Какой-то там эффект физический, я в этом не шибко разбираюсь.
Солдат еще раз затянулся и швырнул окурок в траву.
— Выходит, он сильно себя демаскирует! — вмешался в разговор Хирш, также следивший за появившимся окном. — Неужели его не пытались перехватить?
— Он сам кого хочешь перехватит! — сказал солдат со стороны Хирша. — Вы сейчас, сэр, сами все увидите, вон уже сирень пошла открываться!..
— Сирень? — не понял Хирш, но, приглядевшись, заметил, что посреди продолжавшего расширяться окна появилось пятно сиреневого цвета.
— Красота-то какая! — поразился Джек.
— Ага, красота… Но ты лучше присядь и уши прикрой, а то мало не покажется.
— Да, и вы, сэр, тоже! — посоветовал Хиршу его сосед.
Едва Джек с Хиршем неловко последовали совету бойцов, как в небе сверкнула вспышка, а затем грохнуло так, будто рядом рванул стомиллиметровый снаряд. Ударила воздушная волна, и Джек с Хиршем опрокинулись на спины, в то время как опытные солдаты устояли.
На смену холодному ветру пришли накатывающие волны горячего воздуха, и Джек из-под ладони сумел рассмотреть корпус корабля, который, как ему казалось, опускался прямо на оцепление.
Впрочем, солдаты вокруг не разбегались, а значит, посадка происходила штатно. Сверкая посадочными огнями и шаря по земле полудюжиной прожекторов, корабль размером с территорию новой базы завис над землей и пробыл в таком состоянии, наверное, всего несколько мгновений, а потом снова пошел вверх, грохоча дюзами и раскрывая в сплошной облачности очередное окно.
По цепи ударила еще одна волна, пришедшая с другой стороны, и снова Джек с Хиршем не устояли.
— Ничего, по первости мы тоже падали! — сообщил Джеку его сосед.
— Не страшно, — сказал Джек, поднимаясь. — Отличная разминка, если не считать, что это произошло ночью!
— Да, незабываемое приключение, — подтвердил Хирш, и они засмеялись, а с ними засмеялись и солдаты в цепи, большинство которых в темноте не было видно.
— И главное — тишина, — поразился Джек. — А ведь только что так грохотало.
— Он теперь уже далеко, — сказал солдат. — Удивительная техника.
— И что, на этом все? — спросил Хирш.
— Нет, сэр, вот как развезут подарки, тогда и мы свернемся.
И действительно, со стороны проходной базы уже выезжали два тягача с включенными фарами. Вскоре они подъехали к месту посадки корабля, и Джек увидел силуэт оставленного груза. Это были два контейнера размером с легковую машину.
Подкатившие тягачи стали разворачивать погрузочные стрелы, в свете фар забегали солдаты. Среди них Джек узнал майора Горна, который отдавал приказы и словно регулировщик указывал руками то в одну сторону, то в другую.
— Теперь ясно, откуда берутся подарки, — сказал Джек. — Но можно ли таким образом доставлять технику, а? Или запчасти? Вон у «стрейлисов» турбины так дымят, что страшно рядом стоять.
— Не знаю, — сказал сосед Джека по оцеплению. — При мне новой техники не привозили, а запчасти — кто ж их знает, может, и привозят. Это надо у сержанта Редлиха спрашивать.
Через полчаса контейнеры увезли, и цепи разрешили сворачиваться. Солдаты, балагуря, потянулись обратно, поеживаясь на студеном ночном ветру.
— Ну и что ты на это скажешь? — спросил Джек, когда они с Хиршем брели к проходной.
— Очень даже впечатляюще.
— Я не об этом. У них вон какие поставки, а железо все старое. Куда же все тогда девается?
— Если ты хочешь спросить у Горна, я бы не советовал.
— А почему это?
— Потому. Ты привлекаешь к себе слишком много внимания.
Заговорившись, Джек с Хиршем оказались в хвосте группы возвращающихся на базу солдат, и, когда уже проходили через проходную, Джек вдруг толкнул Хирша в бок и сказал:
— Смотри, мотоциклисты!
— Пальцем не показывай, — одернул его Хирш.
— Извини, — понизил голос Джек и молчал, пока они миновали проходную, недалеко от которой снова стоял на посту один из «гассов».
— Просто я подумал, что они очень похожи на нашего агента, с которым мы встречались, — продолжил Джек, оказавшись на территории базы.
— Чем они похожи, скутерами?
— Да, скутерами. И еще ящики у них на багажниках были, ты видел?
— Видел, — с неохотой отозвался Хирш.
— А вот интересно, кто же поехал на этих скутерах и откуда эти скутеры взялись — из контейнеров?
Хирш не ответил, и они молча добрались до домика, в котором уже сидел довольный собой Шойбле.
— А я уже здесь! — сообщил он жизнерадостно. — Хоть косточки размял, а то вы все время на задания ходите, а я ограничиваюсь налетами на кухню.
— О да, ты в этом силен, — сказал Хирш, ставя автомат в угол.
— Как вас не посдувало в цепи-то? Я с другой стороны базы смотрел, так казалось, у вас буря бушует.
— Было дело — попадали немного, — ответил Джек и, сев на кровать, начал снимать ботинки. — А все же, Тед, кого могли отправить в разведку на скутерах?
— Штоллера и майора Горна — больше некого.
— В какую разведку, ребята? Я Штоллера с Горном видел перед заходом в домик, не могли они ни в какую разведку пойти.
— Значит… — Джек в одежде лег на кровать и заложил руки за голову. — Значит, кто-то из бойцов.
— Я подскажу тебе один вариант, но пообещай, что заткнешься и больше эту тему поднимать не будешь, — предложил Хирш.
— Согласен, — ответил Джек, приподнимаясь.
— И скутеры, и их водители могли прибыть прямо в этих контейнерах. Оттого и не хватает места под новые запчасти.
— А на фига так сложно?
— Должно быть, секретность. Повышенная секретность.
— А давайте спать, — предложил Шойбле, зевая.
— Давайте, — согласился Хирш и, потянувшись, выключил свет.

Глава 61

Объяснение с генералом Нимом Роттером прошло на удивление спокойно, хотя майор Понан готовился к самому страшному. Во время доклада он с трудом сдерживался, чтобы не зажмуриваться, и старался говорить связно, хотя, если честно, принял перед этим стаканчик тягучего чики.
Поначалу выпивка его слегка расслабила, но увидев страшного гризотта, Понан моментально протрезвел.
— Я наслышан-н-н о ваших успехах, майор Понан-н-н… — проскрипел Ним Роттер, подергивая головой. Затем милостиво сделал паузу, чтобы Понан сумел за нее уцепиться и рассказать о том, как все происходило и как посланный в центральный архив запрос вернулся слишком поздно, когда уже ничего нельзя было сделать, поскольку…
Тут Ним Роттер его заткнул. Он так и сказал:
— Заткнитесь, Понан, вы говорите так быстро, словно стрижете водоросли на канале.
На каком именно канале и почему именно водоросли, Понан, конечно, не понял, но замолчал, превратившись в каменный столб.
— Ищите новые пути, майор, чтобы мне не пришлось пожалеть о вашем назначении.
— Я… уже ищу, сэр!
— Это ваша мелкая база приносит нам на Глории слишком много проблем. Вы знаете, сколько агентов противника перебрасывается с этой долины?
Боясь, что не попадет в нужное генералу число, Понан промямлил:
— Есть разные сведения, ваше превосходительство.
— Они разбегаются по материку, как песердеки при включенном свете, а некоторые даже ухитряются легализоваться. Вы можете себе такое представить, майор Понан?
«Да» или «нет»? «Да» или «нет»? — заметалась в мозгу майора единственная мысль. Как ответить, чтобы было правильно?
— Вы поражены? Вот и мы тут в Генеральном штабе тоже поражены. Думайте там скорее, Понан, после того, как вы угробили лучшую в планетном секторе группу спецназа, я не смогу вас прикрывать.
Когда экран погас, майор Понан еще какое-то время стоял по стойке смирно посреди кабинета. Может, минуты две, а может, и все десять. Он простоял бы так и дольше, если бы в приемной не хлопнули дверью. Тогда он очнулся и прошел к своему столу. Немного постоял, опираясь на столешницу, сел и обвел кабинет взглядом.
Это помещение так и не стало для него родным. Кабинет полковника Фемастера остался «бывшим кабинетом полковника Фемастера», и майор Понан до сих пор чувствовал себя здесь не в своей тарелке.
Нажав кнопку интеркома, он сказал:
— Капитана Двоора ко мне!
— Одну минуту, сэр, — отозвался лейтенант Фрумм, которого Понан поставил вместо секретаря. Своего секретаря полковник Фемастер забрал на новое место, а лейтенант Фрумм как нельзя лучше подходил для этой работы, хотя и числился помощником-референтом по организационной части.
Понан знал его уже пару лет и был уверен, что уж этот тихоня-фризонтал его не подставит и не будет скидывать кому-то информацию, как когда-то ему — Понану — сбрасывал информацию секретарь полковника Фемастера.
— Прошу прощения, сэр, капитан Двоор на выезде.
— На каком выезде? Где?
— На секретном, сэр.
— Но почему я ничего не знаю?! — возмутился Понан. Он испытал приступ страха перед жутким Нимом Роттером и теперь жаждал отыграться на ком-то из подчиненных.
— Возможно, сэр, вы не знаете потому, что выезд секретный.
Понан задохнулся от гнева, похоже, этот Фрумм над ним… А впрочем, это вряд ли.
— Хорошо, лейтенант Фрумм, — произнес майор Понан, беря себя в руки. — Чем вы сейчас занимаетесь?
— Вымеркой градуированной шкалы на штабной карте, сэр.
— Оставьте это пока и зайдите ко мне. Нужно обсудить кое-какую тему.
— Есть, сэр!
Через мгновение лейтенант уже был в кабинете и остановился напротив стола, уважительно вытянувшись перед начальством.
«Куда мы катимся», — в который раз подумал Понан, оценивая рост и стать лейтенанта Фрумма. А ведь это был всего лишь фризонтал, а не какой-нибудь породистый нороздул.
— Э-э… Присаживайтесь, лейтенант, — сказал майор Понан, указывая на стул.
Лейтенант сел, внимательно глядя на начальника.
— Вы слышали о результатах операции, которую мы недавно проводили?
— Нет, сэр. Ни о какой операции я ничего не знаю.
«Да, точно. Его держали в неведении», — вспомнил майор. На этом настоял капитан Двоор, сказав, что лишние осведомленные лица увеличивают вероятность утечки сведений к врагу, тем самым ставя под угрозу результат операции. Ну вот они постарались и к врагу ничего не утекло, но это никак не помогло против медлительных и ленивых архивистов Центрального архива.
— Ладно, сделаем сразу два шага вперед.
— Не понял, сэр.
— Пока и не нужно, лейтенант. Вот представьте, что у нас есть задача. Представили?
— Э-э… — Лейтенант повращал глазами.
— Что не так, Фрумм?
— Мне было бы проще представить задачу, сэр, если бы вы указали, из какого она раздела. Навигация, прикладная химия, дезместр и так далее.
— Не химия, далеко не химия, лейтенант. Имеется вражеский спутник — артиллерийская станция. Нужно его уничтожить. Какие ваши предложения?
— Ракетный удар с поверхности.
— Было. Станция парирует его собственной контрракетой, более дешевой.
— Тогда отправить к ней истребители, хотя, видимо, она и их…
— Вот именно. По нашим сведениям, в последний раз было потеряно четыре штурмовика.
— Тогда… — Фрумм потер вспотевшие ладони. — Тогда можно применить малозаметный модуль, который бы приблизился к станции и высадил команду диверсантов, а они бы там все внутри поломали. В смысле — вывели из строя.
Майор вздохнул. Увы, лейтенант мыслил абсолютно стандартно, как обычный унтер-офицер. Ну и кому нужны такие кадры?
— В силу определенных причин, лейтенант Фрумм, этот вариант не сработал.
— Не сработал? А почему?
— По кочану, — начал раздражаться майор, глядя на Фрумма исподлобья. Он уже решил, что найдет этому фризу-переростку работенку похлеще вымерки градуированной шкалы.
— Ну тогда я даже не знаю, — лейтенант нервно улыбнулся, чувствуя настрой начальника. — Может быть, «голиаф»?
— Что голиаф?
— Ну, это такое орудие…
— Знаю, что орудие. Дальше-то что?
— Ну… — лейтенант пожал плечами. — Можно выстрелить.
— По спутнику?
— По спутнику.
— Так.
Понан почесал в затылке. Что-то он про этот «голиаф» слышал. Вроде. Но нельзя же вот так напрямую спросить подчиненного — расскажи, мол, я ни хрена не знаю.
— А давайте-ка освежим ваши знания, лейтенант Фрумм. Ну-ка сформулируйте мне характеристики этого орудия.
— Сэр, я на этом не специализировался, но могу поискать в справочниках и тогда…
— Не нужно, можете своими словами.
— Я просто один раз видел его на полигоне в Кадуме. Это такая здоровенная штука, на двух танковых гусеничных платформах, со стволом метров пятьдесят и калибром в полметра.
— Ну что ж, очень близко, очень близко, лейтенант. Хотя военный человек должен знать о таких вещах больше, пусть даже это и не является его специализацией.
— Так точно, сэр.
— Что еще запомнили?
— Ну, там, всякие надстройки — их очень много. Кабины и все такое.
— А вы уверены, что это оружие бьет по спутникам?
— О да, сэр, это абсолютно точно! При нас даже сбивали орбитальную мишень! Это было очень познавательно!

Глава 62

Капитан Двоор прибыл спустя три часа и, едва стукнув в дверь, ввалился в кабинет и устало опустился на стул.
— Прошу прощения, сэр, я прибыл. Вы же меня искали? Но я без задних ног…
— Да, я знаю, что вы были на секретном выезде.
— На секретном выпасе… — майор хохотнул и покачал головой.
— Что-то пошло не так?
— Да все пошло не так, как будто какая-то сволочь им информацию сливает.
— Почему вы так решили?
— Потому, что мы нарвались на засаду.
— Потери?
— Потери не очень большие, но сам факт того, что операция, на которую потратили две недели, сорвалась, говорит о многом. Засада задержала наше продвижение, понимаете?
— О да, капитан, разумеется, — кивнул майор Понан, даже слегка завидуя этому фризу. Капитан Двоор что-то там самостоятельно разрабатывал, договаривался о поддержке с округом, вел переговоры, планировал, перебрасывал, высаживался и мог все это связно объяснить.
— В общем, нужно нам почиститься…
— Кому? — не понял майор.
— Нам, это отделу разведки, сэр. Поскольку все каналы у нас закрыты от штабных специалистов, дело только в нас.
— А если бы каналы были открыты? — осторожно спросил Понан.
— Тогда пришлось бы шерстить весь наш штаб до последнего человечка.
— М-да, хорошо, что каналы закрыты. Хорошо.
— Ну, я гружу вас своими проблемами, сэр, а это неправильно. Вы ведь вызвали меня по делу? Кстати, как обошлось с докладом его превосходительству?
Майор вздохнул и позволил себе улыбку.
— Пока что отнеслись с пониманием.
— О! Это хорошо. Это просто отлично! — оживился капитан.
— Но дали намек, что нужно исправляться.
— Это да, высокое начальство может простить только один раз. Ну, может, два.
— И вот я тут посидел, подумал, поднял кое-какие информационные массивы и решил, что нам очень бы помогло орудие «голиаф».
— Ага! — кивнул капитан, откинувшись на спинку стула. — Хорошая идея. Вот только где нам этот «голиаф» добыть, насколько мне известно, это штучные изделия и заполучить их не так-то просто.
— То же нам говорили и про коммандос, капитан.
— Согласен, сэр. Но прошлый раз нашу безумную, прямо скажем, дерзкую идею проталкивал сам генерал Ним Роттер. А согласится ли он подставляться еще раз?
— Это, конечно, вопрос открытый, капитан, тут я с вами согласен, но что-то подсказывает мне, что где-то там, наверху, происходят какие-то процессы, которые заставляют высокое начальство быть более отзывчивым к нашим начинаниям.
— Значит, будем педалировать этот вариант?
— Будем педалировать. Какие тут могут быть подводные камни, капитан?
— Ну… — Двоор задумчиво почесал нос. — Прежде всего доставка. Как они это будут делать до Глории — не наше дело. А вот когда выгрузят на наш материк, тут уже мы должны поучаствовать.
— Мы это кто?
— Мы — это отдел разведки и, если вы сочтете возможным, прикомандированный к нам оперативный отдел штаба. Все равно они пока без дела сидят.
— Без дела? — невольно вырвалось у Понана.
— Ну да, мы ведь не ведем никаких боевых действий, вся работа связана только с фронтовой разведкой, технической и контрразведкой, а поскольку все это мой отдел, мы жужжим, а они бездельничают.
— А я тут видел внизу майора Лормера, так он выглядел довольно занятым, — задумчиво произнес Понан.
Капитан пристально на него посмотрел, не понимая, шутит майор или говорит серьезно.
— Чем же они тогда занимаются?
— Не знаю, сэр. Раньше полковник Фемастер заставлял их делать аналитические отчеты, а теперь они сами ищут себе занятия.
— Разбаловал их полковник Фемастер! — строго произнес Понан.
— Так точно, сэр, разбаловал, — охотно согласился капитан Двоор. — А муглы между тем активизируются. Пару дней назад доставили очередной груз.
— Что за груз? Как доставили?
— Обычный для них груз. Это база в долине у озера. Мы выбили их с прежнего места, так они теперь «в чистом поле», но под прикрытием орбитальной станции пригрелись.
— Ах эти? — Понан кивнул. — И что за груз?
— В основном снабжение для агентов-нелегалов, тех, что проводят акции против наших войск на целом континенте.
— И что — большой корабль к ним прилетает?
— Не очень. Около тысячи тонн массоизмещения.
— Ничего себе!
Майор поднялся и вышел из-за стола.
— И что, его ни разу не пытались сбить, а? Прихватить мерзавцев?
— Пытались, и неоднократно, сэр. Пару лет назад при очередной попытке потеряли два штурмовика и два посланных вдогонку космических перехватчика. Он очень хорошо вооружен и продвинут в техническом плане.
— Вот почему им инсайдеры поставляют такие корабли, а нам какие-то там челноки, которые боятся подойти к старой артиллерийской станции?
— Все дело в финансировании, сэр. По нашим сведениям, этот корабль принадлежит закрытому отделу СГБ. А они на свои операции денег не жалеют, при том, что этот «аркебуз»…
— Аркебуз?
— Так называется корабль, сэр. Он сжирает дорогостоящего горючего столько, сколько все наши подразделения за три месяца.
— За один вояж на поверхность?
— Так точно.
Майор встряхнул головой, и это помогло взбодриться, сегодня он плохо спал.
— Подумать только, капитан Двоор, предполагали ли наши предки, что когда-нибудь нам придется воевать с муглами, а? С человеками, с савоярами. Муглы высаживаются на контролируемую нами планету, доставляют груз и убираются восвояси, а мы не можем им помешать, потому что муглов снабжают лучше, чем нас. Ну разве такое возможно?
— Вас должно успокоить то, сэр, что мы обычная штатная военная структура, а те, кто высаживается — структура главной спецслужбы муглов.
— Должно успокоить, но не успокаивает, — признался майор и снова тряхнул головой. — Нам нужно двигать эту идею с «голиафом», не то мы так и будем тут водоросли в канале стричь и суетиться, как перепуганные песердеки.

Глава 63

После двухдневного перерыва, который был связан с инспекцией присланного груза, полковник Весник и майор Горн взялись за графики раздачи оснастки агентам. Это была непростая, нудная и ответственная работа, которую нельзя было перепоручить кому-то из рядового или сержантского состава.
Ни у кого из них, кроме Штоллера, не имелось соответствующих допусков, но тот и так работал за троих, успевая выезжать на разведывательные акции, контролировать климат внутренней безопасности и при необходимости вместе со старшими офицерами штурмовать очередную проблему, которых было выше крыши.
Однако проблема графиков поставок была особенной. Требовалось соизмерять возможности базы с поставленными перед ней задачами, ведь со временем она лишилась не только большого количества персонала, но и техники, с помощью которой прежде можно было забрасывать грузы на пару сотен километров в глубь территории.
Было время, когда в парке стояли три грузовых дрона и небольшой геликоптер, но все это давно было потеряно, а вот начальство почему-то все еще рассчитывало на былые возможности базы и упорно присылало очень жесткие графики поставок.
Горн с Весником уже перестали удивляться этому и, составляя собственные графики, отправляли обратно с указанием причин изменений. Иногда это находило понимание и им время от времени даже обещали подбросить людей и техники, но чаще в следующую поставку снова присылали эти жуткие нормативы, как будто здесь стояла окопавшаяся дивизия, а не полсотни усталых ветеранов с латаной-перелатаной техникой.
— Ох, ёлы-палы! — простонал Горн и, поднявшись из-за стола, сделал несколько разминочных движений. — Хорошо бы написать программу, чтобы сразу подгонять ихние графики под наши. Что думаешь?
— Согласно инструкции это будет означать создание источника утечки секретной информации, и написание этой программы потребует утверждения в самых высоких инстанциях, а там эту идею сразу зарубят.
— Да знаю я, знаю. Просто трудно унять мечту.
Майор Горн посмотрел на часы.
— До открытия окна радиосвязи осталось полчаса.
— Ну, уже закончил, а ты?
— Я тоже.
— Сейчас должен Штоллер подойти, как раз к сеансу…
— А чем он сегодня занят?
— С утра проводит эксперименты. Загнал «грея» в единственный ангар и проверяет, видит ли аппаратура машины минные растяжки.
— В темноте?
— Ну разумеется.
— Да, нам бы еще таких машин, — продолжил мечтать майор Горн.
— Дюжину? — улыбнулся Весник.
— Ну, дюжину это жирно. Полдюжины.
— Не забудь попросить и дюжину таких же пилотов.
— С этими бы еще разобраться, — отмахнулся Горн и отошел к окну. — Какой смысл в высококлассных пилотах, если за ними нужно в три пары глаз приглядывать. В принципе, они могут переколотить всю базу.
— Могут. Но мы им этого не позволим.
Щелкнул замок — в кунг поднялся Штоллер, потом отворилась дверь в штабную и Весник с Горном увидели его улыбающуюся физиономию.
— Есть повод для радости? — сразу спросил Горн.
— Не знаю, сэр, но все получилось. В полностью затемненном ангаре «грей» выловил полумиллиметровую проволоку с дистанции в двадцать метров.
— Ох ты! Круто! — сказал Весник, поднимаясь из-за стола. — Эдак он может по балкам скакать, вообще ничего не боясь.
— Так-то оно так, но тут еще требуется настройка всяких там «эхоблоков», причем ручная. Сам эксперимент я провел за пять минут, а вот с настройками разбирался два с половиной часа, спросить-то ни у кого нельзя.
— Сержант Редлих извещен об ответственности? — спросил Горн.
— Его уже давно не нужно извещать, сэр, он сам все понимает. Я только рот разинул, а он сказал — я тебя не видел, а машину в ангар загонял, чтобы подшипники послушать.
— Да, Редлих специалист штучный, тут ничего не скажешь, — согласился Горн.
— У нас тут все остались только штучные, другие не выжили, — со вздохом произнес Весник и, собрав заполненные таблицы со своего стола и прихватив стопку Горна, начал по одному листку запускать в сканер.
Все замолчали. Прибор был тоже не новый и иногда давал сбои. Не хотелось бы получить абракадабру после стольких часов работы.
Наконец, дело было сделано, и, взглянув на экран, Весник кивнул.
— Порядок. Все исправления на месте и даже нумерация страниц не сбилась. Листы чистим?
— Чего ты нас спрашиваешь? Ты главный, — поддел его Горн.
— Стираем, — скомандовал себе Весник и нажал кнопку.
Прибор зашипел и начал выбрасывать листки бумаги, частью совсем белые, частью с оставшимися расплывающимися надписями, которые полностью исчезали, когда листы остывали.
— А вот и окно связи, — сказал Горн, кивнув на экран терминала. — Можно отсылать.
— Сейчас мы их удивим, — сказал Весник, запуская передачу файла.
— А они нас опять пожалеют и снова техники подбросить пообещают, а потом забудут, — усмехнулся Штоллер.
— Они не забывают, Марк, — возразил Горн. — Они нас просто подбадривают. Они так всех подбадривают, чтобы держались.
— Ну и чего же врать по многу раз одно и то же?
— Наверное, это входит у них в привычку.

Глава 64

Файл улетел быстро, и на его месте появился значок с подтверждением о принятии, но не успел Весник облегченно вздохнуть, как появилось сообщение о встречной передаче.
— Что еще за новость? — произнес Горн, как всегда не ожидавший от сообщений руководства ничего хорошего.
Штоллер отошел и сел на стул возле стены, формально он не мог читать секретные сообщения высокого уровня, правда, это не мешало ему слушать их пересказ от Весника или Горна.
Сообщение пришло и стало разворачиваться. Горн отошел к окну, предоставляя Веснику озвучивать неприятные новости.
— Вот это да, — произнес тот озадаченно. — Неделю назад на наш орбитальный артбастион было совершено нападение.
— И что? — спросил Штоллер, вскакивая.
— Что?! — повторил Горн, поворачиваясь к Веснику.
— Нападение успешно отражено. А уж что там было на самом деле… — полковник развел руками.
— Ни хрена себе новости, — покачал головой Горн и принялся расхаживать вокруг стола с картами. — Если они попытались сделать это один раз, то на этом не успокоятся.
— Не успокоятся, — согласился Весник. — До этого была попытка ракетной атаки, теперь вот это.
— Неприятная тенденция, — подвел итоги Штоллер, и Горн с Весником удивленно на него уставились, а потом вдруг зашлись в приступе хохота.
— Что такое? Что я сказал? — удивился Штоллер.
Наконец старшие коллеги просмеялись и Весник, вытирая слезы, сказал:
— Ничего особенного, Марк, просто мы тут который год находимся между молотом и наковальней, а ты приметил в этом «неприятную тенденцию»…
И они с Горном снова стали смеяться.
— Фу-у-у! — выдохнул Весник, успокаиваясь. — Полагаю это все, а между тем…
И он наклонился над экраном, приглядываясь.
— Еще один файл, коллеги!
— Сегодня просто праздник какой-то, — произнес Горн, на это раз не убегая к окну. — Давай сюда, Марк, только обещай смотреть на экран только одним глазом.
— Я не уверен, что у меня получится, сэр. И потом — полковник Весник…
— Он не заметит, он старый.
Несмотря на очередную шутку, никто смеяться не стал, поскольку на экране стали разворачиваться большие текстовые файлы, пока что непонятной тематики.
— Да это же наш запрос на новичков! — воскликнул Горн. — Они нам прислали досье!..
Спустя десять минут энтузиазма у всех поубавилось.
— Итак, коллеги, — сказал Вестник. — У нас толстый файл с текстами и фотографиями, но я как-то не могу охватить все сразу — это пустышка или полупустышка?
— С одной стороны, вроде бы что-то есть, мы получили заверенные службой официальные бланки корпоративных армий и даже с фотографиями, — заметил Штоллер.
— Но при этом не получили биометрических данных, а это значит, что под фотографии можно подогнать кого угодно, — возразил Горн. — А Веллингтон и вовсе полупустой. Досье всего из двух страниц.
— Зато какие грифы секретности. Нам с тобой до таких расти и расти, — сказал Весник.
— Этим грифам слишком много лет, Фрэнк. Последняя запись в досье пятнадцатилетней давности. Где он был все это время?
— Ясно дело где — на работе в местах отдаленных.
— Но это точно наш Веллингтон? Он даже на фотографии едва узнаваем.
— При его образе жизни это вполне объяснимо.
— Так что, информацию по Веллингтону полностью бракуем? — спросил Штоллер.
— Бракуем, — решительно произнес Горн.
— Увы, соглашусь, — сказал Весник. — Теперь у нас Петер Шойбле.
— Сержант корпоративной армии, пилот легкого робота. Фотография похожа, но без биометрии. Пустышка.
— Пустышка, — согласился Весник. — Материалы по Стентону с Хиршем имеют ту же ценность — без биометрии они ничего не стоят. Нам известно много примеров, когда противник подсылал хорошо подогнанных под оригинал двойников. А уж параграф с дополнением, что все эти личности погибли вместе с уничтоженным противником десантом, ставит нас в еще более невыгодное положение, чем до получения этих досье.
— Они не скрывают, что были на борту одного из транспортов, — напомнил Штоллер.
— Но сведений, что кто-то из десанта уцелел, у нас нет.
— Можно попробовать выйти на отдел контрразведки напрямик, немного нарушив субординацию, — предложил Горн. — Так, мол, и так, люди в наличии, но без подтверждения.
— А смысл? Они там знают меньше, чем мы, а вот ляпнуть что-то вроде «устранить немедленный» вполне могут.
— Это да, — вздохнул Горн.
— И все же мы продвигаемся, — заметил Штоллер. — Эксперимент показал, что Хирш вполне мог обнаружить растяжку безо всякого навигационного файла, это им плюс. А раз это плюс, то и весь бой с «гассами» идет им в заслугу. Они дрались с противником и ничего не имитировали.
Горн и Весник переглянулись.
— Соглашусь с коллегой Штоллером, — сказал Весник.
— И я соглашусь, — после паузы сказал Горн. — Против лома, как говорится, нет приема. Если уж Марк сумел обнаружить в темноте натянутую струну, то такой мастер-пилот, как Хирш, сделает это и быстрее, и, возможно, с еще более дальнего расстояния. Это однозначный плюс. Однако, коллеги, остается еще этот факт исчезновения. Ни Хирш, ни Стентон в своих рапортах ни о каком исчезновении не писали, а наш проверенный агент утверждает, что исчезновение было.
Все помолчали, еще раз взвешивая это событие.
— Давайте вернемся к предположению о третьей силе, — предложил Штоллер.
— А что это нам даст? — спросил Весник.
— Мне кажется главным для нас является то, чтобы новички не оказались агентами каттингов.
— Ну-ну, продолжай, — кивнул Весник и посмотрел на Горна. Тот тоже кивнул.
— Агент заметил некое явление, которое трудно трактовать как помощь противнику, в данном случае — каттингам.
— Согласен, что дальше?
— Первый вывод — новички нам не враги. Второй вывод — возможно, они представители третьей силы.
— Например, некой «призрачной нации», о которой мы наслышаны, — заметил Горн и улыбнулся.
— Чем же лучше агент третьей силы по сравнению с агентом каттингов. Марк? — спросил Весник.
— Лучше или нет, так вопрос не стоит. Если агенты этой третьей силы имеют такие возможности — исчезать и появляться где захотят, им нашу базу развалить ничего не стоит. В любой момент, когда им будет угодно.
Весник с Горном переглянулись. Штоллер был прав.
— В таком случае мы с ними до поры попутчики, — сказал Весник.
— Так и будем к ним относиться? — спросил Горн.
— А что нам остается? Свое дело они знают, возможно, располагают какими-то сверхвозможностями — технологии это или еще что, вопрос другой. В данном случае они это применили в нашу пользу, значит, работаем с ними спокойно и просто присматриваем.
— А в группе их выпускаем или нет? — спросил Штоллер.
— Думаю, можно. Хирш, Стентон, Шойбле. Почему бы и нет.
— А Веллингтон? Его к ним можно?
— При чем здесь Веллингтон? Он вообще держится особняком. Я, честно говоря, даже не знаю, насколько он вообще полезен. Он чем у нас занимается?
— В основном слоняется без дела, но материальную часть знает хорошо.
— Какую материальную часть?
— Любую, сэр.
— Любую? — переспросил Весник, и они с Горном снова обменялись взглядами.
— Ну, то есть танковые движки он перебирать не лезет — там грязно, но советы дает толковые, я сам видел, да и сержант Редлих регулярно у него что-то спрашивает, но чаще по аппаратуре и приводным механизмам, грубые железки они сами таскают.
— М-да, даже страшновато делается от такого количества талантливых спецов, — сказал Весник. — С другой стороны, в этом нет ничего удивительного, ведь если та пара листов с важными грифами относится к нашему Веллингтону, он таковым всезнайкой и должен быть. Предлагаю использовать его шире, и это станет лучшей проверкой.
— Сейчас он прикомандирован к отделению технической разведки, — напомнил Горн.
— Вот пусть там и наведет порядок, как сам того пожелает.
— На предмет?
— Пусть организует нам регулярную воздушную разведку, желательно без попадалова под зенитный огонь. Задача сложная. Если у него получится, мы выиграем, а не получится, все останется как было. Все равно наше отделение только возит материальную часть с места на места, а толку от них никакого.

Глава 65

Из техпарка возвращались втроем — Джек, Хирш и Шойбле. Ремонт продвигался скоро, здесь не было очереди, как когда-то в роте Хольмера, поэтому механики работали быстро, а если не хватало людей, привлекали любое количество из других подразделений, поскольку здесь все освоили по нескольку специальностей.
Да и за запчастями не нужно было никуда ехать и ждать поставок с дивизионных и окружных складов. Все, что нужно, делали на месте, а когда не хватало конкретного узла — подгоняли другой похожий.
От танков — к роботам, от грузовиков — к тягачам и так далее. На том и держалась вся ремонтная база.
— Траву-то совсем вытоптали, — заметил Шойбле, имея в виду территорию базы.
— Это нормально, — лаконично заметил Хирш.
У него было хорошее настроение и не хотелось, чтобы Шойбле испортил его какой-то вытоптанной травой.
— Я к тому, что можно было сделать дорожки — кирпичные или бетонные.
— Это тебе не на родной планете, здесь ничего этого не достать, — возразил Джек.
— В крайнем случае можно было из досок сколотить мостки, — не сдавался Шойбле. — У нас столовая стояла в низинке и там грязновато было, так ребята из хозчасти сделали мостки. Бывало, идешь по ним вечером на ужин, топ-топ-топ, а навстречу запах каши с маслом и ванилью… М-м-м…
Шойбле потянул носом, как будто видел кашу наяву.
— Опять все к жратве свел, — буркнул Джек.
— Лучше к жратве, чем к твоим постоянным внутрикопаниям.
— Каким внутрикопаниям?
— Не знаю каким, но как вы с задания вернулись, ты дерганым ходишь, как будто пытаешь чего-то рассказать, но боишься.
— Это ты про исчезновение? — спросил Хирш.
— Чего? — остановился Шойбле.
— У нас во время боя случились одновременные галлюцинации, как будто Джек исчез на своем «таргаре», а потом появился… — наставительным тоном произнес Хирш и посмотрел на Джека. Тот кивнул, ему такая версия нравилась.
— С этим-то ладно, — сказал он. — Меня больше интересует другое.
— Ты о чем?
— Давай присядем на наше бревнышко, там посторонних ушей поменьше.
Они прошли к своему домику, где лежала часть поваленного дерева, приспособленная под скамейку. Корневища отпилили и выбросили за пределы базы, а вершина и ветки пошли на топливо для кухни.
— Ну чего? — спросил Хирш, вытягивая ноги.
— Я вот что думаю, прошли ли мы в прошлый раз проверку или нас снова кинут вдвоем против какой-нибудь армады, чтобы посмотреть, как мы выкручиваться будем?
Хирш вздохнул и стал смотреть в сторону, как будто больше интересуясь тем, как трое солдат волокут в сторону парка тюки со старыми одеялами.
— Ты что, думаешь вас подставили? — спросил Шойбле.
— Да, я думаю нас намеренно поставили в очень тяжелые условия, и даже то, что мы дошли до места, было большой удачей. Там в зарослях по балкам было понатыкано натяжных мин — просто пропасть!
— Не пропасть, Джек, — возразил Хирш. — Я насчитал двадцать две.
— А двадцать две мины, про которые ничего неизвестно, это тебе немного, да? — воскликнул Джек.
— Не ори, — сказал Хирш, поглядывая по сторонам.
— Я не ору. Я просто не знаю, с какой стороны нам удара ждать, от врагов или от своих?
— Вообще-то, если вас выдвигали на подготовленную операцию, где, как вы говорили, был человек с аппаратурой, про минные поля должны были предупредить. В то, что их поставили в последний момент, как-то не верится, — заметил Шойбле.
— А еще там было понатыкано датчиков, — напомнил Джек. — И, когда мы проскакали мимо них, по нам ударили минометы. Если бы не продвинутая аппаратура «грея», мы бы не увидели ни растяжек, ни минометного залпа, когда дюжина мин висела в воздухе.
Шойбле повернулся к Хиршу.
— Если все так, как он говорит, Тед, это голимая подстава. У нас в роте за такие штучки могли в контрразведку потащить.
— Это не подстава, — упрямо заявил Хирш.
— А что же тогда?
— Это вроде проверки.
— Ни хрена себе проверочки! — поднялся с бревна Джек.
— Помолчал бы, это все из-за твоей тяги к проникновенным беседам. А расскажу-ка я про вас то, что вы скрываете, ха-ха-ха, как интересно и весело! Тебя ведь еще дома предупреждали — держи свои догадки при себе. Тебе Веллингтон говорил — заткнись, не то нарвешься, а ты все никак не можешь!..
— Не ори теперь ты, Тед, — одернул лейтенанта Шойбле. — Нас и так уже тут через микроскоп рассматривают из-за постоянных несуразностей.
— Каких несуразностей?
— Ну, само наше появление с дикой историей, о том, как мы чуть ли не единственные выжили со всего стотысячного десанта, как упали в джунгли, как угнали челнок.
— Похоже на вымысел, согласен с тобой, — вздохнул Хирш.
— А потом это наше удачное выступление — одного «сато» челноком срезали, второго в считаные минуты разбили практически с помощью трех велосипедов.
— Но местные нами восхищались, — сказал Джек.
— Восхищались, — согласился Шойбле. — До определенного момента, а потом у них стали возникать вопросы, подозрения. И все наше выступление стало похоже на подготовленный спектакль. Вы разве не замечаете, как на нас смотрят?
— В лучшем случае, как на заморское чудо, — сказал Хирш.
— Правильно. Нас все еще не признают за своих, а ведь мы тут с ними не в игры играем.
Они помолчали, наблюдая неспешную обычную работу базы.
К кухне подвезли на тележке дрова, на тягаче подкрашивали новую латку, «стрейлис» выпустил струю черного дыма и заковылял из парка к проходной.
— Я думал, ты только жрешь и наслаждаешься тишиной, — сказал Хирш.
— Я и сам так думал, — ответил Шойбле. — Но жратва — это только увлечение. А боевая работа должна быть честной, тут я с Джеком согласен. Если еще раз погонят на операцию, нужно самим все досконально выспросить вплоть до самых последних мелочей. Тем более что мелочей в таких делах не бывает. А вот если будут бекать и мекать, не говоря ничего конкретного, тут и за грудки взять можно.
— Очень даже ясные мысли, — улыбнулся Джек. — И правильные. Вот что значит систематическое усиленное питание.
И они засмеялись.
Из парка выехал броневик, тот самый, на котором Джек, Хирш и Штоллер гоняли на разведку.
— Чего-то опять затевают, — сказал Джек.
— Затевают, — согласился Хирш. — Вон как машину отделали — ни пробоин, ни латок.
— И все обычным сварочным автоматом. Сварщик у них просто скульптор какой-то, — заметил Шойбле.
— Я знаю, что они задумали, товар будут развозить, — сказал Джек. — Даже если в одном ящике мотоциклистов привезли, в другом еще полно всякого добра осталось.

Глава 66

Зазвенел будильник, и капитан Двоор привычно шлепнул по прикроватной тумбочке рукой, однако лишь полоснул когтями по крышке стола, смахнув на пол пару карандашей.
Открыв глаза, он недоуменно огляделся — это был не дом, а рабочий кабинет, где он позволил себе заснуть в кресле всего на пятнадцать минут, чтобы вернуть ясность мыслей.
Последнее время он мало спал — работы становилось все больше. Капитану хватало и обычной текучки, а тут еще эта лихорадочная деятельность, которую развил Понан, чтобы доказать гризоттам, что он достоин нового поста. А где он достоин? Свалить начальника Понан сумел, но что делать дальше, не имел понятия и теперь забирал у Двоора драгоценное время и намекал на разделение ответственности перед Нимом Роттером.
Ну разве не мерзавец?
Поняв, наконец, что звонит трубка служебного канала, Двоор взял ее и ответил:
— Капитан Двоор… Да… Да… Сейчас буду.
Положив трубку, он встал, растер лицо ладонями и, подойдя к зеркалу, по привычке окинул взглядом форму.
Ах, какое счастье, что он мог носить здесь полевой костюм! Никаких тебе тройных стрелок, никаких аксельбантов с искрой. Двоор вообще был не большим любителем этого пижонства, наверно потому, что являлся фризонталом. Нороздулы, те до ломоты в костях обожали все эти фенечки, собирая в гардеробах до полдюжины мундиров каждого сезона, а вот Двоора согревала работа.
Пройдя по длинному коридору, он спустился по лестнице на два пролета и оказался в подвальном помещении отделения дознания. Пройдя в потайную комнату с односторонней прозрачной стеной, капитан на мгновение остановился, сосредоточенно глядя на привязанного к стулу савояра и двух нороздулов-сержантов с закатанными до локтей рукавами.
— По-прежнему молчит? — спросил Двоор.
— Молчит, сэр, — ответил сидевший в углу оператор, перед которым было несколько включенных мониторов, отображавших реакции допрашиваемого на задаваемые вопросы, а также его состояние в процессе применения силовых методов дознания.
— Врача вызывали?
— Еще ни разу, сэр. Крепкая попалась сволочь.
Капитан покосился на оператора, и тот сразу уткнулся в мониторы.
— Сейчас я туда зайду ненадолго, сделаешь подробную телеметрию.
— Слушаюсь, сэр!
— Перчатки есть?
— Да, сэр, конечно! — оператор попытался вскочить, но Двоор сам открыл тумбочку и достал свежую пару. Потом вышел из операторской в коридор и зашел в камеру.
Сержанты-нороздулы тотчас встали позади стула, на котором сидел крепко избитый, но все еще упрямившийся вражеский агент. Его взяли во время закладки в тайник пустого контейнера, и почему тот оказался пустым, пока выяснить не удавалось.
Нельзя было исключать, что на нем лишь тестировали канал передачи, для таких целей часто использовали посторонних малоинформативных субъектов.
— Господин офицер, я ничего не знаю! Господин офицер, это какая-то ошибка!.. — заголосил допрашиваемый, но капитан Двоор его не слушал. Он подошел к арестованному и начал методично избивать его, время от времени требуя ответить — кто такой Роберт Аткинсон.
— Кто такой Роберт Аткинсон?! Говори! Кто такой Роберт Аткинсон?!
Честно отработав пять минут, капитан Двоор бросил перчатки в урну и, захватив с полки одноразовую салфетку, вышел из допросной камеры, тотчас зайдя в операторскую.
— Ну что? — спросил он, подходя к оператору и промакивая лицо салфеткой.
— Вот, сэр, самая подробная телеметрия. Вот вопросы, аудиосопровождение, параметры силы удара и реакции на них.
— Хреново… — произнес капитан вздыхая.
— Что, простите, хреново, сэр? — забеспокоился оператор.
— Он действительно ничего не знает, его использовали втемную.
— Ясно, сэр, — с готовностью кивнул оператор.
«Ни хрена тебе не ясно, долбаный фриз», — хотелось сказать Двоору, но он воздержался, чтобы не пугать оператора еще больше.
— Значит, так, скажешь им, — капитан кивнул на двух нороздулов за перегородкой. — Скажешь, чтобы с этим заканчивали, он нам не нужен. Пусть сейчас идут на обед, а потом займутся тем, из двадцать четвертой камеры.
— Слушаюсь, сэр.
— На этом все, если что — я на связи…
— А… сэр! — произнес оператор, когда капитан уже был возле двери.
— Что еще? — повернулся тот.
— У меня в записях нет никакого Роберта Аткинсона…
— Его и быть не может. Это был тестовый образ, просто для проверки реакций.
По глазам оператора стало ясно, что он ничего не понял.
— Забудь про Роберта Аткинсона, капрал. Считай, что его не было.
— Слушаюсь, сэр, — проблеял сбитый с толку оператор, и капитан, захлопнув дверь, в очередной раз мысленно обругал оператора-фриза, хотя и сам был фризонталом.
«От норзов нахватался, — подумал он. — Ничему хорошему у них не научишься».
В кармане сработала рация.
— Слушаю, капитан Двоор… Так… Так… Где преследуете?! Хорошо, не отпускайте! Нам этот броневик очень важен, поэтому никаких лаунчей, понятно?! Я сейчас буду!..

Глава 67

Для такого случая капитан Двоор вызвал геликоптер, у него было достаточно полномочий, чтобы пользоваться спецтранспортом, ну а там, где не хватало полномочий, в ход шли связи и даже шантаж.
Проверка расходования фондов или контроль за дисциплиной в обязанности отдела не входили, однако все, что само попадалось на глаза, капитан Двоор использовал умело.
Вот и сейчас он вызвал геликоптер — уже четвертый раз за неделю, хотя имел право только на один полет, однако начальник транспортного отдела по обоюдному согласию не регистрировал этот полет как заказной, проводя его как тестовой после ремонта.
Избегая простреливаемых пространств, пилот вел машину над самой землей, а когда внизу потянулись длинные и извилистые, словно реки, заросшие кустарником овраги, стал прижиматься к ним, местами опускаясь ниже уровня горизонта.
Двоор был знаком с такой методикой пилотирования, другой здесь не было. Четкая разграничительная линия фронта в долинах отсутствовала, стороны контролировали отдельные участки, а все остальное пространство отдавалось на откуп местным группировкам ну и, разумеется, являлось территорией свободной охоты, поэтому получить ракету в бок или очередь из автоматической пушки геликоптер мог где угодно.
Спустя четверть часа аппарат приземлился в низине, недалеко от бронемашины, группы солдат и возвышающегося над ними «стрейлиса».
Двоор вышел из кабины, и ему навстречу побежали двое — сержант Кромм, умный, хваткий и неоцененный на прежней службе нороздул, и «директор народной милиции» по кличке Егерь, полноватый савояр, хитрый мерзавец с далеко идущими политическими планами.
Кромм был проверенной гончей капитана Двоора. Он возглавлял большинство операций по захвату вражеских агентов, хорошо разбирался в сыскном ремесле, мог составлять схемы наблюдений и знал материальную часть технической разведки.
Егерь подключался реже, когда нужно было работать среди местного населения, не нанося имиджевого ущерба представителям каттингов. Бойцы Егеря могли устроить перестрелку хоть посреди города — к схваткам местных группировок здесь привыкли, но, если где-то наносился ущерб из-за действий пришлых военных — человеков или каттингов, население выходило на демонстрации.
Двоор часто подключал Егеря для грязной работы, а расплачивался оружием и информационной поддержкой о конкурирующих группировках.
Солдаты Егеря носили гражданскую форму темных цветов с нарукавной повязкой «народная милиция» и по совету капитана Двоора оказывали при случае некоторую помощь населению — ловили мелких воришек, подвозили путников на дороге, иногда раздавали дешевые лекарства.
— Привет, Кромм, какие новости? — спросил Двоор, пожимая руку сержанту. — И тебе привет, Егерь…
Капитан быстро, словно боясь испачкаться, коснулся ладони савоярского «милиционера».
— Здравия желаю, господин капитан! — проблеял тот.
— В общем, дело такое, сэр, — на ходу начал рассказывать сержант. — Мы сидели в засаде на двадцать седьмой точке, там ожидалась закладка посылки. Точного графика не знали, поэтому постоянно держали пост. И вот в два пятнадцать ночи этот пост сообщил, что засек «черепашку» противника. Я приказал ему оставаться на месте и послал туда пару «стрейлисов» из пехотной команды батальона Земана. Они пошли на перехват и обнаружили броневик с помощью разведывательного дрона. Видимо, закладка была недалеко, потому что когда началась погоня, сидевший в укрытии агент сбил дрон из базуки. Дела без него пошли похуже, «стрейлисы» дважды теряли этот броневик на пересеченной местности, но в итоге сумели остановить, пробив ему мотор.
Произнеся последнюю фразу, сержант Кромм замолчал, поглядывая сбоку на капитана. Он знал, что начальник хотел получить вражескую машину неповрежденной.
Наконец, они подошли к подбитому броневику. Он стоял у края балки, с виду почти нетронутый, и над ним вился дымок от разбитого мотора.
Возле трофея дежурила группа охраны — пять автоматчиков и «стрейлис», тот самый, что сумел прострелить мотор.
Заметив начальство, пилот опустил кабину и сошел на землю.
— Капрал Рур, сэр, — представился он, и Двоор пожал ему руку. — Я помню вас, капрал, вы участвовали в операции возле Гевиги…
— Так точно, сэр! — заулыбался пилот-савояр, довольный, что его похвалил один из каттингов.
— А где экипаж? — спросил капитан, подходя к трофейной машине.
— С другой стороны, сэр, — подсказал один из автоматчиков.
Двоор обошел броневик и увидел два тела, положенные на краю балки. Это были человеки.
— Понятно, — сказал капитан и открыл одну из дверей броневика.
Внутри было полно осколков от разбитого бронестойкого стекла и целые россыпи гильз — экипаж отстреливался до последнего.
— Хорошая работа, капрал Рур! — похвалил пилота Двоор. — Стекла выбил из пушки, а экипаж поразил из пулемета.
— Так точно, сэр. Я выполнял приказ, мне сказали, что корпус нужен целым. Правда, прострелить мотор все же пришлось, иначе его было не остановить.
— Ну, надо, значит, надо.
Капитан поощрительно улыбнулся, хотя предпочел бы, чтобы броневик без стрельбы, как-нибудь опрокинули, что ли, ведь шагающие машины имели манипуляторы. Впрочем, наверное, его соображения по этому поводу были столь же нелепы, как и мнение этого савояра об устройстве разведотдела.
— Внутри все хорошо осмотрели?
— Так точно, сэр, — сказал Кромм. — Один раз бойцы и второй раз я лично.
Капитан кивнул. Если Кромм осмотрел, значит, ничего не пропущено.
— Ну хорошо, — сказал он, доставая из чехла сканер. Потом еще раз посмотрел на броневик и зашел со стороны разбитого моторного отсека. Пожар уже потушили, но под тяжелым капотом все еще что-то шипело и пощелкивало, а еще капало масло, растекаясь до правого переднего колеса.
Капитан отметил это, чтобы ненароком не наступить. Ботинки, конечно, пустяк, в прошлый раз он залез в геликоптер в грязных, и пилот, скривившись, вдруг выдал:
— Вы бы еще, сэр, по говну походили…
Это у него, конечно, вырвалось нечаянно и бедняга тотчас принялся извиняться, но Двоор ничего ему не сказал, заставив мучиться сомнениями о последствиях. Правда, для себя сделал вывод — забираться в геликоптер нужно в чистой обуви.
В разбитой носовой части броневика маркерных меток не оказалось. Это было хорошо. Капитан продолжил проверку и вскоре отыскал на корпусе пять неповрежденных маркеров — полный комплект, необходимый для определения «свой-чужой».
— Итак, сержант! — произнес Двоор, убирая сканер в чехол.
— Да, сэр, — шагнул к нему Кромм.
— Нужно доставить трофей в мастерские отдельного пехотного батальона. Скажите майору Земану — пусть постоит у него в парке, пока я не решу, что дальше делать.
— Слушаюсь, сэр.
— Ну, а я полечу дальше. Успехов вам, господа.

Глава 68

Майора Понана капитан Двоор застал за чтением сопроводительных бумаг — целой пачки документов, пока что только извещавших о полученных запросах и этапах, которые эти запросы проходили по многоступенчатой и очень длинной системе военного ведомства.
— Разрешите, сэр? — спросил Двоор, уже войдя в кабинет.
— Да, капитан, присаживайтесь, — кивнул майор и, когда капитан сел, положил перед ним пухлую папку.
— Что там? — спросил Двоор, хотя уже и сам догадался.
— Это первые результаты наших с вами трудов, капитан. Пока весьма скромные. Наши запросы только начали подниматься по ступеням утвердительной лестницы, но начало положено, хотя…
— Что хотя?
— Из пары мест нам прислали отказы.
Майор выбрал из папки несколько листов и бросил их отдельно.
— Вот тут оперативный отдел штаба Глории, служба тыла главного управления снабжения и комплектации. И еще пара мест. Они посчитали наши требования завышенными, а планы — несостоятельными.
— Мы обязательно прорвем их блокаду, сэр. Это лишь вопрос времени.
— Да, времени и терпения Нима Роттера.
— Я, собственно, пришел к вам с хорошей новостью.
— Вот как? Давненько я не получал хороших новостей.
— Нам удалось захватить броневик противника с неповрежденными радиомаркерами.
— И что?
— Ну… — капитан сдержанно улыбнулся. — Мы как-то говорили на эту тему, сэр, если у нас есть маркеры, это пропуск в простреливаемую артстанцией территорию. А если есть пропуск, мы можем там наделать много интересных дел.
— Вспомнил, — кивнул майор. — Я вспомнил, капитан, это хорошая идея. Так что же мы предпримем?
— Ну, если бы мы украли этот броневик втайне от врага, мы могли бы посадить в него стрелков и въехали бы прямо на территорию базы.
— А мы не втайне?
— Не втайне, сэр. Броневик выполнял миссию по снабжению вражеских агентов, был замечен нашей службой, его преследовали и аккуратно подстрелили. Противник, разумеется, теперь знает о потере, поэтому, лишь завидев эту машину, расстреляет ее.
— Понятно. Что же нам остается?
— Нам остается сделать из машины фугас на колесах. Мы поставим на броневик новый, более мощный мотор, набьем взрывчаткой и пустим на базу. Противник расположился в равнинной местности и подходы к нему весьма удобны.
— Хорошая идея, капитан. Очень хорошая. Однако она не отменяет нам «голиаф», так ведь?
— Нет, сэр, не отменяет. Даже если нам удастся провернуть атаку с фугасом на колесах, артстанция все равно продолжит угрожать нам. От нее следует избавляться в любом случае.
— Вот-вот, в любом случае! — закивал майор Понан. Огромная пушка, по его мнению, могла не только гарантированно уничтожить вражескую станцию, но и подвигнуть начальство к выполнению обещания и присвоения майору очередного звания. Можно с дополнительными бонусами в виде золотых нитей в серебряные эполеты.
— Моторы, колеса, броневики… — задумчиво произнес Понан после некоторой паузы. — Вам никогда не казалось, капитан, что мы воюем какими-то каменными топорами?
— В каком смысле, сэр? — переспросил Двоор.
— Ну, все эти роботы, танки, тот же «голиаф». А еще штурмовики и перехватчики. Они пожирают миллионы тонн топлива в масштабах даже одного управления снабжения тыла, и это не считая дорогих сортов окислителя, применяемого при стартах, разгонах, посадках, взлетах и так далее.
— Вы служили в авиации, сэр?
— В снабжении авиации. Целых три года.
Майор вздохнул и продолжил:
— А вот один мой приятель по службе рассказывал, что однажды присутствовал на полигонных испытаниях в качестве помощника генерального наблюдателя и видел левитирующие сферы, понимаете?
— Что-то вроде слышал, — пожал плечами капитан, понимая, что демонстрировать осведомленность в данном вопросе политически небезопасно. Двоор уже догадывался, в какую сторону пойдет беседа, и пытался уловить — майор ведет ее из глупости или по чьему-то заданию.
— Удивительные сферические и элипсоидные корабли, которые имеют удивительные характеристики. Могут становиться невидимыми для традиционных средств обнаружения, проходят в толще земли, под водой. Он сам видел, как огромные, размером с дом, корабли просто плюхались в грунт, как в жидкость, и уходили на глубину, оставляя на поверхности лишь небольшую воронку.
— Звучит весьма фантастично, — осторожно заметил Двоор, позволив себе сдержанную улыбку.
— И тем не менее это реальность. Мне и потом многократно приходилось слышать о разного рода высокотехнологичных военных средствах, которыми располагает империя, но почему же мы ведем здесь войну какими-то закопченными железками, а?
— Возможно, для высоких технологий находится более достойное применение, сэр.
— Вы про фактор ступенчатого применения?
— Да, сэр.
— Нам про него еще при обучении все уши прожужжали. Лучшее оружие — на периферию, где решаются главные задачи империи. А если бы его доставили сюда — хоть немножечко, насколько бы упростилась наша жизнь, а, капитан?
— Да, сэр, — кивнул Двоор, продолжая следить за майором. Нет, похоже в нем говорила глупость, а не коварство проверяющих организаций.
— Почему бы нашим инсайдерам не понаделать этих штук побольше? Вот о чем я думаю. Ну сделали бы один эллипсоид вместо сотни, тысячи никчемных штурмовиков, а? Что вы думаете, капитан?
— Я не специалист в этом вопросе, сэр, возможно, производство высокотехнологичных объектов очень сложное или дорогое, а воевать нам приходится в сотнях, если не тысячах мест. Вот на всех и не хватает. И потом, должны же куда-то деваться старые складские запасы, вот их нам и поставляют. Заметьте, что мы находимся в этом плане в куда более выгодных условиях, чем наши враги. У нас новенькие роботы появляются едва ли не каждые полгода, а база у озера катается на старой много раз ремонтированной технике. Когда их роботы запускают турбины накачки, черный дым от них видно даже отсюда.
— Видимо, вы правы, у нас здесь не самый главный фронт, однако несмотря на регулярные поставки техники нам, почему-то именно человеки развивают инициативу, а мы только обороняемся. Полагаю, у них на эту планету большие планы.
— С чего вы взяли, сэр?
— Не знаю, — майор вздохнул. — Просто наблюдаю, анализирую.
Капитан Двоор тоже вздохнул и задумался — следовало ли ему теперь написать на майора Понана докладную?
Но у Понана была обыкновенная хандра, скорее всего от безделья. А вот ему хандрить было некогда — работы невпроворот, хотя он и сам много думал об этой странной схеме «ступенчатого применения».
И поскольку знал больше, то понимал, что в силу каких-то изменений, произошедших сотни или даже тысячи лет назад, каттинги потеряли возможность производить те самые удивительные левитирующие сферы, как будто кто-то в один прекрасный момент запретил им это делать.
«Надо идти, — подумал капитан. — Найти повод и уйти, работы навалом».

Глава 69

Машина бодро бежала по накатанной дороге. Здесь, в относительно глубоком тылу, можно было позволить себе постоянные пути сообщения между объектами, хотя и тут случались установки мин. Впрочем, об этом капитан Двоор старался не думать.
Сегодня он впервые поспал полные семь часов и чувствовал себя отдохнувшим. Голова работала ясно, цели представлялись достижимыми, проблемы решаемыми.
— Притормози вон там, у разбитой водокачки! — сказал он водителю. — Бойца захватим.
Сказал он это чуть поздновато, и водитель крутанул руль и ударил по тормозам, отчего машина пошла юзом, срывая дерн и расшвыривая обломки битого кирпича.
Водитель глянул в зеркало заднего вида на седока, ожидая нагоняя, но капитан остался невозмутим. Так же спокоен был и лейтенант, в двух шагах от которого замер корпус внедорожника.
Он открыл дверцу, забросил в салон солдатский рюкзак и забрался на сиденье рядом с Двоором.
— Доброе утро, сэр.
— Привет, Маллинз.
Капитан даже подвинулся, чтобы дать коллеге место. Это был только второй выход лейтенанта в поле после возвращения из госпиталя. До этого он прослужил под началом Двоора всего пару месяцев и был ранен в перестрелке, а потом полгода провел в госпиталях и центрах восстановления.
Машина тронулась, и, выбравшись на дорогу, водитель снова выжал газ, отчего за окнами замелькали кусты и возможность подрыва на мине нажимного действия значительно сократилась.
Двоор был рад возвращению Маллинза, поскольку, во-первых, надеялся оставить на него отдел, когда пойдет на повышение, парень вроде был не глуп и схватывал все на лету, а во-вторых, лейтенант был фризом. Настоящим, чуть сухощавым, с умными глазами и не выпиравшими из-под губы клыками, как случалось у вырождавшихся фризонталов, начинавших свое движение в сторону регресса.
У таких были резкие голоса, сильнее выступали скулы, они были шире в кости, а мускулатурой напоминали скорее гризоттов, нежели даже нороздулов.
Но Маллинз был породистым — умница-фризонтал.
— Ну и что вы там высидели? — спросил Двоор, хотя уже получил отчет группы о ночном бдении.
— Засекли выход агента к тайнику, но он что-то почувствовал и, не дойдя до закладки метров сто, повернул в сторону. Я приказал его не трогать, пусть пообвыкнется.
— А где он остановился?
— Там большая деревня — Гвисдок. Местный мельник сдает комнаты, у него большой дом в два этажа.
— Из камня который?
— Да, сэр.
— Видел я его в прошлом году с геликоптера. Знатный домяра.
— Так точно, сэр, его отовсюду видно, поэтому я оставил пару бойцов на холме, они оттуда в окуляр всю деревню под наблюдением держат, а остальных отправил отдыхать.
— Молодец, правильно сделал.
— А мы сейчас не в отдел? — спросил лейтенант.
— Не сразу. Сначала заскочим в батальон, там нам делают кое-какие технические приспособления.
— Технические приспособления? Это какие же? — спросил лейтенант.
— Сейчас все увидишь.
Через десять минут водитель стал сбавлять скорость — здесь уже все просматривалось с вышек.
На проходной им отдал честь часовой, и машина через всю территорию проехала к техпарку, за забором которого вовсю стучали молотки, жужжали пилы и сверкала электросварка.
В отсутствие активных боевых действий отдельный пехотный батальон постепенно превратился в перевалочную базу и ремонтную мастерскую, где приводили в порядок поврежденную технику. Правда, основная ее часть приходила из-за гор, откуда даже специально проложили дорогу, не пожалев взрывчатки для организации перехода через перевал.
Но на твердое покрытие для дороги средств не хватило, и за тягачами с платформами теперь тянулись длинные шлейфы пыли, по которым противник мог сосчитать, сколько техники прибывает на ремонт.
Едва капитан Двоор с лейтенантом вошли на территорию парка, как увидели странного вида монстра, который заметно выделялся на фоне знакомых силуэтов танкеток, легких роботов и огромных «сато», подпиравших крыши ангаров.
— Видал? — довольный произведенным эффектом, спросил Двоор.
— Что это, сэр?! — спросил лейтенант, стараясь перекричать включившийся рядом сверлильный станок.
— Минуточку… — придержал его рукой Двоор, чтобы не помешать двум механикам, катившим на платформе опору от «гасса».
— Пойдем, сейчас нам все объяснят. Я, честно говоря, и сам представлял себе эту штуку немного иначе.
Заметив офицеров, возившийся с монстром механик крикнул что-то в сторону распахнутых ворот ангара, и оттуда вышел седой савояр в перепачканном маслом комбинезоне, но с довольной улыбкой на лице.
— Здравия желаю, сэр! — сказал он, замечая, с каким интересом и одновременно удивлением капитан рассматривает получившуюся конструкцию.
— Но эти колеса, Франц… Почему они такие огромные?
— Сейчас все расскажу, — сказал седой механик и, вытерев руки о тряпку, отшвырнул ее в сторону.
— Вы хотели получить скорость, так?
— Так.
— Прежний движок был двести киловатт, но для нужного ускорения его маловато, к тому же он был разбит снарядом, поэтому я приспособил вот этот — восьмисотваттный от карьерного самосвала. Он нам тут все равно не нужен, неизвестно даже, как попал сюда, а теперь вот пригодился.
— Но он значительно тяжелее, — заметил капитан Двоор.
— Так точно, сэр. Втрое тяжелее. И чтобы машина тупо не встала на капот, я решил поставить передний мост от тягача, который тоже валялся тут лет пять или больше. Теперь мы зашьем нос легкой броней, чтобы не покалечили из обычного пулемета, и вперед. Таким шнопаком он прошибет не то что временное ограждение, про которое вы говорили, но даже кирпичную стену.
— Отлично, Франц. А как насчет заряда ликвидатора, вы его нашли?
— Так точно, сэр. Они его под днищем вшили — четыре килограмма синтетической взрывчатки, я ее вон в керосиновой ванне замариновал, — пояснил механик, указав на большой ржавый куб с маслянистой жидкостью, из которого торчали самые разные железки, и какие из них относились к самоликвидатору, было непонятно.
— Ну, что скажешь? — спросил капитан лейтенанта Маллинза.
— Выглядит устрашающе, сэр. Даже танковой башни не нужно, а что это вообще такое?
— Через минуту объясню, — сказал капитан, и отойдя с механиком, дал тому последние указания, а потом вернулся.
— Пойдем, теперь можно ехать в отдел.
Сопровождаемые шумом и грохотом ремонтных мастерских, они прошли до ворот парка, и лишь когда оказались за забором, капитан сказал:
— Я готовлю сухопутную торпеду, Маллинз.
— Торпеду, сэр?
— Именно. Мы начиним этого монстра взрывчаткой и направим на базу муглов.
— О! — поразился лейтенант. — Но артстанция, она не пропустит монстра.
— Пропустит, — ухмыльнулся капитан Двоор. — Потому что этот корпус от трофейного броневика со всеми положенными маркерами, я сам лично проверял их сканером.
— Вот это да! — поразился лейтенант.
— У нас в отделе всегда так, — самодовольно произнес капитан, забираясь в машину.
— Домой, сэр? — спросил водитель, когда пассажиры расселись.
— Да, Рип, теперь прямиком в отдел.
— А как насчет того ящика у майора Земана? Вы собирались забрать…
— Это пока терпит, — отмахнулся капитан, и водитель поехал к проходной.
— А что там в ящике? — спросил лейтенант.
— Жратва. Земан какие-то пайки особые раздобыл, ну и решил угостить. А мы все никак не можем забрать этот ящик, мне из-за него уже все уши прожужжали. Вот, даже Рип…
— А вот вы кинетесь, сэр, забирать, а в нем уже ничего не будет, местные пройдохи все растащат. Тут же через одного жулики, вермонские савояры. Такие подштанники сопрут, не снимая штанов.
— В следующий раз, обещаю тебе, мы обязательно заберем этот ящик.
Машина выехала с территории, и водитель снова взял высокий темп, от которого загрохотали на подвесках колеса, завыл в стойках ветер и замолотила в лобовое стекло мошкара. Все это создавало шумовой фон, надежно перекрывавший негромкие беседы на заднем сиденье, и капитан Двоор, достав из планшета небольшую папку, подал лейтенанту:
— Вот, посмотри на это.
Лейтенант Маллинз полистал документы и удивленно посмотрел на капитана.
— Ответы на запросы о специальном вооружении? Что за вооружение?
Двоор улыбнулся:
— Мы решили окончательно разобраться с артстанцией. Тут недавно была проведена не совсем успешная операция, и я даже не знаю, как наш новый шеф отмазался от этой неудачи. В общем, решили окончательно и бесповоротно.
— Но «голиаф», сэр. Это огромное орудие, одна его доставка обойдется очень дорого.
— Оно того стоит, приятель. Наш непосредственный куратор генерал Ним Роттер идею поддержал, а значит, шанс, что нам пойдут навстречу, имеется.
— Но он не слишком велик, сэр.
— А сколько процентов ты бы дал?
— Думаю сорок.
— Бери выше, парень, я даю все семьдесят.
— Возможно, я чего-то не знаю, меня долго не было. А как же тогда этот колесный монстр? Если он сработает, базы муглов, считай, не будет.
— Да, это так. Но база муглов может стать лишь местным успехом, а вот про артстанцию знают на самом высоком уровне, поэтому ее уничтожение выглядит хорошо не столько в стратегическом плане, но и в плане карьерного роста. Ты ведь ничего не имеешь против карьерного роста, Маллинз?
— Не имею, сэр, — улыбнулся лейтенант.

Глава 70

Прочитав шифровку, пришедшую в резервном временном окне, полковник Весник озадаченно потер переносицу, потом взял со стола рацию и включил передачу.
— Майор Горн, будьте добры подойти… И капрала Штоллера прихватите, если он там поблизости.
— Уже иду, — отозвался Горн. А Весник положил радио на стол и налил себе воды. Потом вернулся к терминалу и снова перечитал текст шифровки, размышляя, в чем тут мог быть подвох.
Щелкнул замок, и в кунг один за другим поднялись Горн и Штоллер.
— Чего тут опять стряслось? — спросил майор, подходя к графину. — Душновато сегодня.
— Скажи спасибо, что не носим бронежилеты.
— Спасибо, — сказал Горн и залпом выпил стакан воды. Штоллер присел у стены на свой любимый стул.
— Пришла шифровка, — сообщил Весник. — В ней сообщается, что из нашего броневика делают самоходный фугас, который направят на базу.
— От кого шифровка?
— От Рикса.
— От Рикса? Он же исчез!
— Агент Рикс растворился полгода назад, и никто не знал, куда он подевался. Даже из центра нам не сообщили ничего стоящего, — вспомнил Штоллер.
— Капрал прав, это провокация, — сказал Горн.
— А в чем провокация? То, что каттинги захватили наш броневик и уничтожили экипаж, мы знаем. Агент видел, как они вели бой. Сделать из броневика самоходный фугас это одна из первых идей, которая придет в голову каттингам, неоднократно попадавшим под огонь станции. Тут же, судя по всему, все маркеры остались целыми. Получится дешево и сердито. Не вижу, в чем тут может быть провокация.
— Этот фугас могут сделать, чтобы снова подцепить к нам якобы вернувшегося агента, — заметил Штоллер.
— А вот тут я с тобой соглашусь.
— Душновато сегодня, — снова сказал Горн, расстегивая ворот куртки.
— Это потому, что ветер переменился, — сказал капрал.
Весник подошел к окну и выглянул наружу. Погода как погода, ничего особенного.
— Допустим, мы дожидаемся появления этого фугаса, расстреливаем его, видим детонацию взрывчатки и ставим себе плюсик — оболочка с нашими маркерами уничтожена, — продолжил рассуждать Штоллер. — На этом этапе все правильно, так?
— Так, — согласился Весник. — Тут все просто. Напрягаться нужно, когда нам попытаются втюхать какую-нибудь дезу.
— А как она будет выглядеть? — спросил Горн.
— Что-то вроде: ваши новички — инопланетяне.
Все трое сдержанно засмеялись, и в этот момент в дверь кунга постучали.
Штоллер поднялся и вышел посмотреть в глазок.
— Ох и душно, — снова пожаловался Горн.
— Возьми двух бойцов и сходи на озеро искупайся.
— Там нельзя купаться.
— Почему это?
— Там дна нет.
— Что ты мелешь? Если боишься глубины, возьми радиолот и проверь. Нам, кстати, профиль дна возле границ базы узнать не помешает.
— Носили мы туда лот и проверяли…
— И что?
— Нет дна. В этом озере нет дна, Фрэнк, берег обрывистый и сразу — пропасть. Лот берет две тысячи метров, но там он бесполезен.
— Ты прямо ужасы какие-то рассказываешь.
— Это они… — произнес вдруг Штоллер, войдя в штабную.
— Кто «они»? — спросил Весник.
— Инопланетяне. Джек Стентон стоит снаружи и как-то странно смотрит на нашу дверь.
— Что значит странно, капрал? Вы что, с майором меня сегодня напугать решили?
— Не впускать?
— Впускай, — пожал плечами Весник и посмотрел на Горна, который точно так же пожал плечами, потом подошел к терминалу и отключил экран.

Глава 71

Под пристальными взглядами майора Горна и полковника Весника Джек вошел в штабную и, оглядевшись, произнес:
— Здравия желаю…
— Присаживайся, Стентон, — сказал Весник, указывая на стул возле стола с картами.
Джек сел и положил кепи на колено.
— С чем пришел?
— У меня есть предложение, сэр. Стратегического плана.
— А почему ты один, без командира?
— Мне так проще. Лейтенант Хирш человек осмотрительный и он бы такого не одобрил. В любом случае попытался бы меня отговорить.
— Значит, ты решил действовать через голову начальства.
— Можно и так сказать, — согласился Джек.
— Ну, выкладывай, в чем твое предложение, — сказал Весник и сел напротив. Майор Горн обошел стол и встал позади полковника. Штоллер пристроился на стуле у стены.
— Сначала пара слов о плохом, — сказал Джек и посмотрел сначала на Весника, потом на Горна. — Прошлая операция была подготовлена безобразно. Балки были минированы давно, а нам об этом никто не сказал ни слова.
Джек сделал паузу, чтобы не валить все в одну кучу и дать возможность кому-то что-то сказать в свое оправдание, но Весник и Горн молчали.
— Теперь, собственно, предложение. В первую нашу операцию, когда мы ездили с капралом Штоллером, нас преследовали местные бандиты, видимо, по наводке нороздулов. Обеспечены они прекрасно — оружие, новые мощные машины. Это первая зацепка. Далее — база, на которую мы ходили во второй раз, чрезвычайно хорошо охраняется, но объект этот очень привлекателен, там может накапливаться до сорока роботов, причем не мелочь, а в основном тяжи.
— Ты предлагаешь напасть на базу, Стентон? — спросил Весник.
— Используя джипы союзников нороздулов, — добавил от стены Штоллер.
— Интересная мысль, — сказал Горн.
— Да, именно это я и хотел предложить, — подтвердил Джек.
— Что скажете, капрал Штоллер, возможно провернуть такой фокус? — спросил Весник.
— В принципе все возможно, сэр, но хватит ли у нас ресурсов, в основном, конечно, организационных. Информация нам приходит односторонняя, мы не можем в реальном времени что-то узнать или отдать приказ.
— А вы, майор Горн, что об этом думаете?
— Да то же самое, что и Штоллер. Дерзкая операция может принести как великолепный результат, так и сокрушительный провал, а нам тут и рисковать уже нечем. Мы на минимуме. Я не вижу никаких возможностей к адекватному планированию, мы такую схему просто не потянем. Я еще могу представить выход парой роботов и двумя зенитными танкетками, обстрел, скажем, из орудия «гасса» с приличной дистанции и с боем против воздушных средств отходить назад. Но это песня ни о чем, ведь вслепую там много не настреляешь.
— Ну хорошо, — кивнул Весник, поигрывая карандашом. — Капрал Стентон пришел к нам с предложением, он производит впечатление человека основательного и наверняка у него есть собственные мысли по поводу планирования такой операции. Прошу вас, Стентон.
— Я подумал, сэр, что у нас есть один человек, который не приспособлен к здешнему течению жизни.
— Ты говоришь о…
— Да, о полковнике Веллингтоне. Знаете, его внешность весьма обманчива, он вовсе не дурачок и не спившийся вконец пьяница. Вы уже знаете, что именно он вытащил нас с Лимбулы, организовав там еще более головокружительную и дерзкую операцию, чем та, которую я предлагаю.
— Но на Лимбуле, насколько я понял, у Веллингтона были старые связи.
— Так точно, сэр, были. Но пока мы добрались до этих связей, полковник действовал, можно сказать, голыми руками.
— Ну допустим, мы его выпустим отсюда на свободную охоту, — начал рассуждать Весник. — Иного метода предложить мы просто не можем, а он доберется до Тронса и уйдет в запой.
Джек улыбнулся.
— Чему ты улыбаешься?
— Знаете, сэр, мне кажется, все так и будет. Он доберется до городка и начнет там пьянствовать до тех пор, пока не обрастет связями и информацией.
— А если он падет жертвой этого порока, мы ничего не потеряем, — сказал Горн, и Весник вопросительно на него посмотрел.
В штабной повисла тишина, было слышно, как вентилятор гоняет воздух, а снаружи, сквозь слой поизносившейся звукоизоляции, доносятся крики старшины Корвакса, распекавшего своих помощников возле кухни.
— Хорошо, Стентон, ты можешь идти. Идея интересная, мы обсудим ее еще.

Глава 72

Штоллер проводил Джека до выхода, а затем вернулся в штабную комнату.
— Ну что, я пойду за Веллингтоном?
— А что, мы уже приняли, такое решение? — спросил Весник.
Капрал пожал плечами и вернулся на свой стул, а Весник обратился к Горну:
— Что скажет начальник штаба?
Горн почесал нос и сказал:
— Марк прав, надо тащить сюда Веллингтона. Несмотря на некоторые подозрения, что он может там наладить недружественные нам связи, это кажется мне маловажным.
— Почему это?
— Если он так опасен, как намекнул Стентон, то лучше держать его вне базы, кто бы он там ни был.
Весник пожал плечами, потом положил карандаш на стол и сказал:
— Хорошо, Марк, веди сюда этого могучего агента, будем его прощупывать.
Штоллер вскочил и выбежал вон. Хлопнула дверь и стало тихо.
— Мартин демонстрирует завидный энтузиазм в этом деле, — пробурчал Весник.
— Я бы тоже продемонстрировал, но сегодня душно.
— Включи кондиционер.
— А можно?
— Можно. На полчаса — не более.
— Спасибо и на этом, — сказал Горн и, подойдя к пульту, щелкнул выключателем, после чего встал к решетке кондиционера, расстегнул куртку и прикрыл от удовольствия глаза.
Послышался шум открываемого замка.
— Быстро же они, — сказал Горн, приводя себя в порядок.
— Наверное, Веллингтон прогуливался неподалеку.
— Думаешь, Стентон предупредил его?
— Просто предполагаю.
При появлении Веллингтона Весник вышел из-за стола и пожал прибывшему руку, при этом внимательно следя за выражением лица гостя.
Стентон был прав, теперь этот человек не выглядел дурачком, а смотрел перед собой спокойно и вполне осмысленно.
— Разрешите идти? — спросил Штоллер, картинно козырнув.
— Оставайся, парень, ни к чему этот маскарад, — заметил ему Веллингтон и, подойдя к столу, опустился на свободный стул. Потом осмотрелся, погладил ладонью поверхность расстеленной карты и добавил:
— Хорошо вы тут устроились, уютненько. И прохладно.
Весник с Горном обменялись взглядами, и командир базы вернулся на свое место, а Горн опять встал рядом с ним.
— Что, полковник, очень заметен наш капрал Штоллер? — спросил Весник.
— Совсем нет, — покачал головой Веллингтон. — Солдаты считают его эдаким подхалимом-активистом, туземцем, беззаветно служащим своим белым хозяевам.
— Но вы-то сразу разобрались…
Веллингтон пожал плечами и слегка скривился.
— Коллеги, давайте уже к делу. Зачем нам вспоминать начальную школу?
— Согласен, — кивнул Весник. — Стентон говорил с вами?
— На предмет этой встречи? Нет.
— Но вы выглядите так, будто уже готовы к ней.
— Я давно к ней готов. Мало того, я был уверен, что инициатором ее будет выступать капрал Стентон.
— Почему?
— Джек активный малый, у него за спиной десятки боевых выходов на крошечном «таргаре» против взрослых машин. Он бы не выжил, не имей фантазии и бьющей через край инициативы. А у вас тут, в его понимании, захолустье. Получаете груз, фасуете посылки и вяло отмахиваетесь от норзов, когда они очередной раз пытаются сковырнуть вас.
— А Стентон предпочитает атаковать?
— Не любой ценой. Джек предпочитает ехать, если есть машина, забивать гвозди, если есть молоток, и стрелять, если есть пистолет.
— И как это могло вывести на вас?
— Очень просто. Пару раз он выходил на задание, составил себе представление о здешнем театре военных действий и, разумеется, придумал какой-то ход. Но ресурсов у базы немного, к тому же у нее другая направленность. И вот тогда начинаются поиски резервов, людских в том числе. А кто слоняется без дела по всей базе? Старина Веллингтон. Конечно, этого маловато, но Стентон вспомнил, как я неплохо справился в недавней ситуации, и решил дать свои рекомендации. И вот я здесь.
Веллингтон улыбнулся и потянулся было в карман за сигаретами. Но передумал.
— И что, полковник, вы были уверены на все сто процентов? — спросил Горн.
— Нет, конечно, не на все сто, но на все семьдесят пять.
— Что еще вы можете рассказать о Стентоне?
— Вы же допрашивали меня еще в кунге у дока. Или думаете, с тех пор что-то изменилось?
— Хорошо, полковник, раз Джек Стентон рекомендовал вас, заметив какие-то ваши профессиональные способности, может, вы нам тоже расскажете о возможностях Джека?
— Ах это! — Веллингтон улыбнулся и, снова потянувшись к сигаретам, вновь подавил желание ценой некоторого усилия.
— Когда он первый раз применил это свое умение, я, признаться, запаниковал. Первая мысль была, что это какой-то агрессивный метод вербовки. Сразу подумал о ликвидации.
— А на самом деле?
— На самом деле некий неконтролируемый им талант. Кого из вас он огорошил?
Веллингтон посмотрел на Весника, на Горна и, обернувшись, на Штоллера.
— A-а, понятно. Ну и какие были ощущения?
Штоллер пожал плечами. Совсем отрицать то событие перед таким игроком, как Веллингтон, было бессмысленно.
— Ну, в общем, полковник, вы все обрисовали правильно, — сказал Весник. — Не на сто, конечно, процентов, но на семьдесят пять попали. Есть идея разрушить большую перевалочную и ремонтную базу противника, чтобы надолго отбить у них охоту приближаться к нашей зоне ответственности. Поскольку военными средствами мы не располагаем, есть мнение захватить технику союзников нороздулов — местных бандитов, которые имеют обширный парк мощных джипов. На них мы могли бы незаметно подогнать небольшой десант и с близкого расстояния обстрелять базу из базук или тяжелых минометов. Короткий налет, и мы уходим.
— Хорошее дело, — кивнул Веллингтон после некоторой паузы и снова потянулся к сигаретам.
— Курите, полковник, вам можно, — сказал Весник.
— Спасибо, коллега, — кивнул Веллингтон и достал из пачки кривую сигарету. Некоторое время он распрямлял ее, и никто не проронил ни слова, все понимали, что гость что-то взвешивает, а сигарета только средство для продления паузы.
— Хорошее дело, — повторил Веллингтон и закурил. — Захватить джипы у повстанцев или как они там себя называют. Мысль весьма интересная, но могут возникнуть трудности. У них хорошая естественная система оповещения, они здесь дома. Один какой-нибудь играющий с мячом мальчишка может все испортить, подняв шум. Даже захватив джипы, мы не сможем мгновенно оказаться на месте, нам потребуется заехать на погрузку, а потом пару часов трястись по пересеченной местности. Мы ведь не ограничимся парой джипов, правильно?
— Лучше бы получить пять или более, иначе нам не увезти достаточно боеприпасов.
— Вот, — Веллингтон машинально пододвинул блюдце и стряхнул в него пепел. — Значит, джипов нужно много, а если кто-то что-то увидит, нас возле базы будут встречать фейерверком.
— Какой же выход, полковник?
— Выход есть. Нужно, чтобы всю эту работу сделали сами бандиты.
— Сами бандиты? — переспросил Весник и, повернувшись, посмотрел на Горна. Тот пожал плечами и вынул руки из карманов, весь превращаясь во внимание.
— Ну вы сами подумайте, тут ведь дикая местность, денег совсем мало. Что здесь за валюта, кстати?
— Деккеры.
— Курс высокий?
— Да, сотня деккеров для простого человека целое состояние.
— Вот, целое состояние. Значит, если дать повстанцу тысячу, у него все пробки погорят и он согласится на такую работу, о которой прежде даже помыслить не решался.
Весник с Горном снова обменялись взглядами, потом посмотрели на Штоллера, и он тоже лишь пожал плечами.
— Деньги у вас есть, я знаю. У вас их пропасть, уверен, что больше миллиона.
— Вы что же, полковник, все наши тайники пролезли? — спросил Весник, усмехаясь.
— Нет, просто у меня богатый опыт такой работы, — сказал Веллингтон, туша окурок о блюдце. — Доставить технику или аппаратуру сложно, вот начальство и отмазывается валютой, дескать, будут деньги — сами на месте что-нибудь придумают. А уж перевод на счет это вообще легче легкого. Это не бумагу доставлять в чемоданах, как делали когда-то во времена моей молодости. Поэтому денег обычно с избытком, а девать их некуда и ничего особенно не купишь. Населения тут мало и все на виду.
— Предложенный вами метод, полковник, кажется мне весьма перспективным. Но не столкнемся ли мы с непреодолимыми трудностями при вербовке бандитов?
— Ну, я буду представляться не от нашей стороны, а каким-нибудь криминальным дельцом, которому начальник базы должен большую сумму денег. Ну, или что-то в этом роде, что-нибудь личное, какой-нибудь повод, за который хватаются люди…
Полковник повернулся к Штоллеру:
— И савояры тоже, я полагаю, капрал?
— Да, сэр, люди и савояры в этом похожи, — подтвердил тот.
— Но могут быть и трудности, да. Тут ничего не поделаешь, таково наше ремесло. Может случиться так, что я прибегу посреди ночи с подпаленной задницей, но с хорошими воспоминаниями о местных шлюхах и выпивке. Потом напишу сбивчивый отчет и подпишу счета на профуканные денежки. Таковы законы ремесла, вы это знаете.
— Что вам нужно для начала?
— Все как обычно — максимально полная информация о здешних краях и их обычаях, местная банковская карточка, пачка наличных и пистолет.
— У вас имеется подходящее оружие, оно сейчас в арсенальной машине.
— Этот ствол не подойдет, нужна обычная не новая «девятка». Желательно грязная — со старым нагаром в стволе.
— У нас все оружие чищеное, — заметил Горн. — Но мы можем сделать из него с десяток выстрелов и бросить в траву на трое суток, после этого нагар в стволе будет выглядеть старым.
— Вот и отлично. Вводом в обстановку, насколько я понял, со мной будет заниматься капрал Штоллер, правильно?
— Если у вас нет возражений, коллега, — ответил Весник.
— Да какие уж тут возражения, — развел руками Веллингтон. — Только нам нужно вести эти беседы за пределами лагеря, под каким-нибудь благоприятным поводом.
— Возьмете у старшины радиолот и пойдете к озеру — мерить дно прибрежных участков, — предложил Горн. — Все будут знать, что вы заняты делом. Полагаю, вчерне мы все уже обсудили, и напоследок последний вопрос о Стентоне…
— Слушаю вас, майор.
— Он может исчезать?
— В каком смысле?
— Просто исчезнуть из спектра видимости обычного зрения и технических средств, причем вместе с роботом.
Веллингтон не стал удивляться, восклицать, картинно взмахивать руками. Он задумчиво потер колючий подбородок и сказал:
— Я об этом ничего не знаю, господа.

Глава 73

Часовой долго рассматривал пропуск, переводя взгляд с объемной фотографии на оригинал и снова уставляясь на фото, вертя документ и так и эдак, чтобы увидеть голографические сколы, которые обычно виднелись на поддельных документах. Солдат с обычными погонами проявлял на редкость основательный подход к проверке документов и его не смутило даже то, что имевшаяся в наличии аппаратура подтвердила подлинность документа.
— Извините, сэр, я вызову начальника караула, — сказал он и нажал кнопку вызова. Гость кивнул, он понимал степень важности допуска в это здание, поэтому не проявлял недовольства. При этом вспоминал, как подпрыгивали и распахивали настежь двери в высоких штабах, едва взглянув на удостоверение СГБ.
Вот из тех контор и происходила утечка секретной информации, а из крепких орешков, вроде этого, затерянного в заснеженных лесах бункера, не могло просочиться ни одного бита. А иначе какой смысл в структуре «СГБ-два», если бы она протекала так же, как ее основная версия?
Сотрудники «СГБ-два» проходили особенно строгий отбор и повседневный контроль. У них не было личного времени, личной жизни, частных адресов квартир и переписки с родственниками. Они имели два удостоверения СГБ — с одним золотистым шевроном и с двумя. Первым они пользовались повсеместно в структуре обычного СГБ, где никто не догадывался об их подлинном статусе. А главное удостоверение предъявлялось только в отделах «СГБ-два», официально скромно именуемом «спецотделом».
Появившийся лейтенант вежливо поздоровался с гостем, еще раз взглянул на удостоверение и сказал:
— Добро пожаловать, сэр. Вас уже ждут в двенадцатом кабинете.
И отошел в сторону, пропуская посетителя в гражданском костюме и возвращая ему удостоверение.
Внутри здание выглядело не столь уныло, как снаружи. В фойе журчал фонтанчик, с потока светили гелиолампы, и в их свете переливались разноцветной чешуей рыбки-лаунарии, сновавшие в подогреваемом пруду.
Вокруг прудика стояло несколько кресел для отдыхающих сотрудников, но сейчас они пустовали. Должно быть, у здешнего персонала не хватало на это времени либо они вовсе не уставали.
— Капитан Торн? — спросил шагнувший навстречу сотрудник.
— Так точно.
— Будьте добры, ваши плащ и шляпу. Я оставлю их вон на той вешалке, так вам будет удобнее.
— Благодарю вас, — ответил капитан, отдавая плащ со шляпой. — А портфель?
— Это решат на этаже.
Торн пригладил волосы и шагнул к лифту, который тотчас открылся, впуская посетителя внутрь. Кабина закрылась, и лифт двинулся вверх, потом вроде бы заскользил вбок и снова вверх.
Скоро Торн потерял ориентацию и был вынужден с этим смириться.
Наконец, кабина остановилась, открылись створки и навстречу прибывшему вышел еще один сотрудник — едва ли не близнец того, который забрал плащ и шляпу.
Капитан молча подал ему портфель, сотрудник открыл его и, едва заглянув внутрь, спросил:
— Которую?
— Желтую.
— Хорошо, сэр. По коридору направо, кабинет номер двенадцать.
Торн кивнул и последовал по указанному маршруту. Стучать ему не пришлось, дверь была незаперта.
Оказавшись в кабинете, он остановился и окинул взглядом просторное, слегка пустоватое помещение с минимумом обстановки и с сидевшим за письменным столом человеком в штатском. У того были седые волосы и цепкий взгляд глубоко посаженных серых глаз. Он как будто прицеливался, держа палец на спусковом крючке.
— Проходите, капитан, — сказал хозяин кабинета и указал на стоявший стул.
Торн прошел и сел, глядя, как «начальник второго участка» перелистывает его желтую папку с отчетами.
Бессмысленно было ждать какого-нибудь «отличная работа, капитан» или «это никуда не годится». Не было вообще ничего. «Начальник второго участка» просто выдвинул ящик стола, смахнул в него папку и, сложив руки на столе, посмотрел на Торна в упор, правда, теперь уже не «прицеливаясь».
Так они просидели в полной тишине около минуты, после чего хозяин кабинета, словно очнувшись, выдвинул еще один ящик и положил перед Торном другую папку.
— Вот, это самое лучшее, что у нас есть.
Торн открыл папку и, проглядев первую страницу, поднял глаза на собеседника.
— Снайпер?
— Высококлассный снайпер.
— У нас много высококлассных снайперов.
— Этот знает, какой камешек нужно выбить из стены, чтобы она рухнула.
Торн вернулся к досье и быстро пролистал его до конца, не остановившись даже на длинном списке успешных операций претендента, потому что в «спецотделе» других не рекомендовали.
Просмотрев папку, Торн закрыл ее, подвинул «начальнику второго участка» и сказал:
— Я встречусь с ним.
— Уверен, он вам подойдет, — сказал начальник и поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.
Торн встал и, коротко кивнув, вышел из кабинета.
Возле лифта его уже ждал сотрудник, чтобы вернуть портфель. Торн взял его и шагнул в лифтовую кабину. Двери закрылись, и кабина начала свой путь по замысловатой траектории.
Торн взглянул на портфель — он был другой. Весьма похожий, но другой, к тому же новый, с жестковатой неразношенной ручкой. Таковы были правила, к которым он уже привык или почти привык.
Иной раз было жаль расставаться с вещами, но режим секретности был беспрецедентно строгим.
На портфель могли поставить радиомаркер, просто случайно прикоснувшись к нему на улице. Разумеется, имелись специальные сканеры для поиска подобных меток, но самый лучший способ — уничтожение потенциально опасной вещи. И если тканую одежду можно было очистить от меток обычной стиркой, то заменители кожи или пластики держали радиослед достаточно долго.

Глава 74

Ботинки были не по сезону тонкими, подошвы скользили на снегу, но до грейнджера с распахнутой дверцей было всего метров тридцать.
Запахивая на ходу полы широкого плаща и придерживая шляпу, Торн добрался до аппарата, забрался внутрь и захлопнул дверцу.
Аппарат тотчас стартовал, подняв целый снежный буран, в котором скрылись бронированные двери пропускного бюро.
— Мы в порт? — спросил у пилота Торн.
— Нет, сэр, двинем сразу до места!
— Это долго?
— Полтора часа, плюс-минус десять минут в зависимости от погоды!
— Отлично, — сказал Торн и, сняв шляпу, бросил на соседнее сиденье. Потом понюхал ворот плаща, который все еще держал запах лосьона «Рита» — плащ ему оставили, а вот шляпу… Ее тоже вернули, подвергнув обработке в вакуумной камере. Вроде бы даже цвет не изменился.
«Он стал насыщеннее…» — подумал Торн, уже засыпая. Его работа была слишком важной, чтобы не использовать хорошую возможность поспать. Поспать впрок, чтобы потом поработать ночью.
Грейнджер несся над горами, спускался в заснеженные долины, перемахивал через стоявшие подо льдом реки и извилистые шоссе, а Торн спал и не видел снов. Но, когда грохот дюз ослаб и снова застрекотали несущие винты, он очнулся, посмотрел в иллюминатор и удовлетворенно кивнул. Здесь зимы уже не было и наступила весна. Или еще осень?
— Прибыли, сэр! — сообщил пилот, и машина стала кружить над комплексом зданий со спортивной площадкой и полосами препятствий.
Вон то длинное здание — наверняка тир, а вот это квадратное — столовая. Раньше Торн любил поесть, но это, казалось, было очень давно.
Машина села на вертолетную площадку и сбросила обороты.
— Сколько у нас времени, сэр? — спросил пилот.
— Пообедать успеете.
— Вот спасибо, а то я вторые сутки на бутербродах, — пожаловался пилот, снимая шлем.
Торн распахнул дверцу и, соскочив на бетон, поморщился, его ноги слегка затекли. От ближайшего здания к площадке уже бежал унтер-офицер.
— Сержант Ромель, сэр! — представился он. — Нас предупредили о вашем прибытии.
— Отлично, Ромель. Это у вас тут весна или осень?
— Что, простите? — не понял сержант.
— Какое у вас сейчас время года — тут, я имею в виду.
— Весна, а что?
— Ничего, сержант. Весна это хорошо, значит, скоро лето.
— А вот лето здесь скверное, сэр. Жара.
— М-да, — произнес Торн и подумал, что стал слишком словоохотлив.
«Это потому что выспался и… потому что весна».
— Сюда, пожалуйста, — указал сержант, когда они вошли в здание.
Коридоры, двери, ничего особенного. Где-то звучали команды, с другой стороны доносилось жужжание дешифраторных машин, этот звук Торн распознал сразу.
— Теперь сюда, сэр, вот в эту дверь, пожалуйста.
Торн вошел в чистый кабинет с голым столом и парой жестких стульев.
Старый сейф, вешалка с забытым зонтом, вентилятор и карта материка на стене.
Это было специальное помещение для бесед, а если нужно, то и для допросов. Впрочем, как показывал личный опыт Торна, иногда это можно было совмещать.
— Присаживайтесь, сэр, сейчас его доставят.
Сержант вышел, а Торн выдвинул стул и сел. Потом подумал и, сняв плащ, повесил на вешалку.
Едва он вернулся за стол, как дверь открылась и на пороге возник тот самый человек из досье.
— Здравия желаю, сэр, — сказал он.
— Ферлин Кокс?
— Тот точно, сэр.
— Присаживайтесь.
Кокс сел возле стола и посмотрел на Торна, а тот смотрел на кандидата. Так продолжалось около минуты, потом Торн спросил:
— А почему вы не носите знаков различия, Кокс?
— Я в них запутался, сэр. Ведомства постоянно меняются, где-то дают одни погоны, где-то прописывают другие — кому как удобно. На меня существует куча документов с разными званиями, я не могу носить все погоны сразу.
— Хорошо, тогда я буду обращаться к вам по имени. Скажите, Ферлин, тяжело переживать потерю группы?
— Разумеется, сэр, но это была не первая группа, которую я потерял. Правда, в этот раз выжил еще капрал Буннар.
— Да, я в курсе. А в предыдущий раз вы вообще вышли в одиночку.
— Да, сэр. Так получилось. Но как вы знаете, такое со мной случалось и раньше, в первую корпоративную кампанию.
— Вы полагаете, вам везет?
— Вы читали моё досье, случались и невезения.
— Да, вы долго сидели без дела из-за ранения… Как вам здесь, по работе не соскучились? Нет ощущения, что вас забыли?
— Три месяца без работы это не долго, сэр. К тому же полтора месяца из них это положенный срок для восстановления после потери группы. Я знаю о своих способностях, я знаю, что меня привлекают только в самые важные операции, поэтому просто поддерживаю форму. Питаюсь, бегаю трусцой, иногда хожу в тир и бассейн.
— Стреляете из винтовки?
— Нет, из винтовки я в свое время настрелялся, тут важно не переборщить. В тире годится любое оружие, это необходимо, чтобы не потерять контрастность восприятия.
— Хорошо, Ферлин. Собственно, первой минуты мне было достаточно, чтобы утвердиться в том, что вы подойдете для нашего задания. Вопросы я задавал для самооправдания, что ли. Говорить о сути задания здесь… — Торн выразительно посмотрел по сторонам, — мне бы не хотелось. Словами всего не передашь, поэтому предлагаю совершить прогулку до места, тамошняя обстановка лучше располагает к беседе по теме.
— А мои вещи и снаряжение?
— Их доставят следом, когда мы определимся, куда именно.

Глава 75

Грейнджер стартовал с двумя седоками так же легко, как и с одним Торном. Машина была перекачана мощностью и использовалась именно для курьерских целей.
Собственного грейнджера в бюро Торна не было, но, когда возникала необходимость, ему его предоставляли без задержек, всякий раз другой и с незнакомым пилотом, но, возможно, это тоже было частью системы безопасности.
Капитан нажал кнопку, и между пилотом и пассажирами поднялась прозрачная перегородка. Стало немного тише.
— Дело у нас необычное, Ферлин. Я выбрал вас скорее в качестве эксперта, чем классного стрелка и агента-разведчика. К тому же я знаю, что вы многое повидали, через многое прошли и, по заключению медиков, ухитрились сохранить рассудок и ясность мышления.
Ферлин коротко улыбнулся, невольно вспомнив все эти бесконечные процедуры с датчиками и сменяющимися докторами. Их многозначительными «ага», «хм» и «так-так, дружочек».
Почему выдержал, когда другие ломались? Раньше Ферлин неоднократно задавал себе этот вопрос, но потом перестал. Он не нуждался в понятной реальности так, как это требовалось другим, и мог обходиться условностями. Ферлин ни к кому не «прикипал», поэтому и люди проходили мимо, не оставляя заметного следа.
Кроме, пожалуй, Джека Стентона, которого Ферлину в какой-то мере пришлось воспитывать и обучать.
Вспомнив, как Джек бегал по холмам, нагруженный тяжелой бронебойной винтовкой, сменяя позиции во время учебных стрельб, Ферлин улыбнулся.
Из этого парня вышел толк, Ферлин убедился в этом, когда удалось встретиться с Джеком в обстановке настоящих боевых действий.
Его ценили товарищи, на него надеялись командиры. Где-то он теперь?
— Вы меня слушаете, Ферлин?
— Да, сэр, я внимательно вас слушаю. Вы сказали о возможном обрушении мировосприятия у неподготовленных людей. Предполагаю, что новое задание будет связано с более глубокой проработкой этой темы с пришельцами. Я прав?
— Скажем так, вы на верном пути.
Дорога до исследовательского центра, спрятанного в безлюдной местности среди заросших лесом холмов, оказалась долгой. Около трех часов грейнджер несся на крейсерской скорости, минуя часовые пояса и климатические зоны, пока не завис над раздвижной платформой, пришедшей в движение, едва аппарат показался на горизонте.
Огромный массив грунта с травой и посаженными кустами начал перемещаться в сторону, открывая новенькую посадочную площадку — слишком заметную, чтобы всегда держать ее на виду.
Грейнджер опустился, высадил пассажиров и тотчас стартовал снова, в мгновение ока скрываясь за горизонтом.
Ферлин едва успел бросить взгляд на окрестные холмы, когда Торн указал ему на лестничный марш, который вел в подземную часть комплекса. Они спустились всего на несколько ступеней, когда заработал приводной механизм и платформа с кустами и травой начала вставать на место. К тому времени как она окончательно заняла свое место, Ферлин уже шагал за капитаном Торном по широкому коридору, стены которого носили следы недавно снятой опалубки.
Можно было предположить, что комплекс строили в спешке, хотя возможно, его лишь немного расширяли.
Торн с Ферлином миновали несколько электронных проходных, и каждая была оборудована бронированной дверью полуметровой толщины, а потом еще через пропускной пункт с охранниками, которые тщательно проверили Торна в биометрической камере, а вот к Ферлину отнеслись прохладнее, ограничившись сверкой с фото из его досье.
— Это потому, что от меня здесь многое зависит, — пояснил Торн, упреждая вопрос гостя. — Есть опасность подмены личности. Но в следующий раз и вас будут проверять со всем пристрастием, поскольку теперь в архиве безопасности имеется ваша подробная биометрия.
Они прошли через еще одну дверь и оказались в коридоре, ничем не отличавшемся от коридоров в офисе какой-нибудь преуспевающей компании. Вот только находился офис глубоко под землей, хотя здесь это почти не было заметно. Вентиляция работала хорошо, чувствовалось присутствие дозаторов, ароматизаторов, озонаторов и всего того, что делало отфильтрованный и восстановленный воздух замкнутой системы очень похожим на свежий.
Сотрудники попадались редко и только мужчины в штатском. Некоторые носили костюмы непринужденно, у других была заметна военная выправка.
Сопоставив подвальные стены со свежим бетоном и этих армейцев, Ферлин утвердился в мысли, что недавно здесь было большое расширение территории и срочный набор сотрудников.

Глава 76

Наконец, они оказались в просторной комнате, которая, видимо, была кабинетом Торна. Ферлин определил это по тому, что капитан облегченно вздохнул и начал расстегивать пиджак, едва закрыв за собой дверь.
Повесив пиджак на спинку стула, он ударил пальцем по клавише интеркома.
— Слушаю, сэр, — ответили ему.
— Курт, я на месте. Пусть нам принесут чего-нибудь поесть. На две персоны.
— Хорошо, сэр.
— Присаживайтесь, Ферлин, куда хотите. Можете в кресло возле столика, можете на угловой диванчик. Здесь есть все для отдыха или точнее — для удобства работы, отдыхать у нас не принято.
— Я могу посмотреть книги? — спросил Ферлин, кивнув на длинную, во всю стену, полку.
— Конечно.
Ферлин подошел к книгам, но притрагиваться к ним не стал и лишь прошелся вдоль корешков с заложенными за спину руками.
Здесь были новые книги, еще пахнувшие типографской краской, пластиковые копии, снятые с электронных носителей, а также старые фолианты с надписями на неизвестных языках и даже в формате трехмерных операторов в адаптированном виде.
В дверь постучали, затем она открылась, и появился рослый, уже немолодой сотрудник с желтоватым пластиковым чемоданчиком.
— Здравия желаю, сэр, — сказал он.
— Привет, Курт.
— На журнальный столик, сэр?
— Да, нас ведь двое.
Ферлин с удивлением наблюдал за тем, как Курт распахнул чемоданчик, в котором оказались разноцветные контейнеры, цвет которых, видимо, соответствовал каждому блюду.
Расставив контейнеры, Курт не забыл упаковки со столовыми приборами и салфетки. Затем поставил пустой чемоданчик к стене и повернулся к Торну.
— Взгляни на нашего нового сотрудника, Курт. Ему нужна вся одежда по размеру и жилая комната.
И еще… Что еще вам нужно, Ферлин? Может быть, мягкое кресло? Аквариум?
— А можно чего-нибудь почитать?
— Конечно, пока вы здесь, у вас будет оставаться немного свободного времени.
— Тогда мне хватит десятка книг. Оккультизм, техника информативного созерцания и разрядные операторы. В равной пропорции. И кресло.
— Я понял, — кивнул Курт и вышел.
— Прошу к столу, Ферлин, — сказал Торн, садясь к журнальному столику.
— Я вообще-то пока не голоден.
— Лучше поесть сейчас, поверьте. Потом может не захотеться.
Они протерли руки влажными салфетками и принялись распаковывать блюда.
— О, рыба! — произнес Ферлин.
— Любите рыбу?
— Она до сих пор для меня диковина. Там, где я жил, рыба не водилась, мы ловили сапиг.
— Что такое эти самые сапиги?
— Лучше я расскажу вам после обеда, сэр, — улыбнулся Ферлин.
— Хорошо, я понимаю, — улыбнулся Торн. — Как вам у нас на первый взгляд?
Ферлин попробовал рыбу и понимающе кивнул.
— Да-да, — подтвердил капитан. — Настоящая рыба и настоящий повар. У нас тут никаких продуктово-промышленных технологий. А знаете почему?
— Забота о людях?
— В меньшей мере, Ферлин. Когда человек потребляет простую естественную пищу, у него ниже утомляемость и выше производительность труда. Простой расчет. Поэтому повар вовсе не роскошь.
— У вас тут, в общем, хорошо, несмотря на то, что вам дорого время и вы очень торопитесь.
— Заметно?
— Заметно. А работа у вас сложная и во многом непонятная.
— Вы верно приметили тематику моей книжной полки.
— В коридоре свежий бетон, стены не окрашены, среди персонала попадаются строевые офицеры.
— Чем больше вы замечаете, тем меньше мне вам рассказывать. Попробуйте кисель — фрукты только настоящие.
Ферлин пробовал кисель и вернулся к рыбе.
— Если вы любите рыбу, вам будут подавать ее каждый день. У нас даже имеется выбор из трех-четырех сортов.
Ферлин улыбнулся и на вопросительный взгляд капитана, сказал:
— Один мой знакомый был фанатом кур.
— Любил курятину?
— На тот момент он ее даже не пробовал, но тема кур его очень привлекала. Там, где мы жили, не было не только рыбы, но и кур, и они ему казались некими удивительными птицами. Вы читаете на операторе, сэр?
— Немного. Не больше двух страниц кряду, это очень утомительно.
— А многие нороздулы владеют этим чтением в совершенстве, — заметил Ферлин.
— Да, зато мы креативнее.

Глава 77

После обеда, как и обещал, капитан Торн повел Ферлина показывать, как он выразился, «собственно предмет всей это темы». Для этого им пришлось спуститься на лифте в глубокую шахту, а потом еще надеть специальные защитные костюмы из тонкого флюоресцирующего пластика. Свои лица они закрыли масками с узкими прорезями, смотреть через которые было очень неудобно.
— Это временно, через пару минут вы адаптируетесь, — пообещал Торн, и все время до адаптации они простояли в небольшом предбаннике, под присмотром молчаливого сотрудника в обычной дезинфицированной спецодежде.
— Ага, кажется я начинаю видеть, — сказал Ферлин, присматриваясь к висевшим на стенах картинкам-адапторам.
— Все цвета?
— Да, цвета в порядке, только во рту как-то кисло…
— Это пройдет, — сказал Торн. — Все, открывайте!
Створки разошлись, и Торн с Ферлином вышли в коридор с выложенными кафелем стенами, потолком и полом.
— Нам туда, — указал Торн и пошел первым. Всюду были камеры слежения, а система коридоров выглядела запутанной, но Торн хорошо ориентировался, и минуты через три они добрались до «лабораторного помещения номер один», представлявшего собой просторный зал, заставленный какими-то собирающими антеннами, фокусаторами и другой аппаратурой, больше похожей на навигационное оборудование, чем на исследовательское.
Посреди зала на массивном постаменте находилась сфера из прозрачного материала. К ней было подведено множество разноцветных трубок, на которых гроздьями висели датчики — радиометрические, расходные, датчики давления и еще много таких, о назначении которых Ферлин даже не догадывался.
Когда подошли к сфере ближе, Ферлин заметил слева в отдельной выгородке из золотистого пластика оператора, сидевшего за большим терминалом со множеством мониторов.
Он был без защитного комбинезона.
— Ну вот мы и на месте, — сказал Торн чуть искаженным маской голосом. Потом поднял руку, и оператор включил подсветку сферы, которая озарилась чуть приглушенным голубоватым светом.
— Можно подойти ближе? — спросил Ферлин.
— Да, вон до той желтой линии на полу.
— Понятно.
Ферлин сделал еще пару шагов и остановился в полуметре от предупреждающей границы. Что было за ней?
— За этой чертой защитного костюма может быть недостаточно.
Ферлин кивнул, глядя на паривший внутри сферы силуэт. По виду это был человек, но черты лица его казались слабо прорисованными. Силуэт был достаточно прозрачен, чтобы заметить внутренние органы, которые заметно отличались от человеческих и по форме, и по размещению внутри тела, и даже по количеству. Некоторые из них пульсировали.
— Он видит нас?
— Не только видит, но и пытается воздействовать на нас.
— А что внутри сферы?
— Специальный охлажденный гель, насыщаемый метаном, азотом и углекислым газом.
— Это помогает ему выживать?
— Это помогает нам удерживать его в состоянии полусна, в противном случае он бы всех уничтожил, а потом погиб сам.
— От чего?
— Их убивает кислород. Давайте я отведу вас взглянуть на другого.
— Такого же?
— Сами увидите. Подождем, пока погаснет подсветка, а потом будем двигаться спиной вперед.
— До двери?
— Нет, до красной черты.
Свет в сфере погас, и Торн начал пятиться, а следом за ним и Ферлин. Капитан обещал его удивить, и он удивил. Можно было не сомневаться, что задание, подобное тому, к которому его готовили, Ферлин не выполнял никогда.
Были в этом какой-то волнующий интерес и одновременно опасения, что придется противостоять чему-то такому, чего Ферлин совсем не знал.
Снова оказавшись в коридоре, они прошли еще полсотни метров и добрались до «лабораторного помещения номер два», обстановка которого практически полностью повторяла обстановку предыдущего зала. Те же антенны, фокусаторы, сфера в центре зала и оператор в загородке.
Когда Ферлин остановился перед желтой линией, Торн дал оператору знак, и в этой сфере тоже зажглась подсветка.
Увидев этот силуэт, Ферлин от неожиданности едва не сделал шаг назад. Левая сторона лица этого существа была обезображена, а левая половина тела деформирована так, будто прозрачный силуэт начал подтаивать.
— Что с ним случилось?
— Я расскажу, но сначала обратите внимание на его внутренние органы.
— Ух ты! — произнес пораженный Ферлин. Отвлеченный внешними повреждениями, он и не заметил, что так сильно отличало этого субъекта от предыдущего. Его внутренние органы имели правильную геометрическую форму и больше напоминали схемы печатной платы из какого-нибудь электронного прибора.
— И обратите внимание, Ферлин, у этого существа напрочь отсутствует система выделения.
— Он что же, какой-нибудь робот?
— Нет, он представитель той же породы, но уже значительно усовершенствованный. Сами они называют это форматированием.
— Они называют?
— Да. Именно этот субъект смог рассказать нам очень многое.
— А выглядит поврежденным.
— Это повреждение появилось у него год назад, когда в него выстрелили из портативного излучателя. Дежурный слишком испугался и не обратил внимание на регулировку, в результате заряд оказался слишком мощным.
— Видимо, был существенный повод?
— О да. Обычно допрос проводился с использованием спецсредств — вот этих фокусаторов, которые вокруг нас. Мы пробовали разные виды жестких излучений в самой малой дозировке, чтобы побудить их к сотрудничеству. И вот во время одного из сеансов, когда этот субъект охотно давал показания и как будто демонстрировал свою лояльность, наши специалисты вдруг стали падать один за другим — как кегли. Всего пять человек. Оператор ударил по аварийной кнопке, впрыскивающей шоковую дозу кислорода в сферу, но это не подействовало и субъект успел ударить еще троих. Вот тогда перепуганный оператор просто разрядил в сферу излучатель.
— А сколько людей находилось в зале?
— Двадцать человек. Разумеется, они стали разбегаться в самом начале атаки, но многие из них тоже пострадали.
— Судя по тому, сэр, как у вас тут все налажено, эти методики давались вам дорого.
— Да, потери были велики, и, что самое неприятное, теряли не просто солдат, простите мне этот вынужденный цинизм, теряли лучших специалистов самых разных профилей. Что называется — штучный товар. Мы их вылавливали по всему планетному сектору, проверяли, отсеивали, а потом — бац и этот мерзавец убивал их одним словом или даже взглядом.
— И как они это делают?
— Мы до конца не разобрались. Но при определенных условиях они могут изменять структуру материи, например сделать часть органов атакуемого человека каменными — в буквальном смысле. И все. Чего только не находили потом при вскрытии — и булыжники, и кристаллы, и металлические фрагменты размером с кулак. Причем, если на первом этапе эти включения повторяли по форме атакованные органы, то с течением времени, скажем, часов через пять-шесть, они как будто сжимались и приобретали более округлые формы. У нас в спецархивах имеется целый раздел с этими объектами.
— А тот второй, он тоже дает показания?
— Нет, практически молчит, если не считать его высказывания на «предзвуке» — по сути речи с помощью трехмерных операторных фонем. Но как удалось выяснить позже, это было нечто вроде ругательств.
— Даже спецсредства не помогали?
— Не помогли. Более примитивный субъект был готов умереть под пытками, но не сказать ни слова.
— И он также был опасен во время этих сеансов?
— Да, он также был опасен. Но его подводили внешние параметры поведения — эмоции. По нему сразу было видно, что он готовит какую-то гадость, поэтому потери от его атак были сведены к нулю, если не считать нескольких сотрудников, получивших ожоги. К счастью, только поверхностные. Давайте выходить отсюда, Ферлин, этот Номер Два начинает нас прощупывать.
— Да, я тоже начинаю чувствовать что-то такое, — признался Ферлин.
— Если у него есть достаточно времени, не помогут даже маска и костюм.
— Отходим так же — спиной вперед?
— Именно.
Они стали двигаться к выходу.
— А как же оператор?
— Оператор закрыт от него стойками с аппаратурой, к тому же ячеистый защитный слой на пластике загородки в тысячу раз толще, чем на наших костюмах.
Лишь когда они снова оказались в коридоре, Ферлин сумел перевести дух, а до этого его грудную клетку будто сжимала некая невидимая сила.
— Это он так давил? — спросил Ферлин.
— О да! — подтвердил Торн и снял маску, обнажив взмокшее от пота лицо. — Снимайте маску, в лабораторию мы больше не пойдем.
Ферлин с удовольствием избавился от маски, и Торн улыбнулся.
— Я выгляжу так же, как вы, сэр?
— Да уж, этой парилки никому не избежать.
— Интересно, как он себя чувствует в этой сфере? — спросил Ферлин, когда они возвращались к предбаннику.
— Хреново он себя чувствует.
— А почему?
— Как бы вы себя чувствовали, если бы попали в плен к стае обезьян, которые посадили бы вас в грязную яму и кормили какими-нибудь насекомыми?
— Мы действительно похожи на стаю обезьян?
— Для него — да.
— Кто такие эти существа? Откуда они?
— С ними сталкиваются довольно часто, но те, кто познакомился с ними поближе и запомнил эти встречи, попадают в руки психиатров. Про истории с похищениями слышали?
— Совсем немного.
— Мы думаем, это их работа. Жертвы похищений обычно рассказывают о том, что их подвергали хирургическому вмешательству, причем те, кто это помнит, подвергались вмешательству без наркоза.
— Они специально мучили людей?
— Может, специально, а может… Вот мы и пришли.
Коридор закончился, дверца предбанника отъехала в сторону, и Ферлин с Торном вошли в помещение, где смогли избавиться от костюмов, а потом вышли с другой стороны и направились к лифтам.
— Так вот я продолжу. Пока неясно, то ли наркоз не подавался из-за технических сбоев, то ли это делалось намеренно, чтобы снимать какие-то дополнительные параметры, но факт остается фактом: подавляющее большинство тех, кто рассказывает о похищении, получили болевой шок.
— А у тех, у кого наркоз сработал, никаких воспоминаний не остается.
— Вот именно. Здесь направо, а вон там уже налево.
— У этих тоннелей такая запутанная схема, что это выглядит как средство защиты.
— В нашем деле лишнее средство защиты не помешает, — улыбнулся Торн.

Глава 78

Когда Ферлин с Торном вернулись в кабинет капитана, коробок от обеда не было, а на журнальном столике стояли два закрытых крышками стаканчика.
— Это кофе. Вы пьете кофе, Ферлин?
— Я солдат, сэр, я пью все.
Ферлин с облегчением опустился в кресло и вытянул ноги.
— У вас в жилой комнате будет такое же, — сказал Торн, садясь в другое кресло.
— Спасибо, сэр.
Ферлин снял крышку и, едва понюхав напиток, удивленно воскликнул:
— Да он настоящий!
— Конечно, настоящий, у нас все настоящее, — подтвердил Торн. — Вы же видели, в каких условиях приходится работать нашим людям, было бы несправедливо лишать их еще и натуральной еды.
Пару минут они молча пили кофе, Торн ждал новых вопросов, но понимал, что увиденное Ферлином для обычного человеком могло стать шоком, поэтому требовалось немного времени, чтобы тот пришел в себя и разложил все по полочкам.
— Вы можете рассказать, сэр, как же удалось поймать таких опасных существ? И где их взяли — прямо у нас?
— Тут целая эпопея. Дело в том, что там, где они охотятся на своих жертв для исследований, они практически неуязвимы, но где-то далеко в космосе существуют районы, где у них есть какая-то собственная жизнь и вот там они более уязвимы, чем и пользуются их отнюдь не безобидные соседи.
— Видимо, монстры под стать им?
— О да. И это тоже отдельная тема. Так вот там на стыке районов обитания наших «призрачных» субъектов и савояров иногда происходят захваты и похищения первых.
— Но как? Про савояров я знаю немного, но у них даже нет больших государственных образований. Они разбросаны на отдельных планетах и даже материках.
— Это так, они, в отличие от нас, не занимают целые планетные секторы, но у них есть специалисты неформального воздействия. Попросту — колдуны.
— Вот откуда у вас столько литературы по оккультизму, — кивнул на книжную полку Ферлин.
— Да, литературы много, но толку мало. Разобраться в неформальном воздействии трудно или невозможно без специальный подготовки. Но мы работаем с фактами. Эти савоярские специалисты ухитряются пленять даже самых высокоформатированных призрачных существ, а потом меняют пленников на что-то полезное для себя или своего племени.
— Похищение с целью выкупа.
— Вот именно. Для них это банальщина — обычное дело. Не то чтобы они делали это каждый день, но такие вещи случаются. Какое-то время назад, но задолго до нас с вами до этих мест добралась СГБ и начался постепенный сбор информации. Несколько раз ниточки обрывались — агенты исчезали. Программы закрывали на долгие годы, но потом открывали снова и все повторялось. В конце концов, удалось создать устойчивую агентурную сеть и после этого СГБ стала пытаться совершить покупку таких пленников с целью переправки к нам. Об удивительных возможностях этих существ уже знали, поэтому испытывали немалый интерес. Но опять же, делалось все без постоянного и должного контроля, поэтому доставка все время срывалась по каким-то причинам. И вот однажды один из агентов сумел, что называется, перекинуться парой слов с высокоформатированным пленником, которого держали в обычной клетке — тамошние специалисты умеют как-то обезопасить себя.
— Понимаю, — кивнул Ферлин.
— И этот пленник сказал нечто, что заставило всех забеспокоиться, а именно: в планах этой мощной цивилизации было намерение закрыть программу людей.
— То есть?
— Они утверждают, что имеют отношение к формированию нашей породы, а теперь решили эту программу закрыть, оставив только савояров, каттингов и еще какие-то неизвестные нам проекты.
— То есть людей уничтожат?
— Да.
— И когда об этом стало известно?
— Лет двадцать назад. И все это время не прекращались интенсивные попытки купить и вывезти пленников. Именно тогда и был создан «спецотдел», поскольку внутри СГБ развелось огромное количество заброшенных каттингами «кротов».
— И каттингам такое положение дел на руку.
— Ну разумеется. Одолеть муглов руками могущественной цивилизации — что может быть желаннее? Поэтому они прилагали отчаянные попытки узнать о «спецотделе» больше.
— Чтобы срывать доставку призрачных пленников?
— Да. И в том же направлении действовали сами призрачные. Причем, если каттингам требовалось узнавать маршруты, чтобы послать перехватчики, то призрачные действовали иначе — корабль приходил на автопилоте, но живых в экипаже не было. Не оставалось, разумеется, и следов секретных пассажиров. А последние два раза они даже не тронули команду — все сопровождающие были уверены, что пленники в метановом бункере, а по прибытии там ничего не оказывалось, хотя система контроля демонстрировала все показания датчиков, как будто пленники на месте.
— Тонко, — покачал головой Ферлин.
— Очень тонко. Похоже на издевку.
— Но как же удалось все это провернуть?
— Пришлось обратиться к тем специалистам, которые могли контролировать призрачных пленников.
— То есть тем, кто их поймал?
— Именно. И тут прошло без сбоев. Колдун находился возле метановых бункеров все время рейса, и мы получили долгожданный груз в целости.
— А что же ему пообещали, чего он не мог сменять на пленников у себя дома?
— В тонкости меня не посвящали, но вроде бы ему оказалось достаточно того, чтобы посмотреть наш мир и получить кучу подарков. Например, он захотел перевезти к себе на планету пару автомобилей.
Ферлин только покачал головой, но вслух удивления не высказал. Чем больше ему рассказывал Торн, тем более он осознавал важность предстоящего задания, а страх и неуверенность уходили, как в те моменты, когда он прикладывался к окуляру оптического прицела.
— Но на этом все не закончилось, — продолжил Торн после паузы. — Противник не уставал искать лабораторию, где содержался пленник, а однажды на одной из наших планет с базы поднялся бомбардировщик и ударил по размещенному в горах секретному объекту галлиевой бомбой, оставив на месте горы огромный кратер.
— Но там было пусто?
— Не совсем, там работали над другой программой, но самым неприятным оказалось то, что бомбардировщик стоял на хранении и кто-то сумел взломать систему блокировки на арсенальных складах, выписать галлиевую бомбу, доставить ее в обход систем автоматизированного контроля, загрузить на бомбардировщик, снова пройдя сквозь контроль, ну и так далее — целая система немыслимых, скажем так, подвигов.
— Никаким каттингам это не под силу.
— Это не под силу даже директору СГБ, будь он агентом каттингов.
— Значит, призрачные?
— Помня об их фокусах с незаметным изъятием собственных сограждан, напрашивается именно такой вывод.
— Думаете, они ошиблись и успокоились, решив, что дело сделано?
— Мы можем думать все, что угодно, Ферлин, но в данной ситуации нам остается лишь выполнять свою работу. В любом случае информация нами была получена и пленник подтвердил намерения призрачных ликвидировать людей. Он много рассказал об их исследовательских программах и о том, как появлялись гризотты, нороздулы, фризонталы и инсайдеры.
— Именно в такой последовательности?
— Именно в такой.
— А наши местные инсайдеры знают об этих планах?
— Теперь знают.
— И что?
— Полагаю, им все равно, ведь им ничего не угрожает. Они живут отдельным изолированным сообществом, и если место людей займут, скажем, савояры, в их жизни мало что изменится.
— А соседи призрачных, сэр, вы хотели рассказать о них.
— Самые ближайшие — роллемеры, органические, внешне похожие на призрачных, но по мнению нашего пленника — плохо организованные и склонные к анархии. У них нет единого государства, они живут племенами и лучшей из доблестей считают грабеж и воровство энергии. Развиты высоко, но бессистемно. Что это означает, я не очень понял. Многое из полученных данных еще приходится осмысливать — у нас просто отсутствуют многие понятия, которыми призрачные оперируют с легкостью.
— А принципиально мы можем это когда-нибудь освоить?
— Высокоинформативное общение?
— Ну, хотя бы предзвук, трехмерные операторы…
— Специалисты говорят, что да, но нужны особые обучающие программы и множество поколений практического использования.
— Не быстро.
— Не быстро, — согласился Торн. — Другие соседи призрачных еще более непонятны — джаверы. Космические скитальцы.
— Скитальцы?
— Да, они свободно путешествуют в космосе безо всяких технических средств и представляют собой, как утверждают местные савояры, неких червей желеобразного или газообразного вида. Причем на своей родной планете они именно желеобразные, а вот в космосе и других чуждых средах могут быть просто светящимся потоком.
— Чем же они занимаются с такой странной внешностью?
— О, они много чем занимаются, в плане добычи. Они атакуют все, где можно получить высокоорганизованную энергию. Электростанции на протонных потоках, корабли с кварцевыми накопителями, в крайних случаях даже обычную органику. Джаверы разумны, обладают способностью к телепортации, и дальность телепортацицонного прыжка зависит от того, насколько хорошо поел джавер — от количества энергии.
— Они и на наши корабли нападали?
— Возможно. Как говорят наши источники — здесь, в подвале, нападение джавера может никак не проявляться, пока вдруг не останавливаются двигатели и не гаснет вся аппаратура. Пираты высасывают всю энергию и уходят, редко когда нападая на экипаж. Тем не менее известны случаи, когда джаверы захватывали корабли призрачных, выстраивая коварные ловушки из разного рода силовых полей. Наш источник рассказывал подробнее, но понять больше, чем я сказал, наши специалисты не смогли. Слишком большая разница в технологическом уровне и в уровне общего развития.
— Интересно, зачем он дает информацию? Почему не откажется, как его менее развитый товарищ?
Торн улыбнулся.
— Мы задавали ему этот вопрос, и он ответил. Он сказал, что даже в этой тесной сфере он может жить, а его напарника могут уничтожить за упрямство.
— Все как у всех?
— Да, все как у всех. Такие разные подходы в сходных ситуациях проявляются и у людей, и у каттингов. Правда, вот инсайдеры могут все рассказать про любых союзников, у них насчет этого никаких запретов. Но что касается секретов инсайдерского сообщества, тут полный молчок.

Глава 79

Танкетка бодро постукивала гусеницами, разгоняясь на пологих уклонах, и чуть поддымливала двигателем там, где приходилось тащить прицеп в гору, но по мере движения на восток местность становилась положе и рывков на сцепку приходилось все меньше. Водитель вовсе перестал нервничать и даже завел разговор с сопровождающим — лейтенантом Маллинзом о перспективах войны с муглами.
— Который год бьемся, сэр, а конца все не видно.
— Мы лишь удерживаем фронт, а основные события происходят в других местах, капрал.
— Значит, и дальше будем ни туда ни сюда?
— Я же говорю, здесь вялотекущая фаза конфликта, и ни одна из сторон не желает перебрасывать сюда значимые силы и активизировать действия.
— Но почему, сэр? Навалились бы большой силой и разом сбросили муглов с Глории, а потом бы поехали воевать в другое место.
Маллинз вздохнул. Будь водитель наемным савояром, он просто приказал бы ему заткнуться, но тот был нороздулом — капралом с тройным маркером за участие в больших кампаниях. Неудивительно, что течение здешней вызывало у него вопросы.
— Существует планетарная стратегия, капрал, мы можем выхватить эту планету и оказаться, скажем так, в тылу у противника — в планетарном плане.
— То есть, сэр, на таком огромном фронте, где вместо дотов целые планеты?
— Да, вы совершенно правы.
Танкетка подпрыгнула на скрытом в траве булыжнике, и сзади лязгнула сцепка.
— От, жеж, тяжелая, зараза! — посетовал водитель. — Говорил я вашему начальнику — возьмите тягач, тот бы эту бандуру, как игрушку на веревочке тащил. Но начальник сказал, что важна скорость. А какая тут скорость, на этих булыжниках? Корпус-то у нас дважды битый, считай, сварной. Еще раз покрепче тряхнет и швокрень выдернет. Днем бы я, конечно, эти булыжники не пропускал, но ночью-то как? Экран же плоский.
— А почему вы не наденете очки? В них все было бы как днем.
— Нет, сэр, очки хороши на пятнадцать минут дороги, а потом просто перестаешь соображать, и все тут. У них же там внутри… — водитель постучал пальцем по стойке корпуса, — виртуальная реальность, а как она на живого норза действует, никто никогда не проверял.
В конце концов, казавшийся бесконечным монолог водителя был прерван командой капитана Двоора по громкой связи.
— Муравей, доверните вправо на двадцать градусов и останавливайтесь через сотню метров.
— Муравей понял, сэр, — отозвался водитель и стал выкручивать руль.
Покачиваясь на неровностях и скрипя всем корпусом, танкетка забралась на возвышенность, и водитель заглушил двигатель. Стало слышно, как справа и слева, поравнявшись с танкеткой, заглушили двигатели бронемашина с механиками и внедорожник капитана Двоора.
Лейтенант выбрался из танкетки и походил по траве, чтобы размять затекшие ноги.
— Ты в порядке, Марк? — спросил подошедший Двоор.
— Да, сэр, все нормально.
— Ну, значит, будем разворачиваться. Сержант Ковур!..
— Я здесь, сэр, — вынырнул из темноты механик.
— Отцепляйте аппарат и разворачивайте, это крайняя точка — дальше нашим машинам двигаться нельзя, броневик пойдет своим ходом. Как только удостоверимся, что станция признала его за своего, ты, Марк, и сержант Ковур догоните его на скутере и будете двигаться до рубежа в три тысячи метров. После чего включите ему скоростной режим и, если будет возможность, проследите весь ход операции. Даже если его подстрелят, нам будет интересно, как они это сделают и какими средствами.
— С трех тысяч мы мало что увидим, сэр, — сказал лейтенант, глядя, как механики деловито разворачивают прицеп, делая из двухколесного — четырехколесное транспортное средство.
— Ближе подходить нельзя, там начинается зона эффективного огня пушек «гассов».
Когда на броневик поставили все колеса, его двигатель завели, и механики стали прислушиваться к работе механизма.
— Ну что, Ковур? — просил капитан, подходя к бригадиру.
— Работает нормально, сэр. Минуты через три прогреется и можно будет стартовать.
— Навигацию смотрел?
— Да, блок в порядке, сейчас держит три спутника, скоро подключатся еще два — не промажем ни в коем случае. Гуги, давай сюда скутер.
Названный Ковуром механик подбежал к броневику и снял с навесного крепления электроскутер с шипованными колесами, на котором сержанту Ковуру и лейтенанту предстояло следовать позади заминированного броневика.
Пока прогревался двигатель автомобиля-фугаса, Ковур и Маллинз сели на скутер и надели теплые шлемы — холодный ветер усиливался.
Наконец, один из механиков дернул рычажок на выносной панели, и, дрогнув всем корпусом, броневик покатился вперед, а двое на скутере еще ожидали какое-то время, пока машина со взрывчаткой не отъедет на безопасное расстояние.
— Двести метров! — сообщил Двоор, глядя на монитор портативного дистанциомера. — Поехали!..
Сержант опустил на глаза ночные очки, и скутер покатил в темноту, оставив остальных в напряжении вслушиваться в удаляющиеся звуки.
С каждой секундой автомобиль-фугас все ближе подходил к границе контроля артиллерийской орбитальный станции, и скоро должно было определиться — сошел ли трофейный корпус за своего или будет уничтожен точным выстрелом.
Сидя позади сержанта Ковура, лейтенант Маллинз отметил, что посадка на скутере была куда удобнее, чем в закрытой кабине танкетки. Здесь, конечно, было холоднее, зато не так трясло — сержант вел скутер по одной из колей, проложенных автомобилем-фугасом.
Отодвинув край перчатки, лейтенант посмотрел на ручной навигатор — до границы оставалось четыреста метров, а машине всего двести. Двести метров это много, осколки потеряют пробивную силу, но если накроет оторвавшимся колесом — мало не покажется.
— Ах ты зараза! — воскликнул вдруг сержант и вильнул, а по его куртке словно забарабанил град. Потом пару раз что-то шваркнуло по шлему лейтенанта и тут же все прекратилось.
«Ледянки», — догадался Маллинз. Бабочки-ледянки жили в жесткой траве местных пустошей и, чтобы их не срывало холодными ветрами, имели крючья на лапах и концах крыльев.
Селились бабочки колониями, поэтому, взлетая все разом, могли ошкурить поверхность движущегося автомобиля.
Отвлекшись на бабочек, лейтенант пропустил момент прохождения броневиком границы и, глянув на навигатор еще раз, понял, что и они, и броневик катят уже по территории контроля, и поскольку никакого обстрела не было — маркеры сработали.
— Я буду догонять понемногу! — прокричал старшина.
— Давай! — крикнул в ответ Маллинз.
Они прибавили ходу, и теперь скутер стало слегка подбрасывать — в траве начали попадаться небольшие камни.
Щелкнув переключателем на своих очках, лейтенант выглянул из-за плеча сержанта, но ничего не увидел, до броневика было далеко. Они взобрались на горку, съехали с нее, и тогда лейтенант отчетливо разглядел силуэт броневика в пятидесяти метрах впереди, тот ехал ровно, почти не раскачиваясь, однако пока его скорость была всего пятнадцать километров в час — так было задумано до выхода фугаса на дистанцию прямого броска.
Монотонная езда успокаивала, и несмотря на холод, лейтенант даже вздремнул, а когда очнулся, то ему показалось, что начало светать — такой яркой была панорама в очках. Оказалось, что сбились настройки и лейтенанту пришлось их подправить.
Теперь они ехали уже в тридцати метрах позади броневика, и было заметно, как фонит в инфракрасном спектре его гигантский двигатель, пожирающий топливо с аппетитом железнодорожного локомотива.
— Ну что, пора? — крикнул сержант.
— Через минуту! — ответил лейтенант, сверившись с показаниями навигатора.
Они выждали еще немного, потом сержант пришпорил скутер и, когда они поравнялись с левым бортом автмобиля-фугаса, коснулся рычага на выносном пульте, после чего мотор броневика начал развивать мощность.
Его низкий рокот превратился в рев, который, без сомнения, слышали не только на базе муглов, но и оставшиеся позади капитан Двоор с механиками.
Сержант стал разворачивать скутер и, заехав на небольшую возвышенность, остановился. Отсюда они с лейтенантом могли видеть все, что происходило с броневиком.

Глава 80

Сообщение от агента Рикса пришло накануне. В этот раз он подтверждал готовность противника применить против базы автомобиль-фугас и даже выдал временной интервал — в ближайшие сорок восемь часов.
Дискутировать дальше о личности вновь появившегося Рикса смысла не было, поскольку не реагировать на такое предупреждение нельзя.
— Полагаю, они проведут атаку ночью, — сказал Горн. — А наводить будут с помощью спутниковой навигации.
— Направление нам тоже известно — из долины, — добавил Штоллер со своего стула у стенки.
— Значит, осталось усилить нашу огневую мощь на позициях, — подвел итог полковник Весник. — Сейчас у нас постоянно стоят две зенитные танкетки, «гасс», «стрейлис» Скотта — он с пушкой, и «грей» сержанта Шойбле. Они со Скоттом меняются. С темнотой нужно вывести еще один «гасс» и «грей» лейтенанта Хирша. Тогда мы будем во всеоружии.
— Не слишком ли жирно для одного броневичка? — уточнил Горн. — Вдруг они попытаются придумать какой-нибудь удар с другой стороны?
— С озера?
— А почему нет? Наш осведомитель может этого не знать или напротив — намеренно отвлекать наше внимание в другую сторону.
— Значит, будем иметь это в виду. В случае необходимости перебросим часть сил через вторую проходную. Нужно поставить на готовность человек десять с гранатометами, на случай если полезут тяжелые цели.
— Из-под воды? — улыбнулся Штоллер.
— А кто его знает? — пожал плечами Весник. — Могут подойти на скоростных катерах.
Они немного помолчали, каждый по-своему представляя атаку с воды, но выглядело все это не очень правдоподобно, ведь, даже высадившись и поднявшись по обрывистому берегу, противник наталкивался на обширный участок, заваленный каменными глыбами, где даже средний робот мог продвигаться приставным шагом.
— Если цель будет хорошо бронированной, лишняя огневая мощь на основном направлении нам не помешает, — сказал Весник.
— Но мы не должны атаковать сразу и яростно, демонстрируя, что давно ждем этого нападения, — добавил Штоллер.
— Да-да, подставлять агента нельзя, — согласился Горн.
— При том, что передача шла не через спутник, а напрямую, — сообщил Весник, подходя к монитору. — Он шпарил почти в открытую, идя на непосредственный риск.
— Значит, нужен хороший сценарий, — предложил Горн. — Сначала как бы нехотя вступает зенитка, потом с перепугу не прицельно ударят пулеметы «гасса», а уже потом начинается прицельный огонь из всех стволов. Так это будет больше походить на отражение неожиданной атаки.
— Хороший сценарий, — кивнул Весник. — Осталось пойти и довести это до исполнителей.
Еще раз обсудив детали, штабная группа перенесла эту схему на бумагу и, разделившись, разошлась по подразделениям проводить подготовку личного состава.
Несмотря на то, что все старались держать в секрете, к обеду весь гарнизон знал о готовящейся ночью атаке. Больше всего деталей знали пилоты роботов, но как их ни расспрашивали, они молчали — об этом их лично предупредил Горн:
— Вы люди особые, на вас лежит главная ответственность за исход обороны базы, поэтому держите язык за зубами. Да, мы знаем, что нас здесь мало и за каждого солдата могут поручиться все остальные, однако на весы положено само существование базы, поэтому ни слова, ни полслова.
В сумерках на позиции стали выдвигаться дополнительные роботы. Те, что стояли на караульных позициях, там и оставались, а для выведенных на фланги «греев» были сооружены специальные укрытия из веток.
Джеку в этот раз важного задания не дали, но приказали вывести «таргар» из парка и оставаться на месте, чтобы в случае необходимости вдвинуться через одну из проходных.
Когда стемнело, он забрался в кабину и подключился к частоте, где переговаривались командиры и пилоты роботов. Затем настроил инфракрасную камеру так, чтобы через забор рассматривать долину, откуда предполагалось появление противника.
Сначала Джек вглядывался очень внимательно и не отвлекался на проходивших мимо солдат, которых ловила кормовая камера. Но вскоре он утомился и заскучал, а потом пристегнулся ремнем к спинке и стал подремывать.
В эфире тоже ничего не происходило, если не считать майора Горна, который время от времени предупреждал, чтобы на постах не спали.
Лучше бы он этого не говорил, поскольку Джеку казалось, что именно эти фразы его и убаюкивали. Он уже начал засыпать, балансируя на границе, где реальность плавно перетекает в сновидения, когда услышал произнесенную кем-то фразу:
«Вижу цель!»
Кажется, это был кто-то из пилотов «гассов», и сразу посыпались подтверждения на разные голоса:
— Вижу цель отчетливо!
— Скорость уточняется!
— Смещение три градуса!..
— Тридцать пять метров в секунду!..
— Дистанция уточняется!
Не дожидаясь уточнения дистанции, замолотил крупнокалиберный пулемет «гасса» на левом фланге. Трассеры пошли веером, значительно выше цели, как того и требовал майор Горн.
Застучали зенитки, которые пока плохо видели прижимавшуюся к земле цель, однако целый сноп выпущенных ими снарядов осветил местность, по которой, подпрыгивая, неслась неведомого вида конструкция, при этом издавая рев, как какой-нибудь доисторический носорог.
Ударила легкая пушка «стрейлиса», затем ухнул «гасс». Его снаряд чуть запоздал, и во вспышке взрыва Джек увидел отчетливый силуэт мчавшейся на них машины, оказалось, что у нее ну просто огромные колеса!
— Дистанция пятьсот сорок!..
Один за другим ударили пушки «гассов», но снова с опозданием. Прыгающий монстр продолжал стремительно сокращать дистанцию, и вот, словно синяя молния — выстрел из гаусса, а затем яркая вспышка и удар, от которого дрогнула земля и отключились цветопередающие устройства.
Всего на мгновение, а когда включились, Джек увидел лишь уходящие в небо прогорающие протуберанцы и летящие салютом брызги расплавленного металла.
Спустя мгновение по забору хлестнула ударная волна и прокатилась по территории базы, угасая в кронах деревья, среди кунгов, грузовиков и домиков.
Джек перевел дух, полагая, что все закончилось, но неожиданно увидел мчащееся, как ему показалось — прямо на него, огромное пылающее колесо. Из-за бешеного вращения от него отлетали горящие куски покрышки, и это было похоже на прорвавшуюся в атмосферу комету.
Джек даже про пулемет забыл, хотя какая от него польза, и тут снова — бззз! И голубая молния, теперь уже с левого фланга, разнесла колесо вдребезги, лишь пара обломков врезалась в сборные конструкции забора.
— Всем спасибо! Отличная работа! — спустя полминуты произнес полковник Весник.
— «Таргар», артплатформы «двадцать четыре» и «восемнадцать» — к проходной, — добавил майор Горн. — Нужно проверить прилежащую территорию.
— «Таргар» понял, выполняю, — отозвался Джек.
— Платформы приняли, выходим к проходной, — ответил один из водителей танкеток.

Глава 81

Город Аркаик встретил Рудольфа Веллингтона шумом центральной площади, довольно большой, но тесной из-за размещавшихся тут же городского базара, автобусной компании и перевалочного транспортного узла с настоящим краном, который ежеминутно разгружал или загружал какой-нибудь грузовик.
Шум моторов, скрежет крановой балки, зычные голоса рыночных зазывал создавали столь знакомую Веллингтону картину недоколонизированных планет, где привнесенная культура и технологии удивительным образом подгонялись под местные условия.
Едкий запах выхлопов от тяжелых грузовиков перемешивался с вонью горелого нутряного жира, на котором, недалеко от стоянки автобусной компании, жарили местные пироги и их расхватывали занятые торговцы.
Веллингтон не без удовольствия окунулся в эту суматоху и двинулся вдоль рядов, делая вид, что присматривается к товару, но главным образом прислушивался к тому, как говорят местные, запоминая не слышанные прежде слова и привыкая к здешнему произношению.
Между делом он также отмечал, как одеваются жители Аркаика и как часто здесь появлялись люди, которых называли бледнолицыми.
Оказалось, что довольно часто. Это был каждый десятый-двенадцатый посетитель рынка, и одевались они как савояры, поэтому специального стиля Веллингтону не требовалось. Он и так уже был одет как житель Аркаика, оставалось сменить ботинки на короткие сапоги. Впрочем, и в ботинках здесь тоже ходили, правда, не в фабричных, а сшитых в небольших обувных мастерских, которых даже на базаре было несколько штук.
— Почем пара сапог? — спросил Веллингтон, останавливаясь возле лотка старьевщика.
— Вот эти тридцать бали, вот эти и вовсе по десять! Даром отдаю, капран! Бери, не пожалеешь!
— А не гнилые? Ты их не в болоте нашел?
— О, да ты из Габеркуна?
— Как догадался?
— Ты говоришь как габеркунец, они там все шепелявые!
— Точно, от тебя ничего не скроешь. Я возьму вот эти.
— Тридцать бали!
— Сдача с полтинника будет?
— Будет! Опять по-вашему заговорил! Это в Габеркуне говорят «с полтинника», у нас говорят — «с пятьдесят».
Получив сдачу «с пятьдесят», Веллингтон забрал поношенные сапоги и прямиком отправился в ближайшую мастерскую.
— Чего изволите, господин хороший? — спросил его приказчик, встретив прямо на крыльце и выхватив поношенную пару.
— Да вот обновить бы надо.
— Прошу вас, господин хороший, проходите, — заулыбался зазывала и распахнул перед посетителем дверь.
— Эй, Бноб! Бноб, к тебе клиент! — закричал он, и едва Веллингтон прошел в зал, где стучали молотками человек двадцать мастеров, перед ним возник всклокоченный савояр лет тридцати пяти.
— Да башку-то причеши! — набросился на него приказчик. — Перед клиентами стыдно!..
— Не стыдно, они у меня от рождения такие, — отмахнулся Бноб. — Идемте, господин хороший, снимем вашу мерочку.
И приняв от приказчика сапоги, мастер повел Веллингтона через зал, где помимо стука молотков раздавались завывания швейных обувных машин и крики мастеровых, отчего Веллингтон не мог разобрать того, что говорил ему шедший впереди мастер. Оставалось только кивать из вежливости, однако и так было понятно, что Бноб говорил «за жизнь».
Когда они пришли к рабочему месту Бноба, тот посадил Веллингтона на кресло для клиентов, а сам расположился на короткой табуретке и стал рассматривать пару сапог.
— Не ваша обувка-то?
— У старьевщика купил.
— А зачем сапоги-то, ботиночки у вас еще хорошие?
— Надоели, — просто ответил Веллингтон, чтобы не запутаться в тонкостях местной обувной тематики.
— Редко такое слышать приходилось, но — приходилось! — улыбнулся мастер и начал помогать клиенту снять правый ботинок.
— Откуда прибыли, господин хороший? Говор у вас не нашенский…
— Из Габеркуна, — рискнул Веллингтон.
— Точно! То-то я гляжу, вы будто шепелявите.
Подставив под ногу клиента колодку, мастер застегнул мерные ремешки и спросил:
— Так не тесно? Пошевелите ногой?
Веллингтон пошевелил и сказал:
— Нормально.
— Я тоже так думаю, одевайте ботиночек. Как сапожки чинить будем?
— Хорошо бы поменять всю подкладку.
— Ну понятно, сапожки-то чужими были, а будут вашими. Что с подошвой?
— Хорошую ходкую надо.
— Рекомендую резинбай, но она дорогая.
— Сколько?
— С работой в пятьдесят пять бали выйдет.
Веллингтон сделал вид, что раздумывает, но потом кивнул:
— Годится. Пусть будет, как у Гринцоя…
— А кто это?
— Это разбойник такой под Габеркуном на дороге безобразничал. К вам в город не наведывался?
— Ой, господин хороший, да у нас этого добра и своего хватает. Вон, Ливер Пафнути — на доске розыска висит.
— На доске розыска?
— Ну да, прямо на выходе с рынка.
— Злодей?
— Не то слово! За худой кошелек на нож посадит! Изверг, каких мало. Ну все, господин хороший, мерки сняты — зайдите через два часа.

Глава 82

Выйдя из мастерской, Веллингтон направился к выходу с рынка и вскоре увидел расклеенные на заборе фотографии местных преступников, которых разыскивала полиция. Здесь была целая галерея из полусотни лиц, и пройдя вдоль них, Веллингтон уловил систему, по которой одевался местный криминалитет. Войлочная шляпа с обвислыми полями, шнурок с серебряной пряжкой на тулье, короткая куртка с кожаными вставками на плечах, короткие сапоги. В общем, ничего нового — все это ему рассказали еще на базе, где было достаточно необходимой информации, но некоторые детали оказались полезны.
После галереи Веллингтон отправился искать место для ночлега и остановил свой выбор на одной из небольших гостиниц. Он сразу оплатил номер, осмотрел его и приметил пару дыр в стене, куда было удобно прятать пистолет.
В положенный час Веллингтон вернулся в мастерскую и, получив сапоги, остался доволен работой мастера. Сапоги подошли сразу, как будто и прежде были им ношены, но чаевых Веллингтон не оставил, забрав с собой даже ставшие ненужными ботинки — ему следовало выглядеть бережливым, ведь он приносил на переделку обувь, купленную у старьевщика.
В новой обуви Веллингтон чувствовал себя значительно увереннее, ведь это были стопроцентно местные фасон и стиль. Можно одеться в местную одежду, успешно подделать речь, но стоит промахнуться с обувью — и вся остальная маскировка идет насмарку.
По дороге в гостиницу Веллингтон подобрал также и подходящую куртку, решив что вместо кожаных вставок на плечах сгодятся и замшевые, все же он не хотел выглядеть как криминальная личность, ему требовался только намек.
Пришлось купить и шнурок на тулью, и серебряную пуговицу вместо фигурной пряжки, полными знаниями о которых Веллингтон не располагал, однако форма пряжки наверняка играла большое значение.
У себя в номере Веллингтон примерил все обновки и, пройдясь вдоль засиженного мухами зеркала, остался доволен своим внешним видом. Недельная щетина придавала ему законченный образ.
Следующим пунктом программы было погружение в местную криминальную среду, но не особенно глубоко, а лишь с целью сбора первичной информации. И этого этапа Веллингтон ожидал с особым волнением, ведь ему предоставлялась совершенно законная возможность выпить.
Впрочем, он уже знал, что останется в пределах дозволенного.
Найти подходящий кабачок-гадюшник, где собирались грабители и воры средней руки, оказалось нетрудно, обычно они располагались на вспомогательных территориях возле больших торговых площадей, вокруг которых кормились.
Такой же гадюшник оказался в районе складов недалеко от площади. Он не имел вывески, но внутри был зал с двумя десятками столов, треть из которых оказались занятыми. Посетители пили, закусывали и вели свои застольные беседы, хвалясь богатой добычей или планируя очередной набег.
При появлении постороннего разговоры притихли и все повернулись в сторону Веллингтона.
Его внешний вид слегка смутил бандитов. Против случайного прохожего хватило бы и окрика, но тут кричать никто не решался, все только переглядывались и покачивали головами, кривя испещренные шрамами лица.
Одного взгляда Веллингтону было достаточно, чтобы обнаружить троих бледнолицых, значит, это не был чисто савоярский клуб и можно было действовать по плану.
Остановившись возле стойки, посетитель положил на нее руку и сказал:
— Полбутылки стерха и бутерброды с рыбой вон на тот столик в углу.
— А если нет? — дерзко спросил кабатчик, глядя на чужака.
— А если нет, я тебя в доски закатаю, — негромко произнес посетитель и направился к выбранному столику.
Веллингтон знал, что происходит за его спиной. Кабатчик обменялся взглядом или каким-то знаком с самым авторитетным из присутствовавших в зале бандитов, и тот сейчас подойдет познакомиться с чужаком, как правило — в самой категоричной манере.
От тела потом избавлялись просто — выносили на задний двор, а ночью вывозили за город.
Веллингтон сел спиной к стене, так что ему было видно все заведение, и положил на стол шляпу, после чего пригладил волосы.
Он выглядел здесь чужим, но ровно настолько, насколько ему этого хотелось.
Веллингтон еще раз выразительно посмотрел на кабатчика, но тот отвел взгляд и принялся энергично натирать стойку, а из дальнего угла поднялся савояр и, надев шляпу, двинулся к чужаку.
Но Веллингтон даже не смотрел в его сторону и со скучающим видом ожидал заказ.
Савояр сел за стол чужака, и лишь после этого тот посмотрел на него.
— Это мой столик, я никого сюда не приглашал…
— Меня не нужно приглашать, я — Тукан, — просипел савояр и дернул щекой. — А ты кто такой?
— Я просто путник, зашел промочить горло, — ответил Веллингтон, отметив, что Тукан держит руки на коленях.
— Откуда ты, путник?
— Из Шарндана.
— А шепелявишь, как из Габеруна.
— Чего тогда спрашиваешь?
Тукан дернулся, но Веллингтон под столом перехватил его руку. На лице бандита сначала появилось выражение удивления, которое перешло в гримасу боли, однако он не проронил ни звука.
Веллингтон вывернул ему запястье, и стилет звякнул об пол. Из жала на пол вылилось немного яда.
Веллингтон отпустил Тукана и сел ровнее, а бандит принялся незаметно для окружающих растирать запястье.
— Поговорим? — предложил Веллингтон.
— Поговорим, если угостишь…
— Почему не угостить хорошего человека? Эй, кумарь, давай целую бутылку стерха и бутерброды с мясом. Я земляка встретил.

Глава 83

В этот раз кабатчик откликнулся сразу и тотчас притащил запотевшую бутылку местной горькой водки с двумя стаканчиками и блюдо с красиво разложенными бутербродами. Потом звякнул по столу столовыми приборами и убежал, не мешая серьезным людям беседовать.
— Ну, твое погоняло я слышал, а меня просто зови Руди, — сказал Веллингтон, и подняв оброненный Тесаком стилет, положил перед ним на стол.
Тот молча убрал его в карман, потом сорвал с бутылки пробку и разлил по стаканам.
— Будем! — произнес он нехитрый тост, и они выпили. Потом каждый отломил по кусочку от одного бутерброда, и они закусили.
— На север хочу податься, — сказал Веллингтон.
— На север? — переспросил Тукан и, сняв шляпу, положил на свободный стул. Это означало, что их общение переходит в разряд дружеской беседы. — Север он разный, Руди.
— Винцель.
— Винцель, — повторил Тукан и кивнул, а потом снова налил и они опять выпили.
Веллингтон почувствовал себя лучше, как будто к нему возвращалась молодость. Краски становились ярче, звуки отчетливее.
— Там заправляют политические, по нашим понятиям — совсем мутные.
— О как.
— А что, раньше разве не слышал?
— Слышал что-то, но меня это не касалось.
— А чем промышлял? — спросил Тукан, бросив быстрый взгляд на тулью шляпы Веллингтона. Тот это заметил.
— Решал вопросы. То там, то сям.
— Мокрушник, что ль?
Тукан хохотнул и налил еще, но по половинке.
— Всякое бывало, — со вздохом признался Веллингтон.
— Ну, знаю я пару деловых с севера. Ларс Протяжный, у него чисто наши дела, присматривает за всеми, чтобы все шло чин чином, без никакого беспредела. Старается, чтобы все было по-тихому, умно и красиво. Полиция там вообще не появляется, а если наезжают, сразу к Ларсу — он им отстегнет и они снова на боковую.
— Надежный? В долю входить с ним стоит?
Тукан опрокинул свою половинку, Веллингтон свою. Они шумно выдохнули, но закусывать не стали.
— Если по малому, то можно, а если чего серьезное… — Тукан покачал головой. — Я же тебе говорю — мутные они.
— Кто еще?
— Егерь.
— Егерь?
— Да, это у него погоняло такое, раньше он егерем служил где-то в заповеднике, но потом сбежал.
— Почему же он политический?
— Потому, что гребет все под себя. Хочет реально все получить, не что-то там по карманам шарить, а просто захватить территорию и править как губернатор какой-нибудь.
— А силы то у него на это есть?
— Силы имеются, — Тукан вздохнул. — Сил у него будь здоров. Бригада в пятьдесят бойцов, джипы, оружие — все как полагается.
— На что же их кормит?
— Так он же все подгребает, я ж тебе говорил. Деловые рыдают, отдают магазины, лавки, заводики. Так что денежки у него водятся, да еще и с клыками общается.
— С «клыками»? — улыбнулся Веллингтон, догадавшись, о чем речь.
— Ну да. Он у них подработает, они ему стволов подбросят. Ну и вообще всяко его привечают.
— Опасный субъект.
— Не то слово. На него никакой управы нет, a Лapc с ним старается не пересекаться. Раньше был Жорж Сиплый, у него тоже группа была, так вот Егерь их всех положил — сразу и в одном месте. Говорили, будто ему клыки помогли. Такие вот дела.
Они снова налили и выпили, на этот раз взяв по целому бутерброду, а когда поели, Веллингтон спросил:
— Ну, а бойцы у него как, держатся за место? Небось отбор, как в модельное агентство?
Тукан засмеялся. Ему показалось забавным сравнение банды Егеря с модельным агентством.
— В открытую, конечно, никто ничего не говорит, у Егеря с такими разговор короткий, но я слышал, что он ребята обижает. Может ни за что в дыню заехать или вообще без бабла оставить. Он ведь по сути беспредельщик, потому что силу за собой чувствует — поддержку клыков.

Глава 84

Тихий стук в дверь заставил капитана Двоора очнуться ото сна. Он встряхнул головой и взглянул на часы, которые показывали половину второго ночи, и сказал:
— Давай, входи уже…
Вошел лейтенант Маллинз. Он выглядел слегка виноватым, как будто это от него зависело, пройдет ли автофугас сквозь заградительный огонь муглов.
Двоор уже знал, что операция провалилась, но дождался лейтенанта, чтобы узнать о подробностях.
— Присаживайся, Эндрю, — сказал он и, поднявшись с кресла, сделал несколько разминочных движений. Потом подошел к шкафу и достал бутылку рингозина.
— Выпьешь? — спросил он лейтенанта, но тот отрицательно покачал головой.
— А я выпью. Мне еще в подвал спускаться, нам вчера союзники двух агентов притащили.
— Агентов?
— Ну, как агентов? — Двоор налил в рюмку тягучей жидкости и выпил. Потом встряхнул головой и вернул бутылку в шкаф.
— Агенты не агенты, это пока не выяснено, но они уже подозреваемые.
— Сэр, а если в процессе обработки они ничего не говорят, как вы с ними поступаете?
— По-разному. Но в основном это берет на себя союзная сторона.
Двоор потянул носом и улыбнулся.
— Вот это средство, сразу нос задышал, а то эти лицензионные лекарства ни хрена не помогают. А народные средства — они народные.
Капитан вернулся на место и сказал:
— Давай теперь о деле — что видел, как все происходило и какое сложилось мнение?
Посмотрев на капитана, лейтенант Маллинз подумал, что именно такими фразами капитан и начинает свои допросы в подвале. Обыкновенным деловым тоном, словно приглашая к сотрудничеству. Потом этот тон может измениться.
— Они уничтожили его на расстоянии около трехсот метров от базы, сэр.
— Совсем неплохо, отличная вышла попытка. Значит, будь наша машинка порасторопнее, нас мог бы ожидать успех?
Лейтенант немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Дело в том, сэр, что начиналось все, как должно было. Какой-то из постов первым заметил опасность, началась стрельба из пулеметов и только потом в дело вступили большие калибры.
— «Гассы»?
— Так точно, сэр, «гассы». Зенитные платформы также вели активный огонь, но малоэффективно.
— Кто же поставил точку?
— Там было поставлено две точки, сэр, и обе были поставлены «греями» с флангов. Первый выстрел уничтожил сам фугас, а второй срезал помчавшееся на базу колесо.
— Колесо? — удивился капитан.
— Так точно, сэр. Одно из этих огромных колес после взрыва понеслось вперед с огромной скоростью, и его разнес выстрелом один из «греев».
— Колесо, — повторил капитан. — Колесо мчалось с огромной скоростью. И ведь колесо не может перевернуться. Оно не нуждается в ограничении скорости… У меня появилась отличная мысль, Эндрю, мы можем взять такое же огромное колесо, начинить его взрывчаткой и пустить как самостоятельный фугас, что ты об этом думаешь?
— Отличная идея, сэр. Я видел, как катилось это колесо, и будь его скорость побольше, оно смогло бы проломить ограду и повредить что-нибудь внутри базы.
— Осталось только придумать, как запустить это колесо. Какие-нибудь мысли есть?
— Ну… — лейтенант пожал плечами. — Можно раскрутить на валу, а потом как-нибудь сделать, чтобы оно соскочило с вала.
— Да, точно, нужно будет завтра же обговорить это с сержантом Ковуром. Насчет вала — интересная мысль. К тому же если на вал поставить два колеса, то можно запускать сначала одно, потом другое. Посмотрим, как они постреляют, когда на них помчится пара колес со скоростью… Километров триста получится?
— Возможно, сэр.
— Возможно, — задумчиво произнес капитан Двоор. — Если они не будут готовы, то вполне возможно. Вполне. Ну, а какой вывод мы сделаем из минувшей, не вполне удачной операции?
— Есть мнение, что противник был готов к этой атаке.
— Так-так.
Капитан сложил руки перед собой и чуть наклонился к лейтенанту:
— Ты хочешь сказать, Эндрю, что у нас завелся «крот»?
— Я не могу этого утверждать, сэр. Есть много других возможностей узнать о наших планах.
— Например?
— Например, воздушная разведка. Или болтовня союзников, где-нибудь в баре.
— А что знают союзники?
— Они несколько раз приезжали к батальону майора Земана, и дважды я видел их предводителя на территории батальона.
— Да, этого исключать нельзя.
— Не обязательно это умышленная утечка, просто эти парни не отдают себе отчета, что можно говорить, а что нет. Особенно, если выпьют.
— Ну хорошо. А что с воздушной разведкой?
— Командный пункт ПВО ни о каких засечках нам не сообщал.
— Вот, не сообщал, — кивнул Двоор. — А они стоят в горах и видят всю долину очень хорошо. Между прочим, не так давно наводили нас на пару дронов — очень удачно.
— Значит, «крот»?
— Нельзя исключать этого, Эндрю. Позавчера мы перехватили радиопередачу — прямую, представляешь? Без захода на спутник. «Крот» очень спешил и не мог дождаться «окна».
— Но, сэр, в таком случае надо что-то предпринимать…
— Обязательно, приятель. Обязательно предпримем, как и положено по установлению с первого по пятый пункт. Надеюсь, ты еще не забыл?
— Нет, сэр.
— Вот и отлично. Кстати, ты когда-нибудь присутствовал на настоящем допросе?
— Ну, — лейтенант снова пожал плечами. — Как-то раз я помогал вам из операторской. Еще до ранения.
— Нет, из операторской не считается. Сегодня ты будешь стоять рядом, пора привыкать к настоящей работе, Эндрю, а то наш босс майор Понан считает, что мы где-то недорабатываем. Это, конечно, не так, но лишняя пара кулаков нам в допросной камере не помешает.

Глава 85

Когда капитан Двоор подъехал к условленному месту, машина Егеря уже стояла возле холма. Двоор огляделся в бинокль и только затем подъехал ближе и стал ждать, когда очнувшийся от дремы союзник соизволит вытащить свой зад и перебежать в его машину.
— Опять жрал? — спросил он, когда союзник захлопнул дверь и в салоне запахло имбирем.
— А чего зря время терять? Я ведь, господин капитан, срываюсь с места, как только вы присылаете вызов. Не смотрю на то, обедал я или еще нет.
— Срывайся, как хочешь, только жри что-нибудь менее вонючее.
— Это обычная нашенская еда.
— Вашенская еда.
Было видно, что капитан Двоор раздражен. Его глубоко посаженные фризонтальские глаза метали молнии.
— Что-то не так, сэр?
— Да все не так! — воскликнул Двоор и ударил по рулю кулаком. — Ты кого мне привез? Какие это тебе агенты, если они ни уха ни рыла?!
— Я засек их на закладке, сэр! При них была записка с шифром!..
— Да, это была записка с шифром, но еще у них была наркота, они в Ферне известные наркоторговцы, ты знал об этом? Они передавали через этот тайник наркоту, а в этот раз была записка и они мне ее расшифровали. Оказалось — менты, бабло, долги и прочая канитель. И все сходится, я проверял через свои источники.
— Ну у меня же нет там своих источников, сэр, это ведь чужая территория и я там не главный.
— Так стань главным, Гун Соверсен!
— Не называйте меня так, сэр, я Егерь.
— А если Егерь, то узнай мне все про ту парочку из Ферна с улицы Ронсен.
— Ну, не наша же территория, у меня там на прошлой неделе бойцов подрезали!
— Плевать. Сделай эту территорию своей, и точка, я тебе даю для этого все — оружие, информацию, деньги. Чего тебе еще не хватает? Может, мне просто уволить тебя и взять кого-то порасторопнее, а? Того, кто не будет жрать это вонючую вашенскую еду?!
— Нет, сэр, не беспокойтесь, я скоро приберу этот городок. Найму еще людей прямо из Ферна и все быстро обтяпаю.
— Да не собирай людей по одному, перекупи целую банду — сразу!
— Если я заплачу им много, мои бойцы узнают и потребуют столько же.
— Значит, думай, как сделать, чтобы все было гладко. Скажи, что выплатишь единовременный бонус, если сдадут тебе город. Ну и подбрось им что-нибудь в качестве аванса.
— Отличная мысль, сэр, спасибо! — обрадовался Егерь, больше от того, что свидание с капитаном наконец-то подходит к концу.
Очень кстати зазвонила рация.
— Все, пошел вон и больше не халтурь!
— Слушаюсь, сэр! — воскликнул Егерь и выскочил из машины.
Капитан включил рацию на прием и ответил:
— Слушаю, «ноль четвертый»…
— Сэр, «номер первый» требует вас к себе.
— Что там еще случилось?
— Да вроде ничего, голос был довольный.
— Довольный?
Капитан вздохнул.
— Ладно, сообщи, что выезжаю прямо сейчас.
«Довольный. С чего это ему быть довольным?» — подумал капитан Двоор, разворачивая машину. Он еще раз вспомнил взгляд Егеря — глаза могли сказать о многом, но нет, пока что тот был на крючке и боялся. А вот когда в глазах появляются дерзкие огоньки, пора принимать меры — агент превращается во врага.
Бывало, что просто перегорали, но не на такой работе. Разве это работа — шастать по деревням и пьянствовать? От такой работы не перегоришь и не устанешь. Халтура, а не работа.
На дорогу до штаба группы Двоор потратил два часа, хотя гнал везде, где было возможно, и к майору Понану вошел слегка запыхавшись — для этого специально поднимался по лестнице.
Начальство ценило усердие, особенно такие хлысты, как Понан.
— Ну, дорогой капитан, у нас намечаются позитивные перемены! — не дав капитану даже поздороваться, воскликнул Понан, а затем выскочил из-за стола, подбежал к Двоору и, обняв его за плечи, проводил до стула. — Садитесь, дорогой мой.
Усадив посетителя, майор вернулся на место и еще пару мгновений молча смотрел на Двоора, продлевая приятное ожидание.
— А теперь небольшое шоу… — сказал он и, открыв папку, положил перед капитаном документ с размашистой визой.
— Каково, а? Теперь еще вот это, это и это!
Понан, словно карточный фокусник, разбросал перед капитаном еще несколько документов, припасая напоследок разрешения самых высоких инстанций.
— Оркестр, как говорится, — туш!
Двоор тоже улыбнулся. Теперь было ясно, что вызов в штаб не имел скрытого повода для очередного выговора или длительного сеанса начальственного нытья. Повод радоваться был.
— И через сколько же они ее доставят? — спросил Двоор.
— В течение месяца! Со дня на день обещали прислать точный график перемещения по этапам. Когда и где. В тыловой отдел уже спустили разнарядку на размещение двадцати пяти человек обслуживающего персонала. Каково, а?
— Да, сэр, похоже, в этот раз они нас услышали, — согласился капитан и откинулся на спинку стула, слегка расслабляясь.
Весть была, безусловно, добрая, вот только как скрыть ее от «крота»? А в том, что «крот» имелся, Двоор уже почти не сомневался.
С другой стороны — а что они смогут сделать, если и узнают о прибытии «голиафа»? Эта пушка может ударить даже из-за гор и все равно дотянется.
И все же следовало быть осторожнее. Двоор решил, что максимально закроет эту тему даже для самых верных и приближенных.

Глава 86

Оказавшись в Ферне, Веллингтон по рекомендации Тукана наведался в кабачок «Телега», где нашел пару полезных информаторов.
Отрекомендовавшись другом Тукана и влив в каждого по полторы бутылки стерха, Веллингтон выяснил, где можно отыскать бойцов из группы Егеря.
Оказалось, что пока у них не были налажены дела в Ферне, солдаты Егеря обходили город стороной, гуляя в своей «столице» Винцеле или в деревне Бро, расположенной на границе территорий, подконтрольных Егерю и союзу бандитских шаек, до поры властвовавших над Ферном.
— Как у них там вообще климат? Чем пахнет от этого Егеря? — поинтересовался Веллингтон уже перед тем, как второй, вслед за первым информатором, должен был упасть лицом в недоеденную капусту со свининой.
— Климат? Климат пахнет хреново…
— Бойцы Егеря ценят? Уважают его? — настаивал Веллингтон, видя что информатор вот-вот отключится.
Можно было, конечно, задать этот вопрос, когда парни были потрезвее, однако тогда они могли бы заподозрить в нем агента полиции или просто отказаться говорить на такие скользкие темы.
— Егерь… он дерьмо собачье…
— Кто так говорит?
— Ф… се…
— Мало платит?
— Много, но не ф… сем. Кто ему в рот заглядывает и… с… тучит на других — платит хорошо, а другим…
Информатор посмотрел на Веллингтона расфокусированным взглядом и сказал:
— А налей-ка еще…
И в следующее мгновение упал головой в тарелку.
Ночь Веллингтон провел в паршивой гостинице, зато не бросался в глаза и, расплатившись еще с вечера, утром, с тощей сумкой через плечо, выскользнул через пожарный выход.
Недалеко от гостиницы находилась транспортная биржа, и вскоре Веллингтон сговорился с одним из водителей, который вез груз по дороге через деревню Бро.
— Сам-то откуда будешь? — спросил бородатый савояр, когда Веллингтон забрался к нему в кабину.
— А по говору не понял?
— Габеркун?
— Точно.
Водитель завел двигатель и начал выруливать с площадки на улицу.
— Была у меня баба в Габеркуне, из ваших, из бледнолицых. Хорошая была баба, но на другого сменяла.
— На постоянного?
— Точно! От нас-то какой толк — приехал, переночевал и дальше. А бабы они постоянство любят. Тебе зачем в Бро? Там только воры живут да скупщики краденого. Наш брат шофер объезжает это гадюшник.
— Да я ненадолго, знакомого одного повидать.
— Лихой, видать, знакомый?
— Лихой. А ты чего возишь? Запах вроде знакомый.
— Ха! Ну ты сказал! Этот запах, брат, каждому знакомый, потому как — дерьмо, а точнее удобрения. Мы их каждый год на север возим первые три месяца.
— На хутора?
— Да, по крестьянским хозяйствам.
До деревни Бро пришлось трястись два с половиной часа по грунтовой дороге, и все это время Веллингтону приходилось развлекать водителя разговорами. На окраине деревни Веллингтон слез, но от платы, о которой договорились, водитель отказался.
— Оставь себе. Выпей лучше в Бро за шоферскую удачу!
— Ну возьми хоть за горючку.
— Нет, ты меня так уболтал, что я и не заметил, как до Бро доехали, теперь скучно будет.
И он уехал, а Веллингтон забросил на плечо сумку и пошел в деревню, где скупщик краденого по кличке Кролик держал лавку для местных и харчевню для заезжих клиентов.
Это было очень выгодное дело, поскольку многие из доставлявших краденый товар предпочитали тут же пропивать полученные деньги, в результате Кролик получал шмотки практически даром.
Выйдя на центральную и, похоже, единственную улицу деревни, Веллингтон побрел по пыльным обочинам к заведению Кролика, которое без труда можно было определить по относительному богатству построек и полудюжине автомобилей у дверей, три из которых были полувоенными джипами, почти что новыми — как и описывали Веллингтону многочисленные информаторы и Штоллер, столкнувшийся с егерскими солдатами в бою.

Глава 87

Для начала Веллингтон зашел в лавку, где нашел ее владельца — Кролика. Тот и правда напоминал грызуна из-за выпиравших передних зубов.
Заметив незнакомца, Кролик не подал вида, что заинтересовался, и продолжал взвешивать для какой-то старухи крупу, а когда она ушла, улыбнулся своей кроличьей улыбкой и спросил:
— Проездом у нас или по делу?
— Заблудился малость, — сказал Веллингтон усталым голосом. Потом подошел к прилавку и попросил пару шоколадок.
— Ну, вообще-то они у нас не настоящие, — извиняющимся тоном сообщил Кролик.
— Сейчас все из заменителей, — согласился Веллингтон, оплачивая покупку.
— Так, может, у вас все же есть до меня какое-то дело? — еще раз уточнил Кролик, заглядывая Веллингтону в глаза.
— По мне видно, что у меня могут быть такие дела? — улыбнулся Веллингтон.
— Вообще-то да, мистер. Вы выглядите именно так.
— Вас не проведешь, хозяин, но это осталось в прошлом. А сейчас мне бы покушать и выпить.
— Это пожалуйста, загляните в следующую дверь. Там сегодня подает Лаура… Вы можете с ней познакомиться.
— Савоярская перезрелка?
— Ваши бледнолицые собратья так обычно не считают.
— Ладно, хозяин, спасибо. Пойду посмотрю, что там за Лаура.
За соседней дверью уже вовсю шло веселье, хотя посетителей было всего четверо. Судя по висевшим на спинках стульев автоматам, это были бойцы Егеря, уже изрядно накачавшиеся, о чем свидетельствовал румянец, пробивающийся сквозь желтоватую савоярскую кожу. На их столе было много закуски и полдюжины откупоренных бутылок — от обычного стерха до коньяка, за который здесь выдавали чуть подкрашенный и разведенный спирт.
Увидев чужака, им тут же заинтересовались, и четверо бойцов, и Лаура, которая сразу утянула фартук, чтобы подчеркнуть переход от округлых бедер к тонкой талии. Бледнолицые это ценили.
Не успел Веллингтон занять место за выбранным столиком, как один из бойцов, более других румяный и потому добродушный, помахал ему рукой и крикнул:
— Эй, дедуля! Давай к нам, чего ты там один?
Веллингтон пожал плечами, дескать, а почему нет, и перешел за стол компании.
— А у дедули-то «девятка» за поясом, — заметил неприветливый савояр с худым хищным лицом и цепким взглядом черных, глубоко посаженных глаз.
— А кто нынче без ствола ходит, Сирс? Правда, дед? — вступился за гостя тот, что пригласил Веллингтона, наливая для него стакан стерха.
— Дай пушку заценить, дед! — потребовал Сирс. Веллингтон достал пистолет и передал назойливому бандиту, оставив магазин у себя.
— Ага, точно «девятка»! У меня глаз-алмаз!
Сирс открыл затвор, заглянул в ствол и, покачав головой, вернул пистолет владельцу.
— Плохо за пушкой приглядываешь, дедуля, в стволе нагар — причем очень старый.
— Давно не пользовался. Да мне и без нужды, — отмахнулся Веллингтон. — Так ношу, больше по привычке.
— А что, была привычка? — спросил полноватый савояр с недавно поврежденным ухом, на котором еще был наклеен пластырь.
— Уже и вспоминать не хочется, — улыбнулся Веллингтон.
— Тебя как зовут, дед? — спросил Веллингтона пригласивший его боец. — Вот меня — Парагон.
— А меня Руди.
— Отлично, Руди. Подстреленное ухо это Баландеш, молчаливый — Маккензи, а злая морда, который хотел твою «девятку» зажать, это Сирс.
— Да не нужна мне его «девятка», тем более такая ржавая.
— Ну да, знаем мы тебя, — возразил Баландеш и засмеялся вместе с Парагоном и Маккензи.
— А теперь выпьем за знакомство, — поднял стакан Парагон и все охотно к нему присоединились.
Едва Веллингтон поставил стакан, появилась Лаура и, прижавшись к нему теплым бедром, поставила перед гостем тарелку с соленьями и мясом.
— Ах, как она тебя обхаживает! — заметил Парагон, закусывая.
— Да я уже старый, — улыбнулся Веллингтон.
— Нет, не старый, — возразила Лаура.
— Почему ты знаешь? — спросил Парагон.
— Я чувствую, — сказала Лаура, кладя руку Веллингтону на плечо.
— Ну давай, иди, не мешай нам.
Лаура вздохнула и ушла, а Баландеш посмотрел ей вслед и сказал:
— Ты, Руди, для нее вроде последнего шанса.
И компания снова засмеялась.
— Хорошие вы ребята, — заметил Веллингтон. — А вот пили вы хоть раз настоящий коньяк?
— А чем тебе этот не настоящий? — щелкнул Сирс по бутылке с подкрашенной жидкостью.
— Это, парень, только видимость, потому и стоит гроши.
— Это не гроши! — возразил Парагон. — Пятьдесят бали это не гроши!
— Пятьдесят бали для коньяка — гроши, — возразил Веллингтон. — Лаура, поди-ка сюда!
Лаура тотчас выпорхнула с кухни и снова прилепилась к Веллингтону, с блуждающей улыбкой на пухлых кубах.
— Лаура, сходи к хозяину и попроси бутылку настоящего коньяка. Не этой бурды, а настоящего коньяка за настоящие деньги.
— Но, Руди, это обойдется тебе дорого, — прошептала Лаура, нагибаясь к самому уху Веллингтона.
— Ради такой компании можно разок и шикануть. Неси коньяк.
Лаура снова убежала, но скоро вернулась с зеленоватой бутылкой матового стекла со старой потертой этикеткой.
— Вот, — сказала она. — Это настоящий коньяк, но хозяин велел деньги за него вперед взять.
— Сколько? — спросил Веллингтон.
— Сорок деккеров, — сказала Лаура, и у всех, кроме Веллингтона, вытянулись лица, а он спокойно достал из кармана две бумажки по двадцать деккеров и передал Лауре, после чего она ушла, чтобы отдать деньги Кролику.
А Веллингтон, наслаждаясь моментом, внимательно осмотрел бутылку, потом свернул пробку и, понюхав напиток, удовлетворенно кивнул.
— Подставляйте посуду, ребята, но только чистые стаканы, а то запах стерха перебьет тонкий аромат благородного напитка.
— Тонкий аромат благородного напитка! — восторженно повторил Парагон и, вскочив, притащил с соседнего стола чистые стаканы.
Вскоре коньяк был разлит, и компания стала пробовать, сначала осторожно, потом все с большей охотой.
— Как компот, — удивленно заметил Сирс. — Даже ягодой пахнет.
— Но брюхо греет, — заметил Баландеш. — Значит, градус есть.
— Да есть, есть там градус, — подтвердил Маккензи, до этого молчаливо ковырявший вилкой холодец.
После того как бутылка закончилась и восторги смолкли, возникла недолгая пауза, после которой Сирс заметил:
— Ты не простой прохожий, Руди, при деньгах и про коньяки знаешь. Как тебя в наши края занесло — чего ищешь?
Все посмотрели на Веллингтона, а он не спеша прожевал соленую репку, вытер губы грубой салфеткой и сказал:
— Нужны надежные ребята для серьезной работы и чтобы лишнего не болтали.
— Мы все лишнего не болтаем, у нас так принято, — заметил молчаливый Маккензи.
— Это не совсем то. Вы тут поболтаете лишнего, а потом пойдете морду друг другу бить или на перестрелку нарветесь с такими же, как вы. Попал, не попал, разобрались и больше никаких друг к другу претензий.
— Ну, а ты про что говоришь?
— При серьезной работе кердык наступит всем, кто участвует, всем из-за одного болтуна.
— И надолго такая работа? — спросил Сирс, потянувшись к тарелке с соленьями.
— Ненадолго. На раз.
— На кой нам на раз, если мы при хозяине и всегда сытые? Коньяков, как ты, конечно, не распиваем, но совсем не жалуемся.
— Да, совсем не жалуемся, — подтвердил Парагон.
— Можно, конечно, долго быть при хозяине и терпеть, когда он тебе в рыло ни за что тычет, а можно заработать и податься куда захочешь своим собственным ходом.
Должно быть, мысль бросить Егеря появлялась в головах его бойцов неоднократно, и уж, конечно, они обсуждали это в узком кругу — таком как этот, однако дальше разговоров дело не шло.
— Ну и сколько, к примеру, такое дело может стоить? — спросил Сирс.
— А сколько ты считаешь было бы нормальным для тебя?
— Штука деккеров!
За столом, было, зашумели, обсуждая дерзкие запросы Сирса, но потом разом примолкли и повернулись к Веллингтону.
— Штука деккеров, ребята, это только аванс, — сказал он. — Парагон, подай-ка мне чесночного хлеба… Спасибо, приятель…
— Сколько же всего на рыло полагается? — повернув голову чуть набок, что свидетельствовало о крайней степени недоверия, поинтересовался Сирс.
— Пять тысяч.
Бойцы переглянулись и, казалось, совсем протрезвели.
— У нас таких денег не платят, — сказал Маккензи.
— А у нас платят.
И снова была пауза, во время которой Веллингтон успел сделать себе бутерброд.
— Тут не все так просто, да, Руди? Против кого работать нужно?
Веллингтон доел бутерброд и сказал:
— За такие деньги только против клыков.
— Против клыков?! — воскликнул пораженный Баландеш, и на него тотчас зацыкали.
— Чего орешь, спалить все хочешь? — угрожающе привстал Сирс. — Вон Лаура там — ушки на макушке. Стуканет Кролику, а тот хозяину…
— Я… Я просто… Так неожиданно, — начал оправдываться Баландеш.
Когда все немного успокоились, Сирс спросил:
— Сколько нужно бойцов?
— Десяток.
— Что делать?
— С минометами знакомы?
— Спрашиваешь, — усмехнулся Парагон. — Мы с Егерем в районе с этого начинали, пока Жоржа Сиплого не выдавили.
Сирс строго на него посмотрел, и Парагон замолчал.
— Да, с этим мы хорошо знакомы.
— А сами игрушки у вас имеются?
— Четыре трубы сто миллиметров.
— А чушки к ним?
— Сколько надо?
— Надо, чтобы на объекте приземлились полсотни.
— Так, — Сирс распрямился и, постукивая пальцами по столу, посмотрел на товарищей. — Это значит надо брать штук семьдесят.
— Да, чтобы с гарантией, — кивнул Парагон.
— А что за объект, Руди?
Веллингтон посмотрел поочередно на всех присутствующих, потом покосился на кухонную дверь.
— Что, вот так прямо здесь и говорить?
— Говори, не бойся. Из нас никто не проболтается — мы друг за другом не один год приглядываем. А Лаура, если слышит… — тут Сирс заговорил громче: — То будет молчать, она знает, что за такие вещи бывает!
— Объект — ремонтно-перевалочная база особого пехотного батальона майора Земана.

Глава 88

Веллингтон ожидал услышать испуганные возгласы, вроде недавней реакции Баландеша, но все молчали, только Маккензи покачал головой и хмыкнул.
— А чего ты думал, тебе за такие-то бабки предложат деревенский магазин вскрыть? — заметил ему Сирс.
— Нет, про базу я как раз угадал, только я про другую думал. И еще о бабках — как ты себе это представляешь, Руди?
— Когда трубы предъявите, получите по штуке наликом. И еще нужно сделать карточки на имена всех участников — пусть вымышленные, это неважно, главное чтобы вы их потом сами не забыли. Карточки будут у меня, после завершения дела вы их получите, но уже с деньгами на балансе.
— То есть с четырьмя штуками?
— С пятью. Я же сказал — штука наликом только аванс.
— Уф, Руди! Ну ты жжешь! — покачал головой Парагон и стал вытирать раскрасневшееся лицо рукавом. — Прямо подбрасываешь дровишек и подбрасываешь!
— Дровишки не проблема, парень. Мне важно это сделать и точка.
— А зачем они тебе, Руди? — спросил вдруг Маккензи, глядя в стол. — По повадкам и прикиду ты вроде на нашей криминальной волне, а лезешь в политику. Ведь это политика, Руди, ты бледнолицый, значит, работаешь на человеков.
— Ну, я испытываю к человекам чувства, это нормально, — пожал плечами Веллингтон. — Но тут другое. Я с этим Земаном давно знаком, еще когда он капитан был и подвисал в игровом банке в Габеркуне.
— И чего? — подался вперед Парагон, самый доверчивый из всей группы.
— Он проиграл мне восемьсот деккеров, а на другой день пришел отыгрываться в долг. Влетел еще на штуку и пообещал вечером прийти в номер и отдать старинные часы «Дилмон» — механику с бриллиантами и эмалью. На тысячу восемьсот они, конечно, не тянули, но я решил, что это последнее, что у него есть, и не стоит дожимать вояку, все же он не нашего круга.
— Да, вояки они другие, — кивнул Баландеш, также увлеченно слушавший Веллингтона.
— Ну и вот, вечерком он прибыл с тремя дружками и с четырех стволов сделали из номера решето.
— А из тебя? — усмехнулся Маккензи.
— Тоже досталось, но не так, как им бы хотелось. Они ушли, я перебрался на больничку, но оказалось, что они об этом сразу узнали. И все повторилось, только теперь с больничной палатой. Пробирки поколотили, лампочки побили, бельишко — в лоскуты. Пришлось уходить через окно на втором этаже, хорошо, рядом деревце росло.
— И ты залег в надежном месте? — догадался Сирс.
— Залег, — кивнул Веллингтон. — Кровью харкал, все бабки на докторов извел. Туго приходилось, но все время грела мысль, что когда-нибудь я этого Земана достану. Причем так приложу, чтобы он это почувствовал.
— Но не факт, что мы его там достанем, Земана твоего…
— А мне это и не нужно, — улыбнулся Веллингтон. — Если выживет, я потом с ним свяжусь и напомню о знакомстве. Вот это будет приветик.
— Да-а, Руди, ты парень обстоятельный, — покачал головой Сирс, который заметно переменил к Веллингтону отношение. А вот Маккензи на него все еще косился, однако и в его глазах Веллингтон не видел вражды, только остаточное подозрение.
— Еще такой вопросик, Руди, — Маккензи поднял взгляд от стола и посмотрел на Веллингтона. — То, что у тебя есть бабки на дорогой коньяк, мы уже поняли. Но может, это была вся твоя наличка, наживка, так сказать, на крючок?
Повисла тяжелая пауза, даже кухонная дверь скрипнула как-то напряженно.
— Хороший вопрос, я все ждал, когда же вы его зададите, — улыбнулся Веллингтон, кладя руки на стол. — Вон они, деньги.
С этими словами он раскрыл пустые ладони, вызвав недоумение сидевших за столом. Потом повторил это движение уже быстрее, и на этот раз в его правой руке образовался веер из четырех купюр по тысяче деккеров.
— О-о-о-о! — вырвалось у Баландеша.
— Я такие ни разу не видел, — признался восторженный Парагон, и Сирс тоже, скрывая улыбку, облегченно распрямил спину, только Маккензи продолжал смотреть на Веллингтона с подозрением.
— Да ты еще и фокусник, Руди.
— Еще и фокусник, — подтвердил Веллингтон, пряча деньги так же быстро, как и достал.
— Для нас это большие бабки, ты не боишься, что мы не станем гоняться за твоими щедрыми посулами, а просто обдерем тебя как липку и выставим отсюда голеньким вместе с твоей ржавой пушкой?
— Нет, этого я не боюсь.
— Почему?
— Потому, что против штуки на рыло, которую вы в этом случае получите, вам светит куда большая сумма, с которой вы станете фактически свободными людьми. Ну и самое главное — вы сможете уделать Егеря, как вам захочется, а это уже ни за какие бабки не купишь.
Тут Маккензи крыть было нечем, Веллингтон подозревал, что именно этот молчун ненавидел своего хозяина сильнее других.
— Рисковый ты, Руди, — подвел итог Маккензи и вернулся к недоеденному холодцу.
— Он фартовый, по нему видно, — высказался Баландеш, и они с Парагоном заулыбались. Эти двое были целиком на стороне Веллингтона и это придавало ему уверенности.

Глава 89

Чтобы закрепить взаимопонимание, снова позвали Лауру, которая убрала грязные тарелки с объедками и принесла новые блюда. При этом она не переставала оказывать Веллингтону знаки внимания и все еще надеялась на развитие их знакомства.
— Ты бы уважил девушку, — нагнувшись над столом, сказал Сирс, когда Лаура ушла. — Если не в подсобке, так хоть деньгами. Пусть она будет на нашей стороне.
— Хорошая мысль, — кивнул Веллингтон, который уже и сам подумывал о «вербовке» Лауры. Такие женщины были в его вкусе, до того, как он не начал пить.
— Пожалуй, я пойду, поприветствую девушку, — сказал Веллингтон, поднимаясь. — А вы присмотрите за моей котомкой…
— А бабло в ней? — уточнил Парагон и все засмеялись.
— Только часть, — улыбнулся Веллингтон и вышел на кухню, где его уже ждала сияющая Лаура, которая подслушивала все разговоры компании.
Она отвела Веллингтона в свою маленькую комнатку, где ему пришлось вспомнить все, что он прежде знал о савоярках.
Печень, конечно, пошаливала, но, в общем, он справился. Другой, менее опытный, мог бы сразу уйти, но Веллингтон ждал, держа Лауру в объятиях и понимая, что ей нужно окончательно проникнуться к нему благодарностью, чтобы сказать что-то важное.
— Рисковый ты мужик, Руди, — вздохнув, сказала Лаура.
— Почему рисковый?
— Пришел к этим… И все так прямо выложил, я думала, они тебя пристрелят.
— Ну не пристрелили же. Я тут тебе на шоколад немного оставлю.
С этими словами он показал Лауре ассигнацию в сто деккеров и положил на украшенную кружевами тумбочку.
— У нас так не принято, Руди, — попыталась отказаться она.
— Я знаю. Просто ты мне нравишься.
Он поцеловал ее в лоб и, разомкнув объятия, стал одеваться.
— Ты вот что, Руди, опасайся Лугара…
— А кто такой Лугар?
— Они здесь вечером будут — шесть человек, это вторая бригада. Главным у них Лугар. Он вроде свойский парень, но… — тут Лаура перешла на шепот: — Егерь пообещал ему платить двоекратно в тайне от других ребят, я это случайно подслушала, когда они договаривались.
— За что же?
— Чтобы стучал на тех, кто против Егеря что-то говорит.
— Двоекратно — немного за такой риск.
— Это еще не все. Он пообещал Лугару сделать его вторым человеком и платить долю, понимаешь?
— Ага. Ну, доля — совсем другие деньги, — согласился Веллингтон, застегивая штаны. — Спасибо, крошка, я это обязательно учту.
Скоро Веллингтон вышел в зал к компании.
— Ну как? — сразу спросил Сирс, понижая голос.
— Все в порядке, теперь мы по одну сторону, — улыбнулся Веллингтон, садясь на свое место.
— Как насчет выпить? — спросил Маккензи.
— Слышать это от тебя мне особенно приятно, — сказал Веллингтон, снова вызывая веселье. Теперь улыбался даже этот молчун.
— Никогда не мог понять, что вы, бледнолицые, находите в перезрелках?
— Наверно, это невозможно объяснить, — пожал плечами Веллингтон, поднимая наполненный стакан. — Просто они нам очень нравятся. За савоярок!
Выпили за савоярок, закусили, и Сирс, которого передернуло от крепкого стерха, сказал:
— Тут вечером вторая бригада нарисуется. Мы с ними все осторожненько перетрем, но ты со своей ржавой пушкой будь наготове. Они, конечно, нам камрады, но сам знаешь, как это бывает. Тут наверху у Кролика комнаты есть, заплати ему малую копеечку и посиди там, якобы на ночлег встал, но, если тут муть какая поднимется, спустишься с пушкой.
К заведению подъехал микроавтобус, из которого вышли двое коротко стриженных савояров и стали выгружать вязанные в узлы вещи.
— Барыги, что ли? — повернулся к окну Сирс.
— Не, это сами воры прибыли, — возразил Парагон. — Без барыг обошлись, так больше выгадают.
Навстречу гостям из лавки выбежал Кролик.
— Ишь, как пляшет — поживу почуял! — заметил Сирс.
Когда Кролик рассчитался с ворами и те уехали, в лавку зашел Веллингтон и попросил одну из комнат.
— Вот как? Понравилось вам у нас? — заулыбался Кролик.
— Просто с ребятами выпил и решил не торопиться. Может, вечерком еще добавлю.
— Пожалуйста, мы только «за»! Вот вам ключик, двадцать бали за ночь. Денежки вперед, пожалуйста.

Глава 90

Комнатка Веллингтону досталась маленькая — четыре шага от стены до стены. Дверь хлипкая, окно узкое, но чистое, должно быть, Лаура постаралась.
Насекомых в кровати тоже не оказалось, Веллингтон проверил это сразу, чтобы потом не было сюрпризов.
Было время, когда он раскатывал под видом коммивояжера — так ему удобней было для дела, и забирался в разные глухие углы, возя с собой патентованные средства, которыми опрыскивал комнаты, где приходилось ночевать.
Суетная была жизнь, опасная, часто в койку вместо себя укладывал свернутое пальто, а сам прятался у боковой стенки. Чаще такие осторожности были излишними, однако пару раз пальто дырявили основательно.
Веллингтон снял сапоги и лег на кровать, переводя дух.
Вот чем была удобна такая обувь — чуть что, и ты мигом обулся. А потом можно сорвать с потолка пару досок — они были слабо прибиты, скинуть черепицу — и вот ты уже на крыше. А с нее сигануть на ближайшую машину, они тут недалеко стоят.
С улицы донесся шум мотора, Веллингтон подскочил к окну, но это был старенький грузовичок кого-то из деревенских, бандиты на таких не ездили.
Веллингтон снова лег и положил пистолет рядом. Потом стал дремать, время от времени просыпаясь, когда где-то внизу хлопала дверь или возле лавки начинали слишком громко разговаривать пришедшие за покупками савоярки.
Вспомнив Лауру, Веллингтон улыбнулся. Все же он еще не настолько стар, чтобы… Ну в общем, не старый он еще, хотя и старательно пил последние десять лет.
Те, кого он ждал, появились, когда стало темнеть. Они прибыли на двух джипах и веселой гомонящей толпой ввалились в заведение — Веллингтон даже не смог их пересчитать.
Стали доноситься приветственные возгласы, было ясно, что прибывшие только что вернулись с какого-то дела.
Примерно час компании пили вместе, и Веллингтон предположил, что его новые друзья все же сделали перерыв, а не пьянствовали в ожидании второй бригады. Даже он не стал бы пить перед ответственной беседой, ведь фактически им предстояло вербовать своих товарищей.
Обутый, с пистолетом в руке, Веллингтон сидел на кровати, прислушиваясь к доносящимся снизу звукам, и был готов выступить, если начнется стрельба. Но пока обходилось, и даже музыку завели, которая, правда, вскоре оборвалась.
— Кролик! Кролик, сукин сын! Иди выпей с нами!..
Голос был незнакомый, наверно, кто-то из приехавших.
Веллингтон сидел, смежив веки, так было удобнее слушать и представлять, как и что там происходит.
Вдруг показалось, что в коридоре скрипнула половица. Мгновенно поднявшись, он встал за дверью и поднял пистолет.
И снова скрип, потом тихий шорох. Кто-то остановился перед дверью, потом коснулся ее и стал медленно открывать.
Веллингтон затаил дыхание, чтобы не спугнуть злодея, но это оказалась Лаура.
— Руди… — позвала она.
— Я здесь, — вышел к ней Веллингтон.
— Ой, вот ты где!.. Сирс сказал, чтобы ты спускался.
— А что случилось?
— Пока ничего. Он сказал, что пока все идет хорошо, но надо, чтобы ты нарисовался и сел в углу.
— Хорошо, сейчас нарисуюсь.
— Сказал, что должен показать тебя. Ты должен быть с котомкой и не снимать шляпу.
— Ладно, иди, сейчас спущусь.
— Там Лугар, помнишь, что я тебе говорила?
— Помню. Как он выглядит?
— В черной кожаной куртке, он ее никогда не снимает. Волосы белые.
— Белые? Он савояр?
— Савояр, только чудной — волосы красит под бледнолицых, ну, под вас.
— Понятно, иди.

Глава 91

Уже подходя к двери в заведение, Веллингтон слышал шум и смех пьющей компании, но стоило ему появиться на пороге, как все стихло.
Не глядя на сдвинутые вместе столы и десяток физиономий, обращенных в его сторону, Веллингтон прошел в дальний угол и сел, не снимая шляпу, положив котомку на свободный стул.
Потом сложил руки на столе и остался сидеть в таком положении.
Теперь он был тот, на кого Сирс мог указать, а это означало, что, если кто-то из новоприбывших и сомневался в том, что рассказывали камрады, теперь доказательство было налицо — вот он, богатый и серьезный вербовщик.
После долгого молчания и разглядывания Веллингтона бойцы склонились над столом и принялись вполголоса обсуждать «покупателя». Большинство компании одобряло его внешний вид, замечая, что он внушает доверие, но пара голосов как будто звучала против, и кто это был, Веллингтон пока не видел.
Наконец, из-за стола поднялся Сирс и направился к Веллингтону. Он сел напротив и улыбнулся.
— Все в порядке, все идет как по маслу, и знаешь — ты был прав, бабло это, конечно, хорошо, но Егерь — он всех достал.
От главного стола поднялся высокий беловолосый савояр в черной потрепанной куртке и, сунув в рот сигарету, направился к выходу.
— Лугар… — сказал Веллингтон.
— Не беспокойся, — даже не посмотрев в сторону Лугара, произнес в дымину пьяный Сирс. — О нем позаботится Маккензи.
И действительно, следом за Лугаром поднялся Маккензи и, пошатываясь, пошел за ним. Веллингтона так и подмывало спросить, как они в таком состоянии вели дела, но спустя минуту Маккензи возвратился к столу как ни в чем не бывало.
— Ну вот и всё, Руди, — снова улыбнулся Сирс, который в таком состоянии был сама доброжелательность, в отличие от трезвой угрюмости и подозрительности. — Можно ехать и смотреть трубы и чушки к ним. Ты не забыл?
— Как я могу забыть, приятель?
— Ну мало ли, ты же тут оттянулся немного, хотя я заметил, что ты не дурак выпить.
— Не дурак, — согласился Веллингтон.
— Сейчас мы поедем втроём… То есть нет — вчетвером. Ты, я, Маккензи и Впритык. Он из второй бригады. Как посмотришь трубы — отдашь весь наш аванс, в том числе и за Лугара.
— Не вопрос, приятель. Десть штук наликом.
— Все, тогда поехали. Хватай котомку.
Веллингтон взял вещи и, оставаясь в образе, неспешно проследовал за Сирсом. За ними, снова встав из-за стола, вышел Маккензи и последним, закусывая на ходу, поспешил Впритык — широкоплечий парень со стриженой головой и маленькой шляпой, висевшей за спиной на шнурке.
С собой у него был автомат.
То, что Сирс и Маккензи были сильно пьяны, Веллингтона совсем не радовало, но, с другой стороны, это резко снижало риск двойной игры, ведь возвращение Маккензи к столу без Лугара могло оказаться спектаклем, разыгранным для Веллингтона, а теперь его тепленького повезут в контрразведку каттингов.
И так могло оказаться, и эдак, но Сирс с Маккензи были не дети и уже должны были понять, что пока у Веллингтона оружие, взять его будет трудно. Но никаких ходов к его разоружению пока не предпринимали.
Разве что незаметный укол в машине?
— А поведет этот парень? — кивнул Веллингтон на Впритыка, когда они вышли на стоянку.
— Ну ты скажешь, Руди! — всплеснул руками Сирс. — Чтобы я этому пацану свою ласточку доверил? Да никогда!
И действительно, Сирс сам сел за руль, рядом угнездился Маккензи, а на заднем широком диване разместились Впритык и Веллингтон.
Вопреки ожиданиям, Сирс повел очень аккуратно и тщательно объезжал все ухабы, пока они ехали по деревне, но, оказавшись в долине, прибавил газ так, что свист ветра заглушил рев мотора.
И сколько Веллингтон не выглядывал в темноту, не смог понять, куда они едут. Должно быть, это были бандитские тропы, на которых Сирс развивал немалую скорость, но несколько раз они притормаживали, чтобы миновать лощину или русло ручья, однако потом он снова давил на газ, и казалось, этому не будет конца.
Впрочем, спустя час с небольшим они подъехали к каким-то заброшенным строениям, сложенным из фабричного кирпича.
Сирс потушил фары и сказал:
— Впритык, фонарь!
— Уже, — ответил тот, включая фонарик и продолжая жевать.
Они вышли из машины, и Сирс зашагал к ближайшему зданию с выбитой дверью.
— Впритык, свет давай! — скомандовал он, и боец побежал вперед.
— Я же не знаю где, ты говори!..
— В дверь заходи, чего не понятно?
Внутри здания, как и положено в таких местах, царило разрушение. Свалившиеся перегородки, битый кирпич, стекло. Сирс с Маккензи прошли в дальний угол помещения и стали ногами сдвигать в сторону мусор, который был навален сверху для маскировки, а потом подцепили край уцелевшего напольного покрытия и перевернули щит, под которым оказался плотный упаковочный пластик.
— Свети ближе, — сказал Сирс, и Впритык подошел к самому краю.
Когда подняли пластик, Веллингтон увидел пять тускло блеснувших минометов калибра сто миллиметров с пружинными магазинами на десять мин. Обычно первые пару пристрелочных мин грузили в ствол вручную, а когда цель была «нащупана», включали магазинную подачу.
Подняв еще один кусок пластика, Веллингтону показали ящики с покрытыми смазкой минами. Их было больше сотни.
— Ну что, Руди, убедительно? — спросил Сирс.
— Убедительно, закрывай.
Сирс с Маккензи аккуратно уложили пластик, накрыли его щитом и с особой тщательностью восстановили мусорную кучу.
— Свети ближе, — в свою очередь сказал Веллингтон, когда Сирс и Маккензи закончили работу и отряхнули руки.
Потом достал заготовленную сумму из тысячных купюр и передал Сирсу, а тот их пересчитал и спрятал в нагрудный карман.
— Вот деньжищи-то, а?! — покачал головой пораженный Впритык. — Как же ты не боялся с таким баблом по нашим местам гулять, дядя?
— А мы уже задавали ему этот вопрос, — сказал Маккензи.
— И чего он сказал?
— Уже не помню, — честно признался Маккензи.
— В общем, Руди, трубы ты видел, аванс отдал и мы наготове, — подвел итог Сирс. — Чем раньше ты дашь сигнал, тем лучше. Все, пойдемте к машине.
Впритык пошел первым, за ним Маккензи, а Сирс, придержав Веллингтона за рукав, спросил:
— А про Лугара у кого узнал, Лаура рассказала?
— Да. А ты от кого?
— Про него не нужно рассказывать, он весь на виду был.
— Но вы дали ему последний шанс…
— Дали. Но по глазам было видно, что он побежит стучать Егерю.
Когда они вышли из здания, Веллингтон облегченно перевел дух, кажется, все складывалось удачно.
— Карты не забудь, мне нужны карты на ваши или вымышленные имена…
— Карты будут завтра. Ночью один наш смотается в Ферн и там оформит. Ближе нельзя, тут все докладывают Егерю.
Уже через два часа, дождавшись «окна», Веллингтон отправил сообщение на базу и зевающий полковник Весник развернул на экране новый файл.
— Чего там? — спросил из жилого отделения Горн.
— Веллингтон отчитался о подготовительном этапе…
Горн босой вышел в штабную комнату и, щурясь, стал читать донесение.
— Ну дает, а? Этому можно верить, Фрэнк? Не в плане недоверия самому полковнику Веллингтону, но в плане самой возможности такой вербовки?
— Не знаю, что и сказать. Оно, конечно, в принципе что-то подобное могли провернуть и мы сами, но только в принципе.
— Но, если ему удастся все это закончить, это будет нечто, Фрэнк!
— Да, закончить и вернуться живым.

Глава 92

Ферлин обожал пробежки на свежем воздухе, и свежего воздуха здесь было предостаточно, но бежать приходилось на беговой дорожке, а воздух подавался системой вентиляции закольцованного типа, поскольку даже вывод наружу отработанной дыхательной смеси мог привлечь внимание средств вражеской технической разведки.
После пробежки были душ, завтрак и визит к капитану Торну, с которым они встречались каждые два-три дня, в зависимости от занятости начальника.
Иногда встреча длилась минут двадцать, иногда час. Торн интересовался тем, что Ферлин прочитал из выбранных книг и что усвоил из обязательных к изучению файлов. На сегодня был назначен очередной урок географической и политической спецориентации, но информация была настолько секретна, что передавать ее мог только лично капитан Торн, а файлы, в которые она была заархивирована, закрывались кодом с тремя ключами: один из них находился у Торна, второй у начальника «спецотдела» и третий у директора СГБ.
— Что сегодня ели, опять рыбу?
— Но вы же знаете, сэр, — улыбнулся Ферлин, садясь напротив капитана в его кабинете.
— Да, мне докладывают, что вы едите, какие блюда заказываете снова, сколько потребляете калорий и каков состав вашей, извините, мочи.
— Я не в претензии, сэр. Но знаете, что меня интересует помимо вопросов подготовки?
— Что же?
— Как сюда доставляют самые свежие продукты, из которых готовится вся эта еда, ведь мы здесь полностью изолированы?
— Ну, это не так сложно, — улыбнулся капитан, ослабляя ворот и потягиваясь. Ферлин пришел к нему в девять пятнадцать, а он уже работал с пяти тридцати. — Для снабжения таких комплексов используются трубопроводы. Сначала ротором прокладываются тоннели, внутри протягиваются трубы, которые заканчиваются на какой-нибудь перевалочной или транспортной базе, где все сотрудники являются агентами СГБ.
— Но лучше «спецотдела».
— Да, значительно лучше. На склады привозят продукты, потом их развозят по магазинчикам, но часть прямо со клада утекают по трубопроводу в подземный бункер. Вот и вся хитрость. Но сегодня мы поговорим об устройстве жизни наших оппонентов, насколько мы вообще можем это понимать и истолковывать.
Капитан нажал кнопку интеркома и сказал:
— Курт, кофе, пожалуйста…
— Одну чашку?
— Мне кофе, а гостю — молоко.
Ферлин кивнул. Торн был на переднем крае и ему требовалось взбадриваться, а он пока жил в режиме отдыха и ему незачем было себя подстегивать.
— Насколько нам известно, сообщество призрачных, название которых нам вообще не удалось перевести, надежно контролирует более пятисот планет. Из них около сотни их собственные, где живет их популяция. Но кроме контролируемых, есть еще многие тысячи наблюдаемых, однако там, насколько я понял, они появляются раз в несколько лет или даже раз в сто лет.
— А сколько они живут, кстати?
— Хороший вопрос…
Дверь в кабинет открылась, и появился Курт. Он поставил на стол чашку кофе с блюдцем и высокий бокал с молоком, а затем удалился, не сказав ни слова. Никаких тебе «здравствуйте, сэр», «я могу идти, сэр?» Очень удобно.
— Так вот живут они, насколько нам удалось выяснить, от полутора до двух тысяч лет.
— А почему такой разброс?
— Неформатируемые — полторы, форматируемые — две тысячи.
— Такая цифра не сразу укладывается в нашей голове, правда, те, кого я видел в сферах, не производят впечатление наших родственников.
— Вот тут я с вами полностью согласен. Даже в нороздулах есть что-то, как бы это назвали — человеческое, а эти — полное ничто в плане понятных нам эмоций. Однако все, что требуется — выйти с ними на осознанный контакт, а для этого, помимо места, нужен язык. Это необходимо и для простоты общения с ними, и, что самое главное, в дипломатических целях. На них нужно произвести максимально благоприятное впечатление, я бы даже сказал — значимое.
— Как-то раз, сэр, вы обмолвились, что мы будем давить на них, угрожать. С тех пор что-то изменилось?
— Нет, друг мой, это по-прежнему единственный наш аргумент. Договариваться с нами они не станут, это смешно, и нам нечего им предложить. А вот шантаж и коварство — да, в этом мы преуспели. Этого не ожидали даже они, наш информатор с горечью заявлял об этом.
— А разве мы с ними когда-то конфликтовали в открытую?
— Они делали выводы из наших столкновений с каттингами. Дело в том, что, несмотря на силу, у каттингов были заложены какие-то правила в ведении войн, а вот нам — «мягким муглам», как они нас иногда называют, такие правила прививались, но были утеряны.
— Значит, будем делать то, что лучше всего умеем.
— Да, давить. А объектом давления, и это, дорогой Ферлин, самая страшная наша тайна… — Тут капитан сделал глоток кофе, и в этот момент с другой стороны включился интерком:
— Сэр, на случай, если вы забыли, по вашей просьбе кофе подается теперь без сахара.
— Я помню, Курт, спасибо. Но я надеялся, что ты забыл.
— Как можно, сэр? — удивился Курт, и интерком отключился.
— А почему без сахара? — спросил Ферлин.
— Потому что сахар расслабляет, а мне нужно работать.
Капитан сделал еще пару глотков и отодвинул чашку.
— Значит, суть нашего предложения к ним — оставить нас в покое, а мы за это не станем взрывать семь их главных планет с метановой атмосферой. Это их начало, их первородина, они этими планетами очень дорожат, поскольку там у них нечто вроде инкубатора.
— Интересно, неужели форматированный сдал вам эту информацию? — покачал головой Ферлин.
— Вы пейте молоко, Ферлин, пейте.
— Я пью, сэр, — кивнул тот, прикладываясь к бокалу.
— Нет, конечно, он даже близко нас к этому не подводил. Но тот специалист, который привез нам пленников, поделился также и множеством иной информации.
— А он откуда знает?
— Оттуда, Ферлин. Есть сферы, в которых люди или савояры с продвинутым сознанием вполне могут дать призрачным фору.
— Ну, допустим, сэр, мы такой информацией располагаем. Неужели нам удастся запугать высокотехнологичную цивилизацию, часть понятий которой мы даже не в состоянии осознать?
— По нашей логике, это так. Если кто-то знает слишком много, его просто ликвидируют. Но сам факт того, что нам известны координаты этих планет, повергнет их в ужас, поскольку этой информацией владеют только верховные правители Лиги, о ней я еще расскажу. Это у них как «спецотдел».
— О да, сэр, понимаю.
— Они не верят в метод тотальной зачистки, полагая что информацию, посланную в массы, удержать невозможно.
— Но не будут же они, грубо говоря, постоянно платить шантажистам?
— Конечно, не будут. Они обязательно предпримут меры по перебазированию этих планет или оборудования с них — в этом я пока не разобрался, но на это им потребуется пять поколений, а это десять тысяч лет.
— За десять тысяч лет мы определенно найдем выход из этой ситуации.
— Да, для нас эта отсрочка станет существенным выигрышем. Но вам, Ферлин, нужно выучить их параметрическую речь, — неожиданно добавил капитан.
— Что, простите? — переспросил Ферлин.
— Параметрический язык необходим, чтобы с вами считались, а не выбросили вон прямо с порога.
— Но вы говорили, что это невозможно…
Капитан подавил улыбку, и Ферлин вздохнул. Не следует забывать, с кем он имеет дело. Сначала тебе говорят одно и подают это как последнюю и окончательную истину, позже ее корректируют, а то и изменяют в корне. Причем не всегда за этим стоит проверочная работа над подготавливаемым агентом, часто условия меняются из-за поступления новых сведений.
— Сказать, что тут нет никакого риска, я не могу, первых двух добровольцев мы потеряли.
— Они живы?
— Увы, только формально. Потом нам удалось найти с форматированным какое-то взаимопонимание, и он согласился не вредить нам и сделать работу правильно.
— И что?
— Были еще двое добровольцев, один сейчас не вполне хорошо разговаривает даже на родном языке, но в отличие от двух первых он вменяемый человек, хотя и уволенный из «спецотдела». А вот четвертый ученик, после коррекции методики, которую мы обсуждали с призрачным, нормально воспринял курс обучения и, по словам наших медиков, испытал лишь легкое головокружение и утомление.
— Полагаю, пара чашек кофе привели его в себя… — попробовал пошутить Ферлин. Перспектива оказаться лицом к лицу с форматированным казалась ему жутковатой.
— С другой стороны, Ферлин, вам ведь все равно придется столкнуться с ними.
— Сэр, а чем вызвано желание сотрудничать после того, как он фактически уничтожил первых двух учеников? Опять поджаривали жестким излучением?
— Нет, мы просто написали ему операторами название одной из семи планет.
— И что?
— После этого он не мог с нами общаться около суток, а когда пришел в себя, спросил, что мы задумали. Мы ответили, что хотели бы договориться, а для этого нужно лучше понимать друг друга. Так мы получили первого специалиста по операторному письму и речи — «предзвука».
— Вы что-то говорили о Лиге…
— Да, Лига. Это их закрытый клуб, куда попадают те, кто подвергся форматированию. Сам процесс пока не до конца понятен, но уже известно, что помимо технологических средств в этом принимают участие и верховные властители, которых, в свою очередь, назначает Совет Лиги. Эта группа создает какой-то мыслительный образ, тот усиливается оборудованием, и субъект меняется. Вот как-то так. Правда, члены Лиги между собой еще подразделяются на тех, кто уже родился в Лиге, и тех, кто был отформатирован. Но это разделение носит неформальный характер.
— Как родившиеся во дворянстве и те, кто в это сословие вступил недавно.
— О да, хорошая аналогия, Ферлин. Ну, о Лиге пока все. Все, что нам доступно, хотя теперь наш информатор готов говорить куда более охотно. Правда, все более непонятно. Похоже, что мы уже выбрали запас его познаний, которые нам доступны. Дальше — как тригонометрия для мартышек.

Глава 93

Еще несколько дней прошло в подготовке, теперь уже в сеансе обучения. Для этого Ферлина водили в лаборатории и сажали в камеру, где обычно проводили сеансы. Пока это были тренировочные уроки, но все происходило так, как должно было происходить на самом деле.
Герметичная камера закрывалась, и на мгновение у Ферлина возникал приступ клаустрофобии, однако он быстро его подавлял — за много лет уже научился. Потом начинался голосовой отчет, его проводил лично капитан Торн.
Во время первых тренировочных сеансов он то и дело спрашивал: «Как дела, Ферлин, все в порядке?». И это было важно, ведь даже сама обстановка наводила какую-то немыслимую жуть.
К счастью для Ферлина, его не обклеивали датчиками, не одевали на него какие-нибудь шлемы, что усилило бы приступ клаустрофобии, достаточно было сидеть в камере и смотреть на экран, где должен был появиться учитель-призрачный.
Чтобы не происходило шока, как это случалось с прежними учениками, Торн применил собственное ноу-хау, когда Ферлину, после предупреждения, стали ненадолго включать записи прежних обучающих сеансов. Но даже в таком щадящем режиме Ферлин все же испытал шок и аварийной кнопкой остановил трансляцию, едва из экрана на него глянуло подсвеченное синим светом лицо.
— Что случилось, Ферлин, вы как?
— Не могу объяснить, сэр… Пока не могу… Это не страх, это…
— Инстинкт самосохранения?
— Да, точно. Именно так. Это как прыжок в сторону, когда на тебя мчится грузовик.
— Понимаю, Ферлин, так говорили и другие испытуемые. Могу дать вам подходящую настройку — убедите себя, что автомобиль ненастоящий. Он проедет сквозь вас и ничего не произойдет, понимаете?
— О да, сэр, знакомая настройка. Я помню эти ассоциации.
— Вы должны это помнить, это курс маскировки. Если противник в паре шагов от вас, это еще не значит, что он вас видит.
— Да, точно, очень похоже. Я попробую еще раз, сэр.
И они попробовали снова, а потом еще и в конце концов Ферлин научился пропускать этот взгляд сквозь себя, хотя чувствовал себя потом скверно.
— Знаете, сэр, такое ощущение, как будто внутри кто-то ковыряется хирургическим инструментом, — признавался он после тренировочных сеансов.
— У вас же было ранение, я помню.
— Думаете, с этим связано?
— Предыдущие ученики также вспоминали многие полузабытые проблемы, так что пока все узнаваемо.
На пятый день занятий во время просмотра записи сеанса Ферлин чувствовал себя удовлетворительно и даже ощутил желание поскорее заняться обучением.
— Знаете, сэр, у меня после этих тренировок появилось странное чувство, — сказал он вечером, когда они обсуждали очередную тренировку.
— Какое же?
— Как будто я сосуд, который требует наполнения.
— То есть вы полностью готовы?
— Полагаю, что готов, сэр.
— Значит, завтра и приступим.
— Тогда я пойду лягу на полчаса раньше, ничего?
— Разумеется. Вам нужно набраться сил.
Ферлин ушел к себе и даже сам удивлялся тому, насколько был спокоен перед столь серьезным испытанием, ведь он знал, чего это стоило добровольцам.
Ночь пролетела быстро, снов не было. Утром он открыл глаза за полминуты до звонка будильника и пошел умываться.
Мыслей не было, ощущения казались приглушенными.
После зарядки Ферлин спустился к кабинету Торна, и они вместе отправились на сеанс.
Обычно капитан поддерживал беседу, чтобы расслабить Ферлина, но в этот раз он видел, что это лишнее. Ферлин бы сосредоточен, спокоен и ни в чьей помощи не нуждался.
Когда они пришли в лабораторию, он привычно занял место на стуле, за ним закрыли толстую дверь и сразу, без предисловий, включился экран и начался сеанс.
Новое состояние, в котором находился Ферлин, помогло ему сразу вступить в контакт с призрачным, и изувеченное лицо уже не казалось ему таким отталкивающим. Кажется, на нем даже отражались какие-то эмоции.
Потом Ферлин начал слышать слова.
«Бомбардир… пламя… бомбардир… пламя…».
Лицо призрачного вдруг выправилось, стало симметричным и он внятно произнес:
— Тебя ранило осколками бомбы, а не снаряда. Там высоко был бомбардировщик, но ты не знал этого и запомнил только огонь.
— Зачем ты говоришь мне это? Сейчас в этом уже нет никакого смысла.
— Твое сомнение, связанное с ранением, мешало говорить с тобой, теперь тайна открыта и блок ликвидирован. Мы можем общаться лучше.
— Ты хочешь что-то передать мне?
— Да… Я знаю, что вы многое узнали о… семи планетах. Я не хочу, чтобы вы навредили им.
— Мы не навредим, мы только хотим выжить.
Ферлин почувствовал, как по ногам пробежал сквозняк, он повернул голову и увидел Торна. Тот стоял у открытой дверцы и ждал, когда Ферлин его заметит.
— Вы в порядке?
— Да, сэр. А разве все уже закончилось?
— Закончилось, Ферлин, вы можете выходить.
— Я думал, это продлится дольше, я едва успел разобрать пару фраз…
— Вы пробыли здесь четыре часа.
— Правда?
Ферлин выбрался из камеры и огляделся с таким видом, будто ничего не узнавал.
— Я даже не заметил, как быстро пролетело время.
— Это нормально, пойдемте, теперь вам нужно поспать.

Глава 94

В следующий раз Ферлин очнулся у себя в комнате, на кровати. Рядом на стуле сидел капитан Торн, а за небольшим столом медик, имени которого Ферлин не знал.
— Ферлин, вы в порядке? — спросил капитан, увидев, что тот открыл глаза.
— Да, сэр. Я, наверное, проспал несколько суток?
— А что, есть такое ощущение?
— Да, есть.
— На самом деле вы спали всего семь с небольшим часов. Сейчас поужинаете и можете спать дальше.
— Нет, я совсем не голоден, — отказался Ферлин и сел, с удовольствием ощутив босыми ногами теплый пол. — Я хочу вам кое-что показать, сэр. Мне кажется, я научился одной интересной вещи.
— Хорошо, если вы в порядке, одевайтесь и мы спустимся в мой кабинет. Я распоряжусь, чтобы туда подали ужин — вашу любимую рыбу.
Спустя пару минут они уже шагали по лестничным пролетам, и Ферлин по-прежнему ощущал себя лишенным каких-то переживаний и эмоциональных оценок. Да, он помнил, с каким волнением воспринял известие о необходимом контакте с призрачным, особенно «в гарнире» с перечисленными потерями процесса обучения, но теперь все это было позади.
Когда они пришли в кабинет, на столе в закрытых пластиковых коробках уже стоял ужин Ферлина.
— Может, сначала поедите? — соблюдая формальности, предложил Торн, но Ферлин снова отказался и потребовал лист бумаги.
Торн исполнил его просьбу и подал ручку. Ферлин посидел за столом пару минут, глядя на чистый лист и авторучку, а Торн находился напротив, с трудом подавляя волнение. Он чувствовал, что сейчас должно произойти что-то особенное, однако Ферлин все сидел, глядя на стол.
— Дайте еще один лист, сэр, и еще одну авторучку.
— Пожалуйста, друг мой, — и Торн подал Ферлину еще один комплект.
Тот положил листы рядом, взял авторучки в обе руки и начал ими одновременно писать, быстро выводя операторы одной и другой рукой. Поначалу Торну показалось, что Ферлин выписывает обеими руками одни и те же операторы, но потом он понял, что ошибся, тот писал одинаковое количество знаков, но они были разными.
Не успел капитан прийти к какому-то выводу, как Ферлин закончил писать, использовав всего по полстранички на каждом листе.
— Это все?
— Да, сэр, — кивнул Ферлин, пододвигая Торну оба листка.
— И что же это?
— Я должен был написать отчет, я его написал.
— Ага, — произнес Торн, сравнивая написанное слева и справа. — А скажите, Ферлин, имеет значение, какой лист справа, а какой слева?
Ферлин на мгновение задумался и сказал:
— Нет, сэр. В смысле, что если учиться двухстороннему письму, то поначалу будет непонятно, но те, кто уже освоил, смогут прочитать в любом порядке, главное, чтобы листков было два. Это как аудиозапись, можно слушать в привычную сторону, а можно включить задом наперед и, потренировавшись, все равно понять, что говорят.
— Хорошая аналогия, Ферлин. Спасибо, — сказал капитан, продолжая рассматривать написанное. Что-то он схватывал, пытаясь накладывать одно на другое, и у него даже возникали какие-то осмысленные ассоциации, но это пока был предел его возможностей, хотя он и пытался обучаться этому самостоятельно в течение последних месяцев.
— К счастью, у нас есть программа «оверлок», — сказал он и, поднявшись из-за стола, подошел к стоявшему на отдельном столе прибору, после чего засунул в сканер оба листка, нажал пару кнопок и вернулся за стол.
— Программа, конечно, еще далека от совершенства, она может использовать лишь самые простые операторы, однако это уже шаг к пониманию и написанию трехмерных знаков. Подождем, расшифровка займет не менее получаса, а вы пока поужинайте.
Ферлин так и сделал. Он перебрался за журнальный столик и, вскрыв коробки, почувствовал приступ голода. Торн не стал ему мешать, сделав вид, что занят какими-то старыми отчетами.
— Хорошая рыба, сэр, вы сами выбирали?..
Торн не ответил, и Ферлин продолжил ужин. Когда дошла очередь до третьего, он вскрыл цилиндрический контейнер и обнаружил стакан горячего какао.
— Вообще-то я не пью какао, но раз уж все остальное подобрано удачно, сделаю сегодня исключение.
Ферлин сделал несколько глотков и, в общем, остался доволен. Потом вытер губы салфеткой и вернулся к столу, после чего Торн поднял голову и, убрав бумаги в стол, спросил:
— Ну как вам рыба, Ферлин? Это я сам решился выбрать, хотя вы раньше пробовали другую.
— Отличная рыба, сэр. Я сразу это отметил и спросил, сами ли вы ее выбирали, но вы не ответили, видимо, читали очень важные отчеты.
— Что значит не ответил, Ферлин? Я смотрел второстепенные бумаги, лишь бы не мешать вам ужинать, и был весь во внимании — вы ничего не говорили.
— Ну как же? — слегка растерялся Ферлин. — А про какао? Я сказал, что не очень его люблю, но сегодня все так вкусно, может, и какао…
В этот момент раздался щелчок и прибор начал распечатывать расшифрованную информацию. Листки, как из пулемета, выбрасывались в лоток один за другим, пока не раздался еще один легкий щелчок и звуковой сигнал, сообщающий, что работа сделана.
— Так-так, сейчас посмотрим.
Торн выскочил из-за стола, забрал пачку листов и тотчас их пересчитал.
— Двадцать восемь штук, Ферлин! — сообщил он, возвращаясь за стол. — Сейчас посмотрим, что вы тут наваяли — вы и наша программа «оверлок».
И Торн начал быстро просматривать листки, отбрасывая их Ферлину.
— Читайте, сверяйте с тем, что хотели написать и что получили.
Ферлин стал читать и сразу увидел множество ошибок. Программа переводила несколько упрощенно, видно было, что ей не хватало данных, хотя понять смысл написанного было можно.
— Ну что же, Ферлин, по-моему, эксперимент удачный. Машина разобралась в ваших операторах, она совершенно точно поняла, что имеет дело именно с трехмерным письмом, но пока у нас недостаточные архивы, а вы, дорогой Ферлин, — тут Торн не сдержал довольной улыбки, — изъяснялись на очень сложной грамматике. Это замечательно. А теперь о вашем ужине…
Торн выдвинул ящик стола и достал обычный с виду «краб» — устройство для связи, которое легко закреплялось на голове, однако у этого вместо одного микрофона имелось целых четыре.
— Одевайте, нужно подвести итог, — сказал Торн. — И возвращайтесь к своему недопитому какао, все должно быть так, как во время ваших попыток общаться со мной.
Ферлин надел «краб», привычно подстроив регулировку. «Краб» отозвался тонким писком, сообщая, что включился, и ему тотчас ответил передатчик компьютера с «оверлоком».
Ферлин сел к журнальному столику и, взявшись за какао, заметил, что Торн снова склонился над бумагами, как в прошлый раз.
— Какао совсем холодный, — сказал Ферлин. — Хотя, возможно, это только кажется, я его вообще-то не пью.
Торн перебирал листы, никак не реагируя.
— Вы действительно меня не слышите, капитан?
Никакой реакции.
— О, да у вас на столе таракан!..
И снова ничего, капитан продолжал играть свою роль, читая неинтересный отчет, который видел уже не один раз.
Ферлин снял «краб», и тот сразу отключился.
— Ну что? Уже что-то говорили? — поинтересовался капитан.
— Да, сэр. Несколько фраз. Вы действительно не слышали?
— Не слышал, но наш «оверлок» постарается представить свою версию. Подсаживайтесь, если это было лишь несколько фраз, машина справится быстро.
И действительно, через пять минут прибор выбросил в лоток единственный лист. Торн взял его и, прочитав, улыбнулся.
— Ну, полюбуйтесь, — сказал он, передавая листок Ферлину.
— Очень похоже, сэр.
— А что за «мусорный жук»?
— Я сказал: таракан.
— Замечательно.
Торн помассировал руками лицо и встряхнул головой. Он выглядел счастливым.
— По такому поводу надо бы дернуть чего-нибудь покрепче какао, но увы, Ферлин, у вас очень жесткие рамки. И это оправданно, ведь вы освоили письмо трехмерными операторами и предзвук.
— Так это и был предзвук?
— Да. Передача очень сжатого сигнала. Если бы вам кто-то отвечал на предзвуке, ваш обмен мнениями о холодном какао и мусорном жуке прошел бы за десять, ну максимум — за сто миллисекунд.
— Кстати, сэр, правильнее говорить — дозвук, а не предзвук.
— Да? Вы уверены?
— Совершенно уверен.
Капитан на мгновение задумался, а потом достал уже убранную пачку листов с переведенным машиной отчетом и подвинул Ферлину.
— Вы отужинали, друг мой, а теперь, будьте добры, поправьте здесь все ошибки и мы скормим это нашему аппарату, а «оверлок» сделает коррекцию.
Ферлин тотчас взялся за работу, быстро орудуя ручкой и, казалось, даже не задумываясь.
— А как вам удалось улавливать дозвук технически, сэр? — спросил он, продолжая править.
— Ну… — капитан посмотрел на работающего Ферлина. — Вообще-то тут нам повезло. Когда начинали работать с призрачным информатором… Ферлин, а вам не мешает то, что я с вами разговариваю?
— Нет, сэр, ничуть.
Ферлин, не переставая, делал быстрые исправления, и капитан продолжил:
— Когда мы только начинали с ним работать, он говорил на дозвуке, почему-то решив, что мы его поймем, или просто проверял это. Уже значительно позже, после того, как мы начали общаться в понятном нам диапазоне, наши специалисты как-то раз занялись отладкой аппаратуры, чтобы в параллельных режимах приема избавиться от паразитного множащегося эха. Там что-то с квантами — я не очень в этом разбираюсь. И вот проводя отладку с помощью имевшихся записей, они обратили внимание на изменения характеристик этого эха. Они его выделили, потом мы решили обработать это на мощном компьютере, и он за неделю выдал нам алгоритм. Оказалось, что это была среда, в которой передается дозвук. Кстати, призрачные пока не знают, что мы сделали такую технику. И еще — тот призрачный, который не отформатирован, дозвуком не владеет.
Ферлин поднял на капитана глаза.
— Вы работайте, работайте.
— Я закончил, сэр. Но это странно — людям это под силу, а он не владеет.
— Наш информатор сказал, что это для них не обязательно, но некоторые из неформатированных стараются обучиться дозвуку, правда, не у всех получается. Это как у нас иностранными языками.
Капитан собрал листки отчета с правками, быстро их просмотрел и «скормил» компьютеру.
На экране, одна за другой, стали появляться вопросы — программа «оверлок» уточняла, правильно ли она поняла задание. Капитан подтвердил и, повернувшись к Ферлину, сказал:
— Эх, нам бы вас на месячишко на эту работу поставить, вы бы привели эту программу к безупречному пониманию. Но — мечты-мечты!
— Так у вас же вроде имеется еще один удачный ученик.
— Ну, — капитан вздохнул. — Честно говоря, пришлось слегка приукрасить его результаты. Да и не совсем он в порядке.
— А обучить новых? Ведь у вас теперь появилась действенная методика.
— Ферлин, мы пошли на ваше обучение исходя из ваших особенностей. Второго такого человека нужно еще поискать. Мы, конечно, ищем, но это требует времени.
— Сэр, в отчете я отмечал, что у нас был диалог. Мы как будто понимали друг друга. Если я не ошибаюсь, то можно еще раз установить контакт с информатором и попросить его более мягко поработать с новыми учениками. Мне кажется, он пойдет на это.
— К сожалению, Ферлин, вы ошибаетесь. Второго контакта не будет, потому что мы имели с этим проблемы. Мы уже пытались договариваться об отладке, если можно так сказать, не совсем удачных результатов обучения, и информатор соглашался их подправить, однако вместо правки он пытался заложить в них «логическую бомбу», понимаете? Программа «бомбы» была направлена на уничтожение лояльного персонала и создание средств для связи с призрачными. По сути информатор хотел создать здесь отряд, который бы поднял восстание и помог ему и его напарнику выбраться отсюда.
— Вот поэтому вы от него и защищаетесь спецкостюмами?
— Да. Если неформатированный субъект пытается тупо всех перебить, то форматированный действует более тонко. Он уже не пытается убить незащищенного человека, он старается его «взломать» и поставить под контроль. Когда мы выступили с предложением обучать наших людей дозвуку и секретам трехмерного письма, он ухватился за эту возможность, но с первого раза у него не получалось.
— То есть в моем случае он сделал качественную подготовку?
— Да, в вашем случае он сделал качественную подготовку для закладки логической бомбы, поскольку теперь у него появился опыт. И он наверняка мог бы ее заложить даже с первого раза, но тренировки, которым мы вас подвергали, дали свой эффект. Вы на подсознании включали фильтр, запрещающий чужаку проникать дальше, чем это разрешено. Вот почему он вел с вами диалог — эдакий вариант задушевных бесед, надеясь ослабить блок и заложить программу. Но вместо этого дал только преимущества. Отныне вы сможете пользоваться нашим небольшим архивом на трехмерных операторах и даже читать печатные тексты. Правда, для этого машине придется переводить их в понятный вам двухстраничный вариант. Но это не сложно и пройдет, я полагаю, с минимальными искажениями. На сегодня это все, идите отдыхать. Завтра, если будете чувствовать себя хорошо, займемся выбором планеты для высадки.

Глава 95

Новый день застал Ферлина в оперативном зале, и очередной задаче, которая перед ним стояла, было уже тесно в кабинете капитана Торна, поэтому они переместились на один ярус вниз, где располагался просторный хорошо оборудованный оперативный зал, какому могли позавидовать даже космические группировки фронтового масштаба.
Информационные экраны, предметные столы с парившими над ними голографическими столбами — все было готово к немедленной работе и к расчету столкновений космических армад, однако пока все это служило только одному Ферлину и повиновалось каждому его прикосновению к виртуальной решетке.
Одну за другой он «пролистывал» планеты, и они проносились мимо во всей красе масс, коэффициентов гравитации, состава атмосфер или совсем без них. Население, вооружение, политические системы. Ферлин перелистывал атлас всего сектора, чтобы начать ориентироваться во всем этом многообразии.
Немного освоившись, он стал задавать граничные характеристики, отбрасывая сначала планеты без атмосферы, потом ненаселённые, и по мере добавления новых характеристик, наконец, вышел на двенадцать тех, которые ему и собирался рекомендовать капитан Торн.
— Ну и какие из них ваши, сэр? — спросил Ферлин.
— Они все, — улыбнулся капитан.
— Хорошо, — кивнул Ферлин и помассировал пальцы. — Тогда начнем выбирать?
— Выбирайте.
— А допуск?
— Он у вас уже есть.
— Спасибо, сэр, — сказал Ферлин и начал запрашивать документацию об обстановке на планетах, количестве баз Большого сектора на них, количестве баз противостоящих им каттингов, а также объектов присутствия призрачных.
Те были нанесены на карту со слов информатора, который утверждал, что его информация точна. Проверить это можно было только на месте — посредством прямого контакта, но вот как такой контакт наладить, Ферлин пока не знал и капитан Торн — тоже.
Не говорил об этом и информатор, утверждая, что контакты его расы с «мягкими муглами» невозможны в принципе и никому никогда в голову не приходило как-то регламентировать подобные отношения.
Призрачные действовали с позиции тотального превосходства, забирая «мягких муглов», когда надо, и возвращая, когда считали нужным, или не возвращая вовсе. Какие тут могли быть контакты?
Предполагалось, что по прибытии на место и зная точные координаты размещения объектов, Ферлин найдет способ обнаружить их, поскольку обычному человеку увидеть их невозможно. Была надежда на то, что после обучающего сеанса он сможет как-то определять эти объекты, однако этого тоже было мало, ведь даже призрачные, которые, по утверждению информатора, видели объекты в виде обнесенных высокой стеной крепостей, проникнуть внутрь по своему желанию не могли, поэтому задача Ферлина представлялась невероятно сложной.
— А внутренние донесения я могу читать?
— И внутренние донесения, и радиобмен — все к вашим услугам.
— Отлично.
Теперь Ферлин стал выбирать отдельные сообщения местной агентуры СГБ, чтобы почувствовать пульс нелегкой жизни тамошних резидентур.
Тут были и запросы о вещевом снабжении, о нехватке носков, обуви, спецобуви для гор, оружия, аппаратуры и даже шагающих роботов. Навстречу шел поток ответов, содержащий, как и следовало ожидать, в основном отговорки, дескать, потерпите еще немного, уже в следующем квартале, и так далее.
Где-то успешно шла вербовка местных савояров и даже деморализованных каттингов, в особенности фризонталов, где-то — напротив, агентура несла большие потери, и региональный центр срочно высылал на место группу следователей и «чистильщиков» для поиска «крота», хотя этот «крот» мог находиться в центре.
Потоком шли запросы на проверку личного состава, ведь посылали в гарнизоны одних, а прибывали, случалось, совершенно другие лица. Спецслужбы противника тоже не дремали и ловко использовали подобные поводы для внедрения. Для это и требовалась помощь «кротов» в вышестоящих организациях, где они могли подменить биометрические карты в архивах. Тогда запрос на фальшивого сотрудника какой-нибудь базы успешно проходил проверку.
Планета Сурфикс, материк Лорго, база «Форн» — «просим подтвердить личность лейтенанта Ричарда Рингайма, прибывшего из резерва…»
Планета Хорн, материк Бис-пять, База «Чикия» — «просим подтвердить личность майора Амварго-Луиса Кайтано, прибывшего из Двадцатого полка, Четвертой дивизии специального назначения…»
Планета Аганто, особая зона номер Четыре, пункт наблюдение «Аскания» — «просим подтвердить личность капитана Эдуарда Фоска, переведенного из центрального аппарата регионального бюро…»
Таких сообщений были сотни и тысячи, однако Ферлин продолжал вызывать их без всякой системы. С виду это могло показаться полным безумием и верхом глупости, но капитан Торн относился к действиям Ферлина с пониманием. Он знал, что сейчас агент прислушивается к своей интуиции — когда была возможность выбора, агенты всегда подходили к нему очень основательно.
Планета Глория, материк Вурсток, база долины Грейн — «просим подтвердить личности лейтенанта Эдварда Хирша, сержанта Петера Шойбле, капрала Джека Стентона, а также прибывшего с ними полковника Рудольфа Веллингтона из состава десанта сборной дивизии грузового судна «карс»-001987…»
Прочитав это сообщение, Ферлин двинулся дальше, все так же переходя с одного потока на другой. Это продолжалось еще час, в результате чего отмеченными оказались всего три планеты.
Потом они с капитаном сделали перерыв для второго завтрака, во время которого говорили на отвлеченные темы.
После завтрака работа возобновилась с тремя выбранными планетами, и спустя еще час плавания в потоках разнонаправленных данных у Ферлина осталась только одна планета.
— Планета Глория, отлично, — только и смог сказать капитан, но спрашивать «отчего» и «почему» пока не собирался.
А Ферлин продолжал работать, отметая одни варианты высадки на этой планете и выбирая новые. Так продолжалось до обеда, и капитан уже собрался заказать его в зал, когда Ферлин остановил его:
— Не нужно, сэр, пообедаем у вас. Я закончил.
Он подал последнюю команду на виртуальной сетке, и на голографической панели появился его окончательный выбор: Планета Глория, материк Вурсток, база долины Грейн. Командир — полковник Франклин Весник, начальник штаба — майор Ларри Горн. Профиль базы — снабжение и поддержка агентурных сетей.
— Что ж, поздравляю, Ферлин. А теперь пойдем обедать, проголодался — сил нет.
Они покинули оперативный зал, и все те несколько минут, что понадобились им, чтобы добраться до кабинета Торна, молчали.
Капитан делал вид, что отдыхает, но думал о том, как аккуратно подойти к выяснению причин выбора планеты.
А Ферлин думал о том, сообщит ли капитан причину выбора. Пока он не знал об этом, но был уверен, что поймет, как поступить, когда они придут на место.
Наконец, они вошли в кабинет, куда трудами Курта были доставлены два горячих обеда — яркие упаковки на журнальном столике радовали глаз.
— Что вы выбрали в этот раз, сэр? — спросил Ферлин, протирая руки дезинфицирующей салфеткой.
— Отдал все на откуп Курту. Так что, если что-то не понравится — вот интерком, сможете отчитать его лично.
Они посмеялись, и это помогло разгрузить атмосферу. Уже за обедом капитан спросил, сделал ли Ферлин осмысленный выбор или это была интуиция?
— Вы можете не объяснять мне критерии выбора, Ферлин, мне для статистики достаточно будет ответа — интуитивный выбор или осмысленный.
— Конечно же, осмысленный, сэр, — переходя ко второму блюду, ответил Ферлин. — Хотя — да, я, конечно, прислушивался к ощущениям, без этого никак.
— Критерии?
— Пожалуйста. Этот вариант хорош тем, что база работает очень давно. Сейчас она находится под прикрытием орбитального артиллерийского поста и это позволяет чувствовать себя в относительной безопасности, при том, что база находится в постоянном боевом противостоянии. Разведывательные стычки, обстрелы и так далее. Гарнизон базы на острие событий, у них масса настоящей информации. Несмотря ни на что, они продолжают снабжение агентов, и делают это настолько хорошо, что последние три года агентурная сеть непрерывно растет, при том, что контрразведка каттингов тоже не дремлет. Кстати, что это?
— Свиные колбаски. Жареные.
— Как вкусно, а почему я их раньше не заказывал?
— Мы думали, что рыба для вас все.
— Да, рыба все, но теперь и свиные колбаски тоже. Итак, я продолжаю. Еще один немаловажный фактор — высадка в зоне контроля базы, при том, что в других местах корабли снабжения сбрасывают груз далеко от территорий баз. Ну и последний важный аргумент за эту позицию — близкое расположение объектов призрачных, по крайней мере до трех из них можно добраться в течение дня на автомобиле, в том числе и до того объекта, который обозначен как обитаемый, что необходимо для наведения контактов.
Ферлин вернулся к колбаскам, и они какое-то время ели молча, но он понимал, что разговор еще не окончен, Торн должен был задать еще один вопрос.
— Ну допустим, Ферлин, — произнес капитан, отодвигая недоеденное второе. — Все критерии выбора этого места хороши, но таких условий только на этой планете еще несколько.
— Вы правы, сэр, существует еще один критерий. На базе находятся два человека, которых я знаю. Это готовые профессионалы, с которыми мне будет удобно работать.
— Но послушайте, Ферлин… — На лице капитана появилась глуповатая улыбка. — Это же невероятно, это просто трудно себе представить…
— Да, сэр, но тем не менее я считаю, что нам очень повезло и мне в частности. Я начну не с пустого места.
— Постойте, это та группа из донесения об установлении личности?
— Да, сэр. Двоих из четверых я знаю и могу подтвердить личности этих людей. Таким образом, мы решим на месте еще одну проблему, ведь мы же не хотим, чтобы на хорошую действующую базу пробрались какие-то лазутчики?
— Да, Ферлин, не хотим, — согласился капитан, снова придвигая к себе недоеденное второе. — Хороший рис, кстати.
— Да, я тоже заметил.
— Но все же невероятно, — снова покачал головой капитан.
— Это как раз вполне вероятно, а невероятно то, сэр, что вы сумели притащить сюда этих призрачных. Вот это действительно невероятно.

Глава 96

С утра у капитана Двоора было хорошее настроение, когда он узнал, что ему удалось получить в свое распоряжение половину оперативного отдела, который пока что оставался без работы.
Двадцать человек младших офицеров теперь могли вести за него всю бумажную работу, по крайней мере — сортировать отчеты, которые множились как грибы после дождя.
Правда, за такую поддержку Понан наверняка потребует каких-то сверхподвигов, но от него Двоор как-нибудь отобьётся, а пока требовалось провести этим новобранцам начальный инструктаж. Кто знает, может, найдутся самородки, которых он привяжет к допросам или сможет отправлять во главе групп захватов, отделений слежки? Эх, да тут так развернуться можно!
В обед майор Понан позвонил и сказал, что необходимо собрать сведения о путях доставки «голиафа». Дескать, теперь, когда в отделе полно людей, капитан Двоор сможет по-настоящему озаботиться безопасной доставкой пушки на позиции.
Хорошего настроения как не бывало. Двоор сказал «есть, сэр» и задумался, как исполнить каприз начальника. Хотя это, конечно, и не каприз вовсе, разведка путей доставки «голиафа» необходима, и мало того, нужно составить план, в котором предусмотрены резервные пути, которые тоже нужно разведать, что означало — перетрясти вблизи этих дорог все деревни. А это куча работы, сотни отчетов и вообще, та еще программа.
— О, идея! — воскликнул вдруг капитан и хлопнул ладонью по столу так, что разлетелись листки из папки.
Ему в голову пришла замечательная мысль — передать это задание своим новобранцам и по результатам их деятельности отобрать лучших для важной работы, а остальных оставить на подхвате или даже вернуть в оперативный отдел, в обмен на пару капитанов и майоров.
Они, конечно, будут бухтеть, и начштаба снова станет жаловаться Понану, но тот уже был прикормлен Двоором, к тому же плотно сидел на теме «голиафа».
— Нужно вырвать у них все, пока есть такая возможность, — вслух произнес капитан и, поднявшись из-за стола, стал собирать разлетевшиеся листки.
В дверь постучали.
— Входите, — без обычной жесткости произнес капитан Двоор и, сунув листки в папку, закрыл ее.
Вошел сержант Кромм, смышленый нороздул, с которым у них с капитаном было хорошее рабочее взаимопонимание.
— Ты чего явился?
— Я тут неподалеку был, решил без доклада.
— Ну хорошо, говори, — разрешил капитан, возвращаясь в рабочее кресло.
— Я вот что принес, сэр…
Сержант подошел к столу и положил самозакрывающийся пакет, в которые они обычно складывали улики.
Капитан осторожно его приоткрыл и увидел портативную плоскую рацию, каких было немало на любом складе. Ее можно было положить в нагрудный карман и она оставалась там совершенно незаметной.
— Где нашли?
— Возле базы майора Земана. Сначала обошли все вдоль оврагов, просеяли балки у дороги, а это пятнадцать километров.
— Не ной, Кромм, ведь получилось же.
— Да, сэр, — улыбнулся сержант, сверкнув клыками. — Но мы уже были на издыхании.
— Следы смотрели?
— Под спектральным фонариком ничего не видно. Может, лаборатория что-то найдет?
— Может, найдет, а может, и нет. Что в настройках?
— Как вы и предполагали, сэр, открытая короткая волна. Текст стерт, это позволяет функция настроек.
— Знаю, что там присутствует такая функция, но есть методы, позволяющие восстановить даже стертую запись, однако, увы, нашей лаборатории это не по силам.
— А если отослать куда повыше?
— Отослать можно и мы обязательно отошлем, но придется ждать пару месяцев.
— Долго, — покачал головой сержант.
— Не то слово, — вздохнул капитан Двоор. — С какого склада машинка — с нашего или с батальонного?
— С нашего, сэр.
— Значит, дальше все по схеме, пойдешь на склад. Кто там кладовщик?
— Старшина Дром Альц.
— Значит, берешь этого старшину, заводишь в каптерку и делаешь ему внушение, чтобы показал документ о выдаче машинки. Причем тайно показал.
— А заартачится, потребует письменного приказа?
— Он норз?
— Норз.
— Здоровый?
— Не здоровее меня, сэр.
— Значит, дашь ему кулаком в бок — в морду не бей, тут дело деликатное.
— Понимаю, сэр, если действовать официально, мы спугнем «крота».
— Молодец, иди и действуй, но про «крота» больше не болтай. Нет никакого «крота», понял?
— Так точно, сэр.
— Ну иди.
Сержант ушел, а Двоор так и остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь. Почему передатчик был найден? Потому что «крот» не имел возможности его забрать. Запрограммировал и бросил недалеко от базы Земана, надеясь, что в случае перехвата искать «крота» станут в батальоне. А стало быть, сам он не в батальоне, иначе бы нашел способ подобрать рацию. И он не только не в батальоне, но и достаточно редко там бывает.
— Нужно прикинуть варианты, — сказал Двоор, хотя кое-какие варианты у него уже были.

Глава 97

В эту ночь гарнизону базы поспать не дали. Была сыграна тревога, снаружи забегали люди и кто-то даже врезался в угол их домика.
— Да что же там такое?! — воскликнул спросонья Шойбле и, потянувшись за автоматом, свалился с койки.
— Успокойтесь, это не нападение, — сообщил Хирш, садясь на кровати и широко зевая. — Мы снова идем в оцепление.
— Опять, что ли, корабль прилетает?
— Да кто же его знает? — пожал плечами Хирш и, разом встряхнувшись, стал быстро одеваться. — Кто выйдет последним — убирает помещение вне графика!
— Так не честно! Надо предупреждать заранее! — возмутился Шойбле, который все еще никак не мог проснуться.
В конце концов, он тоже выбрался из домика, зевая и поправляя на плече автомат.
— Куда идти-то? — спросил он, приглядываясь к слабо освещенной территории. — Мне опять, что ли, в парк к машине?
— Поскольку никаких специальных заявлений относительно тебя не было, пойдешь с нами.
— Ну хорошо, — легко согласился Шойбле и поежился. Ночью на воздухе было прохладно.
У проходной, как и в прошлый раз, стоял военврач Бредли и распределял личный состав по направлениям.
Джек, Хирш и Шойбле были направлены в долину, и Петеру это понравилось.
— А то я в прошлый раз пропустил самое интересное! — оживился он. — Вас-то хоть в траве поваляло, а я подремал в холодной кабине и обратно. Ни за что, считай, пострадал.
Двигаясь в сторону долины, солдаты подходили к выстраивающейся цепи, которую организовывал сержант Роуз из отделения техразведки.
— Сэр, вы со своими ребятами можете становиться прямо здесь, — сказал он Хиршу, и обращаясь в сторону теряющегося в темноте фланга, крикнул: — Ну-ка, вправо на три интервала — принять!
И цепь послушно сместилась, предоставив место для Хирша, Джека и Шойбле.
Сержант пошел дальше, расставлять подходивших солдат, а Шойбле, поеживаясь и разогревая ладони трением друг о друга, спросил:
— Ну и когда все начнется? Когда загремит? Надо было вторую курточку накинуть, не думал я, что тут ветер. Где хоть его ждать?
— Сядет он позади нас, — сказал Джек. — Только как заходить станет, крепче держись на ногах, а то волной собьет.
— Не боись, это не вы с Хиршем — легковесы, я питание получаю регулярно.
Снаружи цепи появилась пара «стрейлисов» и, вздымая невидимую в темноте копоть, зашагала вдоль периметра оцепления.
Скоро роботы растворились в темноте, обозначая свое присутствие лишь резким посвистом турбин.
— Вот же коптилки, и не видно их уже, а все еще воняют, — пожаловался солдат из оцепления.
— Да, — согласился лейтенант Хирш. — Попахивают эти ребята.
Оцепление простояло минут двадцать, и Шойбле уже начал жалеть, что его снова не отправили к озеру. Там хоть и было скучновато, зато не дул такой холодный ветер.
— Эх! Надо было взять вторую курточку! — в который раз повторил он, подпрыгивая на месте и хлопая себя по плечам.
— Неужели тебе так холодно? — удивился Джек.
— Пока нет, но я стараюсь не запускать, мне здесь еще гриппа не хватало!.. Здесь есть грипп, ты не знаешь?
— Не знаю.
— Надо будет у дока спросить.
— Ладно уже тебе прыгать, вон корабль идет, — одернул его Хирш.
— Где? — сразу остановился Шойбле.
— А вон, видишь тучи расходятся?
— Они не расходятся, там так и было… — начал было вредничать Шойбле, но быстрое образование окна посреди сплошной облачности действительно было необычно.
— Я вижу, Тед! Я вижу! Все, как вы рассказывали! Вот же красота какая! — воскликнул Шойбле, когда края окна позолотились светом луны.
— Образование окна говорит о том, что корабль подходит к плотным слоям атмосферы.
— Откуда ты знаешь?
— Мне в прошлый раз здесь ребята объясняли. Какой-то там хитрый физический эффект.
— О! А вот это что за эффект?! — воскликнул Шойбле, придерживая кепи, чтобы не свалилось.
— Местные говорят — «сирень».
— Ну да, цвет тот же!
— А теперь, Петер, присядь и приготовься к удару — даже уши лучше прикрой. И ты, Джек — тоже!
— Это вот сейчас, да? Сейчас врежет? — спрашивал Шойбле, приседая на корточки и прикрывая ладонями уши. Он слышал этот грохот и в прошлый раз, однако сидя в кабине робота. Сейчас все было иначе, но, когда прогремел гром, Шойбле все же свалился на траву.
— Ух ты, потеплело! — воскликнул он, еще слегка оглушенный, когда до цепи докатились волны разогретого воздуха.
— Смотри, Петер, какой красавец! — с гордостью произнес Джек, как будто это был его собственный корабль.
— Да уж! — согласился Шойбле, вставая на ноги и все еще опасливо прикрывая уши ладонями.
Это походило на какой-то праздник — яркие посадочные огни, прожектора, шум раскаленных дюз.
Но едва коснувшись поверхности, корабль опять стал уходить вверх, снова продавливая окно в низкой облачности.
По цепи ударила еще одна воздушная волна, и все стихло, как будто и не было никакого корабля.
На месте его касания земли, светя фарами, развернулся броневик. Возле него промелькнуло несколько фигур, и броневик поехал к проходной.
— И что, все это ради одного пассажира? — поразился Шойбле.
— А там был только пассажир? — спросил Хирш. — Ты сумел это разглядеть?
— А чего там не разглядеть? Майор Горн, капрал Штоллер и некий незнакомый нам субъект с чемоданами.
— Это ты все по теням, что ли, определил? — удивился солдат из оцепления.
— Не по теням, по силуэтам. Это совсем не трудно, если иметь тренировку.
— Она у тебя от жратвы, что ли? — усмехнулся Джек.
— Смейся-смейся, а у меня банка конфитюра припрятана и булочка. Я сейчас приду и втыкну ее в одного да еще с горячим чайком.
— А я, Петер, над тобой не смеялся, — заметил Хирш. — Со мной поделишься?
— Нет, господин лейтенант, вы меня сегодня после сигнала тревоги злобно гнобили и оставили убирать в домике вне очереди. Думаете, за такое булка с конфитюром полагается, сэр?
— Снять оцепление! Всем вернуться на базу! — прокричал сержант Роуз, пробегая мимо. — Снять оцепление! Всем на базу!..
— Неужели Петер прав и эту бандуру гоняли только ради одного пассажира, Тед? — спросил Джек, когда они возвращались к проходной.
— Не знаю. Но чисто теоретически такое предположить можно. Если гость очень важный, можно ради него и корабль сгонять.
— Ну что, штрафники, пригорюнились?! — строго спросил Шойбле, нагоняя их сзади. — Ладно, благодарите дядю Петера за то, что он такой добрый. Амнистия вам вышла, будете жрать конфитюр.
— Большое вам спасибо, дядя Петер, — ответил Джек. — Слушай, я не могу понять, как ты находишь всякую элитную жратву даже на далекой базе?
— Я не нахожу жратву, Джек, это она меня находит.

Глава 98

Из соображений секретности два неподъемных чемодана пришлось втаскивать в командирский кунг силами полковника Весника, майора Горна и капрала Штоллера — никого на помощь звать было нельзя, а гостя к погрузке, разумеется, тоже не привлекали, и он стоял в стороне, держа в руках длинный кофр.
Наконец, тяжелый багаж был занесен и гостя пригласили подняться.
— Просим прощения за задержку, — сказал Горн. — Нам не сообщили, сколько у вас вещей. Обычно оборудование прибывает в больших разборных контейнерах.
— Все в порядке, я знал куда ехал, — сказал гость, поднимаясь по лесенке, и, миновав предбанник, вошел в просторную штабную комнату, перегороженную теперь двумя чемоданами.
Когда Штоллер закрыл все двери и замки, гость протянул руку Веснику:
— Полковник Весник, если не ошибаюсь?
— Так точно, сэр, — кивнул тот, пожимая руку.
— А вы майор Горн, начальник штаба, — произнес гость, пожимая руку Горну. — Ну и, наконец, капрал Штоллер, уж его ни с кем нельзя спутать…
И гость улыбнулся, пожимая крепкую руку савояра.
— А я Ферлин Кокс, гражданский специалист, поэтому никаких званий.
— А это? — указал Штоллер на длинный кофр, в котором без труда угадывалась тара для перевозки спецоружия.
— Гражданские специалисты бывают разными, Марк, — заметил Весник. — С чего начнем, мистер Кокс?
— Давайте прежде разберемся с багажом, — сказал тот и, поставив кофр к стене, открыл замок одного из чемоданов. Сверху в нем оказался солдатский баул средних размеров. Его Ферлин вынул и поставил рядом с оружейным кофром.
— Это моя сумка с вещами, а остальное — новые блоки к вашей радиостанции.
— Очень кстати! — обрадованно произнес Весник и начал распаковывать новую аппаратуру. — «Оникс», Ларри! Они все же прислали нам «оникс»! Я уж думал, мы его никогда не увидим!
— Это отличный подарок, — подтвердил майор Горн и, подойдя к Веснику, погладил блестящий блок, о котором они столько мечтали.
— А что в другом ящике? — спросил Весник.
— Какие-то детали, я точно не знаю. В последний момент из службы техснабжения притащили, сказали, что вы за них все уши прожужжали.
Переглянувшись, Весник с Горном бросились к чемодану и, открыв крышку, замерли пораженные.
— Поверить не могу, — произнес Весник.
— Да, сегодня настоящий праздник, — согласился Горн.
— Что там? Что? — не утерпел капрал Штоллер, стараясь заглянуть через их головы. — Ух ты, это турбины для «стрейлисов»? Я прав?
— Ты прав, Марк, но тут не только долгожданные турбины, а еще и прицельные блоки!
— Электронно-оптические!
Видя неподдельную радость на лицах испытанных вояк, Ферлин улыбнулся. Неизвестно, сколько бы еще они ждали этих обновок, если бы не его миссия, которая требовала дополнительной поддержки.
Когда все гостинцы были извлечены и расставлены по углам до завтра, все четверо уселись за стол с картами и смогли, наконец, перевести дух и собраться с мыслями.
— Самое странное из всего, что связано с вашим визитом, мистер Кокс, это приказ разместить вас на постоянной основе, — признался Весник. — Мы ведь в основном занимаемся снабжением агентуры. У нас никто не задерживается.
— Да, я знаю. Но я надеюсь, что свою работу мне придется делать неподалеку.
— Вы расскажете нам об этом позже?
— Да, немного осмотрюсь…
— Вы можете прямо сейчас отправиться в гостевой кунг. Там все условия — душ, туалет, хорошая звукоизоляция и вам никто не помешает. Капрал проводит вас.
— Спасибо за такую роскошь, полковник, но у меня к вам еще одно дело. Думаю, я могу подтвердить личность двоих из четырех членов вашего коллектива, на которых вы отправляли запрос в центр.
— Вот как? — удивился Весник и переглянулся с Горном и Штоллером.
— Нам это очень бы помогло, мистер Кокс. Эти ребята отличные специалисты, а мы, по известным причинам, не можем использовать их на полную катушку.
— Я понимаю.
— Чьи же личности вы можете подтвердить? — спросил Горн.
— Лейтенанта Хирша, я знаю его и встречался с ним. И капрала Стентона, его я знаю еще лучше, мы знакомы много лет.
— Сэр, вы сказали — много лет, но ведь он очень молод, — заметил Штоллер.
Ферлин улыбнулся.
— Да, ему немного лет и я знаю его с детства. Джек Стентон жил неподалеку, мы были соседями.
— Ни-че-го себе! — произнес пораженный Весник. — Разве такое бывает?
— Признаюсь, я выбрал вашу базу еще и потому, что здесь служит мой земляк и его командир лейтенант Хирш. Они настоящие мастера своего дела, и я заранее рассчитывал на их помощь.
— Так что, прямо сейчас их вызвать? — спросил Штоллер, поднимаясь со стула.
— Не нужно, завтра утром я сам нанесу им визит, и закроем эту тему.
— Хорошо, мистер Кокс. Просто замечательно. Если вы подтвердите личности Хирша и Стентона, это автоматически легализует у нас и Шойбле, а вот полковник Веллингтон, что про него известно?
— Я старался навести справки и относительно Веллингтона, но это оказалось очень сложно, поскольку он находится на службе уже лет тридцать и всякий раз его деятельность была прикрыта спецотделами и спецпроектами внутри СГБ. Эти проекты открывались, потом закрывались, потом передавались, перемешивались. Где-то агенты оставались без связи и самоконсервировались, где-то исчезали и агенты, и сами руководители проектов. Единственное, что я могу подтвердить, так это его опыт, а вот лояльность…
— Вот и мы остановились на той же позиции, — сказал Весник. — По нему видно, что он битый и даже немного странный. Понятие свои-чужие у таких субъектов полностью деформированы.
— А чем он занимается сейчас?
— Мы решили отправить его на задание, — сказал Горн. — Причем по рекомендации вашего, я надеюсь, подлинного Джека Стентона.
— И что Веллингтон?
— Судя по его радиограммам, он практически готов к выполнению задания.
— А что за задание?
— Мы поручили ему уничтожить вражескую базу.
— В одиночку? — улыбнулся Ферлин.
— Там уж как получится. Деньги у него есть и он заверил нас, что этого достаточно.

Глава 99

Завтрак вышел так себе и это определило настроение Шойбле, Джека и даже Хирша, который в этих условиях не всегда отличал гречку от чечевицы и если дело не касалось овсяного печенья с молоком, вовсе избегал разговоров о еде.
— Этот соус, если его можно назвать соусом, все испортил, — сказал Шойбле, ложась на койку. Он все еще чувствовал во рту этот странный привкус. — Это похоже на сублимированный жир.
— Это похоже на прогорклый маргарин или даже подгоревший кожаный ботинок, — сказал Джек.
— Это был казеиновый клей… — неожиданно высказался Хирш, и Джек с Шойбле переглянулись.
— Ты чего это? — спросил Джек, садясь на кровати.
— Ничего не происходит, Джек, мы сидим здесь и ничего не происходит.
— Опять началось, — вздохнул Шойбле, тоже садясь и поглядывая на Джека. Им опять предстояло придумать какой-то ход, чтобы вывести их товарища из этого состояния.
Иногда на Хирша накатывало и он мог часами лежать с открытыми глазами и смотреть в потолок. Шойбле даже утверждал, что лейтенант при этом не моргал, но Джек и сам Хирш в это не верили.
— Тед, ну ты не прав, тут постоянно что-то происходит. Прилетают корабли, норзы накатывают начиненными взрывчаткой машинами, вы с Джеком недавно хорошо отбились от четырех «гассов», девки у вас были. Да тут приключений на целый год вперед, а ты говоришь, ничего не происходит.
— Я не об этом, Петер. Я о перспективе. Эта база стояла на месте лет двадцать, наверное, теперь переехала и еще будет стоять тут двадцать лет. Даже если получится уцелеть, что мы тут будем делать? Я, между прочим, хотел после контракта гражданскую жизнь начать, у меня на счету хорошие деньги, мозги встали на место по сравнению с тем, каким я был лет в двадцать. Я бы женился, честное слово. А здесь что? Вы хоть представляете, где мы находимся? Представляете, насколько далеко это от Большого сектора? Мы здесь никому не нужны и никому до нас нет дела.
В дверь постучали.
— Вот какой хрен тебя за язык тянул, Тедди? — покачал головой Шойбле. — Вот стопудово пришел старшина Корвакс тащить нас на какое-нибудь пиление дров или таскание воды. Открой, что ли, Джек…
Джек легко поднялся и пошел открывать. Он щелкнул задвижкой, распахнул дверь, и первое мгновение ему показалось, что он спит. Так и раньше бывало, когда они после завтрака возвращались в домик, заваливались на кровати и засыпали на полчасика, а потом бодренькие отправлялись по делам — в парк или на хозработы. И часто во время этой дремы он видел сны, например такие, как этот — будто Ферлин приехал к ним в гости, как тогда в роту Хольмера.
— Джек, ты что, не рад меня видеть?
Джек постоял еще немного, раздумывая.
— Ферлин, а ты мне не снишься?
— Нет, Джек, я пришел наяву.
— А может, ты мне кажешься? Тут последнее время такие видения накатывали, что я до сих пор об этом думать опасаюсь.
— Так я войду?
Не дожидаясь ответа, Ферлин шагнул в прихожую и обнял Джека, и только тогда тот понял, что это не сон. Он облегченно вздохнул и, отстранившись от Ферлина, сказал:
— Знаешь, ты приехал очень кстати.
— Я всегда появляюсь кстати, Джек Стентон, разве не так?
— Да с кем ты там разговариваешь?! — раздраженно крикнул Хирш, которому не нравилось, что все прекратили обсуждать его состояние.
— Со мной он разговаривает, Тедди! — объявил Ферлин, заходя в комнату.
— Ферлин?! — поразился Хирш, тотчас поднявшись — его хандры как не бывало. Они с Ферлином крепко обнялись, и у лейтенанта даже проступили слезы.
— У нас тут вообще-то в тапочках ходят, — пробурчал Шойбле и поставил рядом с Ферлином гостевую пару.
— Извините, господин сержант, я сейчас же переобуюсь.
— Да ладно, Ферлин, проходи так! — стали подталкивать его к столику Джек и Хирш, но гость все же переобулся и поблагодарил Шойбле.
— Спасибо, так значительно удобнее.
— А то! — улыбнулся Шойбле. — Я вам сейчас чайку организую, мы хоть и живем как дикари, но кое-какие господские привычки еще остались.
Пока Шойбле хлопотал насчет чая, Ферлин осматривался, в то время как Джек с Хиршем сидели с восторженными улыбками на лицах и во все глаза смотрели на Ферлина.
— Хорошо обжились, обстановка военная, но уютненько.
— Это я стараюсь!.. — выскакивая из угла с кипящим чайником, похвастался Шойбле. — Вот и чаек, только конфетки у нас не очень, бессрочного, так сказать, хранения.
— Тогда это тоже кстати будет, — сказал Ферлин и достал из кармана две толстенные плитки мармелада.
— Ох ты! Это я люблю! — воскликнул Шойбле и принялся вскрывать упаковку.
— Прямо с Большой земли, как у вас тут принято говорить. Ну расскажите мне, как вы тут оказались?
— Сначала расскажи, как ты тут оказался, — возразил Джек.
— Он на корабле вчера прибыл, чего не понятно? — набивая рот разноцветными кубиками, сказал Шойбле.
— Да, — кивнул Ферлин, пододвигая стаканчик с чаем. — Сержант прав, прибыл я на этом корабле в командировку.
— Надолго?
— Как всю работу поделаем, так и уедем отсюда.
— И мы тоже? — спросил Хирш.
— Конечно. Когда будет вторая волна десанта, а она будет достаточно скоро, в соседнем секторе образуется большое количество баз и перевалочных пунктов. Тогда и здесь жизнь сразу переменится, ведь появятся надежные тылы.
— Хорошо бы, — вздохнул Шойбле. — Это я про вторую волну. Надо их получше охранять, а то порвут, как нас на марше.
— Я слышал, что случилось с вашим десантом.
— Кто-нибудь еще уцелел кроме нас четверых? — спросил Хирш.
— Да, несколько сотен наверняка — я видел множество докладов с разных мест.
— А сколькие из уцелевших еще не имеют возможности доложить о себе.
— Согласен, — кивнул Ферлин и попробовал чай. — М-м-м, как интересно. Авторский рецепт?
— Да! — расплылся в улыбке Шойбле. — Это я с местными добавками экспериментирую! Много полезных трав, которые нам док посоветовал.
— Слышал от вашего командования, что боевой работы у вас хватает.
— Хватает, — кивнул Джек. — Иногда даже очень хватает.
— «Таргар» бегает?
— Бегает, — улыбнулся Джек. Правда, от прежнего там уже только пара гаек осталась. Последняя модернизация все в нем изменила. А ребятам на «греи» даже гауссы поставили — заводским способом, не какая-нибудь там кустарщина.
— А чего ты на какие-то глюки жаловался? — издалека начал Ферлин.
— А я жаловался? — удивился Джек.
— Жаловался-жаловался, — тотчас наябедничал Шойбле. — Если бы вы знали, Ферлин, как они меня тут достают, эти двое. У одного хандра с меланхолией каждый четвертый день недели, у другого глюки, самоанализ и неконтролируемые приступы разоблачений.
— Чего? — не понял Ферлин.
— Петер, помолчи, — строго сказал Хирш, и Шойбле замолчал, к тому же жевать вкусный мармелад молча было удобнее.
— А глюки у Джека были следующие, — начал за Джека Хирш, как его командир. — Нам на хвост села четверка новеньких «гассов», которые нас вымучили и загнали на холм с кустарником. Пока я там на подбитом «грее» прятался, Джек как самый скоростной рванул в сторонку, чтобы отвлечь «гассов» и заставить их поставить спины, ну и провалился куда-то — в другую реальность…
— Там были какие-то здания с антеннами, ну типа пункт связи или что-то в этом роде, — продолжил Джек. — Я гляжу — фигня полная, я же этого в долине не видел. Разворачиваю машину, а сзади никого нет. В смысле — «гассов». Я взял немного влево и снова вышел к холму, и тут справа «гассы» опять появились, и я первого же атаковал в тыл. А потом Тед из гаусса ударил. Тут они стали отступать, должно быть, решили, что у нас какие-то хитрые технологии.
— Ну, а ты, Тед, видел, как «таргар» исчезал?
— Да в том-то и дело, что не видел. У меня машина была изуродована, энергия почти на нуле, остатки гаусс высосал. Я просто подумал, что Джек так лихо проскакал, что я его почти не заметил.
— Ну хорошо, а место, где это произошло, показать можете?
Хирш вышел из-за стола и выдернул из планшета сложенные из квадратов карты. Перебрав их, он нашел нужный квадрат и положил перед Ферлином.
— Вот она, эта высотка, а вот долина, где «таргар» исчезал.
— Ага, — произнес Ферлин и достал из нагрудного кармана портативный электронный планшет. — Прошу прощения, господа, показать вам содержимое пока не могу…
Он быстро нашел нужный квадрат в своем архиве и увидел то, что и ожидал — синюю точку, означавшую замаскированный объект призрачных.
В дверь постучали.
— Входите, не заперто! — крикнул Шойбле.
В прихожую кто-то вошел, отдернул занавеску и заглянул в помещение. Это был капрал Штоллер.
— У вас все в порядке, сэр? — спросил он.
— Да, капрал, спасибо. Мы уже беседуем о деле.
— Ну и замечательно, — кивнул Штоллер и, повернувшись, вышел.
— А чего он приходил? — спросил удивленный Шойбле. — Чего вынюхивал?
— Да ничего он не вынюхивал, наверное, командование послало, беспокоятся, куда подевался их гость.
— Ну не скажите, Ферлин, этот Штоллер не так прост. Он, между прочим, капитан СГБ.
— Откуда ты знаешь? — удивился Ферлин.
— Это Джек выяснил, он любит людей просвечивать.
— Ох и болтун ты, Петер, — покачал головой Джек.
— А чего я болтун? — пожал тот плечами. — Я же не врагу рассказываю, а нашему человеку, который побольше нашего знает, недаром его на корабле привезли. Одного человека — на огромном корабле!
И Шойбле со значением поднял кверху палец.
— А ты, Петер, тот еще подарок, — заметил Ферлин, и все засмеялись. А когда немного успокоились, поговорили о составе чая, и Шойбле был этим очень доволен.
— Еще чаю? — спросил он, когда Ферлин допил свою порцию.
— Я возьму перерыв, — сказал тот. — В общем, ребята, я, конечно, прибыл сюда не просто так, большие корабли из-за одного пассажира беспричинно не гоняют. Наша с вами задача найти замаскированные объекты некоторой третьей силы.
— Раньше третьей силой у нас называли норзов, — вспомнил лейтенант.
— Да, это так. Но теперь, когда мы сцепились с каттингами более плотно, понятие третьей силы поменялось. Здесь — в вашей долине — имеется несколько объектов этой третьей силы.
— В долине? — произнес пораженный Шойбле.
— Да, Петер. Мы их не видим, потому что они замаскированы с помощью неизвестной нам технологии. Там, где Джек с Тедом вели неравный бой, имеется один из таких замаскированных объектов, и каким-то образом Джеку удалось нарушить целостность его маскировки. Он попал внутрь маскировочного периметра, увидел невесть откуда взявшиеся постройки, двинул в обратном направлении и снова прошел сквозь маскировочный периметр.
— Звучит очень необычно, — заметил Хирш.
— Зато все встало на место, — улыбнулся Джек и облегченно вздохнул. — Это был не глюк!
— Да, Джек, ты видел реальные здания и антенны, но остается другой вопрос — как тебе удалось это сделать?
Все замолчали, поглядывая друг на друга.
— Может, у них маскировка ослабла? — предположил Шойбле. — Ну там — батарейки сели.
— Не думаю. От таких простых поломок они наверняка защищены.
— А если все дело в «таргаре»? — предположил Джек.
— Вот это более весомо, — кивнул Ферлин. — Учитывая, что его сильно модернизировали инсайдеры, возможно, они случайно заложили в него какую-то особую функцию.
— А чего мы тут думаем и предполагаем? Давайте снова отправимся на то же место, тем более что у тебя, Ферлин, есть его точные координаты. Я снова сгоняю по долине на «таргаре», и мы все узнаем.
— Но нужно одеться точно так же, — сказал Шойбле. — Нужно соблюсти все тонкости, раз уж тогда все получилось.
— Петер прав, — согласился Ферлин. — Оденься так же и даже проверь, то ли на куртке количество пуговиц, что было в прошлый раз. Тут все важно.
— А скажите, Ферлин, как эта третья сила называется? — спросил Петер.
— Пока что мы называем их просто «призрачные».
— А почему именно так?
— Они могут становится прозрачными, почти дымчатыми и даже совсем невидимыми.
— Так они, что же, даже среди нас могут разгуливать?
— Ну, раз у них тут есть базы, значит, уже разгуливают.
— Постой, Ферлин, а они могут забираться на летящие корабли? — спросил Джек.
— Для них это не проблема.
— Я видел нечто подобное, когда ночью вставал отлить. Выхожу в коридор, а там стоит человек в сером чуть серебрящемся трико. А потом — бац, и он исчезает. Я ведь тогда это тоже на глюки списал.
— Скажем так, это вполне могли быть призрачные.
— А там еще потом один парень в истерике бился, помнишь? — начал вспоминать Хирш. — Который орал, что его ночью похитили и провели на нем какие-то хирургические операции.
— Помню, — кивнул Джек. — Он еще срывал с себя рубаху и показывал шрамы, но они были старыми, как будто операцию делали давно.
— И что с ним стало?
— Приходил доктор, накормил таблетками. Сказали — псих.
— Это было на том же корабле?
— Да, этот парень был из соседнего кубрика.
— Вот даже как? — покачал головой Ферлин. — Ну, тогда ты наверняка видел этих ребят, Джек. Иногда они похищают людей с исследовательскими целями.
Джек невольно вспомнил вращающиеся ножи на черных манипуляторах, стробоскопические вспышки, туман и танцующие вокруг силуэты. Это было или этого не было? Он встряхнул головой и, поймав на себе взгляд Ферлина, спросил:
— Ну так что, мы отправляемся к тому холму или как?
— Сначала нужно договориться с полковником Весником, — напомнил Шойбле. — И заложить этот выход в план операций. У нас тут так делается.
— Но не в нашем случае, Петер, — заметил ему Ферлин. — Мы отправляемся сейчас же.

Глава 100

Ферлин был готов к трудностям, он был уверен, что на поиски секрета призрачных у него уйдут долгие месяцы, но оказалось, что выйти на него удалось в первый же день после прибытия. Ну как тут не похвалить самого себя за то, что вынюхивал, почти что пробовал на язык все эти сообщения, отчеты и описания ситуации на планетах.
«Молодец, Ферлин Кокс», — сказал себе Ферлин и посмотрел в окно, где параллельно движению автомобиля прыгали два «грея» и «таргар». Роботы держали скорость в двадцать пять километров в час, хотя «таргар» в его теперешней комплектации разгонялся и до шестидесяти, а «греи» до сорока пяти километров в час.
Однако сейчас спешить им не следовало, у противника в районе были хорошие возможности для технической разведки, и если бы он что-то заподозрил, сюда могли подтянуться ударные дроны, а то и штурмовая авиация.
Конечно, под прикрытием зенитных артавтоматов «греев» можно было не опасаться серьезных последствий, тем более с такими стрелками, но это стало бы слишком шумным событием, и потом от шпионского хвоста уже не отвяжешься.
Вот поэтому, вместо того, чтобы двинуть от базы прямо на место, до которого было около тридцати километров, пришлось идти по накатанному пути, о котором противник знал — все выходы разведки и дальних патрулей следовали одному маршруту.
Первые километров пятнадцать можно было не бояться особого внимания со стороны противника, но потом пришлось пропетлять. Сначала взяли курс на Винцель, потом свернули на Троне и лишь затем, временами заходя на местные грунтовки, направились на восток, где и собирались провести эксперимент.
В дороге находились два с лишним часа, и все это время сидевший за рулем Штоллер молчал. Ферлина это устраивало, ему не нравились «водители-таксисты», которые донимали пассажиров разговорами.
Сверяясь с навигатором, они вышли точно в нужный район, и Ферлин отметил, что гражданская группировка спутников работала здесь хорошо. Ею же пользовались и базы Большого сектора, а вот каттинги предпочли развернуть собственную сеть и ни от кого не зависели.
Было время, когда они не считали денег, но теперь ситуация изменилась, империя каттингов сожрала все ближайшие ресурсы и теперь находилась в кризисе. Ей следовало совершить новый бросок для захвата богатых ресурсами территорий, однако для этого требовалось провести реорганизацию и перестроить схему государственного устройства. И по сведению разведки, некоторые каттинги руководящего звена это понимали, но только некоторые, и это было на руку Большому сектору.
Когда пришли на место, машина и «таргар» остались в долине, а «греи» поднялись на холмы. Хирш повел робота на высотку, откуда в прошлый раз стрелял по «гассам», а Штоллер забрался на соседнюю, и теперь они полностью контролировали воздушную обстановку.
Ферлин вышел из машины, Джек опустил кабину и распахнул дверцу.
— Ну что? — спросил Ферлин, подходя к нему. — «Таргара» дашь посмотреть?
Джек выбрался из кабины и сказал:
— Пожалуйста, ведь это ты его собирал.
— Да ладно, это совершенно другая машина, — возразил Ферлин и, поднявшись на ступеньку, опустился в пилотское кресло. — Супер. Кабина как у автомобиля класса люкс или даже как у истребителя.
Он провел пальцами по многочисленным кнопкам и переключателям, алгоритм управления был ему понятен.
— А помнишь, как мы его на железной барахолке выбирали?
Джек кивнул, улыбаясь. Как же давно это было!
— Теперь у меня снова пулемет, как и вначале.
— Да, только теперь он у тебя покруче будет. А батареи… — Ферлин взглянул на индикаторы. — Обалдеть можно, вот это емкость!..
— Это инсайдеры поставили, я на них чуть ли не целый день гонять могу. А когда в прошлый раз «грея» Тедди покалечили, так мы его на провод подключили, на «прикриватель», и так топали понемногу двумя машинами на одной турбине и батарее.
— Круто, что тут еще скажешь. Ну что, я прокачусь?
— Давай.
— Куда ехать?
— Ну вот так прямо проскочи метров триста, — Джек стал рукой показывать направление маневра, — потом я направо заворачивал и вернулся вот сюда к холму, где вон тот кустик.
— Понял тебя, — сказал Ферлин и закрыл дверцу.
Кабина поднялась, и «таргар» бодро зашагал в указанном направлении. Потом Ферлин перевел робота на рысь, и Джек, а также Хирш и Шойбле стали напряженно за ним следить.
Штоллер тоже смотрел на маневры Ферлина, однако пока он не был посвящен в суть эксперимента.
Он, конечно, догадывался, что это как-то связано с сообщением о якобы исчезновении Джека Стентона, но догадки оставались догадками.
Развернувшись, как велел Джек, Ферлин благополучно вернулся к месту старта и, выбравшись из кабины, сказал:
— Мечта, а не машинка, Джек!.. Давай теперь ты.
— То же самое?
— Ну да, у нас одно утвержденное упражнение.
Джек забрался в кабину, захлопнул дверцу и, подняв машину на опоры, какое-то время выжидал, и Ферлин его не торопил. Вокруг все так же светило солнце, по небу плыли редкие облака, на холмах в кустарнике пели птицы, а Джеку предстояло вернуться в недавно пережитое состояние.
Ему в какой-то мере даже повезло, что тогда было не до вкусовых ощущений. Отстрелялся, отбился, а уж потом стал анализировать.
Наконец, на «таргаре» включилась подача и машина стала быстро разгоняться в том самом экстренном режиме, когда пришлось отвлекать «гассов».
Наблюдая за резким стартом, Ферлин даже забыл на мгновение о главной теме их эксперимента, настолько динамичным выглядел этот рывок. И вдруг — стало тихо. Никакого топота, никакого жужжания масляных помп, пощелкивания амортизаторов, только шум ветра и крики птиц на холмах. И еще скрип дверцы — обалдевший Штоллер спустил одну ногу на землю, да так и остался стоять, держась за руль.
Прошло еще секунд десять, и возле указанного куста у основания холма снова затопал выскочивший из-за маскировочной паутины «таргар». Он по инерции пробежал пятьдесят метров до броневика, дверца распахнулась, и Джек спрыгнул на землю. Он был слегка бледен, но не более того.
— Ну как ты? — спросил Ферлин.
— Они все еще там.
— Кто?
— Эти здания с антеннами…
Джек закрыл глаза и, глубоко вздохнув, постоял так с полминуты.
Снова скрипнула дверца, и Штоллер вернулся в кабину — должно быть, ноги не держали его.
— Что теперь будем делать? — спросил Джек, придя в себя.
— Будем действовать тупо, но строго по логике.
— Как это?
— Я поехал на твоем роботе и ничего не произошло. Ты поехал — и все сработало. Значит, теперь ты садишься за джойстик, а я как-нибудь сбоку, пассажиром.
— А поместимся?
— Да мы с тобой самые щуплые.
— Ну давай. Я первый?
— Да, ты первый, а я уж потом как-нибудь.
Ферлин оказался прав, втиснуться в кабину «таргара» им удалось, правда, при этом ему пришлось лежать на боку, втянув живот, а Джеку положить ногу на ногу и чуть развернуть корпус.
Дышать ему тоже было трудновато, но правая рука имела достаточно свободы, чтобы управляться с джойстиком.
— Ну что, поехали? — спросил Джек.
— Поехали.
И снова Джек дал приводам полную тягу, и диаграммы расходов переместились в красную зону. Ферлин подумал, что зря не предупредил Джека — можно было пойти и помедленнее, но, может, в этом и была вся фишка?
Не успел Ферлин коротко вздохнуть и хоть немного улучшить свое положение, как Джек сказал ему:
— Вот, смотри!
— Мы уже здесь?
Ферлин, насколько это было возможно, развернулся и увидел на экране постройки те самые четыре здания кубической формы с небольшими окошками и тарелочными антеннами или чем-то очень на них похожим.
Робот стал замедляться.
— Что-то случилось? — встревоженно спросил Ферлин.
— Нет, я уже третий раз это вижу, а тебе, наверное, хочется получше разглядеть. Может, остановимся?
— Ты еще скажи — подъедем ближе.
— А что, не надо?
— Давай обратно, мы пока вход-выход отработать должны.
— Как скажешь, — ответил Джек, и они стали разворачиваться, чтобы выйти, как и в прошлый раз, возле кустика, но уже без скачки — спокойным шагом.
В компании с Ферлином Джек чувствовал себя уверенно, а вот сам Ферлин облегченно вздохнул, лишь увидев будто из ниоткуда появившийся броневик и капрала Штоллера с выпученными глазами.

Глава 101

«Таргар» остановился, кабина опустилась, и Ферлин с Джеком сумели, наконец, выбраться наружу.
— Ну вот, теперь ты сам все видел! — радовался Джек, и больше от того, что его проблема разрешилась — никакой это был не глюк, а просто высокие технологии третьей силы. Всего и делов-то.
— Видел, приятель, видел. И, думаю, тут дело в тебе.
— А что во мне, я как-то по-особенному питаюсь? — пожал плечами Джек.
— Возможно, — задумчиво произнес Ферлин. — Что на тебе сейчас надето?
— Обычные штаны и куртка. Мы здесь комбезы не носим.
— А что в карманах? Выкладывай.
— Да тут и выкладывать особенно нечего…
Джек бросил на траву кепи и затем стал складывать в него то, что было в карманах.
Электронные часы без ремешка, пара твердых, как камень, конфет, ключ для вскрытия кабины на случай, если откажет секретка, пачка маленьких картинок с выставки породистых кур и какая-то металлическая штука, больше похожая на свинчатку.
— Это что? — сразу спросил Ферлин, приседая возле кепи на корточки.
— Эта штука? Даже не знаю, она у меня давно завалялась, еще с десантного корабля. Одно время она мне даже снилась.
— Ты всегда ее носишь?
— Вроде да, — пожал плечами Джек. — Просто она красивая, гладкая и легкая. Думаешь, от нее какой-то вред?
— Не знаю, приятель. Как ты ее получил, не помнишь?
— Под кроватью просто валялась, вот и все.
— Ладно, — Ферлин выудил странную «железяку» и взвесил на руке. — Забирай свои вещи и снова сгоняй по маршруту.
— Хорошо, — сказал Джек и, забрав кепи с «сокровищами», снова полез в кабину.
Вскоре робот тронулся и пошел к невидимому объекту, теперь уже шагом безо всякой спешки, и Ферлин, помедлив, тоже пошел следом.
Робот все шел и шел, и Ферлин видел его перед собой. «Таргар» уже миновал границу, за которой должен был исчезнуть, но ничего не происходило. Робот стал разворачиваться и вдруг — исчез. Ферлин уже хотел отметить, что граница исчезновения как будто сместилась, но тут увидел четыре кубических здания, а когда обернулся, не обнаружил под холмом броневика.
Остановившись, Ферлин подышал, прислушиваясь к ощущениям. Нет, как будто все было так же, даже ветерок. Он развернулся и пошел обратно и уже через десяток метров снова увидел всех своих — «таргара», броневик и обоих торчавших на холмах «греев».
— Так, значит, все дело в этой железке? — спросил его выскочивший из кабины Джек.
Ферлин разжал кулак, на которой лежал артефакт, и сказал:
— Это теперь не железка, Джек, это теперь ключ.
Делать здесь больше было нечего, и он приказал возвращаться. Хирш с Шойбле ответили «есть!» и стали спускаться, а Джек даже немного удивился тому, что все это время они молча наблюдали за происходящим, не проронив в эфире ни слова. Его же эти эксперименты совершенно вымотали, и он всю дорогу болтался в кабине, как кукла, пока не увидел впереди деревья и металлическое ограждение базы.
— Вы возили меня показывать местность, это официальная версия, — предупредил их по радио Ферлин, и роботы двинулись в парк, а броневик направился к командирскому кунгу, где его с нетерпением ожидали полковник Весник и майор Горн.
— Как прогулялись, мистер Кокс? — спросил Весник, когда Ферлин в сопровождении Штоллера вошел в штабную комнату.
— Замечательно. Разумеется, капрал Штоллер может все вам рассказать, но никаких отчетов, господа, никого документирования.
— Понятно, мистер Кокс. А у нас тут новости — оказалось, что уже вторые сутки идет десантная операция в нашем секторе, представляете?! Пятая воздушная армия бомбит цели на Гране, Ферматике и Умране, а на Лимбулу уже вовсю высаживаются, вы представляете?!
— Ничего себе, — удивился Ферлин. — Я об этом ничего не знал.
— Если высадка на Лимбуле пройдет успешно, у нас тут тоже все переменится, — сказал Горн.
— Это уж как пить дать, — согласился Ферлин, садясь на стул.
— И еще одна важная новость, полковник Веллингтон срочно запросил разрешение на изменение цели операции, он получил информацию о доставке в наш район «голиафа». Местные каттинги давно выпрашивали себе эту игрушку, чтобы разобраться с нашим прикрытием. Боюсь, если они доставят «голиаф» и собьют артстанцию, наша база не дождется хороших времен.
— Вы дали ему разрешение?
— Ну разумеется. И разрешение, и дополнительные полномочия. Теперь остается только ждать.

Глава 102

Жить на хуторе полковнику Веллингтону нравилось больше, чем в провонявшем номере забегаловки Кролика. Во-первых, здесь было безопаснее — с хутора просматривались все проходившие мимо дороги, а во-вторых, здесь отлично готовили и хозяин с женой не задавали лишних вопросов.
На хутор Веллингтона устроил Сирс, здесь полковник провел четыре дня и уже назавтра у них была назначена операция.
Сегодня вечером они уговорились встретиться для последних согласований, однако теперь у Веллингтона было на уме другое, более важное дело, и он собирался сделать Сирсу с командой новое предложение, от которого те не смогли бы отказаться.
Накануне его навестили Баландеш с Парагоном, которые рассказали о том, как мотались на джипе вдоль дорог Речного края — за перевалом, развозя клыкастых офицеров. Те занимались планированием безопасного пути доставки гигантской, стреляющей по спутникам пушки, при этом держали Баландеша с Парагоном за полных тупиц и говорили при них не стесняясь, полагая, что глуповатые с виду савояры ничего не поймут. Однако они поняли достаточно, чтобы в этом потом разобрался Веллингтон.
Времени на раздумье не было и ждать окна связи он не мог, поэтому радиообмен провел прямо с ближайших холмов.
Как и следовало ожидать, начальство тотчас дало добро, там прекрасно понимали, чем грозит появление в районе такой пушки.
Сирс приехал после обеда, который хозяйка приготовила со свойственным ей мастерством. За те несколько дней, что Веллингтон провел здесь, он научился есть много, но сегодня даже аппетита не было, и Сирс сразу заметил перемены в лице Веллингтона.
— Что-то не так? — спросил он, когда они вышли за ворота, чтобы поговорить. Его глаза сузились, сделавшись злыми и подозрительными.
— И так и не так, — неопределенно ответил Веллингтон. — По деньгам все без изменений, никакого обмана, но появилась цель пожирнее.
— Что это значит?
— Если слегка перенаправим удар, аванс будет увеличен втрое, а основная часть — вдвое.
Сирс посмотрел на Веллингтона в упор, но тот не отвел взгляд.
— Что за цель?
— Огромная такая пушка, которую повезут через Речной край, по перевалу к нам в долину.
— Ты же говорил, что это будет месть.
— А это и будет месть, только более изощренная.
— Но при чем тогда этот парень — майор Земан, Руди? Где он и где эта пушка? Сдается мне, что тут чистая политика.
— А если и так, какая тебе разница? Аванс в три тысячи деккеров и после основной работы по десять штук.
— Когда аванс? — спросил Сирс, немного подумав.
— Доедем до ближайшей конторки, и все сброшу на карточки. Ты знаешь, обмана не будет.
— Да знаю я, знаю, что по деньгам ты не подведешь, Руди, но… — Тут он вздохнул и взъерошил волосы. — Мы предполагали в политику не соваться.
— Да ладно, о чем ты говоришь? Егерь уже работает на клыкастых, а вы на Егеря.
— Ладно, я поеду и переговорю с ребятами, думаю, вопросов не возникнет. За тобой заедет Баландеш и привезет в отделение банка в Винцеле, но если Егерь будет в городе, тогда наведаетесь в Ферн. И пусть у нас все получится.
— Пусть все получится, — кивнул Веллингтон, и они пожали друг другу руки.

Глава 103

Когда капитан Двоор вошел в кабинет, майор Понан едва заметно кивнул ему и молча указал на стул. Капитан прошел и сел, озадаченный видом Понана. Обычно тот фонтанировал энтузиазмом, пусть иногда и показным, но теперь его, по-видимому, почти не интересовало, как он выглядит в глазах подчиненных.
— Сегодня я беседовал с его превосходительством генералом Свендрамом Флори. Это наш новый куратор, которого назначили вместо Нима Роттера.
Двоор кивнул, хотя для него это было полной неожиданностью.
— Свендрам Флори сообщил, что Нима Роттера уволили как не оправдавшего доверие высокого руководства. Теперь все будет иначе и с нас будут драть по три шкуры.
— Прошу прощения, сэр, а раньше как было?
— Не придирайтесь к словам, капитан, я лишь передаю сказанное его превосходительством…
Майор Понан вздохнул.
— Генерал также сообщил нам, что противник атакует сектор крупными десантными силами, бои идут уже целую неделю. Нам удалось нанести муглам серьезный ущерб, практически полностью уничтожить его истребительную авиацию, но сделали мы это ценой потери собственной истребительной авиации Сто сорок девятой и Двести тридцатой колониальных армий. Теперь противник бомбит наши объекты на Гране, Ферматике и Умране. На Лимбулу произведена высадка, там началась эвакуация наших баз управления и навигации.
— Но это неслыханно!.. — поразился Двоор. — Почему это допустили? Как такое могло случиться?
Понан не ответил, хотя в другой раз обязательно бы одернул Двоора.
— Извините, сэр, — осекся капитан.
— Ничего, я прекрасно вас понимаю, ведь я сам чуть в обморок не брякнулся, когда услышал это от генерала.
— Но что же теперь будет, сэр?
— Как сказал генерал Сведрам, сектор мы не отдадим. Скоро сюда будут посланы дополнительные войска, которые начнут укреплять наши базы — здесь, на Глории. А мы, очень кстати, срежем наконец этот артиллерийский спутник!..
Тут майор улыбнулся и, выйдя из-за стола, прошелся до карты на стене и обратно.
— Противник, без сомнения, также усилит свое присутствие, ведь если они удержатся на Лимбуле, то и сюда подбросят усиление, а мы должны подготовиться к их прибытию.
Понан вздохнул и вернулся за стол.
— Что там по маршруту доставки?
— Маршрут проработан окончательно, сэр. Остановиться мы решили на втором варианте.
— Там, где ущелье?
— Да. Так проще прикрывать объект от угроз с воздуха, а на всех высотах будут стоять солдаты.
— Вот и замечательно. Когда муглы, наконец, решат сюда сунуться, наша долина окажется самой негостеприимной, поэтому они выберут для доставок другие районы, а мы с вами, дорогой капитан Двоор, будем служить в относительном спокойствии.
— Отлично придумано, сэр, — сказал Двоор.
Тут он с Понаном был согласен, хотя речь майора была и малопатриотичной. Скорее всего муглы все же выдавят их с Глории, но случится это не скоро, и пока условия их службы не будут напоминать сумасшедший дом.
— Вот, собственно, и все, капитан, теперь вы в курсе событий и можете быть свободны. Как там, кстати, продвигается поимка «крота»?
Двоор медленно поднялся, чтобы выиграть время. Понан что-то знал или спросил наобум?
— Собственно, пока еще неизвестно, есть «крот» или нет, но мы как раз проводим проверку — тотальную. Думаю, в свете услышанного она будет отнюдь не лишней, сэр.
— Совершенно с вами согласен, капитан. Вижу, вы знаете, что делаете.
От майора Понана Двоор вышел в смешанных чувствах, с одной стороны, у него были кое-какие успехи в деле выслеживания «крота», а с другой — известие о большом наступлении муглов все же огорчали.
Всю дорогу до корпуса, в котором размещался его отдел, капитан посматривал в окно автомобиля, невольно представляя, как на траву долины садятся тяжелые корабли, как раскладываются аппарели и по ним сбегают роботы, занимая высоты, а потом неспешно выкатываются танки, дымя двигателями и срывая гусеницами дерн. Ох и картинка!
А «голиаф» между тем уже тащили по дорогам, и Двоор это знал. И очень кстати ответственность за его доставку взял на себя отдел охраны дивизии. Двоор с удовольствием скинул им всю документацию, а также помощников из сверхштатников-савояров. Пусть наслаждаются.

Глава 104

К его возвращению допросная была полностью подготовлена для работы. За прозрачной стеной в операторской сидел лопоухий капрал, а по углам камеры стояли два сержанта-нороздула. На них были просторные брюки, заправленные в высокие шнурованные ботинки, и солдатские рубашки с закатанными до локтя рукавами.
Их кулаки от повреждений защищали спецперчатки с накладками, а в кресле, пристегнутый ремнями, сидел объект допроса — лейтенант Маллинз.
Двоор сколько мог откладывал его допрос, поскольку испытывал к лейтенанту симпатию. Он крепко переживал, когда тот получил ранение, и искренне радовался, когда Маллинз вернулся с излечения.
Капитан планировал сделать из него настоящего профессионала, которому можно оставить разросшийся отдел, поэтому надеялся, что найдет для Маллинза какие-то оправдания.
Однако не нашел.
Внешне лейтенант выглядел спокойно и, когда Двоор зашел в допросную, Маллинз даже попытался изобразить нечто вроде улыбки.
— Сэр, ну зачем все это? Разве мы не могли поговорить в вашем кабинете?
— Могли, Эндрю, могли, — согласился капитан Двоор, подходя к пленнику. — Но тут как-то сподручнее. Тут, дорогой мой, сама обстановка располагает к искренности. И потом, здесь ты пристегнут и лишен возможности шарахнуть старину Двоора по голове пепельницей и выпрыгнуть в окно. Здесь нет пепельниц и нет окон.
Двоор театральным жестом обвел стены камеры.
— Только два наших друга — Бринт и Проуд.
Услышав свои фамилии, сержанты стали разминать плечи. Маллинз вздохнул.
— Ты не думай, Эндрю, что они лишь тупые машины для избиения. Они хорошо проинструктированы и, между прочим, просмотрели все твои рентгеновские снимки, чтобы ни в коем случае не ударить по тому боку, где остались титановые скобки на костях. В конце концов, мы цивилизованные граждане империи каттингов и не хотим, чтобы пострадал кто-то из наших.
— Это ошибка, сэр, я свой!
— Вот на случай ошибки мы и будем обращаться с тобой максимально доброжелательно. Свой пострадать не должен, если вдруг выяснится, что он свой. Ну, а если ты не свой, ты тем более должен выжить, чтобы предстать перед военным судом. Итак, вопрос первый, Эндрю, что ты делал возле мелового карьера три дня назад?
— А что мне делать у мелового карьера, сэр? Что за странный вопрос?
— Я поясню. Вражеский агент предупредил базу противника о том, что мы готовимся запустить на нее фугас. Сделал он это с помощью передатчика «феникс». Запрограммировал его и швырнул возле батальона Земана.
— Но, сэр, базу Земана мы посещали вместе и я все время был у вас на глазах! — возразил Маллинз.
— Нет, Эндрю, я тут повспоминал на досуге и насчитал три или четыре возможности, когда ты мог сбросить передатчик. Далее, передатчик был получен с нашего склада, забирал его старшина Альц, но затем к нему заглянул водитель тягача Лоример и украл новый передатчик в упаковке, пока Альц доставал ему с полки положенную пару ботинок. Разумеется, кладовщик не смог доказать вину Лоримера, тот просто послал его подальше и все дела, но оказавшись на этом стуле, Лоример запел, как птичка, и рассказал, что пытался продать передатчик, предлагая его всем знакомым. В том числе он предлагал передатчик и тебе, Эндрю.
— Да, предлагал, но я отказался, мне он был не нужен.
— Не совсем так. Ты единственный из всех, кому был предложен этот передатчик, кто вскрыл коробку, вставил аккумулятор, проверил, как работают программные коды, и только затем вернул аппарат Лоримеру и отказался от него.
— Но я же отказался! — воскликнул Маллинз в отчаянии.
— Не спеши, — улыбнулся Двоор, покачиваясь на каблуках. — Облапав передатчик, ты не только проверил его работу, но и в присутствии верного свидетеля оставил на нем свои биологические следы, чтобы потом никто не мог сказать наверняка, что это ты его программировал. Вот это я называю высшим классом.
— А при чем здесь карьер?
— Третьего дня в карьер столкнули беднягу Лоримера, однако к тому времени он уже дал нам показания. С этим ты опоздал, Эндрю.
— Я никого не сталкивал!
— Сталкивал-сталкивал, там остались следы твоих новых ботинок.
— Да мало ли одинаковых ботинок в группе?
— Этой серии — с пупырышком на подошве — всего три пары одного размера. Двое других владельцев уже предоставили нам полное алиби — они все время были на виду и только ты, друг мой, ничего не можешь доказать.
— Я спал в казарме, это видел дневальный!
— Дневальный видел тебя лишь пару раз, когда заходил в офицерское помещение, а остальное время ты был предоставлен самому себе — иди куда хочешь, сталкивай кого хочешь в меловой карьер.
— Но я слышал, что Лоример жив, он в госпитале — об этом все говорят! Спросите у него!
— Он ничего не видел, ведь ты огрел его по голове камнем, а уже потом сбросил вниз.
— Но, сэр, может, в управлении и три пары каких-то ботинок, но у карьера проезжая дорога, там мог оказаться кто угодно в таких же ботинках!..
Двоор помолчал, глядя на Маллинза. Да, пока все улики были только косвенными, но ведь в дело еще не вступали Бринт и Проуд. Эта парочка, случалось, превращала едва заметные подозрения в чистосердечные признания.
— Ты думаешь, все дело в это жалком фугасе, Эндрю?
— А в чем же тогда? — удивился Маллинз.
— Ты предупредил своих друзей вовсе не о фугасе, по крайней мере не только о нем, главной темой сообщения была пушка «голиаф». Именно для ее нейтрализации ты начал создавать группу, но тебе не хватало информации, потому что я приказал закрыть эти сведения даже для работников отдела. А вчера мы перехватили еще одну прямую передачу с холмов на западе долины. Полагаю, этот агент пытался о чем-то известить свое начальство, мол, пушка прибыла, нужно срочно что-то предпринимать. Но предпринимать уже поздно, Эндрю, у вас нет времени перебросить диверсионную группу, у вас нет информации о маршруте доставки.
— Но это бред, сэр! Я слышал о возможном прибытии «голиафа», но я понятия не имею, где и как он будет доставляться, вы ведь сами это только что сказали — сведения для сотрудников закрыты!..
В дверь камеры требовательно постучали.
— Ты уже понял, Эндрю, что мне известно почти все и, когда я вернусь, меня будет интересовать следующий вопрос: когда тебя завербовали — до госпиталя или уже там, воспользовались, так сказать, твоей слабостью?
Сказав это, капитан Двоор вышел в коридор, где его ждал лейтенант из отделения связи. Он был савояром, страдал от комплексов, связанных со своей кажущейся неполноценностью, и оттого выглядел испуганным.
— Что, Плечик? Что на этот раз?
— Бойцы Егеря, они взбунтовались! — выпалил лейтенант.
— Как взбунтовались, где взбунтовались? Где сам Егерь?
— Они его ликвидировали, сэр, и открыли огонь по ущелью из автоматических минометов.
— А пушка, Плечик, пушка?! — закричал Двоор, хватая лейтенанта за лацканы. — Что с пушкой, она цела?!
— То… только с… ствол.
— Только ствол? — уже тише спросил Двоор, отпуская лейтенанта.
— Так точно, сэр. Только ствол. Вся оснастка, механизмы, боекомплект уничтожены. Там был шквальный обстрел, около двухсот мин, половина попала в объект, а потом еще обстреляли из противотанковых гранатометов.
— И все это сделали бойцы Егеря?
— Так точно, сэр. Одно из отделений. Другие их не поддержали, но их было мало и они были сметены огнем.
— Сметены огнем, — повторил капитан Двоор.
Значит, пока он тут кривлялся перед беднягой Маллинзом, выдавливая из него предполагаемые признания в подготовке к уничтожению «голиафа», реальный враг просто перевербовал часть группы Егеря. До чего же просто. И не нужно перебрасывать никаких диверсионных групп, не нужно собирать секретные сведения, ведь он сам допустил этих людей к сопровождению «голиафа», потому что они его никогда не подводили.
«Стоп», — сказал себе Двоор, понимая, что ищет оправдания, а ему требовалось срочно что-то придумать, чтобы смягчить удар.
— Вот что, Плечик, пока никому не докладывай. Я объявляю эти сведения под грифом для внутреннего пользования.
— Слушаюсь, сэр.
— Все, иди.
Лейтенант развернулся и убежал, а Двоор перевел дух, одернул китель и, открыв дверь, зашел в камеру.
— Отстегните его, — сказал он, и сержанты, ничуть не удивившись, тотчас отстегнули пленника и, подняв его, встали по бокам, готовые выполнить любой приказ Двоора. А он приблизился к сбитому с толку Маллинзу и сказал:
— Поздравляю вас, лейтенант, с успешно пройденной проверкой. Отправляйтесь в свою комнату, приведите себя в порядок и после обеда заступайте на службу.
И он пожал Маллинзу руку, а тот щелкнул каблуками и вышел строевым шагом.
«Умный, мерзавец, — подумал Двоор. — Умный и хитрый».

Глава 105

Машина подпрыгивала на камнях, заставляя вздрагивать метку на крохотном экране блока наведения. Поначалу Джека это слегка беспокоило, но Ферлин заверил, что это не страшно:
— Не бойся, когда прицелишься, метка будет стоять ровно, как бы ни трясло машину.
И Джек поверил Ферлину, ведь это была винтовка, которую тот привез с собой.
Мультиканальный сканер, трёхскоростной дистанциомер, позволявший точнее рассчитывать траекторию, апробатор для постоянного забора воздуха и определения его качества. А патроны! Они были закрыты плотной упаковкой, которая вскрывалась во время подачи патрона из магазина в ствол! Никаких случайностей, в этой винтовке было предусмотрено все, а стоила она… Джек даже боялся спросить, но Ферлин мог и не знать, подобные штуки не лежали на воинских складах и не производились тысячами на заводах. Это были штучные экземпляры из лабораторий СГБ.
Сегодня пришло важное сообщение — усилиями Веллингтона удалось уничтожить пушку «голиаф», страшное оружие, которое могло лишить базу артиллерийского прикрытия с орбиты. Джеку приходилось видеть «голиаф» в работе, и он хорошо представлял себе его опасность, а еще размеры. Как Веллингтону удалось уничтожить такую махину, Джек не знал, но в отличие от Ферлина со Штоллером его это известие ничуть не удивило, он знал, на что способен этот человек.
Весник предлагал Ферлину перенести время его акции, опасаясь, что каттинги после уничтожения «голиафа» бросятся мстить на всех направлениях, но Ферлин решил иначе.
— Не беспокойтесь, все будет с точностью до наоборот. Это для них серьезный удар, поэтому еще пару дней они будут находиться в ступоре. Но если что, мы быстро вернемся.
— А если ударят с воздуха? Вы возьмете с собой «греев»?
— Нет, «греи» будут слишком заметны, а нам в этот раз нужно отмахать почти семьдесят километров. На случай атаки с воздуха нас прикроет капрал Стентон, я дам ему свою винтовку.
— Думаете, этого будет достаточно? — спросил Весник и посмотрел на столь же удивленного майора Горна.
— Обычно бывало достаточно, думаю, отобьемся и в этот раз.
Так Джек получил свое место в команде, где помимо самого Ферлина на месте водителя был надежный капрал Штоллер.
— Я знаю это место, сэр, — сказал он, когда перед выездом Ферлин показал ему отметку на карте. — Я проезжал там несколько раз, но никаких построек, разумеется, не видел.
— Разумеется, — улыбнулся ему Ферлин.
Сегодня Штоллер был уже в полном порядке, а вот вчера после возвращения он еще долго слонялся по базе, осмысливая увиденное. Но, видимо, осмыслил.
Единственный раз в его глазах мелькнула неуверенность, когда Ферлин посадил на заднее сиденье Джека Стентона с оптической винтовкой и сказал, что тот будет играть роль зенитной артиллерии.
— Но не на ходу, конечно, тебе придется притормаживать, — добавил Ферлин.
— Хорошо, сэр, я понял.
Потом Штоллер еще обернулся, и Джек подмигнул ему, дескать, все в порядке.
Вчера он стрелял из этой штуки десять раз — не винтовка, а сказка. Казалось, он мог бы попасть из нее даже в комара. Джек даже задумался на эту тему и пришел к выводу, что метров с пятидесяти при ровном ветре у него были шансы.

Глава 106

Проглотив капсулу благоприятора, Кадрон потянулся в кресле, затем поднялся и, подойдя к полупрозрачной панели, посмотрел на обслуживающих роботов, которые что-то копали рядом с посадочной площадкой.
Очередная группа ремонтных сил наконец-то нашла причину отклонения шаттлов, это оказалась гравитационная аномалия второго порядка, которые обычно образовывались в космосе при схлопывании точек подпространственных рассогласований. Но это в космосе, а здесь откуда?
В помещение вошел занятый чтением Трай и, не поворачивая головы, спросил:
— Что они там, скоро закончат?
— Они тормозят, как какие-нибудь муглы. Даже не скажешь, что этим руководят первограждане.
— Но-но, не в моем присутствии.
— Извините, наместник. Что у тебя за панель?
— Я читаю отчет по безопасности.
— И что там нового?
— Все по-старому.
Трай опустился в свое кресло и бросил панель на стол, отчего на ней пролистнулось несколько документов.
— Опять проникновение на «четырнадцатой-альфа-пи», причем трижды!
— Опять вскрыли ключом?
— Да, они воспользовались тем же ключом, и я узнал, что он вообще из другой квадродирдации.
— Посылал запрос?
— Да, сразу после первого случая.
— Они что-то рекомендовали? Они ведь всегда что-то рекомендуют.
— Нет, они рекомендуют только членам Лиги, но это еще не все новости. Помнишь возню с этой огромной доисторической пушкой? Мы еще спорили, свалится она с погрузочной платформы или нет?
— Да-да, что с ней? Она хоть раз пальнула?
— Нет, мягкие муглы перехватили это чудо и раздолбали в куски.
— Ну вот, опять у каттингов неудача, пусть и малая по сравнению с высадкой муглов в планетном секторе. Но, скажу я тебе, им уже недолго праздновать…
— Уже все решили? — повернувшись в кресле, спросил Трай.
— Да, решение принято официально, члены Лиги извещены. Скоро мы начнем притормаживать мягких муглов.
— И как это будет выглядеть? Мы объявим им войну или вложим в руки каттингам какие-то военные технологии?
— Не обязательно. В свое время была реализована программа по притормаживанию инсайдеров. Они тогда стали развиваться слишком быстро и начали подбираться к нашим технологиям. Когда их передовые исследователи вплотную занялись телепортативной кондукцией, их поочередно перетаскали резекторы, и вернувшись, эти ребята уже не прыгали выше табуретки. Потом на протяжении еще трехсот лет приходилось подправлять генетически предрасположенных к научной деятельности индивидов и, в конце концов, все прекратилось, и теперешние инсайдеры с благоговением взирают на чудесные аппараты, которые могли строить их предки. Предки могли, а они уже нет.
— Ну и ладно, мне нет до этого дела, лишь бы поскорее закопали эту яму.
— А чем тебе мешает яма? — улыбнулся Кадрон.
— Не знаю, но я ощущаю ее присутствие, понимаешь? Нет какой-то привычной целостности.
Над панелью вспыхнула разноцветная голограмма, и сыграл тревожный рожок.
— Это еще что такое? — первым отреагировал Кадрон и отошел от окна.
— Невероятно! — произнес Трай, поднимаясь. — Проникновение в наш периметр! И посмотри на параметры ключа!
— Тот же самый?
— Тот же самый!..
— Вызывай команду защиты! Немедленно!..
— Зачем? Ты же видишь — там только один силуэт, никаких отрядов. К тому же периметр уже закрылся.
— Но… Это же, кажется, мягкий мугл!..
Кадрон выхватил из коробки капсулу благоприятора и забросил в рот, но этого оказалось мало и он взял еще одну.
— Ничего страшного, давай его рассмотрим и даже послушаем, — Трай шагнул к пульту и начал настраивать информационный фокусатор. — Даю луч, навожу. Все, можно говорить в микрофон. Давай, Кадрон, выдай ему.
— А почему я?
— Да чего ты боишься, мы же за бетонными стенами, в нашем распоряжении кнопка вызова охранной команды, а ты боишься сказать ему пару ласковых! Можешь даже на дозвуке, пусть удивится.
— Ну ладно…
Кадрон взял со стойки крохотный микрофон, приложил к щеке и произнес:
— Здравствуйте, многоуважаемый мягкий мугл!.. Представитель Лиги офицер Кадрон приветствует вас на нашей территории. Также вас приветствует великий наместник Трай. И еще — не забыл ли ты вытереть о траву подошвы, прежде чем прорвался к нам, о великий воин?
— Приятно слышать доброжелательность в ваших словах, представитель Лиги офицер Кадрон. Приветствую также наместника Трая. Насчет подошв я не очень понял — что вы имели в виду?
— О… он говорит на дозвуке? — спросил Кадрон.
— Да, он говорит на дозвуке, — подтвердил озадаченный Трай.
— Ну разумеется, я говорю на дозвуке, иначе зачем бы я сюда пришел?
— Но… кто вы и что вам нужно? — спросил Кадрон, стараясь, чтобы его дозвук выходил ровно, как-никак, он был здесь единственным членом Лиги.
— Я тот, кого вы называете мягким муглом, меня зовут Ферлин Кокс и я пришел для переговоров.
— Для каких еще переговоров? — не сдержал удивления Трай.
— Я должен поговорить с кем-то выше вас рангом, господа офицеры, поскольку вопрос касается безопасности всей вашей расы.
Трай и Кадрон переглянулись. С одной стороны, это был бред, какой-то варвар пролез через охраняемый периметр и требовал встречи с кем-то повыше рангом! Вызвать команду охраны и дело с концом! Но с другой стороны, варвар не только проник через невидимую стену с помощью ключа, он еще и говорил на дозвуке и, что особенно важно и даже слегка страшновато, но это заметил только урожденный член Лиги Кадрон — варвар разговаривал на дозвуке с акцентом клана Роу. А из этого клана выходили самые высокопоставленные чиновники Лиги и Совета Лиги. Поговаривали даже, что у Роу имелась тайная ступень форматирования, но это были только слухи.
— Нужно связаться с Кулалом, причем срочно! — сказал Кадрон, отключив микрофон.
— Ты серьезно? — спросил Трай, но увидев, как перекошено лицо всегда спокойного от благоприятора коллеги, начал набирать аварийную комбинацию, на которую достопочтенный комендант Кулал должен был откликнуться незамедлительно.
И он откликнулся. Его сонное лицо появилось на дежурном экране и он спросил:
— Что стряслось? Почему аварийный вызов?
— У нас чепэ, достопочтенный Кулал! — выпалил Кадрон. — К нам в периметр прошел варвар! При этом открыл заграждение ключом, но самое главное — он говорит на дозвуке и требует встречи с кем-то из начальства!..
— Варвар? На дозвуке? Ты переел благоприятора, мальчик?
— Прошу прощения за вмешательство, достопочтенный Кулал, я вам только что выслал ролик… — сказал Трай.
Прошло всего пару мгновений, и глаза коменданта округлились:
— Он говорит, как один из Роу! Это какая-то чудовищная мистификация!.. Я… Я отключусь на некоторое время, мне нужно доложить Совету!
На экране появилась заставка, и Трай с Кадроном переглянулись. Это дежурство было самым напряженным из всех.
Наконец, появился комендант Кулал, он выглядел собранным и решительным.
— Приказываю немедленно организовать мне ретрансляционный пост с этим… пришельцем. Трансляция будет передаваться на весь Совет.

Глава 107

Ферлину пришлось подождать, но он понимал, что вызвал своим появлением переполох, и теперь дежурная смена отзванивалась своему руководству, чтобы те сказали, что делать.
В общем, Ферлин не боялся, но некоторое волнение все же испытывал. Он стоял в нескольких метрах от бетонного куба высотой метров пятнадцать, из которого торчали элементы сложного оборудования. Некоторые из приборов были похожи на камеры наружного наблюдения и были сейчас направлены на непрошеного гостя. Видимо, благодаря им он мог слышать тех, кто находился внутри куба.
Вот в объективах снова зажглись красные огоньки, и тотчас перед ним возникла голограмма одутловатой физиономии, которая, без сомнения, принадлежала одному из призрачных.
Он выглядел почти осязаемым.
— Я комендант Кулал, член Совета Лиги, — представился призрачный. — Совет уполномочил меня выяснить, кого вы представляете и кто научил вас дозвуку?
— Я представляю людей из Большого сектора. Дозвуку меня учил один из вас и я послан правительством моего народа, чтобы заключить с вами договор.
— О чем должен быть этот договор, Ферлин Кокс?
— О взаимном ненападении, комендант Кулал. Нам стало известно, что вы решили замедлить развитие нашей цивилизации и даже встать на сторону наших врагов. Мы предлагаем вам отказаться от этого.
— А если мы не откажемся?
— Элай, Эонай, Соро… — начал произносить Ферлин, и Кулал тотчас вскинул руку.
— Достаточно! — воскликнул он. — Теперь подождите, мы посовещаемся…
И он прикрыл глаза, как будто уснул, но прошло секунд десять, и он снова уставился на Ферлина.
— Ферлин Кокс, представитель народа людей Большого сектора. От имени Совета Лиги сообщаю, что мы согласны на ваше предложение. Договор заключен. Передайте вашему правительству наши наиглубочайшие добропожелания.
Голограмма исчезла, дело было сделано, но Ферлин не испытывал каких-то особых чувств, лишь где-то в глубине понимал, что можно возвращаться.
Он развернулся и пошел прочь, привычно отсчитывая шаги. На двадцать четвертом показался броневик и рядом с ним Джек с приготовленной винтовкой.
— Ну как, получилось? — спросил он.
Ферлин кивнул и улыбнулся. Отсюда даже представить было невозможно, что за мир открывался всего в нескольких шагах.
— Так и что теперь, Ферлин, мы можем уехать отсюда? — спросил Джек.
— Можем, Джек. Мы сделали все, что требовалось.
— Что, даже к маме можно? — не поверил Джек, все еще поглядывая по сторонам.
— Даже к маме, — подтвердил Ферлин. — А хочешь, вместе рванем к нам на пустошь?
— И будем ловить сапиг, правда? — воскликнул Джек.
— Правда.
— А выкапывать железки, Ферлин? Это так здорово!
— И выкапывать железки, — подтвердил тот, придерживая дверцу, чтобы Джек забрался с винтовкой на заднее сиденье.
— А можно взять с собой Тедди и Петера? — спросил он, когда они уже разворачивались.
— А почему нет, если согласятся — пусть едут.
— Конечно, согласятся, тут и думать нечего! Где им еще сапигу пожарят, правда?
— Правда.

ТОМАС БРЕЙН
(цикл) 

Вся надежда на удачу, старых друзей и особую подготовку… 

Книга I. Игра без правил

Далёкое будущее… 
Томас Брейн служит в корпоративной армии в чине сержанта. Его работа — охрана конвоев, продвигающихся сквозь опасные джунгли планеты Галилео. Томас многое повидал и не раз был ранен. Он дослуживает срок по третьему контракту и готов выйти в отставку, но что-то пошло не так, и Томас стал опасным свидетелем в разборках спецслужб и тайных спонсоров повстанческого движения. Сержант Брейн вынужден все бросить и бежать, ведь на него объявлена тотальная охота!.. 

Глава 1

Гигант КТМ уперся отбойником в контрольный бело-красный шлагбаум, недовольно взревел двигателем и дождался, пока отъедет бронированная плита, наглухо перекрывавшая проезд на территорию базы.
Когда она со скрежетом убралась в боковую нишу, головной броневик, а за ним еще полдюжины транспортов проскочили за охраняемый периметр, и только здесь водители смогли перевести дух и забросить в рот пару пластинок мятной жвачки.
Группа вернулась из плена джунглей — маршрут повышенной категории сложности, что означало возможные потери до двадцати процентов. Но им повезло, а значит, эти проценты подцепит кто-то другой.
Броневики прокатились по главной аллее с тополями и остановились на площади, чтобы высадить личный состав.
Зажужжали приводы, поднялись бронированные двери, и солдаты сошли на сухой бетон, переводя дух под утренним солнцем. Они уже были «дома», а водителям еще предстояло отогнать КТМы в парк.
— Ну, Брейн, по пиву? — предложил сержанту один из бойцов отделения.
— Не, я только из комбинезона вылез. Сначала душ, а потом какой-нибудь фильм посмотрю.
— Порнуху? — предположил связист отделений Ляминен.
— Нет, порнухи хватает на выезде, — отмахнулся сержант и, поправив на плече «сквоттер», направился к казарменному блоку — нагромождению из сборных жилых «кубиков», каждый из которых представлял собой отдельную квартиру для целого отделения.
Казарменный блок располагался на месте стоявшего здесь когда-то памятника архитектуры в колониальном стиле. В гражданскую войну памятник разнесли из гаубиц, но окружавшие его кипарисы, парк с прудом и садом камней — уцелели. Видимо, потому на это место пал выбор тех генералов или политиков, которые когда-то решили разместить здесь военную базу.

Парк и пруд обнесли четырехметровой стеной, а камни из сада камней пошли на приготовление бетона.
Поздоровавшись с несколькими знакомыми, Брейн поднялся по стальной лестнице на третий уровень и, войдя в свой блок, сразу почувствовал, как сильно устал.
Вроде прошли по маршруту ровно, никакой стрельбы, засад, минирования, а ощущения такие, будто кирпичи таскал.
Зайдя в оружейку, Брейн сгрузил «сквоттер» в пирамиду, на секунду задержав взгляд на трех пустых ячейках.
Збиргов, Лурье и Парансер. Первые двое погибли три месяца назад, когда конвой нарвался на засаду. Два часа боя, вызов воздушной подмоги и еще два часа боя.
Когда пришла колонна из резерва, их оставалось не больше половины — и охраны, и спецов. В тот раз везли геологов.
Парансер был уволен после тяжелых ранений, хотя до конца контракта у него оставалось полгода.
Выйдя из хранилища, Брейн прошелся мимо фальшокон прямиком в душевую, где сбросил все белье и первую обувь в генератор, потом шагнул сквозь стену светового дезинфектора и, наконец, подставил тело под освежающие струи воды.
Система узнала его по биопоказателям и включила контрастный душ — Брейн обожал водные процедуры.
В то время как другим было достаточно просто помыться, его вода, как он любил говорить, перезаряжала. С другой стороны, он был самым старшим и самым битым из всего отделения. Три контракта, четыре ранения. Пару раз его серьезно сшивали, собирали на штифтах, винтах и болтах. Потом крепеж убрали, и теперь он ходил без хромоты и не сутулился, но напряжение в костях и мышцах чувствовалось. Все же латаное, оно и есть латаное.

Глава 2

Выйдя из душевой, Брейн распахнул дверцы шкафа и взял новый комплект белья и первой обуви. Белье на базе не стиралось, оно уничтожалось в генераторе — часть шла на производство электричества, а остальное на переработку, чтобы производить новую одежду.
С одной стороны, это была затратная технология, однако в джунглях иначе было нельзя. Многие растения в здешних лесах использовали особую систему размножения. Они стреляли чем-то вроде слабого биологического лазера, перемещая свой генетический код и внедряя его в окружающую материю.
Если код попадал в подходящую среду, растение прорастало, а если, скажем, в ткань животного, все зависело от того, насколько сильной окажется иммунная система этого вида. Или же, напротив, насколько приспособлен этот вид для совместного проживания — симбиоза.
Из-за этой особенности джунгли в тропических районах части материкового Галилео представляли собой плотную сеть из взаимно прораставших растений, которые вновь и вновь прошивали друг друга лазерными иголками с генетическим кодом.
Трава перемешивалась с кустарниками, кустарники с деревьями, а те с лианами и со споровыми моногигантами, тянувшимися на сотни метров.
Иммунитет человека был устойчив к девяноста девяти процентам лазерогенетических инвазий, но этот один процент пробивал шкуру двуногих, запуская под кожу чуждую флору, и спустя полгода, если не проводилось промежуточных медицинских осмотров, начиналась нешуточная борьба за жизнь человека, и в ход шло все — от химиотерапии до классической и физико-трафаретной хирургии.
Часто борьба заканчивалась неудачей, поэтому главным способом противодействия была избрана ежедневная профилактика — полная смена нательного белья, в котором аккумулировалась основная часть информационных инвазий. Они задерживались защитной мембраной, не попадая прямиком в живые ткани, однако со временем заражали их, двигаясь в сторону излучения тонких энергий, то есть к человеку.
Остававшиеся в КТМ бронекомбинезоны, каски, краги прожаривались жестким специзлучением, разрушающим код, а наполненное биоследами белье уничтожалось. Так было проще.
Информационно-генетические заряды, пробившие защитные мембраны одежды, уничтожались на поверхности кожи специальными шампунями, ну а недобитые и формально сохранившиеся добивались завесой из ослабленного специзлучения.
Закончив процедуру, Брейн прошел в комнату отдыха и, усевшись перед ТВ-боксом, запустил список видео. Выбрав фильм, который не досмотрел в прошлый раз, включил его с самого начала, в конце концов, ему не так важен был сюжет, как сам факт того, что он расслаблен и отдыхает.
С некоторых пор сержант Брейн полюбил именно такой способ расслабления, хотя прежде, как и все, едва покинув БДК и не снимая с плеча тяжелого «сквоттера», он спешил в бар — тут же на базе.
Но возвращаться после выпивки в жилой блок, толкаться в оружейке, торопиться в душевой, когда тебя подгоняет очередь… Нет, теперь ему больше нравился комфорт, а выпивку можно было принести сюда, если припрет. Но пока не припирало.

Глава 3

За просмотром кино Брейн задремал и очнулся, когда в коридоре зашумели вернувшиеся из бара товарищи. Хлопнула дверь оружейной комнаты, загудела сигнализация, когда они открыли пирамиду, убирая в лотки свои «сквоттеры».
Брейн помнил времена, когда в баре случалась самопроизвольная стрельба с ранениями. Руководство базы и администрация компании пытались запретить ходить с оружием по территории базы, но, видя недовольство личного состава, повсюду поставили блокирующие датчики, тем самым застраховав себя от будущих проблем.
И больше никаких самопроизвольных выстрелов не случалось, даже если подвыпившие солдаты дергали спусковые крючки не поставленных на предохранитель «руггеров» и «сквоттеров».
Снова хлопнула дверь оружейки, вставая на секретный замок. Одновременно с этим зажужжал генератор, в который швырнули белье, — бойцы отправились мыться.
Но кабинок было лишь две, и остальным пришлось болтать в ожидании своей очереди.
Пьяные голоса почти заглушали звук ТВ-бокса, но Брейну этого и не требовалось, все же он смотрел фильм по второму разу.
— Томас, ты тут, часом, не дремлешь? — спросил Моузер, первым выскочивший из душа. Моузер был лейтенантом и являлся формальным командиром отделения, однако поскольку в коллективе были солдаты, служившие по второму и третьему контракту, всякие формальности пускались побоку и лейтенанта звали Мози или Мо.
— Дремлю, Мо, — признался Брейн.
— А мы здорово оттянулись в забегаловке!
Лейтенант нетвердой походкой прошагал к дивану и сел рядом, обдав Брейна запахом пива «Черный бархат», самого крепкого и недорогого в баре. По-настоящему крепких напитков на базе не было, не считая вин, но профи их не пили, лишь изредка покупали каким-нибудь девицам, вроде персонала медицинского блока и финансово-административной службы. Там попадались весьма заметные кошечки, но они были избалованы мужским вниманием, и Брейн еще на первом контракте понял, что лучше подождать выезда в город, чем тратить деньги без возможности их отбить.
— Харви выпил пять литров прямо из бочонка, ни разу не передохнув, представляешь?
— Харви? Да, легко представляю, — кивнул Брейн. — Кто платил?
— Парень из роты обеспечения, они условились, что Харви не должен останавливаться, чтобы передохнуть.
— Знаю, — кивнул Брейн. — На это попадаются новички, местные все в курсе о способностях Харви.
— Вот тут ты прав! Тот парень только вчера прибыл из Басановы, еще даже загореть не успел.
Брейн кивнул. Над новичками на базе постоянно подшучивали, выставляя их на выпивку. И хотя даже в новички сюда шли профессионалы, доказавшие свои способности в бою, на материке Онтарио все было как в первый раз. О нем много говорили, о нем рассказывали те, кто бывал здесь. И уж, конечно, все знали, какие деньги здесь платят, оттого очередь из желающих — военных, геологов, врачей, пилотов и кулинаров — была очень длинной. И брали далеко не всех.
— Так, про Харви я тебе рассказал… — произнес Мози, загибая палец. — Ага, мы познакомились с новыми девчонками из медслужбы. Они тоже новенькие, поэтому не успели еще стать этими крашеными змеями.
— И кому повезло?
— Пока непонятно. Их двое, и к ними подкатывали Леон, Роби и Харви — до того, как выпил бочонок пива. Еще два парня с дивизиона РЛС и какой-то майор-связист. Но он был уже в зюзю, правда, светил деньгами.
— Картой, что ли?
— Нет, настоящими рандами — золото, голограммы.
— В баре ранды не отоваривают — запрещено.
— Да он их в бар не отдавал, он девкам под руки подсовывал и уговаривал пойти с ним.
— Обеих, что ли?
— Я же тебе говорю — в зюзю.
— Это не тот ли связист, который рыжий и носит усы?
— Он самый.
— Лунквист.
— Да, точно, — кивнул Мози.
Распахнулась дверь, и появился Харви. Новое белье на нем было мокрым, потому что он забыл вытереться полотенцем.
— О, Томас!.. — воскликнул он и, подскочив к Брейну, обнял его прямо на диване, навалившись всеми ста десятью килограммами одних только мышц.
— Мы… Мы виделись сегодня, приятель… — напомнил Брейн, пытаясь высвободиться от объятий гиганта, но Харви, как всегда в таком состоянии, был необыкновенно растроган, ему казалось, что он не видел Брейна очень давно.
Наконец в комнату отдыха стали заходить остальные бойцы отделения, и это отвлекло Харви — он бросился обнимать кого-то еще.
— Что смотришь, Томас? — спросил Леон, садясь рядом.
— Уже ничего, — ответил Томас, отдавая Леону пульт. Леон был большим любителем спортивных каналов — особенно ему нравилась женская гимнастика. Он мог часами, не отрываясь, смотреть прямые трансляции и записи, бесконечно восторгаясь грацией спортсменок.
Все, кто был с ним давно знаком, уже не считали это манией, а только некоторой особенностью, как способностью Харви хлестать пиво ведрами.
И как сказал один ветеран, уволившийся из отделения после второго контракта:
— Пусть смотрит, лучше гимнастика, чем порнуха.

Глава 4

В боксе у всех были собственные комнаты — кубрики, рассчитанные на двоих. Но это в армии, а профи, работавшие на компанию, имели больше возможностей и комфорта, потому что только благодаря их усилиям компания могла держаться на Галилео и добывать драгоценный пластичный уголь — ликвид.
Томас Брейн лежал на койке и смотрел в темный потолок. Он выключил свет и ждал, когда уснут все. Его снова, как он это называл, «подкручивало». Болели старые раны, швы, затяжки, шрамы от скобок. Внешне он был в порядке, но боль приходила изнутри. И не такая, когда болит по-настоящему, а ноющая, изнуряющая. Он пробовал таблетки, но в следующий раз боль становилась сильнее. Требовалось какое-то движение, и тогда он шел в спортзал — прямо посреди ночи.
В отделении о его отлучках или не догадывались, или относились с пониманием. Все знали, сколько раз сержант Брейн попадал в госпиталь. А может, думали, что он ходил к медичкам, прикормив какую-нибудь своим немалым жалованьем, или напивался где-то в техпарке. Здесь всякие объяснения имели место, поскольку это был Галилео, материк Онтарио, база «Левада».
Выскользнув из блока, Брейн спустился по железной лесенке и направился к отдельно стоящему зданию бывшей господской конюшни. Она также уцелела вместе с парком, и в ней разместили «оздоровительный центр».
— Привет, Томас, — поздоровался сторож спортивного комплекса — ветеран Цуриока, потерявший ногу и руку в одном жестоком бою.
Компания оплатила ему протезы — довольно эффективные, и теперь он мог работать сторожем, смотрителем, уборщиком, встречая посетителей и провожая их до душевой. Деньги, конечно, были не те, что он получал по контракту, но Цуриока не стремился к обогащению: «Признаться, парень, я хочу, чтобы меня замечали. Пенсия есть, но кто меня там увидит в однушке спального района? А здесь я на виду и все со мной здороваются, а то и совета спросят. Я же бывший пулеметчик отделения».
— Проходи, в четвертом зале новая дорожка — только сегодня установили. Я сразу подумал о тебе. Прежняя сбоила, а эта, как заверяют, валит двадцать километров с изменением рельефа.
— Спасибо, Ицу, это то, что мне нужно.
И спустя несколько минут Томас Брейн уже мчался по паутине беговых дорожек парка Кодзэн, в городе, название которого ни о чем ему не говорило. Он видел экран, чувствовал изменения наклона дорожки и легкий запах инициатора — сначала немного сосны, потом асфальт, осень и стриженая трава. Ну кому пришло в голову стричь траву в конце октября? И тем не менее.
Пробежка оказывала на Брейна благоприятное действие. Спину переставало ломить, из головы прочь уходили глупые разочаровывающие мысли. Он бежал и бежал, дорожка приветливо жужжала, а запах осени заставлял возвращаться на двадцать лет назад — в детство, в лето, в солнечный край.
Через восемнадцать километров он остановил тренажер и сошел на пол, хватая ртом воздух. Это была нормальная дистанция, но иногда он бегал и за двадцать пять.
Тяжело дыша, Брейн сделал несколько кругов по залу, потом направился в отделение единоборств, где находились тренажеры от лучших компаний. Ему нравилось оборудование «Броуборс» — минимум игровых дополнений, глубокое погружение и хорошо сидящая оснастка.
Пришел Ицу и помог Брейну надеть все датчики и имитаторы нагрузок, чтобы не болтались. Маску Брейн надел в последнюю очередь и на появившемся виртуальном экране сразу выбрал уровень сложности — пятый из десяти. Степень воздействия имитаторов нагрузок — шестьдесят процентов.
Сделал вдох, и на него выскочил виртуальный противник, с ходу заработав руками и ногами.
Защелкали имитаторы нагрузок, зашумел стоявший в углу сервер, обрабатывая трехмерную графику, продвинутый звук и еще десяток нагрузочных параметров.
Со стороны это выглядело странно, человек в маске наносил удары, отступал, пригибался, атаковал вновь, но перед ним была только стена и сидевший в углу Ицу, который ждал, когда Брейн начнет переключаться на повышенные режимы. Вот тогда блок сервера начинал работать в полную силу, а имитаторы нагрузок грохотали и трещали разрядами, моделируя болевые воздействия.
Брейн вел бой против двух, потом против трех противников. Его руки и ноги мелькали, дыхание стало походить на шипение змеи, тело сотрясалось от пропущенных ударов, приемов их на плечо и в блоки.
Наконец спустя четверть часа битва закончилась. Ицу помог снять маску и накладки, убрав все это в специальный стеллаж. А Брейн принялся расхаживать по залу, пока его глаза не стали осмысленно глядеть на мир.
— Ну как, порядок? — спросил Ицу, подавая одноразовое полотенце.
— Да, — кивнул Брейн. — Хорошо проняло.
— Тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Ицу, спасибо за помощь.

Глава 5

Вернувшись в жилой блок, Брейн снова принял душ и отправился спать — теперь уже с ощущением приятной усталости, а не этой изнуряющей ломоты. Назавтра был свободный от службы день и можно было спать хоть до обеда. Потом еще два дня отдыха, и на четвертый день — очередной выезд.
Это могло быть обычное патрулирование по относительно безопасным лесным дорогам с остановками в небольших городках, где можно было заскочить в магазинчик за колой или чипсами — так обычно и проходило большинство служебных смен. Но могли направить в конвой — ломиться на броневиках через джунгли, волоча на хвосте транспорт с буровым оборудованием или со спецами для шахты.
Обычно их перебрасывали по воздуху, но иногда партизаны брали какие-то районы в «зенитные клещи», и тогда в джунгли сыпались обломки винторам и геликоптеров. Однако сложные промышленные процессы на шахтах и обогатительных фабриках не должны были прерываться из-за нехватки персонала, поэтому перевозки вынужденно проводились по земле.
До обеда Брейн спать не стал и уже в одиннадцать вышел в кают-компанию, где сидели Леон Бингарт и Ольсен.
— Где все? — спросил Брейн.
— О, Томас! Мы с Харви забились на двадцатку, что ты проспишь до обеда, — сообщил Леон.
— На что ставил ты?
— На сон до обеда.
— Ну извини.
— Ничего, я на этой неделе забивался с ним раз десять и выиграл сотню рандов. Пускай хоть тут отыграется, а то совсем забиваться перестанет.
— Так где все?
— Пошли к майору Роммелю, он обещал продать рому.
— Продать рому? С чего вы решили, что он будет подставляться с патрульными? — удивился Брейн и, пройдя в угол, сел в удобное кресло, оставшееся здесь от прежней смены жильцов.
Тыловики слыли на базе самыми хитрыми и жадными до наживы, но в то же время и самыми острожными. И торговать солдатским ромом на территории базы едва решились бы. За исключением поставок всяким знакомым и нужным людям, которые к тому же умели пить тихо и незаметно.
Однако патрульные к таким не относились — если они начинали незаконную пьянку, дело заканчивалось вмешательством внутренней полиции и карцером. А потом — штрафы.
Впрочем, штрафы были не слишком большими, а жалованье большим очень, поэтому залётчики ничего не боялись, и проблема была лишь в том, где добыть горючего.
— Харви сказал, что Роммель ему должен, — сообщил белобрысый Ольсен, задумчиво глядя в работающий без звука ТВ-бокс.
— За что? — снова удивился Брейн. Харви был открытая книга или даже гигантская уличная афиша, и все, что с ним происходило, становилось известно всем, вплоть до дворняжек, которые жили под крыльцом черного хода пищеблока базы. И если ему кто-то был должен, это тоже не укрылось бы от общественности.
— Он его дядя.
— Кто?
— Роммель.
— Майор Роммель — дядя нашего Харви? — переспросил Брейн, приподнимаясь в кресле и глядя на непроницаемое лицо Ольсена, полагая, что сейчас эти двое начнут ржать и, показывая на него пальцами, закричат: «Ты поверил, да?! Ты почти поверил?!»
— Представь себе! Во какая круть! — подтвердил Леон, вставая и направляясь к холодильному шкафу, где всегда имелся большой запас воды, поставлявшейся за счет компании, и дешевой колы с привкусом фруктов, за которую платили в складчину.
— Мне в это трудно верится, не может быть, чтобы у Харви этот секрет так долго держался.
— А он и не держался, Харви узнал об этом сегодня утром, а через два часа позвонил Роммелю, и уже спустя четверть часа они с Мози и Ляминеном рванули затариваться.
— И с какой же стороны ему дядя этот майор Роммель?
— Сводный брат матери.
— Ага, — кивнул Брейн задумываясь. Потом тоже поднялся и, подойдя к холодильному шкафу, открыл его и выбрал колу «оранж».
— Брось мне «черри», — попросил Ольсен, и Брейн метнул ему красную баночку.
— Так что, сегодня бухать будем? — уточнил Брейн, потягивая жгучий «оранж».
— А что еще делать? — пожал плечами Ольсен. — Следующая смена через двое суток, что ты предлагаешь, книжки читать?
— А хоть бы и книжки. Можно рвануть в город, у нас неиспользованных перевозок под десятку на брата.
— Чего там в Норманде делать? Городок маленький, шлюхи — наперечет. Так себе шлюхи, а цены заламывают будь здоров.
— Тебе эти деньги солить, что ли? — усмехнулся Брейн.
— Да нет, — отмахнулся Леон. — Два часа лету туда, два часа обратно, да еще в порту дожидаться. Какой смысл, если на развлечения останутся еще два часа? И потом, все развлечения — та же выпивка. Так лучше мы прямо здесь.
— Ну… — Брейн пожал плечами. Аргументы действительно были железными. Прежде они летали в Рубенпорт, вполне себе милый городок и всего полтора часа на винтораме. Рядом озеро, отличная клубная программа, а еще охраняемая зона с отелями для командировочных. Там можно было зависать на пару суток. Однако теперь направление Рубенпорта было перекрыто зенитными командами партизан и любой легкий воздушный транспорт подвергался атаке, а использовать высотные аппараты ради прогулок личного состава было слишком дорого.
— Как по мне, так я бы лучше в патруль поехал уже завтра, — признался Леон.
— Так многие бы хотели, — согласился Брейн. — Но в таком случае будут нарушаться медицинские рекомендации, а значит, резко возрастут траты компании на медицинское страхование.
— Оптимальная коммерция превыше всего, — задумчиво произнес Ольсен.

Глава 6

На металлической лестнице послышались шаги, и скоро в жилой блок ввалились Харви, Мози и Ляминен. В их руках были солдатские сумки, в которых, без сомнения, находилась выпивка.
— Да вы, наверное, половину склада вынесли! — восторженно произнес Леон, первым встретив добытчиков.
— Двадцать флаконов! — радостно сообщил Харви.
— А вы не посмотрели, кто сегодня дежурный по базе? — крикнул из кают-компании Брейн.
— Не думай, Томас, мы не глупее тебя! — парировал Харви и, зайдя в кают-компанию, стал выгружать ром в стойку ТВ-бокса. — Когда мы шли, нас сразу срисовали полицаи. Остановить не решились, но стопудово стуканули дежурному.
— Думаешь, придут?
— Придут — не придут, мы все предусмотрели. Давай, ребята, открывай сумки, но все пока не вытаскивайте, на случай внезапных гостей…
Не успел Харви произнести это, как снова послышался топот на лестнице, а затем в дверь блока требовательно постучали.
— Я открою, — сказал Мози, ведь он был официальным командиром отделения. Вскоре послышались голоса нежданных гостей.
— Добрый день, лейтенант.
— Добрый день, сэр. Вы к нам?
— А к кому еще, лейтенант, если стучу в вашу дверь?
— О, да с вами полицаи…
— Это называется — дежурный наряд, лейтенант.
Все находившиеся в кают-компании переглянулись.
— Полковник Зуман, — шепотом произнес Леон, и все закивали, пряча ухмылки.
Зуман слыл самым строгим и дотошным дежурным и, когда выпадала его очередь дежурить, внимательно следил за порядком и в особенности за тем, чтобы на территории базы не продавались и не распивались крепкие спиртные напитки. Только пиво. А после десяти вечера — только в баре.
При этом сам полковник весь свой наряд проводил в состоянии под мухой. Это помогало ему не заскучать, если не было нарушителей. Вот и теперь его лицо было красным, глаза блестели, а вокруг него распространялся запах свежего коньяка.
— Так-так, голубчики! — произнес полковник, заходя в кают-компанию и сразу обращая внимание на солдатские матерчатые сумки с некими подозрительно выпирающими формами. — Ну-ка, боец, предъяви багаж, — приказал он стоявшему рядом Ляминену. Тот щелкнул каблуками и, вытянувшись в струнку, прокричал:
— Рядовой второго отделения четвертого взвода отдельной роты транспортного сопровождения Леопольд Ляминен, сэр!
— Хватит кривляться, Ляминен, а то загремишь на губу, — сурово пообещал полковник и покосился на стоявших в дверях кают-компании двух плечистых полицаев. — Вскрывай сумки, желаю видеть улики и слушать сбивчивые объяснения, так вас разэдак, залётчики хреновы.
Ляминен покорно поставил первую сумку на стол, расстегнул молнию и начал выставлять йогурты, бутылочки с соком, минеральную воду, консервированные фрукты и подсоленный кефир — на утро.
Полковник вздохнул, окинул всех присутствующих пронизывающим взглядом и сказал:
— Вторую давай.
Ляминен начал потрошить вторую сумку, но и там была все та же мирная продукция и никакого криминала.
— То есть вы типа умные, а я, Зуман, дурак, да? — произнес полковник, но ему возразить никто не решился. — Что, действительно не притащили бухла, да? Просто так к курбачам бегали?
Курбачами на базе называли тыловиков.
— У них выбор богаче, чем в магазине, сэр, — сказал Ляминен.
— У них вдвое дороже!..
— Зато и свежее. Вот, посмотрите на строки выработки горошка, например.
— Знаешь что… — прорычал полковник, и Ляминен поставил горошек на место. — Я, между прочим, имею право провести у вас тут обыск, блок небольшой, за десять минут все перероем!.. Так что, сами отдадите бухло или как?
— Разрешите я отвечу, сэр! — поднял руку Брейн и вышел из-за спины Харви. Увидев сержанта, полковник снова вздохнул. Тот служил третий контракт, а значит, был тертым калачом и его на голос взять было невозможно.
— Отвечай.
— Сэр, чтобы провести обыск в жилом помещении против воли служащих, требуется разрешение начальника базы. По телефону нельзя — только личным докладом.
— Я не поленюсь, пять минут езды до дома начальника!.. — не сдавался полковник Зуман.
— Это так, сэр, но вы, простудившись, приняли капли от кашля, а генерал Камарин может истолковать этот запах иначе.
Полковник помолчал, глядя на выставленные продукты, затем выбрал себе на утро подсоленный кефир и, выйдя из кают-компании, уже оттуда сказал:
— Как же ты мне надоел, Брейн. И когда уже тебя совсем уволят?
Хлопнула дверь, и стало слышно, как наряд спускается по лестнице.
— Обдурили Зумана! — воскликнул Харви. — Ну разве не повод, чтобы выпить?
— Я начну готовить стол, — вызвался Леон. Ольсен молча к нему присоединился, а Харви распахнул шкафчик и стал любоваться батареей бутылок.
— Вы плохо знаете Зумана, если думаете, что он не вернется, когда мы размякнем от выпивки, — предупредил Брейн.
— А ты думаешь, старина Харви это не предвидел? — спросил Харви и засмеялся. — Вот, посмотри!..
Он выудил из угла шкафа отдельную бутылку с этикеткой, как у моющего средства.
— Что это?
— Антиполицай! Двадцать капель на каждую бутылку — и никакого запаха в выхлопе, но эффект не портит. Ну, разве я не молодец?
— Молодец, только это не ты придумал, а твой родственник, — напомнил Леон.
— Родственник мой, значит, я причастен, — не согласился Харви. — А когда мы поддадим, пусть является Зуман и нюхает. Наше дыхание будет свежим, как фиалки. Там, кстати, написано — запах фиалки.
Пока готовили закуску, Харви откупоривал бутылки с ромом и разливал по ним капли фиалки.
Брейн стал ему помогать, в то время как Ляминен с Мози начали спорить, какое видео подойдет для сопровождения застолья. Радист требовал фильм, а лейтенант — юмористическое шоу.
Остановились на том, что откроют на экране два окна, а когда все рассядутся, каждый сможет настроить звук выбранного шоу с помощью акустического фокусатора, который у ТВ-бокса этой марки поддерживал двенадцать позиций.
Впрочем, как обычно случалось за выпивкой, обо всех шоу быстро забывали. Особенно под хорошую закуску, а закуски в этот раз было с избытком.
— А чего вы столько еды набрали? — спросил Брейн, замечая, что большую часть продуктов Ольсен с Леоном запихивают в холодильный шкаф, оказавшийся для этого тесным.
— Роммель потребовал, чтобы мы все это купили, чтобы он мог на нас навариться, — сказал Харви.
— Так он же тебе дядя.
— Ну, вот такой у меня дядя.
Харви залил капли в последнюю, десятую, бутылку, встряхнул ее и отдал Брейну, который вернул на место пробку.
— Ну что, камрады, — сказал Харви, окидывая взглядом стол. — Пора зажигать.

Глава 7

Только утром, с трудом разомкнув веки, Брейн почему-то вспомнил, что вчера они не сходили на обед. Впрочем, и на ужин тоже, хотя зачем им это при таком количестве закуски?
Похмелье сказывалось не очень сильно, должно быть, так работал «антиполицай». Брейн поднялся и пошел умываться, не глядя на часы. Когда же, приняв душ и надев новый комплект белья, он вернулся в свой кубрик, часы показывали половину десятого утра — можно было даже сходить на завтрак.
Одевшись, Брейн вышел в коридор, постоял, прислушиваясь, — никакого движения в кубриках, только храп. Что ж, в этом не было ничего удивительного, он один из всего отделения любил ходить на завтрак, это его как-то перезаряжало.
Выйдя на открытую площадку, Брейн остановился и вдохнул свежий воздух, наполненный диковинными ароматами здешних трав. На территории базы их уничтожали наногербицидами, но они благоухали из-за пределов базы.
Была ясная погода — обычное дело для последних пяти летних годов, а полностью сезонный оборот на материке происходил за двенадцать лет. При этом зима длилась всего три года, но условия были таковы, что на это время вся добывающая промышленность консервировалась, а персонал — эвакуировался. Но через три года они возвращались и снова работали девять лет.
Как при сверхнизких температурах выживали партизаны, никто не знал. Вообще, противника здесь изучали мало. Все силы и средства компания концентрировала на добыче пластического угля, и пока потери от подрывной деятельности партизан даже близко не дотягивались до прибылей, изучать их или там углублять разведывательную деятельность никто не собирался. А зачем, если по расчетам геологов бассейны должны быть исчерпаны через пятнадцать лет?
В столовой пахло свежим кофе, за это Брейн и любил завтрак в столовой. То есть кофе можно было выпить и у себя в блоке, но там это было как-то обыденно, а обстановка столовой придавала утренней трапезе некую торжественность. Скатерти, салфетки, приветливые повара на раздаче. Казалось, у них никогда не бывало плохого настроения, впрочем, один его знакомый из пищеблока как-то пояснил причину — выход на раздачу был чем-то вроде поощрения для рабочих кухни, всю смену находящихся возле раскаленных плит, где от жара не спасали никакие кондиционеры.
Решив шикануть, Брейн занял место за одним из ВИП-столиков, где обслуживали официанты. Обслуживание стоило всего три ранда, зато торжественность завтрака возрастала еще выше.
— Здравствуйте, сержант, — поздоровался подскочивший парень в чистой кухонной робе.
— Короче так, загибай пальцы… Кашу давай, рисовую.
— Рисовая только из восстановленного риса.
— Тогда — пшено. Натуральное имеется?
— Так точно, сержант.
— Отлично. Значит, кашу, потом еще сочник и кофе. Но кофе притащишь под занавес. Понял?
— Разумеется.
В ожидании своего заказа Брейн смотрел по сторонам, кивал знакомым. Потом принесли кашу, именно такую, как он любил. А еще свежий сочник из песочного теста с творогом. И, наконец, кофе. Одного из тех сортов, которые он особенно выделял — средней прожарки.
Было время, когда Брейн не подозревал ни о каких сортах и просто заливал в термос «кофе из таблеток». Вкус был похожий — ничего другого не хотелось. Но когда служил на «Винтере-24» — полюсном материке планеты Квиби, где приходилось нарезать до сотни километров на открытых снегоходах, в их небольшом гарнизоне нашелся повар, большой любитель кофе, и он лично заваривал его для солдат, отправлявшихся в рейд, и сам разливал в термосы. Вот тогда-то, перекусывая на снегу и укрываясь от ветра за корпусом снегохода, Брейн по-настоящему оценил напиток, произведенный из зерен, а не из химии.
— Эй, Томас!
Возглас заставил Брейна оторваться от кофе и воспоминаний об арктической молодости.
— О, здравствуйте, сэр, — поприветствовал он капитана Селинджера и даже сделал вид, что собирается встать, однако — только сделал вид.
— Слушай, ты со своими разбойниками не хочешь смотаться завтра во внеочередной рейд?
— Я не против, — пожал плечами Брейн. — Спрошу ребят и свяжусь с вами через полчаса. Идет?
— Идет.
— А что с очередной сменой?
— Похоже, заразу подхватили — у троих из отделения понос, доктора не могут ничего поделать.
— Похоже, пыльца.
— Скорее всего. Так что раньше чем через неделю они не оклемаются. Давай, Томас, действуй, ответ мне нужен поскорее.
— Конечно, сэр. Я понимаю.
Брейн поднялся, одним глотком допил кофе и поспешил к выходу.

Глава 8

Когда Брейн вернулся в жилой блок, бойцы отделения еще спали. Он заглянул к Мози и растолкал его со словами:
— Ваше превосходительство, проснитесь, необходимо принять решение…
— Му… Му-у-у… — ответил Мози, даже не поворачиваясь.
— Господин офицер, пробоина ниже ватерлинии!.. Время заводить пластырь!..
Мози приоткрыл глаз и уставил на Брейна невидящий взор. Потом проморгался и спросил:
— Чего тебе?
— Ты пришел в себя?
— А который час?
— Я только что с завтрака.
— А-а… Но я есть не хочу…
С этими словами лейтенант повернулся к стене.
— Ты не сможешь сейчас уснуть.
— Почему это?
— Потому, что тебе очень нужно отлить, — с усмешкой произнес Брейн.
— Нет… — возразил Мойзи. — Эх, все же надо!..
Лейтенант отбросил одеяло и выскочил в коридор. За ним вышел Брейн и подождал, пока лейтенант сделает все свои дела и вернется.
— Уф, хорошо, что успел! — поделился Мози.
— Можешь не благодарить. Нам тут на завтра предлагают смену, ты как к этому относишься?
— Я спать хочу…
— Я сказал — завтра.
Мози остановился и почесал в боку.
— То есть это реально?
— Ты что, еще не проснулся?
— Проснулся, — кивнул лейтенант и пошел по кубрикам, распахивая двери и крича, чтобы разбудить бойцов.
— Ольсен, ты пойдешь завтра на внеочерёдку?
— Упс… О-о-о…
— Так да или нет?
— О-о-о…
Несмотря на трудности, всего за пять минут удалось произвести опрос всех, кроме Харви, разбудить которого так и не получилось — он лег самым последним, допивая все, что оставалось в бутылках и рюмках, а напоследок выпил остатки «фиалки», отчего его кубрик благоухал перегаром, разбавленным дешевым туалетным ароматизатором.
— Скажи, что мы согласны, — подвел итог лейтенант Мози. — Харви спрашивать необязательно, он всегда с коллективом.
Брейн кивнул, Харви никогда не подводил коллектив, ни в пьянке, ни в бою. Поэтому Брейн связался по рации с капитаном Селинджером и подтвердил их завтрашнее участие.
— Отлично, Томас. Каким бортом вы обычно ходите?
— «Ноль шестой», сэр. Пару раз попадал «ноль восьмой».
— Хорошо, постараюсь, чтобы тут обошлось без сюрпризов.
— Спасибо, сэр.
Брейн отключил рацию и повесил на специальный крючок на стене.
— И что, ты договорился? — уточнил Мози, который не до конца был уверен — проснулся он или это еще сон.
— Да, господин офицер. И завтра нам выходить к борту в пять тридцать утра.
— Слушай, а у нас ничего выпить не осталось?
— Парень, ты плохо слышишь? Завтра выезд в половине шестого, какая тебе выпивка?
— Ах да, точно, — согласился лейтенант и растер лицо. — Тогда сделай чайку, что ли.
— Сделаю. А ты умойся и подтягивайся в кают-компанию.

Глава 9

Через полчаса в кают-компании собралось уже все отделение. Бойцы дружно хлебали фруктовый чай, который Брейн усилил сахаром и лимоном.
Постепенно сознание у всех прояснялось, и даже Харви наконец сказал:
— Значит, завтра скатаемся в рейс, Томас?
— Скатаемся.
— А какая пара поведет броневик?
— Обещали «ноль шестой» или «ноль восьмой».
— Годится. А почему очередники соскочили?
— Кишечная что-то там.
— О, это хреново! Из меня раз такая штука хлестала две недели подряд — как из вулкана. И днем и ночью.
— Меня раз тоже проняло, — признался Леон. — Сбросил четырнадцать килограммов.
Они помолчали, потягивая чай и доливая себе из прозрачного парящего кувшина.
— Кого потянем, сказали? — спросил Мози.
— Не было времени уточнять. Но я так полагаю, пассажиров.
— Сколько кунгов?
— Думаю, не больше двух, ведь мы идем одним бортом, значит, больше двух никак не возможно.
— Ладно, бойцы, — подвел итог Мози, — допиваем чаек и милости просим в оружейку, надо тарировать стволы.
— Так вроде ты говорил, у нас стенд барахлит, или уже нет? — напомнил Харви.
— Это когда было-то! Ты что, вообще не следишь за ситуацией?
— Чего это я не слежу?
— На прошлой неделе стенд барахлил, но его сразу починили.
— Ну, я рад… — развел руками гранатометчик и улыбнулся.
Следующие два часа отделение потратило на приведение оружия в порядок. Дольше всех со своим гранатометом возился Харви. Стенд не желал принимать его оружие, Харви ругался в адрес лейтенантов и инженеров, которые должны были раз в две недели проводить обследование стенда.
— Это же не мне нужно, это компании нужно! — восклицал он, а потом добавлял порцию из непечатного.
После тарировки оружия отделение, почувствовав голод, принялось подчищать остатки вчерашней роскоши. Завтрак уже прошел, а до обеда было далеко.
Оставив товарищей, Брейн отправился на пост главного диспетчера, чтобы выяснить подробности. Это всегда следовало делать накануне, чтобы не узнать о неожиданных изменениях утром — перед отправкой.
Капитана Селинджера он застал в комнате отдыха смены: тот смотрел какое-то шоу по ТВ-боксу и шевелил пальцами босых ног, закинутых на обшитую кожзаменителем банкетку.
Носки и ботинки валялись на полу, китель висел на спинке стула, капитан улыбался, слушая трек в наушниках, но, увидев сержанта Брейна, сбросил наушники и вскочил с таким видом, будто увидел начальника базы генерала Камарина, славившегося своими неадекватными поступками и крутым нравом.
— Томас!.. Так тебя разэдак!.. Ты напугал меня, сукин сын! Чего тебе надо?..
Капитан босым прошел к холодильнику и, распахнув его, продемонстрировал широкий выбор самых крепких напитков.
Это как-то объясняло некоторые несуразицы, выдаваемые диспетчерским постом, когда, путая все и вся, борты отправлялись туда, где не было дорог и просек.
— Ну и батарея у вас, сэр.
— Не обращай внимания, тут в основном освежающие напитки, — заверил Селинджер, срывая зубами пробку с полуторалитрового пивного баллона «Холодный пес».
Вернувшись на место, капитан запрокинул голову и отпил треть баллона, после чего рыгнул и отставил пиво в сторону. Глаза офицера сделались красными, но лицо разгладилось.
— Чего пришел-то, говори?
— Уточнить надо, сэр, — ответил Брейн, проходя к ближайшему казенному стулу и садясь на него.
— А чего уточнять? Завтра все и узнаешь.
— Лучше сегодня, сэр. Какой груз будем сопровождать?
— Два пассажирских лотка и платформа с оборудованием.
— Это не по инструкции.
— И что? Откажешься ехать?
— Не откажусь. Но за лишнюю платформу доплатите.
— Вам и так доплатят за внеочерёдку.
— Внеочерёдка — это одно, а лишняя телега на хвосте — совсем другое. Платите за перегруз, сэр. Заполняйте наряд, и я прямо сейчас его заберу.
— А потом нельзя?
— Потом я буду за вами целый месяц бегать. Плавали — знаем. Заполняйте сейчас, и мы, так уж и быть, потащим лишнюю телегу. Она точно одна лишняя, а то, может, их больше?
— Одна, успокойся! — начал злиться капитан. Он поднялся с кресла и, открыв сейф, вытащил бланки нарядов, а потом за пару минут заполнил один и передал Брейну. — Вот, проверь, все ли правильно.
Сержант стал читать, а капитан вернулся на место и снова сделал несколько глотков пива, глядя на мелькающие в ТВ-боксе картинки.
— Ну что, все правильно, — сказал Брейн, убирая наряд в нагрудный карман.
— Тебе сколько лет, Томас?
— Скоро уже стукнет тридцать пять.
— Уже, — пренебрежительно усмехнулся Селинджер и отхлебнул пива.
— Я бы хотел уточнить, какая там обстановка? Мы вообще куда направляемся?
— Тридцать пять, сержант, это, считай, юность. В тридцать пять я мог мочиться без резей и считал, что правильно сделал, женившись в двадцать восемь.
— Так что там с направлением?
— Юго-восток. Квадрат «зейн».
— «Зейн» большой, сэр.
— Дурак был полный. Совсем дурак.
Капитан покачал головой и, дотянувшись до пульта, переключил канал.
— Короче, поедете по дороге до затопленного карьера, там на полустанке в порту «Салема» примете груз и рванете через долину Бино Бланко.
— Бино Бланко?! Вы серьезно, сэр!? — воскликнул Брейн, вскакивая.
— Чего ты подорвался раньше времени? — недовольно пробурчал капитан.
— В Бино Бланко непроходимые леса, сэр, если нас зажмут, мы даже развернуться не сможем, а уж с хвостом из трех телег, да с пассажирами!..
— Успокойся, Томас, с дорогами там сейчас получше. В районе плато забросили несколько шахт — исчерпали запасы полностью. Воду откачивать перестали, и она вся ушла в пустоты. Исчезло несколько речек, озер, в том числе болота Бино Бланко. Так что развернуться там теперь есть где, да и нарезанные просеки не зарастают. Сам увидишь.
— Как с поддержкой?
Казалось, капитан не услышал вопроса, он смотрел на экран ТВ-бокса, а потом вдруг сказал:
— Не женись, Томас. Это не для солдата. Был бы ты гражданским — другое дело, а солдат всегда в командировке, на службе. А эта сука там принимает всех подряд.
Брейн хотел напомнить про свой вопрос, но, видя страдальческое выражение на лице капитана, промолчал.
— Воздушной поддержки не будет. Если бы небо было открыто, мы бы пассажиров на винторамах перекинули. Но нельзя, эти подлецы жгут их, как бумажные игрушки. Так насобачились, что даже блоки РЭБ не помогают.
— А говорили, что они дикари.
— Дикари. А ты сам хоть одного видел?
— Только в прицел.
— То-то и оно. Мы видим их только в прицел, и они на нас тоже предпочитают смотреть именно так.
— И какой вывод?
— А какой тут вывод? Ехать в рейс — вот какой вывод. И не женись, пока не выйдешь в отставку. Да и то не гоняйся за молодыми, они тебе враз рога пристроят, твари крашеные. Найди разведенку с ребенком — вот тебе и семья будет.
— Я учту это, сэр. А как с разведкой?
— Как с разведкой? Хреново с разведкой — как всегда. Видели там, видели тут, наносят удар, но на месте уже никого нет. Они же скачут, как лоси.
— Ну хотя бы примерное количество.
Капитан допил пиво, потом закрутил пробку, рыгнул и забросил пустой баллон в угол.
— Есть такое понятие — статистическое присутствие противника. Так вот, сейчас на вашем пути будет шестьдесят пять процентов.
— Это мне ни о чем не говорит, сэр. С чем это можно сравнить?
— Ты же ходил на плато Винтор, правильно?
— Четыре раза.
— Вот там колебалось от пятидесяти пяти до семидесяти.
— Ага, теперь ясно.

Глава 10

Было еще темно, когда отделение в полном составе прибыло в столовую. После уличной предутренней прохлады хотелось усесться за чистыми столиками и вести неспешные разговоры за бутербродами с колбасой и сыром.
Слышался шум вентиляционных коробов и грохот кастрюль из кухни — повара поднимались раньше солдат, а суточная смена не ложилась вовсе.
— Эй, смотрите — шабашники, — заметил Леон, кивнув на выходивших из-за столов бойцов, одетых словно космонавты. Отделение лейтенанта Мози было лишь при оружии, их остальное снаряжение хранилось в броневике, где и дезинфицировалось вместе с салоном для десанта, а шабашники не доверяли никому и повсюду таскались со своими брониками, связью, стволами. У обычных контрактников форма была цвета хаки, как и у броники и всей снаряги. Шабашники носили только черную броню, испещренную сероватыми шрамами и рубцами.
Где они располагались, было неизвестно, и на контрактных базах эти подразделения появлялись лишь эпизодически, останавливаясь для отдыха или дожидаясь срока начала операции.
Они ни с кем не разговаривали и на людях между собой не общались. Поначалу это считалось своего рода зазнайством, и кое-кто даже пытался вызвать их на драку. Но сами они не велись, а прыгать на вооруженных людей никто особенно и не пытался.
— Говорят, у них контракт впятеро дороже нашего, — сказал Ляминен, наливая себе кофе.
— Да по мне — хоть вдесятеро. У них раз в год весь состав меняется, — ответил Харви и принялся жевать бутерброд. По утрам у него не было аппетита, однако с пустым желудком на службу ехать не стоило.
— А я хотел бы попробовать, — признался лейтенант Моузер.
— Да ты сбрендил! Туда не пробовать едут, там все серьезно, Моз! — заметил ему Харви. — Это мы едем, как в казино, то ли встретимся, то ли пронесет, а там никаких «если», их бросают в конкретное пекло.
— И все равно хотелось бы проверить, каково это.
— Спроси Томаса, он собирался в шабашники, — обронил Ольсен.
— Нет-нет, я даже не собирался, — возразил Брейн. — Мне предложили в госпитале, но я отказался.
— Почему? — спросил лейтенант.
— Я считаю, что для такой работы недостаточно крут, Моз.
— Да ладно!
— Нет, правда. В шабашниках служат ребята, которые на все готовы пойти, чтобы только доказать себе свою крутость.
— Или из-за адреналина, — добавил Леон.
— Или из-за адреналина, — согласился Брейн.
— Ну что, идем на выход? — спросил Ольсен, заканчивая с завтраком.
— Ты как на свидание спешишь, — заметил ему Ляминен, продолжая проглатывать бутерброд за бутербродом и опустошая второй кофейник.
— Лям, а ты не рванешь, как шрапнельная граната? Десятый бутерброд впихиваешь, — спросил Харви, которому утренняя еда давалась через силу.
— Это его успокаивает, — пояснил Брейн.
— Угу, — кивнул связист.
— В броневик залезет, сразу успокоится.
— Ну что, может, пора выходить? — снова напомнил Ольсен.
— Еще есть время, — сказал Леон, поглядев на настенные часы. — Чего там болтаться?
В столовую заглянул парень в бронике и шлеме и двинулся вдоль пустых столов, слегка переваливаясь и отставляя руки в стороны. Такую походку имели все, кто надевал тяжелую броню. Вот только шабашники в ней почему-то выглядели круто, а обычные контрактники — куда проще.
— Але, отделение Моузи! Вы чего тут рассиживаетесь?
— О, это Франтишек, водила «ноль шестого», — узнал его Брейн, поднимаясь из-за стола.
— А ты уже подогнал, что ли? — спросил лейтенант, тоже вставая и поглядывая на часы.
— Конечно, подогнал! — сердито ответил Франтишек и, смешно повернувшись, зашагал обратно.

Глава 11

Пока отделение Моузи завтракало, на улице почти рассвело. Напротив столовой уже стоял КТМ, его автоматическая пушка была зачехлена, фары горели в сигнальном режиме.
Когда бойцы подошли к машине, сердитый водитель выдержал паузу и лишь затем включил привод тяжелой двери. Она отъехала в сторону, а из днища поднялась ступенька, делая проход в салон совсем не обременительным.
— Здорово, Юган! — крикнул Харви и хлопнул по плечу штурмана-стрелка, который сидел на вращающемся кресле и на нем же поднимался на метр в башню, чтобы вести огонь, если заклинит автоматический привод пушки.
— Здорово, ратники, — ответил Юган и подставил ладонь, по которой хлопали все заходившие в отсек.
Последним зашел лейтенант. Дверь за ним сразу закрылась, и броневик резко взял с места. Мози сел на ближайшее сиденье и, пристроив в зажим «сквоттер», спросил:
— А чего Франтишек такой вздрюченный?
— Не знаю, — ухмыльнулся Юган, вхолостую покручивая настройки навигатора.
— Может, его обули в картишки, как всегда? — уже громче спросил Мози.
— Я все слышу! — крикнул Франтишек.
— Чего ты нас раньше времени погнал, у нас было еще семь минут.
— Раньше сядете — раньше выйдете! Давайте залезайте в шкуру, а то чего мы с Юганом одни паримся!..
Лейтенант выдернул «сквоттер» из зажима и перебрался в глубь отсека, где на специальных растяжках ожидали хозяев расшнурованные бронезащитные комплекты. Солдаты их называли «броники», хотя это были комбинезоны с металлокерамическими элементами и кевларовой сеткой. Весила такая оснастка двенадцать килограммов, а со шлемом, связью и навигацией все пятнадцать. А еще три с половиной кило — «сквоттер», и четыре кило — боекомплект на полчаса боя плюс аптечка.
Поскольку места в отсеке было мало, в броню заскакивали поочередно, и, пока лейтенант добрался до своего броника, наступила его очередь.
Отпустив шнуровку, он ухватился за поручни и сунул обутые ноги в широченную горловину, а когда оказался на полу, просунул руки в распущенные рукава и выдернул затяжной шнур, после чего броник стал оседать, обхватывая все тело. Затем следовало подвигаться, чтобы затяжка броника ослабла, однако какое-то время человек испытывал дискомфорт, но постепенно начинал привыкать.
Облачившись в бронезащиту, бойцы приступали к проверке систем связи, навигации, работы датчиков состояния тела. Потом тестировали радиоподключение к «сквоттерам», работу системы наведения оружия.
Веселей всего это выглядело на Харви, с его автоматическим гранатометом и боезапасом весом в двадцать пять килограммов. Харви занимал два места в десантном отделении и жаловался, что ему тесновато. Иногда приходилось потесниться всем, когда ему приходило в голову срочно заменить боекомплект. Несмотря на то что такие бзики считались капризами гранатометчика, к ним относились с пониманием, потому что вменяемый Харви в бою был очень полезен и его огненная секира подчас работала лучше автоматической пушки КТМ.
На проходной броневик притормозил, но защитная плита уже открылась, и машина выехала за ворота, слегка качнувшись на роликовой рельсе.
— Вот мы и на оперативном просторе! — радостно произнес молчаливый Ольсен.
— Юган, что там с вводными? — спросил Брейн, который был уже в шлеме и защитных крагах.
— Сейчас выясним, — отозвался штурман. Через минуту на персональные экраны всех бойцов стала выходить информация с данными воздушной и спутниковой разведки — где и когда, в каком количестве были замечены подразделения противника. Или признаки их пребывания.
Под признаками подразумевались недогоревшие костры, тепловые следы в ночное время или тропы на сырой земле. То есть это была «песня ни о чем», как называли бойцы конвойных отделений подобные результаты.

Глава 12

Защитные панели иллюминаторов были открыты, и бойцы могли любоваться пейзажами через затемненные стекла. Отдельные дома, фермы, мотели — все это хозяйство существовало безбоязненно, в то время как базы прятались за четырехметровыми заборами с телеметрией, лазерными шокерами и электрошоковыми заграждениями.
Неужели партизаны питали особую страсть именно к базам?
Возможно, и на объекты частных предпринимателей они также совершали нападения. Временами только грабили, но бывало, что сжигали или взрывали то или иное заведение. Но не часто и не везде. И не обязательно близко к местам частых столкновений с бойцами компании.
Одним словом, невозможно было спрогнозировать, нападут ли они на очередное открывшееся заведение в течение ближайших тридцати дней или оно разрушится от жучка долгоносика — универсум добло, который с одинаковым удовольствием пожирал древесину, целлюлозу, пластики и нержавеющую сталь.
Там, где приходилось ехать по четырехполосным, забитым легковушками шоссе, КТМ перебирался на полосу пассажирского транспорта и снова мчался вперед, выбрасывая нелимитированное количество выхлопов, в то время как гражданские моторы перхали и чихали, задавленные природоохранными санкциями, узкими рестрикерами и удушающими фильтрами-регенераторами.
Спустя сорок четыре минуты КТМ соскочил на грунтовку и погрузился в районы пригорода и хаотической застройки нелегальных районов городка Завигадо. Здесь не появлялась полиция, курились наркотики и варилось нелегальное спиртное. Здесь вели бесконечные войны провинциальные бандиты, однако по сравнению с партизанами лесных зон они были младенцами, перевязанными розовыми ленточками.
Глядя из-под поднятого забрала на свирепые немытые рожи на обочине грязной дороги, Брейн только улыбался — такими настоящими и непритворными выглядели эти побитые жизнью люди в потертой одежде.
Иногда кто-то из них швырял в КТМ бутылкой, и Брейн снова улыбался, сравнивая стук бутылки с грохотом кумулятивной гранаты с предвзрывателем, коварной штуки, сделанной для того, чтобы многослойная броня не сработала и пропустила внутрь пиропластический поток наногазовой взрывчатки объемного действия.
Пока он только рассуждал на эту тему, ведь на его памяти такой заряд КТМ не дырявил, а когда дырявил, десанта внутри не оказывалось — он выгорал без возможности провести анализ ДНК.
Почему до сих пор чудо-граната не встречалась Брейну? Он не раз думал об этом. Брейн верил в личную удачу, однако не считал ее совсем безразмерной, потому и отправлял отказы на все письменные приглашения в шабашники.
Своим сослуживцам он об этом не сообщал и часто среди ночи заходил в свой почтовый аккаунт, чтобы избавить от предположений «Извините, не интересует. Всех вам благ».
Закончились трущобы и потянулись грунтовки — глубокие колеи, проложенные в болотистой почве. Где-то виднелись следы борьбы за обессилевшие авто — развороченная земля, срезанные ветки и стволы молодых деревьев. Вскоре исчезли всякие следы, лишь пара наполовину утонувших остовов со снятыми стеклами.
КТМ начал просаживаться, как корабль на волнах, но движения не замедлил, он был слишком хорош, чтобы пасовать перед бездорожьем. КТМ умел многое и был рассчитан на куда большие трудности.
Неожиданно броневик сбросил ход и пошел направо, подпрыгивая на пересечении накатанных колей. Мелькнула мачта радиосвязи, грубый бетон литых бронеколпаков — отделение прибыло к порту «Салема», куда доставляли по воздуху пассажиров и оборудование, чтобы дальше отправить их по земле.

Глава 13

Подпрыгнув в очередной раз, КТМ выбрался на бетон портового отстойника, где происходили всякого рода загрузки-перегрузки.
— Приехали, команда! — прокомментировал водитель Франтишек и включил привод двери, выпуская лейтенанта.
— Оставь пушку-то, чего таскаться будешь, — сказал ему Леон.
— По инструкции не положено, — буркнул Мози, исчезая в проеме со своим «сквоттером». Дверь сейчас же закрылась — Франтишек тоже действовал согласно инструкции.
— Он прав, — кивнул Брейн. — Среди пассажиров попадаются разные скандальные чины, могут телегу накатать, и это влетит в большой штраф.
— Эй, среди пассажиров есть ничего себе особы, — подал голос Леон, и все сразу заскребли крагами по забралам, чтобы лучше видеть через узкие иллюминаторы.
— А мне отсюда лучше видно! — похвастался штурман, поднявший кресло в пушечную башню.
— Ну и как там? — спросил Леон.
— Парочка козочек имеется. Одна рыженькая, бодренькая, но в очках.
— Значит, умная, — вздохнул Леон.
— А чего ты хотел, это ж спецы. Туда дураков не берут, — заметил Ольсен.
— Дураков только к нам подгребают, — ехидно заметил Ляминен.
— Все, ваш лейтенант возвращается! — сообщил штурман. Франтишек включил привод двери, и броневик слегка качнулся, когда Мози шагнул на ступеньку. Дверь закрылась, и сразу запустился двигатель.
— Ну что, идем на маршрут? — уточнил Франтишек. В ближайшие пару часов им предстояло ехать по вполне благополучной местности и только потом, в долине, выбирать дорогу по своему усмотрению.
— Да, теперь можно расслабиться на какое-то время.
— Сколько пассажиров? — спросил Брейн.
— Девятнадцать человек в двух «кассиопеях». Водители опытные, не первый год работают.
— А платформа?
— Платформа автоматическая.
— Сорокотонка?
Мози вздохнул.
— К сожалению, шестьдесят пять.
— Да ё-моё! — воскликнул Франтишек, только начинавший успокаиваться. — Автомат, да еще тяжелый! У него же ограничение скорости! Он будет на хвосте болтаться, и ни туда ни сюда!
— Да ладно тебе орать, — одернул его штурман Юган. — Может, мы еще по чистому пройдем и сразу на буровую — пиво пить.
— Ага! Скажи еще, с девками-пассажирками!
— Прижмет — сбросим их и уйдем.
— Как же! У этого тяжа небось приоритет высшей категории! Лейтенант, проясни!..
— На дорогу смотрите! — в свою очередь заорал Мози.
Примерно с минуту ехали в полной тишине. Слышно было, как жужжат электрические приводы и порыкивает дизель на низких оборотах.
— Приоритет платформы — высший, — сообщил лейтенант, и все приняли это к сведению без единой реплики. Это была плохая новость, и она означала, что в случае нападения за это оборудование нужно драться, как за живых людей, и тянуть за собой машину, управляемую компьютером, которую нельзя заставить пустить приводы вразнос, чтобы вырваться из засады.
Компьютер был умен и рационален, и он понимал, что деньги компании нужно беречь, поэтому никаких сверхкритических режимом, ведь это увеличивало расход топлива и значительно сокращало ресурс. А потому — оптимальный режим и лишь иногда форсажные нагрузки. Но очень редко и недолго, например при попадании в глубокую яму.

Глава 14

В корме КТМ находился запас еды, воды и узкая ниша с пластиковой дверцей, которую на флотский манер называли гальюном. Однако в рейсе ею не пользовались, поскольку в состоянии боевой готовности у солдат была совсем другая физиология.
На регламентированном участке бойцы дремали, слушали музыку и старались не перегружать себя посторонними мыслями. Дорога была отменной, асфальт сменялся укатанной грунтовкой, потом снова начинался асфальт, провоцируя конвой на большую скорость.
Пару раз Мози запрашивал диспетчерский пункт района, чтобы напомнить о себе. Там отвечали дежурно: конвой «два-восемнадцать», мы вас видим. И на этом — все.
Когда безопасная зона закончилась, колонна выполнила маневр «тещин язык», обходя бетонные плиты, игравшие роль замедлителя перед блокпостом. Но и за этой границей они какое-то время ехали мимо частных домов с садами и клумбами, а затем, накренившись, КТМ скатился вправо, сразу погрузившись в высокий кустарник с мелкими фиолетовыми цветами.
В воздух взвились тысячи насекомых, из-под колес бросились прочь ящерицы, грызуны и змеи, которым броневик спутал все планы.
Проехав еще пару сотен метров, КТМ врезался в стену зарослей, и по броне застучали куски ломких лиан.
— Как дела, Франтишек? — спросил лейтенант.
— Еду по компасу, блин, — ответил тот, глядя на молотившую по лобовому бронекварцу бурую стену. Заросли в здешних местах были не просто густыми, а практически непроходимыми, если под рукой не было виброножа или простого мачете. Густота подлеска компенсировалась хрупкостью молодых побегов, которые были перекачены сыростью и почти что взрывались от любого прикосновения.
— Внимание, вы входите в зону враждебной активности! — прозвучало в наушниках.
— Я «два-восемнадцать», требуется обновление разведки.
— Обновления отсутствуют. Повторите запрос через некоторое время.
— Через какое именно? Через полчаса что-нибудь появится?
— Такой информацией мы не располагаем. Но если появятся новости по вашему району, мы непременно сообщим вам.
— И на том спасибо, — буркнул лейтенант.
— Подставляют они нас, — заметил Леон доставая свой «сквоттер» из зажимов. Его примеру последовали остальные, теперь они должны быть наготове.
— Лейтенант, я запускаю «голубя»!
— Давай, Юган.
Штурман щелкнул тумблером, и из потолочной шахты с хлопком выскочил снаряд, который развернул крылья и понесся вперед, набирая высоту. Вскоре у всех на экранах появилась панорама, которую передавал беспилотник. Лес, болота, несколько озер и глинистые перешейки, по которым можно пройти через топи. Об этих переправах знали и партизаны, поэтому минировали их и выставляли засады.
— Начальник, я возьму правее, там воды поменьше! — сообщил Франтишек.
— Давай, — согласился лейтенант.
Тем временем беспилотник развернулся и пошел в обратную сторону. Теперь все могли видеть раскачивающийся на буром лугу КТМ и шедшие следом транспорты.
«Кассиопеи» бежали легко, а тяжелую платформу с закрытым тентом грузом швыряло из стороны в сторону. И это они еще медленно ехали, километров двадцать пять в час. Что будет, когда придется прибавить?
— Почему бы им не посадить на платформу какого-нибудь Фратишека? — спросил Ляминен, ожидая возражения от водителя, но тот промолчал.
— Потому, что эти платформы с материка Зеппель, — пояснил Ольсен. — Там нет никаких партизан и они на автомате ползут пятьсот километров, сбрасывают груз, берут новый и снова вперед. Делать пилотируемую модель дорого, поэтому используют то, что уже имеется.
— Это понятно. А чего они тогда присваивают такую категорию грузу на неполноценном тягаче?
— По той же причине — денег жалко. Хотят заставить нас сберечь дорогое оборудование.

Глава 15

«Голубь» делал круг за кругом, уносился к горизонту и возвращался, принося все новые и новые панорамы. Где-то клочки леса с подозрительными тропками — то ли диких курманов, то ли партизан, — где-то намытый песок из водозаборной канавки — их оставляли на месте стоянок те же партизаны.
Беспилотник проходил на высоте шестисот метров, скорость имел приличную, но разрешение панорам хромало — хорошей четкости облегченные электронные объективы дать не могли. Следовало либо уменьшить скорость аппарата, либо задать другую высоту, лучше — метров двести. Но тогда противник мог сбить его точным выстрелом из винтовки или отрубить электромагнитной гранатой, импульс которой сжигал микросхемки слабеньких аппаратов.
Против КТМ такая граната, конечно, не годилась, электрозащита там была будь здоров, однако беспилотник валился колом, даже если конус расходящегося импульса задевал его по касательной.
По высотным целям били из винтовки, а вот по низколетящим как раз электромагнитными гранатами.
— Ну что, начальник, снизим высоту до полтораста? — предложил Юган.
— Нет, сбавь скорость вдвое, — ответил лейтенант.
Штурман отправил изменения режима, и аппарат, дойдя до горизонта, развернулся и пошел медленнее. Стало видно больше подробностей: старое кострище, коробка от консервов, разбросанные ветки старой лежки. Все это были признаки присутствия партизан, однако уже давнишние.
Между тем относительно открытая местность заканчивалась, колонне предстояло зайти в лес, где видимость была почти нулевая и опираться можно было только на беспилотник.
Разбивая пеньки и разламывая свалившиеся деревья, КТМ первым прокладывал дорогу, а за ним, накатывая колею, двигались остальные, так что после прохода конвоя оставалась заметная и достаточно благоустроенная дорога, по которой могли проходить даже гражданские грузовики.
Однако природа материка Онтарио пустоты не терпела, и за неделю свободное пространство закрывалось наполовину. За месяц растительность полностью восстанавливалась, и только по более свежему цвету зелени можно было определить, куда направлялись предыдущие караваны.
Большинство из них тянулись на юго-восток, пересекаясь, расходясь и снова выходя на то же направление. Это означало, что партизаны уже привыкли к этому маршруту и паслись неподалеку, вооружившись акустическими пеленгаторами, а то и сетью датчиков, чтобы вовремя отследить и перехватить очередной конвой.
Там, где конвои не дошли до места, свежезелёные полосы заканчивались ярко-зеленым пятном, означавшим, что на месте боя была толчея. А случалось, что веером расходившимися полосами, когда транспорты разбегались кто как мог.
Те, кому повезло, вели свои зеленые линии дальше, а другие оставались среди молодого леса, чернея обугленными остовами.
Получая такие картинки, бойцы конвоев уже научились не концентрировать на них внимание, проскакивая взглядом дальше в поисках возможных засад.
Несмотря на то что система обнаружения и наведения обладала способностью просеивать видеоинформацию по десяткам параметров, несколько пар человеческих глаз были нелишними. И часто случалось, что там, где техника ничего не видела, человек каким-то внутренним чутьем опознавал замаскированного противника. Причем это свойство в каждом наблюдателе усиливалось, если наблюдение вели несколько человек.

Глава 16

Чтобы не упрощать жизнь партизанам, лейтенант приказал Франтишеку изменить маршрут, и они двинулись правее на сорок пять градусов, в самую гущу леса, да еще в гору, однако это позволяло сбить противника с толку.
— О нет! Только не это! — воскликнул вдруг Юган и принялся молотить по обрезиненным клавишам вводного устройства.
— Что такое? — встревожился лейтенант и вместе с ним все солдаты.
— Да это долбаное обновление оперативной системы! Только что пришел пакет, и оно начало обновляться!..
— Что значит начало обновляться, мы же в рейсе?!
— Мы в рейсе, и у меня стоит галочка в пункте «обновлять по разрешению», но эта хреновина стала делать все автоматически!..
— Сколько времени это займет?
— Зависит от размеров пакета!
— Ну так посмотри, какой пакет!..
— Семьсот терабайт.
— Долбаный ты штурман, Юган! — закричал лейтенант, вскакивая. Он стал беспомощно оглядываться на узкие иллюминаторы, однако с обеих сторон был только лес. Ветки скребли по броне, осыпаясь листьями, ломались огуречные плетучки, забрызгивая стекла мелкими семенами.
— Да почему я долбаный?
— Потому что не подготовил технику к выходу надлежащим образом!..
Юган не ответил.
— Маршрут не меняем? — спросил Франтишек.
— Не меняем, — еле сдерживаясь, ответил Мози. — Сколько там процентов?
— Семь, — ответил Юган, который под своим шлемом исходил от волнения потом. Сейчас они были совершенно слепы, и оставшийся без связи беспилотник мотал парковочные круги, дожидаясь, когда появится связь с базой.
А маркер обновления двигался на удивление медленно, как будто это была какая-то диверсия.
Брейн представил, каково сейчас пассажирам. Наверное, неплохо. Они, конечно, волновались, понимали, что прогулка через джунгли небезопасна, однако сейчас их неведение спасало их нервы. А еще им можно кушать, и он слышал, что, нервничая, пассажиры, бывало, умолачивали недельные запасы чипсов или там шоколада.
— Двадцать два процента! — радостно сообщил Юган, после того как маркер стал двигаться быстрее.
Неприятная ситуация. Экраны оставались темными, смотреть было некуда, и оттого стали обостряться другие чувства, например слух — стук падающих на броневик веток и лиан стал казаться более громким. А еще все эти скрежеты, волочения. Брейну казалось, что он может ощущать колючие стебли лиан и шершавую кору смолистых веток, а еще прохладную травку с ядовитыми синими цветочками, которая гладила поцарапанное брюхо броневика.
Вот попался небольшой булыжник и, выскользнув из-под колеса, ударил по корпусу. Брейн буквально почувствовал, как от этого звука воздух зазвенел от напряжения — все ожидали самого худшего.
Внезапно появился белый свет! Брейн не сразу понял, что в углу забрала загорелся экран, возобновляя трансляцию с беспилотника.
— Опа! Закончили! — радостно воскликнул Юган и отдал команду беспилотнику «возвращаться на ноль».
— Отлично! Теперь мы с глазами! — с облегчением произнес лейтенант. Беспилотник спешил «встать на ноль», он слишком отклонился за время круговой парковки, но вдруг панорама перекосилась, пошла косыми полосами и начала вращаться.
— Сбили! Его сбили! — воскликнул Леон.
— Ясно, что сбили, вопрос — откуда стреляли! Всем смотреть! Юган, выпускай второго «голубя»!
— Есть второго!
Снова послышался хлопок, и на экранах появилась новая панорама.
— Вижу тепловые следы! — фальцетом закричал Ольсен и ручным набором отметил точку, которую тут же увидели остальные.
— Похоже на то! — согласился лейтенант. — Юган, обработай!

Глава 17

Пушка поднялась почти отвесно и, балансируя на системе компенсаторов, по-минометному отстучала пятьдесят выстрелов.
На покачивающейся панораме было видно, как огненные иглы в шахматном порядке обрушились в джунгли, разрывая мелкими осколками даже крепкие деревья. Выбитый квадрат как будто просел на фоне остального леса, а в воздух поднялись клубы испаренного древесного сока.
— Вижу две тепловые метки прямо по курсу! — сообщил Брейн.
— Подтверждаю! — сказал Леон.
— Я тоже что-то такое вижу… — добавил Ольсен.
Пушка ударила цепочкой снарядов в указанном направлении, и КТМ ушел левее на двадцать градусов. В ответ ударил миномет, и мина едва не вспорола корму автоматической грузовой платформы.
— Але, ответьте «гринде-один». Что там у вас происходит, ребята?
Это был водитель ближайшей к броневику «кассиопеи».
— Обычная работа, «гринда-один». Будет припекать — мы сообщим.
— Эй, ребята, это что за дела?! — пробился в эфир «гринда-два».
— Мы контролируем ситуацию, парень, — ответил лейтенант Моузер.
— Ни хрена себе контролируете! Да там грузовику чуть жопу не оторвало! Осколками так хватануло, что пассажиры забеспокоились! Что мне им сказать?
— Скажи — раннее зажигание!
— Да у меня электроход, какое зажигание?
— Скажи и все. Они что, разбирают, какой там у тебя ход?
Спор был прекращен, когда рядом за бортом КТМ рванула граната. Франтишек выругался и взял еще на десять градусов левее.
— Вижу цепочку тепловых следов правее по курсу десять градусов! — сообщил Ляминен.
— Да там не цепочка, там целый массив! — возразил Ольсен.
— Жопа полная, а не массив, — пробурчал Харви. — Мози, они нас перехватить хотят!..
— Вижу, — обронил лейтенант, а Юган, не дожидаясь команды, включил на обработку засвеченный следами район.
Пушка застучала в ускоренном режиме, и Брейн практически чувствовал, как облегчался боезапас, уложенный в обширных потолочных полостях.
— Франта, давай на максимум! — крикнул лейтенант, и КТМ рванулся вперед, валя все попадавшиеся деревья. За ним, визжа электроприводами, рванули тяжелые «кассиопеи» и в меру своих возможностей шестидесятипятитонный грузовой автомат.
Те, кто охотился за конвоем, находились выше на холме и, прекрасно видя маневры колонны, со знанием дела корректировали огонь. Расположенные на склоне минометы дружно ударили по колонне, и мощные разрывы загрохотали совсем рядом, а пара крупных осколков засела в толстой шкуре броневика.
— «Гринды», как вы там? — спросил по радио лейтенант.
— Идем нормально, сосед за мной, — сообщил «гринда-один».
— А что платформа?
— Я ее не вижу! — сообщил «гринда-два». — Должно быть, совсем остановилась, сволочь!
— Как остановилась?! — воскликнул Мойзи. — Тормози, Франтишек!
— Да на хрена же? — возопил тот, однако машину остановил, и в тот же момент в двадцати метрах впереди по курсу ухнули три двухсотмиллиметровые мины, расшвыряв деревья и выкопав в земле пятиметровой глубины воронки.
— Обдурили дурака на четыре кулака! — прокричал Юган и истерично захохотал.
Подпрыгнувший на взрывной волне беспилотник выдал панораму — тяжелая платформа догоняла вставший конвой.
— Все, можно двигаться! Давай десять градусов правее! — крикнул лейтенант, и Франтишек дал полный газ, снося все новые деревья и заливая лобовой бронекварц древесным соком.

Глава 18

Около минуты все шло хорошо, КТМ прорывался сквозь заросли, а «кассиопеи» старательно подпирали его корму, однако тяжелый грузовой автомат постоянно зависал на поворотах и даже полуповоротах. Да что там полуповоротах, он тормозил даже в точках коррекции, где направление менялось всего-то на полтора градуса.
— Борт «два-восемнадцать», согласно последним данным разведки, в районе вашего фактического нахождения возможно присутствие больших соединений противника — от пятидесяти до двухсот.
— Спасибо, козлы поганые! — не удержался Мози. В тот же момент по конвою пришелся очередной залп, и одна из мин ударила в корпус второй «кассиопеи».
— Я «гринда-два», поражен отсек зарядки, теряю ход! Пассажиры в панике!
— Видим вас, «гринда-два», держим ситуацию под контролем! Если понадобится помощь — мы рядом! — ответил лейтенант.
А что еще он мог сказать? С высоты беспилотника было видно, что второй пассажирский броневик оставляет за собой шлейф черного дыма, и это было идеальным ориентиром для нового залпа.
— Юган, сделай что-нибудь! — крикнул Мози, и штурман начал вслепую обстреливать то, что выглядело как позиции минометов противника. — Опусти «голубя», ничего не видно!
Штурман ввел новые данные, и беспилотник пошел ниже, сразу обозначая вражеские позиции, однако спустя несколько секунд взрыв электромагнитной гранаты вывел его из строя, и панорама стала темной.
Снова хлопнула выпускная шахта, и третий «голубь» вырвался на свободу, а пушка уже обрабатывала точки, замеченные предыдущим.
— Мы горим, начальник! — проорал по радио водитель второй «кассиопеи». И он не лгал. Похоже, им прилетел еще заряд, и теперь дым от коптящего броневика застилал половину панорамы, выдаваемой третьим беспилотником. Требовалось срочно пересаживать пассажиров из подбитого транспорта.
— Давай мы с Харви высадимся, а вы нанесите визит на холм! — предложил Брейн.
— Хорошо! Франтишек, давай левую дверь и скорость не сбрасывай!..
— Понял!
Дверь сдвинулась, и Брейн с Харви один за другим выскочили наружу. Скорость была не больше двадцати километров, поэтому они влетели в кустарник достаточно мягко и сразу вжались, пропуская идущие следом «кассиопеи». Вскоре пассажирские транспорты стали притормаживать, и горящая начала обходить первую слева. Автоматическая платформа, замыкавшая колонну, непонятно дернулась и тоже остановилась.
— Давай на ту сторону! — крикнул Брейн, и они с Харви перебрались по свежей просеке на опасную сторону, откуда мог появиться противник.
Между тем, жужжа приводами и рыча дизелем, КТМ упрямо карабкался по склону и бил из пушки по обнаруженным точкам. Такой дерзости партизаны от конвоя не ожидали и притихли, занимая новые позиции и выжидая, когда экипаж броневика совершит ошибку.
Из горящей «кассиопеи» людей спешно перебрасывали в уцелевшую. Они скакали с мостка на мосток, орали от страха, но тащили с собой чемоданы.
Прожужжал беспилотник, и по нему захлопали выстрелы из винтовок — совсем рядом, метрах в пятидесяти выше по склону. Однако промахнулись, и панорама на персональных экранах лишь дернулась, но не погасла и показала, как рванул боезапас одной из огневых точек, когда туда прилетели снаряды КТМ.
— Что будем делать? — спросил Харви, держа наготове гранатомет. — Пуганем?
— Подожди, мы не знаем, сколько их.
— Томас, как вы? — спросил по радио лейтенант.
— Нормально, пасем тут группу.
— Большая группа?
— Пока неизвестно, но, похоже, сейчас выползут к просеке.
— Мы тут за камни заглянем и обратно.
— Хорошо, ждем.
Похоже, «за камнями» что-то нашлось, и пушка застучала на максимальной скорострельности.
В просвете впереди показались согнутые силуэты, и Брейн от пояса полоснул длинной очередью. Потом они с Харви припали к земле, и очень вовремя. Из леса ударил огненный шквал из дюжины стволов, и крупнокалиберные пули выкосили целые туннели.
— Давай, — скомандовал Брейн в наступившей паузе. Они поднялись и открыли ответный огонь.
Гранаты Харви стали рвать все подряд, испаряя древесный сок и превращая листья в зеленый порошок. Брейн израсходовал один магазин на сотню патронов и подцепил другой, а Харви истратил полсотни гранат.
В наступившей очередной паузе Брейн посмотрел на персональный экран и увидел, как от выбитой ими проплешины разбегались бойцы противника.
— Мы возвращаемся! — сообщил лейтенант.
— Отлично, ждем, — ответил Брейн. Похоже, свою задачу они выполнили.

Глава 19

Беспилотник заложил вираж, демонстрируя, как КТМ скачет под гору, подволакивая распотрошенное миной колесо.
Весь холм теперь был исполосован его просеками, а в нескольких местах еще дымились уничтоженные позиции врага — небольшой лагерь, стоянка и минометные посты.
— Томас, подтягивайтесь к транспортам, мы выйдем перед ними! — сообщил лейтенант.
— Понял! — ответил Брейн, и они с Харви стали пятиться к дымящейся «кассиопее», на которой почти прекратился пожар, однако восстановлению эта машина уже не подлежала.
Автоматическая платформа дисциплинированно стояла на месте, ожидая, когда электронные маяки перед ней снова начнут двигаться.
Ломая все на своем пути, к транспортам вернулся КТМ, и в ту же секунду на панораме Брейн увидел едва заметные бурые точки, которые посыпались на просеку.
Противник понял, что добыча уходит, и перестал прятаться.
— Харви! — крикнул Брейн, вскидывая «сквоттер», однако Харви опередил его и начал поливать все пространство просеки, покрывая его ярко-красными вспышками гранат.
Брейн тоже стрелял не останавливаясь, а опустошив один магазин, вставлял другой и снова стрелял, выкашивая лес слева и справа, чтобы никому и в голову не пришло преследовать их.
— Все, вы молодцы! Отходите! — скомандовал лейтенант, и пушка КТМ открыла огонь, прикрывая Брейна и Харви.
Они заскочили в открывшуюся дверь, и Франтишек дал полный газ, заставив рвануться следом уцелевшую «кассиопею» и автоплатформу.
Брейн с Харви заняли свои места, ничуть не беспокоясь, что перепачкают древесным соком обивку отсека. Потом здесь уберет специальный персонал, а пока они стали быстро пополнять израсходованный боезапас.
У Брейна еще оставалась пара магазинов, а Харви расстрелял все и теперь его ранец был пуст.
— Хорошо постреляли, ребята, — заметил Леон.
— Хорошо, — выдохнул Брейн. Затем достал из ЗИПа специальную салфетку и протер ею забрало, отчего маленький мир вокруг него перестал плыть из-за слизистой пленки.
А салфетка задымилась, переваривая своими физико-химическими наполнителями носителей вредоносного генетического кода. Такие салфетки были абсолютно дезинфицирующим средством, и самым верным, казалось, было сделать из них одежду, но, увы, этот дезинфектор мог изменять генетическую структуру человека, и на первых испытаниях были получены ужасающие незапланированные результаты, которые были надежно укрыты за семью секретными печатями.
С той поры — только салфетки и только на короткое время. А затем их снова убирали в ЗИПы за титановые мембраны.
Минут пятнадцать все напряженно следили за панорамами, которые выдавал третий за сегодня беспилотник, но партизаны как будто отстали или готовили впереди очередной сюрприз.
— Эй, толпа! — обратился ко всем Юган. — У меня после обновления в углу новое окошко образовалось!..
— Закрой его на хрен, — буркнул Ольсен. Он всегда плохо переносил рейс, в котором не удавалось пострелять. Не то чтобы он любил стрелять или бросаться на партизанские минометы, но сидеть и бездействовать для него было страшнее.
— Не, ну правда! Раньше этого окна не было, а теперь окно и какая-то «диаграмма готовности удара». Что это такое?
— Смотри инструкцию, раздел «обновление оперативной системы и разрешенных вложений», — посоветовал лейтенант, чтобы только Юган перестал болтать. Они все еще были в опасном районе, и то, что удалось отбиться, потеряв одно колесо и «кассиопею», еще ни о чем не говорило.
Неподалеку грохнул взрыв, и по корпусу КТМ ударили осколки.
— Главный, это «гринда-один». У меня два мотора накрылись! — пожаловался водитель «кассиопеи».
— Что там? — отозвался лейтенант недовольным голосом.
— Мина под брюхо залетела!.. Клиенты обосрались, а два мотора вырвало!
— Как вырвало?!
— Да так! У вас в корме мой ротор торчит!..
Беспилотник с запозданием показал оседавшее облако распыленного грунта там, где мина настигла «кассиопею».
— Двести миллиметров, — произнес Леон.
— Давай ползи и не жалуйся, у тебя еще шесть моторов осталось! — ответил лейтенант. — У нас вон тоже колеса нет, но мы ползем!..
Водитель «кассиопеи» не ответил, видимо, обиделся.
— Да и хрен с ним, Мози, — поддержал лейтенанта Брейн. — Было бы о чем переживать. Вот если оборудование встанет, тогда будет задница — придется оборонять до подхода эвакуаторов.
— Я о таких случаях только слышал, — заметил Ляминен. — Обычно начальство дает разрешение двигаться дальше.
— Обычно дает, но не всегда бывает обычно, — мрачно произнес Ольсен и шумно вздохнул.
Где-то неподалеку снова ударила мина, и броневику досталось осколками. Правда, не так сильно, как в момент удара по «кассиопее». Еще бы минут пять спокойной дороги, и они бы вышли из района поражения, а пока случайная удача партизанских минометчиков могла закончить эту экспедицию одним точным попаданием. От двухсотмиллиметрового фугаса не спасала никакая броня, он просто сплющивал броневик своей взрывной яростью, и на этом гонка прекращалась.

Глава 20

Чтобы сбить артиллеристам прицел, Франтишек взял немного правее, прорубая просеку чуть в гору.
Маневр оказался правильным. Очередная мина ударила туда, где сейчас бы находилась колонна, не прими водитель верное решение.
— Молоток, Франта! — похвалил его лейтенант.
— Не, ну что это может быть, а? Эта «диаграмма готовности удара» показывает уже сорок процентов готовности, — напомнил о себе Юган.
— Щелкни по окошку, может, покажет разъяснение, — предложил Леон.
В этот момент панорама беспилотника, следовавшего за колонной, захватила справа от себя нечто большое и массивное. Автопилот «голубя» тотчас заставил аппарат заложить вираж, и вскоре беспилотник показал распластанную над джунглями сдвоенную тарелку винторамы «Элевара», которая шла на высоте метров пятидесяти и провоцировала огонь партизан.
По брюху этого неуязвимого монстра колотили не только винтовочные пули и бронебойные жала автоматических пушек, но и гранатометные кумулятивные снаряды, высекая искры и оставляя в лучшем случае только небольшие подпалины. «Элевара» была почти мифическим существом, и до сих пор бойцы отделения о ней только слышали. Стоила она, по слухам, безумно дорого, поскольку пока уничтожить ее можно было только тактическим ядерным зарядом или лазерной космической пушкой, которая в атмосфере мало что могла сделать.
Вскоре по проявившимся позициям ударили пушки «Элевары», настигая каждого, кто осмелился выстрелить и попал на запоминающие устройства системы наведения.
Вся провокация и зачистка территории заняли у этой совершенной машины всего полминуты, и она ушла вперед, неспешно проплывая над неспокойными джунглями.
— Вот это я понимаю! Вот это средство так средство! — воскликнул Леон.
— Зачем тогда нас гоняют в пекло, если «Элевара» существует на самом деле? — удивился Ольсен.
— Вы же знаете, что это лишь экспериментальная машина и сколько стоят ее фасеточные плиты, — напомнил лейтенант, поскольку именно через него отделение узнало о чудо-машине.
По инструкции он был обязан сохранить эти сведения в тайне, они были доступны лишь офицерам, посещавшим совещания штаба компании. Однако Мози считал это нечестным. Впрочем, другие командиры отделений и взводов рассуждали так же. В конце концов, ну какой тут секрет, если машину уже вовсю испытывают в реальных боях?
— Иначе бы, конечно, они тут возили пассажиров, а нас бы погнали в отставку.
— Нет, в отставку нас не отправят, — возразил Брейн. — Тут на Галилео еще полно работы. Одна Родезия чего стоит.
— А что там в Родезии? — спросил Ляминен.
— Я сто раз рассказывал.
— А я сто раз уходил по надобности.
— Ты только мне рассказывал, — сообщил Харви. — Когда мы с тобой в Рубенпорте на двое суток в баре зависали. Никаких девок, только игровые автоматы и море пива.
— Это на меня пиво так плохо влияет? — удивился Брейн. — Что-то раньше я такого не замечал.
— Это было не просто пиво, а пивной напиток «Бригантина» — по три ранда за литр.
— Черная такая?
— Во-во, — кивнул Харви. — Вот под эту «Бригантину» ты мне про Родезию сто раз и рассказывал.

Глава 21

Машину тряхнуло на подвернувшемся булыжнике, и все схватились за поручни, приняв встряску за попадание мины, но тут же облегченно перевели дух — показалось.
— Она пишет: «Выберите область применения», — сообщил вдруг Юган.
— Чего? — не понял лейтенант.
— Ты говорил — ткни в окошко, я ткнул…
— И что?
— Появилась надпись — «выберите область применения».
— Выбери «вопросы по истории»! — предложил Франтишек и сам заржал.
— Придурок, тут дело серьезное! Нужно же знать, чего нам тут понаустанавливали, нам же с этим как-то выживать придется!..
— Эй, да там дым! — воскликнул Леон.
— Это тебе не дым, это целые тучи дыма! — столь же эмоционально поправил его Харви.
— Ох ты! — воскликнул Франтишек.
— Левей бери! — крикнул лейтенант, невольно привставая, как будто это могло ему помочь заглянуть за дымный шлейф. — Юган, дай ему команду идти вокруг очага!
— Он уже сам пошел — автоматически.
И действительно, панорама качнулась, и беспилотник начал поворот, чтобы обойти широким кругом и не попасть под возможный огонь с земли.
Акустические датчики беспилотника начали передавать звуки частых выстрелов и рвущихся гранат. У дымного очага начинал разгораться бой.
— Это «Элевара» или что? — спросил Ляминен.
— Похоже, — согласился Брейн.
Беспилотник довернул еще немного, и теперь уже все увидели похожий на восьмерку сплющенный корпус винторамы, задний корпус которой был поврежден каким-то мощным оружием, и из этой пробоины валил черный дым. Вместе с тем было видно, что машина не рухнула, а лишь аварийно приземлилась, поскольку стойки шасси были штатно развернуты.
Вокруг подбитой машины рвались гранаты, стартовавшие с ручных установок метрах в пятистах ближе к холмам. Однако даже те из снарядов, которые попадали в корпус «Элевары», не наносили ей заметного вреда, и оставалось только гадать, каким же образом удалось пробить ее защиту.
— Я вижу пехотинцев! — сообщил Юган. — Можем ударить по ним, там скопление из сорока штук!
— Нельзя, наш боезапас небесконечный, — остановил его лейтенант. — Только если распорядится администрация района.
— Или экипаж запросит помощи, — добавил Брейн.
— Или так, — с неохотой согласился лейтенант. Если бы экипаж запросил помощи, пришлось бы тратить боезапас, а потом двигаться «голыми», ведь без пушки они были весьма уязвимы.
Опираться только на Харви с его гранатометом и «сквоттеры» было рискованно.
— Они отстреливаются из аварийных башен! — заметил Юган. Беспилотник снизился, и теперь уже все видели, что на корпусе выдвинуты аварийные башенки с огневыми точками, с которых не переставая били крупнокалиберные пулеметы.
Однако такая добыча была для партизан куда важнее, чем рядовой ускользающий конвой, и было видно, как из скрытых капониров поднимались легкие броневички, бежавшие друг за другом по одной из полузаросших просек.
— Их там слишком много, — сказал Брейн. — Захватят они эту чудо-машину.
— Не такая уж она и чудо, как оказалось, — заметил Ольсен.
Между тем в эфире было тихо и никто не просил помощи. Конвой двигался дальше, и уже когда стал проходить мимо места аварии — примерно в полутора километрах, — с юго-востока на горизонте показались три точки, которые быстро увеличивались в размерах.
— Жандармерия, — сразу угадал Леон.
— Точно! Летят и ничего не боятся! — согласился Юган. — Сейчас будут отбивать «Элевару»!..
Десантно-штурмовые винторамы с ходу открыли огонь из ракетных установок, и скоро все пространство, на котором оказалась «Элевара», покрылось черно-красными разрывами объемно детонирующих зарядов. Однако к этому партизаны были готовы, и навстречу бронированным винторамам потянулись белые ниточки противовоздушных ракет.
— Вот это война! Хорошо, что мы не ввязались! — поделился переживаниями Леон.
— А я бы ввязался, — признался Ольсен.
— Так запишись к шабашникам, — предложил Харви, следя за действиями десантно-штурмовых винторам, получивших несколько попаданий ракетами, однако не сошедших с боевого курса. Только левая машина стала чуть поддымливать одной из турбин, но это не помешало ей совершить посадку и выпустить солдат в черной броне.
— Не возьмут меня к шабашникам, я же не Томас. У меня только второй контракт, — сказал Ольсен.
— «Два-восемнадцать», это «жандарм-альфа»! Нам нужен ваш «голубь»! — раздалось в эфире.
— Что скажешь, командир? — спросил Юган лейтенанта.
— Отдай, им нужней, а мы нового запустим, — сказал Мози, понимая, что не поделиться дроном — это уж совсем свинство.
— Хорошо, «жандарм-альфа», получай код — два ноля, тридцать два, двадцать восемь.
— Отлично, получил! — ответил «жандарм», и тотчас панорамы на экранах бойцов отделения погасли. Но тут же послышался хлопок, и через шахту выскочил очередной «голубь» — уже четвертый. И снова появилась свежая панорама, а шум битвы и столбы дыма стали утихать, теперь беспилотник разведывал дорогу впереди.
Минут пятнадцать конвой двигался без особых проблем, но вдруг машина подпрыгнула от дрожи грунта, а затем их настигла ударная волна, пришедшая сзади. Беспилотник швырнуло куда-то далеко вперед, и панорама стала хаотично вращаться. Потом дрон все же выпрямился и показал следы произошедшего — на месте поверженной «Элевары» поднималось огромное огненное облако. Чудо-машина была уничтожена.
Не успели бойцы отделения отойти от этой ужасающей картины, как неподалеку, над самыми деревьями, снова пронеслись три десантно-штурмовые винторамы, уносясь к горизонту.
— Похоже, это они ее и ликвидировали, — заметил Леон.
— Ясное дело, штука-то секретная, — поддержал его Юган.
— За этим и приезжали, — согласился Харви. — Жаль машину, такая она мне ладная показалась, а тут раз — и продырявили.
— А потом раз — и взорвали, — добавил Ольсен. — Причем свои же.
— Слышь, лейтенант, пишет, что готовность полная, и опять просит выбрать район применения, — напомнил Юган о своей проблеме.
— А карта там прилагается? — спросил Брейн.
— Карта? Сейчас посмотрим.

Глава 22

Примерно через час конвой выбрался в спокойную зону, где партизанские соединения появлялись очень редко и никогда не рисковали перехватывать транспорты. А еще через полчаса КТМ выбрался на приличную грунтовку, которая вела к заброшенному теперь карьеру промышленного известняка. Бойцы перевели дух, а разорванная шина перестала шлепать по дороге, когда Франтишек поднял четвертый мост.
Вся проходимость КТМ здесь уже не требовалась, как и дрон в воздухе, который благополучно спланировал на крышу броневика и встал на магнитный якорь.
Вскоре показались укрепленные ворота закрытой территории. Четырехметровый забор из бетона уходил в стороны от ворот и до ворот, а все пространство перед заграждением было обработано синтетическим репеллентом, уничтожившим навязчивую растительность.
Исключение составляла лишь устойчивая травка, которая, словно пушистое одеяло, покрывало разровненные бульдозерами площади.
— Хорошо они устроились, — заметил Леон, когда КТМ вкатился за ворота и остановился в кармане безопасности — отстойнике, в котором происходила окончательная идентификация транспорта, чтобы выявить возможную подделку партизан.
В прежние времена на территорию добывающих баз, бывало, прорывались управляемые фугасы весом в десятки тонн и уничтожали все вокруг, вплоть до последнего гвоздя, вынуждая компании проводить дорогостоящее восстановление оборудования или уходить совсем.
— Красивая травка, — поддержал Брейн. — В Гунукасте тоже имелась зона безопасности, но там было черным-черно.
— В Гонукасте мрачно, — согласился Харви. — Они, похоже, на химикатах сэкономили и просто сожгли все отработанной породой.
— Как это породой? — уточнил Юган, расслабляясь после выполненной работы.
— Отработанная порода пластического угля может гореть, если поджечь ее магниевой шашкой, — пояснил Брейн.
— Ничего себе! А по виду — просто булыжники.
— А ты думал, почему им дороги не мостят? Столько строительного материала, а он даром валяется в отвалах.
— Тогда бы партизаны конвои прямо на дорогах зажаривали, — сказал Ляминен.
По броне КТМ хлопнули ладонью, что означало — приборный контроль пройден. Спереди опустилась бронеплита, и КТМ стал рулить по извилистому выходу из рассеивающей воронки, в центре которой находился карман безопасности.
В случае проникновения в карман заминированного автомобиля и его подрыва бетонные стены разлетелись бы в пыль, но взрывная волна ушла бы вверх по склонам воронки, отлитой вокруг кармана. Сверху это выглядело как кратер, но кратер был рукотворным.
Следом за КТМ в карман зашла «кассиопея», где водитель вытирал платком пот и не мог поверить, что удалось прорваться. Его напарник сидел рядом на запасном сиденье и таращился в окно. Он молчал уже целый час, погруженный в собственные мысли.
Пассажиры также вели себя по-разному: одни оживились, радуясь окончанию ужасного пути, другие продолжали вздрагивать, все еще не веря, что испытания закончились.
КТМ стоял на внутренней дорожке, ожидая, когда выйдут все транспорты. Наконец показалась автоплатформа, которая тут же обошла «кассиопею» и КТМ, направившись к разгрузке. На базе она действовала по собственной программе и чувствовала себя как дома.

Глава 23

Освободившись от коконов бронекомбинезонов и оставив в стойках броневика тяжелые «сквоттеры», бойцы отделения выбрались на площадку в одних серых поддевках, промокших от пота.
Несмотря на то что, кроме Брейна с Харви, все остальные машину не покидали, поддевки у всех были пропитаны потом одинаково, ведь пока одни бегали и стреляли, другие в напряжении ожидали приказа на отражение атаки.
— Ой, как хорошо! — произнес Франтишек, имевший самый малый рост. Он пригладил мокрые волосы и с улыбкой посмотрел на голубоватые облака, за которыми скрылось солнце.
— Даже не верится, что в километре отсюда можно нарваться на мину, — заметил Леон. — Тут вон даже цветы растут.
— Это растения-иноземцы, местные растения здесь вытравили, — сообщил подошедший сержант со значком охранной службы. — Как добирались, ребята? Кто здесь командир?
— Я, — отозвался Мози. — Лейтенант Моузер, командир отделения.
— Отлично. А я сержант Ровер, здешний инспектор-приемщик.
Сержант пожал лейтенанту руку и подал планшет с приемными документами.
— Одну «кассиопею» мы потеряли…
— Значит, зачеркни ее, напиши напротив число погибших и распишись.
— Погибших нет.
— Отлично. Тогда просто распишись — и дело закрыто.
— Какое еще дело? — спросил Леон.
— Никакое, парень. Вот если бы просрали платформу, началось бы расследование, а «кассиопея» — пустяк, тем более что без потерь ценных специалистов.
— Что, очень ценные?
— Это да. В основном инженеры-технологи процесса обработки и обогащения. Доставлять их приходится издалека, это вообще большой дефицит, как выяснилось. Им такое бабло платят, что закачаешься.
— Тогда почему ты сержант, Ровер, а не инженер? — усмехнулся Франтишек.
— Потому что, как и ты, коротышка, дурь курил за углом школы, вместо того чтобы учиться, — сказал сержант.
Потом он заглянул в салон КТМ, потянул носом и спросил:
— Никто не обгадился? Не блевали?
— Обошлось, начальник, — ответил Франтишек.
— А хоть бы и было — убирать у нас некому, здесь вам не база, но боекомплект поставим и дезинфекцию проведем, только белья вы не получите, у нас тут лишь роба положена.
— Согласны и на робу, — сказал лейтенант.
— Вот и отличненько.
— Колесо замените? — спросил Франтишек, подойдя ближе и уставившись на сержанта. Тот пытался было отвести взгляд, но Франтишек не отставал.
— Колесо, братец, стоит три тысячи рандов.
— И что? Мы же с одной казны кормимся.
— Да, только финансирование подразделений разное.
— Дружок, мы у вас можем надолго расположиться, — заметил ему Брейн. — Будете нас кормить и отписываться в штаб-квартиру, почему задерживаете транспорт, который должен ходить и давать компании прибыль.
— Да никто и не отказывается, ребята. Придет механик, оценит проблему, и мы все решим, — развел руками сержант Ровер, вызвав улыбки.
— Я знал, что ты хороший, — заметил ему Франтишек, после чего все отделение отправилось в сторону выделенного им блока.

Глава 24

Душ был приличный. Хороший такой душ с водой установленных стандартов кислотности.
Брейн это ощущал собственной шкурой, которая повидала немало генодезинфицирующих процедур, — подделку он отличал сразу.
Единственное, что казалось непривычным, — роба из синтетического хлопка. Ее выдавали строго по размеру и даже по званию. Он получил комплект с сержантскими нашивками и именем, хотя, если честно, предпочел бы оставаться инкогнито.
Маленьким таким зверьком, забившимся в дальний конец длинной норы. Это благоприятно действовало на нервную систему — лучше, чем пьянка. Но его, увы, пометили, и он остался «Томасом У. Брейном».
Заметив выход на внутренний двор, Брейн расслабленной походкой направился в сторону солнечного света и ароматов клумб.
Ему нравились цветы серединных планет, а здешняя флора угнетала еженедельными напоминаниями о дезинфицирующей камере душа.
Заметив скамейку, он присел, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
— Устали, сержант? — услышал он женский голос и, оглянувшись, увидел в нескольких шагах такую же скамейку у выхода из другого жилого блока. Женщина курила сигарету и посматривала на него с улыбкой.
— Есть немного, — признался Брейн. — Такой контраст расслабляет.
— Это не вы там бегали по джунглям, пока мы перебирались из горящего броневика?
— Нас было двое.
— Вы хорошо сработали. Мы по-настоящему даже испугаться не успели, меня только здесь этот страх сковал. Курю вот, хотя восемь лет как бросила.
— Меня зовут Томас.
— А я Лейла. Идите на мою скамейку, Томас, а то так неловко разговаривать.
— Да, — согласился Брейн и перешел к новой знакомой. — А вы, значит, одна из тех важных специалистов?
— Вам нас так отрекомендовали?
— Примерно. Правда, железо на платформе оценили дороже.
— Это понятно, — усмехнулась Лейла и точным броском отправила окурок в урну. — Это делитель, ускоряет обогащение смеси в десятки раз по сравнению с теперешним. Их в серии еще нет, забрали прямо из лаборатории.
— Из вашей?
— Угадали, Томас.
Лейла повернулась к Брейну, и он заметил вышитые полковничьи звездочки, которые на робе были едва заметны.
— О, мэм!
— Ай, — отмахнулась она. — Не обращайте внимания. Я гражданский специалист, а эти звездочки только отражение статуса.
— Ну, все-таки полковник…
— А вы никогда не укладывали полковника в постель, Томас?
— Нет, Лейла.
— У вас есть шанс. Идемте, у меня, согласно статусу, собственные апартаменты.
Лейла поднялась и одернула легкий китель.
— Я что, слишком навязываюсь?
— Нет, мэм, — ответил Брейн, поднимаясь со скамейки. — Просто все так неожиданно. Если бы сюда прорвались партизаны, я бы удивлялся меньше.
— Ну так идемте, пока они не прорвались и не испортили нам вечер.

Глава 25

В своем блоке Брейн появился спустя час и сразу попал под расспросы. Более других причиной его отсутствия интересовался Ольсен.
— Вот, Томас, и начальство на базе тебя боится, и шабашники к себе закликают, и даже здесь, где на каждую бабу сто претендентов, ты выхватываешь самую лучшую за пару минут беседы.
— Ну, не за пару, — пожал плечами Брейн, садясь на койку в общей комнате.
— Значит, насчет минут я не ошибся?
— Мне просто повезло.
— Как ты это делаешь? Почему ты крут?
— Хочешь быть таким, как Томас, сгоняй четыре раза в госпиталь с железом в брюхе и станешь таким же везучим и крутым, — посоветовал Ляминен, листавший какой-то старый журнал по сельскому хозяйству.
— Это и дураку ясно. Но вот как бы и крутым стать, и в госпиталь не мотаться?
— Тогда нужно поймать счастливую гранату, — произнес Харви, который дремал на короткой для него койке, прикрыв рукой глаза.
— Как это?
— Есть такая солдатская легенда, — поддержал его Леон. — Каждая тысячная граната — счастливая. И если ее поймаешь, она не только не взорвется у тебя в руках, но и сделает счастливым.
— Блин, да вы прикалываетесь надо мной! — догадался Ольсен, и все засмеялись.
Харви растер руками лицо и сел, опустив ноги в ботинки, которые назывались «монтажными», потому что вставлялись прямо в бронированные краги боевого комбинезона.
— Что, действительно стоящая девица?
— Ей сорок лет.
— Здесь выбирать не приходится.
— Стоящая и выглядит молодо — моложе меня.
— Эй, а это не она вон там? — спросил лейтенант Моузер, подходя к окну, и тотчас к нему бросились все, кроме Брейна.
Толкаясь, они пытались рассмотреть знакомую Брейна, а из-за плохого светопропускания поляризационного стекла слегка размытый женский силуэт каждый дорисовывал соответственно своей фантазии и представлению о прекрасных женщинах.
— Не, ну вполне ничего, а, Леон? — толкнул локтем напарника Ляминен.
— Стройная, — произнес Ольсен.
— А в толпе она была незаметна, — добавил Мози.
— Пока они пассажиры, все выглядят одинаково, как бараны. По крайней мере я их так вижу, — сказал Леон. — А как начинают высаживаться на месте, начинаю видеть различия. Вот мужик, а вот женщина и так далее.
— И все? Кроме пола, ничего не видишь? — усмехнулся Франтишек.
— Потом, попозже, начинаю уже присматриваться. Это вроде как оттаиваю.
— И пока ты присматриваешься, Томас уводит лучшую девку из состава.
— За Томасом не поспеешь.
Брейн поднялся с кровати и вышел из комнаты. Сейчас было время полдника, он знал, где находилась столовая, а болтовня отделения ему мешала.
После свидания с Лейлой хотелось какого-то продолжения, даже не знакомства, а этой спокойной паузы. Похоже, ему было пора завязывать со службой, третий контракт изрядно утомил.
В пищеблоке пахло сливочным маслом и ванилью, хотя подавали омлет и какие-то каши. Зал был большой, человек на шестьдесят. Рабочие приходили сменами, быстро ели и уходили, затем приходила новая партия и включался шумный вентилятор на середине зала.
Командированные вроде Брейна сидели в отгороженном зальчике с мягкими стульями, и к их услугам были вина, ликеры и несколько видов казенного рома, однако крепкое спиртное — за отдельные деньги.
Брейн подошел к автомату, приложил ладонь к сканеру, и тот мигнул зеленой лампочкой — плательщик был опознан. Пробежав глазами по ярким квадратикам с изображением ягод, яблок, персиков и апельсинов, Брейн надавил нужную кнопку, и ему навстречу выехала раздаточная платформа со стаканчиком напитка.
Вдруг послышался нарастающий рокот мотора, от которого завибрировали стены, потом рев усилился, стал тоньше и, наконец, прекратился.
Брейн взял свой напиток и отошел к угловому столику — подальше, чтобы ему не мешали. Он узнал этот рев, который издавали треккеры, — скоростные винторамы, которые использовали для важных персон. Эти аппараты носились над самыми макушками деревьев и имели хорошее бронирование нижней части корпуса.
Треккер перестал реветь, и Брейн стал потягивать ликер, название которого не запомнил, поглядывая на разношерстный состав спецов — мужчин и женщин, прибывших сюда с его конвоем.
Пока что им все было здесь в новинку, они оглядывались, заново знакомились после пережитого в конвое. Но Лейлы здесь не было, должно быть, ей не хотелось есть, ведь у нее в номере был холодильник. Брейн успел это заметить, когда уходил.

Глава 26

Когда появилось его отделение, он уже доедал фруктовый пирожок, запивая его сладким чаем. Теперь, до ужина, он был сыт. А самое главное, мог уйти, когда его товарищи завалились в командировочный зал, — ему все еще хотелось побыть одному.
— Ага, так вот он куда сбежал!.. — указал на Брейна Леон. Тот поднялся и пошел им навстречу.
— А мы-то думали, куда он так соскочил? А ты, значит, на второй круг намылился? — спросил Харви.
— Не знаю, как получится, — отшутился Брейн, выходя во двор. Ему в самом деле было непонятно — хочет ли он еще одного свидания с Лейлой.
Она была хороша во всех отношениях, кроме одного — все, что они вместе делали, походило на обязательную программу.
Двинувшись по мощеной дорожке вдоль подстриженных кустиков, Брейн краем глаза заметил стоявшего слева от него человека, который смотрел куда-то в сторону. Но Брейн чувствовал, что эта отстраненность была фальшивой.
— Вот неожиданная встреча, Джон.
Брейн сделал вид, что не услышал, а если и услышал, то не понял, к кому это относится. Он не подал вида, что узнал этот голос, поэтому какое-то время еще шел по дорожке, но затем остановился.
Человек подошел и встал рядом.
— А я гляжу — вроде знакомый кто-то. Пригляделся — Джон Далтон.
— Фредди, ты знаешь, что теперь меня зовут иначе.
— Разумеется, Джон.
— Тогда зачем нарушаешь правила игры?
Брейн посмотрел на собеседника, сразу заметив на его лице следы пластического восстановления, хотя операция была проведена на самом высоком уровне.
— А ведь ты, Фредди, планировал делать карьеру в министерстве, а не башку под пули подставлять. Связи-то у тебя были о-го-го какие.
— Что, очень заметно?
— Не очень. Но я четыре раза в госпитале валялся. Впрочем, ты это уже выяснил.
— Выяснил, — кивнул Фредди. — Четыре путешествия в госпиталь — и ты теперь знаешь, куда смотреть, чтобы видеть следы биовосстановления.
— Не знай я тебя раньше, ничего бы не заметил, но у меня есть с чем сравнивать.
— Это могла быть автомобильная авария. Такое случается даже с министерскими протирателями штанов.
— Случается, — кивнул Брейн. — Только еще этот треккер в техпарке.
Фредди улыбнулся и одернул китель формы, прошитый нитью с активными изотопами, позволявшей носить одежду неделями и не уничтожать после каждого визита в джунгли. Согласно нашивкам, Фредди считался генерал-майором.
— О! Вот уж не думал, — покачал головой Брейн.
— У нас так быстро не растут, это маскировка для местных, чтобы вопросов не задавали. Но большие погоны, насколько я понял, тебя не смущают.
— Ты об вообще? — уточнил Брейн.
— Я об здесь.
— Просто повезло. К тому же она хорошенькая.
— Я рад, что встретил тебя, — сказал Фредди. И, заметив ухмылку Брейна, добавил: — Я не лгу, правда. Ты не из конторы, и я не видел тебя сто лет. К тому же ты так же хорош, как и раньше, — твоя голова варит быстрее, чем я успеваю спросить тебя о чем-то.
— Это удивляет тебя?
— Считается, что конвойные — тупые отмороженные ребята, которые не задумываясь бросаются в джунгли со «сквоттером» наперевес. По мне, так это чистое самоубийство.
— Как свалилась «Элевара», мы не видели, чуть-чуть не успели.
Фредди от неожиданности замолчал.
— Ну ты даешь, Джон, — сказал он спустя полминуты.
— Догадаться нетрудно, ведь твой интерес на поверхности. Только мы ничего не видели. Полагаю, файлы «голубей» ты уже извлек?
— Да, там тоже ничего нет. Все случилось, когда дрон делал разворот. А потом сразу черный дым.
— Вот мы с этого самого дыма и начали смотреть на подбитую машину. А по нам лупили из минометов и гранатометов — никакого супероружия. Потом прибыли шабашники и, насколько я понял, подорвали машину, забрав остававшийся экипаж.
Они помолчали. Фредди мысленно перелистывал все собранные факты, которые добыли представители службы безопасности компании, когда он еще летел на треккере. Похоже ничего не упустили, но информации было мало.
— Давай в техпарк зайдем, — предложил он.
— Ты хочешь мне что-то показать?
— Да, свежий взгляд не помешает.

Глава 27

В дальнем конце просторного техпарка на бетонных площадках стояли три «кентавра» шабашников. Один из них восстанавливала ремонтная бригада, два других заправлялись.
— Нам туда, — указал Фредди, и они направились к одному из больших ангаров, куда помещали авиационную технику для ремонта в дождь.
У входа стоял сотрудник местной охраны, но Фредди он уже знал и торопливо распахнул перед гостями дверь, через которую Брейн и Фредди вошли в ангар.
Фредди остановился, и Брейн встал с ним рядом, глядя на большой фрагмент обшивки «Элевары», который располагался на большом стенде, освещенном множеством прожекторов.
Вокруг стенда находилось не менее дюжины блоков, разного рода сканирующей и спектрографической аппаратуры, датчики которой, больше похожие на любительские подзорные трубы, располагались на специальных металлических стойках и были направлены на закопченную пробоину во фрагменте обшивки.
Рядом со стендом находились столы с обрабатывающей аппаратурой, и несколько техников и инженеров занимались отладкой этой сложнейшей системы анализа и обработки данных.
— Круто, — заметил Брейн.
— Да уж, — вздохнул Фредди. — Ты знаешь, Томас, возвращаясь к правилам игры, я бы хотел…
— Да, сэр, я понял. Мартин Вильямс.
Генерал Вильямс удивленно уставился на Брейна.
— Как ты это делаешь?
— Имя на кителе закрыто планкой, но когда ты поворачиваешься, ворот слегка отходит, и на обратной стороне видны буквы.
Вильямс прихлопнул ворот кителя и направился к стенду, Брейн пошел следом.
Заметив начальство, техники замерли, недоуменно поглядывая на прибывшего с генералом сержанта.
— Что у вас, Лейбниц? — спросил Вильямс.
— Настраиваемся, сэр. До тарировки датчиков еще не добрались.
— Понятно, — сухо произнес Вильямс и подошел к стенду вплотную. — Видишь, с каким контингентом приходится работать, — произнес он вполголоса. — Лучшие умы, блин.
— А зачем им столько железа?
— Пакеты считать. Датчики будут снимать информацию, программа на их основе — выдавать версию произошедшего, а крутое железо должно под эту версию провести виртуальное моделирование процесса и перейти к следующей версии. Потом эти версии будут сравниваться, сортироваться, и я получу с десяток самых страшных историй о том, что же случилось на самом деле.
— Выглядит солидно.
— Да, бюджет у нас будь здоров, можем себе позволить. Но я хочу послушать тебя.
— Да ладно, — отмахнулся Брейн.
— Просто посмотри и выскажи мнение.
— Я не специалист.
— Ты изучал техническую экспертизу. Я же помню. У тебя был самый высокий балл.
— Я все забыл.
— Не кривляйся, Томас, мне действительно нужно хоть что-то.
— Ну, это не болванка. Это видно по входящему отверстию. Сколько оно, кстати, двести?
— Двести два миллиметра. Точность измерения — сотая процента.
— Болванка такую точность не даст. И по краям оставит срезы окалины или навар, в зависимости от материала болванки.
— Согласен.
— Кумулятивный боеприпас отпадает сразу, а копоть появилась после того, как внутри начался пожар.
— Ну и?
— Потрогать можно?
— Можно. Предварительно — никаких излучений в опасных диапазонах не обнаружено.
Брейн поднялся на стенд и, нагнувшись над пробоиной, потянул носом, с удивлением обнаружив легкий запах мяты. Да, именно мяты. Потом коснулся пальцем края пробоины, он был острым, а срез материала — матовым.
Осмотрев фрагмент, Брейн понял, что его сняли с корпуса, а не срезали, ведь непонятно, чем можно резать эту абсолютно непробиваемую броню. Изнутри открутили несколько гаек и сняли фрагмент размером с половину легкового автомобиля.
Сойдя с платформы, Брейн подошел к Вильямсу и сказал:
— Похоже, нам нужно иначе взглянуть на возможности партизан.
— Ты подтверждаешь мои худшие опасения.
— Но для тебя это не новость?
— Давай отойдем.
Они повернулись и медленно пошли к выходу.
— Слушай Брейн, а ты пьешь?
— Ты же прошерстил обо мне все сведения.
— Прошерстил, — согласился Вильямс.
— И что?
— Там написано, что ты не являешься убежденным трезвенником, ну и только.

Глава 28

Генерал Мартин Вильямс располагался в таком же люксе, как и полковник Лейла. Даже холодильник стоял в том же месте, правда, обои были другого цвета. Неизвестно, что находилось в холодильнике Лейлы, но в генеральском нашелся богатейших набор крепких напитков хорошего качества.
— Помнишь, как мы, бывало, пьянствовали? — спросил Вильямс, выставляя на стол бутылки и коробочки с закусками.
— Мы не пьянствовали, за пьянку у нас вышибали вон, — ответил Брейн, выходя из ванны и вытирая руки полотенцем.
— Нет, я имею в виду семинары по вербовке.
— Я так и подумал. Только там приходилось держать ухо востро, чтобы не пропустить вводную от Ротвейлера. Меня это всегда очень напрягало, особенно когда он запретил перед семинаром обедать.
— Да, без бутерброда с маслом «деревенский виски» напрочь выключал мозги.
— И самое обидное, что потом Ротвейлер меня хвалил за правильное поведение при отработке двойной вербовки, а я ничего не мог вспомнить.
Они посмеялись.
— Имеешь какие-то предпочтения? — уточнил Вильямс, собираясь наливать.
— Из того, что я вижу, сгодится все.
— Отлично, — кивнул Вильямс, наливая виски. — Это пойдет под салат с морепродуктами.
— Согласен.
Они выпили по-солдатски, одним махом, и стали закусывать.
— Ты что вообще по теме знаешь? — спросил Вильямс.
— Только связанное со службой. Мы везем, они нападают, и мы отбиваемся.
— А если в деталях?
— А если в деталях, они становятся все более активными, их возможности быстро растут. Они могут неожиданно подогнать целую роту. Как им это удается — непонятно. Раньше хватало одного дрона, чтобы отслеживать их с дистанции в пару километров и отпугивать навесным огнем из автоматической пушки, теперь об этом пришлось забыть. А минометы? Двести миллиметров — это не винтовка, его нужно таскать, устанавливать, переносить боекомплект. Столько суеты — это должно быть заметно, но они ухитряются не выдать себя, пока не начинают обстрел.
— И что ты думаешь?
— Думаю, роют какие-то шахты, туннели. С теперешней техникой это не сложно. Запустили строительного робота — и он роет.
— Тут с тобой многие согласны, но эти туннели не обнаруживает разведывательная аппаратура, — сказал Вильямс и налил еще по одной. — Мы бросаем заряды-инициаторы, они одновременно подрываются, и приемная аппаратура показывает, что на десятки метров вглубь толща земли не потревожена.
Вильямс поднял свой стакан, Брейн — свой, и они снова выпили.
— Значит, экранируют, выставляют что-то вроде статичной, снятой заранее, картинки, и вместо реального положения дел вы видите то, что было раньше.
Вильямс перестал жевать, переваривая услышанное.
— Неплохая теория, это нужно обдумать. Хотя для партизан дело мудреное.
— Учитывая ту дырку в «Элеваре», установка закладки в ПО для них уже не кажется таким уж невозможным делом.
— И вот тут мы переходим к следующей теме… — произнес Вильямс, наливая по новой.
Они выпили, но морской салат закончился, и они закусили «овощным кисло-сладким».
— И эта тема с тебя…
— Кто их так заметно продвигает и зачем ему это нужно, — сформулировал Брейн.
— Да, это критический момент, — вздохнул Вильямс, и его лицо сделалось трезвым. — Ведь у нас этой «ти-ай-броней» закрыты все правительственные винторамы, представительские автомобили, секретные комнаты, понимаешь масштаб проблемы?
— Понимаю. Но кому все это нужно?
— На Галилео и Робертину имели виды ребята с Цин-Дао.
— Я слышал, с ними замирились без войны.
— То, что ты слышал, — лапша на уши гражданам. На самом деле договорились отложить войну, только и всего.
— Весело.
— Очень весело.
— Слушай, ну а кто такие эти партизаны?
— А что говорит массовая информация?
— Массовая информация заверяет нас, что это саморазвивающиеся монстры, появившиеся в результате радиационных излучений. Якобы их на какое-то время оставили без внимания, а они стали плодиться, размножаться и захватывать наш бизнес.

Глава 29

Генерал Вильямс снова налил и отшвырнул пустую бутылку в угол. Потом они выпили и закусили.
— И что ты сам об этом думаешь? — спросил он.
— А ты?
— Состряпано неплохо.
— Но состряпано?
— Но состряпано.
— А что происходило на самом деле?
— На самом деле все началось с колонии для заключенных, которую компания выкупила, чтобы иметь рабочих в условиях, когда обычные люди идти в шахты не хотели.
— Они насильно загоняли заключенных под землю?
— Нет, у тех был выбор — валяться на койке, выполняя приказы надзирателей, и получать на счет три ранда в неделю или зарабатывать за день по пятьдесят.
— Теперь я понимаю, — кивнул Брейн.
— Вот именно. И дела пошли, но со временем компания решила, что платит заключенным слишком много и что хорошо бы заставить их работать больше и практически бесплатно.
— И когда это было?
— Лет пятьдесят назад.
— Понятно.
— Одним словом, они собрали команду специалистов, те взялись за дело, и скоро первые перелицованные работники уже трудились до седьмого пота. Одна проблема — эти ударники мерли как мухи, и компания прикупила женскую колонию. Генетики взялись за дело, и скоро стали рождаться идеальные выносливые люди-роботы, которые форсированно вымахивали до рабочих параметров за десять лет.
Ученые получили большие бонусы, добыча увеличилась, но тут оказалось, что из-за ошибки геологоразведчиков запасы бассейна были преувеличены. Шахты закрыли, оборудование и специалистов вывезли. Эвакуировали даже мужскую и женскую колонии, а рабочих-роботов оставили подыхать, ведь у них не было средств для защиты от генно-лазерного механизма размножения здешних растений.
На полную зачистку планировалось не больше полугода, после чего вся территория должна была зарасти джунглями, но неожиданно посторонними специалистами в районах заброшенных шахт была замечена активность. Однако внимание на эту активность обратили только через годы, когда организованные вооруженные отряды стали захватывать транспорт.
— Значит, кто-то помог им выжить?
— Кто-то помог. Кто-то, кого интересуют запасы Галилео. Это ведь не планета, а просто какое-то хранилище полезных ископаемых.
— И что нам остается?
— Боюсь, что только война.
— Если воевать с теми, у кого такие технологии…
— Это да, тут я с тобой согласен. Лучше отдать эту Галилео.
— Но тогда они попросят еще и Робертину, — напомнил Брейн.
— Попросят, но не сразу. И за это время нужно успеть придумать что-то такое, чтобы поставить их на место.
Они помолчали. Вильямс вскрыл упаковку с вареньем «Осенний сад», а Брейн разломил плитку засахаренных орехов. Все говорило о том, что пора переходить к ароматному бренди.
— О чем ты мечтаешь, Томас?
— Ты все обо мне читал…
— Нет, я хочу услышать от тебя, вдруг что-то переменилось.
— Ничего не переменилось. Я хочу дом у теплого моря, чтобы слышать шелест волн, чтобы сосны шумели рядом.
— А сколько ты зарабатываешь?
— Нам неплохо платят.
— Разумеется, я в курсе твоих накоплений, приятель. Весьма неплохо для средненького жителя мегаполиса, но ведь тебе нужна береговая линия в курортном городке, правильно?
— Да, я хочу видеть море из своего окна.
— Для этого твоих накоплений не хватит.
— Может, что-то заработаю в полиции. Думаю, после третьего контракта меня возьмут на должность старшего в патруле.
— Это копейки, приятель. Давай-ка я дам тебе визиточку, очень, между прочим, ценную.
С этими словами Вильямс передал Брейну пластиковый прямоугольник.
— Что это?
— Это такая хитрая фирмочка — один из подрядчиков нашей конторы. У них бывают весьма интересные предложения. Дела мало, а денег — много.
— А сам чего?
— Я люблю тишину и канцелярскую пыль.
Брейн недоверчиво улыбнулся.
— Ну, просто за каждого стоящего кадра я получу от них бонус.
— А не кинут?
— Кого?
— Тебя.
— Нет. Там все наши люди, только отставники. Если покажешь им эту визитку, это будет лучшая рекомендация. Я их на вокзале не раздаю.
— Я понял. Обратно мы пустыми пойдем, не знаешь?
— Не пустыми. Компания хотела подрядить другую команду, но вы хорошо прошли кризис, поэтому решили вас припрячь.
— Только не говори, что груз с концентратом.
— Извини, — развел руками Вильямс. — Груз с концентратом. Зато всего одна платформа, и в случае удачной доставки — большая премия. Ты ведь знаешь.
— Знаю, — вздохнул Брейн. — Но в компании кто-то сливает информацию, и концентрат будут ловить.
— Откуда знаешь, что сливают?
— Не знаю, догадался. Я же не первый год тут служу.
— Мы этим занимаемся, служба безопасности компании попросила. У них не получилось.
— Ну, если мы все обсудили, я, пожалуй, пойду, — сказал Брейн, поднимаясь. — Завтра концентрат везти, нужно отдохнуть как следует.
— Понимаю и больше не задерживаю, — сказал Вильямс, поднявшись и пожимая Брейну руку.
Тот уже направился к двери, когда генерал сказал:
— Бьорн Ольсен дважды писал на тебя доносы в службу безопасности.
— Когда? — спросил Брейн, останавливаясь.
— Шесть месяцев назад и четыре месяца назад.
— Чего хотел?
— Чтобы тебя уволили по профнепригодности. Старый ты, дескать.
— Перешли мне файлы, если не трудно.
— Не трудно, перешлю.

Глава 30

Бойцов своего отделения Брейн застал за просмотром какого-то фильма. Несколько банок из-под пива горкой лежали в урне.
— О, вот и Томас! — воскликнул Мози. — А где же ты был, твоя красотка прогуливалась в одиночестве.
— Должно быть, ждала, когда ты к ней подойдешь, — добавил Харви.
— Эй, да он под газом, — заметил Ольсен.
— Да, если у Томаса румянец, выпил больше трех рюмок крепкого.
— Приятеля встретил, — пояснил Брей, присаживаясь на койку.
— Приятеля? Здесь? — удивился Ольсен.
— Представь себе. Когда-то вместе служили. Вот он и проставился, отказываться я не стал.
— Я бы тоже не стал, — вздохнул Харви. — Скучно тут.
— А у нас на базе что — парк развлечений?
— Ну, база — она огромная, как городок. А здесь от стенки до стенки едва пара сотен метров наберется. И вышки по периметру как-то нагнетают, если честно.
— Чтобы никому не было скучно, скажу следующее: завтра идем с платформой концентрата.
В помещении воцарилась тишина, и стало слышно, о чем там говорят герои фильма.
— Вот так вляпались, — сказал Харви и почесал в затылке.
— Зато премиальные хорошие, — возразил водитель Франтишек.
— Это если все в целости довезем, а это вряд ли. Партизаны этот концентрат будто нюхом чуют.
— Ничего, — сказал Брейн. — С одним хвостом проще, чем с тремя.
Забыв про знакомую Брейна, бойцы снова стали пялиться в экран ТВ-бокса, однако мысли их были теперь далеко. Каждый старался представить, как придется действовать в этот раз, когда противник точно знал, откуда они выходят и что будут везти.
В коридоре послышался топот, дверь распахнулась, и появился улыбающийся Юган — штурман КТМ.
— Ты чего такой радостный? — спросил Леон.
— Я узнал про новое окошко на экране!
— Чего? — не понял Леон.
— Это он про обновление штурманской программы, — догадался Брейн. — Ну и чего оно такое?
— Это наведение спутника! Удар с орбиты, представляете?
— Удар с орбиты? — переспросил Ольсен, поднимаясь.
— Ну да! Это мне главный механик по обслуживанию рассказал! Ждешь, когда диаграмма зарядится, выбираешь район на карте, указываешь точку и — бац!
— А какой силы удар? — спросил Ольсен, подходя к Югану.
— Ну, это… Это я забыл спросить.
— Артиллерия какая-нибудь или что?
— Скорее всего какой-нибудь лучевой инициатор, — предположил Брейн. — Это самое распространенное оружие для орбитального удара.
— Ага! — кивнул Юган, потом подошел к холодильнику, открыл его и оценил безупречную пустоту. — Не, ну я понимаю, что пива нет, но тут же еще кола оставалась.
— Это к Харви, — сдал товарища Ляминен.
— Я гранатометчик, мне положено, — парировал тот.
— Буфет работает допоздна, — напомнил Брейн. — Выдача пива не ограничена.
— Да это я так, завтра все равно в рейс.
— И не просто в рейс, а с платформой концентрата, — сообщил Ольсен.
— Правда?
Юган остановился рядом с открытой дверцей холодильника. Потом осторожно ее прикрыл и лег на свою койку.
— А ну и ладно. Может, в картишки перекинемся, а? Есть желающие?
— Лучше спать лечь пораньше, — за всех ответил Харви и вздохнул. — Подъем в пять, выезд в шесть ноль-ноль.
— Слушай, Юган, а я что-то не понял, прочему поставили важное обновление, а инструкцию не прислали? — спросил лейтенант, до этого сосредоточенно следивший за сюжетом фильма.
— А хрен его знает. Я и про это случайно узнал. Проверял загрузку боекомплекта и свежих «голубей». Их, кстати, всего два дали, так что у нас тут некомплект.
— Почему не дали комплект?
— Нету, говорят. Но на пушку загрузили полные магазины, я еще настоял, чтобы и элеватор набили, все же лишняя сотня снарядов.
— Это ты правильно сделал.
— Ну а то! И вот я с главным механиком разговорился, а он сказал, что обновления для штурманских терминалов глючат. Я тут же вспомнил про нашу проблему и ему рассказал про это непонятное окошко. И он объяснил, как такая штука может работать.
— Что значит «такая штука»? — не понял Брейн.
— Ну, в КТМ их не используют, но похожие системы с орбитальной поддержкой он видел в передвижных штабных машинах, когда служил на Гиперионе.
— О, как техника шагает! Еще недавно такая фигня только генералам штабным положена была, а теперь уже в каждый броневик ставят! — с пафосом произнес Ляминен, которому досталось больше всех пива.
— М-да, — покачал головой Брейн.
По всему выходило, что для хорошей поддержки следовало давать точку удара с очень большой точностью, поскольку импульсное оружие давало на поверхности планеты совсем малое пятно — может, метров десять, не более. С другой стороны, часто хватало упреждающего удара, чтобы заставить противника отказаться от отчаянной атаки.
— Ладно, на что-нибудь сгодится, — сказал он. — Давайте уже спать.

Глава 31

Уборщики схалтурили, и в салоне воняло кислятиной. Впрочем, буровая площадка являлась захолустьем, и специальных систем очистки у них не было. Побрызгали антибактериальным дезинфектором, так что растворитель едва просох к утру, и на этом успокоились, а на базе применялось предварительное вакуумное высушивание и уже потом дезинфекция и азотирование.
— Хорошо, хоть боезапас полный дали, — нарушил молчание Мози, когда терпеть этот запах оказалось невмоготу.
— Я ионизатор включил! Через час все протянет! — сообщил Франтишек.
— А этот час мы чем дышать будем? — угрюмо спросил Харви.
— Лейтенант, мы прошли точку отсечки! — сообщил Юган, когда конвой спустя сорок минут вышел за пределы досягаемости пушек буровой станции.
Это означало, что теперь они сами по себе и больше им никто не помощник.
— Але, я конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь», прошу дать сводку по разведданным, — запросил Мози по радио, но ему не ответили, хотя какие-то щелчки в эфире прозвучали, что означало — серверы работали и пытались наладить связь.
— Ну, началось, — вздохнул Ольсен.
— Але, район! Ответьте конвою «два-четырнадцать-ноль-восемь», нам нужна сводка по разведданным.
— Да, конвой, мы вас видим. Ваша отметка со звездочкой как особо важная.
— В том-то и дело, мы не можем тащить этот концентрат вслепую, диспетчер! Дайте хоть что-то, пусть даже с ночной смены!..
— Зачем с ночной? Сейчас получите за последние два часа.
— Правда, что ли? — не поверил лейтенант.
— Готовы принимать?
— Конечно, готовы, высылайте!
И тотчас на экране бортового компьютера в разделе «навигация» появилась метка о передаче файлов.
— Открывай, Юган.
— Уже… — отозвался штурман, и теперь на индивидуальных экранах всего отделения появилась карта с указанием замеченных групп противника, их фактических и предполагаемых маршрутах.
— Не сводка, а просто песня! — восторженно воскликнул Франтишек.
— Да уж, вот это сервис! — поддержал его Леон.
— Вот всегда бы так, — высказался Харви.
— Так я прибавлю ходу, а, командир? — спросил Франтишек.
— А платформа потянет?
— Эта — потянет! У нее силовой агрегат втрое мощнее прошлой платформы. На перевозке концентратов компания не экономит.
— Ну тогда прибавляй, воспользуемся случаем.
КТМ запрыгал бодрее, и следом за ним стал набирать обороты самоходный контейнер.
Сейчас машины двигались со скоростью более сорока километров в час, поскольку Франтишек использовал одну из старых просек. Время от времени он перескакивал на другую, чтобы нельзя было уловить в их движении какую-то закономерность.
— Может, «голубя» запустим? — предложил Юган.
— А чего ты беспокоишься? — спросил лейтенант.
— Да уж больно гладко все.
— Хорошо, запускай.
Хлопнул вышибной заряд, и дрон ушел в небо, сразу подарив бойцам красивую панораму с зелено-бурой растительностью, затейливыми рисунками просек — старых и новых, холмами в дымке и белыми облаками. Постороннему взгляду здесь было на чем отдохнуть, но только не глазам бывалой команды сопровождения.
Если они не видели опасности, то начинали нервничать.
Дрон делал круг за кругом, но горизонт оставался чист. Конвой уже находился почти на середине пути, когда пришло обновление разведочной обстановки. Когда раскрылись файлы, карта слегка изменилась, и теперь следовало скорректировать курс поближе к холмам.
— Ну что, я поворачиваю? — уточнил Франтишек.
— Постой! — вмешался Брейн. — Мози, свяжись с диспетчером.
— Зачем? Они выслали нам новые фалы — чего еще желать?
— Свяжись. Уточни, действительно ли это новые файлы, и спроси о погоде.
— Не понимаю тебя, Томас, но свяжусь, — сказал лейтенант и включил канал дальней связи. — Але, район, ответьте конвою «два-четырнадцать-ноль-восемь»…
И снова, как и в прошлый раз, послышался шум помех и никто не ответил, но едва Мойзи повторно сделал запрос, на него тут же отозвались:
— Да, конвой, мы вас видим. Ваша отметка со звездочкой как особо важная.
— Эти файлы… Эти файлы, они действительно новые?
— Да, это коррекция обстановки.
— До чего же оперативно, обычно вы нас динамите.
— Я же говорил вам — ваша отметка со звездочкой. Другой статус и совсем другое обслуживание.
— Ладно, вы меня успокоили. Спасибо.
— Удачного рейса.

Глава 32

После разъединения в отсеке наступила напряженная тишина, если не считать попискивания компьютера и ударов веток по корпусу.
— Томас, так ты думаешь, ловушка? — спросил лейтенант.
— Думаю, да. Обычно с диспетчером мы соединялись быстро, но информации нам почти не давали. А сейчас напряг с соединением — а потом лучшее меню в городе.
— Подмена канала?
— Скорее всего.
— И что делать будем? — спросил Юган.
— Если это ловушка, нужно идти на самый опасный из указанных картой участков, то есть двигаться прямо, не сворачивая к холмам, — сказал Брейн.
И снова все напряженно молчали, хотя времени на раздумье уже не оставалось.
— Юган, «голубя» на бреющий полет и самую малую скорость. Пусть пройдет над опасным районом, если там кто-то есть, его сразу сшибут.
— Командир, подтверждаешь?
— Подтверждаю, — кивнул лейтенант.
— Давай еще одного, Мози, — предложил Харви. — Этого могут снести даже одиночные стрелки, а нам нужен массив, блин.
— Согласен. Юган, давай второго! Пусть сверху следит за первым!..
— Понял! — отозвался штурман, и новый хлопок выбросил в небо второго дрона. На экране навигационной программы появились «дрон-один» и «дрон-два», а маленькое окошко на индивидуальных экранах бойцов разделилось надвое.
— Вот зараза, теперь шары вообще в точку сошлись, — пожаловался Леон.
— А ты закрой один, так будет легче, — предложил Ольсен, и все коротко хохотнули, хотя ничего смешного тут не было. Первый «голубь» полыхнул от короткой очереди, и обломки полетели вниз.
— Хорошо, что второго выпустили, — сказал Брейн. — Но это не массив Мойзи!
— Я видел трех пехотинцев! — сообщил Ляминен.
— Три — это не массив! — возразил Ольсен.
— Я накрываю их, командир! — крикнул Юган, и пушка застучала до получения разрешения. Снаряды по-минометному взмыли в небо и обрушились на позиции предполагаемых стрелков.
Где-то ухнула мина, ударив комьями земли по борту КТМ.
— Вот они и проявились, твари! — воскликнул Юган, припадая к перископу. — Мы их раскусили, ребята, они действительно готовили ловушку…
Разведывательный дрон выполнил бочку, и все увидели спешащих наперерез странного вида бойцов.
— Это кто такие? — воскликнул Ляминен.
— Порционы!!! — заорал Ольсен так, что у Брейна заложило ухо.
— Да чего же ты орешь?
— Ты не слышал про порционов?!
— Я слышал про порционов, но их всего три штуки, а вот за ними идет сотня пехотинцев — вот куда смотреть нужно.
На самом деле Брейн блефовал. Он и сам испугался не меньше Ольсена, ведь порционы двигались в джунглях со скоростью спортивных автомобилей и имели огневую мощь, равную тяжелым танкам. Вот только их броня уступала даже военному грузовику «гризли». Снаряд двадцатимиллиметровой винтовки она держала гарантированно, но у КТМ была пушка в тридцать миллиметров со снарядами с уплотненным сердечником, втрое превышавшим плотность вольфрама.

Глава 33

Пушка броневика била не останавливаясь, накрывая пехоту и трех порционов, спешивших перерезать направление. Дрон показывал, что обстрел эффективен — пехотинцы спрятались в кустах, а роботы шагали на полусогнутых, заметно сбросив скорость.
— Эту волну мы проскочим! — радостно сообщил Юган.
Брейн с ним согласился. Дрон показывал, что КТМ и автоплатформа на хорошей скорости уходили от преследователей и у тех для перехвата не оставалось шансов.
— Пускай «голубя» вперед! — распорядился лейтенант, и тотчас в индивидуальных экранах появилась другая неприятная картина — со стороны холмов выдвигались куда более значительные силы. Пехоты лишь чуть больше, чем в первой волне, зато вместо трех порционов — целых десять. И фора для перехвата у них имелась изрядная.
— Правее, водитель! — крикнул лейтенант.
— Беру на сорок пять градусов! — ответил Франтишек, и КТМ врезался в целину — нетронутую часть джунглей.
Электроприводы броневика завыли с большим напряжением, а сидевшая на хвосте автоплатформа легко повторила его маневр.
Теперь, когда противник понял, что завести конвой в ловушку не удалось, по земле, словно гигантский молот, застучали тяжелые двухсотмиллиметровые мины, вздымая землю и кустарник так высоко, что с камеры дрона это было похоже на извержение гигантских грунтовых гейзеров.
Франтишек маневрировал, заставляя КТМ едва ли не ложиться на бок, и за ним эти удивительные зигзаги выписывала тяжелая платформа, не отставая ни на метр. Это сбивало минометчиков с прицела, и только они пытались пустить мину с упреждением, как Франтишек бросал машину в сторону, заново прокладывая путь по густым зарослям.
К паре работавших минометов присоединились еще несколько, и огромные осколки стали молотить по корпусу КТМ. Много доставалось и платформе, но ее кофр был хорошо бронирован, а в колесах стояли немнущиеся стальные вставки. Машина могла ехать с изорванным наполнителем шин, правда, при этом сцепление с мокрым грунтом падало почти до нуля.
В ответ на страшный обстрел, не останавливаясь, стучала автоматическая пушка, и Юган, пользуясь трансляцией с дрона, корректировал огонь.
Едва удавалось накрыть веером снарядов минометную позицию, как тотчас огонь открывала резервная. Пока экипажу везло, но бесконечным везение не бывало. Прямое попадание могло разорвать прочный корпус броневика и если не уничтожить бойцов, то покалечить машину.
Вдруг обстрел прекратился.
— Смотреть внимательно, похоже, где-то рядом пехота! — крикнул Брейн.
Все до боли в глазах стали напряженно всматриваться в экраны, но ничего не могли разобрать — джунгли здесь были повыше и погуще.
Вдруг ухнуло где-то позади броневика, и платформа заскользила в сторону, дымя сорванными взрывом покрышками.
— Попадание в колеса! — крикнул Юган. — Гранатометом в упор!
— Франтишек, делай круг и утюжь джунгли справа, они где-то там! — скомандовал лейтенант. Водитель дернул руль, и машина на полной тяге стала разворачиваться по-танковому, снося вместе с растительностью все, что могло прятаться в зарослях.
Послышались крики, скрежет по днищу, и одновременно включилась тревожная сирена, сообщавшая, что связь КТМ с грузовой платформой разорвалась — двигаться она не могла.
— Приготовиться к выходу! — крикнул лейтенант.
— Кто будет выходить? — спросил Ольсен.
— Все! Франтишек, завернешь за грузовик и выпустишь нас там, а потом включишь автозамену, грузовик вполне может поменять пару колес, у него их в резерве четыре!..
Броневик юзом прошелся по местам вероятных засад и, заехав за массивный корпус грузовика, остановился. Боковая дверь отошла, и бойцы стали выскакивать наружу, сразу разбегаясь в цепь и с ходу открывая огонь по опасным направлениям.
В ответ пехотинцы противника открыли огонь из стрелкового оружия. Брейн видел, как шевелились джунгли по ту сторону развороченной КТМ поляны.
— Нужно наступать, Мози! Иначе они добавят по колесам, и грузовик здесь останется! — крикнул Брейн.
— Вперед! Берем на кинжальный! — скомандовал лейтенант, и бойцы рванулись вперед, опустошая магазин за магазином и быстро вставляя новые. У партизан не было такой бронезащиты, как у отделения Мози. Осколки гранат, пули малого калибра застревали в вязкой броне комбинезонов, в то время как для партизан попадание оперенных пуль «сквоттеров» было фатальным.

Глава 34

Пока бойцы отделения, сойдясь на дистанцию кинжального огня, выкашивали джунгли вместе с пехотой противника, Франтишек запустил программу замены колес платформы, и та, приподняв гидравликой пораненную сторону, стала ремонтным манипулятором заменять колеса. Дымящиеся были сброшены почти моментально, а вот установка новых требовала времени.
Брейн стрелял не останавливаясь, сам не понимая, как обнаруживал новые цели, успевая одни видеть, другие предугадывать, а третьи засекать одним глазом по панораме дрона.
Справа стучал гранатомет Харви, слева со свистом разгонял пули «сквоттер» Ольсена. Он получил долгожданную разрядку и даже кричал в эфир какую-то чепуху.
Из-за разлетевшегося куста, метрах в сорока справа, вдруг появился непонятный силуэт. Брейн выстрелил и увидел, как полыхнули попавшие в броню пули. Это был первый из порционов, достигших места схватки. Долю секунды он оценивал ситуацию и выстрелил из гранатомета с небольшим недолетом. Брейн увидел поднявшуюся стену земли, а потом его отшвырнуло так далеко, что ему показалось, будто он ударился о стенку грузовика.
В эфире стояла настоящая какофония, и кто-то запрашивал Брейна, но он не мог понять, кто его зовет и что именно нужно отвечать. Приподнявшись на локте, он обнаружил, что почти половину бронекварца его забрала затянуло молочной пеленой, однако выскочивших на просеку порционов увидел сразу. Их было четыре — вооруженных до зубов шагающих машины, — и Брейн подумал, что теперь точно крышка, выхода из такой переделки уже не найти. Но тут застучала пушка броневика, и ее снаряды стали вскрывать порционов, как консервные банки.
Полыхнувший боезапас одного из них расшвырял остальных. Ударная волна встряхнула Брейна, заставив очнуться. Он подхватил валявшийся «сквоттер» и полоснул по движущимся теням где-то в кустах и по вибрации индивидуального кода понял, что оружие не его.
— Ольсен! Кто видел Ольсена? — крикнул он в эфир, но ему не ответили.
Метрах в тридцати ухнула очередная мина, подняв еще одно земляное цунами, но в этот раз Брейна лишь присыпало.
— Колеса в порядке, можно уходить! — крикнул Франтишек. — Повторяю — все на машину, можно уходить!
— Отходим к машинам! — скомандовал Мози.
— Кто видел Ольсена? — снова спросил Брейн.
— Похоже, его завалило! — сообщил Харви, и Брейн увидел его. Харви стрелял из укороченного «сторма», который носил в дополнение к гранатомету — тот сейчас висел на ремне, оставшись без боеприпасов.
Брейн бросился вперед, кое-как разбирая дорогу сквозь поврежденное забрало. В правом боку ныло — видимо, ударило осколком. Дышать было больно от контузии, однако Брейн полз и полз по взрыхленной земле, помня, где перед выстрелом порциона находился Ольсен.
Вот и его ботинок, торчавший из кучи наваленной земли. Брейн схватился за него, боясь, что выдернет только часть тела — такое тоже случалось, и, потянув что было сил, выволок на поверхность Ольсена целиком — с руками, ногами и головой. Однако определять его состояние времени не было.
— Томас, ты где? — позвал Харви.
— Я здесь, тащу Ольсена!..
— Всем огонь на правый фланг, прикрываем Томаса! — скомандовал лейтенант, однако тем самым привлек внимание противника, который, вскрыв кодирование группы, внимательно слушал эфир. Рядом с Брейном стали рваться легкие гранаты, вонзая в его и Ольсена броню десятки острых осколков.
Тяжелая пуля ударила в плечо, и Брейн едва не свалился, однако рядом оказался Ляминен и длинной очередью снес двух показавшихся пехотинцев. Потом отстрелил туда гранату и, схватив бесчувственного Ольсена за вторую ногу, помог волочь к броневику — им оставалось совсем немного.
— Все на месте? — спросил Мози.
— Теперь все, — выдохнул Брейн, отпуская Ольсена, которого из отсека подхватили Харви и Леон.
— Давай, Франтишек!
Водитель дал полную тягу, и броневик рванулся вперед, а следом, очнувшись от ремонта, бросился вдогонку тяжелый грузовик.
На новых колесах он бежал куда ровнее, и его уже не бросало на мокром грунте.
Брейн сбросил шлем и взял из резерва другой — еще не подогнанный, но с нормальным прозрачным бронекварцем.
— Что с ним? — спросил он у Ляминена, который колдовал над Ольсеном, вводя иглу противошокового средства через специальное дренажное отверстие на рукаве.
— Живой вроде. Датчики показывают жизнедеятельность и все такое… Оставим его на полу?
— Пусть лежит, на тот случай если сильно поломан, — сказал Брейн.
Минут пять они мчались через джунгли, не слыша тяжелого молота крупнокалиберных мин, однако внимание противника к конвою не ослабло, ведь на кону был контейнер дорогостоящего концентрата.
— Вижу крупные силы противника! — сообщил Юган.
— А сколько у тебя снарядов?
— Две сотни. Но даже если бы был полный комплект, против такой силищи нам не устоять, лейтенант!
Брейн скосил глаза на индивидуальный экран и понял, о чем говорил Юган. От холмов им наперерез двигалась целая армия порционов — не менее сотни. Они шли с запасом времени, гарантированно пересекая район прохождения конвоя.
— Франтишек, мы можем ускориться? — спросил лейтенант.
— Мы можем ускориться и проскочить, но платформа такой скачки не выдержит! Завалится — и все дела!..
— Мози, может, ну ее на хрен, эту премию, своя шкура дороже! — предложил Леон, который, похоже, был ранен в руку.
— Если попытаемся оторваться от платформы, они нас накроют массированным огнем, — сказал Брейн. — Им очень нужен груз, поэтому они нас пока не шибко обрабатывают.
— А на кой этим дикарям гранулы? — спросил Ляминен.
— Глядя на эту армаду шагающих машин, ты все еще думаешь, что мы воюем с дикарями?
— Я уже не знаю, что думать.
— Я согласен с Томасом, — сказал лейтенант. — Будем держаться возле контейнера, иначе нам никак не проскочить.

Глава 35

Это движение навстречу неизбежному было похоже на осознанное самоубийство. Панорама дрона рисовала все более отчетливую картину невозможности прохода через плотные порядки противника.
— Давай правее, Франтишек! — крикнул лейтенант в очередной раз, когда стало понятно, что вновь скорректированный курс противник все равно перекроет.
— Нельзя еще правее, мы тогда поедем к реке, а там болото — сядем, и с концами!
Брейн смотрел на индивидуальный экран, где среди молодых зарослей скакали, казалось, возникавшие из ниоткуда порционы и приземистые броневики-чебурашки с пехотой, и вспоминал разговор с Вильямсом — похоже, они действительно поднимались из каких-то подземных пустот, и сколько их там еще, оставалось загадкой.
С расстояния метров в пятьсот роботы открыли заградительный огонь, и перед броневиком стали вздыматься столбы земли и черной грязи, которую мощные заряды вышибали при слишком глубоком подрыве.
— Юган, что там твое окошко, оно еще на месте? — спросил Брейн.
— Да!
— Мози, пора испробовать эту штуку!
— О, а я про нее забыл! Давай, Юган, что там у тебя — карта?
— Карта, лейтенант!
— Находи точку — центральную точку видимой группировки и подтверждай все запросы, посмотрим, как это сработает!
— А если сильно шарахнет? — спросил Леон. — Все же это орбита, а не какая-нибудь артподдержка.
— У нас нет другого выхода! — возразил лейтенант. — Дави согласие, Юган! Главное — выбери центр этой толпы!..
— Эй, а тут требуют выбрать «мощность удара»!
— Меню вылетело?
— Так точно!
— Какие варианты?
— «Малая мощность», «достаточная» и «максимальная».
— Выбирай достаточную! — крикнул лейтенант, и в этот момент граната с одного из порционов ударила под колеса, и КТМ так тряхнуло, что все лязгнули зубами. — Ах, сволочи! Выбирай максимальную мощность, Юган!..
— Есть максимальную! Они уточняют, точно ли мы выбрали «максимум»?
— Да, точно! Дави, пока нас тут не размазали!
И Юган надавил, а через секунду панорама дрона погасла, потому что он испарился.
КТМ спасло только мастерство Франтишека и его чутье, он дернул руль вправо, едва почувствовав дрожь земли, поэтому страшная ударная волна заставила КТМ пробежаться на четырех колесах правой стороны, но потом броневик все же остановился, и обратная волна протащила его метров на десять назад, после чего Франтишек зачем-то заглушил двигатель, и стало тихо, не считая потрескиваний в эфире и скрежета опускавшейся гидравлики, расслаблявшейся после жестокого пробоя. Однако течей технических жидкостей зафиксировано не было.
— Мози, нужен новый «голубь», — сказал Брейн.
— Вот задница! Как же меня крепко приложило!..
Это был Ольсен. Он поднялся с пола и занял свое место на скамье, как будто упал с нее минуту назад.
— Юган, «голубя»! — крикнул лейтенант, срываясь на фальцет.
— Чего? — не понял штурман, который тоже пребывал в состоянии шока.
— Отстрели дрона!
— А, сейчас…
Хлопнул вышибной заряд, и у всех появилась долгожданная панорама, правда, по ней бегал разноцветный «снег», но он не особенно мешал, поскольку пораженным взорам предстала страшная картина тотально выжженной территории. Это было пятно диаметром метров в восемьсот, и среди этой дымящейся и кое-где горевшей территории угадывался обожженный корпус их КТМ и валявшаяся на боку грузовая платформа, которая все еще крутила колесами, делая попытки подняться.
— Я ни хрена не помню! — закричал вдруг Ольсен.
— Успокойся, Бьорн, — сказал Ляминен. — Тебя привалило, и мы с Брейном тебя сюда приволокли.
— Что будем делать? — спросил лейтенант, обращаясь ко всем.
— А можно я скажу? — подал голос Франтишек. Он дышал так, будто только что пробежал стометровку. — Давайте выйдем, забросим трос на монтажный крюк и поставим грузовик на колеса. И потом уберемся.
— Отличная мысль, Франтишек! — похвалил лейтенант. — Ясно и понятно. Бьорн — ты сиди здесь, остальные наружу, будем ставить грузовик на ноги.

Глава 36

В это было трудно поверить, но КТМ ехал по настоящему шоссе, и за ним бодро бежал закопченный грузовик, полный драгоценных гранул и бонусов для доставившей его сопроводительной группы.
Вокруг не рвались мины, КТМ не швыряло из стороны в сторону, и никто не вжимал голову в плечи, ожидая, что очередная мина или граната угодит в корпус.
«Сквоттеры» были поставлены в зажимы, застежки комбинезонов ослаблены. Весь ужас остался позади, и скоро можно было зайти в свой жилой бокс — такой уродливый снаружи и такой уютный внутри. Сорвать пропитанные липким потом тряпки и зашвырнуть в генератор, а потом постоять под душем и провести традиционную обработку ионизатором.
Брейн давно заметил, что где-нибудь в кратком отпуске в отеле ему после душа очень не хватало ионизатора. Этого покалывания на коже и запаха озона, стреляющего в нос.
— Конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь», как ваши дела? — запросил диспетчер базы.
— Я же докладывал при подходе к периметру, — удивился Мози.
— Да, докладывали. Но груз очень ценный, поэтому тут беспокоятся.
— Дела у нас в порядке, заходим в город.
— Хорошо, ждем.
Брейн покосился на лейтенанта, тот пожал плечами. Дескать, чего переживать, когда, считай, рейс благополучно закончен.
Их обогнала полицейская машина, за ней еще одна, и на большой скорости они унеслись по улице.
— Так мы что, отдохнем или сразу новую халтурку подыщем, Томас? — спросил Леон.
— Хотелось бы, конечно, еще одну такую работенку, — поддержал игру Харви. — А то только начали удовольствие получать, и тут Юган все испортил.
— Шутки шутками, а как там будет пробиваться следующий конвой, я даже не представляю, — подал голос Ольсен.
Говорил он слабо и немного в нос, но Брейн подумал, что это не страшно. Полежит в санблоке, попьет таблеток и станет как новый. Ему и самому случалось попадать под ударную волну, ходил потом синий и опухший от множества кровоизлияний и тоже говорил в нос. Но за пару недель его привели в порядок.
С замечанием Ольсена он был согласен. То, что им удалось проскочить, было следствием редкого везения, еще немного, и ячейки от их «сквоттеров» остались бы пустыми — с одинокими табличками, как у Збиргова, Лурье и Парансера.
В отделении о них не говорили, хотя старожилы помнили. А Леон, Ляминен и лейтенант Моузер были переведены в отделение им на замену и знали о предшественниках только по обрывистым рассказам.
Збиргова и вовсе помнили только Брейн и Харви. Ольсен появился в роте чуть позже.
— «Два-четырнадцать-ноль-восемь», как ваши дела? Все ли в порядке с грузом? — снова забеспокоились на базе.
— Порядок с грузом. Мы выходим из городского квартала и уже движемся к базе. Практически.
— Хорошо, ждем.
Лейтенант покачал головой.
— Совсем с дуба рухнули. Ну вот чего они достают, а? Чего донимают?
— Тебе же сказали — ценный груз, — сказал Леон.
— Мы что, первый раз концентрат доставляем? Это уже на моей памяти четвертый раз…
— При тебе пятый, — поправил Брейн.
— А когда был пятый?
— Не пятый, а первый. В день вступления в командование отделением. Забыл?
— Забыл, — признался Мози. — Я тогда так волновался, что ни хрена не помню.
— Это потому, что все прошло гладко, — сказал Харви. — Мы даже не стрельнули ни разу.
КТМ подкатил к бронестенке, и, выжав тормоз, Франтишек сказал:
— Пришло время расставаться, ребята. Хотелось бы с вами и в следующий раз поехать.
— И мне тоже! — поддержал коллегу Юган. — Это был не рейс, а какое-то путешествие в жерло вулкана.
— Вы нам тоже очень нравитесь, — ответил Брейн. — Милости просим после ужина к нашей хижине. Будут напитки запрещенной крепости.
— Оба-на! А откуда вы их берете? — поинтересовался Юган.
— Приятель, если я скажу, мне придется тебя убить, — ответил Харви, и все засмеялись.

Глава 37

Поднялась бронестенка, открылись ворота, и КТМ заехал на территорию базы.
— Ничего себе, это какие-то маневры что ли? — первым удивился Ляминен.
— Да уж никак не меньше маневров, — согласился Брейн, разглядывая колонну из дюжины транспортов, стоявших на обочине главной галереи — наполовину на проезжей части, а другой половиной прямо на газонах.
Это было невозможно представить, потому что местным за такой прокол начальник базы самолично вырывал ноги при всем честном построении на главном плацу. Все знали, что за порчу газона или, если совсем не повезло, клумбы он спрашивал весьма строго, а потом еще вырывал ноги. А тут целая колонна топтала стриженую траву, и рядом не было ни одного наряда внутренней полиции.
— Даже удивительно! — воскликнул Франтишек. — Может, тут переворот случился, пока нас не было?
— Судя по тому, что машины не нашенские, такое исключать нельзя, — прогнусавил Ольсен.
— Это техника не компании, там армейские эмблемы, — сказал Харви.
— Военная разведка, — обронил Брейн.
— Что?
— Ничего.
— Ну, цыплята, выбираемся из скорлупы! — объявил лейтенант, и бойцы стали развязывать стяжки и отщелкивать замки. Пришло время оставить спасительную бронированную шкуру до следующего раза, хотя нашпигованные осколками и пулями комплекты подлежали уничтожению и к следующему разу бойцов ждали новые комбинезоны — того же размера и с теми же табличками фамилий.
КТМ остановился, и бойцы отделения, попрощавшись с водителем и штурманом, стали выбираться наружу — в мокром от пота обмундировании, выданном на буровой, и с личным оружием в руках.
Ветер охлаждал натруженные мышцы, солнце слепило глаза, и, как бывало и раньше после трудных конвоев, каждый из бойцов чувствовал себя будто заново родившимся.
— Эй, да мы еще на обед попадаем! — сообщил Харви, глянув на часы.
— Значит, попадем, — удовлетворенно кивнул Брейн, который был известен своим пристрастием к приему пищи в специально приспособленных местах.
— Привет, Томас! Привет, ребята! — поприветствовал их кто-то из соседнего блока.
— Привет! — дружно ответило отделение, помахивая руками. Они были счастливы, и они сейчас любили всех и каждого, даже тех, кого еще вчера презирали и не подавали руки из-за нарушения солдатского кодекса.
Сейчас они прощали всех, такое это было время — первые десять минут после возвращения из пекла.
Оставив в оружейке «сквоттер», Брейн прошел процесс очищения первым и, надев свежее белье, ввалился в свой кубрик и упал на кровать, уставившись в потолок и не находя ни одной стоящей мысли, чтобы ее думать.
«Обед», да, это тема. Они еще смогут посидеть как люди за столами со скатертью, с подачей первого и второго блюда. Что может быть лучше?
Лишь спустя несколько минут Брейн понял, что слышит какой-то навязчивый звук. Это был зуммер почтовой программы.
Он поднялся и включил монитор — в ящике было письмо. Не открывая файл, Брейн дал команду распечатать, и принтер выбросил две страницы.
Прочитав их по диагонали, Брейн вышел из бокса и, пройдя мимо двух дверей, толкнул третью.
— Бьорн, зайди ко мне.
Сказав это, он вернулся к себе и снова упал на кровать, глядя в потолок. Через двадцать секунд открылась дверь и появился Ольсен.
— Чего звал? — спросил он.
— Там — на столе…
Ольсен приблизился к столу, взял первый листок и, едва взглянув на него, развернулся и вышел вон.
— Вот так, значит, — произнес Брейн и усмехнулся. — Никаких «извините», никаких «простите». На что ты, сукин сын, надеешься?
Внутренне негодуя, Брейн представлял себе несколько вариантов разговора с Ольсеном. Нет, он не собирался выставлять его подлецом перед отделением, он лишь хотел услышать хоть что-то в оправдание этой мерзости. Ну с чего вдруг?
Спустя несколько минут открылась дверь, и показался Леон.
— Слушай, Томас, а чего у вас произошло?
— У кого у нас? — не понял Брейн.
— Ну, ты позвал Бьорна, он пошел к тебе, потом быстро вернулся, похватал свои шмотки и сказал, что переводится в другое подразделение. Я пока в себя приходил, он выскочил, хлопнул дверью, и привет. — Леон развел руками. — Чего произошло?
— На столе посмотри, — сказал Брейн, продолжая смотреть в потолок.
— О… Вот это да… Ни хрена себе… Как это понимать, Томас?
— Понимай как знаешь, — сказал Брейн, поднимаясь. — А я хочу успеть на обед.

Глава 38

Когда конвой «два-четырнадцать-ноль-восемь» свернул с шоссе к воротам базы, майор Секонд объявил роте специального назначения тревогу. Все, кто находился вне транспорта, срочно заняли свои места, стрелки припали к прицелам и замерли в ожидании следующего приказа, а майор Секонд, находясь в штабной машине, собственным позвоночником чувствовал, как молотят по асфальту ребристые колеса боевой машины, в которой, с очень большой вероятностью, находились не просто враги, а враги хорошо подготовленные, изощренные в своей мотивации и, возможно, имеющие совершенно другой биологический уклад организма.
Секонд служил в ставке Главного штаба Вооруженных сил в Управлении разведки и внутренней безопасности. В его годы попасть на столь высокий пост могли только люди с большими связями, а ему просто повезло, и еще — он был первым в списке успевающих в училище и военной академии.
Это было его первое важное дело. Важнее не придумаешь. Сам генерал Бош, Главный Инструктор Управления, вызвал его к себе и сказал:
— Берни, пришло время проявить себя. Тогда — раньше — это все были попрыгушки, а теперь у нас реальные проблемы. Проект «сектор-антисистема» взломан и украден. Ты должен разобраться с этим.
— Полномочия?
— Они безграничны, сынок. Стреляй, режь, наматывая на руку кишки, но мы должны узнать — кто, где и как. Дело не в армии или государстве, дело во всеобщем выживании нас как вида, понимаешь?
На тот момент майор Секонд не понимал. Слишком сильно было чувство ответственности. Но здесь ему стало более чем понятно — если уж «сектор-антисистему» не смогли уберечь при самой-пресамой секретности, то как вид они уже ничего не стоили.
Когда броневик с чрезвычайно опасной командой проезжал мимо колонны и штабного автомобиля, майор Секонд каждой своей клеточкой ощутил ужас, исходивший от этой КТМ. Там внутри находились те, кто бросил вызов не майору, не военной разведке и службе внутренней безопасности. Они бросили вызов цивилизации, и это нужно было пресечь. Пресечь немедленно.
— Капитан Рыно!
— Я на месте, сэр, — отозвался офицер, командовавший группой захвата. Его бойцы могли прятаться даже посреди площади.
Они уже заняли выгодные позиции вокруг злополучного жилого блока и ждали команды.
Те, кто жил по соседству, сновали по тропинкам туда-сюда, но даже не подозревали, что почти наступают на элитных бойцов военной разведки.
— Капитан, сейчас они зайдут в свой блок, вы подождете десять минут и атакуете.
— Может, взять их сразу, как выйдут из машины?
— Капитан, они только что наваляли из своих «сквоттеров» сотню партизан. Вы хотите с ними посоревноваться?
— Прошу прощения, сэр, глупая мысль.
— Глупая. Поэтому выждете десять минут. Надеюсь, зачем нужно выждать десять, а не минуту, понимаете?
— Они должны расслабиться.
— Вот именно. Пусть примут душ, продезинфицируют свои шкуры и завалятся на койки. Вот тут вы и атакуете.
— Один вопрос, сэр…
— Задавайте.
— Какой газ мы должны использовать?
— Предельной концентрации.
— Но тогда они долго будут отходить, а вам для допроса…
— Рыно, давайте вы будете делать свою работу, а я свою. Да, нам желательно скорее начать допросы, однако представьте, если кто-то из них окажется альтернативно-биологической конструкции…
— О, прошу прощения, сэр, я не подумал.
— Вот именно. Тогда непредельная концентрация сыграет с нами дурную шутку.

Глава 39

Когда майор Секонд был готов отдать приказ о начале штурма, дверь блока внезапно открылась и появился один из солдат отделения. На нем была наброшена куртка выходного обмундирования, а в руке он держал баул.
— Что делать, сэр? — спросил Рыно.
— Спокойно, капитан. Дадим ему уйти и возьмем в другом месте. Интересно, куда он направляется?
— А это не может быть отвлекающим маневром?
— Здесь все может быть, Рыно, смотрите в оба.
— Смотрю, сэр.
— Ага, тут мне уже подсказывают — это Бьорн Ольсен, второй контракт. И направляется он в сторону администрации базы. Так, Рыно, кто у нас в автопарке?
— Лейтенант Кросс, сэр. Хороший специалист, он не промахнется.
— Хорошо. Сначала сработаем здесь, потом пусть берут в автопарке водителя со штурманом и, самое главное, навигационный блок из боевой машины.
— Так точно, сэр, он тщательно проинструктирован.
— Стоп!
— В чем дело, сэр?
— Ольсен остановился. Нет, все в порядке, поправлял ботинок. Как только войдет в здание администрации — начинаем.
— Понял, сэр.
Десятки глаз через оптические приборы следили за тем, как Ольсен подошел к зданию, поднялся по ступеням и за ним закрылась дверь.
И тотчас в эфире на засекреченной частоте прозвучала команда, и две дюжины бойцов элитного отряда рванулись вперед. Они взбежали по лестнице, набросили на дверь взрывчатый пластырь, раздался взрыв, и внутрь полетели гранаты с парализующим газом предельной концентрации.
А уже через десять секунд похожие на монстров бойцы в защитных масках стали выносить обвисшие тела возможных врагов цивилизации.
Теперь закипела операция в автопарке, где даже взорвалась шоковая граната, а уже затем, выбив окно на втором этаже, десять бойцов ворвались в администрацию.
Майор Секонд был доволен, он смотрел и радовался, как работают его люди — ни одной ошибки, ни одного выстрела.
Вскоре всех захваченных уже сортировали по санитарным машинам, к каждому приставляя персонального врача, подключая систему жизнеобеспечения и десятки следящих датчиков.
До окончания расследования особо важного дела жизнь каждого из арестованных была для военной разведки чрезвычайно ценной.
Майор Секонд вышел из штабной машины и стал дожидаться капитана Рыно с лейтенантом Кроссом. Они вот-вот должны были подойти.
Вдруг послышался треск двухтактного двигателя, и на дорожке появился старинный туристический мотоцикл с коляской, которым управлял офицер компании в чине майора.
Стоявшие рядом с Секондом двое бойцов тотчас выскочили наперехват и вскинули оружие. Тогда офицер сбросил газ, притормозил и крикнул:
— Я начальник службы безопасности базы! Я привез вам возможного члена преступной организации!
С этими словами офицер заглушил мотоцикл, слез с него, а затем словно куль сбросил под ноги Секонду связанного по рукам и ногам полковника. Тот что-то мычал, тряс головой, однако вставленный кляп не позволял ему говорить.
— И кто же это?
— Начальник складского хозяйства полковник Роммель. Он приходится дядей одному из преступников, которого вы арестовали.
— Хорошо, забирайте его к остальным, — сказал Секонд, и двое его бойцов, подхватив несчастного тылового полковника, потащили по земле к санитарной машине. А им на смену для охраны майора Секонда встали двое из резерва.
— Итак, майор, что вы знаете о нашей операции?
— Ничего, сэр. Я лишь заметил, что пришла колонна военной разведки, а когда увидел, что вы делаете, решил помочь.
— А что мы делали? — уточнил Секонд, пристально глядя на добровольного помощника.
— Штурмовали жилой бокс под номером «двадцать восемь-дробь-два». Поскольку я знаю, кто там живет, тотчас подтянул все ниточки. Нам приказано оказывать государственным органам всяческую помощь.
— И вы ее оказали, майор. Большое спасибо.
— Разрешите идти?
— Подождите минутку. — Майор Секонд повернулся к подошедшим капитану Рыно и лейтенанту Кроссу.
Те покосились на местного офицера, и Секонд кивнул им, давая понять, что можно говорить.
— Окружение зачищено. Взяли еще одного механика-наладчика и повара.
— А зачем повара?
— Он друг механика.
— Хорошо. Тогда прихватите вот этого тоже.
— Но я же сам!.. — воскликнул местный майор, когда его подхватили под руки. — Сэр, я же сам пришел! Я же из лучших побуждений!..
— Вот мы это и проверим. И если вы не виноваты — бояться вам нечего.

Глава 40

Лампочка за молочным плафоном потрескивала, озаряя вспышками все помещение, отчего смотреть на нее было больно, однако не смотреть было нельзя — Брейн не мог закрыть глаза, глядя на дрыгающийся свет из-под приопущенных век.
Мыслей не было. Только этот треск. Молочная белизна плафона и бьющий по глазам свет — очень и очень яркий в момент пика накала.
«Поляризация газовой смеси», — пронеслось в голове Брейна. Существовал такой неприятный эффект при производстве газонаполненных ламп, когда молочное напыление внутри колбы попадало под действие магнитного поля электрических насосов форсунок, подающих белую суспензию. Молекулы в момент полета краски из форсунки выстраивались так, что образовывали на поверхности обратной стороны колбы проводящие каналы, остальное дело времени. В процессе эксплуатации закаченная газовая смесь оказывалась под воздействием разрядов, и начиналась ее стагнация с появлением в газовой среде колбы проводящих и не проводящих областей. Оттого и вспышки. Ну очень яркие.
«Какой бред… Откуда я все это знаю?»
— Вот… задница… — произнес Брейн неожиданно для себя. Да, он мог говорить. — Вот задница… — повторил он, и у него снова получилось. — Задница… Задница… Задница… Задняя задница…
Отлично. Он вздохнул так глубоко, насколько был способен, однако ног не почувствовал. Они точно у него были?
«Нужно подождать», — сказал себе Брейн, и уже то, что он мог контролировать мысли, было прогрессом.
Нужно подождать. А пока снова этот треск и яркие вспышки. Но теперь веки успевали сомкнуться, не давая световой волне ударить по воспаленной сетчатке.
«Лучше. Значительно лучше».
Сколько так пролежал, Брейн не помнил, однако он видел сон, а значит, спал. Да, сон, с настоящими картинками — что-то там в лесу с грибами, лукошками. Может быть, сказка? Нет, волка не было. Бредовый сон. Но все же сон, а не пустота. Кто этого не испытал, не знает разницы, но она огромна. Даже самый страшный кошмар говорит о том, что ты есть и существуешь. А пустота… Пустота молчит.
— Задница, — произнес Брейн снова. — Задняя задница.
Потом пошевелил ногами. Они вернулись! У него снова было две ноги.
«Я вот о чем подумал, Джонни, если мы присобачим к хвосту небольшой груз, крылья станут работать лучше, вот посмотри, я продемонстрирую…»
Это дядя Лутц. Когда Брейну было одиннадцать, они вместе собирали радиоуправляемую модель самолета «Родина». Долго мучились с ней, но модель все время забирала вверх, и в конце концов после всех попыток выправить полет они ее угробили.
Модель была гигантской — два на три с половиной метра, и дядя грустил о потраченных деньгах, а Брейн вообще. Но через полгода пришло извинительное письмо от производителя — в модели была допущена разбалансировка, и к письму прилагался чек, вдвое превышавший стоимость «Родины». Дядя повеселел, а Брейн нет. Ему было все равно, потому что к тому времени его совсем не интересовали модели самолетов, а только Лили Грейсберг, которая жила в доме напротив.
Они переехали два месяца назад, и Лили неплотно закрывала занавески в своей спальне. От этого и началась влюбленность Брейна, и с тех самых пор модели самолетов его больше не интересовали.
Недолгое путешествие в прошлое добавило Брейну сил. Он обнаружил, что его руки скованы пластиковыми наручниками очень щадящего действия, однако руки они держали крепко, не допуская какого-то люфта.
— Эй, а если отлить захочется? — спросил Брейн и лишь после этого подумал о том, как он здесь оказался и что значит это «здесь».
Оглядевшись, он спустил ноги на пол и сел на жесткой койке, не имевшей никакого белья, а только синтетическую обивку с мягкой подкладкой.
Может, дурдом? С их работой это не стало бы такой уж неожиданностью. Потеряв нескольких товарищей в бою, Брейн стольких же потерял в битве с рассудком.
Вчера они вместе пили кофе и рассуждали об элитных проститутках, а на другой день появлялась машина санитарный помощи, и знакомые сообщали:
— Да, это Эдварда увезли. А ты что, ничего не замечал?
Поднявшись, Брейн прошелся по пустому помещению, слишком большому для одного заключенного, если это была тюрьма.
Имелся отдельный санузел с душевой площадкой и унитазом. Правда, двери не было, и Брейн зашел туда справить малую нужду, отметив, что теперь на нем была какая-то роба — тюремная или больничная, было не разобрать, но спустить штаны со скованными руками у него получилось.
Он справил легкую нужду, без труда натянул штаны и вышел в основное помещение, только сейчас заметив надпись «вода для питья» и обрезок трубки из нержавеющей стали. Пить хотелось, поэтому Брейн подошел к устройству и едва сомкнул на нем губы, пошла вода, крепко сдобренная дезинфектором.
— Ну конечно… — произнес Брейн, возвращаясь к кровати и рыгнул. — С водой тут напряженка.
У себя на базе они использовали водопроводную воду только для мытья, а питьевую покупали в местном магазине. Тут выбирать не приходилось, и теперь Брейн знал, какова она — вода из водопровода.

Глава 41

Через час, когда он чувствовал себя уже довольно сносно, не считая того, что не мог вспомнить, как здесь оказался, железная дверь открылась, и в помещение зашли двое крепких военных в непонятной форме.
— Вставай, дерьмо, — сказал тот, что был чуть пониже и пошире в плечах. Потом поправил на правой руке тренировочную перчатку со встроенным динамометром.
— Бить будете? — спросил Брейн, садясь на кровати.
— Бить не будем, будем запускать прогревочный режим, — пояснил коренастый и с размаху ударил Брейна в лицо. Тот картинно рухнул на пол и изобразил потерю сознания.
— Артист! — заметил второй посетитель.
— Да уж, знает, что делает, — согласился коренастый. Они подняли Брейна и усадили на кровать. В голове немного шумело, но не так, чтобы очень.
Поскольку он знал, на какой руке перчатка с динамометром, то успел отбросить голову в момент очередного удара, однако падать не стал, поняв, что они тут всякого насмотрелись и на туфту не поведутся.
— Уже лучше, — сказал высокий.
— Значительно лучше, — согласился коренастый.
— Сколько там?
— Четыреста. А по инструкции можно добираться до шестисот.
— Значит, можно добавить.
— Можно — значит, добавим, — заверил владелец перчатки, и вместе они посадили Брейна ровнее.
— Чего вы хотите? — спросил Брейн.
— Ты не поверишь! — хохотнул высокий. — Мы посредники — только бьем в морду! Давай, Джафарик!
И Брейна снова ударили. Значительно сильнее предыдущего раза, и, падая с койки, на этот раз по-настоящему, он подумал, что, может, стоит убить этих двоих. Однако, полежав с полминуты, слушая крики и смех гостей сквозь какую-то булькающую вату, он решил, что ликвидация пары придурков не приведет к какой-то ясности. Скорее загонит ситуацию в тупик.
— Ну, чего там?
— Пятьсот девяносто четыре!
— Да ты просто снайпер, Джафарик! Поднимаем это дерьмо, пора тащить его на процедуры.
Едва гости подняли Брейна, он вырвался из их рук и принялся бегать по камере, крича:
— Не смейте прикасаться ко мне! Я президент Рибонского союза! Я личность неприкосновенная! Руки прочь от президента!..
Понятно, что ему отвесили еще несколько раз, однако впечатление на этих двоих Брейн произвел. Он действовал строго по наставлениям школы «Саман» — «выведение посреднических объектов из состояния безупречного следования стандартным процедурам».
Ему предстояло пережить допрос важных персон, и валять дурака перед ними было бы глупо, а вот если о сумасшествии пациента они узнают от конвоиров, доверие к этой информации будет значительно выше, особенно когда в присутствии важных персон он и вида не подаст, что будто бы ненормален.
Учебник Ризонто и Генхеля. Просто следуй параграфам, и все будет в порядке.
Двое громил потащили его по длинным коридорам с хорошей отделкой стен, из чего Брейн сделал вывод, что это солидная организация, скорее всего, государственная.
— Вы не имеете права… Я президент… — не забывал хныкать Брейн, и конвоиры не упускали случая ткнуть его под ребра. Но Брейн не сдавался. — Вы будете отвечать… Перед верховным судом Рибонского союза…
— Да заткнись ты, президент, блин!
— Вы не смеете орать на меня… Ой!..
Перед тем как завести в допросную, Брейна влегкую, еще немного обработали, а затем, встряхнув, затащили в просторное светлое помещение, совсем не похожее на то, которое можно назвать застенком.

Глава 42

Брейн заметил, что на его ногах какие-то больничные штиблеты с застежкой типа «липучка», а полы в новой комнате выстелены мягким пластиком, с которого удобно смывать кровь.
За сиротливо стоящим шкафом угадывалась кабина грузового лифта, в котором можно было что-то доставить или увезти, например труп.
— Были проблемы, сержант? — спросил один из присутствовавших, заметив у арестанта кровь на лице.
— Сэр, он сумасшедший. Выдает себя за какого-то президента. Брыкался, вырывался, пришлось его немного того-этого.
Сержант показал перчатку с динамометром.
— Надеюсь, вы не переусердствовали?
— Никак нет, сэр, все в пределах инструкции.
— Хорошо, усаживайте его и можете быть свободны.
Брейна приспособили на стул без спинки, но со стойками для крепкой фиксации. Однако дополнительно привязывать не стали.
Конвоиры вышли, и он остался наедине с двумя офицерами непонятного назначения.
— Президентом какой державы вы являетесь? — спросил один из них.
— Что, простите?
— Я спросил: президентом какой страны вы являетесь?
— Президентом? — переспросил Брейн и продемонстрировал полное недоумение. — Это какая-то ошибка, мистер…
— Коллинз. Зовите меня мистер Коллинз.
— Благодарю вас. Должно быть, тут закралась какая-то ошибка, мистер Коллинз, я Томас Брейн, работаю в компании «Глобал кристаллс» по договору.
— Но наши сотрудники…
— Оставь это, — одернул Коллинза второй из присутствовавших и взял инициативу в свои руки. — Мистер Брейн, какое звание вы носите в службе компании?
— Сержант, сэр.
— Отлично. Вы ходили в рейс на буровую Оллимарт, сержант Брейн?
— Так точно, сэр.
— Что было необычного в этом рейсе?
— Партизаны активизировались, сэр. Раньше, бывало, зажимали наших, но редко, а тут как взялись с самого начала, так и держали, пока не вырвались. Хорошо, эту «Элевару» послали, так на нее весь огонь перевели, а мы проскочили.
— Повезло?
— Так точно, сэр.
— Что еще интересного было в этом рейсе?
— А! Когда пошли обратно…
— Минуточку, сержант Брейн, сначала будем обсуждать то, что происходило на пути в Оллимарт.
— В Оллимарт?
Брейн пожевал разбитыми губами, всем видом показывая, что силится вспомнить.
— Ну, одну «кассиопею» подожгли, пришлось подгонять рядом вторую и пассажиров перебрасывать. Мы с гранатометчиком прикрывали это дело, палили по сторонам и весь боекомплект расстреляли. Потом лейтенант сказал — порядок, сваливайте. Ну, мы вовремя успели и рванули дальше. А «кассиопея», да, осталась там догорать. Но зато платформа держалась на хвосте ровно. Так мы ее до буровой и доставили — без замечаний. Это в акте-приемке записано.

Глава 43

Допрос не был похож на допрос, скорее беседа. Мистер Коллинз менялся с мистером Норфолком, а Брейн оставался один, снова и снова повторяя рассказ про то, как они добирались до буровой.
Поначалу офицеры делали акцент на появлении «Элевары» и ее падении, но затем, и Брейн это заметил, все более стали касаться необычной проблемы при обновлении операционной системы навигационного компьютера.
Их даже не интересовала апокалиптическая картина внезапного применения ужасного оружия, а вот все фразы, до буквы, которые относились к обновлению программы и зависанию компьютера в тот момент, — это была их любимая история. Однако они не говорили — давай только об этом, они уводили разговор на далекие темы, чтобы потом возвратиться и начать заново.
— Ну, пора сделать перерыв, — сказал тот, что называл себя Норфолком, и, поднявшись, посмотрел на часы.
— Да, пожалуй, — согласился с ним Коллинз и тоже поднялся. — Мы пойдем, а с вами пока поработает специалист-медик. А когда вернемся, продолжим разговор.
— А обед?
— Ах да, когда поговорим, вам будет доставлен обед. Самый наилучший.
— Да, — подтвердил Норфолк. — Самый наилучший, а пока — специалист-медик.
— Специалист-медик, — повторил Коллинз, и они вышли из помещения, но не успел Брейн о чем-то подумать, как его снесли со стула ударом в голову. Он приземлился на пол и тут же получил удар ногой под ребра.
В глазах забегали сверкающие зайчики, стало тошно, однако тут же последовал удар с другой стороны, несильный, но столь же болезненный. А потом еще по ребрам и в подмышку — пальцами-звездочкой. Боль была такой резкой, что Брейн закричал. Теперь ему был лучше понятен термин «специалист-медик» — ни одного удара мимо.
Потом его ударили в мышцы бедра — слева и справа. В отчаянии он попытался перехватить маньяка связанными руками, но тот был готов к этому и ускользнул, наградив Брейна ударом по затылку. Кажется, плетью. Да, утяжеленной плетью.
Такой удар не столько выключал жертву, сколько добавлял болезненных ощущений в черепе. Тот, кто избивал его, знал все тонкости своего ремесла и любил свою работу.
В какой-то момент Брейн почти потерял сознание, но — не потерял, его знающий истязатель вовремя остановился. Потом постоял немного рядом и вышел. Брейн услышал едва заметный скрип его обуви и с облегчением прикрыл глаза, чувствуя, как отходят болевые точки. Это как замерзшему попасть наконец в теплое помещение.
Вот сволочи, истязатели. Брейн едва мог пошевелиться, но знал, что нужно сесть и принять непринужденную позу — как можно скорее. Как будто ничего не происходило. И это тоже было отдельной главой в учебнике Ризонто и Генхеля, которым приходилось не раз бывать на допросах, потерять там здоровье, но вывести единственно верную стратегию поведения, чтобы выжить и не раскрыть главной тайны. Не главную — можно, но главную — ни-ни. Но каково было Брейну, который не знал никаких тайны?
На этот случай имелась отдельная глава учебника.
Брейн вздохнул, потом собрался и встал на колени. Еще немного помедлил и перебрался на стул. Сделал несколько дыхательных упражнений, огляделся в поисках видеокамер и не нашел их.
С одной стороны, это было хорошо, но с другой — отсутствие камер говорило о том, что здесь клиентов пускали в расход без лишних колебаний. Но и не вели за ними наблюдение.
Когда двое офицеров вернулись, Брейн уже был не то чтобы в порядке, но мог держаться достойно. И его вид слегка озадачил Коллинза и Норфолка. Они остановились у двери, и Коллинз спросил:
— Вы в порядке, сержант Брейн?
— Могло быть и получше, сэр. Этот врач просто маньяк какой-то. Вы в курсе, что у него вонючие руки?
Офицеры еще раз переглянулись и прошли на свои места.
— Оставим врача и продолжим беседу. Расскажите нам, почему вы оставили учебу в Дойле?
— Я не оставил, меня вышибли.
— На последнем курсе?
— А почему вас это удивляет? Я слышал, в Шарвине отчисляют даже во время дипломной стажировки.
Офицеры снова переглянулись.
— Вы полагаете, что находитесь в военной разведке?
— А что еще можно полагать? Когда мы заезжали на базу, стояла колонна вашей техники, теперь же я вспомнил, как в коридоре рванула граната, значит, был штурм.
— Быстро же к вам вернулась короткая память, сержант Брейн, — заметил Норфолк, складывая руки на груди. — Обычно после газа пациенты вспоминают арест только через двое суток на третьи.
— Мне очень помог ваш врач.
— Ну вот видите, какие у нас хорошие специалисты, — сказал Коллинз. — Ну-ка напомните нам, за что вас отчислили?
— Полагаю, за профнепригодность.
— Почему полагаете? Вам не сообщили?
— Такие вещи никто не комментирует. Просто вызывают, зачитывают приказ об отчислении и дают полчаса на сборы. Полагаю, у вас в Шарвине все происходит точно так.
— Вы не думали, почему оказались тут?
— Не успел. Голова у меня начала работать только сейчас.
— Ну а навскидку?
— Полагаю, из-за «Элевары». Наверное, мы не должны были видеть, как она свалилась.
— А вы видели?
— Как падала — нет. Мы подъехали, когда она уже лежала, а отовсюду наседали партизаны.
Офицеры помолчали, переговариваясь по радиопланшету, чтобы Брейн ничего не слышал. Но он слышал. Он представлял себе перевернутую клавиатуру и понимал, какие слова там набирают. Однако писали офицеры какие-то, по его мнению, глупости вроде:
— С ним пора кончать, мы отрабатываем пустышку.
— Предлагаю уйти, и пусть Сандерс застрелит его…
И еще что-то в этом же духе. Офицеры общались слишком напоказ, и Брейн понял, что его проверяют — насколько он хорош. Читает ли их, а если читает, значит, должен испугаться от прочитанного. Но Брейн не испугался, он старательно валял дурака.
— Я думаю, что вас интересует это оружие, — нарушил молчание Брейн.
— Какое именно оружие? — спросил Коллинз.
— Которое мы применили. У нас ведь его не было, потом оно установилось. Я хочу сказать — программа управления этим оружием. Мы ведь даже не знали, что это такое, пока главный механик чего-то там не рассказал нашему штурману.
Офицеры переглянулись. Эта тема их интересовала, подследственный сам на нее вышел, а значит, они вроде как не подставились.
— А вы не думаете, что выставляете этого механика в дурном свете?
— Он мне никто, а из штурмана вы это и сами выбьете. И из остальных, мы же все об этом слышали, когда находились на буровой.
Норфолк поднялся и прошелся до двери, потом обратно. Коллинз молчал.
— А вам не кажется странным, сержант Брейн, что эта секретная программа совершенно неожиданно установилась именно на компьютер вашей машины?
— А куда она должна была установиться? Не зная исходных данных, я даже предположить ничего не могу, сэр.
— Ну хорошо. Эта программа пересылалась в очень закрытом канале для дальнейшего ее испытания. Но каким-то образом установилась на ваш компьютер. Вам это не кажется странным?
— Кажется, сэр. Но, возможно, это как-то связано и с тем, что, когда мы возвращались с полным контейнером концентрата, партизаны пытались устроить нам ловушку.
Брейн прервался и посмотрел на офицеров. Они об этом пока не знали, значит, он первым из арестованных пришел в себя — другие ничего не сказали.
— Каким же образом они это делали? — спросил Норфолк и сел.
— Когда мы делали запрос на разведобстановку, соединение было долгим и срабатывало только со второго раза, а потом вместо каких-то обрывков нам выдали полнейшую карту, следуя которой мы должны были непременно оказаться в ловушке.
— И как вы узнали, что это ловушка?
— Мы не новички. Нам показалось странным, что соединение долгое и слишком качественные файлы по разведке. А еще мы запустили пару дронов, провоцируя якобы опасный район, но партизаны сбили лишь один — самый медленный. Так мы узнали, что карта подставная.
— То есть вы хотите сказать…
— Я хочу сказать, что противник без труда подавил связь с диспетчером, организовал свой канал, и мы на это почти попались. А раз уж они сумели провернуть такое с закрытыми каналами разведывательно-диспетчерской службы, то и до вашего суперканала вполне могли добраться.
Офицеры переглянулись. У Коллинза проступил легкий румянец, и он облизнул губы, значит, информация была для них неожиданной.
— А другие могут подтвердить это?
— Ну разумеется. Мы же все были в одной коробке. А эту вашу секретную программу мы никогда бы не применили, не попади в безвыходное положение. Мы не со зла, честное слово.
— Да, конечно, сержант. На этом пока все. Вас проводят в вашу… в ваше помещение и…
— А можно меня развязать?
Коллинз взглянул на Норфолка. Тот внимательно посмотрел на Брейна и кивнул.
— Да, можно. В помещении с вас снимут наручники.

Глава 44

В камере с него не только сняли наручники, но и оставили сухой паек. Однако есть Брейну пока не хотелось. Он снова сходил попить воды из скотской поилки, вернулся на койку и лег, глядя в потолок и считая вспышки неисправной лампочки.
Дело складывалось скверно. У армейских утекло что-то сверхсекретное, вполне возможно, что именно эта программа управления орбитальным оружием. Даже если они найдут все ниточки и накажут виновных, Брейн и другие арестованные им были не нужны. Не нужны на свободе и тем более в тюрьме, ведь они теперь были свидетелями позорного прокола отдела безопасности военной разведки.
Да, опытные солдаты были ценными сотрудниками компании, однако в таких случаях компания умывала руки — вмешиваться в дела государственных служб бизнесмены не хотели. Слишком много у них было всяких нарушений, за которые службы их могли подцепить и подвесить.
На все это уйдет недели две, если повезет — четыре, но конец один — в расход. То, что Брейн рассказал относительно перехвата сигнала диспетчера, военным было интересно, но для подстраховки его обработают еще — посильнее, чем в предыдущий раз. А может, и пару раз обработают, чтобы быть уверенными, что он ничего не забыл выложить.
Придется потерпеть, возможно, удастся сыграть больного и уже из санблока поискать какой-то выход. На захват заложников или еще какой-то киношный вариант Брейн не рассчитывал, его задача была немного проще — сделать один звонок Фредди.
Во время их разговора Брейну показалось, что тот хорошо к нему расположен, хотя, конечно, преследовал собственные цели. В любом случае это была единственная возможность как-то заявить о себе.
Решив, что уже готов, Брейн вскрыл упаковку сухого пайка и стал разбирать его. «Белковая паста номер три», «витаминный кубик», «супербат» — здесь были полезные кисломолочные бактерии. «Паста яблочная» и «пастила сливовая».
Ну что же, Брейну приходилось есть вещи и похуже, поэтому он вздохнул и принялся перемалывать все подряд. О том, чтобы наслаждаться обедом, не могло быть и речи.
Пережевывать старался тщательно, несмотря на то что все и так было перетерто. Хорошо пережеванная пища быстро усваивалась, и для Брейна было важно, чтобы брюхо не было полным на очередном допросе, куда его, скорее всего, заберут часа через три.
Даже если допрос будет не нужен, его все равно заберут, зададут несколько дурацких вопросов и изобьют еще раз, чтобы арестованный находился в соответствующем тонусе и не мог как следует отдохнуть и собраться с мыслями.
Брейн эту кухню знал, поскольку учился по тем же учебникам и сдавал экзамены как в качестве дознавателя, так и в качестве арестанта, где, случалось, били довольно сильно — некоторые с таких экзаменов попадали в санблок.
Поев, Брейн как мог расслабился, чтобы уснуть, но получалось плохо, он то и дело вскакивал от любого шороха в коридоре. Тем не менее ему удалось накопить пару часов сна к тому моменту, когда в двери негромко щелкнул замок и она беззвучно открылась на магнитных петлях.
В камеру вошли двое старых знакомых — Джафарик с динамометрической перчаткой и его напарник, имени которого Брейн не знал. Впрочем, куда более важным было то, что он отметил еще в первый раз, — персональные телефоны на их поясах. В пределах тюрьмы всякая гражданская связь надежно блокировалась, поэтому им разрешали таскаться с ними на службе.
— Ну что, приятель, пришло время снова прогуляться с нами, — сказал Джафарик и многообещающе поправил перчатку.
— Одну минуту, ребята, я только отолью, — сказал Брейн и, поднявшись с кровати, прошел в туалет, где честно на виду у охранников проделал все необходимые манипуляции, помыл руки и вышел к ним.

Глава 45

Джафарик шагнул к нему первым и попытался неожиданно ударить, чтобы потом надеть наручники и отходить ногами на полу, но Брейн поймал его запястье и слегка вывернул. Джафарик распахнул рот, чтобы завыть от боли, но Брейн переломил его ударом в солнечное сплетение и, пока тот падал, подскочил ко второму тюремщику, оглушив его ударом в лоб, и затем пальцами отбил оба запястья.
Теперь эти гвардейцы имели неприятные растяжения и не могли избивать его в полную силу.
Но это было лишь первой частью его плана. Отключив тюремщиков, Брейн вытащил их телефоны, включил на режим диктофонов и записал обращение к Фредди:
— Дорогой друг, после нашей встречи попал под руку военным коллегам. У них проблема с утечкой секретных баз. Если интересны подробности, я у них в разработке.
После записи Брейн спрятал файлы в архивах телефонов и набрал команду передачи при первом же выходе в эфир.
Поскольку номера Фредди у Брейна не было, он набрал на одном из аппаратов номер с визитки детективно-розыскной фирмы, которую ему рекомендовал генерал, а на другом — номер приемной «Группы Дельта», она же Комитет Специального Прогнозирования, с пометкой «для генерала Мартина Вильямса».
Закончив эту работу, Брейн вернул телефоны на место и, найдя у одного из тюремщиков наручники, сцепил свои руки и сел на полу у стены дожидаться, пока эти двое придут в себя.
Через пару минут они очнулись, стали выть от боли в руках и, заметив причину своих проблем, бросились на Брейна, забыв про увечья. Всего пару ударов им хватило, чтобы завыть громче прежнего, и, даже когда они пытались бить его ногами, руки нещадно болели.
Это занятие им быстро надоело, и Брейн предложил отправиться в допросную.
— Ну зачем вам этот позор, пацаны? — спросил он по-свойски. Пацаны переглянулись, такой позор им был ни к чему. — Скажите, что я вам газ в лицо распылил, и отпроситесь домой. Отравленным на службе делать нечего.
— Нам не поверят, — сказал второй — безымянный тюремщик.
— Поверят, у тебя сейчас лицо болезненное, — заверил его Брейн, и на этом договор был заключен. Эти двое отконвоировали Брейна в допросную и убрались выпрашивать у начальника бюллетень, а Брейн опустился на знакомый стул, стараясь не думать о том, когда придет эта сволочь, чтобы избить его и получить удовольствие.
Однако первыми появились Коллинз и Норфолк. Они выглядели бодрыми и полными сил. Должно быть, информация Брейна нашла подтверждение.
— Здравствуйте, сержант, — сказал Коллинз.
— Сэр, мы сегодня виделись.
— Сегодня виделись и, возможно, больше никогда не увидимся.
— С вас станется.
— Итак, сержант, кажется, что-то из ваших показаний начинает подтверждаться.
— Похоже, мистер Норфолк с вами не согласен, — возразил Брейн, заметив, что второй допросчик выглядел хмуро.
— Нет, это другое, — отмахнулся Коллинз. — Наши станции на самом деле зафиксировали вмешательство в кодовые команды диспетчерской машины. Было обнаружено несколько чужих команд, встроенных в основной код управляющих программ. Взлом имел место, поэтому…
— Вы меня отпускаете. Нет?
— Нет. Вы нам еще будете нужны.
— А когда не буду нужен, отпустите?
— Разумеется, отпустим после того, как вы ответите за избиение наших служащих, — сурово заметил Норфолк.
— Они меня спровоцировали.
— Каким образом?
— Били перчаткой с динамометром.
— Ну, это они, конечно, хватили… — покачал головой Коллинз. — А знаете, что я еще хотел спросить у вас?
Брейн подался вперед, ожидая вопроса, и в этот момент ему в спину разрядили электрошокер.
Удар был парализующим, и он свалился ничком, краем глаза замечая, как уходят Коллинз и Норфолк. Похоже, они приходили только для того, чтобы отвлечь его для предательского удара. Да, они могли проделать с ним то же без этих внезапных подкатов, однако неожиданный удар ломал психику и делал арестанта неуверенным в себе.
Арестованного следовало не просто допросить, а допросить с наибольшей эффективностью, и сам допрос в этой работе был не самой основной частью.
Ну и, конечно, палач. Его арестант тоже не должен был видеть по той же причине — дополнительного разбалансирования психики. Это ведь ужас, когда тебя неожиданно начинает избивать неизвестно кто. По крайней мере, Брейн чувствовал бы себя уверенней, если бы видел того мерзавца, который так метко бил его ногами, обутыми в сшитые на заказ ботинки.
На этот раз избиение длилось дольше. У Брейна попеременно немела то левая сторона тела, то правая. То он начинал задыхаться, то его пробивала судорога или приступ кашля. Палач бил так, чтобы клиент почти не мог сопротивляться, но и не терял ощущения боли и уж, конечно, не проваливался в обморок.
Этот человек знал свое дело.
В какой-то момент Брейном овладела апатия, и истязатель это сразу заметил. Он перестал бить лежавшего на спине клиента и зашел со стороны головы, чтобы по глазам определить его состояние.
Брейну же подумалось, что, возможно, его молотят под занавес и сейчас будет смертельная инъекция или высокочастотный разряд. Захотелось напоследок как-то показать себя, как-то выделиться из перечня здешних молчаливых жертв. И когда он увидел над собой только край силуэта, ударил ногой через голову, вложив в этот удар всю многолетнюю подготовку.
Убьет или нет, он не думал, но, разумеется, избиение повлияло на силу и концентрацию. Тело экзекутора пролетело до стены и врезалось в нее, а потом сползло на пол.
Брейн перевернулся на живот, поднялся и почувствовал головокружение. Этот мерзавец крепко его обработал. Сделав шаг в сторону своего мучителя, он увидел вытянутую руку с миниатюрным нейропарализатором и кровь, которая стекала из разбитого носа через припухлые губы на майку цвета хаки. Это была женщина, хорошо развитая и даже миловидная, но ее глаза горели мстительной яростью. Она бы уже выстрелила, если бы не хотела сказать напоследок какое-то ругательство.
Однако Брейн ее опередил.
— Я вспоминал тебя сегодня, Лили Грейсберг, — сказал он, остановившись.
— Ч… Что? — спросила она, вскакивая и держась одной рукой за стену, оставляя на ней окровавленные отпечатки. — Ты… ты откуда знаешь мое имя?
— Наверное, ты хотела сказать — твое первое имя, ведь теперь у тебя уже другое.
— Ты правда думаешь, что сумеешь этим продлить свою жизнь? — усмехнулась истязательница и, выдернув из кармана брюк салфетку, стала вытирать кровь, не спуская глаз с Брейна. — Я думала, ты отключишься надолго, а ты молодец.
— Часто получала так?
— Приходилось. А ты, значит, изучал мое досье?
— Нет, — покачал головой Брейн, невольно улыбнувшись. Он представлял, что сейчас происходит у нее в голове. Лихорадочный поиск правдоподобных вариантов, мысли о проверках, подставах и тому подобное.
— Но ведь как-то ты получил эту информацию.
— Я получил ее из очень старых источников и очень давно.
— Ты… из Второго отдела, что ли?
— Нет, я не имею к вам никакого отношения.
— Не гони. — Женщина покосилась на дверь. — Я же вижу волчий почерк.
— Ну, я был близок к мальчикам из другой песочницы.
— «Городские»?
— Да, — кивнул Брейн. «Городскими» на сленге называли сотрудников «Дельты», остальных «сельскими» или «деревенскими».
— Значит, информация оттуда?
— Суди сама. Я знаю, что на левой груди возле соска у тебя сдвоенная родинка.
— Что? Это ты с госпиталя, что ли, какие-то снимки видел?
— Имеешь ранения?
— Слушай, чего ты добиваешься? Если ты «городской» или там приближенный к ним, ты знаешь, куда отсюда выйдешь.
— Знаю. Если бы я тебя не узнал, все бы уже закончилось. Ты бы шмальнула в меня.
— Что значит узнал?
— Мы были знакомы, но очень давно.
— Я тебя не помню.
— Возможно, и не помнишь. Ты пробыла в нашей школе всего три месяца, а я был худым парнишкой, стеснительным, совсем незаметным. А ты в моих глазах выглядела настоящей принцессой. К тому же у тебя уже были очень заметные формы.
— И ты можешь сказать, когда и где это было?
— Городок Ивиш, нам было по двенадцать лет. Наша классная руководительница — миссис Трини. Она носила парик под блондинку и красила ногти в нежно-розовой цвет.
— Что еще знаешь про меня?
— Твой отец был, кажется, военным. Видимо, из-за этого вы быстро переехали.
Они помолчали. Женщина сверлила его пристальным взглядом, и ее рука с оружием была по-прежнему тверда.
— Про родинки откуда узнал?
Брейн вздохнул.
— Раньше бы я, конечно, не признался, но теперь можно. Я был влюблен в тебя и вечером подсматривал в окно.
— И что еще разглядел?
— Все. Ты же раздевалась полностью и красовалась перед зеркалом. На твоей правой ягодице родимое пятно в виде цветочка.
— Вот блин! — произнесла женщина и опустила парализатор.
— Тебя это так волнует теперь, спустя столько лет?
— Представь себе. Знала бы я, что за мной наблюдает какой-то ублюдок…
Она снова прицелилась в него:
— Этого мало. Давай еще детали.
— Детали твоего тела?
— Вообще детали. Где ты жил?
— Практически через дорогу.
— Это где жирный дядька все время читал газету?
— Нет, это слева от моего дома — мистер Бристер. Его дом был зеленый, а мой желтый.
— Чем еще этот дом был заметен?
— Ну… У нас была собака — Бутч. Бульдог.
— Помню я вашу собаку. Мерзкая такая.
Женщина снова опустила оружие и слегка расслабилась.
— У тебя хороший удар, Томас. Ты ведь Томас?
— Да.
— Никогда бы не подумала, что после такой обработки у тебя останутся силы так приложить меня.
— Извини. Я думал, ты мужик. Мне тоже не приходило в голову, что женщина может так изощренно…
— Что?
— Работать. Работать по специфической специальности.
— Ладно, хватит лирики, Томас. Чего ты хочешь? Понятно, что на меня нахлынули воспоминая о детстве, хотя тебя вообще не помню, но все же просто так хладнокровно добить не смогу. А с другой стороны, у меня нет выбора. Ты пустой, мне было приказано передать тебя ночью команде. Я здесь ничего не решаю.
— Понимаю. Мне бы немного задержаться. Ну хотя бы до еще одного допроса, скажем, до утреннего или в идеале до обеда.
— Давай подумаем. Может, ты мог что-то там вспомнить после обработки?
— Да, такое бывает, — согласился Брейн. — Держал какую-то информация, а потом она и поперла.
— Что я могла услышать?
— Ты могла услышать, что я повторял: «Господин майор, я им ничего не сказал». И так по кругу раз пять.
— Я сразу прекратила тебя трепать и решила доложить. Вполне правдоподобно.

Глава 46

После всего, что произошло за этот длинный день, Брейну совсем не спалось. Еще вчера он был готов принять все, что положено, — он давно служил и был готов к любому исходу, но вот удалось что-то предпринять, и теперь его мучило беспокойство — получится ли?
В конце концов ему удалось уснуть, и спал он, словно погрузившись на дно илистого пруда, где не было звуков, света и кислорода.
Когда под дверью послышались шаги, он будто вынырнул с этой глубины и стал жадно хватать ртом воздух, совершенно не понимая, который сейчас час.
В камеру вошли двое незнакомых тюремщиков, значительно более молодых, чем те — с динамометрической перчаткой. Они были повыше, покрепче и короче стрижены. На лицах никаких эмоций.
— Привет, ребята, — хрипло произнес Брейн, стараясь не показывать, что его мучит боль от тугих наручников. Накануне их на нем застегнули потуже.
— Выходи.
— Куда? — спросил Брейн, пытаясь по глазам тюремщиков определить, что его ожидает. Однако те были непроницаемы, словно каменные изваяния. Никакого хамства, ухмылок, переглядок.
Брейн поднялся и вышел в коридор, где остановился, дожидаясь команды, и ему сказали:
— Вперед.
Его повели по прежнему маршруту, довольно запутанному, но он его помнил.
Пока шли, конвоиры не проронили ни слова, а когда дошли до двери допросной, Брейн повернулся к одному из них и сказал:
— У меня наручники перетянуты, нельзя ли чуть ослабить?
Конвоир взглянул на его запястья, вставил ключ и ослабил зажим на пару зубцов.
— Вот спасибо, — поблагодарил Брей и вздохнул. Дверь открылась, и его завели в знакомое помещение.
Никаких следов от крови Лили здесь, разумеется, уже не было. Она стерла их сама, едва его увели.
Брейна посадили на знакомый стул, и он подумал, что часть его плана сработала — его решили допросить дополнительно, вместо того чтобы закопать. У него сложилось впечатление, что военная разведка очень спешила и торопилась избавиться от арестованных, пока они не превратились в свидетелей. Эта порочная практика применялась только в диких местах колониальных планет, вроде Галилео. Для торжества беззакония здесь был идеальный правовой климат.
Во-первых, компания, она здесь диктовала и порядок, и право, и суд. А уж когда поверх этого накладывались действия спецслужб, порядки любого феодального правления казались вершиной правовой защищенности.
Пока Брейн размышлял о правах человека в обстановке тотального господства добывающих компаний, к воротам сортировочного хаба речного порта подъехали три черных внедорожника с затемненными стеклами.
Из них никто не выходил, и часовые были вынуждены доложить начальству. Тогда к непрошеным гостям прибыла дюжина бойцов в тяжелой броне, и к ним вышел человек из первого внедорожника. Он показал какие-то документы, и часовые снова стали связываться с начальством, а начальство, решив перестраховаться, связалось с еще более высоким начальством.
Тянуть время дольше было неприлично, и ворота открылись. Внедорожники заехали на территорию хаба, который являлся тайной базой военной разведки. О чем, разумеется, было известно всем заинтересованным сторонам.
Из среднего автомобиля вышел человек в гражданском и в сопровождении местного офицера зашел в здание администрации. Остальные остались ждать в машинах.

Глава 47

Офицер сопроводил гостя на второй этаж к двери без таблички и, остановившись у стены, сказал:
— Вам сюда, сэр.
— Благодарю, капитан, — сказал гость и вошел внутрь, где был встречен секретаршей гренадерского роста в плиссированной юбке, не стеснявшей движений.
— Добрый день, мистер…
— Мартин Вильямс, — подсказал гость.
— Да, именно так. Прошу вас, мистер Вильямс, директор примет вас.
— Благодарю вас, мисс, — учтиво произнес гость и вошел в следующую дверь, где его дожидались сумрачный господин и его помощник с кислой физиономией.
— Вы Вильямс?
— А вы Торнтон?
— Присаживайтесь, — сказал Торнтон, не отвечая на вопрос и указывая на один из стульев.
Вильямс сел.
— Может быть, вы хотите, чтобы я предъявил принесенные документы? — спросил он.
— Э-э… Нет, — отмахнулся хозяин кабинета. — Мы уже связались со штабом, оттуда связались с вашим штабом, и все утрясли.
— Это упрощает дело, я прав?
— И прав, и не прав, — вздохнул хозяин кабинета и коротко взглянул на своего помощника.
— Мистер Торнтон, я бы хотел, чтобы, пока мы тут разговариваем, этих арестованных там не потеряли, хорошо?
Торнтон посопел и с неохотой согласился.
— Да, я уже дал такое распоряжение. Мы остановили все процедуры расследования.
«Процедуры расследования», — мысленно повторил Вильямс и кивнул.
— Тут вот какое дело, они нам еще нужны. Мы не закончили свое дело, поэтому…
— Мистер Торнтон, мы уже знаем, что у вас соскочила секретная программа, и со своей стороны выражаем готовность поделиться информацией, а также вернуть вам арестованных, если потребуются дополнительные допросы.
— Ну а вам-то они на кой хрен, Вильямс? — спросил Торнтон, склоняя голову набок.
— Ну вы же слышали про «Элевару», я полагаю.
— Мы слышали, — кивнул Торнтон, и на его лице расплылась злорадная улыбка. — Не одни мы в дерьмо попадаем.
— Вот о чем я и говорю. Так давайте поможем друг другу оттуда выбраться.
— Хорошо, убедили. Кто вам нужен конкретно?
— Вот список.
Вильямс выложил на стол кусочек белого картона чуть побольше визитки.
— Ну, эти солдатики — понятно, экипаж, водитель, штурман. Они очевидные свидетели. Но зачем вам этот полковник тыловой службы и майор из службы безопасности компании?
— Но вы-то их зачем-то арестовали?
— Арестовали, — кивнул Торнтон. — На всякий случай.
— Вот и мы их заберем на всякий случай, перебдеть тут будет нелишним. «Элевара» все-таки.
— «Элевара» — это да.
— Значит, могу забрать прямо сейчас?
— А транспорт?
— Уже во дворе.
— Выводить в наручниках?
— Разумеется. По всем правилам.
— Ну тогда, Коллинз, передавайте людишек, — обратился Торнтон к своему помощнику.
— Да, сэр, займусь этим лично.

Глава 48

С реки нагнало облаков, и над просторным двором хаба было пасмурно, однако Брейну было светло, он вдыхал чистейший воздух и от избытка чувств прикрывал веки. Внутренне он ликовал, но снаружи старался выглядеть ровно, не хуже и не лучше других.
Харви за полтора суток заметно осунулся, Мози был желт лицом и криво улыбался. У Леона было опухшее лицо — досталось почкам, Ляминен и Ольсен выглядели бледно и покачивались, как будто находились в предобморочном состоянии.
Хуже всех смотрелся полковник тыловой службы — дядя Харви. Его молотили не разбираясь, и теперь его синее лицо было украшено свеженаклеенным пластырем, а из носа торчали ватные тампоны.
Непонятно, видел ли он что-то через опухшие глаза и слышал ли что-то. Огромная, с чужого плеча, роба делала его похожим на сильно битую алкоголичку.
Майор службы безопасности, который лично сдал тыловика, внешне остался невредим, однако не переставая шептал одну и ту же фразу:
— Здесь нужно разобраться… Извините… Здесь нужно разобраться…
— Рассаживаемся! — объявил один из людей в штатском, и арестантов стали разводить по автомобилям.
— Этого сюда, — негромко сказал Вильямс, и Брейна посадили в его машину — единственного из арестантов. Дверцы захлопнулись, завелись моторы, внедорожники развернулись и поехали к воротам.
Брейн бросил взгляд на здание администрации хаба и в окне второго этажа заметил Лили, она подсматривала из-за казенной занавески.
— Ну что, Томас, как тебя «сельские» принимали? — спросил Вильямс. Он сидел в среднем ряду, а Брейн на последнем — третьем.
— Приняли как положено. Если бы не ты, все провели бы по высшему разряду.
— Рон, сними с него наручники и дай мазь.
Сидевший рядом с Брейном сотрудник освободил его и подал тюбик, который арестант принял с благодарностью и принялся натирать воспалившиеся запястья.
— Я выдернул вас под тем соусом, что вы свидетели падения «Элевары», — сообщил Вильямс. — На это мне сразу дали санкцию. Поэтому из здешнего обезьянника твои друзья сразу отправятся в наш. Но, разумеется, условия там будут лучше.
— А меня куда?
— Ты проходишь как сотрудник. Бывший и давнишний. Это не всем наверху понравится, но пока разберутся, у нас будет толстая папка разных показаний, которую положат на полку. Может, даже польза какая-то будет. Ты будешь жить в гостинице и даже гулять по городу. Разумеется, под присмотром.
— Там даже город есть?
— Ну, как город. Виллияхи.
— Виллияхи вполне себе город. По крайней мере, у нас на базе он считается городом.
— Ну, значит, город. Тебя кто обрабатывал, ты видел?
— Женщина.
— Как понял?
— Я ее ногой сшиб. Думал, что со мной кончать будут, и решил напоследок…
— А чего же она тебя не прикончила? — удивился Вильямс.
— Когда она меня охаживала, я будто в бреду давал кому-то обещание молчать. Получалось очень похоже.
— И они решили допросить тебя еще раз?
— Да. Иначе бы помощь пришла слишком поздно.
— Молодец. Учись, Рон, у таких вот самородков.
Примерно два часа они ехали в полной тишине, Брейн хотел заснуть, но не получалось, недавнее волнение давало о себе знать. Машины неслись по шоссе с огромной скоростью, и местами это была дикая территория, которую не закрывали никакие силы безопасности.
«Рискуют», — подумал Брейн. Разумеется, внедорожники были бронированными, однако до защиты КТМ им было далеко. Впрочем, возможно, у Вильямса была хорошая разведсводка.

Глава 49

В городе все три внедорожника какое-то время ехали вместе, но затем два из них отправились в сторону бывшего обогатительного завода, где у «Дельты» была своя база, а Брейна сразу повезли к небольшой двухэтажной гостинице «Орел».
— У нас тут имеются хорошие связи, поэтому бронь всегда обеспечена. В номере уже есть все необходимое на первое время — одежда и даже кредитка на твое имя. Тратить можешь сколько угодно, она привязана к твоему личному счету.
— Город хороший, — заметил Брейн, рассматривая улицы из затонированного окошка.
— Хороший. Но был еще лучше, пока партизаны не стали хозяйничать в десяти километрах отсюда. После этого пригороды сократились, ушли фермеры, частные старатели, а с ними и множество завязанных на них работников, так что от былого расцвета здесь осталось чуть больше половины.
— Это сколько?
— Сейчас население около пятнадцати тысяч.
Машина остановилась возле гостиницы, центральный вход которой, разумеется, был украшен раскинувшим крылья орлом.
Машина с Вильямсом уехала, и с Брейном остался Рон, молчаливый и внимательный. Он подождал, пока Брейн сам войдет в небольшой вестибюль, и зашел следом.
Сидевшая за конторкой служащая, едва взглянув на Рона, вернулась к своей книге, а посетители прошли на лестницу, поднялись на второй этаж, и Брейн безошибочно определил нужную дверь.
— Как вы узнали? — спросил Рон.
— Это крыло имеет один выход, комната последняя, отсюда просматривается весь коридор. Школьная азбука.
— Действительно просто, — согласился Рон, отпер своим ключом дверь и первым прошел в номер.
— Просторненько, — заметил Брейн, поочередно заглядывая в ванную и туалет, при этом ловя себя на том, что приоткрывает двери, прижавшись к стене, и лишь потом быстро заглядывал внутрь.
— Практика зачисток? — спросил Рон.
— Да, бывало. Когда так делаю, как-то спокойнее.
— У нас тут охрана имеется.
— Значит, оружия не дадите?
— Зачем вам оружие? Разве вы ходили в увольнение со своим «сквоттером»?
— Со «сквоттером» не ходил, — ответил Брейн, заходя в зал. — Но тогда я был обычным конвойным.
— Что же изменилось?
Брейн проверил мягкость кресла, дивана, заглянул под стол и выдвинул несколько ящиков буфета.
— Я вляпался в двойной гнусный скандал. Стал свидетелем потери «городскими» новейшей, считавшейся неуязвимой машины и сброса секретной программы «сельских».
— Сброса?
— Сброса, — уверенно произнес Брейн.
— С чего такая уверенность?
— Они как-то слишком быстро пытались закрыть расследование и закопать свидетелей. Складывалось впечатление, что проводят допросы только для того, чтобы убедиться, что свидетели ничего нигде не успели слить.
— Вы говорили об этому шефу?
— Не успел. Мне только теперь пришло это в голову. На свежем воздухе стало лучше думаться, и теперь, глядя на все эти приключения немного со стороны, стала заметнее перспектива. Понимаешь?
— Да, сэр. Только вам следовало сказать это Вильямсу, а не мне.
— Вот теперь и ты начинаешь бояться, Рон.
— А чего мне бояться?
— Программу могли слить и «сельские», и ваши.
— Нам и «Элевары» достаточно. Падение корабля и слив программы — разные направления.
— Ничуть не разные. Формулы частотных характеристик, критических нагрузок брони, диаграммы кристаллизации и прочие тонкости умещаются в код из тридцати двух знаков.
— Откуда вы знаете, сэр? — поразился Рон, теряя прежнюю уравновешенность.
— Из факультативных занятий в Дойле. Все шли пить пиво, а я оставался на дополнительные занятия. Я ведь родом из провинции, хотелось сразу по окончании подпрыгнуть повыше.
— А получилось иначе?
— Получилось иначе.
— Значит, тридцать два знака?
— Тридцать два. Ну, может, чуть больше, если какие-то новшества или номер кодирования добавят. А это еще два-три знака. Программа «сельских» и код брони могли храниться на одном сервере, теперь нужно найти — где он расположен.
— Расположены. Их может быть несколько.
— Больше двух?
— Больше. Наш «Акинарес» имеет пять дублеров.
— Почему?
— Потому что одновременно могут атаковать три из них, подобное уже случалось.
— Ну тогда я вам не завидую, ведь «Акинарес» — всего лишь зональный сервер?
— Так точно. Сервер Северо-Восточного управления должен иметь одиннадцать дублеров, а восточного — двадцать три.
Они помолчали. Брейн постоял у окна, выглядывая из-под занавески, и невольно вспомнил взгляд Лили из окна.
— Ну, не буду тебя больше задерживать, Рон.
— Да, мне пора. Будете выходить — быстро не бегайте, чтобы наш человек мог держать вас на контроле ровно.
— Я понял, чтобы не открыть его третьим лицам.
— Вот именно. Всего хорошего, сэр.

Глава 50

Несмотря на освобождение, спал Брейн неспокойно — места в ванной комнате было не так много, а оставаться в жилых комнатах ему не хотелось. Там он чувствовал себя будто на прицеле, хотя осознавал, что это лишь бзик, однако бзик мучительный.
Едва дождавшись рассвета, Брейн принял горячий душ, держа дверь ванной нараспашку, чтобы услышать, если откроется наружная. Она, конечно, была закрыта на два замка, но что такое эти замки для профессионала? Немного тефлонового спрея в замочную скважину, и даже грубая копия ключа откроет ее без единого шороха.
Насухо вытершись полотенцем и побрившись, Брейн почувствовал себя лучше. Это был первый душ после базы. Можно было, конечно, помыться и накануне вечером, но тогда он чувствовал себя слишком настороже.
Выдвинув пару ящиков комода, Брейн увидел несколько стопок белья, носков, рубашек, футболок, свитеров и брюк. Можно было жить здесь неделю и каждый день щеголять в новом.
Одевшись, Брейн постоял возле двери, прислушиваясь, затем вышел в коридор и, оставив дверь номера открытой, дошел до лестницы. Выглянул вниз, вернулся, запер номер и только тогда спустил в холл.
Ключ у него был без бомбончика, поэтому он оставил его в кармане.
Коротко улыбнувшись девушке, сидевшей за стойкой, Брейн приметил читавшего журнал охранника. Тот заметил объект охраны, но не подал виду и поднялся, лишь когда объект оказался на улице.
Брейн шел не спеша, чтобы охранник приноровился и «встал на крыло» — действовал легко и без напряжения, как учили. Впрочем, было еще раннее утро и прохожих на улице попадалось мало, поэтому охранник, конечно, был заметен.
Пройдя три квартала и свернув в небольшой сквер, Брейн задержался возле цветочных клумб и фонтана, потом вышел на небольшую площадь и зашел в кафе, где намеревался позавтракать.
Всем своим видом и заказанным меню он дал охраннику понять, что они здесь задержатся, так что и тот позволил себе завтрак — в конце концов, он тоже был человек.
После кафе Брейн прошелся еще и вскоре прибыл к окраине города — тот был совсем небольшой. Потом сделал разворот через проходной дворик и пошел к себе в гостиницу.
После хорошего завтрака и прогулки ему наконец захотелось спать.
А бедному охраннику еще предстояло сидеть со старой газетой до конца смены.
Поднявшись к себе, Брейн уже значительно спокойнее осмотрел номер, взбил подушку и лег в одежде, но без туфель.
Проснулся он в начале пятого вечера. Умылся, снова почистил зубы и, выглянув в окно, решил прогуляться снова. Ну а что еще он мог здесь делать? Смотреть сериалы по ТВ-боксу?
Гулять и только гулять. Городок был забавный, с очень разной архитектурой, поэтому Брейну хотелось увидеть больше местных достопримечательностей.
В холле его ожидал другой охранник, по расчетам Брейна, они сменились где-то в три часа дня. Выйдя на улицу, он вдохнул чистый, совсем не испорченный цивилизацией воздух и двинулся в противоположном от предыдущего раза направлении, решив исследовать другую половину города.
Машин на улицах было немного, да и те в основном ведомственные. Частный транспорт попадался редко, больше на окраинах. К вечеру на улицах стало заметно оживленнее, однако бросалось в глаза, что все заведения были рассчитаны на значительно большее число посетителей.
Останавливаясь возле книжных развалов или лавочек с заплесневелыми сюрпризами, Брейн примечал местонахождение охранника и снова шел вперед, прикидывая, где находится и сколько неизведанных улиц у него останется на завтрашние прогулки.
В какой-то момент он перестал видеть охранника. Сделал один поворот — тот не показался из-за угла, сделал другой — но охранника снова не было. Может быть, устал? Забил на службу и вернулся в гостиницу? Ну а чего — Брейну здесь вряд ли что-то угрожало. Разве что красивые женщины в лице Лили Грейсберг. В свои тридцать пять она была хороша, а учитывая детскую любовь Брейна, хороша вдвойне.
— Ты чего здесь делаешь? — спросил он, подходя к глазевшей на витрину Лили.
— Тебя жду, — просто ответила она.
— А как нашла?
— У «городских» здесь единственная база в секторе, а прикормленный отель — «Орел». Это каждому известно.
И, встретив несогласие в глазах Брейна, поправилась:
— Ну, почти каждому. По крайней мере для «сельских» это не секрет.
— Мой охранник — твоя работа?
— Ну, а как иначе к тебе подойти? — развела руками Лили, и Брейн внутреннее напрягся, с такого положение она могла так врезать, что врачи бы уже не понадобились.
— Он хотя бы жить будет?
— Жить будет, но улыбаться вряд ли…
— Все шутишь?
— А что мне остается? Я службу прогуляла, теперь гарнизонный карцер светит.
— И ради чего?
— Ради тебя.
— С чего вдруг?
— А с чего я пошла на должностное преступление, соврав, что ты чего-то там лепетал?
— За это — спасибо. Ты реально избавила меня от смертельного укола.
— Будет жить твой парнишка, никаких переломов основания черепа и смещения позвонков нет. Чистый выруб, как в школе.
Брейн не стал выяснять, какую именно школу имела в виду Лили.
— Куда пойдем? — спросил он.
— Тут недалеко. Гостиница «Синий ястреб».
— Да что у них тут, одни птицы?
— Я на это тоже обратила внимание, — сказала Лили, беря Брейна под локоть и увлекая за собой.

Глава 51

Номер, в который они пришли, мало чем отличался от того, в котором поселился Брейн. Немного иначе расположены комнаты, другие шкафы, другая кровать — большая двуспальная.
В ванной другой кафель и фаянс, а вот унитаз в туалете — той же модели.
Они быстро оказались в кровати, и Брейн оставил расспросы на потом.
По Лили было видно, что она жаждала этого свидания, поскольку вела себя как тигрица, наскакивая на Брейна снова и снова. Она была в хорошей форме, а возраст только добавил ей зрелости.
Это была не та девчонка, за которой когда-то подсматривал Брейн, хотя в какие-то моменты ему казалось, что он опять под заветным окном с бьющимся от волнения сердцем.
— Ой, я теперь пить хочу, — сказала Лили, когда они немного отдышались.
— Наверное, что-то есть в холодильнике.
— Нет, я привыкла к воде из-под крана. Здесь хорошая вода.
Лили спустилась с кровати и пошла в ванную, а Брейн посмотрел ей вслед и улыбнулся. До чего же хороша, даже не скажешь, что такая женщина может работать в пыточной.
Полилась вода, Брейн слышал, как Лили судорожно ее глотает.
Потом она вышла, остановившись в дверном проеме, и посмотрела на Брейна с видом победительницы.
— Я не слишком толстая, нет?
— Ты в самый раз, Лили, — ответил Брейн, принимая ее в объятия, когда она подошла к нему.
— Как насчет повторить?
— О, я должен сначала восстановиться.
Тогда она поцеловала его так жарко, что вопрос с восстановлением был разом решен.
— О чем задумалась? — спросил Брейн, когда они закончили по второму разу. Лили смотрела в потолок и была, казалось, далеко отсюда.
— Я вспоминаю детство, — призналась она.
— И что же ты вспоминаешь?
— Ты писал мне записку?
— Записку?
— Да, что-то там про любовь, даже какие-то стихи.
— Да, я писал! Но я думал, ты ее не получила.
— Я ее получила, Джон, — изменившимся голосом произнесла Лили, поворачиваясь к Брейну.
— Но… ты ничего не сказала, ни хорошего, ни плохого, — несколько растерялся Брейн.
— Разумеется. Ведь я подумала, что эта записка от симпатичного черноглазого мальчика, Стиви… чего-то там, «фиш».
— Стоунфиш.
— Возможно. Мне он нравился, я подошла к нему и сказала, что согласна пойти с ним в парк, как и было предложено в записке. А он рассмеялся мне в лицо и потом еще кому-то рассказал, что я в него втюрилась и домогаюсь его.
— А я ничего не знал, — произнес пораженный Брейн.
— Ты ничего не знал?! — вдруг закричала Лили, соскакивая с кровати. — А я до сих пор помню его холеную рожу и кудряшки! И как он краснел от хохота, показывая на меня пальцем!..
Выкрикивая все это, Лили и сама заметно покраснела, а глаза ее стали совершенно безумными. В какой-то момент она вскинула руку, Брейн перекатился в сторону, и нож пронзил простыню и матрас. Ему пришлось подбросить снизу кровать, чтобы отшвырнуть Лили к стене, а когда она попыталась встать, он подскочил и заехал ей по лицу.
И тотчас входную дверь вышибли сильным ударом, и в номер ворвались вооруженные люди. С ними был Рон.
— Вы в порядке, сэр? — спросил он.
— Да, — кивнул Брейн и стал одеваться. — Как мой охранник?
— Врачи говорят, что выживет.
— Все так серьезно? А она сказала, что лишь слегка оглушила.
Оперативники быстро и привычно одели женщину, сковали наручниками и вытащили вон.
— Мы тоже идем? — задал Брейн риторический вопрос.
— Вас уже ждет шеф.
— Понятно, — кивнул Брейн и вышел в коридор.
По лестнице тащили бесчувственную Лили, и ему пришлось сбавить шаг.
— Вы ее не сильно? — спросил догнавший его Рон.
— Нет, она девушка крепкая — на себе испытал, — заверил Брейн и с запозданием подумал, что ответ прозвучал двусмысленно.
На улице Лили забросили в синий фургон и увезли, а из стоявшего тут же внедорожника вышел Вильямс и направился к Брейну.
— Мы пройдемся, — сказал он ему и Рону.
И Брейн пошел рядом, в то время как Рон двигался на некотором отдалении.
— Извини, Мартин, я не ожидал, что она появится. Думал, порезвимся и разбежимся.
— Это пустяк. Меня интересует, почему она примчалась сюда, рискуя загубить карьеру?
Вильямс остановился и посмотрел на Брейна.
— Мы были знакомы.
— Вот как? — искренне удивился Вильямс. — Почему же этого нет в твоем досье?
— Потому, что это было в пятом классе.
Вильямс снова двинулся по тротуару, заложив руки за спину. Навстречу проехал мальчишка на велосипеде, и Брейну пришлось посторониться.
— Все равно что-то должно было остаться.
— Она училась в моей школе всего три месяца, меня не замечала, а я был влюблен.
— Как трогательно, блин. И это не помешало ей пробить Освальду голову.
— Сожалею. Когда она появилась, я понял, что она его как-то нейтрализовала. Она сказала, что обошлась по минимуму.
— Врач сказал — хотела убить, просто у Освальда крепкий свод черепа.
— Меня хотела уделать ножом.
— Когда?
— Когда твои ребята ворвались, я ее только что выключил.
— А чем занимались до этого?
— Чем и должны были. А потом у нее сдвинулась крыша, вспомнила про какую-то школьную записку, стала орать и бац в матрас ножом.
— Почему в матрас?
— На нем был я.
— Понятно. Значит, это она помогла тебе у «сельских»?
— Да, я заехал ей ногой в голову, она хотела выстрелить парализатором, но тут я сказал, что узнаю ее. Она задала несколько проверочных вопросов, я ответил. Одним словом, все сложилось, и она помогла мне потянуть время.
— Ты должен был рассказать мне.
— Ты обо мне и так слишком много знаешь.
— Не я, Томас, а контора. Я всего лишь пользуюсь ее архивами, где и про меня намыто немало.
— У тебя какие-то новости? — спросил Брейн, когда они прошли молча еще метров пятьдесят.
— Да, и не очень хорошие.
Они снова остановились, и Вильямс огляделся, словно боялся, что его подслушают.
В двадцати шагах от них остановился Рон, чуть дальше притормозил следовавший за ними внедорожник.
— На одной из осей вашего броневика нашли ретранслятор.
— На КТМ?
— Вот именно. Пока эксперты разбираются, но уже понятно, что эта штуковина помогла взломать приходящий сигнал обновления программы, и, уже танцуя от него, злоумышленники прорвались на сервер.
— И благодаря тому же ретранслятору могли водить нас на обратном пути, когда загоняли в ловушку.
— Возможно.
— Эх, — выдохнул Брейн, и они пошли дальше. — Не хотел бы я во все это ввязываться. Где-то серьезно протекает, и скоро начнут мочить всех подряд.
— Кто и кого будет мочить? Чего ты паникуешь?
— Одни станут подчищать свои ошибки, другие — отрубать ведущие к ним ниточки.
— Откуда ты знаешь, ты же там ни дня не работал?
— Кино смотрю, — пожал плечами Брейн, и они немного посмеялись.
— Ну ладно, надо тебя спасать, — сказал Вильямс и сделал знак, чтобы машина подъехала.
— Когда и как?
— А прямо сейчас. Отправимся в аэропорт — и лети куда хочешь.
— Так уж и куда хочешь? — недоверчиво переспросил Брейн и, пригнувшись, забрался в салон внедорожника.
— Точно тебе говорю, — заверил Вильямс, садясь рядом. — Банковская карта с тобой?
— Да.
— Ну а большего тебе не нужно. Остатки твоих служебных денег переведут на счет автоматически, они ведь сами виноваты, что разорвали с тобой контракт.
— Думаешь, разорвали?
— Хочешь съездить убедиться?
— Нет, не хочу.
Машина резко тронула и помчалась по наполовину пустым улицам.
— Мы связались с ними и посоветовали завершить с тобой все отношения по контракту, а потом забыть, что у них был такой сотрудник.
— Это хорошо, а как мои ребята?
— Они уже не твои, Брейн. Они выживут, это я могу тебе обещать, однако у них все не так безоблачно, как у тебя, что-то на них повесят, если не наши, то «сельские».
Брейн кивнул. Он чувствовал себя виноватым, что по сравнению с Харви, Ляминеном, Леоном и другими оказался в хорошей позиции.
— Перестань вздыхать, Томас. Они подписывали контракт, где обговаривалось, что с ними может произойти все, что угодно, — ведь это война. И потом, если бы не ты, «сельские» всех бы уже закопали.
— Это да, — согласился Брейн, и от этой мысли ему стало легче. — А где этот аэропорт?
— Совсем близко. Наберись терпения или подремли.

Глава 52

Брейн набирался терпения, потом дремал, но внедорожник продолжал глотать километр за километром и ничего не менялось. Вильямс читал сводки, кому-то звонил и отдавал распоряжения, сам получал звонки и отвечал: «Слушаюсь, сэр». Потом опять листал документы, задумчиво смотрел в окно, набирал новый номер и грозил «подвесить за одно место, если вечером не будет результата».
Он был еще тем начальником, и Брейн был рад, что доводился ему приятелем, а не подчиненным.
Когда стемнело, они остановились возле заправки и заночевали в прилегающем мотеле, а как рассвело, съели скверный завтрак в здешней забегаловке.
Морщась от ядовитой отрыжки, погрузились во внедорожник и снова отправились в дорогу, где Вильямс опять взялся за телефон и принялся стращать тех, кто его боялся, и смиренно принимал угрозы тех, кто мог угрожать ему.
Чувствуя накал обстановки, Брейн решил вопросов не задавать, однако через пару часов после завтрака они, добравшись до какого-то городишки, круто повернули в другую сторону и, проскакав по лесной грунтовке, вырулили к проходной, которую охраняли серьезные часовые. Они тщательно проверили документы, козырнули и открыли шлагбаум.
— Неужели приехали, Мартин? — решился подать голос Брейн.
— Радуйся, что у нас тут еще дела неподалеку, не то пришлось бы тащиться в эту глушь на спортивном велосипеде.
— Спасибо, господин генерал-майор.
— Вот это приятно, вот это уважение по полной форме. А то меня тут кличут — «шеф» или за глаза «мститель». Тебе бы такое понравилось?
— Никак нет, господин генерал-майор.
— Хороший ты человек, Томас, уважительный, даже отпускать не хочется. Может, вернешься к нам в «Орел»?
— Нет уж, зря, что ли, я столько терпел?
— И то верно, выходи, будем ловить для тебя большую птицу.
Аэродром представлял собой одну-единственную полосу, карман для стоянки пары самолетов и несколько площадок для винторам и геликоптеров.
Видимо, особой важности этот объект не представлял, поскольку за много лет вдоль полосы выросли молодые деревья, и хотя самые близкие к полосе были срезаны, все это напоминало тайную полосу, какими пользовались наркодельцы.
Из всех площадок занята была только одна — одиноким и забытым геликоптером, который, судя по виду, не поднимался уже давно. Между тем радар на диспетчерской вышке крутился, и, значит, к работе аэродром был полностью готов.
— Вот отсюда мы тебя и отправим, — сказал Вильямс, останавливаясь на краю поля.
— На чем?
Вильямс взглянул на часы, потом на облачное небо и сказал:
— Через десять минут будет транспорт, и полетишь в цивилизацию. Я тебе даже завидую.
Брейн кивнул. Он полагал, что они дожидаются какого-нибудь спортивного самолетика или связной винторамы — маленькой, юркой, на пару пассажиров. Но время шло, а никаких малых воздушных судов не появлялось, а из облезлого ангара вдруг выехал здоровенный заправщик с облитой топливом горловиной. Он проехал на разворотную площадку и остановился. Наблюдая за ним, Брейн не сразу заметил возникший вдруг гул, и вскоре на высоте метров двухсот над аэродромом прошла большая машина.
Стоя под деревьями, он не смог разглядеть ее лучше.
Решив не задавать Вильямсу лишних вопросов, Брейн стал ждать и прислушиваться. Тяжелая машина сделала разворот и пошла на посадку с невидимого дальнего конца полосы.
Послышался визг тормозов, взметнулся дым от горящей резины, а затем появился огромный шестимоторный бомбардировщик.
Когда он мчался по полосе, края его крыльев срезали макушки молодых деревьев, а трава пригибалась от дыхания раскаленных движков.
Засвистел реверс, застучали перегруженные тормозные колодки, и машина стала замедляться, так что к моменту, когда бомбовоз прокатился мимо озадаченного Брейна, был шанс, что машина не выкатится за пределы поля.
Благополучно погасив скорость, бомбардировщик развернулся на круге, прополз еще немного и замер напротив заправщика, из кабины которого тотчас выскочили два техника и потащили негнущийся шланг к приемному клапану.
— Ну вот, Томас, карета подана! — объявил Вильямс, делая царственный жест.
— Что, я могу идти и садиться?
— Разумеется. Они доставят тебя в Глинтвер.
— Я понятия не имею, где это, — пробурчал Брейн, уже направляясь к самолету.
— Не важно!.. Оттуда ты сможешь отправиться куда угодно!..

Глава 53

За те пару минут, пока Брейн скорым шагом добирался до бомбардировщика, заправщики успели закончить перекачку топлива и стали сматывать шланги. Между тем двигатели пилоты не глушили, и их ровный гул перекрывал все звуки.
Когда Брейн подошел к машине, в ее днище беззвучно открылся люк, из которого опустился трап. Брейну пришлось нагнуться, чтобы пройти под осевшим на стойках бомбардировщиком, а затем подняться на борт, где его встретил один из членов экипажа — в зеленоватом комбинезоне, бейсболке с эмблемой военно-воздушных сил и гарнитурой — наушниками с микрофоном. На груди была табличка с надписью «Штурман».
— Добро пожаловать на борт, сэр! — сказал он и пожал Брейну руку.
— Спасибо.
— Вы без багажа?
— Предпочитаю путешествовать налегке! — прокричал Брейн, и получилось достаточно громко, поскольку за мгновение до этого убрался трап и люк закрылся, отчего шум двигателей остался снаружи.
— Что там у вас? — крикнули спереди.
— Это наш командир. Вам нужно пойти представиться.
Двигателям добавили тяги, и бомбардировщик тронулся, начав выруливать на полосу.
— Это наш пассажир! — объявил штурман, заводя в кабину Брейна.
— А, тот самый хороший человек? — усмехнулся командир. — Я полковник Хейвуд, а это Печинский — второй пилот.
Он указал на пилота, сидевшего в соседнем кресле, и тот кивнул гостю, а гость кивнул в ответ.
— Ну и Баффет, он у нас штурман.
— Очень приятно, господа. Но у вас вроде еще стрелок должен быть.
— Да, у нас есть стрелок, но у него сделался понос, — сказал командир корабля, и штурман засмеялся.
— Подай гостю инспекторский стул, — не отрывая взгляда от набегающей полосы, приказал полковник и включил полную тягу.
Брейну пришлось сесть на пол, чтобы не свалиться, а привычный штурман отскочил к стене, снял с замка раскладное кресло и с первого раза вогнал его стойки в специальные ловушки на полу кабины.
Стул встал в паре шагов позади двух кресел — как раз посередине.
И в этот момент, громыхнув шасси по гравию, начинавшемуся на немощеной части аэродрома, тяжелый самолет все же оторвался от земли.
Шум от шасси исчез, и сильнее зазвучали двигатели, которые, как показалось Брейну, буквально рыдали и тянули из последних сил, однако лица членов экипажа были невозмутимы. А штурман ушел к себе в загородку, где у него имелся застекленный «фонарь», аккуратный терминальный столик с полыхавшими на нем диаграммами, участками карт и окошками с голыми девками — штурман успевал все.
Еще какое-то время они набирали высоту, и Брейн смирно сидел в кресле, где имелись даже двухточечные ремни.
Наконец машина выровнялась, гул двигателей стал тише, и пилоты расслабились, это было заметно.
— Так что, мы сейчас летим в Глинтвер? — спросил Брейн.
— Нет, сейчас мы летим от Глинтвера.
— А куда?
— Говорить не имею права. На задание летим.
— А после задания — в Глинтвер?
— Да, потом мы будем вольные птицы, — кивнул командир.
— Вы из-за меня садились на тот аэродром?
— Ну разумеется.
— А топливо?
— Топливо ваши подогнали, чтобы компенсировать потери на посадку, взлет и крюк от основного маршрута.
— Вы еще и крюк делали?
— Да, и немалый.
— Ну извините.
— Ничего страшного, наше начальство с вашим управлением старается не пререкаться. Себе дороже.
Второй пилот покосился на командира. Тот заметил это, пожевал губами и сказал:
— Вы, сэр, не обращайте внимания на мою болтовню. Иногда после резкого набора высоты от кислородного голодания такую хрень нести начинаю, что самому потом стыдно.
— Пустяки, полковник.
— Кстати, если надоест сидеть на инспекторском стуле, штурман проводит вас в каморку стрелка. Там раскладывающееся кресло, можно дрыхнуть с комфортом.
— А долго нам лететь?
— За час догоним группу, потом вместе пару часов и обратно — четыре.
— И все без пересадки?
— Без пересадки. На то нам и топливо накачали с перегрузкой, видали, как крыльями кусты рубили?
— О да, никогда такого не видел.
— Не поверите, я тоже! — признался командир, и они с Брейном засмеялись, а второй пилот снова неодобрительно покосился на командира.

Глава 54

До встречи с основной группой самолетов Брейн решил из кабины не уходить, ему было интересно — он никогда не летал на таком аппарате, да еще в кабине. Между тем, пилоты, казалось, просто отдыхали, лишь командир изредка разговаривал с кем-то по радио:
— «Лея-восемь», вы куда подевались? — спрашивали его.
— Мы идем к вам, «лея-один».
— Груз захватили?
— Это секретная информация.
— Да ладно тебе, Хейвуд, небось опять наркоту прихватил. Так я падаю на хвост — полфунта мне отсыплешь.
— Тогда уже и мне! — вмешался в разговор кто-то третий.
— Гуннарт, тебя тут и рядом не стояло! — раздраженно ответил второй пилот Хейвуда.
— Когда в карты отыграешься, будешь указывать, а пока ты никто, — ответил некий Гуннарт.
— Ладно, «лея-восемь», ждем вас на развороте. Поспеете?
— Да, у нас все рассчитано, — заверил командир.
— Если считал Баффет — следует перепроверить.
— Я все слышу! — вмешался штурман, отвлекаясь от разглядывания обнаженных девиц. Затем наткнулся взглядом на Брейна и спросил: — Что, туалет?
— Да, — кивнул тот, хотя в туалет ему не хотелось.
— Там, прямо по галерее, перед пожарным постом.
— Спасибо, — сказал Брейн и, поднявшись, вышел из кабины.
Видимо, галереей был назван длинный и узкий коридор, который тянулся до самого хвоста. На стенных панелях было множество контрольных лампочек и бесчисленное количество тумблеров, вентилей и каких-то спрятанных под стекло кнопок с надписями вроде «обходный клапан ПВН», «прокач. периодичн.», «неполн. загруз. ПСК».
А еще Брейн увидел поцарапанный экран с электронной диаграммой боевой загрузки. Получалось, что при максимальной бомбовой нагрузке в двадцать пять тонн в этот раз они тащили тридцать четыре. Видимо, поэтому так натужно пыхтели двигатели при взлете и самолет прихватил кусок не забетонированной полосы.
Дойдя почти до конца, Брейн увидел дверцу с табличкой «Стрелок». Однако пойти туда не решился — невежливо было шнырять по чужому судну, поэтому свернул направо — в гальюн, который оказался довольно приличным по размеру и очень походил на туалеты в железнодорожном транспорте.
Когда-то в детстве Брейн очень любил ездить на поездах.
Когда он вернулся, впереди были видны силуэты группы бомбардировщиков, похожих на огромных перекормленных птиц. Они плавно покачивались, как корабли на волнах, оставляя белоснежные струи выхлопа.
Командир обменялся с другими экипажами приветствием, «лея-восемь» занял место в строю, и плавание продолжилось, а Брейн, решив, что насмотрелся вдоволь, в сопровождении штурмана отправился в кабину стрелка.
— Вот тут у Гарри отличное местечко имеется, — рассказывал штурман, показывая, как удобно раскладывается кресло стрелка. — Есть даже одеяло, правда, тоненькое. Подушка жесткая и вентилятор, если жарко.
— Кондиционера нет?
— Кондиционера нет. Машина старая, тогда считали это излишеством, чтобы тянуть общую магистраль через весь корпус.
— А отдельный кондиционер не могли сделать?
— Это авиация, здесь каждый грамм на счету. И потом, если у стрелка работа имеется, он хрен разберет, жарко ему или холодно.
Штурман похлопал по панели наведения, отчего зарычали приводы и дернулись четыре пушки, торчавшие наружу через прозрачный бронекварцевый козырек.
— Ой, они живые! — дурашливо воскликнул штурман и засмеялся.
Брейн улыбнулся из вежливости.
— А почему стрелок не полетел, если у вас тут гальюн имеется?
— Да не понос у него, на конец чего-то поймал, вот и сидит на таблетках. Гарнизонный док его всякой дрянью накачивает. Он, конечно, мог бы и с таблетками сгонять, но работы тут не ожидается — район спокойный, вот полковник его и освободил, чтобы уж долечился. А то он еще с прошлого раза недолеченный.
— Так он ходок?
— Еще какой.
— Ну ладно. — Брейн сел на разложенное кресло и бросил на него подушку. — Разбуди меня, когда к месту подлетите.
— Хорошо, сэр, разбужу обязательно.

Глава 55

Привычка засыпать при каждом удобном случае сработала, и Брейн благополучно проспал около двух часов и сам проснулся, когда судно чуть дрогнуло, проскочив воздушное завихрение.
— Аллеу, в стрелковом отсеке! Это штурман. Можете просыпаться, мы подходим к «точке зеро», — прозвучало из динамика на стене.
— Спасибо, я проснулся! — отозвался Джек.
— Придете в кабину?
— Пока понаблюдаю отсюда, здесь даже интереснее, — признался Брейн, поднимая спинку кресла и подъезжая на треноге к прицельной панели.
— Отлично. Тогда стрельните там, если что, — пошутил штурман.
— Боюсь, я не успею разобраться.
— Там нечему разбираться, подача включается отсюда — из кабины.
Брейн стал смотреть вниз, наблюдая за тем, как с синих озер поднимались перепуганные гулом моторов птицы. Стаи белых, розовых, желтых птиц были похожи на облака цветочных лепестков, сорванные налетевшим ветром.
— Красиво, — произнес Брейн, и в этот момент бомбардировщик качнуло. Брейн услышал новые свистящие звуки, а потом увидел их источник — в разные стороны от бомбардировщиков стали расходиться стартовавшие ракеты.
Они вываливались из бомболюков сонными черными болванками, но в воздухе просыпались, распускали короткие крылышки и, полыхнув стартовыми двигателями, неслись по заложенным в них координатам.
На земле стали расцветать огненные шары, от которых расходились туманные кольца ударных волн. В озерах поднимались белоснежные столбы, а озера поменьше фонтанировали донной грязью. Вода целиком вылетала из них на берег или вовсе испарялась.
Брейн подумал, что вряд ли в озерах могли быть какие-то объекты партизан, но, с другой стороны, соорудить бункер под водоемом — очень умно.
Вскоре что-то в этой страшной работе изменилось, Брейн заметил бело-голубые трассеры, обильно рассыпавшиеся из хвостовых пушек. Поначалу ему показалось, что стрелки развлекаются, устав сидеть в своих кабинках, но, отследив пересечение очередей, он заметил резко маневрирующие объекты металлического цвета. Они имели форму, похожую на конус с тремя стабилизаторами. Объекты вели ответный огонь, и у некоторых из бомбардировщиков уже появлялись проблемы.
Брейн отчетливо видел отлетавшие куски обшивки.
Однако эскадрилья продолжала сбрасывать груз, и ускорить этот процесс экипажи вряд ли могли.
Неожиданно загрохотали транспортеры подачи снарядов, и пушки провели контрольный поворот — панель двинулась влево-вправо, а на экране появился объект, захваченный системой наведения.
Брейн понял это как приглашение и, взявшись за джойстик, начал управлять стволами пушек, надеясь сначала хотя бы правильно совместить метки. Между тем пара вражеских объектов перенесла огонь на «лею-восемь», и Брейн стал отстреливаться.
Пушки грохотали непривычно громко, как будто находились прямо в кабине. Дрожали бронекварцевые плиты, вибрировали стенки, и вместе с Брейном по юрким конусам били еще несколько стрелков.
В какой-то момент конусы то ли куда-то умчались, то ли развалились в этих огненных потоках, но стрельба стихла, и Брейну показалось, что удалось отбиться.
Бомбометание закончилось, и, посмотрев вниз, Брейн заметил горящий остров с обломками одного из бомбардировщиков. Видно, тот упал только что, и горящее топливо еще вытекало на поверхность небольшого озера.
Черный копотный дым мешал разглядеть подробности, но повидавшего многое Брейна эта картина потрясла.
Он видел последствия тяжелых обстрелов, случалось, выносил тела или то, что от них оставалось, но чтобы так — с высоты и в таком масштабе… Даже после удара с космической орбиты картина выжженного до горизонта пейзажа не производила столь гнетущего впечатления, как этот горящий остров.
Брейн прижался лбом к холодному бронекварцу и стал смотреть вниз, ожидая увидеть и другие кучи чадящих обломков, но нет — это была единственная фатальная потеря, и бомбардировщики стали входить в разворот, ложась на обратный курс.
Только сейчас Брейн вспомнил, что с ним до сих пор не связался весельчак штурман. Он выбрался из кресла и, прихрамывая на обе ноги, поспешил в кабину.
Уже в узком коридоре Брейн почувствовал запах горелой изоляции, а потом увидел дым, который затягивало в несколько небольших пробоин, образовавшихся сразу за шкафами с оборудованием — перед самой кабиной.
— Уф, хорошо, что вы живы! — обрадованно произнес Брейн, увидев пилотов в кресле, а штурмана за его столиком.
— Как вы там, сэр? — спросил полковник.
— Благодарю, командир, даже пострелять удалось.
— А мы не могли с вами связаться — магистрали перебиты! — сообщил штурман, выглядывая из своего закутка.
— Там… Там один борт, он упал…
— Да, мы в курсе, — глухо произнес полковник.
— Этого не должно было произойти! С нами должны были лететь истребители!.. — воскликнул второй пилот и, отстегнув ремни, выскочил из кабины.
— Скотт, не сходи с ума! — одернул его командир, но второй пилот уже исчез в конце коридора.
— В гальюн пошел, — предположил штурман. — Ничего, это его успокоит.
— Как же так получилось, что вас не прикрывали? — спросил Брейн.
— Сводка пришла, что рауберы, возможно, есть, но, возможно, их нет. Окончательное решение принимает куратор компании. Своих истребителей нет, только эти старые бомберы. Истребители нужно брать у военных, а это дорого.
— Понимаю. Я работал на одну из компаний, в этом они очень похожи. А эти рауберы, откуда они берутся? Неужели партизаны так далеко продвинулись?
— Мы уже и не знаем, что думать. Еще три года назад ничего такого не было, у нас тогда даже пушки не работали — не нужны были, а позже пришлось срочно отлаживать.
— А почему они атакуют только с кормы, хотя знают, что там пушки?
— Потому что спереди стоят широкополосные аннигиляторы. Но не у всех машин, а только у двух в нашей группе.
— Но они об этом пока не знают?
— Да, они думают, что аннигиляторами оснащены все машины. Когда узнают правду, придется жарко.

Глава 56

Из семи оставшихся машин до базового аэродрома в Глинтвере дотянули только пять, две с повреждениями ушли на запасной.
Брейн тепло попрощался с экипажем и отправился на КПП, откуда, как ему рассказали, ведомственный автобус отвозил желающих в Глинтвер.
На проходной его попросили показать пропуск.
— У меня его нет, ребята, — пожал плечами Брейн.
Высокий капрал в кепи с надписью «военная полиция» посмотрел на лейтенанта ВВС, который курил, стоя у окошка, и, казалось, всем видом показывал — да видал я вашу службу.
— Пассажир, что ли? — уточнил капрал.
— Так точно, командир, — улыбнулся Брейн.
— А где багаж?
— Еще на нажил.
— Ну ладно, проходи, — сказал капрал и отвернулся, закрывая глаза на нарушение порядка.
Брейн прошел домик КПП насквозь и, спустившись с бетонного крылечка, оказался на вытоптанном участке, где стояли двое — старший сержант лет сорока с рыжими усами и еще один лейтенант, демонстративно отстранявшийся от старого вояки.
— Здравия желаю, господа генералы. Давно ожидаете? — спросил Брейн, стараясь выглядеть приветливым.
— А ты, собственно, кто будешь? — подозрительно покосившись на чужака, просил старший сержант и шевельнул усами, словно какой-нибудь зверек.
— Я пассажир.
— А где твой багаж, если ты пассажир?
— Да какое вам дело, старший сержант? Чего вы до каждого докапываетесь? — раздраженно вмешался лейтенант, у которого в руках была лишь борсетка, в то время как при старшем сержанте имелся основательный солдатский баул.
— Прошу прощения, сэр, но я проявляю бдительность! — резко возразил старший сержант, и его усы встали дыбом, как шерсть на загривке мартовского кота. Видно было, что это лишь продолжение их спора, начало которого Брейн не застал.
— У меня еще нет багажа, старший сержант. Я не успел его купить.
— А где твои вещи? Ты же не можешь ходить в одних носках целый месяц?
Брейн вздохнул. В его жизни были периоды и похлеще, просто носки приходилось стирать в луже, ну или заменять их кусками материи — весьма неплохая альтернатива.
— Дело в том, приятель, что мои вещи остались у подруги. Оказалось, что у нее имеется муж, а я об этом узнал, когда он стал выносить дверь.
Старший сержант усмехнулся и понимающе кивнул, такое объяснение его устраивало.
— А одеться успел?
— Ну я же солдат. Одеться успел, и кредитка при мне, а баул валялся на втором этаже прямо у входной двери — эта дура не дала мне даже вздохнуть, сразу взяла в оборот.
— Горячая девица? — уточнил лейтенант, понимающе улыбаясь.
— Не то слово, я там едва ботинки не забыл. Без ботинок прыгать со второго этажа было бы хреново.
— Ну, допустим, баул ты просрал, а как сюда добрался? — не сдавался старший сержант.
— Прыгнул в такси, водила, знакомый с ситуацией, доставил к военному аэродрому, дальше дело техники и финансов.
— Финансов, говоришь? — ехидно переспросил старший сержант и лапнул себя по кобуре, которой сейчас на нем не было. — Ну так называй фамилии этих коммерсантов!
— Да я у них что, фамилии спрашивал?
— Номер борта! Номер борта говори, сука! — разошелся старший сержант.
— Да ты что, Фрейзер, как я могу подставлять хороших людей? — возразил Брейн, прочитав фамилию старшего сержанта на планке мундира.
— Достал уже всех, ур-род… — прошипел лейтенант, глядя в сторону, и это подействовало на рыжеусого. Он бросил на лейтенанта уничижительный взгляд, потом так же смерил Брейна и отступил на дальний край вытоптанной площадки, давая понять, что больше не желает иметь никаких дел с этими презренными субъектами.
Лейтенант покосился на Брейна, тот ему подмигнул, и оба заулыбались, как понявшие друг друга заговорщики. А рядом пыхтел возмущенный старший сержант, который все еще вынашивал планы мести и вскрытия антигосударственного заговора.

Глава 57

Ожидая автобуса, эти трое простояли молча еще несколько минут, после чего на крыльцо вышел лейтенант с КПП и сказал:
— Автобус выехал с Глинтвера.
— Спасибо, Александр, — поблагодарил его ожидающий автобуса лейтенант, а недовольный старший сержант только усмехнулся. Он выступал против всего, что одобрял этот «недоофицер».
— И что, как долго он сюда идет? — спросил Брейн.
— Двадцать минут, — ответил лейтенант.
В этот момент над КПП пронеслась скоростная винторама и легла на разворот, чтобы попасть на летное поле.
— Вот зараза! — воскликнул лейтенант. — Они меня всегда пугают, когда выскакивают так неожиданно! И куда диспетчеры смотрят, ведь они могут сбить с глиссады заходящий борт!
— Эка вспомнил! — заметил ему старший сержант. — Да на них только спецура летает, а какой со спецуры спрос?
Лейтенанту ответить было нечего, и старший сержант отступил, торжествуя.
— А с чего вы решили, что это спецура, старший сержант? — спросил Брейн, глядя вслед пронесшемуся аппарату.
— Я на объекте не первый год и знаю, когда и на чем они заявляются. И если вот так — поперек взлетно-посадочных зон прутся, значит, очень их прижало и чего-то у них там срочно.
— И куда они потом?
— Сейчас сядут, а потом за ним через КПП машина прорвется — какой-нибудь внедорожник на стероидах и широченных колесах. Проскочит на поле, подберет кого надо, потом выскочит обратно — и ни ответов, ни приветов. У них своя жизнь, свои проблемы, и очень хорошо, что они нас в них не впутывают, а хулиганство и потерпеть можно.
Они простояли еще минут пять, но никаких запыленных внедорожников с затонированными стеклами не появлялось, а еще через пару минут через КПП прошел капитан ВВС с военным баулом и, подойдя к вытоптанному пятачку, спросил:
— Как насчет автобуса, коллеги, он сюда еще ходит?
— Ходит, сэр, — ответил старший сержант, внимательно разглядывая капитана. А тот посмотрел на часы и озабоченно покачал головой.
— Вон он пылит, — заметил лейтенант, стоявший в стороне, и бросил на капитана оценивающий взгляд.
— Ну наконец-то, — сказал Брейн, чтобы тоже что-то сказать.
Подъехал автобус, в котором находились человек пятнадцать служащих, вернувшихся из Глинтвера после выходных. Когда транспорт остановился, из него повалили пассажиры — чисто выбритые и подстриженные, однако окруженные облаком крепкого перегара.
— Формально к ним не придраться, — ни к кому не обращаясь, заметил капитан.
— У них полеты только завтра, сэр, — заступился за своих старший сержант.
— Да мне-то что, — пожал плечами капитан. — Я тут проездом.
И поднялся в автобус, поскольку ему как старшему по званию все уступили дорогу.
Капитан прошел по пустому салону и сел в самом дальнем ряду. За ним зашли лейтенант и старший сержант, а Брейн поднялся последним и, пройдя через весь салон, сел на тот же ряд, что и капитан, — на два кресла правее.
— Любите растрясти косточки? — улыбнулся военный.
— Да. Люблю задний ряд с детства.
— Я тоже. Время идет, а мы не меняемся.
— Согласен, — кивнул Брейн, чувствуя, как под ним на ухабах пробивает подвеску.
— А вы, я вижу, налегке путешествуете?
— Так точно, — виновато улыбнулся Брейн.
— Может, я могу чем-то помочь?
— Нет, все в порядке. В следующий раз не буду слишком праздновать.
— Пьянка?
— Да. Не часто, но бывает.
В этот момент их так тряхнуло, что они подлетели до потолка, а затем начали смеяться.
— Это было уже слишком, давайте перейдем, — предложил капитан, и они вместе сели ближе к середине.
— Может, выпьем, когда доберемся до города? Или вы спешите?
— Нет, я уволился после контракта, поэтому несколько дней проведу в городе, ну а потом рвану в цивилизацию.
— Значит, выпьем?
— А почему нет?
— Договорились. Кстати, я Рональд Кемп.
— Томас Брейн, — ответил Брейн, и они пожали друг другу руки.
— Вот сразу видно свободного человека. Эти двое, — капитан кивнул на лейтенанта и старшего сержанта, — косятся на мои погоны, а вы…
— Ты, Рональд.
— Отлично, Томас. А ты уже не связан этими дебильными условностями.

Глава 58

Когда они прибыли в город, Брейн прямо при капитане купил себе местный телефон и сообщил тому свой номер. Они договорились встретиться вечером, часов в восемь в ресторане отеля, который выберет Брейн, и на том расстались.
Затем Брейн нашел банкомат и взял наличных.
В ситуации, когда следовало действовать быстро, наличные были очень кстати.
Городок Глинтвер выглядел поживее Виллияхи. Он был ненамного больше, однако отсюда никто не убегал и жизнь здесь била ключом — в основном за счет военных, которые с удовольствием спускали жалованье в здешних заведениях.
Найдя подходящую гостиницу с черным ходом, выводящим через проходной двор на извилистый переулок, Брейн снял номер и отправился за покупками — его ограниченный гардероб уже требовал смены.
Нагрузившись обновками, он вернулся к себе, подпер входную дверь тумбочкой и принял душ, держа дверь ванной открытой.
Новый знакомый показался ему слишком разговорчивым, и пока они были в автобусе, Брейн заметил, что Рональд то и дело касался своего баула. Это было непроизвольное действие — капитана беспокоило содержание его багажа.
Там могла оказаться всего лишь новая бритва или бутылка выдержанного алкоголя из элитного магазина, однако новый знакомый вызывал у Брейна беспокойство, и прежде всего тем, что старший сержант с лейтенантом, ехавшие с ними в автобусе, то и дело косились в сторону капитана. Чем-то этот вояка им не нравился, они, как собаки, чувствовали в нем какую-то фальшь.
А еще эта скоростная винторама, после прилета которой появился капитан, притом что никаких срочных машин за пассажирами винторамы не прибыло.
Брейн замечал все и неспешно анализировал. Спешить было некуда, поэтому он мог уйти от капитана квалифицированно, насколько это было возможно.
После душа Брейн побрился, надел обновки и, набрав на телефонном терминале слово «авиабилеты», стал изучать список предлагаемых направлений из гражданского аэропорта Глинтвера.
В основном рейсы средней дальности, так далеко не убежишь, но вот рейс до Цинциннати его вполне бы устроил. Цинциннати был городом с полумиллионным населением, однако, что важнее, его аэропорт служил перевалочных хабом целого материка, и оттуда можно было умчаться куда угодно.
Брейн быстро заказал билет на собственное имя, внес задаток, чтобы получить срочную бронь с окончательным выкупом в аэропорту, и получил на свой телефон уведомление, что он в списке.
Теперь любой, кто имел возможность влезть на сервер авиакомпании, знал, что Томас Брейн летит в четверг до Цинциннати.
На улице стало темнеть, Брейн закрыл номер и вышел через главный выход. Постоял под фонарем, освещавшим вход в гостиницу, и, улыбнувшись подмигнувшей ему девице, двинулся по улице, посматривая на прохожих, которых становилось все больше, и «проверяясь» у чисто вымытых витрин.
Пока все было спокойно. Брейн взглянул на часы — у него оставалось около получаса до ожидаемого звонка от нового знакомого. Брейн зашел в торговый центр и, оказавшись в оживленном месте, пошел быстрее, как будто намереваясь куда-то успеть. Он нервно поглядывал на часы и почти расталкивал людей, вызывая их недовольство.
Поднявшись на второй ярус, он прошмыгнул в ювелирный отдел и подошел к витрине, делая вид, что разглядывает выложенные под бронестеклом драгоценности.
— Это самый лучший товар, сэр, — произнес консультант, осторожно приближаясь к посетителю.
— О да, я это вижу, — согласился Брейн и заметил в отражении выскочившего на второй ярус мужчину лет тридцати с короткой стрижкой и в серой неприметной куртке. Он озадаченно озирался, но, заметив Брейна через стеклянную дверь, тотчас опустил голову и медленно пошел прочь. — М-да, производит впечатление. Но сегодня я еще не готов, всего хорошего, — сказал Брейн.
— До свидания, сэр.

Глава 59

Брейн вышел из отдела успокоенный. Теперь, когда он заметил «хвост», исчезла неопределенность, и можно было действовать по привычной схеме.
Чувствуя спиной, как к нему вновь приклеился этот парень, Брейн спустился к выходу и зашел в аптечный киоск.
— Будьте добры, два спортивных батончика «Курьер турбо». И спрей от кашля, — попросил он продавца в белом халате.
Тот подал товар, Брейн дал крупную купюру и, пока продавец отсчитывал сдачу, быстро вскрыл оба батончика и, сунув в рот, стал торопливо жевать, одновременно читая на упаковке спрея инструкцию по применению. Проглотив батончики, Брейн взял сдачу у слегка удивленного продавца и вышел со спреем в руке и только на улице положил его в карман, чтобы наблюдатель видел, зачем он заходил в киоск.
Раздался звонок — похожий на звук работающей дрели.
— Привет, Рональд, — ответил Брейн чуть севшим голосом. От медовой начинки в горле немного першило.
— Ты в порядке? Что у тебя с голосом?
— Остатки простуды. Вот купил тут спрей от кашля, но это уже не считается.
— Готов слегка оторваться?
— Готов даже не слегка.
— Ты где остановился?
— Гостиница «Веселый трубочист».
— Весело. Значит, напиваемся там?
— Нет, не люблю напиваться возле дома. Давай встретимся в ресторане «Горный хрусталь», это в сотне метров.
— Кажется, я знаю «Горный хрусталь». Значит, в восемь?
— В восемь, Рональд. Давай не опаздывай.
Брейн убрал телефон и, глянув на часы, пошел прогулочным шагом — по всему выходило, что в ресторан он прибудет чуть раньше восьми, как раз хватало времени обсудить с официантом меню.
Яркие огни, медленно катящиеся автомобили, женщины в вечерних нарядах, звуки музыки из распахнутых дверей заведений. Жизнь здесь била ключом, и никому не было интересно, что где-то на этом же континенте шла настоящая война с прорывами конвоев через враждебную территорию, с бомбардировками и вбиванием в землю бункеров и тайных сооружений на дне глубоких озер.
В горле все еще першило от начинки батончиков, а в брюхе медленно растворялась сверхкалорийная оболочка спортивных сладостей. Это было специальное питание для людей, испытывающих большие физические нагрузки, что было сейчас нелишним. Но особенно хорошо эти батончики блокировали алкоголь, а сегодня вечером Брейну нужна была ясная голова.
— Добрый день, сэр, — произнес распорядитель, встречая Брейна в зале ресторана. — Куда хотите сесть? Вы один или ожидаете еще кого-то?
— Да, подойдет мой приятель. Мы сядем вон там — возле пальмы.
— Отличное место, сэр, я сейчас же пришлю официанта.
— Спасибо. Люблю делать заказ заранее, чтобы не жевать салат в ожидании эскалопа.
— Да, сэр. Одну минуту.
Брейн сел за столик и огляделся. Отсюда открывался хороший обзор на весь зал, где было занято меньше трети столиков.
Подошел официант.
— Послушай, дружок, ты должен мне помочь, — издалека начал Брейн. — Вот тебе пятьдесят рандов, ты должен отследить, когда мой приятель всыплет мне в стакан слабительное.
— Что, сэр? — не понял официант. Однако деньги быстро убрал в карман.
— Я его как-то подставил крепко, когда хотел подшутить, понимаешь?
— Пока нет, сэр.
— На свадьбе у друга — подсыпал ему в стакан порошок мелавы, ну он и обосрался посреди банкета. Представляешь?
— О да, сэр, теперь представляю, — кивнул официант, распрямляясь. — У нас такое тоже случалось, и даже пару раз.
— И хотя тому минуло уже несколько лет, боюсь, он все еще хочет мне ответить. Понимаешь?
— О да, сэр.
— Поэтому, когда я отойду в сортир, хочу, чтобы ты посматривал — не всыплет ли он мне чего-нибудь. Тебе же не нужен в зале еще один обгадившийся клиент?
— Совсем не нужен, сэр.
— Значит, если что-то заметишь, принесешь без объявления какой-нибудь сок.
— Апельсиновый подойдет?
— Вполне. А теперь давай прикинем, что будем заказывать.

Глава 60

Рональд пришел ровно в восемь, когда Брейн только-только отпустил официанта.
— Привет, дружище! — радостно произнес Рональд и пожал Брейну руку.
— Тебе идет гражданский костюм.
— Я тоже так думаю.
Рональд сел и огляделся.
— Хорошее местечко. Ты вроде чего-то уже заказал?
— Да, куриные ножки, свиные котлеты, вареный картофель, салат из овощей.
— И мне тоже?
— Хочешь переиграть?
— Нет, все это я ем с большим удовольствием. А как насчет горючего?
— Горючку готовить не нужно, ее принесут сразу. Ты что любишь?
— Я пилот, приятель. Все, что чуть лучше жидкости против обледенения, мне вполне подходит.
Брейн поднял руку, и к ним тотчас подошел официант.
— Я уже передал ваш заказ, сэр. Хотите что-нибудь добавить?
— Рональд, ты желаешь чего-нибудь добавить?
— Нет, меня все устраивает. Предлагаю начать с родезийской водки и легких закусок.
— Это которая с кактусом?
— Нет, она из цветков амелии. Никогда не пробовал?
— Никогда. А как насчет пригладить ее коньячком?
— Будет неплохо.
— Родезийскую водку можно мешать с коньяком, — сказал официант. А когда оба клиента посмотрели на него, добавил: — Буквально — в одном бокале с ананасовой колой.
— Слово «мешать» мне нравится, а кола пусть будет отдельно, — сказал Брейн.
— Да, — согласился Рональд. — А то какой-то антиобледенитель получается.
Они засмеялись, и официант из вежливости тоже улыбнулся. Когда он ушел, на небольшой сцене появилась певица, и заиграла музыка.
— Ты смотри, живое представление, — удивился Брейн.
— Давно не видел такого? — спросил Рональд, испытующе глядя на нового знакомого.
— Давненько. Я же говорил — работал на компанию.
— Вышибли?
Брейн вздохнул и с угрюмым видом кивнул.
Дверь ресторана открылась, и вошла большая группа посетителей. Женщина на сцене запела, и в зале стало как-то празднично.
Официант принес выпивку, колу и большую тарелку фруктового салата.
— Нет-нет, мы сами разольем, — остановил его Рональд, и официант отступил. — Еще не хватало, чтобы военным наливали по гражданской порции. Я прав, Томас?
— Ты прав трижды.
Узкие стаканчики они проигнорировали и взялись за стаканы для колы.
— Вот это наша доза, да, Томас?
— Наша, — согласился Брейн, и они выпили, принявшись закусывать кусочками крупных слив и персиков.
— М-м, ничего, подходяще накинули, — прокомментировал Рональд. — Но между первой и второй…
С этими словами он налил еще, и они опять выпили.
Брейн заметил быстрый оценивающий взгляд Рональда и подумал, что пора притворяться опьяневшим.
Он начал слегка растягивать слова, больше улыбаться. А после очередного стакана крепкого приметил знакомое лицо — это был его персональный «хвост», который сидел в дальнем углу и, спрятавшись за вазой с цветами, что-то там ел, напряженно поглядывая из-за своего куста.
То, что «хвост» оказался в ресторане, немного успокоило Брейна, однако шпик сидел на месте, где его не видел Рональд, — это настораживало.
Брейн был уверен, что они действуют сообща, но теперь все выглядело не так однозначно.
В зале начали танцевать, и Рональд предложил познакомиться с дамами.
— Ты же видишь, это город военных, женщины здесь весьма лояльны к военным мундирам.
— Нет, сегодня я не расположен, — отказался Брейн, наливая еще по полной, пока спортивные батончики продолжали действовать. — К тому же мы не в мундирах.
— А на что ты сегодня настроен?
— Напиться. Вдрабадан. Я слишком долго отказывал себе в этом удовольствии.
Брейн поднял свой стакан, и Рональд поднял свой тоже.
— Тогда мой тост — за вдрабадан!
— За вдрабадан! — поддержал Брейн, и они выпили.
Ловко огибая пары танцующих, к их столику пробился официант с большим подносом.
— А вот и горячее! — обрадовался Брейн, которому в самом деле хотелось заесть плавающие в алкоголе батончики.
Между тем шпик за кустом продолжал наблюдать за их столиком. А Брейн съел котлету и ровно сидел за столом, незаметно напрягая и расслабляя пресс, что помогало лучше разместить съеденное перед возможными физическими нагрузками.
— Ну что, еще по одной? — спросил Рональд, демонстрируя остатки в коньячной бутылке.
— Нет, сейчас я должен сделать технический перерыв, — ответил Брейн и кивнул в сторону туалета.
— Отлично. Иди отлей, а я пока налью.
— Наливай, — согласился Брейн, поднимаясь. — Только без меня не пей!
И он шутливо погрозил Рональду пальцем, тот засмеялся.

Глава 61

Чувствуя на себе испытующий взгляд Рональда, а также внимание шпика, Брейн нетвердой проходкой прошел к туалету и только там сумел перевести дух, прислушиваясь к приглушенным звукам шумящего ресторана.
В туалете было чисто, прохладно, а над радиатором отопления имелось незарешечённое окно — что и требовалось.
Брейн осторожно открыл створку и, приподнявшись на носочках, выглянул наружу. Отход выглядел перспективным, и Брейн закрыл раму, предусмотрительно не поставив ее на защелку.
Умывшись, он отметил, что румянец придает натуральности его расслабленной походке. Потом промокнул лицо бумажным полотенцем и вышел в зал, где, казалось, ничего не изменилось.
Шпик сидел на прежнем месте — за цветочным кустом и все еще жевал. Рональд, развалившись на стуле, поигрывал веточкой укропа.
Заметив Брейна, он заулыбался и показал на полные стаканы и новую початую бутылку коньяка.
Садясь на столик, Брейн боковым зрением заметил официанта, который подошел к столику и поставил два бокала апельсинового сока.
— Мы не заказывали, — сказал Рональд.
— Это за счет заведения, — сказал официант.
— Уф… — Брейн сморщился и коснулся рукой живота. — Извини, Рональд, я должен повторить заход.
— Эй, да ты не отравился часом?
— Этого не может быть, господа, у нас готовят только из свежих продуктов, — возразил официант.
— Рональд, я сгоняю в гальюн, и мы уйдем. Это все последствия простуды, я говорил тебе.
Морщась, Брейн достал из кармана несколько мятых ассигнаций и бросил на стол.
— Этого хватит? — спросил он официанта.
— О да, сэр, конечно!
— Томас, дружище, я хотел угостить тебя! — стал возражать Рональд.
— Потом… Потом… — выдохнул Брейн и, придерживая рукой живот, засеменил к туалету. В тот же момент шпик покинул свой наблюдательный пункт и метнулся к выходу. Брейн заметил это и ускорил ход.
Заскочив в туалет, он с разбега запрыгнул на радиатор отопления, распахнул окно и вывалился наружу, оказавшись на замусоренном участке внутреннего двора.
Сориентировавшись при свете фонарей, он перемахнул через ограду и оказался у выхода в темный переулок, который освещали лишь несколько окон.
Прижимаясь к стене, Брейн двинулся в сторону улицы, чтобы затеряться в толпе, однако за ближайшим углом его могли поджидать серьезные неприятности.
Когда до угла оставалось несколько шагов, Брейн перестал дышать и начал осторожно переставлять ноги.
Уличный шум был слышен очень отчетливо, однако Брейн сумел отвести его на второй план, полностью поглощенный поиском ближних звуков.
Неподалеку раздался женский смех — чистый и мелодичный. Брейн невольно отметил это краем сознания. Но этот вздох… Откуда он? Или щелчок камешка под подошвой? Или не щелчок? Напряженное сознание Брейна с трудом отделяло реальные звуки от кажущихся.
И вот она, застывшая, едва различимая тень. Брейн еще не успел подумать, как прорваться на свободу, когда послышались два негромких хлопка, и тело шпика вылетело на дорожку, а его пистолет откатился еще метра на два.
— Томас, это я — Рональд. Это я его пришил, выходи, не бойся, я все объясню!
Брейн быстро снял куртку и махнул ею из-за угла. Снова ударила точная двойка, и пули прошили ткань. Брейн махнул снова, и выстрелов не последовало — Рональд понял, что его провели, а Брейн, оставив куртку висеть в воздухе еще какие-то миллисекунды, бросился к пистолету шпика, кувыркнулся и с ходу открыл огонь. «Бам-бам-бам», смещение и снова — «бам-бам-бам».
Вторая серия перечеркнула Рональда, и он, завалившись на стену, стал щедро расстреливать остатки магазина. Пули защелкали по мостовой и стенам, выбивая искры и катясь по асфальту сплющенными монетками.
Брейн подбежал к противнику, которого сумел переиграть, и, наклонившись, заметил, что тот еще жив.
— Кто послал тебя?
Рональд в ответ лишь скривил губы.
— Какой смысл кого-то покрывать теперь, Рональд?
— Ника… кого… — прошептал тот и прикрыл глаза.
— Ну так скажи.
— Тебя… списали…
— Кто?
— Я лишь… исполнитель…
Брейн оставил Рональда в покое, потом нашел куртку, надел ее и, осторожно обыскав труп шпика, обнаружил документы, которые сунул в карман. Затем сбросил пистолет в грязную лужу под водостоком и вышел на шумную улицу.
Ему удалось провести двух охотников, однако победой это назвать было трудно. Он не знал, кто они, а значит, не получив подтверждения о выполнении работы, заказчик пошлет по его следу других гончих.
Почему этих было двое? Они были от разных заказчиков или просто конкуренты? Это тоже было неизвестно.
Под одним из фонарей Брейн рассмотрел трофейные документы. Ничего особенного, трехмерное фото, фальшивое имя. Оглядевшись, Брейн бросил удостоверение личности в урну и поспешил дальше. Ему следовало поскорее убраться из города.

Глава 62

Было уже поздно, когда Брейн вышел к ограде автопарка, принадлежащего фирме по перепродаже подержанного транспорта. Пройдя вдоль забора, он поднялся по ступеням и толкнул дверь, но она оказалась закрытой, хотя часы показывали только десять минут одиннадцатого, притом что на табличке время работы значилось — до полуночи.
Брейн постучал. В окне качнулась тень, и скоро мужской, чуть хрипловатый голос спросил:
— Кто?
— Клиент.
— Чего надо?
— А чего у вас обычно просят?
Последовала пауза, во время которой человек по ту сторону двери изучал Брейна в глазок. Наконец сработал замок, и дверь открылась.
— Слушаю вас, сэр.
— Мне нужно транспортное средство.
— Есть хороший «финки-джек», сегодня доставили. Но и другого дерьма тоже хватает.
— Спасибо за откровенность, но мне нужен мотоцикл.
— Мотоцикл?
Заспанное лицо служащего разгладилось от удивления.
— Что не так? — спросил Брейн.
— Мотоциклы у нас просят редко, но и такое случается. Ну идемте, я покажу вам нашу коллекцию — весьма неплохую, скажу я вам.
И сотрудник фирмы повел Брейна через весь двор, мимо длинных рядов некондиционного барахла, стоявшего здесь не первый год, мимо выкупленного у полицейских конфиската, мимо наскоро отрихтованных аварийных авто, весьма дорогих, но совсем не привлекательных — стоило лишь заглянуть в их плохо вымытые салоны.
Потом пошли жилые прицепы с сортиром, газовой плитой и забившимися под кровать носками прежних хозяев, и, наконец, они остановились у большого сарая, закрытого на висячий замок. Сотрудник достал соответствующий ключ, отпер замок и, распахнув створку ворот, вошел первым, чтобы включить свет.
Брейн зашел следом и одобрительно кивнул.
Здесь хранилось не меньше двух сотен мотоконей, которые, как и их четвероногие собратья на площадке, попали сюда каждый своим долгим и сложным путем.
— Мне нужен мотоцикл, который заводится, — сказал Брейн, сразу отметая основную часть здешнего поголовья.
— Понятно, — ответил служитель и, резко повернув направо, пошел в самый дальний конец сарая. — Вот, красавица «синдирелла», пятьсот киловатт, отдам всего за штуку. Смотри, как лопочет.
С этими словами сотрудник фирмы завел мотоцикл цвета «вишневый электрик». Застучали клапана, забегали цилиндры. Брейн прислушался, и ему не понравились какие-то хрипы. И потом — такой мотоцикл заметит и запомнит любой, а ему требовалась утилитарная машина на один раз.
— Не, давай вот этот, — сказал Брейн, указав на изумрудного красавца с широкими колесами.
— Это «водник», движок двести пятьдесят киловатт, чуть поцарапанный бак, поэтому он будет твоим за шестьсот рандов.
Сотрудник завел «водник», и на смену восьмицилиндровой песне «синдиреллы», пришли куплеты четырехцилиндрового двигателя. Однако и тут Брейн услышал ход цилиндров по старым задирам — когда-то эту машину нещадно рвали на холодный двигатель.
— Не, давай вот этот проверь, — указал он на простой, хорошо сбалансированный мотоцикл с потертым седлом и без всяких претензий на понты.
Едва сотрудник завел его, Брейн сразу понял — это его машина. Прежний хозяин любил двухколесного друга, обкатывал не спеша и масло менял вовремя.
— Двести рандов.
— Мне подходит. И еще — нужен шлем и остальная оснастка. Только не пижонская, а чтобы налезала на одежду.
— Понял. Я сам мотопедиков не переношу.
Сотрудник заглушил мотоцикл и открыл в сарае еще одну дверь. Щелкнул выключатель, и Брейн увидел горы барахла, больше похожего на свалку трупов. Некоторые даже имели пулевые отверстия и коричневые потеки старой крови.
— Почему они в таком виде?
— Ну так самые дешевые шмотки — с аварий и разборок банд байкеров.
— Которые тут приличные?
— А вон, на вешалке.
Брейн подошел к развешанным вещам ближе, подобрал совсем новые штаны, кожаную куртку и шлем.
— Чистый подшлемник найдется?
— Найдется.
— Сколько с меня?
— Наличные?
— А ты догадайся.
— Давай еще сотню рандов за всё.
— Регистрация?
— Чтобы тебе не светиться?
— Чтобы не светиться.
— Тогда еще полтинник.
— Договорились.

Глава 63

Даже избавившись от прилипчивых «хвостов», Брейн понимал, что те, кто желает до него добраться, имеют большие возможности. Разумеется, Вильямс мог оказать ему еще одну услугу, но и он был не всесилен, и еще неизвестно, не приложили ли к преследованию руку сами «городские».
Единственным выходом для Брейна было подольше оставаться недосягаемым и выяснить, откуда к нему посылают загонщиков. А уже потом, если он доживет до этого этапа, можно попытаться как-то повлиять на ситуацию. К тому же даже в могущественных организациях существовало понятие целесообразности. Со временем задачи устаревали. На смену одним приходили другие — более насущные и злободневные. В конце концов, уходили одни начальники, и им на смену приходили другие, которые иначе видели перспективы развития.
Проще говоря, пока заяц может бежать, шансов на выживание у него больше. Однако мало просто бежать, нужно еще и правильно запутывать следы, и Брейн их запутывал.
За шесть часов пути по ночному шоссе он добрался до аэропорта-хаба «Лувуазьер» и спешился недалеко от взлетной полосы с купленным в дороге биноклем и пакетом еды. Справив нужду на покрытую утренней росой траву, Брейн начал в бинокль изучать поле, разглядывая стоящие там борта, в особенности грузовые. Не нужно было добывать график перелетов, чтобы разобраться, куда направлялись эти толстяки. На пластиковых контейнерах крупными буквами был указан адрес доставки, и, чтобы разобрать его, хватало бинокля. А по количеству уже загруженного из штабеля товара можно было определить примерное время отправки.
Вскоре Брейн приметил несколько подходящих грузовиков, отправлявшихся в Равенбург или собиравшихся совершить там промежуточную посадку.
Сделав выбор, он завел мотоцикл и поехал к складу, расположенному за пределами порта. Брейн знал, что именно там работали проблемные служащие, которые были на карандаше у начальства и балансировали между «последний раз» и увольнением.
И Брейн не ошибся — у ворот стоявшего на отшибе склада сидел потертого вида человек и курил. У его ног валялась пустая бутылка из-под крепкого дешевого пойла, а неподалеку дремала лохматая собака неопределенный породы. Она не обращала внимания на рев взлетающих и садящихся самолетов, однако, заслышав треск мотоциклетного мотора, подняла голову и стала внимательно следить за подъехавшим чужаком.
Потом поднялась и зарычала, то и дело поглядывая на хозяина и ожидая команды, но тот продолжал курить, глядя куда-то вдаль.
— Доброе утро, начальник, — произнес Брейн, замедляя шаг и косясь на собаку, которая становилась все беспокойнее.
— Успокойся, Свисток, — буркнул мужчина и, отшвырнув окурок, посмотрел на незнакомца слезящимися глазами. — Чем могу служить?
— Понимаешь, этот Генрих — он тут, на поле. Я пять часов несся сюда с Норфеля, чтобы прищучить эту сволочь, понимаешь?
— Нет.
— Он домогался моей девушки, а мы вместе уже четыре года!
— И что?
— А они говорят — давай пропуск! А какой у меня пропуск, откуда пропуск?!
Брейн так вошел в роль, что его лицо покраснело, а глаза засверкали яростью.
— От меня-то чего хочешь?
— Мне на поле надо!
— На поле нельзя. Это охраняемая территория, — сказал алкаш и погладил лохматую собаку. — Если каждый на поле шастать будет, это скажется на всеобщем порядке.
— Складно ты говоришь, но как мне быть? Помоги, а я… Я отдам тебе свой мотоцикл!
— Мотоцикл?
Потертый мужчина поднялся, чтобы лучше рассмотреть возможный трофей, но не пошел к нему, ограничившись взглядом издали.
— А чего ты хочешь сделать с этим Пендриком?
— Генрих его зовут.
— Вот я тебе помогу, а ты этого Пендриха грохнешь. И на кой мне тогда этот мотоцикл?
— И шлем, и эти штаны, и куртка.
— Не прокатит, в тюрьме это не пригодится.
— Я не хочу его убивать, я хочу только набить ему морду. По-легкому.
Брейн коротко махнул рукой, показывая, что, по большому счету, Генриху ничего не грозит.
— Не убьешь?
— Ни в коем случае. Мне нужно дать ему в морду, чтобы как бы символ справедливости.
— Чтобы как бы символ? — повторил алкоголик, задумчиво поглаживая собаку.
— Найди мне какую-нибудь спецодежду и бэйджик с фамилией, а дальше я сам.
— На проходной ребята привязчивые.
— Ничего, это уже мое дело. Помоги, друг!
Брейн приложил руку к груди и прикрыл глаза, чтобы проступившие слезы покатились по щекам.
— Ладно, не убивайся так.
Мужчина поднялся и указал на кособокую скамейку.
— Садись, я принесу тебе весь комплект, у меня тут на складе этого добра навалом. Кое-что даже удается на бухло сменять.
Уже приоткрыв створку ворот, он вдруг обернулся и добавил:
— Сиди ровно и не пытайся говорить со Свистком, он этого не любит.
Брейн пожал плечами и стал ждать, разговаривать с собакой он не собирался, а пес улегся на землю, положил голову на лапы и задремал под рев самолетных двигателей.
Его хозяин отсутствовал минут десять и скоро вернулся с поношенным комбинезоном, кепкой и линялым бэйджиком.
— Вот, — сказал он. — Бэйджики каждый год меняют цвет, но они часто повторяются. Я здесь давно, поэтому у меня есть всякие, а в этом году они именно такие.
— А дата? — спросил Брейн. — Может, попытаться ее подправить?
— Не парься, — отмахнулся кладовщик. — Когда охрана видит инженера, они даже ни о чем не спрашивают. А вот грузчиков с пассажирского блока, тех могут даже через рентген прогнать.
— Но меня не знают в лицо, это не опасно?
— Нет, ты можешь оказаться инженером из другого блока или электроремонтного предприятия, они часто здесь шмыгают.
— Ну спасибо, — сказал Брейн, потом снял жесткие мотоштаны и куртку и стал надевать комбинезон, который был ему лишь слегка великоват.
— Раньше я был упитаннее, — сказал кладовщик, глядя на комбинезон с легкой ностальгией.
— Так это твой мундир? Ты был инженером?
— Да, — кладовщик кивнул. — Инженером по бортовой гидравлике.
— И как же ты так?
— Очень просто. Жидкость в дублирующей гидравлической системе, она была на спиртовой основе.
— И вы ее пили? — попытался угадать Брейн, продолжая поправлять комбинезон.
— Нет, что ты, дублирующая была ядовитой, но мы же инженеры, мы не могли отступить просто так. Три года экспериментировали, пока не научились убирать присадки практически до нуля. А потом все и началось.
— Ты спился?
— Не я один. У нас в смене было пятьдесят два человека, через год уволили десятерых — инженеров, механиков, водителей тягачей. Ужас просто.
— А как сейчас с этой проблемой?
— Сейчас спирта нет — синтетический заменитель. Его не то что пить, даже есть невозможно.
Перед тем как попрощаться с Брейном, кладовщик протянул ему планшет с авторучкой.
— Это тебе в качестве бонуса, — пояснил он. — С планшетом твой статус выше на полголовы.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн и, подхватив сумку с продуктами, вышел на дорогу.

Глава 64

Спившийся инженер по гидравлике оказался прав, дремавший на стуле охранник, едва взглянув на Брейна, вновь смежил веки, а его напарник в дежурке-аквариуме раскладывал на тарелке бутерброды, готовясь ко второму завтраку.
Пройдя это формальное заграждение, Брейн столкнулся со стеной грохота и волнами спрессованного, пропахшего выхлопами воздуха.
На поле было на пару градусов теплее.
Он пошел по размеченной желтым транспортной полосе, и слева от него то и дело плюхались пузатые карго с закопченными боками, а им на смену в небо уходили лакированные пижонистые аэробусы.
До выбранного грузового борта было метров двести. Брейн быстро до него добрался и встал возле штабеля с контейнерами, как будто проверяя их номера.
Заметив незнакомца, к нему подошел бригадир грузчиков.
— Я могу вам чем-то помочь, сэр?
— Я вижу здесь двести четырнадцатый и двести тридцать второй, а двести четвертый и двести девятнадцатый были?
— Так точно, сэр.
Бригадир раскрыл свой планшет и продемонстрировал в списке оба номера, и против каждого стояла галочка.
— Отлично. Но я бы сам хотел взглянуть, если меня, конечно, эта штука не задавит, — сказал Брейн, кивая на выскочивший из трюма погрузчик.
— А вы, сэр, из какого отдела будете? У нас тут что, какие-то проблемы?
— Нет, проблемы не у вас, а в службе претензионной логистики и локализации. Ночью у них сервер рухнул, а дубль еще не запустили на полную мощность, поэтому часть архивов будет доступна только после обеда. И главное, все свалили на меня, хотя я у них в корпусе инженерным обеспечением ведаю.
В какой-то момент Брейну показалось, что он отделился от бетонного покрытия и весь воздух из его легких выбило напрочь, но через пару мгновений понял, что стоит на прежнем месте, а бригадир грузчиков смотрит из-под козырька на поднимающегося в небо восьмимоторного колосса.
При этом бригадир восхищенно покачивал головой и что-то говорил, однако Брейн его не слышал.
— Не верится — и все тут.
— Что? — спросил Брейн, когда гул транспортного рекордсмена немного стих.
— Когда вижу, как он разгоняется, каждый раз думаю, что в этот раз не взлетит — и точка. Но он взлетает. Три тысячи тонн.
Бригадир снова покачал головой.
— Но мне обязательно нужно взглянуть на номера.
— Идите смотрите, сэр. Сами разберетесь?
— Разберусь, спасибо.
— Забавно, сэр, что точно такая же бирка была у одного чудика, что здесь работал раньше. Он тоже был «У. Джефферсон» и инженерил чего-то там по гидравлике. Последние пару лет, перед тем как его выперли, я его трезвым ни разу не видел.
— А как было его имя?
— Уоллес, кажется.
— А я Умберто. Просто однофамильцы.
Брейн улыбнулся наблюдательному бригадиру и поднялся по стапелю внутрь огромного трюма, заставленного контейнерами примерно наполовину.
Пройдясь по узким проходам, он потрогал для вида замковые растяжки, державшие тару, и, оглядевшись, пошел обратно — навстречу заезжавшему погрузчику с контейнером.
Брейн шел не спеша, так, чтобы сбросивший контейнер погрузчик успел его обогнать и выехать наружу, отвлекая внимание стоявшего неподалеку бригадира.
— Ну пока! — махнул он ему рукой, сходя со стапеля.
— Всего хорошего, сэр! — ответил тот, и едва отвернулся к погрузчику, как Брейн снова запрыгнул на стапель и метнулся в трюм.
Постоял несколько секунд за стойкой, чувствуя спиной, как вибрирует огромный корпус от грохота взлетавших судов. Никаких признаков беспокойства команды грузчиков не было, и Брейн быстро пошел вдоль стены, а затем юркнул в проход между стеной и контейнером.
В трюм снова заехал погрузчик и поставил контейнер в незаконченный ряд. Послышался звон растяжек, когда двое рабочих затягивали их.
Когда погрузчик уехал, Брейн прошел в самый конец трюма и спрятался там, дожидаясь, когда погрузка закончится.
Благодаря подсмотренному в планшете бригадира времени взлета Брейн знал, что оставалось минут двадцать, притом требовалось еще время на маневрирование.
Вскоре послышались голоса один недовольный и пара других — просящие, жалобные. Что-то там они не так поставили, и бортовой механик, отвечавший за правильность погрузки, угрожал задержать рейс и выставить претензии. Но обошлось, видно, нарушение было не таким страшным, а благодарность провинившихся достаточно щедрой.
Загудели приводы, и аппарель стала подниматься, отчего в трюме сразу стало темно и относительно тихо. Зажглось дежурное освещение, заработали двигатели, и транспорт тронулся с места.
Брейн нашел подходящее место, сбросил на него найденный тент и сел, привалившись к контейнеру. Он собирался позавтракать и лечь спать, у него было достаточно времени.

Глава 65

Путешествовал Брейн с комфортом, в трюме нашелся даже туалет с запасом салфеток и бумажных полотенец.
Когда транспорт спустя семь часов совершил посадку в порту Равенбурга, Брейн дождался, когда в трюме окажется очередная команда грузчиков, и спокойно вышел из своего убежища с планшетом в руке и сумкой через плечо.
Не привлекая внимания, он ушел с поля в служебное помещение, где зашел в туалет, переоделся в одежду, которая была в сумке, а комбинезон с кепкой и планшет сунул в урну, предварительно спустив в унитаз планку с фамилией.
Осталось выйти через проходную, и у него могли спросить пропуск, однако здешние бэйджики выглядели иначе, поэтому Брейн просто сунул его в карман, чтобы было хоть что-то.
Он не боялся, что его задержат, он не хотел быть заметным. Однако все обошлось, и на проходной его лишь попросили открыть сумку, но там были только пара йогуртов и полпачки печенья. Охранник кивнул, и Брейн оказался на свободе.
Еще через десять минут он уже ехал в такси, наслаждаясь видами пригородов. О какой-то там войне здесь узнавали только из новостей, к тому же чувствовалось дыхание настоящего большого города, а не какого-то районного центра, угнездившегося между зонами шахт, буровых скважин и военных баз.
— Издалека к нам? — спросил водитель.
— Да, — вздохнул Брейн и прикрыл глаза, чтобы не отвечать на вопросы.
Потом попросил подвезти к ломбардской конторе, расстался с таксистом и поднялся в заведение. Дюжий охранник у входа окинул его испытующим взглядом, но Брейн на него не обратил внимания. Он прошел через зал, минуя витрины, плотно заставленные просроченным товаром с бросовыми ценами.
Часы, телефоны, курительные трубки, позолоченные портсигары, жемчуг и фальшивый антиквариат — все это Брейна не интересовало, потому что он знал, за чем шел.
— Покажите мне чемодан, — попросил он, и пожилой продавец подал ему кожаный чемодан, чуть потертый, проехавший не одну тысячу километров.
Брейн открыл его, остался доволен состоянием и закрыл.
— Сколько?
— Двадцать.
— Дам пять.
— Ну тогда — семь.
— Годится.
Покупать дал десятку, продавец отсчитал сдачу, и Брейн вышел из конторы с видом настоящего путешественника. С таким чемоданом, пусть даже пустым, не стыдно было показаться перед стойкой гостиничного клерка.
Брейн дошел до ближайшего магазина, подобрал гардероб из одежды спортивного стиля и, сложив обновки вместе с сумкой в чемодан, отправился в гостиницу, указатель которой уже приметил на придорожном билборде.
Гостиница оказалась помпезным зданием с архитектурными излишествами вроде колонн и кованых перил на просторных балконах. Похоже, и номера здесь стоили немало, но Брейна сейчас это не беспокоило. В конце концов, он мог позволить себе немного роскоши после путешествия на металлическом полу транспортного самолета.
Холл в отеле оказался небольшим, зато пол был мощен мрамором, а стойка отделана красным деревом. Милая дама лет сорока пяти попросила какой-нибудь документ, но Брейн только развел руками, и она, улыбнувшись, записала данные с его слов.
Здесь было принято доверять гостям, тем более за хорошие деньги.
Брейн разрешил помощнику портье поднести чемодан до номера, выслушал его инструкцию о том, как запускать джакузи, и дал на чай пять рандов. Меньше в таком заведении давать было неприлично.
Оставшись один, Брейн запер дверь на замок и цепочку, с удовлетворением отметив, что она настоящая — из высокородной стали, а сама дверь достаточно крепкая. Вышибить такую даже полицейской тумбой было нелегко.
Проигнорировав джакузи, Брейн принял душ, оделся и подошел к балкону, однако выйти не решился. Сев за стол, он пододвинул вазу, полную фруктов, выбрал персик и с удовольствием съел.
Уже вечерело, и предстояло решить — стоило ли выйти, чтобы осмотреться, или лучше пересидеть в номере. Брейн выбрал второе и хотел было уже лечь, но ему показалось, что под дверью кто-то есть.
Он осторожно приблизился и встал к стене, чтобы в него не пальнули через дверь.
— Да, он здесь. Я сама его видела… Нет, один, при нем только чемодан…
Брейн узнал этот голос, он принадлежал той даме за стойкой. Но как они могли так быстро его вычислить?
— Ну что я ему скажу, Кити? Приезжай и находи слова, это ведь твой муж, а не мой… Нет, никакой женщины в его номере нет, я проверяла. Да, давай, мне нужно работать.
Брейн не знал, что и думать. В дверь постучали, и он, выдержав паузу, снял цепочку и открыл дверь.
— Прошу прощения, мистер Цварковски, у нас в отеле имеется дополнительное обслуживание. Мы предлагаем услуги, не указанные в обязательном перечне.
Брейн окинул фигуру портье оценивающим взглядом. Она была в хорошей форме.
— Ой, вы меня простите, пожалуйста, я, конечно же, не себя имела в виду!
Портье смущенно засмеялась и протянула Брейну буклет с фотографиями красоток.
— А это законно? — спросил он.
— Мы работаем для наших клиентов.
— А почему вы решили, что я нуждаюсь в таких услугах? Вы ведь не всем это предлагаете?
— Вы приехали издалека, и у вас тяжелая мужская работа. Либо в шахте, либо где-то на буровых. Или же вы военный. Такие люди нуждаются в женском тепле.
— Спасибо за предложение, Линда, — сказал Брейн, прочитав имя на планке ее форменной блузки. — Я обязательно его обдумаю.
— Спокойной ночи, мистер Цварковски.
Брейн посмотрел вслед Линде и подумал, что вот ее бы он пригласил в номер, но сегодня ему было не до того.

Глава 66

Утром после завтрака, доставленного в номер, Брейн позвонил по номеру, который был на подаренной Вильямсом визитке.
— Алле, — отозвался бесцветный голос.
— Мне дали ваш телефон на тот случай, если понадобится работа.
— Кто дал?
— Друг.
— Хорошо, приезжайте. Улица Романо, дом двадцать четыре. Отдел писем компании «Кайзер».
Сказав это, собеседник положил трубку, и Брейн стал собираться. На улице было тепло — градусник показывал двадцать два градуса, поэтому он оделся достаточно легко, хотя в его гардеробе имелась хорошая плотная куртка.
Сняв с ключа деревянную грушу, он бросил ее в тумбочку. Затем вышел в коридор, огляделся и, повесив на ручку табличку «Не беспокоить», запер дверь на замок и направился к пожарному выходу.
Никем не замеченный, Брейн спустился во внутренний двор и отправился по своим делам.
Прошагав пару кварталов, он взял такси и за двадцать минут добрался до дома двадцать два на улице Романо. Расплатившись, весь остальной путь Брейн проделал пешком и обнаружил, что нужное ему здание — огромный многоэтажный корпус, над главным входом которого было не меньше полутора десятков табличек всех квартировавших здесь контор.
«Кайзер», отдел писем», — значилось на одной из них и чуть ниже — «ком. 204».
На входе сидел охранник, однако пропусков ни у кого не требовал и просто читал книжку, а у его ног дремал пушистый кот дымчатого окраса. Видно было, что он привык к восхищенным взглядам и принимал всеобщее обожание как должное.
Брейн быстро нашел нужную комнату и, постучав, получил разрешение войти. Однако то, что он увидел внутри, вызвало у него удивление, хотя он и не подал вида.
Комната оказалась небольшой, и значительную ее часть занимал старый письменный стол, за которым вдоль всей стены располагался стеллаж, заставленный старыми папками с какими-то бумагами. Все папки были подписаны, но стояли тут так давно, что чернила заметно выцвели.
— Здравствуйте, я вам звонил.
— Присаживайтесь, — буркнул сидевший за столом невысокий худой мужчина лет пятидесяти пяти в застиранной рубашке. Он был лысоват, носил очки и посмотрел из-под них на Брейна. — Я Эббот. Сижу тут, отвечаю на звонки.
— Очень приятно, Эббот. А я Цварковски.
— А имя?
— Франклин.
— Франклин, — повторил Эббот и, вздохнув, принялся перебирать какие-то бумажки. — Какую работу надеетесь получить?
— Хорошую.
— Хотите быть моим напарником?
Он перестал перебирать бумажки и снова взглянул на Брейна поверх очков.
— Мы принимаем звонки круглосуточно, и один я не справляюсь.
— Нет, Эббот, я бы предпочел что-то иное.
— Служили в армии, Франклин?
— Нет, в частной компании.
— На юго-востоке?
— Да, в самую точку.
— На самом материке или на островах?
— На материке.
— А ваш друг, который дал вам телефон…
— Это была визитка черного цвета.
— И где она?
— Не знаю. Я оставил все свои вещи, мне нужно было срочно уехать.
— Ну что же, — Эббот пожал плечами и отодвинул в сторону стопку бумаг, — по крайней мере, честно. Вы не похожи на простого «орка», не думаю, что кому-то из них могли дать нашу визитку.
Брейн кивнул. Иногда их конвойные команды называли «орками», причем запустили это название рейнджеры.
— У меня есть еще кое-какая подготовка. Но с заказами дело иметь не хочу.
— Ну что вы, я бы вам такое не предложил, это работа фирмы «Блэк».
— Они что, могут делать это легально?
— Формально, конечно, нет, но их услугами пользуются специалисты, поэтому кое-что им сходит с рук. Но давайте снова поговорим о вас, а то ведь пока все вилами по воде.
— Спрашивайте.
— Хорошо. Может, назовете какие-то любимые книги?
— Ах, вот вы о чем, — улыбнулся Брейн. — Ну, может быть, учебник Ризонто и Генхеля.
— Ну наконец-то, — кивнул Эббот. — Запоминайте новый адрес, коллега. Там с вами поговорят более предметно. А здесь у нас просто…
— Отсечка.
— Вот именно. Фильтр, так сказать. Отправляйтесь, а я извещу о вашем визите.
— Всего хорошего.

Глава 67

Основной офис выглядел именно так, как Брейн его и представлял. Это был крепкий особнячок, спрятанный в тени каштанов, на тихой улочке исторического центра города. Со временем центр переместился, а этот малолюдный район стал прибежищем адвокатских контор, малоизвестных фондов и финансовых ассоциаций.
Брейн добрался сюда пешком, оставив такси в квартале от места.
Нужный ему особняк был огорожен двухметровой кованой решеткой, за которой были безупречно подстриженные газоны и цветочные клумбы. Никаких признаков видеонаблюдения Брейн не заметил, будки охранника тоже, однако не сомневался, что охрана заведения ведется надлежащим образом, просто это не бросалось в глаза.
На калитке, к которой он подошел, не оказалось ручки. Однако, едва Брейн остановился, выискивая глазами что-то вроде кнопки звонка, в калитке щелкнул замок и она открылась.
Брейн прошел на территорию и двинулся по мощеной дорожке, а калитка так же медленно закрылась, восстановив целостность охранного периметра.
Гость поднялся на крыльцо и только там за стеклянной дверью увидел охранника, одетого в обычный костюм.
— Вам туда, сэр, — сказал он, указывая рукой на лестницу, которая вела куда-то вниз — в подвальное помещение.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн и стал спускаться. Лестница была винтовой, и, пройдя ее целиком, он оказался значительно ниже того уровня, где мог располагаться подвал.
И это оказался вовсе не подвал, а просторное помещение, больше похожее на спортзал. В нем горел свет, и кроме Брейна здесь был только один человек — крепкий мужчина лет пятидесяти, седоватый, в дорогом костюме.
— Приветствую вас, Фрэнк, — произнес он и пожал гостю руку. — Я — Оливер.
— Очень приятно, — сказал Брейн, пожимая руку Оливеру.
— Давайте сразу перейдем к делу, чтобы лучше понять, кто есть кто и о чем нам следует говорить.
— Я согласен.
Фрэнк подошел к стоявшему у стены столику, накрытому листом картона.
— Знаете, что это?
— Тест Йодля?
— Именно. У вас будет двадцать секунд.
— А сколько предметов?
— Это секретная информация. Итак, вы готовы?
Брейн пару секунд смотрел на лист картона, потом кивнул, и Оливер убрал картон.
Тест был Брейну хорошо знаком, когда-то он тренировал его до полного изнеможения, пока не сформировал собственный метод запоминания. Он не группировал предметы по признакам, как другие, не применял метод аналогий, Брейн начинал движение с верхнего левого угла и позволял взгляду скользить, как ему удобно, пока эта река внимания не проходила через все предметы. Главным было запомнить не предметы, а траекторию, которую выписывало по столу его скользящее внимание.
Время прошло, и Оливер закрыл предметы картоном.
— Ну?
Брейн закрыл глаза и увидел тот же стол с невнятно прорисованными предметами, зато прекрасно видел траекторию, по которой он теперь мог мысленно двигаться.
И он заговорил, начав перечислять предметы, которые высвечивались на траектории по мере того, как он по ним проходил. Когда перечень был закончен, Брейн открыл глаза, ожидая вердикта Оливера, но тот лишь сказал:
— Давайте перейдем к следующему тесту.
И провел Брейна к другому столу, накрытому брезентом. Впереди зажегся свет и осветил туннель пятидесятиметрового тира.
Оливер снял брезент, под которым оказались четыре пистолета разных систем.
— Они заряжены, дистанция до мишени — тридцать метров.
— Выбрать можно любой?
— Да.
Брейн взял «кайк», который часто использовал для тренировки в тире на базе. Дослав патрон, он выстрелил двадцать раз и положил оружие на стол.
— Давайте перейдем к следующему тесту, мистер Цварковски.
На этот раз они подошли к стене, у который был расположен силовой ударный тренажер, измерявший скорость и силу удара.
— Что делать? — спросил Брейн, вставая напротив тренажера.
— Проводите удар рукой.
— Как сильно?
— Ну давайте на семьдесят очков, сможете?
Брейн ударил. Монитор показал семьдесят пять.
— Теперь ногой — сто очков.
Брейн ударил ногой, и монитор показал сто семь.
— Хорошо, мистер Цварковски. Теперь мы можем подняться в офис.

Глава 68

Хотя Оливер ничего не сказал о результатах теста, видно было, что он доволен. Они прошли в богато обставленный и просторный кабинет Оливера, в котором все говорило об основательности хозяина и всей конторы. Мебель под старину, тяжелые бархатные шторы, массивный письменный стол и обитые кожей кресла.
Они сели, и Оливер открыл коробку с сигарами.
— Угощайтесь, мистер Цварковски.
— Благодарю вас, сэр. Я не курю.
— Ладно, — легко согласился Оливер и захлопнул ящичек.
Брейн подумал, что предложение сигар — это тоже своего рода проверка.
— Ну, хотя наши тесты носили выборочный характер, мне стало понятно, что вы никакой не прожектер и кое-чему обучены. Это хорошо, потому что к нам приходят очень разные люди. К сожалению, большей части претендентов мы указываем на дверь, хотя все приходят с солидными рекомендациями. Итак, какую работу вы хотите получить?
— Я не хочу брать заказы, — повторил Брейн.
— Да, я об этом уже слышал. Но мы этим и не занимаемся. Как насчет оперативной работы?
— Этим много не заработаешь.
— А вы хотите заработать много?
— Да, сэр. Хотелось бы получать какие-то разовые миссии, вроде сопровождения курьерских перевозок.
— Бывают денежные задания на поиск и преследование.
— Это в крайнем случае, все же я не полицейский сыскарь.
— Скажите, вы боитесь боли?
— Мне приходилось бывать в госпиталях, сэр.
— Это полезный опыт, — кивнул Оливер. — Что ж, мне кажется, вы обладаете необходимым набором навыков, чтобы мы поставили вас на учет. Как только появится что-то подходящее, мы с вами свяжемся и предложим работу.
— А сейчас ничего нет?
— Мы так не работаем. Даже если сейчас что-то было бы, вас следует немного выдержать, понимаете?
— Нет, сэр. Не совсем.
Оливер улыбнулся и тут же погасил улыбку.
— Дело в том, что многие из тех, кто к нам приходит, несмотря на высокие рекомендации, тянет за собой хвост неразрешенных проблем прошлого.
— Кажется, я начинаю понимать, — кивнул Брейн.
— Вот-вот. Обычно мы выдерживаем новичков пару недель, и зачастую за это время они либо срываются и исчезают, чтобы не попасться преследователям, либо их находят с дырой в черепе. Так уж сложилось, что к нам не обращаются те, у кого карьера развивается благополучно.
— Значит, две недели? — уточнил Брейн, сразу прикидывая, где подыскать гостиницу попроще. Он не собирался оплачивать этот едва ли не президентский номер в течение такого длительного времени.
— Две недели, мистер Цварковски.
Брейн поднялся. Он понял, что тратит чужое дорогостоящее время, и вместе с ним поднялся Оливер.
— Знаете, мистер Цварковски, подождите немного, я должен посоветоваться с коллегами.
— О моей кандидатуре?
— Вот именно. Возможно, мы сократим испытательный срок в виде исключения.
Брейн сел, а Оливер вышел в узкую, едва заметную дверь возле книжного шкафа, где располагался пост прослушивания, работавший на двадцать четыре микрофона, расположенных во всех помещениях особняка.
Помимо набора наемников здесь случались сделки и покруче, поэтому контроль осуществлялся по всему объему здания, не исключая туалеты.
За пультом сидел оператор в наушниках, рядом стоял куратор — в одном наушнике. Он курил, выдыхая дым в сторону вентиляционной вытяжки, и пытался анализировать все, что приходило к нему по нескольким каналам.
— Джефри… — произнес Оливер, возникая рядом.
— Да, — отозвался куратор, глубоко затягиваясь и выпуская особенно густую струю дыма.
— Там пришел парень.
— Да, я слышал.
— Мне кажется, подходящая кандидатура, чтобы решить нашу проблему.
— А что, поджимают сроки?
— А ты разве забыл?
Куратор вдавил в пепельницу окурок и посмотрел на Оливера.
— У нас до отсечки еще две недели.
— Мы никого не найдем даже за месяц. Стоит этому просидеть здесь две недели, до него дойдет эта информация, и он тоже откажется. Единственный способ зацепить его — впихнуть в это дело немедленно.
— А если откажется?
— Он попросил дело подороже.
— Ты уже сказал ему, что мы берем пятьдесят процентов?
— Джеф, за это дело мы уже взяли предоплату, если не сумеем начать дело, потеряем аванс и влетим в штраф. А потом нас еще конкуренты выпотрошат.
— Это ты к тому, чтобы отдать ему все?
— Если понадобится.
Куратор помолчал, глядя в стену, затем кивнул:
— Хорошо, давай избавимся от этой мути. Просто мы пожадничали.
Обрадованный Оливер вернулся в кабинет и, усевшись в свое кресло, широко улыбнулся.
— Мистер Цварковски, у меня для вас хорошие новости. Поскольку сейчас наши люди заняты, мы можем предложить вам весьма денежное дело, однако оно срочное — времени на раскачку нет.
— Насколько оно денежное, сэр?
У Оливера проскочила мысль соврать и что-то оставить заведению, однако рассудок победил.
— Четыреста тысяч рандов. Двести до и двести после выполнения задания.
— Насколько это срочно?
— Три дня на сборы.
— Что за дело?
— Сопровождение клиента до места, он должен вступить в наследственные права.
— А в чем трудность?
Оливер улыбнулся, чтобы попытаться расслабить новичка.
— В данном случае выбран единственный наследник, но претендентов больше, и наследник опасается, что его попытаются убрать. Так что задача у вас — стандартная.
— Когда я смогу увидеться с клиентом?
— Завтра. Вот, возьмите этот аппарат.
Оливер положил на стол телефон без указателя изготовителя.
— Вечером на этот аппарат придет вызов, и вы договоритесь с клиентом о встрече. Связь будет проводиться по защищенному каналу, так что перехватить ее не удастся в течение примерно двух суток. Потом его лучше выбросить.
— Я понял, — сказал Брейн, забирая телефон.
— Если потребуются какие-то уточнения, там уже вшит наш номер. В самом крайнем случае приедете сюда снова. Но надеюсь, что до этого не дойдет.

Глава 69

Выйдя с территории особняка, Брейн пошел вдоль улицы, обдумывая полученную информацию. Предложение было заманчивым, но и, разумеется, непростым, ведь чтобы заработать такие деньги на контракте, ему пришлось бы пахать полтора года. А тут — двести до, двести после.
Метрах в тридцати впереди возле новенькой синей «Арокары» стоял человек и озадаченно смотрел на пульт дистанционного контроля. Он нажимал кнопки, машина мигала фарами, но открывать двери не собиралась.
Брейн хотел пройти мимо, но что-то заставило его вмешаться.
— Мне кажется, я знаю, в чем дело, — сказал он.
Человек с пультом бросил на него взгляд, затем оглянулся на калитку особняка, откуда вышел Брейн.
— Ну попробуйте, — сказал он, протягивая пульт.
— Нет-нет, просто нажимайте кнопку «выход» не сразу после снятия с охраны, а секунды через три.
Владелец попробовал эту комбинацию, и машина, мигнув фарами, щелкнула замком и приоткрыла водительскую дверцу.
— Отлично! — обрадовался владелец. — Я купил ее только четыре дня назад, никак не привыкну. — А вы, я вижу, от Борджиа вышли?
— Борджиа?
— Мы так называем — «замок Борджиа». Я там тоже сегодня был.
— Давно с ними сотрудничаете?
— Не очень.
— И как у них, не обижают?
— Нет, на их денежки вот тачку прикупил. А вы новичок?
— Да, хотел что-то найти.
— Я Петер, — сказал владелец машины, протягивая руку.
— Фрэнк, — ответил Брейн пожимая руку.
— Садись, Фрэнк, подброшу куда хочешь, у меня сегодня уйма свободного времени.
— Ну хорошо.
Брейн обошел машину и сел на пассажирское сиденье. Петер завел мотор, и они поехали.
— Так что, ты получил у них работу?
— Пока присматриваюсь, — пожал плечами Брейн.
— Хочу дать тебе совет…
— Слушаю тебя внимательно.
— Там у них есть одно гиблое дельце — по деньгам вроде привлекательно, но по перспективам — пропащее.
— Что за дело?
— Бабу одну сопровождать до сокровищ.
— До сокровищ?
— Да.
Петер заложил лихой вираж, и они выкатились на скоростное шоссе, где он пришпорил свою обновку, и «Арокара», рыкнув всей мощью, понеслась по эстакаде прочь из города.
— Мы немного прокатимся, ты не против?
— А куда?
— До озера. Тут всего восемь километров, раньше нет разворота.
— Ну давай.
— После смерти одного богатея образовалось наследство — что-то около двадцати миллиардов. Нарисовалось несколько наследников, все люди непростые, со средствами. Собрались на конференцию. Главный нотариус вскрыл конверт с завещанием, а там черным по-белому — все деньги какой-то там племяннице. Племянница эта восьмая вода на киселе, но адвокаты у нее хваткие, дядюшку она навещала с какими-то специалистами. Одним словом, придраться не к чему, остается только отдать ей все деньги. Но, как я уже сказал, оставшиеся ни с чем родственники люди не простые и выставили ультиматум — или она отказывается в их пользу, оставляя себе небольшую премию, либо ее закапывают.
— Что, очень серьезные люди?
— Ну да.
— Так почему еще не закопали?
— Потому что она пока шифруется, а закон того края, где проживал умерший, требует личного присутствия при вступлении в права. На это обиженные родственники и рассчитывают. Здесь им валить ее нет резона — власти в курсе конфликта. А вот в дороге — совсем другое дело.
— И что, многим это задание предлагали?
— Троим или четверым. Точнее сказать не могу. На одного оказывали давление, и он соскочил, почему другие отказались, не знаю.
— А чего отказались, ведь дело вроде стандартное? Ну, может, чуть пожестче.
— Чуть, говоришь? — усмехнулся Петер. — Да на эту беспредельщицу уже заказы зарядили. И уж, конечно, равнять будут всех, кто рядом. Оно тебе надо?
— Почему ты думаешь, что я взялся за это?
— Ты новенький. А у новеньких на хвосте проблемы. Если проблемы на хвосте кажутся страшными, новичок может проглотить наживку, какой бы крючок под ней ни был спрятан.
— Любишь рыбалку?
— Иногда езжу на море, но не так, чтобы прямо фанат. А вот и разворот, кстати.
Машина притормозила, пропуская встречное движение, легла в крутой поворот, и они помчались обратно в город.
— Хорошая тачка, мягко идет, — заметил Брейн.
— Что есть, то есть, — с готовностью согласился Петер. — Если хочешь, я договорюсь, и тебе штук двадцать отвалят за то, что откажешься.
— Ну, не факт, что я возьмусь после всего услышанного. И потом, какой им смысл оплачивать отказавшихся?
— Ну, сначала они давили, запугивали, говорят, даже в кого-то стреляли, но потом решили, что лучше платить. Немного, конечно, но лучше деньги, чем верная пуля, правильно?
— Правильно, — согласился Брейн, посматривая на проносящиеся мимо панорамы озер с прерывистыми полосками пляжей, яркой зеленью и птицами на деревьях. — Хорошо тут у вас.
— Да, первый пояс комфортной зоны. Летом тут вообще класс, а сейчас пока холодновато.
— Так они что, все время новичкам платить будут?
— Нет, процедура вступления в права ограничена по времени. Если красотка не приедет, суд разделит деньги на всех.
— И какой там уже срок?
— Насколько мне известно, осталась пара недель.
Когда они расставались, Брейн взял у Петера номер телефона — на всякий случай и пошел по центральной улице, раздумывая над ситуацией и проверяясь у витрин. «Хвоста» не было.
Недалеко от гостиницы купил пару телефонных панелек — совсем недорогих, всего на пару часов пользования — и пошел к себе.

Глава 70

В гостиницу Брейн вернулся, как и уходил — через черный ход и пожарную лестницу. Он не попался на глаза никому из сотрудников отеля и обнаружил табличку «не беспокоить» нетронутой.
В номере тоже все оставалось на месте и поставленные Брейном контрольки были не потревожены.
— Что ж, хорошо, — сказал он себе и, открыв баул, начал выбирать подходящий туалет. Но не для прогулок.
Брюки поплотнее, куртку покрепче и бейсболку.
Посмотрев на себя в зеркало, чтобы нигде не торчали забытые ценники, Брейн вышел в коридор и едва не столкнулся с Линдой.
— О, я думал, вы уже закончили смену.
— Свою закончила, мистер Цварковски, но меня попросили подменить, так что я снова в строю.
Брейн остановился, и Линда остановилась в полушаге от него.
— Мне нужно идти, — сказал он.
— Я понимаю. Я как раз шла к вам, чтобы проверить, все ли в порядке, вы так долго не выходили из номера.
— Просто решил отоспаться.
— Я так и поняла. Ну, раз с вами все в порядке — я пойду.
— Да, спасибо, что побеспокоились.
Линда повернулась и пошла прочь, давая Брейну снова полюбоваться ее фигурой. А еще Брейн даже прикрыл глаза, чтобы воспроизвести это ощущение — от нее исходило какое-то приятное тепло, которое располагало к неспешной беседе и прогулке в удаленном уголке сада.
Встряхнув головой, Брейн вздохнул, поправил бейсболку и вновь стал жестким и готовым ко всему.
Он вышел на пожарную лестницу и спустился до подвального этажа. Затем отпер скрепкой простой замок и оказался в низком подвале, где гудело насосное оборудование и во все стороны расходились разноцветные трубы.
Однако трубы Брейна пока не интересовали, он искал настенную схему коммуникаций, которые заходили в подвал и выходили из него.
Вскоре он уже топал по узкому туннелю, подсвечивая себе узким телефоном. Мокрицы, крысы, тараканы и пара сарматских гадюк — не слишком опасных для человека. Живности здесь хватало.
Брейн шел по памяти, фокусируясь на поворотах и особенности пути.
Где-то бетонный пол был поврежден, где-то валялись выпавшие кирпичи, и все это следовало запомнить на тот случай, если придется идти в темноте.
Минут через десять Брейн добрался до расширительной камеры, где было достаточно места, имелась пара стульев и дежурный фонарь под сырым потолком. Тут же была затянутая паутиной дверь пункта аварийного диспетчера, а рядом с ней, на стене, карта-схема коммуникаций нового района.
Брейн задержался возле нее на минутку и продолжил путь, а еще через полчаса вышел из подвала неприметного муниципального здания где-то на юго-восточной окраине.
Оглядевшись, он увидел вдалеке огромную вывеску с изображением мотоцикла и улыбнулся — это было то, что требовалось.
Добравшись до отстойника с подержанными скакунами, Брейн по отработанной схеме стал торговаться за выбранный мотоцикл. Это оказалось не так просто, гараж с мототехникой был уже пару месяцев закрыт — что-то не так с налогами, поэтому торговаться пришлось со сторожем, который одновременно праздновал какой-то личный юбилей. Его собутыльник уже не мог подняться со стула и только улыбался и приветственно помахивал рукой.
А в это время в тысячах километров отсюда под облаками несся авиалайнер, в салоне которого сидели двое серьезных мужчин.
Они размещались в разных концах салона, но задание у них было одно — найти Томаса Брейна и закрыть вопрос.
Десять часов назад одного из них вызвали к начальнику частного бюро, занимавшегося решением специфических проблем.
— У тебя есть работа, — сказал начальник.
— Сколько?
— Сто тысяч.
— Но нас двое. Вы же знаете, мы работаем в паре.
— Сто тысяч и бонус в тридцать, если уложитесь в одну неделю. Присядь.
Исполнитель подсел к столу.
— Вот фото.
На стол легла фотография из личного дела.
— Непростой клиент?
— За простого столько не платят.
Исполнитель несколько секунд вглядывался в фото, потом спросил:
— За ним уже посылали?
Начальник подавил вздох. Ведь это означало, что исполнитель может потребовать надбавку.
— Да, за ним ходили двое, из разных фирм.
— И что?
— Он их стравил, а потом вмешался и зачистил оставшегося.
— Грамотно, — кивнул исполнитель и снова взял фото. — Как мы его найдем?
— Вот, — сказал начальник и бросил на стол черный прямоугольник с телефонным номером.
— Где это?
— Равенбург. Он поехал туда искать работу.
— Накиньте двадцать штук на основную цену и можете пересылать аванс. Мы возьмемся.

Глава 71

Уже вечерело, когда Брейн вернулся в гостиницу через главный вход. В холле было пустынно, но за стойкой находилась уже знакомая — Линда.
— Вы ушли совершенно незаметно, как какой-нибудь шпион, — заметила она, улыбаясь.
Брейн подошел к стойке и, сняв бейсболку, пригладил волосы.
— Вам бы в разведке работать, а не в отеле.
— Я пока в поиске, может, и перейду в разведку, — ответила Линда. Ее взгляд так и кричал — пригласи меня в номер! И Брейн этот взгляд хорошо слышал, но сейчас у него были другие задачи.
— А я обновил гардероб.
Брейн показал фирменную сумку из магазина одежды.
— Надеюсь, все по фигуре?
— Не уверен, — честно признался Брейн. — Удачной смены.
— Спасибо.
Он поднялся к себе, включил свет в прихожей, задернул шторы и только после этого включил полный свет. Затем прошелся по комнатам и, убедившись, что чужих здесь не было, открыл сумку и еще раз пересмотрел покупки.
Как будто ничего не забыл. А еще у него с собой был ключ от контейнера с территории фирмы «Конрад Клосс, мотосервис», торговавшей битыми машинами и мототехникой. В контейнере дожидался мотоцикл с полным баком топлива и двумя комплектами жесткой мотоциклетной одежки со шлемами.
На всякий случай он навесил на контейнер два замка, поскольку человек, продавший ему все это, пил уже целую неделю.
Завтра предстояло сделать многое, и Брейн решил лечь пораньше.
Уже засыпая, он вспомнил Линду. Ее глаза, ее губы, ее фигуру и походку. Она вела себя очень подозрительно, но именно поэтому он ее не опасался. Линда была настоящей.
Брейн спал очень чутко, но, когда прозвенел будильник, проснулся не сразу и несколько секунд выходил из непонятного долгого сна. А открыв глаза, не сразу вспомнил, где находится.
Вспомнив, сел на кровати и нахмурился — это был плохой знак. В его положении включаться следовало мгновенно.
Брейн отправился в ванную и, пока чистил зубы, вспомнил, что не купил никакой еды. Пополоскал рот, вытерся полотенцем и вышел в комнату, сокрушенно покачивая головой: какое неприятное начало большого дня, когда предстояло сделать очень и очень многое.
Впрочем, заглянув в мини-бар, Брейн нашел там несколько пачек орешков, сушеных крабов и несколько видов чипсов. А еще пять шоколадок с различными наполнителями и пару бутылок воды. Вот и сухой паек.
Брейн сложил все это в отдельный пакет и уложил в приготовленный баул. Теперь он был готов к бегству, однако пока не имел полной гарантии, что в этом бегстве возникнет необходимость.
Около девяти раздался звонок — позвонили на защищенный телефон.
— Слушаю вас, — отозвался Брейн.
— Здравствуйте, — произнес смодулированный под бас голос. — Мы должны сегодня встретиться с вами.
— Да, мисс, должны. Мне уже сообщили, что вы женщина, при встрече расскажу кто.
На том конце воцарилась пауза, а затем женский голос ответил:
— Я поняла вас. Где мне вас подобрать и в котором часу?
— Отель «Русалка» знаете?
— Мы найдем.
— Подъезжайте через сорок минут. Сумеете?
— Сумеем.
— За минуту до остановки перезвоните.
— Договорились, мистер Цварковский.

Глава 72

Когда Брейну позвонили в очередной раз, он был полностью собран.
— Ну что, где вас подобрать?
— Как вы думаете, мисс, за вами следят?
— Разумеется!
— В таком случае притормозите напротив отеля, выбегайте и мчитесь на второй этаж, номер двести пятнадцать — с лестницы сразу направо. Я буду вас ждать.
— Но почему?
— Потому что так надо. Вы ведь узнали мое имя, значит, настроены серьезно.
— Я даже не знаю…
— Никто, кроме нас двоих, этих разговоров не слышит, чего вы боитесь?
— Но вдруг вы окажетесь не вы?
— Повторяю — вы сами узнали мое имя.
— Хорошо, договорились. Мы уже останавливаемся!
Брейн открыл дверь номера и стал прислушиваться.
Хлопнула входная дверь отеля, потом послышалось цоканье каблучков в холле, быстрая дробь на лестнице, и вот его принцесса выскочила в коридор.
— Сюда, мисс! — махнул Брейн, и она с разбегу впорхнула в его номер.
Брейн закрыл дверь на замок и цепочку и прошел за ней.
— И все же я еще не уверена… — начала она, но Брейн указал на лежавший на столе аппарат.
— Звоните, чтобы удостоверится полностью, хотя вы наверняка уже видели мое фото.
— Откуда?
— Из офиса фирмы.
Девушка набрала номер, и аппарат Брейна затрезвонил.
— Все, теперь между нами нет недоверия? — спросил он и выдвинул для нее стул. Девушка села, и Брейн сел напротив. — Итак, как мне к вам обращаться?
— Зои.
— Отлично. А я Фрэнк, впрочем, вам это известно. Зои, о вашей проблеме в этом городе знают едва ли не все бездомные бродяги, и я очень удивлен, что вас еще никто не пристрелил.
— Они пытались сделать это в другом городе. Уже четыре раза.
— И как же обошлось?
— У меня были надежные телохранители.
— Где они сейчас?
— Остался один. Он в машине.
— Мне поступило предложение доставить вас на место за двести тысяч аванса и двести тысяч по окончании миссии. Все правильно?
— Все правильно, — кивнула Зои, поправив сползавшую с плеча бретельку.
«Вот дура-то!» — мысленно воскликнул Брейн, отметив, что помимо открытого платья с голыми плечами Зои надела туфли со шпильками. И как она не упала, когда бежала к нему в номер?
Впрочем, он также отметил, что она хорошо сложена и не носит бюстгальтера. А может, и не только бюстгальтера?
«Прекрати!» — приказал себе Брейн, дело было прежде всего.
— Итак, мисс, с того момента, как мне объявили цену, обстоятельства резко поменялись. Вы понимаете меня?
— Нет, — честно призналась Зои, прижимая к себе сумочку.
— Как оказалось, о вашей проблеме знают много посторонних людей. Мои данные слили вам без предупреждения. На вас давно ведется охота, поэтому я меняю условия сделки.
— Ну говорите, — кивнула она, еще крепче вцепляясь в сумочку.
Брейн невольно проследил линии ее тела. От плеча до талии, вдоль бедра и до самой голени. Как же она хороша! Но дура. Какая же она дура!
— Итак, я прямо сейчас приступлю к исполнению договора, если получу восемьсот тысяч предоплатой с условием раскрытия первой части платежа через двое суток, а оставшейся — по окончании работы.
— То есть… — Зои прикрыла глаза и, шевеля губами, стала про себя проговаривать условия сделки. — Я согласна.
Брейн кивнул и, подойдя к телефонному терминалу, одним нажатием кнопки вызвал нужный адрес, который составил заранее. Зои следовало лишь набрать номер своего счета, ввести пароль и нажать кнопку, чтобы перевести указанную сумму с заявленными условиями.
— А вы, я погляжу, тот еще жучок, — не к месту заметила она и, переваливаясь на высоких каблуках, перебралась к терминалу.
Потом обернулась и потребовала:
— Ну-ка, отойдите подальше!
Сдерживая улыбку, Брейн отошел. Кажется, необходимые условия успеха начинали складываться, хотя придуманная им схема была слишком сложной.

Глава 73

Сделав свое дело, Зои посторонилась, показывая, что теперь Брейн может подойти и проверить результаты транзакции.
Брейн подошел. Теперь на его счету было восемьсот его собственных, заработанных за годы безупречной службы, и еще восемьсот потенциальных тысяч, которые могли бы стать его, если бы он смог выжить сам и сохранить жизнь этой красивой дуре.
Брейн посмотрел на нее и вздохнул. Очень красивой дуре.
— Теперь мы можем ехать, мистер Цварковский? — спросила она и не удержалась, чтобы посмотреться в зеркало.
— Нет, мисс. Теперь мы — прямо сейчас — уходим отсюда, и вам придется переодеться.
— Зачем это?
— За глупые вопросы я бью кулаком в лицо, мисс Зои. Но это на первый раз просто предупреждение. Поэтому будьте добры раздеться полностью, чтобы я знал, что на вас нет никакого записывающего устройства или следящего чипа.
— Что, простите?
— Платье снимай, я хочу видеть тебя голой! — крикнул Брейн, представляя нетерпение подъехавших за машиной Зои наемных убийц. Сколько они будут ждать? Десять минут? А может, две? Оливер сказал, что в городе убивать не станут, но кто может это гарантировать?
— Вы не посмеете!
— Считаю до десяти и ухожу!.. — пригрозил Брейн, и платье соскочило с плеч заказчицы.
Оказалось, что бюстгальтера на ней действительно не было, но трусики оказались на месте.
— Все снимай! — потребовал Брейн, и Зои повиновалась.
— Так! — произнес Брейн спустя секунд десять — слишком долго для профессионала. — Одевайтесь, но платье не трогайте. Возьмите вот это…
И он швырнул к ее ногам вещи, которые купил накануне вечером.
— Не уверен, что все будет впору, но это сейчас не важно.
Он видел, что Зои душили слезы, хотя она беспрекословно повиновалась. Брейну хотелось как-то ее подбодрить, сказать какие-то важные слова, что, дескать, бывает и похуже и все такое, но он отмел посторонние мысли, сосредоточившись на шраме под правой грудью Зои.
Это была классическая отметина от пули. Брейн решил, что непременно выяснит, откуда у Зои такая отметина, хотя обратил внимание и на то, что ее не лишенная женственности фигура крепко сложена — плечи развиты, мышцы подтянуты. Впрочем, в желании быть подтянутым не было ничего необычного, а уж для девушки, которая закрутила такую комбинацию, и подавно.
— У вас есть оружие?
— Да, — кивнула она и достала из сумочки короткоствольный пистолет «рино» сорок пятого калибра. В его магазин помещалось всего пять патронов, но на ближней дистанции и этого вполне хватало.
— Хорошо, оставьте пока у себя и быстрее заканчивайте одеваться, — сказал Брейн и, взяв платье и туфли Зои, засунул в отдельный пакет.
— Зачем вы делаете это?
— Выбросим по дороге.
— Но зачем?
— Кроссовки не слишком велики?
Зои потопталась.
— Ну, может, немного.
— Ничего, главное, чтобы не терли. Надевайте бейсболку, мы уходим.
Брейн подхватил сумку со своими вещами, пакет и направился к выходу.
— Достаньте оружие и будьте наготове — без команды не стреляйте.
— Хорошо, — кивнула Зои, становясь рядом с пистолетом в руке.
Брейн отпер дверь и выглянул в коридор, в этот момент Зои на передатчик-клипсу пришел вызов.
— Это Кларк, — доложила Зои, — мой телохранитель, он спрашивает, когда мы выйдем…
— Скажите, пусть ждет и будет наготове. А теперь вперед, говорите прямо на ходу.
Зои стала отдавать приказы приглушенным голосом, а Брейн обогнал ее и, выскочив на пожарную лестницу, мощным ударом свалил оказавшегося там громилу. Тот упал навзничь и выронил «девятку». Брейн подхватил пистолет и поспешил вниз — Зои побежала следом.
На мгновение задержавшись перед дверью подвала, Брейн той же скрепкой открыл замок и, распахнув дверь, посторонился. Зои, озираясь, прошмыгнула в темное помещение, и Брейн заскочил следом. Прикрыл дверь, достал телефон и включил его в режиме фонаря.
— Что мы собираемся делать?
— Мы покинем это здание незаметно для противника.
— А моя охрана — я должна предупредить их!
— Ничего ты не должна.
— Но они могут погибнуть!
— Это их работа — выпутываться из подобных ситуаций. Если они будут знать, что ты ушла, они расскажут твоим врагам. Иди за мной и постарайся не задевать головой за железяки.
— Я уверена — они не расскажут.
— О, деточка, ты мало знаешь о людях.
— Я отлично их знаю!
— Я не про них, я про других людей — специалистов, которые умеют развязывать языки… Осторожно — тут канава…
— Крыса-а-а-а!!! — взвизгнула вдруг Зои, и Брейн, словно клешней, перехватил ее горло. Затем приблизил к ее лицу телефон-фонарик и сказал:
— Еще раз такое повторится, я сверну тебе башку. Моргни, если поняла.
Зои моргнула, и Брейн отпустил ее.
— Держи себя в руках, или пропадем оба. Кстати, где твой пистолет?
— В сумочке.
— Хорошо, там пока и держи. А клипса?
— Что клипса?
— Давай ее сюда.
Зои сняла с уха передатчик, выполненный как женское украшение, и передала Брейну. Тот бросил его на пол и раздавил.
— Все. Теперь соберись и двигай за мной, нам еще тут прилично ползти.

Глава 74

В то время, когда Брейн с Зои пробирались по запутанным лабиринтам подземных коммуникаций, снаружи нервничали охранники.
В бронированном джипе сидели четверо, и они уже несколько минут не имели связи с объектом охраны.
— Сидите здесь, — сказал старший. — А я схожу на разведку.
— Мы должны были пойти с ней, — сказал тот, что сидел за рулем.
— Она приказала не ходить.
— Так почему ты идешь сейчас, Кларк?
— Просто заткнись.
Кларк вышел из джипа и огляделся. В двадцати метрах сзади стояла одна машина оппонентов, в двадцати метрах впереди — еще одна, и, вероятно, кто-то у них был с другой стороны отеля.
Кларк не видел, чтобы туда кто-то подъезжал, но за время этой затянувшейся игры научился предугадывать поведение противника.
Зайдя в холл, он коротко кивнул портье, взбежал на второй этаж и выглянул в коридор. Никого.
Тогда он подошел к двери номера, где, как он знал, должна была состояться встреча Зои с наемником. Тронул за ручку, и дверь подалась. Кларк достал пистолет и осторожно проскользнул в номер.
Было тихо. Он прошел прихожую, вышел в комнату и тотчас почувствовал на затылке холодный ствол.
— Доброе утро, Кларк.
— Харман? Где она?
— Хороший вопрос, коллега.
Харман убрал пистолет, и Кларк тоже убрал оружие.
— Где она, Кларк?
— Не знаю, я поднялся потому, что прервалась связь.
— Ну так ищи ее, тебе деньги платят за то, чтобы с ней ничего не случилось! — напомнил Харман.
— А тебе платят, чтобы ты не терял ее из виду, — возразил Кларк. Когда-то они работали вместе, но с тех пор прошло много времени.
— Вы смотрели за пожарным выходом?
— Смотрели. Там должен был стоять Стиви.
— И что он сказал?
— Стиви не отвечает.
Кларк вернулся в коридор и направился к пожарной лестнице. Выйдя на площадку, он едва не споткнулся о лежащего там громилу.
— Это Стиви? — спросил он подоспевшего Хармана.
— Он самый.
Кларк проверил пульс, потом дотронулся до лица громилы.
— Он жив, но у него сломана челюсть.
— Могла твоя девочка так приложить его?
— Едва ли. Ну-ка, давай вниз. Там есть подвал?
— Должен быть, не могла же она испариться!
Дверь в подвал быстро вскрыли отмычкой. Пошарив на стене, Кларк зажег свет, и они с Харманом огляделись.
— Ну и что скажешь? — спросил тот.
— Отсюда ушли, — убежденно сказал Кларк.
— Перехватить можно?
— Вряд ли. Дальше магистрали несколько раз разветвляются, и попасть отсюда можно едва ли не в любой район города.
— Ах, чтоб вас! — встряхнул головой Харман и выбежал прочь — докладывать начальству о грубом проколе.

Глава 75

Пока охотники и защитники Зои разбирались между собой, к офисному корпусу на улице Романо подошли двое.
Обвислые пиджаки, потертые брюки, недорогая обувь. Они не привлекали внимания, однако оставили машину за квартал отсюда и добирались пешком.
Осмотревшись, они поднялись по ступеням, прочитали на фасаде название фирмы и номер комнаты, которую она занимала.
За дверями сидел охранник, но он не представлял опасности, весь погруженный в чтение, хотя оружие у него имелось.
Один из гостей ухмыльнулся, другой лишь поднял брови. Вид охранника их развеселил.
Посторонившись, они пропустили группу клерков, нагруженных бумагами. Затем выбрали нужное крыло и вскоре остановились перед дверью под номером двести четыре. Еще раз переглянулись, и один из них постучал.
— Входите!
Гости вошли и полотно притворили дверь.
— Это компания «Кайзер», мы не ошиблись?
— А вы…
— Корж и Дресколл, мы звонили вам.
— Понятно. Ну присаживайтесь, господа. Берите стулья.
Пока гости рассаживались, сидевший за столом человек разглядывал их поверх очков. Что-то в их поведении настораживало его, хотя, учитывая контингент, с которым приходилось работать, это ощущение возникало у него достаточно часто.
— Итак, я Эббот, — произнес служащий, кладя руки на стол. — Что вас интересует, господа? Какая работа вам нужна?
— Работа у нас уже есть, мистер Эббот, — произнес гость с глубоко посаженными глазами и развитыми надбровными дугами. — А интересует нас вот этот человек.
С этими словами он бросил на стол фото.
Эббот наклонился, всем видом показывая, что внимательно ее разглядывает.
— Это свежее фото? — спросил он.
— Мистер Эббот, давайте сэкономим время друг друга.
— И здоровье, — добавил второй.
— Возможно, я видел его, — ответил служащий и откинулся на спинку стула, убрав руки со стола. — Кто из вас Корж?
— Корж — это я, — ответил второй. — И у меня пистолет, ствол которого смотрит вам в лицо, мистер Эббот. Положите руки на стол.
Эббот демонстративно поднял руки выше и положил на стол.
— Вы рекомендовали его? — спросил Дресколл.
— Да, я его рекомендовал.
— Значит, ваша фирма взяла его на работу?
— Об этом мне ничего не известно. Я лишь провожу предварительное собеседование.
— Нам нужно встретиться с тем, кто говорил с ним после вас, мистер Эббот.
— Боюсь, меня они не послушают.
— В таком случае просто порекомендуйте нас, а уж мы там разберемся сами.
— И не забывайте, что я держу вас на прицеле, — добавил Корж, глядя на Эббота немигающим взглядом. В его руке тускло поблескивала «девятка» с гелевым глушителем.
— Да-да, мистер Эббот, — подтвердил Дресколл. — Ни слова, ни полслова лишнего, никакой тревожной интонации, кодовых заиканий, чиханий. Понимаете меня? Корж стреляет очень быстро.
— Я понял. Можно звонить?
— Сначала адрес конторы.
Эббот, не глядя, вытащил из стопки листочек и передвинул на край стола.
— Теперь приступайте, — разрешил Дресколл.
Эббот поправил очки, взял трубку и сказал:
— Это я, сэр. Тут у нас два новых кандидата… Да, сразу двое… Корж и Дресколл… Нет, не братья. Да, смешно.
Какое-то время он только слушал и кивал, а слабый динамик телефона предавал едва различимое бормотание, поэтому навязчивые гости вытягивали головы, надеясь перехватить какие-то тайные команды.
— Да, хорошо, сэр. Они вышли пару минут назад. Да, понял.
Эббот демонстративно осторожно положил трубку телефона и повернул к гостям открытые ладони.
— Ну вот, я сделал то, что вы хотели.
А в следующую секунду в его левой руке оказался пистолет.
Выстрелы зачастили, сливаясь в длинную трель. Эббота отбросило к стеллажной полке, а Корж свалился со стула и выронил пистолет.
— Ты как? — спросил Дресколл, помогая ему подняться.
— Вроде сквозняк… По касательной…
— Подними руку.
Корж приподнял, и Дресколл покачал головой.
— Что там?
— Сквозняк, и, похоже, даже ребра не задела, но жечь будет, тут ничего не поделаешь.
С этими словами он выхватил из кармана медицинский пакет, и, пока его разворачивал, Корж поднял простреленную одежду.
— Держись. Ну-ка!
Дресколл ловко прилепил комплексный пластырь, включавший в себя множество медицинских компонентов — от антисептиков и антибиотиков до кровоостанавливающих препаратов и синтетических жидкостных поглотителей.
— Все, держи сам, — сказал он, отпуская пластырь, и, обойдя стол, посмотрел на Эббота. Ему достались две пули, но оба ранения оказались смертельными.
— Откуда он достал пистолет?
— Из папки, — ответил Дресколл, демонстрируя фальшивую папку с креплениями для оружия.
— Ну и на хрена он это делал?
— Он решил, что мы его уберем. Он не знал, что я применю парализатор.
— Надо было вовремя сказать ему… — морщась, сказал Корж.
— Надо было, — согласно кивнул Дресколл и, взглянув на дверь, покачал головой, на ней красовалось четыре пробоины. — Вставай, нам нужно срочно уматывать, пока не приехала полиция.
— Шмотки, они все в крови, — пожаловался Корж.
— По дороге купим рубашку и пиджак, это не проблема.

Глава 76

По мнению Дресколла, штаб-квартира фирмы «Кайзер» выглядела представительно.
— Не, серьезно, тут, наверное, раньше только герцоги проживали, а теперь вот, всякая шелупонь. Ты что думаешь, камрад?
— Пиджак хороший, Эдди, зря я с тобой спорил, — ответил Корж, щупая левой рукой подкладку. Правая пока слушалась плохо, давал знать отек, образовавшийся возле пластыря.
— Не благодари, камрад.
В этот момент калитка открылась, и оба гостя прошли на территорию конторы.
— Ты же не думаешь, что нам оставят пушки? — спросил Корж.
— Не думаю, но у нас есть оружие покрепче пушек.
Они поднялись на крыльцо и, приоткрыв борта пиджаков, показали стоявшему за прозрачной дверью охраннику, что у них пистолеты.
Тот кивнул и подошел к окошку в стене. Корж и Дресколл подали свои стволы, и охранник показал им, куда идти.
Они спустились в подвал со спортзалом, но вышедшему навстречу мистеру Оливеру дали понять, что проходить тесты не собираются.
— То есть вы не хотите получить работу, господа? — уточнил он, изучая их со всей тщательностью.
— Нет, сэр. Мы только хотим получить от вас услугу.
— Мы не предоставляем услуг, если только вы не наш клиент. Вы клиент?
Гости переглянулись.
— Наш коллега сообщил, что вы готовы к испытаниям, или я его неправильно понял?
Гости снова переглянулись.
— Он жив? — снова спросил Оливер.
— К сожалению, сэр, мистер Эббот начал стрелять первым, — сказал Дресколл. — И, пожалуйста, отзовите своих людей — там, сзади, мы пришли с мирными намерениями и достаточно весомыми рекомендациями.
Оливер дал знак, и двое с дробовиками беззвучно убрались — так же, как и появились.
— Хорошо, господа, пройдемте в мой кабинет, здесь я не веду приватных переговоров.
В кабинете Оливер не предложил гостям сесть, они выбрали себе места сами.
— Итак, господа, коллега Эббот, он… Мы его ценили… и после того, что случилось, вам нужно найти очень веские оправдания, если вы хотите выйти отсюда.
Гости переглянулись, потом Дресколл достал фото и положил на стол Оливера.
— Мы ищем этого человека.
— Я его первый раз вижу. И повторяю, господа, вам нужно предъявить ваши верительные грамоты — у меня мало времени.
— Вам известен этот номер?
Дресколл положил на стол визитку с одними цифрами — без имени.
— Да, мне известен это номер, — ответил Оливер, стараясь не подать вида, что удивлен. Это был главный куратор их бизнеса, имевший выход на самые верха.
— Позвоните ему.
Оливер включил на офисном аппарате автоматический набор, и вскоре ему ответили.
— Добрый день, сэр.
— У нас ночь, Оливер. Что случилось?
— К нам пришли некие господа и требуют, чтобы я сдал одного из работников.
— Кто такие?
— Пока не знаю.
— Стирай их, мне про это ничего не известно.
— Слушаюсь, сэр, — кивнул Оливер, не выпуская наружу самодовольную усмешку, но, бросив взгляд в сторону гостей, заметил в руках одного из них квадратик с очередными цифрами. — Одну минуту, сэр, тут вот еще один вопрос. Я продиктую вам телефон, может, он знаком вам.
— Диктуй.
Оливер продиктовал, стараясь четко проговаривать каждую цифру. На той стороне возникла пауза, затем куратор уже чуть тише спросил:
— Откуда это у тебя?
— Они принесли.
— Повиси минуточку на линии, я сейчас вернусь.
Потянулись напряженные мгновения, и Оливер старался ни о чем не думать, чтобы не нервничать раньше времени.
— Оливер?
— Да, сэр, я здесь.
— Оливер, слушай меня. Отдай им этого парня, большие люди просят.
— Я понимаю, сэр, — ответил Оливер. «Большие люди просят» означало «немедленно повинуйся, иначе не доживешь до конца недели».
— Дай им всю информацию — и закроем эту тему.
— Да, сэр.
Оливер положил телефонную трубку, достал из ящика папку и, порывшись в ней, выудил один-единственный листок, который протянул одному из гостей.
Тот посмотрел в него и спросил:
— Это все?
— Все. Сегодня он должен был встретиться с клиентом. Произошла эта встреча или нет, мне неизвестно.

Глава 77

Они мчались по шоссе три часа, потом был поздний обед в мотеле, заправка бака горючим и снова бегство по шоссе, теперь уже второстепенному.
— Я не хочу тебя учить, что делать, но мы удаляемся от терминала Брейди-Инсуранс, — напомнила Зои, когда они остановились для очередной дозаправки.
— Нам не нужен Брейди, нас там ищут, по крайней мере, две команды.
— Ты решил выбираться через Гонолулу?
— Да, грузовой порт. Это потребует немалых денег, но ведь ты к этому готовилась?
— У меня с собой карты анонимного применения.
— На какую сумму?
— Нам хватит.
— Поверю тебе на слово. Но хотелось бы иметь в запасе тысяч сто.
— Они у нас есть.
— Тогда все замечательно. Нам нужно поскорее перевести эти деньги с карт в наличные.
— В Гонолулу это возможно сделать?
— Уверен, что возможно. Но нам нужно получить деньги до Гонолулу.
— Почему?
— Мы сразу поедем в порт.
— Тогда правь к банковскому терминалу.
Брейн посмотрел на миниатюрный экран над баком мотоцикла и отметил несколько населенных пунктов, расположенных неподалеку от шоссе, где имелись терминалы или небольшие филиалы местных банков.
Через полчаса они остановились напротив одного такого филиала, и Брейн напомнил Зои, что брать всю сумму не стоит.
— Мы не должны бросаться в глаза, возьмите двадцать пять тысяч, остальное доберем в других местах.
— Но мы потеряем время.
— Зато заметем следы, это важнее.
Провожая Зои взглядом, Брейн подумал, что угадал с размером амуниции — подруги байкеров всегда смотрелись вызывающе. Зои так и выглядела, как будто на ней не было никакой одежды.
«Как они это делают?» — спросил себя Брейн, которому и раньше приходилось видеть женщин, ухитрявшихся сводить к формальности даже скромную с виду одежду.
Зои не вихляла бедрами, однако Брейн поймал себя на том, что с трудом мог оторваться от созерцания ее походки.
Она вошла в здание, и Брейн перевел взгляд на бродячую собаку, которая выискивала съестное по углам и канавам. В какой-то момент она остановилась и внимательно посмотрела на Брейна, должно быть, ожидая, что он бросит ей кусок хлеба или даже колбасы. Но у него ничего не было, и от этого ему сделалось неловко, ведь собака не понимала, она думала, что он жадный.
Вскоре вернулась Зои. Она надела шлем и села позади него.
— Куда теперь? — спросила она, прижимаясь к нему — возможно, не осознавая этого.
— Поселение Салмоника, двести тридцать четыре жителя, терминал банка «Иверслейд».
— Поехали!
Через два часа они вернулись на второстепенное шоссе и продолжили марш на Гонолулу, до которого оставалось чуть менее часа. Брейну показалось, что Зои утомилась, она обвила его руками и как будто дремала.
Уже в сумерках они прибыли к какому-то заведению, обставленному мотоциклами, вокруг которых прохаживались люди в кожанках — мужчины и женщины.
Они курили, пили пиво из бутылок и плевали под ноги.
— Где мы? — спросила Зои, снимая шлем.
— Верден. Небольшая деревенька по пути к грузовому порту.
— И что нам здесь нужно?
— Здесь хорошее пиво и чистые туалеты.
— Откуда ты это знаешь?
— А вот, — указал Брейн на экран навигатора. — Тут вся информация, так что пойди отлей, потом может не подвернуться подходящего случая.
Зои взяла сумку, но Брейн остановил ее.
— Мы же байкеры, хотя и кевохи — «плюшевые байкеры», но сумочка в комплекте с кожаной курткой и штанами никак не вяжется.
— У меня там все необходимое… Деньги…
— Деньги выложи и возьми это.
Брейн достал из своего баула простенький рюкзачок.
— Брось туда сумку, а деньги я спрячу у себя.
С этими словами Брейн взял пакет с пачкой банкнот и сунул в карман куртки.
— А если кто-то заметит, как я вытаскиваю сумочку из рюкзака?
— Скажешь, сперла у лохов на заправке. Здесь это любят.

Глава 78

Зои направилась к заведению, а Брейн проверил, насколько надежно держится на подножке мотоцикл, и двинулся к группе настоящих байкеров, которые в отличие от их более шумных собратьев в баре вели неспешную беседу.
Уже по их виду Брейн опознал «деловых» — представителей той части байкеров, которые вели коммерческую деятельность своих банд, в то время как подавляющее большинство их собратьев были байкерским пушечным мясом.
— Господа, не сочтите за дерзость — позвольте мне присоединиться к вам, — попросил Брейн, подходя к группе из пяти байкеров.
Компания притихла, внимательно изучая чужака в слишком пестрой, по их мнению, амуниции.
У Брейна не было ни герба, ни знаков различий внутри ордена, если бы он к таковому принадлежал. Прежде на его куртке все это имелось, но он их спорол, оставив темные места на старой выгоревшей коже.
— Ты кто такой? — выступил вперед один из группы.
— Я прохожий, который нуждается в помощи.
— Мы не подаем.
— Зато подаю я. Хочу купить дури на десять штук. Прямо сейчас. Взять и разъехаться.
Байкеры стали переглядываться, оценивая чужака.
— Сдается мне, прохожий, что ты коп, — сказал один из них, делая движение, как будто ищет за поясом пистолет.
— Не шуми. У тебя в кармане сканер, достань его и проверь, есть ли в эфире какой-нибудь канал. Давай включай, я не обижусь.
Байкер ухмыльнулся и действительно достал прибор размером с сигаретную пачку, стоивший как половина стоявших здесь мотоциклов.
— Да, прерывистый сигнал имеется, но это не то, — сказал он.
— Не то, — подтвердил Брейн. — Итак, мы можем провести сделку?
Байкеры снова стали переглядываться.
— В чем проблемы, ребята? Вы приносите товар, я отдаю деньги, и вы меня больше не увидите.
— А бабло у тебя с собой? — спросил самый здоровый парень с рыжей шевелюрой и нашивками «полковника».
— Разумеется.
— Выворачивай карманы, мы должны увидеть деньги.
— И не подумаю, — возразил Брейн.
— Покажи денежки, иначе пролетишь с товаром и деньгами.
— Я так не думаю, — усмехнулся Брейн.
— Ты не из системы, — сказал рыжий, приподнимая куртку, где за поясом был пистолет.
— Как это поможет тебе выжить? — спросил Брейн, также приподнимая куртку.
— Ладно, Бразняк, заканчивай комедию, — вмешался другой байкер.
— Сколько ты хочешь и чего? — обратился он к Брейну.
— Возьму товар на десять штук. Что вы можете предложить?
— «Каштан», «белорепие», «кристалл четырнадцать» и «период полураспада».
— Возьму «каштан», я люблю, чтобы все было экологично.
Байкеры засмеялись. Даже растительный «каштан» давно производился в лабораториях.
— Три фунта — и деньги на бочку, — сказал байкер.
— Четыре фунта, — возразил Брейн.
— Хорошо, но деньги прямо сейчас.
— Тащи, — пожал плечами Брейн, и один из байкеров поспешил к прицепу, привязанному к трайку вожака банды. Вскоре он вернулся с тугим пакетом. Брейн взял его и, взвесив на глазок, кивнул.
— Годится? — спросил один из байкеров.
— Обман, конечно, но в пределах разумного.
— Тогда давай бабло.
Брейн на ощупь отсчитал в кармане десять тысяч и отдал продавцу. Тот внимательно пересчитал их, принял от товарищей раскуренную сигарку и глубоко затянулся.
— Ты вообще откуда, кевох?
— Мимо ехал. Увидел вас, решил бабла срубить.
— А куда продавать станешь?
— Куда-нибудь продам, — улыбнулся Брейн и, увидев, что Зои вышла из заведения, махнул байкерам рукой. — Всего хорошего, братцы.
— Эх и баба у него! — заметил кто-то из них.
— И чего? — резонно заметили ему.
— Пойду заберу.
— Пойди забери, — так же легко посоветовали ему, и компания зашлась в хохоте, потому что дальше слов дело не пошло.
Незнакомая парочка укатила, и никто не решился их остановить.

Глава 79

О том, что они подъезжают к дальнемагистральному порту, откуда грузовые суда уходили прямо в космос, стало понятно еще за полтора десятка километров до этого места. Низкий рокот двигателей в миллионы киловатт, поднимавших в рывке с бетонного поля тысячи тонн, заставлял содрогаться шоссе и деревья, росшие вдоль дороги. А лакированные авто даже в свете фонарей уже не выглядели такими пижонами, как еще недавно днем, — рев огромных машин заставлял их смотреться скромнее.
— Куда мы теперь едем, мистер Цварковски? — крикнула Зои.
— Зови меня Томас Брейн.
— Ты сменил имя?
— Специально для тебя. Теперь нам надо попасть на грузовик.
— А как? Они что, продают билеты?
— Бывает, что продают. Но нам этот вариант не подходит, там нужно официально регистрироваться.
— Понимаю. Томас… Брейн…
— Чего?
— Ничего, я привыкаю к твоему новому имени.
Больше Зои не задавала вопросов, она устала и полностью доверилась своему наемнику — похоже, он знал, что делал.
Было уже темно, когда мотоцикл остановился возле мотеля, расположенного на окраине поселка и примыкавшего к территории космодрома. Поселение раскинулось между холмами, и они отчасти защищали его от грохота орбитальных транспортов. И хотя приезжим этот рев казался непереносимым, местные давно привыкли и не обращали на круглосуточный шум внимания.
Мотель назывался «Комета», и площадь перед ним была заставлена машинами работников космопорта, причем некоторые авто были служебными и помимо эмблемы космопорта носили дополнительные надписи вроде «Сортировочный терминал Юг-Альфа», «Мехотдел, администрация», «Дежурный диспетчер МПС-24».
— Заночуем здесь, — сказал Брейн, ставя мотоцикл на подножку. Зои покорно сошла на землю, и Брейн снял с багажника баул.
Они миновали бар, в котором было относительно тихо, и зашли в конторку мотеля, где за стойкой сидел служащий и листал журнал бесплатных объявлений.
— Добрый вечер, — сказал он, откладывая журнал и оценивая Зои.
— Мы бы хотели снять номер на сутки.
— Байкерам только по предоплате, — развел руками портье и виновато улыбнулся — адресуя это жест Зои.
— Годится, — кивнул Брейн.
— Тогда полтинник.
Брейн отдал деньги, получил ключ и, подойдя к схеме, стал искать свой коттедж.
— Это направо! Как выйдете — сразу направо! — очнулся портье от созерцания Зои и улыбнулся, когда она бросила на него настороженный взгляд.
— Ты ему понравилась, — сказал Брейн, когда они вышли на улицу.
— Мне это льстит, поверь, — огрызнулась Зои.
Когда они проходили мимо бара, Брейн чуть задержался, чтобы заглянуть, что происходило внутри.
— Планируешь вернуться?
— А почему бы нет? Уложу тебя спать и вернусь.
— Ну-ну.
И действительно, спустя четверть часа Брейн вышел из своего домика и прошелся до бара. Толкнул дверь, остановился на пороге и, окинув взглядом помещение, стал думать, к кому подойти и что сказать.
Свой выбор он остановил на проспиртованном посетителе лет сорока, который пил самый дешевый алкоголь и сидел на самом скверном месте — возле тумбочки с запасными стаканами.
Он был отверженным — позорное место, самое дешевое пойло, скорее всего, слитое накануне с недопитых остатков. Однако у него было важное преимущество: он жил неподалеку, знал все обо всех и уж о посетителях заведения — наверняка.
Брейн подошел к бармену и попросил два стакана.
— В один влей «бенджамин с мятой» и долей газировки, а в другой четыре порции «риккера».
И, встретившись взглядом с барменом, Брейн уточнил:
— Без всякой дряни, дружок. Я знаю, как оно выглядит.
Привыкший иметь дело с неразборчивой публикой, бармен тем не менее понял, что лучше не пытаться жульничать, и налил хороший алкоголь из запыленной бутылки.
— Спасибо, — сказал Брейн, оставляя десятку, и, взяв оба стакана, направился к тумбочке с запасными стаканами.
— Привет, — сказал он, пододвигая завсегдатаю четырехкратную порцию и подтягивая ногой свободный стул от соседнего столика.
— Ого! — поразился отверженный, обнаруживая в стакане натуральный нектар.
— Приятного аппетита, приятель.
— И тебе того же самого! — ответил отверженный и одним глотком урезал уровень на треть. — Ах ты ж зараза… — мотнул он головой, прочувствовав напиток. — Ведь это чистый «риккер»!..
— Надеюсь, тебе нравится, — сказал Брейн, поднимая бокал со своей шипучкой.
— Смеешься? Я за такое родину продам. Тебе чего нужно?
Брейн сделал глоток и качнул головой, он не рассчитывал, что потенциальный информатор окажется настолько сметливым.
— Я это… Мне бы смотаться отсюда.
— Понимаю, — расплылся в блаженной улыбке информатор, припадая к чистому напитку. — Ты один или вас несколько?
— Двое, — признался Брейн вопреки рекомендациям всевозможных инструкций.
— Баба?
— Она самая.
— Понимаю, — кивнул информатор. — Рони Ольсен, Жозефие и Пикариджа берутся за такую работу. Они служат механиками — прикрытие самое лучшее.
— Берут дорого?
— По триста с носа.
— Понимаю. А если багаж?
— Багаж или багаж? — уточнил информатор, уставившись на Брейна мутным взглядом.
— Второе.
Завсегдатай прихлебнул еще и покачал головой.
— Тут эти все не годятся.
— Точно?
— Даже говорить не о чем. Обгадятся на месте от такого предложения — жалкие жулики.
— И что делать?
— На такой вояж имеется другой ухажер.
— Кто?
— Не торопись, приезжий. Сгоняй к стойке и возьми две мерки коньяка и одну сливового скипидара…
— Скипидара? — не понял Брейн.
— Ай, прости — зарапортовался, — захихикал информатор.
— Давай закончим с этим, — сказал Брейн, положив перед информатором пятьдесят рандов.
— О… — произнес тот и спрятал ассигнацию в карман штанов. — Теперь я твой, спрашивай.
— Нужно переправить двоих с багажом, — повторил Брейн, поглядывая по сторонам, однако их компания мало кого интересовала, кроме подозрительного бармена.
— Тут сгодится Эфенди, это такой здоровый парень с желтыми волосами.
— Желтыми волосами?
— Ну да, такой подкрашенный. Сделки проворачивает редко, но метко.
— Надежный?
— При мне ни разу не попадался.
— При тебе?
— Четыре года.
— Понимаю. А его сейчас нет?
— Сейчас нет, но скоро прибудет — еще десять минут, и он сядет в тот угол, возле игрового автомата.
— А точно придет?
— Точно, — усмехнулся информатор. — За все время не пропустил ни одного вечера, к тому же его место одно из лучших в зале, и заметь — никто его не занимает.
— Знают?
— Знают и боятся.
— А если мне нужно на другой рейс?
— Он все устроит. Если за дело берется Эфенди — дело в шляпе, можешь подсчитывать барыши.

Глава 80

Эфенди действительно появился минут через десять. Он остановился на пороге, окинул взглядом зал и, разумеется, заметил незнакомца. Брейн это почувствовал.
Но, не подав виду, что чем-то обеспокоен, завсегдатай прошел на свое место, и бармен тотчас стал готовить ему выпивку — что-то с кальвадосом и ананасовым соком.
Когда бармен вышел из-за стойки, чтобы доставить коктейль авторитетному посетителю, Брейн поднялся и, чуть придержав бармена, сказал негромко:
— Пусть через минутку выйдет на улицу, я подожду.
И вышел из заведения, встав неподалеку возле деревца.
Ждать долго ему не пришлось, через полминуты появился Эфенди и, закурив возле двери, направился к Брейну.
— Ну? — спросил он, останавливаясь.
— Сначала включи сканер, который у тебя в кармане.
— Уже включил, все проверил — чисто. Излагай, у меня мало времени.
— Два человека и немного товара в чемодане.
— Куда?
— На Карсавей.
— Сколько товара в деньгах?
— Сказали, на десять штук.
— Кто сказал?
— Байкеры.
— Настоящие или такие, как ты? — Эфенди позволил себе улыбку.
— Настоящие.
Эфенди глубоко затянулся, и разгоревшийся огонек осветил его лицо. Прежде оно было изуродовано глубокими шрамами, но потом их убрали косметологи, правда, не слишком умелые.
— Будет стоить три штуки.
— А товаром расплачиваться можно?
— Можно. Отдашь половину.
— Хорошо, но я еще подумаю — деньгами или товаром.
— Думай. Расплатишься уже на борту, когда коробка встанет на орбиту — там у них дозаправка.
— Хорошо. А когда?
Эфенди посмотрел на часы.
— Через два с половиной часа пойдет нужный тебе грузовик. Правда, через орбитальный пакгауз на Чини XI, но вам даже выходить не придется.
— Сколько времени в пути?
— Полтора суток.
— Меня устраивает.
— Тогда через полтора часа сюда подъедет машина. Ты в мотеле остановился?
— Ну, в общем, да…
— Мне не интересно, в каком домике. Если посигналят, ты услышишь?
— Разумеется.
— Тогда все.
Эфенди бросил окурок, вдавил его подошвой в песок и вернулся в бар.
Брейн постоял еще немного и двинулся в сторону своего домика. Пока все складывалось хорошо, и даже слишком хорошо.
В окнах не было света, и Брейн негромко стукнул в дверь.
— Кто там? — почти шепотом спросила Зои, и Брейн представил ее, прижавшуюся к стене, со своим ужасным «рино» в маленькой руке.
— Это я.
— Один?
— Один.
Зои не поверила. Брейн видел, как она отдернула занавеску на окне и лишь после этого открыла дверь.
— Молодец, — похвалил он, заходя в помещение.
— Станешь тут молодцом, когда визитер за визитером наведываются.
— Правда? И кто же?
— Сначала этот портье, который на меня еще там глазел.
— Должно быть, проследил, как я зашел в бар, и решил попытать счастья. Видимо, ты выглядела недостаточно счастливой со мной.
— Видимо. Но я просто не открыла ему дверь, и он ушел. А десять минут назад постучал кто-то еще и в окно пытался заглядывать. Я так перепугалась.
— У нас полтора часа, потом за нами приедут.
— Да? А я надеялась выспаться.
— Ты можешь поспать это время, собирать нам нечего.
— А ты?
— А я подремлю в кресле.
— И одновременно будешь охранять нас?
— Да. Я умею делать это, поверь. А ты поспи.
— Хорошо, я прямо тут, под покрывалом.
Зои забралась под тонкое покрывало и спустя несколько минут уже засопела.
Брейн улыбнулся. Не каждая женщина сможет вот так — подавить волнение и уснуть. Да и не каждый мужчина.
Он вынул из-за пояса пистолет и положил рядом на столик. Потом вздохнул и погрузился в особое состояние полусна, когда мог слышать каждый шорох, несмотря на фоновый рев космопорта.

Глава 81

Машина пришла в назначенное время. Водитель дважды посигналил, и Брейн тотчас встал с кресла — Зои тоже подпрыгнула, хотя сигнал был едва слышен.
— Это за нами? — спросил она.
— Да, обувайся и выходим, — сказал Брейн, выглядывая из-за занавески. Там, в ночи, их могло ожидать что угодно, однако он помнил взгляд Эфенди — так смотрят только честные жулики.
— А кому ты оставишь мотоцикл? — спросила Зои, вставая рядом. При ней была сумочка, в руке чудовищный «рино».
— Не знаю. Может, он достанется твоему воздыхателю. Пошли?
— Я готова.
Брейн приоткрыл дверь, выглянул наружу и, не заметив ничего опасного, двинулся к ожидающему авто — пятиместному пикапу с короткой грузовой стрелой. Этот транспорт тоже был из порта, что, по всей видимости, облегчало доставку пассажиров к транспорту.
— Привет, — сказал Брейн, заглядывая в кабину.
— Привет, — отозвался водитель, парень лет двадцати пяти, давно не стриженный, в бейсболке спортивного клуба. — Прыгайте, нам пора выезжать.
Брейн приоткрыл дверцу, и Зои юркнула на сиденье второго ряда. Он сел рядом, все еще держа пистолет наготове. Потом прикрыл дверцу и сказал:
— Поехали.
Водитель завел пикап, и они покатились вдоль домиков мотеля. Где-то горел свет и даже были видны люди, в других давно спали или домики стояли пустыми.
Когда выбрались на асфальт, водитель поехал быстрее, а после крутого поворота и вовсе вдавил педаль газа в пол.
Так они мчались минуть десять, обгоняя тягачи с контейнерами, потом пикап неожиданно остановился, и водитель протянул Брейну два бэйджика.
— Наденьте их. На проходной сюда, возможно, заглянет охранник.
Брейн и Зои нацепили бейджики, и пикап поехал дальше, чтобы через пятьсот метров снова остановиться на ярко освещенном участке перед опущенным шлагбаумом.
К ним вышел охранник и, подойдя к водителю, стал о чем-то спрашивать. Ничего разобрать было невозможно, поскольку здесь уже ничто не защищало от рева стартовавших и садившихся судов.
Впрочем, здешние были привычны к шуму и прекрасно разбирали слова. Охранник отошел, шлагбаум поднялся, и пикап вкатился на территорию космопорта как раз в тот момент, когда с ближайшего квадрата стал подниматься грузовик.
Водитель правил по полосе обслуживания, а Брейн и Зои как завороженные следили за ярким сине-красным пламенем, вырывавшимся из дюз.
Оказалось, что на территории порта серьезное движение. Здесь были перекрестки, светофоры и даже временные задержки — вроде пробок, но все они успешно рассасывались, и минут за пятнадцать путешествия по территории порта пикап прибыл к нужному транспорту.
— Все, мы приехали, — сказал водитель. — Теперь выходите и дуйте прямо в трюм, там вас встретят.
Брейн с Зои вышли, и пикап уехал.
В длину грузовик был около трехсот метров, в ширину примерно пятьдесят и двадцать в высоту.
Колеса его шасси напоминали колеса карьерных самосвалов-гигантов, а дюзы двигателей, развернутые вниз, нельзя было сравнить ни с чем, разве только с вытянутыми емкостями для хранения топлива, уже изрядно закопченными.
— Что скажешь? — спросила Зои.
— Ничего не скажу. Пойдем в трюм.
И они направились к широко распахнутым створкам, напоминавшим ворота какого-нибудь ангара.
Брейн с Зои поднялись в трюм и оказались в грузовом отделении, сплошь заставленном мерными контейнерами, каждый из которых располагался на роликовой платформе.
В случае необходимости любой из контейнеров мог быть подан на разгрузку, на каком бы ярусе ни находился.
Пока они запрокидывали головы, пораженные масштабом конструкций, откуда-то слева появился человек в замасленной робе и бэйджиком с неразборчивой фамилией.
— Приветики, — сказал он, сразу впиваясь взглядом в Зои.
— Ты кто? — спросил Брейн.
— Я Вольф, помощник механика. Я отвечаю за пассажиров.
— Отлично, мы и есть пассажиры.
— Да уж вижу, — ухмыльнулся Вольф и снова покосился на Зои. Брейну это не нравилось, однако в байкерской одежке Зои действительно выглядела вызывающе. Все ее достоинства были подчеркнуты.
— Что дальше, начальник? — подтолкнул его в бок Брейн.
— Дальше? — Вольф посмотрел на Брейна в упор. — Дальше давай разбираться, чем вы платить будете.
— Товаром.
— Покажи.
Брейн бросил на пол баул, расстегнул его и выдернул пакет с порошком. Открыл замок и показал Вольфу.
Тот заглянул в пакет, взял один из прозрачных контейнеров и, помяв его пальцами, бросил обратно.
— Отлично. Половина товара — нам, по прибытии. Двигайте за мной, покажу, где вы будете жить до прибытия на Карсавей.

Глава 82

Проведя гостей по запутанным коридорам, Вольф доставил их в отдельный каютный блок, куда обычно селили лиц, сопровождавших особо важные грузы.
— Ну вот, тут имеется спальня, правда, без окон, — комментировал Вольф, поочередно распахивая узкие дверцы. — Кровать широкая, но одна, тут вы разберетесь. А здесь сортир, по-флотски — гальюн. Вода — зеленая, не пугайтесь. Это такой дезинфектор интегрированный, она же потом на переработку идет, чтобы кофе делать. Вы любите кофе, мадемуазель?
— Только не из зеленой воды, — ответила Зои.
— Мы это учтем, — ухмыльнулся Вольф. Он был без ума от этой пассажирки. — Ну, обустраивайтесь, через полчаса наша птичка уйдет в полет.
Вольф ушел, Брейн вышел следом и запер обе двери на поворотные замки. Потом вернулся и, оглядевшись, присел на кровать.
— Ничего, нормальные условия.
— Хоть тут отоспимся, — сказала Зои, садясь рядом. — Двери надежные, снаружи не вскроешь.
— Не вскроешь, — согласился Брейн и, вынув из-за пояса пистолет, положил на металлический столик. Зои положила рядом свой «рино».
— Откуда у тебя наркотики?
— Купил у байкеров.
— Пока я ходила в туалет?
— Да. У них это быстро.
— Однако ты хорош, — улыбнулась Зои и, стащив тяжелые ботинки на толстой подошве, опрокинулась на кровать. — Как же хочется спать. Мы точно можем себе это позволить?
— Ты — можешь.
— А ты?
— И я тоже, — кивнул Брейн и, стянув обувь, сбросил на пол кожаную куртку. Потом обошел кровать и лег с другой стороны. — У меня к тебе вопрос…
— Слушай, я так устала, к тому же ты на меня работаешь.
— Я не об этом.
— Спрашивай, — не открывая глаз, разрешила Зои.
— Тот шрам под правой грудью…
Зои дернулась, невольно прикрыв грудь ладонью.
— Ну шрам и что?
— Откуда он?
— Случай на охоте, — Зои перевела дух, снова расслабившись. — Мой дядя был большой любитель пострелять — все равно в кого. В тот раз охотился на кабана, но этот секач попер на меня, лошадь испугалась, и я полетела на землю. Секач бросился ко мне, и дядя выстрелил.
— Секачу что-то досталось?
— Да, весь заряд ушел в него, но одна попала в меня.
— Ты спортивная девушка. Лошади, охота.
— Еще плавание, и с вышки я умею прыгать, — добавила Зои, уже почти засыпая.
— Спи, — произнес Брейн, также погружаясь в сон под гулкий шум очнувшихся двигателей.
Через минуту все вокруг завибрировало, задрожало. Обувь на полу пришла в движение, разъезжаясь по сторонам, но Брейн и Зои этого уже не видели, они крепко спали.

Глава 83

Пока грузовик выходил на орбиту, Вольф не отрываясь следил за показаниями приборов — случалось, что автоматика давала сбой, и тогда следовало вмешаться, ведь выход на орбиту проходил с нагрузками, близкими к предельным.
Вольфу не терпелось поговорить с механиком судна — его официальным начальником и компаньоном по теневому бизнесу. Новые идеи так и роились в голове, и картины, одна другой заманчивее, заставляли его улыбаться.
Наконец грузовик вышел на орбиту, был зарегистрирован у диспетчера, и к нему подошел заправщик.
Из динамика что-то пробубнил капитан грузовика, как всегда, не слишком трезвый. Он извещал экипаж о переходе на режим орбитального ожидания.
А экипаж, кроме самого капитана, состоял из помощника механика Вольфа и самого механика. Рабочие разгрузочных команд предоставлялись портами.
Вольф еще раз взглянул на приборы и, удовлетворенно кивнув, вышел из дежурки, направляясь на пост механика. Заправка происходила в автоматическом режиме, и контроль за ней ложился на плечи команд заправочных танкеров.
— Привет, Херб! — радостно поприветствовал Вольф механика, с которым расстался всего полчаса назад.
— Виделись, — обронил тот, следя за трансляцией спортивного матча и неспешно затягиваясь трубкой с какой-то дурью.
— Херб, у меня новая тема!.. — объявил Вольф, плюхаясь на соседнее кресло.
— Не тарахти, — не отрываясь от матча, одернул его механик. — Как со старой темой?
— А, это… Я проверил — у него сумка барахла в упаковке «тизи». Половина будет нашей.
— Толково, — кивнул механик, никак не реагируя на обострение игры.
— Смотри сюда. — Вольф придвинулся с креслом ближе. — У него там дури на десять кусков плюс на кармане бабло имеется, без этого пассажиры не катаются.
— Факт, — снова кивнул механик.
— Давай порешаем вопрос, и у нас будут все бабки и дурь.
— А ты… — Механик затянулся и выпустил к потолку струю желтоватого дыма. — А ты помнишь, кто нам пассажиров подогнал?
— Ну, Эфенди подогнал.
— А ты знаешь, что он за такие дела вырвет ноги и вставит их другим концом, и не факт, что на то же место?
— А что нам Эфенди? Мы вернемся, скинем ему его процент, и все дела. А спросит про пассажиров, скажем — доставили. Чего не так?
— Вроде все так. Но за сумку дури на мокруху идти — стремно.
— Ну, во-первых, не за сумку, а за сумку и кучу бабла из кармана, а во-вторых, закинешься колесами и перестанешь стрематься. Ты же знаешь, как это бывает.
— Знаю, — кивнул механик. — Просыпаешься через двое суток, а в башке дыра от пули.
— Да ладно, ты же выжил.
— А двое других — нет.
— Ты послушай, там один мужик, а другой пассажир — баба. Да такая, что, сколько ни играй, не надоест.
— А мужика валить?
— Мужика валить однозначно. А ее оставим. Когда надоест — следом за ним за борт.
— Баба, говоришь? — уточнил механик и снова затянулся.
— Баба. Просто оторва какая-то. Глазками — туда-сюда, попка оттопыренная.
— Не могу я, Тереза меня убьет, — покачал головой механик.
— Да ты чего гонишь, укурок, вы полгода назад развелись!..
— Правда, что ли?
Вольф сокрушенно покачал головой. Как они еще грузовик не угробили, если капитан постоянно пьян, а механик не выпускал изо рта эту пожелтевшую трубку.
Херб посмотрел на коллегу максимально сфокусированным взглядом и полез в тумбочку за отрезвляющими таблетками, поскольку осознавал, что начал терять над собой контроль.
В другой раз он бы не стал этого делать — переводить хорошую дурь, а потом еще и дорогие таблетки. Однако, похоже, ситуация того требовала, и он принял лекарство.
Прошло несколько минут, Вольф терпеливо ждал. Заметив, что взгляд коллеги прояснился, он повторил:
— Валим мужика, а дурь, бабло и девку оставляем себе.
— А что за мужик?
— С пушкой. Но мы возьмем его хитростью.
— Как это?
— Закроем ему отопление, он вылезет наружу, тут мы его и прихлопнем.
— Толково, — кивнул механик. — А когда?
— Как встанем на крейсерский режим, так и провернем все.
— Ты голова, Вольф. Так и сделаем.

Глава 84

Машина подкатила к крыльцу мотеля «Комета», и портье привстал со своего места, чтобы рассмотреть через окно чудо-автомобиль, стилизованный под спортивное авто пятидесятилетней давности.
Дверцы открылись, и вышли два пассажира, оба в просторных, не слишком дорогих костюмах, стриженные не длинно, не коротко. Если бы не машина, портье никогда бы не обратил на этих чужаков внимания.
То, что они прибыли издалека, можно было понять по тому, как они вертели головами, когда из-за холмов стартовал очередной грузовик.
Зазвенел колокольчик, и гости вошли в приемный павильончик, облегченно переводя дух в кондиционируемом помещении — в их спортивной машине кондиционера не было.
— Добрый день, господа. Желаете получить номер? У нас отдельные домики — очень удобно.
— Да, мы заметили, — кивнул один из них, облокачиваясь на стойку. Другой остался стоять прямо, и портье показалось, будто он нездоров.
— Рядом бар, можно промочить горло. Сейчас день и там тихо — никто не орет. Можно посидеть за чашечкой ко…
Портье прервался, когда на стол перед ним шлепнулись два фото.
Он поднял глаза на приезжего и тотчас опустил их — незнакомец смотрел очень недобро.
— Что… что вы хотите этим сказать, сэр? — дрогнувшим голосом произнес портье. Сейчас ему хотелось, чтобы кто-то вошел в павильон, но в полдень здесь было пустынно, а пара машин на стоянке принадлежала парням, которые до сих пор не могли проспаться после ночной попойки.
— Я не хочу ничего сказать, я хочу послушать тебя.
— Я понимаю, — кивнул портье.
С одной стороны, он догадывался, что эти двое ищут тех двоих не для чего-то хорошего, а с другой — своя шкура дороже.
— Не спи, — напомнил о себе незнакомец, а второй поморщился и помассировал плечо.
— Они здесь были, — выдохнул портье.
— Уже хорошо, — кивнул незнакомец и, обернувшись, улыбнулся напарнику. Конечная точка беглецов им была известна, а еще к их услугам оказался нелегальный терминал, соединяющийся с потоковыми базами полицейского управления — все предоставил заказчик.
Благодаря свежим архивам удалось определить, как далеко и куда можно уйти по подземным коммуникациям, и отсечь ненужные варианты. А затем удалось просмотреть дорожные камеры, которые засекли несколько подходящих пар на автомобилях и мотоциклах.
После обработки и сортировки у них оказалось два адреса — космопорт Дорнер и порт министерства орбитальной навигации в Мольберте. И благодаря давлению Дресколла они поехали в Дорнер, хотя Корж настаивал на Мольберте. Однако рана давала о себе знать, и он скоро сдался. И, как оказалось, очень кстати.
— Итак, куда они пошли?
— Они…
— У нас мало времени.
— Я не знаю, сэр, они вели дела с Эфенди. Это местный бандит, он занимается всякими такими делами.
— Он нелегально отправляет людей через порт?
— Я слышал об этом, сэр, но сам не сталкивался.
— Где нам найти этого Эфенди?
— Вечером он бывает в баре.
— А днем?
— Где-то в городе у него имеется магазин автомобильных деталей. И своя мастерская — там же.
— Где-то — это где? — с угрозой в голосе уточнил незнакомец.
— Улица Серсиля, двенадцать, там, возле башенки. Старой пожарной башни.
— Разберемся. А ты не вздумай ему звонить, если не хочешь… Ну, ты понял.
— Да, я понял, сэр, — с готовностью кивнул портье.
Когда эти двое ушли, он посидел еще минут десять, приходя в себя и приводя мысли в порядок. А космопорт тем временем продолжал греметь, выпуская и принимая суда. Бесконечным потоком по двум железнодорожным веткам к нему шли грузы и топливо — огромное количество топлива. А еще товары: прессованный хлопок, металл, промышленные дрожжи — и все это исчезало в бездонных трюмах сухогрузов и танкеров.
С шоссе к мотелю свернул пикап. Он двигался рывками и временами съезжал на обочину, как будто его водитель был пьян. Тем не менее машина добралась до мотеля и неловко, наискось, встала на площадке перед дверью под вывеской.
Из кабины вышел Эфенди. Его правая рука висела, рукав был окровавлен, но в левой он уверенно держал пистолет.
Толкнув ногой дверь конторки, он вскинул пистолет и несколько раз выстрелил, но грохот выстрелов заглушил рев очередного взлетавшего грузовика.

Глава 85

Брейн проснулся от холода. Открыл глаза и увидел Зои, которая намотала на себя все покрывало и прижалась к Брейну, ища возможность согреться. Она крепко спала, и Брейн осторожно поднялся, чтобы ее не побеспокоить.
От его дыхания валил пар — в комнате было ниже нуля, а значит, где-то произошла поломка или… Или кто-то тупо пытался выкурить их отсюда.
Брейн сделал несколько разминочных движений и поежился, чувствуя, что одежда на нем отсырела.
Потом взял со стола пистолет, проверил его и, сунув за пояс, стал открывать первую дверь.
Повернул штурвал, и замок послушно ушел в гнездо. Открыв дверь, Брейн вышел в технический коридор, где было немного теплее. Подойдя к следующей двери, он приложился ухом к холодному железу, но ничего, кроме гудения, не услышал.
Сходив за кожаной курткой, он вернулся, повернул очередной штурвал и, выдержав паузу, толкнул тяжелую дверь, сразу ощутив, как из трюма начал поступать теплый воздух.
Брейн стоял перед открытой дверью и смотрел на неясные тени — слева за стеной кто-то прятался, но один человек или более, разобрать было трудно.
Можно было выстрелить не глядя, но это в планы Брейна не входило, и он, выставив край куртки, тотчас бросил ее на пол.
За промелькнувшим ломиком мимо пролетел бедняга Вольф.
Брейн коротко ударил его ногой по ребрам и, выйдя из укрытия, дал по лицу напарнику Вольфа с надписью на планке— «механик Фрум».
Фрум сразу сложился и затрясся, закрываясь руками. Брейн повернулся к лежавшему Вольфу и сказал:
— Вставай.
— Ты бить будешь… — простонал тот.
— Конечно, буду, но ведь ты заслужил?
— Заслужил.
— Тогда вставай.
Вольф поднялся, и Брейн прошелся кулаком по его бокам и солнечному сплетению. Потом еще добавил по печени и спросил:
— Все понял?
Вольф кивнул.
— Тогда иди и включи отопление, а то я вернусь и прострелю вам обоим ноги.
В дополнение к словам Брейн сунул под нос Вольфу «девятку», и тот всхлипнул.
— Будете хорошо себя вести, получите весь товар из сумки.
— Правда? — удивился Вольф.
— Правда. Он мне не нужен. Ну и в виде особого бонуса я ничего не расскажу Эфенди про ваши фокусы.
Злоумышленники переглянулись. Они ожидали худшего.
— Мы будем хорошо себя вести, сэр, — заверил механик Брум.
— Да, сэр, — кивнул Вольф, который чувствовал себя скверно — у него было сломано ребро.
— Вы свободны, господа, — сказал Брейн, и горе-налетчики ретировались.
Обернувшись, он увидел выглядывающую из-за угла Зои.
— Ты почему не спишь?
— Выспалась, — сказала она, показав «рино».
— На тебя можно положиться.
— Полагаться, — поправила она его и ушла в комнату. Брейн вернулся следом, закрыв обе двери. Теперь тепло поступало без ограничений и температура поднималась.
— Я хочу есть, — сказала Зои.
— Ты хочешь есть? — переспросил он, понимая, что снова дал маху. Сам-то он мог терпеть голод и жажду хоть трое суток, но вот Зои…
— Я хочу есть! — повторила она.
— Я слышал. Возьми вот это, — и он протянул ей выуженный из нагрудного кармана батончик «Спорт», уже довольно помятый.
— Что это за дрянь? — сморщилась Зои.
— Он очень питателен, в нашей ситуации лучший вариант.
— Я поверить не могу, что ты продумал все, кроме запаса еды.
— Я продумал. Это и есть запас. Пока мы беглецы, другого и не надо.
Зои покачала головой, всем видом показывая, что разочарована.
— Ну хорошо, поищи в баре, наверняка там что-то осталось.
Зои прошла в другую комнату и действительно что-то нашла.
— Здесь есть вода! Две большие бутылки! — радостно сообщила она.
— Что еще?
— Чипсы и две пачки вафель — лимонные и шоколадные!..
— Мне оставь чипсы.
— Договорились.
Зои вернулась с трофеями и бросила их на кровать.
— Кажется, там появилась горячая вода, я приму душ.
— Конечно.
— Что «конечно»? Ты купил мне какое-нибудь белье?
— Разумеется, купил, — ответил Брейн, вскрывая упаковку с чипсами. — Там, в бауле, — слева в кармашке.
Зои бросилась к багажу, порылась в нем и распрямилась, держа упаковку на вытянутой руке.
— Что это?
— Белье для тебя, — ответил Брейн, пробуя чипсы.
— Но это бикини, да еще на размер больше моего!..
— И что?
— А то, что я ношу — танго!
— Я помню, — кивнул Брейн. — Кружевные танго, практически прозрачные. Но с бикини проще угадать размер. Я ошибся всего на один размер, так что давай, дуй в душ, а я на очереди.
Зои гневно встряхнула головой и направилась в душевую с тем, что было.
— Там еще вся оснастка на случай особенных дней, — вспомнил Брейн, налегая на чипсы.
— Я уже видела, — ответил Зои и, взявшись за ручку двери, остановилась. — Спасибо, что не предлагаешь принять душ вдвоем! — с вызовом произнесла она и хлопнула дверью.
— Пожалуйста. Мне нравятся девчонки посимпатичнее, — обронил Брейн, вытряхивая в рот остатки из пакета.
— Что?! — воскликнул Зои, распахнув дверь.
— Тебе показалось. Мойся давай, ты здесь не одна.
Зои снова захлопнула дверь, громко щелкнув замочком, а Брейн отбросил пачку и завалился поперек кровати, глядя в потолок. Этот спектакль ему даже понравился после их сумасшедшей гонки.

Глава 86

Тормозные двигатели взревели с утроенной силой, и, растопырив опоры, грузовик стал опускался на выщербленный бетон порта «Хаузер-Исла» планеты Карсавей.
— Сколько до касания? — прокричал Брейн, поскольку в штурманском отсеке шум был такой, будто кабина находилась снаружи корпуса.
— Две с половиной минуты! — прокричал Вольф.
— Хорошо, держи, вот твой гонорар!
Брейн подал Вольфу сумку с наркотиками, и тот, заглянув в нее, радостно закивал, понимая, что тут значительно больше обещанного.
— Дай-ка телефон! — попросил Брейн, и Вольф без колебаний отдал свой аппарат.
Брейн вышел в коридор и, встав рядом с точкой передачи — участком судна, построенного из радиопроницаемых материалов, набрал код аварийной службы.
— Оператор Малленз, слушаю вас, — отозвался женский голос.
— Слушай меня, тварь! — пророкотал Брейн, стараясь, чтобы его голос звучал как можно злее. — Я спускаюсь в порту Хаузер, при мне восемь тонн взрывчатки, и я собираюсь разровнять ваш город в пыль! Я собираюсь истребить всех ваших копов в наказание за вашу подлость! Мой корабль — «Фарнезия», что означает — месть без ограничений! Трепещите, твари, я иду!
Сказав все, что посчитал нужным, Брейн вернул аппарат Вольфу и вышел к коридор, держась за стены, поскольку в этот момент судно затряслось от выброса тормозных масс топлива.
Двигатели взревели сильнее прежнего, и опоры ударились о бетон. Судно приземлилось.
Аппарели еще не успели коснуться бетона, как Брейн с Зои соскочили на поле и поспешили к штабелям из ящиков, куда Брейн настойчиво увлекал спутницу.
— Что происходит, почему мы бежим?! — возмущалась она.
— Потом объясню, шевели ботинками, сейчас здесь будет полиция.
И действительно, едва они юркнули между стеллажами, послышались полицейские сирены и по желтым дорожкам портовых служб понеслись прорвавшиеся на территорию полицейские.
С ходу заголосили громкоговорители, призывая террористов сдаться, поскольку их песенка спета. Одна, две, три… Двенадцать машин с вооруженными до зубов полицейскими окружили раскаленный корпус прорвавшегося через атмосферу грузовика.
— Это ты все устроил? — догадалась Зои.
— Подожди, — сказал Брейн, доставая пистолет. В этот момент на аппарелях показались Вольф и механик Фрум. Они держали руки поднятыми и были готовы сотрудничать с полицией, однако в планы Брейна это не входило. Он вскинул пистолет и сделал два точных выстрела, поразив двух полицейских автоматчиков в голень. Оцепление тотчас разразилось шквалом огня, расстреляв обоих террористов.
— Вот теперь уходим, — сказал Брейн, направляясь в глубь складских терминалов.
— Зачем ты это сделал? — спросила Зои, догоняя его.
— Они хотели убить нас.
— Я не об этом. Ты думаешь, мы еще не оторвались?
— Мы не оторвались сейчас и не оторвемся в ближайшее время. Все, что нам доступно, — получить фору в несколько часов, а если повезет — в целые сутки, ты понимаешь, о чем я?
— О да, приятель, понимаю, — ответила Зои, стараясь не спотыкаться, когда они бежали по мусору, битой таре и булыжникам, привезенным сюда с непонятно каких планет и выброшенных во время чисток грузовых платформ и трюмов.
После каждой такой чистки следовало вывозить мусор за пределы порта, но портовые воры, жуликоватые начальники и просто ленивые дураки поступали по-своему, отгребая скрейперами этот мусор подальше к ограде, где он и накапливался годами.

Глава 87

Зои стояла на балконе и, свесившись через перила, радостно махала проходившим по улице участникам карнавала. Гремела музыка, барабаны отбивали ритм, и колонны танцоров на удивление синхронно выполняли танцевальные па.
Кроме Зои с балконов окрестных зданий махали руками множество других жителей города и многочисленные туристы, приезжавшие в город специально на неделю карнавалов. Зои так увлеклась, что забыла одеться, оставшись в трусиках и маечке, — парад начался так неожиданно.
Брейн крикнул ей что-то, но она не услышала из-за громкой музыки, тогда он хлопнул ее по заду, и лишь после этого Зои заскочила внутрь номера.
— Что ты себе позволяешь? — закричала она.
— Заткнись и слушай. Через полчаса мы отправляемся в городок Литцерн — на автобусе, а оттуда рванем в Брингхем.
— Зачем нам Брингхем?
— Затем, что там начинается шоссе до Холенгагена, где тебя ждут твои любимые адвокаты.
— Понятно, — кивнула Зои. — Тогда я сейчас же оденусь, а ты — выйди.
— Зачем еще? Надень штаны — и убираемся!
— Я должна переодеться! Я постирала свои «танго», и они почти высохли. Выйди!..
— У тебя же запас этих самым «бикини»! — напомнил Брейн.
— Я не могу ходить в трусах на два размера больше!
— Они тебе натирают в неприличном месте или волочатся при ходьбе?
— Ты совсем тупой, что ли? В них я выгляжу как какая-нибудь старуха, которой все равно, какое на ней белье!
— Но тебя же в нем никто не видит, — удивился Брейн.
— А ты?
Брейн не нашел, что возразить, и вышел в другую комнату.
Бабы — дуры. Эта аксиома была ему давно известна. Но теперь она получала еще одно подтверждение.
Нет, ну как можно беспокоиться о каких-то трусах, если впереди была встреча с адвокатами, которые могли обеспечить этой дуре получение наследства в двадцать миллиардов? Кто-нибудь может себе представить такую цифру?
Брейн не мог. И даже не парился по этому поводу. Дом на берегу моря, самый дешевый, стоил девятьсот тысяч рандов. Но это было совсем ни о чем — шалаш с сортиром на песчаном берегу. Он претендовал на вариант стоимостью в миллион двести, куда входила уже и страховка. А все, что выше, — уже сверхроскошь, однако и там до миллиарда было топать и топать, а тут — двадцать миллиардов.
Покинув отель без объяснений с персоналом и оставив на столе двести рандов за беспокойство, Брейн с Зои выскользнули через черный ход, пробежали еще полквартала и поймали такси, назвав совершенно ненужный адрес. Потом вышли, не доехав, чтобы запутать возможных преследователей, а едва такси скрылось из виду, бегом рванули в другую сторону и за три минуты до отправления автобуса заняли свои места, тяжело переводя дух и вытирая со лба капли пота.
— Вы, наверное, молодожены? — спросила немолодая женщина, расплываясь в улыбке.
— От вас ничего не скроешь, — потупив взгляд, сказала Зои и положила голову на плечо Брейна, а он чмокнул ее в лоб.
— Так всегда начинается, а потом полная задница, — пробурчал пассажир за их спинами и углубился в чтение научно-популярного журнала.
— Свежий «чин»! Жевательная «нага»! Газеты-журналы в полном воспроизведении! Все за ваши деньги!
Отвратительного вида толстая усатая тетка продвигалась боком между рядами сидений, и по виду водителя было понятно, что ему это представление не нравится, однако он с него имел свою долю.
Пара пассажиров купили жевательную «нагу» — легкий стимулятор, не страшнее крепкого чая. Еще один взял пакет леденцов, а Брейн, остановив продавщицу, попросил газету.
— Какую хотите? — спросила она, доставая ворох устаревшего дерьма из своей котомки.
— Я хочу что-то свежее. Например, с Галилео.
— Но это… — Тетка обратилась к электронному меню. — Это будет стоить два с половиной ранда.
— Годится. Дайте новости планеты Галилео, сектор пять, материк Онтарио.
— Минуточку, я посмотрю, есть ли обновление.
Тетка толстыми пальцами потопала по клавиатуре и кивнула.
— Да, свежачок прямо для вас. Давайте денежки, сейчас распечатаю.
Брейн отдал два с половиной ранда и получил упрощенную копию на пластиковой бумаге.
Радостная тетка спрятала деньги в карман и двинулась дальше, а Брейн принялся изучать передовицы.
— Поверить не могу, что кто-то интересуется подобным дерьмом, — обронила Зои, но Брейн сделал вид, что не услышал.
«Сырьевой холдинг «Андава» подает новый иск против основного конкурента — холдинга «Пресарио Тур». Компании уже четыре года оспаривают лицензии на новый промысловый район в окрестностях долины Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов — жидкого ликвидума и карбазивного угля — оценивается в двадцать семь триллионов рандов. По свидетельству экспертов, у «Андава» имеется преимущество, поскольку она сумела подключить самую известную юридическую контору — «Иорити инвестиум», известную в свете побед в деле «АНК тьюб» против «СРТ» и «Энвиста систем» против «Правительства земли Баото». По сведениям, собранными нашими журналистами, «Пресарио тур» готова пойти на самые крайние меры, однако что это за меры, будет известно в ближайшие недели».
— Мне бы ваши проблемы, — пробурчал Брейн и, вытянувшись в кресле, задремал, когда автобус уже шел по шоссе на крейсерской скорости.
Впереди было еще два часа монотонного путешествия, и Брейна это обстоятельство радовало, ведь только сейчас он мог спать, не задумываясь о последствиях. Ну или почти не задумываясь.
— Тебе не кажется странным, что местные тоже считают себя людьми? — спросила Зои, когда они проехали половину пути.
— Чего?
— Ну, у них большие головы, сплющенные носы, оттопыренные уши и темная кожа.
— И что?
— Они не похожи на нас.
— Поспи лучше, — посоветовал Брейн. — Когда у вас встреча в Холенгагене?
— В восемнадцать ноль-ноль.
— Вот и набирайся сил. Противник может знать об этой встрече, поэтому следует ожидать чего угодно.
— Но ты же пойдешь со мной и решишь все проблемы, разве не так? — улыбнулась Зои и с деланой игривостью погладила колено Брейна.
— Я намереваюсь пойти с тобой…
— Нет, ты будешь дожидаться меня в машине.
— Но это как-то неправильно.
— Правильно-правильно. У адвокатов серьезная охрана, и если они начнут еще заниматься твоей проверкой…
— Я понял, — кивнул Брейн.
— Вот и отлично. Эта встреча — только формальность. Они подтвердят мою личность, сообщат в штаб-квартиру, и рванем дальше.

Глава 88

В саду стрекотали серебристые рестусы, соревнуясь в мелодичности с упрятанными в клетки соловьями. Опьяненные подсыпанными в корм гормонами, они истязали себя песнями до изнеможения.
На широком балконе трехэтажной виллы, отделанной розовым мрамором, стояли двое — главный партнер «Иорити инвестиум» мистер Лоуренс и его второй секретарь Чибретто, имевший в компании статус служащего первой категории.
Второй секретарь являлся заместителем первого секретаря, который был, по сути, правой рукой главного партнера. Но пока первый секретарь оставался в Сайтонге, контролируя прохождение одного из важных дел, у Чибретто появлялась возможность напомнить мистеру Лоуренсу о себе как о незаменимом помощнике.
— Несчастные птицы, — произнес Лоуренс, глядя на остывающий вечерний сад. — Они родились с певческим талантом, и это послужило причиной их неволи. Обладай они мерзкими голосами, до сих пор бы вились среди деревьев и были бы вольны лететь куда угодно.
Чибретто подавил желание вставить пару слов про этих птиц, он мог прочитать о них двухчасовую лекцию. И правильно сделал, что промолчал, мистер Лоуренс не нуждался в собеседниках, он говорил в пустоту сада, где за деревьями то тут, то там двигались силуэты агентов частной охранной компании.
Они были лишь видимой частью айсберга, остальные играли роли садовников, домовой прислуги и даже горничных.
— Через два часа у нас встреча с мисс Брайтон, — сказал Лоуренс, посмотрев на наручные часы.
— Я могу задать вопрос, сэр? — решился Чибретто.
Лоуренс обернутся — в его глазах было удивление, однако он кивнул.
— Задавайте свой вопрос.
— Зачем компании эта клиентка, ведь на нее тратится столько времени и средств. Даже вы лично приехали для ее биоиндентификации. Какой смысл?
— Смысл в том, Чибретто, что существует не только денежная выгода, но и имиджевая. Наша компания была завязана с семейством мисс Брайтон, когда в конторе состояли только я, Джон Фарворт и Стефан Рондицки. Нас было трое плюс две секретарши и миссис Вордман — старший референт. Семейный бизнес Родчайзингов — тех самых, кого представляет мисс Брайтон, — на тот момент был уже заметен, и они пользовались услугами других юридических фирм, но для семейных нужд они выбрали нас.
— Значит, все это только благодарность, сэр?
— Нет же, Чибретто, — Лоуренс покачал головой. — Я же сказал — имидж. Для юридической фирмы это куда важнее, чем для производителей каких-нибудь там моторов. Наш капитал — доверие. Исчезнет доверие — и юридическая компания испарится без следов, у нас ведь нет станков и оборудования, мы ничего не производим. По тому, как мы будем вести дела о передаче наследства в семействе Родчайзингов, сотни других наших клиентов — столь же уважаемых семей — сделают вывод, насколько важно иметь дело с нами. Мало того, за этим будут следить и наши конкуренты, и, допусти мы хоть малейшую ошибку, легкую некорректность в общении с клиентом, они сделают из этой ошибки слона достаточного размера, чтобы навредить нам.
На балконе появился человек в костюме, и когда Лоуренс обратил на него внимание, он вопросительно посмотрел в сторону второго секретаря.
— Говорите Джабс, мистер Чибретто входит в круг наших доверенных лиц.
— Я понял, сэр. Есть информация от наших фильтрующих подразделений. В город прибыло несколько групп, вызывающих подозрение.
— В любой город постоянно прибывают какие-то подозрительные личности, Джабс.
— Нет, сэр, многие из этих личностей уже идентифицированы. Наемные стрелки, беглецы из рядов спецслужб, бывшие полицейские.
— Вы всех определили?
— Увы, нет, сэр.
— Что ж, у нас много врагов, полагаю, и мисс Брайтон находится под определенным давлением.
— Но она…
— Нет-нет, Джабс, нести ответственность за ее безопасность мы не обязаны. Если она доберется к нам, мы сделаем свое дело, если нет — это не входит в нашу компетенцию.
— Да, сэр. В радиусе пяти километров мы держим территорию под контролем.
— Что ж, полагаю, этого будет достаточно. Вы как думаете, Чибретто?
— Я? — испугался второй секретарь, он не догадался подготовиться на тему безопасности.
Заметив его смятение, Лоуренс засмеялся.
— Это шутка, Чибретто, успокойтесь.

Глава 89

Хлопнула дверь, и Корж поднялся с кровати, держа пистолет в левой руке, правая все еще побаливала после недавнего ранения.
Увидев, что это Дресколл, он снова лег, положив пистолет на тумбочку.
— Дрыхнешь? — спросил Дресколл, бросая шляпу на соседнюю койку и останавливаясь перед зеркалом, чтобы поправить волосы.
— Дрыхну.
— А почему не спросишь, как дела?
— Ты сам расскажешь.
— Скучно с тобой.
— Рука ноет.
— Скажи спасибо, что только рука.
— Ну что, он от нас оторвался?
— Не совсем.
Дресколл уселся в единственное в номере кресло и вытянул ноги.
— Большие боссы продолжают нам помогать. Мне удалось получить информацию по всем парам «мужчина — женщина», которые прибыли за последние сутки.
— Так уж и по всем?
— По тем, кто попал в камеры наблюдения. Потом я прогнал все это через программу выборки, и получилось всего два адреса — смотри.
С этими словами Дресколл поднялся и бросил на тумбочку несколько свежеотпечатанных снимков, где заходящие в отель гости были сняты с нескольких ракурсов. Корж взял фото, внимательно их просмотрел и кивнул:
— Оба мужика на него похожи, но вот бабы… Та девка легонькая, а эти — лошади.
— Да ладно тебе, каблуки надела — вот тебе и лошадь.
— А я что? Я только за. Когда пойдем?
— Вечерком двинем, когда в отельных барах самый тарарам начнется.
— Думаешь, они попрутся в бар?
— Нет. Но остальная публика создаст необходимую движуху, что-то типа мутной воды.
— В которой мы будем рыбачить.
— Да, рыбачить, — согласился Дресколл, убирая в карман фотографии. — Нам бы по-хорошему еще сутки на подготовку, чтобы пройти чисто. Клиент уж больно тертый, чуть лоханемся, можем схлопотать по пуле.
Дресколл устало опустился на свою койку и вздохнул.
— Что еще? — спросил Корж.
— Заказчик спустил дополнительную инфу. Помимо нас за бабой гоняется целая колонна стрелков.
— Не понял.
— Заказ на нее, и не один. Вроде даже конфликты между охотниками.
Корж поднялся с кровати и прошелся до окна.
— Это хреново, — сказал он, выглядывая на улицу.
— Хреново.
— Если мы все там встретимся…
— Может случиться небольшая война.
— Как в Морвилле.
— Да, как в Морвилле, — кивнул Дресколл.
Тогда они еще не были вольными стрелками и работали на правительство. Целью были два фирмача, за которыми, как оказалось, охотились две независимые команды ликвидаторов. До этого заказчик дважды пытался покончить с ними, но оба раза исполнители прокалывались, и в этот раз он решил подстраховаться.
И подстраховался: живыми из передряги ушли только Корж с Дресколлом, а на поле боя остались две команды стрелков, оба фирмача и полдюжины полицейских, прибывших по вызову.
И этих полицейских пришлось убирать Коржу с Дресколлом.
— Значит, следует работать очень осторожно, — произнес Корж, речь которого сделалась правильной, а артикуляция четкой. — Но зачем с ним эта женщина?
— Какие-то дела с юристами. Она должна оформить наследство.
— Значит, будут сидеть в отеле и ждать сигнала от адвокатов?
— Видимо, так. Они знают, что на хвосте у них охотники, поэтому без надобности выбираться не будут.

Глава 90

Парик был Брейну маловат, но другого, в цвет узких бакенбард, в магазине не оказалось.
Парик с бакенбардами и одежду, более подходящую для здешнего климата и моды, покупала Зои, а Брейн вел контрнаблюдение.
«Хвоста» он не обнаружил, и после часового шопинг-тура они вернулись в номер, чтобы начать подготовку к вечернему выходу.
Из гостиничного номера Брейн сделал заказ на аренду автомобиля — взял представительный темно-синий «Раунд» на две недели с оплатой вперед. Длинные заказы с расчетом вперед вызывали доверие и уважение. Машины доставляли по первому требованию и минута в минуту. Никто не задавал лишних вопросов и не вглядывался в водительское удостоверение, что было очень кстати, поскольку права Брейн сделал из подобранной на полу универмага скидочной карточки и вороха упаковочного пластика.
Немного фольги с сигаретной пачки, игла для трафаретов и не смывающийся фломастер с четвертьмиллиметровым жалом.
Фотографию сделал в уличном автомате. Получилось очень похоже, если не вглядываться и не сверяться с базой данных.
В половине пятого они стали выдвигаться — сначала Зои, в неброском платьице и шляпке. Через пару минут — Брейн, в дурацком парике с бакенбардами.
Пистолет был за поясом — просторный ношеный пиджак хорошо его скрывал.
У Зои в сумочке тоже был неразлучный «рино». Она сказала, что с пистолетом ей спокойнее, и Брейн согласился. К тому же девушка, за которой велась охота, просто обязана была носить оружие, иначе это могло вызвать подозрение у ее юристов.
Зои рассказала, с какими людьми ей предстояло встретиться.
— Это очень серьезная юридическая компания, очень важные люди, — сказала она перед выходом. — Лучшая охрана, дежурные психологи.
— Психологи?
— О да, по виду обычные секьюрити, мимо пройдешь и ничего не заподозришь, а они тебя просветят и прощупают.
— Никогда с таким не сталкивался.
— Ты и не будешь, подождешь меня снаружи.
— Меня дальше, скорее всего, и не пустят.
— Да ты не парься. Мы с ними коротко переговорим, они снимут кое-какие показания с приборов, чтобы удостовериться, что я — это я.
— Понятно.
Темно-синий «Раунд» дожидался их в тихом переулке под каштаном. Несколько упавших листьев на его капоте создавали какую-то уютную атмосферу — казалось, машина стоит здесь давно.
Где-то жарили рыбу, и Брейн даже определил, что она пресноводная, — рыбу он любил. Оглядевшись, он достал ключ из-под левого переднего колеса. Открыл дверцу и разблокировал замки.
Зои плюхнулась на заднее сиденье, и Брейн завел мотор. А через десять минут они уже мчались по загородному шоссе, считая километровые столбы, номера которых высвечивались на внутреннем табло.
Мимо проносились встречные машины, и когда это был грузовик, «Раунд» слегка раскачивало.
Тем не менее машина хорошо держала дорогу и хорошо входила в повороты.
В нужном месте Брейн притормозил и свернул на частную дорогу, о чем известила табличка. Дорога была узкой — едва разъедутся два авто, зато ее обочины не уступали по ухоженности газонам престижных гольф-клубов.
Они заехали в лиственный лес, перебрались через кирпичный мостик и оказались в сосновом бору, где вскоре были остановлены группой широкоплечих лесников с гарнитурами в ушах.
«Лесники» были в новенькой спецодежде с названием фирмы-подрядчика, однако двое, на возвышенности, дежурили с автоматическими дробовиками, а еще один настраивал спутниковую рацию, добивавшую до орбитальных передатчиков.
— Добрый день, господа, — сказал один из «лесников», заглядывая в машину.
— Скорее уж вечер, — заметил Брейн.
— Этот мужчина — ваш водитель, мисс?
— Да, водитель.
— Что ж, добро пожаловать. Вас уже ждут.

Глава 91

Частное владение Холенгаген, куда прибыли Брейн и Зои, выглядело огромным. Кирпичная ограда начиналась неизвестно где и неизвестно куда уходила. За ней вздымались ярусы ухоженной зелени от цветущих стадероптусов до кипарисов. Со стоянки перед воротами, куда Брейн поставил автомобиль, были видны только пара окон и некоторая часть крыши. Зато со всех столбов на него были направлены стационарные камеры, тепловые датчики и акустические пушки.
— Здесь я чувствую себя голым, — признался он. Между тем из ворот вышел сотрудник охраны и, обойдя машину, открыл Зои дверцу.
— Добрый вечер, мисс. Я провожу вас.
— Вы очень любезны, — промурлыкала Зои, и Брейн отметил, что она не может удержаться, чтобы не пофлиртовать. Даже здесь и сейчас.
«Бабы», — мысленно произнес он и вздохнул.
— У вас есть оружие? — донеслось до него от удаляющейся пары.
— Разумеется, мне без пистолета никак нельзя.
— Вам придется оставить его на проходной, мисс.
— Оставлю.
Открывшаяся в воротах дверь снова закрылась, и Брейн, немного подумав, завел мотор и, развернувшись, поставил «Раунд» носом к дороге. На всякий случай.
Ситуация, конечно, была не из легких — случись что на территории, он Зои не помощник, но таковы были условия.
Брейн прикрыл глаза, намереваясь подремать.
Между тем Зои уже сдала свой «рино», который уложили в стальной сейф, и, оставив провожатого, самостоятельно двинулась по присыпанной гравием дорожке в сторону надвигавшейся, словно утес, вилле, такой большой и таинственной, без единого огонька и признака обитания.
Даже когда перед ней открылись двери из пуленепробиваемого пластика, за ними оказался пустой коридор, в конце которого наконец появился человек.
— Следуйте за мной, мисс Брайтон. Мистер Лоуренс и другие члены комиссии ждут вас.
Пока Зои путешествовала по огромному дому, Брейн дремал, вытянув ноги, однако пистолет был удобно расположен возле левого бедра под полой пиджака.
Со стороны виллы не раздавалось ни звука, в то время как сосновый лес приносил множество шорохов и птичьи голоса. День заканчивался, пернатые готовились ко сну, вяло переругиваясь на ветвях и изредка вспархивая, чтобы перелететь повыше.
В какой-то момент Брейну даже показалось, что он видит сон, однако знакомый хлесткий звук быстро вывел его из сонного состояния.
Один, два, три, потом целая очередь. В паре километров от виллы разгорелось настоящее сражение, Брейн отметил, что работало не меньше десяти стволов. Ухали дробовики, часто тарахтели пистолеты-пулеметы.
Брейн посмотрел на ворота — чего теперь ждать? Может, придется укрыться на территории владения?
Захлопали гранаты — противники сошлись на дистанцию броска. Вдруг перестрелка необъяснимым образом переместилась на территорию виллы. Брейн даже подпрыгнул от неожиданности, когда выстрелы ударили совсем рядом — за воротами. Несколько криков, и снова частые выстрелы.
«Как там Зои?» — успел подумать Брейн, опуская стекла на всех окнах — так ему было лучше слышно. В этот момент створка ворот распахнулась и показалась Зои — живая, с туфлями в одной руке и трофейным пистолетом в другой.
— Заводи!.. — крикнула она, хотя Брейн и так уже на автомате завел двигатель.
Следом за Зои выскочили еще трое — один прихрамывал. Их намерения были очевидны, и Брейн, выхватив пистолет, сделал три точных выстрела.
Зои с разбегу нырнула в окно задней двери, и Брейн дал полный газ.
Мощный мотор «Раунда» рванул машину вперед.
Запищала система безопасности, призывая снизить скорость и быть более осмотрительным — но какая тут осмотрительность, если выстрелы грохотали все громче, а пара пуль уже прошила слабые бока кичеватого «Раунда».
У очередного поворота Брейн выжал тормоз, и машина юзом прошла на обочину, уткнувшись бортом в свисавшие со склона корни сосны.
— Выбирайся, дальше пойдем пешком! — крикнул Брейн, выкатываясь на дорогу и прижимаясь к земле, когда совсем рядом по асфальту хлестнула картечь.
— Ты где, Брейн?!
— Выходи, нам тут не проскочить!..
Зои выбежала — как была — босиком, однако туфли тащила собой.
— Откуда этот пистолет? — спросил Брейн, обратив внимание на «девятку» с удлиненным магазином.
— Трофей! Потом расскажу!..
— Сейчас делай то, что я скажу, понятно?
— Понятно!
— Иначе нас прикончат!
— Понимаю!
— Готова?
— Давно готова!
— Вперед!..
Брейн вскочил и стал взбираться по крутому склону, держа пистолет наготове. Пока он плохо ориентировался, что и где тут происходило, однако по звуку пролетевших пуль и шипению картечи понимал — ожесточение боя было таким, что противники не думали о собственной безопасности.
Поднявшись по склону, они побежали прочь от схватки, время от времени укрываясь за толстыми стволами вековых сосен. Брейн весь превратился в слух, отмечая удары пуль по деревьям, и боялся услышать чавкающий звук, когда пуля впивалась в тело.
Этим телом, за которое он волновался, была сейчас Зои — о себе Брейн не думал, чудесным образом ощущая собственную неуязвимость.
Бывали моменты, когда он проходил через свинцовый шквал, уверенный, что его не заденет. А бывало, что ждал обжигающего удара осколка или пули и вскоре его получал. Потом были госпиталь, операционный стол, реанимация, палаты, медсестры. Обычно все заканчивалось хорошо, хотя пару раз он думал, что все — кранты, правда, это ощущение приходило не на поле боя, а на операционном столе.
Яркие лампы, напряженные глаза хирурга и первая мысль — все, кранты. Но не теперь.
В очередной раз Брейн прижал Зои к дереву, пропуская пущенный в них заряд картечи, и, выстрелив в ответ, повалил стрелка.
— Скорее, не останавливайся! — крикнул он, хватая Зои за руку.
И снова, увидев угрозу, припечатал девушку к дереву, пережидая шквал огня и вновь стреляя, чтобы расчистить дорогу.
Затем они мчались по мшистым пням и песчаным тропам. Брейн погонял Зои криком, а то и крепким пинком. Она все понимала и терпела. Потом снова частая стрельба, рывок метров на сорок и опять ожидание.
Наконец это безумие все же прекратилось.
— Эй, ты! Иди сюда! — крикнул Брейн, заметив человека в форме «лесника».
— Сэр? — произнес несчастный, оседая возле небольшой ямки.
— Где твои командиры?
— Полагаю, убиты, сэр.
— А что у вас случилось?
— Атака, сэр. Сначала с севера, а потом две команды с юго-запада и запада.
— Кто это был?
— Не знаю, сэр, только благодаря аппаратуре мы определили, что три разные команды.
— Какой аппаратуре?
— Теперь ее нет, сэр, все уничтожено.
— Хорошо, солдат, сейчас мы вернемся на место и уедем отсюда — ты понимаешь меня?
— Я понимаю вас, сэр. Мое командование погибло, эти появились словно ниоткуда, я даже не понял, как они преодолели защитную полосу.
— Не парься, все потом. Главное сейчас — убрать объект охраны из опасной зоны, понял меня?
— Понял тебя. То есть вас, сэр.
— Тогда пошли обратно.

Глава 92

Уже через полчаса колонна из двух автомобилей двигалась в сторону шоссе. Первым шел «Раунд» — им управлял «лесник». За ним катился джип с затемненными стеклами, где располагались Брейн на месте водителя и Зои на заднем сиденье.
— Ты уверен, что они нас на грохнут?
— Если так, то первым будет наш друг, — сухо ответил Брейн, вертя рулем малоизвестной ему модели.
С одной стороны, ему помогал автопилот, а с другой — очень не хватало четкой обратной связи, казалось, что от него в этой машине ничего не зависит.
Вдруг впереди сверкнула вспышка, и капот «Раунда», два колеса и половина крыши улетели налево, а остальное грохнулось с правой стороны шоссе. Брейн вдавил газ в пол и, пока джип, как ракета, стремительно набирал скорость, несколько раз выстрелил через окно.
Сзади ударила еще одна граната, потом еще, но пострадал только асфальт.
На пределе системы стабилизации джип трижды вписался в крутые повороты и наконец вырвался на загородное шоссе.
Пару минут они неслись по прямой, потом пришлось сбавить скорость, и Зои вдруг рассмеялась.
— Ты чего?
— Кажется, ты в него попал!
— В кого?
— В парня с огромной трубой — это он разнес нашу синюю машину.
— Похоже, он там был не один.
— Не один.
Зои закашлялась.
— Что произошло на вилле?
— А хрен его разберет! Эти эскулапы только сняли с меня показания, записали на диск и переправили данные в Квилоксу.
— Квилоксу?
— Это региональная штаб-квартира «Иорити инвестиум».
— Понятно.
— Ну и в тот момент, когда я уже расслабилась — думала, что дело сделано, из соседнего кабинеты выскочили двое и начали стрелять всех подряд. Меня в суматохе сшибли, я подхватила оброненный пистолет и рванула прочь.
— Так те парни, что гнались за тобой, были террористами?
— А кто их разберет, когда все с пистолетами и все стреляют? Может, это охранники были, но мне пришлось прорываться — в такой ситуации меня могли просто пристрелить.
— Даже должны были.
— Чего?
— Ничего, все в порядке. Какие наши дальнейшие действия?
— Ой, я даже не знаю. Нужно связаться с этими в Квилоксу, и тогда примем решение.
— Когда свяжешься?
— Необходимо найти глухое местечко с почтовой связью.
— Воспользуешься кодом?
— Ну разумеется. Своей аппаратуры у нас нет.
— Если смотреть по карте… — Брейн щелкнул по навигации, и появилось меню. Он нажал значок связи, потом выбрал «связь почтовая», и навигатор тотчас выдал маршрут.
— Через полчаса будем на месте.
— Мне повезло, что я тебя наняла.
— Спасибо.
Вскоре пришлось свернуть к заправочно-торговому терминалу, возле которого играла музыка, а немногочисленной публике со цены показывали фокусы. Брейн аккуратно объехал этот вечерний праздник и остановился возле почтового отделения.
— Дежа-вю какое-то… — сказал он, когда Зои выскочила из машины.
Когда за ней закрылась дверь, он тоже вышел из авто, огляделся и, подойдя к стоявшему у входа на почту газетного автомата, нажатием кнопки запустил длиннющее меню.
— Итак, что тут у вас имеется…
Брейн забегал пальцами по кнопкам, выбирая нужный источник — «Ньюс планеты Галилео», сектор — пять, материк Онтарио. На вопрос машины — нужно ли обновление, нажал «да», и автомат попросил оплатить вперед. «Карта» или «наличные». Брейн выбрал второе и сунул купюру в приемную щель. Автомат застрекотал и выбросил в гнездо сдачу, а потом и саму газету — еще горячую и пахнущую краской.
Вернувшись в машину, Брейн посмотрел на дверь почтового отделения и погрузился в чтение.
«Война юридических холдингов в самом разгаре!» — кричал заголовок передовицы «Ньюс».
«Иорити инвестиум» понесла тяжелую утрату, один из троих главных партнеров — Роберт Лоуренс был убит на вилле Холенгаген в предместье Брингхема на планете Карсавей. По сообщению полиции, перестрелка началась в лесу, на территории частного владения, а затем переместилась в пределы охраняемой территории.
Нападающие действовали очень слаженно, включаясь в дело поочередно. Пока одни группы связывали огневым контактом охранников частного владения, другие атаковали изнутри, видимо, заранее пробравшись на территорию виллы.
После потери одного из основных экспертных лиц холдинга «Иорити инвестиум» будет сложнее вести свои дела, и в особенности главное дело современности — тяжбу между сырьевыми холдингами «Андава» и «Пресарио Тур». Напомним, что эти компании уже четыре года оспаривают лицензии на новый промысловый район в окрестностях долины Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов — жидкого ликвидума и карбазивного угля — оценивается в двадцать семь триллионов рандов. Пока что «Андава» имела преимущество, поскольку заручилась поддержкой «Иорити инвестиум», однако ее позиции будут слабее после потери генерального эксперта — Роберта Лоуренса».
Дочитав до этого места, Брейн скомкал газету и прямо из окна швырнул в урну.
Итак, они с клиенткой попали в чужую войну, и теперь нужно было думать о том, как избежать участия в этих генеральных сражениях.
Появилась Зои и, сбежав по ступеням, забралась в машину — на соседнее с Брейном сиденье.
— Поехали! — сказала она, и Брейн тронул.
— Какие новости? — спросил он, когда они снова выбрались на шоссе и встали в редкий поток автомобилей.
— Новости, — Зои качнула головой. — Там на вилле застрелили этого самого… Лоуренса!
— А кто это?
— Большая шишка в их компании. Я поначалу струхнула, подумала, что теперь мое дело застрянет, но они даже извинились, представляешь?
Брейн повернулся к Зои и, встретившись с ее горящим взглядом, улыбнулся.
— Представляю. Для них очень важно оставаться гранитно твердыми и неподатливыми. Имиджевая политика.
— Политика.
Зои вздохнула.
— А я за секунду до того, как его убили, видела этого человека. Вполне себе приятный дядька. За что его?
— У них там большое бодание ценой в десятки триллионов. С одной стороны «Андава», с другой — «Пресарио тур».
— «Пресарио тур»? Я про них чего-то слышала.
— Ну, в общем, важно не то, что эти сырьевые гиганты отрывают друг другу ноги, а то, что к ним пристегнуты адвокатские конторы. И одна из них — «Инвеструм».
— Думаешь?
— Я знаю, детка, — заверил Брейн, обходя молоковоз с тремя прицепленными цистернами.
— Откуда?
— Иногда почитываю газетки, там все и сообщают.
— И что теперь?
— Ничего. Надеюсь, у твоих адвокатов достаточно пороха, чтобы продержаться еще неделю.
— Почему неделю?
— За это время, надеюсь, мы доберемся до Квилоксу и закроем вопрос. Я получу свои деньги и разбежимся.
— Квилоксу отпадает, — сказала Зои и вздохнула.
— Почему? — насторожился Брейн.
— Да потому! Они теперь крепко шифруются, чтобы не потерять все руководство!..
— Это разумно, — кивнул Брейн.
— Что разумно? Они мне целый допрос устроили, даже позвали к телефону начальника внутренней безопасности.
— Правда?
Брейн посмотрел на Зои.
— И что ты им рассказала?
— Да все! Даже то, что ты троих охранников уложил, когда я смывалась!
— Но я то не знал, кто это…
— Не волнуйся, они это поняли и не в претензии.
Зои стала размазывать по щекам слезы.
— Но ты понимаешь, что я на такое не рассчитывала. Не рас-счи-ты-ва-ла я на та-ко-е! — прокричала она и зарыдала.
— Не ори, я за рулем и скорость приличная.
— Извини.
— Откуда стартовать думаешь?
— Я думала, ты подскажешь.
— Как я подскажу, если ты не сообщаешь город прибытия? — изумился Брейн и дернул руль, чтобы обойти семейный седан с мордой собаки в заднем окне.
— Ой, собачка!
— Не собачка, а ньюфаундленд! Так какой город, Зои, говори скорее, я должен успеть подумать об этом.
— Чикиморо…
— Чего? Говори громче!..
— Чикимиро.
— Чики… Но это же на Фармапласте!
— На Фармапласте. А что тебя пугает?
— Да ничего меня не пугает, просто я хочу узнавать все заранее, чтобы обдумать наилучшим способом!
— Да чего там обдумывать?
— Я пытаюсь вспомнить все, что знаю об этой планете. Я там никогда не был, придется искать какой-то информационный хаб, да так, чтобы не засветиться. На всякой новой планете нас могут ожидать совершенно непредвиденные обстоятельства, мы должны знать о них заранее.
— Ну, Фармапласта вполне себе развитая планета. Вернее, Сайрас, это такой материк. Он очень хорошо развит, практически как Глория у нас, на Лансайте.
— И что, Чикеморо находится на Сайрасе?
Зои наморщила лобик и покачала головой.
— Нет, похоже, Чикиморо — это где-то в стороне.
— Что ж, видимо, для «Иорити инвестиум» Сайрас является слишком уж бойким, вот они и выбрали городок попрозрачнее. Хотя я могу ошибаться.

Глава 93

Корж с Дресколлом сидели в машине, запаркованной недалеко от отеля «Южная голубица», в котором, по их сведениям, находился объект их охоты.
Уже темнело, следить за снующими туда-сюда постояльцами было все сложнее, и это вызывало раздражение Коржа.
— Может, выйдем?
— А если он нас заметит?
— Так он и в машине заметить может.
— Выйди, прогуляйся до киоска.
— Чего купить?
— Чего хочешь. Просто пройдись, а то ты меня уже достал своими дерганьями.
Корж вздохнул. Выйти из машины теперь было бы проявлением малодушия.
— Не факт, что они еще в номере, могли выйти через черный ход.
— Могли, но я думаю, что не вышли.
— Почему?
— Потому что потому. Интуиция подсказывает мне, что они чего-то ждут.
— Свет в окне еще ничего не значит.
— Он не просто горит, он меняет интенсивность, когда они ходят по номеру.
— Интенсивность?
Корж стал присматриваться, но ничего такого не заметил.
В баре заиграла музыка, значит, началось вечернее время.
— Ну вот, через пять минут выдвигаемся, — сказал Дресколл. Он взял с заднего сиденья баул, расстегнул молнию и достал два легких бронежилета. Это были не самые надежные модели, но другого достать не удалось, в противном случае пришлось бы светиться, а они и так почти что злоупотребляли поддержкой заказчика.
— Готов? — спросил Дресколл, застегивая пиджак на все пуговицы.
— Готов.
— Тогда вперед.
Они вышли из машины, перешли на другую сторону улицы и направились к входу в гостиницу. Дресколл впереди, а Корж в нескольких шагах позади.
Пройдя через холл мимо сонного портье, они поднялись по лестнице на второй этаж. Корж повернул налево, сразу направившись к дверям номера, а Дресколл направо — дошел до угла и выглянул из-за него.
Где-то раздавались голоса, но в коридоре было тихо.
Он кивнул коллеге и, подойдя к дверям соседнего номера, вскрыл замок универсальным ключом.
Он был готов действовать решительно и, если нужно, заставить замолчать тамошних обитателей, но тем повезло — они оказались в баре или где-то в городе. Выбравшись на балкон, Дресколл прислушался, затем перебрался на соседний и осторожно заглянул в номер.
Там горела настольная лампа и двигались какие-то тени.
Дресколл придавил пальцем приклеенный к шее передатчик и произнес:
— Я готов. Начинай.
Прошла секунда, другая, затем пуля ударила в замок входной двери, и та распахнулась. Дресколл увидел метнувшийся силуэт и дважды выстрелил через стекло. Прилетевшая в ответ пуля расщепила стойку, вторая добила остатки балконного стекла, которое посыпалось на присевшего Дресколла.
Он просунул руку в пустую раму, открыл защелку и, распахнув дверь, прыжком влетел в номер.
Настигшая его пуля ударила в солнечное сплетение, и в глазах помутнело. Дресколл наугад выпустил половину обоймы и перекатился к стене, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Но Корж был уже в номере и, выстрелив в мужчину, подошел ближе и сделал по контрольному выстрелу в него и женщину.
— Ты как, Эдди?
Дресколл кивнул, показывая, что в порядке. Корж рывком поставил его на ноги и ударил по щекам.
— Да чего же ты! — отреагировал Дресколл, хватаясь за лицо.
— Ты в порядке?
— Теперь да.
— Похоже, это не они.
— Не они, — согласился Дресколл, подходя к мужчине.
В этот момент на запястье женщины засигналил датчик, и это было сообщение еще кому-то.
— Валим через балкон! — крикнул Дресколл, и они с Коржем, один за другим, сиганули через перила на недавно политую клумбу.
С одной стороны, это было хорошо — они мягко приземлились, но с другой — на их ботинки налипло по три кило чернозема, и с этим пришлось как-то бежать.
На их удачу, неподалеку завелся автомобиль, и Корж, распахнув дверцу, выбросил владельца на асфальт. Потом занял водительское место, Дресколл прыгнул на соседнее место, и в этот момент по машине забарабанили пули, проходя навылет и разнося стекла.
Коллеги привычно нырнули под приборную доску, Корж кое-как выжал сцепление, и машина вслепую рванулась вперед, сорвав где-то бампер и потеряв пару колесных колпаков.
— Спасите, помогите, кто-нибудь! Полиция! — заголосил ограбленный владелец.
Между тем Корж выбрался на сиденье и, морщась от налетавшего встречного ветра, принялся отчаянно крутить руль, пока подраненный мотор не заглох на одном из поворотов, выпустив облако черного дыма.
Стрелкам пришлось бежать в ближайший парк и там засесть в кустах гладкой лилии.
— Вот ненавижу я эти экспромты, — признался Корж, переводя дух.
— И я… — кивнул Дресколл, ощупывая огромный синяк под бронежилетом.
— Это были не они.
— Не они. Но команда хорошо подготовленная.
— Охотники за бабой?
— Да кто их знает, я уже ничему не удивлюсь. Может, за бабой, а может, и за нами.

Глава 94

На столе зазвонил телефон. Старый многоканальный аппарат, стационарный — его было чрезвычайно трудно взломать, и за это он ценился.
Телефон звонил в просторном кабинете, расположенном на самом верхнем этаже серого бетонного здания, которое вздымалось над окружающим парком, словно скала. Парк ежедневно стригли, поливали, прибирали и красили, но посетители в нем не появлялись потому, что это была ведомственная территория, защищенная высоким забором и многочисленными скрытыми постами охраны.
Имелись ворота и мощенная пиленым камнем дорожка, которую также мыли и подметали, однако по ней никто не ходил и не ездил, поскольку сотрудники, работавшие в высотном здании, пользовались туннелем, который вел сразу на подземную стоянку.
Из комнаты отдыха появился начальник, которого так настойчиво призывал телефон. Он подошел, снял трубку и тихо сказал:
— Слушаю.
На том конце что-то зачирикало, забилось. Было ясно, что какая-то очередная проблема, которую нужно срочно решить.
— Хорошо, сегодня до вечера мы это выясним. Не поздно будет? Ну, значит, договорились.
Он положил трубку и заметил на планшете новое сообщение. Тронул его пальцем, и текст раскрылся.
Начальник покачал головой и включил интерком:
— Полмер, найдите Фрицнера — пусть зайдет ко мне.
— Это срочно, сэр?
— Срочно.
— Будет исполнено.
Генерал прошелся по кабинету, дал рыбкам в аквариуме корм и полил цветок — четвертый раз за день.
Обычная, казалось бы, операция с перехватом определенного объекта затягивалась. Да, он был хорош, действовал на опережение, не позволял себе отдыхать — понимая, что в это время охотники не отдыхают, но есть же какие-то пределы. Ну почему генерал должен лично вести дела, на которые в их организации назначены специальные майоры?
Через несколько минут в дверь постучали.
— Входи, Фрицнер, — сказал генерал, проходя к столу и садясь в кожаное кресло.
Вошел Фрицнер — полковник на должности начальника отдела внутренней безопасности.
— Садись.
Полковник прошел, сел к столу и, сложив руки на принесенной папке, взглянул на начальника.
— У нас проблемы, полковник?
Фрицнер молчал, внимательно глядя на генерала.
— Я слышал, важный свидетель все еще бегает и прыгает.
— Это временно, сэр, — ответил Фрицнер, сразу понимая, о ком речь.
— Я что, сам должен заниматься подобной фигней, полковник?
— Нет, сэр. Это простая накладка. Все решится в ближайшие дни.
Генерал наклонился к полковнику, буравя взглядом.
— Ты пойми главное, Хельмут, мы свалили на него всю тему по перехвату управления спецсвязью. Он у нас главный злодей. Если госкомиссия доберется до него и выслушает показания…
— Я понимаю, сэр. Мы этого не допустим. Никакой госкомиссии, даже если придется ликвидировать всю комиссию.
— Вот этого как раз не нужно. Достаточно инцидента с фронтовой прокурорской комиссией.
— Там все было чисто, сэр.
— О чем ты? До сих пор идет разбирательство о причинах катастрофы. Ты это называешь «чисто»?
— Но к нам никаких претензий.
Генерал распрямился и, поднявшись, прошелся до окна.
— Просто уйди, Хельмут, пока я не выстрелил тебе в лицо.
— Но, сэр…
— Сделай одно маленькое дело: зачисть этого охранника конвоев — и чтобы я о нем больше не слышал.
— Задержка была связана с перегрузкой наших каналов, сэр.
— Задействуй резервы. Нужно закончить с этим и забыть.
Когда полковник ушел, генерал некоторое время стоял, глядя в окно. Затем позвонил секретарь и сообщил о прибытии обслуживающего персонала:
— Сержант-хозяйственник, сэр. Что-то насчет стеновых перекрытий — они недостаточно утеплены.
— Пусть заходит, я не занят.
Открылась дверь, и вошел сержант, при виде которого генерал одернул мундир и распрямил спину.
— Как чувствуете себя, Холифилд?
— Спасибо, сэр, — ответил генерал, замирая.
— Я слышал, вам пока не удалось пресечь расползание информации.
— Потенциальное расползание, сэр, — поправил сержанта генерал и заискивающе заулыбался.
— Да-да, потенциальное, — согласился тот, впрочем безо всякой улыбки.
— Я уже распорядился, приказал подключить резервы.
Сержант на это только скривился и, сунув руки в карманы, прошелся вдоль стены.
— Вы же понимаете, Холифилд, что контроль над этой планетой скоро будет правительством потерян.
— Я понимаю, сэр.
— Мы обещали вам высокую должность, помните?
— Разумеется, помню, сэр.
— Так почему все еще работает эта ваша комиссия? Там есть несколько экспертов, которые совершенно не верят в подброшенную вами инфу и требуют найти и допросить живых свидетелей!
— Требуют, сэр. Но свидетелей больше нет, все подразделение ликвидировано.
— Кроме!
— Да, кроме этого охранника. Но мы его контролируем.
— Его?
— Вернее, его маршрут. Мы загоним его в тупик, сэр. А потом возьмем голеньким.
— В тупик?
— Да, заброшенный район, заброшенные базы. Там давно никто не работает, кроме ваших партизан.
— Наших, Холифилд, наших и ваших.
— Наших и ваших, сэр, а я как сказал?

Глава 95

О том, что Томас Брейн прибывает в один из космопортов на побережье, форсированная группа поиска узнала за полчаса до посадки трёхсоттонного грузовика.
Были подняты по тревоге полицейские подразделения, несколько рот национальной гвардии, однако к тому моменту, когда они сумели перекрыть все возможные пути выхода из порта, такси с беглецами уже катило по одному из шоссе.
— Я люблю гонять в космопорт! — признался водитель. — Люди прибывают совершенно разные, незнакомые. Наши что — жуют биксу, носят серое и синее, а тут обязательно какая-то новость или красивые девки. Извините, мисс, никого не хотел обидеть.
— А у вас тут проблемы с девками? — спросил Брейн, посматривая в заднее окно на сидевший на хвосте развозной грузовичок.
— Не то чтобы проблема, но они какие-то примелькавшиеся, что ли. Приезжие поживее смотрятся.
Так, за легкой беседой, они отмахали уже километров пятьдесят, когда впереди замаячил полицейский пост с длинной вереницей автомобилей, которые подвергались проверке — все подряд.
— Ничего себе! Такого здесь прежде не бывало! — удивился водитель.
— А может, есть другая дорога? — спросила Зои. — Не хотелось бы терять время.
— Да чего там терять? Ну, минут пятнадцать — это разве опоздание? Вот однажды мой родственники из Лапуту, это такой городок, почти пустой, откуда все давно уехали… Так вот, во время урагана он угодил в пробку, которая не могла рассосаться в течение восьми часов! Вот это, дамочка, я вам скажу, опоздание! Ему даже мочиться, прошу прощения, пришлось в махровые полотенца. Он их целую пачку зассал. Прошу прощения — залил.
— А почему в полотенце? Почему не мог выйти на обочину?
— Он был очень стеснительный. И тут удивляться нечему — Лапуту это такая дыра. Прежде там был военный городок, ангары, доки, аэродром. Военные делали рейды через саргассовые джунгли, чтобы возить разные грузы и специалистов.
— Очень интересно, — заметил Брейн, поглядывая из окна на медленно двигавшуюся очередь. Вряд ли здесь искали именно их, однако проверять это ему не хотелось. — Давай-ка, друг, развернемся и поедем другой дорогой.
— Но вам же в Готиинг-Муравай.
— Годится любой город поблизости от него.
— Пангар или Чиопи?
— Да, вполне подходит.
— Я назвал вам города на другом конце материка, вы начинаете пугать меня, господа!..
— Томас, — произнесла Зои, и Брейн ударил водителя ребром ладони. Потом перебросил тело к Зои на заднее сиденье, сел за руль и развернул машину — они поехали в обратную сторону.
— Что дальше? — спросила Зои.
— Вернемся к развилке, где мы свернули направо, наверняка там найдется подходящая дорога.
Водитель застонал, и Зои ударила его рукоятью пистолета, да так сильно, что Брейн невольно подумал, что удар смертелен.
— Притормози, я оттащу его в кювет!
Брейн притормозил. Зои распахнула дверцу и, пользуясь тем, что дорога пуста, за шиворот отволокла тело водителя до придорожных кустов. Потом бегом вернулась на место и крикнула:
— Гони!
И они помчались налегке. Добрались до развилки, свернули налево и километров двадцать ехали без происшествий. Но снова уткнулись в полицейскую проверку с вереницей автомобилей, развернулись и помчались к ближайшей развилке.
Опять свернули и снова нарвались на очередную полицейскую облаву, и так еще четыре раза, пока наконец не были вынуждены выбрать единственное остававшееся свободным направление — Лапуту.
— Похоже, это судьба, — сказал Брейн, останавливаясь напротив покривившегося указателя.
— Ты думаешь, вся эта полиция — за нами?
— За одним из нас — точно.
— То есть у тебя и до меня были проблемы?
— Да.
— И ты не сказал об этом?
— Ты не спрашивала.
— Я… Я просто не успела, ты практически похитил меня, а потом… раздел прямо в номере. Я даже думала, что ты убьешь меня или трахнешь.
— Это тактика. В состоянии шока ты не могла врать, — пояснил Брейн, и они поехали дальше по шоссе, за которым давно не ухаживали.
Придорожные травы никто не стриг, а кусты местами едва не перекрывали проезжую часть. На асфальте мелькали змеи и ящерицы, а птицы вили гнезда прямо над дорожным полотном.
— И что будет дальше — джунгли? — спросила Зои и нервно засмеялась.
— Да уж, джунгли, — произнес Брейн со странной интонацией, потягивая носом знакомый запах саргассов.
— Холмы, холмы и холмы, — заметила Зои спустя полчаса.
— Холмы и сырость.
— Ненавижу сырость.
— Никто не любит сырость, если он не жаба.
Они помолчали несколько минут, потом Зои увидела новый указатель.
— Через пятьсот метров бензоколонка. Как думаешь, она еще работает?
— Может, и работает, по этой дороге иногда ездят. Но у нас еще есть горючее.
Вскоре показалась бензоколонка с прилагающимся магазинчиком. Издалека все выглядело вполне прилично, но, подъехав ближе, Брейн увидел обшарпанные стены, которые не подновляли несколько лет, выщербленный асфальт и всего пару колонок, над которыми горели сигнальные фонарики.
— Жизнь еле теплится, — заметила Зои.
Брейн притормозил и подъехал к колонке с топливом «супер», хотя автомобилю, на котором они ехали, вполне годился «стандарт».
— Зачем ты заехал? — спросила Зои.
— Нам нужно получить как можно больше информации, и это может оказаться последний источник.
— Но почему эта колонка?
— Потому что вряд ли здесь имеется настоящий «супер», его просто некому покупать. Скорее всего, только «стандарт».
— А что тогда в колонке со «стандартом»?
— Да все, что угодно, даже жидкость от блох.

Глава 96

Брейн вышел из машины и огляделся. На шоссе было пустынно. Порывы ветра трепали старую жестяную крышу над бензоколонкой, а за грязными стенами магазинчика едва слышно звучала музыка.
— Посиди пока в машине, я пойду на разведку.
— Нет, я с тобой, — возразила Зои, выходя следом. — Здесь нечего охранять — на дороге пусто. К тому же мне нужно кое-что купить.
— Ну хорошо, — согласился Брейн и первым зашел в павильон, придерживая дверь для Зои.
Звякнул колокольчик, и из подсобки вышел заспанный хозяин.
— Добрый день, — сказал он, внимательно разглядывая гостей и почесываясь.
— Добрый день, — ответил Брейн.
— Вы, часом, не заблудились? Дальше-то ничего уже нет. — И хозяин махнул рукой в сторону Лапуту.
— К сожалению, не заблудились, — доверительно произнес Брейн, подходя к прилавку. Зои отошла к полкам с рядами запылившихся товаров.
— И что же за дела вас сюда привели? — понизив голос, спросил хозяин.
— Я — частный детектив. Работаю на ту дамочку, — Брейн кивнул через плечо.
— О как, — покачал головой хозяин. — И чего расследуете?
— Не расследуем — ищем человека.
— Какого?
— Джеймса Лосберга. Якобы он раньше жил в Лапуту.
— Не знаю, жил ли он когда-то, мистер, но сейчас там никакого Лосберга нету. На весь город осталось двадцать человек и всех их я знаю наперечет, они у меня отовариваются и телеги свои заправляют.
— Кстати, о заправке — в колонке с «супером» хотя бы «стандарт»?
— Не хотя бы, мистер, а самый настоящий.
— Ну и отлично, мне этого достаточно.
Брейн снова покосился в сторону Зои, чтобы сохранить доверительную обстановку, и спросил:
— А что это за место? Кто там вообще живет и почему город забросили?
— Так тут же раньше война была.
— Война?
— Настоящая война с партизанами. Их там в джунглях была пропасть просто. А в Лапуту стояла военная база, откуда по этим партизанам стреляли и экспедиции делали, когда те совсем уже житья никому не давали.
— И куда все подевались?
— Десять лет назад иссякли скважины с ликвидумом, добычу свернули, возить через джунгли стало нечего, и партизанам грабить тоже нечего стало. Они ушли. А потом и военная база вместе со всеми добывающими и обслуживающими компаниями.
— Что за народ там остался? Бродяги?
— Нет, пара мелких фермеров, несколько пенсионеров, в том числе военный пенсионер — Гарри Дормунд, или, как его называют, Бешеный Гарри.
— Очень крут?
— Он служил на базе и успел выйти в отставку до закрытия. Когда все закончилось, не захотел никуда уезжать — остался охранять имущество.
— Он сторож?
— Неофициальный. База как бы законсервирована, там осталось почти все имущество. Предполагалось, что ее откроют, если возникнет необходимость, но потом про нее забыли, и пять лет назад туда наведались бандиты — хотели украсть оружие или еще что-то. Так вот Бешеный Гарри их отвадил. Туда проехало три машины, оттуда вернулась только одна, и больше никаких бандитов и воров в Лапуту не появлялось. С Гарри шутки плохи.
— Однако.
— Так что не советую туда соваться, неизвестно, как он вас там встретит.
— Да я бы и рад, — Брейн глазами показал на Зои. — Но она платит, и платит хорошо, я за такие деньги согласен возить ее по всему материку.
— Может, она тебе еще кое-чего подкидывает? — подмигнул хозяин.
— Пока нет, но я не теряю надежды, — шепотом ответил Брейн и тоже подмигнул.
Подошла Зои и сгрузила на прилавок свои покупки.
— Запакуйте это, — сказала она тоном, не терпящим возражения, и хозяин бросился вскрывать пачку пакетов, поскольку теперешние его покупатели давно уже экономили на упаковке и предпочитали уносить покупки в руках.
— И знаешь что… — произнес Брейн, прислушавшись к своей интуиции, — собери нам мясных консервов, хлеба, масла, фруктов, если найдутся.
— Фрукты — только сублимат. Но сублимат военный, капля воды, и клубника как только что с грядки.
— Хорошо, пакуй, и воды этой тоже не забудь.
Хозяин бросился стаскивать товары с запылившихся полок, а Брейн вдруг заметил в углу торгового зала огоньки еще живого банковского терминала.
— Эй, а он у тебя что, еще работает?
— Работает, — сказал хозяин. — Только кому это сейчас нужно? Мои клиенты на подножном корме живут, банковских операций не проводят.
— Ну что же, хотя работа еще не закончена… — Зои встретилась взглядом с Брейном и улыбнулась. — Но я тебе верю, разбойник, пойдем, соединимся в едином порыве.
Терминал действительно работал, и на хорошей скорости — не пришлось долго ждать, пока карточки будут опознаны, все произошло за секунды. Потом Зои набрала нужную комбинацию, и все восемьсот тысяч рандов упали на счет Брейна.
Сделав свое дело, Зои вытащила карточку и отошла, а Брейн еще какое-то время любовался новым состоянием своего счета.
Мечта о доме у теплого моря становилась все ближе, однако праздновать он не спешил — понимал, что все могло перемениться.

Глава 97

В начальственный кабинет на самом вернем этаже бетонной высотки ворвался офицер разведывательного отдела. Он столько дней провел на рабочем месте без душа и регулярного питания, что теперь, когда удалось засечь объект, презрел всякие условности.
— Сэр, мы его засекли! Мы его поймали!..
Но, натолкнувшись на строгий взгляд скучающего начальника, офицер остановился, поправил китель и пригладил волосы.
— Что у вас, майор Квазик?
— Сэр, мы сумели засечь этот автомобиль.
— Что за автомобиль?
— Он уходил от всех фильтрующих постов полиции и национальной гвардии и теперь оказался на дороге в Лапуту.
— В Лапуту?
— В Лапуту, — повторил Квазик.
— Отлично. Кажется, это…
— Заброшенная база, сэр. И совершенно пустой город. Можно высадить туда батальон спецназа, и они все прочешут.
— Все прочешут, — повторил генерал, криво усмехаясь. — А что скажут про нас коллеги?
— Ну… А что они могут сказать? Они провинциалы, сэр. А у нас главное управление, между прочим.
— Я начальник, ты дурак?
— Примерно так.
— Ладно, что удалось выяснить?
— К сожалению, сэр, информация со спутников поступает с задержкой — обработка на сервере, приоритет задач, то да се.
— По делу, Квазик! — не сдержался генерал.
— Прошу прощения, сэр. Одним словом, теперь мы знаем, что объект был вынужден забраться в Лапуту.
— Что представляет собой это… эта Лапута?
— Был городок на двенадцать тысяч населения, включая военных и членов их семей. Они обеспечивали проводку до добывающих территорий. Когда добыча прекратилась, партизаны ушли — грабить нечего. Потом ушли и военные, им сократили бюджет. А затем хлопнулся и весь город, жизнь там прекратилась.
— Это очень занимательно, но зачем туда устремился наш объект?
— Ему некуда деваться, сэр, он попался. Разрешите, я домой пойду, а? Очень помыться хочется.
— Идите.
Начальник сомкнул веки, подождав, когда за майором закроется дверь. Потом надавил кнопку интеркома:
— Журбена ко мне.
— Слушаюсь, сэр.
Начальник снова прикрыл веки, прислушиваясь к окружающим звукам — тарахтению генератора на двадцать шестом промышленном этаже. Там проводили финишную сборку сервера и не могли положиться только на одну лишь энергетическую сеть.
А еще лифт — трень-брень. За что он там задевает в шахте? Холифилд дважды вызывал службу ремонта, но они ничего не нашли, и снова — трень-брень. Причем не всегда, а лишь иногда. Стоит смежить веки и — трень-брень. Холифилд даже выбегал в лифтовой холл, но возле шахты этот противный звук пропадал. А когда генерал возвращался в кабинет, звук появлялся вновь.
Наверное, это какая-то медицинская проблема и следовало обратиться к врачу, но… Но военные врачи такими пустяками не занимались, им подавай законченных шизоидов или сквозные раны, а гражданские специалисты — им требовался допуск и последующая ликвидация. Так никаких врачей не напасешься.
Примчался Журбен — капитан спецназа при главном управлении министерства безопасности. После ранения он слегка приволакивал ногу, и хотя внешне это было незаметно, генерал по звуку определял приближение Журбена.
Едва распахнулась дверь и показалась квадратная фигура, Холифилд махнул рукой, останавливая капитана с распахнутым для доклада ртом.
— Не нужно, приятель, просто послушай, что я скажу, — сказал он, и Журбен какое-то время стоял с открытым ртом, а когда закрыл его, это стало знаком, что он готов принимать информацию. — У тебя двенадцать часов, капитан. Ты должен прибыть в Лапуту, это на Фармапласте. Прибыть и возглавить операцию по поимке чрезвычайно опасного преступника. Он нужен нам живым или доступным для идентификации.
— Я понимаю, сэр, но пока я буду добираться…
— Пока ты добираешься, на месте будут сформированы необходимые силы, командовать которыми ты сможешь уже в пути.
— Спасибо, сэр, именно это я и хотел сказать.
— Отлично, капитан. Выдвигайся.

Глава 98

Несмотря на очевидные признаки заброшенности города — осыпающаяся со стен штукатурка, разросшиеся деревья и одичавшие клумбы, — улицы выглядели чисто. Никаких рваных газет, упаковок, пакетов.
Птицы обжились на крышах кафе, кролики сидели на перекрестках и нехотя уходили на обочину, заметив приближавшуюся машину.
— Как в страшной сказке, — сказала Зои.
— Не так уж тут и страшно, — возразил Брейн, замечая выцветший указатель «К базе» и следуя по стрелке.
Дома стояли с не заколоченными окнами, в витринах кое-где остались забытые манекены. Парикмахерская все еще приглашала к себе клиентов глянцевыми плакатами новых причесок, булочная сулила скидки на утренние булки вечером.
Свернув еще на двух поворотах с указателями «к базе», Брейн наконец остановился напротив железных ворот, рядом с которыми находилось вполне обжитое КПП.
— Что мы будем здесь делать? — спросила Зои.
— Не знаю, — пожал плечами Брейн. — Нужно посмотреть, что там, на этой базе.
— А что там может быть?
— Не знаю, — повторил Брейн. — Когда я что-то увижу, появятся какие-то мысли, наметки. А пока ничего нет.
— Почему мы стоим?
— Ждем, когда кто-то выйдет.
— Ты думаешь, тут кто-то есть?
— Определенно есть. На окошке покрашены рама и решетка. Крыльцо потерто. По нему до сих пор ходят.
— Но на базу никто не заезжает.
— Да, если только нет другого въезда.
Между тем в окошке промелькнуло лицо. Потом дверца КПП приоткрылась, и обитатель домика вышел на крыльцо.
Выглядел он внушительно — под два метра ростом, широкий в плечах и с большим пивным животом. Мужчина был стрижен коротко, по-армейски, носил вылинявшую полевую форму и держал на ремне автоматический дробовик.
— База закрыта. Давно закрыта, — сообщил он с крыльца.
— Но нам нужно попасть внутрь, — высунулся из окна Брейн.
— Зачем это? — усмехнулся здоровяк, поправляя автомат на ремне.
— Запусти нас, и поговорим, как солдат с солдатом.
— А ты солдат?
— Я полжизни провел на таких вот базах.
Здоровяк задумался.
— Давай, Гарри, открывай.
— Откуда ты знаешь мое имя? — удивился тот и положил руку на дробовик.
— Мы спросили старика на заправке, к кому здесь можно обратиться, он сказал, что в городе за порядком следишь ты. Сказал — надежный человек.
— Я этому Лорвиху ноги повыдергиваю.
— Зря, старик очень хорошо о тебе отзывался.
— Ну ладно, сейчас открою, тогда посмотрим, что вы за птицы такие, — согласился наконец Гарри и скрылся за дверью КПП.
— Он так странно на меня косился, — сказал Зои.
— Ты красивая женщина, а он здесь давно один.
— В любом случае у меня есть пистолет.
— Вот именно.
В этот момент заскрежетали заржавленные петли, и створки ворот распахнулись. Гарри посторонился, и Брейн проехал мимо него. После чего ворота были закрыты, а Брейн остановил машину и вышел поговорить с Гарри.
— Значит, солдат, говоришь? — спросил тот и крепко пожал руку Брейна, надеясь заставить того вскрикнуть или хотя бы сморщиться. Но это ему не удалось.
— Солдат.
— А как зовут?
— Томас.
— Так чего тебе на базе надо, Томас?
— Хочу посмотреть, чего тут есть, и, может, что-то позаимствую.
— О как! А ничего, что я тут охранником приложен? Ничего, что на мне ответственность за все это лежит?
И Гарри обвел рукой все видимое пространство базы.
— Я не думаю, что ты тут на официальном посту. Просто ты порядочный человек. Человек долга. А я тебе заплачу.
— И сколько?
— Три штуки.
Гарри засмеялся, и Брейн понял, что этого слишком мало.
— Десять штук.
Гарри вздохнул и, покосившись в сторону Зои, также вышедшей из машины подышать, нагнулся к Брейну и сказал:
— Деньги у меня самого имеются. Продай свою бабу. Дам двадцать штук.
— Да какая баба столько денег стоит? — усмехнулся Брейн.
— Эта стоит.
Брейн посмотрел в сторону Зои и вздохнул.
— Понимаешь, она мой начальник. Если бы не это…
— Тогда я тебе не помощник — Гарри сделал два шага назад и передернул затвор. — Выметайтесь!
— Подожди, — понизив голос, произнес Брейн. — Два часа с ней тебя устроит? И тогда ты нам помогаешь, а еще получишь пять штук.
— Два часа?
Гарри посмотрел на Зои, потом на Брейна, как будто прикидывая варианты, но Брейн по холодному блеску в его глазах уже понял — нужно стрелять.
Он опоздал совсем немного, и картечь вырвала из рукава клочок материи, но потом его «девятка» отстучала пять раз, и Бешеный Гарри свалился на потрескавшийся бетон.
— Ты не ранен? — спросила Зои, подбегая.
— Нет, успел отпрыгнуть, — ответил Брей, проверяя дыру на рукаве.
— Нужно убрать его…
— Сейчас оттащу в сторону.
Брейн подошел к Гарри и, ухватившись за ботинок, потащил тело в тень КПП.
Спрятав тело под крыльцом, Брейн отошел и посмотрел на небо, словно надеясь рассмотреть на высокой орбите спутник. Потом сел в машину к Зои и завел двигатель.
— Куда теперь? — спросила она.
— А вон туда — к ангарам. База выглядит нетронутой, значит, там может оказаться что-то, что нам пригодится.
— Что именно?
— Сейчас посмотрим.
Они проехали вдоль рядов складских помещений, закрытых на все замки, не носивших следов взлома. Затем Брейн провел машину на территорию техпарка и загнал под навес.
— Приехали? — спросила Зои.
— Да, выходи. Пойдем посмотрим, что тут у них найдется.
— Замки будешь ломать?
— Нет, у меня есть ключи.
И Брейн показал связку универсальных пластинок, которую нашел у Гарри.

Глава 99

За время службы Брейн видел несколько баз, и все они были организованы по единому плану. Он без труда нашел нужный ангар, и содержимое его не разочаровало.
— О, Зои, это то, что нам требуется! — воскликнул он, входя под сумрачные своды хранилища с дюжиной десантных броневиков.
— Что это за машины?
— Это КТМ, детка!
Брейн подошел к ближайшему броневику и похлопал его по бронированному боку. Казалось, машина проснулась от спячки и внутри ее что-то щелкнуло.
— Что это?
— Он попытался начать тестирование, но база давно отключена от электричества.
— И что же делать?
— Следовать инструкции.
Брейн двинулся вдоль стены мимо других броневиков, соединенных воедино кабельной сетью, которая питалась от распределительного ящика, помещенного в правом дальнем углу. Рядом с ним находилась платформа с генератором и баком, имевшим запас горючего в четыреста литров. И сейчас все зависело от того, во всем ли следовали инструкции те, кто закладывал технику на долгосрочную консервацию.
Подойдя к генератору, Брейн выдержал паузу и повернул красную рукоятку запуска.
На панели генератора вспыхнули лампочки и индикатор показал минимальный заряд. В дело вступил пневматический запуск, и сжатый воздух из баллона бешено закрутил турбину, заставив двигатель генератора заработать. И в ту же секунду зажглось освещение всего ангара.
— Ура! — закричала Зои и захлопала в ладоши.
— Ура, — согласился Брейн и подумал, что Гарри был одним из тех правильных парней, которые хорошо делали свою работу, но одиночество и нездоровая тяга к женщинам заставили его при виде Зои потерять голову. Хотя при виде ее многие теряли головы, а ему восхищаться ею мешал ее статус работодателя.
Брейн постоянно помнил, что за надлежащее сопровождение и охрану ВИП-персоны он получит немалое вознаграждение. Рядом с Зои он все время был на работе, какое уж тут восхищение.
После запуска генератора Брейн вернулся к первой машине и, открыв дверцу, забрался внутрь.
Это была одна из последних моделей с хорошей планировкой мест, новым кондиционером и скорострельной пушкой с увеличенным боекоплектом.
Брейн сел на место штурмана и включил компьютерный терминал. Тот заработал, выдав все необходимые таблицы и карты местности.
— Какой город нам нужен?
— Когда?
— Конечный пункт, Зои.
— Элесбарн.
— Э… лес… барн… — набрал название Брейн и покачал головой. Карт местности не хватало.
— Что?
— Не дотянемся. Наш диапазон — триста восемьдесят километров, а до Элесбарна все семьсот.
— А если с пересадкой?
— С пересадкой — Савойкино. Триста семь километров. Население — девять тысяч, имеется автобусная станция и местный аэропорт.
— До Элесбарна рейсы имеются?
— Такой информации нет. Пишут, что региональные рейсы, значит, теоретически должны быть. Еще имеется водный транспорт по реке.
— Это, по-моему, вообще отстой.
— Может, и отстой, — согласился Брейн и поднялся. — Ну что, пойдем дальше?
— Куда дальше?
— Мы должны наведаться в арсенал. Выбрать стрелковое оружие и бронекомбинезоны.
— А это еще зачем?
— Если нас вынудят выйти из КТМ в джунглях, нужна надежная защита.
— От пуль?
— От пуль и ядовитых спор саргассов. Слышала про них?
— Совсем немного.
— Одним словом, без комбинезонов нам не обойтись.
— Но мой размер? Подойдет ли мне мужской костюм?
— Комбинезон, — поправил ее Брейн, прикидывая на глаз размер Зои. Она обладала безупречной фигурой, но комбинезоны были армированы, их нельзя было подогнать, как платье. — Хозяйство здесь образцовое, значит, найдутся и маломерки.
В привычном месте Брейн нашел помещение арсенала, открыл сложные замки магнитными ключами и завел Зои в царство металла и матового пластика. Полки с оружием и амуницией громоздились до потолка. Здесь было даже то, о чем Брейн слышал, но в работе не применял ни разу. Просто случая не было.
— Красиво, — сказала Зои, выбирая из пирамиды автоматическую винтовку. — Я эту возьму.
— Не смеши меня, подружка. В случае серьезной переделки нужно оружие помощнее. Пойдем за угол, там импульсно-разгонный отдел.
— Чего?
— Оружие для настоящих мужчин.
Брейн привычно повернул за стеллажами налево, и в глубокой нише загорелось освещение.
— Вот — АВРМ «сквоттер», автоматическая винтовка с регулируемой мощностью.
Брейн вскрыл механизм, проверил батареи, подвигал затворную группу, проверяя, как она звучит. Уже по звуку он мог сказать, сколько проработала машинка и сколько сухой смазки осталось на ее поверхностях.
Но эти «сквоттеры» были новенькими.
— Ух ты, тяжелая какая, — подивилась Зои, взвешивая «сквоттер» на руках.
— Три с половиной килограмма без картриджей.
— Картриджей?
— Да, герметичные упаковки, пластиковые гильзы. Калибр четыре и восемь десятых миллиметра.
— Почему так мало?
— Для комбинированной пули достаточно. В зависимости от цели она меняет сборку, становясь осколочной или бронебойной.
— Круто!
— Круче некуда.
— Так, может, и пистолет хороший подобрать можно?
— Это едва ли, — улыбнулся Брейн.
— Почему?
— Пойдем покажу.
Брейн проводил Зои к стеллажам с персональным оружием и, стоя в сторонке, наблюдал за ее поведением.
— Но почему они такие огромные? — поразилась она, разглядывая пистолет-монстр, который весил никак не меньше двух с половиной килограммов и имел какой-то невразумительно большой калибр.
— Это устаревшее оружие. Большой калибр требовался для пробития панцирей — тогда мощности пистолета хватало. Позже, когда технологии противника шагнули вперед, потребовались новые решения, и появились АВРМ.
— А что за противник?
— Партизаны.
— Технологии у партизан?
— Так получилось. И не спрашивай меня об этом, я был всего лишь солдатом. Давай поспешим, теперешний наш враг идет по пятам, и нам пора выезжать.
— Мы угоним один из броневиков?
— Так точно. Правда, в нем почти сухие баки, но мы перекачаем запас генератора. Этого должно хватить.

Глава 100

К бензоколонке с вывеской «стандарт» подкатил темно-синий джип. Он лихо притормозил, и из него, как на пружинах, выскочили двое молодцов в темно-синих костюмах и с одинаково короткой стрижкой. Один был пониже, другой повыше.
Тот, что повыше, чуть задержался, глядя по сторонам, а тот, что пониже, взбежал на крыльцо и резко толкнул дверь магазинчика, держа правую руку ближе к кобуре.
— Добрый день, мистер, — сказал хозяин, усилием воли подавляя дрожь в коленках. Эти двое выглядели опасными.
— Добрый, старик, добрый, — сказал тот, что пониже, и, пока его напарник поднимался на крыльцо, прошелся вдоль полок, проверяя, нет ли засады.
Засады не было, и он вернулся к прилавку, убрав руку от кобуры и почесывая в паху.
— Нам нужно залить полный бак.
— Надо, значит, зальем, сэр, — с готовностью согласился хозяин.
— Постой, а кто это «мы»?
— Мы, это мы с тобой, — сказал тот, что повыше, подходя к прилавку.
— Я спрашиваю старика.
— Ну извини, бобо.
Высокий пожал плечами и стал рассматривать разложенные на прилавке запылившиеся сувениры.
— Мы — это я, сэр. Мы — это как бы фирма гарантирует качество обслуживания.
— Еще раз, — не понял тот, что пониже.
— Моя фирма гарантирует качество обслуживания.
— А почему «мы»?
— Я и фирма.
— Годится, — кивнул тот, что пониже. — Ты давно тут сидишь, старик?
— Идиотский вопрос, — обронил тот, что повыше, продолжая разглядывать заплесневелые сувениры.
Тот, что пониже, даже не посмотрел в его сторону, а лишь удостоил небольшой паузы.
— Много ли ездят по вашей дороге, старик?
— Немного, мистер. Сегодня вы только вторые.
— Кто был до нас?
— Пара. Мужчина и женщина.
— Женщина?
— Она — красотка. А он бывалый.
— Насколько бывалый?
— Не могу сказать точно, мистер, но я был с ним осторожен, хотя он никак себя не проявил.
— Как это?
— Он не показывал, что вооружен и что подозрителен. Но по нему было видно — с такими лучше не шутить.
— Да ты нас запугивать взялся, старикашка? — неожиданно взорвался тот, что был повыше, и, выхватив «девятку», наставил на хозяина магазинчика.
— Что вы, мистер, что вы? — замахал тот руками и попятился, пока не натолкнулся на стойку с полосканиями для горла и аспирином.
— Опусти пушку, Стиви, — сказал тот, что пониже.
— А то что?
— А то выстрелишь. Будет как в Бомбее.
— Что не так было в Бомбее?
— Ты застрелил единственного информатора и получил пулю в задницу от Риденгера.
— Здесь нет Риденгера.
— Но здесь есть твоя задница, — усмехнулся тот, что пониже, и положил руку ближе к кобуре. Эти двое не ладили.
Сцепившись взглядами, они замерли, и хозяин магазина весь сжался, ожидая кровавой развязки, однако тут послышался шорох шин, и к бензоколонке подъехала серая «Изабелла», почти уткнувшись носом в корму джипа. Новые гости тоже претендовали на горючее сорта «стандарт».
Высокий и тот, что пониже, тотчас забыли о своих разногласиях и разошлись по углам, изучая немногочисленный перечень товаров. А хозяин, переведя дух, снова встал за прилавком, ожидая появления очередных посетителей.
— Добрый день, хозяин, — сказал первый из вошедших, держа руки в карманах пиджака.
— Привет честной компании, — сказал второй вошедший, также не вынимая руки из карманов.
— О нет… — простонал хозяин, опускаясь за прилавок. Он уже чувствовал эту наэлектризованность воздуха, за которой могут загрохотать выстрелы.
— Эй, ты куда прячешься? — спросил Корж, краем глаза следя за напряженным коротышкой.
— Нам бы только горючки, хозяин, — поддержал его Дресколл. — Эй, парни, это не ваша таратайка закрыла нам подъезд к колонке?
Незнакомцы в синем переглянулись.
— Если вы спешите, мы отгоним машину, а потом заправим свою, — сказал тот, что был повыше.
— Мы не спешим. Заправляйте свой джип. Хозяин, может, ты пойдешь и вольешь им полный бак?
Хозяин выбрался из-под прилавка и, обежав его, выскочил вон. Хлопнула дверь, и стало тихо.
Четверо мужчин вышли на середину торгового зала и замерли.
— Мы же не конкуренты, нет? — спросил Корж.
Темно-синие переглянулись.
— Мы вас прежде не видели, — сказал тот, что пониже.
— И мы вас тоже, — ответил Дресколл. — Вам кто интереснее — мужчина или женщина?
— В каком смысле? Мы просто напарники.
— Он не об этом, Вилли, — поправил напарника тот, что повыше. — Мы идем по следу женщины.
— Значит, не конкуренты, а коллеги, — подвел итог Корж.
— Уважающие друг друга коллеги, — подтвердил тот, что пониже, и все четверо с облегчением убрали руки подальше от оружия.
— Итак, предлагаю действовать совместно. Сейчас заправим тачки и рванем в этот Лолопулло или как его там.
— Годится, — кивнул тот, что пониже. — Это даже хорошо, что мы здесь встретились.
— Хорошо, — сказал Корж и вздохнул. Ему показалось, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

Глава 101

Не веря, что все обошлось и можно расслабиться, хозяин бензоколонки пересчитывал деньги, полученные от беспокойных клиентов. Они заправили полные баки, взяли что-то из еды. Получилось неплохо, учитывая, что он торговал просроченными продуктами, доставленными с помойки бродягами за сущие гроши.
Однако эти ничего не заметили, слишком были заняты. Они обещали заскочить еще на обратном пути, и хозяин улыбался, заранее предвкушая новые прибыли.
Неожиданно к его владениям подъехал еще один автомобиль. Длинный лакированный монстр с разбитым передним крылом. Машина едва не протаранила колонку со «стандартом», но все же как-то припарковалась. Дверцы распахнулись, и появились двое — мужчина и женщина.
Женщина была хорошо сложена — в кожаной куртке по талии и брюках в обтяжку. Сумочки при ней не было, только дробовик, а ее спутник поднялся на крыльцо с пистолетом наготове.
— Здесь никого нет, господа! Я один!.. — прокричал хозяин, выходя из-за прилавка и поднимая руки. Незваные гости сразу взяли его на прицел, и, пока мужчина бегал по закоулкам, проверяя нет ли засады, женщина целилась хозяину бензоколонки в голову.
— Никого нет, Лена!
— Проверь его, — кивнула на хозяина Лена, и мужчина обыскал его, выбросив на пол все, что нашлось в карманах бедняги.
— Ты кто? — спросила женщина, опуская дробовик.
— Хайме Клинсманн, мисс, — посиневшими губами пролепетал хозяин. Ему казалось, что красотка его уже приговорила, она смотрела на него как на какого-то таракана.
— Хайме-Хайме, Хайме-Хайме, — начал повторять мужчина, прохаживаясь вдоль полок, и стволом пистолета сбрасывал с полок какие-то товары — то ли они ему приглянулись, то ли, напротив, вызывали раздражение.
— Там, на обочине, следы, — сказала женщина и переставила красивые ноги. Хайме был сильно напуган, но то, что ноги красивые, он понимал.
— Это клиенты, мисс. Они покупатели.
— И много бывает покупателей?
— Один-два… за день… мисс.
— А сегодня?.. Давай говори, или мне тебе уши отстрелить, чтобы быстрей думал?
— Нет-нет, — замотал головой хозяин и попятился. — Я буду говорить быстрее.
— Ну!
Женщина снова переступила красивыми ногами, и Хайме вновь смотрел на них.
— Эй, Лена, да он на тебя пялится! — заметил мужчина и засмеялся.
— До вас были две машины! А перед ними еще одна!..
— Кто был в этих машина?
— Джип-картошка, там двое в синих костюмах были.
— Опиши их.
— Как описать? — пожал плечами Хайме. — Один пониже — вот такой, а второй повыше — вот такой.
Хайме показал рукой, какого именно роста были эти двое.
— Это не они, Лена, — сказал мужчина.
— Хорошо, кто был еще?
— Потом подкатила «Изабелла», почти сразу. Оттуда тоже вышли двое и тоже мужчины. В пиджаках, но разных. Серый такой пиджак у одного, с накладными карманами. А у другого — под мешковину.
— Может, твид?
— Может, твид, я в таких делах не разбираюсь. — Хайме пожал плечами и виновато улыбнулся. Теперь он старался смотреть женщине в глаза, но очень хотелось опять на ноги.
— Похоже, это они, Лена, — сказал мужчина.
— Похоже, — согласилась женщина. — Кто еще был?
— До них всех была пара — мужчина и женщина.
Лена с напарником переглянулись. Потом она резко вскинула руку, и Хайме зажмурился, опасаясь, что его ударят.
— Открой глаза, это она?
Хайме открыл глаза и распрямился. Перед ним была фотография со смеющейся девушкой.
— Да.
— Рюи, ты хотел что-то купить…
— Вот, — сказал мужчина, показывая упаковку влажных салфеток.
— Это все?
— Остальное я уже купил в Монделе.
— Хорошо, поехали.
Женщина повернулась и пошла к двери.
— А с ним что? — спросил Рюи.
— Расплатись.
— Расплатись в смысле… — мужчина навел пистолет на хозяина.
— Дай денег. Ты же взял салфетки. И поспеши, у нас есть возможность сделать работу и поквитаться за Сару и Лансера.
Сказав это, женщина вышла, а ее напарник сунул онемевшему Хайме деньги и, похлопав по плечу, сказал:
— С днем рождения, везунчик.
И вышел вон. Вскоре завелся мотор, машина неловко сдала задом и покатила в сторону Лапуту, а Хайме опустился на пол. Ноги его не держали.

Глава 102

КТМ завелся сразу и, качнувшись на выездном пороге, выкатился на площадку перед ангаром. Брейн еще раз взглянул на ситуационный терминал и отметил, что все системы броневика работали нормально.
— Куда ты? — спросила Зои, когда Брейн, помедлив мгновение, направил машину к КПП, вместо того чтобы ехать через технологические ворота в джунгли — прочь от города.
— Судя по тому, что наша временная фора невелика, сейчас прибудут гости.
— А если их нет, ты будешь ждать?
— Они вот-вот появятся, уверяю тебя.
Брейн вывел машину к воротам и развернулся, потом перемахнул в салон и сказал Зои, чтобы та перебиралась на водительское кресло.
— И как ты в этом комбинезоне… ой! И как ты в нем двигаешься!.. — пожаловалась она, с трудом сгибая руки и ноги.
— Ты привыкнешь, — заверил Брей, занимая место штурмана. Затем взялся за джойстик, и пушечная башня повернулась в сторону ворот.
— Сейчас постреляем, и ты поведешь машину.
— Боюсь, я не справлюсь, я такую еще не водила!
— Ничего особенного. Автоматическая коробка, руль — крутить туда-сюда, давить на газ, вот и вся наука.
— А тормоз? Где тут тормоз?
— Тормоз такой машине не нужен, — сказал Брейн. — Она снесет даже бетонную стену. Но вообще, тормоз срабатывает, когда отпускаешь газ.
— Они не приедут, — пробурчала Зои, с трудом устраиваясь на водительском месте. Жесткий комбинезон душил ее, при том что Брейн сказал, будто этот комплект на два размера больше, чем нужно.
— Ты не права, — возразил Брейн, заметив промелькнувший между постройками автомобиль. Потом еще один. — Вот и наши гости.
Когда первая машина выскочила на прямой участок перед воротам, на крыше КТМ заработала пушка. Две дюжины снарядов врезались в джип, разорвав его надвое. Полыхнула вспышка, и к небу взвилось копотное пламя.
Шедший следом автомобиль резко ушел в сторону, и пущенная в него очередь взломала старый асфальт.
— Ладно, Зои, теперь погоняй! — скомандовал Брейн, и Зои резко вдавила педаль газа. КТМ рявкнул, выбросив из выхлопных труб облако сизого дыма, и, провернув на месте все шесть колес, рванулся на свободу — вышибив технологические ворота и запрыгав по ухабам.
Когда над КПП осела пыль, на дорогу вышли Корж и Дресколл, держа пистолеты наготове.
— Объект мы снова упустили, — сказал Корж, глядя вслед удалявшемуся броневику. — За такой тачкой нам по лесу не угнаться.
— К тому же этот лес ядовитый.
— Ядовитый?
— Я же тебе говорил — саргассовые джунгли.
— Кто бы мог подумать. Но коллег мы встретили вовремя.
— Вовремя, — улыбнулся Дресколл. — Они еще настояли, что поедут первыми.
— Ну и ладно, не будут под ногами путаться. Поехали отсюда.
Они забрались в машину и едва завели мотор, чтобы развернуться, как в зеркале заднего вида показалась еще одна машина — неповоротливый «Бреннон-линкор».
— Это еще что такое? — произнес Дресколл.
— Еще одни коллеги?
Автомобиль остановился, и на дорогу вышла красотка с безупречной фигурой и в обтягивающих брючках.
— Что ей нужно?
— Может, заблудилась?
Между тем, убедившись, что она привлекла внимание, красотка открыла заднюю дверцу и вытащила с заднего сиденья ручной пулемет, лента которого тянулась из салона. Корж закричал и схватился за ручку двери, но в следующее мгновение пули начали шинковать машину, как капусту. Гильзы фонтаном взлетали над дорогой, усеивая обочины, словно железный дождь, а красотка все стреляла и стреляла, разнося ненавистную цель, пока последний патрон из магазина не сработал в стволе пулемета.
С другой стороны машины вышел мужчина.
— Что скажешь, Рюи?
— Мы посчитались на ребят, Лена.
— Но работу не сделали.
— Не все сразу, Лена. Нужно связаться с заказчиком, пусть дают новый маршрут, нам по этой чащобе не продраться.

Глава 103

За окном был туман, поэтому, глядя с высокого этажа, Холифилд не видел земли, травы, деревьев. Иногда в такую погоду он даже испытывал приступы морской болезни, и ему начинает казаться, что бетонное здание покачивается.
Ночью снова звонили «шефы». Холифилд предпочитал их называть именно так, любое другое название вызывало в нем укол совести и напоминало о государственной измене.
«Шефы» хотели знать, как идут дела, а дела шли так себе. Капитан Журбен все еще был в пути, а объект продолжал заметать следы, хотя за ним впритык двигались охотники, посланные деятелями из Регионального комитета. Так называемыми «сельскими». Они путались под ногами и мешали Холифилду сделать все, как надо шефам, но зачистить их было бы преждевременным, ведь в случае осечки Главка «сельские» стрелки могли сделать работу Холифилда. Хотя и не так, как надо шефам. Не идеально.
Сработал звонок на проводном терминале с обычной трубкой. Холифилд быстро подошел к нему и, схватив трубку, ответил:
— Слушаю вас.
— Это капитан Журбен, сэр! Я в пятидесяти километрах от Лапуту!..
— И что вы намереваетесь делать?
— Мы на двух бортах движемся наперехват броневику, сэр!
— Какому броневику? — не понял Холифилд.
— Сэр, объект забрался на базу, сумел завести КТМ и теперь чешет через джунгли! Мы собираемся прострелить ему колеса и остановить!..
— Хорошо, докладывайте каждые полчаса.
— Слушаюсь, сэр.
Холифилд положил трубку и вернулся к окну. Кто бы мог подумать? Предполагалось, что эта база станет ловушкой для беглеца, а на деле он стартовал с нее на броневике, и неизвестно, что выкинет в следующий раз.
Холифилд вернулся за стол и вызвал на терминале досье объекта.
Так и есть, этот парень служил в конвойном отряде и знал эту работу вдоль и поперек. Почему нельзя было раньше принять к сведению эту информацию? Потому что все считали, что так далеко не зайдет. Если не люди Холифилда, то «сельские» или охотники за его девушкой должны были поставить точку. Но не поставили.
Загудел зуммер интеркома.
— Что еще? — недовольно спросил Холифилд.
— Майор Гаген, сэр, — доложил секретарь.
— Пропусти его.
Гаген был офицером связи в секретнейшем блоке «М» и доносил до начальника разные новости, минуя внутреннюю сеть. Так было надежнее. Холифилд мог положиться на качество релейных государственных каналов, но внутренняя разводка в штаб-квартире была напичкана «жучками» тех, кто работал на врагов, друзей и просто на себя, норовя подсидеть конкурента в борьбе за карьерное продвижение.
В дверь постучали, и на пороге возник Гаген.
Холифилд молча указал ему на стул, так у них был заведено — доклад без формальностей.
— «Городские», сэр. Они пытаются вставлять вам палки в колеса.
— «Вам»?
— Нам, сэр, конечно, нам, — поправился майор и виновато улыбнулся. — С их подачи в Главк спустили требование о пересмотре целесообразности операций категории «В» и «С».
Холифилд понимающе кивнул. Операция по поиску объекта как раз входила в такую категорию. Не то чтобы от него требовали каких-то деталей — такого в спецслужбах не практиковалось, но это создавало общие проблемы — все, кто держал нос по ветру, начинали стучать друг на друга, и тут уже могли начать копать ведомственные комиссии. Они редко выносили сор из избы, но работать не давали совершенно.
Значит, «городские» каким-то образом узнали об операции и зачем-то поддерживали объект. Или просто гадили, такое тоже случалось.
— Это все?
— Нет, сэр. Вот, пришло по каналу «косинус».
С этими словами Гаген положил на стол начальника запечатанный конверт из плотной серой бумаги. Никакого адреса на нем не было, только временной диапазон, указывающий, в какое время текст проявится и как долго будет существовать. Обычно через полчаса после автопроявления листок начинал сыпаться, пока не превращался в пепел — холодный пепел без всякого огня.
И о чем говорилось в донесении, не знал даже принимавший его Гаген.
— Если больше ничего нет — можешь быть свободен, майор.
— Есть еще информация, сэр, правда, она проходит по каналу внутренней безопасности.
— И что, тебе нужно разрешение одного из моих замов, чтобы я получил эти сведения?
— Ну, формально он ваш заместитель, сэр, но фактически…
— Ты что, хочешь огорчить меня? Ты хочешь случайно улететь на своем авто под откос?
— Нет-нет, сэр. Просто у него длинные руки и хотелось бы гарантий.
— Хорошо, считай, гарантии безопасности у тебя имеются — в моем кабинете зона сплошного глушения.
Холифилд нервно покосился на часы, прикидывая, сколько времени осталось до начала автопроявления.
— Еще семь минут, сэр, — подсказал Гаген. — Одним словом, там в Лапуту случилась какая-то неприятность.
— Лапута? А где это? — сыграл непонимание Холифилд.
— На Фармапласте, сэр. Там преследуют двух объектов, причем разные команды и, насколько я понял, от разных заказчиков. В общем, все перемешалось, и два экипажа сошли с дистанции.
— Вот это да! И кто их так?
— Со спутника дали информацию — расстрел из автоматической пушки. А потом еще была перестрелка, в результате два автомобиля сгорели.
— Всё?
— Всё, сэр. Я могу идти?
Холифилд кивнул и снова посмотрел на стенные часы. Они показывали без трех минут до проявления текста.
«Кто бы это мог быть?» — подумал Холифилд, пытаясь вычислить отправителя секретной телеграммы.
Майор Гаген исчез незаметно — генерал это ценил. Некоторые бывали так многословны, что даже подташнивать начинало, пока выслушаешь. А еще этот туман за окном, приступы боязни высоты, которые ощущались, даже сидя в кресле. В персональном автомобиле стало пахнуть какой-то едкой отравой — шофер сменил «елочку». И что-то еще… Он забыл про что-то еще…
Бросив взгляд на часы, генерал выдохнул — время!
Разорвав трясущимися руками конверт, он выдернул карточку, на которой пока ничего не было.
Может, ошибка? Холифилд посмотрел с обратной стороны — тоже ничего. Может быть… Но в этот момент начал проявляться текст: «возьми матч номер четыре».
Посторонний человек решил бы, что это информация для спортивного букмекера, но не Холифилд. Он прошел к сейфу, вскрыл его с помощью ключа с паролем и достал картонную коробку, в которой находились «матч один», «матч два» и так далее, вплоть до сорок восьмого.
— Да, слушаю! Слушаю вас — говорите!
На том конце связи что-то свистело и как будто ухало, но это была не речь и даже не пакеты недокодированной связи.
— Вас не слышно, говорите!
— Генерал Самюэль Холифилд? — спросил вдруг совершенно внятный голос, как будто из соседней комнаты.
— Да, это я.
— Генерал, в Лапуту происходит срыв задания. Ваш объект успешно отрывается от погони.
— Я знаю, но капитан Журбен…
— Журбен пока не догнал броневик, а когда догонит — толку будет мало.
«Почему вы так решили?» — хотел было спросить генерал, но, вспомнив, с кем говорит, спросил только:
— Что вы предлагаете?
Генерал отметил, что вспотевшая рука скользит по корпусу «матч четыре».
— У нас в этом квадрате есть законсервированные позиции и кое-какой персонал.
— И что?
— Нужно ваше разрешение для задействования.
— Мое разрешение? — поразился Холифилд. Он давно привык к тому, что шефы его ни во что не ставили, а тут — требуется разрешение.
— Это всего лишь формальность, отчетность требуют не только у вас.
— Ах да, понял. Разумеется, я даю согласие.
— Вот и отлично. Всех благ.

Глава 104

Немного потренировавшись, Зои стала неплохо справляться с КТМ. Он больше не рыскал по сторонам, а попадая в рытвины, уже не шел юзом — Зои вовремя его подхватывала и выправляла траекторию.
Увлеченная пилотированием, она даже забыла о дискомфорте от неудобного бронекомбинезона.
Брейн занимался штурманской работой.
Навигация, разведка, управление оружием. Ему редко приходилось подменять штурманов, но он видел их работу так много раз, что справлялся с нею без всяких трудностей.
Они мчались уже сорок минут, ориентируясь только на электронные карты. Пришло время узнать об обстановке больше, и Брейн запустил «голубя».
Последовавший при этом хлопок испугал Зои, но Брейн успокоил ее, жестом показав большой палец.
— Что это было?
— Разведка! Мы выпустили дрона!
— Здесь даже дроны есть?
— Дроны — пустяк, здесь имеется туалет и холодильник с напитками и сухим пайком. Правда, сроки годности этого добра уже прошли, но нас этим не запугать.
Дрон понесся вперед, просеивая полудюжиной объективов не тронутое море саргассовых джунглей. В отличие от долины Бино Бланко, где Брейн гонялся со своей командой, здешнее пространство оказалось нетронутым, в то время как Бино Бланко была исполосована просеками разного срока давности.
Рваные следы воронок и почерневшие остовы грузовых платформ были там признаками неспокойной обстановки. А здесь во всех направлениях простиралось бескрайнее зелено-коричневое море, по которому ветер гнал самые настоящие волны. Иногда они захлестывали КТМ, и он ударялся в тяжелые переплетенные ветви, как в стену, разбивая их вдребезги и лишь содрогаясь, словно корабль при настоящем волнении.
Пролетев с километр прямо по курсу, дрон развернулся и пошел в обратную сторону.
— Ух ты, я вижу, как он снимает все, фотографирует! — воскликнула Зои, заметив справа на панели ситуативный монитор.
— Смотри вперед, тут я сам обойдусь! Нам сейчас главное — не перевернуться.
Пока все было спокойно, и оптика дрона не фиксировала никаких посторонних целей, но Брейн понимал, что, несмотря на удаленность района, они с Зои сейчас представляли для охотников идеальную мишень — бежать в этих джунглях было некуда.
Дрон сделал очередной разворот, и Брейну показалось, что на одном из холмов, в полутора километрах справа, он заметил блик.
Включив повтор записи, он убедился, что это был блик, а не сбой графического процессора.
— Зои!
— Чего?
— Когда скомандую — вираж, делаешь рывок в сторону, все равно в какую. Метров на двадцать, поняла?
— Поняла. А очень резко делать?
— Как можно резче, но чтобы не перевернуться.
— Хорошо!
Брейн взял дрон на ручное управление и погнал к холму.
Ничего особенного — кое-где глинистые потеки, все остальное заросло саргассами. Впрочем, здесь мог находиться тайник, который надежно закрывался. Брейн отпустил ручное управление, и дрон снова стал накручивать круги в автоматическом режиме.

Глава 105

Две винторамы неслись над джунглями на предельной скорости. Объект ушел с большим запасом горючего, поэтому в случае удачи мог скрыться даже от спутников, поскольку здесь имелось несколько рек с глубокими руслами, а КТМ отлично плавал и ползал по глиняным откосам.
Уйди этот Томас Брейн в реку — и начнутся проблемы. Помимо полного бака его КТМ был оснащен скорострельной пушкой, которой этот Брейн умел пользоваться, — Журбен уже получил сообщение о расстреле джипа возле базы.
Пушка представляла прямую угрозу незащищенным винторамам, поэтому они летели, прижимаясь к джунглям, и лишь иногда делали горку по просьбе капитана Журбена, чтобы посмотреть — не едет ли впереди этот КТМ.
Вместе с Журбеном винторамы несли двенадцать гвардейцев из местного полицейского управления. Они знали местность, были экипированы соответствующим образом и всем своим видом внушали капитану Журбену уверенность.
Он тоже был в броне и при оружии, а на подкрылках винторамы несли крупнокалиберные пулеметы, которые хотя и не могли пробить корпус КТМ, но были в состоянии оставить его без покрышек.
— Кажется, что-то есть, сэр! — крикнул пилот после очередной горки.
— Ну-ка…
Капитан привстал и сам посмотрел через лобовое стекло — это был КТМ. Он раскачивался, словно корабль, и шел на хорошей скорости. До него было километров пять.
— Слушайте внимательно! — произнес Журбен. — Подойдем к нему на малой высоте — чтобы он не пустил в ход свою пушку. Потом по команде делаем подскок и бьем из пулеметов по колесам. «Альфа» будут заходить слева, а «гамма» справа. Все понятно?
— Так точно, сэр! — ответили по радио оба пилота.
— Тогда вперед и как можно ниже!
Винторамы разошлись по флангам и, прячась за макушками водянистых стеблей, стали подбираться к цели. Солдаты напряженно смотрели в иллюминаторы, сжимая оружие. По плану они должны были захватить броневик, когда он лишится хода, и они были готовы сделать это, поскольку прихватили с собой оборудование для резки металла и шнур для взрывной разделки.
— Вижу вспышку! — сообщил пилот борта «альфа».
— Вижу еще одну! — доложил пилот «гаммы».
— Не волнуйтесь, это всего лишь дроны! — успокоил их капитан Журбен. — Держитесь пониже, открывать огонь с трехсот метров!
Винторамы уверенно шли к цели, которая их уже заметила. С КТМ ударила пушка, но снаряды прошли выше. Пилоты дали несколько пробных очередей, и тяжелые пули застучали по корпусу прыгающего броневика, высекая искры.
Вдруг пилот «гаммы» вскрикнул, и в следующее мгновение в кабину винторамы врезался дрон. Он разлетелся обломками, не пробив стекло, но пилот в панике дернул ручку управления, и винторама подпрыгнула, открывая уязвимое брюхо.
И тотчас очередь из пушки распорола обшивку, и аппарат свалился в джунгли.
Пилот второй винторамы стал уходить в сторону, но занервничал и отвернул с набором высоты, вследствие чего получил два снаряда в двигатель.
Машина задымила и пошла на вынужденную посадку.
— Держимся за ремни! Держимся! — закричал капитан и зажмурился. Раздался страшный треск, и лопасти стали косить джунгли, потом последовал удар и рев взвывшего напоследок мотора.
— Вроде живы, а? — спросил капитан через несколько секунд.
— Живы, сэр, — ответил сержант-спецназовец. — Только пилот отключился.
Пилота подняли, у него было разбито лицо.
— Старший, вызывайте подмогу!
— Слушаюсь, сэр.
— А я должен доложить своему начальству…
Журбен с трудом отодвинул зажатую дверцу и спрыгнул на примятую бурую растительность. Покалеченные растения — то ли деревья, то ли лианы — истекали пузырящимся соком, и сотни насекомых спешили утолить голод, торопливо взбираясь по стволам.
Журбену невольно захотелось почесаться при виде этой кишащей и все прибывающей массы, но он собрался и включил наборник спутниковой связи.
Через несколько секунд ответил генерал Холифилд.
— Сэр, у нас проблемы! Объект расстрелял обе наши винторамы!..
— И где вы теперь?
— Наш аппарат удалось посадить, второй взорвался.
— А где объект?
— Он укатил как ни в чем не бывало. Сэр, он очень хорошо подготовлен, и десантные винторамы не могли противостоять такому огню.
— Почему же вы не достали транспорт покрепче?
— Я просил у военных пару бронированных «буллтакеров», сэр, но они потребовали полного отчета — кто, что и почему. Нам бы это не подошло.
— И что теперь?
— Я… Я не знаю, сэр, — растерялся Журбен. — Я жду ваших распоряжений.
— В таком случае — возвращайтесь.
— Что? — не понял капитан. Он ожидал, что ему дадут новые указания по преследованию объекта, а тут — возвращайся.
— Я сказал возвращайтесь, вы сделали все, что могли.

Глава 106

Когда стало ясно, что преследователи отстали, Брейн направил оба остававшихся в воздухе дрона вперед, где их могли поджидать новые сюрпризы.
— Что там сзади? — крикнул Зои.
— Порядок!
— Они ушли?
— Похоже, мы их приземлили!
— Ух ты! Я не ошиблась в тебе, Томас!
— Спасибо, детка, можешь сбавить скорость.
КТМ пошел медленнее, и Зои вытерла с лица пот солдатским платком.
— Что скажешь, мы от них избавились?
— Вряд ли, — покачал головой Брейн. — Мы здесь слишком заметная добыча, а врагов у нас много.
— Ну, со мной понятно, а чем ты своих врагов разозлил? — спросила Зои, не отрывая взгляда от набегавшего моря саргассовых джунглей.
— Я оказался не в то время и не в том месте. Я и мои друзья. Иногда не нужно делать ничего особенного, чтобы за тобой начали охоту.
— Достаточно просто делать свою работу, правда?
— Правда, — согласился Брейн. В этот момент на ситуационном экране погасло окно одного из «голубей», а через пару секунд и второго, но Брейн успел заметить промелькнувший сплюснутый корпус.
— Зои, приготовься! У нас очередные гости!..
Зои прибавила скорость, постепенно разгоняя КТМ. Теперь она действовала более уверенно, поскольку видела, как лихо Брейн обращался с пушкой.
— Кто там?
— Пока не знаю! — ответил Брейн, выпуская еще одного дрона и сразу придавая ему максимальную скорость с одновременным включением режима сканирования, когда его камеры начинали вращаться вокруг своей оси. Рассмотреть что-либо при такой трансляции было невозможно, зато замедленный повтор давал достаточно информации, даже если «голубя» быстро собьют.
И его сбили, однако Брейн уже начал просматривать сканограмму, в бешеном темпе вбивая нужную последовательность клавиш.
— Есть! — воскликнул он, заметив три беспилотника обтекаемой формы, и в этот момент гости «постучались в дверь», обрушив на корпус КТМ град тяжелых ударов.
Машину затрясло, Зои вскрикнула и принялась вертеть руль, удерживая броневик на траектории.
И снова атака и тяжелые удары, которые приходились по бокам броневика, едва не посылая его в нокдаун.
Казалось, на мгновение колеса с левой стороны оторвались от земли, и какое-то время Зои балансировала лишь на трех.
Брейн пытался поймать в прицел хоть одну из мельтешащих целей, но компьютер не успевал обработать их — они активно работали блоками ложных целей и залпами импульсных РЭБ.
КТМ продолжал бешено скакать по ухудшающейся дороге. Стали попадаться канавы и затянутые травой воронки. Прошли годы, но земля не зарубцевала раны, нанесенные когда-то тяжелыми минами и снарядами артавтоматов.
Зои уже не разбирала дороги и отчаянно атаковала даже застаревшие заросли саргассов. КТМ, как пушечное ядро, пробивал их стену, и после него старые саргассы обрушивались на новую просеку, напрочь закрывая образованную брешь.
Удары наносились все сильнее, и пару раз Брейн услышал, как из броневых листов вылетели клепки. Еще несколько минут такого избиения — и КТМ мог развалиться на части, а потом — бери беглецов тепленькими.
Брейн пытался стрелять из пушки наугад, но эти твари были так проворны, что убирались из сектора обстрела, едва замечали поворот ствола.
За действиями дронов следили и с другой стороны — из бункера, оборудованного под холмами еще в те времена, когда здесь велись боевые действия.
С тех пор сохранились пункты наблюдений, соединенные в единую сеть. Цифровой отдел, которому позавидовали бы штабы спецслужб, скрытые ангары, разветвленная система туннелей с развитым транспортом и собственной электростанцией в глубине скального массива.
Имелся и персонал, теперь уже не такой многочисленный — сотни вместо когда-то бывших тысяч. Но в случае необходимости хозяева крепости могли увеличить ее гарнизон вдесятеро.
На землистое лицо оператора легла тень, и он повернул голову — это пришел начальник смены. Он смотрел на стенную панель, где отображалась вся техническая информация, описывавшая разыгрывавшуюся в долине драму.
Пока «Танго», «Чарли» и «Виски» выработали двадцать процентов энергии и, судя по аудиограмме мишени — устаревшего броневика аборигенных сил, были готовы прибавить мощность импульсным пушкам, чтобы развалить эту колымагу в ближайшие пять минут.
— Они отстреливаются, — счел нужным сообщить оператор. Начальник смены смерил его долгим взглядом. Желтые зрачки слегка обесцветились от переполнявших его чувств, но он был обязан оставаться корректным — он был главным на этом узле и не мог позволить себе никаких эмоций.
Эмоции — удел аборигенной расы, а он не такой.
— Да, Спиван. Я принял это к сведению.
Тройка агрессоров снова включила пушки, и стало видно, как сильно раскачивается броневик. Временами его так подбрасывало, что он вставал на три колеса, однако каким-то чудом и удачей водителя машина снова падала на все шесть и продолжала скачку. Безумную, отчаянную и бесперспективную.
— Мы могли бы предложить им сдаться, — произнес подошедший лейтенант, отвечавший за связь с командованием. Это была важная должность, поэтому он мог вот так запросто подойти и что-то сказать.
Начальник смены повернулся и наградил лейтенанта таким же долгим взглядом, как до этого оператора.
— У нас нет такого приказа, лейтенант Гур.
Какое-то время офицеры буравили друг друга взглядами и скрипели клыками. На их шеях бугрились мышцы, ремни портупей поскрипывали. Однако ни одним лишним словом эти двое не выдали ту бурю эмоций, что клокотала внутри их форсированных тел.
— Сэр, посмотрите! — не удержался оператор, и оба офицера тотчас повернулись к экрану. Броневик неожиданно сменил направление и стал отворачивать влево. Он почти не сбрасывал скорости, видимо, надеясь таким нехитрым приемом сбросить с хвоста долбивших его дронов.
— Похоже, они обезумели от ужаса, — предположил лейтенант.
— Похоже, — согласился начальник смены. По всему выходило, что задание они почти выполнили, а если удастся захватить пассажиров живьем — поощрение ему обеспечено.

Глава 107

Брейн проделывал это с десяток раз. Иногда удачно, а бывало, что не очень, и тогда его вызволяли бойцы из группы, однако сегодня он был один — Зои не в счет. Кому-то следовало оставаться за рулем.
— А если у тебя не получится? — спросила она, когда Брейн прокричал ей свой план.
— Тогда иди по карте к реке, а там включай турбину на полные обороты!
— Что это даст?
— Речка неглубокая, вода мутная. За тобой будет подниматься фонтан с грязью, который, возможно, отгонит этих тварей. В любом случае это хоть какой-то план!
— Я поняла!
— Ну что, готова?
— Да, вон там, где погуще деревья, правильно?
— Правильно! Открывай дверь!..
Боковая дверь еще не отошла полностью, а сгруппировавшийся Брейн уже вылетел наружу. Он знал, что комбинезон прочен и может держать даже пули крупного калибра, поэтому проблем от растительности не ожидал. Главное, чтобы его катапультирование не заметили эти… звери.
С их оружием они уничтожат его играючи.
«Наверное, какие-нибудь волновые генераторы или даже гравитационные», — отстраненно размышлял Брейн одной частью головы, а другой считал кувырки.
Он влетел в заросли, как булыжник в лопухи, и завертелся вокруг «сквоттера», который для надежности был защелкнут на все карабины внешней разгрузки.
Большой боекомплект Брейн брать не стал, с ним было неудобно прыгать, бегать, да и какой смысл — много времени на стрельбу у него не было.
Когда мелькание неба, земли и бурых потеков на бронестекле прекратилось, Брейн понял, что остановился. Рев двигателя броневика удалился и стал смещаться влево, значит, Зои все делала правильно и у нее пока все получалось.
Грохот ударов также хорошо был слышен, значит, преследователи увязались за броневиком и не обратили внимания на выпавший предмет.
Брейн сказал Зои, что ему нужна пара минут, и главное, чтобы теперь эту пару минут она продержалась.
Он встряхнул головой, и со стекла слетел весь мусор и налипший сок саргассов. Потом сел и начал отстегивать карабины. Двадцать секунд — и оружие было в руках.
Мощность выставил полную, скорострельность максимальную. Один магазин в приемнике, второй на подставке, чтобы сменить за секунду, но за третьим, если дойдет дело, придется тянуться к поясной коробке.
Брейн встал на краю просеки и изготовился к стрельбе. Зои должна была запомнить место десантирования и взять в этом месте чуть левее, чтобы он имел максимально отрытый сектор стрельбы, ну и чтобы она его не задавила.
В какой-то момент Брейну показалось, что он не слышит шума двигателя. Так и хотелось включить радио, ведь со связью был порядок, но, судя по развитию ситуации, противная сторона имела здесь хорошую техническую поддержку, и запеленговать источник излучения для них не составило бы труда.
Следовало немного подождать.
И снова послышался рык раскаленного движка и дребезжание уже расшатанного корпуса многострадального КТМ.
Вот и он, несется, бросаясь из стороны в сторону. Что это — сознательная тактика Зои или она уже на пределе?
Над броневиком мелькают враги, и бьют, бьют, бьют синеватым пламенем. Похожие на чечевицу, диаметром метра в полтора и снизу две лапки с пушками. Хищные твари.
«Лишь бы Зои меня не протаранила», — подумал Брейн, полностью уходя от посторонних мыслей и превращаясь в боевой исполнительный механизм.
Двести метров… Сто пятьдесят… Сто… Огонь!..
Понимая, что на персональный обстрел каждой мишени времени нет, Брейн попросту перечеркнул их одной очередью плотностью в целый магазин, и «чечевицы» лопнули со страшным грохотом, опалив все вокруг жарким пламенем.
Брейна отбросило в джунгли, и в следующую секунду, словно локомотив, мимо промчался броневик.
Зои проехала еще метров пятьдесят, но потом включила заднюю скорость и вернулась.
КТМ остановился, бронированная дверь отъехала, и Брейн заскочил внутрь.

Глава 108

Зои вдавила газ в пол, и броневик снова рванулся вперед.
— Ты молодец, Томас! Я не верила, честное слово, не верила, что получится!..
Брейн поднял забрало и, опустившись на десантную скамейку, огляделся. Салон выглядел так, будто его начали разбирать и не закончили. Два кресла валялись с вырванными креплениями, стойка с зажимами для оружия висела на паре болтов. Холодильник сорвался с замков и лежал крышкой вниз. И это лишь то, что сразу бросилось в глаза.
Брейн положил «сквоттер» на скамью и спросил:
— Ты сама-то как?
— Я даже не знаю! Минуту назад рыдала, думала, все — закончено выступление! А сейчас у меня восторг! Восторг!.. — закричала Зои. У нее была истерика.
— Погоди, это еще не все…
— Ты думаешь? — обернулась она.
— Смотри вперед. Обидно будет теперь перевернуться. Они обязательно предпримут что-то еще, у них есть пара часов в запасе, пока мы не прорвемся к жилой зоне.
— Ты же говорил, до города далеко?
— До города далеко. Но тут, судя по карте, начинаются хуторки, бензоколонки, магазинчики.
— Как же это уцелело, если была война?
— Война была на магистралях доставки и возле самих районов добычи, это чуть правее, на северо-восток. А эти люди партизан не интересовали. С них нечего взять.
Не снимая перчаток, Брейн запустил очередного «голубя».
— Ух ты, они у нас еще остались? — удивилась Зои.
— Да, еще даже один в запасе.
— Хорошая вещь.
— Отличная, если умеешь им пользоваться.
Он погнал дрона вперед, сразу наметив цель разведки — самый высокий холм с каменными вкраплениями по основанию. Это означало, что внутри горы находился скальный монолит, в котором самое место какому-нибудь защищенному бункеру.
И Брейн не ошибался. Там действительно располагался один из бункеров, и сейчас в нем происходила буря и полное смятение после того, как глупый вроде бы маневр перепуганных пассажиров броневика вдруг закончился потерей трех аппаратов сразу. «Танго», «Чарли» и «Виски» разлетелись на блестящие конфетти, когда по ним ударила скрытая в зарослях огневая установка.
Никто не мог понять, как эта установка туда пробралась и когда.
— Это была законсервированная точка! — кричал лейтенант, ответственный за космический телеграф.
— Вы хотите сказать, что мы столько лет не могли ее засечь? — с вызовом спросил начальник смены.
— Она должна была получать управляющие сигналы, а мы ничего на засекли, — сообщил оператор, и оба офицера уставились на него как на врага.
— Надо что-то делать, мы обязаны перехватить этот грузовик, господин начальник смены, — напомнил лейтенант.
— Сейчас я приму решение. Я сам приму решение.
— Вы не обязаны, вы можете прямо сейчас связаться с руководством планетарного сектора.
— Зачем же я поставлен сюда, если по каждому пустяку буду связываться с планетарным сектором?
— Значит, примете решение?
— Да, я принимаю решение. Бомбардир Рестлер!..
— Бомбардир Рестлер слушает, — отозвался офицер, лицо которого появилось на экране, а рядом пошла текстовая информация о его физическом состоянии, однако предназначалась она только для начальника смены — остальные ее не видели.
Бомбардир Рестлер находился в приемлемых кондициях и мог выполнять важные задания.
— Цель «двадцать три — подвижная», бомбардир Рестлер. Приказываю сделать упреждающий выстрел. Пусть в этот раз они выживут.
— Слушаюсь, господин начальник смены!
И спустя мгновение закрутились роторы генераторов и первые импульсы побежали по проводам к сверхмощным зарядным контурам.
Стрелки на индикаторах стали ложиться на горизонт, показывая набор зарядной емкости, но самое страшное оружие пока еще находилось в пути.
Открывались тайные казематы, и по рельсам узкоколеек с разных концов к единой позиции ехали сборные модули — элементы единого целого.
К тому моменту, когда оборудование было доставлено на позицию и собрано роботом-манипулятором, мощные электроприводы подняли фрагмент броневой плиты, которая снаружи выглядела как скала, с которой ветер и дожди смыли часть почвенного слоя.

Глава 109

В первое мгновение Брейну показалось, будто у КТМ сорвало потолок. В салоне стало светлее, и ворвавшийся ветер затрепал оборванную обшивку.
Зои оглянулась, и броневик вильнул.
— Держи руль! — крикнул Брейн, осматриваясь, и увидел два идеально круглых окна диаметром около полуметра. Их нельзя было назвать пробоинами — они были аккуратно и беззвучно вырезаны.
Невольно вспомнилась сбитая дискорама с пробоиной такого же вида, но большей по размеру.
— Что это было? — спросила Зои.
— Они дают нам последнее предупреждение, — ответил Брейн и бросил взгляд на ситуационный экран, где его друг-дрон выхватил панораму холма с распахнутой амбразурой, из которой торчало нечто, напоминавшее крейсерские орудия из старых исторических фильмов.
— Зои, давай правее — в балку! И газу! Газу!..
КТМ совершил прыжок, и следующий упреждающий удар испарил часть крыши.
— Ай! — вскрикнула Зои, хотя не было ни удара, ни вспышки. Однако свежего воздуха стало больше, а еще появились насекомые — одно другого страшнее. Они падали на пол, позли по стене и чистили ядовитые жала, сидя на скамьях. Однако Брейна в его бронированном костюме это не пугало. Решение пришло мгновенно, и он стал торопливо набивать новые команды, заставляя компьютер рассчитывать послойную диаграмму высот.
Брейн понимал, что уйти от этого орудия нельзя, и он собирался снова удивить врага. Но только если подобраться ближе и только по балке. Для этого требовалось точно рассчитать те высоты, где стрелки противника уже наверняка будут видеть цель, а где нет. Вот эти безопасные высоты Брейн и получил.
— Как спустишься в балку — не спеши, поднимайся в сторону горы!
— Но оттуда же стреляют!
— Стреляют, — согласился Брейн, торопливо набивая зарядную коробку гранатами. Он брал только с красной полоской — повышенной мощности. А еще дополнительный блок прицеливания — это плюс полтора килограмма к «сквоттеру», зато какая эффективность!
— Ты куда собрался? — дрогнувшим голосом спросила Зои, исходя за сегодня уже седьмым потом.
— Еще одна прогулка, Зои! А тебе придется снова сыграть отвлекающую роль!
— Я готова! — прокричала она, и Брейну показалось, что Зои кричала, чтобы подбодрить саму себя. Она была крепкой девушкой, но только Брейну приходилось совершать экзотические вояжи такого рода.
Наконец все было готово — прицельный блок подсоединен к «сквоттеру», в зарядном лотке подствольника пять гранат и в запасе пара магазинов средней вместимости. Так, на всякий случай.
— Зои, у тебя на экране карта! Будешь двигаться по синей зоне до отметки, там я соскочу, а ты перевалишь в следующую балку, но на какое-то время они будут видеть верх броневика, примерно на метр, понимаешь?
— Да, я пригнусь!
— Ну… можно и так, — согласился Брейн, поскольку больше ничего предложить уже не мог.
— Это совсем близко к горе, да?
— Три километра, — обронил Брейн, опасаясь, что Зои испугается, но она лишь закусила губу и прибавила газу, словно отчаявшийся танкист направляя подраненную машину на вражеский дот.
Приготавливаясь к броску в три сотни метров, Брейн встал к бронированной двери и начал активно прокачивать легкие, накапливая в крови кислород.
За действиями Зои он не следил, она должна была справиться.
На дне балки стали попадаться булыжники, но трудяга КТМ, избитый и израненный, стабильно вывозил свой маленький экипаж и разбрасывал камни, упорно карабкаясь вверх по мелеющей балке.
Зашипели тормоза, отошла дверь, и Брейн соскочил в молодую поросль саргассов.
Зои дождалась, пока он выберется на край балки, и, вывернув руль, дала полный газ — КТМ уверенно стал выходить в «красную» зону высот.
А Брейн рванул через лес, подминая ломкие деревца. Он чувствовал себя раскаленным ядром, запущенным во вражеский лагерь.
Слева на забрале в активном окошке отображался его путь на карте. До возвышенности было все ближе, и пока Брейн не знал, кто кого увидит первым — он амбразуру или же чуткая аппаратура выследит его.
Может, ударят пулеметы с фланга, может, его забросают минами. Может, может, может, может…
Саргассы становились то гуще, то реже, а Брейн уже мчался «через не могу». Сердце стучало, как паровой молот, дыхание было хриплым, но вот за очередной рощицей начавших цвести саргассов он заметил блик и, вскинув «сквоттер», включил активацию прицела.
Полторы секунды — и он открыл огонь.
Пять гранат цепочкой перелетели через рощицу, но еще до их приземления орудие успело ударить вновь. Брейн это понял по тусклой вспышке и резкому запаху озона, хотя и был в герметизирующем костюме.
Попало ли орудие в цель и что теперь с Зои, смысла думать не было, а между тем подлетавшие гранаты были замечены системой безопасности.
Шевельнулись приводы инициаторов, стала опускаться бронированная плита, но поздно — все решили миллисекунды.
Гранаты стали рваться со страшным треском, выбрасывая наружу целые блоки и вызывая внутри скрытых позиций яростный пожар. Где-то стали лопаться пневмоприводы, где-то затрещали горящие кабели.
Брейн упал на землю и прикрыл голову за несколько мгновений до того, как гора содрогнулась от главного взрыва — генераторной станции, после чего с крутых склонов стали сходить потоки мокрого грунта.
Дождавшись, когда сель перестал шуметь, Брейн вскочил и помчался по своей собственной просеке. Сорвав блок прицеливания, он отбросил его в сторону — полтора килограмма лишнего веса. Он отшвырнул бы и «сквоттер», но опыт подсказывал, что оставаться совсем без оружия было опасно.
К тому времени, когда Брейн добежал до балки, КТМ уже стоял там с открытой дверью.
Он из последних сил ввалился внутрь, и дверь закрылась.
— Куда теперь? — спросила Зои совершенно спокойно. В этот момент где-то в паре километров грохнул еще один мощный взрыв, и оползни стали сходить со склонов других холмов.
— Поехали отсюда — вниз по балке, до самой реки.
— А потом?
— Поплывем по реке и через пару часов выйдем в жилую зону.
— Я бы приняла ванну, — сказала Зои и тронула машину, а Брейн, лежа на полу среди снующих насекомых, беззвучно засмеялся. Все вокруг выглядело оформлением чудовищного спектакля.

Глава 110

Перекрывая свет от двух звезд-близнецов, планета-гигант Оро надежно скрывала эскадру повстанцев от имперского флота.
Собственная электромагнитная активность и мощное гравитационное поле Оро позволяли эскадре скрывать свое присутствие до той поры, когда придет время нанести удар.
Между тем 4-й имперский флот, который впятеро превосходил эскадру повстанцев по массоизмещению и всемеро по ударной мощи, держался в тени магнитного поля гамма-карлика Аристон-129–12, чтобы в случае внезапной атаки рассеивание торпед противника было максимальным.
Разумеется, эта удобная позиция имела и свои минусы — все виды связи с адмиральским флагманом проходили по линейному времени от момента входа пакетов в магнитное поле Аристона-129–12. До него депеши летели мгновениями, а внутри тащились минутами.
Но безопасность флота требовала жертв. Адмирал Марк уже успел убедиться в дерзости повстанцев, которые атаковали, невзирая на потери. При этом прямой размен с их флотом имперцев совсем не устраивал, повстанцы располагали флотом переоборудованных сухогрузов с навешенной броней и гипердвижками, которые пожирали массу ликвидума. Они были весьма проворны по сравнению с кораблями имперцев, потому что те были вынуждены экономить топливо, ведь их корабли приходили сюда издалека и не имели поддержки на местных планетах.
А корабли повстанцев могли развивать любую мощность, не заботясь о том, где потом взять топливо на обратный путь. У них «бензоколонки» имелись на каждом шагу.
Одним словом, адмиралу Марку приходилось быть расчетливым.
— Ваше превосходительство, разведка обнаружила силы неприятеля, — сообщил лейтенант-курьер, останавливаясь напротив трона адмирала.
На молодого офицера тотчас зашикали, подсказывая, что ему нужно встать чуть в стороне, ведь позиция напротив адмиральского трона означала вызов.
Лейтенант вовремя исправился, еще до того, как адмирал Марк отвлекся от своих дум.
— И где же они?
— Прячутся за Оро, ваше превосходительство, — ответил лейтенант и поклонился, стараясь не встречаться с адмиралом взглядом. Поговаривали, что он мог любого сломать краткой паузой, и лейтенанту совсем не хотелось выяснять — правда это или вымысел.
— Прикажете атаковать их, ваше превосходительство? — предложил начальник штаба, делая шаг вперед и поводя мускулистой шеей — эта привычка осталась у него после ранения, а еще непроизвольное напряжение грудных мышц, отчего ему приходилось шить мундиры особого покроя — другие рвались из-за внезапных приступов.
— Нет, атаковать не нужно, любезный Бортсейд, пусть продолжают думать, что мы их не видим.
Подошел капитан тайного отдела особой миссии и скромно встал в стороне, держа папку с огромным позолоченным гербом империи. Такого трудно было не заметить.
— Что у вас, капитан? Хорошие новости?
— Просто новости, ваше превосходительство, — пожал могучими плечами капитан. Затем приблизился, открыл папку и, достав документ, подал адмиралу.
— Коварный Траварез снова атаковал посты в секторе Симеоне… — вслух произнес адмирал, и дюжина придворных зашепталась.
— Ваше превосходительство, это секретная информация, — напомнил капитан тайного отдела.
— Это я понимаю, не понимаю только, почему я должен этим заниматься?
— Вы… — Капитан сделал еще шаг к адмиралу и остановился в зоне почти что вызова. — Вы совмещаете должности командующего 4-м флотом и Председателя особой комиссии, ваше превосходительство, — произнес он, понижая голос до невнятного бормотания.
— А ты думаешь, я забыл об этом, капитан? — так же тихо спросил адмирал.
И уже громче добавил:
— Пусть реагируют соответственно уставу, там ничего выдумывать не нужно.
Капитан поклонился, но не ушел и, достав еще один листок, снова подал адмиралу.
— Это еще что? — удивленно спросил тот, наскоро проглядев донесение.
— Депеша из сверхдальних рубежей, ваше превосходительство.
— Так.
Адмирал перечитал еще раз и поморщился, потом щелкнул клыками и сказал:
— Напомните мне, капитан, откуда эта депеша?
— Сакрамонто-Мона, сектор с прекрасными перспективами добычи ликвидума.
— Это где вонючие рептилоиды?
— Нет, ваше превосходительство, рептилоиды на Кваземане и в секторе «Та-123–298». А эти — вон там, активатор на страничке…
— Ага, вижу.
Адмирал запустил сопровождающий донесение трейлер, который позволял лучше понять, откуда депеша и по какому поводу.
— Ух ты, да они похожи на нас! Только какие-то хилые, как будто их недокармливают.
— С едой у них все в порядке, ваше превосходительство, это у них такое строение тела.
— Какое грустное строение. Ну да ладно, что тут не так? Ах да, вижу. Потеря района партизанского сопротивления… Удивительные дела, здесь мы деремся с повстанцами, а там сами выступаем в их качестве.
— Подрывная деятельность дешевле войны, ваше превосходительство, — напомнил капитан.
— Знаю-знаю, я сам это когда-то говорил. Ну и что от меня требуется?
— Отдайте приказ о ликвидации диверсанта, и все дела. Это лишь формальность.
— Почему я должен делать это?
— Таков порядок, ваше превосходительство. Я понимаю, что пережиток, но пока это ваша обязанность.
— И что, какой-то дистрофик ликвидировал половину опорного района?
— В депеше так написано, — кивнул капитан, подавляя вздох. Ну что стоило этому адмиралу подмахнуть документ, и дело с концом? Нет, он вытягивает жилы из всех, чтобы показать, что эксперт во всех вопросах.
«Мочил бы своих повстанцев и не лез куда не надо», — подумал капитан.
— Один дистрофик наделал столько шуму… Порушил столько инфраструктуры… — комментировал адмирал по мере чтения донесения. Теперь он читал его полностью, а не краткий анонс, который делался специально для больших начальников.
— Внимание — тревога! — прозвучало по каналам громкой связи.
— Что там, Фашерет? — не отрываясь от чтения, спросил адмирал. Вопрос адресовался его заместителю, который во время административных пауз адмирала исполнял должность командующего флотом и находился на мостике флагмана.
— Ложный астероид, сэр.
— Фугас?
— Сканирование выдает внутреннюю корпусную структуру. Скорее всего, торпедная станция.
— Куда движется?
— Они направили ее в сторону луны Альбатроса, это такая планета на…
— Я помню, где Альбатрос.
— Полагаю, сэр, пуск будет выполнен, когда торпедная станция скроется в тени луны.
— Эффект неожиданности.
— Так точно, сэр.
— Покажите им, что мы не попались на эту удочку. Это лучше, чем потом вылавливать эти торпеды.
— Как минимум дешевле, сэр.
— Вот именно. Приступайте.
— Слушаюсь, сэр.
— Капитан, а есть ли какие-то сведения об этом могучем дистрофике? — неожиданно спросил адмирал.
— Э… Я полагаю, в архиве имеется досье.
— А где архив?
— Далеко, сэр. Пересылка займет полтора часа.
— Это долго, мне нужно это досье прямо сейчас, капитан. — Адмирал пристально посмотрел на капитана тайного отдела, да так надавил взглядом, что у бедняги начали сокращаться группы спинных мышц.
— Можно воспользоваться эмуляционной версией архива, сэр! Не думаю, что там что-то серьезно изменилось. А уточнение, если понадобится, придет через полтора часа.
— Вот и отлично. Давай сюда досье.
В этот момент грохнул залп с правого борта, да так дружно, что мигнуло освещение.
— Обожаю эти моменты, — признался адмирал и улыбнулся, обнажая клыки. Все находящиеся в административном зале замерли, ожидая доклада о результатах стрельбы.
Прошло полминуты, и наблюдатель сообщил, что цель уничтожена.
— Обломки продолжают распадаться, видны вспышки от детонации боеприпасов — судя по спектру, зажигательных торпед.
В этот момент в зал неслышно пробрался сержант-курьер и подал капитану тайного отдела свежесформированную папку с нужным досье.
— Ваше превосходительство, — произнес капитан, подавая досье.
— О, уже сварганили? Молодцы, вот это я люблю.
Адмирал принял еще теплую папку и понюхал ее.
— Обожаю этот запах, — сказал он и погрузился в чтение.
Офицеры переглядывались. Еще никогда адмирал Марк не читал какие-то донесения полностью, а уж целое досье и подавно.
— Ага, оказывается, этот парень у себя там пользуется популярностью.
— Так точно, ваше превосходительство. Его преследуют не только наши агенты, но и некоторые местные службы.
— Я бы хотел, чтобы вы оградили его от преследований, — сказал адмирал, закрывая папку. — Разумеется, негласно. Пусть это выглядит так, будто всем, в том числе и нашим агентам, просто не везет с ним.
«Ну и зачем тебе это?» — подумал капитан из тайного отдела, но вслух сказал:
— Разумеется, ваше превосходительство, я сейчас отправлю соответствующее указание. Но там еще идет охота за его самкой…
— У него есть самка?
— Так точно. Она в некотором роде тоже популярна.
— Ну пусть заодно прикроют и ее.
Заметив легкое недоумение на желтом лице капитана, адмирал покачал головой и погрозил пальцем:
— Даже не думай спрашивать, зачем я это делаю. Это не твоего ума дело, по крайней мере пока.

Глава 111

Пробуксовывая на глинистом берегу и дребезжа расшатанным корпусом, КТМ выбрался на сушу и остановился. Открылась дверь, Брейн с Зои в промокшем солдатском белье соскочили на траву и стали подниматься по склону, заросшему настоящими лиственными растениями.
Зона саргассов закончилась, и вместе с традиционными породами растений вернулись бабочки и перламутровые жуки.
Какими же красивыми они казались по сравнению с обитателями саргассовых джунглей!
Кое-какие вещи и пистолеты Брейн тащил в небольшом рюкзаке. Остальное оружие, а также бронированные комбинезоны были оставлены в разбитом салоне броневика.
Брейн и Зои еще не выбрались из оврага, когда бронированная дверь закрылась, двигатель завелся и КТМ на автопилоте вернулся в реку, включил привод винта и продолжил плавание вниз по течению.
У него еще было достаточно топлива, чтобы отмахать триста километров, а потом, при слиянии еще двух рек, плыть по воле волн.
Это была последняя операция броневика по отвлечению внимания. Маршрут для него Брейн составил, пока они плыли до места высадки.
А теперь им предстояло найти способ просушиться и пробраться к магазину, чтобы купить какие-то вещи. Прежние туалеты плохо подходили под традиции здешних мест, в них Брейн с Зои бросились бы в глаза любому.
— Немного жалко расставаться с ним, — сказала Зои, глядя вслед удаляющемуся броневику.
— Да, он хорошо потрудился, — согласился Брейн. — Но теперь будем надеяться только на себя.
Они вышли из прибрежных кустов и двинулись через поляну к лесу, который начинался в сотне метров от берега. Сейчас он казался им самым подходящим убежищем. Однако, не пройдя и половины пути, они заметили человека в широкополой шляпе, который сидел на поваленном дереве, а рядом с ним лежало ружье.
— Томас… — шепотом произнесла Зои.
— Я вижу, иди спокойно.
— Привет, ребята, — поприветствовал их незнакомец, когда они поравнялись с ним. — Идите сюда, не бойтесь, это ружье не против вас, просто я всегда беру его в лес.
— Что будем делать? — снова прошептала Зои.
— Пойдем послушаем, что он скажет.
— Он подозрителен!
— Нет, он выглядит безобидно. Идем, убрать его мы всегда успеем.
Они подошли к незнакомцу, и он жестом указал им на дерево, лежащее в паре шагов перед ним, на которое они сели.
— На похитителей детей вы не похожи, значит, я все делаю правильно, — сказал незнакомец и улыбнулся.
— А если бы были похожи? — спросил Брейн.
— Тогда бы я вам не сказал, что Ривервуд напичкан копами, как банка варенья муравьями.
— А Ривервуд — это…
— Это городишко с тремя сотнями жителей. Копы стали прибывать после обеда — без всякой причины, ну я и подумал, что это облава.
— Кто вы?
— Пинчер Бускайт. У меня гостиница в полукилометре отсюда. Теперь уже одно название. Двадцать номеров, в которых лет семь уже никто не селился. Выживаю только хозяйством — свиней завел, кур, гусей, уток. Ну и на охоту вот, — Пинчер кивнул на ружье, — бывает, выбираюсь.
— Зачем вы сообщаете нам о полицейских?
— Потому что не люблю я их. Тридцать лет назад вот так же подъехали к моему дому, утащили в участок и били, пока не подписал признание. Потом отсидел семь лет и вернулся. Больше я никому не верю. И мщу, если получается.
— И получается?
— Получается.
Брейн посмотрел на Зои и снова на нового знакомого.
— Насколько я понял, мистер Бускайт, вы хотите нам что-то предложить.
— Да, хочу. Вы проберетесь к моей гостинице и займете какой захотите номер. Потом я дам вам одежду — свою и моей бывшей жены, она развелась со мной, когда я был в тюрьме.
— Это было бы очень кстати, — сказал Брейн.
— Я тоже так думаю, — улыбнулся Бускайт. — Потом я смогу вывезти вас незаметно для копов, я часто вожу живых свиней на продажу. А теперь пора идти, скоро начнет темнеть. А ружье…
Бускайт встал и поднял свое оружие.
— Ружье я могу отдать пока вам, если оно кажется вам опасным в моих руках.
— Нет-нет, мистер Бускайт, оставьте ружье себе и выдвигайтесь, а мы пойдем следом на расстоянии.
— Тогда — вперед.

Глава 112

Хозяин пришел в номер через полчаса после того, как Брейн с Зои туда заселились. Апартаменты находились на втором этаже уютного отеля, который стоял на просторном дворе, мощенном плиткой, сквозь стыки которой уже проросла высокая трава.
Хозяин постучал, и Брейн открыл.
— Я принес вам вещи, — сказал Бускайт, передавая огромный чемодан. — Уверен, вы что-нибудь себе подберете.
— Спасибо, мистер Бускайт. И у меня к вам еще один заказ. Вот…
Брейн передал хозяину небольшой список.
— Что это?
— Химикаты. Что-то из бытовой химии, а что-то нужно купить в аптеке. Вот деньги для всего этого и за проживание.
— О, да тут целых пять сотен! — поразился хозяин.
— Вы оказываете нам большую услугу.
— Ну хорошо, я сейчас же смотаюсь в аптеку, — сказал Бускайт, пряча деньги в карман. — Но поеду не в Ривервуд, там слишком вредная и любопытная баба работает. Прокачусь до Лумкуса, это в сорока километрах, там аптека прямо на шоссе и никто не интересуется — кто и что там покупает. Вернусь через час, не раньше.
— Спасибо, мистер Бускайт.
— На здоровье. Я там бойлер растопил, так что скоро сможете принимать душ и ванну, все как в лучшие времена.
— Огромное вам спасибо.
— Ничего, мне даже приятно, я ведь давно лишен этой работы — к нам никто не ездит.
Хозяин ушел, и вскоре Брейн с Зои увидели в окно, как он выезжает на своем видавшем виды пикапе.
— Ты доверяешь ему? — спросила Зои, стоя у окна и глядя на солнце, которое уже скрывалось за деревьями.
— В известной степени — да. Подежурь у окна, пока я буду подбирать себе одежду.
— Там есть что выбрать?
— О да, коллекция большая. Похоже, это его вещи, которые он носил до отсидки. Кое-что мне будет впору.
После того как Брейн выбрал одежду, он сменил Зои у окна, и она стала копаться в тряпках, время от времени восклицая и показывая какие-то вещицы Брейну, ожидая его мнения.
Наконец она собрала для себя все необходимое, и вскоре вернулся хозяин.
Он поднялся в номер и поставил пакеты со всем, что заказывал Брейн.
— Спасибо, мистер Бускайт. Как там с горячей водой?
— Можете пользоваться, температура уже в норме.
Хозяин гостиницы ушел, и Брейн перетащил пакеты в ванную.
— Что это ты задумал? — спросила Зои, заметив, что Брейн сыплет в наполняемую ванну разноцветные порошки.
— Мы с тобой много времени провели в саргассах, а спецгенераторов тут нет, поэтому используем химическую очистку.
— Но зачем?
— Ты о лазерогенетических инвазиях что-нибудь слышала?
— Нет, — призналась Зои.
— Этим способом размножаются саргассовые культуры. Если не проводить очистку, они начнут прорастать прямо в твоем теле.
— Ужас какой… — покачала головой Зои и стала почесываться.
— Не бойся, у нас еще есть трое суток. Но ждать мы не будем и примем меры прямо сейчас.
Брейн поднялся, поболтал рукой в красно-коричневой от химикатов воде и сказал:
— Лезь туда и обязательно несколько раз погрузись с головой.
— И как долго сидеть там?
— Хватит пяти минут. Потом спустишь воду и ополоснешься чистой водой. Начинай, а я пока покараулю.
Минут через пятнадцать Зои вышла, закутавшись в полотенце.
— Порядок? — спросил Брейн.
— Да, но я едва не растворилась, — улыбнулась Зои. — Иди, твоя очередь.
Брейн отправился с ванную, навел себе «суп» и понырял там положенное количество раз. Потом принял душ с хорошим шампунем и, взяв большое полотенце, с удовольствием растерся.
Это было похоже на чудо — пустой отель, добрый хозяин и да — деньги на персональном счету. В последнее время Брейн совсем не думал об этом, было не до этого, но Зои уже полностью с ним расплатилась, уверенная, что он не бросит ее до конца путешествия. Она ему доверяла.
Едва Брейн вышел из ванной, снова постучался хозяин и, когда Брейн открыл, сказал ему:
— С легким паром.
— Спасибо, мистер Бускайт. Это было чудесно.
— Я что хочу сказать — вы, наверное, дежурить будете по очереди. И это ваше дело, но у меня три собаки, они всю ночь носятся вокруг подворья и почуют любого чужака. Поэтому просто слушайте собак, в лесу ночью хорошее эхо. Если они на кого-то наткнутся — будьте уверены, станут лаять так, что разбудят любого.
— Это хорошая мысль, спасибо.
— Консервы в сумке нашли?
— Да, спасибо.
— Я специально брал в герметичной упаковке, чтобы вы сами вскрывали и не боялись, что кто-то что-то туда добавит.
— Спасибо, я это уже отметил.
— Ну тогда спокойной ночи. Утром будет яичница, кофе и тосты. До завтра.
— До завтра, мистер Бускайт.
Брейн снова закрыл дверь на замок и вернулся в комнату, где Зои уже лежала под одеялом на большой двуспальной кровати.
Он взял подушку и покрывало, собираясь лечь на диване, но Зои сказала:
— Хватит уже, Томас, положи подушку на место и выключай свет.
— Но я думал…
— Мы уже не чужие люди, к тому же ты ведь об этом думал, правда? Еще в первый день нашего знакомства.
— Работа прежде всего.
— Да, но сейчас ночь. Иди ко мне, я после этой войны до сих пор не могу согреться.
Делать было нечего, и Брейн уступил, ведь, в конце концов, он действительно думал об этом — с первого дня их знакомства.

Глава 113

Ночь прошла спокойно. То есть не так уж и спокойно, но без внешних угроз. Собаки бегали по лесу, иногда подтявкивали, обнаружив змею или мышь, но лаем не заливались, давая редким постояльцам выспаться.
Брейн проснулся, когда услышал стук в дверь, и, схватив с тумбочки «девятку», с ужасом подумал, что нарушил все возможные правила конспирации и караульный службы одновременно.
— Кто там?! — крикнул он, досылая патрон.
— Ребята, это я, не стреляйте, — сообщил из-за двери Бускайт, после чего Брейн приоткрыл дверь и, выглянув, впустил хозяина со столиком-тележкой, на которой были обещанные яичница, кофе и тосты.
— О! — только и смог произнести Брейн, впуская хозяина и тотчас снова закрывая двери на замок. Потом он проследовал за ним к большой кровати, где Бускайт поднял все крышки над блюдами и сказал:
— Выбирай!
— Вот это, — сказал Брейн ткнув стволом пистолета в одно из поджаренных яиц.
Бускайт подцепил его на вилку и забросил в рот.
— Теперь вот это, — сказал Брей, ткнув в золотистый тост, который хозяин съел с не меньшим удовольствием.
— Кофе давай… — сказал он, еще не прожевав.
— Вот этот — с пенкой, — указал Брейн на одну из пяти чашек, и хозяин залпом выпил свою порцию.
— Большое спасибо, начальник, — сказал он, и они с Брейном засмеялись.
— Вы чего орете-то? — недовольным голосом спросила Зои, выглянув из под одеяла.
— Пойду готовить маскировку, — сказал Бускайт и вышел из номера. Брейн поспешил за ним и снова закрыл дверь на замок.
— Томас!
— Что? — спросил Брейн, возвращаясь в спальню.
— Ты что, скакал перед ним в таком виде?!
Брейн опустил глаза и понял, что выступал совсем без грима. То есть забыл надеть трусы.
— Извини, Зои, он постучал так неожиданно… Я пойду чистить зубы.
— Да, конечно. И остальное не забудь. Я хочу, чтобы все было готово к работе.
Брейн юркнул в ванную, а Зои разразилась смехом и, успокоившись, сладко потянулась.
На улице было солнечно, завтрак был доставлен в номер, и, скорее всего, ни одна сволочь не знала, где они с Брейном сейчас находились.
Она сбросила одеяло, подошла к окну и потянулась, как кошечка, демонстрируя гибкость своего тренированного тела.
Затем сделала насколько энергичных наклонов и, подойдя к выключателю, взмахом ноги зажгла люстру. Потом выключила его рукой и снова засмеялась.
Сегодня она чувствовала себя очень хорошо.
Из ванной вышел Брейн, благоухающий зубной пастой.
Зои коснулась его бедра и сказала:
— Не надевай штаны, я скоро…
И ушла. А Брейн подошел к окну и, осмотревшись, поставил свою «девятку» на предохранитель. Это было его лучшее утро за последние пару лет.
Через десять минут появилась Зои и заняла его еще на полчаса. Но затем они уже были полностью собраны и вышли из отеля прямо к подготовленной для путешествия машине Бускайта.
— Это Романелла, — пояснил он, когда гости увидели стоявшую в кузове пикапа клетку со свиньей.
— Она… пахнет? — уточнила Зои, заранее сморщивая свой милый носик.
— Совсем немного. Но она регулярно дает мне по двенадцать поросят, поэтому иногда я просто катаю ее в город как заслуженного работника.
— Куда нам? — деловито спросил Брейн.
— Вот сюда, между ящиками с турнепсом. Потом я прикрою вас брезентом, и ни один коп не полезет выяснять, что же я там спрятал.
Брейн с Зои разместились в указанном месте, их прикрыли брезентом, и пикап благополучно тронулся, разгоняясь все быстрее по мере того, как грунтовая дорога становилась лучше.
Пару раз за полтора часа тряски они останавливались и слышались голоса, а также шелест полицейских раций, и тогда Брейн с Зои снимали свои «девятки» с предохранителей. Но Бускайту удавалось договориться, тем более что Романелла недовольно хрюкала, отбивая у полицейских всякое желание забираться под брезент.
Наконец они остановились где-то в пригороде, и Бускайт вышел постучать ногой по задним колесам.
Мимо проносились автомобили, где-то далеко играла музыка. Романелла не хрюкала — она утомилась и, поев кормовой моркови, спала на соломе.
— Эй, ребята, хотите, я куплю вам машину?
— Хотим, — отозвался Брейн. — Давай в пределах тысячи рандов. Что-то вроде «Озелло-Трейд».
— Чтобы и по асфальту пробежала, и в дерьмо не боялась наступить, — прокомментировал Бускайт. — Что ж, я понял.

Глава 114

Спустя час Брейн уже лично рулил новым автомобилем, довольно крепким и полностью заправленным. Зои сидела рядом и сожалела, что не подвернулась возможность ликвидировать Бускайта.
— Да зачем тебе это? — спросил Брейн, когда Зои поделилась с ним переживанием.
— Он видел нас, он многое о нас узнал.
— Если бы хотел навредить — давно бы это сделал.
— И все-таки, Томас, меня это тревожит.
— Не переживай, с каждой минутой мы все дальше от города, а скоро найдем себе другой автомобиль.
— Украдем?
— Нет, ты купишь новый.
— Почему не ты?
— Потому, что ни один продавец-мужчина не заподозрит в тебе персону, разыскиваемую полицией.
— Но нас могут вычислить по этому драндулету, — сказала Зои, похлопав по панели приборов.
— Ничего подобного, мы отправим его в путешествие, как наш добрый КТМ.
— Как это?
— С помощью автопилота, разумеется, — улыбнулся Брейн.
— То есть ты уже что-то придумал?
— Придумал, но тебе не скажу. Почему? Потому что у тебя есть собственное задание — купить машину.
— Ах так… — Зои вздохнула. — Ночью ко мне даже не приближайся.
— Ну, до ночи далеко, мы еще сможем это обсудить. Нет?
— Даже не думай.
После того как между ними случилось это, их отношения и сама манера общения изменились. Брейн пытался избегать этих изменений и не признавать их, но незаметно для себя начинал, как он это называл, «сюсюкать», при том что следовало сохранять дистанцию и вообще общую дисциплину, поскольку пока еще он был ответственен за безопасность Зои и она являлась его клиенткой.
Промчавшись сотню километров, они добрались до городка Соуэто, экономически депрессивного, с заброшенными окраинами и битыми дорогами.
Преуспевающими здесь выглядели только бензоколонки с их магазинчиками, возле которых то тут, то там сновали разные подозрительные личности в толстовках с опущенными капюшонами.
Они переходили от машины к машине и что-то предлагали. Но даже получив отказ, отходили в сторону и, словно птицы у реки, терпеливо ждали поживу.
Брейн и Зои на туристическом авто не выглядели как клиенты, поэтому смуглый парень к ним даже не подошел.
— Алле, чувак! — позвал его Брейн, опуская стекло.
Торговец подошел.
— Че почем?
— А че надо?
— Порошок надо. Много.
— У меня грамм, больше нету.
— Сколько просишь?
— Десять.
— Даю пятнадцать — и ты говоришь, где взять сто или даже полкило.
Торговец усмехнулся и отошел, не желая обсуждать предложение.
— Ну чего ты стремаешься? Я тут проездом, даешь человека, я еду, беру и сваливаю. Чего стремаешься?
Торговец снова подошел.
— Ты выглядишь как коп, чувак, — сказал он, глядя Брейну в глаза.
— Да будь я даже коп, чего тебе боятся в Соуэто? Даю полтинник, и говори, к кому обратиться.
— Уфф… — покачал головой торговец. Деньги сами просились ему в руки, но он боялся — а вдруг что-то пойдет не так и те, кого он случайно подставит, прирежут его прямо на стоянке.
— Знаешь что, чувак… — торговец наклонился и заглянул в машину. Зои тотчас подмигнула ему, и это заставило парня расслабиться. — Ладно, давай полтинник, и я тебе ничего не говорил.
Получив деньги, пушер дал наводку на адрес в ближайшем пригороде и предупредил, что там полно всякой рвани, которая может тормознуть и ограбить прямо на светофоре.
— Спасибо за предупреждение, чувак, — поблагодарил Брейн, и они с Зои поехали дальше.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь ты, вся такая красивая и обольстительная, купишь нам машину.
— Что я могу себе позволить?
— В пределах тысячи.
— В пределах тысячи здесь дом можно купить.
— А ты не гонись за шиком, нужна безотказная тачка.

Глава 115

Подходящую машину нашли на стоянке неподалеку от центра города в бывшей промышленной зоне.
Зои пошла торговаться, а Брейн ждал ее за углом. Скоро Зои выехала на новом автомобиле и подождала, пока Брейн проедет мимо, чтобы показать, куда ехать дальше.
Проезжая мимо стоянки, Брейн заметил лежавшего в пыли продавца. Должно быть, парень распустил руки и был наказан. Оставалось надеяться, что он не вызовет полицию, ведь это им с Зои сейчас было не нужно.
Теперь они ехали вдвоем, не превышая скорости, — куда Брейн, туда и Зои. Вскоре удалось отыскать то самое место, где не только торговали наркотиками, но и употребляли их повсюду — на обочине дороги, посреди дороги, на замусоренных тротуарах и привалившись к стене.
Кто-то курил, кто-то вкалывал, а кто-то делал укол пневматическим инъектором, деньги на который могли быть только у состоятельных наркоманов.
Остановившись неподалеку от группы подозрительных личностей, Брейн вышел из машины и, не заглушив ее, пересел к Зои. С тем они и тронулись, а уже через десять секунд двое бродяг подрались за право обладания брошенной тачкой. И теперь у этой машины был свой «автопилот».
— Что ты сделала с тем парнем? — спросил Брейн, когда они уже выехали из Соуэто.
— С каким парнем? — делано удивилась Зои.
— Полагаю, он выживет?
— Разумеется, выживет, я в него не стреляла, ножом не била.
— Ты могла отбить ему что-то.
— Нет, все в порядке.
— Ты сказала это без особой уверенности.
— Ну, я же не какой-нибудь там профессиональный боксер. Двинула ему разок-другой, и все. Просто он меня вывел, понимаешь?
— Он вызовет полицию?
— Не должен. Он ведь первый стал руки распускать.
— Ладно, будем надеяться, — сказал Брейн. — Что у нас с графиком?
— С графиком порядок. Если так будем двигаться, окажемся в Гронфельде на двенадцать часов раньше срока.
Какое-то время они ехали молча. Чуть напрягались, проезжая мимо полицейских постов, и расслаблялись, оставляя их позади.
— Нужно где-то купить продукты, — сказал Брейн, когда заметил у обочины навес, под которым располагалась жаровня и стояло несколько столиков.
— Ты что, хочешь получить отравление за сто километров до цели?
— Мы найдем место поприличнее — это раз. До Гронфельда еще целых четыреста километров — это два. И в-третьих, ты обратила внимание, что передние кресла в машине поменяны, а заднее выстирано?
— У меня не было времени, этот парень сразу начал меня лапать.
— А еще заменено лобовое стекло. И посмотри в бардачке — никто ничего не забыл?
Зои открыла бардачок и вывалила целую кучу старых штрафных талонов, которые, разумеется, никто не оплачивал. А еще документы на машину — старые, при том что на эту же машину у Зои были теперь новые.
— Так, — сказал Брейн строго. — Ищи дальше.
Зои продолжила копаться и нашла пару водительских удостоверений — на мужчину и женщину с одинаковыми фамилиями.
— Это плохо, да? — с виноватым видом спросила Зои.
— Посмотри под ковриком.
— Что?
— Коврик под ногами подними!..
Зои наклонилась и приподняла край.
— Что там?
— Кровь.
Брейн выдохнул и покачал головой. Зои купила криминальный автомобиль, к тому же набитый неоплаченными квитанциями. То, что их еще не остановили, могло объясняться лишь тем, что номера на машине тоже были фальшивыми.

Глава 116

В комнате звучала громкая музыка, поэтому сигнала от гербового телефона капитан Журбен услышал не сразу. А когда услышал, сшиб с полки аудиоколонки и, подскочив к столу, остановился. Телефон замолчал.
Журбен поднял его. Проверил индикацию и положил обратно. Аппарат был исправен, и сейчас стоило подождать — если не дозвонились с первого раза, вызов обязательно повторят.
Сети департамента связи растягивались на неимоверные пространства, имели миллионы суперхабов, которые иногда сбивались с ритма, и тогда на помощь приходили резервные мощности и сохраненные архивы.
— Ну ты чего, зайчик, идешь к нам или как? — спросила одна из проституток и, потянувшись к Журбену рукой, свалилась с широкого ложа, на котором дремала ее подружка.
Зная неустойчивость начальственных решений, Журбен предпочел задержаться на пару дней, чтобы заодно слегка расслабиться и отдохнуть от служебных тягот.
Он редко пользовался услугами проституток, поэтому не умел себя с ними вести. Шел у них на поводу, позволял много пить и исполнять свои обязанности так, как им нравилось, а не так, как хотел он.
Впрочем, пока его все устраивало, если бы, конечно, они не пили так много. Ну очень много. За те десять часов, что Журбен находился с ними в номере, напарницы вылакали полтора литра дорогого рома «Шнайдер» и несколько бутылок фруктовой водки. Он диву давался, глядя на это, хотя удивить этим военного человека было сложно.
Наконец снова зазвонила гербовая трубка, и Журбен тотчас ответил.
— Капитан Журбен слушает!..
— Журбен, чем вы там занимаетесь? — спросил Холифилд тихим голосом, который мог ничего не значить, а мог означать затишье перед бурей и шквалом угроз.
Капитан глянул в зеркало на себя голого, на обнаженных упившихся проституток на смятых простынях и четко доложил:
— Нахожусь в районе дислокации ведомого объекта, сэр!
— Я же сказал — возвращаться…
— Так точно, сэр, я собирался отбыть завтра, на казенном транспорте, чтобы не тратиться на коммерческий перелет. Заодно проконсультировал сотрудников из местного бюро, им потребовалась экспертная оценка, а поскольку я служу в Главке, то…
— Ладно, слушай внимательно, капитан. Задание все еще не выполнено. Подключайся заново.
— Да, сэр, я готов, — кивнул Журбен, криво усмехаясь: он знал, знал, что начальство еще десять раз передумает.
— Отправляйся в бюро, там в секретном отделении получишь полный пакет инструкций. Ты должен найти исполнителей прямо на месте. Кого именно — спросишь в бюро, они лучше ориентируются в обстановке и дадут подходящие рекомендации. Приступай немедленно.
— Слушаюсь, сэр!
Журбен положил трубку и повернулся к девицам.
— Сворачиваем лагерь, бойцы.
— Чего?
— Собирайтесь, говорю.
— А может, еще бухнем, а? — предложила та, что упала с кровати и все еще лежала на полу.
— Нет. Если смоетесь отсюда за десять минут, получите по двадцатке сверху и все оставшееся бухло. Предложение принято?
Проститутка на полу кивнула и, с трудом поднявшись, начала тормошить коллегу.

Глава 117

Уже третий день в Гронфельде стояла ясная погода, и его жители, понемногу смелея, надевали легкие туалеты и часто поглядывали на небо, все еще не веря, что закончился двухнедельный период дождей и холодных ветров.
Воздушная гавань города принимала накопившиеся рейсы из других городов, и аэропорт работал с большой перегрузкой.
Помимо длинных широкофюзеляжных лайнеров в Гронфельд торопились и самолеты местных авиалиний. Их делянка находилась на отдельном поле за сетчатым забором, где не было залов с высокими потолками и все выглядело попроще, а пассажиры с рейсов экономкласса сами получали чемоданы прямо из багажного трюма и, ставя их на тележки, катили в сторону здания порта.
Лена с Рюи прибыли одиннадцатичасовым рейсом из Камилги — со штативами и фотоаппаратурой, которые маскировали тяжесть их багажа.
Лена настояла, чтобы они взяли с собой все инструменты, хотя Рюи и протестовал. Он опасался, что они попадутся при досмотре, но Лена нашла выход, придумав взять напрокат фотоаппаратуру и отправиться в Гронфельд рейсом самой скромной из авиакомпаний.
Несмотря на неплохое прикрытие, Рюи нервничал и во время беспокойного полета с тремя посадками налегал на дешевое пойло, которое выдавали за дополнительные деньги.
— Просто сожри таблетку, — шипела ему на ухо Лена.
— Я не могу таблетку, — шипел в ответ Рюи. — У меня фагофобия.
— Чего?
— Боязнь подавиться.
— Однако ром ты глотать не боишься.
— Ром — другое, он жидкий.
— Давай я разведу тебе таблетку в воде.
— Нет, у меня случится приступ фагофобии.
— Но вода — жидкая, — напоминала тогда Лена, стараясь не привлекать к ним внимания.
— Вода жидкая. Но в ней будет растворена твердая таблетка.
— Рюи, ты дебил, — прошипела тогда Лена и больно ущипнула напарника за колено. — В этом твоем роме растворяют сушеное дерьмо каких-то там специальных паучков, и ничуть твоя фагофобия тебе не мешает напиваться.
— Может, и так, — кивал Рюи, который был уже хорошо поддат и склонялся к длительным философским беседам. — Но я ничего этого не видел, как там и чего готовили из паучков, а вот таблетку видел — ее бортпроводница показывала. Такая здоровая таблетка!
Рюи снова вздохнул и покачал головой.
— Ты сама-то выпить не хочешь?
Тогда Лена не ответила и, отвернувшись к иллюминатору, стала смотреть вниз, на бескрайние, как море, саргассовые джунгли, через которые, если верить главному офису их компании, сейчас пробивался броневик с их мишенью — Зои Брайтон.
Перехватить по дороге ее пока не удавалось, слишком много в этом деле образовалось заинтересованных лиц. Все они друг другу мешали и даже стреляли друг в друга, хотя, если бы начальство договорилось, все можно было решить очень просто.
А еще Лена очень устала от этого Рюи. У них была смешанная пара, так решил босс. Он сказал, что мужчина с женщиной выглядят менее подозрительно, чем двое мужчин и две женщины в отдельности. В результате сторонние стрелки спутали их со своими объектами и перебили, а ведь до этого Лена с напарницей работали уже четыре года и у них все получалось — они понимали друг друга с полуслова, не то что с этим Рюи.
Уже в первые сутки совместного путешествия, когда вторая пара была еще жива, Лене пришлось разбить ему лицо. Лишь после этого он перестал тормозить и корчить из себя крутого.
«Уберу его, — подумала тогда Лена. — Сделаем работу и уберу».
Сейчас на летном поле она снова подумала об этом, но уже без прежнего ожесточения. Ясная погода, солнце и вид мучившегося с похмелья Рюи смягчили ее.
— Мы могли бы получить все железки прямо здесь, у босса хорошие связи, — гнусаво произнес Рюи, волоча тележку.
— И почему Лансер не пристрелил тебя, Рюи? Ты такой нудный.
— Это я с тобой нудный. С Тимми я был могучей боевой машиной.
Лена криво усмехнулась и придержала чугунную калитку, пропуская Рюи с тележкой за пределы летного поля.
— Куда поедем, господа? — спросил бросившийся навстречу таксист.
— Отель «Керамзит», — сказала Лена и стала следить, как Рюи с таксистом укладывают в багажник тяжелую поклажу.
— Ох и вещички у вас! — покачал тот головой, захлопнув багажник. А когда все расселись по местам, завел мотор и весело спросил: — Так вы что же, фотографировать к нам приехали?
— Нет, блин, людей убивать, — буркнула Лена, и таксист засмеялся.

Глава 118

Как бы там ни было, но настроение Лены постепенно улучшилось. Город выглядел чистым, а деревья на бульварах свежими. Никаких бездомных, хорошие дороги и отсутствие пробок.
Лена не переносила стоять в пробках, у нее начинался приступ клаустрофобии. Причем в тесных лифтах и даже в картонной коробке, где ей однажды пришлось прятаться, никаких приступов не было, а в пробках — получите и распишитесь.
— А ничего у вас городок, милый, — сказал Рюи.
— Да, все так говорят! — охотно откликнулся таксист. — А вы к нам надолго?
Лена заметила, что он смотрит на нее в зеркало заднего вида.
— Как пойдет, — ответил Рюи. — Мы свободные художники. То там поработаем, то сям.
— Счастливые люди, — вздохнул таксист. — Завидую я вам. Стольких людей интересных видите сквозь эти ваши окуляры, столько городов. А тут сидишь прикованный к этой баранке и ни влево, ни вправо без распоряжения клиента.
— В этом есть свой плюс, — отозвался Рюи.
— Какой же?
— Стабильность.
И Рюи тоже вздохнул. Они с таксистом говорили о разном.
У отеля «Керамзит» гости расплатились с таксистом, и он уехал, бросив на прощание взгляд на корму Лены, когда она нагнулась, чтобы поднять багаж.
Лена знала, что таксист смотрел на нее, и намеренно подчеркивала свою фигуру, это очень помогало в работе.
Кто бы знал, сколькие из ее жертв пялились на ее формы, прежде чем получали пулю. Сара была не хуже, и вдвоем они двигали такие дела, но… Но босс сказал: составьте пары. И Сары больше нет.
Вдруг в голову Лене пришла крамольная мысль — убрать босса. Это же он придумал меняться, а так бы они с Сарой сделали все чисто и уже пересчитывали бабки.
Лена вспомнила босса во всех подробностях. Его лицо, мясистые губы и родинка возле носа. Ну разве не урод?
— Слушаю вас…
— Что?
Лена будто очнулась и увидела перед собой портье, мужчину лет пятидесяти с прилизанными волосами и угодливым взглядом. Он даже голову наклонял по-собачьи, когда говорил свое «слушаю вас».
— Мистер и миссис Буш, — сказал Лена. — Должна быть бронь на люкс.
— Одну минуту…
Прилизанный повел по журналу регистрации пальцем и кивнул.
— Да, миссис Буш, для вас есть номерок.
Затем он распрямился и, взмахнув рукой, словно танцовщик, крикнул:
— Тито, Брамс!
Из холла к ним поспешили два беллмена в форменной одежде и, подхватив тяжелый багаж, потащили к лифту, ничуть не жалуясь на его вес.
Номер был на третьем этаже, и, едва зайдя в него, Лена прошла на балкон, улыбаясь солнцу и теплу. Она старалась не думать о Рюи, который сейчас решал вопрос с чаевыми.
Служащие ушли довольными, чего нельзя было сказать о Рюи.
— Десятку на двоих, а? Как тебе это? Вообще оборзели. Я в курортном Табареско по ранду на рыло давал, и они были готовы вылизать мне ботинки, а тут даю пятерку, а они как будто не понимают, об чем разговор. Не, ну ты прикинь?
— Запри дверь и проверь железо. А я душ приму, чувствую себя как охотничья собака, которая зайца не поймала.
— Кого не поймала?
— Железо проверь, сказала.
Лена прошла в ванную и закрыла дверь. Рюи постоял посреди комнаты, покачиваясь на каблуках, затем прошел к двери и, выглянув в коридор, закрыл ее и перевел собачку в положение «закрыто». Потом вернулся к багажу и, небрежно отбросив дорогое фотооборудование, начал доставать рабочие инструменты — пулемет с коробом на тысячу патронов, любимый дробовик Лены, три «девятки» и короб со снайперской винтовкой.
Пока он перебирал железо, Лена закончила водные процедуры и как есть нагая вышла в комнату.
Взяв баул со своими вещами, она как ни в чем не бывало стала в нем рыться, вынимая белье.
— Лена, ну ты бы хоть «ой» сказала. Я все же мужик!
Лена отвлеклась от сортировки трусиков и бросила на Рюи такой уничижительный взгляд, что он пожалел, что завел этот разговор. Выругавшись, Рюи вышел на балкон и закурил.
— Ты собирался бросать! — напомнила она, надевая белье.
— С тобой бросишь… стерва… — пробурчал он, глубоко затягиваясь.
Через пару минут Лена выглянула на балкон — полностью собранная и даже с косметикой на лице.
— Иди закрой за мной.
— Куда ты?
— Туда, блин. Нужно же получить информацию от босса, мы же здесь как голые с этим железом.
— Ах да, извини.
Покинув номер, Лена спустилась в холл и раскланялась с портье, который затарахтел что-то вроде: как вам номер, свежо ли, светло ли, хорошо ли. Лена подумала, что дать ему с ноги было бы самое правильное, но на ней была юбка, летняя блузка и туфли. Ну как тут дать с ноги? Никак. Нужно соответствовать образу.
Хотя однажды в Хартуме она таки занесла одному с ноги, так что он свалился с крыши, и стрелять уже не пришлось.
Поймав такси, она указала адрес городского почтового офиса, и это было недалеко — три пятьдесят по счетчику. Отдала четыре, и таксист был бесконечно рад.
В почтовом офисе заказала переговоры, то еще занятие. Конечно, удобнее работать со своего аппарата, можно было даже из отеля не выходить, но слишком большое расстояние, и пришлось бы тащить три килограмма дополнительных железок, когда уже основного груза выше крыши, а уж с этими фотообъективами — вообще никуда не годится. Поэтому босс сказал — возьмите «пичер», это такая нахлобучка небольшая с кодировщиком, которая лепилась к обычной казенной трубке. В результате связь предоставляет казенная контора — чисто и надежно, а шифрует «пинчер», прибамбас в пятьдесят граммов весу. Изящно? Изящно. Тут Лена босса полностью поддерживала, но вот за то, что он приказал им поменяться парами…
— Здравствуйте, дядя Симон, это Кристи.
— О, Кристи! Давно ждал от тебя звонка. Как мама?
— Мама в отеле, — ответила Лена, подавляя вздох.
— Она здорова?
— А чего ей сделается? Что по делу?
— Вы уже в деревне?
— В деревне.
— Ну и как там?
— Коровы, блин, повсюду.
— Ну так уж и коровы…
— Что по делу, дядя Симон?
— По делу следующее: знакомые с прошлой работы мне сообщили, что подружка твоя машину в речке утопила.
— Правда, что ли?
— Да. И пока полиция помогала эту машину вытащить, подружка того — рванула когти.
— Держитесь легенды, дядя Симон.
— Ты же «пинчера» прилепила. Или не прилепила?
— Прилепила, как не прилепить, только лишняя шифровка не помешает.
— Согласен, Кристи. Одним словом, едут где-то на север и северо-запад, там всего три шоссе. Дяденьки с прошлой работы за процессом следят и добавят информации. Так что ты сегодня часиков… там у вас сколько сейчас времени?
— Полвторого.
— Ага. А у нас полчетвертого ночи. Ну, в общем, через пять часов снова набери номерок дяди Симона, и я тебе скажу конкретнее.
— Хорошо, дядя. До свидания.
— До свидания, Кристи. Привет маме.

Глава 119

На поле для гольфа надрывно тарахтела машинка для стрижки газонов. Мольер подошел к окну и покачал головой, это соседство с полем его измучило. Или здесь слишком быстро росла трава, или мистер Сван слишком заботится об этом поле. И это при том, что он совершенно не умел играть и все время откладывал начало обучения.
— Нет, Мольер, сейчас много работы.
— Нет, Мольер, не в это время года — поле совсем мокрое.
— Нет, Мольер, это не тот набор клюшек, я хотел другие.
И какой, спрашивается, смысл в стрижке поля при таком отношении к игре?
Зазвонил внешний телефон, и Мольер снял трубку.
— Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
— Мистер Мольер, у нас есть для вас предложение.
— Говорите.
— Тридцать тысяч — и это совсем недалеко, в Гронфельде.
— Наши цены начинаются от восьмидесяти тысяч. И только потом мы, проверяя информацию, можем остановиться на этой сумме, поднять ее или вовсе отказаться от предложения. Итак, попробуйте начать заново.
— Пятьдесят, мистер Мольер, это все, что мы можем вам предложить.
— Это ваше последнее слово?
— Так точно.
— Было приятно с вами побеседовать, — холодно произнес Мольер и положил трубку.
Тарахтение на поле прекратилось, и Мольер снова подошел к окну.
— Заглохла, зараза. Наверное, бензин кончился.
Из гаража вышел водитель Курт и потащился к заглохшей машинке с канистрой.
— Ну конечно. Сейчас снова тарахтеть начнут.
И Мольер оказался прав, вскоре газонокосилка снова затарахтела и продолжила прерванную работу.
Не успел Мольер придумать каких-нибудь оскорблений в адрес оперативно сработавшего водителя, как снова зазвонил внешний телефон.
— Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
— У нас для вашей компании есть предложение, мистер Мольер.
— Говорите.
— Нужно поработать в Гронфельде.
— Но вы должны назвать цену.
— Не вижу необходимости. Вы сами укажете размер вознаграждения, и мы его выплатим на ваших условиях.
— Неожиданная щедрость в наши дни, — сказал Мольер и сел на стул. Он собирался как можно дольше говорить с собеседником, чтобы получить о нем максимум информации. Мольер уже заметил, что незнакомец имел странный то ли акцент, то ли дефект речи.
— Мы наслышаны о вашей компании. Нам нужны лучшие исполнители.
— Итак, работа прямая?
— Не совсем. Есть основной объект — мужчина. С ним женщина. По ним ведется прямая работа разных заказчиков. Пока им удавалось уходить, но Гронфельд — финишная прямая. Здесь охотникам придется выложиться.
— Понимаю.
— Мужчина главный объект защиты, с женщиной — как получится.
— Очень хорошо вас понимаю. Когда все произойдет?
— Боюсь, очень скоро. У нас десять часов.
— Это жесткие рамки.
— Жесткие. Но вы получите беспрецедентную информационную поддержку и любое финансирование.
— Что ж, в таком случае у нас появляется шанс помочь вам, но вы понимаете, что при таком…
— Да-да, вы должны сделать все, что в ваших силах. Мы не будем выставлять претензии в случае осечки, поскольку времени действительно в обрез.
— Как к вам обращаться?
— Александр.
— Александр, я смогу ответить через десять минут. Вам перезвонить на этот номер?
— Нет, я сам перезвоню вам через десять минут.
— Отлично. Буду ждать.
Мольер положил трубку, схватил дистанционную трубку-дублер и выскочил из кабинета.
Он вихрем пронесся через двор, заскочил в другое крыло дома. Взлетел по лестнице, промчался по коридору и, толкнув дверь, ворвался в спальню босса.
— Пошла-пошла-пошла! — замахал он руками на молодую массажистку, которая делала Свану массаж, и она испуганно выскочила за дверь. Мольер тщательно прикрыл дверь и вернулся к Свану, который поднялся с топчана и спросил:
— Тебе что, дебил, башку отстрелить?
— Не сейчас, босс, у нас очень мало времени. Пришел замечательный заказ — оплата по нашим условиям, и расходы тоже определяем мы.
— Когда?
— Сначала скажу — где. Это в Гронфельде, а теперь скажу когда — у нас десять часов, оттого и условия такие шикарные.
— А спалимся — что тогда?
— Во-первых, они понимают, что времени мало и может что-то не получиться. Предъяв выставлять не будут. И еще — полная информационная поддержка. Намекнули, что у них все будет. Все, босс!
— Стремновато, — произнес Сван, завязывая на бедрах простыню.
— Зато бабло какое, а?
— Бабло — да, бабло хорошее. Когда нужно дать ответ?
Мольер глянул на трубку, где были часы.
— Через две с половиной минуты.
— Ну разумеется, иначе при таких условиях и не бывает. Значит, так, пусть четыреста тысяч кидают на счет, и мы через час уже будем в Гронфельде — обстановку разнюхивать. Дай все концы, пусть подгоняют инфу. А кого убрать надо?
— Не убрать, а зачистить тех, кто будет пытаться убрать мужика. При мужике баба, и на обоих прямая работа, причем от разных заказчиков.
— Весело! — воскликнул Сван и хохотнул. Он любил интересные задания. Однообразие — приехал, пальнул, забрал деньги — его уже мало интересовало. Гонорары, вложенные в акции, давали куда больший приварок, и работал он только из-за «любви к искусству» и немного из-за привычки.
Зазвонила трубка. Мольер выдержал несколько секунду и ответил:
— Офис компании «Шоколад Гумбольда». Секретарь Мольер.
— Мистер Сван в игре?
— В игре, мистер Александр. Сейчас я перешлю вам номер счета, куда нужно перевести задаток.

Глава 120

Перед въездом в город остановились заправиться. Брейн вышел из машины и зашел в магазинчик, заодно посетил туалет, заметив, что чем ближе конец маршрута, тем лучше в придорожных сортирах туалетная бумага и душистее мыло.
Зои стерегла машину и рассчитывалась за заправку, а Брейн принес ей упаковку молока с малиной — этот коктейль ей очень нравился.
— Зачем мы заправляемся, ты же сказал, что это корыто нужно бросить при первой необходимости? — спросила она.
— Чтобы тот, кто за нами следит, если он это делает, сделал вывод, что мы на эту машину возлагаем большие надежды.
— И что потом?
— Мы ее бросим. А он оставит наблюдателей пасти нас у машины, если уйдем от «хвостов» в городе.
— И какой смысл?
— Таким образом мы заставим противника распылить ресурсы, и, возможно, в самый ответственный момент у него их не хватит.
— А если у него их до хрена?
— Значит, у нас неурожайный год.
Зои молча выпила коктейль и, смяв упаковку, бросила на заднее сиденье.
— Скучный ты, Томас. В постели — хорош, а по жизни — скучный.
— Я хорош только в танце.
— Что?
— Ничего. Просто цитата.
— Осторожнее с цитатами, чувачок, тут тебе не университет, — произнесла Зои, копируя манеры пригородных отбросов, и они с Брейном рассмеялись.
— Город Гронфельд, четыреста девяносто восемь тысяч населения. Добро пожаловать, — прочитал Брейн на указателе.
— Ничего так городок, дорога хорошая.
— Ты совсем не нервничаешь?
— А чего нервничать, Томас? Все давно перегорело. Скорей бы уже к этим адвокатам, и все.
Она чуть откинула спинку и закрыла глаза.
— Войду в права, куплю остров в тропиках, дюжину качков-мулатов, и пусть ублажают меня три раза в сутки.
— А как же я?
— Ты уже пенсионер, парниша. Мне нужны мальчики не старше двадцати лет. Ну ладно — не старше двадцати четырех.
Брейн улыбнулся, продолжая смотреть на дорогу.
— Эй, парень, это все чепуха, — сказала Зои, коснувшись его плеча.
— Чепуха, Зои. Ты мне уже ничего не должна.
— А ты все еще при мне. Давно бы свалил посреди ночи. Пошел типа отлить и свалил, а? Почему ты еще здесь, герой?
— Потому что я обещал довести тебя до последнего пункта, значит, довезу до дома этих юридических пройдох. Потом мы распрощаемся, и я вернусь в гостиницу.
— Ты классный, Томас.
— Спасибо, детка. О, вот тот магазинчик, который мне нужен! — воскликнул Брейн, припарковываясь на обочине.
— Что за магазинчик? — удивилась Зои, ставя спинку кресла в прежнее положение. — «Смазки и масла Лимберто Крименсого». На хрена тебе?
Брейн сбросил страховочный ремень и понизил голос:
— Инструменты, детка. Они должны работать как часы.
— Ах да, конечно. Но мои вроде…
— Вроде, Зои, вроде. Посиди, сейчас вернусь.
Зои посидела, подождала, выпив еще один коктейль. Мимо проносились автомобили, и она внимательно следила за каждым, подозревая в них «хвосты». Но как будто никто не притормаживал и все летели по своим делам.
Вернулся Брейн с двумя бутылочками смазки.
— А чего две взял? У нас что — арсенал? — спросила Зои.
— Взял два разных, — пояснил Брейн. — Потом выберу, какое получше. Возьми, спрячь в бардачок.
Брейн передал Зои бутылочки со смазкой и завел машину.
— Ну, теперь здравствуй, город Гронфельд, по-настоящему, — сказал он и тронул машину.

Глава 121

Два часа назад капитан Журбен поговорил со специалистом. Тот сказал — десять тысяч, но Журбен сбил цену и отдал заготовленный конверт с предоплатой. Потом отправился в отель, но, не успев доехать, получил информационную наводку на цель. Перегнал ее исполнителю и, успокоившись, двинул в сторону центра города, теперь от него ничего не зависело.
Хотя, с другой стороны…
Журбен припарковал казенный автомобиль и стал обдумывать пришедшую на ум мысль.
Все же объект парень тертый, а ну как специалист местного бюро его не просчитает? Вполне вероятно. Журбен подумал, что теперь, когда он знал, в каком отеле остановился объект, можно обойтись куда более дешевыми исполнителями, которые, если повезет, позволят ему сэкономить казенные деньги и хорошо выглядеть перед начальством.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, капитан Журбен прямо в центре разыскал подходящий квартал, где можно было найти несколько подонков с ножами и битами для реализации его задания. Ведь при удачном раскладе это можно будет списать на разбой, что гораздо лучше неприятного в политическом смысле выстрела из снайперской винтовки.
На заднем дворе одного из ресторанов, укрытые рядом мусорных баков, стояли пятеро подонков, которые паслись тут благодаря каким-то знакомствам в ресторане. Это были крепкие ребята, предпочитавшие выпивку наркотикам. Короткие стрижки, татуировки, руки в карманах, а в карманах ножи — тут и думать нечего.
Журбен оставил машину и отправился к бандитам знакомиться.
Они появление чужака восприняли агрессивно, и это Журбену понравилось. Невесть откуда в их руках появились дубинки, и главарь вышел вперед, достав из рукава куртки армейский штык.
— Вот это то, что мне нужно, — улыбаясь, сказал Журбен, останавливаясь в пяти шагах от бандитов, однако, когда они попытались приблизиться, достал пистолет. — У меня к вам дело на штуку рандов.
— Мы мочить никого не будем, — сразу сказал один из бандитов.
— За штуку не будем, — добавил главарь, прикидывая, успеет ли метнуть штык до того, как Журбен продырявит ему брюхо.
«Рисковый, это хорошо», — снова порадовался капитан.
— Хорошо, даю две штуки. Одну вперед, прямо перед выходом.
Главарь убрал штык и кивнул своим, чтобы разоружались.
— Давай отойдем, — предложил Журбен.
И они отошли за угол.
— Короче, так, вот тебе лично еще триста, — сказал капитан, отдавая бандиту деньги. — Перед началом отдам штуку на всех. Как сделаете дело, снова штука на всех и тебе еще пятьсот.
— Семьсот, — ощерился главарь, демонстрируя на зубах оттрафареченные черные черепа.
— Как скажешь, командир.
— Когда идти?
— Выдвигаться надо прямо сейчас, на месте ждать придется минут сорок, — пообещал Журбен. Он прикинул, что после заезда гостям в отеле долго не усидеть — девка должна созвониться с адвокатской конторой, а в отеле секретного канала не обеспечить. Значит, придется идти в почтовый офис. Там услуга на непрослушиваемую линию стоит тридцать рандов за минуту.
— Если ждать больше часа — мы сваливаем и задаток не возвращаем.
— Заметано.

Глава 122

Отдыхать было некогда, требовалось как можно скорее получить инструкции от адвокатов, и Зои с Брейном в отеле не задержались. Только перехватили по бутерброду, умылись и переоделись, чтобы не выглядеть слишком мятыми на городских улицах.
— Где ближайший почтовый офис?
— Через полквартала, — сказал Брейн, который успел изучить карту, пока Зои принимала душ.
Со всеми предосторожностями и при оружии они спустились в холл и вышли на улицу, лишь дождавшись встречного потока постояльцев, чтобы не попасть под выстрел, если таковой готовился.
Уже на ходу определяя возможные позиции для снайпера, Брейн то и дело перетаскивал Зои с одной стороны улицы на другую. А в одном месте он даже настоял, чтобы они прошли кафе насквозь — через кухню и черный ход.
— Ты что, заметил «хвост»? — спросила она, когда они выбрались на улицу.
— Нет, не заметил, но ощущения тревожные.
Брейн прикрывал Зои собой, стараясь держать ее поближе к стене. Но все обошлось, и они добрались до почтового офиса без приключений.
— Иди, а я подожду тебя вон там, в уголке, — сказал Брейн, кивнув на скверик, закрытый с двух сторон домами.
— Хорошо, давай, я скоро.
Зои ушла, и Брейн, перебежав улицу, обошел рядком посаженные туи и сел так, чтобы видеть подходы — к офису и скамейке.
Обстановка накалялась, и он это чувствовал. Возвращаться в этот отель было уже нельзя, и Брейн прикидывал, где лучше затаиться.
Возможно, в частном секторе. Здесь повсюду имелись объявления о сдаче квартир и комнат. Можно сыграть роль парочки, которой не терпелось остаться наедине. Подобные ситуации случались в городе часто, и никакая спешка и странности не казались подозрительными — такова специфика тайных свиданий.
Появилась пара гопников. Они прошли мимо, но слишком старательно не смотрели в сторону Брейна и скрылись в туннеле проходного двора.
Затем прибыли еще трое. Один стал заходить с тыла, двое двинулись напрямую.
Здоровые парни, опасные. По карманам кастеты, ножи и, наверное, переделанный под стрельбу боевыми сигнальный пистолет.
Те двое, что прошли раньше в проходной двор, вернулись, и теперь все пятеро окружали выбранную жертву, но Брейн пока смотрел не на них, он выискивал глазами того, кто их послал.
Вдруг Брейн поднялся и, обойдя ближайшую пару, быстро пошел в сторону проходного двора.
— Эй, стой! — крикнули ему, и тогда он перешел на бег. Заскочил под арку и остановился, а следом в эту ловушку заскочили пятеро гопников.
Поняв, что грозит его наемникам, капитан Журбен выскочил из-за угла и побежал к проходному двору, надеясь остановить их, но, заскочив под арку, увидел валявшимися на асфальте.
Двое были в сознании, другие лежали не двигаясь. Заметив шедшего навстречу прохожего, Журбен встретился с ним взглядом. Его рука машинально легла на карман, но объект покачал головой, не советуя Журбену рисковать. И тот не стал, ведь рука объекта уже была в кармане.
«А мог и выстрелить, сволочь», — подумал капитан, уходя все дальше и сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
У него оставался последний шанс — прикомандированный стрелок бюро. Он получал жалованье от Главка, но, разумеется, ожидал от Журбена бонусов. Ведь стрелок мог попасть в цель, а мог шмальнуть в стену и сказать «ну не получилось».
Журбен уже отдал ему тысячу рандов, а за точный выстрел пообещал еще три. Но теперь он думал, что нужно отдать пять. Капитан хотел покончить с этим парнем, один взгляд которого заставил его едва ли не обгадиться.
Его, спецназовца, который с одним взводом штурмовал крепость Габельтаун.
«Решено, отдам ему пять», — мысленно пообещал Журбен.

Глава 123

Зои вышла спустя двадцать минут и вместо того, чтобы перейти через улицу к Брейну, заторопилась вдоль здания в сторону центра. Брейну пришлось догнать ее и, поминутно оглядываясь, пристроиться рядом.
— Что случилось? — спросил он.
— Там какая-то ерунда, — не поворачиваясь, буркнула она, и в этот момент, воя сиренами, к почтовому офису стали прибывать полицейские машины и кареты «Скорой помощи».
— Да что там было? — забегая вперед, стал настаивать Брейн.
— Давай в этот подъезд, — коротко сказала Зои и юркнула в парадное, прежде чем Брейн успел спросить что-то еще.
Там она побежала по ступенькам наверх, и Брейн за ней едва поспевал.
— Откуда ты знаешь, что там есть выход?
— В офисе подсмотрела схему здания, — пояснила она.
Так они поднялись на четвертый этаж, на площадке которого оказался мужчина с дробовиком. Зои выхватила пистолет, но Брейн выстрелил раньше и, проскочив последний пролет, распахнул дверь единственной квартиры. Встав к стене, он хотел выждать паузу, но тут Зои заскочила внутрь и, заглянув в первую комнату, крикнула:
— Чисто!
Брейн забежал следом, а Зои уже ворвалась в следующую комнату и тремя выстрелами свалила еще одного громилу.
Брейн проверил санузел с кухней и крикнул:
— Чисто!
Зои пробежала по коридору и проверила третью комнату с кладовкой.
— Чисто! — крикнула она, и они выбежали на лестничную площадку.
— Там, через чердак, есть выход на соседний дом!..
— Понял…
Брейн взбежал по короткой лестнице и рывком сорвал навесной замок.
Вскоре они уже бежали по чердачным мосткам, стараясь избегать невидимых в полумраке проволочных стяжек.
Кое-где их пугали взлетающие голуби, где-то уносились прочь кошки. Автомобили сигналили с улиц, и полицейские сирены все не успокаивались — должно быть, там случилось что-то серьезное.
Выход с чердака вновь пришлось брать штурмом — Брейн вышиб дверцу ногой, и они с Зои поспешили вниз, пока переполошившиеся жильцы не вызвали полицию.
На воздух вышли уже в полуквартале от места происшествия, и Брейн впервые за полдня почувствовал облегчение. Он чувствовал, что сейчас за ними никто не следит — оторвались. Впрочем, понимал он и то, что это ненадолго. Помимо его недоброжелателей, которые работали, что называется, «за харчи», существовали те, кто действовал ради немалых сумм, и они охотились на Зои.
— Ну так что там у вас, говори, что не секретно.
— Ой, да ничего не секретно, — отмахнулась она. — Перенесли на вечер.
— Как это? Чем объяснили?
— Ничем не объяснили. Сказали — перезвоните нам.
— Похоже на подставу.
— Ну, я не думаю… Все же уважаемая фирма… Они давно с нашей семьей.
— Ты, кстати, неплохо стреляешь.
— А, ты об этом? — вспомнила Зои и улыбнулась. — Это все мой дядя. Он обучал меня стрелять из чего только возможно. Представь, ему казалось забавным, что девятилетний ребенок стреляет из пулемета или «девятки». Он обожал охоту и оружие, а племянников не было, только я — девчонка. Вот и гонял меня по старому дому с расставленными чучелами, и я должна была палить в них и орать: «Чисто!»
— Забавный дядя. По крайней мере тебе с ним было не скучно.
— Да, особенно когда слетела с лошади почти на клыки к кабану, а дядя врезал картечью по кабану и по мне.
— Так, за нами какой-то мотор, давай-ка в магазин.
И они свернули в магазин бытовой электроники, где жужжали, мигали и вращали шнеками пробные образцы самых разных агрегатов. ТВ-боксы, хвастая широкими экранами и чистотой красок, стояли рядами, и каждый передавая свой канал.
«…Стрельба в почтовом офисе на улице Сотерн. Полиция обнаружила два тела, возле которых было найдено оружие. Непосредственных свидетелей события не оказалось, нашлись лишь косвенные, кто слышал выстрелы и крики. К сожалению, пока поиски стрелявшего ни к чему не привели. Сержант полиции Коэн из оцепления высказал предположение, что это разборки банд, занимающихся распространением наркотиков. Официальная пресс-служба полицейского управления никаких комментариев пока не дает».

Глава 124

Зои дернула Брейна за руку, и он поспешил за ней, лавируя между посетителями, глазевшими на новинки и слушавшими завлекающие речи продавцов.
— Давай, Томас, не тормози!
«…А теперь к другим новостям. Спортсменка, красавица и почти кинозвезда Зои Брайтон приехала в наш город, чтобы вступить во владение сказочным дворцом — пакетом акций компании «Банагетто твинс» стоимостью почти двадцать миллиардов. Не спрашивайте нас, откуда мы это узнали, но в студию была прислана вот эта чудесная фотография. Ну разве не красотка? — Мужчина-диктор позволил себе поцокать языком. — Больше бы таких гостей в наш город, глядишь, в выходные было бы не так скучно».
Брейн стоял, глядя на экран, и Зои тоже. Она не могла проронить ни слова — на весь сорокадюймовый размах красовалось ее лицо.
— Это снимали возле отеля, там напротив стоял фургон, — вспомнил Брейн. — Но тебя подставили, разве нет?
— Я должна подумать.
— А чего тут думать? Встречу перенесли на вечер, о прибытии и о гостинице теперь знает весь город.
— Уходим, Томас. Скорее!
— Ты знаешь район, где будет проходить встреча?
— Нам нужно попасть туда как можно быстрее.
— И что ты там будешь делать?
— Потом скажу, вон дверь, давай скорее!
Они проскочили магазин насквозь, вышли с другой стороны и, забежав в проулок, поймали такси, только что высадившее седока.
— Куда поедем?
— К ресторану «Марго»…
— Хорошо, мисс.
Машина выехала на бульвар, где в этот час было много автомобилей и прохожих. Брейн с Зои невольно вжались в сиденья, опасаясь, что их опознают, ведь помимо людей здесь было полно полицейских видеокамер. Бульвар закончился, и такси покатилось по улице. Теперь Брейн боялся, что таксист может вывести их на позицию снайпера.
Да, они поймали его случайно, но если бы кто-то знал, сколько всяких «случайностей» описано в специальных учебниках и как легко их можно подстроить.
В какой-то момент ему показалось, что в окне блеснул прицел, и он откинулся на сиденье, чтобы его не зацепило, но обошлось — либо это был не снайпер, либо снайпер нерасторопный, и вскоре они с Зои высадились у ресторана.
Получив чаевые, таксист рассыпался в любезностях и поехал прочь, но как-то медленно. Зои остановилась и стала копаться в сумке, ожидая, пока машина уедет.
— Ну, что теперь предложишь? — спросила она.
— Давай дойдем до газетного автомата, — кивнул Брейн на цилиндрический ларек.
— Давай, — согласилась Зои, не понимая, зачем ему газетный автомат. Между тем Брейн купил три рекламных сборника и, отойдя в тень каштана, поманил Зои.
— Просматривай объявления о продаже домов в этом районе.
— А по справочной? Ах да, там нас могут вычислить.
— Вот именно. А по газете нас не отследить, если только со спутника…
Зои невольно подняла голову. Нет, крона каштана была достаточно густой, чтобы кто-то мог их сфотографировать сверху.
Через десять минут совместной работы они нашли несколько подходящих объявлений, но Брейн предложил остановиться на тех, где было написано — «повторно» и «скидка».
— На неходовой товар редко приезжают смотреть, — пояснил он, и они отправились на собственный просмотр.
Третий по счету адрес им подошел, несмотря на то что апартаменты находились на втором этаже трехэтажного дома.
Брейн предпочел бы не рисковать и найти что-то потише, но Зои сообщила, что из окон квартиры — тех самых, что без занавесок, — хорошо будет виден офисный комплекс «Иорити инвестиум».
Это стало решающим фактором, и, улучив момент, когда во дворе никого не было, они проскользнули в подъезд, поднялись по лестнице, и Брейн обычным гвоздем вскрыл простенький замок.
Оказавшись внутри, они закрыли дверь. Они постояли в прихожей, прислушиваясь к звукам, доносившимся из подъезда, но было тихо — их прихода никто не заметил.
Обследовав квартиру, они выяснили, что в ней три комнаты с обстановкой и что продается квартира давно — об это свидетельствовал толстый слой пыли. А еще они поняли, почему ее никто не покупал, — в одной из комнат мебель была сдвинута к стенам, а с пола убран ковер, но, несмотря на работу уборщиков, оставшееся пятно не вызывало сомнений в его происхождении.
— Что-то везет нам на эти улики в последнее время, — заметила Зои. — То машина стремная, теперь комната.
— Мы здесь ненадолго, — сказал Брейн, закрывая дверь. Они перешли в просторную гостиную, откуда открывался отличный обзор на двор и офисный комплекс «Иорити инвестиум».
— Что значит ненадолго? Нужно переночевать, потом привести себя в порядок, надеть что-то на завтра. Поесть, в конце концов.
— У меня кое-что найдется, — сказал Брейн и с этими словами достал из поясной сумочки парочку тонких плиток спортивных батончиков.
— Ты что, опять их купил?
— Я всегда держу про запас. На одном батончике можно протянуть целый день.
— Но они же… мятые.
— Не мятые, а сплющенные. Я их сплющил, чтобы места меньше занимали.
— И что у тебя там еще?
— Пара пластырей, две обоймы к «девятке» и два пузырька со смазкой. Пойду на кухню, посмотрю, может, найдутся старые консервы или макароны. Заодно ствол почищу и смажу, кто знает, каково завтра придется.
— Тогда и мой смажь и почисть, — сказала Зои, протягивая Брейну пистолет.
— Договорились, — кивнул Брейн и ушел.
Зои прилегла на кушетку и прикрыла глаза. День еще не закончился, а уже истрачено столько сил. И нервов. Хорошо, что она не ошиблась в помощнике. Вернее — хорошо, что ей повезло с ним. Иначе она бы не смогла даже добраться до этого города.
Но в «Иорити инвестиум» против нее кто-то работал. Определенно.
Брейн вернулся минут через сорок, вытирая найденной салфеткой руки и «девятку» Зои.
— Держи.
Она поднялась, взяла пистолет и подвигала затворную раму. Та ходила легко. Потом понюхала пистолет и улыбнулась.
— Тоже любишь этот запах?
— Ага, — кивнула она. — С детства. Что там с едой?
— Почти прекрасно. Две банки шпрот и рисовая крупа.
— А вода?
— Водопровод в порядке, только вода пока ржавая, но мы потихоньку сольем. Есть электричество, так что плита тоже работает.
— Но выходить все равно придется.
— Чтобы позвонить, я помню.
— И они знают, что я должна позвонить, и будут контролировать все почтовые офисы.
— Так уж и все?
— Все, Томас. Ты же знаешь, сколько стоит это наследство. За него они пойдут на все. Странно, что не стреляли возле отеля.
— Не было возможности чисто уйти. Они ведь тоже не сумасшедшие. Ничего, отдыхай пока, завтра что-нибудь придумаем.

Глава 125

Главный партнер адвокатской компании «Иорити инвестиум» Филипп Эдисон подписывал бумаги, принесенные секретарем, когда в дверь постучали и заглянул Артур Хеброс, один из младших партнеров, которые быстро продвигались по службе, опираясь на свою активность, работоспособность и ум.
Мало кто в компании мог без доклада попасть к Филиппу Эдисону, но Артур Хеброс был на положении любимчика и заходил запросто.
— Ах это ты, Артур? Проходи, присядь. Мистер Поджерс подает мне последнюю дюжину, и мы поговорим.
Хеброс присел, положив папку из крокодиловой кожи на колени, и тихо ждал, когда Эдисон освободится. Наконец документы закончились, седовласый секретарь неспешно убрал их в собственную папку и, кивнув Артуру, степенно вышел.
— Он забавен, не правда ли? — улыбнулся Эдисон, когда за секретарем закрылась дверь.
— Да, сэр. Он всякий раз смотрит на меня с таким неодобрением, что мне невольно хочется встать и за что-нибудь извиниться.
— Да, Поджерс таков. Что там за история с переносом встречи с Зои Брайтон? Я слышал, что она уже в городе.
— Вопросы безопасности, сэр, за ней тянется такой шлейф из наемных убийц, что нельзя подпускать ее ближе, пока этот хвост хотя бы не будет виден целиком.
— Чепуха. У нас есть собственная служба, и они позаботятся, чтобы никакой самый страшный хвост не притащился сюда за мисс Брайтон.
— Я лишь рассчитывал, что эта ситуация как-то разрешится.
— Вы надеялись, что они ее достанут?
— По крайней мере мы избежали бы проблем. Сейчас нельзя отвлекаться по пустякам, у нас величайшая тяжба с «Гровер локварти». К тому же, согласно договору, мы не несем никакой ответственности за безопасность мисс Брайтон.
— Но дольше откладывать встречу с ней мы тоже не можем.
— Завтра до обеда она перезвонит по закрытой линии, и мы назначим встречу на вечер.
— Прекрасно, закончим с этим делом, и останется только «Оттис против Хаверна», «Дипеция «Дидл» против семьи Леон» и…
— И «Карапосдия кавендиш экстракт».
— Да, она самая. А затем все силы бросим против конкурентов. Если они выиграют процесс века, нам придется уйти с рынка.
— Я это понимаю, сэр. Этим и объясняется мое… мое скоропалительное решение в отношении мисс Брайтон.
— Я это уже понял. Хорошо, что и ты понял, в чем твоя ошибка, Артур, иди и занимайся работой. Завтра, если у мисс Брайтон все сложится, мы будем заняты еще на двое суток.
Артур Хеброс благополучно выбрался из кабинета босса, заискивающе улыбнулся Поджерсу, который, как казалось Артуру, видел его насквозь.
«Если я когда-нибудь возглавлю компанию, я выброшу этого старикашку на помойку», — подумал он, выходя в коридор.
Только здесь он пришел в себя, одернул пиджак и поправил галстук — младший партнер «Иорити инвестиум» должен был выглядеть безупречно.
В коридоре пахло ванильным деревом, которым были отделаны панели, под ногами шелестел полушерстяной палас. Даже в правительственных заведениях не было такого великолепия — хрустальные люстры, мраморные ступени лестниц, старая бронза в светильниках.
Ах, неужели это возможно? Неужели когда-то он сможет войти сюда как хозяин?
Дело было за малым: слить битву титанов — процесс «Андава» против «Пресарио тур».
Кто-то мог бы подумать, что сделать это трудно, ведь Артур Хеброс занимал не такое высокое положение, чтобы пустить «Иорити инвестиум» на дно. Однако в схватке равных по силе гигантов даже одна соломинка может вызвать решающий перевес. А уж Артур Хеброс рассчитывал добавить не просто соломинку, а небольшое бревно. Он уже давно над этим работал.
Заскочив в свой кабинет, выглядевший не хуже ставки премьер-министра регионального правительства, Артур достал из сейфа аппарат связи с защитой от взлома — громоздкий, но надежный — и стал набирать заветный номер.
— Слушаю вас, — отозвались на другом конце.
— Это я, ваш друг.
— Рад вас слышать, друг. Что с нашим вопросом?
— Я оттянул встречу на десять часов.
— Мне это известно. Спасибо. Миллион рандов уже легли на ваш счет, проверьте.
— Я вам верю. Но это все, что я смог сделать, меня начали подозревать. Мне задают вопросы, на которые я не знаю ответов. Я бы хотел расторгнуть наше соглашение.
— Вам не нужны сто миллионом, мистер Хеброс?
— Мне нужны сто миллионов, но в сложившейся ситуации я не могу больше задерживать эту встречу. Еще раз повторяю, я целиком и полностью на вашей стороне — у вас больше прав на это наследство, однако большего, чем уже сделал, я сделать не могу. Извините.

Глава 126

Отель «Черная собака» знавал времена и получше, но много лет не видел ремонта, и тараканов в нем жило куда больше, чем постояльцев, хотя цены были весьма и весьма доступные.
Сам Рюи никогда бы не остановился в таком месте, но на этом настояла Лена. Она сказала, что отель удобно расположен — до такси и любого транспорта было рукой подать, а купленный ими фургон выгодно скрывался среди множества таких же побитых автомобилей, владельцами которых были клиенты отеля. Некоторые в нем жили на постоянной основе.
Двери в номерах рассохлись, и, припав к щели, Рюи увлеченно подсматривал за напарницей в ванной, благо занавеска там отсутствовала.
Лена была хороша — все при ней, и когда Рюи подсматривал в ванной, а он это делал при каждом удобном случае, Лена казалась ему такой естественной, такой женственной и желанной, что у него появлялась уверенность в том, что он может с ней закадрить. Ну а почему нет? Он тоже не какое-нибудь чмо с обочины. У него были плюсы, заслуги, даже где-то собственный стиль. Но вся уверенность Рюи куда-то улетучивалась, когда разгоряченная, растертая докрасна полотенцем Лена выходила из ванной и, ничуть не стесняясь Рюи, занималась своими делами, уделяя ему внимания не больше, чем мухам, которые суетились у мусорного ведра.
— Рюи, береги лоб, я выхожу! — известила она в этот раз, и он вовремя отскочил, прежде чем она вышла из ванной.
— Я и не думал подсматривать! — крикнул он с обидой откуда-то из другой комнаты.
— Ну конечно, и вчера ты совершенно случайно получил дверью по роже.
— Я уронил записную книжку и наклонился, чтобы поднять ее, а тут ты выскочила! Я ведь уже объяснял!
— Одного я не могу понять, — будто сама с собой продолжала разговаривать Лена, подсушивая волосы полотенцем. — Почему ты подсматриваешь в ванной, а сейчас отворачиваешься? Это ведь ненормально, а? Впрочем, где я ищу нормального — среди тех, кто стреляет в людей?
Лена вздохнула, отбросила полотенце и стала надевать кружевное белье.
«Убью эту тварь. Вот закончим работу и грохну», — подумал Рюи. А вслух произнес:
— Куда мы теперь, тебе ведь нужна новая информация?
— Да, после того как кто-то слил нашу подружку на телевизор, искать ее в отеле не имеет смысла.
— И где же мы будем ее искать?
— Схожу на переговоры, заказчик к этому времени что-то намоет.
— Хорошо бы, пустыми возвращаться не хочется.
— Мы в любом случае получим свои деньги.
— Без бонусов.
— Делаем что можем. У нас же нет собственных сыщиков, да еще в чужих краях. Как тебе эти трусики, а?
Лена поднялась и повертела задом.
— Нормальный трусняк. Пусть останутся. Так вот, я бы хотел получить бонус, как-никак — пятьдесят процентов сверху. И мы их получим, если ты быстрее будешь двигать задницей и отправишься на почту.
— Через семь минут уже выйду. Еще через шесть буду на почте, а через полчаса вернусь.
— Ну конечно, — не поверил Рюи.
— Тогда засекай, — предложила Лена и стала быстро одеваться, не забывая расчесываться, подводить глаза и добавлять тушь на ресницы.
Блузка, узкие брючки, резинка на хвост, часы и бусики. Последним штрихом была брошенная в сумочку «девятка».
— Ствол зачем?
— Какой смысл таскать сумку, если в ней нет ствола?
Не успел Рюи ответить, как Лена вышла, захлопнув дверь.
— Пристрелю эту суку, — повторил он вслух и опустился на кровать. Потом посмотрел на часы — оставалось ждать двадцать семь минут.
Лена вернулась через объявленное время, но не стала кичиться этим. Она заперла дверь, села на свою кровать и сказала:
— Есть хорошая новость — встречу нашей подруги с юристами перенесли на завтра.
— Это круто! Значит, бонус точно у нас в кармане!.. — обрадовался Рюи.
— Место встречи — штаб-квартира «Иорити инвестиум», она находится в районе Форсет, и нужно посмотреть по карте подходы. И, возможно, нас в онлайн-режиме будут наводить прямо в момент подъезда цели к этому месту.
— Шефы, что ли?
— С ума сошел? Местные. Шефы договорились с какими-то полицейскими оборотнями.
— Класс! Бонус все ощутимее!
— Ага, — кивнула Лена и вздохнула.

Глава 127

В аэропорту Гронфельда продолжали садиться авиалайнеры — авиакомпании понемногу разбирали образовавшийся затор.
Одним из бортов прибыл господин в сером костюме, которого встречал другой господин — в похожем костюме. Оба были непростые персоны, поэтому машина их ждала в тридцати метрах от хвоста самолета. Представительский автомобиль с противопульным бронированием, четырьмя видами связи и динамической тонировкой, которая по желанию пассажиров могла быть прозрачнее или темнее.
— Добрый день, сэр.
— Здравствуй, Симмонс, — ответил прибывший и наскоро пожал протянутую руку.
Он был начальником из зонального руководства и приехал проверить, как идут дела в районном бюро. Эта цель значилась в командировочных документах, но на деле полковник приехал проконтролировать специальную акцию.
Подчиненный распахнул дверь, и важный гость уселся на широкий диван заднего сиденья, положив кейс на сиденье напротив.
Встречающий обежал автомобиль кругом, сел со своей стороны и скомандовал:
— Едем домой, Клаус!
Водитель кивнул, и машина резко взяла с места.
— Может, минералочки? — предложил капитан.
— Холодная? — уточнил полковник.
— Из холодильника, сэр.
Он открыл дверцу портативного холодильника, полковник сам выбрал бутылочку по вкусу и, свернув пробку, стал жадно пить.
Потом прервался и, отдышавшись, сказал:
— На борту такую дрянь подавали, да к тому же теплую.
— В бизнес-классе?
— В каком бизнес-классе? Эконом — и тот из резерва вырвали, пришлось кого-то там оставить. Аэропорты переполнены — две недели нелетная погода была.
— Ужас просто, — из вежливости произнес капитан.
— А то.
Гость допил воду и отдал капитану бутылку.
— Как у вас вообще?
— Ну, работаем, конечно.
— И над вопросом работаете?
— О нем я и говорю, сэр.
— Я слышал, он ушел от наблюдения?
— Есть такое, но мы знаем, где он появится. Его подельница должна быть завтра в определенном месте, и завтра же мы узнаем, в котором часу.
— Хорошо. Специалиста нашли?
— Двоих.
— Двоих? — переспросил полковник, повернувшись к капитану. — А мне сказали…
— С ним не получилось, он запросил от восьмидесяти тысяч, и не факт, что это была последняя цена.
— Вот сволочь.
— Да, зажрался.
— Ну хорошо, а кого наняли?
— Неплохие ребята из местных.
Автомобиль остановился на светофоре и стал пропускать пешеходов. Полковник обратил внимание на девушку лет двадцати в донельзя короткой юбке.
— Нет, ну ты посмотри, а? Совсем стыд потеряли.
— Так точно, сэр.
— Но так-то она ничего, да?
— Так — ничего, — с готовностью согласился капитан.
— Ты вообще женат?
— Так точно, сэр. Это есть в личном деле.
Автомобиль тронулся, и полковник стал смотреть в окно — на тротуары, прохожих, на деревья и постриженные кустики на бульварах.
— Хорошо тут у вас, чистый город, а у нас в Лонгале — пыль столбом, дороги в рытвинах. А ведь три миллиона жителей, региональная столица.
— Ужас просто, — поддакнул капитан.
— Ну и что они за люди?
— Бывалые, сэр. Два десятка заказов в активе.
— И почем процесс?
— Сороковник на двоих.
— А если лажанутся?
— Если лажанутся, оплачиваем только бензин. Но это вряд ли. Если мы их выведем на объект, уверен, что не лажанутся. Годные ребята.
— А если мы их не выведем на цель?
— Придется отдавать деньги. Иначе нельзя, в другой раз не пойдут работать.
— Это да. Поэтому надо сработать на отлично, это дело такое… Политическое это дело.
— А в чем, простите, сэр, тут политика?
— А приказа тебе недостаточно?
— Достаточно, сэр, конечно, достаточно. Но если я глубже вникну, будет немного проще.
Полковник помолчал, демонстрируя внутреннюю борьбу, а потом сказал:
— Ладно, Симмонс, скажу в качестве исключения. Ты же у нас человек проверенный. Этот самый Томас Брейн — государственный преступник. Мы его взяли, почти уже раскололи, но тут вмешались «городские», сумели надавить кое-какие кнопочки, сам понимаешь где, и преступник оказался на свободе. Мы было хотели его достать на воле, а он — раз, и сорвался. Ладно «городские», они давно на свой карман играют, но мы должны заботиться о безопасности государства. Понимаешь? Если не «сельские», то кто?
— А Главк?
— А что Главк? Вроде чего-то там шуры-мурили, — полковник покрутил растопыренными пальцами, — демонстрировали какую-то озабоченность, какой-то интерес. Но это же Главк, там у них так все перекручено-пересекречено, что они не знают, что их собственная задница делает.
— Понимаю.
— Вот мы и решили изыскать средства — взяли из без того уже сокращенных оперативных расходов, чтобы закрыть вопрос с этим госпреступником. Ну и заодно дать по носу «городским».
— Им по носу нужно давать регулярно, иначе на голову сядут.
— Правильно мыслишь, капитан. Так как зовут этих твоих стрелков?
— Руни и Титракер.
— Ничего погонялы. Фото есть?
— В бюро в офисе.
— Хорошо, посмотрим.

Глава 128

Когда Свану сообщили о том, что времени на операцию добавили, он и не радовался, и не сокрушался. С одной стороны, можно было больше уделить времени на подготовку и не рвать жилы, а с другой… У противной стороны также появлялось больше времени, а стало быть, точность их выстрелов повышалась.
Штаб Свана был организован в фермерском доме, который по мере расширения Гронфельда оказался на его окраине. Сюда стекалась информация от наблюдателей, которых Мольер привез из соседнего города. Местные не годились, поскольку хотя и знали свой город лучше, но наверняка были задействованы командами стрелков, прибывшими как за самим Томасом Брейном, так и за его подружкой.
— Все подтвердилось, она наняла его для сопровождения до встречи с адвокатами. Ей светит немалое состояние, а недовольные родственники делают все, чтобы она до этой встречи не дожила, — сообщил по телефону Мольер. Сван старался перепроверять всю информацию, достававшуюся от заказчиков. Бывало, что те имели неверное представление о событиях, и один раз он даже спас жизнь одной из готовящихся жертв, поскольку заказчик его неправильно информировал.
Тем не менее, деньги за этот заказ он все равно получил — заказчик был счастлив, что его вовремя поправили. Да и нельзя было со Сваном иначе, все это понимали. Что же до него самого, он сделал это не по гуманным соображениям, а лишь потому, что во всем любил порядок. Если бы заказчик тогда настоял, Сван выполнил бы заказ, но он нашел ошибку и вовремя проинформировал.
— Что по улицам?
— Я вызвал Шанга, Кальберга и Бриттона, это самые доверенные.
— Хорошо.
— Вроде они засекли стрелков в отеле «Черная собака». Это в районе Форсет, недалеко от «Иорити инвестиум».
— Понимаю.
— Мужчина и женщина. Он немного нервный, она — крашеная блондинка со спортивной фигурой и стальным взглядом.
— Как они ее взгляд определили?
— Шанга увидел в бинокль. Девица подошла к окну, и Шанга ее рассмотрел. У него была всего пара секунд, но он уверен, что женщина — стрелок.
— Что еще?
— Сэр, я знаю, что вы не приветствуете, но я нанял ребят из «Кит Чаплин». Просто с утра были одни рамки и требовалось ускорить процесс, а теперь вроде не такая скачка. Но не посылать же мне их обратно, когда они здесь уже принюхались?
— И что нанюхали?
— Есть казенный стрелок.
— Будет работать?
— Пристреливал в полицейском тире винтовку.
— Какая винтовка?
— «Катовице», шестой номер.
— Старая машина, без наворотов, но бьет кучно. Где он служит?
— Главное управление аналитической безопасности. Их называют Главк.
— Склочные ребята, имел я с ними как-то дело. Что еще?
Мольер подошел к окну и приподнял занавеску, двое его людей «чинили» синий пикап, еще один подметал чистый двор. Здесь был штаб операции, и узнай противник, что задумал Сван, удар по штабу — самое верное.
— Магунду помните?
— Из полицейского управления?
— Именно так. Помог мне опознать голос того несостоявшегося клиента, которому цена высокой показалась. Я дал ему нарезку, чтобы он не понял, о чем разговор, и он прогнал по базам данных — им же в управление кто угодно звонит, а они все пишут.
— Не тяни.
— Голос принадлежит капитану Симмонсу из местного бюро Службы государственной безопасности. Так называемые «сельские».
— Очень мило.
— Вот так-то. Значит, он тоже где-то стрелка нашел.
— Наверняка нашел. Что от заказчиков?
— Обещали что-то дать через полчаса. Говорят, что-то есть.
— Хорошо, перезвонишь потом.
— Да, сэр.
Отключив телефон, который выглядел как обычный копеечный аппарат, Сван доел купленный на улице пирожок, поправил форменную кепку с эмблемой муниципалитета и, поднявшись со скамейки, взялся за ручку служебной тележки.
Неподалеку на пушистом газоне гадила собака — большая, с дорогим ошейником. Рядом на лавочке сидела хозяйка и болтала по телефону.
Сван остановился и выразительно посмотрел на обоих.
— Ну что? Что? — недовольно вскинулась женщина. — Вот у меня пакет есть, сейчас он закончит, и я уберу!..
И она потрясла фирменным пакетом для собачьих фекалий.
Сван кивнул и пошел своей дорогой. Форма, в которой он маскировался, давала не только возможности, но и налагала определенную ответственность.
Разумеется, в штабе он не появлялся, там всем заправлял Мольер. Помимо винтовки, пары пистолетов и еще кое-каких инструментов Сван нуждался в свежей и значимой информации. Стрелять с закрытой позиции и часами выжидать цель могли многие, но не многим было по силам слоняться по городским улицам, не зная, где и когда. А Сван такое проворачивал не раз. Однажды это случилось на соляном озере.
Заказчик тогда позвонил ему и сказал, что объект вот он — в двух сотнях километров посреди соляного озера в окружении охраны. И пришлось срочно доставать байк и мчаться по соленой корке со скоростью двести пятьдесят километров в час, хотя Сван эти мотоциклы недолюбливал.
Но ничего, приехал, встал на семьсот метров и с хорошего штатива из винтовки ударил точно в грудь. Пока охрана прыгала в джипы и неслась к месту, он на этом бычьем байке был уже в полусотне километров.
Снова позвонил Мольер.
— Сэр, поступила информация от заказчика. Они подтвердили то, что нам уже известно, и добавили информацию по милой парочке из «Черной собаки». Это стрелки, и им нужна женщина. Теперь по «сельским». Эти наняли двоих местных из Гронфельда. Сошлись на сорока тысячах на двоих.
Сван понимал, почему Мольер упомянул о сумме. По этим расценкам можно было прикинуть, кто мог взяться за этот заказ. Тем более — двое. Не так много стрелков работают парами.
— Хорошо. Но меня сейчас больше тревожит то, что мы не знаем, где находится наш подопечный.
Заметив на тротуаре смятую упаковку, Сван поднял ее и бросил в урну. Проходившая мимо старушка посмотрела на него с одобрением.
— Я задал им этот вопрос. Они сказали, что есть варианты, которые они должны отработать. Возможно, через час будут новости.
— Через час начнет темнеть. Впрочем, это не страшно. Ладно, буду ждать твоего звонка.

Глава 129

Генрих проснулся от того, что в лицо ему светила луна. Он открыл глаза и, сдвинувшись в сторону, ушел от лунной полоски, ухитрившейся найти лазейку между крышей и плотной занавеской на лобовом стекле фургона.
Генрих прислушался, ему казалось, что он слышит подозрительные звуки. При этом гул машин, проносившихся по шоссе, его не напрягал, а мешали эти едва различимые поскрёбывания, которые он улавливал на пределе восприятия.
Или, может, кожей? Когда-то в Альбукерке, на Солонцовых островах, ему это чувство пару раз здорово помогало. Шкура вдруг покрывалась мурашками, и хотелось бежать, но он не убегал, а поворачивался и садил по зарослям из автомата. И не зря.
Сейчас никаких мурашек не было, просто уверенность, что кто-то подкрадывается к фургону.
Генрих попытался вспомнить — смазал ли он раздвижные двери, как собирался. Да, смазал. И замок — тоже. Даже разбирал, чтобы пружинку подогнуть. И теперь он мог появиться посреди представления без единого звука.
Сняв пистолет с предохранителя, Генрих поворотом ручки отпер дверной замок и сдвинул ее на полсантиметра. Возле переднего колеса он заметил темный скрючившийся силуэт. Может, тот ставил мину или перерезал тормозной шланг.
Генрих неслышно ступил на землю, приблизился к злодею и врезал по голове рукоятью пистолета.
Тот свалился, выронив гаечный ключ и портативный домкрат. Это был вор, позарившийся на колеса.
Генрих обошел машину кругом, затем достал маленький фонарик и осмотрел колесо. Воришка не успел даже снять контрольные замки на болтах.
В кармане завибрировал телефон. Звонил заказчик.
— Слушаю.
— Короче, выдвигайся в район Форсет.
— Понял.
— Улица Ари-Миллен, двадцать четыре. Это складское помещение типа ангара. Сзади лестница уже прислоненная, потом подтянешь ее за собой.
— Понял.
— На территории сторож с собакой. Но сторож спит, а собака всегда голодная — ест все, что дают.
— Понятно.
— Там наверху даже лежак хороший имеется — местные грузчики туда девок таскали, видимо.
— Видимо.
— Что?
— Продолжайте, сэр, я слушаю.
— Оттуда отлично просматриваются все подходы к зданию «Иорити инвестиум» — от четырехсот до шестисот метров. Как прибудешь, пошли сигнал. Просто короткий сигнал.
— Понял, выдвигаюсь.
Закончив разговор, Генрих забрался в фургон и сел за руль. С одной стороны, появилась какая-то определенность — это хорошо. А с другой — слишком много полезных сведений добыл этот приезжий капитан. То ничего не было, а то вдруг на тебе — целое досье.
Сбросив закрывавшую стекло занавеску-жалюзи, он завел двигатель и стал выезжать на дорогу. Глянув в зеркало заднего вида, заметил, что вор уже стал приходить в себя и ползал по земле.
— Тебе повезло, что ты не попался Отто Хаттангу, — тихо сказал Герих и стал разгоняться по шоссе.
С Хаттангом они служили в Гурунди. Он был жестким и бескомпромиссным парнем. Воров ненавидел, говорил, что когда-то в детстве у него украли велик, на который он откладывал карманные деньги. Отто был сапером-разведчиком, и у него имелась пропасть всяких опасных сапёрских штучек.
Как-то он узнал, что у парней из полка в увольнении обчищают карманы. А еще пару раз из штабного броневика вытаскивали вещи — прямо на светофоре.
Один вор подбегал, чем-то отвлекая водителя, другой открывал дверь и шарил в салоне — совершенно незаметно. Потом включался зеленый свет, и броневик уезжал.
И вот Отто в каждую поездку в город стал брать большой кошелек — лопатник и небрежно совал его в задний карман. Разумеется, в толпе лопатник у него выдергивали, а через несколько секунд — шарах! — и этот лопатник взрывался в руках вора.
Взрыватели в них ставились на дистанционное разъединение.
Чем закончилась эта война, Генрих не узнал, его перевели в другое место.
На ночной дороге было свободно, и он прибыл на место за тридцать пять минут.
Осмотрелся, поставил фургон под пустующим навесом для мусорных баков — метрах в трехстах от ангара и пошел на позицию, таща на плече длинный армейский мешок со своим оборудованием.
Ворота были полуоткрыты и удерживались провисающей цепью. В жилом вагончике, где обитал сторож, светилось окошко. Пройти на территорию было несложно, однако на столбе возле сторожки угадывалась камера. Вряд ли она работала, но проверять это Генриху не хотелось.
Он прошел еще метров пятьдесят и там, где колючая проволока над забором совсем обвисла, решил перелезть на территорию.
Уже оказавшись на заборе, он увидел ту самую собаку — старую и безобидную. Они стояла и молча смотрела на него, как будто знала, какая о ней ходила слава.
Генрих достал из кармана заготовленный шоколадный батончик и, сорвав упаковку, бросил угощение. Собака приняла взятку и убежала с батончиком прочь, давая понять, что будет молчать и дальше.
Генрих благополучно спустился и, обойдя большой ангар, обнаружил лестницу — все, как говорил капитан Журбен.
Забрался наверх, втянул тяжелую лестницу и, оглядевшись, пошел на свет, который падал в большой проем на другом конце чердачного помещения.
Лежак был неподалеку, а в деревянном ящике из-под какого-то оборудования даже нашлись простыни, полотенца, мыло и какие-то застарелые сладости.
— М-да, — произнес Генрих и стал готовить позицию. Его не покидало беспокойство о слишком подробной информации. Ясно, что сам капитан сюда не лазил, а получил сведения от кого-то, и этот кто-то мог эту информацию слить еще кому-то.
Соорудив лежак, Генрих набросил чистую простыню, затем набрал на телефоне вызов и после одного гудка прервал набор.
Теперь оставалось только ждать.

Глава 130

Брейн вернулся, когда совсем стемнело. Он незаметно прошел через двор и поднялся по тем же балконным перемычкам, по которым спускался. При хорошей подготовке это было совсем не трудно, к тому же балконы были укутаны садовым плющом, что делало этот путь скрытым от посторонних глаз.
— Зои… — позвал Брейн, забравшись в окно.
— Все в порядке? — шепотом спросила она, появляясь из коридора с пистолетом наготове.
— Да, — ответил Брейн, закрывая окно.
Зои положила пистолет на стол и, забрав у Брейна пакет, стала выкладывать покупки.
— О, да тут просто ресторанный ужин!..
— Я старался брать упаковки поменьше, но чтобы взять всего по чуть-чуть.
— Ты был осторожен?
— Разумеется, — ответил Брейн и подмигнул глазом с нарисованным в пол-лица «старым синяком». — А кепку я выбросил.
— Правильно, иди умывайся, а я пока открою консервы.
Брейн отправился в ванную и, пустив воду тонкой струйкой, чтобы не услышали соседи, стал умываться. Когда он вернулся на кухню, Зои при падавшем в окно свете вскрывала ножом последнюю банку.
— Банки оказались без язычка, пришлось воспользоваться этим.
— У тебя хорошо получается, — похвалил ее Брейн, садясь за стол.
— О, я умела вскрывать ножом даже жесткие банки из белой жести — мой дядя консервировал оленину.
— Оленину?
— Да, для клубных ресторанов. Он охотился в собственном лесу и продажей тушеной оленины покрывал почти все налоги на недвижимость.
— Круто, — кивнул Брейн, поддевая вилкой кусок камбалы в томате.
— А ты? Каким было твое детство, что ты помнишь?
— Ну, на оленей я не охотился. Ходил на рыбалку, таскал из нор скорпионов.
— Вы их ели? — сморщилась Зои.
— Нет, хотя скорпионы были здоровенные, с ладонь. Их можно было сдавать в аптечную лавку, где из них чего-то там варили для лекарств.
После еды они пили чай и съели по яблоку.
— Настоящий ужин, — сказал Зои.
— Да, в таких условиях — просто королевский.
— Ты уже придумал, как мне завтра прозвониться?
— Придумал.
— Способ надежный?
— Железный способ. Давай пойдем спать.
— Нет.
— Что «нет»?
— Мы еще не скоро заснем.
— Ну, может, тебе лучше выспаться, ведь завтра тяжелый день?
Зои молча взяла Брейна за руку и потащила за собой.
— Если завтра все сложится, мы с тобой расстанемся, Томас Брейн. Когда я найду себе еще такого парня? Если вообще найду.
Брейна не нужно было уговаривать, он уже знал, что такое Зои в постели. Наверное, он будет скучать по ней. Немного. Хотя бы первое время.
После любовных утех, которые едва не разбудили соседей, Зои успокоилась и уснула на руке Брейна.
Позже заснул и он, но просыпался через каждые полчаса, чтобы прислушаться и осознать, что все в порядке. Пистолет лежал рядом на тумбочке. Со стороны Зои лежал ее пистолет.
Брейн умел спать прихватками и нормально высыпался, а когда начало светать, он поднялся, принял душ и, одевшись, сел на кровать, ожидая, когда проснется Зои.
— Ты уже встал? — спросила она, потягиваясь.
— Да. Пойду обеспечивать тебе безопасную связь.
— Как это?
— Сама увидишь.
— Ты опять через балконы?
— Да, это надежно. Когда спускаюсь, даже кошки, сидящие на перилах, меня не видят.
— Потому что ты так хорош?
— Потому, что плющ очень густой.
Брейн улыбнулся Зои, и она погладила его по руке.
— Иди, закроешь за мной окно, — сказал он и, поднявшись, пошел в комнату, куда они старались не заходить.
Брейн осторожно открыл рамы, чтобы не скрипнули, уже привычно взобрался на подоконник и ухватился за стальные перемычки. А потом, почти не двигая ногами, на одних руках спустился с третьего этажа.
Подождал, когда через двор пройдет женщина, потом мужчина в майке с ведром, и, прошмыгнув вдоль забора, выбрался со двора.
Идти старался вдоль заборов и ближе к стенам. Район был не слишком населен, здесь находились складские и ремонтные компании, а жилые здания, офисы и приличные магазины начинались в полукилометре к северу, куда смотрели окна их временного с Зои пристанища и где размещался главный офис «Иорити инвестиум».
У остановки Брейн вытащил из автомата несколько бесплатных газет и, на ходу просмотрев их, обнаружил, что искал — номер телефона, привязанный к адресу, желательно не слишком далеко.
Вскоре он нашел такой адрес и, сунув газеты в урну, стал петлять по переулкам, то и дело проверяясь, ведь противник наверняка знал, что сегодня решающий день, когда Брейн обязан будет появиться, сопровождая Зои к адвокатской крепости.
Вот и нужный дом. Внизу обувная мастерская и чего-то там по шитью одежды, телефонный провод в проржавевшей трубе идет по кирпичной стене. Брейн огляделся, затем оборвал его и пошел прочь — туда, где заметил хорошо укрытый от посторонних глаз таксофон.
Сняв трубку, он стал набирать указанный на таксофоне номер. Номер принадлежал телефонной компании и был бесплатным.
— Алле, девушка! У меня телефон не работает!.. — начал Брейн с нажимом, как должен был говорить рассерженный владелец обувной мастерской. — У меня клиенты, понимаете? И все недовольны!
— Продиктуйте ваш номер, сэр.
Брейн продиктовал телефон по памяти.
— Одну минуту, сейчас я проверю… — сказала девушка.
Мимо таксофона прошел мужчина с авоськой, в которой лежали огурцы, яблоки и пачка йодированной соли. Брейн привычно фиксировал каждую мелочь, сейчас это было важно.
— Да, сэр, ваша линия действительно не работает. Мы немедленно отправим мастера.
— Когда, девушка?! У меня бизнес, понимаете?!
— Прямо сейчас, сэр, я уже набираю ваш адрес для вызова.
— Вы нашли мой адрес, да? Ничего не перепутаете? Это улица генерала Вольфа, пятнадцать. Первый этаж, — наседал Брейн, играя суетливого башмачника.
— Не беспокойтесь, сэр. Заказ отправлен, через семь минут фургон компании будет у вас.
— Спасибо, милочка! Огромное спасибо!
Брейн положил трубку и поспешил к перекрестку, где должен был появиться фургон перед тем, как свернуть на улицу генерала Вольфа.
Компания оказалась на высоте, и машина появилась уже через четыре минуты. Брейн якобы неудачно начал перебегать улицу, и когда фургон притормозил, распахнул дверцу со стороны водителя и выключил его коротким ударом. Потом отбросил на пассажирское сиденье и, заняв место водителя, проехал еще полквартала и запарковался под деревьями.
Затем обыскал ремонтника, вытащил кошелек и снял часы, забросив все это подальше в бардачок. Пусть пока думает, что это ограбление, — так и скажет полиции. Затем Брейн перебрался назад и обнаружил монтёрскую сумку со всеми инструментами и тестерами.
Его интересовала только громоздкая служебная радиотрубка, которая надежно соединяла с центральным сервером без пароля, так что отследить такое устройство было очень сложно — оно не было привязано к обычному адресу.
Забрав для поддержки версии ограбления еще несколько приборов, Брейн вышел из машины и бросил их под кустом, оставив только трубку.
Не торопясь, он вернулся в свой район и снова остановился у газетного автомата, чтобы получить новости из интересующего его региона.
Запустил меню, нашел привычную «Ньюс» и, расплатившись наличными, получил распечатанную газету.
На первых страницах не было ничего интересного — обычная жвачка: политика, финансы, криминал, светские скандалы. Однако продолжая выжимать все из этих новостей, Брейн дошел до криминальных сообщений и, прочитав их, огляделся. Потом перечитал еще раз, смял газету и сунул в урну.
В сообщении не было ничего такого, чего он не предполагал и о чем не догадывался. Просто все стало значительно яснее, и болтавшиеся абстрактные детали встали на свои места.
Умело пользуясь естественными укрытиями вроде кустарника, разросшейся клумбы, забора и стоявшего во дворе автомобиля, Брейн незаметно подобрался к дому. А прокравшись к балконам, исчез в густом плюще и на одних руках поднялся к себе на этаж, беззвучно миновав одного из соседей, который курил на балконе и задумчиво смотрел вдаль.
Ожидавшая Брейна Зои открыла окно, и он забрался внутрь.
Закрыв окно, они прошли в гостиную.
— Ну что? — спросила Зои.
— Вот, — ответил Брейн, показывая трофей. — Ты прямо отсюда можешь связываться, как по защищенному стационару. Эта трубка свяжет с сервером.
— А проверить можно?
— Проверь.
Зои нашла какой-то городской телефон, записанный на стене еще прежними хозяевами, и набрала его. Когда пошли грудки, она отключилась.
— Работает, — сказала она и улыбнулась. — Ты гений, Томас, тебе говорили об этом раньше?
— Там внизу машина. Хозяин кладет ключ под переднее левое колесо. Машина выглядит ухоженной, так что на ней и поедем.
— А пешком не лучше?
— Можно и пешком, только в пешего целиться удобнее.
— Значит, лучше на машине, — кивнула Зои, продолжая любоваться трубкой.
— Пойду помою руки и перекушу. Надеюсь, ты мне что-нибудь оставила?
— Все оставила. У меня нет аппетита.
— Ты должна чего-нибудь поесть, — сказал он, отправляясь на кухню. — Это правило.
— Я знаю, — отозвалась Зои. — Перед выходом выпью горячей воды с сахаром. Это будет лучшее, чтобы брюхо ничем не набивать.
— Как знаешь.
Брейн зашел в кухню и, подойдя к столу, начал искать банку с консервами, которые ему вчера понравились. Камбала в томате. Она была хорошо обжарена, томат вкусный, без химии и с достаточным количеством специй.
Поскольку язычков на банках не было, он стал искать тот самый нож с удобной рукояткой, но его нигде не оказалось. Пришлось вскрывать банку обычным кухонным — неудобным, со слабым лезвием.
Поев, Брейн еще раз все обыскал, но этого ножа не обнаружил.
«Ну и ладно», — сказал он себе и стал заваривать чай. После завтрака он собирался вздремнуть.

Глава 131

Сван лежал на настиле из досок, которые нашлись неподалеку. Его позиция представляла собой классическую платформу — на старом дереве, оставшемся от старого садового участка. Позиция была направлена с севера на юг — против предполагаемых позиций стрелков вражеской стороны.
Перехватить его подопечного на дороге стрелки противника вряд ли смогли бы, к тому же самые явные подходы взял на себя Мольер. А вот площадка перед «Иорити инвестиум» простреливалась со всех сторон.
Несколько возможных позиций противной стороны Сван уже наметил — ангар с чердачным окном, крыша отеля «Черная собака», того самого, где сидела подозрительная парочка. Старая пожарная вышка, правда, от нее до площадки было метров девятьсот — далековато, однако, если не останется никаких вариантов, стрелять могут и оттуда.
Еще была подходящая точка — старый трехэтажный дом. Он тоже был не слишком удобной позицией — примерно восемьсот метров, однако с хорошим оборудованием, стреляющим крупнокалиберными шрапнельными пулями с дистанционным подрывом, можно добиться гарантированного поражения цели.
На старой пожарной вышке такую пушку не поставишь и на крыше отеля тоже, а вот в комнате перед окном — легко. Сван подумал, что хорошо бы направить туда своих людей.
Стоявший на короткой треноге прибор чирикнул. Сван приподнялся и посмотрел на его экран.
— Попался, голубчик, — сказал он, видя часть головы и бинокль стрелка, который прятался на чердаке ангара. — Ну, это понятно — самая королевская позиция. Однако и самая заметная.
Завибрировал телефон.
— Слушаю, — отозвался Сван.
— Только что пришла информация. Казенный стрелок получил позицию в ангаре, по адресу: улица Ари-Миллен, двадцать четыре.
— Подтверждаю. Я его вижу.
— Отлично. Блондинка из отеля «Черная собака» моталась на почту. Видимо, получала дополнительные сведения. Потом вернулась, и они сидят, не высовываясь.
— Скорее всего полезут на крышу.
— Вероятно. Вот только кто их цель?
— Не имеет значения. Даже если им нужна женщина, могут задеть нашего.
— Когда их убрать?
— Пока подождем, чтобы шуму не поднимать. Сейчас у нас двенадцать двадцать три. Позвони мне без десяти два.
— Слушаюсь, сэр. И вот тут еще список тех, кто мог парой наняться к «сельским».
— Хорошо, пересылай.
Через секунду у него был список из шести человек, тех, кто мог за указанную сумму работать парой. Троих из них он знал лично, о двоих слышал, и только один был неизвестен.
Наступила информационная тишина, и Сван привычно подремывал, оживляясь, лишь когда чирикал его оптический датчик или где-то неподалеку что-то происходило — проезжала машина, пролетал голубь или проходил какой-нибудь прохожий.
Поскольку все они шли налегке, без признаков оборудования, Свана они не интересовали.
Наконец около двух позвонил Мольер.
— Сэр, есть важная информация. Только что наши друзья перехватили звонок из «Иорити инвестиум». Кто-то звонил по открытой линии и сообщил, что отзвонилась Зои Брайтон и ей назначили встречу на семнадцать ноль-ноль.
— Как она могла отзвониться и не быть засвеченной, ведь защищенные линии только в почтовых офисах?
— А вот тут играет другая информация. Вчера недалеко от района Форсет был ограблен вызванный на аварию мастер телефонной компании. Среди прочего у него был похищен радиоприбор связи с центральным сервером.
— Аварийная трубка?
— Вот именно, сэр.
— А он хорош, этот наш парень. Его подружку по всем почтовым офисам ищут все купленные агенты города, а он решил проблему напрямик.
— Изящное решение.
— Изящное. Боюсь только, мы не вычислим, где он сам находится, или вычислим слишком поздно.
— Пара в «Черной собаке», — напомнил Мольер.
— Да, закрывайте вопрос.

Глава 132

Рюи нервничал. Нервничал и забывал об осторожности, то и дело светя силуэтом перед окном.
— Рюи, сядь уже, — в который раз говорила ему Лена, держась поближе к снаряженному пулемету с коробом на тысячу патронов.
Если до ее похода на почту Рюи еще как-то держался, то теперь, узнав, что их будут «информационно поддерживать» местные, перепугался окончательно.
— Но так же нельзя, Лена! Нас же спалят, нельзя пользоваться открытой связью! Тут уже вон сколько рыл подозрительных шастает, я же вижу — нас уже пасут!..
Лена и сама уже находилась не в лучшем настроении. При самом тяжелом варианте стрелять предстояло с жестяной крыши, расстояние большое, а винтовка не только без акустического подавителя, но даже без обычного глушителя. Грохот будет такой, что здесь через минуту соберется вся полиция.
— Босс обещал, что нас известят, едва только наша девочка войдет в почтовый офис. Пока она будет там бубнить, мы подскочим и отработаем ее на выходе. Ты же сам хотел бонус.
Рюи согласился ждать, но время шло, а никакого сообщения о прибытии объекта на почту не приходило. Что-то пошло не так. А когда, наконец, позвонили, то сообщили о том, что объект уже договорился о встрече в семнадцать ноль-ноль.
— Почему не сообщили, когда она была на почте?
— Потому что она там не была.
— Но как?
— Не знаю.
После этого сообщения стало ясно, что план срывается и нужно принимать решение. Рюи уже метался по номеру, как загнанный зверь, и Лена понимала, что если тупо следовать плану, то сначала необходимо пристрелить Рюи, иначе он завалит все дело. Однако тащить потом все оборудование на крышу одной — тоже не выход. С руки из такой винтовки никуда не попадешь.
Вооружившись зеркальцем, Лена встала у окна и принялась изучать обстановку на улице. Вскоре она засекла двух наблюдателей, и стало ясно, что стрелять им не дадут, а выпустят ли живыми — еще вопрос.
— Рюи, ты все еще хочешь получить свой бонус?
— Смеешься? — горько усмехнулся тот, сидя в углу на полу.
— Если свалим прямо сейчас — есть шанс выжить.
— Я готов! — воскликнул Рюи, вскакивая.
— Не светись перед окном, — напомнила Лена, тоже вставая.
— Железки берем?
— Пулемет и «девятки». На тот случай, если кто-то станет быковать, пулемет очень пригодится.
Еще через несколько минут Мольер позвонил Свану.
— Сэр, у нас тут интересная ситуация, пара из «Черной собаки» сдернула.
— Что значит — сдернула?
— Уехали они. Вышли с вещичками и пулеметом в сумке, прыгнули в фургон и рванули прочь из города. Мы их пока ведем. Что с ними делать дальше?
— Ничего не делать. Пусть встанет новый «хвост» и чуть отпустит их, чтобы не нервничали. Пусть сопровождает до пяти часов, а потом возвращается. Нам за них не платят, и если они не в деле — пусть катятся.
— Понял.

Глава 133

Брейн проснулся, когда Зои начала звонить. Аппарат сработал штатно, она зашла через сервер и поговорила с самым главным.
— Да, мистер Эдисон, спасибо. Я непременно буду в семнадцать ноль-ноль. До встречи.
Она отключила трубку и повернулась к Брейну, который потягивался на кровати.
— Порядок? — спросил он.
— Порядок, — кивнула она, улыбаясь. — Теперь можешь дрыхнуть до половины пятого, потом будем выдвигаться.
— Нет, сейчас не время спать, к тому же я выспался.
Брейн поднялся и подойдя к стене, осторожно выглянул в окно.
— И как там?
— Пока все спокойно. Но чувствую, что какое-то напряжение в воздухе уже витает.
Брейн отошел от окна, взял с тумбочки пистолет и, сунув за пояс, отправился на кухню, чтобы выпить чаю, а Зои занялась своим туалетом. Накануне она постирала вещи, которые уже высохли, и теперь она их проглаживала найденным утюгом. У нее это получалось очень ловко.
— Ты хорошая хозяйка, — заметил Брейн, появляясь в проеме двери с кружкой.
— Да, я умею быстро чистить перышки.
Брейн согласился. Зои не только быстро «чистила перышки», но и неплохо держалась при том, что ей предстояло сделать. И главное — живой добраться до офиса «Иорити инвестиум». Однако, похоже, она была уверена, что со всем справится.
Так, за подготовкой и разными мелочами, проходило время. Брейн с Зои поочередно подходили к окнам и входным дверям — смотрели, прислушивались, но, похоже, пока им бояться было нечего. Ничто не указывало на присутствие противника, а ровный гомон соседей во дворе и на лестничной площадке только доказывал, что возле дома не происходит ничего экстраординарного.
Около четырех часов Зои стала убирать вещи в комнате — расставлять стулья, поправлять подушки на диване.
— Ты чего?
— Хочу, чтобы после нас тут был какой-то порядок. Мне так спокойнее.
— Дело хорошее, — согласился Брейн, стоя у окна и посматривая одновременно во двор и на Зои.
— Подойди, помоги мне передвинуть стол, — попросила она.
Брейн подошел и только взялся со своей стороны, как Зои изо всех сил толкнула стол, ударив Брейна краем столешницы.
Толчок был настолько сильный, что он потерял равновесие и упал на кровать, однако, не успев еще удивиться, увидел наставленный на него ствол.
— Лежи, не дергайся, Томас. И не вздумай пытаться выхватить пистолет.
Брейн, лежа на спине, посмотрел на торчащую из-за пояса рукоять «девятки», но Зои покачала головой.
— Нет, Томас, даже не думай.
Пистолет она держала уверенно.
— Если хочешь, забери «девятку».
— Ха, я не такая дура! Ты с твоей силой можешь и руку оторвать. Ты хорош, Томас, ты действительно был очень хорош. И в постели тоже.
— И ты за все хорошее решила меня пришить?
— Ну ты же понимаешь, что я не могу оставлять свидетелей наших с тобой приключений.
— Ты просто платишь, я работаю. Потом разбежались бы, зачем такие счеты?
— Руки, Томас, руки! Не думай, что тебе удастся меня заболтать!.. Подними их и положи на подушку!..
Брейн повиновался.
— Вот так, и не дергайся.
— Я могу вытащить пистолет — аккуратно, двумя пальцами, и бросить на пол, хочешь?
— Не-а, — усмехнулась Зои.
— Но послушай, еще этой ночью ты обнимала меня, ты стонала от счастья, а теперь решила… Как так можно?
— Очень даже можно. И даже намного приятнее, Томас, — улыбнулась Зои, однако пистолет в ее руке по-прежнему не сдвигался ни на миллиметр. — Ты не представляешь, какой это кайф — быть с мужиком, которого планируешь убрать. Это такое опьяняющее чувство полного контроля.
— Но смысл? Ты же все равно заплатила — денег не вернешь.
— Какие деньги, дурачок? — Зои захихикала. — Настоящие деньги я получу, когда выполню задание. Мне осталось проникнуть к этим черепашкам и закончить то, что я начала в Холенгагене.
— Так это ты всех перестреляла и выдала это за нападение извне?
— Да, убрала всех. А ты помог избавиться от охранников, севших мне на хвост.
— Но в лесу тоже стреляли…
— Была большая группа поддержки, но, к сожалению… — Зои скорчила грустную гримасу. — Их перебили. Правда, некоторые ушли раненными, но в дело уже никто не годился. Я осталась одна. Ну и ты, конечно, верный, сильный. Самый лучший, короче.
Тут Зои позволила себе движение пистолетом, но лишь для того, чтобы спровоцировать Брейна. Однако он не поддался.
— Ну что, любовничек, давай прощаться.
— Подожди, расскажи еще. Теперь тебе нечего бояться огласки.
— Что тебя интересует?
— Кто убил настоящую Зои Брайтон?
Улыбка власти сошла с губ Зои, и ее лицо сделалось строгим.
— Откуда ты узнал?
— Прочитал сегодня в газете.
— И почему ничего не предпринял?
— Там написали, что, предположительно, труп принадлежит Зои Брайтон. Непонятно, как об этом не узнали ее родственники, они же видели тебя.
— Они свою родственницу знать не знали. Она жила у дяди — того самого, которого я тебе преподносила как своего. Потом наши люди убрали ее и дядю одновременно, так что все хвосты долгое время были скрыты.
— А для чего ты убираешь персонал «Иорити инвестиум»?
— Ну ты же умный, Томас. Ты же читаешь «Ньюс».
— Тяжба между «Андавой» и «Пресарио тур» за промысловый район в долине Ахвангано. Стоимость извлекаемых запасов — двадцать семь триллионов рандов.
— Умница. Теперь ты представляешь, какого размера бонусы они могут себе позволить выплатить нашей команде?
— Значит, вы на стороне «Пресарио тур»?
— Да, мой проницательный друг.
— Может, ты меня завербуешь и будем работать вместе? Продолжим крутить любовь, а?
— Нет, — покачала головой Зои, все так же глядя на Брейна через прицел. — Ты не такой. Ты правильный, Томас, нам правильные не нужны. Ну и потом — я уже приняла решение. Вот вроде ты и умный, а ничего не замечал.
— Я замечал, но считал, что это не мое дело.
— Что замечал?
— Ну, во-первых, шрам у тебя на груди не от силуминовой картечи, а от нестандартной пули калибра восемь с половиной. Картечь не прошла бы насквозь, оставив такое аккуратное выходное отверстие.
— Правильно. А еще что?
— Ну и стреляешь ты слишком хорошо, умеешь работать при зачистке помещений. Скорее всего, прошла курс «стоам» или «си-двадцать шесть».
— Молодец. Я прошла оба курса. А теперь задавай последний вопрос, Томас, мне пора на работу.
— Нож с кухни ты утащила?
— Это все?
— Все.
Зои усмехнулась и нажала спусковой крючок, однако выстрела не последовало. Она передернула механизм и, выбросив отказавший патрон, снова нажала несколько раз, однако даже щелчки механизма звучали как-то не так.
— Успокойся, милая, — сказал Брейн, держа ее на мушке своей «девятки».
— Но я же проверяла — все было в порядке!
Ее лицо было перекошено от отчаяния.
— Как ты это сделал?
— Масло, Зои. Это была фрикционная смазка, которая повышает трение. Когда ты двигаешь механизм вручную, она работает. И пахнет как положено. Но стоит курку ударить в боек, как тот моментально клинит и медленно ползет. Поэтому и звук такой неестественный. И вот, что я еще хотел сказать… — начал было Брейн, но Зои выхватила нож, и он быстро выстрелил три раза. Зои отлетела к стене и сползла по ней, оставляя кровавый след.
Брейн подошел и прицелился, чтобы сделать контрольный выстрел. Но не стал, трех пуль было достаточно.
Нужно было уходить, ведь эти выстрелы слышали соседи.
Выскочив из квартиры через дверь, Брейн быстро сбежал по лестнице. Теперь ему оставалось лишь обежать дом и воспользоваться автомобилем, который стоял под окном.

Глава 134

Сван до последнего не трогал казенного стрелка в ангаре, надеясь, что тот как-то обозначит местоположение объекта. Но ничего получить не удалось, и когда стрелок в ангаре засуетился, Сван решил больше не ждать.
Он еще раз проверил ветер, включил акустический подавитель, который стоил огромных денег, и, привычно приложившись к винтовке, выстрелил.
Мгновение — и пуля сделала свое дело. Сван видел, как подпрыгнула винтовка стрелка, да так и осталась торчать из окна стволом вверх.
Позвонил Мольер.
— Слушаю.
— Сэр, тут какое-то движение — мимо нас проскочила машина, синяя «Селена». Внутри двое, один показался мне похожим на Титракера.
— Точнее направление сказать можешь?
— Думаю, от вас на час тридцать.
— Так, понимаю, — сказал Сван, перенастраивая трубу с оптическим датчиком. Однако в этот момент послышалась стрельба — одиночные выстрелы и очереди.
— Там что-то началось, сэр!
— Слышу… Подтягивайся…
Наведя резкость, Сван примерно определил позицию, откуда стреляли двое прибывших на синей «Селене», однако отсюда ему их было не достать. Следовало перебраться на запасную позицию в пятидесяти метрах слева.
Пока Сван менял позицию, Брейн соображал, что делать. Он попал в переплет, и только хорошая реакция помогла ему не получить пулю — эти двое начали стрелять еще из машины.
Противник обладал явным огневым перевесом и поливал угол дома, не жалея патронов. Поняв, где они прячутся, Брейн промчался вокруг дома, чтобы зайти им в тыл. Время работало против него, и, стоило затянуть это противостояние, сюда могли подтянуться и другие участники.
Вот и последний поворот, а за ним кирпичная кладка от полуразрушенной постройки, ее не успели растащить. Но не успел Брейн выглянуть, как услышал знакомое «тиу!» и упал на землю. Это был выстрел снайпера. А потом еще один. Однако ничего не произошло, и из стены дома не полетели куски штукатурки. Брейн осторожно выглянул из-за угла и обнаружил, что с его неприятелями покончено.
Анализировать смысла не было, и он стремительным броском домчался до машины и, упав на живот, выдернул из-под колеса ключи. Не поднимаясь, открыл дверцу и так же лежа завел мотор.
То, что кто-то пристрелил двух боевиков, не означало, что он не сделает то же с Брейном.
— Моня! Моня, он уводит наш «Кабактул»! — закричала какая-то женщина с балкона.
— Уйди оттуда, дура! — крикнули ей, и крики прекратились.
Брейн вполз в салон, переключил скорость и рукой надавил педаль газа. И только выехав со двора, распрямился и погнал машину прочь из района Форсет.
— Кажется, это он уходит, Мольер, — прозвучало в эфире.
— Да, сэр. Думаю, это он.
— Ну и отлично. И если тебе интересно, это были Титракер и Руни.
— Руни? Они же вроде с Титракером в ссоре были.
— Теперь это не имеет значения.
— Не имеет. Надеюсь, он чисто проскочит и его никто не перехватит.
— Не должны, он достаточно ловок. Я, если бы и хотел, не смог бы снять его — он выезжал в машине лежа. Ладно, подъезжай и забери меня, а то скоро весь район полиция перекроет.
Через три минуты, когда полицейские сирены были еще далеко, Мольер уже помогал Свану забрасывать в фургон тележку с оборудованием.
— Представьте себе, сэр, они уже отзвонились, — сказал он, садясь за руль.
— И что сказали?
— Сказали, что довольны и что мы можем проверить счет.
— Отлично.
— Но это еще не все, — сказал Мольер, заводя мотор.
— Что еще?
— Я не смог записать их.
— В этот раз?
— Ни в этот и ни в первый.
— Как такое может быть?
— Я не знаю. Мой голос остался на записи, а голоса заказчика нет, как будто я сам с собой разговаривал.

Глава 135

Оказавшись за городом, Брейн свернул с шоссе и по грунтовке заехал в небольшую рощу. Перевел дух, огляделся и достал из поясной сумки один из двух остававшихся телефонов.
Включил его и стал по памяти набирать номер.
Ответили довольно быстро.
— Привет, Томас.
— Привет, ты не спишь?
— Нет, я ближе, чем ты думаешь.
— Вот как?
— Чего звонишь?
— Ты сказал, что можно, если будут вопросы.
— Хорошо. Тебе какой город ближе — Гронфельд или Джинбау?
— Первый.
— Отлично. Тогда через час — тридцать второй километр шоссе «цэ-четырнадцать». Успеешь?
— Успею. Кто будет?
— Я буду с водителем. Мы остановимся проверить колеса или что-то там.
— Понял. Буду ждать.
Закончив разговор, Брейн нашел подходящую лужицу и бросил туда телефон. Затем вернулся в машину, завел двигатель и выехал на шоссе. До указанного места ехать было недолго, и он управился за полчаса. Бросив машину в зарослях кустарника, прошел пешком двести метров и спрятался напротив километрового столба.
Вильямс прибыл минута в минуту. Черный джип притормозил, съехал на обочину, и водитель вышел, чтобы постучать ногой по колесам. Пассажир вышел тоже, и Брейн, сразу узнав его, выбрался из своего укрытия.
Вильямс молча пропустил его на заднее сиденье, сел сам, и водитель тотчас тронул машину. Они разогнались, и лишь спустя минуту Вильямс сказал:
— Ты неплохо выглядишь, учитывая обстоятельства.
— Спасибо.
— Хочешь чего-нибудь съесть? У меня тут есть холодильник и печка. Горячие бутерброды, например.
— Может, чуть позже. Ты как тут оказался?
— Ну, когда взбаламучивают воду, можно поймать хорошую рыбу.
— Значит, я тот лох, который для вас баламутит воду?
— Ты для нас не лох, ты для нас счастливое обстоятельство.
— Поймали что-то?
— Ты правда надеешься получить ответ? — усмехнулся Вильямс.
— Разумеется, нет. Но лицо у тебя довольное.
— Это потому, что я рад тебя видеть.
— Мне кто-то помогал сегодня. Два выстрела оказались очень кстати.
— Да, тебе кто-то помогал, — кивнул Вильямс. — Но не мы.
— А кто?
— Стрелял некто Сван, король местных киллеров. Стоимость простого заказа от восьмидесяти тысяч рандов.
— И кто благодетель?
— Об этом пока нет никакой информации. А что твоя коллега?
— Она оказалась не совсем той, за кого себя выдавала.
— Я так и думал.
Они какое-то время ехали молча.
— Деньги она тебе заплатила сполна?
— Сполна.
— Зачем же ты держался возле нее до последнего, ведь наверняка что-то подозревал?
— Подозревал, но хотел убедиться. Но до этих денег, полагаю, мне не добраться. Там выставят пост и засекут меня при переводе.
Вильямс усмехнулся.
— Что?
— На твоем счету уже нет никаких денег.
— Как нет, а где же они?
— Вот где.
С этими словами Вильямс достал из кармана пачку каких-то документов и несколько фото.
— Что это?
— Это твой дом на берегу моря. Все, что сверх цены дома, — порядка трехсот тысяч, — вложено в надежные бумаги. Когда понадобится наличность, ты их легко продашь, если захочешь. А может, станешь жить на проценты.
— Но как ты…
— Все сделал без тебя — виртуально и незаконно, под честное слово. Так что, будь добр, распишись в документах, чтобы это приняло законный вид.
Брейн взял у Вильямса ручку и поставил подписи.
— Документы положу в ячейку на твои биологические данные. А ты пока спрячься. Сегодня же отправишься по реке туристическим лайнером, через день сойдешь в Сарагосе и на самолет.
— Думаешь, они когда-нибудь от меня отстанут?
— За год должны забыть. «Сельским» сильно урезали расходы, они отвалятся через полгода, Главк может продержаться дольше. А может уже завтра все отменить.
— Уф, даже не верится, что выпутался, — признался Брейн после некоторого молчания.
— Ты солдат, Томас, ты должен знать, что любая война когда-нибудь заканчивается.

Книга II. Личная эвакуация

Сменяя адреса, города и профессии, Томас Брейн пытается скрыться от вездесущих «охотников». Надежды на то, что о нем забудут, — не оправдались, и даже влиятельный друг уже не может ему помочь. 
Брейн находит и теряет союзников, торгует рыбой, готовит ограбление и мешает бандитам. Он умеет путать следы, но врагов всё больше, и среди них представители других миров, а также некий персонаж из прошлого. 
Брейн идёт на прорыв, поставив на карту всё, однако результат предсказать невозможно… 

Глава 1

Прошел год, и он не принес Брейну какой-то особенной радости или улучшения его положения вечного беглеца.
Надежды на то, что преследователи ослабят хватку, переключатся на другую тему, получат новый приказ или исчерпают бюджет — не оправдались. Брейн все так же скакал с места на место, запутывал следы и спал вполглаза, ожидая, что вот-вот к нему ворвутся ликвидаторы и закончат наконец этот затянувшийся сериал.
Да, был еще старина Вильямс, который обладал немалой властью и влиянием — он мог помочь, однако Брейн понимал, что, несмотря на особые отношения, злоупотреблять возможностями бывшего однокашника он не мог. Может быть, в другом мире, но только не в среде коварных агентов, бесстрастных аналитиков, беспринципных функционеров и хладнокровных стрелков — в мире специальных служб.
— Эй, я к тебе обращаюсь! Почем твоя рыба?
— Рыба? — переспросил Брейн, уставившись на пожилого господина, который тыкал пальцем в горку позавчерашних гальвадий, доставленных из городского холодильника.
— Четыре удо… Там что, нет ценника?
— Никакого ценника нет, потому и спрашиваю!
Брейн поправил фартук и, обойдя витрину, нашел картонку с ценой валявшейся на тротуаре. Он поднял ее, вытер о фартук и водрузил на место.
— Да ты совсем сбрендил, торгаш, там же микробы! — возмутился пожилой господин.
— Что-нибудь брать будете?
— Ничего с твоими микробами я брать не буду!
— Ну и ладно. А я вам собирался фунт креветок насыпать в качестве премии. Но на нет и спроса нет. — Брейн пожал плечами и занял место за прилавком.
— Минуточку! Каких таких креветок? — остановился покупатель.
— А вот этих, — указал Брейн на полный, с горкой, таз мороженых креветок, которые оттаяли час назад, но он их выдавал за только что привезенные с траулера.
— Ну, так это… Давайте посмотрим, что за рыба. Сколько нужно брать, чтобы получить премию с креветками?
— Восемнадцать фунтов… — процедил Брейн и, заметив, как вытянулось лицо клиента, добавил: — Но вам, папаша, я сделаю скидку — десять фунтов, и получите полтора фунта свежайших креветок, а еще вот…
И Брейн шлепнул на стол упаковку с концентратом глутамата натрия.
— Что это?
— Таблетки счастья. С ними любая ваша еда — даже картон, станет желаннейшим из продуктов. Другие переплачивают и дерутся в очередях, я же сбрасываю вам это бесплатно. Итак, господин премьер-министр, каково ваше решение? Берете десять фунтов гальвадии?
— Ай! Беру! — махнул рукой клиент, сгребая пачку с таблетками, и Брейн принялся ссыпать ему в пакет все, что было припрятано возле прилавка, — беобастеров, секачей и прочих жутких чудовищ с больших глубин, у которых, кроме хвостов, были только зубы.
Сверху набросил пяток гальвадий, а поверх всего пакет с двумя фунтами креветок. Все это нагромождение он передал клиенту, получил расчет и опустился на табурет.
Сегодня вроде торговля шла гладко.
Нет, придя домой, клиенты, конечно, понимали, что их слегка обманули, добавив вместо нормальной рыбы жестких чудовищ с глубины, однако бежать обратно они не торопились, поскольку их удерживал пакет с бонусами — креветками, омарами, морскими скорпионами и даже грибами, хотя это и было немного не в тему.

Глава 2

К себе в халупу, являвшуюся пристройкой к большому рыбному складу компании «Фиш-энд-Биш», располагавшемуся на окраине города, Брейн прибыл к десяти часам вечера. Уже в одиннадцать он должен был лечь спать, чтобы в шесть утра подорваться и прибыть к месту торговли в районе Бекю.
Не лучшее время и место, однако другого выхода у Брейна не было. Все другие посты, должности и вакансии, куда его теоретически могли принять, были под колпаком множества спецслужб, а значит, в первую же ночь к нему могли явиться «ангелы свободы» — наемные убийцы, которые стреляли, не спрашивая, как тебя зовут.
Двенадцать квадратных метров Брейн делил с кладовкой, где хранились принадлежности для уборки помещений — полтора десятка швабр, пластиковые боксы на колесиках, чудесная ветошь «джет-айр» и бесконечные ряды экструдеров, интеграторов, клинеров и много чего еще в виде спреев, размещавшихся на полках в углу жилой площади.
Ровно в полночь приходила команда уборщиков. У них был свой ключ, но они понимали, что вести себя следовало тихо. Как-то раз, пару недель назад, кто-то из них стал шуметь, и Брейн всего лишь прикрикнул на него. Этого хватило, чтобы больше подобное не повторялось, хотя жильца они все равно будили.
Он слышал щелчок в дверь, мгновенно просыпался и совал руку под матрас, чтобы схватиться за рукоятку короткоствольного «берто», слишком слабого, чтобы противостоять большим хулиганам, но достаточно компактного, чтобы носить его повсюду.
На крайний случай у Брейна существовал план эвакуации: несколько выстрелов, враги лежат, а значит, есть десять секунд форы. Брейн должен запрыгнуть на стул, схватиться за перекладину и вышибить ногами жестяной лист в стене, который он заранее ослабил.
Потом он выскакивал во двор, с разбегу прыгал в мусорный экстрактор и по шахте, метр на метр в ширину и высоту, пробегал шестидесятиметровку, прежде чем вываливался на приемную площадку уже за пределами «Фиш-Энд-Биш».
А дальше — как повезет. Но это на самый крайний случай, а пока все шло своим чередом.
Уборщики брали инвентарь и уходили. Брейн моментально засыпал до пяти тридцати, когда они возвращались, чтобы сложить орудия труда.
Тогда он снова просыпался, хватался за пистолет, ждал, когда они уйдут, и опять засыпал еще на полчаса, чтобы в шесть ноль-ноль проснуться по будильнику.
Выскочив на улицу очередным утром, Брейн заметил фургон Робби, с которым раз в неделю они ездили закупаться. Но это случалось в четверг или пятницу, а сегодня был вторник.
— Ты чего здесь? — спросил Брейн.
— Давай, запрыгивай! Дюндик сказал, чтобы перлись закупаться! — пояснил водитель и широко зевнул. Дюндик было одним из прозвищ начальника.
— А куда закупаться-то, товар еще остался?
— Мы не в холодильник поедем, а в порт Равенни.
— В порту свежак — дорого, — напомнил Брейн, забираясь в теплую кабину.
— Дюндик сказал, что сговорился на халяву. Какие-то рыбаки обошли оформление пошлины, и товар дешевый.
— А деньги? Нас же вычислят по транзакциям!
— Не дрейфь, — усмехнулся Робби, трогая машину с места. — Загляни в бардачок.
Брейн открыл и увидел две пачки новеньких удо.
— Башляем кэшем, чувак! — пояснил Робби и засмеялся.
Брейн пожал плечами, кэшем так кэшем.
— А чего бланш под глазом? — спросил он водителя.
— Шеф приложил, — со вздохом признался Робби.
Брейн кивнул. Их начальник, ведавший в компании закупками, был законченным психопатом и при случае раздавал оплеухи налево и направо. А одному работнику даже выбил зуб.
Но с работой в городе было трудно, и многие терпели.
Брейн поначалу тоже терпел, он понимал, что раз тут так принято, любое несоблюдение правил привлечет к себе внимание, а ему это было не нужно. Пару раз начальник приложил его по лицу, но когда Брейн пообтерся, стал понимать, что к чему, и в следующий раз был готов проучить мерзавца.
Он даже спровоцировал мистера Макондо, начав сбивчиво отчитываться о результатах торговли за день, а это мистера Макондо, то есть Дюндика, сразу выводило из себя.
У него краснело лицо, начинали трястись руки, а потом он бросался на провинившегося работника с кулаками.
Бросился он и на Брейна, но тот, будто испугавшись, вжал голову и подставил плечо — твердое как камень.
Мистер Макондо выбил палец и взвыл, потрясая отбитым кулаком, а затем подскочил к Брейну и попытался ударить того ногой в пах, но Брейн незаметно подставил кулак, и результат оказался еще хуже, чем с рукой. Макондо заорал, как поджаренный, и свалился на бетонный пол.
Пришлось вызвать карету «Скорой помощи», и назавтра все узнали, что у мистера Макондо — трещина.
Однако предъявить что-то Брейну он не мог — все видели, что тот даже не сопротивлялся.
Через неделю Дюндик-Макондо поправился, но на Брейна стал поглядывать с опаской, как на оголенный электропровод.

Глава 3

За окнами мелькали пригороды, фургон несся по Северному шоссе прямиком к студеному морю, где были шторма, сбивавшие с ног ветры и волны величиной с дом, однако же и рыба, и краб, и драгоценные морские водоросли, из которых выжимали очень ценные для фармацевтов препараты.
— Как тебе здесь нравится, Лео? — спросил Робби, когда они отмотали двадцать миль из положенных сорока.
— Что? — спросил Брейн, как будто задумавшись.
— Я говорю, устраивает тебя эта вся хреновина в нашей конторе? Дюндик этот шизанутый? Житье твое в сраной подсобке? Жратва поганая? У тебя ведь поганая жратва?
— Ну… так себе, — пожал плечами Брейн.
— Поганая-поганая, уж я-то знаю. Пока разрешение на проживание не получил, Макондо меня, как попугая контрабандного, хранил в холодильном блоке, представляешь?
— Но там же холодно.
— Холодно? Не то слово, чувак, просто яйца ромбиком! Но у меня была палатка класса «арктик», а еще я булыжники на обочине набирал. Притащу двадцать кэгэ в мешке, нагретых вечерним солнцем до пятидесяти Цельсия, и сваливаю у палатки. И к утру — твердый нуль, а то и все два с плюсом, представляешь, какая везуха?
— С трудом.
— А я с этим жил полгода. И знаешь, что я сделал, когда наконец получил право на проживание?
— Набил ему морду?
— Нет. Я поступил проще — спалил его тачку.
— Это поступок.
— А то!
Фургон обогнала полицейская машина.
— О, и копы тут чего-то затеяли…
— Чего затеяли? — уточнил Брейн.
— Не знаю, я еще когда за тобой ехал, заметил, что они в городе чего-то химичат. Посты, сканеры, то да се. Должно, ищут кого-то.
— Здесь криминала будь здоров — припортовая зона.
— Не, они с волками в штатском, тут что-то покруче. Может, шпионов ловят?
— Думаешь?
— В прошлом году такая же байда была, и потом в газетах писали, что ловили какого-то промышленного шпиона.
Жилые постройки закончились, и по обочинам потянулись заводы по переработке рыбы — галереи морозильников, коптильни, сублиматоры.
Едва заканчивались территории одной компании, начинались владения их конкурентов. И повсюду фуры, развозные фургоны и команды охранников, строго стерегущих интересы своих боссов.
Так, почти не прерываясь, эти ведомственные территории привели к огромной портовой империи, поделенной на зоны добычи, товарного порта и контейнерного хаба.
Брейну с Робби требовалась зона добычи, где разгружались рыболовные суда.
Проходная в эту зону немало удивила Брейна, который знал толк в военном строительстве. Бетонная стена пятиметровой высоты, стальные ворота в сто миллиметров, бетонные башни КПП с пулеметчиками.
А точно ли это рыбацкое пристанище? Они ничего не перепутали?
Фургон Робби остановился перед закрытыми воротами, и из окошка-бойницы выглянул охранник.
— Кто такие? — спросил он лениво.
— Вот! Закупка и продажа! — ответил Робби, подавая какую-то бумагу.
Охранник взял ее и, едва заглянув, вернул обратно.
— Закупщики, Жорж! — крикнул он в другую сторону, после чего громко щелкнуло реле и ворота стали убираться в бетонную стену.
«Дежавю», — подумал Брейн, который на мгновение почувствовал себя частью команды, прибывшей с задания на бронированной КТМ.
— Ты хоть знаешь, куда ехать? — спросил Брейн.
— Сказали — как обычно, — ответил Робби, уверенно крутя баранку. Брейн продолжал осматриваться. Обычно они закупались в одной из торговых зон при подъезде к порту, теперь же он мог видеть всю эту рыбную механику изнутри.
Вереница судов, рукава вакуумных разгрузчиков, желтые куртки персонала и рыбаков. Предупреждающий звон башенных и козловых кранов, жужжание мощных погрузчиков, подхватывавших многотонные поддоны с рыбой, прибывшей уже в замороженном виде.
Наконец, Робби нашел какой-то малозаметный въезд за очередной забор, который на территории промысловой зоны отгораживал отдельный сектор со своей охраной.
— Откуда ты знаешь это место? — спросил Брейн.
— Да я сюда уж пару раз мотался с самим Макондо. Он рельсы прокладывал, что называется, а теперь вот с тобой едем — значит, все подмазал.
И действительно, в этот раз никакой бумаги не потребовалось, Робби опустил стекло, выглянул наружу, и охранник за пару секунд определил, что это свой, и ворота открылись.
— Эк у них тут понакручено! — заметил Брейн, разглядывая переходы на многочисленных ярусах. Все было сделано, как в настоящей крепости, чтобы в случае необходимости перебрасывать персонал на нужную сторону.
— Ой, да это еще до них делали, — заметил Робби.
— Скорее всего, — согласился Брейн, отмечая в некоторых местах старую ржавчину. — Однако эта схема им пригодиться может.
Выехав на площадку, где громоздились стеллажи ящиков, Робби поставил машину рядом с еще двумя фургонами, и они с Брейном вышли.
На площадке никого, кроме них, не оказалось, но где-то в глубине боксов было слышно жужжание погрузчиков и громкие голоса, гулко отдающиеся под сводами металлических ангаров.
— Ну и что теперь? — спросил Брейн.
— А вон уже кто-то идет.
И действительно, с одного из боксов вышел человек в портовой робе, вязаной шапке и с планшетом в руке, что выдавало в нем менеджера по продажам, впрочем, лицо его больше годилось для профессионального боксера.
— Кто такие?
— «Фиш-энд-Биш», — ответил Робби.
— А, есть такие, — кивнул менеджер, немного гундося перебитым носом.
И заглянув в планшет, добавил:
— Пять тонн разносортицы.
— Разносортицы? — переспросил Брейн и посмотрел на Робби, ведь это означало, что придется вручную перебирать пять тонн всякого мусора.
— Нет-нет, это в документах так указывается, — усмехнулся Перебитый Нос. — По бумагам тут копейки, а за налик — реальный товар. Вы ведь привезли налик?
— Да, мы в курсе, — кивнул Робби.
— Тогда вперед, — мотнул головой менеджер, — загоняй тачку под навес, будем грузить.

Глава 4

Брейн перешел под навес и встал в сторонке, наблюдая, как Робби разворачивает фургон. Вскоре он поставил его как надо, и из бокса на бетонный пандус вырулил небольшой погрузчик, волоча бункер с товаром.
Водитель погрузчика выглянул из окошка, ожидая сигнала — кто будет проверять товар. Робби из кабины указал на Брейна, и погрузчик мастерски опустил бункер с рыбой прямо Брейну под нос.
Тот заглянул туда и сначала решил, что их обманывают — в ящике лежала все та же пересортица, однако сбросив рукой верхний слой, увидел полноценную гальвадию. После чего показал водителю погрузчика большой палец и отошел, а тот поднял бункер и аккуратно поставил его во чрево фургона. Позже он сделал это еще дважды, и фургон просел под максимальной нагрузкой.
Погрузчик укатил, а ему на смену вышел менеджер и подошел к кабине, откуда Робби подал пачку банкнот.
Сломанный Нос поднес пачку к сканеру, и тот по магнитным меткам выдал на экране полученную сумму.
— Я вам сейчас пропуск вынесу, а то на проходной груз не выпустят, — сказал менеджер и ушел в ангар.
Брейн забрался в кабину и, найдя в бардачке салфетку, стал вытирать испачканную рыбой руку.
— Вот и все, сейчас к себе в холодильник поедем, — сказал Робби.
Они просидели в кабине минут пятнадцать, но никто не показывался.
— Чего они там? — заерзал Робби и вздохнул.
Между тем через площадку к другому входу в ангар враскачку прошли двое рослых мужчин. Робби не обратил на них внимания, но Брейну они не понравились. И Сломанный Нос куда-то подевался.
— Ну что, может, ты выйдешь, спросишь, чего там? — спросил Брейн, когда прошло еще пятнадцать минут.
— Да ладно, тебе скорее хочется к прилавку встать?
— Макондо опять психовать будет.
— Это да, — согласился Робби и уже хотел открыть дверцу, как вдруг на пандус вышел какой-то посторонний человек в черной стеганой куртке с поднятым воротником. Он так посмотрел на Робби, что выбираться из кабины тот не решился.
А Брейн заметил у него в руке ту пачку денег, что передали Сломанному Носу. Вскоре тот и сам выглянул из ворот с окровавленной физиономией.
По обе стороны от него стояли те двое здоровяков, которые прошмыгнули через площадь в ангар.
— Короче, так! — произнес тот, что держал пачку денег. — Короче, так, даете сверху еще сорок процентов и отваливаете по-тихому. Не даете — никакого товара и вообще, я вам, как говорится, безопасности не гарантирую.
— Но… наш босс договорился с господином Буренброком, сами мы ничего не решаем, — сказал Робби, и по его голосу было понятно, что он крепко сдрейфил. Вид избитого менеджера произвел впечатление.
— Тогда трезвонь своему начальнику и решайте вопрос, у меня мало времени!
Робби трясущимися пальцами набрал номер Макондо, и тот сразу стал на него орать — Брейн прекрасно это слышал.
— Сколько я буду тебя ждать, придурок?! Мне нечего по точкам развозить, ты понимаешь, индюк?!
— Нас не выпускают, сэр.
— Чего ты мелешь, кто не выпускает?
— Говорят, нужно платить еще.
— Я же договорился с Буренброком! Он там? Он на месте?
— Вместо него другой человек, сэр… — промямлил Робби, косясь на страшного бандита.
— Ну так дай мне его немедленно!..
— Это вас, — сказал Робби, осторожно протягивая телефон.
Тот взял трубку, приложил к уху и монотонно кивал, выслушивая тирады Макондо, и вопреки ожиданиям Брейна не выходил из себя, а только быстрее пережевывал резинку.
— Ладно, ты, прикрой на минутку пасть, а то я слово вставить не могу. Слушай сюда — Буренброк больше здесь не работает, мы его схавали, и мы здесь теперь новая крыша! Плати еще сорок процентов, или не увидишь ни груза, ни тачки, ни этих твоих поганцев!.. Все!..
С этими словами главный отключил телефон и бросил в окошко кабины.
— Лерой!.. Леро-ой!.. — крикнул он, и из ангара выглянул еще один бандит.
— Я здесь, Теплый.
— Давай на проходную, чтобы охрана эту тачку не выпустила!..
Лерой кивнул и пошел на проходную.
— Вы все поняли? — еще раз спросил главный у Робби и Брейна. Они кивнули.
— Вот и славно, как говорится — только бизнес, и никакого кипиша.
Главный достал из кармана обещанный пропуск и отдал Робби.
— Видите, какой я добрый? Как только бабло подвезут — двигайте на все четыре стороны.
В этот момент Теплому позвонили.
— Да, — ответил он. — И чего теперь?
Видимо, в трубке кто-то стал быстро что-то говорить, потому Теплый начал морщиться — он не успевал осмысливать.
— Погоди, не брызгай! Какие это легавые — из района или из управления?
Трубка что-то проверещала.
— Я же сказал не брызгай, пусть едут, пусть тут все перетрясут. Я ничего не боюсь, Абдул их уже подмазал. Да. Пусть едут. Все. Не брызгай, я сказал!
И разобравшись, таким образом, с очередной проблемой, Теплый ушел в ангар, и с ним его подельники.
— Мы попали, — выдохнул Робби и покачал головой.
— Да ладно тебе, поехали к проходной, лучше там постоим, чем здесь.
— Думаешь? А если он выйдет, а нас нет?
— Скажем, что там деньги ждем — какая разница?
— Грохнет он нас за такие фокусы.
— Сейчас легавые приедут, ты слышал, что он говорил? Как мы перед ними оправдываться станем?
— Документы на рыбу мне дали, и вот — пропуск, — показал Робби выданную Теплым бумагу.
— А если личные документы спросят?
— У меня есть разрешение на работу…
— С собой?
— С собой нет, но я знаю его номер, они могут пробить по базе.
— А у меня ничего нет! — сыграл отчаяние Брейн, хотя он и так был близок к отчаянию. Если его арестуют, то прогонят пальцы, радужку и генопоиск по всем базам, и тогда трындец окончательный — его враги, в этом можно было не сомневаться, уже внесли его в криминальные базы за придуманные уголовные преступления.
— Не дрейфь, если заберут в каталажку, через двое суток выпустят. Меня так раза четыре брали — Макондо тогда просто бесился.
— Ой, чего-то я перенервничал, пойду отолью… — сказал Брейн, открывая дверцу.
— Только ты недалеко, а то вдруг этот вернется!
— Я быстро.
Брейн соскочил на бетон и, захлопнув дверцу, засеменил в сторону стеллажей с пустыми ящиками, всем своим видом показывая, как ему нужно отлить. Но оказавшись вне видимости Робби, он добрался до металлической лестницы, поднялся по ней на перекидные ярусы, по которым двинулся в сторону проходной.
Единственная вышка с часовым была повернута в сторону забора, и тут ему ничего не угрожало. Вскоре Брейн оказался почти над будкой охраны на проходной и, наклонившись, сумел рассмотреть в окне охранника и присланного для усиления бандита.
Тот курил на смотровой платформе у выхода, опершись на перила, а охранник демонстративно пялился в монитор. Такое общество ему не нравилось.
Брейн огляделся и, увидев рядом ферму, на которую опирался ярус, перебрался на него и стал быстро спускаться, пользуясь перемычками, как ступеньками лестницы.
Незамеченным он подобрался к будке и, находясь всего в пяти шагах от курящего бандита, забрался на площадку. Затем бросил быстрый взгляд на охранника, который продолжал смотреть в монитор, приблизился к бандиту сзади и резко ткнул его кулаком в печень.
Тот охнул, но закричать не успел, Брейн зажал ему рот и, оттащив подальше от двери, врезал в солнечное сплетение, а когда тот согнулся — добавил по шее.
Обмякшее тело стащил с площадки и заволок под помост — теперь его никто не найдет, пока сам не очухается — но не раньше чем через час.
И чтобы бандита не обнаружили раньше времени, забрал у него телефон, переломил надвое и бросил за забор. Потом вернулся к ферме, вскарабкался на ярус и, пробежав еще немного, спустился под защиту штабеля из ящиков.
Затем вышел оттуда и приветливо помахал начавшему нервничать Робби.
— Ты чего так долго?
— Так накопилось же, — виновато улыбнулся Брейн, забираясь в кабину. — Там чего-то охранник махал с проходной, наверное, нас выпускать приказали.
— Думаешь? — спросил Робби и неуверенно покосился на дверь ангара.
— А ты что, так и будешь здесь куковать? Давай, поехали, пока легавые не набежали, мне в околотке париться ой как не хочется. Давай-давай, поехали!..
Робби еще раз взглянул на ангар, но машину завел и стал разворачиваться, поглядывая в зеркало заднего вида и ожидая, что вот-вот выскочит этот ужасный Теплый.
— Давай, прибавь, Робби, чего так ползешь? — стал подгонять его Брейн, опасаясь, что Теплый действительно появится. Однако шум в порту и жужжание погрузчиков в ангаре не позволили тому услышать, что творилось на площадке.
Фургон подъехал к проходной и остановился напротив будки, в которой охранник по-прежнему пялился в монитор.
— Але, командир, выпускать будешь?! — крикнул Брейн, напугав прежде всего Робби.
Охранник взглянул в окошко, потом оглянулся на открытую дверь, где прежде стоял бандит, но никого не обнаружил. Тогда он протянул руку и забрал у Робби пропуск, наколол его на штырь и включил электропривод ворот.
Робби торопливо нажал на газ, и фургон буквально выпрыгнул с негостеприимной территории.
— Чего это они передумали, а? — недоумевал Робби, продолжая посматривать в зеркало заднего вида.
— Ты вперед смотри, а то еще впаяемся куда-нибудь, и тогда нас тут точно прихватят, — одернул его Брейн, но обошлось, они выехали за границу порта, и только здесь Робби расслабился.
Навстречу пронеслась кавалькада из нескольких полицейских машин, и тут уже перевел дух Брейн.
— Чего опять приуныл? — улыбнулся он Робби.
— Да я все думаю — почему нас отпустили?
— И что надумал?
— Наверное, Макондо им денег заслал и теперь с живых с нас не слезет.
— Думаешь?
— Да уверен, — мотнул головой Робби, и фургон слегка вильнул, напугав водителя встречной легковушки.
— Не, это вряд ли. Макондо лишних денег никогда не даст, тем более за нас.
— А фургон?
— Фургон?.. — Брейн пожал плечами. — Фургон бы он потом выкупил — незадорого.

Глава 5

На следующее утро Брейн снова стоял на своем месте, среди лотков с замороженной рыбой, которую выдавал за свежую — прямо из порта.
— Я уверяю вас, мадам, еще час назад она плескалась в океане — посмотрите на ее жабры, они — розовые!
Мадам смотрела на жабры, и они действительно были розовые. Она же не знала рецептуру химической смеси, которая могла держать эти жабры розовыми еще полгода. А Брейн знал.
— А как же вы смогли ее так быстро доставить, если она час назад плескалась в океане? — не сдавалась дама, которая уже отвергла номер с бонусом в виде креветок. — До океана сорок километров — вы бы не успели!
— А вы когда-нибудь слышали о пневматической почте, мадам?
Мимо проехал перегруженный городской автобус, и на Брейна с покупательницей уставились десятки прилипших к окнам лиц.
— Вы думаете, я дура?
— Я должен ответить?
— Да ты хам! — воскликнула дама, встряхнув головой, отчего фиолетовый парик съехал набок.
— А что скажете насчет свежего угря в виде бесплатной помощи хорошим людям? — резко сменил тон Брейн.
— Угорь? — переспросила дама, поправляя парик.
— Вот именно, мадам. Только для вас — как для настоящего ценителя.
— На этом углу никогда не продавали угря, а я живу здесь уже двадцать восемь лет.
— А теперь есть.
Дама еще раз проверила парик, одернула пиджачок и сказала:
— Покажите.
— А вы уверены?
— Показывайте, молодой человек!
— Если вы это увидите, вы будете обязаны…
— С чего это?
— С того, что товар… — Брейн огляделся на сонных прохожих. — Товар — контрабандный, и прямо сейчас за нами, возможно, следят полицейские наблюдатели.
— Да ладно, здесь полицейские бывают так же редко, как и угорь. Показывайте, иначе я уйду.
Брейн выдвинул ящик, в котором лежали морские змеи. Они, конечно, производили впечатление, но лишь на тех, кто никогда не видел настоящего угря.
— О! — потрясенно произнесла дама. — Угорь! Самый настоящий!
— К тому же свежайший, мадам, — добавил Брейн, надеясь, что подслеповатая покупательница не разглядит еще не растаявших льдинок.
Спустя три минуты все было решено — восемь фунтов гальвадии недельной свежести и три бесплатных угря сверху. Брейн был рад избавиться от этой гадости.
Впрочем, те, кто готовил змей, как угря, говорили, что есть это можно.
То ли эта покупательница имела множество знакомых, то ли просто так сложилось, но с того момента торговля вдруг закрутилась в бешеном темпе. Люди все прибывали и прибывали, Брейн запарился подтаскивать ящики, а пару раз рядом останавливалась полицейская машина, чтобы сделать выговор продавцу за то, что хвост очереди то и дело выходит на проезжую часть.
В час дня к совершенно измученному Брейну подъехал фургон Робби.
— Эй, как твои дела, чувак? — спросил он, выбираясь на тротуар с еще двумя грузчиками.
— Я счастлив, Робби. А вы чего приперлись?
— Начальник хочет лично лицезреть тебя, — улыбнулся Робби. — Даже не знаю, откуда такой интерес.
— Он бил тебе сегодня морду?
— Почти не бил, потому что мне нечего сказать.
— О чем?
— Эй, а где рыба? Чего нам загружать? — спросил вдруг один из грузчиков.
— Да, где рыба? Где товар, чувак? — повторил вопрос Робби.
— Я все продал.
— Как все? Мы обычно половину назад привозили, и это за весь день, а сейчас только час дня!
И Робби потряс перед лицом Брейна часами из чистой нержавейки.
— Ну, извини, — развел руками Брейн. — Так мне садиться?
— Иди, конечно, что с тебя теперь возьмешь, — произнес Робби, следя за тем, как грузчики таскают в фургон пустые ящики.
Погрузка тары много времени не заняла, Брейн с Робби забрались в кабину, и фургон покатил по улице.
Из приемника звучала какая-то музыка, а Брейн привычно смотрел по сторонам, фиксируя особенности идущих по тротуарам пешеходов.
Тот слишком ярко одет, другой — напротив, бредет в серых обносках. Вот старушка с собачкой, которая гадит на каждом углу, а вон блондинка в мини-юбке. Но это те, которые бросались в глаза, но были и другие, под кого старались маскироваться все шпионы и филеры мира, — серая незаметная масса. Обычный фасон одежды, опущенные глаза, негромкая речь, вялая жестикуляция.
— Я вчера бабу в клубе снял! — похвастался Робби. Видно было, что он уже не в состоянии сдерживать эту новость.
— Красивая?
— Вчера была красивая, но утром не совсем то…
— Обычное дело, — пожал плечами Брейн.
— Не, ну так-то мы утром поговорили — за чаем. Она чай любит, как и я.
— Женишься? — усмехнулся Брейн.
— Тоже скажешь!.. — воскликнул Робби. — Нет, конечно, но… какое-то время встречаться будем.
— Ты так решил?
— Она предложила.
— Но ты не отказался.
— А чего мне? Видел бы ты, какая у нее подруга!

Глава 6

Машина заехала не территорию компании, Брейн выбрался из кабины и прошел в ангар, где Макондо обычно проводил свои разбирательства, избивая провинившихся. Впрочем, Брейна это не касалось. После того как Макондо едва не покалечился, пытаясь избить нового работника, он стал относиться к нему с опаской.
Да, он по-прежнему мог вспылить и наорать на Брейна, однако делал это на безопасном расстоянии.
— Так, а вот и он! — громко оповестил Макондо всех, кто находился в ангаре.
Здесь были те, кто перебирал рыбу или перетаскивал пустые ящики, но имелась и небольшая группа провинившихся, к которым Макондо намеревался «приложить руку».
Эта группа при каждом выкрике Макондо испуганно приседала, остальные не переставали работать — испуганно выглядывая из-за штабелей и опасаясь, что гнев безумного начальника коснется и их.
— Вы звали меня, сэр? — спросил Брейн, останавливаясь на середине ангара.
По рядам публики пронесся шепот. Здесь никто не говорил так громко и не выставлялся перед могущественным Макондо. Все, ссутулившись, ожидали наказания, пусть и не заслуженного, но начальству виднее.
— От тебя никакого толку, урод! Ты не можешь даже выйти в ноль со своей торговлей! Чего, к примеру, ты наторговал за сегодня, урод?
— До обеда продал все, что было, привез пустые ящики, — сказал Брейн и достал из кармана скрученные в трубку ассигнации. — Кто принимать будет, Орсо или вы, господин Макондо?
Макондо опешил, такого он ни разу не видел. Время было еще обеденное, а этот продавец держал в руках пачку ассигнаций.
— Я… Это… Пошли все вон! — проорал начальник, и люди бросились из ангара, оставляя Брейна и начальника наедине.
— Ты чего творишь, а? — произнес Макондо, когда в ангаре не осталось посторонних. — Ты за кого меня принимаешь?
— Хватит кривляться, говори, в чем дело, — оборвал его Брейн, оглядываясь и прикидывая, где тут мог скрываться штурмовой отряд.
Он не верил никому, а уж Макондо и подавно. Он видел этого мерзавца всего несколько раз, однако заметил изменения в его обычном поведении. Макондо был не свободен, что-то его сковывало.
— Хорошо.
Макондо одернул рубашку, провел по волосам и снова повернулся к Брейну.
— Меня побеспокоили очень важные люди и спросили, кто из моих работников совершил преступление против их работников.
— Что за хреновина, Макондо? Говори внятнее… — сказал Брейн, замечая подходящий для засады угол с ящиками, которые готовили на выброс.
— Ты оскорбил важных людей и теперь…
Договорить он не успел, из-за разбитых ящиков выскочили пятеро с бейсбольными битами и понеслись к Брейну.
— Какие дураки, — произнес он, глядя на приближавшуюся банду. Это были обычные гопники, которых вербовали городские бандиты.
Ни подготовки, ни мозгов — только слепое повиновение.
На то, чтобы справиться с этим мусором, у Брейна ушло секунд пятнадцать. Бац-бац, трах-бум — и они попадали, словно кегли, а их биты раскатились по бетонному полу.
— Я здесь ни при чем! — воскликнул Макондо, пятясь и закрываясь руками.
— Где машина, на которой они приехали? — строго спросил Брейн.
— Там, за складом! Две машины! Две! Но там еще двое, и они вооружены!..
— Молодец. Сиди тут десять минут, потом выходи и лучше не звони в полицию.
— Нет-нет, ни в коем случае — я же понимаю.
Макондо попытался изобразить что-то вроде улыбки, но у него получилась лишь вымученная гримаса. А Брейн бегом пересек ангар и через другой выход выбежал к складу.
Едва он показался, как наблюдатели во второй машине сразу все поняли и выскочили из автомобиля с автоматами наготове, однако Брейн опередил их — раздались два негромких хлопка, и маленькие пули сшибли автоматчиков на землю.
Брейн отшвырнул ногой автоматы подальше от раненых и, запрыгнув в машину, завел мотор — пластинка-ключ уже была в гнезде.
Между тем на проходной услышали выстрелы, однако охранники не стали геройствовать и попадали на пол.
Брейн снес хлипкий шлагбаум и вырвался на оперативный простор. Теперь ему снова предстояло найти себе какое-то убежище — и что самое обидное, его не вычислили охотники, его не просчитала полиция — его тупо подставили уголовники в ситуации, когда он был вынужден себя проявить.

Глава 7

Поскольку рядом был порт, все беглецы за всю историю города стремились именно туда.
Порт был большой, помимо рыбного промысла, он обслуживал перевалку грузов для транспортировки в глубь материка, поэтому затеряться было где, а старпомы не особенно заглядывали в матросские книжки и брали при необходимости на борт любого, кто достаточно хорошо стоял на ногах и не требовал золотых гор.
Знал это и Брейн. Он также прекрасно понимал, что все, кто заинтересован в его перехвате, придут именно в порт. Скорее всего это должны быть бандиты — полиция и ее более высокие покровители вряд ли могли среагировать на ситуацию так быстро.
Было уже темно, в порту у причалов светили прожектора — работа велась круглосуточно и не прекращалась ни на минуту. Контейнеровозы были лучшим транспортом для желавших сбежать подальше — они ходили на двадцать тысяч миль, пропадая из видимости полиции и спецслужб на многие недели и даже месяцы.
Именно в этом секторе находился Брейн, и именно здесь его должны были искать недруги.
С высоты контейнерных завалов он уже видел, кто именно. Это был экспедитор компании, с которым они виделись раза три в неделю.
Звали Роберт. У него была семья — жена и две девочки — четырех и семи лет. Брейн услышал это мимолетом и запомнил — он всегда все запоминал, часто это могло пригодиться.
Роберт выглядел неуверенным, перетаптывался на месте и испуганно глядел в темные углы, откуда, видимо, за ним следили кураторы.
Приглядевшись, Брейн скоро заметил шевеление в двух углах, а потом спустился с контейнерной горы и двинулся вдоль бетонной стенки, втискиваясь в технологический проход между портовыми постройками и контейнерными нагромождениями.
Выглянув из-за угла, он увидел профиль парня, который следил за беднягой Робертом и жевал резинку.
Брейн, как змея, выполз у него за спиной, обхватил руками и сильно сдавил, так, что треснули ребра. Бандит вскрикнул и обмяк — среди портового шума его никто не услышал.
Брейн привалил его к стене, прошел вдоль контейнера и увидел еще одного куратора, которого уже утомила бесплодная работа — они караулили здесь три часа, и он задремал, сидя на бетоне. Рядом лежал автомат.
Брейн хлопнул соню по плечу, а когда тот поднял голову, щелкнул пальцами под подбородок. Голова бандита ударилась о стену, и он завалился на бок.
После этого, ничего не опасаясь, Брейн вышел к экспедитору, который не сразу понял, кто к нему подошел, — свет прожекторов слепил его. Но когда понял, то шарахнулся в сторону, решив, что сейчас с ним будет покончено.
Так случилось, что он стал свидетелем того, как Брейн расправился с бандитами в ангаре, а до этого считал нового продавца вполне безобидным парнем — крепким на вид, но не более.
— Стой, я тебя не трону.
— Послушайте, я не хотел этого! — завопил экспедитор.
— Я знаю — пришли домой, угрожали семье…
— Откуда вы знаете?
— Это обычная методика. Но это сейчас не важно, Роберт. Скажи мне, что ты должен делать, если заметишь меня?
— Доложить этим… — Роберт кивнул в сторону темного угла.
— А если они… отошли отлить?
— Я должен позвонить по телефону…
— Он у тебя?
— Да, вот мне его дали.
И Роберт стал выдергивать из кармана портативную трубку.
— Не нервничай, у нас есть время, — сказал Брейн и огляделся. На самом деле времени у него было не так уж и много, в любой момент мог проявиться неучтенный фактор — некая сила, о которой не мог знать даже составитель учебника для академии.
— Вот он! Его мне выдал один из старших!
— Как его звали? — спросил Брейн, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы не нервировать и без того взвинченного Роберта.
— Я не знаю! Честное слово!..
Роберт сложил на груди руки и был готов упасть на колени.
— Звони старшему — тому, кому следует звонить, если нет твоих помощников — они оба ушли отлить.
— Я — это… Я должен сказать, что видел тебя!
— Но ты же видишь, правильно? Так и скажешь — я его вижу, и с ним можно поговорить, после чего дашь мне телефон, а дальше буду говорить я.
— Но они меня…
— Нет-нет, ты останешься ни при чем, ведь у тебя была охрана, и они отошли отлить.
— Оба, — кивнул Роберт.
— Вот именно, — подтвердил Брейн. — Оба и надолго. Поэтому ты решился позвонить сам. Давай, набирай.
— Тут уже вбит их номер.
— Тем лучше.
От ворот бухты подал гудок контейнеровоз «Король Геленбрант». От этого звука завибрировали портовые конструкции и даже прожектора на несколько секунд убавили свою яркость. А гигант повторил свой боевой клич, напоминая, что тащит к причалу полмиллиона тонн контейнерного груза.
Роберту ответили.
— Я этот, которого вы цуциком называли…
— А, цуцик? Чего трезвонишь, есть чего доложить?
— Есть, мистер…
— Стой, а почему сам? Где прикрытие?
— Видите ли… Они отошли отлить, видимо. И долго нет, а тут… — Роберт покосился на Брейна, и тот утвердительно кивнул, подбадривая его.
— Одним словом, появился тот, о котором вы говорили.
— И ты видишь его? — В голосе собеседника послышалось волнение.
— Да, мистер, я его вижу.
— Далеко?
— Совсем близко, мистер.
— Да говори, цуцик, насколько близко! — вышел из себя собеседник.
— Он стоит прямо передо мной…
— Даже так?
— Я могу дать ему трубку?
— Давай.
Брейн взял телефон и спросил:
— С кем я говорю?
— Это не имеет значения, красавчик, тебе лучше самому прийти к нам, потому что, если мы тебя поймаем, а мы тебя обязательно прихватим, то…
— Теплый, это ты, что ли?
На том конце возникла пауза, собеседник был озадачен.
— Ты мой голос, что ли, запомнил?
— Это нетрудно. Теплый, мне нужно поговорить с твоим боссом.
— Я и есть босс, другого нету.
— Не кривляйся, я найду способ связаться с ним, и тогда ты станешь крайним. Оно тебе надо?
Теплый ответил не сразу.
— Ладно, я не разъединяюсь и сделаю звонок по другой линии.
— Я подожду, но недолго.
— Да, недолго.
В трубке послышалась музыка, и Брейн огляделся. «Король Геленбрант» уже был на середине бухты, и вокруг него, словно светлячки, собирались буксиры-лоцманы.
— Ты хотел со мной говорить?
Голос был другой — чуть с хрипотцой и властный, он принадлежал человеку, который не терпел возражений.
— Как к вам обращаться?
— Марлин.
— Мистер Марлин, вы влезли не в свою игру.
Босс бандитов опешил от такого заявления.
— Да ты понимаешь, с кем говоришь, сявка?
— Я повторяю — вы влезли не в свою игру, я говорю это прямо, чтобы сразу внести ясность. Вы сейчас своими руками делаете чужую работу и, насколько я понял, сами этого не замечаете.
— Ты в розыске, что ли?
— Давайте не будем это никак называть, но в рыбном терминале меня поставили в безвыходное положение — я не могу общаться с полицией.
— И что ты теперь хочешь?
— Отзовите облаву, пока никто не пострадал серьезно. Это не в моих и не в ваших интересах.
— А что мои люди — там в порту?
— К утру оклемаются. Если вы заметили, я их не убиваю.
— Да, я заметил. Ну что же, думаю, я отзову приказ, так что можешь оставаться в городе. Мало того, мы можем поговорить о новой работе для тебя. Думаю, ты потянешь что-то более серьезное, чем торговля рыбой.
— Спасибо за доверие, господин Марлин, и за отзыв приказа, но этот город для меня уже не безопасен. Всего хорошего.
— Ну, как знаешь…
Марлин отключился, и Брейн передал телефон ожидавшему Роберту.
— Что вам сказали?
— Сказали, что ты можешь идти домой. Самый главный все отменил.
— А вы теперь куда? — невольно вырвалось у Роберта. — Ой, извините, глупый вопрос.
— Ну почему же… Я теперь могу наняться на подходящее судно и убраться отсюда подальше.

Глава 8

От порта и до самой станции Роберт почти что бежал, местами спотыкаясь и постоянно оглядываясь — в полумраке ему повсюду чудилась погоня.
Роберт не был уверен, что его не накажут за самостоятельный уход. Да, рядом уже не было никого, и он не знал, что еще делать. К тому же самый главный бандит сказал, что продавца преследовать не станут, а значит, и Роберт мог уходить. Впрочем, он понимал и то, что все еще могло перемениться, и тогда его сделают крайним. Обязательно сделают.
Однажды, когда он еще учился в школе, его крепко избили в городском парке, и Роберт на всю жизнь запомнил страшные лица мучителей. И у этих были такие же.
Вот и станция, а на платформе полицейский. Роберту сразу полегчало. Он перешел на шаг, поднялся по ступеням и прошел мимо полицейского, а тот проводил его внимательным взглядом.
На платформе было человек двадцать, и все они скучали в ожидании состава.
Вскоре появился первый — лакированный «Роял электрик» на магнитной подушке. Он подошел почти беззвучно и замер, ожидая пассажиров, но лишь двое из всех на платформе шагнули в распахнутые двери, и «Роял» умчался в темноту, унося с собой запах дорогих духов, обтянутые кожей и велюром кресла и господ, просматривающих на планшетах выпуски свежих экономических новостей.
Роберт вздохнул. Хотел бы он хоть разок прокатиться на «Рояле», и это было возможно, однако он не делал этого из принципа, ведь за одну поездку в люксовом составе он мог тридцать семь раз прокатиться на обычной «железке», грохот которой уже слышался издалека.
Скрипя тормозами и шипя пневматической подвеской, состав на колесах подкатил к платформе. Открылись скрипучие двери, запахло гидравлической жидкостью, и Роберт вошел в вагон, где все места были заняты. Он смиренно встал у прохода и привычно уставился в бежавшие по стенам салона бесконечные ролики рекламы.
Реклама была на потолке, реклама бежала по поцарапанному пластиниту пола. Реклама бежала по спинкам сидений, выглядывая то из-под локтя дремлющего старика, то над головой ребенка.
Роберт слышал, что в «Роял электрик» рекламы нет, и этому можно было верить — он столько раз заглядывал через окна на богатые интерьеры, и ему не удалось увидеть там ни одного экрана.
«Может, на полу что-то и есть», — подумал он, глядя на привлекательную пышную блондинку. Та перехватила его взгляд и, вздернув подбородок, уставилась в темное окно. Роберт вздохнул и стал смотреть в другую сторону, туда, где была видна трасса магнитохода.
Она сходилась с железкой только у платформы, а дальше они разделялись, и обычный поезд шел по своей колее, а магнитоходы на полном ходу вписывались в бетонные профили, которые позволяли поездам накреняться и не сбрасывать скорость на поворотах.
Когда Роберт смотрел на эти забавные конструкции, он сразу вспоминал соревнования по вар-лодингу, где команды по двадцать и пятьдесят человек спускались на круглых жестянках по ледяным желобам, держась за руки.
Это было забавное зрелище, на которое многие делали ставки. Победившей считалась команда, которая пришла к финишу быстрее других и соединенной вместе.
Оторвавшиеся от основной массы участники не засчитывались, и за них начислялись штрафы.
Трассы вар-лодинга нарочно делались очень крутыми, чтобы участникам труднее было удержаться, и случалось, что они вылетали из желобов и получали увечья, а иногда даже гибли.
Сорок минут Роберт созерцал переполненную рекламой поверхность, но железка наконец остановила свой бег, сгрузив его на станции «Номер Пятьсот двенадцать», не забыв снять четыре удо с его счета, опознав Роберта по отпечаткам пальцев, когда он держался за поручень.
«Наконец-то я в городе», — подумал Роберт, проходя через лазерный турникет. На улицах повсюду горели фонари и ходили люди, здесь Роберт и думать забыл про каких-то бандитов.
Поток автомобилей был плотнее обычного в это время, такое случалось в предпраздничную неделю. Люди много покупали, сметая с полок спиртное, колбасы, сувениры, фейерверки и установки мьюзик-ин-скай — с ними можно было проецировать на облака световые эффекты и любимые клипы.
У Роберта даже настроение улучшилось, такая на улицах царила суета.
— Эй, красавчик, хочешь провести со мной незабываемую ночь? — спросила нарисовавшаяся справа блондинка.
— Я… — Роберт задержал взгляд на глубоком декольте леопардового платья.
«Неужели эти шары настоящие?» — подумал он.
— Я женат, детка, — произнес он, стараясь, чтобы это звучало как можно более независимо.
— О’кей, дружок. Ну хотя бы один незабываемый час ты потянешь?
— Я же сказал — женат, — отрезал Роберт, злясь на себя за то, что и это прозвучало недостаточно убедительно.
Он избегал проституток по той же причине, что и поездов «Роял электрик» — из принципиальных соображений, то есть из экономии.
— Отвали-ка, принцесса, — пробурчал мутный субъект, отталкивая локтем блондинку с ненатуральными шарами. — Привет, Рэнди!
— Я не Рэнди, — попался на удочку Роберт.
— Нет, я не мог ошибиться! Ты — Рэнди Дулсвинт!.. — воскликнул мутный и хлопнул Роберта по плечу.
— Я Гардни Роберт, мистер, так что вы ошибаетесь.
— А — точно! — кивнул мутный. — Извини, Гардни, у меня слишком много друзей, но только для тебя сегодня скидка.
— Я ничего не покупаю! — закрылся руками Роберт и попытался сдвинуться на край тротуара.
— Так я и не продаю, я даю на пробу, врубаешься? Пробнички, чувак, полная халява! Ты втыкаешь, а я оплачиваю, годится?
— Да что вы продаете? — задал вопрос Роберт, чтобы только выиграть время и отвязаться от привязчивого торговца.
— Я продаю счастье, чувак.
— Блондинка предлагала мне то же, — отмахнулся Роберт, ускоряя шаг, но мутный не отставал.
— Шлюхи дадут тебе десять минут кайфа! А я за те же деньги сморщу твою рожу на четыре часа, улавливаешь?
Роберт попытался представить, как он толкает этого пройдоху, но нет, у него бы не вышло. Как жаль, что в детстве он не ходил на бокс. Сейчас бы дал этому гаду по лицу. Ан нет! Лучше бы дал по лицу тем гадам, которые избили его в городском парке!
— Надо было ходить на бокс… — вырвалось у Роберта.
— Чего? — спросил мутный.
— Ничего. Я не принимаю химию, засунь ее себе в одно место.
— Да кто же говорит про химию, чувак, это же прошлый век! Сегодня у нас только лучшие образцы электронной дури! Я лишь коснусь электродами твоих рук, и ты…
Не дожидаясь разрешения, торговец ткнул электродами в руку Роберта, и тот вдруг прямо посреди города увидел горизонт, где солнце садилось в теплое море.
И были пальмы, был тихий вечерний прибой и полное спокойствие. Никаких забот, никаких проблем. А потом болью резанула реальность, когда мутный отнял электроды от рук Роберта.
В тот момент Роберт был готов растерзать мерзавца, однако, распознав ловушку, вовремя взял себя в руки.
— Так… себе картинка, — сказал он и прикрыл глаза, чтобы не разрыдаться от отчаяния.
Он понимал, что был почти что съеден этим электронно-наркотическим мерзавцем.
— Да ладно тебе, — усмехнулся мутный, который уже был знаком со всякого рода покупателями. Некоторые до последнего оборонялись от нахлынувших новых ощущений, а потом вдруг ломались и отдавали все — из карманов и с банковских карт, уходя домой без денег, но с картриджем на несколько соединений.
Роберт также был близок к катастрофе, но каким-то отчаянным усилием все же оттолкнул мутного и побежал прочь, до самого поворота от магазина «Кибигас», дальше — направо, сорок метров до мусорного контейнера ресторана «Молодой лашмишарак», затем налево и еще двести метров до родного переулка, где в тупике стояли арендные дома, в одном из которых и жил Роберт.
— Ладно, сучонок, в следующий раз я тебя дожму! — проорал мутный, и Роберт выдохнул, понимая, что в этот раз сумел вырваться из западни.
— В следующий раз оставлю карту дома, — пообещал себе Роберт.
— Стоять! Руки на забор! — прогремело из громкоговорителя. — Содержимое карманов на капот — быстро!
От неожиданности Роберт выполнил все команды, за исключением «содержимого карманов», потому что не было капота.
К нему подкатили две полицейские машины, и вышедший офицер посветил Роберту в глаза фонариком.
— Это не тот, Билли! — сказал он и вернулся в машину. Моторы взревели, и полицейские авто убрались восвояси, а Роберт только через минуту пришел в себя и, вспомнив, что давно терпел, отошел к тыльной стене городской библиотеки и отлил, чувствуя, как постепенно к нему возвращается уверенность.

Глава 9

На платной автостоянке дремали не менее двух десятков машин, за которые была внесена предоплата, однако были там автомобили, которые оплачивались в режиме реального времени — это были гости, ожидавшие прибытия неизвестно кого.
Не успел Роберт удивиться присутствию здесь двух черных авто, как те, рыкнув двигателями, рванулись через газоны и преградили Роберту дорогу.
Дверцы открылись, и на тротуар выскочила дюжина бойцов районной банды.
Роберт на мгновение лишился дара речи. Он пытался что-то сказать, но издавал только нечленораздельные звуки.
Между тем среди этой пехоты появились несколько главных бандитов, и один из них показался Роберту знакомым.
— Ну что, фраер, не задержался? — спросил тот и с ходу дал Роберту по лицу. Тот упал на асфальт и закрыл руками голову, приготавливаясь к тому, что его станут избивать, как тогда — много лет назад в городском парке.
Несколько прохожих торопливо перебежали на другую сторону улицы.
«Хоть бы полиция приехала», — в панике подумал Роберт и тут же получил удар ногой в живот.
Схватившись за живот, он открыл голову и получил ботинком по лицу. Затем его подняли сильные руки и, встряхнув, словно кошку, поставили на ноги.
Перед глазами Роберта плыли красные круги, ему не хватало воздуха, а потом он увидел перед собой злое лицо Теплого — самого страшного из бандитов.
— Ну что, сговорился с Савояром, сучонок?
— Не… Нет… — едва сумел произнести Роберт и тут же получил удар в бок.
— Думай, прежде чем говоришь, думай, — посоветовал голос со стороны отбитого бока.
— Я… ни в чем не виноват… Он пришел, а я был один…
— И Блин с Мушкетом где были? Где они были, я тебя спрашиваю!?
Теплый замахнулся, и Роберт весь сжался, ожидая нового удара. Бандиты засмеялись.
На улице показалась полицейская машина с включенным маячком.
— Трой, разберись, — обронил Теплый, и тот, что бил Роберта в бок, пошел навстречу полицейским.
Роберт незаметно перевел дух. Сейчас все должно разрешиться, полицейские не могут просто так пройти мимо, ведь их кто-то вызвал — кто-то, кто видел, как бандиты избивали человека.
Возможно, кто-то из соседей, ведь его собственные окна выходили на другую сторону.
Между тем со стороны полицейской машины послышался смех, а затем Роберт разобрал фразу:
— Только приберите за собой, если что. Нам тут проблемы не нужны.
На этом полицейские посчитали свою миссию выполненной, выключили маяки и уехали, оставив Роберта наедине с мучителями.
— Ну так что, куда пошел Савояр? — спросил Теплый, пристально глядя на Роберта, как будто пытался раздавить его одним только взглядом.
— В сторону причала, сэр… Сказал, что наймется на судно…
— И все?
— Я больше ничего не знаю, сэр… Отпустите меня, пожалуйста…
Теплый вздохнул.
— Вижу, что не врешь, ты бы не посмел.
— Не вру, сэр.
— Жаль, что нельзя тебя здесь кончить, но это пока. После еще свидимся, — пообещал Теплый и, развернувшись, пошел к машине.
Его подручные отпустили Роберта, и тот без сил опустился на асфальт, глядя, как бандиты грузятся в машины и уезжают.

Глава 10

Джип медленно ехал по улице, сзади тащился второй. Пока Теплый раздумывал, куда ехать, его водитель не торопился — начальник был раздражен и мог крепко приложить — даже рукоятью пистолета.
— Пепе! Ты помнишь, где живет Конь?
— Район помню и улицу, а вот дом — нет.
— Дом на месте определим. Давай, кати на эту улицу.
— Можно позвонить ему, вдруг его дома нет, — предложил Трой, который был на особом счету и мог себе позволить давать советы Теплому.
— Нет, если позвоним — мы его не найдем, он мне должен.
Машина стала набирать скорость, щедро расходуя заряд химических картриджей. Замелькали окна домов, яркие витрины, рекламные панно.
— Кто там был из копов? — спросил Теплый.
— Сержант Кеплер, — ответил Трой.
— Права качал?
— Нет, я передавал ему конверт неделю назад, так что он пока сытый.
— Сытый, — выдохнул Теплый. — Эти твари никогда не бывают сытыми.
— Так давай его завалим, босс, — предложил Рикардо, которого часто подряжали на подобные дела.
— А смысл? Поставят другого, такого же, а то и хуже. Нет уж, раз уж прикормили этих, будем пока за них держаться, в конце концов, поет он ровно и хотя информацию придерживает, но которую поставляет — та без обмана.
— Без обмана, — подтвердил Трой, который в подразделении Теплого отвечал за связи с полицией.
Свернув с улицы, машина запетляла по переулкам, вспугивая кошек, бомжей и проституток, облюбовавших места под фонарями.
— Это чьи тут работают? — спросил Теплый.
— Строительный район. Росомаха всем рулит, — напомнил Трой.
— Росомаха. А если бы шеф меня послушал два года назад, и эта территория была бы нашей.
— Это — да, — согласился Трой, остальные только переглянулись. Отзываться о Марлине плохо было небезопасно, и то, что сходило с рук Теплому, им могли не простить.
— Тут вроде, — сказал Пепе, притормаживая перед двухэтажным домом, у которого было четыре крыльца.
— Ну и в какую дверь ломиться? — спросил Теплый.
— Сейчас выясним, — сказал Трой и легко выскочил наружу. При этом подал знак людям во второй машине, и те тоже выгрузились, разойдясь по сторонам и изготавливаясь к возможным проблемам.
Случалось, что после стука в дверь наружу выскакивал наркоман с дробовиком.
Трой подошел к одной из дверей и постучал. В смотровое окошко выглянули, и Трой перекинулся с хозяевами парой слов, после чего поблагодарил и перешел к следующей двери. Остановился возле нее и, повернувшись к Теплому, показал на дверь пальцем. Тот кивнул, и Трой постучал снова.
Хозяин квартиры открыл сразу — это был его район, и он тут никого не боялся. Впрочем, одну руку Конь все же держал за спиной, и можно было не сомневаться, что у него там двуствольный обрез.
— Здорово, Конь! — поприветствовал его Теплый из окна машины, затем не спеша выбрался на асфальт и направился к крыльцу.
— Здорово, Теплый, — отозвался Конь без особой радости и прикрыл дверь в свое жилище. — Чего подкатил?
— Делишки к тебе кое-какие имеются, — сказал Теплый, останавливаясь в паре шагов.
— Я с тобой никаких делишек не вожу, ты знаешь.
— Знаю. Но за тобой должок.
— Мы добазарились на зиму.
— Я помню, как мы добазарились, — ответил Теплый и оглянулся в ту сторону, куда пристально смотрел Трой, делая стойку, как собака.
— Ты чего, солдат?
— Показалось вроде, босс. Извини, что отвлек.
— Короче, Конь, я предлагаю закрыть твой должок небольшой услугой.
— Ну?
— Вынь свой обрез, а то задницу натрешь.
— Ну? — повторил Конь, высвобождая руку с тяжелым обрезом, сделанным из двустволки. Теплый помнил, что Конь предпочитал этот вид оружия.
— Нам нужно отследить одного человечка в порту.
— Я по этим делам не спец, ты знаешь, — пожал плечами Конь, переводя настороженный взгляд поочередно на всех бойцов Теплого. Случись что, он был бы в проигрыше, правда, сам Теплый на такие дела не ходил.
— Знаю, что не спец, но я знаю и то, что там половина твоей родни пристроена, так что не жмись. Кино нам покажете, мы человечка отследим и разойдемся, а я забуду не только о твоем долге, но даже о тебе. Неужели мне в радость в этот гадюшник к тебе наведываться?
Трой снова покосился на другую сторону улицы, и Теплый занервничал, но вида старался не подавать.
— Ладно, я сведу вас с людьми, только им за это отстегнуть придется. Две штуки.
— Не вопрос, отстегнем две штуки, — согласился Теплый.
— Дай трубу…
Теплый протянул свой телефон, и Конь набрал нужный номер.
— Сиган, здорово. Пьянствуете там? Шучу я, шучу. К вам сейчас люди подъедут. Мои знакомые. Покажете им записи с камер, они вам бабла подбросят. Все, ждите.
С этими словами Конь прекратил разговор и вернул телефон Теплому.
— Как приедете на пост, спросишь этого Сигана и покажешь ему трубу, чтобы он понял, что с нее звонили.
— Добро, Конь. Спокойной тебе ночи, — сказал Теплый и направился к машине. Пепе сразу завел двигатель, остальные бандиты стали рассаживаться по машинам, а Трой шел медленнее других и продолжал смотреть на другую сторону улицы, где стояли два фургона и брошенный пикап.
— Слышь, босс… — произнес Трой, наполовину забираясь в салон.
— Чего не садишься?
— Погоди, я сейчас проверочку устрою, — сказал Трой, навинчивая на ствол глушитель. — Там какая-то шняга в фургоне происходит. Придержи ребят, чтобы не кипишевали.
И не успел Теплый что-то предпринять, как Трой выбрался из салона и, вскинув руку, сделал выстрел, а потом обежал машину и помчался к фургонам.
Из второй машины, едва не выбив двери, выскочили бойцы прикрытия, но Теплый махнул им, чтобы оставались на месте.
Между тем Трой добежал до фургона и с пистолетом наготове осторожно обошел вокруг.
Вот и отверстие от пули, которая прошла через два окна и увязла в стене пиццерии. По расчетам Троя, она должна была попасть в голову силуэта, который он успел засечь. Трой почувствовал слежку еще раньше, но не стал беспокоить Теплого, которого нервировали манеры заместителя.
Окна в кабине были чистые, значит, никто ранен не был.
Осторожно приподнявшись, Трой заглянул в кабину, но вопреки ожиданиям не увидел того, кто должен был прятаться, лежа на полу возле педалей управления. Однако, ускользнув от стремительного Троя, тайный противник не смог уйти чисто — на сиденье остался блок зарядки от какого-то оборудования — скорее всего следящего комплекса.
Трой огляделся. Все тихо. Проехали несколько машин, из-за угла вышла кошка и, не обнаружив опасности, перебежала улицу.
Трой еще раз заглянул внутрь и посветил узким фонариком, чтобы, если что, обнаружить мину-ловушку, которая должна была сработать при открывании двери.
Он ничего не обнаружил, однако, дернув за ручку, на всякий случай упал на асфальт.
Дверца скрипнула и встала на стопор — взрыва не последовало. Трой поднялся и, переведя дух, забрал с сиденья блок зарядки и с ним вернулся к машине начальника.

Глава 11

Теплый и его люди напряженно ожидали появления Троя, а когда увидели — вздохнули с облегчением. Он был не ранен и шел не оглядываясь, значит, угрозы не было.
Простые бойцы в банде Троя недолюбливали, поскольку он был квалифицированным армейским специалистом, а остальные — простой городской гопотой.
К его мнению Теплый прислушивался и не отдавал ни одного приказа по важным делам, не посоветовавшись с Троем. А простых бойцов не ставил ни в грош. Они для него были расходным материалом, и если где-то он нес потери, то замещал списанных новыми кандидатами из городской шпаны, которая мечтала попасть в ряды любой из преступных группировок.
— Ну, чего там? — спросил Теплый.
— Успел свалить.
— А куда же ты стрелял?
— Стрелял в него, но он успел заметить, шкирнул, а потом сбежал.
— Уж больно шустрый. Ты точно кого-то видел?
— Точно, — ответил Трой, подавая в окно зарядный блок и обойдя авто кругом, сел на заднее сиденье рядом с Теплым.
— Все, можно ехать.
— Вперед, Пепе, — скомандовал Теплый, и только после этого машина тронулась с места. — Ты чего притащил?
— Зарядный блок от комплекса слежения.
— Там нашел?
— На сиденье. Он успел свалить, но блок забыл.
— Вот ведь сука. — Теплый с нескрываемой ненавистью посмотрел на безмолвный блок. — И кто это мог быть?
— Не знаю даже. Все так быстро происходило.
— Может, копы?
— Вопрос — какие копы? Нашим ты платишь.
— Да, нашим плачу. Может, из управления?
— Может, — пожал плечами Трой. — Но наши с ними делятся, они это не раз подтверждали.
— Подтверждали-то, может, и подтверждали, но могли и закрысить.
— Могли, — согласился Трой.
— Сейчас звякну… — сказал Теплый, набирая номер капитана Гольца. — Але… Да, недавно виделись… Слушай, тут такое дело — хвост за нами…
— Бу-бу-бу, бу-бу, бу-бу, — только и сумел разобрать Трой.
— Не показалось, мы их шуганули. На месте нашли… как это называется? — Теплый повернулся к Трою.
— Блок зарядки для следящего комплекса, — произнес тот.
— Блок следящего комплекса… Блок зарядки… Он спрашивает, какой категории? — снова обратился к Трою Теплый.
— Нет такого понятия — категория. Есть разряд — первый, второй и четвертый. У нас блок четвертого разряда.
— Тут боец мой говорит — четвертого разряда железяка зарядная… Да… Мы катим к порту, ко второй проходной, там пересечемся.
Кивнув в очередной раз, Теплый отключил трубку и сказал:
— Этот сукин сын нам не верит и обещал выслать своего эксперта.
— А если это копы, босс? — спросил Рикардо, решившись перебить начальника.
Теплый посмотрел на Троя.
— Нет, — ответил тот. — Копы, даже из управления — они попроще. Копу из управления я прострелил бы башку влегкую. А тут что-то другое.
Они замолчали и за полчаса не проронили ни слова, пока машина не остановилась на стоянке перед портовой проходной номер два.
— О! Копы уже тут! — заметил Пепе, и Теплый недовольно засопел. Ему никогда не нравилось общаться с копами напрямую.
— Не парься, босс, я сам все решу, — вызвался Трой, и Теплый был ему за это благодарен.
Трой вышел из машины и пошел в сторону копов. Из их машины тоже вышел человек в гражданском с кофром на ремне через плечо.
— Я эксперт Лоринджер из лаборатории расследований. Капитан Гольц приказал мне встретиться с одним из вас.
— Ладно, давай отойдем, — сказал Трой и направился в сторону провонявших рыбой штабелей старых ящиков.
Они остановились, и Трой достал из кармана плоский зарядник.
— Вот такая вещица. Что ты о ней знаешь?
— Это вы… где нашли?
— На дороге валялась. Так что это, по-твоему?
— На вид — технологический объект второго или четвертого разряда. А вы что думаете?
— Это зарядное устройство для блока аппаратуры. Четвертый разряд.
— Какой аппаратуры?
— Какой угодно.
Эксперт вздохнул. Его начальство приказало ему узнать побольше, а сказать поменьше, но этот бандит тоже был не промах и, похоже, из спецов.
— Ладно, кто из вас держал его в руках?
— Я и мой… старший товарищ.
Полицейский эксперт расстегнул молнию на кофре, и в нем блеснуло нечто загадочное в обрамлении многочисленных мигающих огоньков.
— Положите вещицу вот сюда — в загрузочный бокс, — сказал эксперт, приподнимая сверкающую зеркальным блеском крышечку.
Трой положил, и крышечка закрылась. Аппарат в кофре загудел, огоньки стали энергично перемигиваться.
— И долго ждать?
— Нет, через минуту все будет готово.
Они постояли немного молча, под шум работающего порта. Потом на небольшом экране тайного устройства побежали какие-то полосы, и полицейский эксперт сказал:
— Странно…
— Что странно?
— Всего три следа.
— А сколько должно быть?
— Обычно мы видим несколько отчетливых линий и еще множество остаточных. Едва заметных биоследов от людей и животных. Некоторые из них могли просто находиться рядом и оставить так называемый теневой след. Но тут я вижу только два следа, которые находятся в нашем архиве, это вы и, по-видимому, ваш старший товарищ.
— Приятно слышать, что о нас помнят.
— Это наша работа, — усмехнулся эксперт.
— Ну а кто третий?
— Вот с этим загвоздка, программа не опознала этот след.
— Ну, может, какой-то смазкой намазали или жиром?
— Нет, животные составляющие сейчас же были бы опознаны — они имеются в архиве, но тут… Животное происхождение формально в наличии, но программа жалуется на аномальную структуру. Такого быть не может. Не должно быть.
— Но есть.
— Да, — вздохнул эксперт. — А этот блок, может, вы его нам отдадите? Хотя бы на время?
— Спрошу у старшего товарища, — сказал Трой и вернулся к машине.
— Ну что? — спросил Теплый, высовываясь из окна.
— Опознал наши с тобой следы, сказал, что есть у них в базе.
— Это не новость. Что по железке?
— Ничего. Просит дать поизучать.
— Отдай. Сами мы из нее все равно ничего не выжмем, а так хоть должны останутся. Бабла-то им всегда мало будет.
Трой повернулся к эксперту и махнул рукой, разрешая забрать блок. Тот благодарно кивнул и заспешил к полицейскому фургону.
Теплый выбрался из машины и, подождав, пока уедет полиция, направился к портовой проходной. Трой окликнул Рикардо, и втроем они прошли на территорию, где Теплому пришлось предъявить телефон, с которого Конь звонил в охранный отдел здешней территории.

Глава 12

Стоявший на проходной боец провел гостей в небольшой офис, где сидели двое упитанных офицеров охраны и с умным видом пялились на панель во всю стену, поделенную на полсотни экранов.
— Бжеслав, вот они. Телефон я проверил — звонили с него, — сказал боец и, развернувшись, отправился к шлагбауму.
— Ну, проходите, гости, — сказал Бжеслав, с неохотой выбираясь из крутящегося кресла.
— Эй, тока руки подальше от пушек! — подал голос второй офицер, держа в руках готовый к работе дробовик.
— Трой, убери руки от штанов! — раздраженно произнес Теплый, зная привычки своего заместителя.
— Все, убрал уже, — сказал тот, поднимая руки и досадуя, что не смог справиться со своими инстинктами.
— А мне чего делать? — опешил Рикардо, останавливаясь у двери и ожидая какой угодно команды.
— Ничего, Рикки, мы в гостях! — сдерживая себя, произнес Теплый.
— А… понятно… — произнес бандит, однако ничего не понял и все еще был готов выхватить пистолет и положить двух чужаков в коповских прикидах.
— Итак, у меня в кармане две штуки — вы не оскорбитесь, если я их достану? — спросил Теплый, не пряча издевательской улыбки.
— Не оскорбимся, доставай две штуки, — сказал Бжеслав, пристально следя за действиями гостя, в результате чего получил две тысячи удо.
— Теперь порядок? — спросил Теплый.
— Теперь порядок, — улыбнулся Бжеслав. — Все, расслабьтесь, ребята, и подходите к экрану, сейчас будем искать того, кто вам нужен.
Теплый и Трой, переведя дух, прошли к стене, а Рикардо остался у двери, все еще ожидая команды «валить копов».
Получив деньги, охранники стали намного приветливее, и скоро перед Теплым и Троем появилось несколько видов с объектом, который их интересовал. Камеры снимали человека спереди, сзади, сбоку и даже сверху — с высоты козлового крана.
— Это он? — спросил Бжеслав.
— Вроде, — пожал плечами Теплый.
— Он, — более уверенно произнес Трой. — Скиньте нам этот ролик.
— Чего там скидывать, и так понятно, куды он вышел, — заметил помощник Бжеслава, однако тот кивнул — скидывай.
И вскоре чип с видео оказался в руках Троя.
С Теплым и Рикардо они вернулись на стоянку, где их ждали остальные члены группировки.
— Порядок, шеф? — спросил Пепе, высовываясь из машины.
— Порядок, — ответил Теплый. Потом достал сигареты и, закурив, повернулся к Трою. — Ну что, есть у тебя подходящие железки?
— Есть сканоскоп.
— Толк будет?
— Найдем его следы даже через десять часов.
— Тогда вперед. Мы это дерьмо должны из-под земли достать.
— И все же я думаю…
— Заткнись, понял? — резко оборвал Троя Теплый. Он уже объяснял, что поимка и уничтожение Савояра было для него делом чести. Теплый готовился стать новым босом районной группировки, но для этого ему требовалось выступить против самого Марлина. Против Марлина! И он не сможет этого сделать, если не будет уверен в собственных силах. А он не был в них уверен, пока где-то бегал этот Савояр.
Марлин сказал — не трогать. А вот Теплый полагал, что нужно найти и прикончить мерзавца. Только так, и никак иначе.
— Я знаю, что ты не крыса, Трой, но почему ты такой тупой? Ты что, не хочешь получить мое место?..
— Прибрать Марлина можно каким угодно способом, только дай приказ.
— Эх… — Теплый замотал головой. — Ты не понимаешь, Трой! Не по-ни-ма-ешь!.. Знаешь, просто делай свое дело и не задавай вопросов, а то я могу не сдержаться и просто пристрелю тебя. Потом буду жалеть — да, но пристрелю. Еще вопросы есть?
— Больше нет, — заверил Трой. Они сели в машину и поехали вокруг территории порта к тому месту, где Савояр, согласно записи наблюдения, покинул территорию и отправился в неизвестном направлении.

Глава 13

Приехав на место, где Савояр выбрался из порта, перебравшись через трехметровую ограду и три нитки колючей проволоки, Теплый и его люди, включив фонари, стали с опаской осматриваться, поскольку из-за доносившегося из порта шума нельзя было расслышать опасного шороха или щелчка досылаемого патрона.
— Не бойтесь, его здесь давно нет, — заверил Трой, настраивая сканоскоп — прибор размером с обувную коробку, с небольшим экранчиком и проводком с наушниками на конце.
— А фонари тебе не будут мешать? — спросил Теплый.
— Не будут, у него другой принцип действия.
— И какой же?
— Я не знаю. Знаю только, что не оптический и не тепловой, а какой-то другой — я забыл, название больно мудреное.
— Может, он нюхает? — предположил Пепе, которому Теплый разрешил пойти со всеми, поскольку с машинами оставили другого бойца.
— Сам ты нюхаешь, и в последнее время все чаще, — одернул его Теплый, и некоторые из бандитов захихикали. — Это дорогая железка, я за нее пятьдесят штук выложил, не торгуясь!
— А я чо? — пожал плечами Пепе и отошел. Он сомневался, что какая-то, пусть и умная железка может взять след на замусоренном пустыре через два с половиной часа после прохода беглеца. Вот собака — да, Пепе не раз видел это в кино, а эта коробка…
Теплый и сам не был уверен. После покупки Трой показывал ему, как эта штуковина работает, и действительно, на полу в доме прибор показывал множество следов. Но то в доме, а тут — помойка.
— Есть показания, — сказал Трой.
— Ну и чего там? — заглянул в экран Теплый, однако увидел только полосы. — Что это за хрень?
— Это он показания поймал, сейчас картинка будет.
И действительно, секунд через пять на темном фоне появились следы, похожие на те, что оставляет человек в глубоком песке. След был желто-оранжевым и оттого выглядел, как языки прерывистого пламени.
— Пошли вперед! — скомандовал Теплый, и его отряд быстро двинулся за Троем, подсвечивая ему фонарями.
Десятки мотыльков вспархивали из пожухлой травы и, словно снег, кружились в лучах света, однако на экране сканера их видно не было — прибор фиксировал только четкую цепочку желто-оранжевых следов.
Вдруг поперек огненных следов промелькнула цепочка следов салатно-зеленых.
— Эй, что это? — удивленно воскликнул Теплый, который из-за плеча Троя заглядывал в экран.
— Не обращай внимания, это собака.
— А почему следы зеленые?
— Неизвестно. Просто я знаю, что следы собаки зеленые, а, скажем, крысы и прочие кролики следят фиолетовым цветом.
— Ни хрена себе! — искренне поразился Теплый, перекладывая тяжелый пистолет в левую руку. — А еще какие цвета бывают?
— Кого, например?
— Ну… Кошки.
— Не знаю, не попадались. Но вот однажды переходил следы от стада овец — они желтые.
— То есть овцы ближе к людям, чем собаки?
— По следам выходит так, — согласился Трой, и они стали спускаться под гору к оживленному шоссе, по которому, несмотря на поздний час, вовсю сновали автомобили.
— Вот дерьмо! — сказал Трой.
— Да уж, — согласился Теплый. Шедшие следом бандиты недоуменно переглянулись. Для них тема беседы босса с Троем оставалась тайной за семью печатями. Их дело было стрелять, когда скажут, или догонять, а потом бить. Ну, или отдыхать, когда скажут.
Слишком умных подчиненных Теплый не любил и подбирал соответствующих. То есть он был не против сообразительных бойцов, но ему не нравились словоохотливые. А почти все сообразительные оказывались болтунами, поэтому он был вынужден брать солдат попроще — не слишком умных, но и не болтливых.
Группа спустилась к шоссе, и тут след таял, растворяясь в сотнях и тысячах следов водителей и пассажиров, которые проносились мимо в кабинах автомобилей.
На экране сканоскопа шоссе выглядело нарезкой желто-оранжевых линий, сплетавшихся в завитые жгуты и снова распадавшихся на самостоятельные линии.
— Я не понимаю, как могут следить люди, которые даже ноги на дорогу не ставят, а? — спросил Теплый.
— Не знаю, — сказал Трой, сворачивая аппаратуру. — Те, что на грузовиках, оставляют более размазанные линии, а легковики — более четкие.
— Потому что они ближе к асфальту?
— Ну да.
Пока Трой укладывал прибор в чемоданчик, на дороге появилась колонна из полудюжины армейских тягачей, которые везли на платформах неизвестный груз, тщательно задрапированный тентами цвета хаки.
На кабинах тягачей стояли дополнительные прожектора, помогавшие лучше освещать шоссе, поскольку дорожные фонари местами светили вполсилы, а то и на четверть. Все сроки эксплуатации этих ламп прошли, но дорожное управление не спешило делать замену.
— О! Да я знаю, что под этими тентами! — воскликнул Трой.
— И что же? — сразу спросил Теплый.
— Роботы «крушадер»! Видишь, как они присели на опорах?
— Ничего там не видно…
— Ну как же? Вон там кабина, а тут турельная пушка и два разрушающих манипулятора!
— Что за роботы?
— Они нужны для абордажного штурма.
— Это как же?
— Ну, когда военный корабль нагоняет судно-нарушитель, который не выполняет приказов, военные прихватывают борт и выпускают «крушадера». А он вскрывает стену, проникает на территорию противника и всех там арестовывает или убивает, все зависит от вводной.
— Ты вроде говорил, что служил в морской пехоте, а рассказываешь про космос.
— Служил в морской пехоте, но моря там и близко не было.
— А куда же эту технику повезли? Что у нас тут за война?
— Военная база «Гроссхил». До нее километров восемьдесят будет, а там какой угодно техники просто завались.
— Это где забор высокий и грохот?
— Да, это там.
— Не люблю это место. Нас там однажды ночью чуть не постреляли — охрана этой базы. Так что теперь делать будем? Ушел клиент?
— Еще не ушел, но, если хочешь его найти, нужно вычислять возможные маршруты.
— Давай вычислять. Мог он дальше через дорогу порскнуть?
— Вряд ли, — покачал головой Трой, закрываясь от порыва ветра, принесенного пролетевшим мимо грузовиком. — Он голый, то есть без вещей. Сейчас либо к своему тайнику пойдет, либо, если тайник далеко, заляжет где-нибудь, чтобы мы устали его искать и решили, что он убрался далеко.
— На востоке имеются мотель «Виктория» и придорожный комплекс «Скай боут»… — начал вспоминать Теплый. — Это территория Скотти Филдера. А в западной стороне шоссе еще три точки.
— Сами все не охватим, — сказал Трой.
— Не охватим, — согласился Теплый. — Вызывай этих рыжих, только сам с ними говори, а то я все время за ствол хватаюсь.
— Сейчас ночь, они потребуют двойной тариф.
— Это сколько?
— Полагаю, по сотне в час.
— Двадцати часов нам хватит?
— Нам десяти хватит.
— Ну и порядок, вызывай, и пусть прямо сейчас метнутся на три объекта, а два мы сами прочешем.
— А если ничего не найдем?
Теплый вздохнул.
— Вот когда не найдем, тогда я тебе скажу, а сейчас давай шевелить поршнями. И звони рыжим прямо сейчас, хочу, чтобы до утра уже результат был.

Глава 14

Часы показывали половину третьего ночи. Чай в стакане остыл, в углу ТВ-бокс уныло молотил жвачку новостного канала — с начала дежурства лейтенант полиции раз пятнадцать посмотрел нарезку одних и тех же событий. Хотелось поискать что-то получше, однако начальство запретило «ночные развлечения», и парень из радиоподдержки пришел и закоротил настройку на единственный канал с низким уровнем звука, чтобы не мешал выслушивать донесения с мест.
— Управление, ответьте… Патруль «двадцать два — полста — восемнадцать» на связи…
— Управление, дежурный лейтенант Ройлис, — представился дежурный, удерживая пальцем истертую кнопку передатчика. Уже полгода им обещали поставить новую модель с сенсорным управлением, но, похоже, заявку убрали под сукно, а потому, получая очередной доклад, приходилось сгибаться над столом и удерживать эту расшатанную кнопку.
— Сэр, мы прошли по дополнительному маршруту, который нам спустило управление. Аккуратно держались на хвосте объектов, и они нас не заметили.
— Так, минутку. Они не совершали ничего подозрительного?
— Они просто мотались по адресам, сэр, потом в порт. Поскольку на них никакой аппаратуры не ставилось, мы просто держались на расстоянии.
— То есть это все?
— Ну, не совсем, имеется кое-какая агентурная информация.
— Говорите.
— Они ищут какого-то Савояра. Но это вроде инициатива бригадира — главный босс к этому не причастен.
— Это все?
— Это и так больше, чем нам спускали, сэр.
— Нет-нет, я не в претензии, очень полный доклад, я это обязательно отмечу.
— Спасибо, сэр. Мы тогда вернемся на свой маршрут, а то у нас еще план не закрыт.
— Разумеется, возвращайтесь, до связи.
— До связи.
Отпустив кнопку, лейтенант радостно щелкнул пальцем по стеклу дежурной загородки, которую в управлении называли собачьей будкой.
Получалось, что интуиция его не подвела и он не зря скинул задание одному из патрулей. Они, конечно, ни за что не хотели брать сверхурочную работу, однако лейтенант сегодня был дежурным по управлению, и его приказ не обсуждался.
И вот — все сошлось, а значит, можно было доложить об успехе тому, от кого зависело дальнейшее продвижение по службе. Но сейчас ночь! Лейтенант взглянул на настенные часы. Да, ночь, однако капитан Линнварт настаивал, чтобы в любое время и все такое.
Лейтенант хорошо помнил, как тот вошел в комнату Четвертого отдела, остановился у стола лейтенанта и, положив ему на стол несколько бланков с чипами, сказал:
— Ройлис, я давно за вами приглядываю и, знаете, что?
— Что, сэр? — спросил лейтенант, завороженно глядя на капитана Линнварта.
— Мне скоро может понадобиться начальник отдела сопровождения, поскольку Ганс уедет на полгода в академию, а потом на повышение.
— И что я должен делать, сэр? — спросил тогда лейтенант.
— Вот тут, в стопочке, — и капитан постучал пальцами по бланками с чипами, — кое-какие сведения о кое-каком человечке. Ознакомься и поглядывай тут, авось сойдутся кое-какие линии, и тогда — звони в любое время дня и ночи.
— В любое время дня и ночи, — повторил лейтенант вслух слова, сказанные тогда капитаном, и, оглядевшись, понял, что звонить из «собачьей будки» неудобно, она была сделана из прозрачного пластика и просматривалась со всех сторон. И хотя в вестибюле сейчас никого не было, кроме капрала на проходной, лейтенант предпочитал более укромное место, в конце концов, это был тайный договор между ним и капитаном, а стало быть, светиться не следовало.
Лейтенант рванул хлипкую дверцу, чтобы вырваться наружу, но та лишь задрожала и не поддалась. Лейтенант рванул еще раз, и из хрипловатого спикера послышалось предупреждение:
— Дежурный не имеет права оставлять пост без наблюдателя!.. Дежурный не имеет права оставлять пост без наблюдателя!.. Дежурный не имеет права оставлять пост без наблюдателя!..
— Хватит уже! Хватит! Я понял! — отмахнулся лейтенант и, высунувшись в окошко, позвал капрала:
— Эй, приятель, давай сюда!
— Я не имею права, сэр. Часовой должен находиться на посту неотступно, в противном случае…
— Сто удо, дружок! Сто удо тебе, если заместишь меня на двадцать секунд!..
— Я не имею права, сэр, — мотнул головой капрал, и лейтенант подумал: «Вот гад», однако изобразил на лице лучшую из улыбок и увеличил сумму.
— Ладно, двести удо, чтобы я мог отойти в сортир.
— Точно в сортир? — уточнил капрал.
— Ну а куда же еще?
— У вас в расписании дежурного имеется туалетный перерыв, и вы должны терпеть до указанного интервала, — настаивал на своем капрал.
«Вот гад», — снова подумал лейтенант и живо представил себе, как бьет капрала по голове стулом.
— Я скушал сливы, приятель… Мерзкие сливы. Они были лиловыми, а должны быть синими. Я перепутал цвета и сейчас нагажу прямо здесь. Ты хочешь, чтобы у тебя на посту воняло?
— Но вы в «будке», сэр…
— Я открою дверь и вышибу стену, только чтобы ты понял, как все серьезно.
— Хорошо, двести пятьдесят удо.
— Семьдесят удо, говнюк!
— Двести!
— Хорошо, двести. Иди сюда, — согласился лейтенант, неожиданно ощутив в брюхе характерный позыв.
«Самовнушение», — сказал он себе, однако ощущения не прошли и даже напротив — усилились.
«Ну и ну», — подумал лейтенант, доставая две сотенные бумажки.
Определив полицейского капрала как посетителя, автоматизированная система надзора впустила его в загородку. Капрал тотчас выхватил деньги из рук Ройлиса, а тот выскочил наружу и засеменил в сторону управленческого туалета на первом этаже.
Днем здесь было не протолкнуться — прикомандированные, курьеры, агенты юридических контор. Однако ночью было тихо, только негромко журчала вода в кабинке номер восемь, где все еще не могли ликвидировать поломку поплавкового клапана.
Лейтенант зашел в кабинку, потом нагнулся, чтобы убедиться, что, кроме него, по сортиру никто не шастает, и только затем стал набирать заветный номер.
Сначала пошли длинные гудки, и лейтенант вздохнул, представляя, как отреагирует на ночной звонок капитан Линнварт.

Глава 15

Телефон капитана был переключен на инфразвуковой звонок, поскольку его жена была полностью лишена инфраслуха. Сам он тоже был не слишком талантлив, однако отличить вибрацию кондиционера от простого наигрыша мог. Обычно мог, но накануне капитан выпил. Просто так — сам с собой, но за двоих, а потому не услышал звонка и был разбужен шлепком супруги по голому животу — очень больно!
— Уоппс! — вырвалось у него, и он сел на кровати, таращась в темноту. От шума сработал ночник, и в спальне стало светлее.
— Ты… Ты с ума сошла, Хлоя!..
— А почему твой телефон трезвонит, а ты храпишь как ни в чем не бывало?! — проорала жена, и ее злое лицо в этот момент потеряло весь омолаживающий эффект, на который капитан Линнварт три года откладывал деньги.
Это был его подарок — отражательный диск из генометалла, вставляемый в основание черепа пациента. Он растворялся в течение пяти-семи лет, и все это время пациент выглядел на пятнадцать лет моложе. Однако резкие эмоции нивелировали этот эффект — нельзя было ни смеяться, ни плакать, ни злиться.
— Эта железка, она загудела словно колокол!.. — продолжала орать Хлоя.
— Да-да, я понял, дорогая, я не учел, что диск может воспринимать инфразвонок. Извини еще раз.
И, подхватив телефон, капитан в пижаме выскочил в коридор, плотно прикрыл за собой дверь и только после этого ответил:
— Але, капитан Линнварт слушает.
— Сэр, это лейтенант Ройлис! Извините за поздний звонок, просто обстоятельства так сложились, что…
— Ты что, лейтенант, совсем охренел? — Капитан покосился на дверь спальни и поспешил перейти в гостиную. — Ты совсем охренел, спрашиваю? Ты знаешь, который сейчас час? Тебе чего не спится?
— Я сегодня дежурный по управлению, сэр. Я понимаю, что сейчас ночь, но вы сами говорили — звонить в любое время, когда появится информация на объект. А она появилась.
— Какой объект? — переспросил капитан, хотя сразу понял, о ком идет речь. Для него было важно, чтобы лейтенант не особенно зацикливался на этом задании и впоследствии нигде не поднимал этой темы.
— Ну, вы же мне папку давали с материалами, и там были описаны несколько объектов поиска. И вот теперь по приметам один похожий нашелся.
— И какой же?
— Савояр.
— Савояр, — повторил капитан. — Я уже и забыл, о чем речь шла, дело то давнее и теперь уже не так актуально.
— Правда? Выходит, я зря вас побеспокоил? — В голосе лейтенанта послышалось разочарование.
— Да ладно, я же сам тебя попросил. Так что спасибо, и я обязательно учту этот твой успех.
— Ну какой это успех, сэр, если ничего уже не нужно?
— Нужно-нужно, я постараюсь это куда-то пристроить, ты мне, главное, обстоятельства опиши.
— Обстоятельства стандартные, сэр, я бы даже сказал — совершенно случайные. Наружка северного района и еще одна бригада управления работали по бандам по программе борьбы с организованной преступностью, ну и оказалось, что бандиты ищут кого-то. Наши полюбопытствовали, подняли кое-какой материал, агентов, и оказалось, что мафиози ищут этого самого Савояра. Я, как увидел предвариловку, потребовал отработать конкретно, но он уже куда-то залег.
— В городе?
— Думаю, в пригороде, в северной части.
— Ну и ладненько, лейтенант. Хорошо поработал, спасибо. Спокойной тебе смены, а я пойду спать.

Глава 16

Не то чтобы капитан Линнварт забыл про данное лейтенанту задание, однако не слишком на него надеялся. То есть лейтенант, в общем, был толковым малым, но вероятность, что ему попадется что-то про этого Савояра, была совсем малой, но вот сработало.
Капитан почувствовал сухость во рту и прошел на кухню. Подойдя к высокому блендеру, громоздящемуся рядом с таким же основательным холодильником, Линнварт мазнул пальцем по панели, и она оживилась, заиграв разноцветными сполохами и высвечивая навигационную клавиатуру.
Линнварт надавил кнопку «напитки», потом перешел в спиртные, однако нашел подпанель спиртных напитков заблокированной.
Он ударил пальцем по кнопке «блок», и тогда всплыла подпанель запароленного доступа.
— Ни хрена себе! — вырвалось у Линнварта. — Это что за новости, а, шкаф?
И он хлопнул блендер по холодному боку, однако тот даже не вздрогнул, поскольку весил две сотни килограммов.
Линнварт попытался преодолеть парольную защиту, но упрямый ящик не переставал требовать пароль и на всякую вводимую белиберду отвечал «пароль неверный».
— Но мне сейчас надо, тварь ты такая! — воскликнул капитан и врезал по панели кулаком, после чего появилась новая подпанель.
«Вы Хлоя Линнварт?» — спросил блендер.
«Да», — радостно подтвердил Линнварт.
«Вы забыли пароль?»
«Да», — повторил Линнварт.
«Пройдите идентификацию по отпечаткам пальцев», — предложил блендер и любезно вывел подпанель с силуэтом зеленоватой пятерни.
Линнварт приложил свою руку, после чего все огни на блендере погасли, и он превратился в холодный булыжник, нагло игнорировавший капитана Линнварта, который выложил за этого мерзавца восемь тысяч удо. Восемь тысяч при зарплате в четыре тысячи пятьсот восемьдесят после вычета налогов.
— Хлоя сука, — произнес Линнварт, но так, чтобы Хлоя не услышала. Это она запаролила блендер, поскольку Линнварт, было дело, вставая ночью в туалет, частенько заходил на кухню, а потом она находила его спящим возле кухонной стойки с батареей одноразовых стаканчиков.
Ее, конечно, можно было понять, но и его тоже! Работа в управлении была не мед, стрессы каждый день. Одних лови, других — отмазывай по приказу начальства. Третьих пойманных и вовсе отмазывай, но, по едва заметному намеку начальства, поскольку это были дела политические.
И если лейтенантам еще можно было находиться в плену каких-то там иллюзий, то капитанам следовало иметь политический нюх. Причем — остро отточенный.
— Вспомнил! — радостно произнес Линнварт, когда перед глазами встали картины полуторагодичной давности. Он тогда пришел с вечеринки — они с коллегами зависли в клубе «Виктория», где он в шуточном пари выиграл пятнадцать маленьких бутылочек коньяка — такие ставят в гостиничных барах, чтобы пробудить аппетит и заставить клиента заказать больше.
Он был крепко пьян, часы показывали без четверти три, и Хлоя, как и следовало ожидать, была совсем не рада его появлению. С пьяной наивностью Линнварт представил ей пятнадцать бутылочек коньяка, полагая, что она возрадуется его удаче, но Хлоя отшвырнула этот дар, и бутылочки разлетелись по прихожей. Некоторые разбились, другие уцелели, и позже Хлоя увезла их маме — на юбилей. Но некоторые пропали вовсе — Линнварт подозревал, что завалились за обувные шкафчики, и сейчас было самое время их поискать.
Полный надежд, Линнварт пробрался в прихожую и обнаружил полную темноту. Он зажег свет, потом припал к шершавому паласу и где-то там, в полумраке тесного подшкафного пространства, разглядел некие обнадеживающие тени.
Пролезть рукой в дюймовые щели было невозможно, и Линнварт отправился на балкон, где хранились его лыжи, к которым он не притрагивался лет семь или даже пятнадцать. Отличные пластиковые лыжи с всесезонной адаптацией, однако его интересовала лишь одна из лыжных палок.
Балконная дверь предательски скрипнула — сюда давно никто не заходил.
В итоге, вооружившись лыжной палкой, Линнварт вернулся в прихожую и в этот самый момент услышал, как запел ночник — включавший цепочку огоньков до туалета. Это означало, что Хлоя проснулась и скоро будет здесь.
Один, два, три, четыре, пять… — стали отсчитывать внутренние часы Линнварта. Наконец дверь в прихожую распахнулась, и показалась заспанная, и юная, благодаря диску, Хлоя, которая недоуменно взглянула на мужа и спросила:
— Что ты тут делаешь, Йоганн?
— Не спится, дорогая. Решил почистить ботинки — утром мне к генералу, — ответил тот, лениво проводя щеткой по любимым служебным туфлям.
Хлоя ушла, Линнварт отшвырнул туфли и принялся шуровать лыжной палкой под обувным шкафом и — виктория! Ему удалось вытащить три бутылочки по сто грамм!
— А ты вали дрыхнуть, сука… — удовлетворенно произнес Линнварт, рассовывая бутылочки по карманам пижамы.
Больше его никто не побеспокоил, и он вернулся на кухню, где чувствовал себя наиболее защищенным.
Содержимое первой, второй и третьей бутылочки скользнуло по пищеводу, и первые несколько минут он не чувствовал никаких изменений, должно быть, сказались переживания от охоты за бутылочками. Но потом все пошло как надо, и вскоре капитан Линнварт был готов сделать нужный звонок. Нужный звонок в ответ на множество досаждающих.
Ему звонили люди с бесстрастными голосами и спрашивали: «Ну как твои дела, Йоганн?» или «Пора бы что-то принести в клювике, Йоганн». А он в ответ лепетал какие-то несуразности и был чрезвычайно счастлив, когда они, презрительно хмыкнув, клали трубку.
Эти мучения были связаны с ошибками, которые капитан, но тогда еще лейтенант Линнварт совершил во время службы в обычном полицейском отделении.
Он был не глуп, все быстро схватывал и, почерпнув от старших товарищей множество интересных и полезных сведений, сумел завести нужные связи и выстроить правильные направления бизнеса.
Полицейская должность давала известные возможности, деньги кружили голову, и казалось, что эта музыка будет звучать вечно, но однажды его остановила дорожная полиция, и в ответ на показанный жетон сержант только отмахнулся и пошел прочь, а вместо него к машине Линнварта подошел человек в гражданском и, сев без спросу на пассажирское сиденье, просто предложил:
— Поговорим?
А что Линнварту оставалось? Он понимал, что происходит что-то неприятное, и просто ответил:
— Поговорим.
Ну и поговорили.
Как оказалось, Линнварт не помнил и половины того, что знал о нем подсевший к нему человек. И не просто знал, но очень хорошо ориентировался в биографии полицейского офицера.
Линнварт не сразу догадался, к чему это ведет, а когда понял — пригорюнился.
— Да брось, это же пустяк. Будешь сваливать нам какие-то сведения, это по-любому лучше, чем попасть на сковородку к службе собственной безопасности.
И он был прав, попасть на сковородку к службе собственной безопасности Линнварту не хотелось.
Одним словом, пришло время позвонить, чтобы хоть немного отдалить тот момент, когда «…ну, раз тебе нечего нам предложить, все заинтересованные адреса получат на тебя полную информацию».
Сбросив в мусорный пакет пустые коньячные бутылочки, Линнварт набрал на телефоне номер, который запомнил раз и навсегда, и стал ждать, слыша, как гулко стучит его потревоженное сердце.
— Алле, слушаю вас.
— Два — семьдесят четыре — пятнадцать — двадцать три… — представился Линнварт.
— Привет, дружок. Что нового?
Линнварт был уверен, что это не тот человек, который мучил его три месяца назад во время такого же разговора. Он понимал, что компьютер может создать множество клонов одного голоса, но ему хотелось думать, что сейчас он докажет тому самому голосу, что не зря кушает свой хлеб, то есть он полезен, и все такое. Одним словом — он, Йоганн Линнварт, «дает стране угля», что бы там ни думали.
— Говорите, агент… — произнес незнакомый голос.
И Линнварт заговорил, опуская долгие подробности и стараясь держаться сути, однако желание понравиться «старшему брату» включало в нем болтуна, и дежурный офицер на том конце связи то и дело напоминал агенту, чтобы тот держался ближе к фактам.
— Хорошо, донесение принято, агент «два — семьдесят четыре — пятнадцать — двадцать три».
— Спасибо. Только вы, пожалуйста, сразу зарегистрируйте…
— Не беспокойтесь, это происходит автоматически.
— Огромное вам спасибо, — с чувством произнес Линнварт. — Дело в том, что в последний раз мне был высказан ряд претензий относительно моей активности, а между тем…
В трубке послышались гудки, и Линнварт, вздохнув, бросил телефон на стол. Потом сел на табурет, открыл холодильник и стал смотреть на динамическую подсветку, которая выгодно оттеняла содержимое казавшегося бездонным холодильного шкафа.
Оливковое масло переливалось янтарными искрами, сироп из киви в граненой бутылочке делал ее похожей на огромный изумруд.
А еще колбасы, ветчина, копченая рыбка, гусиные окорочка. И все натуральное — купленное в специальных отделах за немалые деньги. Линнварт достал круг чесночной колбасы, понюхал его и, вдруг почувствовав сильный голод, стал жадно есть.
Он вспомнил те времена, когда они с Хлоей стали жить вместе, снимая поганенькую квартирку в предместье города. Горячая вода там подавалась лишь на два часа, огромные тараканы ночью почти что двигали мебель. Соседи сверху дрались двадцать четыре часа в сутки, а стены были сделаны из плотного картона безо всякой шумоизоляции.
Хлоя тогда училась, и они жили на маленькую зарплату полицейского стажера, а потому им по карману были только пищевые наполнители и витаминизированные напитки. Из всего этого в мейдере они делали довольно сносные на вкус блюда и предпочитали не думать, из чего эти наполнители готовились — иногда они пахли просто ужасающе.
Потом он сдал практический экзамен, получил лейтенантские погоны, и они переехали в квартиру получше. Однако свою еду все еще получали в основном из мейдера, при этом экономя на холодильнике, поскольку наполнители могли лежать распакованными десятилетия и при этом ничуть не портились.
А еще через пару лет Линнварт нащупал нужные нити, и небольшие разовые «халтурки» превратились в постоянные потоки, после чего они с Хлоей переехали в новую квартиру, а мейдер выбросили.
К тому времени как до него добрались спецслужбы, Линнварт чувствовал себя более бизнесменом, чем полицейским, поэтому когда коммерческие схемы пришлось свернуть, он стал тихо жить на свое жалованье. Сменил автомобиль на более скромный, продал большой загородный дом с бассейном, а Хлоя убрала подальше набор своих драгоценностей.
Они стали жить не так броско, как прежде, радуясь тому, что господа из спецслужб не выдоили их полностью.

Глава 17

Пока Линнварт предавался воспоминаниям, его сообщение начало продвигаться.
Прежде чем отправить депешу по адресу заказчика информации, ее следовало закодировать, однако на кодировку стояла целая очередь из донесений, причем особо важные нагло перепрыгивали в этой очереди, продвигаясь согласно приоритету.
Поставив донесение в очередь, офицер зевнул, потянулся и, поднявшись со стула, прошел к кофе-автомату, чтобы нацедить порцию «двойного-черного».
— Это третья порция с начала смены, — заметил ему напарник.
— Ты следишь за мной?
— Я просто отмечаю, Марвел. До конца дежурства далеко, а если ты пережрешь кофеина, можешь стать неадекватным.
— Нет там кофеина, там «си-аш» двойной очистки.
— А может, и одинарной, — усмехнулся коллега.
— Может, и так. Они на нас постоянно экономят.
— Что делать, каждый год какая-то программа по оптимизации расходов. А вот Ламберт рассказывал, что…
— Какой Ламберт? Старший или из химлаба?
— С химлаба. Но он тоже немолодой. Так вот, он рассказывал, что когда еще приходил стажером, дежурным выдавали настоящий растворимый кофе, представляешь? И по бутерброду со сливочным маслом и красной икрой.
— Из мейдера?
— Да из какого мейдера, парень, тогда еще мейдеров не было — двадцать пять лет назад!..
Динамик монитора хрипло чирикнул, и на экране запульсировала выделенная красным новость.
— Чего там? — спросил Марвел, допивая кофейную синтетику.
— Ни хрена себе!..
— Да что там? Говори!
— Орбитальная база «Бантокс», неизвестный корабль-нарушитель сбил преследовавший его истребитель «гальер».
— Так вроде…
— Да, такая же новость была три дня назад, — закончил за напарника коллега.
— Ну, отправляй!
— Само уже уходит, видишь? Тут приоритет, аж зашкаливает…
И действительно, отмеченное красным донесение быстро прошло по очереди, растолкав выделенные желтым и даже оранжевым, и скоро все ресурсы сервера были брошены на его кодировку.
Мигнуло освещение, завыли насосы, забирая больше воздуха для охлаждения вычислительных мощностей.
— Когда уже сервер новый поставят, — вздохнул Марвел.
— Дык, оптимизация же. Боюсь, не скоро.
Они помолчали, прислушиваясь к шуму в серверной.
— Кто пограничников мочит, как думаешь? — спросил напарник Марвела, но тот лишь пожал плечами. Слишком откровенные высказывания в их конторе не приветствовались, и уже этот простой вопрос коллеги мог оказаться проверочной провокацией.
Здесь это случалось запросто и почти каждый день — проверка на лояльность, проверка на следование инструкциям, поэтому никто не расслаблялся.
— Да ладно, не жмись. Мы же с тобой пятнадцать лет тут варимся.
— Ну… Сам же знаешь, кто их мочит. Так называемые — неназываемые. С политической точки зрения говорить об этом нельзя, но Восьмой отдел уже который год на ушах, притом что бюджет им все добавляют, штат расширяют и аппаратуру новую дают ежеквартально.
Коллега кивнул. Можно было, конечно, позавидовать Восьмому отделу, но подавать туда заявление никто не торопился, хотя жалованье там давали вдвое больше, а приход опытных сотрудников приветствовался. Однако работы было невпроворот, «космические» не видели выходных и вместо отпусков получали жирные компенсации.
«Лучше уж мы измену пресекать будем, это как-то привычнее», — подумал Марвел и заметил, что принятое им донесение пошло на кодировку.
— Ну вот и твое проскочило, — прокомментировал его коллега. — Тоже, кстати, не рядовой приоритет.
— Не рядовой.
— Кому оно?
— Да этим, с четвертого этажа.
— Литерный отдел?
— Да. Там такая секретность, что даже в сортир только по двое ходят.
— Это где такой седой, да? Полковник вроде.
— Не полковник, бери выше — гросс-инструктор.
— В его дела лучше не лезть.
— Да уж, никому бы не советовал.
Между тем закодированное донесение упало в личный раздел гросс-инструктора, и тому на телефон ушел сигнал о прибытии важного сообщения.
Этот офицер ведал особым перечнем заданий от первых лиц из правительственных кругов. Он еще не спал и просматривал документы. Услышав сигнал, привычно потянулся за аппаратом и, глянув на маленький экран, удивленно повел бровью.
Донесения по этой теме он не ждал, поскольку обычно поисковые задания либо срабатывали в первые три недели, либо не срабатывали никогда, а тут с таким опозданием что-то сбросили.
Не особенно надеясь на ценную информацию, он тем не менее отправил донесение на декодировку — в его отделении с новыми серверами это было дело пары минут.
Вскоре ему вернулся полный аудиофайл, и офицер его прослушал. На его лице при этом не отразилось никаких эмоций, однако, закончив прослушивание, гросс-инструктор быстро набрал один из номеров.
— Ты спишь, что ли, Лоркин? — с ходу атаковал он.
— Э-э… Но ведь сейчас четвертый час ночи, сэр.
— Четвертый час — это уже утро. Я не сплю, и ты не смей.
— Уже не смею, сэр. Слушаю вас.
— Ты помнишь, по двадцать четвертому параграфу у нас дело зависло?
— По двадцать четвертому все сняли, там все старое было.
— Нет, сняли не все.
— Ну, я понял, о чем вы, сэр.
— А раз понял, выпускай собаку.
— Неужели и адрес уже имеется?
— Адреса пока нет, но там сейчас какая-то возня, и очень может быть, что они спугнут объект и мы получим все в лучшем виде.
— Понял, сэр. Прямо сейчас отдам распоряжение.
— Молодец. А потом доспишь.

Глава 18

База «Гроссхил». Каждые полчаса здесь садились или взлетали патрульные самолеты, уходившие в долгие рейсы на десятки часов — контролировать территорию, снимать показания с накопительных разведывательных станций и похищать их из гражданских источников.
Помимо деятельности в интересах глобальных контрразведывательных структур, база имела сектор космических средств разведки и патрулирования. Изредка с территории сектора поднимались перехватчики, однако чаще всего их доставляли на орбиту гравитационные челноки — сразу по целой дюжине, а уже оттуда грозные машины расходились по маршрутам, отслеживать подходы к коммерческим и стратегическим трассам обитаемого космоса.
Из-за активной деятельности базы в округе не смолкал гул, поэтому в границах пятнадцатикилометровой зоны за пределами базы никто не селился.
На заросших травой дорогах, которые оставались от прежних времен, еще стояли КПП с полосатыми шлагбаумами.
Краска на них облупилась, в часовых будках вили гнезда ласточки, но иногда кто-то приезжал к забытым пропускным пунктам, заранее сговорившись о предстоящей встрече.
Бежевый седан остановился возле закрытого шлагбаума, но из него никто не вышел. Ни через минуту, ни через две. Через пять подъехал синий пикап, из которого выбрался атлетически сложенный офицер военно-космических сил и, подойдя к седану, открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.
— Привет, Бип, — поздоровался он, называя позывной своего агента.
— Привет, Кай, — ответил водитель, сложенный столь же атлетично.
— Какие-то проблемы?
— С чего ты взял?
— Ты не оставил в сообщении никаких подробностей.
— Подробности ведут нас к провалу, ты сам мне говорил это.
— Да, это так. Но теперь ты можешь рассказать.
— Я потерял блок зарядки для аппаратуры слежения.
— И?
— Что «и»? Какие-то уроды получили его как трофей, представляешь?
— И в чем проблема? Тысячи граждан находят чьи-то кошельки, бритвы, телефоны.
— Я вел слежку по проекту «си-восемнадцать».
— Ничего удивительного, Бип. Работа есть работа.
— Они меня заметили.
— И?
— Пытались пристрелить. Пуля ударила точно в то место, где должна была оказаться моя голова. Но я, разумеется, включил режим тайм-слоу, собрал вещички и сбежал, прежде чем эти сверхбыстрые аборигенные твари достигли моего фургона и насладились видом простреленного стекла и забытого блока зарядки.
— Потерянный блок — это плохо, конечно. Но не катастрофично. Включи ликвидацию, и дело с концом — они получат только пепел.
— Да знаю я, знаю, — кивнул Бип. — Однако это означает, что они победили, понимаешь?
«Как же ты меня достал», — подумал Кай, и его перекаченные мышцы заходили волнами, словно море перед ударом шквала.
— Короче, так, Бип…
Кай показал жест, означавший — «слушай внимательно».
— Мы с тобой на службе, мы даже не можем пользоваться родным языком, чтобы не вызвать обличающую нас моторику. Ты слабое звено в нашей группе, и если я замечу, что ты ставишь под угрозу всю агентуру — я от тебя избавлюсь. Ты это понимаешь?
— Я… — Бип пошевелил чрезмерно развитыми плечами. — Я не имел в виду… Я…
Кай показал жест, означавший — «заткнись и слушай».
— Ты не должен вызывать меня на встречу только потому, что испуган, понимаешь?
— Да, господин капитан, но я не испуган, я слегка выбит из рабочего режима.
— Отлично. Тогда просто иди отсюда, и, если я еще раз увижу вызов на немотивированную встречу, я приду незаметно и просто пристрелю тебя. Ты понял?
Бип ответил не сразу. Он, конечно, понимал, что не является безупречным агентом родины, однако надеялся, что… Но видимо, надеялся напрасно.
— Ладно, Кай, скажите, я могу валить всех подряд, если замечу что?..
— Можешь, Бип. Заметишь угрозу — дергай спусковой крючок, а дальше пусть разбирается комиссия.
— Комиссия. Знаю, как они разбираются. По мне, так там и следить незачем — неужели мы не можем поднять собственные ресурсы, чтобы найти этого парня? Почему нужно облизывать хвосты этим придуркам?
— Слушай, Бип, мы здесь на вражеской территории, и у нас есть четкий свод инструкций. Думаешь, мне легко изображать из себя того, кого я изображаю, и улыбаться каждому, кто хлопает меня по плечу и кричит «привет, здоровяк»?
— Ну да, вообще-то… — согласился Бип. В их краях фамильярное прикосновение к мужчине считалось самым страшным оскорблением и обычно предшествовало дуэли либо жестокой мести на ближайшие сорок лет. А тут — ежедневно, раз пять или десять, следовало терпеть это и отвечать что-то в духе: привет, чувак, рад тебя видеть, хорошо выглядишь, идешь на шашлыки в пятницу?
Бип, Кай и другие агенты мало чем отличались от местных — тех, кто дневал и ночевал в качалках, безудержно жрал витамины и стимуляторы роста мышечной массы, поэтому приходилось соответствовать.
Каждый агент должен был покупать годовой билет в спортивный комплекс, чтобы его внешний вид имел какие-то оправдания.
«Ну ты здоров, бычок! Качаешься, да? У меня брат тоже на этом деле повернулся. Прикинь, да?»
— Просто соберись.
— Я соберусь. Мне нужно было участие кого-то из своих, Кай. Но пуля — прямо в башку, и если бы не тайм-слоу…
— Я это уже слышал. Иди и занимайся работой. Мы все не железные, но ты должен понимать — выбрал эту стезю, держись и стискивай зубы. Иначе здесь не выжить, врубаешься?
— Врубаюсь, — выдохнул Бип.

Глава 19

Взревев перегретым двигателем, старый «шторхмастер» сбросил обороты и заглох, когда хозяин на железном коне заруливал на стояночную площадку мотеля.
Увидев нового гостя, к площадке было выпорхнули здешние шлюхи, однако поняв, что это байкер, сбавили ход и повернули обратно — байкеры редко платили за плотские утехи, и всякий раз выбивать из них монеты приходилось со скандалом и привлечением прикормленной полиции.
— Что там? — спросила одна из запоздавших проституток.
— «Смоленый», — ответила ей коллега, и обе, развернувшись, пошли обратно — к павильону главного офиса, где коротали время до прибытия более состоятельных кавалеров.
Между тем на смену проституткам к стоянке вышел дилер Раста — известный на северной и юго-восточной окраинах города.
Он имел достаточный штат пушеров, однако и сам выходил на улицу, зарабатывая дополнительные деньги и выясняя из первых рук, что сейчас пользуется наибольшим спросом и хорошо ли работают его торговцы.
— Здорово, «смоленый»! — поздоровался дилер.
— Я дерьмо брать не буду, — с ходу отрезал байкер, выставляя «шторхмастер» на качающуюся подножку.
— Да разве я тебе чего подбрасывал? Вот, гляди — только лучший товар.
— «Гвоздику» возьму, я ее хорошо знаю.
— «Гвоздику?» Ну бери. Сорок удо за пол-унции.
— Подходит, нормальная цена, — сказал байкер, хотя это была самая высокая цена из всех гадюшников на шоссе, которые он посетил за вечер.
Хозяин сказал ему:
— Четыре дыры на тебе, Ролфиц. Плачу по сотне удо за каждую, плюс расходы.
И Ролфиц согласился — хорошая работа, притом что кроме него ее мало кто мог выполнить.
Он три года работал на братьев Барнье, и получалось весьма неплохо, а до этого пару лет крутился сам — в результате долгов было выше крыши, горячую воду и электричество получал только по праздникам — вот тогда и пришлось наниматься.
А нанявшись к Барнье, об утерянной свободе он уже не жалел.
Получив за наличные деньги дозу дряни, Ролфиц подождал, пока дилер исчезнет, и лишь после этого достал безынерциальный сканофотометр, чтобы просеять все корпуса мотеля.
Прибор этот стоил кучу денег, и помимо Ролфица в штате у Барнье была лишь пара человек, которые умели с ним обращаться.
Пока все выглядело вполне ожидаемо — где-то спали — кто на кровати, а кто, перебрав, прямо на полу. Кто-то дремал в кресле перед ТВ-боксом, а их соседи принимали ванну.
Это были живые люди, Ролфиц видел это по теплым краскам силуэтов. В других номерах оказывали услуги шлюхи, выгибаясь и имитируя страсть в зависимости от уплаченного гонорара. Однако это Ролфица мало интересовало, ему были интересны затемненные номера, а в особенности те, на входных дверях которых значилась табличка — «ремонт».
В других мотелях таковых не оказалось, ремонт там проводился весной — перед началом пикового сезона, а тут запоздали и оставили работу на потом, возможно, не наскребли нужной суммы.
«Темно… Темно… Темно… Темно… Ай, нет, не темно…»
Ролфиц провел сканером еще раз и заметил красноватый сполох — кто-то, кто прятался под кроватью, закрылся двумя одеялами или матрасом.
— Хитрый сукин сын, — улыбнулся Ролфиц, и тут ему на плечо легла чья-то рука.
— Ой, ну ты меня напугала! — произнес он, обнаружив юную проститутку, ожесточенно жующую наркотическую жвачку.
— За кем шныришь, падла? — просто спросила она.
— Девчонка моего босса какого-то очкарика за якорь прихватила. Он велел разобраться.
— И что, ты его нашел?
— Думаю, он шхерится в номерах, где ремонт.
— Завалишь его?
— Нет, мое дело найти, а там пусть босс решает.
— Хочешь, я его завалю для тебя?
— Просто так? — улыбнулся Ролфиц, который не обладал такими полномочиями.
— За просто так пусть хомячки пялятся.
«Стелла!» — пронеслась в мозгу Ролфица страшная догадка. Это была вовсе не юная проститутка, а мужчина, переделанный по программе «стелла».
Пять лет назад какая-то антиобщественная организация взяла на себя финансирование дормеров — извращенцев, считающих себя представителями противоположного пола. Они получали полную хирургическую переделку плюс восстановительные процедуры на целых полгода, с одной поправкой — объектам вшивались капсулы с экспериментальными препаратами, за действиями которых «общественники» следили в течение длительного гарантийного срока.
Вскоре проститутки взвыли от нахлынувшей толпы демпингующих шлюх, имевших вид семнадцатилетних гимназисток.
Цены на продажную любовь легли практически на асфальт, начались войны сутенеров, представлявших традиционных шлюх, и дормеров-гимназисток.
В конце концов, кого-то убили, кого-то покалечили или отправили в тюрьму, но за пару лет рынок продажной любви стабилизировался. Однако возникла и неприятная тенденция — дормеры-гимназистки оказались не такими нежными, какими выглядели, и, случалось, убивали своих клиентов и тех, кто находился поблизости.
Очень скоро о них прошла такая слава, что, дескать, это последняя ступень наслаждения, за которой настает расплата.
Клиенты ломанулись прочь от юных с виду «стелл» к проверенным засидевшимся в запасе шлюхам, однако поток новых клиентов все еще западал на внешний вид и формы «юных» гимназисток, пополняя статистику городских происшествий.
— Ладно, сколько ты за это хочешь? — спросил Ролфиц, осторожно нащупывая в кармане короткоствольный пистолет.
— Пятьсот удо.
— У меня с собой столько нет.
— Не вопрос, дружок, если у тебя карта, пойдем в офис Ленни, это наш огрызок, работающий от имени хозяина. Он разблокирует для тебя терминал. Есть карта?
— Да, имеется.
— Ну, тогда выбирай — сначала дело, а потом оплата, или наоборот?
— А с чего ты взяла, что я хочу его замочить?
— Не взяла, а просто предположила, — «гимназистка» улыбнулась припухлыми губами и продемонстрировала ряд безупречно посаженных зубов. Если бы не глаза убийцы, она бы показалась Ролфицу пределом мечтаний любого мужчины. Но не показалась.
— Я не хочу его валить, детка. Это не в моих правилах.
— Как знаешь.
Гимназистка сделала вид, что собирается уйти, но вдруг вогнала в Ролфица нож, а потом выдернула лезвие и ударила еще дважды.
Он охнул и, оседая, продолжал сжимать бесполезный пистолет.
— Вот уж гнида, — произнесла «гимназистка», поглощенная наблюдением за агонией жертвы.
Распрямившись, она поправила прическу и глянула в экран сканофотометра, перелистывая недавно просмотренные предыдущим хозяином файлы.
Вот и последний — темные стены и окна. Желтоватая полоса трубы горячего водоснабжения, красноватая полоска перегретого кабеля, который шел через потолок и питал несколько номеров на другой стороне постройки.
— Пиццу разогревают, уроды, — не по-женски усмехнулась красотка и бросила прибор на асфальт. Когда-то давно, в прошлой жизни, она была инженером-электриком. Но это раньше, а теперь она знала, где следовало искать новую жертву.
Вдруг грянул выстрел! Уже почти коченея, Ролфиц сжал пальцы правой руки, замкнув контакты электронного спуска, и выстрелил себе в ногу. Впрочем, ему это уже не повредило, однако выстрел услышали в главном офисе.
— Вот сука! — воскликнула «гимназистка» и еще раз ударила ножом в холодеющее тело.

Глава 20

В офисе услышали выстрел и вызвали полицию, хотя в иных случаях это не поощрялось. В иных — да, но теперь в мотеле промышляли две «стеллы», и следовало ожидать всякого.
Ленни — помощник хозяина, понимал, что, разрешая двум юным красоткам остаться здесь, он навлекал на мотель известную долю риска, однако, посовещавшись с хозяином, они решили оставить их, ведь помимо риска эти особы привлекали множество клиентов. Пусть и не самых смелых, кто решился бы провести с «гимназисткой» ночь, однако мужчин манила даже сама возможность посмотреть на этих особ — пусть и издалека.
Шлюхи завизжали и побежали прятаться за ТВ-бокс. Ленни с охранником, вооружившись бейсбольными битами, заставили Джессику — подругу Эрики, зайти в кладовку под лестницей, где закрыли на двойной замок, а потом еще придвинули старый комод.
Спустя четверть часа приехали полицейские, и началось разбирательство. К шумной группе стали присоединяться рано проснувшиеся постояльцы и отработавшие смену проститутки.
Брейн приподнялся над подоконником, пытаясь разобраться, что стало причиной этого сборища на автостоянке.
Появление полицейской машины могло означать что угодно, но вот на стоянку заехала карета «Скорой помощи», и стало ясно, что происшествие не простое.
— Похоже, пора убираться, — сказал себе Брейн.
Ему удалось проспать часа три, и этого хватало еще на сутки. Оставалось выбираться из номера так же незаметно, как он сюда попал — через разобранный потолок, который проводившие ремонт рабочие не успели как следует заделать.
Поначалу Брейн не предполагал, что с номером все так удачно сложится, он лишь забрался на чердак по углу постройки, надеясь найти подходящее укрытие. Потом обнаружил складированные стройматериалы и слегка подшитые доски. Оставалось лишь воспользоваться этим подарком.
В номере нашлось все необходимое — матрасы и одеяла, а в душевой из крана текла вода. Понимая, что бандит Теплый не бросит охоту за ним даже после приказа Марлина — было в этом что-то личное, Брейн постарался замаскироваться предельно эффективно, чтобы его не могли вычислить простеньким любительским сканером.
Против стенобойного прибора с серьезными характеристиками пара матрасов, конечно бы, не сработала, но у Брейна был еще пистолет.
Но самое главное — у него уже сложился план, куда дальше двигаться, — оставалось лишь вырваться отсюда.
«И поесть», — подумал Брейн и зевнул.
Сколько ему еще бегать? Этого вопроса он себе старался не задавать, однако тот все время маячил рядом.
На край стоянки зарулил автомобиль, показавшийся Брейну подозрительным. Машина встала в тени мотеля так, чтобы на нее не падал свет фонарей и из нее никто не вышел. Впрочем, сюда заезжала очень разная публика, ведь этот мотель был скорее публичным домом и точкой распространения наркотиков, чем местом, где можно было лишь переночевать и двинуться дальше в путь.
Прежде здесь действительно останавливались дальнобойщики — там, через дорогу, даже имелась мощеная площадка для грузовиков, но теперь она почти вся заросла травой — грузовики туда заезжали редко.

Глава 21

Между тем, едва полиция получила вызов в мотель, эту же информацию от прикормленных полицейских начал получать и Теплый.
— Джон, похоже, звонят наши добрые помощники, — усмехнулся Трой.
— Чего им надо? — нехотя откликнулся Теплый. Он хорошо перекусил в ночном кафе и сидел в машине, расслабившись, размышляя, продолжить погоню или выставить, где возможно, дозоры и отправиться спать.
С другой стороны, он уже вложился в это дело и спасовать перед обстоятельствами из-за усталости не хотелось. В конце концов, у него были волшебные таблетки, позволявшие не спать несколько суток.
— Сейчас узнаем… Алле!
— Мистер Фонли, я бы хотел поговорить с вашим начальником.
— Конечно, приятель, — ответил Трой и передал телефон Теплому.
— Говори, — буркнул бандит.
— Господин Роймер, тут у нас прошла информация, что в мотеле «Дюна» перестрелка.
— Ага, хорошо! — оживился Теплый. — А чего ты такой кислый?
— Понимаете, в чем дело… Мы тут у вас блок брали — на экспертизу, помните?
— Я-то помню, а что случилось?
— Он удивительным образом сгорел совершенно. Даже разъединителей не осталось. Эксперты в шоке.
— Слушай, а я-то в каком шоке. Я этот прибор продать намеревался. Так что думай, коп, как расплачиваться будешь. Вам чего, так позаряжать не терпелось?
— Господин Роймер, я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но этот блок сгорел в сейфе для улик, понимаете? При этом прогорели две жаропрочные перегородки, имеющие температуру плавления три тысячи градусов.
— Ладно-ладно, потом будем разбираться в этой вашей химии.
С этими словами Теплый отключился и вернул трубку Трою.
— Пепе, просыпайся! Мы немедленно летим к мотелю «Дюна», там была стрельба.
— Понял, босс! — воскликнул водитель и встряхнул головой.
— Они нас видят? — спросил Теплый, оглядываясь на две машины сопровождения. Но охрана все видела и, включив повороты, стала выруливать на дорогу.
— Порядок, босс, они за нами, — подтвердил Трой.
— Рикардо! Мушкет! Вы чего такие кислые, а? — бодро воскликнул Теплый и крепко, хотя и шутливо, хлопнул своих бойцов по плечам.
— Ой, босс! Не так сильно! — попросил Рикардо.
— Раненый, что ли?
— Нет, отлить надо.
— Так чего ты ждал?
— Задремал я.
— И за что я вам только плачу? Пепе вон про бабу ту худую мечтает, а ты отлить забыл! Терпи теперь до мотеля.
— Я о ней и думать забыл, — пробубнил Пепе, вписываясь в поворот почти на предельной скорости.
— А кто ей по три раза на дню звонит, а она трубки бросает, а?
И Теплый расхохотался — после еды у него улучшилось настроение.
— Вы что же, босс, меня слушаете? — удивился Пепе, и машина даже вильнула к обочине.
— Рули, давай, прынц. Да, я всех вас мерзавцев слушаю, а как же иначе? Вы же не просто какие-то гаврики — вы, блин, преступные элементы!
И Теплый снова рассмеялся этой шутке, вызвав улыбку даже у скупого на эмоции Троя.
Через три минуты они уже выехали на Северное шоссе, и Пепе вдавил акселератор в пол. Автомобиль выпустил рулевые щитки, автоматически уменьшил клиренс и понесся, как ракета. За ним, держась в аэродинамическом коридоре, дистанция в котором рассчитывалась бортовыми компьютерами, рванулись экипажи сопровождения.
Замелькали огни придорожных построек, рекламные щиты на обочинах стали сменять друг друга с ужасающей частотой — спидометр показывал двести семьдесят километров в час, и все звуки вокруг, словно тяжелым одеялом, были придавлены ровным гулом воздушных струй.
Лишь изредка, когда в панелях разграничения полос появлялся небольшой разрыв, следовал негромкий щелчок, и снова ровный полет на следующие пятьсот метров.
— А что там с блоком зарядки? — спросил Трой.
— Они его спалили.
— Использовать пробовали? Даже я, только глянув на этот артефакт, понял, что там другая стандартизация и разъемы другие.
— На чего ты взглянул? — переспросил Теплый.
— Прибор, говорю, нестандартный.
— Вот и я так подумал, а они его спалили, представляешь? Но сразу идут в отказ, говорят — сам сгорел в закрытом сейфе и, дескать, прожег две стенки из жаропрочного чего-то там.
— Жаропрочного.
— Ну да.
Теплый покачал головой.
— Химики, блин.
Трой задумался. Он вспомнил силуэт за стеклом фургона, вспомнил свой точный выстрел и как бежал к машине, полагая, что пристрелил лазутчика. Но нет — тот ушел. Очень быстро ушел. И этот трофейный блок, почему он воспламенился? Дистанционная самоликвидация?
Трой был знаком с подобными системами, которые уничтожали секретные приборы или элементы связи, содержащие вшитые коды.
У полицейских таких точно не было. Не по чину им такие железки.
Неожиданно сверкнула вспышка, и удар воздушной волны заставил автомобиль запрыгать на струях турбулентности. Система стабилизации зашипела тормозами, выправляя несшийся автомобиль, а через долю мгновения над колонной Теплого, разваливаясь на куски, пролетел попавший в аварию трейлер.
В полете отделились шасси, кабина, трейлер с грузом, и все это рухнуло в сотне метров позади конвоя.
По стеклу застучал мелкий мусор, и Теплый зажмурился, ожидая удара какого-нибудь оброненного ящика, но обошлось.
За высоким разделителем полос полыхало пламя — горело что-то, во что врезался грузовик.
— Пронесло… — выдохнул Пепе, и они какое-то время ехали молча.
— Рикки, ты там в штаны, часом, не напустил? — спросил пришедший в себя Теплый, и все стали смеяться — все громче и громче от пережитого страха.

Глава 22

Когда приехали на место, Рикардо первым выскочил из машины и засеменил в сторону ближайшего жилого блока. Он был готов начать отливать прямо на площади, однако босс за такие фокусы мог запросто отстрелить хозяйство, поэтому был смысл потерпеть.
Заскочив в коридорчик, Рикардо на мгновение замер, стараясь унять нестерпимую резь, а затем постучал в одну из дверей, из-под которой выбивалась полоска света.
— Кто? — спросил женский голос.
— Откройте, это администрация.
— Идите на хрен, администрация, у меня все оплачено на три дня вперед!
— Все, да не все! — из последних сил возразил Рикардо и с тоской посмотрел на коврик. Нет, этот вариант не годился. — Не откроете — отключим сортир!
— Да я ему сейчас башку снесу, — пообещал мужской бас, после чего скрипнули пружины старого матраса, по полу прошлепали босые ноги, щелкнул замок, и Рикардо постарался тотчас прошмыгнуть в комнату, как бродячий кот, когда же мужчина попытался задержать его, ему в лоб уперся пистолетный ствол.
Рикардо очень близко видел округлившиеся глаза мужчины и возникающий, будто всплывая из глубины, ужас. В другой раз он бы насладился этой картиной, но не теперь.
— Не стреляйте, прошу вас! — попросил жилец. — У нас есть деньги, мы отдадим вам все!
— Не у нас, Браун, а у меня, — заметила полуодетая женщина не первой молодости. — Но не с собой, мистер. Наличных у меня нет, если что.
— Но ты же можешь сбегать в главный офис и снять в терминале! — в отчаянии воскликнул мужчина. Рикардо в исступлении отшвырнул его и прорвался наконец в заветную кабинку.
Вода в туалете журчала минуты две, и когда все закончилось, Рикардо снова появился в комнате с блаженной улыбкой на лице.
— Ну вот и все, а вы скандалили, — сказал он жильцам.
— И это все? — спросил мужчина.
— Я же вам говорил — административная проверка работы сортиров, — сказал Рикардо, застегивая штаны. — В последнее время было много наездов типа не смывает, то да се. Теперь вижу, что порядок.
Когда он вернулся на площадь, где все еще было достаточно зевак, Теплый уже перетирал что-то со старшим копом, а Трой стоял чуть в стороне с кофром, в котором держал короткоствольную винтовку с множеством приспособлений, о которых Рикардо даже не слышал.
— Что у вас тут в чемодане? — строго спросил подошедший к Трою коп — совсем еще молодой и желавший поскорее сделать карьеру.
— Оружие, братец. Настоящее оружие для взрослых дядей, на которое у меня имеется разрешение.
Насмешливый тон смутил полицейского, но он решил быть последовательным.
— Предъявите оружие и разрешение на него, сэр. Это необходимо.
Трой открыл кофр и даже подсветил ответственному полицейскому маленьким фонарем, пока тот рассматривал уложенную в футляр винтовку и приложенный к ней разрешительный документ.
Молодого полицейского поразил и сам вид оружия, и бланк разрешения — выдававшийся в органах самого высокого уровня, и копу казалось странным, что подобное разрешение могли получить представители криминального мира. Он был еще слишком наивен.
Между тем Теплый продолжал разговаривать с лейтенантом, который был из другого района, поэтому опасался, что располагающий тон этого бандита является лишь приманкой службы собственной безопасности.
— Командир, у меня хорошие знакомые в полиции. Если хочешь, тебе позвонят и все объяснят.
— Нет, сэр, я не могу вас допустить к расследованию, это против правил.
— Да не нужно мне твое расследование, дружок, — начал выходить из себя Теплый. — Дай нам прошвырнуться по мотелю — мы же тебе большую помощь окажем, типа как клевые граждане, в смысле — активисты. И потом мы можем оказать и другую посильную помощь.
И Теплый похлопал себя по карману.
— Знаем мы вашу помощь — плавали, — скривился лейтенант. — Потом выскочит пара из задержки и руки заломают.
— Командир… — произнес Теплый доверительным голосом и огляделся. — А давай я заброшу помощь в карман тому птенцу, а ты потом извлечешь в безопасном месте.
Лейтенант думал недолго, этот вариант выглядел действительно безопасным.
— Где-то пять, — сказал он.
— Пять и две буквы «о»? — уточнил бандит.
— Так точно.
— Заметано. Я пошел забрасывать, а ты следи — потом сразу дашь разрешение, договорились?
— Ты иди давай, — отмахнулся лейтенант, чтобы не быть пойманным на очевидной логике получения взятки.
Теплый еще хорошо помнил мастерство юности, поэтому без труда забросил деньги в карман кителя молодого полицейского. Старший в ответ коротко кивнул, и Теплый сказал, обращаясь к Трою:
— Дело сделано — можешь начинать. Кого возьмешь для обхода?
— Барнье звонили, — сообщил тот вместо ответа.
— Рыжие? И чего нашли?
— Похоже, тут ихнего человека завалили.
Трой с Теплым одновременно покосились на стоявшую неподалеку «Скорую помощь».
— Он должен был работать с хорошим прибором, а значит, в памяти должны остаться файлы разведки.
— Сейчас озадачу копа…
Теплый снова подошел к лейтенанту, и тот напрягся.
— Чего еще?
— Взглянуть на машинку, что при нем нашли.
Лейтенант вздохнул и направился к полицейскому автомобилю — Теплый и Трой пошли следом.
Лейтенант взял с переднего сиденья сканофотометр и спросил:
— Как пользоваться знаете?
— Разберемся, — сказал Трой, забирая прибор, и отойдя на пару шагов, включил его. Теплый встал рядом.
— Ну и чего там? Есть чего?
— Вот.
— И чего это?
— Затемненные номера, а вот это последний файл и на нем… — Трой взглянул на корпус мотеля. — Я думаю, вон он, этот номер.
Чтобы быть уверенным, Трой включил режим считывания, однако теперь цели на полу, предположительно под кроватью, не оказалось, но она была отчетливо заметна в другом затемненном номере.
— Похоже, мы его видим, Джон.
— Это он?
— Больше некому.
— Вали его, Трой. Просто вали.
— А копы?
— Вали, от копов я отмажу.

Глава 23

Брейн еще раз приподнялся над подоконником и снова опустился на пол — толпа на площади не убывала.
Мало того, стали подъезжать новые автомобили — частью клиенты этого гадюшника, которые при виде полиции тотчас убирались, но были и такие, кто оставался.
Услышав, как подкатила целая кавалькада, Брейн выглянул из окна еще раз и понял, что нужно немедленно уходить — это были те, кто за ним охотился.
Брейн подполз к углу, над которым зиял прикрытый оторванными досками выход, и уже собирался взобраться на стол, чтобы выбраться на чердак, как вдруг услышал шорох.
Прислушался, и снова чье-то движение, и самое неприятное, что неизвестный уже находился на чердаке.
Но кто там мог оказаться? Полиция? Едва ли. Они действовали более прямолинейно — провели бы тотальную проверку, а не крались по чердаку. Брейн осторожно вернулся под кровать, снова укрылся матрасами и стал ждать. Да, он мог уйти, действуя напористо, однако тогда на его хвосте окажется вся эта компания, а значит, следовало не торопиться, как бы ни хотелось бежать немедленно.
Прошло не менее десяти минут, прежде чем неизвестный снова выдал себя, и по шуршанию и скрежету Брейн понял, что тот спустился в соседний с ним номер. Там тоже велся ремонт и также имелся пролом в потолке.
На площади хлопали двери автомобилей, заводились и глохли моторы. Покрикивали полицейские, гомонили зеваки. Под двумя матрасами было жарковато, но Брейн предпочитал потерпеть, поскольку знал, как легко просматривались сканерами тонкие стеновые панели.
Вдруг раздался звонкий щелчок, после которого на пол рухнуло тело. Брейн не спутал бы этот звук ни с каким другим. За окном послышался возглас, и Брейн решил, что дольше ждать нельзя. Он выскользнул из-под кровати, запрыгнул на стол и, оттолкнувшись, уцепился руками за край армированной конструкции.
Рывок, и он оказался на чердаке. Быстро огляделся и короткими шажками засеменил к дальнему слуховому окну.
То, что Трой начнет стрелять прямо с площади, никого не боясь, оказалось для полицейского лейтенанта полной неожиданностью. Однако он не подал виду, что шокирован, и стал криками разгонять зевак по номерам.
— Что скучились, как животные?! Пошли вон, здесь проводится секретная операция!
Его младший коллега, совершенно ничего не понимая, бросился ему помогать, а лейтенант думал о том, что скажет капитану, который уже ехал сюда, чтобы принять ответственное решение.
Почему он ехал сюда лично и отчего карета «Скорой помощи» не могла увезти тело без разрешения, лейтенант не знал, но начальству было виднее. Между тем Трой, Теплый и Рикардо бросились в номер, где Трой совершенно точно поразил долгожданную цель.
Они ворвались в коридор, вышибли дверь и едва не попадали, спотыкаясь о разбросанные строительные материалы.
Теплый нащупал выключатель, и под потолком загорелся временный, запачканный побелкой светильник.
— Кто это? — не удержался от вопроса Рикардо, но ему не ответили.
— Баба какая-то, Трой. Ты чего натворил? — спросил Теплый, очень удивленный таким развитием событий.
— Не просто баба, это «стелла».
— Шлюха-убийца? — вспомнил Теплый. В свое время он натерпелся от этих перелицованных уродов, пока держал район, населенный городскими ночными бабочками. С ними невозможно было работать. Они не видели берегов, избивали сборщиков, а если те доставали стволы — стреляли первыми.
— Похоже, ты прав, — согласился Теплый, опускаясь на корточки. Подстреленная «стелла», упав, обронила окровавленный нож, и это была не ее кровь — Трой стрелял в голову.
В комнате появился запыхавшийся лейтенант.
— Елы-палы, да вы чего наделали?! — сокрушенно произнес он и, сняв фуражку, почесал темя.
— Мы, дружок, при твоем непосредственном и героическом руководстве ликвидировали опасного убийцу под личиной юной проститутки, — объявил ему Трой. — Это «стелла», вон у нее ножик окровавленный. Байкера она убрала?
— Местные говорили, что она. Только мы ее по-горячему обнаружить не успели.
— Так она его ножом?
— Ножом.
— А почему все трепались, что перестрелка была? — возмутился Теплый.
— Значит, мне есть что доложить начальству? — начал понимать лейтенант. Все складывалось не так плохо, и оставалось только придумать, кто и как вмешался в расследование и почему оказался рядом.
Пока лейтенант раздумывал, Трой сломал смежную с соседним номером дверь и, войдя в нее, сразу все понял.
— Он был здесь, босс.
Теплый зашел следом, и Трой зажег свет.
Матрасы на полу, придвинутый к пролому в потолке стол — все подтверждало слова Троя.
— Ну и где он может быть теперь? — спросил Теплый.
— Мог метнуться к шоссе. А мог и здесь неподалеку засесть, чтобы уйти незаметно, когда все рассосется.
По мнению Троя, эту погоню следовало прекратить, поскольку преследовать приходилось человека, хорошо подготовленного. На таких даже у спецслужб уходило много времени, средств, нервов, а люди Теплого были всего лишь подразделением одной из мафиозных семей города.
Трой хотел сказать все это Теплому — повторить в который раз, но по злому лицу босса было видно, что тот закусил удила и не склонен к отступлению.
— Так ты говоришь — тут засел?
— Если так, то он очень опасен…
— С чего вдруг? — ощерился Теплый.
— Он нас видит, а мы его нет.
— Если сдрейфил, я его сам искать буду.
И не дожидаясь ответа, Теплый резко развернулся и вышел в соседний номер, где к лейтенанту уже присоединился его младший коллега, с ужасом взиравший на тело, лежавшее среди строительного мусора.
Споткнувшись о доску, Теплый выругался и выскочил из корпуса, на ходу доставая свой любимый никелированный пистолет.
Трой за ним не спешил, понимая, что территория мотеля полна темных углов. Для босса было лучше, если бы он там никого не нашел, но Теплый постоянно бросался в крайности и, случалось, даже распространялся о планах по свержению самого Марлина — пусть и в намеках, но весьма прозрачных.
Пока до главы клана эти слухи не доходили, но везенье Теплого было не бесконечно.
Выйдя из корпуса, Трой заметил, что охранники из обеих машин сопровождения побежали куда-то — за одну из вспомогательных построек. Трой поспешил за ними и, завернув за угол, увидел столпившихся бандитов, двое из которых пытались оказать помощь лежавшему на спине Теплому.
— Эй, старшой, что ж делать теперь, а? — жалобно спросил Рикардо, обращаясь к подошедшему Трою.
Тот опустился на корточки рядом с телом, совсем как Теплый пару минут назад возле «стеллы».
— Как это случилось?
— Ну это… Я даже не понял. Босс первым выскочил, и тут…
— Ты видел, кто стрелял?
— Откуда? Мы только вышли, и сразу выстрел. Тихий такой, вроде откуда-то оттуда. — Рикардо неопределенно махнул рукой.
— Малый калибр, — вздохнул Трой. — Что ж, этого следовало ожидать.
— И чего теперь, старшой?
— Я позвоню Марлину. Пусть он решает, — сказал Трой, отходя в сторону.
Ответили ему быстро.
— Сэр, это Трой из бригады Теплого.
— Можешь не говорить, я сам угадаю — он не послушал моего приказа и побежал гонять торговца рыбой?
— Да, сэр. Никаких советов слушать не хотел.
— Ну понятно. Пока принимай бригаду, а завтра будем решать, как поступить дальше.

Глава 24

Едва тело босса уложили в багажник, как появилось полицейское начальство, которое ждал лейтенант. Но Троя это уже не интересовало. Пожалуй, только одиночный автомобиль, что маячил на краю стоянки — едва Трой о нем подумал, машина тронулась, и на мгновение Трою показалось, что в ней сидел тот, в которого он стрелял.
Как понял? Наверное, почувствовал. Но машина скрылась за углом, и Трой решил забыть об этом.
В ближайшее время ему предстояло много других хлопот, от которых зависела его дальнейшая судьба — ни больше ни меньше.
А в уехавшем черном автомобиле находился агент «службы защиты» Витольд, который длительное время сидел на хвосте у банды Теплого, с тем чтобы найти того, за кем они охотились.
Странное дело, ему казалось непонятным, почему приходилось следить именно за этой бандой, если начальство интересовал совсем другой объект, но каким-то образом бандиты на объект вышли, а значит, начальство оказалось право.
Впрочем, Витольда это не порадовало. Он считал себя недооцененным агентом, заброшенным на второстепенную работу в третьеразрядном мире. Другие его коллеги строили яркие и быстрые карьеры на планетах миров, соперничающих с суперколверами на равных, вот там были схватки интеллектов, технологий, да такие, что искры летели. А тут что? Болото!
Пару раз он пытался поднимать вопрос о том, чтобы следить за объектом напрямую, но ему указывали на хорошую подготовку объекта, который, без сомнения, заметит слежку. Приказ есть приказ, и Витольд продолжал эту странную охоту, притом что у него рождалось и множество других вопросов — например, зачем вообще следить за этим парнем? Его куратор после множества расспросов в виде исключения все же нарушил инструкции и рассказал ему о приказе самого адмирала Марка. Куратор полагал, что Витольд после этого отвяжется от него, однако агент был очень инициативен и продолжал задавать вопросы.
По всему выходило, что он, как это у них называлось — «залежался и протух», перестал чувствовать интерес к заданию или работе вообще и его требовалось заменить на более подходящего.
В «службе защиты» очень серьезно относились к заданиям, поступавшим от родственных силовых структур, а тем более от самого адмирала Марка, который в последний период осуществлял общее руководство сектора служб безопасности.
Озабоченный состоянием агента Витольда куратор после долгих раздумий решил воспользоваться резервным каналом спецсвязи, чтобы попросить замену.
Сеанс связи предстояло проводить прямо в служебном кабинете куратора, который исполнял роль офицера службы снабжения на огромной военно-космической базе «Гроссхил».
За окном ревели двигатели челнока, прогреваемые перед прыжком на опорную станцию, находившуюся в пятистах тысячах километров. Это был узел, на который перебрасывали технику, чтобы затем распределять по наиболее важным направлениям.
В этот раз на рамной конструкции челнока были установлены двенадцать перехватчиков «кук» из последней серии. Они были хорошо оснащены в базе, и пилотам это нравилось, поскольку не приходилось выклянчивать у начальства приличную пушку или более подходящий вид подвесок для ракет.
И это были не капризы. Вопреки мнениям, будто в мирное время никто нигде не воюет, пограничники постоянно держали порох сухим, ведь им приходилось вступать в бой тем чаще, чем дальше от официально заявленных маршрутов приходилось уходить на неожиданные патрульные операции в интересах пограничного департамента и даже министерства обороны.
Пилоты ворчали на переработки, а начальство отбивалось надбавками за сверхурочные. Отказать другим ведомствам пограничная служба не могла, ведь только у нее имелась техника, сравнимая с флотской и армейской, притом что у армии и флота не было такой широкой сети баз и опорных пунктов. К тому же закон запрещал военному ведомству использовать тяжелое вооружение в мирное время, а вот пограничникам это было разрешено.

Глава 25

Едва капитан Орсо отошел от окна, челнок с ревом стартовал, сотрясая все постройки в округе. На столе в кабинете зазвенели фарфоровые стаканчики для карандашей в виде слоников, стала раскачиваться люстра. Впрочем, это происходило ежедневно, а то и два раза на дню. Шаттлы этой конструкции были самыми тяжелыми — другие уходили в космос куда тише.
В дверь постучали, и заглянул майор из финансовой службы.
— Идешь сегодня в качалку, Поль?
— Да, сегодня как обычно, — с деланным энтузиазмом отозвался капитан, и майор удалился.
Это его утомляло — вот эта необходимость всегда казаться спортсменом, ведь они думали, что его атлетичное сложение — следствие изнурительных многолетних тренировок.
Капитан Орсо подошел к проводному телефону и начал набирать номерную комбинацию из шестидесяти четырех знаков.
В его мире цифр было шестнадцать, и специальная программа, тайно вшитая в аппарат, позволяла формировать отсутствующие символы с помощью комбинаций из существующих. Все изменения в этом телефоне были сделаны таким образом, чтобы секретные переговоры с Центром можно было вести даже в присутствии местных офицеров безопасности.
Впрочем, пока такой необходимости у Орсо не возникало. На том конце ответили, но это был только серверный хаб, который эмулировал реальный разговор с человеческим существом, пока система кодировала человеческую речь в двойное пронто его родного наречия.
— Здравствуйте, вы позвонили в справочную службу продуктовой компании «Ликария фудс». К сожалению, на данный момент все операторы заняты. Они смогут ответить вам через…
Дослушать Орсо не успел, в кабинет, не постучавшись, ввалился подполковник Джулиетти — местный особист, считавший, что ему все дозволено.
Помимо наглости, которую ему давал высокий статус, Джулиетти также обладал спортивным сложением, доставшимся от времен службы в спецназе. И хотя спортзал Джулиетти не посещал, он продолжал оставаться в хорошей форме.
— Слушаю вас, сэр, — произнес Орсо, прикрывая трубку рукой и показывая тем самым, что занят.
— Хочу спросить тебя про того майора со склада ГСМ.
— Про Кольбера?
— Тебе лучше знать имя подельника. По одной статье пойдете.
Орсо улыбнулся. Подполковник постоянно запугивал всех, кому с ним приходилось общаться, видимо, полагая, что в конце концов какой-нибудь вражеский агент не выдержит и прибежит с чистосердечным признанием.
— Готов сотрудничать, сэр. Что я должен рассказать? — спросил капитан, принимая правила игры.
Он давно понял, что ожидать от особиста адекватной манеры общения бесполезно.
— Слушаю вас, сэр. Меня зовут Эмилия… — раздался в трубке милый голосок.
— Эмилия, мне нужно разобраться насчет недопоставок… — заговорил Орсо с приемной службой своего Центра прямо в присутствии представителя вражеской стороны.
Подполковник, казалось, старался не мешать, прохаживаясь вдоль полок с книгами, которые капитан коллекционировал. В основном это были пластиковые копии, но в отдельных герметичных файлах хранилось полдюжины книг из настоящей целлюлозы.
Это была гордость коллекции капитана Орсо. Он надеялся забрать ее с собой, когда закончится его здешняя миссия.
— В чем суть вашей претензии, сэр?
— Нам был поставлен негодный товар.
— Он что же… испортился?
— Да, он совершенно испортился, хотя поначалу выглядел очень хорошо и по документам, и в смысле упаковки…
Орсо невольно вспомнил кривящуюся физиономию Витольда, и у него шевельнулись желваки.
— Хорошая книжка… — почти шепотом произнес Джулиетти, указывая на «Антологию геоматерионормализма».
Орсо вымученно улыбнулся и кивнул. Вряд ли подполковник читал эту книгу, хотя, возможно, в их спецслужбах приветствуется разносторонняя подготовка.
— Вы хотите вернуть товар, сэр, или заменить на качественный? — спросила Эмилия.
— Заменить на качественный. Мне без товара никак нельзя.
Между тем Джулиетти перешел к альбомам, и Орсо внутренне сжался. Альбомы стоили целое состояние, и их нельзя было трогать — даже сквозь защитный файл драгоценное красочное напыление могло быть повреждено.
— Сэр, прошу вас! — не выдержал Орсо.
— Чего? — сыграл непонимание Джулиетти.
«Скотина…» — подумал Орсо.
— Вы это кому, сэр? — спросила Эмилия. Капитан совсем забыл, что на этой волне может быть услышан в Центре. Не то чтобы всегда было так — тогда бы не потребовалась аппаратура, но при определенных условиях такой эффект был возможен, поэтому, общаясь с начальством напрямую, требовалась предельная концентрация, чтобы не подумать про шефа что-то плохое.
— Это у меня вторая линия. Так что с моим вопросом?
— У нас тут имеется товар, сэр. Но он не совсем то, что вам нужно.
— В каком смысле, мисс? Мне нужен товар определенного качества, понимаете?
— Да, сэр, понимаю. Но точно такого на складе сейчас нет…
— А когда будет?
— Может, никогда, сэр.
Орсо опустил трубку и сокрушенно покачал головой.
— Слушай, ты в шашки играешь? — спросил Джулиетти. Теперь он сидел возле раскрытой тумбочки и выкладывал на пол все, что там находил, — старые игрушки, фарфоровые статуэтки, бронзовые бурре.
«Провоцирует, сволочь», — подумал Орсо.
— Это не вам, Эмилия, — тотчас добавил он в трубку. — И давайте еще раз о том товаре, который имеется на складе. Что с ним не так?
— Он не совсем того качества, вернее у него качеств больше, чем вам требуется.
— Ага. Вы уверены, что мне подойдет этот товар?
— В любом случае, сэр, вам больше никто ничего не предложит, — безапелляционно ответила Эмилия, и можно было не сомневаться, что она знает, что говорит.
— Хорошо. Поскольку выбора у меня нет, давайте остановимся на этом варианте. Когда мы сможем вернуть некачественный товар и получить его замену? И самое главное — меня интересует, как провести замену правильно, чтобы не было проблем со старым товаром.
— У меня есть информация, сэр, что новый товар поможет вам заменить старый.
— Вот как?
Орсо подавил вздох. Услышь подполковник эдакую белиберду, он непременно задал бы несколько дополнительных вопросов.
— Когда я смогу получить документы и когда получу сам товар?
— Вас известят об этом случае связью через отдельный товарный канал.
— Я понял. Всего хорошего, — быстро свернул разговор Орсо, поскольку Эмилия стала говорить совершенно суконным языком — наверное, что-то разладилось в программе.
— Поговорил? — спросил подполковник.
— Поговорил.
— Баба?
— Да, это была женщина, — ответил Орсо, ожидая от особиста очередного подвоха.
Джулиетти подошел к нему совсем близко и стал буравить взглядом.
— Что не так, господин подполковник?
— Вот я тебя, суку продажную, и вычислил, — со злой ухмылкой на лице прошипел особист.
— И что теперь? Предложите в шашки сыграть? — невозмутимо поинтересовался Орсо. Продавить его взглядом подполковник не мог. Если бы потребовалось, капитан мог сшибить особиста своим спиро — особым внутренним воздействием. В его мире это было одним из обычных и наиболее важных умений и характеристик каждого индивидуума. Особенно если он намеревался служить в силовых ведомствах.
— Я тебе сейчас, морда продажная, башку снесу, — продолжал сыпать угрозами подполковник, а Орсо подумал, успеет ли включиться в режим тайм-слоу, если этот сумасшедший действительно нападет.
— Что, испугался? — вдруг заулыбался Джулиетти.
— Испугался.
— А чего так?
— Думал, вы с ума сошли, сэр.
— Не дождешься. Думаешь, я не понимаю твоего мультипликативного пронто?
Вот это был удар! Неожиданный и выверенный. Режим тайм-слоу от страшного стрессового воздействия включился автоматически, позволив блокировать нервный импульс лицевых мышц еще на подходе — где-то в области середины позвоночника.
— Что, простите? — невозмутимо переспросил Орсо, хотя жуткий спазм и прямо-таки космическая заморозка в области спины едва ли позволили бы ему сесть, предложи подполковник поговорить сидя.
— Ничего, это я так. Проверка просто. Служи дальше, капитан, я тебя позже поймаю.
С этими словами Джулиетти вышел из кабинета, оставив Орсо в напряженном состоянии.
«А ведь этот особист совсем не прост», — подумал Орсо, постепенно выходя из специального режима.
«Еще немного, и он заставил бы меня дрогнуть, а я-то считал его глупым грубияном, рассчитывающим на авось. Нет, он, конечно, рассчитывает на удачу, но его арсенал оказался на уровне».
Самым неожиданным открытием этого инцидента оказалось то, что особист знает про мультипликативное пронто. Откуда? Да, когда-то бывали утечки информации в местной контрразведке, когда к ним попадали аудиофайлы на двойном пронто, но чтобы мультипликативное — о таком в его ведомстве не слыхивали. Орсо был в этом уверен.
Почувствовав, что позвоночник немного отпустило, капитан сел.
Следовало составить об этом случае донесение и вообще — поскорее включить его в специальный список инструкций, который составляли действующие агенты.
Похоже, «служба защиты» недооценивала человеков и пребывала в заблуждении о полном перед ними превосходстве, в то время как они понемногу учились.
Пока капитан Орсо предавался анализу, где-то на просторах пустынного и не размеченного на картах космического пространства несся глейдер «службы защиты», доставляя агента четвертого класса Сторма на запасную базу, где тому предстояло отбыть положенный срок в резерве и благополучно отправиться в отпуск, который из-за специфики заданий переносили уже дважды.
Глейдер пилотировал тоже работник службы — посторонних в этот бизнес не допускали. Им предстояло лететь еще двое мерных суток — очень долго, учитывая, что на борту судна заняться было нечем.
Внезапно загудел зуммер связи с Центром, и пилот посторонился, чтобы агенту было удобнее взять наушники — даже среди своих здесь действовал режим секретности.
— Слушаю «двадцать шестой — у-начала-заката», — назвал агент свой затейливый позывной.
— «У-начала-заката», вам передан приказ приступать к резервному замещению немедленно.
— То есть? Мы же еще даже не добрались до места локации!..
— Таков приказ. Вы должны немедленно отправляться к узлу высадки.
— И что я там буду делать?
— Высаживаться, что же еще?
— И что за планета? Это планета, я правильно понял, или какая-то база?
— Пока без дополнительных подробностей. Просто примите навигаторскую точку.
— Хорошо, — вздохнул агент. — Переводите точку в буфер навигатора.
Он снял наушники, повесил на место, и в тот же момент экран бортового компьютера расцвел заставкой Государственного Комитета по навигации.
— Ненавижу эти картинки, — признался пилот, но агент промолчал. Он не ждал от внезапных приказов ничего хорошего, притом что его специализация подразумевала сплошные приключения.
Он был оперативным расследователем и выезжал туда, где возникали сомнения в честности или даже преданности агентов «службы защиты».
Помимо специальных знаний и методик допроса, Сторм имел опыт розыска, преследования и даже ликвидации, хотя обычно эту часть работы выполняли другие специалисты.
— О, да это далековато будет! — заметил пилот, когда навигаторская программа начертила новый маршрут.
— Сколько? — уточнил Сторм.
Пилот потянулся в кресле так, что хрустнули суставы, потом повел спиной, расправляя гипертрофированно развитые мышцы. Он был родом с Кварди, где в воде содержалось большое количество хольдецита, стимулирующего развитие мышечной массы. На молодых мужчинах это смотрелось еще ничего, но пилот уже миновал возраст расцвета, и теперь мощный мышечный каркас смотрелся немного нелепо, хотя Сторм и не сомневался, что пилот мог выдавать на динамометре запредельные показатели.
— Пять суток на форсированном режиме.
— А без форсажа нельзя?
— Сопроводиловка к навигаторской точке не оставляет нам выбора, сэр.
— Ну, раз это приказ, разворачивайся и включай форсаж.

Глава 26

Весь день Брейн просидел в запыленных кустах в сорока метрах от шоссе, не рискуя выходить к дороге, поскольку мог попасть в объектив полицейского дрона, которые проходили над дорогой каждые четверть часа. И это был несвойственный им чрезвычайный режим.
Возможно, они искали кого-то другого, но в любом случае Брейн в их объективы попадать не хотел, поэтому терпеливо ждал, кашляя от мелкой пыли, страдая от жажды и отбиваясь от крыс, которые, как и он, облюбовали эти заросли.
Они натаскали сюда мусора, соорудили домики и теперь злобно посматривали на невесть откуда прибывшего нахала, который вторгся на их территорию.
Крысиные самцы проявляли агрессивность, и Брейну пришлось выдержать несколько схваток, в которых он победил. Лишь после этого стая признала его силу, и к вечеру все крысы делали вид, что его не замечают.
А между тем дроны успокоились и с сумерками стали летать вдвое реже.
Когда совсем стемнело, Брейн дождался очередного пролета дрона и рысцой выбрался на обочину.
Присев на склоне, он пропустил несколько легкоходов, развозящих йогурт и овощи, но поднялся и вышел к шоссе, заметив двухтрубный «тысячник», тащивший сдвоенный трейлер тонн на сто двадцать.
Согласно собственным наблюдениям, а также рекомендациям специальных учебных пособий, водители сверхтяжелых грузовиков были более лояльны к пассажирам. Они любили рассказывать о себе и мало интересовались сведениями о попутчиках, в то время как водители малогабаритных и развозных грузовичков обычно были молчаливы, подозрительны и в каждом пассажире видели беглого каторжника, на котором можно заработать, вовремя переслав фотографию в полицейское отделение.
Заметив голосующего, водитель «тысячника» сразу сбросил газ и включил пневматические тормоза — для водителей двойных трейлеров голосующие были на вес золота.
Путники тормозили какие угодно транспорты, вплоть до дерьмовозок, но только не двойные трейлеры, на подсознательном уровне опасаясь высоких кабин «тысячников» — их дверцы были на метр выше обычного.
Чтобы забраться к ним в кабину, требовалась немалая сноровка — ступеньки попеременно выезжали из корпуса кабины, и не всякий мог это пережить — казалось, еще шаг, и свалишься на асфальт.
Грузовик остановился, Брейн лихо взобрался до раскрытой дверцы и, усевшись на кожаное сиденье царского размера, сказал:
— Ну что, поехали?
— Поехали, чувак! — отозвался водитель и, вдавив педаль газа в пол, начал погонять свою тысячу лошадиных сил.
— Родился я в Сковерде, это такой город на окраине материка — там еще скалы имеются — Колотские скалы, так их у нас называют. Округ совсем небольшой, всего два шерифа на сорок тысяч населения. Отец работал в небольшом порту — в основном там рыбу принимали, а реже — морской камень — это у нас так коралловый массив называли. Из него в крае и дома строят, и дворцы мормонов, и крепости наркоторговцев, и даже здание городского суда — тоже из коралла, хотя добыча камня считается незаконной…
Брейн слушал и кивал. Было видно, что с хорошим слушателем водитель «тысячника» общался давно и ему требовалось выговориться.
Брейн честно слушал дорожные откровения два с половиной часа, после чего водитель и сам устал и, повернувшись к попутчику, спросил:
— Ты еще не хочешь пристрелить меня, парень?
— С чего это? Я только узнал, что твоя бабушка ловила на льду озерных крыс и так зарабатывала на свое приданое. Так она заработала или нет?
Водитель засмеялся и сказал:
— Подержи руль, я пойду отлить, а потом продолжим разговор — честно говоря, я и сам не знаю всего про свою бабушку, просто еще не было случая дойти до этого места.

Глава 27

Через полтора часа они остановились у небольшого городка в специальном отстойнике для грузовиков.
— Ну что, угостить тебя обедом? — спросил водитель. — Сам-то ты, наверное, не при деньгах, раз путешествуешь автостопом.
— Спасибо за предложение, дружище, но мне нужно наведаться в город.
— Надолго? Я проторчу здесь не меньше часа.
— Нет, спасибо, что подвез. Приятель обещал тут работу. Место, конечно, не столичное, но на первое время сгодится.
— Ну, давай, рад был помочь тебе.
Они пожали друг другу руки, и видно было, что водителю жаль расставаться с хорошим попутчиком. Брейн виновато улыбнулся и пошел в сторону остановки, где начиналась муниципальная транспортная сеть. Однако в город Брейн вовсе не собирался. Ему лишь требовалось сменить транспорт, чтобы ехать по другому шоссе и в другую сторону. Это было необходимо, чтобы хоть немного путать следы, в противном случае его бы быстро вычислили.
Его и так вычислят, в этом Брейн не сомневался, однако облегчать своим преследователям задачу он не собирался.
Сделав крюк и выйдя к другому отстойнику, Брейн быстро нашел подходящий грузовик, водитель которого уже отобедал и дремал в кабине. На лобовом стекле грузовика имелась табличка — «Возьму попутчика, умеющего слушать».
Брейн тихонько постучал по стеклу, водитель открыл глаза, и Брейн указал на табличку.
— Садись, — махнул водитель и завел двигатель.
Брейн забрался в кабину, и водитель уточнил:
— А точно умеешь слушать?
— Слушать — это то, что у меня получается лучше всего.
— Ну, тогда поехали в…
— Роутбидж.
— Роутбидж? Это ж всего три часа пути. Я-то сам в Слим-Леоне мотаюсь. Йогурт, блин, вожу. Ты любишь йогурт?
— По-разному, — пожал плечами Брейн, не решаясь высказываться более определенно.
— А вот другие жрут его просто ведрами.
— Так вам же это хорошо для бизнеса.
— Для бизнеса хорошо, но я не согласен в принципе.
Брейн не понял, но кивнул. Они остановились на выезде, пропустили пару автомобилей, и водитель нажал на акселератор.
— Сорок лет моей лайбе, представляешь?
— Не знаю, но выглядит хорошо.
— Дерьмово она выглядит, а не хорошо. Вот у знакомого моего такая же лайба и такого же возраста, но выглядит…
— Хорошо?
— Ха! Если бы! — Водитель хлопнул по рулю. — Хуже, чем эта. Хотя движок у него пароводородный и коробка безмасляная.
Примерно полчаса длилась странная беседа, и, как Брейн ни старался угодить водителю, пытаясь ему поддакивать, все получалось с точностью до наоборот, поскольку у этого парня была какая-то собственная извращенная логика.
Однако все неожиданно прекратилось, когда водитель сообщил, что пришла пора попутчику его послушать, и вдруг запел.
Только тогда Брейну стал понятен истинный смысл написанного на табличке.
Водитель пел песню за песней, местами попадая в ноты, но чаще жутко фальшивя. Когда улыбка на лице Брейна стала совсем уже кислой, водитель сделал перерыв и спросил, каково на вкус попутчика это пение.
— Ну, вы же не профессиональный певец, а для любительского уровня очень даже неплохо.
— Очень даже неплохо, — повторил водитель со странной интонацией. — А я, между прочим, и есть профессиональный певец, а этот йогурт вожу только пять лет. До этого восемь лет отработал в филармонической труппе при транспортно-пассажирской компании «Веспа».
— Известная компания.
— Не то слово. Компания — гигант.
— И что же вы там делали?
— Пел. Профессионально. Тенором. А потом, как-то раз, отмечали мы чей-то день рождения и хорошо приняли в камбузе на капитанском ярусе. Дорвались до бесплатного буфета, и пошло-поехало. За каким-то хреном нас потащило в сцепной бункер — может, затошнило кого, может, еще что. А там же холодно — на стенах иней.
— И вы простудились?
— Это было бы слишком просто, — горько усмехнулся водитель и, прибавив газу, лихо обошел легковой автомобиль. — Так получилось, что мы готовились пристать к порту снабжения, а вся сцепка, она автоматическая, понимаешь? И что-то пошло не так. Давление прорвало магистраль и ударило в бункер. И всех поглушило — мы стали, как контуженные. Вот нас пятерых всех и списали, а ведь я оперный колледж заканчивал, и все псу под хвост.
— Вы потеряли музыкальный слух?
— Слух? — усмехнулся водитель. — Вот произнеси слово «мама».
— Мама, — сказал Брейн, несколько озадаченно поглядывая на водителя.
— Вот ты говоришь «мама», а я слышу «бебео». А ты говоришь слух. Если бы только это.
Добравшись до Роутбиджа, Брейн поблагодарил странного развозчика йогурта и, дождавшись, когда грузовик уедет, вышел к автобусной остановке, где было пусто и под пластиковой лавочкой среди окурков спала дворняга, прижимая к себе лапой отполированную до блеска кость.
Брейн купил в автомате проездной чип и, дождавшись подхода автобуса, скромно пристроился на задней площадке, стараясь сойти за местного.
Это оказалось несложно, поскольку на нем были поношенная мятая куртка и вытертые штаны. Брейн был широк в плечах, и все это вместе делало его похожим на грузчика, которых в здешних краях хватало.
Таким образом, переехав по шоссе из Роутбиджа в город-хаб Лорен-Бич, Брейн совершил очередной маневр по запутыванию следов. К тому же только в Лорен-Бич имелся почтовый узел с оборудованием связи старого поколения. Она добивала до центральных станций других материков — так раньше работала вся система, однако позже стало модно все оптимизировать. Систему стали менять на упрощенную — короткого действия, более медленную и подконтрольную спецслужбам.
Именно это Брейна и не устраивало. Он заранее проштудировал специальную статистическую литературу и выяснил, куда прогресс еще не дотянулся, и это были Лорен-Бич и еще несколько мест по другим направлениям.
Придя на почту, он прошел в абонентский зал и, купив несколько жетонов, заперся в кабинке. Включил монитор и бросил жетон в щель приемника. Появилось окошко для цифрового кода, и Брейн по памяти набрал двенадцать цифр. Это был разовый бонус от генерала Вильямса. Большего в ситуации, когда Брейна обложили так плотно, он сделать не мог, и не потому, что оказался бессилен или боялся за себя, нет. Он являлся фигурой слишком заметной, чтобы его можно было убрать, а вот Брейн, окажись он неподалеку, тотчас оказался бы под ударом.
Вот и сервер. Брейн ввел новый код, который дал генерал, и система, подумав полминуты, все же приняла его. На вопрос о виде обслуживания Брейн выбрал «автоматический». А затем, через две ступени, добрался до сути вопроса — ему требовался малоиспользуемый агент.
На вопрос — в каком регионе, Брейн вздохнул и написал правду. Это могло дорого ему обойтись, если бы его дурачили с этим «автоматическим режимом», а на самом деле прямиком снимали показания. Но делать было нечего — пришлось рискнуть.
Он подождал еще полминуты, и на экране появились три карточки — двое агентов были вполне боевые ребята с мордами забойщиков скота, но Брейна привлек третий, который был из привлеченных и числился в холодном резерве уже двадцать пять лет. Здесь же были его данные и последний адрес.
Достав из кармана булавку, Брейн разогнул ее и, подсунув под корпус монитора, вытянул желтый проводок. Затем разорвал его, заставив монитор замигать, а терминал — начать перезагрузку временной памяти, тем самым стирая многие сведения из тех, что оставались после посещения сервера.
Это также не было панацеей, однако Брейн знал, что на каждом шагу нужно выигрывать по паре сантиметров, и тогда существовала возможность оторваться.
Ехать к агенту предстояло на другую сторону долины — километров за восемьдесят. Город назывался Шлимбург и славился наличием двух колледжей и филиала университета.
Вроде бы агент даже работал там преподавателем. Но раньше или до сих пор было неизвестно, старое досье давно не пополнялось.
В этот раз Брейн снова выбрал автобус — сдвоенный старый со скрипящей подвеской и воющей турбиной нагнетателя.
Народу было довольно много — больше половины, и это Брейна радовало, так было проще оставаться незаметным. Однако на следующей остановке ввалились две девицы не старше пятнадцати лет — сильно накрашенные и в донельзя укороченных юбках. Почему-то именно Брейна они выбрали в качестве объекта соблазнения, и ему приходилось напускать на лицо выражение скуки и даже дремать, чтобы они наконец от него отстали.
На его счастье, в автобус вошли двое парней, и он избавился от назойливого внимания скороспелок.
Доехав до конечной остановки, Брейн немного погулял по улицам, проверяясь, принюхиваясь и присматриваясь, как какой-нибудь кот на новой жилплощади. Зашел в кафе и скушал котлету. Запил ее кофе и потом в туалете придирчиво оглядел себя в зеркало. Нет, все в порядке, обычный работяга с чуть усталыми глазами. Возможно, работал сутки — такое тоже бывает.
«Поговорю с агентом, потом поем как следует и отосплюсь», — пообещал он себе.
Добравшись пешком в район, где, согласно адресу из досье, жил агент, Брейн сделал пару кругов вокруг дома и лишь после этого решился зайти в подъезд и подняться на второй этаж.
«Если что — прыгать невысоко», — автоматически отметил он.
На крашенной коричневой краской двери была планка для датчика отпечатка ладони, но теперь он не работал. Видно, для хозяина это было уже неактуально, и он пользовался обычным ключом с магнитным кодом, а царапины вокруг приемника говорили о том, что он часто приходит крепко выпивши. Ну или сильно уставшим, однако первое вероятнее.
Брейн позвонил и прислушался. За дверью было тихо. На пару этажей выше кто-то вымучивал на фортепиано гаммы, всякий раз сбиваясь и начиная заново. Брейн невольно вспомнил странного водителя и этот его «бебео». Хлопнула дверь подъезда, Брейн подошел к перилам, посмотрел вниз. Какая-то дама достала ключ и стала возиться с дверью на первом этаже, потом вошла в квартиру, и стало тихо. Даже гаммы наяривать перестали, правда, теперь у двери в подъезд залаяла маленькая собака.
Запустился лифт, и кабина поехала наверх. Брейн стал напряженно ждать, где тот остановится — по всему выходило, что где-то на седьмом.
Снова залаяла собака, и лифт пошел вниз, а затем открылся прямо перед Брейном, и из кабины вышел полицейский, который вел на поводке тонконогую собачку.
— Ну, приветик, — сказал полицейский, оглядывая Брейна.
— Приветик, господин сержант, — в тон полицейскому ответил Брейн.
— Фогеля ждешь?
— Так точно.
— А ты ему кто?
— Почти никто. Брат сводный.
Брейн знал, что называться сводным братом выгоднее всего. Всегда можно сказать, что брак родителей был неофициальным.
— А приехал-то чего? Раньше я тебя здесь не видел.
— Я раньше жил далеко — на прииске Лорнет работал и полгода, как вернулся в Роутбидж — это рядом.
— Знаю, что рядом. А приехал зачем? — продолжал наседать полицейский.
— Дык, хворает он.
— Интересно — чем же?
— Бухает.
— Ах это, — кивнул полицейский. — Это да. И все больше. А до выхода на пенсию был трезвенником.
— Стал ненужным и переживает.
— Это да, — вздохнул полицейский. —  Этот вот, — он указал на собаку, — тоже вроде ненужным оказался. Баба с квартиры съехала, а его бросила. Придется теперь в приют вести. А ты в квартиру заходил?
— Дык, нет его, наверное. Я в дверь звонил — тихо.
Полицейский подошел, толкнул дверь и прошел внутрь. Брейн последовал за ним.
Фогель нашелся в дальней комнате, где спал поперек тахты босой и без рубашки, но в брюках.

Глава 28

Полицейский ушел, Брейн запер за ним дверь и, подняв легенького Фогеля за пояс штанов, оттащил в ванную, где бросил под холодный душ, пока тот, выпучив глаза, не начал пытаться выскочить из-под ледяных струй.
— Ко!.. Кто?.. Кто в-вы такой!? — завопил он после того, как Брейн пару раз заталкивал его обратно.
Потом все же позволил выбраться и, сняв с крючка несвежее полотенце, бросил несчастному, приказав вытираться, а сам отправился на кухню, половина которой была заполнена стоящими на полу, подоконнике и просто катающимися по полу бутылками.
Проверив все ящики и шкафы, Брейн нашел какие-то картриджи для мейдера, который оказался в рабочем состоянии, и, смешав несколько подходящих компонентов, вскоре получил продукт на основе сиропа от кашля и антипохмельной микстуры.
К тому времени Фогель уже вытерся и переоделся в сухое. Он осторожно выглянул на кухню, где Брейн убрал пустые бутылки в пакеты и сделал из белкового синхропорошка омлет зеленоватого цвета.
— Давай, садись, — скомандовал он, и Фогель осторожно опустился на расшатанный стул.
— Сначала выпей это.
Фогель взял стакан с горячим напитком, попробовал его и кивнул:
— Вкусно.
А потом выпил, морщась, как от плохого алкоголя.
— Молодец. Теперь съешь вот это.
— Я… не могу…
— Через не могу. Съешь, и мы поговорим.
Фогель вздохнул и, взяв вилку, начал запихивать в себя зеленый омлет.
Брейн отвернулся. Он уже попробовал этот омлет, и его вкус был отвратителен. Но Фогель почти ничего не чувствовал — по прикидкам Брейна, он пил не менее двух недель.
Наконец омлет был съеден, Фогель отодвинул тарелку и спросил:
— Кто вы?
— Полицейский думает, что твой сводный брат.
— А на самом деле? Откуда вы?
— Оттуда.
Фогель кивнул.
— Я знал, что вы от меня не отстанете.
— Тебя никто не беспокоил целых двадцать пять лет.
— Лучше бы беспокоили. Я все это время жил как на минном поле. Все время ждал, что придут, дадут задание.
— Очень хотелось?
— Поначалу — да. Хотелось. Я же два года на эти курсы ходил. Ну, для окружающих это были курсы по повышению квалификации.
Вдруг Фогель замолчал, и его лицо сделалось белым как бумага.
— Ты в порядке? — наклонился к нему Брейн.
— Сейчас… — кивнул тот, не открывая глаза. — Сейчас отпустит…
Брейн подождал, и действительно через минуту Фогель открыл глаза и глубоко вздохнул.
— Запустил ты здоровьице-то.
— Что есть, то есть, — грустно улыбнулся Фогель.
— Два года, говоришь?
— Так точно, гражданин начальник.
— Так тебя из тюрьмы подняли?
— Да. Пятерку почти отсидел, а после драки в камере десятку добавили.
— Кто-то пострадал?
— Пострадал, — кивнул Фогель. — Я никогда особо злобен не был, сиделый народ меня уважал, а тут этот… В общем, либо он, либо я должен был пострадать.
— А как же ты попал в университет?
— Начальство поспособствовало. Наколки вытравили гербиацином. Восемнадцать уколов в живот. Ужас просто.
— Оно того стоило?
— Да. Я начал жизнь с чистого листа в сорок три года. Кто ж от такого шанса отказывается?
— Что преподавал?
— Историю кино, сетевые системы, психологию субъекта в экстремальном социуме.
Заметив улыбку Брейна, Фогель тоже улыбнулся.
— Куратор делал мне любой диплом, а я умею быстро приспосабливаться. Да и литературку мне подбрасывали. Руководство университета было счастливо, что имеет под рукой такого разностороннего феномена. Студенты мои лекции не пропускали, и я был очень популярен.
Фогель вздохнул, вспоминая былое.
— Чего же тебя турнули?
— Не турнули, я сам ушел.
— Почему?
— Ну, я же говорил вам, что два года выезжал на тренировочные сборы, а университетскому руководству предоставлял документы об очередных курсах повышения квалификации. Они были только «за» и начисляли мне неплохие командировочные.
— Ну, не тяни.
— Я не тяну. Мой куратор был, что называется, прошитым дважды. Числился в прямом штате и в секретном.
— Я знаю, что такое двойная прошивка.
— Ну вот, он под себя группу и готовил. Нужно было накрыть каких-то важных людей из руководителей министерства обороны, внутренних дел, спецслужб. Насколько я понял, хотя со мной этим никто и не делился, ни о какой измене там разговор не шел, просто какие-то дела с наркотиками, уходом от налогов, крышеванием разного уровня финансовых отмывщиков. Одним словом, полная палитра. При том наборе важных людей в преступной группе подобраться к ним напрямую можно было даже не мечтать.
— Это должна была быть долгая операция.
— По моим прикидкам, куратор потратил на них около десяти лет.
— С перерывами?
— Слушай, там у меня чай натуральный, вон в синем ящичке. Сидим хорошо, а на сухую это как-то…
Брейн встал, вытащил заначку и, включив электрочайник, заварил чай в жестяной баночке — другой подходящей посуды не нашлось.
— Старый чай-то, — сказал он, рассматривая упаковку.
— Старый, зато натуральный. Хорошо, что я пьяный про него не помнил, а то бы без толку растратил.
Брейн взял с полки пару запыленных чашек — ими давно никто не пользовался. Протер их рукой и поставил на стол.
Пока он разливал, Фогель смотрел куда-то сквозь стол и, казалось, даже не дышал.
— Были перерывы, да, — сказал он после долгого молчания. — Мы прерывались то на полгода, то на год, а один перерыв было и вовсе на два года. То есть какие-то обучающие действия мы проводили, но как-то неактивно. Тогда я думал, что это из-за денег, что куратору перекрывают финансирование.
— Но теперь ты думаешь иначе?
— Да. Думаю, он был вынужден затаиваться, когда кто-то из субъектов начинал что-то замечать. И еще у нас дважды пропадали агенты из группы. Сначала один парень, потом женщина и еще один — они пропали парой.
— Куратор что-то разъяснял?
— Нет. Просто он говорил, что теперь нас будет меньше и, возможно, позднее будет замена для выбывших.
— И никто не спрашивал?
— Я — нет. Те, что помоложе, думаю — да, спрашивали. Но без меня. Куратор ходил подавленный, временами задумывался и отвечал невпопад. Но такое случалось нечасто, он был большой умница и профессионал, поэтому умел брать себя в руки. И если я что-то замечал, то лишь потому, что имел среди других самый большой жизненный опыт.
— И разнообразный, — добавил Брейн, пробуя чай. — А ничего получился, действительно натуральный.
— О да, — согласился Фогель, попробовав напиток, и было непонятно, к чему это относилось — к его опыту или качеству чая.
— Никакие дружеские контакты в группе не приветствовались — не то чтобы об этом кто-то предупреждал, но я думаю, эту атмосферу поддерживал куратор. Главное — работа, а вся прочая жизнь у каждого была своя. Мы знали друг друга только по позывным. Ну и еще пара ребят приезжали ко мне сюда на квартиру, по всяким нужным поводам — документы привозили или личные инструкции от куратора — все только на словах.
— Сахар у тебя остался?
— Дай подумать…
Фогель почесал лоб.
— Вон там в шкафу должна быть кастрюля из стеклопластика, в ней мешочек, а в мешочке десятка полтора леденцов. Сойдет вместо сахара?
— Думаю, сойдет, — сказал Брейн и, поднявшись, действительно нашел леденцы в указанном месте.
— Не подводит тебя память, — сказал он, возвращаясь на место.
— В трезвом режиме не подводит.
— Давай рассказывай, я буду слушать, — сказал Брейн, понимая, что без того, чтобы выговориться перед кем-то, Фогель не придет в порядок, а он Брейну был необходим.
— И вот однажды, когда я уже и думать забыл, что эта постоянная учеба и преподавательская деятельность когда-нибудь кончится, куратор сообщил, что мы приблизились к точке. Главной точке, понимаешь?
Брейн кивнул.
— Срок был назван совсем близкий — что-то дней пять. Я даже удивился. Вроде прежде у нас все так обстоятельно, и вдруг — пять дней. Однако обсуждать нечего, стали готовиться, а я даже спать стал, на удивление, хорошо, появилось ощущение какой-то нужности. Как у студента перед защитой диплома, я полагаю. Вроде как не зря все.
— И никаких подробностей?
— Ну, разумеется. Пришел срок, в пять утра за мной заехал один парень и отвез меня на пустырь, где стоял наш фургон. Там уже были все наши, кроме еще одного, но и он вскоре подъехал, да не пустой — в багажнике оказался такой арсенал, что я впервые об этом деле по-другому подумал.
— Страшно стало?
— Нет, страха не было. Просто ужас. Краткий такой момент ужаса, что, дескать, это уже не шутки. Крупные стволы, бронежилеты тяжелого класса, весь боекомплект из бронебойных железок — плюс пара автоматических гранатометов. Ну а вся связь была у нас в фургоне. Этим я заведовал. Куратор сразу сказал, что я буду в фургоне. Чтобы сидел на слежении и обеспечивал связь, РЭБ и блокаду, если придется.
— Это еще что? Другая РЭБ?
— Нет, у нас на крайний случай была электромагнитная бомба. Но это уже на самый-самый крайний. Она была в днище фургона вмонтирована. В общем, поехали мы. Ехали часа четыре, за это время даже мандраж прошел. Я все ожидал, что куратор будет с кем-то связываться в пути, но нет — полное молчание. Потом покатались немного по городу. Свендорф, кстати, называется.
— Свендорф — большой город, — заметил Брейн, чтобы чуть встряхнуть рассказчика и заставить его описывать более информативно.
На самом деле Брейну эти сведения вряд ли пригодились бы, но пока Фогель говорил, Брейн его изучал. Вся эта внешне эмоциональная история могла оказаться профессионально поставленным враньем.
— Да, город что надо. Я бы, наверное, хотел там пожить. Только там горы рядом.
— Не любишь горы?
— Не знаю, — пожал плечами Фогель. — В общем, заехали в какой-то ангар. Посидели. А где-то к шестнадцати часам куратор подал команду о полной готовности. Нас девять человек, все уже были одеты и снаряжены. Исходная позиция — перед другим ангаром в пяти километрах. Там была большая кирпичная пристройка, план которой у нас уже имелся. Задача простая — зачистить охрану и вывезти все носители информации. И вот подкатили мы бодренько, сразу вышибли пару дверей, и началась стрельба. У меня на экранах полная обстановка — видео, акустика, перехват переговоров противника. Я по мере сил предупреждал группу — где да что. В общем, сначала шло по писаному, и уже с третьего этажа потащили носители, как вдруг бац — и погас один канал связи, потом другой. А потом моих абонентов повыключали одного за другим. Биометрические показатели группы на нуле, и я сижу в фургоне и понимаю, что остался один и что за мной сейчас придут. Причем даже силенок у моей аппаратуры выхватить передачу противника не хватает — у них, видать, база была помощнее нашей. Но кое-что я подкрутил и стал фиксировать хотя бы активность их связи. Отфильтровал около тридцати каналов — это против наших девяти было. Запустил на бомбе отсчет взрывателя, вывалился из фургона и побежал по узким переулкам — там как раз заброшенная промышленная зона была — только прятаться. И тут мой фургон полыхнул, и, стало быть, ударила импульсная волна. Всю радиопередачу в радиусе километров семи как корова языком слизала. Конечно, фильтры где-то у противника сработали — у них аппаратура была куда круче нашей, но пока сервера перезапускались, я уже далеко умотал.
— И что потом?
— По ТВ-боксу передавали новости о нападении бандитов на какую-то коммерческую фирму с целью ограбления. Сказали, что охране удалось уничтожить всех нападавших. Что их было девять, одна из них — женщина.
— Значит, вся группа там осталась?
— Получается так, — вздохнул Фогель.
— И после этого ты ушел из университета и забухал?
— Ну… Не сразу, конечно. Скорее всего если бы все это предали гласности, провели какое-то расследование, то было бы легче пережить, понимаешь?
— Понимаю.
— А так — объявили по ТВ-боксу, и молчок.
— Просто информацию сразу зажать не успели, и что-то через полицию журналюгам протекло.
— Да, я тоже так подумал. И получается, что как будто ничего не было. Как будто мне все приснилось. Причем что удивительно, я ведь жил один и вроде не должен был ощутить какой-то потери, но ощутил. Оказалось, что все эти люди с двойной жизнью и позывными вместо имен стали для меня чем-то вроде семьи.
— А университет? Там же тоже люди и окружение.
— Университет? — Фогель на мгновение задумался. — Нет, университет был чем-то вроде одежды. Он был снаружи. А вот эта группа — она была самой сутью моей жизни. Она была внутри меня.
— Ты анализировал, что могло произойти? — спросил Брейн, чтобы поскорее перейти к своей теме. Его время было ограничено.
— Да, разумеется, — кивнул Фогель. — Поначалу разные варианты продумывал, но потом остановился на одном.
«Предательство, конечно», — подумал Брейн не без внутренней усмешки. Ну, как же без предательства в такой закрученной истории?
— Это было предательство, — убежденно произнес Фогель.
«И разумеется, ты их вычислил», — снова подумал Брейн.
— Это был Соло. Один из наших парней. Невысокий такой, рыжеволосый. Он держался очень незаметно и всегда отводил глаза.
— Но ты сказал, что все погибли.
— Так сказали в новостях. Но два месяца назад я его встретил — здесь, неподалеку, в магазине. Он меня не видел, а я, едва заметив его, сразу узнал и тотчас вышел из магазина. Потом еще по городу проверялся часа два. Домой пришел уже трезвый как стеклышко. И — нет, я не ошибся, если ты хочешь спросить об этом.
— Значит, он будет искать тебя.
— Да, уже ищет. Мне повезло, что он не знал, где я живу.
— А почему ты не переедешь?
— А какой смысл? — грустно улыбнулся Фогель. — Когда я пью, мне совсем не страшно. А поскольку я больше не работаю — могу пить и дальше. Университет до сих пор платит мне пособие — надеются, что я еще вернусь к ним. А теперь настало время спросить тебя — зачем ты меня нашел?
Брейн вздохнул и, допив остатки чая, отставил опустевшую чашку.
— Мне нужны деньги.
— И много?
— Тысяч двадцать. А лучше — сто.
— У меня столько нет.
— Я знаю. Но у тебя есть знание местности, дальше — ты специалист по связи, это тоже немало. Ну и раз ты сидел, то вообще кладезь всякой полезной мудрости для выживания.
— Ну не знаю. Как видишь, мне это не помогает — я просто пью.
— Ты механизм без управления, Фогель. Я буду твоим штабом, мы добудем денег и сбежим отсюда — ты в одну сторону, я — в другую.
— Мне не хочется никуда бежать.
— Хочется-хочется, — отмахнулся Брейн. — Ведь ты ежедневно убегаешь в мир алкогольных грез.
— Ну, может, ты и прав, — пожал плечами Фогель.
По стеклам забарабанила крыльями крупная бабочка.
— Давно я окна не мыл.
— И пока не стоит этого делать, раз за тобой могут следить, — сказал Брейн, наблюдая за напористой бабочкой.
— Как мне тебя называть?
— Остановимся на Рудольфе.
— Отлично, Руди. Где ты думаешь взять денег?
— Думаю, их придется украсть. Разумеется, это должны быть наличные — с электронными переводами нас быстро вычислят. Есть у тебя подходящие варианты?
— Разумеется. Есть муниципальный банк в Перно, это в сорока километрах. Туда наличка стекается за счет вкладов пенсионеров. Старики доверяют только ассигнациям.
— Муниципальный банк, пенсионеры. — Брейн покачал головой. — Нет, это как-то непорядочно.
— Хорошо, тогда универмаг «Готто». Огромная кубическая штука. — Фогель даже руками развел, демонстрируя, насколько огромен этот универмаг. — Он находится в Колмон-Ривер, это в семидесяти километрах на север. Рядом река с множеством ответвлений. Если взять глиссер, можно уйти чисто.
— Ничего вариант, — согласился Брейн. — А как быть с инкассаторами?
— А никак. Деньги нужно брать в девять часов — за час до приезда инкассаторов. Они к этому времени уже упакованы и лежат в кассовой комнате, которая построена с нарушениями инструкций — стены бетонные, но не укреплены стальной арматурой.
— Откуда такие подробности?
— Это часть моей подготовки. Каждую среду ездил по округе, изучал, наблюдал, запоминал. Мне эту нагрузку куратор подбросил, но, кроме нас с ним, об этом никто не знал.
— А зачем ему это?
— Не знаю. Не думаю, что он собирался грабить, ведь это знание можно использовать не только во вред, но и для защиты.
— Это так, — согласился Брейн.
— Ну и потом, нужно держать агентов в форме, поэтому он и давал каждому все новые и новые вводные, чтобы мы к генеральной операции были на самом пике. Я так думаю.
— Да ты сам уже можешь операции планировать, — усмехнулся Брейн. — Еще варианты имеются?
— Есть еще один вариант. Можно взять двести тысяч из казино «Карамболина», это в полутора сотнях километров на юг, в Финнард-Сити. Место там прикормленное, публика валит валом, потому каждый день вывозят деньги.
— Бандиты?
— Ну а кто же еще?
— Как брать, как уходить?
— Брать надо на выносе. У них там задний двор тесный, поэтому охране развернуться будет неудобно. А уходить через тоннель, который остался после строительства города. Туннель полуторакилометровый, внутри еще рельсы лежат от узкоколейки, и дрезина есть законсервированная. Перед операцией нужно лишь все еще раз проверить, кое-что смазать, и вперед.
— А охрана?
— Охрану придется списать всю, иначе они не дадут отойти к туннелю.
— И много их там?
— Человек двадцать.
Брейн помолчал, прикидывая что-то в уме, а Фогель улыбнулся.
— Пожалел бандитов?
— Я убиваю только врагов или тех, кто уж точно напросился. Однако этот вариант мне кажется наиболее подходящим.
— Так как же с ними быть, с охранниками?
— У тебя есть какая-нибудь мастерская?
— Гараж есть, я его когда-то арендовал, потом хозяин съехал, и ключ у меня так и остался.
— Гараж — это не совсем то.
— Этот гараж, поверь мне, — то, что нужно. Я там микросхемы печатал, катушки наматывал из шестимикронной проволоки.
— О! — удивленно произнес Брейн. — Катушки? Это то, что может мне пригодиться.

Глава 29

Агент Сторм очнулся от долгого сна, когда глейдер вдруг перешел с форсажного режима на обычный.
Полет на форсаже всегда был для Сторма испытанием, но таким же испытанием было и возвращение на обычный режим. Агента затрясло, и мышцы стали непроизвольно сокращаться, вызывая болевые ощущения, как при судороге.
Пилоту было проще, у него имелся специальный контейнер-компенсатор, в котором постоянными поддерживались давление, напряжение магнитного поля, а также соответствующий баланс заряженных частиц газа-нейтрализатора.
Пилот не чувствовал никаких изменений, даже когда глейдер вдруг сталкивался с холодным плазмоидом, который не определялся навигационным оборудованием.
На режимах скоростей со структурным смещением проход через плазмоиды могла уловить лишь тонкая аппаратура, а в режимах сверхскоростей, когда часть обшивки сама превращалась в плазму, взаимодействие с холодными плазмоидами походило на прорыв автомобиля через несколько листов отделочного пластика. Тряска и скрежет, от которого по коже расходились колючие мурашки.
Усилием воли Сторм заставил себя открыть глаза и увидел знакомую обивку салона.
Он все еще находился в пути, а хотелось уже куда-то добраться. Послышалось жужжание приводов, которые складывали конструкцию контейнера-компенсатора, значит, пилот уже вовсю бодрствовал, а вот Сторму подниматься совсем не хотелось. По его мускулистому телу еще проскакивали спазмы кратковременных судорог.
— Ну как ты? — спросил пилот, но Сторм не ответил. Ему еще требовалось время.
— А мне, представь себе, снился сон, — поделился пилот. — Какие-то леса, горы, которых я прежде никогда не видел. Как ты думаешь, к чему это?
— Где мы? — спросил агент и с трудом сел на раскладной скамье. Его подташнивало.
— Нейтральная территория.
— А поточнее?
— Тебе это ни о чем не скажет. Просто цифры, широта, долгота, операционный вектор.
— Тогда скажи нормальным даблом.
— Через шесть часов сможем наблюдать каких-нибудь аборигенов на их телегах.
— Так уж и телегах?
— Да, на телегах. Я их всегда уделываю, как котят. То перед носом проскачу, то пройду между пушечными снарядами. У них баллистическое оружие, ты в курсе?
— В курсе. Только раскаленная болванка проделает в борту глейдера здоровенную дыру, каким бы он ни был высокотехнологичным, — «кольнул» пилота Сторм. Чувствовал он себя скверно.
— Это зависит от водилы, приятель, — не согласился пилот. — И потом — у глейдера есть режим скрытого перемещения и полевая защита.
— Ага, одноразовая.
— Нет, держит три атаки.
— То есть трехразовая?
— Ее хватает с избытком, потому что больше одного случайного попадания не бывает. Теория вероятности.
— Дай какой-нибудь стимулятор, а то я ни рук ни ног толком не чувствую, — через силу попросил Сторм. Разговаривать ему совсем не хотелось.
Пилот достал из стенной ниши пластиковый баллончик и бросил агенту, но тот его не поймал, и, ударившись о скамейку, баллон закатился в угол.
— Ой, извини! Я забыл, что ты не в контейнере находился в отличие от меня. Я-то чувствую себя в полном порядке. Извини!
Агент молча поднял с пола баллончик, вскрыл упаковку и залпом выпил жгучую жидкость. Потом закрыл глаза и с минуту сидел, стараясь не дышать, по опыту зная, что за минуту без дыхания препарат быстрее впитается в ткани. Если же вдыхать, чтобы охладить жжение на языке, мучение растянется минут на десять.
— Ну ты силен! — похвалил пилот, когда агент открыл глаза и сделал первый вдох. Мышцы стали приятно тяжелеть, наливаться силой. Сторм начал приходить в нормальное состояние.
— Ух! — выдохнул он, когда процесс восстановления был закончен. — Теперь бы я чего-нибудь съел.
— Выбор небольшой — есть гранулы и таблетки-концентраты, — сообщил пилот, делая поправки на навигаторской панели.
— Давай гранулы, — решил Сторм. — От концентратов у меня во рту кисло.
— Тогда тебе понравится там, куда тебя закинут. Бетапитеки кушают почти что натуральную пищу.
— Там нет никаких бетапитеков. Там какие-то другие. Но натуральную еду я никогда не пробовал, — признался Сторм, протягивая руку, чтобы пилот отсыпал ему разноцветных гранул.
— Я думал, вас, комитетчиков, ко всему готовят.
— Это оперативников готовят, а мы просто аудиторы. Нам вся эта байда с суперадаптацией ни к чему.
— Ну как же? А если придется рядом с бетапитеком питаться, а ты не сможешь какого-нибудь жука сожрать? Спалишься!..
— Я аборигенное население вижу только издалека. Вся работа проходит в нашей общине, — пояснил Сторм, чтобы только пилот отстал от него.
На самом деле он знал и умел куда больше аудитора, но болтливому пилоту знать об этом было не обязательно.
А тому было скучно, он неделями торчал в кабине глейдера, однако агент уже решил, что обязательно направит начальству рапорт на болтуна. Он не был против бесед на отвлеченные темы, однако производственные проблемы ни с кем, кроме непосредственного начальства, обсуждать не собирался.

Глава 30

Сторм пересел поближе к пилоту, чтобы видеть панель управления. Не то чтобы он разбирался в бесконечном количестве сменяющихся показаний, просто заняться ему было совершенно нечем.
Легче проходили рейсы, во время которых приходилось подтягивать какие-то из дисциплин, считывать много бинарной информации — время тогда летело быстрее. Однако сейчас конкретных вводных ему не дали, а просто так запоминать множество сведений, которые, возможно, не пригодятся, агенту не хотелось.
— Я слышал, что бетапитеки… — снова начал пилот.
— Друзы. Скорее всего это друзы, — поправил его Сторм.
— Ну, хотя бы и друзы. Для меня они все «бета». Так вот они практикуют чтение пустых текстовых массивов.
«Он что, мысли мои подслушивал?» — удивленно подумал Сторм.
— И что? — спросил он.
— Ничего. Ты бы мог просто так засадить терратомбы информации?
— По приказу — смог бы.
— Нет, — замотал головой пилот. — Не по приказу, а сам по себе! Вот скучно тебе, нечем заняться, ты достаешь информационный пакет и начинаешь его зачитывать.
— А что за пакет?
— Динамические пакеты, как промышленные или военно-учебные. Там у них есть активные персоны, им ставятся определенные обстоятельства, и эти персоны в этих обстоятельствах как-то там действуют. Ну как в реальном мире.
— Это игра, что ли?
— Нет, в игре обстоятельства могут меняться, а там вроде как стабильные во времени процессы.
— Интересно. И что, они эту статику зачем-то запоминают?
— Ну, видимо, — пожал плечами пилот.
— А откуда ты это знаешь?
— Приятель один рассказывал, он в экспедиционной разведке долго служил и в одном месте в колонии работал почти что агентом. Там бетапитеки или друзы живут, и он среди них косил под инспектора по физическим нагрузкам.
— Это как?
— Местные богатенькие бетапитеки платили ему за то, чтобы он помогал им наращивать мышечную массу, представляешь?
Оба засмеялись. Сторм прекрасно знал, что аборигены по сравнению со суперколверами выглядели как изможденные уродцы и у них существовал целый культ наращивания мышц. Один профессор из университета в Бромвее даже утверждал, что у низших рас существует подсознательная тяга выглядеть как высшие расы, вот они и наращивают мышечную массу, чтобы выглядеть как суперколверы.
Все это Сторм знал, однако сама мысль о том, что кому-то требовалось наращивать мышечную массу, выглядела нелепо.
— И вот он мне подробно рассказывал про эти забабахи бетапитеков. Они еще эти информационные пакеты забавно так называют — «литерария худож». Как-то так. У них же дабла какой-то смазанный, а может, и не дабла вовсе, а простейший линейный язык.
— Забавно. Это как если бы снять видеофайл, а потом его в текстур перевести, правильно?
— Не совсем. В реальном мире мы не знаем, что произойдет в следующий момент — какие-то мелочи все равно будут другими, как бы мы ни планировали, а вот ихняя «литерария худож» подает все в законченном виде. Как будто все уже случилось.
— Это даже похоже… — Сторм покачал головой. — Это похоже на временной прогноз. Они пишут тестовый файл «литеририи худож», заранее предугадывая события в нем, так, что ли?
— Получается так, — согласился пилот, и они замолчали, пораженные полученным выводом.
— Может, не такие они и простые, эти бетапитеки?
На это пилот только пожал плечами.

Глава 31

За беседой время летело быстрее, и вскоре радарный комплекс начал задевать лучом отдельные объекты.
Первыми попались две заброшенные станции, которые носило космическими ветрами. Жесткие излучения давно счистили и испарили с них защитное покрытие, а испещренная микроскопическими кратерами обшивка делала их похожими на оторвавшиеся от планет каменные глыбы.
Пилот ради интереса вывел их увеличенное изображение на большой панорамный экран, и они со Стормом какое-то время их разглядывали, пока радар глейдера не выхватил действующий навигационный пост.
— Опа! А вот и граница! — сказал пилот, и тотчас на панель экрана вернулись приборные диаграммы и датчики.
— И что, сейчас появятся пограничники? — спросил Сторм, с интересом поглядывая в небольшое окошко на экране, остававшееся в режиме оптического наблюдения.
— Это вряд ли. Мы идем в режиме фазового сдвига, поэтому они ничего не увидят.
— А если увидят?
— Не увидят. До таких технологий они дорастут нескоро.
Еще около часа они двигались без каких-либо приключений. Двигатели работали ровно, а радары вовремя обнаруживали разные статичные объекты вроде навигационных буев, необитаемых станций и оснащенных маяками блуждающих глыб.
Сторм уже начинал подумывать, что поездка опять превращается в унылую скукотищу, как вдруг радар выхватил пару военных судов, которые со всей очевидностью двигались на перехват глейдеру.
— Слушай, это пограничники?
— Похоже… — озадаченно произнес пилот, отмечая, что пограничники видят их.
— Ты же говорил, что мы со сдвигом.
— Да, и датчик это подтверждает, — кивнул пилот на ломаную диаграмму. — Сдвиг пятьдесят процентов, но я добавлю еще…
В кабине мигнуло освещение, глейдер дернулся, как будто пробил какую-то преграду, и Сторм с пилотом переглянулись.
— Это нормально, — успокоил пилот. — Процессор двигателя перезагрузился из-за смены режима.
Они стали смотреть на экран радара, и было видно, что пограничные суда как будто расходятся.
— Ха-ха! Потеряли нас, видишь?
— Да, как будто со следа сбились, — согласился Сторм, чувствуя, что напряжение спадает. — Сколько у нас сейчас этого сдвига?
— Семьдесят процентов.
— Немало. А как это на глейдер влияет?
— Расход топлива увеличивается. Но это нестрашно, резерв имеется.
Точки пограничных судов стали удаляться, и пилот перевел дух.
— Ну вот, я же говорил тебе, что они на своих телегах… А это еще что?
Теперь на экране появилась очередная пара пограничников, однако вместо зеленоватых их метки были желтыми.
— Что это означает? — спросил Сторм, заметив, как напрягся пилот.
— Они облучают нас диспектором, получается.
— Продвинутым радаром?
— Ну, типа того.
Пилот щелкнул пальцем по панели, активировав показатель сдвига фаз, и взвинтил коэффициент до девяноста процентов. Но желтоватые метки продолжали идти прямо на глейдер.
— Да что же это такое!? — воскликнул пилот, и в этот момент глейдер снова дернулся, только значительно резче. Отключилось освещение и даже панель управления, однако затем все быстро восстановилось, но шум двигателей стал отчетливее.
— О! Потеряли нас! Потеряли нас, бабуины!.. — воскликнул пилот и нервно расхохотался.
— Давай быстрее убираться отсюда.
— Куда убираться? Мы на чужой территории.
— И что делать?
— Вертеться будем.
— А вертеться придется, — обронил Сторм, замечая, что теперь радар показывал целых три отметки, обведенных жирным красным контуром.
Пилот сразу выставил сдвиг на девяносто девять процентов, и они со Стормом пережили чудовищный удар, после которого, как показалось Сторму, глейдер лишился энергоресурсов, однако машина все же восстановилась, но эта встряска ничего не дала — тройка пограничников, оснащенных продвинутой системой радаров, все еще видела нарушителя и правила ему наперерез.
— Что теперь будем делать? — спросил агент.
— Вертеться, — повторил пилот. — Давай-ка фиксируйся по полной, придется попрыгать.

Глава 32

Когда пилот глейдера заставил машину «вертеться», у Сторма потемнело в глазах, хотя он был тренирован выдерживать девятикратные перегрузки.
Глейдер двигался в рваном режиме, включив все возможные системы маскировки и подавления сигналов. На радарах преследователей плясали десятки меток-клонов, и они бросались из стороны в сторону, пока их компьютеры не отбрасывали ложные цели и перехватчики снова устремлялись за настоящей целью.
— А почему не оторваться от них на форсаже?! — прокричал Сторм в один из тех моментов, когда вернулся в сознание.
— Тогда мы проскочим всю навигацию района и придется возвращаться и снова привязываться, а это долгая история!
— И какой выход?!
— Сейчас включу поперечный реверс, и тогда оторвемся! — пообещал пилот и, видимо, включил, потому что Сторм сразу потерял сознание.
Когда он пришел в себя в следующий раз, в салоне пахло горелой изоляцией, а двигатели выли с надрывом, раскручивая потяжелевший из-за нагрузок генератор.
— Как… Как дела? — спросил Сторм.
— Почти оторвались!.. — прокричал пилот, и в этот момент камеры вынесли на большой экран изображение одного из перехватчиков.
Сторму показалось, что корабль летит прямо на глейдер, и он в ужасе отпрянул. Однако через мгновение понял, что это лишь многократное увеличение электронной оптикой. Но перехватчик действительно выглядел страшно, как какой-нибудь океанский хищник — с растопыренными стойками, увешанными разнообразным оружием и килем в верхней части корпуса, на котором размещался фонарь лазерного экструдера — прибора, выполнявшего роль фонаря в ночное время.
Благодаря экструдеру пограничники устойчиво держали на прицелах мишень, скрывавшуюся за множеством маскировочных эффектов и рядами ложных целей.
Вдруг угрожающий силуэт стал покрываться яркими белыми точками, и Сторм не сразу понял, что это облако выпущенных в глейдер снарядов.
— Смотри! — крикнул он, но глейдер уже заскользил в сторону, и Сторм спиной почувствовал, как прочертили свои трассы пролетевшие мимо снаряды.
— Как видишь, пока что мы их уделываем! — снова закричал пилот и засмеялся. И в тот же момент один за другим корпус глейдера сотрясли два страшных удара.
Сторм снова потерял сознание и находился в беспамятстве чуть дольше, чем прошлый раз, а когда пришел в себя, вокруг было тихо.
В кабине еще пахло горелой изоляцией, но уже не так сильно, а значит, работали вентиляция и очистка.
— О, я уже думал тебе инъекцию делать! — сказал пилот. — Смотрю по датчикам — биодинамика в порядке, а ты в отключке!
— Видать, тряхнуло сильно, когда в нас попали… Так в нас попали?
— Да… — с неохотой признал пилот. — Два снаряда в бочину прилетело. Хорошо, полевой картридж был заряжен на полную, а то бы разлетелись на молекулы.
— Это да, — кивнул Сторм. В ушах стоял звон, и все тело ломило от ударных перегрузок. Теперь он понимал, почему пилотами таких маленьких судов брали квардардийцев. С их скелетом и мощными мышцами подобные нагрузки были нипочем.
— А ты чего мне вколоть хотел?
— Вот — «розилия — НАБ».
— Да ты с ума сошел! — вскинулся Сторм. — Я бы после него неделю не спал!..
— Зато он быстро мозги прочищает, силы придает. Боевой препарат, между прочим. У нас на Фермопиле повстанцы десант на базу высаживали, так при мне сержант, получивший четыре бронебойных пули и потерявший треть массы, смог командовать еще полчаса после приема этих капель. Вот это, я тебе скажу, картина была.
— Ладно, давай какой-нибудь «авангард-ОДС» или «трайдент-ББН».
Пилот покопался в санитарном ящике и наконец показал Сторму запакованный в прозрачный пластик голубоватый кубик.
— Что это?
— «Трайдент-ББС».
— Не хотелось бы. Их уже сняли с комплектации.
— А почему?
— Инструктор говорил — большие побочные явления.
— Это какие?
— Самопроизвольное включение режима тайм-слоу. Ну и еще чего-то типа диареи.
— Ну, это единственный из легких, остальные все «розалия» и «шибакуцу». Там вообще в робота превратишься и станешь гадить чугунными болванками.
— Смешно, — грустно улыбнулся Сторм. Он чувствовал себя разбитым и нуждался в помощи продуктов эйлеровской химии. — Давай впрыскивай этот «трайдент», а то меня твои маневры доконали.
Пилот достал из ящичка изящный инъектор, вставил в гнездо голубоватый кубик, и тот стал наливаться светом, пока не засиял, как яркая голубая лампочка.
— Ну что, готов? — спросил пилот, наставляя инъектор на Сторма.
— Да, давай, — кивнул тот и зажмурился.
Сверкнула вспышка, и голубоватая молния ударила агента в грудь. Он дернулся и стал потирать уколотое место, а пилот спрятал инъектор обратно в ящик и вернулся к управлению.

Глава 33

После «трайдента» Сторм почувствовал себя окрепшим и почти что обновленным. Резкость зрения улучшилась, возросла наполняемость легких, тонус мышц поднялся на восемь процентов, а статические остаточные напряжения снизились до второго уровня — все это можно было прочитать в окне биопараметров, которые транслировались на панель управления глейдера.
— Да ты в полном порядке! — заметил ему пилот, и в этот момент бортовой компьютер выделил частоту маяка, который был указан в навигационной карте.
— Похоже, мы отыскали твой островок, — сказал пилот.
— Что там? Станция? — спросил Сторм и принялся перебирать настройки видеоряда, однако пока до объекта было далеко, и он не мог определить, что там — брошенная баржа или редко посещаемый пост с навигационной аппаратурой.
— Не дергайся, еще полчаса, и ты его увидишь. А тормозить начнем уже сейчас, не то проскочим.
Пилот щелкнул массивным тумблером, после чего на панели управления расцвела красивая анимация. Двигатели глейдера сменили полярность, и теперь, проходя через магнитные и гравитационные поля, аппарат тормозил, одновременно заряжая емкостные аккумуляторы.
При этом глейдер начало чувствительно потряхивать, но после инъекции Сторма это уже не беспокоило. Тряска была терпимой.
— Теперь я понимаю, почему тебе хватает заряда на длительный рейс, — сказал он.
— Да, полгода назад глейдер был на реконструкции, а до этого стояла обычная чадилка, которая жрала реликтовое топливо. Правда, и грузоподъемность он имел втрое большую.
— За технический прогресс приходится платить.
— Это да, приходится.
Вскоре Сторм получил возможность рассмотреть свой пункт прибытия. Это была обитаемая навигационная станция, на каких иногда ненадолго задерживали ремонтные бригады.
Возможно, его там ожидал новый куратор или связной, а может, там никого не было.
— Главное, чтобы с климатом был порядок, — будто уловив мысли Сторма, заметил пилот.
— Полагаю, негодный пункт нам бы не выдали.
Станция быстро увеличивалась в размерах, и пилоту пришлось увеличить напряжение на соленоидах. Двигатели загудели в обратном режиме, поглощая все больше энергии, и движение почти прекратилось. Теперь они медленно плыли вокруг станции, чтобы лучше ее рассмотреть.
— Порт выглядит прилично, даже гнездо коннекции имеется. Сейчас пристанем, зацепимся и узнаем про все-все, что там есть.
Тревожно бибикнул радар.
— Что там? — спросил Сторм.
— Пустяки. Аборигены вслепую носятся, но нас им уже не достать.
— Не хотелось бы сейчас с ними встретиться, когда почти нет полевой защиты и скорость на нуле.
— Напротив, неподвижную мишень они почти не видят, а уж в тени станции и подавно.
— Ну и хорошо.
Вскоре они уже стыковались левым бортом к порту.
— Магнитная ловушка работает, — сообщил пилот. — Коннектимся контролькой — сейчас информация будет.
Сторм едва успевал за его комментариями, хотя все события отражались на сиюминутном экранчике в углу панели управления.
— Ага, вот оно! — произнес пилот, когда стала поступать информация о состоянии станции. — Итак, приятель, семнадцать градусов тепла, кислород в норме, атмосфера простерилизована… О! Есть даже перечень замороженных блюд!
— У меня с собой два НЗ.
— Ну и что? Может, тебе аборигенные продукты больше подойдут.
— Какой запас по жизнедеятельности?
— На четверых аборигенов — четыре месяца. Система регенерации воздуха — химическая. Что еще интересует?
— Связь.
— Связь… — Пилот забарабанил пальцами по наборной панели. И на этот раз информация пошла с задержками.
— Перекодируется долго, все же другой тип текстовой модели. Ага, вот: стоит «дальнобойка» местного производства. Шарашит куда пожелаешь, коды вшиты, поскольку связь гражданская, а не секретная. Ну что, пойдешь в гости, или рванем обратно?
— Нет, придется идти, — вздохнул Сторм, подхватывая металлический кофр с НЗ и несколькими комплектами термобелья.
— Смотри, там окошки есть, так что сможешь помахать мне ручкой! — сказал пилот и засмеялся.
Снова бибикнул радар.
— Пойду скорее, а то доставлю тебе неприятностей.
— Ни хрена они не получат — я их замучил и окончательно обул, — заверил пилот и разблокировал люк, который отошел в сторону, открывая испещренную космической непогодой обшивку.
Сторм коснулся рукой в перчатке бронированной панели, и та сработала, легко отбросив в сторону толстенный фрагмент стены.
— Будь здоров, — сказал Сторм и шагнул на чужую территорию.
— Удачи! — отозвался пилот.
Дверь станции встала на место, снаружи щелкнул люк глейдера, и тот стал отходить.
Сторм огляделся, топнул, проверяя, как работает искусственная гравитация, и, поставив на пол кофр, дотронулся до низкого потолка.
Что ж, вполне приличная территория. Все чисто обработано, никаких следов пребывания прежних экипажей. И узкие иллюминаторы, они действительно существовали, придавая станции какой-то уют и простор, что ли. В глейдере были экраны. А тут — другое дело.

Глава 34

Сторм не удержался от того, чтобы не пораскачиваться — станция была небольшой, и, казалось, ее легко вывести из равновесия, но это, конечно же, было не так — никакие попытки Сторма вызвать крен не дали результатов, станция стояла прочно, как скала.
Заметив его телодвижения, на стенах стали разгораться осветительные панели. Где-то щелкнуло реле кондиционера.
Чуть пригнувшись, Сторм посмотрел в иллюминатор и увидел удаляющийся глейдер. Не успел он подумать, что все обошлось, как мелькнувшая молнией ракета ударила в цель, и на месте глейдера расцвел алый цветок четырехфазной вспышки, четко разделившейся на бело-оранжевый центр, красную магму, синие выбросы тяжелых ядер и фиолетовую корону.
Достигнув максимального размера, вспышка, казалось, застыла в этом потрясающем состоянии, но затем схлопнулась, выпустив из черного ядра белые искры и оставив расходящийся протуберанцами туман охлаждающегося газа.
Сквозь него, как через облако, проскочила пара перехватчиков, а затем по обшивке станции застучали долетевшие осколки глейдера — совсем мелкие.
— Вот и все, — выдохнул Сторм, распрямляясь. Теперь его интересовало, что предпримут пограничники дальше — станут ли его искать или посчитают, что дело сделано и нарушитель уничтожен. Могли они заметить маневры глейдера возле станции или для них это стало лишь счастливым появлением на радаре ускользнувшей цели?
— Так ушли вы или нет? — вслух произнес Сторм. Напряжение никак не покидало его, опасность все еще была где-то рядом — Сторм служил давно, побывал во многих передрягах и привык доверять своим ощущениям.
По спине будто прошлись перышком. Чуть заломило в позвоночнике. Затаив дыхание, Сторм медленно повернулся и в узкий иллюминатор на другой стороне станции увидел зависшую гору фасеточной брони, встроенных пушек и излучателей.
Это был перехватчик пограничных сил, именно такой Сторм разглядывал не так давно на экране в глейдере. Тогда он был весь на виду и казался страшным, но этот выглядел страшнее, ведь он, словно зверь у норы, вынюхивал и проверял — есть ли здесь какая пожива?
Сторм включил режим тайм-слоу, это помогало до минимума сократить все биологические ритмы, на которые часто были настроены тонкие разведывательные системы.
Агент не помнил, сколько он так простоял, и вышел из режима тайм-слоу уже в полуобморочном состоянии.
Немного перевел дух, огляделся — перехватчика возле станции не было.
Сторм поднял с пола кофр, переставил к стене и прошел к холодильному шкафу.
Снял со стопора дверцу, открыл и удивленно покачал головой — сверху донизу шкаф был заставлен аборигенными продуктами. У него появилась возможность узнать, чем же питаются те, в среде которых ему предстояло работать.
Об уничтоженном глейдере он уже не думал. Это была не первая потеря, свидетелем которой он стал, а ему еще предстояло выполнить нелегкое задание.
Решив, что вернется к содержимому холодильника позже, Сторм прошел в уголок станции, где, накрытая пластиком, дремала панель узла связи.
Сняв покрывало, он с полминуты разглядывал малознакомую установку, на ходу постигая принцип ее работы.
Но ничего особенного. Немного поэкспериментировав, он нашел нужную комбинацию включений и запустил станцию связи в режим поиска, а сам отошел к стойкам с какой-то серьезной аппаратурой.
Разумеется, оборудование было примитивным, однако что это такое, Сторм не смог определить даже примерно. Впрочем, такой задачи ему не ставилось.
Скоро узел связи отыскал в эфире пару сотен каналов радио— и субволновой связи. Сторм подошел к экрану и начал внимательно изучать список — новый язык, пусть примитивно-линейный, на первый раз давался нелегко. Предстояли тренировки и психотренинги, после которых он сможет читать текст в нескольких окнах сразу, а также выполнять сопутствующие речи, мимические действия, которые и отличали коренных носителей языка от знатоков-иностранцев.
Вот и нужный канал, исполненный в радио— и субволновой версиях. Чтобы не спутать, в его названии был закодирован дабл-код, что являлось прямой меткой.
По умолчанию субволновая версия являлась предпочтительной, поскольку была более скоростной, да и режим ее обработки в кодировочных бункерах был не столь обременительным.
Сторм включил передачу, и вскоре ему ответили. Агент поприветствовал нового куратора, и они обменялись паролями. Потом последовала отсечка — особый сигнал, говоривший о том, что Сторм общался с математической моделью куратора, который пока не мог пообщаться с агентом напрямую.
Большой проблемы в этом не было, следовало лишь подождать, пока тот освободится и свяжется, когда будет такая возможность.
Оставив панель включенной, Сторм решил отдохнуть и, добравшись до операторского кресла, сел в него, проверяя соответствие своей анатомии телосложению туземцев.
В этом кресле ему было удобно, и это порадовало. Как-то на Банкарте он был вынужден корчиться в комплекте жилой мебели абактюрусов, которые были на три головы выше, уже в плечах, да еще ссутулены. Вот это было испытание, а эти бетапитеки — совсем другое дело.
Сторм уже начал дремать, как вдруг что-то загудело под полом, и он резко вскочил — ему показалось, что станция начала двигаться!
— А! — произнес он и снова сел. Это был запуск корректирующего двигателя, который по мере сползания станции с точки нулевых координат возвращал ее на прежнее место.

Глава 35

Между тем капитану Орсо на базе «Гроссхил» действительно было не до разговоров с тайным агентом. Он проводил время в местной качалке, куда был вынужден ходить, чтобы как-то оправдывать свое атлетическое сложение.
Выставляя на тренажере вес в девяносто пять килограммов, он всем своим видом показывал, как тяжело ему работать с этой тяжестью, однако на самом деле Орсо мог выжать и двести пятьдесят.
В перерывах между подходами он, как и другие заправские качки, шумно дышал, вытирал полотенцем пот, который почти не проступал, и обменивался с коллегами фразами вроде: «ничего сегодня пошло — нормально» или «что-то трицепс тянет, наверное, не разогрелся».
Однако в этот раз, помимо традиционного отбывания своего номера, у капитана Орсо была и другая задача — ему требовалось закадрить лейтенанта Синтию Ковалевски, которая заведовала «отделением навигации и транспортной разведки» базы.
В распоряжении отделения находилась целая флотилия беспилотных судов, которые выполняли разного рода задачи — от доставки на станции вышедших из строя узлов до переброски небольших бригад ремонтников и наладчиков.
Разумеется, у Орсо хватало полномочий потребовать в свое распоряжение подобное судно, однако в этом случае в отделении навигации осталась бы информация о его маршруте, а там и до полковника Джулиетти рукой подать. А вот если бы как-то удалось расположить к себе лейтенанта Ковалевски неформальным образом, возможно, удалось бы провести рейс беспилотника без лишней огласки.
Работая на тренажере и одновременно обдумывая предстоящую задачу, Орсо не заметил, как в зале появился полковник Джулиетти.
Он был в спортивном костюме, но больше для маскировки. Прожженный особист на многое шел, лишь бы до времени оставаться незамеченным, чтобы потом атаковать, смутить, напугать и — что-то выведать.
— Что-то ты как будто уснул, капитан! — громко произнес он над самым ухом Орсо. — Вес-то не легковат для тебя?
Его громкое замечание было услышано еще несколькими посетителями зала, отдыхавшими между подходами, и они подошли к тренажеру Орсо.
— И правда, Йенс, — сказал майор Дворжак из «службы заправки и контроля АС», — прибавь железок, ты ведь в отличной форме.
— Ну ладно, давай, накинь двадцатничек, — смущенно улыбнулся Орсо, чувствуя на себе испытующий взгляд Джулиетти.
— Да чего там двадцатничек? — не отставал тот. — Давай уже весь полтинничек.
И сам, шагнув к тренажеру, добавил кнопкой нужный вес.
— Давай, Йенс, — сказал майор Дворжак, и Орсо пришлось картинно выпучивать глаза, чтобы показать, насколько это трудная для него задача.
— Плохой из тебя артист, капитан, — заметил ему Джулиетти. — А раз ты пытаешься хитрить, значит, почти что шпион.
Сказав это, особист рассмеялся и вышел из зала, а оставшиеся качки проводили его укоризненными взглядами.
— Не обращай внимания, Йенс, он так со всеми себя ведет, — сказал майор Дворжак.
— А меня однажды едва паяльником пытать не начал — я так и не понял, он это всерьез хотел или шутки такие дурацкие, — заметил капитан Каускас из службы артвооружения.
Орсо отпустил шток и поднялся.
— Я стараюсь не обращать на него внимания, хотя, конечно, он меня достал. Не первый раз привязывается, — пожаловался Орсо. Вышло очень натурально, ведь Джулиетти и правда его нервировал.
Воспользовавшись этим предлогом, Орсо закончил тренировку на десять минут раньше и отправился в душевую, чтобы вовремя оказаться в холле до окончания занятий в женской группе фитнеса.
Единственное, что могло помешать его планам, — если бы лейтенант Ковалевски вышла не одна, а с какой-нибудь приятельницей. Но из его наблюдений следовало, что Синтия одиночка. Она и на мужчин не обращала внимания и превыше всего ставила службу, не пропуская ни одной программы по повышению квалификации.
Впрочем, и карьеристкой она также не была, что поначалу создавало Орсо проблемы при анализе личности Ковалевски — он не знал, какую схему обработки для нее применить. Но оказалось, что она просто хроническая отличница — «ботанка». Еще со школы она привыкла выполнять все задания на высший балл, то же было в военном колледже, и тот же подход у нее сохранился на базе.
Заняв позицию за журнальным столиком со стопкой спортивных изданий и рекламных буклетов, Орсо из-под ветвей комнатного деревца стал следить за входом в вестибюль.
Главным было — перехватить ее взгляд. Однажды Орсо уже удалось сделать это без всякой цели. Тогда она лишь кивнула, но за мгновение до этого капитан Орсо успел заметить в ее глазах интерес.
Вот появилась парочка сержантов-операторов, милых подружек с четвертого штабного этажа. За ними — пышная девушка из пищеблока и несколько сотрудниц из хозчасти. Все эти особы не забыли бросить на капитана оценивающие взгляды.
А вот и нужный объект. Лейтенант Ковалевски была высока ростом, крепко сложена и совсем не использовала косметику. Когда она прошла мимо, не удостоив капитана даже дежурного взгляда, Орсо поднялся и, догнав ее, спросил:
— Вы сейчас домой, лейтенант?
— Да, сэр, — ответила она, и ее лицо тотчас приняло служебное выражение.
— А мне как раз в ту же сторону. Не возражаете, если я составлю вам компанию?
Она удивленно посмотрела на него, должно быть, не сразу понимая, что к ней проявляют интерес.
— Да, сэр, конечно. Я не могу вам запретить.
И они пошли рядом. Орсо по заранее намеченному плану завел разговор о службе и не ошибся — эта тема была ей куда интереснее причесок, шоколадок, косметики и всяких пустяков вроде кружевного белья и духов. Оптимизация управления, расчет эксплуатационных фондов, техническое обеспечение подразделений — вот где она чувствовала себя как счастливая рыба в теплой воде. А еще — стрельба. Как оказалось, девушка дважды в неделю ходила в тир, а Орсо и не догадывался.
«Позор вам, господин агент», — отругал он себя и выяснил, что тир находился недалеко от дома Ковалевски, потому он о нем и не знал.
Наконец, когда до девушки дошло, что капитан оказывает ей внимание, она спросила напрямик:
— Вы пойдете ко мне домой, сэр?
— Ну, если вы не против, лейтенант.
— Я не против, сэр. Я завтра во второй половине дня выхожу — у меня дежурство было. Ой, простите, может, я вперед забегаю. Вы останетесь у меня на ночь?
— Да, лейтенант, — почти официально ответил Орсо. Предмет сексуальных отношений аборигенов он в свое время изучил досконально.
Аборигены придавали этой сфере необъяснимо огромное значение, и агенту следовало знать этот раздел в совершенстве.
И Орсо знал. В их учебном центре был целый парк тренажеров, на которых они проходили азы и высоты аборигенского секса.
Изучали не только изощренные методики, но и поведение неумелых новичков. К сфере секса люди были чрезвычайно чувствительны и легко отличали новичка от равнодушного, хотя и искусного имитатора. Контрразведка прекрасно понимала потенциал секса и широко применяла его для выявления чужаков.

Глава 36

Роль любовника капитану Орсо вполне удалась, об этом свидетельствовали счастливые глаза лейтенанта Ковалевски, когда они с капитаном посреди ночи пили на кухне сок.
Орсо знал, что для окончательного закрепления контакта и доверительных отношений следовало провести беседу «за жизнь». То есть выслушать лейтенанта Ковалевски с подчеркнутым вниманием, что бы там она ни говорила.
Кивать и многозначительно улыбаться. Так, согласно учебникам, вели себя счастливые от любви люди. Орсо повезло, он настроился на часовую беседу, однако лейтенант лишь вкратце прошлась по воспоминаниям детства, вспомнила кота, любимые игрушки и быстро перешла к школе. Там быстренько описала ощущения в начальных классах, потом очень кратко рассказала про первую любовь, а затем быстро перешла к любимым блюдам — сырникам и куриным котлетам.
— Ой, я совсем вас заговорила, сэр.
— Ничуть не заговорили, лейтенант, — возразил Орсо.
— Вам нужно поспать, сэр, вы ведь с утра на службу идете.
— Да, Синтия, но я поеду к себе.
— К себе? — В ее голосе послышалось легкое разочарование. — А я хотела угостить вас куриными котлетками из настоящего мяса, а не пайковыми таблетками из мейдера.
— Какие изыски! А вот я обхожусь мейдером. Может, это не очень вкусно, зато быстро.
Через полчаса капитан ушел и добрался домой на такси, не побоявшись засветить при оплате свою банковскую карточку.
В этом случае Орсо было необходимо, чтобы контрразведка в лице полковника Джулиетти узнала о его связи с лейтенантом Ковалевски.
Дома все оказалось в порядке, контрольные устройства указывали, что посторонние в квартиру не проникали, а стало быть, никто не поставил никаких жучков и фотодатчиков.
Часы показывали половину третьего, вставать предстояло в семь утра, но Орсо это не беспокоило, он легко переносил недостаток сна, хотя, конечно, в таких случаях прикрывался позевыванием и жалобами, что не выспался. У людей было так принято, а полковник Джулиетти был очень внимателен. Но хуже того — коварная контрразведка наряду с раздражителями вроде скандального Джулиетти подставляла в комплекте и скромных агентов-наблюдателей, которые со стороны наблюдали яркое выступление особиста и реакцию на эти выступления тех, на кого нападал подполковник. И вот эти наблюдатели могли получать гораздо больше информации, нежели сам Джулиетти.
Приготовив постель, Орсо подошел к книжной полке, где хранилась часть его книжной коллекции, и стал, казалось бы, произвольно набирать тонкие альбомы и книги потолще, а потом аккуратной стопкой сложил все это на столе в гостиной.
Потом добавил профессиональные наушники от игровой приставки «Конкорд» с плоским разъемом, который попросту подложил под нижнюю книжку со сказками — точно под картинкой с зеленым драконом.
Наборной панелью служил лежавший сверху альбом старинных мозаик, и та, что была на обложке, выполняла роль клавиатуры.
Все вместе это работало как передатчик, использующий в качестве антенны шестиметровую статую генерала Моннергейма, располагавшуюся на одноименной площади в полукилометре от квартиры Орсо.
Передатчик прекрасно работал, но стоило разобрать стопку книг, и уже ни одна экспертиза не смогла бы собрать этот аппарат снова.
Надев наушники, Орсо пробежался пальцами по обложке альбома, и в эфир понесся субволновой сигнал.
Орсо ежедневно делал запрос, но пока ему никто не отвечал, и его синтетическая личность, сформированная на расположенном в космосе анонимном сервере связи, раз за разом докладывала, что ее никто не потревожил.
И вот новость — был недавний запрос, и, мало того, сейчас абонент оставался на канале.
Орсо немного подождал и вдруг услышал настоящее двойное пронто.
— Приветствую вас, я «двадцать шестой — у-начала-заката».
— Приятно слышать вас, «у-начала-заката». Как вы там?
— В полном порядке. Здоров и готов к выполнению приказов. Каково будет задание?
— Сейчас у меня нет возможности рассказать подробнее, но скоро прибудет беспилотный транспорт, так что будьте готовы к отправке. Как вообще добрались?
— Немного долго, но это пустяк. Правда, приняли здесь горячо — при отходе транспорт был уничтожен.
— Пограничники?
— Так точно. Пилот переоценил свои возможности, да и аборигены быстро учатся.
— Это становится все заметнее. Ну что же — ждите транспорт и все свободное время посвятите речевой практике.
— Но я обычно не работаю в среде аборигенов. Я контролер.
— Я знаю, что это не совсем ваш профиль, но у нас нет другого специалиста, а вы, я слышал, достаточно разносторонний агент. Не скучайте, скоро о вас позаботятся.

Глава 37

Утром Орсо отправился на службу, куда уже проникли слухи о его романе с лейтенантом Ковалевски.
То ли кто-то видел, как он ее провожал, и сделал выводы, то ли она растрезвонила сама, в чем Орсо сомневался. Однако главным было то, что все шло по его плану — и теперь никто не удивится, когда застанет его на втором этаже возле двери отдела транспортной разведки, и даже в самом помещении, ведь у них с лейтенантом Ковалевски теперь роман.
К десяти часам капитана Орсо в его кабинете навестил майор Дворжак.
— Привет, Йенс, я слышал, ты закадрил подружку из транспортной разведки?
— Кто тебе сказал? Враки все это, — отмахнулся Орсо, еще более подстегивая информационный ажиотаж.
До обеда к нему зашли еще трое знакомых офицеров, и каждый посчитал своим долгом высказаться относительно нового романа.
Капитан Олцерт из группы планирования полетов сказал, что сам давно к ней присматривался, но так и не въехал, с какого края подступиться — уж больно девица странная.
Майор Тольц из БСП-центра сказал, что, на его взгляд, она какая-то тяжеловатая, и рекомендовал получше присмотреться к сержантскому составу в операторском бюро, где появилось насколько новеньких, которые очень даже ничего.
От службы тылового обеспечения наведался подполковник Васкес. Тяжело отдуваясь, он протиснулся в кабинет Орсо и заявил о полной солидарности, потому что у этой Ковалевски — задница что надо.
Орсо отметил, что китель подполковнику заметно маловат и скорее всего по медицинским показателям его попрут со службы после весенней аттестации.
Обедал капитан в столовой на базе. Он сидел один, изредка кивая знакомым, а на его столе, помимо тарелок, стояла баночка с капсулами.
На ее этикетке значилось, что это витаминно-протеиновый комплекс — очень модная и популярная пищевая добавка, однако эти капсулы лежали на самом верху, а чуть глубже, отмеченные едва заметным синим штрихом, находились капсулы со специальными корректорами, которые создавали необходимую картину при исследовании тканей Орсо на генетический анализ.
Если бы не это, капитан попался бы при первой же проверке. Ну и пищевые редукторы — они помогали организму Орсо справиться с пищей, которую ели люди.
Аборигены, к удивлению Орсо, потребляли такие вещи, которые суперколверов попросту бы убили.
После обеда Орсо вернулся в корпус и поднялся на второй этаж — лейтенант Ковалевски уже была на служебном месте.
Заметив в проеме двери Орсо, она улыбнулась, но осталась сидеть за столом, а капитан по какому-то поводу обратился к одному из ее подчиненных и, получив ответ, подошел к Ковалевски.
— Слушаю вас, сэр, — сказала она.
— Я бы хотел записаться на прием, лейтенант, — негромко произнес он.
— Сегодня я буду дома только в двенадцать.
— Это меня устраивает.
Они обменялись заговорщическими улыбками, и он вышел из помещения, столкнувшись в коридоре с полковником Джулиетти.
— Ну и как тебе наши бабы, шпион? — спросил тот в своей традиционной манере.
— У вас там что-то на рукаве, — заметил Орсо и прошел мимо.
— Хорошая попытка, шпион! — крикнул ему вслед Джулиетти и засмеялся, но, взглянув на рукав, выругался. — Машинная смазка!? Да где я мог вляпаться?

Глава 38

Несмотря на то что роман развивался полным ходом и Орсо продолжал блистать отменной подготовкой по человеческому сексу, лейтенант Ковалевски все еще оставалась слишком подозрительной, и капитану даже после третьей ночи любви все еще не удавалось усыпить ее бдительность, а точнее — педантичность.
В точности следуя инструкциям, она, несмотря на улыбки и блестящие от счастья глаза, закрывала папки с документами и отключала монитор на рабочем столе при его появлении. И делала она это автоматически — сказывались многочисленные тренинги, которые она посещала при каждом удобном случае.
Орсо требовались коды первичного входа, а также служебные команды для входа в программные блоки — только так он мог подчистить следы вмешательства, которое намеревался совершить.
На четвертую ночь Орсо начал реализовывать очередной план. После выполнения обязательной любовной программы он настоял на том, чтобы они с Синтией выпили чаю, потому что в чае лучше, чем в соке, растворялся заготовленный им накануне препарат.
Это было его собственное изобретение. Требовалось сделать такую микстуру, чтобы лейтенант Ковалевски приняла ее ночью, а действовать она начала бы только ближе к полудню.
Пришлось вспомнить все навыки и даже пройтись по имевшимся базам данных — в основном открытым, но под масками анонимности.
И вот лейтенант Ковалевски сидела перед ним и пила чай. Без вкуса, цвета и запаха. Ну, разумеется, кроме самих чайных компонентов.
Знала бы она, какие формулы он прорабатывал, чтобы подогнать все это к синтетическому кофеину, диаконсервантам и красителям! Как ему удалось добыть секретный коммерческий состав этого чая, чтобы в действии микстуры не случилось накладок!
И все же, посидев три часа в игровом клубе и незаметно подключив собственную вкладку, он сумел запустить параллельный процесс, и пока другие геймеры, насосавшись бесплатного пива, рубились в виртуальной реальности, он в своих очках видел совершенно иной мир. А когда закончил работу, чисто вышел из Сети, выдернул хитрый переходник из гнезда, и вся следившая за его передвижениями контрольно-программная архитектура разом обрушилась, вызвав вскоре зависание и самого игрового сервера.
Но Орсо к этому времени был уже далеко.
— Торт очень вкусный, — заметил Орсо, возвращаясь из недавних воспоминаний.
— Он у меня в холодильнике вторую неделю хранится, — призналась Синтия. — Ты завтра с утра?
— Да. У меня целый месяц без дежурств, — сказал Орсо, внимательно следя за состоянием Синтии.
Она выглядела обыкновенно, как и прежде.
— А ты часто дежуришь? — спросил Орсо, но Синтия как будто взяла паузу и не ответила.
— Я говорю — ты часто дежуришь? — повторил вопрос Орсо.
— У меня этот торт две недели в холодильнике хранится, — неожиданно сообщила Синтия.
— Ты это уже говорила.
— Ну да, — кивнула Синтия. — А ты часто дежуришь?
Орсо напрягся. Похоже, в смесях и формулах он чего-то не учел.
— Тебе нужно лечь, ведь завтра ты опять с утра…
— Да, с утра. Ты знаешь, у меня в голове какой-то шум, — призналась Синтия, когда Орсо вел ее к кровати.
— Это пройдет, милая. Ты слишком много работаешь, — заверил Орсо и, когда девушка уже заснула, какое-то время еще сидел рядом и прислушивался к ее дыханию.

Глава 39

В связи с назначенными на другой день решающими действиями сам Орсо спал плохо, то и дело прокручивая в голове самые разные варианты развития ситуации.
Время поджимало, у него на попечении оставался плохо управляемый агент, и его поведение могло сорвать операцию, за которой, как ему неоднократно намекали из Центра, следил сам адмирал Марк, а тот, кто мог помочь в этой ситуации, мариновался на станции в Четвертом орбитальном районе, и оперативно доставить его на место можно было лишь с помощью беспилотного транспорта.
Одним словом, Орсо требовалось прыгнуть выше головы, или, как говорили у него на Таутине, — «перевести плоскостной потенциал на двухобъёмный уровень, не предусмотренный исходными техническими характеристиками при условии соблюдения стандартных констант».
На двумерном языке это звучало более изящно, но в переводе на человеческую линейную речь изящество исчезало.
Утром, с трудом преодолевая вызванное волнением рассогласование ощущений, капитан Орсо прибыл на базу на собственном автомобиле. Вождение его успокаивало.
На проходной, пока вставлял в гнездо свой пропуск, заглянул через плечо охраннику и в списке прошедших контроль заметил фамилию Ковалевски. Значит, она пришла на службу и микстура действовала, как и ожидалось. Ну, или почти как ожидалось. Значит, половина дела была сделана.
Войдя в корпус, Орсо кивнул майору Дворжаку, который пил с утра воду возле кулера, и, заглянув ненадолго в свой кабинет, поднялся на второй этаж, чтобы справиться о состоянии Ковалевски.
Она была в порядке. Трое ее подчиненных за прозрачной перегородкой — тоже. Он поприветствовал их, помахав рукой, и они заулыбались в ответ, потому что считались уже своими.
Следуя заученным схемам, Орсо прикармливал их, принося девушке-ефрейтору Крейцер шоколадки с медвежонком Куки. А сержанту Рольсману и вольнонаемному Тиги — острый салат «Барбадос», который им очень нравился, хотя имел очень резкий запах.
Сам Орсо такие вещи пробовать избегал.
— Доброе утро, милая, — негромко произнес он, останавливаясь рядом со столом Синтии.
— Здравствуй, Йенс, — ответила она, и Орсо заметил, что Синтия оставила открытым секретный документ, который просматривала, — микстура начинала действовать.
— Я какая-то сонная сегодня, — пожаловалась Синтия.
— Возможно, слегка приболела, — высказал предположение Орсо. — Я схожу в буфет — принесу тебе воды.
— У меня есть в холодильнике.
— Я принесу тебе свежую и двух сортов, — сказал Орсо погромче, чтобы привлечь внимание подчиненных Синтии. И ему это удалось.
— Вам чего принести, разбойники? Да знаю-знаю, ваши вкусы не меняются.
И он вышел в коридор, где снова встретил полковника Джулиетти, который повел себя корректно и ответил на приветствие, кивнув в ответ.
«Испортился он, что ли?» — подумал Орсо и, пока шел до лестницы, все ждал окрика. Но обошлось.
В буфете купил все необходимое, однако в отдел транспортной разведки сразу не пошел и заторопился в свой кабинет.
В небольшом фойе возле кулера он снова увидел майора Дворжака — тот опять пил воду.
— Пережил трудный вечер?
— Ну… Как-то так… — только и смог выдавить майор, и Орсо проскользнул к себе.
Прием алкоголя «в целях релаксивной оптимизации эмоциональных потенциалов» — как значилось в учебном наставлении, был одним из самых сложных испытаний для него и его обмена веществ. Это пристрастие людей также подробно изучали в разведшколе, и хотя дисциплина давалась нелегко, а подчас и мучительно, одногруппники Орсо считали, что им еще повезло по сравнению с группами изучавших культуру карамушей — тем приходилось постигать практику поедания ядов, в которых растворялись камни и легированная сталь.
Так что к алкоголю суперколверы привыкали и даже получали от его употребления некоторое удовольствие, хотя и не такое, как люди.
Прикрыв дверь плотнее, Орсо не решился закрыть ее на замок из боязни заинтересовать особиста. Поэтому просто зашел за свой стол и разложил на столе «мишку Куки» и две коробки салата «Барбадос». Потом прислушался — по коридору никто не шел, лишь где-то вдалеке кашлял майор Дворжак.
Отперев ключиком выдвижной ящик, где хранились обычные на вид витамины и разного рода полезные пищевые добавки, что при его репутации заправского качка не могло вызвать подозрений, Орсо взял пузырек аэрозоля от насморка, который также иногда приходилось имитировать, чтобы быть похожим на остальных. В состав средства входил триметилселен… бензоло… бутират… В разведшколе это вещество называлось иначе, но главное, что при введении через желудок препарат вызывал сильную заторможенность, и об этом мало кто знал.
Аккуратно развернув шоколадку, Орсо щедро побрызгал ее спреем. Подождал, когда подсохнет, и аккуратно завернул обратно. Затем со всеми предосторожностями вскрыл обе коробки с «Барбадос» и впрыснул спрей туда.
Сложив все в пакет, где уже лежали две бутылочки воды для Синтии, Орсо перевел дыхание и вышел из кабинета.

Глава 40

В коридоре возле двери отдела транспортного планирования и разведки никого не было. В конце коридора девушка-оператор поправляла косметику, глядя в зеркальце.
Орсо толкнул дверь и с заготовленной улыбкой шагнул в комнату, поднимая над головой пакет с подарками и демонстрируя его подчиненным Синтии.
Те сразу оживились, но настороженно посматривали на начальницу — лейтенант Ковалевски была с ними строга. Однако сейчас, похоже, она действительно чувствовала себя скверно и тупо таращилась на экран с заставкой базы, где были нарисованы спешащие куда-то бодрые солдаты, а над их головами красовался девиз базы «Гроссхил».
Бросив на нее быстрый взгляд, Орсо, улыбаясь, приоткрыл дверцу и подал сотрудникам угощение, словно зверям в клетку. Они тотчас зашуршали упаковками и стали торопливо поедать угощение, пользуясь тем, что начальница не обращала на них внимания.
— Синтия, что с тобой? — спросил Орсо, только чтобы проверить ее реакции. Девушка не ответила и даже не пошевелилась, хотя глаза ее были открыты и она дышала.
«Порядок», — подумал капитан и покосился на потертый корпус стоявшего в углу сервера и терминал рядом с ним. Это была отдельная система, не связанная с сетью штабных компьютеров. Считалось, что штабная сеть небезопасна, а программирование и постановка задач отдельным беспилотникам и целым соединениям являлись действиями стратегического характера.
Орсо стал медленно открывать принесенные бутылки с водой, а затем подошел к шкафчику, чтобы взять стакан, поглядывая через отражение в стекле на то, что происходило у подчиненных Синтии за перегородкой.
А там происходило то, что нужно. Ефрейтор Крейцер, подперев щеку рукой, задумчиво догрызала плитку шоколада. Вольнонаемный помешивал пластиковой вилкой оставшийся салат, а сержант и вовсе дремал, вытянув ноги и сложив руки на груди.
Обстановка была самая подходящая.
«Пора», — скомандовал себе Орсо и, сделав резкий выдох, включил режим тайм-слоу, начав двигаться в пять раз быстрее.
Резкий бросок к Синтии, и его рука скользнула под ее китель. После нескольких проведенных с нею ночей Орсо уже знал, где лейтенант Ковалевски носила чип с секретными кодами.
И снова бросок — теперь Орсо снова оказался у шкафа со стаканом в руке, давая встрепенувшимся сотрудникам увидеть себя и зафиксировать это положение в памяти. Однако он привлек внимание лишь вольнонаемного — ефрейтор Крейцер еще медленнее грызла шоколадку, а сержант лишь почесался, не открывая глаз.
Снова бросок — теперь уже к серверу. Орсо вогнал в приемник кодовый чип и щелкнул кнопкой, включая терминал. И опять бросок к столу Синтии.
— Дорогая, ты в порядке?
Она опять не отозвалась. С одной стороны, это было хорошо — никто не мешал Орсо действовать по его плану, однако, похоже, микстура усиливала свое действие, и это в планы капитана уже не входило.
С площадки напротив штаба начал взлетать челнок. Стены задрожали, бутылка с водой свалилась на пол, и это порадовало Орсо — свидетели запомнят этот момент.
Закрутив крышку, Орсо вернул бутылку на место, заметив, что ефрейтор Крейцер спит, свесив голову на грудь, а вольнонаемный смотрит в потолок, рисуя в воздухе пальцем какие-то фигуры.
«Слишком много препарата», — успел подумать Орсо и, совершив бросок к терминалу, усилил режим тайм-слоу.
Теперь он двигался в десять раз быстрее обычного и начал в бешеном темпе вводить команды, мгновенно принимая решения, отвечая на вопросы и добавляя корректирующие строки. Сервер не поспевал за ним, повторив запрос кодов, и Орсо повторил ему путь к чипу.
Наконец программа считала пароли, и на экране появился перечень беспилотников с пометками, где и какое судно находится. Орсо мгновенно запомнил эту информацию и совершил бросок к столу Синтии, и очень вовремя — кто-то из ее бойцов выбирался в туалет.
Капитан оказался на месте за долю мгновения до того, как вольнонаемный вышел из загородки.
— Ты куда? — спросил Орсо.
— В туалет, сэр.
— Ну давай.
— А что с лейтенантом?
— Видимо, грипп. Пойду принесу ей фруктовирбин, он действует эффективно.
— Вы со мной пойдете, сэр?
— Нет, ты вернешься, а уж тогда я за таблетками.
— Хорошо, — кивнул вольнонаемный и вышел.
И снова — трах! И Орсо оказался у терминала. Он уже успел проанализировать всю полученную информацию и теперь лишь вбил адрес, куда следовало отправиться беспилотнику, а чтобы сократить объяснения о рейсе, выставил отметку — «полет испытательный, посадка по обстоятельствам».
Это означало, что командой извне аппарат можно было заставить сесть где угодно, то есть там, где не было свидетелей.
В коридоре послышались шаги, кто-то шел очень быстро.
Уже находясь на пике стресса, Орсо чудовищным усилием воли поднял коэффициент тайм-слоу до двадцати к одному. Выключил терминал, выхватил чип с паролем, вернул чип под блузку Синтии в специальный чехол и тут же оказался возле двери, как будто собираясь выходить.
Открылась дверь, и в проеме показался офицер отдела химической заправки, занимавшегося обслуживанием высокоёмкостных батарей.
При нем была папка с документами и планшет с включенной видеоконференцией.
Орсо сделал страшную физиономию и, взяв офицера за локоть, вывел в коридор.
— Что там такое? — спросил тот.
— Ой, не спрашивай! Похоже, хозяйка не в себе. Грипп, температура высокая, а домой идти не хочет и всех винит, что ей плохо.
— Ох уж эти бабы! — покачал головой химик. — А мне нужно заявки на химикаты уточнить — файл-то они битый прислали.
— Зайди через часик, я фруктовирбин сейчас принесу, и она будет как новенькая. Иначе я тоже свою работу не доделаю.
— Спасибо, зайду через час, — сказал офицер-химик и пошел в дальний конец коридора, а Орсо сбежал по лестнице, ворвался в свой кабинет и стал лихорадочно выгребать на стол капсулы из аптечного ящика. Схватил несколько подходящих упаковок и помчался обратно.
Когда он прибыл к отделу, сразу несколько человек двигались по коридору в разных направлениях и, возможно, кто-то уже заглянул в отдел лейтенанта Ковалевски.
Любые сведения о неадекватности сотрудников могли заинтересовать особиста, и тогда тот придет с вопросами. Орсо толкнул дверь и мгновенно оценил обстановку: Синтия сидела в той же позиции, сержант дремал, вытянув ноги, ефрейтор Крейцер сидела, подперев кулаками лицо, и тоже спала. «Порядок», — подумал Орсо, и в этот момент лейтенант Ковалевски с грохотом свалилась со стула.
— Ой! — произнес заглянувший в дверь вольнонаемный — он как раз вернулся из туалета.
— Смотри, парень! Совсем твоей начальнице худо! — воскликнул Орсо и метнулся к Синтии, забыв выйти из режима тайм-слоу.
Увидевший это вольнонаемный встряхнул головой и даже закачался. А Орсо тем временем рывком посадил Синтию на стул, шлепнул по щеке, и когда голова на мгновение встала ровно, забросил ей в рот пару стимуляторов «торнадо-глицерин», запакованных в капсулы от таминовой пудры.
Встряхнул бутылку с водой и, придерживая Синтии голову, влил ей в рот пару глотков.
Одна секунда, другая, третья. Лейтенант Ковалевски открыла глаза, а потом глубоко вздохнула и встрепенулась, как птица, начав с удивлением оглядываться.
Заметив Орсо, быстро выключила монитор на своем столе, потом резко вскочила и крикнула:
— Это что за безобразие?! Почему не рабо… — договорить она не смогла — закашлялась и опустилась на стул. Однако ее окрик возымел действие, и разбуженные сотрудники стали торопливо листать отчетные листы и молотить по клавишам терминалов.
— Что… Что тут было? — спросила Синтия, с долей недоверия глядя на Орсо.
— Ты почти потеряла сознание, милая. Мне пришлось давать тебе воды.
— Фу, я чувствую себя как-то странно…
— Может, температура?
Синтия приложила руку ко лбу.
— Нет, я прекрасно себя чувствую, но такое ощущение, что проснулась.
— Рад, что ты в порядке, в таком случае я могу наконец пойти к себе.
— Да, иди, Йенс, я тоже буду работать.
Орсо с готовностью распрощался и покинул отдел, чувствуя, что эта затянувшаяся схватка утомила его. Налегая на перила, он спустился на свой этаж и у самой двери вдруг почувствовал, что ноги его не держат.
Сделав еще шаг, он оперся о стену и сполз на пол, чувствуя во рту привкус аммиака. Это было результатом частичного распада его крови от перенапряжения — он превысил пределы длительности режима тайм-слоу.
Очень некстати рядом оказался Джулиетти.
Подойдя к сидящему на полу Орсо, он спросил:
— Что, капитан, хреново тебе?
Орсо кивнул.
— То-то, шпион. Доконали тебя наши бабы.
Сейчас Орсо можно было взять голыми руками, компенсатор в его крови полностью распался, и первый же генетический экспресс-анализ выдал бы его с потрохами, но Джулиетти пошел прочь, насвистывая какую-то мелодию. Ему и в голову не приходило, что он находился в полушаге от крупного успеха.

Глава 41

Гараж у Фогеля оказался действительно подходящим местом со всем, что требовалось Брейну. Это была серьезная мастерская, и он оценил ее по достоинству.
— Неужели сам все оборудовал? — спросил Брейн.
— Разумеется, здесь же ничего не было, но по мере того как куратор заставлял меня повышать квалификацию, постигать смежные, так сказать, специальности, появлялись и новые интересы. Хотелось попробовать что-то сделать собственными руками.
— Например — бомбу?
— Нет, это слишком просто. Но пружинную или электроёмкостную, это — да, интересно. Но я больше радиоделом интересовался.
— Блоки спаивал? — спросил Брейн, нарочно подковыривая Фогеля.
— Нет, это и обезьяна сделает. Я собирал все сам — из комплектующих элементарного набора.
В углу имелся небольшой кухонный уголок, однако ни одной пустой бутылки видно не было. Видимо, поняв, о чем подумал Брейн, Фогель пояснил:
— Когда я начал пить, ходить сюда перестал, поэтому здесь все так хорошо сохранилось.
— Это и к лучшему, — сказал Брейн. — Мне нужен гильзовый станок, шестимикронная проволока, мерные пьезокристаллы.
— Все есть, — сказал Фогель. — И еще перечень на пару сотен наименований.
— Ну да, все из набора подрывника.
— Парализаторы делать будешь?
— Да. Калибр меньше, а эффект выше. Не нужно стрелять по нескольку раз, даже если попал в руку — клиент выбывает.
— А они в тебя будут гвоздить коваными болванками.
— Я знаю. Поэтому возьму с собой еще и «девятку».
Это Фогеля успокоило.
Уже через час разобравшись с представленными хозяином запасами комплектующих, Брейн приступил к работе, разъединяя на гильзовом станке патроны двадцать второго калибра.
Фогель какое-то время следил за его действиями, потом вздохнул и поднялся.
— Пойду схожу в магазин, а то в доме пустой холодильник.
— Деньги у тебя есть?
— Признаться, поистратился я. Даже задолжал кое-кому.
— Ничего, поднимем казино — расплатишься. А сейчас вот, возьми, — и Брейн протянул Фогелю сто удо. — Этого хватит?
— Хватит.
— Только ты того, объяви временный мораторий.
— Да я бы рад и полный запрет наложить. Я ж понимаю, что это пьянство — путь в никуда. Ладно, пойду я.
Пока Фогель отсутствовал, Брейн успел проточить пояски на четырех пулях, пользуясь крохотным станком-роботом. Услышав шаги на лестнице, он достал пистолет и стал ждать. Но это был Фогель.
— Как сходил?
— Порядок, все купил, даже против искушения устоял. И, представь себе, довольно легко, я даже удивился.
— К вечеру будет хуже, — сказал Брейн, возвращаясь к работе.
— Да, к вечеру будет хуже, только откуда ты это знаешь?
— Теория, мой друг. Мудрость из книг. Сам я запоями не страдал, хотя, бывало, спасался этим лекарством.
— О, ты, я вижу, знаешь, что делаешь, — заметил Фогель, подходя ближе.
— Да, руки помнят. Ты нашел подходящую машину?
— Стоит в соседнем дворе.
— Топливо, удостоверение?
— Топлива где-то полбака было. Но я еще проверю. А удостоверение… Оно у меня в квартире — в тайнике.
— В тайнике — это правильно. В тайнике — это надежно и по инструкции, — произнес Брейн, напряженно следя за тем, как алмазное сверло выбирает тонкую стружку. — Удостоверение настоящее?
— Нет, конечно. Но сделано качественно и даже прописано в базе данных полиции.
— Это хорошо, — произнес Брейн и пинцетом достал рассверленную пулю из зажимных губок станка.
— Сразу мотать будешь? — спросил Фогель.
— Да, хочу намотать, посмотреть, как это будет выглядеть. Паяльник у тебя контактный?
— Обижаешь. Лазерный. Острый, как скальпель.

Глава 42

С перерывами Брейн работал весь день до вечера и еще полночи. И все это время Фогель ждал его, лежа на узком топчане. На предложения Брейна отправиться домой и поспать в нормальных условиях тот отвечал отказом якобы из солидарных чувств, дескать, пойдем вместе, однако Брейн подозревал, что Фогель опасался оставаться наедине с собой — боялся, что снова побежит за выпивкой, ведь какие-то деньги у него еще оставались.
Когда Брейн закончил работу, они отправились домой. На улице горели фонари, было прохладно, и Брейн на какие-то короткие мгновения почувствовал себя свободным, как когда-то в детстве. Но затем снова погрузился в привычную настороженность.
— Это твое окно, вон там, где штукатурка обвалилась? — спросил Брейн.
— Да, это кухня. Если ты насчет водосточной трубы, то она довольно крепкая. Я и сам планировал отходить по ней, если что. Сами-то звенья хлипковаты, но вбитые в стену костыли очень крепкие.
— Спасибо за информацию.
Стараясь не подавать виду, чтобы не нервировать Фогеля, которого и так потряхивало от алкогольной ломки, Брейн просеивал взглядом каждую припаркованную машину и плохо освещенные углы двора. Опасность могла таиться где угодно.
Когда они зашли в подъезд, Брейн еще задержался внизу, рассматривая двор через узкое окошко.
Дома они поужинали, и Брейн изучил, как открывается кухонное окно, потом Фогель нашел гостю комплект чистого постельного белья, и они легли спать.
Ночь прошла спокойно, хотя Брейн был настороже, просыпаясь от каждого шороха. А когда на улице стали шуметь дворники и соседи-собачники, он погрузился в спокойный глубокий сон — громкие звуки его не пугали.
Поднявшись утром, он первым делом выглянул на лестничную площадку, потом изучил из окна обстановку во дворе и, оставив на посту Фогеля, с удовольствием принял душ.
Они позавтракали и в половине одиннадцатого вышли из дома. Брейн отправился на улицу, а Фогель в соседний двор — за машиной.
Вскоре он выехал и подобрал Брейна у газетного автомата.
— Что пишут? — спросил Фогель, когда Брейн сел рядом со свежей газетой, пахнущей типографской краской.
— Ничего особенного. О казино — ни слова и о нас с тобой — тоже.
— Ты, я слышал, плохо спал. Ворочался.
— А ты?
— Я неплохо, учитывая обстоятельства.
— Выпить хотелось?
— Не то слово, но потом как в забытье впал, а утром почувствовал себя в порядке. Так что от твоего визита уже есть польза.
— Что ж, я рад. Тогда веди аккуратно, а я подремлю, если не возражаешь.
— Подреми, время есть, — согласился Фогель.
Поездка до Финнарда заняла три с половиной часа. Останавливались только раз — заправиться и сходить в туалет. Потом Брейн снова погрузился в сон — он умел спать впрок.
В городе сразу поехали по адресу. Казино представляло собой длинную вытянутую постройку, в которой раньше было пожарное депо. Затем депо перенесли в новое здание, а это город продал инвестору. Тот надстроил второй этаж, украсил крышу пластиковыми скульптурами и залепил все это неоновыми панно. Получилось ярко, броско и доступно пониманию широких масс. Сейчас был день, но публика к заведению уже подтягивалась. Подъезжали на парковку автомобили, подходили пешие компании, и некоторые были слегка навеселе.
Стоявшие на входе охранники относились к нетрезвым лояльно и пропускали всех.
— Ну, вот фасад, — сказал Фогель. — Полиция, если вызовут, появится именно здесь — у парадной двери.
— Сколько они едут сюда?
— Раньше было три с половиной минуты.
— Если проводить операцию снаружи, то управимся.
— Конечно, снаружи. Внутри увязнем — у них там не только охрана, но и ложные коридоры и зеркальные галереи.
— Ничего себе, — удивился Брейн.
— А что ты хочешь, их уже пять раз пытались грабить, но все это не оглашалось, клиенты не любят шума и упоминаний казино в разделах криминальной хроники. Владельцы все стараются решить с помощью своих сил, а полицию позовут, если ситуация начнет выходить из-под контроля.
— А кто их грабил?
— Такие же бандиты, как и они. Но грабили не столько из-за денег, сколько для нанесения материального ущерба и вреда репутации. По инициативе конкурентов. Однако добраться до денег так ни разу и не смогли.
— Нерадостная статистика, — покачал головой Брейн, поглядывая на спешащих по своим делам горожан.
— Вот поэтому я и предлагаю работать на вывозе денег, когда они уверены на все сто, что ничего произойти уже не может. К тому же этот ежедневный вывоз — обычная добыча. Другое дело, когда после праздников набирается куча наличных, тогда они столько стволов нагоняют, что даже не протиснуться. В отдельных случаях даже «панцирников» приглашают из охранной фирмы.
Объехав квартал, Фогель остановил машину на обочине шоссе, уровень которого находился метров на десять выше уровня двора казино. Правда, и на значительном отдалении — в полутора сотнях метров.
— На, изучай, — сказал Фогель, протягивая Брейну небольшой бинокль.
Тот стал рассматривать тыловую часть и внутренний двор, который из-за разности высот просматривался с шоссе очень хорошо. Это был просчет службы безопасности.
— А вблизи они камер понатыкали. Думали, что от всего застраховались, — произнес Фогель. — Ну, нагляделся? Я тебе потом еще подробный план покажу, у меня в тайнике на это казино полное досье имеется.

Глава 43

Утро застало Орсо уже в пути. Машина неслась по шоссе на юго-запад, в город Песно, куда у него была оформлена служебная командировка. Причина была совершенно законная — в смежной перевалочной базе постоянно возникали проблемы со сроками поставки и ассортиментом. Несколько выставленных претензий ничего не дали, и капитан Орсо убедил начальство, что нужно съездить и выяснить все на «человеческом уровне», потому что программно-цифровые средства отладки эффекта не давали и ошибки с поставками не прекращались. Начальство дало добро, и Орсо выехал.
Разумеется, главным его делом была посадка беспилотника «Одиссей», который должен был доставить агента.
С лейтенантом Ковалевски вроде все было в порядке. А досадный сбой, когда Орсо едва не лишился чувств прямо при особисте, пошел на пользу — теперь подполковник Джулиетти чувствовал необоснованное превосходство, что ослабляло его внимание и подозрительность.
До Песно было два с половиной часа езды. Через час, когда уже стало совсем светло, транспондер выдал первую метку — «Одиссей» появился на радарах навигационной системы пограничной службы.
Слева потянулись делянки какого-то сельхозкооператива — люди до сих пор выращивали агрокультуры на открытом грунте. Впрочем, у себя дома Орсо приходилось пробовать ульфштоки, выращенные на грунте, — они были ароматнее культурной массы, которую производили фабрики, однако и достаточно жесткие. И еще эта кожура — ее приходилось счищать, в то время как фабричные ульфштоки были мягче, без кожуры и уже порезаны кубиками.
Нет, все же фабричная еда нравилась Орсо больше, потому и к мейдерам привыкать не пришлось — у них на родине было что-то похожее — обезвоженные кристаллы. Хотя имелось и исключение — чай. Чай Орсо полюбил уже здесь, хотя первый раз пробовал еще в разведшколе.
Справа проскочили заправочная станция, роща финиковых сосен, высоких, как вышки пакетной связи. Потом Орсо заскочил на мост, по которому перемахнул через Второе Южное шоссе, где, несмотря на ранний час, уже было много трейлеров и даблдеккеров, спешащих в порты за морепродуктами.
Ну, или за контрабандой, что в приморских провинциях не было особой редкостью.
Транспондер просигналил еще раз, сообщая, что «Одиссей» вышел из пояса пограничного контроля — причем вышел чистым, без нареканий.
Разумеется, у пограничников оставалась трассировка маневров судна, однако это было не так страшно — запрашивать ее станут лишь в случае провала, а этого Орсо допускать не намеревался.
Пока что он работал чисто, и его агенты до недавнего времени также были аккуратны. Но потом случился срыв агента Витольда. Даже еще не срыв, а только выход из равновесия. Однако и этого куратору было уже достаточно. Витольд портил послужную статистику Орсо, до этого безупречную.
Впрочем, сейчас послужная статистика его не особенно заботила, по всему выходило, что он успевал доставить Сторма до срока запланированного обязательного контакта с Витольдом, и, стало быть, у того не возникнет подозрения, как если бы Орсо вызвал его в неурочное время.
После замены сорвавшегося агента следовало еще как-то отправить к месту дислокации резерва, но с этим можно не торопиться и выбрать удобные сроки и средства доставки.
Сзади замигали огни полицейских машин, и Орсо напрягся. Его обогнала машина с красно-синей «люстрой», а за ней с красно-желтой — машина военной полиции.
Орсо покачал головой, даже не представляя, куда так торопился этот неожиданный тандем.
Он ехал еще четверть часа и свернул на второстепенное шоссе, по которому одолел отрезок в полсотни километров, прежде чем свернул на заросшую пожелтевшей травой грунтовку.
Транспондер уже заливался трелями, выдавая метки прохождения беспилотником очередных поясов. Транспорт шел точно по расписанию, и Орсо был благодарен за это лейтенанту Ковалевски, которая за полгода службы подняла работу отдела на недосягаемую прежде высоту.
Ее предшественник работу свою не любил и перевелся на должность в отдаленный гарнизон, потому что опоздания его транспортов иногда доходили до трехсот секунд, что ставило беспилотное транспортное сообщение на грань катастрофы. Ему намекнули, он понял и написал заявление о переводе, которое тут же удовлетворили.
На обочине грунтовки показалась выгоревшая табличка. «Опасная зона», — прочитал Орсо, но его это не испугало.
Через километр он увидел другую — «Высокий уровень заражения». Но и это его не смутило, ведь он намеренно ехал в отравленный район, чтобы гарантированно избежать посторонних глаз, а радиация его не беспокоила.
У него имелось достаточно препаратов, которые могли выводить продукты распада до безопасного уровня. Ну, или почти до безопасного.
Доехав до необходимой точки, капитан остановил машину и, взяв с сиденья сумку, вытащил программатор с пакетным разъемом. Под ногами здесь была только голая земля и никакой травы. Лежащий в кармане счетчик Цирельмана жалобно запищал, проглатывая один допустимый уровень за другим, но Орсо не обращал на это внимания.
Послышался гул, это шел на посадку «Одиссей». Вскоре он показался среди редких облаков и, следуя оптимизированной траектории, стремительно пошел вниз.
Его двигатели взревели, перебрасывая энергию из гравитационных тормозов в накопители. Аппарат, больше похожий на насекомое, чем на транспортное средство, ударился опорами о землю, не выбив из отравленного камня ни единой пылинки.
Лязгнули электрические фиксаторы, открылся овальный боковой люк, и оттуда на землю шагнул пассажир.
Однако Орсо не бросился ему навстречу, а, проскочив мимо, запрыгнул в тесный, пропахший осушителем воздуха салон и, торопливо сорвав крышку системной панели, вогнал в гнездо пакетный разъем.
Набрал на приборе нужную комбинацию, выдернул пакетник, захлопнул крышку и выскочил из салона.
«Одиссей» закрыл люк и, разряжая накопители, подпрыгнул метров на десять, после чего на тяговых двигателях стал уходить под облака.
Лишь после этого капитан Орсо подошел к гостю, и они, как люди, пожали друг другу руки, хотя в их традициях приветственным жестом считался поклон.
— Извините, коллега, я должен был срочно изменить координаты посадки.
— Я что-то такое и подумал, коллега.
— Называйте меня Орсо.
— Хорошо Орсо, а я — Сторм.
— Идемте в машину, там и поговорим, — сказал Орсо, направляясь к автомобилю.
— Что здесь случилось? — спросил гость, осматриваясь. — Это что — планета аварийной категории?
— Вы про грунт?
— Да, выглядит как тотальное уничтожение.
— Нет, просто я выбрал самый пустынный участок, чтобы избежать лишних глаз.
— Понятно. Но я слышу шелест счетчика в вашем кармане.
— Да, придется попить препараты.
Они сели в машину, и Орсо завел двигатель.
— Ваши языковые упражнения дали хороший результат, — сказал он, осторожно трогаясь.
— Я не щадил себя. Делать все равно было нечего, это ведь просто транспортный контейнер.
— Я вас понимаю. Сам как-то парился в таком ящике.
Сторм со всей осторожностью прикрыл дверь. Это сразу выдавало в нем чужака. Орсо подумал, что на это также следует обратить внимание для составления рекомендаций по адаптации гостя.
— Мне много где приходилось бывать, но что удивительно — повсюду транспортные средства весьма схожи, будь ты в гостях у татуинов или гольшернов-хуманов. Меняется только посадка в соответствии с анатомическими особенностями. Но что приятно, — Сторм поерзал на сиденье. — Несмотря на наши с людьми отличия, я прекрасно помещаюсь на этом кресле.
Орсо отметил и эту ошибку, также занося ее в свой мысленный каталог. Он ничего не забывал.
— Среди людей попадаются довольно крупные экземпляры, — сообщил он. — Правда, чаще размер связан не с мышечной массой, как у нас, а из-за переедания и накопления излишнего жира.
— Жир? — переспросил Сторм.
— Ну, это такой резервный энергонакопитель.
— Это как гравитационный накопитель? Или электроёмкостной?
— Нет, это чисто биологическая категория. Это их живые ткани.
— Правда? В инструкциях я ничего такого не нашел.
— У вас сокращенный вариант — ознакомительный. Позже я дам вам полную версию, которую я дополнял лично.
— Вот это было бы неплохо, — закивал Сторм. — Я заметил, что авторские инструкции, писанные агентами «в поле», на голову выше академических учебников. Так что с этим жиром? Как они его используют?
— Никак. Стараются сбросить путем физических нагрузок.
— Как татуины? Они сбрасывают излишки синильной кислоты, прыгая с каменных столбов.
— Нет, татуины сбрасывают расщепленные отходы, а люди сами расщепляют свое животное биотопливо.
— Но это же бессмысленно. Зачем тогда накапливать?
— Затем… — Орсо осторожно объехал большую рытвину, — затем, что им нравится процесс употребления пищи.
— Но это странно.
— Для нас странно. Но здесь еда не просто восполнение энергетических запасов, еда здесь — культ.
Сторм вздохнул. Похоже, он ничего не понял, но Орсо не стал повторять прописные истины, по себе зная, что нужно лишь время, и понимание местных особенностей придет само собой.
Сторм выглянул в окно и сказал:
— Небо здесь красивое и вот этот белый газ.
— Это пар.
— Пар?
Было видно, что гостю хочется спросить еще, но он решил не мешать куратору вести машину, поскольку в ней не было автопилота.
— Я вижу, у вас нет автопилота, — не удержался он от замечания.
— Здесь это не развито. Условия не те. Вот в больших городах — там есть необходимая структура, а здесь мы в провинции.
Гость снова посмотрел на небо.
— А это точно испаренная вода?
— Совершенно точно.
Неизвестно, о чем еще собирался спросить Сторм, но тут они стали подъезжать к шоссе, где вместе с рассветом увеличилось и количество транспорта. Легковые микролитражки, развозные фургоны, грузовики строительных компаний, гиганты даблдеккеры с перегруженными контейнерами платформами. Видно было, что у Сторма разбегались глаза.
— Здесь так много препониаторов! — признался он.
— Это еще немного. Это только третьеразрядное шоссе, вот выйдем на двенадцатиполосное, там — да, будет очень много.
— Правда? Я очень хочу попасть на двенадцатиполосное шоссе.

Глава 44

Несмотря на предупреждения Орсо, въезд на двенадцатиполосное шоссе оказался для гостя полной неожиданностью. Он увидел сплошную реку разнообразного транспорта, катившегося в одну сторону, и другую реку, которая катилась навстречу, отделенная высоким барьером.
— Эй, что здесь происходит?! — воскликнул Сторм и, попытавшись вскочить, ударился головой о потолок салона.
— Успокойся, приятель!.. — крикнул Орсо, сам немало перепуганный такой реакцией гостя.
— Я не представляю, почему они едут навстречу друг другу?!
— Нормально едут! В чем проблема?
— Но этот зыбкий забор может быть проломлен, и тогда оба потока встретятся — разве вас это не пугает?
Орсо посмотрел на побелевшее лицо гостя и сказал:
— Здесь не принято фантазировать так забористо, Сторм. Да, иногда что-то такое случается, но в пределах статистически допустимого…
— Вы полагаете, к этому можно привыкнуть?
— Но я же привык. Вспомните, как вы наведывались к татуинам. Как вам понравилось, что они едят то, что вы заливаете в бак своего лонгера?
— Ну… вообще вы правы, — согласился гость, впрочем, продолжая напряженно пялиться на встречный поток, такой угрожающий, пусть и за высоким ограждением.
Через четверть часа езды по оживленному шоссе Сторм стал вести себя спокойнее, а еще через полчаса, по мнению Орсо, был готов для предварительного инструктажа.
— Времени у нас не так много, я на службе и не могу уделять его вам столько, сколько следовало бы.
— Я понимаю, — ответил Сторм, — давайте сразу к делу.
— А вы точно готовы?
— Да, я уже могу что-то понимать, первоначальный адаптационный шок начинает проходить. Какова моя задача?
— Смена агента.
— Он погиб?
— Нет, он жив, но я не уверен в его лояльности.
— Он дал повод так думать?
— Да, он считает, что его недооценивают и его работа никому не нужна.
— К сожалению, знакомая картина, — вздохнул гость.
— Приходилось сталкиваться?
— Да, было дело.
— И чем же тогда у вас все кончилось?
— Просто провели беседу и вывезли. Теперь он сидит где-то на учете в статистическом отделе министерства обороны.
— Это был оперативник?
— Нет, он был резервным связистом.
— Ну а в нашем случае все сложнее, агент — оперативный работник.
— Давно он здесь?
— Четыре года. Я покажу вам досье.
— Вы ожидаете от него проблем?
— Надеюсь, что обойдемся беседой.
— Но могут быть и осложнения?
— Скоро узнаем. У меня с ним намечена плановая встреча, он об этом знает. Там станет ясно, что и как.
— Он знает, что вы меня вызвали?
— Нет.
— На тот случай, если все начнет развиваться по худшему сценарию, чего от него можно ожидать?
— Полагаю — скорее бунта, чем предательства.
— Если придется его фиксировать, а тем более искать, потребуется оснастка и оружие.
— Все это у меня имеется, мы сейчас заедем в тайное хранилище, где вы будете временно жить, пока не закончите курс адаптации. Полагаю, за неделю управитесь?
— Да, больше времени у меня это обычно не занимало, — ответил гость. — Кстати, на случай, если нас остановят здешние государственные стражи, как вы объясните мою одежду?
— Комбинезон? — покосившись на Сторма, уточнил Орсо.
— А это комбинезон? — в свою очередь уточнил гость, оглаживая плотно подогнанное обмундирование оранжевого цвета с оторванными картами воинских различий и множеством карманов-клапанов на магнитной липучке.
— Скажем полиции, так здесь называется служба государственной стражи, что вы ассенизатор. Только надо будет уточнить, что вы главный ассенизатор, потому что костюм ваш выглядит слишком уж по-генеральски, — сказал Орсо и засмеялся, вызвав на лице гостя выражение полного недоумения и вместе с тем интереса.
— Вот это сейчас было… Это и есть смех? Я видел в учебном ролике, но в реальности это выглядит несколько иначе.
Орсо слегка смутился. Он давно отвык, что кто-то может удивиться такому естественному явлению, как смех. Поначалу он и сам использовал натренированные техники, чтобы выглядеть совсем по-человечески, но со временем втянулся и стал смеяться естественнее, к тому же полюбил анекдоты.

Глава 45

Чтобы попасть в хранилище, им пришлось снова съехать на грунтовую дорогу и двигаться по ней более часа, минуя редкие поселения, более похожие на заброшенные заводы и небольшие мастерские.
— Неужели люди живут в таких условиях? — спросил гость.
— Нет, если только это не опустившиеся наркоманы. Хотя пример неудачный, вы же не знаете, что такое наркоманы.
— Это я знаю. Наркоманы — это субъекты с расшатанной точкой самоиндикации. Они принимают препараты, компенсирующие коэффициент рассогласования, но поскольку это приводит к искажению получаемого центром регулирования сигнала обратной связи, величина рассогласования увеличивается.
Выдав это, Сторм с довольным видом посмотрел на слегка озадаченного Орсо.
— Ну, в общем, где-то так, — сказал тот и подумал, что эту главу в инструкциях нужно поправить, ведь если внедренный агент ляпнет нечто подобное при местных, это может вызвать повышенное внимание.
— Приехали, — сказал Орсо, когда машина вкатилась на территорию какой-то огороженной забором свалки.
— И что это такое? — спросил Сторм, озираясь на громоздящиеся горы старых автомобилей, пластиковых ванн, смятых автобусов и завалившихся штабелей разномастной тары.
— Здесь находится мое убежище, — пояснил Орсо и загнал машину под арку, образованную сваленными в огромную кучу конструкциями от парка развлечений.
— Маскировка? — спросил гость, демонстрируя знание специфических терминов.
— Да, под этим мусором машину не разглядит даже радарный комплекс. Выходите.
Они вышли из автомобиля, и Орсо повел гостя через лабиринты нагромождений, имевших множество галерей и поворотов, так что посторонний здесь ни за что бы не разобрался. Лабиринт закончился неказистой на вид стальной дверью, но стоило Орсо приложить к железу ладонь, внутри щелкнул замок и дверь приоткрылась.
Орсо зашел первым, за ним — Сторм. Дверь закрылась, и в помещении зажглось освещение.
— О! — вырвалось у гостя. — И что же это такое?
— Это заброшенный склад игровой компании. Мне удалось выкупить его по бросовой цене, разумеется, анонимно.
— Но зачем все это? — спросил гость, продолжая смотреть на обстановку широко раскрытыми глазами, а посмотреть тут было на что.
Вся площадь большого, размером со школьный спортзал, помещения была заставлена кабинками и стендами с игровыми автоматами для детей и взрослых, а стены увешены моделями звездолетов, бластеров, атомных пушек, лучеметов и прочего сказочного оборудования.
Имелись также шлемы, экипировка космодесантников и многочисленные варианты коварных инопланетных захватчиков. Некоторые были выполнены в полный рост и расставлены по залу.
— Вы спрашиваете, почему я разместил убежище здесь? Да потому, что искать инопланетных врагов здесь не придет в голову ни одному контрразведчику, если он не выжил из ума.
— О, из ума! Я знаю, что это означает! — радостно сообщил Сторм.
— Не сомневаюсь, — остановил его Орсо. — Но сейчас мы пройдем в арсенал, где вы сможете присмотреть что-то на любой случай.
За очередной стальной дверью, которая пряталась за придвинутым к самой стене пыльным автоматом, оказался настоящий склад, где на стенах было развешано стрелковое оружие, шлемы, бронежилеты, вибрационные ножи и разного рода взрывные устройства, срабатывающие как от радиосигнала, так и на голос или даже запах конкретного субъекта.
Отдельный стенд был отдан под разведывательную мобильную аппаратуру — сканеры, датчики, взломщики сетей и накопители информации. Были тут и средства связи — от простых станций, работающих в единой сети, до дальнобойных приборов, которые могли взламывать существующие системы гражданской и военной связи и по ним добираться до самых дальних рубежей, куда не ходили даже пограничники.
— У вас отличная коллекция, — похвалил Сторм.
— Да, выбрать есть из чего, но это уже давно не новинки.
— Ничего, мне приходилось работать с куда более ограниченными возможностями. И потом, может, с вашим агентом все еще разрешится миром.
— Может, и разрешится, — согласился Орсо. — Ну давайте пройдем дальше, там в тупике — еще одна дверь в жилую секцию, где вы поживете какое-то время.

Глава 46

В этот день Брейн шел к Фогелю из собственного угла — комнаты, которую снял на окраине города у глуховатой старухи.
Вода там имелась только холодная, а туалет располагался на улице. Зато подходы были путаными и до дома Фогеля быстрым шагом можно было дойти за двадцать минут. То есть была возможность размяться и провериться на предмет слежки.
Еще один плюс — наличие у комнаты отдельного выхода, что позволяло Брейну приходить и уходить когда захочется.
Правда, этому поначалу мешала очень скрипучая дверь, но Брейн смазал петли гигиеническим вазелином, и скрип исчез.
Оно, конечно, хозяйка была глуховатой, но Брейн предпочитал страховаться.
Накануне он закончил все приготовления, и теперь у него имелся комплект парализующих боеприпасов двадцать второго калибра для компактного «берто». Однако его он оставил в гараже у Фогеля, а при себе стал носить презентованный Фогелем девятимиллиметровый «корн» с ускоренной подачей патронов и облегченной механикой.
Это была машинка, доработанная в лаборатории, и по всей видимости, Фогель получил ее от своего куратора.
Такому подарку можно было порадоваться, однако Брейн подозревал, что у этого ствола богатая биография, отраженная в полицейских отчетах. Впрочем, долго носить паленую пушку он не собирался, неприятен был лишь факт, что Фогель всучил ему «корн», что называется, с наилучшими пожеланиями.
Но Брейн не обижался, такое поведение вполне соответствовало негласному кодексу спецслужб. Кто он был Фогелю? Никто? Нет, намного хуже. Он был разовым куратором, которому слили зарезервированного агента на расход.
Какие уж тут высокие отношения?
Первая подходящая витрина. Брейн подошел к ней и стал присматриваться к бюстгальтерам огромного размера и шерстяным рейтузам.
Это был магазин экологического белья для женщин за пятьдесят.
Такой интерес удивил даже продавца, который из-за прилавка стал наблюдать за странным поведением здоровяка в туристической куртке.
«Извращенец», — подумал он.
«Никого нет», — подумал Брейн, отмечая, что на другой стороне улицы пешеходы двигались, не нарушая общего ритма.
Как засекались хвосты? До обучения в академии он полагал, что объект слежки замечал примелькавшееся лицо или там одежду. Однако инструктор в академии приводил примеры, когда при наблюдении за особо важным объектом устраивались дорогостоящие представления с участием десятков профессиональных агентов, но тот все равно распознавал слежку.
Оказалось, дело в общем ритме. Как если бы летела стая воробьев, а один из них вдруг стал нарезать сальто — одно за другим. Так было и здесь — каждый человек при естественном поведении обладает собственным ритмом и даже стилем. То же самое для целой улицы. А агент, ведущий слежку, вынужден ломать свой ритм, едва объект остановится, чтобы оглядеться. Вот это рассогласование и замечали талантливые агенты, определяя слежку.
А неталантливые не замечали и попадались.
К Фогелю Брейн прибыл в начале десятого утра и принес жареные пирожки с мясом, купленные в крошечном кафе быстрого питания.
Фогель вышел открывать в спортивных штанах с вытянутыми коленками и в футболке, которую носил последнюю пару месяцев.
Однако, учитывая, что еще недавно он спал, вообще не раздеваясь, это был явный признак выздоровления. А уж когда Фогель убрал руку из-за спины и в ней оказался обрез двуствольного ружья, Брейн и вовсе обрадовался — теперь Фогель точно правил в нужном направлении.
Правда, его лицо было белее скатерти в дорогом ресторане, но, увидев Брейна, Фогель искренне обрадовался — эта ночь без спиртного и посторонней поддержки показалась ему адом.
— Ну, что скажешь? — спросил Брейн.
Накануне вечером Фогель обещал еще раз помозговать насчет операции, которую они намеревались провести в ближайшую пару дней.
Его план ограбления казино был стар, и он хотел обновить его, собрав сведения из Сети.
Разумеется, сведения из Сети не были достаточно надежными, однако начни они с Брейном нарезать круги вокруг казино, это сразу привлекло бы внимание службы безопасности.
— Предлагаю провернуть все завтра — в четверг, — предложил Фогель.
— Хорошо, я готов. Но почему не в пятницу?
— Потому что в четверг отправляют больше денег, чем в пятницу. Ну и вообще, мне четверг больше нравится. А тебе?
— А мне все равно, — ответил Брейн. — Если все готово, можно начинать.
— Готово практически все, кроме отхода. Поэтому сегодня после обеда сгоняем еще разок в Финнард, чтобы проверить подземную галерею с вагончиками. У меня имеются ключи от замков — заодно узнаем, бывал ли там кто-то за это время.

Глава 47

В этот раз машину вели попеременно, и Брейну достался участок перед самым городом, но в самом Финнард-Сити место за рулем занял выспавшийся Фогель — он хорошо знал город.
На улицах уже загорались фонари, и на смену возвращавшимся с работы горожанам на тротуары вываливала веселая публика.
— Сегодня какой-то праздник? — спросил Брейн.
— Нет, у них каждый день так. Это же новый район, здесь полно ресторанов, клубов и забегаловок пожиже.
— А в других районах ничего нет?
— Промышленные зоны и спальные кварталы.
Они сделали большую петлю, объезжая казино подальше, и лишь из пары мест увидели его в ярких огнях неона.
— Да, ночь — это время грабителей и игрового бизнеса, — изрек Фогель.
— И неизвестно, что хуже, — добавил Брейн.
— Это точно.
Спустившись по второстепенной улочке к реке, которая в это время года почти пересыхала, они свернули на набережную и поехали к шоссе, с которого открывался вид на задний двор казино. Впрочем, до шоссе не доехали.
— Вот тут мы оставим машину, — сказал Фогель, сворачивая на грязную обочину.
— Сейчас оставим?
— Да, сейчас. В другой раз запаркуемся в пятидесяти метрах выше, но мордой к развороту в сторону центра.
— А почему не к выезду из города?
— Там понаставили новых камер, да и машина у нас будет трофейная — могут опознать по заявлению и устроить погоню. А нашу поставим на стоянке у старых складов.
— Почему именно там?
— У них в охранниках всякий сброд, часто люди сиделые, и с ними всегда можно договориться, чтобы лишнего не болтали. Они господа с понятием. На операцию поедем на трофейной — возьмем у магазина «Тройтцер». Это такой огромный на северо-западе.
— Но там, наверное, камеры?
— Мы возьмем из того угла, где пасет только одна камера и проводок от нее торчит из-под отделочной панели — спасибо криворуким монтажникам. Его-то я и подрежу.
— И что, мы все это будем делать вдвоем?
— Да ну, смеешься, что ли? — Фогель усмехнулся. — Выходи давай.
Они вышли и побрели вдоль дороги. Пропустив несколько машин и дождавшись паузы, Фогель метнулся в кусты, и Брейн бросился следом. Едва они спрятались, по дороге пронеслось еще несколько автомобилей.
— Умно, конечно, только там наша машина маячит, — заметил Брейн.
— Не маячит, — возразил Фогель. — На ней номера фальшивые, да и грязная она — пленка на ней от окислов, от которой краска темнее кажется. Перед операцией помою, машина иначе выглядеть будет.
— И мы с фальшивыми номерами катили почти четыре сотни километров? — ужаснулся Брейн.
— На случай проблем у нас есть твоя «девятка».
— И что, из-за номера валить полицейский патруль?
— И ты спрашиваешь меня — внештатного агента? Кто из нас в академии учился, приятель? Идем, тут недалеко.
И они двинулись через заросли, в которые превратились некогда ухоженные городские насаждения, а метров через двести выбрались к давно заросшему и затянувшемуся оврагу.
— Вон она — заветная дверца, — сказал Фогель и, поднимая ноги повыше, чтобы не слишком приминать траву, подошел к едва заметной двери, закрытой на висячий замок известной фирмы — ее продукция долгие годы могла обходиться без смазки.
Фогель отпер замок собственным ключом и, приоткрыв дверь, посветил внутрь узким фонариком.
— Мины боишься?
— Не знаю. На всякий случай.
— Что-то не так? — спросил Брейн, проходя следом за Фогелем.
— Ключ провернулся иначе.
— Но следов перед дверью нет, и замок пыльный. Если кто-то был, то давно.
— Давно, — согласился Фогель, шагая впереди. Он шел достаточно уверенно, ухитряясь оценивать обстановку при свете крохотного фонарика.
— Тут кто-то топтался, но как будто не особо нагадили. Лишь бы электрика уцелела.
Скоро они миновали старую лежанку, сложенную из валявшихся повсюду кусков утеплителя. Упаковки от печенья говорили о том, что незнакомец был здесь продолжительное время, а грязные бинты с засохшей кровью сообщили, что его сюда загнали особые обстоятельства.
— Ну, раз тела нет, значит, ему удалось отсюда выбраться, — сказал Фогель, когда они подошли к старому электрощиту.
Фогель приоткрыл его, снова проверяя на мину-ловушку, и только потом распахнул дверцу шире и, оглядев внутренности шкафа, решительно повернул рубильник.
Раздался щелчок, и под потолком загорелся желтоватый светильник, а затем, чуть помедлив, в галерее включилось еще несколько штук.
— Уже неплохо, — сказал Фогель и двинулся дальше.
Скоро они вышли к погрузочной платформе, у которой стояла небольшая тележка-локомотив, державшая на сцепке еще одну, но без сидений.
Фогель взошел на переднюю тележку, повернул рычажок на простеньком пульте, и машина ожила.
— Садись, сгоняем посмотреть, чего там у забора казино делается.
— Прямо до забора доедем?
— Раньше было именно так, — уклончиво ответил Фогель. Брейн сел рядом на жесткое пыльное сиденье, и локомотив со скрипом тронулся по узкоколейке.
Зажглась единственная фара, и это оказалось очень кстати, там впереди никакого освещения уже не было.
— Что тут раньше было? — спросил Брейн.
— Думаю, магистральный туннель. Потом должны были проложить кабеля, трубы и прочее.
— Почему же не закончили?
— Там в конце уже глубже, и, видимо, они уперлись в водяной слой — тут же река рядом. Вот строительство и забросили.
Скоро они прибыли на место, и рельсы закончились. Брейн увидел стальную лестницу, которая поднималась на три метра до самого потолка, в котором имелся люк.
— Это то самое место? — спросил Брейн, сходя с тележки.
— Да, то самое, — подтвердил Фогель и, обойдя Брейна, стал карабкаться наверх.
Под потолком он отпер ключом еще один замок и сказал:
— Его тоже не трогали, а стало быть, сюда не лазили.
— Хорошая новость, — кивнул Брейн. А Фогель головой приподнял тяжелый люк и какое-то время оставался в таком положении, ухитряясь подсвечивать себе фонариком.
Брейн отметил, что Фогель в хорошей форме, несмотря на время, проведенное в запое. Кроме того, он был осторожен и до сих пор действовал очень профессионально.
Брейн догадывался, что знает еще не обо всех талантах нового знакомого — куратор хорошо обучил его и мог бы им гордиться.
Между тем Фогель рассмотрел, что было нужно, запер люк на замок и спустился.
— Порядок, — сказал он. — Люк открывается легко, ловушек не установлено, и забор близко.
— Значит, все, можем ехать домой?
— Да, до завтра нам здесь ничего не нужно.
— А во сколько вывоз денег? Мы точно успеем метнуться туда-обратно?
— Успеем, — заверил Фогель, снова занимая место за управлением электротележкой.
Они тронулись, и Фогель продолжил:
— Вывоз у них в девятнадцать ноль-ноль. Это когда броневик уже полностью загружен.
— Так поздно? — поразился Брейн.
— Нормально. Они стараются не хранить деньги в казино без необходимости, ведь как только броневик выезжает со двора, ответственность за него переходит инкассаторской компании. Вот они снятые с касс денежки сразу и сбрасывают. Еще тепленькие.
— И могут спать спокойно, учитывая их историю ограблений.
— Вот именно.

Глава 48

Добравшись до платформы, они сошли с локомотива, потом Фогель снова обесточил тоннель, и скоро они уже шагали в густых сумерках, среди мокрых кустов, а мимо под моросящим дождем проносились автомобили.
— Я люблю дождь, а ты? — спросил Фогель, когда они уже садились в машину.
— Летний ливень — да, а вот такую слякоть — нет.
— А я, представь, люблю всякий дождь. Потому, наверное, и запойный.
— А какая связь? — улыбнулся Брейн.
— Не знаю, но я запойный, и я люблю дождь. Значит, связь есть.
Возразить на это было нечего, и Брейн стал устраиваться поудобнее, чтобы подремать. Они уже выезжали из города, когда Фогель неожиданно сказал:
— Ты помнишь, я рассказывал о незаметном парнишке Соле из нашей группы?
— Это который якобы погиб со всеми, а потом ты его якобы видел?
— Да. Он самый. Так вот я его сегодня утром опять видел.
— А он тебя видел? — спросил Брейн, напряженно глядя на Фогеля.
Тот ответил не сразу.
— Думаю, что не видел, я ведь в последнее время благодаря тебе снова смотрю в оба.
— Ну так и?
— Думаю, что он меня не видел, но он меня определенно ищет, и если мы не смоемся в течение недели, то найдет.
— А если нам его раньше найти? — предложил Брейн.
— Даже не знаю, — покачал головой Фогель. Затем взял паузу, обгоняя бензовоз-даблдеккер, и продолжил: —  Убрать его — это первое, что пришло в голову. Но что знают двое, знает и свинья, понимаешь? Он не сам по себе. За ним стоит контора, которая пока находится под управлением нечестных людей.
— Такой категории, как честность, в конторах не существует. Вместо честности есть целесообразность, — заметил Брейн.
— Это понятно, но я говорю о другой честности. Типа среди своих. Ведь честность, она бывает разная. Одним словом, он собрал и слил обо мне всю информацию, как и обо всех остальных. И спасает меня только то, что, начав бухать, я как-то бессистемно сменил несколько адресов. Где-то домовладелец не переносил алкашей, где-то соседям не нравилось, когда кто-то ссыт в лифте, хотя это и было всего один раз. Ну, может быть, три или четыре. Короче, я сбил собаку со следа.
— Но адрес этот ты в досье скинул, я ведь тебя по нему нашел.
— Скинул, — после паузы кивнул Фогель. — Наверное, по привычке.
— Нет, ну ты посмотри, какая сволочь, как будто не для него дорожная разметка существует! — воскликнул он, когда перед ними возник семейный седан с широченной кормой.
Машина ехала, держась между двух полос, и Брейн на мгновение заподозрил провокацию коварного врага, однако на заднем сиденье оказалась женщина и с ней пара ребятишек лет шести. А когда они с Фогелем ухитрились обойти седан, оказалось, что рулит экипажем бабушка.
— Раз так — все вопросы снимаются, — объявил Фогель, и они засмеялись. А когда успокоились, добавил: —  Короче, он ищет меня и скоро найдет. Нужно провернуть операцию и исчезнуть.
— Согласен, — кивнул Брейн, понимая, что наживает, а возможно, уже нажил новых могущественных врагов, как будто до этого у него их было мало. — Постараемся убраться пораньше. Ты скажи, как мы попадем во двор казино в разгар представления? Они ведь будут стрелять от бедра из каких-нибудь автоматических дробовиков.
— Эх, а какое хорошее время было в период большой реформы, помнишь? — неожиданно сменил тему Фогель.
— Я не особенно помню, я тогда учился.
— В академии?
— Да.
— Ну а я тогда проходил другие академии. Только спрыгнул на условный срок, спасибо адвокату, и тут пошли эти перемены — полный запрет наличных денег. Поначалу пригорюнились, нет налички — нет радости, но потом появились эти «черные соверены», потом «платиновые фунты». За три года развелось двенадцать наличных валют. Ох, какие были облавы, какие изъятия, но натуральный товар в виде золота, палладия, платины или серебра перебить электронной шелухой трудно. «Черный рынок» стал для простого обывателя настоящим госбанком. Власти держались, пока подпольщики не объединились и не выпустили «лориджи» — подпольные пластиковые билеты, обеспеченные суммарной валютой драгоценных металлов. И ведь работало, заметь. Лориджи добили систему электронных денег, и спустя четыре с половиной года после запрета наличный удо снова вышел в оборот.
Брейн молчал, он уже стал привыкать к манере Фогеля менять тему разговора и потом снова к ней возвращаться.
— Мы возьмем площадку для обслуживания городских фонарей.
— Мы возьмем ее раньше, чем угоним автомобиль от универмага «Тройтцер»? — уточнил Брейн.
— Приятно, что ты следишь за мыслью, Руди. Да, мы возьмем платформу позже. В семнадцать сорок пять мы на трофейном авто занимаем позицию на набережной, а в восемнадцать десять забираем со строительной парковки площадку. В восемнадцать двадцать пять садимся в гондолу, и на автоматическом режиме машина подсаживает нас на крышу казино, откуда ты расстреливаешь охранников из гуманного двадцать второго. Потом мы прыгаем на крышу броневика, я занимаюсь группой инкассации, а ты собираешь мешки и бежишь к забору.
— Но люк запирается изнутри.
— Да, это так, однако рама совсем прогнила. Просто ударь ногой, и все это рухнет вниз.
— И лестница?
— Не знаю, — честно признался Фогель. — Но там невысоко, если что, прыгнем.
— Что насчет инкассаторов, ты всех убьешь?
— В этом нет необходимости. Я запру их в защитной капсуле, и пусть сидят, пока не приедет тревожная команда из центрального офиса.

Глава 49

Фогель высадил Брейна недалеко от центра городка, и тот пешком направился к своему убежищу. О том, чтобы подвезти его к самой квартире, не могло быть и речи.
Было темно, подсевшие лампочки фонарей едва освещали тротуары, и Брейн вдыхал запах сырой осени. Дождя не было, но он поймал себя на каком-то далеком ощущении из детства: темнота, сырой воздух, запах пожухлой травы. С чем это было связано, вспомнить не смог, но секундное путешествие в детство заставило сжаться сердце.
А потом он почувствовал слежку и разом превратился в кристалл с острыми кромками. Острыми и очень опасными.
Поначалу было неясно, кто и где, но Брейн знал об особенностях наблюдения. Вполне возможно, ему навесили жучок или даже прилепили тонкий скан. Но где и кто? Не было у врага такой возможности. Значит — визуальное наблюдение. Сильная оптика, электронный фильтр, спектральный вычислитель, от которого не спрятаться даже за бетонной стеной.
Брейн начал анализировать и пытаться отыграть на часы и даже дни назад — не было ли у него раньше такого ощущения. Ну хоть разок, ну пусть на пару секунд? Нет, не было. Это он знал точно, поскольку в свое время в академии прошел дополнительный курс, который другие слушатели не только не посещали, но и считали антинаучным.
Брейн в догмы и идеологию предпочитал не погружаться и только впитывал советы преподавателя — старого оперативника-служаки. Теперь он мог «отматывать» на недели назад и вспоминать свои ощущения — не всегда точно события, но ощущения почасно и поминутно — всегда.
Одним словом, Брейн пришел к выводу, что такое уже бывало — какие-то моменты показались ему знакомыми.
Пришлось свернуть в первый же проходной двор, и там, сорвавшись на бег, Брейн пролетел несколько дворов, пока не почувствовал, что неприятное щекочущее ощущение в позвоночнике исчезло.
Теперь он был недосягаем, правда, слегка заблудился на незнакомой территории. Здесь было мало освещения, окна давно погасли, и лишь бродячие собаки местами сопровождали его, сменяя друг друга, когда кончалась их территория.
— Эй, мужик, ну-ка дай закурить! — потребовал неприветливый незнакомец.
Брейн ударил сразу и очень убедительно, поэтому те, кто ждал в углу, повторить предложение не решились и притихли, дожидаясь, пока сложный клиент не покинет место промысла.
Пройдя еще немного, Брейн повернул в сторону улицы. Нет, выходить на нее он не собирался — где-то там все еще мог барражировать неизвестный враг, Брейн хотел только привязаться к какому-то знакомому ориентиру, а в такой темноте годилась только улица с несколькими фонарями.
Остальной участок пути он преодолел без приключений — по узкой тропинке, петлявшей между редких кустов на пустыре, где когда-то тоже были дома, но теперь только осевшие руины, заросшие сорняками и мхом.
Сделав пару кругов по частному сектору и вызвав дежурную реакцию окрестных собак, Брейн вернулся к домику, где снимал угол, но едва зашел во дворик, услышал от крыльца окрик:
— Стой, руки вверх! Не вздумай бежать — уничтожу!..
Это был голос его глуховатой хозяйки, Брейн узнал его. Он поднял руки и остановился, чувствуя, что она не блефует.
— Мадам Анна, это я — Грунсвик! Ваш жилец!.. — крикнул он, не поворачиваясь, чтобы не нервировать, возможно, вооруженную старушку.
— Какой еще жилец?! — уточнила она, и Брейн понял, что она его не помнит. И неизвестно, что у нее в руках за оружие. Может быть, и нет ничего, но до нее не меньше десяти метров, и кто знает, какова стрелковая подготовка у пригородных старушек. А вдруг она стреляет с упреждением?
— Мадам Анна, мы договорились на пятьдесят удо в месяц за вашу подвальную комнату. У вас еще не было сдачи, и я дал сотню — за два месяца…
Потянулись долгие мгновения, и никто не мог сказать, что сейчас творилось в голове старушки.
— Грунсвик, ты, что ли? — наконец спросила она, и Брейн облегченно выдохнул. Однако, не торопясь, сначала осторожно посмотрел через плечо и увидел хозяйку, которая шла к нему, и оружие в ее руке было опущено.
— Грунсвик, ты извини меня старую, я не разобрала, кто там. Мне показалось, что я снова слышу голос Адама, а когда я его слышу, обязательно инвазия случается.
— Чего случается? — переспросил Брейн, опуская руки и поворачиваясь к старушке.
— Ну, проникновение за охранный периметр.
— Ага… — произнес Брейн, чтобы заполнить паузу в своей голове. Его аналитика в этот момент отказывалась работать, однако на помощь пришел совет старого преподавателя из академии.
«Если наступил момент, когда вы не знаете, какой параграф инструкции следует применить, перейдите на уровень интуитивно-бытового поведения. Например, предложите выпить чаю. Высказанное даже невпопад предложение всегда можно перевести в шутку. А там придет и решение в рамках инструкции».
— Точно, это ты, — подтвердила хозяйка, останавливаясь рядом.
— Я, мадам Анна. Пришел вот домой.
— Ну извини, иногда что-то путаю. Вот и тебя за акунаватора приняла.
— А кто это?
— Но ты же вон какой здоровый, чем-то на них похож, однако ж они в плечах-то пошире будут. Порода у них такая, я за это и мужа своего крепко любила. За породу.
Хозяйка вздохнула.
— Ну ладно, иди спать, чего я тебя тут мучаю. Холодно уже.
— А что это у вас за штуковина, мадам Анна? Можно посмотреть?
— Ну посмотри, только осторожнее — она заряжена.
И старушка подала Брейну оружие. Тот принял его со всеми предосторожностями и отошел к крыльцу, где было посветлее. Это оказалось трофейное оружие китган — в академии таких было всего пара штук, притом что один был найден на месте крушения чужого корабля лет семьдесят назад, а другой оказался относительно свежим, ему было лет десять, и получен он был в результате захвата чужого агента.

Глава 50

Такие трофеи являлись чрезвычайно редкими, и в академиях других спецслужб подобными артефактами похвастать не могли. Формально их не было и быть не могло — официальные власти и тем более научные круги существование каких-то неподконтрольных сил отрицали. А Брейна и других курсантов подробно знакомили с устройством и применением оружия, но подлинного принципа работы китгана никто не знал, поэтому обходились лишь поверхностной теорией и описанием действия со слов очевидцев.
То, что держал в руках Брейн, относилось именно к более старой версии. Она весила около пяти килограмм — килограмма на полтора тяжелее более новой. Однако в отличие от учебных экземпляров из академии это оружие было заряжено.
Знак на окне счетчика показывал, что в магазине не менее трех зарядов — точнее определить было невозможно, так как Брейн не владел двухмерной грамотой чужаков, а ее линейная проекция не давала полной информации.
— Так это оружие вашего мужа? — еще раз уточнил Брейн.
— Да, его.
— А откуда оно у него? Он его что — где-то нашел?
— Ну вот еще. Ему его выдал лично командор Лонцер.
— Ага, — кивнул Брейн, решив пока не уточнять, кто такой командор Лонцер.
— А кем был ваш муж, мадам Анна? — спросил Брейн, возвращая оружие.
— Он был профессиональным путешественником и в наши края попал случайно.
Хозяйка вздохнула.
— Мы познакомились в городе, он плохо говорил по-нашему и обратился ко мне, чтобы я помогла ему купить еды. Деньги-то у него были, тогда еще это были старые добрые монеты — золотые удо. Он боялся отравиться, потому что совсем не знал, что тут можно есть, а что нет. Сначала я приняла его за иностранца, знаете, боргийцы так же странно коверкают слова, правда, те тщедушные — сказывается рыбная диета, а этот был очень красиво сложен.
— А у вашего мужа здесь были… какие-нибудь друзья или земляки? — спросил Брейн, начав осторожно прощупывать почву.
— Нет, из всей команды он выжил один, челнок был поврежден, как он сказал, со злым умыслом еще на их базе. Он рассказал это уже после того, как мы стали жить вместе, и еще он говорил, что дома его считали погибшим.
— А как же он попал к вам? Он искал убежища?
— Нет, он ничего не просил, я сама предложила ему. Он выглядел таким неприкаянным, да и понравился мне очень. Я позвала его к себе пожить, предполагала, что временно, а так получилось, что он на восемь лет задержался. У нас и два сыночка народилось — Лео и Реми.
В глазах мадам Анны проступили слезы, а Брейн подумал, что это похоже на фантазии не вполне здорового человека, если бы не китган и некоторые специфические словечки, которые использовала хозяйка.
— А что, простите мне мою настойчивость, было потом, мадам Анна?
— Потом прибыли другие акунаваторы. В тот день он с утра был встревожен и не пошел на работу — он на лесопильном предприятии работал разделочником. Адам был очень сильным, а там такие нужны, и начальство его очень ценило. К праздникам часто давали премии всякие. Он же спал только четыре часа — у них-то больше и не принято, а потому работал сверхурочно, и жили мы хорошо, зажиточно жили.
— Так, как же его забрали? — напомнил Брейн.
— Ага. Так вот он с утра забеспокоился, настроил вариоплас — прибор такой — и сел ручки крутить, значит, но прибор доставал только на пять тысяч миль, и поначалу он там ничего не увидел. Раньше-то он на пятьсот тысяч миль с челнока доставал, но после аварии повредился. Адам его сам перебирал, и у него долго не получалось починить, но потом все же сделал, однако дальность была уже не та.
— Понятно, — кивнул Брейн, не переставая удивляться такому рассказу.
— Ну а потом он вдруг сказал: Анна, они уже совершили посадку и едут за мной. Если на Казбике ничего не изменилось, они прибыли, чтобы уничтожить свидетеля, и тогда тебе придется взять детей и немедленно бежать, а я вас прикрою.
— И что вы?
— Я стала ждать, когда он выяснит. Собралась, конечно, детишек собрала. Машину из гаража выкатила.
— А муж?
— А он стал с ними переговариваться по вариопасу. Переговаривались они с полчаса, и он сказал, что убивать его не будут, что приехали за ним и за детьми. Что на Казбике теперь другие, что случай о пропаже наконец расследовали и обнаружили, что один пилот жив.
— И что же вы? Вы согласились расстаться с детьми?
Мадам Анна ответила не сразу.
— Я к тому времени давно знала, как все будет. Он мне с самого начала все рассказал и предупредил, еще когда жил у меня просто чужим. Когда я предложила ему семью создать, он согласился, но опять предупредил, что и как дальше у нас пойти может. И все ситуации объяснил. Что, дескать, скорее всего, когда-то за ним приедут, или заберут, или будет бой, и уничтожат. И детишки тоже знали. В школе-то им об этом не велено было рассказывать, а в семье было полное понимание. Вот такие дела.

Глава 51

После столь неожиданного рассказа Брейн уснул не сразу, продолжая прокручивать в памяти детали этой странной истории. И оружие. Оружие и то, как умело обращалась с ним старушка, убеждали в правдивости ее рассказа.
Утром Брейн проснулся в семь ноль-ноль, еще с вечера запрограммировав свой внутренний будильник. Прошел в ванную и принял ледяной душ. Потом растерся полотенцем и ощутил себя лет на двадцать моложе, когда еще не было ранений и квалифицированно заштопанных швов на солдатской шкуре.
Надев новое белье, купленное два дня назад, он съел пачку питательных хлопьев, запив их минеральной водой. Потом выглянул через окно во двор, где на траве появился иней, оделся и вышел.
Несмотря на ночные заморозки, было уже не так холодно. Солнце показалось из-за крыш зданий центра города и создавало какую-то праздничную атмосферу.
Брейн чуть передвинул «девятку» за поясом, чтобы было удобнее идти, и вышел за калитку.
В голове пробудились вчерашние впечатления от рассказа хозяйки. Брейн, как никто другой, знал о чужаках, которые вмешались в здешние дела, но сами находились на недосягаемом уровне из-за огромного технологического превосходства.
Добравшись до первой линии городских построек, Брейн пошел дворами, узнавая детали, которые мельком рассмотрел накануне вечером.
Люди выходили из подъездов и спешили на работу, поеживаясь и посматривая на часы — не слишком ли опаздывают. Кое-где прохаживались собачники, дворник с мятой физиономией с грохотом выволакивал из подсобки уборочный комбайн.
Брейн прошел место, где вчера отвадил ночного гопника. В углу, где поджидали бандиты, горой валялись окурки сигарет с синтетической дурью.
Сделав пару поворотов, Брейн прошелся по дворам соседнего квартала, однако никаких хвостов не заметил и подумал, что дворы — лучшее место для проверок, пусть тут и попадалось собачье дерьмо и отсутствовали широкие витрины.
Выбравшись на большую улицу с плотным потоком машин, он направился в сторону центра — противоположную от дома Фогеля, и продолжил проверяться.
Дойдя до магазина верхней одежды, постоял у витрины и, перейдя у светофора на другую сторону улицы, пошел в обратную сторону.
Сейчас было важно не привести никого к Фогелю, хотя тот, как подозревал Брейн, мало заботился о проверке, ну, или делал это недостаточно тщательно, учитывая его недавний период запоя.
На небольшой площади было немноголюдно, лишь на остановках общественного транспорта толпились пассажиры и автобусы на водородных двигателях пыхтели паром, едва сдвигая принятый в салоны избыточный груз.
Утренний час пик — ничего не поделаешь.
Вскоре Брейн увидел крышу дома Фогеля, но напрямик не пошел, решив обойти справа, со стороны гаража.
Двор был самым сложным местом, поскольку хватало удобных позиций для наблюдений. Если бы была возможность раздобыть режимный телефон, Брейн обязательно бы звонил Фогелю перед визитами, но такого оборудования не было, а носить стандартную модель в данной ситуации было опасно.
Постояв за углом дома, Брейн двинулся к подъезду, чувствуя, как спину ему буравит чей-то пристальный взгляд. Во дворе было несколько жильцов — кто-то заводил машину, кто-то шел в булочную или возвращался. Поди разбери, кому он не приглянулся.
Еще в академии преподаватель по специфическому предмету говорил ему: «У вас угрожающая спина, курсант. Лицо приветливое и даже добродушное, но спина угрожающая. Поэтому никогда не сутультесь, если не хотите, чтобы вас запомнили. Двигайтесь расслабленно, разверните плечи». Брейн так и делал, но что-то подсказывало ему, что этот номер не срабатывает.
Зайдя в подъезд, он приник к знакомому окошку и понаблюдал за двором, потом пешком поднялся на второй этаж и замер, поглядывая на дверь Фогеля.
Она выглядела иначе, чем обычно, когда они запирали ее, уходя вместе. Старая дверь от времени слегка провисла, и, когда ее запирали на замок, она изгибалась, а сейчас этого напряженного изгиба у нее не было, значит, не заперта.
Можно было предположить, что Фогель снова запил, но это маловероятно — в последние пару суток он выглядел более чем убедительно.

Глава 52

Брейн дотронулся до пистолета под курткой, но оставил его на месте.
В условиях квартирной тесноты стрельбу устраивали только киношные шпионы. В жизни времени на это никто не давал. Нож — другое дело. Брейн коснулся двери, она поддалась. Он потянул носом, из квартиры пахло искусственным кофе из мейдера. Значит, Фогель успел позавтракать и еще сегодня утром был в порядке.
На верхнем этаже играла приглушенная музыка, кто-то включил любимый утренний сериал.
Брейн приоткрыл дверь шире и неслышно вошел, заметив, как в окне напротив колыхнулась занавеска.
Фогель не прикрыл форточку, и теперь легкий сквозняк выдал Брейна.
В распахнутую дверь он видел только часть малой комнаты и половину занавешенного окна. Надо было сделать еще пару шагов, и он их сделал, увидев больше.
Фогель лежал на животе лицом вниз. На нем был халат и шлепанцы которые валялись на некотором расстоянии — видимо, слетели, когда он пытался сопротивляться.
На шее виднелся тонкий отчетливый след от профессиональной удавки, не гарроты — нет. От гарроты можно было защититься, если ты крепок или достаточно проворен. Ты можешь лягаться, бить убийцу локтями, не давая ему удушать тебя. Петля таких возможностей не дает. Бросок ее стремителен, а затем рывок, и самозатягивающийся узел уже не дает шансов ни разорвать нейлоновый тросик, ни развязать его.
Жертва может быть громилой, а убийца тщедушным малым, и он сделает все быстро, из-за угла наблюдая за судорогами несчастной жертвы.
Брейн превратился в единое обонятельно-осязающее чувство. Он ощущал запахи, он чувствовал движения потоков воздуха и едва заметные вибрации.
Слух и зрение сейчас были не так важны, и даже музыку с верхнего этажа он слышал ступнями ног, как ритмичный рисунок едва заметных вибраций.
Брейн мог убраться отсюда, и это было бы самое верное, однако он находился в очень стесненных обстоятельствах, и ему бы не помешали некоторые вещи, которые он оставил у Фогеля, и что-то из его оснастки. Ведь где-то здесь должен был находиться тайник.
Возможно, убийца уже ушел, но брать это на веру Брейн не спешил.
Еще один шаг. Еще. Брейн немного подался вперед, чтобы заглянуть в комнату, где лежал Фогель, но едва заметная дрожь пола заставила его резко пригнуться, и брошенная петля лишь скользнула по волосам.
Понимая, что противник ждет от него ухода вперед, Брейн кувыркнулся назад, и тотчас в притолоку с треском вошел нож.
Когда, промахнувшись, противник выскочил в коридор, Брейн встретил его ногой и, сократив дистанцию, сильным ударом в корпус пригвоздил к стене.
Схватка была закончена.
Но не успел убийца осесть на пол, как на лестнице послышались шаги. Брейн схватил тело врага за ноги, протащил в большую комнату и затолкал под кровать. Потом торопливо обыскал и выудил из нагрудного кармана устройство связи — что-то вроде спецтелефона.
Была вероятность, что он работал в режиме маяка, поэтому Брейн сломал его и для верности бросил в унитаз.
Шаги уже были рядом, и Брейну ничего не оставалось, как спрятаться за письменный стол, других укрытий здесь уже не было.
В квартиру зашли — Брейн услышал осторожные шаги.
Это точно была не полиция, те топали, как слоны, не боясь быть услышанными.
Вошедшие прошлись по комнатам, ничуть не удивившись обнаруженному трупу хозяина. По звуку шагов Брейн определил, что их трое.
— Ну что? — спросил кто-то.
— Чисто, как видишь.
— Но он же был здесь. Он сказал, что сделал дело и дожидается.
— Значит, свинтил. Его кто-то спугнул, и он свинтил. Посмотри на сканере.
— Я уже смотрел, он был где-то здесь и вдруг исчез.
— Так что делать, Леман? — спросил третий голос.
— Уходим. Мы не знаем, куда он подевался, поэтому нужно уходить.

Глава 53

Дождавшись, когда эти трое уйдут, Брейн выбрался из укрытия и, осторожно прокравшись к двери, прислушался — было тихо. Тогда он выглянул на лестницу — тоже никого. Лишь после этого запер дверь на замок и прошелся по квартире, прикидывая, где Фогель мог сделать тайник.
По инструкции ему не следовало находиться в переносимом имуществе. В ножке стула или холодильнике, за исключением тайников краткосрочного заложения — до месяца.
Значит, нужно искать стационар, а это стены, двери, пол и еще вентиляционное оборудование.
Поначалу Брейн надеялся увидеть следы от грязных пальцев, если Фогель наведывался в тайник пьяным. Но не вышло — стены были запыленными, и следов на них не оказалось. Простукивание также не помогло, однако в одном месте в углу комнаты Брейн заметил едва заметный след от многократного касания металлическим предметом.
Простукав это место, он ничего не обнаружил, но, возможно, в стене было укрыто электромагнитное гнездо, дожидавшееся своего ключа.
Брейн еще изучил пятно. Оно было нечетким, значит, можно было прикладывать устройство не точно, и это исключало электромагнитный ключ. Что тогда? Брейн был знаком с Фогелем всего несколько дней, однако у него успело сложиться мнение об этом человеке, бывшем уголовнике, который почувствовал себя осиротевшим после гибели его куратора и группы, ставших за годы его семьей.
А еще он был отличным радиотехником, взломщиком, связистом, человеком с умелыми руками и быстрым умом.
Он любил простые, эффективные и изящные решения, а значит… Брейн вернулся к письменному столу, за которым прятался. Стол выглядел потертым и обжитым, хозяин за ним часто работал, кроме периода, когда пил.
Брейн начал поочередно выдвигать ящики стола, и там было полно всякой всячины. Но несмотря на кажущийся беспорядок, в каждом ящике находились вещи одного предназначения.
Радиодокументация и схемы, радиомонтажные инструменты, разные ключи и отмычки, клеи, мастики, скотчи, пластыри. И наконец, карандаши, грифели, ручки и… Пара запылившихся презервативов.
Брейн ни секунды не сомневался, что они имели какое-то прикладное значение. Люди вроде Фогеля женщинам предпочитали выпивку.
Итак, он ничего не нашел. Постояв несколько секунд, Брейн еще раз прошелся по ящикам и опять ничего нового не обнаружил.
«Стоп!» — сказал он себе и выдвинул ящик с ключами и отмычками. Какой лучший способ спрятать ключ? Сделать его второстепенной деталью. И что тут второстепенная деталь?
Брейн взял кучу старых ключей, связанных магнитным кубиком, отцепил ключи и, осмотрев все грани кубика, нашел косую засечку.
Вернулся с этим кубиком к следу на стене, приложил его, и в малой комнате послышался щелчок. Брейн тотчас прибежал туда и увидел поднявшуюся половицу — всего в полуметре от ноги Фогеля.
Содержимое тайника порадовало Брейна. Помимо малопонятных кодов, которые Фогель использовал для связи с группой, и суперкодов, применявшихся для связи с куратором, здесь имелась пачка ассигнаций на пять тысяч удо, что свидетельствовало в пользу профессионального уровня Фогеля. Даже пребывая в запое и занимая деньги на выпивку, он не притрагивался к особому запасу, где помимо денег были три паспорта, шесть взрывных устройств и две «девятки», одну из которых Брейн тотчас сменял на более ранний подарок Фогеля.
Очевидно было, что спрятанные пистолеты были еще свежими и за ними не тянулся убийственный след, как за машинкой, подаренной Фогелем.
Ключ от гаража Брейн брать не стал. Его двадцать второй калибр был теперь не актуален.

Глава 54

Такси подкатило к отелю «Баер», и швейцар выбежал навстречу, пытаясь предугадать пожелания гостей — от его проворности зависел размер чаевых. Но из салона выбрались двое молодых мужчин в темных очках, а из багажа у них была только пара дорожных сумок и два кофра для дорогих удочек, хотя в здешних местах никакой рыбалки никогда не бывало.
— Разрешите поднести? — предложил свои услуги швейцар, но пассажиры отказались и, подхватив вещи, проследовали в холл.
Швейцар покачал головой и нервно одернул китель с золотыми галунами.
— Обломили? — с усмешкой поинтересовался таксист, и швейцар в ответ только махнул рукой.
— Аналогично, коллега, — признался водитель, и такси отъехало от подъезда.
Тем временем гости получили ключи от заказанного номера, поднялись на свой этаж и заперлись в апартаментах.
— Проверь ванную, Эдгар, я не хочу, чтобы было, как в прошлый раз.
Эдгар — худощавый обесцвеченный блондин, не говоря ни слова, отправился в ванную комнату, где внимательно изучил крепление зеркала к стене, а затем простукал перочинным ножом трубы.
Включил холодную воду и, проверив пальцем температуру, выключил, чтобы тотчас включить горячую, которую также проверил. Потом заглянул под ванную, посветив себе фонариком-авторучкой. Там было пусто, и он вернулся в комнату.
— Ну что? — спросил напарник.
— Нормально, Курт. Как со связью?
— Хреново со связью. ПСДР совсем не берет.
Курт достал из сумки пару блоков размером с сигаретную пачку и с помощью тонкого шлейфа присоединил к прибору связи. Еще немного повозился с настройками и наконец кивнул.
— Работает? — спросил Эдгар.
— Порядок, — кивнул напарник и надел «краб» с тембровым изолятором, не позволявшим посторонним слушать, о чем идет разговор.
Не то чтобы Курт не доверял Эдгару, но в номере могли быть дежурные «жучки».
Наконец сигнал прошел, и ему ответили.
— Привет, это я, «бригадир приморской группы».
— Привет, бригадир.
— Ну, бригада на месте…
— Я рад за вас.
— И мы тоже рады, но когда будем работать?
— Когда будем — тогда и узнаете.
— Слушайте, но мы же тут простаиваем. Мы ради вашей работы упустили заказ.
— Вам все оплачивают, так что это оплаченный отпуск получается. Разве нет?
— Нет, ну, так-то вообще — да, получается, что отпуск. Просто хочется двигаться как-то. У вас что, нет никаких сведений?
— Какие-то есть, но они пока не делают погоды, мы пока район знаем приблизительно, нужно кое-что уточнить. Так что развлекайтесь, только не бухайте сильно.
— Ну что вы, при нашей работе это исключается категорически.
— Замечательно. Тогда — до связи.
— До связи, — ответил Курт и отключил прибор.
— Ну что там? — спросил Эдгар.
— Пока отдыхаем, — ответил Курт и бросил на стол «краб».
— Да что же это такое, мы же от такого заказа отмахнулись! Что за дела, Курт?
— Ладно, не парься. Время ожидания они нам оплачивают, так что будем считать, что мы в отпуске.
— Так-то оно так, — вздохнул Эдгар. — Но хотелось какой-то законченности, да и не похожи мы с тобой на отпускников.
— Не похожи, — согласился Курт. — Да и места здесь не курортные. Но с другой стороны — таким заказчикам не отказывают, это раз. А сделаем работу, будут подбрасывать еще, это два.
— И прикроют, если что, это три, — добавил Эдгар.
Партнеры успокоились, однако их разговор с заказчиком оказался перехвачен, но не по вине наемников — под колпаком был сервер связи самого заказчика.
Спустя несколько часов архивированный файл заскочил в универсальное устройство-конвертор и развернулся в нем уже в линейном виде.
Услышав сигнальную вибрацию, сидевший за рулем фургона плечистый атлет взял прибор и глянул на экран, где громоздились непонятные обычному человеку граффити вперемешку с написанными поверх них рядами цифр.
Это был нанесенный на экран аудиофайл, который, читая, можно было еще и слышать.
Для суперколверов с их двумерными текстами это было делом обычным, а вот люди такого понять не могли: как же можно услышать написанное?
Это слегка удивляло, в свою очередь, самого Витольда, ведь у людей было подобие этой системы — нотная запись, когда аудиофайл можно частично выразить графическими символами.
По мнению Витольда, если бы люди продолжили развивать нотную грамоту и поголовно изучали сольфеджио, то со временем непременно бы открыли двухмерный текст и двухслойную голосовую систему. Но они остановились.
Итак, охотники были в небольшом городке — всего в тридцати километрах к северу от места, где теперь находился объект Витольда. И значит, тот снова был в опасности. Потенциально.
Внезапно зазвонил телефон, лишь внешне похожий на стандартный аппарат, однако внутри него помещалась по местным меркам целая станция связи.
— Слушаю вас, — ответил Витольд на линейной человеческой речи.
— Приветствую, друг мой.
— Здравствуйте, братец, — в тон куратору ответил Витольд.
— Слушай, хотелось бы встретиться.
— А что, есть повод? — уточнил Витольд, вспоминая их последнюю встречу и жестокие слова куратора.
— Повод всегда есть. Ты же помнишь — это традиция.
— Да, я помню. Традиции надо уважать. А где?
— А где бы ты хотел? Я же понимаю, что тебе далеко отлучаться нельзя. Можно поближе к тебе.
— Хорошо, братец, я прикину, где мы можем встретиться. Как скоро это необходимо?
— На следующей неделе было бы неплохо.
— Договорились. Через денек я подберу место.
— Хорошо, будь здоров.
На том и распрощались. Витольд еще какое-то время сидел и смотрел на улицу с редкими прохожими. Тон куратора заметно изменился. В прошлый раз он жестко давил на агента, а теперь был сама доброта. Может, посчитал, что был неправ? Витольд и сам чувствовал вину — малодушно жаловался на жизнь, на неинтересную службу, но такое случалось со многими. Накатит волна, а потом отойдет.
Позже он жалел, что наговорил куратору лишнего, но, возможно, и тот пожалел, что был чрезмерно резок. В конце концов, тут, вдали от родины, никого ближе земляков у них не было.
Следовало обсудить с капитаном и эту тему тоже, чтобы закрыть вопрос, как говорят аборигены. Хотя, конечно, иногда Витольду хотелось просто сбежать, а еще ему хотелось попросить перевода. Пусть в пределах планеты, но хоть какие-то перемены.
И объект этот надоел — то и дело срывался с наблюдения. Витольду все время приходилось его искать, устанавливать и терять каналы сбора информации. Он находил объект, снова наблюдал его какое-то время, а потом тот соскакивал, переезжая в другой город, залегая неизвестно где.
Фургон Витольда стоял здесь уже более получаса — слишком долго для дневного времени, но не успел он завести двигатель, как пришел очередной шпионский файл. Глянув на маленький экран, агент кивнул. Это был горячий отчет — полиция засекла объект, когда он вырубил ретивого копа за попытку проверить его документы.
Через час, а то и ранее с этой информацией ознакомятся охотники, выйдут на след объекта, тот опять начнет от них убегать, а Витольду снова придется искать их.
«Попрошу перевода, — решил он, заводя двигатель. — Настоятельно попрошу перевода».

Глава 55

Возле дома, тесно прижавшись боками, стояли несколько специальных машин — карета «Скорой помощи» и полицейские — с мигалками и без. Жильцы были недовольны, двор и так был заставлен, а тут еще эти понаехали.
— Могли бы поставить на улице свои машины, — пробурчала пожилая дама, протискиваясь к подъезду. Она сказала это достаточно громко, чтобы услышал куривший у дверей полицейский, но ему это было неинтересно, его выдернули перед обедом, и теперь он сбивал голод сигаретным дымом.
Дама жила на пятом этаже, однако поднялась на лифте до второго, чтобы хоть одним глазком глянуть на то, что творилось возле квартиры профессора Фогеля. Однако, едва она вышла из лифтовой кабины, двое полицейских в форме отогнали ее к лестнице, и дама стала подниматься на носочки, чтобы заглянуть через плечи стоявших в проходе специалистов, но ничего особенного не увидела, кроме ходивших с озабоченным видом серьезных людей.
Разочарованно вздохнув, дама поднялась к себе, а снизу, громко топая по ступеням, на площадку поднялись еще двое полицейских — сержант и рядовой патрульный.
Сержант решительно подвинул стоявших у входа и, оказавшись в квартире, сообщил:
— Сэр, я нашел одного свидетеля!
— И где он? — спросил начальник следственной группы, шагнув к сержанту.
— Уже здесь, сэр. Патрульный Ковач.
И повернувшись к стоявшему у двери полицейскому, сержант махнул:
— Иди сюда, чего ты там мнешься?
Патрульный подошел.
— Ну, чего ты видел? — спросил старший.
— Сначала, позвольте, я скажу пару слов, — попросил сержант. — Когда все подъехали, вы пошли на квартиру, а я отправил бойцов на опрос населения, а Ковача — обойти дом и пошнырять за гаражами, там всегда найдутся какие-нибудь алкаши, которые что-то видели. Но до алкашей он дойти не успел, увидел какого-то подозрительного и решил спросить документы. Дальше ты рассказывай, Ковач.
И сержант подался назад, пропуская патрульного.
— Ну я это… — патрульный сделал руками какие-то непроизвольные движения, как будто дирижировал или ловил бабочек. — Ну я это, увидел, говорю — а позвольте документы.
— А он? — спросил старший, чтобы ускорить свидетеля — у группы еще было два вызова на бытовуху, а сюда они приехали из-за важности случая, оставив остальные на потом.
— А он ничего, остановился и спрашивает: «Что случилось, офицер?»
— А ты?
— А я говорю — документы покажите. И тут он полез в нагрудный карман, а я, стало быть, рукой за кобуру — как по инструкции.
— Молодец, — кивнул старший.
— Ну, он достает что-то такое и мне протягивает. Я вперед подался, а он меня в грудь ударил.
— И ты упал, — попытался догадаться старший.
— Нет, сэр, но как-то в глазах немного заискрило, а он еще в челюсть ткнул, я тут и завалился. Что дальше было — не помню.
— Сэр, я его вызываю, где ты, Ковач, так тебя разэдак, а он не отвечает, — снова вступил в беседу сержант. — Я побежал вокруг дома, а там, смотрю, он у забора прислоненный сидит и вроде как чего-то руками так…
Сержант показал движения руками, которые выполнял патрульный.
— Дальше-дальше! — нетерпеливо потребовал старший.
— Ну, поднял его, встряхнул, а он и говорит, что сшибли его — хорошо хоть оружие оставили.
— Ладно, — кивнул старший. — Ковач, ты можешь описать его?
— Да, сэр, могу.
— Ну, я слушаю.
— Рост — примерно сто восемьдесят пять. Возраст где-то под сорок. В плечах широкий, глаза серые и, знаете — добрые. Я от него подвоха совсем не ожидал. Другое дело, когда рецидивистов вяжем — у тех взгляд другой, и все время подлости ждешь. А этот смотрел по-доброму.
— По-доброму, — повторил старший. — Это все?
— Вроде все.
— Так, где у нас медэксперт? Трауб, ты где? — обернулся старший.
— Я здесь, — шагнул от стены эксперт.
— Ты уже закончил?
— Закончил.
— С обоими?
— А чего там выдумывать? Никаких скрытых признаков — обстоятельства смерти понятные.
— Ладно, осмотри тогда нашего камрада, он получил удар в грудь и в подбородок, так, Ковач?
— Так точно, сэр.
Эксперт ощупал подбородок патрульного, спросил, не больно ли, тот ответил — немного. Потом ощупал место удара на груди.
— Тут больно?
— Нет, сэр, вот когда вы надавливаете, больно где-то на боках, а вот там, где он ткнул — совсем не больно.
— Понятно, — сказал медэксперт.
— И чего тебе понятно? — спросил старший.
— Понятно, что камрада нужно везти на вскрытие, так сразу не скажешь.
И заметив, какое действие его слова произвели на беднягу Ковача, медэксперт радостно заржал.
— Ты чего веселишься, Трауб? У нас сегодня еще два адреса, если только новых не подбросят, а ты радуешься! Ты сегодня дома хочешь оказаться?
— Да ладно, это я для разрядки, так сказать, — стал оправдываться медэксперт. — Но судя по тому, что кровоподтеков нет, а камрад отключился, удар был нанесен мастерски — весьма гуманно, поскольку, когда он хотел, он действовал иначе.
И медэксперт кивнул на тело, которое извлекли из-под кровати.
— Думаешь, это его работа?
— Это не мое дело, но таких совпадений не бывает. Тут он размазал этого душителя, а на улице — мягко приземлил нашего камрада. Класс налицо.
— А почему ты сказал, что этот — душитель? — уточнил старший.
— Можно подумать, ты думаешь иначе? У него, вон, окислы на пальцах остались, когда удавочку свою разминал.
— И все-то кругом аналитики, все сыщики, — пробурчал старший, отходя в сторону. Потом он заглянул в малую комнату, где двое экспертов делали сканограмму комнаты, чтобы запечатлеть каждую деталь на трехмерной модели.
— Эрик, вы еще долго?
— Нет, сейчас уже заканчиваем.
— А с тем, с поломанным, закончили?
— Да, там засканили, и вот еще что…
Эксперт оставил громоздившийся на треноге аппарат и, достав из кармана мешочек для улик, показал старшему.
— Что это?
— Обломки от телефона. В унитазе нашел.
— Это кто же у нас телефонные детали в унитаз выбрасывает? — удивился старший и, взяв мешочек, посмотрел на свет. — Не слишком ли много их тут?
— Не слишком, — кивнул эксперт. — Остальное смыли. Кто-то хотел гарантированно уничтожить телефон, чтобы тот не работал как маяк.
— А может, в нем и был штатный маяк! — подал голос младший эксперт, возившийся со сканером.
Старший группы неодобрительно на него покосился, а коллега-эксперт понимающе улыбнулся. Младший работал в бригаде только первый месяц и старался себя проявить.
— Ладно, приобщай к делу, — сказал руководитель, возвращая улику.
Еще через двадцать минут бригада свою работу закончила, оставив место преступления санитарам.
В лифт вся бригада не поместилась, и руководитель, отдав свое место в кабинке молодому эксперту, стал спускаться по лестнице, размышляя о том, почему здесь совсем не воняло кошками, хотя пару кошек он тут приметил.
В его доме кошками в подъезде воняло сильнее, чем собаками в лифте. А тут — ничего подобного.
Пока он спускался, бригада обогнала его на лифте, вышла и уже стала рассаживаться по машинам. Он тоже направился к фургону, где имелось кресло, установленное специально для него, однако тут его окликнули:
— Майор Шедлиц!
Шедлиц повернулся на голос, уже догадываясь, кто это и о чем пойдет речь.
— Майор, я могу поговорить с вами?
Шедлиц захлопнул дверцу и подошел к незнакомцу. Тот сунул руку в карман за удостоверением, но Шедлиц остановил его жестом.
— Не нужно, я вас по голосам определяю, — и направился в сторону детских качелей. Незнакомец пошел рядом.
— Дело у нас забрать хотите?
— Нет, майор, что вы, — улыбнулся незнакомец, однако его глаза глядели настороженно. — Меня лишь интересуют подробности осмотра, первые, так сказать, впечатления.
— Ну, так пишите запрос в управление, мы предоставим вам все на блюдечке с голубой каемочкой, — не глядя на собеседника, произнес Шедлиц и вздохнул.
— Не любите нас.
— А кто ж вас любит?
Шедлиц остановился и, посмотрев на незнакомца, добавил:
— А впрочем, покажите свое удостоверение.
Незнакомец предъявил в раскрытом виде.
— Подполковник Лейбах, — прочитал Шедлиц.
— Я ведь не требую у вас что-то даром, мы можем обменяться услугами — одно ведь дело делаем, майор.
— Знакомая песня, — кивнул Шедлиц. — Мне по одному делу в ваш архив попасть нужно, в четвертый корпус.
— А мерзавцы из архивного департамента гоняют копа из угла в угол, — усмехнулся подполковник.
— Вот именно.
— Их можно понять, в архив списывают залётчиков, вот они и отрываются. Сколько вам нужно времени для работы в архиве? Восемь часов достаточно?
— Да, вполне.
— Тогда вот моя визитка и телефон, позвоните, когда потребуется, и я выпишу вам пропуск на восемь часов.
Шедлиц взял визитку, где подполковник значился помощником администратора в отделе обработки заказов.
— Ну хорошо, — сказал майор, пряча визитку в кармане. — Хозяин квартиры, Фогель Ганс Фердинанд. Бывший профессор из местного университета, соседи говорят — сильно пил. Задушен нейлоновой струной с самозатягивающимся узлом. Убийца найден там же — под кроватью, документов нет. Худощавый, волосы темно-рыжие.
— Как он умер?
— Сильный удар в грудь. Переломы ребер и все такое прочее.
— Что-нибудь еще?
Майор хотел было сказать про обломки телефона в унитазе, но не стал.
— Скорее всего душителя ликвидировал мужчина лет около сорока, ростом выше метра восьмидесяти, спортивного телосложения.
— Были свидетели?
— Он выскочил на полицейского, когда тот попросил предъявить документы. Стукнул дважды, полицейский потерял сознание, но синяков на теле не осталось. Да еще и к забору его посадил аккуратно.
— Хороший, видимо, человек, — сказал подполковник.
— Видимо, так. Скорее всего — ваш коллега.
— С чего вы решили? — натянуто улыбнулся подполковник.
— Ни с чего, просто сложилось такое мнение.
— Ну, спасибо, майор. Это были очень полезные сведения, и мнение тоже.
Они пожали друг другу руки, и Шедлиц ушел, а подполковник подождал, когда уедут полицейские машины, и, достав телефон, набрал номер начальства.
— Сэр, это Лейбах.
— Что у тебя?
— Есть две новости.
— Кто бы сомневался, давай сначала хорошую.
— Наш человек нашел источник и ликвидировал его.
— Понятно.
— Но некто ликвидировал нашего человека и исчез.
— И… какие соображения?
— Он еще где-то здесь, поэтому полиция будет его искать, ну и мы прыгнем им на хвост, а местный гений сыска — майор Шедлиц…
— Что-то слышал о нем.
— Он высказал предположения, что это наш коллега.
— Да ты с ума сошел!..
— Нет-нет, сэр, я ни полслова. Просто он поделился со мной информацией об осмотре, ну а напоследок выдал. Я спросил — с чего так? Он сослался на ощущения.
— Ты вот что… Ты вот что, Лейбах, приезжай, нужно подумать, где и как мы можем перекрыть выходы, кроме стандартных полицейских действий, понимаешь? Ведь если он теперь неучтенный источник…
— Я понял, сэр. Скоро буду.

Глава 56

Свою очередную встречу со Стормом капитан Орсо провел в большом зале своего убежища. Он привез целую корзину различных закусок и спиртного в маленьких бутылочках, чтобы преподать новому агенту урок местной гастрономии и алкогольной культуры.
Привез и некоторую часть препаратов, компенсирующих нагрузку от незнакомой пищи и фактически ядовитых напитков.
Каково же было его удивление, когда Сторм смог самостоятельно накрыть стол, при этом совершив совсем немного ошибок. Когда Орсо указал на них, Сторм немного огорчился, однако Орсо его быстро успокоил:
— Бросьте, коллега, местные мужчины не знают и десятой части того, что вы тут уже научились делать.
— Но почему они не знают?
— Потому что следовать этим правилам необязательно. Они неформальные.
— О да, в этом я теперь, как это… правильно подкован? Да? Кстати, подкован — это что-то про лошадей, да? Вот тут я не совсем еще разобрался. Там что-то с ногами.
— Не обращайте внимания, у людей многие слова имеют по несколько значений. А теперь назовите мне напитки, которые находятся в этих бутылочках?
— Читать?
— Нет, просто на вид, что можно предположить?
— По цвету — чай, капли от кашля, лизол, коньяк, виски.
— Нет-нет, это спиртное, то есть напитки для веселья.
— Лизол для веселья не подходит, да?
— Ну, разумеется. Не бойтесь делать ошибки, просто если кто-то удивится тому, что вы сказали, будьте готовы рассмеяться, как будто это была шутка, понимаете?
— Здесь так принято?
— Да, здесь так принято.
Вместе они закончили сервировку стола, потом Орсо сходил за сумкой и принес набор из препаратов, которые помогали суперколверам выживать в здешнем мире, питаясь тем, чем питались люди.
Приготовив препараты, Орсо начал вскрывать коробочки с многочисленными салатами и множеством других блюд, которые ему выдали в одном из ресторанов с большой скидкой, поскольку он представился управляющим комплекса банкетных залов. И ему поверили, поскольку он попросил пятьдесят пробных порций.
— Орсо, сначала нужно есть или пить?
— А что вы скажете?
— В теории, в случае торжества, сначала пьют. А когда нет торжества — сначала едят, а потом пьют.
— Прекрасно! Вы освоили не только теорию, но и язык. Если бы я не знал, что вы э… приезжий, принял бы вас за человека.
— Спасибо.
— Ладно, у нас торжество. Поэтому начнем вот с этого. Это называется текила, и к ней полагаются следующие закуски.
Они попробовали текилу и закуски, Орсо спросил, не нужно ли уже принять препараты, но Сторм отказался, сказав, что чуть позже — он хотел лучше почувствовать особенности.
Обменявшись первыми мнениями, они перешли к следующему этапу.
— Итак, приятель, это водка. Очень хороша под горячее, но если нет горячего, подойдут и холодные закуски.
Они выпили по тридцать граммов — бутылочка была совсем маленькая.
— А вот это — коньяк. Тебе точно не нужно принять препараты? — уточнил Орсо, невольно переходя на «ты».
— Да я как будто в порядке. Рассказывай, пожалуйста, дальше. Очень интересно.
— Но ты же все это проходил в теории.
— В теории не так интересно.
— Согласен. Итак, коньяк. С ним хорошо идут фрукты, конфеты и шоколад. А также лимон иногда.
— Но ты говорил, что лимон для текилы.
— Ай, молодец! Все подмечаешь. Лимон годится для любого напитка, эдакий универсальный закусон.
— За-ку-сон?
— Что, не было в теории?
— Не было.
— Нужно будет обязательно дополнить. Итак — будем!

Глава 57

Образец следовал за образцом, и Сторм чувствовал себя все лучше, не понимая, зачем нужно принимать какие-то препараты.
Орсо тоже был в порядке, однако он имел достаточный навык, поэтому мог позволить себе пока не притрагиваться к лекарствам. Он бы, конечно, притормозил, но его новый агент не проявлял признаков беспокойства, поэтому тестирование образцов продолжалось.
— Внимание — кальвадос! Очень рекомендую. К нему в качестве закусок подходит: для женщин — практически все, что идет к коньяку, а для мужчин — все, что к водке.
— Какое неожиданное качество, — заметил Сторм.
— Да, кальвадос, он такой. Будем!
После кальвадоса они немного прошлись по закускам, и затем Орсо торжественно объявил:
— Следующий тост!.. Прошу прощения — следующий образец. Виски!
Орсо поднял над головой маленькую бутылочку и зачем-то встряхнул. Потом свернул пробку и стал разливать.
— И с чем его потребляют, какие там закуски, господин инструктор?
— Тут такое дело… Закусок для него не положено.
— Как это не положено?
— А так — не положено, и все. Виски — это артефакт в мире цивилизованного пития. Из закуски только арктические льды, блин.
— Я бы хотел разъяснений, господин инструктор.
— Изволь, приятель. Для этого напитка практикуется только добавление льда.
— А закуски? Мне больше нравились образцы с закусками.
— Всем больше нравятся образцы с закусками, поэтому приравниваем виски к водке и стремительно закусываем.
— Но у нас нет горячего! — напомнил осведомленный Сторм.
— Да, блин, — кивнул Орсо, чувствуя, что уже теряет концентрацию… — Так, чего же я еще хотел сказать? В том плане, что — аншлюсс! Хотя нет — абсент! И в этом случае разговоры о закусках совершенно бессмысленны. Просто нужен сахар.
— Сахар?
— Жженый сахар. Ну, я тебе сейчас все продемонстрирую…
Спустя какое-то время Орсо все же заставил Сторма принять препараты. Сам он тоже проглотил с полдюжины капсул, и потом они с агентом сидели несколько минут, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
— Немного жалко прогонять это состояние, — признался Сторм, когда окончательно протрезвел.
— Ничего, в следующий раз мы продолжим, а пока давай выйдем на воздух и поговорим о деле.
Они покинули тайный склад и, пройдя по лабиринту из завалов промышленного мусора, оказались возле машины.
— Ну что, пора поговорить о деле, — сказал Орсо.
— Давно пора, — согласился Сторм.
— Послезавтра состоится встреча с Витольдом, где я намереваюсь сообщить ему, что он отправляется в резерв.
— Где будет встреча?
— В небольшом кафе на окраине города. Вокруг пустырь, прятаться негде.
— И он согласился на это место встречи?
— Он сам предложил мне несколько мест, я выбрал это.
— А если он проверял тебя таким образом?
— Возможно. Однако мы и раньше встречались в подобных местах. Людные точки нашпигованы сканерной аппаратурой, и даже в большом зале могут снимать разговор в любой точке. Даже на дискотеке.
— Я читал про дискотеку и смотрел ролики, но глубинный смысл остался мне непонятен.
Орсо улыбнулся. Он и сам поначалу не понимал, зачем люди посещают такие мероприятия.
— Это один из способов найти себе пару. Ну и релаксация. У нас ведь тоже есть некоторое ее подобие — вибрационные столы для снятия напряжения с суставов и мышц.
— Да-да, программы ритмичного расслабления, — кивнул Сторм. — Видимо, у человеков это пока в зачаточном состоянии, оттого столько сумбура и световых вспышек.
— Вспышки — это элемент искусства.
— Да, я помню, искусство есть спонтанное проявление факторов психического рассогласования. А еще меня заинтересовал феномен литерариа худож.
— И чем же он тебя заинтересовал? Хотя давай вернемся к нашим баранам.
— А-а, я и эту поговорилку знаю! — заметил Сторм. — Но я готов слушать о баранах, извините мне мою… Эмоциональность?
— Да, примерно так, — кивнул Орсо. Он понимал, что по-хорошему подключать Сторма к операции слишком рано. Однако это была срочная акция — неизвестно, как поведет себя Витольд в ближайшее время.
Сейчас все висело на тонкой веревочке его адекватности. Если не выдержит, Орсо, весьма вероятно, может оказаться в руках полудюжины «полковников джулиетти».
— Итак, завтра мы отправимся на место, чтобы лучше привязаться к местности.
— Оружие?
— Полагаю, мы возьмем скорострельную модель дробовика с вольфрамовой картечью в тефлоновой оболочке. Далее — пару «девяток» с утяжеленными пулями — в качестве личного оружия, ну и китган. Правда, как ты уже видел — модель не новая.
— Ничего, я справлюсь.
— Но это, я повторяю, лишь на крайний случай. Надеюсь, ничего подобного нам не потребуется. Хотелось бы, чтобы он проявил благоразумие.
— Хорошо бы иметь график колебания аммиака в его крови.
— Хорошо бы, — согласился Орсо. — Но режим секретности не позволяет нам носить вживленные датчики и даже простые отражатели спектра. Контрразведка сразу их обнаружит, притом что еще семь лет назад они не имели таких возможностей.
— Да, я ведь уже рассказывал, что пилот, доставлявший меня на станцию, недооценил способности пограничников.
— Уже скоро наши технологические преимущества будут выглядеть не так ощутимо, как теперь, и это повышает важность нашей миссии. Но политика не наше дело — это дело стратегического прогнозирования. Пусть они там в штабах решают этот вопрос.
— Эй, что это? — спросил Сторм, глянув на промелькнувшую неподалеку крысу.
— Крысы. Теплокровные животные, — ответил Орсо. — Последнее время их здесь развелось очень много, но мне это на руку — я намеренно не уничтожаю их.
— Крысы — я помню. Грызари? В чем их польза?
— Грызуны. Они имеют отталкивающий вид, и не каждому захочется соваться туда, где много крыс. Это моя внештатная охрана.
— Какую возьмем защиту, и какое оружие будет у Витольда? — спросил Сторм, продолжая наблюдать за перебегающими с места на место крысами.
— Обычно он носит «девятку» стандартного исполнения.
— Почему стандартного?
— На тот случай, если попадет в полицию. Обычная «девятка», даже нелегальная, не такая уж редкость. Если она «чистая», можно обойтись штрафом. А вот если вас возьмут со специальным оружием, дело может дойти до контрразведки.
— Понятно, — кивнул Сторм. — Но в инструкции этого нет.
— Я учту, — ответил Орсо, сделав мысленно пометку, чтобы отразить этот момент в дополнениях.
— Ну, в таком случае опасность не так велика, однако с близкого расстояния даже стандартная «девятка», я полагаю, может нанести ущерб без возможности восстановления.
— Может, — согласился Орсо.
Постояв еще немного и понаблюдав за крысами, Орсо со Стормом вернулись в арсенальную часть убежища и, посовещавшись еще немного, подобрали необходимое оружие и бронежилеты с одноразовыми компенсаторами — это была очень эффективная защита, годившаяся даже против дальнего выстрела китгана, однако оба согласились, что это в их ситуации не лишнее. К тому же погода располагала к ношению верхней одежды, позволявшей скрывать и оружие, и защиту.

Глава 58

Ночь перед встречей Витольд спал хорошо и проспал целых шесть часов вместо обычных четырех.
«Соня. Ты превратился в аборигена», — подумал он, садясь завтракать. В этот раз он ночевал на явочной квартире, которые имелись в каждом районе приморского региона.
Где-то это был садовый домик, где-то — оплаченный номер в гостинице или даже палата в санатории.
В средствах резидентура стеснена не была, однако большую часть ночевок Витольду приходилось проводить в дорожных мотелях и почти столько же в фургонах, которых у него тоже было не меньше двух десятков, как и удостоверений личности — подлинных, прописанных во всех базах.
Кофе со сливками, тосты и немного паштета. Потом еще каша из сухой смеси.
Все это стоило дороже таблеток для мейдера, однако Витольд предпочитал качественные полуфабрикаты дешевым, сдобренным витаминами и якобы полезным заменителям.
Причем у себя на родине Витольд и его сограждане питались чем-то похожим на продукты из мейдера. Ну, может быть, чуть более разнообразными по вкусу и благоухающими триметрохимическими ароматизаторами, однако, оказавшись здесь в командировке, Витольд решил испытать себя натуральной пищей, и ему это понравилось.
Правда, уровень аммиака в крови последние полгода все время нарастал. Наверное, дома он бы решил эту проблему с помощью специалистов, но здесь был обязан справляться с тем, что было, или… попроситься в отставку.
Но отставка пока в его планы не входила. Перевод — да, но не отставка.
Накануне он допоздна искал объект слежки, разумеется, не напрямую. Пришлось колесить за машинами полицейских и спецслужб, чтобы, сканируя эфир, перехватывать их переговоры.
Будь у него больше времени, он бы взломал местные сервера и забросил программу-сортировщик, чтобы получать уже обработанную информацию. Но времени катастрофически не хватало — ситуация развивалась слишком быстро, поэтому приходилось работать с колес.
Кое-что перехватить удалось: полиция активно разыскивала объект, а значит, где-то здесь должны были оказаться и охотники.
Некоторым сюрпризом для Витольда стал острый интерес к его объекту сотрудников «Комитета охраны конституции», который славился высоким качеством и выучкой собственных ликвидаторов. Решив, что от них можно получить больше информации в уже проверенном и отжатом виде, Витольд полтора часа ездил по району, где располагалась региональная штаб-квартира Комитета, и лишь единожды проехал по улице мимо самого здания, чтобы окончательно взломать последние кодовые препоны.
Однако затем спешить Витольд не стал. Он удалился в соседний район, купил в павильончике бутербродов и, вернувшись в фургон, запустил процесс подсадки в сервер вируса-сортировщика.
Программа устанавливалась четыре раза, и четыре раза ее убивала программа-конкурент.
Удивленный Витольд был вынужден воспользоваться более продвинутой версией, которая смогла установиться незаметно для агрессивного коллеги, и вскоре Витольд стал получать первые отчеты.
Пока что это были только выжимки из сведений, которыми с Комитетом делилась полиция, однако вскоре пришел отчет о сведениях, которые собирала программа-конкурент.
Оказалось, что некто также интересовался объектом, с жадностью бросаясь на любые крохи.
Этот факт настолько заинтересовал Витольда, что он отложил бутерброды и взялся за управление бортовым компьютером фургона, который внешне выглядел не сложнее любого автомобильного процессора. В бардачке имелся разъем, к которому подключался специальный блок, разом превращавший школьный калькулятор в машину исследовательского уровня.
Витольд выбрал команду отследить трассы чужого вируса-сборщика, и компьютер начал штурмовать промежуточные узлы связи.
Конкурент пользовался очень запутанной схемой доставки сигнала, однако примерное место нахождения приемника установить все же удалось — отель «Параметриста», находившийся в соседнем городе в двадцати километрах на север.
Витольд подумал, что следовало съездить туда, чтобы выяснить обстановку, однако ему предстояла встреча с куратором, и к ней следовало подготовиться.
И вот теперь, сразу после завтрака, он и начал готовиться.
Прежде всего прикинул, во что одеться. Начинались холода, а у него в походном режиме не всегда хватало времени подобрать подходящий туалет.
Ну и еще оружие. «Девятку» он возил в фургоне в тайнике под бардачком, а более мощные аргументы хранились в спецтайниках, и до ближайшего было более ста километров.
Представив, сколько нужно трястись туда и обратно, Витольд подумал, что это глупо. Он никогда не вооружался «по полному профилю» для встречи с куратором, в этом не было необходимости. И отогнав эту мысль, он уже было собрался заняться чисткой одежды, когда неожиданно для себя решил поступить иначе.
Да, в последнее время в нем что-то переменилось, многие вещи он стал воспринимать иначе. Возможно, виной тому был высокий уровень аммиака в крови. Глубже в анализ Витольд погружаться не стал, он оделся, взял ключи от фургона и вышел из квартиры.

Глава 59

С утра было солнечно, но позже налетели облака, которые к одиннадцати часам, когда была назначена встреча в кафе «Ветерок», превратились в тяжелые тучи.
Дело шло к дождю.
Минут за десять до срока Витольд подъехал к дальнему концу стоянки, отметив, что машин там немного.
Пара седанов, лакированный дамский «Шенон» и развозной грузовичок. В их кабинах было пусто, но это мало о чем говорило — наблюдатели могли скрываться где-то еще.
Несколько авто стояли на обочине шоссе. То ли потому, что водители остановились на минутку — купить сигарет или пончиков, то ли для того, чтобы быстрее стартовать и не крутиться на стоянке.
Выйдя из кабины, Витольд осмотрелся и постукал ногой по колесу, давая время процессорам оптических датчиков, вмонтированных в пару верхних пуговиц, выйти на рабочий режим.
Десять секунд хватило, чтобы на экран наручных часов пришла информация — замечено два источника наблюдения.
Один, по всей видимости, принадлежал Орсо — тот обычно брал с собой небольшой бинокль, а другим, менее четко определенным источником могла быть камера видеонаблюдения на карнизе постройки.
Еще раз осмотревшись, Витольд направился в кафе, ощущая под курткой весь арсенал и бронежилет с одноразовыми компенсаторами.
Посетителей в зале было немного. Витольд выбрал подходящий, на его взгляд, столик в дальнем углу и направился к нему.
Едва он сел, подошла официантка и приняла у гостя заказ — кофе и круассан.
Коротко улыбнувшись, девушка побежала к другому столу, принять очередной заказ, а Витольд принял скучающий вид и стал наблюдать через окно за тем, что происходило перед кафе, тщательно изучая каждого прошедшего мимо.
И зачем он взял всю эту сбрую? Сидеть с ней было так неудобно.
Но вот появился Орсо. Он прошел мимо широкого окна, и Витольд его сразу узнал. Таких широкоплечих парней увидеть здесь можно было не часто, поэтому им приходилось носить спортивную одежду, тогда у окружающих включался стандарт восприятия, и они не запоминали черты лица и другие особенности, а просто заносили его в стандартный каталог как типичного спортсмена. И на возможный вопрос, как выглядел незнакомец, не смогли бы вспомнить ничего выходящего за рамки стандарта. А вот если плечистый здоровяк будет в костюме, его обязательно запомнят во всех подробностях.
Орсо, как и Витольд, пришел в широкой теплой куртке и, зайдя в кафе, махнул ему и направился к столику.
— Привет, — сказал он, садясь напротив.
— Привет, — ответил Витольд.
— Холодно сегодня, — отметил Орсо, оправдывая просторную куртку на нем.
— Холодно, — согласился Витольд, замечая, что садится куратор несколько неловко.
— Как добрался, проблем не было? — задал Орсо обычный вопрос.
Витольд бросил короткий взгляд в окно и успел заметить широкоплечего атлета, которого не спутал бы ни с каким спортсменом местного приготовления.
Агент бросил взгляд на куратора, и хотя тот даже не моргнул, некоторое остекленение его взгляда сказало агенту больше, чем смущение или беспокойство.
«Девятка» Витольда была выставлена на автоматический огонь, и, дернув ее из-за пояса, он из-под стола выпустил в Орсо весь магазин одной очередью.
Обломки стола разлетелись по залу, Орсо отбросило к стене, а Витольд отшвырнул пустой пистолет и рванулся к двери, на ходу выхватывая из чехла китган.
Действовать требовалось быстро, но осмотрительно — где-то здесь, растворившись среди немногочисленных прохожих, за кузовами припаркованных машин скрывался коварный землячок, который, в этом Витольд уже не сомневался, получил приказ ликвидировать его.
За что и почему, вопрос сейчас не стоял — разбираться будут потом, а стрелять сейчас.
Напуганные выстрелами посетители кафе стали выбегать наружу, где-то уже кричали, требуя вызвать полицию. А Витольд мчался вокруг здания придорожного комплекса, якобы спеша к фургону — он очень хотел, чтобы так думали его неприятели. И да, земляк ждал его на стоянке, укрывшись за красным «Шенон» — дорогой дамской коробочкой.
Убийца прибыл на планету недавно и еще не вполне ориентировался в здешней обстановке, а у Витольда с этим все было в порядке. Он заметил под машиной тень стрелка и, дернув регулятор китгана на максимум, разрядил его в дорогой автомобиль.
Машина разлетелась фонтаном раскаленного металла, осколки заискрились на солнце, а обломки мотора вонзились в стены придорожного комплекса.
Отброшенный взрывом Сторм, превозмогая боль, выкатился из очага пламени с китганом наготове, но Витольда у фургона уже не было, он со всех ног мчался к запаркованной «Ровенте» — автомобилю на широких шинах с форсированным двигателем. Пусть старомодному — на жидком топливе, зато уходящему к горизонту за несколько секунд.
С кнопки дистанционного пульта Витольд запустил двигатель, и дверца гостеприимно распахнулась. Он уже праздновал победу, когда от самой стоянки сработал китган и заряд плазмы настиг почти ускользнувшего агента.
Витольд почувствовал страшный удар и увидел клочья оранжевой подкладки от куртки, которую располосовали фрагменты сработавших компенсаторов.
Агента оторвало от земли, и, пролетев несколько метров, он врезался в распахнутую дверцу. Но у него хватило сил ввалиться в салон и, схватившись за руль, выжать полный газ.

Глава 60

«Ровента» стартовала как ракета — в клубах дыма и пламени. Орсо, прихрамывая, с запозданием выбежал из кафе, и к нему подскочил Сторм.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Небольшая контузия — он стрелял в упор. Давай к машине! Мы должны догнать его!
Они запрыгнули в ожидавший пикап и на глазах изумленных прохожих стартовали почти так же красочно, как и Витольд до них.
— Жми, мы должны перехватить его раньше, чем появится полиция! — крикнул Сторм, смахивая с лица хлопья сажи.
— Я уж думал, он тебя накрыл, — признался Орсо, пришпоривая пикап так, что автомобили на медленной полосе проносились так, будто ехали по встречке.
— Но агент хорош! — похвалил Сторм. — И заметь — не включал режим тайм-слоу!
— Это бессмысленно, тайм-слоу приводит к потере сил! Он понимал это. Но, конечно, включился бы, если бы включились и мы.
— С ним будет сложно — действует грамотно.
— Да уж, — согласился Орсо. — Заранее наведался, поставил запасную машину. Не поленился, как будто чуял.
— Это действительно возможно? — уточнил Сторм.
— У нас — невозможно, а здесь другая среда. Здесь… — Орсо резко дернул руль, обходя каких-то дачников с торчавшими из багажника бамбуковыми удилищами.
Одно из них даже хлестнуло по стойке, но обошлось, и форсированный пикап вырвался на прямую, где можно было выжать все триста двадцать, удивляя полицейские автоматические радары, которые переставали включаться после двухсот пятидесяти километров в час.
Это дало результаты, и за очередным поворотом они увидели корму машины Витольда.
— Давай еще! Давай! — войдя в раж, закричал Сторм, но в этот момент их накрыла тень полицейского вертолета.
— Что будем делать?
— Сдаваться будем, — ответил Орсо, сбрасывая скорость, и переложил «девятку» в карман.
— Будешь стрелять? — спросил Сторм.
— Посмотрим, как дело пойдет.
Машина сбрасывала скорость, и вертолет продолжал висеть над ее крышей.
— Что дальше?
— Ставь китган на парализатор! — крикнул Орсо, стараясь перекричать грохот вертолета.
— Здесь нет уровня «парализатор», я поставлю на десять процентов!
— Годится! Как только они приземлятся — бей по корпусу пятнадцать раз!
— А что потом?
— Потом смоемся!
Они окончательно остановились, и вертолет начал садиться в тридцати метрах впереди. Пушка со стикерами была направлена вниз, и Орсо опасался, что в шуме погони полицейские успели пометить машину, а это означало, что от наблюдения не уйти и нужно срочно бросать авто.
Едва шасси вертолета коснулись земли, Сторм выскочил из пикапа и выстрелил очередью из пяти импульсов.
Сделал паузу и выдал еще десять, после чего на вертолете погасли огни красно-синего стробоскопа и отключился электропривод винтов.
— Молодец! — крикнул Орсо вернувшемуся Сторму и, вывернув руль, объехал обесточенный вертолет.
В зеркало заднего вида он видел, как метались в кабине пилот и штурман, пытаясь вернуть машину к жизни, но не работал даже аварийный сброс двери — слабые импульсы китгана срабатывали не хуже электромагнитной бомбы.
Орсо выжал газ до предела, однако, как ни старался проходить повороты на предельных скоростях, снова увидеть машину Витольда они не смогли.
— Ладно, — сказал Орсо после пятиминутной гонки и, сбросив скорость, съехал на обочину.
— Что случилось? — насторожился Сторм.
— Я должен осмотреть машину — если нет стикера, мы свободны, а если есть — пойдем пешком.
Машина остановилась, Орсо выскочил наружу и дважды обежал автомобиль, но стикера не обнаружил. Вернувшись в салон, он вывернул руль и стал съезжать в кювет.
— Зачем ты это делаешь? — воскликнул Сторм.
— Нам больше нельзя оставаться на дороге, — ответил Орсо. — Тут недалеко опорная точка имеется. Ну как точка — просто пара гаражей на отшибе.
— И что там на точке?
— Спрячем машину, отсидимся немного, а потом дернем по стационарным норам.
— Я знаю, что значит дернем, — вернулся Сторм к своей любимой теме.
— И я тоже знаю, — ответил Орсо.
Ему стало надоедать это увлечение агентом местными речевыми особенностями, тем более в такой сложной ситуации.
Вскоре они выбрались на грунтовую дорогу и покатили вдоль скошенных полей, где еще оставались брикеты прессованной соломы.
— Подумать только, они еще используют методику естественной биологии, — поразился Сторм. — Мы-то миновали этот этап лет триста назад.
— К сожалению, — добавил Орсо, привставая в кресле, чтобы лучше видеть, какая из многочисленных колей является основной дорогой.

Глава 61

Через полтора часа они прибыли на тайную квартиру, где смогли перевести дух и получить необходимое в здешних местах питание.
После трапезы, состоявшей из двух порций разогретого в духовке гуляша, они некоторое время обсуждали особенности местной кулинарии и ее преимущество перед технологическими методами приготовления пищи и в который раз сошлись на том, что натуральный вкусовой набор лучше, хотя и не так разнообразен, как многослойная палитра синтетических вкусов.
Затем перешли к обсуждению сложившейся ситуации.
— Ну и что теперь будем делать? — спросил Сторм.
— А что в таких случаях делал ты? — поинтересовался Орсо. — Ты же специалист по преследованию и поиску беглецов.
— Специалист, только мне нужна хорошая техническая поддержка. Навигация, карты, оружие.
— Все это у тебя будет, — пообещал Орсо. — Сейчас Витольд очень опасен. Я даже предположить боюсь, на что он теперь может пойти, ведь он уже был неуравновешенным.
— Ну и что он будет делать, являясь неуравновешенным? — спросил Сторм.
— А я снова спрошу — что бы сделал ты?
— Если учесть то, как ты его описал, он начнет мстить. Он не будет прятаться и затеет собственную войну. Какие у него возможности навредить нам?
— Кроме предательства?
— Полагаешь, он пойдет на это?
— Пойдет, но не сразу, — сказал Орсо. — Вначале постарается отомстить мне.
— До тебя не так просто добраться, тем более что он видел меня и может предположить, что я стану охранять тебя.
— То есть ты думаешь…
— Да, самое простое для него — это нанести вред тщательно оберегаемому объекту. Он постарается уничтожить его.
— Этого нельзя допустить, Сторм.
— Я понимаю. К тому же возле объекта будет проще всего подкараулить Витольда.
Сказав это, Сторм поднял с пола короткоствольный дробовик, который там, в кафе, не успел применить Орсо.
— Хорошая машинка. Может, на этот раз для нее найдется работа.
А между тем ускользнувший из ловушки Витольд уже сбросил автомобиль в затопленный карьер, добрался до арендованного гаража, где пересел на новый автомобиль и отправился на одну из секретных квартир, о которой не знал куратор.
Витольд, стараясь держаться правил дорожного движения — для него сейчас опаснее, чем прежде, было любое недоразумение, связанное с полицией, ведь те складировали протоколы в электронный архив, а кто, как не Витольд, знал, как легко вскрывались такие хранилища.
Теперь он мысленно пересчитывал все свои активы, чтобы отделить те, о которых знал куратор.
Закладки наличных денег, тайники со средствами связи, арсеналы, продуктовые склады и места стоянок оперативных автомобилей.
Все это теперь следовало разделить на свое и вражеское.
Он уже знал, как отомстит за вероломство куратора. Витольд решил уничтожить объект, на который было затрачено так много времени и сил. Того, о ком было написано столько отчетов, что, если бы их подавать, как принято у человеков — на бумаге, они бы составили целую библиотеку.
Витольд не исключал, что приказ о его ликвидации мог поступить из Центра и куратор не был виноват, но теперь это уже не имело значения. Он не боялся последствий и был готов действовать.
Как будто предвидев такое развитие обстоятельств, Витольд в свое время организовал достаточно независимых пунктов хранения.
Разумеется, он не ожидал предательства куратора, он готовился на тот случай, если бы капитана Орсо схватила контрразведка, и тогда ему пришлось бы самому выживать, прятаться, вызывать подмогу, ведь он не имел возможности эвакуации без помощи Центра.
Уже вечером, оказавшись на какой-то мало кому известной старой окраине, Витольд заночевал в заброшенном подвале, имевшем два выхода, снабженных тайно установленным видеонаблюдением и минными ловушками.
Ловушки включались централизованно, если того хотел оператор. Но Витольду пока ничего не грозило, и он отсыпался перед своей личной войной.
Наступило утро, он проснулся по будильнику и, спустившись еще на ярус, пролез через тесный лаз в оружейный погреб.
Выбор здесь был небольшой — только самое необходимое. Полдюжины «девяток», пара автоматических дробовиков, мины дистанционного подрыва, два комплекта раций-двоек, десяток ножей и радиобухта — аппарат для взлома скрытых оптических кабелей.
Модель была не новая, но до двух метров под землей и за бетонной стеной кабель нащупывала, гарантированно считывая сигналы, после чего подсоединенный кодировочный блок с собственным охладительным суперконтуром мог взломать передачу и получать информацию в реальном времени.
Такой блок оказался бы сейчас очень кстати, но на этом складе его не было, а до ближайшего большого тайника было около двух сотен километров.
Подходящий прибор имелся и поближе, но тот закладник был известен куратору, поэтому Витольд решил действовать наверняка и поехать к дальней закладке.
В прежнее время он мог обходиться эфирными радиопередатчиками, однако теперь весь эфир сканировался ботами куратора, которые выискивали сигналы помеченного изменой агента Витольда.
Позавтракав питательными брикетами из рациона штурмового спецназа, слегка испорченными из-за наличия в здешней атмосфере большого количества аэрогрибков, Витольд выехал в центр городишка Морвиль, чтобы совершить радиоперехват полицейской волны и затеряться среди множества других волн, которые использовали полицейские, спецслужбы и торговцы наркотиками, имевшие достаточно ресурсов, чтобы организовать для себя защищенные каналы.
Эти каналы были особенно удобны и в некоторых случаях более информативны, чем полицейские. Впрочем, в этот раз все необходимое нашлось у полиции.
Потоковое видео, отчеты патрулей, зашифрованные отчеты подразделений более высокого уровня — все это стало доступно Витольду, и скоро он снова вышел на след объекта, однако и в этот раз столкнулся с программой-сборщиком, прочно сидевшей на полицейском сервере.
Агрессивный бот снова атаковал программу Витольда, имевшую очень высокий уровень маскировки. И если в прошлый раз на этом уровне ему удавалось остаться невидимым, в этот раз агрессор оказался значительно улучшен и потому обнаружил сборщик Витольда.
Пришлось давать команду для улучшения защиты на одну ступень, в результате чего у Витольда в запасе осталось всего четыре ступени.
Обычно программное обеспечение резидентуры суперколверов пополнялось раз в несколько лет с опережающими, по сравнению с местными средствами, возможностями, однако теперь преимущество быстро таяло.
Завершив улучшение программы-сборщика, Витольд снова сумел проследить запросы агрессора, хвосты которых упирались в провинциальный отель «Золотой тюльпан».
Новый поклонник объекта оказался чрезвычайно цепок, но пока проследить его дальше Витольд не мог — его уже начинали «прессовать» боты куратора, и он погасил свой передатчик.

Глава 62

По коридору третьего этажа гостиницы «Золотой тюльпан», то и дело оглядываясь, крался помощник управляющего Бергер. Осторожно ступая по мягкому паласу, он старался не издать ни звука, однако под новым покрытием оставался старый паркет, отдельные дощечки которого нет-нет да издавали пронзительный визг. Бергер старался запоминать места визгливых дощечек, однако каждый раз этот их вскрик заставал его совершенно неожиданно, заставляя пучить глаза и потеть, задерживая дыхание.
Двигаясь вдоль череды номеров, Бергер шепотом проговаривал цифры на их дверях.
— Триста двадцать четыре… Триста двадцать шесть… Дальше — тут ремонт, который месяц не могут закончить, бракоделы… И сразу — триста тридцать один по солнечной стороне, а потому на двадцать процентов дороже… И ведь что удивительно — берут, берут солнечную сторону даже в разгар лета, тупари, — подвел итог Бергер, останавливаясь возле номера триста тридцать пять.
К постояльцам он всегда относился свысока, даже к снимавшим вип-номера на четвертом этаже по пять сотен за ночь.
Пять сотен, Бергер! Притом что ему платили тысячу восемьсот за весь месяц, а тут такие траты.
Постояльцы четвертого этажа были богаты, а уж по местным меркам просто недостижимы, однако Бергер чувствовал себя выше их, поскольку в отсутствие постояльцев он, пользуясь картой-«вездеходом», проникал в их номера, чтобы полежать на их постелях, а то и посидеть на унитазе — даже если просто так.
Он мог провести зубной щеткой по подошве ботинок и лизнуть край стакана на столике. А еще мог взять новое полотенце и… Впрочем, в последнее время он этого не делал, поскольку перешел на другую, более высокую, как ему казалось, ступень доминирования — его совершенно испортила полная безнаказанность.
Остановившись напротив нужного номера, он припал к двери чувствительным ухом. Внутри шумела вода — постоялица принимала душ, оставив дверцу в ванную открытой. Зачем она это делала? Быть может, это приглашение? Быть может, между ними пробежали тайные токи обожания, когда они на полмгновения встретились взглядами там — в фойе?
Она заполняла графу в книге прибытия, а он подхватил ее тяжелый чемодан и даже перестал дышать, разглядывая завитки волос возле ее маленького ушка.
А потом она лишь взглянула на него, куда-то в область живота, и направилась к лифту, а он засеменил следом с тяжелым чемоданом.
Ох, и тяжел был этот чемодан, к тому же нестандартных размеров. Согласно профсоюзным циркулярам, Бергер мог бросить его и не тащить эту тяжесть, однако желание постоять рядом с этой красоткой еще несколько секунд, пока кряхтящий лифт карабкался на третий этаж, оказалось сильнее.
Ну и еще чаевые. Помимо расположения к прекрасным особам, Бергер не гнушался чаевыми из их прелестных ручек, хотя знал, что вскоре может получить куда больше.
Начинал он с присутствия на балконах. Перебирался с соседних свободных номеров и снимал на фото все, что находил занимательным. А занимательным он находил все.
Со временем он научился неожиданно являться к своим жертвам, пугая их и получая куда больше, чем деньги. Но и деньги тоже — кроме того случая, когда пришлось вставлять два зуба и зашивать рану на голове.
Но это был единичный случай, к тому же жертва заплатила впятеро больше, чтобы избежать судебного разбирательства, и теперь возле дома Бергера стоял новенький «Бангидо» с откидным верхом, как будто он был одним из парней, торговавших на районе синтетическим гашишем.
Вода шумела, и Бергер, закрыв глаза, представлял это молодое прекрасное тело под прозрачными струями. О! Бергер пришел вовремя — спустя семь минут после заселения, именно столько времени молоденьким цыпочкам требовалось, чтобы после длинной дороги наконец забраться в душ.
Через семь минут они гарантированно оказывались в душе голенькими и беззащитными, а Бергер, используя «вездеход», проникал в номер, приоткрывал дверь ванной и… Однако в этом случае дверь ванной уже была открыта. Бергер потной рукой достал карту и, проведя по приемнику, беззвучно отпер электронный замок.
Разумеется, применение «вездехода» тотчас было зарегистрировано в гостиничном сервере, но Бергер знал тысячу оправданий, почему он оказался там, где не должен был оказаться. Однако чаще на эти отметки в сервере никто не обращал внимания.
Едва сдерживая дыхание, он постоял у двери и двинулся дальше — всего пара шагов, и душевая! А в ней — великолепная выгнутая спинка, и пена от шампуня, и аромат степных трав — все, как любил Бергер!
Высунув язык, он запечатлел всю эту красоту на телефон, перешел в комнату и там, оставив эмоции, собирался вернуться на точку выгодной съемки, однако неожиданно петля из мокрого полотенца сдавила его шею, и он потерял сознание, а когда очнулся, увидел пару прекрасных, но сердитых глаз, которые смотрели на него недобро.
— Что… Что вам нужно? — прохрипел Бергер и тотчас получил удар в живот.
— Кто ты, сволочь, и кто тебя послал?
Бергер с трудом понимал, что это была та самая красотка, за которой он собирался подсматривать и на которой собирался подзаработать, а еще он надеялся на неформальное общение. Особенно его распалило, когда он наблюдал за тем, как стекала вода по этому совершенному телу, которое… Красотка ударила Бергера наотмашь, потом добавила еще.
— Начинай говорить, пока еще можешь сделать это! — пригрозила она и рывком подняла обмякшего Бергера на ноги.
Лишь краешком сознания он замечал, что она еще не одета и капли воды падали на бежевый палас.
— Я прошу прощения, мисс… Я попал сюда случайно… Я…
Крепкий удар в солнечное сплетение прервал пустую болтовню Бергера.
— Кто тебя послал? — повторила красотка и снова ударила в лицо. Бергер ощутил во рту привкус крови. — Кто тебя послал? — снова спросила она и стала бить его по ребрам.
— Ай, как больно! Мисс, прошу вас! Не бейте меня, я вам все скажу — я вам во всем признаюсь, даже под протокол! — закричал в отчаянии Бергер, понимая, что шутки уже закончились.
Его глаза слезились, губы тряслись, он был готов на любое сотрудничество. Последовал еще один удар, и Бергер лишился чувств, а когда пришел в себя, его мучительница уже была в белоснежном махровом халате с полотенцем на голове и с крупнокалиберным пистолетом, который приставила к голове несчастного Бергера.
— Еще раз спрашиваю, подонок, кто тебя прислал? На кого ты работаешь?..
Бергер понял, что пропадает, и забился, залепетал, пока была такая возможность.
— Простите меня, мисс, я хотел снять вас голой, я хотел вас!.. Я думал, вы заплатите, и еще надеялся на секс с вами!.. Прости-и-ите, мисс!.. — Бергер вскинул руки, полагая, что сейчас его за такое признание попросту пристрелят, но истязательница, напротив, оставила его и села в кресло в углу номера.
— Так ты просто извращенец? — спросила она, кладя пистолет на журнальный столик.
— Ну… видимо, — произнес Бергер с неопределенной интонацией.
— И чего же ты хотел? Снять обнаженку, предложить ее выкупить, да еще и секс в придачу? Да ты урод, бедняжка.
— Увы, мисс, больной человек, — тотчас согласился Бергер.
— Кто живет на втором этаже в двести семнадцатом номере?
— Там, кажется, пара геев.
— Точно геи? — спросила красотка.
— Ну, пара мужиков, только выглядят странно.
— Багаж какой?
— Что?
— Багаж какой, спрашиваю?
— Ах это… — Бергер начал вспоминать. — Багаж был большой и тяжелый.
— Геи носят тяжести?
— Нет, мисс. Обычно кружева — это да. Белье, сапожки, пиджачки яркие из синтетики. Все очень легкое.
— Но багаж этих двух был тяжелым?
— Я не виноват, мисс!.. Так получилось!..
— Ладно, — махнула рукой красотка. — Давай, рассказывай все с самого начала.
И Бергер стал рассказывать, сначала торопливо и сбивчиво, но затем выправился и вполне сносно изложил историю своего падения, а потом стал отвечать на уточняющие вопросы и, насколько смог, подробно описал жильцов двести семнадцатого номера.

Глава 63

А между тем дела этих жильцов шли своим чередом.
— Скажи мне, Эрик, ты узнал ту девицу у ресепшена?
— Ну, я видел классную девку, длинные ноги, попка персиком. Ты это имел в виду? И в то же время она миниатюрна, ты заметил?
— Я это заметил, но я заметил и то, что она переехала с нами из предыдущего.
— Ты видел ее там?
— Да, видел. Не так чтобы очень подробно, как в этот раз, но она мелькнула разок на этаже, и я запомнил.
— И… что ты скажешь по этому поводу, Курт? — спросил Эрик уже другим тоном.
— Нужно за ней приглядеть. Неприятное какое-то совпадение.
— Да, неприятное, — согласился Эрик. — Когда выходишь на связь?
Курт глянул на часы и сказал:
— Через четверть часа.
— Хорошо, — кивнул Эрик и сел в кресло, сложив руки на животе. Это означало, что он крепко задумался.
Курт не стал беспокоить напарника и взялся раскладывать на столе блоки системы связи, поочередно подключая их и тестируя. Время было, и он никуда не спешил.
Собрав всю цепь, он взглянул на часы — до выхода на связь оставалось четыре минуты.
— Курт, а что мы будем делать, если она последует за нами и в следующий отель?
— Она не последует за нами в следующий отель, Эрик.
— Почему?
— Ты сам знаешь почему. Если это случайность, то она больше не повторится, если она профессионал — этого тем более не повторится.
— Да, ты прав. Это все очевидно, — согласился Эрик и вздохнул.
— Не вздыхай так, пожалуйста, и не говори, что она напомнила тебе Изольду.
— Да, — кивнул Эрик и снова вздохнул.
— Давно пора забыть, приятель, ведь это была твоя работа — это и сейчас твоя работа. Ей заказали тебя, тебе заказали ее. Тут уж никак не отвертишься. Все, ладно. Время сеанса связи.
Курт надел «краб» с наушниками и произнес:
— Слушаю вас, босс. Мы уже на месте.
— Замечательно. А то появились сведения, что у вас там возникли трудности.
— Что вы, босс, какие трудности?
— Ну, нет трудностей, и ладно, — ушел от вопроса заказчик.
— Как скажете, босс, — согласился Курт, сразу вспомнив про красотку у ресепшена.
— Сегодня вечером получите окончательную, я надеюсь, наводку. У вас там действительно порядок?
— Вы уже меня пугаете, босс. Что такое?
— Ну, есть сведения, что у вас могут появиться конкуренты.
— И чем нам это грозит? — насторожился Курт.
— Только тем, что они отработают вместо вас, но ваши интересы при этом не пострадают. Ты же помнишь, как построен наш договор.
— О да, сэр, там этот пункт прописан.
— Вот и я о том говорю, так что просто посматривайте, чтобы быть в курсе.
— Да, сэр, мы будем посматривать.
— Тогда до вечера.
— До вечера, сэр.
Курт отключился от связи и какое-то время смотрел в пустой экран визуального блока, ожидая сообщений о перехвате, которые случались не так уж редко. Собственно, перехват еще не являлся чрезвычайной ситуацией, ведь передача велась кодированными сигналами, но в этот раз обошлось без перехвата, и Курт отключил аппаратуру.
— О чем говорили? — спросил Эрик, который дожидался, когда напарник закончит передачу.
— Ни о чем таком, что вызывало бы тревогу. Успокойся.
— А я спокоен, — сказал Эрик, но по его тону Курт понимал, что напарник нервничает.
Раньше у него были серьезные проблемы — ведь работа не из спокойных, но когда припекло, он взял отпуск и прошел двухнедельный курс интенсивной терапии. Угрохал кучу денег, но оно того стоило и вроде все стало хорошо, но эта девка напомнила Эрику Изольду, и снова понеслось…
— Босс сказал, что сегодня вечером будет конкретная наводка.
— Это я понял, а что он сказал такого, отчего ты напрягся?
— А я разве напрягся? — усмехнулся Курт.
— Напрягся, — кивнул Эрик.
— Не, ну сначала — да, я напрягся, это когда босс сказал, что там могут оказаться конкуренты.
— Ни хрена себе новости! — воскликнул Эрик, вскакивая.
— А чего ты так взвился? — улыбнулся Курт, стараясь придать своему лицу равнодушнейшее из выражений.
— Как это чего? Вот и я спрашиваю — чего? Если они отработают вместо нас, мы ничего не потеряем, так?
— Ну, таков наш контракт, и мы можем не париться.
— Но это нам с тобой повезло, а вот у них-то вряд ли такие кисельные берега — они на личный результат будут заточены, а это ты сам знаешь, что такое!
Курт знал. Есть личное поражение цели — есть оплата. А если сработает кто-то другой — никакого гонорара.
И это сразу делает конкурентов врагами, поэтому те при случае тотчас ликвидируют чужую команду. У хищников всегда так.
Правда, бывало, что как-то договаривались, но это редкость — стреляли чаще.
— Ладно, Эрик, не дрейфь раньше времени. Будем выбираться не спеша, чтобы конкуренты сработали, а уж мы за ними потихонечку.

Глава 64

Объект скрывался как мог и старался избегать камер, однако где-то прихватывали фрагмент его силуэта, где-то походку, потом все это собиралось вместе на серверах, обрабатывалось и поступало дежурным почти одновременно с протечками, расходившимися по тайным каналам своим адресатам.
Точно определить местоположение объекта при таком методе было невозможно, но указать на здание, где он мог находиться — запросто.
Витольд смотался к нужному тайнику, взял аппаратуру, полмешка наличных и теперь чувствовал себя, что называлось у местных — на коне.
Зная, что где-то возле объекта его будет ожидать коварная засада, он решил провести контрпровокацию и, покопавшись в своих архивах, нашел нужные адреса.
Аллея Арнольд, двадцать четыре, пристройка к бывшему ресторану рыбной кухни.
Ресторана там давно не было, его за долги или просто так забрали бандиты, сделав перевалочным хабом для разного криминального добра, начиная с легких наркотиков и заканчивая ворованными консервами и паленым пойлом с этикетками элитного алкоголя.
У Витольда было мало времени, и он действовал экспромтом. Подъехал к месту и остановился возле трех навороченных тачек, что указывало на присутствие здесь нужного контингента.
Выйдя из машины, Витольд достал из багажника толстую пачку наличности в пятнадцать тысяч удо и, подумав, прицепил к крышке багажника легкую безоболочную мину с взрывателем на расцепление.
Просто сигнальное устройство — не более.
Из оружия взял только «девятку», бронежилет и стволы потяжелее пока оставил в машине. В конце концов, он приехал на переговоры.
Обойдя здание ресторана с закрытой дверью, он направился к пристройке, где его уже ждали двое рослых бандитов, исполнявших роль охраны — о его прибытии узнали благодаря камерам на фасаде ресторана, которые Витольд, конечно же, заметил.
— Кто такой? — спросил один из бандитов, загораживая собой вход в пристройку.
— Я к братве, дело хочу предложить, — сказал Витольд и показал пачку ассигнаций.
Это сработало лучше любых рекомендаций.
— Ствол есть? — спросил другой охранник — почти точная копия первого.
— Ну конечно, — ответил Витольд.
— Ладно, проходи, — сказали ему, и Витольд прошел в небольшой прокуренный зал, где имелось нечто вроде барной стойки, но наливал тут каждый себе и ровно столько, сколько разрешали боссы.
Сейчас здесь был один из них — деятель районного масштаба. И с ним трое коллег помельче рангом.
— Ну, фраер, с чем пришел? — спросил старший, вытягивая ноги и манерно отставляя руку с бокалом какого-то пойла.
— Нужно закрыть вопрос с одним клиентом. Плачу наликом вперед — пятнадцать штук.
— Кто он такой?
— Бывший легавый.
— Легавые бывшими не бывают, — заметил босс.
— Да, это так. Поэтому работу можешь сделать с удовольствием, и все копы в округе не бросятся немедленно мстить тебе.
— Складно поешь, здоровяк.
Босс поднялся из-за столика и подошел к рослому заказчику.
— А сам-то ты, часом, не легавый?
— А похож?
— Есть маленько. Где этот твой клиент?
— В «работном доме Роджерса».
— Дом большой, где именно?
— Вот тут проблема — точнее сказать я пока не смогу.
— Ты хочешь, чтобы мы там в каждом помещении мордами рисовали, что ли?
— Я плачу вперед и наличными.
— Сколько ты платишь?
— Я же сказал — пятнадцать штук.
— Эта работа стоит больше.
— Скажи сколько, и я заплачу, но работу нужно сделать сегодня.
— Ты вот что…
Босс прошелся до двери и, открыв ее, что-то негромко сказал охранникам. Потом вернулся к Витольду, успев подмигнуть двум своим товарищам, и те, стараясь не подавать виду, положили руки поближе к пистолетам в наплечных кобурах.
«Как быстро летит время, — подумал Витольд. — И как быстро меняются настроения».
Он слышал про времена, когда ношение наплечных кобур бандитами считалось западлом — ведь так носили оружие копы, но падение оружия в трусы в самый ответственный момент заставило их иначе взглянуть на эту проблему.
— Короче, так, фраер… — Босс прошелся по залу, стараясь этим отвлечь внимание нежданного гостя.
Витольд вздохнул, он был готов и к такому развитию событий.
— И вот что я тебе скажу, фраерок, покажи-ка мне бабло, хочу увидеть, за что работать станем.
— Нет, — ответил Витольд с сожалением.
— Что нет?
— Вообще — нет, — ответил Витольд, и в этот момент раздался громкий хлопок, а потом и вопль охранника, попавшегося в ловушку.
В зале прозвучало несколько быстрых выстрелов, и Витольд вышел из пристройки, направляясь к машине, стоявшей с открытым багажником.
Рядом валялся бандит с опаленной мордой, а его напарник при появлении Витольда бросился бежать.
«Правильное решение», — мысленно одобрил Витольд и, обойдя авто, захлопнул багажник, потом сел в кабину, завел двигатель и поехал к следующему гадюшнику. Он изначально понимал, что все сложится не с первого раза. Оставалось только сменить обойму в «девятке» — не факт, что и там пройдет гладко.
Однако со второго раза сложилось. То ли в доках была другая бандитская публика, то ли еще что, но он отдал пятнадцать тысяч наличными и пообещал еще столько же после выполнения работы.
И почти тотчас из доков рванули четыре черных джипа с затемненными стеклами, и в каждом находилось по четыре вооруженных до зубов бойца.
«То, что нужно», — думал Витольд, следуя за ними на приличном расстоянии.
В этом и состоял их договор — он не суетится и не лезет в свалку, наблюдая со стороны, чтобы не рисоваться перед видеокамерами — это была версия для исполнителей, но на самом деле Витольд подставлял их, надеясь увидеть кого-то из земляков и шарахнуть по ним из китгана.
Вот они поехали дальше по городской площади, а он выбрал место между елочками в восьмидесяти метрах от фасада работного дома. Опустил стекло, чтобы лучше видеть, и стал ждать.

Глава 65

Последние двадцать часов Брейн провел в дороге, и не столько убегал подальше, сколько запутывал следы, меняя направление и транспорт, однако чутье подсказывало, что враг где-то рядом. И самое неприятное было в том, что он не знал, кто именно этот враг и сколько этих врагов.
Иногда он чувствовал одного, а иногда двух или даже трех. Да кому же он так насолил, что его окружали целой стаей? Но, стало быть, насолил.
Брейн вытянулся на промятой койке, полученной вместе с номером всего за два удо. Туалет и душ в коридоре. С одной стороны, неудобно, а с другой — куда больший объем информации. В коридоре постоянно двигались постояльцы, там всегда кто-то был, кто-то, кто все увидит и услышит.
Такая обстановка была крайне неприятной для тайных преследователей, а Брейну только на руку — он все слышал даже сквозь чуткий сон.
Где-то говорили об очереди на помывку, кто-то на ходу здоровался, обменивался новостями, а тем временем командами в радиоэфире кто-то выводил на позицию снайперов.
Не боясь быть услышанными, общались по телефонам бандиты, поглядывая на выданные портреты.
Прибытие их команды Брейн расслышал очень хорошо — он получал информацию через вибрацию фанерных стен, пластиковых наборных полов, через едва заметное мерцание освещения. Здешняя гармония подверглась внешнему воздействию, и каждая деталь кричала об опасности.
Дела обычные — в академии этому учили уже на втором году.
Брейн вскочил с койки и, выбежав в коридор, крикнул дремавшей в углу смотрительнице:
— Вызывайте полицию, мадам, бандиты хотят взорвать здание!
И это сработало. Выпучив глаза от ужаса, женщина выскочила из-за стола и бросилась к выходу, но, вспомнив, что телефон находился на ее столе, ринулась обратно.
Какой-то парень в коридоре упал в обморок, другой, напротив, пожал плечами и направился к душевой с полотенцем через плечо. А Брейн заскочил в комнату и достал «девятку», прикидывая план работного дома.
А тем временем команды бандитов вламывались на этажи и в комнаты, нещадно избивая всех, кто не был готов повиноваться.
Дубинки, кулаки, ругательства, сличение лиц, сверка фотографий. Не обходилось и без накладок — попадались очень похожие.
Бандиты стреляли не раздумывая, их бригадиры орали, кто-то громил хлипкие перегородки, и постояльцы в панике выбегали на пожарные лестницы.
Не все складывалось, как хотел Витольд, но многое было спрогнозировано Брейном.
Он выскочил на пожарную лестницу, волоча рюкзак со всем необходимым. Третий этаж. Крики, выстрелы и тишина.
Брейн проскользнул ниже, и снова крики, чуть меньше выстрелов и — незнакомец с дробовиком. Брейн выстрелил раньше и побежал далее. Он не ставил цель уничтожить врага, ему хотелось поскорее покинуть опасную зону.
Незаметно проскочив сквозь вооруженные заслоны, он оказался на стоянке раньше, чем планировали враги, а этого здоровяка за елками опознал сразу. Брейн десятки раз видел этот силуэт на другой стороне улицы, на другом этаже торгового центра, в окне проезжающего фургона, за лобовым стеклом авто, сидящего на хвосте. Брейн не спутал бы его со множеством других, а потому выстрелил не раздумывая и бросился к площадке, где стоял его автомобиль.
Завыли полицейские сирены — Брейн отметил, что они запаздывают.
А вот и его седан — невнятный, неброский, незаметный. Брейн запрыгнул в кабину, завел мотор и, заметив на себе перекрестие зеленоватого цвета, упал к самым педалям, а в следующий момент выстрел из китгана вынес все стекла и две задние двери.
Брейн почувствовал, что лишился всех ощущений и даже самого течения времени, однако стартовал почти вслепую и не увидел, как выстрел из другого китгана разнес позицию стрелка, доставшего Брейна.
Подбитый седан отчаянно ревел, поливая асфальт кипящим маслом и оставляя дымный след, а Брейн дергал руль и все никак не мог отфильтровать — что из того, что он видел, было реальным, а что галлюцинациями, вызванными взрывной разгерметизацией кабины.
На всякий случай он шарахался от всего: от ехавших по встречке грузовиков, железнодорожных локомотивов и рыболовецких суденышек с переполненными уловом трюмами.
Дорогу то и дело перебегали лохматые собаки, торопливые почтальоны, мечтательные школьницы, и тогда Брейну приходилось давить на тормоза, но тормозов не было, ведь перебитые шланги волочились по асфальту. Оставалось вылетать на тротуар и выбирать, что сносить — пустой киоск или очередь за сахарной ватой.
Конечно, Брейн таранил киоск, и в воздух выстреливали пачки не проданных за вчера позавчерашних газет.
А он несся дальше, все явственнее слыша скрежет теряющего смазку железа, его седан тащился из последних сил.

Глава 66

Еще до того как стала развиваться драма в здании с комнатами-ячейками для малообеспеченных бедолаг, Курт и Эрик получили точную наводку и заняли позицию на здании городской филармонии, не зная, впрочем, ни окна, ни номера комнаты — только общая информация об отсутствии черного хода и голографический портрет объекта ликвидации.
Но хотя они и встали на позицию заблаговременно, даже для их профессионального восприятия все стало развиваться слишком быстро.
Приезд бандитов, практически штурм работного дома, потом бегство объекта, и когда Эрик уже сфокусировал на нем два станковых штуцера, чтобы гарантированно провести ликвидацию, шарахнула какая-то пушка, да так, что засветила экраны системы «ковалент» стоимостью семьдесят восемь тысяч удо.
— Ты видел это, Курт?! — завопил Эрик, скользя по наклонной плоскости железной крыши.
— Хреновина какая-то! Может, это и есть конкуренты?
— Конкуренты?!! — завизжал Эрик, разом соскакивая со всех лечебных установок. — Да они фигачат какой-то артиллерией! Ты как себе представляешь таких конкурентов?! Что ли космический флот?!
Не успел Курт сказать что-то вроде — успокойся, ты больной ублюдок — как шарахнули еще раз из такой же пушки, и система «ковалент» за семьдесят восемь тысяч удо снова погрузилась в недолгий, но гарантированный обморок.
— Да долбаные кони, что ж вы делаете?! — возмутился Курт.
— Эй, Курт, он делает третий круг вокруг квартала!.. Ты слышал когда-нибудь о таком, а? — воскликнул отходчивый Эрик.
— Ты прихватываешь его?
— Да, через семь секунд он будет на прямом отрезке, и сработают оба штуцера!
— Прячься на чердак! Автоматика сама сработает!..
— Да прячусь я, прячусь! — отозвался Эрик, запрыгивая в слуховое окно.
Пара голубей вспорхнули в небо, а объект, непонятно зачем, совершил новый поворот и двинулся в зону гарантированного поражения.
— Почему же он просто не свалит отсюда? Его же сейчас если не мы, то копы электроникой парализуют, — удивлялся Эрик.
— Значит, заштырил… Такое бывает… — произнес Курт, сопровождая странный повторяющийся маневр цели через моноблок стоимостью в пять с половиной тысяч удо.
Вдруг входящий сигнал на моноблок пошел с помехами, а затем, издав крякающий звук, на стойках обвисли и оба штуцера.
— Эй, что за дела? — воскликнул Эрик, высовываясь из слухового окна.
— Кто-то врезал по нашим настройкам! — ответил Курт и, переведя моноблок в реальный оптический режим, прошелся по крышам на другой стороне улицы.
— Вижу трехлапку, Эрик! — сообщил Курт, обнаружив антенну корректирующего устройства.
— Конкуренты?
— А кто его знает? Может, и прикрытие…
— Нам о прикрытии ничего не говорили. Или ты мне не сказал?
— Все я тебе сказал! — раздраженно ответил Курт, в то время как внизу цель приближалась к дистанции идеального выстрела.
— Ставь на обратный сигнал!
— Ты хочешь поставить помехи?
— По нам врезали — ответим тем же!
— Но у нас конкретная задача, Курт, к тому же ты сам не собирался мешать конкурентам.
— Да нет там никаких конкурентов!..
Курт снова навел моноблок на ту самую крышу и разглядел там еще и оптический концентратор.
— Это прикрытие! Это стопудово его прикрытие! Сейчас шарахнем по ним, а пока они будут чистить перышки, снесем мишень на следующем круге!
— Не факт, что он сделает еще круг!
— Будем бить из неудобной фазы!
— Может, не надо, Курт?
— Надо, Эрик, надо!
И они врезали по конкурирующим датчикам, используя свою дорогую аппаратуру.
С другой стороны успели сделать выстрел по цели, но лишь прошибли кабину у встречного фургона. Курт засмеялся и перевел моноблок на крышу напротив.
— Эй, да это же твоя девка! — воскликнул он и сразу присел, а по крыше ударил град картечи, вспарывая жестяные листы и выбивая из стропил пластиковую стружку.
— Твоя красотка… — пробубнил Курт, утыкаясь лицом в сушеное голубиное дерьмо.
— Да я уже понял, — ответил Эрик, успевший посмотреть, кто был их конкурентом.
Красотка сменила магазин, еще раз прошерстила крышу и убралась восвояси, а Курт и Эрик лишь потом высунулись из слухового окна и, убедившись, что им ничего не угрожает, стали собирать аппаратуру и то, что от нее осталось.

Глава 67

Орсо прибыл на квартиру, когда уже было темно. Шел дождь, он забыл зонт, а потому его мундир оказался мокрым.
— Это вода там сверху падает? — спросил Сторм, появляясь в прихожей с китганом.
— Да, а ты об этом не знал? — спросил Орсо, приводя себя в порядок перед зеркалом.
— Знал, конечно, но одно дело — знать, и совсем другое — видеть это. Я уже час сижу перед окном и смотрю.
— Ну так вышел бы на балкон, потрогал струю воды и понял бы, что это не так страшно, как выглядит.
Орсо перехватил быстрый взгляд Сторма и рассмеялся, как смеялись местные аборигены, широко и радостно.
— Ты через это тоже проходил? — спросил Сторм, проследовав за Орсо в большую комнату.
— Да. Представь себе, я высадился в месяц дождей — здесь это случается в июле. И я сидел в гостиничном номере, меня трясли агенты, мне звонили мои начальники, требуя, чтобы я появился на службе, а я нес какую-то ахинею про насморк, а перед Центром отчитывался какими-то хунгусскими четверограммами.
— Могу себе представить, — улыбнулся Сторм, ставя китган в угол — у горшка с фикусом. — Кстати, зачем кормить растение, которое не приносит плодов?
— Считается, что оно скрашивает внешний вид жилища.
— Но можно было разукрасить стену — наклеить фотопанорамы.
— Здесь это называется фотообои.
— Да, обои. Их же не нужно кормить.
— Аборигены считают, что живая природа лучше, чем изображение и фотографии.
— А почему?
— Не знаю. Так принято считать, и я теперь так считаю, но почему и отчего не спрашивай.
— Почему не спросишь, как все прошло?
— Здесь так не принято. Ты сам все расскажешь, когда посчитаешь нужным, ну и потом — были бы проблемы, ты бы начал с этого, а не с фикуса.
— Да, это так. Ну, твой агент не прост, он запустил местных варваров, и они стали вскрывать здание.
— Так уж и вскрывать? — усомнился Орсо.
Сторм сделал паузу, еще раз перепроверяя впечатления, и кивнул.
— Да, именно так. Они выбивали двери, ломали перегородки, паля налево и направо.
— Налево и направо, — повторил Сторм, и было видно, что ему доставляет удовольствие повторение феноменальных с точки зрения суперколвера выражений местных. Ведь палить можно не только налево и направо, но также вверх и вниз. Так почему же говорят «налево и направо»?
— И что, они достали объект?
— Нет, конечно.
Сторм вдруг замолчал и, улыбнувшись, снова произнес:
— Нет… конечно… Отрицание и подтверждение одновременно.
— К делу, камрад, — напомнил Орсо и помахала рукой, как бы привлекая к себе внимание.
— Хороший жест, — серьезно заметил Сторм. — Они его не взяли, они подняли шум, и, полагаю, этот шум был рассчитан на нас. Витольд надеялся, что мы высунемся, и он врежет по нам из китгана.
— А что получилось?
— Он высунулся, и я врезал по нему из китгана.
— Если бы ты достал его, как надо, сообщил бы об этом сразу, правильно?
— Просто у меня было мало времени, понимаешь? Я его не видел, сидел в таком странном месте, где много экскрементов ихтиозавров.
— Голуби нагадили.
— Да-да, именно так. Они нагадили, а я сидел, сканировал по мере возможностей аппаратуры.
— Я предупреждал, что новинок у нас нет…
— Да я же об этом, — отмахнулся Сторм. — Витольд отлично маскировался, но тут выскочил объект. Обманул всех варваров, стреляющих и ломающих, и выскочил к своей машине. Витольд ударил, толком не прицелившись, объект стартовал, а я тоже шарахнул, не прицелившись толком, и, возможно, у нашего агента теперь прожаренная задница. Так?
— Поджаренная, так у нас говорят.
— Да, но я все равно задел его. Улетели стекла и заднее колесо. Он ушел на трех — у него полноприводный автомобиль. Почему полноприводный, Орсо, их же всего четыре?
— Что? — очнулся от собственных мыслей капитан.
— Почему говорят — полноприводный, если там всего четыре колеса? Почему не сказать четырёхприводный?
— Сторм, приятель! Ты прости меня великодушно, но по тебе плачет контрразведка — ох, как плачет!..
— Почему это?
— Потому, что ты заметен. За-ме-тен!..
— Ладно. Что делать дальше?
— Дальше — снова искать Витольда с прожаренной задницей, как ты изволил сформулировать. Ну и отчет напишешь.
— Какой отчет?
— Центр сбросил нам отчет-анкету на восемьсот терримов.
— Восемьсот терримов?
— Вот именно. Хотят узнать, куда мы тратим столько средств, сил, денег.
— А почему я?
— Так сказали в Центре. Они уверены, что мы здесь коррумпированы и кушаем сладкое с рук контрразведчиков, а ты новичок, еще не охвачен коррупционными настроениями, стало быть, сможешь что-то им сообщить.
— На восьми сотнях терримах?
— Все претензии к Центру, Сторм. Да, ты попал, но моей вины в этом нет.

Глава 68

Над куполом собирались тучи. Фиолетовые, синие, ближе к полудню — розовые. Это был сезон разноцветных облаков, со множеством аммиачных дождей, ярких вспышек и громовых раскатов от взрывов озонированного хлора на втором ярусе облаков. От этого грохота, случалось, валились старые постройки.
Адмирал Марк не любил эти вспышки.
Они напоминали ему разрывы шрапнельных гранат в стратосфере, когда десантные транспорты прорываются к поверхности планет.
Тот же цвет, та же яркость красок. Не хватало только горящих обломков и россыпи разлетавшихся десантных роботов.
С утра было совещание в министерстве обороны. Похоже, они там все посходили с ума — требуют сокращения финансирования департамента специальных операций. Видите ли, жалованье младшего офицера департамента выше, чем у чиновника второго класса. И никто не принимает во внимание, что чиновник простаивает в углу своего кабинета и в любую погоду получает горячие напитки из экобара, в то время как офицеры департамента практически всегда на передовой. И если армейские и флотские штатные еще имеют возможность отсидеться в гарнизоне на базе где-то в спокойном регионе, то офицеры департамента такого шанса не имеют.
Они в первых рядах штурмовых подразделений, они среди пилотов авангардных кораблей прорыва, а им, значит, жалованье сократить до уровня министерских дармоедов.
— Крайверт! — позвал адмирал, и из-за колоннады показался помощник адмирала. — Пусть принесут что-то из экобара, я не хочу давиться едой из мейдера.
— Слушаюсь, господин адмирал.
— И еще — позови кого-нибудь из нашей службы дальнего снабжения. Кто у нас там сейчас?
— Полковник Леонард, господин адмирал.
— Да, сгодится. Пусть явится немедленно, дело не терпит отложения. — Помощник выскочил из зала, а адмирал еще раз взглянул на прозрачный купол, затем забрался на трон и огляделся, проверяя, насколько выверены ряды скамеечек, на которые во время собраний вокруг него становились подчиненные — в зависимости от ранга.
Это была свита адмирала, которая полагалась его важному посту. Не то чтобы ему это нравилось, но приходилось следовать традициям, поскольку стоит отказаться от них, и сразу пойдут сплетни.
В Верховном штабе они распространялись быстрее, чем в пригородах криминального Тейтума.
Впрочем, здесь, в центральном офисе, адмирал бывал нечасто. Обстоятельства требовали от него жить на борту флотских флагманов, а между ними в случае необходимости перемещаться на скоростных флайтерах, после которых у него часто случалось жжение в брюхе.
Доктора говорили, что это из-за отложенного допплеровского эффекта и чего-то там в волновом раздвоении.
Послышались шаги — от дальней парадной двери к трону адмирала спешил полковник Леонард. За ним семенил его адъютант, катя тележку с типографской машиной.
Все уже знали, что адмирал любил работать с твердыми копиями — ему нравилось листать страницы пахнущего озоном теплого пластика, а электронная бумага его раздражала, ему казалось, что она смазана каким-то жиром вроде глюцинового слоя на восстанавливающем медицинском пластыре. Все его ассоциации были связаны с войной.
— Итак, полковник Леонард, что вы думаете о рекомендациях министерства?
— Они своевременны, сэр, — склонил голову полковник Леонард.
— М-да, — произнес адмирал, подавляя вздох. — Но вы же понимаете, что мы не можем все время отступать, так нас оставят совсем без штанов.
— Сэр, я всего лишь военный бухгалтер, — пожал могучими плечами Леонард, и стоявший позади него адъютант невольно повторил это движение.
— Хорошо, что они нам вменяют?
— Перерасход резерва, сэр.
— Но это наш резерв.
— Наш, сэр, но мы его превысили.
— Мы строили корабли и взяли немного из бюджета другого периода. Неужели они думают, что мятежники будут ждать, когда мы сверим наши бухгалтерские показатели? У нас в Бакийском бассейне снова прорыв вражеской эскадры. Четвертый раз за период!
И адмирал потряс кулаком, чувствуя, что переходит границы эмоциональной дозволенности.
— Увы, сэр, в соответствующей главе Устава вражеские эскадры рассматриваются как гражданские коммерческие суда, а потому они не могут считаться военными кораблями. Отсюда и сокращение финансов на постройку кораблей для нашего департамента.
— Но это маразм!
— Это недоработка, сэр. Но если сформировать заявку и передать в комитет по военному и гражданскому статуту, мы сможем решить этот вопрос.
— Когда?
— Я полагаю, ко второму периоду от момента подачи заявки, сэр.
— Но если мы будем так долго ждать и руководствоваться прежним статутом, мы потеряем оба бассейна.
— Так точно, сэр.
— И что же вы предлагает?
— Я не могу ничего предлагать, сэр, я могу только исполнять приказы.
— В таком случае я приказываю вам изыскать возможности финансирования флота так, чтобы никто ничего не заметил.
— Но, сэр, как же такое возможно, ведь, если у нас будут корабли, мы не сможем их спрятать или отогнать за красный астероидный пояс в Хявити.
— Отличная мысль, полковник Леонард! — воскликнул адмирал, вскакивая с трона.
— Нет-нет, — отшатнулся бухгалтер и так замахал руками, что зазвенели его многочисленные медали, полученные за выслугу лет. Он пришел в ужас от мысли, что кто-то, подслушав эти разговоры, может обвинить его в попытке провести жульнические действия против казны.
— Ладно-ладно, не машите граблями, полковник, — произнес адмирал, возвращаясь на трон. — Что еще мы можем предпринять?
— Только сократить расходы, сэр.
— А как вы это себе представляете? Остановить войну с мятежниками?
— Мы выбились из резерва совсем ненамного, сэр, и я мог бы указать позицию, которую можно сократить. Получилось бы именно то, что нужно.
— И что это такое? — осторожно поинтересовался адмирал, предчувствуя бухгалтерский подвох.
— А вот, ваше превосходительство…
Полковник Леонард сделал шаг вперед и развернул документ, где было много всего написано.
— Доложи своими словами, — отмахнулся адмирал.
— «Специальные операции специального отдельного особого отдела «эйч»», сэр.
— И… что это означает?
— Я не знаю, сэр, гриф «особо сверхсекретно» не позволяет мне узнать больше одного названия графы. Но сумма напротив нее стоит изрядная.
— Ну-ка, покажите…
Адмирал наклонился, а полковник подался еще вперед.
— М-да, немалая сумма, — согласился адмирал и выпрямился на троне, соображая, как поступить. — Вы вот что, полковник, вы идите к себе, а ко мне пусть пришлют перкусьера третьего класса Паркана.
— Вот именно, ваше превосходительство, давно пора было спросить с этого господина, поскольку он…
— Свободен, полковник! — оборвал Леонарда адмирал, и тот, едва не сбив адъютанта с типографской тележкой, поспешил прочь.

Глава 69

Перкусьер третьего класса Паркан был из ронвердов. Они выглядели посуше и пожилистее суперколверов, имели более крупную голову, были молчаливы и всем другим занятиям предпочитали созерцание. Даже — хмурое созерцание.
Глядя на ронверда, любой суперколвер делал вывод, что тот чем-то недоволен.
Однако были у ронвердов и несомненные плюсы — они могли держать в голове массу информации, умели отслеживать сложнейшие процессы, запоминать схемы, делать расчеты. Это были ходячие расчетные устройства, а потому их часто использовали в специальных службах, хотя от руководящих постов держали подальше — никто не знал, что в голове этих ронвердов на самом деле.
Перкусьер Паркан явился в сером повседневном мундире, планки на его груди заменяли звенящие награды, которые так любили чистокровные суперколверы.
— Ваше превосходительство, — прошелестел ронверд и слегка поклонился.
— Давайте сразу к делу, перкусьер.
— Я готов, ваше превосходительство.
— Что скрывается за закрытым параграфом, на который жалуется полковник Леонард?
— Засекреченная деятельность особых групп, ваше превосходительство.
— Ну и что там за перечень?
— В общих чертах, сэр?
— Нет, давай подробно.
— Но это надолго.
— Ну, значит надолго, — согласился адмирал.
— Хорошо, сэр. Раз вы так решили…
И перкусьер начал быстро говорить, сначала на разговорном двумерном пронто, а потом перешел на трехмерный маджик — в противном случае они бы тут застряли на неделю.
Сначала перкусьер прошелся по спецотрядам, которые были заброшены на планеты ближайших миров — где-то проводилась разведка, в других местах — дерзкие диверсии.
Некоторые подразделения раздували у соседей в Бренау внутренний мятеж, другие, напротив, старались помешать соседям поддерживать мятежников в империи.
Время от времени адмирал останавливал работавшего, как компьютер, перкусьера, и тот терпеливо ждал, когда его превосходительство промокнет платком лоб или выпьет стакан дымящейся куадзавы. Но затем они продолжали переучет и были так увлечены перебором многочисленных и сложных структур департамента, что уже давно доставивший завтрак капитан Крайверт осторожно выглядывал из двери, но не решался прервать адмирала.
Мало того, когда пришел вызов из Центрального правительства и заместитель министра в генеральском чине потребовал соединить его с адмиралом, капитан уверенно отчеканил, что его превосходительство занят сверкой сверхсекретных операций империи. И замминистра на том конце связи сдал назад, промямлив, что перезвонит попозже.
— Ну-ка постой! Что за операция «Цивератто»? Ее же остановили три года назад.
— Так точно, ваше превосходительство, но позже выяснились чрезвычайно важные факты, которые вы, сэр, посчитали значимыми, и операция была продолжена.
— Это про Конфу-Эдиттион?
— Корнфу-Камакланвай, сэр. А Конфу был проектом заброски спецотряда в долину Гарнол на Фарадее.
— Это там, где погибли наши солдаты?
— Увы, сэр, четыре состава подряд.
— Это, кажется, связано с элементом Помпей?
— Так точно, ваше превосходительство, — улыбнулся ронверд.
— А ты, большая башка, небось думал, что адмирал совсем тю-тю и поплывет уже от твоей трехмерной абракадабры, да? А тот еще чего-то лопочет, иногда впопад, да?
— Нет, ваше превосходительство, я так совсем не думал, — возразил перкусьер третьего класса, однако все было написано на его раскрасневшейся физиономии.
В конце концов, они добрались до очень малых подпараграфов, где уже стали появляться имена и позывные конкретных резидентов и агентов. И тут выяснилось, что режим постоянного контроля за определенными объектами обходился департаменту особенно дорого.
— Ну-ка, давай, приятель, разбирать этот процесс поименно. Сдается мне, что тут и находится та мина, которая может взорвать нашу бюджетную дисциплину.
Перкусьер начал выдавать информацию подробнее, поражая адмирала возможностями своей памяти.
Какие-то проекты адмирал прекращал тотчас, другие, согласившись с их важностью — продлял, но были и те, которые выглядели совершенно непонятными.
— Я что, был неадекватен, когда запускал все это? — самокритично поражался он, получая вводные очередного действующего проекта.
— Тогда была другая финансовая ситуация, ваше превосходительство, — подсказывал перкусьер дипломатичное объяснение.
— А вот ты оставил не расшифрованным подпортал «бета-тридцать», это что?
— Подраздел — особые объекты варварских миров, сэр.
— Эту тему закрываем полностью, а если там что-то интересное — кадры или какие особые артефакты, просто забираем и переправляем сюда, потом будем разбираться, как использовать. Пустышки — уничтожать на месте, чтобы не достались дидройцерам или хевинам. Они в последнее время проявляют слишком открытый интерес к сферам наших интересов.
— То есть, ваше превосходительство, мы должны давать объектам собственный выбор или принимать решение будут кураторы?
— Нет, пусть решают объекты. Выберут служение империи — мы их подтянем. Если не выберут — мы их ликвидируем. Все, давайте на этом закончим пока. Свяжитесь с этим перепуганным полковником Леонардом и предъявите ему то, что мы сэкономили.

Глава 70

Ночью Брейну удалось обокрасть аптеку аж в ста двадцати километрах от того места, где для него нашлось убежище.
Но для этого пришлось украсть автомобиль — старый пикап. Брейн был уверен, что его владелец все еще спал, пока он гонял в соседний город и взламывал замок в аптеке, чтобы добыть немного обезболивающих и, главное, — взять две пачки противоожоговых пластырей.
Он наклеил их уже в машине, возвращаясь к себе, и ощутил действие пластырей сразу, а через час пути боль перешла в хорошо знакомый зуд, и это значило, что дело пошло к выздоровлению.
К утру он уже спрятался на лодочной станции, по слою пыли определив судно, куда давно не ступала нога его владельца.
Хорошее место, тепло. Есть холодильник для еды — к сожалению, пустой. Есть гальюн, но не подключенный к электричеству, а потому нет воды и смыва.
Брейну пришлось стащить пятьдесят метров провода, чтобы тайно получать электричество от соседей — стоявших через три причала и ежевечерне устраивавших большой праздник с кокаином и девочками.
Просидев на яхте два дня, Брейн почувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы двинуться дальше. Мало того, присмотревшись и пообвыкнув, он подумал о том, что мог бы уйти на этом судне. На яхте он уже освоился, проверил наличие топлива в баках, работу бортового компьютера и необходимых навигационных карт. На яхте не работал радиомаяк — его лампочка не горела, и это Брейна также устраивало — владелец судна не узнает, что его собственность неожиданно покинула причал.
Правда, топлива было маловато, но Брейн обнаружил в моторном трюме перекачку с магистралью в семьдесят метров. Этого вполне хватало, чтобы добыть топлива у соседей.
На топливоприёмных пробках у них стояли старые замки — для Брейна они были всего лишь небольшим недоразумением.
На третий вечер пребывания на яхте он спустился в моторный трюм, перелез через холодильный шкаф, видимо, запасной — в него Брейн еще не заглядывал, и дотянулся до бухты шланга высокого давления.
Выволок ее наверх и какое-то время изучал устройство насоса, дополнительных фильтров и соединительный штуцер.
Как будто все работало. Когда окончательно стемнело, Брейн вооружился парой отверток в качестве отмычек и налобным фонариком и направился к ближайшему судну, волоча за собой тонкий шланг высокого давления.
На проходной яхт-клуба залаяли собаки, и Брейн замер в полуметре от сливного отверстия. Но собаки лаяли на кого-то другого, и скоро сторож прикрикнул на них, и они замолчали.
Выждав еще немного, Брейн включил фонарик и за несколько секунд разобрался с замком. Потом забросил в горловину шланг, включил насос и стал ждать, когда тот выберет все досуха.
Это случилось через двенадцать с половиной минут — Брейн следил по наручным часам. Он поставил на место пробку, закрыл замок и поспешил обратно, чтобы на контрольной панели проверить запас топлива.
Оказалось, что теперь баки полны почти на семьдесят процентов. Это был отличный результат, однако кто как не Брейн знал, что в критических ситуациях не хватало как раз последнего литра горючки и последнего патрона в магазине.
И он направился в другую сторону, где стояла старомодная, покрашенная судовой краской яхта, граничащая с углепластиковой трехъярусной красавицей, где и проходили ежевечерние попойки.
Старомодная яхта была в хорошем состоянии, но в баке оказалось не густо, и Брейн скачал остатки.
Вернувшись на свой борт, он проверил датчик топлива — теперь у него было восемьдесят семь процентов заполнения. Жадничать не стоило, и он решил отправляться, как только в пять утра сменится сторож.
Старая смена обычно чувствует объект охраны очень хорошо, а вот новая какое-то время хлопает глазами, не понимая — получило ли разрешение на выход судно, которое уже рулит из бухты.
Вот когда можно улизнуть без шума.
Брейн знал это наверняка, он сотни раз стоял в карауле.
До назначенного им срока отхода оставалось четыре часа. Можно было поспать, но он выспался днем, когда появляться снаружи было опасно.
Брейн стал прикидывать, что нужно сделать, чтобы путешествие прошло без помех. Он стал тестировать системы связи — они оказались в порядке. Тогда он взялся за навигацию, которая обеспечивала беспроблемный вход в бухты и обмен информацией с навигационными буями.
Тест показал, что не работает сигнальная лампа. Брейн поднял кожух и полез разбираться. Система была ему незнакомая, но спустя час он понял, где находится неработающая лампа. И оказалось, что эта же сигнальная лампа являлась сигналкой и для охранной спутниковой системы.
Терзаемый догадками, Брейн выбрался из-под кожуха и, принеся из кладовки нужную лампочку, поставил ее взамен перегоревшей.
Теперь навигационный контур отработал штатно. Брейн закрыл кожух и прошелся по настройкам охранной системы — лампочка замигала, и это означало, что охранный маяк уже третьи сутки выдавал тревожный сигнал.
Но почему его никто не слышал?
Немного поразмыслив, Брейн вспомнил единственное место на яхте, которое еще не исследовал. Это был холодильный шкаф в моторном отделении. Большой и малоподходящий для моторного отсека.
Брейн выбрался на палубу и, пригибаясь, в абсолютной темноте спустился в моторный отсек и, только задраив люк, зажег освещение.
Затем поднял крышку длинного морозильного шкафа и почти не удивился, обнаружив труп в осеннем плаще и ботинках на толстой подошве.
Тело пролежало здесь как минимум полгода.
Брейн прошелся по карманам и нашел несколько документов.
Это был владелец яхты, оттого он и не поднял шум. Предстояло решить, что делать дальше — бежать посуху или стартовать на яхте, как и планировал.

Глава 71

Последний фонарь на площадке потух, погружая несколько припаркованных на стоянке автомобилей почти что в полную темноту.
— Ну вот, блин, Холбург…
— Чего сразу Холбург? Чего ты во всем меня винишь, мерзкий Мяги?
— Я не виню.
— Нет, ты винишь, тварь ты эдакая. Дескать, нажрался Холбург и уделал весь холл в ресторане.
— Но ты же нажрался, — ухмыляясь в темноте, повторил Мяги. Он обожал издеваться над вспыльчивым коллегой.
— Нажрался, но не обделался!
— Какая разница, кто обделался, если начальник решил, что это ты.
— Кажется, там какое-то движение, — сказал сидевший за рулем старший группы и поднес к глазам бинокль.
— Брать его надо, Лерой, да и дело с концом, — категорично заявил Холбург.
— Начальство желает выявить связи, — вздохнул старший, опуская бинокль. Ему эта игра в кошки-мышки тоже не нравилась. Навалились бы втроем и дело закрыли. Раз кто-то полез на лодку — значит, точно знает, что хозяина нет в живых.
— А ведь я на тебя ничего не валил, Холб, — завел старую пластинку язвительный Мяги.
— Ну не на меня, на Маринера. А его привел на юбилей я, стало быть, ты подставил меня.
— А давайте, парни, вы сейчас заткнетесь и будете тихо смотреть на причал, — предложил Лерой, не повышая голоса.
— Накажешь? — усмехнулся Мяги.
— Нет. Пристрелю обоих. Утомляете вы меня очень.
Они помолчали.
— А чего там смотреть? Он уже спать лег, — заметил Мяги.
— Может, лег, а может, ждет момента, чтобы выбраться и нас прикончить, а потом слинять, — в пику ему возразил Холбург.
— Не выберется он.
Мяги широко зевнул и издал некорректный звук.
— Ой, извините, камрады.
— Надо было извиняться заранее, когда бобы в забегаловке заказывал… Знал же, что в засаде сидеть будем, а теперь снова окно открывать, — пробурчал Лерой и включил привод оконного стекла.
— Эй, гляди, командир, кто это там выруливает? — заметил Холбург, оглядываясь.
Мяги обернулся тоже, Лерой посмотрел в стекло заднего вида.
На площадку заезжал черный внедорожник весьма устрашающего вида.
— Пришла пора доставать стволы, Холб, — сказал Мяги.
— Думаешь?
— Уверен, — ответил Холбург и, видя, что Лерой не возражает, достал пистолет.
Внедорожник остановился, и из него вышел человек в длинном осеннем пальто.
Кутаясь в него от налетевшего с моря ветра, он направился прямиком к полицейской машине.
— Внимание, парни… — негромко произнес Лерой.
— Я уже на взводе! — сообщил Холбург.
Он и Мяги держали оружие наготове, чтобы пустить его в ход без промедления, однако, не дойдя до автомобиля нескольких шагов, незнакомец поднял руки, в одной из которых держал удостоверение.
— Похоже, кто-то из наших, — сказал Мяги.
— Похоже, Главное управление, — добавил Лерой.
— Отсюда же не видно.
— Я не по ксиве, я по манерам определяю. Слишком уж борзо подгребает.
— Значит, стрелять не будем?
— Не сегодня, — сказал Лерой, до конца опуская боковое стекало.
— Подполковник Лейбах — главк, — представился подошедший. — Как дела, коллеги?
— Линорский волк вам коллега, господин майор, — ответил Лерой.
— Ценю здоровый юмор. А теперь позвоните начальству и сваливайте отсюда. Здесь теперь мы останемся.
Полицейские переглянулись. Незнакомец вел себя слишком уверенно, и пришлось звонить.
— Але, сэр, это Лерой…
— Если ты по поводу смены, то все в порядке. У них разрешение с самого верха…
— Так мне им что-то докладывать?
— Ну вот еще! Просто заводи мотор и валите оттудова. Нам приказали — мы исполнили.
— Хорошо, я понял, — сказал Лерой, убирая телефон.
— Ты вот что, давай обрисуй мне, чего у вас там с объектом? — потребовал майор, однако Лерой закрыл окно, завел мотор и, резко развернувшись, уехал со стоянки прочь.

Глава 72

Майор посмотрел вслед стоп-сигналам и вздохнул.
Зазвонил телефон, и он ответил.
— Подполковник Лейбах.
— Как у тебя дела, Лейбах?
— Нормально, сэр, только что согнали местную полицию, становимся на наблюдение сами.
— Отлично. Я хочу, чтобы ты понял — то, что вы нашли и ликвидировали Фогеля, еще ничего не значит, если будет потерян этот контакт. Ты меня понял?
— Я понял это с самого начала, сэр.
— Давай, подполковник, не проколись. Подполковников много, а жизнь одна.
Начальник положил трубку, и Лейбах выругался.
Только и знают, что пугают, а каково ему двигаться по лезвию, поднимая собственные связи, забираясь в архивы напролом, притом что его высоким шефам достаточно было приказать, чтобы им доставили какую угодно информацию. Правда, при этом они засвечивались, поэтому существовал подполковник Лейбах и сеть завербованных им сотрудников главка и комитета охраны, попавшихся на противозаконных деяниях.
Ну что ж, линейная полиция убралась, и теперь все поле боя принадлежало Лейбаху и его людям. Он вернулся к машине и, заглянув в окошко, сказал:
— Итак, господа, я только что говорил с начальством, и оно счастливо от результатов вашей работы.
— Босс, зачем вы стебётесь? — скривился Флоббутс.
— Затем, жирный, что прошлый раз вы упустили контакт.
— Не «вы», а «мы», сэр, — лаконично заметил Дилейн, самый дерзкий и молодой.
— Да хрен с тобой, Дилейн, пусть будет «мы». Но если операция сорвется и он уйдет — я вас солью, а сам останусь весь в белом.
— Сэр, я с утра не кушал ничего тяжелее вишневого пирога, в таком режиме питания толку не будет, — вмешался третий из группы — Августин.
Августин хорошо стрелял, но больше любил холодное оружие, а еда была его нездоровым пристрастием.
— Я распоряжусь, чтобы вам притащили какого-нибудь мусора, — ответил Лейбах.
— Премного благодарны, — расплылся в улыбке Августин.
— А может, просто высадиться на эту лодку и грохнуть его на месте, сэр? — предложил Дилейн, у которого сдавали нервы от слишком большой ответственности. Он понимал, как глубоко они влипли.
Августин захихикал.
— Стрелять нужно только наверняка, — сказал подполковник. — Если мы пойдем приступом, он нырнет в гальюн, и ищите его неизвестно где. Копы за нас сделали всю работу по его поиску, вам осталось только грамотно его убрать.
— А если он водой уходить станет? — спросил Дилейн.
— Я же проводил инструктаж, и вот Флоббутс задавал мне кучу вопросов, и ты в комнате тоже был, рыжий придурок.
— Сэр, я отлучался в сортир, потому что…
— Так — заткнись! — повысил голос Лейбах и покачал головой, досадуя на свою несдержанность. —  Короче. Квалифицированно ждете. Если объект выходит на сушу — валите его. Если уходит на лодке, садитесь в резервную и следуйте за ним до дальнейших распоряжений.
— Все понятно, командир, — сказал Августин, и подполковник, вздохнув, ушел.
— Я одного не пойму, — подал голос Дилейн, оглядываясь на уходящего в темноту Лейбаха. — Тогда в промзоне эту группу положил какой-то крутой спецназ. Так почему сейчас этого громилу должны мы валить — мы же сыскари?
Августин с Флоббутсом переглянулись.
— Ты, парень, никогда больше об этом не вспоминай, даже наедине с собой, — посоветовал толстяк. — Никто, кроме нас троих, не знает, что мы это видели. Даже Лейбах.
— Так это… — Дилейн посмотрел на Августина, который, по обыкновению, полировал тряпочкой нож. — Ладно, я уже забыл.
И Дилейн откинулся на спинку сиденья.
Разговоры прекратились, и все трое стали следить за палубой яхты, но ничего подозрительного там не происходило. Темнота, желтые фонари, которые едва высвечивали корпуса лодок. И вдруг — мимо авто с наблюдателями прошла девушка! Да какая! Ножки, талия, сапожки на высоком каблуке, а походка — как на подиуме.
— Это что за явление такое? Как она здесь оказалась? — первым всполошился Флоббутс.
— Шлюха, — предположил Дилейн.
— Дороговато выглядит для уличной шлюхи, — заметил Августин. Потом высунулся из окна и крикнул: —  Эй, подружка, давай сюда — цену обсудим!
Девушка обернулась, потом развернулась полностью, и в ее руке блеснуло оружие.
Загрохотали выстрелы, взвились в воздух горячие гильзы, а когда закончился магазин, она отбросила его и, вставив следующий, подошла ближе и добила тех, кто еще пытался укрыться за сиденьями.
Ушла она так же быстро, как и появилась. На проходной, надрываясь, лаяли собаки, а спустя минуту изрешеченный внедорожник занялся огнем.

Глава 73

Еще не закончилась стрельба, а яхта Брейна на предельных оборотах уже неслась к выходу из бухты.
Он нервно дергал штурвал, понимая, что его выследили, а где-то впереди, со стороны моря, на цель заходил сторожевик с одним членом экипажа. Витольд был уверен, что обскакал всех, и теперь покажет куратору и агентам из Центра, как они поторопились, списывая его со счетов.
Сторожевик был им взломан по управляющему радиосигналу, а информацию о Брейне он получил из полицейских каналов. И вот теперь момент его торжества был близок, как никогда.
Возможно, новый агент Орсо также был где-то неподалеку, но это ему не поможет — сторожевик имел достаточную боевую мощь, чтобы закрыть вопрос окончательно. И пусть потом Витольд погибнет, но он уйдет отомщенным.
На радаре появилась зардевшаяся алым мишень, и Витольд подтвердил захват на уничтожение. Теперь уже никто не мог вмешаться — даже та малая метка, которая проскочила где-то на фланге.
А на фланге, верхом на скутере, прыгала по волнам прекрасная незнакомка в гидрокостюме. Она рассчитывала догнать яхту и высадиться на палубу, но ее планы изменил пограничный корабль, шедший на перехват цели.
Выбора не было — оставалось вернуться, бросить скутер и выбраться где-то, где не так ветрено — в конце концов, уже давно было не лето.
Яхта неслась, не сворачивая с курса — торопясь выйти в море. Витольд ухмыльнулся совсем по-человечески и нажал кнопку «пуск».
Ракета выскочила из шахты и, описав красивую дугу, рванулась к цели. За ее стремительным полетом наблюдала девушка, выбираясь на пирс и смахивая с лица холодные капли морской воды.
Видел это и дрон, висевший над бухтой на изрядной высоте и передававший сигнал Сторму.
Еще мгновение, и яркая вспышка озарила всю бухту. Огненное облако, догорая в воздухе, поднималось все выше, унося труды Брейна по перекачиванию чужого топлива.
Сторожевик заложил вираж и отправился восвояси. Дрон в черном небе дрогнул перышками и пошел за ним.
Красотка добралась до берега, где стоял укрытый накидкой байк, достала из сумки бинокль и, включив тепловой режим, стала просматривать водную гладь.
Сильно мешали горящие обломки, которые еще плавали в акватории. А еще этот шум на стоянке яхт-клуба, где уже рванул бак горевшего внедорожника.
Одна за другой туда прибывали машины полиции, «Скорой помощи» и пожарных команд. Девушка сбросила полог, надела кроссовки, шлем и, как была в гидрокостюме, села на байк. Завела двигатель, развернулась и поехала прочь, сначала медленно — по гальке, потом выбралась на асфальт и сразу унеслась прочь.
Ей еще предстояло обдумать случившееся. В такой простой исход истории с Брейном она не верила.
Не верил в такой исход и сам Брейн. Пыхтя, как бегемот, он с трудом выбрался на крохотную площадку бакена и, открыв глаза, увидел звездное небо.
Он даже не заметил момента удара по своей яхте. Только яркий свет и алые сполохи на волнах. Дураков тут не было — он сразу понял, что раз его вычислили полицейские, значит, знают о нем и другие.
Он прыгнул в воду, едва заметив огни сторожевика. И как оказалось — очень вовремя.
Немного полежав на площадке бакена, Брейн увидел новую вспышку — теперь на берегу. Там разгорался пожар и прибывали новые машины. Это было как-то связано со стрельбой — именно выстрелы на стоянке побудили его бежать немедленно.
Сейчас этот шум его устраивал. Предстояло проплыть еще метров четыреста и выйти примерно там, где все это грохотало.
К тому времени службы разъедутся, и многочисленные враги, надо полагать, — тоже.
Брейн перевалился на бок и ощупал оставшийся при нем пистолет.
Все в порядке — можно плыть к берегу в воде с температурой десять градусов. А что делать? Сидеть на бакене дольше Брейн не мог. Доброжелатели, без сомнения, усомнятся в его гибели и станут искать. А стало быть… Брейн вздохнул и свалился в воду, стараясь не думать, насколько она холодна.

Глава 74

Он добрался до берега за тридцать минут. Упал на гальку и некоторое время приходил в себя, ощущая, как возвращается чувствительность к рукам и ногам.
Когда стало полегче, поднялся и направился к невысокой ограде в дальнем конце территории клуба, а когда перелез через нее, увидел возле стоянки костер.
Дул холодный ветер, хотелось согреться, поэтому потрескивающий огонь был так притягателен.
У костра сидел человек и время от времени прикладывался к бутылке. Неподалеку из корзинки выглядывали горлышки еще четырех.
— Добрый вечер, — поздоровался Брейн.
Сидевший у костра незнакомец не ответил. Он молча достал из корзинки бутылку, свернул пробку и протянул подошедшему.
— Премного благодарен, — сказал Брейн, садясь возле костра на забытое кем-то запасное колесо.
— Что празднуете? — осторожно спросил он, прежде чем сделать глоток.
— Не праздную, увы. Заливаю скорбь от потери товарищей.
— И что же случилось?
— Несли службу и были уничтожены коварным врагом.
Человек смахнул с пальто сухую ветку.
— Сгорели дотла вместе с машиной.
— Я видел, как полыхало… — Брейн сделал пару глотков.
— А ты местный?
В голосе незнакомца в длинном пальто послышались трезвые настороженные нотки, и он пристально посмотрел на незваного гостя.
— Можно и так сказать. Вышел на палубу отлить и не рассчитал выпитого накануне.
— Это на какую палубу? — уточнил человек в пальто и сел ровнее.
— А вон — на «Серебряной стреле», — ответил Брейн как можно более безразлично.
— А кто хозяин?
— Стиви.
— Какой Стиви?
— Я не знаю, — пожал плечами Брейн. — Стиви, и все.
— А где сам Стиви?
— В городе.
— И что, он вот так просто вас оставляет на яхте стоимостью…
— Семьсот штук, — подсказал Брейн и отпил целую треть из бутылки. Незнакомец в пальто чуть расслабился.
— Тут, на яхте одной, преступник бежал. Ты чего-нибудь слышал?
— Я не только слышал, я видел, как он срывался. И как у него бак рванул.
— Это была ракета… — заметил человек в пальто и, запрокинув бутылку, стал пить, пока в ней ничего не осталось.
— Может, не стоит вот так-то? — спросил Брейн.
— Стоит, друг, стоит. У меня больше никого не осталось. Вернее остались, но это так, — незнакомец махнул рукой. — Мелочь и дрянь. А эти были умелыми ребятами. Но самое интересное, знаешь, что?
— Что?
— Они пересылали мне на телефон видео с регистратора.
— Да ну? — сыграл удивление Брейн.
— А вот не да ну! Их порешила баба!
— Баба? — переспросил Брейн больше из вежливости. Этот человек потерял друзей и угощал его хорошей выпивкой.
— Ты мне не веришь?
— Я верю.
— А вот посмотри!
С этими словами человек в пальто обежал вокруг костра и, сев рядом с Брейном, запустил на телефоне ролик.
Брейн услышал короткие переговоры сидевших в машине бойцов, потом обсуждение появившейся девицы, а потом она обернулась и…
Выстрелы и брызги стекла ему были неинтересны.
— Ты что, ее знаешь?
— С чего ты взял?
— Да у тебя морда прямо окаменела! — неожиданно закричал человек в пальто. — Говори, сука, кто она такая?!
Незнакомец схватил Брейна за грудки, но тот с силой оттолкнул его, отчего бедняга перелетел через костер и упал там, где был до этого.
— Ну, давай разберемся, урод! — закричал он вскакивая.
— Давай не будем разбираться. Я пришел к твоему костру, ты угостил меня выпивкой — зачем нам какие-то разборки? — предложил Брейн, предпринимая попытку уладить дело миром, однако уже понимал, что незнакомца не остановить.
— Нет, ты так просто не отделаешься! Я арестую тебя здесь и сейчас, и никто не сможет помешать мне сделать это!
— Послушай, друг, — произнес Брейн, поднимаясь и выставляя вперед левую руку в знак готовности к переговорам. — Давай не будем истерить…
— Ну-ка, ну-ка… — Человек в пальто пьяно встряхнул головой. — Да ты тот самый парень, которого мы ждали на яхте! Стой на месте, подонок, иначе я…
— Давай разойдемся по-доброму, — продолжал уговаривать Брейн. — Нам нечего делить.
— А вот и нет, гнида. — Намерения человека в пальто были вполне очевидны. Он попытался выхватить пистолет, но Брейн оказался быстрее.
Несколько выстрелов, и его оппонент упал навзничь, прямо на корзинку с недопитыми бутылками.
Оглянувшись на проходную, где снова залаяли собаки, Брейн поспешил прочь от костра — в холодную темноту в сырой одежде.

Глава 75

Сторм сидел напротив Орсо и протирал детали автоматического дробовика. Только что резидент дважды перечитал ему новую инструкцию, присланную из Центра. Первый раз Орсо прочитал ее в двухмерной форме, а второй раз — в линейной, что оказалось вчетверо длиннее по времени, но более понятно, и теперь у Сторма не осталось никаких вопросов.
— И зачем я только с графика срывался? — вздохнул Сторм и начал собирать дробовик.
— Ты прибыл не только ради объекта, ты еще должен помочь с Витольдом. Оттого, что мы получили такой приказ, — тут Орсо вздохнул, — проблема Витольда никуда не денется.
— Главное, чтобы он не узнал об этом приказе.
Орсо настороженно взглянул на Сторма.
— Что ты имеешь в виду?
— Нет ли у него других каналов связи с Центром?
— Откуда? Нет, конечно, это же невозможно.
— Увы — возможно, — возразил Сторм. — Мне доводилось сталкиваться с такой ситуацией в одной из командировок.
— И что?
— Из командировочной команды в пять специалистов осталось только двое.
— И с чем это было связано — предательство или разгильдяйство?
— Политика.
— О! — выдохнул Орсо.
Это было худшим из обстоятельств, когда в дела спецслужб вмешивалась политика. Причем — внутренняя, а еще хуже — внутриведомственная.
С этим не могло соперничать даже предательство, ибо в предательстве была своя логика, а во внутриведомственной политике логики не было. Только жертвы с одной-единственной стороны.
— Ладно, полагаю, наш объект обыграл Витольда и скоро проявится в полицейских архивах, — сказал Сторм, поднимаясь.
— А если нет? Если он погиб?
— Нет, — покачал головой Сторм. — Слишком уж это похоже на файл литерариа худож.
— Что?
— Ну, это местная форма двумерного предсказания. Я до сих пор ломаю свое восприятие, пытаясь понять, как они выстраивают шестеричные схемы при двумерной текстовой передаче.
— Что-что? — еще более удивился Орсо.
— Ай, не парься, — отмахнулся Сторм, довольный, что удалось ввернуть разговорное словечко. — Что там у тебя с этой женщиной на службе? Будешь заводить детей?
— Зачем?
— Настоящая семья — лучшее прикрытие.
— У нас генетическая несовместимость, — слегка смутился Орсо.
— Да ладно, камрад, это не мое дело, но хочу напомнить, что ты можешь выписать специальный препарат, Центр доставит тебе его, и у вас все получится.
Орсо улыбнулся. Он и сам знал об этом, но зачем в это вмешивался Сторм?
— Ну да, сам-то я одинок, и неизвестно, сколько еще буду таким, поэтому пока учусь на чужих союзах, — пояснил тот, догадавшись, о чем подумал Орсо.
— Сейчас нам нужно найти Витольда. Кстати, там в полицейских архивах имеются еще какие-то личности.
— Да, я заметил в описаниях пару работников специальной сферы и странную самку… То есть раннюю женщину.
— Молодую, Сторм, — поправил его Орсо.
— Так точно, камрад, молодую.
— И что ты думаешь?
— Они станут нам мешать, но не намеренно.
— Понятно. Давай поскорее решим вопрос с нашим объектом и Витольдом. Это, знаешь ли, не единственная моя задача, и хотелось бы закончить поскорее.
— Закончим, камрад, можешь не сомневаться.

Глава 76

Брейн впервые в своей карьере занялся грабежом. Ну а что делать? Подобные обстоятельства изучались в академии и разбирались в подробностях.
Как выбрать объект нападения, как следить за ним, какие выбирать места для атаки и как избегать серьезных травм у жертвы.
К счастью, у Брейна таких проблем не возникло, он вообще мог обойтись без грабежа, ограничившись «карманной тягой», но обстоятельства были таковы, что требовалось быстро получить достаточно много наличных и исчезнуть.
На то чтобы отслеживать богатые кошельки и подрезать их в подходящих условиях элегантно — времени не было. К тому же этим ремеслом уже занимались соответствующие люди с солидным прикрытием и контрнаблюдением, поэтому вторжение на их территорию могло привести к столкновению с «крышей» — криминальной или даже полицейской.
Поэтому грабеж оказался единственно возможным способом. К тому же никто не пострадал. И теперь с деньгами в кармане, отвоеванными у мордастых игроков на тотализаторе, Брейн мог убежать подальше, хотя, конечно, ничего хорошего подсвечиваемые полицией транспортные магистрали ему не обещали.
Однако сдаваться Брейн не привык, а бегать уже вошло у него в привычку.
В кармане «девятка», в другом запасная обойма, вот и все оружие, каким он располагал.
Брейн понимал, что чем дольше на него охотились, тем лучше к его образу адаптировались умные программы на серверах. Они уже могли опознавать его не только в анфас, но и со спины — по характерной походке.
Разумеется, он ее менял, на то были прослушаны многие часы дисциплин в академии, получены оценки на практических занятиях, но хитрый разум тысяч программистов было не победить.
Новые программы сменяли старые версии едва ли не ежесуточно, и свежие боты довольствовались отдельными деталями образа, которые не была в состоянии изменить никакая академия.
Иными словами — кольцо вокруг Брейна сужалось, что бы он ни предпринимал. Охотники подбирались все ближе, его досье для них было все доступнее и подробнее.
— Посмотри, Эрик, нам прислали новый костыль. Этот парень был замечен на трассе «бэ-пятнадцать», — сообщил Курт, приняв очередную передачу от шефов.
— Спасибо, конечно, но меня больше интересует, где находится эта стерва, — угрюмо отозвался напарник.
Он сидел над шахматной доской и за полтора часа не передвинул ни одной фигуры.
— Что такое? Разве не ты сравнивал ее с Изольдой? — пряча усмешку, спросил напарник.
— Это не важно. После того как я увидел, что она сделала с этими несчастными копами…
— Да ладно тебе. Это не несчастные копы, это копы главного управления, у них там комфорт и очень тепло. Поверь мне, бывшему копу, работавшему на земле, среди дерьма, пушеров, проституток и охотников за органами.
— По мне, так все копы одинаковы.
— Ну, не скажи. Если представить главковского копа в виде откормленного добермана, то районный коп в провинции — это худая дворняга.
— К чему мне эти байки, Курт? Она нам реально угрожает!
Эрик отшвырнул доску, и фигуры разлетелись по комнате.
— Чего ты нервничаешь?
— А того, что тебе ни до чего нет дела, а между тем…
— А между тем я еще вчера отправил запрос на ее подробную разработку, и заказчик уже подогнал нам тележку.
— Ты… — Эрик подбежал к Курту и сел рядом. — Ты думаешь, как и я?
— Что значит как и ты? Вчера был разговор?
— Был, — кивнул Эрик.
— Ну вот — я сразу запрос и отправил. Теперь нам почти что в режиме реального времени скидывают всю информацию о ее перемещениях.
— Я хочу убить эту суку, Курт! Иначе она это сделает с нами!
— От любви до ненависти один шаг, — улыбнулся напарник, поворачивая к Эрику миниатюрный экран. — Отель «Парафор», второй этаж, номер двести восемнадцать.
— И она еще не выходила из номера.
— Да, — подтвердил Курт, — хотя уже половина одиннадцатого. Предлагаю выдвинуться немедленно, и тогда мы уберем ее еще до обеда.
— Курт, прости мне мое нытье, я тебя просто обожаю!
— Да ладно, — отмахнулся тот. — Мы же напарники, в конце концов. Поехали уже, пока эта сука в очередной раз не смешала все наши карты.

Глава 77

До отеля «Парафор» они добрались на сорок минут позже, чем рассчитывали, из-за неожиданной пробки на второстепенном шоссе — что-то там с фурой, у которой оторвалась сцепка.
Тем не менее, когда они прибыли на место и спросили у портье, выходила ли госпожа из двухсот восемнадцатого, тот, выпучив глаза с большими мешками под ними, заверил, что нет — госпожа никуда не выходила, ничего не заказывала, а стало быть — сидит в своем номере.
— Она там что же, совсем безвылазно сидит? — уточнил Эрик.
— Это частная информация, господа, — заметил портье, намекая на возможные варианты.
— Вот тебе на конфеты, — сказал тогда Эрик, положив на стойку пятьдесят удо.
— Отличный ход, господа. Кажется, постоялица из двухсот восемнадцатого куда-то выходила вечером…
Напарники переглянулись. Они были заинтересованы в информации, и Эрик положил еще пятьдесят удо.
— Она вернулась вечером не одна…
Эрик подбросил сотню…
— С аниматором со второй площадки. Их упражнения слышали…
Эрик положил еще сотню.
— Слышали во всех соседних номерах, но… — Портье сделал паузу, пряча ассигнации за пояс.
— Да сколько же тебе еще надо? — возмутился Эрик и швырнул на стойку еще триста удо.
— Ну, он ушел от нее примерно в три тридцать, вот и все дела.
Решив, что узнали достаточно, Курт и Эрик направились к лифтам, но портье окликнул их:
— Господа, вы не закончили оформление по гостевому допуску!
— Какому еще допуску? — прорычал Курт, возвращаясь к ярко освещенной стойке.
— У вас, прошу прощения, багаж очень странный.
— А чем же он странный?
— Не могу знать. Мне для этого нужно вызвать дежурного по охране.
Эрик и Курт переглянулись. Этот подлец весьма профессионально раскручивал их.
— Сколько?
— Пятьсот, — улыбнулся портье. Курт вздохнул и бросил на стойку смятую ассигнацию.

Глава 78

Едва новые гости вошли в лифт, портье перестал улыбаться и, сняв трубку внутреннего телефона, позвонил в двести восемнадцатый.
— Але, — ответил женский голос.
— Это портье, мадемуазель Ксения. Вы просили позвонить, если к вам направятся гости.
— Сколько их? — поинтересовалась она совершенно будничным тоном.
— Двое, мадемуазель.
— Багаж?
— Так точно, багаж присутствует.
— Спасибо, Пьер, — сказала она и повесила трубку.
— Вообще-то я Серджио, — проворчал портье и тоже положил трубку. Разумеется, он хорошо заработал на этих двух господах, однако мадемуазель Ксения дала ему пять тысяч. Пять тысяч удо! Это было его жалованье за три месяца в высокий сезон!
Но сначала она спросила:
— Кто будет дежурить сегодня?
То есть это было вчера. И Серджио ответил, что он.
— А завтра? — уточнила она.
— Кубецкий Мачей.
— Я хочу, чтобы дежурил ты — сегодня и завтра, — сказала мадемуазель и показала ему пять тысячных ассигнаций.
— Я буду здесь все двое суток, мадемуазель. Желание клиента для нас закон, — выпалил он тогда, прикидывая, сколько снять с Мачея за выдавшийся выходной и как это обставить, чтобы тот ни о чем не догадался.
Пять тысяч легли на стойку, и Серджио сгреб их под пристальным взглядом странной красавицы.
— Я хочу, чтобы у тебя было хорошо со здоровьем, приятель, — добавила она.
— В каком смысле? — удивленно спросил он.
— Чтобы не было переломов рук и ног, — бросила она на ходу и направилась к лифтам в сопровождении носильщика. У нее было достаточно багажа, а у Серджио достаточно времени, чтобы все обдумать.
Позже она позвонила на пост и проинструктировала дополнительно. Это касалось именно гостей, и поначалу портье не все понял.
Эрик и Курт поднялись на лифте на четвертый этаж и уже оттуда стали спускаться на второй, предварительно достав из кофра два автоматических дробовика.
Они были тертыми калачами и знали, как преподнести сюрприз, а потому появились с дальнего конца коридора — от пожарной лестницы.
На этаже было тихо. Палас цвета беж традиционно использовался в здешних отелях и надежно скрывал звуки шагов.
За поворотом попался сервировочный столик с остатками чьего-то позднего завтрака, прикрытыми большой салфеткой с пятнами.
Чуть дальше неловкая горничная торопливо сводила пятно на паласе, видимо, уронив на него недоеденный антрекот в томатной подливке.
Увидев незнакомцев, она нервно поправила парик и, всхлипнув, продолжила тереть пятно пятновыводящей пеной.
— Не сработает.
— Что?
— Я говорю — пятновыводитель не тот, — пояснил Эрик.
— Будь добр — заткнись, — прошипел Курт, и они двинулись дальше.
— Вот он — двести восемнадцатый.
— Спасибо за информацию, — криво улыбнулся Курт. — Ты готов?
— Готов, — кивнул Эрик.
Курт аккуратно повернул ручку двери, но та была заперта.
Улыбнувшись, дескать, этого я и ожидал, он выхватил отмычку и за пару мгновений совершенно бесшумно вскрыл примитивный замок.
Дверь распахнулась, и оба ворвались в двухкомнатный номер.
Силуэт женщины оказался уже в первой комнате, и Курт короткой очередью распорол сложенную из подушек обманку.
Взвился синтетический пух, где-то закричали потревоженные постояльцы.
Эрик рванулся в следующую комнату и, увидев обнаженную женщину, расстрелял в нее весь магазин, снеся сам пластиковый манекен и уничтожив картечью водопровод в соседнем номере.
— А-а-а-а! — взвыли по соседству. — Артур, мы тонем!
— Ну и что? — спросил Эрик, меняя магазин.
— Пусто, — ответил Курт, ставя оружие на предохранитель. — Она нас провела, должно быть, сбежав еще четверть часа назад.
— Бери круче — ее здесь уже полчаса как нет, — сказал Курт и, обернувшись, увидел горничную в съехавшем парике.
— Тебе чего здесь надо, дура? — крикнул он.
— Да я здесь проездом, — ответила она и, вскинув «девятку», вогнала по паре пуль в каждого из гостей.
Все произошло очень быстро, и, выдержав паузу, она прошла в номер, чтобы собрать вещи — до приезда полиции оставались считаные минуты.
К этим двум охотникам она не имела претензий, но они мешались под ногами, а в ее ситуации любой посредник был хуже врага, потому что это было очень личное дело.

Глава 79

Брейну удалось купить пикап по чужому удостоверению личности, которое он украл у подвернувшегося пьянчуги.
Покупку совершил на окраине захолустного городишка, где никто не сверял фотографию, а уж тем более отпечатки пальцев. Вид наличных и вовсе заставил торговца позабыть об условностях — он все время улыбался и никак не мог поверить, что совершил такую выгодную сделку.
Денег, которые Брейн добыл честным грабежом, хватило бы и на более основательный автомобиль, но он играл роль бродяги-романтика, у которого по случаю появились деньги.
Брейн брился раз в три дня, сохраняя себя в привычном виде, однако для такого рода визитов использовал наборы из магазинов для праздников и маскарадов. Разумеется, усы из маскарадного магазина смотрелись не очень натуралистично даже после правки дамскими ножницами, однако важнее для Брейна была не натуралистичность, а гарантия не быть узнанным.
— Короче, тут эта… Картридж, конечно, не новый, но на сто тыщ кэмэ еще поработает, — инструктировал его продавец.
— А топливо?
— А что топливо? Картридж любое переработает. Дизель, спирт, углеродная вода. Езди, не бойся.
И Брейн взял, поскольку других вариантов у него не было.
Теперь он ехал, ссутулившись за рулем, украшенный усами и бородой из магазина карнавалов. Но фотодетекторы, камеры и датчики три-дэ встречались каждые пять километров, и, как он ни старался выглядеть фриком, хитрые программы замечали фальшь и забрасывали данные в его полицейское досье.
К счастью — не сразу, а через несколько часов, поскольку задачи по идентификации весьма приблизительных снимков стояли под пятизначными номерами, и обработка их проводилась, когда серверам совсем нечего было делать.
Мелькали столбики с километровыми отметками, заправки сменяли одна другую. Брейн заливал разные виды топлива, и его пикап кушал их с удовольствием, не выказывая недовольства ни единым стуком в моторе.
— Молодой человек, не желаете развлечься? — спросила заглянувшая в окно проститутка, воспользовавшись тем, что машина стояла у топливной колонки.
Брейн не спешил с ответом. Проститутка была симпатичной, но его интересовало другое.
— За трах берешь или за время?
— За время.
— Сколько?
— Сотню за час.
— Сотню — это ты загнула. Давай семьдесят, и ты со мной на пять часов, годится?
Лицо проститутки тотчас сделалось серьезным. Такие странные предложения делали только маньяки.
Она оглянулась на стоявшего в стороне крепкого парня. Скорее всего это был ее сутенер.
— Мне не нужен секс, мне нужна компания.
— Ну, так возьми на обочине попутчика, — усмехнулась проститутка, испытующе глядя на Брейна.
— Мне не нужен вонючка с большим рюкзаком, я хочу в попутчики красавицу, — пояснил Брейн, сломав последние преграды недоверия платной прелестницы.
— Ладно, бородач, только деньги вперед.
— Ну, ясное дело, разве я не понимаю? — улыбнулся Брейн и показал девушке триста пятьдесят удо, а она махнула сутенеру.
Тот моментально оказался возле машины, девушка впорхнула в салон, а деньги перекочевали к парню.
Сделка была совершена, бак заправлен двухъядерной канифолью, и Брейн стартовал на шоссе, уже предвидя панику на обрабатывающих центрах в разделе его личного досье, ведь теперь им предстояло обрабатывать еще один объект — красотку, назвавшуюся Линдой, у которой было собственное досье, ведь она на дороге была не новичком.
Брейн знал, как работали сервера, получив такую тяжкую вводную. Его обработка теперь затягивалась с нескольких часов до нескольких десятков часов, и всего-то за триста пятьдесят удо.
— А ты чего перевозишь? — кокетливо поинтересовалась Линда, когда они проехали километров пятьдесят.
— Ничего не перевожу, я просто путешествую.
— Да ладно тебе загонять, у нас никто больше чем два часа не оплачивает, если только он не контрабандист.
— А ты не глупа, — похвалил попутчицу Брейн.
— Не первый год на обочине, — усмехнулась она.
— Ладно, тебе скажу как на духу. Гвозди я вожу особые.
— Это какие же особые? — удивилась Линда. — У нас тут только раствор раньше возили.
— И что за раствор?
— Золотой.
— Золотой? — усмехнулся Брейн.
— А чего ты смеешься? Так и называли.
— Ну а я вожу гвозди.
— Просто гвозди?
— Ну, понятно, что не простые гвозди, а драченые.
— И где ты их перевозишь — кузов-то пустой, — заметила смышленая проститутка.
— В колесах.
— В колесах?! — поразилась она.
— Да тише ты, — одернул ее Брейн. — Тут на каждой миле аудиоскопы…
— Ой, прости. Это так неожиданно.
Пикап несся на запад, информация с контрольных придорожных приборов лилась рекой в систему глобальной безопасности, и в этой реке находилось место и для сведений о Брейне.

Глава 80

Накануне Витольд позволил себе небольшой отдых. Он чувствовал себя отмщенным и просто лежал в одной из секретных благоустроенных нор, не строя пока никаких планов.
Он находился в безмятежном забытьи часов восемь, затем поднялся и стал собирать радиозонд, чтобы дистанционно взломать полицейскую станцию. Однако прежде следовало собраться, чтобы покинуть убежище, если запеленгуют.
Теперь, после ликвидации столь ценного для Центра объекта, уничтожить агента-предателя для куратора не просто важно, а сверхважно. И можно было не сомневаться, что на его поиск будут брошены все силы местной резидентуры, чтобы Витольд, чего доброго, не добрался до контрразведки, выторговывая жизнь и свободу.
Впрочем, опускаться так низко Витольд не планировал, хотя… В эти последние несколько часов такая мысль все же закрадывалась ему в голову. Он крутил ее и так и эдак, но все же с большим удовольствием он бы ликвидировал того охотника, который так болезненно поджарил его китганом.
Вот с ним теперь и следовало поквитаться, и, если удастся, Витольд получит главный приз — полную уверенность в себе. Это именно то, чего ему здесь не хватало. Уверенности.
Наконец вещи были собраны, и Витольд запустил передатчик, который стал в автоматическом режиме перебирать закрытые каналы. Наконец начался процесс взлома, но на выбранный канал программу-сборщика не пустил фаервол, сразу распознав приставку-взломщика.
Умный прибор тут же оставил неуступчивый канал и перешел к следующему, но и там получил от ворот поворот. Только третий канал поддался взлому, и проскочивший внутрь архивов сборщик принялся искать нужную папку.
И скоро на экране стал появляться список новых файлов, поступавший в досье Томаса Брейна. Витольд даже подскочил от удивления и стал напряженно вглядываться в даты поставки файлов, ведь они могли быть задержавшимися в обработке, старыми.
Даты ничего ему не сказали — файлы действительно могли задержаться, тогда Витольд ввел команду, чтобы взглянуть на список файлов-кандидатов в папку Брейна, и, о ужас! Там их были сотни! И хотя половина наверняка будет отброшена, оставшийся массив уверенно доказывал, что морская акция Витольда провалилась — Томас Брейн был жив и активен.
Витольд стал лихорадочно набирать новые команды, чтобы открыть файлы и определить, где сейчас находится ускользнувшая добыча, однако его поисковик внезапно был уничтожен чужой программой-взломщиком.
— Ах, так?
Витольд тотчас использовал ресурс по улучшению и запустил другой сборщик — более устойчивый. Но проработал он с десяток секунд и был заблокирован — почти не реагировал на посылаемые команды.
— Долбаные варвары! — выругался Витольд и запустил предпоследнюю из имеющихся обновлений.
— Ага! — обрадованно воскликнул он, когда новая программа начала действовать и сообщила, что уничтожила программу-конкурента. Однако, видимо, конкурент тоже обновился, и последовал обратный удар — экран устройства связи почернел, и на нем появилось мутное изображение черепа с костями.
— Долбаные варвары… — произнес пораженный Витольд и бросился лихорадочно собирать блоки в мешок. Его не только взломали, его, без сомнения, запеленговали, и точно не земляки, у них были другие методы.
Едва покинув убежище и замаскировав вход, Витольд услышал полицейские сирены — кто-то сдал его копам под видом опасного преступника — самая простая и эффективная методика.
Тем не менее он успел запрыгнуть в свой автомобиль, завести его и, поспешно стартовав, завернуть за угол заброшенного ангара, прежде чем на замусоренную площадку вылетели два полицейских автомобиля со сверкающими «люстрами».
Появляться в эфире Витольду больше не хотелось — слишком опасно, поэтому он решил подключиться к кабелю с помощью «башмака» — почти в полный контакт. Он уже знал, где имеются подходящие точки. Например — кабельные каналы у почтовых офисов. В отличие от полицейских кабельных галерей, их совсем не охраняли, но с почтовых кабелей можно было через взлом несложных защитных фильтров пробраться на полицейские.
Витольд заскочил в строительный магазин, купил мини-стремянку, ограждающие конусы, чемоданчик с инструментами и оранжевую спецодежду. А еще через двадцать минут уже сидел в кабельном канале и хозяйничал в полицейском архиве, в то время как снаружи его «охраняли» дорожные конусы, сигнальная лента и валявшаяся рядом крышка открытого люка, поглядывая на который каждый полагал, что идут нужные ремонтные работы.
Просидев в канаве полчаса и просмотрев сотню ситуативных схем передвижения Брейна, Витольд понял, куда движется объект.
— Ты едешь в порт Рафайет, парень, — произнес он самодовольно, хотя по схеме выходило, что беглец двигался по Северному шоссе, но это было для отвода глаз. В этом Витольд не сомневался.

Глава 81

Когда Брейн сделал поворот направо, оставив позади поворот в сторону Рафайета, попутчица удивилась.
— О, а я думала, мы едем к морю!
— Нет, мы едем в Виндхам, — ответил Брейн.
— Но все контрабандисты ездят в порт, разве нет?
— Ну, я же другой — ты же поняла, — усмехнулся Брейн.
— Другой. И борода у тебя наклеенная.
— И борода, и усы, — кивнул он.
— Но меня это не заморачивает — ты заплатил Бусу, а он тебя видел и машину видел.
— Стучите копам? — пошутил Брейн, покосившись на Линду.
— Нет, зачем это нам? Слушай, мне бы пи-пи сделать, давай притормози вон на той заправке.
— У нас еще полно горючки.
— Нет, просто для меня. Я-то думала, ты в порт, а теперь терпеть долго. Давай, я на полминутки.
— Ну хорошо, — согласился Брейн и, свернув на заправочную станцию, остановился на небольшой парковке, где вставали те, кому не требовалось топливо, а только услуги и придорожный магазин.
— Ты выйдешь? — спросил она, открывая дверцу.
— Нет, здесь тебя подожду.
— Ну как хочешь, — сказала Линда и, выпорхнув из кабины, поспешила в сторону корпуса обслуживания, где имелся туалет, душ, магазин и небольшое кафе.
Брейн опустил руку между сиденьями и выудил телефон красотки. Включил его и, набрав кодовую комбинацию, вскрыл защиту. Затем проник в настройки, и вот она — полицейская закладка, а в ней его фото.
Может, проститутка и нечасто сотрудничала с полицией, но не упускала случая получить вознаграждение.
Появилась Линда, на ходу тормоша свою сумочку.
— Ты быстро? — удивился Брейн.
— Да не быстро я, просто телефон куда-то подевался… А у меня там название лекарства…
Она заглянула между сидений и наконец обнаружила пропажу.
— Вот он! — Она радостно засмеялась. — Ума не приложу, как я его выронила!.. Я быстро!..
И она снова поспешила к терминалу.
Брейн вздохнул, вышел из кабины и пошел следом.
Разумеется, телефон она не роняла, это он вытащил его из сумочки, чтобы проверить подозрения.
Пропустив выходящего посетителя с покупками, он вошел в терминал и сразу направился к туалетной комнате. Линда только что закрыла дверь и не успела поставить ее на собачку. Брейн дернул за ручку, и не успела Линда испугаться, как получила кулаком по лбу. Брейн подхватил ее, захлопнул дверь и квалифицированно усыпил, надавив пальцем на артерию.
Упавший на пол телефон все еще делал вызов по набранному номеру, и Брейн спустил его в унитаз. Затем вышел, поставил дверь на собачку и захлопнул.
Теперь никто не станет поднимать шум, пока Линда не придет в себя и не выйдет оттуда, а значит, у Брейна было еще минут сорок. И да, он действительно направлялся в порт, где было проще затеряться.
Наняться на какой-нибудь сухогруз было бы очень здорово, тогда бы у него появилась передышка в пару недель. Но сейчас не оставалось и часа лишнего.
Вернувшись в машину, он развернулся и, выехав на шоссе, поехал обратно — в порт Рафайет.

Глава 82

То, что за ним следили, Брейн не сомневался. Да, фокусами с проституткой-попутчицей он обманывал кого-то из врагов, но другим только упрощал работу.
Не требовалось большого ума, чтобы понять, что он нуждается в большом шумном месте, откуда можно сбежать практически в любом направлении, и этим местом был порт Рафайет.
И разумеется, здесь его уже ждали. Брейн заметил хвост на въезде в город, но не подал вида, полагая, что стрелять в него на виду у прохожих никто не станет. По крайней мере он на это надеялся.
Остановившись у первого киоска, он вышел из машины и купил атлас — «Старый Рафайет, история и этапы развития». Кому-то этот выбор мог показаться выдумкой туриста, но кого-то этот выбор насторожил.
Едва Брейн отъехал, к киоску подскочили молодчики и стали трясти седовласую продавщицу, требуя признаний в передаче ценной информации. Ну разве не придурки?
«Что за уроды», — подумал Витольд, наблюдая за развитием ситуации из своего хлебного фургона «Булки от Анджея».
«Дебилы», — подумала милая особа, наблюдая за происходящим через зеркальце, в котором она якобы поправляла макияж.
А Брейн на ходу стал перелистывать атлас и вскоре нашел, что искал — отель «Нарцисс», стоявший в сотне метров от другого отеля — «Молодая крачка».
— Отлично, ребята, — произнес он, ни к кому не обращаясь, и, получив на светофоре зеленый свет, направился в «Нарцисс», чтобы потом попасть в «Молодую крачку».
Город-порт был полон жизни, повсюду двигались толпы пешеходов и текли автомобильные потоки. Раздавались гудки уходивших от причалов морских транспортов и отдаленный звон козловых кранов.
Полиции хватало, но она не лютовала, несмотря на множество поводов проявить себя. Уж такой это был город, что, если использовать каждый повод, все автомобильное движение, а также пешеходы стояли бы в очереди на составление актов и выдачу квитанций об оплате штрафа.
Рафайет был не такой, как другие города, и полиция здесь тоже была совершенно другая.
Брейн доехал до парковки отеля «Нарцисс», оставил машину и, войдя в холл, огляделся.
Несколько пьяных моряков, пара проституток, семья с двумя детишками. Кто-то болтает, кто-то ждет, а Брейн прямиком направился к портье — тридцатилетней принцессе с трижды перекрашенными и завитыми волосами.
По ней было видно, что особа вышла на охотничью тропу.
— А вот и он, наш миллионный посетитель! — пропела она, едва Брейн остановился рядом со стойкой.
— Мне нужен номер, — сказал он и кивнул: — Здрасте…
— О! Так вы следуете один? — сразу уточнила «принцесса».
— Разумеется. Я всегда один, — подтвердил он, бросая настороженный взгляд на обитателей холла.
— Надолго к нам?
— Полагаю, на недельку.
— А это весь ваш багаж? — уточнила портье, перегнувшись через стойку, чтобы посмотреть на тощую дорожную сумку.
— Да, остальное подвезут позже.
— Что ж, за первые двое суток деньги вперед.
Брейн заглянул в квитанцию и отдал пятьдесят удо.
— Вот ваши ключи, номер триста сорок один «бэ».
— Благодарю вас, — улыбнулся Брейн и пошел к лифту.
Его номер оказался обычным двухкомнатным, с не новой мебелью, зато с кондиционером, который, впрочем, сейчас был не нужен.
Осмотревшись, Брейн соорудил на кровати силуэт постояльца и прикрыл покрывалом. Потом вышел в коридор и закрыл номер на ключ, добавив стандартную табличку «Прошу не беспокоить».
После этого прошмыгнул на лестницу, спустился в подвальный этаж и, по обыкновению, вскрыв замок куском проволоки, пробрался в магистральный бокс, где, как и положено, имелась запачканная смазкой схема.
Как и предполагал Брейн, там вполне угадывался маршрут до соседней гостиницы, хотя никаких названий в схеме не было.
Через двадцать минут он уже был в холле «Молодой крачки» перед миловидной девушкой-портье.
— Добрый день, — сказала она, улыбнувшись чуть приветливее, чем требовалось по инструкции. — Я не заметила, как вы зашли к нам.
И она кивнула на монитор, куда транслировала панораму охранная камера перед входом.
— Наверное просто отвлекались, — пожал плечами Брейн, чувствуя, как нелепо он выглядит с этой приклеенной бородой и усами. Проститутка в машине это заметила, но тут девушка сидела дальше.
Через пять минут все формальности были соблюдены, и Брейн отправился к себе в номер. А портье запустила просмотр записи с камеры и не нашла там нового гостя.
Немного подумав, она сняла трубку и вызвала охранника.
— Что случилось? — спросил тот, подходя к стойке.
— Рихард, у нас все в порядке со входами и окнами на первом этаже?
— А что такое?
— У нас зарегистрировался гость, который непонятно как попал сюда — на записи его нет.
— Я проверю пожарный выход, но у нас там датчик, если его кто-то откроет — сразу сирена.
— То есть больше никак сюда не попасть?
— Больше никак. Ладно, пойду проверю пожарный выход.

Глава 83

Несмотря на удачный ход с тайной сменой гостиницы, Брейн не торопился расслабляться — он мог уходить от опасности, лишь постоянно находясь в движении и совершая все новые обманные ходы.
Хотелось помыться и привести себя в порядок, но где, как не в ванной, он будет наименее защищен. Поэтому Брейн зашел в свой номер, смял кровать, передвинул стулья, включил свет в ванной, а затем вышел в коридор и, прислушавшись, направился в тот конец, где находилась дежурка — служебное помещение для горничных.
Вскрыл замок проволочной отмычкой, зашел и огляделся. Условия здесь были спартанские, однако имелся холодильник, туалет и душ. Уж тут-то его точно никто не станет искать.
Брейн торопливо разделся и полез в душ, то и дело поглядывая на оставленный возле кабины пистолет. Закончив процедуры, сорвал этикетки с нового белья, переоделся и, снова завладев пистолетом, почувствовал себя победителем.
Порывшись в шкафу, он нашел чай, конфеты и чайник, а затем предался неспешной послебанной процедуре.
Судя по всему, этой дежуркой пользовались редко — о чем говорили даты производства чая и конфет. Они были староваты, на самом краю срока годности, но это Брейна вполне устраивало.
Наконец, исчерпав все возможности нестандартного гостеприимства, он уже собрался уходить из служебного номера, когда в замочной скважине застрекотал ключ. Дверь открылась, и Брейн глаза в глаза встретился с горничной, безмерно удивленной появлением Брейна.
— Откуда у тебя ключи? — первым атаковал он.
— А… как… ма…
Она была совершенно ошарашена и не могла произнести ни слова, глядя на него широко открытыми глазами.
— Ладно, проходи, я никому не скажу, — пришел на помощь Брейн и выскользнул в коридор как раз в тот момент, когда в его номер входили двое в полицейской форме.
Брейн поспешил, чтобы присоединиться к ним, и, коснувшись локтя последнего «полицейского», спросил:
— Я могу чем-то помочь? Я живу здесь же — на этаже.
Слишком долгие раздумья подвели «полицейского», и он получил «с головы».
— Эй, что с вашим камрадом? — воскликнул Брейн, врываясь в свой номер.
— А? Чего? Кто ты?
Второй «полицейский» едва успел развернуться, когда получил в кадык, и, врезавшись в стену, прекратил сопротивление.
Брейн еще раз оглядел номер, которым не воспользовался, и вышел в коридор. Его преследователи отставали всего-то на полчаса, и это означало, что ему следовало ускориться.
— А вам без бороды лучше, — заметила портье, когда Брейн остановился возле стойки.
— Да, надоела уже, — улыбнулся он и провел по трехдневной щетине, которую оставил, поскольку в его дальнейших планах требовалось выглядеть немного бродягой.
— Решили пройтись?
— Пойду куплю что-то из одежды, — сказал Брейн, показывая свою сумку.
— Советую зайти в «Клайм», там недорого и хорошее качество.
— Спасибо, учту, — кивнул Брейн. И уже отходя, снова вернулся. — Кстати, меня никто не спрашивал?
— Нет, никто, — покачала головой девушка, отводя взгляд.
Брейн кивнул и пошел к выходу. Скорее всего ее запугали, а может, тоже играет в эти игры. Вербовка гостиничного персонала весьма перспективна.

Глава 84

Едва вынырнув из отеля, Брейн физически ощутил плотный поток внимания, который исходил от множества уличных приборов — видеокамер, световых датчиков, лазерных измерителей и аудиоаппаратуры — от фоновых сборщиков до фокусирующих приборов, которые могли выхватывать из уличного шума отдельную беседу.
Заметив возле отеля «Нарцисс» суету, он, приглядевшись, заметил валивший из окна дым и вырывавшиеся языки пламени.
Там уже было все, что нужно — полицейское оцепление, эвакуация немногих постояльцев и пожарная машина-робот, которая разворачивала манипулятор, чтобы закачать в горящий номер огнегасящую пену.
Это был номер Брейна — видимо, кто-то попался на сооруженную им куклу и выстрелил через окно. Из гранатомета? Может быть. Но возможно, из той штуки, от которой у Брейна еще имелись на теле едва зажившие ожоги.
Не прошел Брейн и двухсот метров, как заметил медленно катившийся автомобиль с парой любопытных пассажиров. Автомобиль ехал по другой стороне улицы и, как видно, находился в резерве или координировал действия других.
Брейн прибавил шагу, перешел на светофоре улицу и зашел в цветочный магазин, с ходу проскочив его насквозь. И уже оказавшись во внутреннем дворе, услышал за спиной удивленный возглас продавщицы.
— Извините… — буркнул он и с разбегу перемахнул двухметровый забор, услышав, как снова взвизгнула напуганная продавщица — охотники шли по пятам.
— Такси! — поднял руку Брейн, и лихой водила, ехавший в другом направлении, круто развернулся, остановившись рядом с клиентом.
— В порт! — скомандовал тот, запрыгивая на заднее сиденье.
— Опаздываем, командир? — спросил тот.
— Нет, просто давно моря не видел. Соскучился.
— Бывает, — кивнул бывалый таксист, замечая в зеркало заднего вида двух «казенных» — в одинаковых костюмах.
Он прибавил газу, и машина, заваливаясь на поворотах, стала уходить по узким улочкам и дворам — чужие этих маршрутов не знали.
Хвостов видно не было, но Брейн знал, что это временный успех.
Вдруг старые дома расступились, и Брейн увидел стрелы портовых кранов и козловые столы контейнерных погрузчиков. Череду причалов, обшарпанные борта трудяг-пароходов и дожидавшиеся своей очереди суда — на рейде и у горизонта. И еще солнце — погода была хорошая.
— Куда теперь? — спросил таксист.
— Давай пройдемся с ветерком вдоль причалов, а потом к автостанции.
— Понял! — кивнул таксист, и они понеслись по транспортной магистрали, обходя выезжавшие из порта грузовики-контейнеровозы.
Замелькали знаки портовой навигации, вывески логистических и стивидорских компаний.
Брейн оглянулся — за вереницами грузовиков мелькал бежевый седан, который мчался, меняя полосы.
Быстро же они реагируют. Время, когда за ним посылали гоняться середнячков, прошло.
Водитель тоже заметил этот автомобиль и резко повернул вправо, проскакивая между двух киосков и снова погружаясь в царство проходных дворов, раскопок муниципальных служб, строек, руин и снова строек.
— А вон и автостанция! — сообщил таксист, и Брейн бросил на переднее сиденье сотню.
— Притормози возле серебристого красавца.
— Слушаюсь, командир! — обрадованно произнес водитель, понимая, что никакой сдачи от него не потребуют.
Такси остановилось на стыке между двумя автобусами, и Брейн, распахнув дверцу, проскочил между ними, сразу попав в толпу загружавшихся пассажиров, а такси стартовало дальше и еще какое-то время отвлекало от беглеца внимание погони.
— Осторожнее, мужчина! — воскликнула какая-то дама.
— Извините… — бросил Брейн и тут же заметил на себе взгляды пары молодых людей крепкого телосложения. Станция оказалась также перекрыта.
Брейн бросился бежать через заросший парк, и «спортсмены» рванули за ним. Похоже, им уже дали команду — в руках появилось оружие.
Перепрыгивая через разросшиеся лианы, Брейн заскочил в здание летнего театра и почти тотчас за ним влетели преследователи. Два удара, и они распределились по углам, а Брейн подхватил оброненную ими «девятку» и, вскинув руку, прицелился через дыру в прохудившейся крыше. Выстрел — и дорогая оптика разлетелась брызгами, а дрон, взревев двигателями, унесся прочь.

Глава 85

Спустя пять минут Брейн уже катил обратно в порт, запрыгнув в кузов притормозившего на повороте грузовика.
Во время стремительной экскурсии на такси он успел рассмотреть все, что ему было нужно — где и как расположены пароходы и в какой степени разгрузки-погрузки они находятся.
Брейн собирался добираться до них вплавь — это, по его мнению, было самым неожиданным способом для его преследователей.
Ну, по крайней мере ему хотелось так думать — он уже не знал, что еще можно придумать в ситуации, когда обратного хода из Рафайета уже не было. Брейн понимал, что либо он уйдет, либо его дожмут.
Ему и прежде было нелегко, но, общаясь с Фогелем, он, похоже, обрушил еще какой-то секрет, и в своре скачущих за ним псов заметно прибавилось. Весь сегодняшний загон выполняли какие-то «казенные», но вряд ли штатники — Брейн полагал, что это компания-подрядчик, делавшая грязную работу для спецслужб.
Открылась проходная, и грузовик, свистя паровым нагнетателем, прополз на территорию мимо ленивого охранника, который едва удостоил транспорт своего взгляда.
Между тем над портом уже кружили четыре беспилотника, которые просвечивали датчиками и лазерными инициаторами каждый сантиметр площади.
Беспилотники были от трех разных групп, но между собой не конфликтовали, потому что не имели такой возможности.
Если бы они работали на один обрабатывающий центр, то лишили бы Брейна шансов, но они были каждый за себя, а потому шанс у него оставался.
Уловив момент, когда грузовик двинулся в очередь таких же портовых перевозчиков по самому краю причала, Брейн оттолкнулся от ржавой рамы и полетел в воду.
Холодная вода разом охладила его, заставив голову работать рационально. И вместо того чтобы скорее броситься к карантинной барже, он, напротив, приник к причальной стенке на тот случай, если беспилотники заметят движение и прилетят уточнить.
Но вроде не заметили и не прилетели, и Брейн поплыл вдоль стенки, стараясь не думать о рыбе-резаке, достигавшей четырех метров и перекусывающей пловцов надвое.
Впрочем, рыба-резак любила чистую воду, а здесь повсюду были масляные пятна и размокшие ячейки расходных картриджей.
Двигаясь вдоль стенки, Брейн проплыл метров двести, стараясь не думать о том, что вот-вот могут начаться судороги. Соскальзывающий с плеча ремень сумки то и дело приходилось поправлять, а еще закидывать голову и смотреть в солнечное небо, однако беспилотники его не преследовали — похоже, он обманул их.
Еще раз смерив расстояние до карантинной баржи, Брейн оттолкнулся от причальной стенки и решительно поплыл к промежуточному убежищу.
На входе в бухту завыл гудками сухогруз, волоча товар на последнем издыхании.
Брейн ускорил темп, старательно налаживая дыхание. Метрах в сорока от причала волнение усиливалось, и теперь его подбрасывало на волнах, чего он предположить никак не мог.
Появилось течение в сторону контролируемой беспилотниками зоны, но, к счастью, не такое сильное, чтобы Брейн не смог его одолеть. И он одолел и вскоре ухватился за одну из якорных цепей, надежно державших баржу на протяжении последних десяти лет.
Немного отдохнув, он обхватил цепь ногами, зафиксировал замком обеих стоп и, выпрямив тело, перехватился руками. Чтобы добраться до клюзбака, ему предстояло сделать так раз семьдесят.
— Ты… в хорошей… форме… — выдыхал он, передвигаясь, словно червяк. — Ты… в оч-чень… хорошей форме…
Он действительно был в хорошей форме, поскольку, забравшись в тесный клюзбак, не хватал ртом воздух и был в состоянии рационально мыслить.
Итак, ржавый люк — вот он, над головой. Дальше нужно спуститься в трюм и там затаиться. Среди ночи он собирался переплыть к пароходу «Орсия-четырнадцать», стоявшему на якоре в пяти сотнях метров от баржи и ожидавшего погрузки. Именно его Брейн выбрал в качестве основного средства бегства, хотя был еще «Гранд Битенгай», до которого и плыть ближе, и срок отправки не так далеко, но этот выбор был очевиден, и враги, без сомнения, обратят на него внимание. Уже на «Орсии» Брейн надеялся трое суток пролежать среди смоляных канатов, потом выползти и предстать перед боцманом, который познакомит его с капитаном, а тот спросит — кто ты таков, и тогда Брейн скажет… Впрочем, так далеко он не загадывал. Сейчас главное — закрепиться на карантинной барже, и как можно надежнее.

Глава 86

Люк клюзбака открылся со страшным скрипом. Брейн осторожно высунулся и, оглядевшись, не обнаружил беспилотных аппаратов, после чего выбрался на палубу и поразился тому, насколько же огромной была эта баржа.
Во время последней эпидемии она служила местом отстоя прибывших с другого материка переселенцев. Их тут набивали тысячами, и они ждали положенные пять недель, пока не закончится инкубационный период вируса.
А если на барже происходила новая вспышка, тогда ее вскоре обрабатывали лизаторатами, выжигавшими едва ли не само железо, и принимали новых переселенцев.
Девять из десяти составов баржи сходили на берег, а тех, кому не повезло, просто выметали метлами роботы-уборщики. Цитавирусы не просто убивали, они разлагали жертвы в тонкую пыль.
Никаких надстроек, только череда люков, которые вели в трюмы карантинной баржи.
Рванув в ближайший из них, Брейн скатился по крутому трапу и, когда люк захлопнулся, оказался в полной тишине и темноте. Даже плеск волн не проникал через эти многослойные стены.
Двигаясь на ощупь, Брейн добрался до двери и, открыв ее, оказался в длинном коридоре, протянувшемся едва ли не на всю баржу. Здесь было довольно светло из-за потолочных иллюминаторов.
На стенах и переборках имелись заметные следы ржавчины, однако вокруг было чисто — ни мелкого мусора, ни пыли, и скоро Брейн обнаружил причину чистоты — полдюжины роботов-уборщиков стояли в одном из отсеков, мигая лампочками контроля зарядки.
Выглядело это жутковато, особенно бинокулярные телекамеры, с помощью которых уборочные машины ориентировались. Брейн подумал, что они могли транслировать панораму куда-то на охранные пункты. Впрочем, никакого движения бинокуляров он не заметил, однако услышал скрип металла и остановился, начав прислушиваться.
Вроде тихо. Он снова двинулся по коридору, заглядывая в открытые двери, за которыми оказывались светлые сухие помещения.
Брейн почувствовал, что его начинает бить дрожь — то ли от нервов, то ли он устал бороться и замерз — с его одежды все еще стекала морская вода, оставляя позади дорожки и мокрые следы подошв.
Вдруг он скорее почувствовал, чем что-то заметил, и, вскинув пистолет, несколько раз выстрелил, предупреждая метнувшуюся тень. Однако невидимый противник не испугался и, включив режим тайм-слоу, бросился в атаку — теперь он был вдесятеро быстрее человеческих конкурентов.
Колыхнулся воздух, и Брейн почувствовал, как его ожгло от внутреннего холода и по коже словно прошлись наждаком.
Это был экстремальный выброс адреналина — по технике, которую он изучал.
— Как я узнаю, что пора запускать это? — спрашивал Брейн когда-то инструктора.
— Ты узнаешь. Ты не успеешь подумать, когда все произойдет само собой.
Брейн рванулся навстречу врагу, и противники обрушили друг на друга шквал ударов, так что полетели клочки одежды, а траектории движений были незаметны для обычного глаза.
Что-то Брейн сумел отбить, что-то перехватить, однако треск собственных костей он также слышал.
Удивительно, что под чудовищной нагрузкой мысли были ясны и цели понятны. Держаться дольше трех-четырех секунд в таком темпе Брейн не мог, а потому вложился в окончательный удар так, что противник отлетел к стене, а Брейн, не дожидаясь продолжения, рванул прочь.
Сзади грохнул выстрел, и картечь, шваркнув по стенам, прошла выше. Тотчас ударил второй, и заряд настиг Брейна. Две картечины прошили тело и понеслись вперед, врезавшись в переборку — Брейн под адреналином даже проследил их полет и совсем не почувствовал боли. Он полагал, что еще может уйти, были еще силы, и было время, но что-то внутри вдруг отказало, он споткнулся и полетел на пол, заваливаясь на левую сторону.
Кувыркнулся через голову и, ударившись о стену, остановился.
Остановилось и время. Остановились ощущения. Он видел врага, который уже стоял рядом и наводил дробовик, чтобы поставить точку. Однако вдруг ударила «девятка» в автоматическом режиме. Дюжина бронебойных пуль отбросили суперколвера на стену, а затем выскочил и сам стрелок, добив здоровяка двумя выстрелами.
Пустой магазин стукнулся об пол, новый стал на место, и лязгнул затвор, досылая патрон.
Брейн слабо улыбнулся. Он видел нечетко — зрение отказывало ему, но он узнавал эту фигуру и походку, которая, впрочем, стала чуть жестче. Наверное, это от злобы, которая ее сейчас распирала.
Она едва не шипела, как масло на сковороде, и по ее красивому лицу пробегали судороги, искажавшие его в одно мгновение, словно помехи на экране.
— Ну что, Брейн, пришло время расплачиваться за допущенные ошибки, да? — спросила она, поднося пистолет к его лицу.
— Да, Зои… — грустно улыбнулся он, и в уголке рта показалась кровь.
— А знаешь, почему я здесь? — спросила она с надрывом, и пистолет в ее руке дрогнул.
— Нет, конечно… Месть — это было бы… слишком просто…
— Я здесь для того, чтобы узнать — ты не добил меня, просто потому что лоханулся или потому что вспомнил те жаркие ночи, которые я тебе подарила?
— А в… в каком случае… я выживу?
— Ни в каком. Но мне очень интересно!
— А пошла ты в задницу… — устало обронил Брейн, чувствуя, как растекается под ним лужа крови и холодеют его ноги.
— Не смей подыхать, тварь! Это я должна тебя убить, только я, которая…
Сверкнула вспышка китгановского заряда, и раскаленный ветер обжег лицо Брейна, а Зои покатилась по галерее, словно мешок с тряпьем. В нос ударил запах паленого.
И снова перед Брейном возник силуэт с оружием, которое было направленно на него.
— Томас Брейн, от лица командования я делаю вам предложение по сотрудничеству, согласно пятьсот восемнадцатому пункту специального статута. Если вы откажетесь, мне приказано вас уничтожить.
«Похоже, он уже готов», — подумал Сторм и уменьшил на китгане силу разряда. При стрельбе в упор лишняя мощность была ни к чему.
«Ну и вербовка… Думает, что откажусь… — пронеслась, как в тумане, слабая мысль Брейна. — Думает, что опоздал…»
Разумеется, он понятия не имел, что это за пункт, но догадывался, кто этот здоровяк — почти копия ликвидированного Зои.
— Я… принимаю… предложение… — прошептал он.
Сторм вздохнул и опустил китган. Затем достал из кармана одноразовый инъектор и впрыснул в бедро Брейна какой-то препарат.
Лекарство оказалось действенным, и уже через минуту Брейн почувствовал, что к нему возвращаются ощущения. Тем временем его спаситель начал отчитываться перед своим начальством — так это понял Брейн.
— Да, все прошло по первому варианту… Ну да, я тоже надеялся, но он выразил согласие — отказать мы не можем… Нет, ну конечно, конечно, я и не настаивал, я пробурчал что-то нечленораздельное, но он вдруг очнулся и сказал, что согласен… Да… Да… Вот и я решил, что лучше не рисковать. Главное, что с Витольдом вопрос закрыт окончательно. Да, до связи.
— Ну что, боец, давай, поднимайся — я тебе помогу…
— Как тебя зовут? — спросил Брейн, когда вербовщик практически взвалил его на спину.
— Ой… Зови Стормом.
— Сторм, стало быть?
— Быть стало.
— Не хочешь… со мной… говорить?
— Экономь силы, действие микстуры не бесконечно — у нас не так много времени.
— Понимаю, — согласился Брейн, пытаясь, где возможно — на трапе или палубе, перебирать ногами. Хотя по его ощущениям вербовщик мог тащить на себе еще четверых и не согнулся бы.
— Зачем было палить по ней из такой пушки? — спросил он, когда они стали спускаться на платформу — что-то вроде шлюпки, качавшейся на волнах.
— Для гарантии, что она не успеет дернуть спусковой крючок и продырявить тебя.
— А какой смысл?.. Для тебя было удобнее… чтобы я отказался от предложения, правильно?
— Ну, извини, — буркнул вербовщик и завел мотор.

Глава 87

От тягучего сна, в который его погрузило действенное лекарство Сторма, Брейн частично пробудился спустя много часов, когда двое обсуждали создавшуюся проблему.
— Неужели нет другого варианта отправки? — спросил Сторм, и Брейну показалось, что в его голосе звучит тревога.
— Поверь мне — это лучший вариант. Карго никто не проверяет, а чтобы он не задохнулся, поставим ему газовый комплект — у него будет лучшая атмосфера среди всех, кто живет на этой планете.
— Так-то так, но ведь такие перегрузки не каждый здоровый выдержит — не каждый человек и не всякий суперколвер. А у него серьезные ранения и вместо швов — стягивающий пластырь.
— Мы поставим четыре пластыря один поверх другого — поверь, это сработает. Если же мы оставим его здесь до верной и гуманной отправки, его следующей точкой прибытия станет тюрьма контрразведки. И нашей точкой тоже, между прочим.
В очередной раз Брейн пришел в себя, когда его слишком часто кололи инъекторами, отчего по коже бежали холодные мурашки.
Он сумел открыть глаза и распознал над собой механические манипуляторы — много манипуляторов и пару лиц за полупрозрачным дымчатым пластиком. Эти двое о чем-то говорили, пока механические манипуляторы проделывали множество работы — кололи, резали, шили. Брейн понимал, что эти двое разговаривают, но не мог уловить не только слов, но даже слогов, только какое-то жужжание.
«Вот уроды», — подумал Брейн, ощущая отмороженным боком, как иглы впиваются в плоть и протягивают нити — его зашивали после операции.
Потом была еще одна вспышка сознания: он лежал опутанный проводами и трубками, а вокруг были белые стены без окон.
И снова провал, а следующее свидание с реальностью было уже с другими стенами — серыми и достаточно грязными. Он слышал голоса, угадывал какие-то слова и исполнял команды — да, он понимал эти команды.
— Всем встать! На построение, морды разбойные! На построение!..
— Вставай, доходяга…
Это ему. Рядом кого-то ударили, потом еще. Слышен топот — все бегут на построение, но Брейна никто не бьет, наверное, потому, что он еще с трудом передвигается.
— Эй, доходяга! Иди сразу оправляться!.. Дежурный по блоку — проводи его!..
— Слушаюсь, начальник.
И снова провал. Видимо, надолго, потому что в следующий раз Брейн неожиданно пришел в себя за приемом пищи. Это была невкусная еда, и он механически жевал ее. Внезапно он осознал, что видит перед собой поднос с разноцветными палочками вроде сосисок из дешевых закусочных. Но там цвета были от кремовых до розовых, а тут цвета дорожных знаков, а на вкус — никакие.
— Пей жидкость, доходяга, а то опять подавишься и наблюешь, — грубо произнес кто-то.
Брейн поднял голову и увидел перед собой собаку. Хотя нет, это было первое впечатление, хотя тот, кто разговаривал с ним, имел странную форму черепа с вытянутыми вперед челюстями. Высоко расположенные уши и близко посаженные глаза довершали сходство с собакой, но это, безусловно, был гуманоид. Правда, он и смотрел, как собака, но не как собака-друг, а как плохо воспитанный пес, который превращает жизнь домашних в жуткое существование.
— Чего пялишься? Я говорю — пей жидкость, мы больше не будем убирать за тобой!
— Пей, доходяга, — поддержал его другой такой же, сидевший на скамье рядом с Брейном. Тот посмотрел направо и обнаружил, что сидит за длинным столом вроде тех, что стоят в армейских столовых, и вместе с ним сидят еще семеро.
— Пей, тебе говорят.
Брейн еще раз взглянул на поднос и среди ярких палочек рассмотрел баллон из непрозрачного мягкого пластика — в похожей таре продавали смазку для подшипников. Даже трубка была похожей. Брейн приложился к ней и надавил на баллон. Сделал несколько глотков и не сразу понял, что это такое.
— Что это? — удивленно спросил он, отставляя баллон.
— А чего бы ты хотел? — насмешливо спросил кто-то.
— Воды.
— Воды?
Все захихикали.
— Эй, за восьмым столом! Кому дубинкой по башке захотелось? — раздался окрик надсмотрщика, который стоял в конце прохода между столами — это был здоровый суперколвер, пожалуй, еще здоровее тех, которых Брейну приходилось видеть.
— Это мусс, — подсказал кто-то за столом. — Вода для колодников слишком большая роскошь, поэтому это недоочищенная вода — технологический мусс.
— Закончить прием пищи! Всем встать!.. — крикнул надсмотрщик, и разномастный контингент стал выходить из-за столов.
Брейн тоже встал и теперь обратил внимание на одежду — свою и окружающих, все были в одинаковых серых робах, на рукавах которых имелась надпись — что-то вроде порядкового номера и сокращенное название отряда или блока. Брейн понимал, что это не его родной язык, но он не помнил, когда выучил его.

Глава 88

Брейн многократно возвращался этим путем из столовой в свой блок, но только сегодня он делал это осмысленно, с интересом рассматривая стены, вдоль которых тянулись пучки магистральных трубопроводов и кабелей.
Кое-где на пути попадались места с поврежденными гравитационными панелями, и все в отряде знали о них — это развлекало местный контингент.
Там, где гравитация была ослаблена, они норовили подпрыгнуть, а там, где она усиливалась, начинали притворно стонать и сыпать специфическими тюремными шуточками.
Отряд состоял примерно из тридцати арестантов. Около половины были ссутуленными длиннорукими обладателями выдающихся вперед челюстей, другая половина состояла из коренастых представителей расы со сплющенными широкими лицами и развитыми надбровными дугами.
Брейн успел заметить, что между собой эти разновидности почти не общались, хотя в строю, видимо, по желанию начальства, все стояли вперемешку.
Пройдя по тесному переходу, отряд вышел в широкую галерею с высокими потолками, под которыми висели рельсовые направляющие, и по ним скользили площадки со следящим оборудованием и пушками-парализаторами.
Отряд маршировал по галерее, и над ним двигались по рельсе две тележки — следящая и контролирующая.
Слева обнаружилась ниша, где дожидался очереди пройти на обед другой отряд.
Когда отряд Брейна миновал нишу, ожидающие вышли в галерею и зашагали к столовой и за ним, по параллельным направляющим, покатились свои потолочные тележки.
Слева и справа от Брейна шли «коллеги», которые не без интереса наблюдали за тем, какое удивление у Брейна вызывало все происходящее. Все его эмоции отражались на лице.
— Выходит, ты раньше не прикидывался, а, дохлик? — ткнул его под ребро коренастый здоровяк и криво улыбнулся огромным ртом.
Брейн не ответил. В нем уже включились все его знания и опыт, а потому он предпочитал молчать и притворяться заторможенным — так он больше получал информации от других и меньше выдавал о себе.
Отряд вернулся в свой блок, и все разошлись по местам, кроме Брейна, он не знал, где его место.
— Давай за мной, дохлик, — сказал тот — криворотый крепыш, и снова толкнул Брейна под ребра.
Брейн пошел за ним, и вскоре тот указал ему его место — койку на первом ярусе.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн.
— Что значит спасибо? Через восемнадцать суток кончаются твои льготы, и ты переедешь на мой второй ярус, а я лягу на эту шконку.
Здоровяк провел короткопалой ладонью по синтетической простыне и сглотнул.
— Ну ты загнул, Фофо! — раздался голос со второго яруса над койкой Брейна, и на пол сиганул представитель «длинночелюстных».
— Эта шконка подо мной, и, когда закончится льготный срок — я, а не ты, пенек вонючий, займу эту шконку.
— А потом он переедет на третий ярус, потому что я тут — на третьем ярусе, как раз над шконкой Сингера! — проорал сверху еще один претендент, однако спуститься не решился.
Фофо и Сингер коснулись носами, скаля при этом зубы.
Брейн прилег и закрыл глаза. Ему многое требовалось переосмыслить.
— Да ты на кого тянешь, дерьмо рокшанское?!
— Что я слышу? Твои потные ноги опять воняют?
— Да я тебя в пол вгоню, а шляпку молотком добью!
— С каких пор баба молотком пользоваться может?
Неизвестно, чем бы закончилась эта словесная дуэль, если бы не подоспел охранник и не срубил обоих разрядом из парализатора, настолько мощным, что немного досталось даже Брейну — у него сократились мышцы ног.
Охранник заметил это и, открыв решетку, подскочил к нему и участливо спросил:
— Ты в порядке, парень?
— Благодарю вас, спасибо.
— Ты не ссы, завтра пойдем на реабилитацию — я тебя на полный ордер направлю — ты, главное, не сдохни этой ночью.
— Спасибо, сэр, я приложу все силы, — пообещал Брейн, и надсмотрщик убрался.

Глава 89

Едва охранник отошел, земляки обоих конфликтующих сторон помогли своим подняться, и Брейн видел, что получившие разряд выглядят совершенно потерянными. В средствах здешняя охрана не стеснялась.
Вскоре Фофо и Сингер разобрались по своим полкам, а Брейн присел и, спустив ноги, стал их разминать — после того, как его слегка зацепило, они немного покалывали.
Проходивший мимо коренастый — из компании Фофо, остановился, посматривая на Брейна. То, что он смотрел на все вокруг более осмысленно, было пока в новинку.
— Эй, можно тебя на пару слов?
Коренастый подошел.
— Меня зовут Брейн, я бы хотел спросить тебя кое о чем…
— Ты ко мне в приятели не набивайся.
— Нет, я не набиваюсь. Мне больше спросить не у кого, я же здесь совершенно один. Или ты видел здесь моих земляков?
Коренастый немного подумал и покачал головой.
— Нет, такие здесь не попадались. Я таких, как ты, вообще никогда не видел, но ты похож на супера, только малость пожиже. А чего ты спросить хотел?
— Да про житье-бытье здешнее, я же ничего не помню и никаких порядков не знаю.
— А можно я на твою шконку тоже присяду?
Брейна слегка удивила эта просьба — видно было, что первый ярус здесь являлся чем-то весьма статусным.
— Конечно, присядь, — согласился он. — Ты же оказываешь мне услугу, почему и не присесть.
— Меня вообще-то Монбен зовут, — сказал новый знакомый и, осторожно опустившись на шконку, ощупал твердый матрас.
— Ух ты… — выдохнул он, как будто у него не было точно такого матраса.
— Ну так что, как вы тут живете? И что это за заведение?
— Это военная тюрьма, чувак, — пожал плечами Монбен, поглощенный новыми для него ощущениями.
— Тюрьма? И что ты сделал такого, что попал сюда?
— А ты?
— Я… Я вроде в суперов стрелял…
— И попал?
— Нет.
— Я в полковом складе патроны воровал и налево сбрасывал.
— И много насбрасывал?
— Все, что были.
— Понятно, — кивнул Брейн. — А вот охранник про реабилитацию чего-то мне сказал, что на полный ордер направит. Это что такое?
— Ну, типа здоровье поправить, кровь разогнать.
— Так это хорошо?
— Это как ты им покажешься.
— Кому?
— Инструкторам. Могут поправить здоровьице, а могут наоборот — укатать так, что на пайку арестант идти не может — так и лежит на шконке. А носить ему пайку запрещено. Вот и смотри сам, хорошо или плохо.
Мимо прошел один из земляков Монбена, и он, хлопнув по матрасу рядом с собой, сказал:
— Смотри, Ренк, где я сижу! Как тебе такой расклад?
Земляк в ответ только покачал головой и отошел — видно было, что он завидует Монбену.

Глава 90

Понемногу проводя расследование и сбор информации, Брейн уже до отбоя узнал, что военная тюрьма — это бывший устаревший крейсер, что в нем сейчас восемь сотен арестантов и их перевозят на планету Рурвей, где построен новый корпус. Правда, по другой версии, на Рурвее идет война и из арестантов соберут ударный батальон, чтобы избавиться от лишних ртов и заткнуть критическое направление.
— Ты у кого хочешь поспрашивай, — говорил один из отряда. — Здесь все полевые пехотинцы. Даже артиллеристов нету.
Удалось также выяснить, что напоминавшие собак назывались канзасами, а коренастые — гоберли. И это были основные расы, которых суперы набирали в армию. Правда, в разных отдаленных гарнизонах использовались и местные малоизвестные народы.
В охранниках ходили только суперы, а на вышках и в обслуге трудились вольнонаемные канзасы и гоберли.
— Они-то и будут палить по нам, когда бунт поднимется, — сообщил уже знакомый Брейну Ренк.
— А ты думаешь, что поднимется?
— Ха! Я не думаю, парень, я знаю, — похвалился тот.
— А кто бунтовать-то будет?
— Восточная секция, это где «пятьдесят четвертый» и «двадцать второй» блоки. У них там все отмороженные. Их даже на пайку не водят — сквозь решетку жратву просовывают. Звери просто.
— Ну, так их там немного вроде.
— Целая сотня наберется. А если они поднимутся, их все поддержат.
— Ну а чего они поднимутся, какой интерес?
— Им житуху тухлую устроили, на прогулку выводят, как на охоту.
— Как это?
— А так. Видел же, как сегодня супер шарахнул по ребятам?
— Ну да.
— Вот и там так — выпускают на площадку и начинают садить с шести вышек. Разряд, конечно, полегче, чтобы все сами в блок вернулись, ну и чтобы не обгадились там в галерее.
— Но зачем по ним стреляют?
— Да просто так, для развлечения. Охране ведь тоже скучно. А в особенности стрелкам. Так что бунт обязательно будет, потом захватят арсеналы, и пошла-поехала компания.
— А смысл в таком бунте?
— Можно выбить условия получше. Ну и все такое прочее.
Ночь прошла, как в какой-нибудь казарме, ничего особенного. Только в отличие от казарм здесь не выдавали ни подушек, ни одеял, но Брейна это не слишком заботило.
В коридоре за решетчатой дверью блока переговаривались охранники, Брейн прислушивался к их речи и почти все понимал. Он все еще не мог объяснить, как научился понимать этот язык.
Перевернувшись на спину, Брейн ощутил боль и неудобство в области шеи и, ощупав это место, обнаружил несколько равномерно расположенных подсохших ранок. Совсем небольших — как от укола толстой иглы.
Впрочем, это открытие также не особенно побеспокоило Брейна, ведь у него оставались обрывочные воспоминания о множественных хирургических операциях.
Он осторожно ощупал правый бок и ребра справа, где были выходные отверстия от картечи. Но нет — никаких рубцов. Брейн надавил сильнее — ребра не болели.
«Значит, подлечили», — вздохнул он, успокаиваясь. С одной стороны, очнуться вот так в военной тюрьме было не очень приятно, но, может быть, не так уж и плохо по сравнению с прошлым ощущением мятущейся жертвы в сужающемся кольце врагов.

Глава 91

Остаток ночного времени пролетел быстро, Брейну показалось, что едва он закрыл глаза, как тут же вспыхнуло под потолком освещение и визгливая сирена известила, что начинается новый день в военной тюрьме.
В довершение к этому охранник, проходя вдоль секций, начал стучать по решетчатым дверям и кричать:
— Подъем! Всем выходить на построение! Шевелитесь, уроды!
От такой побудки сна как не бывало. Брейн растер ладонями лицо, подумав, что не мешало бы почистить зубы и умыться. О том, чтобы побриться, думать пока было рано, хотя, судя по отросшей щетине, он провалялся в беспамятстве — в дороге и в тюрьме, около трех недель, а то и весь месяц.
— Так, почему медленно двигаемся? Хотите взбодриться парализатором?
И рослый охранник показал арестантам зажатый в руке прибор со световодом, который уходил в рукав, а на поясе подключался к нагнетателю.
Брейн видел, как вытянулся канзас Сингер, к которому обратился охранник. Бедняга даже перестал дышать. Застыли в строю и остальные, осведомленные, что от угроз к применению оружия здесь переходят без долгих разговоров.
— А ты, очнувшийся ублюдок, что, совсем ничего не боишься? — внезапно спросил охранник и сделал шаг к Брейну, стоявшему на левом фланге.
Справедливо рассудив, что его мнение никого не интересует, Брейн постарался выглядеть как можно более напряженным.
— Вижу, вижу, как ты косишь, очнувшийся ублюдок. Ты ведь еще не знаешь, как пахнет шкура, подпаленная парализатором, правда?
И охранник поднес к самому носу Брейна прокаленное жало, с которого и срывались страшные молнии.
— Отряд, вольно! Оправиться! На все про все двенадцать минут! Разойдись!..
Впервые Брейн осознанно смог увидеть, что же тут за туалеты.
Оказалось, в места личной гигиены подавался водозаменительный агент, которым умывались и смывали канализацию. Полотенец не было — водозаменитель соскальзывал, оставляя кожу сухой. Зубные щетки и туалетную бумагу заменяла универсальная пена, которая застывала на воздухе, как сахарная вата, но в водозаменителе растворялась полностью.
Посадочных мест было достаточно, узких раковин для умывания — тоже, поэтому за установленное время все уложились, в том числе и Брейн. Заняв место в строю, он провел языком по зубам. Пена сработала — зубы были почищены, однако ощущения свежести не было.
— Шагом марш! — прозвучала команда, и отряд направился в столовую.
Здесь уже многое было знакомо. Вот отряд зашел в нишу, пропуская тех, кто возвращался из столовой. Затем они продолжили движение, и вскоре перед Брейном снова оказался поднос с набором питательных палочек и баллон с «муссом», напоминавший по вкусу бактериофаг — теперь Брейн вспомнил, на что была похожа здешняя вода.
Однажды во время самой первой своей кампании у них в полевых условиях случилась эпидемия, и местные медики сумели вырастить в растворе какую-то дрянь, которая всем в результате и помогла. Воняло от медицинской палатки жутко, но был приказ пить, и солдаты повиновались, хотя не всегда эта микстура заходила с первого раза.

Глава 92

Едва Брейн приступил к еде, как его легонько толкнул севший рядом Фофо.
— Не жри много…
— Что? — не понял Брейн.
— Тебе же сейчас на физику, на полный ордер, не забыл?
— Не забыл.
— Делай вид, что ешь, а сам только надкусывай, понимаешь?
— И что, прятать?
— Да, на потом. Мне передашь, я сохраню до прихода, но за это отдашь мне желтую.
— А прятать-то куда? — уточнил Брейн, стараясь говорить краешком рта, чтобы не замечали охранники, которые не приветствовали разговоры за столом.
— Закатку сделай на штанах…
— А, понял, — догадался Брейн. И какое-то время имитировал хороший аппетит, надкусывая палочки и искусно пряча их в подворот под поясом.
С «муссом» было сложнее, даже небольшие глотки давались с трудом — по лицу Брейна пробегала судорога.
— Да ты, доходяга, я гляжу, совсем очухался, а? — спросил охранник, с ухмылкой подходя к столу, за которым сидел Брейн. — Раньше-то и полтора сапса не сгрызал, а теперь вон как разохотился.
Брейн скосил взгляд на Фофо. Он не знал — следует ли вставать или что-то отвечать.
Фофо едва заметно отрицательно качнул головой, и Брейн остался сидеть с невозмутимым видом, и охранник отошел.
— Закончить прием пищи! Выходи строиться!
Отряд поднялся и стал выходить из столовой.
— Когда мне тебе эти… сапсы передать? — тихо спросил Брейн.
— Иди спокойно, я в строю выхвачу — ты только живот втяни.
— Понял.
И действительно, едва они построились, Фофо кивнул, и Брейн втянул отощавший живот, а Фофо выхватил укрытый запас.
— А почему нельзя завтракать перед ордером? — спросил Брейн, когда они проходили мимо ниши, в которой пережидал другой отряд. — Сильно гоняют?
— Ну, как тебе сказать… — на плоском лице Фофо появилась усмешка. — У них на первый раз положено, чтобы сапсы обратно полезли. Инструкторам скучно — они по-своему развлекаются.
Едва вернулись из столовой, к Брейну подошел незнакомый ему охранник и сказал, чтобы тот следовал за ним.
И Брейн пошел.
Сначала они выбрались в общий коридор, потом своим магнитным ключом охранник открыл дверцу без ручки, и они оказались в другом коридоре — тихом и чистом, носившем следы недавнего ремонта.
Брейн даже улыбнулся, настолько все здесь выглядело по-домашнему, без этого жуткого отчаяния, сквозившего от каждой детали и каждого арестанта там, в блоке.
Они подошли к двери, на которой был медицинский значок — не красный крест, к которому привык Брейн, а заковыристый знак наподобие иероглифа. Однако он в который раз отметил, что понимает значения знаков и табличек, которые попадались в коридорах и блоке.
Наконец охранник распахнул одну из дверей и сказал:
— Заходи.
Брейн прошел в ярко освещенное помещение, и в нос ударил знакомый во всех культурах и цивилизациях специфический медицинский запах, составленный из множества летучих наполнителей лекарств и антисептиков. Однако врач, а это, безусловно, был он, не имел белого халата или зеленоватого комбинезона — как в армейских госпиталях. Просто военный мундир, как сказал бы Брейн — полевой комплект.
Он был в чине предикатора, что примерно было равно майору в понятной Брейну системе.
— Кто таков?
— Брейн! — представился Брейн.
— Ага, — кивнул предикатор и, подойдя к пациенту, посмотрел на него с высоты своего роста — на полголовы выше посетителя.
— За что посажен?
Брейн не ответил. Он чувствовал какой-то подвох.
— Я задал вопрос, арестант.
Брейн продолжал молчать, глядя перед собой.
— Ну хорошо, молодец, что не болтаешь. Но я обязан заниматься здоровьем всякого дерьма вроде тебя, поэтому на вопросы, касающиеся режима питания и самочувствия, ты обязан отвечать мне. Понял?
— Да, сэр.
— Ну вот и отлично.
Предикатор вернулся к столу, взял какой-то прибор размером с книгу. С одной его стороны было несколько разноспекторных приемников и объективов, а с другой — экран.
Глядя в экран, врач обошел Брейна вокруг и, закончив осмотр, опустил прибор и улыбнулся.
— Так ты варвар?
— Что, простите?
— В твоем теле следы множества хирургических вмешательств.
— Меня лечили ваши… Ваши специалисты, сэр.
— Где лечили наши специалисты, я вижу…
Врач заглянул в прибор и стал перелистывать слайды.
— Вот тут и тут я вижу маячки, оставленные после процедур — по ним можно определить, кто, когда и какими средствами проводил операции. Но помимо этих квалифицированных следов, тут полно каких-то ужасных рубцов. У вас что, все еще режут людей руками, варвар?
— Ну… Да, в общем… — признался Брейн, вспоминая, что только единожды видел механического ассистента в операционной, который вместо сестры подавал затребованные хирургом компоненты.
— Каменный век, блин, — усмехнулся предикатор. — Ну ладно, если ты после этих коновалов выжил, даю тебе полный допуск на ордер восстановительных процедур. Можешь задать вопросы относительно здоровья или режима содержания.
— Сэр, а как насчет воды?
— В смысле?
— Ну, нам в столовой дают мусс…
— Ах, вот ты о чем. Ты ведь варвар — вы привыкли пить воду, а тут кругом агенты-заменители.
— Да, сэр, — закивал Брейн, радуясь, что его правильно поняли.
— Ну а что мусс? Мусс полностью безвреден.
— Но я слышал, что его не полностью очищают.
— Ну разумеется, зачем его очищать полностью? Это дорого, это энергозатратно. А все опасные бактериальные штаммы заглушены контрштаммами, которые вовсе не вредят вашему здоровью.
— Но на вкус они ужасны, сэр.
— Где вкус и где здоровье, Брейн?
Брейн вынужден был согласиться. И недорого, и эффективно. Кроме него, в целой летающей тюрьме не было ни одного арестанта, кто пробовал настоящую очищенную воду. Да что арестанты, даже начальник тюрьмы и администрация могли употреблять только «мусс-кристалл», который также был слегка мутноват.
— Скажите, сэр, вот эти ранки на шее… — и Брейн коснулся тех мест, где небольшие в общем-то повреждения долго не заживали.
— С этим придется подождать — ткани разрушены радиоперсильным излучением. Это случилось, когда в твои тупые варварские мозги впихивали грамоту высших пределов, поэтому в местах подключения зондов-трансляторов произошло разрушение и облучение тканей. Ты туповат, понимаешь? Вы все тупые, поэтому грамматика в вас входит только силой, отсюда все эти побочные явления — тебя рвало, ты гадил, сидя за столом, ты ничего не помнишь, ты… Ну, что я буду перечислять то, чего ты давно не помнишь, правильно?
Брейн кивнул. Стиль общения с врачом его немного удивил, но не шокировал. Он уже сформировал манеру поведения, и всякое общение с представителями здешнего тюремного мирка обогащали его в том смысле, что он начинал лучше разбираться в здешних тонкостях, а значит, повышались его шансы на выживание. Ну и, конечно, Брейну хотелось получить какие-то объяснения, почему он тут и каковы дальнейшие планы на него тех, кто его как бы вербовал под дулом пистолета.
Или его скинули сюда, потому что он стал не нужен? Такое тоже случалось, и Брейн также был к этому готов.
— Ну, что ж, в общем-то я тебя осмотрел, и вот к какому пришел выводу — ты что-то среднее между канзасами и гоберли. Но если вкачать в тебя стимуляторов для развития костной и мышечной массы, ты станешь похож на средненького такого псиморфа. Знаешь, что это такое?
Брейн не ответил, настороженно посматривая на предикатора.
— Это такая народность, которая формально относится к суперколверам, но мы их за своих не считаем. Вот так.
И вдруг, без всякого перехода, врач врезал Брейну в солнечное сплетение, да так, что тот отлетел к двери и едва не снес ее с петель.
Удар был нанесен молниеносно, однако Брейн был готов к этому и успел сгруппироваться — и предикатор это заметил.
— А ты не так прост, варвар, — заметил он, потирая кулак.
Открылась дверь, и показался охранник.
— Можете уводить его. Я даю разрешение на все нагрузки без ограничений.

Глава 93

Теперь Брейну были лучше понятны намеки Фофо, когда он говорил о здешних нравах, да и отказ от еды теперь казался вполне здравым решением.
— Стой! — скомандовал охранник, когда они дошли до широкой двустворчатой двери.
Здесь тоже имелся медицинский знак, но он соседствовал с пространным напоминанием о свободном движении и свежем воздухе. Впрочем, Брейн уже понял, что доверять этим знакам не стоило.
— Заходи! — скомандовал охранник, и Брейн вошел, заранее готовясь к новым испытаниям.
Помещение, где он оказался, можно было назвать мини-спортзалом или залом восстановительного центра какого-нибудь госпиталя. Множество развивающих тренажеров, электронные кабины для создания искусственной реальности и тут же турники и очерченные ярко-желтым зоны повышенной гравитации — первого, второго, третьего и четвертого уровней — по количеству превышений собственного веса.
Между тем справа в углу предбанника было что-то вроде уголка личного времени для персонала этого зала. Там находились трое суперов — двое обычных, с ясным взором голубых глаз и широченными плечами, а третий, кроме массивного телосложения, отличался более темной кожей и узким разрезом глаз, которые смотрели угрожающе.
Для себя Брейн решил, что этот мулат здесь самый главный, хотя все трое были облачены в легкую полевую форму с оторванными планшетками знаков различия.
«Им скучно…» — вспомнил Брейн слова Фофо.
Мулат оставался у стойки, в то время как двое других двинулись к Брейну, как к брошенной в собачий загон лисе.
— Представьтесь! — потребовал один из них.
— Брейн! — прокричал Брейн, вытягиваясь и стараясь смотреть мимо них.
— На вас, Брейн, выписан полный ордер!.. — сообщил другой.
— Вы знаете, что это значит, арестант? — уточнил первый.
Брейн молчал. Он уже знал, что, если есть возможность, нужно молчать до последнего, поскольку наказание за молчание было куда менее сурово, чем за излишнюю болтливость.
Звякнул приемник переговорного устройства, смуглый супер взглянул на экран и улыбнулся.
— Что там? — оглянулся один из инструкторов.
— Послание от нашего доктора, — ответил тот, и на лице этого гиганта появилось подобие улыбки, которая не сулила Брейну ничего хорошего.
Спросивший подошел и тоже взглянул на сообщение.
— Итак, арестант Брейн, я предлагаю тебе выбрать программу реабилитации — у тебя еще восемнадцать суток льготного восстановительного периода, и ты сможешь каждый день приходить сюда, чтобы поправить здоровье, — сказал тот инструктор, что остался рядом.
Брейн молчал.
— Вот стенной монитор с программами — подойди и выбери, что тебе нравится.
Брейн шагнул к стене и коснулся экрана с заставкой, появилось меню, и ему стали предлагаться системы дыхания, общефизической подготовки, рукопашный бой по нескольким системам и раздел танцев, от каких-то специфических, где все как будто плавают и медленно передвигаются, до вполне динамичных, и Брейн остановил выбор на одном из них, сделав отметку.
— Что ж, хорошо, — сказал инструктор и переглянулся с коллегой и смуглым.
— А может, что-то пожестче, а, приятель? — с усмешкой спросил второй инструктор. — Может, хочешь поколотить по груше или даже имитатору? У нас есть замечательные имитационные машины — ты сможешь подраться по-настоящему.
— Он боится отвечать тебе. Он новичок, но знает, что это здесь не приветствуется, — заметил смуглый и, выйдя вперед, подошел к Брейну совсем близко.
— Я дипредикатор Слоун, начальник режима безопасности. Я приказываю тебе отвечать на мои вопросы. Понял?
— Понял, сэр, — кивнул Брейн.
— Ну и этим джентльменам ты тоже можешь отвечать в качестве исключения.
Сказав это, Слоун отошел.
— Так как насчет помахаться с автоматом, Брейн? — повторил свой вопрос самый приставучий из инструкторов.
— Извините меня, сэр, но я еще недостаточно здоров. Мне будет достаточно танцев.
— Ну, раз достаточно танцев — иди на танцы. Проводи его, Блистард.
Второй инструктор направился в глубь зала, и Брейн последовал за ним. Они подошли к большой тренажерной кабине, Блистард выдал Брейну шлем виртуальной реальности и сказал:
— Одевай шлем, выбирай из меню танец, потом скорость, и вперед.
— А… этот пол — тут беговая дорожка?
— Не только, это зависит от режима. Могут быть волны, толчки. Ну ты разберешься, я уверен.

Глава 94

С навигацией Брейн разобрался быстро и вскоре уже довольно уверенно повторял движения виртуального инструктора в раскрашенных одеждах. Звучала ритмичная музыка, иногда состоявшая из одних только барабанов, пол в кабине двигался то в одну, то в другую сторону, чтобы, выполняя танцевальные дорожки, Брейн не уперся в стену. Когда ему показалось, что он уже хорошо изучил движения и стал попадать в такт, тренажер вдруг самостоятельно сменил режим на более быстрый. Это было неожиданно, но Брейн принял правила игры и стал выполнять дорожки быстрее.
Автомат не остановился на этом и включил следующую скорость. Теперь Брейн работал на пределе возможностей. У него было не так много сил, чтобы долго держаться в таком режиме, но сдергивать шлем он не стал, ведь тогда бы он потерял ориентацию и не смог бы видеть, куда и когда станет двигаться пол кабины.
А дорожки становились все быстрее и длиннее, барабаны выбивали бешеный темп, и виртуальный танцор уже едва был различим среди мельканий его разукрашенного костюма.
В какой-то момент Брейн впал в странное оцепенение, и ему стало казаться, что он видит раскрашенную тропическую птицу, которая плясала на лугу, подпрыгивая, взмахивая крыльями и встряхивая венчиком на голове.
И тут темп бешеной гонки стал спадать, и Брейн стал возвращаться к реальности — он тяжело и с хрипом дышал, пот пропитал его робу, а ноги дрожали и подгибались — это была первая нагрузка после нескольких недель беспамятства.
Наконец мучение прекратилось. Дверь кабины открылась, и инструктор сам снял с Брейна шлем.
— Молодец, варвар, ты продержался семнадцать минут.
— Что? — спросил Брейн, еще не совсем понимая, что произошло.
— Давай в промывочную, а то ты нам весь химико-биологический баланс нарушишь, — сказал инструктор и попятился, окидывая небритого и мокрого насквозь арестанта брезгливым взглядом.
Брейна сопроводили в узкую кабинку, где он, оставаясь в робе, принял душ из теплого водозаменителя. Очистка продолжалась не дольше полуминуты, а когда Брейн вышел, то был абсолютно сухим и немного отдохнувшим, хотя, конечно, о свежести, которую давала вода, не могло быть и речи.
После процедуры его выпустили в коридор, где уже дожидался охранник.
— Ну и что скажете, сэр, что вы о нем думаете? — спросил Блистард у начальника режима безопасности.
— А ты что скажешь? — в свою очередь поинтересовался тот, потягивая через трубочку прозрачную жидкость.
— Он отлично держался, а я ожидал, что свалится уже на втором режиме.
— А еще — он не сблеванул, — добавил старший инструктор — Морфан.
— Да, крепкий малый, — кивнул Блистард.
— А о чем это говорит? — спросил начальник режима, хитро улыбаясь.
Инструкторы пожали плечами — дескать, выяснили же — крепкий парень, вот и все.
— Эх, физкультурники! Это говорит о том, что он за чрезвычайно короткое время обзавелся контактами, от которых получил полезную информацию и поддержку.
— И что из того, сэр? Растолкуйте нам.
— А то, что он может запросто возглавить мятеж.
Инструкторы переглянулись.
— Так уж и мятеж? — улыбнулся младший инструктор Блистард, недоверчиво поведя могучими плечами.
— Мятеж, Блистард. Именно мятеж. Ты слышал о тюремном конвере «Карвазия-39» с полутора тысячами арестантов?
— Нет, сэр.
— А о конверах «Дженан» и «Сарбатино», каждый из которых перевозил по две с половиной тысячи арестантов?
— Нет, сэр.
— А вот и плохо, что до вас не доводят такую информацию.
Слоун еще потянул через трубочку, а потом вдруг мотнул головой и, достав из кармана крохотную таблетку, бросил в стакан, наблюдая, как она, полыхнув алым, окрасила прозрачное содержимое, ставшее затем оранжевым, желтым и, немного успокоившись, — салатно-зеленым.
— Ой, что это?! — поразился старший инструктор Морфан.
— Тебе это по чину знать не положено, — с усмешкой произнес Слоун и, отбросив соломинку, медленно, глоток за глотком, выпил все содержимое стакана.
— Короче, так, гардемарины. Все перечисленные мною транспорты были захвачены контингентом за последние полгода. Примерно полсотня других за это время благополучно перевезла питомцев на новое место, и на еще трех были попытки поднять мятеж и захватить арсеналы.
— Ничего себе, — произнес младший инструктор Блистард, слегка озадаченный. — А что же было с этими тремя захваченными?
— «Дженан» удалось отбить — там оставалась группа забаррикадировавшихся членов команды, вроде бы техники. Они смогли открыть один из загрузочных шлюзов и впустить спецназ. Была большая бойня. Спецназ также понес потери, в том числе в десятках бронероллеров, которых мятежники ухитрялись уничтожать бутылками со смесью машинного масла, спирта и какой-то там кислоты для прочистки сортиров. Одним словом, нашлись знающие специалисты. Если бы не это, спецназ выполнил бы свою работу быстрее, а так им понадобилось почти двадцать часов, чтобы выкосить две трети контингента и взять судно под контроль.
— А другие захваченные суда, сэр? — напомнил старший инструктор Морфан.
— Там все просто, — махнул рукой тот, с легким сожалением поглядывая на пустой бокал. — Мятежники убили всех, поэтому конверы распотрошили перехватчиками. Несколько залпов, и куча тлеющих обломков и разлетающихся тел. Грустная картина, джентльмены. Слушай, Морфан, у тебя нет больше этой дряни, которой ты торговал?
— Ка… какой дряни, сэр? — уточнил Морфан, чувствуя, как горят его пятки и начинает ломить в позвоночнике.
— Да ладно, я же обязан все знать — вот и знаю. Но от дозы сейчас бы не отказался.
— Но я… никогда…
— Офицер машинного отделения Ренфилд, машинисты Пелтиер и Дей-Ду. Мне продолжать?
— О… Вам принести?
— Давай, конечно… — Начальник режима трагично выдохнул. — Что-то меня этот варвар настроил на грустные мысли, честное слово. Ну, чего стоишь? Бегом давай!

Глава 95

Время шло, и Брейн раз за разом посещал реабилитационный зал — кому-то пока еще хотелось, чтобы он был здоров. Правда, инструкторы еще дважды подставляли его, увеличивая темп, но уже без дипредикатора Слоуна — самостоятельно, а может, и по его приказу. Однако оба эти раза Брейн выстоял, хотя истязатели поднимали темп все выше и выше.
Через неделю его вдруг начали водить по другому маршруту — через другую дверь в коридорной системе и по длинной петле, которая проходила мимо блоков «пятьдесят четыре» и «двадцать два», где обитали самые отъявленные преступники.
Завидев незнакомого арестанта, они орали, почти в припадке бились о зарешеченные двери и плевались, пытаясь попасть в Брейна, а он смотрел на них и поражался, как канзасы и гоберли могли дойти до такого состояния. Здесь они казались ему одинаковыми.
— Эй, командир, мне кажется, там у них на полу трупы валяются, — заметил он, когда они вышли в пустую галерею.
Брейн уже имел такой статус, что мог говорить с сопровождающим охранником.
— Ну, трупы, и что? У них каждый день трупы, — вздохнул охранник, останавливаясь возле двери в реабилитационный комплекс.
Брейн взялся за рукоять двери, но охранник его остановил, неожиданно сжав руку, словно стальной клешней какого-нибудь манипулятора.
— Сегодня я поставил на тебя, варвар, не оплошай.
— Чего? — Брейн поморщился, высвобождая руку. — А с чего ты взял, что я выиграю — у них там в компьютере бесконечное количество ускорений, ты понимаешь это?
— Нет, на танцы я не ставил. Я поставил двадцать «чен» на твою победу в схватке.
Это оказалось неприятной новостью для Брейна, однако он ожидал чего-то подобного. Слишком явными были ухмылки и переглядки инструкторов во время сеансов с его восстановлением.
Однако следующей новостью оказалось то, что в зале Брейна ожидала целая комиссия — двенадцать офицеров, начиная от службы главного механика, до ремонтно-тылового обеспечения и подразделения охраны. Был на этот раз и начальник режима Слоун — при мундире, со знаками различия, относившими его к охранному подразделению.
Механики были представлены низкорослыми гоберли, службой тыла командовали канзасы, администрация и охрана — суперы. Брейн моментально оценил обстановку. Сомнений не было — здесь заключались пари на его схватку с автоматом. И его ждали серьезные неприятности, если бы он пошел на эту схватку, не имея козырей.
При его появлении в зале воцарилась тишина, гости с интересом рассматривали претендента, еще раз прикидывая, какие можно поставить суммы.
Брейн тоже молчал, ожидая дальнейших команд. К тому же сегодня он решился все же съесть все свои палки, поскольку предполагал, что будет обычная моталка в танцевальной кабине, а за неделю он к этому уже достаточно притерся, чтобы не дошло до тошноты.
В противном случае он снова оставался без обеда, поскольку Фофо не мог удержаться и съедал от трети до половины оставленной на сохранение еды.
Потом он слезно каялся и говорил, что все отдаст, но не сразу — со временем. И еще обещал на крайний случай достать у тайного тюремного дилера фимманзу, некий чудодейственный препарат, который покупают дохляки — те, кого списывают местные доктора.
Расплачивались в таком случае денежным содержанием — небольшой суммой, которая полагалась каждому заключенному, но пользоваться этими деньгами он мог только в стационарной тюрьме.
Доходяги, которым было уже нечего терять, подписывали бумаги на передачу денег дилеру, разумеется, через посредничество охраны, и получали вожделенный фимманзу. Некоторые таким образом даже излечивались от болезней, другим это давало лишь временное облегчение.
Брейн слышал о таких препаратах и даже изучал в академии некоторые аналоги, правда, они были не столь мощного действия, как описывал фимманзу Фофо. Прежде Брейн не обращал внимания на болтовню Фофо, но теперь в его голове сложился план. Ну как план? Наброски. Все зависело от того, как все поверят в его шоу.
— Ну и что, Гальдер, вот так сразу поставим его против «голубого рыцаря»? Вслепую? — спросил один из канзасов, обращаясь неизвестно к кому.
— Мы можем слегка обкатать его в тренировочной кабине, — предложил один из инструкторов.
— Ну так давайте. Мы же деньги ставим.
Инструктор покосился на Слоуна, тот кивнул.
— Давай, варвар, топай к своему рабочему месту, — сказал Морфан, подталкивая Брейна в спину, и они направились к «танцевальной кабине», как ее называл Брейн.
И снова привычная программа, начинавшаяся уже со второго уровня. Прыжки, скачки, выход на стену — да-да, Брейн уже освоил и это, ухитряясь зависать на мгновения, прилипнув подошвами тюремных башмаков к стенке кабины — точно так же делал и виртуальный инструктор, реальный мастер народных танцев.
Брейн не слышал, но чувствовал какие-то вибрации — реакцию собравшихся гостей, которые наблюдали за его пируэтами на экране.
Инструктор переключил режим, и Брейн снова запрыгал и забегал, делая безумные дорожки влево, вправо, вперед, назад. И снова переключение, и та же программа, но уже вдвое быстрее.
И опять бешеный темп, переключение, ускорение, и опять дорожки, дорожки, дорожки — на пределе мощности местного обрабатывающего сервера.
До последнего уровня, который Брейн удивительным образом ухитрился выполнить в прошлый раз, не дошли. Инструкторы не хотели показать, что их объект слаб, значит, вложились в его проигрыш в схватке.
Однако Брейн готовился их огорчить. Когда створки кабины разошлись, он вышел навстречу публике, но затем споткнулся и рухнул на пол, совершенно лишившись чувств, что засвидетельствовал вызванный немедленно врач.
Вокруг началось смятение, кто-то кого-то обвинял, другие кричали, что это провокация, а Брейн лежал, раскинув руки, позволяя полуграмотным в плане его анатомии специалистам делать выводы один страшнее другого — они измеряли пульс и частоту дыхания, но он мог имитировать смерть в течение минуты, не говоря о прерывании дыхания и ослаблении пульса. Учеба в академии приносила свои дивиденды.
В результате бой решили перенести на два дня, чтобы за это время Брейна поставили на ноги.
— Он ведь был в порядке, правильно? Вон как прыгал в кабине!.. — услышал Брейн фразу одного из последних уходивших.
Дверь закрылась, стало тихо, но рядом ощущалось присутствие еще кого-то.
Этот кто-то подошел к Брейну, ткнул его ногой в бок и сказал:
— Поднимайся, твой фокус прошел.
Брейн открыл глаза и увидел нависающего над ним гиганта Слоуна. Он осторожно поднялся и стал ждать, что будет дальше.
— Я знал, что ты выкинешь что-то подобное — ты ведь хитрец, да, варвар?
Брейн лишь пожал плечами, что вызвало у Слоуна некоторое замешательство — он не знал, как расценить этот непонятный ему жест.
— Вы хотите, чтобы я дрался с вашей лучшей машиной?
— Это всего лишь тренировочный бот, — ухмыльнулся Слоун, глядя на Брейна, как на давно списанный экспонат.
— А вы много денег ставить будете?
— Почему не спросишь на кого?
— Против меня.
— Я прощаю тебе твою дерзость, варвар, а теперь возвращайся в свой блок и через два дня, будь добр, покажи все, на что ты способен. Полагаю, ты понимаешь, что никакие уловки тебя уже не спасут от этого боя?
— Понимаю, сэр. Но вы хотя бы покажите мне моего соперника. Может быть, фото? Или хотя бы сообщите вес, силу удара?
Слоун рассмеялся, но тотчас погасил эмоции.
— Ты меня приятно удивляешь, варвар, учитывая, с каким трудом тебе приходилось впихивать нашу грамматику. Ну что же, ты имеешь право посмотреть, попробовать и даже потрогать. Идем, я покажу тебе нашего красавца.

Глава 96

Они прошли в самый дальний угол зала, и Слоун с помощью дистанционного пульта активизировал машину, стоявшую в одной из ниш.
Шторы раздвинулись, и навстречу Брейну вышел автомат без лица, однако двигавшийся вполне «по-человечески». Лишь незначительные подергивания и излишне долгие фиксации в том или ином положении выдавали в нем робота.
— Ну, как тебе? — спросил Слоун, когда опасная игрушка остановилась в трех шагах от Брейна.
Тот внимательно ее осматривал, но не увидел следов сочленений — поверх стального каркаса машина была покрыта мягким пластиком, имитировавшим ткани человека. Ну, или супера — робот был на голову выше Брейна и шире в плечах.
— Хорошо бы увидеть его в движении, сэр. Так будет честнее.
— Честнее?! — повторил Слоун и рассмеялся громче прежнего. — О какой честности ты говоришь, если мы ставим деньги, варвар? Ну хорошо, режим «легкий бой» тебя устроит?
— Да, сэр, спасибо.
Слоун щелкнул кнопками, и бот пошел в атаку. Ударил рукой, потом еще раз и выпустил комбинацию — рука-рука-нога-рука.
Брейн легко парировал эту учебную атаку и, повернувшись к Слоуну, попросил переключить на три режима выше.
Тот переключил, но лишь на две ступени.
Теперь противник Брейна выглядел более собранным, атаковал расчетливо и бил очень быстро.
Брейн, как мог, имитировал натуральность своих реакций и даже получил пару раз в грудину, отчего даже закашлялся, но зато, как ему показалось, слегка запутал заказчика, ну и — прощупал технику будущего противника.
Однако Брейн не был бы Брейном, не получи он от академии все, что она давала. Другие, бросая учебный процесс, стремились в ближайший городок к доступным девицам, а Брейн оставался в библиотеке и тренажерном зале, чтобы получить то, что не мог получить по праву рождения от влиятельных родителей.
— Мистер Слоун, а мы не могли бы повторить? И… может быть, на более высоком режиме?
Слоун самодовольно усмехнулся, варвар сам попросил его сделать то, что он хотел сделать сам — снять показания арестанта для тарировочных таблиц, чтобы с их помощью идеально подготовить робота для схватки.
— Хорошо, боец, давай, не оплошай.
Новая учебная схватка не оказалась для Брейна каким-то откровением — он парировал опасные удары, пропускал не слишком сильные, но больше его занимало то, как проявлял себя силовой каркас противника, укрытый за красивой и реалистичной оберткой из бионического пластика.
И вот случилось то, чего Брейн ждал — в момент удара, которым робот намеревался умерить пыл ретивого противника, Брейн заметил складку в том месте, где располагался бедренный шарнир.
Пришлось заплатить за это намеренно пропущенным ударом в голову, и Брейн свалился к радости Слоуна, но тотчас поднялся, демонстрируя несгибаемую волю.
Потренировавшись еще немного, Брейн со Слоуном расстались, довольные друг другом. Брейн получил представление о своем противнике, а Слоун удостоверился, что этот варвар никакой не супермен, и стоит прибавить машине режим, как она тотчас с ним разберется.
Ну и учитывая, что это еще не все сюрпризы, которые Слоун приготовил самоуверенному арестанту, — выигрыш пари ему был обеспечен.

Глава 97

До окончания льготного восстановительного периода, который полагался Брейну, как перенесшему хирургическое вмешательство, оставалось пять суток, и это восстановление, по его мнению, проходило даже лучше, чем он ожидал, учитывая ужасную кормежку.
О том, что Брейн приходил в форму, догадывались многие в его блоке. В том числе канзас Сингер, до этого претендовавший на его место на первом ярусе, да и другие, прежде высказывающиеся в адрес новичка неодобрительно.
С ним говорили только по необходимости — очень коротко и ровно. Только Фофо да еще один гоберли — Монбен общались с ним ежедневно.
— Ну, как сегодня прошло? — негромко спросил Фофо, подходя к Брейну и замечая у того на скуле свежую ссадину.
— Слушай, ты говорил, что можешь достать таблетку от всех болезней и все такое, — напомнил Брейн, и Фофо сразу отвел глаза.
— Что? Ты соврал мне?
— Ну почему сразу соврал? Фофо не врет.
— А палки мои жрал.
— Я обещал отдать и отдам.
— Мне не нужны палки, мне нужно добыть эту таблетку за двое суток.
— Но…
— Договорись, я согласен, чтобы списали мои деньги за… пять лет.
— Пять лет? Ты же говорил, что не знаешь, сколько тебе назначили.
— Не знаю, — согласился Брейн. — Но ты знаешь здесь кого-нибудь, у кого бы срок был меньше пяти лет?
Фофо честно задумался и подтвердил, что он таких не знает.
— Вон мой земляк Руро вообще ни за что попал, но и то впаяли шесть с половиной лет.
— Ну а мне, думаешь, не впаяют по максимальной планке? Я же чужак. Вот как к тебе офицеры обращаются?
— Офицеры? — удивился Фофо. — Офицеры никак ко мне не обращаются. Кто я для них?
— Ну а охранники?
— Ты сам слышал, «дерьмо» — это самое лучшее, что от них услышишь.
— А меня инструкторы там, — Брейн кивнул в сторону, где находились административные помещения, — они называют меня варваром. Прикидываешь? Варвар — это чужак.
— Факт, — согласился Фофо. — Значит, тебе при всех равных впаяли по полной.
— Ну вот. Значит, давай договаривайся.
— Я… ну… — замялся Фофо.
— Срочно, Фофо. Это нужно делать срочно. Получишь от меня полный обед.
— Весь?! — оживился Фофо и даже огляделся, не услышал ли кто о таком посуле. Это только Брейну не нравилась здешняя еда, а остальным ее все время не хватало.
— Весь, Фофо.
Гоберли повел широкими плечами, потом размял шею, словно собирался бороться и, развернувшись, не спеша двинулся к решетчатой двери.
Брейн направился к своей койке и прилег, сделав вид, что дремлет, однако посматривал в сторону Фофо, который будто бы прогуливался возле решетки, ожидая, когда охранник обратит на него внимание.
Между тем остальные арестанты были заняты своими делами. Кто-то шлифовал накладные пуговицы, другие плели коврики из обрезиненных ниток, специально выдававшихся для таких целей. Потом эти коврики просто сжигали в утилизаторе, давая возможность арестантам заняться новой работой.
Но основная часть контингента сидела по местам, перекидываясь коротким словами-кодами. Это была игра под названием «боб», правил которой Брейн еще не освоил — ему было не до того. Но игра была на интерес, поэтому он не исключал, что Фофо не съел, а проиграл часть тех съедобных палок, которые брал на хранение.
Наконец Брейн заметил, что охранник как бы нехотя приблизился к решетке, и Фофо что-то быстро ему сказал. На лице рослого супера не отразилось никаких эмоций, и он так же лениво отошел от решетки, а Фофо пошел обратно.
Брейн приметил, что эти маневры не остались без внимания нескольких арестантов — здесь все знали о подобной практике, и Брейн не сомневался, что кое-кто сотрудничал со службой безопасности, но сейчас у него не было другого выхода. Он понимал, что у Стоуна припасен какой-то козырь, который тот собирался выложить в самый ответственный момент.

Глава 98

Фофо как ни в чем не бывало забрался на свой второй ярус и прикрыл глаза, делая вид, что дремлет. Но уже через четверть часа охранник постучал по решетке и произнес:
— Фофо! На выход!
— Зачем это? — сыграл недовольство Фофо.
— Давай, тварь! Не выделывайся, или сейчас шарахну через решетку — половина ваших завалится!..
— Иди, Фофо, он и правду шарахнет! — посоветовал кто-то, другие тоже неодобрительно загудели, не понимая дерзости арестанта.
Фофо вздохнул, соскочил на пол и направился к решетке. Дверца открылась, и Брейн заметил, что его приятеля ожидал другой охранник, позади которого маячил полный арестант-канзас, чего среди представителей этого народа Брейн в тюрьме не замечал. Видимо, это был тот самый всесильный Лакоцертавос, о котором рассказывал Фофо.
Фофо увели, решетка захлопнулась, и арестанты вернулись к своим коврикам и «бобу».
Брейн посмотрел на пустовавший стол с коробками для настольных игр, к которым арестанты не притрагивались.
«Нужно будет научить их играть в домино», — подумал он, вспомнив, как после сессии в академии да и в двух гарнизонных городках, где ему приходилось служить, обязательно был либо клуб, либо просто место под фонарем, где сходились любители домино. Здесь же эта игра была неизвестна.
А между тем Фофо привели в крохотный закуток, где у Лакоцертавоса имелся собственный офис.
Фофо втолкнули внутрь, и туда же вошел перекормленный канзас в чистой и новой робе.
— Ну? — спросил он, уставившись на переговорщика.
— Нужна та самая таблетка.
— Одна?
— Ну ты даешь, — покачал головой Фофо.
— Чего ты башкой мотаешь? Есть особы, которые упаковками берут, между прочим. Короче.
— Ну, стандартно все. Пять лет тебе сброс.
— Пять лет? — удивился Лакоцертавос и, хохотнув, хлопнул себя по животу. — А он потом грязью из-под сапог будет догоняться? Что-то я тут подставу какую-то никамо намысливаю? Чё таво нет?
— Нет, просто таблетку надо за двое суток — не позже, иначе без смысла и выпечки. Вчумнял?
— Вчумнял без мази, — кивнул Лакоцертавос. Они говорили на полутюремной фенитроппе — языке, еще не вполне сформировавшемся на передвижной летающей тюрьме. В стационарных тюрьмах местный язык складывался быстрее, а здесь во всем чувствовалась временность.
— И что, сложимся?
— Сложимся. Кокуса сейчас пригоню и прямо здесь сложимся.
— А таблетка? Она у тебя есть?
— Много будешь вчумнять, постареешь и плюнешь в угол пустой.
— Хорошо, только наш бинажан на киче, кто палец прикладывать будет?
— Вынесем бинажана с кичи, по-другому и не будет.
— И что, это тебе по рукам, Лакоцертавос? Ты же арестант, хотя и покованный.
Дилер засмеялся.
— Ребенок ты, Фофо. А и оставайся им. А я свои дела посапагетовать буду.
Фофо даже не заметил, как дилер подал знак, но в каморку ввалился рослый супер с папкой и складным бюро. И вскоре на крохотный столик уже выпрыгивали горячие листы с договором и квадратным окошком на каждом листе, куда заказчику, то есть бинажану — по-тюремному, а именно — Брейну, следовало прикладывать палец.
В дверь постучали.
Кокус-супер, будучи офицером высокого ранга, безбоязненно открыл и тотчас получил удар в лицо и, отлетев на столик, обрушил раскладное бюро и заготовленные листки договора.
В каморку ворвались рослые бойцы вперемежку с канзасами и гоберли — это был личный резерв начальника режима безопасности Слоуна.
— Всем исполнять приказ начальника режима! Неповиновение влечет парализацию и транспортировку к пункту исполнения полевого суда!.. — прокричал самый высокий из нагрянувших офицеров, поводя по сторонам оружием, на котором уже пощелкивало острое жало.
Фофо, дилера и его юриста вытащили, как каких-нибудь норных животных, и, награждая пинками, поволокли по коридорам — в сторону блока, где содержался Брейн.
«Ну все — накрыли», — подумал Фофо, получая очередной удар. А Брейн лежал на своей койке и пребывал в дежурном напряжении — пока Фофо не вернулся, он ожидал любого развития ситуации.

Глава 99

Уже по приближающемуся по коридору шуму Брейн понял, что все пошло не так. Он сел, сунув ноги в казенные ботинки, не зная, чего и ожидать. Судя по топоту, к блоку двигалось целое войско.
Щелкнул замок решетки, в блок втолкнули избитого Фофо, а затем вперед вышел рослый офицер-супер и крикнул:
— Всем исполнять приказ начальника режима, сволочи! Неповиновение влечет парализацию, вплоть до полного отключения! Никто не гарантирует вам медицинской помощи, твари, поэтому просто повинуйтесь и останетесь жить!
Народ здесь был ученый, никому и в голову не пришло перечить — все тотчас выстроились вдоль коек, заложив руки за голову и глядя в стену.
То же сделал и Брейн, а нагрянувшие проверяющие начали лютовать, сбрасывая матрасы и раздавая тумаки налево и направо. Из их выкриков и команд Брейн сделал вывод, что Слоун прекрасно знал о существовании чудо-таблеток и о том, что Брейн попытается воспользоваться этой возможностью. И вот, не доверяя охранному отряду, он пустил собственных молодцов по следам, которые были уже давно разнюханы.
Брейна ударили по спине — ничего особенного, но неприятно. Не успел Брейн посетовать на такое отношение, как в дальнем конце блока щелкнул разряд, и на пол повалились пятеро арестантов, показавшихся охраннику агрессивными.
— Ровнее! Ровнее стоять, твари! — заорал какой-то супер и снова бросился раздавать оплеухи. Его примеру последовали еще несколько охранников, и вскоре снова досталось Брейну — удар пришелся в сложенные на затылке руки.
— Стоять, твари! Стоять ровно!..
Волна избиения покатилась к двери, а Брейн почувствовал, что у него под пальцем осталось что-то, очень напоминавшее объект мгновенной передачи — этому особенно тщательно учили в академии.
Двое прошли мимо друг друга, и — бац! Донесение передано — то ли в карман, то ли приколкой — на куртку. Вариантов было множество.
Нескольких арестантов выхватили из ряда и вытолкали в коридор, а потом куда-то увели. Щелкнул замок, решетка встала на место, и обитатели блока стали приходить в себя, а некоторые бросились на помощь к сбитым разрядом парализатора — им следовало подложить что-то под головы, в противном случае они могли задохнуться.
Фофо осторожно подошел к Брейну, тот кивнул, приглашая сесть рядом — без разрешения Фофо на это ни за что бы не решился.
Он сел и, как всегда, ощупал рядом с собой матрас, все еще не веря, что он такой же, как и на других койках — второго и третьего ярусов.
— Слушай, а ты хоть раз видел эту таблетку? — спросил Брейн.
— Ну… — Фофо пожал плечами. — Ты уж извини, что так получилось. Все было на мази, кукос раскинул бумажки, чтобы ты подписал, и жирный Лакоцертавос был просто счастлив от такой сделки, но тут налетели бизоны, но не из службы охраны, а из службы режима, представляешь? Они могут шмалять любого напрочь без каких либо разрешений. Беспредельщики.
— Ты видел эту таблетку? — повторил Брейн.
— Откуда? Только слышал от других.
— Что слышал?
— Ну, что желтая, скорее золотистая со змеевидной голограммой.
Брейн кивнул, переводя для себя — «змеевидная голограмма» — буква «S».
— Ну хорошо. А как ее правильно применять?
— Говорят, что идеально за двадцать часов до медосмотра.
— А при чем здесь медосмотр?
— Ну как при чем? Если арестант доходит — доктора так и пишут, что, дескать, будет снят с довольствия, а стало быть, и с денежного также. Но ведь человек уже продал свое денежное довольствие на годы вперед, а значит, обязан продлить его. Ну и жрет таблетку за двадцать часов, а на медосмотре молодец молодцом. Доктора в восторге и пишут бумажку — будет жить и улыбаться. Все жуют, и все довольны.
— Понятно. Только мне интересно, как долго он будет красавцем ходить и какой потом отходняк?
— Ну, про отходняк я не слышал, у нас больше про радостные дела любят сочинять.
— Так ты думаешь, сочиняют про таблетку-то?
Фофо пожал плечами.
— Ну, поскольку нам не удалось ее получить, скажу — похоже на разводилово.
— Разводилово?
— Ну не совсем разводилово, а скажем так — радость в кредит. Веселился-веселился — посчитал и прослезился. Как-то так.
— Есть какие-то факты?
— Какие факты у арестантов, Брейн? У нас тут мифы да сказочки. Да в «бобу» раздевают донага.
Тут Фофо вздохнул и ссутулился, что подтвердило подозрения Брейна о болезненном пристрастии его товарища к этой игре.
Когда Фофо ушел, Брейн немного посидел, поглядывая по сторонам, а затем осторожно приоткрыл ладонь — на ней лежала крупная таблетка диаметром в сантиметр, золотисто-желтая со «змеевидной голограммой» — буквой «S».
Это означало, что в ближнем круге Слоуна были офицеры, которые хотели его поражения. Это Брейну следовало как-то использовать, но из-за отсутствия достаточной информации оставалось только ждать.

Глава 100

Блок охраны был пуст. В это время одни находились на постах, другие направлялись их сменять. Начальник смены Курлакс, желчный канзас с крючковатым носом и жилистыми руками, в третий раз разбирал парализатор, дожидаясь, когда в оружейку зайдет гоберли Борвет, с которым он намеревался провести решающую беседу.
— О, привет, Курлакс! — поздоровался Борвет и, сняв с плеча тяжелый «бэ-эс-бэ», начал его разборку.
— Привет, Борвет. Как насчет моего предложения?
— Ты о каком предложении? — уточнил Борвет, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.
— Ты знаешь. Не валяй дурака.
— Знаю, — вздохнул Борвет и, отсоединив нагнетатель, положил на металлический стол. — Знаю, Курлакс.
Они встретились взглядами, и канзас понял, что победил.
— Да, я буду с вами. Хотя мне не нравится то, что тут замешаны эти уроды из «пятьдесят четвертого» и «двадцать второго» блоков. Там упрятаны подонки, которых нужно косить парализаторами по три раза на дню.
— Совершенно с тобой согласен, и ты лично будешь их косить после того, как мы вытащим оттуда наших представителей. Ты согласен, Борвет?
— Я-то согласен, но что скажет командир расчета Жорнел?
— Об этом ты сам можешь спросить у Жорнела.
— Как это?
— А мы сейчас с тобой отправимся прямо к нему и послушаем, что он нам скажет.
— Но…
Курлакс распрямился, держа перед собой собранный парализатор.
— Сказал первую цифрограмму, говори и вторую. Такова народная мудрость.
— То есть если он откажется…
— Но ведь и ты мог отказаться.
— И ты бы убил меня? — поразился Борвет.
— И не сомневался бы ни секунды. Это не шутки, приятель, мы вступаем в большую игру, за которую командование «Грумвирт» платит немалые деньги.
— Но я не за деньги!
— Знаю, приятель, знаю, что ты мстишь за своего родственника, но деньги ты все равно получишь. А там — делай с ними что захочешь — твое право.
— И… большие деньги?
— Если все пройдет, как планируется, следующие десять лет ты можешь жить на курорте.
— Что ж, если так, идем к Жорнелу, — согласился Борвет, вгоняя в парализатор свежий картридж. — Все, я готов.
Уже спустя пару минут они решительно шагали по длинному коридору.
Поворот налево, поворот направо. Где-то зашипел сработавший аварийный клапан, где-то щелкнул электрический расцепитель. Большой организм корабля жил собственной жизнью.
Подойдя к двери с надписью «начальник сменного караула», Борвет решительно рванул ее на себя и увидел коллегу — младшего охранника-контролера, который сидел за столом начальника и резко вскочил, увидев вооруженных коллег.
— Струллер? А ты что здесь делаешь? — растерялся Борвет, у которого уже были заготовлены суровые фразы для Жорнела.
— А я это… Начальник приказал разобраться с караульным расписанием, сервер лагнул последние полторы недели, и вот я тут заново высчитываю — практически вручную.
— А где он сам? — спросил Курлакс.
— В боксе технической поддержки.
— А чего он там делает? — забеспокоился канзас. В шестом техническом базировались бронероллеры — роботы-охранники, которых выпускали на зачистку коридоров, если ситуация выходила из-под контроля.
— Главный механик приходил, сказал, что пора проводить сверку, вот он и пошел посмотреть, прежде чем сверку делать.
— Ладно, — кивнул Курлакс, и они с Борветом вышли из помещения.
Вскоре они нашли начальника смены Жорнела в шестом техническом боксе, где он стоял перед полками с многочисленными ячейками, в которых точно спящие птицы дремали со сложенными манипуляторами небольшие, но смертоносные машины.
— О, а вы чего здесь делаете? — удивился начальник смены. — Вы же сменились.
Курлакс вскинул парализатор и навел на Жорнела.
— Ты что, совсем перемагнитился? — воскликнул тот и попятился.
— О, извините, сэр, мне показалось…
Курлакс опустил оружие. Ему действительно показалось, что в руках у начальника пульт запуска роботов-охранников, но это был обычный «мульти» — развлекательный аппарат со множеством функций.
Между тем Борвет подошел к двери и заблокировал ее изнутри.
— Да что тут происходит?! — начал выходить из себя Жорнел.
— Не шуми, Игги, — фамильярно обратился к нему Курлакс, и Жорнел сразу сник, опустившись на ящик с картриджами.
— Не надо, не продолжай. Я уже понял, в чем дело.
— Так и в чем же?
— Это все долбаный «Грумвирт». Я надеялся, что здесь они меня не достанут и все забудется.
— Они не забывают — не тот масштаб.
— Это да, — вздохнул Жорнел и поскреб свой узкий канзасский череп.
— Надеюсь, обойдемся без фокусов, ты же не побежишь к ребятам Слоуна?
— О чем ты говоришь, мальчик? У «Грумвирт» на меня досье. Я давно у них на крючке.

Глава 101

Накануне, еще до похода в столовую, Брейн насухо проглотил волшебную таблетку и стал прислушиваться к ощущениям, которых не оказалось. Немного саднило горло, ободранное таблеткой, но не более.
Потом была столовая, батончики, мусс и возвращение в блок.
Остатки тюремного дня — в ожиданиях, а потом чуткий сон. Брейн просыпался от любого шороха и снова прислушивался к себе, но ничего не замечал.
Вызова на процедуры он ожидал после приема пищи, но неожиданно гонцов за ним прислали раньше.
Это не были какие-нибудь обычные охранники, что сопровождали его прежде, а целых два офицера — один из охранной, другой — из режимной службы объекта.
— Эй ты, на выход! — крикнул сквозь решетку охранник-супер и для верности постучал по решетке дубинкой.
Брейн поднялся, одернул робу, как какой-нибудь военный китель, и под напряженными взглядами арестантов направился к новым испытаниям.
Кто-то из них жалел новичка, предполагая, что ему готовят какую-то пакость, другие же хищно озирались, прикидывая, с кем придется схватиться за право занимать освободившуюся койку.
Все решали свои задачи, а Брейн шагал в сопровождении двух офицеров, и уже то, что они принадлежали к разным ведомствам, подтверждало уверенность Брейна в том, что его вчера не пытались отравить, и таблетку подсунули настоящую, а стало быть, оставался шанс выбраться из организованной Стоуном западни.
Вскоре они пришли на место, и Брейн поразился, насколько больше здесь стало публики — не меньше трех десятков. И основным дополнением стали офицеры из службы управления.
— Итак, варвар, ты готов начать? — спросил Слоун, на этот раз беря на себя управление процессом.
— Да, сэр, я готов, — кивнул Брейн, хотя не чувствовал никакого действия волшебного лекарства. Он все так же приволакивал ноги, покалывало в правом боку, побаливали ребра — все это были результаты жестких упражнений в танцевальной кабине и неожиданной схватки с механическим спарринг-партнером.
— Итак, сначала легкий бой, как я и обещал вам, камрады. Прежде чем мы окончательно определимся с уровнем ставок, мы должны увидеть, в какой форме боец, ведь прошлый раз он неожиданно свалился в обморок.
Все, кто был в прошлый раз, закивали, подтверждая, что все еще обеспокоены состоянием бойца.
— Ну, варвар, давай, покажи, что ты в порядке, — сказал Слоун, и Брейн направился к механическому тренажеру.
Схватку начали со второго режима. Тренажер работал бойко, но теперь Брейн не собирался ему поддаваться, понимая, что впереди еще новые режимы, где эта машина превратится в молотилку.
И в чем-то Брейн оказался прав — за вторым режимом включился третий, а потом сразу — пятый. Но пока он справлялся с этой кутерьмой безо всяких таблеток. Немного придавливала одышка, но он знал, как действовать, чтобы не замечать этой грудной боли.
— Перерыв! — скомандовал Слоун, и все присутствующие зааплодировали. — Итак, вы увидели все, что хотели. Кто-то сочтет это хитрым фокусом, кто-то решит, что это истинное положение дел — но на то и игра. Делайте ваши ставки, господа, пишите на листочках, ставьте подписи и кладите в этот мешок, а после исхода поединка мы вместе посмотрим, кто и что предполагал и чем это обернулось! Я прав?
— Прав! — согласилась публика, и все кинулись заполнять бумажки, стараясь, насколько возможно, делать это втайне от чужих глаз.
Брейн понимал, что показал себя хорошо, ведь даже на пятом режиме аппарат ни разу не смог пробить его в корпус, лишь только сделал два смазанных лоу-кика — удара по ногам.
Эта схватка происходила в высоком темпе, и не каждый мог понять — кто выигрывал.
Однако Слоун ставил против него, а стало быть, у этой машины еще имелось достаточно режимов, способных нокаутировать любого бойца. И тут Брейн рассчитывал только на свою человеческую изворотливость — он намеревался вывести машину из строя, ведь честно соревноваться с железом было бы полным сумасшествием.
Когда все бумажки были собраны в мешок, Слоун встряхнул им и торжественно объявил:
— А теперь, уважаемая публика, вашему вниманию будет представлен знаменательный бой безупречного варвара неизвестной нации, а также модели «голубой рыцарь», которую нам презентовала ассоциация механических боевых искусств! Просим «голубого рыцаря» на ринг!
Зазвучала какая-то дурацкая музыка, и из ниши, где, как предполагал Брейн, ничего, кроме старых мячей и беговых дорожек и быть не могло, вдруг вышла новая машина и зашагала к Брейну походкой, которая лишь при внимательнейшем изучении могла быть определена как имитация. Этот робот был безупречен.
Подойдя к Брейну шагов на пять, он остановился, сделал торжественный поклон, каким сотни лет назад народы, создавшие впоследствии суперколверов, приветствовали пришедших на смертельный бой. Ведь уходили с него только победители.
Брейн был обескуражен. Уже то, как вел себя этот робот, говорило о его безмерных возможностях.
— Эй, Слоун! — крикнул Брейн, понимая, что никакие уровни субординации сейчас не важны. — А с какого режима мы начнем?
— У «голубого рыцаря» нет режимов! — радостно сообщил Слоун. — Он сам выбирает себе режимы в зависимости от способностей противника.
«Ну ладно», — подумал Брейн и решил, что лучше самому проверить претендента, прежде чем тот проверит его.

Глава 102

Удар был нанесен показательный, без всяких финтов. Получи такой тот же Слоун, его участь была бы решена. Но «голубой рыцарь» принял удар в блок и лишь отошел на шаг, а потом, приняв правила, так же открыто нанес свой удар — втрое более сильный, чем удар Брейна.
Брейн попытался принять его в блок, но, не совладав с мощью атаки, отлетел на несколько метров и, упав, кувыркнулся назад, но, прежде чем подняться, он почувствовал, что таблетка начала действовать.
По телу пробежали холодные иголки, перешедшие в жаркую волну, которая, поднимаясь по телу, наделила Брейна удивительной уверенностью и ощущением силы.
Пропали сомнения, ушли напряжение и волнение за исход поединка. Брейн чувствовал, что, если нужно, порвет не только «голубого рыцаря», но и публику, а также всех прилагавшихся охранников.
Машина-противник при его приближении заняла активную стойку — время пробных ударов прошло. Брейн увидел начало движения и механический кулак, летевший ему навстречу. Он снова выставил блок, чтобы погасить эту вспышку, однако встреча с мощью противника потрясла его даже под действием чудо-таблетки.
Казалось, затрещали все кости скелета, но это было остаточное ощущение, а в следующий момент Брейн выполнил обходящий финт — самый быстрый из тех, что он когда-либо делал, и врезал «рыцарю» так, что почувствовал боль в фалангах пальцев.
Противнику пришлось несладко, он выполнил торопливую дорожку, стараясь сохранить равновесие, однако был вынужден сделать еще одну, чтобы отвлечь внимание и восстановить контроль над системой — «голубой рыцарь» тестировался в страшных боях, однако такого удара не учитывала ни одна программа экстремальных схваток.
Впрочем, контроль был налажен. Кулеры вывели главный процессор на оптимальный режим, и спустя пару секунд «голубой рыцарь» был готов убивать — другой задачи перед ним не стояло.
Проведя коррекцию, «голубой робот» заработал с такой скоростью, что застучали, залязгали его суставы. Брейн также принимал удары и атаковал с такой мощностью, что сам удивлялся тому, что он это делает и все еще не травмирован.
Разумом он понимал, что долго так держаться не сможет — ну не мог живой человек конкурировать со столь совершенной машиной, а потому, уловив момент в череде бесконечных бешеных атак противника, Брейн нанес ногой удар во внутреннюю часть бедра робота, сразу ссадив его конечность с шарнира.
Конструкторы не предвидели ударов с такого неожиданного направления, и Брейн этим воспользовался.
«Голубой робот» стал балансировать на одной ноге и даже пытался атаковать из такого положения, но Брейн не стал спешить и, выдержав паузу, ударил наверняка, отбросив противника далеко к стене, где он рухнул на пол.
Слоун вскрикнул, поднимая руку и показывая, что Брейн не должен добивать дорогостоящую машину. Но тому это было не нужно. Он уже чувствовал, как начинает отходить от перегоревшего допинга.
В ушах шумело, лицо горело, ломило кости, и он хотел только одного — уйти. Впрочем, до него уже никому не было дела — все кричали, размахивали руками, кто-то с чем-то не соглашался, другие доказывали свою правоту, но Брейн ничего этого не слышал и, выйдя за охранником в коридор, поплелся следом, все больше выпадая из реального мира и начиная наяву видеть какие-то галлюцинации.
Длинная-длинная дорога, заплетающиеся ноги и рев беснующейся толпы, пытающейся, как показалось Брейну, перегрызть толстые стальные прутья. Ах да, это же «двадцать второй» и «пятьдесят четвертый» блоки. Летящие плевки, крики охранников и треск парализаторов.
Последние свои шаги Брейн уже не помнил, его поглотила тьма, и он песком осыпался на свою койку.

Глава 103

И не успел он еще успокоиться на дне этой темной ямы, как его затрясло, закололо тысячью игл, пришедших из внешнего, яркого и горячего шумного мира. И эти ощущения… Звуки? Да — крики!
— Эй, парень! Да проснись же ты! Ну… Эй, кто-нибудь, помогите же мне!..
Брейн открыл глаза и увидел белый потолок, скрученные в жгут провода и трубки систем с жидкостными наполнителями.
По некоторым поднимались цепочки пузырьков — и это было красиво.
— Томас! Ты жив? — снова закричал Фофо и опять принялся бить Брейна по щекам.
— Да что же это такое? — возмутился тот, хватая гоберли за руки.
Потом сел, спустил ноги на пол и огляделся.
От резкой смены положения в голове зашумело, но потом стало легче.
— Где я?
— Ты на больничке, Томас! — радостно сообщил Фофо.
— На больничке?
Брейн снова стал осматриваться.
— А кто тебя сюда пустил?
— Так свобода же, Томас! Теперь все можно!..
— Как это все можно?
— Так «двадцать второй» и «пятьдесят четвертый» поднялись — охрану перестреляли, офицеров тоже. Кто-то еще заперся в боксах, но их достанут — это дело времени!
— Ничего себе. А сколько я был в отключке?
— Почти шесть суток.
— А который сейчас час?
— Половина первого дня по судовому времени.
— А когда теперь пайка?
— Когда пайка? — переспросил Фофо и расхохотался, демонстрируя пятьдесят восемь белоснежных зубов и едва не падая от такого нелепого, как ему показалось, вопроса. — Да у нас же теперь свобода, пойдем прямо сейчас, и ты получишь две или даже десять паек, чувак!..
Брейн еще чувствовал себя не очень хорошо, однако понимал, что следует поскорее разобраться в ситуации.
— Ладно, давай пойдем прямо сейчас.
Он поднялся и слегка качнулся — Фофо подхватил его под руки.
— Ничего-ничего, я сам.
— А что же тебя так подкосило, приятель? Я слышал, ты там в каких-то боях участвовал? На тебя делались нехилые ставки.
— Откуда узнал?
— Кое-кто из офицеров успел много наболтать, пока их не прикончили ребята из бешеных.
— Ну да, было дело. Отказаться я не мог, вот и поколотили слегка.
— Слегка! Ну ты скромник! Тот офицер сказал, что ты выиграл!..
— Выиграл… — вздохнул Брейн, выбираясь в коридор, который, как ему казалось, слегка покачивался, как на морском судне.
По дороге в столовую Брейн с удивлением наблюдал толпы слонявшихся арестантов, некоторые из которых были навеселе — Фофо объяснил, что они нашли на кухне какие-то химикаты.
Словно ледоколы среди льдин, прошли двое молодцев в тюремных робах, но в кепи охранников и с парализаторами в руках. При виде их арестанты прилипли к стенам, чтобы невзначай не получить максимальную дозу разряда.
— Это они? — негромко спросил Брейн.
— Да, те самые ребята. Ты заметил фуражки?
— Разумеется.
— Они сняли их с убитых охранников.
— Это неудивительно.
В столовой не было никакого порядка и, уж конечно, следивших за всем охранников. Столы были завалены недоеденными «палками». В углу кто-то наблевал, а в другом помочились, и уже не раз.
— Тебе, я вижу, не все здесь нравится, — заметил Фофо.
— Да уж, не аппетитная обстановка.
— Сейчас наберем палок и уйдем к себе в блок. Правда…
— Что?
— Твое место.
— Его кто-то занял?
— Фабрициус Мелкер с соседнего блока. Наши-то не посмели — тебя уважают и побаиваются, а этому ничего не страшно.
— Очень крутой?
— Нет, просто борзый и здоровый. Таких канзасов не бывает, но он вырос на три головы выше обычного.
— Ничего, разберемся.
Фофо, как хозяин, прошел мимо завалов из подносов, россыпей питательных батончиков и растоптанных емкостей с водяным муссом.
Пришлось перешагнуть через несколько тел — победившие бунтовщики пробовали на вкус все попадавшиеся им эссенции, и не все препараты оправдывали их ожидания.
— Слушай, а они живы? — спросил Брейн, когда Фофо доставал из холодильных шкафов особенно популярные палочки.
— Кто?
— Ну, эти в проходах валяются…
— Эти? Пусть валяются. Нам-то что — перешагнул и пошел. У нас теперь своя жизнь, и каждый может делать собственный выбор.
— Э! Мрямозота! Ну-ка давай все из карманов обратно в ящик! — рявкнул появившийся из-за угла супер, очень напомнивший Брейну Слоуна. Но тот был офицер и начальник службы режима, а на этом была новенькая арестантская роба.
За ним стояли еще двое таких же, на взгляд Брейна — близнецов, и в руках они держали не парализаторы, а старенькие полицейские дробовики.
— Весь пищевой запас переходит под управление Михла Связного! Это я! Хотите жрать или пить — платите!
— А чем платить-то? — спросил Брейн, сокращая дистанцию.
— Оружие! Деньги в пластиковых кордах, а также…
Договорить Михл не успел, получив головой в лицо. Его помощники вскинули оружие, но недостаточно быстро. Брейн рванул на себя дробовик ближайшего, сделал выстрел, а затем еще один.
— Бери жратвы дня на три, — приказал он, обыскивая поверженных врагов. — Ну, чего ты стоишь, Фофо?
— Ты… Ты… — казалось, гоберли потерял дар речи.
— Что, Фофо?! — начал раздражаться Брейн. Он не переносил, когда посреди операции кто-то начинал тормозить — такое иногда случалось.
В отряде всегда находилось какое-то слабое звено. С виду крепкий и надежный парень, который браво косил из пулемета от бедра, заставляя врагов ложиться штабелями, вдруг пасовал, когда те прорывались на дистанциях рукопашного боя. У него сдавали нервы, он падал и начинал биться в истерике, в то время, когда его товарищи рвали зубами прорвавшегося врага.
— Фофо, блин! Ты чего тормозишь?!
— Ты убил парней из двадцать второго блока…
— И что? Они пришли с оружием и не давали нам набрать еды.
— Нам этого не простят!
— Забей! Набирай еды и обязательно водного мусса, пора бежать к себе в блок!
Они стали вдвоем набивать карманы любыми попадавшимися под руку палочками, а потом поспешили к выходу, встречая новые группы прибывавших для пополнения запасов.

Глава 104

Боеприпасов у убитых Брейн не обнаружил. В магазине его дробовика оказалось шесть патронов, а у Фофо — восемь.
Этого было мало, но лучше, чем ничего.
В блоке оказалось немноголюдно — пользуясь обстановкой всеобщей свободы, арестанты путешествовали по судну, с интересом исследуя самые отдаленные его уголки и включая каждый тумблер и размыкатель, которые им попадались.
Эта любознательность уже спровоцировала несколько пожарных тревог, но очаги возгорания пока были успешно погашены автоматической противопожарной системой, а «революционный штаб» по внутренней связи выпустил объявление, что каждый, кто станет источником опасности для судна, будет уничтожен.
Однако не все слушали объявления, и пожарные тревоги продолжились.
А между тем в северном секторе все еще слышалась стрельба — несколько забаррикадировавшихся офицеров, как могли, сдерживали наступление мятежников.
Брейн сразу заметил развалившегося на его койке здоровенного канзаса, и Фофо оказался прав, тот был какого-то необыкновенного размера. Однако внести ясность следовало немедленно.
— Эй ты, это мое место! — сказал Брейн, останавливаясь рядом. Гигант открыл глаза, затем поднялся во весь свой рост, глядя на Брейна сверху вниз.
Все присутствовавшие затаили дыхание, ожидая схватки. Да, у Брейна было оружие, но он, похоже, не собирался пускать его в дело, да и выглядел после больнички не ахти каким атлетом. То же, видимо, думал и канзас-захватчик, однако, встретившись взглядом с варваром, понял, что исход этой схватки будет для него однозначным.
— Да и пожалуйста, — отступил он. — Это вообще не мой блок — я к себе пойду.
И он ушел, а застывший Фофо наконец оттаял и покачал головой.
— Ну ты даешь, Томас. Я думал, он нас сейчас схарчит.
— Как видишь — не схарчил.
Брейн уселся на свою койку и хлопнул рядом, приглашая Фофо сесть. Тот с готовностью повиновался, не забыв погладить ладонью особое место.
— Что ты думаешь про Сингера? — спросил Брейн, поглядывая в сторону компании канзасов, которые играли в какую-то новую игру, используя цветные фантики и клочки пластика. Похоже, на щелбаны.
Сингер был тем самым дерзким и злобным канзасом, который обещал выкинуть Брейна с его места, когда закончится льготный восстановительный период, во время которого варвар был на особом охранном положении. Однако за время этого срока статус Брейна заметно изменился, и Сингер не решился на драку с ним, однако лучше к нему относиться не стал.
— А что мне про него думать? Урод, да и только.
— Я не в этом плане. Он как, с башкой-то дружит?
— Как это?
— Смекалистый он?
— А, это да. Он же как сюда-то попал — в одиночку захватил бинбард, но без приказа.
— Бинбард?
— Ах, ну да, ты же не пехотный. Это такой вкопанный на позиции ящик из кристаллической брони. Его никак и ничем не возьмешь, если только с орбиты чем покрепче не шарахнут. Бывало, окружат бинбард, постоят да и пойдут дальше, а он так и остается со всем экипажем и закрытыми бойницами. Если жратвы хватает, то и полгода продержаться может.
— И как же вы поступали, если в тылу, считай, вражеская крепость остается?
— Ну, подгоняли гуттенпиллер и с ним пару цистерн соединителя, и он в своем смесительном узле готовит две тысячи кубов раствора, и потом этот бинбард заливали и ждали, когда застынет. А потом можно не бояться, что в спину стрелять начнут.
— А как же те потом выбирались?
— Я не знаю, — пожал плечами Фофо. — Никогда не интересовался.
— А как же Сингер захватил этот бинбард?
— Таблеток у фельдшера спер и наширялся — двое суток его не было, в канаве валялся на нейтральной полосе. А там, значит, двое разведчиков вражеских оказались — в соседней канаве, и так случилось, что в этот момент Сингер в себя пришел и слышал, значит, как они про пароль и код пропускной говорили.
Поговорили и разошлись, а он снова провалился в отключку. И когда уже окончательно очнулся, его с похмелюги корчить стало, ну он и поперся к ближайшей постройке, а это и был вражеский бинбард. Он стал молотить по крышке, оттуда спросили кто, и выехал пульт — он набрал правильный пароль и номер. И все — ему открыли. А на поясе у него «полис-двести шесть», он с ним как в наряде был, так сдать и не успел — наширялся, я же говорил.
— Да, говорил, — кивнул Брейн.
— Ну и он только там окончательно понял, что не дома, и начал палить по сторонам — так всех и перебил, они же не ожидали такого.
— Весело.
— И не говори. Потом его похвалили было, но ротный сообщил, что это залётчик, каких мало, что в нем химии больше, чем мозгов, и что он с наряда свалил прямо посреди ночи и штандарт полка полночи был без охраны. Короче, дали срок.
— Так он сидит первый срок?
— Ну что ты — тут таких почти нету. Это я тебе про первый срок рассказал, а так у него их уже больше. А чего ты про него спрашиваешь?
— Хочу с ним побеседовать.
— Да на кой?
— На той, что нам вдвоем не сдюжить.
— Чего не сдюжить? — сразу насторожился Фофо, он уже заметил, что его новый товарищ-варвар ведет себя весьма дерзко, хотя и действует умело. Оттого Фофо и держался к нему поближе.
— То, чего я запланировал.
— А чего ты запланировал?
— Об этом позже. Пожри лучше палок.
— Хорошо, что напомнил, а то я вроде как чего-то чувствую, а не пойму. Оказывается — жрать хочу.
Фофо выудил из бездонных карманов робы две лучшие палки и принялся их жевать, складывая одну на другую, как бутерброд.
— Слышишь, как шарашат? — спросил он, когда отдаленная стрельба стала особенно частой.
— Да уж слышу, как бы не опоздать.
— Куда это?
— Давай, выводи Сингера, времени мало.

Глава 105

Оглянувшись на Брейна, Сингер вышел с Фофо без опаски, а когда они прошли в сторону столовой шагов на двадцать, вышел и сам Брейн.
— Вот, он с тобой поговорить хотел! — бросил Фофо и ретировался, а Сингер, видя приближавшегося Брейна, выхватил из ботинка столовый нож со сточенным носиком и принял оборонительную стойку.
Однако Брейн прошел мимо, сказав:
— Давай зайдем за угол, здесь много лишних ушей…
Сингер огляделся и действительно увидел с десяток любопытных глаз, которые ждали какого-то развлечения. Тогда он убрал нож и поспешил за Брейном, понимая, что здесь что-то другое — не то, что он думал.
За углом стоял Брейн, держа руки в карманах.
— Чего надо? — настороженно произнес Сингер, останавливаясь шагах в четырех и поглядывая на руки Брейна.
— Нет там ничего, — сказал тот, показывая руки.
— Чего надо?
— Стрельбу слышишь?
— Ну.
— Значит, офицеры управления еще живы, правильно?
— Ну.
— Что будет, когда их добьют?
— Каратели приедут.
— И что будет с тобой?
— То же, что и с тобой, варвар!
— И тебя это устраивает?
Сингер вздохнул.
— Я привык, что меня подставляют. Но другие говорят, будто на помощь идет крейсер «Худденхард».
— Это еще что?
— Повстанцы.
— И нас всех спасут?
— Не думаю. Спасут тех, кто поднял мятеж, может, и в тюрьму уволокут тоже, но от лишних избавятся.
— Мы с тобой лишние?
— Да, — кивнул Сингер. — А чего ты такие дурацкие вопросы задаешь? У нас что — есть выбор?
— Есть, — сказал Брейн и заговорщически огляделся.
— И какой?
— Надо пойти и помочь офицерам, и мы сможем получить прощение или скидку срока. У вас ведь такое бывает?
— Редко. Но там парни с оружием, психи из «двадцать второго» и «пятьдесят четвертого» блоков. Они руками порвать могут, а теперь-то у них оружие.
— У нас вон тоже, — кивнул Брейн на стоявшего поодаль Фофо.
— Старые дробовики для полицейских? — Сингер усмехнулся. — Мы к ним даже подойти не сможем, а ты сейчас в плохой форме.
— Да, я не румяный, все же шесть суток на больничке, но я постараюсь, иначе нас здесь и оставят — ты сам сказал.
Сингер задумчиво почесал темя, потом поднял глаза на Брейна.
— Я могу кого-нибудь взять с собой?
— Нет. Я здесь никому не верю.
— Ну, это правильно, — согласился канзас. — Значит, прямо сейчас? Но у меня нет ствола.
— Сейчас уже будет, — сказал Брейн, заметив, что по коридору со стороны пищеблока шагают двое суперов и один рослый канзас. Это была публика из «психов», и у них на троих было два короткоствольных автомата с электроприводом — Брейн впервые видел такие системы.
— Вот, это он! — воскликнул канзас, указывая на Брейна, и суперы, вместо того чтобы вскинуть автоматы, тараном пошли на Брейна.
— Это он! Он выходил из кладовой, после того как там стрельба была! И вон тот гоберли! Иди сюда, урод!..
Фофо моментально испарился вместе с двумя дробовиками, Сингер попятился к стене, а Брейн улыбнулся и раскинул руки, словно собирался обнять надвигающихся на него суперов, покрытых фосфоресцирующими татуировками.
Их лица покрывали шрамы, кулаки были размером с голову Брейна, однако они даже не пытались закрыться, и два быстрых удара повергли их на пол.
Брейн подхватил выпавшие из рук суперов автоматы и бросил один Сингеру, который от неожиданности неловко поймал его и едва не выронил, а оставшийся без поддержки рослый канзас заорал и, прихрамывая, помчался в сторону столовой.
— Уже все? — поинтересовался Фофо, выглядывая из-за угла.
— Ты больше не пропадай вместе с оружием, — высказал ему Брейн, наскоро проверяя автомат и считая патроны. В трубчатом рожке оказалось двадцать штук, батарея показывала две трети заряда, но как это оружие действует, Брейн не представлял.
— Давай, — сказал Сингер, приходя в себя, и показал, как и что тут работает. Получалось просто, и больше всего Брейна порадовало, что в Сингере он не ошибся — этот канзас будто переменился и выглядел совсем иначе — даже спина стала прямее.

Глава 106

Они шагали на шум стрельбы, которая то утихала, то разгоралась вновь. Повсюду валялся мусор — от упаковок офицерских пайков до рваных штанов и обрывков электроизоляции.
Где-то попадались следы крови, в другом месте из ниши торчали чьи-то ноги, но Брейн не останавливался — у них было слишком мало времени, ведь те, кто прорывался к последнему прибежищу офицеров администрации, могли сделать это очень скоро.
Навстречу попадались одиночные арестанты и целые группы, которые, впрочем, уважительно становились к стенке, давая пройти троице решительных вооруженных коллег.
В одном месте кто-то осторожно спросил:
— А вы кто будете, ребята?
— Шестой блок, — на ходу бросил Брейн, и спросивший понимающе закивал, хотя прежде ничего такого про этот блок не слышал.
Где-то по полу растекались лужи технических жидкостей, где-то свистел пробитый паропровод. Брейн подумал, что еще несколько суток, и обитатели тюрьмы начнут испытывать проблемы с жизнеобеспечением.
Миновав наконец несколько участков с искрящими светильниками, иссеченными стенами и перебитыми магистралями, группа добралась до места, где велась перестрелка.
На еще троих подошедших с оружием арестантов никто не обратил внимания. Вдоль стены уже сидело около тридцати мятежников, а еще пятеро, прикрываясь за сложенной за углом баррикадой, попеременно вели огонь, часто меняя магазины.
Все вокруг было засеяно поддонами от боеприпасов, которые веером разлетались по сторонам.
В ответ звучали редкие выстрелы, однако и этого хватало — в дальнем конце коридора лежали накрытые пластиком тела мятежников.
Вместе с тем успехи наступающих также были налицо — несколько взломанных дверей командных помещений носили следы взрывов скорее всего ручных гранат, и за распахнутыми дверями виднелись тела служащих администрации в одном белье с кровавыми потеками — все их обмундирование, пусть даже окровавленное, мятежники забирали в качестве самого ценного трофея. Многие из них были в этих трофеях с оторванными погонами и нашитыми цифрами «22» и «54».
— Эй, вы кто такие? — спросил поднявшийся от стены суперколвер с окровавленной повязкой на предплечье. По всему было видно, что это здешний босс.
— Мы из шестого блока, — ответил Брейн, останавливаясь.
— И какого вы сюда выперлись, засранцы?
— Мы хотим есть, а ваши ребята заняли пищеблок — сказали, еда только за деньги. Но денег нет, и вот мы пришли отрабатывать.
— Точно, это пукалки Связного, он их забирал, — сказал покрытый наколками гоберли.
— А «электровеники» Бубня и Харма, — заметил другой — рыжеватый канзас.
— И чего наша братва вам просто так стволы презентовала? — спросил босс, кладя руку на рукоять кинжала.
— Они себе пушки поновее нашли, а это барахло нам отдали. Еще и посмеялись.
— Где они пушки нашли? — спросил босс и повернулся к своим.
— Наверное, вскрыли кадетское хранилище. Там, я слышал, стволы что надо, — сказал канзас.
— Эй, вы, потише там! Передохните! — рявкнул босс, и на баррикаде прекратили стрелять.
— Короче, так, вы мне здесь не нужны, мы скоро сами всех передавим, так что могу вас только замочить — вот и все дела. Если бы мне были нужны бойцы, я бы согнал сюда хоть пару сотен.
— Непохоже, чтобы дела шли очень хорошо, — заметил Брейн и кивнул на заваленный телами тупик.
— Постой, а это не ты мимо наших клеток каждый дней с сабодаем прогуливался?
— Я.
— Куда ходил?
— К докторам, здоровье поправить.
Босс усмехнулся.
— По твоей кислой роже не видно, чтобы лепилы тебе очень помогли.
— Это да, — кивнул Брейн. — Ну так что, давай я попробую договориться с ними.
— Как это?
— Наплету с три короба, а как пролезу внутрь, швырну гранату, и всего делов.
Босс оглянулся на своих, те по-разному восприняли услышанное. Одни были «за», другие не верили, что такое возможно.
— Кадеты хорошо стреляют. Если что-то не так, снесут башку за раз, — сказал босс.
— Я понимаю. Но жрать-то все равно хочется.
— Ладно, варвар, валяй, покажи, на что способен. Но пока без гранат, — сказал босс и посторонился, чтобы пропустить Брейна и его спутников.

Глава 107

Со стороны баррикады прекратили стрелять, и рекрейцер Таут воспользовался этим, чтобы подтащить короба с патронами.
Бронедверь пока еще держалась, но семь из десяти петель были серьезно повреждены, а у обезумевших от вседозволенности мятежников хватало бронебойных боеприпасов. И хотя они были не очень хорошими стрелками, поскольку давно не упражнялись, раз за разом им удавалось ослаблять дверь, а когда она соскочит, время жизни крохотного гарнизона будет отсчитываться минутами.
— Сэр, давайте я стану у бойницы, — предложил ранкмайор Шено, командовавший взводом охраны, который теперь уже не существовал.
— Я еще не устал, — ответил Таут, меняя в винтовке запальный картридж. Это была тяжелая устаревшая модель, требовавшая картриджа и отдельного магазина для оперенных пуль, зато она была очень точна, а ее пули прошивали эту кучу мусора, что навалили мятежники, и доставали их.
Каждый точный выстрел Таут определял по яростным ругательствам и прекращению обстрела на какое-то время. Однако у арестантов был большой резерв, а вот у офицеров — увы, только пятеро. И скорее всего они были последними офицерами на судне.
— Желтый ромб! — произнес рекрейцер Таут, не доверяя собственным глазам. — Они выбросили желтый ромб на черном поле!..
— Осторожно, сэр! — предупредил штаб-навигатор Чиунмах. — Это может быть провокация — подождут, когда все сбегутся к двери, и ударят из тяжелого лаунчера!..
— Не бойтесь, штаб-навигатор, если бы у них был тяжелый лаунчер, они бы уже его применили, — сказал Таут. — Вы вообще представляете, что такое тяжелый лаунчер?
— Ну, я… Я судноводитель вообще-то. Я с палубы управления.
— Ладно-ладно, не смущайтесь. Уверен, вы хорошо знаете свое дело, а я лишь скажу, что тяжелый лаунчер на борту оказаться просто не может, это оружие хорошо для взламывания бронеколпаков и вспарывания брони трехпушечных «аларквистов». А здесь такое оружие запросто продырявит все переборки и прорежет внешнюю стенку — ведь отражатели стоят только на внешних слоях. Но это так — для общего развития, а что мы будем отвечать, господа, ведь нам предлагают переговоры?
— А кто предлагает, сэр? — спросил ранкмехмайор Хейно, командовавший отделением судового хода. Это был широкоплечий гоберли, хорошо разбиравшийся в нагнетательных устройствах двигателей восьмого поколения, и он лишь чудом спасся, в то время как все его подчиненные были уничтожены.
— Пока не видно. Они опасаются, что мы пристрелим переговорщика, поэтому нужно крикнуть, что мы не против переговоров.
— А мы не против? — уточнил ранкмайор Шино.
— Думаю, не против. Пусть подойдет кто-то один без оружия — мы в любом случае контролируем коридор на все шестьдесят шагов.
— Пусть подойдет один — без оружия! — крикнул Таут, и тотчас из-за угла показался знакомый ему арестант.
— Эй, да это же тот парень с шестого блока, который дрался с «голубым рыцарем»!.. Шено, вы же там были!
— Да, был, сэр, но совсем этим не горжусь.
— Крепко продули?
— Четыре сотни.
— Да уж, воспоминания не из приятных. Он подгребает к нашему причалу, господа, за ним никого нет.
— Но вы уж держите его на мушке, сэр! — попросил штабнавигатор Чиунмах.
— Я держу, я очень внимательно за ним слежу и не вижу никакого оружия. Это просто арестант.
— Ну так уж и просто арестант! — не согласился проигравшийся Шено.
— Я не в этом смысле, ранкмайор, — поправился Таут. — Хейно, вы не могли бы взять автомат и встать справа от меня, на тот случай, если этот варвар приготовил неприятный сюрприз?
— Разумеется, сэр! — отозвался гоберли и, подхватив с пола оружие, проверил его и встал за правым плечом Таута.
— Отличный мундир, — сказал старший офицер, следя за приближением переговорщика.
— Благодарю, сэр. Серебристый — мой любимый цвет.
— Вам же запретили серебристый на нижних палубах.
— Да, сэр, только синий и черный с искрой, но это касается вновь пошитых мундиров, а мой имеет лицензионный номер пятилетней давности.
— Обжуливаете администрацию армейского тыла, ранкмехмайор?
— Только в рамках дозволенного, сэр, — ответил гоберли, и они оба заулыбались.

Глава 108

Подошел варвар и остановился в пяти шагах от амбразуры бронированной двери.
— Я могу еще приблизиться? — спросил он.
— А нужно? Вы можете говорить и так, — ответил Таут.
— Говорить-то я могу, но так вы не сможете сунуть мне за пазуху пару гранат.
— Да он бредит или пытается запутать.
— Спокойно, Хейно, ваше дело быть наготове. Хорошо, варвар! Подойди еще на три шага!..
Брейн подошел.
— Говори!..
— Со мной еще двое — канзас и гоберли. Мятежники послали меня потренироваться — смогу ли я забросить вам пару гранат.
— Но у вас их нет.
— Да. Они пока мне не очень доверяют.
— Ну, допустим.
— Я могу уничтожить их, ну или хотя бы проредить на две трети.
— И что вам мешает?
— Отсутствие средств. Я должен подойти к вашей двери и облокотиться на нее — со стороны покажется, что мы переходим на более доверительный уровень.
— А на самом деле?
— На самом деле вы сунете мне за пазуху пару гранат с запалами, и я побреду обратно за дальнейшими указаниями.
— У нас нет гранат! — крикнул Хейно из-за плеча Таута.
— У нас есть гранаты, — поправил его старший товарищ, — но что вы получите из всего этого?
— Выбор у нас небольшой — либо накроют каратели, либо штурмовики крейсера «Худденхард». А с вами есть возможность убедить карателей, что судно под контролем командования.
— Но это пока не так.
— Значит, мы постараемся, чтобы было так. Вы же, господин офицер, не желаете сдохнуть ни за что — просто из-за ошибки где-то в высоких штабах?
Таут вздохнул. Он и сам неоднократно думал об этом.
— Хорошо, что вы предлагаете?
— Две гранаты с запалами на четыре секунды, и скоро я вернусь с двумя своими товарищами.
— И что дальше?
— Психи исчезнут вместе с боссом, а те, кто останется, уже не смогут организовать правильную осаду. Это я вам гарантирую. Да что я, вы сами это прекрасно понимаете.
— Ну да, кроме майор-кнехта Авельяра, там других специалистов нет.
— Так ихний босс — это самый Авельяр?
— Да. Некогда хороший командир батальона пехотных афидольеров, но теперь у него уже четвертый срок.
— Время на исходе, офицер! Гранаты!..
— Хейно, две гранаты на четыре секунды! — скомандовал Таут, и боеприпасы тотчас были поданы.
— Суй за пазуху… — сказал Брейн, низко нагибаясь над бойницей, и гранаты скользнули ему на брюхо, изолированное от штанов шнурком на поясе.
Оттолкнувшись от амбразуры, он сделал несколько шагов назад, как будто обдумывая услышанное. Потом медленно повернулся и побрел обратно, под перекрестными взглядами мятежников и доверившихся ему офицеров.
Сорок шагов, тридцать, двадцать. Брейн прикидывал, как лучше начать. Ему противостояли более тридцати вооруженных психов, однако они не знали о его намерениях. И босс Авельяр тоже. Он старался проникнуть в мысли неизвестно откуда взявшихся помощников, но Брейн видел — не получалось у него. А выяснить, действительно ли они прибыли по приказу его подельников, Авельяр не мог, внутренняя связь на судне была выведена из строя самими арестантами, громившими в первые часы освобождения все, до чего могли дотянуться.
И теперь везде пахло сортиром. И связь не работала.
— Ну и чего? — спросил Авельяр.
— А ничего, — развел руками Брейн. — Они согласны на переговоры, и вот я вернулся, чтобы типа получить от своего начальства инструкции. Мое начальство — это ты, Авельяр.
— Ишь ты! Фамилию мою узнал? — совсем не обрадовался босс.
— Это они мне сказали. А значит, уже доверяют.
— А что я тебе должен сказать?
— Ты не сказать мне должен, а дать пару гранат. Будто я типа возвращаюсь с инструкциями. А на самом деле с гранатами. Вот и все дела.
— Толково обобщает, босс, — высказался рыжий канзас.
— Заткнись, Щепа, я думаю.
Тем временем Брейн взял у Фофо свой автомат и так посмотрел на гоберли, что тот понял — нужно готовиться. Он бросил предупреждающий взгляд Сингеру, и тот тоже понял — счет пошел на секунды.
— Ладно, вот что я решил… — начал Авельяр. В этот момент щелкнул запал замедлителя, и Брейн перебросил гранату через голову босса — туда, где вдоль стены располагалось все его войско.
Фофо и Сингер метнулись Брейну за спину, и в этот момент рвануло так, что Авельяр и еще несколько его приближенных, словно цунами, врезались в Брейна и его помощников.
Полетели тела, оружие, брызнули осколки осветительных панелей. Брейн выскочил из-под навалившихся врагов, передернул затвор заклинившего механизма и принялся стрелять во все, что еще шевелилось.
Шипели перебитые магистрали, технические жидкости, фонтанируя, заливали пол, и раненые корчились от кислотных брызг, пытаясь дотянуться до оружия.
Едва у Брейна закончился магазин, рядом заработал автомат Сингера, а затем и дробовик Фофо. Втроем они работали так слаженно, словно ходили на задания не первый год.
Брейн подхватил оброненный психами магазин и снова начал стрелять, в то время как Сингер стал искать магазин для опустевшего автомата.
Все было сделано за несколько секунд, и наступила тишина.
— Крепко ударило, — заметил Фофо, слыша какой-то непрекращающийся звон.
— Это аварийный блок сработал! — крикнул Сингер и, подойдя к висевшей на одной петле дверце электрошкафа, отключил сирену.
— О, другое дело! — улыбнулся Фофо.
— Похоже, тут несколько гранат рвануло, — заметил Брейн, подходя к тому месту, где взрыв, разметав психов, сорвал отделку, вывернул магистрали и обнажил конструкционные детали корпуса судна.
— Наверно, у кого-то в карманах было еще штук пять, — предположил Фофо.
— Ладно, это уже не важно, — сказал Брейн. — Пойдем к защитникам крепости, а то сюда скоро другие психи подтягиваться станут. Взрыв-то небось многие слышали.

Глава 109

После чудовищного взрыва, от которого скрипнули корабельные переборки и мигнуло освещение, со стороны баррикады послышалась частая стрельба, и рекрейцер Таут до последнего не мог определить, кто же там одерживает верх — психи Авельяра или варвар с двумя помощниками.
Стрельба скоро стихла, и из-за угла показался сам варвар.
— Все в порядке?! — крикнул он.
— Да, у нас порядок! — эмоционально отозвался Таут.
— Не торопитесь, господин рекрейцер, это может оказаться ловушка! — вмешался ранкмайор Шено.
— Да какая ловушка — там такой грохот был! Ошметки по сторонам летели, и даже баррикада сдвинулась! Но на крайний случай у нас имеется камрад Чиунмах. Штаб-навигатор, вы в готовности?
— Я в полной готовности, сэр! — встряхнул автоматом офицер с самой верхней — элитной палубы судна.
Ранкмайор Шено подошел к бронедвери и выглянул в бойницу.
— Действительно, трое. А может, расстреляем их, когда подойдут ближе — чтобы уж наверняка, а?
— И что дальше? — ухмыльнулся Таут.
— Вы правы, сэр. Дальше никаких перспектив. Но зачем-то они к нам стремятся, правильно?
— Они, а вернее этот варвар, надеется с нашей помощью как-то вывернуться из создавшейся ситуации.
— А ситуация у нас — это когда двигатель встал, а в дросселях скрыта взрывчатка, заложенная диверсантом с расчетом детонации после пяти миллионов циклов, — произнес ранкмехмайор Хейно.
— Что? — практически одновременно произнесли Таут и Шено.
— Нет-нет, просто вспомнился один случай, господа. Не обращайте внимания.
Варвар и его помощники подошли к двери.
— Поймите меня правильно, господа, вы должны передать оружие в окошко.
— Конечно, — ответил Брейн и первым подал свой автомат, затем автомат Сингера и два дробовика, которые держал Фофо. После этого многоязычковый механизм щелкнул, и дверь весом в четыре тонны стала медленно приоткрываться.
— Все, господа, этого достаточно — пролазьте! — скомандовал Таут, когда дверь отошла сантиметров на тридцать и трое новых союзников поочередно протиснулись внутрь. После чего снова включился механизм, и скоро все девять язычков лязгнули, оказавшись в своих гнездах, о чем сообщили девять сигнальных лампочек, загоревшихся на панели терминала безопасности.
На новичков выбрался посмотреть весь маленький гарнизон, а рекрейцер Таут взял на себя роль радушного хозяина и распорядителя.
— Ну, господа, представьтесь — кто вы, — сказал он, вставая перед новичками и опуская оружие.
— У меня еще одна граната осталась, — сказал Брейн. — Она на взводе у меня за поясом — может, заберете?
Таут обменялся взглядом с напряженным штаб-навигатором Чиунмахом, который стоял с автоматом наготове, и оба они рассмеялись, окончательно избавившись от опасений.
— Давайте сюда эту гранату… э…
— Томас, сэр. Мои друзья зовут меня Томас.
— Прекрасно, Томас, — кивнул Таут, получая гранату и передавая ее Хейно, который был на «ты» с любыми механизмами. Правда, хромали его познания в части электроники и программирования, но для этого существовали парни с более высоких палуб.
— Давай теперь ты, Сингер, — сказал Брейн.
— Ну что я. Первый срок за раздолбайство и несанкционированный начальством захват вражеского бинбарда. Сейчас четвертый срок — все за дисциплинарные проступки.
— Понятно, — кивнул Брейн. — Теперь ты, Фофо.
— Ну, я торговал со склада, на чем и взяли. Потом еще два срока…
— За что два других срока? — уточнил Таут.
Брейн улыбнулся, догадываясь о финале рассказа.
— Ну, я, короче, попал на хорошую должность и стал торговать со склада. А когда освобождался — снова начинал.
— Первый раз, это понятно, но кто давал вам занимать ту же должность в следующие разы после хищений?
— Я могу располагать к себе, сэр, — развел руками Фофо, и засмеялись почти все находившиеся в помещении.
— А вы, Томас? Вы не супер, не гоберли, не канзас. Как вы оказались в военной тюрьме?
— Вы не поверите, господа, но я не знаю. Меня доставили сюда в беспамятстве, и мои друзья, — Брейн кивнул на Сингера и Фофо, — могут подтвердить, что какое-то время я находился здесь в состоянии растения.
— Растения, которое потом вдруг сошлось в битве с «голубым роботом».
— Ты дрался с «голубым роботом»?! — поразился Фофо. — А мне ничего не рассказывал!
— Нечего было рассказывать — я же попал на больничку.
— Так что же нового вы нам хотите предложить, Томас? — спросил Таут, меняя тон на деловой.
— Для начала, сэр, я бы хотел узнать, в какой мы сейчас ситуации — что нам угрожает и в какой последовательности.
— На эти вопросы вам может ответить штаб-штурман Лексшуллер. Он с верхней палубы, из отделения управления, к тому же разбирается в программировании.
— Но я не штатный программист! — возразил сидевший за терминалом Лексшуллер, крупный супер в голубом мундире с серебристыми аксельбантами и единственным ромбом на погоне — он был всего лишь штаб-штурманом, самым младшим из офицеров верхней палубы.
— Бросьте, Лексшуллер, все наслышаны о ваших способностях. Если бы не высокий статус офицера, вы бы один прекрасно заменяли всех корабельных программистов.
— Мне, право, неловко, сэр, — смутился штаб-штурман.
— Просто расскажите — где мы и откуда возможные угрозы. Повторите ваш прогноз, что давали сегодняшним утром.
— Сейчас он поменялся, сэр.
— Вот и славно, покажите в динамике, к какой участи мы стремимся — даже интересно будет.
Брейн подошел к терминалу, за которым сидел Лексшуллер.
Перед ним горело не менее дюжины экранов, и по каждому двигалась информационная лента — от трафика торговых путей до ставок на каких-то биржах и выдачи лицензий на доставку грузов.
— Ну, что я могу сказать? — вздохнул Лексшуллер. — Двадцать восемь часов назад мы послали сигнал бедствия с полным объяснением обстановки о том, что произошло у нас на палубах, теперь об этом знает каждый казенный департамент.
— И? — подтолкнул его Брейн.
— В ответ они сообщили, что к нам направлена корабельная группа.
— Сейчас они где?
— В шести часах от точки контакта.
— А что такое точка контакта?
— Позиция, с которой они могут дать верный залп, который накроет цель.
— То есть — нас?
— Да.
— Понятно. А как насчет повстанцев?
— То есть?
— Я имею в виду «Худденхард».
— Но нам запрещено!..
— Отвечайте на вопрос, штаб-штурман, сейчас не время придерживаться инструкций. Мы уже на самом краю! — сказал Таут.
— В таком случае… В таком случае крейсер «Худденхард» коснется нашего борта через пять часов.
— Через пять часов?! — переспросил Брейн, полагая, что ослышался.
— Да, сэр. Именно так.
— Так чего вы тогда тут воюете, а? — воскликнул пораженный услышанным Фофо.
— Спокойно, братцы. Спокойно, — сказал Брейн и, отойдя от терминала, прошелся по просторной комнате, привлекая недоуменные взгляды местных обитателей. Впрочем, в их взглядах читалась и надежда, ведь они уже свыклись с мыслью, что их сопротивление только отдалит неизбежный конец на борту военной тюрьмы.
— Какие у нас имеются активы? — спросил Брейн, возвращаясь к терминалу.
— Я не имею права, сэр, я…
— Штаб-штурман, сейчас не время хвататься за правила, — снова пришел на помощь Таут.
— Ну хорошо. Все, что у нас есть, это вот…
С этими словами штаб-штурман вывел на самый большой монитор таблицу с пиктограммами.
Брейн подошел и, ткнув пальцем в один из разделов, спросил:
— Что это?
— Запасы кислорода.
— Хорошо, а вот это?
— Кристаллическая еда. Ее запасов может хватить на два года.
— При условии, что есть вода…
— Что?
— Проехали. Вот эти склады — что на них?
— Там находятся законсервированные роботические системы «би-двадцать восемь».
— А попроще?
— Это бронероллеры, стрелки-каратели. Их выпускают, когда на судне бунт, и они подчищают всех подряд, пока административные силы прячутся по штатным местам.
— За бронированными дверями?
Штаб-штурман покосился на Таута и кивнул:
— Так точно, сэр.
— А почему же вы их не выпустили на оперативный простор, когда началась вся эта байда?
Штаб-штурман снова взглянул на Таута, ожидая знака, но рекрейцер просто молчал.
— Для запуска требуется команда главного программ-инженера, но к тому времени он был мертв, поэтому мы ничего не могли сделать.
— А кроме него, никто не может дать эту команду? — слегка удивленно спросил Брейн.
— Никто, сэр.
— Но это же глупо. Где логика?
— А логика там, где думали, что инженер — самый защищенный офицер, и это именно так, его офис, если посмотреть по схемам… — Лексшуллер вывел схемы расположения служебных помещений. — Вот, если вы посмотрите, то увидите, что офис инженера самый защищенный — поэтому…
— Так как же он погиб? — оборвал его Брейн.
— Пошел в гальюн, куда в тот момент по шахте обеспечения спустились мятежники.
— Так-так.
— Среди нас были предатели, сэр, поэтому к мятежникам сразу попали самые уязвимые места со схемы.
— Ладно. Что было — то прошло. Сейчас мы можем активизировать стрелков-карателей?
— Нет, сэр. Слово запуска было за инженером.
— Да ладно тебе, Лексшуллер, ты же шаришь в программировании. Я ни за что не поверю, что у тебя нет программки, которая взломает это «слово инженера» и может выпустить этих убийц на работу. Ну? Разве нет?
— Но… Но, сэр!
Лексшуллер снова обратился за поддержкой к Тауту — представительному суперу, который сейчас командовал всем аппаратом администрации в отсутствие других более высоких чинов.
Таут кивнул, дескать, пришло время откровений, так что давай, Лексшуллер, шуруй по нештатному расписанию.
— У меня имеются кое-какие наброски, сэр. Но я не уверен…
— Да уверен ты, уверен. Давай покажи, на что способна твоя программа — либо ты просто никакой.
— Что, простите?
Лексшуллер снова оглянулся на Таута, но тот ушел в дальний конец офиса.
— Ну что, мастер, покажешь что-нибудь? — продолжал давить Брейн, нащупав слабину айтишника.
Лексшуллер сердито засопел, и на экране замелькали установочные картинки, затем появилась таблица, на которой в четырех отделениях побежали цифры подбираемых паролей.
— Совсем другое дело, — сказал Брейн, видя знакомую картину взлома.
Прошло долгих десять минут напряженной тишины, и Лексшуллер доложил, что пароль к запуску роботов-карателей им получен.
— Будем запускать, сэр?
— Нет, не будем, нас и так никто не беспокоит, — ответил Брейн и снова прошелся по комнате, привлекая взгляды молчавших офицеров и своих помощников. — Кто у нас сейчас главная угроза? Ударная группа правительства еще далеко, а крейсер «Худденхард» — близко. И когда они пристыкуются, сюда ринутся не психи, проведшие полжизни в военной тюрьме, а профессиональные штурмовики, обученные захватывать суда.
— Когда они высадятся, шансов у нас не останется, — подтвердил Таут.
— А что, Лексшуллер, могут наши «би-двадцать восемь» атаковать этих штурмовиков, когда они высадятся? — спросил Брейн.
— Думаю да, сэр, для них любой вооруженный — очевидный объект для уничтожения.
— Только потерпев неудачу по захвату военной тюрьмы, крейсер мятежников отстыкуется и ударит по нам торпедой, — заметил ранкмехмайор Хейно.
— И ничего мы не выиграем, — упавшим голосом произнес штаб-навигатор Чиунмах, все так же не расставаясь с автоматом.
— Хорошо, а если бы наши роботы атаковали врага на его поле, Лексшуллер? Это возможно? — спросил Брейн.
— Ну, теоретически, конечно, возможно. Они опираются на план судна, который им приказано зачистить.
— А план должен находиться в архивном разделе служб эксплуатации, правильно?
— Да, сэр.
— Хорошо, — кивнул Брейн и сел на служебный винтовой стульчик. — Хорошо, — повторил он. — А на ваших судах применяется разъем… э-э… — Брейн знал маркировку на родном языке, но когда супера его переучивали на двумерную речь, технический раздел дали в упрощенном варианте.
— Одним словом, там должен быть разъем, который в момент стыковки судов должен подключиться к объектной системе судна и предоставить информацию о своей объектной системе. Разумеется, в случае, если суда дружественные.
— Да, сэр. Такая система разъемов имеется. У нас это называется судовое совмещение. Кажется, я понимаю — вы хотели бы получить схему судна через это соединение, чтобы перепрограммировать наших роботов на зачистку чужого корабля.
— Именно так, приятель, — кивнул Брейн.
— Но, к сожалению, там стоит мощная защита именно на этот случай.
— И его нельзя взломать?
— Взломать можно все, сэр, но на это потребуются часы, а в нашем случае…
— Я хотел бы сделать заявление! — вдруг вмешался штаб-навигатор Чиунмах. — Все эти взломы квалифицируются как должностное преступление, и, если дойдет до разбирательства, я при всех сразу хочу заявить свою позицию — я против должностных нарушений.
— У нас нет иного выхода, Чиунмах, — сказал Таут, заметив, как это выступление Чиунмаха подействовало на Лексшуллера. — Мы все прекрасно понимаем, что даже в случае спасения мы предстанем перед комиссией контрразведки. Увы, таковы правила, которые диктует нам непростая обстановка во время войны с мятежниками. Они с каждым периодом становятся все изощреннее и профессиональнее, и непонятно, кто, как и где их натаскивает, причем точно по лекалам военной академии в Антависте. Понятно, что контрразведка нервничает. Так что не беспокойтесь, Лексшуллер, мы все в своих отчетах напишем о вас только хорошее. Ну, кроме, видимо, штаб-навигатора Чиунмаха.

Глава 110

Где-то в коридорах раздался истошный вопль. Потом еще один. Теперь кричали на два голоса, а спустя полминуты завыла целая толпа. Послышались автоматные очереди, и пули застучали по бронированной двери. Но это был всего лишь выплеск эмоций. Таут подошел к бойнице, выглянул и вернулся на место.
— Ничего страшного, они потрясены увиденным, но нам это пока не угрожает.
— Давайте вернемся к обсуждению, — предложил Брейн и так посмотрел на стоявшего поодаль Чиунмаха, что тот положил автомат и сел в углу подальше ото всех.
— Ну, что тут обсуждать? Файервол нас не пропустит… — пробормотал Лексшуллер, все еще находясь под впечатлением выступления Чиунмаха, с которым служил на одной палубе.
— Да ладно тебе! Должен же быть какой-то способ обойти этот файервол! — воскликнул Брейн. — В конце концов, его как-то можно отключить.
— Да как его отключишь?! — крикнул Чиунмах, вскакивая со своего места в углу. — Там стоят файловые фильтры, ловушки, модуляторы ложных цепей! Туда не прорваться, ведь для того и делали, чтобы никто не проник в момент контакта с вражеским судном!..
— Он прав, — кивнул Лексшуллер и тяжело вздохнул.
— Нет, не прав, — неожиданно подал голос ранкмехмайор Хейно, малозаметный, несмотря на достаточно высокое звание, но он служил на механических палубах, то есть был «черной костью».
Все невольно встрепенулись — никто не ожидал услышать каких-то откровений от Хейно.
— У нас один случай был, когда мы готовили визит представителя верховного командования на Эрфос. Это было более двадцати лет назад — считай, целый период. Так вот штандарт-крейсер должен был встать на стопперы главной базы, где у нас имелись проблемы — где-то там пробой в электрической сети имелся непостоянный. То он есть, то его нет.
— А нельзя ли покороче, камрад? — попросил Таут, но Хейно был в центре внимания и этого замечания как бы не заметил.
— И вот, подводим мы баржу, которая имитирует представительский крейсер, она встает на стопперы — все как положено, и вдруг оттуда кричат: вы нам сеть попортили, мерзавцы! Мы туда со специалистами, а оказалось, что при соединении сопряжения судов наш контакт дал плюс пятьдесят процентов напряжения. У них рухнула вся сеть фильтров, и в нашу базу данных заскочил их тыловой архив. Представляете?
— Подумать только, Хейно! Ведь ты всего лишь двигателист! — воскликнул пораженный Таут.
— Я двигателист, сэр, но я не дебил, — сухо ответил гоберли и снова превратился в скромный и незаметный объект.
— Лексшуллер, мы можем поднять напряжение в контакте сопряжения? — спросил Брейн.
— Можем, сэр, но для этого потребуется кое-какая переделка. Ничего сложного, но время затратить придется — комплектующие у нас имеются.
— Сколько времени?
— Два часа, может, чуть больше.
— А сколько до подхода «Худденхарда»?
— Пять часов, сэр. Теперь уже меньше.
— Хорошо, приступайте. Мы должны взломать их и перепрограммировать роботов до того, как поднимутся разделительные ворота.
— Я понял, сэр. Мы обязательно уложимся.

Глава 111

Потекло время. Брейну, Фофо и Сингеру Таут любезно предоставил небольшой закуток в архивных помещениях. Разумеется, никаких постельных принадлежностей там не было, но к их услугам оказались папки из стародавнего бумажного пластика — некоторые личные дела арестантов все еще хранились в виде несгораемого материала, который хорошо подходил в качестве подушек — на матрасы его, увы, не хватало.
Они уснули сразу — все трое, впервые за последнее время почувствовав себя в безопасности — с оружием и за бронированной стеной.
Сюда не могли ворваться охранники, это помещение не могли взять штурмом психи. А что касалось крейсеров — они были еще далеко, и оставалась возможность отдохнуть, пока штаб-штурман Лексшуллер и ранкмехмайор Хейно, прорезав переборку в складской блок, нашли там все необходимое для монтажа и работали не разгибаясь.
Троица арестантов спала на папках, ранкмайор Шено дремал в операторском кресле, штаб-навигатор Чиунмах, прикрыв глаза, мысленно составлял доклад о собственной непричастности к многократному нарушению инструкций и военных законов, а рекрейцеру Тауту не спалось, и он вышагивал по просторному помещению, изредка прислушиваясь к тому, что происходило в коридорах.
А там после ликвидации актива самых злобных психов пока царила паника и, видимо, происходило выдвижение новых руководителей.
Время от времени слышались громкие ругательства, часто переходившие в перестрелки. Причем в бронированную дверь пули прилетали все реже — мятежники решали собственные проблемы.
Часа через три Брейн проснулся сам и почувствовал себя отдохнувшим, хотя после вчерашних нагрузок болели руки и ноги.
Выйдя из кладовки, он поздоровался с бодрствующим Таутом и поинтересовался, где туалет. Ему показали, и, зайдя в заведение, Брейн с удовлетворением отметил, что здешнего гальюна беспорядки еще не коснулись — все работало исправно, водозаменитель был прозрачным, а не грубой очистки, как в отделении арестантов.
Заметив пачку одноразовых наборов для чистки зубов, Брейн с удовольствием воспользовался одним и почувствовал во рту давно забытое ощущение свежести.
Конечно, с умыванием настоящей водой процедура с водозаменителем была не та, но все же.
— Ну, как вам у нас? — устало улыбнулся Таут, заметив, что Брейн вернулся посвежевшим.
— Давно был лишен таких удовольствий, — признался тот, погладив отросшую после последнего химического бритья щетину.
Из рваного пролома в соседнее помещение вышел низкорослый ранкмехмайор Хейно.
— Мы закончили, сэр, — обратился он к Тауту.
— А что Лексшуллер?
— Спит. Уже второй час. Когда его помощь стала не нужна, я разрешил ему отдыхать, а весь монтаж доделал сам. Скоро он проснется, мы проведем тесты, и, полагаю, нам удастся взломать защиту «Худденхарда».
Брейн кивнул. Размышлять о том, что будет, если им не удастся этого сделать, совсем не хотелось.
Проснулись Фофо и Сингер. Канзас после сна выглядел отдохнувшим и не таким угрюмым, как накануне.
Они также посетили туалет и вернулись в приподнятом настроении.
— У вас там совсем не пахнет, сэр! — заметил Фофо Тауту.
— А где пахнет? — спросил тот.
— Везде. Как свободу объявили — сортиры сломались.
— У нас тут, к счастью, отдельный контур. Так что пока вонять не будет.
— А пожрать у вас чего найдется? — спросил Сингер.
— Вообще-то у нас тут по карманам кое-чего есть прихваченного, — сказал Фофо, показывая смятые палки, но Таут отмахнулся.
— Оставьте их на крайний случай, у нас в вакуумном шкафу найдется достаточно еды — можете себя не ограничивать.
— И вода есть? — сразу спросил Брейн.
— Ну, воды, конечно, нет, но есть довольно чистый мусс, куда чище того, что вам подавали.

Глава 112

Проснулся штаб-штурман Лексшуллер, и они с ранкмехмайором Хейно взялись за тестирование собранного оборудования. Брейн наблюдал за ними из дальнего угла вспомогательного складского помещения, куда те прорубили проход.
Ближе не подходил, чтобы не мешать — сам не любил, когда кто-то стоял за спиной.
Таут наконец согласился отдохнуть. Фофо и Сингер, перекусив нежными палочками из офицерского пайка, отправились досыпать — в их услугах пока нужды не было.
— Тут ведь вот какая штука произошла, — произнес оказавшийся рядом с Брейном канзас-ранкмайор Шено, командовавший взводом охраны. — Нас ведь предали, вы в курсе?
— Нет, я не знал. Я думал, какое-то упущение в режиме, как это бывает.
— Упущения в режиме безопасности, без сомнения, были, но не такие, чтобы эти психи смогли совершить переворот. А они сделали это легко — за полчаса были перебиты все представители администрации. Ну, кроме тех, кто здесь, да еще по комнатам некоторые сидели. Они, конечно, заперлись, у многих было оружие, но двери там были обычные, бронирование по периметру, как в этом помещении, там не предусматривалось, поэтому их всех быстро перебили.
— Я видел взломанные двери, — кивнул Брейн.
— А мы слышали крики, когда психи их на куски рвали.
Ранкмайор вздохнул.
— Думаете, у нас получится выскочить? — спросил он.
— По крайней мере у нас для этого есть все возможности.
— Хорошо бы, — сказал Шено и, ссутулившись, как все канзасы, ушел в пролом, а вместо него оттуда выглянул штаб-навигатор Чиунмах. Он снова не расставался с автоматом, как будто ему здесь что-то угрожало.
Избегая смотреть в сторону Брейна, он зашел в склад, но, встретившись с напряженными взглядами Лексшуллера и Хейно, вышел.
— Сэр, подойдите, пожалуйста, — позвал Брейна Лексшуллер, который видел в арестанте руководителя предстоящей рискованной операции.
Брейн подошел.
— Вот, смотрите…
Лексшуллер открыл на принесенном из соседнего помещения мониторе схему собранной сети.
— Вот, сэр, эта магистраль под обычным напряжением, а вот… — Лексшуллер нажал несколько клавиш. — А вот под повышенным, и включаться все это будет одновременно с защитой нашей аппаратуры, тремя импульсами с двух контуров — чтобы уж наверняка.
— А наша абордажная команда?
— А вот они… — Лексшуллер открыл квадратик с непонятной аббревиатурой, за которым были указаны команды роботов, сидящих по своим хранилищам. — Они готовы к перепрограммированию и выступят еще до того, как откроется переборка между кораблями.
— Что ж, работа проделана большая, — сказал Брейн, и Лексшуллер с Хейно заулыбались. Непонятно, чего здесь было больше — уважения к инициативе и знаниям Брейна или его славе победителя «голубого рыцаря», но сейчас это было не так важно.
— А что у нас с союзниками и противниками?
— Бронегруппа нашего флота окажется здесь через пять часов, прямая связь с ними будет возможна через три часа. Но к тому времени «Худденхард» уже встанет к нашему причальному узлу.
— А связь нам нужна, чтобы они не начали стрелять раньше времени, так?
— Так, сэр.
В основном все приготовления были сделаны, и в оставшееся до подхода крейсера мятежников время Лексшуллер несколько раз пытался связаться с бронегруппой флота. Однако прямой связи добиться так и не удалось — флот принимал либо сигнал бедствия, либо «все хорошо».
Между тем крейсер мятежников уже через час появился на радарном поле — не очень явственно, потому что приходилось использовать маломощные дежурные системы. Капитанский мостик находился под контролем мятежников, однако почти все управление было заблокировано во время штурма — таковы были инструкции. У мятежников оставались только связь и радарные мощности.
Лексшуллер сообщил, что в самом начале мятежники пытались обесточить административную часть и лишить всяческого управления, но здесь существовала резервная система, потому у них ничего не вышло.
— Одно мне непонятно, куда подевались предатели из роты охраны, — произнес Хейно, в очередной раз появляясь возле Брейна. Складывалось впечатление, что ему было не с кем поделиться своими переживаниями, а говорить с офицерами о проблемах в его подразделении он не хотел.

Глава 113

Громада крейсера «Худденхард» приближалась. Теперь даже дежурного радара хватало, чтобы подробно рассмотреть его надстройки и орудийные башни.
Лексшуллер запустил окно радиоперехвата, но передачи мятежников были закодированы, и на экране отражались лишь трехмерные диаграммы, говорившие только о том, что обмен весьма интенсивный. Теперь можно было не сомневаться, что на крейсере уже известно о положении дел на тюремном судне и о горстке офицеров, засевших на административном этаже.
— Самое неприятное, что через полчаса с небольшим наша флотская группа уже обнаружит «Худденхард» и после этого может открыть огонь, — сказал Таут. Он сумел отдохнуть, однако выглядел осунувшимся.
Отбившись ото всех — у стены, словно прилипнув, стоял штаб-навигатор Чиунмах. Он единственный был уверен, что их план сработает, поскольку мысленно успел составить несколько черновиков донесения, отобрал из них лучшие и теперь проводил последнюю выверку текста.
Неожиданно в стену, со стороны коридора, врезалась бронебойная пуля, и Чиунмах отскочил на середину комнаты. Отскочил, но затем вернулся и провел по стене рукой — по тому месту, куда ударила пуля. Поверхность осталась ровной — броня поглотила удар.
Таут неодобрительно покосился на него, но тотчас перенес свое внимание на самый большой монитор, где Лексшуллер отслеживал приближение гигантского корабля, который вскоре перекрыл все видимое поле.
Неприспособленный к таким режимам радар начал выдавать пятна помех по краям поля. Впрочем, в его показаниях уже не было необходимости — в правом углу бежали цифры углового и линейного перемещения стыковочного узла крейсера. До стыковки оставалось менее минуты.
Напряжение в помещении было таким, что его можно было резать пилой. Двигателист Хейно стоял возле двух собранных блоков, которые мигали лампочками, всем видом демонстрируя готовность к действиям.
Наконец все почувствовали едва заметный толчок. Затем загудели от перегрузки трансформаторы двух блоков, и один, заискрив, задымился, однако второй продолжал работать.
— Ну?! Получилось или нет?! — воскликнул Таут.
На экране появилась надпись «передача завершена», но что это означало, понять было невозможно — Лексшуллер занимался функциональным исполнением команд, но не успел сшить пользовательскую оболочку, которая бы давала информацию о том, какие команды проходили в данный момент.
— Что сейчас должно произойти, Лексшуллер? Мы получили архив со схемой крейсера? — спросил Брейн, стараясь говорить спокойно.
— Они должны уже выдвигаться, сэр. Программа завершила работу, значит, все произошло штатно.
Он вывел несколько окон с боксов хранения, где содержались роботы-каратели, но на стеллажах было пусто.
— Их нет, значит, они уже вышли…
— Ну и где они?! — начал терять самообладание Таут.
Лексшуллер вывел картинку с камер, обслуживающих стыковочный узел. Никаких роботов перед дверями не было.
— Так куда же они подевались? — спросил Брейн.
— Я не знаю, — упавшим голосом произнес Лексшуллер, притом что с секунды на секунду должны были распахнуться перегородки, за которыми с той стороны уже находились штурмовики, одетые в броню, — в этом сомневаться не приходилось. А между тем две с половиной сотни роботов исчезли из хранилищ и не пришли к месту схватки!
У Брейна перед глазами побежали фрагменты воспоминаний из самых ожесточенных схваток, в которых он когда-то побывал. И не всегда выходил победителем, иной раз приходя в сознание уже на госпитальной койке.
И тут откуда-то сверху на пол перед перегородкой упал первый робот. Он приземлился на три ходовых опоры, и за ним посыпались остальные. Причем они не падали — они прыгали, занимая места в строю и готовые к немедленной атаке.
— Они прошли по вентиляционной системе! Им это показалось проще, чем петлять по коридорам! — обрадованно воскликнул Лексшуллер.
Теперь все развивалось очень быстро. Переборки подскочили вверх и со стыковочного узла ударила струя парализующего газа, на тот случай, если здесь штурмовиков ждала засада. По клубящемуся облаку заискрили голубоватые лучи ионных тестеров — штурмовики были оснащены по самым последним стандартам и готовились растереть противника в порошок, но вдруг откуда-то снизу ударил залп бронебойных пушек.
Маркированная броня выдержала удар, но масса залпа была такой, что две шеренги штурмовиков расшвыряло, словно грязь посреди разбушевавшейся реки. Роботы рванулись вперед и потекли внутрь вражеского корабля непрекращающимся потоком.
Застучали пушки, и бронероллеры принялись наводить порядок, зная о каждом закоулке вражеского судна, которое они теперь считали своим — временно захваченным коварными врагами.
Такого развития событий на крейсере «Худденхард» не ждали. Командование предполагало быстро отработать штурм, забрать своих, может быть, какие-то трофеи — в основном архивы, и снова раствориться на космических просторах.
Эта операция проводилась для подрыва уверенности империи в своих силах, ну и для освобождения нескольких членов семей заборских кланов, которые за это обещали снабжать мятежников лучшей углеродной броней практически по себестоимости.
Так что игра стоила свеч.

Глава 114

«Би-двадцать восемь» находились в своей стихии. Своим коллективным разумом они вычисляли оптимальное распределение сил и выставляли ловушки там, куда собирались бежать их враги.
Разработчики этих машин разбирались в психологии канзасов, суперов и гоберли, а потому никто из команды крейсера «Худденхард» не мог избежать скорой расправы. Короткоствольные пушки делали пару выстрелов, и на таблице, отображавшейся на мониторе Лексшуллера, появлялась метка об очередной уничтоженной единице, а напротив — расход боеприпасов.
Иногда каратели встречали упорное сопротивление — уцелевшие подразделения штурмовиков ловко маневрировали и метко стреляли, выводя из строя одного робота за другим, однако им попадались лишь те, кого выбрал коллективный разум бронероллеров — машины с пустыми магазинами либо с проблемами в управлении. И пока они гибли, заряженные роботы делали обход по коридорам, вентиляционным шахтам и даже широким канализационным каналам, чтобы неожиданно нанести удар — в коридоре, в жилой каюте или гальюне — причем совершенно неожиданно.
— Какой ужас! Их рубят словно овощной бертольд! — воскликнул Лексшуллер.
— Мы тоже несем потери, — возразил Брейн, однако на каждого павшего робота статистика выдавала пару десятков уничтоженных членов команды крейсера.
Вскоре охота замедлилась. Мишеней становилось все меньше, и охотники шли на разные заложенные в них хитрости и подключали все технические возможности.
Им были известны все служебные коды, но вражеский персонал уже разобрался, в чем дело, и срочно сменил их, так что около двух десятков сумели спрятаться за закрытыми дверьми, кодов к которым у бронероллеров не было. Однако тут пригодились стальные крюки, имевшиеся у каждого пятого «би-двадцать восемь». Они вскрывали двери, как консервные банки, и продолжали зачистку.
Примерно через полчаса все было кончено, и роботы вернулись в свои хранилища, забравшись на полки и подключившись в электрическую сеть для подзарядки.
Согласно таблице, их потери составляли двенадцать процентов. Команда крейсера «Худденхард» потеряла всех.
— Мы выиграли? — спросил подошедший из угла штаб-навигатор Чиунмах.
— Похоже на то, — сказал Таут.
— А я с самого начала предупреждал, что нарушение инструкций есть прямая дорога к воинским преступлениям! — сменив тон на нравоучительный, произнес Чиунмах и указал пальцем на спину Лексшуллера. — А вам, господин штаб-штурман, еще придется пообщаться со следователем контрразведки, где он задаст вам массу неприятных вопросов!
Лексшуллер был не из самых смелых и вскочил, чтобы оправдаться и чтобы…
Брейн положил руку ему на плечо и усадил на место.
— Не бойся, парень, мы тебя в обиду не дадим, — негромко произнес он и повернулся к Чиунмаху.
Тот сейчас же сбавил тон и, отскочив обратно в угол, сел на поломанный стул, который специально был туда поставлен, чтобы не мешался.
Автомат Чиунмах тоже положил на пол и продемонстрировал открытые ладони — дескать, ударить меня не имеешь права. Однако никто не сомневался, что эта змея еще выстрелит ядом.
Брейн посмотрел в сторону пролома — Фофо и Сингер стояли с оружием наготове. Они подчинялись только ему и были готовы исполнить любой приказ.
— Что там с нашими союзниками, штаб-штурман? — спросил он.
— Флотская ударная группа нам не союзник, а непосредственное начальство, — заметил ему Таут. — Мы часть их, а они часть нас.
— Лидер группы «Штольц» поливает нас мегаквантовым облучением в радиальном параметре, — сообщил штаб-штурман.
— И что это означает?
— Это означает, что он в нас прицеливается, — сказал Таут. — Они определили, что «Худденхард» пристыковался к нашему судну, а значит, никого из верных империи офицеров здесь уже нет в живых.
Брейн вздохнул. Только что они ликовали, празднуя победу, одержанную в почти что безвыходной ситуации, и — на тебе.
— Когда мы сможем связаться с ними? — спросил он.
— Через тридцать семь минут, — ответил Лексшуллер.
— Надо найти способ связаться раньше! — воскликнул Чиунмах. — Если они откроют огонь, могут пострадать верные присяге офицеры!..
Его услышали, но никто не посчитал нужным даже посмотреть в его сторону.
— Навигационные датчики фиксируют протоновый поток… — сообщил Лексшуллер, глядя на диаграммы всех измерительных приборов, к которым он только мог подключиться.
— И что это означает?
— Видимо, крейсер «Штольц» или даже вся группа произвели залп, — сказал Таут.
— Возможно, только крейсер, — добавил двигателист Хейно. — Для начала им нужно получить спектрограмму вспышек от разрыва снарядов, чтобы определить состав броневого покрытия. Если окажется, что состав нестандартный, какое-то время уйдет на кристаллизацию специальных сердечников для боеприпасов нового залпа, и только тогда начнутся настоящие проблемы.
— Как долго кристаллизуются эти боеприпасы?
— Четверть часа. А если оборудование поновее, то и за пять минут управятся, — сказал Таут.
— А у крейсеров нового поколения сердечники боеприпасов перекристаллизовываются прямо на пусковом стапеле, — добавил Хейно.
— Есть вспышка, — сообщил Лексшуллер, и на экране в отдельном окне появилось какое-то статичное пятно.
— Это залп? — спросил Брейн.
— Да. Только снаряды уже на подлете.
— А радар их не видит?
— Нет, конечно, только волновые датчики могут различить неясные квантовые тени. Большую часть дистанции боеприпасы преодолевают в волновом состоянии и лишь перед самой мишенью выпрыгивают из квантовых туннелей.
В этот момент раздался треск, как будто полопались какие-то тросы.
— Это не у нас, — не слишком уверенно произнес Таут.
— Не у нас, — подтвердил Хейно.
— Кто-нибудь!.. Немедленно свяжитесь с командованием!.. Они не могут расстреливать офицеров, которые честно исполняли свой долг!.. — завопил Чиунмах, теряя остатки самообладания.
— Это не у нас — они попали в крейсер, — сказал Лексшуллер, выводя на экран всю схему защитных экранов захваченного крейсера. В них были отмечены повреждения, но не такие уж разрушительные.
— Я не понял, они что, не сумели пробить броню? — спросил Брейн. Местные технологические заморочки были ему пока малопонятны.
— Они перегрели туннели, видимо, торопились очень, — сказал Таут. — Снаряды вышли на слишком большой скорости, частично оставаясь в виде высокочастотной волны, в результате прошили корабль насквозь, а жесткими болванками стали уже за пределами мишени.
— Ага… — произнес Брейн, невольно представляя себе, как посланная в кого-то пуля проходит насквозь, оставляя лишь царапину на коже. Занятно.
И снова датчики показали, что где-то далеко, по военной тюрьме, болтавшейся в сцепке с опустевшим крейсером, произведен еще один залп.
В этот раз расчеты провели правильно, и страшный удар потряс тюрьму. Брейн едва устоял на ногах, Таут свалился, Чиунмах — тоже. Лексшуллер едва успел придержать большой монитор, чтобы тот не рухнул на пол.
Освещение погасло и снова зажглось — даже ярче, чем прежде.
— Это заработала резервная система электроснабжения! Они нам кабели перебили! — сообщил двигателист Хейно.
— Ну нельзя же так!.. — взвыл лежащий на полу Чиунмах, понимая, что после удачного попадания тестового залпа флотская группа будет готовить боевой залп, который при правильном расчете порвет оба сцепленных корабля в клочья.
В коридорах началось движение, и Таут сходил к бойнице. Стрелять он не стал, это были какие-то перепуганные арестанты, которые неслись куда-то с огнетушителями.
— Что там? — спросил Брейн.
— Наверное, пожар где-то, но задымления не видно.
— А может, просто химикатов каких нажрались, — заметил ранкмайор Шено. — У них это запросто.
Датчики зафиксировали очередной залп, и все замолчали. Возможно, это были последние минуты их жизни.
Снова заскулил Чиунмах.
А где-то в непонятных Брейну пространствах двигались волновые импульсы, готовясь превратиться в сверхактивные болванки и разорвать корпуса двух обреченных кораблей.
— Да!.. Да!!! Это мы посылали сигнал!.. — вдруг закричал Лексшуллер. Каким-то чудом связь наладилась на несколько минут раньше расчетного времени, и хотя канал был прерывистым, говорить было можно. — Мы контролируем ситуацию!.. Отзовите залп!..
— А кто вы? — продребезжал восстановленный из помех голос.
— Я офицер связи штаб-штурман Лексшуллер, сэр! Мы захватили вражеский крейсер — он полностью под нашим контролем! Отзовите залп!..
— Минуточку, я сверюсь…
Чиунмах на полу снова забился от отчаяния, да и сам Брейн был готов взорваться криком — сейчас, когда все решали секунды, какой-то там…
— Да, я сверился, на борту «Вереи» действительно есть штаб-штурман Лексшуллер. Хорошо, залп отменен. Я перевожу ваш канал на начальника режима группы.
Брейн почувствовал слабость, на негнущихся ногах добрался до привинченного стула и тяжело на него опустился.
— Держитесь, сейчас нас тряхнет!.. — предупредил Таут, и в тот же миг тюрьму будто качнуло на огромной океанской волне, так что заскрипели все переборки, а где-то, щелкнув, вылетела сорванная заклепка.
— Что это? — спросил Брейн, улыбаясь.
— Это отозванный залп сработал! Он вышел из туннеля в виде гравитационной волны!.. — пояснил Таут, и Брейн кивнул, хотя ничего не понял.

Глава 115

На связь вышел начальник режима флотской группы. Он представился и потребовал самого старшего.
Рекрейцер Таут тотчас занял место Лексшуллера.
— Рекрейцер Таут, вы самый старший из уцелевших на борту «Вереи»? — переспросил начальник.
— Так точно, сэр. Я начальник отделения делопроизводства и архива личного состава. В том числе и спецконтингента.
— Сколько сейчас в вашем заведении спецконтингента?
— Полагаю, он весь в наличии, сэр. Но разумеется, есть потери, поскольку имел место штурм всех административных палуб и наши офицеры и охрана сражались.
— Хорошо, сколько сейчас у вас персонала?
— Пятеро офицеров и трое из контингента, сэр, они не пожелали присоединяться к мятежникам и вместе с нами оказывали сопротивление.
— Ладно. Теперь далее — вы передавали, что контролируете крейсер «Худденхард»?
— Так точно, сэр.
— По нашим данным, на его борту одних только штурмовиков абордажного отделения числилось около полусотни. Как же вам удалось восьмерым захватить крейсер?
— Мы перепрограммировали бронероллеры «би-двадцать восемь», сэр. Их у нас было почти двести пятьдесят штук. Они атаковали крейсер противника и выполнили за нас всю работу. Потери машин составили двенадцать процентов.
На том конце связи воцарилась тишина. Похоже, начальник пытался осмыслить полученную информацию — о таких захватах он еще не слыхивал.
— Что вы можете сказать о состоянии спецконтингента сейчас?
— К сожалению, сэр, нам мало что известно. После последних попыток штурма нашего убежища прошло несколько часов, а система корабельного наблюдения повреждена, и мы имеем доступ лишь к нескольким камерам внутреннего наблюдения.
— Понятно. Ну хорошо, вам повезло выжить, однако вы должны будете пройти через дознавательные процедуры — мы обязаны выяснить все обстоятельства случившегося.
— Разумеется, сэр. Это наш долг, и мы готовы.
— До встречи, господа.
Больше никаких действий не требовалось. Выходить из убежища было опасно, поэтому Брейн впервые за последние двое суток поел и, что было для него важнее, выпил чистого мусса, который был намного более похож на воду, чем то застоялое пойло, которым его поили в столовке для арестантов.
Пищевые брикеты — «палки» по-простому, здесь также были другими. Их отличали более яркие цвета, заметные вкусовые отличия и приятные ароматы. Брейну даже показалось, что он различает вкус краба, а в другом случае бифштекса, хотя едва ли те, кто готовил эти рецепты, слышали о подобных продуктах.
Брейн уснул на папках с досье и проснулся, когда его растолкал Сингер.
— Что такое? — спросил Брейн, растирая лицо.
— Там они это… Похоже, что-то задумали… — сообщил канзас, сжимая автомат.
— Что задумали?
— Стукач этот снова всем угрожал, дескать, вложу по полной. Они пытались его уговорить, чтобы не болтал лишнего — следователи накрутят и ему, и им, никто особо не будет разбираться.
— И что теперь?
— Он пошел в гальюн, а они жребии тянут.
Брейн поднялся с пола и вышел в основное помещение. Он застал Таута за раздачей записок. Развернув свою, двигателист Хейно кивнул и пошел в гальюн следом за Чиунмахом.
Заметив Брейна, Таут ему улыбнулся и сказал:
— Ждем высадки в ближайший час, флотская группа уже на подходе — вон даже массовые компенсаторы включились, система чувствует подход кораблей.
Брейн посмотрел в сторону большого монитора, где отражались какие-то процессы, но разбираться в них не было времени да и смысла.
— Чего нам ожидать от высадки? — спросил он.
— Ну… Подозреваю, что действовать они будут жестко, особенно по отношению к вам и вашим товарищам, поэтому оружие нужно убрать подальше.
— Чтобы не провоцировать?
— Вот именно.
Вдруг со стороны гальюна раздался истошный вопль, перешедший в рыдания.
— Умоляю! Пощадите! Умоляю!..
Таут вздохнул. Показался Хейно.
— Сэр, он обещал молчать.
Таут кивнул. Возможно, он и сам бы не смог вот так хладнокровно задушить мерзавца.
Брейн понял, в чем дело, и попросил разрешения поговорить с Чиунмахом.
— Извольте, — пожал плечами Таут, и Брейн нашел штаб-навигатора в гальюне на полу. Его мундир был разорван, а тело все еще содрогалось от беззвучных рыданий.
— Встань, — негромко произнес Брейн. Чиунмах перестал рыдать, посмотрел на него снизу вверх и медленно поднялся.
— Распрямись и не сутулься! — приказал Брейн.
Чиунмах выпрямился, насколько это было возможно для канзаса, и даже одернул разорванный мундир.
— Твой приговор отсрочен. Если ты где-то что-то начнешь выдумывать, мы все выступим против тебя. Ты понял?
— Я… я буду молчать…
— Не нужно молчать, просто не нужно выдумывать гадостей против своих товарищей.
— Я не буду выдумывать… Гадостей… — Чиунмах шмыгнул носом. — Обещаю…

Глава 116

Прибытия сил флота пришлось ждать недолго, и скоро ко второму стыковочному узлу подошел десантный катер, с которого на борт тюремного судна высадилось около полусотни штурмовиков.
Они уже точно знали, где располагалось помещение архива, и быстро добрались до места. Таут открыл им и тут же полетел на пол, сбитый ударом фонового парализатора.
С остальными офицерами поступили не менее жестко, но арестантам досталось особенно, хотя они уже лежали на полу безоружные с заложенными за голову руками.
Брейн слышал, как затрещали суставы, когда его руки за спиной сковали самозатягивающимися путами, одновременно утягивающими шею и ноги. Затем по арестантам прошлись фоновыми разрядами, и Брейн, единственный, не потерял сознание, а Сингер с Фофо сразу отключились.
И все это происходило под дулами неведомого Брейну оружия, но, судя по калибру, имевшему страшную убойную силу.
Штурмовики были суперами или какой-то их разновидностью. На них была тяжелая броня, закрытые маски и множество неизвестной Брейну навесной оснастки. Никаких команд ему расслышать не удалось, но, очевидно, они как-то общались.
Чтобы не вызвать агрессии, Брейн прикрыл глаза и стоически выносил все мучения, которые пришлось пережить, пока его и остальных транспортировали в катер.
Между тем к сцепке двух кораблей подходили десантные транспорты покрупнее, и с них высаживались новые команды. Там начинался новый этап зачистки.
Брейна затащили в какой-то темный бокс и поставили к стене, разомкнув одни путы и зафиксировав его другими — стационарными и более мощными. Но они были посвободнее, и Брейн с облегчением перевел дух, чувствуя, как болят потянутые конечности. Однако относительной свободой он наслаждался недолго — выходя из помещения, последний конвоир щелкнул каким-то тумблером на стене, и Брейна пронзил шокирующий разряд, заставив потерять сознание.
Очнулся он от яркого света, который кто-то направил ему в глаза, приподняв веки.
— Ага, пришел в себя… — произнес отстраненный голос.
— А что у него с показателями?
— Я не знаю. Я такую породу варваров вижу впервые, у нас в контрразведке небольшой опыт работы с малоразвитыми культурами. Попробуйте запросить Синверион, уж они-то наверняка располагают соответствующими специалистами.
— Мы с ними как-то… не слишком контачим.
— Я наслышан. Но повторяю: мне неизвестны его нормальные показатели, и я не могу отвечать за его состояние во время допроса.
— Хорошо, доктор Свом. Спасибо и на этом.
— Всего хорошего.
Щелкнула замком герметичная дверь, и стало тихо, лишь шуршание вентилятора где-то в стене давало понять Брейну, что он не спит.
Наконец послышался вздох.
— Ладно, Рейлин, переворачивай его, надо же с чего-то начинать.
Послышались тяжелые шаги, и Брейн ощутил легкое головокружение — платформа, к которой он оказался прикован, была переведена в вертикальное положение.
Открыв глаза, он увидел перед собой стол, за которым восседал суперколвер в строгом темном мундире, на котором в отличие от тех, что Брейн видел в военной тюрьме, не было никаких аксельбантов, сверкающих металлом погонных планок, ромбов, петлиц или нарукавников.
Только пара полосок на плечах с какими-то гербами, серебристые пуговицы с тем же гербом и воротник стоечкой, украшенный тонким золотистым узором.
— Панель убери…
— А стоит ли, сэр, ведь эта тварь может плюнуть в вас ядом, мы совсем не знаем, с чем имеем дело.
— Панель убери, я сказал, и выйди.
— Совсем?
— Совсем.
Брейн краем глаза видел помощника важного господина. Темный широкий силуэт, серая униформа, на поясе какое-то оружие.
Помощник вздохнул, не одобряя действия начальника, и вышел в служебное помещение через заднюю дверь.
— Ты слышишь меня? — спросил следователь, глядя на Брейна с некоторым сомнением.
Брейн медленно кивнул. Похоже, кроме парализаторов, на нем испытали какие-то лекарства или химикаты, и он плохо себя чувствовал.
— Ты что же, по-нашему понимаешь?
Брейн снова кивнул и прикрыл глаза.
— Ты это… Плохо себя чувствуешь? Может, хочешь чего?
— Воды… — прошептал Брейн, не будучи уверенным, что его услышат, но здесь было хорошо настроено акустическое поле, и следователь понял. Он выдвинул из стола какой-то ящик, достал уже знакомый Брейну баллон, но с кристально прозрачным содержимым.
— Ты точно не плюнешь в меня ядом? — с усмешкой поинтересовался хозяин кабинета и, обойдя стол, сунул мундштук баллончика пленнику в рот. Это была настоящая вода, и Брейну даже не верилось, что такое возможно. Какие-то поллитра, но как же это изменило его состояние!
— О да, я вижу, что это пошло тебе на пользу, — заметил хозяин кабинета и вернулся за стол. — Готов говорить?
— Готов… — произнес Брейн.
— Ну хорошо. Кто ты и как попал в военную тюрьму? А главное — за какие преступления?
— Я Томас Брейн. Я не местный, то есть — не ваш гражданин, не подданный вашей страны или что тут у вас. Я был ранен, и один из ваших предложил помощь за согласие в сотрудничестве. Я успел дать согласие и потерял сознание. Очнулся уже в этой тюрьме, где, как оказалось, я еще проходил курс реабилитации.
— Это все?
— Это все.
— А кем ты был у себя там?
— Солдатом.
— Ну да, — кивнул следователь. — А где по-нашему научился говорить?
— По моим сведениям — проходил интенсивный курс на территории тюрьмы.
— То есть ты не помнишь?
— Нет, сэр. Я тогда был слаб и даже, извините, ходил под себя.
— Кто делал предложение о сотрудничестве, тоже не знаешь?
— Какие-то ваши спецслужбы, я полагаю.
— Слово «Синверион» тебе не кажется знакомым?
— Нет, сэр, первый раз слышу.
Следователь взглянул на варвара, потом на показания присоединенных датчиков — они показывали все, что угодно, вплоть до погоды, но методики обработки их данных вида в службе не существовало. Впрочем, следователь был склонен верить этому уродцу. Чем-то он был ему симпатичен.
— Ну, поскольку здесь от тебя толку мало, придется передать тебя партнерам.
— Партнерам? — переспросил Брейн.
— Да. Тем, кто скорее всего тебя и завербовал. Так что радуйся, ты возвращаешься в семью.

Глава 117

Вернулся помощник следователя и перевел платформу, к которой был прикован пленник, в горизонтальное положение, а потом вывез в грузовой лифт.
Сколько они спускались или поднимались, Брейн не понял, слишком уж странные были ощущения.
В конце концов, он ощутил свежий воздух с привкусом подгоревшего молока и краем глаза заметил бетонный пандус на сумеречном дворе.
Его перекатили в нечто, напоминавшее фургон, где закрепили дополнительными путами на платформе, а саму платформу заякорили в металлической отшлифованной до блеска камере.
«Если бы хотели убить — так бы не старались», — утешал себя Брейн.
На этот раз все манипуляции совершали суперы с открытыми лицами, но в глаза Брейну они не смотрели.
Закончив с крепежом, один из них достал какой-то медицинский аппарат — что-то вроде портативной дрели, и предплечье Брейна ожгло болевым ударом — он даже скрючился так, что скрипнули прочные путы. Но не закричал.
Между тем суперы покинули фургон — Брейн слышал, как они спрыгнули на площадку.
Двери захлопнулись, и транспортное средство наконец тронулось с места.
Боль в предплечье понемногу проходила, а вместо нее приходило приятное состояние сытости и умиротворения. Видимо, ему вкололи питательную инъекцию — возможно, в смеси с наркотиками.
В любом случае ему стало хорошо и спокойно. И еще он наконец помочился — прямо под себя. Сейчас для него не существовало никаких табу.
Сон быстро овладевал им, и скоро он провалился в поток бесконечных сновидений, одно из которых показалось ему особенно ясным.
Высокий зал с колоннами, раскатистое эхо, и серый мрамор на прохладном полу. Череда просителей — в парадных мундирах. Канзасы, гоберли и суперы трех подвидов.
— Ваше превосходительство, если вы не поможете, на что еще можно рассчитывать?
— Господин адмирал, нас больше никто не слушает! Мы должны сохранить редуты на Кронсе!..
Немолодой супер, сидящий на значительном возвышении, кивает, наскоро просматривает предоставленные аннотации и передает кипы сопутствующих папок своим помощниками. Он обещает разобраться, и это радует каждого просителя, до этого прошедшего десятки инстанций.
Империя расширялась, и вместе с ней разрастались многочисленные ярусы государственного управления, умножающего чиновников, не желавших рисковать собственным положением. И для преодоления этой стены существовали такие особы, как адмирал Марк, который, помимо руководства важными государственными департаментами, согласно закону, в определенные часы принимал ходоков — патриотов империи, которые не могли добиться правды через стандартные процедуры.
Часы приема закончились, охранники вытолкали тех, кто не успел подать прошения в назначенный срок, и ворота закрылись.
— Я рад, что это наконец закончилось, Крайверт, — сказал адмирал, спускаясь с возвышения. — Честно говоря, после этих присутственных сеансов у меня задница ноет от жесткого сиденья. Нельзя ли внести какие-то изменения в его конструкцию?
— Мы не имеем права изменять пропорции и качество изготовления трона, ваше превосходительство, это будет нарушением традиционного устава.
— Ну да, я помню. Долбаный устав.
Они прошли в офис — сначала адмирал, за ним капитан Крайверт.
— Мне жаль вам напоминать, сэр, но на этом наши дела не закончились.
— Спасибо, что напомнил, — вздохнул адмирал, занимая место за удобным столом в мягком кресле. — Ладно, давай уже, что там нам переслали.
— Вот это, сэр, я бы хотел подать вам в самом начале, — сказал помощник.
Адмирал принял у помощника пластиковый файл с аннотацией и, едва взглянув на него, бросил на рабочий стол.
— Нужно было принять решение о его ликвидации, тогда бы не было этой карусели с контрразведкой. «Участие в тюремном мятеже» — они еще долго будут нам вспоминать это.
— Нет-нет, сэр, напротив, этот варвар участвовал в ликвидации мятежа. Откройте следующую страницу.
— Следующую?
Адмирал недоверчиво взглянул на помощника, однако стал читать дальше. Несколько офицеров, уцелевших во время бунта, на все лады расписывали важную роль, которую сыграл варвар, благодаря которому удалось не только предотвратить окончательный захват тюрьмы, но и провести неожиданный контрштурм вражеского крейсера «Худденхард».
Адмирал знал этот крейсер. Обладавший хорошим ходом и вооружением, он в свое время создал немало проблем, уничтожая конвои снабжения важных со стратегической точки зрения отдаленных гарнизонов.
— Выходит, я был прав, сохранив этого варвара, Крайверт?
— Целиком и полностью, ваше превосходительство.
— Ну, тогда включите его в какую-нибудь программу адаптации, что ли. Потом решим, что со всем этим делать.

Глава 118

Накануне вечером Брейна перевели в приличную камеру, которая мало чем отличалась от обычной жилой комнаты. Имелась кровать с чистым бельем, правда, без подушки и одеяла — здесь это было не принято. А еще имитационное окно на бетонной стене.
Душевой блок и туалет находились в одном из углов.
Еще он получил нечто, напоминавшее зубную щетку, правда, без пасты. Флакончик моющего средства, полотенце, бритву и свежую пару серой робы.
А еще несколько наборов пищевого довольствия — консервы в пленочной упаковке. Разумеется — из мейдера, однако с некоторой имитацией каких-то местных продуктов. Ну и, конечно, вода.
Похоже, дела налаживались.
Прошла ночь, потом за Брейном пришли и, не сковывая наручниками, доставили во внутренний двор, где посадили в фургон с затонированным окном. Пока выезжали по внутренним улочкам секретного комплекса, окно было темным, но когда выбрались на городскую магистраль, стекло сделалось прозрачным, и Брейн получил возможность видеть все, что происходило снаружи. Однако пока это было малоинтересно — туннель за туннелем, приплюснутые автотакси, вагонообразные, похожие друг на друга грузовые роботы.
Декоративные посадки, похожие на хвойные породы с узкими листьями зелено-голубого цвета.
Затем потянулись городские кварталы, промышленные районы с высотными постройками без окон.
Примерно через час прибыли на место — в какой-то малолюдный микрорайон, и вот уже какое-то время сотрудник в гражданской одежде водил его по квартире, объясняя, что тут да как.
— Теперь у вас жилье корпоративного класса. Не слишком роскошное, но я полагаю, вам и этого будет достаточно.
— Я могу найти подушки и одеяла?
— Зачем? Вы ведь уже долго обходитесь без всего этого.
— И все же?
— Вам доставят.
— И вода, я хочу, чтобы у меня был запас, а не полтора литра в день.
— Хорошо.
— В душе, разумеется, водозаменители?
— Разумеется. У нас немногие могут позволить себе использовать для гигиены воду, — сказал сотрудник.
Открыв стенной шкаф, он продемонстрировал заполненные однообразной одеждой вешалки и полки.
— Очистка белья вам не потребуется, оно утилизируется — есть специальный блок в подвальном помещении. Обо всех своих требованиях будете сообщать по интеркому — он там на входе. Ну и самое интересное и приятное…
Сотрудник открыл застекленную дверь, за которой оказался небольшой балкон. Брейн вышел с ним и улыбнулся — отсюда с высоты открывался прекрасный вид на город, который по мере восхода солнца выглядел не таким уж серым, как показался вначале.
Разумеется, той яркости красок, к которой он привык, городского шума, гудков автомобилей — ничего этого тут не было.
— Какая у меня задача? — спросил Брейн.
— Задача самая простая — просто привыкайте к здешней жизни. Ходите по улицам, посещайте все интересующие места, одним словом — развивайтесь.
— Какой у меня доступ?
— Хороший вопрос. Пока вы можете передвигаться только в рамках квартала «С». Это примерно шесть километров в ширину и двенадцать в длину.
— Приличный загон, не тесный, — кивнул Брейн.
— Да. Со временем доступ будет расширен, а пока вы нуждаетесь в наблюдении и сопровождении.
— Как выполняется сопровождение?
— В вашу кровь введены ивиндианды — микроскопические датчики, которые приходят в возбуждение, если вы пересекаете запретную черту.
— На что это похоже?
— На заметное ухудшение состояния. Вы позже можете проверить сами — схема квартала «С» вам будет предоставлена. Если больше вопросов нет, я оставлю вас — карту-ключ положу на стол.
Брейн кивнул, и сотрудник неслышно ушел. Где-то зазвучали голоса, похоже, этажом выше. Где-то что-то загудело и негромко звякнуло. Не так уж беззвучен оказался здешний мир.
— Ну, Томас, похоже, ты перебрался на другой берег, — сказал себе Брейн и положил руки на шершавые перила.
Перед ним был совершенно незнакомый мир, в котором ему как-то предстояло устраиваться.

Книга III. Штормовые джунгли

Крутятся жернова большой политики в Сверхимперии. Спецслужбы борются с мятежниками, плетут хитрые интриги, наживкой в одной из которых должно стать подразделение «одноразовых» агентов, используемых вслепую. 
И Томас Брейн, варвар из малоизвестных краёв, — лучший кандидат для такой работы. Ему обещают полную легализацию в Сверхимперии, если он возглавит группу, которая пройдёт через штормовые джунгли на далёкой планете и доставит до места важную персону. 
Всё очень скрытно и секретно, но информацию о маршруте группы-наживки тотчас «сливают» врагу… 

Глава 1

В это время дня в фудхаусе было много покупателей. Все спешили купить еду или пластификаторы для ее приготовления дома — в мейдерах. К каждому терминалу выстраивались очереди, и Брейн встал в одну из таких.
Стоять плотно здесь считалось неприличным — следовало выдерживать интервал в пределах одного метра. Здешние жители старались держаться подальше друг от друга, и только родственники могли касаться их при посторонних. Прикосновение же, даже случайное, в турбороллесе, например, который стартовал с немалыми перегрузками, считалось чем-то из ряда вон выходящим, и, когда такое случалось, все «пострадавшие» немедленно начинали извиняться друг перед другом, независимо от того, по чьей вине это случилось.
Как-то раз Брейн с разрешения своего куратора прокатился на такой штуке — вагончике внутри прозрачной трубы. Это было что-то! Чуть руки не поотрывало. А местные ничего — пользовались таким транспортом и не жаловались.
Зато открыто рассматривать кого-то здесь не возбранялось. Брейн постоянно испытывал это на себе — он привлекал внимание и мужчин, и женщин.
Часто редкие прохожие на здешних улицах подолгу останавливали на нем взгляд, а потом спрашивали:
— А вы откуда приехали?
И это считалось вежливой формой. В первый раз Брейн не знал, что и сказать, когда к нему на третий день пребывания в городе обратился с таким вопросом пожилой супер с обвисшими мышцами.
— Издалека, — ответил Брейн.
— Ты выглядишь как недоразвитый, — так же просто сказал прохожий.
— Спасибо, — ответил Брейн и пошел своей дорогой, но позже у куратора выяснил, что под недоразвитостью подразумевалось миниатюрное по сравнению с суперколверами телосложение.
— При том что все остальные пропорции у тебя в порядке, твоя субтильность вызывает у всех вопросы, — пояснил Росс, куратор Брейна.
Брейн понимал, о чем речь — гоберли, канзасы, ронверды имели свои, давно утвержденные позиции в здешнем обществе, они казались обычными, а он привлекал внимание именно своей похожестью на суперколверов.
Подошла очередь Брейна, и он оказался перед терминалом. Можно было взять пластику — это было дешевле, однако за него платила казна, поэтому он брал формованную и ароматизированную еду, и она приготовлялась прямо на его глазах — за прозрачной стенкой вакууматора.
Кремовая основа выдавливалась из фасонного отверстия заказанной Брейном формы, затем хлопок, и жидкая паста кристаллизовалась под действием термоакустического удара, и получался некий плод овощной культуры — не слишком здесь популярной.
После приобретения формы еда при помощи пакета форсунок приобретала зеленый цвет, из-за которого Брейн ее и брал — это напоминало ему о привычных овощах из дорогих магазинов на его родине.
Затем добавлялось немного ароматизатора, пищевого лака — для характерного блеска, и через мгновение продукт выпадал в лоток в прозрачной упаковке.
«Прямо с грядки», — как пошутил однажды Брейн.
Так выполнялся весь его заказ, кроме воды — ее приходилось брать отдельно, поскольку это был товар дорогой и не слишком распространенный.
Брейна здесь уже знали. Улыбчивый гоберли Ингас накачивал в баллон пять литров воды и, отдавая покупателю, смотрел на него с долей восхищения и удивления.
— А вы сами не употребляете воду? — спросил Брейн как-то, чтобы выяснить такую странную реакцию продавца воды.
— Что вы, сэр, мне это не нужно, — засмущался тот.
— Ну, может быть, вам любопытно — какова она на вкус?
— Нет, наш начальник уже давал нам пробовать воду — чтобы унять любопытство.
— И как вам?
— Ничего особенного. Я, честно говоря, полагал, что будет интереснее.
— А много продаете в день?
— Не особо. Но в начале недели часто бывают лабораторные закупки.
— Лабораторные?
— Да. Воду берут для разных там исследований, тут — в метрополии, полно всяких исследовательских контор. Иногда даже целый бункер могут взять, но это через большой штуцер, прямо со двора заправляют.
Возвращаясь домой с покупками, Брейн по привычке продолжал проверяться, используя любую отражающую поверхность. Витрин здесь не было, но для этого годились отполированные плитки, которыми отделывали здания. И всякий раз, глядя в них, Брейн не переставал удивляться своему внешнему виду — чуть мешковатым штанам и куртке, хотя все вокруг были одеты примерно так же. И мужчины, и женщины. Пожалуй, женщины — чуть аккуратнее, их штаны и куртки выглядели более подогнанными по фигуре, при том что ростом и статью женщины суперколверов своим мужчинам почти не уступали.
Что касалось причесок, мужчины предпочитали предельно короткие волосы, женщины — чуть длиннее, но не более. Красить волосы здесь либо было не принято, либо, напротив, делалось это так качественно, что определить это на глаз не было возможности.
А может, даже были специальные таблетки. А почему нет? Скушал такую, и цвет поменялся.

Глава 2

Свои покупки, а их набиралось немало, особенно учитывая пятилитровый баллон с водой, Брейн тащил около километра в руках — специально, чтобы давать себе какие-то нагрузки. Местные пользовались тележками, такими умными машинками на колесиках, которые катились вслед за покупателем, только что покинувшим магазин.
По прикидкам Брейна, в тележку можно было сложить содержимое большого рюкзака, но не туристического, конечно, а поменьше.
Если покупок набиралось больше, можно было взять две тележки, и они катились одна за другой — паровозиком. Тележки неотступно следовали за клиентом в лифт и из лифта, но в квартиру не закатывались, останавливаясь на пороге.
В магазине тележки привязывались к новому клиенту, как только он брался за ручку, чтобы катить их между рядов с товарами. Каким-то образом они запоминали клиента и никогда не сбивались и не пытались бежать за кем-то другим. Но вот что поначалу очень интересовало Брейна, так это почему он никогда не видел, как тележки возвращаются обратно. Он полагал, что это будет занятная картина — магазинная тележка катится одна, старательно объезжая прохожих.
Но не видел — не попадались ему возвращавшиеся в магазин тележки. Брейн уже подумывал взять однажды такую тележку для услуг, чтобы потом проследить за ней, но как-то вечером вышел на узкий балкончик, который был прилеплен к его квартирке, и вдруг посреди тихого шелеста улиц засыпающего города услышал удар гонга — не очень громкий. Тротуары вдруг осветились ярче, чем того требовалось, и по ним побежали одинокие тележки — каждая к своему магазину.
Сверху это выглядело потрясающе и происходило всего несколько минут. За это время тележки успели добраться до своих магазинных парковок, освещение тротуаров снова сократилось до минимально необходимого, а Брейн еще долго стоял на балконе, пораженный этой в общем-то обычной для здешних мест картиной.
После этого представления Брейну не спалось, и он полтора часа делал зарядку, пока не взмок, а потом принял душ из водозаменителя.
Похоже, он к этой штуке даже начал привыкать. Ну, как привыкать? Просто удобно — и помылся, и вроде сухой.
Утром, часов в шесть, пришел Росс. Брейн услышал его шаги во сне и к появлению куратора был готов.
Росс открыл дверь своим ключом и, войдя, застал подопечного одетым.
Не говоря ни слова, он прошел на балкон и, постояв там с минуту, глядя на город в предутренней дымке, вернулся и сказал:
— Никак не могу застать тебя врасплох, Томас. У тебя что, какое-то особое чутье?
— Видимо, так, — пожал плечами Брейн.
— Видимо, так, — повторил Росс и ушел.
Брейн сел на кровать, поправил подушку. Она была как настоящая — он сам сделал ее из кусочков вспененного пластика. Та, что ему прислали, ни на что не годилась.
Поднявшись, он тоже вышел на балкон, пытаясь угадать, о чем, стоя здесь, думал куратор.
Ничего особенного, легкая сиреневая дымка над самыми крышами. В родных краях это считалось признаком плохой экологии, но Росс сказал, что это чего-то-там кристаллы и в грязном воздухе они не образуются.
Кстати, о воздухе. Брейн почти привык к этому запаху подгоревшего молока. Утром он его совсем не чувствовал и лишь иногда, выходя из магазина, где поддерживалась в какой-то мере собственная атмосфера, на мгновение вновь ощущал этот запах.
И еще о воде. Всю необходимую воду здешние жители получали из пищи, но они также пили и воду, но лишь в медицинских целях — прямо из ложечки.
Чистая вода в количестве около пол-литра, принятая внутрь, вызывала расстройство здоровья даже у суперколверов. А мусс — пожалуйста. Однако здешний мусс был совсем не тем, что давали в тюрьме. Там это была полуочищенная жижа, а здесь он готовился из выжимок, разного рода бактериологических сред, искусственных соков, минеральных добавок.
По виду получалась та же муть, но не столь противная, как в тюрьме. Для себя Брейн решил, что мусс — это что-то вроде бульона. Скажем, грибного с некоторой добавкой вазелина и мыла. Да, хорошего натурального мыла из бутиков здоровья.
— Давненько не брал я в руки шашек, — произнес Брейн, и это означало, что он пытается разобраться в поведении Росса.
С одной стороны, такое поведение куратора могло являться методом тестирования — а ну как Брейн забьется в истерике и начнет требовать объяснить ему, что все это значит. С другой — это хороший способ давления и поддерживания агента в напряжении — неожиданное появление и столь же внезапный уход без всяких объяснений.
Вернувшись в комнату, Брейн постоял еще немного, а затем, сделав прыжок — встал на руки, чтобы, сделав прыжок на руках, снова оказаться на ногах. И снова — прыжок и стойка на руках, и обратно — на ноги. И так триста раз. Брейн не знал, что его ожидает, поэтому старался поддерживать форму.

Глава 3

На мостике было тихо. Вахта подходила к концу, и сабкапитан Локкер уже почти дремал под тихие звуки, издаваемые ситуационными мониторами.
Справа, в дальнем углу, сидел в своем кресле сабштурман. Вот кому не повезло с вахтой — ударная группа двигалась по так называемому Каменному каньону — участку космоса, где по непонятным причинам постоянно менялись азимутальные координаты, а потому навигация должна была опираться на известные метки и сферические координаты одновременно, поскольку оба эти способа ориентации по отдельности здесь были неточны.
Оставались еще квантовые гироскопы, однако они были слишком уж точны и математически абсолютны и не учитывали реального изменения обстановки, например — дрейфа планет и даже звездных скоплений.
Разумеется, все эти проблемы и особенности были описаны в архивных приложениях навигационных программ, на исполнение которых в суперсерверах тратилось два процента тяги двигателей, однако за всем этим хозяйством следовало приглядывать, и сабштурман Шинкер с помощником-саблейтенантом во все глаза пялились на полдюжины экранов — одним словом, им было не позавидовать.
Слева от сабкапитана находился майор Свифт. Он отвечал за безопасную связь с другими кораблями. Ему сегодня было определенно скучно, потому что группа кораблей находилась в очень далеком районе и связи с ней никто не поддерживал.
Сабкапитан Локкер уже подумал, что вахта закончится без приключений, однако не успел он об этом подумать, как майор Свифт встрепенулся, услышав позывной ДСС — дальней скоростной связи.
— Сэр, у нас срочное сообщение! Категория «плюс-плюс»!
— Хорошо, давайте сюда, — кивнул сабкапитан, едва удерживаясь, чтобы не потянуться в удобном кресле.
На центральном мониторе открылось окно с заставкой Главного Управления Связи Флота и крохотная таблица с надписью, требовавшей внести личные идентификационные данные.
Сабкапитан все еще надеялся, что удастся отдежурить без приключений, и просто приложил палец — такой способ тоже дозволялся и был вполне достаточен.
Идентификатор погас, и по экрану зазмеилась диаграмма голосовой передачи. Из-за слишком большого расстояния лица говорящего видно не было — пришло лишь голосовое сообщение.
— С вами говорит дежурный Главного Управления Флота, — пророкотал смодулированный компьютером голос, восстановленный из нечетких сигналов, пронесшихся сквозь гигантские расстояния. — Кто на приеме?
— На приеме сабкапитан Локкер.
— Сабкапитан Локкер, сообщаю вам, что сорок семь часов назад в районе «Аттика восемнадцать двадцать четыре» был атакован конвой. Атака была произведена двумя кораблями — малым огневой поддержки и скорее всего крейсером — точнее определить не удалось, огонь велся с предельных дистанций. Был нанесен серьезный ущерб как судам конвоя, так и сопровождавшему охранению. После передачи общей тревоги по району «Аттика» на поиск ушедшего от конвоя вражеского соединения были посланы две ударные группы патрульных сил, находившиеся неподалеку. Однако после двадцатичасового поиска им не удалось никого ни перехватить, ни даже обнаружить.
Очередное появление противника в том же составе — малого корабля огневой поддержки и крейсера было замечено в районе звездных близнецов — Тройцер-Ман. Патрульная группа генерала Сквоттера послала запрос, но в ответ была атакована дальним залпом. Некоторые его корабли получили повреждения, а вражеское соединение стало отходить, активно маневрируя в массовом и электромагнитном диапазоне внешних проявлений. Тем не менее, используя скоростные характеристики своих патрульных эсминцев, группе генерала Сквоттера удалось отрезать вражескому соединению выход в район «Коннервард двадцать двадцать», и противник был вынужден пройти через зону контроля артиллерийской станции «Булпап восемнадцать», стоящей на астероидном поясе гиганта Юниверс. Противник был обстрелян с неизвестными последствиями, так как зафиксировать вспышки не удалось из-за активного противодействия маскировочных средств вражеских кораблей.
Вы понимаете, к чему я клоню, сабкапитан Локкер? — спросил дежурный Главного Управления Флота, внезапно переходя на более доверительные интонации, в то время как до этого чеканил суконные фразы из писаного и переписанного казенного донесения.
— Так точно, сэр, господин дежурный по Управлению. Судя по всему, он появится в районе «горловины Ридж» каньона, по которому мы движемся.
— Вот именно, сабкапитан, но встретить их вы можете не в каньоне — они не полезут в такое место, где трудно маневрировать: маневр — их главное преимущество. Нам удалось перехватить некоторые из их трассограмм, и что-то кодировщики сумели даже разобрать. Похоже, противник готовится совершить «прыжок к красному карлику», а за пределами каньона имеются подходящие для прыжка аномалии.
— Вы имеете в виду окрестности Цирона, сэр?
— Вот именно.
— Но тогда нам придется проходить стену каньона… — напомнил слегка озадаченный Локкер.
— Я понимаю, что это не так просто при том количестве кораблей, которые у вас имеются. Но уверен, что вам удастся обойтись без серьезных потрясений — командный состав у вас опытный. Ну и другого мы вам предложить не можем — вы единственная ударная группа, обладающая достаточной мощью и технологической новизной. К сожалению, не все наши силы укомплектованы новыми кораблями. К тому же…
Дежурный сделал паузу.
— К тому же с очень высокой долей вероятности это «Алуэтт».
— «Алуэтт»? — переспросил Локкер и даже привстал и посмотрел на управляющего связью майора, который также слышал каждое слово и на его лице также отразилось потрясение от услышанной новости.
— Да, скорее всего это «Алуэтт».
— Я немедленно доложу об этом командующему группы.
— Разумеется, сабкапитан. На ваш навигационный пост уже отправлен завизированный приказ, а также вся навигационная обстановка для прохода сквозь стену каньона. И надеюсь, что вам повезет, мы уже половину периода ловим «Алуэтт».
— Да, я понял, сэр.
— Ну, удачи.
— До связи.

Глава 4

«Алуэтт» был первым действующим экземпляром крейсера нового поколения, произведенным государственным подрядчиком. Работа над этой моделью велась более двадцати лет. Не все получалось сразу, не все дерзкие задумки удавалось реализовать достаточно быстро, но когда работа наконец была закончена, конструкторы были удостоены высоких наград Империи, и, казалось что за судьбу военного флота на ближайшие периоды можно быть спокойными, однако случилось непредвиденное — после артиллерийских и ракетных стрельб, завершенных на оценку «хорошо», команда исследователей, техников и инженеров вдруг взбунтовалась, перебила немногочисленных представителей служб безопасности и увела корабль к мятежникам.
Это стало полным шоком для всех, кто был причастен к производству, и в особенности тех, кто отвечал за режим безопасности на предприятиях главного имперского подрядчика.
Дальнейшее расследование показало, что на протяжении долгих лет мятежники вели тончайшую работу по вербовке персонала, пуская в ход подкуп, шантаж, прямые угрозы, и методично выводили из состава групп исследовательских и испытательных подразделений верных Империи работников.
Так, постепенно им удалось создать мятежное ядро, которое совершило переворот и похитило корабль.
И хотя в работе новейшего крейсера оставались еще какие-то недоделки и шероховатости, мятежники, опираясь на собственные силы, сумели довести испытания до конца, устранили недоделки и запустили крейсер в эксплуатацию.
При их достаточно скудных производственных мощностях начать производство таких высокотехнологичных кораблей они не могли, однако эксплуатацию вполне осилили, и теперь «Алуэтт», опираясь на свои почти феноменальные возможности, появлялся то тут, то там. Крушил плохо охраняемые посты и стационарные форты артиллерийского контроля.
Все чаще под удар попадали конвои, доставлявшие в далекие колонии военно-техническую оснастку для гарнизонов, а также чрезвычайно необходимые на периферии коммерческие грузы из Метрополии, которая нуждалась в коммерческом взаимодействии с многочисленными колониями, дабы там поддерживался достаточный уровень жизни.
В противном случае колонии начинали смотреть в сторону других государственных образований, пусть еще и не империй, но претендовавших на контроль над менее развитыми, но не обделенными природными богатствами регионами космоса.
В скором времени на региональное лидерство могли претендовать Мангровия и Эннбранс, которые развивались очень быстро и в качестве корневых рас имели родственные суперколверам народы, а по некоторым данным, даже поддерживали связи с рептилоидами из Синих Миров.
Если еще пять-шесть периодов назад они представляли собой просто «племена дикарей, вооруженных палками», как презрительно отзывались о них суперколверы в Империи, теперь, неожиданно для всех, они вдруг оказались на достаточно приличном уровне развития. Их энергетика и промышленность показывали небывалый рост, они успевали где-то украсть, а где-то купить современные технические и военные образцы Империи, а затем клепали усовершенствованные копии, которые подчас выглядели даже лучше, чем оригиналы.
Одним словом, дремать Империи теперь не приходилось, и, помимо идеологической борьбы с новыми нарождающимися лидерами, Метрополии приходилось вести с ними непримиримую, но пока не объявленную войну.
Понимая, что против Империи они еще достаточно слабы, Мангровия и Эннбранс прилагали немало усилий для ведения подрывной деятельности внутри огромных владений Империи, тот тут, тот там разжигая огонь бунта и недовольства.
В ход шли любые провокации, вплоть до открытых бомбардировок и обстрелов под видом карательных войск Империи и раздувания этих провокаций на подготовленных пропагандистских площадках.
И это часто срабатывало, поднимая волну восстаний против «коварной и жестокой Империи».

Глава 5

«Грумвирт» была одной из самых мощных и подготовленных организаций мятежников. Она возникла самостоятельно — без помощи внешних врагов Империи и распространила свое влияние на огромном пространстве, замещая некогда великую цивилизацию, которая исчезла, оставив лишь отдельные культурные следы и остатки некогда значительных структурных проектов — каналов, водохранилищ, плотин. А также величественных строений, выполненных из неизвестных материалов и стоявших многие века без каких бы то ни было признаков разрушения.
Во времена расцвета этой бывшей империи населявшие ее народы не слишком ее любили, однако теперь, спустя много времени, именно имевшаяся некогда культурная близость разрозненных народов и миров позволила им найти точки соприкосновения и начать объединяться в нечто общее, теперь уже против другой — новой Империи.
«Грумвирт» сумела возглавить и направить это недовольство, развязав войну против экспедиционных войск и гарнизонов Империи.
«Грумвирт» не располагала промышленными мощностями и нужными военными технологиями, поэтому шла по пути реквизиции коммерческих судов с последующим их переоборудованием.
Их обвешивали броней — какой придется, добавляли туннельных или простых кинетических пушек и отправляли эти единицы в бой.
Поначалу это ни к чему не приводило, профессиональные и хорошо подготовленные силы Имперского Флота разносили эти нагромождения, словно на учебных стрельбах. Но с течением времени мятежники начинали действовать более изощренно. Их технологический уровень повышался, и теперь переоборудованные коммерческие суда выглядели не такими бессмысленными уродцами, как прежде.
Мятежники наладили поставки ячеистой брони, для оснащения судов стали применять только туннельные орудия, чтобы иметь пусть меньше стволов, но более эффективных.
Всего пара таких пушек на переделанном сухогрузе могла нанести серьезный ущерб даже флагману флота, если имелась возможность удачно подстеречь его в засаде, в то время как кинетические пушки не годились ни на что, кроме как разбивать беззащитные навигационные буи.
Контрабандные поставки из Мангровии и Эннбранса давали возможность оснащать переоборудованные суда приличным оборудованием для противодействия прицельным системам, а там, где мятежники не могли противопоставить флоту энергетическую эффективность, поскольку использовали устаревшие двигательные установки, они опирались на развитую сеть «бензоколонок». И там, где корабли флота были вынуждены экономить топливо, ограничивая себя в рейдах и даже маневрах, мятежники ни в чем себе не отказывали, зная, что всегда смогут найти заправочный пункт — стационарный или вызванный по радио автоматический танкер.
Но даже если флоту удавалось захватывать запасы топлива мятежников, они его уничтожали, поскольку низкокачественный реактол не шёл ни в какое сравнение с очищенным ликвидумом.
— А ты, сабкапитан, думал, я сплю, что ли? — строго спросил генерал Рендлау, командовавший всей ударной группой.
— Нет, сэр, я даже не думал, — ответил сабкапитан Локкер, хотя предполагал, что генерал нежится в постели, в то время как он тут всю вахту просидел в кресле.
— Слушай мою команду, сабкапитан. Сыграть тревогу второго уровня, приготовиться к левому развороту — будем уходить в стену, как велит начальство.
— Господин генерал…
— Ладно, я знаю, чем это может нам грозить, но делать нечего — ты же понимаешь, что они задумали?
— Так точно, сэр, в Управлении Флота полагают, что за стенами каньона противник не сможет нас вовремя заметить.
— Вот именно. Они надеются, что, выпрыгнув из каньона, мы окажемся неожиданным сюрпризом для мятежников. Так что тебе, сабкапитан, придется продолжить вахту.
— Так точно, сэр. Я все понял.

Глава 6

Всем кораблям ударной группы был передан приказ о предстоящем маневре, и в назначенный момент они начали разворот, двигаясь к стене, сотканной из бесчисленного количества мерцающих огоньков.
Разумеется, преградой это не являлось, каньон состоял из гравитационного статичного поля, поддерживаемого некой неизвестной аномалией и иными малоизученными полями. И в этой сетке взаимодействий находили приют мелкие космические обломки, песок, пыль и массивы «звездного ветра» — представлявшие собой разряженные облака холодной плазмы.
Все это было «телом» каньона. Одни частицы сгорали, уносясь прочь, но им на смену прилетали новые, и каньон оставался неизменным.
Проход кораблей через «стены» каньона технически проблемы не представлял, однако опасность была в том, что после прохода через малоизученные поля множество внешних датчиков, с помощью которых корабли «видели», «слышали» и где-то даже «различали запахи», переставали работать либо выдавали искаженную информацию.
После отказов датчиков начинались проблемы на внутренних узлах кораблей — какое-то время после прохода через стену механизмы лихорадило, и это продолжалось до тех пор, пока все паразитные поля не покидали их.
Начался проход. Корабли, один за другим, ныряли в сверкающие пологи, вызывая расходящиеся волнами световые эффекты и активный разлет каких-то искр, временами закручивающихся в подобие протуберанцев.
На постах радиолокационного контроля творились чудеса — с экранов и рабочих блоков соскакивали мутноватые прозрачные субстанции и катались по полу, по стенам, вдруг исчезая и появляясь вновь в других местах.
Персоналу они как будто не вредили, но освещение могло погаснуть, охладительные насосы серверов вдруг теряли обороты, вызывая перегрев и отключения тех или иных систем управления кораблями.
Пожарные команды стояли наготове, в защитных магистралях повышалось давление изолирующей пены — так, на всякий случай.
Спустя несколько минут после перехода основная часть аномальных явлений прекратилась, однако для техников, электриков, инженерно-эксплуатационных служб борьба с неприятными неожиданностями продолжалась еще около трех часов.
Лишь после окончательной сверки отчетов на компьютере корабля-лидера ударная группа была в состоянии начать нормальную боевую работу, то есть поиск.
К удивлению сабкапитана Локкера, навигационные станции, хотя и редкие в этом районе, работали очень четко и выдавали информацию без каких-либо искажений. Теперь ему помогал сабкапитан Арден, который явился на свою вахту, однако Локкер не мог сдать ее, поскольку по уставу был обязан находиться на посту до окончания кризиса.
— Иди, отдыхай, — в который раз предложил Арден. — Я же вижу, что ты устал.
— Да ты с ума сошел! Если генерал узнает… Ты сам знаешь, чем это грозит.
— Я не об этом. Иди вон в загородку, к связистам, у них отличных два топчана получились на контейнерах резервной аппаратуры. Если что — мы тебя позовем.
— Ну… — Локкер заколебался. С формальной стороны — это был уход с мостика, но на самом деле он останется в рубке, к тому же в закутке у связистов действительно хорошие топчаны получились, он это видел.
— Видел и не пресек, — вздохнул Локкер, поднимаясь с кресла дежурного.
— Чего? — не понял Арден.
— Да это я так. Ладно, пойду на топчан.
Включилась связь от генерала Рендлау:
— Эй, там, на центральном мостике!
— Сабкапитан Арден, сэр!
— А Локкер где?
— Отошел по нужде, сэр.
— Понятно, — проворчал генерал, который и сам когда-то ходил на вахты, а если не было смены — торчал на мостике сутками.
— Ладно, Арден, слушай сюда — сейчас выдвигаемся флангами, как по схеме «бабочка», только крылья покороче.
— Понял, сэр. А чем выдвигаться будем?
— Гони вперед локаторщиков. Будем сканировать совместным фокусом — нам сейчас очень нужна дальность локаторов. А тем временем приведите в предварительную готовность артиллеристов, чтобы в случае необходимости залп был еще, как говорится, до окончания зачитки приказа.
— Понимаю, сэр.
— На этом пока все. Если что — не стесняйтесь побеспокоить.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Арден и, когда связь отключилась, оглянулся, а затем, вызывая удивление других офицеров на мостике, прошел к выходу и даже сунулся на трап. И лишь затем вернулся на место.
Случалось, генерал Рендлау создавал видимость, что сидит в каюте, дескать, пью глинн и дремлю, а на самом деле в выглаженном мундире уже сбегал по трапу, чтобы неожиданно появиться на мостике и застать всех врасплох.
Тем более что каюта командующего группой находилась всего на один ярус выше, в так называемой гражданской палубе, поскольку там не было никаких важных узлов и систем.
Один раз Арден уже попался на внезапную проверку генерала, и больше ему этого не хотелось.

Глава 7

Исполняя приказ командующего, с флангов стали выдвигаться по два локаторщика с каждой стороны. Наложение их локационных фронтов позволяло вскрывать объекты, замаскированные полевыми оболочками.
Но не успели эти корабли включить излучатели на полную мощность, как с них пришло сообщение об обнаружении двух целей, шедших на небольшой скорости для соблюдения режима максимальной скрытности.
— Сэр, разрешите послать запрос «свой-чужой»? — спросил офицер, командовавший группой кораблей радиолокационной разведки.
— Ни в коем случае! Ваше дело только наблюдение. Запрос поступит от лидера группы! — ответил дежурный.
Прибежал заспанный Локкер.
— Что тут у вас?
— Мы их засекли!
— И что будешь делать?
— Объявлю тревогу по группе с дублированием командующему и затем пошлю требование на идентификацию, — ответил Арден, одновременно набирая нужные комбинации кнопок.
— Но это уже серьезные дела… Война, так ее разэдак. — И Локкер провел по лицу ладонью. Затем встряхнулся и одернул мундир.
— Разумеется, — невозмутимо ответил Арден, подтверждая все команды.
Сигнал тревоги тотчас разлетелся по кораблям, но разрешение на запрос чужакам и последующий залп должен был завизировать генерал, поскольку такие решения шли только через командующего.
— «Алуэтт», — произнес Локкер, глядя в ситуационный экран, где двумя малиновыми точками были обозначены вражеские корабли. — Подумать только, Арден, у него орудия пятьдесят дюймов и массоизмещение под двести тысяч тонн. Даже если его артиллеристы перегреют туннели при залпе, нас разорвет гравитационной волной.
— Не разорвет. Да, тряхнет заметно, но не разорвет. Мы и сами кому хочешь бока поотшибаем. Три крейсера — в сумме триста шестьдесят тонн массоизмещения. Пятьдесят орудий против тридцати пяти у «Алуэтта».
— Но у нас тридцатидюймовки, у него пятидесятки. И накачка генераторов ускоренная.
— А у нас имеются сорокадюймовки, — не сдавался Арден.
— Только на лидере и всего шесть штук.
— Тебе не угодишь, Локкер. Давай, пиши заявление о передаче вахты — все согласно уставу. И пойдешь спать со спокойной совестью.
— Как тут спать, сейчас такой шторм начнется…
— Не важно, пиши, я не хочу тут с тобой путаться на мостике, меня твоя бледная физиономия отвлекает. Никто не узнает, что тебя здесь нет, а если кто и сунется, прикроешь свою корму этим заявлением.
Локкер кивнул и пошел писать заявление, по которому передавал всю ответственность заступившему на дежурство, согласно расписанию, сабкапитану Ардену.
Листок дымчатой пластиковой бумаги лег на пульт перед дежурным, и тот лихо подписал его тетраграммой, хотя годился даже линейный текст.
В это время на панель пришло сообщение о разрешении генералом запрошенных дежурным действий.
— Ну вот, сейчас все и закрутится, а ты иди отдыхай.
С этими словами дежурный Арден нажатием клавиши послал запрос на опознание «свой-чужой», который был усилен ретрансляторами четырех радиолокационных судов.
Для скрывавшихся под густой маскировкой кораблей противника это было как внезапный удар по жестяной крыше.
Впрочем, враг уже видел флотскую ударную группу и приготовился к бою. Ответом на запрос был тестовый залп из двух десятков пятидесятидюймовых орудий — сразу по трем крейсерам, в надежде получить точные данные по составу брони хотя бы по одному из них.
Еще пять орудий ударили по вспомогательным судам — локаторам и формуляторам-РЭБ, небольшим, но чрезвычайно важным кораблям поддержки крейсеров в бою.
Одни из них поставляли крейсерам полную картину происходящего вокруг, другие — скрывали их от врага и формировали ложные цели.

Глава 8

Те, кто управлял «Алуэттом», явно были не новички, да и глупо было предполагать, что столь совершенным кораблем поставят управлять абы кого.
Командование крейсера не задавалось целью эффектно победить ценой обоюдного обмена ударами, его задачей являлось нанесение силам Империи максимального урона, оставаясь вне досягаемости ответного огня. Поэтому цели выбирались очень тщательно.
За один проход пушек по вспомогательным судам ударная группа потеряла двадцать процентов контроля за полем боя.
Какие-то корабли были уничтожены от сдетонировавших запасов топлива или закороченных энергетических мощностей, другие получили повреждения, которые вывели их из рабочего состояния.
Генерал Рендлау потребовал немедленного ответа, и пушки трех крейсеров огрызнулись ответным огнем. Однако расстояние пока было слишком большим, процесс наведения затруднен потерями среди вспомогательных кораблей, поэтому значительная часть снарядов растаяла в пространстве, а там, где болванки достигли борта «Алуэтта», запеленговать вспышки спектрографами, чтобы получить информацию о составе защитных плит, не удалось.
Второй залп крейсеров оказался более удачным — удалось засечь тестовые вспышки, и теперь в недрах артиллерийских погребов забегали, засуетились химики, технологи и вспомогательные работники. Срочно стали набираться заготовки для новых сердечников, какие-то штамповочными машинками, а какие-то даже вручную.
Серебрилась, золотилась тончайшая фольга из редких сплавов, подчас ядовитых настолько, что работали с ними только в костюмах с двойной гермоизоляцией. Однако даже в таких костюмах сотрудники работали быстро и слаженно, набирая персональные «подарки» для «Алуэтта».
После сборки пакеты отправлялись в печь, через десяток секунд перегружались в кристаллизатор, который катился по направляющим прямо к орудийному казеннику, чтобы еще горячими оказаться досланными в ствол.
А потом — громкое жужжание трансформаторов, рывки будто оживших, перегруженных световодов и металлический лязг, означавший, что снаряд унесся к «заказчику».
Но отдыхать времени не было, уже спускались данные по новой спектрограмме, сборщики бросались к своим наборам ядовитой фольги, и все повторялось.
Крейсера флотской группы вели беглый огонь, новые вспышки давали возможность проводить коррекцию, однако противник находил способы искажать картину тестовых вспышек, отчего химики флотской группы никак не могли подобрать нужный состав, в то время как «Алуэтт» за счет мощности своих орудий имел больший успех, хотя тоже не вполне четко видел свои цели.
Крейсер «Хагипсон» получил опасный срыв броневой панели и был вынужден начать разворот, чтобы скрыть от пушек противника пострадавший борт.
«Эрхардо Инн» потерял локационную надстройку, которую сорвало взрыво-гравитационным ударом.
— Это им еще повезло, — прокомментировал офицер связи на мостике лидера — крейсера «Умбару». — Выйди болванка чисто — потеряли бы все надстройки.
В этот момент и «Умбару» получил чувствительный удар в борт, и сабкапитан Арден на мгновение прикрыл глаза, чтобы скрыть гримасу разочарования. Он намеревался разорвать «Алуэтт» за счет массированного огня, но пока ничего не получалось, а ведь это такой шанс — столкновение с самим «Алуэттом» в его вахту!
Дуэль шла уже второй час, флотская группа потеряла почти половину РЭБ-формуляторов и радиолокационных кораблей. Целиться стало трудно, данные приходили все беднее, а прибавить ходу было нельзя из-за слишком крупного калибра орудий «Алуэтта». На ближних дистанциях из-за лучшего наведения они становились вдвое опаснее.
Дежурный нервничал, молчал и генерал Рендлау, который, похоже, тоже не видел возможности как-то обхитрить врага.
На пост снова прибежал Локкер. Его глаза горели, китель был расстегнут.
— Арден! Нужно бить по вспомогательному кораблю! Это его иждивенец! — выпалил он.
— С чего ты взял? — спросил Арден, сосредоточенный на картине боя. — К тому же мы его почти не видим, а у крейсера хотя бы призрачный силуэт.
— Вот именно, что призрачный! «Алуэтт» — это система! И корабль, который с ним, — это судно-генератор помех, он излучает на свое головное судно, и когда мы получаем отраженные сигналы или данные для спектрограммы, мы видим сильно испорченную информацию — абракадабру. Давай ликвидируем иждивенца, и тогда получим состав брони «Алуэтта».
— Но по нему нужно сделать много выстрелов, приятель… в то время как «Алуэтт» продолжает нас охаживать из своих кувалд. Если мы перестанем отвечать, они оттарируют прицельную аппаратуру и станут стрелять точнее.
— А у нас есть выбор?
— Я не могу взять это на себя — свяжусь с генералом.
Он связался с командующим и вкратце рассказал о новой идее. Генерал дал добро, своих рецептов в данной ситуации у него не было.
Да, сосредоточив сейчас огонь на вспомогательном корабле, они могли и проиграть — то есть получить такой урон, что останется только выводить группу из боя. Но рискнуть стоило.

Глава 9

Через пару минут удалось объединить огневую мощь трех крейсеров, и они ударили по не явно определенной цели.
Настройка стержней была самая разная, выход из туннелей намеренно производился размазанным, чтобы снаряды создавали раскаленные облака плазмы — такой способ был эффективнее при обстреле небольших и не слишком защищенных судов.
Из десятков выстрелов близко сработали только несколько, но этого оказалось достаточно, чтобы вспомогательное судно — генератор маскирующего поля получило пробой в энергетических контурах и аннигилировало, почти целиком перейдя в световую вспышку.
И тотчас на всех приемных устройствах появилась четкая и хорошо прорисованная цель — теперь «Алуэтт» был открыт всем прицельным устройствам.
Последовавший тестовый залп дал полную информацию о составе его брони. А затем ударили сорокадюймовки лидера «Умбару», и стало заметно, как от кормы «Алуэтта» отделилось несколько крупных обломков. Это наблюдение вызвало ликование на мостиках всех кораблей флотской группы, а чуть позднее пришла расшифровка от уцелевшей пары радарных кораблей — на «Алуэтте» взорвался кормовой арсенал, который располагался под вторым энергетическим контуром, и теперь вражеский крейсер должен был потерять ход.
Внезапно с командованием группы снова связалось Главное Управление Флота и внесло изменение в первоначальный приказ об уничтожении опасного «Алуэтта».
— Приказываю немедленно изменить установку приказа — уничтожать «Алуэтт» запрещается, поскольку на его борту находится один из руководителей командования мятежной организации — некто Гран-Робертс, он же — Роллакс. Как поняли, дежурный?
— Я понял вас, сэр.
— Назовитесь! — рявкнул офицер.
— Сабкапитан Арден, сэр! — воскликнул сабкапитан и даже вскочил с кресла, хотя видеоконференции не было.
— Вы должны взять его живьем, сабкапитан!
— Я понял, сэр!
— Какова обстановка?
— Мы ведем бой, сэр. Крейсер мятежников получил повреждения и скорее всего не сможет развить полный ход.
— Прекрасная позиция для абордажной команды, сабкапитан! Не подведите нас, Управление смотрит на вас с надеждой!..
Связь разъединилась, и Арден выразительно посмотрел на майора-связиста, но тот лишь развел руками.
— Я пытался предупредить вас, сэр, но вы руководили боем.
На связь вышел командующий группой.
— Ну что там у вас, Арден? Управление вам все разъяснило?
— Так точно, сэр.
— Что собираетесь делать, учитывая, что «Алуэтт», между прочим, пытается разогнаться?
— Полагаю, его следует обездвижить пушками малых кораблей артиллерийской поддержки.
— Всех погоните?
— Их всего дюжина, сэр.
— Будут потери…
— Разумеется, будут, сэр, но у нас нет иного выхода — приказ Управления.
— Что у нас с палубной авиацией?
— У нас ее нет… Ах да, сэр, прошу прощения, двадцать штурмовиков «сабинвар» — вот у меня отображается их полная готовность.
— Вот и хорошо. А то эти, на «Алуэтте», — тертые калачи. От них можно ждать чего угодно. Ну хорошо, действуйте, пока что вы все делаете правильно.

Глава 10

Вскоре малые суда артиллерийской поддержки, словно стая гончих, выскочили из-за высоких силуэтов крейсеров и рванули в погоню за подбитым «Алуэттом».
В их задачу входило максимально приблизиться к противнику и расстрелять из двадцатидюймовых орудий заправочные боксы и по возможности — тяговые дюзы крейсера, чтобы он окончательно потерял ход и был доступен десантным транспортам абордажных команд.
Корабли артиллерийской поддержки легко прошли первую «красную черту», где их мог встретить огнем мятежный крейсер, однако он не использовал этот шанс, потому что повреждения на нем были довольно серьезны.
И возможно, ему бы удалось выскользнуть из крепких лап ударной группировки, если бы не досадные повреждения, полученные во время предыдущей стычки, когда его загоняла другая ударная группа, уходя от которой он внезапно попал в сектор обстрела стационарного поста, пушки которого, пусть и не слишком мощные, работали с безупречной четкостью, вгоняя каждую болванку в точно определенное место.
В конце концов, используя маскировку на полную тягу, «Алуэтту» удалось соскочить с прицелов привязчивого артпоста, однако позже снаряд попал в одну воронку дважды, и пущенные почти наугад снаряды лидера «Умбару» легли ровно в то место, куда всадил свои снаряды одинокий артпост.
Теперь, когда ход был потерян, крейсеру оставалось только маневрировать, но неожиданно огонь с сопровождавших его флотских кораблей прекратился.
Командование «Алуэтта» терялось в догадках, пока на их экранах не появилась дюжина легких загонщиков. Теперь все сомнения отпали — «Алуэтт» готовили к штурму.
Всего дюжина кораблей с массоизмещением по пять тысяч тонн и четырьмя двадцатидюймовыми пушками на каждом не были чем-то опасным для почти двухсоттысячетонной громадины, однако они были весьма скорострельны и маневренны. У них имелась хорошая прицельная аппаратура, отличные маскировочные функции и комплексы контрприцеливания. Стоило начать наводить на такой корабль орудие, как он включал рулевые дюзы и совершал скачок влево, вправо, вверх, вниз.
Случалось, такое происходило во время залпа, и болванки приходили в пустое место.
Нещадно форсируя разгонные режимы двигателей, корабли артиллерийской поддержки стремительно нагоняли отяжелевший «Алуэтт».
Они на ходу вели огонь сигнальными снарядами, которые не наносили ущерба, но отвлекали и перегружали следящую аппаратуру, вызывая замедление работ серверов бортового компьютера и как следствие — усложняя наведения орудий крейсера.
Несмотря на малое массоизмещение, эти корабли смело сокращали дистанцию, чтобы добраться до самых уязвимых мест крейсера.
Понимая, что других средств уже не осталось, командование «Алуэтта» подняло палубную авиацию — пятьдесят универсальных, ударно-штурмовых перехватчиков «хоккер сто девятнадцать».
Машины выскочили со своей палубы и понеслись навстречу имперским судам артиллерийской поддержки.
Однако генерал Рендлау, командовавший ударной группой, предвидел этот ход, и, хотя на трех его устаревших крейсерах не было предусмотрено авиационных палуб, он хранил тяжелые штурмовики на подвесках двух судов тылового обеспечения.
Эти двадцать штурмовиков были не просто предыдущего, а предпредыдущего поколения. Они не могли постоянно держаться рядом с кораблями, чтобы ускориться, если поступит команда, а вспомогательные суда не имели подходящих палуб, где бы эти машины можно было заправлять и перезаряжать. Поэтому штурмовики были практически одноразовым оружием, но как бы ни наседали финансисты, пытавшиеся напомнить, что в последних двадцати рейдах эти машины ни разу не применялись, генерал стоял на своем, и двадцать «сабинваров», работавших на давно не производимом топливе, были постоянно готовы к вылету.
И теперь настал тот момент, когда их следовало применить.
Пилоты находились в кабинах с того момента, когда была объявлена тревога, поэтому штурмовики соскочили со стапелей, как только получили приказ, и, разгоняя непрогретые двигатели, обозначали себя вспышками вылетавшего из дюз недожжённого топлива.
Скоро двадцатка уже исчезла за космическим горизонтом и была заметна только на экранах радиолокационных постов.

Глава 11

Однако еще до подхода штурмовиков истребители с борта «Алуэтта» успели войти в соприкосновение с передовыми кораблями артиллерийской поддержки флота.
Все пространство заполнили трассеры зенитных пушек, которые, казалось, простреливали каждый дюйм. Вместе с тем авиация мятежного крейсера не открывала огонь из пушек — против брони артиллерийских кораблей это было бессмысленно, а запускала волну за волной ракеты, которые неслись к целям под градом зенитного огня и напряженной работы бортовых РЭБ.
Вспышки, дистанционная детонация, разлет осколков — все смешалось в объемном клубке огня, и когда группа истребителей пошла на разворот, чтобы выполнить очередной заход на цели, два корабля артиллерийской поддержки уже горели.
У одного еще оставался шанс на то, что пожарные команды сумеют потушить его и борт будет выведен из боя, но второй уже начал разрушаться — от него отваливались большие куски корпуса, артиллерийские башни, и наконец полыхнул взрывом арсенал.
Как раз в этот момент подошла двадцатка тяжелых штурмовиков «сабинвар».
Они не могли соперничать с «хоккерами» в маневренности и скорости, однако их вооружение и защита были значительно мощнее.
Да, против полусотни истребителей они едва ли выстояли бы, но в союзе с кораблями артподдержки их шансы на выполнение задачи значительно возрастали.
Подключаясь к системе наведения группы артподдержки, штурмовики видели намного больше, чем их противники, ушедшие далеко от покровительственных полей «Алуэтта», ведь командование крейсера не ставило целью поддерживать свою авиацию — «хоккеры» были пущены как камикадзе.
От них требовалось максимально задержать противника, в то время как «Алуэтт» уходил все дальше, включив на сверхлимитные режимы оставшиеся двигатели.
Истребители сделали второй заход и нарвались на убийственный огонь крупнокалиберных пушек штурмовиков «сабинвар», поддерживаемых зенитными арт-автоматами кораблей артиллерийской поддержки.
Попадая под перекрестный огонь, «хоккеры» стали гореть и рассыпаться один за другим. Они все еще расстреливали остававшиеся боеприпасы по целям, но их ракеты не везде достигали цели, перехваченные контрракетами с бортов кораблей флота.
Бой с истребителями «Алуэтта» продолжался недолго, однако за это время сам крейсер успел отмахать немало. И когда группа генерала Рендлау снова сумела развить ход, вражеский крейсер находился от нее на приличном расстоянии.
Десантные суда, которые были выделены для штурма крейсера «Алуэтт», вернулись на свои базовые корабли, поскольку крейсер все еще держался далеко и развивал приличную скорость, но было понятно, что долго держать этот режим он не сможет.
Между тем на «Алуэтте» все шло своим чередом. Артиллеристы тестировали исполнительные механизмы орудий, патронщики готовили активную фольгу всех наименований, которая шла в ход, когда предстояло в быстром темпе формировать новые сердечники.
Командир «Алуэтта» находился на мостике уже вторые сутки, но не слишком устал — время от времени его заменяли многочисленные помощники. Однако теперь больше, чем выживаемость корабля, его беспокоило — смогут ли они увести от ударной группы того важного гражданина, о котором, как оказалось, имперцы все же узнали.
Это был не просто рейд, это было наведение мостов «Грумвирта» с «Дунвиртом», еще одним фронтом сопротивления против Империи.
Он был не так силен, как «Грумвирт», но находился в более уязвимом для Империи месте — ее подбрюшье. Да, он не имел многомиллионной армии, а лишь несколько сотен тысяч солдат-повстанцев, но у него были огромные перспективы, и в «Грумвирте» понимали, что могут значить для них в перспективе союз и совместные действия против большой Империи.
Потому на переговоры и первое знакомство с ними был отправлен один из вождей — один из вдохновителей борьбы с Империей, некто Роллакс, когда-то обычный сельский судья.
Открыто излагая свои взгляды, он постепенно набирал популярность и, в конце концов, получил широкую известность, присоединившись впоследствии к боевикам-экстремистам.
Переговоры получились результативными. Новые союзники были сравнительно «молоды», у них не было тех возможностей, как у «Грумвирта», однако был идеологический принцип, по которому они расходились.
«Дунвирт» ставил целью уход от Империи и организацию отдельного государства. Его представляли «карлики Монга», которые, впрочем, не казались такими уж маленькими.
Это было лишь самоназвание, а фактически они выглядели похожими на гоберли — такие же крепкие. Однако каждый суперколвер или кто-то похожий на суперколвера казался карликам Монга безусловным врагом, с которым нельзя было вести никаких переговоров. Поэтому им было трудно начать договариваться с судьей Роллаксом, который был тем же суперколвером, только несколько иной формации.
Предчувствуя подобные проблемы, судья Роллакс взял для своего посольства нескольких гоберли, и, кажется, это сработало. К их участию в переговорах карлики Монга отнеслись позитивно, и впоследствии удалось наметить некоторые совместные программы, которые позволили бы им наладить взаимодействие на фронтах борьбы с Империей.
Одним словом, переговоры прошли успешно, и судья Роллакс мог вернуться домой в абсолютном комфорте, осознавая, что выполнил важную миссию, однако ему захотелось отметиться как-то еще, ведь он был не последним лицом в «Грумвирте».
Сельский житель, прежде он не видел ничего страшнее деревенской потасовки с разбитыми носами, а здесь под его временным командованием оказался суперкрейсер, равного которому пока не было даже у имперского флота.
Да, на стапелях главных государственных подрядчиков в Уденге и Мароне уже строились подобные корабли, но пока «Алуэтт» был единственным.
По мнению командира крейсера, судья Роллакс, прежде занимавшийся больше пропагандистской деятельностью и теоретизированием, просто погнался за приключениями.

Глава 12

Все цели давно уже были разведаны спецслужбами «Грумвирта» и нанесены на карты, поэтому судья Роллакс тыкал пальцем на одну из них, и неразлучное соединение — «Алуэтт» плюс «Вердия» атаковали этот объект и, пользуясь своей скоростью и хорошим прикрытием, уносились дальше.
Однако Империя не была бы Империей, если бы не имела эффективного флота и средств контроля за своими огромными пространствами. Поэтому после нескольких акций «Алуэтта» патрулировавшие на территориях ударные группы флота стали перемещаться, выходя на перехват диверсионной вражеской группе, и нечего было удивляться, что вскоре начались стычки.
Теперь судья Роллакс трусливо прятался в своей командирской надстройке, а экипаж боролся за живучесть корабля и оборонялся от атаки кораблей артиллерийской поддержки имперского флота.
«Алуэтт» отвечал частыми залпами с неполной разрядкой, чего вполне хватало небольшим кораблям в отличие от защищенных многослойной броней крейсеров.
Суда палубной авиации крейсера несли большие потери. Имперские штурмовики и корабли артподдержки флота, объединенные в единую оборонительную систему, эффективно перехватывали атаки «хоккеров», и от района боя разлеталось все больше обломков истребителей, пока они не были почти полностью уничтожены. Лишь единицы из них на остатках топлива понеслись вслед своей авиаматке, которую, увы, уже не могли догнать.
Избавившись от этого препятствия, отряд кораблей артподдержки снова начал набирать скорость и нагонять бегущий «Алуэтт».
Снова заработали двадцатидюймовые орудия, и им в ответ ударили пятидесятидюймовые — в половину мощности.
После преследования, длившегося восемь часов, отряд преследователей потерял еще два корабля артподдержки, которые были сожжены прямыми попаданиями снарядов с крейсера «Алуэтт».
За отрядом «охотничьих собак» подтягивалась и вся ударная группа, корректировавшая ход битвы отдельными выстрелами крейсерских орудий.
Теперь, когда «Алуэтт» был связан прерывистым боем с кораблями-загонщиками, с трех крейсеров флотской группы следовали точно выверенные залпы, и снаряды прилетали именно с той скоростью и отдавали именно ту мощь, которая была необходима — чрезмерные разрушения на корабле-беглеце теперь были не нужны.
«Алуэтт» мог идти только средним ходом, и корабли артподдержки, приблизившись на критическую дистанцию, били по целям на выбор, методично заклинивая поворотные механизмы орудийных башен — одну за другой.
Еще через два часа к участию в преследовании были привлечены уцелевшие в бою с истребителями штурмовики «сабинвар». Их было всего восемь, но они приближались на дистанцию кинжального огня и, проносясь вдоль всего борта, расстреливали даже единичные оптические датчики размером с крупный апельсин.
Корабль-гигант ничего не мог поделать, его орудия на таких дистанциях оказывались бессильны, а зенитные автоматы были заблокированы огнем кораблей артподдержки.
После некоторых раздумий сабкапитан Арден отдал приказ снова выпускать десантные транспорты со штурмовыми группами. И вскоре, отделившись от кораблей-носителей, три невооруженных десантных транспорта понеслись навстречу неизвестности.
Преодолев дальнюю дистанцию действительного огня пушек «Алуэтта», транспорт добрался до следующего рубежа, а далее уже никто не мог помешать им — контроль над боевой ситуацией был полностью на стороне кораблей флота.
Несмотря на отсутствие перспектив к спасению, расстреливаемый «Алуэтт» продолжал упрямо идти максимально возможным ходом.
Однако десантные суда без проблем присоединились к выбранным ими самым удобным точкам контакта.
Разумеется, никто не ожидал, что высадка пройдет без ожесточенного противодействия, поэтому выбор командиров десанта пал на точки, расположенные вдалеке от штатных стыковочных узлов.
Десанту предстояло срезать броню и вскрыть стенки, и для этого у десантных судов имелся набор специальных устройств и приспособлений: скрейперы, горелки, сверла и ленточные детонаторы, которые, прокручиваясь по ленте, микровзрывами перебивали силовые струны арматурной брони и позволяли, таким образом, преодолеть защиту практически любой прочности.

Глава 13

На корабле царила паника. Несмотря на то что пожарные и контрштурмовые подразделения были расставлены по местам, никто не знал, с какой стороны пристанут штурмовики, поскольку, помимо собственного при-стыкования к бортам, десантные суда выпускали десятки ботов-имитаторов шума, которые крепились к стенкам и начинали издавать характерный для вскрытия шум.
В другом случае могли бы помочь датчики с поверхности корпуса и надстроек, которые умели различать настоящие и мнимые угрозы, однако почти все они были уничтожены, и экипаж ориентировался на звуки, а звуки теперь раздавались со всех сторон.
И поэтому контрштурмовые группы перебегали с места на место, а отряды, сформированные из оставшихся без дела членов команды, только добавляли суеты и беспорядка.
Вскоре три команды по пятьдесят бойцов прорвались на борт «Алуэтта», имея подробнейшие планы расположения палуб и служб.
Какое-то время они двигались без всяких препятствий, пока им не начали попадаться отряды ополчения, состоящего из членов команды — от инженеров до двигателистов с механических палуб.
Эти отряды рассеивались и уничтожались достаточно быстро, и штурмовые подразделения двигались дальше. Их целью была командная палуба, также называемая — «гражданской». Именно там должны были находиться главные персоналии.
Командиры штурмовых групп не знали, как выглядит важный мятежник. Им был известны лишь его статус и имя.
И ополчение корабля, активно обороняясь, невольно выдавало самое верное расположение главных персон на крейсере.
По мере приближения к верхним палубам оказывать сопротивление штурмовикам стали наиболее подготовленные бойцы из контрштурмовых отрядов.
Сначала это были заградительные группы по четыре-пять бойцов, хорошо вооруженных и оснащенных. Потом стали появляться группы из шести-восьми бойцов, вооруженные автоматическими гранатометами.
Никто уже не думал о том, чтобы сохранить в целости магистрали корабля, и все стреляли из того, что имелось.
Свистели осколки, из труб вырывался пар и струи водозаменителя. Отделочные плиты разносило взрывами в мелкий серпантин, однако подготовка штурмовых подразделений была значительно выше. Они проводили годы в ежедневных тренировках на макетах сотен видов гражданских судов и кораблей. Они действовали по отработанным схемам стандартных ситуаций, защитники корабля не могли им противопоставить ничего нового.
Стандартно преодолевались засады, стандартно вскрывались двери, стандартно добывалась разведывательная информация от пущенных в проходы мини-роботов-разведчиков.
Защитники корабля защищались мужественно, однако несли потери и пятились. А между тем три крейсера флотской группы уже приблизились к беглецу на дистанцию кинжального огня, однако на «Алуэтте» до этого уже никому не было дела.
Спустя неполный час штурмовые группы прорвались на верхние палубы, а находившийся в роскошной каюте судья Роллакс пребывал в состоянии абсолютного шока.
Еще несколько часов назад он ощущал себя великим мстителем. Он отдавал командиру приказ, и «Алуэтт» своими пушками подавлял любое сопротивление и разносил далекие цели на выбор. Затем включалась станция «Верея», и «Алуэтт» полностью исчезал с экранов имперских радаров.
Какое-то время судья Роллакс наслаждался этой безнаказанностью, пока крейсер не поймал несколько болезненных ударов от стационарного артиллерийского поста. А затем неприятности стали возникать одна за другой, и вот уже враг стучался в дверь судьи Роллакса, и он должен был покончить с собой, чтобы уйти красиво и превратиться в легенду.
Но как же трудно было сделать это — судья не предполагал, что когда-то он окажется перед столь тяжелым выбором.
О войне и непримиримой борьбе он знал по сводкам, а здесь — вот она, и прямо сейчас он должен был столкнуться со штурмовиками имперского флота.
На полированном столе лежал мощный китган — самой последней модели и в нем — почти сотня зарядов.
С этим можно было какое-то время противостоять врагам, к тому же он проходил стрелковые курсы и даже показывал неплохие результаты.
Но одно дело стрелять, лежа на мягком матрасе, и совсем другое — действовать в экстремальной ситуации.
Судья Роллакс судорожно сглотнул и зажмурился, но когда открыл глаза, ничего не изменилось — это был не сон. Шум боя приближался, были слышны не только выстрелы, но уже крики и топот.
Вдруг дверь распахнулась, и он снова зажмурился, но это оказался командир корабля Лифтон.
Он был в броне, правда, без шлема. Левый наплечник его оказался разворочен, и по защитным накладкам текла кровь. В правой командир держал пистолет.
— Ваша честь, вы должны принять единственно верное решение. Они прибыли сюда из-за вас!
— Что… Что вы хотите сказать, командир Лифтон?
— Ваша честь, вы должны уйти красиво и остаться в памяти патриотов героем, — произнес капитан, глядя судье в переносицу и отведя взгляд, положил перед ним пистолет.
В этот момент в коридоре снова раздались вопли, загрохотали очереди, ударил китган и что-то где-то обрушилось.
Глядя на мигавший огонек, означавший, что оружие уже на взводе, судья взял пистолет, поднес к голове и зажмурился еще раз, однако чувствовал, что сил нажать на спусковой крючок у него нет.
— Ваша честь! Они уже рядом!.. — крикнул Лифтон. Он был готов и сам уничтожить судью, но сделать это ему не позволяло воспитание, в конце концов, это был тот самый Роллакс, о котором с придыханием и восхищением говорили все, когда командир Лифтон был еще ребенком.
Вдруг дверь вышибли сильным ударом, оба резко повернулись, и командир попытался схватить со стола китган, однако разряд из другого китгана отшвырнул его к дальней стене, и в каюту стали забегать штурмовики в черной броне.
Судья Роллакс выпустил пистолет и поднял руки. Он предпочел сдаться.
Какое-то время он стоял с поднятыми руками и даже не дышал, а вокруг сновали имперские солдаты.
Он ожидал окрика, возможно, удара или еще чего-то подобного, однако вместо этого к нему приблизился офицер и, сняв шлем, сказал:
— Ваша честь, вы можете опустить руки.
Роллакс исполнил это как приказ.
— Мы должны проводить вас на наш корабль.
— Да, конечно, — начал приходить в себя Роллакс.
— Может, вы хотите что-то взять с собой? Какие-то вещи или документы?
— О да, мои документы, они вон там, в сейфе…
— Не беспокойтесь, мы все доставим вслед за вами, — пообещал офицер.

Глава 14

Меньше чем через час судья оказался в комфортной каюте, почти такой же, какой располагал на борту «Алуэтта». Он уже не проявлял беспокойства, поскольку ему своевременно был сделан успокаивающий укол.
Фактически этот важный пленник принадлежал контрразведке, поэтому его, дополнительно накачанного всяческими поддерживающими препаратами, отправили на одну из главных планет, где были сосредоточены главные офисы всех министерств.
Поскольку последние два периода взаимоотношения контрразведки и внешней разведки находились на уровне точки замерзания и даже имели место прямые столкновения в периферийных провинциях, руководство контрразведки решило привлечь к допросам пленника столь высокого ранга их представителя.
На этих допросах судья Роллакс особенно не запирался. Сообразив, что ему не грозят в ближайшее время никакие страшные кары, он решил, что чем больше расскажет, тем лучше к нему будут относиться власти Империи и тем мягче окажется возможное наказание.
Он рассказывал без утайки, выкладывая все, что ему было известно, про организационную структуру, методы пропагандистской работы, про других высокопоставленных лиц «Грумвирта» и основных поставщиков контрабандного вооружения и оборудования для армии мятежников.
Он говорил без остановок, торопясь и тараторя, боясь, что его вдруг прервут и он не сможет рассказать всего и тем самым облегчить свою участь.
Казалось, он был рад избавиться от того, что в нем так долго копилось.
Такое стремление радовало следователей и специальных членов комиссии, но присутствовавших в комиссии представителей Министерства Внутренней Политики и администрации правительства несколько удивляла обстановка, при которой осуществлялся допрос.
Все происходило в огромном, похожем на студию помещении.
Повсюду было множество театральных декораций, где-то в конце зала играла музыка, вспыхивали яркие огни.
Иногда мимо кто-то пробегал — то один, то целые группы разодетых в театральные костюмы статистов. Но поскольку представители спецслужб не обращали на все это внимания, приглашенные чиновники только переглядывались и не задавали вопросов, чтобы не выглядеть невеждами.
Иногда с края площадки — из-за занавеса показывался какой-то канзас, тогда один из присутствовавших поднимался и отходил к нему и они что-то негромко обсуждали.
Канзас, который появлялся «на сцене», был руководителем группы так называемых интуитов, занимавшихся не поддающимся объяснению фронтом помех.
И представители спецслужб, и их враги на другой стороне имели соответствующие подразделения специалистов, которые умели кодировать чрезвычайно важных персон, обладавших знаниями гостайны, с тем, чтобы в случае попадания в плен они не могли ничего рассказать.
Разумеется, при высоком уровне технологий и инструментов дознания говорить могли заставить кого угодно и запираться было бесполезно, поэтому и проводилась кодировка, игравшая роль предохранителя. Срабатывал этот предохранитель по сигналу извне, передававшемуся в тонких, малоизученных полях, и дальность действия этого сигнала была не ограниченна.
Защититься от него можно было, лишь выстроив защиту на том же уровне, и именно этим занималась группа интуитов, пытавшаяся закрыть судью Роллакса от интуитов спецслужб «Грумвирта».
Получив сигнал о штурме «Алуэтта», мятежники уже знали, что судья Роллакс либо убит, либо захвачен в плен, а потому приняли решение отдать команду на срабатывание кода.
— Они бьют изо всех сил, сэр, мы едва держимся, — сообщил руководитель группы интуитов.
— Ну, так подключите какие-то резервы, что ли. Резервы у вас имеются?
— Мы подключили уже все резервы, в том числе и курсантов…
— У вас же их вроде много было.
— Понимаете, в чем дело, сэр. Мы держим экран, но он не одинаковой плотности. Противник не вполне сориентирован и бьет почти наугад, это как стрельба снайпера в кого-то, кто прячется за стеной. Рано или поздно он попадет в него. Вопрос только — когда.
— Но сейчас вы обязаны держаться, понимаете? Он говорит важные вещи!
— Сэр, я понимаю, но от нас это не зависит.
— Ладно, держитесь, по крайней мере сделайте все возможное, ну а мы тут будем делать, что успеем.
Интуит убежал к своим, говоривший с ним офицер вернулся за стол.
Он украдкой вздохнул и огляделся. Весь этот театр вокруг, этот балаган был затеян, чтобы отвлечь подсознание допрашиваемого. Сейчас он пребывал в постоянно меняющихся условиях, и это позволяло отвлечь его от самоанализа. Пленник ни в коем случае не должен был задуматься о долге и засомневаться в своем поведении, в этом случае вражеские интуиты обнаружили бы его наверняка и ударили бы точнее.
Допрос продолжался, и спустя какое-то время офицер, курировавший интуитов, успокоился. А вскоре ему стало казаться, что все это ерунда и никто до них не дотянется и не помешает, но тут судья Роллакс вдруг прервал свой сбивчивый рассказ и широко улыбнулся.
— Вы знаете, мне здесь очень нравится. — Он огляделся, как будто впервые увидел эту площадку. — И декорации, и освещение. Знаете, стыдно признаться, но в театре я был только один раз, в далеком детстве. Кажется, это была… Да-да, сказка про деревню колокольчиков.
Члены комиссии переглянулись, а офицер, отвечавший за режим допроса, вздохнул и обреченно кивнул. «Пуля» далекого снайпера-интуита все же нашла брешь в защитном экране, и закладки сработали.
Появился руководитель интуитов, и ответственный за режим допроса снова отошел к нему.
— Сэр, кажется, мы пропустили удар…
— Да, пропустили. Это было заметно.
— Что же теперь делать?
— Теперь ничего, идите отдыхайте. Он наговорил достаточно, не переживайте.
— И куда его теперь такого?
— Это уже не ваше дело. И даже не мое. Это будет решать начальство.

Глава 15

Пленника доставили в закрытую тюрьму контрразведки, где для него были созданы комфортные и безопасные условия.
На несколько дней его оставили в покое — начальство контрразведки взяло паузу, чтобы решить, как поступить дальше.
— Ну, дорогой Гофман, как нам теперь выбираться из этого дерьма? — спросил начальник контрразведки у своего первого заместителя.
— Это не совсем то, ваше превосходительство…
— Вот давай только без этого «превосходительства», — отмахнулся начальник и подровнял стопку документов, что он всегда делал, когда был раздражен. — Почему ты думаешь, я тебя взял на это место?
— Потому, что я не чистокровный суперколвер… — попытался пошутить заместитель.
— Прежде ты умел находить выход из подобных ситуаций, вот потому я тебя и взял. Из администрации Центрального Правительства уже прислали извещение о том, что назначено расследование. Там хватает мерзавцев, которые будут стараться сделать карьеру, втоптав нас в грязь.
— Сэр, он успел наговорить достаточно материала, нам есть с чем работать, еще и с коллегами поделимся, новоприобретенными.
— Да в правительстве плевать хотели на то, что мы нашли. Им нужно затеять скандал и наказать кого получится, чтобы записать это себе в актив. Поэтому думай, что мы можем бросить им в качестве защитного аргумента.
— Я понял, сэр.
— Как ты полагаешь, что сейчас думает «Грумвирт» по поводу этого судьи? Уверены они, что все получилось?
— Специалист сказал, что на девяносто процентов уверены.
— Это который специалист, канзас, что ли?
— Да, его зовут Верлиб.
— Он у нас штатник?
— Так точно, год назад поставлен в штат. До этого считался прикомандированным.
— А взяли его откуда?
— Можно вывести досье на монитор, — сказал заместитель, кивнув на компьютерный терминал.
— Надо будет — выведу. Откуда его взяли?
— Из военной разведки.
— Да, вспомнил. Ты документы подавал?
— Я, сэр.
— Ну, так что там про «Грумвирт»?
— Они практически уверены в своей удаче.
— Но мы с тобой знаем, что девяносто процентов — это не так много, правильно?
— Да, у нас принято доводить до ста.
— Поэтому что им остается?
— Они бы попытались его достать, однако пока он у нас, это невозможно.
— Невозможно. Вот и подумай в этом направлении, как и что мы еще можем выжать из этого судьи.
— Можно переслать его куда-то.
— То есть?
— Ну, поскольку у нас его не достать, мы можем организовать его переправку.
— Куда, например?
— Возможно, у нас есть экспериментальный центр где-то… ну, скажем, на Эталоне.
— Допустим.
— Собираем группу сопровождения и отправляем. А чтобы «Грумвирт» не промахнулся, сольем дезу через наши утечки.
— Наши утечки, — повторил начальник контрразведки и потер пальцем переносицу. — Еще бы знать, сколько утечек нам еще неизвестно.
— Полагаю, теперь можно спросить об этом у внешней разведки. Мы же вроде как помирились. Пришли к общему знаменателю.
— Думаешь, пойдут навстречу?
— У нас есть что предложить им взамен — нам известны некоторые из их сотрудников, которые «протекают». Вот и обменяемся.
— Хорошо, но этим пусть занимается наш отдел внутренней безопасности, у тебя и своей работы полно.
— Так точно, сэр.
— Хорошо, значит, предварительно отправляем на Эталон, под легендой… Какая может быть легенда?
— На Эталоне есть аппаратура, которая может починить испортившегося языка.
— Это легенда или там действительно есть что-то подобное?
— Там планировалось сделать что-то подобное, сэр, но потом изменилась финансовая политика и строительство исследовательского центра заморозилось. Но по документам все оформлено, так что выглядеть будет солидно.
— Отлично, значит, легенда правдоподобная. Допустим, нам все удалось, их диверсанты перехватили конвой и зачистили судью. Как мы можем это использовать? Можешь пока не отвечать. Иди и дорабатывай вопрос, заодно набросай примерный состав нашей конвойной группы.
— Понял, сэр.
— Ну, тогда свободен.

Глава 16

Заместитель начальника контрразведки генерал Гофман не поленился лично зайти в отдел личного состава и, поговорив с начальником отдела, обрисовал задачу по подбору группы. После этого вернулся к себе, и спустя четверть часа ему на терминал уже пришел результат.
Генерал Гофман принялся изучать довольно внушительный список агентов, которых было не жалко для одноразовой акции, и нашел несколько специалистов, которые уже выросли из этого отстойника и представляли для службы интерес, поэтому он сделал соответствующие пометки и отправил обратно. Вместе с тем из оставшихся тоже выбрать было некого. Формировать группу из явных залётчиков значит сразу подставиться — спецслужбы «Грумвирта» давно доказали, что с ними нужно считаться, поэтому группа должна была выглядеть убедительно, но для этого следовало вывозить агентов с периферии, а это долго и опять же — подозрительно.
В конце концов, чтобы упростить себе задачу, Гофман позвонил коллегам из внешней разведки и договорился с одним из заместителей их шефа о встрече.
— А на предмет чего будет беседа? Что я должен подготовить, генерал?
— Есть мысли относительно внутренней безопасности наших служб, ну и по личному составу хотелось бы проконсультироваться.
— Хорошо, жду вас.
Гофман вызвал машину и, сказав секретарю, что ненадолго отлучится, спустился на лифте во внутренний двор.
Мысленно он уже прокручивал предстоящую беседу и то, какие и где нужно расставить акценты. Нельзя было выглядеть просителем, в противном случае ему ничего не дадут или подкинут какое-нибудь барахло.
К его приезду второй замначальника внешней разведки был уже во всеоружии. Прежде он возглавлял отделение внутренней безопасности в одном из филиалов, поэтому тему об обмене сведениями об утечках принял с энтузиазмом.
— Хорошо, я доведу эту информацию до начальника — думаю, это в наших с вами интересах.
— Замечательно, — кивнул генерал Гофман. — Ну и ко второму вопросу — у нас намечается операция, и обнаружилось, что персонал, необходимый нам, разбросан по периферии. Чтобы его собрать, нужно время, и самое главное — это привлечет внимание.
— Понимаю, — кивнул собеседник. Спецслужбы часто брали «в аренду» агентов, оперативников и даже передавали друг другу источники, торгуясь и обмениваясь всем этим, когда возникала необходимость.
Чтобы говорить предметно, он вызвал одного из офицеров отдела личного состава и, когда тот пришел, предложил Гофману назвать критерии.
— Нам нужна группа сопровождения для переброски арестанта.
— Насколько высок будет статус арестанта? — уточнил кадровик.
— Статус высокий. Однако группа эта может не вернуться. Даже, я бы сказал, — скорее всего не вернется.
— Понимаю, — кивнул кадровик. Это не было чем-то особенным.
— При этом бойцы эти все же должны выглядеть представительно. Если неприятель заметит, что ему подсовывают барахло…
— Да, сэр, я понял.
— Ну вот в общем-то и все.
Генерал Гофман поднялся, его собеседники — тоже.
— Когда появятся результаты?
— Мы должны утвердить это у начальства, — сказал второй зам. — Но я уверен, что проблем не будет.
— Значит, часа через два, — пообещал Гофману кадровик. — Я пришлю вам списки прямо на терминал.
На том они и расстались. А вскоре, после возвращения, Гофман получил документы, которые секретарь распечатал в твердых копиях.
Гофман стал их изучать. Предлагались три варианта состава: пять бойцов и командир, восемь бойцов и командир, двенадцать бойцов с командиром.
Генерал снова связался со вторым замом начальника внешней разведки и сказал, что выбирает первый вариант.
— Давайте пять плюс один. На этом остановимся.
— А не слишком это…
— Самонадеянно?
— Да. Не сочтет ли неприятель это подставой?
— Нет, в нашем случае мы как бы стараемся прокрутить все незаметно — как можно более незаметно, поэтому и группа будет небольшая.
— Ну что же — вам виднее. Досье на эту группу вышлем вам через полчасика.
— Годится.

Глава 17

Чтобы окончательно утрясти вопросы, по которым они начали сотрудничество, коллеги договорились о новой встрече уже на территории контрразведки, и через пару дней второй замначальника внешней разведки — полковник Френблиц прибыл в гости к генералу Гофману.
Оба были суперколверы — на таком уровне канзасы и гоберли не появлялись, хотя начальниками отделов назначались весьма охотно.
Канзасы хорошо справлялись с разного рода диверсионной деятельностью, гоберли была по силам техническая разведка.
Несмотря на то что суперколверы отличались особой щепетильностью относительно личного пространства, офицеры обменялись рукопожатиями. Этот ритуал был завезен из далеких колоний и прижился в армейских кругах и в среде спецслужб.
— Отличный кабинет, — с долей зависти заметил Френблиц. — Высокие потолки, много света.
— Да, не жалуюсь, — улыбнулся Гофман.
— А у нас старое здание, да, впрочем, вы же видели, — сказал гость, садясь за длинный совещательный стол и выкладывая перед собой папку с документами.
Гофман сел напротив.
— Предлагаю вопрос о собственной безопасности обсудить — во-вторых, — сказал Френблиц. — А начать с этой вашей операции.
— А почему она вас заинтересовала?
— Давайте так, генерал, если вам начальство запретило говорить, закроем тему — мы вам и так поможем, а если разрешило…
— А как вы думаете? — улыбнулся Гофман.
— Думаю, начальство не будет против, чтобы вы поделились, поскольку, если мы будем что-то знать, мы будем помогать вам с большей охотой. Да вы и сами это понимаете.
— Да, понимаем, — согласился Гофман. — Начальник разрешил поделиться, так что спрашивайте.
— Тот ли это пленник, о котором мы все знаем?
— Да, тот.
— Что мы будем иметь с этой операции?
— «Мы» — это мы или «мы» — это все вместе?
— Разумеется, все вместе — одно ведь дело делаем.
— Мы ожидаем, что наши оппоненты из «Грумвирта» постараются прикончить своего товарища, как только узнают, что переправляем его куда-то еще.
— А с чего им его приканчивать? Может, захотят выкрасть, чтобы предъявить народу как безупречного героя? — улыбнулся Френблиц.
— Ну какой из него герой? Срабатывание кода превратило его в растение. Он сейчас всем доволен, все время улыбается и даже прибавил три килограмма за последнюю неделю. Ни о какой политике не вспоминает, что-то вырезает из бумаги, лепит из глины. Одним словом — реализовывается.
— То есть вы полагаете, что такой герой им не нужен? А может, они его как-то… реанимируют?
— Не думаю. По крайней мере у нас нет никаких сведений о том, чтобы после такого кого-то где-то реанимировали. Они не станут рисковать и будут действовать с гарантией. Найдут и уничтожат его и всю группу, которая будет его сопровождать. Потом они у себя будут распространять версию, что судья погиб как герой, скажем, при попытке к бегству. Долго отстреливался, но у него кончились патроны. И все такое.
— Красиво, но примитивно.
— Примитивно, но действенно.
— Согласен. Судья Роллакс там очень известная личность, и портреты его висят едва ли не в каждом доме. Значит, именно для этого вам нужен состав одноразовых агентов.
— Именно так. Чтобы их гарантированно не проворонили, мы подбросим информацию — у нас есть места, где очень кстати немного протекает.
— Полезные утечки? — улыбнулся гость.
— Вот именно. Никогда не трави всех тараканов, какой-то да пригодится.
— Насколько длинным будет маршрут?
— Маршрут будет максимально длинным. Он будет проходить по диким местам, где мало имперских гарнизонов, практически это джунгли. Большая часть пути, разумеется, будет преодолена на транспорте, но вот этот участок будет в нашей операции самым главным.
— Что за планета?
— Эталон. Именно там мы и дадим шанс господам из «Грумвирта».
— Бывал я на Эталоне.
— Ну и как там?
— Ничего хорошего. Хотя в джунгли я даже не совался.
— В джунглях им нужно будет пройти всего-то пару сотен километров.
— Что, пешком?
— Нет, у них будет транспорт — вездеходный, защищенный броней, все как положено.
— С закладками? — улыбнулся Френблиц.
— Ну, кое-какие закладки, конечно, будут на тот случай, если агенты будут слишком уж блистательны.
— Да прекратите, — отмахнулся Френблиц. — Какие там блистательные? Мы не дадим вам блистательных агентов — такие самим нужны.
Они посмеялись.
— Одним словом, притормозить мы их сможем, и тогда господа из «Грумвирта» обязательно до них доберутся.
— Ладно, пристрелят мятежники этого героя, а дальше что?
— А дальше у нас заготовлен большой сценарий, по которому мы начнем вбрасывать информацию по открытым и скрытым каналам — и через министерство информации, и через источники на территории, подконтрольной «Грумвирту».
— И какая основная мысль?
— Главная мысль — внутри «Грумвирта» неспокойно, все вожди погрязли в коррупции, идет внутренняя борьба за власть, некоторые продались Империи и получают деньги из рук ее спецслужб. Группировки стреляют друг друга, и вот вам подтверждение — сдача судьи Роллакс врагу, а затем, когда ему непостижимым образом удалось сбежать, его вероломное уничтожение. А почему, спросите вы?
— Да, почему? — подыграл гость.
— А потому, что, побывав в плену, он сумел узнать очень много компрометирующих фактов о своих бывших коллегах и нес это знание домой, чтобы вычистить, так сказать, и, так сказать, воздать.
— Неплохо, — кивнул гость. — И забрасывать, разумеется, будете дозированно?
— О да, только дозированная подача, по крупицам, где-то почти в закрытом виде, чтобы местные журналисты добывали информацию с трудом.
— Что еще?
— Будем забрасывать через сеть провокационные ролики. Разумеется, никакой экспертизы они не выдержат, но кто нынче ждет выводов экспертизы? Пока кто-то что-то докажет, материал уже сыграет свою роль.
— Понятненько. Ну, в общем, я узнал все, что хотел, думаю, в следующий раз я приеду к вам… Ну, скажем, через неделю уже с «группой на выход». Так будет нормально, у вас не горит?
— Не горит, неделя — это нормально.

Глава 18

Впервые за все время пребывания в городе Брейн решил воспользоваться тележкой-роботом. Не то чтобы он не хотел нести покупки сам — это было частью его ежедневной нагрузки, но все же было любопытно, как эта штука действует.
И штука действовала. Она каталась за ним по залу, ни разу не задев ни за один угол, не зацепив никого из посетителей магазина.
Не натыкалась на Брейна, когда он резко останавливался, чтобы проверить реакцию аппарата. Все действовало безупречно, и в конце концов в сопровождении тележки он отправился домой, косясь по сторонам в надежде поймать заинтересованный взгляд, но если кто и косился, то только на него, как на недокормленного суперколвера, а тележками здесь никого удивить было невозможно.
Поднимать тележку в лифте Брейн не стал. Едва он вытащил сумки, как она, видимо, делая это не в первый раз, тотчас откатилась под лестницу на первом этаже, и Брейн, хмыкнув, один поднялся на лифте.
Подойдя к своей двери, он заподозрил, что в квартире кто-то есть, и остановился. Брейн понял это по тому, что дверь, хотя и была заперта, не слишком плотно прилегала к дверной коробке. Уходя, он имел привычку плотнее ее прихлопнуть, а в этот раз дверь просто прикрыли.
Разница была небольшая, может, полмиллиметра, тем не менее Брейн ее заметил.
Но кто мог ожидать его внутри? Только Росс. Других вариантов быть не могло.
Открыв дверь, он понял, что это Росс. Внутри квартиры слегка пахло моющим средством без отдушки — чем-то вроде хлорки.
У местных не было принято пользоваться духами, одеколонами, ароматными дезодорантами.
И действительно, в комнате в кресле сидел куратор.
— Привет, — сказал Брейн, проходя к холодильному шкафу, чтобы уложить туда покупки.
— Пойдем, у нас мало времени, — сказал Росс, поднимаясь.
— А что, мы куда-то едем?
— Да.
— Одну минуту, я только положу продукты…
— Оставь их, они тебе больше не пригодятся.
— Почему это?
— Ты сюда больше не вернешься.
В устах Росса это звучало несколько двусмысленно, но Брейн не спешил с выводами. В конце концов, ему еще повезло, что он попал в такие комфортные условия, живя в отдельной квартире с бесплатной едой и прекрасным видом с балкона. И вот все это закончилось. Потому что все когда-то заканчивается.
— Может, я хотя бы воду возьму? — спросил Брейн, с сожалением глядя на пятилитровый баллон.
— Не беспокойся, в другом месте у тебя все это будет, — пообещал Росс.
Брейн развернулся и вышел из квартиры. У лифта его догнал Росс, и, вместе войдя в кабину, они поехали вниз.
У выхода уже ждал подъехавший к подъезду фургончик, хотя Брейн, возвращаясь из магазина, его вблизи не заметил — он всегда осматривался по привычке.
За джойстиком сидел водитель, хотя большинство местных пользовались автоматическими роботами-такси. Они принимали адрес с голоса и никогда не переспрашивали, с каким бы акцентом клиент ни говорил.
Ехали долго — часа два с половиной. За это время ни водитель-гоберли, ни Росс не произнесли ни слова. Брейн тоже не навязывался, просто смотрел в окно, где ничего не происходило, потому что шоссе закрывалось высокими антишумовыми щитами.
Транспортный поток тоже не представлял развлечений — грузовики и легковой транспорт мало чем отличались. Окна их были тонированы серо-серебристым покрытием, за которым нельзя было разобрать лиц водителя и пассажиров. Такого же блеклого цвета были и сами транспортные средства, отличаясь только полутонами. Скука.
Наконец водитель сбросил скорость, а справа в защитных щитах появилась брешь, и они свернули туда — на второстепенную дорогу.

Глава 19

Полагая, что они скоро расстанутся, Брейн все же решил побеспокоить куратора.
— Послушай, Росс, а почему я не почувствовал никакой тошноты, когда мы выезжали из района? Я ведь все еще напичкан этими вашими ивиндиандами.
Росс вздохнул и посмотрел на Брейна так, будто тот все два с половиной часа пути не давал ему покоя расспросами.
— Просто я их переформатировал.
— Ивиндианды?
— Да.
— А как? Что, у тебя в кармане брюк какой-нибудь пульт, которым ты все это проделал, нажав пару кнопок?
Росс еще раз вздохнул и после паузы действительно достал из кармана небольшой приборчик, очень похожий на пульт.
— Все? — спросил он.
— Все, — кивнул Брейн и снова стал смотреть в окно, где теперь было поинтересней. Машина неслась по дороге, мощенной мелким булыжником, отчего ее слегка потряхивало. Вдоль дороги тянулись какие-то посадки, по-видимому, сельскохозяйственные. Что тут могло расти, Брейн не представлял, но это были низкорослые кустики с листвой красного, желтого, бордового и оранжевого цветов.
Вскоре удалось рассмотреть рельсы, проложенные вдоль рядов этих кустиков. По ним катился какой-то аппарат — мысленно Брейн назвал его «сельскохозяйственным триммером». Аппарат что-то там состригал, и это собиралось в большой сетчатый бункер.
Брейн хотел спросить Росса, что стрижет аппарат, но, покосившись на его каменную физиономию, передумал.
Вскоре дорога закончилась и они уперлись в глухие ворота в высоком металлическом заборе. Но не успел фургон притормозить, как ворота открылись, и они проехали на просторную территорию, где находилось несколько больших строений, напоминавших складские помещения, собранные из быстровозводимых конструкций.
По периметру забора стояло несколько вышек, на которых раньше, видимо, дежурили стрелки, но теперь все исполняла техника — манипуляторы, оснащенные оружием крупного калибра, и блоки с контрольным оборудованием, ощетинившимся по сторонам десятками объективов на любой вкус.
— Выходим, — сказал Росс.
Дверца перед Брейном отъехала, и он вышел наружу, вдохнув неожиданно чистый воздух с легким запахом старой пыли.
Так пахло в заброшенных домах, которые десятилетиями стояли пустыми, — Брейн помнил этот запах с детства.
Здешний воздух Брейну понравился, не то что в городе, где пахло подгоревшим молоком.
Однажды Брейн даже спросил у куратора, отчего такой запах, но тот его даже не понял.
— Это подготовительный центр, — выдавил из себя Росс, останавливаясь рядом с Брейном.
— И что?
— Ты будешь находиться здесь, пока не придет приказ, как тебя использовать дальше.
— И долго ждать приказа?
— Не думаю. Может, несколько дней. Идем.
Росс направился к входу, и Брейн последовал за ним.
Рядом с дверью была дактилоскопическая панель. Брейн приложил к ней руку, и система его опознала — в ее архиве уже находились все его данные.

Глава 20

Пройдя за прозрачную дверь, они оказались в широком и длинном коридоре. С одной его стороны располагались двери бесконечного количества кабинетов, в большинстве лишенных даже каких-то обозначений, либо имевшие безобидные надписи вроде — «кладовая номер пять» или «кладовая номер пять дробь четырнадцать».
С другой — имелись открытые проемы, выходившие в просторные залы вроде рекреаций, где курсанты здешнего центра выполняли различные упражнения по физической подготовке. По мнению Брейна, ничего сложнее школьной физкультуры.
Здесь же стояли имитационные полукабинки, в которых проводилась стрелковая подготовка на виртуальных стрельбищах.
Брейн не видел, чтобы Росс с кем-то созванивался, но в какой-то момент из одного из офисов к ним вышел рослый канзас в просторном военном комбинезоне без знаков различия.
— Вот это он, — кивнул Росс на Брейна.
— Что ж, рад встрече, — сказал канзас.
— Удачи вам обоим, — буркнул Росс, развернулся и пошел прочь.
— Ну что, теперь ты мой курсант. Как твое имя?
— Томас Брейн, сэр.
— Отлично, Томас. А я инструктор Форман. Ты очень похож на недокормленного суперколвера, тебе говорили?
— Все время говорят, сэр.
Инструктор улыбнулся.
— Ну ладно, пойдем, сразу пройдемся по тренажерам, надо тебя немного прощупать. Не возражаешь?
— А что мне остается?
— С чего хочешь начать — подраться на имитаторе, пострелять, может, побегать на беговом модуляторе, а? У нас есть все.
— Для начала я хотел бы посмотреть, где я буду жить.
— Отлично. Приятно видеть практичного курсанта. Ну идем, покажу тебе твое место.
Инструктор повел Брейна по запутанным коридорам, в которых было где-то тихо, а где-то шумно. Где-то пахло медицинскими боксами, где-то кухней. В конце концов они оказались в пристройке с полукруглым арочным потолком. Инструктор толкнул одну из дверей, и они вошли в небольшое помещение с четырьмя топчанами, тумбочками и прикроватными коврикам. Под самым потолком имелось два окна, но выглянуть в них можно было, только встав на тумбочку.
— Больше соседей пока не ожидается, так что выбирай любое место. Сортир и умывалка в коридоре. Ну, нравится?
— Да, сэр. Очень даже комфортно.
— Где столовая, я тебе покажу позже, а теперь пойдем, хотя бы постреляешь.
Они направились в стрелковый имитационный тир, где Брейну выдали тяжелый и потертый пистолет-имитатор. Чувствуя на себе внимательные взгляды находившихся в тире курсантов и других инструкторов, Брейн прошел к указанной Форманом кабине.
Тот встал рядом и спросил:
— Мишень хорошо видишь?
— Да, сэр, — ответил Брейн, видя перед собой треугольник. — Куда стрелять?
— Ну, туда и стреляй.
— А поконкретнее нельзя?
Инструктор удивленно посмотрел на курсанта, но объяснил:
— Два выстрела в левый угол, два в правый и четыре в нижний.
— Спасибо, понял, — ответил Брейн и начал стрелять.
Оружие было хорошо сбалансировано, однако имитационный механизм оказался разболтанным, и внутри корпуса учебного оружия что-то дребезжало.
Выполняя упражнение, Брейн стрелял примерно в середину. Он не желал разом проявлять все свои способности, предпочитая сначала выяснить, кто такой этот инструктор Форман, что это вообще за центр и на что его «подписали».
— Ну ты какой-то криворукий, — прокомментировал его стрельбу инструктор, когда Брейн закончил упражнение. — Я же тебе говорил — по углам надо стрелять.
— Извините, сэр, система оружия незнакомая.
— Какая такая незнакомая? Это «стренфелд», его модификации и в армии, и в службах, и в тирах. Если не нравится этот, давай подберем другой, который тебе по руке. Какие системы ты хочешь попробовать?
— Сэр, у вас, наверное, есть мое досье, там должно быть написано, что я не местный и потому в ваших системах мало чего понимаю.
— Как это не местный? Ты говоришь лучше меня, это я сюда приехал с окраин, а ты шелестишь по-городскому.
И Форман покачал головой.
— Ты мне мозги запудрить хочешь, да?
— Нет, сэр.
— Почему ты стрелял в середину треугольника?
— У меня на родине стреляют в середину.
— Какой смысл стрелять в середину треугольника?
— Да нет у нас никакого треугольника, мы стреляем в круглую мишень.
— Круглая мишень? Бред какой-то, — покачал головой инструктор. — Ладно, пойдем дальше.
Они перешли в соседний зал, практически пустой, только в дальнем его конце какой-то гоберли молотил грушу и так заводился, что даже начинал выкрикивать какие-то слова. Наверное, ругался.
— Проходи вон в ту желтую кабину, — сказал инструктор, указывая на бокс с окнами, через которые были видны двигающийся пленочный пол и манипуляторы.
— Сэр, на первый раз я не готов.
— Что значит, не готов?
— У меня лишь недавно закончился восстановительный период после ранений. Наверняка это отмечено в досье.
Инструктор покачал головой, потом указал на стену и сказал:
— Вон там аппарат для детей, пойдем посмотрим, можешь ты хотя бы просто двигаться. А то ты меня своими жалобами уже пугать начинаешь. Или под дурака косишь?
— Сэр, я стараюсь не напрягаться. Неизвестно еще, какое задание будет, может, там сэкономленное здоровье и пригодится.
— Что-то раньше ты не сильно его экономил. Я слышал, ты в каких-то боях даже участвовал, на тебя ставки делали. Не помнишь? — усмехнулся инструктор, из чего можно было сделать вывод, что досье Брейна он все же читал.
— Я же тогда упал, сэр. Без чувств свалился и шесть дней на больничке был. То еще удовольствие.
— Ладно, идем к «вшегонялке».
— Куда?
— Это тренажер простенький, просто мы так его называем. Он для самых доходяг.
И они перешли к настенному аппарату, совершенно простому, где поочередно выходили штанги с подобием боксерских перчаток. Сначала пара штанг с плечевого пояса, потом пара штанг снизу и тоже в боксерских перчатках.
Брейн старательно отбивал удары, всем своим видом показывая, что работает. Режимы переключались тут же, на настенном пульте, и инструктор попробовал все, а Брейн с честью выполнил упражнения и заулыбался, когда Форман сказал заканчивать.
— Ну, радует, что, может, ты и тормоз, но хотя бы не инвалид.
— Я нормальный, сэр, просто нужно потренироваться. За пару недель я бы пришел в хорошую форму.
Инструктор бросил на Брейна настороженный взгляд — уж не пытается ли курсант выяснить у него срок пребывания в центре? Но нет, курсант разогрелся после упражнений, его лицо порозовело, и он улыбался с простодушным видом.
— Ты такой же румяный, как суперколверы.
— Суперколверы тоже румяные после упражнений?
— Тоже. А вот мы, канзасы и гоберли, почему-то бледные.
Брейн кивнул. Он видел, что инструктор напрягся после пробного шара про две недели. С ним нужно играть потоньше.
— Я бы чего-нибудь съел, сэр. Вы обещали показать, где здесь столовая, а то меня с обеда сдернули. Когда здесь кормежка?
— С этим просто, у нас тут все индивидуально — кого-то строем водят, но ты можешь пойти и поесть когда вздумается, можешь хоть каждые два часа лопать, если это не будет мешать режиму твоих тренировок. Ну пойдем, покажу столовку.

Глава 21

Столовая располагалась на другом конце учебного комплекса и мало чем отличалась от столовой на летающей тюрьме. Разве что была попросторнее, столы здесь стояли поновее, и вместо надзирателей с дубинками за порядком следили дежурные из наряда.
А еще потолки были значительно выше, и имелись окна, через которые в зал попадал настоящий дневной свет.
— Сэр, что мне делать после обеда? Возвращаться в жилой блок?
— Да, сегодня можешь отдыхать.
— А можно мне походить по центру, посмотреть, чему здесь обучаются — то да се?
Заметив на лице канзаса сомнение, Брейн добавил:
— Но если нельзя — я, конечно, пойму, сэр.
— Можно, — кивнул инструктор. — Если где-то спросят — кто ты таков, назовешься и скажешь, что я твой инструктор. Этого будет достаточно. А куда не следует, тебя и так не пустят.
— Спасибо, сэр.
Форман ушел, а Брейн встал в небольшую очередь на раздачу и стал набирать на поднос еду — количество здесь не ограничивалось.
Здесь кормили теми же «палками», но качеством получше, чем в тюрьме, и похуже, чем в офицерских пайках. Насчет воды — обманули, а мусс в баллонах лежал горкой, но им никто не интересовался. Брейн взял три баллончика, примерно на литр.
Поев, он отправился на прогулку по учебному центру и, дойдя до пересечения коридоров, свернул наобум и пошел туда, откуда доносился шум.
Вдоль всего коридора тянулась череда спортивных залов, и в каждом шла напряженная работа.
Курсанты выполняли физические упражнения, стреляли на имитаторах, дрались один на один и проводили отработку групповых захватов.
Заметив скопление курсантов-гоберли, Брейн решил зайти в этот зал, но был остановлен охранником-канзасом.
— Я курсант инструктора Формана, — сказал Брейн, и охранник пропустил его.
Курсанты отрабатывали на матах простой кувырок, и занятием руководил такой же гоберли. И тут Брейн снова заметил того, кто привлек его внимание и заставил войти в зал, — да, он не ошибся, это был Фофо.
— Фофо! — позвал он.
— Томас! — воскликнул тот и бросился к Брейну с объятиями.
— Фофо, как ты тут оказался?
— Лучше не спрашивай, — отмахнулся тот. — Меня чуть не замучили с этими допросами — кому, дескать, я родину продал. Признайся, говорят, поедешь в хорошую тюрьму — в нашу ведомственную. Представляешь?
— Но ведь в показаниях ты герой, разве не так? Мы же помогали властям.
— Это ты так думаешь, а они вывернули иначе, что мы хотели этих последних офицеров грохнуть, но у нас не вышло.
— А мне никто ничего такого не выставлял, — сказал Брейн и посмотрел на инструктора, который недовольно на него косился, но продолжал командовать своими курсантами.
— Ты — другое дело, ты почти суперколвер.
— А Сингер где?
— С Сингером я успел поговорить в предвариловке. Ему дали выбор — либо на фронт, учитывая его былые заслуги, либо иди дохаживай свои девять лет срока.
— Значит, он где-то воюет?
— Значит, — кивнул Фофо. — А ты-то на кого тут работаешь?
— Еще даже не знаю, только сегодня привезли. А вас тоже на фронт?
— А куда же еще? — Фофо грустно улыбнулся. — В расход готовят, им такого дерьма не надо. Ну, ладно, пойду я, а то наш инструктор уже все глаза об меня сломал — сегодня вечером допрашивать станет — что да как.
— Удачи, Фофо, может, еще свидимся.
— Пока, Томас.

Глава 22

Первую ночь на новом месте Брейн провел в жилой комнате один. Утром проснулся по общему подъему — побудочный гонг был слышен очень хорошо, а грохот от прыгавших со второго яруса кроватей курсантов заставлял вибрировать стены и навеял воспоминания, которые придали Брейну бодрости.
Выглянув в коридор, он не заметил никакого движения — в этом крыле почти никто не жил. Только из комнаты у самого выхода вышел какой-то гоберли и, оглядевшись, тоже убрался к себе.
Брейна ни к чему не обязывали, но он понимал, что нужно производить впечатление, если не умелого бойца, так уж по крайней мере исполнительного — это нравилось всем и в спецслужбах, и в армии.
Он сходил в туалет, потом умылся водозаменителем и воспользовался хорошим гигиеническим набором, чтобы почистить зубы. Оделся и отправился в столовую.
Прижимаясь к стене, он пропускал подразделения, которые направлялись на завтрак строем, а когда зашел в зал, к нему подошел канзас с унтер-офицерскими нашивками и голубыми нарукавниками, что выдавало в нем начальника наряда по пищеблоку.
Простая гражданская роба Брейна говорила о том, что он новенький курсант, однако нестандартная внешность заставляла относиться к нему иначе.
— Вы из какого подразделения? — спросил унтер.
— Я курсант инструктора Формана.
— Хорошо, пройдите вон в тот дальний угол, где столик на четыре места.
— Так, может, я сам… — начал было Брейн.
— Нет-нет, там на раздаче сейчас толчея, идите за столик, и к вам подойдут.
Брейн пожал плечами и направился в указанный угол, где на небольшом возвышении находилось этакое «солдатское кафе». И едва он сел за выбранный стол, по привычке располагаясь спиной к стене, как к нему подскочил курсант-гоберли и, улыбнувшись, поставил поднос с красиво разложенными батончиками.
— И мусс, пожалуйста, три баллона, — попросил Брейн.
— Вам какой?
— А какие бывают?
— Есть тот, что всем дают, а есть повышенной очистки.
— А воды нет?
— Ой, что вы? Нам ее даже не завозят.
— Слушай, а что ты запросишь, если я попрошу тебя все же достать мне пол-литра настоящей воды?
— У нас нет никакой воды, сэр, — покачал головой гоберли, и на его лице появился испуг.
— Деньги тебя интересуют?
— Курсантам не положено заводить счет.
— А если я принесу наличные? Сколько будет стоить пол-литра воды?
— Ну… — Гоберли огляделся, из чего следовало, что какие-то варианты для сделки у него имелись. — Два билета по два саквера.
— Ага, — кивнул Брейн. До этого он ни разу не видел наличных денег, за него платила казна с какого-то тайного счета. Но судя по цифрам на электронном счетчике магазина, его обычный поход за едой обходился в пять сакверов, при том что он брал пятилитровый баллон дорогой воды.
Разумеется, цена была высоковата, но с другой стороны, здесь был не магазин.
— Хорошо. Где мне тебя найти?
— Если завтра придете, я еще буду в наряде.
— Договорились, — кивнул Брейн. — А теперь принеси мне очищенный мусс.

Глава 23

Поев, Брейн вышел из столовой и почти столкнулся с инструктором Форманом.
— Доброе утро, сэр. На завтрак?
— Нет, я уже позавтракал. Я пришел тебя встретить. Давай следуй за мной, учебное время дорого стоит.
— И какой у нас распорядок на сегодня? — спросил Брейн, догоняя быстро шагавшего Формана.
— Не у нас, а у тебя, — поправил его тот.
— Прошу прощения, сэр, какой у меня распорядок?
— Сейчас пойдем пострелять.
— Вчера уже стреляли.
— Вчера ты меня разочаровал.
— Я же сказал — оружие плохое.
— А сегодня оно будет хорошим.
— Ну а зачем все это? Хоть кто-нибудь объяснит, что за задание у меня будет?
Инструктор остановился.
— Я не знаю. У меня приказ протестировать тебя, посмотреть, какие у тебя плюсы, какие минусы. Может, что-то подтянуть, подработать, понимаешь? Так что ты меня не доставай, я не та персона, которая все знает.
И сказав это, Форман зашагал дальше.
— Сэр, а вы не могли бы дать мне четыре саквера?
— Ха! С какого это барабана, курсант? Ты свалишь отсюда, и кто мне вернет мои деньги? Да и зачем они тебе?
— Сэр, я не прошу взаймы.
— А зачем тебе? Наркотиков здесь не достать.
— Я воду хочу купить. Если будет вода, я скорее наберу форму. Вам же интересно, чтобы я получил хорошие результаты?
— Интересно, но воды здесь все равно не достать, — не останавливаясь, ответил тот.
— Вы даете мне четыре саквера, а если я не смогу купить на них воду, верну их вам. Но за эти деньги я уже сегодня порадую вас хорошими результатами в стрельбе.
— Там не только стрельба, еще будут кое-какие силовые тесты, — уточнил инструктор и снова остановился. — Знаешь что, вот покажи мне сначала хорошие результаты, а потом я дам тебе четыре саквера.
Они шли довольно долго. Брейн и не подозревал, что здесь, под крышей, так много помещений. Но наконец, пройдя через какие-то складские казематы, где было достаточно прохладно, они спустились на пару ярусов по бетонной лестнице, освещенной желтыми лампами в зарешеченных колпаках.
Инструктор толкнул еще одну дверь, и они снова оказались в теплом и просторном помещении, которое Брейн в первое мгновение принял за кегельбан — те же начищенные дорожки, отделка стен. Однако это оказался тир, а точнее настоящее подземное стрельбище, хорошо механизированное, освещенное и, судя по видневшимся вдали мишеням, протянувшееся метров на двести, а то и более.
— Ну, как тебе? — спросил инструктор.
— Я впечатлен, сэр. Никогда не видел ничего подобного.
— Проходи к ячейке номер восемь, — сказал Форман, пропуская курсанта вперед.
Всего их здесь было не менее тридцати, но только две были заняты — видимо, основная часть курсантов обходилась подготовкой на имитаторах.

Глава 24

Зайдя в ячейку, Брейн увидел разложенные на оружейном столе «инструменты».
Здесь было два вида китганов — облегченный и тяжелый, из которого можно было бить по бронированным целям. Далее лежал какой-то аппарат странного вида, вместо ствола — какая-то особая оптика с желтоватыми линзами. Рукояти были никелированные, и Брейн подумал, что эта штука экспериментальная.
Последней лежала крупнокалиберная винтовка более привычного вида.
— С чего начнешь? — спросил инструктор.
— С чего прикажете, сэр.
— Начни с китгана. Стрелял с такой модели?
— Я не стрелял ни с какого китгана, сэр.
— Как это? — не понял Форман.
— Очень просто. У меня на родине китганов нет.
— То есть… Совсем?
— Я видел их только пару раз, и все.
— Ну ладно. Показать, как работает, или сам разберешься?
— Как работает, я знаю, просто стрелять не приходилось, — ответил Брейн, разом вспоминая весь теоретический курс и тот китган, что лежал под стеклом в академии.
— Даже не представляю, парень, откуда тебя такого доставили, — покачал головой инструктор. — Видно, что какая-то подготовка у тебя есть, а из китгана ни разу не стрелял.
Заметно было, что ему очень хотелось расспросить Брейна о его родине, о том, как он оказался в учебном центре, однако это запрещалось, а к его услугам было только сокращенное досье, где давались весьма ограниченные сведения.
— Приступай.
Брейн взял первый китган, перевел его в боевое положение и заметил, что не работает показатель дистанции.
— Дистанцию не показывает, — сказал он.
— Определи на глаз.
Брейн взглянул на далекую мишень, где находился уже знакомый черный треугольник на белом поле.
— Треугольник, сэр?
— А ты ждал чего-то кругленького? — усмехнулся Форман. — Сообщи дистанцию.
— Полагаю, пятьдесят семь метров.
— Годится, — кивнул Форман.
В это время где-то справа ударили из китгана, но грохот был терпимый, похоже, тут было настроено акустическое шумоподавление.
Помня прежнее наставление инструктора, Брейн прицелился и открыл огонь одиночными — «два-два-четыре» выстрела.
Уже опустив оружие, он еще какое-то время видел свечения от разрывов плазмы, потом положил первый китган на место и стал ждать оценки Формана, который следил за результатом через оптическую трубу на треноге.
— Ну, совсем неплохо. Я бы даже сказал хорошо, учитывая, что ты из этой штуки стрелял впервые. Переходи к лаунчеру.
«Лаунчер», — мысленно повторил Брейн. На курсе теоретической стрелковой подготовки им описывали это оружие предположительно и очень расплывчато, поскольку никто его не видел. В основном все сходились во мнении, что это гранатомет с боеприпасами какой-то большой мощности, однако теперь Брейн видел, какой он на самом деле — лаунчер.
Весило оружие больше десяти килограммов, однако прикладывалось хорошо, опираясь на плечо сверху. Внутри его что-то постукивало, а прицельным устройством служил микромонитор с функцией полуавтоматического наведения, когда полного совмещения прицела с мишенью не требовалось.
На этот раз дистанциометр работал и показывал сто восемьдесят два метра, а мишенью служил стальной квадрат примерно двадцать на двадцать сантиметров.
— С управлением разобрался? — спросил инструктор.
— Думаю, да, сэр. Экран высвечивает полную готовность. Но там квадрат.
— И что?
— Куда стрелять — снова по углам?
— По каким же углам? По углам — это когда треугольник, а когда квадрат, надо бить в середину. Если понял — можешь стрелять.
Брейн совместил метки и нажал спусковую клавишу.
В первое мгновение ему показалось, что он оглох, но затем слух вернулся, и он увидел уходящую от него огненную полосу, которая, как ему показалось, стала медленно остывать, разбиваясь на красные трассеры, которые, уменьшаясь, превращались в фиолетовые шары и, наконец, в расплывчатые облака голубоватой плазмы.
Брейн моргнул раз, другой, и наваждение исчезло.
На самом деле, разумеется, все произошло в одно мгновение, но восприятие Брейна почему-то показало ему это событие иначе.
— Что скажешь?
— Очень впечатляет, сэр, — признался Брейн, осторожно возвращая лаунчер на место.
— Переходи к следующему оружию.
— С удовольствием. А как оно называется? — спросил Брейн, беря аппарат, который он про себя назвал «лучемет».
— Не важно, как называется. Бери и разбирайся.
Брейн стал разбираться. Прицельное устройство — оптическое, предохранитель понятный. Приложившись к прицелу, Брейн снова увидел знакомый треугольник и открыл огонь.
Он ожидал услышать какой-нибудь особенный звук, однако выстрел прозвучал вполне обычно, и аппарат выбросил горячий поддон, который ударился в стенку ячейки и упал Брейну под ноги.
Закончив упражнение, он положил оружие и, подняв с пола поддон, осмотрел его. Это было похоже на поддон от обычного боеприпаса со сгорающей гильзой.
— Очень неплохо. Очень даже неплохо, — не удержался от похвалы инструктор, глядя в трубу на треноге. — Особенно учитывая, что и это оружие ты видишь впервые.
— Это да, — кивнул Брейн, все еще вертя в руках поддон.
— Брось эту железку и приступай к следующему упражнению. Как называется оружие?
— Винтовка штурмовая, — пожал плечами Брейн. — Ну, наверно, какая-то особенная, все же калибр у нее немалый. Четырнадцать миллиметров?
— Да, только калибр обыкновенный. Для кинетического оружия самый подходящий, поскольку развитие индивидуальных средств защиты в последнее время делает большие успехи.
Брейн кивнул. Прямо как в академии. Даже слова те же, правда на другом языке.
— Это винтовка «ураган» второго поколения. Калибр четырнадцать с половиной миллиметров. Магазин на десять патронов.
Брейн взял оружие — после «лучемета» оно казалось неподъемным.
— Тяжелое? — усмехнулся инструктор. — Это из-за боеприпасов. Магазин на десять патронов весит почти столько, сколько и сама винтовка.
— Утяжеленные пули? — спросил Брейн и, отсоединив магазин, хотел взглянуть на патроны, однако подача была закрыта клапаном-отсечкой.
— Ну и чего ты хотел там увидеть? — слегка удивился инструктор.
— Патроны, — пожал плечами Брейн.
— Как ты их увидишь в герметичном магазине? Ты меня не перестаешь удивлять, курсант. Из каких же краев тебя привезли сюда? Я прямо все больше этим интересуюсь.
— Нет-нет, сэр, я видел патроны в автоматах и дробовиках.
— Где ты мог такое видеть?
— В военной тюрьме.
— А… Ну, может, в тюрьме и есть такое барахло, которому лет пятьдесят, а в нормальном оружии используются герметичные магазины, снаряженные фабричным способом.
— Спасибо, сэр. Буду знать.
В этот момент из одной из соседних ячеек раздался выстрел лаунчера, и Брейн успел рассмотреть остывающую трассу заряда.
— Красиво, — сказал он, возвращая магазин на место.
— Тяжелые там не пули, а вкладки-компенсаторы. Они сделаны из материала, который в пять раз тяжелее вольфрама.
— О! А зачем такие?
— Затем, что начальная скорость пули из винтовки «ураган» — три километра в секунду.
— Ничего себе! — искренне поразился Брейн. — А зачем такая мощь?
— Я же тебе говорил — средства защиты улучшаются, поэтому нужно соответствовать.
— Да уж, — произнес Брейн, с уважением поглядывая на винтовку.
— Ну, давай, приступай. Там тебе уже мишени заменили. Справишься без оптического прицела?
— Справлюсь, — сказал Брейн, прикладываясь к оружию.
Теперь на дистанции метров в сто пятьдесят находилось пять квадратиков, которые были поменьше того, в который он стрелял из «лаунчера».
— Давай — пять мишеней и пять выстрелов. Это на высший балл.
Брейн прицелился и сделал три точных, потом промазал разок и сделал еще два точных выстрела. При этом винтовка вела себя безупречно — отдача при фантастических характеристиках винтовки оказалась едва заметной.
— Ну что же, это мне тоже понравилось, несмотря на один промах, — сказал инструктор, когда Брейн отложил винтовку. — Как же так, а?
— Незнакомая система, сэр.
— Незнакомая, — повторил инструктор с непонятной интонацией. — Ладно, пошли на следующий этап.

Глава 25

Они поднялись в сырые казематы и тем же путем вернулись в обитаемую часть учебного центра. Миновали череду залов-рекреаций и вскоре пришли в специализированный борцовский зал с множеством ковров, на которых одновременно происходило не менее дюжины схваток.
У Брейна даже глаза разбежались — это был солидный масштаб подготовки, при том что в здешних поединках участвовали куда более подготовленные бойцы, чем те — из открытых рекреаций.
К Брейну с Форманом подошел канзас — видимо, тоже инструктор.
— Привет, — сказал он. — Чего надо делать?
— Да вот, нашего курсанта нужно проверить, — сказал Форман.
— Вам пожестче или просто поваляться?
— Лучше, конечно, поваляться, пожестче нам не надо! — тут же попросил Брейн, но борцовский инструктор в его сторону даже не посмотрел.
— Конечно, пожестче, — сказал Форман и улыбнулся Брейну, как умел, но при его выдающихся вперед челюстях это было похоже на угрожающий оскал.
— Сэр, но они же меня могут повредить — ранить, в конце концов. Оно вам надо?
— Ничего-ничего, у коллеги Купера очень квалифицированные кадры, я не помню, чтобы здесь кого-то травмировали. Так что — готовься.
— Как готовиться?
— Ну, разомнись как-то, что ли. Попрыгай.
«Борцовский канзас» засмеялся и, отойдя в сторону, выкрикнул несколько то ли имен, то ли кличек.
К нему подошли двое гоберли, один канзас и двое суперколверов. Все ребята были битыми — с помятыми физиономиями и в шрамах.
— Ну вот, братцы, — сказал местный инструктор. — Это вам новый клиент. Работать с ним будете жестко — только не убивайте.
«Братцы» заулыбались, демонстрируя защитные капы. Здесь подходили к делу очень серьезно. Капы — были, а перчатки — нет.
Брейн вздохнул. Команда смотрела на него, как волки на барсука.
— Сэр, а какие тут правила? — спросил он инструктора-борца.
— Да какие правила? Будут убивать — кричи, тебя отпустят.
— Не дрейфь, ты парень крепкий — выдержишь, — по-своему подбодрил его Форман, и Брейн вышел на середину ковра.
— Сколько сразу на меня будут нападать? — спросил он.
Инструктор-борец посмотрел на Формана, тот пожал плечами.
— Пока один, — сказал борец. — А там — посмотрим.
Потом указал на одного из гоберли и сказал:
— Давай, Дафдан, сначала ты.
Названный им гоберли бросился на Брейна с такой скоростью, как будто успел разогнаться.
Брейн отскочил в сторону, успев зацепить нападавшего за плечо, и тот, крутанувшись пару раз, шлепнулся на бок.
Рассвирепев, гоберли тотчас вскочил, чтобы опять атаковать противника, но его остановил инструктор:
— Стоп, Дафдан, вставай на место. А ты, Бухтир, выходи на ковер.
Он обращался к канзасу, который повел шеей, подышал переломанным носом и не спеша двинулся на Брейна.
У него был другой подход — он не проводил скоропалительных атак, а лишь чуть развел длинные руки, стараясь перехватить атаку противника.
Брейн не знал, что ожидать от такой тактики, поэтому провел быстрый лоу-кик — удар по ноге. Потом добавил еще два раза по тому же месту, впрочем, дозируя силу, чтобы не сломать бедняге ногу.

Глава 26

Канзас был крепким, и он не упал, хотя ему было очень больно.
Он осторожно присел и посмотрел на своего инструктора. Тот дал отмашку, и боец, распрямившись, прихрамывая вернулся в строй.
— Давай ты, Шрайк! — выбрал борец следующего кандидата.
Мощный суперколвер шагнул вперед и, повернув голову в сторону Брейна, казалось, не сразу смог его обнаружить.
«Носорог», — подумал Брейн.
Учитывая ошибки своих коллег, Шрайк действовал более осторожно, он заходил с одной стороны, потом быстро менял направление, делая ложные выпады, все время держа наготове быструю руку с огромным кулаком.
Поскольку это не приносило результатов — Брейн также был осторожен, Шрайк решился на длинный и сильный удар рукой в надежде, что добавит по результатам попытки.
Брейн подставил руки и свалился, сделав вид, что не совладал с такой мощью. Супер бросился добивать, но Брейн сделал ему подсечку, и тот грохнулся, как телеграфный столб, а Брейн вскочил и отошел в сторону, не делая попыток добить противника.
Инструктор-борец посмотрел на Формана, и тот сказал:
— Ладно, спасибо тебе. Мы пойдем.
Они покинули зал, и инструктор повел Брейна дальше. Тот ни о чем не спрашивал, но был готов к тому, что ему устроят еще какой-то этап. Однако они поднялись на пару этажей. По тому, как заметно улучшилась отделка стен и потолков, Брейн понял, что они в командно-административном крыле.
— Подожди у окошка, — сказал инструктор и зашел в одну из дверей без номера и таблички. А Брейн стал смотреть в окно — там имелся внутренний двор, который не был заметен снаружи. Стояли скамеечки и кустики в корзинах — кто-то прилагал усилия, чтобы облагородить это казенное место.
Тем временем его инструктор, зайдя без стука, остановился на пороге, глядя на суперколвера в штатской одежде, который сидел за пустым столом и смотрел на вошедшего. Затем, будто очнувшись, указал на стул возле стола и сказал:
— Садись.
Форман прошел и сел.
— Закончили? — спросил суперколвер.
— Да, сэр.
Суперколвер вздохнул, достал из ящика стола разграфленный таблицей лист и, положив его перед инструктором, добавил авторучку.
Тот молча заполнил графы, поставил внизу подпись и подвинул листок суперколверу.
— Почему такая неопределенность? Показатели вроде неплохие.
— У меня складывается впечатление, что он нас обманывает.
— Каким образом этот недоделанный суперколвер может нас обманывать?
— Ну, вводит в заблуждение относительно своей подготовки.
— В досье написано — участвовал в каких-то там боях. Ты же читал, чего же удивляться?
— Я даже не про это, сэр. Вот приходим мы на стрельбище, он берет оружие — знаете, таким профессиональным хватом, прикладывается и начинает мазать — не все время, а иногда, чтобы не показаться таким уж профессионалом.
— Ну, это тебе могло показаться, работа у тебя монотонная, вот ты и выдумываешь. Я у тебя прошу конкретных ответов, а ты тут размазываешь…
— Сэр, я не размазываю — тут имеется графа «особое мнение», вот я его и оставил, свое мнение.
— С тобой всегда одно и то же, Форман. Вот то ли дело другие инструкторы — у них все — «черное» или «белое». Почему ты не можешь, как другие?
— Других вы каждый год меняете, а я здесь семь лет корячусь.
— Что есть, то есть, — согласился суперколвер и засмеялся. — Это ты правильно приметил, но скромности у тебя никакой. А потому придется тебя выкинуть отсюда — отправить на какой-нибудь действующий фронт.
Форман не ответил, эти угрозы он слышал часто.
— Ладно, все. Можешь быть свободен, — сказал суперколвер, убирая таблицу в стол. — И давай, позови сюда этого феномена, блин.

Глава 27

Оставив инструктора ждать у подоконника, Брейн постучал, но, не услышав приглашения, зашел в комнату и остановился, натолкнувшись на тяжелый изучающий взгляд суперколвера в хорошо подогнанном гражданском костюме — темные брюки, темный китель с воротником-стойкой и никаких галстуков.
Незнакомец выглядел серьезно и в этом кителе был похож на какого-нибудь прокурора.
— Присаживайтесь, Томас Брейн, — сказал суперколвер, и Брейн, подойдя, сел на указанный стул. —  Поздравляю, Томас, вы прошли испытания.
— Спасибо, сэр.
— Полагаю, вам понятно, что на данный момент вы пребываете в статусе государственного преступника?
— Да, сэр, понимаю. Но в чем меня обвиняют — не подскажете? А то у меня с этим и в тюрьме вашей были проблемы. Не было известно не только обвинение, но даже срок. Все остальные сидельцы свои сроки знали.
Незнакомец поморщился.
— Ну зачем сейчас все это ворошить? Или ты хочешь добиться какого-то нового разбирательства, а? Амнистии, может быть? Ты здесь никто, понимаешь?
— Понимаю, сэр.
— Ну так а чего тогда?
Суперколвер отдернул рукав кителя и посмотрел на какой-то прибор на запястье, но это были не часы.
— Я предлагаю поговорить предметно. Тебя твой статус не устраивает, правильно?
— Так точно, сэр.
— Отлично. Тебе предлагается стать полноправным гражданином Империи. Как тебе такая перспектива? Греет?
— Да, сэр, греет.
— А для этого ты должен кое-что сделать для Империи, согласен?
— Разумеется, сэр.
— Ты должен выполнить некоторое задание…
— Оно мне по силам?
— Судя по тому, что ты продемонстрировал в результате испытаний, и по общей характеристике твоего инструктора, задание тебе вполне по силам. К тому же у нас есть сведения, что ты участвовал в тюрьме в каких-то там боях на деньги, значит, ты едва ли не сверхбоец.
— Сэр, я не сверхбоец, я дрался под действием каких-то мощных стимуляторов, а потому упал и шесть суток провалялся в медпункте.
— Ладно, закрыли тему, Томас Брейн. В любом случае твои кондиции в норме и ты для выполнения задания нам подходишь.
— А могу я узнать, в чем оно будет состоять?
— Ну наконец-то, — усмехнулся суперколвер. — Я уже думал, ты никогда не спросишь.
— Я спросил.
— Имеется очень важный государственный преступник, и тебе и еще группе бойцов предстоит перебросить его из одного пункта в другой пункт.
— Вопрос можно?
— Вопрос можно.
— Если государственный преступник настолько важен, почему вы поручаете эту работу другому государственному преступнику? Полагаю, остальные участники группы тоже будут какие-то преступники?
Суперколвер вздохнул. Он думал, что это формальное собеседование пройдет проще.
— Ты можешь называть меня «майор Флайт». Так наша беседа пойдет быстрее.
— Да, майор Флайт, спасибо.
— Значит, так — остальные члены группы…
— Я хотел бы сразу уточнить — сколько их будет?
— Их будет пятеро. И ты с ними. Всего — шесть.
Брейн кивнул.
— Так вот, эти пятеро будут сотрудниками спецслужб. Очень уважаемые ребята. А ты пойдешь под их присмотром.
— Длинен ли путь? Сколько это в сутках или в километрах?
— Там будет сначала перелет в один или два этапа, а потом марш по джунглям — еще несколько суток.
— Сэр, вы сказали, что после задания мой статус поменяется.
— Да, это так.
— Кто может это гарантировать?
— Как кто? Я предоставлю тебе временный договор, мы его подпишем, и гарантии будут соблюдены.
— Но я даже не знаю, кто вы, майор Флайт.
Суперколвер немного подумал, потом достал слайдер и положил на стол.
Брейн посмотрел на динамическую картинку, в которой отражалось несколько каких-то сменяющихся символов, — видимо, здесь этого было достаточно.
Ему пришлось многозначительно кивнуть, хотя эта карточка могла быть чем угодно — даже приемником для детских мультиков.
— Убедительно?
— Да, сэр, вполне.
— Ну еще бы не был убедительным офицер контрразведки. Мы здесь знаем свое дело, — сказал майор Флайт, убирая удостоверение.
«Контрразведка», — мысленно повторил Брейн. Теперь появлялась хоть какая-то определенность.
— Вот. И уже завтра сюда приедут люди твоей группы.
— Я понял, сэр.
— Слушай, а где ты поднабрался этой военной науки? Мне тут рассказывали, как ты хорошо стреляешь, адаптируешься к незнакомым системам.
— Сэр, я много лет ездил в команде по сопровождению.
— Да? И где?
— У себя на родине.
— А где это?
Брейн вздохнул, прикидывая, как лучше рассказать, но офицер отмахнулся.
— Ладно, это потом. Что ты делал с этой командой?
— Я был командиром небольшой группы, мы сопровождали разные ценные грузы и группы специалистов. Двигались через джунгли, преодолевали реки.
— На вас нападали?
— Нападали, сэр, только не спрашивайте кто.
— И кто же?
— Я думаю, ваши коллеги и соотечественники.
— Агенты контрразведки, что ли?
— Не так буквально, я хотел сказать, что руководящую роль исполняли суперколверы, канзасы, гоберли.
— Ах, вон ты в каком смысле, — кивнул майор Флайт. — Неожиданно, очень неожиданно. Так у тебя есть возможность и желание подставить нас?
— Про желание можно поспорить, а вот с возможностями — сложнее. Я здесь далеко от какой-либо опоры. Выход один — сходить на операцию, выполнить ее и получить какой-то законный статус — разумеется, не полноценный, я прекрасно понимаю, что с одного раза это не получится, но все же кто-то из ваших будет вынужден оценить меня выше.
— Мне нравится твой реализм, Томас Брейн. В самом деле нравится.
— Спасибо, сэр.
— Значит, мы договорились?
— Договорились, сэр.
— Тогда поступим так — ты сейчас идешь по своим делам, а в ближайшее время мы в отдельной комнате проведем знакомство с группой.
— Очень хорошо, сэр. Чем раньше, тем лучше.
— Да, это так. И прежде чем ты уйдешь, хочу вот еще о чем спросить тебя — что ты думаешь об инструкторе Формане?
— По-моему, толковый инструктор, сэр.
— То есть свою работу делает хорошо?
— Что касается меня — хорошо. Про других не знаю.
— Ну что же, — вздохнул контрразведчик. — Давай прощаться, скорее всего мы с тобой уже не увидимся.
— Должен ли я радоваться этому, сэр? — улыбнулся Брейн.
— Ой, не знаю, Брейн. Всего хорошего.
Брейн поднялся и вышел.

Глава 28

В коридоре у окна сиротливо стоял инструктор Форман. Увидев Брейна, он шагнул навстречу и спросил:
— Ну, как дела?
— Нормально. Я сказал, что вы хороший инструктор и вполне справляетесь со своей работой.
— Подожди, ты о чем сейчас говоришь?
— Меня спросили, тянет ли работу инструктор Форман? Я сказал, что инструктор — в порядке. На том и разошлись.
— Ты… Это ты шутишь сейчас? — спросил Форман и через плечо Брейна посмотрел на дверь, из которой тот сейчас вышел.
— Не шучу.
— Ну, знаешь. — Форман покачал головой. — Что тебе сказали делать?
— Сказали — иди занимайся своими делами. А в ближайшее время будет знакомство с командой, вот что мне сказали.
— Ну, все правильно.
— А раз все правильно и показатели хорошие, сэр, с вас четыре саквера.
— Я помню, только давай уже пойдем отсюда. — И Форман еще раз покосился на дверь, за которой сидел непредвиденный майор Флайт.
— Вот тебе твои четыре саквера, — сказал инструктор, когда они отошли, и подал два пластиковых прямоугольника, больше похожих на банковские карточки, только значительно тоньше.
— И что мне теперь делать?
— Иди отдыхай, как сказало важное начальство.
— Что-то слишком много времени мы тратим на мой отдых, а ведь, насколько я понял, времени до начала операции — в обрез.
— Согласен, но это не я решаю. А со стрельбой и физикой у тебя порядок.
Тем временем в штаб-квартире контрразведки все шло своим чередом. Заместителю начальника генералу Гофману принесли документ, в котором упоминалась предстоящая переброска судьи Роллакса на планету Эталон, правда, там он именовался «грузом».
Генерал внимательно прочитал текст и, возвращая документ, кивнул ожидавшему офицеру, сказав коротко:
— Хорошо, запускайте.
Офицер забрал документ, вложил его в папку и вышел.
Генерал Гофман знал, куда пойдет этот документ и кому он в конце концов предназначен. А офицер, составлявший документ, знал отдел, куда придет документ, но не знал его назначения.
Еще через полчаса, сменив еще несколько рук и столов, документ лег на стол некоему картографу-разработчику, который должен был участвовать в разработке маршрутов в предстоящей операции.
Быстро пробежав глазами текст, он сел ровнее, покосившись на двух коллег, работавших за соседними столами. Потом положил документ в папку, папку положил в стопку и убрал все это в личный сейф.
— Никому ничего не нужно в «Четвертый филиал» отправить? — спросил он.
— Ты в «четвертый» собрался? — оторвавшись от бумаг, спросил канзас.
— Да, набралось уже корреспонденции…
— Мне не нужно, я сейчас хвосты по «два-двенадцать» подправляю, тут еще столько переделки…
Канзас сделал страдальческую физиономию и покачал головой. Суперколвер-картограф посмотрел на него критически и наверняка сравнил бы в этот момент с собакой, если бы здесь водились собаки, но о них здесь даже не слышали.
— А ты, Голлан? — спросил картограф у другого коллеги.
— У меня тоже запарка, — отмахнулся второй канзас. — Хотя тармарджос я бы скушал. Но в другой раз.
— Скушаю его за тебя, — сказал картограф и поднялся. После чего сложил корреспонденцию в пакет, заклеил его и опечатал. Взял фуражку, одернул китель и пешком по лестнице спустился на первый этаж.

Глава 29

Подойдя к дежурному, он спросил, нет ли корреспонденции в «Четвертый филиал», куда он направлялся.
— Одну минуту, господин майор, сейчас посмотрю, — сказал дежурный и, отлучившись ненадолго, вернулся и положил на стол два пакета.
— Я их заберу, я как раз туда еду.
Дежурный достал еще один упаковочный мешок, куда они сложили всю корреспонденцию, потом дежурный опечатал мешок, а майор, под наблюдением нескольких камер, поставил в журнале регистрации подпись о том, что принял секретную почту, и, миновав четыре контрольных охранных поста, вышел из здания.
Во внутреннем дворе дежурило несколько такси-роботов, и, сев в одно из них, майор назвал нужный адрес.
Пользование ведомственным такси было весьма удобно. Из-за того, что адрес произносился вслух, а перемещение машины фиксировалось секретчиками службы внутренней безопасности, можно было не бояться «хвостов» — в них не было необходимости.
Примерно за полчаса автомобиль доставил майора до здания «Четвертого филиала», где тот сдал секретную почту и, выйдя на улицу, постоял на пороге неприметного здания, посматривая по сторонам. Затем поправил фуражку и направился в расположенное неподалеку заведение, принадлежавшее к модной в последние время сети «Натуральные продукты».
Там подавали еду, выращенную методом открытой биологии, то есть на грунте, и приготовленную старыми способами — например, на открытом огне.
Майор не скрывал своего пристрастия к подобной еде, и об этом знали на службе, о чем была внесена соответствующая отметка в его личном деле.
Стоило это удовольствие недешево. Еда была, по местным меркам, невкусной из-за отсутствия в ней так любимого набора из тридцати самых популярных пищевых добавок.
В ресторане майора знали, и, едва он вошел и сел за любимый столик, к нему подскочил сотрудник и поздоровался:
— Здравствуйте, господин Линермай, мы очень рады снова видеть вас.
— И я рад возможности заскочить к вам, дорогой Буан, — ответил майор и, сняв фуражку, положил ее на соседний стул. — Какой нынче тамарджос?
— О, тамарджос самый лучший, из-за реки — ваш любимый сорт.
— Что ж, приготовь мне порцию, хотя нет, давай полторы, мой товарищ не смог прийти, и я обещал немного съесть за него.
Они посмеялись, и служитель побежал на кухню. С гоберли Буаном у майора были хорошие отношения. Тот раньше служил в пехоте, а майор ходил в форме пехотного офицера — никто из его сослуживцев причастность к конторе не афишировал.
Посидев еще минуту, он поднялся и отправился в туалет — ну чего сидеть сиднем в ожидании заказа?
Запершись в кабинке, майор достал пластиковый билет в два саквера и тончайший фломастер, заправленный специальным составом, оставлявшим едва заметные следы.
Еще немного помедлив и собравшись с мыслями, майор начал быстро наносить на пластиковый билет значки двумерной скорописи.
Донесение заняло почти всю площадь билета, и ушло на это чуть более трех минут. После этого Линермай смыл фломастер в унитаз, а билет подсунул в щель между двумя отделочными плитками на стене.
Затем сполоснул руки теплым водозаменителем и вернулся к своему столику.

Глава 30

Пока он отсутствовал, служитель поставил ему на столик тарелку с тонко нарезанными овощами из набора новинок, которые все время появлялись в сети ресторанов «Натуральные продукты» и подавались постоянным клиентам на пробу.
Особым шиком считалось кушать их без всяких вкусовых добавок, но вынести такое мог не каждый, поэтому и в этот раз рядом с тарелкой появилась панелька с тридцатью ячейками, в которой находился набор особенно популярных химических соединений.
С ними кушать овощи было проще, и, делая это, Линермай всякий раз удивлялся, как их предки могли питаться такими странными вещами.
Вскоре принесли заказанный тамарджос, и Линермай продолжил спектакль. Не переставая жевать, он кивал и улыбался, демонстрировал тем самым восхищение продуктом.
Закончив с едой, майор расплатился, оставив щедрые чаевые, и, покинув ресторан, облегченно вздохнул.
Немного постоял, наблюдая, как проскакивают по проезжей части однообразные автомобили. Затем прошел вдоль улицы метров пятьдесят и по подземному переходу вышел на другую сторону, почти к самым дверям магазинчика, торговавшего высушенными штаммами ароматических бактерий.
Этот товар продавался в виде разноцветных пластинок и пользовался некоторой популярностью. Он не только издавал ароматы, но и мог поглощать неприятные запахи, и тогда пластинки темнели, пока не становились черными.
Издавая же ароматы, они только со временем бледнели.
Далеко запахи не растекались, поэтому можно было разложить разные пластинки по углам комнаты, и жильцы в каждой зоне жилья имели совершенно разное ароматическое сопровождение.
Линермай слышал, что разводили этих бактерий в каких-то теплых бассейнах, где-то в далеких колониальных владениях, но плохо себе это представлял. Однако удивляться таким обычаям колоний он не спешил, ведь в Метрополии было известно, что в некоторых варварских мирах имело место пристрастие к разного рода ароматическим жидкостям, которые изготавливали из растительных масел и душистых порошков.
В магазинчике майор прошелся вдоль витрины, ткнул пальцем в первый попавшийся набор пластинок и, понюхав пробник через небольшое отверстие в демонстрационном боксе, получил товар, расплатился и ушел.
— Вот уж не думал, что военные интересуются ароматами, — заметил помощник продавца — молодой гоберли, который видел этого военного впервые.
— Возможно, он купил их в подарок, — сказал старший гоберли, владевший магазинчиком. — Ты вот что, постой за прилавком, а я схожу — травки покушаю…
— Да как вы можете есть это безвкусное сено, достопочтенный Шрандель?
— Сено или нет, а для здоровья полезно. А ты, пока молодой, лопай свою химию, — сказал старший гоберли, вышел из магазинчика и, перейдя улицу по подземному переходу, зашел в ресторан «Натуральные продукты».
Там он заказал водоросли пугу — длинные и мучнистые, которые приготавливались с шафрановой пудрой.
Пока готовили заказ, отправился в туалет и, заперев дверь, безошибочно подошел к тому месту, где отошедшая плитка образовывала щель.
Достав иголочку, гоберли подцепил пластиковый билет в два саквера и, понюхав его, своим тренированным обонянием сразу определил, что на билет наносилась невидимая краска.
Смешав этот денежный билет с другими денежными билетами, находившимися в его кармане, он спустил водозаменитель в унитаз и вышел.
А когда отобедал любимыми водорослями, вернулся в свой магазин.
Однако это не укрылось от глаз наблюдателя, который дежурил у окна одного из ближайших зданий.
Когда торговец зашел в магазин, сотрудник отдела внутренней безопасности контрразведки связался со своим начальством и доложил, что передача состоялась. А через пару минут эта информация уже легла на стол замначальника контрразведки генерала Гофмана, и он сказал:
— Ну что ж, операция началась.

Глава 31

Придя утром на завтрак, Брейн занял тот же столик, и к нему сейчас же выскочил его вчерашний знакомый гоберли из наряда.
— Ваш завтрак, сэр, — сказал он, ставя перед ним поднос с питательными батончиками. — Что-нибудь еще?
— Да, знаешь, я, пожалуй, закажу воды, — и приподняв ладонь, Брейн продемонстрировал два билета по два саквера.
— Вы сказали — воды?
— Да, пол-литра.
Дежурный набросил на деньги салфетку и, сделав вид, что протирает стол, сдернул билеты и убежал на кухню, а Брейн занялся завтраком.
Минуты через три гоберли вернулся и положил перед заказчиком два баллона из-под мусса.
— Это мусс? — уточнил Брейн.
— Разумеется, сэр. Попробуйте.
Брейн попробовал. Это оказалась вода. Он улыбнулся.
— Здесь даже больше, чем пол-литра, сэр. Это подарок от нас. Если понадобится еще — обращайтесь.
После завтрака довольный и сытый Брейн вышел из столовой и снова столкнулся с инструктором Форманом.
— Позавтракал? — спросил тот.
— Да, спасибо.
— А что тащишь с собой?
— Воду. Я ж вам говорил — мне деньги на воду нужны.
— А ты пробовал? Это же баллоны из-под мусса, тебе могли впарить подделку.
— Да, я пробовал — вон сколько отпил, это действительно вода.
— Но у нас здесь не может быть воды, откуда ее могли взять?
— Например, из химлаборатории. Здесь есть химлаборатория?
— Наверняка имеется.
— Вот и ответ на вопрос.
— Ладно, пойдем скорее, у нас дело срочное, — сказал инструктор и, развернувшись, зашагал по коридору.
— Какое срочное? — поспешил за ним Брейн.
— Команда твоя приехала, ты уже забыл, что ли?
— Нет, такое я не забываю. И много их?
— Как и обещали — пятеро.
На этот раз идти на далекие административные этажи не пришлось. Инструктор толкнул какую-то малозаметную дверь, за которой оказалась каптерка — типичный склад нового, старого, слегка поношенного и изорванного в хлам обмундирования.
Полки — до потолка, ящики, тюки, коробки.
Брейн даже заметил в углу парочку игровых мячей и связку скакалок.
Там же, на расставленных вдоль шкафов столах, сидели, свесив ноги, пятеро бойцов в поношенных войсковых комбинезонах без знаков различия.
Два гоберли, два суперколвера и один канзас.
— Господа! — громко произнес инструктор Форман, и бойцы, соскочив со столов, выстроились в шеренгу.
— Ну вот, познакомься со своим подразделением, которым в этой операции ты и будешь командовать.
— Я??! Командовать?! — поразился Брейн, при том что бойцов эта новость не удивила.
— Да, именно ты, учитывая, что у тебя, — тут инструктор посмотрел на бойцов, — был уже богатый опыт проведения подобных операций в джунглях, поэтому командование решило, что ты потянешь такую же операцию и в этот раз. Или командование в тебе ошиблось, Томас Брейн?
— Нет, сэр, не ошиблось, но это очень неожиданно для меня.
— Значит, вопрос закрыт. Познакомься с бойцами. Тут же в соседнем помещении можно подобрать любое обмундирование и прикинуть вооружение. Разумеется, тащить оружие отсюда мы не будем, просто чтобы определиться, приложиться и понять, чего нужно указывать в листах заказа. Все понятно?
— Мне понятно, — сказал Брейн.
— У вас, бойцы, есть вопросы?
Бойцы переглянулись, но вопросов не задали.
— Вот и отлично. У вас полчаса на примерки, а я пока отлучусь по своим делам.

Глава 32

Инструктор Форман ушел, а Брейн еще раз взглянул на подразделение и сказал:
— Давайте знакомиться. Я — Томас Брейн, у меня, на взгляд местных, непривычная внешность, некоторые называют «недокормленным суперколвером».
Суперколверы засмеялись, канзас только улыбнулся, а гоберли вообще пропустили эту шутку.
— Давайте теперь вы назовите себя. Начнем с тебя, — сказал Брейн, указав на крайнего гоберли.
— Я — Таурос.
— Как у тебя с оружием, Таурос? Какие предпочтения?
— Всего помаленьку, сэр. Жаловаться не на что.
— Как с физподготовкой?
— Тоже порядок — не кашляю. Могу долго бегать.
— Отлично, Таурос. Теперь ты, — указал Брейн на следующего гоберли.
— Меня зовут Лиам. Люблю мощные пистолеты, бегаю хорошо и долго.
— Замечательно, Лиам. Теперь твоя очередь. — Брейн кивнул канзасу.
— Меня зовут Янгверд, я все могу. Люблю подраться, ножи хорошо бросаю.
— Ножи очень любишь?
— Да, холодное оружие — это мое предпочтение.
— Неплохо. Винтовку тяжелую потянешь?
— «Ураган», что ли?
— Например, «ураган».
— Прикажете — потяну, сэр. Вы командир.
— Это понятно, но мне важно, чтобы тебя это не угнетало.
— Не беспокойтесь, сэр. С этим будет порядок.
— Значит, договорились — за тобой винтовка «ураган». Ну а теперь твоя очередь, — сказал Брейн, обращаясь к суперколверу и глядя на него снизу вверх.
— Я Дино Арбакан.
— Чем ты известен, Дино Арбакан?
— Я могу кулаком пробить старую кладку в два кирпича.
— Очень полезный навык. Еще что?
— Могу под водой семь минут сидеть без всяких приспособлений.
— А если плыть?
— Если плыть, то пять с половиной.
— Хорошо. Часто воду видел?
— Я вырос на Мальбруке, это материк на севере Дана двенадцать. У нас там полно воды, она повсюду. Мы пьем воду, и никто еще не отравился, а здесь думают, что вода опасна.
— Ну а ты чем похвастаешь? — спросил Брейн, переходя к самому рослому суперколверу.
— Меня зовут Дынер, и я единственный из всех имею офицерское звание — я лейтенант.
— Здорово. А я был всего лишь сержантом.
— Вообще-то я думал, что командиром группы поставят меня.
— Такое бывает, Дынер, надеешься на одно, а получаешь другое. Однако, если у тебя будут какие-то ценные советы или соображения — милости просим. У меня в подразделении все имели право голоса, и случалось, что мы благодаря этому обходились малой кровью. Ты не против такой схемы?
— Нет, сэр, не против, — ответил Дынер, но его поза, вздернутый подбородок и надменный взгляд свысока выдавали в нем категорическое несогласие с таким положением вещей.
— Дынер, ты как, потянешь пулемет?
— Я вообще-то в разведке хорош и еще могу брать языков.
— Понятно. Дино, возьмешь пулемет?
— Не вопрос, командир.
— Все, решили. Значит, ты, Дынер, у нас разведка и берешь языков, если нужно. Дино — пулемет и, я так понял, — водные преграды.
— Да, — улыбнулся суперколвер.
— Янгверд — тяжелая винтовка и холодное оружие. А вы, ребята, — обратился Брейн к двоим гоберли, — будете у нас легкие пехотинцы широкого профиля. Вы хорошо бегаете, значит, должны быть готовы к быстрым фланговым проходам, отходу в арьергард и быстрому переходу в авангардный бой. Думаю, не сказал вам ничего нового, да, Таурос?
— Да, сэр, мы в теме.
— Мы давно в этой теме, — подтвердил Лиам.
— Господин командующий, а вы в самом деле думаете, что нам предстоят какие-то бои? — спросил суперколвер-лейтенант.
— Надеюсь, что мы проскочим чисто, но на тот случай, если не получится, я хочу быть уверен, что у нас будет полное взаимопонимание. В силу каких-то неизвестных мне причин нам дают очень мало времени отладить группу, значит, наше взаимодействие должно сложиться хотя бы теоретически.

Глава 33

Через полчаса Брейн вышел из подсобки и увидел ожидавшего в коридоре Формана.
Он подошел к инструктору и сказал:
— Слушай, мне необходимо срочно встретиться с этим майором Флайтом.
— Кто тебе нужен?
— Мне нужен тот офицер из контрразведки, который был вчера.
— А откуда ты знаешь, что он из контрразведки? — поразился инструктор.
— Потому, что он мне показывал свое удостоверение.
— Он предъявлял тебе панфир?
— Да, предъявлял мне панфир, — подтвердил Брейн, предполагая, что это и есть та самая карточка, которую он видел. — И там черным по белому было написано, что он такой-то такой и служит в контрразведке.
— Ты… Ты разбираешься в панфирах? — снова переспросил Форман, удивленный такими новостями.
— Слушай, я не был бы здесь, если бы в них не разбирался, — уверенно возразил Брейн. Ему сейчас требовалось быть убедительным.
— И ты думаешь, он сейчас здесь?
— Да стопудово здесь, если он вчера меня окучивал насчет операции и сегодня пригнал бойцов на просмотр.
— Хорошо, если я его найду, что я ему должен сказать?
— Скажи, что у меня есть ряд требований, которые должны быть выполнены перед началом операции. Мы ведь находимся в цейтноте, я полагаю, у нас на все осталось всего два дня. Я угадал?
Инструктор отвел взгляд, и Брейн усмехнулся.
— Вот о чем и речь, приятель. Поэтому я должен провести какие-то тесты, а на подготовку времени нет — и это понятно. Но хотя бы тесты провести нужно, чтобы я мог знать, чего ожидать от этих бойцов.
— Но майор Флайт обещал, что они будут в порядке.
— Наплевать, что обещал этот майор, я сам могу наобещать тебе вдвое больше, а мне с ними, возможно, в бой идти через два дня.
— Хорошо, я сейчас же с ним свяжусь и сообщу тебе.
Инструктор зашел за ближайший угол и там со стационарного телефона на стене быстро переговорил с контрразведчиком, поскольку прекрасно знал, где он находится.
Вскоре Форман вернулся к Брейну и сказал:
— Он немного недоволен, конечно. Работы, говорит полно, но через полчаса подойдет на административную платформу — это там, где бухгалтерия, дебет, кредит и складские жучки.
— Понятно. А что с этими ребятами делать?
— А что с ними делать?
— У них есть место, где жить?
— Да, разумеется. В том же крыле, что и ты, поселились.
— Ну, пусть пока идут туда и отдыхают, а я поговорю с Флайтом и сразу к ним. Все, я побежал в хозяйственную часть.
— Давай, — кивнул Форман, понимая, что теперь Томас Брейн уже не является его курсантом, а скорее — начальником.
Между тем Брейн не сразу нашел нужно место. Пришлось спросить у какого-то инструктора дорогу, и к тому времени, как он приоткрыл дверь в расчетную хозчасть, майор Флайт уже сидел там, в уголке за столом, и что-то отмечал в своей неизменной папке.
— Сэр! — позвал Брейн и, когда тот поднял голову, показал жестом, что нужно выйти.
Контрразведчик не спеша закрыл папку, убрал ручку и, сказав что-то одному из клерков, вышел к Брейну.
— Сэр, мне сообщили, что у нас только два дня, — сказал он.
— А кто вам сказал?
— Выяснил по собственным каналам.
— Ну, допустим. И что дальше?
— Я познакомился с личным составом своей группы. Я распределил между ними обязанности, оружие. Теперь мне нужно проверить их в деле.
— Что значит в деле?
— Мне нужен отдельный зал, но площадка на улице была бы предпочтительнее. Далее мне нужно получить все выбранное нами оружие, и мы должны опробовать его в том большом тире, что находится в подвале.
— Но что вам даст десяток выстрелов?
— Я хочу видеть, как они держат оружие, какие у них при этом взгляды — а вдруг они зажмуриваются?
— Ну, скажете тоже!
— Увы, сэр, и такое бывает. Если меня ждут какие-то неприятные сюрпризы, я хочу узнать о них заранее, понимаете меня?

Глава 34

Флайт помассировал шею. Напор Брейна слегка озадачил его, и он тщательно взвешивал то, что предстоит сказать, ведь лишнего сказать было нельзя, а ничего не говорить — просто невозможно.
— Ну, хорошо… Оружие на складах в наличии, лист вы заполнили, значит, в пределах часа все будет доставлено на стрельбищный объект — там у нас есть специальный туннель. Так что через час можете туда спускаться. Но я не понимаю одного, Томас Брейн, вы что, за эти два дня хотите чему-то их обучить или переобучить? Это ведь все действующие агенты и оперативники, их учить — только портить.
— Сэр, переобучить нельзя, но сначала я посмотрю, как они обращаются с оружием, потом мне нужен будет зал или площадка на улице, где они у меня побегают с оружием в руках, а я посмотрю, как они слышат команды на перемещение. Таким образом, я получу примерное представление о том, какой рисунок будет в бою и кого куда направлять.
— Да вы, Томас Брейн, подходите к делу со всей серьезностью и по военной науке, — заметил Флайт и засмеялся, однако его взгляд оставался напряженным.
— Но я же говорил, что несколько лет ходил с конвоями, сэр. Обстоятельства заставляли относиться к этому серьезно.
— Да-да, теперь я начинаю в это верить, — кивнул Флайт и вспомнил, как утром говорил с начальником, который сказал ему:
— То, что нам удалось подцепить такую «яркую звезду» в виде этого варвара, майор, очень хорошо. Он пришелся к месту и весьма кстати украсит легенду предстоящей операции и обязательно привлечет к ней внимание противника.
Это было утром, а теперь все выглядело несколько иначе — варвар мог оказаться не просто «медийной звездой» — приманкой для противника, а эдаким живчиком, новым мотором, который сможет и ржавое корыто заставить нестись, как глиссер. Этот поворот предстояло обдумать и своевременно предоставить начальству соображения, а то потом скажут — ты недосмотрел, ты был куратором. А он и не куратор вовсе, он лицо, надзирающее за учебным центром. Но слушать никто не станет — сделают организационные выводы, и точка.
— Весьма кстати… — задумчиво произнес Флайт.
— Что, сэр?
Мимо прошел взвод курсантов, и Брейну с Флайтом пришлось посторониться.
— Я говорю — приходите через час на стрельбище. И по площадке мы тоже решим, — сказал Флайт и, повернувшись, пошел к себе, чтобы сделать необходимые распоряжения.
— Задумайтесь, майор Флайт, разве, будучи на стороне врага, вы бы не попались на эту удочку? — продолжил вспоминать Флайт, утреннюю речь своего начальника. — Мы невесть откуда выписали какого-то крутого специалиста — варвара!
Тут начальник даже пальцем потряс, акцентируя внимание на факте.
— И даже не из колоний и не с разведанных площадей, а вообще неизвестно откуда. И если его тащили так издалека — это же неспроста? И уж теперь-то, майор, противник на сто процентов будет уверен в том, что мы запускаем серьезную операцию. Ну разве вы не попались бы, будь вы врагом?

Глава 35

Через указанный час и даже чуть раньше ожидавшей в подземном стрельбище команде сообщили, что все оружие доставлено и можно приступать к упражнениям.
К услугам Брейна и его команды было три опытных инструктора по стрельбе — два гоберли и один канзас.
Брейн прикрепил своих гоберли к инструктору-канзасу и попросил его проверить, как эти ребята стреляют из всех видов оружия.
— Сэр, если хотите, мы их прокатаем даже на бросковом секторе — это там дальше, — махнул рукой канзас.
— Это будет очень кстати. Пусть хотя бы раз по пять бросят учебные гранаты.
Канзас увел Тауроса с Лиамом, и Брейн обратился к инструкторам-гоберли:
— Так, ребята, кто из вас работает с тяжелыми винтовками?
— Я, — сказал один из них.
— Заберите нашего красавца. — Брейн указал на канзаса Янгверда. — И пусть отстреляет патронов пятьдесят. Мне нужно знать, как он стреляет по неподвижным и движущимся мишеням. И еще — есть у вас стенд для метания ножей?
— Разумеется, сэр. И не стенд, а целая площадка.
— Вот пусть он там побросает в свое удовольствие, после того как отстреляется.
Канзас с инструктором ушли, и Брейн сказал оставшемуся гоберли, указывая на рослых суперколверов:
— Тебе достались эти двое. Вот этот у нас — пулеметчик, а этому, — Брейн посмотрел на лейтенанта, — этому — общестрелковая подготовка.
— Понятно, а какой пулемет интересует?
— Я не специалист в местных инструментах, нужно что-то скорострельное, достаточно легкое, чтобы наш боец мог бегать с инструментом и двумя тысячами патронов. Мы там кое-что подобрали, но, может, вы чего получше посоветуете.
— Хорошо, подберем и посоветуем. Идем, курсанты.
Услышав последнюю фразу, лейтенант-суперколвер закатил глаза, показывая, насколько он поражен таким обращением.
Инструктор заметил это, и они с Брейном понимающе переглянулись.
— Вот что, Дынер, оставайся, ты пойдешь со мной. Уверен, что ты неплохо стреляешь, поэтому поупражняемся вместе. Ты не против?
— Как скажете, командир.
— Можешь говорить мне «ты», все же я всего лишь сержант, а ты целый офицер.
— Я учту это, сэр.
И они направились к одной из свободных ячеек, где Брейн приметил уже заготовленный набор пистолетов разных калибров и систем. Тут же находился пульт управления мишенями.
— Я плохо понимаю в этих регулировках, но думаю, ты в этом разбираешься.
— Ну, разумеется.
— Какой твой максимальный рекорд?
— Вы имеете в виду стрельбу из пистолета?
— Да.
— Ну, если выбрать этот «конго»… — Дынер взял пистолет, который, по мнению Брейна, выглядел, как типичная ходовая «девятка». — Из него, если на пятьдесят метров, то двадцать-четырнадцать-восемьдесят семь с треугольника.
Брейну это ни о чем не говорило, но признаваться в этом было нельзя — не тот случай.
— Знаешь что, результат неплох, но я предлагаю что-нибудь неожиданное.
— Например?
— Круг в виде мишени найдется?
— В стандарте круга нет, но я могу задать его регулировками, — и Дынер указал на ту часть пульта, где можно было создавать мишени любой конфигурации.
— Отлично, создавай круг черного цвета, диаметром двадцать сантиметров. Сможешь сделать?
— Минуточку… — сказал лейтенант и стал колдовать с настройками. Вскоре он показал результат на небольшом экране.
— Такой сгодится?
— Вполне.
— Запускаю на исполнение…
Он нажал какую-то кнопку, и где-то там впереди, в скрытых на потолке механизмах, начал выполняться заказ на нестандартную мишень.
— Какая дистанция?
— А какую ты предпочитаешь? Те же пятьдесят метров подойдут?
— Подойдут. А мы будем стрелять по краям?
— Нет, прямо в центр.
— Тогда я и восемьдесят метров осилю.
— Отлично, пусть будет восемьдесят.
Лейтенант ввел нужные данные, и на заданной дистанции появился черный круг на белом фоне, подсвеченный фоновым освещением сверху.
— Ну все, давай, ты первый.
— А какие правила?
— Делаешь десять выстрелов в самый центр. Потом я делаю десять выстрелов в центр.
— И как считать, кто выиграл?
— Чьи пули лягут ближе к центру, тот и выиграл.
— Странные правила, честное слово. Круглая мишень, стрельба в центр — я о таком никогда не слышал.
— Вот потому я это и выбрал, чтобы было неожиданно, чтобы никаких наработок и домашних заготовок. Понимаешь?
— Ну я согласен, — сказал Дынер. Видно было, что его это соревнование заинтересовало.
Дослав патрон нажатием кнопки, он поднял оружие и стал стрелять — четко и размеренно, как какая-нибудь машина.
После того как лейтенант отстрелялся, они поочередно посмотрели в оптическую трубу.
— Я дал бы тебе восемьдесят очков из ста.
— Сколько?
— Ну, хорошо — восемьдесят два, учитывая, что мишень была для тебя новой.
— Хорошо, я соглашусь на восемьдесят два.
— Тогда давай новую мишень, а эту сохранить можно?
— Разумеется. Так-то она пойдет на переработку, но в архиве останутся ее показатели.
— Ладно. Давай мне мою мишень.
Дынер запросил повторить мишень и отослал ее на восемьдесят метров. Брейн взял «конго», сменил магазин и, прицелившись, сделал выстрел. Ощутил отдачу и поудобнее перехватил рукоять.
Он чувствовал себя не очень хорошо — в брюхе бурчало, побаливали нога и бок, который прошило вольфрамовой картечью.
Тем не менее он почувствовал, что остальные девять выстрелов легли как надо, и, опустив пистолет, кивнул Дынеру, чтобы тот посмотрел результаты.
Дынер прильнул к окуляру, долго смотрел и, повернувшись к Брейну, сказал:
— Думаю, там все девяносто четыре. Вы выиграли, сэр.
Брейн полагал, что они после этого дружеского состязания растопят ледяную стену, но по глазам Дынера понял, что ошибался. Результаты стрельбы сделали лейтенанта еще большим неприятелем командира группы.

Глава 36

Между тем канзас Янгверд, удачно отстрелявшись из тяжелой винтовки «ураган», наслаждался метанием ножей и дротиков по разнообразным мишеням. Когда все закончилось, он, довольный, прибежал к Брейну.
— Вы не представляете, сэр, какое удовольствие я получил! Я в жизни не видел такой оснащенной площадки. Там было восемнадцать видов ножей и дротиков, а я до сих пор знал только шесть. Представляете?
— Я очень рад, Янгверд, что тебе понравилось, но больше меня интересует, что скажет твой инструктор.
— У него приличные показатели, сэр, — сказал инструктор. — Что касается винтовки — материальную часть знает, стреляет быстро и метко.
Подошел инструктор-канзас и привел двоих гоберли. Они тоже оказались опытными и ловкими стрелками, не наделали ошибок и произвели на него хорошее впечатление.
Ну и наконец, вернулся суперколвер Дино, которого Брейн назначил пулеметчиком. Уже по тому, как светилось его лицо и какой широкой была улыбка, можно было понять, что и у него все получилось.
— Толковый парень, сэр. Сказал мне, что с пулеметом раньше только знакомился, — пояснил инструктор-гоберли. — Но все ошибки, какие допускал, исправлял сразу и уже не повторял. Повезет командиру, с которым он будет работать.
— Я в этом уверен, — сказал Брейн.
— Да и мы его проверили на динамометре — он может бежать с боезапасом в шесть тысяч патронов.
— Замечательно, лучше, чем я предполагал.
Покосившись на стоявшего чуть в стороне Дынера, Брейн заметил, как болезненно тот воспринимал похвалы инструкторов в адрес остальных бойцов.
После занятий группа отправилась на обед. Брейн сказал, чтобы после еды все шли в комнату на короткий отдых, а сам, едва перекусив, побежал искать инструктора Формана, чтобы через него достать контрразведчика.
— Что у вас еще, Брейн? — спросил тот, когда они снова встретились возле хозчасти.
— Мне нужна площадка — я вам говорил.
— С этим я уже решил, могли бы спросить у инструктора Формана.
— И еще, сэр, мне нужен полный картографический массив, со всеми путями, трассами, запасными маршрутами — словом, все, что нам может пригодиться и даже не может пригодиться.
— То есть…
— Не только пути следования, но и трубопроводы, заправки, электрические линии.
— Ну, хорошо, расширим массив данных.
— Помимо пункта отправления и прибытия, нужны все промежуточные пункты и все расписания всех видов транспорта во все районах, где мы будем двигаться.
— Но там джунгли, там все весьма однозначно.
— Джунгли — это на суше, сэр, а мы ведь еще будем двигаться по коммерческим трассам в космосе.
— А, то есть перекладные и перегрузочные станции тоже? — сыграл догадку майор, еще больше убеждаясь в том, что этот варвар слишком умен, опытен и подготовлен. Да, полковник что-то упоминал о многократной страховке, но что-то подсказывало майору Флайту, что этот варвар догадывается об их намерениях.
— Да, сэр. И еще наличные деньги. В случае чрезвычайных ситуаций придется пользоваться наличными — карты работают не везде.
— Деньги будут. Несколько тысяч сакверов вам будут выделены.
— И еще — сам пациент. Как мы его потащим — сам он пойдет или это будут какие-то носилки с системой жизнеобеспечения? Он молод или стар? Какое у него физическое состояние?
— Он обычный. Возраст около пятидесяти.
— То есть двадцать пять километров в день он делать не сможет.
— Нет, это слишком много. Полагаю, десять километров в день — это максимум, на что можно рассчитывать. Но вам на маршруте не придется водить его, все рассчитано по пунктам, а через джунгли, я напоминаю, вы поедете на бронемашине.
— А можно узнать, почему нельзя доставить нас по воздуху до самого конечного пункта?
— Доставить можно, но это слишком опасная трасса. Самое простое — это сбить транспорт с земли, если противник узнает о вашей экспедиции. Воздушный транспорт нуждается в определенной архитектуре, связи, которую просто засечь, а бронированный грузовик в джунглях практически неуязвим, понимаете?
Брейн кивнул. Примерно так он себе это и представлял. Нет, не реальную обстановку, а объяснения, которые получит.
— Я так понял, обувь и обмундирование вы подобрали.
— Да, сэр, но нам навязывают обычную робу «рем три», а нам нужна специальная тропическая «акация» второй модификации.
— Это которая устойчивая к повреждениям и укусам всяких там гнусов и змей?
— Так точно, сэр. Устойчивая к повреждениям и с обратной гигроскопичностью.
— Хорошо. Заменить на «акацию два». А как насчет защиты посерьезнее?
— В слабой броне нет смысла. Тяжелую мы не потянем на маршруте, так что обойдемся без бронежилетов, а вот если бы они были в броневике — это бы нам не помешало.
— Это можно решить, время еще есть.
— Было бы замечательно, сэр. И еще, вместо тяжелых шлемов возьмем тропические каски. И еще — пропуска, документы, все, что требуется для взаимодействия со спецслужбами, армией, флотом, полицией.
— Вам будут выданы вездеходы спецвыпуска. С ними вам везде будут обязаны оказывать помощь по предъявлении документа и его регистрации.
— И еще, сэр, назавтра нам нужен картографический класс, где мы могли бы по ускоренной методике изучать маршрутные данные. Мои ребята должны знать всю прилегающую местность как свой родной дом. Ориентироваться как на местности, так и с воздуха.
Поскольку Брейн знал, что значит скакать на полный желудок, он дал своим бойцам час на послеобеденный отдых, а потом вывел на площадку, которую им предоставили в одном из внутренних дворов учебного комплекса — подальше от посторонних глаз.
Там уже было оружие, тропические каски, фляги с муссом, учебные гранаты, боекомплект, мини-радиостанции и всякая нужная мелочь вроде медицинских комплектов и наборов сухой еды и витаминов.
Все это Брейн заставил бойцов надеть на себя — по боевому варианту, а сам найденным куском кирпича нарисовал на площадке метки, означавшие расположение фронта и флангов.
Потом Брейн начал расставлять своих бойцов, указывая место пулеметчика, фланговых гоберли, неприкаянного лейтенанта и вооруженного тяжелой винтовкой канзаса — на самой высокой позиции, обозначенной как «небольшой холм».
Дав бойцам оглядеться, он начал им отдавать команды, заставляя их быстро перемещаться, согласно вводным о прорыве противника на близкую дистанцию, на заходы с флангов, отражения атак пехоты, угроз с воздуха и легких бронированных целей.
Наконец, когда это занятие закончилось, было видно, что подразделение начало втягиваться в слаженную работу, и даже Дынер, которому выпало несколько раз заместить условно выбывшего из боя Дино, был вынужден побегать с его пулеметом.
После окончания занятия он подошел к Брейну и спросил:
— Неужели, сэр, вы думаете, что нам могут встретиться угрозы с воздуха или даже бронированные цели противника?
— Поверь мне, они появляются тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь, и в количестве, о котором ты даже не подозревал.
— И… что тогда? — спросил лейтенант, поняв, что Брейн не рисуется.
— И тогда на первый раз тебе может повезти. Но только на первый раз и только одному.
Пока происходило занятие, присутствовавший здесь майор Флайт сидел в уголке на раскладном стульчике и время от времени делал в блокноте пометки. Это должно было пригодиться ему в дальнейших отчетах.
— Брейн, можно попросить вас задержаться? — спросил он, поднимаясь, когда вся команда пошла прочь с площадки.
— Слушаю вас, сэр, — сказал Брейн, подходя к контрразведчику.
— Еще одна вводная, Брейн, вернее, некоторая коррекция. Я уже говорил, что вас на месте будет ждать бронированный автомобиль, поэтому вам нужно определиться, кто из вас будет водителем.
— Машина вооружена?
— Да. Усиленный броневик, пушка, пулемет, хорошая проходимость, гусеничное шасси, донная защита от мин. Радиосвязь в трех диапазонах.
— Спасибо, сэр.

Глава 37

Офицер, отвечавший за принятие секретных депеш, закончил декодирование одной из них и, поняв, что им прислали, вскочил так резко, что его крутящийся стул свалился на бок, однако он не заметил этого и, выбежав из своего кабинета, помчался по длинному коридору — туда, где в самом конце находились просторные трехкомнатные апартаменты генерала службы внешней разведки Куинтра.
Забыв о субординации, он толкнул дверь и закричал:
— Сэр, очень срочная депеша! Пришла прямо сейчас!..
Генерал в расстегнутом кителе с шитыми золотом погонами поднялся из-за стеклянного столика и, отерев салфеткой испачканные соусом губы, отбросил ее в сторону.
— Пронсан, ну сколько раз я тебе говорил, что нельзя орать «сэр», это же имперский пережиток. Теперь не нужно всех этих «сэров», а просто говори — «мой друг генерал». Не «сэр», не «господин генерал», не «ваше превосходительство», а — «мой друг генерал». Понял?
— Да, сэр.
— Ну вот опять! — всплеснул руками генерал. — Вот выйди и зайди как положено.
— Сэр, но тут же срочно! — потряс депешей лейтенант.
— Я сказал — выйди и зайди как положено.
Лейтенант был вынужден выйти. Затем постучал в дверь, и после того, как генерал сказал: «Входите!», лейтенант вошел и стал произносить заученные слова, стараясь не ошибиться:
— Мой друг генерал… Это… вам срочная депеша. Очень срочная — вы должны прочитать ее немедленно.
— Хватит болтать, если срочная, просто дай мне ее, и все, просто дай в руки и… — Он погрузился в чтение и замолчал. Потом посмотрел на лейтенанта и вернул листок.
— А ведь Рави говорил, что от этого агента не будет толку. Но Рави ошибался, и наша закладочка сработала. А? Что скажешь?
Лейтенант-канзас только пожал плечами, он не знал, о чем идет речь. Прибежать к начальнику его заставил высокий статус секретности сообщения.
— Ты смотри, какая чудесная вырисовывается картинка, мой друг лейтенант. Ты только посмотри, — произнес генерал, глядя куда-то, как будто на дальнейшую перспективу.
— А давай-ка, мой друг лейтенант, вызовем сюда камрада Трунту.
— Кого, сэр… Простите — мой друг генерал.
— Полковник Стур и есть Трунта.
— Но почему Трунта?
— Потому, что «Трунта» — сверчок по-арнимайски, был его позывным, когда мы боролись с Империей на территории нашего округа Анкоут восемнадцать. Ладно, давай, зови его. Дело не терпит промедления, и верни мне листок, я еще перечитаю.
Лейтенант убежал за полковником Стуром, а генерал еще раз пробежал глазами текст, сунул листок в карман и остановился перед столиком с расставленными на нем блюдами и бутылками.
Трунта, конечно, был своим, но демонстрировать ему такое расслабление натуры генералу Куинтру не хотелось. Он взял одно блюдо, покрутился, прикидывая, куда все это можно переставить, потом вернул тарелку на место и, сбегав в другую комнату, притащил пылившуюся там ширму, которая очень хорошо закрыла угол со столиком и обедом из двенадцати блюд и закусок, доставленных из ресторана «Рошфор».
Вернувшись за рабочий стол, Куинтр открыл папку с документами и склонился над ней с таким видом, будто провел за документами не один час. Однако эта поза давалась нелегко, учитывая, сколько он съел, поэтому пришлось ослабить магнитную застежку брюк.
После этого поза погруженного в работу начальника стала даваться генералу лучше.

Глава 38

Невольно генерал поймал себя на мысли, что старается быть похожим на офицера Шнеферда — командира роты, в которой сам Куинтр был тогда унтером. Шнеферд был чистокровным суперколвером, а не то что большинство унтеров — канзасы или полукровки вроде шибергов, онтарио, таработов.
Кто-то из них был более смуглым, другие имели немного иную форму черепа. Канзасам в этом плане было даже лучше — ну канзас и канзас, что с него спросишь? Выше головы не прыгнешь, а Куинтр с самой школы чувствовал превосходство чистокровных над ним, хотя почему именно суперколверы считались более чистокровными, чем другие, объяснения не существовало — просто так было принято.
Через полчаса примчался полковник Стур — старый друг генерала Куинтра, работавший тут же, в центре города, в здании Министерства Внутренних Дел «Грумвирта».
Стур занимал высокую должность, однако напрямую в его обязанности контрразведывательная деятельность не входила. Тем не менее Куинтр ценил его за ум, опыт, хорошие связи и часто вызывал к себе, чтобы вместе найти решение важной проблемы.
Они поздоровались, Стур сел за стол напротив генерала, и тот подвинул ему листок с донесением.
— Вот, ознакомься, — сказал он.
Стур не имел допуска к документам того уровня секретности, который был указан на этом донесении, но генерала Куинтра это не останавливало, в некоторых случаях он предпочитал обходиться без формальностей.
— Ты помнишь, что нам говорил Рави? — усмехнулся генерал.
— Что этот агент никогда не выстрелит? Уверен, это он со зла, — ответил полковник, отодвигая документ. — Так что ты думаешь, нужно использовать этот шанс?
— На то и шанс, чтобы использовать. Ты же понимаешь, мы с этим судьей здорово влипли. Надо было послать в «Дунвирт», но не я принимаю решение.
— Значит, отправляй гонцов к Лавиндеру, его ребята — лучшие, — сказал полковник.
— Лавиндер перегружен. Но он отличается быстрой реакцией, и у него под рукой всегда найдется команда.
— На крайний случай мы тоже можем подкинуть.
— Да у нас и самих с этим порядок — хорошо укомплектованы, нечего жаловаться, — сказал генерал. — Но нашим нужно время на подготовку, на раскачку, а бойцы Лавиндера — надели башмаки и уже готовы.
— С другой стороны, Лавиндер потом крепко спросит — он не делает услуг по-дружески, — напомнил Стур.
— Скажу больше, Трунта, он давно не делает услуг по-дружески. И ты прав, что после он заставит отдать вдесятеро больше. Вот такими стали некоторые наши камрады.
— Возможно, мы ему тоже не нравимся, Энвальд. Но еще остается Тинго.
— Он же вроде на своих спецназовских курсах сидит.
— Давно не сидит, вернулся в министерство и руководит целым департаментом по поиску государственных преступников.
— А вот это интересно, — сказал генерал, распрямляясь. — То есть он все время на колесах?
— Да, у него в работе десятка по два операций, там все бегом бегают, даже в офисе департамента.
— Полагаю, это то, что нам нужно, к тому же ты можешь сказать ему все напрямик.
— Да и ты тоже, мы ведь не чужие.
— И не такие чистокровные, как Лавиндер, — добавил генерал, и они засмеялись. Лавиндер выглядел почти как чистокровный суперколвер, его подводил только цвет волос, и он, еще будучи молодым, старался незаметно их подкрашивать, однако товарищи, заметив это, стали поднимать его на смех.
Из-за этого отношения в группе нелегалов были почти напряженные, и, когда последовало несколько арестов, многие считали, что нужно разобраться с Лавиндером, что, дескать, это он сдает. Позже выяснилось, что он был ни при чем, но, как говорится, осадочек остался.

Глава 39

Используя служебный центр связи, генерал Куинтр нашел лидер-полковника Грогана где-то за городом, и они договорились встретиться через четыре часа.
Куинтр остался заниматься своей работой и доедать доставленный из ресторана «Рошфор» обед, полковник Стур вернулся к себе в министерство, но через четыре часа, когда уже стало темнеть, они встретились в кабинете Куинтра.
Все трое друг друга хорошо знали. Когда-то они возглавляли первый комитет, который провозгласил присоединение к «Грумвирту». Именно благодаря им мятежный «Грумвирт» смог захватить не только округ Анкоут восемнадцать, но и целый район космоса, называвшийся «Виллаполис», хотя флот Империи, когда была необходимость, мог брать под контроль самые развитые материки на самых развитых планетах этого района.
— Ну, чего вы меня беспокоили, камрады? — спросил прибывший лидер-полковник Гроган, тяжело опускаясь на стул. Видно было, что он совершил за день немало переездов.
— Вот, — сказал генерал Куинтр, подавая ему то же сообщение, но уже без пугающей шапки с секретным статусом.
— Так-так, — произнес Гроган, ознакомившись с документом. — Ну и что вы решили делать?
— Вначале было сообщение, что судья Роллакс погиб во время штурма, потом пришло уточнение — захвачен живым, — начал перечислять генерал Куинтр. — После этого в дело включилась совместная группа спецслужб из департамента Шлессера.
— Ужас! Я к этим молодчикам Шлессера даже подойти боюсь, — признался полковник Стур. — Иногда они появляются в министерстве, так я прямо по стенке размазываюсь, чтобы не задеть локтем.
— Чем же они тебе не нравятся? — улыбнулся Гроган, расправляя складки на полевом мундире черного цвета.
— Да они страшные просто.
— Страшные потому, что ронверды. Зато какими они обладают возможностями — любой компьютер за пояс заткнут.
— Ну, знаешь, лучше быть туповатым шибергом или бретоном, чем ронвердом с их феноменальными возможностями, — настаивал Стур.
— И тем не менее ронверды этого Шлессера нащупали судью в застенках имперских служб и, как уверяют, вывели из строя, — напомнил генерал Куинтр. — Можем мы им верить? Можем, поскольку нам уже приходилось видеть результаты их работы. В конце концов, все мы по собственному согласию также прошли процедуру кодирования. Однако, во-первых, хотелось бы большей уверенности, что все сработало как надо, а во-вторых, судью тащат в секретный центр, где его, возможно, смогут восстановить.
— А вот этого допустить никак нельзя, — добавил Гроган. — Потому, что он знает или знал не только государственные тайны, но и кое-какие наши личные секреты.
— М-да, коммерческого характера, — добавил полковник Стур.
— Не нужно уточнять, все всё понимают, — заметил ему Куинтр. — Одним словом, вопрос нужно решать кардинально, ведь если его болтовня дойдет до политического руководства «Грумвирта», они могут отдать приказ на включение кодов любого из нас.
И генерал посмотрел сначала на одного собеседника, потом на другого.
— Леон не даст нас в обиду, — не слишком уверенно заметил полковник Стур.
— Леон уже не молод. Да, он достиг больших высот, но он там один — один из «Виллаполиса» против целой шоблы представителей старого «Грумвирта». Но мы не должны доводить дело до того, чтобы наш Леон был вынужден бросаться на амбразуру.
— Так что, ты будешь пропускать это через аппарат своего ведомства? — спросил Гроган генерала Куинтра.
— Я бы мог, но на это нужно время, поэтому мы и решили привлечь тебя. Бойцы у тебя подготовленные, все время в работе. Я полагаю, умеют действовать «с колес», хорошо импровизируют. Ну а всяческую поддержку, какую только ты захочешь, мы организуем.
— Я понимаю, — кивнул Гроган. — Я пошлю людей. А вы не важно какими командами — МВД или спецами — поможете мне закрыть пару «дырок» — у меня нехватка персонала, слишком много работы.
— Я беру это на себя, — сказал полковник Стур. — Главное, собери для нашего дела достойную команду.
— Значит, этот вопрос решили, — кивнул Гроган. — Теперь предварительно по плану — перехватить эту группу в космосе мы едва ли сможем, на получение информации об их перемещении нужно время, а группа на пересадках запрыгает непредсказуемо. А вот на Эталоне их можно встретить очень хорошо. Возможно, даже в порту или на выезде из порта. Одно непонятно, зачем введен участок с джунглями, они до этого пункта, который указан как исследовательский центр, могли добраться по воздуху или по рекам — там воды много, я немного знаю этот материк на Эталоне.
— Бывал там? — спросил Куинтр.
— Нет, по модели. Должны были операцию проводить, но потом все отменилось.
— Ну, если включили участок с джунглями, значит, боятся утечки, ведь можно поставить переносной комплекс на подлете и шарахнуть ракетой — даже в автоматическом режиме, — предположил полковник Стур.
— Может, и так, — пожал плечами Гроган. — В любом случае лес — самое удобное место, чтобы все провести скрытно, так, что еще и бойцов потом эвакуировать. Скажу больше, у твоих коллег, Энвальд, были выходы на узлы оповещения военно-космических сил имперцев. Можно тупо взломать сервер связи и выдать им сигнал тревоги и приказ — нанести удар по такой-то точке в джунглях. Они этот броневик испарят в одно мгновение.
— Так-то оно так. И это было бы очень красиво, — согласился генерал. — Но мы бы тогда продолжали сомневаться, а не уцелел ли кто из этой группы, понимаешь?
— Ну да, мы бы оказались в той же ситуации, — усмехнулся Гроган. — Что-то я переработал на сегодня, начинаю всякие глупости городить.
— Нормально, как вариант вполне годится, — сказал Стур. — Идеально будет, если удастся сделать все чисто и снять какие-то видеоролики с места. Ну в крайнем случае можем и сфабриковать, если что.
— А зачем? — спросил Гроган.
— Помимо всего прочего, мы заготовим материалы для СМИ, в которых будет написано, что чудом сбежавший из плена судья Роллакс был убит, когда возвращался к своим с ценнейшими сведениями о том, как глубоко в ряды революционно-освободительного движения проникло предательство.
— О, да вы широко шагаете, ребята, — поразился Гроган.
— Работаем на перспективу, — усмехнулся полковник Стур. — У тебя же есть враги-неприятели?
— Хватает.
— Вот, а после такого закидона в прессу можно указывать на них и кричать.
— А что кричать?
— Да что угодно, — ответил генерал Куинтр. — Главное, начать кричать первым, и тогда ты — победитель. Но это скорее шутка, а на самом деле мы поместим твоих врагов в список наших врагов, а это будет тот самый список, который судья нес, но не донес, однако каким-то образом все же сумел озвучить.
— Лихо, — кивнул Гроган.
— Лихо, — согласился генерал Куинтр. — Но что-то мы засиделись, да и тебе пора немного отдохнуть. Немного, Тинго, пока немного, но ты отоспишься позже. А пока нам к завтрашнему утру нужен составленный тобой план — пусть не пошаговый, но максимально подробный. Ну и состав — проверять кого-то у нас нет времени, поэтому сговоримся только о количестве, ну и какие-то еще детали обсудим.
— Что я могу им обещать?
— В материальном смысле — у нас большие возможности, проведем официально, фондов достаточно.

Глава 40

Покинув здание контрразведки, Гроган вышел с закрытой территории и сел в ожидавший его легкобронированный внедорожник. Сзади мигнул фарами еще один — с охраной.
— Не спишь, Патрик? — спросил он водителя, стриженного под ноль бретона.
— Подремал, сэр. Ну что, едем домой?
— Нет, с этим сегодня не получится, давай к площадке геликоптера, полечу на базу.
Пока они мчались по вечернему городу, разделенному, словно каналами, крытыми прозрачной крышей, линиями шоссе, Гроган задремал.
Чтобы все мысли пришли в порядок, ему требовалось подремать полчаса в дороге, а потом еще час в геликоптере, и этого хватало, чтобы поработать еще полночи.
В геликоптере случилась болтанка — с юга к городу прорывался циклон. Думали даже делать большой крюк, но обошлось, и циклон остался позади.
Едва винтокрылая машина коснулась бетонной площадки на территории базы, к освещенному квадрату подбежал вызванный по радио старшина Пит — лучший унтер во всем департаменте Грогана.
— Жду вас, сэр, с момента, как сообщили! — доложил тот, встречая начальника.
— Ну и чего так торопился? Знаешь же, сколько сюда из города на стрекозе добираться, — заметил ему лидер-полковник, выходя, пригнувшись, из-под фронта вращающихся лопастей.
— Знать-то знаю, сэр, но нашим засранцам был сюрприз — они-то думали, что Пит на сегодня свалил и можно расслабиться.
— А тут ты, как праздничный торт? — стал догадываться Гроган.
— Так точно, сэр! Очень эти засранцы были обескуражены!
— Кого поймал?
— Никого, господин полковник. Рожи красные, крипсом разит, но стоят ровно, бутылок и закусок не обнаружено.
— Полагаешь, успели спрятать?
— Ну, так не пальцем деланные, это ж гвардия.
— Согласен, — сказал Гроган.
В его департаменте, как и во многих других, действовал простой закон — не пойман — не выпил.
— Пойдем ко мне в избушку, Пит, у нас новое дело.
Они дошли до жилых вагончиков, где располагался штаб базы. Часовой козырнул им, и они поднялись по внешней лестнице на второй этаж.
Гроган толкнул дверь ногой и шлепнул рукой по включателю, зажигая одновременно свет и запуская всю технику связи и компьютер.
Пока шел к столу, зажглись все светильники и засиял голубым экран компьютерного терминала.
— Садись, Пит, сначала будешь слушать, — сказал Гроган и устало опустился в кресло на колесиках.
Пит сел на жесткий гостевой стул.
— У нас новое дело, которое нужно выполнить быстро и без лишних вопросов.
— Опять бабки возить? Так у нас команд уже не хватает, сэр, мы график не вытягиваем! — начал жаловаться старшина.
— Стоп, Пит! Я сказал — стоп! — строго сказал Гроган.
Старшина притих.
— Значит, что у нас по графику?
— Вот именно — что?
— Ты опять?
Старшина не ответил, по опыту зная, что отвечать нежелательно.
— Значит, по графику — насколько отстаем?
— Пять… — пробормотал старшина.
— Что пять?
— Пять эпизодов. Даже не знаю, как вы…
— Пит!
— Молчу.
— Значит, давай карты на все эпизоды, которые мы… На которые мы не смогли в должной степени отреагировать адекватно.
— Адекватно? — уточнил сержант малопонятное слово.
— Адекватно, — повторил Гроган.
— И что… И что потом, сэр?
— Потом все эти позиции закроют команды наших друзей. Вся эта тема завязана на тебя, Пит, так что будь добр — не досаждай мне глупыми вопросами. Теперь ты — генерал, и все такое.
— И кто же нас прикроет?
— МВД и контрразведка.
— Я… это…
— Готовь документы, и все.
— Я понял, сэр.
— Но это все трава, пора переходить к мясу.
— Понимаю, сэр, — ответил старшина, начиная понимать, что это не последнее потрясение за эту ночь.
— Нам нужны хорошие бойцы, Пит. У меня есть доподлинная информация, что имперские спецслужбы будут перемещать пленного судью Роллакса.
— Что, сэр? — привстал старшина.
— Судью Роллакса, приятель.
— Но я слышал, что он геройски погиб во время штурма неприятелем крейсера «Алуэтт», сэр… — растерянно произнес Пит.
— Не погиб он, такие — не гибнут. Имперцы — не дураки, они захватили его и выжимали из него столько, сколько хотели.
— О, ужас!
— Не все ужас, Пит. В данный момент судья не может давать показания — вроде как приболел, и теперь они тащат его в исследовательский центр на Эталоне, чтобы выжать по полной. Ты меня понимаешь?
Гроган наблюдал за реакцией старшины и думал о том, что правильно сделал, не сообщая ему о деятельности Шлоссера и его команды. Это для Пита стало бы слишком большим потрясением, а он был правой рукой лидер-полковника на базе.
— Понимаю, сэр, — кивнул Пит.
— Я был сейчас у высокого начальства, — со значением произнес Гроган. — Там принято решение о ликвидации судьи. Решение это далось нелегко, но ты сам понимаешь — в таких делах нужно действовать принципиально.
— Я понимаю, сэр, — глухо произнес Пит.
— Поэтому подбери семь бойцов, способных выследить, найти и ликвидировать всю команду противника. Сколько нам понадобится времени, чтобы собрать группу?
— Собрать можно за пару часов, я уже примерно знаю, кого можно взять. Но нужно еще все отладить, собрать нужную им информацию. На это потребуется минимум пару суток, учитывая, что еще чего-то они подучат в дороге.
— Итак, двое суток, плюс двое суток в дороге — подбросим их на скоростном глейдере. Итого, по моим прикидкам, у них еще около суток останется на дополнительный поиск и кое-какие утряски.
— А точка высадки указана навигатором или есть какие-то ориентиры?
— Ориентир один — броневик «бэ-эм восемнадцать», это вроде «кармера» второй модели, ты должен знать.
— Да помню. У нас где-то еще имперские машинки стоят на консервации. Даже с имперским флагом на бортах.
— Вот и опишешь броневик бойцам, если кто не знает. Я на беседе тоже буду.
— А в каком состоянии судья, сэр? В том плане, что его на чем-то носить будут или сам ходит?
— К сожалению, это нам неизвестно. Может, и на носилках, с системой жизнеобеспечения и баллоном с кислородом. Это было бы проще для опознания, но придется уточнять на месте.

Глава 41

Полночи майор Флайт писал донесение и с наступлением утра отнес его начальству. Он отказался от посреднической помощи лейтенанта, исполнявшего обязанности секретаря, и дождался начальника отдела, чтобы лично передать ему докладную.
Он хорошо знал, что такие документы нужно передавать лично, если хочешь, чтобы руководство с ними пораньше ознакомилось или ознакомилось вообще. Часто начальники шли на уловки, говоря, что не видели, не успели рассмотреть, а потом считается, что никто ничего не докладывал, и получай выговор.
Одним словом, кухню эту Флайт знал.
— О, коллега Флайт! Почему так рано? — спросил бодрый полковник.
— Да вот, сэр, принес кое-какие соображения.
— По новой операции?
— Так точно, по той, которую запускаем.
— Хорошо. Хорнер, — обратился он к секретарю, — приготовь нам два газированных трапезунда. Вы как, майор, принимаете трапезунд по утрам?
— Да, сэр. Трапезунд с утра — это залог бодрого настроения и высокой работоспособности, — проговорил майор слоган из рекламного ролика.
Трапезундом называлась вспененная жидкость, изготовляемая осаждением каких-то вулканических выбросов. Считалось, что она очень полезна, но майор Флайт ее не переносил. Впрочем, чего не сделаешь, чтобы держаться с начальством на одной волне.
В конце концов, он являлся офицером контрразведки и обязан был уметь подстраиваться.
— Ну, друг мой, что же на этот раз вы притащили нам в лукошке? — спросил полковник, устраиваясь в кресле и проверяя его настройки. — Да что ж такое?
Он встал, обошел кресло вокруг, похлопал по подлокотникам и снова сел.
— Что не так, сэр?
— Кто-то сбил настройки. Или не сбил?
Пока полковник искал в ящике пульт от кресла, майор ждал. Он понимал, что сейчас начальника лучше не трогать.
— Ага, вот он, — сказал полковник, держа на руке крохотный пульт.
— Так, возвращаемся к нулевым настройкам…
Он нажал кнопочку, и кресло, уложив на сиденье спинку и подлокотники, опустилось на винтовой подаче к самому полу.
— Так, отлично, а теперь режим хозяина… Хозяин! Хозяин!!! — громко произнес он в пульт, и тот, после некоторой паузы, сработал, послав нужную команду креслу, после чего оно вновь поэтапно разложилось, и полковник занял свое место.
— Ну вот, совсем другое дело! — сказал он, но, покрутившись, опять засомневался. — Или так было, что ли… Мнительность, майор Флайт, она приходит с возрастом.
— Мнительность, сэр, профессиональное заболевание разведчиков, от этого никуда не деться.
— Хорошо сказал. Молодец. Ну что там у вас?
Зашел лейтенант с подносом и двумя узкими кружечками, увенчанными шапками мутноватой пены.
— А, очень кстати, ставь сюда…
Лейтенант поставил поднос на край стола и вышел.
— Ну-ну, слушаю вас, Флайт, — сказал полковник и стал потягивать напиток.
— Сэр, поскольку я там — в учебном центре, на острие, так сказать, атаки. И поскольку вы — всегда учили нас не упускать никаких деталей, я, опираясь на этот метод, обнаружил кое-какие особенности при подготовке нашей операции.
Флайт замолчал, начальник молчал тоже, попивая свой трапезунд.
Майор не спешил давать ему донесение, пока не было ясно, в каком настроении сейчас начальник. Случалось, он брал поданный отчет и бросал его в уничтожитель, а потом, глядя, как вылезает бумажная лапша, спрашивал: что там было-то, если вкратце?
— Ладно, что за новости?
— Сэр, мы нашего исполнителя — варвара признали годным к операции, постольку он заметен, ярок, где-то даже загадочен и потому станет отличной приманкой для противника.
— Да, это так, — кивнул полковник, отставляя пустую кружечку.
— Так вот, я наблюдал его на тестах. Некоторые из которых он сам и устраивал, и я заметил, что у него организационный талант и, похоже, немалый опыт. Он все схватывает на лету, быстро адаптируется.
— Достаточно эпитетов, что в результате?
— Он может выполнить задание, сэр. Доставить объект по адресу.
Полковник кивнул и какое-то время сидел молча. Потом поднял глаза на майора и спросил:
— Вы свою порцию пить будете?
— Что? Ах, это? Нет, сэр. Я уже с утра выпил.
— Ну тогда я возьму, — сказал полковник и стал морщась пить. — Не очень вы высокого мнения о работе нашего аппарата, майор. Не патриот, скажем так. Но работу вы проделали, результат получили, и я где-то даже благодарен. Однако наше с вами высшее начальство учло всякие возможные обстоятельства, поэтому в план операции вложено достаточно закладок, которые смогут остановить безмерную инициативу нашего варвара.
— Я не знал этого, сэр.
— Неудивительно. Вы не должны были знать, но теперь знаете. Так что отправляйтесь спокойно в свой центр и наблюдайте этого красавца до отправки, и пусть он что угодно проявляет, но ему ни за что не перебить интеллект суперколверов.
— В этом, сэр, я не сомневаюсь. Я могу быть свободным?
— Можете.
Флайт кивнул и, повернувшись, вышел из кабинета, плотно притворив дверь. Затем подошел к столу секретаря и, достав из папки донесение, положил перед ним.
— Зарегистрируйте это, Хорнер.
— Хорошо, сэр, оставляйте, я зарегистрирую.
— Нет, дружище Хорнер, прямо сейчас, при мне. Это очень важно.
Секретарь начальника отдела, конечно, имел кое-какие послабления и привилегии, однако то, как посмотрел на него майор, заставило его немедленно отсканировать текст и показать майору, что документ ушел в архив.
Флайт поблагодарил и ушел, улыбаясь. Теперь, если что, этот козырь сыграет ему на руку.

Глава 42

Майор Флайт вернулся в центр обучения на персональном автомобиле, это была одна из привилегий, прилагавшихся к его в общем-то скучноватой работе.
Майор прибыл вскоре после завтрака и уже на пути от автомобиля к рабочему кабинету был перехвачен инструктором Форманом, который сообщил, что Томас Брейн снова желает с ним встретиться.
— Да что же ему опять нужно? Ему больше нечем заняться?
— Сэр, он еще с вечера о вас спрашивал, но уже было очень поздно. Он все время придумывает какие-то новшества, похоже, парень крепко вцепился в эту операцию, чего от него никто не ожидал.
— А откуда тебе знать, кто и что от него ожидал?
— Просто я вижу это по вашей реакции, сэр.
— Что? С каких это времен ты следишь за моей реакцией, инструктор Форман?
— Извините, сэр, погорячился.
— Извиняю. Итак, что касается Брейна, я через час снова буду сидеть в этом долбаном хозотделе, проверять их отчеты. В общем — ты понял, где меня искать, и он тоже знает, он меня там уже находил.
К моменту приезда майора Флайта команда Брейна уже сидела в учебном зале в полной темноте — в очках виртуальной реальности. Бойцы проходили все возможные варианты параллельных маршрутов, которые прокручивались перед ними в ускоренном режиме.
Это были коммерческие трассы до Эталона и маршруты на самой планете.
Брейну тоже не мешало заняться тем же, однако у него еще были некоторые нерешенные вопросы, которые требовалось решить с майором Флайтом.
Как только он узнал, что тот в хозчасти, он сейчас же помчался туда и снова вытащил Флайта в коридор для конфиденциальной беседы.
— Доброе утро, сэр, — переводя дух, сказал Брейн.
— Не так чтобы очень, — ответил майор. — Что у вас?
— Сэр, я хотел бы взглянуть на досье моих солдат.
— Что?
— Я понимаю, что они сильно урезаны и почти полностью вымараны, но даже того, что там есть, мне будет достаточно. Идти вслепую нельзя, а вы знаете, что командир группы имеет право получить досье тех, с кем идет на операцию.
Майор пристально посмотрел на Брейна — тот выдержал этот взгляд.
— Что-то мне не верится, сержант, что вы там у себя для сопровождения грузов всякий раз требовали досье. Или вы все же не грузы там сопровождали?
Брейн понимал, что вынужденно сказал лишнего. Но, с другой стороны, сейчас было не до тонкостей, ему требовалось выполнить эту работу и уцелеть. До полутонов ли в такой ситуации?
— Сэр, у меня была возможность шире изучать свои тогдашние обязанности, только и всего. В конце концов, вы же заинтересованы в успехе операции?
— Разумеется. Хорошо, сержант, я покажу вам досье, тем более что там действительно нет ничего лишнего. Я передам их через Формана — в секретной папке. Знаете, как обращаться с секретными папками?
Брейн улыбнулся в ответ на бесхитростную ловушку майора.
— Я разберусь, сэр.

Глава 43

Через полчаса досье уже были у Брейна. Он внимательно их перечитал, а в местах, где оказались пробелы, попытался смоделировать то, что там могло быть написано.
Где-то это почти удавалось, а где-то оставалось тайной, и приходилось соглашаться с отсутствием данных.
По всему выходило, что бойцы все бывалые. Сроки службы по пять-семь лет. Правда, перечни операций, в которых участвовали сотрудники, у четверых из пятерки были с перерывами, и только у Дынера список оказался ровный.
Да и пробелов в его досье было поменьше — видимо, чем-то он от остальных отличался.
Что могли значить эти перерывы в активной карьере двух гоберли, канзаса и пулеметчика Дино? Это могло быть долгое восстановление после ранения, иногда это занимало не один год. Тут же — сразу у четверых. Значит, скорее всего — отстранение от служебных обязанностей, длительные проверки, а может, даже ведомственная тюрьма.
По всему выходило, что Брейну в группу собрали залётчиков. Впрочем, это еще ни о чем не говорило, в конце концов, он сам был в военной тюрьме и познакомился там с канзасом Сингером, который являлся наркоманом, однако сумел в одиночку захватить укрепление противника. Так что залётчик — еще не плохой боец. Недисциплинированный — возможно, или сверхинициативный — это тоже возможно.
В медицинских сведениях у четверых была вымарана отметка о пристрастии к расслабляющим препаратам, Брейн об этом догадался. А у Дынера ничего не вымарывалось, а единственное указание специалиста по коррекции психики гласило: чрезмерно высокое самомнение.
Закончив чтение, Брейн вернул досье в секретную папку, запечатал, как положено, и вернул инструктору Форману — тот, разумеется, допуска к таким документам не имел.
Форман ушел, а Брейн вернулся в комнату, где продолжали работать его бойцы. Они трудились по-честному, никто не отдыхал, а на контрольных экранах проносились названия космических станций пересадки, расписания движений, коды вызова справочной информации о транспорте, внешний вид станций, план расположения помещений в них.
На других экранах двигались панорамы планеты, змеились реки, вздымались холмы и дымили вдалеке заводские трубы.
Для себя он выбрал тему расположения близлежащих к маршруту речных портов и коммерческих рейсов по водным артериям материка, на который они собирались высадиться.
Правда, место высадки находилось в стороне от активных путей — в неразведанной и незаселенной долине, однако Брейн считал, что им следовало иметь точку опоры на тот случай, если вариант с движением по джунглям станет невозможным.
Работать в учебном классе вместе со всеми у Брейна не было возможности, поэтому он таскал с собой толстую пластиковую книжечку-маркер с множеством сделанных в ней закладок.
Вопреки его опасениям информация усваивалась легко, Брейн даже отметил, что некоторые имевшиеся прежде проблемы с запоминанием исчезли, и он связал это с бесцеремонными методами обучения его местной грамоте.

Глава 44

После обеда в учебном классе появился майор Флайт и принес Брейну плотный мешочек с наличными деньгами.
Он при всех его вскрыл, и они пересчитали наличные билеты — там оказалось ровно восемь тысяч сакверов. По местным меркам — гигантские деньги.
— Основную часть я оставлю у себя, а вы получите по три сотни и рассуете по карманам — на всякий случай, — сказал бойцам Брейн.
Тогда же закончился обучающий цикл, и Брейн не стал никого проверять — на это не было времени. Но он надеялся, что в случае необходимости сработает «коллективный разум» и позволит группе получить необходимую информацию.
Стали уточнять комплектность оснастки — у всех в наличии оказались планшеты с активизированными картами маршрутов, в которых теперь бойцы уже неплохо ориентировались. Также имелись медицинские пакеты, в том числе и у Брейна, и он, развернув медраскладку, попросил лейтенанта Дынера указать препараты, в которых содержался аммиак.
Тот посмотрел на командира группы с некоторой настороженностью — уж не думает ли тот макнуть лейтенанта лицом, проверяя его компетентность?
— Давай, Дынер, у меня другой обмен веществ, и аммиак мне противопоказан, — пояснил Брейн, и лишь тогда лейтенант указал на четыре препарата, которые Брейн тотчас ему отдал.
— Это странно, — сказал гоберли Лиам, когда Брейн запаковал свой медицинский пакет и убрал в разгрузку.
— Чего странного? — спросил Брейн.
— То, что нами будет командовать индивидуум чуждой нам биологической конструкции.
— Лиам, ты себя-то слышишь? — спросил его другой гоберли — Таурос.
— Извини, братан. Это два курса университета дают о себе знать. Мешают, блин, моей новой жизни.
— А что не так пошло в университете? — спросил Брейн.
— Все пошло не так, — отмахнулся Лиам. — Таблетки, гранулы, искрящийся порошок. И вот, чтобы не попасть в тюрьму — ты в армии.
— Но ты и в армии не задержался, — заметил Брейн, стараясь вывести гоберли на откровенность. Вымаранных досье ему было мало.
— Не задержался потому, что как раз эти два курса в университете и сыграли роль. Сказали, пойдем, Лиам, будешь жить в красивом доме, стрелять, когда захочется. Ну, я и клюнул.
— И оказалось, что все совсем не так, — добавил Брейн.
— Со мной все всегда не так. Но стреляю я хорошо — устойчиво стреляю.
— Я верю, Лиам. Отдыхай, — сказал Брейн, заметив, что гоберли напрягся.
Вот, значит, каких бойцов набросали ему в состав — малоустойчивых шизанов и параноиков. Да, он не беседовал со всеми, но можно было не сомневаться, что и у других найдутся схожие проблемы. Это была система. Система! А значит, его команда следовала в расход.
— Проверьте НЗ! — громко объявил Брейн, чтобы отойти от неприятной темы, и все зашуршали, проверяя пеналы с питательными таблетками и стимуляторами разной силы действия.
Некоторые были совершенно чудесными волшебными средствами с коэффициентом «пятьсот», но с побочными явлениями. Зато с такими средствами боец мог стрелять, имея жуткие повреждения.
Оружие, уложенное на складе в специальный контейнер, обещали доставить в грузовой транспорт, на котором им предстояло проделать первый этап пути.
После очередной проверки укладки всего подразделения Брейн подошел к Флайту и негромко спросил:
— А где наш «груз», сэр?
— Груз и всю информацию о нем, а также дополнительные инструкции получите перед стартом, — заверил майор.
— Почему такая секретность — мне понятно. Но ведь мы даже не знаем, в каком виде мы его повезем.
— Не беспокойтесь, ни в каком виде не повезете, просто будет еще один член команды.
— Я опасаюсь, что нам его придется тащить на себе.
— Но это разве что в каком-то экстремальном случае. А так, у него будет ранец с питанием и всем, что необходимо по части медицинского обслуживания. А еще игрушки — он любит разбирать и собирать разные такие штуки для развития, например, кубики с магнитами, знаете?
— Нет, сэр.
— Завтра увидите и ознакомитесь. Пациент спокойный, думаю, он вам понравится.
— Сэр, а вы не могли бы описать, как выглядит наш пациент?
— Да с чего такая спешка? Завтра все увидите.
— Просто есть кое-какие соображения.
— Ну, Брейн, вы меня уже окончательно достали — его рост сто восемьдесят сантиметров.
— Вес?
— Он в неплохой форме, но девяносто кэгэ имеется.
— Понятно, — кивнул Брейн и попросил добавить ширину плеч и цвет глаз.
— Зачем вам это нужно, Брейн?
— Я хочу сформировать образ, чтобы впоследствии не тратить энергию на его обдумывание, понимаете? Сейчас я хочу сделать работу на завтра, чтобы завтра быть готовым к каким-то другим сюрпризам.
«Ну, Брейн, ну сукин сын, — подумал тогда майор Флайт. — Либо он сумасшедший, либо он нас еще так уделает, что и должны останемся».

Глава 45

Накануне отправки, поздно вечером, Брейн забежал к инструктору Форману, у которого имелась койка в трехместной комнате, однако все свободное время он предпочитал проводить в небольшом складском помещении, где устроил нечто вроде альтернативной квартирки.
Там Брейн его и нашел, постучав в дверь, — Форман открыл ему, будучи уже в пижаме.
— Что случилось? — спросил он.
— У меня к тебе вопрос…
— А на утро нельзя отложить?
— На утро нельзя. Мне нужен один лишний комплект обмундирования с ботинками и каской.
— Вот так? А размер?
Брейн продиктовал все цифры, и Форман кивнул.
— Найдем такой комплект, не вопрос. А зачем тебе?
— Хочу иметь резервный.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Не такой уж и расход, можем выделить.
— И вот еще что, ты, конечно, обязан докладывать обо всем Флайту, но если можно, сделай это после нашего отъезда.
Форман на мгновение задумался и кивнул.
— Ладно, не вижу тут ничего страшного. В конце концов, я не рюкзак с взрывчаткой тебе передаю.
— Вот именно.
На том и расстались, и Брейн вернулся к себе в жилой корпус, тихо пройдя мимо двух комнат, где разместились его бойцы.
Сначала их спрессовали впятером в одну комнату, но Брейн попросил расселить в две — все равно помещения пустовали. Ему пошли навстречу, и двое суперколверов получили отдельную комнату, а канзас разместился с двумя гоберли.
В половине шестого утра инструктор Форман лично разбудил каждого бойца, осторожно потормошив за плечо — никаких общих окриков не было.
Форман знал, как важно бывает встать утром без солдафонской науки с криками и руганью. К тому же это были не курсанты-первогодки, а уже бывалые кадры. Им требовалось уважение.
— Ребята — собирайтесь, — сказал он напоследок и вышел, чтобы разбудить Брейна.
Но едва он зашел к тому в комнату, Брейн сам поднялся.
— Уже не спишь? — спросил Форман.
— Не сплю. Уже полчаса, как просчитываю всякие варианты, — признался Брейн и, сев, растер ладонями лицо.
— Ничего, еще отоспишься, вам на грузовике лететь и лететь. Ты просил обмундирование — вот полный комплект, как заказывал.
И Форман поставил у стены рюкзак.
— Спасибо.
— Собирайся, выезжать будем с внутреннего двора, а завтрак сейчас занесут прямо в комнату. Ради такого случая батончики будут разогретые и мусс с ванилью. Ты любишь мусс с ванилью?
— Не знаю, никогда не пробовал.
— Завтрак принесут в комнату к гоберли-пехотинцам.

Глава 46

Брейн поднялся, сделал все необходимые гигиенические процедуры и чувствовал себя достаточно бодро, хотя душ из воды вместо водозаменителя оказался бы сейчас более кстати.
В комнате у пехотинцев уже был накрыт стол, составленный из четырех тумбочек. Стоял большой поднос, на котором в ячейках лежали разогретые пищевые батончики.
Брейн присоединился к остальным и стал есть, стараясь пережевывать еду тщательнее — он по опыту знал, что перед дальней дорогой лучше не спешить, а если мало времени — взять паек с собой.
— Что же ты раньше не сказал, что эти штуки разогревать можно? — спросил Брейн у инструктора, удивляясь иному вкусу разогретых палок.
— А кто тебе мешал самому разогреть их?
— Честно говоря, я думал, стоит их нагреть, и вся эта химия расплавится… — признался Брейн, и все рассмеялись, только как-то нервно. Видно было, что в день отправления все немного волнуются.
Запив все муссом, они поднялись и двинулись за инструктором Форманом, который повел их к одному из внутренних дворов.
Там группу ждал микроавтобус, внешне похожий на серебристый огурец.
Брейн все еще не мог привыкнуть к виду здешнего автотранспорта. Особенно напрягало то, что снаружи невозможно было определить, где находятся окна, оттого транспортные средства выглядели какими-то недружелюбными.
Группа погрузилась быстро. Они были налегке, в легкой форме и кепи — вся оснастка была отправлена на площадку старта заранее.
За джойстиком сидел водитель-гоберли. Он был в форменной гражданской одежде с какими-то непонятными надписями на рукавах. Должно быть, это была аббревиатура.
Без сопровождающих, с молчаливым водителем группа выехала со двора, и Брейн снова увидел мощеное шоссе, разноцветные сельхозпосадки вдоль обочины, а потом микроавтобус-огурец выехал на шоссе и понесся так, что стало слышно, как свистит на плоскостях воздух.
Солнце поднималось над горизонтом, и на какое-то мгновение, несмотря на чуждый облик шоссе с его акустическими барьерами и изогнутыми осветительными панелями, Брейн почувствовал себя как дома. Где именно, он не понял, пришло лишь знакомое ощущение — утро, рассвет и первые лучи солнца.
Они мчались по шоссе минут сорок пять, потом свернули на чуть более тряскую дорогу, вдоль которой потянулись высокие, похожие на кипарисы деревья.
Прежде вид кипарисов вызывал у Брейна радость, ведь обычно они росли вблизи теплых морей, где он когда-то хотел заполучить домик, но теперь эта простая мечта была где-то совсем далеко.
Моря здесь не оказалось, а ряды кипарисов скрывали огромное бетонированное поле, уходившее за горизонт.
Из обстановки — несколько башенок с навигацией и диспетчерскими службами, пара массивных многоколёсных тягачей, которые Брейн принял за заправщики. Грузовик, на котором им предстояло лететь, находился в сотне метров от места, где они остановились.
Он легко бы поднял груз тонн на сто, но сейчас, похоже, стоял пустым.
Тем не менее его двигатели уже гудели на низкой тяге, видимо, в прогревочном режиме. Транспорт выглядел потертым, с закопченным защитным покрытием.
Еще на поле находились два фургона, на которых, по всей видимости, прибыли специалисты из контрразведки. Их было четверо — все в пехотной форме без знаков различия.
Брейн первым вышел из микроавтобуса и подошел к группе офицеров — все они были суперколверами.
Впереди, на взгляд Брейна, находился полковник, за его плечами два майора и, наконец, лейтенант — молодой и многообещающий. Наверное, родственник какого-то начальника.
— Сэр… — произнес Брейн, останавливаясь, и попытался щелкнуть каблуками. Он не знал, как здесь принято. — Сержант Брейн, командир группы. Мы готовы к отправке.
— Сержант? Вот как? — усмехнулся «полковник». — И кто же дал вам это звание, Брейн? Что-то я таких приказов не подписывал.
— Это мое прежнее звание, сэр. Но если это не по правилам, я так представляться больше не буду.
— Нет-нет, сержант Брейн, представляйтесь именно так. Раз уж вы носили это звание, уверен, вам его дали не за просто так.
— Благодарю, сэр.
— Ну что ж, сержант Брейн, все ваше снаряжение и оружие уже уложено в грузовом блоке. Деньги вам выдали?
— Так точно, сэр.
— Майор Флайт сообщил, что вы отказались заменить пулемет на китган. Почему?
— Сэр, вам же известно, что я не местный, и я плохо знаю возможности китгана. А пулемет мне понятен, тем более что нам дали очень хорошую модель — она нам подходит.
— Ну, больше я вас не задерживаю — отправляйтесь на погрузку. Взлет по вашей готовности. Удачи.
— Благодарю, господин полковник, — сказал Брейн, чем вызвал полное смятение в среде контрразведчиков. Как? Почему? Откуда он мог знать?
А Брейн тем временем скомандовал своим бойцам следовать за ним, и они направились к транспорту.

Глава 47

Пока группа шагала к транспорту, Брейн смотрел по сторонам, пытаясь понять, где их «груз».
Поднявшись по спущенной аппарели, группа вошла в показавшийся темным после яркого солнца трюм, который, как и предполагал Брейн, оказался чуть меньше школьного спортзала.
В самом его конце аккуратным штабелем лежали ранцы и оружие в кофрах, а неподалеку, на не слишком удобных скамеечках, располагались два пассажира. Подойдя ближе, Брейн определил, что один из них — военный медик — капитан. При подходе группы он поднялся и спросил:
— Кто старший?
— Я, — ответил Брейн.
Медик-суперколвер удивленно посмотрел на него и невольно покосился на Дынера и Дино, он ожидал, что командиром является кто-то из них.
— Ну что же, командир, вот тот пассажир, которого вы будете сопровождать, его зовут мистер Пенс.
— Замечательно, — произнес Брейн, разглядывая мистера Пенса, выглядевшего так, будто он приехал в деревню из города.
На нем были бежевые брюки, спортивная обувь, синяя «с искрой» куртка и зеленое кепи. Пассажир, не переставая, давил на кнопки игровой приставки и не обращал внимания на то, что происходило вокруг.
Черты лица, рост, вес, размер обуви. Примерно таким его Брейн себе и представлял — майор Флайт описал мистера Пенса довольно точно.
— Хотелось бы отметить, командир, — медик еле сдерживался от презрительного тона, и Брейн это видел, — каждые восемь часов ему нужно колоть вот это…
И капитан продемонстрировал длинную ленту с голубоватыми кубиками и отдельно — инъектор дистанционного действия.
Брейн уже был знаком с этой весьма необычной системой. Пару раз его такой штукой уже кололи.
Как пользоваться этим инъектором, он не знал, однако публика у него была тертая и Брейну было у кого спросить.
— Спасибо, господин капитан, мы примем это к безусловному исполнению. Что-нибудь еще? Может, особое питание?
— Вот здесь, — капитан указал на большой туристический рюкзак. — Вы можете найти все, что потребуется. Тут у него смена одежды, подгузники…
— А ему понадобятся подгузники? Он ходит под себя?
За спиной Брейна зашептались.
— Очень редко. На этой неделе серьезно было только два раза, в основном он писается. Это случается чаще.
— Спасибо, что предупредили.
— Если нет вопросов, я пойду, — сказал капитан.
— Всего хорошего, сэр.
Капитан ушел, а Брейн огляделся и сказал:
— Ну что же, ребята, мы дома. Таурос, давай сюда рюкзак.
Гоберли подал ему рюкзак со сверхштатным комплектом обмундирования. Брейн вывалил все на пол, сверил наличие и сказал:
— Янгверд! Все это нужно надеть на нашего пациента. То есть — мистера Пенса. А его одежду убрать в рюкзак.
— Понятно, — сказал канзас, с сомнением поглядывая на игравшего пассажира.
— Лиам, страхуй Янгверда, Дино, иди разбирай оружие, ищи свой пулемет, Таурос — ты с ним.
— Есть!
— Так, ну а тебе, Дынер… — Брейн окинул взглядом высокую фигуру атлета-суперколвера. — Тебе, как самому образованному, придется следить за важной персоной и вовремя колоть ему эти кубики.
— И подгузники ему я тоже менять буду? — скривился суперколвер.
— Нет, по крайней мере не по приказу. Подгузники будем менять по жребию.

Глава 48

Едва начав заниматься ревизией погруженного имущества, Брейн заметил, что рядом появился какой-то канзас. В трюме было темновато, и Брейн не сразу понял, что на нем пилотский комбинезон.
— Капитан Клейпер! — оскалил пилот в улыбке выпирающие челюсти и совсем по-человечески протянул руку для рукопожатия.
— Сержант Брейн, — представился Брейн, пожимая руку канзасу.
— Заметили, как хорошо я умею пожимать руку? — внезапно спросил пилот.
— Ну, неплохо, — согласился Брейн, не совсем понимая, о чем речь.
— У нас здесь это не принято. Но вы ведь варвар?
— Некоторые меня здесь так называют.
— Я изучал в университете общую и экономическую статистику варварских миров, но ни одного представителя этих миров никогда не видел, и, когда я сегодня заметил вас на панораме трюмной камеры, я не мог поверить своим глазам!
— Я рад, сэр, что вам так повезло.
— Не повезло, сержант Брейн! Не повезло, а просто… — Канзас развел руками, не находя подходящих слов. — Заметьте, что меня все время поддразнивали, что, дескать, варваров не существует, Клейпер, ты занимаешься чепухой. Разумеется, мои друзья шутили, но знаете, сержант Брейн… Эх, как красиво звучит — «сержант Брейн»! А имя у вас какое?
— Томас… — осторожно ответил Брейн, с некоторым опасением поглядывая на пилота, ведь с этим канзасом им предстояло взлетать на огромном транспорте — он точно в порядке?
— То-мас! Очень хорошо и, главное, — так по-варварски. Томас Брейн. Замечательно.
— Ну, так что там с друзьями? — напомнил Брейн, чтобы вернуть говорливого капитана в прежнюю колею.
— Ах да! Подшучивали они не со зла, но понемногу, знаете ли, копилась некоторая обида и, я бы сказал, неуверенность. Я даже к психологу полгода ходил после получения диплома. И он предложил мне резко сменить направление деятельности, чтобы выйти из преддепрессивного состояния, и я пошел на курсы пилотов. Это мне понравилось, я прошел годовые курсы старших пилотов и стал летать — пять лет уже на этом корыте отдубасил и про всяких варваров думать забыл, а тут вы! Настоящий варвар!
И пилот от переизбытка чувств хлопнул Брейна по плечу.
— Когда полетим? — спросил тот.
— Когда полетим? Да когда скажете! Мне сказали, что старший группы скажет, когда можно будет взлетать, а так-то мы готовы — у нас движки давно на прогреве, так что ждем вашей команды, варвар-р!.. Ух как я рад! А хотите, я покажу вам, как выглядит наша пилотская территория?
— Конечно, — согласился Брейн, чтобы увести шумного пилота и дать своим бойцам закончить проверку груза.
Капитан провел Брейна через узкую дверцу, которая бесшумно открывалась в самом торце трюма — потому Брейн и не услышал, как появился пилот. Потом они поднялись на два пролета по очень тесной лесенке и оказались на командном ярусе — прямо у входа в пилотскую кабину, где Брейн познакомился с двумя гоберли — вторым пилотом и штурманом, который также отвечал за автоматическую погрузку.
— Это когда груз большой, в десятки тонн, — тотчас стал пояснять тот. — Тогда я отсюда, с монитора, управляю лебедкой, которая у нас под потолком болтается. Вы ее еще не видели?
— Еще нет.
— Так вот, я могу поднять контейнер в двадцать пять тонн, протащить его через весь трюм и брякнуть на портальную полку миллиметр в миллиметр, представляете?
— Здорово! — похвалил его Брейн.
— Ладно, ты его совсем заговорил, — вмешался капитан судна. — Идемте, сержант, я покажу остальную часть нашего яруса.
— Лоли, прикинь, это был настоящий варвар! — заметил штурман, едва за капитаном и гостем закрылась дверь.
— И чего теперь? — спросил второй пилот.
— Так, значит, все правда, а я-то думал, что Клейп крышей подвинулся.

Глава 49

Капитан Клейпер повел Брейна по длинному узкому коридору, то и дело распахивая какие-то дверцы и показывая то гудящие трансформаторы, то чистый сортир и душевую кабину.
— А вот тут у нас кухонька — смотрите, сколько места! — обрадованно сообщил он, указывая на отсек, где едва помещалась пара стульев. — А вот чудо-печка, мы в ней разогреваем питательные батончики. Вы сами как едите — горячие или холодные?
— Холодные, — ответил Брейн, опасаясь, что, если скажет горячие, поклонник варваров начнет таскать его сюда на угощения.
В другой раз Брейн и не отказался бы, но сейчас у него были дела поважнее.
— А это что у вас такое? — спросил он, заметив оружие, которое висело на стене.
— Это штурман везет подарок племяннику — игрушечный китган.
— Выглядит как настоящий.
— Нет-нет, игрушка. Легкий пластик — внутри воздух.
— А с чего видно, что он игрушечный?
— А вот контрольная полоска, — сказал Клейпер, показывая на желтую ленточку.
— Но ведь ее можно снять, правильно?
— Нет, снять ее нельзя, это запрещено законом.
— Но технически это возможно?
— Возможно, но запрещено законом.
— Понятно. А как вы думаете, ваш штурман продаст мне эту игрушку?
— У вас тоже есть племянник?
— Что-то вроде того, — сказал Брейн.
— Ну идемте, попробуем уговорить его, — сказал капитан, направляясь по коридору обратно. — Он вообще-то упрям, как, впрочем, и все гоберли, но любит деньги. И если вы его заинтересуете…
— Я его заинтересую, — уверенно заявил Брейн, не расставаясь с приглянувшейся игрушкой.
Они пришли в каюту, и Брейн увидел, как заволновался штурман, заметив свою игрушку в руках гостя.
— Дюрц, сержант Брейн хочет купить у тебя это.
Штурман поднялся, глядя, как гость бесцеремонно трогает чужую вещь.
— Сколько вы за нее хотите? — спросил Брейн.
— Я платил полтора саквера.
— Я дам пять сакверов.
— Пять сакверов? — удивился Дюрц.
— Да. Договорились?
— Договорились, — произнес пораженный штурман. Брейн вручил ему наличные, распрощался с командой и уже стал спускаться в грузовой трюм, когда капитан Клейпер выскочил на лестницу и крикнул:
— Что насчет старта — когда вы планируете?
— Давайте через пять минут — к этому моменту мы будем уже пристегнуты!
— Хорошо!
Брейн спустился в трюм и обнаружил мистера Пенса полностью переодетого. В военной форме, ботинках и тропической каске он выглядел весьма браво, однако продолжал мучить свою игровую приставку.
— Эй, Пенс, привет. Чем занимаешься? — спросил Брейн, садясь рядом.
— Я играю в «открытие», — ответил мистер Пенс, не отрываясь от экрана, где падали какие-то разноцветные бананы, принося виртуальные очки.
— Остановись на мгновение и посмотри, что я тебе принес.
Пенс поставил игру на паузу и, увидев игрушечное оружие, счастливо заулыбался.
— Это мне?
— Да, это тебе.
— Ой. Я просил Фрэнка купить мне такой, но он отказался…
— Кто такой Фрэнк?
— Это мой друг. Он делал мне уколы. От кашля.
— Ну вот, держи, теперь у тебя есть это оружие.
— А Фрэнк говорил, что нельзя… — продолжал Пенс, увлеченно рассматривая игрушку и проверяя, как ходят все подвижные детали. — Он говорил, что агрессивные символы выведут меня из равновесия.
— Ничего, один символ тебе не повредит.
Бойцы группы подошли ближе и с интересом наблюдали за Пенсом, который с игрушечным китганом выглядел еще более забавно.
— Зачем вы ему дали эту игрушку, сэр? — спросил Дынер, который уже чувствовал ответственность за пассажира.
— Это уже не игрушка, это полноценное оружие… — сказал Брейн и сорвал желтый маркер.
— Но это противозаконно! — воскликнул Дынер.
— Это… запрещено законом, сэр, — сказал канзас Янгверд.
— Возможно. Но в нашей ситуации позволяется частичное и временное нарушение законов, — ответил Брейн, пряча маркер в карман.
— Теперь ты один из нас, правильно, Пенс?
— Да… — кивнул пассажир.
— Нужно отвечать «так точно», ты же теперь военный.
— Да, так точно.
— Ну вот, теперь мы команда.

Глава 50

Вдруг загудели, разгоняясь, двигатели, и аппарель начала закрываться. Ярче зажглось освещение, в магистралях зашипел воздух.
— Багаж проверили? — крикнул Брейн, чтобы перекричать шум.
— Да! Порядок! — ответил Дино.
— Тогда все по лавкам и пристегнитесь! Дынер, позаботься о пассажире!..
— Да, разумеется.
Все стали рассаживаться, торопливо пристегиваясь, но неожиданно двигатели стали сбрасывать обороты и аппарель поползла вниз.
Бойцы стали вертеть головами, не понимая, почему все отменилось. Но тут на опустившейся аппарели появилось несколько силуэтов — это были провожавшие группу офицеры контрразведки.
Брейн слегка удивился, он полагал, что с ними в этот раз уже не увидится, однако офицеры зачем-то явились, и он, сбросив пристяжной ремень, поспешил им навстречу.
— Уже не ожидал вас увидеть, сэр, — сказал Брейн старшему из офицеров, когда они подошли ближе.
— Я должен был задать вам еще пару вопросов, но вспомнил не сразу. Много дел, много других забот, вот и забыл.
— Понимаю, сэр.
— С чего вы взяли, что я полковник, Брейн?
— Просто прикинул, кто может контролировать отправку группы, сэр. Генерал — слишком великовато для нас, но операция достаточно серьезная, поэтому прикинул, что вы полковник.
— А эти двое за моей спиной?
— Думаю, майоры, сэр. А последний — лейтенант. Скорее всего с хорошей родословной.
— А каким образом… — снова начал спрашивать полковник, но передумал. — Собственно, мы и не за этим сюда пришли, просто хотели убедиться, что у вас тут все хорошо и вы нормально сели. И где у вас… Где у вас…
Полковник прошел вдоль сидевших на скамейке бойцов с оружием, в форме цвета хаки и легких тропических касках.
— Так, а где… — полковник повернулся. — Где мистер Пенс?
— Он среди остальных, сэр.
— Я спросил, где гражданское лицо, которое вы должны сопровождать?
— Вот он, сэр, — ответил Брейн, указывая на Пенса, который почти не выделялся на фоне остальных.
— Ох, какая замечательная маскировка! — поразился полковник. — Что ж, теперь мы увидели все, что хотели, и уходим — удачного вам полета, сержант Брейн.
— Спасибо, сэр.
Группа контрразведчиков покинула трюм, и, едва они сошли с аппарели, снова поднялись обороты двигателей, аппарель стала закрываться, и через несколько минут, вздымая клубы серого дыма, грузовой транспорт стартовал с площадки.

Глава 51

Первые восемь часов все отсыпались на расстеленных на полу тюфяках, очень кстати обнаруженных под неудобными скамейками.
Похоже, о пассажирах здесь думали куда больше, чем показалось на первый взгляд.
Мистер Пенс тоже спал. Вставая в туалет, Брейн отметил, что тот лежал на тюфяке, соседствующем с прикрепленным к нему Дынером.
Пенс спал, обнявшись с игрушечным китганом, и Брейн порадовался, что пока их пациент не доставляет неудобств.
После долгого сна под дребезжанием всего плохо закрепленного оборудования трюма группа наконец начала пробуждаться.
Поочередно сходили в туалет, но об умывании не могло быть речи — вместо умывальника в кабинке имелся только подвешенный короб с упакованными в виде горошин дезинфицирующими салфетками.
Стоило вытащить их из пленки, они начинали разбухать, превращаясь в салфетки размером с носовой платок. Они отлично снимали любую грязь и даже оставляли на коже ощущение некоторой свежести, хотя оставались абсолютно сухими. Активными салфетки были всего несколько минут, а затем начинали распадаться, превращаясь вскоре лишь в горстку пыли.
Подобные вещи производили на Брейна большое впечатление. Вроде бы и пустяк, но в нем демонстрировался уровень здешних технологий.
К удовлетворению всей команды, мистер Пенс удержал все, что требовалось, и Дынер благополучно сводил его в туалет.
Когда они вернулись, лейтенант на вопросительный взгляд Брейна показал ему раскрытую ладонь, этот жест здесь означал — все в порядке.
Брейн кивнул — одной проблемой меньше. Он подумал, что именно придание этому, пусть и неполноценному пассажиру, статуса бойца прибавило тому ответственности. Решив поддержать эту ответственность, Брейн подошел к пассажиру и спросил:
— Рядовой Пенс, вы смазали свой китган?
Тот испуганно посмотрел на Дынера, и лейтенант сказал:
— Одну минуту, сэр, мы еще не нашли подходящую смазку. Сейчас все сделаем.
— Хорошо, не задерживайтесь с этим. Я проверю.
Не успела команда приступить к завтраку холодными батончиками, как зазвучали странные тревожные сигналы, о причинах которых группа не догадывалась. Под потолком трюма замигали красные лампочки, а из хриплых динамиков стало раздаваться предупреждение:
— Внимание, приготовиться к прыжку… Внимание, приготовиться к прыжку… Займите горизонтальное положение… Займите горизонтальное положение…
Дрогнуло напряжение в трюмной сети, и на мгновение отключившиеся гравитационные соленоиды встряхнули команду, заставив действовать.
— Давайте падайте на матрасы! — крикнул Брейн. Он надеялся получить какие-то объяснения от своих более опытных бойцов, но и они не вполне понимали смысл предупреждения.
Последовал еще один толчок, более резкий, и Брейну показалось, что исчезли не только освещение и гравитация, но и абсолютное понимание чего-либо.
На мгновение он увидел солнечную лужайку, бабочек и каких-то порхающих птичек, а еще пасшихся на склоне животных — очень далеко, почти у горизонта.
Его снова тряхнуло, в одно мгновение сбросив обратно в сумрак грузового трюма.
— …ачок… еэ…
— Чего? — спросил Брейн, еще не вполне придя в себя.
— Это был скачок, сэр, — пояснил Дынер. — На пассажирских судах это происходит мягче — там многоуровневый переход, а здесь грузовик — стесняться некого.
— Да уж, — сказал Брейн, садясь и невольно ощупывая себя. Ему казалось, что после такой встряски он наверняка что-то ушиб, однако фактически его не трясло, это были только ощущения.
— А почему они не сделали этого раньше? — спросил Брейн. — Мы ведь тащились сюда долгих восемь часов.
— Для совершения прыжка нужны определенные условия — даже новейший крейсер не может «прыгнуть» где угодно, а уж такое корыто — тем более.
— И все же мы прыгнули?
— Там у них «окно подсвечено», — вмешался в разговор Янгверд. — Станции специальные стоят, и их фокусаторы направлены в одну точку. А где-то за миллионы километров тоже стоят станции уже с собирающими антеннами, так и образуется коридор для скачка таких простоватых судов, как этот. Вот этим коридором мы и воспользовались.
— Ага, то есть мы, возможно, эти восемь часов пилили не туда, куда нужно, а к этому терминалу?
— Скорее всего. Восемь часов пилили сюда, чтобы затем совершить прыжок на дистанцию в десятки тысяч раз большую, чем прокатили за эти восемь часов.
— Ой, мудрено, — покачал головой Брейн. — Никак я не привыкну к здешним реалиям.
Все засмеялись.
— А у вас дома, сэр, есть какое-то… ну, сообщение в космосе? — спросил Дино. Ему было интересно, но он опасался обидеть командира таким вопросом.
— Сообщение есть, мало того, все это, — тут он обвел взглядом трюм, — примерно так и выглядит, но до скачков дело еще не дошло.
— А китган у вас дома есть? — внезапно спросил мистер Пенс, и все замерли, удивленно глядя на пассажира.
— Увы, солдат, китганами у нас не пользуются. Я их только видел, но до приезда сюда в деле не пробовал, — сказал Брейн, не упоминая случая, когда его крепко приложили выстрелом из такой штуки и он спасся только потому, что весь удар на себя приняла его машина.
— Китган очень хороший, — сказал Пенс, прижимая к себе игрушку.
— Вне всякого сомнения, — согласился Брейн.

Глава 52

Открылась узкая дверь в пилотское отделение, и появился капитан Клейпер.
— Приветствую вас, господа варвары! — прокричал он, подняв руку. — Хочу извиниться за то, что мы не успели вас предупредить о подходе к порталу. Внутренняя дезорганизация какая-то получилась — мы ведь, по сути, пустые идем, вот датчики и промолчали, а мы тоже подзабыли. Но я рад, что у вас все в порядке.
— Ничего, мы успели сориентироваться, — успокоил его Брейн.
— Ну и замечательно. Спешу сообщить вам, что через сорок пять… Отставить, даже через сорок четыре минуты мы ненадолго пристанем к перегрузочной площадке «навигатор семнадцать». Если собираетесь там высадиться, знайте — стоянка восемь минут.
— Мы подумаем и обязательно вас известим, — пообещал Брейн.
— Значит, порядок, — кивнул Клейпер и направился к дверце. Но затем остановился и добавил: — Мы минут через двадцать тормозить начнем, так что возможны неприятные ощущения. Краткие, пока не включится наполнение батарей-компенсаторов.
Капитан ушел, и Брейн объявил сборы.
— У нас на все — сорок минут, мы сойдем на этой станции, согласно графику. Так что собирайтесь.
Собирать было особенно нечего, свернули матрасы и убрали под лавки, сели на лавки и были готовы.
Из самого тяжелого у каждого бойца было только его оружие и боезапас. Особенно это относилось к Дино, который таскал не только пулемет, но и блоки на шесть тысяч выстрелов. Впрочем, как успел заметить Брейн, крепко скроенного суперколвера это не особенного утомляло.
Момент торможения проблем не доставил, видимо, быстро включились компенсаторы, начавшие поглощать кинетическую энергию массы судна.
К стыковочному узлу встали с первого раза, без дополнительных маневров, чего Брейн от такого большого грузовика не ожидал. Но здешние технологии были на высоте и транспортник встал как вкопанный.
Зашелестели раздвижные бортовые ворота, и команда перешла в просторное помещение, похожее на зал ожидания.
Воздух здесь имел легкий запах аммиака и хлора. Брейн списал это на действие батарей химической регенерации воздуха, которые скрывали настенные зарешеченные панели.
На высоком потолке располагались разноцветные светильники, которые выдавали оптимальный спектр, благоприятный для обменных процессов здешних жителей.
Группа прошла в ближайший угол пустынного зала и сгрузила ранцы, а потом Брейн направился к двери с надписью «администрация».
— Приветствую сотрудников администрации, — сказал он, заходя без стука.
— Здравствуйте, пассажир, — ответила ему высокая женщина-суперколвер в форме военно-транспортного департамента. — Вы кто?
— Вот, — сказал Брейн, предъявляя пропуск-вездеход.
— Регистрируйте, — сказала женщина, указывая на специальный прибор с гнездом, даже не взглянув на сам пропуск.
Брейн вставил удостоверение в гнездо, послышалось негромкое жужжание, и на мониторе рабочего места администратора появилась какая-то картинка — что именно, Брейн не видел. Но отношение администраторши сразу переменилось.
— Чем могу вам помочь, сэр? — спросила она.
— Нам нужно попасть на станцию «Спектрум».
— Сколько вас?
— Пятеро и пассажир.
— Что, простите?
— Шестеро, — улыбнулся Брейн. — На прыжке встряхнуло, знаете ли.
— Да уж, на транспортных судах путешествовать — то еще удовольствие, — согласилась женщина. — Но вам повезло, транспорт на «Спектрум» подойдет через двадцать минут и встанет к двери «бэ восемь». Там на них крупно написано.
— Спасибо, мэм.
— Не за что. Я сейчас введу данные о вас, и на борту транспорта к вам не будет никаких вопросов.
Она подошла к столу, ударила несколько раз по клавишам и сказала:
— Готово. Можете идти.
Брейн уже повернулся уходить, но она его окликнула:
— Вы меня, конечно, извините, с моей стороны это непрофессионально, и все же — какой вы расы?
— О, мэм, вы о такой не слышали. Я издалека, — ответил Брейн и вышел.
Он не хотел светить себя рекламным словом «варвар», здесь ему придавали слишком большое значение. «Парень издалека» — звучало куда спокойнее.

Глава 53

Вернувшись к бойцам, Брейн взял свой ранец и сказал:
— Будем пересаживаться через двери «бэ восемь», транспорт подойдет через двадцать минут.
— Я хочу писать! — объявил вдруг мистер Пенс.
— Ну, отведи его, — сказал Брейн Дынеру. Лиам подхватил ранец лейтенанта, а Янгверд большой рюкзак мистера Пенса.
— Только китган я возьму с собой, — сказал пассажир.
— Возьми, — разрешил Брейн. — Надеюсь, ты его смазал?
— Смазал.
— Тогда можешь взять. Но когда будешь делать в туалете свои дела, передай ненадолго китган лейтенанту Дынеру, он о нем позаботится.
— Слушаюсь, сэр, — смешно козырнул Пенс, и Дынер, взяв его под локоть, повел к оранжевой дверце, за которой располагался туалет и гигиеническая комната.
Остальные бойцы захихикали.
— Чего смеетесь? — укорил их Брейн.
— Мы не просто смеемся, сэр, мы радуемся, что не нам досталась эта работа, — сказал Лиам и поволок ранцы, свой и лейтенанта, к выходу «бэ восемь».
— Ну, Дынер самый знающий из всех нас. К тому же офицер, — сказал Брейн, ставя свой ранец возле выходной двери. — Он сам вызвался быть в резерве — и от винтовки отказался, и от пулемета. Так что он сам выбрал свою специальность.
— Эй, у Пенса тут какие-то странные штуки… — заметил Янгверд, когда поправлял отстегнувшийся клапан.
— Что ты там нашел? — поинтересовался Дино, сгружая к стене пулемет, огромный блок с патронами и в довершении ставя сверху ранец.
— А вот.
И канзас показал небольшую, странную на вид упаковку. Этикетки на ней не было.
— И чего это может быть, может, какое лекарство? — спросил заинтересовавшийся Лиам.
— Я думаю, это йогурт, — сказал Брейн, произнеся слово «йогурт» на линейном языке, отчего оно показалось бойцам особенно таинственным.
— И что им делают?
— Это еда такая.
— А почему она не в батончиках? Еда должна быть в батончиках, — вмешался в разговор Таурос.
— Не обязательно, — возразил Брейн. — У меня на родине еда в батончиках почти не встречается.
— И как же вы выживаете? — всерьез удивился Таурос.
Брейн в ответ только улыбнулся и решил впредь не заводить разговоры про свой дом, чтобы не отвлекать бойцов от дела.
Вернулись Пенс и Дынер.
— У нас порядок, — доложил лейтенант. — Оружие не пострадало.
— Так точно, сэр, оружие не пострадало! — повторил мистер Пенс.
— Благодарю за службу, рядовой, — похвалил его Брейн.
Послышался шум приводных механизмов фиксации судна. Затем станцию немного качнуло, и после некоторой паузы створки двери «бэ восемь» открылись.
Отряд прошел в трюм своего нового транспортного средства, размер которого был втрое меньше прежнего.
К тому же здесь имелся груз — контейнеры из металлизированного пластика, которыми была заставлена большая часть пространства, и имелся только узкий проход вдоль стены, по которому пассажирам пришлось протискиваться вперед — к условно пассажирскому отсеку.

Глава 54

Едва группа начала раскладывать ранцы и оружие, принюхиваясь к новым запахам, открылась дверь пилотского отсека и появился рослый суперколвер.
Он угрюмо оглядел новых пассажиров и спросил:
— Кто старший?
— Я, — ответил Брейн.
— Не врешь? — усмехнулся суперколвер, глядя на Брейна сверху вниз.
— Не вру. А ты кто?
— Я штурман.
— А где командир экипажа?
— Командир — командует, — снова с усмешкой произнес штурман.
— Ну, передай ему привет и скажи, что у нас все в порядке. Надеюсь, мы идем на «Спектрум»?
— Конечно, на «Спектрум», куда же еще.
— Надеюсь, без прыжков?
— Какие прыжки? Это же рядом. За шесть часов доберемся.
— Ну и славно.
Неприветливый штурман ушел, и группа стала располагаться.
— Рядовой Пенс, вы не устали держаться за китган? — спросил Брейн.
— Нет, сэр.
— Я пытался снова дать ему игровую приставку, но он не хочет, — негромко заметил Дынер.
— Военный характер, что тут сделаешь.
В пассажирской зоне трюма имелись дополнительные удобства, если это можно было так назвать — пластиковые кресла, привинченные прямо к скамейкам.
Причем, несмотря на здешние высокие технологии, любительская механика здесь выглядела так же, как и дома у Брейна — кресла были просверлены дрелью, а вместо болтов использовались одноразовые клипсы.
После поездки на этом транспорте был другой, потом спустя несколько часов — переход на следующий.
Где-то снова приходилось испытывать тряску, в другом месте — скверный запах в трюме.
Иногда мистер Пенс бросал китган и возвращался к игрушке, обстановка в других транспортах снова заставляла его хвататься за игрушечный китган.
Вопросов на перекладных станциях задавали мало, особенно после регистрации «вездехода». Иногда попадались какие-то военные группы, пару раз встречались гражданские. Все они были как-то связаны с военным ведомством, но только Брейн и его бойцы ехали с оружием.
По извилистому космическому маршруту они прошли уже почти половину пути, и, наверное, в этих пересадках был свой смысл, ведь воспользуйся они гражданскими линиями, и их имена стали бы записывать регистраторы, а в архив занесли бы фото и другие данные.
Вместе с тем, несмотря на кажущуюся секретность этого маршрута, Брейн чувствовал себя неуютно.
Он видел себя пешкой на бесконечной игровой доске с неизвестными правилами. И когда в очередной раз они на пересадочной станции дожидались очередного транспорта, он вдруг сказал своим бойцам:
— Стоять, ребята.
Все замерли, недоуменно глядя на командира, при том что створки посадочных ворот были уже открыты.
— Но это ворота «це-три», сэр. Нам сюда! — напомнил Лиам.
— Не в этот раз, Лиам. Этот транспорт мы пропускаем и сядем на следующий.
— Позвольте, сэр, я прекрасно помню таблицы графика нашего движения. Мы должны сесть именно на этот транспорт.
— Я тоже помню таблицы, да и другие наверняка их помнят, но я меняю график — мы сядем на следующий транспорт.
— Это будет почтово-пассажирский бот лайнера «Антейрик», — произнес Янгверд, вспоминая расширенную сетку маршрутов.
— Совершенно верно, — согласился Брейн. — И мы разместимся в его грузовом отсеке.
— Но он придет только через час, сэр, — вмешался Дынер. — А значит, весь наш прежний график рухнет…
— Он не рухнет, Дынер. Он изменится.
— Если командир сказал садиться в другой транспорт, нужно садиться в другой, — сказал пулеметчик Дино. Никто ему не возразил, только мистер Пенс шмыгнул носом, все так же крепко сжимая игрушечный китган.
Все стояли и ждали, не снимая ранцев, думая, что, возможно, Брейн прикажет идти на посадку, но он отошел в сторону и бросил свой ранец к стене.
Зажужжали приводы, ворота закрылись, и спустя пару мгновений все услышали, как сработали магнитные расцепщики, отпуская борт пришвартованного судна.

Глава 55

Группа молча ждала еще час. Все понимали, что теперь в их работе что-то изменится и, возможно, командир уже знал что-то такое, чего еще не знали они.
А потом пришел бот-автомат, на который они погрузились и, следуя почти что истерическим требованиям диспетчера, срочно стали крепиться пристеночными ремням.
И, как оказалось, вовремя. Последовал стремительный разгон с отстрелом гравитационных патронов, так, что уже через четверть часа они нагнали мчавшийся на крейсерской скорости четырехъярусный красавец-лайнер.
Он светился огнями, словно гирлянда, и впечатляюще выглядел даже через узкие технологические иллюминаторы.
Едва бот, встав на штатные захваты, открыл двери, Брейн с группой прошли внутрь судна — на вспомогательную палубу, где столкнулись с удивленным охранником-канзасом, который был слегка напуган появлением вооруженных солдат.
— Вот это видел? — спросил Брейн, показывая пропуск-вездеход.
— Нет, сэр, — честно признался тот. — Но я все понимаю и готов содействовать.
— Вот и отлично. Проводи нас в какое-нибудь технологическое помещение, чтобы мы там не светились. Но и чтобы сортир был поблизости — сам понимаешь.
— Есть такое помещение, — кивнул охранник, поддернув сползающий пояс с дубинкой и парализатором. — Идемте.
И он проводил их, как оказалось, совсем недалеко, в тесноватый полуподвал, где было сухо, чисто и ничем не воняло.
Правда, Дынеру и Дино пришлось пригибаться, но в этом не было ничего страшного.
— Тебя как зовут, парень? — спросил Брейн, поворачивая ручку массивного включателя, после чего по углам зажглись технические светильники без колпаков.
— Стунг, сэр. Но все зовут меня Банни.
— Слушай, Банни, покажи мне, где здесь сортир, — попросил Брейн, передавая Дино каску и автомат.
— Да-да, идемте, он здесь неподалеку, служебный. Они у нас в каждом коридоре имеются.
И они вышли из подвального помещения.
— А не слишком ли часто — на каждом этаже? — спросил Брейн, осматриваясь.
— Управляющий говорит, что слишком часто, но нам иначе нельзя — могут классность судна понизить, а это прямые убытки.
— Да тебе не охранником работать, а помощником управляющего.
— Спасибо, сэр. А вон и туалет. И вот еще что, сэр…
Охранник огляделся.
— Начальник безопасности все равно узнает, что я вас пустил, так, может, разрешите ему доложить?
— Доложи, конечно.
— Но вы же мне важный документ показали, правильно?
— Правильно. Я и ему его покажу, так что докладывай. Только скажи, чтобы без шума подошел, я же тебе говорил — нам нельзя светиться.
— Ну, разве я не понимаю? Конечно. Ну, вы в сортир, а я зайду за угол, там внутренняя связь, ну, чтобы не по рации для всех орать.
— Тебя здесь недооценивают, Банни, точно тебе говорю, — повторил Брейн и пошел в туалет на разведку.
Туалет оказался шикарным, как лифт в шестизвездочном отеле. Автоматическое освещение, вентиляция, ароматизированный водозаменитель, подкрашенный в розовый цвет.
В коридоре, несмотря на невысокий статус технического этажа, не поленились сделать хорошую отделку стендовыми панелями и накладными полами, поверх которых натянули имитационный палас, сплетенный из металлизированной нити. Он приобретал любой цвет и рисунок под действием программных инициаторов.
И воздух. Даже на техническом этаже работали электронные фильтры, а не тупо — регенераторы воздуха.
Брейн не спешил уходить из коридора, и не ошибся — скоро там появился начальник службы безопасности — суперколвер с кошачьей походкой. Видимо, из бывших.
Заметив Брейна, он распрямился и одернул пиджак — совсем по-военному.

Глава 56

Брейн пошел ему навстречу и даже улыбнулся, однако это вызвало недоумение. Брейн забыл, что выглядит нестандартно.
Впрочем, начальник службы безопасности взял себя в руки и тоже изобразил на лице некое подобие дружелюбия. В конце концов, он же прекрасно «танцевал» перед здешними клиентами-толстосумами.
— Приветствую, вас…
— Харбель, — представился начальник безопасности.
— А я — Брейн. Мы тут у вас ненадолго задержимся. Вот наш проездной.
И Брейн показал пропуск, однако безопасник в него даже не посмотрел.
— Без регистрации недействителен.
— А я говорю — действителен.
— У меня инструкции, мистер Брейн.
— А у меня задание, мистер Харбель. И неограниченные полномочия. Если я пристрелю вас и выброшу за борт, это будет всего лишь один из пунктов в моем отчете.
Харбель вздохнул и отвел взгляд.
— Ну, вы же сами служили и знаете, что это такое… — поддел собеседника Брейн и по тому, как тот нервно повел головой, понял, что это для Харбеля больная тема.
— Именно потому, что служил, я должен четко следовать инструкциям.
— Хорошо, давайте так — как только мы сходим, вы подаете рапорт или что там вы должны подавать…
— А когда вы сходите?
— Соскочим на «Кавир восемнадцать». Тут всего-то часов пятнадцать.
— Девятнадцать.
— Ну, вам виднее. Так что, договорились?
— Хорошо. Как только вы сойдете на вспомогательный бот, я отправлю рапорт.
— Я могу поинтересоваться куда? У вас что, есть какой-то головной офис?
— Разумеется — головной офис компании, отдел безопасности.
— Хорошо. И еще просьба — не ругайте вашего бойца. Банни, кажется?
— Он не должен был пускать посторонних.
— А вы смогли бы не пустить вооруженных солдат, которые к тому же показывают важные удостоверения? Уверен, что пустили бы, а потом уже разбирались. Не ругайте Банни, мистер Харбель.
— Но он пустил посторонних! Он поставил безопасность всех пассажиров под вопрос!
— Да бросьте, если говорить о безопасности, отсечку надо оставить еще на боте, а не валить все на парня с дубинкой и парализатором.
— Ладно, я подумаю, — после некоторой паузы ответил Харбель.
— И пошлите его к нам для, так сказать, нашей с вами коммуникации.
На том и распрощались, и Брейн вернулся в подвальчик.
— Ну что там, мы среди друзей? — спросил Янгверд.
— Пока мы на задании, друзей у нас нет. Явного дружелюбия никто не выражает, но нападать пока не будут.
— Ему нужно в туалет, — сказал Дынер, кивнув на Пенса.
— Хорошо, веди. Направо и прямо до упора, тут недалеко. Лиам, а ты выйди и постой, последи за ними. Нельзя забывать, что все это мы делаем только ради этого парня.
— Да-да, сэр! — кивнул гоберли, вскакивая с ранца.
— Только автомат оставь — хватит пистолета.
В дверь постучали, и заглянул охранник.
— Заходи, Банни! Надеюсь, главный тебя не ругал?
— Нет, — покачал головой охранник. — Но глазом косил — будь здоров.
— Я заверил его, что ты практически вставал стеной, но нас было больше и у нас оружие.
— Спасибо, сэр.
— Тебе спасибо. И вот еще что — ты бы не мог нам какой-нибудь еды организовать? Настоящей, из ресторана.
— А что вам принести?
— Принеси чего-нибудь обычного из необычного, но что можно есть — без извращений. И еще пол-литра воды.
— Я понял, сэр.
— Вот деньги. — И Брейн подал двадцать сакверов. — Один саквер тебе — за работу.
— О, сэр! Спасибо… только знаете что — один ваш прямо с китганом по коридору прошел. Может быть, вы скажете ему, что этого здесь лучше не делать?
— Извини, Банни, это тот, которому даже я не указ. У него начальство… куда мне не дотянуться.
— Понял, — кивнул охранник. — Пойду за обедом.

Глава 57

Вернулись Дынер и Пенс, после чего лейтенант стал готовиться делать своему подопечному инъекцию.
— А может, не надо? — попытался возразить тот.
— Нет-нет, солдат, ты уж потерпи. Доктор сказал колоть, пока не выздоровеешь, — сказал Дынер, и Пенс, вздохнув, смирился.
— А мы обед заказали, — сообщил Брейн, чтобы отвлечь Пенса от неприятной процедуры.
— Правда? А вкусненькое будет?
— Уверен, что будет, — сказал Брейн.
— Да у него эта… ну в баночках таких странных — она закончилась. А ему оно нравилось, — сказал Дынер.
— А что там было, в баночках?
— Я не решился пробовать и даже нюхать, но ему нравилось. Зажмуривайся, солдат!
Пенс зажмурился, и Дынер щелкнул инъектором, уколов пациента в предплечье фиолетовой молнией.
— Ой! — вскрикнул тот, но после открыл глаза и улыбнулся.
— Ты молодец, настоящий герой, — заметил ему Брейн.
Он уже понял, что его методика регулярных похвал и поддержка этой атмосферы остальными бойцами позволяла держать пациента в более-менее адекватном состоянии, хотя поначалу Брейн опасался, что все силы будут уходить на успокаивание Пенса. Да и военный врач перед оправкой тоже давал какие-то пессимистические прогнозы. Но пока обходилось.
Вернулся охранник, прикатив ресторанную тележку, перегруженную заказами, и вернул Брейну сдачу.
— И ваша вода, сэр, — сказал он, убирая в карман заработанный саквер.
— Спасибо, приятель. Это очень кстати.
По части набора угощений Брейн зря опасался, что будет нечто такое, о чем его бойцы и не слышали. Все блюда, так или иначе, являлись «пищевыми батончиками», только иной, изысканной формы, цвета, запаха, но ни намека на натуральное происхождение.
Бойцы поели и легли отдыхать, установив дежурство — верить в добрую волю начальника службы безопасности Брейн не собирался.
Группа провела на борту лайнера двенадцать часов и в ночную смену сошла на одной из станций — за семь часов до «Кавир восемнадцать», объявленной конечным пунктом начальнику безопасности.
— Сэр, полагаю, мы должны попытаться вернуться в график, — сказал Дынер, когда они высадились с бота на очередную перекладную станцию. — Я тут прикинул, есть несколько вариантов, как это сделать, пока мы еще не так сильно отклонились от маршрута.
— А зачем нам возвращаться в график? Наша главная задача — доставка Пенса до места. Жестких временных рамок нам выставлено не было.
— Но разве график не является жесткими рамками?
— Нет, график не является.
— Ну, тогда нужно на каждом переходе регистрировать удостоверение.
— А с чего ты решил, что мы должны что-то регистрировать? Откуда ты об этом знаешь?
— Я… — Дынер слегка растерялся. — Я просто знаю, что такое бывает.
— А я, командир группы, не знал об этом, пока мне не сообщили на первой же станции. Так откуда знал ты?
— Просто мне уже случалось бывать на таком задании, поэтому я и знаю про регистрацию.
Дынер беспомощно огляделся, ожидая поддержки, но остальные бойцы группы смотрели на него с подозрением. Новичков среди них не было, и они знали, чем иногда оборачивалось присутствие таких вот неожиданно осведомленных членов группы.
— Ладно, допустим, мы будем регистрироваться — какая в этом польза? — пошел ему навстречу Брейн.
— Руководство будет знать, как идут наши дела, и в крайнем случае сможет оказать поддержку. Может, не везде и не всегда, но все-таки.
— Да не вопрос, будет возможность — будем регистрировать. Ты же понимаешь, что не на каждом полустанке имеются эти пункты со спецприёмниками.
— Сэр, вообще-то на каждом полустанке можно найти устройство регистрации.
— Вот как?
— Именно так. Просто мне приходилось бывать в таких ситуациях, поэтому я знаю — меня инструктировали, я хотел сказать.
— Ну, так и где эти устройства? — уточнил Брейн, приметив, как напряженно продолжают смотреть на Дынера другие бойцы. И даже мистер Пенс. Он не понимал, в чем суть разговора, но и ему передался этот общий настрой.
— На каждой станции имеется почтовый аппарат «дэ пятнадцать», и там над автоматом выдачи питательных батончиков находится регистрационное гнездо. Правда, оно становится заметным лишь после покупки чего-нибудь.
Брейн кивнул и перевел разговор на другую тему, отметив, что Дынер облегченно вздохнул. И еще — он немного вспотел, совсем немного, но Брейн это заметил.

Глава 58

После разговора Брейн подошел к справочной панели и, выведя расписание, стал выбирать, каким рейсом и куда отправиться дальше.
Рядом стоял Дынер и, видимо, ждал, когда Брейн пойдет к почтовому автомату, чтобы провести регистрацию удостоверения. А тот как будто забыл. Он листал и листал виртуальные страницы, казалось, не замечая нависавшего справа высокого суперколвера.
Брейн чувствовал, что Дынер разрывался от желания напомнить ему про регистрацию и в то же время боялся сделать это.
Новый их транспорт оказался обычным проходящим сухогрузом, который не поленился пристать к станции, располагавшей технологическим сектором, где можно было получить небольшой ремонт, тестирование и заправку несколькими видами топлива.
Экипаж не планировал подбирать пассажиров и открыл только технологический служебный вход, однако это Брейна не остановило, и он скомандовал бойцам следовать за ним — группа перешла в технологическую секцию и оттуда загрузилась на транспорт.
Заметив в камеру внутритрюмного контроля, что на борту появились посторонние, туда спустился штурман — суперколвер в потертом пилотском комбинезоне и с мутным взглядом.
— Эй, солдаты! Вы как сюда просочились? — спросил он.
— У нас есть на это право, — сказал Брейн, предъявив «вездеход».
— Пойду скажу капитану — он будет просто счастлив, блин.
— Не переживайте так, мы сойдем на четвертой станции.
— «Ковентри»?
— «Блэк Джэк» вообще-то.
— Ах да, точно. Ну и ладно, мне по барабану.
И он ушел.
— Я хочу в туалет, — сообщил мистер Пенс, и Дынер покорно повел его к известной дверце.
— Сэр, вы уверены, что мы все делаем правильно? — спросил Янгверд.
— А что тебя удивляет?
— Мы вышли из графика.
— Да, мы вышли из графика, и я сделал это намеренно. Только не говорите Дынеру — это его огорчит.
— Но зачем?
— Затем, что, если где-то у командования «протекает», мы избежим больших неприятностей.
— И вы уверены, что протекает?
— У меня сложилось такое впечатление, Янгверд. Я привык доверять своим ощущением, меня это раньше неоднократно выручало.
— Я понял, сэр. Извините.
— Не за что извиняться, ты имеешь право поинтересоваться, не соскочил ли командир с катушек.
Те, кто слышал, негромко засмеялись, и это слегка разрядило обстановку.
Следующий переход прошел спокойно. А за ним еще несколько переходов. Когда стали заканчиваться «палки», группа получала запасы из коммерческих автоматов — иногда, увы, просроченные. Но Брейн взял за моду находить возможности разогревать батончики, и это сглаживало проблему просроченного продукта.
Группа получала горячую еду, запивая ее муссом, а Брейн обходился водой, запас которой изредка он все же мог восстанавливать, благо огромная сумма наличных позволяла решать этот вопрос быстро.
Чаще всего запас воды в пищевой графе отсутствовал — была ли это небольшая станция или достаточно основательный пункт технологического обслуживания. Однако стоило предложить цену повыше, и тут же выяснялось, что в технологическом предложении вода имелась, правда, в качестве компонента для обслуживания техники, но Брейна это не пугало — он уже знал, что техническая вода здесь вполне соответствует родниковой на его родине.

Глава 59

Мистер Пенс вел себя безупречно. Он полностью вошел в роль одного из бойцов, постоянно смазывал свой китган муссом, ни разу не испачкал встроенный в его штаны подгузник и исправно просился в туалет.
Брейн не забывал объявлять рядовому Пенсу благодарность при полном построении подразделения, и другие подхватывали его игру, поддерживая необходимый Пенсу климат.
На третьи сутки их путешествия, во время отдыха на топчанах в зале очередной пересадочной станции, Брейна неожиданно растолкал пулеметчик Дино.
Тот сел, сунул ноги в ботинки и, затянув их магнитными затяжками, спросил:
— Что случилось?
— Сэр, я уже дважды видел, как лейтенант Дынер, пока никто не видит, регистрировал в пищевых автоматах свой «вездеход».
— Где это было?
— Последний раз на «Бизон-альфа», когда мы все сгрудились к иллюминаторам, чтобы увидеть пролет болида.
— Так, — кивнул Брейн, вспоминая их почти что праздничную суету.
Не каждый день можно было видеть, как, проходя через магнитные поля, космическое тело фонтанирует фейерверками. Это было грандиозное зрелище.
— Ладно. И что ты об этом думаешь?
— Трудно представить, что он работает на врага, сэр, все же регистрация отражается прежде всего в штаб-квартире контрразведки, а не где-то в «Грумвирте».
— Согласен.
— Он параллельный стукач начальства — это однозначно.
— Говори дальше, я слушаю.
— Если у вас есть какая-то собственная стратегия, а она, я так понимаю, имеется, его регистрации могут нам повредить.
— Могут, — вздохнул Брейн.
— Но валить его смысла нет. Все же не враг, а скорее всего дурак.
— Согласен с тобой.
— Мы можем избавиться от него мягко, но так же надежно, как если бы пристрелили и закопали.
— Как?
— Есть у нас одна традиционная методика…
— Говори.
— Дать по башке и перегрузить на какой-нибудь проходящий транспорт.
— «По башке» — не слишком надежно.
— Мы добавим инъекцию, скажем — удвоенный кубик тонизатора. Пока он придет в себя и поднимет крик, мы уже будем далеко.
— Согласен. Тогда давай прикидывать, как и где мы это сможем проделать, и самое главное — только вдвоем, шире лучше не распространяться.
— Не вопрос, сэр, только вы и я.
Соединив усилия, они начали припоминать расписания движения коммерческих судов и определили, что через четыре часа мимо должен пройти огромный контейнеровоз, которым можно было воспользоваться.
Потом Брейн объявил команде о том, что следующий рейс — контейнеровоз «Цагирес» — еще не скоро и они могут располагаться на отдых.
Дынер уже полностью контролировал себя и никак не проявлял беспокойства. Он помог Пенсу поудобнее улечься на полу и подложить под голову рюкзак.
В назначенный срок группа выстроилась у выхода к стыковочному узлу, где ожидалось прибытие бота с тяжелого контейнеровоза. На челнок, если нужно, грузили почту и пассажиров, а затем он догонял свой контейнеровоз, позволяя тому не притормаживать у каждой малозначимой станции.
Едва послышались звуки швартовки, Брейн спросил Дынера, все ли он забрал и не оставил ли чего на станции.
— Что, сэр? — переспросил тот, не вполне понимая, о чем его спрашивают.
В этот момент Дино ударил лейтенанта по затылку и тот свалился на пол. Пулеметчик добавил разряд инъекции сдвоенного транквилизатора, и в этот момент двери открылись.
Брейн с Дино подхватили обмякшее тело, затащили в бот и сунули в один из находившихся там почтовых контейнеров.
Захлопнули крышку, выскочили обратно, и бот, закрыв погрузочные ворота, загремел расцепщиками, освобождая причал станции.
Еще мгновение, и он ушел, остались только ошарашенные — канзас, два гоберли и напуганный мистер Пенс.
— Что это было, сэр? — решился на вопрос Янгверд.
— Он останется жив, если ты об этом.
— Я это понял.
— Лейтенант Дынер слишком подробно отчитывался перед начальством, и это грозило нам неприятностями.
— Это как-то связано с нашими зигзагами по маршруту? — уточнил молчаливый обычно Таурос.
— Да, все это звенья одной цепи.
— А когда же отправимся мы?
— Через двадцать минут. К тому времени, когда Дынер придет в себя, мы будем далеко.
— А кто теперь будет заниматься мистером Пенсом? — спросил канзас.
— Ты и будешь.
— А почему я?
— Потому, что ты первый об этом вспомнил.
— Но у меня винтовка!
— Кода придет время заниматься винтовкой, тебе поможет Таурос.

Глава 60

В положенный срок собранная старшиной Питом группа прибыла на орбитальную станцию планеты Ронсан. Это были семеро проверенных бойцов, за плечами которых были десятки сложных операций с задержанием преступников, а иногда и целых преступных групп.
Группа состояла из шибергов, онтарио и бретонов — разных, родственных суперколверам расовых ветвей.
Рослые, широкоплечие, увешанные оснасткой и с оружейными кофрами в руках, они с трудом протискивались через узкий проход, соединявший шлюзовую камеру станции и тесный патрульный шаттл, на котором им пришлось добираться.
— Построились! — скомандовал старшина, и они выстроились в шеренгу в небольшом зале станции.
В углу, подрагивая, мигал один из потолочных светильников, и это слегка раздражало старшину, однако он старался не обращать на это внимания.
— Хочу еще раз напомнить, что это задание чрезвычайной важности. Как говорит наш лидер-полковник — миссия чрезвычайного характера. Как видите, оснащение у вас такое, какого никогда не было — тут помогли наши союзные, так сказать, департаменты. Всю оснастку проверили, Рузвельт?
— Так точно, сэр, — ответил сержант.
— Ну-ка, давайте я взгляну, скажем… Включите контур маскировки и пощелкайте режимы, хочу посмотреть, у всех ли срабатывает.
Бойцы стали поочередно нажимать кнопки на небольших панелях, размещенных на запястьях, и их защитные комбинезоны вместе с подсоединенными ботинками, шлемами и перчатками стали приобретать другие цвета, оттенки, копируя даже иные структурные рисунки — старый камень, траву, бетон, а также режимы подстройки, когда костюмы начинали принимать цвет и структуру окружающей среды.
Старшина был доволен. В те времена, когда он ходил на задания, у них такого не было. Слышали только, что где-то у имперцев имеется что-то подобное, но сами об этом даже не мечтали, а теперь — совсем другое дело.
— Значит, сейчас пересаживаемся на адвенсор и три с половиной часа идем до корабельного завода «Альфа-бенедикт». Там вы опять пересядете на скоростной глейдер и уже на нем доберетесь до места. Архив, картографию — все получили?
— Так точно, сэр, — подтвердил старший.
— Ну ладно, давайте на посадку.
Старшина подошел к стене, нажал клавишу и открыл створки в другой шлюз, к которому был пришвартован адвенсор — эдакий космический мини-автобус с приличными креслами и хорошей воздухоочисткой — в отличие от жестких скамеек на шаттле и химических регенераторов воздуха, придававших атмосфере специфический запах.
Последним зашел старшина. Двери закрылись, и судно стало отходить от станции. Затем последовал разгон, и бойцы, привычно уложив ранцы и кофры с оружием, пристегивались и, откинувшись на спинках кресел, начинали дремать.
Они работали в условиях постоянного дефицита личного времени, поэтому использовали для отдыха каждую свободную минуту, благо добираться до конечного пункта, называемого заводом, предстояло долго.
Прежде этот объект был обогатительной фабрикой, где перерабатывали астероидные скальные массивы, которые мощные толкачи и буксиры таскали с астероидных поясов планет.
В некоторых поясах были особенно ценные компоненты. Их доставляли на фабрику, размалывали, проводили предварительное выделение ценных материалов, а затем этот продукт отправлялся на планеты, где имелось достаточно мощное производство и не было энергетического дефицита, который имел место в космосе.
В результате полученные чистые материалы оказывались чрезвычайно дорогими, однако их свойства вполне оправдывали все затраты.
Впрочем, необходимость в этой фабрике отпала много лет назад, когда «Грумвирт» взял эти территории под частичный контроль.
Начались проблемы с доставкой — революционные силы реквизировали топливо, ценный концентрат, и в конце концов инвесторы ушли, а местным властям наладить работу перерабатывающего комплекса оказалось не под силу, да и технологий для использования ценных материалов у них не было.
Долгое время фабрика стояла без дела, пока военно-революционные власти «Грумвирта» не додумались использовать ее ремонтные мощности, где прежде проводилось обслуживание специальных судов — толкачей, буксиров, горно-астероидных комбайнов.
Теперь на месте ремонтных стапелей было развернуто производство по переделке коммерческих судов в военные.
Первыми переделками стали толкачи и доставщики, которых имелось несколько десятков, а затем сюда стали пригонять все, что удавалось отнять, купить по дешевке или украсть.
Не мудрствуя, переделку осуществляли максимально просто — ставили более мощные двигатели, устаревшие, но все еще эффективные орудия, которые снимались с техники, списанной в далеких колониальных регионах Империи.
Губернаторы и наместники там не были слишком щепетильны и, принимая на вооружение новую оснастку, списывали старую, передавая ее «переработчикам», о которых предпочитали не наводить справки.
Так у мятежников оказывались и орудия, и боеприпасы к ним, и двигатели, пролежавшие на складах по пятьдесят и более лет.
Пусть это были уже давно несовершенные технологии, но они все еще прекрасно работали. К тому же не нуждались в качественном топливе, и это также было на руку «Грумвирту» — большой расход топлива они легко компенсировали развитой сетью заправочных станций.

Глава 61

Помимо трофеев в виде устаревшей военной техники в ход шли также гражданские системы, и переделанные суда топорщились слишком большим количеством антенн и излучателей. Их корпуса оказывались до смешного округлыми из-за добавления емкостей для топлива и установки более массивных мощных двигателей, а со стороны они выглядели, как какие-нибудь нелегальные морские перевозчики с контрабандными палубами, заставленными всякой всячиной. Однако таким образом «Грумвирт» мог производить достаточно большое количество новых кораблей.
Их уже было столько, что боевым флотам с этим приходилось считаться.
Разумеется, переделанный в корабль грузовик в пятнадцать тысяч тонн массоизмещением даже с избыточным броневым покрытием не мог выдержать бортового залпа штатного имперского крейсера пятидесяти тысяч тонн массоизмещения, но когда к крейсеру подходило двадцать таких переделок, ему оставалось только ретироваться.
Через три с половиной часа в салоне зазвенели колокольчики и старшина, который также прикорнул в дороге, с удивлением огляделся и не сразу догадался, что так звучит уведомительный сигнал, который подают пассажирам, давая понять, что пора пристегнуться или, напротив — что они уже прибыли.
— Стенворд! — недовольно крикнул старшина, и из отделенной перегородкой кабины выглянул пилот.
— Чего, сэр?
— Что за звуки, Стенворд?
— Это колокольчики, сэр.
— А где штатная сирена?
— Ну, это… временно вышла из строя.
— Чтобы в следующий раз она снова оказалась в строю, понял меня?
— Так точно, сэр. Специально для вас сделаю стандарт.
Старшина вздохнул. Понять пилота было можно, он мотался в этой коробке месяцами, ну и, конечно, по-своему, как мог, ее украшал. Кое-где потертые отделочные панели в салоне были подклеены лентой-фиксатором пестрой расцветки, а потертости на полу закрывала пленка под древовидно-волокнистый рисунок.
«Развел тут варварство какое-то», — подумал старшина, который слышал, что подобной чепухой любили заниматься в малоразвитых варварских мирах.
Впереди уже виднелись огни завода, и проснувшиеся десантники стали смотреть на огромные громоздящиеся корпуса, длинные, выносные стрелы причалов, к которым, словно стручки на дереве, были присоединены суда.
Они были разного калибра, но уже рассортированы — маленькие к маленьким, длинные к длинным, толстые к толстым.
Некоторые были покрыты копотью и окислами, другие — напротив, имели хорошее покрытие, а третьи были облеплены рекламными слоганами и фирменными лейблами компаний, которым когда-то принадлежали.
Все эти разномастные и разноцветные суда выглядели как новобранцы, еще не видевшие службы. Но уже на следующей ветке причала вовсю разлетались искры — там работали сварочные полуавтоматы, которые навешивали на корпуса бронированные листы.
Прежде броня, как и другое оборудование, закупалась у всех поставщиков, которые попадались. Но со временем этим стратегическим материалом «Грумвирт» стали снабжать новые формирующиеся державы Мангровия и Эннбранс.
Когда судно пошло медленнее, стали видны стрелы с прозрачными кабинами, где сидели операторы, которые ухитрялись не путаться во множестве джойстиков и рычагов, управляя полуавтоматическими системами с шестью манипуляторами.
Четыре из них были захватами, которые выдергивали из магнитной пачки листы брони, накладывали на подготовленное место и удерживали, пока два сварочных манипулятора делали свою работу при свете множества ламп, создававших бестеневое пространство.
За постом навески бортовой брони следовал пост, где резали корпуса для установки орудийных башен. Здесь также работали полуавтоматы, но уже значительно мощнее, ведь башни в сборке с оружием имели массу от десятков до сотен тонн.
Небольшие суда-толкачи перевозили модернизируемые корабли дальше, и они все сильнее отличались от сгрудившихся у накопительного причала «новобранцев».
Надстройки, антенны, генераторы, двигатели, а затем приходило время монтажа внутреннего оборудования. Для этого в трюмы нагоняли атмосферу и высаживали десант из специалистов, которые и доводили корабль до боевой функциональности.

Глава 62

Как оказалось, на заводе уже находился лидер-полковник Гроган, но старшина до времени десантникам об этом не говорил.
Между тем, когда их адвенсор швартовался к стыковочному узлу заводоуправления, у соседнего узла уже стоял приплюснутый черный глейдер — скоростной аппарат, который часто применялся для доставки спецгрупп. Правда, для путешествия в нем требовалось изрядное здоровье.
— Видать, на нем полетим, — сказал один из группы, когда адвенсор вставал к шлюзу.
— Похоже, — согласился другой.
— Выходим! — скомандовал старшина, и группа, подтаскивая по узкому проходу ранцы и оружие, стала выбираться из салона.
Когда они оказались в небольшом холле, старшина сказал, чтобы все, кроме сержанта, отдыхали.
— Сними шлем, брось ранец, а оружие передай ребятам. Пойдешь со мной, — сказал он. И вскоре они уже шагали по гулким коридорам — персонала здесь было мало, значительно меньше, чем когда-то, поэтому значительная часть помещений пустовала.
Наконец они подошли к двери, в которую старшина постучался.
— Входите! — крикнули оттуда, и старший группы узнал голос лидер-полковника Грогана.
Старшина с сержантом вошли в просторное помещение, где, помимо полковника, было еще четверо — судя по форме, пилотов.
— Все в порядке? — спросил Гроган старшину.
— Порядок, сэр. Все здесь.
— Ладно. Значит, теперь поговорим предметно. Сержант Рузвельт, знаете, что лететь придется на глейдере?
— Теперь знаю, сэр.
— Бойцов с тяжелыми переломами в прошлом нет?
— Нет, сэр, тяжелораненых в прошлом в такие группы у нас не комплектуют.
Полковник вопросительно посмотрел на старшину.
— Да, уже два года. Распоряжение департамента.
— Ну и ладно. Суть задачи в следующем — дойти до портала, сделать прыжок и дальше уже двигаться линейно, однако тут не все так просто. Выход из портала перекрыт. Лейтенант Кроуш, какими силами — уточните?
— По показателям модуляций, полученных семьдесят два часа назад, предположительно имеются две массы по сто — двести тонн, — сказал лейтенант-канзас.
— И что это может быть?
— Две автоматические станции артподдержки.
— Это было бы неплохо, станции артподдержки имеют большое время реагирования — глейдер успел бы проскочить, — заметил полковник.
— Прошу прощения, сэр, — вмешался еще один из присутствующих. — Это может оказаться квантовый радар и одна артиллерийская станция. И в этом случае появление глейдера могут упредить.
— Могут, майор Рейнард, могут, — вздохнул полковник. — Какую тогда придумать схему?
— Сэр, у моего корабля главное орудие тридцать дюймов. Имитационный снаряд создаст необходимый импульс, квантовый радар сработает на него и заставит отстреляться станцию. А следом пойдет глейдер — радар его, разумеется, успеет обработать, а вот станция за такой период перезарядиться не сможет.
Полковник задумался. Предлагаемый вариант был не безупречен и рассчитан на везение, а ему требовалось, чтобы глейдер гарантированно вышел целым.
— Капитан Лутц, вы сможете разогнать свой минер до второго уровня скорости глейдера? — спросил полковник у еще одного офицера.
— Да, сэр. Придется сжечь много топлива, но, полагаю, это сейчас не важно?
— Да. Значит, нужно усложнить схему.
— Сэр, — снова взял слово майор Рейнард. — Можно применить следующую схему — мой «Альвистон» дает залп, с ходу отправляя имитатор, за имитатором проскакивает минер, за минером — мы на «Альвистоне» и на выходе гарантированно свяжем боем те станции, что там имеются, а глейдер проскочит чистым.
— Эта схема мне нравится. Капитан Лутц, отправляетесь на свой минер и подрегулируйте там кросс, чтобы вы правильно разгонялись и шли за снарядом-имитатором, как пришитые.
— Слушаюсь, сэр.
— Ну а вы, майор Рейнард, в свою очередь, подтяните кросс до его траектории. Нужно, чтобы вы шли, как единое целое. Ну и лейтенант Гальяро…
Полковник повернулся и указал на молодого канзаса.
— Вот, сержант, это ваш пилот. Он протащит вас к славе, я надеюсь. И вы, Гальяро, тоже отправляйтесь на свой борт и начинайте готовить слаженный проход с минером и «Альвистоном». Как только вы будете готовы, мы начнем переход.

Глава 63

Сверка и первичная отладка единой компьютерной модели продолжалась два с половиной часа. Приходилось отрабатывать несколько вариантов вводных для входа, а уже головной компьютер, которым был назначен бортовой вычислитель «Альвистона», просчитывал тысячи подвариантов взаимодействия кораблей, учитывая время реакций их аппаратуры и разгонные характеристики.
Сначала это делали статично — все корабли оставались у причала, но последний час тесты делали в движении — «Альвистон» и корабль-минер начали двигаться в сторону переходного терминала, поскольку по сравнению со скоростным глейдером им требовалась фора.
Все это время семеро десантников продолжали дремать, стараясь ни о чем не думать — им нельзя было ни есть, ни заправляться муссом, поскольку предстояли серьезные нагрузки.
Когда отладка была закончена, к ним в холл вернулся старшина и сообщил, что пора загружаться.
Загрузиться в глейдер восьмером — десантники плюс пилот — оказалось не так просто. Рослым бойцам приходилось сгибаться вдвое и в некоторых местах между сиденьями — даже проползать.
Это было связано с тем, что скоростные качества глейдера зависели не только от мощности двигателей, но в случае с глейдером и другими судами, использовавшими субволновые технологии, также от геометрических размеров и пропорций.
Здесь главенствовал ступенчатый принцип прироста эффективности, и, достигнув определенного предела скорости, бессмысленно было наращивать мощность двигателей, не меняя геометрических размеров и пропорций, при этом масса судна значения не имела.
Помимо того что корабль выглядел приплюснутым, он к тому же имел форму яблочного семечка.
Сложная погрузка заняла еще сорок минут, и все это время бойцы шепотом ругались, поочередно пролезая, сторонясь и пропуская друг друга, да еще ухитряясь протаскивать кофры с оружием.
Разумеется, ни о каком туалете при такой плотной компоновке речи быть не могло — универсальные защитные костюмы комплектовались специальными впитывающими подкладками, однако, помимо этого, за двое суток до отправки бойцам запрещалось принимать твердую пищу, кроме специальных продуктов, остатки разложения которых выводились в жидкой форме.
— Эх, — пробурчал один боец, втягивая живот и пропуская товарища. — Неужели нельзя было коробочку побольше найти?
— Да, — согласился другой. — Чтобы так — мест на пятнадцать.
— Это невозможно, камрады, — сообщил с переднего места пилот. — Следующая кратность размеров — корабль на шестьдесят пассажиров.
— А почему нельзя сделать, скажем, на тридцать?
— Это не имеет смысла, поскольку эффективность такого аппарата будет такая, словно он тащит шестьдесят пассажиров. А зачем тащить тридцать как шестьдесят?
— Ни хрена себе, — покачал головой боец, вытягивая ноги, чтобы устроиться на узком месте. — И какая же наука выдумывает такую ерунду?
— Математика.
— Хреново, значит, вы эту свою математику знаете, если не можете нормальные условия… Упс! Подвинься, Шордер, а то я застрял!.. Сделать.
— Бери уже свою винтовку, Линс, я устал ее держать в вытянутой руке!..
— Уже, приятель, уже. Давай ее сюда… Шордер, подайся назад еще раз…
— Да сколько же можно? — возмутился Шордер, которому досталось не самое удобное место.

Глава 64

Когда наконец все они погрузились в глейдер, оказалось, что места хватает, можно дышать, немного двигать руками и ногами. Одним словом — вполне сносные условия.
Закрылись люки, замурлыкали, запищали двигатели — совсем не так, как двигатели обычных десантных кораблей с просторными отсеками.
— Господа! — объявил пилот. — Сейчас мы сделаем пробный разгон — примерно такой же, как во время прохода через коридор. Там мы выложимся по полной, иначе нас могут подстрелить.
— Не вопрос, лейтенант! — отозвался старший группы, сержант Рузвельт.
Повинуясь управлению, глейдер отошел от причала и, развернувшись с помощью магнитного импульса, замер, ожидая, когда пилот даст новую вводную.
Лейтенант установил вектор направления, ввел параметры дистанции, на которой должен быть совершен разгон, и скорость, которой при этом следует достичь. Правда, пока он установил на четверть меньшую скорость, чем та, которая понадобится для прыжка, а затем — включил тягу.
Старт оказался столь динамичным, что трое из семерых пассажиров ненадолго потеряли сознание, а когда пришли в себя, стали жаловаться на боли в костях.
— Эй, вас ведь предупреждали, что в команде не должны быть восстановившиеся после тяжелых ранений! — напомнил лейтенант.
— Мы в курсе, сэр, но тяжелых ранений у этих ребят не было, просто они подверглись облучению — радиация первого уровня.
— И что, они не проходили очистку и регенерацию?
— Проходили, сэр, но, видимо, что-то осело. Работы много, поэтому особенно долго нас в госпиталях не задерживают.
— Ну что я могу сказать, камрады, в таком случае крепче сжимайте зубы. Когда мы войдем в коридор, перегрузки будут выше.
— А можно дать им стимуляторы? Я имею в виду — через инъектор.
— Да, можно. После прыжка мы будем гнать несколько суток, так что проветриться время будет.
Сержант вздохнул. Проблемы начались намного раньше, чем он предполагал. С ним были крепкие ребята, которые не пасовали в бою и могли выйти в одиночку против пятерых, но в ситуации, когда все решали какие-то малопонятные формулы, научные штучки-дрючки, законы физики, поля, биномы, блин, — тут он был бессилен. Он на такое не учился, и от этого всего сержант испытывал нечто похожее на приступ клаустрофобии. Как будто стены сжимались, а он ничего не мог поделать.
В положенный срок они прибыли в район, где выстраивались для входа в портал корабль-минер и корабль артиллерийской поддержки «Альвистон».
Глейдер пристроился к разгоняющейся группе, и компьютеры трех судов начали обмениваться информацией, выстраивая расчетные интервалы, ведь действия здесь учитывались по наносекундам и даже небольшая погрешность могла привести к тому, что их «порвут» станции артиллерийской поддержки, находившиеся на другом конце коридора.
— Ребята, вы готовы? А то мы вот-вот стартуем! — сообщил пилот десантникам.
— Готовы, — ответил за всех сержант Рузвельт.
И глейдер начал ускоряться со страшной и непереносимой, как показалось сержанту, перегрузкой. Что уж говорить о товарищах, в костях которых были накоплены изотопы первичной радиации — бедняги сразу потеряли сознание.
«Альвистон» выстрелил из тридцатидюймовой пушки, и снаряд-имитатор прошел над «плечом» корабля-минера, первым ввинтившись в прыжковый портал.
Полыхнула желтая вспышка, а затем еще одна, когда следом проскочил минер. Потом в это желтое пламя нырнул «Альвистон» и последним — глейдер.
Еще пара мгновений, и скоростное судно выскочило с другой стороны, но пассажиры, как с долей презрения называл их пилот, были если не без сознания, то не совсем в адеквате. Однако он был обязан видеть и знать все.
И то, что пилот обнаружил, его, увы, не удивило. Это были разлетавшиеся обломки минера и изуродованный корпус «Альвистона».
Что-то напутали с разведкой, и снаружи была не одна, а две артстанции с поддержкой в виде квантового радара. Радар и одна артстанция были полностью уничтожены встречным огнем минера и корабля артподдержки. Их обломки теперь разлетались, перемешиваясь с обломками попавших в засаду жертв. Однако один из секторов сильно поврежденной второй станции еще действовал, и он, как мог, навёлся и выстрелил в сторону уходящего глейдера, но с большим промахом.
Радар глейдера показал пилоту трассу ушедшего снаряда, но тот лишь удостоил ее короткого взгляда. Они прорвались, и теперь у него была новая задача — доставить команду к условленному месту.

Глава 65

В здании имперской контрразведки все шло своим чередом. Одни дела сменяли другие, а другие сменялись теми, которые приходили следующими.
В приемную заместителя начальника контрразведки пришел капитан из службы оперативного обмена.
Лейтенант-секретарь при виде его поднялся из-за стола и спросил:
— Сэр, вы хотите попасть на прием к генералу?
— Хотелось бы.
— У вас что-то срочное?
Капитан вздохнул.
— Не то чтобы срочное, но думаю, генерала это заинтересует. Я, конечно, могу скинуть в систему, и пусть дойдет, когда дойдет, но потом вы же будете скандалить, что мы вас вовремя не информировали.
— Сэр, я понимаю, о чем речь, и сейчас же соединю вас с генералом.
Лейтенант нажал кнопку интеркома и произнес:
— Прошу прощения, сэр, вы просили не беспокоить, но тут капитан из оперативного — что-то чрезвычайно важное…
— Хорошо, пропусти его.
Секретарь указал на дверь кабинета:
— Вы можете пройти, сэр.
— Благодарю, — кивнул капитан и, одернув китель, зашел в кабинет генерала.
Прежде ему здесь бывать не приходилось, все служебное время он проводил у себя в отделе — работы там хватало. И хотя служба была не из легких и брали туда исключительно ронвердов, но в свое время на тестировании он показал результаты не хуже, и его взяли, поскольку при равных результатах предпочитали брать суперколверов.
Они считались более лояльными Империи, хотя факта предательства со стороны ронвердов никто припомнить не мог.
— А, капитан Глок, если не ошибаюсь?
— Вообще-то Близнер, сэр. Но мне все равно приятно.
«Дерзкий», — подумал генерал. Другого бы он поставил на место, но эти, из информационно-оперативного отдела, были чем-то вроде клуба полугражданских лиц, и их выходки терпели только потому, что они частенько приносили в клювике золотые зернышки вроде аналитических выкладок из материала, отфильтрованного с тысяч донесений.
— Сэр, мы получили сообщение по открытой линии от некоего субъекта, назвавшегося офицером контрразведки лейтенантом Дынером. Поначалу мы не придали этому значения — линия открытая и по ней часто дозваниваются малоадекватные личности.
— А вы не могли запустить это в архив, и донесение пришло бы ко мне…
— Через три дня, сэр. А потом нам бы выставили претензии, что мы не доводим важные новости немедленно. Ну вот, мы пытаемся довести, сэр. Я могу продолжать?
— Разумеется, капитан, продолжайте.
— Этот лейтенант Дынер сообщил, что он принадлежит к группе, выполняющей секретное задание. Он пожаловался, что оказался обездвижен и погружен на коммерческое судно, на котором и пришел в себя через много часов. Он имел разговор с полицией и военной полицией и едва смог доказать, что он не наркоман и что с ним произошло недоразумение. Поскольку он назвал фамилии нескольких офицеров Управления, мы посчитали, что это может быть интересно.
— Он называл аварийные коды?
— Так точно, сэр: пять-двадцать шесть-тринадцать-двадцать восемь.
Начальник покачал головой.
— Да, это наш кадр. Он сообщил какие-то подробности происшествия?
— Он сказал, что его вышибли из группы. Дали по голове, накачали наркотиками и отправили на ближайшее судно. И он теперь понятия не имеет, где находится группа. Он утверждает, что у него имеется информация, которую он желает доставить в отдел. Сэр, мы будем оплачивать? Мы, то есть Управление, будем оплачивать его доставку к вам?
— Да, мы будем оплачивать, это не вопрос — пришлите документ, я подпишу, и большое вам спасибо, капитан, и всего хорошего.
Капитан поднялся и вышел, а генерал выскочил следом в приемную и крикнул:
— Ламберт, так тебя разэдак!
— Я здесь, сэр! — вскочил со стула лейтенант.
— Немедленно всех ко мне!
— Кого, сэр?
— Заместителей!
— Но, сэр, вы сам заместитель, — осторожно заметил секретарь.
— Ах да… Значит, начальников отделов. И — быстро!

Глава 66

Спустя четверть часа все начальники отделов, всего восемь человек, собрались в кабинете генерала Гофмана.
— Наш сотрудник нашелся, и его, как оказалось, несанкционированно выбросили из группы. Эта операция чрезвычайно важна, поэтому я попросил бы вас быть наготове и сообщать мне все, что приходит к вам на приемные порталы.
— Сэр, — отозвался один из начальников отделов. — Мы не вполне понимаем, что происходит. Как нам действовать и как опознавать каналы?
— Да они же литерные… Ладно, я пойду против всяких правил — сегодня вы получите коды всех каналов, и, как только что-то будет появляться, немедленно переправляйте мне — прямо сюда!
И генерал постучал по крышке своего стола.
После этой пятиминутки начальники отделов поднялись, щелкнули напоследок каблуками и разошлись, а генерал снова остался один.
Он сказал им не все, что знал, а знал он значительно больше. Дело было в том, что группа, выполнявшая чрезвычайно важное задание, исчезла из статистического поля — они перестали отчитываться о том, где находятся.
Какое-то время еще мигал один информационный маяк, но уже не командира группы, а одного из бойцов, который был послан в качестве контрольного агента. После и он перестал отзываться, исчез, а теперь оказалось, что его попросту ликвидировали — в хорошем смысле этого слова. Они просто устранили начальственного докладчика.
Генералу постоянно поступала информация о контролируемой его службой работе агентов врага. Им позволяли присосаться к определенным информационным каналам, и они сбрасывали, сбрасывали и сбрасывали информацию для своих. И вот теперь, когда возникла проблема контроля за группой, переправлявшей Пенса, вражеским агентам следовало получить дополнительную информацию о ее передвижении.
А тем временем, по задумке Брейна, его сокращенная команда должна была сделать крутой вираж.
— Вы знаете, ребята, — сказал он. — Оказалось, что тут проходит практически военная регата — корабли флота в виде учения совершают проход по очень сложному, полному аномалий району. Там, где, бывает, отключается информационная аппаратура, случается, не работают лазерные дальномеры, плохо функционируют квантовые радары. Конечно, отключается это не все сразу, но напряг командам еще тот — сами понимаете.
— Ну да, — кивнул Лиам.
— Сэр, вы нам предлагаете участвовать в этих флотских учениях, что ли? — спросил Янгверд.
— Вот именно.
— А не слишком ли далекий крюк мы делаем? — Янгверд покосился на Пенса. — Может, стоит поскорее скинуть камрада, а то я уже заколебался его в сортир водить. Мусс не пьет, а в туалет просится.
— Я йогурт кушаю, — заметил ему Пенс.
— Йогурт, — повторил Брейн такое родное слово из линейного языка.
— С тех пор как я на службе, я хожу в туалет и не пачкаю подгузник, — уверенно добавил Пенс и с видом превосходства поглядел на канзаса — сверху вниз. Тому крыть было нечем, Пенс действительно доставлял совсем немного проблем. Вот разве что йогурт ему приходилось открывать, да таскать его рюкзак со специальной едой.
А инъекции — пустяк, их Янгверд давно насобачился делать.

Глава 67

Имея достаточно наличных, Брейн договорился с проходящим каботажным судном, которое всего за час перебросило его группу на другую станцию, где заканчивал техническое обслуживание крейсер имперского флота.
Однако быстро попасть на борт корабля не удалось — военная полиция надежно блокировала все входы, и Брейн решился предъявить «вездеход». Однако сержант морской пехоты — здоровенный суперколвер только усмехнулся.
— Сэр, мы все равно не можем пустить вас на корабль, пока не поговорим с начальником службы безопасности.
— Надо так надо, сержант, позови его, и мы поговорим.
Сержант исчез, группа осела в небольшом предбаннике стыковочной камеры, наблюдая за тем, как мимо снуют погрузчики, завозя на борт ящики с продуктами, картриджами и множеством емкостей, содержимое которых было не определить.
Через четверть часа появился майор морской пехоты.
— Здравствуйте, я майор Рендлер, и я отвечаю за безопасность на этом корабле. Кто вы такие?
Брейн снова предъявил свой «вездеход».
— Без регистрации, друг мой, это всего лишь кусок пластика.
— Я понимаю вас, сэр, но если я зарегистрируюсь, у меня не будет смысла садиться на ваш корабль. Вы прекрасно понимаете, что у меня в руках не просто кусок пластика, и это можно проверить в лаборатории на борту вашего крейсера. У вас ведь имеется такая лаборатория?
— Ну, допустим, у вас настоящий документ, удостоверяющий ваши особые полномочия, однако я не понимаю, почему вы не хотите регистрироваться?
— Потому, сэр, — тут Брейн понизил голос и приблизился к майору еще на шаг. — Потому что, как только я зарегистрируюсь, информация о нашем местонахождении пойдет не только нашему начальству, но и вражеским агентам, которые засели на информационных линиях.
— Так уж и засели? — усмехнулся майор, однако уже без прежней уверенности.
— Сэр, нам нужно только прокатиться, но так, чтобы об этом никто не узнал. «Вездеход» есть у каждого из нашей группы — проведите экспертизу, и закроем вопрос о самозванцах. Единственная просьба — никаких регистраций.
— Как вас там?
— Сержант Брейн.
— Не будет никакой экспертизы, загружайтесь так. Вот только этот китган…
— Это имитация, — снова тихо произнес Брейн. — Пластиковая имитация.
— Но… почему?
Майор присмотрелся, действительно места разъемов частей были заплавлены, а боец, который держался за это оружие, выглядел несколько странно.
— Специфика секретного задания, — негромко произнес Брейн, понимая, о чем думает майор.
— Хорошо. Куда вы хотите отправиться?
— Нам подойдет один из технологических портов, где вы пристанете.
— То есть решение о том, где высадиться, вы примете позже? — догадался майор.
— Вот именно, сэр. И я еще раз предлагаю провести экспертизу, чтобы вам было чем прикрыться, если что-то пойдет не так.
— По инструкции я не могу заставить вас регистрировать удостоверение — вы его показали, а я либо вам доверяю, либо сообщаю по инстанциям — другого хода нет.
— Ну, спасибо, — сказал Брейн, досадуя, что пришлось выкидывать какие-то дурацкие номера только потому, что он не знал инструкций.
Оказывается, инструкции были на его стороне, но он этих инструкций не читал потому, что на это не было времени. Или их ему намеренно не выдали?
Что ж, похоже, интуиция не подводила и Брейн действительно принимал правильные решения — соскочив с графика и избавившись от стукача Дынера.
Тому еще повезло, что все разрешилось на ранней стадии, в ситуации, когда все стало бы завязываться в узел, он мог получить пулю — случались обстоятельства, когда на разбирательства уже не оставалось времени.

Глава 68

Одним словом, их приняли на корабль и выделили приличную каюту, а не какой-нибудь подвал, однако особист майор Рендлер не был бы особистом, если бы предоставил невесть откуда взявшихся гостей самим себе. Едва группа разместилась на новом месте, к ним тотчас пришел лейтенант-суперколвер, который, разумеется, тоже был из департамента внутренней безопасности, однако, как и его начальник, носил форму морской пехоты.
— Меня зовут Нат-Филипс, я буду с вами весь завтрашний день, а сегодня уже поздно, поэтому располагайтесь и заказывайте еду — у нас хорошие наборы, и вам, разумеется, это ничего не будет стоить — вы объявлены личными гостями капитана.
— Во как! — поразился Брейн. — А как сделать заказ?
— Возле вашей каюты будет дежурить боец — он все сделает.
Лейтенант ушел, а Брейн, посоветовавшись с бойцами, сделал заказ, и, пока они его ожидали, все поочередно приняли душ из водозаменителя зеленоватого оттенка.
После него даже кожа какое-то время выглядела зеленоватой. Заметив, что Брейн недоуменно разглядывает свои руки после возвращения из душа, Янгверд пояснил:
— Это изолирующий состав — удерживает аммиак в организме. Тут полно излучающей техники, которая разрушает чего-то там, и аммиак улетучивается. А как у вас борются с потерей аммиака?
— Никак, — пожал плечами Брейн.
— Но у вас же водные миры, у вас это особенно опасно.
— Ничего это не опасно, — возразил вышедший из душа Дино, услыхавший часть разговора. — Не обращайте внимания, сэр, на эти их разговоры, у нас почему-то все думают, что вода — это опасно, а вот я умею плавать и даже нырять.
— Ты сам говорил, что у тебя, случается, брюхо болит, — заметил Таурос.
— Это от другого. И вообще, давайте идите, пока заменитель зеленый идет, а то потом присадка закончится и потеряете свой аммиак.
Гоберли засуетились и стали спорить, кто пойдет первым, а Брейн улыбнулся. Он понял, что гигант Дино над ними подшучивает.
Утром их разбудил явившийся лейтенант Нат-Филипс.
— Приветствую вас, господа. Бортовое время шесть сорок пять, и вы проспали восемь часов. За то время, пока вы спали, начались учения, и теперь вы можете пройти со мной по кораблю и лично полюбоваться тем, как крейсер будет проходить через аномальные зоны.
— А что там интересного, господин лейтенант? — спросил Дино, почесываясь и спуская на пол босые ноги.
— Дело в том, что полевые аномалии в этих критических районах ведут себя не как статичная зона, они текут словно потоки и, пересекаясь и сталкиваясь, начинают быть видимыми в привычном для нас спектре. Уверяю вас, таких красот вы никогда не видели. Я рекомендую вам большую обзорную экскурсию, хотя вы можете выбрать просто поход до столовой, возвращение через двадцать минут и снова здоровый сон — в этом случае я вас пойму.
— Двадцать минут, — произнес Брейн, одеваясь. — А полная экскурсия сколько по времени?
— Часа полтора — не меньше.
— Неужели у вас такой большой корабль? — не удержался от вопроса Лиам.
— Я проснулся и хочу в туалет, — громко объявил Пенс, тотчас подбирая с пола свой китган.
Лейтенант настороженно покосился на Брейна, ожидая, видимо, каких-то объяснений, но тот сказал:
— Прекрасно, мы выбираем длинную экскурсию. Надеюсь, завтрак в нее тоже входит?
— Разумеется.
— Тогда не будем откладывать. Что там еще у вас будет, кроме завтрака и протуберанцев на пересечении полей?
— Мы спустимся на нижние подвальные палубы, где в арсенальных хранилищах на стеллажах вы увидите, как хранятся боеприпасы огромного калибра.
— А сердечники как делают, покажете? — спросил Лиам.
— Не знаю, делают ли там какие-то сердечники, — сегодня ведь нет никакой стрельбы, однако само место мы, конечно, посетим. Вы сможете увидеть, чем сейчас занимаются мастера выделки сердечников, как они отдыхают, что тоже интересно. Мы пройдемся вдоль бортовых орудий, там тоже столько всего, что впечатлений останется выше крыши. Чего стоят только казенники пятидесятидюймовых орудий.
— Так уж и пятидесятидюймовых! — не поверил Брейн.
— Представьте, сержант, у нас их два — на корме и на носу корабля. К сожалению, крейсер у нас уже не молодой — на новых кораблях сейчас ставят тридцати- и сорокадюймовые орудия ускоренного заряжания. Но зато у нас есть пятидесятидюймовки.
— А какая от них польза?
— Ну, стартового материала они жрут немало и не подключены к новейшим системам наведения, но если их снаряд попадает в цель, не так уж важно, правильно ли выбрана фаза выхода из туннеля или спектр сердечника. Даже гравитационный импульс получается такой, что он сминает корабельные конструкции.
— Как хорошо, что в этой войне я нахожусь на правильной стороне, — сказал Янгверд, и все, кроме лейтенанта, засмеялись.
В это время из туалета вышли Таурос и Пенс.
— Я пописал, — сказал пассажир. — Мы можем идти.

Глава 69

Оружие в чехлах и ранцы Брейн и команда оставили в каюте под присмотром стоявшего у дверей морского пехотинца и отправились налегке — только с пистолетами в кобурах. Тут многие так ходили.
— А это ничего, что у него китган? — спросил у Брейна лейтенант, когда они выходили в коридор.
— Вообще-то это имитация. Разве майор Рендлер вам не говорил? — уточнил Брейн.
— Нет, — ответил лейтенант, не понимая, это такой розыгрыш или действительно какая-то легенда прикрытия.
— Зачем же его носить, если он имитация? — негромко спросил он.
— Затем, что так наш товарищ лучше себя чувствует. У него было ранение, и он теперь немного не в себе, понимаете?
— То есть ему, наверное, кажется, что он где-то еще… воюет? — попытался выяснить лейтенант.
— Ну, примерно так, — согласился Брейн. Между тем Пенс напускал на себя очень суровый и ответственный вид, что вполне соответствовало тому, о чем говорил Брейн.
— Если хотите, можете проверить — это имитация.
— Нет-нет. Если вы говорите, что порядок, я вам верю, лишь бы он не шарахнул где-нибудь в архиве и не разнес нас на атомы и электроны.
— О, это исключено. Мы не первый день в дороге, и пока он никого не разнес на атомы и электроны.
Первое, самое желанное место, куда все хотели попасть, была красиво оформленная столовая, где уже вовсю кормился персонал, правда, пока это были только гоберли.
Как выяснилось позже, дело было в графике — в это время завтракали обитатели нижних палуб.
В сопровождении лейтенанта-особиста гости прошли на кухню, где за отдельным столиком их накормили разогретыми питательными батончиками.
По мнению Брейна — очень свежими.
При этом их кормили едой всего диапазона, который предлагался лишь офицерам и работникам двух верхних палуб. Остальные расширенное меню могли получить только за дополнительные деньги.
После осмотра столовой и завтрака лейтенант-особист, как и обещал, повел гостей на осмотр арсенальной части.
Они спустились на грузовом лифте на три яруса, а выйдя, гости стали крутить головами, поражаясь высоким потолкам и сводам, собранным из старых клепаных деталей.
Похоже, этот крейсер был еще старше, чем они думали в самом начале.
Появлявшиеся офицеры кивали особисту и проскальзывали мимо, едва взглянув на гостей. Матросы и персонал помельче и вовсе проскакивали незаметно.
Слоняющихся без дела здесь не было. Все куда-то определенно направлялись, кто-то с папкой, кто-то с какими-то коробочками или мотками проводов.
— Ну вот, сейчас мы проходим через три бронированные перегородки из материала с вакуумным поглощением деформационной энергии. Это пригодится на тот случай, если сюда будет прорываться бронебойная болванка, прилетевшая с другого корабля. И вот что, сержант, давайте все же посмотрим, насколько безопасно оружие вашего коллеги… — не удержался лейтенант.
— Не вопрос, — ответил Брейн и быстрым движением, выхватив магазин из игрушки, предъявил лейтенанту.
Тот заглянул туда и кивнул, а Брейн так же быстро вставил магазин обратно — раньше, чем Пенс успел высказать свои претензии, хотя по его лицу было видно, что он недоволен.
— Теперь, господа, мы в самом центре арсенала. Посмотрите справа — до самого потолка расположены штабеля для хранения снарядов. Здесь, как видите, хранятся снаряды разных калибров.
И действительно, там были остроносые двадцатидюймовые, а более скругленные — для орудий в тридцать дюймов. Старые — запыленные и слегка окисленные снаряды — для гигантских пятидесятидюймовок.
Между штабелями по направляющим рельсам, проложенным под потолками, ездили погрузчики-манипуляторы, которые по заданию оператора с центрального пульта заряжания могли выхватить связку любых заданных боеприпасов и доставить их к конкретному орудию.
— А вот здесь мы храним стартовое топливо, — сказал лейтенант, когда они перешли к таким же высоким полкам, заставленным цилиндрическими шашками самых разных цветов.
В отличие от хранилища снарядов здешнее производило впечатление какого-то праздника.
— Тут хранится порошковое топливо, кристаллическое — в виде единого кристалла, а также самое мощное — жидкое. Под каждый калибр и задачу мы используем тот или иной стартовый заряд.

Глава 70

Персонала среди штабелей не наблюдалось, лишь время от времени пролетали погрузчики и своей коленчатой хваталкой выдергивали очередной груз, уносясь с ним в неизвестном для гостей направлении. Однако вскоре другой погрузчик притаскивал новую связку и вставлял на пустое место.
— А что они делают, ведь вы сейчас не ведете бой — куда они все это таскают? — спросил Янгверд.
— Мы не ведем бой, но мы все время готовы к бою, поэтому все боеприпасы, у которых истекает срок годности, оправляются на экспертизу. Их вывозят на лабораторный стол, где она и проводится. Если компоненты в порядке, срок годности продлевают.
— А если не в порядке?
— Тогда их перезаряжают. Но это касается снарядов с сердечниками, а стартовые составы восстановить мы не можем, и их просто сжигают в энергетической установке с пользой для корабля.
Группа миновала складскую часть арсенала и вышла в просторное помещение, где пахло окалиной, нагретым камнем и какими-то щекочущими нос присадками.
Вдоль длинной стены стояли пышущие жаром индукционные печи, жерла которых были прикрыты затемненными стеклами, однако жар проникал даже через них.
Вдоль печей, на расстоянии метров четырех, располагался длинный стол, который назывался монтажным. На нем во время боя по показаниям тестовых залпов собирались сердечники для снарядов.
Сейчас в цеху было тихо, только несколько смотрителей в специальных комбинезонах из теплоотражающего материала иногда заглядывали в печи и делали в своих планшетах какие-то пометки.
— Что они там пекут? — неожиданно спросил Пенс.
— Сейчас там делают заготовки для стандартных сердечников.
— Что такое стандартные сердечники? — спросил Лиам, чтобы не дать Пенсу разговориться — никто не знал, чего он может наговорить.
— Это сердечники, которые потом, во время реального боя, потребуют минимальной доработки до специального уровня.
— Толково придумано! — похвалил Пенс, и Брейн с Лиамом переглянулись.
— А вот еще одна, основа основ! — продолжил лекцию лейтенант, проходя дальше и указывая на стену, противоположную от печей, до самого потолка заставленную застекленными полочками, за которыми находились рулоны разноцветной фольги, а также разноцветные жидкие присадки в высоких колбах и ретортах.
— И что там, в этих флаконах? — спросил Таурос.
— Это колбы, — поправил его Пенс.
— В этих колбах находятся специальные дорогостоящие присадки. Некоторые широко известны химикам, другие, напротив, известны только узким специалистам, при том что и те понятия не имеют, на каких принципах работают компоненты, однако они дают ожидаемый эффект, а потому идут в дело.
— Ну и какие тут самые дорогие? — спросил Брейн, уже увлеченный рассказанной лейтенантом историей и этой экскурсией.
— Ну вот, например, вытяжка из костей масогота…
— Масогота? Это что такое?
— Масогот — это рыба-камнеед с Олифсона, где она обитает в глубоких кислотных океанах. Она ест камни и проживает на глубине трех тысяч метров. В костях этой рыбы откладываются особенные минералы, которые искусственным путем получить не удается. Их может синтезировать только организм этой четырехтонной рыбы.
— Четырехтонной? — поразился Брейн.
— Вот именно.
— Интересно посмотреть, как они ее ловят, — сказал Дино, который был родом с планеты, где имелись моря и океаны.

Глава 71

Они прошлись вдоль всего сборочного цеха — до самого конца и увидели отсек для отдыха, где сейчас находилось немного персонала — основная часть отдыхала в каютах.
— Полностью цех наполняется мастерами, когда начинается боевая работа, — пояснил лейтенант. — Ну а теперь, прежде чем перейти дальше, скажите — понравилась вам экскурсия по арсеналу?
— Очень понравилась, — сказал Брейн.
— Очень-очень! — сказали хором гоберли и канзас.
— Мы раньше только слышали обо всем этом — кое-где и кое-что, а тут все сразу и на блюдечке, — восторгался Таурос.
— А мне — про рыбу понравилось, — признался Дино. — И вот что интересно, если кости перерабатывают, мясо куда девается? Его едят или делают из него питательные батончики?
— Вот этого я не знаю, — признался лейтенант. — Про кости — знаю, а в остальном — никакой информации. Я эту рыбу видел только на картинке, живых небольших рыб только в аквариуме, в доме отдыха для военных, только там все рыбы вскоре умерли.
— Почему? — спросил Брейн.
— Оказалось, они не могут жить в водозаменителе, а подходящей воды не нашлось — только магнетизированная с дибропластами для снятия соляных отложений на соплах двигателей.
— То есть рыбам эта вода не понравилась?
— Не понравилась, — кивнул лейтенант. — Ну, довольно о грустном, пойдемте к артиллеристам?
— К артиллеристам! — дружно согласилась вся группа, и они прошли к лестничному проему, по которому стали подниматься, торопливо стуча ботинками.
— Тут у нас ходит лифт, но он сейчас загружен — идет ремонт на двух верхних палубах, и мы постоянно поднимаем и спускаем оборудование.
Поднявшись на два яруса, они оказались в длинном артиллерийском отсеке левого борта.
— Ну вот, здесь все расположено так же, как и на правом борте, — сообщил лейтенант. — Еще имеются малые артиллерийские отсеки — кормовой и соответственно — носовой.
— Скажите, а эти ваши гигантские — пятидесятидюймовые пушки где находится? — спросил Брейн.
— Разумеется, в носовом и кормовом отсеках, — сказал Пенс и со значением протер рукавом поверхность китгана.
Брейн строго посмотрел на Лиама. Тот пожал плечами.
— Ты делал ему инъекцию? — спросил Брейн, приблизившись.
— Конечно, делал, командир, с такими вещами не шутят.
— На самом деле ваш камрад заметил совершенно точно — пятидесятидюймовые орудия стоят на корме и в носу. Помимо них имеется малый стандарт — двадцатидюймовые скорострельные и артавтоматы десяти дюймов. Оба эти калибра нужны для того, чтобы держать на расстоянии торпедоносные и миноносные суда, а также десантные катера, которые, как известно, весьма подвижны. Перехватить их из большого калибра трудно. А вот десятидюймовые — в самый раз — одно попадание, и катер испаряется. Ну, теперь пойдем дальше.
И они двинулись по очерченной желтой линией дорожке.
— Это транспортная полоса, — пояснил лейтенант. — По ней двигаются персонал и тележки, подвозящие вспомогательное оборудование, и иногда какой-то особенный боеприпас. Но обычно, посмотрите наверх, все необходимое сюда доставляется по подвесному рельсу уже знакомыми вам погрузчиками.
Группа задрала головы, глядя на рельс и висевшие, словно неживые, манипуляторы погрузчиков, которые, видимо, как и прочий персонал, отдыхали, пока не наступила жаркая пора.
— А теперь посмотрите на казенники орудий. Сейчас все каморы перекрыты специальными пылезащитными кожухами и заслонками — там поддерживается постоянная температура, чтобы обеспечить при первом выстреле стандартные условия.
— О! — вырвалось у Брейна, когда он увидел другую сторону артиллерии так близко. Ему случалось быть накрытым снарядами в сто и сто пятьдесят миллиметров, а еще были мортиры под двести, но тут был совершенно иной масштаб — эти гиганты били по таким же бронированным корпусам, находившимся за тысячи и даже сотни тысяч километров, и тогда им на помощь приходили фокусирующие квантовые генераторы, которые и формировали те коридоры, по которым снаряды в виде электромагнитного импульса добирались до сверхудаленных целей.
— Я это представлял себе совсем иначе, — признался Янгверд, глядя на все горящими глазами.
Справа от каждого казенника находился стапель, на котором лежали заготовленные болванки — снаряды со стандартными сердечниками для первого — тестового выстрела.
Разумеется, при таких масштабах никакого ручного труда при заряжании быть не могло, и артиллеристы присутствовали только для того, чтобы отслеживать исполнение механических операций.
— Хочу заметить, — подал голос лейтенант, — что, несмотря на кажущуюся сверхмеханизированность и автоматизацию места заряжающего, расчеты орудия, которые во время боевых действий достигают пяти членов персонала, готовы в любой момент вмешаться, если вражеский огонь начинает выводить из строя механизмы крейсера. Тогда с помощью аварийных кран-балок или даже стальных монтировок они помогают укладывать заряды в камору.
Сейчас возле каждого орудия дежурило по одному специалисту — их было трудно не заметить — артиллеристы носили оранжевые комбинезоны.
Кто-то сидел на стуле, кто-то перелистывал служебные инструкции. Один и вовсе — с головой забрался в разобранный замок каморы, а двое гоберли из технической поддержки подавали ему ключи и тестеры.
Техподдержка носила синие комбинезоны.
— Ну и как вам это? — снова спросил лейтенант, когда группа прошла весь левый борт артиллерии до самого конца.
— Что сказать, сэр? Великолепно, — за всех ответил Брейн.
— О да, — согласился с ним Янгверд.
— Всякое видал, — сказал Лиам. — Но такое!

Глава 72

Было видно, что лейтенанту приятны такие похвалы — не каждый день он водил по крейсеру команды экскурсантов, если не сказать — никогда не водил.
— Приятно слышать это от вас, камрады, а теперь — звездный момент нашей экскурсии. Прямо сейчас мы поднимемся на мостик! Не слышу криков радости!..
— А это возможно, что ли? — спросил гигант Дино.
— Да, вам точно разрешили? — уточнил Брейн.
— Я служу здесь два с половиной года и до этого момента ни о чем подобном не слышал, но сейчас мне сообщили, что командир корабля разрешил провести вас на мостик.
— Но наш китган… — на всякий случай напомнил Брейн.
— Про ваш китган все уже знают, так что — милости просим.
— Ну… спасибо, конечно.
— Командиру корабля скажете спасибо, я-то думал, что поведу вас сейчас кушать — на второй завтрак, а потом вы пойдете отдыхать. Но если он сказал — нужно исполнять.
— Мы исполнять рады!
И группа двинулась к лифту, который здесь был не занят и поднял их еще на три яруса, доставив на капитанский мостик — фактически верхнюю палубу, сокращенную за счет отдельных помещений и технических участков.
На внутренней части палубы располагались двери множества помещений. Начиная от кают отдыха смены вахты, а также помещений, занятых мощностями обработки — то есть вмещавших серверы и обслугу, в основном суперколверов и кое-где канзасов, до помещений с серверами службы связи, укомплектованной по большей части канзасами. Далее следовали помещения отделения картографии, состоящие из суперколверов, и большое отделение математического прогнозирования, относившееся к службе главного штурмана.
Персонал этого отдела составляли ронверды, которые хорошо считали, помнили огромные массивы данных и порой обгоняли в прогнозах мощные сервера.
На ронвердов полагались, когда требовалось получать мгновенные ответы и быстро действовать, но потом их прогнозы проверялись на медленных серверах — так было надежнее.
По внешней стороне палубы шли посты с терминалами, за которыми сидели специалисты — в основном суперколверы, за исключением пары затесавшихся канзасов, а о гоберли здесь даже и не слышали.
Тут располагались специалисты службы навигации и посты разведки, которые считывали показания приборов, получавших информацию от антенн, вращавшихся на внешних контурах крейсера.
Все, что находили антенны мультиспекторного контроля, немедленно обрабатывалось и подавалось командиру корабля в читабельном виде — прямо на мостик, где командир находился в дневное время, а в остальное время — всем распоряжался дежурный.
По левую сторону от мостика располагался дежурный по отделению связи, по правую сторону — дежурный штурманского отдела.
Что Брейну особенно понравилось, так это то, что на мостике были смонтированы гигантские панно, на которые выводилась визуальная картина того, что происходило за бортом.
Причем как в привычно воспринимаемом глазом спектре, так и в дополнительных спектрах, которые воспринимались только специальными датчиками и формировались математическими анализаторами.
В основном это была космическая чернота, отмеченная незначительными крапинками далеких звезд.
В другом окне снятые в специальных спектрах показывались волнения гравитационных полей первого, второго и третьего уровней, через которые приходилось проходить крейсеру.
В соседнем окне давались изображения полей, вовсе малоизученных, но уже фиксируемых самыми передовыми датчиками.
Пока нельзя было понять, на что они влияют и как их использовать, но они были видимы, и это являлось новой задачей для отдела ронвердов, для их интуиции и метасоматического аппарата.

Глава 73

Брейну и его товарищам указали место, где можно было встать в десяти шагах от командира корабля — у стеночки, чтобы не мешать.
— Тут можно подождать, пока командир освободится и подойдет к вам, чтобы поговорить, — сообщил лейтенант.
Брейн был удивлен тому, откуда лейтенант все это узнает, ведь он все время находился с группой и не вел никаких разговоров по радио.
Между тем Брейн заметил, что командир корабля, штурман и связист о чем-то быстро переговариваются.
Потом последовали команды и выкрики, слишком громкими, по его мнению, голосами.
Дежурные с терминалов разведки сообщали что-то вроде:
— Двадцать восемь — не опознанный.
— Шестнадцать — не опознанный.
— Двадцать четыре — не опознанный. Отставить, двадцать четыре — опознан.
— Траверс! — громко объявил командир, как будто обращаясь в никуда.
И снова:
— Семь — не опознанный!
— Двадцать шесть — тридцать семь, это — «лира».
— Вас понял, — бубнил плохо отрегулированный динамик. — Это «лира». Пропускаем.
— Траверс! — снова кричал командир, но ему никто не отвечал, как будто все сговорились его игнорировать.
— Четыре четыре шесть двадцать четыре двадцать восемь. Вижу «юг», не вижу «север». «Северо-восток» фиксируется хорошо.
— Траверс! — снова кричал командир.
— Траверс в норме, рассеивание стандартное! — неожиданно для Брейна отозвался штурман.
— Хорошо, — сказал командир. — Начинайте ранк по долготе!
Не успели Брейн и его команда немного привыкнуть к этим странным взаимодействиям членов команды, как вдруг что-то стало меняться.
На гигантских панелях появились новые панорамы — сверкающие точки на черном поле.
— Сэр, группа генерала Вольфа запрашивает поддержку. У них проблемы, — сообщил связист.
— Какого рода проблемы? — спросил командир корабля.
— Я выдаю запрос на монитор…
Что-то там появилось на мониторе, но Брейн этого не видел.
— Так, понятно. Рулевой — разворот. Идем по курсу группы генерала Вольфа.
— Слушаюсь, сэр! — отозвался рулевой.
— Ускорение разворота — семьдесят пять процентов от максимального…
— Принимаю семьдесят процентов от максимального, — продублировал рулевой, и хотя он, как показалось, так и остался стоять на месте и не совершал никаких резких движений руками, Брейн стал ощущать, что начал заваливаться налево, а потом всех начало прижимать к полу — должно быть, так ощущалось новое принятое ускорение.
— Два-семнадцать-двадцать восемь, — сообщил рулевой. — Вышли на курс.
— Вышли на курс — принял, — сообщил помощник командира — стоявший неподалеку офицер в чине майора.
— Передаю на артиллерию. Левый-правый-корма-нос, как приняли?
— Левый-правый-корма-нос — готовы полностью, — отозвался кто-то по большому динамику.
— Принято, — ответил командир. — Приготовиться к входу в боевой район…
И тут же внутренний радиоэфир наполнился почти неразличимыми для постороннего скороговорками — службы корабля делали быстрые доклады о готовности к бою.
Крейсер шел на помощь группе кораблей, которые вели бой с мятежниками.
— Артиллерия готова полностью, — сообщил помощник капитана.
— Принято, — ответил командир и стал смотреть на быстро сменяющиеся картинки на больших экранах.
Та панорама, где прежде был черный фон и незначительные искрящиеся объекты, теперь разительно изменилась.

Глава 74

Теперь Брейн мог совершенно отчетливо различать силуэты кораблей, от которых расходились разноцветные трассеры снарядов. Те, что были поярче и расходились частыми дорожками, по всей видимости, принадлежали десятидюймовым артавтоматам, а пятна цвета красных углей — двигались быстрее и выглядели куда страшнее — это были тридцати- и сорокадюймовые болванки, несшие своим врагам полное уничтожение.
— Шесть-пятнадцать-двадцать семь, — сообщил штурман. Но на его сообщение никто не отреагировал.
— Артиллерия докладывает — первый тест передали лаборатории.
— Лаборатория — первый тест в работе. Как поняли, мостик?
— Нормально поняли на мостике! — отозвался лично командир. — Давайте поскорее, ребята. Скоро будет жарко!
— Первый тест в работе, — повторил динамик.
Самое время было поинтересоваться у лейтенанта-особиста, что тут происходит, но, оглянувшись, Брейн его не нашел.
— Добавить тяги до девяноста! — приказал командир.
— Мотор, как слышите? Добавить тяги до девяноста! — продублировал помощник.
И тотчас все почувствовали толчок, когда двигатели заработали с большей отдачей.
— Восемнадцать — дробь четыре. Расход восемь, — сообщил со своего поста штурман. Брейн и его бойцы переглянулись. Они по-прежнему мало что понимали.
— Докладывает артиллерия, командующий общим, — пробубнил динамик. — Цели — в пределах, разрешите открыть огонь?
— Разрешаю открыть огонь, — сказал командир.
— Открыть огонь — разрешено, — продублировал помощник.
Брейн почесал в затылке. Он пытался, как мог, понять алгоритм управления крейсером, но у него не получалось. Уже одно то, что часть команд капитана дублировалась, а другая почему-то нет, вызывало недоумение.
Крейсер содрогнулся от дружного залпа.
— Режим свободный, — сказал командир.
— Режим свободный! — повторил помощник.
— Режим свободный — принято, — ответил из динамика артиллерист. И на смену вызывавшим содрогание корпуса залпам пришли отдельные незначительные толчки, когда артиллеристы били из орудий по мере готовности и обнаружения цели.
— Бе-бе-бе-бе-бе-бе… — прозвучало из динамика.
— Настройте, помощник! — приказал капитан.
Помощник бросился крутить какие-то ручки на стенде, но из динамика повторилось прежнее:
— Бе-бе-бе-бе-бе-бе.
— Помощник — настройте! — громче приказал капитан.
— Сэр, я настраиваю, но противник ведет по нам РЭБ-атаку!
— Разведка дает неадекватные данные, мы бьем в пустоту, сэр! — раздался из динамика голос, который Брейн узнал, это был главный артиллерист крейсера.
— Разведка, что у вас там?! — крикнул помощник, не дожидаясь реакции командира корабля.
— Разведка — в порядке, цели закрываем в адеквате. Это РЭБ показания наши поджаривает, сэр, а контр-РЭБ не работает!
— У нас недокачка, сэр! — пожаловалась служба контр-РЭБ
— Что значит недокачка? Мы вам установили два новых генератора — что значит недокачка?
— Да они же еще новые и работают в полмощности, отсюда и недокачка. Вот РЭБ противника нас и перебивает, а мы не можем их перебить!..
— Помощник, дайте приказ расчетам переходить на индивидуальный поиск — без разведки, а то мы все болванки впустую изведем.
— Слушаюсь, сэр. Внимание — артиллерия! Поиск целей индивидуальный, разведка отвалилась!
Брейн представил, как закипел, услышав это, начальник ситуативной разведки, но что поделать — это был настоящий бой.

Глава 75

Панорама снова изменилась, приняв увеличенный масштаб, и Брейн со своими товарищами увидели поражающую их картину.
Мощная оптика теперь давала возможность различать корабли по силуэтам — крейсеры, малые артиллерийские корабли, торпедоносцы, суда поддержки и буксируемые артстанции.
Всего судов было около трех десятков, но какое кому принадлежало, было непонятно, поскольку здесь не было четкого разделения сторон — корабли перемещались во всех направлениях, совершая обходы, прикрываясь кораблями противника или, напротив, прикрывая свой корабль, получивший повреждение.
Судя по ярким вспышкам стартовых зарядов, здесь имелось немало крейсеров, которые обменивались ударами своих чудовищных калибров.
Впервые Брейн увидел, как взрываются арсеналы. Это не было той киношной картинкой, похожей на взрыв какой-нибудь ядерной бомбы — нет. Взрыв арсенала походил на выброс протуберанца. Когда весь или почти весь заряд арсенала вырывался в какую-то одну сторону длинным снопом пламени и расплавленного металла, и длина этого выброса в разы превышала длину самого корабля.
Разорвать сам корабль арсеналу не позволяли крепость корпусов и наличие вышибных панелей, предусмотренных для того, чтобы команда имела шанс на спасение.
Внезапно Брейн со всей остротой ощутил, что и они на этом крейсере находятся в такой же опасности, как и те, чьи корабли вдруг превращались в протуберанцы. И эта верхняя палуба, где они находились, вовсе не обладала той бронированной защитой, какая была у артиллерийских погребов.
Один точный выстрел, и здесь ничего не останется.
Не успел Брейн подумать об этом, как в корпус их крейсера врезался первый подарок. Видимо, удар пришелся куда-то под верхнюю палубу, поскольку Брейн и его друзья подлетели на целый метр. Однако на мостике на это никак не отреагировали, а все офицеры остались стоять и сидеть на своих местах.
Вслед за первым снарядом прилетело еще несколько.
Крейсер ощутимо вздрагивал, а где-то внизу заорала аварийная сигнализация.
— Корабль в зоне действия вражеской артиллерии, — сообщил помощник.
— Принято, — ответил командир.
«А то бы без них никто не понял!» — мысленно возмутился Брейн.
И снова страшный удар по корпусу.
— Повреждение на четвертой палубе… — сообщил компьютерный голос.
— Падение тяги на четыре процента!
Это уже был кто-то из механиков.
— Принято, — отозвался командир.
Несмотря на то что крейсер получил еще несколько попаданий, он не думал менять курс или выводить его из этого кошмара.
Команды учащались, повышались до звона голоса докладывающих.
На связь выходили командующие соединений, которые просили и требовали помощи. Однако командир корабля отвечал спокойно и не поддавался панике, даже когда очередная болванка где-то внизу с треском проходила сквозь переборки и заградительные плиты.
Внешняя аппаратура невозмутимо увеличивала силуэты кораблей, и Брейн с его бойцами пучили от ужаса глаза, когда видели сплошные потоки разрывов вокруг этих силуэтов и уже нельзя было понять, стартовые ли это вспышки или брызги металла от ударов прилетавших болванок.
Вот полыхнула яркая вспышка, и все увидели, как разламывается многоярусный гигант, но было непонятно, чей это крейсер.
За ним полыхнул еще один — корабль артподдержки. Его корпус разорвало на части, и только большой кусок кормы с болтавшейся на ней орудийной башней, вращаясь, продолжил полет по курсу.

Глава 76

Пока Брейн подавленно взирал на это огненное представление, пришло сообщение из отделения ситуативной разведки:
— Сэр, в секторе «С» обнаружено приближение больших масс…
— Повышенное внимание на сектор «С»! — объявил капитан, и это в основном относилось к артиллеристам. — Замечено приближение больших масс!
Это было опасное предзнаменование, поскольку большой массой могли оказаться спешащие на помощь своим силы противника.
— Зарядить носовое и кормовое — носитель максимальный с дистанционным подрывом! — приказал капитан. Брейн не понял, что именно там готовилось, но, судя по изменившемуся голосу, устаревшие пятидесятидюймовки заряжали только в крайнем случае.
Послышался сигнал переговорного канала, и с капитаном связался кто-то из коллег:
— Командир Брисс! Это командир «Экзосета» Горбен! Похоже, у нас неприятности, в секторе «С» мы фиксируем подход больших масс!..
— У нас аналогичная ситуация. Что у вас в оперативке?
— Пусто. Никто ни о чем не предупреждал, ориентировка пустая.
— Значит, готовьтесь к худшему, командир Горбен, мы уже приготовились.
На мостике повисла тишина, да и интенсивность огневого обмена сторон резко снизилась. Похоже, мятежная эскадра также заметила изменения гравитационных датчиков и теперь ждала выхода из прыжка какой-то значительной помощи для кораблей Империи.
На потрепанных судах мятежников, уже собиравшихся выходить из боя, теперь началась новая лихорадка, они намеревались обрушить на готовящегося выйти из прыжка противника шквал огня, чтобы сразу вывести его из состояния контролируемого боя.
Оптическое увеличение проецировало на экран тот сектор космоса, где стали появляться искривленные вспышки плазмы, похожие на молнии, и обе стороны, не сговариваясь, открыли дружный огонь по этому району. Было видно, как целые потоки снарядов уходили в этом направлении, и вот, наконец, появилось яркое желтое окно, на фоне которого Брейн увидел три черных силуэта гигантских ромбовидных кораблей.
На них не было ни надстроек, ни антенн, ни орудийных башен.
— Прекратить огонь! Немедленно прекратить огонь! — закричал командир корабля. — Это «фактор Легос» — прекратить огонь немедленно!
Стрельба из орудий крейсера прекратилась.
— Сократить излучение радаров до минимума! Отключить квантовые генераторы!..
Неожиданные категоричные приказы командира разнеслись по кораблю, и все приборы активной разведки стали отключаться.
За полминуты крейсер превратился в слепой объект, но и перестал выглядеть активным.
С некоторым запозданием то же стали делать и другие корабли имперского флота. Единственным исключением оставались мятежники, у них еще не было опыта, не было истории флота и его традиций.
«Фактор Легос» проявлялся редко, примерно раз в восемьдесят лет, и у них еще не было наработано методик для действий в этой ситуации, в то время как флот Империи, несколько раз нарвавшись в прошлом на колоссальные потери, выработал в результате методику действия при появлении ромбовидных кораблей.
А корабли мятежников продолжали вести огонь по этим странным объектам. В ответ пространство пронзили желтые стрелы, затем окно закрылось, и три гигантских ромба исчезли, а на месте эскадры мятежников уже ничего не было.
Ни разлетающихся обломков, горящих и роняющих искры, только некие светящиеся облака сверхионизированного газа, которые быстро расширялись, становясь все более разряженными.
— Вернуть полную активность! — скомандовал капитан.
— Всем — полная активность! — продублировал помощник, и тотчас загудели, заработали приборы. Посты начали переговариваться между собой и докладывать, какие изменения произошли за время вынужденного молчания.
Брейн увидел лейтенанта-особиста, который временно убегал и вот теперь вернулся.
— Сэр, вам лучше уйти отсюда, сами понимаете — командиру сейчас не до вас.
— Да я сам бы с удовольствием сбежал, — признался Брейн, кисло улыбнувшись. — За мной, ребята, уходим.

Глава 77

И группа поспешила за лейтенантом, который шагал так быстро, что Брейну и его команде то и дело приходилось переходить на рысь.
Они шагали по той же территории верхней палубы, где какое-то время назад было тихо и спокойно, а важные суперколверы чинно сидели на своих стульях. Теперь тут царила суета, персонал бегал в расстегнутых кителях, то и дело промакая лица специальными салфетками.
Кто-то впрыскивал себе аммиачные препараты, другие глотали таблетки.
Было видно, что все случившееся потрясло здешний персонал, а в серверных комнатах даже были распахнуты двери, поскольку штатное охлаждение не справлялось — так много информации на переработку обрушилось на эти машины.
— Как дела на борту? — спросил Брейн на бегу.
— Кое-где небольшие задымления. Сначала появились пожары, но они были ликвидированы в автоматическом режиме, так что ничего серьезного.
— Мы слышали такой треск, что казалось, снаряды прошивали насквозь все — от борта до борта! — заметил Дино.
— О нет, уверяю вас! У нас достаточно крепкие переборки и есть специальные бронированные закладки, которые не позволяют болванкам проходить насквозь.
— А разве это не лучше, чтобы снаряд вылетел, да и хрен с ним? — спросил Лиам, забегая вперед.
— Нет, на самом деле это очень неприятно — корабль сразу теряет разделительную прочность, и второй удар может стать для него фатальным. Поэтому и существуют специальные внутренние перегородки, которые защищают корабль не с бортов, а внутри.
Добравшись до выхода с палубы, они побежали по лестнице, поскольку лифты не работали. В воздухе чувствовался запах изоляции и еще какой-то дряни, от которой у Брейна слезились глаза и першило в горле.
С шумом работала вентиляция, вытягивая отравленный воздух на переработку. По лестнице навстречу пробежали несколько матросов-гоберли.
На них были жаропрочные комбинезоны и защитные маски для дыхания, но маски были открыты, значит, опасность уже миновала.
Спустившись до нужного уровня, они пошли по коридору, и Брейн, а затем и его солдаты заметили, что одна стена слишком сильно наклонена — кое-где отскочили отделочные плитки и даже обнажились трубки магистралей.
— Что это? — спросил Брейн.
— Ничего, мы это сейчас обойдем, — ответил лейтенант.
— А корабль не развалится?
— Не развалится, уверяю вас. Это как раз то, о чем я вам говорил.
Лейтенант провел их в следующий коридор, и стало понятно, почему стена прогнулась. Оказалось, что где-то на уровне трех метров от пола из нее торчал упершийся в другую стену сорокадюймовый снаряд. Он прошел бортовую защиту, еще с десяток перегородок и остановился, врезавшись в промежуточный броневой щит. При этом снаряд раскололся, и теперь по нему, от носа до основания, шла извилистая трещина.
Снаряд был закопчен продуктами горения материала стенки и заляпан подсохшей противопожарной пеной, которой его обработали потолочные штуцеры.
— Ну что, нравится? — спросил лейтенант и нервно улыбнулся.
— Не то слово! — ответил Брейн, и с ним все согласились.
— Ну ладно, побежали дальше.
После увиденного и пережитого за короткий срок вся группа держалась сбитой кучкой, и даже Пенс не задавал сложных вопросов и, позабыв про значимость своего китгана, просто волочил его, как обычную игрушку.
Когда Брейн и его бойцы добрались до каюты, они почувствовали себя почти счастливыми. Все, кроме Пенса, считались бывалыми бойцами, много уже повидавшими на службе, но они были хороши в привычной обстановке, а на корабле, ведущем бой, за которым можно было лишь наблюдать, не имея возможности что-то изменить, они чувствовали себя абсолютно беззащитными.
А уж появление этих ромбов — совсем ни в какие ворота. Хотелось просто посидеть в тишине и все обдумать. Подождать, когда придут в порядок мысли и улягутся эмоции.
И похоже, то же ощущали все бойцы Брейна.
— Может, заказать вам поесть?
— Нет, спасибо, я лучше лягу, — отказался Брейн.
— И я.
— И я тоже.
— Нужно перележать эти переживания, — за всех высказался Дино, устраиваясь на подходящей под его рост койке.
Пенс тоже возражений не высказал.
Лейтенант уже вышел из каюты, когда Брейн, передумав, выскочил за ним.
— Лейтенант, постойте…
Тот остановился, поджидая Брейна.
— Я хотел спросить.
— Спрашивайте.
— Вот это — «фактор Легос», что это было или кто это был?
— Это, как у нас принято называть, «инопланетяне», хотя это некорректное название.
Брейн кивнул. У него дома всех этих ребят — суперколверов и прочих тоже причисляли к инопланетянам за их технологическое могущество.
— А чего им надо и почему они уничтожили мятежников?
— Они уничтожают всех, кто пытается нанести им вред. Наш флот уже научен горьким опытом прошлых лет, а мятежники пока всех этих тонкостей не знают.
Неожиданно раздался какой-то трубный рев, заставивший Брейна вздрогнуть.
— Не обращайте внимания, это осадка корпуса.
— А что это такое? — уточнил Брейн, озираясь. Длинный, плохо освещенный коридор теперь показался ему очень неприветливым.
— После повреждений произошли деформации в несущих конструкциях, ведь корабль принимал многотонные удары. Теперь он восстанавливает первоначальные пропорции и распрямляется.
— Да уж, та еще музыка, — покачал головой Брейн. — Так и что, вы не пробовали договориться с этими… ромбами?
— Им это не нужно. Мы для них настолько незначительны, что они предпочитают нас не замечать, пока мы не начинаем досаждать им.
— Вы имеете в виду обстрелы?
— Нет, иногда наши корабли, совершая туннельные переходы, выскакивают в их пространстве — вот это их и беспокоит больше всего, они думают, что мы полезем в их дом, как-то так.
— И что они делают с кораблями, которые к ним попадают случайно?
— То, что вы видели, — распыляют.
— А как вы об этом узнали?
— Нескольким удалось вырваться до того, как их распылили. Они успели совершить обратный прыжок.
— А почему они вмешались вчера и, постреляв, тут же убрались? Прибежали на шум?
— Да, возможно, именно так. Иногда они охраняют некоторые участки космоса, откуда, видимо, возможен переход к ним. И на всякий случай припугивают нас, чтобы держались подальше. Бывали случаи, когда они сносили целые обжитые районы, в которых наблюдался быстрый рост и заселение.
— То есть планеты, что ли, уничтожали?
— Нет, планеты они не уничтожают, ведь это приведет к разного рода рассогласованиям, начиная от гравитации до множества тех, которые нам едва известны. Они лишь зачищали население и гарнизоны. И то не целиком, а для острастки, чтобы остальные сбежали и другим рассказали, как тут опасно.
— Невзлюбили, значит, вас?
— Да нет. Мы для них только досадный факт. Мы — это все, кто живет в нашем, понятном нам, космосе. Некогда могущественную цивилизацию рептилоидов они за десять тысяч лет уничтожали дважды. Так что нам еще повезло.
— И что, всех рептилоидов извели?
— Нет, не всех. Они частенько доставляют нам неудобства.
— Что ж, лейтенант, огромное вам спасибо за объяснение. Спокойной ночи.
— Отдыхайте, сержант Брейн, — ответил лейтенант, и они разошлись.
Прежде Брейн планировал покататься на этом крейсере подольше, но теперь перенесенная атака не давала ему покоя. Не давали успокоиться и активные работы, развернутые на корабле в следующие сутки.
Уже знакомые им погрузчики пролетали под потолками, таская ящики с клепками, ремонтное оборудование, резаки, сварочную технику, стальные балки и наборы бронированных плит, из которых набирались временные заплатки, чтобы корабль мог дойти до большого ремонтного стационара.
Одним словом, группа решила не задерживаться, и на следующей станции, где крейсер остановился для срочного пополнения каких-то технических жидкостей, Брейн с бойцами сошли на большом причале.
Это была военная база с незначительным коммерческим сектором, где имелись магазины, какие-то кафе или что-то там, где местные ели свои палки. Хотя, по мнению Брейна, их можно было жевать хоть на бегу, это же не суп, не котлетка с пюре.
Пережитое на крейсере заставило его задуматься о том, что пора уже двигаться ближе к Эталону и не растягивать петлю, по которой они путешествовали, приближаясь к цели предельно незаметно.
Однако незаметность была уже не такой уж бесспорной, поскольку на том же крейсере они засветились на десятках камер, и неизвестно, как далеко ушли подробные отчеты особиста относительно посетившей крейсер группы гостей.

Глава 78

Немного помыкавшись по публичной зоне, где было достаточно пустынно — возможно, не сезон, Брейн заметил еще лишь пару военных и группу таких же, как они, видимо, командировочных в мундирах имперского флота.
Остановившись напротив небольшого, просто оформленного магазина в коммерческом секторе, Брейн заметил длинные вешалки с одеждой и вдруг сказал:
— А что, ребята, не обзавестись ли нам гражданской одеждой?
— Зачем это? — спросил Дино.
— Боишься, что твоего размера не будет? — усмехнулся Лиам.
— Я думаю, зачем мне гражданская одежда, если я таскаю с собой все это барахло, — пояснил Дино, кивая на здоровенный чехол, в который был завернут пулемет, и сумку от какого-то зипа, куда удобно уложились шесть коробок по тысяче патронов.
— И все же, ребята, мы так и сделаем. И поедем отсюда если не как гражданские, то, как отпускники. Тем более что у Пенса уже имеется гражданская одежда.
— Я что же, перестану теперь быть солдатом? — спросил тот озабоченно. — А как же мой китган?
— Да, — поддержал Дино. — Как быть с этим китганом? Если Пенс будет идти с ним по улице, нас задержит полиция.
— Не задержит, я сохранил желтый стикер — приклеим на место, и дело с концом. Странно, что тебя не заботит твой пулемет — как отреагирует полиция, если заметит его у тебя?
Всей группой они зашли в магазин, и Брейн впервые увидел военную женщину-суперколвера. До этого он видел этих женщин на улицах в однообразной одежде, но и в военной форме они мало чем отличались от мужчин — та же короткая стрижка, никакой косметики и никаких заметных округлостей. Одним словом — посмотреть не на что.
У нее были какие-то офицерские погоны, такие Брейн видел у персонала в военной тюрьме. У многих департаментов здесь были собственные системы званий — где-то вполне понятные, а некоторые ну очень специфические.
Оглядев группу посетителей в пехотной форме и с оружием в неудобных чехлах, женщина спросила:
— Ну, бойцы, в отпуск собрались?
— Почти что, мэм. Нам бы оружие положить в более подходящую тару, чемоданчики подобрать для того, чтобы ранцы поместились и форма. А вместо формы хорошо бы подобрать что-то из ваших товаров. Это вот что — тут мода такая?
— Мода везде одинаковая — медицинские предписания и санитарная необходимость.
— Я так и думал, — усмехнулся Брейн.
— Я прошу прощения, солдатик, но, судя по вашей внешности, вы варвар.
— Да, некоторые так меня называют.
— Так вот, я слышала, что в ваших мирах варвары любят приодеться поярче, чтобы походить на местных представителей фауны или флоры — тут я могу ошибаться. У нас все скромнее.
— Вас понял, мэм. Ну, поскольку варварской одежды я тут не замечаю, подберите нам все скромненько и по размерам. Вот только как быть с оружием, может быть, есть какие-то особые чемоданы?
— Не нужно ничего выдумывать, для оружия хорошо подходят кофры для петлевых удочек, которые используют любители ловли каменных перепелок.
— Никогда о таком не слышал, — признался Брейн.
— А я никогда не понимал этого увлечения, — заметил Лиам.
— Ничего в этом интересного нет, — согласился Янгверд. — Тем более, что потом с этого толку — есть-то все это невозможно.
— Ну почему же невозможно? — не согласилась женщина-военный. — У нас есть специальный походный мейдер. Вы отделяете питательную массу в специальном мягком одноразовом контейнере и получаете очищенный белок, но это всего лишь заготовка. Вы его укладываете в мейдер и получаете практически не отличимые от фабричных питательные батончики. Они будут совершенно одинаковы, независимо от того, что вы положили в качестве заготовки — животный белок или растительный. Вкус будет стандартный, как на фабрике.
— А зачем же использовать натуральные заготовки, если вкус все равно будет как у искусственных компонентов, сделанных в лаборатории? — спросил Брейн.
— Так именно затем, что, даже находясь где-то вдали от цивилизации, вы все равно получаете полноценные продукты, — сообщила женщина-военный.

Глава 79

В результате этой беседы всем была подобрана одежда и кофры для специфических петлевых удочек, которые прекрасно подошли для переноса оружия.
Нашелся даже кофр под пластиковый китган мистера Пенса.
Поначалу он не хотел расставаться с игрушкой, тем более что Брейн уже наклеил на нее желтый стикер, но когда увидел, что даже Дино убирает в кофр пулемет, а в другой кофр из-под переносного столика — боекомплект из шести тысяч патронов, он сказал, что тоже хочет кофр.
Бойцы переоделись в расположенных тут же кабинках, уложили все лишнее в чемоданы и кофры и стали похожи на далеко собравшихся путешественников.
Брейн расплатился наличными, и, судя по тому, как смотрела на пачку сакверов в его руках женщина-продавец, наличные здесь имели небольшое хождение.
Брейн ожидал, что она начнет расспрашивать об источнике его доходов или наводить какие-то справки, но обошлось. В конце концов, посторонние на эту станцию не попадали, а эта группа сошла с крейсера, про который рассказывали, что он был в бою и пришел с серьезными повреждениями.
Расспросив, как лучше перебраться на пассажирские линии, Брейн узнал, что скоро, с интервалом в сорок минут, подойдут два судна, которые потом отправятся на Сардинию — планету одного с Эталоном пояса.
Это Брейна вполне устраивало.
— Я советую вам сесть на второе судно. Класс кают один, но там подешевле, да и обслуживание лучше.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн, уже зная, что обязательно отправится на Сардинию на первом, а не на втором судне, чтобы по привычке замести следы.
Группа поспешила к причалу вместе с еще несколькими, похожими на них отпускниками, с той лишь разницей, что у тех багаж был гражданский, без тяжелых кофров с оружием.
Зайдя на борт, Брейн сразу подошел к служебному окошку, за которым сидел гоберли в форме транспортной компании.
Он не делал ничего особенного, только вставлял личные карточки в терминал и выдавал распечатанные принтером билеты.
В случае с Брейном он засунул взятые у него деньги в специальное приемное окошко и выдал пять билетов.
— Сколько лететь до Сардинии? — спросил Брейн.
В очереди за ним никого не было, и он решил побеседовать с кассиром — ему показалось, что этот гоберли склонен к неформальному сотрудничеству.
— Восемь часов, сэр. Только на Сардинии у вас будут проблемы…
— Почему это?
— Потому, что вы не предъявили ваши солдатские удостоверения, расходные книжки, а потому я выписал вам не открытые, а закрытие билеты. То есть — в один конец.
— И что, мы не сможем выбраться с Сардинии?
— Сможете, если напишете заявление в военную полицию и там через собственные каналы вам восстановят документы. Вы ведь их потеряли?
Это «потеряли» он произнес с такой интонацией, что Брейн понял — в этом гоберли он не ошибся.
— Ну да, мы потеряли документы. Но, наверное, есть какие-то способы решить эту проблему?
— Судя по тому, что вы расплачиваетесь наличными, возможно, я мог бы подсказать вам какой-то вариант.
— А я бы послушал. Думаю, мне этот вариант пригодится, — в тон кассиру ответил Брейн.
— Еще раз говорю, я ничего не гарантирую, но адресок дать могу.
Кассир взял какой-то старый бланк и на обратной стороне тонким пером набросал несколько иероглифов.
Брейн поблагодарил его и отошел к ожидавшей в стороне группе.
— Идем согласно билетам, — сказал он. — Время в пути — восемь часов.

Глава 80

Их каюта оказалась из разряда — ниже некуда. Здесь помещалось двенадцать пассажиров, но, к счастью, кроме группы Брейна, никого не было. Туалет находился в коридоре.
Никакого дополнительного обслуживания не предлагалось, но где-то наверху, как показалось Брейну, был пункт питания.
— Кто-нибудь хочет поесть? — спросил он, но все отказались, начав раскладывать пристегнутые к стенам топчаны и путаясь в незакрепленных страховочных ремнях.
Перед уходом с борта крейсера им был предложен ужин, который доставили прямо в каюту, и группа наелась с запасом. Поэтому теперь хотели только спать.
— Поскольку условия тут небезопасные, я буду дежурить первым, а вы поспите.
Бойцы сгрузили в дальнем углу свои кофры и багаж, потом Лиам сделал Пенсу инъекцию, сводил в туалет, и все быстро заснули. А Брейн еще какое-то время ходил по каюте, выглядывал в коридор и прислушивался к ровному гулу двигательных установок, которые иногда давали о себе знать мелкой вибрацией пола.
Потом достал карточку с адресом. Вроде иероглифы были знакомые, но в адресной системе использовалась какая-то особая форма сокращений, и разобраться не удалось. Да, Брейн знал здешнюю грамоту, но чтобы «привязать» ее к обстановке, следовало пожить здесь подольше и не сидеть взаперти, как он в квартире, а общаться — больше разговаривать с носителями языка.
Через четыре часа поднялся Дино. Он вышел в туалет, а когда вернулся, сказал Брейну, который стоял в коридоре:
— Сэр, идите спать. Я уже набрал норму отдыха и чувствую себя хорошо.
Брейн направился в каюту и с удовольствием вытянулся на продавленном топчане. Он уснул почти сразу и проспал до самого момента, когда его за полчаса до посадки разбудили бойцы.
На удивление, он прекрасно выспался и успел только потянуться, как по внутреннему каналу оповещения предложили пристегнуться ремнями безопасности.
Бойцы последовали инструкции, и Пенс — тоже. Поначалу ему не давалась застежка, но он все же справился сам.
Это было судно класса «космос — поверхность», и у него имелись плоскости, которые выдвигались при вхождении в плотные слои атмосферы.
Скоро судно затряслось, завибрировали стены, загудел пол. Временами раздавался треск, и Брейн опасался, что у этой посудины что-то отвалится. Но обошлось, скорость стала замедляться, и вскоре судно перешло в горизонтальный полет.
В узких запыленных иллюминаторах замелькали рваные облака, клочья фиолетового, желтоватого и черного дымов.
Неожиданно дымы исчезли, сменившись чистым небом цвета морской волны. На мгновение сверкнули лучи солнца, а затем все обернулось сумерками и почти полной темнотой, и Брейн догадался, что они проходили ночную зону планеты.
Впрочем, вскоре они снова вернулись в дневную зону, где и завершили посадку на бетонном поле по-самолетному, на мощные шасси, амортизаторы которых очень громко скрипели, а стыки между плит давали о себе знать даже на втором ярусе, где действительно имелось кафе.

Глава 81

Первый выход в порту Сардинии выглядел праздничным — светило солнце, и пассажирам подали багажные тележки, на которых бойцы группы очень удобно расположили свои пожитки и, следуя надписям указателей, двинулись в подвальную часть небольшого порта, где располагались транспортные терминалы, наполненные стоящими в очередях такси-автоматами и совсем небольшим количеством пилотируемых такси для каких-то специфических случаев.
Пока стояли в очереди, Брейн как будто со стороны взглянул на группу и пришел к выводу, что они выглядят слишком однообразно, даже среди всего здешнего однообразия. Несмотря на то что женщина-продавец старалась придать их костюмам какие-то особенности, из этого мало что вышло, при том что кофры у всех, кроме Дино, были одинаковые по форме.
И только глупец не мог бы разглядеть военного в высоком, стриженом и подтянутом, даже в мешковатой одежде, Дино.
Но что касалось военных, тут их было очень много. Даже та публика в гражданской одежде, что стояла в очереди, наполовину имела к военным какое-то отношение. Скорее всего на планете и космических станциях вокруг нее имелось достаточно военных баз, а Сардиния представляла собой что-то вроде гарнизонного городка — Брейн встречался с такой ситуацией довольно часто. Правда, не в масштабах целой планеты.
Двигаясь вслед за другими прибывающими в порт пассажирами, Брейн и его группа добрались до своего фургончика и, побросав внутрь вещи, положили тележки на транспортер, который возвращал их на посадочные площадки.
— Назовите адрес… — металлическим голосом потребовал компьютер, когда все расселись по местам.
— А вы не могли бы прочитать сами? — спросил Брейн, не особенно надеясь на ответ.
— Положите на экран…
Заметив на панели нечто похожее на монитор, Брейн положил на него записку.
— Принято. Можете убирать, — ответил компьютер, и такси тотчас тронулось, вставая в очередь таких же медленно движущихся такси.
— Время доставки двадцать шесть минут двадцать четыре секунды, — сообщил компьютер через какое-то время. А потом немного подумал и добавил:
— Предположительно.
Выехав из транспортного терминала, такси продолжали ехать по совершенно темному туннелю. Для компьютера освещение дороги было не нужно, а темноту в салоне скрашивал небольшой, похожий на ночник, потолочный светильник.
Затем дорога пошла в гору, и такси стали ускоряться, расходясь веером по ответвлениям и полосам шоссе.
Их такси также прибавило скорость, и они понеслись по шоссе, такому же безликому, как и те, которые Брейн в здешних местах уже видел.
Бойцы смотрели по сторонам, однако их высокие шумозащитные панели вовсе не удивляли, для них эта картина являлась привычной.
Брейн подумал, что было бы забавно увидеть реакцию его бойцов, если бы они ехали по шоссе в его родном мире и вдруг смогли увидеть леса, поля, переезды через реки. Наверное, у них бы случился культурный шок.

Глава 82

Тем не менее через положенный срок такси действительно доставило их по указанному адресу. Однако бойцы Брейна не знали о его разговоре с кассиром и были в полном неведении, куда едут.
Когда такси остановилось, Брейн вышел первым и огляделся — панорама была малопривлекательная и непривычная, но выбирать не приходилось.
Он снова заглянул в салон и сказал, обращаясь к компьютеру такси:
— Я выйду, а остальных отвезите к ближайшему отелю.
— Отель какого уровня вам нужен?
— А какие тут имеются?
— Мидл-класс, низший класс, муниципальная ночлежка.
— Давайте мидл-класс.
— Сначала оплатите доставку первого этапа.
— Хорошо, у меня наличные, подойдет?
Компьютер задумался на пару мгновений и затем ответил:
— Подойдет. С вас три с половиной саквера.
Оглядевшись, Брейн увидел подходящее гнездо, тем более что теперь на нем замигала лампочка. Брейн сунул два билета по два саквера, и машина тотчас выдала обратно полсаквера сдачи.
— Благодарю вас, — сказал компьютер. — Следующий адрес доставки — отель «Ривьера». Такси начнет движение, как только вы закроете дверь.
— Значит, так, ребята, — сказал Брейн. — Возьмете нормальный номер или два, если не будет одного подходящего. Деньги на это у вас имеются, когда вернусь, восстановлю ваш резерв.
— А вы надолго, сэр? — спросил Дино.
— Не думаю, так что присмотри за всем.
— Хорошо, сэр.
Дверь закрылась, и такси уехало.
Брейн снова огляделся. Здесь не было ни деревьев, ни газонов, ни кустов. Только бетонная дорога, бетонные тротуары, бетонные заборы и бетонные же здания в один-два этажа со скругленными крышами.
Тем не менее на стене возле ворот, на одном из заборов Брейн заметил те же иероглифы, что и в его записке.
Он подошел к двери, но ручки не обнаружил, только потухший дактилоскопический экран на уровне головы. Немного подумав, он приложил руку, и дверь, щелкнув замком, открылась. Брейн толкнул ее и вошел во двор, примерно двадцать на двадцать шагов, огороженный все теми же бетонными стенами и вымощенный бетонными квадратами.
Пока он думал, что делать дальше, дверь дома открылась и на пороге появился гоберли.
— Приветствую вас, мистер. Кто вы такой и что вам нужно?
— Один гоберли с пассажирского судна посоветовал мне обратиться к вам.
— Вокруг полно гоберли. Кто он?
— Он кассир с пассажирского судна — мотается на Сардинию через станцию «Орландо сто семнадцать».
— А, этого я знаю, — кивнул хозяин. — Так что вам надо?
— Документы выправить получится?
— Только за наличные.
— С этим порядок.
— Тогда проходите.
Гоберли посторонился, и Брейн прошел мимо него в небольшую прихожую, а потом они стали спускаться по узкой винтовой лестнице.
Здесь было прохладно, и, судя по тому, как отзывалось эхо, глубина была приличная.
— Солдатам документы готовить хочешь? — спросил хозяин.
— Как вы догадались?
— Ха! Я знаешь сколько лет этим занимаюсь?
Гадать Брейн не стал и признался:
— Да, солдатам.
— И фотопринты ты, разумеется, не принес?
— Фотопринты?
— Да, три-дэ-фотопринты. Ты что, парень, совсем издалека?
— А по мне не видно?
— Морда у тебя суперколверская, однако статью не вышел.
— Не получилось.
— Короче, дела обстоят так, — начал разъяснять гоберли. — Существует такая категория — уличные универсальные фотопринты.
— Не понял — это как?
— Это вид цифровой передачи графической информации, но ты не парься. Главное тут, что присутствие конкретных оригиналов внешности необязательно. Я поставлю такой фотопринт, который не вызывает подозрений, но прочитать его никакая машина не сможет — станет подвисать, будет происходить имитация неисправного оборудования, и в конце концов вам скажут — ладно, проходите так, мы вам верим. Подойдет такое?
— Подойдет.
— Но сразу предупреждаю, возможно, потом вами заинтересуется какая-нибудь там контрразведка.
— Ничего, с контрразведкой мы как-нибудь разберемся, — ответил Брейн.
— Да?
Гоберли еще раз посмотрел на Брейна снизу вверх и кивнул.
— Тогда платите по пятнадцать за штуку, и я делаю вам любое количество удостоверений по данным с ваших слов.
— А имеет значение, кто там будем — суперколвер, гоберли, канзас или я?
— То есть у вас действительно имеются настоящие прототипы?
— Ну да.
— Тогда я могу вам сделать такие фотопринты, которые будут почти что опознаваться, и это еще более продвинутый уровень — меньше вероятности, что вами кто-то заинтересуется. Но это дороже.
— Сколько?
— Двадцать пять.
— Двадцать, — сказал Брейн.
— Договорились.
Они прошли в следующее помещение, где стояло несколько профессиональных аппаратов, один вид которых вызывал уважение к творчеству хозяина дома. Похоже, он знал, что делал.
— А вы не боитесь, что вас прихватит какая-нибудь полиция или что там у вас имеется?
— Боюсь, конечно, — ответил хозяин, настраивая технику. — Но бизнес успевает дать хороший оборот, прежде чем приходит полиция.
— А она приходит?
— Да. Приходит с завидной регулярностью, но пока я в прибыли.

Глава 83

Через два часа Брейн явился в гостиницу, где ожидала его группа. Номер оказался очень хороший — просторный, из двух комнат и с большим балконом.
Им уже принесли какие-то разогретые батончики, которые очень вкусно пахли. Брейн подумал, что можно попробовать поискать здесь воды, но решил не высовываться — такой заказ привлечет внимание.
— Ну, ребята, отныне мы с вами уже не являемся некими темными личностями, избегающими показывать документы. Теперь они у нас имеются.
С этими словами он стал раздавать бойцам удостоверения.
— Лиам, Таурос, Дино, Янгверд и мистер Пенс. Вам особенное.
— Спасибо, сэр, — сказал Пенс, принимая подарок. — А тут написано, что я солдат?
— Тут написано, что вы героический солдат.
— То есть теперь мы можем ехать куда угодно? — спросил Янгверд, проверяя ногтем многослойную карточку.
— Да, теперь мы официально солдаты в творческом отпуске, то есть — в командировке. И можем покупать билеты, предъявляя эти документы.
— Отлично, — сказал Дино. — А то я боялся, что нам, в конце концов, придется устраивать перестрелку с полицией прямо на улице.
Пока группа Брейна решала свои проблемы, далеко от этого места, в штаб-квартире имперской контрразведки, заседала ответственная комиссия. Прорабатывалось очень много вопросов, касавшихся и экономики, и проблем сообщения, вытекавших из гигантских размеров Империи, и трудности военного строительства.
Заседание продлилось более трех часов с перерывом на обед и более приватные разговоры. После объявления окончания заседания часть состава попросили остаться, чтобы обсудить некоторые вопросы в более узком кругу. Едва лейтенант-секретарь закрыл двери, начальник контрразведки спросил своего заместителя, генерала Гофмана, как продвигается «та самая операции».
Это был ожидаемый вопрос, но неприятный для Гофмана.
— Дело в том, сэр, что мы сейчас плохо контролируем эту группу.
— Что это значит?
— Это значит, сэр, что руководитель группы предпринял все действия, чтобы оторваться от контроля и действовать максимально самостоятельно.
— А коллеги из внешней разведки помогают?
— Да, сэр, вот и на этот раз прислали своего представителя — майора Плунжона, он сейчас кушает в нашей столовой. Говорит, у нас — вкуснее.
За столом послышались сдержанные смешки.
— Что ж, пусть, как докушает, немедленно идет сюда, — сказал начальник контрразведки и укоризненно посмотрел на заместителя. Тот вздохнул.
Сидевший крайним за столом майор сейчас же выскочил в приемную и передал распоряжение генерала. Это его «пусть докушает» означало — притащить немедленно, и за представителем помчались курьеры.
— Хорошо, пока ловят этого Плунжона, расскажите, хотя бы вкратце, генерал Гофман.
— Ну, их уже видели в гражданской одежде…
— Вот как?
В этот момент в дверь постучали, и охранники завели слегка взъерошенного Плунжона.
— Майор Плунжон? — спросил начальник контрразведки.
— Так точно, сэр! — громко ответил тот, чтобы скрыть свое смущение.
— Присаживайтесь и сразу к делу. Что вам известно про нашу группу?
— Сэр, у нас есть информация, что в магазине базы «Санверто» они приобрели гражданскую одежду, свою уложили по чемоданам — оружие в кофры для удочек, тех, что для ловли каменных куропаток. И теперь путешествуют как туристы. Они спустились на Сардинию, где сделали себе документы.
— А зачем им документы? Генерал Гофман, им выдали наши документы?
— Да, сэр, у них настоящие «вездеходы».
— Тогда зачем им другие?
— Видимо, чтобы не светить свою принадлежность, сэр.
— Не скажу, чтобы это было глупо. Вполне разумно.
— Разумно-то разумно, сэр, вот только мы перестали их видеть, так как они уже достаточно долгое время не регистрируют пропуска. От приставленного к ним лейтенанта, который должен был присматривать за этим энергичным варваром, группа избавилась именно потому, что тот пытался регистрировать свой пропуск втайне от командира группы. Одним словом, если бы не помощь коллег… Но и они не все видят…
— Да, сэр, — кивнул майор Плунжон. — Мы не все видим. А только то, где ваши люди касались нашей агентуры.
— Хорошо, майор. Благодарю за сотрудничество, вы свободны.
— Спасибо, сэр.
Майор поднялся и вышел, а начальник контрразведки подумал, что тот сейчас вернется в столовую, чтобы покушать еще.
— Насколько я помню, генерал Гофман, мы собирались как-то вывести службу «Грумвирта» на эту группу.
— Так точно, сэр.
— И как с этим обстоят дела?
— По нашим сведениям, команду они отправили, и теперь важно, чтобы эта команда не промахнулась.
— А что для этого нужно из дополнительных действий?
— Хорошо бы добавить им еще информации, но через нас больше давать нельзя — это будет выглядеть слишком подозрительно.
— Согласен. А другие пути?
— У наших коллег из внешней разведки протекает. И то, что нам сегодня рассказывал майор Плунжон, скорее всего полностью перетечет к «Грумвирту».
— Ну, будем надеяться.
Начальник контрразведки сделал паузу, постукивая пальцем по столу. Его подчиненные сидели молча, не решаясь нарушить тишину.
— И все же я не понимаю, что там получилось в управлении группы? Как командир вышел из-под контроля и кто вообще подбирал персонал?
— Персонал готовил майор из нашего учебного центра. Можно вызвать его на ковер, что ли…
— А что это даст? Может, выгнать его со службы за такие успехи?
— Ну… Вообще-то он подстраховался.
— Что значит подстраховался?
— Я видел документ, который он отправил по инстанции. Это донесение, в котором он выражал беспокойство в отношении командира группы. Майор называл его слишком инициативным, деятельным, хорошо подготовленным и не исключал, что этот командир группы просчитал намерения командования.
— То есть наши намерения?
— Так точно, сэр.
— А на что же вы надеялись, почему не отреагировали?
— У нас был хороший запас по надежности, он и сейчас имеется.
— Ладно. Но нам нужно что-то делать с департаментом по кадрам, как получилось, что в группу под списание попадает специалист, который очень кстати мог возглавить какую-то группу по прямому назначению. У нас постоянные проблемы с поиском настоящих крепких суперколверов, а тут пожалуйста — послали на списание! — начал распаляться начальник.
— Сэр, он не суперколвер. Он варвар.
— Варвар?
— Так точно, варвар. Он очень похож на суперколвера, я видел подробную фотограмму. Поразительно похож, но пожиже, посуше, пониже ростом.
— И откуда он?
— О, это даже не колонии, это даже еще не кандидаты в наши колонии.
— Подумать только, может, там целая россыпь таких кадров, которые просто черпай и используй, а, генерал Гофман?
— Сэр, об этом больше знает адмирал Марк.
— Адмирал Марк? А он тут при чем?
— В свое время, когда он возглавлял Совет сенаторов по силовым департаментам, он своим личным распоряжением отдавал приказание отслеживать этого варвара.
— Какой ужас! Как же мы влезли в дела адмирала, Гофман?! Нам только этого не хватало!.. — всполошился начальник контрразведки.
— Нет-нет, сэр, впоследствии этого варвара сбросили со счетов и отправили в общий резерв. Странно еще, что не ликвидировали прямо там — в глуши.
— Ну хорошо, тогда подведем итог. С одной стороны — плохо, что мы поставили командиром группы не того. Однако то, что он так активен, убедит противника в отсутствии ловушки.

Глава 84

Наконец, закончилось казавшееся бесконечным мучительное путешествие в тесном чреве глейдера.
Пилот подвел скоростное судно к заветному стыковочному узлу станции, принадлежавшей компании корпоративной связи на Эталоне — совершенно незаметной службы, предоставлявшей услуги по всей планете.
Некоторые бойцы из семерки десантников «Грумвирта» в момент стыковки даже не проснулись, так сильно было их утомление. И самым неприятным оказалось то, что это был не сон, а глубокий обморок, связанный с множественными перегрузками.
За двое суток движения им пришлось пережить погони истребителей и несистематический приём питания. В некоторых случаях организмы не принимали даже жидкие питательные препараты, а потеря аммиака превышала все мыслимые пределы.
Одним словом — добрались как добрались, и теперь командиру группы предстояло обходиться такими бойцами, какие у него были.
После стыковки он, находясь на самой корме, первым покинул стыковочный узел и, пройдя на станцию, проверил ее — все ли в порядке.
Условия здесь оказались неплохие, станция была законсервирована несколько лет назад, и с тех пор ею никто не пользовался.
Во всех документах она числилась как имущество, принадлежавшее коммерческой фирме, поэтому сюда никто не совался — космической магистральной полиции хватало и нарушителей, которые занимались самозахватом, устанавливая объекты на незарегистрированных суборбитах.
Помещения для жилья, матрасы, холодильные шкафы с едой.
Правда, в режиме экономии гравитационные соленоиды запускались лишь на половину мощности, а потому сержант Рузвельт мог ходить, не приволакивая ногу, которая плохо слушалась из-за тяжелых условий путешествия.
Вернувшись к стыковочному узлу, он крикнул внутрь глейдера:
— Давайте выходите!
Однако никто не затопал и не бросился к выходу, десантники только-только начинали приходить в себя, с трудом делая себе специнъекции.
Вскоре сумели выбраться трое, подталкивая друг друга и с трудом волоча кофры с оружием. Немного отдышавшись, они стали помогать другим — более обессиленным товарищам, и разгрузка пошла быстрее.
Полностью освободить глейдер удалось лишь через час — двоих бойцов пришлось выдергивать из кресел, поскольку их тела стали негнущимися, словно одеревеневшими.
Пока сержант помогал вытаскивать их, он не представлял, сумеют ли их теперь откачать, не говоря уже о том, чтобы довести до кондиции участников операции.
Едва глейдер освободили, он сразу унесся прочь.
Больше его пилот ни за что не отвечал.
«Ну и на том спасибо», — подумал сержант.
В конце концов, трижды попадали под обстрел, и в борту ни одной пробоины.
— Давай, Стейр, доставай «синюю звезду», — сказал сержант бойцу, который больше других понимал в медицине, отчего его среди своих называли «Док».
— А вы не погорячились насчет «синей звезды», сэр? Все же это на крайний случай.
— Сейчас и есть крайний случай. Ты что, не видишь, в каком они состоянии?
— Но может, стоит дать им чего попроще и пусть отлежатся?
— У нас нет времени, мы должны начать действовать по команде и желательно полным составом.
— Ну, вы командир — вам решать, — пожал плечами «Док» и стал доставать из аптечки спецсредства, последствия применения которых часто бывали малопрогнозируемы. Но сержант был прав — выбора не оставалось.
Быстро снарядив инъектор, он сделал по одному «выстрелу» в предплечье каждого из скрюченных бесчувственных десантников, а затем стал убирать инъектор, стараясь не смотреть на то, как будут реагировать на эти препараты его товарищи, которым не повезло получить облучение первой степени, послужившее причиной столь тяжелой реакции на перегрузки.
Страшно было представить, что испытывали эти бедняги, когда в их костях вскипали все эти тяжелые ядра или что там у них было.
По-хорошему следовало провести более подробные обследования кандидатов в группу, но когда у них делалось по-хорошему? Все на бегу, все скорее. Давайте, братцы, потом отпуск догуляете. Давайте, братцы, потом долечитесь.
Поначалу никаких изменений после инъекций у бойцов, пораженных странным недугом, заметно не было, но в течение четверти часа они как будто расслаблялись, руки и ноги их стали сгибаться в суставах и, в конце концов, пришли к какой-то норме.
И самое главное — эти оскаленные лица-маски, они почти разгладились, и теперь товарищам пострадавших было не так больно смотреть на них.
Еще через полчаса оба пришли в себя — «синяя звезда» сделала свое дело. Бойцы стали узнавать сослуживцев, но не могли вспомнить, как они здесь оказались и для чего. Пришлось другим десантникам напоминать им о цели визита сюда.
Пока другие, как могли, реанимировали своих товарищей, сержант активизировал законсервированную радиоточку и связался позывным по указанному каналу:
— Анкар приветствует Командора, — сказал он, когда получил подтверждение, что его слышат.
— Командор приветствует Анкара, — ответил смоделированный компьютером голос. — Как добрались?
— Пока удовлетворительно, но через пару часиков может быть даже хорошо.
— Ну, понятно. Дорога неблизкая, а условия сложные. Я могу сообщить вам, что группа, которую вы ищете, находится на Сардинии. Они в отеле, у них гражданская одежда. Из первоначального состава выбыл один член группы, и есть предположение, что они от него избавились, поскольку он слишком часто докладывал начальству.
— Как насчет связи на будущее?
— Вам дали сменный чип?
— Да, у нас их два — «чип А» и «тройник». Что такое, не объяснили, но заверили, что вы знаете.
— Знаю. Пока пусть стоит «чип А». Будем работать по его прошивкам. Когда нужно будет сделать замену, я сообщу.
— Понятно.
— И еще по группе. Они уже поломали все схемы своего начальства, вполне справедливо опасаясь утечек. Работают экспромтом, и чего от них ожидать, сказать сложно. Так что вам нужно быть готовым к любому развитию ситуации.
— Я понял.

Глава 85

Второй переезд оказался намного более комфортным, чем тот, когда они добирались с базы до Сардинии.
Брейн заметил, что команда облегченно перевела дух, когда их транспорт совершал посадку в аэропорту материка Балистрад на Эталоне. Им надоело это хождение вокруг да около, и теперь они рассчитывали наконец приняться за работу.
Брейн тоже надеялся, однако он все это представлял себе немного иначе.
В порту было пасмурно, казалось, вот-вот начнутся какие-то осадки. Территория выглядела более обжитой и комфортной, чем на Сардинии, а поданный трап оказался оборудован эскалатором. Вместо пешей прогулки до далекого здания порта был предложен приплюснутый вагончик на маленьких колесиках, и по мере приближения Брейн лучше рассмотрел здание порта, которое оказалось многоярусным и состояло из трех соединенных корпусов, выполненных в изысканной архитектуре, не характерной для здешних мест.
Впервые группа была на легальном положении и никто не боялся проверки документов. Это расслабляло.
— Я расстанусь с вами прямо здесь, — сказал Брейн, когда группа оказалась в здании порта. К ним тотчас подбежал один из распорядителей транспортного терминала и спросил:
— Куда хотите быть доставлены, господа?
— В отель мидл-класса, — сказал Брейн.
— «Герцина-классик», это недалеко.
— Вот и замечательно. Дино, езжайте в этот «классик», берите номер, а я подъеду позже.
— А вы куда, сэр? — вырвалось у Лиама.
— Есть еще кое-какие дела, — уклончиво ответил Брейн.
В этот момент подкатила тележка с багажом, и ее водитель назвал номера билетов бойцов группы.
— Никого не забыли, господа?
— Никого, — ответил за всех Брейн.
— Тогда получите свои железки… Жутко тяжелый багаж — у вас там что, оружие?
— Пулемет, — серьезно ответил Дино.
— И мой тоже прихватите, — сказал Брейн. И дождавшись, когда группа погрузится в сверкающее никелем такси-минивэн и уедет, подошел к следующей капсуле, но та прошла мимо.
Брейн удивленно огляделся и только потом понял, что он один, а потому должен ждать двухместной машины.
И действительно, заметив его, к нему из другого ряда подскочило такси на два посадочных места.
Откатилась дверь, и Брейн плюхнулся на сиденье.
— Куда желаете поехать? — спросил компьютер.
— У вас в городе имеются какие-нибудь охранные или детективные фирмы? К примеру, поиск лиц или сопровождение?
— Разумеется, сэр, такие услуги в городе предоставляются. Что бы вы хотели — сопровождение, охрана объекта, иные услуги?
— Пожалуй, иные услуги.
Такси тронулось, и компьютер продолжил:
— Могу предложить вам ближайшие три агентства. Цены в первом начинаются с двухсот сакверов, во втором — с двухсот восьмидесяти и в третьем — с трехсот двадцати. Какое агентство вы выберете?
— Мне нужно самое неброское агентство, самое неразрекламированное…
Компьютер взял небольшую паузу, а потом ответил:
— В этом случае надо ехать в соседний район. Там есть подходящее агентство — «Мармориус».
— А что они умеют и чем известны?
— Агентство «Мармориус» проводит успешные акции, но их немного, и происходят они не так часто. Другие агентства стараются широко рекламировать свою деятельность, а «Мармориус» этого избегает.
— Какие у них цены?
— Двести пятьдесят сакверов.
— Вот это меня устраивает. Давайте поедем к ним.
— Пожалуйста, оплатите поездку вперед.
— И сколько?
— Пять сакверов.
— Что-то очень дорого.
— Три саквера.
— У меня наличные.
— Два с половиной саквера.
Брейн сунул в гнездо положенные деньги, после чего машина ускорилась, и они выехали из-под длинного козырька транспортного терминала.

Глава 86

Брейн ничуть не удивился, увидев здесь все те же шоссе с шумоизолирующими панелями, однако дороги оказались более загружены — движение здесь было куда активнее, чем в других городах.
Минут за пятнадцать они добрались до положенного места, Брейн вышел, и капсула уехала.
Он осмотрелся. Это было что-то вроде бывшей промышленной зоны, которую теперь сдавали под офисы. Все вокруг очень отличалось от того бетонного безобразия, которое он наблюдал на Сардинии. А здание, которое перед ним находилось, было сложено из элементов, похожих на кирпичи, только значительно крупнее.
Одним из самых непривычных фактов в здешних городах было отсутствие стоянок, потому что все или почти все здесь пользовались автоматическими такси.
Поднявшись по ступеням крыльца четырехэтажного здания, Брейн остановился напротив двери из материала, напоминавшего тонированное стекло, на котором, впрочем, отчетливо была выделена зона для идентификации. Этот порядок Брейну не нравился, ведь данные с этого экрана могли отправляться в архивы полиции или спецслужб. А потому он решил схитрить и приложил кисть руки обратной стороной — и дверь сработала, пропуская его внутрь. Однако далее он наткнулся на турникет.
— Сэр, вы пришли в компанию «Мармориус», — прозвучал голос из динамика на стене. — Вы ошиблись или действительно хотите встретиться с сотрудниками компании?
— Да, у меня есть к вам дело, — сказал Брейн.
Турникет тотчас открылся, и Брейн вышел в коридор, который никак не вязался со всем этим хай-теком на входе — полупрозрачными дверями, рамкой идентификатора, зеркальным турникетом. Здесь все было покрашено обыкновенной голубой краской, наверное, самой дешевой, которая нашлась. Прежде здесь были стеновые панели и навесные потолки, теперь же от них остались только стойки, они тоже оказались покрашены.
Слева коридор был перегорожен кладкой из строительных блоков. Справа — тянулся еще метров на двадцать. В стенах были дверные проемы с дверями, но они уже давно никем не открывались. Действующим выглядел только вход, над которым имелась вывеска с надписью «Агентство «Мармориус».
Брейн толкнул дверь, она оказалась не заперта, и он прошел в помещение, где стояло несколько столов, за которыми сидели всего два сотрудника — остальные места пустовали, если не считать стопок документов и оставленных то тут, то там карандашей и настольных ламп.
Где-то гудела вентиляция, на ее фоне звучали какие-то голоса, и трудно было разобрать — говорил ли кто-то в соседнем помещении или здесь такая слышимость.
— Это вы сейчас зашли? — спросил поднявшийся из-за стола суперколвер. — Проходите сюда, сэр, присаживайтесь.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн и, пройдя, сел на предложенный стул.
В этом сотруднике Брейн разглядел бывшего военного, наверное, пилота или даже офицера-пехотинца. Но точно не флотского. Флотские суперколверы с верхних палуб вели себя совершенно иначе — снисходительный взгляд на окружающих из них было не вытравить.
— Мы недавно после ремонта, — заметил сотрудник, видя, что Брейн осматривается.
— Да, с помещением вам повезло — места много.
— Это так. Меня вообще-то зовут Тилзер.
— А меня — Брейн.
Тилзер подал руку, и Брейн ее машинально пожал.
— Откуда такие привычки? — усмехнулся он.
— Жизнь научила быть контактным. Без этого в нашем деле нельзя.
— Это так, — согласился Брейн.
— Я так понял, что вы — варвар, а у вас практикуются рукопожатия.
— Справедливо замечено.
— Итак, с чем вы к нам пришли?
— Мне нужно доставить одного пассажира к месту назначения так, чтобы этого никто не заметил.

Глава 87

Тилзер покосился на своего коллегу, который что-то увлеченно писал на пластиковой бумаге и время от времени заглядывал в монитор.
— Ну, в этом нет ничего особенного, мы сможем провернуть подобную акцию. Где находится пассажир?
— Он находится в одном из отелей города.
— А куда его нужно доставить?
— Доставить нужно в некий удаленный район, где не слишком много дорог.
— Дайте нам начало и конец маршрута, и мы скажем вам, за какой срок сможем провести доставку, какими средствами, и предоставим вам выбор по ценам.
— Хорошо. И вот еще что. Когда я попаду в город — Кинерштат…
— Так.
— Я хочу, чтобы у меня там был небольшой вездеход.
— Чтобы ходить по джунглям?
— Да.
— А вы бывали в тамошних джунглях?
— О, я бывал в разных джунглях, — для вида похвастался Брейн, чтобы получить больше информации.
— Этот район находится в Фангордийской долине, и тамошние джунгли имеют четыре, а то и все пять ярусов. Где-то перекрытия ярусов такие мощные, что на высоте двадцати метров можно ехать на автомобиле по плотно переплетенным лианам и веткам. И ехать долго — километр, например, а потом провалиться там, где потоньше, и улететь вниз. В другом месте на таком перекрытии может скопиться озеро и опрокинуться на вас, когда вы будете проезжать внизу.
— Звучит заманчиво.
— Да. Древесные культуры там весьма своеобразны. Деревья-гиганты могут стелиться по земле, пуская новые корни, а потом резко поворачивать к солнцу. Причем по ним также можно ехать на вездеходе, но вот там, где дерево начинает расти вверх, опять образуется тупик.
— Но если есть возможность проехать по мощеной дороге в джунглях — это ведь неплохо.
— Неплохо, если вы долгое время пользуетесь одним и тем же маршрутом и помните, где и куда нужно сворачивать, чтобы не упереться бампером в стену и не начать пятиться.
— А что еще вы можете сказать об этих джунглях? Например, о тамошних обитателях?
— Ну, там водится «каменная змея».
— И насколько она опасна? Она большая?
— Ну, как вам сказать… Вы поместитесь в ее пасти целиком. Стоя.
— Вот как? И как она нападает, насколько она быстрая, что ли? И почему она каменная?
— Каменной ее называют потому, что она строит себе убежище из камней. Она слишком большая, чтобы выкапывать его, поэтому стаскивает огромные валуны и устраивает в них нору. Эти горки и холмы хорошо видны в джунглях. Там, где они еще покрыты землей и проросшими растениями, змея уже не живет, а если камни голые — будьте начеку, она где-то рядом.
— А чем же она питается, такая здоровая?
— Рурторгами.
— Это еще что?
— Шестиноги. Их множество видов. Когда-то на заре цивилизации на них охотились, а в более позднем периоде — даже разводили. Рурторги оставили след и в культурном наследии, существуют народные песни, которые являются, по сути, инструкциями о том, как заготавливать мясо рурторгов.
— Весьма поучительно. Итак, в городе Кинерштате вы должны предоставить мне компактный вездеход.
— На сколько пассажиров?
— А какие варианты?
— Пять, десять, сорок пассажиров в группе.
— Давайте думать между пять и десять.
— Хорошо, принято. Теперь вы должны сказать мне, как далеко вы собираетесь ехать.
— Зачем?
— От этого зависит, с каким ресурсом брать машину и с каким запасом горючего.
— От Кинерштата — шестьдесят километров.
— Значит, нужно готовить на сто восемьдесят.
— А почему так много?
— Потому что вам придется постоянно что-то объезжать, где-то возвращаться и снова объезжать. И сто восемьдесят — это в лучшем случае, поэтому я думаю, следует взять топлива на все двести километров.
— Согласен. Теперь я хочу узнать цену вопроса. Сколько это будет стоить?
Тилзер залез в свой терминал и постукал пальцами по клавиатуре.
— Ну вот, я перевел ваш рассказ в схему, программа мне ее рассчитала и построила маршруты. Смотрите, это та местность?
С этими словами Тилзер развернул монитор к посетителю.
Брейн увидел карту, извилистые голубые линии реки, обозначения джунглей.
— Так… А вот это что? — уточнил он.
— Это река.
— А где город?
— Вот тут — немного дальше, — сказал Тилзер и чуть сдвинул карту.
— Ага, понял. И еще вопрос — болота в джунглях имеются?
— Сырые места есть, но топких мест не бывает. Грунт там глинистый и каменистый, так что болотам образоваться не из чего.

Глава 88

Брейн еще раз окинул взглядом карту. Местные значки и те, которыми он оперировал дома, начали у него путаться, и это говорило о том, что он слегка устал. Надо было выкроить время и нормально поспать, но пока у него не получалось, ситуация складывалась так, что он не мог расслабиться даже во сне.
— Мы можем доставить ваш объект по воздуху, это самое простое, но, видимо, и не самое безопасное, я правильно понял? Иначе бы вы сами этим воспользовались.
— Да, воздушный транспорт нам не очень подходит. Иначе мы бы не оказались в таких жестких рамках.
— Хорошо. Вариант второй. — Тилзер стал водить карандашом по экрану. — Вот тут имеются горы — совсем в стороне. Мы доставляем туда объект и берем паузу, чтобы ваши недоброжелатели, кем бы они ни были, оказались сбиты с толку. Это на тот случай, если они узнают об отправке.
— Высока вероятность, что узнают, — кивнул Брейн.
— Ну вот, они будут думать все что угодно, суетиться, менять позиции, дергать свои источники, а объект будет часов пять дремать в кабине. Потом геликоптер стартует и, пройдя вот тут над джунглями — всего тридцать километров, добирается до места.
— То есть вы предлагаете сделать петлю?
— Петлю с паузой. Это совсем другое.
— Это, конечно, лучше, чем прямой рейс, но боюсь, опять же все может решиться вот на этих тридцати километрах над джунглями.
— Что ж, тогда остается река.
— А что река, насколько она освоена?
— По реке ходят коммерческие грузовые суда, прогулочные и экскурсионные. Сейчас как раз теплый сезон. Так что мы можем доставить ваш объект по реке, а в самом близком месте от реки до вашего конечного пункта всего три километра. Я правильно определил место доставки — вот эти невнятные строения?
— Да, именно эти строения, — был вынужден согласиться Брейн. — Я выбираю реку.
— Отлично. В таком случае я подвожу итог.
Он постукал по клавишам и сообщил:
— Три тысячи четыреста.
— Это с танком?
— Да, это с вездеходом. Две тысячи авансом, тысячу четыреста — после доставки объекта к месту.
— Хорошо, я заплачу наличными.
— Приятно слышать. Ты слышал, Карл, наконец-то у нас будут наличные!
Сидевший неподалеку канзас кивнул, но головы не повернул, полностью погруженный в работу.
Брейн выложил на стол горку билетов и спросил:
— На этом все?
— На этом все, — подтвердил Тилзер, сдвигая деньги в выдвижной ящик, даже не пересчитывая.
Брейн поднялся и, перед тем как уйти, задал еще один вопрос:
— Вы были пилотом или пехотинцем?
— В основном пилотом, но до этого два года прослужил в пехоте.
— Значит, я не ошибся. А за что же суперколвера загребли в пехоту?
— Платите еще сотню, и я вам расскажу.
— Нет уж, спасибо, — засмеялся Брейн.
— В любом случае — не спешите, сейчас я вызову такси, и вы вернетесь в отель. Там под видом отельного обслуживания к вам придут наши специалисты, а через некоторое время с внутреннего двора отъедет транспорт, увозящий грязное белье. С этого момента вы отправляетесь своим маршрутом, а объект — своим.
— Что ж, тогда я пойду. Приятно иметь с вами дело, мистер Тилзер, — сказал Брейн, и они снова подали друг другу руки.
Когда он вышел из здания, у крыльца его уже ждала капсула-автомат.

Глава 89

Добравшись на такси до нового отеля, где сняли номер его бойцы, Брейн с удовлетворением отметил, что и отель в этом городе выглядит куда представительней, чем на Сардинии.
Едва он вошел в холл, сотрудник-гоберли тотчас сообщил, что нужный ему номер расположен на третьем этаже, однако прежде всего Брейн обратил внимание на фонтан в холле гостиницы.
Мест для ожидания с креслами и диванами здесь не было, зато имелся фонтан из водозаменителя.
— Вы что же, даже документы спрашивать не будете? — спросил Брейн.
— Нет, сэр. Я узнал вас по описанию. Ваш номер — «триста два».
— И что было в описании?
— Сказали, вы «неформат».
— А, понятно, — кивнул Брейн и, поблагодарив гоберли за информацию, вошел в лифт, где не оказалось никаких кнопок.
Он уже был знаком с такими системами — они управлялись все тем же прикладыванием ладони, по которой компьютер опознавал жильцов дома и отправлял лифт на нужный этаж, однако здесь идентификационного экрана не было.
Створки закрылись, и лифт отправился на третий этаж, должно быть, выполняя команды гоберли-портье.
Брейн нашел свой номер, толкнул дверь и с удовлетворением отметил, что она закрыта. Только постучав и обменявшись кодовыми словами, командир вошел в номер, где обнаружил всех своих бойцов.
Они отдыхали и ели разогретые пищевые батончики.
— О, командир пришел! — обрадовался Дино, поднимаясь с кровати.
— Ноги не свисают? — спросил Брейн.
— Не — нормально.
— Хороший номер, — оглядевшись, заметил Брейн.
— И нам нравится! — поделились Лиам и Таурос, выглядывая из соседнего помещения.
— Три комнаты, сэр, — сказал Янгверд. — Одна — ваша. Кабинетом называется.
— Отлично, — сказал Брейн и посмотрел на Пенса, который сидел в кресле и снова играл в свою игру — поскольку был в гражданской одежде.
В дверь постучали.
— Кто там опять? — спросил Янгверд. Он отвечал за безопасность.
— Смена бельевых оболочек! — объявили из-за двери.
— Смена оболочек? — переспросил Янгверд и посмотрел на Брейна.
— Открой, это свои, — сказал он, и Янгверд впустил двоих канзасов в синей спецодежде с надписью — чего-то-там-чистка.
— Мы от мистера Тилзера, — сказал один из них.
— Я понял, — кивнул Брейн. И, повернувшись к насторожившимся Дино и Янгверду, сказал: — Расслабьтесь, это наши друзья.
Друзья ушли через десять минут, катя тележку с большой корзиной для белья.
Дверь захлопнулась, и стало тихо.
— Что это было? — спросил Янгверд.
— Один из самых важных моментов нашей операции, господа, — сказал Брейн и присел на стул, продолжая обдумывать дальнейшие действия.
— И что теперь? Будем отдыхать? — спросил Лиам, выходя из соседней комнаты.
— Если бы, — качнул головой Брейн. — Дино, чем пользуются суперколверы, чтобы расслабиться и немного полетать?
— Тем же, чем и канзасы, и гоберли, — рубероидом.
— Чем-чем? — переспросил Брейн, ему показалось, что он услышал что-то очень знакомое и линейное.
— «Хрустальными батончиками».
— Да-да, «хрустальными батончиками», — подтвердили Лиам и Таурос.
— А это вообще законно?
— Вполне, — подтвердил Дино. — А у нас что, намечается вечеринка?
— Нет, мы вечеринку пока не заслужили. Это для дела. Нужно заказать этого добра персон на десять и вызвать для обслуживания, скажем, пять юнидов. Хватит нам таскать свои чемоданы, пусть этим занимается специально обученный персонал.
Дино и Янгверд переглянулись. Похоже, сюрпризы от командира еще не закончились.
— А зачем нам юниды? — спросил Лиам.
— Мы должны их угостить «хрустальными батончиками».
— Но если они нажрутся — нести все снова придется нам.
— Да, поэтому мы только слегка их подкормим, чтобы вызвать доверие и завязать добрые отношения.
— А потом? — спросил Дино.
— Потом нам нужно заказать большое такси, мест на пятнадцать, чтобы было просторно. Юниды запихнут в багажное отделение наши вещи и отправятся с нами, и вот там-то мы их угостим по полной — разрешим доесть «хрустальные батоны» полностью.

Глава 90

Янгверд вздохнул и отошел, а озадаченный таким планом Таурос покачал головой и сказал:
— Столько хрусталя на каких-то юнидов переводить…
Дино почесал в затылке и неопределенно пожал плечами. Он единственный, кто пытался понять замысел командира, остальные предпочитали просто выполнять приказы.
А Брейн с интересом наблюдал за реакцией своих бойцов — он продолжал узнавать о местной жизни все больше нового.
Между тем с внутреннего двора отеля, взвыв электрическим двигателем, выехала капсула-фургон клиринговой компании, перевозящая постельные оболочки. А вскоре в номер «триста два» пришли пятеро вызванных юнидов.
— Господа, вы все приглашаетесь на праздничное сопровождение нашего багажа в транспортный терминал.
— Но нас здесь пятеро, — заметил служащий-канзас. — Если мы уедем, некому будет работать.
— А сколько вас всего? — спросил Брейн.
— Еще трое кроме нас имеются.
— Ну и пусть они пока поработают за всех.
— Но, сэр, это невозможно и чрезвычайно трудно.
— А за хорошие чаевые?
— Насколько хорошие?
— Скажите им, что они за это получат по пять… Нет — по десять сакверов!
— По десять сакверов? — поразились остальные юниды-гоберли. — Так лучше тогда мы останемся, а они пусть едут.
— Не переживайте, вы тоже получите за свою работу по десять сакверов, но сверх того — «хрустальные батончики».
— О! Ого-го! — загомонили юниды, и на их от природы бледных лицах даже проступил румянец. Подобных посулов они еще никогда не слышали.
— Слушайте меня, сейчас вы пойдете к своим коллегам, но не все, а вот ты — канзас. И объявишь им, что они сейчас будут работать за вас всех, но недолго, всего часа три. Они согласятся?
— Да, сэр, за десять сакверов согласятся.
— А мы их еще укрепим авансом, — сказал Брейн. — Вот тебе три билета по два саквера. Отдашь им и скажешь, что это аванс — остальное потом.
— О да, сэр! Это очень убедительно. Теперь им просто некуда деваться!
— Ты передашь им информацию, отдашь аванс и вернешься сюда, а мы тем временем вызываем большое такси, и вы получаете «хрустальные батончики».
— А хрусталь за наш счет? — уточнил один из юнидов.
— Нет, ваши чаевые остаются неизменным, хрусталь сверх того, — улыбнувшись, ответил Брейн, видя, как загораются глаза гостиничного персонала. — Но в такси вы сможете откусить по…
Брейн посмотрел на Дино, и тот показал пальцами размер дозволенной порции.
— В такси вы сможете откусить только по трети батончика, а уже в транспортном порту — съедите все.
— О! — радостно загудели юниды, и Брейн понял, что надавил на правильные кнопки.

Глава 91

Пока бойцы собирались, вернулся юнид-канзас и доложил, что с коллегами переговорил, деньги отдал и они с радостью согласились прикрыть остальных.
Между тем в стене сработал динамик громкой связи, и портье снизу сообщил, что большое такси для постояльцев из «триста второго» — прибыло.
— Прекрасно, — сказал Брейн. — Поднимаемся, ребята, и едем в порт.
Юниды стали хватать еще не распакованные чемоданы и потащили их в коридор, а бойцы Брейна, почесываясь, нехотя последовали за ними, не успев насладиться удобствами такого шикарного номера.
— Я наделся, что мы отоспимся в хороших условиях, — вздохнул Янгверд, подтягивая пояс.
— Отоспишься, когда вернемся с задания, — сказал ему Дино и поспешил за юнидом, который волок кофр с пулеметом и боекомплектом к нему.
Янгверд кофр с винтовкой не доверил никому, поэтому тащил его сам.
У фонтана уже ждал заказанный в местном кафе груз «хрусталя», укрытый в скромной на вид коробочке. Брейн глянул на цену — тридцать сакверов, расплатился и забрал заказ под завистливым взглядом портье-гоберли.
На глазах у редкой публики пятеро пассажиров в сопровождении юнидов с кофрами и чемоданами забрались в микроавтобус и укатили в неизвестном направлении, поскольку перевозбужденные носильщики забыли рассказать остальным, куда направляются.
В салоне Брейн раздал им еще по батончику, чтобы они забыли еще больше.
Минут через двадцать пять такси доставило всю группу на транспортный терминал, где Брейн заказал капсулу дальнего следования, которая должна была доставить их в Кинерштат. Правда, автоматические такси так далеко не бегали, и Брейн согласился на водителя.
— Сколько мы будем в пути? — спросил Брейн у оформлявшего поездку менеджера — худощавого канзаса в потертом комбинезоне.
— Всего два часа, сэр.
— Замечательно.
— Все, вот ваши билеты. С вас сорок три саквера.
— Я заплачу наличными… — сказал Брейн, доставая деньги.
— Наличными?! — воскликнул менеджер немного испуганно.
— А что, какие-то проблемы?
— Нет-нет, сэр, все в порядке.
— Ну вот, возьмите, — сказал Брейн, выкладывая деньги на стойку.
— Нет-нет-нет! — замахал руками менеджер и попятился, словно ему под нос сунули паяльник. — Вон на стене — терминал, туда, в гнездо, сэр… Пожалуйста…
Брейн прошел к терминалу и опустил туда деньги, после чего, слегка озадаченный, вернулся к группе и выдал юнидам по десять сакверов и по хрустальному батончику вдобавок к полученным раньше.
— Теперь они не скоро попадут в свой отель, — сказал Таурос, глядя, как носильщики вгрызаются в угощение.
— Это уже не наше дело, — сказал Брейн, взял свой чемодан и, выйдя из такси, направился к ожидавшему их междугородному транспорту.
— И куда мы теперь, командир? — спросил Янгверд, догоняя его.
— В город Кинерштат. Это последний прыжок перед джунглями. Вы знаете, какие тут джунгли?
— Я не знаю, — сказал Дино.
— И я не знаю, — ответил Янгверд.
— А мы и подавно. Мы не местные, — ответил за себя и Тауроса Лиам.
— Вот и я тоже. А кто из вас может водить вездеход?
— А какое там управление? — уточнил Дино.
— Не знаю, наверное, джойстик. У вас тут другие бывают?
— Других не видел, — сказал Дино.

Глава 92

Сержант Рузвельт уже не надеялся на такой исход, но оба его бойца, пораженные странным недугом, все же оклемались спустя четыре часа после прибытия.
К счастью, за это время не поступало сигнала на немедленную отправку, и теперь можно было сказать, что его подразделение было готово полностью.
Наконец, пришел вызов на его личное устройство связи.
— Слушаю — сержант Рузвельт.
— Рузвельт, это Командор.
— Рад слышать вас, сэр.
— Слушайте внимательно, через сорок минут к вам прибудет челнок с пилотом. Он уверен, что вы полиция «орбитальной службы», поэтому ни о чем с ним не разговаривайте, а если будет досаждать — посылайте подальше.
— Понял, сэр. А он кто?
— В смысле?
— Канзас, гоберли?
— Местная разновидность гоберли, но на обычного гоберли не совсем похож, впрочем… Это не важно. Вы быстро погрузитесь в его челнок, и он спустит вас прямо на площадку, практически в черте города Кинерштат.
— Кинерштат. Это недалеко от того места…
— Да-да, именно там, где у вас по плану должен состояться перехват. Но появилась информация, что они приезжают на транспортный терминал в Южном районе. Они уже выехали, правда, с какой-то непонятной суетой и в сопровождении носильщиков. Но это сейчас не важно. По времени у вас будет зазор — минут в пятнадцать. Поэтому постарайтесь сориентироваться максимально точно — вся навигация у вас имеется.
— Так точно, сэр. Навигация самая подробная.
— У вас появляется шанс накрыть их разом прямо по прибытии — как в тире, понимаете меня? Без этих игр среди ранкотовых джунглей, где ваша задача усложнится.
— Да, сэр. Это было бы прекрасно.
— Вот поэтому от площадки, куда вас посадят, вы должны бегом добраться до транспортного терминала.
— Но как мы их определим?
— Они выйдут группой, их будет шестеро. При них будет тяжелая ноша — они везут оружие. Пока что имеется информация, что оружие у них в кофрах. Так что никак не перепутаете. Два гоберли, канзас, два суперколвера и варвар неизвестной народности.
— А это еще кто?
— Это их командир.
— Понятно.
— Как только увидите что-то подобное, крушите их в мелкий порошок и быстро уходите. Тактика отхода отработана, надеюсь?
— Универсальная, сэр, ведь работать придется с колес.
— И помните, кто там является главной целью. Отработайте по нему с гарантией.
— Да, сэр. Мы проверим.
— Все, ждите шаттл.
Связь отключилась, сержант поднялся и вышел в основное помещение станции, где на полу вповалку отдыхали десантники. В том числе и те двое, которые тяжело перенесли доставку в скоростном глейдере.
— Ну что, шалунишки, полагаю, теперь вы вспомнили, кто вы и откуда?
— Разумеется, сэр. Извините, что едва вас не подвели.
— Кости болят?
— Терпимо, сэр.
— Вы таки заставили нас понервничать — еще немного, и свалили бы без вас, но теперь вы в порядке, и это радует. Итак, у нас менее сорока минут на сборы. Сейчас подойдет челнок, который доставит нас на поверхность. Как только шаттл сядет, прыгаем на травку и бегом летим к объекту, расположение которого я еще буду уточнять, когда сядем в челнок. Оружие должно быть тщательно проверено, навесное оборудование — присоединено и чтобы работало без сбоев. Акция быстрая, поэтому выложиться придется по полной. Быстро работаем — потом отход.
— Объект далеко от места посадки? — спросил один из бойцов, уже подтаскивая к себе ранец.
— Пока речь идет о сотнях метров, предварительный лаг по времени — пятнадцать минут от посадки до начала операции. Теперь посмотрите на свои навигаторы, это «квадрат шесть-восемнадцать». Там находится транспортный терминал, и туда должна прибыть наша цель. Чтобы не бегать за ними по джунглям, мы сможем решить все на месте.
— О, это было бы здорово! — воскликнул один из десантников.
— Здорово, но это произойдет в самом лучшем случае — если мы не проколемся. Все, осталось тридцать минут, начинайте готовиться! Проверьте фильтры на забрале и все коннекторы. Оснастка новая, малознакомая, поэтому нужно подстраховаться. Далее пилотировать шаттл будет посторонний. Для него мы какие-то полицейские. Ни в какие разговоры с ним не вступать, будет задавать вопросы — посылайте подальше.

Глава 93

В положенное время, как и обещал куратор, магнитные фиксаторы станции прихватили вставшее к причальному терминалу судно.
— Все, ребята, пошли! — скомандовал сержант, и построившиеся в колонну бойцы с надетыми ранцами, прижимая к себе оружие, один за другим стали пробегать через терминал в шаттл.
Последним в провонявший салон челнока заскочил сержант, дверь автоматически закрылась, и шаттл начал отходить от станции.
— Эй, приятель, ты здесь что — дерьмо возил? — спросил сержант. Но гоберли-пилот не ответил, а только резко добавил тяги так, что не успевший закрепиться сержант едва не упал.
Манера пилотирования гоберли не вязалась с его внешним видом и состоянием старого челнока. Должно быть, его крепко простимулировали — либо деньгами, либо угрозами.
Они буквально спикировали с орбиты в атмосферу, и сержант представил, какой ужас сейчас творился на экранах диспетчеров, следивших за орбитальной обстановкой.
По инструкции они должны были немедленно связаться с нарушителем, но сержант не видел, чтобы гоберли с кем-то разговаривал или что на его пульт пришло оповещение о вызове. Должно быть, он уже как-то решил эту проблему, и хорошо, если учитывал еще и движение спутников других орбит. Сержанту случалось слышать о крушениях при таких вот несанкционированных нырках.
При входе в атмосферу начало крепко трясти, аэродинамика челнока не была рассчитана на такие скорости. И поскольку сержант так и не пристегнулся, понадеявшись на силу своих рук, он крепко приложился головой о стойку — впрочем, его шлем мог выдержать и не такой удар.
За бортом заполыхали протуберанцы, облизывая огненными языками линзы узких иллюминаторов. Несколько раз судно срывалось в боковое скольжение — для стабильности ему не хватало рулевых плоскостей, однако, маневрируя тягой двигателей, пилот мастерски восстанавливал положение и в такой же гоночной манере стал лихо переводить шаттл в горизонтальный полет, отчего перегрузки подскочили до пятикратного уровня.
Впрочем, совсем ненадолго.
Внизу замелькали деревья, крыши домов. Пилот выпустил тормозные щитки, и шаттл будто пробил какую-то стену. Зашумел воздух, судно снова начало трясти, но скорость упала, и полет выровнялся.
Однако это были еще не все фокусы пилота. Неожиданно для сержанта, который полагал, что они так и будут тормозить, выходя на приемлемый уровень скорости, пилот вдруг поставил шаттл почти «коброй» и включил реверс, отчего судно стало падать на землю.
Сержант напрягся, ожидая неминуемого удара, но тут взревели посадочные дюзы и снова появились перегрузки.
Не успел Рузвельт решить — ругать ему пилота или хвалить, как последовал удар, от которого лязгнули ограничители на посадочных шасси.
— Прибыли! — крикнул пилот, и створка боковой двери откатилась в сторону.
Действуя автоматически, сержант первым выпрыгнул на бетонный пятачок и закричал, призывая бойцов следовать за ним.
Вся высадка заняла секунд пять, бойцы разбежались от площадки, и шаттл тотчас стартовал на максимальной тяге, разгоняясь над землей и переходя почти в вертикальный набор высоты.
После такой встряски сержант Рузвельт не сразу смог сориентироваться. На планшете все было понятно, но привязка к местности далась труднее. Впрочем, он не стоял на месте, а уже бежал в нужном направлении, и вместе с ним бежали его солдаты.
— Сэр, вон та башня, что указана на планшете! — крикнул Вольфганг, солдат, еще недавно страдавший от послеперегрузочной болезни. Теперь он бежал по заросшему парку, уже не вспоминая о недавних проблемах. Впрочем, сейчас все они были на адреналине, и сержант знал, что через полчаса у бойцов начнется упадок сил. Но это было знакомое явление.
Уже скоро за двумя рядами деревьев замелькали машины — группа выскочила к шоссе, за которым начинался «квадрат шесть-восемнадцать».
— Внимание! Мы прибыли! — сообщил сержант. — Занять позиции за вторым рядом деревьев — дальше не пойдем. Выход отсюда как на ладони!

Глава 94

А тем временем многоместная капсула-такси задерживалась из-за непредвиденных обстоятельств. Что-то случилось с топливным картриджем, и машина на подъезде к городу остановилась.
Водитель извинился, вооружился инструментами и, выскочив на шоссе и подняв какую-то крышку, принялся устранять проблему.
Время от времени он выглядывал в салон и заверял, что почти все сделал и они вот-вот поедут.
Брейн вздыхал и посматривал в окна — это могла быть какая-то продуманная провокация врага, однако физиономия улыбчивого гоберли все же внушала доверие, и через четверть часа они действительно продолжили путь.
Междугороднее шоссе плавно влилось в городскую транспортную систему, дорожное полотно стало шире, звукоизолирующие щиты — выше. А еще через несколько минут такси уже начало притормаживать перед въездным туннелем транспортного портала — они фактически прибыли на место.
Брейн помнил по карте, что еще метров семьсот придется пройти от терминала до неких парковых вспомогательных построек, где хранилась и ремонтировалась техника по уходу за насаждениями — разные роботизированные комплексы по стрижке травы, посадке кустов, правке грунтовых дорожек и прочее. И именно там его должен был ожидать заказанный вездеход, так необходимый для продолжения путешествия.
Но команда Брейна об этом пока не знала.
— Господа, мы уже прибыли, — объявил водитель, сбрасывая скорость. Теперь он выглядел более уверенным, чем на дороге во время ремонта, где его физиономия выражала крайнюю степень растерянности и вины одновременно.
— Надеюсь, вы не будете высказывать отрицательных отзывов в мой адрес, если администрация поинтересуется, как вы доехали? — спросил он, останавливаясь.
— Не переживай, — успокоил его Брейн. — Мы никуда не опаздываем.
— Сэр, кажется, я слышу какие-то выстрелы, — сказал Лиам, подтягивая к себе кофр.
— Я тоже слышу выстрелы, — подтвердил Таурос, и тотчас защелкали замки остальных кофров — пассажиры стали доставать оружие.
— Но, господа, это могут быть… какие-то хлопки… — осторожно заметил водитель, перепуганный такими переменами в поведении пассажиров.
— Я ничего такого не слышу, — сказал Дино, однако свой пулемет тоже достал и присоединил к нему патронный короб.
— Да что же это такое? Вы мне не оставляете выхода… — пробурчал Янгверд, вытаскивая из кофра детали тяжелой винтовки, которая целиком туда не помещалась. И начал торопливо ее собирать.
Брейн прислушался, действительно, хлопки были похожи на выстрелы, да и пассажиры на транспортном «причале», к которому они подъехали, вели себя странно — гоберли, канзасы и редкие в таких местах суперколверы вертели головами и вздрагивали при каждом новом хлопке.
— Так, приятель, гони дальше — до самого выезда! — приказал Брейн водителю.
— Но, сэр, выходить положено тут!
— Сегодня мы сделаем исключение — давай, до самого выезда!
— Сэр, но там стреляют! — воскликнул водитель в отчаянии.
— Это просто хлопушки, приятель!
— А почему тогда у вас автомат?
— Потому, что я нервный. У тебя есть желание поспорить с нервным варваром с автоматом?
— Нет, сэр, — ответил водитель едва слышно и тронул такси, выруливая туда, где туннель, пройдя под зданием терминала, выходил на парковое шоссе.

Глава 95

Не доехав до нужного Брейну места метров сорок, водитель остановился, и выглядел он так, что было понятно — дальше не поедет ни за что.
Брейн распахнул дверцу, и в салон ворвался шум настоящего боя, с частой стрельбой из автоматического оружия, грохотом разрывающихся гранат и еще какими-то малопонятными шумами.
— Что будем делать, командир? — спросил Дино.
— Надеюсь, что это не связано с нашим приездом, — сказал Брейн. — Но сидеть здесь, не зная, за кем охотятся, мы тоже не можем — у нас операция в разгаре.
— А куда мы должны попасть? — спросил Янгверд, досылая патрон.
— Мы должны перебраться через шоссе в парк, это сейчас самая главная задача. Так что — выходим!
И они стали быстро выгружаться, испытывая некоторые трудности при вытаскивании чемоданов.
— Туристы, блин… — выругался Янгверд, волоча чемодан на колесиках и держа в другой руке готовый к стрельбе «шторм».
Едва они освободили салон, водитель, в нарушение всех местных правил, развернулся и поехал обратно — по полосе встречного движения. А Брейн, заметив у служебного выхода какого-то гоберли, крикнул ему:
— Эй, ты, иди сюда!
Видно было, что парень засомневался, думая, успеет ли заскочить в служебную дверь, но решил не рисковать и засеменил навстречу странным вооруженным «туристам».
— Ты кто такой? — спросил Брейн.
— Лоринзер, сэр. Менеджер по размещению.
— Кого размещаешь?
— Пассажиров, сэр.
— Что там наверху происходит?
— Сэр, я не имею никакого понятия. Мы здесь все напуганы.
— Давно началось?
— Пару минут назад, сэр. Сначала приехала полиция, потом начались эти угрожающие объявления по громкоговорителю и сразу выстрелы.
В этот момент снова рванула граната, на этот раз довольно близко к выезду, и менеджер присел от страха.
— Какие еще тут есть выходы? — спросил Брейн, но ответить менеджер не успел, его перебил Янгверд.
— Сэр, я вижу цель! — крикнул он, и Брейн заметил у выхода стрелка, прикрытого штурмовым щитом.
— Сэр, мне нужно разрешение на стрельбу!
— А вдруг это полицейский? — засомневался Брейн, приседая, и остальные тоже приготовились стрелять с колена. — Ты можешь его просто опрокинуть?
— А смысл?
— Смысл в том, чтобы не злить полицию. Сможешь?
— Да, сэр, — ответил Янгверд и выстрелил.
Тяжелая пуля угодила в угол щита и снесла его вместе с прятавшимся за ним стрелком.
— Вперед! — крикнул Брейн, и они, волоча чемоданы, зарысили к выходу из туннеля.
К тому времени, когда они добежали, сбитый стрелок стал приходить в себя — это действительно оказался полицейский.
Брейн отбросил ногой валявшийся автомат, чтобы полицейский не начал стрелять им в спину, а Лиам заехал ему ногой по каске.
— Зачем? — крикнул Брейн.
— Для гарантии! — ответил тот.
Между тем картина происходящего наверху становилась понятнее. Впереди, справа от выхода из терминала, на другой стороне шоссе засела какая-то группа, которая вела огонь по скоплению полицейских машин, а те, в свою очередь, поливали из автоматов эту неизвестную группу и осыпали газовыми гранатами, которые рвались среди деревьев и кустарников, и высвобождаемый газ растекался по земле, как вода.
По мнению Брейна, любое сопротивление при таком раскладе должно было оказаться сломленным, но, видимо, группа противостоящих полиции стрелков была хорошо оснащена и газ на них не действовал.

Глава 96

С другой стороны шоссе заметили группу Брейна, и это было не мудрено, слишком уж смешно, по мнению самого Брейна, они выглядели с этими чемоданами, кофрами и оружием.
По стенам застучали пули, и пришлось срочно залечь, используя в качестве укрытия невысокий бетонный пандус и цепочку жидких кустиков вдоль дороги.
Огонь усилился, и группа Брейна стала отвечать.
— Дино! Прижми их, чтобы мы сменили позицию, иначе они нас тут достанут! — крикнул Брейн, делая одиночные выстрелы наобум.
Ударила винтовка Янгверда, и автоматика выбросила поддон.
— А чего они к нам привязались? — спросил канзас, снова ловя цель на мушку.
— Не знаю. Может, за полицию приняли? — предположил Брейн, хотя он не исключал, что встречали все же их.
Заработал пулемет Дино, и первые же очереди стали стричь кусты над головами противника. Дино отлично управлялся с этой машинкой, хотя при его силе это было несложно.
Дружный огонь бойцов Брейна и продолжающееся давление полиции заставило неизвестных прекратить огонь. Теперь Брейн со своими бойцами получили возможность уйти вдоль шоссе левее, а затем метров через двести перескочили магистраль и оказались в парковой зоне.
Но несмотря на то что группа противника отступила, полицейские продолжали стрелять и осыпать их бывшую позицию газовыми гранатами.
В ход пошли боеприпасы с другим газом, и теперь новые разрывы добавляли оранжевых и желтоватых облаков вместо прежних — белых.
— Никак не успокоятся, — заметил Янгверд, устраивая под кустом чемодан, кофр и винтовку.
— А что там за щелчки были, как будто бичом хлопали? — спросил Брейн, опускаясь на траву.
— Это китган, — сказал Таурос. — В сфокусированном режиме бил.
— Я все боялся, что по нам шарахнут расфокусированным, — поделился Лиам.
— Да, сзади стена была, мало бы не показалось, — согласился Таурос.
— Значит, мы им были не нужны, — сказал Брейн.
— А почему, интересно, они полицейских расфокусированным не разметали? Там же машины кучно стояли — получился бы тот еще фейерверк, — вспомнил Дино.
— Тоже не хотели полицию злить, — сказал Янгверд. — Тогда бы на них тут такую охоту устроили, что никто бы не ушел.
— На них и так устроят, — сказал Брейн. — Поэтому эти ребята сейчас уберутся из города. Но ты прав — полицию они крепко бить не рискнули. За это им сейчас дадут возможность сбежать. Воевать с таким подготовленным противником в полиции дураков нет.
— Куда дальше, командир? — спросил Дино.
— Судя по карте — там, левее, начинается парковая улица с какими-то особенными кафе. Надо выйти на нее, а потом потопаем вперед — до боксов в глубине парка.
— А может, лучше среди деревьев проскочим?
— Нет, там видимость плохая, а эти ребята в черной броне могут вернуться, — сказал Янгверд.
— Ты заметил, как они были одеты?
— Почти в подробностях.
— И что же?
— Все по высшему разряду, командир. Это не какие-то там хулиганы-грабители.
— Да уж я понял, им даже газ нипочем оказался.
Между тем к полиции прибыло подкрепление, и стрельба газовыми гранатами усилилась. По-видимому, теперь ими простреливались большие площади, чтобы затем начать прочесывание парка.
Время от времени ветер доносил небольшие концентрации газа, и этого было достаточно, чтобы слезились глаза и першило в горле.
— Все, уходим! — скомандовал Брейн, после чего группа поднялась и, пригибаясь, поволокла чемоданы, кофры и оружие вдоль шоссе, чтобы выбраться на парковую улицу.
Вскоре они достигли первого кафе с надписью «Вафельница — всегда горячие блюда».
Брейн с недоверием покачал головой, он не сомневался, что в этом заведении тоже подавали фабричные батончики, только чуть украшенные какой-нибудь синтетической ботвой. Здесь это считалось эксклюзивной кухней.
Неизвестно, бывало ли тут многолюдно, однако сейчас грохот стрельбы неподалеку разогнал всю публику, и группа Брейна без проблем передвигалась рысью, стараясь держаться ближе к ряду разукрашенных кафе — так было безопаснее.
Внезапно несколько пуль врезались в крышу одного из кафе и на землю посыпались осколки черепицы.
— Стоим! — скомандовал Брейн, и они прижались к стенам кафе с названием «Травяная халва».
— Это шальные, командир! — крикнул Лиам.
— Я понимаю, — ответил Брейн, выжидая момент, чтобы двинуться дальше.
На крыльцо вышел сотрудник заведения и, с опаской взглянув на прижавшихся к стене вооруженных незнакомцев, спросил:
— Извините, вы к нам?
— А что у вас есть интересного? — спросил Брейн.
— У нас «травяная халва».
— Это такие питательные батончики?
— Да.
— Обычные фабричные?
— Что значит обычные? Такие же, как и везде.
— А чем же вы отличаетесь от кафе «Мимоза»?
— Оформлением зала.
— И все?
— А что вы еще хотели?
В стену соседнего кафе врезалась еще одна шальная пуля, и Брейн сказал:
— Нет, спасибо, мы поищем что-то более интересное. Вперед, ребята!
И группа засеменила дальше, от угла к углу. В парке уже начиналась операция полиции по зачистке территории, поэтому нужно было торопиться, чтобы не попасть в полицейское окружение.
Им это удалось, и вскоре группа уже передвигалась по узким проходам между контейнерными боксами эксплуатационных служб парка.
— А чего мы ищем, командир? — спросил Дино.
— Хороший вопрос и своевременный, — ответил тот. — Сколько в расходе?
— Двести тридцать один выстрел.
— О, значит, теперь легче боекомплект тащить? — уточнил Брейн, не опуская автомата и внимательно глядя по сторонам.
На технологической территории было тихо, но где-то в глубине парка еще время от времени звучали выстрелы.
— Может, и легче, я почти не замечаю.
— Мы ищем серебристый бокс с номером «двести двенадцать».
— А, вон он! — указал рукой Таурос, и группа направилась к большому боксу размером с приличный ангар.
Открыв скрипучие ворота, Брейн первым вошел внутрь и огляделся. В совершенно пустом и просторном помещении стоял один-единственный вездеход, больше похожий на стрекозу на гусеничном ходу.
— Хорошая машинка, — сказал Янгверд и, подтащив чемодан с кофром, привалил их к гусенице. Потом похлопал по пластиковой округлой кабине и кивнул.
— Неплохо. Пластик теплый.
— Что значит теплый? — спросил Брейн, тоже проводя рукой по борту машины.
— Значит, вязкий, пули и осколки хорошо держит.
— А холодный?
— Холодный может быть прочным, но если предел прочности превышен, рассыпается в мелкий песок.
— Понятно.
Брейн пошел вокруг вездехода, пытаясь обнаружить какую-то ручку, чтобы открыть, однако находил только плотные стыки панелей — казалось, в эту машину и влезть-то было невозможно.
— Эй! — раздался чей-то окрик, и все резко развернулись на звук, вскинув оружие.
— Постойте! Я здешний сторож! — подняв руки, ответил канзас в форменной одежде цвета горчицы. — Я сторож, я ключи вам несу от этой штуки!
Подойдя ближе, он опустил руки и спросил:
— Кто у вас старший?
— Я, — ответил Брейн.
— Так и есть, мне сказали — парень непонятной наружности, — сообщил канзас, доставая из кармана брелок.
— Все, — сказал он, передав брелок Брейну. — Больше я вам ничем не обязан. Я уже час, как уйти домой должен был, а вас все нет и нет.
И повернувшись, он пошел из ангара.
— Ну, извини, — пожал плечами Брейн и кнопкой на пульте открыл две дверцы кабины и третью — с кормы вездехода.
— Грузимся, ребята! — объявил он.
— Значит, мы на этой штуке поедем? — спросил Янгверд.
— А ты на чем хотел? Умеешь, кстати, водить такую?
— Немного приходилось.
— Тогда давай за руль и поторопитесь, ребята. Полиция может сюда явиться с минуты на минуту!
Янгверд сел за джойстик, Брейн — сел рядом, остальные погрузились через заднюю дверь. Щелкнула, включаясь, электробатарея, и вездеход легко покатился к выходу.
— А вот и навигатор, — сказал между тем Брейн, находя на панели приборов подходящее окошко. Маршрута на нем, разумеется, не было, но Брейн хорошо его помнил — в конце концов, к его услугам были навигаторы, которые имелись в ранцах каждого бойца вместе с остальной оснасткой.
Вездеход выскочил из терминала, лихо повернул налево, и они помчались по резервной галерее — широкой гаревой дорожке, которая была укрыта дугами, увитыми чем-то вроде дикого винограда. Говорили, будто со временем она станет одной из главных дорожек парка, но до этого дело пока не дошло, и она продолжала оставаться в неразвитой части парка и, самое главное, тянулась до самой границы города, за которой, миновав шоссе, можно было сразу погрузиться в дикие джунгли.

Глава 97

Несмотря на то что огонь полицейских подразделений был очень плотным, группе сержанта Рузвельта, состоящей из семи человек, удалось уйти невредимыми.
Хорошо обученные, они быстро отступали, используя каждый выступ, каждый камень для того, чтобы укрыться и переждать бурю шквального автоматического огня.
Они тяжело сопели, дыша через фильтры забрал, которые оказались очень кстати, хотя по приезде они полагали, что это лишь увеличивает вес защитной амуниции. Однако теперь было ясно, что не будь у них этих специальных химических фильтров, они бы не выстояли.
— Линс, отходите вон к той башне! — крикнул сержант, указывая на высокое строение в глубине парка.
Между тем стрельба уже не была такой интенсивной, как прежде. Полицейские не решились преследовать команду профессионалов, и, видимо, в их рядах уже были потери.
Пули перестали стричь траву и срезать ветки. Солдаты, наконец, получили передышку и собрались в лесной зоне, которая примыкала к транспортному терминалу, однако на оставленной ими позиции продолжали грохотать рвущиеся гранаты — полицейские хотели быть уверены, что их при прочесывании никто не встретит.
— Что будем делать, командир? — спросил, садясь на траву, один из бойцов. — Надо уходить, сейчас они подтянут резервы и ударят по нам снова.
— Нужно искать транспорт — на нем и уйдем.
— Какой транспорт, сэр, это же город?
— Ищите такси — нам нужно большое такси с пилотом.
— Пилота убрать? — спросил Ингвард, один из самых опытных бойцов.
— Нет, ни в коем случае. Ты же слышал, что это город и чем больше мы повесим себе на спину проблем, тем дольше и активнее за нами будут гнаться полицейские собаки.
— Я понял, сэр.
Двигаясь вдоль шоссе, они наконец-то добрались до первой стоянки, где собирались такси, управляемые пилотами.
Группа залегла и, быстро активизировав оптические приборы, вмонтированные в маски, начала наблюдать.
— Серия «визион», того крайнего — очень даже подойдет, — сказал Ингвард.
— Это который канзас? — уточнил сержант.
— Так точно, сэр, канзас.
— Хорошо. Аренс и Вольфганг, выдвигайтесь и атакуйте. И помните — никаких лишних действий, помните — мы в городе.
— Есть, сэр, — ответили оба десантника и быстро поползли вдоль подстриженных кустов.
Скоро все увидели, как они выскочили из укрытия, распахнули дверцу такси, выдернули водителя и, ударив его по голове, бросили в кусты.
— Выходим! — скомандовал сержант, и вся группа помчалась к захваченной машине.
Вскоре они уже были в салоне, один боец занял место водителя, и такси рвануло с места, стремительно набирая скорость.
— Давайте, ищите — где-то в панели должен быть маяк! — напомнил сержант.
Бойцы быстро вскрыли крышку панели и нашли тот самый прибор, который сразу полетел в окно.
Теперь их никто не мог отследить, и группа была вольна ехать туда, куда требовалось.
— Давай, Аренс, дуй пока прямо. В конце улицы свернешь налево — там увидишь.
— Сэр, нас кто-то сдал, потому что они появились, как только мы встали на позицию! — пожаловался боец. — О чем это может говорить?
— Это может быть чем угодно. Нас могла увидеть любая тетка, гулявшая в парке, любой охранник из кафе. Мы бежали почти открыто, могли испугать кого-то, и он тут же сообщил в полицию. Но если ты намекаешь на куратора, я с тобой не согласен.
— Как я могу намекать на нашего куратора? Кто он и кто я.
— Вот поэтому заткнись и думай в правильном направлении. Кто успел рассмотреть прибывших?
— Я успел, — сказал Линс.
— Отлично, что там было? Ты видел нашего пассажира?
— Нет, сэр, никакого пассажира я разглядеть не успел. Те ребята оказались очень шустрые. Они быстро рассредоточились и стали стрелять. Особенно хорошим оказался пулеметчик — так сильно прижал нас к земле, что мы ничем не могли им навредить, только думали, чтобы башку не снес.
— Значит, говоришь, шустрые очень?
— Да, сэр, очень быстро сориентировались — быстрее, чем полицейские.
— Эй, Аренс, вон там, за желтым зданием, и тормози. Потом бросаем машину и бежим дальше.
— А там куда? — спросил другой солдат.
— Там бежим до полянки. Я ее в навигатор засек, когда мы еще летели.
Все действия десантники выполняли предельно быстро — время решало все. И вскоре, оставив такси, группа уже мчалась в указанном сержантом направлении.
— Не останавливаться, не останавливаться! — требовал он, и бойцы бежали без остановки — все дальше от тупика улицы — и остановились только там, где, как он посчитал, они были надежно укрыты.
Только там сержант достал переговорное устройство и, связавшись с куратором, сообщил о том, что у них все пошло не так.
Куратор ответил, что он в курсе, о том, что у них начались проблемы, ему уже доложили.
— Не переживайте, я скоро вас эвакуирую. Выходите на точку «бэ четыре». Посмотрите в ваши навигаторы, там она должна быть.
— Да, сэр, «бэ четыре» имеется.
— Вот и хорошо. Идите туда, я отправил геликоптер.
— Сколько ждать?
— Пятнадцать минут.
Сомневаться не было смысла и времени. Сержант приказал группе снова подняться, и они пробежали еще с полкилометра, пока не оказались на нужной площадке.
Ждать пришлось недолго — минут пять, и скоро послышался шум приближающегося геликоптера.
Все заняли позиции на тот случай, если это засада, но сержант ничего такого не ждал, он был уверен, что уйдут они чисто.
Геликоптер коснулся травы, распахнулась широкая дверца, и группа, выскочив из кустов, за несколько секунд заняла места в салоне.
Дверь захлопнулась, и машина благополучно стартовала.
«У нашего куратора большие возможности», — подумал сержант, но с бойцами своими выводами делиться не спешил.

Глава 98

После старта из ангара группа Брейна ехала на вездеходе около часа, нигде не останавливаясь. Лишь изредка бойцы поглядывали в заднее окно, проверяя — не преследуют ли их. Но никто не преследовал — никому и в голову не приходило делать это, потому что «туристам» удалось сбежать скрытно, а вездеход оказался очень хорош и развивал неплохую скорость по гаревым дорожкам парка.
Однако цивилизованные территории быстро заканчивались. Деревья становились выше, трава гуще и неподатливее, и в конце концов пришлось остановиться, когда впереди поднялась стена надвигающихся джунглей.
— Предлагаю воспользоваться случаем и переодеться, — объявил Брейн. — Доставайте ваши форму и оснастку, а костюмы убирайте на их место. Думаю, гражданские шмотки нам пригодятся еще не скоро.
Переодевание у подготовленных бойцов не заняло много времени, и даже Дино, стесненный размерами вездехода, проделал это быстро. Затем все занялись проверкой оружия, и, только убедившись, что с ним все в порядке, бойцы группы решились выйти из салона, чтобы осмотреться.
Солнце было еще высоко, но уже всем казалось, что дело идет к сумеркам. Видимо, это было связано с темной растительностью — зеленого тут почти не было, только коричневые, бурые и серые тона.
— Не очень-то здесь весело, — заметил Янгверд, прижимая к себе тяжелую винтовку — с ней в этом диковатом месте он чувствовал себя увереннее.
— Совершенно с тобой согласен, — кивнул Дино, держась за пулемет.
— Ну и чем вы так угнетены? — вставил свое слово Брейн. — Погода хорошая, и деревья красивые. Даже птички вон летают.
— Это не птицы, — заметил ему Янгверд. — Это насекомые.
— Точно насекомые? — не поверил Брейн. Ему показалось странным, что насекомые могут быть размером с кулак.
— У меня, похоже, сбит прицел, — начал жаловаться Лиам.
— А что не так с твоим прицелом? — спросил его напарник — Таурос. Он выхватил автомат у Лиама и стал прикладываться к нему, глядя через оптический прицел. И вдруг он опустил автомат.
— Ой, смотрите, что это такое на дереве?
Все подняли головы и на высоте примерно тридцати метров заметили странных пушистых созданий, которые, быстро перебирая лапками, пытались скрыться от внимания незнакомцев.
— Ладно, хватит здесь болтаться, — сказал Брейн. — Забираетесь в машину и двинемся дальше. Янгверд, запускай двигатель!
— А чего его запускать, если он на картридже, — возразил тот.
Группа заняла места в вездеходе, и он поехал дальше, не останавливаясь еще примерно полчаса, пока они не въехали в небольшую рощу, где росли деревья с плодами величиной с большую дыню, и, как оказалось, эти плоды — падали.
Они срывались с высоты десятиэтажного дома, со свистом неслись вниз и разбивались на тысячу частей. И эти части представляли собой острые, проросшие из семян побеги, которые вонзались в другие деревья, кустарники и начинали пускать там корни.
Шум двигателя вездехода провоцировал падение еще большего количества этих «дынь», они взрывались и взрывались, осыпая своими шипами все вокруг, в том числе и сам вездеход.
И хотя повредить борта машины и стекло они не могли, но своим клейким соком заляпали все окна и двери.
Пока что лежачие деревья не особенно мешали команде Брейна, поскольку попадались только незначительные экземпляры — с горизонтальной частью метров в двадцать и толщиной ствола сантиметров тридцать — сорок.
Позже стали попадаться толщиной даже под метр, но и их, немного попыхтев, вездеход все же преодолевал благодаря особенной конструкции гусениц.
Тем не менее, по мере погружения в менее освоенную часть джунглей высота этих препятствий, в конце концов, достигла того уровня, когда вездеход должен был объезжать их, кружа, словно в лабиринте.
Теперь Брейн стал лучше понимать то, о чем его предупреждал Тилзер из агентства.
Раз за разом, лавируя среди высокой травы, они, двигаясь вдоль ствола лежачего дерева, доезжали до того места, где к одному лежачему стволу примыкал другой, и приходилось разворачиваться и ехать обратно, чтобы прокладывать новый путь.
Немного помучившись, Брейн решительно взялся за составление в навигаторе специальной программы, которая позволяла бы не проезжать по нескольку раз по тому маршруту, где они уже были.
Действия Брейна несколько удивили его бойцов, и они стали спрашивать, чем он занимается.
— Составляю программу, — сказал он. — Нам приходится постоянно возвращаться, чтобы начинать движение в новом направлении.
— Но мы делаем пометки, сэр, — сказал Дино, показывая свой навигатор.
— Это мало помогает — все эти метки сейчас будет делать компьютер и указывать нам те места, где вероятность проезда выше.
Несмотря на то что программа Брейна действительно заработала, время оказалось потеряно. В лесу и так было темно, а когда солнце начало клониться к закату, стало быстро темнеть.
— Все, ребята, будем вставать на ночлег, — сказал Брейн. — Дальше ехать бессмысленно и опасно.
— Неужели мы будем ночевать в этом месте? — спросил Янгверд.
— А ты на что рассчитывал? Неужели никогда на природе не было заданий?
— Были, конечно. И даже в джунглях, но не таких, сэр. Уж больно здесь все как-то неприветливо, что ли, — сказал Янгверд, озираясь через широкие окна.
— А чем тебе не нравится это место? — заметил ему Дино. — Деревья высокие, и вон какие штуки интересные летают.
Пулеметчик указал на пролетающих мимо круглых насекомых, похожих на птиц.
— Все равно страшновато, — заметил с заднего сиденья Лиам.
— Но главное — как в туалет выходить, — подвел итог Таурос.
— Нормально будете выходить, — сказал Брейн. — В крайнем случае станете приоткрывать дверь и писать в щелочку.
Все сдержанно засмеялись, однако ко сну начали готовиться, тем более что темнело в лесу очень быстро.
Есть никто не хотел, только некоторые попили мусса, в том числе и Брейн, хотя у него оставался небольшой запас воды. Его он хранил на крайний случай.
Первая половина ночи прошла спокойно, лишь один раз все коллективно вышли в туалет, вооружившись автоматами, пулеметом и фонарями, которыми светили по сторонам.
Снаружи было тихо, лишь стрекотали какие-то сверчки, и казалось, что ничего страшного здесь произойти не может.
После туалета все благополучно уснули и спали до утра, пока не начался рассвет и солнце не коснулось лучами кабины вездехода.
Только тогда бойцы стали просыпаться и обнаружили, что их вездеход обернут в какой-то странный кокон.
— Эй, командир! — крикнул канзас Янгверд. — Кажется, нас тут заякорили накрепко!
— Перестань паниковать, — вмешался Дино. — Это какие-то веревки просто.
— Да ни фига не веревки, — сказал Лиам, который даже смог немного приоткрыть дверь и выглянуть наружу.
— Похоже на паутину, — заметил Брейн, протирая глаза.
Он внимательнее рассматривал через стекло покрытые утренней росой тонкие нити и все больше утверждался в мысли, что где-то здесь должен находиться и огромный паук, который обмотал вездеход этими гигантскими сетями.
— Ну-ка, братцы, готовьте стволы. Надо будет посмотреть, где этот гад, который нас так крепко спеленал, — сказал он.
Группа приготовила оружие, и все одновременно попытались выйти из кабины, однако двери почти не открывались из-за того, что были спутаны слишком плотно.
Бойцы пытались давить изо всех сил, но дверцы только скрипели, а паутина не поддавалась.
— Тихо, ребята, где-то здесь должен быть паук, — сказал Брейн. — Давайте слушать — он должен перебирать ногами или, я не знаю, дышать, что ли.
Все стали прислушиваться, но никакого паука слышно не было, только какое-то, может быть, негромкое жужжание.
— А давайте стартанем, — предложил Янгверд.
— Что? — не понял Брейн.
— Давайте стронемся и дернем всю эту хреновину, наверняка что-нибудь да посыплется.
— А вот я с ним соглашусь, — сказал пулеметчик Дино. — Какой смысл нам выходить, если можно все решить, не вылезая?
— Доразведка в таких условиях — дело рискованное, — согласился с ним Лиам.
— Ну, хорошо, заводи двигатель и дергай, — сказал Брейн. Янгверд включил питание и, выполняя приказ, дал полную тягу. Однако вездеход лишь дернулся и тут же заглох.
— Все хуже, чем мы думали, — пожаловался Таурос с заднего сиденья.
— Не паникуй, — сказал Брейн. — Мы еще не все испробовали. Янгверд, переводи на самую низкую передачу, будем дергать как положено.
— А как положено? — не понял тот.
— С самого большого момента. Давай нижнюю передачу.
Заглянув в изображенную на панели инструктивную схему, Янгверд перевел на самую нижнюю передачу.
Снова включил питание, дал полную тягу, и на этот раз машина дернула так, что затрещала обрываемая липкая паутина.
— Отлично, мы выбираемся! — воскликнул Брейн. Однако он рано радовался, неожиданно на машину обрушился град чудовищных ударов, которые сотрясли весь корпус, и вездеход будто штормом бросало из стороны в сторону.
Наконец, страшные удары прекратились и все, оглядевшись, увидели, что машина почти засыпана кучей огромных розоватых гусениц длиной с полметра. Одни лежали без движения, другие копошились, крутились и совершали нервные подергивания.
— Что это, командир? — испуганно спросил Дино.
— А я откуда знаю? Но похоже, какая-то фауна, — ответил Брейн. — Давайте-ка, ребята, двигать дальше.
И он кивнул Янгверду, чтобы тот снова включал двигатель.
Отъехав метров на пятьдесят, они решили остановиться и выяснить, что же это было.
Со всеми предосторожностями бойцы выбрались из кабины и поразились тому, что увидели. Деревья, под которыми стоял их вездеход, были увешаны длинными нитями, на которых извивались черви. Те самые черви, которые затем и обрушились на их вездеход.
— Какой ужас, — сказал Дино. — Давайте валить отсюда.
— Согласен, — ответил Брейн. Они вернулись в вездеход и покатили дальше.

Глава 99

Через два часа блужданий по джунглям, проехав через бесконечное количество пока еще не слишком больших лежачих деревьев, они, наконец, выехали к тому месту, где должен был находиться их броневик.
— Какая радость! — воскликнул Янгверд. — Командир, я вижу его.
— О да, это именно он, — согласился Брейн. — Я уже боялся, что мы будем вечно ездить по этому лесу. Неплохо выглядит, я ездил на похожем, но тот был поменьше.
— А я ездил именно на таком не один год, пока не перешел на более подходящую службу, — сказал Лиам.
— И что, хорошая машина? — спросил Брейн, когда подъехали совсем близко.
— Машина хорошая, когда команда хорошая.
Это был разведывательный броневик «бэ-эм восемнадцать», широко известная в войсках Империи машина. В ее огромном грузовом объеме можно было поместить даже легковой автомобиль. Но обычно туда укладывали продукты, оружие, боекомплект и ставились дополнительные баки, если приходилось совершать длинный рейд.
Машина предназначалась для очень дальних переходов и могла пройти до двух тысяч километров, применяя дополнительные баки на тот случай, когда заканчивались картриджи.
Разумеется, при езде на картриджах мощность была намного выше.
— Тормози, — сказал Брейн Янгверду.
Тот остановил вездеход, и они какое-то время сидели в нем, не решаясь выйти. Все боялись, что где-то может скрываться засада и по ним начнут стрелять. Под защитой вязкого пулеустойчивого пластика было спокойнее.
— Вы все тоже думаете, что все слишком гладко выглядит? — спросил Таурос у группы.
— Да уж, как-то слишком хорошо, — ответил Дино. — Там хоть черви падали, а здесь никто не падает и даже птички не поют.
— Да они, наверное, пели, пока мы их не распугали, — сказал Брейн. — Ну что, ребята, посидели, теперь давайте выходить.
Гоберли, как главная пехотная сила, стали выбираться первыми. Лиам вышел налево, Таурос направо.
Они приблизились к бронемашине и стали осторожно обходить ее, держа автоматы наготове. Они были похожи на настороженных, принюхивающихся собак.
Обойдя броневик кругом и разведав обстановку, они вернулись к вездеходу.
— Ну и что там? — спросил Брейн.
— Там все нормально, — ответил Лиам. — Ничем чужим не пахнет, все спокойно.
— Так точно, нормально все, — подтвердил Таурос. — Никто не забирался в кабину, поскольку все наружные стопоры закрыты.
— А не может кто-то другой снаружи стопоры закрыть?
— Нет, если внутри кто-то находится.
— Приятно это слышать, господа, — сказал Брейн, выбираясь из вездехода. — Ну что ж, вскрывайте кабину, будем заходить и проверять.
— А вездеход? Куда мы его денем? — спросил Янгверд.
— Этот аппарат можно попытаться впихнуть в багажный отсек, — сказал Брейн, на глаз прикидывая размер.
— Думаете, он нам пригодится?
— Не знаю. Если получится впихнуть — возьмем с собой, не получится — пусть остается. Лиам, ты у нас специалист по броневику?
— Так точно, сэр, — ответил гоберли, — я много лет на нем ходил.
— Хорошо. Тогда первым делом проверь все необходимые припасы. Пулеметные патроны, укладки для пушки, продукты.
Вслед за Лиамом Брейн забрался внутрь и, наскоро осмотрев просторный объем броневика, спросил:
— Какой у него пулемет?
— Девять миллиметров, сэр. Шестьсот выстрелов в минуту.
— Какая-то скорострельность старушечья.
— Зато хорошая бронепробиваемость, у него каждая пуля по килограмму.
— По килограмму? — поразился Брейн. — Для чего такая мощь?
— Я не знаю, кто и для чего его придумал, но когда появлялся другой бронетранспортер, мы его вскрывали, как консервную банку. Сам видел, как из них раскаленные гайки вылетали.
— Надеюсь, бронетранспортеров в джунглях мы не встретим. А как там с пушкой, какой у нее боекомплект?
— Двадцать пять тысяч.
— Сколько? — переспросил Брейн.
Он не мог поверить в такую цифру. У них в броневиках было по две с половиной тысячи, и считалось, что этого достаточно, а тут целых двадцать пять тысяч — уму непостижимо.
С другой стороны, размер этой машины был втрое больше той, на которой ему приходилось кататься дома.
— Давай проверяй пушку. Лучше закончить с этим поскорее и выехать на маршрут.
— А я уже проверил пушку, — сказал Лиам. — У нее ось ствола на три градуса с лучом дальномера расходится. Они это что, специально нам такую подсунули?
— Ну, это вряд ли, — пожал плечами Брейн. Он не готов был отвечать на такие вопросы. — Возможно, она много работала, возможно, был плохой уход за ней. Ничего не могу сказать. Что там с ходовой, как гусеницы? Двигатель осмотрите. Где-то могут быть и другие проблемы, раз такое получилось с пушкой.
— Сэр, думаете, что эти проблемы специально подстроили? — спросил Дино. — Сам-то я давно это подозреваю, иначе зачем бы вы вели нас таким окольным путем?
Брейн только поднял руки, как бы сдаваясь и показывая, что не может это обсуждать.
— Не, ну я — не дурак. Я понимаю. Потому и помог отослать этого Дынера.
— И вот за это тебе большое спасибо. Так, Лиам, сколько, ты говоришь, градусов нам не хватает до нулевой точки? — спросил Брейн.
— Три градуса, сэр! — отозвался гоберли.
— Попробуй устранить это механическими настройками.
— Хорошо, сэр, я постараюсь, — сказал Лиам и, взобравшись на место стрелка, начал вращать настройки, все глубже погружаясь в их сложные алгоритмы.
— Что с пулеметом, Дино? — спросил Брейн пулеметчика.
— Что-то я не пойму, так вроде порядок, но почему-то подача заедает, — пожаловался Дино, снова и снова вручную передергивая затвор.
— А что с ней не так? Ты внутрь забирался?
— Сэр, тут же газовая смазка, никогда не знаешь, что и как заработает, пока не начнешь стрелять. Но все же я думаю, тут не хватает одной маленькой детали.
— Какая же это маленькая деталь? — спросил Брейн.
— Это часть отражателя.
— Давай я посмотрю, — сказал Брейн, перелезая через ящики с различным оборудованием и припасами, чтобы добраться до того места в углу, где на высоком винтовом стуле сидел Дино.
Дино подвинулся, и Брейн заглянул в разобранный механизм.
— По всей видимости, действительно не хватает какой-то одной детали. Посвети мне, я посмотрю получше.
Дино посветил технологическим фонариком, и Брейн обнаружил ту самую деталь, которой не хватало.
— Вот она. Но уж очень сильно измята, — заметил он, отмечая, что деталь была обработана молотком, а уже потом заброшена в кожух пулемета.
Кто-то постарался сделать так, чтобы пулемет не мог вести автоматический огонь, но при этом все выглядело так, будто поломка случилась сама собой.
— Ну и что мы будем с этим делать, сэр? — спросил Дино.
— А что мы будем делать? — спросил тот. — Мы можем сделать подобную вещицу, если найдем подходящий кусок железа.
— Кусок железа? — удивился Дино.
— Для начала нужно найти инструменты. Давай откроем зипы, нам нужны пилы, наждаки, напильники.
— Сэр, я очень мало работал с напильниками. Может быть, вы объясните, как это правильно делать?
— Не уверен, что я могу тебя научить прямо сейчас. Давай попытаемся начать делать, а уже потом, когда что-то будет получаться, я тебе подскажу.
— А чего делать нам? — спросил Таурос.
— Вы уже проверили ходовую часть? — спросил Брейн.
— Там нечего проверять, там всего двадцать восемь катков. Мы и пострашнее видели. Вот только картриджи плохой заряд дают.
— Хорошо, тогда займитесь картриджами.
— А что делать с пушкой? — спросил Янгверд.
— Надо подождать, когда Лиам освободится.
— Я уже свободен, сэр! — откликнулся гоберли. — Таурос там пока один справляется — вдвоем делать нечего. Давайте уже с пушкой решать.
— Хорошо, попытайся еще раз механические регулировки, если не поможет, придется вскрывать управляющий блок.
— Какой еще блок? — удивился Лиам.
— Программный управляющий блок, приятель. Ладно, сам не лезь, а я пока буду заниматься пулеметом.
— Сэр, вот такой кусок железа подойдет? — спросил Дино, показывая найденную железяку.
— Хорошо, давай теперь поищем тисочки. Знаешь, что такое тиски?
— Никогда не слышал, сэр. Слово какое-то — из линейного языка.
— Ты прав, слово линейное, простое и надежное. Тиски — зажимное фиксирующее приспособление. Эх, все нужно объяснять с самых азов.
Подобие тисков вскоре нашлось в одном из ящиков с инструментами, но выглядели они совсем не так, как ожидал Брейн. Тем не менее он прикрутил их на небольшой верстак в ремонтной зоне, зажал в них железку и начал обрабатывать — сначала ручной пилкой, а потом напильником, время от времени поглядывая на то, как выглядит исходная деталь, хотя она и была смята.
— Неужели, сэр, вы сможете сделать такую же? — спросил Дино.
— А чего тут сложного? Это лишь дело времени.
И действительно, под руками Брейна кусок железа быстро превращался в деталь, но не битую, а такую, какой она должна быть.
— Да вы просто волшебник, — заметил ему Янгверд, который тоже подошел посмотреть на действия командира.
— Ничего особенного, ребята. В том месте, где я жил, это мог сделать каждый мальчишка.
— А у нас все делают фабричные рабочие, но это в крайнем случае, а чаще всего — промышленные автоматы.
— То есть все заявки при поломках идут к подразделениям технической поддержки?
— Так точно, на войне они всегда рядом. Или в технический центр, который тоже неподалеку. А у вас разве не так было?
— Хорошо, когда техническая поддержка рядом, — согласился Брейн. — Но иногда приходится что-то делать своими руками.
И он последними штрихами подровнял напильником практически готовую деталь.
— Металл, конечно, мягкий, — сказал Брейн. — Но какое-то время еще послужит. В конце концов, мы же не будем шмалять тут двадцать четыре часа в сутки. Ну-ка, Дино, поставь ее на место и проверь, как работает механизм.
— Хорошо, сэр, — ответил пулеметчик и, подхватив новую деталь, полез на вертящийся стул, чтобы вставить ее на место.
Какое-то время он там сопел и что-то нашептывал, потом подергал затвор и сообщил, что тот работает с задержками.
— Ладно, давай деталь сюда, только пальцами особенно не хватай, я хочу посмотреть, куда масло легло.
— Куда легло масло? — переспросил Лиам у подошедшего Тауроса. Тот кивнул. Многие действия их командира казались им непонятными.
Брейну вернули деталь, он посмотрел, где она запачкана маслом, после чего напильником слегка подточил эти метки.
— Возьми-ка теперь и проверь, как это будет работать, — сказал он. Дино снова поставил деталь, передернул — и, улыбнувшись, кивнул.
— Теперь ничего не задевает!
А потом выстрелил пробную очередь — пулемет работал как часы.
— Похоже, мы теперь кое-кого удивим, — сказал Дино, усмехаясь и вставляя на место короб с патронами.
Брейн внимательно на него посмотрел, но промолчал.
— Ну что, Лиам, — спросил он, — получилось что-нибудь с механической настройкой?
— Ничего не получилось, все то же отклонение на три процента. Я уже не знаю, что и делать.
— Давай снимай кожух, чтобы нам добраться до программируемого блока.
Лиам с Тауросом переглянулись, они не понимали, что задумал командир, однако уточнять не стали и начали вскрывать механизм управления пушкой.
Сняв крышку, они отошли в сторону, давая возможность дальше действовать Брейну.
Он запустил пальцы во внутренности электронного обеспечения и стал выдергивать тонкие шлейфы, вызывая ужас обоих гоберли.
— Посмотрите зип телевизионного сопровождения, — сказал он, не оборачиваясь, и Лиам, поняв, о чем идет речь, побежал к ящику, в котором лежало нужное оборудование.
К тому моменту, когда Брейн вытащил блок программирования, Лиам уже держал перед собой все необходимое — наборник, монитор и шлейфы.
Дино наблюдал за ними, вытирая тряпкой замасленные руки.
Брейн снял крышечку программного блока, и его бойцы ахнули — они и не знали, что можно вскрывать такие вещи, и впервые увидели, как выглядят внутренности этой коробочки.
— Давай сюда все это, — сказал Брейн и взял у Лиама наборник.
Затем подключил шлейфы и вскрыл тело программы.
— Так… так… так… — бормотал он, пролистывая одну страницу за другой в поисках нужного куска программы.
— Ага, — наконец сказал Брейн, останавливаясь. Однако, как он ни старался, так и не смог отладить программу — раз за разом ошибка после перезагрузки снова появлялась. Пришлось написать дополнительный код и вставить его в нужное место.
— Ну-ка, приятель, давай теперь все ставить на место, — сказал он Лиаму, возвращая программный блок на место. Гоберли поставил на место кожух, закрыл все заглушки и после этого начал проверять пушку.
Он наводил лазерный прицел на какое-то дерево, а потом включал автоматический поворот пушки до точки прицеливания, и теперь они совмещались один в один.
— Замечательная работа, — сказал Дино. — Я никогда не видел ничего подобного, чтобы кто-то мог вот так взять и все сделать вручную. У нас ничему подобному не учат.
— Я тоже поражен, — сказал Лиам.
— Хорошо, с этим мы решили. Теперь ты, Янгверд, давай, проверяй еду — мы должны знать, что она не отравлена.
— Неужели вы думали, что нас отравят свои? — спросил Таурос, и все засмеялись. Однако как-то не очень весело. Набор повреждений в оружии и технике говорил о том, что либо всю подготовку делали безалаберно, либо эти повреждения были нанесены намеренно.
— Что там с картриджами? — уточнил Брейн.
— Картриджи мы уже начали вытаскивать. К сожалению, они тут укрыты броневой плитой, поэтому возникают некоторые трудности — нужны нестандартные ремонтные ключи.
И гоберли вернулись к работе.
Между тем Янгверд закончил проверку продуктов специальным тестирующим набором, который имелся в ранце у каждого.
— Ну и что там?
— Ничего, сэр, порядок.
— Хорошо хоть с этим порядок.
— И вот для вас еще сюрприз, сэр, — сказал Янгверд, показывая Брейну бутылочку с водой.
— Ну-ка, — сказал тот, беря бутылку. — «Химической чистоты». Можно ли ее пить в таком случае?
— Вода — это вода, сэр. Неужели она бывает разной?
— Спроси у Дино, он тебе про воду много расскажет.
Через полчаса Лиам доложил, что картриджи практически не годятся.
— Что значит, не годятся, мы что же, не сможем даже тронуться?
— Строго говоря, можем проехать около трети пути, да и то если будем двигаться очень медленно.
— И какие есть варианты?
— Варианты есть следующие: мы можем вскрыть эти картриджи и перебрать в них электропорошок. Только после этого мы сможем выяснить точно, как далеко уедем.
— Ну хорошо, начинайте. Сколько вам понадобится времени?
— За час уложимся.
— Хорошо, это допустимо. Что у нас со связью, Янгверд?
— Связь работает нормально. Все каналы включаются, и я хорошо слышу эфир.
— А как насчет кодировки, она работает?
— Да, сэр, кодировка тоже работает.
— Значит, и этот вопрос закрыли, — сказал Брейн, вздохнув.
Снаружи донесся какой-то шум, и Брейн, взяв автомат, вышел посмотреть. Оказалось, что неподалеку среди деревьев что-то большое трещало ветками и подминало кусты, вздымая целые облака жужжащих насекомых, тоже очень крупных.
Самого гиганта видно не было, и только облако рассерженных жуков указывало на его путь, когда, покусанный ими, он стал жалобно похрюкивать и отступать.
Лиам и Таурос тоже отвлеклись от работы и с автоматами в руках смотрели в ту сторону, ожидая появления неизвестного монстра. Но в этот раз обошлось.
— Ну и как ваши дела? — спросил Брейн, глядя на разложенные половинки картриджей. — Вы, я гляжу, тоже можете кое-что руками делать.
— Кое-чего можем, сэр, но тут все просто — ни механизмов, ни программ. Сейчас уже до порошка доберемся.
— Давайте, ребята. Время не ждет.
С автоматом наготове Брейн обошел броневик кругом и, углубившись в джунгли на несколько шагов, сделал еще один круг, приглядываясь и прислушиваясь. Он никогда не видел таких удивительных растений — их кора была похожа на россыпь мелких бриллиантов. Брейну так и хотелось ее потрогать, но это могло быть опасно, и он удержался.
Вскоре гоберли закончили разбирать картриджи и сообщили, что порошок в них совершенно плохой. А это значит, что далеко им точно не уехать.
— Что же делать, братцы? — спросил он. Те в ответ только пожали плечами.
— Ну хорошо, а как насчет картриджей из нашего вездехода?
— Там совершенно другие картриджи, сэр, — ответил Лиам.
— А порошок в них какой?
— Порошок, он везде порошок, — пожал плечами Лиам.
— Да, — подтвердил Таурос. — Тот порошок точно такой или похожий. Разницы особой нет.
— В таком случае вскрывайте картриджи из вездехода и попытайтесь что-то сделать.
— Отличная идея! — обрадовался Лиам, и они с Тауросом побежали к вездеходу.
Они еще долго возились, и за это время внутри броневика удалось навести окончательный порядок и ревизию имущества. А когда история с картриджами была закончена, их установили на место, и накопительный аккумулятор стал показывать заряд в семьдесят процентов.
— Замечательный показатель, сэр. Теперь мы сможем доехать куда хотим, — заявил Лиам, глядя на показания датчиков.
— В таком случае — грузимся, — сказал Брейн, и гоберли стали быстро собираться, укладывая все инструменты из зипов.
— Янгверд, ты снова за руль.
— Спасибо за заботу и доверие, сэр, — ответил тот весело.
После того как им удалось восстановить столько неработающих систем, все бойцы чувствовали себя бодрее. Огромная сорокатонная машина загудела электроприводами и, подминая кусты, двинулась по указанному курсу.
Камеры видели все вокруг, пушка была в порядке, имелся заряженный пулемет и большой запас хода.

Глава 100

В штабе имперской контрразведки было многолюдно. С самого утра к нему подъезжали большие капсулы-такси, которые пилотировались специальными водителями из разряда сотрудников контрразведки.
На крышу пятидесятиэтажного здания, один за другим, садились геликоптеры, доставляя офицеров высокого ранга.
Разумеется, все они были в мундирах, указывавших принадлежность к пехоте, авиации, флоту — чему угодно, но не контрразведке, хотя и у них имелась собственная форма, которую надевали чрезвычайно редко.
— Ну что там, все собрались? — спросил начальник имперской контрразведки, когда в кабинет зашел его заместитель — генерал Гофман.
— Так точно, сэр, двести девяносто три представителя наших генеральных бюро со всех планет уже собраны в актовом зале. Ждем только вас.
— Судя по статистической отчетности, в этом году у нас на местах особенно много проблем, — заметил начальник контрразведки.
— Ничего такого, сэр, чего не было прежде, — ответил заместитель и посторонился, пропуская начальника, пока тот выходил из кабинета.
Они прошли по длинному коридору, поднялись в лифте на несколько десятков этажей, вышли в следующий коридор с высокими потолками и мощенным натуральным камнем полом.
Здесь все было отделано по высшему разряду, поскольку именно в этом зале происходили награждения и разного рода торжественные мероприятия.
— Что у нас по начальникам бюро на Паскере и Ротверсе?
— А что не так? Там все в порядке, — ответил заместитель.
— Что значит «в порядке», я же помню доклады про какую-то стрельбу в главных офисах.
— Имело место недопонимание, сэр, — ответил Гофман. — Офицеры повздорили, и один застрелил другого. Ведется расследование.
— И это сделали в двух бюро на разных планетах одновременно? — удивился начальник контрразведки.
— Всего лишь совпадение, сэр, не более, — ответил Гофман, пожимая плечами.
Начальник контрразведки покачал головой. Они подошли к главному входу, и двое часовых, щелкнув каблуками, открыли двери.
Когда начальник службы и заместитель вошли в зал, все поднялись, наблюдая, как два главных начальника направляются к столу президиума.
Ведущий торжества начал говорить какие-то вступительные слова, что-то про единение всей службы, а начальник кивал и думал о своем. Все это происходило уже не первый раз. Сейчас было только вступление — торжественная часть, работа должна была начаться позже, когда ожидалось заслушивание нескольких докладов из самых болевых точек.
Враги Империи не дремали, продолжая засылать своих агентов, чтобы захватывать незащищенные территории.
Астероиды, малозаселенные планеты, их спутники — все имело значение для врагов Империи, которые множились раз от раза.
Сотрудники службы выходили для докладов и говорили, говорили, а начальник все кивал и кивал.
Накануне он не выспался, было много работы. Но несмотря на множество других, не менее важных дел, одним из основных было противостояние с организацией «Грумвирт». Именно их деятельность была главной проблемой контрразведки, а потому операция с подставкой судьи была чрезвычайно важна.
Генерал думал об операции на Эталоне, а в этот момент выступал докладчик с далекой планеты Гуру. Он сообщил, что рептилоиды потеряли всякую осторожность и продолжают настойчивую инвазию, высаживаясь на близлежащих лунах и астероидах.
Их биологические особенности к адаптации в очень многих газовых средах позволяли им занимать ниши, которые были непригодны для открытого проживания населения Империи, поэтому рептилоиды доставляли немало проблем, несмотря на свою относительную немногочисленность.
Когда объявили большой перерыв, начальник контрразведки вместе с его заместителем отправились в кабинет, чтобы кое-что обсудить, потому что у них были еще неотложные дела.
— Каковы наши успехи на Эталоне? — спросил начальник у генерала Гофмана.
— Все развивается согласно плану, сэр.
— Что с противником, он клюнул на эту уловку?
— Да, сэр, мало того — они уже попытались уничтожить группу прямо в городе при въезде — на транспортной станции.
— А вот это было бы хорошо, если бы у них получилось, — сказал начальник и вздохнул. — Ну и каковы результаты?
— Результатов никаких, сэр. Неожиданно вмешалась полиция, кто-то ее предупредил.
— Это, конечно, жаль, — кивнул начальник контрразведки. — А точно это было случайное сообщение или, может, подставка?
— Мы с этим разбираемся, сэр, однако местные пока мычат что-то невнятное. Ну, провинция, она и есть провинция. Боятся, что скажут нам что-то не то, их можно понять, я и сам работал на периферии.
— Ну так и что там этот варвар, они отбились?
— О да, сэр, нашим недругам из «Грумвирта» даже удалось обстрелять команду варвара. Они было пытались развить свою атаку, но группа варвара ответным огнем прижала мерзавцев к земле и едва не раскатала.
— Да, — сказал начальник. — Можно было бы порадоваться, если бы это оказалось кстати. Что мы будем делать дальше — какие у вас еще есть закладки?
— Закладок много, и они стопроцентные.
— Ну, например?
— Ну, например — наши специалисты рассогласовали пушку на «бэ-эм восемнадцать», она теперь не может бить цель.
— Это важно, — согласился начальник контрразведки.
— А еще вывели из строя пулемет, сэр. Но заверили, что не явно — сразу разобраться трудно. Мало того, зарядные картриджи заправлены неполноценным электропорошком — группа варвара не сможет никуда уехать.
— А продукты? Вы не пытались добавить что-то такое…
— Нет, сэр. Я посчитал, что это лишнее, поскольку варвар и так слишком подозрителен. Было бы совсем некстати, если бы он, оскорбившись, взбунтовался и начал воевать против нас.
— Да, иметь на периферийной планете такого врага мне бы не хотелось. Думаю, ему при желании удалось бы сколотить отряд из пары сотен таких же головорезов.
— Наверняка, сэр.
— А что же полиция, они не пытались препятствовать проходу вооруженной группы варвара из транспортного узла?
— В донесении говорится, что полиция перекрыла все выходы, поскольку вначале они даже не представляли, с чем им придется иметь дело.
— И что в результате?
— А в результате, сэр, бронебойщик группы варвара точным выстрелом сшиб полицейского стрелка, не повредив его.
— И как это удалось?
— А очень просто — выстрел из тяжелой винтовки «ураган» в верхний край бронестойкого щита, за которым скрывался полицейский.
— Ай да молодец бронебойщик. И варвар молодец — такую команду собрал. Аккуратист, понял, что полицию лучше не злить.
— К сожалению, сэр, эту команду мы ему сами собрали. Вроде брали у коллег не самых лучших, в основном недисциплинированных агентов, которые на волоске от суда.
— Кстати, о коллегах — сведения с Эталона они представили?
— Нет, сэр, это уже наши заработали. Мы перестроили тамошнюю структуру, немного расширили штат ради этой операции, и — вот результат.
— Отрадно слышать, а то уже стало традицией идти к ним с протянутой рукой. Итак, генерал Гофман, подводим итог нашей беседы… — сказал начальник службы и многозначительно поглядел на заместителя.
— Что вы имеете в виду, сэр?
— А я имею в виду, что, пожалуй, надо страховаться еще и готовить на всякий случай дополнительную операцию «встреча».
— Хорошо, сэр, если вы считаете это необходимым.
— Да, я считаю это необходимым. Нам больше не нужно никаких проколов.

Глава 101

Геликоптер, эвакуировавший команду из критической ситуации, доставил семерых бойцов и командира в расположенный в получасе полета от города домик, который, видимо, являлся некогда строительной сторожкой. В нем было достаточно просторно и хватило бы места не на семь, а на все двадцать бойцов.
Сержанту Рузвельту не нравилось, что дом стоял на краю глубокого карьера, у него из-за этого возникало чувство некоторой постоянно подстерегающей опасности.
Прежде в карьере десятки лет добывали какой-то известняк или щебень, и теперь он был давно заброшен. За много лет его стены заросли травой, кустарником и плетущимися лианами.
На дне карьера за долгие годы образовалось аммиачно-водяное озеро. Иногда оно вдруг начинало резко пахнуть аммиаком, и едкие пары, поднимаясь из карьера, накрывали все вокруг, однако бойцов это не пугало, напротив, некоторые даже шутили, что это позволяло им не пользоваться препаратами для поддержания аммиака в крови, в котором местные жители нуждались.
Двое суток группа находилась в режиме напряженного ожидания — отдыхом это назвать было нельзя. Никаких сообщений от куратора не поступало.
Такое состояние дел сержанта не устраивало, бойцы могли перегореть и потерять форму. Чтобы этого не случилось, сержант вновь и вновь заставлял их изучать материальную часть.
Десантники разбирали на элементы свои новые защитные комплексы и тренировались быстро переключать защитные режимы.
Например, при артиллерийском обстреле следовало включать режим «жесткий каркас», а при опасности пулевого поражения — «вязкая глина».
— Я слышал, у имперцев уже есть система автоматического распознавания угрозы, — сказал Ингвард во время одного из таких занятий.
— Как это? — уточнил его коллега Аренс.
— Ну вот мы вручную щелкаем и можем проморгать пулю, включив не тот режим, а у них есть вмонтированный в электронную шкуру радар, который определяет, какая из опасностей ближе, и врубает нужный режим.
— Сам придумал? — строго произнес сержант.
— Можно я пойду на воздух подышать, сэр? — спросил Ингвард вместо ответа, и Аренс захихикал.
— Иди подыши, — разрешил сержант. — Всем перерыв десять минут! Потом продолжим.
На третьи сутки сержант разрешил своим бойцам отходить дальше от домика — раньше действовал запрет — не далее пятидесяти метров. Но теперь они стали спускаться в чашу карьера, который тянулся на несколько километров, и, вернувшись с очередной прогулки, сообщили, что обнаружили небольшое озерцо с настоящей чистой водой.
И хотя в аммиачное озеро, которое было почти под домом, они забредали по колено, водяное озеро их озадачило.
Кто-то стал подзадоривать других, что самым крутым будет тот, кто искупается в чистой воде.
Они обсуждали это, когда вернулись с прогулки, и сержант потребовал прекратить эти разговоры.
Он сказал, что это очень опасно.
— Чего же там опасного, сэр? Там всего по грудь.
— Это чистая вода, Линс. И какие повреждения она может нанести, еще неизвестно.
— Но ведь было же время, когда и суперколверы, и прочие расы пили воду и купались в ней.
— Ты еще вспомни, что жрали сырыми всякие корнеплоды и ботву, — поддел его другой солдат, и все засмеялись.
— Вот именно, — поддержал сержант. — А сейчас мы кушаем батончики только фабричного изготовления и никому в голову не придет сорвать что-то с дерева и сожрать. Кроме разве что на курсах по выживанию, но и то — лишь при наличии спецстимуляторов.
— Долго нам еще тут сидеть? — спросил Шордер, когда пришло время ложиться спать.
— Пока не знаю. Как только поступит информация, я сейчас же вас извещу.
— Радует только одно — у нас здесь серьезная поддержка. Я и не ожидал, что подгон воздушного транспорта будет такой же оперативный, как на фронте.
— Тут для нас и есть фронт, Шордер. Иди спать, может быть, завтра появятся хорошие новости.
И на другой день действительно пришло сообщение от куратора. Он послал вызов на персональное переговорное устройство сержанта и спросил, как чувствуют себя бойцы.
— Спасибо, сэр. Мы в хорошей форме и ждем начала работы. Но если честно, ребята киснут, ведь они сюда для другого прибыли.
— Я переживаю по поводу этого не меньше, чем вы, сержант. Подождите до завтра.
— А что будет завтра?
— Завтра с утра прибудет геликоптер. Мы перебросим вас на промежуточную базу в джунглях — у нас есть очень подходящее для этой операции место.
— А что мы будем там делать, сэр?
— Будете адаптироваться к обстановке и местности. Будете все обнюхивать, осматривать. Климат там специфический, и это не должно стать для вас препятствием. Будете подыскивать возможные пути прохода наших оппонентов, чтобы занять наилучшие позиции.
— Они уже движутся?
— Да, они уже в пути. Катят на «бэ-эм восемнадцать». Знаете такую машину?
— О да, сэр, имперский пехотный броневик, я на службе пользовался таким.
— Ну и отлично, значит, для вас не станет проблемой, как его вскрыть.
— Не станет, сэр.
— Они движутся вдоль Большого канала. Можете посмотреть на карте, где они находятся. И нужно будет выбрать место для засады, такое, чтобы они его не миновали. Но поскольку там канал, он значительно сужает возможности для маневра.
— Понимаю, сэр. Рванем их чем покрепче?
— Это было бы неплохо, но нам необходимо опознание объекта — мы должны точно знать, что достали того, кого планировали.
— Понятно, сэр.
— Поэтому выбор средств на ваше усмотрение, однако в тех пределах, которые я озвучил.
— Принято к сведению, сэр.
— Ну вот и отлично, ждите завтра геликоптер. До связи.
— До связи, сэр.

Глава 102

Раскачиваясь на неровностях, броневик продолжал путь по негостеприимным джунглям. Янгверд сидел за джойстиком и определял, на какое из огромных лежащих деревьев направлять гусеницы гигантского броневика.
Эта сорокатонная машина легко преодолевала препятствия даже двухметровой высоты и могла форсировать водные преграды глубиной до четырех метров, однако, к сожалению, не плавала.
Впрочем, пока это никого и не беспокоило. Брейн сидел на месте командира на винтовом стуле по левому борту — сразу за спиной водителя.
Весь оставшийся день до вечера они провели в дороге. И пока не было никаких проблем. Янгверд вел броневик, Брейн наблюдал за этим, а остальные вповалку лежали на полу, подстелив бывшие в комплекте удобные матрасы.
Разумеется, корпус броневика раскачивало из стороны в сторону, но на матрасах были предусмотрены ремешки, помогавшие не сваливаться. Впрочем, это не могло помешать сползать всем отдыхавшим в сторону наклона, когда броневик взбирался на очередное дерево, а потом съезжать в другом направлении, когда он переваливался и соскакивал на землю.
Тем не менее Дино, Лиаму и Тауросу это не мешало спать, за исключением Брейна, который не мог себе это позволить как командир.
В первую ночь, которая застала их в пути, они решили никуда не двигаться, и Брейн впервые за долгое время выспался, ощущая себя внутри крепкого корпуса броневика в полной безопасности. Даже в туалет здесь выходить было не нужно, созданная для дальних рейдов машина имела на борту все удобства.
Когда Брейн проснулся, они уже снова были в движении и за джойстиком теперь сидел Дино.
— Надеюсь, вы не в претензии, сэр, что я самовольно заменил Янгверда и начал движение?
— Какие претензии? Все правильно, — ответил Брейн. — Так я получил дополнительный час для сна, а если бы намечались неприятности, ты бы меня разбудил.
— Я так и подумал, сэр.
Посетив крохотный санузел, Брейн сумел даже освежиться, поскольку там имелся умывальник с запасом водозаменителя. Правда, все процедуры приходилось выполнять с особой осторожностью, учитывая, что время от времени броневик продолжал перешагивать через лежащие деревья, заставляя Брейна хвататься за специально предусмотренные для этого поручни.
Как и ожидалось, на вторые сутки путешествия они выбрались к каналу, который на их планшетных картах назывался «Большой канал», потому что имелись и другие каналы — поменьше.
Это была искусственно созданная сеть, по которой текла вода или аммиачная вода. Для чего ее строили, теперь было неизвестно, но с тех пор надобность в ней отпала, где-то что-то перестало качать или всасывать, и каналы превратились в длинные озера правильных форм.
Водяная преграда была шириной пятьдесят метров, а глубиной — двадцать, как следовало из карт. Середина канала оказалась чистой, но у берега вода была затянута местными видами водорослей, вздымавших над водой яркие соцветия, и плавающими среди них растениями с вздутыми, словно пузыри, желто-зелеными листьями.
Над всем этим вились крупные насекомые или мелкие птицы — а может, и то и другое, рассмотреть лучше Брейну не удавалось — эти существа перемещались слишком быстро.
То, что он принял за гигантские лилии, скорее всего было водяными животными, поскольку они время от времени пытались сбивать летающих существ длинными языками и, если это удавалось, захлопывали «лепестки» и уходили с добычей под воду.
Доехав до канала, броневик покатил вдоль него — так было удобнее, поскольку со времен строительства канала здесь проходила еще и дорога. Разумеется, с тех пор от покрытия ничего не осталось, однако растительности на месте старой дороги было значительно меньше, и это упрощало движение.
Становиться на ночлег в этот раз решили подальше от канала — мало ли что. По крайней мере в лесу — на суше они уже как-то определились.
Эта ночь также прошла спокойно. С утра за джойстик сел Лиам, и, вернувшись к старой дороге, они снова поехали вдоль канала, с интересом посматривая на водную гладь через узкие смотровые щели.
По мере движения бойцы замечали, что канал то сужался, то расширялся, видимо, от постепенного обрушения берегов.
Они были покрыты густой цветущей растительностью, однако здешние цветы часто благоухали аммиачными оттенками, что Брейну совсем не нравилось, и он запускал внутри машины фильтровочную систему.
Где-то растительность была пониже, а где-то — вдоль воды вздымались к небу десяток-другой похожих на пальмы деревьев с такими тонкими стволами, что не заваливались только потому, что были густо переплетены лианами.
Еще через час рулевой пожаловался, что становится темно.
— Сэр, что-то я не вижу на карте никаких гор, но как будто впереди что-то закрывает нам солнце, — сказал Лиам.
Брейн заглянул в свой планшет — нет, никаких гор и даже заметных холмов здесь не было, но передняя панель бронированного стекла действительно выглядела затененной, хотя защитные жалюзи были открыты.
— Давай попробуем поменять угол наклона жалюзи, — сказал Брейн и, немного повозившись с регулировками, нашел такой угол, когда бронещитки не мешали смотреть на верхушки деревьев. И все сразу стало ясно — на них надвигались не горы, а те самые обещанные многоярусные джунгли. Это они перекрывали свет от солнца.
— Ничего себе! — сказал подошедший с кормы Дино.
— Да, теперь нам тут придется порулить, — произнес озадаченный Брейн.
Подминая кусты и небольшие деревья, броневик постепенно сбрасывал скорость — Лиам напряженно всматривался в почти что непроходимую стену джунглей, выискивая возможность проехать.
— Командир, нам туда не влезть! — сообщил он, останавливая броневик метрах в тридцати от вздымающейся стены джунглей.
— Давай к воде, — сказал Брейн.
— Куда? — переспросил Лиам.
— Его напугало слово «вода»! — сказал Дино и захихикал.
— Давай рули к каналу, там вроде посветлее, значит, растительности поменьше, да и берег пологий. Думаю, с той стороны мы зайти сумеем. Сбоку, так сказать.
Лиам поехал пытаться «зайти сбоку», и Брейн оказался прав — возможность проехать там действительно имелась, но только если одной гусеницей двигаться по воде. Но тут их ожидал еще один сюрприз — в тени джунглей, в высокой прибрежной растительности поперек проезда броневика лежали два огромных, почти как лежачие деревья, двенадцатиметровых чудовища, которых Брейн принял бы за подобие крокодилов.
Их шкура была темно-бурого цвета с фиолетовым отливом, голова занимала около трети общей длины, и почти все это были две челюсти с торчавшими наружу зубами.
Глазки у чудовищ были совсем маленькими, но зачем им глазки с такими-то зубами?
Лиам поехал медленнее, надеясь, что монстры уберутся, однако они считали себя здесь хозяевами и оставались на месте.
— Им нас не перевернуть! — заявил Дино. Это выглядело так, будто он сам себя подбадривал.
Наконец один из «крокодилов» дернулся, из воды вылетели водоросли, а затем в левый борт грохнуло так, будто в него врезалось пушечное ядро.
— Что это было?! — воскликнул подскочивший Таурос, который до этого дремал, наевшись батончиков.
— Похоже, это его хвост, — сказал Брейн, видя, как чудовище делает замах для другого удара. И снова — бум! Да так, что где-то щелкнула выскочившая клепка.
— Точно, хвост! — закричал Дино, теперь уже все видели, что на мощном гребенчатом хвосте чудовища пристроена костяная палица.
— Дави его! — потребовал Таурос.
— Давить не надо, вытесняй их, — сказал Брейн. Лиам включил медленный ход и двинулся на рептилий.
Они ударили по броневику еще пару раз, но, видимо, поняв, что им не победить, сползли по траве в канал и поплыли прочь, поднимая волны.
— Ишь, какие здоровые… — прошептал Янгверд с долей восхищения.
— У нас примерно такие в воде живут, — похвастался Дино. — Гирандос называются.
— Такие же здоровые? — спросил Брейн.
— Бывают и побольше, но башка покороче. Когда на болотистых озерах сражения устраивают, выглядит как орбитальная бомбардировка — ил летит ошметками, грязная вода — фонтанами.
— Могу себе представить, — кивнул Янгверд, продолжая смотреть в сторону уплывших монстров. Между тем, понемногу продвигаясь по болотистому берегу, скрытому сумраком многоярусного леса, броневик наконец добрался до того места, откуда можно было заехать в лес «сбоку».
— Интересно, а чего они жрут? — спросил Янгверд.
— Мясо, конечно, — ответил Дино. — У нас гирандосы устраивают загонную охоту на курмариусов.
— А кто такие курмариусы?
— Это такие большие упитанные животные. Едят корешки, моллюсков, червяков, тритонов, ил добывают. И в основном держатся на мелководье, чтобы к ним гирандосы снизу не подкатили. А на мелководье-то они проворнее двигаются и быстро прячутся в хатках.
— В хатках? — не понял Янгверд.
— Ну, это они посреди озера, на чистой воде строят из камней и водорослей целую гору, а внутри жилье.
— Толково.

Глава 103

В дверь кабинета генерала Гофмана постучали.
— Это ты, Ламберт? — спросил генерал.
— Да, сэр, это я.
— Почему царапаешься в дверь?
— Вы же приказали больше не прикасаться к интеркому и докладывать лично, — сказал секретарь, заглядывая в кабинет.
— Ну и зачем ты меня беспокоишь?
— Пришли новые сведения с планеты Эталон, сэр.
— Кто их подписал? Кем подписано это сообщение?
— Тут все закодировано, сэр, — сказал секретарь, глядя в стандартный бланк.
— Но позывной-то не закодирован, — напомнил генерал.
— Нет, сэр, не закодирован. Тут подписано — «Лебедь».
— Лебедь? — переспросил генерал.
— Так точно, сэр, «Лебедь».
— Ну-ка, пройди сюда и дай мне этот бланк.
Все еще напуганный утренней взбучкой, секретарь прошел через длинный кабинет и, подойдя к столу, положил документ перед генералом.
— Все, можешь быть свободен, — сказал тот и погрузился в чтение объемного донесения.
Генерал был прекрасно образован и тренирован в плане работы с секретными кодами. Многие из алгоритмов он держал в голове и мог раскодировать секретные послания с ходу. Ему не составило труда сразу извлечь всю информацию, и это сообщение оказалось весьма тревожным. Источник сообщал, что вопреки ожиданиям группа варвара сумела привести машину в порядок и теперь броневик следовал по намеченному маршруту.
Генерал не знал теперь, что и думать. С одной стороны, из того, что он слышал, у этого броневика не было ни единого шанса проехать хотя бы пятую часть необходимой дистанции, потому что у него были повреждены картриджи. Следовательно, оставалось только ждать, когда машина остановится где-то в джунглях и остальной путь упрямому варвару придется проделать пешком. Однако генерал уже знал, насколько инициативен этот субъект, и решил предотвратить даже едва возможные неприятные события. Ведь если варвар все-таки прорвется и начнет действовать, у него — замнача контрразведки — появятся большие проблемы.
Начальник и так уже смотрел на него косо, поэтому генерал вызвал секретаря, нажав на кнопку интеркома. Тот снова осторожно заглянул в дверь и сказал:
— Слушаю вас, сэр.
— Срочно организуй мне контакт в суперпатронатной сети.
— Куда будем заказывать контакт, сэр? — спросил секретарь.
— Будем заказывать контакт на Эталоне.
Ждать заказанного соединения пришлось долго — около получаса, поскольку мощности передаточных каналов в это время суток были на пике своей нагрузки. Наконец секретарь заглянул к генералу и кивнул, что означало — связь с бюро на Эталоне налажена.
— Дежурный секретно-кодировочного отдела слушает, — отозвались на том конце дальней связи.
Слышно было, как вибрируют концентраторы передаточных функций, которые поддерживали очень сложную в управлении супертранковую атмосферу.
— Назовитесь, дежурный, — строго приказал генерал.
— Сержант Конан, сэр, — ответил тот.
— Сержант Конан, говорит второе лицо в службе. Вы поняли, кто я?
— Нет, сэр, не понял, — растерялся дежурный. С ним еще никто и никогда не говорил таким властным и даже величественным тоном. Бывало, что орали, бывало, что угрожали, бывало, что требовали работать по двадцать четыре часа. И конечно, он ощутил робость. Да что там робость — он испугался по-настоящему.
— Извините меня, сэр, я не уполномочен, и я сейчас же доложу своему начальнику.
— Хорошо, докладывай, я подожду, — ответил генерал.
Воцарилась тишина, и было слышно, как на канале потрескивают транки. Генерал вздохнул — ситуация складывалась идиотская, а между тем через сорок минут у него совещание.
Наконец ему ответили.
— Дежурный смены, майор Каупфер, сэр. С кем имею честь говорить?
— Майор, вы имеете честь говорить с заместителем начальника контрразведки генералом Гофманом.
На том конце связи снова воцарилась тишина.
— Майор, вы должны связать меня с начальником Отдела службы внутренней безопасности.
Майор не на шутку перепугался. Что и когда он сделал не так, если на него вышел сам замнач контрразведки да еще велит связаться с начальником эс-бэ?
Перепуганный офицер сначала промычал что-то невнятное, затем крикнул: слушаюсь! — и куда-то убежал.
Но в конце концов начальник безопасности все же прибыл на пункт связи, благо, что все это располагалось в одном здании.
— Полковник Блитц, сэр, — представился начальник внутренней безопасности.
— Генерал Гофман, — в тон ему ответил генерал. — Я вот вам по какому поводу названиваю, полковник. Дело в том, что на Эталоне, а точнее на материке Либерия, сейчас проходит чрезвычайно важная операция, от которой зависит очень многое, полковник. Вы слышали о ней?
— У нас здесь проходит множество разных операций, сэр, и они не в моей компетенции. Но как будто я слышал о какой-то большой операции.
— Вот о ней-то я и говорю, полковник. Обстоятельства складываются так, что я не могу довериться любому другому лицу, кроме вас. В последнее время в ваше бюро было принято много новичков в расширенный штат. Из-за этого режим секретности пострадал. Если я стану в обычном режиме подключать к секретной программе новые кадры, весьма высока вероятность утечки секретной информации. Вы согласны со мной, полковник?
— Так точно, сэр.
— В таком случае вы должны выполнить часть оперативной работы, связанной с реализацией этой важной операции.
— Я готов, сэр. Что я должен делать?
— На материке Либерия сейчас происходит следующее — некий контингент передвигается по джунглям на броневике «бэ-эм восемнадцать». Они не должны были сдвинуться с места, однако что-то пошло не так и они все же движутся. Нужно приложить все силы, чтобы этот броневик остановился. Вы меня поняли, полковник?
— Я понял вас, сэр. Я должен остановить этот броневик.
— Браво, полковник, нужны ли вам дополнительные полномочия и какие-то особые обязательства с моей стороны?
— Нет, сэр, мне достаточно моих полномочий. Насколько серьезным может быть сопротивление с их стороны? Я имею в виду — со стороны контингента на этом броневике?
— На этой машине имеется оружие, но оно выведено из строя. Может стрелять, но неточно.
— В таком случае, сэр, я могу отработать по ним с помощью геликоптеров. У нас имеется достаточный парк подобных машин.
— Замечательно, полковник, это то, что нужно. Хочу лишь заметить, что мощь вашего удара должна быть соизмерима необходимой.
— Что вы имеете в виду, сэр?
— Вы должны обездвижить машину, но не уничтожать чрезмерным огнем ее десант.
— Я понял, сэр. Немедленно приступлю к исполнению, как только получу от вас указания координат.
— Отлично, полковник, их вам переправят немедленно.

Глава 104

Получив задание на таком высоком уровне, полковник, сам не свой от волнения, лично помчался к связистам, чтобы воспользоваться каналом спецсвязи для соединения с пригородным аэродромом, где размещался один из летных отрядов, принадлежавших бюро винтокрылых машин.
В эскадрилью входили разведывательные и ударные геликоптеры.
Особиста в бюро и прежде боялись, а теперь у него были дополнительные полномочия, данные самим заместителем контрразведки. И от этого полковник выглядел более грозным, чем обычно.
Он топал ногами, метал громы и молнии и потребовал у начальника летной части приготовить два геликоптера к вылету уже к тому времени, когда он сам прибудет на летное поле.
Никто не смел перечить полковнику, и он помчался по пыльной дороге на автомобиле, даже не взяв водителя. Секретность прежде всего.
Через полчаса, потный и взъерошенный, он прибыл на площадку, где уже готовились к вылету два геликоптера «стэн».
Отвечавший за эти машины майор козырнул грозному особисту, а тот потребовал немедленно провести его к пилотам, где полковник Блитц лично добавил в пилотские навигаторы координаты района, где следует искать броневик. И объяснил, что его нужно только подразнить и обездвижить.
— Сэр, броневик «бэ-эм восемнадцать» вооружен двадцатимиллиметровой пушкой, — заметил один из пилотов.
— Не волнуйтесь, оружие броневика выведено из строя. Пушка может стрелять, но мимо. Меня в этом заверили.
Еще раз обойдя вокруг геликоптеров, он лично ощупал бронированные бока. Сдвоенные винты показались ему вполне надежными, пушки достаточно грозными, а подвесные ракеты в блоках — также весьма впечатляющими.
Полковник дал добро на взлет, а сам вернулся в штаб. У него было много другой работы.
А между тем генерал Гофман не успокаивался. Зная теперь, что каким-то образом варвару и его группе удалось наладить броневик, он приказал вызвать к себе начальника технической службы, которая занималась выведением из строя этой машины.
Начальник техслужбы примчался тотчас, как только получил сообщение, что вызван к генералу Гофману, и не без дрожи в ногах шагнул в кабинет строгого начальника, не переставая гадать о причине столь срочного вызова.
— Ну что, господин полковник Врон, как же вы делали свою работу, если битый вами броневик прекрасно себе ездит?
— Сэр, вы говорите про обеспечение программы «Эталон пять»?
— Так точно, господин полковник Врон, я говорю именно об этой программе. Сегодня я получил сообщение, что ваша машина прекрасно ездит. Идет по джунглям и не останавливается.
— Но этого не может быть, сэр, — развел руками полковник. — Мы постарались сделать тонкое с виду, но совершенно убойное выведение из строя этого броневика. Картриджи заполнены просто мусором, на них невозможно ездить.
— И тем не менее, полковник, бронемашина уже в пути. Я вынужден предпринимать особые меры, чтобы ее остановить, и все из-за вашей безалаберности. Надеюсь, оружие вы сумели повредить соответствующим образом?
— Так точно, сэр, как я уже докладывал в подробностях, пушка рассогласована. Она смотрит слегка в сторону. У пулемета смята деталь отражателя. Мои инженеры лично занимались этим.
— Что ж, полковник, я очень на это надеюсь. И вы надейтесь тоже. А пока свободны.
И полковник вышел совершенно озадаченный и растерянный. Он прекрасно понимал, что в том состоянии, в котором они оставили энергетическую часть броневика, ехать тот не мог. Но он ехал.

Глава 105

Несмотря на то что продвигаться по джунглям было крайне неудобно, Лиам все же умудрялся находить какие-то коридоры между сплетенных лиан, выруливая между поваленными деревьями и протискивая тяжелую машину в нужном направлении.
Длинные лианы наматывались на гусеницы, тянулись, как веревки, и уцепившись за молодые деревца, сгибали их до земли, стряхивая при этом всех обитателей крон, а также плоды и семена.
Из-за плотной, бурой листвы, выстроенной в несколько ярусов, внизу было почти темно, и в этих густых сумерках приходилось включать фары.
Иногда Лиам заезжал в такие гущи, что машина едва могла протиснуться между толстыми стволами, скрежеща по ним боками и срывая кору.
В конце концов, они все же забрались в абсолютный тупик. Это случилось, когда уже наступило время обеда.
— Давайте уже остановимся, командир, — предложил Янгверд. — Хоть поедим нормально, без этой качки.
— Не возражаю, давайте остановимся, — согласился Брейн, тем более что они оказались на небольшой живописной полянке, где было более-менее светло.
Заглушив гудящие приводы, они вышли на площадку, находившуюся на высоте трех метров от земли. Здесь можно было подышать воздухом и полюбоваться окружающей природой. Однако всем находиться на балкончике Брейн запретил.
— Давайте по одному, ребята, — сказал он. — А то мало ли что случиться может.
И бойцы стали выходить на балкончик по одному, разжевывая на свежем воздухе слегка подсохшие и просроченные батончики.
— Мне кажется, я слышу звук моторов, — сказал Дино, когда была его очередь стоять на балкончике.
— Моторов? — переспросил Брейн. — Откуда здесь моторы?
И он тоже вышел на площадку.
Да, это действительно был шум геликоптерных моторов. Их было два, и они пронеслись где-то рядом, однако в крохотном клочке неба над броневиком их видно не было.
— Интересно, — сказал Таурос, — кого они ищут?
— А почему ты решил, что они ищут кого-то? — спросил его Лиам.
— Но это же очевидно, — поддержал Тауроса Дино. — Вон они сколько раз проносились туда и обратно. А вы что скажете, командир?
— Я согласен, — сказал Брейн. — Они действительно кого-то ищут, и я надеюсь, что не нас.
Пообедав, Таурос и Лиам отправились на разведку, предварительно надев полное снаряжение, чтобы не быть атакованными ядовитыми насекомыми или змеями. Связь держали по радио и скоро сообщили, что нашли обходной путь, нужно лишь немножко сдать назад, чтобы вырваться из западни.
До самого вечера петляя, объезжая большие пни и деревья, группа успешно продвигалась вперед. Пусть не так быстро, как хотелось, но прогресс был налицо. В конце концов пришлось встать на ночлег, тем более что в джунглях очень быстро темнело.
Задраив все щели, команда легла спать — в часовых здесь надобности не было. Все спали достаточно чутко, но только Брейн первым услышал посторонние звуки, доносившиеся снаружи.
Он приподнялся, взял автомат и, подойдя к смотровой щели, выглянул наружу. Но там была только темнота, и Брейн стал прислушиваться, разобрав вскоре чьи-то тяжелые шаги и пыхтение.
Машина качнулась от того, что кто-то на нее навалился. Брейн включил контрольное освещение, и полтора десятка лампочек снаружи осветили охранный периметр.
Каково же было его удивление, когда он увидел огромное животное неизвестного вида, которое стояло возле броневика и пыталось грызть его бронированный угол.
Судя по звуку, зубы были хорошие, очень крепкие и острые, однако броня все же была крепче.
От раскачивания проснулась вся команда, и Брейн наскоро объяснил им, что у них гости.
— Что за гости такие? — со сна спросил Янгверд, однако, выглянув в смотровую щель, сразу замолчал.
— Хороший экземпляр, — заметил Дино, также подходя к смотровой щели.

Глава 106

Неизвестный зверь топтался возле броневика еще не менее часа. Он никак не мог понять, что это такое и можно ли это съесть. Он подходил к одному углу, пробуя его на зуб, потом к другому, затем разочарованно вздыхал и снова топтался на месте. При этом Брейн отметил, что ни разу этот гигант не показался в освещенном фронте целиком. А это значит, что в длину он был не менее двенадцати-пятнадцати метров.
Он ходил на коротких лапах, и диаметр его тела в области брюха достигал примерно трех с половиной метров.
Повздыхав и потоптавшись еще, животное ушло в темноту. Стало тихо. Акустические фильтры доносили лишь пение местных цикад и пощелкивание каких-то существ, живших в кронах деревьев.
— Что делать, командир? — спросил Дино. — Может, будем дежурить?
— Не надо дежурить. Давайте все спать. Для нас важнее отоспаться, и, как вы сами все видели, наша машина не по зубам даже такому монстру.
— А что это было? — спросил Таурос.
— Не знаю, — ответил Брейн. — Но один специалист намекал мне, что здесь обитает некая гигантская каменная змея. Якобы очень опасная, и ничего крупнее и страшнее ее здесь не водится.
— Вряд ли это змея, — сказал Янгверд. — У змеи не может быть ног, а этот топал отчетливо.
— Да, — кивнул Лиам. — Мы все это слышали.
Одним словом, все улеглись, а Брейн лег последним, выключив наружное освещение.
Наутро они поднялись бодрыми и отдохнувшими, но о том, что наступило утро, узнали только по пению птиц, сверчков и еще каких-то существ — то ли маленьких обезьян, то ли летучих мышей — разобрать это было невозможно — они мелькали в кронах слишком быстро.
Поев питательных палок и попив мусса, Брейн посмотрел на бутылку с химически чистой водой, но пробовать не стал, решив, что, если все закончится хорошо, он использует ее вместо бутылки шампанского.
Лиам занял место за рулем, договорившись с Янгвердом, что снова поведет он.
— Я не устаю, сэр, — сказал он Брейну. — Мне это нравится. Ничего, что я снова буду за джойстиком?
— Я не против. Судя по тому, как ты радостно выполняешь это работу, не вижу препятствий. Продолжай.
Лиам подал ток на приводы, те завыли и, прогревшись, включились в работу. Броневик дернулся и поехал по уже разведанному с вечера пути.
Поворот налево — движение двадцать метров, потом разворот вправо на одной гусенице, взрывая грунт. Длинные травы наматываются на траки, и броневик идет вперед, обрывая стебли колючих лиан.
Так они пробирались по джунглям еще часа два, пока не уперлись в плотную стену из лиан. Вроде бы ничего особенного, но Лиам остановился.
— Ты чего? — спросил его Брейн, поднявшись с матраса и подходя к водителю.
— Сэр, мне кажется, эта стена опасная. Там вверху — посмотрите…
Отрегулированные под нужный угол бронированные жалюзи позволяли смотреть наверх, и Брейн стал приглядываться.
— Там может скрываться что угодно, сэр.
Брейн кивнул, он оценил опасение Лиама. Второй ярус был похож на прогнувшийся потолок, где-то десять на десять метров, и с этого потолка спускались бордовые и нежно-зеленые молодые побеги лиан, которые тянулись до самой земли и укоренялись, создавая непроходимую стену из сотен переплетенных между собой стеблей.
— Ну что, может, попробуем проломить эту стену? — спросил Лиам.
— Проломить-то мы можем, но что будет потом?
Они продолжили разглядывать неожиданное препятствие, включив панорамные видеокамеры — слева и справа. Везде были все те же лежачие деревья, а также множество других — растущих естественным образом. Но таких промежутков, где можно было протиснуться машине, не находили.
— Давай полную тягу, может, и проскочим, — сказал Брейн.
— Как скажете, сэр, — ответил Лиам и дал полную тягу.

Глава 107

Броневик едва не встал на дыбы и рванулся вперед, не экономя энергии картриджей. Он врубился в казавшиеся хрупкими лианы, разнес их наполненные соком стебли и понесся дальше, однако нарушил тонкий баланс сил и на него опрокинулось целое озеро, которое держалось на годами копившейся листве, падавшей с верхних ярусов на второй.
Стебель к стеблю, лист к листу, лиана к лиане — так, в конце концов, они образовали огромную ванну, в которой скапливались осадки, случавшиеся из-за конденсировавшейся влаги на верхних, более прохладных в утренние часы ярусах.
И вот эта копившаяся годами влага обрушилась на броневик.
Удар оказался такой мощности, что Брейну на миг показалось, что сейчас их попросту сомнет.
После удара и скрипа конструкций загудела стекающая вода и разом заглохли приводы.
Кучи недосгнившего лесного мусора свалились на броневик сразу после потока воды. И лишь когда вода потекла под уклон — в сторону большого канала, Лиам, Брейн и остальные начали осматриваться, что было непросто, поскольку все обзорные зоны — смотровые щели, оптика камер, лобовое стекло — были завалены почерневшими остатками лесной органики.
— Ничего себе мы попали, босс, — сказал Таурос, впечатленный увиденным.
— Порядок, ребята. Могло быть и хуже. Ну-ка, Лиам, попробуй запустить приводы.
— Подать ток, сэр?
— Да, Лиам, подай ток.
— Слушаюсь, сэр.
Лиам подал ток, включил тягу, и броневик в штатном режиме выполз из скоплений мусора.
По налипшей на бронестойкое лобовое стекле грязи засеменило множество сороконожек и прочих отвратительных гадов, выглядевших чрезвычайно отталкивающе. Однако, прорвавшись сквозь заросли молодого густого кустарника, машина в значительной мере очистилась от грязи и покатила дальше.
Они ехали и не знали о том, что в это время в трех сотнях километров от них в небольшом городе Гиом, где располагалась база геликоптеров летного отряда бюро контрразведки, начальник службы внутренней безопасности бюро полковник Блитц распекал двух пилотов, которые вернулись с рейда по джунглям совершенно «пустыми», им нечего было доложить.
— Как это вы не смогли найти его?! — кричал полковник. — Ну как можно было не найти огромный, сорокатонный броневик? Вы видели когда-нибудь «бэ-эм восемнадцать»?
— Сэр, мы никогда не видели «бэ-эм восемнадцать» вживую, — заметил один из пилотов. — Мы видели их только на трехмерных иллюстрациях в справочнике. В конце концов, это не наша работа и не наша компетенция.
— Да как ты смеешь… — начал было полковник, но сдержался. Он готов был порвать этого дерзкого мерзавца, он готов был сослать его дальше, чем… Впрочем, дальше Эталона ссылать пилота было некуда, здешний гарнизон уже считался захолустьем, ведь среди восьми материков планеты обитаемым был только один, где они и находились.
На остальных условия были настолько ужасными, что туда уже никто не совался, хотя полковник слышал, что в некоторых таких «двусторонних» планетах, где существовали материки с приемлемым для обитания климатом и совершенно невозможными условиями, высаживались более устойчивые к тяжелым условиям существа-ящеры и начинали развитие альтернативных цивилизаций.
Причем, поскольку существа-ящеры были способны жить и работать под землей, об их существовании и, как правило, неожиданно больших успехах узнавали лишь тогда, когда они уже забирались на чужую территорию.
Пара таких случаев уже была описана в кодограмме двухнедельной давности, которую распространяли в бюро всех располагавшихся на Эталоне спецслужб. Полковник полагал, что и мощная станция сил Генерального штаба, висевшая на гелиоцентрической орбите, имела целью именно силовое пресечение таких попыток всяких там рептилоидов.
— Сэр, дело в том, — продолжил дерзкий пилот, — что эти леса имеют многоярусную систему организации растительных групп.
— Чего? — переспросил полковник.
— По первому образованию я ботаник.
— Ага, ботан, стало быть.
— Сэр, я — ботаник, — повторил дерзкий пилот. — Так вот, глядя с высоты, для меня было очевидно, что бурая растительность, преобладавшая в джунглях, свидетельствует о том, что эти растения содержат большое количество перцинима, блокирующего высокоэффективные волны, которые мы используем в наших радарах. Извините, если мой ответ показался слишком длинным.
Полковник вздохнул. С одной стороны, ему все еще хотелось пристукнуть этого выскочку, а с другой — он был прав. Да, эти двое полетали над указанным районом, и где-то там — внизу, в этих джунглях, многократно заэкранированный, прятался этот долбаный «бэ-эм восемнадцать».
Полковник знал, что это за машина, однажды он даже бывал внутри ее на каких-то курсах повышения квалификации. Вполне себе надежный броневик. Полковник даже воспользовался там сортиром, но так и не понял, зачем там повсюду вдоль стен были поручни.
— А знаете, сэр, — сказал вдруг другой пилот. — Там дальше, судя по карте, джунгли пойдут уже не такие плотные, и если броневик, как вы говорите, движется достаточно быстро, то уже завтра он будет в такой обстановке, где мы его уж точно обнаружим, и никакие экранирующие ярусы ему не помогут.
— Хорошо, — сказал майор. — Как тебя зовут, сынок?
— Лейтенант Воркам.
— Воркам, вот давай ты завтра и возглавишь эти поиски. Ты понял меня?
— Я понял вас, сэр.
— Господа пилоты, поймите, нам нужно сделать эту работу. Если мы остановим броневик, история — я не побоюсь такого пафосного сравнения — пойдет для вас в одну сторону, а если не остановим броневик, то она пойдет в другую сторону. Это не шутки. Пожалуйста, завтра сделайте все возможное, чтобы этот мусорный бак навсегда остался стоять на одном месте, тем более что пушка у него — кривая, а пулемет не работает. Вы поняли меня?
— Так точно, сэр! — хором ответили пилоты.
— Отлично, — сказал половник и вздохнул. Пожалуй, на сегодня он сделал больше, чем мог. — Ладно, удачного вам рейда. Я еще приеду, и мы поговорим на эту тему.

Глава 108

А тем временем управлявший броневиком Лиам стал замечать, что проблемных участков становилось меньше.
— Сэр, похоже, мы выходим на «чистую воду»!
— Да, я тоже заметил, что ты меньше дергаешь нас, — сказал вышедший из сортира Таурос. — Прекрасная техника вождения, коллега!
— Деревья! — ответил Лиам. — Они теперь стоят реже.
— Да, — сказал Дино, подходя к передней панели и глядя сквозь бронированные жалюзи. — Теперь мы даже иногда видим небо.
— Это не всегда хорошо, — сказал Янгверд.
Какое-то время они еще ехали ровно, а потом Лиам вдруг сделал резкий поворот, и все схватились за поручни.
— Это последний раз, — пояснил Лиам. — Дальше все будет чинно и размеренно.
— Далеко нам еще ехать, сэр? — спросил Дино, обращаясь к Брейну. — Вот так бы до самого места, а?
— Ну, поскольку я пока один знаю место, куда нам нужно добраться, скажу вам по секрету, господа, еще около пятидесяти километров, и мы на месте.
— Пятьдесят? — переспросил Дино. — Как-то слишком много.
— Нормально, — сказал Янгверд. — Пятьдесят — это та цифра, которую я и ожидал услышать.
— А я — нет, — заметил Таурос. — Я рассчитывал на три похода в туалет.
— А как это связано с туалетом?
— Никак. Просто у меня есть свой режим, когда ходить в сортир, и я думал, что через столько-то посещений мы прибудем на место. Но вы поломали мою систему, сэр, извините за прямоту.
— Да пожалуйста, — ответил Брейн, и все засмеялись.
Между тем акустические фильтры донесли посторонний шум.
— Эй, ребята! — крикнул Лиам, у которого был острый слух. — Похоже, я снова слышу шум винтов — как в прошлый раз!
— Думаешь, все же нас ищут? — спросил Таурос.
— А какие еще могут быть варианты? Их как будто наводит кто-то.
— Если ищут, значит, наводят, — сказал Брейн, всматриваясь в участки открытого неба. — Однако долина большая и искать здесь могут кого угодно.
— Вы сами-то верите в это, сэр? — спросил Дино.
— Мое дело, как командира, спускать панику на тормозах.
— Эй, да я их уже вижу! — крикнул Лиам, и все бросились к лобовой панели, чтобы разглядеть две небольшие точки. Вне всякого сомнения, это были геликоптеры, которые заходили навстречу броневику.
— Меняй курс, Лиам! Резко меняй курс! — приказал Брейн.
Броневик дернулся, и приводы заработали с большей нагрузкой, издавая пронзительный вой. Разбрасывая грунт, машина резко развернулась и понеслась вправо, подминая озерную растительность и молодые деревца нового леса.
Несколько ракет ударили с опозданием, и в кормовую камеру Брейн видел, как взлетели фонтаны красноватого грунта.
— Да что, блин, происходит?! — воскликнул Таурос, а Лиам уже крутанул левый поворот, и машина понеслась в другую сторону, а выпущенные следующим геликоптером ракеты снова ударили в пустоту, вздымая грунт и разбрасывая дымящиеся комья.
— Да кто они такие, почему они пытаются грохнуть нас?! — некстати стал задавать вопросы Янгверд. В ситуации, когда он не мог применить свою винтовку, когда по нему били ракетами, он чувствовал себя, мягко говоря, неуютно.
— Не торопись с выводами, приятель! — возразил Брейн. — Судя по калибру ракет, они лишь хотят нас остановить!
— Ну ничего себе — остановить! Там — за кормой, вон какой грохот! Это только чудо, что бортам осколками не досталось!..
— И все же калибр мелковат. Если попадут — покалечат ходовую, а бронекапсула останется неповрежденной.
— Что вы этим хотите сказать, сэр? — спросил Дино, крепко держась за поручень.
— Я хочу сказать, они нас хотят вывести из игры, а вот почему — это большой вопрос.
— Вопрос — откуда они взялись и кого представляют! — заметил Таурос, и в этот момент резкий поворот заставил его удариться головой о стойку.
— Всем надеть шлемы — немедленно! — крикнул Брейн.
В этот момент очередная ракета врезалась под правой гусеницей, и машину подбросило, однако броневик продолжил свой бег.
— Лиам, ты не мог бы вести более аккуратно? — попытаться шутить Таурос, потирая ушибленное место, а Дино нахлобучил на него каску.
Однако Лиам этого не слышал, он пытался ориентироваться на показания своего слабенького радара, и как только замечал, что на них заходит очередной геликоптер, делал резкий поворот.
— Сэр! — крикнул он. — Я больше не справляюсь — они приспособились и стригут все короче! Нужно дать им прикурить!
— Кто-то должен сесть к пушке! — сказал Дино Брейну.
— Ну хорошо, я сажусь к пушке! — ответил тот и почти с разбега запрыгнул на высокое винтовое кресло.
Быстро включив подачу, он припал к бинокулярному прицельному устройству, успев подумать, что не мешало бы отрегулировать налобник.
Тем не менее многоспекторная оптика позволяла хорошо видеть цели, и Брейн дал очередь из пяти выстрелов. Пушка вздрогнула, и он увидел, как его пять снарядов вышибли искры из бронированного бока геликоптера.
Лиам снова дернул штурвал, и броневик заложил очередной вираж, а геликоптеры пошли на разворот для нового захода.
— Как вы там, сэр? — крикнул Лиам.
— Он в порядке! — ответил за него Таурос.
— Я стараюсь, ребята… Стараюсь… — отозвался Брейн, пытаясь предугадать по показаниям радара сектор появления целей, но сделать это было чрезвычайно трудно — мешались и накладывались друг на друга отраженные тени деревьев и какие-то помехи.
Но вдруг он отчетливо увидел одну из целей и, наведя перекрестие, дал очередь из двадцати снарядов, и все двадцать пришлись в цель.
По тому, как шарахнулся в сторону геликоптер, получивший такую порцию зарядов, было ясно, что его пилот неприятно удивлен.
— Не понравилось ему! — крикнул Лиам, который, как и Брейн, имел доступ к радару. — На что они рассчитывали?
Тут Лиам снова заложил вираж, и было слышно, как за кормой одна за другой рванули три ракеты, а потом — шарах! — четвертая пришлась в корпус.
Брейну показалось, что он чувствует запах горелой изоляции.
— Сэр, у нас порядок! — крикнул снизу Дино, видимо, смотавшись в корму и проверив место попадания.
Брейн отметил это сообщение, подумав, что компенсирующий слой сделал свое дело, сохранив корпус от разрушения.
А Лиам, уже не надеясь на ток, который выдавали картриджи, включил добавку из накопительной батареи, и теперь их броневик превратился в необъезженного скакуна. Его броски и повороты стали резче, и они следовали один за другим с такой частотой, что уже нельзя было понять, то ли это перегрузка от крутого виража, то ли сотрясение от ударной волны очередного взрыва.
Похоже, пилоты геликоптеров увлеклись погоней и теперь заходили на цель смелее и открывали огонь с укороченной дистанции.
Тем временем и Брейн уже лучше приспособился к пушке и, несмотря на вертлявость целей, ухитрялся прикладывать их хлесткими очередями из пятидесяти выстрелов. Рррррах! — звучала одна, сотрясая броневик отдачей, и пятьдесят двадцатимиллиметровых снарядов точно ложились в цель.
Получивший удар геликоптер тотчас сходил с атаки, подставляя своего напарника, в которого наловчившийся Брейн вогнал очередь уже из ста выстрелов.
Этого оказалось достаточно, чтобы машина вспыхнула и стала уходить в сторону от Большого канала.
Второй геликоптер сделал еще круг и тоже ретировался, а Лиам достал салфетки и стал вытирать лицо. Вскоре он и вовсе остановился, уткнув броневик носом в какой-то пригорок.
Приводы наконец прекратили свои рыдания, и акустические фильтры стали выдавать совершенно другую музыку — щебетали птицы, шелестела листва, трепетали крылышками насекомые. Как будто не было грохота и взрывов всего пару минут назад.

Глава 109

После краткой передышки Лиам снова тронул машину, и какое-то время они ехали молча, все еще находясь под впечатлением от пережитого. Когда проехали с полчаса и немного успокоились, Брейн дал команду Лиаму остановиться.
— Что случилось, сэр? — спросил тот, притормаживая.
— Ничего, просто давайте проветримся. Эй, ребята, если кто хочет выйти наружу и подышать, то сейчас как раз такая возможность — солнышко, полянка, цветочки, — прокомментировал Брейн виды живой природы, которые теперь были видны и сквозь сетку бронированных жалюзи, и через смотровые щели, и через камеры кругового наблюдения.
— Трое могут выходить, двое, в том числе я, подежурим в машине.
— Я не пойду, — сказал Янгверд. — Ну его на хрен.
— Я тоже не пойду, — отказался Таурос.
— Я пойду, — вызвался Дино с таким видом, как будто речь шла об опасном задании. — Надоело в этом ящике сидеть.
— Иди, только надень полный комплект — вплоть до перчаток. В том числе бронежилет.
— А насколько этим бронежилетам можно доверять? — усомнился Таурос, имея в виду, что бронежилеты были найдены в бортовом НЗ, при том что стрелковая аппаратура и ходовая часть оказались выведены из строя.
— А что в нем можно испортить? — спросил Брейн. Остальные бойцы только переглянулись — возразить было нечего. Действительно, испортить что-то в бронежилете было сложно.
Дино быстро надел свое снаряжение, перчатки, дыхательный фильтр, бронежилет и легкий шлем. Потом распахнул дверцу и соскочил на землю.
Попрыгал на жестковатой траве, показывая своим друзьям, что все в порядке. Предъявил автомат, демонстрируя, что полностью готов к встрече с неожиданностями.
Покривлявшись перед видеокамерами, Дино направился к земляному валу, поросшему цветущими кустарниками, усыпанными соцветиями самых разнообразных форм и оттенков.
— Романтик, — заметил Янгверд.
— Ясен пень, — согласился Таурос. А Брейн вздохнул, романтиков и романтического настроения им в этом отчаянном марш-броске только и не хватало.
Между тем, подойдя к земляному валу, Дино осмотрелся и стал на него взбираться, все глубже погружаясь в гущу ароматных цветов.
Некоторые он срывал и подносил к лицу, видимо, пытаясь почувствовать запах через газовый фильтр, и это заметил Брейн.
— Ну что он делает?
— Романтик, — напомнил Таурос, а Янгверд покачал головой.
Дино карабкался все выше и, наконец, оказался наверху цветущего вала, и в этот момент его ноги вдруг оторвались от земли и он покатился со склона. Скатившись до самого низа, он вскочил и помчался что было сил.
— Хорошо, что оружие не потерял… — пробормотал Брейн, следя за этим бегством и все еще не понимая, чем оно вызвано.
Янгверд откатил тяжелую дверь, Дино залетел внутрь, и дверь встала на место. И тотчас по корпусу броневика загрохотали тяжелые удары, как будто его обстреливали из оружия крупного калибра.
От каждого удара машина сотрясалась, однако пробоин не было.
— Что случилось, Дино? — крикнул Брейн, нагибаясь над лежавшим на полу пулеметчиком, а тот сорвал газовый фильтр и жадно ловил ртом воздух.
— Давайте поможем снять ему бронежилет, — предложил Янгверд, и вдвоем с Брейном они сняли тяжелую оснастку, после чего Дино стал дышать ровнее.
— Эй, да тут повреждение, — заметил Янгверд, показывая Брейну пробоину на обвязке бронепластин.
— Теперь понятно, почему он задыхался, — сказал Брейн. — Пуля дыхание сбила. Лиам, будь готов стартовать! Таурос, смотри в оба — что там за бортом?
— Вспышек пока не вижу! — отозвался Таурос, правда, и обстрел уже прекратился.
— Сэр! — наконец заговорил Дино и поправил съехавший набок шлем. — Это… Это скорее всего насекомые!
— Насекомые?
— Да он бредит, — предположил Янгверд.
— Точно вам говорю! Сначала они зажужжали, потом я увидел, как поднялся небольшой рой, а потом они стали делать большие круги и бить прямо по мне! Это было так неожиданно! Они размером с… Ну, с крупного кундшмеля! Однако плотность как у искусственного вольфрамида! И скорость — это что-то! Один раз в грудь дали — вон там, на бронежилете, след…
— Мы уже видели!
— Да, и второй раз вот — по каске, касательный удар!..
Дино снял шлем и показал сбитую краску и небольшую вмятину.
— Таурос, ты там что-нибудь видишь? — спросил Брейн.
— Да, вроде мелькает какая-то мелочь в воздухе.
И в этот момент снова последовал удар, а потом еще несколько.
— Да это не насекомые, это какие-то насекомые-пули, — сказал Брейн.
— Пчелы, сэр, — сказал Дино.
— Что?
— Я думаю, что это медоносные пчелы, они поднялись прямо из самых густых соцветий. Думаю, они там собирали цветочный сахар.
— Скорее всего, — согласился Брейн и, подойдя к смотровой щели, выглянул наружу, сразу увидев, как над цветущим валом, словно хвост смерча, вился целый рой насекомых. Время от времени от этого роя отделялись отдельные особи и, разгоняясь, угрожающе проносились над броневиком.
— Нам повезло, что у них нет бронебойных сердечников, — сказал Дино, поднимаясь. — Иначе бы они наделали дырок в нашей машине.
Брейн вздохнул. Слишком уж много приключений выпало им в один день.
— Я вот что скажу вам, ребята. А давайте-ка дернем отсюда подальше, я не хочу, чтобы какие-то там свинцовые пчелы нам машину испортили. Лиам, давай запускай свой ток.
— Приводы, сэр.

Глава 110

Генерала Гофмана вызвали дальней связью.
— Сэр, на проводе адресат с дальней дистанции! — сообщил секретарь Ламберт, заглядывая в кабинет шефа.
— Я уже понял, можешь быть свободен, — сказал генерал, прикрывая рукой трубку.
— Генерал Гофман слушает, — ответил он.
— Сэр, это полковник Блитц с Эталона!
— Приветствую вас, полковник. Каковы наши дела?
— Скверно наши дела, сэр.
— А поконкретнее?
— Поконкретнее, сэр, пушка у них в полном порядке.
— Что, простите? На линии помехи.
— Сэр, вы говорили, что следует обездвижить «бэ-эм восемнадцать», помните? На материке Либерия?
— Помню, — нехотя признал генерал. Он уже догадывался, о чем пойдет речь.
— Сэр, мои геликоптеры нашли ваш броневик, правда только со второго раза.
— И что?
— Сэр, пушка на «бэ-эм восемнадцать» оказалась в порядке. Они разорвали один из геликоптеров на куски, при том что он имел бронирование четвертого уровня! А второй геликоптер едва успел убраться и вернулся с сильно попорченной шкурой.
— Стоп-стоп, полковник, не частите. Вы хотите сказать, что броневик, о котором мы говорили в прошлый раз, в полном порядке?
— Более чем! — едва сдерживался, чтобы не кричать, полковник. — Я, прошу прощения, теперь даже не знаю, чем собственную задницу прикрыть перед непосредственным начальством!
— Не переживайте, полковник Блитц, вашу задницу мы прикроем. Это я вам могу гарантировать, но давайте уйдем от эмоций, в конце концов, мы не варвары какие-то, а офицеры и суперколверы.
— Да, сэр. Прошу прощения.
— Да, вот именно. Поэтому скажите лучше, какие вы видите варианты решения нашей проблемы теперь?
— А какие варианты, сэр, я еще могу видеть? Я исчерпал свои возможности!
— Ну, допустим, а чьи еще возможности можно задействовать на Эталоне?
— Я не представляю, сэр. Из восьми материков обитаем только наш, а у нас все военные организации наперечет — ничего особенного, в основном охранные функции и помощь полиции в наведении порядка на территории городов и рабочих поселков. Мы ведь на добыче ископаемых держимся.
— А на орбитах? У вас ведь там весьма оживленно. В плане стратегических возможностей. Как-никак рядом коммерческая трасса «Зеленая Дорога».
— Да-да, сэр, теперь я понял. Со стороны, как говорится, виднее.
«Болтун», — подумал генерал и вздохнул.
— Так вот на орбите у нас имеется большая станция сил Генерального штаба.
— Вот, это совсем другое дело. Чем они могут помочь нам?
— О! Они могут помочь чем угодно! У них полно всего, сэр! Как-то я был по делам на одной из навигаторских станций и видел в оптику эту генштабовскую орбитальную базу. У них на внешних подвесках тысячи, если не десятки тысяч тонн разной техники, которая никак не применяется.
— Почему вы думаете, что не применяется?
— Так нам же все трассировки приходят, сэр. Точных данных, разумеется, не дают, но, чтобы просто мы имели понятие об околопланетном движении, они по минимуму отчитываются. Так вот трассировки практически чистые, сэр, а у нас каждый геликоптер на счету, модернизацию откладывают год от года, и вот вам результат…
— Ладно, давайте ближе к нашему делу, полковник. Чем конкретно, как вы полагаете, нам может помочь Генеральный штаб?
— Сэр, у них есть «секторы», это роботы-дисколеты с хорошими силовыми генераторами и плазменными пушками. Хорошо бы отправить на дело парочку этих монстров вместо моих прогоревших геликоптеров, и пусть бы они разделали этот броневик.
— Хорошо, полковник, занимайтесь своими делами, а я постараюсь кое-что предпринять, — сказал генерал и, отключив связь, положил трубку.
С полминуты он сидел молча, собираясь с мыслями, а потом крикнул:
— Ламберт!
— Да, сэр! — заглянул в кабинет к секретарь. С некоторых пор генералу стало нравиться кричать через дверь.
— Посетители есть?
Лейтенант зашел в кабинет и прикрыл дверь.
— Полковник Кунзманн из Двенадцатого отдела и еще четверо с пятого этажа.
— Напомни, кто они?
— Это кандидаты в экспертную группу для операции «Рицфорд», сэр.
— Ага, — кивнул генерал. — Хорошо, я их всех сегодня приму, но это после, а сейчас — быстро организуй связь с Генеральным штабом.
— Слушаюсь, сэр! Но на это нужно время, если только…
— Да, используй «красный режим», дело срочное.
Секретарь убежал, а генерал стал перебирать накопившиеся со вчерашнего дня документы. Ничего серьезного, но каждый пустяк требовал его внимания.
Вскоре вернулся лейтенант Ламберт:
— Сэр, Генштаб на проводе!
— Отлично. Кто там на связи?
— Пока только дежурный, — пожал плечами Ламберт.
— Да ты с ума сошел, Ламберт? Я что, буду пробираться наверх от самого дежурного? От дневального? От уборщика-гоберли, может быть?!
Лицо генерала сделалось красным, он втянул шею в широкие плечи, и казалось, сейчас бросится на Ламберта и собьет его с ног. Лейтенант невольно попятился.
Сигнал на аппарате связи заставил генерала снять трубку:
— Дежурный «второго контура» слушает, — пробубнили оттуда. — Кто вызвал?
— Привет, дежурный «второго контура». Ты вообще кто?
— А ты вообще кто? — в тон ему ответил дежурный из роты охраны.
— Я офицер контрразведки.
— А я премьер-министр.
— Так, — генерал понял, что зашел не с той стороны. — Хорошо, солдат, ты знаешь полковника Коштнера?
— Вообще-то сержант, сэр. Но полковника Коштнера многие знают, это офицер тыла.
— Правильно, так вот будь добр соедини меня с ним.
— Прошу прощения, сэр. Извините за дерзость, я сейчас же вас соединю.
Таким образом генерала соединили с его старым знакомым, с которым они вместе учились в академии, и, хотя с тех пор прошло много времени — не один период, Гофман считал, что он устроился лучше, добравшись до самых высот власти, в то время как другие его однокашники осели где-то пониже. И даже значительно пониже.
И вот теперь ему помогла ссылка на Коштнера, о котором он только слышал, что тот служит где-то в здании Генштаба и то ли меняет салфетки, то ли организовывает питание. А теперь оказалось, что он популярная и уважаемая персона.
— Это… кто там? — совсем не по-уставному ответил Коштнер.
— Привет, старина Коштнер, рад тебя слышать.
— Кто это? Опять вы со своими комплектами? Я же сказал, мы у вас ничего брать не будем, мы контрактуем другого поставщика.
— Я не поставщик, Коштнер, — вздохнул генерал Гофман. Да, он мог бы пуститься по официальному маршруту, назвав себя дежурному, и его бы везде приветствовали, отдавая должное высокому чину и званию, но времени все это заняло бы очень много. Всегда на месте кого-то не бывало, шли бесконечные согласования с секретарями. Одним словом, этот способ сейчас не годился, а выйдя на связь с Коштнером, Гофман мог значительно сократить свой путь.
— Коштнер, помнишь меня? Кто на тебя воду лил, когда ты перед экзаменом не мог проснуться?
— Гофман, ты? — поразился полковник Коштнер.
— Он самый.
— Гофман, какими судьбами? Я слышал, ты засел где-то там высоко, да?
— Что-то вроде этого, приятель.
— В каких-то тайных службах?
— В контрразведке.
— В самом-самом верху?
— Почти в самом верху.
— Вот так дела. А чего мне трезвонишь, думаешь, мы тут родиной торгуем?
Генерал из вежливости посмеялся.
— Пришло время найти старых друзей, Коштнер. Старые друзья сейчас очень нужны, а также их полезные связи.
— Да, далеко ты шагнул, — гнул свою линию Коштнер. — А ведь в учебе был середнячок, если не сказать хуже.
— Слушай, у меня к тебе вопрос, у тебя есть кто-нибудь на Эталоне?
— На Эталоне?
— Ты что, не знаешь, где это?
— Почему же не знаю? Все я знаю. Это такая даль и захолустье, что хуже не придумаешь. Но мы туда ничего не поставляем. Там гражданские подрядчики работают.
— Я не об этом. Мне нужен подход к орбитальной базе, но в обход официального пути.
— Так, ну а в чем интерес?
— Там у вас имеется большая орбитальная база, и на ней полно неиспользуемой техники, и вот я хотел бы ее немножко поиспользовать. Разумеется, на взаимовыгодных условиях.
— Ну да, это я понял. Ладно, есть у меня там один офицер — капитан. Отвечает за тыловое обеспечение станции. Ну ты понял — трусы, весы и круг колбасы.
— Чего круг? — не понял генерал.
— Не обращай внимания, это линейное слово из варварского языка. Оттого так непривычно звучит.
— Ты стал знатоком варварской культуры? — спросил Гофман, чтобы закрепить успех установившегося контакта. Это была одна из основ начала вербовки. Впрочем, вербовать Коштнера он не собирался, хотя, кто его знает, как может сложиться. Такой информированный агент в Генеральном штабе ему бы не помешал.
— Нет, не стал. Да и не пытался. У нас с этим строго — департамент внутренней безопасности, знаешь ли.
— О да. Так ты говоришь — капитан?
— Да, капитан Лундик. Обратишься к нему, скажешь, что от меня, и он соединит с кем надо напрямик.
— Спасибо, Коштнер, ты меня прямо выручил.
— Не спеши благодарить, пока еще ничего не получилось. Лундику привет. До связи, Гофман.
— До связи, Коштнер, — ответил генерал и положил трубку.
«Кажется, дело сдвинулось», — подумал он.
Вот так, за пределом своего мира секретов и тайн он был никому не интересен и ему мог «тыкать» любой дежурный сержант. А какого-нибудь пехотного генерала в городском гарнизоне знал каждый, потому что он ходил в расшитом золотом мундире и его подвозил персональный автомобиль с водителем.
Но спрятав свою гордость и самомнение подальше, удается сделать куда больше, чем потрясая чинами и погонами.

Глава 111

Генерал еще какое-то время смотрел перед собой, обдумывая информацию и одновременно планируя разговор с офицерами с пятого этажа, которые дожидались в приемной. Времени не хватало. Времени на все катастрофически не хватало. Было много помощников, было много отделов, но многие вещи приходилось делать самому.
И не вызывая секретаря, генерал стал сам набирать номер станции секретной скоростной связи.
— Будьте добры соединение на Эталон…
— Вы уверены, что у вас достаточно полномочий, чтобы воспользоваться этим каналом? — спросил его компьютер.
— Да, у меня достаточно полномочий, — сказал генерал. — Мой персональный код: два семь семь пятнадцать двадцать восемь.
— Спасибо, сэр. Процесс соединения запущен.
Генерал облегченно вздохнул. Поскольку он уже несколько раз пользовался каналом связи с Эталоном, в архиве сервера хранились пакеты коннективной информации, и теперь все действия происходили значительно быстрее.
— Дежурный станции «Александрия». Слушаю вас.
— Дежурный, дайте мне тыловую службу вашей станции.
— Одну минуту, сэр, — ответил дежурный, и наступила тишина, которая тянулась достаточно долго, возможно, на станции была «ночь». Видимо, так, поскольку в трубке, в конце концов, прозвучал сонный голос:
— Ну… это… чего… Пэмбарди, какого хрена в этот час, я тебя спрашиваю?
— Сбавь обороты, приятель, мне немедленно нужен капитан Лундик.
— О, так вы не Пэмбарди?
— Думаю, что нет.
— И вам нужен капитан Лундик?
— Да. По очень срочному делу, поэтому поскорее разбуди его.
— Уже бегу…
Наконец, спустя еще пару минут послышалось очередное:
— М-фы… М-фу… Кто там? Кто это?
— Лундик, вам привет от полковника Коштнера.
— От полковника Коштнера? — переспросил капитан. Его голос зазвучал бодрее.
— Да, от него самого. Он сказал, что я могу положиться на вас, что вы надежный офицер и грамотный профессионал.
— Так, а чего надо-то?
— Дело в том, что у вас на станции полно всякой техники, а мне ее как раз не хватает. Мы готовы пойти на какое угодно сотрудничество, вплоть до поддержания из специальных фондов.
— Фонды — дело хорошее, — согласился капитан. — Но служба собственной безопасности у нас злая — порвет на куски. Давайте обойдемся без фондов. Вам что и для кого нужно?
— Я выступаю от имени контрразведки, а точнее — Центрального офиса. Мне нужно задействовать парочку ваших «секторов» для одной операции на Эталоне.
— Ну что же — это можно сделать.
— Разумеется, в этом случае мы останемся вам должны. Вам позвонит некий полковник Блитц, передайте ему коды управления двух роботов. Полагаю, вам по силам получить разрешение вашего начальства?
— Разумеется, я же служба тыла, без меня здесь не одна шестеренка не вертится.
Генерал Гофман улыбнулся. Прежде он недооценивал службу тыла, считая их подносчиками и доставщиками всяких удобств.

Глава 112

А между тем Брейн и его команда ничего не знали о том, что готовил им генерал Гофман. После битвы с геликоптерами и внезапной атаки «свинцовых пчел» они до самого вечера двигались спокойно и безбоязненно, пока не уткнулись в очередной вал, который выглядел куда скромнее того — прошлого, больше похожего на благоухающую клумбу.
— Давайте, ребята, здесь и заночуем, — предложил Брейн, и ему не возражали. Приключений здесь случилось слишком много, и все хотели отдохнуть.
Ночь прошла спокойно — ничего особенного. С самого утра они снова двинулись в путь, и Брейн регулярно сверялся с картой, поскольку в местности с поредевшими джунглями они передвигались значительно быстрее.
Светило солнце, пели птицы, и вместо болотистой сырой жижи под гусеницами броневика шелестел крупный, почти что морской песок, прикрытый небольшим слоем почвы, на которой росли слабые травы.
На завтрак время не тратили и прямо на ходу жевали подсохшие батончики, запивая их муссом.
«Ну и дрянь», — думал Брейн, вспоминая о прекрасных обедах, которые можно было получить в простых воинских столовых. И даже самые отвратительные тамошние блюда не шли ни в какое сравнение с тем, чем ему здесь приходилось питаться.
Брейн достал бутылку с водой, посмотрел на нее и снова не решился вскрыть.
Между тем джунгли опять становились гуще, и команда снова столкнулась с заросшими и непроезжими участками, вынуждавшими Лиама забирать все левее, к Большому каналу. Но едва они увидели водную гладь, заросшую местами прекрасными, а местами отвратительными, на их взгляд, растениями, как стали свидетелями страшной сцены, когда несколько хищников из тех, которых однажды уже вынудили убраться с берега канала, рвали на куски загнанных на мелководье животных, похожих на гигантских черепах.
«Черепахи» были вооружены неким подобием клювов, которыми они пытались отбиваться от наседавших хищников. Удары клювами были сильными, и хищники помельче отлетали в стороны, но крупным особям это было нипочем, они совершали стремительные броски и парой ударов челюстей проламывали казавшиеся прочными панцири черепах.
Войдя в раж, крупные хищники убивали черепах больше, чем могли съесть, однако на пиршество уже собиралось множество небольших особей, которые самостоятельно такую добычу поймать не могли.
Все это жуткое представление группа наблюдала, пока машина спускалась к берегу и двигалась вдоль канала — этот способ проникновения в чащу был самым надежным.
Когда броневик удалось завести в джунгли «сбоку», Брейн позволил себе пойти и лечь на матрас, чтобы вздремнуть. И он уснул, даже видел какой-то сон, в котором вернулся в свой мир, где ему наверняка еще угрожала опасность. Вот такой странный сон. Но потом Брейн проснулся, и вокруг были стенки бронированной машины.
— Эй, Лиам, что, опять редкие джунгли?
— Да, сэр. Мы миновали чащу, и теперь здесь снова песчаник.
— Опасное место, смотри на радар внимательнее.
— Смотрю, сэр, но пока… Хотя нет! Радар показывает какие-то метки!
Брейн вздохнул и полез на кресло пушечного стрелка.
— Всем — внимание! — крикнул он, запуская приводы стрелковой башни. — Лиам, как там у тебя? Мой радарный монитор еще не разогрелся.
— Да неужели опять? — возмутился Янгверд.
— А я только собирался автомат перебрать, вроде как конденсат в коробку попал, — сказал Таурос, поднимаясь. Ему не хотелось верить, что сейчас опять начнется эта жуткая скачка, как в прошлый раз с геликоптерами.
— Похоже, снова влипли, — прокомментировал Дино.

Глава 113

Когда монитор на стрелковой панели прогрелся до нужного состояния, Брейн увидел до боли знакомые силуэты тех самых «тарелок», которые когда-то преследовали его во время тяжелого похода через джунгли в его родном мире.
Брейн не только узнал силуэты аппаратов, он даже помнил звук, с которым заряды плазменных пушек рвали на куски броневые листы его тогдашнего броневика.
С теперешним все оказалось не так просто — здесь были другие технологии.
Он слышал, как пробежались по крыше пристрелочные разряды плазменных пушек, и, глянув в настройки прицельного устройства, выбрал более тщательный и тонкий подвод ствола на точку прицеливания.
Такое могли делать только мастера, которые проводили за пушкой много времени. Но Брейн таковым и являлся, ведь его практика началась задолго до того, как он здесь оказался.
И вот опасные блюдца сделали новый разворот, прежде чем устремиться на упрямый броневик.
Дав полный ток на приводы, Лиам отчаянно рвал ручку джойстика, и машина, будто сойдя с ума, сносила тонкие деревья, выскакивала на крутые склоны, обрушивалась вниз, доставая колесами дно болотных ям, но пушки выверенных устройств били очень точно, постепенно добавляя импульсам мощности.
Брейн узнавал эту методику. Когда-то и его броневик разделывали точно так же, постепенно срывая полог за пологом, снимая один лист брони за другим. Это была разборка — хорошо отработанная разборка на ходу.
Вращательная способность пушечной башни не шла ни в какое сравнение с тем, что Брейн имел на броневике у себя дома.
Там были колесные телеги по сравнению со здешней техникой.
Едва он нажимал кнопку подачи, как умный механизм тотчас определял, на какой угол повернуто прицельное устройство, и мгновенно доворачивал пушку, после чего Брейн делал быстрый залп из двухсот выстрелов.
Он уже знал, что эта стрелковая машинка может выдать без потерь для качества стрельбы целый поток огня.
Двигаясь практически по струнке, относительно небольшие снаряды в сумме создавали такое давление, которое не создавал бронебойный снаряд большего калибра.
Последовал дробный залп, и очередной получивший удар дискоробот соскочил с траектории, уходя на технологический круг, чтобы привести в порядок потрясенную аппаратуру и охладить перегретую попаданиями броню.
На смену первому роботу вышел другой, но и он попал под жесткую раздачу из двухсот снарядов.
Нарвавшись еще пару раз на встречный огонь, роботы стали применять новую тактику. Атаки с высоты себя не оправдали, и они стали стричь кусты, снижаясь до минимальной высоты, проскакивая между деревьями и временами для этого вставая на ребро.
Это было восхитительное зрелище, и Брейн в другой раз непременно бы полюбовался им, но сейчас эти маневры представляли для экипажа немалую опасность.
Брейн уже не был уверен, что роботам поставлена задача лишь повредить машину, поэтому отстреливался он отчаянно.
Инициатива перешла на сторону дискороботов. Они стали осыпать борта броневика раскаленными шарами, некоторые из которых лопались, сотрясая машину, а другие с шипением поглощались броней, раскаляя ее так, что этот жар уже чувствовался внутри, несмотря на хорошую теплоизоляцию.
Начали отваливаться отделочные панели, а за ними показались краснеющие сварные швы.
Похоже, роботы знали, что делали, и отчаянное маневрирование Лиама совсем не помогало, время существования «бэ-эм восемнадцать» уже измерялось минутами.
— Похоже, это конец, сэр! — заметил Янгверд, обращаясь к Брейну, который наверху в кресле вертелся, как какой-нибудь диск-жокей.
— Держаться! Всем держаться! — в запале кричал Брейн, посылая все новые очереди и пытаясь предугадать направление полета сверхманевренных целей. О том, чтобы стрелять в них прицельно, не могло быть и речи.
— Сэр, они от нас не отстанут, а тут кругом только редкие деревья! — снова пожаловался Янгверд. Он стоял у смотровой щели и сжимал в руках автомат, это придавало ему уверенности.
Дино угрюмо пялился в переднее стекло, тоже держась за ручной пулемет. От башенного сейчас толку было мало.
— Не дрейфить, ребята, я с такими уже встречался! — прокричал в ответ Брейн, вновь и вновь перехватывая стремительный полет дискороботов вовремя пущенной сверхплотной очередью.
Теперь он понимал, зачем этой пушке двадцать пять тысяч снарядов.
— Ну и каков был результат, сэр?
— Я их всех уделал! — прокричал Брейн и щелкнул регулятор подачи на очередь длиной в триста снарядов.
Как будто Брейн немного наладился и заставил агрессоров действовать осторожнее. Однако их атаки продолжали наносить ущерб, все сильнее раскаляя корпус броневика.
Брейн прикинул, что еще четыре или пять точных заходов, и броневик начнет терять элементы корпуса, потому что швы окончательно расплавятся.
И вот — новый заход. Брейн срочно повернул стрелковую башню, а Лиам, видя, что картриджи едва выдают половину нужного тока, был близок к панике, и в этот момент полет дискообразных и безупречных роботов был прерван неизвестной силой.
Дискороботы стали бросаться из стороны в сторону, будто скакали по кочковатой дороге и пронеслись мимо, забыв открыть огонь с удобной дистанции.
Не сбавляя скорости, дисколеты вдруг взмыли в небо и унеслись к горизонту, оставляя заметные хвосты черного дыма.
Было очевидно, что машины уходили с сильными повреждениями.
— Вот так сюрприз, да их, похоже, неслабо приложили! — сказал Дино.
— И я даже знаю кто! — радостно сообщил Брейн, расслабленно повисая на стрелковом кресле.
— И кто же? — спросил Янгверд, все еще цепко держась за автомат.
— Те самые «свинцовые пчелы», что ударили Дино в задницу.
— Да ничего и не в задницу, — возмутился Дино. — В грудину попали и немного по шлему!
Все нервно засмеялись, все еще не веря, что угроза миновала.
— Неужели эти штуки отбили атаку? — поразился Таурос, выглядывая в смотровую щель.
— Представь себе, чувак, — ответил ему Лиам, с облегчением отпуская рукоять джойстика.

Глава 114

Секретарь заглянул в кабинет, и ему показалось, что генерал дремлет. Тогда он кашлянул и, когда начальник поднял голову, сообщил:
— К вам снова с Эталона, сэр.
Генерал Гофман вздохнул. Похоже, он не ожидал от этих вестей ничего хорошего.
— Кто там?
— Какой-то полковник Кланц, сэр.
— Может быть Блитц?
— Ах да, сэр, точно так — Блитц!
«Ужас, какой дебил, — неприязненно подумал генерал Гофман. — И почему я взял его на место секретаря? Ах да, его рекомендовали сверху. Парень не хотел попасть на какой-нибудь из фронтов Империи».
— Хорошо, переключай. Я отвечу, — сказал генерал, снимая трубку. — Говорите, полковник Блитц, я слушаю.
— Сэр, прошу прощения за то, что я уже становлюсь поставщиком неприятным вестей, — начал полковник. — Но силы Генерального штаба в виде двух прекрасных роботизированных машин, которые нам выделили, не помогли.
— Что значит не помогли? Как такое могло случиться?
— Не знаю, сэр, но они вернулись едва живыми. И хотя мне никто ничего не докладывал, но наша аппаратура зафиксировала, как они быстренько прошмыгнули из атмосферы в космос — к своей станции и за ними тянулся дымный шлейф. Похоже, этим ребятам в джунглях дали прикурить.
— Постойте, полковник, то есть вы хотите сказать, что совершенным, динамичным, вооруженным плазменными пушками роботам какой-то там древний «бэ-эм восемнадцать» дал прикурить? Да еще и с кривой пушкой?
— Похоже, с пушкой там все в порядке, сэр. Я же говорил — они ушли с повреждениями.
— Ушли с дымным шлейфом и повреждениями, — повторил генерал Гофман. Похоже, у него было подходящее описание для повторного разговора с Генштабом.
Генерал вызвал секретаря — по интеркому, хотя еще вчера предпочитал кричать через дверь — пару дней он был не в духе.
— Ламберт, я хочу снова поговорить с Генеральным штабом.
— Хотите центральный офис?
— Нет, давай мне региональное управление — там меньше суеты, и ждать не так долго.
И действительно, вызов на его терминал связи пришел уже через пять минут, а вот если бы он хотел позвонить в центральный офис какому-нибудь тамошнему руководителю, его без предварительной записи могли бы продержать все полтора часа.
— Генерал Крафт на проводе, слушаю вас, — нарочито бодро ответил руководитель регионального управления Генштаба.
Гофман выдержал паузу, ведь он говорил с чиновником значительно ниже его, и требовалось показать, кто здесь главный.
— Генерал Крафт, приветствую. Вас беспокоит заместитель начальника контрразведки генерал Гофман, — представился Гофман, хотя у Крафта уже была вся информация по инициатору этого звонка.
— Приятно слышать, сэр. Слушаю вас внимательно.
— Генерал, не так давно я, беседуя с представителями вашего центрального офиса, просил помощи ваших роботизированных сил, — начал генерал Гофман, не уточняя, что говорил всего лишь с одним из тыловиков среднего звена.
— Да, сэр, я в курсе, ведь они стартовали с моей станции, — сказал генерал Крафт.
— Тем лучше, генерал. Тем лучше. Так вот, раз вы уже в курсе, хочу сообщить, что ваши хваленые машины не добились ожидаемого успеха.
— Но, сэр…
— Подождите, не перебивайте меня, генерал Крафт, я еще не все сказал. Получается, что гарантии представителей вашего центрального офиса ничего не стоят.
— Я видел эти машины, сэр, я почти трогал их руками, если можно так сказать, правда, осмотр производился по видеоконференции. И да, эти машины подверглись мощной ответной контратаке.
— Мне не важно, генерал Крафт, как выглядят сейчас и каковы на ощупь эти ваши суперроботы. Мы ведь договаривались с вашими представителями, и я уже, что называется, заложился на встречные услуги. Понимаете меня? Работу не сделали, но договоренность была на конкретный результат, а не на прогулку над джунглями.
— Сэр, но я же не знаю, о чем была ваша договоренность…
— Генерал Крафт, я не пытаюсь выставить вас крайним, — тактически помягчел Гофман. — Вы же знаете, как работают центральные офисы. Они совершенно плюют на специфику, пожелания и эффективную способность периферийных бюро. Вы согласны со мной?
— О да, сэр! — сразу согласился руководитель регионального управления. Такие слова для него были как бальзам на раны.
— Вот что, генерал Крафт, я слышал, Генеральный штаб располагает самой передовой, самой эффективной базой новых робототехнических военных систем.
— Да, сэр, этот так. Мы здесь первые — более передовых департаментов в Империи нет. Наш исследовательский центр, наши разработки…
— Да-да, я об этом много слышал, — перебил Гофман. — И скажу, не скрывая, — я восхищен и впечатлен вашими успехами. У нас-то в контрразведке все не так, все как-то значительно проще. У нас, что называется, работают руками и ногами, а вот если бы у нас было с десяток таких инициативных руководителей, как вы, мы бы, конечно, отреформировали нашу службу. И центров исследовательских понастроили.
Генерал Гофман сделал еще одну тактическую паузу, давая собеседнику переварить и уложить услышанное, а затем сформировать о нем позитивное мнение.
— Ну так вот, я слышал, что у вас в подразделениях имеются поисковые роботы-диверсанты.
— Сэр, но я же просто так не могу…
— Генерал Крафт, я же не прошу от вас немедленного решения. Я понимаю, что над вами висят всякие там формалисты, которые мешают здоровому взаимодействию различных служб. Как много мы добивались бы совместными действиями, если бы не эти… Ну вы понимаете.
— Понимаю, сэр.
— У вас на станции имеется такой робот-диверсант?
— О да, сэр, у нас на балансе восемнадцать комплектов. Три года уже пылятся и ни разу не были в работе.
— Благодарю вас, генерал Крафт. Я с вами обязательно свяжусь, — пообещал Гофман и, прервав связь, посидел минуту молча, приводя в порядок мысли.
— Ламберт! — позвал он секретаря, снова крикнув через дверь.
Вскоре тот заглянул.
— Почему так долго, Ламберт?
— Сэр, я не мог броситься сразу — там у вас посетители.
— Всех посетителей — в угол, пускай ждут. А мне теперь давай связь с Генеральным штабом.
— Снова, сэр?
— Снова. В этот раз центральный офис.
— В таком случае придется ждать, сэр. Вы же знаете, какие они нудные, если звонить без предварительной записи.
— Не нужно меня учить, господин лейтенант. Я знаю, что времени уйдет много, но этого времени на ожидание у меня нет. Поэтому давай задействуй свои связи.
— Но какие у меня связи, сэр? — искренне удивился Ламберт.
— Я знаю, что у секретарей существует собственная мафия. Почти что преступная сеть.
— Но, сэр!
— Да-да, Ламберт, ваша сеть чрезвычайно опасна, говорю это как офицер контрразведки. Вы обладаете такими возможностями, что можете нанести родине немалый ущерб.
— Но, сэр!
— Не смей перебивать меня, пока я этого не разрешил. Итак, я эту твою диверсионную сеть не замечу, если ты будешь использовать ее в наших общих целях, то есть — на благо контрразведки. Понял меня?
— Так точно, сэр, понял.
— Тогда связывайся давай с этими своими компаньонами и действуй — я хочу получить соединение с Генеральным штабом через полчаса. Через полчаса, Ламберт. Ты все понял?
— О да, сэр, — вздохнул секретарь.
Он и не подозревал, что генерал Гофман знает о тайной сети секретарей высоких чинов, куда, впрочем, входили и секретари чиновников средней руки, а также и вовсе не высоких, однако случалось, что дела зависели от визы совсем незаметного начальника, такого незаметного, что на самом верху о его существовании и не подозревали. Но он был, и он мог затормозить, а мог ускорить большое и важное дело.
Вернувшись в приемную, Ламберт указал ожидавшим там майорам и полковникам на стулья и сказал:
— Господа, его превосходительство очень занят, что-то чрезвычайно важное, поэтому, если у кого не срочно — лучше прийти в следующий раз. Мы здесь все сегодня просто на ушах стоим.
И пораженные этим сообщением, посетители сейчас же начинали понимать, что проблемы, с которыми они пришли к заместителю начальника контрразведки, ничто по сравнению с тем, что происходило в кабинете за двойной дверью и во что посвящен этот молодой лейтенант-суперколвер.
В конце концов все посетители решили, что зайдут позже, и разошлись, а Ламберт, получив столь необходимую свободу действий, засел за терминал связи, чтобы обзвонить нескольких секретарей офицеров высокого ранга в Генеральном штабе.
— Грег, привет. Слушай, Грег, спасай, мой шеф рвет и мечет, ему нужна связь с вашим центральным офисом. Если я ему не сделаю это за полчаса, он вышибет меня пинком на фронт.
— Ламберт, друг, у меня сейчас работы выше крыши, никак не могу отвлечься, позвони Фриндеру, он тыловая часть, а они имеют больше полезного влияния. Мы-то стратеги, важности много, а толку в решении таких вопросов, как у тебя, мало. У нас все по уставу. А Фриндер на этом сидит, это его тема.
— Спасибо, Грег.
— Пожалуйста. Извини, что мог только посоветовать.
Ламберт позвонил Фриндеру, и у того все сложилось. Фриндер действительно был на нужной волне и держал в руках необходимые ниточки.
Он служил секретарем заместителя начальника тыловой службы всего Генерального штаба.
— Говори, в чем проблема, Ламберт, — великодушно произнес он. — Как там, кстати, наши шахматы?
— О, я так уперся в эту твою задачу — до сих пор никак не соображу, как ее решить, — соврал Ламберт, чтобы польстить Фриндеру. На самом деле задачка была несложная, и он разобрался с ней за двадцать минут. — Дай-ка мне еще недельку.
Фриндер самодовольно рассмеялся.
— Ладно, так и быть, даю неделю. Так что у тебя за проблемы?
— Шеф душит, требует связь с вашим центральным офисом через полчаса, понимаешь, в чем дело?
— Да уж, понимаю.
— И что делать, Фри, ты потянешь такую проблему?
— Не вопрос, приятель. Какой департамент нужен?
— Мне бы подошел «департамент ракетно-артиллерийского вооружения».
— Ладно, нажмем кнопочки, потянем за ниточки, полагаю, минут за семь справимся.
— Слушай, ты великая личность, Фри, сделай это, и я буду твой должник.
— Ладно, мы не за долги, мы за дружбу, Ламберт. И за взаимовыручку.
— Спасибо, Фри.
И действительно, через шесть с половиной минут на терминал связи приемной генерала Гофмана пришел вызов, и Ламберт снял трубку.
— Приемная генерала Гофмана.
— Это я, Ламберт, — произнес Фриндер. — Ну что, соединяй, служба РАВ на проводе. Они подождут, но не более трех минут.
Ламберт покачал головой — служба РАВ Генштаба подождет, потому что об этом их попросил его приятель Фри, с которым они знакомы только по телефонным переговорам.
Ламберт нажал клавишу контактного интеркома и произнес:
— Сэр?
— Что там еще?
— Сэр, связь со службой РАВ Генерального штаба. Вы ответите?
— Еще бы я не ответил! Включай давай!..
Ламберт усмехнулся и сказал Фриндеру:
— Запускай, наш уже готов…
— Служба РАВ, полковник Блум, слушаю вас.
— Это генерал Гофман, заместитель начальника контрразведки.
— Очень раз вас слышать, сэр, — ответил офицер из Генштаба, комфортно ощущая себя в собственном кресле. Да, ему звонил очень высокий чин в имперской иерархии, но полковник был у себя дома.
— Мы недавно получили услугу от вашего департамента.
— Да, я слышал об этом, сэр, но это была инициатива регионального управления, у нас, честно говоря, такие инициативы не приветствуются.
— И что, уволите генерал Крафта за взаимовыгодное сотрудничество между службами?
— Ну что вы, сэр, мы только «за» взаимовыгодное сотрудничество, а генерал Крафт имеет определенную независимость в принятии решений, к тому же не я определяю кадровую политику.
— Так вот мы получили два «сектора» с базы «Александрия», это на Эталоне.
— Да, сэр, такая база на орбите Эталона имеется.
— Так вот, эти машины не выполнили элементарного задания и ушли. Что называется — с битыми мордами.
— Я и об этом тоже слышал, сэр, — учтиво заметил полковник Блум.
Неожиданно в разговор вклинился секретарь Ламберт.
— Сэр! — громко произнес он, включив предварительное перекрытие канала.
— Да что тебе нужно, ты с ума сошел?!
— Сэр, срочная эксклюзивная информация: везде в разговоре с ними смело ссылайтесь на отчет «два-двенадцать-двадцать семь». Запомнили?
— Два двенадцать двадцать семь, — машинально повторил генерал
— Все, можете продолжать разговор…
И связь снова наладилась.
— О, нас как будто прервали, — заметил полковник из службы РАВ.
— Наверное, технические накладки, такое бывает. Так вот, ваши машины не справились, и хотя вы, полковник, пытаетесь уйти от ответственности, ссылаясь на самоуправство регионального командования, но я буду вынужден дать ход этой информации, хотя ваша помощь и не имела официального прикрытия. В правительстве появятся вопросы — вас экипируют по высшему разряду, насыщают самыми последними новинками, а в результате — фиаско.
— Но, послушайте, генерал, откуда следует, что наши средства не справились?
— Из отчета «два-двенадцать-двадцать семь», — смело произнес генерал Гофман, не будучи уверенным, к месту или не к месту упомянул это.
Полковник ответил не сразу, значит, упоминание оказалось к месту.
— Э-э… Ну хорошо, машины не справились, они попали в чрезвычайно сложные условия.
— Меня это не интересует. Я хочу полного удовлетворения моих первоначальных требований.
— Чего, простите?
— Полного удовлетворения моих первоначальных требований — выполнения поставленной задачи.
— Но как мы теперь можем выполнить это ваше задание? Я вот сейчас поднял отчет на своем мониторе — теперь это представляется еще более сложным. К тому же указано мало вводных — их практически совсем нет.
— Потому что это операция повышенной секретности.
— Ну, допустим. Что вы хотите — еще пару дискороботов? И кто будет отвечать за результат?
— Нет-нет, дискороботов больше не нужно, полковник Блум. Я бы хотел что-то понадежнее.
— И что же, сэр? — уточнил Блум, надеясь, что тут контрразведчик проколется, но тот не прокололся.
— Мне нужен поисковый робот-диверсант в количестве одной штуки, и пусть он поработает как следует. Получится — хорошо, не получится, я зачту это как закрытие ваших обязательств.
— Но, сэр, у нас не было никаких обязательств.
— Поскольку все теперь отражено в отчете «два-двенадцать-двадцать семь», значит, обязательства были.
Полковник замолчал. Похоже, этот замначальника контрразведки не зря ел свой хлеб.
— Сэр, робот-диверсант — очень сложная и дорогостоящая система, и я не могу принимать такое решение.
— Если вы не можете, пусть примет тот, кто сможет, а я пока подожду на линии. Но недолго.
— Сэр, я отвечу вам через полминуты, — пообещал подполковник Блум и отключился, а генерал Гофман остался висеть на связи, но полминуты ждать не пришлось, ему ответили через семнадцать секунд.
— Слушаю вас, генерал Гофман. Я начальник службы РАВ Генштаба юнгверд-генерал Смоктер.
— Рад вас слышать, юнгверд-генерал Смоктер. Я занимаю должность…
— Не нужно этого вступления, генерал, я знаю, с кем говорю. Что бы вы хотели от нашей службы?
— Я бы хотел получить поискового робота-диверсанта, у меня для него есть работа.
— Видите ли, генерал Гофман, дело в том, что эта система очень дорогостоящая и пока не слишком распространена. А уж тем более на Эталоне, который является периферией из периферий.
— На станции «Александрия» имеется достаточное количество этих систем, мне это известно наверняка, и мне хватило бы одного комплекта. Давайте уже решим этот вопрос прямо сейчас.
Слышно было, как на том конце вздохнули.
— Но почему мы должны предоставлять вам это оборудование, генерал Гофман?
— Потому, что вы обделались, юнгверд-генерал, простите мне мою прямоту.
— Из чего это следует?
— Из отчета «два-двенадцать-двадцать семь». Этого достаточно?
Снова последовала пауза, а потом юнгверд-генерал сказал:
— Ну хорошо, вы получите комплект, который зарядите своей навигацией и программой слежения. Я сообщу на станцию, чтобы вашим специалистам все предоставили.
— Благодарю, юнгверд-генерал Смоктер.
— Всего хорошего.
Что бы ни думал генерал Гофман о начальнике службы внутренней безопасности бюро контрразведки на Эталоне, но больше обратиться ему было не к кому, и он связался с полковником Блитцем, чтобы довести вновь открывшиеся обстоятельства.
— Полковник, немедленно собирайте группу специалистов — насколько возможно узкую, которые будут знать о нашей операции почти все.
— Но…
— Не спешите, я все объясню. Так вот, вы должны отправить двух или трех спецов на базу «Александрия», где вас уже ждет местный персонал. Наши специалисты должны правильно запрограммировать комплекс, представляющий собой поискового робота-диверсанта, который настигнет «бэ-эм восемнадцать», где бы он ни находился, и направленным взрывом уничтожит его ходовую часть, при этом оставит целыми и невредимыми всех пассажиров броневика. Вы поняли, полковник?
— Я понял, сэр.
— Все, жду вашего отчета после того, как робот будет высажен на место.
— Непременно пришлю, сэр!
«Ну еще бы…» — мысленно произнес генерал, отключая связь. Но неожиданно заработал параллельный канал, и монитор высветил вызов самого начальника службы.
— Слушаю вас, сэр! — бодро отозвался генерал Гофман и даже сел ровнее.
— Гофман! Вы знаете, что на Бромвее гарнизонный бунт? Министр Талтуб только что орал, что мы бездействуем и даром переводим деньги!.. Вы в курсе?
— Сэр, мы не бездействуем, мы своевременно писали о готовящихся беспорядках в донесении для правительства.
— Точно?
— Точнее не бывает, сэр. Я сам его подписывал.
— Значит, я могу ткнуть ему это в рожу?
— Можете, сэр.
Успокоенный начальник службы положил трубку, и генерал Гофман, услышав гудок отбоя, тоже положил свою.
— Ну что за день такой сегодня, а? — спросил он себя.

Глава 115

В положенное время двое строго проинструктированных инженеров на принадлежавшем бюро контрразведки шаттле стартовали к орбитальной станции «Александрия».
На месте их приняли и провели в зал, где хранились роботы.
Как оказалось, поисковый робот-диверсант выглядел как червяк, состоявший из восьми независимых гусеничных платформ, соединенных самоблокирующимися замками и общей топливной и управляющей магистралью.
Длиной робот был около шести метров, а каждое гусеничное шасси носило в себе заряд взрывчатки и в случае необходимости могло отцепляться от основного поезда и уходить на персональное задание в пределах километра, в то время как остальные гусеничные платформы двигались дальше.
У головной платформы имелись генераторная станция и гравитационная пушка, которая могла наносить урон живой силе не только на открытом пространстве, но и в защищенных бункерах или транспортных средствах. Причем степень наносимого ущерба могла быть различной — в зависимости от заложенной программы.
Оставшись довольными видом диковинной машины, инженеры закачали в ее память навигационную программу с координатами точки, откуда следовало начинать поиск «бэ-эм восемнадцать». Дальше робот должен был справиться сам.
Помимо пушки у него имелась навигационная связь со спутниками, а также видеоинтегратор — панель с множеством линз и объективов, работавших в разных спектрах, которые видели не только то, что видел человеческий глаз, но и значительно больше, поскольку человек замечал только то, что осознавал, и мог отвлечься, а робот не отвлекался никогда.
Инженеры сделали свое дело и вернулись, а на станции «Александрия» начали готовить заброску комплекса.
Управляющий и обслуживающий персонал не интересовали политические и внутриведомственные тусовки, связанные с этим заданием. Им поступал приказ, и они его выполняли.
Через положенное время робот был упакован в десантируемый контейнер. Оснащенный множеством компенсаторов — пружинных и гидравлических, он был готов сохранить робота при сбросе с большой высоты.
Спустя еще час челнок станции «Александрия», оснащенный широкими атмосферными плоскостями, скользнул в плотные слои и понесся по указанному в навигаторе направлению.
Выйдя на заданную точку, он на высоте двух тысяч метров открыл транспортный отсек, и из него вывалился груз, похожий на гигантскую гусеницу.
Объект без парашютов понесся вниз, навстречу земле, укрытой многоярусным одеялом тропической растительности.
Со свистом прошив древесные кроны, компенсирующий контейнер врезался в землю так, что огромные куски грунта брызнули по сторонам, вперемешку с клочьями дерна.
Прошла еще пара минут, после чего щелкнули стопоры, и оболочка контейнера стала распадаться, и из нее выполз робот, сочлененный из восьми гусеничных оснований.
На его главном шасси пробудились два десятка оптических и электронно-мембранных датчиков. Они осмотрели, обнюхали все вокруг, сверили результаты с заложенными в архиве данными, и робот, ожив, покатил по выбранному курсу, а спустя десять минут уже обнаружил начальную точку старта «бэ-эм восемнадцать».
Здесь стоял брошенный командой Брейна вездеход, из которого были вытащены картриджи.
Робот несколько раз объехал вокруг машины, обнюхав ее электронными датчиками, и, составив собственное мнение, поехал по хорошо заметной колее, оставленной ушедшим броневиком.
Робот-диверсант несся, не останавливаясь, и почти не отвлекался на особенности окружающей обстановки. Все, что он мог видеть, было уже давно заложено в его электронном архиве, поскольку эту долину многократно исследовали специальные спутниковые системы, которые и создали карту, заложенную в его навигационную систему.
Насекомые, летучие существа, какие-то обезьянки или что-то еще — робота интересовали только факты, которые могли помочь решению его профессиональной задачи.
Если факты были бесполезны, никакие запахи, цветы, кустики и поющие птицы его не интересовали. Он не забивал ими свою оперативную память, и его аналитические способности не подвергались дополнительной нагрузке.
Реальному десантно-поисковому подразделению был нужен ночной отдых, а роботу отдых не требовался. Он бежал и бежал, расходуя энергию своих картриджей, намного более продвинутых, чем те, что стояли в старой «бэ-эм восемнадцать».
В роботах силовых подразделений Генерального штаба все было самое новое, самое эффективное, самое лучшее.

Глава 116

Броневик исправно катил по редколесью, и его десант понемногу начинал привыкать к новому спокойному состоянию без прыжков и грохота обстрелов.
— Тут у нас на карте, — сказал Брейн, — имеется какое-то пустое место.
— Что, совсем джунглей нет? — спросил Янгверд, подходя к нему и заглядывая в большой планшет.
— Ну, как тебе сказать, тут имеется обозначение, которое мне непонятно. Вот посмотри.
— О-о, — произнес Янгверд.
Подошел Дино и, заглянув в планшет, сказал:
— Похоже на выжженную местность. Что-то вроде зараженного района.
— Зараженный район? Но тут у нас не указанно никаких значков.
— Значков, может быть, не указано, — заметил Таурос из угла, в котором он наслаждался спокойствием и отдыхом на двух положенных друг на друга матрасах. — Но могут быть проблемы. Что, леса нет?
— Да, леса нет, — ответил Брейн.
— Это проблемы. Это сто пудов проблемы… Лиам! — крикнул Таурос со своих матрасов.
— Чего? — отозвался водитель.
— А добавь-ка газу, давай проскочим эту дрянь поскорее! Очень уж неприятные от нее ощущения…
— А что у тебя за ощущения? — поинтересовался Брейн.
На его прошлой службе ощущениям перед выездом группы на маршрут придавалось очень большое значение, и, случалось, это спасало им жизни.
— Ранение у меня было — в обе ноги в бедренную часть. Отвратительные, я вам скажу, осколки были, сэр. Врачи говорили — повезло тебе, парень, шили-шили, едва сшили. Других, говорили, еще год назад на пожизненную инвалидность отправляли. А тебе новые таблетки помогли.
— Что по делу?
— С тех пор, хотя сшили хорошо — даже места не найдешь, я хорошо чувствую всякий готовящийся геморрой. Вот и эти пустоши чувствую, а отравленные пустоши в особенности.
— Что-то ты заговариваешься, — заметил ему Дино и направился в угол, чтоб проверить ручной пулемет.
А Брейн вздохнул и полез на винтовое кресло пушечного стрелка, это было единственное, кроме водительского, место, где имелся терминал наблюдения.
И он увидел, что лес действительно продолжал редеть и на смену густому полумраку под четвертым-пятым ярусами джунглей приходил туман, становящийся все гуще и не позволявший солнечным лучам добраться до земли.
Скоро пелена, закрывавшая солнце, превратилась в темно-фиолетовые облака, тянувшиеся вдоль следования «бэ-эм восемнадцать».
Последние деревья исчезли, остались лишь кривые кустарники, почти лишенные листвы. Под гусеницами стала прогибаться почва, будто сделанная из резины.
— Сэр, я совсем ничего не понимаю! — крикнул спереди Лиам, жалуясь на свои ощущения. — Мы как будто по матрасу едем!
Неожиданно, громко взвыв, заглохли оба привода. Лиам было попытался с ходу запустить их, но сработали предохранители, давая понять, что питать приводы не собираются.
— Эй! — крикнул Таурос, поднимаясь со своего двойного матраса. — Чего там, зема?
— Да подожди ты! — отмахнулся Лиам, непонимающе пялясь на показания электрической панели.
Вроде все было подсоединено правильно, никаких ошибок система не выдавала, но раз за разом, когда он пытался подать ток на приводы, срабатывали защитные устройства.
— Что там у тебя? — спросил Брейн, спустившись со стрелкового кресла.
— Сам не понимаю, — покачал головой тот.
— Эй, ребята! — крикнул Дино. Все повернулись в его сторону и увидели, что он стоит, припав к одной из смотровых щелей.
— Чего там?
— Сами посмотрите…
Брейн подошел к ближайшей щели и выглянул.
На болотистой равнине, среди плавающих слоев тумана, он увидел силуэт стоявшего то ли человека, то ли какого-то похожего существа. Ветер шевелил остатки его одежд, и это можно было принять за какую-то куклу, дерево или чучело, но Брейн был уверен, что это непонятное явление смотрит на них и прекрасно осознает, что видит.
— Жутковатая картинка, — сказал Таурос, вдруг оказываясь рядом с Брейном.
— Да уж, неприятные ощущения, — согласился Дино. А Брейн промолчал, он являлся командиром и был обязан не поддерживать панических настроений.
— Сэр, ток появился, и мы можем двигаться! — сообщил Лиам.
— Давай! — ответил Брейн, и машина, дернувшись, поехала.
Однако движение ее было прерывистым. Приводы то и дело теряли мощность, броневик останавливался, но затем, будто набравшись сил, предпринимал очередной бросок, чтобы, вновь обессилев, остановиться.
В конце концов, машина пошла ровнее, выглянуло солнце, и казалось, что теперь все будет в порядке, но вдруг, как будто сорвавшись с кручи, «бэ-эм восемнадцать» снова оказался во власти полумрака и фиолетового тумана.
— Да что же это такое?! — возмутился Таурос, а Дино молча прижался к смотровой щели.
Брейн последовал его примеру и увидел, что теперь вдоль их маршрута стоит не один, а множество неизвестных черных силуэтов, обряженных остатками былых одежд, которые безобразными лохмотьями трепыхались на невесть откуда взявшемся ветру, ведь туман продолжал висеть неизменно и никакой ветер не был ему помехой.
Картина казалась жуткой, видны были только сгорбленные трагические силуэты, но нельзя было различить лиц, как будто что-то заслоняло их в последний момент. Тут уже и Брейн оказался близок к панике, но ток вернулся в питающую сеть, завыли приводы и много повидавший сорокатонный броневик снова рванулся вперед.

Глава 117

Робот-диверсант продолжал исправно катить по колее прошедшего накануне «бэ-эм восемнадцать». Броневик выбирал наиболее оптимальные маршруты, поэтому пока роботу можно было просто бежать и ни о чем не «думать».
Колея обходила густую чащу, болотные ямы, нагромождения валунов, в которых, как считали многие, живут каменные змеи, но пока что робот-диверсант не встретил ни одной крупной особи, обитавшей в здешних местах.
Более мелкие обитатели джунглей препятствием для шестиметрового робота не являлись. В конце концов эта совершенная машина добралась до стены джунглей и, в свою очередь, озадачилась тем же, чем озаботилась в свое время команда броневика, — протиснуться сквозь чащу, чтобы войти в лес.
Впрочем, не слишком напрягая свои аналитические возможности, робот снова побежал по проверенной колее «бэ-эм восемнадцать» и вскоре вышел к Большому каналу, где пришлось двигаться местами посуху, а местами забираться и в затопленную часть, почти наполовину погружая в воду гусеничные платформы.
Робот фиксировал окружающие факторы, сличал с имеющимися в архиве моделями и принимал решение к дальнейшему действию, однако пушка всегда была наготове. Пушка — прежде всего, а уже потом — анализ.
Так он выскочил на тропу, поперек которой лежали два гигантских монстра, анализ архивных данных тотчас выдал множество вариантов взаимодействия, но прежде всего — удар хвостом.
Удар хвостом у этих особей был наиболее опасен и неприятен, он мог повредить сочленения гусеничных платформ, поэтому, остановившись на безопасном расстоянии, головная, усаженная датчиками платформа издала модулированный универсальный сигнал, которого обычно боялись все животные.
Его частота могла заставить бежать кого угодно, но этих двух монстров сигнал только разозлил: они стали щелкать зубастыми челюстями и бить по мокрой земле хвостами, оснащенными опасными булавами, и это действие робот-червь воспринял как угрозу.
Его пушка поднялась на струбцине на еще десяток дюймов и сделала несколько быстрых выстрелов, разряжаясь на семьдесят процентов.
Этого хватило, чтобы дорога была освобождена, а крепко побитые и оглушенные монстры, не видя ничего перед собой, рванули в густую и непроходимую чащу, думая, что бегут в сторону воды.
Однако робот не радовался, роботу было непонятно чувство радости — увидев освобожденную тропу, он покатил дальше.
Когда пригревало солнце, он держался тени, когда было холодно, он искал солнечных участков, потому что так проще было держать оптимальную температурную среду, необходимую для штатной работы механизмов и управляющих процессоров, которые имелись в каждой из восьми платформ робота-червя.
Пока все происходило предельно просто: дорога была накатана, робот бежал по ней, на ходу собирая дополнительную информацию. Пришло время, когда густые тенистые леса сменились на песчаные пустоши и основной ориентир — колея «бэ-эм восемнадцать» вдруг начала играть с роботом-диверсантом в странные игры. То она бросалась влево, то вправо, следы были присыпаны взрыхленным грунтом, и робот-диверсант стал испытывать проблемы с пониманием — его аналитические мощности, вшитые в электронные чипы, работали на пределе. Почему преследуемый им «бэ-эм восемнадцать» начал действовать так странно и так резко менял курс?
Тем, кто когда-то конструировал этого умнейшего робота, и в голову не приходило, что их детище будет преследовать машину, на которую вдруг будет организована атака авиационных средств, и этой машине, за которой будет охотиться робот, придется выжимать из себя все, а также полагаться на возможности пилотирующих ее водителей.
Интеллект робота-диверсанта стал раз за разом сталкиваться со следами удара авиационных ракет. Машина была неглупой, она понимала, что это такое и с чем это связано, датчики фиксировали угол схода воронок, видели обломки ракет, датчики фиксировали даже состав этих обломков, из чего робот делал вывод, что раз за разом преследуемый им броневик получал все больше повреждений.
Когда в операционной системе робота созрел вывод, что количество полученных ударов от осколков ракет превысило все приемлемые пределы, робот остановился: он не знал, что делать дальше, и не был уверен, что объект, который он преследует, еще жив.
Робот-диверсант потерял стимул к движению.
Он остановился, завинтил якоря на случай непогоды и отправил запросы на известные ему спутники, чтобы те переправили их на солидные обрабатывающие серверы имперской контрразведки. И в ожидании ответа робот погасил наиболее энергоемкие дополнения и погрузился в сон.

Глава 118

На тайной базе, где находилась семерка боевиков «Гуинверта», время текло однообразно. Ранний подъем, стандартный завтрак из стандартных пищевых батончиков, затем облачение в высокотехнологичные костюмы, проверка оружия и выход на маршруты, которые уже стали знакомыми.
— Линс, Шордер, Стейр, идете к реке.
— Вольфганг, Ингвард, Аренс, вы выдвигаетесь на линию встречи.
— Есть, сэр! — отвечали сержанту Рузвельту его бойцы и выходили на указанные маршруты.
А сам он чаще всего оставался в домике — небольшом строении, сложенном из доставленного сюда скорее всего на грузовом геликоптере туфового камня.
Здесь же имелись гигиеническая комната и туалет, причем в качестве санитарного агента использовалась натуральная вода. Однако, чтобы она не наносила вреда при соприкосновении с кожей, в нее добавлялись специальные ингредиенты, поступавшие в водопровод из специального дозатора.
Бойцам было трудно привыкнуть к тому, что при утренних гигиенических процедурах приходилось подставлять руки под струю воды, ведь ее теплопроводность по сравнению с заменителями была в разы выше.
Для некоторых оказалось трудным обходиться тем, что есть, но это были спецназовцы, которые на спор прыгали в озеро с настоящей водой, поэтому психологически они были к этому готовы. Однако, наблюдая за ними, сержант Рузвельт видел, чего им это стоило.
Бойцы морщились, дрожали всем телом, но совершали гигиенические процедуры, используя воду.
— Что поделать, ребята, условия здесь суровые, — соглашался с ними сержант, проводя ежедневный утренний осмотр.
Его бойцы надевали тяжелую оснастку с интегрированными бронированными жилетами, сверхпрочные шлемы, надежные газовые фильтры и выстраивались перед ним, держа перед собой оружие.
И сержант проходил вдоль короткого строя, на глаз определял состояние амуниции и оружия.
Иногда он брал автомат, проверяя, как ходят затворные рамы, как работают датчики, показывающие количество боеприпасов.
В другой раз он брал китган и проверял его фокусатор, дозирующий силу удара.
Китган мог бить импульсным разящим лучом на расстояние до полутора километров, а мог при иной фокусировке ударить на дистанцию в пятьдесят метров и по фронту — в двадцать метров.
Это было сравнимо с взрывом заряда бинарного действия.
После осмотра бойцы вставали на маршруты и уходили по своим делам. А сержант втайне от них приводил в порядок их сменную одежду, вторую обувь, поправлял ранцы и пересчитывал боекомплект.
Но более всего ждал информации от куратора, который молчал уже довольно долго.
Затем, проведя таким образом около полутора часов в одиночестве, сержант шел по одному из маршрутов, прослушивая в фиксированном эфире спецрадио, о чем говорят его бойцы.
А они говорили в основном о службе. О шаге закладки взрывчатки, о направлении распространения взрывной волны, о слишком высокой влажности.
О том, что «река» вовсе не река, а «Большой канал», о чем было написано в навигаторских архивах.
Слушая это, сержант улыбался. Да, он знал, что это канал, но привычнее и приятнее ему было называть этот канал рекой. Он вырос на планете, где были реки и воды никто не боялся. Но это было давно, а теперь он думал, как все.
— Итак, боец Вольфганг, что вы скажете о фронте встречи неприятеля? — с ходу спросил сержант, внезапно появляясь в расположении своего полуотделения из трех бойцов, которые занимались установкой фиксирующих датчиков, по их показаниям можно было заранее определить направление движения противника.
Это были микрорадары, которые «видели» на глубину до полукилометра, но гарантированно — метров до трехсот. И основываясь на показаниях этих датчиков, десантной группе было проще сориентироваться — откуда ждать подхода противника, чтобы в случае необходимости перегруппироваться.
— У нас все в порядке, сэр, — ответил Вольфганг. — С любой точки имеем гарантированный прием показаний со всех датчиков.
— Сколько датчиков?
— Сто пятьдесят штук, сэр.
— На каком фронте поставлены?
— Ширина фронта триста метров.
— Хорошо. Какая ожидается погрешность определения местоположения броневика?
— Три метра, сэр.
— Великолепно. А теперь, бойцы, предъявите оружие.
Тройка «фронтовых» бойцов предъявила три автомата, китган и запасное оружие — полуавтоматический гранатомет.
— Рядовой Ингвард, как вы будете атаковать броневик? — спросил сержант гранатометчика.
— Сэр, я буду стрелять гранатами «ангстрем».
— Это очень мощный боеприпас, и вы разнесете весь броневик вместе с пассажирами. А у нас на этот счет есть приказ, правильно?
— Так точно, имеется предписание, что экипаж после ликвидации должен быть годен для опознания.
— Вот именно. Что дальше?
— Гранатами класса «ангстрем» я буду атаковать ходовую часть броневика. А если потребуется атаковать в корпус, будут применяться гранаты «холд».
— Молодец, — кивнул сержант. Все это он переспрашивал по нескольку раз, и не потому, что бойцы плохо усваивали материал инструкций. Сержант знал, что с правилами и ограничениями задания нужно сжиться, а на это требовалось время и многократные повторения, чтобы даже под обстрелом боец не забыл об особенностях его задачи.
— Ты, Аренс, что можешь со своим автоматом?
— Сэр, вообще-то я ответственный за контроль, — ответил боец и хлопнул по висевшему на бедре компьютеру, на который сходились показания всех датчиков.
— Хорошо, Аренс. Теперь ты, Вольфганг. Аренса выведут из строя, что тогда делать? Прощай операция?
— Если это всего лишь один броневик, сэр, мы не пропустим его даже без датчиков.
— Сэр, а можно я? — словно школьник, поднял руку Ингвард.
— Говори.
— Сэр, у нас на систему датчиков установлена вроде программа «бэ один»…
— Не вроде, Ингвард, а «бэ три», которая перебрасывает центр принятия решения на другой планшет, в случае если оператор главного планшета получает ранение и не может выполнять обязанности.
— О ранении программа узнает от датчиков самочувствия, — добавил Вольфганг. — Так что управление получу я или вон — Ингвард.
— Не надо Ингварду, пусть лучше тебе достанется, — сказал сержант, вызвав у бойцов улыбки.
Перестав мучить «фронтовиков», сержант отправился к «диверсантам».
Эти три бойца должны были устанавливать минные заграждения, которые могли бы разрушить ходовую часть и обездвижить броневик. Но мины — не крохотные датчики, которыми можно перегородить хоть все джунгли. Мины имели реальный вес, и ширина минного заграждения не превышала двадцати — тридцати метров.
Поэтому на основании показаний «фронтовиков» «диверсанты» должны были точно определить, в каком направлении движется броневик, чтобы переустановить мины в нужном месте.
Бойцов диверсионного полуотделения сержант застал сидящими на берегу канала.
Они бросали куски ссохшейся глины в воду, стараясь попасть в плававших там гигантских хищников, некоторые из которых достигали длины в десяток метров.
Сержант не стал устраивать десантникам разнос. Он ежедневно придумывал различные поводы для разносов, так что бойцам и так хватало. Поэтому он лишь окликнул их.
— Эй, бойцы! Давайте к месту!
Десантники вскочили и, похватав оружие, побежали туда, где оставили свои учебные заряды.
— Сэр, я бы хотел объяснить, что… — начал было капрал Линс, но сержант отмахнулся.
— Проехали, капрал, давай рассказывай, что вы тут наустанавливали и на основании каких показаний.
— Мы получили учебную информацию, что с направления юг-юго-восток движется броневик, и вот тут на тридцатиметровом участке мы выставили двадцать мин «пекари ноль пять» с шагом в два метра.
— Почему с шагом в два метра?
— «Бэ-эм восемнадцать» имеет ширину три с половиной метра. Значит, он гарантированно попадет на одну их наших мин, поскольку зона их граничного реагирования — один метр.
— Молодцы, ребята, — похвалил сержант, и в этот момент на его переговорное устройство пришел вызов от куратора.
— Минуточку, бойцы, я вернусь к вам позже, отдыхайте пока, — сказал он и пошел в сторону небольшой рощицы из дюжины пальм, перевитых колючими лианами.
— Привет, сержант, — неформально обратился куратор, как будто они разговаривали только вчера.
— Здравствуйте, сэр, — ответил Рузвельт.
— Ну, дела обстоят так — машина к вам едет, ею интересуется контрразведка. Кое-какие хвосты мне удалось заметить. Одним словом, они как будто что-то подозревают, но пока, на мой взгляд, бьют мимо. Однако будьте готовы к тому, что где-то проявится их участие. Может, даже оно уже проявляется.
— Контргруппа, сэр?
— Может, контргруппа, может, поисковая группа. Может, даже удар с орбиты. Хотя это — вряд ли. Однако, когда дело касается столь важной службы — нужно лишний раз на полянки не выбегать, понимаете меня?
— Понимаю, сэр. Мы максимально придерживаемся этого правила, а постройка наша стоит в тени.
— Да, я знаю. Одним словом, часов через семь или максимум — десять вы войдете с объектом в контакт. Не оплошайте, сержант.
— Мы не подведем, сэр. Мы давно готовы.
Куратор отключился, и сержант вернулся к своим бойцам.
— Ну что, пираты? — спросил он и улыбнулся. Настроение сержанта значительно улучшилось. — Через семь часов будет долгожданная встреча.
— О, наконец-то! — сказал один из бойцов. — А то мы уж думали, что охотимся здесь на призраков.
— Кстати, о призраках. У вас навигация какого разряда?
— Второго, сэр.
— У вас второго, а у меня — четвертого. И у меня написано, что в двадцати километрах на юге находится некая Черная Пустошь.
— У нас такого нет, — сказал один из бойцов, заглядывая в планшет.
— Ну я же сказал — у вас второй разряд, а у меня четвертый. Так вот Черная Пустошь известна тем, что там возникают мощные галлюционаторные поля и каждый попавший туда может увидеть такой ужас, какой и во сне не привидится.
— Не очень-то весело, — заметил Шордер. Он был лучший в минном деле.
— Я бы не хотел попасть на эту пустошь, — сказал Стейр.
— Ты бы не хотел, но наши оппоненты скорее всего этого развлечения не миновали.

Глава 119

Страшное поле с его призраками осталось позади, и «бэ-эм восемнадцать», казалось, воспрял духом, уверенно набирая обороты и радуясь прежнему режиму движения. Нелегкому режиму, когда болотные ямы чередовались с упавшими деревьями и непроходимой, сшитой лианами, чащей.
Приходилось делать большие петли, крутые развороты, случалось упираться в тупики и сдавать назад в поисках объезда, но приводы деловито жужжали, картриджи давали ток, и аккумуляторные батареи понемногу набирали необходимый в критических ситуациях резервный заряд.
— Ну что, ты доволен? — спросил Брейн Лиама, нервно дергавшего рукоятку джойстика.
— Да, сэр, я рад, что мы убрались с этой пустоши. Но здесь все иначе.
— Что значит иначе?
— Ну, вроде джунгли похожие, но тут все иначе.
— Сейчас узнаем самые новые разведданные… — загадочно произнес Брейн и пошел в дальний конец салона, где на двух матрасах валялся Таурос.
— Ну, боец, что твои раны говорят о ситуации?
— Мои раны говорят, что самое опасное место мы проскочили.
— Ну а здесь ты нормально себя чувствуешь?
— Нормально, сэр. Я ничего такого не ощущаю.
— Нас не ждет ничего опасного?
— А что нас может ждать опасного, сэр?
Брейн махнул рукой и, держась за поручень, стал передвигаться в сторону Лиама.
— Ну, разве что перестрелка… — продолжил Таурос. Брейн остановился и пошел обратно.
— Ты шутишь, что ли? — спросил он.
— Сэр, перестрелка в нашем положении не такое уж неожиданное приключение. Я умею стрелять, да и вы тоже. А вот там, на туманном поле с призраками, ни я, ни вы ничего не могли поделать. Я там такого натерпелся, чего раньше даже не испытывал.
— Ну, это так, — согласился Брейн. Согласен он был и с тем, что перестрелки не новость, а почти рутина. И потом — может, они все же сумели перехитрить противника и теперь их никто не видит? Не идет по следу?
Брейн вздохнул. Конечно, это были фантазии. При здешних технологиях едва ли было возможно двигаться незаметно для противника, тем более что еще неизвестно — кто был противником группы.
Брейн все более убеждался, что их сдают и сдают свои. Правда, пока было сомнение — сдает ли их предатель или руководство и эта сдача на высоком уровне была заложена изначально.
После пустоши они проехали еще минут сорок, после чего Лиам неожиданно остановился.
— Ты чего? — спросил Брейн, который все это время прохаживался вдоль качающегося салона, пытаясь пробудить свою интуицию.
— Прислушиваюсь, сэр, — сказал Лиам.
— К чему прислушиваешься?
— К акустическим фильтрам, сэр. К чему тут еще прислушиваться?
— Это да, — согласился Брейн и невольно сам начал прислушиваться к тому, что доносили фильтры — система, которая очищала внешнюю акустику от эхонакладок и делала более близкой к начальному звуку.
Таким образом, находившиеся внутри бронированной коробки принимали более адекватные решения, получая более объективную информацию.
— Ну и чего ты услышал? — спросил Брейн.
— Густота пропала, сэр.
— Чего пропало?
— Пропала густота. Раньше птичьих голосов было больше. Одни птицы пели низко, другие — высоко. Все перемешивалось, и был общий хор.
— А что теперь? Сейчас, по-моему, тоже хор.
— Хор-то хор, но чего-то не хватает — какие-то птицы уже не поют.
— Возможно, время другое. Одни поют ночью, другие утром, третьи после обеда. Заводи, поехали дальше.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Лиам. Подал ток, и броневик покатил дальше.
Они ехали еще с полчаса, и Лиам снова остановился.
— Что на этот раз? — спросил Брейн, подходя к нему.
— А давайте пообедаем, — неожиданно предложил водитель.
— Эй, народ, как насчет того, чтобы пообедать? — спросил Брейн. Это предложение поступило примерно на час раньше, чем обычно, но никто не возражал.
И они стали обедать стандартными пищевыми батончиками, которые Брейн до сих пор называл «палками». Ну а как называть то, что и пахнет ничем и по вкусу почти палка. Дерево, одним словом.
— А вот у вас на родине, сэр, какие батончики? — спросил вдруг Дино.
— В смысле?
— Ну, я не знаю… цвет какой? Вот у нас они коричневые, оливковые и желтые.
— Желтые — это те, которые сладкие? — уточнил Брейн.
— Ну да.
— Я очень тебя удивлю, Дино, но там, где я жил, батончики совсем не едят.
— Как не едят? Как не едят? — вскинулись все остальные.
— Чем же вы питаетесь? — спросил Дино.
— Мы питаемся тем, из чего делают ваши батончики.
— То есть, сэр? — уточнил Лиам и даже посмотрел на батончик, который ел.
— Ну, у вас всяческие питательные компоненты поступают на фабрику, а оттуда уже вам на стол поступают батончики. У нас же питательные компоненты поступают сразу на стол, и батончики у нас никто не ест.
— Почему это?
— Потому, что такие вещи у нас никто не будет есть, кроме, пожалуй… Военные! — вспомнил Брейн. — Да, военные кушают подобную еду, когда отправляются в дальние рейды. Туда нельзя взять обычной еды, потому что нет условий для принятия пищи. Вот там очень подходят аналоги ваших батончиков. Только они у нас немного другие. Например, в виде засушенных таблеток, которые при добавлении воды принимают какую-то питательную форму. Я сам ел такое, но знаете, ребята, все же потребление первоначальных компонентов намного приятнее.
— Фу! — отреагировал Таурос, откладывая свой батончик. — Я бы не смог! Это мерзко.
— Может, для тебя и мерзко, но у нас так принято.
— Одно слово — варвары, — вздохнул Янгверд и продолжил жевать никакой, по мнению Брейна, батончик.
Да, он мог начать какой-то диспут и в чем-то убедить своих боевых товарищей, но сейчас это было бессмысленно, ну о чем можно спорить с существами, которые ни разу не ели жареной курицы? Хотя, конечно, в его мире это могли позволить себе немногие, большинство обходилось едой из мейдера, но в принципе, скопив немного денег, можно было купить натуральное жаркое.
— Ты к чему обед на более ранний срок перенес? — спросил Брейн, обращаясь к Лиаму, когда тот вернулся к джойстику. — Опять птицы?
— Опять, сэр. Похоже, мы приближаемся к какому-то месту, где происходит беспокойство и количество всяких поющих существ — может, птиц, может, цикад, каких-то других стрекочущих насекомых уменьшается. Гомон этот становится все проще и однообразнее, сэр.
— И ты думаешь…
— Я думаю — там могут быть проблемы. Может быть, хищники какие-то перекрыли дорогу, может, провалы в почве образовались неожиданно. Но я, сэр, испытываю какое-то беспокойство.
— Ладно, что ты предлагаешь? Высылать вперед разведку?
— Нет, сэр. Если высылать разведку, то мы будем двигаться со скоростью черепахи.
— Ну вот и я об этом.
— Просто давайте внимательнее слушать. В следующий раз я предлагаю остановиться не через сорок минут, а через двадцать. Вы не против?
— Останавливайся, когда посчитаешь нужным. Если ты вдруг почувствуешь какую-то неприятность через пять минут, дискомфорт через три минуты — тормози. Там, где я служил раньше, это было принято.
— Правда, сэр? — удивился Лиам.
— А чего ты так удивляешься? Ты думаешь, варвары дураки?
Лиам вздохнул. Он не мог вот так прямо ответить на этот вопрос.
Брейн отошел и сел на откидную пристеночную скамейку, которые имелись по всему периметру десантного отсека. И в следующий раз они действительно остановились через двадцать минут, и Брейн, вслушиваясь в отфильтрованные датчиками звуки, был вынужден согласиться с Лиамом — хор голосов лесных обитателей становился проще и примитивнее, многоголосия становилось меньше.
Прежде всего — молчали цикады, а птицы еще пели. И пели все обитатели, которые жили на самых высоких ярусах джунглей. Но те, кто жил пониже, понемногу замолкали.
— Короче, так! — объявил Брейн. — Всем — внимание! Всем прислушиваться к своим ощущениям и звукам аудиодатчиков. Если кто-то что-то почувствует, пусть это только покажется — не бойтесь сообщить об этом. Лучше мы остановимся несколько лишних раз, чем ввалимся куда-то по самые уши. Вы поняли меня?
— Мы поняли, сэр.
— О да, сэр, тут все понятно.
— Отлично, — кивнул Брейн. — Поехали, Лиам.
И они поехали дальше.
Однако Брейн все отчетливее чувствовал некое звенящее напряжение, которое становилось все более жестким и ощутимым.
Он подошел к винтовому креслу и, взобравшись на него, запустил панель для прогрева, чтобы в любой момент, заскочив на вращающийся стул, сразу открыть огонь.
Да, панель тратила много энергии, и нецелесообразно было запускать ее при движении. Однако Брейн был уверен, что все делает правильно. И пусть уменьшается запас аккумуляторной батареи — сейчас важнее было оказаться готовым.
Заметив действия руководителя группы, Таурос, Янгверд и Дино тоже взялись за оружие — подтащили его к себе и присоединили к амуниции все необходимые гаджеты.
Брейн одобрительно кивнул. Теперь все они были в бронежилетах, легких тропических шлемах, с навигационными планшетами на запястьях и оружием, а также огромным количеством боеприпасов.
Брейн уже не удивлялся, почему Дино тащит с собой почти шесть тысяч патронов, при том, что Янгверд и Таурос на своих разгрузках разместили по сорок автоматных магазинов на пятьдесят патронов каждый. Да, магазины здесь были поменьше из-за того, что гильзы были сгораемые, за исключением тонких поддонов, однако Брейн не представлял себе, как из этих «этажерок», которые переносили на себе бойцы, они смогут быстро доставать магазины для быстрой перезарядки.
И насколько долго они собираются вести бой, имея под руками такое количество патронов? Десятки часов? Сутки? А куда еще можно деть сорок магазинов?
В его мире десять таких магазинов — это был солидный задел для получасового боя.

Глава 120

Так получилось, что «бэ-эм восемнадцать» с полностью оснащенным и готовым к выходу экипажем попал в засаду именно в тот момент, когда был к этому подготовлен.
Будто бы что-то почувствовав, Лиам дернул джойстик, и броневик, заскользив вправо, напоролся на мину. Грохнул взрыв, и правая гусеница вместе с двумя катками развалилась. Броневик продолжал ехать боком, и внутри его началась суматоха.
Лиам дергал джойстик, но машина не поддавалась контролю. Выли приводы, броневик дергался, но продолжал скользить вправо, пока не ударился бортом о большое дерево.
— Всем на выход! — крикнул Брейн. — Немедленно! Я поддержу вас огнем!
— А как же вы, сэр? — спросил Дино.
— Подчиняться приказу! — прокричал Брейн, торопливо взбираясь на стул.
В волнении он дважды не попадал на него и падал, и ему казалось, что это происходит бесконечно долго и их вот-вот поджарят, на самом деле на все были затрачены какие-то секунды, и, заскочив на место, он с ходу включил подачу.
Лиам схватил автомат и дернул джойстик в другую сторону, и машина заскользила влево.
Теперь уже слышно было, как по ее бортам стучат пули.
Лиам отключил стопорное устройство десантной двери, и бойцы — все, кроме Брейна, стали выскакивать наружу. Командир же — запустил тепловизорную функцию радара и, поскольку панель была разогрета загодя, сразу увидел сосредоточение тепловых мишеней, по которым тотчас открыл шквальный огонь из пушки, поставив расход боеприпасов на пятьсот снарядов за залп. Теперь экономить снаряды было незачем.
Пушка заработала с бешеной скоростью и начала выкашивать все подозрительные, с точки зрения Брейна, возможные вражеские позиции.
Деревья ложились, как трава, а кусты разлетались в тонкую взвесь — двадцатимиллиметровая пушка «бэ-эм восемнадцать» не знала удержу, превращая в пыль любую указанную Брейном цель.
А между тем организовавшие эту засаду десантники совсем не ожидали такого ответа. Сержант Рузвельт предполагал, что, попав на мину, броневик, как и всякий нормальный броневик, остановится, а дальше все зависело от его бойцов. Но броневик не остановился. Потеряв гусеницу, он продолжал двигаться, пока не уперся в какое-то дерево, а потом на его крыше неожиданно заработала пушка, и била она так, словно стрелок точно знал, где находились его неприятели.
Двоих сержант Рузвельт потерял сразу, и результаты работы двадцатимиллиметровых снарядов были ужасающи.
— Шордер! Шордер! — закричал сержант, надеясь, что гранатометчик его услышит. И он услышал. Несколько гранат ударили рядом с уцелевшей — левой гусеницей, но броневик продолжал двигаться боком — теперь в сторону от дерева.
Он бешено вращал единственной уцелевшей гусеницей, и автопилот заданной программой добавлял или убавлял обороты, заставляя машину держаться носом к засаде.
А между тем пушка продолжала расходовать боезапас так, что нельзя было поднять голову.
Сержант Рузвельт слышал, как кричат его бойцы, получившие осколки от снарядов. А вскоре заработали и другие огневые точки. Команда броневика сумела рассредоточиться, и группа сержанта Рузвельта оказалась в чрезвычайно опасной ситуации.
Теперь опасной была не только пушка, но и автоматический огонь с других огневых точек. И хотя, судя по звуку, это был всего лишь автоматный стрелковый огонь, а легкие пули спецкостюмы десантников держали прекрасно, прочность защиты была не бесконечной.
Но все же главным сейчас было — поймать стрелка башенной пушки, который стрелял так, будто видел каждого бойца сержанта Рузвельта.
Рузвельт понимал, что в этом есть и какая-то часть везения, и он ждал, когда это везение противника кончится.
Он ждал, припав к земле. Вот хлопнула новая граната, но она легла слишком далеко от гусениц. Сержант не мог даже поднять голову, чтобы посмотреть, он лишь чувствовал запах сгоревшей взрывчатки и сырой, вывороченной взрывом земли. В ответ противник развернул пушку и врезал очередью туда, откуда прилетела граната. Кусты срезало напрочь, от деревьев полетела белая щепа. Сержант Рузвельт зажмурился, опасаясь, что теперь на вызов никто не ответил.
— Как вы там, Шордер? — крикнул сержант.
— Сэр, он разнес к едрене-фене наш боекомплект! У меня есть гранатомет, но нет гранат!..
— Да как же вы могли?
— Сэр, уже то, что мы уцелели, — большая удача.
— Внимание, группа! — крикнул сержант Рузвельт, заметив, что броневик остановился. — Видите десантную дверь?
— Да сэр, мы видим! — отозвались уцелевшие солдаты.
— Он там один! Шордер, Стейр и я — подавляем огнем позиции автоматчиков, а Ингвард и Аренс — штурмуют броневик!
— Я — Шордер — принято.
— Ингвард принял, ждем команды.
— На счет «три»! Раз… два… три! Понеслись, ребятки! — крикнул сержант и открыл огонь по выявленным позициям автоматчиков.

Глава 121

Брейн бил и бил по кустам, ориентируясь на показания датчиков тепла, но очень скоро разрывы его снарядов создали такой фронт огня, что на экране нельзя было различить тепловые фронты — все перемешалось. И только Брейн подумал о том, что пора бросать броневик и присоединяться к своим бойцам, как послышался треск взломанного замка, и в салоне появились два чужака в черной, чрезвычайно технологичной оснастке.
Они были готовы немедленно открыть огонь, но им и в голову не пришло, что стрелок может находиться под потолком башни, откуда Брейн их неожиданно и атаковал.
Падая, он ударил коленом в спину одному из них, и тот выронил автомат, а когда вместе они свалились на пол, Брейн подсечкой сбил и второго. Однако он наивно полагал, что первый не успеет отреагировать — едва Брейн сам упал на железный пол, как на него сверху прыгнул первый сбитый им чужак.
Теперь в его руке уже был вибрационный нож, который он выхватил из запястной оснастки.
Брейн скользнул в сторону, и противник ударил ножом в пол, выбив сноп искр.
Брейн прокатился к стене, вскочил и встретил атакующие удары второго, пришедшего в себя, чужака жесткими блоками. Затем головой что было сил врезал в маску с газовым фильтром.
Его удар головой был настолько мощным, что чужака не спасла защита от пули. Атакованный боец пролетел через весь салон и рухнул у стены, а первый, более осведомленный, снова бросился в атаку, держа в руках уже два ножа. Но Брейн теперь работал на автомате: удар ногой, два раза рукой, опять ногой, подсечка с разворота и довершающий удар локтем в маску упавшему противнику — ничего такого, чего бы он не делал раньше. Потом броском вскочил на ноги и с разбегу ударил в грудь того, которого до этого ударил головой.
Удар пришелся в грудную часть бронированной пластины, которая легко бы защитила от пули, но удар Брейна был коварен, как гравитационная пушка. Он игнорировал защиту и наносил повреждения за ее пределами.
Дело было сделано. Оба его противника лежали обездвиженными, а их автоматы валялись в стороне.
Слыша частую стрельбу, Брейн подхватил трофейный автомат, несколько магазинов и, выскочив наружу, упал на землю, прижатый длинной очередью, которая прошлась по кустам и по бортам покинутого им броневика.
— Эй, командир! — услышал он и увидел махавшего Лиама. Тот прятался за окаменелым пеньком дерева, рухнувшего лет сто назад.
Брейн быстро, словно змея, переполз к нему и, как оказалось — вовремя. Следующая очередь прошла ниже, хлестнув по борту и пострадавшей гусенице броневика.
— Рад видеть вас живым, сэр! — прокричал Лиам и, резко поднявшись, выпустил куда-то весь магазин и тут же, присев, быстрым движением сбросил пустой магазин и вставил следующий. И снова поднявшись, выпустил еще пятьдесят патронов — практически за секунду.
— Я думал, они вас уже распотрошили! — прокричал Лиам.
Тут поднялся Таурос, который находился буквально в двух метрах, и, тоже выпустив все пятьдесят пуль из автомата, также присел, чтобы сменить магазин, и снова открыл огонь по неизвестной Брейну цели.
«Ужас», — подумал он. У себя дома он никогда не сталкивался с такой плотностью огня. По крайней мере теперь он понимал, почему они выходили с сорока магазинами, по пятьдесят патронов в каждом — меньше брать было бессмысленно.
Между тем ответный огонь был таким же плотным. Пули спиливали молодые деревца, и те валились, а с ними падали и насекомые, слизни, какие-то блохи, которые тут же начинали прыгать и пытаться укусить.
Но Лиам и Таурос как будто этого не замечали и продолжали попеременно поливать огнем позиции противника. А опустошенные магазины падали так же часто, как у Брейна дома — стреляные гильзы.
«Ужас», — снова подумал он, отмахиваясь от блох, и новое дерево, срезанное очередной очередью, валилось сверху.
Время от времени Брейн поднимался и тоже делал короткие очереди, но такие длинные, как у Лиама с Тауросом, у него не получались. Ствол сходил с прицела, и Брейн понимал, что дальнейший расход боезапаса был ни к чему.
А между тем им противостояли, как видел Брейн, хорошо подготовленные бойцы. Их выстрелы были очень точными, хотя в отличие от Лиама и Тауроса они расходовали боезапас чуть более экономно, и их оружие было более крупного калибра.
Брейн это понял и по отдаче, ведь он стрелял из трофейного автомата.
Ему казалось, что он попадал, потому что черные силуэты противника как будто зависали.
Он делал несколько быстрых выстрелов, припадал к траве, а затем получал ответ, который проносился над его головой и врезался в грунт и стволы деревьев.
Иногда ответ был более яростный, и тогда Брейн вжимался в землю. Его легкая каска тяжелые пули не держала, да и бронежилет против такого калибра был легковат.
— Уши прикрыть! — крикнул вдруг Лиам, вжимаясь в землю, и Брейн последовал его примеру, не успев понять, к чему была команда. Но затем последовал хлесткий удар, похожий на щелчок огромного бича. И по ногам как будто ударили линейкой. А потом все вокруг загорелось.
— Ай! — воскликнул Брейн, и сверху посыпались обуглившиеся листья.
— Что это было?
— Китган, рассеянный выстрел! — крикнул Лиам. — Но это хорошо.
— Да чего же хорошего? — прокричал в ответ Брейн.
— Один такой выстрел наполовину сокращает магазин! — пояснил Лиам.
И Брейн мысленно пожалел, что не было времени изучить материальную часть и приходилось вот так — все испытывать буквально на собственной шкуре.
Снова загрохотали торопливые очереди Лиама и Тауроса, затем Брейн стал различать частую трескотню пулемета Дино. Он справа — дальше от их позиции — нашел себе место, организовывая почти что перекрестный обстрел. Он тоже бил, не останавливаясь, учитывая, что патронов ему пока хватало.
Противник притух, противник потерял инициативу, попав в такую ситуацию, где по нему стреляли с разных сторон.
А Брейна беспокоило отсутствие Янгверда, он еще никак не заявил о себе, и нельзя было понять, жив он или нет.
А между тем стрельба стала разгораться с новой силой, и Лиам, Таурос и Дино вели огонь, не останавливаясь, в то время как Брейн лишь позволял себе быстрые подъемы с короткими очередями. Другому он не был обучен.
Его сейчас больше интересовало, как выглядит общая картина боя. Впереди были две огневые точки, еще двое остались в броневике. Но едва ли они атаковали броневик вчетвером, значит, нельзя было исключать сюрпризов. А не заходит ли кто-то из них с фланга, например, с китганом?
Если бы Лиам не скомандовал, уши обгорели бы наверняка.
Коварное оружие, очень коварное.
И в этот момент снова ударило все тем же объемным испепеляющим бичом.
Брейн даже закашлялся и почувствовал, что действительно на этот раз обожжено ухо, однако противник выбрал неудобную позицию, и волна ушла вверх, откуда посыпались обожженные жуки и припеченные гусеницы, некоторые из которых были размером с кулак. Они стучали по земле, словно камни, а одна из них ударила Брейна по каске.
Янгверда все еще не было видно, а тем временем снова хлестнул китган, и теперь в воздухе закружилась всякая дымящаяся шелуха.
Где-то рванула граната, и осколки прошлись по оголенным кустам. Таурос вдруг вскрикнул и завалился набок.
— Снова в ту же ногу! — прокричал он, зажимая рану. Затем дернул за вшитую в штанину жгутовую перетяжку, на всякий случай перетягивая вены. А потом даже поднялся и открыл шквальный огонь, меняя магазины один за другим.
— Ты их вышиб! — крикнул Лиам, комментируя его действия.
Между тем Дино тоже стал стрелять реже, затем вдруг сделал длинную очередь и затаился.
— Обоих срубил, — прокомментировал Лиам, которому было видно лучше — он сидел на пригорке.
— О-о-о-о, опять в ногу, — ныл о своем Таурос.
— Где Янгверд? Кто-нибудь видел Янгверда? — спросил Брейн.
— Куда-то наверх побежал, — сообщил Лиам.
— Дино, ты видишь Янгверда? — крикнул он.
— Не вижу, — ответил тот.
— Где-то два урода еще, — прокомментировал Лиам. — Я видел гранатометчика.
И тут полетели гранаты — одна, вторая, третья. Они разорвались совсем рядом, и Брейн почувствовал, как пара осколков впилась в землю в полудюйме от него, он даже ощутил, как по нему ударили крошки земли, но обошлось.
Обошлось и с другими, и снова тишина. И снова непонятно где затаились эти двое, ведь у них могло быть какое угодно оружие — следовало ожидать чего угодно.
Все замолчали, напряженно всматриваясь в обожженный и посеченный лес. Противник мог ударить с любого направления. И тут: бам, бам! — два хлестких выстрела крупнокалиберной винтовки.
— Это «ураган», — сказал Лиам.
— Да уж, она самая, — ответил Брейн.
И снова последовала пауза, а потом подал голос Дино:
— Вон он идет.
— Кто идет? — спросил Брейн.
— Янгверд идет.
— Откуда?
— Да вон по просеке, винтовку на плече держит — не боится.
— О-ох… — выдохнул подраненный Таурос.
— Значит, он их подстрелил.
— Ох, как больно, как печет! Командир, у тебя нет комплекта под рукой? Надо обезболивающее.
— Не ной, зема, у меня есть обезболивающее — сказал Лиам и, на всякий случай пригибаясь, перебежал к Тауросу. Потом выдернул из коробочки уже снаряженный инъектор и всадил желто-оранжевую молнию в предплечье раненому.
Таурос снова вскрикнул, но теперь схватился за предплечье.
— Что же это было, изверг?! — спросил он, корчась и жмурясь.
— «Красный мак».
— Да, «красный мак» только… — Таурос сделал передышку, не в силах произнести больше ни слова, — …«красный мак» дают только в крайнем… ооох… случае.
— У меня еще есть «акация», но мне показалось, тебе нужно взбодриться.
Из-за кустов показался Янгверд, он шел в открытую, не боясь, неся тяжелый «ураган» на плече.
— Закончили с ними, командир. Поднимайтесь, ребята.
— Сколько их было? — спросил Таурос, держась за ногу.
— Семеро вместе с командиром. Они вон по той балочке до вас добраться пытались, — махнул рукой Янгверд. — С тылу заходили, ну я их там примерно и ждал.
— А что же ты сразу не стрелял? — спросил Дино.
— А какой смысл мне вмешиваться, пока вы тут так тарахтите? Здесь же было не вклиниться — заметил тот. — А я додрапал дотудова, присел, смотрю, а оттуда все как на ладони.
— Чего же ты других не бил? — спросил Лиам. — Вон, смотри, подстрелили Тауроса.
— Какой смысл? Они бы сразу узнали, что у нас «ураган» в кармане. А я пригляделся, присмотрелся. И как только вы с этими ребятами вопрос решили, отследил тех, что кругом пошли.
— О-о-ох, слушай, зема, отпускать начало — сказал Таурос. — Спасибо, тебе.
— Да не вопрос, — ответил Лиам.
— Ладно, ребята, коль такие дела, полезли обратно в машину.
— А смысл? — спросил Лиам. — Она никуда не поедет.
— А вот вы и проверьте — поедет или нет.
— Ой, да я же никакой, — пожаловался Таурос.
— Так, а вот давайте посмотрим, может, осколок неглубоко зашел. Сканер-то есть? — спросил Брейн.
— Есть сканер, — ответил Дино, вытаскивая из своего комплекта прибор размером с ладонь. Это был сканер, с помощью которого можно было определить, на какой глубине засел осколок или пуля.
Воспользовавшись им, Брейн определил, что осколок вошел сантиметра на три.
— Так, ну вот он. Нужно доставать.
— Пинцет есть, монтажный, — сообщил Дино и даже показал припасенный инструмент.
— Не, не, не! Не надо пинцет! — взмолился гоберли.
— На живот переворачивайся — приказал ему Брейн — Лиам, у тебя есть еще какое-нибудь обезболивающее помощнее?
— Да я и так ног не чувствую! — завопил Таурос.
— А чего же ты орешь? — спросил его Лиам. — У меня есть еще один «мак».
— И у меня есть один «мак», — сообщил Янгверд.
— Вколите ему тогда пару «маков», а я этим пинцетом… — Брейн показал пинцет из нержавейки, который дал ему Дино, — выдерну из него железяку. Там всего-то — полтора сантиметра. Разве это осколок? Пустяк, а не осколок!
— О-о-ой! — взвыл Таурос. Тем не менее операция прошла успешно.
После инъекции из двух «маков» несчастный гоберли не мог даже говорить, и Брейн спокойно, без криков и судорог, со второй попытки сумел выдернуть кусок скрюченной железки.
Потом обработали рану специальным гелем и стянули заживляющими пластырями.
Теперь можно было не сомневаться, что через три часа раненый сможет ходить.
— Ну, с этим мы разобрались, — сказал Брейн, поднимаясь. — А теперь, ребята, дуйте к броневику. Нам нужно, чтобы наша машина ехала.
— А почему это так важно? — спросил Янгверд. — Все равно нас зарисовали.
— После этого боя нас срисовали по полной и точно зафиксировали, где мы находимся. Свои ли, чужаки ли, но все знают. И мы очень здорово попортим им планы, если сорвемся отсюда и отмотаем хотя бы с десяток километров.
Лиам, Янгверд и Дино направились к броневику, а за ними, прихрамывая и напевая какие-то мелодии, вызванные в его памяти тройной порцией «мака», последовал и Таурос.

Глава 122

Янгверд первым приблизился к машине и, припав ухом к побитой пулями бортовой стенке, стал прислушиваться.
— Ну что? — спросил Лиам.
— Тихо, — ответил Янгверд. — Ну что, будем заходить?
— А чего еще ждать? — заметил Дино.
— Заходим! — скомандовал Брейн.
Дино рванул дверь в сторону, она откатилась, и бойцы бросились внутрь, держа оружие наготове. Однако там ничего опасного их не ожидало. Оба противника, с которыми дрался Брейн, лежали в том же положении, в каком он их и оставил.
— Вот это да, — удивился Лиам. — Вы что же, одними руками это делали?
— На другое не было времени, они появились внезапно, — пояснил Брейн.
— Знакомые ребята, — сказал Дино, внимательнее приглядываясь к оснастке чужаков.
— Они были на терминале? — спросил Брейн.
— Так точно, сэр, я очень хорошо запомнил.
— И я их запомнил, — сказал Янгверд.
— Да уж, оснастка у них самая лучшая, — заметил Таурос, притрагиваясь к сотовым пластинам, из которых состояли защитные костюмы незнакомцев.
— И что вы думаете? — спросил Брейн. — Это чужаки? В смысле — это мятежники?
— Кто же их разберет, — сказал Лиам. — Эти костюмчики тоже нашего производства, они берут себе только лучшее.
— Что будем дальше делать? — спросил Дино.
— А что тут думать? Нужно ремонтировать машину и как можно скорее валить отсюда. Делать нам здесь больше нечего, — подвел итог Брейн.
— Это понятно, сэр, но как мы будем валить, если у нас в наличии лишь одна целая гусеница?
— Вот и проверьте, может быть, можно что-то сделать, — сказал Брейн.
— Это не так-то просто, если траки порваны, — заметил ему Таурос.
— Хорошо, тогда давайте сделаем так: Дино с пулеметом пойдет в охрану. Ходи вокруг и посматривай на тот случай, если тут кто-то еще остался.
— Я понял, сэр, — кивнул пулеметчик.
— А мы вчетвером будем работать. Вернее — Таурос и Лиам будут говорить нам, что делать, а мы с Янгвердом выступим в роли рабочей силы.
И они принялись за дело.
Безвозвратно потерянными оказались два гусеничных трака. К счастью, в зипах нашлись запасные, однако запасных катков не было.
— Ничего, — сказал Лиам. — Мы сейчас быстренько снимем один каток с другой стороны и поставим сюда.
— Ничего себе быстренько, — покачал головой Таурос. — У меня, между прочим, ранение.
— Мы же помогать будем, — напомнил Брейн. — Я и Янгверд.
— Это, конечно, хорошо, сэр, что вы будете помогать, однако эта работа очень серьезная. Одних ключей там десятка три.
Однако делать было нечего, и хотя Брейн понимал, что на работу уйдет много времени, понимал он и то, что уйти далеко от этого места без машины они все равно не смогут.
Обливаясь потом, часа через два они сделали перерыв, потому что было очень жарко. Однако основная часть работы оказалась уже сделана.
Каток переместили, и оставалось только скрепить двумя запасными траками уже натянутую гусеницу, а пока что она была скреплена тросовыми соединителями.
Еще через два часа группа все-таки сумела закончить ремонт ходовой части броневика и, погрузившись в него, без промедления покинула место боя, опасаясь, что в любой момент сюда могут наведаться воздушные средства противника, что они уже дважды испытывали на себе.
К тому же нельзя было исключать, что где-то неподалеку скрывалась другая группа диверсантов.
С уменьшенным количеством катков машину заметно трясло. Исчезла былая плавность хода.
— Ничего, — говорил Брейн, испытывая на себе это неудобство, — зато движемся впятеро быстрее, чем если бы шли пешком.
Между тем лес опять становился все гуще и машина снова погружалась в чащу, однако Брейн посматривал на показания планшета навигатора, где расстояние до их конечного пункта заметно уменьшалось.
Вскоре движение стало слишком проблемным из-за того, что район был очень сырой — лес местами затоплен, и этим пользовались многочисленные лианы, которые в сыром месте разрастались с неимоверной скоростью.
Они поднимались по деревьям, перебирались со ствола на ствол. Они вились по другим лианам, вились по собственным отросткам и, достигая определенного размера, выпускали длинные плоды, больше похожие на сережки, из которых вместе с редким здесь ветерком разлетались семена.
Иногда на сетях разросшихся лиан появлялись целые колонии крупных слизней.
Разумеется, угрожать бронированному корпусу машины они никак не могли, однако стоило Лиаму пустить хромающий броневик через чащу, как на машину обрушивался целый водопад из слизней, некоторые из которых достигали веса в пару килограммов.
После такой атаки все смотровые щели и стекла передней панели были перекрыты сползающим валом слизи, на которую тотчас налипали листья, мусор и кишащие вокруг насекомые, делавшие картину и вовсе отвратительной.
Несколько раз они заезжали в тупики, образованные упавшими старыми деревьями — еще достаточно крепкими, чтобы не позволить броневику проехать.
Это были настоящие деревья, а не те, которые они встречали в начале пути — те даже росли лежа.
Упершись в тупик, приходилось сдавать назад, но теперь с неполным комплектом катков и перебранной ходовой частью броневику это давалось не так легко, как прежде.
Он тряс кормой, хрустел ведущим звеном и надсадно выл приводами, однако Лиаму все же удавалось выводить его и возвращаться на проезжую часть — туда, где еще можно было проехать.
При этом они все еще были неподалеку от Большого канала.
Наконец, спустя более чем три часа движения в таком изнурительном для машины и пассажиров режиме Брейн пришел к выводу, что им пора бросить броневик, который сдавал на глазах, о чем свидетельствовало все большее количество аварийных лампочек, загоравшихся на передней панели.
— Ну все, ребята, хватит, — сказал Брейн, когда машина выползла на небольшую полянку, очень удобную для того, чтобы выгрузиться, не вызывая дождь из слизней и нападения насекомых, которых здесь, в сыром месте, стало значительно больше, чем в других районах джунглей.
— Забирайте весь запас, какой можете, — добавил Брейн.
Бойцы стали выносить свои вещи и боеприпасы, притаптывая траву, прежде чем положить ранцы, поскольку там все еще сновало большое количество разных насекомых, и едва Дино поставил ногу, как ему на ботинок прыгнуло какое-то чудовище, очень похожее на скорпиона.
Дино вскрикнул от неожиданности и взбрыкнул ногой, сбросив поганца на землю.
— Внимательнее, братцы, здесь могут попадаться такие виды, о которых мы даже не слышали, — предупредил Брейн. — На их яд может не найтись восстановителя или антидота.
— Нет уж, теперь меня никакие гады не напугают, — сказал Янгверд, прислоняя свою винтовку к ранцу. — Мы слишком близко к победе — жуки меня не остановят.
— Вот поэтому нужно не допускать даже малейших ошибок — обидно будет сойти с дистанции, когда финиш уже виден. А потому, несмотря на жару, надевайте шлемы и газовые фильтры, — добавил Брейн.
— А фильтры-то зачем? — спросил Таурос. — И так дышать нечем.
— Я понимаю, что жарко, но только газовые фильтры могут спасти нас от мелкой мошкары и невесть каких микробов, которые эти вьющиеся вокруг нас мошки таскают на своих лапках.
После этих слов бойцы стали активнее отмахиваться и подозрительнее коситься на стайки безобидных с виду мошек и с куда большей готовностью начали надевать шлемы, фильтры и бронежилеты.
— Не переживайте, ребята, — сказал Брейн. — Нам всего-то осталось пройти километров шесть-семь. Если приспичит — будем отдыхать.
Они еще раз осмотрелись, бросили взгляд на броневик, на котором проделали немалый путь, и, подняв на спины тяжелые ранцы с боекомплектом и продуктами, двинулись в путь.
Первым шел Брейн, а замыкал колонну Дино с пулеметом.
С высоты своего роста он хорошо видел вокруг, но не ленился пригибаться, чтобы рассмотреть что-то под кустами, если это казалось ему странным или подозрительным.
Они двигались без перерывов, но Брейн предпочитал держать невысокий темп, чтобы не останавливаться и сохранять ровными дыхание и сердечный ритм. Когда-то он постигал эту науку в академии, и потом она ему много раз помогала.
На каждый шорох бойцы тотчас реагировали, приседая и вскидывая оружие, так что неожиданный взлет птицы или прыжок карликового лемура сопровождали сразу несколько стволов. Однако пока за ними следили только птицы и животные, а когда тропа приближалась к каналу, был слышен плеск и тяжелое дыхание хищников, которые плыли вдоль берега, надеясь на удачу.
Но удачи им было не видать — группа двигалась прочь от воды, и вскоре Брейн пробудил в себе какой-то талант правильной навигации, сворачивая именно туда, где имелись тропы, давно пробитые какими-то животными.
Возможно, потом они перебрались в другой район, а тропы остались.
Пока что группе удавалось двигаться, избегая массивных атак зудящих насекомых и падавших то тут, то там слизней. Но не удавалось избегать внезапных появлений огромных, похожих на палки тараканов, которые вдруг взлетали, трепеща своими жесткими крыльями, как какие-то беспилотники.
Они не были опасны, но их резкий взлет заставлял пугаться всех и вскидывать оружие.

Глава 123

Где-то там — в уютных кабинетах контрразведки полагали, что выбитый с таким трудом робот выполнял важное задание, гоняясь за броневиком, но на самом деле робот дремал на солнышке, потому что задача, которую он честно переслал через спутники, была поставлена серверными службами в длинную очередь.
Серверное время стоило дорого, и обычные запросы без сопроводительной пометки о первостепенном приоритете там выполнялись не сразу.
И только когда спустя несколько часов после запроса освободилось время, задача, посланная умным роботом, наконец была обработана.
Мощные серверы, исследовав полученную от робота информацию, пришли к выводу, что машина, за которой он гонялся, вполне могла выжить, даже несмотря на то что получила, возможно, сильные повреждения, а значит, роботу имело смысл продолжить свою миссию.
И робот, получив это сообщение, тотчас включился, прогрел ходовые модули, а потом резко взял с места и продолжил выписывать крутые повороты, следуя за колеей уворачивавшегося от ракет броневика.
Закончив на пустоши, робот побежал дальше, наращивая и наращивая скорость. Следуя устойчивому следу, робот не боялся повторять ошибки своей цели и не срезал даже там, где это было возможно, хотя его размеры позволяли подныривать под кусты и выходить напрямую там, где бронетранспортеру приходилось сдавать назад и долго крутиться, выбирая нужный путь.
В том месте, где броневик снова подвергся нападению, робот немножко «подвис» и остановился, чтобы не тратить лишней энергии на движение и всю отправить на переработку информации.
Теперь у него были дополнительные архивные блоки, полученные вместе с оценками серверов, поэтому он сам пришел к выводу, что и в этот раз броневик, за которым он гнался, уцелел, а стало быть, следовало продолжить бег.
Он вновь набрал обороты и помчался дальше, лишь изредка посылая спутникам короткую весточку о том, где находится, а спутники пересылали весточку дальше, и генералы в удобных креслах хмыкали и кивали головами, видя траекторию движения умного робота-диверсанта.
А между тем робот уже добрался до Черной Пустоши, которая была известна тем, что там всех преследовали призраки. Правда, считалось, что это касалось только живых существ, а роботы призраков не боялись, однако этому пришлось «попотеть», поскольку галлюциогенное поле, как оказалось, воздействовало и на него.
В управляющих программах робота стали появляться несуществующие блоки исполнения, его датчики стали наполняться информацией, которой быть не могло.
Пересекая пустошь, он то и дело останавливался, потому что получал информацию о критической разрядке аккумуляторов, а когда в очередной раз появилась возможность двигаться дальше, внезапно пришла вводная, что робот погрузился в воду.
Аварийно включился другой режим работы, и машина начала действовать так, будто пыталась ползти по дну водоема. Затем пришла новая вводная — сухопутная дорога, склон, робот потерпел крушение и покатился по склону.
Одним словом, несмотря на то что он не был живым существом, ему пришлось несладко. Когда же робот наконец вырвался из этого потока взаимоисключающих команд, то остановился на «берегу» пустоши и какое-то время «отдыхал», проводя тестирование всех систем, ведь он своим пониманием робота сделал вывод, что испытал реальные падения и утопления, а стало быть, нуждался в тщательнейшей перепроверке.

Глава 124

Закончив тестирование, умный робот покатил дальше, продолжая держаться отчетливого рисунка оставленных броневиком следов.
Время от времени он проводил ориентировку по запахам, издаваемым следами технических жидкостей, которые машина хоть и понемногу, но теряла.
Джунгли были непостоянны, деревья росли то гуще, то реже. В сырых районах в больших количествах попадались тонкие и высокие, по которым в изобилии вились лианы. Чем выше они поднимались, тем зеленее становились их бурые у самой земли стебли.
Бурыми были и низкорослые кусты, им доставались остатки солнечного света, который почти весь перехватывался на трех-четырех верхних ярусах.
На сухих участках лес был более прозрачен и высок. По деревьям прыгали обезьяны, шумели птицы, поднимаясь вдруг все разом, напуганные видом робота, который напоминал им хищных удавов — детенышей «каменных змей».
Пока были не слишком велики, они охотились на птиц и животных на деревьях. Когда же вырастали, становились слишком большими для такой охоты и перебирались жить в каменные норы, охотясь на дичь покрупнее.
Но пока они были опасны, и птицы их боялись.
Так же реагировали на появление робота и тараканы-палочники, взлетавшие с резким треском. Они пугались робота, а робот пугался их, начиная вращать пушкой и подергивать тарелкой радара в поиске опасных целей.
Но поскольку цели его не преследовали, предпочитая удрать, робот успокаивался и продолжал движение.
По мере того как он приближался к преследуемой машине, запах технических жидкостей, которые терял броневик, становился все отчетливее.
Робот стал внимательнее осматриваться, запустил для изучения окружающей обстановки дополнительный ряд датчиков, поскольку понимал, что цель уже близка.
Наконец, заработал его дальний радар, который стал выхватывать цель уже на расстоянии в несколько километров.
Теперь все многочисленные средства обнаружения и анализа были включены на полную мощность. Робот больше не экономил на них электроэнергию и, чтобы лучше видеть, поднял платформу с датчиками на максимальную высоту, став похожим на дракона, который бежал по земле, высоко подняв голову.
Вдруг одна из групп его датчиков заметила опасность. Робот сбавил ход и вскоре определил, что это была оказавшаяся на его пути мина.
Робот аккуратно объехал место установки боеприпаса и медленно поехал дальше, поскольку датчики продолжали выдавать тревожную информацию.
Робот преодолел второй пояс мин и остановился, поскольку со всех сторон на него обрушился поток данных: здесь оказались пахнущие свежим порохом снарядные и патронные поддоны, здесь нашлось разбросанное оружие и остались жертвы конфликта. Наконец, тут повсюду встречались огромные пятна технических жидкостей, так резко пахнувших, что умная система регуляции срочно убавила уровень восприятия датчиков, чтобы те не отключились из-за перегрузок.
Робот снова традиционно предположил, что уж теперь-то броневик точно уничтожен, а затем стал анализировать другие варианты.
И это дало результат — неподалеку нашлась свежая колея, уходившая прочь от этого многообразия следов, к тому же дальний радар устойчиво выдавал локальную метку, а не размазанные по экранному полю обломки.
Двигаясь по свежей колее, робот катил целых два часа, все ускоряясь и ускоряясь. Он чувствовал, что сигнал становится более отчетливым, и, наконец, его оптические датчики обнаружили цель, параметры которой были несколько раз перепроверены и сверены с данными из архивов.
Теперь у робота не возникало сомнений — это было именно то, что он искал.
И он рванулся в атаку, которая уже до мелочей была спланирована в многовариантном виде.
Разогнавшись, робот всем сочлененным телом припал к одной из гусениц во всю свою длину и разом подорвал все сочленения.
Взрыв был такой мощности, что он вышиб и разметал на составные части ходовую платформу бронетранспортера, а сам корпус подлетел метра на два и рухнул на оставшиеся руины.
Сигнал о том, что робот совершил подрыв, ушел на главный спутник, а грохот взрыва услышали Брейн и его команда.
Когда отраженное эхо, множась в вершинах деревьев, прокатилось над их головами, группа остановилась, и бойцы посмотрели друг на друга.
— Ну вот, — сказал Брейн, — кажется, вовремя соскочили.
— А кто бы это мог быть, сэр? — спросил Дино.
— Не знаю, — ответил Брейн. — Может, мы это еще выясним. По крайней мере — очень бы хотелось.

Глава 125

С утра настроение у генерала Гофмана было не очень хорошим. Поступала информация с Онтарио и Геллерта, где снова было замечено продвижение рептилоидов. Они, как обычно, старались не привлекать к себе внимания, подбираясь только с теневых сторон планет, а также не гнушались занимать не только спутники, но даже и крупные скальные образования, вращавшиеся на орбитах.
И самое неприятное, что с этими существами невозможно было как-то работать и получать информацию непосредственно от них, поскольку к ним нельзя было послать своего агента. А как вербовать агентов среди этих ящериц, пока еще никто не знал и такой методики не существовало.
Генерал нажал клавишу интеркома.
— Эй, Ламберт! Что там у нас со связью? Сегодня я решительно не могу добраться до полковника Блитца.
— Какие-то проблемы на дистанции, сэр. Магнитные бури или что-то в этом роде. Но группа технической поддержки сообщила, что они вот-вот что-то нащупают. Говорят, есть резервный канал через дальние сервера.
— Меня не интересует, через какие сервера и как они будут делать, давай поторопи их. Я сижу здесь без информации.
— Слушаюсь, сэр, — ответил секретарь и уже через несколько минут сообщил, что связь налажена и вызов к полковнику Блитцу на планету Эталон уже проходит.
Генерал тотчас снял трубку.
— Але, слушаю вас, сэр. Это я — полковник Блитц. Извините, сэр, у нас совсем не было связи, и я ничего не мог предпринять.
— Да, и у нас тоже не было связи, так что я понимаю вас, полковник. Говорите — что нового?
— Сэр, у нас много новостей. Боюсь, только не все они хорошие или, скажем так, достаточно внятные. Я бы, конечно, мог послать их срочной телеграммой через общевойсковые каналы, но вы, сэр, предупреждали об особой секретности.
— Вы все сделали правильно, полковник, докладывайте сейчас.
— Сэр, дело в том, что поступила информация — противник перехватил «бэ-эм восемнадцать» и у них был бой.
— Так-так! — Генерал даже подался вперед. — И что известно, какие поступают данные?
— Сэр, как мы и договаривались, я собирался послать на место спецгруппу, чтобы они там выяснили, каковы результаты.
— Ну и что?
— Сэр, до этого дело не дошло, потому что мы снова отметили движение броневика.
— Вот тебе раз. А как же узнали, что был бой?
— Показания спутников, сэр, а также некоторые настройки на внутренние датчики «бэ-эм восемнадцать». Таким же образом мы отслеживали и результаты нападения на них нашей пары геликоптеров, а также контакт с парой роботов-дисколетов.
— Ну и что вы думаете, они ушли чисто?
— Не думаю, что чисто, сэр. По нашей информации, они проводили нечто вроде ремонтных работ.
— Думаете, полностью оправились?
— Не знаю, насколько полностью, сэр, но они двинулись практически тем же курсом.
— Так, а что же наш поисковый робот-диверсант? — спросил генерал Гофман.
— Сэр, что касается робота-диверсанта… Я вот буквально только что получил распечатку. Оказывается, он был перегружен информацией и его реакция оказалась неадекватной. Для принятия решения он отослал весь пакет собранных данных на сервера службы, а там, вы сами понимаете, какая очередь.
— Так, — произнес генерал, чувствуя, как раздражение охватывает его целиком. — Та-а-ак! — протянул он более угрожающе. — И сколько же он ждал?
— Прошу прощения, сэр, около шести часов.
— Да это уже ни в какие ворота не лезет!..
Генерал засопел и взял паузу, чтобы не уподобляться каким-нибудь варварам и не грохнуть кулаком по столу.
Он слышал, что варвары так и поступали, но он был не такой. Хотя врезать по столу кулаком очень хотелось.
— Я так понимаю, полковник, что это еще не все новости? — спросил генерал Гофман.
— Не все, сэр, — ответил полковник Блитц. — Наш робот провел еще какое-то время, не работая и восстанавливаясь, после того как прошел через Черную Пустошь.
— Через что?
— «Черная Пустошь», сэр. Это такое место с галлюциогенным полем. Раньше полагали, что оно действует только на живых существ, но как оказалось, робот также был подвержен хаотической атаке невесть откуда взявшихся данных.
— Вы хотите сказать, что наш робот бредил?
— Сэр, мне странно это признавать, но с его точки зрения все выглядело именно так. И после этого минут сорок он затратил на восстановление и тестирование систем. Ну, когда вышел в нормальную зону.
— Хорошо, что дальше?
— Ну, одним словом, сэр, робот был на месте боя и снял несколько видео и прислал их. Позже я вам их тоже переправлю.
— Уж будьте добры, полковник.
— Но я бы переправил и раньше, но вы же сами понимаете — секретность. Вы же сами говорили…
— Да-да-да, и хватит об этом, полковник. Давайте дальше!
— Одним словом, сэр, мы смотрели видео, и там — на месте, засада не удалась.
— Почему?
— Все вокруг порублено из пушки. Она оказалась совсем не кривой, не так, как вы говорили…
— Да перестаньте мне уже тыкать везде этой кривой пушкой! — вышел из себя генерал, решив на этот раз сделать определенные организационные выводы в отношении технических служб, которые и отвечали за вывод из строя оружия «бэ-эм восемнадцать».
— Но, сэр, в конце концов, он настиг этот броневик. В подтверждение тому тоже есть видео. Настиг его и практически уничтожил — вынес ему все ходовую часть.
— А что коробка и десант?
— Сэр, ориентируясь на наши датчики, которые были активизированы внутри броневика, можно сказать, что коробка цела. А уж что с самим десантом, не очень понятно, потому что, понимаете, в чем дело, — к тому времени, когда робот взорвал ходовую часть, «бэ-эм восемнадцать» уже стояла без движения около двух часов.
— То есть вы хотите сказать, что машина вышла из строя?
— Сэр, боюсь, все намного хуже. Думаю, что десант бросил машину и пошел дальше пешком, тем более что им осталось пройти всего километров семь.
— Семь километров, — повторил генерал.
— О, не волнуйтесь, сэр, согласно вашему приказу, группа для операции «Встреча» уже подготовлена и доставлена на место.
— Размер группы?
— Пятеро, сэр.
— Почему так мало?
— Это хорошие специалисты, сэр, и я намеренно не афишировал операцию.
— Думаете, получится?
— Ну а почему нет? Ведь десант броневика не ожидает, что их там будут встречать, сэр.
— Эта группа много чего не ждала, но преодолела все препятствия, какие мы ей создавали. Вот в чем проблема, полковник. И если мы этот вопрос не закроем, будет скандал. Возможно, даже политический скандал, вы понимаете, что это значит?
— О да, сэр, увы, догадываюсь.

Глава 126

После взрыва они прошли еще около получаса, и Брейн, найдя подходящее место под высоким деревом, где было достаточно сухо, разрешил сделать небольшой привал.
— Привал! — скомандовал он, сворачивая к дереву, и бойцы пошли следом, с облегчением снимая тяжелые ранцы и оружие, однако сразу садиться не торопились, проверяя место под деревом.
Они все еще были под впечатлением высказывания командира о том, что любое, даже маленькое насекомое могло не позволить им добраться до такой близкой цели.
— Ну что, братцы, — сказал Брейн, бросая ранец и спуская пониже газовый фильтр, чтобы было вольнее дышать. Никаких подозрительных мошек здесь не наблюдалось, и его примеру последовали остальные. — Давайте подумаем о том, что ожидает нас на месте.
— Ничего хорошего, сэр, нас не ожидает, — сказал Дино.
— Согласен, — вздохнул Янгверд, поглаживая свою тяжелую винтовку, от которой в походе натерпелся немало.
— А я к тому же раненый, — напомнил о себе Таурос. — Сначала было терпимо, а теперь стало припекать.
— Вечером заменим пластырь на свежий, — пообещал Брейн. — С обезболивающей пропиткой.
— Нет, пусть лучше жжет, так лучше заживает, — возразил Таурос.
— Кто бы нас там ни ждал, сэр, — сказал Дино, — они сделают все, чтобы мы замолчали.
— К сожалению, братцы, я уже не доверяю нашему командованию, — признался Брейн. — Кто-нибудь из вас с таким положением дел раньше сталкивался?
Лиам, Таурос и Дино переглянулись. Янгверд молча глядел в землю.
— Ну и чего молчите?
— Сэр, так мы же все залётчики, — сказал Дино. — Нас время от времени уже бросали в такой ситуации, где просто забывали. Может, и в расход планировали, но мы об этом не знали.
— Потому от нашей команды и хотели избавиться, — угрюмо произнес Янгверд, поглаживая винтовку. — Никому не нравится, когда агент идет против течения и не оправдывает ожиданий начальства.
— Так вы хотите сказать, что всех вас уже подставляли? — спросил Брейн.
— Есть такое мнение, — сказал Дино.
— Тогда давайте держать военный совет. Что будем делать и пойдем ли до конца.
— А чего нам еще остается, сэр? — пожал плечами Лиам. — В любом случае мы прежде всего должны дойти до места, чтобы было потом чем им в морду ткнуть.
— Да, — кивнул Таурос. — Тогда им ничего не останется, кроме как назвать тебя молодцом, а потом дать пинка, оставив без повышения, без премии, без отпуска. Вот как меня.
— Ну хорошо, вот вам карта, — сказал Брейн. — Смотрите, вот место, куда мы идем… Вот место, где мы находимся…
Брейн водил по карте пальцем в перчатке, и все склонились над планшетом, прослеживая воображаемую линию.
— Если нас там кто-то ждет, то они ждут нас прямо с фронта, то есть если мы подойдем по кратчайшему пути, — заметил Лиам. — Также они будут держать под наблюдением фланги.
— Да, сэр, они могут нас ждать с трех сторон, ведь они уже знают, что мы наворотили и сумели избежать многих подстав, а значит, больше ошибок им допускать нельзя. Единственное направление, откуда они нас не ждут, так это со стороны канала, — сказал Дино и провел пальцем по карте, указывая обходной путь по каналу, а затем по рукаву, который тянулся еще на пару километров, пока не соединялся с рекой.
— И что, ты предлагаешь воспользоваться водным путем?
— С воды они нас точно не ждут, сэр. Сделаем плавучие платформы, в качестве привода возьмем длинные шесты, чтобы не было всплесков, как от весел. И — вперед.
— Вперед в пасть хищникам, что ли? — спросил Лиам. — Мне не нравится эта затея, к тому же я воду напрочь не переношу.
— На самом деле, — вмешался Брейн, — я заметил, что здесь растут трубчатые растения, и довольно много. Это что-то вроде природного поплавка. Нарубить его достаточное количество мы сможем, специальные нитки у нас также имеются — у каждого по катушке.
— Но хищники, сэр? — снова напомнил Лиам. — Они же сожрут нас, как только…
— В любом случае дальше нам идти нельзя, — сказал Брейн. — Противник — или кто там сейчас находится — может выставить вперед радиолокационные датчики, которые срисуют нас издалека.
— Вы что же, сэр, прямо сейчас хотите идти к воде? — испуганно спросил Лиам.
— А почему же нет? Прямо сейчас и пойдем, — поддержал командира Дино.
— Неизвестно еще, что из этих поплавков построить удастся, — проворчал Янгверд. Он тоже не любил воду, как, впрочем, и Таурос, который озабоченно почесывал место ранения.
Рана заживлялась, и оттого он чувствовал легкий зуд.

Глава 127

В конце концов группа направилась в сторону канала, до которого было не более трехсот метров.
Сильнее запахло водой и водорослями, в воздухе зазвенели мелкие мошки, которые норовили облепить лица бойцов, поэтому очень кстати пришлись газовые фильтры, надежно закрывавшие лица.
Брейн достал нож и на ходу срезал несколько растений, которые показались ему подходящими для плавающей платформы, однако все они оказались слишком хрупкими.
— Сэр, нужно выбирать те, что посуше, — предложил Дино. — Я заметил, что они растут ближе к воде.
— Опять ближе к воде, — проворчал Лиам. Из-за спины Брейна он пытался выглянуть и посмотреть на приближавшийся канал, как будто боялся, что прямо сейчас на него совершат нападение те жуткие монстры. Однако, когда они вышли к воде, ожидаемых чудовищ там не было.
Мало того, течение в канале оттащило прибрежную растительность вроде ряски и цветущих водорослей ближе к середине, а у берега вода была чистой.
Она была чистой, но черной, как вода из болот, а потому производила еще более неприятное впечатление.
— Хорошо, братцы. Мы с Дино пойдем искать материал для платформы, а вы пока рассредоточьтесь по берегу и смотрите, как бы эти гости из воды не застали вас врасплох.
И оставив троих бойцов на берегу, Брейн с Дино углубились в заросли разных по возрасту прибрежных растений.
Некоторые были молодыми и зелеными, другие — постарше, уже буроватого оттенка, а те, что пережили несколько сезонов, стали сухими и буро-желтыми.
Причем если на зеленых хватало насекомых, то сухие растения никого из местных обитателей не интересовали.
— Хороший материал на робе, — сказал Дино, который шел первым и ножом раздвигал заросли. На поясе у него был пистолет, а пулемет он оставил на берегу возле ранца.
— Ты про что?
— Я говорю — гады прокусить пытаются, но у них не выходит.
— Это я подбирал, пришлось потрясти старших товарищей.
— Хотели дрянь втюхать?
— Разумеется.
— Ну вот это то, что нужно, я полагаю. А вы что думаете, сэр?
Брейн поскреб ножом предложенный пустотелый стебель и кивнул.
— Да, кажется, это то, что нам нужно. Давай рубить.
И они с Дино принялись работать ножами, находя все более подходящие, подсушенные стебли.
Вскоре роли разделились — Брейн рубил и складывал в кучки, а Дино начал таскать их к тому месту, которое теперь стало временным лагерем.
Таскать приходилось достаточно далеко, метров за семьдесят, но там берег был наиболее пологим и удобным для начала их водной экспедиции.
Заменяя друг друга, Брейн и Дино таскали и рубили тростник, а чтобы занять остальных бойцов и избавить их от страшных мыслей об опасности водного путешествия, Брейн показал им, какие следует вязать пучки, как их укорачивать, и трое бойцов принялись за дело, однако все же посматривали в сторону воды, откуда могли появиться коварные монстры.
На заготовку материала ушло около двух с половиной часов, и все это время Брейн и Дино работали, почти не останавливаясь. Они взмокли, однако набор добротного тропического обмундирования выводил влагу наружу, оставляя сверху лишь едва заметные светлые разводы.
К тому времени как они закончили рубить и таскать тростник, примерно половина тюков уже была связана прочными нитками. Получались связки по три метра в длину и почти полметра в диаметре.
Когда все тюки были готовы, их стали вязать вместе и, так как материала оказалось в избытке, получившуюся платформу укрепили еще, привязав тюки по ее периметру в виде валика.
— Ну что, нам сейчас плыть? — спросила Лиам, с сомнением поглядывая на получившийся плот.
— Нет, — сказал Брейн. — Сейчас оттащим его под деревья, чтобы с воздуха не заметили, и будем отдыхать. Поплывем ночью.
— А я пока пойду поищу подходящие шесты, которыми будем от дна отталкиваться, — сказал Дино.
— Лишь бы это дно тут было, — заметил Таурос, со страхом поглядывая в черный омут.
— Ничего, если окажется очень глубоко, пойдем ближе к берегу, — успокоил его Брейн.
Дино отправился на поиски подходящих шестов. Он уже приглядел несколько подходящих растений. Это были высокие деревца, тоже с полыми стволами, но намного более крепкими, чем стебли тростника, которые они рубили.
Чтобы срезать их, ему пришлось пользоваться пилкой на верхней кромке десантного ножа, и это заняло достаточно много времени.
Между тем Брейн с остальными бойцами оттащили плот с открытого места, и командир предложил всем подумать, что они будут делать, если ночью, во время их путешествия, на них попытаются напасть хищники.
— Помните, братцы, стрелять нам нельзя ни при каком раскладе.
— А глушители взять не догадались, — сказал Янгверд.
— Это мое упущение, — заметил Брейн. — Мы, конечно, можем попробовать сделать глушитель одноразовый из подручных средств. Но хлопок все равно получится изрядный — патроны-то у нас обычные, с полновесным зарядом пороха. Вдоль канала этот звук разлетится далеко.
— Даже если мы просто палками будем их дубасить, и то шуму будет много, — добавил Янгверд.
— Ладно, я знаю, что делать, — сказал Брейн. — Нет такой водяной твари, которая бы электричества не боялась. У нас у всех имеется дополнительная батарея для приборов ночного видения, мы их объединим в одну, и будет у нас электрошокер.
— Да, сэр, но ведь у них такие шкуры толстые, что пулей не прошибешь, а тут — всего несколько батареек.
— Шкуры толстые, — согласился Брейн. — Но против электричества в воде они не годятся. Скажу это тебе как специалист.
И Брейн улыбнулся. Видно было, что Дино не проходил курса, который Брейн когда-то изучал в академии. Вот уж где учили, так учили, как из любого пустяка сделать неожиданно эффективное оружие.

Глава 128

Проволока нашлась в диактиваторе для дезинфекции воздуха в тесных помещениях. Зачем Брейн взял его, он и сам не знал, так — на всякий случай. И вот — пригодилась. Теперь он соединил проволокой запасные аккумуляторные блоки, и, глядя на его действия, Таурос и Лиам только удивлялись тому, как он ловко действует.
— И как, сэр, вы догадались, что внутри диактиватора находится медная проволока? — спросил Лиам, как самый продвинутый в технической части.
— С самого начала, когда просматривал аптечку и вскрыл инструкции, чтобы посмотреть схему. И сразу понял, что здесь проволока. Но я не знал, что медная. Просто понял, что проводник, и теперь он пришелся кстати, — пояснил Брейн, с увлечением мастеря электрошокер, который должен был пригодиться этой ночью.
Делать больше было нечего, и бойцы просто сидели, прислушиваясь к тому, что происходит в лесу. А в лесу было спокойно, лишь кое-где потрескивали ветки, и слышно было, как на деревья садятся птицы, трепеща крыльями. Иногда слышалась тяжелая поступь каких-то животных, возможно, очень больших. Они шли словно танки — напролом. Но затем останавливались, видимо, почувствовав чужаков, и, постояв, убирались восвояси.
В какой-то момент, в полной тишине, когда уже стало смеркаться, сработала рация Брейна. Он взял ее, открыл экранчик, и там было лишь одно текстовое сообщение.
— Так, — произнес он и убрал рацию в карман.
Бойцы переглянулись, но ни о чем спрашивать не стали. Будет нужно, сам все расскажет.
Когда сумерки начали сгущаться, Брейн поднялся и сказал:
— Ну, что же, братцы, надевайте очки ночного видения и — вперед.
— Что, уже пойдем? — спросил Лиам, и по его голосу было понятно, что ему хочется еще немного оттянуть этот страшный момент выхода на воду. Но вся команда уже ухватилась за плот и потащила его к берегу.
Между тем, по мере того как они приближались к каналу, на поверхности воды стали появляться кочки, которые затем проявлялись в виде длинных, похожих на всплывающие бревна объектов.
Это были те самые хищники, которые с наступлением темноты активизировались, поскольку ночью у них начиналась основная охота.
— Ё-моё, как же их много, — прошептал Лиам.
— А я думаю — хорошо бы их прямо с винтовки… — с долей какого-то отчаяния в голосе заметил Янгверд.
— Нет, ребята, мы будем действовать по науке, — сказал Брейн.
Команда оставила плот на траве, а Брейн подошел к воде, чтобы присмотреться получше и не пропустить укрывшегося где-то зверя.
— Дино, — сказал он, — прикрой меня.
Дино выдвинулся с ножом в руке — пулемет пока оставался в резерве.
— Как будто чисто, сэр.
Они смотрели через очки приборов ночного видения, поэтому нужной четкости и контрастности не хватало, да и картинка была монохромной. Брейн подошел к воде ближе и увидел не менее полутора десятков хищников, которые, заинтересовавшись, стали дрейфовать в его сторону.
Брейн подождал, когда они подплыли метров на семь-восемь, и на мгновение опустил два провода от шокового устройства в воду.
Движение хищников моментально застопорилось, как будто они на что-то наткнулись. Однако никаких всплесков, биений хвостами не было — они что-то почувствовали и решили подождать.
— Работает, — сказал Дино.
— Работает, — повторил Лиам, чувствуя, что шансы их выживания на этом этапе путешествия значительно возрастают, ведь, распахнув пасть, один из самых крупных хищников мог располосовать их плот надвое.
— Ну, ребята, грузимся, — сказал Брейн.
И они начали сталкивать плот на воду, а он вдруг проявил чудеса плавучести, какой от него и не ожидали.

Глава 129

Плот легко держал всю команду, а от пассажиров до его краев еще оставалось по полтора метра. Связана конструкция была крепко и не прогибалась даже под Дино с его весом.
Он-то и стал главным движителем плота, быстро промерив глубину и выбрав наиболее подходящий фарватер с глубиной три-четыре метра.
Между тем, держась пока на расстоянии, хищники двинулись следом за плотом, понимая, что здесь в случае удачи их может ожидать пожива.
Постепенно они меняли порядок, выстраиваясь в колонны, во главе которых становились самые крупные особи — метров под двенадцать, а те, кто был помельче, двигались следом.
Брейн внимательно следил за их ходами и перемещениями и старался держать все под контролем.
— Братцы, вы тоже смотрите — как какой-нибудь нырнет, сразу сообщайте мне.
— И что это может означать, сэр? — спросил Лиам.
— Это может означать, что он пробьет башкой снизу наш картонный домик, — пояснил Таурос.
— Ладно, не пугай его, — сказал Брейн, хотя тоже чувствовал себя не слишком уверенно, понимая, что крепкий с виду плот может быть разнесен ударом хвоста любого из этих хищников, потому что их хвосты, и Брейн об этом помнил, были оснащены опасным оружием — костяной палицей.
Брейн помнил, как быстро эти хищники возбуждались и реагировали на раздражители, как агрессивно пускали в ход это оружие и с какой страшной силой били по корпусу броневика.
— Сэр, кажется, один из них — очень здоровый, только что нырнул, — заметил Янгверд.
Брейн покосился в указанную сторону, однако в очках что-то разобрать было трудно. Но круги на воде расходились, значит, действительно, какой-то из них ушел под воду.
Что делать, было непонятно, поэтому Брейн на всякий случай снова применил свое оружие — на мгновение сунув в воду провода шокера.
И снова по рядам хищников прошла словно судорога, и они стали отставать. Но тут Брейн заметил, что буквально в паре метров от края плота вода стала вспучиваться пузырем, потому что из глубины что-то поднималось с большой скоростью. И он сунул оголенные провода в воду, что называется — бессрочно. И тотчас в том месте, где он ожидал, словно торпеда, вылетело тело огромного хищника и на какое-то мгновение зависло столбом, а потом завалилось, к счастью, в сторону от плота.
Хищник поднял тучу брызг, заставив перепугаться остальных монстров. Они исчезли под водой, и Брейну пришлось в качестве предупреждения еще пару раз сунуть провода в воду, чтобы ни у кого из них не возникло желания повторить атаку. Но они и не пытались.
Дино изо всех сил налегал на шест, продолжал толкать плод дальше, а кавалькада хищников отстала, и, как оказалось теперь, они рвали то ли убитого электричеством, то ли потерявшего сознание крупного собрата, поскольку он не мог защищаться.
— Вот это номер, — выдохнул Янгверд.
— Это удача, — добавил Таурос.
— Надо же, сэр, вы убили его простыми батарейками, — сказал Лиам.
— Не батарейками, а знаниями, — поправил его Янгверд.
Между тем шум от дележки добычи становился все громче. Хищники уже дрались в открытую, рычали друг на друга и лупили по твердым шкурам хвостами с костяными палицами.
— Наверное, еще какого-то пришибут, — предположил Лиам, прислушиваясь к тому, что там происходило. Теперь хищники занимались своими делами, а команда продолжала выполнять свою задачу.
Напрямую — по карте, им предстояло пройти километра три, однако, разумеется, водный путь значительно растягивал путешествие.
Когда плот повернул в речной рукав, бойцы уже старались даже не дышать, потому что здесь, уже буквально в трех сотнях метров, находилось то самое место, куда они должны были прибыть, но сейчас они проплывали мимо, оставляя объект справа, чтобы по рукаву углубиться — в тыл возможной засаде и скрытно подойти с той стороны, откуда их не ждали.

Глава 130

Промокшие Лиам, Таурос и Янгверд начали дрожать. Когда рухнул этот гигант, их всех обдало водой.
Брейну с Дино тоже досталось, но они, как более привычные к воде, были в порядке.
Брейн сначала хотел помочь Дино грести, но тот сказал, что не нужно.
— Сэр, вы лучше отгоняйте этих гадов. Кажется, там впереди они нас тоже ждут.
И действительно — за поворотом, когда плот стал заворачивать в рукав, появились новые, но не такие большие хищники, и Брейн несколькими короткими разрядами заставил их отступить. Но совсем они не отстали и продолжали следовать на безопасном расстоянии, время от времени затевая ссоры и норовя разорвать кого-то из своих, кто помельче.
Примерно за два с половиной часа, в совершеннейшей темноте и ориентируясь только на карту навигатора со слабой подсветкой, они пристали к берегу. Но еще одной проблемой стало то, что здесь не было пологого выхода на берег и колючий кустарник с узловатыми побегами рос прямо в воде на глубине до полутора метров. И о том, чтобы сойти с плота в воду пусть и на небольшой глубине, не могло быть и речи, здесь их мог ожидать какой угодно неприятный сюрприз, поэтому Брейн правил плотом, а его бойцы стали срезать ветки кустарника и бесшумно укладывать в воду. Таким образом, им удалось пройти еще несколько метров и приблизиться к самой суше, при этом плот уже начал разваливаться, ведь протаскивать его приходилось по достаточно узкому коридору.
Наконец, они выбрались на относительно сухое место, потому что земля здесь была еще сырая и из влажного мха выступала вода.
Под ногами метались какие-то мелкие существа — то ли змеи, то ли ящерицы, которые перемещались настолько стремительно, что невозможно было определить — что это такое, бойцы лишь чувствовали барабанящие удары по ботинкам.
Вместе с тяжелыми ранцами, где были боеприпасы, они наконец вошли в лес. Еще раз огляделись в приборах ночного видения, еще раз сориентировались по планшету и двинулись в том направлении, где находился объект, на который им следовало прибыть, но сейчас так получалось, что, видимо, придется захватывать.
Конечно, существовала еще вероятность, что их никто и не собирался подставлять, но она была настолько мала, что Брейн в расчет ее уже не принимал.
До цели от берега было метров пятьсот, однако идти приходилось все медленнее и медленнее, поскольку здесь нельзя было издавать ни единого лишнего звука, который мог не только обнаружить группу, но и даже вызвать беспокойство обитателей леса.
Кое-где на ветвях ворчали птицы, попискивали какие-то существа, жившие на самых высоких ярусах. Из-за речного рукава доносился звук, похожий на рычание.
Когда группа подошла на дистанцию метров в триста, Брейн приказал бойцам растянуться в цепь с интервалом в десять шагов, чтобы у них был больший охват и фронт для получения информации.
Переговариваться по рациям можно было только в текстовом режиме.
Группа снова двинулась вперед, и теперь уже бойцы переступали совсем медленно, подолгу застывая и переключая режимы приборов ночного видения.
Здесь было множество тепловых и фоновых излучений, поэтому контрастность была не самой лучшей.
Наконец, за сотню метров до объекта стал различим его силуэт.
Брейн запустил заранее набранный приказ «всем залечь», и группа залегла, начав в бинокли наблюдать за тем, что происходило на объекте.
Первое, что понял Брейн, — это не было каким-то законченным зданием. Скорее незавершенная стройка. Видимо, ее законсервировали и уже несколько лет не брались достраивать, и это было доказательством тому, что группу изначально собирались подставить.
Правда, иногда бывало так, что среди каких-нибудь развалин был вход в более благоустроенные помещения и даже скрытую базу, но в этом случае — вряд ли.
Дино прислал информацию, что засек теплый объект. Расстояние было больше ста метров, поэтому он не мог определить — силуэт ли это сидящего в засаде боевика или животного.
Брейн отдал приказ продвинуться еще на пятьдесят метров. Но не успела группа пройти эти пятьдесят метров, как пришел доклад от Янгверда, он видел два объекта, и это, на его взгляд, были бойцы.
Он написал:
«…на них теплозащитная маскировка, но я вижу шеи и часть лиц, они наполовину скрыты и фонят теплом. И еще я вижу их руки, правая рука у обоих фонит, а на левой — защитные перчатки…»
«И что это означает?» — набрал вопрос Брейн.
«Это означает, что это снайперы. Удобнее держать правую руку освобожденной».
Брейн вздохнул. Итак, одного увидел Дино, Янгверд увидел двоих — уже трое, но вряд ли сюда послали группу меньше пяти бойцов.
Пришло сообщение от Лиама. Они с Тауросом рассмотрели еще двоих на крыше.
«Пулеметчик и еще один парень с карабином», — сообщил Лиам.
«Ну, по крайней мере теперь все определенно», — подумал Брейн.
Никто не собирался их перехватывать на дальних дистанциях, их собрались перебить снайперы — открыть огонь с разных точек и направлений.
Выжить в таких обстоятельствах было невозможно, а теперь Брейну предстояло принять решение, как лучше начать операцию.
«Что делать, сэр?» — прислал вопрос Дино.
«Разобрать цели», — приказал Брейн.
В эфире начался беззвучный обмен сообщениями с постоянными перезапросами и переуточнениями. На это ушло минут десять, затем еще немного подвигались, находя более удобные позиции.
Наконец все подтвердили готовность и видимость целей, и Брейн скомандовал «огонь».
Ударили почти что залпом, а затем Янгверд на всякий случай сделал еще один выстрел.
— Все? — спросил Брейн вслух.
— Все вроде, — отозвался Лиам.
— Давайте с Тауросом зайдите с флангов — только осторожно, там могут быть минные ловушки.
Потекли минуты ожидания, но вскоре оба гоберли доложили, что больше очагов сопротивления нет. Лишь после этого Брейн с остальными бойцами вышли на объект.
Немного осмотревшись и посовещавшись, они решили занять одну из составных частей неоконченной стройки, похожей на башню. А после того как они таким образом укрепились, Брейн включил рацию и сделал вызов.
— Да, слушаю… — почти сразу ответили ему.
— Вы в порядке?
— Да, у нас порядок. Клиент спит — вечером много играл в компьютерные игры, устал.
— Понятно. У нас тоже все налаживается. Готов завтра выехать?
— Да, у нас все наготове.
— Тогда до утра.
— До утра.
Закончив этот разговор, Брейн тотчас включил второй контур рации, который выходил на спутниковую связь.

Глава 131

Куратор учебного центра контрразведки майор Флайт попробовал накануне новинку — расслабляющие батончики «галилей», которые ему по знакомству достали в лаборатории.
Они предназначались для спецперсонала, который в экстремальных условиях должен был принимать адекватные решения.
Не то чтобы майор Флайт так уж сильно страдал на своем посту, но бывали моменты, когда хотелось добыть чего-то нелегального даже потяжелее таких батончиков.
Флайт спал, видел какие-то позитивные сны, но вдруг резкий сигнал зуммера самого высокого приоритета выдернул его из мира сладких снов и швырнул в мир жестокой служебной реальности.
Майор хлопнул ладонью по панели, и зажегся свет. На столике посылал протяжные трели прибор связи, и мигающий над номером канала синий индикатор говорил о том, что течение чрезвычайно важной операции пошло не по тому руслу.
В главном плане подразумевалось, что вызывавший майора абонент не должен был вызывать его — так было запланировано, правда, сам абонент об этом не знал.
А может, этот вызов делал не абонент, а тот, кому в качестве трофея досталась рация? Правда, к ней требовался длинный код пароля.
«Ладно, Флайт, хватит вибрировать, просто ответь, и все станет ясно», — мысленно приказал себе майор и, нажав клавишу «прием», сказал:
— Полста четвертый на связи…
— Надеюсь, не разбудил, сэр?
— Разбудили, сержант… — осторожно ответил майор, прислушиваясь к голосу. Хотя, проходя через множество стимуляционных программ, пакетных децентрализаторов, обобщителей и прочей связной канители, голоса так менялись, что опознать их было практически невозможно. Но существовала и такая система, когда характеристики голоса описывались отдельным пакетом и путешествовали вместе со всем сообщением, а на месте заносились в блок воспроизведения, и голос звучал, что называется, один в один.
Однако это была дорогостоящая технология, использовавшаяся на коммерческих станциях, — военным она пока была без надобности.
— Что-то случилось? Вы хотите о чем-то сообщить?
— Случилось, сэр. Похоже, мы на месте.
— На… том самом месте? — переспросил майор и представил, насколько глупо он сейчас выглядит.
— По навигатору — на том самом.
— Понятно…
— Насколько я понимаю, вы сейчас должны доложить начальству, а потом оно уже свяжется со мной и даст новые указания.
— Уверен, что все так и будет, сержант. Удачи вам.
Отключившись от связи, майор еще какое-то время сидел на кровати, собираясь с мыслями.
Этот пройдоха варвар совершенно прав, сейчас Флайту следовало соединиться с самим заместителем начальника контрразведки генералом Гофманом и доложить, что с ним связался этот Брейн. И да, на этом функция майора в этом деле заканчивалась, дальше большие начальники обходились уже без него.
Помассировав ладонями лицо, майор пододвинул портативный терминал ближе и нажал кнопку, соединяющую его с узлом связи центрального офиса.
Послышались гудки вызова.

Глава 132

Генерал Гофман лишь час назад оказался в кабинете, при том что прибыл на службу еще на два часа раньше — был срочный вызов.
Один умник из Управления по спецперсоналу — это был отдел, отвечавший за вербовочную работу, — сообщил, что ему удалось выйти на колонию «ящеров», как они их называли.
Это была адаптированная колония, то есть с ними можно было общаться, и они были в курсе того, что и как происходило у суперколверов, знали их обычаи, особенности быта.
Одним словом, разговор пошел о том, чтобы дать срочное разрешение на вербовку старшины колонии.
Ну и, конечно, Гофман примчался и, выслушав длинный и сбивчивый доклад прямо по крипто-волновой связи, устно пообещал поддержку, пока готовился приказ на подпись к начальнику службы.
— Так, это дело пока спихнули, — произнес Гофман, перекладывая документы, и в этот момент поступил вызов с узла внутренней связи.
Скорее всего это была какая-то рутина, и он уже собрался переключить на секретаря Ламберта, но вспомнив, что того еще нет на месте, ответил сам.
— Замначальника Гофман, слушаю вас.
— Сэр, это майор Флайт!
— Какой еще Флайт? — переспросил генерал, снова подумав, что глупо сделал, ответив лично.
— Майор Флайт из учебного центра, сэр.
— А, вон какой Флайт, — вспомнил генерал Гофман. — Только вот что, майор, я жду важного разговора по срочному делу, поэтому…
— Сэр, может, это то срочное дело и есть? Со мной только что связался сержант Брейн. Командир группы, которая…
— Так, и что он сказал?
— Он сказал, что они прибыли на место.
— И все?
— Все, сэр.
— Да, это все, — кивнул генерал, вспомнив, что майор и должен был лишь передать это сообщение, большее его не касалось. Ведь его привлекли в эту цепочку передачи донесений лишь для того, чтобы не показывать этому варвару, что информация важна для самого верха службы.
— Да, майор, это все. До свидания.
— До свидания, сэр.
Не успел генерал распрощаться с майором, как ему пришел вызов от полковника Блитца с Эталона.
— Прошу прощения за ранний звонок, сэр.
— У вас что, утро? — спросил генерал.
— Нет, сэр, но у вас утро.
— Пусть это вас не беспокоит, полковник Блитц. Что по нашему делу?
— Группа «Встреча» не выходит на связь, сэр.
— А должна была?
— Было уговорено, что каждые полчаса они будут отправлять пустой вызов в качестве маяка. И вот уже пара часов никаких маяков.
— Этому есть объяснение, полковник.
— Да? И какое же, сэр, простите мне мое любопытство?
— Группа, которой мы препятствовали, добралась до места. И, встретив там посторонних, поступила соответствующим образом.
Слышно было, как полковник вздохнул.
— Какие распоряжения будут теперь, сэр? — спросил он.
— Вы отправитесь на точку — лично, чтобы принять под охрану чрезвычайно важное лицо, которое они туда доставили… Что тоже удивительно, мы-то полагали, что он будет камнем на их ногах…
— Что, простите?
— Ничего, полковник. Важное лицо примете под охрану.
— А что с остальными?
— Они выполнили задачу целиком и полностью.
— Я правильно понял, сэр?
— Вы правильно поняли, полковник. Они успешно выполнили свою задачу, поэтому организуйте им возвращение на базу «Финмар» — в восстановительный центр.
— То есть все по стандартной процедуре, сэр? — уточнил полковник, имея в виду восстановительный цикл для вернувшихся с тяжелых заданий агентов и оперативных работников.
— Хотя — нет, руководителя группы э-э… сержанта Брейна, кажется, перенаправьте в Центральный офис.
— Слушаюсь, сэр.
Отдав распоряжения, генерал Гофман взглянул на часы, прикидывая, в каком настроении сейчас начальник службы. Впрочем, докладывать следовало в любом случае, эта операция была чрезвычайно важна.
— Ламберт, узнай, как там дела у начальника, — произнес Гофман в микрофон интеркома.
— Слушаюсь, сэр, — ответил секретарь, уже прибывший на службу.
А через пять минут сообщил:
— Порядок, сэр. Пришел сорок минут назад, Гвинбед сказал, что настроение удовлетворительное, — сообщил Ламберт разведданные, полученные от секретаря начальника контрразведки.
— Ну, хорошо, — сказал Гофман и, достав из ящика стола тонкую папку, вышел из кабинета.

Генерал Гофман вошел в приемную начальника службы, и секретарь Гвинбед кивнул ему, не поднимаясь.
Если бы он вскакивал перед каждым начальником, ему бы здесь даже присесть было некогда. Поэтому он лишь кивнул и указал на дверь босса.
— Можно сразу зайти? — уточнил Гофман.
Секретарь снова кивнул.
Начальник просматривал какие-то документы и также молча указал на стул, но не в конце длинного стола, а практически рядом с собой. Это был хороший знак.
— Что там у вас, генерал? Я слышал, появились новости.
— Новости появились, сэр, — ответил Гофман, садясь на стул и прикидывая, как начальник узнал о новостях, если он сам узнал о них только что, причем и операцию курировал лично.
Впрочем — не следовало забывать, где он работал.
— Группа добралась до указанного объекта, несмотря на активное противодействие противника, сэр. А значит — выполнила поставленную задачу.
— Вот, значит, как? Выполнила поставленную задачу?
— Ну, все пошло немного не так, как хотелось, сэр, но когда у нас было все так?
— Это да, — согласился начальник. — Полагаете, мы можем продолжить операцию?
— А что нам мешает, сэр? Все компоненты в наличии. Объект доставлен на место, он под нашим контролем. Диверсионная группа «Грумвирта» перебита. Не вижу причин отходить от исполнения плана.
— Что ж, прекрасно.
— Вот только сержант Брейн…
— А что сержант Брейн?
— Он лицо, посвященное в детали, но не имеющее допуска.
— Но, по сути-то он не знает ничего такого, что могло бы навредить нам. Только детали от некоего большого плана.
— И вот еще что, сэр… Тут у меня появились кое-какие дополнительные сведения по сержанту Брейну.
И Гофман протянул начальнику контрразведки тонкую папку.
— Что здесь? — спросил тот, взвешивая ее в руке, как будто проверяя, можно ли верить тому, что там написано.
— Я попросил резидентуру поднапрячься и собрать сведения о нем.
— Поздновато, конечно, ну и что там интересного?
— Похоже, мы имеем дело с недипломированным агентом спецслужб.
— Что значит недипломированным?
— Какие-то внутренние варварские интриги, нам в этом едва ли нужно разбираться. Одним словом, он прошел весь курс обучения с высоко отмеченными успехами, но потом его выгнали.
— Тогда это многое объясняет.
— Да, сэр, многое.
— Знаете, Гофман, а ведь мы могли уже после столкновения группы Брейна с диверсантами «Грумвирта» объявить операцию выполненной.
— Могли, сэр.
— Ведь у нас уже было все то же, что и сейчас, кроме еще одной уничтоженной группы, которая была задействована в операции «Встреча».
— Так точно, сэр, — согласился Гофман.
— Так почему мы продолжали гнуть эту линию?
— Потому, что вы так приказали, сэр.
— Да, я так приказал, — вздохнул начальник службы. — А почему я так поступил?
— Потому что у нас принято не отходить от выбранной линии, сэр. Только и всего.
— Только и всего, — повторил начальник контрразведки и вздохнул.
— Так что нам делать с этим варваром, сэр, а заодно и с остальными участниками? Ведь они были переданы нам коллегами безвозвратно, теперь это наши кадры.
— Кадры — в резерв. Они работали без оглядки, работали честно. А этого шустрого сержанта со шпионскими повадками нужно из системы убрать. Передайте… ну хотя бы в резерв Министерства Внутренней Политики, но так, чтобы он попал в какой-нибудь Департамент Наведения Порядка.
— А то с его ухватками пролезет в центральный офис, — усмехнулся Гофман.
— Вот-вот. Мы-то им всего рассказать не сможем, а он может зарекомендовать себя с лучшей стороны, так что придумайте ему такую легенду, чтобы дальше миров категории «Вэ-Икс» его не пускали.
— Слушаюсь, сэр, все сделаем. Но между прочим, я приказал доставить его сюда.
— Зачем?
— Просто посмотрю на него.
— Что, прямо лично? — удивился начальник.
— Нет, конечно. Посмотрю со стороны.
— А видеотерминал чем плох?
— Нет, сэр. — Гофман покачал головой. — Тут что-то другое, чего я по видео не увижу. Любопытно мне, что в этом варваре особенного.
— Думаете, есть особенное?
— Не знаю, вот приедет, и посмотрю.

Глава 133

Впервые за долгое время Брейн смог отоспаться. Он спал все тридцать с лишним часов, которые затратил на перелет с Эталона на одну из центральных планет, где располагалась штаб-квартира Службы Контрразведки Империи.
Он спал, когда служебный лайнер снижался, с тряской проходя через плотные слои атмосферы. Спал он, когда судно, коснувшись полосы, застучало жесткими шасси на грубых стыках бетонных плит. Это была резервная площадка, которая использовалась редко, но была необходима, чтобы оказаться подальше от посторонних глаз.
Брейн поднялся с удобной флотской койки, которая была рассчитана на суперколвера, и едва потянулся, как дверь в его каюту открылась и вошли двое военных, сопровождавших его с самого Эталона.
Это были ребята в мундирах непонятной принадлежности, однако их цепкие взгляды и настороженность говорили сами за себя.
Тем не менее с Брейном они обращались предельно корректно, хотя всем своим видом давали понять, что никаких вольностей не потерпят.
— Сэр, мы прибыли на место, вам пора выходить, — сказал один из них.
— Не вопрос, ребята, нужно выходить — значит, я выйду, — ответил Брейн и, помассировав ладонями лицо, взял с полочки кепи и надел его.
Затем поднял свою котомку — сильно похудевший рюкзачок, в котором почти ничего не было.
— Личные вещи лучше оставить, сэр.
— Оставить — значит оставить, — согласился Брейн и бросил рюкзачок на место. — Там все равно ничего нет.
И он вышел из каюты вслед за охранником, а второй пошел замыкающим. Брейн вспомнил, что даже в тюрьме его водил всего один.
Вместе они стали спускаться по трапу, и Брейн вдыхал воздух, который тут, за городом, имел свои оттенки, но уже попахивал подгоревшим молоком.
За время операции на Эталоне Брейн подзабыл этот запах, хотя, наверное, он было приятнее, чем те резкие — болотные и цветочные запахи в джунглях.
Жаль, что пришлось расстаться с группой, с которой он так сроднился, но Брейн знал правила игры.
Масса заданий выполнялась вот такими командами, иногда собранными на скорую руку, которые потом так же быстро расформировывались и раскидывались.
Это было малоэффективно, и лучше было использовать слаженные группы, однако обычно на поиск слаженной команды не хватало времени или иногда ее было жалко тратить на какую-нибудь малоуспешную акцию.
Еще бывали такие специфические задания, куда в принципе нельзя было выпускать группу из знакомых друг другу бойцов.
Внизу на бетоне ожидал микроавтобус, и, разумеется, там был водитель. Брейн заметил, что в службе контрразведки не полагались на роботов-водителей.
Оба сопровождавших Брейна охранника сели вместе с ним, и водитель, не говоря ни слова, тронул машину.
Они выехали за огороженный периметр и помчались по какой-то мощеной дороге, на которой больше не было ни единого транспортного средства.
Через пару километров выбрались на шоссе с уже привычными для Брейна щитами, защищавшими окружающих от дорожного шума.
Чтобы не пялиться на эти щиты, Брейн снова стал дремать, хотя и проспал до этого почти тридцать часов. А почему нет, если была такая возможность?
Монотонный шум и легкое покачивание располагали к отдыху, и Брейн проспал еще часа полтора. Его растолкали, когда они уже ехали по центральным районам.
Понять, что это центр, можно было по тому, что по проезжей части двигалось больше транспорта, а за пределами акустических ограждений виднелись крыши и верхушки многоэтажных зданий.
Далее появлялись уже знакомые Брейну детали — заборы становились все выше, проезжая часть — все уже, а здания за забором почти не имели окон — разве только в виде сплошных панелей, прозрачных изнутри.
Потом был двор, похожий на колодец. Брейн вспомнил, что вроде был здесь, — но скорее на уровне ощущений. Возможно, даже это был двор другой спецслужбы, у них ведь и в этом имелась определенная стандартизация.
Брейна провели через проходную, где находился всего один скучающий сотрудник — всю работу за него делало множество объективов и приемных датчиков, размещенных на стенах, потолке и даже на полу.
Так что здесь вполне обходились без личного досмотра.
Брейн с сопровождающими прошел в лифт, и кабина стала подниматься.
На какой этаж — неизвестно, никаких кнопок и каких-либо индикаций в кабине не обнаружилось.
Потом была дорога по длинному коридору, где не попалось ни одного встречного, и затем Брейна завели в просторный зал заседаний — персон на двести пятьдесят.
— Я могу присесть? — спросил он, указывая на кресла.
— Пока вам лучше постоять, сэр, — ответили ему.
— Ну хорошо, — пожал плечами Брейн и стал прохаживаться вдоль кресел, посматривая по сторонам, на отделку стен, на панели освещения на потолке, на возвышения для президиума.
Тем временем в специальное служебное помещение — рядом с залом — в сопровождении двух майоров вошел генерал Гофман.
Перед ним открыли специально оконце, и он стал смотреть на варвара, который находился всего в десятке метров и казался маленьким и незначительным по сравнению с двумя сопровождавшими его суперколверами.
Сержант Брейн держал в руках кепи и, конечно, не догадывался, что на него смотрят, поскольку, несмотря на то что окошко было открытым, специальные оптические оптимизаторы накладывали световые волны так, что создавался эффект, делавший невозможным из зала заметить наблюдателя.
Внезапно варвар остановил свой взгляд прямо на окошке — так показалось генералу Гофману, а потом даже поднял руку и помахал.
— Он не может нас видеть, сэр, — сказал один из майоров, отвечавший за техническое оснащение зала.
— Да, не может, сэр, — подтвердил второй, правда не очень уверенно.
— Отправляйте его согласно предписанию, — коротко бросил генерал и вышел. А спустя полминуты один из сопровождающих Брейна получил на мини-рацию сообщение.
— Все, сэр, мы можем уходить, — сказал он Брейну, и тот, не говоря ни слова, последовал за ним.
Они тем же путем вернулись к лифту, спустились, вышли во двор и погрузились в тот же фургон.
— И куда мы теперь? — решился спросить Брейн, когда они уже покидали особо секретный охранный периметр.
— На новое место службы, сэр. И это пока все, что мы знаем.
— Я не возражаю, — сказал Брейн и, устроившись на удобном кресле, приготовился поспать. Пока была такая возможность.

Книга IV. Территория дракона

Таланты и инициативность Томаса Брейна спутывают планы высокого начальства. В результате — далёкая ссылка, небольшая полицейская должность и невыполнимое задание нового руководства, пожелавшего преподать новичку урок. 
Но энтузиазм и активность Брейна на новом месте нарушают политический баланс между мафией и прикормленной полицией. За ним начинается слежка, он заводит отношения со сногсшибательной красавицей, на него готовят покушение, однако герою грозит кое-что пострашнее… 
Что же может спасти в такой ситуации? Только опыт, крепкий кулак и стрельба навскидку. 

Глава 1

Местечко называлось Янгус и располагалось на вершине заросшего молодым лесом холма.
Прежде здесь было какое-то медицинское подразделение, но затем его расформировали, а в освободившихся зданиях организовали нечто вроде пересыльного пункта, куда Брейна и доставили.
Условия были неплохие: чистая комната на четверых, койка без одеяла и подушки — как тут и принято, трое соседей, туалет и душ в коридоре.
Соседи — два канзаса и гоберли — оказались немногословны. Они лишь кивнули при первом знакомстве с Брейном и этим ограничились. Впрочем, и между собой они тоже не разговаривали — даже канзасы.
В этом не было ничего удивительного, поскольку из этого отстойника быстро набирали команды, которые отправлялись по назначению. Вот и Брейну уже через сутки после прибытия предложили начать прием специальных то ли лекарств, то ли восстановительных средств. При этом еды ему больше не давали и, пропустив пару приемов пищи, он уже был готов съесть сколь угодно плохой батончик, однако и этого не было.
Врач-суперколвер, который осматривал его едва ли не каждые восемь часов, сказал:
— Дружочек, вам нужно кушать агриколу и готовиться к переходу.
Брейн поначалу не придал значения тому, что ему сказал медик, — в последнее время поступало слишком много новых и неожиданных вводных, часть из которых впоследствии отменялась. Но тут волей-неволей ему пришлось сконцентрироваться на словах врача, поскольку он был переведен в группу, состоящую из полутора десятков обитателей жилого корпуса. Эту группу водили в медпункт, в то время как вновь прибывающие отправлялись кушать в столовую.
Пока новички набивали животы батончиками, Брейну и остальным из группы предлагали кушать белую, похожую на глину массу — и это вместо приема пищи.
На все вопросы ответ был один:
— Это необходимо для перехода.
При этом если другие хоть как-то с этой «белой глиной» справлялись, то Брейна после первого же приема едва не вырвало.
Впрочем, санитары, если можно было так назвать двух крепких канзасов, тотчас сделали ему болезненную инъекцию в плечо, после чего его мутило уже не так сильно и он сумел проглотить всю выданную порцию «глины».
Поначалу Брейн надеялся, что после этого им все же дадут еды, ведь лечение лечением, а обед должен быть по расписанию и теперь он не отказался бы от самых безвкусных «палок», которые раньше казались ему пластиковыми поделками. Однако в еде отказали.
— Дайте хотя бы попить! — требовал он, и его даже похвалили за настойчивость, как какого-нибудь бунтующего в дурдоме пациента.
— Вы хотите пить? — с улыбкой уточнил у него санитар.
— Да, я хочу этого долбаного мусса хотя бы! — настаивал Брейн. Вколотая накануне инъекция делала его бодрым и активным.
— Почему «хотя бы»? — уточнили санитары.
— Потому что я хочу воды!
На это санитары только посмеялись, решив, что пациент шутит. Однако его требование не осталось без ответа, и ему вынесли голубоватую маслянистую жидкость, которую Брейн с готовностью выпил, однако она не принесла никакого облегчения, поскольку, как и агрикола, не имела ни вкуса, ни запаха.
Целые сутки ему пришлось принимать «белую глину» и запивать ее голубоватой жидкостью. Все это, конечно, притупляло голод, иногда даже подавляло совсем, но оставалось какое-то напряжение во всем теле, которое протестовало против такого обмана.
Тело понимало, что пожрать ему не дают и только имитируют чувство сытости.
После такой кормежки Брейн держался от общества в стороне и не был склонен к общению, однако общество между собой также не особенно контактировало — все глотали «белую глину», морщились, но глотали. А врач при каждой встрече продолжал говорить им:
— Молодцы, кушайте еще. Агрикола перед переходом вам очень нужна. Вы меня еще благодарить будете.
Поскольку остальные терпели — терпел и Брейн. И еще трое суток поглощал эту массу. Между тем количество потребителей агриколы росло и вскоре перед медпунктом стали выстраиваться целые очереди.
Едва его группа выходила из медпункта, туда тотчас заходила следующая. И так весь день, из чего следовало, что на перевалке действовало поточное производство.
Осознав это, Брейн перестал опасаться, что его тут отравят — такая мысль время от времени посещала его, сказывалась странная диета.
На четвертые сутки, когда он чувствовал, что начинает превращаться в подобие зомби, удалось наладить контакт с одним из участников его группы. Это был рослый суперколвер со шрамом на щеке, и это казалось странным, поскольку обычно со шрамами ходили только гоберли и канзасы. Почему-то они считали, что это выглядит как какие-то боевые награды.
Суперколверы же старались использовать пластическую хирургию для того, чтобы избавиться от каких бы то ни было следов полученных ими ранений. Однако этому было все равно, и, на взгляд Брейна, он выглядел уже немолодым.
— Ну что, парень, давай поговорим? — предложил суперколвер сам, поймав на себе взгляд Брейна, когда они выходили после очередной процедуры.
Обоих немножко подташнивало.
— Давай поговорим, — согласился Брейн. — Все же мы знакомы уже достаточно долго по местным меркам.
Суперколвер сдержанно засмеялся, поддерживая живот, поскольку неизвестно было, какова будет реакция «белой глины».
— Ты правильно заметил, что долго здесь никто не задерживается — на то он и распределительный пункт. Нас сейчас расфасуют и разбросают на дальние дистанции.
— А эта белая дрянь — что это такое? — спросил Брейн.
— Ты первый раз? — слегка удивился суперколвер.
— Да, представь себе, никогда не жрал ничего хуже.
Суперколвер снова захихикал, все так же придерживая живот.
— Дело в том, парень, что нас будут перебрасывать на очень далекие расстояния, а для этого нужно совершать нефрагментированные прыжки, понимаешь?
— Нет, — ответил Брейн, он на самом деле плохо соображал.
— Ну, если мы останемся как есть с брюхом, набитым всяким прелестями, которыми нас кормят, нас может как максимум разорвать и как минимум будем блевать кровью, что закончится плохо. А те, кто после этого выживет, не будут годны ни к какой военной службе. Теперь понимаешь?
— Да, теперь понимаю, — кивнул Брейн.
— Ну вот, для того, чтобы нас сохранить и доставить быстро, нас фаршируют этой агриколой, а потом, как мороженое мясо, скачком отправят к месту. При этом даже транспорт, который будет нас доставлять, пилотируется автопилотом.
— Почему? — спросил Брейн.
— Потому, что таких перегрузок никакой пилот не выдержит, а если и выдержит, то не сможет пилотировать адекватно — ты уж мне поверь.
— Так ты пилот? — спросил Брейн.
— Да, я пилот, приятель. И пилотировал все подряд — толстозадые грузовики и перехватчики.
— Так ты, наверно, офицер?
— Майор.
— Майор, а как ты здесь оказался?
— А ты как здесь оказался?
— Ну, я вообще не гражданин Империи. Я хотел стать им и отправился на сложные задания. И вот теперь, как я понимаю, мне пошли навстречу и я буду служить, может быть, в строевых войсках.
— Ты дурачок, — сказал майор.
— Это почему я дурачок? — сыграл дурачка Брейн.
— Да, потому, что от тебя просто избавились.
— Ну хорошо, от меня и избавились, а ты майор и пилот. От тебя почему избавились?
— Я тоже стал неудобен. Задавал много вопросов, лез не в свои дела.
— А почему ты лез не в свои дела?
— Да потому, что служу давно и все уже порядком надоело. Хочется чего-то новенького, а ничего нового нету. Одна и та же дребедень — перехваты, стрельба. Вот я и полез не в свое дело, а начальство меня перебросило.
— И в который раз? — улыбнулся Брейн.
— Я вижу, ты уже разгадал меня.
— Да это несложно, майор. Стало быть, тебя будут перебрасывать уже не первый раз, и везде ты ни с кем не можешь ужиться?
— Представь себе — нигде я ни с кем не могу ужиться. В смысле с начальством. А они перебрасывают меня все дальше. И вот теперь меня совсем лишили авиации, снова отправили в активный резерв и теперь уже в Пехотный Комитет, а это хуже некуда. Буду доматывать служебный возраст в какой-нибудь дыре в немыслимом качестве.
— Правильно ли я понял тебя, майор, что нас, как какой-нибудь товар, утрамбуют поплотнее в транспорт и спящими отправят до места?
— Ты понял правильно. Как тебя зовут вообще?
— Я — Томас.
— Отлично, Томас. Прибавь еще воинское звание.
— Вроде бы сержант.
— Так вот, вроде бы сержант. Ты совершенно прав — я много где не уживался. Мне давали под зад три раза, и теперь я буду совершать следующий прыжок. Я прекрасно научился глотать эту, как ты называешь, белую глину, и мы накопили ее в себе уже достаточно, а значит, скоро нас перебросят туда, где, как я надеюсь, мне будет весело.
— Ну что же, я к этому готов, — сказал Брейн.
— К этому все готовы.
— Кстати, а как ваше имя, сэр? — спросил Брейн.
Суперколвер улыбнулся.
— Давно не слышал такого обращения? — спросил Брейн.
— Да, — кивнул собеседник.
— Стало быть, у вас давно уже нет майорских погон?
— О да — майорских погон давно нет. Ну да ладно, главное, что мы познакомились, ведь правда?
— Да, сэр. Честно говоря, я здесь немножко устал от такой молчаливой политики. Все молчат и жрут эту дрянь.
— Это означает только то, что все эти бойцы жрут агриколу не первый раз.
— Наверное, я единственный, кто делает это впервые.
— Получается, что так.
— Ну и скажите, сэр, когда же мы отправимся?
— Я думаю, повеселимся еще пару суток, и когда станем едва переставлять ноги, нас запихнут на эти полки.
— Полки, сэр? — переспросил Брейн.
— Да, именно так выглядят изнутри трюмы, в которых перевозят живой товар. Много высоких полок с ячейками — туда нас и будут трамбовать. Ты, когда тебе инъекцию сделают, засунь руки в карманы штанов поглубже.
— Зачем?
— Затем, что запихивать тебя в эти ячейки будет робот и ему по барабану, если у тебя будут торчать руки, ноги или другие какие-то конечности. Сломает и точка.
— Спасибо за совет, сэр.
После этого разговора, как и предполагал майор, Брейн еще двое суток плохо спал и был вынужден глотать «белую глину», чувствуя, что с каждой порцией его сознание затуманивается и он становится куском этой «белой глины».
Ничто его уже не интересовало, ничто не манило, ничто не имело для него никакого значения. Брейн превратился в полное ничто, которое можно было запихивать на высокие полки и везти очень-очень далеко.
День отправки он помнил плохо. Это было какое-то мигание света, какие-то команды здешнего распорядителя. Брейну было совершенно все равно, кто здесь командует и куда его гонят. И вот, наконец, грохот закрываемой створки — это единственный момент, который он запомнил, когда оказался в полнейшей темноте. Еще побаливало правое плечо, куда вонзилась молния инъекции, отбросившая его в жесткий сон.
И он с готовностью провалился в этот сон и проспал, как ему показалось, целый год. Может, так и было на самом деле, но когда он очнулся, чувствовал себя совершенно разбитым.
Болели руки, ноги, в голове стоял звон. Брейн не понимал, где находится, однако его стали энергично приводить в чувство, сделав для начала инъекцию какого-то мощного стимулятора.
От него у Брейна тотчас пробудились ощущения и некоторые воспоминания.
— Помнишь, кто ты, парень? — крикнул ему какой-то канзас и врезал ладонью по лицу.
Левая щека загорелась.
— Ты помнишь, кто ты, придурок? — снова прокричал канзас и опять отвесил пациенту пощечину. Похоже, у них тут был дефицит времени.
Брейн отрицательно покачал головой. Какие-то воспоминания были, но отчего-то ему казалось, что это не о нем.
Тут он увидел перед собой другого канзаса.
— Ну, узнаешь меня? — спросил тот и засмеялся.
— Нет, — сказал Брейн, и почему-то это еще более развеселило санитара.
— Тогда поехали, приятель! — воскликнул канзас, и тут Брейн как будто взлетел и летал очень долго, а потом жестко приземлился на каталку. И когда она уже покатилась, до него дошло, что это лишь платформа с колесиками и он никуда не летал.
Почему-то сейчас это казалось Брейну важным.
Коляска докатилась до какого-то предела, и его стряхнули в трубу, прокатившись по которой он свалился в бассейн с водозаменителем.
Помимо него в этом бассейне уже копошилось не менее полутора десятков других пациентов, с которыми он вместе летел в грузовике-этажерке и которые, как и он, претерпели те же ужасные переживания.
Глубина водозаменителя было метра полтора, и, распрямившись, Брейн нащупал ногами дно.
Кажется, в эту жидкость были добавлены какие-то медицинские препараты, Брейн ощутил, как все его тело начало покалывать холодными иголочками, и это бодрило: он чувствовал, как проясняется его сознание и улучшается зрение.
Да, теперь он видел намного отчетливее и осмысливал увиденное сразу, а не через какое-то время.
Брейн огляделся. Здесь было яркое освещение, а по краям бассейна стояли охранники или санитары — точнее определить он не мог.
Вокруг, словно бревна, плавали спасательные средства вроде больших поплавков с веревочными петлями, которые были необходимы тем, кто сильно ослаб и должен был за что-то держаться.
Вдруг на дальней стороне бассейна раздался крик, и сотрудники стали вытаскивать какого-то потерявшего сознание пациента.
Его вытащили на край, подбежали двое санитаров — гоберли и канзас, но едва склонившись над ним, они тотчас поднялись.
Еще двое подкатили коляску, забросили на нее тело и, выстрелив в него инъектором, куда-то укатили.
Наконец, после процедуры, которая хорошо отразилась на самочувствии Брейна, двое из наблюдавших за пациентами санитаров определили, что он уже в порядке, и помогли ему выбраться.
Он было хотел спросить, куда ему теперь идти, но его нагого посадили на каталку, и один из санитаров торопливо покатил ее прочь.
Брейн уже был в состоянии соображать и вертел головой, разглядывая коридоры, по которым катил его санитар.
Было видно, что это строение помнило времена и получше, а теперь здесь все приходило в негодность — отслаивалась краска, отходили отделочные панели, на потолке проступали желтые пятна. Но везде было чисто.
После коридоров они оказались на воздухе, и дальнейший путь Брейна пролегал по бетонной дорожке.
Он продолжал смотреть по сторонам, пытаясь определить, где находится, но везде было одно и то же — одноэтажные постройки блочной конструкции, которые использовались во временных городках строителей или геологов. Городку было уже много лет, и повсюду были видны следы постепенного разрушения, которые тщательно ретушировались кем-то, кто присматривал за всем хозяйством.
Брейна довезли до одного из корпусов, закатили внутрь, и вскоре он был доставлен в палату на четверых, где пока был первым.
— Ну что, парень, оклемался? — спросил его санитар, перед тем как оставить.
— О да, — ответил Брейн и даже улыбнулся.
— Ну, раз ты в порядке, прыгай на койку и пошуруй в тумбочках: там и одежка найдется, и белье, и ботинки универсальных размеров. А мне пора за следующим бежать. Ваших много понавезли, а персонала — негусто.
— Эй, а сколько наших привезли-то? — уточнил Брейн, в котором уже проснулся разведчик.
— Двести пятьдесят штук.
— Так вы нас штуками меряете?
— Пока непонятно, сколько оклемается, — меряем штуками, — пояснил санитар и вышел вон.
Брейн сел на кровать нагой и огляделся. Что и говорить — обстановка была спартанской. Возле каждой кровати на раскладном металлическом стульчике лежала одежда — кепи, какое-то бельишко и комбинезон. Под стулом стояли ботинки — универсального размера, а в них носки.
Брейн уже примерял здесь такую обувку. Ботинки годились на любой размер: с тридцать седьмого до сорок седьмого. Если кому-то не подходили и такие, можно было обратиться к каптерщику или кастеляну.
Брейну все подошло. Открыв тумбочку, он обнаружил еще несколько комплектов белья, носков, гигиенические наборы со средствами для чистки зубов.
Один из них он взял и вышел в коридор, догадываясь, что где-то здесь должны находиться душевые, умывальники и туалет.
Чувствовал он себя хорошо, но вдруг на него накатила какая-то слабость, как будто кто-то ударил под колени.
Ухватившись за стену, Брейн сполз по ней на пол и сказал себе:
— Держаться, Томас… Держаться…
Вскоре силы вернулись к нему, и Брейн решил, что это остаточные явления от перенесенного перелета. Он даже не представлял, сколько они там отмахали и сколько по времени находились в полете.
Еще его интересовало, куда подевался майор, с которым они познакомились. Возможно, они летели в одном грузовике-этажерке, а возможно, в разных, двигавшихся в противоположных направлениях.
Вскоре Брейн обнаружил умывальник. Здесь было три раковины, а в углу две площадки с душем. Он повернул рычажный кран, и там, как и ожидалось, оказался водозаменитель — разумеется, не подкрашенный, простой. Однако водозаменитель имелся холодный и горячий.
Ну как горячий — градусов сорок примерно. Не более.
Впрочем, душ Брейна сейчас мало интересовал — он только что вылез из бассейна. Поэтому он лишь почистил зубы, посмотрел в зеркало на свое изможденное лицо и, потрогав слегка отросшую щетину, прикинул, что провел в пути суток трое — не более. Если, конечно, обмен веществ в полете был не замедленный.
Вернувшись к себе, он обнаружил, что еще две койки в комнате заняты доходягами — двое прикрытых простынями гоберли едва дышали.
Их лоб и глаза были закрыты приспособлениями, которые считывали медицинские показатели и в случае необходимости воздействовали на какие-то активные точки.
Брейн не представлял, насколько это эффективно, но если уж использовалось, значит, был смысл.
Едва он опустился на свою кровать, как открылась дверь и уже знакомый ему санитар вкатил на каталке еще одного пациента.
Это был канзас, и он выглядел неплохо, как и сам Брейн.
— Ладно, парень, можешь быть свободен, — сказал канзас санитару и, самостоятельно поднявшись из кресла, опустился на свободную койку.
— Привет, — сказал он Брейну, когда санитар вышел.
— Привет, я — Томас, а ты?
— Подожди-подожди, я еще должен прийти в себя, — сказал канзас и, морщась, попытался найти более удобное положение.
— А чего с тобой такое?
— Ой… Лучше не спрашивай… — покачал головой канзас, все еще пытаясь найти подходящее положение. — Они вкачали мне в задницу какой-то очиститель — ситуация того требовала, и я могу их понять. Так что изнутри я теперь, как заново рожденный. Вот только… — он снова поморщился. — Вот только задницу очень печет.
— Ну, задница дело наживное, скоро пройдет, — заверил Брейн, чтобы поддержать нового соседа.
— О да, разумеется. Только со мной эта оказия уже второй раз случается.
— Второй раз? А сколько же раз ты на прыжке?
— Третий, — ответил канзас и криво улыбнулся.
— Не уживаешься на местах? — угадал Брейн, помня майора-суперколвера.
— Да как тебе сказать… Просто какое-то невезение. И кстати, меня зовут Марк.
— Как того самого адмирала?
— Да, — согласился канзас. — Мне это много раз говорили. Имя, дескать, у тебя редкое. Быть тебе адмиралом.
— И что? Есть успехи?
— Да в том то и дело, что нет. Вот — качусь пока под уклон.
— Здесь будет кормежка? — спросил Брейн. — А то я уже чего-нибудь бы съел.
— А ты в толчок сходил?
— Нет.
— Пока в толчок не сходишь, тебя пожрать патруль не пустит.
— Но мне пока не хочется, — пожал плечами Брейн, на всякий случай прислушиваясь к своим ощущениям.
— Если остатки агриколы смешаются с питательными батончиками, брюхо прямо-таки разорвать может.
— Правда, что ли? — удивился Брейн, не зная, верить или нет.
С одной стороны, чепуха, а с другой — здесь все было иначе.
— Ну, не прямо там взрыв, конечно, — поправился канзас. — Но будешь так бегать, что…
И он снова пошевелился, выбирая новое положение.
Минуты две Брейн продолжал прислушиваться к своим ощущениям под сиплые звуки тяжело дышавших гоберли. А канзас, вытянувшись на кровати, какое-то время лежал с закрытыми глазами, а потом вдруг сказал:
— Ладно, отставить переживания, Томас, это была шутка.
— Шутка?
— Да, шутка.
— Но… то количество глины, что я сожрал, куда оно подевалось?
— Глины?
— Ну это я агриколу так называю. Не могла же она куда-то подеваться? Значит, нужно, чтобы вышла, а я ничего такого не чувствую.
— Не переживай, я не особенно понимаю в науках, но когда нас, как консервы, протаскивают с сумасшедшей скоростью прыжка через все эти бескрайние расстояния, что-то там происходит, и глина эта, как это называется… Слово забыл… Ну, типа, как будто испаряется…
— Аннигилируется?
— Во! — воскликнул канзас. — Аннигилируется!
При этом он резко дернулся и доставил себе болезненные ощущения.
— Ну ладно. Раз тебе так приспичило пожрать — пойдем вместе, — сказал канзас и, закусив губу острыми, как у собаки, зубами, начал подниматься.
Брейн машинально потянулся, чтобы ему помочь, но тот сделал останавливающий жест.
— Не надо, я должен сам… Я должен сам…
В этот момент один из гоберли дернулся во сне и выпустил газы.
— О, этот парень идет на поправку! — сказал канзас Марк и, собравшись, резко встал на ноги. — Все, я готов.
— Думаешь они выкарабкаются? — спросил Брейн.
— За другого не скажу. Но этот выберется. Живой организм должен издавать звуки. Так-то вот.
— Да тот, второй, тоже вроде дышит.
— Вроде.
Несмотря на то что новому знакомому все еще было худо — Брейн это видел, канзас надел белье, комбинезон, ботинки и кепи. А поскольку в комнате не было зеркала, одернул на себе обмундирование и спросил:
— Как я выгляжу?
— Нормально.
— Ну тогда пойдем искать, где здесь кормят, — сказал Марк и первым вышел из комнаты. Брейн последовал за ним.
Они прошли коридор, вышли на воздух, и только тут Брейн обнаружил, что их городок был окружен заросшими лесом старыми горами, которые дотягивались своими вершинами до редких облаков.
— Ну и как тебе воздух?
— Ты не сказал, как тебя зовут.
— Что значит не сказал? Меня зовут Марк — я же представлялся.
— А мне показалось, ты соврал.
— Ну… да, я соврал, — признался канзас. — Меня зовут Ранжан.
Брейн пожал плечами и отвернулся.
— Ты что, опять не веришь?
— Это неважно. Мы же здесь ненадолго, — ответил Брейн, — однако Ранжан подходит тебе больше, чем Марк.
На том они и поладили.
— Как по твоим прежним прыжкам — сколько здесь проторчать можно? — спросил Брейн, когда они уже подходили к корпусу, который больше всего напоминал столовую.
— Ну, приятель, мы же товар, прибывший на склад. Скоро информация о нас разлетится по ближайшим покупателям. Они полистают досье и взвесят, нужен им тот или иной засранец, а потом решат — брать или не брать. А если брать, то на какие должности.
— Так уж прямо на должности?
— Ну так — с запасом, конечно, брать будут. Это же военная организация — тут все берут с запасом. Кого-то сразу на должность, другие пока за штатом морду отъедать будут.
— Как-то ты без энтузиазма…
— Да, мне уже не раз приходилось за штатом болтаться.
— И что — не понравилось?
— Я по натуре боец. Мне нужно сразу в центр событий, в противном случае тянет на всякие неуставные приключения, и потом бац — снова в резерв. А там и до прыжка недалеко. И опять печет задницу!
Тут канзас нервно расхохотался, и на них с Брейном стали посматривать те, кто шел в столовую или выходил из нее.
— В первый раз меня взяли через двое суток, второй раз — куковал две недели, в третий раз забрали через полтора суток, — успокоившись, продолжал разговор канзас.
— То есть понятной системы нет.
— Системы нет. Поэтому просто расслабься и ходи вовремя жрать. Кстати, в таких местах обычно кормят нормально. Не то чтобы офицерская пайка, но и не солдатская в какой-нибудь дыре.
— А какое у тебя звание? — спросил Брейн.
— А у тебя?
— Я сержант.
— И я сержант, — сказал канзас и вздохнул.
— А что — раньше был выше?
— Давай не вспоминать про раньше. Вон смотри, мы не туда идем. А столовка вон там, — сказал канзас, указывая новое направление.
— А как ты понял?
— Да там же тусовка. Неужели не заметно?
— Да какая тусовка? Всего с десяток бойцов.
— Так точно. Но пятерых старых видишь? Это местные выходят — отдуваются. А новички крутят бошками — они пока еще не привыкли, что тут да как.
— О да, теперь я начинаю понимать, — согласился Брейн.

Глава 2

Внутри столовой был полный порядок: стены носили следы недавнего ремонта. Разумеется, никаких разносчиков тут не было. Брейн с новым знакомым прошли к раздаче и, взяв какое-то количество батончиков, встали в очередь к печке, которая разогревала еду.
Очередь двигалась быстро — открыть дверцу, положить батончики, включить режим, и через десять-пятнадцать секунд можно было забирать свой заказ.
Разогрев еду, Брейн с канзасом прошли за длинный стол и сели в самом его конце. Они были единственные, кто общался между собой. Все остальные ели молча и в одиночестве.
В зале было около двадцати посетителей, и лишь двое были местными — в потертой, хорошо подогнанной робе, остальные прибыли с последними партиями и еще не пришли в себя после жестких условий путешествия.
Благополучно отобедав, Брейн и канзас вернулись в свой корпус, и к этому времени гоберли, тело которого, как заметил канзас, подавало звуки, уже сидел на своей койке и улыбался. А койка его соседа была пуста и заправлена свежей простыней.
Брейн хотел спросить оставшегося гоберли, куда делся второй, однако ему в голову пришло, что того могли увезти, пока этот спал.
— Привет, ребята! — бодро поприветствовал их гоберли. Было заметно, что кризис миновал и он чувствует себя неплохо.
— Привет, — отозвался Брейн. — Первый раз здесь?
— О да, первый раз. Где пожрать-то можно? Брюхо от голода подводит.
— Как выйдешь из корпуса, так прямо и дуй — двести метров и упрешься в столовку.
— Спасибо, братцы! — воскликнул гоберли и тотчас выскочил из комнаты.
— Эк его приперло, — заметил канзас, садясь на койку.
— А тебе-то тоже полегчало, — сказал Брейн, садясь на свою.
— Конечно, полегчало после горячих батончиков, — согласился канзас и погладил брюхо. — Но, честно говоря, даже не думал, что выйду из этого прыжка.
— А чего так?
— С предыдущего меня двое суток откачивали — лежал под системой. И не под такой, как эти вот, — канзас кивнул на койки, где прежде лежали гоберли. — А под настоящей — трубки, клизмы, все дела.
— И как же выкарабкался?
— Даже не знаю. Очнулся, вроде все в порядке, пришел в себя. А через двое суток уже к покупателю попал и сразу на задание.
— И что за задание?
— Лучше не спрашивай, — отмахнулся канзас. — В конце концов всем нам дали по башке, повезло, что двигались в конце колонны, потому и выжили.
— И что потом?
— И все потом. Чтобы про этот разгром много не болтали, снова раскидали всех уцелевших по отстойникам, промариновали пару месяцев в главном резерве — и опять прыжок.
— Лихо!
— Но я-то молчаливый был, решил — отправят так отправят, но там были и другие — особо шумливые. Писали, жаловались, требовали, чтобы их в регионе служить оставили.
— И что с ними?
— Кому пришили воинское преступление, а кого отправили на самые гиблые фронты. Про Аларам слышал?
— Нет.
— Аларам, приятель — это такое место, где они прут и прут, а мы не знаем, что им противопоставить.
— А кто они-то?
— В том-то и дело, что непонятно. То они выглядят как какие-то белковые системы, то как аммиачные амебы, то как полевые структуры в пределах чувствительности аппаратуры.
— Ужас какой, — поразился Брейн. — И как же с такими воевать?
— Отводят уцелевшие войска, наносят огневой удар, потом биологическая очистка с перекрытием территории больше раз в десять. Потом химический контроль по всей площади, и после всего этого гарантированная пустыня на тысячу лет.
— И помогает?
— Да, говорят, на пару лет в этом месте затишье, а потом опять начинается.
— Но у вас же такие технологии…
— Да, с технологиями порядок. И специалисты имеются подходящие, но как только навезут аппаратуры и начинают понимать, с чем имеют дело, так эти твари — раз и меняют свое состояние.
— Ничего себе.
— Вот так, приятель. Но к чему все это я? А к тому, что, с кем хотят окончательно свести счеты и заткнуть окончательно, отправляют на этот фронт.
— Ладно, Ранжан, все-таки мы после обеда — давай закроем эти темы и подремлем, — предложил Брейн, вытягиваясь на кровати.
— Давай подремлем, — согласился канзас.
Вместо подушки Брейн приспособил стопку белья, найденную в тумбочке, и вскоре уснул. И ему снова приснился сон, где он оказался дома. Мало того, даже где-то в детстве.
Он бежал через поле, он видел цветы, там была собачка, о которой он мечтал, но ее у него так и не было. А потом все прервалось — и он погрузился в более глубокий сон.

Глава 3

Спали они часа два — два с половиной. Когда Брейн проснулся, канзас уже сидел на своей койке и о чем-то думал, глядя в стену.
— Ты как, выспался? — спросил он, заметив, что Брейн открыл глаза.
— Да, я в порядке, — сказал тот и потянулся.
— Ну и отлично, а то одному не хотелось на ужин идти.
— А что наш парень? — спросил Брейн, кивнув на гоберли, который еще спал.
— Наш парень будет долго отсыпаться, — заверил канзас.
Они сходили на ужин, отметили, что народу в столовой прибыло, и это означало, что все большее количество доставленных сюда пациентов приходили в себя.
На воздухе было много тех, кто прогуливался, дышал, другие играли в настольные игры. Приходя в себя, временные обитатели городка понемногу начинали общаться.
— Ну и как тебе здесь? — спросил канзас, когда они возвращались в корпус.
— Ты о чем? О горах? — Брейн огляделся. — Горы мне нравятся.
— Через пару дней, когда все только начнут привыкать, народ начнут раздергивать. Правда, тут еще не все.
— Что значит не все?
— Некоторые не вытягивают такого путешествия — ты сам видел.
— Это ты про второго гоберли?
— Да.
— И что с ним?
— Процентов пятнадцать уже ни на что не годны. Они выживает, но им одна дорога — в дурдом.
— Да ладно, у вас же такие технологии…
— Опять ты про технологии. Ну да — их нормализуют. Это такая процедура. У нас в ведомственных дурдомах ее очень хорошо научились исполнять. Пять часов — и боец как новенький.
— Ну вот! — кивнул Брейн.
— Только это обновление работает в лучшем случае полгода.
— А потом?
— Потом на очередную нормализацию.
Вдруг канзас прервал свой рассказ, его песье лицо исказила гримаса ужаса, и, бросившись в сторону, он упал на траву, прикрыв голову руками.
Не успел Брейн как-то отреагировать на это, как в воздухе послышался рев, и над долиной, в которой размещался городок, прошла пара сверхзвуковых штурмовиков.
Брейн успел заметить, что они были обвешаны оружием, причем открытым — без обтекателей, что говорило о готовности к его немедленному применению.
В городке послышались крики, некоторые, как и канзас, зарылись в траву, кто-то забился в истерике.
Из медблока выскочили несколько санитаров и помчались к пострадавшим, на ходу вынимая экстракторы с большими дозами стимуляторов.
Между тем Ранжан тоже пришел в себя и поднялся на ноги, смущенно улыбаясь.
— Приобретенные навыки, так их разэдак… — сказал он, смахивая с новенькой робы прилипшие травинки.
— Ничего, это хороший навык. Лучше лишний раз мордой в землю, чем попасть под разделку, — сказал Брейн.
— Согласен с тобой, камрад, — кивнул канзас.
— Одного я не могу понять, как ты сиганул в траву, когда еще не только видно, но даже слышно этих штурмовиков не было? — удивился Брейн, оглядываясь и замечая, как то тут, то там к медблоку торопливо катят коляски с теми, кто был совсем плох.
— Я и сам не знаю, — пожал плечами канзас, также следя за беготней санитаров. — Меня ребята в роте всегда индикатором звали. Если я мордой в грязь, так от меня волной и все остальные. А удар, прикинь, секунд через двадцать приходит. То есть некоторые уже бошки поднимать начинают, чтобы меня таким-то образом обозвать как паникера, и тут — бабах!
— Хотел бы я служить с тобой в одной роте, — улыбнулся Брейн. — Так чего там с процентом потерь?
— С процентом потерь ты сам видишь, — и канзас кивнул на разбегавшихся санитаров с каталками. — Пара процентов не выживает вовсе.
— Большие потери.
— Большие.
— А нельзя использовать какой-то другой способ, не такой…
— Варварский? — закончил фразу канзас и засмеялся. Брейн тоже улыбнулся. Действительно смешно получилось.
— Да, можно везти бойцов и обычным способом, с прыжками первого порядка. Когда и овцы, и волки — ну ты понял. Однако чем дальше от Метрополии, тем реже прыжковые терминалы, а потому приходится тащиться со скоростью каких-то орбитальных транспортов. А это полгода минимум. А то и больше. На одни харчи изведут денег — ужас просто. А еще пассажиров нужно обогревать, давать им кислород, очищая углекислый выхлоп, я уже не говорю о каких-то развлечениях, чтобы у них депрессии не возникло. Ну и так далее. С «белой глиной» экономия набегает в сотни процентов — кто против такого решится протестовать?
— Только сумасшедший, — подвел итог Брейн.
— Вот именно, — согласился Ранжан, и они ступили на крыльцо своего корпуса.
После возвращения с ужина Брейн почистил зубы и лег спать — он чувствовал накатывающую слабость. А когда проснулся утром, оказался в комнате совершенно один — кровати канзаса и гоберли были заправлены чистым бельем.
Поскольку приближалось время завтрака, Брейн принял освежающие процедуры, оделся и направился к столовой, прислушиваясь и ожидая еще услышать голос Ранжана, однако все больше убеждался, что теперь его нового знакомого здесь уже нет. Мало того, количество прибывших было на четверть меньше, чем в прошлый прием пищи.
К обеду контингента было уже меньше на треть, а к ужину — наполовину. Брейну то и дело попадались посыльные, сновавшие между корпусами, за которыми потом выбегали где-то двое, где-то трое бойцов. А то и целая вереница.
Они убегали к административному корпусу, а спустя час или два на небольшом поле, которое располагалось в полукилометре от городка, запускали двигатели шаттлы, отправляя пассажиров на орбитальные станции и дальше, по ближним районам космоса. Их уже транспортировали безо всяких прыжков, однако это зачастую занимало куда больше времени, чем портальное перемещение.
Но за Брейном пока никто не приходил. Через два дня он даже начал немного скучать — делать было совершенно нечего, а знакомиться с теми, кто здесь также задержался, не хотелось.
Еще через сутки осталось совсем мало народу — на завтраке Брейн видел едва ли шестую часть от того количества, что прибыло сюда вначале.
Отчасти Брейн даже стал находить в теперешнем своем положении пользу, ведь он акклиматизировался и в случае чего мог принимать более адекватные решения, чем если бы пришлось принимать их сразу по прилете сюда — еще под парами «белой глины». Но собственная невостребованность все же не доставляла приятных эмоций.
Уже подходя к своему корпусу, он услышал раскат грома, потом еще один, а затем прозвучала целая россыпь громовых ударов.
Эхо горной долины слегка искажало звуки, поэтому грохот взрывов был похож на гром. Брейн узнал пакетные разрывы снарядов, когда кого-то накрывали залпом на большой площади.
Он остановился, но больше никаких раскатов не последовало, и он пошел к себе.
А в ночь разыгралось настоящее сражение где-то там — за горами. Брейн снова слышал пакетные разрывы, перестук автоматических пушек, он слышал, как над городком проходят звенья штурмовой авиации, а потом удары, удары и снова удары.
Брейн вышел на крыльцо и увидел с западной стороны долины зарево и отсвет ярких вспышек, которые четко обозначали ломаную линию гор.
А наутро обнаружил в контингенте пополнение. Из тех, кто прибыл с ним сюда, оставалось едва ли двадцать, зато добавилось полсотни действующих бойцов, которые пришли в столовую, даже не сняв брони.
На их поясах болтались шлемы, на плечах висело оружие, с которым они не расставались.
Брейн отметил это как положительную черту, поскольку ему много приходилось видеть и таких вояк, которые любую передышку использовали к полному расслаблению и потери осторожности.
Тяжело переваливаясь и грохоча бронированными крагами, они получали свои батончики и садились за столы. Ели молча — глядя в пустоту. Из полусотни лишь двое негромко переговаривались, остальные молчали.
Контингент состоял в основном из канзасов и гоберли. Первые были стрелками, а гоберли таскали тяжелые винтовки, кангеры, автоматические гранатометы.
Поев, бойцы вышли на воздух и, подождав тех, кто задерживался, сделали быструю перекличку и без строя побрели в ту сторону, откуда Брейн раньше слышал шум шаттлов.
Через полчаса с площадки поднялись несколько десантных транспортов и ушли в ту сторону, откуда ночью доносилась канонада.
— Кто это, сэр? — спросил Брейн, остановив одного из административных сержантов.
— Это команда «бета». Они появляются, когда где-то в долинах начинается бардак.
— А что за бардак?
— Ах, ну да, ты же не местный. Когда здесь появляются партизаны.
— Здесь есть партизаны?
— Да, сам-то я их не видел, о чем не жалею. Но время от времени их находят и обрабатывают артиллерией. А то и орбитальные силы, бывает, привлекают. Но это если очень уж большое соединение. А потом высылают «бету» — на зачистку гор. Им там тоже еще немало работы остается.
— Да уж, выглядели они нерадостно, — подтвердил Брейн.
— Это да.
— И давно это здесь?
— Да сколько я служу, столько эта канитель и тянется.
— И что, нельзя этот вопрос решить окончательно, если такие силы имеются — вон даже на орбите?
— Не знаю, слышал только, что этих партизан поддерживает какая-то третья сторона, так что они не унывают.
— И кто же это может быть? — продолжал выяснять Брейн, ему действительно все было интересно.
— Да много там всяких тварей в горах роются.
— Роются?
— Вот именно. Там же, под горами, были когда-то горные выработки, и потом это много лет было заброшено. А потом вдруг началась какая-то чепуха — из этих самых шахт и стали появляться эти партизаны. И уже вооруженные. Так вот, они захватили уже четыре таких долины, как наша.
— А что там было раньше, в этих долинах?
— Какие-то поселки. А теперь никакого населения там нет.
— А что было за население?
— Всякое. И суперколверы, и канзасы, и гоберли, и даже всякая всячина вроде тебя.
— Что значит вроде меня? — не понял Брейн.
— Ну — варвары. Вас же тут много.
— Тут много варваров? — удивился Брейн, которому показалось, что он ослышался.
— Ой, как будто первый раз слышишь! Ах да, я опять забыл, что ты не местный, — хлопнул себя по лбу сержант. — Но, конечно, если ты приехал с Метрополии, то ты там был, наверное, как кинозвезда, правда?
И сержант засмеялся.
Брейн пожал плечами. Кажется, он начинал понимать, о чем речь.
— Ну да, там я был один…
— Ну а здесь вас значительно больше. Вон там, — и он неопределенно махнул рукой. — В стороне океана целый материк вашими беглыми заселен!
И сержант захихикал, но тут же осекся:
— Ой, вон мой начальник идет, всего хорошего.
И с этими словами сержант ушел, оставив Брейна в совершенно задумчивом состоянии.
— Значит, здесь есть варвары? — вслух произнес он.
Факт того, что здесь имеются подобные ему субъекты, напрочь выключил мысли об опасности появления каких-то партизан.
— Варвары. Целый материк, — произнес он и, вздохнув, направился к своему корпусу, предполагая, что сержант, скорее всего, что-то недопонял и еще что-то добавил от себя. Это был немолодой гоберли с излишним весом — ему могло много чего почудиться.

Глава 4

Вечерело. Над городом Праймерсом спускались сумерки. Далекая луна — фиолетовая Глунду — посылала свои отраженные лучи, напоминая о том, что начинается время ночи. Однако сидевший в своем кресле полковник Гроун даже не думал о том, чтобы закончить работу и отправиться домой. Он служил в кадровой службе Министерства Политической Благонадежности округа «Юго-Восточный — двадцать четыре», в силовом подразделении. Этот департамент славился тем, что там происходили всяческие реформы, изменения, частые проверки и постоянно отбраковывались сотрудники, соскочившие с катушек из-за переработок.
Криминальные слои округа и группы бунтовщиков пользовались помощью разного рода враждебных имперским нациям сил, поэтому в борьбе с ними имперские силы несли немалые потери.
Из штата выходили те, кто получал травмы и ранения, выбывали погибшие в боях с многочисленными бандами и партизанскими отрядами.
Полковник Гроун и так и сяк перекладывал списки возможных кандидатов на должности, но удавалось закрыть только две трети вакансий, а одна треть оставалась незакрытой. А стало быть, брешь в борьбе с беспорядками зияла огромная.
Противная же сторона работала быстрее и оперативнее. У них было больше средств и, видимо, более эффективный управляющий аппарат, и случалось, имперские службы безопасности теряли тех, кто переходил на сторону противника.
Отряды партизан состояли вовсе не из каких-то ящеров, а из вполне понятных и привычных гоберли, канзасов и нескольких подвидов суперколверов. А в городах у них имелись немалая поддержка и агентурные сети среди варваров, которых здесь на местный манер называли норрами.
Устав в конце концов от пустопорожнего перекладывания карточек, полковник оставил списки и откинулся в кресле, стараясь отключиться от работы и ни о чем не думать.
Он занимался этим делом не первый год и понимал, что невозможно растянуть кадровые резервы на все бреши, тем не менее приходилось делать это раз за разом.
В дверь постучали.
— Войдите! — разрешил полковник, и вошел его заместитель — майор Мансер, один из немногочисленных суперколверов в здешних местах.
Майор вошел и тяжело опустился на стул напротив начальника. В их департаменте не было возможности прятаться от работы, а те, кто не справлялся с грузом навалившейся работы, вылетали в действующие подразделения по наведению порядка.
До прихода Мансера полковник сменил едва ли не целую дюжину заместителей.
Служащие департамента, в особенности руководство и начальники отделов, сидели по семнадцать и даже двадцать часов на работе и, если нужно, оставались на ночь, рассылая тысячи запросов о привлечении кадров. Но, к сожалению, их заявки удовлетворялись в самую последнюю очередь — после того как другие структуры спецслужб и армии получали свой кусок.
Полиция Метрополии также получала все, что хотела, а им в округа сбрасывали то, что было никому не нужно.
Иной раз вслед за очередным кадром приходило толстое дело о его фокусах, да таких, что, как выяснялось, на нем и пробы ставить было негде. И такие, с трудом полученные кадры приходилось отстранять от работы, судить и отправлять в тюрьму.
Если же появлялась хоть какая-то возможность не судить, сломать судебное преследование ценного кадра, который демонстрировал хорошую рабочую сноровку, руководство департамента шло на нарушения. И очень часто таким образом «спасенные» кадры, позабыв про своей темное прошлое, начинали расти в карьерном плане.
— Ты чего пришел? — спросил полковник.
— У нас тут имеется незакрытие кадров в пятидесяти восьми полицейских отделениях, сэр.
— Ты меня этим удивить, что ли, хочешь?
— Нет, сэр, я запустил новую программу, которую, кстати, сам и написал в содружестве с ай-ти роботом.
— Вот как? А что же наши программисты? Почему ты делаешь чужую работу?
— Сэр, они такие неповоротливые, пока им объяснишь, что тебе надо…
— Ну хорошо, в конце концов твое второе образование связано с программированием.
— Вот именно, сэр. Ну так вот, с помощью этой программы нам удалось еще раз пройтись по архивным отвалам, где мы как будто ничего уже не нашли. И я выявил еще множество подходящих нам вариантов.
— То есть совсем каких-то криминальных монстров, что ли? Тебе мало переписки с Военным Судом, Мансер?
— Нет-нет, сэр, у нас тут был такой моментик, когда спецслужбы, и в частности контрразведка, ввели в анкеты пунктик, где ставилась отметка о возможности или невозможности привлечения кадра к административной работе.
— И что?
— Так вот я убрал эту графу, ну и еще парочку совершенно ничего не значащих характеристик, и у нас получилось добыть семьдесят процентов необходимого состава для закрытия полицейских должностей.
— В противном случае эти остатки пошли бы маршем на фронт, — задумчиво произнес полковник.
— Ну, в конце концов какая-то часть все равно отправится на фронт, сэр, мы же с вами реалисты. Но есть возможность выбрать из этих процентов кое-что, я уверен в этом.
— Но контрразведка их не утвердит, — напомнил полковник.
— Сэр, — майор Мансер улыбнулся. — Ну что мы, будем спешить с отчетами контрразведке?
— Не будем, — согласился полковник.
— Не будем, а к тому времени, когда они замучают нас сначала запросами, повторными запросами и наконец угрозами, прибудут новые пополнения в кадровый резерв и мы опять что-то получим. И потом контрразведка у нас в Циппельмене…
— А до него полтысячи километров, — кивнул полковник. — И за последний год они к нам ни разу не приезжали, хотя и выставляли письменные претензии.

Глава 5

В одиночестве Брейн провел в комнате уже трое суток, а в городке, казалось, остановилась всяческая жизнь. Он еще надеялся, что появятся солдаты в броне — ну хоть какое-то развлечение, но те больше не прилетали, и все боевые действия в соседних долинах успокоились.
Не были слышны залпы по вечерам, и больше не зажигалось оранжевое зарево на изломах лесистых гор.
Сходив на ужин, Брейн взял побольше батончиков, упирая на зеленоватые и бежевые, которые считались десертными.
«Десерт, блин», — усмехался про себя он, когда набирал добавку.
В этот раз ради развлечения он даже решился попросить у персонала столовки воды, но те посмотрели на него как на ненормального, однако когда он уже уходил, его нагнал старший в кухонном наряде — худощавый канзас с совершенно бесцветными глазами — и спросил:
— Слушай, воды у нас никогда не бывало, но если тебе так нужно, я могу достать «девять-девять запятая девять». Это мусс самой высокой очистки. Нам он поставляется для того, чтобы мы могли делать хорошее мороженое, когда прибывало высокое начальство.
— Постой, какое мороженое? У вас все подается в стандартных брикетах, то есть батончиках.
— Ну разумеется. Все питание только по стандартам, однако мейдеры выпекают батончики, в особенности фруктовые и молочные, такими, какие ингредиенты в них загружаются. Я имею в виду чистоту ингредиентов.
— То есть… Вы делаете разный вкус?
— Я поясню на примере, — сказал канзас, и видно было, что эта тема ему интересна. — Например, если мы загружаем в качестве агента-растворителя мусс «шестьдесят-пять запятая пятнадцать», получается один продукт. Если мы в качестве агента-растворителя добавим «девять-девять запятая девять», получаем совершенно другой продукт, но и тот и другой формально являются одним и тем же питательным батончиком четвертого десертного класса.
— Я понял, — сказал Брейн.
— Ну так что?
— Да, я возьму, — ответил Брейн. — Ну, хотя бы попробовать надо.
— Хорошо, подожди, — сказал старший и убежал, а вскоре вернулся с пластиковой бутылочкой грамм на восемьсот. — Вот, держи.
— Спасибо, — поблагодарил Брейн.
— Бери-бери, другой бы у меня ни за какие деньги это не получил, но мне тебя хочется утешить. Парень ты вроде приличный, хоть и нестандартный. Не то что основной контингент — бывшие наркоманы или беглые преступники. Но вот сидишь уже не один день, и тебя никто не вызывает. Хочется как-то поддержать тебя, так что бери и пользуйся.
Брейн поблагодарил еще раз и отправился к себе в пустой корпус.
В полной тишине съел еще несколько десертных батончиков, предполагая этим скрасить свою скуку. Потом запил хваленым муссом, который действительно очень напоминал воду, но только напоминал.
Чтобы больше ни о чем не думать, Брейн умылся, почистил зубы и лег спать. Он понимал, что чем быстрее уснет, тем быстрее закончится еще один скучный день, а наутро, возможно, начнутся какие-то перемены.
После «водных» процедур Брейн уснул легко: он уже начал приноравливаться к здешнему климату и распорядку. Он бы спокойно проспал до самого утра, однако среди ночи его разбудил какой-то посторонний звук, да и сон приснился странный: Брейн бегал по катакомбам, а в руках у него был тусклый фонарик и какая-то дубина. Во сне ему угрожала опасность, и Брейн то и дело касался пояса, где должен был находиться пистолет, но пистолета не было — оставалась одна дубина, и оттого он чувствовал себя в этом сне очень неуверенно. А еще эта темнота и тусклый фонарик.
А тени наступали со всех сторон, Брейн поворачивался то влево, то вправо, готовый нанести разящий удар, но враг тянул время и не нападал.
В конце концов Брейн проснулся и, открыв глаза, по едва заметному сиреневому оттенку темноты в окне понял, что до подъема еще часа четыре.
Он полежал еще немного, но никак не мог избавиться от навязчивого чувства беспокойства, а еще он вспомнил, что разбудил его посторонний звук, как будто кто-то скребся под дверью.
Это могла быть кошка или крыса, но ни тех, ни других здесь не водилось.
«Кошки им не нужны, потому что нет крыс. А крыс извели какими-нибудь высокотехнологичными препаратами», — подумал Брейн.
Он сел на кровати и стал прислушиваться. Да, ему не показалось: в коридоре кто-то двигался. Брейн весь превратился в эдакий разведывательный бот — его натренированный аппарат восприятия и интуитивного анализа тотчас нарисовал фантастическую картинку.
Тот, кто издавал такие звуки при движении, должен был сильно сутулиться, иметь когтистые лапы — оттого при ходьбе они издавали такой звук. А еще вот это — что-то непонятное, как будто тащили кабель по песку: Брейн как-то участвовал в реконструкции военного городка, и они таскали такие вот кабели по прибрежному песочку. Звук, конечно, не тот, но похожий своей непрерывностью, не то что чередующиеся шаги.
— Ужас какой, — пробормотал Брейн и, поднявшись, прокрался к двери и, помедлив еще, резко ее распахнул и выглянул в коридор.
Но что толку? Там была абсолютная темнота. В отсутствие основной массы постояльцев электричество здесь экономили. Да, Брейн помнил, что включатель находится возле входа в корпус, однако поди доберись до него, если тут в темноте кто-то посторонний.
Дверь крепилась на новеньких магнитных подвесах, а потому не издавала ни звука, однако Брейн был уверен, что неизвестный заметил его появление.
Эхо комнаты за спиной сбивало тонкое восприятие, и Брейн вышел в коридор и притворил дверь.
Видимо, нарушитель видел в темноте не очень хорошо, а может, видел, но решил действовать. Брейн снова услышал отчетливое шарканье, а вот звук волочения исчез. Может, он волочил оружие, а теперь им замахнулся?
Справа от Брейна был тупик и двери четырех неиспользуемых номеров, а слева были еще пять комнат, поворот налево — и еще штук двадцать комнат. А в торце коридора — окно.
«Стоп!» — сработала в мозгу Брейна самопроизвольная команда, и он остановился. Он не то чтобы слышал, все было гораздо страшнее, он ощутил движение воздуха, а значит, возможная опасность могла находиться уже в полутора метрах — Брейн в таких делах прекрасно разбирался. Поэтому он прыгнул на эти полтора метра и нанес удар ногой в темноту, очень удачно попав в цель.
Некто, получив такой удар, оторвался от пола, пролетел метра четыре и рухнул у стены, однако без пауз тут же заскрежетал по полу когтями и понесся прочь — до поворота, там налево и снова разгон.
Брейн последовал за неизвестным противником, однако действовал более осторожно, опасаясь попасть в засаду.
Поворот он прошел на ощупь и стал ускоряться в полной темноте, а неизвестный, не сбавляя скорости, подпрыгнул, врезался в окно и, вышибив его, рухнул на землю вместе с оконной рамой.
Добежав до оконного проема, Брейн выглянул наружу, но смотреть было не на что — темнота, белеющие обломки рамы и тишина.
Брейн просидел около получаса, прислушиваясь к доносившимся издалека звукам, но здешняя природа была ему малопонятна, и он не мог определить, природные ли звучат мотивы в этой тишине, или он слышал какие-то технологические звуки.
Ну там гудение подстанции или шипение гидравлических систем.
Не добившись ясности, Брейн вернулся в комнату, включил свет, поел еще батончиков, допил остававшийся мусс «девять-девять запятая девять», потом подпер дверь двумя тумбочками и, выключив свет, снова лег.
Он быстро уснул и проснулся только утром от топота в коридоре. Кто-то грохотал по тонкому полу солдатскими ботинками и очень спешил.
Шаги замерли возле двери Брейна, и в нее постучали.
— Одну минуту! — отозвался он и, подскочив к двери, разблокировал ее, убрав тумбочки. На пороге оказался курьер — взъерошенный гоберли, которого, должно быть, тоже подняли с постели.
— Сэр… Ну, это самое — пойдемте скорее в администрацию!
— А с чего такая спешка? — спросил Брейн, почесываясь.
— Шаттл уже вылетел, сэр. Для вас одного.
— А почему для одного?
— Так больше нет никого, кого еще брать-то? Вы один у нас остались, в администрации уж думали вас перебросить в другой район, — пояснил посыльный, и Брейн перехватил его взгляд — гоберли косился на прикроватную тумбочку, на которой лежали оставшиеся два десертных батончика.
— Хочешь сладкого? — спросил Брейн.
— Ага, — кивнул гоберли.
— Ну возьми.
Посыльный проскочил в комнату и, схватив оба батончика, сразу же принялся их есть, а Брейн начал одеваться. Затем сходил умыться и вернулся в комнату.
— Я готов, — сказал он. — Пойдем в администрацию.
А гоберли все еще жевал, растягивая для удовольствия второй батончик.
— О, сэр, тут такое происходит… — сказал он, причмокивая.
— И что же? — спросил Брейн, осматриваясь, однако над территорией висел густой туман. Он уже слышал, что здесь бывали целые туманные недели, когда солнце едва было видно и темнело на два часа раньше. — Так что случилось-то? — снова спросил Брейн.
— Сэр, вы не поверите, — сказал гоберли, продолжая чавкать. — У нас убили часового!
— Убили часового?
— Да, сэр. Такого не было никогда, даже те, кто служил здесь больше, чем я — а я служу здесь уже пять лет, — не припоминали таких событий. В соседних долинах, конечно, бывало всякое, вы же слышали про здешних партизан?
— Как не слышать, если там артиллерия грохотала, — заметил Брейн.
— Ну вот именно, сэр. Так вот — одного часового убили, а еще двоих сильно поранили энергошилом.
— Чем-чем? — не понял Брейн.
— Энергошило — это такое местное оружие преступников и всякого рода диверсантов. Загоняют под ребра электрод, включают протонный поток и — бац! Пациент моментально отключается.
— А нельзя просто ножом?
— Ну как же можно ножом, от него пойдут конвульсии, датчик состояния здоровья сразу отдаст сигнал тревоги на пульт дежурному по периметру.
— А с этим энергошилом не отдаст?
— В том-то и фишка, сэр, что энергошило парализует датчик, и тот начинает выдавать ошибку, после чего сервер отключает его, поскольку тот выдает бешеное количество запросов. Все выглядит так, будто персональная сигнальная система у часового вышла из строя. Сервер ее отключает и запускает на канале профилактику.
Они поднялись по широкому и пустынному крыльцу здания администрации и вошли внутрь, в такой же пустой вестибюль, где каждый шаг отдавался эхом на побеленных стенах и высоком потолке, украшенном старинной люстрой, которая, впрочем, сейчас не работала — слишком уж много потребляла электричества, а потому вестибюль освещался парой экономичных светильников.
— Красивая люстра. Ее когда-нибудь включают? — спросил Брейн, глядя на хрустальные висюльки.
— Что? Ах да, конечно. Хотя нет, я не помню, чтобы включали. Она же тут висит с тех пор, как этот городок построили.
— А для кого строили?
— Ну это… А я не знаю, сэр, — честно признался гоберли.
— Да и ладно, — отмахнулся Брейн.
В этот момент они остановились в коридоре перед какой-то дверью, и гоберли с долей благоговения произнес:
— Вот здесь, сэр, вас ждет сам капитан Рембранто.
— Чего капитан? — не понял Брейн.
— Рембранто, это имя такое.
— А что я должен делать?
— Просто зайдите, сэр, и капитан Рембранто все оформит.

Глава 6

В кабинете Брейна ожидал капитан Рембранто — немолодой и много повидавший суперколвер. Но особенно он удивил Брейна реакцией на его появление.
— О, ну наконец-то! — воскликнул капитан, всплеснув руками, а потом хлопнул длинной ладонью по столу, отчего подпрыгнули все бумаги и терминал компьютера.
Брейн от неожиданности остановился.
— Проходи, парень!
Брейн прошел и сел напротив капитана.
Тот захихикал, а потом сказал:
— Уж не знал, что дождусь этого момента.
— Да что здесь происходит? — спросил Брейн.
— А ты не в курсе?
— А с чего мне быть в курсе, капитан?
— Я радуюсь тому, что впервые варвары начинают решать проблемы, этими же варварами и созданные, — произнес капитан Рембранто и снова захихикал.
— О как! Это вы о чем, офицер? — уточнил Брейн, которому надоело здесь все — от ночных посетителей до этого странного суперколвера.
— Ах, ну да, ты же не местный! — хлопнул себя по колену капитан и захохотал. Но внезапно замолчал и уставился в пол, на универсального размера ботинки Брейна.
— Ты ведь прибыл сюда издалека?
— Из Метрополии, — ответил Брейн.
— Из Метрополии. Ты, наверное, там был…
— Да, я там был как кинозвезда.
— Тебя уже кто-то спрашивал?
— Да, один из ваших сержантов.
— Короче так — здесь вашего брата много сидит по городам, так что выбирай город, чтобы оказаться среди таких, как ты.
— Огласите все заявки.
— Ну хорошо, — согласился Рембранто и бросил на стол три листка пластиковой бумаги. — На тебя пришел вызов с трех районов. В одном месте просят администратора полицейского бюро. Понимаешь, что это такое?
— Нет, сэр, не понимаю.
— Ну, короче, бумажки перекладывать и получать по полной за промашку подчиненных.
— Это мне не подходит. Давайте что-нибудь другое.
— В другом месте от тебя требуют возглавить роту спецназа. Здесь даже приведены три задания — четыре из них смертельные.
И капитан снова засмеялся.
— Что там в третьем?
— Ну в третьем совсем неинтересно. Нужно поехать в большой город — Гринланд. Слышал?
— Откуда? Я же не местный.
— А, точно! — и капитан опять заржал, а Брейн подумал, что у него не все в порядке с психикой. — Короче, тут все туманно и непонятно. Приезжаешь и занимаешь должность какого-то инспектора по безопасности.
— Инспектором по чему? — не понял Брейн.
— По без-о-пас-нос-ти, — по слогам повторил капитан. — Честно говоря, первый раз такую байду читаю.
— Я тоже не совсем понял, но это мне подойдет, — сказал Брейн. — Вот туда меня и направьте.
— Ну, как говориться, сам выбрал, сам все и скушаешь. В крайнем случае проблюёшься! — пошутил по-своему капитан и снова принялся веселиться. — К вечеру жди шаттл.
— Меня что, одного повезут?
— А чего ты хотел? У нас только ты и остался. Других неликвидов раз-два и обчелся, да еще несколько доходяг, которых потом в госпиталь перекантуют.
— Сэр, а вы что-нибудь слышали о сегодняшнем нападении на часовых?
— Смеешься, что ли? Еще бы я не слышал? Начальник режимной части уже всех оповестил — под роспись! — многозначительно произнес капитан Рембранто.
— Вы можете предположить, кто это мог быть?
— Ох… — выдохнул капитан, и его лицо погрустнело. — Тут же повсюду безобразия творятся, странно, что до сих пор нас эти партизаны стороной обходили. В соседних долинах война — кто-то мог и сюда пробраться.
Подождав, когда капитан заполнит форму на компьютерном терминале и принтер выдаст пластиковую карточку с предписанием, заверенную всеми необходимыми голограммами, Брейн сунул ее в карман робы и вышел в коридор.
Теперь он чувствовал себя дембелем.
Четыре дня и ночи он привыкал к этому странноватому месту, к столовой, к горам вокруг, к чистому, чуть влажноватому воздуху и к пустынному корпусу, в котором жил в одиночестве.
Брейн быстро адаптировался и за эти четыре дня привык к обстановке. Но теперь он снова чувствовал отстраненность от всего этого, ведь теперь перед ним открывался новый мир, совсем ему неизвестный.
Незаметно пролетели обед, а затем и ужин. Брейн не пытался чем-то занимать себя, он просто ждал.
Когда возвращался из столовой, его остановили — еще один капитан, грузный гоберли со строгим взглядом из-под кустистых бровей. Брейн сразу опознал в нем начальника режимной службы.
— Готовишься отчаливать, сержант Брейн? — спросил тот, демонстрируя знание ситуации в городке.
— Так точно, сэр, — благодушно ответил Брейн.
— У тебя в корпусе кто-то раму вынес, ты в курсе?
— Да, вроде поддувать начало — сквозняк.
— Что-нибудь слышал прошлой ночью?
— Нет, сэр, я крепко сплю.
— Ну и ладно, удачи тебе, сержант.
— Спасибо, сэр, — поблагодарил Брейн и отправился к себе.
Он не хотел начинать никакого расследования, это была не его территория и не его дело.
Вернувшись в комнату, Брейн завалился на кровать и снова стал ждать, ни о чем не думая, потому что если думать, то опять начинало казаться, что про него здесь все забыли и никакого шаттла не будет.
Он уже начал дремать, когда прибежал посыльный и крикнул:
— Бегите на летное поле, сэр! Шаттл здесь мимоходом — долго ждать не будет!
И убежал.
Брейн поднялся с кровати и, потянувшись, почесал в затылке.
После легкой дремы он успокоился и уже был уверен, что без него никто никуда не улетит.
Он вышел из корпуса на крыльцо, вдохнул вечерний воздух и прислушался — не было слышно ни перестрелок, ни канонады, только легкий ветерок приносил ароматы горных трав.
Брейн заметил, что через территорию к нему огромными шагами спешит суперколвер, и сам пошел навстречу.
— Вы пассажир в Четвертую зону? — спросил суперколвер, останавливаясь.
— Пассажир я, — подтвердил Брейн, разглядев в сгущающихся сумерках пилотские эмблемы. — Но я не знаю, что такое Четвертая зона.
— Вам в какой город?
— Гринланд.
— Это город в Четвертой зоне нашего района. Идемте, нужно поторопиться.
И, развернувшись, пилот зашагал прочь, да так, что Брейн едва за ним поспевал.
Они прошли мимо здания столовой, обойдя его слева по насыпной дорожке, и еще минут десять шли по мощенной плиткой дороге, годившейся для проезда транспорта. По обе стороны росли травы, в которых все время что-то шуршало и трепетало крыльями. Брейн не был уверен, живут ли там какие-то опасные гады, однако пилот был невозмутим, и пассажир вел себя так же.
Пройдя через пару редких рощиц, где Брейн был настороже, поскольку из-за каждого дерева можно было ждать нападения, они вышли к освещенной площадке, на которой с погашенными огнями стоял одинокий шаттл.
— А мне сказали, что шаттл пролетный и нужно спешить, а вы, видать, давно тут, — заметил Брейн.
— Да, по времени мы немного отстаем, посадка здесь действительно короткая, но вчера, когда сели, оказалось, что основная энергосистема рассогласована, механик сказал — совсем развалилась.
— А резервной нету?
— Есть и резервная, но лететь на резервной — это лотерея.
— Ну да.
Пилот подошел к закопченному борту шаттла и постучал по нему какой-то железкой. Внутри щелкнул замок, отошла массивная дверь, и до самого бетона разложился гидравлический трап.
Пилот поднялся первым, за ним Брейн.
Трап снова сложился и спрятался в поддверную нишу, после чего дверь встала на место.
Пилот прошел через пассажирский салон к себе, где перебросился с кем-то парой слов.
«Должно быть, с механиком», — подумал Брейн, выбирая ближайшее из потертых кресел, страховочные ремни которого выглядели не слишком драными.
Брейн пристегнулся, и почти тотчас запустились двигатели.
По полу салона пробежала дрожь, которая затем перешла в тонкую вибрацию стенок, и наконец, двигатели стали развивать взлетную тягу — шаттл покачнулся и, оторвавшись от земли, стал разворачиваться на раскаленных струях, вырывавшихся из поворотных дюз.
Брейн уже настроился на привычные ощущения, однако неожиданно по борту что-то громко щелкнуло. Потом еще раз. Брейн сразу узнал этот звук, однако ему не хотелось верить, что их обстреливают.
Пилот тоже услышал, и двигатели шаттла взревели в форсажном режиме, а Брейна вдавило в кресло.
На несколько мгновений этот маневр спутал планы стрелков, но затем они взяли поправку, и после еще нескольких звонких щелчков у борта шаттла рванул фугас, отшвырнув судно в сторону. Мигнуло освещение, тон двигателей поменялся, и пилот заложил хитрый вираж вправо, сначала сбросив тягу, а потом снова резко ее нарастив.
Брейн скинул ремни и, перебравшись к небольшому иллюминатору, осторожно выглянул — освещенная площадка была уже далеко внизу, а с вершин темных гор, изгибаясь и скручиваясь, тянулась вереница огненных трассеров, пытаясь нащупать в небе ускользающую цель.
Тем временем по долине, которая была прежде самой спокойной, теперь разбегались цепочки разрывов, и там, где удары приходились в здания, расцветали желтоватые шары.
Взрывы следовали один за другим, методично выжигая весь городок, а когда шаттл поднялся выше, Брейн увидел на склонах гор многочисленные позиции партизан, откуда стартовали ракеты переносных установок.
Скоро все это оказалось позади, и шаттл, перевалив через несколько горных хребтов, набрал достаточную высоту, чтобы Брейн мог расслабиться и снова растянуться в кресле — подремать.
О том, что случилось с городком, который на несколько дней стал его домом, он не думал и не терзал себя бесконечными страшными предположениями. За время своей службы он повидал немало подобных вещей.
Теперь все его мысли были о следующем перевалочном пункте. Интересно, какой он будет? Поближе к городу? В лесу?
Снова оказаться где-то в горах совсем не хотелось.
Брейну удалось подремать, и он проснулся от легкого покачивая и желания сходить по нужде.
Отстегнувшись, он выглянул в узкий иллюминатор и увидел, что судно снижается, а впереди виднеется освещенный город — после унылого горного пейзажа картина казалась очень радостной.
Брейн прошелся до кабины и, постучавшись в тонкую дверцу, заглянул внутрь.
Пилот сидел в кресле, а еще один член команды дремал, лежа на откидной скамеечке.
«Видимо, механик», — подумал Брейн.
— Чего? — спросил пилот.
— Туалет где?
— В хвосте за ширмочкой дверца.
— Ага, — кивнул Брейн. — А что, мы уже прибываем?
— Нет, это пока Саргет.
— А зачем снижаемся?
— Чтобы диспетчер оптикой по корпусу прошелся — вдруг пробоины опасные? Тогда придется сесть.
Брейн кивнул и закрыл дверцу.
Пока ходил в туалет, шаттл снова начал набирать высоту — стало быть, явных пробоин в корпусе не обнаружилось.
Брейн занял свое место и опять принялся дремать, но минут через сорок шаттл снова начал совершать какие-то маневры, и Брейн опять потянулся к иллюминатору — под ними оказался город, еще больше, чем Саргет.
«Ну, уж теперь-то наверняка прибыли», — подумал Брейн и потянулся, думая, что скоро пойдут на посадку. Однако, покачав куцыми крылышками, шаттл продолжил полет, и Брейн понял, что это не Гринланд.
«А жаль», — подумал он, вспомнив, что успел разглядеть там высокие дома, широкие улицы, площади. Одним словом, это был уже приличный город, где можно было и пожить.
Такое развитие событий заинтриговало Брейна, и он больше не дремал, время от времени выглядывая из иллюминатора, но внизу была кромешная темнота — ни одинокого строения с освещенными окнами, ни случайной машины с включенными фарами.
Но примерно через час он увидел освещенную окраину города. По-настоящему большого, поскольку, пока шаттл приближался к нему, другого края города разглядеть не удалось.
И снова Брейн заметил высотные дома, еще более высокие, чем в предыдущем городе. Широкие улицы, потоки машин в несколько рядов, какие-то трансляционные вышки, усеянные сигнальными огоньками.
В салон вышел пилот, должно быть решивший сходить в туалет перед посадкой.
— Ну что, собирай вещички, — сказал он, усмехнувшись.
— Они уже при мне, — пошутил в ответ Брейн. — Какой огромный город — я не ожидал увидеть здесь нечто подобное.
— Семь с половиной миллионов жителей, и большая часть из них являются твоими, видимо, земляками или даже родственниками. Не знаю, как там у вас это называется.

Глава 7

Пилот успел сходить в туалет и вернуться в кабину, прежде чем шаттл коснулся своими шасси безупречно ровной посадочной полосы в порту Гринланда.
Последовала длинная пробежка, торможение двигателями, после чего борт запарковался в каком-то дальнем отстойнике, а механик — канзас с сонной физиономией — открыл боковую дверь и сказал Брейну:
— Ну все, выходи…
Брейн вдохнул ворвавшийся в салон студеный ветер и, выглянув вниз, заметил:
— Там нет трапа.
— И что? Останешься на борту? — уточнил механик и почесал ниже спины. — Давай прыгай — здесь невысоко.
— Но там даже не видно, куда прыгать. Вдруг это болото?
Канзас покачал головой.
— Мы что, по-твоему, по болоту сюда закатились?
— Без освещения я прыгать не буду, — сказал Брейн, и канзас, смерив его оценивающим взглядом, решил, что лучше сходить за фонариком, чем попасть на госпитальную койку.
Пару раз он ошибался — больше не хотелось.
Пока он ходил, Брейн высунулся и попытался определить, где находится главный терминал, однако ничего рассмотреть не удалось — мешали ряды выставленных шаттлов и лайнеров местного сообщения, которые стояли без огней, ожидая дневных рейсов.
Вернулся механик и, сердито сопя, посветил вниз технологическим фонариком. Там оказался нормальный ровный бетон, правда, в двух метрах от пола салона.
— Ладно, — согласился Брейн. — Скажи мне, где находится их главный терминал, и я прыгну.
— А… ну это…
Механик озадаченно повертел головой.
— Ну понятно, тогда я забираю фонарик, — сказал Брейн и, не дожидаясь ответа, выхватил у механика фонарик, еще посветил вниз — и прыгнул. Едва он распрямился, дверца захлопнулась, и Брейн остался один в портовом отстойнике, на холоде и заметном ветре.
Вспомнив, как маневрировал на поле шаттл, и прикинув примерное направление, Брейн, подсвечивая себе фонариком, двинулся вперед. И как оказалось, не сразу выбрал правильный курс, поскольку метров через триста уперся в складские корпуса и ангары, где имелось освещение.
Убрав фонарик в карман, Брейн двинулся вдоль рядов построек и, дойдя до поворота, увидел огни порта, иллюминацию диспетчерских вышек и услышал привычный рев двигателей.
На открытом месте ветер стал крепчать, и Брейн, поеживаясь, поспешил к главному зданию.
Напрямую до него было километр с небольшим, однако пришлось обходить действующие взлетно-посадочные полосы, разделенные охранной сеткой — скорее всего, под напряжением.
В конце концов Брейн был вынужден перебраться через пару заборов и, миновав широкий газон, поднялся на транспортный парапет, воспользовавшись аварийной лесенкой.
Сразу оказавшись перед стоянкой такси, Брейн с удивлением обнаружил, что эти машины очень похожи на те, что бегали в его родном мире. Мало того, окна машин не были затянуты всякими экранирующими пленками, а внутри сидели водители.
У Брейна не было с собой никаких средств — ни наличных, ни банковских карточек, но он решил, что как-то выкрутится.
Подойдя к машине, стоявшей первой в очереди, Брейн постучал пальцем по стеклу со стороны пассажирской двери, заставляя водителя обратить на себя внимание. За «размытым» стеклом нельзя было определить, кто там, гоберли или канзас, но когда стекло опустилось, Брейн с удивлением опознал варвара, очень похожего на него самого.
— Ну, чего тебе? — спросил таксист недовольно.
— Как чего? Ехать хочу.
— А, так вы клиент? — сразу расцвел улыбкой водитель и, щелкнув рычажком, позволил двери отползти в сторону.
— Клиент, — кивнул Брейн, садясь в кресло. Дверь тут же закрылась.
— А я гляжу — вроде униформа, значит, какой-то из охраны порта. Их здесь полно развелось, дармоедов.
— Нет, я военнослужащий.
— Ну, это другое дело, хотя и вашего брата в последнее время все больше, — сказал таксист и тронул машину — Брейн даже не заметил как, не было ни переключений тумблеров, ни нажатия кнопок или педалей.
Они скатились с парапета, но неожиданно включились тормоза, и машина заскрежетала по дорожному покрытию шипами аварийного тормоза, едва не упершись в поднявшиеся контрольные столбики, наглухо перекрывшие выезд.
— О нет! Харпинги! Они опять вернулись! — воскликнул водитель и в отчаянии ударил кулаком по рулю.
— Борт «двенадцать — двадцать пять — ноль восемь», просьба оплатить текущий тариф, — проговорил модулятор, и таксист выругался на каком-то неизвестном Брейну наречии.
— Ну твари! Ну твари, а? Вчера было три чака, сегодня уже восемь! — заголосил таксист. Однако, видимо, перевел сумму, поскольку столбики опустились, и машина нервно скакнула вперед.
— Нет, ну ты видел, а?! — воскликнул таксист, выворачивая на окружную магистраль вокруг портового здания.
— А что, вообще, происходит? — спросил Брейн.
— Так ты не местный?
— Нет, я издалека.
— Да понимаешь, в чем дело — порт всегда крышевали «шулманы», «борзеры» и «шинантраки». Слышал про таких?
— Нет, никогда не слышал.
— Значит, очень издалека, — сказал таксист и, прибавив машине тяги, обошел по запрещенной полосе сразу четыре беспилотных грузовика, двигавшихся бампер в бампер.
С одного из них сверкнула зеленоватая вспышка, и таксист снова принялся ругаться и колотить кулаком по рулю, отчего машина стала дергаться из стороны в сторону, однако ограничительных линий не пересекала — Брейн подозревал, что за этим следили специальные датчики.
— Ты чего раскричался?
— Да это подстава была коповская! Твари!
— А в чем подстава?
— Я совершил неправильный обгон, до полосы слежения еще восемьсот метров — думал проканает, а у них тут видеодастер на конвое! Вот суки! Копы — суки! Я влетел на пятьдесят чаков!
— Ого! — покачал головой Брейн. Наверное, это была немалая сумма, учитывая, что сейчас у него в кармане не было никакой валюты.
— Кстати, соколик, а чем ты будешь расплачиваться? — сменил тему водитель.
— Ты знаешь, у меня с собой ничего нет, но в пункте назначения я этот вопрос решу, так что не беспокойся.
— Ну, это для меня не новость, — сказал водитель, снова прибавляя обороты, на этот раз обгоняя очередной грузовой конвой по всем правилам. — Что за пункт, в который мы должны приехать? А то я уже на втором уровне диагонального шоссе, пора определиться.
— Мне нужно что-то вроде… полицейского управления города.
— Полицейского? Ты сказал полицейского? — переспросил водитель, и Брейн увидел его лицо очень близко.
— Ну да, полицейское управление города или что тут у вас имеется?
— Так ты ко-оп?! — почти выплюнул водитель.
— Нет, сейчас я военнослужащий, который получил назначение в полицейское управление…
— Блин! Да что за день сегодня такой!.. — воскликнул водитель и вдруг, в нарушение всех правил, соскочил с третьей полосы на первую и включил аварийное торможение.
Из-под врезавшихся в бетонное полотно шипов полетели искры, а когда автомобиль остановился, таксист сказал:
— Вали отсюда, гнида!
— Эй, да куда же я пойду? — искренне удивился Брейн и огляделся. Они стояли на каком-то ярусе развязки, по которому проносились пилотируемые автомобили и множество роботов, в основном грузовых.
— Вали, гнида, пока я тебе башку не снес! — заорал таксист, и в его руке блеснуло лезвие ножа.
«Неожиданно», — подумал Брейн, и его пальцы, словно клещи, сомкнулись на запястье нервного таксиста.
Хрустнули суставы, и бедняга завопил так, что завибрировали звукоизолирующие панели автомобиля.
— Ну почему ты не можешь разговаривать нормально, а? — спросил Брейн, не ослабляя хватки. — Почему ты грубишь незнакомцам?
— Простите, сэр! Простите, пожалуйста!.. — орал таксист, который был уверен, что сейчас его сделают калекой.
— Просто отвези меня на место, я вызову казначея, или как это в ваших диких местах называется. Тебе подпишут счет, и мы разойдемся. Ты понимаешь меня, придурок, или с тобой нужно говорить на линейном языке?
— Нет, сэр, я вас прекрасно понимаю! — завопил таксист, и Брейн отпустил его. — Ой!.. Ой, как больно!.. — продолжал выть тот, растирая кисть.
— Перестань — я тебе ничего не сломал. Давай, поезжай скорее, меня там наверняка уже ждут.
— А вы… уверены, сэр? — уточнил таксист, включая подачу. Только сейчас, когда одна его рука едва работала, Брейн заметил движения, которыми таксист управлял машиной.
Они снова поехали, и спустя минут десять все выглядело так, будто никакого инцидента и не возникало.
Брейн уже подумал, что доберется до управления без дополнительных проблем, но тут таксист свернул с основного шоссе на какую-то кочковатую дорогу.
— Куда это мы?
— Здесь можно срезать целых полчаса, сэр! — пояснил таксист, стараясь не смотреть клиенту в глаза.
«Ну что ж…» — подумал тот и вздохнул.

Глава 8

А между тем от самого порта за такси тянулся «хвост» — бежевый седан, какие в здешнем парке занимали едва ли не пятую часть частного транспорта.
Самая дешевая модель с паро-поршневой установкой — технологией столетней давности, но здесь, в Гринланде, она получила второе дыхание благодаря изобретению, сумевшему запускать разложение топливно-воздушной смеси еще на моменте всасывания.
Несколько электронных блоков, магнитные активаторы, то да се — и вот уже ваш автомобиль кушает двести пятьдесят грамм органического топлива на сто километров.
В этом непримечательном автомобиле находились двое сотрудников полиции, которым было приказано встретить нового сотрудника, присланного из стратегического резерва.
Приказ о встрече отдал майор Понги, отвечавший за кадровый состав полицейского отделения. Ну и неформально еще за некоторые направления работы — штатных заместителей на все дела у начальника отделения не хватало.
Наставляя, майор Понги сказал:
— Поезжай и встреть этого кадра. Время прибытия его «лингхорна» найдешь в расписании.
— А зачем нам какой-то новичок? — спросил лейтенант Григор, щеголь и варвар.
— Нам он не потребен, Григор, но в Главном Кадровом Управлении имеется отметка, что штат у нас неукомплектован, — врубаешься, офицер?
— О да, сэр.
— Вот поэтому… — Понги почесал бок. — Вот поэтому вы поедете с этим твоим… Бошингом?
— Боршинг, сэр. Не коверкайте его имя — гоберли это обижает.
— Послушай, Григор, не учи меня, как ладить с кадрами, не то я впишу в твое личное дело такое, что ого-го… Хочешь этого?
— Такого никто бы не пожелал, сэр, — смиренно ответил Григор.
— Вот и поезжай, куда сказано, и сделай, что приказали. Все понятно, лейтенант?
— Да, сэр, — ответил тот, поднимаясь.
— Ну, раз воспитательная часть моей речи, как я понял, пошла на пользу, добавлю — проверьте этого приезжего, нам нужно знать, с кем мы имеем дело и куда его девать, если совсем тут не приживется.
— В каком смысле проверить, сэр? Давайте тогда письменный приказ на карте.
— Ты еще скажи акустикой тебя снабдить, — зло усмехнулся майор.
— А что? Снабдите акустикой, а то, если что, вы сухим из воды, а мы с несчастным гоберли пойдем в комиссию на вопросы отвечать. Давайте уж по-честному, господин майор.
— Ладно, успокойся, я не имел в виду сразу… Ну, ты понял. Однако есть мнение, что нам подошлют стукача. Поэтому нужно быть готовым к разным поворотам, понимаешь? И не строй из себя цветочный бутон, Григор, я прекрасно осведомлен о твоих художествах в районе.
За Григором действительно числилось немало «подвигов», поэтому он опустил глаза и молча дослушал майора до конца.
Им с Боршингом надлежало встретить новичка, поговорить о том о сем, прощупать, что называется, и если получится, пригласить на дружескую вечеринку по случаю приезда.
— Отвезите в ресторан «Курдлофф» или еще куда, но чтобы не в забегаловку. Посмотрите, что пьет, что нюхает, может, какие-то таблетки предпочитает. Ну и все такое прочее.
Григор понял. Еще будучи сержантом, он отвечал перед начальством за подобные проверки и присмотр за теми сотрудниками, кто иногда кривился и нехотя выполнял некоторые неформальные приказы.
Григор был чем-то вроде еще одной внутренней безопасности, провоцируя неустойчивых на стукачество — и некоторые попадались.
По большей части их под каким-либо предлогом увольняли или перебрасывали в немыслимые дебри — вроде должностей инспекторов по безопасности в горах, где выжить было практически невозможно.
В особых случаях применялись даже крайние меры.
По прибытии в порт Григор первым делом наведался в диспетчерскую, предъявил карту с голографическим орлом и потребовал, чтобы борт рейса, который предстояло встретить, направили на «северную стоянку».
— Но, господин офицер, там этот борт будет неудобно обслуживать, — заметил ему старший диспетчер смены, рыжеволосая рамиймка, носившая черты программного отбора.
Программных легко можно было отличить по угловатым чертам лица, хотя это ее вовсе не портило. Да и форма ей шла. Однако, не поддавшись на чары дежурной, лейтенант строго повторил:
— На «северную стоянку», красавица.
И та кивнула. Григор мог быть убедительным.
Выйдя из служебного помещения, он поднялся на второй этаж, откуда из зала ожидания через огромные окна можно было видеть раскинувшееся до самого горизонта портовое пространство.
Оно было разделено на грузовую, пассажирскую части и «каботаж» — как называли местные, то есть ту часть, куда сваливали все, что не подходило под категорию комфортабельных лайнеров и грузовых тяжеловесов, таскавших грузы с орбит.
А иногда здесь, потрясая всех рокотом и своим видом, садились даже грузовики-дальнобойщики, которые в силу каких-то особых причин должны были разгружаться не в привычных орбитальных доках, а на поверхности планеты.
Такое бывало редко и являлось нерядовым явлением, ведь, не говоря уже о стоимости топлива и экологических последствиях, грузовые суда такого класса не имели аэродинамической оснастки, поэтому «падали» как булыжник, опираясь лишь на тягу дюз, которых у грузовика с массоизмещением в двадцать тысяч тонн могло насчитываться до двух десятков.
После такого вояжа в подветренных районах трое суток гремели громы и ливни смывали в пропасти горные дороги.
Именно поэтому подобные вояжи старались свести к нулю.
Однажды лейтенант Григор видел нечто подобное, когда еще служил младшим…
— Ну что?
— Чего? — отвлекся от воспоминаний Григор.
— Это я спрашиваю — чего? Чего ты придумал?
— Я ничего не придумал.
Григор проводил неприязненным взглядом пару офицеров-суперколверов. Они здесь были большой редкостью, и варвары вроде него считали себя элитарной частью местного народонаселения.
Но одно дело напускать на себя важность перед низкорослыми гоберли и сухощавыми канзасами с «собачьими» зубами и совсем другое — быть значительным перед широкоплечими атлетами на полторы головы выше тебя.
Это непросто. В том числе непросто принять и осмыслить как норму.
— Рыжая сказала — отгонит в северный отстойник.
— Кто сказал? — не понял гоберли.
— Да там, формованная такая, — Григор нарисовал в воздухе силуэт фигуры диспетчерши. — Правда, личико у нее тоже формованное, но это пустяк, правильно?
— Неправильно. У меня другой подход к самкам.
— К женщинам, Боршинг, — поправил его Григор и насмешливо покачал головой.
Боршинг жил в городе уже семь лет, но все еще не мог перестроиться на местные правила и традиции, из-за чего с ним часто происходили всякие комичные случаи.
— Короче, давай сядем и будем ждать, когда прибудет наш борт, — сказал Григор, направляясь к ряду кресел, оборудованных всеми необходимыми функциями для расслабления, в том числе функцией «акустической кабины», когда укрытые в спинке аудиоинициаторы вырабатывали противоположные внешнему шуму амплитудные колебания, формируя для отдыхающего зону практически абсолютной тишины, куда заботливо транслировались объявления о прибытии или посадке на рейс, на который были зарегистрированы клиенты — как пассажиры или как встречающие.
Его принадлежность определялась датчиками в налокотниках кресел — по отпечаткам пальцев или целой ладони, которой клиент прикасался к регистрационному порталу, когда регистрировался на услугу пассажира или встречающего.
— А почему в отстойник, мы что — туда теперь попремся? — догоняя напарника, уточнил Боршинг.
— Нет, братан, мы никуда не попремся — мы займем первые места и будем, как в театре, наблюдать за тем, что будет происходить.
— Дурацкое дело этот твой театр. Там ни слова правды и все прописано заранее — думаешь, я не знаю?
Григор посмотрел на напарника и вздохнул. Все, прибывшие из районов, живущих по транскрипту Метрополии, напрочь отказывались понимать театр, линейные квадрофайлы — то есть литературные произведения, — романы и все такое. И еще — пищу.
И если к еде со временем они привыкали, то театр и художественную литературу постичь им так и не удавалось.
Живой тому пример — Боршинг, который был уверен, что театр существует для еды и выпивки, в том смысле, что этим занимались в антракте. А все остальное — прелюдия для поднятия аппетита.
Какое-то время Григор пытался вправить напарнику мозги, но из этого ничего не вышло, и впоследствии он сдался.
— Мы будем ждать прилета «каботажа», потом отследим, как его пассажир или несколько пассажиров болтаются между ограждений, пытаясь добраться до главного здания, — сообщил Григор, с облегчением опускаясь на предварительно мягкое и податливое кресло. Лишь чуть позже, сосчитав биоритмы, кресла примут ту самую жесткость и бионическую форму, которая окажется самой оптимальной и полезной для конкретного клиента.
— А смысл? — уточнил гоберли, занимая соседнее кресло и морщась. Ему не нравились все эти вибрационные ощущения, он не находил их приятными.
— Начальство сказало — проверить. А это значит проверить все — реакцию на прибытие, то да се.
— Один раз при такой проверке ты получил в ногу пулю с шоковым инициатором, — не без удовольствия напомнил гоберли.
— Не, ну чего ты вспоминаешь-то? Это была ошибка. Там я, признаюсь, переборщил, а тут все чисто. Просто посмотрим, как эти мыши лабораторные между заборами носятся. Понимаешь меня?
— Ай, — отмахнулся гоберли. — Делай что хочешь, я в ваши дела соваться не намерен.
Они просидели с полчаса в ожидании, пока на индикаторе часов лейтенанта Григора не появилось сообщение о прибытии нужного ему борта.
Привстав с кресла, которое тут же вернулось к первоначальной, базовой, форме, он подошел к прозрачному стеновому панно и увидел, как вдалеке замигали разноцветные огоньки шаттла, сигнализирующего оптической посадочной системе о своем прибытии, а также представляясь, чтобы система могла его опознать.
Одновременно на полях и со стартовых квадратов садилось и взлетало несколько бортов, но офицер Григор был достаточно опытен, чтобы обойтись без оптической подсказки — он и сам опознал нужный шаттл, и да, тот направлялся именно в «северный отстойник».
Снова пришлось ждать, и через несколько минут к Григору подошел Боршинг.
— Ну что? Появился кто-нибудь?
— Пока нет, — сухо ответил Григор. Он не любил этих расспросов напарника, а тот и не думал останавливаться.
— А что мы будем делать, если он где-нибудь затеряется?
— Ничего, пойдем домой спать.
— Ну-ну, — кивнул гоберли и обернулся на жужжащего робота-таблетку, который прошелся позади них, подметая невидимую пыль.
Чуть поодаль наяривал щетками другой робот. А еще дальше, вдоль стены, ехал еще один.
Пришло время уборки, и они выходили целыми бригадами.
Впрочем, никому старались не мешать и вежливо просили переставить ногу или багаж. А то и уточняли — не потерял ли кто найденный ими предмет.
Вот и сейчас один из них ткнулся в ботинок Григора и проблеял испорченным динамиком:
— Сэр, это не ваши продукты? Может быть, вы уронили?
Лейтенант недовольно посмотрел вниз и увидел зажатую в манипуляторе корку от фрутто-фрута — дешевого продукта фабричной работы, имитировавшего натуральные фрукты.
— Нет, приятель, я не ронял!
— Вы точно не собираетесь это доесть, сэр?
Гоберли захихикал.
— Нет, если хочешь, сожри сам! — начал выходить из себя лейтенант, едва сдерживаясь, чтобы не заехать ногой по этой приставучей таблетке.
— Эй, кажется, там кто-то идет, — первым заметил Боршинг, и действительно, из далекой темной зоны вышел одинокий пассажир. Он обошел электрошоковые заграждения и легко преодолел простые заборы.
— Думаешь, он?
— А кто еще оттуда идти может? И потом, кажется, он в этом мешковатом мундире, которые так любят в Метрополии.
— Да уж, — согласился Григор.
Вскоре им стало очевидно, что это именно тот, кого они встречали.
— Ну что, пойдем спустимся к нему? — спросил гоберли.
— Не торопись, — усмехнулся Григор. — Мы же только начали проверку.
Между тем незнакомец лихо забрался на парапет и скоро вступил в переговоры с одним из таксистов.
— Смотри, он говорит с Бешеным Бердом! — заметил гоберли.
— А я говорил тебе — не торопись, скоро начнется спектакль. Пойдем к выходу, чтобы не проспать момент, когда Бешеный выяснит, что везет копа. Уверен — тот проговорится!..
Между тем спектакль не состоялся — пассажир сел в такси, и Бешеный Берд отчалил, предоставляя Григору с Боршингом нестись по ступенькам вниз, то и дело нарушая правило скорости пересечения контрольных лазерных датчиков.
Их срабатывание основывалось на том, что нормальный законопослушный гражданин никогда не станет перемещаться в зале порта со скоростью, превышающей три метра в секунду. А если кто-то перемещался с большей скоростью, то это был преступник и его следовало задержать, для чего в зону дежурной полицейской части при порте отправлялось соответствующее сообщение.
Разумеется, случалось, что посылались ложные сигналы и полицейские укладывали на пол ни в чем не повинных пассажиров, желавших лишь поскорее попасть на борт своего лайнера, но это быстро выяснялось, и пассажир отделывался одним-двумя синяками.
Прежде над такими рассказами Григор только посмеивался, однако в этот раз система сработала от его и его напарника торопливости, и дежурная группа быстрого реагирования выскочила из своего подпольного бункера с выпученными глазами, на ходу передергивая затворы и движением головы сбрасывая замки бронированных забрал.
Распугивая пассажиров и встречавших, отряд из двенадцати закованных в броню бойцов несся с оружием наготове в то место, куда указал охранный навигатор.
Мало того, в тактических очках группы быстрого реагирования потенциальные враги уже были окрашены в красный цвет, и, едва Григор и Боршинг появились из-за угла, отряд в дюжину глоток заорал, чтобы те падали на пол и не думали сопротивляться.
Григор ненавидел такие накладки, но сам попадал в них дважды за месяц и пару раз в неделю укладывал мордой в пол своих коллег из другого района, другого города, а иногда даже из собственного отделения.
Если это случалось с коллегами, равными по званию или ниже, все обходилось смешочками и взаимной выставкой выпивки, но если попадали лица званием повыше, а то и из городского Управления, приходилось делать подношения пожирнее или отписываться отчетами днями напролет в специальной комнате, где аппараты психологической разгрузки соседствовали с приборами дознаний.
В этот раз все быстро прояснилось: стоило лишь Григору с Боршингом показать свои карты — программные фильтры на тактических очках группы быстрого реагирования тотчас распознали своих, и старший крикнул:
— Стволы вверх! Давайте, ребята, бегите по своим делам.
И ребята побежали.
Когда они подскочили к своему седану, упущенный ими гость уже катил на такси по радиальному шоссе.
Спустя полминуты они выруливали на то же шоссе, отчаянно жестикулируя и крича на водителей и охранников на пропускных пунктах.
Это была территория их полицейского отделения, и здесь «своих» копов знали все заинтересованные лица.
Через несколько нервных минут и обгонов седан сел на хвост такси Бешеного Берда.
— Вон они, Григор! Успокойся уже! — крикнул Боршинг, опасаясь, что напарник наделает дел в азарте погони.
— Да вижу я, вижу, — отозвался тот, сбрасывая скорость. — Оп! А это что? — удивился он, когда такси, вильнув, остановилось на втором ярусе развязки. — Похоже, нашего гостя выкинут в окно, а, мой низкорослый друг?
И, заметив искривленную физиономию напарника, Григор радостно заржал. Но в этот момент такси вдруг тронулось и продолжило движение.
— Опа-на! Значит, откупился, — сказал Григор, прибавляя седану оборотов.
— Иногда мне хочется с ноги заехать в твою рожу, — признался гоберли.
— А я знаю, Боршинг, — не поворачиваясь к напарнику, ответил Григор. — Ты не первый, кто мне это говорит, но еще никто не попытался сделать это, сечешь?
Неожиданно раздался выстрел, и пуля штатной «девятки», прошив ботинок на правой ноге Григора, прошла точно между большим и соседним пальцем, вызвав ожог.
— Да ты с ящика рухнул, дебил!!! Придурок!!! — завопил Григор, не зная, что делать прежде — выруливать в сложнейшей обстановке или бросаться смотреть, что там с ногой.
— Больше не разговаривай со мной в таком тоне, — пояснил свои действия напарник. — В следующий раз отстрелю яйца.
Еще несколько минут в Григоре боролись несколько желаний — от немедленного расстрела Боршинга до выбрасывания его через окно так, чтобы тот сначала упал на второй ярус развязки, потом на первый, а только затем в заросли ядовитого кустарника, который произрастал в полной темноте и копил яд для такого случая.
— Ну ладно, — произнес лейтенант с неожиданной для себя покорностью. — Потом разберемся.
И какое-то время ехал, пытаясь шевелением ступней в ботинке определить, какое повреждение нанес ему неожиданный выстрел беспредельщика Боршинга.
Но вроде повреждение было минимальным, а стало быть, этот гоберли знал, что делал.
«Потом разберемся», — еще раз подумал Григор.

Глава 9

Миновав запутанные развязки пригорода, такси свернуло на улицу, которая вела в сторону старого промышленного района — основная часть предприятий была уже заброшена и являлась рассадником криминальных банд.
Они то и дело воевали друг с другом, досаждая полиции, которой приходилось выезжать на место совместно с силами пожарной охраны, поскольку из-за бандитских войн часто загорались какие-нибудь руины.
— Эй, я знаю, куда везет его Бешеный Берд! — воскликнул гоберли.
— И куда же, скажи нам, Бешеный Боршинг?! — зло поинтересовался лейтенант.
— Да ладно тебе обижаться!
— И это говоришь мне ты, который только что едва не отстрелил напарнику ногу?!
— Ну не отстрелил же… А на улице, ты знаешь, я тебя всегда прикрываю.
Какое-то время они ехали молча. Лейтенант держался подальше от такси, стараясь по привычке оставаться незамеченным, хотя сейчас это было необязательно.
— Ну хорошо, я куплю тебе новые ботинки, — примирительным тоном произнес Боршинг.
— С трехслойной подошвой! — тут же выставил условие лейтенант.
— Заметано, — вздохнул гоберли.
Он знал, что напарник мечтал о ботинках с тройной подошвой и технологией «слим-степ-аут», он обожал всякие новомодные штучки, хотя гоберли много раз говорил ему, что это всего лишь рекламные уловки, рассчитанные на лохов.
Лейтенант соглашался, но высокотехнологичная обувь была его бзиком.
— Я и без тебя знаю, куда везет его Бешеный Берд, — сказал он, снова пошевелив поцарапанным пальцем в простреленном ботинке.
«Нужно было еще носки с него просить», — подумал лейтенант с опозданием.
— Носки — сам, — произнес он вслух.
— Чего?
— Ничего. Я говорю — сам знаю, куда он везет клиента… Ах ты!
За очередным поворотом оказалась большая лужа, о которой знал таксист, но не знал лейтенант Григор.
Бешеный Берд проскочил по краю, а лейтенант…
— Ну ты впердохался! — прокомментировал гоберли, невольно закрываясь рукой, когда грязная волна захлестнула капот и лобовое стекло.
Григор добавил оборотов, и седан кое-как доплыл до берега, теперь уже намного отставая от такси, а стало быть, и от возможности повлиять на ситуацию.
— Грохнут они его, а нам отвечать, — пробормотал Боршинг, не глядя на лейтенанта.
Тот промолчал, выводя машину на сухой берег. Ситуация вырисовывалась скверная. Им поручили встретить и проверить, а что получается? Упустили. Сейчас выскочат трое с дубинами, которых Бешеный Берд вызвал условным сигналом, клиента выволокут, загасят на месте и сбросят в один из пустующих канализационных колодцев.
Их здесь полно — еще незанятых. Уж лейтенант это хорошо знал, дважды в неделю выезжая на место, где выуживали очередного невезучего.
Хорошо, что стукачи наводили, а если бы не они… Одним словом, проверить все колодцы в промышленной зоне было нереально, а стало быть, и «глухарей» в архиве было выше крыши.
Выскочив из-за очередного угла, лейтенант резко затормозил — такси Бешеного Берда находилось всего в полусотне метров. Сам Берд что-то орал, размахивая руками, а еще пятеро мордоворотов с дубинами с забитыми в них гвоздями ожидали от него команды.
Гвоздей в дубинах отсюда видно не было, но лейтенант и его напарник в их наличии не сомневались — это был стиль здешних бандитов.
— Ну что, давай вмешаемся? — предложил гоберли.
— С чего это? Просто мы не успели вмешаться. Такое бывает.
— Как ты это докажешь? — не в силах оторваться от разворачивающейся драмы, спросил гоберли.
— Запускай видеозапись.
— Уже, — ответил напарник, коснувшись клавиши.
— Ну и все. Мы проскочили через лужу, движок чихнул — слишком много водорода для него вредно.
— Ты хочешь, чтобы его грохнули, что ли?
— Нет, доставай ствол. Когда начнут отоваривать — мы вмешаемся. Камера это зафиксирует, и нам плюс.
— Если бы знал, что ты такой коварный, я бы тебе в ботинок не стрелял.
— Ты мне не в ботинок, ты мне в ногу стрелял, на минуточку.
— Не пыли, кажется, они начали разделку.
— Что-то я там ничего не вижу.
Напарники действительно не могли ничего разглядеть, все происходило очень быстро, почти в темноте — орбитальные отражатели были повернуты не на самый лучший для этого района угол — сейчас их фокус смещался в более важные районы материка.
— Да там драка, Ламб! — воскликнул гоберли.
— Там не драка, они его сейчас грохнут. Ну-ка, за мной, напарник, и держи ствол наготове! — приказал Григор, выскакивая из машины. — Уй! Ой! — застонал он тут же, ступив ногой в простреленном ботинке. — Ты мне за это заплатишь, сволочь!
— Так договорились уже! — напомнил Боршинг, обегая грязную лужу и прыгая с кочки на кочку.
— И не забудь — стрельба в режиме «лоу»! — напомнил лейтенант, хромая вокруг лужи.
«Кто бы напоминал…» — подумал гоберли. Прошлый раз именно Григор открыл огонь из пушки с электронным нагнетателем, установленным на максимум. От одного выстрела половину машины подозреваемых разнесло в доски. В доски, блин! А ведь еще не было ясно, виноваты ли эти клиенты.
Потом две недели выправляли бумаги, подсовывая акты задержаний, оформленные задним числом. Та еще была работенка. И теперь он предупреждает — ставь на «лоу»!
Они выскочили к одинокому такси и увидели лежавших в разных позах бандитов — пять штук. Шестым с окровавленной мордой валялся Бешеный Берд. Теперь он выглядел не таким наглым, как в порту, когда орал в лицо копам, что никого не боится и у него лучшая «крыша».
«Крыша» действительно была неплохая — не подступишься, и Боршинг с Григором не скрыли злорадных ухмылок при виде побитого таксиста.
— Ну и где пассажир? — спросил лейтенант, позабыв про боль в подраненной ноге.
— Нету его, — ответил Боршинг.
Сзади лязгнул затвор.
— Стволы на землю! Сами — лицом вниз! — скомандовал строгий голос.
— Мы из полиции! — воскликнул Григор, стараясь быть убедительным, но голос дал петуха — сказался шок и, возможно, простреленный ботинок.
— На землю, говнюки! — рявкнул невидимый герой, и Григор с Боршингом тотчас упали на землю.
Было слышно, как тот не спеша подошел, поднял оба пистолета и вытер их о пиджак Боршинга — здесь повсюду было сыро.
— Хорошие машинки, я таких никогда не видел.
— Мы из полиции… сэр… — выдавил лейтенант Григор.
— Чем докажешь?
— У нас имеются карты.
— Предъявляйте, только не торопитесь.
Григор и Боршинг осторожно вытянули карты с голограммами, и незнакомец, приняв их, какое-то время изучал.
— Ладно, один хрен, я в ваших удостоверениях не разбираюсь, но я вам верю, ребята. Пойдемте к вашей машине.
Полицейские с готовностью вскочили и принялись отряхиваться.
— А если бы нормально меня встретили, не было бы всего этого геморроя, — сказал гость, направляясь к полицейскому седану.

Глава 10

Остановившись возле машины, гость подождал хозяев, которые приближались с опаской.
— Ну давайте, открывайте, я же не знаю, как у вас тут все устроено.
Григор с Боршингом переглянулись, гоберли прошел к задней дверце и открыл ее касанием к панели.
— Пожалуйста, сэр. Или вы хотите сесть впереди?
— Нет-нет, — отказался тот и разместился сзади, на широком диване. Григор и Боршинг сели спереди.
— Куда ехать? — спросил лейтенант.
— Я не знаю. Вам ведь велели меня куда-то доставить?
— На квартиру! — вспомнил гоберли.
— А, точно, на квартиру! — закивал лейтенант.
— И чтобы вы наконец расслабились, вот вам ваши стволы и давайте, поехали скорее, а то здешний ландшафт наводит тоску.
С этими словами гость вернул оружие полицейским, и они повеселели.
Лейтенант включил двигатель и, лихо развернув седан на узкой дороге, помчал назад — к шоссе, ничуть не стесняясь влетать в огромные лужи.
— А вы, сэр, к нам откуда? — решился спросить гоберли через какое-то время. Гость очнулся от дремы, огляделся и прикрыл рукой зевок.
— Я к вам из резерва.
— Мы это знаем, но… слишком уж лихо вы этих монтажников разложили.
— Они выживут, — заверил гость.
— Я не об этом, сэр, вы оборонялись — это раз, и вы уже полицейский — это два. А они на вас напали. Тут без вопросов. Но все же, где же учат так разделываться с врагами?
— Ну, я военный. Бывший военный.
— А почему теперь к нам? — обернувшись, спросил лейтенант. — В резерв обычно закидывают всякий неликвид, а вы не такой.
— Ну, просто там, где я раньше работал, у меня закончились задачи.
— Или противники! — с готовностью подхватил гоберли, и все трое рассмеялись.
— Я, между прочим, лейтенант Григор! А этот парень — капрал Боршинг, мы напарники, — сказал лейтенант.
— А я — сержант Брейн. Томас Брейн.
— Очень приятно, Томас Брейн, — отозвался гоберли. — А вон и поворот к Кибянки.
— Кибянки?
— Это квартал, где находится ваше служебное жилье. Не то чтобы очень хороший район, но и не особо плохой.
— Да, у нас здесь многие из отделения проживают, — добавил лейтенант.
Они свернули с запутанных развязок в сторону многоэтажного массива, который выглядел не слишком приветливо из-за того, что в окнах здесь мало где горел свет. Куда заметнее были габаритные огни безопасности на крышах зданий.
Все это выглядело не так привлекательно, как показалось Брейну из иллюминатора шаттла.
— Это ничего, днем будет намного веселее, — угадав его мысли, заверил гоберли.
— Охотно верю.
Скоро они заехали внутрь квартала и стали петлять по каким-то, как показалось Брейну, коридорам. Впрочем, вскоре он понял, что это были проездные магистрали под домами. Практически они ехали по подвалам, а точнее, по дорогам, проложенным в подвальной части домов.
«Наверно, тут так принято», — подумал Брейн, и вскоре они выехали в слабо освещенный двор. Это уже было похоже на привычную Брейну архитектуру.
— На самом деле все не так скверно, Томас, — сказал лейтенант, останавливая машину. — Просто я сократил путь, и мы проехали через помоечные дороги, но нормальная объездная тоже имеется — только подъезжать оттуда неудобно, да и далеко.
— А еще там везде кустики с наркоманами, — некстати добавил гоберли. И смущенно улыбнулся.
— А почему помоечные? — спросил Брейн.
— Потому что по ним мусоросборники проезжают и всякие прочие обслуживающие машины. Ну что, выходим?
— Выходим, — согласился Брейн, выбираясь из машины и осматриваясь.
Воздух был сырым и студеным. Пахло какой-то болотной сыростью, однако, судя по грязноватому виду высотных зданий, здесь могло пахнуть и похуже.
— Не забудь джамбер и набор карточек, — напомнил напарнику Боршинг.
— Да, точно! — кивнул тот и, обойдя машину, достал из багажника какой-то предмет — что-то вроде универсального солдатского котелка, который в походе мог работать на любом топливе.
В доме, где предстояло жить Брейну, оказался лифт — просторный, вполне годившийся и в качестве грузового. Правда, двигался он очень медленно и скрипел. Однако до нужного этажа они добрались без проблем и вышли на площадку, мощенную пластинами из синтетического камня.
На площадке оказалось четыре двери со смазанными, нанесенными краской номерами. У двух отсутствовали ручки — остались только следы от креплений, которые были вырваны.
Дверь в жилье Брейна оказалась с массивной пластиковой ручкой. Остановившись напротив нее, лейтенант Григор передал неведомый прибор-котелок напарнику, достал из кармана целую пачку карточек и начал поочередно прикладывать их к грязноватому пятну на двери.
— Ты что, не мог сразу взять нужную карточку?
— Не смог. Они у меня в ящике врассыпную валялись.
— Ты не мог их разобрать, что ли?
— Я их несколько раз разбирал, классифицировал и даже нумеровал, но потом они опять рассыпались, — пробурчал лейтенант.
— Эй, у тебя, кажется, дырка в ботинке, — заметил Брейн при свете тусклого светильника.
— Да ну? — сыграл удивление лейтенант. — А я думаю, чего это мне поддувает. Ты слышал, Боршинг?
— Давай подбирай скорее, а то мы тут заночуем из-за тебя, — сменил тему напарник. И вскоре одна из карточек сработала.
— Во! Это она, держи, Томас! — обрадовался лейтенант, вручая Брейну ключ от квартиры.
Забрав у гоберли прибор, лейтенант первым прошел через прихожую и оказался в большой комнате, такой большой, что там вполне можно было поставить теннисный стол.

Глава 11

Кроме единственной огромной комнаты в квартире были большая кладовка, кухня и совмещенный санузел.
— Обычный? — спросил Брейн, кивая на слишком большой, по его мнению, унитаз.
— А какой еще бывает? — не понял Григор.
— Ну, может быть, какой-нибудь, вакуумный?
— Нет, это точно не вакуумный. Эй, Боршинг, ты слышишь? — навострил уши лейтенант.
— Да, вроде они уже появляются, — утвердительно кивнул гоберли.
— Кто появляется? — уточнил Брейн, поглядывая то на одного, то на другого полицейского и даже оставаясь готовым к каким-то шуткам или розыгрышам. Но шуток не было.
— Это штифт. Штифт привлекает свет от включенного освещения, — пояснил гоберли.
— Ага, — ответил Брейн, так ничего и не поняв.
Между тем лейтенант вышел из санузла и медленно двинулся через крохотную прихожую в большую комнату. За ним последовал напарник гоберли и последним — совершенно заинтригованный Брейн.
То, что там происходило, было для лейтенанта и его напарника делом обычным, но на Брейна произвело почти что шоковое воздействие.
По стенам, потолку и казенной потертой мебели из старого вспененного пластика бегали громадные, похожие на тараканов жуки и сороконожки длиной в полметра.
Время от времени они сталкивались, и между ними завязывались жестокие схватки. Огромные насекомые сваливались на пол и продолжали схватки там, пока кто-то не оказывался победителем. И все происходило совершенно бесшумно.
— Давно обработку не проводили, — сказал лейтенант, выходя на середину комнаты и ставя прибор-котелок на пол.
— Просто давно никто не жил, — сказал гоберли. — А ты провода взял?
— Какие провода? Это полностью автономный джамбер.
— Пороховой, что ли?
— Обижаешь… — сказал лейтенант, подкручивая какие-то механические колесики. — Обижаешь, — распрямляясь, повторил лейтенант. — Литиевая затравка. Все как в лучших домах.
— На сколько ты выставил?
— На десять секунд.
— Ну и какого хрена мы стоим?!
— А точно! Бежим! — крикнул лейтенант, и Брейн первым бросился из квартиры.
Когда все трое оказались на лестничной площадке, этаж крепко встряхнуло, так что мигнули осветительные панели и где-то послышались вопли потревоженных жильцов.
Брейн в первые мгновения ожидал каких-то обрушений — настолько сильной была встряска, но по реакции обоих полицейских понял, что дело это для них вполне обыденное, и после взрыва они спокойно вернулись в квартиру.
Брейн последовал за ними и снова с удивлением обнаружил, что стены и потолки разукрашены силуэтами, недавно ползавших здесь чудовищ, как будто кто-то весьма искусно нанес трафареты с чуть размытыми границами.
— О! Теперь полный порядок! — торжествующе произнес лейтенант.
— А что это было? — спросил Брейн.
— Штифт.
— Это название насекомых, что ли?
— Штифт — это то, чего нет и что было когда-то, — пояснил лейтенант, поднимая с пола такой полезный прибор.
— Как это нет?
— Ну, мы и сами это не особенно понимаем, — вмешался гоберли. — Чего-то там по физике, какие-то наложения и квантовые тени, которые мы проецируем в виде этих образов.
— Так, а почему они не бегали по полу? — спросил Брейн указывая на свободный от трафаретов пол.
— Потому что это явление двухфазного измерения. То есть полная вертикаль и полугоризонталь в квантово-радиальной системе координат, — сообщил гоберли.
— Ага, — кивнул Брейн. — Ну а как насчет покраски какой-нибудь или освежающего ремонта?
— В смысле? — не понял лейтенант.
— Ну, замазать эти художественные картины, а то они какие-то непозитивные.
— К утру они почти исчезнут.
— Вот как? — Брейн еще раз осмотрелся. — Ну хорошо. А это, значит, ваш прибор их отсюда разогнал?
— Да, это джамбер, — кивнул лейтенант.
— И как часто нужно его применять?
— Обычно при въезде в нежилое помещение его используют, чтобы прогнать этих тварей.
— А насколько они опасны? Они могут напасть, покусать?
Полицейские засмеялись. Им такой вопрос показался совершенно наивным.
— Нет, укусить они не могут, ведь они формируются сознанием. Но по мере того как вы находитесь рядом с ними, ваше сознание делает их все более страшными, омерзительными, и это здорово портит жизнь.
— А привыкнуть к ним нельзя? — уточнил Брейн, снова и снова поглядывая на испещренную жуткими силуэтами комнату.
— Нет, ведь они все время совершенствуются. Как только вы привыкнете к одному виду монстров, они становятся еще более ужасными. То, что вы сегодня видели, — это пустяки.
— Значит, на какой-то длительный период я свободен от этой дряни, так?
— Разумеется, Томас.
— Так, ребята, теперь покажите мне, что там на кухне — чтобы я без вас не страдал от голода, — сказал Брейн, переходя на кухню.
— Вот это мейдер? — спросил он, указывая на какой-то похожий агрегат.
— Нет, — сказал гоберли. — Это печка для быстрого разогрева консервов.
— Консервов? А что, у вас батончики еще и консервируют?
Полицейские переглянулись и захихикали, а лейтенант еще и указал на гоберли пальцем.
— Это он к тому, что, когда я прибыл сюда, тоже искал батончики — мне было непривычно, что могут есть еду в таком — первобытном виде.
— А, так у вас тут не батончики?! — начало доходить до Брейна.
— Нет, у нас тут везде консервы. Ну или натуральные диеты для миллионеров.
— Подождите, ребята, давайте уточним. Я что, могу купить банку с мясом или горошком? Со сладкой кукурузой, персиками?
— Разумеется. Только не все это будет натурального происхождения, однако внешне и по вкусу горошек будет горошком и так далее.
— Приятно это слышать, — сказал Брейн и, подвинув кухонный стул, сдул с него пыль и сел, оглядывая небольшое помещение. — А мейдер…
— Вот он! — указал лейтенант Григор на стеновую панель. — Правда, в нем лампа уже, наверное, старая. Нужно будет заменить. Но это за свои деньги, а вся обстановка и даже постельное белье вместе с набором тонких и толстых одеял, а также пяти видами подушек — за счет казны.
— Подушки? Здесь есть подушки?
— Да, — подтвердил гоберли. — Они находятся в подушечной нише в кладовке.
— Подушечная ниша, — повторил Брейн и покачал головой. — Кто бы мог подумать.
Вдруг он поднялся, подошел к тому, что, безусловно, было кухонной мойкой, и, щелкнув по клапану подачи жидкости, подставил руку, на которую полилась вода.
— Вода! Здесь есть вода! — воскликнул он, поворачиваясь к полицейским.
— Прикрой, Томас! Это дорогое удовольствие, и счетчик накрутит тебе немалые суммы. В основном все пользуются заменителем или смесью воды и заменителя, — пояснил лейтенант и, подойдя, помог Брейну надежнее перекрыть утечку драгоценной влаги.
— Мне бы поесть чего, живот уже крутит.
— Давай заглянем в холодильный шкаф, может, что-то осталось от прежнего жильца.
— А кто был прежний жилец? — спросил Брейн.
— Другой инспектор.
— А где он сейчас?
— Пристрелили его. Полез дальше, чем полагалось, и получил двести восемнадцать пуль, — сказал лейтенант.
— Сколько?! — поразился Брейн.
— Это стандартный магазин армейского пулемета, — пояснил гоберли. — Эксперты проверяли — ни одна пуля не ушла в сторону.
— В упор били?
— В том-то и дело, что нет. Дистанция была порядка пятидесяти метров.
— Так это профессионал, каких мало, — заметил Брейн.
— В том-то и дело. Профессионал за большие деньги, но Лефлер зацепил крутых персон.
— Лефлер — это прежний инспектор?
— Да, тебя вызвали на его место, — добавил гоберли, и они с лейтенантом переглянулись, ожидая реакции Брейна.
— Вот как, — качнул тот головой и, подойдя к холодильному шкафу, открыл его. — Эй, да тут еще консервы остались.
Он достал пару овальных баночек и прочитал названия. Это оказались тушеные овощи.
— «Равноценные натуральным». Этому можно верить?
— Да, — подтвердил лейтенант. — Вкусная штука и недорогая. У нас все этим кормятся.
Брейн нашел еще пару упаковок каких-то пластинок — по виду копченого мяса, мягкий сыр в высоком стаканчике и галеты. Еще нашлось несколько больших коробок с картриджами для мейдера, но это Брейн решил оставить на потом.

Глава 12

Новые знакомые убедили Брейна не трогать пока запас из холодильника и пойти поесть в ближайшее заведение.
— К тому же там мой товарищ собирается сделать мне подарок, — сказал лейтенант и многозначительно посмотрел на гоберли.
— Не, ну я и не отказываюсь, — выдавил тот.
— Из каталога, — добавил лейтенант.
— Ну, из каталога, — согласился напарник.
— И потом тебе, Томас, нужно открыть кредитную карту — долго на этих консервах ты не протянешь, — сказал лейтенант. — Ну и одежку пора сменить — тут у нас большой город, люди носят гражданскую одежду, а не этот солдатский мешок.
Брейн посмотрел на свои безразмерные штаны, обувь универсального размера и согласился с лейтенантом, который по сравнению с ним выглядел щеголем — в темной куртке под кожу, узких брюках и стильных ботинках, один из которых был прострелен.
Гоберли выглядел попроще: куртка спортивного покроя под шерстяную ткань, водолазка.
Брюки у него были пошире и обувка попроще — с круглыми носами.
Они вышли из квартиры, Брейн карточкой-ключом запер дверь, и в этот момент открылась дверь соседней с ним квартиры, из которой вышел здоровенный суперколвер в майке и с заметно обвисшими мышцами.
Он был лысоват, его глаза блестели, и от него разило спиртным скверной очистки.
Довершала этот образ дубина, сделанная из нескольких кусков металлизированного пластика, перемотанных медицинским пластырем.
Было видно, что оружие делалось заранее, а значит, хозяин намеревался применять его регулярно, и это также характеризовало обстановку в этом районе.
— Ты… это… — произнес он, глядя куда-то мимо Брейна, лейтенанта Григора и капрала Боршинга.
— Иди спать, дружок, мы за тебя подежурим, — заверил его лейтенант.
— Ты… это… — еще раз выдохнул суперколвер, но сообщение все же обработал, после чего медленно повернулся, толкнул свою дверь и скрылся в квартире.
— Видишь, Томас, какие у тебя миролюбивые соседи, — сказал лейтенант, вызывая лифт.
В этот момент в квартире миролюбивого соседа послышался грохот, а затем крики хозяина:
— Зашибу! За-ши-бу!
И снова грохот.
— Может, нужно вмешаться? — спросил Брейн.
— Ай, оставь, — отмахнулся лейтенант, заходя в прибывшую кабину лифта. — Будет приказ — вмешаешься. Наше начальство особо инициативных не любит.
Пока спускались, Брейн продолжал обдумывать ситуацию, в которой оказался. В Метрополии ему приходилось привыкать к другому укладу жизни: другой пище, другой гигиене, другой одежде — там все было другое. А здесь очень многое напоминало ему родной дом.
Они сели в машину, а когда отъехали от подъезда, он спросил:
— А почему здесь все так не похоже на Метрополию? Это скорее какой-то вариант моего родного радостного мира.
— Но тебе ведь нравится? — уточнил лейтенант и засмеялся.
— Но разве ты не привыкал к этому?
— Я здесь родился и другого мира себе не представляю. А вот коллега Боршинг прибыл сюда, можно сказать, из Метрополии — у него до сих пор шоковые моменты проглядывают. Да, коллега Боршинг?
Гоберли кивнул.
— Бывает. Особенно трудно со спиртным.
— Да, кстати, этот здоровяк в майке — точно таких типов я не раз встречал у себя дома. Здесь что же — есть спиртное?
— Ха! Ну ты сказал, Томас! — воскликнул лейтенант, и даже машина вильнула, отзываясь на эмоциональную реакцию. — Конечно, имеется, и в любом количестве! Здесь нормальная жизнь, а не существование замухрышек, как в Метрополии.
— Потому и криминала выше крыши, — негромко добавил Боршинг, глядя в окно.
— Ну, это конечно, но у нас тут специфика такая — город большой, — пояснил лейтенант. — В местах, где людей поменьше, совсем другое положение дел.
— Ты сказал «людей»? — удивился Брейн.
— Да, я сказал «людей». Вполне себе симпатичное линейное словечко, его здесь повсеместно используют.
— Здорово, — вздохнул Брейн и улыбнулся. Забылось даже тяжелое впечатление от этих насекомых, которых вроде бы и не было, но следы остались. Правда, и они исчезнут.
Он с удовлетворением отметил, что здесь нет этих глухих пласто-бетонных щитов, закрывавших дома и тротуары от шума автомобилей. Но на улицах с движением в несколько полос защитные щиты все же имелись, однако они были прозрачными и не скрывали тротуаров, пешеходов на них, красиво оформленных витрин и неоновых вывесок.
Теперь Брейн узнавал тот самый город, который видел из узкого иллюминатора шаттла.
А еще он стал различать женщин! Да, он снова их видел! В том смысле, что определял издалека. Не то что в Метрополии, где, даже поравнявшись с женщиной, он не был до конца уверен, что это представительница слабого пола.
В особенности это касалось суперколверов. У гоберли и канзасов все же женщины отличались какой-то другой пластикой и смягченными чертами лица, хотя одежду носили столь же невнятную, как и женщины-суперколверы.
Здешняя городская архитектура также сильно отличалась от Метрополии с ее простыми ящиками — функциональными и предельно простыми постройками.
А тут имелись декорирующие элементы: колонны, карнизы, наличники, какая-то лепнина — все, чтобы радовать глаз.
Они заехали в крытый павильон, который оказался чем-то вроде стоянки. Подошедшему охраннику или распорядителю — Брейн еще не совсем понимал в здешних порядках — лейтенант показал карту, и тот указал место для парковки.
— Это похоже на торговый комплекс, — сказал Брейн, выходя из машины.
— Ты не ошибся, — кивнул лейтенант. — Здесь можно поесть, посмотреть театральную постановку, купить наркотики, одежду, получить наличные или оформить новую банковскую карту. Тебе нужна корпоративная — от полицейского управления.
— Давай прямо с этого и начнем, — предложил гоберли. — Чтобы потом спокойно поесть.
— Согласен, — сказал лейтенант и направился к эскалатору, доставлявшему посетителей на второй ярус.
Брейн с интересом разглядывал публику и отметил, что, несмотря на то что здесь были намешаны варвары, суперколверы, канзасы, гоберли и еще какие-то родственные этим расам народы, в них не было той разобщенности, которая сразу бросалась в глаза в Метрополии, где между гоберли и суперколвером была пропасть.
— Ага, вон я вижу терминал, — сообщил лейтенант, когда они выбрались на платформу, выложенную электронными экранами, дававшими ощущение, будто идешь по травяному газону.
Брейн заметил, что привлекает внимание — его мешковатая одежда бросалась в глаза. И это было плохо. Из опыта, связанного с особенностями его службы, он знал — чрезмерное внимание добавляло проблем.

Брейн впервые видел такую процедуру — лейтенант приложил свою карту к отметке на панели терминала, и тот компьютерным голосом вежливо поздоровался, назвав лейтенанта по имени.
— Чего вы хотите, сэр? — спросил после этого компьютер.
— Я хочу открыть казенный счет на нового сотрудника полицейского управления, — сказал Григор.
— Одну минуту… Итак, четко произнесите его полное имя.
Лейтенант подал знак Брейну, чтобы он представился. Тот невольно вытянул шею и произнес:
— Томас Брейн!
— Тома Биндейн? Это актер? Это же актер, нет ли у вас другого имени?
— Томас Брейн!!! — повторил Брейн, стараясь, чтобы его произношение было безупречным.
— Томас Брейн, — повторил компьютер. — Но ведь вы не актер.
— Нет, я не актер, — подтвердил Брейн.
— Да и так все ясно… — буркнула машина. — Одну минуту.
Брейн посмотрел на Григора, и тот кивнул — дескать все идет как надо. Брейн взглянул на капрала Боршинга: тот сосредоточенно гонял на планшете «пятнашки». Именно так эта игра называлась в его далеком детстве в его далеком мире.
Брейн улыбнулся.
— Нету никакого Томаса Брейна в штатном расписании полицейского Управления города, — выдал компьютер. — Лейтенант Григор, вы еще здесь?
— Э… Так точно, я еще здесь, — ответил лейтенант, невольно поддавшись диктаторским ноткам в голосе компьютера.
— Лейтенант, нет никакого Томаса Брейна в полицейском Управлении города. Но мы допускаем иной ввод личностного кода.
— Например?
— Вариант первый: знание всех родственников до третьего колена по материнской линии…
Лейтенант взглянул на Брейна и тот отчаянно затряс головой, показывая, что это невозможно.
— Это невозможно! Давайте другой вариант! — продублировал лейтенант.
— Дайте адрес проживания пресловутого «Томас Брейн»…
— Он не пресловутый.
— Перестаньте, лейтенант, просто дайте адрес. Можно обмануть банк, стоя на проспекте Сильвер-Бридж в одних трусах и держа заставку перед камерой терминала, но никому не удастся передвинуть дом, аэродром или что там еще бывает…
Лейтенант взглянул на Брейна еще раз — тот кивнул.
— Хорошо, адрес Томаса Брейна: Кавалькада авеню, пятнадцать, квартира сорок семь.
— Одну минуту…
Лейтенант повернулся к Брейну и подмигнул. Дескать, все под контролем.
— Есть такой адрес, и квартира принадлежит полицейскому Управлению. Да… Это первый плюс, лейтенант Григор.
— Замечательно, что вам еще нужно?
— Ничего. Это Рундстап Лефлер, мы не ошиблись?
— Вы не ошиблись! — прокричал в отчаянии лейтенант и тотчас показал кулак капралу, который попытался что-то добавить.
— Что ж, лейтенант, благодарим вас за помощь, на ваш счет отправлено двадцать восемь чаков за помощь и верность нашему банку. Всего хорошего.
На этом странный диалог закончился, внутри терминала что-то закрутилось, заурчало, а затем на специальную полочку выпала карточка.
После чего терминал погас, и стало слышно лишь пощелкивание перегретого трансформатора где-то внутри его конструкции.
Брейн взял выпавшую карточку и прочитал имя вслух:
— «Рундстап Лефлер». Ребята, и что мне теперь с этой штукой делать?
— Просто совершай покупки, — посоветовал лейтенант.
— Но тут же не мое имя!
— Не парься, — посоветовал капрал. — Я одно время вообще ходил женщиной — Нормой Стилл. Но когда все выяснилось, имя на карточке переправили дистанционной навигацией. И тебе поправят. Но пока что ты — Рундстап Лефлер.
— Я не хочу быть «Рундстап Лефлер», он получил двести восемнадцать пуль, — заметил Брейн, все еще рассматривая карту и не допуская, что она стала частью его самого.
— Да брось, это же формальность, и скоро там все починят. Получат информацию из Управления, и имя на твоей карточке изменится. Ты станешь самим собой! — заверил Григор.
— Думаешь?
— Да вон же у Боршинга с такой же фигни началось — какие-то данные неправильно введены были, но потом перетрафаретили.
— Правда, что ли? — спросил Брейн у гоберли. — Ты же говорил — женщина?
— Да, а потом переправили на мужчину, но другого. Поначалу было неудобно, как будто я какой-то там «Вангайм». Но потом я однажды глянул, а на карте уже все мое написано.
— Это как, на расстоянии, что ли, написали? — не понял Брейн.
— Ну да.
— Ничего себе технологии, — покачал головой Брейн и посмотрел на новую карточку с уважением. Иероглифические знаки на ней выглядели выпуклыми и весьма основательными, словно штамповка на металле. Как это можно изменить на расстоянии?
— Так что теперь милости просим в отдел одежды, — лейтенант указал на сияющий вывеской магазин — тут же на территории торгового центра.
— Ты хочешь сказать, что…
— Да-да, поскольку теперь ты при деньгах — там ведь на карте указан кредит?
— Э-э… — Брейн поискал глазами указание о кредите. — Тут написано: «предоставлен кредит в размере четырех тысяч чаков».
— Вот! Это чуть меньше твоего месячного жалованья. И примерно двенадцать костюмов категории «цэ».
— А сколько всего категорий?
— Три. А-бэ-цэ.
— Совсем тряпье, что ли, предлагаешь?
— Ну почему? Вон, коллега Боршинг из категории «цэ» просто не вылезает.
Брейн невольно посмотрел на гоберли. Тот смущенно одернул куртку и поставил ноги как на построении, чтобы его обувь казалась повыше рангом.
Разумеется, его одежда отличалась от того, что носил стильный лейтенант, но Брейн подозревал, что Григору это выходило в копеечку и он шиковал, нося вещи чуть выше того уровня, который мог себе позволить на полицейское жалованье.
— А ты, Григор, какую категорию носишь?
— Он таскает обноски секонд-хенд, — быстро сообщил гоберли.
— Что бы ты понимал! — вскинулся лейтенант. — Я покупаю практически неношеные вещи самой высшей категории!
— Ладно, ребята, не ссорьтесь. Пожалуй, я остановлюсь на серединке, правильно? Один прикид, так и быть, возьму по второй категории, но остальное… — тут он повернулся к гоберли, — только по необходимости — мне деньгами сорить резона нету.
— Вот! — воскликнул Боршинг, обращаясь к лейтенанту. Брейн понял, что это их какой-то давнишний спор, и влезать в него не собирался.
— Кстати, ребята, — сказал он, чтобы сменить тему. — А почему тут деньги указанны какими-то смешными словами?
— Что значит смешными? — не понял лейтенант.
— Ну вот это — «чаков». В Метрополии мы рассчитывались полноценными сакверами. А это что?
— Дело в том, что сакверы ходят только в Метрополии и колониях.
— А здесь что, не Империя, что ли? — слегка удивился Брейн.
— Не, ну территория-то, конечно, имперская, — согласился лейтенант. — Однако тут в основном проживают «миграционные массы». Ну, типа тебя — варвары. Ну и какое-то количество представителей коренных народов Империи.
— Но варваров намного больше! — добавил гоберли. — Процентов эдак восемьдесят, поэтому тут все по-ихнему — то есть по-вашему.
— Томас, не слушай его, просто тут собственный климат. А территория называется «Западное Бариноко», или Четвертый присоединенный округ. Вот так.
— Западное Бариноко — это название материка, — подсказал гоберли, видя, что Брейну осмысливание новой информации дается нелегко.

Глава 13

Утром, еще до начала развода в полицейском отделении Пятого района, лейтенант Григор держал ответ перед начальником отдела кадров майором Понги, немолодым и прожженным варваром, повидавшим немало начальников, которые приходили и уходили на повышение или в тюрьму, что случалось реже, но тоже бывало.
Попадали под раздачу и заместители. А особенно заместители по хозяйственному обеспечению, но кадровиков никто не трогал. А чего с них взять? Папки туда-сюда двигают, ни за что не отвечают. А то, что вора проглядели, так вот же досье, там черным по белому «безупречен и честен» — ну неужели они высоким подписям со штампами противоречить будут?
И все. И не подкопаешься. Однако кадровики, с подачи начальства, решали все. Вот и в этот раз.
— Давай не спи, сволочь, зря я, что ли, тебе такси оплачивал? — теребил сонного лейтенанта майор Понги.
— Да ладно, все равно спишете на Управление… — пробубнил тот, пытаясь сесть на стуле ровно.
— Хватит ерзать, пижон. Давай по делу — претендента встретили?
— Встретили, сэр, — кивнул лейтенант, садясь ровнее.
— Что за человек?
— Что, простите?
— Я говорю — «что за человек»? Так положено называть варваров, разве не слышал?
— До сегодняшнего дня не слышал. Я слышал, говорят — «люди».
— Ну, еще говорят «человек». Так что с человеком?
— Чело… Человека мы встретили.
— Давай в подробностях, кое-что я уже знаю из отчетов операторов видеонаблюдения, так что соврать не получится.
Лейтенант посмотрел на сердитое лицо кадровика и врать не решился.
— Встретили нормально.
— А поточнее?
— Ну, мы стояли у окна и наблюдали, как претендент идет к зданию, а потом он — раз, и забрался на парапет прямо к таксистам. Ну, вы знаете, они там кучкуются.
— Знаю, — сухо ответил майор, и по его виду нельзя было понять, имелось ли у него на эту часть рассказа лейтенанта видеоподтверждение.
— Потом он неожиданно быстро захватил такси. Ну, в том плане, что мы даже не успели вмешаться, как он оказался в машине с Бешеным Бердом, ну вы знаете, кто это такой.
— Знаю, — сухо ответил майор.
Григор вздохнул. Он двигался практически на ощупь, что грозило ему поймать в днище своего сочинения какой-нибудь камень, однако расколоться перед начальством сразу было бы глупо.
— Мы с напарником встали им на «хвост» и поехали следом, потому что Бешеный известен как беспредельщик, а претендент мог проговориться, что он полицейский. Ну а потом мы увидели, что такси остановилось…
— Где остановилось?
— На трехъярусной развязке, на втором повороте к Северному шоссе — прямо возле аэропорта.
— Давай дальше.
— Ну, мы решили, что Бешеный решил избавиться от клиента, и уже собрались выскочить и повязать мерзавца, но тут…
— Вот сейчас было неубедительно, — прервал майор рассказ лейтенанта.
— Что?
— Я сказал, что твой рассказа звучит фальшиво.
— Ну, другого рассказа у меня для вас нет, сэр, — пожал плечами Григор и даже сам подивился своей дерзости.
«Ну ты и дурак», — сказал он себе, ожидая от кадровика какого-нибудь карающего действия. Но тот лишь выдержал небольшую паузу и сказал:
— Дальше.
— Короче, мы не успели выскочить, а они поехали дальше и так наворачивали повороты, что мы за ними едва поспевали и догнали только в промышленной зоне, где происходило уже что-то нехорошее. Мы с капралом Боршингом выскочили с оружием наготове, но нашли только пятерых бандюганов и Бешеного Берда, которые лежали в грязи, но были живы. Мы тогда пошли обратно и встретили претендента, который ждал нас возле полицейской машины.
— Что он сказал вам?
— Он сказал, что на него напали, а мы представились и предложили отвезти на его квартиру. Он обрадовался и мы отвезли.
— Все?
— Все.
— А я слышал, что он вас едва не закопал в этой промышленной зоне.
— Ну, может, я чего подзабыл, сэр. Сначала была погоня, потом эти скачки по грязи и лужам в промзоне, потом… Одним словом, был шок, мы с напарником были шокированы. Но слегка. Только слегка, сэр, ведь мы профессионалы.
Исчерпав свой рассказ, лейтенант замолчал, ожидая, скорее всего, негативной реакции сердитого майора.
— Что, Григор, этот парень действительно крут?
— Ну, как вам сказать, сэр…
— Григор! — одернул его майор.
— Да, сэр, парень крутой. И это для нас с напарником стало неожиданностью. Ну, мы хотели его проверить и… И проверили.
Майор вздохнул, поправил высокий ворот мундира и сказал:
— Ладно, проехали. Вернемся на землю. Ты ситуацией на Старых причалах владеешь?
— Ну, более-менее, — осторожно ответил Григор.
— Там у Глиферса непонятки с ребятами из Фиш-энда. Нужно разрулить.
— А какого рода непонятки?
— Вроде бы Фиш-энд поставил Глиферсу некачественный товар. Но те клянутся, что подмена случилась где-то по дороге. Одним словом, забились опираться на «крышу», то есть на наше отделение. Поэтому арбитром поедешь ты и захвати напарника. Разберитесь досконально, нельзя, чтобы нормальные пацаны несли убытки, ну и не заносили нам того, что заносить обязаны.
— Я понял, сэр. А потом я могу взять выходной?
— Какой выходной, Григор? А работать за тебя кто будет? Кто будет ловить карманников, чоккеров, грабителей? Или безопасность жителей города тебя уже не интересует?
— Прошу прощения, сэр. Погорячился, — сказал лейтенант, поднимаясь.
— То-то же. Давай двигай, и жду вечером от тебя отчет.
— Какой?
— По Старым причалам. По работе отпишешься замначу отделения, он уже после обеда будет на службе.

Глава 14

В пыльном подвале магазина «Омега», торгующего гравитационными соленоидами и приборами расчета трафика транспортных систем, имелось лишь одно чистое место, которого не касались лапы крыс-бокоходов и окисляющих пластобетон амебных колоний, — место под дюжиной кварцевых ламп и электронных пушек рассеянного фокуса, позволявших герметичной кабине примерно семнадцать минут в сутки находиться вне полей разложения и окисления материалов.
Этого небольшого периода идеального времени хватало, чтобы оператор — уродливый комбинаторный канзас Шенон — успевал перехватывать трафик банковских учреждений половины города, несмотря на то что те использовали практически неперехватываемую систему квантовой связи.
Скопировать данные из канала квантовой связи было невозможно, но только не для Шенона. Он родился с серьезными отклонениями, и даже продвинутая имперская медицина готова была сдаться перед столь страшными мутационными изменениями. Однако кто-то подсказал экспериментальную методику, которую и решили испробовать на обреченном младенце.
Несчастный перенес множество операций, больше необходимых исследователям, чем самому пациенту. Где-то его безжалостно усекали, где-то что-то подшивали, пытались заменить родные коды на биологическую программную коррекцию.
Спустя годы, как и следовало ожидать, это привело к плачевным результатам — жизнедеятельность ослабленного детского организма уже невозможно было поддерживать, и его решили отключить от искусственных функциональных систем, дав всего несколько часов в качестве шанса на чудо.
И это чудо случилось: несчастный выжил, вырос в казенном заведении для инвалидов и приобрел возможности, о которых иные ученые люди даже не слышали.
Но за этим казенным домом присматривала одна из криминальных организаций — в благодарность за участие в становлении личности ее босса.
Босс искренне помогал воспитанникам заведения и от него не ускользнули отчеты о странностях «совсем уже пропащего» молодого канзаса.
И теперь Шенон работал на босса, щедро окупая все потраченные на него деньги.
Одним из его талантов было копирование данных из квантовой связи, не нарушая целостности ее потоков, а также вскрытие кодов, которыми на всякий случай абоненты закрывали пересылаемую информацию.
Не всегда съем информации из сверхсекретных магистралей был необходим для планирования каких-то больших акций вроде взлома хранилища криптовалют или опустошения бункеров с реальными ценными металлами. Основную часть получаемой через Шенона информации босс холдинга «Элеватор» использовал для контроля финансовых организаций, которые платили ему «за охрану», и многократно удивлял их своей осведомленностью, когда обвинял партнеров в «крысятничестве».
В дверь постучали, и босс Эрнандо Ориенти ударил пальцем по клавише пульта мультисканового устройства, позволявшего смотреть сквозь стены.
Силуэт, костный скелет с пластиковой вставкой в некогда простреленной берцовой кости, частота пульса и температура тела — все это обличало его второго помощника, Луиса Конвертера, который приходил к нему с ежедневным докладом.
— Это я — Луис, сэр, — сказал Луис.
— Вижу, — отозвался босс и разблокировал дверь из фасеточной стали.
Эти меры предосторожности были совсем не лишними: примерно раз в полгода главе холдинга «Элеватор» пытались нанести визит киллеры.
Луис прошел к столу босса и сел на стул, который стоял не слишком близко и не слишком далеко от стола — именно там, где должен находиться стул второго помощника.
С одной стороны, помощник был лицом доверенным, но с другой — с того места, где он находился, нельзя было совершить нападение одним прыжком. Требовалось еще перебирать ногами, но тогда включался подрыв пиропатронов, поднимавших перед нападавшим экран из пуленепробиваемой панели.
— Говори, с чем пришел, Луис.
— Сэр, Шенон перехватил очень интересную информацию…
— Продолжай, — кивнул босс.
— Помните Лефлера?
— Как я могу забыть этого мерзавца? Сначала он сыграл покорность, а потом слил куда-то к главным копам всю нашу бухгалтерию. Хотел бы я посмотреть на того, кто не запоминает таких обид, малыш. Странно, что ты задаешь мне такие вопросы.
— Я не хочу вас этим задеть, сэр. У меня всего лишь информация от Шенона.
— И что же это за информация, если ты задаешь мне такие вопросы, сынок?
— Отчеты, сэр. Скучная статистика, но там упоминается одна персона…
— И что же это за персона?
— Мне неловко это говорить, сэр.
— Хватит уже кривляться, Луис, мое терпение не бесконечно.
— Там упоминается Лефлер…
— В каком смысле упоминается?
— Лефлер покупает себе одежду, сэр.
— Лефлер покупает себе одежду? Ты в своем уме, Луис? Из него сделали решето, о чем сообщили все желтые газетенки города. Это было записано в долбаных бумажках долбаного полицейского Управления, и наши копы подтвердили это.
— И тем не менее, сэр. У меня тут в файле вся информация.
И Луис шевельнулся, подняв папку под внимательным взором дюжины замаскированных в стеновых панелях камер. Резких движений здесь делать было нельзя.
— Не нужно, я верю, — сказал босс, делая короткий жест рукой, и по его лицу пробежала тень.
Луис осторожно опустил папку и стал ждать. Он видел, что босс погрузился в тяжелые раздумья, ведь это было сообщение чрезвычайной важности.
— Значит, наш партнер был с нами не до конца честен?
— Видимо, так, сэр.
— Это после стольких-то лет работы?
— Возможно, это какой-то фокус копов, сэр.
— Копов? — босс усмехнулся. — Они у нас такие деньги получают, что смешно представить, что решатся на какой-то фокус.
— Это может быть Имперская Служба Безопасности.
Босс вздохнул. Да, это могла быть ИСБ. Иногда ей удавалось доставлять криминальным структурам немалые неприятности. ИСБ была очень закрытой структурой, и забраться в нее не получалось — все назначения туда подтверждались только из Метрополии.
Кроме того, штат ИСБ в городе был малочисленный, и лишь когда готовились большие операции, перебрасывали достаточно сил из других регионов. Однако, к счастью для босса, из-за тщательности подбора штата ИСБ не располагала достаточными силами, чтобы перекрыть финансовые потоки криминального холдинга Эрнандо Ориенти, да и других боссов тоже. Поэтому они были готовы отдать какой-то кусок «империалам», как их здесь называли, чтобы те, одержав свою локальную победу, отчитались перед начальством и исчезли на какое-то время с территории криминальных холдингов.

Глава 15

Второй помощник терпеливо ждал, а босс продолжал раздумывать. Да, ситуация вполне могла оказаться подставной, и тот, от кого он приказал избавиться, теперь был жив и здоров.
Возможно, это была намеренная демонстрация — оскорбление для босса, а может, просчет «империалов» — они сделали работу и, отчитавшись перед начальством, отбыли, бросив временную агентуру на произвол судьбы, оттого те теперь и прокололись.
— Однако помимо ИСБ здесь должен быть замешан и исполнитель, — сказал наконец босс и посмотрел на второго помощника.
— Так точно, сэр.
— Получается… — Босс поерзал в кресле, выбирая более удобное положение, и приводные механизмы настройки застрекотали, предлагая ему множество запомненных ими удобных поз, в которых босс проводил достаточно долгое время. — Получается, что наш исполнитель скинул выдуманный отчет, и мы его оплатили. Журналистам сбросили какое-то дерьмо «империалы», и все закрутилось, так?
— Так точно, сэр. Информационная атмосфера сложилась именно такая, будто дело сделано.
— Что ты предложишь в такой ситуации, Луис?
— Я? Мне… — второй помощник растерялся, ведь это был вопрос для первого помощника Дрейдена, и если он, Луис, ответит на него, то навлечет на себя гнев Дрейдена, а это могло окончиться пулей в оконное стекло квартиры, где жил Луис.
С другой стороны, этот вопрос от босса мог являться проверкой, чтобы разобраться, готов ли Луис подняться на следующую ступеньку.
— Сэр! Я считаю, что исполнитель должен ответить! — заявил Луис, решив рискнуть.
— А если он не виноват?
— Рано или поздно история достигнет ушей наших врагов, сэр, и они сумеют воспользоваться этой информацией. И даже если после проверки исполнитель окажется не виноват, вас все равно объявят мягкотелым и негодным для управления холдингом. Это первый и самый простой ход.
— Согласен с тобой, Луис. Но ты же помнишь, кто наш исполнитель?
— Я… могу произнести его имя вслух?
— Только здесь и только сейчас, Луис…
— Тулло-Ящер.
— Да, Тулло-Ящер, — подтвердил босс и вздохнул. Тулло был давнишним исполнителем и лучшим из всех, кто работал на холдинг. Тулло был не просто лучшим, но феноменальным. У него не подпрыгивала винтовка, не дергался пулемет. Каким-то образом он умел так управлять своим телом и оружием, что все пули летели в «десятку». Даже если их двести восемнадцать, как в стандартном магазине армейского пулемета.
Тулло не зря называли ящером. Его лицо выглядело страшновато — такая морда подошла бы змее или ящерице, но никак не гуманоиду, к которым относились и варвары, и суперколверы, и канзасы с гоберли.
Но это были лишь внешние впечатления — первые, во время редких знакомств заказчиков и исполнителя.
Многие из них желали получить о нем как можно больше информации, однако лишь немногим удавалось узнать что-то сверх того, что он сам о себе рассказывал. А уж о том, что температура его тела не превышала двадцати восьми градусов, не знал никто — Тулло носил специальный тепловой костюм, который при сканировании выдавал стандартную тепловую картинку. Ну а отдельные аномалии — руки или шея — никого особенно не напрягали: подобный «недогрев» встречался у многих представителей гуманоидов.
Тулло жил затворником, задания получал через публичную сеть, оплату — наличными чаками через курьерскую службу, для которой всякий раз выдумывал хитроумные схемы, чтобы никто не мог быстро вычислить место передачи.
Пару раз босс Эрнандо прибегал к шпионским средствам вроде электронных закладок в пачки чаков или сопровождения курьеров целой флотилией микродронов.
Но закладки выгорали от токов высокой частоты, которыми их потчевал Тулло, а флот микродронов вдруг терял связь с базой и ориентацию в пространстве, и дорогостоящие «электронные стрекозы» сыпались на проезжую часть, где их с хрустом размалывали проносившиеся автомобили.
Босс неоднократно встречался с Тулло, когда появлялась особая и дорогостоящая работа, в конце концов он не мог давать такие задания тому, кого никогда не видел, и Тулло понимал, что иногда личных контактов избежать невозможно. Однако он появлялся у резиденции словно из ниоткуда и так же в никуда исчезал, выходя из нее.
По крайней мере, так это видела система наблюдения и безопасности — ее мультидатчики внезапно отключались и пребывали в шоковом состоянии, а когда приходили в себя и перезагружались сохраненными копиями софта с сервера, объект наблюдения был уже далеко.
Казалось, он был неуловим. Да, таковым он и являлся для всех, у кого не было такого оружия, как Шенон.
Шенон не мог видеть и чувствовать Тулло, однако он был на короткой ноге с зашифрованными потоками данных, которые струились по толстым оптическим кабелям, извиваясь, перекодируясь, выходя в твердые копии и дожимаясь в архивных хранилищах.
Шенон видел с помощью сотен тысяч городских датчиков и камер наблюдения, чтобы достаточно оперативно реагировать на все смены обличья Тулло, которые тот предпринимал, чтобы сбить с толку следящие системы.
И театральный грим тут стоял не на первом месте.
Тулло владел искусством перевоплощения в совершенстве — меняя походку и даже, казалось, рост.
Ни один полицейский оператор, отслеживая съемку, не смог бы опознать его, вдруг вышедшего из магазина в виде бойкого гоберли. А потом, проскочив через бар, Тулло вываливался с заднего крыльца пьянчугой-варваром.
Для обычного полицейского оператора вычисление такого мастера было нерешаемой задачей, однако Шенон действовал иначе: он обрабатывал множество информационных каналов слежения, успевая анализировать их все разом, а потому вычислял Тулло, какое бы обличье тот ни принимал.
Также вычислить Тулло могли и полицейские операторы, но лишь спустя время, когда данные были переработаны на серверных мощностях полицейского Управления. И — через неделю. Или через двое суток, если у задачи высокий приоритет. А Шенон делал это мгновенно, поскольку ему помогали вживленные электронные имплантаты.
Так удалось выяснить, где находятся лежки Тулло, квартирой или жильем места его обитания назвать было нельзя.
Когда босс Эрнандо впервые получил видео этих берлог, он был в шоке. Какой смысл получать гонорары в сотни тысяч чаков и прозябать в такой дыре?
Какое-то время Эрнандо даже думал прекратить сотрудничество с Тулло, ведь тот был ему непонятен. Однако другие киллеры были не столь умелы, и привыкший к высококачественным услугам босс был вынужден вернуться к Тулло.
В конце концов сам он почти все детство прожил на свалке упаковочной тары возле одного из складов. И у него имелось несколько нор, куда можно было сбежать от полиции, конкурентов — злобных беспризорников с соседнего склада, но самое главное — от охотников за органами, которые были куда лучше оснащены, чем полиция, и более простимулированы.
Одним словом, босс понял Тулло и принял его образ жизни. На тот момент ему было известно уже о трех десятках временных берлог, в которых Тулло появлялся очень редко.
Кое-что про Тулло знали боссы и других холдингов. Не так много, как Эрнандо, но тоже немало. Тулло брал заказы со всех сторон, и никто не хотел поручать важную работу неизвестно кому. Как-то Эрнандо даже предложил работать лишь на него, пообещав платить столько, сколько Тулло зарабатывает со всех сторон, но тот лишь криво усмехнулся и отклонил это предложение.
Тулло хотел быть свободным, и боссу Эрнандо это тоже было понятно — он был уверен, что киллер от такого предложения откажется. В конце концов он и сам часто ловил себя на мысли, что тоскует о том времени, когда он в лохмотьях и полуголодный обитал в нагромождениях подгнивших ящиков и был абсолютно свободен. Мог сняться со своего места и, отмахав тысячи километров по железной дороге, оказаться в другом городе — где потеплее или где небо выше. Тогда ему все это было важно и он не был отягощен гигантским штатом исполнителей, сотнями тайных счетов с миллиардными накоплениями. Недвижимостью, которую никуда нельзя было подвинуть. Одним словом, иногда босс Эрнандо тосковал о своем голодном, но свободном детстве.

Глава 16

Эрнандо отпустил Луиса и какое-то время сидел молча, обдумывая сложившуюся обстановку. Да, возможно, Тулло тут и ни при чем, но враги любую мягкость Эрнандо могли тотчас истолковать как неспособность управлять холдингом.
Тут только дай слабину — и тотчас ввяжешься в парочку городских войн. А война — это всегда проигрыш, независимо от того, победил ты или проиграл, ведь помимо участников за ней наблюдали и нейтральные стороны, которые были готовы разорвать ослабевших в драке конкурентов.
В конце концов рука Эрнандо коснулась одной из клавиш на компактном терминале.
— Слушаю, сэр… — отозвался дежурный.
— Бертолетто ко мне.
— Слушаюсь, сэр.
Бертолетто был «звездой» личного парка ликвидаторов в холдинге. Он и раньше проявлял отличные стрелковые способности, а когда босс предложил ему поднять планку — пройти программу ускорения, тот с радостью согласился.
Процедура вживления ускоряющих чипов позволяла в разы поднимать скорость мышечной реакции.
Процедура была дорогостоящая, и многие стрелки, служившие в холдингах, мечтали о ней, но предлагалась она именно тем, кто был по-настоящему талантлив.
Однако не все ускоренные стрелки оправдывали вложения. Но Бертолетто оправдал. Он хорошо зарекомендовал себя в ликвидациях среднего уровня и городских боях, когда приходилось скрещивать мечи с холдингами конкурентов.
Еще двое ускоренных стрелков остались на этом уровне, а Бертолетто босс предложил следующую программу. На этот раз еще более дорогую — мышечного усиления. Она была в десять раз дороже предыдущей и включала в себя усиление скелета титанитовыми накладками, позволявшими выдерживать нагрузки, впятеро превышавшие пределы непрокачанного бойца.
Помимо этого вживлялись дополнительные пучки искусственной мышечной ткани, дополненной наностимулирующими датчиками.
Одним словом, из обычного гоберли получилась сверхскоростная боевая машина, позволявшая стрелять, как взвод подготовленных солдат.
Казалось бы, зачем при таком раскладе боссу какой-то Тулло? А затем, что Бертолетто прекрасно стрелял по видимым мишеням, вызывая восторг зрителей, однако он не мог так тонко просчитать появление и поведение жертвы, как правило, имевшей целый штат охраны, чтобы в финале поразить ее одним выстрелом, иногда совершенно беззвучным.
Вскоре Бертолетто появился в приемной, охранявшейся электронными охранниками — другим босс Эрнандо не доверял с той поры, когда к нему вдруг заявились трое абонентов и принялись фаршировать титанитовыми пулями его 3D-макет.
— Привет, дружок, — поприветствовал Эрнандо своего лучшего и самого дорогого стрелка, на которого пришлось потратить почти миллион чаков.
— Приветствую вас, сеньор, — ответил стрелок и поклонился, как требовали традиции двадцатилетней давности.
Технологии поддержания высокой степени реакции требовали, чтобы проработанные стрелки чувствовали свое время немного медленнее, чем оно текло на самом деле. А потому из-за принимаемых препаратов Бертолетто отставал от реального времени, и с годами это отставание только увеличивалось.
После того как он сел, босс помедлил еще немного и сказал:
— Для тебя есть работа.
По лицу Бертолетто скользнула улыбка, которая тотчас исчезла.
— И не просто работа, а задание чрезвычайной сложности.
— Я все сделаю, сэр. Все, что вы прикажете, — заверил стрелок.
— Ты должен подобрать себе команду, эта работа не для одного.
— Мы начинаем войну?
— Нет, цель единичная.
— Тогда я справлюсь сам, сэр! — горячо заверил Бертолетто, и на его прежде каменном лице теперь отразилось множество эмоций.
В углах приемного зала шевельнулись приводные механизмы гравитационных пушек.
В обычном бою они были малопригодны из-за высокого рассеивания импульса, однако для дистанции в несколько метров это было лучшее оружие, которому были нипочем даже жидкостные бронежилеты скрытого ношения.
И потом гравитационная пушка с настроенным импульсом могла просто глушить злоумышленников, поскольку к ним, как правило, у босса Эрнандо были еще вопросы.
— Я ценю твою готовность работать для общего дела, Берт. И ничуть не сомневаюсь в твоих способностях, но клиент весьма скользкий, и чтобы тебе не бегать без толку по всему городу, лучше набрать команду.
— И какую же команду вы порекомендуете набрать, сэр?
— Думаю, тебе будет нужно не менее двадцати бойцов.
— Двадцати, сэр? — поразился Бертолетто.
— Двадцати, ты не ослышался.
— Настолько серьезный клиент?
— Увы, — ответил босс и вздохнул. Меньше всего ему хотелось устраивать все это именно сейчас, когда дела требуют его личного присутствия в нескольких местах. А пока будут искать Тулло, он не мог и носа показывать из своей сверхзащищенной резиденции.
Однако бизнес есть бизнес: принял решение — значит, нужно его исполнять.
— Возьми ребят из роты охраны. Там найдется с десяток хватких бойцов — я их сам отбирал, остальных возьми из нашего специального резерва. Тебе они, конечно, не ровня, но все же лучше, чем простые стрелки.
— Я понял, сэр, и готов приступить немедленно.
— Приступай, Бертолетто.
Стрелок поднялся и направился к двери.
— Берт! — окликнул его босс. Тот обернулся.
— А почему ты не спрашиваешь имя клиента?
— Полагаю, мне предоставит полный файл первый помощник Дрейден.
— Да. Но я скажу тебе сам. Твоя цель — Тулло-Ящер.
Босс намеренно назвал это имя сейчас, чтобы посмотреть на реакцию своего стрелка. И она была.
Шевельнулись желваки, по форсированным мышцам пробежала судорога.
— Все в порядке?
— Да, сэр. Я могу идти?
— Иди, Берт.

Глава 17

Накануне вечером Брейн сумел разобраться со старинным механизмом, оставшимся от прежних жильцов. Это оказался будильник. Он работал без электричества, как какой-нибудь старый пистолет, а вместо батарейки имелась пружина, которую нужно было заводить.
Брейн не нуждался в будильниках: он просыпался в то время, которое сам себе назначал, но испробовать машинку было интересно, и утром она застрекотала, отстав от точного времени всего на пару минут.
Сунув ноги в домашние туфли, Брейн заправил кровать по-армейски, вместо того чтобы убирать постель обратно в шкаф. Так ему было привычнее.
Потом отправился на кухню, отмечая, что от силуэтов монстров на стенах и потолке остались только неясные разводы.
Освещение автоматически загоралось при его перемещении по квартире, и ему это не нравилось. Он отключил на главном распределителе эту функцию и начал сам включать и выключать освещение.
В большой комнате стоял большой пакет. Его Брейн принес сам, хотя в магазине настоятельно рекомендовали доставить покупки курьером на адрес. Но Брейн отказался, чем вызвал удивление своих новых коллег — Григора и Боршинга.
— Может быть, потом я так и буду делать, — пояснил он. — А пока мне так спокойнее.
В пакете были гражданская одежда, белье, всякие гигиенические прибамбасы и кое-что из еды — в основном консервы.
Была возможность купить какие-то фруктовые имитаторы, но Брейн пока не решился. Он знал, что большие изменения притупляли восприятие в новой обстановке, а это вынуждало делать больше ошибок, что в его положении новичка было непростительно. Ведь он совсем еще не знал здешних порядков. Разумеется, неформальных.
Осмотревшись в ванной, Брейн разобрался с многоцветными трубками, подводящими воду и водозаменитель. Трубки проходили через прибор учета, на экране которого в реальном времени отражались расход и его стоимость.
Брейн поочередно испробовал подачу холодного и теплого водозаменителя, а затем холодную и горячую воду.
— Однако, — покачал он головой, заметив, как шустро счетчики переводят литры в деньги. Впрочем, Брейн все же решился принять водяной душ, но под конец — после основной процедуры, а вначале помылся водозаменителем.
И тут была еще одна особенность — для мытья водозаменителем имелись специальные средства. И это были не бальзамы, гели и всякие прочие жидкости, а спреи, подающие пыль! Да, разноцветную пыль в зависимости от марки моющего средства.
Такого Брейн не видел даже в Метрополии: там он обходился просто водозаменителем, который и так неплохо отмывал, но, правда, и не освежал вовсе.
Помывшись этой новинкой, Брейн отметил, что его тело стало не только чистым и сухим, но еще и пахло какими-то цветочными ароматами.
Затем он решительно перешел к водным процедурам, стараясь не смотреть на экран счетчика.
«Если получится дорого — в следующий раз буду экономить», — подумал он и, окончательно ополоснувшись водой, с удовольствием вытерся одноразовым полотенцем.
Скомкав его, он швырнул комок в корзину, надел чистое белье и, выйдя из ванной, сразу направился на кухню.
Холодильный шкаф, стенной мейдер и маленькое окошко под потолком. Почти как тюремная камера. Еще имелись небольшой столик и пара шкафчиков с нехитрым набором одноразовой посуды. Мыть ее не приходилось — она отправлялась через мусоропровод в конвертер, который разлагал ее на горючие газы и тем самым отапливал дом и подогревал воду.
Еще раз осмотрев содержимое холодильного шкафа, Брейн отверг давнишние запасы консервов и те, что приобрел вчера. Его внимание привлек набор картриджей для мейдера. Яркие картинки и доходчивые, в два-три иероглифа, инструкции подтолкнули его к действию, и, заложив в четыре гнезда мейдера четыре различных картриджа, Брейн закрыл крышку и включил блок активации.
На все требовалось пять с половиной минут, и пока готовился завтрак, Брейн разобрался с бинарными таблетками для напитков.
Изображения на этикетках были знакомы, правда, названия ягод и фруктов звучали иначе.
Брейн выбрал то, что выглядело как вишня, и, достав из шкафчика одноразовый стакан, забросил туда бинарный кубик, содержавший вкусовой экстракт и термозаряд, разогревавший напиток после добавления воды.
Если требовалось приготовить холодный напиток, бралась таблетка, состоящая только из вкусового компонента.
Где-то за стеной что-то загрохотало, как будто свалился тяжелый шкаф. Брейн интуитивно поискал глазами оружие, но его пока не было. Подождав, он больше не услышал никаких посторонних звуков, и в этот момент сработал сигнал мейдера, сообщавший, что еда готова.
Открыв крышку, Брейн стал поочередно подцеплять специальной вилочкой приготовленные блюда и сгружать на одноразовые тарелки.
«Картофельное пюре», «куриная котлета», «каша простая» и «желе из листьев розы» на десерт.
Все блюда имели цвет, близкий к цвету оригиналов, да и пахли вполне подходяще. Правда, Брейн не очень понял, что такое «каша простая», однако простая, она и есть простая — кушай, да и все.
И он принялся за еду. Пюре оказалось суховатым, в котлете слегка вязли зубы. Каша… Брейн съел ее, не вникая во вкусовые тонкости, но когда дошел до десерта, оказалось, что у «желе из листьев розы» началась вторичная кристаллизация и его уже нельзя было разрезать даже спецножом.
Требовалось снова активировать блюдо в мейдере, но на это у Брейна не было времени, да и не хотелось никакого десерта, при том что после этого завтрака у него оставалось стойкое ощущение, что он проглотил намыленный булыжник.
Вспомнив, что в комплекте с картриджами полагались капсулы с биоферментами, Брейн принял одну и запил водой. Теперь можно было не сомневаться, что еда начнет перевариваться надлежащим образом.
Через полчаса Брейн уже спускался в лифте, прислушиваясь к скрипам кабины, к новым запахам и надписям на стенах, сообщавших пикантные подробности о некоторых проживавших в доме особах.
Когда ему оставалось проехать еще этажа три, прямо из стенки кабины выползла здоровенная сколопендра и, выпучив на Брейна несколько пар глаз, стала плотоядно шевелить хелицерами.
— Ты это… Я знаю, что тебя нет… — произнес Брейн, впрочем, не будучи уверенным в своих словах — уж больно натурально выглядела эта тварь. — Исчезни, я уже приехал, — сказал он, выходя из лифта и подавляя в себе желание оглянуться.

Глава 18

Спустившись во двор, Брейн стал осматриваться. С улицы эти здания выглядели куда приличнее, а со двора все тот же бетон и металлические конструкции, покрытые то ли защитным материалом, то ли какой-то разновидностью плесени.
Дворовый рабочий таскал за собой скрежещущий по бетону клинер, который подбирал мелкий мусор, но отказывался подхватывать крупную упаковку, которую жильцы, ничуть не смущаясь, бросали прямо из окон.
Крупной упаковкой клинер давился, и тогда рабочий-гоберли раздраженно бил рукой по специальному рычагу, и уборочная машина выплевывала, а рабочий подхватывал упаковку, яростно разрывал ее на куски и скармливал разборчивому клинеру.
Кроме рабочего, во дворе никого не было.
Брейн прошел мимо и двинулся вчерашним маршрутом — к выходу со двора. Неподалеку должна была находиться стоянка такси, и он собирался им воспользоваться, поскольку о схемах движения общественного транспорта пока ничего не знал.
Поначалу он ожидал здесь увидеть что-то, что было ему же знакомо по Метрополии, но все оказалось иначе, то есть похоже на то, с чем он встречался в своем родном мире.
— Куда поедем? — спросил таксист, когда Брейн просто сел в машину.
— Бульвар Робера, ближе к середине, — неопределенно ответил клиент. Брейн помнил, к чему привела его первая самостоятельная поездка на местном такси, и не был уверен, что другой таксист иначе отреагирует на упоминание о полицейском Управлении.
— Это будет стоить три чака.
— Хорошо, — пожал плечами Брейн, слегка удивляясь тому, что его заранее предупреждают о стоимости поездки. Вчера, когда он ехал на такси с полицейскими, их никто ни о чем не предупреждал.
Такси тронулось и, резко ускорившись, встроилось в поток машин. За окном замелькали вывески пока еще не слишком роскошных магазинов. Это был спальный район с не очень хорошей репутацией.
— Вы не обижайтесь, сэр, выглядите вы прилично, и шмотки у вас новые, но отсюда, бывает, подсаживаются кидалы. Так и норовят сбежать не заплатив.
— Так у тебя вроде блокировка дверей имеется, — заметил Брейн.
— Имеется. Да они при себе электронные карты-деблокираторы держат. Чуть притормозил на светофоре, а они — шасть и выскакивают. Та еще публика.
Брейн вежливо покивал. Водитель был непонятной расы — вроде бы и варвар, но в то же время с примесью канзаса, слишком уж выдавались вперед челюсти. И когда улыбался, были видны крепкие клыки.
— А вы, видать, приезжий?
— Заметно?
— Заметно, — кивнул водила, усмехаясь.
— А по чему заметно?
— По взгляду.
— И какой же у меня взгляд?
— Выпученный. В Метрополии все иначе, и когда вы сюда приезжаете, то очень всему удивляетесь, и даже пугаетесь и глаза одинаково пучите: люди, гоберли, канзасы и даже суперколверы.
— А чего больше всего пугаются?
— Еды. У нас же тут никаких этих батончиков. Если раздобыл продукты из магазинов сети «Сити-Натурал», считай, счастливчик, не всякому это по карману. А для них… То есть для вас, это такая дикость: кушать еду без переработки.
— И что, трудно купить батончики?
— Нет, не проблема. Но приезжие пытаются попробовать натуральную еду. Ну или хотя бы из мейдера. Я слышал, у вас там даже мейдеры готовят только батончики, это правда?
— Правда, — кивнул Брейн и вздохнул.
— Ну так вот ваши начинают с картриджей и спиртного.
— Спиртное тоже из мейдера?
— Нет, зачем? Спиртное из спиртового конвертора, но это не каждому по карману. Дешевле в магазине взять.
— Ни разу не видел картриджей для спиртного, — признался Брейн.
— А у них не картриджи, а пиропатроны.
— Пиропатроны?
— Так точно.
Водитель сделал резкий поворот, и Брейн почти впечатался в дверцу.
— Извините, сэр, просто этот на фургоне вклинился, а нам с основного шоссе соскочить нужно — в объезд здесь ближе.
Теперь они неслись по шестиполосному шоссе, а восьмиполосное осталось позади.
— И куда стреляют эти пиропатроны? — спросил Брейн.
— А… Ну, в камеру специальную, я не шибко в этом разбираюсь. Аэрозоли там всякие, компрессия, конденсация. Одним словом, после срабатывания пиропатрона ждешь пять минут и сливаешь шкалик.
— Занятно.
— А у вас в Метрополии как?
— В Метрополии я спиртного не встречал.
— Знаю. Это потому, что там все на кристаллах сидят. Но как сюда приезжают — всем дай выпивки, а потом еды в «Сити-Натурал» набирают и пытаются прямо в такси жрать.
— И как?
— Да по-разному бывает.
Таксист снова дернул рулем и, ускорившись, обогнал тягач-автомат, тащивший на автопилоте какую-то цистерну.
— Таких я предпочитаю сразу обходить! — пояснил водитель.
— А почему?
— Да потому что модель старая, ее из экономии в хлам укатывают, ну и чипы у них, бывает, прямо на ходу летят. Едешь за ним едешь, и вдруг — хрясь! Он вырубает аварийное торможение с включением гравитационной колонки. То есть это практически мгновенная остановка. Ну а ты ему в корму…
— Неприятная перспектива.
— Да уж. Ну так вот, ехал в салоне один суперколвер и был уже навеселе. А в пакете жареная курица, представляете?
— О да, — с энтузиазмом кивнул Брейн.
— Ну, вряд ли вы представляете, у вас-то там к батончикам привычка. А для нас натуральная курица — это желанная пища, а по цене — роскошь. Ну, бывает, к празднику крылышко купишь и смакуешь весь вечер. А у этого — целая!..
Водитель от возбуждения даже руль бросил, показывая руками, какого размера была курица.
— А как, спрашивает, ее у вас едят? А я говорю, просто схватил бы ее и впился зубами. Тут он начинает про то, что мы дикари и все такое, но попробовать все же решился, ведь такие деньги уплочены! И вот он достал ее и вцепился зубами — я даже слышал, как поджаренная корочка хрустнула. Оторвал здоровенный кусок этой курицы, распрямился, а потом начал блевать: и на курицу эту, и на весь мой салон. Я его чуть не удавил за такое.
— И чем закончилось?
— Он принял микстуру от алкоголя, пришел в себя и компенсировал мне чистку салона. Жирно так компенсировал, но я, если честно, так и не простил ему всего этого.
Водитель вздохнул и покачал головой.
— Значит, гости из Метрополии доставляют много проблем?
— Да что вы, сэр, разве это проблемы? — отмахнулся водитель и притормозил, пропуская какой-то невнятный седан.
— А почему вы его пропускаете? Что-то я не вижу каких-то обозначений на навигационной панели, — сказал Брейн, кивая на экран бортового компьютера, где отражались все требования для водителя или автопилота.
— Это какие-то копы, — сказал таксист.
— С чего это вы взяли?
— Ну, машинка с виду попиленная, а колеса широкие, резина дорогая. Да и дергается при перегазовке, значит, у него двигатель вдвое мощнее, чем положено такой кляче.
— Значит, полиция ездит на таких машинах?
— Необязательно полиция. Может, даже имперская служба какая. Нам это неважно, главное не попасть в неприятности. Мне ведь в сторону принять не сложно — а ему приятно, уважают.
— Так вот кто вам больше всего мешает — государственные службы? — улыбнулся Брейн, продолжая провоцировать водителя на дальнейшие откровенности. Таксисты везде и всегда считались лучшим источником информации. Однако в Метрополии их заменяли роботы, а с ними особенно не поговоришь. Здешние порядки Брейну определенно нравились больше.
— Нет, эти ребята также понимают правила игры. Лишнего не требуют, даже если где-то копу ногу отдавишь.
— Ногу отдавишь?
— Ну, подрежешь, доставляя срочного клиента с толстым кошельком, или реально — в бочок притрешься.
— Не лютуют?
— Не, у нас копы с понятием. Чаки — туда, чаки — сюда, и все едут прежним курсом. Мне все в моем городе нравится, но бывает подсаживаются…
Водитель продемонстрировал несколько неопределенных жестов.
— Я не понял, — признался Брейн.
— Ящеры.
— Ящеры? Я правильно понял?
— Правильно, сэр… — Водитель на минуту замолчал, выезжая из скопления автомобилей на неудобном повороте. — Сколько лет уже просим здесь знаки переставить, но никто даже и глазом в нашу сторону не ведет, — пробурчал он, снова встраиваясь в равномерный поток автомобилей.
— Так что про ящеров? Кто они такие? — напомнил Брейн.
— Это… Это такие твари, что… Одним словом, когда садятся, голову задурят, заставят код накопительного счета выдать и сваливают.
— Как это задурят?
— А так. Со мной не случалось, но многие из наших пострадали. Уставится на тебя немигающими глазищами змеиными и повторяет какую-то однообразную фразу. И все, водила как робот такси рулит, а больше ничего не соображает. Делает, что прикажут.
— И что, нет никакого способа отбить атаку?
— Есть, конечно.
— И какой?
— А вовсе на сажать этих тварей.
— Но как ты определишь, что это они?
— А вот научился. Отвадил уже некоторых, — похвастался водитель.
— Ну и как?
— А очень просто. Зенки вытаращенные, смотрит не мигая, а морда — словно из камня тесанная.
— Без эмоций, что ли?
— Да. Без эмоций. И что интересно — говоришь ему, дескать, пошел вон и чтобы тебя не видел. Другой от такого выговора сразу в драку полезет, а эти — ничего, вышли и поперли дальше, другого водилу на крюк брать. Мафия!

Глава 19

Доехав до нужного места, Брейн расплатился с помощью карты на имя Лефлера и пошел вдоль улицы, в сторону здания полицейского Управления.
Это был не самый центр города, но здесь было чистенько и ухоженно. Шесть полос транспорта почти неслышно текли за прозрачными барьерами, в воздухе не было знакомого Брейну привкуса резины и выхлопных газов, прошедших через фильтры и оттого отдававших сгоревшим порохом.
Брейн постоянно нервничал из-за этого сходства. Иной раз в городе хотелось расслабиться, пройтись по улицам, поглазеть на девушек и посидеть в ресторане над прудом с утками или золотыми карпами. А тут — запах пороха, и сразу все реакции обостряются, а руки ищут оружие.
Здесь же порохом и не пахло, а женщины в пестрых ярких платьях попадались на каждом шагу. Но со специфической внешностью, что называется на любителя. Слишком много здесь было намешано всяких рас, и Брейну эта мешанина пока не нравилась. Как мужчине.
Пройдя вдоль ряда магазинчиков, он вышел к прилегавшему к Управлению парку и еще двести метров отмахал вдоль пышных клумб и стриженых газонов.
Здание Управления поражало своей основательностью — парадное крыльцо тут было ступенек на пятьдесят. Брейн мог бы поискать и другие пути, где бы имелись лифты — прямо с автомобильных стоянок, но времени на поиски не было: наручные часы, которые он приобрел, показывали без десяти минут десять, а ровно в десять он должен был показаться заместителю начальника Управления. И опозданий здесь быть не могло.
Взбежав по длинной лестнице с гранитными ступенями, он потянул за бронзовую рукоять тяжелую дверь из дорогого дерева и, оказавшись в прохладном, пустынном вестибюле, направился к проходной, где дежурил полицейский в парадной форме.
— Сэр? — произнес он с вопросительной интонацией, преграждая путь Брейну.
Это был молодой варвар лет двадцати пяти.
— Я прибыл устраиваться на службу. Мне назначено к десяти у полковника Соверсена.
— Как ваше имя?
— Томас Брейн.
— Такого имени нет в нашем списке, — сказал дежурный, даже не заглянув в этот список. Либо он помнил его весь, либо хотел просто избавиться от Брейна.
— И что же делать? — спросил Брейн и посмотрел на часы. До десяти оставалось пять минут.
— Я не знаю, — пожал плечами дежурный.
— А нельзя ли связаться с секретарем полковника Соверсена?
— Нет, у нас это не принято.
— А что у вас принято?
— У нас принято вносить имя в список или предъявлять документ.
— Какой у меня может быть документ, если я еще не устроился на службу? — развел руками Брейн.
— Да какой угодно.
— Что, даже банковская карточка подойдет?
— Подойдет и банковская карточка, и удостоверение охотничьего клуба — лишь бы код документа присутствовал в сервере пропускной службы, — сказал дежурный.
Времени на раздумья не было, и Брейн подал банковскую карточку, которая у него имелась.
Дежурный взял ее и, подойдя к своей будке, вставил в приемник. На небольшом экране зажглась надпись: «Старший лейтенант Лефлер, инспектор по безопасности».
— Но вы назвались другим именем, — сказал дежурный, поворачиваясь к Брейну.
— Документ верни, — строго приказал тот, после чего дежурный вернул ему банковскую карточку и посторонился, пропуская гостя в здание.

Глава 20

Приемной по указанному адресу Брейн не нашел, только дверь с табличкой полковника Соверсена. Брейн толкнул ее, но дверь не поддалась — была закрыта.
Он уже было подумал постучать, но, еще раз взглянув на часы, заметил, что до десяти оставалось чуть менее полминуты, и решил подождать.
В коридоре было тихо: никто не ходил, половицы не скрипели. Звуков из других кабинетов не доносилось.
Наконец где-то внутри двери что-то щелкнуло и она слегка отошла. Брейн потянул за рукоять, и дверь открылась. Он вошел в кабинет и, увидев сидевшего за столом полковника, остановился.
— Томас Брейн? — спросил тот, поднимая глаза от какого-то документа.
— Так точно, сэр, — по-военному ответил Брейн.
— Присаживайтесь, — сказал полковник, указывая на стул напротив, и Брейн сел.
Полковник Соверсен оказался суперколвером, однако выглядел каким-то более живым и подвижным, чем суперколверы, к которым Брейн привык в Метрополии.
— Я прочитал ваше досье, Томас Брейн. Совсем тонкое, надо сказать, но нам с этим часто приходится сталкиваться, — полковник вздохнул. — Там нет упоминания о службе в полиции. У вас действительно нет никакого опыта?
— Прямого опыта службы в полиции нет, сэр, но много приходилось участвовать в акциях, похожих на полицейские.
— Например?
— Ну, поиск, преследование, слежка, сбор информации.
— В вашем досье об этом ничего не сказано.
Брейн на это лишь пожал плечами.
— Ну хорошо. Вы направляетесь в Пятый район — не самый, надо сказать, простой, хотя у нас простых районов нет. Станете работать инспектором по безопасности. Вы знаете, что это такое?
— Нет, сэр. Не представляю себе, — признался Брейн.
— Ну, это что-то вроде районного шерифа. Вам будет даваться общее задание, и вы один, без поддержки оперативных групп, будете его выполнять.
— Наверное, это не просто, — заметил Брейн.
— Не просто, но необходимо. Без деятельности инспекторов мы бы недалеко уехали в деле наведения прядка в городе, потому что инспектор — закрытая система, а работа команд фонтанирует секретной информацией направо и налево.
— Фонтанирует? — переспросил Брейн.
— Увы, иногда прямо буквально.
Полковник снова вздохнул и поднялся — Брейн поднялся тоже.
— Хотел бы еще с вами побеседовать, но вызван к начальнику. Так что, Томас Брейн, добро пожаловать в наш отряд.
Полковник улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.
— Спасибо, сэр, — ответил Брейн, пожимая крепкую мозолистую ладонь полковника. Он знал это рукопожатие — Соверсен часто упражнялся в стрельбе.
— Мне сейчас в отделение?
— Да, прямо в отделение. Там с вами еще поговорит местный специалист по кадрам, но это формальность — вы уже приняты. Адрес знаете?
— Так точно, сэр. Мне еще вчера коллеги сообщили.
— Ну и прекрасно. Удачи, сержант.
Выпроводив Брейна, полковник посидел за столом еще немного, затем взял тонкую папку и, выйдя из кабинета, направился к лифту, чтобы подняться всего на один этаж.
Через пару минут он уже стучался в дверь начальника Управления, и дверь тут же поддалась — генерал его уже ждал.
Это был варвар с широким скуластым лицом, что делало его похожим на гоберли, если бы не рост.
— Ты опоздал, Ригард, — сказал он.
— Извините, сэр. Должен был переговорить с одним из новичков, — пояснил полковник, садясь в гостевое кресло для важных посетителей.
— Лично?
— Так точно.
— Это что-то новое.
— На него докладная пришла, хотел взглянуть.
— Докладная на новичка? — удивился генерал. — И от кого же?
— От кадровика из Пятого района.
— И когда же этот новичок успел отличиться?
— Вчера. Едва сойдя с шаттла.
— Ну и контингент нам присылают.
— Нет, он ничего такого не нарушил, просто его будущие коллеги хотели проверить по-свойски, ну и вышел небольшой конфуз. Повторяю — ничего страшного. Вот я и встретился с ним, поговорил.
— И что?
— Крепкий такой варвар, для инспектора по безопасности подходит очень хорошо.
— Лишь бы не мешался у местных под ногами. Ладно, давай, что там по нашим счетам?
— Все хорошо, вот отчет о предварительной проверке. Так сказать, наш персональный стресс-тест, имитирующий проверку финансовой комиссии.
Генерал взял поданный документ и стал читать. Это был отчет частной и очень приближенной к чиновникам полицейского Управления компании, которая проверяла, насколько надежно скрыты их тайные счета, которые пополнялись из незаконных источников.
— На бумаге все красиво, — сказал генерал.
— Агентство хорошее, еще никого не подводило.
— Имперская комиссия может оказаться посмышленее.
— Нет такой комиссии, с которой бы мы не смогли договориться, — улыбнулся полковник Соверсен.
— Это так, Ригард, но договориться можно по-разному. Бывает такую цену выкатывают, что…
Генерал не договорил и вернул отчет полковнику.
— Уничтожь это.
— Ну разумеется, — ответил тот, убирая документ в папку.
— Что у нас по приходу?
— Задерживают Четвертый район и Промышленный центр. Но у них уважительные причины.
— И какие же? Четвертый район уже полгода недодает нам.
— Там война, сэр, вы же знаете. Они расплатятся, их долг уже сокращается — майор Люкс знает, что желающих на место начальника отделения Четвертого района у нас хватает.
— Пусть сильнее трясет сбытчиков дури, статистика показывает, что в их районе этот сектор быстро растет. И шлюхи — их в Четвертом районе больше, чем в других местах, а навар с притонов идет рядовой.
— Там все не так просто. Они еще и холдингу платят.
— Какому?
— «Тиямари».
— Холдинги пора уже подвинуть, а то совсем оборзели. Свяжись с налоговиками, пусть надавят на «Тиямари» — у них в пригороде спиртогенераторы десятками строятся.
— Налоговики много просят за свои услуги.
— В этот раз заплатим, ничего страшного. А то мы экономим, а эти борзеют. Я бы в паре холдингов даже руководство поменял.
— Как? Это же не полицейский департамент? — улыбнулся полковник Соверсен.
— Как-как. Сам знаешь как.
— Ну, мы еще не готовы к войне с ними.
— Это да, не готовы, — вздохнул генерал. — Ладно, чего там у нас по службе?

Глава 21

Поскольку никто не определил Брейну точного времени прибытия в отделение Пятого района, он решил немного прогуляться — погода располагала, настроение тоже.
Похоже, Брейну наконец повезло и он получил место, где можно быть почти что самим собой, то есть тем самым Томасом Брейном, который не так давно служил себе в группе сопровождения конвоев, получал немалые бонусы и мечтал о домике возле теплого моря.
«Еще и недоволен был», — вспомнил Брейн, улыбнувшись.
Встречная девушка, решив, что улыбка предназначена ей, улыбнулась в ответ.
«А она ничего», — сказал себе Брейн, провожая взглядом ладную фигурку в брючном костюме «под кожу». Кажется, ему начинали нравиться местные женщины, несмотря на прямо-таки какофоническое смешение рас.
Здесь все жили кучно и не разделялись, как в Метрополии, и оттого высокая девушка, сложенная, как папа-суперколвер, могла носить лицо канзаса — да-да, с «собачьими» челюстями. Хотя в смешении это выглядело совсем не так резко и даже оригинально.
Зайдя в проходной магазинчик сладостей, Брейн остановился перед заваленной всякой всячиной витриной.
— Здравствуйте! — радостно поприветствовал его продавец — по росту и осанке гоберли, а на лицо — варвар. — Что бы вы хотели?
— Даже не знаю, — признался Брейн, просматривая длинные ряды красных, зеленых, синих леденцов на палочках и желе в формованных коробочках. А еще здесь были леденцовые гирлянды, внутри которых пульсировали разноцветные огоньки. — А это точно можно есть? — уточнил он.
— Конечно. Биоэлектрика. Абсолютно безопасно, — заверил продавец.
— А карточки принимаете?
— Разумеется, кто же их не принимает? — искренне удивился продавец.
— Ну, тогда мне вот это… это… вон те две штуки и, пожалуй… — тут Брейн заметил в отражении витрины то, что замечал сразу — сказывалась хорошая школа. — Слушайте, а вы оформляете доставку?
— Ну кто же ее не оформляет? — снова развел руками продавец.
— Тогда записывайте адрес.
Брейн продиктовал адрес квартиры на один этаж ниже своей, расплатился за заказ и вышел вон, физически ощущая, как тянет за собой, будто нанизанные на нитку «хвосты».
Те не очень-то маскировались, и было похоже, что они не следят, а тупо загоняют.
«Вот, блин, городок», — подумал Брейн, перебегая через улицу с четырьмя полосами движения.
Преследователи растерялись — у них тут такого не допускалось даже среди бандитов.
«Дебилы», — усмехнулся Брейн, прячась в первом попавшемся переулке.
Пока он и не пытался анализировать, кто и зачем решил его пасти, а уж тем более загонять. И для чего загонять? Загоняют, чтобы зачитать последний приговор и прикончить, но он прибыл сюда только вчера и никому не успел навредить.
Те дурачки с дубинами в промышленной зоне и таксист, ненавидящий полицию, не в счет. Брейн прекрасно понимал, что это всего лишь «шестерки» и никто за них не вступится.
Тут же было что-то другое.
Впереди из фургона вышли двое и, сунув руки в карманы курток, двинулись ему навстречу.
Брейн свернул налево и решительно дернул заднюю дверь какой-то закусочной.
Он оказался в кухонном цеху, где пахло горелым синтетическим жиром и какой-то парень в белой спецовке хлопал дверцами термических шкафов.
— Эй! — крикнул он Брейну, который пытался проскользнуть в зал незамеченным.
— Чего?
— Скажи Лесперу, пусть приходит завтра!
— Хорошо! — ответил Брейн, замечая, что за ним в кухню вваливается кто-то еще.
Проскочив в зал, он перешел на шаг и, миновав столики, опять оказался на улице. Однако здесь его уже ждали, и Брейну пришлось заскочить в следующую дверь, где оказался магазин сумок, чемоданов и рюкзаков.
Некоторые модели показались Брейну интересными.
— Вам что-нибудь понравилось? — спросил учтивый гоберли, склонив голову набок.
— Да. Вы принимаете карточки? Ну, то есть дайте вон ту сумку…
— Вот эту? — спросил гоберли, снимая сумку на магнитной молнии. Брейн хотел другую, но в магазин уже входили двое, и он согласился на любую.
Одно движение карточки по приемнику — и покупка перешла к Брейну.
— У вас есть другой выход? — спросил Брейн.
— Да, во внутренний двор, — удивленно ответил продавец, но Брейн уже выскочил в узкую дверь, и двое преследователей помчались за ним.
Самое плохое, что Брейн совершенно не знал город, а эти тут были как две рыбы в воде. Хотя, может, и не две.
Почувствовав, что задержался на прямой линии, Брейн скользнул в какую-то кладовку, и тотчас щелкнул приглушенный выстрел. Тяжелая пуля пробила несколько внутренних перегородок и засела в капитальный стене.
Действуя на опережение, Брейн выбросил в коридор новую сумку, чтобы отвлечь внимание, и, выскочив следом, обрушился на преследователей.
Они были вооружены, а он — нет, поэтому пришлось действовать жестко. Двух ударов было достаточно, и Брейн быстро подхватил трофейное оружие.
— Хорошие «девятки», — заметил он и, сунув один пистолет в сумку, второй — с интегрированным глушителем — оставил при себе.

Глава 22

Во внутреннем дворике его никто не ждал, и Брейн прошагал еще метров двести, не замечая больше никаких «хвостов», однако, пересекая очередной проходной двор, столкнулся с новой группой.
Они были рассредоточены и ждали его, а значит, следили за ним, хотя он и пытался вести контрнаблюдение.
Их было больше, но стреляли они плохо и не были готовы к столкновению с сильным противником.
Непонятно было, на что они рассчитывали: Брейн видел каждое их движение и даже выражения лиц.
Не зная, чего ожидать от этой схватки, он действовал предельно осторожно, вогнав по пуле кому в бедро, кому в плечо. Лишние жертвы в первый день службы ему были ни к чему.
Противники валились, как кегли, даже не вскрикнув, а Брейн, оглядевшись, собрал в сумку трофейное оружие, еще раз огляделся и заметил над крышей пятиэтажного дома почти невесомый беспилотник.
Вряд ли он заснял перестрелку — Брейн стрелял от стены, но теперь стало понятно, как на него устроили засаду, не прицепив ни одного «хвоста».
Брейн вскинул пистолет и сделал точный выстрел — детальки беспилотника застучали по крыше, а он выскочил со двора на соседнюю улицу.
Прошагав еще двести метров, срезая путь через пустынные дворы, он наконец остановился и попытался сориентироваться.
Оказалось, что, увлекшись этими приключениями, он пробежал лишнего. И еще — Брейн вскрыл магазин «девятки» с интегральным глушителем и обнаружил наборный магазин на двадцать патронов, пули которых были закрыты тонкой предохранительной пленкой, а под ней просматривались пояски активаторов. Это были пули с дополнительным эффектом поражения — электрическим парализатором.
Так, с сумкой, полной оружия, Брейн добрался до отделения полиции Пятого района, что значилось на большой табличке, прикрепленной к сетчатому забору.
Во дворе размещалась стоянка с дюжиной автомобилей, раскрашенных в полицейские цвета и цвета флага города, а на крыльце находилось несколько сотрудников.
Пара человек была в гражданской одежде, другие — в форме, причем трое из них — с автоматическим оружием, в шлемах и бронезащите.
Чтобы пройти на территорию, Брейну пришлось приложить банковскую карточку Лефлера к приемной панели, и система охраны его пропустила.
Пройдя мимо толпившихся на крыльце сотрудников, которые едва удостоили его вниманием, Брейн открыл еще одну дверь и остановился перед окошком дежурного.
— Новенький? — сразу спросил тот, одновременно доставая из мейдера передержанный продукт.
— Так точно, — ответил Брейн.
— Вот зараза-то… Опять передержал… Временное реле не пашет, — пробурчал дежурный и щелкнул ногтем по крышке мейдера, словно наказывая его за поломанное реле. — Короче — тебе нужно зайти к майору Понги. Это наш кадровик.
— А где его кабинет?
— Второй этаж, третья дверь направо. Там табличка будет.
— Спасибо, — сказал Брейн и побрел по коридору в поисках лестницы.
Она нашлась в самом конце, и, поднявшись на второй этаж, Брейн постучал в дверь кадровика, на которой значилось: «Майор Д. Понги, Нач. отд. кадров».
На стук никто не отозвался и Брейн решился войти.
— Разрешите, сэр? — спросил он, увидев кадровика, сидящего с надетыми наушниками. Заметив Брейна, Понги тотчас сдернул их, забросив в выдвижной ящик стола, и с шумом его задвинул.
— Извините, сэр, я стучался…
— Новичок? — спросил начкадров.
— Так точно.
— Присаживайся, — сказал майор, указывая на стул.
Брейн подошел и сел.
— А что в сумке? Небось, картриджи для мейдера притащил?
— Нет, сэр, это трофеи.
— Трофеи-трофеи, — пробормотал майор и, пододвинув портативный терминал поближе, стал выискивать какие-то файлы. Возможно, досье на Брейна. — Ага, вот у нас и Томас Брейн. Итак. Прибыл, но пока не зарегистрирован. На что ты живешь, Томас Брейн?
— В каком смысле, сэр? Я ведь только вчера прибыл.
— Небось у коллег взаймы взял?
— Нет, сэр.
— Не советую. Народ у нас… — майор покачал головой. — Такие проценты накрутят, что устанешь расплачиваться. Но это, конечно, не мне решать.
Майор замолчал, Брейн молчал тоже.
— Ты вот что, Томас Брейн, если заметишь какие-то… Ну, непотребства всякие…
— Какие непотребства, сэр? — уточнил Брейн, хотя по тону уже понимал, куда клонит майор.
— Ну, там, отклонения от правил, от устава. Ты, кстати, устав тоже должен выучить, ты ведь не работал штатным в полиции?
— Не работал, сэр.
— Да, а вот там черным по белому сказано: сообщать начальству, понимаешь?
— Так точно, сэр, — кивнул Брейн.
— Начальству, да. Но начальника отделения беспокоить необязательно, у него своих дел полно. Заместителю тоже несладко приходится, а вот ко мне можно прийти и пожаловаться. Потому что все останется между нами, а я приму меры и помогу.
— Спасибо, сэр.
— Да пожалуйста, — пожал плечами полковник и улыбнулся. — Значит, я твою запись в штатном расписании активировал, теперь ты можешь пойти и получить банковскую карту.
— У меня уже есть, сэр.
— Откуда?
— Коллеги помогли получить. Вчера еще.
— Григор и Боршинг?
— Так точно. Только она пока не на мое имя. На Лефлера.
— Ну, значит, через несколько дней она сама перепишется. А раз карта есть, то ты сыт и мне спокойнее. А чего в сумке-то?
Майор приподнялся, чтобы получше разглядеть сумку.
— Трофеи, сэр. Я же вам говорил.
— Что за трофеи?
— Позвольте я на стол выложу…
— Валяй, — разрешил майор, отодвигая в сторону документы и терминал.
Брейн поставил сумку, расстегнул ее и начал выкладывать оружие.
И по мере того как пистолетов становилось все больше, глаза кадровика становились все шире.
— Где ты это взял?
— На улице подобрал, сэр. Решил, что оставлять нельзя.
— Ну, это, конечно, так, да… Но ты видел вот это клеймо?
И майор указал на крохотные отметины с гравировкой.
— Нет, сэр. Это что-то означает?
— Еще как означает, — выдохнул майор и почесал в затылке. — Лучше бы ты эти стволы там и оставил.
— Но я же не знал…
— Нет, к тебе никаких претензий. Можешь отправляться в свой кабинет на первом этаже. Обживайся.
— А когда я получу инструктаж?
— Ты обживайся, а позже я тебе расскажу или направлю специалиста. Ты, главное, обживайся, — сказал майор поднимаясь, и Брейн тоже поднялся. — Твой кабинет в самом конце — в южной стороне здания. Если не найдешь, спроси у дежурного — он покажет, а вместо ключа подойдет твоя банковская карта.
— Спасибо еще раз, сэр, — сказал Брейн и направился к двери, однако еще раз остановился и, указав на оставленные трофеи, спросил: — А что с этим, сэр?
— Не беспокойся, я все решу.

Глава 23

Выпроводив новичка, майор постоял еще над сумкой с такими некстати оказавшимися в отделении полиции трофеями и, застегнув ее поплотнее, взял за ручку и вышел в коридор.
Постоял еще, прислушиваясь к звукам, доносившимся с первого, самого шумного этажа отделения, и, вздохнув, направился в кабинет заместителя начальника отделения подполковника Кугге.
Коротко стукнув в незапертую дверь, он вошел, не дожидаясь разрешения, и плюхнулся в гостевое кресло.
— Что случилось? — сразу спросил Кугге. Он по виду майора Понги умел угадывать, с чем тот пришел — с сообщением о неприятностях или, напротив, с докладом об увеличении их персональных вознаграждений.
— А вот, — сказал майор и поставил сумку поверх бумаг и папок.
— Что тут? — спросил подполковник, начав ее открывать.
— Так называемые трофеи.
— Кем называемые?
— Томасом Брейном.
— Томасом… А кто это? — спросил подполковник и тут же забыл о своем вопросе. — Елы-палы! Да это же стволы холдинга «Элеватор»! Восемь штук! Откуда это у тебя?
— Новичок притащил, этот самый Томас Брейн.
— И что сказал? — уточнил подполковник, нервно застегивая сумку.
— Нашел, говорит.
Подполковник нервно дернул головой.
— Нашел, значит, — повторил он и, сняв сумку со стола, бросил рядом на пол. — Стволы нужно вернуть.
— Как? Что мы им скажем? Они ведь запросто могут подумать, что мы против них что-то затеваем. Ведь этот Эрнандо — параноик.
— Они все параноики. И это многим из них спасает жизнь.
— Не, ну так-то у нас с ними все ровно. Эрнандо нашу долю отстегивает без вопросов. Он сейчас на подъеме, и ему это нетрудно. Вопрос, что мы скажем им, когда они спросят, откуда у нас их стволы?
— А откуда они у нас?
— Я же сказал — новичок принес, а он сказал — нашел.
— Вот так и скажем. Сотрудник нашел.
Майор Понги покачал головой.
— Чего не так? — спросил подполковник.
— Да тут еще разобраться нужно.
— С чем?
— С новичком этим.
— Есть какие-то проблемы?
— Он уже вчера проявил себя — только с шаттла спрыгнул и сразу проявил.
— И как?
— Нагнул таксиста, который не из простых. Прессанул двух наших сотрудников. Потом они разобрались, но поначалу он принял их за братву.
— А почему он принял их за братву?
— Я… Я поручил встретить и немного проверить, но они увлеклись. В общем, он дружков таксиста крепко укатал голыми руками, а наших обезоружил.
— А сегодня притащил сумку стволов… — задумчиво произнес подполковник.
— Думаешь, он может быть подослан ИСБ?
— Да ну! Глупости говоришь, — отмахнулся подполковник. — Агент ИСБ сидел бы тише воды ниже травы, а не быковал. Ладно, со стволами я что-то придумаю. Что там с разборками поставщиков?
— Пока не знаю. Послал Григора разрулить ситуацию.
— Думаешь, справится?
— А чего не справится? Лейтенант крепко в теме, контингент знает хорошо, если нужно стрелять — стреляет.
— То есть ты им доволен и полностью доверяешь?
— Я ему доверяю, но до определенного уровня, конечно.
— А его напарник?
— Тот помягче, но если что прикажут — делает. Григор ведущий, Боршинг ведомый. У них так все ладно получается.
Они помолчали.
— Про стволы… Может, нужно доложить начальнику? — уточнил майор Понги.
— Нет, плохая идея.
— Что, опять сидит?
— Опять. Сидит и пялится в стену. Я в такие минуты его даже не узнаю, морда какая-то… Ну в смысле — лицо совершенно змеиное, что ли. Даже жутко делается.
— Скажи про деньги, может, его отпустит?
— Говорил про деньги. Дескать, в это месяце у нас хороший плюс. Он порадовался, конечно, но ненадолго и потом снова — бац, и в стену смотрит. Я просто вышел.
— Куда новичка кинем? — спросил майор, чтобы сменить тему.
— Он у нас инспектор?
— Инспектор.
— Опыта, конечно, нет?
— Конечно. Но парень крутой.
— Думаешь, он…
— Да, осознав свою крутость, может, и окрыситься. Ты же помнишь, Лефлер вообще долю потребовал.
— Ну, про Лефлера, думаю, он это несерьезно. Он хотел нас устыдить, что ли, — сказал подполковник.
— Устыдить? Нас?!
Взгляды майора и подполковника встретились, и они расхохотались.
Смеялись долго, почти до икоты, но потом как-то сразу сникли, видимо, вспомнив, что проблему с Лефлером очень кстати решил босс холдинга «Элеватор». Двести восемнадцать пуль. Эта фраза кочевала из отчета в отчет, и о ней слышал в отделении каждый.
Двести восемнадцать пуль.
— Короче, чтобы у парня не было никаких иллюзий, дадим ему участок у старой дороги.
— Так там даже не участок, просто наркоманская территория. У нас его и в планах нет.
— Он-то об этом не знает. Скажи, что предыдущий инспектор справлялся, а теперь некому. Если он нам для чего-то понадобится, всегда можем снять его с этого задания.
— Если он на тот момент будет еще жив, — заметил кадровик.
— А вот это уже не наше дело.
— Он может просечь.
— Пусть просекает. Но приказ есть приказ.

Глава 24

С самого утра фургон компании по развозу картриджей для мейдеров представлял собой штаб воинского соединения. Бертолетто едва успевал принимать сообщения и отвечать на них.
Две дюжины агентов, десяток дронов и операторы, контролировавшие подключение к государственным линиям связи, сообщали о том, где видели перемещение Тулло-Ящера.
Чаще всего в автомобиле, но было и несколько выходов — он посещал магазины, ателье по ремонту механических часов, контору адвокатов и курсы по приготовлению натуральной пищи.
Везде оставался не более десяти минут и выходил то с папочкой, то с пакетом, полным покупок, то совершенно пустой.
Пока, к сожалению Бертолетто, его многочисленной агентуре удавалось заметить Тулло только в движении — когда он перемещался. Место же постоянной дислокации суперкиллера определить не удавалось.
В последний момент он каким-то образом уходил от агентов и электронно-механических аппаратов, которые с жужжанием носились над крышами и временами терпели крушение, и тогда из резерва присылали новый.
Закончился второй день охоты на Тулло — и он снова «соскочил», зайдя в подвальчик нанохимчистки и оставив автомобиль на углу улицы Борне-Лайн.
Агенты долго ждали, заранее обложив все возможные выходы, вплоть до вариантов с вентиляционными коробами и ливневой канализацией, проходившей прямо перед крыльцом заведения.
Везде были оперативно расставлены датчики, но они молчали, фиксируя только илистых удавов, которые безмерно размножились в подземных коммуникациях, поедая крыс и гигантских улиток.
Когда уже стало темнеть, Бертолетто собрал небольшое совещание из бригадиров групп.
— Сэр, у нас все чисто, — сказал электронщик, который с двумя помощниками умел быстро рассовывать на местности различные следящие устройства, дорогие и одноразовые — босс Эрнандо в таких случаях не экономил.
— У нас тоже тишина, — доложил бригадир агентов слежения, которые прятались за углами, кустами и клумбами, переодевались и меняли походку, продолжая слежение за объектом. — Как зашел — так и не вышел. И больше ничего.
То же сказала и другая группа агентов, а также агент, управлявший с помощниками целым флотом летающих дронов.
— А у нас кое-что имеется, — сообщил худощавый канзас, который командовал звеном из трех человек и отвечал за геологический мониторинг.
По мнению Бертолетто, эти ребята зря ели хлеб, к тому же он не мог выговорить даже название этой группы, но босс Эрнандо лично утвердил перечень служб, и если решил, что их нужно кормить, значит, следовало ждать от них результата.
— И что же у вас имеется?
— У нас имеется объект эхолокации. В стене здания — вот здесь… — И руководитель группы предоставил на электронном планшете весьма убедительные фотографии.
— Полагаете, он внутри стены?
— Правильнее сказать в нише. Он залег, снаружи его закрыли быстротвердеющим раствором, и вот пожалуйста — готовый саркофаг.
— Чего фаг?
— Неважно, сэр. Главное, что объект еще там и его нужно поскорее извлечь.
Бертолетто еще раз взглянул на снимки. Да, это выглядело так, будто в толще кирпичной стены скрыто живое тело. И это была прекрасная возможность покончить с Тулло прямо сейчас.
— Рольф! — позвал Бертолетто.
На его зов в тесноватый фургон втиснулся жилистый суперколвер.
— Я здесь, сэр!
— Рольф, возьми людей, сколько нужно, и соответствующую пушку…
— Для чего, сэр, прошу прощения?
— А вот — подойди и взгляни.
Рольф подошел и взглянул. Ему не нужно было повторять дважды. Он увидел стену и силуэт скрывавшегося в ней врага.
— Разрешите действовать?
— Действуй, Рольф, — сказал Бертолетто. Но как только его подчиненный вышел, добавил: — Господа, теперь нам нужно немедленно перейти в другой фургон.
С ним не спорили. Все вышли и перебрались в другой фургон — полную копию прежнего. Тем временем группа Рольфа отправилась к разведанной геологоразведчиками закладке, предполагая, что в ней прячется Тулло.
Бертолетто не был столь наивным, чтобы в это поверить, но проверять следовало каждую мелочь. И думать о безопасности, потому что Тулло уже знал об объявленной на него охоте — у него на такие вещи было чутье. А вся эта его бурная деятельность, с посещением множества публичных мест, являлась чем-то вроде издевательства и одновременно расфокусирования внимания охотников.
О том, чтобы устроить бойню в городе, не могло быть и речи, и не потому, что Эрнандо боялся полицейского преследования — подобные вещи он улаживал довольно быстро. Однако Тулло всегда был готов к схватке, а в городе численный перевес группы Бертолетто нивелировался.
Тулло был быстрее, и не просто быстрее в движении — он умел начинать двигаться, едва только его противник принимал решение стрелять.
— Что там у вас? — спросил Бертолетто по рации.
— Выходим на точку.
— Объект на месте?
— Да, приборы его видят.
В этот момент в наушник Бертолетто стала приходить новая информация.
Он кивнул, сказал «принято» — и вдруг, резко распахнув люк в полу фургона, приказал:
— Быстро все в люк! Потом направо и прячьтесь за бетонным парапетом! Быстро, я сказал!..
Полдюжины его помощников без слов проскользнули в люк и, обдирая руки, поползли под низким фургоном. Последним выбрался Бертолетто, и едва все собрались за бетонным парапетом ближайшего здания, с крыши ударил робот-автомат.
Шквал вольфрамовой картечи пронесся по небольшой площадке, превращая в серпантин сначала один фургон, затем другой.
Потом грохнул взрыв в подвале, где находилась группа Рольфа, и стало тихо, только негромко постукивали падавшие на землю мелкие обломки, а чуть позже где-то в соседнем квартале одна за другой завыли полицейские сирены.
— Внимание — мы уходим! — скомандовал по рации Бертолетто. — Полная эвакуация!

Глава 25

Уже через час Бертолетто предстал перед боссом холдинга «Элеватор». Тот уже что-то знал, но теперь Бертолетто предоставил ему полный доклад в подробностях.
— Какие, говоришь, он поставил автоматы?
— Времени разбираться не было, сэр, но похоже, это «фламинго». Поскольку у нас было звено радиочастотного сканирования, удалось вовремя заметить отладочные сигналы, и мы успели отойти, поэтому автомат разнес оба наших пустых фургона.
— М-да, Тулло непрост. Какие у нас потери?
— Из группы Рольфа выжил только он. Среди агентов прикрытия только раненые, но один тяжело.
— Сколько времени понадобится, чтобы закрыть вопрос с Тулло?
— От одной до двух недель, сэр. Если только он не сбежит из города.
Босс засмеялся и покачал головой.
— Нет, Берт, Тулло закусил удила — он никогда не отступает. Иногда, ради дела, идет на хитрость и делает вид, что отступает, но лишь для вида.
— Это странно, сэр. Профессионал такого уровня, а ведет себя как деревенский забияка.
— Да, Тулло противоречив. Но на то он и Ящер.
— Полагаете, что это не просто кличка?
— А кто это может знать наверняка? Ну да, можно как-то добыть его ДНК, но какая разница, кто он на самом деле, если он отлично делал свою работу?
— В таком случае, сэр, я учту эту его возможную особенность. Ведь тогда для его убежища нужны особые тепловые условия.
— Между прочим, Берт, я заметил, что после поездок в клинику ты даже говорить стал иначе. Сам-то замечаешь?
— Да, сэр. Поначалу меня это даже пугало. Как будто это не я говорю, а какой-то ботаник.
— Ботаник? — переспросил босс.
— Да, у нас так называли учеников-отличников.
— Учеников-отличников, — повторил босс и задумался. Сегодня его настроение быстро менялось. — Вернемся к началу темы.
— Простите, сэр, я не понял.
— А это не к тебе. Ты можешь быть свободен — иди составляй хитрые планы по вычислению лежанок этого Тулло.
— Слушаюсь, сэр, — по военному ответил главный стрелок, поднялся и, сопровождаемый взглядом босса и еще двух дюжин камер безопасности, вышел. После чего Эрнандо посидел в одиночестве пару минут, мысленно подводя какие-то итоги беседы, и нажал кнопку на пульте, давая сигнал пригласить следующего посетителя.
На этот раз это был Карл Вайс, начальник службы безопасности холдинга. Он был самым доверенным лицом среди остальных подчиненных и помимо функций разведки и контрразведки занимался еще и персональной охраной босса.
Приближенность Карла Вайса выражалась в том числе и в режиме безопасности — видеокамеры, опознав его, следили за посетителем, что называется, вполглаза, а гравитационные пушки и вовсе разряжали квантовые емкости, дабы не тратить их дорогостоящий ресурс.
— Что с вопросом по этому, как его?..
— Лефлер, сэр, — подсказал Вайс.
— Да, садись, пожалуйста.
Начальник безопасности сел. Это был худощавый варвар с очень цепким взглядом и глубокими складками у рта, что придавало его лицу скорбное выражение.
— Так что с Лефлером — это он или не он?
— Я отправил туда команду, чтобы они встряхнули его.
— И что, встряхнули?
— Они исчезли, сэр.
— Исчезли?
— Так точно, сэр. С ними нет никакой связи еще с обеда. Я уже забросил задание нашим копам, скоро будет информация.
— Скоро будет информация, — произнес Эрнандо и откинулся на спинку кресла.
— Скоро будет информация, — задумчиво повторил он. — А скажи мне, Карл, какой информации ты ожидаешь?
— Ну… нельзя исключать, что мы спишем их в потери.
— А что за команда?
— Ничего особенного, это кандидаты.
— Ну хоть так, — кивнул босс. Кандидатами у них назывались уличные бандиты, которые хотели попасть на работу в какой-нибудь холдинг. Такая работа считалась престижной и денежной.
Ни один коп не решался пристрелить бандита из холдинга, а по уличным бандам они стреляли, не разбираясь.
— Насколько я помню, этот Лефлер был эдаким книжным червем, он хорошо работал головой, оттого и создал нам столько проблем.
— Так точно, сэр. Если это действительно он, то вряд ли сумел бы натворить столько дел. К тому же кандидаты таскали на дело пару легких дронов. Так вот, один на связь вовсе не выходил — значит, остался в резерве, а второй активно использовался, но, опять же, до архива нам не добраться, пока мы не получим пароль. Можно, конечно, взломать, но это тоже время…
— Хорошо, ждем вестей от наших копов. А в лицо твои кандидаты Лефлера знают?
— Нет, сэр, только персональная наводка — им его указали.
— Правильно, — кивнул босс, барабаня по столу пальцами. — Что ты думаешь о Бертолетто?
— О Бертолетто? — слегка удивился начальник безопасности. — Он давно и многократно проверен. Я чего-то не знаю, сэр?
— Пока это только предположения и, скорее всего, паранойя, но ты же знаешь, как у нас бывает. Часто из ничего вдруг появляется повод для проверки, а там и факты прикладываются.
Карл кивнул, хотя ему такой ход мыслей босса совсем не нравился, ведь так и до него очередь дойти может. Тем более что двое предшественников Карла… Одним словом, такой ход мыслей босса его не устраивал.
— Ты же знаешь, ему пришлось пройти через множество операций, всяких психических… как их?
— Коррекций.
— Вот-вот, коррекций.
— Думаете он слегка повернулся?
— Нет, тут у меня другая тема…
Босс поднялся и прошелся до задней стены, по которой пробегали волны в виде размытых пастельных изображений. Считалось, что это благоприятно действует на нервную систему.
Сеть «датчиков здоровья», размещенная на одежде Эрнандо, передавала информацию на медицинский сервер, и он формировал нужное компенсирующее воздействие в виде этих волн, катившихся по стенам то вверх, то вниз.
Эрнандо считал, что это ему действительно помогало.
— Тут вот какое дело, не могли нашему красавцу дорогостоящему что-то подшить?
— В смысле?
— Что-нибудь из генетики?
— Вы имеете в виду, что ему могли вживить элемент трансформирующей генетики?
— Вот именно.
— Но кто и зачем? Если это конкуренты, они могут, конечно, заплатить кому-то и во время операции там могли что-то проделать, однако это дорого стоит — проще отравить Бертолетто. Тогда вы реально потеряете свои инвестиции.
— А если не конкуренты?
— ИСБ?
Босс сокрушенно покачал головой.
— Где твоя творческая эта самая…
— Фантазия?
— Да. Она самая. Я говорю о ящерах. Ты же знаешь, какие они дела в этом направлении прокручивают.
— Я слышал, сэр. Но не более.
— А помнишь Дортофта Паленого?
— Бывшего босса холдинга «Китуччи»?
— Вот именно. Если бы его бригадиры что-то вовремя не приметили, холдингом бы сейчас правил непонятно кто и непонятно в чьих интересах. При том, что холдинг держит под собой какие-то там лаборатории.
— Биохимические, — подсказал Карл.
— Вот! — поднял палец Эрнандо. — Биохимические. Уж не ради них ли и затевалась вся эта операция?
Карл почесал в затылке. Он, сколько мог, пытался в своей работе обходить эту тему: она его пугала. Карл много чего повидал в своей жизни, он был малоэмоциональным профессионалом, но все эти научные штучки-дрючки с генетикой ему не нравились.
Вот с ядами ему иметь дело приходилось, и всякий раз, когда в их краях появлялись новинки, конкуренты немедленно пытались использовать их против босса Эрнандо, однако служба безопасности всегда оказывалась на высоте.
Ядов Карл не боялся. А вот эта генетика и еще одна напасть — цифровая замена, — они его пугали. Правда, это пока было лишь на уровне слухов.
— Ты слышал про цифровую замену? — спросил вдруг босс.
— Мне кажется, это выдумки, сэр.
— Может, и выдумки, но я уже зарядил экспертов из нашей группы умников, а то жалованье получают как профессора какие-нибудь, а занимаются пустяками. Пусть составят мне отчет, заодно и ты ознакомишься.
— С нетерпением буду ждать, сэр. Сам-то я в этом не очень…
— Мы все в этом «не очень». А пока расскажи, что там с дифракционной непроницаемостью?
— А, ну это… мы замерили… Основное здание — ноль-пятнадцать, флигель и охотничий домик по ноль-двадцать четыре, а вот подвал — один-ноль три.
— Один-ноль три?! — поразился босс.
— Так точно, сэр.
— Значит, они знают, что Шенон работает именно в подвале?
— Скорее всего, сэр. Но, может быть, просто догадываются. Вычислили. У них ведь тоже есть команды умников с жалованьями, как у профессоров, вот и вычислили. О том, что у нас есть Шенон, многие давно догадывались. Слишком уж прет в последние годы наш холдинг — это вызывает множество вопросов.
Босс вздохнул и, отойдя от стены релаксации, прошелся до стола — ровно двадцать восемь шагов. Это ему тоже мозгоправы посоветовали — считать шаги до известных точек. Если цифра все время повторяется — он в порядке, а если начинает меняться, нужно принять секретную пилюлю и вызвать назначенного мозгоправа.
Их у него было семеро — назначенных. И вызывать он должен был того, на кого укажут брошенные кости. Так можно было с высокой вероятностью избежать мозгоправа, которого уже залепили конкуренты. Партнеры, блин. С некоторыми он до сих пор обменивался поздравлениями ко дню рождения родственников. Таковы были правила этикета в высших криминальных кругах.
Прежде они даже собирались вместе и что-то там решали. Как бы по-честному. Но когда появились электронейронные препараты с химической накачкой, позволявшие формировать у целой группы одинаковые видения, эти совместные встречи быстро сошли на нет. В особенности после расстрела в Росферти, был такой городишко недалеко от Гринланда.
Местный босс, не слишком успешный и влиятельный, тем не менее собравший весь цвет криминального мира Гринланда, отравил вентилируемый воздух, и компания стала видеть ту реальность, которую он хотел. А потом вышли автоматчики и быстро решили дело.
Какое-то время он ликовал и праздновал, пока не выяснилось, что основная часть гостей — двойники.
Городские боссы были не такими дураками, за каких их держал этот недотепа.
Потом с ним все решилось очень быстро, и куски его небольшого княжества разделили без особых споров. И больше ни о каком личном присутствии на каких-то сходках речь вообще не заходила.
Мало того, прекратились совещания в реальном времени на онлайн-конференциях. Оказалось, что и это небезопасно. Появились способы наносить удар, если имелся необходимый перечень характеристик объекта. И синхронизация с действиями самого объекта на экране была самым важным параметром.
— Что нужно сделать, чтобы обезопасить Шенона? — спросил босс после долгой паузы.
— Мы уже просчитали, где могут находиться излучатели.
— И что?
— Получается, что главная пушка у них находится в холодильном подвале магазина «Ликанто».
— «Ликанто» крышует «Брун-Роу».
— Так точно, сэр. Но с ними у нас все было ровно.
— Хорошо, кто еще участвует?
— «Сенной завоз» — это шоу-комплекс на юго-западе.
— Но это далеко, — заметил босс.
— Так точно, сэр. Даже очень далеко. Восемнадцать с половиной километров. Однако у них имеется аттракцион «Пропасть Амазонки» — это колодец двадцать метров в диаметре и глубиной в двести пятьдесят метров. Его построили на месте ствола прежней шахты, добывавшей кварциты.
— Ну и что дальше? Давай, не томи.
— Шахта стала нерентабельной, ее забросили. Но невыработанная кварцитовая жила осталась, и жила эта, врагам на радость, направлена прямо на комплекс зданий нашего холдинга, оттого потери при излучении минимальны.
— Ай, мерзавцы! Обожаю умных врагов! — воскликнул босс Эрнандо и похлопал в ладоши. — Так что же объединяет позиции пушек?
— К сожалению, сэр, нам не удалось пока установить связь между местами установки волновых генераторов. Как вы правильно заметили, «Ликанто» — это холдинг «Брун-Роу», а «Сенной завоз» — Ассоциация аптечных профсоюзов. Аттракционы принадлежат их пенсионному фонду.
— Ни туда ни сюда, — прокомментировал босс.
— Так точно, сэр. Пока все слишком запутанно. Однако мы работаем — пробиваем позиции второстепенных по мощности излучателей. Думаю, за неделю подготовим более конкретную информацию.
— Неделя, — произнес босс и снова направился к стене с релаксирующим волновым рисунком. — За неделю они могут травмировать Шенона.
— Маловероятно, сэр.
— Даже если маловероятно, этого нужно избежать, Карл. Таких, как Шенон, больше нет, понимаешь?
— Так точно, сэр. Предлагаю ликвидировать излучатель, который в аттракционах.
— Как?
— Чисто. У них через старые шахтные штольни проходят разводка электропитания и приводы торсионной пневматики — там все движки на пневматике. А пневмомагистрали — это множество стабилизаторов, по-простому баллонов с давлением под восемьсот атмосфер. Рвануть может в любом месте.
— Хороший замысел. Реализуйте его поскорее, и если исполнитель выживет — пусть ему выплатят хорошую премию.
— Слушаюсь, сэр.
— Больше ничего на сегодня срочного нет?
— На сегодня нет, сэр. Но назавтра будет.
— Ну, в этом я не сомневаюсь.

Глава 26

Брейн зашел в холодный кабинет и огляделся. Монитор компьютерного терминала еще мигал сигнальным огоньком — предыдущий хозяин его не выключил, видимо, надеясь скоро вернуться в кабинет, но так и не вернулся.
Брейн прошел до окна и поднял жалюзи, впуская в помещение свет. Где-то в дальнем углу что-то зашуршало, и по серой стене пробежал комнатный монстр.
— Я знаю, вас не существует! — воскликнул Брейн, указывая пальцем на невесть что, извивавшееся пачкой теней. И случилось удивительное — послышался негромкий хлопок, и серая стена стала чистой. Никаких монстров на ней не обнаружилось и их следов — тоже.
— Вот так-то, — сказал Брейн, опуская разящий палец.
Потом вернулся к терминалу и, включив монитор, стал просматривать последние файлы, которыми интересовался прежний обитатель кабинета «Двести восемнадцать пуль».
Должно быть, он заслужил такое отношение городской мафии. Не каждому выпадает честь встретиться с лучшим убийцей города. В том, что Лефлер встретился с лучшим, Брейн не сомневался.
Двести восемнадцать патронов в стандартном магазине — и все они нашли свой след на теле жертвы. Значит, заказчик по-своему выделял Лефлера из толпы других полицейских. С ним нельзя было договориться.
В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Брейн.
— Это я, Корвальд, сэр! — сообщил уборщик, немолодой гоберли, которого в отделении звали Вилли-пылесос.
Это было издевательское прозвище, однако Корвальд ни на кого не обижался. Он был безмерно счастлив уже тем, что его не гнали с этой работы, а так его здесь все устраивало.
— Что вы хотели?
— Я хотел спросить, сэр, не нужно ли прибраться?
— Зайди сюда, — сказал Брейн, и уборщик, немного потоптавшись на входе, все же зашел. — Ты знал старшего лейтенанта Лефлера?
— Я убирался здесь, — осторожно ушел от темы Корвальд.
— Ну хорошо, какой он был? Добрый, злой? Как ты с ним ладил?
— Я не ладил, сэр, я мыл пол, забирал корзину и уходил.
Сказав это, Корвальд опустил голову, глядя в пол.
— Он был добрый?
— Он был добрый, сэр.
— Ну хорошо. Можешь идти, пока убирать не нужно, зайди на следующей неделе.
— Хорошо, сэр, я зайду.
Уборщик неслышно выскользнул за дверь, а Брейн выдвинул пару ящиков стола. Ничего особенного: копии отчетов, мятные леденцы.
В дверь снова постучали.
— Входите! — разрешил Брейн, задвигая ящики.
— Привет! — поздоровался с ним полицейский сержант в форме.
— Привет.
— Прошу прощения, сэр, я Дорф, оружейный механик отделения. Я ремонтирую оружие и раздаю его.
Механик улыбнулся и развел руками. На его плече висела большая сумка.
— Проходите, сержант. И не обращайтесь ко мне «сэр», я тоже сержант.
— Нет-нет, сэр, вы на этом месте офицер, тут не может быть никаких сомнений.
— Кто вас послал? — спросил Брейн.
— У нас так положено — новый сотрудник немедленно получает оружие, и это оружие ему предоставляю я. Так повелось, сэр.
— Ну хорошо.
Брейн сдвинул на край стола папки с документами, оставшимися от Лефлера.
— Милости просим, сержант, покажите, чем богаты.
Сержант поставил на стол сумку и начал выкладывать все, что имелось.
За минуту он разложил два десятка стволов с различными приспособлениями — от обычного фонаря до программного вычислителя, позволявшего штатному пистолету поражать мишень за пределами ограничений по прицеливанию.
Однако всякие излишества пока что Брейну были не нужны.
— Мне бы простую «девятку», чтобы не отказывала, и магазин на пару десятков патронов. Такие машинки у вас бывают?
— Ну как не бывать? Вы же просите базовую систему — так вот вам она, базовая!
С этими словами сержант выложил из сумки еще три пистолета привычного для Брейна калибра.
— О! Вот это пушка! — сказал он, взвешивая в руке «девятку» с массивной рамой. — Утяжеленные пули?
— Так точно. Двадцать специальных патронов — жидкостный стартовый заряд, пули из триатлонита — он в пять раз тяжелее вольфрама.
— И на кого же ходить с такой пушкой?
— Да на кого хотите. Три кирпичные стены — насквозь.
— М-да, — покачал головой Брейн и уважительно положил тяжелый пистолет на стол.
— Вот эта — самая легкая, — заметил механик, указывая на никелированную «девятку».
Брейн взвесил в руке легкую, однако не оценил ее пижонства и перешел к третьей — с удобной, ухватистой рукояткой.
— Вот эту пушку я и возьму, — сказал он.
— Отличный выбор, сэр!
— А патроны? Покупать самому или как?
— У вас в сейфе должны были еще остаться, — сказал сержант, указывая на стоящий в углу сейф устаревшей системы.
— Почему вы так думаете? — спросил Брейн и приложил к дверце карточку, которой открывал кабинет. Замок внутри сейфа сработал. — И правда, полно патронов, — удивился Брейн, обнаружив целую дюжину коробок.
— Лефлер не любил оружие, — с сожалением заметил сержант. — Пропускал регулярные стрельбы, складывал патроны в сейф. А пистолет у него дрянной был. Может, если бы стрелять умел, так и выжил бы.
«Это вряд ли, учитывая, кто на него охотился», — подумал Брейн, вскрывая одну из коробок.
— О, да тут рассыпуха. Мне это нравится, а то в армейских системах все упаковано под мембрану.
— Ну, в армейских системах скорострельность будь здоров, нам в полицейском оружии такая не нужна. Поэтому и требования попроще — можно снаряжать магазины вручную и не бояться, что на них попадет немного пыли.

Глава 27

Брейн поставил подпись в документе о получении оружия, и сержант ушел. Но не успел Брейн усесться за стол, чтобы продолжить исследование содержимого ящиков, как в дверь без стука заглянул какой-то сумрачный канзас.
— Ты новенький, инспектор?
— Так точно, — осторожно ответил Брейн.
— Иди в штабную, тебя замначальника инструктировать будет.
— А где эта штабная?
— Первый этаж, комната номер двенадцать, только там табличка отвалилась — вторую неделю приделать не могут. Но ты разберешься.
— Разберусь, — ответил Брейн, поднимаясь.
— И поспеши, замнач у нас имеет крутой нрав.
С этими словами канзас вышел, и Брейн успел заметить у него капитанские нашивки.
Заперев кабинет, он отправился искать штабную комнату и скоро ее нашел — она единственная не имела таблички.
Постучавшись, он не дождался ответа и вошел.
В штабной было пусто. На стене на большом экране демонстрировалась карта Пятого района.
В коридоре послышались голоса.
— Ранкер, ты нашел нового инспектора?
— Так точно, сэр! Он должен быть в штабной!
— Хорошо.
Дверь открылась, и вошел офицер с подполковничьими орлами.
— Ага, ты, значит, и есть Брейн?
— Так точно, сэр.
— Смотришь схему района?
Подполковник подошел и тоже посмотрел на карту.
— Да, сэр. Весьма подробная карта.
— А вот тут… — Подполковник взял световой маркер и обвел им участок на карте. — Тут находится твоя территория.
— Территория, сэр?
— Да. Заводской пустырь, это его условное название. Твоя задача заключается в том, чтобы очистить эту территорию от торговцев наркотиками.
— Я буду действовать один?
— А что, это проблема? — посмотрел на Брейна замнач.
— Нет, сэр, это не проблема.
— Тогда на этом инструктаж и постановка задачи закончены. Отправляйся к капитану Ранкеру — это наш тыловик, он выдаст тебе полицейскую форму, чтобы, когда ты появишься на Заводском пустыре, все эти ублюдки поняли, что теперь на этой территории главенствует закон. Все понятно?
— Все понятно, сэр.
— Тогда отправляйся работать и удачи тебе.
— Спасибо, сэр.
На этом знакомство с замначем закончилось, и Брейн отправился искать тыловика. Оказалось, что капитан-канзас и есть заместитель по хозяйственной части.
У него имелся кабинет, где он вел документацию, а за отдельной дверью находилось небольшой помещение, какие в армии называли каптерками.
— Распишись вот здесь, а я тебе костюмчик вынесу, — сказал канзас, и, как показалось Брейну, теперь он выглядел куда как приветливее, чем когда заглядывал к нему в кабинет.
Брейн поставил полуторный иероглиф, приблизительно передававший его линейные имя и фамилию.
Капитан вышел в подсобку и вернулся с темно-синим костюмом, щедро украшенным желтыми и золотистыми вставками. Наверное, для парада это было и неплохо, но ходить в таком на службу Брейн бы не стал.
— Сэр, а почему те парни на крыльце в другой форме?
— Те парни на крыльце — полицейские, а ты городской шериф — инспектор по безопасности. Их черняшки стоят по пятьсот чаков, а твоя красота — восемьсот с хвостиком. Еще будут ботинки из натурального элакса с четырехслойной подошвой. Ну и три вида головных уборов.
— Куда столько?
— Ну как же? Торжественный завтрак — раз, собрание — два и повседневное кепи — три.
— Звучит многообещающе.
— Ладно, держи костюмчик, а я тебе ботиночки принесу… — пообещал капитан и снова вернулся в подсобку. — Чистый элакс! — донеслось оттуда. — За такими ботинками все гоняются, а тебе задарма выдают!..
От капитана Ранкера Брейн вышел нагруженный обновками, в полной уверенности, что ему еще предстоит многое узнать о местных традициях.
Направляясь по коридору в сторону своего кабинета, он столкнулся с Григором и Боршингом, и все трое были весьма рады этой встрече — как будто были знакомы давным-давно.
— О, Томас, да ты уже при полном параде! — заметил гоберли, деловито ощупывая ткань нового костюма.
— Ботинки! Натуральный элакс! — в свою очередь, восхитился лейтенант Григори. — Четыре слоя в подошве! Четыре, Энт, ты это видел?
— Я не фанат обувки, но вот костюмчик… — гнул свое гоберли. — Ух ты — какие галунчики! У нас-то мундиры попроще будут. А тут — какой товар! И осенью нехолодно будет. А то нам осенью приходится носить тонкую куртку, а от нее никакого тепла — только сырость.
Вместе они дошли до кабинета Брейна, и он любезно пригласил их оценить его служебное помещение.
— О, да у тебя здесь ничего, подходяще! — сказал лейтенант, проходя вдоль обшарпанных стен.
— Неплохо бы ремонт сделать. Хотя бы покрасить. Начальство краски выделит, вы не в курсе? — спросил Брейн, убирая новый костюм на вешалку в старый шкаф.
— Краску? А рабочих с манипулятором где взять? Нет, это дорогое занятие.
— Мне не нужны рабочие да еще с манипулятором. Я сам покрашу.
— А ты умеешь? — удивился Григор, и они с Боршингом переглянулись.
— А чего там уметь?
— Ты скажи нам лучше, куда тебя пристроили? — спросил Боршинг, разглядывая старую карту из напыленного пластика, которая висела на стене лет десять и изображала районы города, которые давно снесли и застроили заново.
— Дали задачу пресечь торговлю наркотиками на Заводском пустыре.
— Где-где? — переспросил Григор.
— На Заводском пустыре.
Гости Брейна снова переглянулись.
— И ты согласился на это? — уточнил гоберли.
— А какие могут быть варианты? Это же приказ, его нужно выполнять. А что, это какое-то невыполнимое задание?
Григор прошел к пыльному стулу и, достав из кармана салфетку, тщательно протер сиденье, перед тем как сесть.
Гоберли сел так.
Брейн занял место за столом и приготовился слушать.
— Друг мой, за то время, что я тут работаю, этот пустырь дважды пытались зачистить с помощью спецотряда по борьбе с наркотиками. Но ничего не вышло, и это было очень давно.
— Были потери, — добавил гоберли.
— Да, — подтвердил Григор. — Даже боссы криминальных холдингов не смогли подчинить Заводской пустырь — там эдакая своя наркоманская республика.
— А боссы-то почему не смогли?
— Потому же. Большие потери.
Брейн вздохнул. По всему выходило, что его подставили — и это в лучшем случае.
— Ну и что вы думаете, зачем меня поставили на такой район? — спросил он.
— Да прессануть хотят, тут и думать нечего, — сразу сказал Боршинг.
— Для чего?
— Для того, чтобы ты перепугался, побежал умолять начальство, чтобы оно тебя спасло и поставило реальные задачи, а начальство скажет — ладно, но раз ты не справился, будешь делать, что прикажут, и не вякать.
— Личный опыт? — догадался Бейн.
— Да, — вздохнул гоберли. — Я поначалу хотел, чтобы все по уставу и по закону, но меня поставили в такое положение, что пришлось идти к начальнику на поклон.
— И тебя прессовали? — спросил Брейн Григора.
— А зачем? — усмехнулся тот. — Я с самого начала все правила знал.
— И пластырь под одеждой — тоже из-за этих правил? — улыбнулся Брейн.
— Что за пластырь? — спросил гоберли у напарника.
— Зацепило слегка, — пояснил тот. — Бронежилет подвел.
— На разборку ездил?
Лейтенант не ответил. Ему не хотелось рассказывать, что пришлось пережить накануне.
Его послали как переговорщика и посредника — представителя главной полицейской «крыши», чтобы разобраться во взаимных претензиях группировок, но оказалось, что они и не собирались договариваться.
— Как ты догадался? — спросил Григор у Брейна.
— Ты незаметно притрагивался к правому боку. Прежде я такой привычки у тебя не замечал. Значит, получил ранение, о котором предпочитаешь не рассказывать.
— Непростой ты, Томас, ой непростой, — покачал головой гоберли.
— А ты это только сейчас понял? — усмехнулся Григор. — Забыл, как он нас в грязь уложил?
— То есть вы об этом уже доложили? — спросил Брейн.
— Что значит уже? В тот же вечер. Нас для того и посылали, чтобы получить о тебе первое мнение, и по результатам, так сказать, решили прессануть этим назначением.
— Ты лучше сразу иди к начальству, — предложил гоберли. — Скажи, что это тебе не по силам.
— Нет, тогда они еще больше станут сомневаться в моей лояльности, — отказался Брейн. — Я обязательно должен разобраться, чего там на этом пустыре происходит, чтобы хоть говорить с начальством на одном языке. Нет, сразу сдаваться не имеет смысла. Вы мне вот что скажите — машину мне дадут или нет?
— Ты городской шериф — обязаны дать, — заверил гоберли. — Я ни разу не видел, чтобы шерифы пешком ходили. Причем у полисменов патрульные автомобили или разъездные оперативные фургончики, а у вас, шерифов, кареты!
— Кареты?
— Кареты, — подтвердил лейтенант Григор и негромко засмеялся, придерживая подраненный бок.
— Да ты не пугайся, это название такое, а на самом деле просто машинка повыше, помощнее, и еще в заду клетка для перевозки злодеев.
— Сзади, Энто! Сзади! — поправил коллегу лейтенант.
— Ну сзади. Все равно я понятно сказал.
— А где можно получить эту карету? — спросил Брейн.
— Иди в гараж — возле дежурки есть коридор прямо на взадний двор, — пояснил лейтенант и покосился на Боршинга.
Тот неодобрительно покачал головой и сказал:
— Какая смешная шутка, господин лейтенант. «Взадний двор» — что может быть смешнее?
Лейтенант захихикал, при этом держась за бок.
— Да что там у тебя? Неужели осколок засел? — спросил Брейн.
— Нет, все железо повытаскивали, но ребра еще на сшивках. С недельку придется помучиться.

Глава 28

Распрощавшись с коллегами, Брейн отправился в гараж, где ему нужно было найти начмеха — старшину Жидловского.
Едва выйдя во внутренний двор, Брейн сразу определил ворота гаража — они были широко распахнуты, и их створки озарялись белыми вспышками сварки.
Брейн подошел ближе и едва заглянул внутрь, кто-то крикнул:
— Куда ты?! Глаза береги!
Брейн отпрянул от неожиданности, а потом спросил:
— А вы не подскажете, где мне найти начмеха?
— Это который старшина Жидловский? — уточнил голос из бокса.
— Так точно.
— Опоздал ты, парень.
— Что значит опоздал?
— Уволился он.
— Когда?
— Вчера уволился. Сказал, что за такие деньги он лучше будет дерьмовозки чинить.
— А кто за него теперь?
— А никого.
— Как это? — не понял Брейн.
— А так. Сократили гараж и автомобили, будете ездить на велосипедах.
Брейн заподозрил подвох и зашел в гараж. Сварщик латал пробоины в бронированных боках внедорожника местного спецназа, а возле стены на стуле сидел тот, кто, по всей видимости, с ним и разговаривал.
Брейн понял, что это и есть старшина Жидловский, отличавшийся своеобразным чувством юмора. Но не успел Брейн заговорить, как в гараж вошел молодой ефрейтор в новеньком мундире.
— Кто здесь старшина Жидловский? — спросил он.
— Вот этот, — произнес Жидловский, указывая на Брейна.
Он ожидал сцены смущения, негодования — всего чего угодно, но Брейн сказал:
— Да, это я, что вам нужно?
И не успел посетитель начать свой рассказ, как Брейн крикнул, обращаясь с настоящему Жидловскому:
— Чего расселся тут?! Иди работай!..
Неудавшемуся режиссеру только и оставалось, что козырнуть и, пробормотав:
— Слушаюсь, сэр, — выскочить в соседний бокс.
— Ну так что у тебя случилось? — спросил Брейн, обращаясь с посетителю.
— Не тянет двигатель, сэр. Я даю обороты, а он чихает.
— Машина где?
— Ну там, у входа…
— Ты хочешь, чтобы я туда бежал? — развел руками Брейн.
— Ой! Извините, сэр, сейчас пригоню!
— Ну так пригоняй!..
Полицейский убежал, а сварщик на минуту прервался и, подняв маску, посмотрел на Брейна. Затем снова опустил ее и продолжил работать, а Брейн сел на стул, оставленный отступившим старшиной.
Послышался шум двигателя — две турбины из трех работали, третья подсасывала воздух, и Брейн знал, отчего так, хотя прежде имел дело со старыми поршневыми и чуть более новыми — роторными двигателями.
Собственно, разница была небольшой — в одном случае множество цилиндров, в другом — множество контуров.
Общим было одно — ровное звучание здорового двигателя и дерганые хлопки больного.
Оставив трофейное место, Брейн вышел во двор и небрежным жестом указал на капотный узел. Ефрейтор сразу все понял и, выскочив из кабины, поднял чехол.
Брейн наклонился над дергающимся движком и скоро нашел проблему — отошедшая стыковка: сборщики или ремонтники накинули колпак и забыли законтрить его замком, оттого и случилась поломка — колпак отошел, нарушился контакт с панелью и третий турбинный контур стал работать с перерывами.
— Да, парень, дело тут не простое, — озабоченно произнес Брейн, обходя машину вокруг.
— А что же делать, сэр? Мне приказано после обеда выезжать на объект, а двигатель не тянет! Тяга пропадает!..
— Колесо криво стоит, — заметил Брейн и пнул по колесу. Потом вернулся к капотному узлу и, накинув колпак как положено, закрыл фиксирующий замок.
Все контуры зажужжали на положенной частоте, и двигатель заработал ровнее.
— Все, забирай таратайку, будет ездить как надо.
— Спасибо, сэр, с меня теперь подарок — вы меня просто спасли! — обрадовался полицейский. А когда он уехал, Брейн вернулся в бокс и увидел старшину Жидловского на прежнем месте — на стуле у стены.
— Привет, Томас Брейн.
— Привет, старшина, — ответил Брейн.
— Я и не знал, что ты во всем спец.
— В чем «во всем»? — уточнил Брейн.
— Ну, это же ты восемь стволов приволок от холдинга «Элеватор»?
— Я их нашел.
— И Григора с Боршингом мордой в грязь уложил, — усмехнулся старшина.
— Ладно, я по делу пришел.
— Да знаю я, — сказал Жидловский, поднимаясь с колченогого стула. — Карету тебе надо. Пойдем, подберем что-нибудь.
И он направился к двери в соседнее помещение.

Глава 29

В смежном боксе находилось едва ли не полсотни автомобилей, и Брейн сразу понял, какие из них являлись «каретами».
— Ну вот, смотри, эти три после капремонта. Движки — свежайшие, рекомендую.
— А какая мощность? — спросил Брейн, заглядывая в окно ближайшей машины.
— Ну, паспортная мощность триста киловатт, но у нас тут кругом оптимизация и экономия топлива, поэтому спецпрошивка снижает мощность до ста пятидесяти киловатт.
— Для патрулирования нормально, — сказал Брейн, открывая дверцу и садясь за руль.
— Для патрулирования — самое то, — согласился старшина Жидловский. — Но догнать кого-то — это проблема.
— А что, шерифам часто гоняться приходится? — спросил Брейн, регулируя настройки сиденья.
— Нет, какие там гонки с таким-то движком?
— Понятно, — сказал Брейн, пробегая по тумблерам и интуитивно постигая значения того или иного включения. — Не особо много тут автоматики.
— Не особо. Старые машинки-то. Платформу уже дважды меняли, а электроника все та же. Но ты, я вижу, уже начал разбираться.
— Вроде начал, — кивнул Брейн. — Блок прошивки где стоит?
— Что?
— Ты все слышал, старшина, — сказал Брейн, продолжая щелкать тумблерами.
— Половичок поднимешь, прямо под ногами будет крышка со стандартной защелкой. Под ней вся блокирующая электроника.
— А где штатная?
— Где и положено — под капотом. Только зачем ты спрашиваешь, там же программирование, то да се. Пальцем не починишь.
— Слушай, а что это за звуки? Я нажимаю — и стукает. А потом так — и шипит. Чего это?
Старшина самодовольно заулыбался.
— Так это у тебя резина четырёхкамерная.
— Да? И для чего?
— Если ты на грунте, щелкаешь вон ту синенькую — воздух перегоняется под нужную вставку, и вот у тебя шипы. А как на шоссе выскочил, давишь красненькую — шипы уходят, и у тебя ничего не тарахтит и оптимальный расход.
— А желтенькая?
— Расширение обуви. Это когда погоняться захочешь.
— Круто! — улыбнулся Брейн. Он уже нашел наилучшее положение кресла, и теперь ему не терпелось покататься на этой «карете».
— Круто-то круто, только с задавленным движком тебе желтая лампочка без надобности.
— Это мы еще посмотрим. Давай набор ключей, автотестер и «стукачок»…
— Чего-чего?
— Ну чипчеккер, как его у вас называют?
— Так и называют — «чипчеккер».
— Ну вот его и неси.
Старшина пожал плечами и, сходив в другой бокс, принес все, что требовал привередливый, но очень интересный клиент.
Этот парень только вчера прибыл в город, сегодня первый день вышел на службу, а о нем уже сплетни по всему отделению.
Между тем Брейн быстро добрался до панели блокировочного утсройства и, подключив к разъемам провода, увидел на экране «чеккера» тело программы.
— Ё-моё, это ж примитив какой…
Быстро дописав несколько знаков, он запустил двигатель, и тот сразу показал «разблокировано», а напротив — полную мощность в триста киловатт.
Вернув на место все крышки и заглушки, застелив половичок, Брейн нажатием кнопки заставил кресло вернуться к выбранному им положению, после чего поворотом старорежимного ключа заставил мотор ожить и подать голос — теперь это был голос совершенно другого зверя.
— У тебя получилось, Томас! У тебя получилось! — воскликнул старшина и хлопнул по капоту так, что на мгновение отключилась половина индикаторных лампочек, но затем они пришли в себя.
— Надеюсь, ты хоть какое-то время помолчишь о том, что здесь произошло? — спросил Брейн, высовываясь в окно.
— Я? Да я никогда! Это разве что Ян, у него язык как помело!..
— Брешешь, Жидловский! — прокричал из ремонтной ямы сварщик.
— Скажи мне, как заправлять этого монстра — какая процедура?
— Да простая процедура — подкатываешь, камера считывает твой казенный номер и отсылает счет на погашение в полицейское Управление. Всего и делов.

Глава 30

Мощный, раскрепощенный мотор бодро рокотал под капотом кареты, ветер встряхивал ее корпус. Брейн радовался податливости нового друга, который отзывался на каждое нажатие педали акселератора.
Пока он плохо знал город и предпочел испытывать машину на нескольких длинных бульварах с многорядным движением. Так было проще — заблудиться невозможно.
Покатавшись пару часов и почувствовав в полной мере все реакции автомобиля, Брейн направился к заправочному пункту, поскольку его раскрепощенный мотор с готовностью сожрал все, что было в баке, и уже вовсю расходовал энергию из резервного картриджа.
На заправке было все именно так, как говорил старшина Жидловский. Вышедший служитель заправил полный бак и, не сказав ни слова, убрался.
«Чудненько», — подумал Брейн и, выезжая с заправки, уже знал, что поедет на Заводской пустырь.
Ну хотя бы приглядеться, составить какой-то предварительный план. В конце концов у него была мощная тачка с полным баком и «девятка» с четырьмя заготовленными магазинами и коробкой патронов в сотню штук. Кто попрет против такой мощи?
Брейн хорошо запомнил, где располагался Заводской пустырь, и ожидал увидеть пустошь с разносимыми ветром рваными пакетами, бродящих оборванцев, скучающих дилеров.
И соответствующий запах — нечистоты, химические отходы. Ему и раньше приходилось видеть подобные «торговые площади». Каково же было его удивление, когда на месте пустыря он обнаружил застроенный городской квартал?
Единственно, чем он отличался от других городских застроек: легкие конструкции, быстровозводимые блоки, небольшая этажность — два этажа максимум.
Ну и постройки стояли слишком неравномерно. То целая городская улица, а то пустырь, как и положено.
Высохшая трава, грязная дорога и кучи мусора, потом опять аккуратная городская застройка, а за ней снова помойка.
Выбрав место, где имелась широкая обочина, на которой парковалось несколько автомобилей, Брейн остановился, вышел из машины и направился в глубь района Заводского пустыря.
Видимо, потому, что сейчас был еще день, прохожих ему попадалось немного. С виду обычные жители города, но приглядываясь внимательнее, Брейн замечал, что одежда у некоторых в грязных потеках, прически неаккуратные, лица небритые. У женщин под глазами синяки, у мужчин свежие шрамы. Многие из них были пострижены наголо или очень коротко, отчего по шрамам можно было прочесть всю их медицинскую карту.
Пройдя в глубь района метров на двести, Брейн оказался на самом пустыре, где все пространство было замусорено недавними и старыми упаковками от синтетического зелья.
Одноразовые инъекторы, обрывки бумаги, вакуумные баллоны от «кубиков» — мощных стимуляторов, с которыми Брейн уже был знаком. Мусор лежал во много слоев, скапливался не один год и регулярно притаптывался.
Сейчас на поле было видно десятка два страждущих, которых сюда пригнала ломка, но Брейн догадывался, что час пик здесь наступает ближе к вечеру — недаром по периметру огромного поля размещались осветительные мачты, как на площадке для спортивных ристалищ.
Брейн пошел через мусорное поле, надеясь переговорить с кем-то и собрать первоначальную информацию.
Разумеется, он мог обратиться к полицейским архивам, однако полицейские сюда не наведывались давно.
Вскоре на него стали обращать внимание завсегдатаи мусорного поля, и потянулись первые разведчики.
По их виду было ясно, что это уже доходяги, которые давно не имели никаких средств и надеялись на чудо — что их кто-то угостит или попадется чья-то оброненная доза. Все равно чего.
— Э… Э… Добрый человек… — простонал заросший седыми грязными волосами согнутый субъект и протянул к Брейну трясущуюся руку. — Дай чего-нибудь… Дай…
— У меня ничего нет.
— Нет? А зачем пришел? Может, купить хочешь? — попрошайка чуть разогнулся и зыркнул на Брейна единственным глазом. — Хочешь, сведу, с кем надо, а? Ты мне дозу, а я тебе лучшего продавца!
— Я не покупаю, я просто заблудился — я впервые в этом районе.
— Ну ладно, не дозу, — не сдавался попрошайка и не отставал от Брейна. — Полдозочки дай хотя бы, а? Ну полдозочки!.. А я тебе представлю всех!.. Как на витрине!..
Брейн прибавил шагу, чтобы оторваться от попрошайки.
— Ну дай! Дай чего-нибудь!.. — взвыл тот и, прихрамывая, помчался следом. У Брейна в кармане была коробочка с двухцветными гранулами, дававшими после растворения в воде шипучую пену с фруктовым запахом. Просто сладкая водичка и ничего более.
Он на ходу достал пару гранул и бросил прямо на замусоренную землю, чтобы уйти подальше, пока попрошайка станет их поднимать. Но тот собрал их очень быстро и стал кричать вслед Брейну слова благодарности.
Немногочисленной публике на мусорном поле не нужно было объяснять, что человек, пересекающий площадку, и есть тот благодетель, о котором они мечтали в своих снах.
Они уже на бегу вытягивали руки со скрюченными пальцами и кричали, стонали, шептали:
— Дай что-нибудь… Дай…
Брейн уже был не рад, что сунулся сюда без разведки. Он просто засиделся и хотелось какого-то действия.
— Нате, берите! — крикнул он, разбросав еще несколько гранул. Оборванцы бросились к ним, толкая друг друга, и тогда Брейн добавил — ему этого добра было не жалко.
Хорошо, что хоть эта коробочка в кармане оказалась. Он было хотел испробовать их в качестве леденцов, но слишком уж язык припекало.
А этим ничего: они закидывали в рот гранулы и останавливались, запрокинув головы, ожидая, когда торкнет.
Некоторые спустя какое-то время падали, но Брейн старался не думать, что в этом его вина. Он уже прикидывал, каким маршрутом вернется к своей машине, и самым правильным было бы повернуть назад. Однако снова встречаться с этой публикой, которой на мусорном поле становилось все больше, он не хотел. Поэтому требовалось дойти до ближайшего поворота направо, на грязную грунтовку. Свернуть раньше было негде: на непроторенной территории Заводского пустыря в изобилии имелись зловонные лужи и гнилые ямы, заполненные грязью вперемешку с химическими отходами.
Кое-где эта грязь еще и вспучивалась от непрекращавшихся реакций, выбрасывая облака желтоватого газа.

Глава 31

Брейн не сомневался, что где-то на осветительных мачтах помимо панельных прожекторов должны были располагаться и камеры наблюдения, и он был прав. В одной из построек, стоявшей на огромном фундаменте, который когда-то заливали под многоэтажный дом, располагалась штаб-квартира группировки наемников, которых настоящие хозяева территории и всего бизнеса нанимали для продажи наркотиков, ведения черной бухгалтерии и поддержания порядка.
Огромный, на много метров уходящий под землю бетонный фундамент располагал тремя ярусами темных и сырых залов, в которых наемники организовали тюрьму с пыточными комнатами, склад для наркотиков, а также арсенал и офис.
Здесь же находился и следящий центр безопасности, куда стекались показания видеокамер со всего района, и в том числе с мусорного поля, который здесь называли «кругом».
— Киган, позови старшего! Тут на круге какая-то движуха началась! — крикнул оператор одному из смены.
— Какая еще движуха? — спросил Киган, рослый варвар с почти квадратной головой и рассеченным правым ухом — следом давнишних межбандитских разборок.
— Ну давай, зови! А то я не знаю, что делать!
— Все по инструкции — вызывай шкуродеров, и пусть они разбираются, — угрюмо посоветовал Киган, он не хотел сейчас показываться старшему, поскольку сожрал заначку стирола, которая принадлежала начальнику смены. Он, конечно, мог себе позволить купить этот стирол, но хороша ложка к обеду, а заначка дури — ко времени окончания смены. Последние часы дежурства самые нудные, и тут порошок подходил как нельзя лучше.
Свою заначку Киган сожрал с утра — было плохое настроение, потому после обеда закинуться было уже нечем, и он прихватил заначку старшего.
Не из подлости или неуважения, а как-то само собой получилось — автоматически.
Одним словом, разборка еще предстояла, и Кигану не хотелось, чтобы она начиналась раньше, если можно перенести на попозже. По опыту он знал, что негативные эмоции прогоняли весь кайф от дури, а какой тогда смысл ее тырить и глотать?
— Не, нельзя шкуродеров, это не их работа. Это ж не подхватов разгонять. Вполне цивильный клиент, может, даже покупатель. А мы его шкуродерами… Не, зови старшего, — настаивал оператор.
— Ладно, — выдохнул Киган, однако старшего звать не пришлось. Он сам явился в операторскую, многозначительно взглянул на Кигана, но решил отложить разборки до окончания смены.
— Ну, чего тут у вас? — спросил он недовольно.
— Да вот, старшой, непонятный клиент нарисовался.
— Ага, — сказал старший и почесал в затылке. С ходу классифицировать клиента и у него не получалось. — Может, коп?
— По нам хоть и коп, копы тоже люди — я тут некоторых в лицо знаю, постоянно отовариваться приходят. Для себя или, бывает, для начальства. Но, конечно, не при сапогах — по-цивильному.
Тут к незнакомцу стал приставать «шняг» — опустившийся клиент, который не приносит стабильной выручки. Шняги выглядели отталкивающе и, случалось, шокировали своим видом покупателей-новичков, однако были удобны для всякого рода грязной работы — от уборки мусора до зачистки ям с химической грязью под новое строительство.
За дозу самопальных кристаллов они были готовы на все. А этих кристаллов было навалом, их делали тут же — в бетонных подвалах штаб-квартиры.
Для внутреннего потребления они, разумеется, не использовались — слишком тяжелыми бывали последствия, но шнягам этот товар годился. Да и торговали им тоже, но не на своей площадке — а на других, периферийных. Здесь, по условиям хозяев территории, продавался только достойный товар.
Если же кто-то из сотрудников пытался по-тихому наладить здесь собственный бизнес паленой продукцией — с ним поступали жестко, потому что предыдущая команда наемников была полностью зачищена хозяевами территории за то, что те устроили тут собственную параллельную торговлю.
О самих хозяевах Заводского пустыря знали мало, даже начальство наемников. Все общение происходило по скоростной связи, но в случае необходимости прибывали и представители — невнятные личности, говорящие в нос, словно старые наркоманы. Однако в остальном они выглядели вполне здоровыми, вот только в глаза смотреть избегали.
Быстро передавали приказ или какое-то информационное сообщение и уходили.
— Смотри, старшой! Он их прикармливает! — воскликнул оператор.
— Да вижу, не ори, — оборвал его тот, внимательно следя за действиями незнакомца. Тот быстро шагал через круг и бросал что-то на землю перед сбегавшимися шнягами. Те сейчас же подхватывали это с земли и торопливо заглатывали.
— Прикормщик, — свистящим шепотом произнес старшой, прищуривая глаза. — Так, кто у нас на команде сегодня?
— У шкуродеров? Бык вроде, — ответил оператор.
— Нет, Бык вчера дежурил, они с Ховриком в паре подхватов разгоняли, — возразил Киган.
Старший смены набрал номер.
— Щербан? Слушай, там на кругу прикормщик появился! Да, давайте скорее, он чешет прямо сюда… Да, горстями кидает, давайте скорее!..
Сделав распоряжение, старший смены отключил рацию и сказал:
— Сейчас они его подцепят. И вот что, запусти на дополнительном экране территорию с новостройками — на тот случай, если он не один. А то подкатит шобла, и Щербану ввалят, а он потом на нас спихивать начнет.
— А чего искать-то? — спросил оператор, выводя на резервную видеопанель показания многочисленных камер пригородного сектора.
— Боевиков, чего же еще? Фургон какой или пару машин с мордами. Ты что, как в первый раз?
— Во, смотри, старшой, сворачивает! Чего-то почуял, видать! — прокомментировал поведение незнакомца Киган, чтобы как-то наладить отношение со страшим перед разборкой за стирол.
— Точно прикормщик, — кивнул тот.
Прикормщиками назывались вояжеры из конкурентных временных рынков. Они приходили, бесплатно раздавали товар шнягам и клиентам чуть покрупнее и указывали адреса, где можно угоститься еще.
Толпа шнягов устремлялась на это место, а после быстро распространяла о нем информацию. Такая реклама работала безотказно, и уже через несколько дней на временной площадке кипела торговля, где продавался товар чуть дешевле, чем на круге Заводского пустыря.
Поскольку никому отстегивать хозяевам временной торговой площадки не приходилось, они зарабатывали хорошие деньги и сворачивались, пока в дело не вмешивались солидные конкуренты. Но если не успевали, участь их была печальной.
Главным делом при появлении прикормщика было захватить его живьем и как можно более здоровым, чтобы он дольше мог трепаться под пытками — случалось, они выдавали много ценных сведений.
Но главной информацией было — где находится временный круг и кто за всем этим стоит.
Потом прикормщика устраняли, и никто их, как правило, не искал. Клиенты на круге пропадали часто.

Глава 32

Между постройками замелькали силуэты бегущих людей, и Брейн сразу понял, что это за ним.
Не дожидаясь специального приглашения, он сорвался с места и помчался через открытое пространство в сторону от появившихся преследователей.
Коротко оглянувшись, он успел заметить восьмерых вооруженных охранников, которые неслись не разбирая дороги, как какие-нибудь степные животные. Видно было, что эта работа — скакать по помойкам среди ям — им привычна. А вот Брейну приходилось перестраховываться, выбирая верную кочку или камень, чтобы перепрыгнуть очередную зловонную лужу.
Преследователи были уже в полусотне метров, и ему ничего не оставалось, как свернуть в сторону незаконченных построек — в конце концов у него с собой была «девятка» и пара запасных обойм и ему сейчас годилось любое укрытие, чтобы охладить противника, а потом рвануть до следующей полосы домов — метрах в трехстах.
Однако если у них тут все было организовано серьезно, где-то мог оказаться даже снайпер.
Было слышно, как бегущие сзади обмениваются короткими фразами и командами. Но никаких «стой, гад!» или «остановитесь немедленно!» — только сопение. Значит, знают, что делают, и загоняют непрошеных гостей не впервой.
Они уже могли бы стрелять, но чего-то ждали. И, услышав едва различимый металлический щелчок, Брейн сиганул в сторону.
Простучала кроткая очередь, и цепочка легких пуль увязла в стенке недостроенного здания.
Уже по звуку Брейн понял, что по нему стреляли шоковыми боеприпасами, а значит, хотели взять живым.
«Это хорошо», — подумал он и, преодолев последние метры, с ходу вышиб ногой дверь и заскочил на первый этаж.
И сразу сюрприз — на него выскочили трое каких-то монстров — широченных, как роботы для спортивных ристалищ. Шеи почти нет, покатый лоб, нависшие надбровные дуги и кулаки размером с кастрюлю.
Брейн уклонился от удара и врезал первому в солнечное сплетение. Бил от души, но почувствовал твердые, как кость, мышцы.
Время на раздумья не было, он поднырнул нападавшему под руку: выскочил на второго и локтем ударил в плечо — лишь бы сшибить.
Получилось хорошо: гигант отвалился на обочину, и третий, не ожидавший от Брейна такой прыти, получил ногой в пах.
«В десятку», — успел подумать Брейн, видя, как третий монстр сложился на полу.
Как выяснилось, это были рабочие — в комнате, где оказался Брейн, нашлось много инструментов и стройматериалов, однако эта троица работала в связке с охраной, которая уже врывалась в здание с двух сторон.
Брейн бросился на пол, и сразу две очереди просвистели над ним, вонзаясь в свежеотделанные стены.
Прокатившись по полу, он юркнул в дыру недоделанного полового покрытия и оказался в подпольном пространстве, где до бетонного основания было чуть более полуметра.
Быстро сориентировавшись, Брейн уверенно пополз в сторону сквозняка, приносившего затхлый запах сырости.
— В подвал! Скорее в подвал! — заорали сверху, и по доскам загрохотали тяжелые ботинки.
«Армейские», — автоматически отметил Брейн и вскоре добрался до широкого вентиляционного отверстия. Заглянув в него, он увидел освещенный бетонный пол. Видимо, это и был тот самый подвал, в который, грохоча по лестнице, спускались преследователи.
Брейн ощупал на поясе пистолет, но нет, он и так уже наворотил дел, нужно было разойтись с ними как-то помягче.
Прыгнув в вентиляционное окно, он жестко приземлился на пол. И едва распрямился, как в единственное помещение — весьма тесное, стали врываться крепкие бойцы с дубинками, усеянными шипами парализаторов.
Брейн с ходу заработал кулаками, отбрасывая передних на задний ряд. Делать это приходилось аккуратно: оппоненты, ругаясь, норовили ужалить его пощелкивающими от злости парализаторами.
Стена из охранников казалась почти непреодолимой, но Брейн заметил выставленную ногу и провел быструю подсечку.
Попавшийся на прием упал вниз головой, и, воспользовавшись брешью в рядах, Брейн стал наносить финальные удары, не требовавшие добивания.
Противники полетели в один угол, падая куда-то еще дальше. Теперь можно было бежать, но Брейн, оттолкнув ногой еще трещавшую дубинку, подошел к углу, где исчезли его противники, и обнаружил там шурф глубиной метров десять.
Промелькнула мысль как-то помочь этим простофилям, но тут из шурфа ударила очередь, и пули зацокали по бетонным стенкам.
Больше Брейна здесь ничто не удерживало. Он выбрался из подвала по лестнице и быстро нашел второй выход, представлявший собой участок недоделанной стены.
Выглянув наружу и не заметив никакой опасности, он поспешил прочь с Заводского пустыря, держа курс на законченные постройки, где на улице была запаркована его машина.
Брейн несколько раз осторожно оглядывался, ощущая себя удобной мишенью на пустынной тропе, но вот и улица.
Он торопливо заскочил за первую же постройку и облегченно перевел дух: теперь его спина был прикрыта.
Еще раз огляделся и заспешил к машине, которая находилась в полутора сотнях метров.
Прохожих попадалось уже больше, но публика была специфическая, и в основном все смотрели мимо Брейна, кроме, пожалуй, нескольких, которые компактно сгрудились у темно-зеленого «леопарда» с агрессивно заточенным бампером.
Брейн прибавил шагу, потом перешел на бег. Стоявшие группой переглянулись, затем одному на рацию пришел вызов. Одно-два слова — и вот они рванули к машине Брейна, однако он успел запрыгнуть в кабину, мотор завелся с полуоборота, и карета рванула вперед.

Глава 33

Поняв, что не успевают, новые преследователи остановились, и к ним тотчас подскочил «леопард».
Группа быстро загрузилась в машину, и та стартовала как ракета, вздымая пыль и мусор, накрывший облаками испуганных прохожих.
Однако несмотря на эффектный старт, уже через час группа держала отчет перед своим начальством в штаб-квартире на Заводском пустыре.
Шестеро бойцов группы сидели в большой комнате на стульях вдоль стены, а глава группировки наемников по кличке Оберст прохаживался вдоль них, подбирая правильный момент для начала допроса или какие-то особенные слова, которые заставят подчиненных понять, что он о них думает.
У другой стены на таких же узких стульях сидели оператор, его напарник Киган и старший смены.
В дальнем углу присел на стол заместитель Оберста — Штуцер. Канзас, который ведал в группировке исполнением наказаний.
— Итак, начнем по порядочку, — произнес Оберст, останавливаясь посередине комнаты и указывая пальцем на оператора.
Тот вскочил, но Оберст раздраженно дернул рукой, и оператор плюхнулся на стул.
— Я… это… Я заметил его, Оберст, потом позвал Кигана, и мы позвали старшего — все по инструкции.
— Что именно ты заметил?
— Ну, цивильный, чисто прибарахлённый. Сначала я думал — клиент, а оказалось прикормщик.
— Как понял?
— Ну, он прямо горстями стал разбрасывать, шняги как сбесились, бросились поднимать и заглатывать — обычная песня.
— Штуцер! — повернулся к помощнику Оберст, и все вздрогнули, ожидая какого-то страшного распоряжения.
Штуцер поднялся.
— Пойди посмотри, все ли готово, через неполный час уже толпа повалит. А я не уверен, что товар успели расфасовать. Вчера была задержка, и сегодня тоже не исключено. Разберись.
Штуцер кивнул и вышел за дверь.
— Ладно, теперь ты давай, — указал предводитель на старшего смены.
— Я только глянул разок-другой, вижу — натуральный прикормщик и сразу вызвал шкуродеров. Я сначала думал, что Бык с Ховриком дежурят, а оказалось — Щербан.
— Щербан, Щербан… — Оберст покрутился на месте, словно вышедший из строя компас, тыча пальцем во все стороны. — Где Щербан?
— Так он же поломанный, — подал голос один из охранников и весь сжался, когда Оберст шагнул в его направлении.
— Сильно поломанный?
— Они все поломанные, Оберст. Их прикормщик в яму спихнул.
— Что, всю бригаду?
— Получается так. С ними там док колдует. Говорит, переломы и гематомы.
— И гематомы, — повторил Оберст со странной интонацией.
— И еще эти — буцефалы… — осторожно добавил информированный охранник.
— Что буцефалы?
— Ну, они там домик собирают.
— Говори внятнее! — закричал Оберст, и охранник от страха впал в шок, силясь вымолвить еще хотя бы слово.
— Побил их при… при…
— Прикормщик! — закончил за охранника Оберст. — Сильно побил?
— Не сильно — только одного… Двух — сильно.
— Что док говорит?
— Док сказал — непонятная антология, что ли, я не понял.
— Может, анатомия?
— Может, анатомия, Оберст, я не разобрал.
Вернулся Штуцер. Он тихо прикрыл за собой дверь, неслышно прошел к столу и, присев на него, начал разминать руку — видимо, сильно отбил кулак.
На вопросительный взгляд Оберста кивнул.
— Анатомия не та у них, это да, — вернулся к теме Оберст.
То, что пострадали эти трое рабочих, было скверно, ведь их сюда прислали хозяева территории. Просто передали, чтобы они тут работали, и, как понял Оберст, это было что-то вроде тестирования.
Что это за раса или порода, он не знал, а выяснять опасался — хозяева не любили расспросов. Работники были молчаливые, спокойные, и платить им не требовалось. Только выделили три лежака в подвале и какой-то еды простой давали. Их все устраивало.
И вот эти трое пострадали от какого-то заезжего гангстера. О том, что беспредел устроили залетные, Оберст не сомневался: никто из местных на такое бы не решился.
— Кто был на курьерском пункте?
— Наша бригада, — поднял руку один из охранников.
— Почему не перехватили?
— Он нарисовался неожиданно, совсем с другой стороны, не с той, что нам сообщили. Мы к нему, а он в свою тачку — и деру.
— Так у вас же «леопард», что вам какая-то тачка? — удивился Оберст.
Он сам выдвинул предложение оснастить бригады курьеров, развозивших большие заказы по городу, дорогими и мощными машинами, чтобы те могли легко решать задачи разного рода.
«Леопарды» оснастили специальными таранами, чтобы в случае необходимости сносить неприятеля на обочину.
Разумеется, это вызывало любопытство у полиции, но Оберст выделял отдельную графу расходов именно на любопытных копов, и проблем не возникало.
— У него тачка оказалась нехилая… Не такая, конечно, как «леопард», но с ходу не обскочишь, а когда мы попытались его поджать, он стал палить из окна. Покрышки в клочья.
— У вас же спецобувка!
— Оберст, он десять пуль вогнал в переднее правое, на такое никакая спецобувка не рассчитана!
— Штуцер, ты слышал? — спросил Оберст, указывая на докладчика из числа курьеров.
— Я слышал, Оберст.
— Прикормщик восьмерых сбросил в яму, побил буцефалов, а они… я тебе говорил, кто их прислал.
— Я помню, Оберст, — кивнул Штуцер.
— И последнее — прибыл на крутой тачке, пострелял колеса. На ходу пострелял. Это что такое, по-твоему, а?
— Надо подумать, Оберст, — осторожно ответил Штуцер.
— А… можно я скажу? — спросил один из курьеров и поднял руку, как в школе.
— Говори, — разрешил Оберст.
— У него машина была — карета. Так называются тачки инспекторов по безопасности — городских шерифов. Я почему знаю, у нас сосед был городской шериф и вот на такой тачке ездил, и называлась она — карета.
— Копы?
Оберст повернулся к Штуцеру.
— Ты слышал? Может, и правда копы? Слишком уж борзый заход.
— Может, и копы, но не сами, а в качестве крыши.
— Крыши чего? Временной площадки?
— Надо разбираться, Оберст. Поднимать людей и разбираться.

Глава 34

В бетонном бункере под магазином «Омега», являвшемся одновременно штаб-квартирой холдинга «Элеватор», было тихо. Сюда не проникали посторонние звуки, сюда не проникали активные излучения. Правда, еще вчера были кое-какие превышения, и Шенон жаловался на быструю утомляемость, но ночью диверсанты холдинга взорвали ретранслятор в шахте комплекса развлечений «Сенной завоз».
После этого вражеская структура излучателей потеряла фокус, и превышение фона исчезло — Шенон получил возможность работать без ограничений.
Однако сейчас он спал. Он спал два часа, потом работал два часа, и так почти все время. Правда, если возникала необходимость, мог просидеть и все восемь часов, пока не выуживал из каналов все, что было возможно.
Сейчас Шенон работал по Тулло-Ящеру. Полицейские отчеты, анализ полицейских отчетов, выводы из полицейских отчетов.
В просторном предбаннике появился посетитель, и дремавший на стуле охранник поднялся — это был двухметровый суперколвер, который умел двигаться быстро, как гоберли. Могли бы поставить и гоберли — среди них тоже хватало хорошо обученных, но суперколвера было труднее свалить, и, пока он стоял на ногах, противодействуя, возможно, проникновению, на сигнал тревоги должна была мчаться тревожная команда.
Разумеется, главного стрелка охранник знал, однако от двери не отошел — требовалось опознание линзовыми тестерами, это был самый совершенный способ, позволявший защититься от экранирования сознания, когда охране создавали ложный образ начальника.
То есть верить собственным глазам можно было не всегда.
Одну руку охранник держал на пистолете, другую — в активном пакете, который подавал на кожу покалывающие импульсы. Благодаря этому его было трудно ввести в транс в то время, пока происходило сканирование.
Наконец процесс закончился, и стрелок Бертолетто был опознан.
Охранник расслабился и отошел в сторону, а Берт приблизился к двери и открыл панельный замок специальным ключом, после чего зашел в бункер и закрыл за собой толстую бронированную дверь.
Автоматически включилось освещение, выхватывая разбегавшиеся по стенам тени монстров — жуков и сороконожек.
В месте работы Шенона постоянно копились какие-то тонкие поля. Они разрушались, давая среду обитания для этих существ из других пространств, миров и временных измерений.
Однако если в других местах к появлению этих временных обитателей относились спокойно — они распадались при появлении признаков обитания через несколько суток, то здесь паразитные субстанции были весьма устойчивы, а потому на смену распадавшимся возникали новые, и в борьбе с ними помогали приборы со специзлучением, которые сами обнаруживали нарушителей и сами же гасили их локальными импульсами. Поэтому появление Берта сопровождалось треском множества излучателей, и проворные глюки, едва успев проявиться, тут же исчезали, расщепленные тонким излучением.
Помещение бункера было перегорожено прозрачным пластиковым экраном, за которым поддерживался специальный микроклимат — для Шенона и его тонкой и очень дорогой аппаратуры.
Не каждый мог без содрогания вынести то, как выглядел Шенон — бывший когда-то канзасом, но прошедший через множество операций, чтобы избавиться от недугов и одновременно адаптироваться к большому количеству электронных систем, вживленных в его тело.
Чтобы нести на себе эти дополнения, были смонтированы специальные конструкции, а еще специальные кресла с платформами, на которых Шенону было удобно работать и отдыхать.
Стараясь не шуметь, Бертолетто проник за прозрачный пластиковый экран и взял со стальной поверхности медицинского столика лист, исписанный размашистым почерком, где иероглифы наползали друг на друга. Впрочем, Берт уже привык к манере Шенона, как и к его виду. Он даже испытывал к нему некое подобие родственных чувств, поскольку и сам прошел через многое, чтобы стать тем, чем он сейчас являлся — почти что кибернетическим организмом.
Забрав листок, Берт вышел из-за пластиковой перегородки и на ходу прочитал написанное. Это были выжимки из донесений по всему городу и пригородам о том, где видеокамеры засекали Тулло-Ящера или кого-то похожего на него. Шенон неким невероятным образом умел декодировать передаваемую абракадабру видеодонесений в видимые им лично образы и описывал эту картинку на бумаге.
Также чрезвычайно важными были и донесения полицейских, которые иногда довольно подробно описывали разные обстоятельства, на первый взгляд не связанные с Ящером, но обобщая которые Шенон получал большую карту-схему мест обитания и маршрутов Ящера. Так что тому некуда было деться.

Глава 35

С этим информационным материалом Бертолетто был принят боссом Эрнандо, который сегодня был в бежевом костюме, яркой рубашке и желтых лакированных туфлях.
— Ты удивлен? — спросил он, когда главный стрелок переступил порог его кабинета.
— Вам всегда шли праздничные тона, сэр.
— Это да, — кивнул босс, и гигантская панорама позади него полыхнула тропическими красками. — Присядь.
Берт прошел и сел на гостевой стул. Достаточно удобный, но при этом весьма жесткий, чтобы гость не забывал, зачем он здесь, и говорил кратко и по делу.
Охранные системы хорошо знали образ Берта, однако в этот раз они слегка «нервничали» из-за того, что у того в руке был листок, который подрагивал от каждого движения Бертолетто. Именно эта нестабильность и вызывала нервную реакцию охранной системы, завязанной на арсенал скрытых гравитационных пушек.
— В Каватанги сегодня большой карнавал. Я обычно ездил туда на этот праздник, но поскольку сейчас у нас война с Тулло-Ящером, я благоразумно праздную карнавал у себя дома.
Босс развел руками, а Бертолетто вздохнул. В этих словах Эрнандо он услышал упрек.
— У нас теперь есть адреса, сэр, — сказал Берт, но руку с листком поднимать не стал, чтобы не дразнить систему охраны. У него уже имелся опыт столкновения с ней, когда пару лет назад он что-то сделал не так и был сшиблен гравитационным импульсом.
Тогда все обошлось, но с той поры, насколько ему было известно, уровень гравитационного разряда был значительно повышен.
— Адреса — это хорошо. А ты знаешь, что у нас пропала бригада и казалось, что безвозвратно?
— Слышал, сэр, но это департамент Карла.
— Да, Карла. Я вас иногда путаю, — засмеялся босс, и Берт засмеялся тоже, однако не поверил, что босс их перепутал. Босс был не такой.
— Так что с ними стало, сэр?
— Представь, все живы, но получили по пуле — в ногу или плечо. Тот, кто их наказал, оказался настоящим хуманити или что-то в этом роде, ведь мог стрелять в башку, правильно?
— Так точно, сэр.
— А он не стал. Мало того, копы вернули нам реквизированные стволы, представляешь?
— Это просто высокий уровень обслуживания, сэр. Как в отеле.
— Вот и я об этом. Нужно будет разобраться, что случилось с полицией за то время, пока мы были завязаны на свои внутренние проблемы. Так и эволюцию проспать недолго, понимаешь?
И Эрнандо рассмеялся, надеясь, что Берт понял его. Но Берт не понял, однако это не помешало ему поддержать босса и тоже засмеяться.
Эрнандо перестал смеяться, перестал смеяться и Берт.
— Мы еще вернемся к определению личности того хуманити-полисмена, который так благородно прострелил ноги нашим бойцам, вместо того чтобы списать этих тупых тварей. Но это, конечно, эмоции.
Босс прошелся до своей любимой стены позади кресла и дотронулся до искрящейся картины, которая теперь изображала бодрость и силу.
— Что ты принес, Берт? — спросил Эрнандо, не поворачиваясь.
— Это листок от Шенона. Ему удалось вычислить лежки Ящера. Их меньше десяти, и я уже послал саперов — ему будет приготовлен жаркий прием, куда бы он ни сунулся.
— Может, у него имеются и другие лежки? — обернулся босс.
— Вряд ли, сэр. Эти десять мест определялись последние несколько дней.
— Хорошо, если так, Берт. А то я наряжаюсь как шлюха, но не иду на панель… И все из-за Ящера. У него имеются союзники, помощники?
— Увы, сэр. Мы насчитали около двадцати таких. Разумеется, почти все они используются им вслепую. Но…
— Но это не изменит их участь, — закончил за Берта босс. — Иди, дружок, и добудь для меня свободу. Верни мне личную свободу: я хочу перемещаться, ничего не боясь, понимаешь?
— Я иду, сэр, и я сделаю это.

Глава 36

Долгий день наконец-то закончился. Брейн переступил порог своей квартиры и, плотно притворив дверь, прислонился к ней спиной, прикрыв глаза.
В комнате зашуршали, разбегаясь, глюки. Брейн знал, что они там, и давал им время спрятаться, как каким-нибудь реальным тараканам.
— Я иду! — объявил он и включил свет в прихожей, затем прошел дальше и зажег освещение в большой комнате, а затем и на кухне.
Было тихо: слышно только, как гудят в магистралях технические жидкости и настоящая вода. Как жужжит, прорываясь через сопротивление проводников, электрический ток. Хотя…
Брейн огляделся. Он не мог слышать, как бежит по проводам электрический ток. Или мог?
— Дурдом какой-то! — сказал он громко, чтобы прогнать глюки, если они где-то еще прятались. И прошел на кухню, чтобы соорудить в мейдере что-то, что его взбодрит. Ну, скажем, картофель «карт-нуар». Что это могло быть?
Брейн вскрыл упаковку картриджа, и там оказалось нечто вроде большой гайки на двадцать два и примерно такого же веса.
— Ну и ладно, — сказал он, решительно помещая «гайку» в мейдер.
Пока шел процесс, Брейн отправился в ванную, чтобы освежиться под струями водозаменителя.
Он стал чище, но свежее — нет. Пришлось включать дорогую воду, и, пока освежался, Брейн практически слышал, как щелкает чаками водяной счетчик. Вот ведь дрянь какая.
Вернулся на кухню, достал поддон из мейдера и — о чудо! Там действительно оказалась горка картофеля с острой подливкой!..
Брейн поставил блюдо на узкий кухонный стол, взял вилку и попробовал.
На картофель это было похоже весьма отдаленно, и есть такое блюдо следовало, не прислушиваясь к вкусовым ощущениям.
Закинул в рот, быстро прожевал, проглотил и побежал дальше — чистить зубы и ложиться спать.
Ночь прошла спокойно, наутро просигналил будильник, и все повторилось, как накануне вечером, разве только «гайку» себе Брейн выбрал другую.
Он освежился, позволил себе немного настоящей воды, но затем тщательно прикрутил кран и поспешил на кухню.
Съел что-то внешне очень красивое и, быстро одевшись, спустился на лифте во двор. Добежал до стоянки и нашел свою никем не тронутую карету.
Ее освобожденный двигатель был готов к новым подвигам, однако воспоминания о вчерашних приключениях позитивного настроения не добавляли.
Брейн подозревал, что после его художеств ему предстоят неприятные разборки. И это на второй день поступления на службу.
— Где ты шляешься, Брейн? — строго спросил дежурный сержант, когда Брейн подавал свою карту для регистрации прибытия.
— Что значит шляешься? У меня служба с девяти, а сейчас… — Брейн взглянул на наручные часы. — Сейчас восемь сорок пять.
Дежурный посмотрел на него как на больного и покачал головой.
— Беги на второй этаж, чудак, — сказал он, регистрируя карту на Лефлера.
— Почему второй этаж? — не понял Брейн.
— В кабинет заместителя, дружок! — открытым текстом сообщил дежурный, и Брейн кивнул, забрал карту и поспешил на второй этаж.
Где находился кабинет заместителя, он знал, хотя ни разу там не был, их единственная встреча проходила на первом этаже — в штабной комнате.
Брейн остановился перед дверью с надписью «п-пк Кугге, зам. нач. отд.», выдержал паузу и постучал.
— Входите! — ответили ему.
Он зашел и увидел уже знакомых ему — замнача и кадровика.
Оба сидели за столом словно судьи и, положив руки перед собой, смотрели на Брейна.
— Прошу прощения, сэр, — обратился Брейн к заму, — дежурный сказал, что вы меня вызывали.
Подполковник с майором многозначительно переглянулись, а затем замнач указал на узкий стульчик напротив стола, сказав:
— Присядь, Брейн.
Брейн присел.
— Как вообще дела? Как тебе у нас, все ли нравится?
— Пока все в порядке, сэр, — пожал плечами Брейн, понимая, что начальство решило зайти издалека. Что ж, его это вполне устраивало.
— Машину получил? — спросил кадровик.
— Да, сэр, спасибо.
— Как насчет задания? — спросил подполковник, как бы между прочим.
— Вчера съездил посмотреть, сэр, что это такое — Заводской пустырь.
— Ну и как?
— Скверно, — признался Брейн. — Меня, если честно, и обстреляли, и вообще, я полагаю, прибить пытались.
Зам с кадровиком переглянулись.
— Ты оружие применял? — напрямую спросил кадровик.
— Только по колесам, сэр. Какие-то ублюдки вздумали меня на обочину скинуть — на таком, знаете ли, шестиколесном монстре. Даже не знаю, как такой называется.
— «Леопард» называется, — подсказал майор.
— Ну, наверное, — продолжал играть в дурачка Брейн. — Ну, я не решился водиле башку прострелить — все же я здесь человек новый.
— Во-во! — поддержал зам. — И человек, и новый!
— Вот и я так подумал, — кивнул Брейн. — Дай, думаю, для начала колеса им продырявлю. Я вообще-то за корректные отношения полиции и… ну всяких прочих.
— Хорошо сказал, — заметил зам и, поймав на себе взгляд кадровика, добил: — Ну а что? Все, как говорится, в рамках.
— Нет, ну сказать-то нужно? — возразил майор.
— Сказать нужно. Скажи.
— Ты вот что, Брейн, — начал кадровик. — Тебе досталась территория, которая… ну скажем так — спорная территория, понимаешь?
— Нет, сэр.
— Ну, тебя там преследовали?
— Да, сэр.
— Но ты не стрелял?
— Нет, сэр.
— Не стрелял, — обратил кадровик внимание зама.
— Он это уже говорил. К нам никаких претензий — он ни в кого не стрелял.
— Не стрелял, это понятно, — кивнул кадровик, возвращаясь к беседе с Брейном. — Но скажи нам, Томас, а как же покалечились те восемь бойцов, что тебя преследовали?
— Покалечились? Только покалечились? — обрадовался Брейн и шлепнул себя по колену. — Я боялся, что они совсем того…
— Как это случилось?
— Как случилось? Они меня загнали на какую-то стройку, началась свалка, ну я их и затолкал в угол — думал так безопаснее будет для них, а там яма оказалась. Но вы же сказали, что только покалечились?
Кадровик с замом снова переглянулись.
— Может, мне какой инструктаж особый требуется? — попробовал угадать Брейн.
— Инструктаж? — переспросил зам. — Ну что же — инструктаж дело хорошее. Но тебе, Брейн, он не нужен. Просто мы получили сведения от наших осведомителей и решили уточнить, так ли все было на самом деле, как нам доложили.
— Так мне продолжать выполнять задание, сэр?
— Конечно, продолжай. Просто будь поосторожнее на первом этапе, а то видишь, какие они там… Ну, ты понял.
— Да, сэр, понял.
— Ну все, можешь идти. Работай.
Брейн попрощался и ушел, оставив замнача с кадровиком наедине.
— Что, думаешь, он еще не готов? — спросил кадровик.
— А ты не видишь? Он же в этой свалке не пострадал, да еще и им навешал.
Замначальника внезапно злорадно рассмеялся.
— Ты чего?
— Да сколько лет мы им слова сказать боимся, а этот приехал и надавал по самое не могу! В яму с дерьмом сбросил, Нед! В яму с дерьмом!..
— Ну и грохнут они его, — не разделяя радости замнача, заметил кадровик.
— А тебе-то что? Выставишь новую вакансию.
— Так-то оно так, Сайрус, да только это будет уже второй инспектор по безопасности. А ну как Имперская Безопасность заинтересуется такой текучкой?
— Вряд ли.
— Тебе хорошо говорить, а я видел, как они работают, и видел их самих — близко!
И майор-кадровик даже руку вытянул, показывая на каком расстоянии к нему подходили сотрудники ИСБ.
— У них страшные глаза, Сайрус. Это не наши ребята, с которыми всегда можно договориться, это какие-то роботы из Метрополии. У них только инструкции, устав и кодекс законов.
— Но за Лефлера нет никакой нашей вины. Он сам, никому не говоря, начал копаться в этих финансовых схемах старины Эрнандо. И с самого начала было ясно, что это самоубийство чистой воды.
— Но не Лефлеру, — вздохнул кадровик.
— Однако Эрнандо извинился и даже, я слышал… — тут замнач понизил голос. — Даже занес куда надо компенсацию.
— Насчет Брейна — что делать будем?
— Ждать будем, когда тамошние боссы его приземлят жестко, а они его точно приземлят. И в случае, если он останется жив, мы выставим ему наши требования и объясним правила игры. Парень он, судя по всему, шустрый, такой может быть полезен.
Они еще помолчали.
— Пора на развод идти, — сказал наконец подполковник Кугге, поднимаясь.
— Надо что-то по начальнику думать, он третий день из кабинета не выходит. Личный состав беспокоится, слухи ходят, а ты из-за него перед городским Управлением вон какие коленца вытанцовываешь, сколько можно?
— Ты, Нед… — подполковник поднял палец. — Ты не спеши с выводами, в прошлый раз у него то же самое было.
— Тогда это было только пару суток и потом еще несколько раз по полдня. А теперь четвертые сутки пошли, Сайрус!
Подполковник вздохнул. Состояние начальника отделения его, конечно же, беспокоило, это создавало массу проблем. Правда, после выхода из этих болезненных состояний тот щедро компенсировал своему заместителю все неудобства, подбрасывая из своей доли. Однако теперь и у подполковника Кугге складывалось впечатление, что ситуация идет вразнос.
И не успел он предложить повременить еще немного, как откуда-то из коридора послышался звук тяжелого удара.
— Что это? — спросил майор Понги, вскакивая.
Подполковник не ответил и, открыв дверь, с опаской выглянул наружу. Затем, немного помедлив, выскочил в коридор и понесся к кабинету начальника.
Без разрешения распахнул дверь, забежал внутрь и резко остановился, отчего разогнавшийся за ним майор-кадровик едва не сбил его.
Начальник отделения лежал на боку, свалившись вместе со стулом. На столе стояла нетронутая бутылка с водой, на экране терминала была открыта страница с биржевыми новостями трехдневной давности.
— Он… жив? — шепотом спросил майор.
— Не знаю, — так же шепотом ответил подполковник и стал осторожно приближаться к лежащему начальнику, намереваясь проверить пульс. Наконец он коснулся сонной артерии, но так и не смог ничего определить. Как будто какое-то биение было, но едва различимое. Ну и потом этот холод под пальцами. Замначу даже показалось, что босс уже не дышит.
— Ну что? — шепотом спросил кадровик. В этот момент на этаже затопали, и он, выскочив из кабинета, замахал руками, прогоняя дежурного сержанта, который пришел узнать, почему никто не идет проводить развод.
— Сами! Сами разбирайтесь!.. — приказал майор, и удивленный сержант поспешил прочь. Он еще никогда не видел кадровика в таком состоянии.
Вернувшись в кабинет начальника, майор повторил свой вопрос:
— Ну что там?
— Не пойму. Похоже, дело плохо… — прошептал заместитель.
В этот момент начальник отделения слабо застонал.
— Жив! — воскликнул заместитель, отскочив от неожиданности.
— Там… — слабо произнес начальник, не открывая глаз.
— Что, сэр?! Что? — бросился к нему заместитель, не будучи уверенным, что он что-то расслышал. Может, показалось? Обстановка-то нервная.
— Там… на столе…
— Что на столе?
— Что на столе, господин полковник?! — бросился к столу кадровик.
— Синяя…
— Синяя папка? — попытался угадать заместитель.
— Короб… ка…
— Нашел! — обрадовался майор, выхватывая из-под тонкой стопки документов коробочку, в которую могла поместиться только шоколадка.
— Наверно, там у него лекарство… — предположил заместитель, присоединяясь к кадровику. Однако в коробочке ничего не нашлось, кроме кода связи второго уровня, написанного на самом дне.
— Тут ничего нет, — растерянно произнес кадровик.
— Звони по коду! — приказал ему заместитель. — Звони скорее!
— Хорошо, я сейчас…
Майор выхватил свой коммуникатор, провел над дном коробочки, и код тотчас стал набираться.
Ответили сразу.
— Ждите, мы выезжаем, — сказали они.
— Но постойте, вы не знаете адрес! — начал было кадровик.
— Ждите, — повторил голос, и связь разъединилась.
Майор вопросительно посмотрел на подполковника.
— Ну чего ты удивляешься? Это именной код — на том конце знают чей и сразу приедут сюда.
— Но… Но кто приедет, Сайрус? — спросил майор шепотом, приблизившись к подполковнику, и покосился на лежавшего начальника.
— Не знаю. Может, какая-то медицинская служба. И… не стой тут, спустись к проходной, а то ведь их не пропустят.
— А, точно! — спохватился майор и выскочил из кабинета.

Глава 37

Только что объявили, что развода не будет и все должны работать по своим планам.
Брейна это не касалось — городские шерифы были на особом положении, но ему хотелось встретиться с Григором и Боршингом, чтобы узнать какие-то новости или дополнительную информацию по Заводской пустоши.
Теперь он кое-что знал и понимал, какие нужно задавать вопросы.
Между тем среди построившихся во дворе отделения полицейских Брейн не заметил своих знакомых и уже хотел спросить кого-нибудь, куда они подевались, как вдруг появился Григор.
Было видно, что он спешил, то и дело поглядывая на часы. Но, не обнаружив построения личного состава отделения, стал озадаченно оглядываться, и тут к нему подошел Брейн.
— А, привет, Томас! А я проспал, представляешь? Думал, меня теперь майор Понги сожрет, но почему-то никого нет.
И тут его лицо исказила гримаса испуга:
— Неужели я еще больше опоздал?!
— Нет, развод отменили.
— Отменили? А почему?
— Неизвестно.
В этот момент к воротам отделения подкатил серебристый микроавтобус с высокой надстройкой охлаждающих радиаторов, что говорило о перегруженности фургона сложной аппаратурой.
— Это еще что? — удивился Григор.
— Не ваши?
— И близко не наши. Я ни разу такого фургона даже в городе не видел.
Между тем выскочивший на крыльцо майор Понги крикнул дежурному, чтобы тот немедленно пропустил машину.
Ворота открылись, фургон заехал во двор, и почти тотчас распахнулись его раздвижные двери, и оттуда вышли двое рослых мужчин с лицами, которые Брейн определил как «мутные».
И женщина лет тридцати, ростом почти с Брейна. На ее фигуре спецкомбинезон смотрелся особенно хорошо, и хотя черты ее лица показались Брейну непривычными, она производила ошеломительное впечатление.
Всякое движение во дворе и в коридоре, по которым она шла, прекращалось — все смотрели только на нее, не замечая двух здоровяков, кативших пустую каталку.
— Вот это экземпляр! — с расстановкой произнес Григор. — Ты видел?
— Да, — ответил Брейн, слегка озадаченный таким явлением.
— Я бы такую даже в «Кинг-Линард» пригласил.
— Что такое?
— Самый дорогой ресторан в городе.
— И полицейскому это по карману? — усмехнулся Брейн, который знал ответ на вопрос. — Куда они покатили тележку, как думаешь?
— Не знаю. Может, арестанту в клетке стало плохо? — предположил Григор.
— Так клетка вроде с внутреннего двора загружается.
— Это так, но можно и отсюда попасть.
Не прошло и двух минут, как внезапные гости снова появились на крыльце. На этот раз на каталке лежал пациент, и следом за ней семенил майор Понги.
В паре шагов за ним следовал заместитель начальника подполковник Кугге, и Брейн подумал, что под полупрозрачным колпаком находится сам начальник отделения.
— Заболел, видимо, — предположил он.
Лейтенант не ответил. Он во все глаза смотрел на женщину в комбинезоне. А когда вся процессия проходила мимо, Брейн тоже взглянул на незнакомку, и их глаза встретились.
Все произошло в одно мгновение: женщина пошла дальше, а Брейн отошел в сторону, стараясь наладить дыхание.
«Ух ты», — подумал он.
«Не, ну это ваще…» — подумал он спустя еще пару минут.
Между тем эта странная продвинутая неотложка развернулась и выехала со двора отделения, и кадровик едва ли не помахал вслед платочком.
Подполковник Кугге комкал в руках кепи своего начальника — он забыл отдать его санитарам, хотя в этом не было необходимости.
— Не, ну ты видел, какая она, а? — произнес Григор, продолжая смотреть в ту сторону, где давно скрылся фургон.
— Пойду я, — сказал Брейн. — Мне сейчас лучше к Жидловскому зайти.
— Не, ну это же просто… Королева, не?
Лейтенант повернулся к Брейну.
— А напарник твой где? — спросил тот, чтобы сменить тему.
— Заболел слегка. Диарея, блин.
— Сожрал чего?
— Нет, воды выпил. Он же из Метрополии, а у них там воду не пьют — отравиться боятся. Дикари, блин.
— А он при чем?
— У него иногда бывает возвращение к, скажем так, ценностям Метрополии. И тогда понос, тошнота и все прочее.
— Отчего так?
— А это именно то, братан, что нас отличает от Метрополии. Между нами — пропасть.
Решив, что сегодня ждать от лейтенанта вразумительных советов не стоит, Брейн решил пока заняться машиной и, выйдя с территории главного двора отделения, перегнал свою карету к гаражу — во внутреннем дворе.
— Ну и чего? — сразу спросил его Жидловский, выскочив, будто его вызвали заранее.
— Да вот, две дырки… — сказал Брейн, как бы между прочим указывая на пробоины в водительской двери.
Сказал и прошел дальше — внутрь бокса, как будто его больше интересовало, как живут ремонтники. А между тем сварщик все так же латал в яме каркас теперь уже другой машины. Заметив Брейна, он скинул маску и отсалютовал инструментом для автоматической сварки. Брейн махнул в ответ.
— Так ты чего хочешь, чтобы я дырки заделал? — уточнил забежавший следом Жидловский.
— Скотчем заклеишь?
— Не, ну почему скотчем? Есть хорошая грунтовка…
— Ладно, хватит гнать, мне нужно, чтобы «голыши» не проходили насквозь, как у себя дома, понимаешь? Девятимиллиметровые «голыши».
— Но это, парень… Это стоит чаков.
— Сколько?
— Шесть тысяч.
— Жирновато будет.
— Не, ну я же все сам, у нас таких стандартов для твоей кареты даже нигде не прописано. Ты пойми, в те времена думали, что ни одна сволочь даже косо посмотреть в сторону транспорта инспектора не посмеет, а сегодня — поди ж ты, валят их из армейских пулеметов.
Брейн остановился и посмотрел на Жидловского. Тот поднял руки, показывая, что сдается.
— Хорошо, оформлю для тебя за четыре тысячи.
— За три, старшина, и в рассрочку. Я сейчас не при деньгах.
Жидловский вздохнул и, почесав в затылке, кивнул:
— Хорошо. Задел на одну тачку у меня имеется. Но смотри, пронесешь с деньгами, я тебе даже газовый подшипник не поменяю.
— Договорились.

Глава 38

Строение стояло на краю Заводского пустыря — на южном краю, где почти всегда было солнце. Согласно строительному городскому плану, здесь не могли размещаться постройки выше второго этажа, однако Оберсту нравились трехэтажные здания. А городской архитектор… Оберст даже не знал о том, что бывают какие-то там архитекторы. Про пушеров знал, и копы, бывало, мешались под ногами. Вот как этот Томас Брейн. А архитекторы…
В дверь постучали, но стука Оберст не слышал — он его почувствовал, была у него такая особенность.
— Заходи.
Зашел один из бойцов, работавший в отделении безопасности.
— Сэр, мы получили всю информацию по вчерашнему кипишу на круге, — сообщил он.
— Штуцер где? — спросил Оберст.
— Ждет в коридоре.
— Пусть войдет.
Боец вышел и позвал Штуцера.
— Ты что за представления устраиваешь? — с упреком спросил Оберст.
— Ну чтобы все как положено, сэр.
— Чего удалось разведать?
— Прикормщик — Томас Брейн, новый инспектор по безопасности. Иными словами, городской шериф.
— Едрит ее налево…
— Что, простите?
— Ничего, это из прошлого — давай дальше.
— Живет на Кавалькада-авеню, пятнадцать, квартира сорок семь.
— Дыра в дыре.
— Так точно, сэр.
— Чего он там делает?
— Только проживает.
— Но он же прикормщик, так?
— Согласно наблюдениям, сэр.
— Не может прикормщик жить в таком дерьме. Мы-то с тобой это знаем, так?
— Так, сэр. Но, может, он хитрый прикормщик. Обычно прикормщики долго не живут, но возможно, этот решил нас перехитрить. Он знает, чем заканчиваются такие фокусы, и решил поостеречься. Может такое быть?
— Может, приятель, вполне может. Ты выяснил, чем он кормил шнягов?
— Ну так… немного выяснил. Получается, что этот чувак давал им какие-то фруктовые кубики.
— Фруктовые кубики?
— Да, сэр, он разбрасывал фруктовые кубики.
— Ты смеешься надо мной, Штуцер?
— Сэр, это все, что мы имеем после взятия тестовых проб у шнягов. У них ведь имеется целый букет разной химической дряни. Благо что остались хоть какие-то следы от угощения этого… Томаса Брейна.
— Ну и что за следы?
— Вещества класса стабилизаторов, сэр. Так называемых фруктовых детекторов.
— Ладно, но это последнее, что меня интересует. Я хочу, чтобы его взяли на месте в квартире, в доме или еще где-то там. А потом допросили.
— Конечно, мы его прихватим, у нас на него имеется вся информация. Он живет… Ну вы слышали.
— Да, я слышал. Когда я увижу видео с его допросом?
— Уже утром следующего дня, сэр. Иначе и быть не может.
— Ну и отлично. Что там у нас с продажами, как идет «дюймовочка»?
— Лучше, чем предполагали, сэр. Новые марки часто проседают, но здесь все в порядке — даже удивительно.
— И вот еще что я хотел узнать… — Оберст поскреб в затылке. — Ах да, эти трое буцефалов, как они?
— В порядке. Док сказал, что ему подогнали инструкции.
— Инструкции?
— Ну, «генеральная дирекция» прислала документацию по анатомии и всякой такой теме про этих ребят, а то док жаловался, что у них там, типа, не поймешь, какое строение тела.
— А он что, запрашивал «генеральную дирекцию»?
— Да вы что, сэр? Он же не самоубийца. Нет, они как-то сами узнали. Думаете, кто-то стуканул?
Штуцер невольно огляделся, сосредотачивая взгляд на углах, где могли быть шпионские датчики. Он еженедельно проводил профилактические работы, однако полной гарантии от проникновения никто дать не мог.
— Стуканул — не стуканул, это неважно. Они хозяева, и они имеют право знать, как и что. Ладно, если подогнали инструкции, пусть док лечит буцефалов, хотя по мне, так лучше бы их отсюда забрали, а то следи за ними, чтобы чего не случилось. Все, иди работай.

Глава 39

Брейн возвращался домой на такси, поскольку автомобиль оставил в гараже для переделки. Он еще не знал, что из всего этого выйдет, но рассчитывал узнать уже завтра — Жидловский заверил, что весь броневой обвес у него имеется и что переделка много времени не займет.
Вечерело, прохожих на улицах становилось все больше, и Брейн в который раз отметил, как сильно здесь все похоже на города в его родном мире.
А еще он вспомнил ту женщину в комбинезоне. И глаза — ох и глазищи! Как она на него посмотрела! Брейн вспомнил эти ощущения — будто обожгла.
Не то чтобы она очень ему понравилась, но впечатление произвела.
Такси остановилось возле парадной арки двора, Брейн расплатился карточкой и, выйдя из машины, снова взглянул на карту, теперь там стояло его имя — «Т. Брейн». Он даже ногтем поскреб эти знаки, но они были прочными и основательными. Это порадовало, Брейн ощутил какую-то дополнительную устойчивость.
Во дворе было сумрачно — солнце сюда не попадало.
Какой-то варвар таскал коробки в припаркованный фургон. Дворник-гоберли подкрашивал бетонное крыльцо.
Брейн прошел мимо, зашел в подъезд и обратил внимание на боковую дверцу с парой иероглифов, означавших переработку. Похоже, это было то, что ему требовалось.
Брейн толкнул дверцу и оказался в сыром коридоре, где пахло кошками, хотя никаких кошек тут не водилось.
Ориентируясь на маячивший впереди слабый свет, он вышел в помещение побольше и сразу увидел панель с тусклыми огоньками и люк с грязными подпалинами, а рядом на полу большую кучу ветоши и старой одежды. В стоявшем неподалеку бункере также нашлось много старых тряпок.
Стараясь выбирать те, что почище и по размеру, Брейн подобрал пару комплектов одежды для бомжей. Быстро увязал все это в узел и поспешил к выходу.
Он проскочил к лифту за пару мгновений до того, как дворник зашел в помещение с генератором для сжигания мусора. Разумеется, особой опасности от внезапной встречи на территории дворника не было, но Брейн предпочитал оставаться незаметным.
Поднявшись к себе на этаж, он открыл дверь карточкой, зажег в маленькой прихожей свет и громко объявил:
— Я пришел!
Это предупреждение предназначалось тем непонятным явлениям, которые здесь происходили. Брейн постоянно слышал какие-то шорохи, краем глаза успевал заметить какие-то тени, которые были недостаточно проворны, чтобы скрыться, когда он оборачивался.
К этому следовало привыкнуть, однако Брейну, придававшему большое значение всяким мелочам, привыкнуть к этому постоянному беспокойству было трудно. Да и опасно. Привыкни он здесь, в другом месте мог проворонить что-то важное.
— И как они во всем этом живут, — вздохнул он, сгружая в ванную запыленное барахло. Потом открыл кран с водозаменителем и пошел на кухню, где стал нарочито громко хлопать крышками холодильного шкафа и мейдера.
Поев, он вернулся в ванную и слил водозаменитель. Затем достал совершенно сухие вещи и осмотрел их. Они стали ненамного чище, зато мусорный запах исчез. Это было то, что нужно.
Правда, отсутствие запаха являлось элементом демаскировки — Брейн помнил, как воняло от наркоманов там — на пустыре. Но пока так глубоко он вживаться не собирался.

Глава 40

Утром, едва рассвело, Брейн вышел с увязанным в плотный тюк комплектом, в котором не хватало только обуви. Он решил, что использует легкую пару кроссовок, купленную в первый день. Оставалось лишь испачкать ее в грязи, и будет то, что нужно, а использовать чужие стоптанные ботинки опасно — следовало быть готовым к бегству.
Едва выйдя со двора, Брейн шкурой почувствовал слежку. Он пока не мог сказать, откуда за ним следят, но его явно ждали.
«Ну и ладно», — подумал Брейн и, пройдя до ближайшего угла, махнул ехавшему в противоположную сторону такси. Машина остановилась, Брейн стремительно перебежал через улицу, заставив водителей других авто раздраженно сигналить.
«Все, как дома», — подумал Брейн, распахивая дверцу и запрыгивая на заднее сиденье.
— Куда ехать?
— Давай к отделению полиции Пятого района.
Такси тронулось, Брейн оглянулся, но за потоком автомобилей ничего увидеть было невозможно.
— Видать, очень спешите, если рисковали через пять полос бежать, — заметил водитель.
— Начальство очень строгое, — пояснил Брейн.
Минут через пятнадцать, когда они уже подъезжали к отделению, Брейн попросил сделать еще кружок.
— Минут на пять-семь, а то начальство еще не подошло.
— Как скажете, — пожал плечами водитель и проехал мимо отделения.
Между тем Брейну показалось, что он начал замечать какую-то закономерность в смене автомобилей «на хвосте».
— Синий седан… Серая тачанка… — произнес он, заметив, что эти машины прошли за ним по второму кругу.
— Что? — не понял водитель.
— Теперь можно ехать к отделению.
У отделения Брейн отпустил таксиста и, приложив к приемнику карточку, прошел на территорию. До развода еще было время, но во дворе уже стояла машина начальника отделения, и сам он в сопровождении капитана-хозяйственника бодро носился под двору, что-то говорил и размахивал руками.
— Похоже, его неплохо починили, — раздался совсем рядом голос лейтенанта Григора.
— О, привет, — улыбнулся Брейн, пожимая лейтенанту руку. — А ты чего так рано?
— Да по службе.
— Понятно. А Боршинг все болеет?
— Нет, сегодня я его вызвал, у нас задание от… Одним словом, хватит отдыхать.
Брейн кивнул. Он уже знал, что в здешней полиции, мягко говоря, двойная бухгалтерия.
— Не, ну ты смотри, как прыгает, — комментировал лейтенант поведение начальника отделения. — Его вчера едва живого увезли, а до этого он почти неделю не показывался, бойцы трепали, что начальник совсем плох — из кабинета выйти не может.
— Видели, что ли?
— Машина его тут сутками простаивала. Это уже потом ее отсюда отбуксировали куда-то, чтобы не мозолила глаза и не наталкивала личный состав на крамольные мысли.
— Учитывая, какая женщина его вчера сопровождала…
— Это да, — мечтательно вздохнул лейтенант. — Такая королева кого хочешь починит.
— А откуда она? Что это была за машина — на неотложку мало похожа.
— Лучше не запаривайся. На некоторые вопросы у нас лучше не знать ответов.
Брейн взглянул на лейтенанта, и тот смущенно улыбнулся.
— Не обращай внимания, я еще не проснулся. А ты что это — с вещами сюда заявился?
— Принес кое-что из старой одежды, думаю, устроить в кабинете уборку. А то помещение хорошее, но не мыли его давно.
— Твое ли это дело? Напиши наряд у дежурного, приедет специально обученный персонал и все отшлифуют как положено.
— Ну, может, я так и поступлю, — сказал Брейн. — Передавай привет Боршингу.

Глава 41

Уже выйдя во внутренний двор к гаражам, Брейн сразу понял, что заказ выполнен, поскольку его карета стояла чистая, отполированная и, как показалось Брейну, была теперь чуть выше. Или это лишь казалось?
Подойдя к машине, он коснулся передней дверцы и сразу почувствовал, что машина другая. Это было одним из умений Брейна, одним из талантов, которые пробудились во время обучения в академии, а потом развились во время тяжелой и опасной службы.
Только он подумал о том, что пора поговорить со старшиной Жидловским, как тот сам вышел из гаража, вытирая салфеткой руки.
— Ну что, ты с ней уже пообщался? — спросил он.
— Нет, пока только рассматриваю.
— А чего тут рассматривать? Вот — смотри!
Старшина постучал по заднему крылу, потом по дверце и еще по крыше. Прежде в ответ раздавалось громыхание тонкокатаного пластика, а теперь звук был глухой и вязкий.
— А стекла? — спросил Брейн.
— А вот и стекла, — ответил Жидловский и, распахнув переднюю дверцу, включил электропривод. Стекло наполовину опустилось, и Жидловский, достав из кармана маленький монтажный фонарик, посветил на торец стекла. — Видишь?
— О да, — кивнул Брейн, замечая пленку в пару миллиметров толщиной — она располагалась с наружной стороны.
— Так вот стоимость защиты для стекла занимает больше половины от цены, что я тебе назвал, — почти две тысячи.
— Ты мне назвал три за все.
— Ну да, как-то так, — согласился старшина и вздохнул: — Обираешь ты меня. Безжалостно.
— Будет возможность, я дам больше. Правда.
И Брейн похлопал старшину по плечу.
— Я знаю. То есть тебя совсем не знаю, но знаю, что ты именно такой.
— Какой?
— Ты не такой, как наши. И поверь — никому из наших, кого знаю много лет и которые тут при мне от желторотиков до капитанов дорастали, я не давал кредита, ни на полчака. А тебе сразу — на три штуки.
— Ну, знаешь, мне даже неловко, — признался Брейн.
— А вот и пусть будет неловко, пока не расплатишься, — засмеялся Жидловский. — А вот нашим… Нашим неловко не бывает.
— Но она как будто повыше стала, или нет?
— Повыше, — кивнул старшина, обходя машину. — Броневые вставки добавили почти триста килограмм, прежняя подвеска просела, и пришлось ее менять, как, впрочем, и резину. Управляемость стала чуть хуже, но на прямой… Кстати, о прямой.
Тут Жидловский огляделся и, понизив голос, добавил:
— Я сменил тебе тупой электронный карбюратор на протонную доработку перед впрыском.
— О… Спасибо, а на что это влияет?
Жидловский многозначительно ухмыльнулся.
— Млюс нрицать мроцентов няги… — произнес он не размыкая губ.
— Ну спасибо, — развел руками Брейн. — А железо выдержит?
— Выдержит. У новых тачек такого запаса нет, а это — карета. Другая автомобильная эпоха, тогда запас прочности делали, как в авиации.

Глава 42

Спустя четверть часа Брейн уже катил на обновленной карете, намеренно добавляя оборотов на прямой и входя в повороты с легким заносом, чтобы проверить, что представляет собой новая подвеска.
Машина радовала. Да, в резких поворотах она срывалась в занос раньше, чем прежде, зато неровности проходила куда спокойнее и на прямой разгонялась как ракета.
Брейну эти покатушки были в удовольствие, а висевшим за ним «хвостам» — не очень. Им приходилось то и дело разгоняться, потом тормозить, уходя в занос, передавать объект партнерам и мчаться куда-то по диагонали через квартал, чтобы где-то там снова подхватить объект у партнеров.
Покатавшись, Брейн обнаружил подходящую норку — и в какой-то момент «хвосты» потеряли его в промышленной зоне.
Они прошли второй раз, третий, обмениваясь сообщениями, однако карета инспектора будто испарилась.
Брейну доставляло удовольствие слушать их стоны на стареньком полицейском пеленгаторе, который он нашел в кабинете Лефлера.
Когда «хвосты» сдались и уехали, Брейн распаковал узел, переоделся в бомжа и, выбравшись из-под полуразвалившегося ангара, направился в сторону Заводского пустыря, до которого было километров пять.
С собой только пистолет и пара обойм. На ногах спортивная обувь для кроссов. Она выглядела слишком новой, но Брейн намеревался перемазать ее грязью перед входом в зону ответственности.
Пока он ковылял, подтягивая ногу, мимо него несколько раз проносились автомобили незадачливых «хвостов». Но — потеряли, значит, потеряли, и Брейн благополучно добрался до границ Заводского пустыря и еще до подхода к ним заметил нескольких условных коллег, которые тащились в том же направлении, чтобы добыть при известной удаче хоть какой-то дури.
По мнению Брейна, он выглядел ничуть не лучше их, однако воняли они, конечно натуральнее.
«В следующий раз что-нибудь придумаю», — решил он, вливаясь в редкий поток наркоманов и попрошаек, стремившихся на круг, где иногда случались чудеса и можно было без денег что-то добыть.
— Чучу… Чуччу… Чуччу…чу…
Это было первое, что услышал Брейн, влившись в поток.
— Чучу меняю… ю… Меняю чучу…
— На что меняешь? — спросил Брейн, поравнявшись с субъектом, выглядевшим как метрдотель приличного отеля, пролежавший в канаве пару недель.
— На все… Чуча меня больше не забирает… Совсем…
— Много чучи?
— Два фунта…
— Я возьму за деньги. Продашь?
— Не вопрос. Восемь чаков…
— Два чака, — предложил Брейн.
— Забирай, — легко согласился «метрдотель», и Брейн подумал, что предложил много: два чака — это было все, чем он располагал.
Сделка совершилась быстро, и Брейн продолжил путь, имея под рукой два фунта чего-то, что называлось «чуча».
Его вполне могли обмануть и никакой чучи не существовало, однако он предпочитал танцевать от печки — то есть работать с тем, что у него было.
— Чучу надо? — спросил Брейн, когда с ним поравнялись два бывалых нарика.
Они прошли, никак не отреагировав.
— Чуча… Чуча… — начал повторять он, имитируя походку того нарика, что продал ему товар.
До границ Заводского пустыря оставалось метров пятьдесят, когда рядом с ним нарисовался какой-то заросший бородатый клиент.
— Чучу кнокаешь? — спросил он, впившись в Брейна парой черных глаз.
— Ну… кнокаю понемножку… — признался Брейн.
— Я возьму чучу. У тебя скока?
— Два фунта.
— Возьму за десять чаков — больше не проси.
— Ну… Налик предоставишь?
Заросший-бородатый показал билет на десять чаков. Брейн развернул пакет с чучей.
— Годится, — сказал покупатель и сунул в руки Брейну билет, а сам выхватил пакет с товаром и исчез.

По мере продвижения Брейна к центральному месту торгов количество предложения и спроса все увеличивалось.
Теперь у Брейна было десять чаков, однако он понятия не имел о том, каким товаром тут торгуют.
— Куплю! Куплю немедленно! — начал предлагать он.
— Возьму на десять чаков не глядя!
— Срочно товара на десять чаков!
Это ни к чему не приводило, и Брейн уже подумал, что нужно просто снимать информацию и сидеть тихо, как вдруг его едва не сбил какой-то чужак.
— Что у тебя?! — быстро спросил он.
— Десять чаков, — признался Брейн.
— Годится! — воскликнул чужак и рванул прочь, сунув Брейну какую-то сумку и забрав десятку.
Спустя пару секунд в Брейна ткнулась морда какого-то охранника.
— Что!!?! — проорал он. — Где!?! Куда побежал!?!
— Да пошел ты, — ответил Брейн, и охранник умчался, а за ним, топоча тяжелыми ботинками, унеслось еще с полдюжины помощников.
Какое-то время Брейн толкался среди толпы, которая становилась все плотнее по мере продвижения к центру.
Наконец, ощупав для начала содержимое сумки, он решился в нее заглянуть и обнаружил пластиковые упаковки с изображением какого-то стоявшего на задних лапах зверя.
К сожалению, названия товара Брейн не обнаружил, поэтому постарался незаметно сунуть сумку за пояс, оставив себе один пакет для маркетинговых целей.
Заметив какого-то в меру потертого широкоплечего парня, который переходил от одного посетителя к другому, Брейн двинулся в его сторону. Они встретились взглядами, и незнакомец негромко спросил:
— Что продаешь?
— А что надо?
— Я… — незнакомец огляделся. Он был напряжен, а значит, делал что-то запрещенное — то ли торговал не тем товаром, то ли прокручивал большой оборот. — Я все беру. Мне для дела.
— Вот… — произнес Брейн, на мгновение разжимая кулак.
— Ага, — кивнул незнакомец и опять огляделся. — Сколько хочешь?
— А сколько не жалко?
Незнакомец недоверчиво взглянул на Брейна и криво усмехнулся: он подозревал провокацию.
— Ну, сотню дам.
— Хорошо. У меня семь таких.
— Да? — удивился незнакомец и снова огляделся, однако глаза его теперь блестели от возбуждения.
— Да, — подтвердил Брейн.
— С собой?
— С собой.
Где-то у начала дорожки к центру загрохотали выстрелы. Несколько быстрых, потом еще один — и над притихшей на мгновение толпой разнесся крик, который быстро оборвался.
— Но вообще-то это местный товар, ты знаешь? Опасный.
— Я знаю, — соврал Брейн. Лишь теперь он стал догадываться, что парень, всучивший ему сумку, скорее всего, пытался конкурировать с владельцами этой территории, продавая такой же товар. А эти выстрелы, видимо, подвели черту под его деятельностью.
— И не боишься?
— А ты? — в лоб спросил Брейн, глядя незнакомцу прямо в глаза. И похоже, этот прием убедил покупателя, что перед ним не подставной агент здешних хозяев.
— Хорошо, семь — это уже кое-что. За семь я дам по сто пятьдесят.
— Договорились.
Незнакомец сунул Брейну деньги, тот отдал сумку, несколько мгновений они, оглядываясь, проверяли полученное и разошлись.
Брейн продолжил двигаться в самую гущу толкучки и скоро дошел до того места, где была уже какая-то организация торговли с неким подобием рядов, которые представляли собой тележки на велосипедных колесах и, по всей видимости, с электроприводом.
Имелся товар не менее десяти наименований, добротно упакованный, с аннотациями и инструкциями. Тут же была указана и стоимость, которая колебалась от пяти чаков за порцию какого-то серого порошка до сотни за кубик для стандартного инъектора.
Фасовки были побольше и поменьше.
Брейн шел вдоль рядов и вскоре обнаружил тот самый товар, который только что сбыл. Здесь одна упаковка тянула на три сотни чаков.
Теперь было понятно, почему незнакомец так быстро предложил по сто пятьдесят.
Брейн понемногу осматривался и заметил то, чего не видел здесь прежде: две пятиметровые вышки, на которых стояли стрелки, — похоже, эти сооружения были разборными и их подвозили к «часу пик».
Возле торговых рядов охраны было больше, причем даже внедренной — они косили под обычных покупателей и наркош, однако Брейн их быстро вычислял по внимательному взгляду и полному равнодушию к разложенному товару, в то время как настоящие нарики, даже не имея достаточно денег, приходили поглазеть на всякие деликатесы.
Однако не только Брейн видел внедренную охрану, но и внедренная охрана то и дело поглядывала на него, также замечая всякие тонкости. Они наблюдали своих клиентов ежедневно часами, обеспечивая бесперебойный обмен чаков на порошки и кристаллы. Все виды клиентов были у них разложены по стандартам, сортам и полочкам, а Брейн, с его спортивной фигурой и заметным ростом, слишком не вязался с грязной одеждой, которую он специально перемазал.

Глава 43

Двое переодетых сотрудников охраны обменялись многозначительными взглядами, затем один из них отошел в глубь рядов и, приложив к шее аудиочип, доложил:
— У нас тут один мутный…
— В смысле? — уточнил старший смены.
— Косит под шняга, но по виду крепыш.
— Хорошо, позови двоих шкуродеров для страховки и проверьте его.
— Понял.
Охранник переключился на канал шкуродеров — подразделения охраны, используемого для силовых акций.
— Але, это «круг». Нам нужна парочка ваших, чтобы мутного повязать.
— Понятно. Насколько крут этот мутный?
— Ну, спортивный такой. Можете прислать даже трех.
— Ладно, трое сейчас подойдут. Кого спросить?
— Бражника. Это я. Жду тут, у начала тележек.
— Понял.
Бражник постоял минуты полторы, пока не подошли трое шкуродеров — в доспехах и с мордами в шрамах: все как положено. Они были на голову выше его — двое варваров и суперколвер.
Охранник улыбнулся. Это была значительная помощь, а то в прошлый раз, когда пытались винтить двух нариков, те под адифильной кислотой швыряли их как пушинки. Едва сладили. Но таких-то парней никто не пошвыряет.
— Идемте, — сказал Бражник. — Как укажу на него — сразу винтите, а то он какой-то…
— А если он просто шняг? — усмехнулся один из шкуродеров, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.
— Если пустое прогнали — выставимся, у нас порядок чтут, в отличие от некоторых.
— Ты на что намекаешь, хунта?
— Ладно, Бзой, не пыли, — одернул коллегу другой шкуродер. — Сначала дело, а потом разборки и контрабасы.
— Чего? — удивился коллега.
— Контрабас — самый крупный по размерам и самый низкий по звучанию из широко используемых смычковых струнных музыкальных инструментов, объединяющий в себе черты скрипичного семейства и семейства виол. Имеет четыре струны, реже три или пять.
— Опа-на! Да ты ботан, Чарли! Ты неимоверный ботан!
— Чем сможем — поможем, — обронил Чарли.
— Аля-улю, гони гусей! — радостно воскликнул Бзой и захохотал, привлекая внимание окружающих.
— Закройся, Бзой, — одернул его суперколвер, самый мощный и самый молчаливый.
Бзой закрылся без комментариев.
К тому моменту, как Бражник со шкуродерами вышел ближе к центру, они вели себя тихо, а выходившие навстречу Бражнику коллеги кивком указывали правильное направление.
Между тем Брейн уже понял, что им крепко заинтересовались, и как ни пытался ускользнуть от слежки, скрытые агенты в якобы грязных тряпках всюду его настигали.
Брейн пытался углубиться в толчею в самом центре торжища — его доставали там, он пытался уйти на периферию — и там ему попадались внимательные взгляды.
Складывалось впечатление, что их тут едва ли не половина публики.
Вскоре он уже понял, что его не выпустят. Впереди появился здоровенный суперколвер, который двигался навстречу Брейну.
Если тот пытался взять в сторону, суперколвер тотчас повторял его маневр.
«Ну вот», — подумал Брейн, полагая, что пришел момент схватки одного против сотен, но неожиданно суперколвер сошел с дистанции и затерялся в толпе.
Однако не успел Брейн порадоваться, как с правого фланга, будто поднявшись от самой земли, нарисовался здоровенный варвар, и его кулак оказался настолько быстрым, что Брейн лишь частично успел сойти с его траектории.
Мир вокруг поплыл, а правый глаз стал видеть только наполовину.
Сорвавшись с места, Брейн рванул в сторону торговых рядов, ведь только там была какая-то защита и возможность обмануть врага.
Разбрасывая встречных, он чувствовал, как сзади, настигая, движется враг, который настроен серьезно и подготовлен куда лучше, чем те, кто гнался за ним в прошлый раз.
Кое-какие соображения у Брейна уже были, и, достигнув первой тележки с дурью, он отшвырнул стоявшего за ней продавца и, запрыгнув в седло, повернул ключ.
Скорость была включена задняя, и коляска рванула назад, снеся еще пару колясок.
Завыли пострадавшие, заорали свидетели и защелкали затворами стрелки на передвижных башнях.
Интуитивно разобравшись в управлении, Брейн включил переднюю скорость и понесся прямо на группу захвата, снеся двоих и объехав третьего — самого здорового.
Электролавка разгонялась хорошо, однако толпа впереди мешала мчаться на полной скорости, а любое столкновение грозило закончить бегство — погоня была совсем близко. Брейн даже слышал дыхание своих преследователей.
Решение пришло быстро. Под ногами были ящики, полные расфасованной дури, и, захватив пятерней с полсотни пакетиков, Брейн подбросил их над собой, крикнув:
— Налетай, фирма угощает!
И тотчас позади него толпа сомкнулась, как две океанические волны. Послышались отчаянные ругательства, с вышки закричали в мегафон.
Брейн коротко обернулся, опасаясь, что его берут на прицел, но нет, стрелять охранники не решались — народу было слишком много.
Между тем Брейн подбросил новую порцию наркоты, и теперь уже место раздачи заметили и на самом «круге».
Толпа колыхнулась, как от ударной волны, и понеслась вперед, снося все, что попадалось на пути, а Брейн получил пару десятков драгоценных секунд. Но местные бойцы ничего бы не стоили, отпусти они его и на этот раз.
Брейн миновал наиболее загруженную часть пути и прибавил ходу электрической лавке. Чтобы ускориться еще, он выбрал какую-то объездную дорогу, которая была не мощеной, но хорошо укатанной.
Пару раз едва не перевернулся, на полной скорости проскакивая разливы зловонной грязи, но обошлось.
Наконец по нему открыли огонь, и по тому, как пули колотили по земле, было ясно: это уже не парализаторы.
Однако Брейн уже проскочил первую линию новых построек и выскочил на улицу, которую успели перекрыть с двух сторон. Ничего не оставалось, как таранить какой-то забор, чтобы прорваться к следующей улице, но тут велосипедные колесики свернулись в восьмерку, и Брейн, соскочив на землю, перемахнул забор самостоятельно.
На той стороне был захламленный после стройки двор, и пришлось проявлять чудеса эквилибристики, чтобы не оступиться.
Между тем было уже слышно, как взревели моторы — преследователи поняли, куда уходит их добыча, и помчались перекрывать следующую улицу.
Брейну удалось их опередить, но лишь на немного — ломая изгороди и перемахивая через канавы, внедорожники уже выползали на дорогу.
Возле одной из строек стоял развозной грузовичок, доставлявший стройматериалы. Брейн отбросил стоявшего рядом водителя, запрыгнул в кабину и дал полный ток — машина работала на картридже, и эта система была Брейну хорошо знакома.
Водитель завопил и, вскочив, помчался за своей машиной. Брейн пытался разогнаться быстрее, но в грузовике было полно каких-то материалов. А между тем один внедорожник уже стоял поперек немощеной улицы, и возле него суетились стрелки, готовясь открывать огонь. Однако времени им не хватило, и грузовичок отшвырнул внедорожник, смазав о него половину собственной кабины.
Брейн ушиб колено и врезался головой в стекло, однако обошлось, а полетевшие из разбитого кузова ящики прибавили грузовичку прыти.
Он мчался по улице, пока не выскочил еще на один пустырь, потом свернул к каким-то постройкам, а сзади уже снова маячила погоня.
Выстрелов слышно не было, но щелчки по кузову свидетельствовали о том, что у преследователей закончилось терпение либо они уже получили однозначный приказ.
Между тем поврежденный автомобиль, работавший на предельной тяге, быстро сажал картридж и накопительный аккумулятор. Промчавшись еще пару километров по буеракам, Брейн заехал в старую промышленную зону, бросил грузовичок и, достав пистолет, заскочил в первое попавшееся здание.
Он слышал, как приближались преследователи — и не менее, чем на трех автомобилях.
Вдруг где-то в полукилометре к западу грохнул взрыв, потом еще один. Поначалу Брейн решил, что к этому причастны его преследователи, однако затем понял, что это не так.
А между тем те, кто гнался за ним, вовсе не считали свою миссию выполненной. Брейн выглянул наружу и заметил, как из трех внедорожников выгружались бойцы. Их оказалось больше дюжины, и все были вооружены штурмовыми винтовками и дробовиками.
Их старший быстро отдавал приказы, и его солдаты, выстроившись в цепь, двинулись к заброшенной постройке, где скрывался Брейн.

Глава 44

«Досадно», — подумал он, снова пускаясь в бегство. Надежда на то, что бойцы откажутся от поисков среди руин, улетучилась. Да, у него был хороший пистолет — Брейн пристреливал его в здешнем тире. Но с пистолетом против взвода стрелков воевать было несподручно, к тому же, судя по всему, эти руины были им хорошо знакомы.
Скорее всего, они не впервые выкуривали отсюда своих оппонентов.
Брейн выбежал с другой стороны здания и затрусил по едва различимой среди колючего бурьяна тропинке, вившейся меж разбросанных узлов какого-то технологического оборудования, вокруг огромных стальных емкостей, пластиковых баков и шнеков размером с автомобиль.
— Вон он! Вон там! Ко второму цеху бежит! — совершенно отчетливо услышал Брейн, хотя был уверен, что находится вне поля зрения преследователей.
И тем не менее скоро по нему открыли огонь — прямо из окна оставленного им здания.
Он вовремя укрылся за цистерной, по которой пробежала дорожка пуль: цык-цык-цок-бам! А потом прилетел заряд картечи: шварк!
«Стальная», — определил Брейн. Значит, его пока не считали такой уж важной целью, иначе бы раскошелились на вольфрам.
— Он за бочкой залег! — проорал кто-то из преследователей.
— Заткнись, Бинг, ты нас палишь! — потребовал другой.
«Ага», — подумал Брейн и, оглядевшись, заметил «глаза и уши», порхавшие в тридцати метрах над полуразрушенной башней водокачки.
«Далековато», — подумал он, учитывая, что мишень была размером десять на десять сантиметров. Но рискнуть стоило.
Брейн вскинул пистолет и выстрелил. Цель даже не пошевелилась.
«Это хорошо», — подумал он и выстрелил еще раз.
Теперь оператор понял, что дрон обстреливают, и начал уводить его, однако тут последовал третий выстрел, и, потеряв один из моторов, дрон завертелся в воздухе, стал выписывать замысловатые пируэты и разбился, врезавшись в огромную пустотелую колонну с надписью «летучие фракции».
— Ах ты сука! — вскрикнули на той стороне, и на цистерну, за которой прятался Брейн, обрушился шквал пуль и картечи.
«Хрен вам», — подвел итог Брейн, и в этот момент где-то в трех сотнях метров к западу застучал тяжелый пулемет, и несколько пуль врезались в кирпичную стену на уровне третьего этажа, прошив ее как какое-нибудь мороженое.
Теперь Брейн точно определил, что это событие никак с ним не связано. Он прополз, как змея, между стойками цистерны и, поднявшись, побежал прочь, пока его преследователи переживали потерю шпионского дрона.
Слева колыхнулись тени, и он упал. Картечь взвыла над головой и ушла в траву.
«Обошли, мерзавцы», — подумал он, оценивая маневр преследователей, которые не просто орали — они орали, вводя его в заблуждение, делая вид, что тупые, и он на это попался, а между тем…
Снова ударила картечь, и он, перекатившись по склону, вскинул пистолет и сделал два выстрела в приблизительном направлении.
Похоже, пули легли правильно, и фланговая группа чуть остыла. Брейн вскочил и махнул метров на тридцать, хотя хотелось на все сорок. Но, упав, понял, что опыт важнее — застрекотали скорострельные машинки, и сотни пуль нашинковали бы его силуэт, продолжай он бежать дальше.
Едва огонь прекратился, Брейн рванул вперед — дважды мозги стрелков одинаково не срабатывали: по себе знал.
Он приземлился среди свалки гигантских труб, и посланные с запозданием пули и картечь зацокали по стенам стальных коридоров, создавая чудесное множащееся эхо.
«Уже лучше», — подумал Брейн и перевел дух. Здесь было всего несколько труб большого диаметра, а чуть дальше — целое многоярусное нагромождение, и там он рассчитывал уйти от погони.
Согнувшись, Брейн пробежал двадцатиметровую трубу насквозь и, выглянув, сделал предупредительный выстрел, заставив преследователей спрятаться.
Этого хватило, чтобы разбежаться и запрыгнуть в трубу, располагавшуюся на втором ярусе.
Она была короткой, и он, добравшись до ее окончания, вдруг увидел группу из восьми вооруженных бойцов, которые его тоже заметили.
Как?! Где они могли обойти его, ведь он держал всю схему передвижения противника в голове?!
Бам-бам-бам-бам!
Горячие поддоны летели вверх и вправо, а Брейн частью сознания продолжал додумывать — ну где они могли обойти?
Бам-бам-бам! И еще — бам-бам!
Брейн снова разбежался — и заскочил на третий ярус.
Внезапно кто-то бесцеремонно его отстранил, прижав к стенке ржавой трубы, и он услышал частые щелчки оружейного механизма.
Сначала пять, потом два и еще пять. Потом пауза и еще дважды.
Затем навалившийся на Брейна субъект свалился на дно трубы — ему даже показалось, что этот парень словил пулю, но нет, он попал в переплет раньше — его левая нога и левый бок кровоточили, скорее всего, пораженные осколками.
Незнакомец находился в обмороке с полминуты, затем очнулся и, подхватив оброненный пистолет, прислонился к стенке трубы.
— Долго я был в отключке? — спросил он, поражая Брейна какими-то нечеловеческими чертами лица.
— Полминуты, — ответил тот.
— Хорошо, что ты тут рядом, — сказал незнакомец и, дотронувшись до левого плеча, скривился.
— Множественное осколочное, — сказал Брейн машинально.
Незнакомец криво усмехнулся.
— Вижу, ты понимаешь, о чем говоришь.
— Да, понимаю. Увы.
— Воевал?
— Случалось.
Незнакомец осторожно выдохнул — видно было, что он едва сдерживается, чтобы не стонать.
— Спасибо, что подрезал мои «хвосты», — сказал он.
— А ты — мои, — в тон ему ответил Брейн.
— Ну, тогда квиты.
— Квиты. Тебе бы перевязку.
— Потом, сейчас я и так сдюжу. Бывай.
— И тебе удачи, — ответил Брейн. После чего незнакомец прополз до края трубы и, как показалось Брейну, вывалился из нее.
Он поспешил туда, чтобы посмотреть, что случилось с раненым, но того уже нигде не было.
— Действительно сдюжил, — произнес Брейн и заметил капли крови, оставшиеся от неизвестного. Кровь была оранжевого цвета и до сих пор пузырилась, словно в ней шла химическая реакция.
Брейн прислушался, но посторонних звуков не было. Тогда он спустился с третьего яруса труб, огляделся и двинулся в том направлении, где, по его прикидкам, должен был находиться автомобиль, правда, топать до него было не близко.

Глава 45

Добраться удалось без приключений, однако Брейн еще прошелся по улице разок-другой, поглядывая на прохожих и проверяясь в пыльных витринах немногочисленных магазинов.
Наконец он сел в машину и поехал в отделение, стараясь вести как можно аккуратнее.
Брейн понимал, что он сегодня наделал дел и это скоро дойдет до начальства, задание которого он и выполнял, однако, похоже, у них были свои критерии оценки его деятельности. Ему было понятно, чего они ждут, но сдаться сразу означало попасть в невыгодные условия, поэтому он предпочитал еще покувыркаться самостоятельно и набрать очков, чтобы было с чем торговаться.
Заехав во внутренний двор, он вышел из машины и пошел искать старшину Жидловского.
— Странный прикид у тебя, но для шняга ты слишком прямо стоишь, — сделал тот замечание.
— Учту, — ответил Брейн.
— Чего приехал, проблемы с каретой?
— Нет, с техникой все нормально. Вот привез тебе деньги посмотреть.
— Посмотреть? — не понял старшина, глядя на банковские билеты.
— Да. Посмотри, они настоящие?
— Ну, — старшина повертел деньги, поскреб ногтем. — По мне, так вполне настоящие.
— Тогда бери, это в счет долга — тысяча чаков.
— О! Вот это ты очень кстати! — обрадовался Жидловский, быстро пересчитывая деньги. — Действительно целая тысяча! С тобой можно иметь дело, Томас!
Распрощавшись с Жидловским Брейн пошел к себе в кабинет, чтобы переодеться, а переодевшись, сел за стол, выдвинул один из ящиков и достал небольшое, размером с монетку, устройство. Это был накопительный передатчик, который основное время работал на прием, а затем в один миг перебрасывал сжатую информацию к далекому приемнику. Поэтому его трудно было обнаружить.
Теперь, когда Брейна на Заводской пустоши записали во все архивы и черные списки, ему туда было не сунуться, однако задания никто не отменял, и Брейну по-прежнему требовалось выяснить, откуда и кто поставляет на пустошь товар.
Скорее всего, что-то производилось на месте, но из того, что Брейну удалось рассмотреть на прилавках, некоторые образцы имели признаки высокотехнологичного производства.
Поднявшись из-за стола, Брейн прошел к окну и посмотрел вниз — на двор отделения. Затем шагнул к одному из старых шкафов, выдвинул самый нижний ящик, на дне которого стояла обувная коробка, до половины наполненная этими самыми накопительными микрофонами.
По всему выходило, что его предшественник широко пользовался этими устройствами, потому и достиг высоких результатов. А результатов он определенно достиг, иначе бы не получил двести восемнадцать пуль.
Брейн уже обследовал весь кабинет предшественника, и эта коробка с «жучками» была самым ценным, что здесь имелось.
А вот терминал был устаревшим и полагался целиком на мощности центрального сервера, но центральный сервер — это проходной двор. Оттуда данные Лефлера могли утекать куда угодно, тем более в здешней полиции все было поставлено на широкую коммерческую основу.
Брейну приходилось слышать о политических группировках внутри силовых структур, ему они даже пару раз переходили дорогу, но то, что происходило здесь, — это был основательный бизнес, и Брейн подозревал, что подобные вольности были возможны именно в варварском анклаве.
«Как, интересно, они сюда попали?» — подумал он, имея в виду себе подобных.
Затем подбросил шпионский чип, поймал его и вышел из кабинета. Теперь у Брейна сложился подробный план действий.
— Эй, постой! — позвал его кто-то, и Брейн обернулся. Это был сержант, который, будучи на дежурстве, обругал его и обошелся весьма нелюбезно. Однако сейчас его лицо излучало радушие и где-то даже обожание. — Ну как тебе у нас, Томас? — спросил он и протянул руку для рукопожатия. Брейн пожал ее.
— Нормально, вхожу в дела. Понемногу.
— Ну ты это — обращайся, ежели что! Ежели трудности какие! Ты не смотри, что я только сержант, сержант Ряш тут многим может хвоста навертеть.
Сказав это, сержант оглянулся и, доверительно нагнувшись, добавил:
— Даже кое-кому с офицерскими орлами…
— Хорошо, Ряш, спасибо. Я приму к сведению, только с чего такие милости, я же тут пару дней всего?
Ряш снова огляделся.
— Всего пару дней, но кое-где кое-кто уже задницу почесывает от твоих фокусов. Мы на ту территорию — ни-ни. Это всегда была дорога в одну сторону, а начальство ничего поделать не могло. А ты — раз! И там! Да еще шороху навел!
— Ну, это как-то само собой получилось. Спонтанно.
— Как? — не понял Ряш.
— Просто повезло.
— Пусть повезло, но личный состав в курсе и личный состав — за тебя.
— Спасибо, сержант. Слушай, а где тут у вас отдел, где прослушка и все такое?
— А, так это технический отдел, комната двести пять.
— И кто там главный?
— Нормальный гоберли — лейтенант Фальк. Рукастый. Из птичьего дерьма может пистолет сделать… Шутка!
И они вместе засмеялись. Брейн был рад, что у него быстро налаживались полезные отношения, но тревожился оттого, что все его «фокусы», как выразился сержант Ряш, стали доступны всему личному составу. Эту местную особенность также следовало учитывать.

Отыскав комнату двести пять, где находился отдел технической поддержки, Брейн постучался, но, не услышав ответа, вошел сам и увидел двух сотрудников, сидевших в огромных наушниках и что-то рисовавших на экранах терминалов.
Заметив появление постороннего, они скинули наушники, гоберли вскочил со стула и бросился к Брейну, протягивая руку.
— Добро пожаловать, Томас!
— Здравствуйте, — немного удивленно ответил Брейн, пожимая руку.
— Я — лейтенант Фальк, начальник технического отдела. А это мой помощник — ефрейтор Бун.
И лейтенант указал на лопоухого парня, который кивнул Брейну и улыбнулся.
— Я гляжу, и до вас дошли слухи о моих недавних приключениях.
— Дошли, Томас, — подтвердил лейтенант.
— Ну ладно, давайте лучше о деле.
— О деле?
— Да. В кабинете, куда меня поселили, я обнаружил большое количество вот таких штук, — сказал Брейн и предъявил лейтенанту шпионский чип.
— О, это неплохая штука — «умбрелла». Таких сейчас не делают, а зря. Вещь была надежная.
— А я могу использовать их в деле?
— Увы, теперь уже нет, — пожал плечами лейтенант.
— Почему?
Тут вперед выступил ефрейтор. Он коснулся пальцем одного из своих оттопыренных ушей и сказал:
— «Умбрелла» была последней моделью в ряде чипов «би-квадратной» категории. Последние пять лет все работают на категории «си-восемнадцать».
— Ну хорошо, а можно ли для операции заказать эти «си-восемнадцать»?
Лейтенант с ефрейтором переглянулись и заулыбались.
— Я что-то не то сказал?
— Нет, Томас, вы сказали то, но эти новинки стоят таких денег, которые нашему отделению из бюджета никак не поднять.
— А разве это нужно оплачивать из бюджета отделения?
— Разумеется, необязательно, можно отправить заявку в город, в регион, в конце концов, но к тому времени, когда они ответят — заметьте, только ответят, я не говорю об исполнении, — вы уже и думать забудете о том, что когда-то собирались делать.
— М-да, — покачал головой Брейн. — И что, ничего нельзя сделать?
— А что тут сделаешь? Совершенно разные системы на «умбрелле» и в обрабатывающих центрах.
— И что, нельзя заставить «умбреллу» работать на другой системе?
Лейтенант с ефрейтором снова переглянулись.
— Видите ли, — начал лейтенант, — чтобы совместить работу устройств, нужно ну хотя бы поменять кое-какие настройки в чипах, они ведь туда вшиты.
— И что, нет устройства для перезаписи?
— Да этого полно, вон их сколько, — махнул рукой лейтенант, и Брейн, глянув в угол, увидел громоздившиеся до потолка ящики с каким-то оборудованием. — Только нужно еще разобраться с телом программы, написать несколько эмуляторов для проверки ее работы. Вам это что-то говорит?
— Заговорит, если у вас найдется пакет программных редакторов.
Лейтенант с ефрейтором опять переглянулись, но уже не улыбались.
— Вы что же, знаете программирование? — спросил лейтенант.
— Немного знаком. Мне нужны редакторы и персональная машинка — на старом терминале я много не наработаю.
— Совершенно не наработаете! — подтвердил лопоухий ефрейтор. — Я еще инспектору Лефлеру предлагал заменить машинку, а он сказал, что мало в этом понимает и почти ею не пользуется.
— Ну а я от новой не откажусь. Ну и магнитный принтер для перепрошивки чипов тоже не помешает.

Глава 46

Взволнованные подобными переменами, сотрудники технического отдела, радостно балагуря, полезли в самую глубь ящиков, переставляя их и споря. Они поднимали крышки, читали инструкции, закрывали крышки и брали следующий ящик, а Брейн от нечего делать прохаживался по плотно заставленному помещению, отмечая, что отдел техподдержки больше похож на склад.
Его заинтересовала прозрачная упаковка с не полностью читаемой надписью, но главное Брейн разобрал — «тренажер».
Особенно странным ему показалось то, что тренажер мог скрываться в упаковке, где поместился бы только пиджак или осенняя куртка.
— Эй, а что это такое? — спросил он у техников, когда те, подобрав нужные ящики, спустились с ними со стеллажей.
— Ах это…
Лейтенант поставил ящик и почесал затылок.
— Это вроде тренажер какой-то, — вспомнил ефрейтор. — Он тут уже пару лет висит, и никто его не запрашивает.
— Я посмотрю? — спросил Брейн.
— Да не вопрос, Томас, можешь даже забрать его, — предложил лейтенант. — Все равно у тебя сегодня день обновок.
Брейн вскрыл упаковку, но даже достав тренажер, не сразу понял, что перед ним. Оказалось — устройство для имитации участия в рукопашном бое.
— Но как это возможно? — поразился Брейн, снова перечитав название на бирке.
— Надень и проверим, — предложил лейтенант. — Заодно и разберемся. Мы его тоже ни разу не открывали.
Они стали разбираться вместе, и оказалось, что тренажер представлял собой подобие куртки с плотно прилегающими к телу элементами гравитационных соленоидов плюс сложная гидравлическая система — и все вместе это создавало ощущение реальных ударов.
Помимо этого имелось приспособление для создания виртуальной реальности, однако оно было совершенно невесомо по сравнению с очками, которые до этого Брейн использовал на других тренажерах.
Здесь имелись только тонкие электроды, создававшие панорамы на слое формируемой ими плазмы.
— Тут в комплекте такие же брюки и шлем, — сказал ефрейтор, вытаскивая еще одну упаковку.
— Ну удружили, братцы, ну спасибо! — искренне поблагодарил Брейн. Ему очень требовались физические нагрузки, к которым он привык, — без них он чувствовал вечерами хандру, а когда менялась погода, начинали ныть сшитые кости.
Брейн с техниками перенесли все обновки в его кабинет, где расставили по местам и наладили. Он так увлекся всем этим обновлением, что не заметил, как за окном стало темнеть. Пора было ехать домой, да и поесть тоже — он совсем забыл, что не обедал.
— Ну, поеду, пожалуй. И, в качестве последней услуги, нет ли у вас какой-то системы полицейской связи? Не хочется пользоваться гражданской.
— Конечно, есть, — подтвердил лейтенант Фальк. — Каждому работнику полагается персональная рация-спикерфон с подключением к базе данных с номерами всех сотрудников отделения.
— Во! Мне бы такая штука очень пригодилась.
— Не проблема, Бун вам сейчас выдаст.
Так Брейн стал владельцем еще и казенного телефона с архивом всех полицейских отделений, кроме начальника, его зама и начальника по кадрам — они были скрыты.
Закончив все свои дела, Брейн выехал из внутреннего двора отделения, и через какое-то время за ним приклеился «хвост».
Решив проверить их намерения, Брейн свернул в тупиковую улицу и там остановился, внимательно следя за действиями преследователей.
Те встали в сотне метров и не двигались. Брейн решил еще подождать, и скоро преследователи получили подмогу — еще одна машина остановилась рядом с первой, и из обоих стали высаживаться бойцы.
Брейн насчитал семерых, и эта группа решительно двинулась в тупик.
— Значит, захват, — произнес Брейн. Потом завел двигатель, развернулся и поехал прямо на идущих по улочке неприятелей.
Они сбавили шаг и стали переглядываться, а он прибавил оборотов и понесся на них, заставив отпрыгнуть к стенам домов.
Брейн ожидал, что они откроют огонь, но нет — такой задачи им не ставили, и, проехав до конца улицы, он с ходу протаранил оба закрывавших выезд автомобиля, выкатился на проезжую часть — и был таков.
Была мысль позвонить дежурному по отделению и вызвать подмогу, однако в этот раз Брейн решил обойтись собственными силами. По крайней мере, теперь он уже выяснил то, что его велено захватить, но пока не ликвидировать.
Кто стоял за этим, он еще не знал, однако все указывало на хозяев Заводского пустыря, ведь именно им он уже изрядно насолил, и теперь, как он предполагал, они жаждали в первую очередь выяснить, кто он такой. Им не составляло труда узнать, что он городской шериф, однако здесь все было не так просто, и за обычным полицейским могла скрываться какая-то значительная сила — группировка полицейских-коммерсантов или конкуренты из криминальных структур.

Глава 47

На стене пламенел закат у далекого теплого моря, ветер нагонял волны и раскачивал листья пальм. У полосы прибоя суетились птички на длинных ногах, которые что-то там выискивали и ссорились из-за добычи.
Все это видел Бертолетто, стоя у двери, и то же видел босс Эрнандо, который знал, что его главный стрелок уже пришел, но все не мог оторваться от того располагающего спокойствия, которое давала эта картина.
Наконец он повернулся к посетителю и сказал:
— Проходи, садись.
Бертолетто не спеша прошел к гостевому стулу и сел.
— У меня новая игрушка, как ты заметил, — улыбнулся Эрнандо. — Называется «сюжетная заставка». Если раньше это были какие-то абстрактные образы, чтобы пробудить или успокоить что-то глубоко внутреннее, то сюжеты, напротив, возбуждают внешние, поверхностные слои нашей психики.
— Да, сэр.
— А впрочем, давай сразу к делу. Что с Тулло, вы достали его?
Боссу уже были известны результаты облавы, однако ему хотелось услышать от Бертолетто подробности.
— Плохая часть новостей, сэр, состоит в том, что Тулло ушел от нас живым, а хорошая — он ранен.
— То есть ты недооценил его?
— Да, сэр, я его недооценил, но и он нас тоже недооценил. Ему удалось избежать нескольких наших ловушек, и он решил, что непобедим, и попался. Если желаете, можно посмотреть короткую запись — я уже переслал файл в визуальную службу.
— Отлично. Я хочу посмотреть.
С этими словами босс нажал пару кнопок — и на стене позади него стал проецироваться ролик, снятый портативной шпионской камерой.
— Как видите, сэр, воспроизведение запущено в половину реальной скорости, чтобы можно было видеть все детали.
— Да-да, я понял, — кивнул босс Эрнандо, внимательно следя за силуэтом, двигавшимся резкими прыжками в манере, больше подходящей для птиц или даже насекомых.
— Это Тулло?
— Он самый, сэр.
И вот взрыв — Тулло подбросило, перевернуло в воздухе и так припечатало о какую-то облезлую стену, что поначалу казалось, будто дело сделано, однако через несколько секунд Тулло вскочил и побежал вдоль стены, припадая на левую ногу. При этом он сильно сутулился, и руки его, словно удлиняясь, почти касались земли.
— Эк его перекрутило, — заметил босс.
— Так точно, сэр.
На этом запись закончилась.
— И что, он сильно ранен?
— Учитывая сектор мины, в который он попал, это порядка пятидесяти сформированных осколков.
— Однако здесь он встал и побежал, — напомнил босс.
— Так точно, сэр. Это объясняется особенностью его организма.
— А что у него особенного с организмом? Мне же приходилось встречаться с ним, и он выглядел не более странным, чем многие из тех, с кем я был знаком.
— Сэр, на стене и вдоль всего пути его отступления мы обнаружили пятна оранжевой крови.
— Оранжевой?
— Так точно.
— То есть ты хочешь сказать…
— Сэр, Тулло-Ящер — это не просто прозвище.
Босс Эрнандо замолчал, и Бертолетто молчал тоже. Это молчание продлилось несколько минут, затем босс сказал:
— Собственно, не такая уж это новость. Но почему вы его не преследовали, когда он оказался раненым и ослабленным?
— Мы преследовали его, сэр. Но нашу группу неожиданно атаковали совсем из другого места, а не оттуда, где в нагромождении промышленного мусора скрылся Тулло.
— Этого следовало ожидать, Тулло не простак, он может быть везде и нигде.
— Это был не Тулло.
— Не Тулло? А кто же тогда?
— Мы выясняем, сэр. Раненые пока не могут говорить, но они определенно что-то видели.
— А точно это не Тулло?
— Точно, сэр. У Тулло излюбленная модель пистолета — «роквер», с фазой переноса звука, который появляется только в момент удара пули о препятствие.
— Я знаю эту систему, — кивнул Эрнандо, которому, прежде чем он добрался до кресла босса холдинга «Элеватор», пришлось стрелять очень много. И в него тоже стреляли очень много. И часто попадали.
— А нашу группу положили из классического оружия.
— Понятно. Что еще?
— Осколки, которые получил Тулло, модеративные.
— Модеративные? Это была та самая мина?
— Так точно, сэр, это был одна из тех дорогих мин, о которых я просил вас.
— И что это дает?
— Если он этого не знает, осколки через неделю полностью растворятся и запустят механизм кристаллизации.
— И ты думаешь, что он не знает?
— Это было бы слишком просто, сэр. Думаю, он поспешит избавиться от этих осколков, однако начального отравления уже достаточно для того, чтобы он исчез минимум на полгода.
— Спрячется у своих?
— Да, там у него есть поддержка.
— Значит, полгода можно чувствовать себя в безопасности?
— В относительной, сэр. Как и прежде, до этого конфликта с Тулло.

Глава 48

Когда Бертолетто ушел, Эрнандо еще какое-то время смотрел на опустевший стул так, будто тот там еще находился. Потом, сунув руку под столешницу, босс отключил режим «экстра» в системе безопасности.
Нет, пока что лучший стрелок выглядел вполне узнаваемо, по-человечески и по-варварски, но это же не показатель, правда? Внутри это мог уже быть совершенно другой варвар. Или не варвар. И не канзас, и не гоберли.
— Карл, ты уже в приемной? — спросил босс, нажав кнопку интеркома.
— Да, сэр, я уже здесь, — ответил начальник службы безопасности.
— Заходи.
Открылась дверь, и появился Карл.
— Проходи, — кивнул босс. Карл отметил, что сегодня тот был в пурпурном жилете, и это, должно быть, что-то означало — он уже привык, что у босса все что-то значило.
— Ты видишь на мне этот жилет?
— Да, сэр. Отличный цвет, — ответил Карл, садясь на гостевой стул.
— Этому есть своя причина.
— Я уверен в этом, сэр, — кивнул Карл, кладя на колени небольшую папку.
— Ну да, я забыл, что ты у нас едва ли не самый умный парень во всем штате холдинга, — улыбнулся босс. — Но это означает лишь то, что теперь на стенном панно позади меня появились заставки.
Тут босс сделал паузу: в последнее время он стал падок на театральные эффекты.
— Так вот, прежде там появлялись какие-то абстрактные образы, пробуждающие или успокаивающие что-то глубоко внутреннее, а теперь там заложены сюжеты, которые возбуждают внешние, поверхностные слои нашей психики. У тебя как с психикой?
— Не жалуюсь, сэр.
— Что ж, не могу этому не порадоваться. Что у тебя на коленях? Что за странный символ?
— Всего лишь папка для бумаг, сэр.
— Всего лишь папка… — повторил босс и откинулся на спинку кресла, включившуюся в режим магнитно-вибрационного массажа. — Так что там в этой папке?
— Ну, типа тезисы, — пожал плечами Карл.
— Тезисы? — выпрямился в кресле босс.
— Так точно, сэр. Это для меня тезисы, чтобы доклад прошел гладко.
— Ты всегда говорил гладко, Карл, хотя иногда и примитивно просто.
«Откуда это в нем?» — удивился Карл, зная, что босс вышел из каких-то самых низких низов и никогда не был обременен какими-то образовательными дисциплинами. Всякими там этиками и эстетиками. А поди ж ты — говорит как по писаному, безо всяких там тезисов в тонких папках.
«Босс — это судьба», — пришел к выводу Карл.
— Давай, открывай свою папку. Я жажду услышать эти твои тезисы.
— С чего начнем, сэр?
— Давай начнем с главного… как это слово называется?
— Тренд?
— Во-во! С главного тренда. А это у нас — Шенон. Его безопасность — это почти что вся безопасность холдинга «Элеватор». Я прав?
— Если не вы, то кто? — развел руками Карл, и босс засмеялся.
— А ты юморист, — сказал он и, одернув пурпурный жилет, снова стал серьезным. — Что там с угрозами для него?
— Ну, после того как удалось ликвидировать излучатель в парке развлечений, опасность уменьшилась, однако на всякий случай мы вывели из равновесия две нормализованные установки на берегу Женевского озера.
— Это которое дает водные электроны?
— Так точно. Сверхнасыщенная электронами вода, откуда их и черпала городская энергетическая сеть.
— А что нам за дело до электричества, это же вотчина холдинга «Апаратто»?
— Так-то оно так, сэр, но именно с нормализующих станций Женевского озера питались девяносто процентов сетей, от которых получали энергию излучатели, фокусировавшиеся на нашем подвале, то есть на Шеноне.
— Ага! Хороший анализ, приятель.
— Спасибо, сэр.
— Так что там дальше?
— А на этом все. Излучение упало до статистической погрешности и потому…
— Стой-стой! — перебил босс Карла. — Повтори вот это слово… Я его все время забываю.
— Упало?
— Нет, еще не упало. Давай дальше.
— А! Статистической?
— Да, это то самое слово, — кивнул босс и, прикрыв глаза, откинулся в кресле, где снова включился режим массажа. — Будь добр, повтори его.
— Статистической.
— Да, теперь я и сам могу произнести — «статистической погрешности».
Карл был слегка сбит с толку и замолчал, ожидая, что скажет хозяин.
— Давай, переходи к следующей теме.
— Следующая тема, сэр… — тут Карл открыл папку с тезисами. — Цифровое замещение.
— Валяй про замещение, — небрежно махнул рукой босс, пытаясь маскировать свое волнение. Кое-что он уже знал — ему докладывали предварительный результат прямо из лаборатории, которая ему обходилась как тысяча хорошо обученных стрелков.
Босс Эрнандо все мерил в стрелках. Крепких и хорошо обученных. Это ему было понятнее, чем чаки, килограммы наркоты или кубические метры волшебного газа «голубой смог».
— Наши умники, сэр, потребовали чтобы я предоставлял им биологический материал исследуемого объекта, и приходилось выкручиваться, чтобы сделать это.
— А что за проблема перехватить дерьмо?
— Их это не всегда устраивало, сэр. Требовали кровь, кожу и даже, простите, кое-чего похуже…
— Ты такой ханжа, Карл?
— Сэр, они хотели кишечную палочку!
— А… Ну ладно, — согласился босс. — Так вы предоставили?
— Предоставили, сэр, куда ж деваться? У нас ваш приказ.
— Вот никогда не думал, что мой приказ в твоем исполнении выглядит как какая-нибудь блажь островного диктатора.
— Что, простите? — привстал со стула Карл.
— Проехали. Давай по делу.
— Одним словом, сэр, результатом исследований стал вывод, что изменения в организме происходят, однако они происходят в любом организме.
— Постой, это любой дурак знает. А что по научной части?
— Мезопотенциарность адекватного биоценоза объекта презиокомпоральна тиморексальной адаптации.
— Круто, — кивнул босс, поднимаясь с кресла. Карл тоже кивнул, но подняться не решился — они с боссом находились по разные стороны системы безопасности.
— Значит, я плачу этим тварям вот за эту байду, Карл?
— Сэр, они обычные фраера научного мира, они болтают на своей научной фене, и тут мы им не конкуренты. Это же вы их, прошу прощения, наняли, значит, они вас держат за лоха. Еще раз прошу прощения.
После долгой паузы, в течение которой босс смотрел куда-то в угол, он очнулся от тяжелых дум и приказал:
— После такого слабого выхлопа им следует прострелить башку, но нашей проблемы это не решит. Пусть уж пьют нашу кровь и дальше — мы в безвыходной ситуации.
— Я… я могу добавить, босс?
— Ты все можешь — ты начальник службы безопасности. Ты можешь перебивать меня и орать — «беги, придурок». Любой другой сдохнет после слова «придурок». Давай, Карл, не тормози.
— Среди всей этой толпы умников, сэр, где я себя чувствовал как обосравшийся во фраке, нашелся один — скажем так, младший умник, который указал на какие-то там изотопы.
— И что изотопы?
— Короче, разложение идет. А разложение — признак модификации… — сообщил начальник службы безопасности, заглянув в свои тезисы. — А раз модификация имеется, стало быть, есть управляющая программа.
— Давай нормальным языком.
— Он говорит — Бертолетто меняется. И очень быстро.
— Но основные пацаны от науки не подтверждают?
— Основные пацаны — нет.
— А он шестерня?
— Шестерня, тут без вопросов. Но у него бабло просто смешное, а основные пацаны в шоколаде — вы обеспечили. Поэтому их такой режим вполне устраивает, а его — не очень.
— Понял я, понял. Нужно шестерне дать свою лабораторию — пусть работает. Нам сейчас ни от чего отказываться нельзя. Не то время.
— Согласен, сэр. Но это дополнительные расходы.
— Пусть расходы, но выживать как-то нужно, Карл. Если нас с тобой переформатируют в какую-то падаль… Тут я даже продолжать боюсь.
— И я тоже, сэр.

Глава 49

Методический день — что может звучать лучше? Брейн только накануне прочитал инструкцию и узнал об этом дне, и по всему выходило, что в этот день он должен был подводить итоги работы, знакомиться с последними документами городского полицейского Управления, а также просматривать выводы методических установок.
Словом, все было очень запутанно, по крайней мере, пока Брейн не освоился со всей полицейской писаниной и отчетностью. Но не освоился и решил пока не участвовать.
После завтрака он включил новостной терминал и какое-то время валялся на диване, пытаясь понять, о чем же там говорят, но почти ничего не понял — и неудивительно, ведь он жил в городе пока еще меньше недели.
Вспомнив, что у него теперь есть высокотехнологичный тренажер, Брейн надел его и испробовал в деле. Получилось даже лучше, чем он предполагал. Можно было выставлять не только уровень сопротивления, но даже визуальный образ противника.
Брейн сменил нескольких, но пока в щадящем режиме. Однако и этого хватило, чтобы он взмок, мышцы приятно загудели и перестали ныть места давнишней штопки.
— Вот это дело! — похвалил тренажер Брейн, снимая его элементы и развешивая на вешалке. Потом принял душ из водозаменителя и чуть ополоснулся водой. А еще через час уже подходил к машине на улице, где теперь парковался.
Поначалу ему это казалось небезопасным, на обочине стояло несколько авто с искореженными кузовами и побитыми стеклами. Однако здесь же находились и несколько приличных на вид машин — это успокоило Брейна.
Сев в карету, он завел двигатель, посидел в кабине, поглядывая по сторонам, и только затем поехал.
Брейн немного покрутился по району, ожидая, когда появится «хвост», и одновременно изучая неизвестные пока улицы и переулки.
Также важны были магазины, рестораны, химчистки — в конце концов он теперь жил здесь.
Наблюдал Брейн и за слонявшимися без дела угрюмыми субъектами — клиентами Заводского пустыря или множества других подобных площадок. А между тем «хвост» все не появлялся, и это означало, что либо Брейн стал временно никому не интересен, либо ему прицепили «жучок» и вели на расстоянии.
Но вряд ли интерес пропал так быстро — хуже, если принято решение и где-то под днищем прикреплен заряд.
«Нужно дооснаститься», — подумал Брейн, выезжая на городское шоссе. Он принял решение посетить мастерскую старшины Жидловского — пусть проверят днище и скрытые узлы. Случалось, закладки делали на будущее — клиент еще какое-то время ездил, полагая, что худшее позади, в то время как исполнители только ждали команды.
Существовали даже устройства, которые тихо самоликвидировались без взрыва, если необходимость в акции отпадала.
На первое время Брейна вполне бы устроили оптические датчики кругового обзора или контроля «объемной константы», когда специальная аппаратура следила за тем, чтобы объем и масса охраняемого объекта не изменились.
Брейн решил, что возьмет в техническом отделе все, что у них найдется, а то езди вот так и гадай, прицепили что-то или нет.
— Томас, ты чего сегодня так поздно? — спросил дежурный, когда Брейн зарегистрировал приход.
— У меня сегодня методический день.
— О, у нашего брата таких каникул не бывает! Обычно на переработке пашем!
— Кто на что учился, — улыбнулся Брейн и отправился к себе.
По пути с ним поздоровались еще несколько полицейских. И все норовили говорить ему «ты», все выказывали дружеское расположение.
С одной стороны, это было хорошо, но вода в здешних информационных ведрах точно не держалась.
По пути зашел в двести пятую — к техникам.
— О, вот и Томас! — обрадовался ему лопоухий ефрейтор.
— Привет. А где начальник?
— Отскочил на базу. Там железки завезли занятные. Никому не нужно, а мы всегда что-то для себя подбираем. Оттого у нас тут все и завалено.
Ефрейтор засмеялся.
— Ну и правильно. Слушай, как у вас с охранными датчиками?
— Есть такие. Тебе что конкретно нужно?
— Мне на машину круговой обзор и объемная константа.
— Есть и то и другое. Тебе что нужно?
— И то и другое.
— Ну хорошо, — ефрейтор посмотрел на гору ящиков в углу.
— Ты не спеши, вспоминай, где припрятано, а я пойду поработаю.
— Хорошо, через час я тебе их вытащу. Я уже почти вспомнил, где они, — заверил ефрейтор, буравя взглядом штабеля упаковок.
Брейн отправился к себе, достал из шкафа несколько шпионских чипов и, запустив персональный терминал, начал вникать, какие программные инструменты у него имеются.
Через час, после полного изучения, он выяснил, что именно ему нужно, и принялся за дело.
Все оказалось немного сложнее, чем он думал, командные блоки были зашифрованы корпоративными кодами, однако в его пакете программных редакторов имелись дополнительные приложения, которые эти коды после недолгой обработки все же вскрыли.

Глава 50

Вскоре Брейн уже приступил к перепрошивке первого чипа, и в этот момент в дверь постучали.
— Входите, — разрешил Брейн. Дверь открылась, и появился ефрейтор.
— Во! Нашел оба комплекта, — сказал он, демонстрируя упаковки.
— Спасибо, друг, — обрадовался Брейн и принял у техника оба прибора.
— Там внутри инструкция и полная комплектность — я проверил.
— Спасибо два раза, с меня угощение.
Ефрейтор ушел, а в терминале появилось сообщение об ошибке.
— Ну началось, — вздохнул Брейн и, вернувшись за стол, принялся искать ошибку. Найдя, он ее исправил и снова запустил перепрошивку, а чтобы не терять время, собрал доставленную аппаратуру и отнес в машину, которую затем перегнал во внутренний двор — поближе к Жидловскому.
Старшина вышел, они поздоровались, и Брейн показал наборы датчиков.
— Сумеете поставить? — спросил он.
— Ну что же — дело привычное, — пожал плечами старшина.
— Ну и днище посмотрите…
— А что с ним не так?
— Да не уверен я — может, прицепили чего.
— Ах вон ты в каком смысле! — понял Жидловский. — Посмотрим, конечно, оставляй железки и… когда тебе все нужно?
— За пару часов управитесь?
— За три управимся.
— Хорошо, я зайду.
Вернувшись к себе, Брейн с неудовольствием обнаружил сообщение о новой ошибке и опять полез разбираться. Так происходило раз за разом в течение полутора часов, однако Брейну эта борьба была знакома, и он продолжал подбирать варианты.
В конце концов исправленная программа сработала, и шпионский чип перепрошился.
— Ага, — сказал Брейн и, достав из гнезда нагревшийся «жучок», внимательно его осмотрел. Потом запустил через терминал передачу, и чип отозвался — Брейн увидел прописанную им тестовую отметку. Включив канал, Брейн отошел в угол комнаты и, положив «жучок» перед собой на полку, произнес:
— Раз, два, три, четыре… Проверка!
Потом вернулся к терминалу и обнаружил сформированный файл.
— Так-так, — сказал Брейн и запустил прослушивание.
Однако вместо слов были какие-то шумы, передававшие только ритм речи.
— Ну что же, будем двигаться дальше, — сказал себе Брейн, но чувствовал, что утомился, и сегодня вообще ничего делать уже не хотел.
Потянувшись, он выключил терминал и всю остальную аппаратуру и отправился в гараж, где уже произошла пересменка — пришли механики, которые дежурили посуточно, однако Жидловский был все еще здесь.
— О, а я уже хотел тебя вызванивать. Всю работу сделали, пойдем смотреть.
— А куда идти-то? — спросил Брейн, следуя за старшиной.
— В бокс.
— А почему во двор не выкатили?
— Потому что кое-какие вопросы остались. Но это потом, а сейчас смотри на свои датчики. Проверяй, как действуют.
С этими словами старшина подал Брейну два пульта дистанционного управления.
— Пока их два, но потом я тебе сошью все в один, чтобы в карманах лишнего не болталось.
Брейн сел в машину и увидел смонтированный экранчик, на котором отражалось все, что происходило вокруг автомобиля. Стоило изменить настройки — и появлялся новый вид.
— О, неплохо. А это для чего?
— Не знаю. В комплекте была растровая камера и указана зона установки, так что все по инструкции. Лишняя не помешает.
— Это точно, — согласился Брейн и включил второй комплект датчиков — объемного изменения корпуса.
— Включил? — спросил старшина.
— Да.
— Ну смотри.
И с этими словами Жидловский прикрепил к днищу небольшой магнитик. Система сразу показал изменение.
— Годится, — сказал Брейн, выбираясь. — А что ты, говорил, еще покажешь?
— Для этого надо в яму лезть. Пойдем.
Следом за Жидловским Брейн спустился в яму, где старшина включил спецосвещение, отчего на днище стало возможным различить даже отдельные песчинки.
— Ну вот смотри. Маршрутные «жучки» для нас не новость, мы их часто снимаем, но тут особый случай… Вот видишь?
— Ага, — кивнул Брейн, глядя на крохотный пластиковый квадратик.
— А теперь — внимание, вот еще один.
И старшина показал на другой датчик, совершенно непохожий на первый, стоявший ближе к передней оси — он был серого цвета, чуть крупнее квадратного и имел форму полусферы.
— Понимаешь, что я сказать хочу?
— Так точно, господин старшина. Системы разные и установлены разными пользователями.
— Вот именно. Ты у нас без году неделя, а уже так популярен. Так что, будем снимать?
Брейн немного подумал и отрицательно покачал головой.
— Нет, пусть остаются. Нужна передышка.
— Кому нужна передышка?
— Всем нужна передышка. И мне, и им. Если я сейчас сниму эти фишки, начнется беготня. Нет, пусть пока остаются.
— Ну, как знаешь. Тогда забирай и до завтра.
— Спасибо, старшина, что бы я без тебя делал.

Глава 51

Уже темнело, когда Брейн поехал покататься в центр города. Ему давно хотелось это сделать, однако спрессованные события, приключения, которые сыпались на него, напрочь вышибали подобные мысли. А вот сегодня когда он увидел «жучки», то даже почувствовал облегчение — значит, «хвостов» пока не будет.
А еще очень хотелось есть — Брейн опять пропустил все обеды и полдники, а что ел на завтрак, уже и не помнил.
Запарковав машину на бесплатной стоянке, где нашлось свободное место, Брейн проверил под курткой пистолет и вышел из машины, с удовольствием вдыхая вечерний воздух. Пусть не слишком чистый — в центре многомиллионного города, зато это был воздух свободы, после битвы за терминалом с неподдающимися чипами.
«Может, ничего с ним и не выйдет», — подумал он и вздохнул. Потом подождал разрешительного сигнала и вместе с другими пешеходами перешел с островка безопасности на другую сторону улицы, к витринам, ярким неоновым огням и красивым женщинам — сейчас он видел, такие здесь попадались.
И если поначалу он все время сравнивал их экстерьер, стиль одежды с тем, что видел дома, то теперь, немного привыкнув, стал оценивать их более объективно.
Проехал автобус с детьми — должно быть, их везли с какого-то праздника. У некоторых были круглые шарики с мерцающими внутри огоньками, другие примеряли маски или шляпки — Брейн не успел разглядеть, поскольку часть его внимания все же была отвлечена на «личную систему безопасности».
Даже краем глаза он ухитрялся замечать подозрительные детали — притормаживающие без причины авто, пешеходов, останавливающих на нем взгляд. Блеск линзы в темном окне, звук, похожий на щелчок предохранителя — вот тут слева, — совсем рядом.
Но это щелкнул замок на сумочке, и его обогнала женщина с поразительной фигурой. В армейской среде про таких говорили — «идет как пишет». Ну а эта пишет так пишет! Линии, изгибы — все было безупречно.
Не успел Брейн прибавить ходу, чтобы подольше держаться вблизи нее, как вдруг распахнулась дверь какого-то парикмахерского салона, и из нее выскочил какой-то мужик, сбив красотку, которой любовался Брейн, и помчался по улице.
— Извините меня! — крикнул он с опозданием и вскоре затерялся среди толпы. А Брейн бросился на помощь к пострадавшей и, подняв ее, подставил руку, чтобы она, прихрамывая, могла отойти к стене и не мешать пешеходам.
— Вот урод, а? Вы видели? — посетовала она и в ее глазах стояли слезы обиды.
— По-моему, он какой-то сумасшедший, — предположил Брейн. — Как вы — ничего не вывихнули?
— Немного лодыжка ноет, но это старое растяжение. Давнишнее, — сказала женщина и, вспомнив, что говорит с мужчиной, стала одергивать платье и машинально поправлять прическу, хотя волосы у нее были идеально приглажены и собраны в пучок на затылке.
— Эй, а я вас знаю, — сказал Брейн, улыбаясь.
— Да? — удивилась она, взглянула на него снизу вверх, махнула ресницами и снова принялась приводить себя в порядок и проверять сумочку. — А я вас не знаю.
Она достала платочек и промокнула глаза.
— Ну все, я успокоилась. А то как представлю, что бы было, если б я шла ближе к двери. Он бы тогда меня этой дверью снес…
— Вы идти можете?
Женщина провела рукой по стройной голени.
— Ничего, вполне терпимо.
Потом распрямилась и, еще раз взглянув на Брейна, заметила:
— А ведь я вас тоже помню. Вы были во дворе полицейского отделения, куда мы приезжали.
— Да, — кивнул Брейн, зачарованно глядя на красавицу. Теперь, когда она улыбнулась, он почувствовал, как от нее начинает исходить то тепло, что он ощутил тогда, во время их первой встречи.
— А знаете что, я с утра ничего не ел и как раз шел где-нибудь перекусить. Может, вы составите мне компанию, а потом я довезу вас домой и, если нужно, донесу до двери. А машина у меня вон там, на островке безопасности.
— А если я не пойду с вами в ресторан, то вы меня не отвезете? — улыбнулась девушка.
— Отвезу в любом случае.
— Тогда идемте в ресторан, я бы тоже чего-нибудь съела, — улыбнулась красотка и взяла Брейна под руку. — Куда пойдем?
— Я не знаю, я недавно в городе.
— Тогда в «Золотой павлин», это практически за углом.
— Ведите.
И они пошли. Девушка прихрамывала, но уверяла, что чувствует себя хорошо.
— Меня вообще-то Эрникой зовут. А вас?
— А я — Томас, — ответил Брейн, чувствуя, что его голова кружится так, будто он принял спецсредство, какие принимали при ранениях, чтобы сохранять боеспособность.
Пару раз ему приходилось прибегать к таким средствам, но эта девушка действовала на него именно как спецнаркотик, а когда она, распахивая глаза, смотрела на него в упор, он прямо видел их сияние и чувствовал, что не может дышать. А еще начинали ныть сшитые когда-то ребра.

Глава 52

За углом действительно оказался вход в небольшой ресторанчик, оформленный под закопченный кабачок «для своих».
Здесь не было сверкающих пластика, никеля, полов из фальшивого гранита и стеклянных столов. И это Брейну нравилось.
— Домашняя обстановка, — заметил он, когда они садились за стол, стоявший у искусственного окошка. При этом Брейн, разумеется, занял место лицом ко входу, быстро обогнав даму и выдвинув для нее стул.
Она села и улыбнулась.
— Нога почти не болит!
— Я рад. Не очень хотелось бы нести вас на руках — а вдруг в доме нет лифта?
— Вы шутник, Томас.
Подошел официант и спросил, готовы ли они сделать заказ.
— Готовы, — решительно заявил Брейн. — Эрника, прошу вас. Вы же здесь бывали.
— Ну хорошо, — согласилась новая знакомая Брейна и быстро произнесла несколько названий.
— Я понял, — кивнул официант, и Брейн заметил, что тот ничего не записывал. — А что будете пить?
— Ничего, мы за рулем, — сказал Эрника, поглядев на Брейна.
— Да, — подтвердил тот. — Мы за рулем.
Официант ушел, и Брейн стал осматриваться. Его внимание привлек какой-то зверь, штампованный из листовой меди. Он располагался прямо над входом в кухню, откуда официанты выбегали с готовыми заказами.
— Что вы там увидели, Томас?
— А вон тот зверь меня заинтересовал. Что он тут делает? Это какой-то герб ресторана?
— Не знаю, герб или не герб, но раз в названии есть павлин, то это его изображение.
— Это павлин?! — удивился Брейн.
— Ну конечно.
— Прежде я думал, что павлины выглядят иначе.
— А как они, по-вашему, должны выглядеть?
— Ну, там, откуда я родом, павлины — птицы.
— Птицы? — переспросила Эрника и прыснула в кулачок. — Боюсь теперь даже спросить, откуда вы родом.
Брейн откровенно любовался своей новой знакомой. Она была как россыпь бриллиантов. Как там в старых мифах: губы — коралл, а зубы — жемчуг? Так и было. А еще глаза — бриллианты, которые завораживали Брейна, если он смотрел в них больше пары секунд, и обдавали жаром.
Особенно этот жар чувствовался, когда Эрника что-то рассказывала ему и, видимо, мысленно рисовала образы описываемых объектов.
Он невольно анализировал ее воздействие на него — сказывались годы обучения в академии. Иначе бы он просто пропал, а так оставалась ниточка разума, за которую Брейн и держался. Восхищался, млел, чувствовал, как приятно поламывает суставы. Но держался, успевая краем сознания анализировать, кто пришел, кто вышел, как смотрит официант — не подсыпал ли чего? Да как тут проверишь?
Поставили два бокала.
— Что это? — спросил Брейн.
— Это местное фруктовое пиво. Безалкогольное.
— А вон там — это бар? — кивнул Брейн и, когда Эрника обернулась, поменял бокалы.
— Да, это бар, — кивнула она. — Но там только алкоголь, а вы за рулем.
— За рулем, — кивнул Брейн.
— А пиво в бокалах одинаковое, — сказала она и улыбнулась.
— Мне показалось, у меня больше. Потому и переставил.
— Я так и подумала.
— Ну, пожалуй, меня немного мучит паранойя. Я недавно в этом городе и пока еще совершенно не освоился.
— И откуда вы?
— Из Метрополии.
— Ага, — кивнула Эрника и пригубила пиво. — Однако смотрите по сторонам, как живой человек. В Метрополии такие не родятся, там все производятся из пластика, строительного железа и просроченных устаревших чипов. А вы живой.
— Просто я был в Метрополии проездом. И, честно говоря, не ожидал, что увижу кого-то кроме суперколверов, гоберли или канзасов. А уж о том, чтобы встретиться с такой, как вы…
Брейн развел руками и попробовал безалкогольное пиво.
— О! А это неплохо!..
— Разумеется, неплохо, а вы решили, что я вас отравить хочу!
Они посмеялись, и Брейн поймал на себе немного другой взгляд Эрники. Он был какой-то более уютный, мягкий, а не то оружие завоевательницы, которым она его до этого награждала.
— Ну, теперь-то вы понимаете, что мои действия продиктованы скорее смущением, чем недоверием к вам, Эрника.
— Это у вас профессиональное, — сказала она, и тут подошел официант, начав выставлять на стол принесенные блюда.
Когда он ушел, Эрника указала пальчиком на сервированный стол и спросила:
— Вы не хотели бы что-то переставить, Томас? А я отвернусь — посмотрю на бар.
— Хорошо, посмотрите на бар, но не слишком быстро — я за вами просто не успеваю, — принял правила игры Брейн, и они снова посмеялись.
— Почему вы уделяете мне столько внимания, Эрника? Уверен, вы привыкли кушать киношных красавцев на завтрак.
— Киношные красавцы безвкусны, что бы о них ни писали в газетах, — ответил она. — А чтобы стать моим завтраком — эту привилегию нужно еще заслужить, и потом, мне больше нравятся суровые воины — все такие в шрамах, понимаете?
— Вы… говорите обо мне?
— Так точно, господин полицейский, — ответила Эрника и, схватив с блюда какой-то оранжевый овощ, ткнула в губы Брейна.
И он был вынужден это съесть — что-то острое и жутко пересоленное.
— Ну и как вам? — спросил она, подавляя улыбку.
— Именно так, как вам и хотелось, — ответил Брейн, севшим от остроты голосом.
— Спрашивайте!
— О чем?
— О том, о чем хотели спросить.
Брейн сделал вид, что все еще борется с последствиями сверхострого и суперсоленого овоща, чтобы только выиграть время.
— Вы медик по специальности?
— Томас, вы не это хотели спросить…
— С чего вы взяли?
— А давай на «ты»! — предложила она.
— Может, что-то скушаем? — начал соскакивать на фланг Брейн.
— Ты против?
— Я всегда только за, — ответил он, поднимая руки в символе примирения.
— Так что ты хотел спросить, Томас?
— Откуда ты знаешь про мои шрамы? — вынужден был произнести он. Здесь она победила.
— Все твои шрамы, Томас, прописаны на твоем лице.
— На лице?
— Глупый, — она улыбнулась и, взяв еще один острый овощ, забросила в рот и тщательно прожевала, показывая, что они здесь на равных. — Уже жалеешь, что поднял такое золотце с асфальта, Томас? — с издевательской ноткой поинтересовалась она.
— Там все выглядело немного иначе и… перспективы. Тогда мне казалось, что они есть, — честно признался Брейн, бросая в бой последние резервы.
— Говоря о шрамах на твоем лице, я имела в виду твой взгляд — взгляд бывалого, много пережившего человека, хотя ты далеко не старик.
— За «далеко не старик» спасибо.
— Пожалуйста. А что касается перспектив… Они были тогда, они и сейчас никуда не подевались, Томас.
Сказав это, Эрника встала и, перегнувшись через стол, крепко его поцеловала, а потом села на место и принялась за еду.
«Вот сука», — подумал Брейн, понимая, что близок к потере всякого контроля за ситуацией.

Глава 53

Спустя полчаса пришло время расплачиваться. Подошел официант, Брейн подал карту и, когда увидел чек, даже слегка удивился — он ожидал увидеть сумму втрое выше.
— Чему ты удивляешься, Томас? — спросила Эрника.
— Совсем недорого получилось.
— Ты посчитал меня стервой-деньгивыжималкой? — усмехнулась она.
— Нет, просто я первый раз в местном ресторане.
— Тогда слушай… — Эрника взяла его под руку и потащила на улицу. — Так вот, нужно смотреть на количество звезд перед входом, понял?
— Нет, — честно признался Брейн, глядя на вывеску.
— Видишь, звездочки стоят в один ряд и их пять?
— Да.
— Это четвертый разряд, а значит, полунатуральная пища. Хотя на самом деле натуральным тут только приправляют. А в остальном — блюда из мейдеров.
— Из мейдеров? Так уж из мейдеров? — не согласился Брейн. — Знаешь, я давно ем из мейдеров, но ничего похожего на здешнюю кухню пробовать не приходилось.
— Ой! — воскликнула она, припадая на травмированную ногу.
— Ты же говорила — все прошло?
— Говорила… — подтвердила она, ощупывая голень. — Но ошибалась, я же еще молодая — ветреная…
Брейн рассмеялся. Сочетание ее прямо-таки мифической красоты и чувства юмора было разительным.
— Ладно, медсестра. Давай уже доберемся до моей машины.
При слове «медсестра» она примолкла и уже не шутила, а когда они перешли на островок безопасности, где находилась небольшая парковка, вдруг заявила:
— Я не медсестра, я помощник препиниатора.
— А в чем разница?
— Мы команда для специфических пациентов. Попади они к медсестре, она отправила бы их в морг.
— Понял, — кивнул Брейн, делая отметку для дальнейшего анализа. — Честно говоря, я не ожидал, что наш начальник после вашей эвакуации вернется на другой день в таком годном состоянии. На следующее утро он уже скакал по двору как заводной. Я был поражен.
Брейн усадил даму на пассажирское кресло и вернулся на место водителя.
— Наверное, ему вкололи колливирум или какой-то похожий препарат, — предположила Эрника.
— Скорее всего, — согласился Брейн, и они тронулись.
Стараясь вести как можно аккуратнее, он встроился в поток и спросил:
— Какой у тебя адрес?
— Зачем тебе мой адрес? — с долей удивления спросила она.
— Чтобы отвезти тебя домой, солнышко, — усмехнулся он, решив, что она слегка поплыла от обильных блюд «Золотого павлина».
— Не нужно, медовый мой, я хочу поехать к тебе. Свой-то адрес ты помнишь?
«Помню ли я свой адрес? Помню, детка».
— Как прикажете, мадам! — ответил Брейн, подозревая, что на сегодня это не последний сюрприз.
Всю дорогу они молчали, но Брейн то и дело чувствовал на себе ее взгляд — даже правое ухо запылало. А когда приехали на место, Брейн запарковал карету на сонной улице, обежал машину и открыл дверцу спутнице.
— Поганый райончик, — сообщила Эрника, когда они шли в темноте под высокой аркой в совершенно непрезентабельный двор.
— Да? А мне сразу понравился, — в пику ей возразил Брейн.
Они вышли на сам двор, и пришло время удивляться самому Брейну: на всей территории бегали дети. Светили фонари, время было позднее, а малыши гоняли мяч, качались на качелях, которые Брейн прежде не замечал, и играли в салки на окруженной сеткой площадке.
— Странно, что раньше я их тут не видел, — сказал Брейн и вспомнил, что уходит утром, когда эти дети еще спят.
В подъезде у лифта они встретили соседа Брейна по лестничной площадке — слегка нетрезвого суперколвера, в квартире которого постоянно что-то гремело. В этот раз он прошел мимо, погруженный в свои мысли.
Лифт открылся, Брейн с Эрникой вошли в кабину и стали подниматься.
— Я бы не смогла жить в таком доме, — призналась она.
— Пожалуй, — согласился Брейн. — А мне — ничего.
Квартиру Брейна Эрника нашла «достаточно приличной».
— По сравнению с тем, что там во дворе и в подъезде, это еще ничего, — заметила она после того, как осмотрела комнату, кладовку, кухню и ванную.
— Ты основательная девушка, — заметил ей Брейн.
— Все женщины такие. Но вот только тени… Их у тебя слишком много…
— Я уже привык не замечать их, — отмахнулся Брейн, садясь в скромное потертое кресло.
— Если ты будешь делать вид, что не замечаешь их, они начнут увеличиваться в размерах.
— И что же делать?
Эрника расстегнула сумочку и достала никелированную коробку.
— Вот, эта штука их отпугнет.
— А что это? — спросил Брейн.
— Я ношу ее с собой, потому что иногда они меня донимают — в любом темном подъезде становится еще темнее, если там есть тени. И тогда я делаю вот так, — с этими словами Эрника нажала какую-то кнопочку, и Брейн тотчас заметил проявившийся эффект — как будто в комнате включили дополнительное освещение.
— Пока я здесь — она будет работать. А потом ты купишь себе такую же.
— Дорогая штучка?
— Двести чаков. Как три сегодняшних ужина.
— Кстати, об ужине — ты не хочешь чего-нибудь попить? Алкоголя у меня нет, но можно сделать что-то из кубиков.
— Сделай из кубиков — я не против. Если есть витаминизированный «оранж» — это лучше всего.
— Вроде где-то был.
Пока Брейн колдовал с напитком, Эрника включила терминал кабельной сети и нашла какой-то канал с фильмами.
— Ты разобралась? — удивился он, возвращаясь с двумя кружками. — А я сделал пару попыток да и бросил. Только и сумел, что добраться до каких-то новостей, но они мне пока неинтересны — я же не местный.
— Да уж, тебе нужно обживаться, ты слишком выделяешься из толпы.
— А чем я выделяюсь?
— Тем, что ты другой.
— Но эту одежду мне покупал местный парень.
— Я не об одежде. Ты другой, ты не здешний. Ты не так ходишь, ты не так держишь голову, даже на женщин ты смотришь иначе.
Эрника улыбнулась и, подойдя к шкафу, достала полотенце, простыню и одноразовые тапочки.
— И как же я смотрю на женщин? — уточнил он.
— Сочувственно.
— Сочувственно? Неожиданное мнение, — удивился Брейн и поставил на столик кружки с «оранжем». — Это плохо или хорошо?
— Это зависит от женщины. Ладно, я пойду освежусь, а ты смотри новости — может, будет что-то интересное.
И она ушла, захватив сумочку.

Вернулась Эрника через четверть часа, закутанная в простыню, как в какую-то экзотическую одежду. Тапочки на ногах делали ее такой домашней и трогательной, что Брейн не удержался от умильной улыбки.
Она положила сумочку на кресло, а платье — на его спинку. Потом подошла к столику и села на узкий диванчик рядом с Брейном.
— Так что ты говорила про мой взгляд? — напомнил он, подавая ей «оранж».
— Забудь, это просто женская болтовня.
— Ну а про то, что я слишком выделяюсь?
— А вот с этим нужно что-то делать, — кивнула она и попробовала «оранж». — О! Просроченный! Обожаю просроченный, у него появляются какие-то дополнительные вкусовые нотки. Ты не замечал?
Она откинулась на спинку дивана и прижалась к Брейну.
— С тобой так хорошо и спокойно.
— Теперь я буду обращать на это внимание. Я и на сроки годности не особенно-то глядел, этот запас мне достался от предыдущего жильца.
— Полицейский должен уметь быть незаметным.
— А я говорил, что я полицейский?
— Я же видела тебя в отделении.
— Я был в гражданской одежде.
— Томас, ты видел себя со стороны? Ну хотя бы в зеркало ты смотришься?
— Ну… — Брейн провел ладонью по щеке. — Я брился позавчера.
Эрника засмеялась и чмокнула Брейна в щеку.
— Я не об этом.
— Ну да, я инспектор по безопасности.
— А еще ты очень горячий инспектор, — заметила она и коснулась его лба рукой. — Ты не заболел?
— Нет, я вполне здоров. Тридцать шесть и шесть — нормальная температура.
— Нормальная — тридцать пять, вообще-то.
— Нормальная тридцать шесть и шесть… — повторил он, впрочем, уже не так уверенно.
— Я медик, Томас, я лучше знаю. И вот еще что… — она качнулась на диване.
— Пора спать?
— Да, но диван узок, поэтому я лягу на твоей тахте, а ты на диване.
— А вместе мы не ляжем на тахте?
— Нет, не ляжем.
— Потому что тахта узка для двоих?
— Потому что мы едва знакомы, Томас, здесь так не принято.
— Век живи — век учись, — вздохнул Брейн, поднимаясь. — Пойду и я на водные процедуры. А ты смотри новости — может, скажут что-то интересное.
И он смахнул со стула брошенную куртку, на самом деле забирая вместе с ней пистолет. В конце концов они едва знакомы.
В ванной, взглянув на счетчик, Брейн выяснил, что красавица потратила воды на двадцать чаков. А с другой стороны, такая королева стоила куда больших денег, и, вздохнув, Брейн полез под струи унылого водозаменителя.
Когда он вернулся, обе постели были уже застелены.
«Хозяйственная», — подумал он.
— Тебе завтра рано уходить? — спросила она уже с тахты, на которой выглядела на удивление гармонично.
— Да, рано.
— А мне еще раньше. Я тогда просто захлопну дверь.
— Хорошо, — сказал Брейн. Потом выключил свет и лег. Он умел быстро, по-военному, засыпать, поэтому голос Эрники прозвучал неожиданно. — Что? — спросил он.
— Я спросила: неужели ты не придешь?
— Но… ты же сказала, что здесь так не принято.
— Да. Но ты же приезжий, ты мог не знать. И вообще, я что же, зря в этот районище тащилась?
«Принцесса, ничего не поделаешь», — подумал Брейн, перебираясь на тахту, к горячей Эрнике.
— Ты мне очень нравишься… — прошептала она. — Ты весь такой мужественный… И надежный…
И что делать — Брейну пришлось соответствовать.
А потом она уснула на его руке, и ему пришлось осторожно высвобождаться, чтобы вернуться на свой диван, потому что рядом с Эрникой не спалось: она действовала на него, как таблетка кофеина.
Едва коснувшись головой подушки, он провалился в сон, почти сразу попав в какой-то кошмар.
Он видел то змеиные, то кошачьи глаза с узкими зрачками, он чувствовал, как его стягивает кольцами гигантская змея или даже осьминог — вяжет своими тягучими щупальцами.
Когда-то Брейн смотрел фильм про гигантских осьминогов, и эти образы частично были списаны с тех его воспоминаний.
Брейн боролся, пытаясь высвободиться из жутких объятий, а когда наконец вырвался, щелкнул несработавший будильник, и этого хватило, чтобы очнуться ото сна.
Понимая, что не выспался, Брейн, почти не открывая глаз, сразу прошел в ванную и включив максимально холодный водозаменитель, постоял под его струями, но, как обычно, это не помогало взбодриться — пришлось потратить немного драгоценной воды.
Она вернула Брейну бодрость, и, привычно глянув на счетчик, он выпучил от удивления глаза — откуда такой расход?
И еще — откуда эта ноющая боль в груди и ребрах? Последний раз он чувствовал себя так на тюремном корабле, после боя с роботом. Тогда они столкнулись так, что кости трещали.
«Может, в аварию попал?» — предположил Брейн, возвращаясь в комнату.
— Так, а это почему? — удивился он, увидев, что спал на узком и неудобном диване вместо тахты.
Заметив на столике какой-то неизвестный предмет, Брейн взял никелированную коробочку и внимательно осмотрел ее. Где-то он уже видел что-то подобное, но где именно, сразу вспомнить не смог.
Потом взял со столика записку на квадратике розовой бумаги.
«Милый, это тебе подарок».
— Так, — произнес Брейн, усаживаясь на тахту. Потом понюхал записку — она пахла какими-то дивными духами, и это позволило Брейну вспомнить какие-то обрывки этой ночи. Жаркий шепот, горячие губы, выгибающееся тело. — Да, здесь определенно была женщина. И, похоже, у нас был спарринг, — добавил он, потирая будто отбитую грудину.
Потом поднялся, заглянул в шкаф — в прежде пустом отделении теперь лежал комплект использованного постельного белья.
Мозаика начинала складываться.
Брейн посмотрел на часы — половина седьмого утра. Когда же она ушла? Вчера вечером? Ночью? Нет, едва ли он отпустил бы ее ночью. Но почему он ничего не помнит, может, она его опоила?
Брейн сбегал на кухню — никакой грязной посуды не было.
Что ж, она могла уничтожить все следы.
— Оружие! — вспомнил он и помчался в прихожую, где висела куртка и кобура под ней. Но «девятка» оказалась на месте, а магазин — полон.
Вернувшись на кухню он, почти не глядя, забросил в мейдер какой-то картридж, залил водой кубик «кофейный аромат» и вернулся в комнату к столику, где лежал странный прибор.
— Заберу с собой, покажу техникам, — решил он. Потом услышал звонок сработавшего мейдера — можно было идти завтракать.
Пока ел, продолжал сосредоточенно вспоминать, решив начать с момента, когда что-то помнил. Оказалось, он прекрасно помнил, как проверял датчики на машине, как Жидловский показал два жучка под днищем. А вот потом…
— Потом я поехал… Куда я поехал?
Дальше все было как будто стерто.
— Хреновенько, Томас Брейн, — покачал головой Брейн, добивая синеватый омлет.

Глава 54

После завтрака в голове немного прояснилось, однако воспоминания пока не вернулись. Брейн собрался, привычно проверил пистолет и вышел из квартиры. Зашел в затхлую кабину лифта, спустился и, уже выходя из лифта, встретился с соседом суперколвером. Он был все в той же мятой футболке, в которой Брейн видел его в первый раз. Обычно угрюмый и немногословный, в этот раз суперколвер расплылся в улыбке и сказал:
— Здорово, земеля!
— И тебе привет, — ответил Брейн, слегка удивленный такими переменами.
— Ну и телка от тебя утром выпорхнула! Высший класс, я таких только в кино видел!
— Какая телка? Как она выглядела? — попытался расспросить Брейн, но сосед только хлопнул его по плечу здоровенной лапищей и, уже заходя в лифт, добавил:
— Уважуха тебе, зема! Полная уважуха!..
И показал большой палец, после чего скрипучий лифт закрылся и, пыхтя, потащил тушу суперколвера наверх.
— Все веселее и веселее, — пробормотал Брейн, выходя из подъезда. Уже со двора оглянулся и увидел на углу здания камеру видеонаблюдения. Это была стандартная модель, которых было много по всему городу.
Неподалеку уже трудился дворник-гоберли.
— Эй, приятель, эта камера на доме работает? — спросил Брейн.
— Мистер, я не знаю, — пожал тот плечами. — Я только за порядок во дворе отвечаю.
Брейн кивнул и пошел своей дорогой. В это утро было как-то особенно сыро, хотя сыро здесь было всегда — сказывалось соседство большого комплекса озер в долине. Ветер дул вдоль гор, испарял воду, и она через пару сотен километров начинала конденсироваться и протекать в водоносные слои, откуда ее и добывали, пуская по водопроводной сети.
Это Брейн вычитал в справке, когда искал подходящие программы для перепрошивки шпионских чипов.
Оставалось только гадать, отчего в городе такая дорогая вода, если в паре сотен километров много озер, а в воздухе вон какая сырость.
«Конденсируй и потребляй», — подумал Брейн и вдруг даже остановился от такой интересной идеи.
— А что, подходящая мысль, — сказал он себе и вышел через гулкую арку к шоссе, где уже сновали автомобили.
Его шерифская карета стояла на прежнем месте. Он достал два пульта и запустил на одном проверку на посторонний контакт. Но программа выхватила только один случай. Какой-то бродяга, проходя, пытался заглянуть в салон в надежде увидеть что-то ценное, чтобы спереть. Правда, он не знал, что стекла пулестойкие, но возможно, владел какой-то суперотмычкой.
Второй датчик коротко отчитался, что масса и объем автомобиля не поменялись в границах установленной погрешности. Ну, там, птичка обляпала или кусок грязи отвалился.
Брейн безбоязненно забрался в кабину, завел двигатель и, оглядевшись, выехал на дорогу.
По мере продвижения в сторону Пятого района улучшалась погода — серый туман уходил, и сквозь него стало пробиваться солнце.
«Хвостов» опять не было — значит, «жучкам» его преследователи вполне доверяли. Вот только неясно было — кто третья сторона? То, что его прессовала команда с Заводского пустыря, сомнений не вызывало, но авторы второго жучка — кто они?

Глава 55

В отделении все шло своим чередом. Только что закончился развод, и в коридорах еще толпились сотрудники.
— Привет, Томас! — поздоровался с ним Боршинг, напарник лейтенанта Григора.
— Привет, а где твой старший товарищ?
— В сортире зависает.
— О!
— Сожрал чего-то на халяву.
— А ты?
— А я отказался. Я скромнее.
— Это тот случай, когда и скромность красит. Вы куда сейчас?
— У него уже имеются какие-то указания начальства, а я просто сопровождаю.
— Ладно, передавай ему привет.
И, оставив гоберли, Брейн прошагал до комнаты технической поддержки, где нашел обоих сотрудников за вторым завтраком — они ели какую-то хрустевшую желтоватую пену, запивая горячим напитком неизвестного происхождения.
— Привет, Томас! — вскочил со стула лейтенант Фальк.
— Сидите, ребята, я на секунду, — сказал Брейн, доставая из кармана никелированную коробочку. — Растолкуйте, что это такое?
— Это крысогонялка, — сообщил ефрейтор Бун.
— Что?
— Это прибор для противофазного подавления остаточных психических полей второго порядка.
— И как это работает?
— Ну, ты в каком доме живешь, думаю, не очень богатом?
— Очень не очень. Тот еще районище, — улыбнулся Брейн и вдруг почувствовал, как снова заболели ребра.
— Тот еще районище… — повторил он, и теперь заломила вся грудина, да так, что он за нее схватился.
— Эй, Томас, ты в порядке? — спросил лейтенант, переставая грызть пену.
— В порядке, просто в горле першит. Острого чего-то съел — не поглядев, бросил в мейдер, а оно вон как.
И чтобы снять беспокойство техников, Брейн улыбнулся.
— Так что с моей коробочкой?
— Ничего. Хороший дорогой приборчик. Как раз для твоих условий жизни. Ты ведь, наверное, замечал, что, когда скашиваешь взгляд или быстро оборачиваешься, видишь, будто кто-то отпрыгивает в сторону?
— Тени, что ли? Но мне говорили, что они неопасны.
Лейтенант с ефрейтором переглянулись.
— Так-то неопасны, но если не делать профилактику хотя бы раз в месяц, они начнут проявляться сильнее, а со временем могут начать складываться во вполне отчетливые образы.
— И довольно жуткие, — подтвердил ефрейтор.
— А как проводить профилактику?
— Это просто. Вызываешь специальную службу, и они прожаривают тебе все стены. Правда, потом жженой проводкой вонять будет дня три.
— Ну это проветрить можно, — сказал Брейн.
Лейтенант с ефрейтором снова переглянулись.
— Это не проветришь, Томас, — сказал лейтенант. — Этот запах — он не запах, он только кажется.
— Но он есть?
— Есть.
— Ага, — кивнул Брейн. Все же некоторые местные особенности требовали длительного привыкания и осмысливания. — А вот эти мерзкие насекомые, это то же самое?
— Природа схожая, но другой уровень — частота другая и стабильность начальной фазы.
— Ну, в общем понятно, — кивнул Брейн. — А прибор, говорите, дорогой?
— Чаков триста. Дифлайтеров вызвать дешевле.

Глава 56

Разобравшись с прибором, Брейн попрощался с техниками и, едва выйдя в коридор, увидел Григора с Боршингом.
— О, привет, Томас, — сказал лейтенант. — Напарник передал мне твой привет, а я подумал, что пора бы нам посетить специально отведенное место и как следует отметить твое назначение. А то, сам понимаешь, служба медом не покажется.
— Не возражаю. А пока мне нужно узнать, что записала камера на моем доме и вообще, работает ли она.
— А что не так? Какие-то проблемы?
— Да рожи какие-то вьются вокруг. Не дом, а проходной двор.
— Ну, места там, конечно, не живописные, — согласился Григор. — Ладно, пойдем к нам, что-нибудь придумаем. Коллега Боршинг совершит пару должностных преступлений, и ты получишь свой ролик.
— Ты чего орешь? — возмутился Боршинг и, ткнув лейтенанта локтем в бок, стал опасливо озираться.
— Ой, злобный, блин, гоберли! Я же только с горшка, у меня брюхо пучит… — возмутился лейтенант.
— К делу, господа, давайте скорее к делу, — напомнил Брейн.
И они пошли в комнату напарников, при этом Брейну то и дело приходилось прерывать переругивающихся коллег, пока наконец они на зашли в тесную комнатку с двумя столами.
Терминал на одном был новый, с несколькими дополнительными приставками. Терминал на другом столе выглядел устаревшим, стоял криво, зато на стенке рядом красовалось несколько картинок с красотками и дорогими автомобилями.
Гоберли сел за свой терминал, лейтенант — за свой стол и откинулся на спинку стула.
— Уф! Как же меня сегодня согнуло, Томас. Присаживайся вон на стул. Это для особых гостей.
Брейн сел, поглядывая, как гоберли молотит по двухъярусной клавиатуре.
— Не работает, — сказал тот, распрямляясь.
— Что не работает? — спросил Брейн.
— Пароль не срабатывает. Там динамическая защита, а у меня взломщик неделю необновленный.
— Ну так обнови.
— Сейчас, что ли?
— Ну да, — сказал Брейн, недоуменно пожав плечами. Вопрос гоберли показался ему странным.
— Да нормально, они теперь уже на месте, — со своего места заметил лейтенант.
— Думаешь? Время девять тридцать четыре, — возразил Боршинг.
— Нормально, конец недели они там круглосуточно сидят.
— Ладно, попробую… — вздохнул гоберли и снова застучал по клавишам.
— А что вы делаете? — спросил Брейн негромко, нагибаясь к лейтенанту Григору, который осторожно поглаживал живот, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
— Ему обновиться нужно, но автомат его отшить может и стукануть, что был запрос. А если операторы на месте, то обновят ломалку без вопросов — они нам должны. Только не спрашивай за что.
И лейтенант усмехнулся, однако тут же его лицо исказила гримаса боли.
— Ну никак не отпускает…
— Съешь какую-нибудь таблетку.
— Какую-нибудь я уже съел — не помогло, и даже в ногу отдавать стало. Придется к доку чапать.
— Далеко?
— Нет, он тут — в соседнем здании сидит, и мы приписаны к его кабинету, между прочим.
— Ага, пошло обновление! — радостно сообщил гоберли.
— Я же говорил, — заметил лейтенант.
— Слушайте, а почему такие сложности, неужели подключиться к архиву такая проблема? — спросил Брейн. — В конце концов мы же полиция.
— То, что ты хочешь посмотреть, Томас — это архив камер городской службы охраны. Они работают отдельно от полицейской сети, — пояснил гоберли. — Так, обновление закончилось, теперь начнем наше вторжение.
Он помассировал пальцы и начал свое «вторжение», молотя по клавишам с такой скоростью, что их едва было видно.
— Ничего себе парень дает, — восхищенно произнес Брейн. — Он всегда так?
— Нет, не всегда, — покачал головой лейтенант. — Просто у них сервер достаточно загружен, и Энто заваливает его командами, чтобы тот тормозил и меньше обращал внимания на фальшивые версии пароля, которые сейчас подбирает программа.
— Отвлекающая операция?
— Вот именно. Это я и имел в виду… — тут лейтенант понизил голос, — когда говорил про парочку должностных преступлений. А он меня… локтем в брюхо…
И Григор снова погладил живот.
— Не, точно к Фернстопу идти придется.
Вдруг трескотня клавиатуры прекратилась, и гоберли замер с выпученными глазами.
— Что там, Энт? — спросил лейтенант.
— Блин, сервер меня принял за большого начальника.
— И что? Логи потом подотрешь и все.
— Так-то так, только… сервер принял меня за генерала Фростерна, начальника городского Управления.
— Но меток же не будет!
— Не будет, — кивнул гоберли. — Но все равно как-то не по себе.
— Адрес камеры сказать? — спросил Брейн.
— Я помню твой адрес, — кивнул гоберли и стал набирать запрос. — Так, мы в архиве. Какое время нужно?
— Давай за последние сутки.
— Секундочку… все, запрос обрабатывается. Нужно подождать минутку…
Они стали ждать. Наконец файл был получен, и гоберли его сейчас же запустил для проверки.
— Все в порядке, камрады! Кино крутится! Смотреть будете?
Брейн вскочил со стула и встал позади Боршинга. Затем подтянулся и Григор, все так же придерживая рукой брюхо.
— Давай, покажи сначала сегодняшнее утро, — попросил Брейн.
— Насколько рано?
— Давай часиков с пяти.
— Хорошо.
Гоберли запустил ролик с указанной метки и, поскольку ничего не происходило, чуть ускорил прокрутку.
— Ага, кто-то вышел…
Боршинг замедлил воспроизведение, и это был сосед Брейна.
— Это мой сосед, — сказал он.
— Я помню его. А куда это он в такую рань в майке? — удивился Григор.
— Он же бухает — наверное, проветриться, — предположил Боршинг.
В ролике стало чуть светлее, в подъезд вернулся протрезвевший сосед, а еще через пару минут появилась женщина.
— Стоп! — воскликнул лейтенант Григор, позабыв про больное брюхо. — Томас! Это же та принцесса, которая с неотложкой начальника нашего увозила! Она что, к тебе приезжала? Она у тебя была?!
Голос лейтенанта звучал откуда-то издалека, Брейн снова почувствовал тупую боль в груди, а еще в какой-то момент обнаружил, что стоит на коленях.
«Бу-бу! Бу-бу-бу!»
Это Григор и Боршинг. Брейн видел их ноги, они будто танцевали вокруг него и что-то кричали. Они пытались поднять его на ноги, но он чувствовал, что вес его все увеличивался, и эти несчастные не могли его даже сдвинуть.
В следующее мгновение Брейн открыл глаза и обнаружил, что сидит на стуле, а Боршинг прикладывает к его лицу салфетку, смоченную какой-то вонючей, бьющей в нос дрянью.
— О, порядок, Энт! Он очнулся!.. — объявил лейтенант.
— Ну ты нас напугал, Томас, — признался гоберли, наклоняясь и заглядывая Брейну в лицо. — Что случилось?
— Да… похоже, как и Ламб, чего-то сожрал. Утром кинул в мейдер не глядя какой-то картридж — и вот результат.
— Сходи к доку, — посоветовал лейтенант.
— Обязательно схожу.
— Но послушай, как тебе удалось закадрить эту принцессу, Томас? Колись, я весь в волнении!..
— А с чего ты взял, что я ее закадрил?
— Ну, мы крутанули чуть назад — на вечер, и вы вместе заходили в подъезд. Я в шоке, Томас!
Лейтенант хлопнул в ладоши и стал ходить по тесной комнате, то и дело задевая какие-то папки и стопки листов на столах. О своем брюхе он забыл начисто.
— Ну, как-то так получилось, — пожал плечами Брейн. Теперь он помнил все с полной ясностью. И как помогал подняться девушке с асфальта, и как они сидели в ресторане, и зачем нужен был приборчик в никелированной упаковке. Он вспомнил жаркую ночь, и это воспоминание ужаснуло его страшной догадкой — она его заразила!
«Вот тварь», — подумал он и покачал головой.
— Ну так что, Томас? Ну не томи! Ты отыскал ее, да? Подстерег, купил цветов-брильянтов? Пообещал кучу денег, сказав, что тайный миллионер?..
Брейн посмотрел на лейтенанта — тот действительно выглядел очень взволнованным.
— На улице случайно встретились, я ее узнал, она — меня. Разговорились, а тут рядом ресторан, я сказал, что искал, где поужинать, попросил порекомендовать. Вот и все. Поужинали, а потом поехали посмотреть мою квартиру.
— Не, ну бывают же везунчики, — покачал головой лейтенант. Ему чуть полегчало, и он распрямился. — Еще недели нет в городе, а уже такую красотку зацепил.
«Точно заразила, тварь, — думал про свое Брейн. — Зацепил-подцепил. Счастливчик, блин».
Брейн даже подумать боялся, какие тут ходили болезни, учитывая, что даже глюков было великое множество. Вон даже приборчики для их разгона имелись.
«К врачу. Прямо сейчас идти к врачу», — подумал он, поднимаясь.
— Пойду-ка я схожу к вашему доку, — сказал он. — Пока все не зашло так далеко, как у Ламба. Как там этого лепилу найти? Вывеска имеется?
— Да, синяя такая. Называется «уголок доктора Фернстопа», — сказал гоберли.

Глава 57

На улице Брейну стало легче, паника прошла, и он начал мыслить здраво. Ничего страшного не случилось, и если он что-то подцепил, тут наверняка найдется соответствующее лечение, тем более что обратиться к врачу он решил на самой ранней стадии.
Выйдя за территорию отделения и обойдя комплекс полицейских зданий, Брейн сразу увидел дом, в котором располагался «уголок доктора Фернстопа». Его легко было опознать по отремонтированной части дома, в то время как остальная часть смотрелась не так красиво.
Подойдя к крыльцу, украшенному двумя кадками с какими-то тропическими цветущими растениями, Брейн поднялся по ступеням и нажал кнопку звонка.
— Здравствуйте, — ответил ему синтетический голос компьютера. — К сожалению, сейчас все помощники доктора Фернстопа и он сам заняты. Если вам назначено, нажмите на кнопку звонка один раз, если вы имеет членскую карточку — нажмите два раза. Если решили посетить доктора Фернстопа впервые, дождитесь, когда освободится кто-то из персонала… Примерное время ожидания… Три минуты…
Заиграла негромкая музыка, и Брейн остался стоять на крыльце, поглядывая по сторонам. Неожиданно он увидел собаку. Да, самую настоящую собаку, которую выгуливала какая-то старушка.
— Удивительно, — произнес Брейн. Он не думал, что может увидеть здесь что-то подобное. Ни о каких собаках и кошках тут не слышали, а павлином считали какого-то зверя непрезентабельного вида.
Вдруг животное, которое Брейн принял за собаку, одним прыжком вскочило на ствол росшего неподалеку дерева и, перебирая поочередно шестью ногами, стало карабкаться вверх.
— Вернись, Сузи! Сузи, вернись! — настаивала старушка, не отпуская поводка. Потом ей надоело звать, она рванула за поводок, сбросив животное на траву, и потащила его прочь.
Брейн разочарованно вздохнул. Это была не собака.
— Слушаю вас, — отозвались наконец из «уголка доктора Фернстопа».
— Я полицейский и хочу проконсультироваться у доктора Фернстопа, — сообщил Брейн.
— Входите, — ответили ему. Щелкнул замок, и дверь открылась.
Брейн прошел внутрь и оказался в начале длинного коридора. Из ближайшей боковой двери вышла женщина, скорее всего, канзаска. Она была в медицинском комбинезоне, в шапочке и с большим бейджем с именем «Тила».
— Здравствуйте, я Тила, помощница доктора Фернстопа. Следуйте за мной, я провожу вас к нему.
Брейн пошел за Тилой, она подвела его к двери без таблички и, толкнув ее, вошла первой.
— Доктор, к вам пациент.
— Полицейский? — спросил невидимый пока доктор.
— Полицейский.
— Обожаю полицейских, пусть заходит.
Тила вышла в коридор и повторила:
— Вы можете заходить.
Брейн зашел, дверь закрылась, и он остался наедине с доктором Фернстопом, который оказался рыжеватым суперколвером, впрочем, достаточно худощавым для представителя этой расы.
— Вы полицейский? — спросил он.
— Да.
— Обожаю полицейских. А знаете почему? — спросил доктор, поднимаясь навстречу Брейну.
— Почему?
— У полицейских все четко и конкретно. Они всегда знают, что им нужно. А гражданские… Начинают размазывать, жаловаться. Одним словом, совсем не то, что полицейские. Итак, назовите свое имя…
— Томас Брейн.
— Так… — доктор повернул голову чуть набок, и Брейну показалось, что он к чему-то прислушивается. — Будьте добры, повторите еще раз.
— Томас Брейн! — громче произнес Брейн, наклоняясь к доктору.
— Благодарю вас. Да, такой полицейский в отделении Пятого района имеется. Не думайте, я не феномен какой-нибудь, у меня мини-компьютер с базой данных, а вот наушник немного недорабатывает. Итак, на что жалуетесь?
С этими словами доктор сделал шаг назад и окинул Брейна взглядом сверху вниз.
— Сложены вы хорошо, развиты нормально.
— Дело в том, что я прошлой ночью был с женщиной.
— В вашем возрасте это нормально.
— И после этого свидания стал чувствовать себя не совсем здоровым.
— Такое тоже случается. Что ж, проходите вот сюда, к тестовой колонке, — сказал доктор, указывая на прямоугольную никелированную стойку размером с дверь, на которой каскадами висели разноцветные провода, концы которых венчали зажимы, прищепки, присоски и даже иглы.
— Вставайте спиной и давайте сюда ваши ладони…
Брейн выполнил указания, и доктор стал надевать ему на пальцы зажимы с проводами. Оставалось только удивляться, как он со всем этим не путался.
— Так, теперь стойте расслабленно, а я посмотрю на экранчик.
Доктор отошел к столу, где стоял большой монитор, на котором начали появляться какие-то схемы на фоне силуэта человеческого тела.
— Ну-с, могу вас обрадовать, мочеполовая система в порядке.
— В порядке?
— Ну, вы можете сами подойти и посмотреть — провода достаточно длинные.
Держа руки перед собой, Брейн подошел, однако мало что понял в многослойной структуре схемы.
— Вот ваша мочеполовая система: желтый цвет говорит о том, что болезни нет. Разумеется, небольшой простатит все же имеется, но ведь вы уже не юноша, в этом нет ничего удивительного.
— То есть она меня не заразила?
— Нет. Она вас не заразила. Но вот я вижу множественные следы хирургических вмешательств, однако учитывая специфику работы полицейских — ничего удивительного. Ну и еще — у вас повышена температура тела.
— Намного?
— Нет, должно быть, тридцать пять градусов, а у вас — тридцать шесть и шесть десятых. Давно повысилась температура?
— Вообще-то это у меня с рождения.
— Вот как? — доктор с интересом посмотрел на Брейна. — Стало быть, врожденная аномалия. Но с этим можно жить.
На том они и расстались. Брейн вышел на улицу и облегченно перевел дух. Он не был заражен никакой из местных болезней, а еще он был рад, что Эрника оказалась ни в чем не виноватой. Он даже почувствовал укол совести, ведь чего только о ней не успел подумать.
— Надо будет позвонить ей, — сказал себе Брейн.

Глава 58

Вентиляция снова работала с перебоями. За последний месяц Оберст трижды заставлял техников чинить ее, но надолго ее потом не хватало. Пришлось вызывать специалистов из города: они полдня стукали по коробам, подсоединяли провода к вентиляционным боксам, но в результате развели руками. Сказали — древняя конструкция, мы вам немножко подмажем, и неделю она еще будет работать, а за остальное не отвечаем. Комплектующие, сказали, старые. Оберст спросил — можно ли заменить, они сказали — база тоже старая, новые комплектующие не подойдут.
Счет за услуги выставили такой, что Штуцер предложил завалить их — за борзость. Договорились, что они за эту же цену еще составят предварительный список нужного оборудования и калькуляцию работ по установке.
Все эти переговоры приходилось вести Оберсту и, чтобы спецы не боялись, он выступал в роли инженера объекта. В конце концов образование у него было соответствующее, а Штуцер все переговоры сводил к мордобою. Здесь на пустыре это давало хороший эффект, но городские, конечно, к такому были не приучены.
— Открой окно, что ли… — сказал Оберст. Несколько бригадиров, находившихся тут же, вскочили было с мест, даже Симонс, с рукой на перевязи, но это относилось к Штуцеру.
— Ша! Сидеть всем! — приказал он и, подойдя к зарешеченному окну полуподвала, открыл одну из створок. Вместе со свежим воздухом в помещение хлынул гул свободного торжища — до «круга» тут было метров сорок.
— Сводку мне дали? — спросил Оберст, садясь за стол.
— За вчера по всем наименованиям, — привстав, сообщил Гузной, наголо бритый бандит со шрамом через все лицо. Гузной отвечал за расход дури — другими словами, был менеджером по реализации.
Раньше он служил на «круге» обычным охранником, но после парочки историй, где зарекомендовал себя как хороший стрелок, продвинулся до шкуродера. А там неожиданно проявился его талант к счету и учету расходов, когда бригадир назначил его продукты выдавать. Оказалось, что Гузной никогда не выдавал лишнего, не зажимал чужое и сводил дебет с кредитом.
С того времени прошли еще годы, прежде чем он стал ответственным по учету.
— Да, вижу, — придвинул к себе листок Оберст и пробежался глазами по колонке. — А почему «зеленая медь» просела?
— Так мы главный компонент на «дюймовочку» перебросили, поэтому «зеленой меди» меньше, но благодаря выходу «дюймовочки» прибавили от этой замены пятнадцать процентов.
— Ага, вижу, — кивнул Оберст, и Гузной перевел дух. Он знал, что, если главный с виду спокоен и немногословен, значит, готовятся большие разборки, по результатам которых находится работа для Штуцера. А после его бесед дорога либо к лепиле на пару недель, либо в яму, которых тут на пустыре хватало.
— А это что? — спросил Оберст, заметив еще один подколотый к отчету листок.
— Это предложения, сэр. По расширению ассортимента, — снова привстав, проблеял Гузной. Он боялся, что босс сорвется именно на нем. Ну зачем он сегодня полез с этими предложениями? Не мог подождать до завтра? Мог, конечно, но тут никогда не угадаешь.
— Так, вот эта третья позиция, это что?
— Алкоморфологическая взвесь. Пакуется в баллоны.
— Почему не указан уровень?
— Это зависит от концентрации, обычно от одной до десяти тысяч единиц, — пояснил Гузной.
— Но по цене — мы же не сможем это здесь продать, у нас две трети рынка шняги делают.
— Я засылал своих человечков, сэр, в «Конюшенный загон» и на «Карусельную песенку». Они вовсю втыкают этот товар развозом. Поднимают реальные суммы.
— Развоз по городу потребует башлять копов. Ты это понимаешь?
Гузному показалось, что Оберст начала раздражаться, и он почувствовал, как под майкой по его животу стекают капли пота.
— Я понимаю и готов взять упп… правление процессом в свои руки.
— Потянешь?
— Если еще пару помощников — потяну. Уже есть прикидки и наброски расширенного бизнес-плана.
Оберст сел прямее и забарабанил по столу пальцами. Потом посмотрел в окно, через которое было видно только пасмурное небо.
— Хорошо, давай завтра свой план, посмотрю.
— Спасибо, — привстав, поблагодарил Гузной.
— Ну а теперь к следующему номеру нашей программы, — многообещающе произнес Оберст и, выйдя из-за стола, обошел его и, присев на угол, уставился на бригадиров. — Давай, Симонс, начнем с тебя.
— Я… я все подробно написал… — сообщил бригадир с рукой не перевязи, поднимаясь.
— Читал, но там как-то сбивчиво. Давай своими словами, но с выражением, — предложил Оберст и криво усмехнулся.
— Ну, охрана в круге заметила шняга. Он вел себя как-то подозрительно. Крепкий такой, здоровый. Дежурный приказал его прихватить, чтобы прощупать, а он стал держать отмашку, потом угнал тележку с товаром.
— И почему же его не перехватили прямо в толпе, Псарь? — спросил Оберст другого бригадира, широкоплечего гиганта-суперколвера.
Тот поднялся, шмыгнул носом, потом дернул головой и снова шмыгнул.
— Короче, сэр, он начал товар разбрасывать. Прям вот так хватал и бросал…
И Псарь показал, как именно разбрасывал злоумышленник драгоценный товар.
— И орал еще, что, типа, фирма угощает. Ну тут, конечно, шняги ломанулись, замес начался. А он оторвался. Тарик сказал, что в прошлый раз кипеш поднимал тоже он. Это когда муфлонов на стройке побили. Он побил.
— Тарик сказал, — повторил Оберст. Тарик был одним из операторов охранного наблюдения. — Чира, почему не смогли взять его на периметре? Как он прорвался в город?
Вскочил Чира. Это был крепкий гоберли с быстрыми черными глазами. Носил прическу конский хвост и кожаную куртку, под которой всегда висел чехол с вибрационным ножом. Чира ведал «пограничной службой» Заводского пустыря, частично разведкой в глубь города и контактами с группировками — мелкими и покрупнее.
— Сэр, он это… Как двужильный! Скакал, прыгал через заборы — подготовка что надо!.. Коп он и есть коп, и тачка у него бронированная.
— Но ушел он не на своей…
— Да, сэр, ушел не на своей.
— Симонс, чего дальше было?
— Его загнали на бывший асфальтовый завод — место нам хорошо знакомое. Мы высадились и пошли прочесывать, он — от нас, мы — за ним. При беспилотном аппарате, все как всегда. Но он его сшиб на раз, как в тире.
Поняв, что тут нужно прерваться, Чира замолчал, ожидая реакции главного. Тот слез со стола и прошелся по комнате.
С «круга» донеслись истошные крики, и все напряглись — неужели опять? Но нет, громкие ругательства охранников свидетельствовали о том, что беспорядки успешно пресекаются, и скоро «круг» снова стал гудеть, как пчелиный улей — ровно и деловито.
— Дальше давай, — приказал Оберст.
— Ну, мы его хорошо прижали у цистерны, послали группу в обход, и дело было почти сделано, а тут… Короче, он оторвался к трубам, там такие широкие навалены, а когда мы за ним сунулись, пальба началась, но оказалось, не по нам. Мы опять туда дернулись — и тут уже по нам. Быстро так. Все прямо разом повалились.
— И немудрено, стреляли из системы «ровер», — подал реплику Штуцер. — Правда, прежде у него такой пушки не было. Шины нашим парням он в прошлый раз дырявил из обычной «девятки».
— Садитесь все, — махнул рукой Оберст, с задумчивым видом возвращаясь к столу. Все, кроме Штуцера, сели, а он остался стоять у стены. Для него у босса были специальные команды, и Штуцер даже по тону приказа понимал, когда тот обращался именно к нему.
— Что у нас с этим, как его?
— Томас Брейн, сэр, — подсказал Штуцер. — Городской шериф из отделения Пятого района. По-ихнему инспектор по безопасности. Мы пытались его захомутать, он оказался колючий.
— То есть?
— Бывалый парень. И на особом счету.
— На особом?
— Да, сэр. Машинка у него — была жестянка, стала броневик. Ну и прикрытие неслабое — в руинах бойцов Симонса положил не он, а кто-то другой.
— Значит, он сознательно вел группу преследования в ловушку? — спросил Оберст.
— Получается, что так, сэр.
— Вы его водили?
— Водили, сэр, только он уже быком на нас стал переть, и я приказал приклеить «жучка», а его пока оставить в покое. Пусть передохнет, пока решим, что дальше делать.
Главный помолчал, потом взглянул на окно, где за решеткой было видно только хмурое небо, и сказал:
— Все свободны, и ты, Штуцер.
Он подождал, когда все выйдут и плотно закроют дверь, затем достал из ящика свой персональный спикер и набрал номер, по которому давно не звонил.
— Давно тебя не слышал, — прозвучал в трубке знакомый голос.
— Давно. Много дел, некогда не то что отдохнуть — подумать о постороннем.
— Наслышан.
— Что-то конкретное?
— Нет, только в общем.
— Мне нужно поговорить с твоими начальниками.
— Э-э… как ты себе это представляешь?
— Я никак себе это не представляю, это ты должен себе представлять.
— Ну, знаешь ли…
— Пять тысяч.
— Десять.
— Семь, Фунт. Семи будет вполне достаточно.
Собеседник Оберста мог бы еще поторговаться, но Оберст нарочно осадил его, назвав старую кличку из прошлого, о котором ныне высокопоставленный офицер Управления полиции предпочел бы не вспоминать.
— Хорошо, завтра я тебе скажу, как сложилось.
— Сегодня вечером. У меня срочное дело.
— Ну… хорошо, — чуть поколебавшись, согласился собеседник. — Я перезвоню тебе на этот номер.

Глава 59

В результате аудиенция Оберсту была назначена на десять утра. Время для него подходящее, поскольку в десять он обычно уже проводил первую рабочую перекличку с поставщиками товара и компонентов для производства.
Для такого случая из гаража выкатили представительский автомобиль — большой и значительный, покрытый иссиня-черным лаком.
Машина имела мощный привод от картриджа и большой трёхъёмкостной батареи, которая составляла половину цены автомобиля.
Корпус был подшит легкой броней из синтетических волокон, отчего машина имела относительно небольшой вес и отличные разгонные характеристики.
В покрышки был вставлен усиленный корд — машина могла скакать на них даже после попадания в шину снаряда автоматической пушки, которые все чаще теперь применялись на улицах во время разборок банд средней руки.
Водителем Оберст взял бригадира шкуродеров Локвуда. Тот когда-то возил одного генерала, пока не решился обокрасть его и сбежать в бандиты.
Локвуд по-прежнему имел важный вид и степенную осанку, и ливрея водителя сидела на нем как влитая.
В качестве охраны поехали бойцы из второй группы Симонса. Они были не так хороши, как первая группа, но та понесла большие потери.
Двенадцать бойцов разместились в двух внедорожниках и последовали за машиной главного, хотя Симонс настаивал, чтобы машина Оберста находилась между ними.
Оберст давно не бывал в городе, поэтому с интересом смотрел по сторонам, отмечая, как ему казалось, интересные изменения.
Прежде он любил путешествовать, но со временем изменился, к тому же теперешняя его работа не допускала никаких вольностей. А каждый выезд в город был делом небезопасным — владельцы альтернативных площадок искали возможность подвинуть развернувшийся бизнес Заводского пустыря.
Всем было известно, что Оберст получает товар по самым низким ценам, и другим боссам наркоторговли хотелось оседлать эту «золотую жилу». Правда, они не знали, что и процент за дешевый товар ему приходилось отстегивать куда больший. Но жаловаться действительно было не на что: доходы бизнеса Оберста далеко обходили доходы равных им площадок, при том что другие наркобоссы являлись владельцами своих площадок, а Оберст — всего лишь арендатором.
Колонна въехала в центр, и движение стало плотнее. Водитель сигналил дерзким малолитражкам, и они, словно перепуганные птицы, перепрыгивали на другие полосы.
Работали новые фонтаны — год назад их здесь не было. Появился скверик, и два здания на углу перекрасили в желтый цвет.
«Миленько», — подумал Оберст, пытаясь вспомнить, какие же они были раньше, но так и не вспомнил.
— Копы, сэр, — предупредил Локвуд, и вскоре, догнав, рядом с ними поехал микроавтобус в полицейской раскраске, однако, оценив значительность представительского авто и размер его охраны, полиция решила не связываться, хотя конвой и превышал скорость.
Минут через пять впереди показался комплекс зданий полицейского Управления. Подъезд к парадному входу был обрамлен пышными клумбами, а фасад украшали массивные колонны, что придавало зданию значительности.
— Мы заедем во двор, — напомнил Оберст.
— Да, сэр, я помню, — отозвался водитель. Они свернули в тихий переулок, заставленный домами с дорогими металлическими заборами, безупречными садиками и с множеством камер видеонаблюдения.
С другой стороны тянулся забор полицейского Управления. Он был выше и венчался острыми пиками.
Рассмотреть с дороги здание Управления было нелегко — мешали череда постриженных кустиков и ряд посаженных деревьев, которые в жаркую погоду давали прохладу, но сейчас, напротив, только сырость.
Вот и ворота, а за ними часовой в парадной форме.
Увидев автомобиль Оберста, он включил привод, и ворота стали открываться.
Машина заехала на просторный, мощенный пиленым камнем двор и остановилась возле подъезда, который мало чем отличался от парадного, разве что света здесь было поменьше.
Локвуд вышел из машины и открыл дверцу для босса.
— Поставь тачку на стоянку, и пусть ребята там запаркуются, — сказал тот, выходя и одергивая пиджак.
— Мистер Корн? — осведомился подошедший к ним майор.
— Да, это я.
— Следуйте за мной — я провожу вас.

Глава 60

Они поднялись по гранитной лестнице, которая содержала столько ступеней, что Оберст, поначалу начавший их считать, чтобы унять волнение, в конце концов сбился.
Майор потянул за бронзовую рукоять тяжелой двери, и они прошли в вестибюль с высокими потолками, расписанными фресками с батальными сценами.
Венчала это великолепие бронзовая люстра, однако лампочки на ней не горели, свет давали вполне современные утилитарные панели, размещенные по стенам.
Вестибюль заканчивался узкой проходной, на которой стоял еще один часовой. Оберст полагал, что они пройдут без остановки, однако здесь все было строже. Майор остановился, назвал номер кабинета, куда сопровождал гостя, и расписался. После чего они с Оберстом прошли к лифтам.
Громко лязгнули створки, и гость даже подался назад.
— Старая конструкция, — с извиняющей улыбкой пояснил майор.
— А почему не замените?
— Историческая ценность. На этом лифте катался еще генерал Эрбард.
— Тогда конечно, — сказал Оберст, заходя вслед за майором в старомодно оформленный лифт. Ничего об этом генерале он раньше не слышал.
Скоро лифт остановился, они вышли и зашагали по мягкой ковровой дорожке, пока майор не остановился возле одной из дверей и, постучав, распахнул ее, не дожидаясь разрешения войти.
— Мистер Корн, сэр! — объявил он, жестом приглашая гостя войти.
Оберст вошел, и дверь за ним закрылась.
Слева он увидел стол с массивной резной столешницей, за которой сидел полицейский полковник, который тотчас встал и спросил еще раз:
— Мистер Корн?
— Да, это я.
— Присаживайтесь, мистер Корн.
Оберст сел на казенное гостевое кресло, полковник сел тоже.
— С кем имею часть? — уточнил Оберст.
— Полковник Соверсен, я ведаю кадрами в полиции нашего города.
— И вы можете разрешить мою проблему?
— А в чем ваша проблема, мистер Корн? — уточнил полковник. За эту встречу ему заплатили две тысячи чаков, и он был любезен.
— У меня бизнес на северной окраине.
— Да? И какой же?
— Заводской пустырь.
— Понимаю, — кивнул полковник.
— С некоторых пор у нас появились проблемы, и их создает полиция.
Оберст внимательно следил за реакцией полковника, но тот даже не моргнул.
— И в чем это выражается, мистер Корн?
— Полицейский из отделения Пятого района проникает на нашу территорию, устраивает беспорядки, а когда мы пытаемся унять его, расстреливает наших охранников.
— Да быть такого не может! — всплеснул руками полковник.
— Но это есть! И я попрошу навести порядок в ваших рядах, полковник, тем более что вы ведаете кадрами.
— Но вы, то есть Заводской пустырь, вы нас никак не заинтересовываете, понимаете меня?
— А мы вас никогда и не заинтересовывали. И на то были давнишние договоренности. Вы что, хотите их нарушить?
— Подождите минуточку…
Полковник набрал какой-то номер, и ему ответили.
— Да, сейчас у меня сидит… Хорошо бы, я ведь не совсем в теме, да… Хорошо, мы сейчас будем.
Полковник положил трубку и, улыбаясь, взглянул на гостя.
— Ну вот, сейчас мы перенесем решение вашей проблемы на более высокий уровень. Идемте!
Они вышли из кабинета, и теперь полковник вел Оберста, как до этого сопровождал майор.
Они дошли до лифта, поднялись на один этаж и снова пошли по пустынному коридору с мягким покрытием, скрывавшим звуки шагов.
— Как у вас тут тихо, — невольно заметил Оберст.
— А чего шуметь? Важные дела делаются в тишине, — улыбнулся полковник.
— А куда мы идем?
— К начальнику Управления. А вот и дверь его кабинета.
Полковник постучал и, зайдя первым, доложил:
— Мы пришли, сэр!
— Проходите.
Оберст зашел следом за полковником, и они сели в гостевые кресла, куда более удобные, чем те, что были в кабинете полковника.
— Итак, сэр, это мистер Корн. У него бизнес на северной окраине, на Заводской пустоши.
— Наслышан о вашем бизнесе, мистер Корн. Я генерал Фростерн, начальник полицейского Управления. Полковник Соверсен сообщил мне, что у вас возникли непреодолимые проблемы. В чем они заключаются?
— Инспектор по безопасности из отделения Пятого района наводит у нас беспорядки. Он вторгается на нашу территорию, избивает работников, а второго дня расстрелял, повторяю — расстрелял, группу наших охранников.
Генерал недоверчиво покосился на полковника, тот только пожал плечами.
— Я требую, генерал, чтобы вы объяснили, что вы задумали!
— Да, но вы нам… не помогаете, правильно?
— Мы и не должны по договору, который имел место…
— Ну, это было давно, еще при моем предшественнике.
— Вы не хотите выполнять этот договор? Вы решили объявить нам войну? А вы знаете, что воевать вы будете не со мной, а…
— Знаем, мистер Корн, знаем, — кивнул генерал. — Мы знаем, что вы только арендатор Заводского пустыря. И хочу вас заверить, что никаких разработок против вас мы не санкционировали, а стало быть, это какое-то самоуправство на самом низком уровне.
— То есть я могу сам решить этот вопрос кардинально?
Генерал с полковником переглянулись.
— Ну, мистер Корн, все же хотелось бы, чтобы вы оставались в каких-то рамках, — заметил Соверсен.
— А этот ваш Томас Брейн будет оставаться в рамках?
— Так зовут полицейского, который устраивает у вас погромы? — уточнил генерал.
— Да. И раз он делает это по собственной инициативе, мы этот вопрос решим сами. На этом все, господа офицеры.
Корн поднялся и уже направился к двери, но тут его окликнул полковник:
— Мистер Корн, вы, конечно, можете действовать решительно, но смотрите не нарвитесь на ИСБ.
Оберст остановился и, повернувшись, спросил:
— Вы полагаете, такое может быть?
— Ну, если этот полицейский не опирается на нашу поддержку — поддержку полицейского Управления, значит, он чувствует поддержку кого-то еще. Вам это не приходило в голову?
Оберст постоял немного, потом вернулся в кресло и сказал:
— А знаете, господа офицеры, раз уж я тут, давайте обсудим вот что — мы собираемся выйти в город с новой продукцией и начать работать по адресам. И здесь нам без вашей поддержки не обойтись.
— Не обойтись, — улыбнулся полковник и посмотрел на генерала. Тот кивнул и добавил:
— Мы открыты для сотрудничества, мистер Корн, говорите, чем мы можем вам помочь.
Они проговорили еще с полчаса и расстались довольные друг другом. К себе на площадку Оберст возвращался в хорошем настроении и даже приказал остановиться возле торгового центра, чтобы охранники сбегали купить чего-нибудь, а для себя заказал десертов, которые когда-то очень любил.
Оказавшись в подвальном офисе, Оберст вызвал Штуцера и, пока ждал, снял пиджак и повесил на вешалку.
— Звали, босс? — спросил Штуцер, заходя в кабинет.
— Звал. Значит, я только что от главных копов города…
— И что решили?
— Будем работать и в городе тоже, условия они предлагают нормальные. Это раз. Далее — к беспределу этого шерифа они не имеют никакого отношения, поэтому, если тот еще сунется, — мы решим вопрос сами.

Глава 61

После посещения доктора Брейн поехал домой — в тот день он чувствовал себя выжатым и опустошенным.
Оказавшись в квартире, снова включил волшебную коробочку, и она сделала его дом светлее. И действительно, как ни пытался Брейн, резко обернувшись, заметить размазанные хвосты прячущихся теней, теперь ничего подобного не было, и отсутствовала сама необходимость делать вид, будто он их не замечает.
— Полезная вещица, — сказал Брейн, потом сделал себе ранний ужин, съел его и лег спать.
Утром проснулся в хорошем расположении духа и впервые за все недолгое время пребывания здесь почувствовал себя выспавшимся.
Принял душ, съел завтрак и, выйдя на улицу, оглянулся на камеру — она все так же старательно записывала каждый шаг здешних обитателей.
«Ну и правильно», — подумал он и зашагал к выходу через арку.
Выйдя на улицу, с удивлением обнаружил, что небо наконец-то ясное — в узком колодце двора этого заметно не было.
Опросив свои датчики безопасности, Брейн не обнаружил поводов для беспокойства, сел в карету и поехал на службу.
Поток машин бодро катился по улицам, погода была прекрасная, и он без задержки добрался до отделения.
Оставил машину и прошел по карточке на закрытую территорию.
— Привет, Томас, — негромко поприветствовал дежурный, у которого Брейн регистрировал приход на службу.
— Привет, Ройтер, — ответил Брейн, прочитав имя дежурного на нашивке мундира. — Ты чего шепотом говоришь, шифруешься, что ли?
— Там начальник с замом о тебе сегодня говорили…
— Что, прямо на разводе? — не понял Брейн.
— Да ну, нет, конечно. Между собой. Я-то тут в аквариуме сижу, и они меня как бы не замечают, ну и про тебя чего-то бла-бла.
— Спасибо, Ройтер. Предупрежден, значит, вооружен.
— А чего они на тебя? Опять накосячил?
— Да нет вроде, — пожал плечами Брейн. — Вроде все ровно.
Он пошел к себе в кабинет, намереваясь решить сегодня проблему с перепрошивкой чипов, ведь это теперь была его единственная возможность продолжать сбор информации, не заходя на территорию Заводского пустыря.
Оборудование было на месте, и Брейн сразу начал его включать, а затем снял куртку и, повесив на кривую вешалку, приступил к делу.
То ли из-за пережитого накануне стресса, то ли благодаря ясной погоде ему пришли в голову сразу две идеи, как можно иначе переустановить программные блоки. И только он стал тестировать программу на эмуляторе, в дверь постучали, и в комнату заглянул тот самый дежурный — Ройтер.
— Ну что я тебе говорил? Вызывают на второй этаж — к замначу!..
— Понятно, — сказал Брейн и, поднявшись, снял с вешалки куртку.
— А ничего у тебя здесь — круто! Почти как у техников, — заметил дежурный, осматривая комнату. — Но у них — срач, а у тебя — порядочек.
Выпроводив его из кабинета, Брейн закрыл дверь карточкой и поднялся на второй этаж — где находился кабинет подполковника Кугге, он знал.
В коридоре на этаже начальства было тихо, только где-то негромко жужжала подача копировальной машины.
Брейн подошел к двери заместителя начальника отделения и постучал.
— Входите!
Брейн вошел и прикрыл за собой дверь.
— Вызывали, сэр?
— Вызывал, Брейн, вызывал. Присядь.
И подполковник указал на жесткий стул перед его столом.
Брейн прошел и сел. Кугге налил себе в стакан какой-то зеленоватой жидкости и выпил.
— Час как начальник вернулся из Управления, — сообщил подполковник. — Его с утра вызвали.
Замнач налил еще и снова выпил.
— Вызывали — внеурочно! И знаешь почему, Брейн?
— Нет, сэр.
— Разговор шел о тебе. В глазах высшего начальства, Брейн, ты представил наше отделение какими-то мясниками!
— Я все еще не понимаю, сэр.
— Это ты в руинах асфальтового завода стрельбу устроил?
— Сэр, меня преследовала банда на двух внедорожниках. У них было оружие — автоматические дробовики…
— Да, но ты сидишь целый и невредимый, а где они?
— Я не знаю, сэр, — пожал плечами Брейн.
— Что ты за спектакль устраиваешь, Брейн? — свистящим шепотом произнес замнач и, взяв салфетку, промокнул проступивший на лбу пот.
— Сэр, я же выполняю ваше задание. Они меня каким-то образом вычислили и устроили погоню. Я-то думал — выскочу на улицу, тут и дело с концом, а они практически стали покушаться на жизнь полицейского, сэр. Ну что мне было делать? И знаете — хотелось бы взглянуть на сводки, а то вы мне тут страху нагоняете, а что у нас по факту? Сводки можно посмотреть?
Привставший было, чтобы нагнать еще больше страху, подполковник снова сел и, налив еще зеленой жидкости, отпил с полстакана.
— В сводках ничего нет.
— Почему?
— Потому что официального хода этому делу дано не было.
— И перед кем же нам тогда оправдываться, сэр? Почему нашего начальника вызывали в Управление?
— Это не твое дело, сержант, зачем полковника вызывает вышестоящее начальство! — начал раздражаться замнач.
— Так что делать-то? Прикажете прекратить разработку Заводского пустыря?
Подполковник взглянул на двери, как будто чего-то опасался, затем нагнулся над столом и тихо произнес:
— Не нужно ничего останавливать, сержант Брейн. Не нужно.
— Я понял, — негромко ответил Брейн.
— На каком этапе сейчас твоя работа?
— Информации пока мало, думаю привлечь электронные средства сбора и обработки.
— Звучит впечатляюще. Только где ты возьмешь электронные средства, у нас же бюджет отделения, а не городского Управления.
— Есть кое-какие мысли, и я сейчас над этим работаю.
— То есть больше никого валить не будешь, Брейн? — уточнил подполковник.
— Я стараюсь работать аккуратно, сэр. Но эти проблемы — это от незнания обстановки. Я ведь здесь чуть больше недели.
— Это да, обстановки ты не знаешь. Чуть больше недели, а наворотил столько, сколько другие за всю службу не наворотят. Ладно, можешь идти и продолжать работу. Вижу, что ты не халявщик какой-то, просто у тебя пока… перехлест получается.
— Так точно, сэр. Я его исправлю, — пообещал Брейн, поднимаясь.
На том они и расстались. А как только Брейн ушел с этажа, в кабинет замнача проскользнул кадровик майор Понги.
— Ой, Нед, ты бы хоть стукнул для приличия — напугал даже! — махнул рукой подполковник.
— Извини, просто не хочу, чтобы… — тут майор указал пальцем в сторону кабинета начальника, — чтобы он что-то заметил.
— Не заметит, не беспокойся. Его интересует только его доля, а в дела лезть не хочет. Шифруется на всякий случай.
Майор придвинул гостевой стул к столу подполковника, взял стакан и, плеснув зеленого напитка, жадно выпил.
— Ох и хорош у тебя купрум. А я как не беру, все какая-то дрянь с окислами.
— Ты по дешевке берешь, а я не жадничаю.
— Так и что ты ему сказал — как выкручиваться с этим делом будем? Ведь эти, с Заводского пустыря, форменные отморозки. Для них коп не коп — начнут валить всех подряд, а нас могут сделать крайними — я имею в виду Управление. Скажут, что в отделении Пятого района сами выдумали по дилерам стрелять, и начнется рубилово. Я однажды видел что-то подобное в Хорвосе, когда отделение прямо из «даббла» расстреляли, представляешь?
— Это из танка, что ли?
— Так точно. Вывели на холм эту махину и с расстояния километра два из двух стволов двухсотмиллиметровых пушек стали бить, пока не расстреляли весь боекомплект. От отделения не то что руины — поле перепаханное осталось.
— И кто это был? Кого-нибудь взяли?
— Я тогда лейтенантом был, мало что понимал. Сказали — налет мафии и все. Но это была реальная война, где высшее начальство подставило районное полицейское отделение.
— Ты это к чему?
— Нужно придержать этого нашего супермена.
— Я уже придержал. Он сказал, что будет только электроникой пользоваться для сбора информации.
— И куда нам это?
— Ты совсем, что ли, никакой, Нед? — усмехнулся подполковник. — Он намоет нам информацию, а уж потом мы придумаем, как обменять ее на деньги.
— А если его прихватят?
— Если прихватят, мы будем ни при чем. Никаких приказов мы ему не отдавали, и эта акция — его личная инициатива. Парень хотел сразу пролезть в дамки, ну и все такое прочее. История-то обычная. Так что пусть работает.
— Ну, тебе виднее, ты у нас начальник. Я вот еще по какому делу — в районе парка разъездные лавки перестали платить.
— Аргументируют?
— Говорят, они теперь в другом районе платят, дескать, сменили рембазу, а тамошние копы на них наложили, типа, контрибуцию.
— Но торгуют-то на нашей территории!
— Так точно, на нашей. Я им то же сказал, а они — решайте между собой, у нас денег на два отделения не хватит, проще, говорят, закрыться. Ну и, по сути, они правы, Сайрус. Это ж беспредел, а не крыша получается.
— А где у них теперь база?
— Район промышленной зоны на юго-востоке. Четырнадцатое отделение.
— Ну, — подполковник почесал в затылке, — нужно разбираться. Позвони им, забивай стрелу и извести наших, которые поедут.
— С оружием поедем?
— Это как базар пойдет. Ты поговори, а потом ясно будет.

Глава 62

Оттого, что беседа с подполковником Кугге прошла в позитивном ключе, работа у Брейна стала спориться.
Ему удалось оптимизировать здоровенную программу в два небольших блока, эмулятор скушал все это, ни разу не кашлянув, и Брейн запустил пробную прошивку чипа, а сам поднялся со стула и, потянувшись, прошелся до окна и обратно.
Если он продвинется в этом задании, то сможет попросить другую жилплощадь, поприличнее, в месте, которое Эрника не назовет «районищем».
— Районище… — произнес он вслух и засмеялся, а засмеявшись — спохватился. Только вчера он подозревал ее в чем угодно, а сегодня вспоминал как часть своего окружения, при том что они были знакомы — всего ничего.
Ну как ничего? Все же у них была одна ночь. И если бы не последующие подозрения, это знакомство можно было назвать блестящим.
Сработал сигнал окончания работы. Перепрошивка была выполнена без прерывающих ошибок.
Брейн вынул из устройства горячий чип, подул на него и, запустив на терминале программу приема, отошел в угол и произнес несколько фраз.
Вернулся к компьютеру и в папке-накопителе нашел нужный файл. Запустил его, и, немного поквакивая, проигрыватель тем не менее выдал фразу с различимыми словами.
— Неплохо, Томас, очень неплохо, — похвалил себя Брейн и, собравшись с силами, сел за отладку.
Но спустя час был вынужден отказаться от этой затеи. Исходных правил у него не было, ведь работать приходилось на взломанных версиях редакторов, поэтому он применил метод подбора и написал тридцать версий с разными значениями передающих и принимающих переменных, а потом тупо записал тридцать чипов-пробников и еще два часа тестировал их.
Простой перебор дал результат, и Брейн получил вполне прилично звучащую речь. Разумеется, в суде запись такого качества никто бы не принял, но Брейну требовалась только информация, и он, довольный собой, решил, что может позволить себе поход в ресторан. Причем в одиночку — никакие дамы ему сейчас не требовались.
Ну, может, и не в ресторан, а в заведение попроще — тоже неплохо.
С таким настроением он закрыл кабинет и, помахав дежурному, пошел через двор к выходу.
Все же ему повезло в том, что он попал на должность инспектора по безопасности, поскольку служба у этих ребят велась в режиме свободного графика.
Он приходил когда хотел, уходил когда считал нужным. Отчитывался только перед тем начальством, которое давало ему индивидуальное задание.
Пока садился в машину, почувствовал, как завибрировала банковская карточка. Достав ее, Брейн увидев мерцающее окошко и тронул его. Оно медленно развернулось и показало приход в тысячу восемьсот пятьдесят чаков, расписанный по позициям.
Это была зарплата за неделю — восемьсот чаков и полторы тысячи подъемных на обустройство, а также вычет прежних трат в кредит — четыреста пятьдесят чаков.
— Очень кстати, — сказал Брейн, завел машину и выехал на солнечное шоссе.
Время уже было около трех часов, и очень хотелось есть.
Брейн проехал по радиальному шоссе до малого кольца и дальше вокруг центра, наслаждаясь поездкой и высматривая подходящие, на его взгляд, заведения, имевшие также и места для парковки.
Вскоре он понял, что с парковкой здесь туго, и свернул в сторону от центра, до следующего кольцевого шоссе, и там вскоре ему приглянулось кафе со столиками на улице, однако сесть там и быть удобной мишенью для любого стрелка на автомобиле он бы ни за что не решился. Поэтому, запарковав машину на одном из свободных мест, Брейн прошел мимо ряда украшенных букетиками цветов уличных столиков и зашел в зал, где пахло именно так, как ему всегда нравилось — немножко дымом и подгоревшим маслом.

Глава 63

Брейн выбрал столик в углу, сел спиной к стене и вскоре к нему подошла официантка с очень развитыми формами, втиснутыми в какой-то этнический костюм.
— Здравствуйте, мистер. Приветствуем вас в ресторане рибонской культуры.
— Спасибо. А чем славится рибонская культура?
— Ну, она вся такая прикольная, и еда у нас недорогая.
— Хорошо. Что вы порекомендуете?
— А вы кто по способности переваривания?
— Чего? — не понял Брейн.
— Ну, вы можете переваривать злаки, морских лантанов?
— Скажите, а у вас бывает картофель?
— Пюре, что ли?
— Ну хотя бы пюре. И котлетку.
— Из мяса, что ли?
— Сгодится из мяса.
— Но это будет стоить…
— Сколько?
— На сотню чаков влетите, мистер, но это с десертами и полным набором — все включено.
— Ладно, раскошелюсь на сотню — сегодня можно.
На лице официантки появилась улыбка, и она, развернувшись, затрусила на кухню.
— Пюре и котлета! Пюре и котлета!.. — донесся ее торжествующий крик, и Брейн покачал головой, начиная сомневаться в выборе заведения.
С Эрникой было проще — она бы привела в приличное место, а тут — приятным был только запах, а в остальном — лотерея.
Неожиданно в пустой зал с улицы зашел новый посетитель — в пиджаке и брюках из плотный серой ткани, несмотря на теплую погоду.
Это был варвар, чуть пониже Брейна. Он немного сутулился и производил впечатление нервной личности.
Оглядевшись, он увидел Брейна и направился к его столику.
Брейн напрягся. Он прямо-таки ощутил в кобуре пистолет и уже представил траекторию движения руки к пистолетной рукоятке.
— Извините, вы позволите сесть с вами? — спросил незнакомец.
— Но тут целый зал пустой. Почему вам нужен именной мой столик?
— Понимаете… — незнакомец сел напротив Брейна и положил на стол руки, как бы демонстрируя, что в них нет оружия. Однако Брейн знавал немало специалистов, которые голыми руками могли обходиться лучше, чем с оружием, потому слегка отстранился от стола, готовый перехватить атаку, если таковая последует. — Я понимаю, что это выглядит странно и, может быть, опасно, но уверяю, я не задумал против вас какой-то подлости. Мало того, за то, что вы разрешите посидеть рядом, я оплачу любой ваш счет.
— Слушай, а ты, часом, не извращенец? — уточнил Брейн.
Незнакомец засмеялся.
— Нет, Томас Брейн, я на службе.
Их взгляды встретились. Брейн быстро перебирал варианты — провокация наркоторговцев, провокация начальства, провокация конкурентов начальства — между полицией здесь тоже были свои конфликты, замешанные на коммерческой деятельности. Все, что угодно, ведь Брейн был на здешних улицах как младенец. Через пару месяцев — другое дело, он мог бы хоть как-то помериться с местными знанием материала, а пока — увы. Вся надежда на инстинкты и опыт, который здесь можно было использовать только наполовину.
Снова появилась официантка.
— Ой, а вы не говорили, что кого-то ждете, мистер! Что будет заказывать ваш гость?
— Мне то же самое, что и ему, — не глядя на официантку, сказал незнакомец. — И весь счет предоставьте мне.
— Как скажите, мистер! — обрадованно воскликнула она и снова убежала.
— Пюре и котлета! Пюре и котлета! Еще одно пюре и котлета! — послышался ее голос с кухни.
— Забавная, правда? — улыбнулся незнакомец.
— Кто вы? — сухо спросил Брейн, решив, что если этот будет тянуть резину — сшибет его на пол и смоется.
— Имперская Служба Безопасности.
— Чем докажете?
— Я могу положить на стол жетон — только, пожалуйста, не нервничайте, хорошо?
— Делайте это медленно.
— Разумеется.
На стол легла карточка с голографическими орлами.
— Что скажете?
— Я никогда не видел такого удостоверения и ничего не могу сказать.
— У вас профессиональная память. Запомните идентификационный код, а по возвращении на работу вы можете проверить его на сайте ИСБ.
Брейн еще раз взглянул на девятизначный код и кивнул.
— Я запомнил.
— Вот и славно, будем считать, что знакомство состоялось.
— Мистеры, я уже несу ваш заказ! — пропела официантка и, притащив большой круглый поднос, стала загромождать стол многочисленными блюдами.
— Я и не знал, что всего будет так много! — искренне удивился Брейн.
— Первый раз здесь? — спросил гость.
— Да, вы же знаете.
— Ну, надо же как-то беседу начать, — улыбнулся гость. И, достав карточку, провел по подставленной официанткой пластине терминала.
Довольная, она пожелала приятного аппетита и убежала.
— Давайте поедим, надо отдать должное — готовят здесь просто, но достаточно вкусно, и сырье полунатуральное.
И, подавая пример, гость стал есть первым, так что Брейн этому примеру последовал и несколько минут они только жевали.
«Вербовку готовит», — подумал Брейн. Это было очевидно.
— Я понимаю, что вы можете возразить мне — дескать, в городе только неделю, обстановки не знаете. И это так, — начал гость, переходя к третьему блюду. — Однако мы с вами знакомы дольше, чем неделя.
— Досье?
— Да, досье.
— Значит, меня перебросили сюда, а вам перекинули мои файлы?
— Нет. На самом деле мы о вас не знали, а досье утащили из уважаемой организации уже после того, как стали наводить о вас справки.
— А заинтересованность возникла после приключений на Заводском пустыре?
— Профессионала видно сразу, — улыбнулся незнакомец. — Оказавшись пустым перед необходимостью проявить себя, вы стали действовать дерзко и попали в наше поле зрения.
— Маяк на машину вы ставили?
— Нет.
— Точно?
— Абсолютно точно.
— Может, ваши агенты?
— Нет, я бы знал. Это наверняка люди Оберста, ведь вы им крепко насолили.
— Оберст — это владелец пустыря?
— Он только арендатор. Кстати, как вам десерт?
— Десерт хороший. Я такой в «Золотом павлине» пробовал, — сказал Брейн и по едва заметному движению век гостя понял, что он и об этом знает.
— Ну а что вы хотели? — улыбнулся тот, угадав мысли Брейна.
— Я все понимаю, — сказал Брейн, переходя к фруктовому салату. — И я догадываюсь, что вы собираетесь сделать мне предложение.
— Это же очевидно.
— Это очевидно не только мне, но и пассажирам в паре автомобилей, которые проезжали мимо этой забегаловки. У них хорошая оптика, и вы палите агента, который еще ничего для вас не сделал. В чем фокус?
— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся гость. — Как фруктовый салат? Стоит попробовать или сразу перейти к мороженому?
— Попробуйте. По вкусу все очень похоже на натуральные фрукты.
— А вы их пробовали? — слегка удивился гость.
— Вы что, читали не все мое досье?
— Сами знаете, что это не положено. Информации дают ровно столько, сколько необходимым считает начальство. А что касается «хвостов», они гоняются за мной уже двое суток, и за это время я провел несколько десятков встреч с самыми разными объектами. У меня на сегодня намечено несколько встреч, так что вы затеряетесь в этой статистике.
— Давайте подводить черту, у меня заканчивается обеденный перерыв.
— Итог следующий — вы сейчас находитесь в начале очень перспективного информационного узла. Куда бы вы ни двигались, можете поднимать не породу, а настоящий ценный материал. Потому конкретной задачи я пока обрисовать не могу. Вы нужны как перспективный резерв, готовый немедленно вступить в дело.
— Я должен зафиксировать согласие?
— Ничего фиксировать не нужно. Вы можете взвешивать мое предложение до самого обращения к вам, если оно когда-то поступит. Это вам подходит?
— Это мне подходит.
— Тогда я убегаю, у меня сегодня еще много дел.
С этими словами гость поднялся, промокнул губы салфеткой, быстрым шагом пересек зал и вышел из ресторана.

Глава 64

Немного помедлив, Брейн тоже поднялся, однако к главному выходу не пошел, а выскочил на кухню, где нашел второй выход и, обежав вокруг заведения, незаметно добрался до своей машины.
Когда он завел мотор, бордовый «хаундкрафт» гостя уже выезжал на проезжую часть. Затем он стал резко разгоняться, так что Брейну пришлось раскочегаривать свою карету до самых высоких оборотов, чтобы не упустить объект наблюдения.
Скорости нарастали, и Брейн стал замечать, что кроме него за «хаундкрафтом» следует еще несколько бортов. Это были подготовленные автомобили с широкими шинами, компенсаторами крена и стартовыми бустерами, охлаждающие радиаторы которых выглядывали из-под колесных арок.
Что ж, ожидать, что в этих играх участвуют любители, Брейн не мог — его карета в этом ралли выглядела самой любительской.
Резкий поворот — Брейн шел в этой гонке пока последним. Историческая мостовая из булыжников — тут он сократил дистанцию.
Красивый бульвар, торговые ряды, яркие клумбы, туннель, немного открытого воздуха и снова туннель, а затем многорядное шоссе, защищенное акустическими щитами из прозрачного пластика, и снова поворот вправо — «хаундкрафт» уходил из центра, должно быть, намереваясь оторваться на менее загруженном шоссе.
Этот район Брейн знал плохо, вернее сказать — не знал совсем. Начались каскады крутых поворотов, и почти все участники гонки справлялись с ними неплохо, кроме последнего — черного «коррадо» с тяжеловатой кормой. Он то и дело притормаживал, чтобы на крутом вираже не притереться к отбойникам.
Что там случилось дальше, Брейн понять не успел, но только увидел, как «хаундкрафт» вдруг закрутился на дороге, дымя покрышками. Должно быть, его поддели крюком на бампере — подобные приспособления использовала и полиция.
Первые две машины преследователей проскочили дальше, а «коррадо», словно акула при виде ослабевшей жертвы, выбрал новый курс и пошел медленнее, затем на его крыше подскочила крышка люка, и показалась пушечная турель с двумя стволами.
Брейн видел вспышки, услышал звонкий треск, как будто рвали листовой металл. От бордового «хаундкрафта» полетели обломки пижонского обвеса, рванула покрышка, разбросав черные ошметки.
Затем брызнули крупным песком стекла, а пушки «коррадо» все поливали и поливали, пока не закончился боекомплект. Затем машина-хищник сложила стволы и рванула прочь, оставив дымиться останки своей жертвы.
Теперь Брейну стало понятно, почему «коррадо» выглядела на ходу такой тяжелой.
Проскочив по инерции разбитый автомобиль, Брейн остановился на обочине и, немного подумав, выскочил на тротуар и побежал посмотреть, что стало с его недавним знакомым.
Между тем на месте события уже стали собираться зеваки, хотя район был малообитаем.
Ожидая увидеть вполне определенную картину, Брейн заглянул через выбитое окно и не увидел в салоне тела.
Не было крови, не было клочьев одежды — не было ничего, что оставалось в таких случаях.
При этом несколько попаданий осколочно-фугасных снарядов разорвали в пух кресло водителя и посекли всю внутреннюю отделку.
Форма осколков стекла говорила о том, что остекление было из бронекварца, а торчавшие из пробоин волокна свидетельствовали о дополнительном усилении корпуса пулестойкими материалами.
Об этой особенности «хаундкрафта» знали те, кто на него охотился, поэтому снаряды применялись вперемешку — бронебойные и осколочно-фугасные.
Оставив разбитую машину, Брейн поспешил к карете, но вовремя сбежать не успел. Прибыл полицейский экипаж, и ему пришлось задержаться.
— Предъявите ваши документы, мистер, — попросил лейтенант, с подозрением поглядывая на Брейна и на его машину.
Брейн показал карточку, на которой красовалась голограмма полицейского управления.
— То-то я гляжу, машина шерифская, — заметил лейтенант.
— Я просто проезжал мимо. Гляжу, тачка дымится, ну выскочил, понятное дело, — думал, помочь надо, а внутри пусто.
— Пусто? — удивился лейтенант. В этот момент один из его подчиненных, добравшись до битой машины, помахал рукой. — Что там? — спросил лейтенант.
— Внутри никого нет и не было! Просто тачку распотрошили!..
— Ну ладно, счастливого пути, — сказал лейтенант, возвращая карточку.
Брейн сел в машину и завел мотор.
Итак, он становился здесь очень популярным. За ним бегали, за ним следили, в него стреляли, ему делали предложение, от которого трудно отказаться. Но, судя по тому, какую охоту тут, не стесняясь, устраивали за агентом ИСБ, и эта организация не могла дать устойчивых гарантий.
А еще Эрника. Сногсшибательная красавица с какой-то дикой внутренней энергией и обезоруживающим очарованием. Она неожиданно падает ему под ноги, а потом и в койку. Ее не останавливает даже его «районище».
«Медовая ловушка» — банальнейший из способов, однако раз за разом в нее попадались даже крепкие профессионалы.
— А с другой стороны, не слишком ли значительной персоной ты себя считаешь, Томас? — вслух произнес Брейн, невольно защищая Эрнику. — Стареешь, Томас, — улыбнулся он, поймав себя на этом.

Глава 65

Поначалу он хотел сразу поехать домой, посчитав, что на сегодня сделал достаточно, при том что жизнь в полицейском отделении шла своим неспешным порядком, и только он, как бешеная рыба, поднимал всю муть со дна.
Надо больше отдыхать, надо больше думать об отвлеченном. Однако тут же Брейн вспомнил про код удостоверения удивительного знакомого. Зря, что ли, запоминал? Нет, нужно обязательно проверить.
И он поехал на службу.
— Эх, завидую я тебе! Захотел — уехал, захотел — приехал. А тут сидишь как привязанный и даже в сортир отпрашиваться приходится, — снова пристал к нему дежурный.
— Если наденешь подгузник, то отпрашиваться будет не нужно, — посоветовал Брейн с полной серьезностью и прошел мимо.
Шутки шутками, а ему не раз приходилось пользоваться такими вещами — очень удобно, когда лежишь под кустом сутки и нельзя двигаться. Вода — по трубочке из ранца спецпитания. Вместо твердой пищи — таблетки, которые на вкус похуже неприготовленного картриджа для мейдера.
А потом внутри тебя все начинает бродить, разбухать, искать выход. А отлучиться нельзя — ты весь в броне и обвесе с боеукладкой. Каждый час проходят разведывательные дроны, фотографируют, сравнивают фото, анализируют. И хорошо, если цель все же появится, а то, бывало, пролежишь под кустом двое суток, и поступает команда — отбой. Ошибка разведки — враг прошел другим маршрутом.
Воспоминания были давнишние, но Брейн настолько хорошо помнил все ощущения, что и сейчас у него даже мурашки по спине побежали.
Заглянув наудачу к Григору и Боршингу, Брейн застал там только гоберли.
— Привет, Энт.
— Здорово, — потянулся тот, отвлекаясь от работы за терминалом.
— А где коллега?
— Домой отпустили.
— Опять, что ли, брюхом захворал?
— Нет, у них завтра разборка какая-то, все наши деловые поедут и он тоже.
— А ты не деловой?
— Я пока только на посылках.
— А чего так? — усмехнулся Брейн, садясь на стул у окна.
— Я в лидеры не лезу. Бонусы, конечно, не те, что у Ламба, зато вероятность получить пулю — меньше.
— А с кем закусились? С крутыми бандитами?
— Круче некуда, — усмехнулся гоберли. — С Четырнадцатым отделением.
— И что, стрелять будут?
— Вряд ли, но представительство показать нужно, поэтому туда всех «тяжелых» подтянут — и мы, и они.
— Слушай, я чего зашел. Нужно одно удостоверение прокатать на официальном узле, но не хочу, чтобы там мой терминал срисовали. Можешь сделать, чтобы я чисто вышел?
— Нет, не получится. Нужно что-то обязательно оставить.
— А что?
— Чьи-нибудь «хвосты» или просто выдуманные.
— А как это сделать?
— Одну минуту…
Гоберли полез в ящик стола, порылся там и достал небольшой чип памяти.
— Вот здесь программка. Откроешь ее и под ней зайдешь на официальный ресурс. Она сама пропишет что нужно, потом просто выйдешь и выключишь терминал, не выходя из программы, понял?
— Понял вас, сэр! — ответил Брейн улыбаясь и, поднявшись, взял у Боршинга чип. — Ты самый толковый гоберли из всех, которых я знаю.
— А многих гоберли ты знаешь, Томас?
— Да парочку знал. Но это там — в Метрополии.
— А какие гоберли там, в Метрополии? — спросил Боршинг, и было видно, что ему это важно.
— Ты же вроде сам из Метрополии.
— Нет, — отмахнулся он. — Это я здешним так втирал, чтобы не доставали. Но я из тех мест, где есть кое-какие порядочки, как в Метрополии. В основном по части еды.
— Гоберли в Метрополии своеобразные, как и суперколверы, а также канзасы. Там между ними более строгие границы, а здесь все вместе, и это хорошо. Ну, я пошел — твою программку испробую.

Глава 66

У себя в кабинете Брейн, проделав все, как велел Боршинг, и, придя на ресурс ИСБ, ввел в специальном окошке код, который запомнил. Система подумала несколько секунд и ответила утвердительно.
Брейн выключил терминал и только потом вынул из гнезда чип.
Итак, с очень большой вероятностью сотрудник ИСБ был настоящим — это раз. И Брейн сам видел, как тот садился в «хаундкрафт», — это два.
Спрыгнуть на ходу он не мог — на таких скоростях это равносильно самоубийству. А потом в дело вступили пушки, радостный враг умчался, а Джирда Ункрафта в машине не оказалось.
Это было имя с карточки, которой этот парень расплатился в ресторане.
Он махнул ею очень быстро, держал под острым углом и даже прикрывал двумя пальцами, но Брейну и этого хватило — он умел «прокручивать» увиденное, что называется, покадрово. Иногда это умение было полезно.
Теперь можно и домой. Хотя нет.
Выключив всю аппаратуру, Брейн закрыл кабинет и, пройдя по коридору, вышел во внутренний двор — к гаражам. Там он сразу увидел старшину Жидловского, который что-то разъяснял одному из механиков.
— Привет, — сказал Брейн, подходя.
— Привет. Чего пешком?
— С машиной все в порядке.
— А чего хотел?
— Хотел тебе деньжат в счет погашения долга подбросить.
— Правда, что ли? — удивился Жидловский.
— Да. Подъемные получил. Тысячу — тебе. Как перевести, знаешь?
— А чего же не знать… Я это… Сейчас — где же моя карточка?
Было видно, что это неожиданное предложение поразило Жидловского.
— Ага, вот она. Ну, это — в окошке адресат, вводи мой номер, хотя чего это я! — старшина хлопнул себя по лбу. — Я включаю прием, ты передачу — и сумму. Давай.
Они выполнили эти действия, затем соединили карточки на мгновение, и перевод состоялся. О чем получили уведомление и Брейн, и Жидловский.
— Ну все, пойду я, — сказал Брейн.
— Погоди! — остановил его старшина. — Не торопись…
И сел на стоявший возле ворот стул.
— Погоди, дай с мыслями собраться.
— Что-то случилось? — поинтересовался Брейн.
— Да нет же, напротив, — улыбнулся старшина. — У нас, знаешь ли, братва долги месяцами растягивает, а ты… Вот что — ты постой минутку, я сейчас вернусь.
С этими словами старшина вскочил и убежал в гараж. Брейн остался ждать.
Вскоре Жидловский вернулся и, опасливо оглядевшись, подошел к Брейну, протягивая небольшую коробку.
— Что это?
— Это тебе — подарок! — выпалил старшина и снова огляделся. — Никому никогда не дарил подарков. А тебе — вот пожалуйста.
— И что там?
— Ну ты посмотри, это ж сюрприз должен быть!
Брейн приподнял крышку — и там под водонепроницаемой пластиковой мембраной оказался пистолет, несколько необычной конструкции.
— Что это? — спросил Брейн.
— Ствол, Томас. Очень крутой ствол. Для себя берег — он у меня не один год лежал, но служба у меня, сам видишь, не боевая. А это система «роквер». Пробивная сила повышенная, и самое главное — звук выстрела происходит только в месте попадания пули. То есть место стрелка обнаружить трудно. Там внизу, под прокладкой, еще полсотни патронов.
— Ну, это ж стоит-то немало, старшина. Если бы ты продал…
— Хотел продать. Но теперь дарю тебе — и все на этом.
Сказав это, старшина повернулся и ушел к себе в гараж, а Брейн отправился к машине.
Вернувшись домой, он еще раз открыл коробку и, выложив пистолет, попробовал разобраться с незнакомой системой.
Как функционирует, разобрался, но принцип удивительного действия остался ему неизвестен.
Под толстой прокладкой нашлась лента с гнездами для патронов — их здесь действительно было полсотни штук. Сгораемая гильза, пуля — по форме обычная, однако имелось несколько разноцветных поясков.
Убрав оружие подальше, Брейн решил размяться и, нацепив тренажерный комплект виртуального боя, устроил битву с противниками уровня «мастер» и после получасовой схватки чувствовал себя прекрасно.
Сходил в душ, поставил готовиться ужин и, вспомнив о волшебной коробочке, подошел к столику и включил ее. Сразу стало светлее — все тени попрятались. А еще он взял со стола записку, которую оставила Эрника. От нее все еще пахло духами. Даже голова закружилась, но Брейн отбросил все посторонние мысли. Он знал, что нужно перетерпеть, иначе она его «зацепит».
Зазвонил телефон.
— Слушаю вас, — ответил Брейн тоном уставшего клерка.
— Как ты, милый?
Как будто ее губы коснулись его уха. Снова заныли ребра.
— Я — нормально…
— Не скучаешь?
— Скучаю, — признался Брейн.
— Давай встретимся.
— Сегодня я не могу.
— Почему?
— Скоро ночь, а завтра много работы.
— А если я сама приеду?
— Ну, Эрника, милая, это же далеко. Ты ведь помнишь, в каком районище я…
— Я уже перед твоей дверью.
— Что?
— Что слышал. Я уже перед твоей дверью.
Брейн положил телефон, потом медленно двинулся в прихожую — ему требовалось какое-то время, чтобы перенастроиться.
Эрника была слишком опасным оружием, чтобы появляться перед ней расслабленным.
Он открыл дверь, и Эрника действительно стояла там: красивая, бриллиантовая, феноменальная и… с корзинкой, из которой выглядывало горлышко винной бутылки.
— Я не с пустыми руками, — сообщил она и, не ожидая приглашения, прошла в прихожую, отстранив Брейна.
— Ты меня чуть не сбила, — шутливо укорил он ее, запирая дверь.
— Не была уверена, что ты меня пустишь.
— Я всегда подтормаживаю при виде тебя. И уверен — не я один.
— Поставь вино охлаждаться, что ли, — сказал она, вручая ему корзинку. — Там еще такие вкусные штуки. Забыла, как называются.
Она прошла в комнату, Брейн за ней, на ходу открывая крышку корзинки.
— Эрника, это же стоит безумных денег! — удивился он, заметив наклейку с отметкой «натуральные продукты».
— Я получила премию, не парься, — сказала она, плюхаясь на тахту.
Брейн остановился в дверях кухни с корзинкой в руках, не в состоянии отвести взгляд от Эрники. Он мог стоять и смотреть на нее час или более.
— Оставь уже эту корзинку, Томас, и иди сюда.
— Но вино…
— Ах, оставь. Вино — лишь повод не выглядеть дурой, когда я стояла перед твоей дверью.
— Почему дурой? — не понял Брейн, оставляя корзинку на кухне и возвращаясь к Эрнике.
— Тут на платье застежка сложная — помоги…

Глава 67

На ночь она не осталась, приняла душ, снова нещадно используя драгоценный ресурс натуральной воды, и убежала где-то в районе полуночи.
— Нет-нет, не провожай меня, — отказалась она даже слушать предложения Брейна. — У меня есть вот что.
И она продемонстрировала парализатор в виде компактного пистолета.
— Но я хотя бы до такси…
— Мне некого здесь бояться, Томас, даже твой сосед со мной уже здоровается.
— Который?
— Ну этот — в винтажной майке.
— И все же я не понимаю.
— Ты занятой человек, Брейн, полицейский. А я независимая женщина. И потом, если я будут тебе досаждать всякими провожаниями, ты в другой раз не откроешь мне. Шучу.
Она поцеловала его в щеку и выскочила за дверь.
Щелкнул замок, и Брейн вернулся в комнату. Сел на тахту и улыбнулся.
«Какая же она все-таки славная. И если это подстава, то самая лучшая подстава, которые только случались», — подумал он, а в следующую секунду жуткий приступ боли в костях заставил его ахнуть и завалиться, потеряв сознание.
В том забытьи, куда он погрузился из состояния беспамятства, ему снова мерещились какие-то змеи, тершиеся о его ноги шершавой кожей. Это было больно, страшно и омерзительно.
Дернувшись в очередной раз, он вскрикнул и открыл глаза.
В комнате горел свет, часы показывали половину пятого утра, а Брейн лежал и смотрел в потолок, не в силах вспомнить, где же он вчера так набрался.
Вообще, он знал разумные границы, но иногда, по молодости, напивался в увольнениях до такого состояния, что потом просыпался вот так — неизвестно в каком месте, без воспоминаний и ясных ощущений.
Поняв, что больше не заснет, Брейн сел, коснувшись босыми ногами прохладного пола. Он посидел так какое-то время, затем встал и тут же сел снова — все вокруг кружилось.
Вспомнилось посещение ресторана с этнической кухней.
«Точно, там и напился», — подумал он. Потом вспомнил незнакомца, оплатившего счет, и забеспокоился — а вдруг отравили?
Собравшись с силами, Брейн все же добрался до ванной и, включив воду, освежил себя холодными струями. По привычке глянул на счетчик расхода и… начал вспоминать.
— Неужели… Неужели опять она? — спросил он себя, неловко вытираясь полотенцем — руки плохо слушались.
Сейчас Брейн хорошо помнил их первую встречу, но о следующей только догадывался — по косвенным признакам. По показанию счетчика воды, например.
Выйдя из ванной, он прошел к тахте, но второй подушки не нашел.
— Могла убрать… — сказал он себе, вспомнив, что в прошлый раз комплекты белья Эрника убирала.
Он прошел на кухню и увидел на столе корзинку с бутылкой вина и пакетом, в котором обнаружились пироги из слоеного теста с мясом.
Окончательно в происхождении еды его убедила наклейка «натуральные продукты». Каким бы пьяным он ни был, таких деньжищ за харчи ни за что бы не отдал.
— Значит, была, — произнес он безо всякой интонации и, взяв корзинку, медленно вернулся в комнату. Остановившись возле ТВ-терминала, щелкнул включателем и, пройдя к тахте, сел.
На экране замелькали какие-то образы, диктор залопотал про криминальные разборки.
На этом фоне Брейн ударом по дну вышиб из бутылки пробку и, запрокинув голову, стал жадно пить прямо из горлышка.
— Ничего себе винишко… — сказал он и икнул. Потом достал пирог и стал есть, тупо таращась на репортеров, полицейских и эвакуатор, грузивший изрешеченный бордовый автомобиль.
— Ничего пирожочек, — сказал Брейн, доев пирог. А увидев на экране знакомое лицо лейтенанта с места происшествия, кивнул ему, сказав:
— Привет, парняга.
Потом снова начал пить вино и есть пирожки. Когда кончилось и то и другое, Брейн отнес корзинку на кухню, сунул в нее пустую бутылку и, оглядевшись, понял, что чувствует себя хорошо и прекрасно помнит весь вчерашний вечер.
— Ага, — произнес Брейн. — Значит, вот чем эта фигня лечится…

Глава 68

К тому времени, когда Брейн приехал на службу, весь алкоголь из него уже выветрился.
Ни на что больше не отвлекаясь, он принялся перепрошивать чипы, проверяя потом каждый пятый. Дело хотя и не быстро, но все же двигалось. Решив не терять время даром, пока медленный гаджет запекал шпионские чипы, он сходил к техникам, проконсультироваться насчет аппаратуры для приема. Вместе они решили, что лучше будет не только принимать информацию, но сразу проводить ее первоначальный анализ, для чего требовалось добавить в необходимый набор соответствующие блоки.
Пока Брейн писал дополнительную программу, ефрейтор Бун притащил ему еще продвинутого железа и прямо в кабинете у Брейна стал собирать новую установку.
Что-то пришлось припаивать, что-то, наоборот, вырезать. Они так увлеклись, что закончили работу, когда уже темнело, и Брейн настоял, что теперь должен угостить Буна.
— Пирожки любишь?
— Ну, я слышал про них…
— Я тут кафешку одну видел, называется «пирожковая». Завтра сделаем заказ.
— Я не против.
Пирожковую Брейн действительно присмотрел, то есть просто увидел, проезжая мимо. Разумеется, никаких продуктов уровня «элит» там не было, но это было лучше, чем питательные фракции из мейдера.
Домой Брейн ехал, нагруженный аппаратурой для приема и первоначального анализа и сумкой с бомжовской одеждой, которая до времени лежала у него в кабинете. А еще он вез полсотни заготовленных чипов, так сказать, на первое время.
Утром со всем этим хозяйством Брейн собирался отправиться прямо на место, не заезжая на службу.
Перед сном, чтобы лучше спалось, он поработал на тренажере в разминочном режиме. Это ему всегда помогало от волнений и бессонницы.
Старый способ сработал, и утром Брейн чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Пока собирался, ему пытались мешать мысли об Эрнике, но он гнал их усилием воли.
Позавтракав, с баулом в руках и «девяткой» в скрытой кобуре он спустился во двор, поздоровался с дворником и направился к арке.
Его автомобиль стоял на прежнем месте. Проверив датчиками безопасности дополнительные закладки, он не обнаружил никаких нарушений, погрузил имущество в салон, а затем присел и снял один «жучок». Потом обошел машину и снял второй.
Никто не должен был знать, что его карета стоит в засаде, иначе могут накрыть прямо на месте, что было бы очень обидно.
Брейн осмотрел «жучки» — они были смонтированы на магнитной базе, то есть оператор не мог определить, стоят ли они еще на борту или валяются в грязи.
Еще бывали клеевые — одноразовые, которые тотчас ябедничали хозяевам, если их снимали или они отваливались.
Брейн заранее присмотрел подходящий камень у дороги и теперь, отвалив его, спрятал чипы в ямку и аккуратно положил камень на место.
— Побудьте пока здесь, — сказал он и, оглядевшись, сел за руль.
Появилось небольшое волнение, но это было нормально, Брейн привык к легкому мандражу перед началом операции.
Вот когда внаглую пёр на этот пустырь — было нестрашно, потому что решение принималось спонтанно. А тут одно планирование заняло длительное время, а еще подготовка технических средств. Это вам не пустяк, это вам серьезная операция.
Место для засады он выбрал по карте и, прибыв пораньше, проехал по нему и пришел к выводу, что оно не подходило.
Запаркованных машин было мало, а дома выглядели ухоженными. Постояльцы и владельцы в таких домах были весьма внимательны и сигнализировали полиции о всяком пустяке. И хотя полиции Брейн не боялся, это могло сорвать ему операцию, а еще эти владельцы могли просигнализировать кому-то другому. Одним словом, Брейн отправился на резервную позицию, и там был полный порядок, то есть много машин, некоторые даже оказались брошены. Постройки были обшарпанны, а тротуар разбит.
«То, что нужно», — подумал Брейн, загоняя машину под раскидистое дерево.

Глава 69

Заглушив мотор, Брейн огляделся и принялся переодеваться. В машине это было не слишком удобно, но он быстро справился, а затем начал включать привезенную аппаратуру, которая должна была принимать и частично обрабатывать полученную информацию.
Когда датчики стали показывать, что прием налажен, он взял один из чипов и сказал:
— Настройка, привет, привет…
Стрелки индикаторов отбарабанили ритм речи, а стало быть, все было в порядке.
Засыпав в карман все пятьдесят чипов, Брейн выбрался из машины и, снова оглядевшись, скользнул между домов, направляясь в сторону Заводского пустыря.
Помимо чипов и грязной одежки Брейн, как всегда, тащил на себе «девятку». Это как зубы утром почистить. Чуть какая заминка, а пистолет уже в руке. Иной раз, гуляя где-нибудь на отдыхе среди высоких сосен и прозрачных озер, он вдруг вспоминал, что при нем нет оружия, и испытывал жуткий подавляющий страх.
«Успокойся, пистолет при тебе», — подбодрил себя Брейн, стараясь настроиться на работу.
Какая-то старуха тащила к мусорному ящику пакет и вдруг уставилась на него, да так, что заныли пятки.
«Да вали же ты по своим делам!» — приказал он ей мысленно.
А еще мужик, который пытался завести мотороллер, при том что провода пускового механизма валялись на земле, — чего он хотел от несчастной машины?
С невозмутимым видом Брейн прошел дальше, а мужик продолжал остервенело дергать педаль стартера.
Пройдя пару кварталов, Брейн оказался на зыбкой границе, отделявшей городской порядок, оберегаемый проданной и перекупленной полицией, от мира наркотической наживы, которую прикрывали беспредельщики, готовые убивать столько, сколько потребуется для наведения их собственного порядка.
И то, что Брейн еще не попал под их зазубренную секиру, объяснялось только везением.
Бездомные наркоманы потоками стекались к «кругу» — территории, где вожделенный кайф был виден, до него было рукой подать, он был совсем близко. Кому-то, случалось, перепадала пожива — другой шняг свалится и выронит дозу, начальство объявит акцию и швырнет в толпу мелко фасованный товар.
Большинство шнягов текли на «круг» без единого чака в кармане, но они создавали ажиотаж, который был необходим денежным клиентам для принятия решения.
Конкурентных площадок на окраинах хватало, но только на Заводском пустыре толпилось столько народу.
Тем, кто был при деньгах, это льстило.
«Я закупаюсь на Заводском пустыре, прикинь!»
Это значило многое. В некоторых кругах.
Брейн добрался до главной путевой артерии и гармонично вошел в ряды шнягов с горящими глазами и ноющими суставами — жаждущими поправиться.
Брейн был вынужден останавливать их, окликать под надуманным предлогом — дескать, нет ли чего поправиться.
— Ну ты спросил! Трое суток не знаю, куда от ломоты деться!
— Да проваливай ты — я тебя не знаю!
— Сам бы поделился, нет ли у тебя чего?
Первые чипы уже скользнули в карманы шнягов.
Их лица Брейн запоминал, чтобы в другой раз не загружать их новыми чипами. Он смотрел в будущее и планировал охватить максимально возможное количество. У него имелось около трех сотен штук, и это было неплохо, а если дела пойдут, можно добыть еще — наверняка где-то у полицейской братвы этого добра валялось целые подвалы.
Представив подвалы, заваленные чипами, Брейн усмехнулся и сунул очередного «жучка» в карман проходящего шняга.
Спустя час Брейн раздарил весь запас чипов и, осторожно развернувшись, прихрамывая, двинулся обратно. За время раздачи он вклинился на территорию пустыря метров на двести, и теперь его мог пристрелить любой охранник, однако Брейн внимательно следил за обстановкой.
Вот один пост с двумя молодцами и автоматами на ремнях. А вот одиночный страж — два пистолета на ремне и внимательный взгляд, но сегодня Брейн прошел чисто, и его никто ни в чем не заподозрил. Он торжествовал победу над местной системой безопасности.
Шагая к своей машине, Брейн почти физически ощущал, как вливались в накопительные блоки информационные потоки, разделявшиеся по разделам написанной им программой.
Вернувшись в карету, он переоделся и остался еще на пару часиков, с удовлетворением отмечая, как мигают индикаторами греющиеся блоки, принимая и сортируя информацию.
Брейн даже немного вздремнул, потом покинул машину и отправился искать точку питания.
Немного перекусил и, вернувшись к карете, решил сворачиваться — было уже четыре часа дня.

Глава 70

Приехав на службу, Брейн перетащил аппаратуру в кабинет, вызывая уважительные взгляды сотрудников отделения.
Они то и дело видели его куда-то уходящим, откуда-то возвращающимся. Всегда в гражданской одежде, приветливого, но немногословного.
— Привет, Томас!
— Здорово, Томас! — слышал он на пути в кабинет.
— Привет, братцы. Как служба?
— А у тебя?
— Да вот, с отдыха вернулся.
— Ну как, все сработало? — спросил попавшийся по пути ефрейтор Бун.
— Вроде сработало, судя по индикаторам, — ответил Брейн и, проскользнув к себе, закрыл дверь на замок.
Затем развернул аппаратуру, подключил к терминалу и стал просматривать все схемы и последовательности действия аппаратуры.
Работа проходила штатно, аудиофайлы выстраивались по порядку, каждому присваивался индивидуальный номер того чипа, от которого он был получен. Оказалось, что задействованы все шпионские «жучки» и некоторые все еще дотягивались до передатчика, однако из-за слабости сигнала передача информации не происходила.
— Ну ничего, завтра доложатся, — сказал Брейн и заглянул в папку с файлами, отсортированными по заданным фразам.
Пока было много мусора, но кое-где уже хорошо проявлялись темы, связанные с продажей наркотиков, местами их возможного производства, имена лиц, которые были связаны с поставками.
— Прекрасно, — сказал Брейн и, свернув программу обработки, занялся перепрошивкой новой партии чипов.
До того, как начало темнеть, он успел сделать семьдесят штук, спрятал их тут же в кабинете и, оставив аппаратуру, отправился домой.
Похоже, его осторожный обходной путь начинал действовать, и Брейн, уставший, но в хорошем настроении, добрался до своей квартиры.
Приготовил ужин, принял душ, посмотрел новости — и тут ему позвонили.
— Привет, это опять я, — послышался в трубке голос Эрники.
— Привет. Ты уже за дверью? — попытался пошутить Брейн, и этот шутливый тон дался ему нелегко. У него попросту не было сил на очередное свидание прямо сейчас.
— Не пугайся, — сказала она и засмеялась. — Я позвонила, чтобы пригласить тебя на прием.
— Прием? Это где все с важным видом ходят в смокингах и пьют вино с пузырьками?
— Почти что. На самом деле это вечеринка за городом. Мои друзья пригласили меня на небольшое торжество для своих, но выбор спутника за мной.
— И когда это случится?
— Через два дня. Я заранее решила выяснить, что ты об этом думаешь.
— А это надолго? В том смысле — сколько там придется пробыть?
— Поедем часикам к шести, а до полуночи уже будем дома.
— Ну, я бы предпочел встречаться с тобой без свидетелей, однако почему бы и нет? Думаю, это можно устроить.
— Спасибо, милый, ты меня очень выручишь. Я позвоню тебе накануне вечером, и никаких смокингов не потребуется, там все будет по-простому.
Брейн положил трубку на стол и вздохнул. Он согласился на этот прием, чтобы гарантированно не встречаться с Эрникой эти два дня.
Странная штука, он осознавал, что она красива и умна, однако встречи с ней его тяготили. Нет, сами свидания происходили как полет на пик блаженства, но вот потом…
Утром Брейн встал пораньше — ему предстояло распространить большее количество чипов, при этом быть внимательным и не тратить устройства на тех, кому он их уже подбрасывал.
Прежде чем уехать, Брейн вытащил из-под камня «жучки» и взял с собой, поскольку слишком долгое пребывание их на одном месте могло вызвать у операторов беспокойство. А теперь, когда он поехал, они снова видели, что маячки рисуют маршрут, а стало быть, все в порядке.
Приехав на место своей постоянной парковки, Брейн опять спрятал «жучки» возле стены полицейского участка, а сам сходил в кабинет, забрал маскировку под бомжа, аппаратуру и перепрошитые чипы. Загрузил все это в машину и поехал в засаду.
Прибыв на вчерашнее место, он снова поставил машину под дерево, хотя понимал, что правильнее было поменять место приема — так гласили инструкции. Но очень уж удобное оказалось место, и в этот раз он решил снова поработать отсюда.
Запустив аппаратуру, Брейн сразу получил целый поток ожидавших передачи чипов. Время от времени они посылали в эфир сигнал, проверяя, есть ли неподалеку приемник и, когда тот отзывался, сбрасывали накопленный материал.
Индикаторы, показывавшие загрузку приемника, подпрыгивали до максимумов, и файлы загружались в сжатом виде без распаковки, поскольку на это пока не хватало ресурсов.
— Вот и славно, — улыбался Брейн, чувствуя, как в нем просыпается некий охотничий азарт.
Переодетый, подготовленный, с запасом чипов и «девяткой», он снова влился в поток бредущих шнягов, искусно имитируя их походку, сутулость и вялую неестественную жестикуляцию.
Брейн не опасался, что забудет, кому выдавал чипы накануне — старых знакомых он узнавал сразу. Снова началась методичная работа: он не спешил, надуманных тем не создавал, а лишь поддерживал разговор, который начинал кто-то.
Эта методика оказалась весьма кстати, поскольку Брейну удалось распознать парочку подсадных. Ими оказались фальшивые шняги, без сомнения, принадлежавшие к службе безопасности Заводского пустыря.
Однако они были заняты каким-то особым заданием — Брейн видел, как они выбирали собеседников по каким-то признакам и заводили с ними беседы.
На этот раз, чтобы рассовать все чипы, понадобилось пару часов, и обратно он возвращался еще около получаса, хотя хотелось поскорее добраться до безопасной границы и наконец распрямить спину.
Переодевшись в машине, Брейн посидел, отдыхая, и лучшей музыкой для его ушей были сигналы о перегрузке — к запущенным в работу вчерашним чипам присоединялись «жучки» из новой группы.

Глава 71

Прошло два дня, которые Брейн провел очень продуктивно. Он распространил две с половиной сотни чипов, которые теперь работали так мощно, что имевшаяся аппаратура с потоком информации едва справлялась. Имелось еще три десятка «жучков», но их он оставил в качестве резерва.
Теперь Брейн получал информацию не только с «круга» — точки торговли наркотиками, но и со всей наркоманской среды ближайших районов.
Постепенно чипы выбывали. Их находили и выбрасывали или теряли.
За сутки из строя выходило порядка десяти-пятнадцати штук, но на поток информации это практически не влияло, поскольку базу охвата Брейн организовал с огромным запасом.
Ожидая вечером звонка, Брейн еще днем озаботился состоянием своего гардероба и решил обратиться за помощью к лейтенанту Григору, который всегда одевался очень стильно. Даже слишком изысканно для полицейского, ну и, конечно, дорого.
Зайдя к своим старым знакомым, Брейн поздоровался и заметил, что рука у Григора была на перевязи.
— Что с тобой случилось? — спросил он.
Григор свободной рукой поднес палец к губам, и Брейн, прикрыв дверь, прошел к стулу возле окна.
— Это он с особого задания вернулся, — пояснил Боршинг.
— Зато заработал бонус, — вымученно улыбнулся Григор.
— За полицейские разборки?
— Да, — кивнул лейтенант.
— Так это еще не все трофеи?
— Еще компресс на ребрах.
— Бронежилет спас?
— Еще как спас. Пять картечин завязли. Если бы не жилет… — лейтенант вздохнул.
— Ну, бонус покрыл это?
— Да разве дело в бонусе, Томас? — чуть наклонившись, произнес лейтенант и закашлялся. — Я же не могу отказаться, понимаешь?
— Догадываюсь. Ну ладно, вижу, я не вовремя зашел.
— А чего хотел? — спросил гоберли.
— Да я думал привлечь Ламба в качестве консультанта. Мне нужно что-то из одежды прикупить, чтобы не броско, но солидно.
— А зачем тебе?
— Пригласили на торжество, за город.
— С ней? — сразу загорелся лейтенант и вскочил, позабыв про ранения. — Ты поедешь с ней?!
— Да, с ней. Только не прыгай так. Ладно, я сам разберусь, продавцов спрошу, если что.
— Нет-нет! Ради такого дела, Томас, я поеду с тобой, — возразил лейтенант. — Я сейчас все равно на три дня в отпуске — по ранению, так сказать. Но в карте записали — простуда.
— Ну, как знаешь, хотя мне как-то неловко, — заметил Брейн.
— Пусть поедет, — сказал гоберли. — А то сидит тут, на жизнь жалуется. Задолбал уже.
— Нет, ну ты видел, какое отношения к боевому товарищу, а? К единственному напарнику, — покачал головой лейтенант. Видно было, что его настроение заметно улучшилось. — Ты ведь на тачке?
— Да, машина у забора.
Они вышли из кабинета и направились к выходу.
— Как твои разработки, двигаются?
— Вроде что-то налаживается, — уклончиво ответил Брейн.
— Да ладно, все только о тебе и говорят, ты же тут носишься как угорелый. Все вареные, а ты бодрячок, как таблетками наширенный.
— Работа всегда бодрит, — улыбнулся Брейн. Они с лейтенантом поздоровались с насупленным майором-кадровиком и вышли из здания.
— А я все спросить хочу — так и подмывает меня… — начал лейтенант, когда они садились в машину.
— Какова она в постели, — за него закончил Брейн.
— Ну, ты все наперед знаешь, — поразился тот, поудобнее пристраивая руку и морщась от боли. — Понимаешь, если бы это была какая-то девка из кабака, я бы спросил еще в первый раз, а эта… Про такую женщину спрашивать — это может и обидеть.
— Нет, это меня не обидит, ты же со всем уважением, — заметил Брейн, трогая машину с места.
— Вот-вот! — подхватил лейтенант. — Именно что с уважением!
— Ну что тебе сказать? В постели она — просто шторм.
— Я так и думал! Я так и думал! По-другому и быть не могло! — с чувством произнес лейтенант и несколько минут молчал, погруженный в собственные мысли.

Глава 72

Магазин выбрали тот, который порекомендовал Григор. Он сразу привел Брейна в нужный отдел и, едва поглядев вокруг, снял с вешалок джемпер, рубашку и вельветовые брюки.
— Вот — примерь, а обувь и эта сойдет.
Брейн примерил, и все подошло. Он никогда так не одевался и теперь не узнавал сам себя.
— И как этот стиль можно назвать? — спросил он у Григора, выйдя из примерочной.
— Самобытный, — ответил лейтенант. — Грубовато, простовато и стильно.
— Слушай, а джемпер не узковат?
— В самый раз!
— А ствол топорщиться не будет?
С этими словами Брейн вытащил из оставленной на вешалке кобуры «девятку» и сунул сзади за пояс. А потом повернулся кругом.
— Ну как?
— Ты что — на праздник с пушкой поедешь? — удивился лейтенант.
— Но без ствола я не могу. Здесь без оружия — считай что голый. У вас городок специфический.
— Но ты же там всех напугаешь.
— Я полицейский, это нормально. Вот если бы был хирургом со стволом, это могло бы вызвать вопросы.
— Да, хирургу больше подошел бы нож, — задумчиво произнес Григор, потом сходил к вешалке и принес такой же джемпер, но на размер больше. — Возьми, этот будет в самый раз.
Брейн примерил — теперь пистолет было совсем не видно. В этот момент ему позвонили, и он ответил.
— Привет, милый, — произнесла Эрника так, что у него защекотало в шее и спине.
— Привет.
— Ты помнишь, о чем мы договаривались?
— Разумеется.
— Тогда завтра в пять встречаемся возле «Золотого павлина» и на такси поедем к моим друзьям.
— Хорошо, я буду.
— Целую и скучаю, — снова прошептала Эрника, и Брейн, вздохнув, убрал трубку в карман.
— Она? — спросил лейтенант.
— Она, — ответил Брейн.
— Ну, я поеду. Расскажешь тогда, как все прошло. Разумеется, если это будет удобно.
— Обязательно расскажу, — пообещал Брейн.

Глава 73

Григор ушел, а Брейну предстояло еще одно дело. Он понимал, что новых встреч с Эрникой не избежать, да было бы и глупо избегать их, однако их «откат» был настолько жестким, что Брейн решил использовать проверенный способ, ведь в прошлый раз бутылка вина ему очень помогла.
Причем сразу.
Брейн не являлся бы профессионалом, не будь он в постоянной готовности к сюрпризам. И, разумеется, он не доверял Эрнике — такие женщины не вешались на шею случайно, а уж если его приглашали на загородный междусобойчик, не исключалась нештатная ситуация, и он не хотел бы в тот момент оказаться во власти чар жаркой красавицы.
Именно поэтому, забросив упакованные покупки в машину, Брейн проехал еще полквартала, где заметил специализированный магазин алкоголя.
Вино — это хорошо, но ему требовалось что-то более действенное.
Зайдя в магазин, он сразу привлек внимание продавца — канзаса с длинными волосами и быстрыми, суетливыми движениями, как у какого-нибудь грызуна.
Брейн шел вдоль заставленных бутылками стоек, а канзас крался сзади на некотором расстоянии, чтобы не мешать клиенту рассматривать товар и мгновенно оказаться рядом, если потребуется его помощь.
В конце концов Брейн решил прибегнуть к помощи продавца, поскольку у него не было времени изучать историю местных напитков.
— Мне нужно что-то покрепче, — сказал он, поворачиваясь к продавцу.
— О, у нас огромный выбор! Я могу порекомендовать вам целый список, который…
— Постой, — остановил его Брейн.
— Да, я вас слушаю, — отступил на шаг продавец, сложив руки на груди и чуть склонив голову набок.
— Давай мне что-то покрепче, не менее сорока градусов.
— О, сэр, я вижу в вас ценителя, который…
— Погоди! Я еще не назвал все условия.
— Да-да, я весь — внимание, — сказал продавец, снова принимая характерную позу.
— Значит, не менее сорока градусов, далее — не менее полулитра и чтобы плоская была. Сама бутылка.
— Извольте, я покажу вам.
И продавец подвел его к полке, где было с десяток бутылок, подходящих под указанные требования, однако ценники их начинались от сотни чаков. Это было дороговато.
— М-да, — произнес Брейн, прикидывая, что в его требованиях можно отменить, однако он видел, что весь крепкий алкоголь здесь очень дорог.
— Если позволите, я замечу — обычно такие напитки покупаются для каких-то корпоративных праздников по статье «представительские расходы», а частные лица берут для себя напитки подешевле, правда, и крепостью до двадцати градусов.
— Минуточку, парень, я кое-что проверю…
С этими словами Брейн достал свою банковскую карточку и ввел в информационном окошке слова «представительские и оперативные расходы». И тотчас там проявилась цифра с указанием — «триста чаков в месяц».
— Ты полезен, парень, ты реально полезен, — сказал Брейн немного удивленному продавцу. — Я возьму вот эту штуку.
И он указал на бутылку.
Продавец тотчас перенес товар к прилавку и хотел было красиво упаковать, но Брейн отказался. Он рассчитался на терминале и взглянул на карту — расход был списан из соответствующей позиции.
— Ну разве это не прекрасно? — произнес он улыбаясь и вышел из магазина с бутылкой в простом пакете.
Вот теперь — с пистолетом, обновленным гардеробом и бутылкой крепкого — он был абсолютно готов к новым испытаниям.
Еще раз осмотрев товар в машине, Брейн обнаружил, что крепость напитка пятьдесят два градуса, но это его не смутило. Он был военным человеком, и ему случалось пить разное.

Глава 74

Чтобы не сорвалась поездка с Эрникой на следующий день, Брейн решил особо не рисковать и не стал раздавать финальную партию перепрошитых чипов. Он ограничился тем, что с утра покатался полтора часа с остановками, пока истомившиеся от бессонных ночей шняги текли на «круг», таща с собой кто добытые деньги, кто ворованные вещички, а кто одни лишь надежды на случай поправиться.
Чипы работали вовсю, и пока Брейн двигался или отстаивался, обрабатывающие и приемные блоки тарахтели, разогреваясь до предела, принимая все новые донесения от старательных электронных шпионов.
Через два часа, словно сейнер с набитыми богатым уловом трюмами, Брейн покатил к отделению. Запарковался, закинул под коврик припрятанные у забора маячки и с аппаратурой в сумке прошел к себе в кабинет, где тотчас принялся за просмотр и предварительную оценку обработанной информации.
Папки с первоначальными сигнальными фразами переполнялись, и Брейн формировал главные папки, в которых задавал уже более точные критерии отбора. Он хотел слышать о маршрутах поставок, а также имена руководителей Заводского пустыря и главных поставщиков.
Сформировав новые условия переработки, он запустил программу, а пока она работала, сходил к Боршингу, который сидел в кабинете один и как раз собирался уходить, когда появился Брейн.
— О, ты куда-то убегаешь?
— Да, на адрес нужно заскочить, кто-то на нашего стукача наезжает, надо вмешаться.
— Бронежилет захвати.
— Уже в машине. Но я не один — пятерых «тяжелых» подогнал.
— Ты мне скажи быстренько, как в сети на второй уровень пролезть?
Гоберли выдвинул ящик, отклеил откуда-то изнутри крохотную карточку и подал Брейну.
— Вот пароль одноразовый.
— Спасибо, друг. Ну ладно, не буду задерживать, а то скушают там твоего стукача.
— Не скушают, — ответил гоберли уже в коридоре, закрывая дверь. — У него дом кирпичный и патронов немерено. Отстреливается.
И уже оказавшись возле «аквариума» с дежурным, Боршинг обернулся и крикнул:
— Хороший прикид, кстати!
— Спасибо! — ответил Брейн и провел ладонью по рукаву мягкого джемпера. Обновка Брейну нравилась все больше. С одной стороны, практичность подсказывала, что обновки нужно надеть перед самым выходом «в люди», но опыт говорил о другом — непривычная одежда сковывает, не дает в полной мере оценивать окружающую обстановку. Поэтому Брейн обновки уже немного пообмял и чувствовал себя в них совершенно комфортно.
Вооружённый паролем, он вернулся в себе, забрался в сеть и набрал адрес защищенного спецкодами спецтерминала. Это был вход в сеть второго уровня, куда допускались только администраторы, связанные со спецслужбами, полицией, и представители управленческих госструктур.
Брейн наобум спросил пароль у Энта и попал в десятку. Казалось, у запасливого гоберли имелись ключи ко всем дверкам.
Прелесть сети второго уровня была в том, что там располагались самые укрытые и защищенные облачные хранилища, а кабинет в полицейском отделении был не лучшим местом для хранения важной информации, поэтому переработанную часть сведений Брейн начал сбрасывать в сетевое хранилище.
Провозившись с этим, он не заметил, как стукнуло три часа. Пора было собираться.
Брейн получше пристроил под джемпером кобуру, достал из выдвижного ящика пакет с «Лепольдом Краузе» — так назывался крепкий напиток — и подумал, что с пакетом он будет выглядеть не очень красиво. Однако тут же в голову пришла спасительная мысль.
— Да, так я и сделаю, — решил он и, оставив компьютер в одиночестве обрабатывать информацию, закрыл дверь и покинул отделение.
На улице прошелся до ближайшего кафе, где съел что-то не очень вкусное, но достаточно калорийное — неизвестно еще, как здесь кормят на приемах.
Выйдя из кафе он поймал такси и, сев в него, сказал водителю:
— К ресторану «Золотой павлин».
— Хорошо, сэр.
— Но нам еще где-то цветы купить нужно…
— Цветы? — переспросил водитель.
— Да, цветы. Ты знаешь, где неподалеку продают цветы?
— Ну, есть одно местечко, — как-то неопределенно ответил водитель, и они свернули в ближайший переулок.
Поплутав по узким улочкам, они в конце концов выбрались к какому-то магазинчику, в витринах которого действительно стояли растения.
— Ага, подожди минуточку!..
Брейн выскочил из такси, дернул за ручку скрипучей двери и оказался в каком-то ботаническому саду. Маленьком ботаническом саду.
На шум из смежного помещения появился немолодой лысоватый варвар в шерстяной жилетке поверх клетчатой рубашки.
— Добрый день, мистер. Чего бы вы хотели?
— Мне нужны цветы! Букет хороших цветов!..
— Э… я не совсем вас понимаю.
— Короче, вот этот сколько стоит? — спросил Брейн, указывая на растущие в небольшой кадке растения с красивыми белыми и розовыми соцветиями.
— Пять чаков и плюс десять за грунт и кадочку.
— Цветы я беру, а остальное оставь себе. Давай ножницы.
— Зачем, мистер?
— Срезать чтобы! И бумагу упаковочную покрасивее!
Видя, что хозяин немного притормаживает, Брейн сказал:
— Поскорее, папаша, я опаздываю!
Хозяин подал что-то похожее на секатор, Брейн махом срезал кустик, выхватил у опешившего цветовода рулон бумаги и ловко запаковал букет.
У него уже был кое-какой опыт, правда, упаковывал он до этого только рыбу. Но рыбы приходилось упаковывать очень много, а разницы, что упаковывать, — никакой, главное, чтобы было красиво.
— Терминал оплаты имеется?
— Разумеется, — кивнул хозяин и указал на устаревший стационар с проводами. Впрочем, это не имело значения.
Брейн расплатился, выскочил из магазина и, запрыгнув в такси, скомандовал:
— Поехали!

Глава 75

Еще через треть часа он уже был на месте — до семнадцати ноль-ноль оставалось пятнадцать минут.
Брейн сунул цветы в пакет и стал прохаживаться по тротуару, но не прошло и пять минут, как подкатила Эрника. Она была на своей машине — забавной женской игрушечке желтого цвета.
При виде этого авто Брейн не смог сдержать улыбки и, обойдя машину кругом, сел рядом с ней и чмокнул в подставленную щеку.
— Ты сказала, что будет такси.
— Я передумала.
— Тогда вот, это тебе! — сказал он, распаковывая букет и протягивая Эрнике цветы.
— Что это? — удивленно спросил она.
— Цветы!
— Зачем?
— Тебе!
— А мне зачем? — все еще не понимала Эрника, и выглядело это так, будто Брейн сунул ей какого-то драного кота.
— У вас не принято дарить женщинам цветы?
— А где принято? Неужели в Метрополии?
— Нет, в Метрополии тоже не дарят, — вздохнул Брейн, убирая цветы в пакет. Впрочем, он тут же порадовался такой ситуации, ведь теперь цветы оправдывали наличие пакета.
— Ты такой забавный, Томас! — обворожительно улыбнулась Эрника и резко отпустила сцепление.
Желтый автомобильчик недовольно заурчал, однако стал быстро набирать скорость.
Эрника ловко управлялась с ним, заводя машину в повороты так, что колеса вот-вот должны были сорваться в занос, но не срывались — Эрника чувствовала эту грань и имела, по мнению Брейна, хорошую школу вождения.
— Я люблю водить! — пояснила она, перехватив его взгляд. — Автопилот почти не включаю, хотя многие считают, что женщины только на автопилот и надеются.
— Я не такой, я так не считаю, — заверил Брейн, ловя себя на том, что начинает таять от восхищения и умиления одновременно.
На Эрнике было голубое платье, не слишком длинное и не слишком короткое. Какие-то синие бусики — не крупные и не мелкие, сережки — палладий или платина. Милые и недешевые часики с бриллиантиками на циферблате.
— Что за публика там будет?
— В основном мои коллеги или знакомые коллег.
— Медики?
— Да.
— Почему-то я так и думал.
— Это все милые люди… О, я сказала люди, ты заметил?
Эрника засмеялась.
— Сейчас просто поветрие какое-то, все друг друга называют «люди» и «человеки». Вот и я попалась, хотя обычно не люблю этих модных привязчивых словечек.
— А мне нравится. Люди. Есть в этом что-то.
Город закончился, и они выехали на четырехполосное шоссе, на котором уже не было ни одного защитного щита. Дорога запетляла между холмов и скоро разошлась на большом перекрестке — одна двухполоска ушла на юг, а они продолжали ехать на запад.
— Далеко ехать?
— Тридцать километров! И даже жалко, что не сто!
— Да-да, любишь водить.
— Обожаю!
Они засмеялись, и Брейн почувствовал, что в нем опять просыпаются теплые чувства и самая настоящая нежность.
Если Эрника играла — она играла безупречно. Она была сама естественность.

Глава 76

Владение, куда они были приглашены, показалось неожиданно, как только они выехали из рощи.
Это было нечто похожее на шале, с дополнительными пристройками и целым каскадом бетонированных площадок, соединенных лестницами.
Площадки были украшены модерновыми скульптурами и небольшими деревцами, что, по мнению Брейна, больше подходило для этого места, чем модерн.
На стоянке перед владением уже находилось пять автомобилей, и Брейн отметил, что все они принадлежали особам с достатком. Еще он заметил, что на возвышенностях в пределах видимости также имелись небольшие постройки, и, по его мнению, это были наблюдательные точки.
Да и построек было слишком много — складывалось впечатление, что там постоянно жило большое количество обитателей, а стоянка и вовсе была рассчитана на пару десятков автомобилей.
— А ничего они тут размахнулись. Это что, какая-то медицинская фирма? — закинул Брейн пробный шар.
Боковым зрением он заметил, как Эрника покосилась на него.
— Нет, это частная территория. Она принадлежит доктору Кроуну.
— Он хирург?
— Как ты определил? — улыбнулся Эрника.
— Просто угадал. У хирурга должен быть нож, — загадочно произнес Брейн и, выходя из машины, незаметно сунул за пояс плоскую бутылку.
Пистолет был под правой рукой, бутылка за поясом — он чувствовал себя полностью защищенным.
— Э, да тут бывают густые туманы, я прав?
— Да, довольно густые, особенно по утрам. А это ты как понял? — спросила Эрника, подходя к Брейну.
— А вон, позади основного дома целая батарея конденсаторов. Они конденсируют воду из тумана, причем много воды. У них здесь что, бассейн?
— Да, есть какой-то бассейн, но Кроун — ужасный собственник и гостей туда не пускает. По крайней мере меня.
— Я бы с удовольствием посмотрел на тебя в бассейне, — улыбнулся Брейн.
— Тебе для этого не нужны никакие бассейны — достаточно щелкнуть пальцами, и девушка примчится.
— В районище?
— Да.
Последние слова они произносили шепотом, а потом начали целоваться, при этом Брейн старался не коснуться Эрники засунутой за пояс бутылкой, однако раньше она обнаружила пистолет.
— Что это такое, Томас?
— Пистолет.
— Но зачем тебе тут пистолет?
— Я полицейский, милая, я всегда хожу с пистолетом. Без него я чувствую себя голым.
— Голый ты и без пистолета хорош.
— Спасибо, но если хочешь, я оставлю его в машине. Хотя нет, оружие казенное, я за него отвечаю. Но можно оставить его в сейфе у твоего шефа.
— Какого шефа? — несколько озадаченно спросила Эрника.
— Ну, доктор Кроун, он не твой шеф?
— Нет, он просто старший коллега.
— Но есть у этого старшего коллеги какой-то сейф? Наверняка в таком большом владении — ты посмотри сколько у них построек, наверняка там имеется хранилище оружия, где мы сможем оставить пистолет.
— Да перестань ты, не нужно искать никакие хранилища, — вздохнула Эрника и обреченно махнула рукой. — Оставайся уж при своем пистолете. В конце концов, если ты не станешь ни с кем-то обниматься, его никто и не заметит.
— Я постараюсь держать себя в руках, — с полной серьезностью заявил Брейн. — Правда.
Эрника улыбнулась.
— Ладно, пойдем уже, полицейский. Представлю тебя.

Глава 77

Когда они поднялись на верхнюю — самую большую — площадку, там уже собралось около двух десятков гостей. Некоторые были одеты чуть более официально, другие, как и Брейн, по-простому, но самобытно.
Едва новая пара появилась, все сразу оживились, задвигались и двинулись им навстречу — парами и поодиночке.
— Привет, Эрн!
— Привет, дорогая! — приветствовали друг друга дамы и чмокали в щечки.
— Ты прекрасно выглядишь! — говорили Эрнике мужчины.
— Ты, как всегда, неотразима, — продолжали они сыпать комплиментами, подходя по очереди.
— Новые часики? — спрашивали дамы.
— Нет, я их уже полгода ношу.
— Правда? А я не замечала.
— Что же ты не представишь нам своего спутника?
— Я просто не успела. Внимание, все, кто еще не знает, — это Томас Брейн. Он полицейский, — объявила наконец Эрника и предъявила Брейна, как какого-нибудь пуделя-призера.
А он коротко кивнул во все стороны поочередно, демонстрируя сдержанную радость. После этого к нему также стали подходить гости, и Эрника начала их представлять.
— Это хозяин дома — доктор Кроун.
— Отличный дом, доктор Кроун, — заметил Брейн, пожимая доктору руку. — И завидный размах!
— Брейн заметил даже эти, как их…
— Конденсаторы воды из тумана! — пришел на помощь Эрнике Брейн.
— О да, крутимся как можем. Вода нынче дорога! — улыбнулся доктор и отступил, а ему на смену стали подходить другие.
— Это Дольф, он медиотехник! Лучший во всем городе!
— Прекрати, Эрн, ты меня смущаешь! Добро пожаловать на вечеринку, мистер Брейн.
И снова рукопожатие.
— А это доктор Умланд, он психиатр! — представила Эрника очередного коллегу.
— Вообще-то дословно я — психокорректор, — поправил ее доктор Умланд, пожимая руку Брейну. — И представьте, одно время работал с полицейскими. Очень отзывчивый материал. Очень.
— А это Абика! Абика, это тот самый Томас, о котором я тебе рассказывала, — сообщила Эрника, и Брейн физически ощутил взгляд Абики, очень похожий на взгляд Эрники. Заныло в костях, чуть перехватило дыхание. Абика, по сути, была почти копией Эрники, только ее волосы были темнее, как и глаза. Ее безупречную фигуру обтягивало черное трикотажное платье.
Не успел Брейн начать как-то осмысливать и анализировать события — практически под огнем противника, как подошла еще одна копия Эрники.
— Познакомься, Томас, это Парсифи! — представила ее Эрника. Парсифи была рыженькая, зеленоглазая, с ямочками на щеках. Ее формы были чуть более округлыми, чем у других «близняшек», а когда она приблизилась, Брейн почувствовал, как от этого чарующего взгляда начало сводить мышцы.
Интуитивно он понимал, что так худо ему оттого, что их целых три. Он и с одной-то не мог сладить, а тут…
Превозмогая сотрясающие тело судороги, Брейн криво улыбнулся и, попятившись, едва не натолкнулся на новых гостей. Его снова стали кому-то представлять, с кем-то знакомить. Он пожимал и пожимал руки и, словно во сне, пытался вырваться из этого круга, но всякий раз натыкался на поглощающий взгляд Абики, обезоруживающий и подавляющий — Парсифи и расчетливый, с долей издевки взгляд Эрники.
Мелькнула безумная мысль — достать пистолет и начать стрелять. Все равно в кого. Тогда наваждение исчезнет, и они его выпустят. Они выпустят его? Они его точно отпустят? А потом в желтую машинку и — фьюить, только его и видели.
— А где здесь туалет?
Кто это сказал? Ах да, это же был его голос.
— Томас, как некстати, мы хотели показать вам дом…
Голос звучал сзади, и от него стало разламывать поясницу сладкой, томящей болью. Это была Парсифи: Брейн уже стал их различать по доставляемой боли.
— Возвращайтесь скорее, Томас, — ворковала Абика, и Брейн чувствовал ломоту в правом плече и щекотку в шее — как будто его разбирали на части злые дети, нарочно делая человеку-конструктору больно.
— Иди прямо, милый, вон туда, слева от буфетного стола.
Это была Эрника, и она его немного пощадила, должно быть, отвлекшись на свои расчеты. Расчетливая Эрника.

Глава 78

Брейн еще не видел, где там стол и дверь, но, отойдя от опасного трио на несколько шагов, уже почувствовал облегчение. К нему вернулись зрение и способность мыслить.
Вот и туалет. Брейн зашел внутрь, огляделся и, прислонившись к прохладному кафелю, перевел дух. Потом подошел к раковине, которая выглядела дороже, чем иной автомобиль. Счетчики воды здесь тоже имелись, и Брейн, открыв кран на полную, мстительно улыбнулся, видя, как замелькали цифры.
Потом подставил руки под прохладную струю и не спеша умылся. Выключил воду, протянул руку к автомату и получил свернутое в трубочку мягкое полотенце. Конечно, одноразовое.
Вытер лицо, руки и бросил полотенце в конвертор, с интересом наблюдая, как оно растворяется в среде активного газа, а затем в виде дыма втягивается насосом.
Теперь Брейн чувствовал себя значительно лучше. Он и в туалет-то не хотел, но сейчас больше всего боялся выйти.
Подойдя к двери, он приоткрыл ее и увидел трех прекрасных фей совсем рядом.
— Караулят, сучки. Ну ничего, я вам устрою.
С этими словами Брейн запер дверь, отошел в глубь туалета и достал из-за пояса плоскую бутылку.
Встряхнул ее, посмотрел содержимое на свет — оно выглядело безупречно. Чистый янтарь.
— «Леопольд Краузе», — еще раз прочитал он название. — Пятьдесят два градуса.
Затем свернул пробку и, понюхав из горлышка, удовлетворенно кивнул. Пахло хорошим алкоголем.
— Выручай, камрад Краузе, — сказал Брейн и стал пить.
Одолев полбутылки, прервался, выдохнул пары и снова приложился, пока не выпил все.
Потом с минуту не мог продышаться и остановить слезы. Напиток был хорош, он бодрил и быстро улучшал настроение.
— Надо бы теперь что-то покушать, — сказал Брейн, навернул пробку и бросил бутылку в конвертер, полагая, что ее-то хитрая машина не переварит так просто, как полотенце. Но этой технологии было все равно, и бутылка растворилась так же быстро, как и полотенце. Только дым от нее был погуще.
Заработал насос, и в конвертере снова стало пусто.
— Вот и хорошо, — сказал Брейн. Бутылка была уликой.
Еще он подумал, что мог бы и пистолет туда сбросить в случае чего. Потом пригладил волосы и направился к выходу.
Трио красавиц терпеливо ждало и, едва Брейн вышел, двинулось прямо на него — Абика в центре, Эрника с Парсифи по флангам.
Брейн чувствовал, как на нем сходится фокус их мощного воздействия, но чувствовал он и то, что пробить его теперь они не могут. По их лицам было видно — еще не ощутив запаха алкоголя, они понимали: что-то идет не так.
— Ну, девочки, давайте чего-нибудь покушаем.
— Томас… — Эрника приблизилась к нему и вдруг отшатнулась, как будто ее ударили.
— Что с ним? — спросила Абика.
— Он пьян, — прошипела та, закрываясь от Брейна рукой.
Красавицы стали растерянно переглядываться, от их самоуверенности не осталось и следа, а Брейну именно сейчас хотелось веселья и праздника.
— Я пойду доложить Кроуну, — сказала Эрника и поспешила прочь.
— Я с тобой! — крикнула Абика. — Перси, побудь с ним!..
— Она сказала — побудь с ним, — повторил Брейн и, обхватив рыжеволосую красавицу, привлек к себе. — Ты, кажется, хотела показать мне дом… Сейчас самое время.
— Но я не знаю… Не я принимаю такие решения…
— А кто? Пойдем у него спросим, — предложил Брейн, затаскивая Парсифи в какой-то коридор. Он уже испытывал к ней уверенную симпатию и даже больше. Его рука скользнула ниже талии, и он все более утверждался в своем намерении.
— Я же сказала, что не могу принять такого решения! — вскрикнула Парсифи, и было видно, что ее чрезвычайно раздражает непонимание такого простого факта.
— А я думал, что вы тут групповщинку намеревались провернуть. По крайней мере, вели вы себя именно так, да, рыжая?
В коридоре появилась Абика.
— Перси, он сказал — нет.
— Вы слышали? — заметила Парсифи, обращаясь к Брейну, и, оттеснив его, проскользнула мимо.
— А ты, черноглазенькая, не хочешь показать мне дом? — усмехнулся Брейн и двинулся к Абике враскачку, как моряк в порту к смазливой мулатке.
— Где вы нашли выпивку, Томас? — спросила она.
— Как где? В туалете целый бар оказался. Я подумал — тут так принято.
— Но вы выглядите так, будто вылакали весь этот бар.
— А там инструкции с ограничениями не было — извините.
Брейн обнял Абику одной рукой и сказал:
— Солнышко, а пойдем чего-нибудь покушаем, а то у меня сегодня была крайне скудная пища.
— Идите на воздух, Томас, Эрника вас там уже обыскалась.
Брейн направился к выходу из коридора, но обернулся и, подмигнув, добавил:
— У тебя классная задница, Абика.
— Спасибо, я знаю. Идите уже, Томас.

Глава 79

На площадке его встретила Эрника. Она снова была уверенной в себе милашкой и держала себя в руках.
— Ай-яй-яй, — покачала она головой, беря Брейна под руку. — Парсифи сказала, что ты ее обижал.
— Ничего подобного, я ее не обижал, я проверял ее.
— На что ты ее проверял?
— На гостеприимность.
Брейн вздохнул и огляделся. Все стояли по своим компаниям, общались, потягивая что-то безалкогольное.
— Пойдем я что-нибудь съем.
И, качнувшись, он увлек Эрнику за собой, а оказавшись возле буфетного стола, взял тарелку и начал накладывать всего подряд.
— Может, хватит уже? — поинтересовалась Эрника.
— Да, — согласился Брейн. — Хватит.
И стал есть, машинально поглощая бутерброд за бутербродом, тарталетку за тарталеткой. И хотя он чувствовал, что его основательно штормило, он все же различал вкус еды и нашел ее очень качественной.
Скорее всего, здесь были только натуральные продукты, и вся эта роскошь на большом столе стоила немалых денег.
— Ну, теперь ты в порядке? — заботливо спросила Эрника.
— Да. Теперь можно ехать домой.
— Нет, домой еще рано. Я должна еще кое с кем поговорить о делах — тут есть несколько коллег, с которыми мы работаем.
— Ну иди разговаривай, а я тут подышу воздухом, — сказал Брейн и, запрокинув голову, посмотрел на ясное звездное небо. — Какие звезды красивые.
— Наблюдай звезды, милый, я скоро вернусь, — предупредила Эрника и пошла прочь, а Брейн оставил звезды и стал любоваться ее походкой, тем, как двигались ее бедра, плечи, как она держала голову.
— Принцесса, — произнес он и вздохнул. Потом огляделся. Теперь, когда он остался один, можно было и поработать.
Пока за ним никто особо не приглядывал, Брейн расслабленной походкой двинулся вдоль жужжащих компаний, которые вели какие-то свои, по всей видимости, медицинские разговоры.
Поднявшись по лестнице, Брейн вошел в дом, оказавшись в большом зале с полом из темного дерева. Вдоль стен стояли светильники, давая ровно столько света, сколько требовалось для расслабления.
Имелись камин, большой диван и кресло, чтобы, разведя огонь, сидеть и смотреть на него.
Под потолком висела замысловатая люстра, выполненная в виде тележного колеса, к которому крепились белые шарообразные плафоны.
Стены украшали картины декоративно-оформительского направления.
Из большого зала имелось несколько выходов, и Брейн прошелся вдоль стен, попробовав открыть три двери — но все оказались заперты. Оставалась еще одна — двустворчатая с большой кнопкой на стене рядом с наличником.
Брейн подошел и нажал ее. Ничего не произошло.
— Что вы тут делаете? — послышался вдруг чей-то строгий голос.
Брейн обернулся. Это был хозяин дома — доктор Кроун.
— Папаша, мне бы догнаться, — попросил Брейн, виновато улыбнувшись.
— А что же вы не возьмете там, где брали первый раз? — спросил Кроун с усмешкой, проявляя осведомленность о последних событиях.
— Ну дык… — Брейн развел руками. — Кончилось.
— М-да, я должен был предвидеть это, — пробурчал себе под нос доктор, но Брейн услышал. — Ладно уж, откройте вон тот шкаф и догоняйтесь.
Брейн благодарно поклонился и направился к указанному шкафу, однако краем глаза следил за действиями доктора Кроуна. Тот нажал кнопку — и створки разъехались, пропуская его на другую площадку — слабо освещенную и пустынную.
Створки захлопнулись, и Брейн благополучно добрался до красивого шкафа из натурального дерева. Тут он безошибочно определил отделение, в котором оказался роскошный бар с зеркальными стенками и внутренним освещением.
К его услугам был вмонтированный в стену холодильник, где имелся набор кубиков из разноцветных замороженных соков.
Тут же были легчайшие закуски — какие-то чипсы, орешки — то да се. Но самое главное, помимо ликеров имелась и артиллерия покрупнее.
Брейн выбрал нечто похожее по тактико-техническим характеристикам на опробованный «Леопольд Краузе», и, забрав бутылку, сел на высокий табурет.
— Папаша Кроун преуспевает, — сказал Брейн, отметив, что в зале не было ни одной копеечной мелочи, ничего, что позволило бы усомниться в состоятельности хозяина.
Бутылка была почата, но Брейну хватило и этого. Он быстро все допил и сразу почувствовал прилив сил, а главное — новых идей.
Еще раз взглянув на дверь, за которой скрылся Кроун, Брейн подумал, что именно там находилось все самое интересное. А еще он чувствовал, что, несмотря на большое количество идей, некоторые были совершенно дурацкие, да и соображал он как-то медленно.
Однако сегодня алкоголь был для него не только спасением от трех гарпий, но и прекрасным алиби на все случаи: «извини, приятель, сам не понимаю, как я сюда попал». Или: «даже не знаю, как это оказалось в моем кармане».
И если ты при этом едва стоишь на ногах и в твоем выхлопе честных девяносто процентов спирта, ты вне подозрений.
Взяв из бара горсть орешков, Брейн забросил их в рот и стал жевать — выпивки было еще много и следовало закусывать.
Он снова посмотрел на дверь. Скорее всего, справа или слева от нее находилась щелевая камера, которая срисовывала профиль хозяина или кого-то еще, кто был допущен. Из того, что Брейн знал об охранных системах, последний скан должен храниться в оперативном блоке, пока не будет замещен новым, значит, нового давать ему не следовало.
Взяв красивую подставку под бокал, Брейн перебрал сладкие напитки, найдя самый тягучий — медово-сливочный ликер.
Смазав им подставку для бокала и оставив ее, чтобы лучше пропиталась, Брейн стал отпивать из бутылок крепкой категории, пока не понял, что имеет уже достаточно убедительный пьяный вид.
Забрав пропитавшуюся липким ликером картонку, Брейн закрыл дверцу бара и, пошатываясь, стал подходить к двери вдоль стены. И чем ближе подходил, тем сильнее прижимался к стене, чтобы не быть замеченным камерой.
— Ага, — произнес он, когда разглядел подходившие к устройству провода. — Шмяк! — добавил Брейн, припечатав наклейку на щелевой объектив. Потом вышел к двери и, одернув джемпер, надавил на кнопку. Щелкнул привод — и створки разошлись.
Брейн шагнул вперед и оказался на еще одной бетонной площадке, которая была вымощена материалом попроще, что выдавало в ней утилитарную территорию для внутреннего пользования.
На стенах имелось несколько железных лестниц, по которым можно было подняться на гребень бетонной стены и пройти по огороженным перилами мосткам куда-то дальше.
А еще магистрали — трубы, толстые кабели, газо- и пневмопроводы и неизвестно чего еще проводы. Десятки пучков были перехвачены монтажными лентами и висели вдоль стен.
— Вот это я удачно зашел, — произнес Брейн и нетрезвой походкой двинулся к отдельной постройке, имевшей основательный вид.
Входная дверь в нее была не заперта, и, слегка ее приоткрыв, Брейн сразу почувствовал специфический запах дезинфектора, который добавляли в воду. Запах был не сильный, но заметный.
Брейн зашел в небольшой предбанник, где чувствовалась сырость.
Он уже подумал, чтобы пройти дальше, как вдруг из-за следующей двери раздался такой жуткий вой, что у Брейна, несмотря на количество принятого, закололо в пятках.
Это был крик какого-то животного, которого, видимо, истязали за этой дверью.
— Да держите же его, держите! — требовал доктор Кроун — Брейн узнал его голос.
— Хвост! Накидывайте сеть на хвост! Накидывайте, иначе он вас изувечит!
Послышались звуки борьбы — и снова этот жуткий вой, который вдруг резко оборвался.
Брейн перевел дух и почувствовал, что начинает трезветь.
— Так никакого пойла не хватит… — прошептал он, и в этот момент на площадке послышались шаги. Одновременно открылась таинственная дверь, и Брейн услышал плеск воды.
«Бассейн!» — промелькнула догадка.
— Роуз, как же вы долго! — раздраженно произнес доктор Кроун.
— Как только Абика известила меня, я сейчас же сюда… Что там?
— Гранж не может восстановиться!
— Да он не хочет, и это уже не первый раз. Он до реконструкции сам неоднократно мне в этом признавался.
— Чуть не поубивал нас там, хорошо ребята с охраны подскочили.
— И что?
— Применили парализатор. Теперь он два часа будет в отключке, так что подойдете попозже.
— Ему очень трудно сделать этот переход.
— Это всем трудно, дорогой мой, и мне, и вам, но мы же это делаем, правильно?
— Правильно, — вздохнул Роуз. — Что с Тулло?
— С Тулло без изменений. Боюсь, уже ничто не сможет ему помочь. Его нашпиговали осколками из модеративного металла — очень извращенная жестокая техника.
— Тулло-Тулло, я говорил ему, что его образ жизни не приведет ни к чему хорошему.
— Но это был его выбор.
— Да, это был его выбор.
Они помолчали, вздыхая и обдумывая ситуацию, а Брейн стоял в темном углу и вжимался в стену, чтобы его не заметили. А еще он старался не дышать, надеясь, что запах водного дезинфектора перебьет его спиртовой выхлоп.
Но эти двое были поглощены собственными проблемами.
— С оцифровкой, я так понял, сегодня тоже ничего не выйдет?
— Да. Он напился.
— Как же так?
— Ну, за ним, конечно, следили, чтобы все было в порядке, но неожиданно он появился пьяным. Отпросился в туалет, и пожалуйста.
— Значит, до следующего раза?
— Да, до следующего.
— Я немного успел рассмотреть его. И я думал, он будет моложе.
— Нет, он в порядке. Вполне подходящий экземпляр.
— А что она говорила?
— Она сказала, что не супермен, но в хорошей форме.
— В каком смысле не супермен?
— Ну, в самом примитивном — как самец.
— Но предварительную обработку она провела?
— Да, я ею доволен, она пока ни разу не подводила нас. Говорит, что материал очень податливый, с ним будет просто. А это только досадная оплошность. Непонятно, где он взял алкоголь.
— А он не болен?
— Нет, она бы заметила. Она изучила каждую его мышцу — в этом плане она проводит работу очень дотошно. Пока будем готовить стабилизационные платы, так как анатомические слепки уже имеются — она их сделала очень хорошо.
— Значит, останется только провести окончательную оцифровку — и можно начинать замещение.
— Да, сэкономим на времени. Техника замещения хорошо отработана, корректирующий сигнал теперь устойчивый. Мы поставили новую антенну, вы видели?
— Да, очень похоже на батарею конденсаторов для получения воды из тумана.
— Вот именно, на это я и рассчитывал.

Глава 80

Наконец эти двое ушли, и Брейн стал дышать свободно. Он постоял еще немного, затем выбрался на площадку и поспешил к кнопочной двери.
С этой стороны приводная кнопка также присутствовала, и Брейн ожидал, что никакого контроля здесь не встретит, однако он ошибался — нажатие осталось без отклика, а затем он услышал голоса — кто-то выходил из таинственного бассейна и, без сомнения, направлялся сюда.
Брейн тут же упал возле стенки, сделав вид, будто сидел тут, прислонившись, и заснул. С пьяными такое бывает сплошь и рядом.
Шаги приближались — шли двое.
— Эй, смотри!
Шаги ускорились, и к лежавшему подбежали.
— Кто это? Как он тут оказался?
— Это гость. Парень, которого Эрника привела. Похоже, он набрался.
— Набрался?.. Да, похоже.
Брейна потрепали по щеке.
— Эй ты, просыпайся! Просыпайся!..
Он открыл глаза и, сделав вид, что немного испуган и одновременно удивлен, отполз к стене и сел.
— Кто вы? — спросил Брейн, стараясь выдыхать как можно активнее.
— Фу, ну ты и принял!
— Доктор Кроун был так любезен, что… показал свой бар…
— Зря он это сделал. Ладно, давай поднимайся.
Брейну подали руку и помогли встать.
— Как ты сюда попал?
— Кто попал? — сыграл Брейн пьяное недоумение.
Щелкнул привод, дверь открылась, и Брейн, опираясь одной рукой на охранника, а другой на стойку, незаметно сдернул с щелевого объектива приклеенную картонку.
Его привели к гостям и передали Эрнике, которая действительно выглядела встревоженной.
— Эрн, он валялся без чувств на четвертой площадке, — сообщил широкоплечий охранник, придерживая Брейна за локоть. — Спроси у него, как он туда попал?
— Ужас какой, еще четверть часа назад он выглядел посвежее!
— Доктор Кроун показал ему, где находится бар. Или он сам нашел.
— Нет-нет! — заплетающимся языком возразил Брейн и погрозил охраннику пальцем. — Можете спросить у дока — он подтвердит.
Охранник оставил Брейна и ушел, а Эрника покачала головой и спросила:
— Надеюсь, пистолет ты не потерял?
— Нет, оружие я… блюду. Но я его сейчас доставать не… не намерен…
Брейн качнулся, и Эрника его поддержала.
— Потому… потому что все перепугаются… Все…
И Брейн огляделся, чтобы убедиться, что все еще здесь, а между тем его развозило все сильнее.
— Я бы чего-нибудь скушал.
— Что ж делать — пойдем. По крайней мере, у стола ты будешь не так заметен, позорище.
— Ты… Ты говоришь как замужняя женщина… — заметил Брейн, неуверенно ступая за Эрникой. Вспомнив, что у нее красивая фигура, он попытался снова полюбоваться ею, но не сумел сфокусироваться.
Они подошли к столу, и он снова начал что-то есть, запивая всем, что попадалось под руку.
Эрника сначала смотрела на него, потом повернулась спиной, и Брейн подумал, что он ее за вечер крепко достал. Ну как минимум разрушил ее планы.
Вдруг послышался странный звук, заставивший Брейна оторваться от бутербродов. Это было похоже на вибрацию басовой струны. Потом еще раз и еще. А затем небо на мгновение озарилось оранжевой вспышкой — и тут все забегали, закричали, а Эрника бросилась куда-то на середину площадки.
Брейн слегка удивился. Он облизал пальцы, потом вытер руки и губы салфеткой и направился к столпившимся в центре гостям, которые, как завороженные, смотрели на северный край неба, где все еще полыхало какое-то сияние.
Брейн тоже стал смотреть и различил два черных ромба, которые медленно плыли на фоне ночного неба, обрамленные этим оранжевым сиянием. Брейну показалось, что он уже видел где-то такие ромбы, но где — сейчас вспомнить не мог.
Он уже хотел обратиться к Эрнике за разъяснением — она стояла рядом, однако взглянув на нее — поразился: ее красивое лицо было перекошено гримасой ужаса, а зрачки глаз казались красно-рубиновыми. И такими же перекошенными были лица остальных гостей, и такими же красными были их зрачки.
Где-то в углу продолжала играть музыка, и это придавало всей сцене какую-то жуть.
Это продолжалось еще пару минут, а затем черные ромбы погасли, и на их месте осталось прозрачное звездное небо.
— Роуз, это было… это было страшно… — прозвучал совсем рядом жалобный голос Абики. Брейн повернулся и увидел Роуза — высокого, долговязого мужчину, которого он определенно где-то видел.
Остальная публика тоже стала оттаивать, шевелиться, и тут Брейн заметил, что Эрнику сотрясают рыдания.
— Эй, что с тобой, ты испугалась? — спросил он, коснувшись ее плеча.
— Они… они нас ищут! Они снова ищут нас!.. — воскликнула Эрника, и Брейн, обняв ее, прижал к себе.
— Давай уедем, милая.
Она кивнула, и они, не прощаясь с гостями, поспешили к лестнице.
Спустились на один ярус, потом на другой. Музыка становилась все тише, огни все дальше. На смену музыке пришли звуки цикад, шелест листвы и легкий ветерок, приносивший запах пыльной дороги.

Глава 81

Спустя четверть часа они уже ехали по ночной дороге, и Эрника вела машину уже не так рискованно, как днем.
— Прости меня за эту истерику, я просто устала, — сказала она после долгого молчания. Брейн намеренно не задавал вопросов, пока не был уверен, что она в порядке.
— Ты меня немного напугала. Что там случилось, чего так испугались все гости?
— Все гости? — спросила она, сыграв удивление. — Я думала, что одна испугалась этой картины.
— А что это было — там, в небе? Я спьяну не особенно разобрался.
— Это… не знаю. Они иногда появляются и всегда наводят на меня ужас. Ничего не могу с собой поделать.
— Но что это?
— Говорят — хозяева всей нашей колонии.
— Вашей?
— Да нет же! — засмеялась она. — Я имела в виду варваров. Ты же в Метрополии не видел столько варваров, сколько их здесь?
— В Метрополии я был одним-единственным. На меня приходили посмотреть как на диковинного зверя в зоопарке.
— В зоопарке?
— Ты не знаешь, что такое зоопарк?
— Нет.
— Ну ты и про цветы ничего не знаешь. Будем считать, что проехали.
— А что про цветы?
— Да ладно про цветы, что это за жуткие ромбы были? Я теперь не усну, буду об этом думать.
— Не знаю, какие-то особые шефы Метрополии. Я так это понимаю. Это они натаскали сюда варваров, а для каких целей — я не знаю.
— Ужасно, — покачал головой Брейн. — Вот так просто берут и перемещают целые народы.
— Представь себе, — вздохнула она и притормозила, когда дорогу перебегало какое-то животное.
Брейн стал смотреть в темноту зарослей. Ему с детства нравилось ездить в транспорте, когда на улице было темно. Приятно было ощущать себя в тепле и комфорте, в то время как за стеклом были небезопасные заросли, где, возможно, таились какие-то змеи, пауки, да и вообще было сыро.
— Но если честно, Томас, ты сегодня испортил нам вечер.
— Кому вам?
— Мне и тебе.
— Насчет меня — не согласен. Я познакомился с интересными людьми, а потом с замечательным баром доктора Кроуна. Я вылакал его напитков на полтысячи чаков — где бы еще меня так угостили?
— Ты всегда преследуешь только собственные интересы?
— А ты? Просто следовало предупредить меня, и я бы не напивался. Я же не знал о причинах нашего выезда, а ты мне ничего и не сказала.
Эрника промолчала, а Брейн вздохнул. Он трезвел, однако продолжал рисковать, потому что, проходя по краю, можно было ускорить игру. На долгое противостояние у него не было времени.
— А этот Роуз, он кто?
— Роуз — специалист по физиорелаксации в разделе волновых активаций.
— Понятно. А Гранж?
— Что, прости? — переспросила Эрника и слегка дернула руль.
— Кто такой Гранж?
— Гранж? — Эрника пожала плечами. — Никогда не слышала такого имени. Откуда ты это взял?
Она бросила на Брейна свой пронизывающий взгляд, и он почувствовал, что его алкогольное поле начинает потихоньку ослабевать. После появления черных ромбов он действительно начал быстро трезветь.
— Не знаю, — сказал Брейн и вздохнул. — После бара доктора Кроуна я как будто вышел из зацепления, понимаешь? Даже попал в какой-то двор и никак не мог выйти. Меня там эти парни и нашли. Кажется, они и назвали это имя — Гранж.
— А может, тебе показалось? Неудивительно для того состояния, в котором ты пребывал.
— Неудивительно, — согласился Брейн. — Кстати, Абика и Парсифи очень на тебя похожи. Я в первые минуты думал, что ты мне их представишь как своих родственниц. У вас только масть разная, а сложение почти один в один.
— Пьяным ты к ним приставал… — напомнила Эрника, сосредоточенно глядя на дорогу.
— Да? Ну, это, конечно, зря. А может, они меня провоцировали? Могло такое быть?
— Парсифи и Абика — очень порядочные девушки. Они на такое не пошли бы.
— Но ты им про нас рассказывала?
Эрника пожала плечами.
— Только в общих чертах.
Они уже въехали в город, движение стало заметнее, и Эрнике приходилось время от времени притормаживать на перекрестках.
— Высади меня где-нибудь, дальше я на такси, — сказал Брейн.
— Нет уж. Ты еще не протрезвел, поэтому мне будет спокойней, если я заброшу тебя прямо в районище.
— А это удобно?
Эрника посмотрела на Брейна таким взглядом, что он засмеялся.
Когда они приехали к его дому, Брейн уже окончательно проветрился и хотел только спать.
— Ты должен мне вечер, — сказала Эрника, останавливаясь на обочине.
— Готов возместить, — ответил он.
— Давай встретимся послезавтра. Поедем в еще один ресторан, но только без алкоголя.
— Даже без вина?
— Вино — да, но топливо для грузовиков — нет.
— Хорошо, звякни мне завтра и расскажи, где и как.
— Договорились, выкатывайся.
Брейн вышел из желтой машины и прикрыл дверь.
— Кстати, а где твоя карета? Кажется, так ты ее называешь?
— На службе оставил. Я прямо с работы — к тебе.
Эрника кивнула и, тронувшись, умчалась прочь, а Брейн посмотрел ей вслед и пошел во двор под арку.
Он вспомнил откуда знал Роуза. Это был тот неуклюжий мужик, который, выскочив из магазина, сбил Эрнику.

Глава 82

Было утро, и усиливающийся поток шнягов начал свое движение в сторону «круга», где уже выкатывались тележки с товаром.
Поначалу все шло как всегда, но через час у кого-то из шнягов сорвало крышу и он вцепился в другого шняга, и они покатились по пыльной замусоренной земле, награждая друг друга ударами и крича.
При этом у кого-то из них из карманов выпала пара десятков таблеток, и это был как раз тот счастливый случай для тех многих шнягов, которые, не имея средств, надеялись на удачу или какого-то добряка.
Все, кто был рядом, бросились хватать эти таблетки, другие — у них отбирать, свалка быстро закипела, увеличиваясь в размерах, и охранникам пришлось броситься в толпу, награждая всех подряд ударами тяжелых дубинок. Требовалось как можно быстрее прекратить это безобразие, поскольку скоро должны были начать подтягиваться более солидные клиенты, которые и делали основной оборот площадки.
А шняги существовали для создания маркетингового образа и бесплатной рекламы по всему городу.
Охранники были хорошо тренированными бойцами, а шняги всего лишь городскими доходягами, и вскоре схватка стала затихать, а ее участники, вытирая кровь, начали рассасываться в толпе.
Охрана даже не стала никого задерживать, потому что это был всего лишь рядовой рабочий момент, однако те два десятка таблеток, что были обронены в драке, уже растворялись в желудках более удачливых шнягов. И оказалось, что причиной первого скандала и была одна из этих пилюль, которые шняги добывали, где только возможно, ничуть не заботясь об их действии.
Все двадцать сработали почти одновременно, и ровно гудящий «круг» снова огласился дикими криками, и теперь схватки закипели уже в десятках мест.
Мелькали кулаки, с треском рвалась старая одежда. Из карманов разлетались спрятанные пилюли, недокуренные косяки, кубики для инъекций и засаленные чаки — словом, все, что для каждого шняга представляло особую ценность.
И снова началось перераспределение богатств, и вой поднялся такой, будто сошлись в битве два туземных войска.
Охрана было бросилась наводить порядок, но дрались теперь уже почти по всему «кругу», и у дежурной бригады из тридцати охранников не было никаких шансов прекратить это безумие своими силами.
На позиции срочно вызвали резервную бригаду, затем бригаду, находившуюся на отдыхе, а затем и весь состав из четырех десятков шкуродеров.
И теперь уже били всех подряд — только лежачие не привлекали внимания карательных сил, скакавших по этим лежачим, чтобы достать тех, кто еще орал и требовал продолжения схватки.
Лишь поняв, что поддерживают эту битву несколько десятков безумцев, находившихся под действием каких-то возбуждающих химикатов, охрана сумела их переловить. Но к этому времени на «круг» явился уже весь персонал, кроме операторов за мониторами.
Здесь были все работники из отдыхающей смены — с местного производства, здесь были работники из финансово-расчетного отдела, механики, отвечавшие за работу технических средств, а также электрики и два повара.
Все были с дубинами и стрелковым оружием, а впереди наскоро собранного войска находился Штуцер с огромным картриджным парализатором, который гарантированно валил оппонента на расстоянии пяти-семи метров.
Присутствовал и сам Оберст.
Он стоял в стороне в длинном черном плаще, полы которого колыхал ветер. Оберст мрачно взирал на происходящее и никакого видимого оружия при нем не было.
— Сэр, они чего-то нажрались! — сообщил подбежавший бригадир шкуродеров.
— Я понял. Обыскать всех! Всех, кто на «круге», — обыскать! Личную дурь оставлять, не нужно их драконить — они получили достаточно. Изымайте только то, что не входит в тему.
Бойцы бросились выполнять приказ главного. А тот повернулся к Штуцеру и, указав на толпу ополчения из вспомогательных работников, махнул рукой.
Штуцер кивнул и стал кричать, чтобы все возвращались на места, поскольку опасность выхода ситуации из-под контроля миновала.
— И, Майфор, давайте там пропускайте поток! Не создавайте пробок!..
— Слушаюсь, сэр! Сейчас все сделаем! — ответил один из бригадиров охраны и побежал помогать оттеснять временно задержанную для обыска часть публики, чтобы они не мешали проходу остальных.
Переведя дух, Оберст отправился к себе в кабинет, чтобы выпить чего-нибудь легкого.
Последнюю неделю его слегка штормило из-за возвращения старых болячек и общей обстановки неопределенности, возникшей вокруг площадки. Да, он наладил кое-какие отношения с местными властями на коммерческой основе, и его специалисты уже начали готовить первые пробные наборы для заброски в городские районы, однако ему было известно, что о его намерениях уже прознали конкуренты, которые не собирались пускать его торговцев на свои территории.
Предстояло готовиться если не к войне, то к многочисленным локальным стычкам, а у него для этого пока не хватало солдат.
Площадка продолжала разрастаться, и новый персонал ему был нужен здесь.
В который раз Оберст подумал, что, возможно, погорячился с этой новой инициативой. С другой стороны, глупо было не воспользоваться встречей с полицейскими боссами. Когда бы у него случилась возможность поговорить с ними? А так — решил сразу два вопроса. Ну и потом, когда он считал, что расширяться на город рано, его конкуренты, напротив, расширяли свои зоны при первой возможности.
Стоит только остановиться, чтобы переждать до лучших времен, как на твоих границах появятся чужаки.
— Ладно, Корн, просто так совпало. Навалилось разом, — сказал он себе, наливая в бокал слабый алкоголь. — Разгребем, Корн, нам не впервой.
Не успел Оберст выпить и половины бокала, как в дверь постучали, но затем она распахнулась, и в кабинет ворвался бригадир шкуродеров. Лишь подбежав к столу Оберста, он наконец опомнился.
— Я прошу прощения, сэр, ну тут какая-то хреновина всплыла!..
С этими словами бригадир высыпал на стол пару десятков черных, похожих на пуговицы пятачков.
— Это что, дурь, что ли, такая? — отставляя бокал, спросил Оберст и, осторожно взяв один из пятачков, посмотрел на свет.
— Нет, не дурь, — ответил он себе. — Откуда это?
— По карманам набрали, сэр!
— И кто это разносил?
— Никто, сэр! По одной штуке попадалось. Не у всех, но у многих. Мы их трясли, спрашивали, где взяли — они бошками вертят, не знают. Другие бухтят, что тоже такую штуку у себя находили и выбросили.
— Так! — произнес Оберст, кладя пятачок на стол. — Штуцер где?
— Бегает у торговых рядов, что-то там не так поставили.
— Зови немедленно…
— Слушаюсь!
Бригадир умчался, а Оберст разгреб пятачки, а затем стал складывать их столбиком. У него уже появились предположения, что это такое, однако нужно было послушать других.
Примчался Штуцер, и Оберст сразу указал на столбик из пятачков.
— Что это такое, знаешь?
Штуцер приблизился, взял пару штук, покрутил между пальцев и предположил:
— Это похоже на радиопередающее устройство.
— Почему так решил?
— Корпус сделан из радиопоглощающего материала.
— Хорошо, возьми нож и вскрой.
Штуцер всегда носил с собой нож и, воспользовавшись им, располовинил пятачок вдоль. Внутри блеснули тонкая лента микроплаты и пара кристалликов передающих устройств. Крохотный желтый прямоугольничек служил «вечной батарейкой», срок службы которой мог исчисляться десятками лет.
— Кто у нас мастак по этим штукам?
— Гри Уотсон.
— Зови его.
Штуцер выглянул за дверь и сделал несколько распоряжений. Потом вернулся к столу.
— Там Дольф стоит. Отпустить его?
— Нет, пусть зайдет.
— Дольф! — позвал Штуцер главного шкуродера. Тот зашел.
— Вот что, Дольф, — сказал Оберст, — беги на «круг» и начинайте проверять всех шнягов. Приличную публику не трогайте, а шнягов — всех. Только не обижайте. Ищите еще такие штуки или вот что — скажите, что даем по пять чаков за каждую такую штуковину. Пусть сдают охране, а ты возьми мелких денег у Вольфа на эти нужды, скажи, что я приказал.
— Понял, сэр! — кивнул Дольф и выбежал. В этот день здесь все только бегали, такое уж задалось утро.
— Разрешите? — спросил заглянувший в кабинет Гри Уотсон, невысокий варвар, выглядевший как мальчишка. Он занимался отладкой всего, что касалось электрики и радиоэлектроники, однако был способен на куда большее, но об источниках своих знаний не распространялся.
— Иди сюда и расскажи нам, что это такое.
Гри подошел и, едва взглянув, сказал:
— Это шпионский накопительный чип с импульсной передачей. Уже устаревшая модель.
Оберст со Штуцером переглянулись.
— Это собрали из карманов шнягов. Для чего, как ты думаешь?
— Ну, заявиться сюда — попадешься охране. А эти чипы можно незаметно насовать в карманы шнягов, и они, по москитной схеме, будут собирать информацию.
— Какую информацию? Просто болтовню?
— Да, шняги болтают, общаются, сообщают кучу информации, и это вообще мусор, но если поставить толковый фильтр с правильно отлаженной программой, он будет выбирать из этой болтовни слова и фразы, которые интересуют инициатора этой акции.
— Так, — произнес Оберст и вздохнул: — Только этого нам не хватало. А скажи, можно ли вычислить этого, как ты сказал, инициатора акции?
— Эта система может добивать в чистом поле до трех километров. В городе — метров четыреста или пятьсот. Здесь у нас с одной стороны тянутся незаселенные, брошенные и отравленные территории километров на пятнадцать. Дорог там нет, вряд ли туда наведывается инициатор, ведь подбирать потоки нужно ежедневно. А вот со стороны города подъезжать — очень удобно. Где-то он парковал машину и ходил распространять среди шнягов чипы, а потом уезжал.
— И сколько раз он мог это делать?
— Зависит от того, сколько нужно закинуть чипов.
— А сколько нужно?
— Чем больше — тем лучше. В любом случае это дело не одного дня. Надо подумать, кому интересна наша площадка, сэр, там и искать ноги этого инициатора.
— Спасибо, Гри, можешь быть свободен.
Эксперт ушел, а ему на смену вернулся бригадир шкуродеров и принес еще около полусотни чипов.
— Сыпь сюда, — сказал Штуцер. Дольф высыпал и ушел.

Глава 83

Наступила тишина. Штуцер молчал, ожидая, что скажет главный. Но он тоже молчал: слишком уж неожиданная и необычная на этот раз выявилась проблема.
— Что будем делать, босс? — не выдержал Штуцер.
— Что будем делать? Будем готовить к облаве.
— К облаве?
— Именно. Собирай группы, нужно начать прочесывать весь квартал, прилегающий к нашей территории. Пусть спрашивают в каждом доме, в каждой забегаловке. Нас там хорошо знают, никто запираться не будет.
— Что искать?
— Искать чужую машину, которая последнюю неделю там появлялась или стояла запаркованная.
— Я даже знаю, как она выглядит, босс.
— Ты про того копа? — уточнил Оберст.
— Так точно, про него. У него карета, заметная машина.
— Значит, при расспросах делайте акцент на карете и начинайте прямо сейчас, время дорого. Неизвестно, что они там намыли, какой информации…
Штуцер немедленно отправился выполнять задание, а Оберст посидел еще, допил свой бокал и, надев плащ, вышел подышать воздухом.
«Круг» уже функционировал в нормальном режиме, хотя какая-то общая нервозность еще сохранялась, Оберст видел это по структуре толпы.
В обычные, спокойные дни толпа была распределена равномерно, а теперь гости то и дело сходились какими-то кучками, все еще обмениваясь мнениями об имевших место событиях.
Впрочем, это Оберста не слишком беспокоило — случалось, здесь даже стреляли и были жертвы, но потом все успокаивалось.
Спустя пару часов вернулся Штуцер и с ним около трех десятков бойцов из команды дознавателей. По виду Штуцера, по тому, как он зашел в кабинет, было ясно, что ему удалось что-то выяснить.
— Ну? — спросил Оберст, откидываясь в кресле.
— Это он, сэр. Нашлось несколько свидетелей, которые видели, как его карета моталась здесь, а одна старуха сообщила, что видела машину, стоявшую под деревом, и что туда дважды садился оборванец.
— Оборванец, — повторил Оберст, криво улыбнувшись. — Маскировался.
— Так точно, сэр. Маскировался, чтобы распихать эти свои штучки-дрючки.
— Ну, значит, мы закроем эту тему раз и навсегда. Что он там намыл, мы потом, может, еще разузнаем, а пока решим вопрос по нему.
— Разрешите я сам?
— Нет-нет, Штуцер, больше никакой самодеятельности. Пусть поработают специалисты. Кто там у нас самый лучший, Тулло-Ящер?
— Был.
— Что значит был?
— Не поладил с «Элеватором», и они его сработали. Положили кучу бойцов, но дожали.
— Подумать только, а ведь считался почти мифической личностью, — покачал головой Оберст. — Тулло — то, Тулло — се. Что, прямо вот так взяли и завалили?
— Говорили, будто подранили крепко, и он все же уполз, но приползет ли обратно — вопрос.
— Ладно, тогда обратимся к братьям Модельяни. У тебя есть их номер?
— Есть, но, может, он уже старый?
— Набери-ка, может, работает.
Штуцер набрал, и ему ответили, сказав:
— Пожалуйста говорите.
— Это мебельная фабрика?
— Это мастерская ручной работы братьев Модельяни, — ответили ему.
— Рад слышать, что вы еще работаете. Мы хотели бы заказать у вас шкаф.
— Это можно обсудить.
— Вы могли бы подъехать к нам?
— Куда?
— Это на северной окраине — Заводской пустырь.
— Хорошо, через час будет нормально?
— Да, нормально, — ответил Штуцер. — Мы можем выйти и встретить вас на улице.
— Не нужно, вы ведь все там же сидите — в бункере?
— Да, в этом плане ничего не изменилось.
— Ну, тогда я не заблужусь.

Глава 84

На переговоры явился старший из братьев Модельяни — Роберто. Он выглядел почти так же, как десять лет назад, когда Оберст впервые с ним познакомился. Разве только похудел немного. Больше стали выдаваться его канзасские челюсти и острый нос, да длинные, собранные в пучок волосы заметно поседели.
А в остальном те же перстни на пальцах, золотая цепь поверх черной водолазки и туфли с пряжками по цене среднего автомобиля.
Он пожал поочередно руки Оберсту со Штуцером и сел в кресло — они беседовали в переговорной зоне офиса.
— Давненько я здесь не был, господа. Приятно было увидеть, что кроме ям с дерьмом у вас стало больше построек. И вышки, как на складе каком-нибудь.
— Да. У нас здесь есть что охранять, — улыбнулся Оберст. Перед началом основной беседы требовалось немного поговорить на отвлеченные темы.
— А я ведь давно вашу площадку знаю, еще юнцом покупал здесь свою первую дозу стирола.
— Вот как? Но нас тогда тут еще не было.
— Да, тогда здесь заправляли другие ребята. Но со стирола я потом едва соскочил. Получилось. А многие мои приятели — нет. Кто-то уже исчез, другие, возможно, еще тут у вас бродят.
— Мы никому ничего не навязываем, — напомнил Оберст.
— Это да. Но все равно, если когда-то начнут мочить всех преступников, начинать нужно с вас, ребята, от вас основное зло.
Оберст со Штуцером переглянулись, а гость улыбнулся.
— Не обращайте внимания, у меня специфический юмор. Профессия накладывает свой отпечаток. Итак, что вы хотели? Что у вас за шкаф?
— Вот, — произнес Штуцер, подавая старшему Модельяни заготовленный листок с информацией и несколько распечатанных фото с контрольных камер. — Если фото плохие, мы сможем добыть еще.
— Нет-нет, фото вполне пригодные, учитывая, что известен адрес проживания, машина, место службы. Итак, наш шкаф коп?
— Коп, — подтвердил Оберст.
— Давненько я не работал по копам. Последний раз это делал…
— Тулло, — напомнил Штуцер.
— Да, Тулло-Ящер вогнал в мишень двести восемнадцать пуль из армейского пулемета. И это тоже был городской шериф. И тоже из отделения Пятого района. События совершают круговорот.
— Ты стал философом, — заметил Оберст.
— Есть немного. Что вы хотите в качестве исполнения? Может, добавим красок и тоже повторим рекорд Тулло с пулеметом?
Заказчики переглянулись.
— Что, думаете, не смогу?
— Теперь тебе не перед кем выделываться, Роберто, — миролюбивым тоном произнес Оберст. — Тулло нет.
— Тулло нет. И я его уважал. Может, хотите все сделать по-тихому?
— Нет, это должно быть заметно, чтобы те, кто узнал, потом думали, прежде чем совершать подобные ошибки.
— Поддерживаю. Полностью поддерживаю. В каждом заказе должна быть мораль, — согласился старший Модельяни. — Значит, автоматная очередь днем в присутствии небольшого количества публики. Годится?
— Годится, но хотелось бы… — Оберст покрутил в воздухе пальцем. — Большей убедительности, что ли.
— Ха! Я вижу в вас художника, мистер Корн. О, прошу прощения, Оберст. Так вот, сейчас стало модно привлекать к исполнению пушечные турели.
— Да-да, что-то подобное я слышал! — закивал Оберст. — Именно так.
— Хорошо. Какие сроки?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Он нас конкретно достал, — добавил Штуцер.
— Значит, постараемся не задерживать. Тогда давайте подведем итог, легкая, так сказать, процентовочка.
С этими словами старший Модельяни достал большой блокнот и ручку с золотым пером.
— Итак, просто шкаф — это десять тысяч чаков. Но то, что шкаф не простой, а в карете ездит, — это двадцать пять тысяч. Далее шоу с турелью и с гарантированными зрителями — это плюс еще десять тысяч. Далее за срочность наценка пятьдесят процентов. Но если не уложимся в двое суток от момента согласования, значит, этой наценки не будет. Итого: пятьдесят две с половиной тысячи. Двадцать пять вперед, остальные после исполнения.
Оберст поднялся, подошел к стальному шкафу в углу, отпер его магнитным ключом и, осмотрев стопки банкнот, начал выбирать покрупнее достоинством.
— К сожалению, номиналы у нас небольшие — специфика рынка, — сказал он, выкладывая перед старшим Модельяни двадцать пять пачек по тысяче чаков в каждой. — Но зато — красивая сумочка.
С этими словами он подал гостю шелковую сумку с затейливой вышивкой.
— Ничего страшного, это тоже деньги, — сказал Модельяни, убирая в сумку пачки банкнот. Затем поднялся, снова пожал заказчикам руки и вышел вон.

Глава 85

Весь день после пьянки Брейн провалялся дома, что называется, откисал. Спал до обеда, потом принял душ, что-то себе приготовил, но не ел, только пил много лимонного напитка. Ну как лимонного? Желтого, сладкого и вроде бы с запахом цитрусовых, однако на упаковке растворимого кубика было изображено какое-то растение с цветами.
Ну и слова «лимон» здесь тоже не знали.
Лишь под вечер у Брейна появился аппетит, а с утра следующего дня он уже был в полном порядке и, вызвав такси, добрался до службы, где у забора оставалась стоять его машина.
Сходив за аппаратурой и обменявшись приветами с полутора десятками сослуживцев, он отправился прокатиться вдоль границы Заводского пустыря, однако, проезжая по знакомым улицам, не услышал натужной работы приемных блоков — они были едва теплыми. А это означало, что потоки информации оказались незначительными.
Брейн притормозил на обочине, открыл небольшой ситуативный экран на блоке приемки и обнаружил, что на него сейчас работали только двенадцать передатчиков — остальных чипов в эфире не было.
Это означало только одно — его аферу вскрыли, провели чистку контингента и выбрали почти все подчистую. Однако это тоже было маловероятно, ведь невозможно отследить по городу всех шнягов, если только…
— Они объявили награду за каждый сданный чип, — произнес Брейн, отъезжая от обочины.
У соседнего дома стаяла какая-то не слишком опрятная женщина и внимательно смотрела на его автомобиль. Брейн проехал мимо и увидел еще парочку здешних обитателей, которые также провожали его карету пристальными взглядами.
— Ну, ясно, — произнес он и добавил газу.
Обнаружив его чипы, они выяснили радиус их действия и прошерстили этот район, спрашивая у каждого встречного, не видал ли кто посторонний автомобиль. А его машина была достаточно заметна.
Выбравшись наконец за пределы опасного района, Брейн немного покрутился по городу и поехал на службу.
Итак, что теперь предпримут ребята из службы безопасности Заводского пустыря? Могут ничего не предпринимать, а могут посчитать, что это уже слишком. В конце концов после беседы с заместителем начальника отделения у Брейна сложилось впечатление, что руководство готово умыть руки.
— А когда было иначе? — задал себе вопрос Брейн, притормаживая на перекрестке и пропуская целую кавалькаду застоявшихся на запрещающем сигнале автомобилей.
Запарковавшись на прежнем месте у забора, он первым делом достал из-под камня маяки и положил под коврик, затем уложил в сумку аппаратуру и, открыв дверь на территорию персональной картой, направился через двор к крыльцу, на котором всегда находилось какое-то количество сотрудников.
В первый день это были незнакомые ему личности, а теперь он улыбался им и отвечал на рукопожатия, при том что очень немногих знал по имени и фамилии.
Махнул рукой дежурному, пожал руку ефрейтору из технического отдела.
— Как машинки, шуршат? — спросил тот.
— Шуршат, куда они денутся, — в тон вопросу ответил Брейн, а придя в кабинет, расставил аппаратуру на столе и подключил к сетевому разъему, чтобы сбросить обработанную информацию в облачное хранилище.
В дверь постучали.
— Входите!
Вошел лейтенант Григор, который выглядел получше, чем пару дней назад, хотя рука все еще висела на перевязи.
— Привет, раненый. Я думал, ты на заслуженном отдыхе в бонусном отпуске. Присаживайся.
— Наобещать-то они могут, только опять нужно кое в чем разобраться и кое-что провентилировать, и, кроме Григора, это никто сделать не может. А еще на нас с Боршингом текучка весит, ее никто не отменял. Но одной рукой я могу хотя бы пару отчетов настукать.
— А надиктовать?
— Запрещено инструкцией. Враг не дремлет, может снять — вон с оконного стекла.
— У вас окна во внутренний двор выходят.
— Инструкции это по барабану. Поэтому только ручками. Слушай, я ведь чего зашел — спросить хотел, как прошел твой выход в свет и как твой прикид оценили?
— Хорошо оценили. Принцесса оценила.
— Ну клево! — искренне обрадовался лейтенант. — Значит, я тоже еще что-то могу, хотя и подраненный. Ну а вообще, что за публика была?
— На самом деле скучная. Врачи всякие да врачихи. От названий и язык сломаешь. Я со скуки напился, и для меня вечер удался, но боюсь, не все меня правильно поняли.
Лейтенант засмеялся.
Зазвонил спикер, и Брейн, взглянув на экранчик, заметил:
— А вот и она.
— Ну я пойду, не буду мешать, — сказал лейтенант и, поднявшись, тактично удалился.
— Здравствуй, милая.
— Здравствуй, Томас. Ты не забыл, что должен мне вечер?
— Взамен испорченного?
— Вот именно. Давай завтра днем. У тебя получится сбежать со службы?
— Я скажу, что еду к тебе, и меня отпустят…
Последовала пауза, после которой она наконец поняла, что он шутит.
— Ты что, всем хвалишься знакомством со мной?
— Это единственное, чем я могу гордиться. Служебных подвигов такого уровня я еще не совершил. Да это и невозможно.
Эрника засмеялась.
— Ты льстец, Томас.
— Да, я такой.
— Значит, завтра в два часа. На том же месте, но поедем на твоей машине — это застрахует нас от внезапной выпивки в туалете.
— На сто процентов, — согласился Брейн.
— Тогда давай отбой, мне еще нужно сделать пару деловых звонков.
— Слушаюсь, мэм, — ответил Брейн и отключился. А Эрника, как и обещала, включила набор следующего контакта, но уже через закрытую линию, которую трудно было прослушать. Этот вид связи стоил значительно дороже обычного.
— Слушаю тебя, Эрника, — отозвался мужской голос.
— Договорилась на завтра, на два часа у ресторана «Золотой павлин». Поедем на его служебной машине, чтобы она не маячила в одиночестве, когда он исчезнет надолго.
— Правильное решение. Я отдал приказ уже сегодня подхватить его, чтобы, так сказать, держать руку на пульсе. Что ты возьмешь с собой?
— Обычный набор. Парализатор и релаксирующий препарат.
— Хорошо. Тогда завтра за тобой пойдет служебная машина, чтобы быстро провести загрузку. Ну все, пока, завтра созвонимся еще раз.

Глава 86

Работать не хотелось, Брейн чувствовал какую-то подвешенность, неопределенность состояния. Его беспокоило, что его так быстро накрыли, ведь он надеялся, что операция растянется дней на пять, а теперь еще неизвестно, хватит ли в массиве собранной информации и нужных фактов.
Впрочем, фактов наверняка хватит, однако беспокойство не покидало Брейна. Чтобы развеяться, он ушел со службы и поехал покататься по городу.
Брейн был уверен, что хорошая погода, вид спешащих по своим делам пешеходов, деловитые потоки машин и, наконец, отсутствие «хвостов» настроят его более оптимистично и тревога уйдет. И все так и было первые полчаса. Он взялся изучать новые районы города, углубляясь далеко в малоизвестный ему юго-запад.
Настроение почти выправилось, когда вдруг он заметил слежку.
Решительно проскочив на паре перекрестков и неожиданно притормаживая на обочинах, он утвердился в подозрениях — за ним катались три экипажа. И по тому, как они это скучно и монотонно делали, было ясно, что за ним пристроили профессионалов.
А как же маячки? Может, они вышли из строя? А может, это еще какая-то сторона в игре?
Впрочем, относительно маяков кое-какие мнения у Брейна сложились. Один прицепили бойцы с Заводского пустыря, а второй — друзья Эрники. Зачем им это было нужно, он пока не знал, но очень уж эта медицинская банда напоминала сектантов каких-то изуверских практик.
С одной стороны, Брейн уже знал об Эрнике достаточно, чтобы послать подальше под надуманным предлогом, однако одним из его недостатков, помноженных на профессиональную выучку, было стремление влезть в проблему глубже, чтобы вовремя соскочить, получив быстрое решение задачи. Но если другим эти задачи должен был ставить кто-то, Брейн умел их сам ставить себе. И это тоже был недостаток.
— Ты извращенец, Томас, — сказал себе Брейн, поглядывая на экран камеры заднего вида, где один из экипажей как раз уходил в резерв, а ему на смену выкатывался другой. — О, да вы и машину сменили! — прокомментировал Брейн появление второго экипажа. — Вот только морды сменить забыли.
Действительно, на передних сиденьях сидели два примелькавшихся шкафа в черных очках. Остановившись на очередном повороте, Брейн достал из-под коврика оба маячка, затем отыскал в бардачке монтажные кусачки и рассек оба шпионских устройства, чтобы исчезнуть с экранов операторов, если они за ним еще присматривают.
Включился разрешающий сигнал, и он поехал дальше.
Теперь следовало ждать, что где-то там кто-то переполошится и отправит за ним «хвост», чтобы проверить — все ли в порядке. Брейну хотелось посмотреть, сколько «хвостов» добавится и как на это посмотрят те, кто катался за ним почти целый час.
Чтобы облегчить поиск новым претендентам, Брейн чуть сбавил скорость и поехал по длинному проспекту, пересекавшему весь город.
Новая команда появилась через двадцать семь минут. Они так спешили, что выскочили перед Брейном, видимо, решив, что он уже проехал, однако вовремя сориентировались и, соскочив на медленную полосу, пропустили Брейна и его почетный эскорт, который они, разумеется, тоже заметили. Заметили и скромно поехали поодаль.
— Хорошо, будем ждать следующих, — прокомментировал это действие Брейн и честно ехал равномерно и прямолинейно, но больше никакой команды к ним не присоединилось, из чего он сделал вывод, что здесь уже собрались все заинтересованные стороны — как раз по количеству маячков. Но если вторые прискакали после потери сигнала, то другие три экипажа активизировались сами. Стало быть, что-то задумали, и по повадкам Брейн отнес их к Заводскому пустырю, хотя специалисты наверняка были наемные.
У самих «заводских» был другой стиль.
Между тем прибывший с опозданием экипаж связался с руководством.
— Слушаю, — ответили им.
— Сэр, мы его обнаружили, он в движении, значит, маяк просто отвалился.
— Хорошо, вы меня успокоили.
— Не спешите, сэр. За ним «хвост».
— Точно?
— Точнее и быть не может. Мы сейчас поотстанем и посмотрим, сколько экипажей работает.
— Вы не уверены, что это «хвост»?
— Мы уверены, но хотелось бы определить, насколько большими силами располагают наши конкуренты.
— Что ж, определяйте и возвращайтесь, — сказал руководитель и, закончив разговор, связался с другим абонентом. — Пит, ты можешь принять информацию?
— Минутку, переключусь на спецканал.
Послышался щелчок.
— Все, сэр, можете говорить.
— Наши ребята из наблюдения выскочили на потерю сигнала и обнаружили за кандидатом плотный «хвост». Они подозревают, что там несколько экипажей.
— Это не слишком здорово в плане наших приготовлений.
— В том-то и дело. Но нам уже нельзя останавливаться — неизвестно, что они замышляют, а мы в этом экземпляре очень заинтересованы, Пит. Очень.
— Я понял, сэр. Завтра в служебном автомобиле будет усиленная группа прикрытия. На всякий случай.
— Отлично, это то, что я хотел услышать. До связи.

Глава 87

На другой день Брейн решил на службу даже не соваться. Ну ее. Время пока терпело, и требовалось разрешить эти запутанные ситуации, чтобы двигаться дальше в плане обработки полученной информации по Заводскому пустырю.
Проспав до десяти часов утра, Брейн поднялся и первым делом надел тренажер, чтобы, начав с простых уровней, понемногу прогреваться до самых высоких. Ну или почти до самых высоких.
Брейн давно заметил, что после физических нагрузок голова начинала работать лучше, и именно потому, что уносились всякие мусорные темы, оставалась сама суть. Оттого и думалось проще и яснее.
Выше среднего уровня он сегодня подниматься не стал — не было смысла, ведь впереди его еще ожидала неизвестность. То есть свидание с Эрникой.
После душа он почувствовал себя бодрым и с удовольствием съел завтрак из мейдера, который показался ему лучше вчерашнего.
Затем привел в порядок гардероб, подобрал рубашку и тщательно проверил пистолет. С ним Брейн чувствовал себя увереннее, хотя понимал, что в случае подготовленной профессионалами акции «девятка» ему не поможет.
В час дня он вышел из дома и прошел через двор, ответив на приветствие жильца, с которым уже неоднократно здесь виделся. Более близких контактов ни с кем пока налаживать не хотел, хотя сосед-пьянчуга уже предлагал ему остаканиться. Дескать, давно живешь, пора за вселение проставиться. Брейн отказался, сославшись на занятость, сказал, что попозже, и сосед согласился потерпеть. А Брейн между тем планировал перебраться в более приличное место. Он уже разобрался, что с его жалованьем мог позволить себе район получше. Район, а не районище.
«Районище», — мысленно произнес он и улыбнулся. Эрника. Все же ему ее будет не хватать, когда… Когда все раскроется.
Подойдя к машине, Брейн проверил показания охранных датчиков, и те ответили, что все в порядке — можно ехать.
За четверть часа до оговоренного срока он уже стоял на парковке, расположенной на островке безопасности, посреди широкой улицы со снующими автомобилями.
Вскоре появилась Эрника. Сегодня она была в темно-зеленом платье и накинутом поверх него жакете на полтона светлее. Бусики были из дымчатого зеленоватого камня, туфли в тон бусикам. Ну а остальное как всегда — походка, фигура, глаза, улыбка. Брейн заметил, что Эрника всегда выглядела прекрасно. Не было у нее ни «так себе настроения», ни бледности. Казалось, она всегда могла настроить свою внешность наилучшим образом.
— Ты с пистолетом? — спросила она, садясь рядом и чмокая его в щеку.
— Разумеется.
— Да-да, ты без него голый. Я помню, — улыбнулась она.
— Куда рванем?
— Райн-стрит, ресторан здоровой пищи «Арокара».
— Ты уверена, что там хорошо кормят? — усомнился Брейн, выезжая со стоянки.
— Не переживай, все давно проверено.
— Это будет незабываемая трапеза.
— Это будет незабываемый день, Томас.
— Обещаешь? — спросил он, оценивающе глядя на нее.
— Обещаю.
— Только мне маршрут не очень знаком.
— Езжай пока прямо, я буду тебе показывать.

Глава 88

«Хвоста» не было, и Брейн стал понемногу успокаиваться. Может, все еще обойдется и его ожидает немного скучный обед, а потом весьма нескучный вечер или даже ночь. В конце концов он теперь знал, как побороть ломоту в костях после жарких ласк Эрники.
Машина катила по бульвару, прекрасная Эрника чему-то улыбалась — каким-то своим мыслям.
Мимо прошли две машины — на большой скорости.
Брейн слегка дернул руль, пропуская этих торопыг. За первыми двумя сзади замаячила третья. Достаточно тяжелая — представительского класса с широкой кормой. А за ней какой-то фургон, наподобие фургонов «Скорой помощи», но только без традиционной раскраски.
Брейн вспомнил, что именно на такой Эрника приезжала на территорию их отделения, и только он хотел спросить, а не ее ли фирмы экипаж, как вдруг заметил, что у догонявшей их тяжеловатой машины стали открываться створки потолочного люка.
Все сразу стало понятно. Брейн дернул руль и крикнул:
— На пол, Эрника! Падай на пол!
И в ту же секунду полыхнул яркий огонь, в сорванную крышу ударил ветер, начав трепать вспоротые сиденья и разносить мелкий мусор. Машина шла в занос, и Брейн надеялся, что стрелки не сумеют перенастроиться, однако снова ударил огненный шквал, и последнее, что почувствовал Брейн, прежде чем потерял сознание, резкую боль от вонзавшихся в него мелких осколков.
Остатки его машины уткнулись в ограждение и остановились. Черный автомобиль с пушечной турелью тоже притормозил, чтобы дать контрольную очередь, однако из проезжавшего фургона ударил гранатомет. Взрыв подбросил бронированный автомобиль, и пущенная очередь из автоматических пушек вспорола пышную клумбу. В воздух полетели цветочные листья и черный грунт, а выскочившие из фургона трое стрелков открыли огонь из крупнокалиберного пулемета и двух армейских гранатометов.
Черный автомобиль взвыл двигателем и, дымя, постарался оторваться, но пущенные напоследок гранаты вспороли его защиту, и в нем сдетонировали боеприпасы, сделав машину похожей на безобразно раздутую консервную банку, а из выбитых окон стало вырываться трескучее пламя.
— Эрника, ты жива?! — крикнул один из стрелков, подбегая к вывалившейся из шерифской кареты девушке.
— Порядок, Пит! Отделалась царапинами и… похоже, слегка контузило… — она встряхнула головой. — Перегружайте!.. Перегружайте его скорее!..
Когда Брейна как можно бережнее переносили в фургон, он даже открыл глаза, но не совсем понимал, что происходит.
— Все будет хорошо, милый! Твои ранения легкие — просто царапины! Все будет хорошо!..
Это была Эрника, и на ее лице была кровь.
«Какая странная оранжевая кровь», — отстраненно подумал Брейн, прежде чем снова провалиться в беспамятство.
Перед ним понеслись разнообразные образы, по лицу хлестал ветер, который сменялся какими-то резкими запахами. Звучали голоса, кто-то кого-то поздравлял. Брейн слышал повторяющееся словосочетание: удачное приобретение.
«Полагаю, новые катализаторы приживутся…»
«Приживутся, вне всякого сомнения. Он в хорошей форме, хотя и не молод».
«Сколько времени займет переформация?»
«За две недели все будет закончено».
«Это просто рекордные сроки».
«Технологии цифрового переноса не стоят на месте, коллега».
«Этому можно только порадоваться».

Глава 89

Брейн открыл глаза и увидел только потолок. Какое-то время он лежал и просто смотрел, пытаясь вспомнить хоть что-то, что связало бы его сейчас со вчерашним днем, но ничего не было.
«Опять напился», — нашел он единственно понятное объяснения. Однако чтобы так напиться, требовался повод и, наверное, он у Брейна был.
В этом состоянии имелся один плюс — алкоголя в крови еще хватало, и мучительного похмелья пока не наступило, а стало быть, можно было к этому подготовиться, проглотив пару антипохмельных пилюль.
Брейн привстал и огляделся.
Это была его квартира. Он сел и опустил ноги на прохладный пол.
Никаких мыслей, полная пустота. Но должны были остаться свидетельства того, в каком состоянии он вернулся. Во-первых, пьяные не снимают носков, однако носков на нем не было.
Во-вторых, разбрасывают одежду, но и одежда была в порядке — сложена на стуле и развешена на вешалках.
Брейн осторожно поднялся на ноги, и его слегка заштормило. Он поскорее коснулся ближайшей стенки и, двигаясь вдоль нее, осторожно добрался до ванной.
Там посмотрел на себя в зеркало. Лицо как лицо: чисто выбрит, никаких отеков. Одним словом — полный порядок, только глаза какие-то шальные.
Забравшись в ванну, Брейн по такому случаю пустил воду и постоял пару минут под холодным душем. Это дало ожидаемый эффект и, растершись полотенцем, он уже чувствовал себя не таким овощем, как вначале.
Прошел на кухню, не глядя, забросил в мейдер первый попавший картридж и включил.
Потом вернулся в комнату и осмотрелся. Все так и все не так. Что именно ему не нравилось, Брейн объяснить не мог. Как будто все вещи находились на привычных местах, и все же у него складывалось впечатление, что он видит все это впервые.
— Дурдом какой-то… — прошептал Брейн и взъерошил мокрые волосы.
Мейдер сыграл сигнал готовности, и Брейн побрел на кухню. Он вывалил на одноразовую тарелку полученное блюдо, но только попытался начать есть, его едва не вывернуло.
Пришлась дышать, как учили, чтобы это состояние прошло.
— Точно нажрался вчера, — пришел к выводу Брейн. Теперь его мутило даже от самого запаха пищи.
Решив, что поесть можно и потом, когда станет лучше, Брейн стал собираться на службу. Уже перед выходом глянул на часы — половина девятого.
— И не очень поздно, учитывая обстоятельства, — похвалил он себя, заходя в лифт.
На улице стало получше, и Брейн с удовольствием вдохнул воздух полной грудью. Несколько скамеек во дворе были подновлены и сияли свежей краской, а дорожка, по которой он обычно шагал через двор, теперь была выстелена тротуарной плиткой.
«Стараются», — подумал Брейн, адресуя эту похвалу неизвестно кому.
Пройдя через арку, удивленно остановился — машины на привычном месте не оказалось. Неужели угнали? Но, оглядевшись, он обнаружил свою карету в сорока метрах дальше.
— Ну и фокусник, — покачал он головой, представляя, как в таком состоянии ехал по улицам. Прежде он за собой такого не замечал, но все когда-то начинается.
— Он в хорошей форме, хотя и не молод, — неожиданно для себя произнес Брейн. — Где я это слышал?
Он достал брелок и пытался отыскать на нем кнопки запуска для доклада датчиков, но на этом брелоке кнопок не оказалось.
Совершенно сбитый с толку, Брейн открыл машину, забрался внутрь и огляделся. Никаких намеков на установленные ранее охранные устройства не было, хотя машина вроде была та же.
— Может, по пьянке попросил снять? — предположил Брейн, запуская двигатель.
Посидев еще немного, он выехал на дорогу и привычным маршрутом поехал на службу. Пока ехал, немного отвлекся от этого странного состояния, подумав, что может получить кое-какие объяснения от Григора с Боршингом. Наверняка если он и собирался где-то напиться, то мог им рассказать. Ведь пьянка — это никакой не служебный секрет.
Приехав на место, Брейн запарковал карету на привычном месте и, пройдя с помощью карты на территорию отделения, поднялся на крыльцо, пожав руки парочке знакомых полицейских.
Приветливо махнул дежурному, который даже привстал, сказав удивленно:
— О, ну наконец-то!
Решив пока не погружаться в выяснение такой реакции, Брейн зарегистрировал приход на службу и прямиком отправился к Григору и Боршингу. Он застал обоих в их комнате, чему был очень рад.
— О, приветствую! — воскликнул лейтенант и крепко пожал ему руку.
— Привет, Томас, как съездил? — спросил Боршинг, отвечая на рукопожатие.
— Куда съездил? — не понял тот.
— В командировку.
— Какую еще командировку?
Брейн удивленно посмотрел на Боршинга, потом на Григора. Уж не разыгрывают ли они его? Потом прошел на свое излюбленное место — возле окна и сел на стул.
— Нормально съездил на самом деле, — ответил он. — А ты, я гляжу, рукой-то уже вовсю действуешь, Ламб.
— Так десять дней почти прошло, а я к доктору Фернстопу ежедневно хожу на восстановительные процедуры. Представляю, в какие деньги это выливается нашему Управлению.
— Десять дней, значит?
— Да.
— Братцы, я вам сейчас задам, может быть, странный вопрос, но вы особенно не пугайтесь, ладно?
Напарники переглянулись.
— Томас, да нас ничем напугать нельзя, — заверил его Боршинг.
— Я по возвращении из командировки надрался в такой дупель, как не напивался, наверное, никогда в жизни. Однако тому есть объяснения: в командировке пришлось непросто, и это тема отдельного разговора. Но, братцы, вы-то меня осуждать не станете?
Напарники снова переглянулись.
— Да не тяни, Томас, говори уже, что случилось! — потребовал лейтенант.
— Я забыл, когда и насколько уезжал в командировку. Может, попозже вспомню, даже наверняка вспомню, но вот сейчас — как отрезало.
— Ну… — лейтенант почесал лоб. — Я еще тогда заходил к тебе спросить, как прошел твой с принцессой выход в общество. Я тебе накануне еще шмотки подбирал, это ты помнишь?
— Да, я прекрасно помню, как ты заходил ко мне в кабинет. А когда я уехал?
— Ну, сами-то мы не видели, и ты ничего не говорил, но мы же понимаем, что у каждого может быть своя агентурная работа. А узнали мы от дежурного, сержанта Файта, знаешь его?
— Это такой — с густыми бровями?
— Да, он самый. Он и сказал мне, что начальник отделения лично сказал ему, чтобы тот написал — Томас Брейн в командировке и чтобы его не отмечали как прогульщика.
— Это, вообще-то, особый случай, — добавил Боршинг. — Чтобы предупреждал сам начальник — ну ты понимаешь. Значит, что-то важное и чтобы никому ничего. Но, как ты понимаешь, наши сразу все узнали.
— Ну, как-то так я себе это и представлял, — сказал Брейн, поднимаясь. — Ладно, камрады, пойду текучку поднимать, а то за важнецкими командировками основная работа встала.

Глава 90

Придя в кабинет, Брейн закрыл дверь и огляделся. Его рабочее место выглядело иначе.
— Точно, блоки стоят не так, — заметил он и включил освещение, хотя и так было достаточно светло.
Подойдя к столу, он нагнулся над ним и стал высматривать зазор между стопками документов, которые придвигал к блокам так, чтобы это сыграло роль секретки, если кто-то станет тут рыться в его отсутствие.
Но нет, зазоры были именно такими — чуть косыми и как бы небрежными, какие оставлял он, однако Брейн был уверен, что блоки переставлены: вот этот — «блок приема и передачи» — прежде стоял слева, а блок обработки — посередине, а теперь они поменялись местами.
Сетевой терминал и вовсе оказался сдвинут к краю стола, однако шлейфы всех устройств были в порядке.
— Хренотень какая-то, — сказал себе Брейн и растер ладонями лицо. Затем подошел к шкафу и, выдвинув ящик, заметил, что оставшиеся чипы заменены на другие — чуть более светлые.
Задвинув ящик, Брейн сел за стол, покачался на стуле, прислушиваясь, как скрипят расшатанные петли в спинке, и теперь ему казалось, что скрипят эти петли тоже иначе. Да и совсем почти не скрипят. А почему?
«Их смазали!» — пронеслась в голове догадка. Брейн вскочил со стула, перевернул его и стал лихорадочно искать следы смазки на металлических петлях, однако те были совершенно сухими, хотя смазка им бы не помешала.
Вернув стул на место, Брейн снова сел на него.
Он все более приходил к мысли, что с ним что-то не так и самым правильным сейчас было вернуться домой и там поесть, поспать, посмотреть новости или какой-то фильм. Может, сделать в квартире уборку, почистить одежду в водозаменителе. Обычно такая простая работа помогала ему приводить мысли в порядок.
Так Брейн и поступил. Он покинул свой кабинет и поспешил вон из здания полицейского отделения, стараясь даже не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть еще какие-то странности.
Хватит на сегодня.
Вышел за пределы территории, сел в машину и снова вспомнил, что нет установленных систем безопасности. Можно было сходить к сержанту Жидловскому и уточнить, не снимал ли тот их по какой-то причине, в конце концов Брейн, судя по словам Григора, отсутствовал десять дней.
Но нет, сейчас Брейн был не готов к еще каким-то беседам. Он завел двигатель и поехал домой, стараясь по дороге обращать внимание на окружающие яркие детали, чтобы как-то расслабиться, но опять начал замечать изменения, которые прежде не замечал.
В результате домой он вернулся в подавленном состоянии и, почти пробежав по двору, поднялся на свой этаж и почувствовал себя лучше, лишь захлопнув дверь и прислонившись к ней с другой стороны.
Однако, оказавшись дома, он отказался от всех своих затей по уборке, готовке, чистке одежды. Он разделся и лег спать, прямо посреди дня.
Очнулся уже поздно вечером. Встал, прошел на кухню и стал пить воду — его мучила сильная жажда. А еще очень болели кости и суставы.
Напившись, Брейн снова лег и заснул, а утром проснулся в положенный срок, когда обычно собирался на службу.
Принял душ, приготовил завтрак и поел. Он хорошо помнил о своих вчерашних проблемах, но сегодня как будто чувствовал себя получше.
Собравшись и уже выходя из квартиры, вдруг вспомнил про Эрнику. Вернее, он и вчера про нее, конечно же, помнил, но как-то не мог сфокусировать свои мысли.
Выйдя во двор, Брейн достал спикер и, найдя ее номер, включил вызов, но почему-то компьютерный голос сообщил ему, что абонент временно отключен.
— Почему временно? Может быть, забыла оплатить перерасход трафика? — предположил Брейн, выходя из-под арки.
И снова он не нашел машины на прежнем месте. Его карета оказалась запаркована на другой стороне шоссе, и ему пришлось переходить проезжую часть.
Забравшись в машину, он обнаружил на пассажирском сиденье несколько пакетов с картофельной соломкой, которую тут подавали к бульонам. Решив даже не заморачиваться, откуда они тут взялись, он открыл бардачок и сбросил их туда, но вдруг, заметив там что-то странное, сунул руку и достал старую модель одиннадцатимиллиметрового пистолета, от которого здорово пахло старой гарью. Из этого ствола много стреляли, но не чистили, и последний раз в деле он был пару месяцев назад.
— Подкинули, — предположил Брейн, убирая пистолет обратно и закидывая его пакетами с соломкой.
Он ощупал на правом боку свою кобуру — она была на месте. Может, какие-то хулиганы угнали его машину, покатались и поставили на другой стороне шоссе, забыв пистолет и соломку?
Брейн огляделся и вздохнул. После того как исчезли охранные системы, он ничего не мог знать наверняка.

Глава 91

Продолжая размышлять о том, кому в голову пришло брать его автомобиль, Брейн незаметно для себя добрался до отделения и, выходя из машины, обратил внимание, что простенькие сиденья его машины, оказывается, имели тонкий вязаный рисунок. Прежде вроде бы сиденья были гладкими, а теперь — он провел по спинке ладонью — немного шершавые.
— Могли меня в командировке отравить? — спросил он себя вслух, потому что проговаривание своих мыслей для него сейчас было очень важно.
— Да, могли отравить в командировке, — ответил себе Брейн, закрывая машину. — Но так же ты мог отравиться сам, выпив какой-то дряни. Случайно. Или решил попробовать порошка — а, Брейн? Ты мог попробовать порошка?
И, уже подойдя к воротам отделения, Брейн ответил себе:
— Вряд ли, Брейн. Тебе много раз предлагали попробовать этой дряни, и ты, как бы ни бывал пьян, всегда отказывал. Правильно?
— Так и было, Брейн.
Закончив этот диалог, он вставил карточку в приемное устройство, однако система выдала отказ с надписью в контактном окне «документ неустановленного образца».
— Что за хрень?! — воскликнул Брейн, выдернул карточку и, взглянув на нее, заметил изменения. «Витольд Брейн» — значилось на ней, однако полицейский логотип оставался на месте.
— Наверно, в банке что-то напортачили… — пробурчал Брейн и снова сунул карту в гнездо, и на этот раз она сработала. Дверь открылась, и Брейн прошел на территорию.
— Да, скорее всего, сбой в банке, — повторил он для себя, ведь было известно, что надписи на карте менялись сигналом из банковской службы администрирования.
Зайдя в здание, он отметился у дежурного, ожидая, что тот скажет что-нибудь относительно этой надписи на карте, но тому было не до этого, и Брейн отправился к себе в кабинет.
Со вчерашнего дня здесь как будто ничего не изменилось. Вот только окно — раньше оно было поменьше и находилось почти у шкафа, а теперь…
— Да нет, фигня все это, — отмахнулся Брейн и, усевшись за стол, решил еще раз набрать телефон Эрники. Ну не мог он не известить ее, что куда-то отправляется на такой большой срок.
Полазив в архиве спикера, номера Эрники он не нашел. Посмотрел еще раз — нет, даже поиск по имени ничего не дал.
— Ладно, Брейн, я сейчас вспомню ее номер, — сказал он себе и, взяв карандаш и пододвинув листок пластиковой бумаги, стал поэтапно восстанавливать виденный прежде перечень знаков. Этому его хорошо научили.
Через минуту номер был восстановлен, и Брейн стал его набирать, однако ответом была стандартная фраза:
— Вами набран несуществующий номер.
Не заблокированный, не временно не обслуживаемый, не отключенный или еще какой-то, а именно несуществующий.
Брейн еще раз просмотрел все цифры. Он был уверен, что набирал верную комбинацию.
— Как еще я могу узнать ее номер? — спросил он себя.
— Я могу тупо рвануть в гости к доку Кроуну, и он скажет, где ее искать, — ответил себе Брейн. В конце концов он решил обратиться к Боршингу, а тот мог влезть в какую-нибудь сеть регистрации вызовов «Скорой помощи» и там по адресу вызова, когда Эрника со своим экипажем прибывала в отделение, узнать данные ее фирмы. Умно? Не слишком. Но это лучше, чем мчаться к доку Кроуну.
Выскочив из кабинета, Брейн заторопился к Григору и Боршингу, опасаясь, что их на месте может не оказаться, однако он их застал.
— Привет, братцы, — сказал он, переводя дух.
— О, Витольд! Рад тебя видеть! — поприветствовал его гоберли. — Ты чего такой взъерошенный?
— Наверно, надрался накануне, — усмехнулся лейтенант Григор.
«Витольда» Брейн пропустил, решив, что Боршинг как-то влез в систему регистрации пропусков и теперь пытается его подцепить.
— Ладно, я вот по какому делу. Мне нужно выяснить по адресу вызова, какая медицинская бригада выезжала и из какой компании.
Боршинг с Григором переглянулись.
— Что-то больно сложно, Вит, — заметил лейтенант. — Выяснить, конечно, можно, но на это нужно получить разрешение от Управления. Если придумать хорошую мотивацию и повод, то могут и позволить.
— А ты что скажешь, Энт? — обратился Брейн к гоберли.
— И я то же самое скажу.
— Ну а если подумать? Ты же мастер пролезать во всякие там сети второго уровня, подбирать пароли… — напомнил Брейн и улыбнулся, чтобы спровоцировать гоберли на смех и признание. Но тот не засмеялся.
— То, что я делаю — это пустячные шуточки, а взломать архив — это немыслимое дело. Я уже не говорю об ответственности, Вит. Это просто неподъемная работа, там такая защита стоит, что…
— Но ты же помогал мне посмотреть регистрацию на сайте ИСБ, — снова попытался напомнить Брейн, но по выражению лица Боршинга и по тому, как тот посмотрел на лейтенанта Григора, понял, что гоберли действительно его не понимает.
— А, ну это я, наверное, что-то перепутал, Джордж! — делано засмеялся Брейн. — Ладно, пойду думать, какой найти повод, чтобы послать запрос в Управление.
— Почему ты назвал меня «Джордж»? — удивился гоберли.
— А почему ты называешь меня Витольдом?
— Как же еще тебя называть? — еще больше удивился Боршинг.
— Извини, просто шутки у меня сегодня не ладятся, — сказал Брейн и, поспешно покинув чужой кабинет, добежал до своего, закрылся в нем и какое-то время смотрел на как будто бы передвинутое окно. И как будто бы ставшее пошире.

Глава 92

Домой Брейн вернулся под вечер. Он ушел со службы вскоре после разговора с Боршингом и Григором, а потом еще долго колесил по городу, даже не осознавая, где он едет и куда.
В себя его привел только сигнал датчика топлива, и он заехал заправиться — это Брейн запомнил. А потом снова сменяющиеся панорамы улиц, течение потоков автомобилей. На какой-то мыслительный процесс не было сил.
Добравшись до дома, он оставил машину и даже не потрудился поставить ее на кодовый замок. Его сейчас ничто не волновало.
А между тем во дворе происходило какое-то веселье, какие-то люди танцевали под растянутыми праздничными гирляндами. Но Брейн брел через это празднество и облегченно вздохнул, когда вся эта суета осталась позади.
Нажав кнопку своего этажа, он неожиданно приехал на площадку, где не было его двери. Грустно усмехнувшись, он покачал головой, зашел в лифт и спустился на первый этаж, а затем снова нажал номер этажа и опять приехал не туда. Пришлось ориентироваться по номеру квартиры и, поднимаясь по пожарной лестнице, он нашел свою дверь тремя этажами выше.
— Совсем не смешно, — сказал Брейн и открыл дверь карточкой. Закрыл ее за собой и немного постоял в темноте. Только потом зажег свет и вошел в комнату.
И опять здесь что-то оказалось не так. Мебель как будто переставлена, убрана постель, хотя он помнил, что оставил ее смятой.
Что-то еще по мелочи, но Брейна это уже не беспокоило, навалилась апатия. Сев на кровать, он только сейчас обнаружил, что держит в руках бутылку какого-то пойла. Это, конечно, был не «Леопольд Краузе», но высокий градус обещал соответствующий эффект.
Не помня как, Брейн разделся и, разобрав постель, погрузился в забытье. Сном это состояние назвать было нельзя. Сон приносил отдых и обновление, приток сил и надежду, а Брейн выключался, будто прибор с плохой проводкой, которая время от времени замыкала, заставляя вздрагивать датчики и запускающие устройства.
А потом наступило утро. Точнее, конец очередного периода забытья. Внутренние часы Брейна еще работали, и, очнувшись вдруг, он сразу сел и огляделся.
— А хорошо бы сейчас съесть шнобля!
«Что?» — спросил себя Брейн.
— Я говорю — хорошо бы сейчас шнобля скушать! — произнес голос снаружи, на самом деле его, Брейна, голос. Он уже контролировался кем-то другим, и лишь внутренний Брейн еще пытался удерживать позиции.
Поднявшись, Брейн прошелся по обновленной квартире, не узнавая обоев на стенах, однако ванная оставалась на прежнем месте, и он с удовольствием принял душ из воды, поняв, что экономить сейчас уже нет смысла.
Потом отправился на кухню готовить себе завтрак и с удивлением обнаружил новый холодильный шкаф, в котором имелся большой запас натуральных продуктов.
Брейн даже замер перед открытой дверцей. Он и в своем-то мире не мог позволить себе такого, а здесь стоимость содержимого холодильного шкафа дотягивала до половины его месячного жалованья.
— А я и не возражаю! — громко произнес он.
Вместо вмонтированного в стену старого мейдера он обнаружил на столе новейшую его модель. А еще высокочастотный кристаллизатор — аппарат для приготовления натуральной пищи.
Брейн накидал на мерный поднос нарезки мяса, овощей, картофеля и грибов. Залил все это сырной эмульсией с набором специй, а потом запихнул в жерло кристаллизатора, закрыл крышку и нажал кнопку включения.
Сверхточный и интеллектуально развитый блок быстро пересчитал, какие продукты находятся в кристаллизаторе, и подобрал наилучшую программу приготовления для всего этого великолепия.
К тому времени, когда раздался мелодичный гонг, оповещавший о готовности блюда, Брейн успел побриться и освежиться лосьоном по триста чаков за небольшой баллончик. Неплохая компенсация за постоянные сюрпризы.
Он неспешно позавтракал, отдав должное давно забытым ощущениям, испытанным лишь пару раз по поводу выплаты крупных солдатских бонусов.
Первый раз это было в Фундруме — столице корпоративной армии, где ему выплатили тройной месячный оклад за то, что удержал колонну с рабочим оборудованием до прибытия подкрепления, когда повстанцы валили со всех сторон и от его первоначальной команды в двенадцать человек оставалось лишь трое.
Кого-то потом еще починили, другие прошли курс реабилитации и ушли на минимальную пенсию. Но это было потом — осознание, горечь увольнения и поиск другой, более подходящей компании, а поначалу только радость, что выжил и получил кучу денег, которые можно просаживать в самых дорогих ресторанах корпоративного городка.
Когда все до крошки было съедено, Брейн неожиданно для себя сказал:
— Но все же с большей охотой я бы скушал свежего шнобля!

Глава 93

Едва выйдя из квартиры, Брейн столкнулся со своим соседом — пьющим суперколвером в винтажной, как утверждала Эрника, майке.
— Привет… — сказал сосед, с подозрением следя за тем, как Брейн запирает дверь.
— Привет, сосед.
— А где хозяин?
— Какой хозяин?
— Хозяин квартиры, — сказал суперколвер и уставил в переносицу Брейна тяжелый взгляд.
— Я и есть хозяин, приятель, — заметил ему Брейн.
— А вот ни хрена, хозяина я помню. Ты-то кто?
— Я тот, кто въехал в эту квартиру, — заметил Брейн.
— А старый хозяин, стало быть… — сосед вздохнул. — Видать съехал. Так и не проставился мне за новоселье. Но теперь чего уж…
Он махнул рукой и направился к своей обшарпанной двери.
— Эй, это я обещал тебе проставиться! — напомнил Брейн, но суперколвер уже не слушал и скрылся в квартире, а Брейн остался стоять на площадке, беспомощно глядя в грязную дверь.
— Этого не может быть! Этого не может быть!!! — закричал он в отчаянии, но ему не ответили. Оставалось успокоиться, вызвать лифт и поехать на службу.
«Не знаешь, что делать, — действуй по инструкции», — пронеслось в голове Брейна, когда кабина лифта катилась вниз.
«Но все же с большей охотой я бы скушал свежего шнобля!» — догнала его другая цитата, когда он уже сбегал по ступенькам подъездного крыльца, но Брейн не обратил на это внимания.
Он бегом пронесся через двор, проскочил арку и остановился на обочине шоссе, стараясь определить, где сегодня искать свою ласточку — служебный автомобиль инспектора по безопасности.
Но ничего похожего на его автомобиль видно не было. Видимо, гонявшие на нем хулиганы решили его вовсе не возвращать.
Брейн вздохнул и, достав пульт, нажал кнопку вызова — просто так, от безысходности, и ему тотчас отозвалась машина, стоявшая на месте кареты, куда Брейн ставил ее в старые добрые времена — примерно пару недель назад.
Машина отозвалась на сигнал и разблокировала дверцы, когда Брейн надавил соответствующую кнопку.
Только теперь это была не карета серо-грязного цвета, а светло-синий «монк» — автомобиль средней ценовой категории, но с «полным фаршем» — начиная от колес с подвеской и заканчивая отделкой салона.
Пребывая в состоянии готовности к любым сюрпризам, Брейн сел на место водителя, завел двигатель и поехал на службу так, как будто всегда ездил только на синем «монке». Машина была приемистая, хорошо проходила повороты, так что он краем приторможенного сознания даже отмечал ее превосходство перед каретой.
Но если он смотрел в окно, окружающий мир его не радовал. Некоторые участки привычного маршрута он совершенно не узнавал, однако уже и не реагировал на это так бурно, как прежде.
Подъезд к месту парковки у забора отделения теперь располагался с другой стороны, и Брейну пришлось объехать газон, прежде чем он поставил машину на привычном месте.
Выйдя из автомобиля, он обнаружил, что металлическая сетка, из которой состоял забор, теперь была крупным ромбиком, в то время как прежде — мелким квадратиком. Закрыв пультом новую машину, Брейн прошел к воротам, сунул карточку в приемное устройство и получил отказ с резким сигналом и комментарием на контактном экране — «документ неустановленного образца».
— Ну вот, опять эта хрень начинается! — воскликнул он и, вынув карточку, снова вставил ее в гнездо, однако система опять не приняла ее, и, вынув карточку, Брейн прочитал указанное в ней имя: Анвар Ренфорд. — Они там что, в этом банке — таблеток нажрались? — возмутился Брейн и решил взглянуть на состояние своего счета, опасаясь, что они могли вписать ему еще каких-то долгов. Подержав палец на отчетной строке, он увидел появившуюся сумму: пятьсот сорок тысяч.
— Чего? — переспросил Брейн, еще раз нажал на строку и получил тот же результат — пятьсот сорок тысяч чаков. Теперь это уже не выглядело как ошибка.
Брейн решил проверить. Он достал спикер, коснулся им карточки, и на экране появился номер банковской службы сопровождения клиентов.
— Здравствуйте, мистер Ренфорд! — сразу ответили ему.
— Послушайте…
— Джервис, сэр.
— Послушайте, Джервис, а вы уверены, что я Ренфорд?
— Странный вопрос, мистер Ренфорд. Ваши отпечатки пальцев сейчас фиксируются на карте, и у нас это отображается. Надеюсь, вас там не держат грабители под дулом пистолета?
— Нет, не держат. Просто… Слишком большая сумма на счету. Это не могла быть ошибка?
— У меня сейчас на экране вся ваша история платежей и переводов, сэр. Самая большая сумма была неделю назад — восемьсот двадцать четыре тысячи.
— Ага. Ну тогда все в порядке, спасибо, Джервис.
Делать было нечего, пройти по этому документу Брейн не мог, поэтому нажал расположенную на воротах клавишу вызова.
— Слушаю вас, — ответил ему дежурный.
— Офицер, я бы хотел повидаться с Томасом Брейном.
— У нас нет такого. Кто он?
— По моим сведениям, он инспектор по безопасности.
— У нас нет такого инспектора, я точно знаю.
— А Витольд Брейн?
— Это братья, что ли?
— Ну, в некотором роде. Хорошо, офицер, а могу я поговорить с лейтенантом Григором и капралом Боршингом? Такие у вас имеются?
— Такие имеются. Проходите.
Щелкнул замок, и Брейн прошел на территорию.
Несколько встретившихся ему знакомых полицейских не обратили на незнакомца никакого внимания.
Дежурный попросил предъявить какой-нибудь документ, и в этот момент подошел майор Понги, кадровик отделения.
— Пришли подать заявление? — спросил он Брейна.
— Это посетитель к Григору и Боршингу, сэр, — пояснил дежурный.
— А, ну тогда поторопитесь, а то они уезжать собрались, — предупредил майор и кивнул в сторону коридора, где Брейн увидел своих знакомых.
Он поспешил им навстречу и, улыбнувшись, поздоровался:
— Здорово, братцы!
— Здравствуйте, — сдержанно ответил лейтенант, посторонившись, и Брейн прошел дальше.
— Ты его знаешь? — спросил Боршинг оглядываясь.
— Первый раз вижу, — ответил лейтенант. А Брейн, поняв, что его здесь уже точно никто не знает, дошел до своего кабинета и, толкнув дверь, увидел сидевших за столами ефрейтора Буна и лейтенанта Фалька.
— Ой, извините, кажется, я немного заблудился. У вас здесь какой отдел?
— Это технический отдел, — сказал ефрейтор, продолжая что-то паять.
— Технический же вроде в двести пятой комнате был…
— Нет, мы всегда здесь сидели, — заверил гостя Фальк, который также собирал какую-то сложную установку и наконец включил ее на пробу, а Брейн вдруг почувствовал резкую боль в руках и потерял сознание. В себя он пришел уже на стуле возле «аквариума» дежурного.
Перед ним держали кружку с неизвестным содержимым, имевшим резкий запах, и, едва он открыл глаза, предложили это выпить.
Брейн узнал ефрейтора Буна.
— Нет-нет, мне уже лучше, — отказался Брейн. — Идите, ефрейтор, спасибо вам.
— Но вы не очень-то хорошо выглядите, мистер, — заметил дежурный, который по такому случаю выбрался из своей будки.
— А знаете, тут раньше неподалеку была приемная врача, кажется, его звали Фернстоп…
— Так он и сейчас тут — в соседнем здании, — сказал дежурный.
— Тогда я лучше к нему схожу, я с ним уже встречался.
— Ну, как хотите.
Полицейские отступили, Брейн поднялся и, стараясь выглядеть бодро, поспешил прочь.
«Хорошо еще, что пистолет не нашли», — подумал он и тут же понял, что при нем нет ни пистолета, ни кобуры. Он все забыл дома.
— Ну и хорошо, а то бы сейчас устал оправдываться, — пробурчал Брейн и, выйдя за пределы территории отделения, остановился, чтобы сориентироваться. — Ага, — сказал он, вспоминая направление, поскольку никаких ориентиров, которые он помнил, здесь уже не было. По крайней мере, они сильно изменились.

Глава 94

Сев в машину, Брейн выехал на дорогу и поехал вокруг полицейского отделения, пока не увидел проезд и переулок, в котором он прошлый раз и обнаружил приемную Фернстопа.
Вскоре он увидел здание, в котором располагалась приемная доктора. Над ней висела оранжевая вывеска, хотя прошлый раз — Брейн это помнил — она была синей.
Многое осталось прежним — часть отремонтированного фасада, крыльцо, украшенное кадками с тропическими растениями.
Брейн остановился, вышел из машины и, поднявшись по ступеням, нажал кнопку звонка.
— Здравствуйте, — ответил ему синтетический голос. — К сожалению, сейчас все помощники доктора Фернстопа и он сам — заняты. Если вам назначено, нажмите на кнопку звонка один раз, если вы имеете членскую карточку, нажмите два раза. Если решили посетить доктора Фернстопа впервые, дождитесь, когда освободится кто-то из персонала… Примерное время ожидания… Пятнадцать минут…
Заиграла музыка, однако ждать Брейн уже не мог, у него было ощущение, что мир вокруг него изменяется прямо сейчас и через пятнадцать минут здесь может не оказаться никакой приемной врача, а только какая-нибудь закусочная.
А еще его очень беспокоило, что он отключился, когда лейтенант Фальк запустил на пробу какой-то излучатель.
Брейн дважды надавил клавишу вызова, как будто имел какую-то там членскую карточку.
— Клуб друзей доктора Фернстопа приветствует вас, — ответил все тот же компьютерный голос. — Пожалуйста, вставьте вашу карточку, чтобы мы могли…
Дослушивать Брейн не стал и врезал по переговорному устройству кулаком.
— Слушаю вас… — тотчас отозвались из приемной доктора.
— Я полицейский, я хочу встретиться с доктором Фернстопом немедленно, потому что… Потому что это не терпит отлагательств. Я не могу ждать пятнадцать минут или сколько-то еще.
— Входите, — прозвучало из динамика, после чего сработал дистанционный замок.
Брейн прошел внутрь и огляделся. Раньше здесь был длинный коридор, но теперь их оказалось два, и куда идти, он не знал. А еще тут пахло ванилью.
В конце одного из коридоров показался гоберли в синем медицинском комбинезоне и шапочке.
Брейн уже готов был услышать, что это и есть Фернстоп, которого он помнил совсем другим, однако гоберли оказался только помощником доктора, о чем сообщала информация на бейдже: «Миллар, помощник главного специалиста».
— Следуйте за мной, офицер, я провожу вас к доктору Фернстопу.
Брейн пошел за гоберли, и тот свернул в еще один боковой коридор, где и обнаружилась дверь в кабинет главного специалиста.
— Доктор, к вам пациент, — сообщил гоберли, заглянув в кабинет.
— Полицейский? — спросил доктор.
— Видимо, так.
— Обожаю полицейских, они славные ребята. Пусть заходит.
Гоберли распахнул дверь шире и сказал:
— Заходите, пожалуйста.
Брейн зашел, закрыл дверь и, взглянув на доктора Фернстопа, облегченно вздохнул. Доктор был все тем же рыжим суперколвером, хотя, возможно, немного набрал вес.
— Значит, вы полицейский? — спросил он.
— Да. То есть я бывший полицейский.
— Обожаю полицейских. Но и к бывшим тоже отношусь с уважением. А знаете почему? — спросил доктор и, выйдя из-за стола, шагнул к Брейну.
— Почему же? — спросил тот, уже зная, что Фернстоп ему ответит.
— Потому что у полицейских все всегда четко, конкретно и они всегда знают, зачем сюда пришли.
— А гражданские обычно начинают жаловаться, — закончил за доктора Брейн.
— Совершенно верно. Были у меня прежде?
— Один раз.
— Назовите свое имя… — доктор нажал на своем рабочем компьютере пару клавиш, запуская анализатор речи.
— Томас Брейн.
— Такого пациента у меня никогда не было.
— Тогда попробуйте — Витольд Брейн.
— Увы, тоже, — сказал доктор, глядя на экран.
— Знаете, доктор… — Брейн достал свою банковскую карту и проверил счет. Там все еще были те самые пятьсот сорок тысяч. — Доктор, давайте я сразу оплачу вам обследование.
— Уверены, что вам оно нужно?
— Давайте сюда ваш коннектор.
Фернстоп подал устройство, и Брейн перевел тысячу чаков.
— Это более чем щедро, — заметил доктор.
— Мне очень нужно обследование. Я постоянно все забываю, и меня не узнают ранее знакомые мне люди.
— Так, — кивнул Фернстоп и, подойдя к Брейну, достал из нагрудного кармана какой-то компактный тестер и начал, слушая рассказ посетителя, прикладывать приборчик то к его щеке, то ко лбу.
— А еще я только что был тут рядом — в полиции.
— Вас арестовывали?
— Нет, я там раньше работал. Так вот, в техническом отделе включили на пробу какой-то прибор со слабым излучателем, и я сразу потерял сознание.
— Вы думаете, на вас так подействовал прибор?
— Я свалился, как только полицейский щелкнул тумблером.
— Так. А у вас нет имплантатов или корректирующих устройств? Не было никаких операций?
— Операций было много, но мне вставляли только временные скобки и какие-то конструкции, но потом они рассасывались.
— Я понимаю. Ну что же, проходите к тесторной колонке, — сказал доктор, указывая на прямоугольную никелированную стойку, которая была размером с дверь, и Брейн этот прибор хорошо помнил. На нем висели пучки разноцветных проводов с зажимами и прищепками на концах.
— Вставайте спиной к колонке и давайте сюда ваши руки.
Брейн встал, как велели, и доктор стал надевать на его пальцы зажимы.
Когда пара десятков проводов была установлена, доктор подошел к столу, где стоял большой монитор, и начал рассматривать появлявшиеся там схемы.
— Так, — сказал он и, подойдя к Брейну, помог ему закатать рукава, чтобы еще добавить проводов с датчиками.
Скоро их стало столько, что Брейн начал чувствовать их тяжесть.
— Теперь вздохните и постарайтесь внутренне расслабиться.
Брейн начал пытаться расслабиться, а доктор вернулся к монитору и стал набирать на терминале дополнительные команды.
Это продолжалось минут десять. Доктор хмыкал, чесал в затылке, снова стучал по клавишам терминала. Потом подходил к Брейну и проверял какие-то провода, а некоторые заменял проводами другого цвета.
— Ну вот что, прежде всего бросается в глаза — у вас повышена температура тела.
— Сильно повышена?
— Обычная температура тридцать пять градусов, а у вас — тридцать шесть и шесть десятых. Но это пустяк, и от этого с вами вряд ли могло происходить все то, на что вы жалуетесь. Однако тому есть другие причины. Подойдите сюда — не беспокойтесь, провода достаточно длинные.
Обмотанный снастью из исследовательских датчиков и проводов, Брейн приблизился к столу.
— Вот, смотрите. Это общая картина исследования…
Доктор нажал клавишу, и Брейн увидел силуэт своего тела — примерно то же доктор показывал ему в прошлый раз.
— Ничего страшного на первый взгляд. Сложение у вас хорошее. Все имевшие место хирургические вмешательства едва проявляются. То есть чинили вас в свое время качественно. Вот мочеполовая система — тут порядок. Или вот, к примеру, кровеносная — тоже для вашего возраста все в порядке. И вот костная — тоже на первый взгляд все хорошо. Вы видите?
— Да, доктор, вижу.
— А теперь внимание…
Доктор стал накладывать изображение полупрозрачных смазанных пятен.
— Это дополнительные эхо-поля, — пояснил он. — Они используются только как вспомогательный инструмент, но я давно заметил, что они могут давать тени, определяя таким образом некоторые материалы, которые обычными методами исследования выявить не удается.
— То есть?
— Ну, например, ничего не выявлено, а дополнительное исследование дает другой результат, и можно обнаружить некоторые гелевые вкладки, которые по плотности и многим другим показателям диагностическим оборудованием не распознаются.
— И где эти гелевые вкладки?
— Предположительно гелевые, — поправил Брейна доктор.
— Хорошо, предположительно гелевые. Где они?
— Вот здесь, — сказал доктор и обвел области на руках, чуть ниже локтя, электронным маркером.
— Вот тут? — показал на своей руке Брейн.
— Именно, только прощупать вам ничего не удастся.
— А вы можете вытащить эти штуки?
— Нет, — покачал головой Фернстоп.
— Но почему? Я могу заплатить вам любую сумму, доктор! Прямо сейчас и даже авансом! — стал просить Брейн.
— Деньги здесь ни при чем. Посмотрите снова на экран…
Брейн стал смотреть.
— Сейчас я проведу по этим областям на ваших руках бетанагревателем — источником жесткого излучения.
С этими словами Фернстоп достал из ящика стола нечто похожее на блестящий шарик с рукояткой и поднес его к локтям Брейна.
Было всего два легких касания, но он сразу почувствовал приступ тошноты и покачнулся.
— Вот, а теперь смотрите, что было на экране…
Доктор включил запись, и Брейн увидел, как полыхнула ярким цветом кровеносная система.
— Эти ваши имплантаты подключены к жизненно важным системам, если их просто вытащить, это убьет вас.
— И что же делать?
Доктор вздохнул и выключил монитор, а затем стал снимать с Брейна прищепки с проводами.
— К сожалению, я не знаю, чем вам помочь и что посоветовать. В моей практике подобного не было, но я слышал, что другим врачам попадались пациенты с какими-то скрытыми вставками, которые им делали против воли — обманом, так сказать. Возможно, и у вас похожий случай, и тут вам могут помочь только ваши коллеги. Может быть, они смогут провести какое-то расследование, чтобы найти этих злоумышленников.

Глава 95

Брейн не помнил, как вышел из приемной доктора Фернстопа. Что-то соображать он начал, уже оказавшись за рулем синего «монка».
Брейн сидел и смотрел через лобовое стекло, как какая-то старушка выгуливала неизвестное ему животное, которое так и норовило забраться на единственное росшее неподалеку дерево.
Доктор признал свое бессилие, а ведь он был последним шансом, на который надеялся Брейн. И что теперь? Поехать домой и застрелиться, ведь пистолет он забыл в квартире? Ну а что еще остается?
Брейн чувствовал, что находится в двух шагах от полного безумия, то есть того момента, когда он совсем перестанет контролировать все, что с ним происходит.
В приступе отчаяния он завел машину и, резко рванув с места, сбил на повороте урну, однако лишь добавил оборотов и на следующем снес часть пластикового забора.
А потом, километр за километром, он втягивался во все уплотнявшееся городское движение и вскоре оказался на одной из самых загруженных магистралей. Мышечная память рук и ног делала свое дело, и он постепенно добрался до радиальных шоссе, потом перебрался на шоссе рангом пониже и вскоре остановился на том самом месте, где всегда парковал машину.
В ясном небе светило солнце, при том что все то время, что Брейн здесь жил, его донимали сырость и слякоть. А вот едва дело пошло к сумасшествию — извольте посмотреть: ясная погода, солнце и прекрасное настроение — для тех, разумеется, кто в своем уме.
Выбравшись из машины, Брейн столкнулся с очередным изменением, которому уже не удивлялся. Это была арка. Вернее, ее полное отсутствие. Теперь здесь был проход между двумя домами, никак не соединенными вместе.
«Слабовато, ребята. Я уже начинаю привыкать к вашим фокусам», — подумал Брейн и, чтобы вовсе не реагировать на какие-то кардинальные изменения, опустил голову, лишь бы видеть только свои ноги в спортивных туфлях, которые никогда не покупал хотя бы потому, что они стоили как его месячное полицейское жалованье.
Помня о прошлом своем поиске нужного этажа, Брейн поднялся в лифте до самого верхнего и оттуда спустился по лестнице, следя за номерами квартир на каждой площадке.
Однако его ожидал еще больший сюрприз, чем в прошлый раз. Едва он вышел на площадку, где ожидал увидеть номер собственной квартиры, как именно из этой двери вышли двое молодых людей — парень и девушка — и прямо на пороге стали неистово целоваться.
— Ну… Ну хватит, Лагер… — пыталась остановить его она, когда им потребовался перерыв, чтобы глотнуть кислорода.
— Ну, Эмили… Ну еще немного…
— Тебе ночи было мало?
— Мне и десяти ночей мало…
И снова затяжной поцелуй. Брейн невольно подумал: а была ли в его жизни такая пора? И оказалось, что нет. Он помнил школу, помнил бегство из дома и поступление в академию. Потом отчисление, первый гарнизон, второй гарнизон. И да — похвалы начальства, бонусы и госпитали.
Ему везло: он выходил из госпиталей и продолжал карьеру.
Наконец неистовые любовники ушли. Они погрузились в лифт и уехали, и у Брейна появилась возможность попробовать, откроется ли эта дверь его картой.
Дверь открылась и Брейн проскользнул внутрь, ожидая увидеть разбросанное женское белье, надкусанные бутерброды, наполовину опустошенные коробки шоколадных конфет и недокуренные сигареты с дурью.
Но ничего подобного не увидел. Разве только его полуторакомнатная квартирка вдруг приросла еще одной комнатой.
Брейн зашел в нее и увидел то, что и положено — двуспальную кровать с распотрошенной постелью, женское белье, недопитое шампанское и да — коробки конфет. Одна была вскрыта и съедена наполовину, другая валялась под столом, но это была не его квартира, это была какая-то посторонняя жилплощадь, и Брейн поспешил вернуться на свою законную территорию, которая, впрочем, тоже выглядела не совсем его.
Тахта оказалась шире и получила невысокую спинку из материала под дерево. Появилась люстра — не слишком шикарная, но все же она добавляла уюта, не то что эти утилитарные осветительные панели.
На окне обнаружились шторы вместо прежних пластиковых жалюзи. Дальше Брейн разглядывать не стал, поскольку ему сделалось дурно от этих изменений, а еще от ощущения безысходности.
Уже по традиции он опустился на тахту и уставился в пустоту, однако неожиданно в этой бессмысленности, сменяющейся с такой ужасной скоростью, Брейн обнаружил одну стабильную, постоянную деталь, и ею оказалась бутылка дешевого пойла, которое он купил… вчера или позавчера? Не важно.
Поднявшись, Брейн шаркающей походкой подошел к столу, взял бутылку и осмотрел.
«Куки номер пять» — было написано крупными иероглифами и чуть ниже: ноль восемь литра, шестьдесят пять градусов — подходящее лекарство для упавшего духом солдата.
«Я бы выпил», — подумал Брейн и для укрепления духа даже решил произнести эту фразу вслух. Однако у него получилось другое:
— Пожалуй, я бы сейчас скушал свежего шнобля!
«Ну вот откуда это?» — мысленно подосадовал Брейн на эту дурацкую фразу, которая выскакивала сама по себе.
«Я накажу тебя…» — мысленно пригрозил он неизвестно кому и, сорвав пробку и запрокинув голову, стал пить жуткое пойло, чувствуя, что его горло вот-вот сомкнется от спазма.
Сделав перерыв, Брейн отдышался и вытер проступивший на лице пот. Он чувствовал, как внутри его крутятся и постукивают шестеренки, приводящие механизмы ускоряют обороты и где-то глубоко внутри зарождается какой-то смысл, ведь Брейн страдал эти несколько дней именно от потери смысла, а теперь тот как будто возвращается.
И Брейн опять начал пить, пока горло снова не начало сводить судорогой.
Прервавшись, он посмотрел бутылку на свет и отметил, что ему удалось впихнуть в себя более половины этой дряни. Пока он старался отдышаться, его пару раз передернуло, однако лекарство никогда не бывало вкусным.
Между тем оно начало действовать, и мир вокруг слегка поплыл, однако вместе с этим ушел страх, и Брейн теперь точно знал, что ему делать.
Враги окружили его, они загнали его в угол, и теперь он намеревался идти на прорыв.
Сходив в ванную, Брейн освежил лицо водой, потом пришел в неузнаваемую кухню, нашел в холодильнике чужую еду и немного перекусил.
Затем отыскал валявшуюся в углу прихожей кобуру с пистолетом, проверил магазин — в нем все еще находились патроны, а не какие-нибудь, например, конфеты.
— Этого будет мало… — сказал себе Брейн, вернулся к тахте и, приподняв ее край, обнаружил оставленную здесь коробку.
— Надеюсь, тут тоже все в порядке, — сказал Брейн, взял коробку и, открыв ее, увидел все тот же подаренный старшиной Жидловским пистолет системы «роквер».
Брейн проверил его магазин, включил электрическую схему — все функционировало.
Сунув штатную «девятку» за пояс, тяжелый «роквер» Брейн поместил в кобуру, спрятанную под джемпером. Затем подхватил недопитую бутылку и вышел вон, даже не пытаясь запереть дверь.
Лифт без всяких фокусов доставил его на первый этаж, новшества во дворе уже никак не задевали — а что они могли против «Куки номер пять», в котором наверняка могла раствориться даже вольфрамовая картечь?
Покорный «монк» ждал хозяина на прежнем месте, Брейн сел за руль, хватанул еще пару глотков из бутылки и заметил, как у него сразу улучшилось зрение. И настроение — непонятно какое, но оно у него появилось.

Глава 96

Спустя примерно четверть часа в эфире закодированного канала прошел вызов.
— Слушаю… — ответил приятный женский голос.
— Что-то пошло не так с этим объектом.
— С каким объектом?
— Ну, у нас сейчас цифровой перенос.
— Ах да. Но я же ничего о них не знаю, когда они начинают изменяться, они для меня будто растворяются, и все воспоминания о них тоже.
— Я не об этом. Я ведь его тоже не знаю: он и для меня растворился так же, как и для тебя. Но некоторая необходимая информация о нем хранится в хроносейфе, где ничего не изменяется, поэтому мы должны получить информацию, чтобы как-то его опознать.
— Но зачем, доктор Кроун?
— Затем, что по показаниям пеленга через управляющий сигнал мы видим, что этот объект движется к нам.
— Куда к вам?
— На базу, детка. Где база, ты не забыла?
— Но, может, он просто катается по городу?
— К сожалению, он уже не катается по городу, он уже выехал из него и едет к нам по шоссе. Я уже объявил на всякий случай тревогу на базе и вызвал наших людей из бюро. Ты сейчас где?
— У меня сегодня по плану знакомство с очередным объектом.
— Отмени это и срочно езжай на базу. И неважно, что ты его не помнишь, главное, что он тебя прекрасно помнит и это может его как-то отвлечь.
— Для чего отвлечь?
— Не знаю, возможно, в его мятущемся сознании он ищет тебя именно на базе, ведь все твои контакты после цифрового переноса исчезают. Для него ты исчезла неожиданно!
— Хорошо, я выезжаю немедленно.
— Поторопись, прошу тебя. Он уже близко.
А Брейн тем временем пришпоривал своего «монка», невольно вспоминая, как неслась по этой дороге Эрника, закладывая виражи между зелеными холмами.
Холмы все еще были здесь, ветер врывался в окно, и Брейн чувствовал себя хорошо. Ну, если и не очень хорошо, то уже определенным образом.
По крайней мере, ему не хотелось всякий раз говорить: «А сейчас я бы скушал свежего шнобля!»
Ну то есть пока еще были позывы, однако Брейн их сдерживал, и потом — под его рукой была бутылка с «Куки номер пять», пара глотков которого быстро ставила реальность на место.
Вскоре вдали замаячили постройки, и Брейн улыбнулся — да, это было то самое шале, и все постройки оставались на месте — ну, может, только чуть изменился цвет кровли, а в остальном все было легко узнаваемо и особенно эта здоровенная панель для получения воды из утренних туманов.

Глава 97

В то время как Брейн разглядывал постройки, доктор Кроун с командой из пяти охранников находились на нижней площадке, откуда можно было подняться в дом. Никто не знал, как выглядит объект и на какой машине он приедет, поэтому каждый проезжавший по шоссе автомобиль группа провожала напряженными взглядами, а наблюдатели на холме сообщали, куда автомобиль поехал дальше, — на тот случай, если объект попытается остановиться и вернуться пешком.
Машины появлялись редко, поэтому появление каждой новой заставляло доктора вздрагивать. Нервничали и его охранники — рослые бойцы со скрытыми под куртками пистолетами. На базе хватало оружия помощнее, но доктор Кроун запретил доставать его, поскольку объект мог ехать с мирными намерениями, а оружие могло спровоцировать его.
Кроун уже знал, что при цифровом переносе психика объекта переноса находится в напряжении, и уже имелось несколько случаев, когда объекты не выдерживали этого и совершали суицид.
Это было очень досадно, ведь подбор каждого объекта стоил времени и сил.
В кармане доктора Кроуна лежал ключ, которым он мог открыть хроносейф. Там на специальной пластине хранилась информация об этом объекте — его пол, рост, вес, возраст. К сожалению, более полных сведений, например фотографию или ролик, поместить в хроносейф было нельзя, поскольку в этом случае на поддержание стабильности информации требовалось колоссальное количество энергии, а потому ограничивались только самым необходимым.
К тому же каждое открывание сейфа могло нанести вред другим единицам хранения, поэтому доктор и рисковал, пытаясь вычислить объект, что называется, на глаз, вместо того чтобы заглянуть в его файл.
— Думаю, это он! — сказал доктор Кроун, когда из-за поворота показался синий автомобиль.
— И судя по скорости, с которой он движется, настроен объект весьма решительно, — заметил старший охранник.
— Это неудивительно, ему сейчас действительно нелегко.
Синяя машина притормозила и с ходу лихо запарковалась на пустой стоянке неподалеку от шале.
— Мужчина, — сказал доктор и облегченно вздохнул, — хоть какая-то определенность.
— У него в руке что-то непонятное, сэр, — заметил старший охранник.
— Это вроде бы бутылка, — сказал доктор.
— В бутылке может оказаться зажигательная смесь, сэр!
— Да брось, Пит. Посмотри на его походку — он пьян. И это даже хорошо, можно предложить ему выговориться, угостить еще. В любом случае мы сейчас выясним, что его привело сюда.
А между тем незнакомец уверенно поднимался по тропинке и вскоре, преодолев первую лесенку, подошел к хозяину дома и стоявшим у него за спиной охранникам.
— Здравствуйте, — первым поздоровался доктор. — Вы, наверное, заблудились?
— Нет, доктор Кроун, я не заблудился, — улыбнулся незнакомец, останавливаясь.
— О… — Кроун с охранником переглянулись. — Так вы, значит, уже бывали здесь?
— Бывал. Меня привозила Эрника. Знаете Эрнику?
— Знаю, но вас не припомню…
— Томас Брейн, — подсказал Брейн.
— Нет, не могу припомнить, — пожал плечами Кроун и покосился на бутылку в руках гостя.
— Может, вы пригласите меня в дом, доктор Кроун? Там и поговорим, а то нехорошо держать гостя на пороге.
— Пожалуй, что так, — согласился хозяин. — Что ж, мистер Брейн, следуйте за мной.
Кроун развернулся и пошел к лестнице на следующую площадку, потом на следующую. Брейн шел за ним, чувствуя, как на пятки ему едва не наступают охранники.
Брейн ощутил, что здесь, вблизи антенн, давление на него значительно возросло, и если бы не принятое накануне, с ним бы невесть что происходило.
Он понимал, что нужно выпить еще, однако опасался, что подними он сейчас бутылку, и охрана воспримет это как нападение.
С другой стороны, пока он помахивал бутылкой, привлекая к ней внимание, они не видели его оружия, а он их оружие видел — они держали правую руку поближе к поясу.
Вскоре все оказались в большом зале шале, который Брейну был уже знаком.
— Итак, — произнес доктор Кроун, оборачиваясь.
— Не хотелось бы вести разговор в присутствии ваших бойцов, доктор. Однако если у вас нет от них секретов — я готов…
Кроун посмотрел на охрану, потом на пьяненького Брейна с блестящими глазами и согласился.
— Подождите в соседней комнате, Пит. Если понадобится, я вас вызову.
— Мы будем наготове, доктор Кроун, — отчетливо произнес Пит и выразительно посмотрел на Брейна.
Охранники вышли в соседнюю комнату, и дверь закрылась. Брейн с Кроуном остались наедине.
— Присядем? — предложил Брейн и, не дожидаясь разрешения, занял место в кресле — напротив дивана, на который вынужденно опустился Кроун.
Он раздваивался от желания приказать охране схватить этого незнакомца — тот внушал ему страх, и желания больше узнать от него о его ощущениях, его мыслях — обо всем, что он в данный момент испытывал, ведь методику скоростного цифрового переноса они стали применять относительно недавно, и было уже несколько досадных сбоев.
Прежняя методика казалась более безопасной, но она требовала месяцев, а здесь, при удачном стечении обстоятельств, все заканчивалось за две-три недели, в зависимости от сопротивляемости кандидата.
Никому никогда и в голову не приходило, что придется вот так встретиться с объектом лицом к лицу — обычно с ними выходили на контакт, когда от прежнего владельца оставалась только оболочка.
Брейн сделал несколько больших глотков из бутылки и даже затряс головой, так его проняла эта огненная жидкость.
— Вы, я вижу, употребляете алкоголь…
— Вы проницательны, доктор. Употребляю, но только в лечебных целях.
— Но это же… какой-то технический растворитель, — заметил Кроун, сумев разглядеть этикетку. — Я могу угостить вас качественным напитком с щадящим действием алкоголя.
— Я знаю, это у вас в буфете, — указал пальцем Брейн. — Там находится бар, и поверьте, однажды я оценивал ваши напитки.
— Вы и это знаете?
— Знаю. Мало того, я даже знаю, что находится вон за той дверью с кнопочкой.
Кроун невольно повернулся к двустворчатой двери с датчиком, которая вела на закрытую площадку.
— Но этого не может быть! — возразил он.
— И тем не менее… Как, кстати, поживает Гранж?
— Гранж? Он… — видно было, что хозяин дома совсем сбит с толку. — Откуда у вас эта информация?
— А бедняга Тулло выжил или кристаллизация добила его?
— Вы! — доктор вскочил, однако Брейн продолжал сидеть развалясь с бутылкой в руках. Кроун бросил взгляд на дверь, за которой дожидались сигнала охранники. Они, без сомнения, слышали все или почти все.
— Вы агент ИСБ! — выпалил доктор.
— Все может быть, доктор, в последнее время, как вы знаете, я не очень хорошо понимаю, что происходит. Может, я и агент ИСБ, а может, и нет. Забавно, что и вы сейчас чувствуете себя почти как я, правда?
Брейн издевательски засмеялся и, приложившись к бутылке, выпил все до дна.
— Признаться, мне лишь недавно пришла в голову одна мысль, а сейчас она сформировалась полностью благодаря этому нектару, — Брейн постучал пальцем по пустой бутылке. — Так вот, я подумал, если у меня все вокруг течет и изменяется, значит, и я становлюсь изменчивым и невидимым для окружающих, в том числе и для вас, доктор Кроун. И для вас, и для Эрники. Уверен на все сто процентов, что, когда она примчится сюда, она меня не узнает, я прав?
Кроун молчал: он предпочитал получать больше информации, да и что он мог сказать, ведь объект имел перед ним преимущество? Он помнил все, что с ним было. Мало того, он даже самостоятельно дошел до схемы взаимных состояний в период цифрового переноса.
— Теперь, доктор, мне нужно знать главное — как остановить процесс?
— Какой процесс?
— Процесс, для которого мне вшили имплантаты.
— Я не совсем понимаю вас.
— Что ж, я предполагал, что с пониманием будет туговато, поэтому…
С этими словами Брейн выхватил «девятку» и прострелил доктору бедро.
Тот взвыл и рухнул на пол. Из смежной комнаты стали выскакивать охранники, и Брейн начал расстреливать их, как в тире.
Они выкидывали руки, роняли оружие и скатывались по ступеням невысокой лесенки. Верный своим принципам, Брейн стрелял им в правое плечо, что было не смертельно, но очень болезненно и напрочь лишало охоты к сопротивлению.
— Хватит орать! — приказал Брейн выведенному из строя отряду. — Кто будет выть — добью!
Это подействовало, и крики прекратились, сменившись всхлипами и приглушенными стонами.
— Итак, доктор Кроун, как отключить антенны, которые вмонтированы в панели?
— Я!.. Я-у-у… Я не понимаю!.. — завопил Кроун, зажимая рану.
— У меня мало времени, доктор. Я уже слышу шум моторов — сюда мчится вся ваша гвардия, я прав?
И Брейн прострелил доктору вторую ногу, однако перестарался — тот потерял сознание.

Глава 98

С парковочной площадки донесся скрип покрышек.
«Эрника, наверное», — подумал Брейн и, подойдя к «двери с кнопкой», ударом ноги выбил ее вместе с замками.
Теперь, когда он не боялся побеспокоить охрану, можно было действовать открыто.
Но едва он сунулся на площадку, как с высотки на холме по нему заработал пулемет. Впрочем, Брейн ожидал чего-то подобного и вовремя отпрыгнул к стенке. Пули защелкали по бетону, выбивая фонтаны крошки, и Брейн, прикрывая лицо, чтобы не запорошило глаза, перебежал вдоль стенки к бассейну.
Едва он заскочил в предбанник, где прошлый раз прятался и подслушивал разговоры, пули ударили по пристройке и в некоторых местах прошли насквозь.
Где-то на нижних площадках послышались голоса. Нужно было спешить.
О том, чтобы пытаться как-то открыть замок двери, которая вела в бассейн, не могло быть и речи. Брейн вышиб запоры с трех выстрелов, заскочил внутрь и увидел лишь тусклые отблески на воде — в бассейне царил полумрак. Правда, на стене была дежурная лампочка, а рядом массивный рубильник. Брейн дернул рукоятку — и под потолком стали загораться диковинного вида осветительные приборы.
Однако не успел Брейн удивиться их виду, как был шокирован тем, что увидел в бассейне, — не помогла даже ударная доза выпитого накануне.
В зеленоватых водах глубокого бассейна плавали какие-то зверюги, по виду вараны или игуаны. Вместе с длинными хвостами они достигали размеров в три-четыре метра и, как хамелеоны, то и дело меняли окраску с синеватых тонов на зеленые.
В темноте они держались ближе ко дну, но, завидев свет, стали пониматься из глубины словно сказочные драконы.
— Стойте! Не стреляйте! — послышался пронзительный крик, и Брейн по голосу узнал Эрнику.
Она появилась в проеме двери с раскрасневшимся лицом и широко распахнутыми сверкающими глазами. Из прежде безупречной прически выбилось несколько прядей, и Эрника сбрасывала их со лба нервным движением.
Но не успела она сказать что-то еще, как была отброшена в сторону громилой в штурмовой броне и с бронещитом на руке.
Он ворвался в помещение бассейна, и за ним стали забегать другие — всего их оказалось четверо.
Брейн с ходу открыл по ним огонь, но пули лишь защелкали по броне щитов, оставляя едва заметные отметены.
Ответных выстрелов не последовало — и Брейн понял почему, за его спиной вдоль всей стены находились блоки климатической аппаратуры, на которой держалось обеспечение бассейна. Противоположная стена была голой, и противник намеревался выдавить Брейна туда, чтобы закончить затянувшуюся схватку.
— Это в мои планы не входит… — произнес Брейн, бросил на пол «девятку» и, сунув руку под джемпер, выхватил из кобуры «роквер».
Один выстрел — и щит из керамической брони раскололся словно блюдце, еще выстрел — и первый штурмовик завалился на стоявших сзади.
Брейн стрелял на выбор — в щиты, руки, наплечники, — и «танковая колонна» противника разваливалась на глазах, превращаясь в руины. Когда свалился последний штурмовик, от стены отделилась уцелевшая Эрника.
— Послушайте! Я не знаю вас, но догадываюсь, кто вы!
— Что это за твари, Эрника? Что за звери плавают в бассейне? — спросил Брейн, наводя пистолет на бассейн, и монстры, издав свистящие звуки, тотчас забили хвостами, уходя на глубину.
— Пожалуйста, не стреляйте! Не стреляйте, я все объясню!
— Где отключается антенна?! — крикнул Брейн.
— Я не знаю!
— Где отключается антенна?! Если не ответишь, я начну отстреливать их по одному!
— Не стреляйте, умоляю вас! — зарыдала Эрника и упала на колени возле поверженных штурмовиков. — Я расскажу вам все, что знаю, но только не стреляйте в них! Я не знаю, где выключаются антенны, это известно только доктору Кроуну и нескольким операторам!..
— Я не верю тебе! — покачал головой Брейн и выстрелил в бассейн. Пуля прошла сквозь зеленоватую толщу воды и разорвалась, ударившись в донное покрытие. Игуаны рванули наверх и стали выпрыгивать из воды, извиваясь в воздухе, а Эрника бросилась к Брейну и остановилась, лишь когда он навел на нее пистолет.
— Не стреляйте! — снова попросила она, перекрикивая визг и шлепки о воду. — Не стреляйте, я знаю, где генератор! Он там, за стеной на площадке! Пробраться к нему очень сложно, но к нему подходят магистрали — их много: там вода, воздух, электричество, магнитопоток! И еще много всего — это здесь на площадке!
— Но как я узнаю, что генератор остановился?
— На вас ведь приемные модуляторы, правильно? Как только вы разрушите магистрали, вы почувствуете, что антенны отключились!..
— Я точно почувствую? — спросил Брейн, продолжая держать Эрнику на прицеле.
— Не знаю, но наверное.
— А что случится с этими модуляторами после того, как прекратится излучение?
— Без поддержки излучения они начнут распадаться и будут выведены из организма.
— Ладно, пошла обратно! Пошла назад, я сказал! — крикнул Брейн, и Эрника стала пятиться. Между тем, поняв, что пока в них стрелять никто не будет, зеленые драконы стали плавать по поверхности, таращась на Брейна и Эрнику. А когда они поняли, что те уходят, вновь подняли шум и стали трясти головами, издавая клокочущие звуки.
— Я должна покормить их!
— Что?
— Они перенервничали, и у них в любой момент может случиться шок, я должна покормить их! Это быстро — вот тут их корм! — прокричала Эрника, указывая на расположенное в углу нечто, напоминавшее сосуд Дюара.
— Давай быстрее! — потребовал Брейн, оглядываясь. Он опасался, что это какая-то уловка.
Эрника быстро натянула на руку длинную, до локтя, перчатку и, открыв крышку задымившего охладителем сосуда, стала выхватывать из него большие куски какой-то трепыхающейся массы и бросать в бассейн, а зеленые монстры, в строгой очередности подхватывали корм, заглатывая его разом, и тут же уходили на дно.
Скоро на поверхности не осталось никого — все были накормлены, а Эрника сбросила перчатку и закрыла сосуд.
— Что это было? Что ты бросала им? — поинтересовался Брейн.
— Это шнобли! Они хранятся здесь в свежем виде!.. — сообщила она и поспешила из бассейна, перешагивая через неподвижных штурмовиков.
Брейн поспешил за ней, но в предбаннике придержал за руку.
— Осторожно, с холма работает снайпер.
— Там уже никого нет, это они спустились сюда, — и она кивнула на поверженную тяжелую пехоту.
На площадке Эрника указала на пучки магистралей, которые уходили куда-то в бетонную стену. Брейн помнил, что разглядывал их еще в первый свой визит сюда.
— Зайди в дом! — приказал он, и Эрника тотчас подчинилась, а он вскинул «роквер» и сделал три быстрых выстрела. Полыхнула вспышка замыкания, которое тотчас перешибло силовой кабель и все остальные магистрали. Ударила фонтаном вода, зашипели, вырываясь, воздух и технические газы.
Какая-то дрянь стала выпадать желтоватыми хлопьями, но самое главное — Брейн почувствовал этот болевой удар после остановки генератора, и даже выронил «роквер», на несколько секунд оставаясь беспомощным. Однако затем, превозмогая боль, наклонился и поднял оружие. А кабели и магистрали продолжали гореть и фонтанировать.
Заметив на панельной антенне раздаточный узел, Брейн прицелился и выстрелил. Но рука пока плохо слушалась, и пуля лишь разворотила обшивку. Брейн прицелился лучше — и этот выстрел полностью уничтожил все управление антенны, превратив ее в обычное железо.
Слегка пошатываясь, Брейн зашел в зал и увидел Эрнику — она стояла, прислонившись к стене.
Пол был перепачкан оранжевой кровью, которая все еще шипела и пузырилась, но ни Кроуна, ни его охранников здесь уже не было.
— Иди на стоянку, — приказал Брейн, и Эрника пошла к выходу.

Глава 99

Она шла первой, Брейн следовал за ней как конвоир, одновременно успевая поглядывать по сторонам.
В любой момент он мог оказаться жертвой снайпера, но похоже, нанесенный им урон был таким, что хозяевам сейчас было не до мести.
Когда они с Эрникой были уже на стоянке, со стороны шале раздался громкий хлопок, Брейн оглянулся и увидел, что над маскировавшими антенну панелями взметнулось пламя.
— Похоже, я их все-таки достал, — сказал он.
— Только бы не пострадал бассейн! — воскликнула Эрника, сцепив ладони и с ужасом глядя на пламя.
— Садись в мою машину, — и Брейн подтолкнул ее к синему «монку». Она было направилась к пассажирскому месту, но он остановил ее.
— Садись за руль, ты поведешь.
Эрника беспрекословно повиновалась, а Брейн расположился на соседнем сиденье и пистолет был при нем.
— Куда ехать? — спросила она едва слышно. Ее волосы растрепались, былая уверенность исчезла, Брейну было ее немного жаль.
— Поезжай в город.
Эрника тронула машину, и они поехали.
— Кто они тебе, те, что в бассейне? — спросил он, когда они отъехали на пару километров и шале скрылось за холмами.
— Они мне как семья, — ответила она.
— Поясни.
— Они часть моего народа.
— Что они делают в этом бассейне?
— Они выжидают, когда мы сумеем подобрать кого-нибудь, кто может стать основой для информационного переноса.
— С этой целью ты знакомишься с мужчинами?
— Да. Но подходит не всякий мужчина, а кто-то решительный, активный, с большим жизненным опытом.
— Ну спасибо. И что происходит потом?
— Потом выбранного кандидата доставляют туда, где можно провести установку модуляторов.
— Меня ты привозила в шале на какой-то праздник.
— Я не помню этого. Мы ничего не помним о тех, в ком начинают работать модуляторы.
— А что модулируют эти ваши модуляторы?
— Я не физик — это они отвечают за концепцию и исполнение. Что-то там с наложением реальностей, изменением хроновекторов.
— И что происходит потом, если ваш план сработал?
— Доктор Кроун определяет, где находится сформировавшийся объект, и его привозят на инструктаж — в этот момент он обычно чувствует себя как младенец в новом мире. Мы привозим его и помогаем ему вспомнить, кто он. Для этого существует специальная программа.
— Что он вспоминает после этой программы?
— Он вспоминает, что он один из нас, что он представитель нашего народа.
В этом месте Эрника впервые отвлеклась от дороги и посмотрела на Брейна осмысленным взглядом.
— Зачем нужно крутить роман, почему нельзя сразу вколоть дозу или даже просто похитить нужное вам лицо прямо с улицы? — спросил Брейн.
— Потому что нужна предварительная подготовка.
— Это когда у меня ребра болели после любовных свиданий с тобой?
Она ответила не сразу и снова прежде взглянула на него изучающе.
— Что, сильно болели?
— Очень. И ребра, и вообще кости. А наутро я ничего не помнил, как после сильной пьянки.
— Вот это и есть воздействие. А роман нужен, чтобы раскрыть все защитные реакции — в сексе мужчины об осторожности не думают. Они одержимы страстью.
— А ты в этот момент…
— Да, в этот момент осуществляется мощный посыл. Вы бы назвали его эмоциональным.
— Это уже начало переделки?
— Нет, это подготовка почвы.
— Вам нужны только мужчины?
— Да. Мужчины — это воины в прямом и переносном смысле. Мы теряем их чаще, чем женщин, к тому же для цифрового переноса женщин имеются другие технологии.
— Этот Гранж — что с ним было не так?
— Вы даже про Гранжа знаете? — произнесла она удивленно. — Гранж был перенесен по другой технологии, которая использовалась прежде, и он… его перенесенная сущность оказалась, скажем так, поврежденной. В бассейне, который вы видели, не всегда бывают те, кто ждет переноса. Там же происходит релаксация тех, кто неуютно чувствует себя в новом состоянии. Таковым был и Гранж. Для них есть возможность снова стать тем, свободным существом, не скованным рамками нового существования. Они опять резвятся в воде, выпрыгивают, ловят на лету брошенных им шноблей.
Эрника замолчала и улыбнулась.
— И ты тоже время от времени становишься такой зеленой… животиной? — осторожно поинтересовался Брейн, и на его лице появилось брезгливое выражение.
Эрника негромко засмеялась, а потом снова сделалась грустной.
— Нет, несмотря на то что я бы хотела хоть иногда бывать такой, мне это не суждено. Я рождена здесь, среди вас, женщиной, которая даже не подозревала, что за плод вынашивала, — у нашего народа много способов внедрения. Но часто во сне я снова чувствую себя драккеном — я бью хвостом по воде, я взбираюсь по скользким от водорослей камням и падаю вместе с потоками водопада. Но потом я просыпаюсь и вижу, что я в том же несовершенном и неуклюжем теле.
— Но… твое тело на самом деле выглядит не так уж плохо.
Она горько усмехнулась.
— Это тело — лишь удобный инструмент для привлечения кандидатов.
— Так что там про Гранжа?
— Он не хотел возвращаться в оболочку варвара. Он хотел оставаться драккеном.
— Значит, твой народ драккены?
Эрника кивнула, и Брейну показалось, что глаза ее наполняются слезами, впрочем, он осознавал, что ее актерские способности безграничны.
— А вот интересно, как у нас с вами все было? — вдруг спросила Эрника.
— Говори мне «ты», это привычнее. Так ты обращалась ко мне всего пару недель назад.
— Так как же у нас было?
— Думаю, как всегда. Роуз сыграл роль неуклюжего уличного хама, ты упала, и я бросился тебе на помощь.
— Ты даже это знаешь? — и она посмотрела на Брейна уже знакомым обволакивающим взглядом. Снова защекотало в бедренных костях и копчике. Это еще была не боль, а так — пробный заход.
— Да, стоило лишь поразмыслить, и ваши фокусы оказались на поверхности. Абика с Парсифи действуют так же?
Эрника кивнула.
— А кем ты работаешь?
— Я полицейский.
— Тогда это все объясняет.
Какое-то время они ехали молча. Приближался вечер, и Эрника вела машину очень осторожно. Брейн чувствовал на себе ее то самое эмоциональное касание, хотя внешне она себя ничем не выдавала.
— Когда ты приглашала меня сюда — в резиденцию вашего шефа, то в конце этого праздника в ночном небе появились черные ромбы. Огромные черные ромбы в желтоватом сиянии. И вы все — вся ваша тусовка вдруг будто онемела. Ваши лица перекосились, и вы выглядели просто страшно.
— Я уже не помню…
— Ты можешь не помнить этого случая, но уверен, что ты знаешь об этих объектах и видела их раньше. Тогда ты говорила, будто это корабли каких-то могущественных сил и именно они привезли сюда целую колонию варваров. И я сделал вид, что поверил тебе, однако когда ты смотрела на них и твое лицо было искажено ужасом, ты прошептала: «Они прилетели за нами. Они ищут нас».
Брейн видел, что его слова произвели на Эрнику сильное впечатление. Она пыталась сдерживаться, но видно было, что ее вот-вот начнет бить истерика.
— Успокойся и просто расскажи. Расскажи, и тебе станет легче.
— Легче? — она бросила на него полный презрения взгляд. Эрника могла быстро менять маски.
— Конечно, легче. По крайней мере, у варваров так принято, а ты пытаешься выглядеть как варвар. К тому же ты уже так много рассказала, стоит ли останавливаться?
Неожиданно Эрника свернула на обочину, хотя до города еще оставалось несколько километров. Впереди уже были видны огни пригородов, однако здесь все еще была дикая полоса, и дорогу освещали лишь автомобильные фары.
— Хорошо, ты прав, — сказала Эрника. — Ты прав. Я болтала без умолку, а теперь глупо останавливаться. Их зовут риарти, их зовут зомо, их зовут камецагли. Но на самом деле в нашей культуре их название состоит из сотни трехмерных слов. Мы — массаги, были когда-то могущественным народом, тому минули десятки тысяч лет. И в один прекрасный момент риарти решили, что массаги стали слишком дерзкими, что они покушаются на могущество самих риарти, и они попросту испепелили планеты, на которых жили массаги.
— Кардинальный подход, — заметил Брейн, чтобы немного сбить накал, потому что он видел — внутри Эрники бушует пламя.
— Однако кое-кто выжил, и началось восстановление, медленное восстановление былого могущества нашей цивилизации. И снова ушли тысячи лет, и в момент, когда массаги достигли былого уровня развития, риарти снова нанесли свой удар. На этот раз более тщательно. Они уничтожили почти всех, но опять осталась горстка, от которой пошли новые ростки восстановления. Теперь приходилось учитывать эту угрозу от риарти, поэтому новое строительство происходило одновременно с миграцией — как можно дальше от районов, где у риарти имелись входы в их пространства.
— У них там порталы, что ли?
— Да. Ворота. Наши вожди наивно полагали, что дело в близости к этим воротам — дескать, нужно уйти, чтобы риарти не беспокоились. И массаги уходили все дальше. Это требование, этот принцип передавался из поколения в поколение, однако тщетно. Пришел страшный час, черные ромбы снова появились над планетами и засеяли их огнем и смертью. И новые поколения стали искать другие пути мимикрии и маскировки. Начали развиваться особые практики, позволявшие переносить собственные сущности в иные виды жизни. Массаги достигли в этом неимоверных высот, научились заселять безатмосферные планеты, освоили принципы новой биологии и обмена веществ. Одновременно с этой самоэволюцией они начали разделяться на отдельные ветви, а со временем это стало приводить даже к войнам.
— Ожидаемый финал, — вздохнул Брейн.
— Это еще не был финал. Затем снова приходили риарти и опять выжигали массагов, однако теперь это становилось для них трудной задачей, потому что массаги расплодились и разошлись во все стороны. Мой народ превратился в кочующее племя, которое постоянно изменялось, чтобы укрыться от зоркого глаза риарти. И вот при этих множественных перерождениях и постоянном поиске методов укрытия от врагов вдруг выяснилось, что массаги, погруженные в оболочки варваров, практически невидимы для риарти. И там, где массаги прикрывались варварами, их колонии риарти оставляли в покое. Однако в других обличьях они массагов все же находили и уничтожали.
— Значит, эта колония, так сказать, моих земляков завезена вами? То есть массагами?
— Да. Драккенами и джунгарами. По этому пути пошли две ветви массагов.
— То есть разводили варваров как животных на убой?
— Не совсем так. То есть планировалось, конечно, так, и даже проводилась большая деятельность по выводу наиболее подходящих организмов. Так появились гоберли, канзасы, суперколверы, ну а позже добавились и варвары. Проблема оказалась в том, что в этих народах, ко многим из которых приложили руки биоинженеры массагов, началась собственная эволюционная инициатива. Они стали размножаться, организовываться, и вот теперь мы не можем их брать, как плод из сада — когда захочется, теперь это превращается в охоту, когда со зверем нужно играть в сложную игру.
— А как у вас с джунгарами?
— Война.
— А с кем еще война?
— С Имперской Службой Безопасности.
— Они знают всю вашу кухню?
— Многое им известно, но не все. А когда они обнаруживают очередную базу, поступают как риарти.

Глава 100

Они посидели еще немного и потом поехали дальше. Брейн не говорил, куда ехать, но Эрника привезла их на небольшую парковку на островке безопасности, напротив того самого магазина, где когда-то Брейн помог красавице подняться с тротуара.
— Это то самое место, где ты меня поймала.
— Где?
— Вон у того магазина. А потом повела в «Золотой павлин» — уверен, у тебя там огромные скидки.
Эрника молчала.
— Признаться, у меня сегодня была мысль перебить всех, кого я встречу в этом шале.
Эрника кивнула.
— Но, немного постреляв, я успокоился. Полагаю, этого урока будет достаточно, чтобы вы поняли — я не хочу видеть в этом городе никого из вас. Если увижу, я довершу задуманное. Вы для меня естественные враги.
— Я понимаю.
— Можешь идти.
Где-то внутри Брейн ожидал каких-то слов от нее, может, благодарности за то, что отпустил. Может, еще чего-то, человеческого. Но она просто вышла и пошла прочь, не оглядываясь.
Брейн пересел на место водителя, которое еще хранило ее тепло, завел машину и поехал домой.
Он снова чувствовал себя опустошенным, но теперь это была не пустота отчаяния, а скорее усталость. Усталость после длинного и тяжелого дня, когда пришлось переделать много работы.
Добравшись до своего дома, Брейн привычно оставил машину на обочине, прошел через темный двор и поднялся на лифте к себе на этаж.
Квартиру он нашел на прежнем месте, бегать по этажам и вычислять ее не пришлось. Вот только дверь оказалась не замкнутой, и это насторожило Брейна. Он достал «роквер» и осторожно вошел внутрь, поочередно зажигая освещение во всех помещениях.
Но никого не было. Видимо, он забыл закрыть дверь, когда был совсем плох.
Заперев дверь, Брейн присел на тахту и, положив пистолет на пол, откинулся на смятую постель. Полежал так несколько минут с закрытыми глазами, чувствуя, как гудит в голове.
Так и уснул, и спал до самого утра, а проснувшись, сел, с удивлением обнаружив, что спал одетым и в ботинках.
Пришлось быстро раздеться и сбегать в ванную, чтобы принять душ. Затем Брейн растерся полотенцем, надел чистое белье и в хорошем расположении духа прошел на свою старую — прежнюю кухню.
Забросил какой-то картридж в мейдер, навел какого-то малинового напитка. Позавтракал и, начав одеваться, обнаружил, что «девятки» нет — где-то он ее вчера посеял. Правда, оставался монстр — «роквер», но «девятка» была казенной.
Брейн примерно помнил вчерашние события, но вспоминать подробности не хотелось: даже от намеков его передергивало до треска в позвоночнике.
Немного побаливали руки ниже локтей, но Брейн помнил, что так надо.
Выйдя из квартиры, он достал карту, чтобы запереть замок, и, взглянув на имя владельца, прочитал — «Томас Брейн».
Спустился на лифте, вышел во двор и, глубоко вздохнув, поприветствовал дворника-гоберли.
Пройдя через знакомую арку, Брейн вышел к шоссе и остановился, подавляя разочарование. Его опять ожидал синий «монк», хорошая машина, но все же это напоминание оттуда слегка портило хорошее настроение от возвращения в свою привычную реальность.
Брейн сел в машину, завел мотор и поехал на службу. Он любовался видами города, улыбался всем, кто случайно бросал на него взгляд. А когда приехал к полицейскому отделению, с удовольствием поводил пальцами по сетчатому ограждению территории — оно было в мелкий квадратик, а не в крупный ромбик. Кто бы мог подумать, что иногда это имело большое значение.
Приемное устройство пропускной системы едва не козырнуло Брейну, признавая его карту, и он прошел во двор, раздавая приветы всем, кого знал лучше и кого едва узнавал.
— Привет, Томас! — радостно поздоровался дежурный.
— Привет, Чейдер. Как твоя собака?
— У меня нет собаки, здесь это большая редкость. Ты про тещу, что ли?
Но Брейн уже шел дальше, вдыхая затхлый воздух плохо проветриваемого помещения, казавшийся ему приятным ароматом.
Дойдя по коридору до комнаты Григора и Боршинга, Брейн стукнул в дверь и сразу вошел.
— О, парень, да тебе больничка пошла на пользу! — заметил Григор, поднимаясь из-за стола.
— Да уж, ты такой цветущий, словно из отпуска вернулся, а не с больничной койки, — поддержал его Боршинг. — Видал обломки твоей кареты — там все в мелкий фарш!..
— Просто вовремя пригнулся, — пошутил Брейн, и все засмеялись. — Только тут такое дело… — Брейн прикрыл дверь. — Я в этой канители где-то ствол посеял. Как теперь быть, что у вас за это бывает?
Григор с Боршингом переглянулись, и Брейн сразу понял, что будут разыгрывать.
— Ну, это… Тюряга за это у нас полагается, — нарочито траурным тоном сообщил лейтенант.
— Но могут скостить до трех лет, все же ты на хорошем счету, — в тон ему добавил Боршинг. — То, что ты остался без оперативных средств, — это твой большой минус и это на суде обернется против тебя.
— Я с оперативными средствами, братцы, — ответил Брейн, доставая имевшееся оружие.
— Елы-палы, это же «роквер»! — воскликнул Григор, разом забывая про розыгрыш.
— Он самый, приятель, — улыбнулся Брейн.
— А как он в работе? Ты его пробовал?
— Бронебойное ружье, ребята. Лучше быть с ним по одну сторону фронта. Ну что, дальше разводить меня будете?
— Не будем, — пообещал Григор и, подойдя к своему сейфу, достал коробку с замотанным в смазочную ленту пистолетом. — Держи, Томас, новенькая «девятка», еще даже на стрельбище не была. Но с тебя рассказ о свидании с принцессой, разумеется — только о приличной его части.
— Нет больше никаких свиданий с принцессой, — ответил Брейн, разматывая смазочную ленту.
— Как нет?
— А так. Разбежались мы как в море корабли.
— Ты от нее отказался? — почти шепотом спросил Григор.
— Просто она уехала из нашего города.
— Надолго?
— Навсегда, — ответил Брейн, взвешивая в руке новую «девятку». — Спасибо, камрад, я оценил подарок и за мной не заржавеет. Всяких вам благ!
Оставив приятелей, Брейн добрался до своего кабинета, открыл его картой и, зайдя внутрь, немного постоял у двери, получая удовольствие от того, что каждая вещь лежит на том месте, где он ее оставлял.
Брейн прошел к столу, включил терминал и сел проверить свои активы. Все было в порядке: обработанные массивы важной информации ждали его в облачном хранилище, и можно было хоть сейчас начать составлять отчет или хотя бы аналитическую записку. Он уже собирался выйти из секретной закодированной папки, когда вдруг увидел мигающий значок файла, который он сюда не клал.
Открыв его, он обнаружил там короткое сообщение:
«Хотя наше сотрудничество пока не оформлено, пришлось воспользоваться твоим материалом без разрешения — так сложились обстоятельства. За мной обед».
И подпись — половина регистрационного номера удостоверения, который Брейн проверял через официальный ресурс ИСБ.
— Да пожалуйста, не жалко, — сказал он, потом, что-то вспомнив, достал карточку и проверил баланс. Пока он был занят схваткой с массагами в лице их прекрасной половины ему на счет уже дважды приходило недельное жалованье.
Выключив компьютер, Брейн отправился во внутренний двор — к гаражу, где и обнаружил за работой старшину Жидловского.
— О, Томас! — воскликнул старшина, выходя навстречу и вытирая салфеткой руки. — Я, честно говоря, не верил, что ты так легко отделался! Ну, думаю, просто ранения легкие, а ты как новенький!
— А чего тебя это так удивляет?
— Да ты видел свою карету, вернее, то, что от нее осталось?
— Нет, я там сознание потерял.
— Вот! А мы уже ее в утиль сдали. Как только экспертизу закончили, так и сдали. Там ни одного гвоздя целого не осталось.
— Просто повезло. А тебе я последнюю часть долга принес, давай карточку.
— У меня сегодня как будто двойной день рожденья! — еще больше обрадовался старшина. — Может, по этому поводу закинемся по маленькой, а? Разумеется, за мой счет.
— Может, позже, сегодня я первый день как вышел.
— Ну, как скажешь.
Брейн сделал Жидловскому перевод, пожал ему руку и решил пойти домой. Пока еще он не был готов приступить к работе.
У забора его ждал синий «монк» — единственная вещь, полученная Брейном «оттуда». Может, и не такой представительный, как карета, но Брейна он вполне устраивал.

Книга V. Точка орбитального удара

В городской полиции Томас Брейн не прижился. Слишком уж хорошо подготовлен, и ещё неизвестно, кто он на самом деле — энергичный инициативный варвар или агент ИСБ? Чтобы разобраться, высокие покровители городской наркомафии настояли на переводе выскочки в свои вотчины — уж там-то его тайные связи всплывут наружу… 
И вот Брейн в далеком приморском захолустье, в долине, где правят банды, где держат власть джунгарские наместники, где в его гарнизоне всего один подчинённый, да и тот — пьяница. Но оказывается, можно выжить и здесь, опираясь на опыт, смекалку и… мортиру по имени «Маргарита». 

Глава 1

Дорога уносилась километр за километром, водитель, уставившись на дорогу, казалось, пребывал в состоянии окаменевшей статуи, а Оберсту хотелось какого-то общения, однако общения не было. Даже Штуцер, которого он прихватил с собой для компании, вдруг переменился, осознав, что на нем костюм за двадцать тысяч чаков.
Двадцать тысяч за костюм для Штуцера, конечно, перебор, но Оберст нервничал. Хотелось что-то предпринять, как-то выступить в свою защиту, но он сам не знал, как нужно выступать и в чем его прегрешения.
Была, разумеется, мысль сбежать. Имелся на этот случай и маневр отхода, и достаточно средств на всяческих скрытых схемами счетах.
Имелись даже закладки с драгоценными камнями, золотом, платиноидами и баллонами со свободным газом «Ид-Ео», который на закрытых биржах стоил в сотни раз дороже золота.
Одним словом, варианты отходов имелись, но почему-то Оберст ими не воспользовался? Почему? Он и сам не знал.
Ночью ему позвонили и назвали код «Жужелица».
Он чуть с кровати не упал.
Это означало срочный вызов на встречу с шефами. С настоящими высокопоставленными шефами в их шефской иерархии.
Для встречи с другими представителями хозяев площадки имелся другой код — «Зимородок». Но и его Оберст ни разу не слышал. Только код «Оригами», что означало — прибытие курьера с указаниями.
Когда в свое время Оберст попал на это местечко, с ним разговаривал какой-то субъект, которого Оберст на тот момент и принял за крутого хозяина, однако позже стал догадываться, что это также был один из посредников.
В силу каких-то причин хозяева в город не совались. Может, опасались чего, а может, у них и других дел хватало. Одним словом, у Оберста сложилось мнение, что пока все шло хорошо, они не появятся. А если появятся, значит, наступило время последней раздачи.
Никакой вины за собой Оберст не чувствовал, потому, наверное, и не рванул, заметая следы. Никому из подчиненных он тоже ничего не сказал, и «Заводской пустырь» продолжал работать как часы. Только вот Штуцера позвал съездить «на встречу с друзьями» и приказал надеть костюм, который, почти не глядя, заказали по каталогу «Чуи», как потом оказалось — самого респектабельного и дорогого бренда.
Впрочем, на тот момент Оберст не особенно различал цены и каталоги, а Штуцер, получив такой «подарочек», заметно струхнул.
Он мог в одиночку выйти с ножом на десяток врагов, но… Но тут было другое, и теперь он ехал, поджав коленки и выпучив глаза, и Оберст решил его не беспокоить, чтобы не вызвать приступа истерики.
«Чует опасность, сволочь, чует, как животное».
После объявления кода предельной важности Оберст воспринимал все как во сне:
— Мистер Корн?
— Да, это я…
— Мистер Корн, я уполномочен пригласить вас для участия в важном обсуждении. Беседа состоится через девятнадцать часов в мотеле «Чика-Мокко», на северо-восточной окраине города. Вам известно это место?
— И… Известно…
— Правильно ли вы посчитали время встречи?
Последовала пауза, во время которой Оберст лихорадочно переводил взгляд то на настенные часы, то на электронный будильник.
— Я разберусь, — ответил он.
— Замечательно. До встречи, мистер Корн.
— До встречи.
И уже после того, как абоненты разъединились, Оберст еще какое-то время сидел, слушая стук собственного сердца.
«Вот и началось», — подумал он после того, как к нему вернулась способность мыслить.
Прежде он только представлял, что подобное может случиться, однако за точку отправления выбирал какую-то свою огромную ошибку, но сейчас за ним ничего такого не было.
Голос разума говорил ему: беги, ты обеспечен, ты опытен, они тебя не найдут. Однако гордость требовала объяснений: за что?
Не побежал сам и никому ничего не сказал. Так и доехал до «Чика-Мокко», находясь в подвешенном состоянии.
В конце концов, за время своей криминальной карьеры Оберст попадал в ситуации и похуже и ходил на разборки, когда понимал, что накосячил.

Глава 2

Территория мотеля оказалась закрыта. Водитель остановил машину перед натянутой между столбиками цепочкой, на которой болталась табличка «Санитарная обработка».
Впрочем, за цепочкой на просторной парковке находилось несколько внедорожников элитных марок, с мощными литыми бамперами и молдингами.
Только водитель собрался спросить, что делать, как рядом с машиной возникли двое рослых секьюрити в цивильных костюмах. Один из них осторожно постучал в окошко, и водитель опустил стекло.
— Мотель сегодня не работает, воспользуйтесь тем, который в семнадцати километрах дальше по шоссе.
— Скажи, что приехал мистер Корн, — сказал Оберст.
— Я привез мистера Корна, — добавил водитель.
— Ах вот как?
Секьюрити наклонился, чтобы заглянуть внутрь.
— Это я, — поднял руку Оберст, презирая себя за это раболепие. Ну кто еще мог сидеть на заднем диване с микроклиматом и акустической регулировкой, если не главный пассажир?
— Мистер Корн, мне приказано проводить вас…
— Я не один, со мной помощник, — сказал Оберст, и секьюрити взглянул на сидевшего рядом с водителем Штуцера.
— Как его имя?
— Шту… Э-э… Как твое имя?
— Соболевский, сэр.
— Да, Казимир Соболевский! — вспомнил Оберст.
— Одну минуту…
Секьюрити распрямился и стал докладывать своему старшему. Через полминуты пришел ответ.
— Хорошо, сэр, — снова заглянув в окно, произнес секьюрити. — Вы и ваш помощник можете пройти со мной. Выходите, а ваш водитель поставит машину на площадке.
Оберст со Штуцером выбрались из салона и двинулись следом за секьюрити.
А между тем светило солнце, и по небу пробегали редкие облака. Стояла хорошая погода и по здешним меркам — весьма редкая, а в номере, куда пригласили Оберста с помощником, было сумрачно. Свет не горел, жалюзи были опущены.
Это не добавило Оберсту оптимизма, но он постарался, чтобы на лице его настроение не отражалось — что бы ему тут ни угрожало.
Но ему не угрожали. За простеньким столом сидели трое. При таком плохом освещении Оберст даже не смог бы их описать.
— Присаживайтесь, мистер Корн, — произнес один из присутствовавших, кажется, тот, что справа.
— И вы, и ваш помощник. Присаживайтесь, — повторил он.
Гости сели. Оберст кожей чувствовал, как наэлектризован воздух, но это был не гнев, это какая-то… ответственность, что ли? И потом — их даже не проверили на наличие оружия, а ведь, помимо пистолетов, они могли пронести экстракторы ядовитых кристаллов, которые не прощупать никакими сканерами — только личный досмотр.
— Как дела на нашей площадке?
Этот вопрос задал тот, что был посередине. Теперь Оберст лучше ориентировался — его глаза привыкали к полумраку.
— Наши дела идут хорошо.
— Почему не отлично? — спросил тот, что сидел слева.
Под Штуцером скрипнул стул.
— Потому, что у нас очень специфический бизнес, сэр. Мы делаем свою работу на отлично, однако агрессивная среда вносит свои поправки.
— Что же это за среда? — уточнил тот, что был справа.
— Полиция, конкуренты, клиенты.
— А что за проблемы с полицией? У нас с ними заключен договор, — сказал тот, что был посередине, и все вместе шефы обменялись взглядами.
— Договор бы заключен с предыдущим руководством, нынешнее о нем только слышало.
— Они хотят нарушить его?
— Нет, сэр, и они меня лично в этом заверили.
— А что же конкуренты?
— Конкуренты — дерзкие. Любой неверный шаг они готовы истолковать как ошибку или слабость и тотчас пытаются прощупать — насколько мы крепки.
— И что?
— Мы немедленно даем отпор.
— Похвально. Ну, а что не так с клиентами?
— Клиентура неустойчива психически. Часто случаются беспорядки, для подавления которых приходится содержать штат специальной охраны.
— До нас дошли слухи, что у вас был конфликт с полицией, — сказал тот, что сидел справа.
— Не с полицией — нет. С одним из полицейских. Это «инспектор по безопасности», они имеют некоторую независимость и иногда работают по собственным проектам.
— Что за проект был у него?
— Судя по всему, наша территория, — признался Оберст, подавляя вздох. Хозяева снова переглянулись.
— Откуда такие выводы?
— Он дважды прорывался к нам с шумом, второй раз даже со стрельбой. А когда понял, что больше такой возможности мы ему не предоставим, организовал шпионскую сеть, закладывая передающие чипы в карманы наших клиентов.
— И что, по-вашему, он пытался выяснить?
Оберст вздохнул.
— Первое, что само просится в руки, — его интересовали каналы поставки продукции третьего и четвертого разряда, то есть того, что мы не можем произвести на месте. Это — что касается собственно бизнеса, ну, а второе — его могли интересовать вы.
К удивлению Оберста, троица спокойно отреагировала на это сообщение.
— Что вы предприняли в отношении этого полицейского?
— Он уничтожил у нас целую группу, поэтому мы обратились к специалистам, которые должны были закрыть эту проблему, но у них не получилось.
— Почему? Плохие были специалисты?
— Нет, специалисты были очень хорошие, но у объекта оказалось неожиданно хорошее прикрытие. Для исполнителей это стало сюрпризом.
— И вы не думали, с чем это связано?
— После неудачной акции объект исчез на пару недель, и я решил, что лучше выждать, пока не появится какая-то ясность. Признаться, этот инспектор-одиночка беспокоит меня. Слишком активный, слишком дерзкий, слишком хорошо подготовлен, и это неожиданное прикрытие…
Оберст замолчал. Откуда в нем эта болтливость? Со страху, что ли?
— Ну что, будут еще вопросы к мистеру Корну? — спросил тот, что сидел посередине.
Вопросов не было.
— Что ж, господа, спасибо, что не отказали нам в удовольствии побеседовать с вами. Всего хорошего.
Оберст поднялся. Штуцер тоже. Они не знали, чего теперь ожидать, — как-то все непонятно складывалось.
Дверь открылась, в проеме появился охранник, но оружия у него не было. Просто стоял и ждал, когда выйдут.
Гости направились к выходу, но в последний момент один из троих хозяев сказал:
— Мистер Корн! Задержитесь еще на минутку…
Штуцер уже был в коридоре, и охранник прикрыл дверь.
— Мистер Корн, а вы бы не хотели возглавить один из холдингов в городе?
— Холдинг? — переспросил Оберст, чтобы как-то собраться с мыслями. Слишком уж все здесь происходило неожиданно.
— Да, холдинг.
— А какой?
— «Элеватор».

Глава 3

Это была лишь информация к размышлению, после чего дверь снова открылась и Оберст вышел.
Он понял, что ему предложили, однако боссом «Элеватора» являлся Эрнандо Ориенти — Железный Эрнандо, как называли его те, кто пытался интриговать, чтобы занять его место, но потерпел поражение.
А тут вот так просто — «а не хотели бы вы»?
Нет, Оберст имел определенные амбиции, но он не был безумцем, чтобы атаковать «Элеватор» и валиться на обочину с пробитой башкой, как сотни других наемников. «Заводской пустырь» был заметной организацией, но что он такое против «Элеватора»? Так — просто блоха.
И тем не менее предложение поступило. А в том, что это предложение, Оберст не сомневался.
Он вернулся к своему экипажу, плюхнулся на роскошный диван, и машина поехала. А в номере ничем не примечательного мотеля остались трое, их работа еще не закончилась.
— Надо выяснить, что это за полицейский такой… — сказал один из троих, поднимаясь. Он прошелся по номеру и присел на кровать, чтобы проверить, насколько она мягка.
— Предлагаю упростить задачу, — сказал другой, вытягивая под столом ноги.
— Каким же образом?
— Нужно надавить на здешних политиков, ну или хорошо попросить — пусть этого полицейского перебросят на место, где ему будет не так просто затеряться среди городской толпы. Вот тогда мы и увидим, какие к нему тянутся ниточки.
— Если они вообще есть, эти ниточки, — буркнул третий из присутствовавших. И, достав из кармана коробочку для пилюль, забросил парочку в рот.
— Магнитное рассогласование? — спросил сидевший рядом.
— Оно самое…
— Я вижу, ты перешел на третий номер.
— Второй не помогает.
— Нужно переформатирование…
— Без тебя знаю. Предлагаю прямо сейчас заняться здешними политиканами, поджарить им задницы и до вечера убраться к себе на Гольяр, а то меня от здешней сухости уже пучит.
— Это да, сухость здесь зашкаливает, — согласился тот, что сидел на кровати.
Он еще раз провел ладонью по шершавому покрывалу и сказал:
— И как только они спят на этом? Я бы не смог.
— Слишком жестко?
— Слишком мягко. Ну, хватит болтать — пора.
Все трое поднялись и вышли в коридор.
— Куда едем, сэр? — спросил старший секьюрити у главы комиссии.
— В Гринланд.
Через пять минут, погрузившись в машину, они уже неслись по шоссе в сопровождении еще трех автомобилей охраны.
Развалившись на широком диване, все трое молчали, поглядывая в окно на проносившиеся пейзажи.
— Природа здесь попышнее, чем у нас, — сказал один.
— Другая сторона сухости воздуха, — добавил другой.
— Думаете, в «Элеваторе» выгорит? — спросил третий.
— Выгорит. У нас там два агента — один явный, он поведет службу безопасности по ложному пути. А другой — основной, — ответил ему коллега и снова достал коробочку с пилюлями.
— Этот полицейский…
— Что полицейский?
— Что, если он агент ИСБ?
— Нет, он не агент, — возразил тот, что сидел с другого края дивана и смотрел в окно.
— Почему так думаешь?
— Если он действует дерзко, он не ИСБ. Это не их стиль.
— А если они поменяли стиль для этого случая?
— Вряд ли.
— А я, пожалуй, соглашусь с Леоном, — сказал тот, что принимал пилюли. — В данном случае это может быть рука «имперцев». Площадка на пустыре — наш самый заметный актив, и через него пытаются выйти на нас, поскольку в Гольяре у нас все прикрыто.
— Согласен, у нас там прикрыто. Но мы с вами упускаем еще один вариант…
— Драккены? — уточнил Леон.
— Драккены.
— Но это не их территория.
— И не наша. Кто первым захватит, тому она и достанется.
— Подумать только, мы один народ и уже сколько столетий ведем войны… — произнес Леон и вздохнул, отворачиваясь к окну.
Его спутники недоуменно переглянулись, и тут Леон засмеялся.
— Здорово я вас поддел, да?
Спутники заулыбались.
— Сэр, куда нам в городе? — прозвучал из динамика голос старшего секьюрити.
— К полицейскому управлению, Кларенс, — отозвался тот, что сидел посередине.
— Принято.
— Почему к управлению, Саймон? Полиция не самая главная власть в Гринланде, — удивился тот, который злоупотреблял антимагнитными пилюлями.
— Полиция знает много и стоит недорого по сравнению с центральной властью. Узнаем, чем дышит город, а потом направимся к мэру.
— Ты непревзойденно мудр, Саймон, — заметил Леон, отвлекаясь от созерцания природных красот за бронированным стеклом.
— Спасибо, приятель.

Глава 4

База Воздушного патруля «Сольвейг» располагалась в трехстах километрах на северо-запад от Гринланда.
Там парковалось сорок бортов, из которых только двадцать два были боевыми, а остальные занимались обеспечением, и пилоты на базе также делились на боевых и тыловиков, отчего между ними часто возникали конфликтные ситуации, впрочем, редко перераставшие во что-то серьезное.
Секрет примирения таился в баре «Дюймовочка-Дюбель», который располагался недалеко от входа на базу и где быстро решались все спорные вопросы из-за того, что заведениям, работавшим в интересах Министерства порядка и безопасности, полагались налоговые льготы.
Нет налогов — низкие цены. Низкие цены — много клиентов. Много клиентов — все блюют, но пострадавших не бывает.
Бар был просторный, с приятным ненавязчивым освещением, а потому здесь имелось достаточно углов, где можно было уединиться с целью развития романтических знакомств, а также для бесед на профессиональные темы.
Чувствуя себя здесь не слишком комфортно, начальник службы безопасности базы, стараясь выглядеть незаметным, пробрался до второй колонны и там за столиком на двоих обнаружил своего гостя.
Просто увидел силуэт.
Пару дней назад ему на коммутатор пришел вызов, и человек с нейтральным голосом без интонаций посоветовал прийти в этот бар, чтобы обсудить аспекты его служебных обязанностей.
Майор Лундгрен повиновался. Не то чтобы у него не было выхода — напротив, он в силу служебной необходимости обязан был принимать подобного рода вызовы.
А вдруг это не глупости? Вдруг это реальный след против безопасности?
Он получал жалованье и учился на спецфакультете не для того, чтобы ездить с семьей в загородный домик на барбекю. Он служил Империи, он делал карьеру, и он не хотел подводить тех, кто возлагал на него определенные надежды. А потому пошел на весьма сомнительный и неподготовленный контакт — на подробную проработку времени уже не было.
Он даже не доложил по инстанции, хотя и обязан был сделать это по инструкции, однако не хотел выглядеть простачком, ведь это могла оказаться всего лишь чья-то глупая выходка.
Силуэт за столом сделал рукой приглашающий жест. Лундгрен еще раз огляделся, подозревая, что где-то может находиться прикрытие гостя, однако ничего особого не заметил, только подвыпившие посетители, пьяные разговоры, женский смех. Всё как обычно.
Подойдя к столику, он опустился на стул, сразу попадая в зону акустического контроля. Музыки и посторонних звуков здесь почти не было слышно, только негромкое шипение чайника с майсагой — местной разновидностью бодрящего напитка с кофеином.
— Добрый вечер, майор Лундгрен, — поздоровался незнакомец с невыразительным лицом.
— Добрый вечер, — кивнул майор. — С кем имею честь?
Незнакомец убрал ладонь, и под ней заиграла голограммами карточка.
«Подполковник У. Штольц, военно-транспортная полиция, оперативный отдел». И номер — прописанный очень четко.
Майор кивнул, и Штольц убрал удостоверение.
— Майсаги? — спросил он.
— Пожалуй, — кивнул майор. Штольц приподнял салфетку, под которой пыхтел маленький чайник, а рядом стояло несколько прозрачных бокальчиков с ручками — из таких тут пили этот напиток.
Предоставив майору самому выбрать бокал, чтобы тот чего не подумал, Штольц взял бокал для себя и разлил напиток себе и майору.
— Итак, зачем военно-транспортной полиции устраивать подобную тайную встречу со службой безопасности базы? — спросил майор и попробовал напиток, пока тот еще был горячим.
— У меня для вас есть важная информация.
— Можно было сообщить ее через коммутатор.
— У всех коммутаторов много ушей.
— Допустим. Так в чем же дело?
— Ваши солдаты из роты охраны живут во внешних казармах, так?
— Так.
— Все?
— Нет, четверо живут в поселке.
— Разумеется, вы держите руку на пульсе? Я имею в виду — держите их под контролем?
— Боюсь, я не должен говорить с вами на такие темы.
— Хорошо. Я зайду с другой стороны. — Гость сделал глоток майсаги и отставил бокал. — Не появилось ли у ваших солдат, тех, которые в поселке, подружек в последнее время?
— Вы полагаете, я должен это знать?
— Это ваша обязанность.
— Вы разыскиваете каких-то женщин? — спросил майор, продолжая уклоняться от откровенности. Ему не нравилось, что приходиться общаться с каким-то транспортным полицейским. Все же ему следовало доложить начальству и лишь потом отправляться на эту встречу.
— Я облегчу вашу задачу, майор. Ваши солдатики — так себе богатыри, а у их девчонок — внешность кинозвезд. И появились они совсем недавно — от трех суток до недели.
Майор попробовал майсагу и даже не разобрал — остыла или нет.
— Вы как будто заглядывали в мои сводки, подполковник, — признался майор Лундгрен. Он оценил осведомленность собеседника, который точно описал все факты.
— Вынужденный метод при нехватке сведений, — улыбнулся тот.
— У меня есть эта информация, и, разумеется, мы держим под контролем все контакты персонала базы. Что дальше? Насколько я понял, эти девицы какие-то злонамеренные?
— Да. Они постараются пройти на территорию базу.
— Зачем?
— Полагаю, чтобы сделать закладки в блоки управления истребителя «Акрон».
— Даже так? Но это непросто.
— Им даже не придется забираться в кабину. Попросят показать самолетики, повертят впечатляющими частями тела, и бойцы допустят их к машинам. Так красотки подцепят внешнего взломщика. С расстояния в два-три метра до блока управления он будет иметь преимущества перед всеми вашими стационарными фаерволами, размещенными на периметре охраны.
— И что это им даст? Постараются завалить машину во время тренировочного полета?
— Нет, они хотят угнать «Акрон».
— Ничего себе, — майор почесал в затылке. — Значит, их нужно срочно брать? Или лучше прямо на базе с поличным?
— Нет, майор, брать их не требуется. Нужно позволить им угнать истребитель.
— Но это же…
— Соответствующий приказ от начальства вы получите, — заверил гость.
— А знаете, для транспортной полиции у вас слишком длинные руки, подполковник, — заметил майор.
— Что делать? Стараемся, работаем. Ну, мне пора, а вы, если хотите, можете посидеть еще и заказать что-то, разумеется, за мой счет, — сказал подполковник, поднимаясь.
— Вы очень любезны, но мне тоже пора. В свете услышанного пойду подбивать результаты, нужно быть во всеоружии.
На том они расстались и отправились по своим делам, а заведение продолжило грохотать музыкой, дымить синтетическим табаком и благоухать ароматами дешевых напитков.

Глава 5

Дворец городской власти Гринланда выглядел попроще, чем старое здание полицейского управления. Тучным клумбам здесь предпочитали газоны, а тяжелым каштанам — стриженые кустики.
Правда, во дворе имелся фонтан с какими-то легкомысленными скульптурами. Всё это иногда отвлекало и развлекало, но только не теперь, когда главного полицейского города, вопреки традициям, вызвали не через контакты секретарей, а личным звонком. Мэр Гринланда сам позвонил генералу Фростерну и пригласил его заехать на днях. А лучше — прямо сейчас.
Поднимаясь по ступеням, не столь крутым, как в родном управлении, генерал, как всегда, почувствовал в носу жжение и пару раз чихнул. Сюда с каких-то чистых предместий по воздуховоду подавался сосновый озонированный воздух, якобы это оздоравливало среду вокруг правительственного комплекса, однако этот аромат заставлял генерала Фростерна чихать.
На проходной его уже ждали, не понадобилось даже показывать персональный пропуск.
— Как семья, Рональд? — спросил генерал личного помощника мэра, с которым был едва знаком, однако хорошие отношения с клерками в правительственном доме ему были необходимы. От них можно было получить информацию до того, как она бывала озвучена на важных совещаниях, а значит, заранее подготовиться к неудобным вопросам.
— Спасибо, сэр, все благополучно.
— Как новая машина? Обкатал уже?
— Вы запомнили? — удивился Рональд.
— Я все помню, приятель, — заверил его генерал и панибратски похлопал по плечу.
Лифт остановился, они вышли и направились к огромной двери кабинета мэра.
В отличие от управления, здесь повсюду была суета, которую генерал не приветствовал, поскольку знал, что продуктивность здешнего аппарата не выше, чем у него в управлении.
«Наверное, это из-за выборов», — подумал Фростерн. Его-то на должность назначали приказом, и он мог как угодно вертеть местными кадрами, а мэру на его избирательной должности приходилось миндальничать с каждым гражданским.
Генерал Фростерн ненавидел миндальничать с гражданскими.
Когда они с помощником подходили к двери, та вдруг распахнулась и из приемной стали выходить сотрудники мэрии с папками и планшетами.
Они негромко переговаривались, все еще что-то обсуждая.
Генералу пришлось подождать, пока не выйдут все, и лишь после этого помощник провел его в приемную и, заглянув в кабинет мэра, сказал:
— Генерал Фростерн здесь!
— Пусть заходит! И скажи Эмми, чтобы никого пока не пускала!
Рональд посторонился, пропуская гостя, и закрыл за ним дверь.
Генерал остановился у порога, глядя, как мэр вертит ручки настройки кондиционера, пытаясь поймать нужный режим.
— Никогда не могу сразу выставить точку кислорода… А у вас, генерал, автоматика или так же мучаетесь?
— У нас просто открывают окно, сэр.
— Проходите, кажется, получилось.
И, оставив настройки настенного агрегата, мэр вернулся на свое место, а генерал, обойдя длинный стол совещаний, где еще недавно сидела вся эта публика, уселся на подходящий стул.
— Вот, сэр, прибыл, как только смог.
— Спасибо, Стивен.
Мэр вздохнул и, оглядев просторный стол, стал перекладывать какие-то документы.
— Куча дел. Куча проблем в городе, а тут еще эти…
Генерал понял, что «эти» — именно то, из-за чего его вызвали.
— В общем, дело такое, Стивен. Приезжали вчера трое «випов» с Гольяра. Ну, знаете, из тех, у которых все до самой Метрополии подмазано.
— Понимаю, сэр, — кивнул генерал.
— Я так понял, у них в нашем городе появились коммерческие интересы. Хотят закрепиться и намекнули, что они умеют быть благодарными, так что это коснется и вашего управления.
— Мы готовы сотрудничать с адекватными людьми, сэр.
— В этом я не сомневался, Стивен. Но знаете, у них такая странная просьба нарисовалась, я даже удивился.
Мэр стал похлопывать по столу, приподнимать папки.
— Да куда же я ее дел? Специально же хотел, чтобы далеко не убирать… Ага, вот она!
Мэр извлек из-под календаря листочек бумаги и, глянув в него, кивнул.
— Вот, Стивен, их заинтересовал один ваш полицейский…
— Полицейский? — удивился генерал.
— Да. Инспектор по безопасности из… Тут у меня неразборчиво написано… Ага, вот, из отделения в Пятом районе. Некто сержант Томас Брейн.
— И… чем же он их заинтересовал, сэр?
— Они просили его убрать из города подальше.
Лицо генерала приняло настолько удивленное выражение, что мэр замахал руками:
— Ну, не в этом смысле, Стив, что вы! Нет, конечно! Они даже дали направление — Гольяр, округ Мессалина. А там, сказали, можете сами выбрать район. Ну то есть вы — управление, сами можете выбрать район.
— А чем же он им так не подошел в городе? — не удержался от вопроса генерал.
— Не знаю, Стивен, а спросить я не решился — сами понимаете. У них капитала на двадцать миллиардов, я специально узнавал.
— Да, сэр, конечно, понимаю. Ну, если надо перебросить человечка, мы перебросим.
— Ну и отлично. Вот, собственно, и все, генерал. Для этого я вас и вызывал, чтобы вы были в теме, потому что не каждый день к нам такие инвесторы торопятся.
— А они торопятся?
— Торопятся? — переспросил мэр и, задумавшись, пожал плечами. — Сказать, что торопятся, — это вряд ли, но настроены решительно — это точно. И пусть все это как-то потише, Стивен, поделикатнее, понимаете меня?
— Сделаем так тихо, что даже пыль не колыхнется, сэр, — заверил генерал, поднимаясь.
— Ну и славно. Как отправите этого полицейского, звякните мне лично, чтобы я был спокоен.
— Всенепременно звякну, сэр. Даже не сомневайтесь.

Глава 6

Была ночь. Зеркальный спутник прятался за плотными обложными облаками, и охранным системам приходилось довольствоваться приборной подсветкой, а стрелкам-охранникам — рассеянным светом триоидных фонарей, работавших в совместимом режиме, когда фонарь выдавал короткий световой импульс и выключался, в то время как следующий фонарь подхватывал эстафету, выдавал собственный импульс и тоже отключался.
Световая волна бежала по кругу, накладывалась на волны других осветительных контуров, и со стороны казалось, будто здесь проходит какой-то праздник, однако такой метод освещения делал неэффективными многие виды маскировок.
Майор Лундгрен, начальник службы безопасности, находился на диспетчерской башне в полном одиночестве, ночью полетов не было. Он стоял у огромной застекленной панорамы и не верил своим глазам. Истребитель «Акрон» с площадки «двадцать шесть» вдруг включил габаритные огни, затем выключил и снова включил. Это означало, что злоумышленники сумели подобрать к нему ключик. Или все же не сумели? Включить бортовые огоньки — это еще не значит запустить двигатели, а запустить двигатели — еще не значит увести машину.
Но вот воздух колыхнулся, и Лундгрен услышал шум. Подумать только, а ведь внешне эти девушки не представляли из себя ничего особенного. То есть они, конечно, привлекали внимание и все такое — днем он следил за ними в бинокль и составил вполне положительное мнение, блондинка так вообще была в его вкусе. Но майор никогда бы не подумал, чтобы такие девушки могли…
В этот момент зазвенел сигнал тревоги — с визуального охранного поста заметили непорядок. Однако «Акрон» уже оторвался от бетонной площадки, развернулся вокруг вертикальной оси и, чуть качнувшись, начал разгоняться, проходя выше ограды с большим запасом.
Лундгрен знал, куда он шел — на юго-запад, в сторону меловых оврагов, по которым, как по каньонам, можно было незаметно сбежать куда угодно — сеть оврагов расходилась по всем направлениям. К тому же подполковник Штольц, во время их повторной беседы по телефону, предупреждал его о том, что злоумышленники погонят «Акрон» именно в этом направлении.
Теперь, когда все уже было понятно, майор Лундгрен набрал номер Штольца.
— Это я, сэр. Не спите?
— Нет, я на службе.
— Ну и я тоже. Только что «Акрон» благополучно покинул базу, пошел в сторону меловых оврагов…
— Понятно. Благодарю за сигнал, майор. Спокойной ночи.
— И вам того же, сэр.
Лундгрен убрал спикер в карман и едва повернулся, как в зале вспыхнул свет и компьютерный голос строго спросил:
— Кто вы? Назовитесь?
— Майор Лундгрен, пять-пятнадцать-двадцать три.
Свет выключился, и охранная система снова встала в режим спячки. Он совсем забыл, что после объявления тревоги по базе все внутренние системы охраны также переходили на повышенный уровень.
А между тем угнанный истребитель продолжал движение по новому маршруту. Добравшись до мелового каньона, машина опустилась ниже горизонта и понеслась по извилистому руслу, безупречно вписываясь в крутые повороты.
Пока что истребитель контролировался спутниковой системой навигации, которая отслеживала его местоположение, однако это было ненадолго. Пролетев с десяток километров, истребитель выскочил из каньона и, притормозив, приземлился на пустынном ночном шоссе.
Из припаркованного неподалеку микроавтобуса выскочили четверо и побежали к приземлившейся машине.
Раскладная лесенка, электронные взломщики замков, сменные блоки навигации — все было при них.
Добравшись до истребителя, они быстро проникли в кабину.
Десять секунд, и поднялся ее фонарь, еще несколько минут потребовалось, чтобы отсоединить родной управляющий блок и заменить его дублером, в котором уже были разблокированы все виды оружия и для их применения не требовалось секретного кода.
В действие также вступала программа со сбитыми настройками навигации, заставлявшая спутниковую систему то и дело начинать расчеты заново, блокируя определение реального места нахождения машины.

Глава 7

Было утро, когда скоростной аэроглиссер вышел к рубежу болотных долин, за которыми за небольшим проливом уже начиналась территория Гольяра — отдельного территориального округа материка, но, по сути, острова, поскольку от основного материка он отделялся болотами и мелким несудоходным проливом.
В зимние периоды, когда бывало сухо, болота отдавали в море мало воды, и пролив становился широкой полосой грязи. В такие сезоны вся рыба уходила в море, а в грязи оставались только змеи, гигантские сколопендры и хищные черепахи пеа.
Ну и еще какой-то биологический балласт, которым кормились все эти монстры.
Глиссер шел в сопровождении двух роботизированных штурмовиков «КС-134» — хорошо бронированных машин с усовершенствованной программной базой, на которую каждые три месяца устанавливали новую надстройку.
Интеллектом этих роботов можно было гордиться, если бы они не столкнулись с машинами, над потенциалом которых работали тысячи умов в сотнях военных институтов Метрополии.
Остров Гольяр ничего подобного противопоставить не мог, ведь никто не думал, что придется схлестнутся с Метрополией. С чего вдруг?
В главной каюте глиссера находилось трое пассажиров, охрана располагалась в каюте попроще и появлялась, если вызовут, но на этот раз старший охранник пришел без вызова.
— Сэр, нас догоняет судно! — сообщил он, обращаясь к Леону.
— Что за судно?
— Скорее всего, военное. Точнее сказать не можем — у нас аппаратура пассивного контроля.
— Хорошо, можешь быть свободен, — сказал Леон. Охранник вышел, и два других пассажира подсели к Леону ближе.
— Я позвоню Гвидо, он должен знать о всех перемещениях военных судов в регионе, — сказал Леон, тем самым успокаивая своих спутников.
Пока он набирал специальный номер, роботизированные штурмовики почуяли приближение чужака.
Четкие антенны стали уточнять его характеристики — массу, скорость, отражающую поверхность, чтобы точно определить вид возможной угрозы.
Был послан запрос — отклика не последовало.
Дистанция до преследователя стремительно сокращалась, и один из штурмовиков, круто развернувшись, пошел встречным курсом, в то время как глиссер прибавил скорости, а оставшийся штурмовик пристроился за ним, чтобы прикрыть от возможной атаки.
Первый штурмовик ударил ракетой. Мгновение, и она была уничтожена ракетой-перехватчиком. Штурмовик разгрузил весь боекомплект разом, но преследователь скользнул в сторону, оставив вместо себя несколько ложных контуров.
Яркие вспышки разрывов на мгновение ослепили приемные датчики штурмовика, и этого хватило, чтобы пилот истребителя сделал точный ракетный залп.
Обломки штурмовика закувыркались в воздухе, а истребитель помчался вдогонку за следующим.
Вскоре и его участь тоже была решена — сказывалась разница между новым и устаревшим.
Между тем пассажиры глиссера дозвонились до важного чина, и тот сообщил, что в их районе никаких военных бортов быть не должно.
— Но как же, мистер Гвидо? Охранник только что доложил мне — неизвестный корабль разнес один из наших охранных бортов в щепки! Только что!..
Пока длился это обмен мнениями, «Акрон» ликвидировал второй штурмовик и сократил дистанцию до глиссера. А потом, выждав короткую паузу, ударил из гравитационной пушки.
Потом пилот сменил частоту импульса и, подведя истребитель ближе, произвел несколько контрольных залпов.
Аэроглиссер чуть качнулся, но затем выровнялся, и это означало, что пилот потерял способность пилотировать и его заменил компьютер.
Дело было сделано, истребитель развернулся и стал уходить на запад, а глиссер продолжил полет в одиночестве.
Уже через сорок минут он совершил посадку в частном аэропорту, где его ожидала целая команда встревоженных сотрудников в сопровождении двух бригад «Скорой помощи».
Этот переполох был вызван тем обстоятельством, что пассажиры, пилот и охрана глиссера не выходили на связь и не отвечали на запросы с земли.
Умный компьютер разблокировал двери, спустил трап, и по нему поднялись первые несколько встречавших. Вскоре они вышли и после недолгого совещания отпустили бригады «Скорой помощи», поскольку те уже были не нужны.

Глава 8

Последние две недели Брейн занимался составлением отчета для начальства и делал это без спешки, подходя очень основательно, добавляя не только статистические сведения, но даже прорисованные на картах маршруты.
По его прикидкам, ему требовалось еще три дня, чтобы закончить работу и отчитаться. А уж потом — пусть наверху принимают решение, давать этой информации какой-то ход или сдать в архив.
Проработав до обеда, Брейн сходил на обед в кафе неподалеку и, уже возвращаясь, почти столкнулся на территории отделения с майором Понги, отвечавшим в подразделении за кадры.
— Ага, Томас Брейн! — воскликнул тот и схватил Брейна за локоть, как какого-нибудь злоумышленника.
— Что случилось, сэр? — слегка удивился тот.
— А то случилось… — Майор потряс перед Брейном папкой для бумаг. — Пойдем поднимемся ко мне, я тебе все подробно распишу…
Майор отпустил наконец локоть Брейна и торопливо взобрался на крыльцо, но затем неожиданно развернулся и, оглядевшись, добавил:
— А лучше пойдем к тебе, это поближе будет…
— Хорошо, — пожал плечами Брейн и следом за майором зашел в отделение.
— Так, дежурный! — строго произнес Понги, останавливаясь напротив «аквариума». Сидевший там сержант тотчас вскочил.
— Ладно, это потом, — махнул рукой майор и зашагал по коридору в сторону кабинета Брейна. В последний момент тот обогнал кадровика и открыл карточкой дверь. Майор вошел первым, Брейн за ним и, правильно истолковав взгляд кадровика, плотно притворил дверь.
— Такие дела, Брейн… — произнес майор севшим голосом и опустился на стул.
— Может, воды?
— Давай.
Брейн достал из шкафа бутылочку.
— А, шафран? Я больше люблю леденцовую, но и эта пойдет.
Свернув пробку, майор выпил половину бутылки, поставил ее на край стола, затем положил перед собой папку и, открыв ее, накрыл стопку листов ладонью.
— Такие дела, Брейн, тебя от нас забирают.
— Как забирают? — удивился Брейн. — Кто?
— Э-э… — Майор вспомнил, как главный кадровик управления напоминал ему о неразглашении сведений относительного этого перевода.
— Короче, вышестоящее начальство решило тебя перевести.
— И куда же?
— В Гольяр. Или на Гольяр? Ну это на северо-запад лететь, примерно три часа.
— А в каком качестве? Снова инспектором?
— Нет, тут тебе здорово повезло! — с деланой веселостью сообщил майор и, достав платок, промокнул проступивший на лбу пот.
— В каком же месте мне повезло, сэр? — осторожно уточнил Брейн, наблюдая за странной реакцией майора Понги.
— Ты у нас кем был по званию? Сержантом?
— Так точно, сэр.
— А теперь ты — офицер! Лейтенант!
С этими словами майор Понги шлепнул на стол отдельный документ.
— Вот, полюбуйся! Подпись самого генерала Фростерна! Ну и, конечно, распишись, что ознакомлен и все такое прочее…
Брейн ознакомился. В документе действительно сообщалось о переводе, а также повышении в звании — от сержанта до лейтенанта, поскольку новая должность предполагала офицерское звание.
— Так что это за должность? — спросил Брейн и поставил в графе «ознакомился» двойной иероглиф.
— А там разве не указано? — удивился майор.
— Нет, сэр. Оттуда ссылка на «дополнение два».
— Да, точно! Это я просто зарапортовался… — Майор снова махнул платком, промакивая лоб, а затем достал следующий документ.
— Вот тут написано, что ты направляешься командиром форта «Тридцать второй особый», который находится в предгорном районе «Импресарио-двадцать четыре».
— А где это?
— Остров Гольяр, округ Мессалина.
— И что там, в этом форте? — спросил Брейн.
— В каком смысле?
— Ну, там имеется какая-нибудь команда? Ну, какой-то гарнизон?
— Про это ничего неизвестно. Но там хорошие подъемные, далее — тебе еще полагаются отпускные и… мундирчик. Новенький.
— Новенький, — повторил Брейн и вздохнул. — Так что, мой отчет еще кому-то нужен или мне стереть его и забыть?
— Нужен, конечно. Ты же вон какую операцию провернул, до сих пор, блин, всем начальникам икается.
— Что?
— Это я так, о своем, — отмахнулся Понги.
— Хорошо, в какой срок я должен туда прибыть и каким транспортом пользоваться? Маршрут имеется, как туда добраться?
— Милый мой, — майор поднялся и промокнул платком не только лоб, но и темя. — Да тебе не только маршрут, для тебя уже персональное судно послано — пассажирское!
— Кем же это? — не переставал удивляться Брейн.
— Администрацией Гольяра и их полицейским управлением. И, кстати, отправка через два часа.
— Да как через два часа? — возмутился Брейн.
— Такова служебная необходимость. Я сейчас распоряжение дам, и тебе все материальное обеспечение в баул запечатают. И мундирчик, и ботиночки, и сухпай офицерский — первой категории, такие только полковники кушают!
— Так уж и полковники?
— Ну, а почему нет? Кто ты раньше был? Жалкий унтер! А теперь — офицер, да еще перемещаемый приказом высочайшего начальства. Тут никакого сухпая не жалко, пользуйся, пока есть такая возможность.

Глава 9

Брейну не дали даже сгонять в квартиру — все привезли сами, под чутким руководством майора Понги.
Все его немногочисленные пожитки были доставлены в полицейское управление, и он сам выбрал то, что ему требовалось, в том числе и пистолет «Роквер», вызвавший восхищение у доставлявших вещи двух патрульных.
Пока они ездили, Брейн ходил по знакомым — прощался. Боршинг с Григором, ефрейтор Бун с лейтенантом Фальком из технической поддержки, ну и конечно — старшина Жидловский. Все они были несказанно удивлены такой новости и искренне сожалели о переводе Брейна.
— Кто теперь сделает мне хороший заказ и заплатит вовремя? — горевал старшина Жидловский.
— Кто теперь расскажет нам о свиданиях с киношными красотками? — вздыхал лейтенант Григор.
— Наверное, мы вам слишком хорошо помогали, раз вас так высоко оценили, — подвел итог рыжий ефрейтор Бун, после чего они с Брейном пожали друг другу руки.
— Вы все делали правильно, ребята, ну а дальше — посмотрим, что получится, может, еще и встретимся, — сказал Брейн и вышел в коридор, где уже ждал водитель самого начальника отделения, чтобы отвезти его на летное поле, куда направлялось пассажирское судно с Гольяра.
Пока ехали по городу, Брейн смотрел по сторонам и не мог понять, успел ли он привыкнуть к Гринланду за один с небольшим, напичканный событиями, месяц.
Получалось, что немного привык. Уезжать было жаль, но совсем чуть-чуть. В конце концов, ну чего тут ждать, в этом котле полицейской коммерции? Раньше у него была цель — стать полноценным подданным Империи, и когда он добирался сюда, планировал сделать какую-то карьеру и вернуться в Метрополию. Однако теперь о Метрополии с ее бетонно-квадратной архитектурой, мешковатыми костюмами и постными лицами суперколверов он и думать не хотел — Гринланд вернул ему вкус родины.
На светофоре Брейн оглянулся. Через пару машин сзади стоял патрульный автомобиль их отделения. Начальство хотело быть уверенным, что Брейна доставят на летную площадку и отправят по указанному адресу.
И все же — кто же настоял, чтобы его так срочно отфутболили в какой-то там Гольяр?
Брейн не знал, где находится площадка, и оказалось, что ехать пришлось около сорока минут — практически через весь город. При этом в какой-то момент ему показалось, что они едут к шоссе, по которому Брейн катался к злополучному шале драккенов.
Однако нет, маршрут повел в другую сторону, и площадка возникла неожиданно — за чередой построек складских комплексов.
Несколько вышек с навигационными антеннами, пара ангаров, четыре бетонных квадрата, которые редко использовались. Три из них были идеально чистыми, и только на одном виднелись следы от осевших оксидов недогоревшего топлива.
С охраной все было в порядке. Сетчатый забор выглядел исправным, камер оказалось более чем достаточно, а у проходной стоял минивэн с несколькими вооруженными бойцами из полицейских штурмовиков.
— Похоже, приехали, сэр, — сказал водитель, останавливая машину.
Брейн подхватил сумку и вышел.
Сзади подъехали патрульные. Одновременно с этим от минивэна к Брейну направился капитан в броне, но без шлема и винтовки. Только пистолет в закрытой кобуре на поясе и шокер в расстегнутом чехле.
— Лейтенант Брейн? — спросил капитан, останавливаясь.
Брейн был в гражданском, поэтому предъявил карту, где уже была указана его новая должность и звание.
Для самого Брейна это оказалось новостью — он не подозревал, что карту могут переформатировать так быстро.
— Следуйте за мной, лейтенант, мне приказано проводить вас до самого борта.
Брейн кивнул и убрал карту в карман. Сзади покашливали патрульные. Они вышли из машины и позевывали, опираясь на капот. Им приказали дождаться, когда борт с Брейном взлетит, и тотчас доложить начальству.
С тяжелым баулом Брейн прошел на территорию терминала, и в этот момент послышался шум двигателей — с южной стороны на площадку, растопырив оперение, заходил шаттл.
Это была почти такая же машина, какая доставляла Брейна из горного отстойника в Гринланд, но немного меньше. Ударила горячая волна воздуха, и Брейн закрылся рукой, пока судно наконец не лязгнуло о бетон опорами.
Не глуша двигатели, шаттл развернул трап, и полицейский капитан махнул Брейну рукой, призывая следовать за ним.
Возле трапа ждал член экипажа в летной военной форме. Он проверил удостоверение Брейна и лишь после этого позволил ему подняться на борт.
За ним тотчас подтянули трап, захлопнулась тяжелая дверь, и шаттл стартовал, заставляя Брейна схватиться за спинку ближайшего кресла.
— Располагайтесь, лейтенант! — прокричал флотский. — Сортир — в хвосте, впереди за занавеской — холодильный шкаф! Ничего особенного, но перекусить можно!
— Спасибо! — ответил Брейн, плюхаясь в кресло и торопливо пристегиваясь ремнем, в то время как флотский привычно засеменил по штормящему салону, ухитряясь ровно двигаться по узкому проходу и не падать, когда шаттл бросало из стороны в сторону.

Глава 10

Тем временем в Кринте, городе с полумиллионным населением, расположенном в четырех сотнях километров от Гринланда на север, в главном здании региональной биржи проходило совещание группы ее акционеров.
Встреча происходила в кабинете управляющего биржей, но здесь присутствовали не все главные инвесторы, а только особая группа приглашенных, связанных общими интересами.
— Итак, Смолл, о результатах операции нам известно. Теперь хотелось бы услышать подробности, — сказал председательствующий собрания, он же управляющий биржей.
Смолл — высокий, спортивного телосложения и выглядевший как варвар, поднялся и подошел к демонстрационной панели, куда проецировалась любая информация — в данном случае карта одного из районов недалеко от Гольяра.
— За основу был взят план, который мы прорабатывали как резервный, поскольку служба безопасности джунгаров плотно контролировала обстановку со спутников, мы не нашли подходящих мест для установки ракетного робота. Высока была вероятность, что их заметят, и тогда джунгары повысили бы меры безопасности.
— А что, господин Смолл, нельзя было достать их в Гольяре? — спросил один из присутствовавших, которого называли Сим.
— Нет, сэр, мы потеряли там много агентов — джунгары не скупятся на службы безопасности, на них также работают и местные власти.
— Что неудивительно, — кивнул Сим.
— Одним словом, мы выбрали второй вариант и не прогадали. Девушки сработали безупречно, взломщик был прикреплен к корпусу истребителя, и дальше все было лишь делом техники. Мы сбили настройки навигации, заменили аппаратуру на собственную и этой машиной совершили акцию, результат которой стал куда нагляднее, чем мы все ожидали.
— Что вы имеете в виду, Смолл? — уточнил Сим.
— Истребитель «Акрон», помимо огневых средств поражения, имеет волновую гравитационную установку. Нам не пришлось сбивать судно джунгаров, оно благополучно добралось до порта на автопилоте, но все пассажиры в нем были уничтожены.
Вопреки ожиданиям Смолла, никто не разразился аплодисментами, не услышал он и радостных криков. Все молчали. Да, в результате операции они не только уничтожили своих врагов, но и нанесли им неслыханное оскорбление, и теперь те обязательно ответят, и не менее радикально.
Глава заметил смущение Смолла и дал ему знак, чтобы тот сел.
— Что сделано, то сделано, господа, — сказал председатель и, выйдя из-за стола, прошелся до карты, где теперь был весь остров Гольяр. — Хочу напомнить вам об их Тентонской акции, когда они, не задумываясь, разнесли наш промышленный район.
— Но тогда они подставились и получили ответ от ИСБ, — напомнил Сим.
— Да. Это так, — кивнул глава. — В пылу битвы они забыли, что помимо драккенов убивают и варваров, а ИСБ таких вещей не прощает.
— Кстати, Смолл, как насчет ИСБ? Они не могли контролировать вас? — спросил Сим. Он был стар и сед, имел внешность суперколвера и многое повидал на своем веку.
— Если бы контролировали, не дали бы угнать истребитель.
— А вот это еще вопрос, — покачал головой Сим. — Имперцы — ушлые ребята, могут такую прокладку заложить, что не сразу найдешь.
— А что у нас в Гринланде, Сим? — спросил его председатель.
— Гринланд по-прежнему ничей, в том смысле, что не наш и не джунгаров. И теперь они туда еще не скоро сунутся.
— У нас же там была активная ячейка, что с ними?
— Она выведена из равновесия.
— Это каким же образом?
— Да, каким образом? — задал вопрос еще один участник совещания.
— Случилась досадная накладка, взбунтовался один из объектов цифрового переноса…
— Что значит взбунтовался? — уточнил председатель.
— Перебил половину охраны, ранил руководителя группы доктора Кроуна.
— Вот так объект!
— Он полицейский, варвар. Имеет опыт боевых действий, поэтому для него это не было чем-то особенным. Но в этом как раз нет ничего удивительного, вопрос в другом: как он сумел высвободиться из объятий удерживающего кода? Прежде, если случались накладки, это было связано в основном с разрушением личности донора.
— С этим надо разобраться. Захватить его и провести тщательное исследование в одной из наших лабораторий, мы должны быть застрахованы от подобных ошибок, Сим.
— Разумеется, председатель, и это первым делом пришло мне в голову, но он был замечен в компании с агентом ИСБ.
— Точно?
— Абсолютно точно. Был контакт, беседа, потом даже покушение на агента, но не с нашей стороны — это какие-то криминальные хвосты из города. Возможно, этот полицейский ни при чем и его используют вслепую.
— А может, просто подбрасывают лишний материал, — заметил Смолл.
Сим посмотрел на него, но промолчал. В его глазах Смолл был еще молодым выскочкой, за спиной которого не было опыта и соответствующих заслуг.
— Раз так, с захватом этого полицейского нужно повременить, — сказал председатель. — А все силы бросить на проникновение в город. Гринланд — это вам не Кринт. Если мы одержим здесь победу, джунгары будут отброшены далеко на запад.

Глава 11

Спустя три с небольшим часа полета на относительно небольшой высоте, с которой Брейн мог видеть землю, он прибыл в перевалочный порт какого-то города. Тот располагался в долине, размером, по прикидкам Брейна, километров пятьдесят на двадцать, и с двух сторон был прикрыт поросшими лесом горами, а еще с двух долину прикрывали высокие холмы, имевшие множественные следы горных разработок.
От карьеров, извиваясь, тянулись дороги к перерабатывающим предприятиям, располагавшимся на окраине города, и по этим дорогам редкой вереницей ползли грузовики-роботы, поднимая белесую пыль, похожую с высоты на дымы непотушенных костров.
Шаттл приземлился на небольшой, заставленной курьерскими судами площадке, и Брейн сошел на бетон, где тотчас был подхвачен очередными встречавшими — двумя крепкими гоберли в летной форме частной компании.
— Сэр, вы лейтенант Брейн? — спросил один из них.
— Да, это я.
— Нас прислали встретить вас и доставить в Трини, в местный полицейский отдел.
— Ага. А далеко это?
— Сорок минут, если над морем не будет встречного ветра.
— А мы полетим над морем?
— Так точно. Это самый короткий путь. Но это не совсем море, а только залив.
— Тоже неплохо, — кивнул Брейн и пошел за встречающими, радуясь возможности размять ноги.
Идти пришлось недалеко — за очередным забором стояли суда помельче, в основном вентиляторные, исписанные названиями курьерских и развозных служб.
Брейну достался атмосферный шаттл с салоном не больше, чем у микроавтобуса, и с расположенными по бокам корпуса гондолами двигателей. Пилоты заняли место впереди, а Брейн, устроившись на узком кресле, кое-как пристегнулся растянутым ремешком.
Запустились двигатели, и Брейн увидел, как замелькали лопасти утопленных в гондолы вентиляторов.
Один из пилотов что-то забормотал скороговоркой, общаясь с диспетчером. Борту дали «добро», и машина решительно оттолкнулась от земли и стала набирать высоту. Это продолжалось пару минут, затем пилот заложил вираж, и шаттл понесся по выбранному курсу.
Брейн вздохнул и стал смотреть в мутные иллюминаторы. Он уже совсем потерял ориентацию — за время путешествия солнце появлялось то слева, то справа, а теперь и вовсе дело шло к вечеру.
Легкое суденышко подпрыгивало на восходящих потоках, и пилоту приходилось то и дело подправлять курс.
Они летели на высоте около полукилометра, и густые леса внизу сменялись скалистыми пустошами, а те, в свою очередь, сезонными солончаками, появлявшимися там, где море надолго уходило от берегов.
Городок Трини появился неожиданно, когда закончилось длинное болото, над которым кружили стаи птиц — от крупных до совсем мелких, — похожих на раскрашенную цветочную пыльцу.
Шаттл начал торможение, повернув вентиляторную гондолу «задом наперед».
Высота стала уменьшаться с катастрофической скоростью, и Брейн почувствовал неприятную щекотку в копчике, хотя и понимал, что подобные рискованные маневры, скорее всего, обычный маневр здешних асов.
Так и оказалось — стремительное падение было остановлено очередным разворотом вентиляторных гондол, и шаттл заскользил боком, выбирая место для посадки.
Брейн снова решился выглянуть в иллюминатор и увидел обозначение посадочной площадки, а чуть дальше — просторную стоянку, где уже стояло несколько судов.

Глава 12

Оказалось, что шаттл приземлился на территории административного комплекса города Трини, о чем и сообщили Брейну доставившие его пилоты.
— И куда мне теперь? — спросил Брейн, стоя возле разогретой гондолы.
— Идите в здание, сэр. Вам нужно попасть в комнату номер двенадцать, это полицейский отдел Трини. И поспешите, если начальника отдела не известили о вашем прибытии, он может уйти домой.
— Спасибо, ребята. Всего хорошего! — поблагодарил Брейн пилотов и, подхватив тяжелый баул, зашагал к крыльцу административного здания, а шаттл снова запустил двигатели и унесся прочь, оставив после себя только взметнувшуюся пыль и удаляющийся к горизонту шум вентиляторов.
Поднявшись на невысокое крыльцо, Брейн вошел через стеклянную дверь в небольшой чистенький вестибюль и, оглядевшись, обнаружил коридор с характерным запахом всех присутственных заведений. Здесь пахло принтерной краской, бумажной пылью и клеем.
Дверь двенадцатой комнаты Брейн нашел быстро и, толкнув ее, вошел без всяких прелюдий.
Вначале ему показалось, что он опоздал, обнаружив в кабинете лишь несколько пустых столов, однако чуть дальше заметил еще один — побольше. За ним сидел полицейский с капитанскими погонами и, что особо удивило Брейна, с усами.
— Здравия желаю… — несколько озадаченно произнес Брейн.
— О! А я слышал, что курьерский садился, но подумал, что только почту привезли. Вы — лейтенант Брейн? Проходите, присаживайтесь…
Брейн прошел, сел к столу и поставил баул рядом.
— Значит, все-таки приехали, — произнес капитан со странной интонацией, разглядывая Брейна.
— Да, а что, у вас возникали сомнения? — Брейн позволил себе улыбку. — Думали, сбегу?
— Ну… Некоторые отказывались…
— Правда?
— Случалось. Но сегодня мы уже туда не успеем, так что давайте пока оформим документы.
Брейн открыл боковой кармашек баула и, достав папку с бумагами, подал капитану. Он раскрыл ее и стал переписывать какие-то данные.
— А далеко до места?
— До тридцать второго форта?
— Это место именно так называется?
— Это форт, потому так и называется. Он по порядковому номеру тридцать второй, — не отрываясь от писанины, пояснил капитан.
— И много у вас этих фортов?
— Нет, только два.
— А как же остальные номера? — не понял Брейн.
— Остальные разрушены. Уцелели только тридцать второй и двадцать четвертый.
— А всего было сколько?
— Шестьдесят два. Но это на три района.
— И долго их разрушали?
— Лет семь. Точнее я не знаю, служу здесь только четвертый год.
Капитан закончил писать и вернул документы Брейну, а тот убрал их обратно в баул.
— Что представляет собой этот тридцать второй форт? И далеко ли он находится отсюда?
— Сто двадцать километров. Он стоит над долиной, в которой три деревни.
— Ну, а какой там гарнизон?
— Гарнизон? — переспросил капитан несколько удивленно.
— Ну да, там же до меня была какая-то служба?
— Гарнизона там пока нет…
— Форт пустует?
— По нашим сведениям, там находится только один служащий.
— Вы можете сообщить его имя и звание?
— Имя — неизвестно, но он гражданское лицо.
— То есть форт до этой поры не действовал?
Капитан вздохнул. Было видно, что ему не хочется рассказывать о тридцать втором.
— Три года назад туда был послан новый командир, который должен был набрать гарнизон и начать службу.
— И что?
— Он исчез.
— Что значит исчез?
— Он уехал и больше не выходил на связь. Как в воду канул.
— И что, вы не проводили расследования?
— У нас и тут хватает проблем, а это далеко и вообще — там нестабильная обстановка.
— Ну и дела, — покачал головой Брейн.
— Честно говоря, я полагал, что вы откажетесь от этого назначения…
— Меня особо не спрашивали. Сунули документы в зубы, и вперед. Но то, что командир исчез, а о нем никто и не вспоминает, это, знаете ли, дикость какая-то.
— Это не первый случай. Его предшественник также исчез еще за пять лет до этого. Но тот, судя по донесениям, скорее всего, сбежал. И знаете что, если вы все же поедете туда, то разузнайте что-то о пропавшем командире и можете уезжать. Я поддержу вас, дам характеристику, и вы найдете более подходящее место, у нас в округе хватает вакансий.
— Я подумаю над вашим предложением, — пообещал Брейн и не соврал. Он действительно думал о том, куда забросило его начальство, и еще он думал о том, что заставило начальников так торопливо и с таким энтузиазмом заниматься его переводом. Кто мог так сильно надавить на них? И главный вопрос — тот, кто надавил, ну на кой ему был какой-то приезжий варвар? Чего такого успел сделать Брейн за месяц пребывания в Гринланде?
— У нас здесь, в здании, имеется жилой номер для командированных, — неожиданно сообщил капитан Ноймер. — Не то чтобы люкс — там нет окон, однако все остальное в полном порядке. Вы можете заночевать там, а утром я за вами заеду и лично отвезу на тридцать второй. До обеда мы точно проскочим без сюрпризов.
— Хорошая мысль, — кивнул Брейн, отметив это «проскочим без сюрпризов». И это до обеда! А что после обеда? — Тогда покажите мне сразу этот «люкс», и я лягу спать. Когда мне ждать вас утром? — уточнил Брейн, полагая, что их окончательное путешествие произойдет при свете солнца, когда будут видны подъезды, подходы, деревни в долине.
— Я заеду за вами в половине третьего, — сообщил капитан Ноймер.
— А почему так рано, ведь еще даже не рассветет?
— Вы меня за это потом благодарить будете, — сказал капитан, вставая из-за стола.
— Ну разумеется, — сказал Брейн, подхватывая свой баул.
— Там внизу имеется торговый автомат, можно купить что-нибудь.
— Спасибо, у меня с собой большой запас продуктов.
— Уважаю основательных людей. Ну что же — идемте.

Глава 13

Номер оказался небольшим — четыре на три метра плюс удобства, однако кровать была удобной, и Брейн, приняв душ из настоящей чуть солоноватой воды, сумел хорошо выспаться до того часа, когда капитан Ноймер, как и обещал, зашел за ним.
— О, да вы уже в полной готовности, — сказал тот, замечая, что Брейн полностью одет и его баул собран.
— Доброе утро, капитан, — в тон ему ответил Брейн, также отмечая, что Ноймер одет в полевую маскировку и на поясе у него висит кобура.
— У вас есть оружие? — спросил капитан, когда они вышли на освещенный двор администрации.
— Пистолет.
— Хорошо. Там-то у вас с этим проблем не возникнет — в форте имеется арсенал, а пока нужно иметь в дороге что-то на всякий случай.
На стоянке их ждал большой джип с вездеходными колесами. Однако двери оказались легкими, Брейн отметил это, когда садился на соседнее с водителем кресло. Значит, бронирования не было.
Это означало, что либо опасность в дороге была не так уже велика, либо местным властям бронированная машина была не по карману.
Они тронулись, и, к удивлению Брейна, двор оказался куда более протяженным — сверху перед посадкой он этого не разглядел.
На выезде с территории имелся шлагбаум и охрана.
Шлагбаум поднялся, джип прокатился по короткому мощеному участку, а затем началась грунтовка. Брейн отметил, что огни города оставались слева, а стало быть, они объезжали город кругом.
— В объезд города быстрее? — спросил он.
— В городе лишние глаза.
— Вот даже как?
— Даже так, — кивнул капитан.
Проехав по окраинам, они снова выбрались на асфальтированную дорогу и поехали быстрее, но наслаждаться комфортной ездой пришлось недолго. Через десять минут они подъехали к блокпосту, сложенному из бетонных блоков, залитых какой-то упрочняющей пеной.
Над этой небольшой крепостью горели яркие фонари, освещавшие площадку для досмотров, однако сейчас здесь было пусто — ни одной машины на дороге Брейн пока не видел.
Заслышав шум мотора, из поста вышли двое солдат, Брейн отметил, что они одеты в броню и каски. Глаза внимательны, пальцы на спусковых крючках. Но после того, как капитан Ноймер предъявил удостоверение, его узнали и солдаты расслабились.
— Как там сегодня? — спросил капитан.
— Пока тихо, сэр. Но третьего дня было нападение на колонну грузовиков.
— Что везли?
— Говорят, что шерсть на фабрику. Но сейчас-то уже, конечно, не проверишь.
— Ладно, поехали мы. Удачного дежурства.
— А вам удачной дороги, сэр.
Преграждавшие проезд шипы убрались в нишу, и джип проехал через блокпост, однако метров через двести капитан остановился и с фонариком в руке вышел из машины.
Брейн вопросов не задавал, похоже, Ноймер знал, что делал. А капитан открыл заднюю дверь и достал два бронежилета и автоматический дробовик с двумя пристяжными патронными коробами.
— Вот, лейтенант, наденьте жилет, это может оказаться не лишним.
Брейн вышел из машины, стал надевать защиту.
— И пистолет свой достаньте, сейчас самое время.
Покончив с застежками на бронежилете, Брейн открыл свой баул и достал оружие.
— О, так это же «Роквер»! — воскликнул капитан. — А я-то думал, у вас обычная «девятка». Откуда такая роскошь, она же стоит бешеных денег!
— Просто подарок.
— Ну, подарок так подарок. На этой дороге такой подарок будет не лишним, — сказал капитан, возвращаясь за руль. Дробовик он положил на сиденье позади себя.
— А чего нужно бояться на этой дороге?
— Всего. В основном грабят, но могут просто так перебить пассажиров и сжечь транспорт, — пояснил капитан, трогая машину.
Брейн кивнул. Ему все отчетливее представлялись перспективы его службы. Впрочем, капитан, похоже, слов на ветер не бросал и поддержит, если Брейн решится сбежать.
«Посмотрим», — подумал он.

Глава 14

Хорошая дорога вскоре закончилась, сменившись ухабистой грунтовкой. Скорость сразу упала, и Брейн стал внимательнее вглядываться в каждый росший на обочине куст. Вскоре стали попадаться не только кусты, но и остовы сожженных автомобилей.
Некоторые лежали на боку, зияя выгоревшими дырами, другие были сгоревшими наполовину, видимо, из-за сработавшей системы пожаротушения.
— Похоже, нас с включенными фарами издалека видно, — заметил Брейн.
— Да, издалека.
— Тогда почему едем ночью?
— Потому, что все эти дорожные бойцы любят поспать.
— Вот так просто?
— Да. Ночью тоже попадаются, но днем значительно больше.
Вскоре дорога стала настолько плохой, что проще было ехать по целине, и это проделывали многие другие путники, кто был вынужден одолевать этот путь. Дорога то и дело расходилась на несколько альтернативных колей, которые затем сходились на участке с плотным грунтом и расходились, едва земля становилась рыхлой.
— Что тут за грунт?
— Так называемое «пальмовое масло», — ответил капитан, отчаянно дергая руль, чтобы объехать очередную проделанную кем-то колею. — Тут много лет добывали сырье для производства ликвиума, а сопутствующую массу просто сливали на землю. В зимние месяцы она еще как-то держалась в огромных кучах, слегка кристаллизуясь, но когда теплело, начинала растекаться. Год за годом все эти отходы растаяли и впитались в землю. Кто-то назвал это «пальмовым маслом», и название прижилось. А грунт теперь здесь слабый, хотя трава вроде растет и кусты тоже. Но деревьев не стало. Они попадали — грунт не держит их корни.
Еще через полчаса, когда появились первые признаки рассвета, начались приключения. Со своей стороны Брейн услышал стрекот гусениц и увидел, как параллельно им, подпрыгивая на неровностях, мчится гусеничный броневик устаревшей конструкции. Пулемета на станине у него не было, но на броне находилось с полдюжины вооруженных боевиков, и они что-то кричали, делая знаки фонариками.
— Что им нужно? — спросил Брейн.
— Хотят, чтобы мы остановились…
— А что мы будем делать?
— Подай мне дробовик!
Брейн быстро перекинул оружие на колени капитану.
— Отлично. А теперь пригнись!
Брейн не то чтобы пригнулся, а даже соскочил с сиденья на пол, поскольку в просторном салоне джипа места было предостаточно.
Стекло опустилось, и капитан, держа дробовик одной рукой, сделал несколько быстрых выстрелов.
— Всё! Можно подниматься! — крикнул он, и стекло встало на место.
Брейн распрямился и посмотрел назад. Броневик остался далеко позади, и незадачливые пираты зализывали раны. В салоне пахло порохом, и этот запах заставлял Брейна собраться.
— И что, они больше не будут нас преследовать?
— Эти не будут. Но мы обидели их отказом, и они растрезвонят на всю округу.
— Очень обидчивые?
— Злопамятные, — сказал капитан и, вывернув на целину, поехал прочь от дороги. Метров через триста он встал на прежний курс, но теперь они едва выжимали двадцать километров в час из-за того, что приходилось объезжать кустарник.
Понемногу светало, видимость улучшалась, а с появлением первых лучей солнца струившийся у земли туман стал рассеиваться, делая воздух прозрачным.

Глава 15

По крыше щелкнула пуля, и капитан прибавил скорости, заставив джип скакать через колеи и прорываться через густой кустарник.
— Теперь так, лейтенант, я держу свою сторону, ты — свою!
— Теперь их будет больше?
— Скорее всего.
Кусты закончились, и они понеслись по целине. Справа, метрах в сорока позади, скакали два внедорожника с открытым верхом. Со стороны капитана — трехосный грузовик, обшитый подобием броневых пластин.
Только сейчас Брейн заметил, что весь этот транспорт имел одинаковую зелено-коричневую раскраску, а торчавшие из него бойцы были одеты в одинаковую форму. Это походило на армию, в то время как он ожидал увидеть дорожных разбойников.
Брейн опустил стекло и, выискивая паузы между прыжками джипа, сделал несколько выстрелов из «Роквера», разбив преследователям моторы, которые задымили, заставив преследователей остановиться.
Капитан со своей стороны выстрелил три раза по бронированному грузовику, и хотя это вроде бы не нанесло видимого ущерба, броневик также сбросил скорость, поскольку подстреленные Брейном джипы вышли из игры.
— Теперь самое время вернуться ближе к основной дороге, — сказал капитан, направляя машину к заброшенной магистрали.
— Далеко нам еще?
— Если не будут мешать, за час точно доберемся.
— Хорошо бы.
— А ты добренький, — заметил капитан через какое-то время.
— Скорее, расчетливый. Заменить водителя просто, а вот двигатель — нет.
— Ну, или так, — согласился капитан.
Остальная часть пути заняла больше времени, чем предполагалось, поскольку впереди их ожидали бригады на пяти автомобилях, и, вовремя их заметив, капитан загнал джип в овраг, где они с Брейном какое-то время ждали, пока противник рассредоточится.
Как только боевики распределились, оставив в заграждении один автомобиль, капитан с Брейном выехали и совершили прорыв, а Брейн снова вывел из строя технику противника, пробив ее мотор из «Роквера».
Сидевшие в машине боевики хотели было открыть ответный огонь, но пара зарядов картечи, угодивших в корпус обездвиженного внедорожника, заставила разбойников отказаться от этой затеи, и Брейну с капитаном удалось уйти без повреждений.
— Кто все эти солдаты и за кого они воюют? — спросил Брейн, после того как ситуация немного успокоилась.
— Они воюют за территорию. За контроль над нею.
— А кто их снаряжает, платит жалованье?
— Считается, что некие мафиозные магнаты.
— Я вижу, вы не особо расположены говорить на эти темы, — заметил Брейн.
— Это политика. А я просто коп.
— А где же армия, почему они не сдерживают этих разбойников на дороге?
— Такие разбойники — пустяк по сравнению с тем, что творится в некоторых других районах. И вот там-то и действует армия. А разбойниками вроде этих занимается полиция. У нас в статистических отчетах это называется «криминальные проявления».
Уже при въезде в долину внедорожник издалека обстреляли. Пуля ударила в колесную ось, капитан прибавил оборотов, и они помчались по укатанной дороге — здесь уже повсюду был прочный грунт. Однако им на хвост тотчас сели полдюжины машин, за которыми тянулся густой пыльный шлейф.
— Дело плохо! Если я поеду прямиком на тридцать второй, нас там запрут! — сообщил капитан.
— И что же делать?
— Там есть развалины, и я проскочу мимо них! Ты вывалишься с вещами и заляжешь, а я рвану дальше! В такой пыли они ничего не заметят.
— И что мне делать потом?
— Тропинка идет в гору, ты ее сразу увидишь. Через триста метров будет форт — серые стены, бойницы, ни с чем не спутаешь. А мост опускается вот этим — держи!
И капитан подал Брейну небольшой пульт, похожий на автомобильный.
— Это универсальный ключ от всех построек. Найдешь рацию, отзвонись — что и как.

Глава 16

Сказано — сделано. У сваленной у дороги кучи битого камня Брейн распахнул дверцу и выкатился с тяжелым баулом прямо в сухие колючки. Выругавшись, он перебежал к остаткам стены, высеченной когда-то из большого массива.
Едва Брейн прыгнул за стену, прижимая к себе сумку, как мимо промчался первый внедорожник, добавляя пыли, от которой все вокруг и так было серым — камни, трава, колючки.
За первой машиной пронеслась другая, у которой не все было в порядке с мотором, потом еще и еще одна. Кажется, кто-то что-то кричал, но из-за шума ничего нельзя было разобрать. Наконец, рев моторов начал удаляться, и Брейн уже подумал, что опасность миновала. Но тут возле развалин притормозил еще один джип. Мотор заглох, открылись дверцы, и Брейн услышал голоса.
— Точно тебе говорю, Литвак! Он вильнул в эту сторону, значит, кого-то ссадил!..
— Ну, Бомчик, если окажется, что пусто, вечернее пиво за твой счет! — пригрозил другой голос.
— А если не пусто, то за твой.
— Что-то ты борзеть стал в последнее время. Давно я тебя не учил!
— Заткнулись оба! — приказал третий. — Стволы на изготовку! Если коп действительно скинул здесь кого-то…
С этими словами этот третий шагнул в пыльные руины и увидел Брейна.
— Лови! — крикнул тот, бросив ему баул. Тяжелая сумка сбила командира группы, и он, выронив автомат, улетел в кучу мусора, а Брейн уже атаковал следующего боевика, переломив его ударом в солнечное сплетение.
Хлестнула автоматная очередь. Третий боевик стал стрелять в пролом, а Брейн подхватил камень и швырнул его так, чтобы тот отскочил рикошетом.
Расчет оказался верен, и стрелок, вскрикнув, потерял равновесие, а Брейн, выскочив следом, одним ударом отключил его, после чего затащил в руины и бросил в колючие заросли. Затем осмотрел автомат и быстро направил его на поднимавшегося первого боевика.
— Лежи, где упал, — предупредил Брейн. Потом собрал оружие, взял сумку и, выйдя из руин, зашагал к тропинке, которую уже разглядел. Она вилась между меловых проплешин и поднималась к массивному бетонному сооружению. Форт находился здесь давно, и его стены в некоторых местах уже были покрыты лишайником, плющом и другими вьющимися растениями.
Некоторые из них зацвели, другие имели затейливого вида листья, и все это придавало форту немного домашний вид. Впрочем, Брейн видел лишь одну его сторону.
Пройдя пару сотен метров, он услышал, как внизу завелся внедорожник — его команда оклемалась и, по всей видимости, теперь вызывала подмогу. При них Брейн раций не заметил, значит, была стационарная — в машине.
Еще через пять минут он добрался до рва, который был сооружен по всем правилам фортификационного искусства. Брейн поправил висевшие на плече автоматы, потом навел на поднятый мост маленький ключ и нажал кнопочку. Мост вздрогнул и стал опускаться. Было видно, что его ходовые винты хорошо смазаны, а значит, за механизмом присматривали.
Мост встал на стопоры, Брейн, проходя по нему, глянул вниз: до дна рва было метров двадцать — впечатляющая высота. Разумеется, существовали воздушные средства, с помощью которых можно было легко высадиться в форте, но либо и на этот счет имелись какие-то защитные средства, либо высадка на этом старом объекте мало кого интересовала.
Пройдя мост, Брейн оказался в небольшом внутреннем дворе, примерно десять на десять метров. Прямо перед ним располагалась трёхпролётная лестница, которая вела на второй ярус и на крышу или, точнее сказать, «верхнюю палубу» этого бетонного сооружения.
Со двора на первый этаж форта вели две двери. Одна, слева в углу, выглядела заброшенной — несколько лет ею никто не пользовался. А вот та, что справа, — напротив, носила следы частого использования.
Она была залапана сальными руками, причем не только на уровне пояса, где находилась ручка, но и немного выше — примерно до уровня головы. Впрочем, это еще можно было как-то объяснить, а вот наличие следов грязных пальцев у самого пола было труднообъяснимо.
Не дождавшись новых сигналов управления, сзади автоматически стал подниматься мост.
Брейн от неожиданности резко развернулся, вскидывая трофейный автомат. Потом выдохнул и, опустив оружие, направился к обжитой двери.

Глава 17

Едва он переступил порог, как сразу обнаружил объяснение феномена залапанной двери. Посреди коридора лежал мужчина лет пятидесяти пяти, седоватый, имевший все признаки вырожденного гоберли. То есть небольшой рост, но при этом тщедушное телосложение, при том, что гоберли компенсировали свою малорослость широтой плеч и недюжинной силой.
Брейн перешагнул через тело и прошел дальше, считая попадавшиеся комнаты.
Насчитал пять помещений, из которых жилыми выглядели только два.
В одном спали и проводили часы досуга — о чем свидетельствовало большое количество пустых бутылок, а в другом готовили пищу. Но не часто и не слишком разнообразную. В основном дикий батат и супы из самых дешевых и, скорее всего, еще и просроченных картриджей.
Мейдер, в котором приготавливали этот ужас, давно или никогда не мыли и не чистили.
Сгрузив трофейное оружие и оставив свой баул, Брейн еще раз прошелся по помещениям, отмечая, что в основном они были заполнены пустыми бутылками. Однако имелись шкафы, в которых в герметических пластиковых кофрах хранилось обмундирование — по крайней мере три десятка комплектов.
А еще Брейн обнаружил четыре медных горна и четыре барабана на широких ремнях. Несколько сетчатых пластиковых упаковок со стаканами из напряженного стекла, которое не билось, примерно полтысячи тарелок — столь же основательно упакованных, ложки и вилки в литьевой форме, от которой их еще предстояло отламывать, пять тысяч полотенец «под хлопок» в упаковке, с прилагавшейся документацией, которой никто никогда не интересовался.
Брейн продолжал бы инспекцию и дальше, но его прервало появление пришедшего в себя субъекта, который до этого валялся посреди коридора.
Он уставился на Брейна, как на привидение, не будучи уверенным в его реальности, потом взъерошил волосы и, выдохнув, сказал:
— Здрасьте…
— Привет. А ты, значит, и есть тот самый единственный служащий тридцать второго?
— Так точно… Но я это… Я не служащий, я вольнонаемный. Гражданское лицо я, — пояснил вольнонаемный и потер ладонью лицо, чтобы окончательно прийти в себя. — А вы, значит…
— А я новый начальник этого форта, — сказал Брейн и для порядка предъявил документ о назначении.
— Да не надо, — отмахнулся вольнонаемный.
— Ну как не надо? Все должно быть по закону.
— Это — да, — согласился служащий и вздохнул.
— Тебя как зовут?
— А это… — казалось, он не смог вспомнить сразу. — Шилишпер я. Но это погоняло, а так я — Григ Касиас. Да, точно, Григ Касиас.
— А я лейтенант Томас Брейн.
— Очень приятно, сэр.
— Давно пьешь, Григ Касиас?
— Вообще или сегодня?
— Вообще.
— Как остался один на хозяйстве — так и пью.
— А как давно ты один на хозяйстве?
— Так это… — Григ стал вспоминать, загибая пальцы. — Восемь лет получается.
— За восемь лет в ящик сыграть можно от такого спорта, — заметил Брейн, отодвигая ногой гору бутылок.
— Я жилистый.
— Скорее всего. А деньги на пойло где берешь, имуществом торгуешь?
— Да как можно, господин лейтенант? — замахал руками Григ. — Это ж подсудное дело! Нет, у меня в пороховом складе перегонка налажена, а на южной стене растет виноград и юколка. Все дармовое.
— А бутылки откуда?
— Ну, это когда с получки. Мне ж государство жалованье платит, да. Так вот я с жалованья десяток возьму — для удовольствия, а остальное добываю с перегонки.
— Понятно. Ну что, покажи мне, где тут арсенал, что ли.
— Идемте, сэр. Это со двора входить нужно.
Брейн следом за Григом вышел во двор, и его подчиненный подошел к той самой угловой двери, которую давно никто не открывал.

Глава 18

Брейн достал пульт, и Григ качнул головой. Он впервые видел тот самый универсальный ключ, о котором ему раньше приходилось слышать.
Щелкнул замок двери, Брейн сам открыл ее и, шагнув внутрь арсенала, остановился. В паре шагов от двери, привалившись спиной к стене в сидячей позе, находился скелетированный труп в военной форме с погонами лейтенанта. Рядом лежал крупнокалиберный пистолет и такой же, как у Брейна, ключ.
Брейн тотчас поднял его, однако кнопка не работала.
— Кто это, Григ?
— О! Вот так номер! — поразился служащий, хватаясь за голову. — Мы ведь с ним так и не встретились!..
— Кто это, Григ?! — повторил Брейн.
— Должно быть, Драммер, сэр! Он прибыл после радиограммы, но они там что-то не рассчитали, сообщили слишком поздно. А я тогда отправился в деревню, думал, что успею к его приезду затариться, потому как за день до сообщения получил жалованье. Понимаете меня?
— Понимаю, — кивнул Брейн, проверяя магазин найденного пистолета. Вместо двадцати патронов там оставалось три. — Видимо, отстреливался.
— Отстреливался, господин лейтенант! Я слышал стрельбу, когда возвращался!..
— И что, ты не знал, что он тут?
— Так откуда? — развел руками Григ. — Я же по стене поднимаюсь, потом по лестнице и сразу к себе. А он, видать, поднял мост и сразу кинулся к двери.
— Да, у него было по крайней мере два ранения, — сказал Брейн, замечая на мундире пару отверстий. — Странно еще, что у него хватило сил добраться сюда. — Но тогда здесь должен был оставаться кровавый след.
Брейн посмотрел на Грига, а тот виновато пожал плечами.
— Понимаете, сэр, у нас тут часто стреляют.
— Я уже в курсе.
— Ну, я, когда возвращался, слышу — палят. Но когда пришел, уже было тихо. Я сразу к себе — трубы горят. Откупорил первую, и понеслось. Дня через четыре только очнулся, а к тому времени два-три дождика было. Тут иногда льет так, что только держись, так что все смыло вон по стоку и прямо в ров. Видали, какой тут ров?
— Видал.
Брейн осторожно расстегнул нагрудный карман убитого и нашел карточку, подтвердившую, что это действительно лейтенант Драммер, который был послан занять вакансию и исчез.
— Надо бы его похоронить.
— Я все устрою, сэр.
— Хорошо. И потом убери бутылки.
— Конечно, сэр.
— Можешь прямо в ров сбросить, но не разбивай, а притарь пока. Может, на что сгодятся.
— Не беспокойтесь, сэр, у меня раскладной желобок имеется, я по нему аккуратно спущу.
— Где жилые помещения?
— На втором ярусе.
— Я пойду осмотрюсь, а ты дашь мне знать, когда нужно будет опустить мост.
— Да, сэр.
Оставив Грига выполнять распоряжения, Брейн с трофейным автоматом на плече поднялся на второй ярус, где имелась продуваемая всеми ветрами площадка с бойницами на внешнюю сторону и дверь, которую давно никто не открывал.
На площадке было темновато, свет попадал только через бойницы. Щелкнув брелоком, Брейн разблокировал дверь, открыл ее и попал в начало длинного коридора. Обнаружив включатель, он зажег свет — все фонари в коридоре работали исправно, хотя светили тускловато.
Впрочем, строили этот форт здесь лет сорок назад, это Брейн понял по его внешнему виду, когда подходил к сооружению. Кроме того, крепость могла существовать здесь и ранее, а весь этот бетон, возможно, добавили при реконструкции.
Как бы там ни было, электричество подавалось, светильники работали. Брейн толкнул дверь с изображением душевого рассекателя и, нащупав выключатель, зажег свет.
Пять душевых кабин, кремовый кафель. На стенах гладкий, но уже в трещинках, на полу — шершавый, чтобы не поскользнуться.
На стене справа широкое зеркало — от угла до угла. Под ним четыре умывальника.
Брейн проверил, как ходят поворотные краны, те были в порядке. После этого подошел к вентилям и включил холодную воду. Сначала кран пошумел, а потом пошла вода. Поначалу желтоватая, а через минуту прозрачная.
Горячей не было — вода шла холодная и не нагревалась, видимо, где-то в подвале был отключен подогрев или что-то сломалось. Но это всё после.
Брейн вышел в коридор и пошел инспектировать все помещения. Везде оказалось мало света, поскольку часть окон выходила во двор, где всегда была тень, а другая часть — на солнечную сторону, но эти окна из соображений безопасности перекрывались бронированными жалюзи.
Жилые комнаты располагались с внешней стороны форта, а с внутренней размещались вспомогательные помещения — бытовка, где имелись швейный автомат, гладильный агрегат, стиральная машина и сушилка.
В следующей была кухня с большим столом и дюжиной стульев. Плита, вытяжка, набор кастрюль на полках, целая панель из разных мейдеров и кристаллизаторов. Все это, конечно, было устаревшим, но на родине Брейна о таком оборудовании можно было только мечтать.
То же относилось и к следующей комнате, где располагался пункт внешнего наблюдения за периметром и аппаратура связи.
Брейн пощелкал тумблерами — стали загораться сигнальные лампочки. Как будто все работало, и можно было соединиться с капитана Ноймером, чтобы сообщить о найденном пропавшем офицере, однако Брейн не был уверен, что капитан уже добрался до дому. Слишком здесь все было непросто.
В жилых помещениях стояло по четыре кровати, на которых упакованными в пластик лежали свернутые матрасы. Имелись тумбочки, прикроватные коврики. Стены были чистыми — ни следов от постеров, ни гвоздиков под картинки. Видимо, эти помещения были отремонтированы, но новый гарнизон здесь так и не появился. Брейн насчитал двадцать коек. А еще была командирская комната — в самом конце коридора. Она была вдвое больше, там имелись стол, панель для карт и свой отдельный мейдер.

Глава 19

Состоянием жилой части форта Брейн был удовлетворен и, выходя на площадку этажа, столкнулся с Григом.
— Пора опускать мост, сэр.
— Ты все сделал?
— А чего там делать?
Григ развел руками.
— У нас для такого случая имеется запас специальных мешков.
— Ну пойдем.
— А чего вам идти? Мост вы и отсюда включить можете.
— А потом как ты войдешь?
— Да как обычно — по стеночке. Вы меня на «верхней палубе» ждите, я туда через полчасика поднимусь.
— Ну хорошо, только я пока еще в арсенал наведаюсь, — сказал Брейн, и они с Григом направились к лестнице.
Вместе спустились во двор, где на длинной двухколесной тележке уже лежал мешок с останками пропавшего лейтенанта.
Григ взялся за ручки тележки, Брейн включил привод, и мост стал опускаться. Григ выкатил тележку наружу и начал осторожно спускать ее по тропинке, а Брейн снова включил привод, возвращая мост на место.
Затем вернулся в арсенал, дверь в который все еще была открыта.
Пройдя через демпферную камеру, позволявшую держать хранилище в герметизации, Брейн повернул штурвальную рукоять и услышал небольшой хлопок, когда внешний воздух ворвался во внутреннее, более холодное помещение.
Брейн зажег освещение и огляделся. Просторное помещение было заставлено шкафами и стеллажами с вооружением. Несколько десятков штурмовых винтовок, дюжина ручных пулеметов двух систем с обычными коробами и герметичными, применяемыми для сверхскорострельных машинок. Они были знакомы Брейну по операции в джунглях на территории Метрополии.
Брейн начал методично проверять содержимое шкафов. Здесь имелся запас патронов различных калибров и назначений, ручные гранаты нескольких видов, ножи, взрывчатка, детонаторы, средства дымовой маскировки, рации и средства спутниковой связи. А еще целые стеллажи медицинских препаратов длительного хранения в вакуумных упаковках, в том числе дистанционные инъекторы и огромный запас зарядов к ним.
И хотя Брейн ожидал увидеть запасы в немалом количестве, но увиденное его поразило. В этой небольшой крепости можно было прожить не один год, ни в чем не нуждаясь. Следовало еще заглянуть на продовольственный и вещевой склады, но, судя по увиденному, там тоже должно было храниться изрядное количество запасов.
Глянув на часы, Брейн отметил, что находится в арсенале более двадцати минут, и поспешил наружу, чтобы подняться на верхний ярус и увидеть, как туда заберется Григ.
Сообщение о том, что имелся альтернативный путь в тридцать второй, заинтриговало и вызвало озабоченность, ведь если им пользовался Григ, то это мог сделать и кто-то другой.
Поднявшись на самый верх, Брейн оценил красоту открывающейся панорамы. Перед ним была вся долина и горы позади нее. По высоте с «верхней палубой» форта соперничала только гора километрах в трех чуть правее долины.
Помимо бетонных барьеров с удобными выемками для установки оружия, здесь имелось что-то укрытое пластиковым чехлом и спрятанная под козырьком турель с двумя автоматическими пушками. Над пушками располагалась система распознавания с полудюжиной объективов, которая должна была в автоматическом режиме контролировать появление нарушителей и при необходимости — открывать по ним огонь.
Поначалу Брейну казалось, что охранная система отключена, но, сделав по площадке несколько шагов, он увидел, что многоглазое устройство развернулось в его сторону, и на мгновение ощутил в животе холод, когда понял, что охранный комплекс стоит на боевом взводе.
Шевельнулась пушечная турель, зыркнула пушками в одну, потом в другую сторону. Система не посчитала Брейна чужаком, однако от намерения пройтись до ограждения площадки он пока отказался.
Так и простоял на месте еще несколько минут, пока не послышалось пыхтение и прямо перед прицельной линией пушек не появилось лицо Грига. Он закинул ногу на ограждение и оказался на площадке.
— О, сэр, вы уже здесь?
— Здесь… — отозвался Брейн, напряженно следя за тем, как активно сопровождает турель движение Грига.
— Ну, я готов показать вам здешнее хозяйство!
— Послушай, а эта пушка…
— Пушка? — Григ взглянул на турель, которая, в свою очередь, таращилась на него зрачками стволов. — Ах, это? Не обращайте внимания, сэр. Вас он уже считает за своего, так как вы поднялись по лестнице.
— Она меня запомнила?
— Да. Оцифровала и положила в архив. Можете теперь ходить здесь спокойно, — заверил Григ, довольно улыбаясь.
— А почему она следит за вами? — не спешил расслабляться Брейн.
— Ждет поощрения.
— Поощрения?
— Ну, это программист Маттиас у нас шутник был. Он настраивал все эти механизмы в самом начале.
— И в чем шутка?
— Я должен сделать вот так…
С этими словами Григ помахал наведенным на него пушкам, словно приветствуя старого знакомого, после чего турель поднялась кверху и задрожала, как будто выражая радость.
Брейн нервно рассмеялся. Но после этого приветствия пушки перестали «ходить» за Григом, и Брейн, осмелев, прошел к ограждению, чтобы посмотреть на тот путь, который Григ регулярно преодолевал из-за отсутствия универсального ключа.

Глава 20

Поначалу Брейн ничего не увидел. Отвесная стена уходила вниз и была бы совершенно неинтересной, если бы не украшавшие ее плети дикого винограда и еще какой-то местной ягоды. Эти два растения, соперничая за солнце и возможность зацепиться за стену, так переплелись друг с другом, что уже нельзя было понять, где виноградные листья, а где половинчатые.
— Ну и где там твоя тропинка? — спросил Брейн.
— Так вон же, сэр! — начал указывать Григ. — Уступчик потертый, а вон там — чуть левее — кирпичик подломился. Не должен был подломиться — это же специальный стройматериал, но всякое случается. Так я туда ногой упираюсь — там еще угол засаленный. Видите?
— А, точно… — начал понимать Брейн. Он ожидал увидеть какие-то ступени или что-то похожее, а Григ указывал на едва заметные выбоины.
В свое время Брейн проходил несколько семинаров по горной подготовке, но это было ни о чем. Куча веревок, костыли. Он уже тогда понял, что с такой оснасткой можно ходить только в один конец, когда возвращение не предусмотрено.
Тогда же на семинарах им показывали спеца, который обходился без всякой оснастки и на одних пальцах выходил по отвесным стенам. Тогда это казалось чудом, и выглядел тот парень как супермен — весь сотканный из жил и с сумочкой для протеиновых батончиков, чтобы правильно питаться. А тут перед ним стоял алкаш с многолетним стажем, для которого штурм отвесной стены такое же рядовое действо, как поход ночью в сортир.
— Ну-ка, покажи руки, — сказал Брейн. Григ, не вполне понимая смысл просьбы, протянул руки, и Брейн, развернув грязноватые ладони Грига, обнаружил характерные мозоли. Теперь он не сомневался, что это никакой не фокус — Григ действительно едва ли не каждый день забирался в форт, что называется, на пальцах.
— Слушай, а как получилось, что ты остался на службе, но без ключа?
— Семь лет назад гарнизон состоял из двенадцати человек. Как-то мы вышли на зачистку — пришла информация, что вон за той горой в орешниках прячется небольшая группа.
— Тогда здесь еще не было безобразий на дорогах?
— Нигде не было, ни на дорогах, ни по деревням. Тогда эти группы считались просто бандитами, причем плохо вооруженными. И в этот раз мы пошли на обычную зачистку, не особенно опасную, но вместо трех-четырех боевиков, о которых сообщала разведка, напоролись на целую сотню. Я сумел вырваться, а остальные остались в орешнике. Они нас заметили первыми и, похоже, ждали.
— Как же тебе удалось?
— У меня опыта побольше, да и стрелял я лучше. Пробил брешь в окружении и сбежал, благо что орешник густой был.
— Так ты до этого служил где-то?
— Да, двенадцать лет по контракту.
— И что потом было, когда ты вырвался?
— Пришел сюда. Просидел там на склоне в кустах до вечера, думал, кто-то вернется, но никого не дождался — ни рядовых, ни командира с ключом. Подождал ночь, потом стал ходить кругом и смотреть, как можно забраться, так и нашел эту самую тропинку на стене. Поначалу пару раз сорвался, виноградные стебли оборвал, но уцелел.
— Ну, а как ты оказался гражданским, если вначале был штатным военнослужащим?
— Начальство в Трини посчитало, что боевики всех перебили. Я когда сумел с ними связаться, сообщил, что уцелел, но они не поверили и только через пару недель прислали сообщение, что я теперь смотритель. Ну типа сторожа. Вдвое срезали жалованье, но я не в претензии. Просто они не до конца поверили, что я — это я. Ну и чтобы не подставляться, дали какие-то деньги тому, кто остался в форте.
— А как они узнали, что ты на самом деле в форте?
— Видимо, тридцать второй со спутника просеивают, ну и видно, что здесь кто-то суетится. Поэтому стали перебрасывать деньги на карточку. Я их снимаю — они это видят. Значит, все в порядке.
— А что они могли видеть?
— Ну, вот это, например…
Григ подошел к большому пластиковому кожуху и, откатив его, предоставил Брейну оценить крупнокалиберное короткоствольное орудие, похожее на автоматический гранатомет.
— Это что?
— Мортира! — сказал Григ и похлопал орудие по стволу, как какое-нибудь животное по холке. — Хорошая штука, правда, я давно с нее не стрелял.
— Раньше приходилось?
— Да, пару раз, — сказал Григ. — Вон туда — по горочке.
И он махнул в сторону горы, которая соперничала по высоте с фортом.
— А что был за повод?
— Да какие-то умельцы хотели меня оттуда подстрелить, зачем — непонятно.
— А из чего подстрелить хотели?
— Поставили на треноге винтовку крупнокалиберную и шарахнули. Но, видать, новички, здесь же и ветер, и тень от облаков — восходящие потоки не просчитаешь. Так что в полуметре пуля прошла. Ну, а я им ответил из мортиры. Со второго выстрела — точно в бубен.
— А калибр какой — двести миллиметров?
— Так точно.
Брейн обошел мортиру, отмечая, что она хорошо смазана, при этом имеет автоматическую подачу и заряжание.
— Подача откуда?
— По туннелю — из подвала. На высоту больше семи метров.
— А боезапас?
— Сорок три штуки. Это только в подвальном хранилище, а еще есть артсклад, там тоже пара сотен наберется.
— Фугасные?
— Да, осколочно-фугасные. Можно регулировать высоту подрыва.
— Серьезная пушка, — сказал Брейн, оценивая орудие.
— Вот ее-то со спутника и видно, когда я снимаю кожух и провожу обслуживание.
— А питаешься ты…
— С малого склада. Тут есть основные хранилища — арсенал, вещевое довольствие, продуктовый склад, горюче-смазочное. Это все на длительной консервации. А есть малый, где всего понемногу, но мне хватает.
— И насколько бы еще хватило, если бы я не приехал?
— Смазки и технических жидкостей лет на пять, а харчей — на все сто. Ну и бытовки много, я ведь обмундирование берегу, ежели что, то и поштопать могу, и зашить — вот поглядите.
И Григ продемонстрировал места на своем грязноватом обмундировании, где имелись латки и мастерски выполненная штопка.
— Слушай, ты же здесь один, тебя никто не контролирует, а объект в порядке, не считая тех сотен пустых бутылок. Какая тебе охота работать?
— Ну, мне же жалованье платят, а я привык исполнять обязанности — за столько-то лет приучился. И потом, если бы не работа, давно бы спился.
И Григ махнул рукой, подавляя вздох.
— Ну, с самогоном понятно — ты объяснил, откуда получаешь, виноград и гроздья юколки я сам на стене видел. А фабричное пойло где добываешь?
— Ну так в магазине. До ближайшей деревни шесть километров. С каждой получки затариваюсь.
— Но там же бандиты. Неужели никто не знает, что ты с форта?
— Все знают.
— А почему не нападают на тебя? Вон как они беднягу Драммера в арсенал загнали.
— Я уже прижился и примелькался. Опять же деньги в магазин несу. А владельцем магазина брат одного из здешних авторитетных людей.
— Командир бандитов, что ли?
— Командиры бандитов здесь не главные люди. Этот — начальник вербовочного пункта.
— Вербовочного?
— Так точно.
— Так это бандитский, что ли, вербовочный пункт?
— Нет. Бандиты — это те, кто послужил, да ему служба медом не показалась, или по ранению выбыли. Вот они тут и безобразничают. А тех, кого вербуют, вывозят куда подальше — у них там и свои учебные центры, и работа — война, стало быть.
— То есть они эти самые партизаны и есть?
— Да. Ребелы по-ихнему.
— А кто же этим всем командует? Кто платит деньги?
Григ приподнял сплющенную кепи с разлохмаченным козырьком, поскреб темя и сказал:
— Хозяева территории. Гольяр у них вроде своей земли. А государственная власть — только фикция. Нет, в Гольяр-сити все как положено. Полиция, администрация, чиновники из региональной администрации наведываются. Там хозяева себя никак не обнаруживают, а вот тут, в провинциях, борзеют сверх всяких пределов.
Брейн кивнул. Чем больше он узнавал, тем больше у него возникало вопросов.
— Ну, а пушки твои хоть раз срабатывали?
— А как же.
— И сколько раз?
— Всего один, но этого хватило. Тому уже несколько лет миновало. Меня тогда двое выследить пытались, как я в форт попадаю. Ну и, видать, немало времени потратили, потому что выследили. Я их и раньше встречал — то на дороге, то в деревне. Тогда еще подметил, что подлость какую-то затеяли, и сам был настороже. Но они не на меня, стало быть, покушались, а на имущество, и когда я, значит, очередной раз в деревню пошел, они по моей тропе и решили подняться. Я уже обратно возвращался и тут слышу трель, стало быть. Пушки мои заработали. И бегом сюда — с полкилометра бегом, да еще в мешке шесть бутылок горючки. Но прибежал, гляжу, а один уже мне навстречу мчится весь в крови. Пролетел, даже не заметил. Я к стене подошел и увидел то, чего осталось от другого. Не много осталось.
— И что потом местные?
— Зауважали еще больше. Этот-то весь в крови и ошметках прибежал, тут никаких рассказов не нужно. И что интересно, они решили, что там, в форте, еще кто-то, кроме меня, имеется. И чуть ли не мой близнец. Дескать, ходят в деревню по очереди.

Глава 21

Закончив предварительное ознакомление с «верхней палубой», Брейн в сопровождении Грига спустился в подвал, куда можно было попасть через дверь на первом этаже.
Подвал представлял собой почти что полноценный ярус. Здесь имелся распределительный коридор и множество служебных помещений — генераторная, совмещенная с аккумуляторной, водоснабжение и вентиляция, где все время гудели электромоторы. Малый склад со штабелями вещевого и продовольственного обеспечения, а также малый пороховой склад, куда можно было пройти только через пролом в стене, настолько узкий, что Брейну пришлось втянуть живот и выпучить глаза, чтобы оказаться по другую сторону разрушенной стены.
— Григ, что это за хреновина? — проявил недовольство Брейн, когда оказался внутри арстсклада.
— Сэр, это, конечно, нарушение, я сам проломил эту стену. Два месяца работал.
— Ну и хрен с ней, со стеной, почему такая щель узкая? — не понимал Брейн, чувствуя, что до сих пор ощущает боль в ребрах.
— Так я же сам жилистый — мне нормально, а в стены во всем строении датчики заложены. Если нарушить, пойдет сигнал к начальству. А оно мне надо?
— Не надо, — вынужденно согласился Брейн. — А зачем ломал?
— Так «Маргарите» подача отсюда идет, господин лейтенант! И короба для «Йогана»!
— Постой, дай угадаю, «Маргарита» — это мортира, а «Йоган» — пушечная турель?
— Так точно! — радостно подтвердил Григ.
— А откуда ты знал, где в стене заложены гирлянды с датчиками?
— Так из проектной документации — она на столе оставалась в общем доступе. Вон, до сих пор валяется, среди старых стоптанных ботинок.
— Это непорядок. Она должна была быть в сейфе в командирской комнате.
— Ну, значит, командир наш тогда недоглядел, а мне это здорово помогло, и форт мы сохранили.
— Тут ты прав, — согласился Брейн и, пройдя еще по «запретной» для Грига территории, обнаружил два ящика солдатского рома. Они стояли в дальнем углу, припорошенные пылью, а подход к ним был завален старыми тряпками, которые Григ сносил за эти годы.
— Но как это могло случиться, приятель? — удивился Брейн, указывая на ящики.
— Они мне для жизни не нужны, зачем же попросту траты устраивать? — возразил Григ.
— И что, не было желания просто сделать пару шагов и вскрыть бутылку?
— Было, конечно, — вздохнул Григ. — И шаги делал. Но удержался. Чем теперь и горжусь.
Брейн оценил выдержку и порядочность Грига.
— Но теперь-то я могу получать ромовое довольство, господин лейтенант? — тотчас поинтересовался Григ. — Теперь-то вы видите, что я настоящий?
— Карточка имеется?
— А как же.
С этими словами Григ достал из нагрудного кармана пластиковый пакет, в котором хранилась его карточка.
Брейн едва взглянул на нее и кивнул. На голографическом фото был именно Григ, но карточка была старой системы и не снимала отпечатки пальцев, иначе бы там, в центре, никто бы не сомневался в подлинности Грига Касиаса.
— Пока я тебе ничего выдать не могу, поскольку ты еще числишься вспомогательным работником — гражданским лицом, а стало быть, ромовое довольствие тебе не положено.
— Но обмундирование-то мне носить приходится и обувку.
— На это я закрою глаза, потому как ты здесь чрезвычайно полезен и благодаря тебе сохранился форт. К тому же у меня сегодня сеанс связи с руководством, посмотрим, что я могу для тебя сделать.
— Спасибо, сэр, было бы очень кстати.
— Слушай, пора бы уже чего-нибудь съесть. У меня в сумке имеются консервы, но хочется чего-нибудь горячего. Ты как?
— Могу поесть за компанию, — пожал плечами Григ.
— А сам-то когда обедаешь? — спросил Брейн, глянув на часы.
— Когда придется. С бодуна аппетита нет. Когда пьяный, тоже не особо хочется.
— Как же ты живешь?
— Ем после первой стопки. Между первой и четвертой аппетит есть.
— Непросто у тебя все, — покачал головой Брейн.
— Непросто, — согласился Григ.
Здесь же с полок Брейн набрал всякой всячины — сублиматов, продуктов вакуумной сушки, концентрированных соков, гранулированного варенья и кристаллического масла. Все это требовало лишь добавки воды и в некоторых случаях подогрева, который запускался при вскрытии упаковки.
— А ты что хочешь?
— Вот эту, — сказал Григ и, не глядя, снял с полки первый попавшийся картридж.
— А где же твоя винокурня? — спросил Брейн, когда они подходили к лестнице, чтобы выйти из подвала.
— Так вот же — под лестницей стоит.
Брейн наклонился и там в полумраке разглядел какие-то серьезные металлические трубы и электроприводы.
— Не очень похоже на перегонку, Григ.
— Так это и не перегонка, это вакуумный вулканизатор. Я его слегка переделал под другую работу — только и всего.
— Но там ведь нагревать нужно, а потом осаживать пары. Или у тебя другая технология?
— Конечно, другая. Нагревать пары — это очень долго, а когда надо выпить, время очень важно.
— Это понятно, — согласился Брейн.
— Поэтому я герметично подсоединяю усиленную емкость, врубаю вакуумный насос, вся шняга резко вскипает, и пары откачиваются в другую емкость. Поскольку мощность у аппарата бешеная, все происходит за пару минут.
— Лихо, — покачал головой Брейн. — Но качество…
— А качество я раньше фильтровкой вытягивал, но потом забил на это дело, — признался Григ. — Для меня не качество главное, а эффект.
— Понятно. А где емкость с полуфабрикатом?
— А вот — в другом углу, — указал Григ, где стояла блестящая бочка из-под какой-то агрессивной жидкости.

Глава 22

Обедать решили в кухне-столовой на втором ярусе. Вся кухонная техника работала исправно, и пока еда готовилась, Брейн в жилой комнате расправлял на кровати новый комплект белья.
Заправленная постель и разложенные из баула вещи придали просторной командирской комнате обжитой вид, и Брейн это отметил. Вот только воздух здесь был еще затхлый, поэтому Брейн после недолгих поисков нашел в коридоре панель управления и включил автоматический регулятор вентиляции.
Вернувшись на кухню, он заметил, что Григ уже разложил приготовленную еду по тарелкам и сидел на стуле, рассматривая один из трофейных автоматов.
— Что скажешь? — спросил его Брейн, садясь к столу.
— Это оружие группировки Лошкара. Это хулиган из Пондаса.
— Как ты определил?
— Они откуда-то добыли около сотни таких «эс-эм». Но оружие не новое, после ремонта. Видимо, где-то списали и продали им, указав в документах, что уничтожили.
Брейн приступил к еде, пробуя все, что принес из подвала. К его удивлению, еда из полуфабрикатов длительного хранения получилась ничуть не хуже той, которой он питался в Гринланде.
— Поешь чего-нибудь… — предложил Брейн Григу. Тот отложил автомат, но, поковыряв вилкой, вздохнул и отложил ее. Видно было, что еда ему сейчас была не важна.
— Ладно, сходи в подвал и возьми из ящика бутылку — это из моей доли.
— Господин лейтенант! — воскликнул Григ, вскакивая. — Да вы даже не представляете…
— Я все представляю, Григ. Возьми бутылку, но это тебе на два дня, понял? Я не собираюсь потворствовать твоему пьянству, а только хочу, чтобы ты держался в функциональном состоянии.
— Есть, господин лейтенант!
Григ выскочил из кухни, проскакал по коридору, и стало тихо. Брейн вздохнул и пододвинул тарелочку с яблочным пудингом.
Информации было много, но он пока не спешил ее анализировать, поскольку знал, что первые сведения дают эдакую пену, которая должна осесть, и тогда уже начнут вырисовываться правильные выводы, перспективы, планы действий. И хотя задач ему никаких не ставили, было очевидно, что следовало навести в долине какой-то порядок. Это было важно, прежде всего, для собственного выживания.
Вернулся Григ и поставил на стол уже протертую полотенцем бутылку. Она сияла, как только что с химической фабрики.
— Пей, — сказал Брейн.
— Нет, — мотнул головой Григ.
— Что не так?
— Я столько лет пил один, а теперь хочу в компании.
Брейн посмотрел Грига и, подумав, согласился:
— Ладно, наливай.
В конце концов, ему требовалась какая-то процедура состыковки его собственного мира со здешней реальностью, и никакого иного средства, чтобы быстро осуществить эту состыковку, он не знал.
Как и следовало ожидать, одной бутылки солдатского рома оказалось мало, притом что закуски было в избытке. Правда, находясь без применения, она быстро кристаллизовалась, становясь совершенно несъедобной, однако кухонное оборудование функционировало нормально, и Брейн с Григом то и дело подогревали блюда, заставляя их пребывать в нужном состоянии. И кроме того, вели доверительную беседу.
— Сколько тебе лет, Григ? — спросил Брейн, когда алкоголь наконец придал его сознанию ту ясность, какая ему сейчас требовалась.
— Пятьдесят семь.
— Немало.
— Мне хватает.
Брейн улыбнулся.
— Ты говорил, что еще до появления на форте где-то служил.
— Было дело, — кивнул Григ, не спеша наливая по полстопочки себе и Брейну. — Двенадцать лет скакал по джунглям, когда еще в этих краях все было тихо и за приключениями нужно было выбираться далеко.
— Почему ушел? Надоело?
— По здоровью списали после ранения. Попался на подвесную мину и получил всю шрапнель. Потом полгода в госпитале, шили-сшивали, вставки, стеки, блоки. Регенерация, то да се. До ранения был крепким гоберли, а вышел таким, какой сейчас.
— Зато с таким весом хорошо лазить по стенам.
— Это плюс, — согласился Григ, и они выпили. — А сами-то вы, сэр, почему в таком небольшом чине? При ваших годах другие уже до майоров добираются.
— Еще недавно я был сержантом.
— Понятно. А где трофеи раздобыли? — спросил Григ, кивнув на стоявшие у стены автоматы.
— Здесь, прямо под горой трое на джипе подкатили.
— Чего хотели?
— Я не спрашивал.
— И… там их бросили?
— Нет, они ушли живыми.
— Они это не оценят, — покачал головой Брейн, снова наливая по полстопочки.
— Я пока не разберусь в ситуации, применяю силу дозированно.
— Это разумно… — Григ поднял свою стопку. — За разумность.
— За разумность, — согласился Брейн, поднимая свою. — Полагаю, разумность нам здесь просто необходима.
Они еще выпили, и Брейн почувствовал, что его тянет напиться по-настоящему. И он обязательно бы это сделал, однако сейчас требовалось подать положительный пример.
— Вот что, Григ, неси еще одну, и завязываем.
— Вот! — произнес Григ, поднимая кверху указательный палец. — Тот самый случай проявления разумности и…
— Умеренности, — подсказал Брейн.
— Именно, — согласился Григ и, поднявшись, отправился за еще одной.

Глава 23

Третью пили не спеша.
— Ты же тут совершенно один, почему они тебя до сих пор не грохнули? Забраться в форт с помощью лестниц — пара пустяков, — задал вопрос Брейн, соскребая с тарелки остатки пудинга. Тот уже начинал снова кристаллизоваться и скрипел на зубах, но в середине третьей бутылки на такие пустяки уже не обращали внимания.
— Дык это… Помнят, как это случилось в прошлый раз.
— А что было в прошлый раз?
— В прошлый раз это было… Это было… — Григ приподнял кепи и снова почесал темя. — Когда же это было-то? Ну ладно, года через два после того, как я тут один остался на хозяйстве. Жил себя спокойно, почти не бухал, все думал, что вот-вот подвезут гарнизон, то да сё. Вернут полноценное жалованье — фантазировал, одним словом.
— Понимаю, — кивнул Брейн, поднимая свои полстопочки. — За разумную фантазию.
— За умеренную, — поддержал Григ, поднимая свою дозу.
Они выпили и помолчали, каждый думая о своем.
— Ну так вот. Подходит ко мне в ихнем магазинчике какой-то человек…
— Человек?
— Да, реальный такой, в дорогой одежде, с палладиевой печаткой на пальце.
— Это что такое?
— Ну, типа, не последний пацан в долине.
— Понимаю.
— Тогда они еще думали, что у меня имеется ключ и я лишь для пущей важности по стене в крепость забираюсь.
Брейн пьяно улыбнулся.
— Ну и говорит, мы тебе отсыплем пять тысяч чаков, и ты сваливаешь, оставляя нам ключ.
— Пять тысяч — крохи.
— Да. Но здесь, в долине, и это деньги. Однако я, разумеется, отказался, и он сразу поднял цену до двадцати пяти тысяч.
— Хороший ход!
— Вот именно. Я-то понимал, что мне с этими деньгами некуда деться. Далеко уехать — слишком мало, а близко… какой смысл?
— Смысла нет, — согласился Брейн.
— Ну, я опять отказался. Он стал наезжать, дескать, прямо на улице тебе башку снесу, и пистолет мне показывает, а их в проулке еще трое появляются — у одного дробовик. А я говорю — там ловушки повсюду, снесешь мне башку, увидишь свои кишки, по стене размазанные.
— И ты не врал.
— Вообще-то да, но тогда одна цель была — запугать.
— Сработало?
— Сработало. Он говорит: мне старший поставил эту цену крайней, я не могу торговаться выше, не посоветовавшись. Я сказал: посоветуйся, я не спешу.
— И что дальше?
— Он тут же спрашивает: сколько я хочу.
— И что ты?
— А я, не думая, говорю: сотню штук отстегивайте, и ключик в вашем кармане. Он, конечно, удивился, это и сейчас очень большие деньги, а уж тогда — и подавно.
— А что сейчас изменилось в этом плане?
— Сейчас в долине больше денег стало, потому что много наемников, которые возвращаются с деньгами.
— Понятно. Ну и что было дальше?
— А дальше никто со мной на контакт больше выходить не стал и попытались пристрелить прямо посреди деревни, когда я в магазин отправился. Это случилось дня через три. Ну, я слинял проулками — издалека их просек, стояли посреди улицы, как дебилы, и как будто подышать вышли. Ну я и рванул — они за мной, отсекли меня от форта. Их уже тогда набралась целая команда. Я в горы — они за мной. У них дробовики, автоматы, а я пустой. Даже ножа не носил.
— И почему ты ничего не носил?
— Да мне ж никто не угрожал до этого, а с винтовкой я и так набегался. Наоборот, даже наслаждался свободой… — Григ улыбнулся и вздохнул. — Идешь, бывало, в деревню, знаешь, что сейчас возьмешь выпивки, а потом обратно в форт — и бухать. И никакого начальства над тобой. Одним словом — свобода.
— Расслабился.
— Вот именно. Но в горах пришлось побегать. Пока их было больше, я от них бегал, но потом, когда осталось пятеро, я их стал гонять и потом вернулся в деревню один.
— И что, не пытались мстить?
— Ну, кроме двух раз, когда лезли по стене, да еще с той горы, что напротив форта, стрельнули с треноги. Других наездов не было.
— Значит, у тебя тут авторитет.
— Да.
— А на меня он будет распространяться?
— Если со мной в магазин придете, думаю, будет, а учитывая, что вы троих раздели…
Григ задумался и снова поднял кепи, чтобы почесать темя.
— Ты сейчас подумал, что они, напротив, могут начать войну, заметив, что нас теперь двое. Двое — это уже раздражитель.
— Да, сэр, может и такое случиться.
— И что же нам делать? Надо же как-то передвигаться, отвоевывать территорию, мы не можем вечно в крепости прятаться.
— Почему не можем? Я же сидел, и ничего.
— Ты сидел, а мне нельзя, я должен куда-то двигаться.
— И куда нужно двигаться?
— К какой-то новой перспективе. Или ты хочешь здесь спиться в одиночестве?
Григ не ответил, покручивая пальцами пластиковое блюдце.
— Ты об этом не задумывался?
— Нет. Если задумываться, жутко становится. А когда выпью, как будто вижу ее, эту перспективу. Но неясно.
— Ладно, засиделись мы, — сказал Брейн, взглянув на часы. — Иди уже, сегодня отдыхай, а с пустыми бутылками закончишь завтра.
— Нет, сэр. Лучше пойду сейчас поработаю, а то столько хорошего рома выпил, и получится, все зря, если спать лечь, — сказал Григ и поднялся.
— Как знаешь. Мне тоже нужно поработать — самое время попытаться связаться с Ноймером, сообщить, что я добрался.

Глава 24

Брейн чувствовал, что крепко пьян, но не так, чтобы потерять контроль над собой и ситуацией. Он всего лишь смотрел на мир чуть более оптимистичным взглядом, чем обычно.
Разумеется, согласно инструкциям, пить в компании с латаным-перелатаным гоберли, которого видел впервые, было неправильно, ведь, несмотря на его искренность, в нем вполне могли быть заложены разные «деструктивные схемы действий» — так на семинарах курса контактной психологии назывались разные забабахи, вроде приступов внезапной агрессии, неожиданной тяги к пробежкам голышом по людным улицам или битью тарелок в ресторане.
Брейн знавал немало народу, которые имели в себе такие закладки. И работа, связанная с риском, такие закладки значительно усиливала.
Впрочем, знал Брейн и то, что инструкции не были панацеей. Случалось, слепое следование им приводило к неприятностям.
А потому он позволил себе расслабиться, оправдавшись перед собой необходимостью скорейшей адаптации, а что поможет быстрее привыкнуть к новому месту, как не пьянка на этом месте?
Брейн прошел в помещение связи, запустил на терминале поисковую функцию, и пока динамические антенны сканировали эфир, подбирая наиболее подходящий канал, пододвинул стул и удобно устроился за столом.
Провел пальцем по его поверхности, пыли было немного, сказывалась хорошая герметизация помещений и устойчивость отделочных материалов.
Экран терминала засветился, и появилась таблица с несколькими каналами связи. Наименование некоторых было представлено непонятными аббревиатурами, следовало покопаться в засаленной инструкции, которая лежала на столе. Однако название «Трини-центр» было написано прямым текстом. Еще имелся канал «дальняя-24-8», но это название было понятно только наполовину.
Брейн включил «Трини-центр» и через пару секунд увидел лицо оператора — гражданского парня в помятой рубашке.
— Сэр? — произнес он с вопросительной интонацией и, как показалось Брейну, с легким удивлением.
— Я лейтенант Томас Брейн, командир тридцать второго форта, — на всякий случай представился Брейн, хотя знал, что окно каждого появившегося канала у оператора подписано.
— Да, сэр, спасибо… А точно это тридцать второй?
— А что в окошке подписано?
— «Тридцать второй опорный».
— Значит, все в порядке. Или что-то не так?
— Просто я работаю здесь второй год, и ни разу с тридцать второго вызовов не было.
— Ну, вот он пришел. Соедините меня с капитаном Ноймером. Он сегодня на службе?
— Да, сэр, я его видел сегодня в коридоре. Соединяю…
На насколько секунд появилась заставка администрации, а потом стена с парой каких-то графиков, приклеенных кусками липкой ленты.
Затем Брейн заметил на стене тень, и наконец появился сам капитан Ноймер, с левой рукой на перевязи.
— О, лейтенант! Рад вас видеть! Честно говоря, опасался, что вы не добрались до форта, — там этих стрелков было, как мух!.. И вроде бы последний автомобиль притормозил возле развалин.
— Да, притормозил, сэр, но мне удалось с ними договориться.
— Пристрелили придурков?
— Нет, просто разоружил.
— Тоже неплохо.
— А вас, я вижу, зацепило?
— Нет, все произошло иначе. Хотя машину они мне повредили, хорошо, мотор бронещитками закрыт, а то бы остановили запросто. Но рулевой привод перебили, и он постукивал всю дорогу. Я уже думал, что дотяну до дома, но в последний момент сорвало управление, и я улетел в кювет. Руку вот вывихнул, но местный док мне ее быстро вправил, так что даже в больницу ехать не пришлось.
— А машину под списание?
— Нет, что-то еще можно сделать. Администрация обещала оплатить, так что тут все в порядке. Вы-то как? Что вы там нашли на месте?
— На месте нашелся служащий Григ Касиас. Все это время он содержал форт в полном порядке. Склады полны, стационарное вооружение работает, система охраны, вода и электроснабжение. Одним словом, я был приятно удивлен.
— Первая хорошая новость за сегодня.
— Ну и еще не очень веселая новость. В арсенале сразу за дверью обнаружились останки лейтенанта Драммера. Похоже, его перехватили перед фортом, он отстреливался, но получил две пули, возможно, стреляли уже в спину. Сумел перебраться через мост, поднял его, но не был уверен, что это его спасет, и, открыв ключом первую попавшуюся дверь, она как раз напротив главного входа, он укрылся в арсенале.
— А как это объясняет единственный служащий?
— Он сказал, что время прибытия в радиограмме, полученной на его передатчик, было указано неточно. Он ожидал прибытия Драммера к вечеру, но тот прибыл раньше. По его словам, он слышал стрельбу, возвращаясь из ближайшей деревни, куда ходит в магазин, и поспешил в форт, но никого там не обнаружил.
— Почему же он не проверил все помещения?
— У него нет универсального ключа. Он довольствуется общими и бытовыми помещениями на первом ярусе, где и жил все это время.
— А как же он тогда попадает в форт? — удивился капитан и даже приблизил свое лицо вплотную к экрану, будто надеясь разглядеть больше каких-то подробностей.
Брейн не удержался от смеха, ведь он был пьян, однако тут же взял себя в руки.
— Прошу прощения, капитан, для меня это тоже было сюрпризом, но оказалось, что все эти годы этот парень карабкался по стене, как какой-нибудь паук. Представьте — я проверил, — его пальцы сплошная мозоль, как у скалолазов-экстремалов, и он при мне преодолел двадцатиметровую стену и оказался на «верхней палубе» форта.
— Поразительно!
— Вот-вот! Такой была и моя реакция!..
Брейн снова начал смеяться, но опять взял себя в руки до того, как его реакция стала выглядеть неприличной.
— Но ведь этим же способом могут воспользоваться злоумышленники, коих там, как… — не найдя подходящего сравнения, капитан Ноймер только пошевелил пальцами здоровой руки.
— Вы правы, капитан, такой случай, по словам Грига, имел место. За ним следили и попытались воспользоваться его «тропой на стене».
— И что же?
— Они были уничтожены «Йоганом», так он называет систему охраны, увенчанную турелью из двух двадцатимиллиметровых автоматических пушек.
— Вы проверили?
— Проверил? Я чуть не обделался, когда эта штука с пушками и пятью оптическими приборами нацелилась на меня. К счастью, подоспел по стене Григ Касиас. И отныне я в архиве этой штуки как друг, что меня очень радует.
— Ну… Брейн, от вас столько информации. Признаться, я не получал столько сведений разом уже лет двадцать.
— Рад, если вам понравилось, сэр.
— Что вы думаете делать теперь?
— Надо осмотреться и попытаться взять под контроль долину.
— Взять под контроль?
Теперь пришло время Брейна слушать хриплый смех капитана Ноймера.
— Прошу прощения, коллега, — извинился он, подавляя смех. — Прошу прощения. Но вас там двое, а в долине сотни бывших наемников и тех, кто находится в отпусках по ранению. Как вы себе это представляете?
— Пока только в общих чертах, сэр. Для обдумывания нужно время.
— Согласен, время необходимо.
— А какую задачу вам ставили для меня, сэр?
— Да знаете, Брейн, меня лишь известили, что есть еще один… ну, как бы это сказать…
— Дурачок?
— Скажем так, неожиданно смелый парень.
— Ну, примерно так дело и обстояло, — согласился Брейн, не упоминая о том, что его бросили в этот шредер вслепую, срочно и без каких-либо объяснений. — Значит, можно просто сидеть в форте?
— Зная, какая там ситуация, вас поймут. Может быть, позже где-то там наверху решат, что нужно завести гарнизон и навести в долине порядок.
— Замечательно. Тогда я предлагаю начать постепенное наращивание гарнизона. Мой единственный подчиненный сейчас оформлен как наемное гражданское лицо, его перевели в эту категорию еще несколько лет назад без его ведома, со снижением жалованья.
— И вы хотели бы восстановить его?
— Разумеется.
— Ну, всех тонкостей я не знаю, но перебросить вас на отдел финансов могу. Скажете, что вам нужен «подотдел охраны порядка».
— Хорошо, переводите.

Глава 25

На экране снова появилась заставка администрации Трини, и дальнейшая пауза затянулась на пару минут, а затем на Брейна взглянула пухлая физиономия, и он не сразу понял, кто перед ним — мужчина или женщина.
— Майкл Фуксид… начальник финансового отдела… — тонком голоском представился абонент и сердито поджал губы. Брейн его понимал, на Фуксиде уже было наброшено легкое пальто, он собирался уйти со службы пораньше, а тут опять какие-то дела.
— Здравствуйте, мистер Фуксид. Я лейтенант Брейн, командир тридцать второго форта.
— Что вам угодно, лейтенант Брейн? — недовольно пропыхтел финансист.
— Мне угодно восстановить финансовое снабжение моего подчиненного.
— Фуф… Ну и где мне его искать?
Фуксид развел руками, и Брейн заметил, что пальцы финансиста такие же толстые, как и физиономия.
«Отожрался», — подумал Брейн, отмечая также блеснувшие на запястье Фуксида часы с украшенным бриллиантами циферблатом.
— Поищите в «подотделе охраны порядка».
— Фуф… Я и без вашей подсказки уже догадался… — пробурчал финансист и лениво задвигал пальцами-колбасками, стукая по клавиатуре и забираясь в архив.
— Кто он?
— Григ Касиас.
— Г… ри… г… — шептал себе под нос Фуксид, набирая имя. — Ну вот он ваш Касиас. Получает жалованье ежемесячно, в чем проблема-то?
— Проблема в том, что семь лет назад его перевели из штата военнослужащего в штат наемного гражданского лица, при этом он потерял в жалованье вдвое.
— Ну, это еще до меня кто-то делал.
— А вы исправьте.
— Значит, вы подтверждаете, что он тот самый?
— Да, карта у него имеется.
— Так он, может, прибил того прежнего Касиаса, а вы меня теперь вводите в заблуждение!..
«Борзеет», — подумал Брейн, подавляя вздох. Ему приходилось учить таких хамов. Один раз это было вопиющее воровство — финансист срезал наемникам бонусы, заверяя, что это инициатива начальства.
Брейн помнил, что главным для него тогда было не переусердствовать.
И бонусы им вернули, да еще с извинениями. Брейн умел быть убедительным.
— Это тот самый гоберли Касиас. Там есть его фото.
— Фото — это еще не доказательство!
— И фото доказательство, и профессиональный уровень доказательство, — заметил Брейн.
— Какой еще уровень?
— Соответствующий.
— Фуф… Фуф… — пропыхтел финансист, раздувая щеки. Он чувствовал себя на своем месте могущественным вершителем судеб, а тут какой-то лейтенант с периферии мешает пораньше сбежать со службы. К такому неуважению Фуксид не привык. В Трини все полицейские чины и прикомандированные армейские офицеры проявляли к финансовой службе особое уважение.
Фуксиду так и хотелось вспылить, поставить нахала на место, однако взгляд этого не слишком молодого лейтенанта останавливал его.
— Хорошо, с нового месяца ему возвращается штатная ставка. Всего хорошего…
— Стоять! — строго приказал Брейн, и рука Фуксида, которой он хотел отключить передачу, замерла в воздухе.
— Что еще-то?
— Нужно компенсировать Григу Касиасу все, что ему недоплатили за все годы.
— Ну уж это ни в какие ворота!
— Хочешь проверку? Пусть поинтересуются, откуда у тебя эти часики, и домик двухэтажный, наверное, с садиком имеется, да?
— Нет у меня никакого домика! — испуганно вскрикнул финансист. — Поймите, я действительно не могу вернуть ему эти деньги, они сюда просто не приходили, оставаясь в министерстве!
— Хорошо, какие варианты?
— Ну, я могу за три прошлых месяца оформить ему компенсацию.
— За двенадцать месяцев.
— Шесть!
— Восемь. За восемь месяцев.
— Ну хорошо, вы меня просто задавливаете!
В глазах финансиста проступили слезы.
— Как быть с остальным долгом?
— Ну, можно забросить на пенсионный счет.
— Забрасывайте. Завтра жду копий всех отчетных документов и перевода компенсации на карту Грига Касиаса.
— Завтра я не могу!
— А когда можете?
— Хорошо, завтра будут документы. У вас все, лейтенант Брейн?
— Все, мистер Фуксид.
Финансист царственным жестом отключил канал связи, поднялся и, достав палаток, промокнул глаза. Затем застегнул пальто на все пуговицы, еще раз взглянул на погасший экран монитора и, покачав головой, сказал:
— Солдафон какой-то. Грубый суконный солдафон.

Глава 26

Между тем в городе Гольяр-сити, на острове Гольяр, в штаб-квартире могущественного холдинга «Гольяр-телематик» продолжали ломать голову над тем, кто уничтожил руководство холдинга почти в полном составе и что теперь делать, чтобы враг не смог развить свой успех.
За длинным столом со скругленными краями собралось семеро — заместители разного уровня, начальники служб безопасности, руководители отделов коммерческой стратегии. И единственный из «Большой четверки» — Джулио Минц. Убеленный сединами, но еще очень крепкий суперколвер, который выжил лишь благодаря тому, что остальные члены руководящей группы настояли на том, чтобы он остался «на хозяйстве», хотя первоначально предполагалось лететь в Гринланд вчетвером.
— Итак, я срочно вызвал вас с ваших мест в районах для того, чтобы довести чрезвычайно важную информацию, которую нельзя доверить даже кодированным системам и, хочу особенно заметить, квантовым сетям, которые, по некоторым данным, научились вскрывать в городе Гринланде.
— Да это же невозможно! — воскликнул кто-то. — Извините, сэр…
— Я вас понимаю, уважаемый Гронс. Информация пока не подтверждена, но подразделение камрада Бринстема такой информацией уже располагает.
Бринстем коротко кивнул. Он отвечал за разведку и контрразведку холдинга и всего территориального управления полиции Гольяра. При этом имел незначительный чин в местном полицейском управлении.
Прежде «Гольяр-телематик» старался выставлять своих людей на самые главные управляющие должности, но ИСБ их быстро просчитывало и ликвидировало. После чего тактика управления холдингом была пересмотрена, и теперь на всех значимых направлениях в управлении городами и административными территориями оставались только второстепенные лица. И это создало для ИСБ и драккенов определенные проблемы.
Когда председательствующий закончил говорить, из-за стола поднялся Бринстем. На нем был темно-синий полицейский мундир с полковничьими погонами.
— Камрады, прошло чуть более суток с момента, когда мы узнали, что враг нанес нам страшный удар. Мой департамент провел молниеносную операцию по сбору сведений — сотрудники не могли спать, есть, пить, пока мы не собрали достаточный массив информации. И вот теперь этот огромный массив обработан и на скорую руку проанализирован.
— Два слова, камрад Бринстем, — это драккены? — снова не удержался районный представитель Гронс.
— Я прекрасно понимаю ваш порыв, камрад, но не все так однозначно. Да, у нас есть сведения, что драккены имеют отношение к похищению истребителя «Акрон», который уничтожил сначала боевое охранение, а потом ударил из гравитационных инициаторов по шаттлу, где находились наши уважаемые руководители.
— Ну так давайте поступим, как поступали наши предки в таких случаях! — распалялся Гронс. — Когда драккены наносили нам урон, мы делали им урон в другом месте. У вас же имеются данные о расположении их главарей. Ну хотя бы на местном уровне?
— Разумеется, у нас есть координаты важных драккенов, а также их производственных объектов. Однако есть опасность, что к этой вроде бы внутренней схватке причастны ИСБ.
— Есть прямые факты? — поинтересовался камрад Инбуго, имевший пост заместителя руководителя Департамента медицинского обслуживания острова Гольяр.
— Слишком уж легко все у драккенов вышло. Операция по похищению военной техники не является чем-то новым, но все же нельзя исключать участие ИСБ. Разумеется, в этом случае драккенам помогали втемную.
— Так что же, спустим все этим выродкам?! — продолжал шуметь Гронс.
— Нет, не спустим, как не спускали прежде, — вступил в разговор председатель, и все сразу стихли. — Камрад Бринстем — профессионал, он считает, что немедленно бросаться мстить — неправильно.
— Так точно, сэр, — кивнул Бринстем. — Это не только удар по нам, но и провокация. Враг ждет, что мы бросимся контратаковать, и, скорее всего, приготовил какие-то мероприятия засадного плана.
— Объясните понятнее, камрад Бринстем, — попросил еще один из присутствующих, секретарь общества рыболовной промышленности.
— И у них, и у нас имеются скрытые агенты, некоторые очень ценны. Пока они сидят тихо и действуют осторожно, их трудно высчитать, но если, в случае чрезвычайной ситуации, их заставить работать активнее, они станут более заметны. Таким образом, мы уже сейчас спровоцировали противника и за сутки собрали материала столько, сколько получали за месяц. Но это риск для нашей системы разведки и безопасности. Если мы начнем сейчас же атаковать драккенов, то засветим своих агентов и их перебьют.
— Так чего же нам теперь ожидать? — уточнил рыболовный секретарь.
— Дело в том, что, проведя свою акцию, противник оставил следы — бесследно прокрутить такую операцию невозможно, поэтому мы должны воспользоваться активностью врага и, пока «не остыли» эти следы, провести расследование — кто в этом участвовал, какими силами, ну и так далее. А уже потом нанести точный и выверенный удар. Торопиться сейчас нельзя, ведь помимо драккенов ситуация мониторится и агентами ИСБ. И не мне вам рассказывать, что имперцы, случается, наносят удары не менее жестко, чем драккены.
— Хочу еще добавить, — снова заговорил председатель. — Параллельно с этим расследованием мы продолжим движение в Гринланд. У нас там хорошие стартовые позиции, подготовлен плацдарм, и если нам удастся закрепиться в городе первыми, мы сумеем крепко потеснить драккенов во всем регионе.
— Есть сведения, дорогой председатель, что драккены уже представлены в Гринланде, и довольно широко, — подал реплику Гронс.
— Да, у них имеется преимущество, но оно небольшое. К тому же их внедрение происходит сверху, а «земля» лучше освоена нами. Мы уже закрепились в торговле специфическими препаратами и теперь готовимся сделать резкий качественный скачок.
— И что же это за скачок?
— Пока мы вынуждены хранить все в тайне, вы ведь понимаете, что в некоторых случаях сведения утекают едва ли не по воздуху. Но скачок обязательно произойдет, потому что мы очень долго сжимали необходимую для этого пружину, и теперь все обстоятельства созрели.
— Но гибель выдающихся камрадов не помешает сделать этот скачок?
— Безусловно, нам будет не хватать их решимости, смелости, опыта, однако они успели сделать достаточно, чтобы мы могли продолжить кропотливую и важную работу. Коллеги успели передать нам все сведения о проведенных в Гринланде переговорах и их результатах, кроме разве что…
Тут председатель прервался, задумчиво потирая нос.
— Кроме чего? — напомнил Гронс.
— Нет, ничего, это я заговорился. Много работал накануне ночью — устал. Предлагаю перерыв на два часа, никто не возражает?
Никто не возражал. Все, кроме Бринстема, стали подниматься и выходить из зала, чтобы спуститься на первый этаж, где имелся обеденный холл с удобными диванами. Можно было не только поесть, но и отдохнуть, а то и выйти во двор, где имелось озерцо с искусственным водопадом.

Глава 27

Когда Бринстем и председатель Минц остались вдвоем, пришло время поговорить об особо важных делах.
— Что вы собирались рассказать мне, камрад Бринстем?
— Сэр, помимо тех мероприятий, которые старшие камрады проводили в Гринланде, было еще одно дело, о котором они забыли или не посчитали нужным сообщать через канал связи.
— Довольно прелюдий, Бринстем.
— К нам на территорию переведен полицейский из Гринланда.
— Важный чин?
— Нет, простой инспектор по безопасности, — сказал Бринстем, внимательно следя за реакцией Минца, надеясь, что хоть таким образом сможет получить какие-то объяснения действиям старших камрадов.
— И куда его перевели?
— Его бросили посреди обширной территории, которую мы очень плотно контролируем. Это недалеко от Лирма.
— И что же он там делает?
— Он поставлен командиром форта номер тридцать два в Табрической долине.
— Нам это чем-то угрожает? Какой гарнизон в этом форте?
— В том-то и дело, сэр, что гарнизона там нет, есть только какой-то спившийся сторож или надсмотрщик.
— Та-а-ак… — произнес Минц, садясь ровнее. — Ну и что вы сами думаете?
— Тут два варианта. Либо его перебросили, чтобы как-то нам помогать, либо чтобы он где-то там нам не вредил.
— В Гринланде?
— Так точно, сэр.
— Значит, узнайте, что он и кто он.
— Пока известно только его имя — Томас Брейн. Однако его досье в полиции неполное.
— Так.
Минц посмотрел на Бринстема.
— Что это может значить?
— Это может значить, что те, кто его прислал в Гринланд, не хотят, чтобы о нем много знали.
— Значит, он может быть агентом ИСБ?
— Не думаю, сэр, что все так просто. Будь он агентом, ему бы соорудили надежное досье, которое не привлекало бы внимания. Тут же просто набор справок, только и всего. К тому же в Гринланде он не прослужил и полугода.
— Откуда эта информация?
— Прямо из Гринланда, из полицейского управления. У нас там имеются свои люди, представьте себе. Варвары, которые нам исправно помогают.
— За деньги?
— Разумеется.
— Хорошо. Ищите причины, по которым старшие камрады хлопотали о его переброске поближе к нам, Бринстем. После того, что случилось, у нас не должно оставаться никаких «белых пятен». Никаких.
Дожидаться второй части заседания Бринстем не стал, он не обладал правом голоса в финансовой структуре джунгаров. Покинув здание, он сел в автомобиль и поехал на службу, где ему следовало показаться начальству.
Не то чтобы кто-то в здешнем управлении мог ему указывать, что делать, но он предпочитал следовать правилам игры и не высовываться, даже когда начальство позволяло себе вымещать на нем свое плохое настроение.
В конце концов, он был профессионалом и ценил то удобное прикрытие, которое у него имелось.
В пригороде начались пробки, и он поехал медленнее, а когда к нему на защищенный спикер пришло сообщение, и вовсе переключил авто на автопилот, взявшись за расшифровку сообщения.
Это были новые сведения о Томасе Брейне.
— Очень кстати… — улыбнулся Бринстем, запуская на спикере приложение-дешифратор.
Информация пришла уже после его беседы с председателем Минцем, и это было хорошо — так его значимость среди джунгаров Гольяра возрастала.
Выдай он всю информацию за один раз, уже не оставалось бы повода снова встретиться с председателем, а у Бринстема были далеко идущие планы, и для этого требовалось быть незаменимым. Желательно — всегда.
Наконец файл был разархивирован и Бринстем стал читать.
Тайный источник в Гринланде сообщал, что Брейн был замечен в компании ловчих самок драккенов. Тех самых, которые выискивали лучших самцов среди варваров, чтобы сделать их драккенами.
Кое-что о новой технологии цифрового переноса драккенов джунгары уже знали. Знали они и то, что этот метод пока не слишком хорошо отлажен, однако ясно было, что он значительно перспективней прежних методов, в том числе и тех, которыми пользовались джунгары.
Сообщалось также, что, возможно, Томас Брейн имел какие-то контакты со знаменитым Тулло-Ящером, стрелком драккенов, работавшим на рынке специфических услуг в Гринланде.
Тулло-Ящер был хорошо знаком Бринстему и даже его предшественнику, смещенному по обвинению в измене.
В свое время Тулло перебил не один десяток джунгарских эмиссаров, пытавшихся организовать в Гринланде джунгарский плацдарм.
Одно время Тулло работал на актив драккенов, и тогда он был наиболее опасен джунгарам, однако затем они что-то не поделили, и Тулло ушел на вольные хлеба.
После этого джунгарам стало несколько легче проникать в Гринланд, и они сумели закрепиться на позиции торговцев наркотиками.
Чтобы не привлекать к себе внимание, они нанимали посредников — варваров и других жителей из местной криминальной среды, которые вели за них дела на захваченной территории. А Тулло между тем полностью перешел на коммерческие рельсы и особо не досаждал. Случалось, даже выполнял заказы в интересах джунгаров, но, разумеется, через подставных лиц.
Информатор также сообщал, что Томас Брейн вел оперативную разработку территории «Заводского пустыря» — того самого актива, благодаря которому джунгары крепко держались за пригород Гринланда.
— Это уже что-то… — произнес Бринстем и обратил внимание на то, что транспортная «пробка» рассосалась и теперь его автомобиль ехал по медленной полосе, предназначенной для транспорта, управляемого автопилотом.
В другой раз Бринстем обязательно бы взял управление в свои руки и прибавил скорости, он не любил задержек в дороге, но сейчас нужно было срочно сформировать новый запрос. Уж коли Томас Брейн пересекался с «Заводским пустырем», являвшимся джунгарским активом, тамошние управленцы должны были иметь о нем достаточно информации.
В конце концов, у них имелось подобие службы безопасности.
Немного подумав, Бринстем решил не составлять запрос, который пойдет в «комитет по коммерции», будет лежать там какое-то время и только потом его перешлют управляющему «Заводским пустырем» — все будет тянуться долго. Поэтому Бринстем связался с председателем Минцем.
С одной стороны, слишком часто обращаться к нему было неприлично, однако сейчас повод был чрезвычайно важный.
— Слушаю вас, Бринстем, — отозвался Минц, и его голос звучал с каким-то металлическим оттенком — кодирующие программы накладывали некоторое искажение.
— Сэр, поступила информация по Томасу Брейну. Есть кое-какие беспокоящие моменты: его видели в компании с ловчими самками драккенов.
— Вот как? Так, возможно, он уже перепрошит?
— Так точно, сэр. Этого нельзя исключать, но еще выяснилось, что он вступал в конфликт с «Заводским пустырем»…
— Ага… — неопределенно произнес Минц.
— Я хотел бы попросить вашего содействия, сэр, чтобы получить от управляющего этим активом какие-то разъяснения. В самом Гринланде я свободен в своих действиях, но на этом объекте мне работать запрещено.
— Да-да, я понял вас. Вот что мы сделаем, Бринстем. Оставайтесь на линии, возможно, мне удастся связать вас напрямую с самим управляющим «Заводским пустырем». Его зовут Корн.
— Спасибо, сэр.
— Ждите…
Бринстем стал ждать. Вдруг он почувствовал, как задрожал его автомобиль, строго зажимая настройки управления. Затем машина подалась к обочине, и мимо стали проноситься грузовики транспортного конвоя.
Они шли очень плотно друг к другу, ведомые единым управляющим компьютером. Именно от него получил сигнал автопилот машины Бринстема и прижал авто к обочине, чтобы пропустить эшелон.
На панели спикера замигал огонек, и Бринстем поднес его к уху.
— Говорите с вызванным абонентом… — пролязгал автомат связи, и затем на том конце соединения послышался голос.
— Але…
— Мистер Корн?
— Да, сэр, слушаю вас, — отозвался управляющий. В его голосе чувствовалось напряжение, он не знал, чего ожидать от этого звонка могущественных шефов.
— Мистер Корн, мне нужна информация о Томасе Брейне. Вам знакомо это имя?
— О да, сэр, еще как знакомо, — подтвердил управляющий, облегченно переводя дух.
— Кто он и как вы с ним пересекались?
— Он полицейский — инспектор по безопасности из отделения Пятого района. И он очень нагло лез к нам на территорию, пытался выбить нас из колеи, сломать торговлю.
— Как вы ему отвечали?
— Жестко. Пытались задержать, но он хорошо подготовлен. Уходил от погони, потом устроил прослушку всей нашей территории. Сам прийти к нам уже не мог — мы его отслеживали, поэтому он забрасывал в карманы клиентов «жучки» и собирал информацию.
— Что вы предприняли?
— Устроили на него серьезную охоту, он снова ускользнул и положил в перестрелке несколько наших сотрудников.
— И что потом?
— Мы наняли специалистов, но у этого Томаса Брейна неожиданно обнаружилась внушительная охрана. Был настоящий бой с применением серьезного вооружения, а затем Брейн исчез — его куда-то вывезли, и, по некоторым сведениям, он все же был ранен, а нанятых специалистов уничтожила его охрана. После этого мы сделали паузу, слишком много шума не в наших интересах.
— Благодарю вас, мистер Корн, это была весьма ценная информация, — сказал Бринстем и отключил связь.
По всему выходило, что этим Брейном нужно было заниматься серьезно.

Глава 28

Лег Брейн рано, проспал до восьми часов утра и, проснувшись, чувствовал некоторую помятость после принятого накануне солдатского рома. Следовало привести себя в порядок, и он выбрал виртуальный тренажер, который ему почти что навязали, притащив в большом бауле вместе со всеми его остававшимися в квартире вещами.
Надев комплект, он немного размялся «по-легкому», а затем включил сложный уровень и весь ушел в тренировку.
Вопреки ожиданиям, тело быстро прогрелось, и вскоре он начал подниматься по уровням, меняя противников одного за другим.
Впрочем, забраться далеко не получилось, когда от пропущенных ударов заныли ребра, Брейн снял шлем, и в этот момент раздался стук в дверь.
— Заходи, Григ!
— О, это что у вас такое? — удивился тот, увидев незнакомое снаряжение.
— Это для разминки, — пояснил Брейн и, взяв полотенце, промокнул на лице пот.
— Тут вот какое дело, сэр, у меня на карточке должность поменялась. Вот…
И Григ показал карточку, где сменился иероглиф в штатном расписании.
— Ну и хорошо. Теперь ты снова военнослужащий. А счет твой пополнился?
— Так точно, даже страшно стало, сколько денег подвалило, — признался Григ, судорожно сглотнув.
— Но больше никаких запоев, я эти деньги тебе не на пьянку выбивал, — сказал Брейн, снимая тренажерную куртку.
— Даже чуть-чуть?
— Все, что тебе положено, будет выдаваться по солдатскому пайку. А тебе теперь положено.
— А и правда! — обрадовался Григ. — Совсем забыл!
— Да. Помимо этого, остальную задолженность в деньгах тебе должны перевести на пенсионный счет. У тебя, кстати, выслуга теперь больше двадцати лет. Можешь бросить службу и жить в той же деревне. Или уехать куда-нибудь.
— Мне ехать некуда, — пожал плечами Григ. — А в долине жить — ну их, там сейчас не та обстановка. Лучше я еще послужу, тем более что с вашим появлением, сэр, моя жизнь, можно сказать, обновляется. И потом — может, я правда пить брошу?
— А скажи мне, Григ, можно ли в долине купить какой-нибудь транспорт?
— Ну в Канди, Пондасе и Чичинаве — разве что развалюху за триста-четыреста чаков.
— Нет, думаю нам понадобится тачка тысячи за две. Что-то вроде потасканного внедорожника…
— Чтобы мы сами его доводили до ума или чтобы уже был бодрый?
— Желательно бодрый.
— Бодрый — это четыре тысячи минимум, сэр.
— М-да, — вздохнул Брейн, прилаживая на гвоздь в стене вешалку с комплектом тренажерного костюма. Деньги для его жалованья были немалыми, хотя…
Он вспомнил чудесную статью расходов на карте, когда еще был простым инспектором по безопасности. Что-то там про представительские траты.
Брейн взял со стула куртку, достал из кармана банковскую карту и, коснувшись активного участка, увидел проявившуюся сумму — пятьдесят две тысячи. Пятьдесят две тысячи чаков!
Тут же появилась ссылка, сообщавшая, что сумма ежемесячного денежного довольствия включает жалованье для пятнадцати служащих по штатному расписанию — командира, двух капралов, сержанта и одиннадцати рядовых. А также суммы на поддержание материально-технической базы.
Брейн открыл перечень позиций, и оказалось, что, за исключением перечисленных ему десяти с небольшим тысяч жалованья и подъемных, все остальное являлось как раз поддержкой этой самой материально-технической базы.
— Итак, Григ, у нас поправка — машину можно взять подороже и получше.
— И насколько подороже?
— Думаю, можем рассчитывать тысяч на пятнадцать.
— Так это совсем другое дело, сэр!
— Да, совсем другое дело.
— Вот только ехать придется через всю долину, а колес у нас нет.
— Ты сможешь взять машину в аренду? Ты говорил, у тебя хорошие отношения с владельцем магазина.
— Я приношу ему деньги.
— Значит, с ним можно договориться. Сотни за три, думаю, он одолжит нам какой-нибудь транспорт.
— Думаю, даже за две одолжит.
— Тогда давай после завтрака сразу отправляйся к нему.
— Хорошо, сэр, но… Вы думаете, мы прорвемся через долину на каком-то корыте?
— Полагаешь, не пропустят? — улыбнулся Брейн.
— Все сделают, чтобы не пропустить. Денег здесь на все шайки не хватает, грабить особенно некого, поэтому лучшие куски достаются самым авторитетным, а авторитет надо зарабатывать. За этот авторитет они и будут нас гонять, пока не прихлопнут, тем более у них к вам, сэр, теперь претензии.
— Это понятно. Но мы поступим таким образом: ты отправляйся за машиной, возьми ее на трое суток, расплатись со своей карточки, а я тебе потом с казенной статьи возмещу.
— А зачем нам трое суток? Тут часов за восемь обернуться можно. Или вы…
— Да, я хочу, чтобы мы стартовали неожиданно для них, ну и нужно обдумать, как мы будем действовать, это ж не просто поездка в магазин, а настоящая операция.
— Совершенно согласен, сэр.
— И возьми рацию в комнате связи.
— Нет, сэр, не нужно привлекать их внимание. Я и так засвечусь с заказом машины, а если они еще и рацию у меня приметят…
— Хорошо, поступай, как считаешь правильным.
— Тогда я прямо сейчас и выдвинусь, — сказал Григ.
— Постой, я сейчас быстро приму душ и пойду тебе мост опущу.
— Не надо, я по стеночке — мне так привычнее, — отмахнулся Григ.
— Хорошо бы тебе ключ сделать, только вот как?
— Не надо ключ, у нас на складах числятся панели с кодовым набором. Вынесем наружу на проводе — будет кодовый замок.
— Прекрасная идея. Так и сделаем.

Глава 29

Проводив Грига, Брен принял душ, приготовил себе завтрак, а потом сел за терминал, чтобы ознакомиться с архивами инструкций.
У него уже был примерный план прорыва через долину, и если бы все прошло, как он хотел, это стало бы одновременно и уроком для здешних бандитов.
Итак, возможности. Какие у Брейна были возможности? Его впечатлил калибр и внешний вид мортиры, стоявшей на «верхней палубе». Григ утверждал, что дальность ее стрельбы не превышает шести километров, и это было похоже на правду. Однако Брейн знал, что для подобных орудий существовали боеприпасы большего могущества.
Возможно, и для мортиры таковые имелись.
Брейн отыскал файл с инструкцией, и действительно, там сообщалось о возможности увеличивать дальность стрельбы с помощью увеличенного метательного заряда — до восьми километров. А с применением боеприпаса с реактивной насадкой — даже до двенадцати.
Правда, делалась оговорка, что при отсутствии спутникового позиционирования точность на предельной дистанции падала до погрешности в двадцать метров.
Полистав файл учета арсенальных запасов, Брейн нашел соответствующие позиции. Боеприпасов, пригодных для использования увеличенного метательного заряда, имелось сорок штук, а с реактивной насадкой — всего десять.
Зато обычных — около двух сотен. Можно было выдержать целую осаду.
Просмотрев еще несколько позиций арсенала, Брейн перешел к картам местности. Они были старые, и пришлось формировать запрос на их обновление, и поскольку «тридцать второй», как клиент, на обслуживающих серверах оказался почти забыт, для возобновления его учетной записи потребовалось еще какое-то время. Но вскоре файлы все же пошли.
— Так-так, — произнес Брейн, накладывая на карту слой с масштабной сеткой и добавляя зону поражения мортиры. Получалось, что самыми дальнобойными боеприпасами она накрывала четыре дороги.
Усиленный метательный заряд позволял закрывать три дороги, обычный — только одну, по которой Брейн сюда приехал.
Пока он проводил свои первоначальные прикидки и набрасывал примерный план действий, Григ бодро шагал по персональной тропинке, которую натаптывал не один год.
Над долиной светило солнце, но к западу над горами висели сгущающиеся облака, которые к вечеру обычно спускались, темнели и наконец обрушивались на склоны короткими ливнями.
Григ хорошо знал, каково это, ведь ему приходилось скрываться в горах от местных беспредельщиков.
Настроение было хорошее, в кармане лежала карта с огромными, по меркам Грига, деньгами, и он теоретически мог купить столько бухла, что хватило бы на месяц вперед. Да что на месяц — на год! Но теперь он снова был на службе и ему полагалось ромовое довольствие. Солдатский ром был не самым лучшим из напитков, однако куда чище и приятнее, чем то, что продавалось в деревенских магазинах.
Правда, оставалась еще сивуха, которую он сам перегонял вакууматором. Смысла в ее производстве теперь не было, и осознание этой новой реальности заставляло Грига ощущать какую-то внутреннюю пустоту.
Раньше у него была цель — выпить. Для этого приходилось ходить в деревню, собирать на стенах форта виноград и юколку. А теперь?
Григ вздохнул и вышел на пыльную дорогу. Земля в долине была с примесями глины и мела, поэтому каждая проезжающая машина оставляла шлейф, как аэрозольная сельскохозяйственная установка.
Трава вдоль дорог, шагов на двадцать по обе стороны, имела цвет пыли и только дальше, за этой границей приобретала живой зеленый цвет. Там же начинались и цветы, над которыми летали фиолетовые стрекозы и тяжелые горные шмели. Иногда они, набравшись нектара, вдруг теряли ориентацию и врезались во что-нибудь — даже в одинокого прохожего.
Вот и в этот раз шмель ударил в плечо и повалился в траву, суча лапками.
— Бухой, что ли? — удивился Григ и пошел дальше, наблюдая за тем, как от деревни Канди по изгибу дороги пылит какая-то машина.
Прикинув направление ветра, Григ понял, что пыльный шлейф пройдет мимо.
Машина приближалась, и вскоре стало понятно, что это боевой автомобиль одной из группировок.
В крыше была проделана дыра, из которой торчал боец в защитных очках, державшийся за установленный пулемет.
Григ вздохнул. Если они с командиром столкнутся с такой тачанкой, счет будет не в их пользу.
Уже в деревне, шагая по центральной улице, он заметил у магазина еще один экипаж с пулеметом и сбавил шаг, надеясь поговорить с хозяином магазина без свидетелей.
Расчет оказался верен, сделав покупки, двое боевиков вышли из магазина, сели в экипаж и укатили, а Григ поднялся по скрипучему крыльцу и, зайдя в магазин, с удовлетворением отметил, что кроме него других покупателей в нем не было.
— О, бравый солдат Касиас! Приветствую тебя! — обрадовался лавочник, поглаживая большой живот. Он очень любил покушать, но окончательно разжиреть ему не давала работа: приходилось таскать ящики и мешки с товаром — грузить в городе и разгружать в деревне.
— Здравствуйте, господин Васюнас.
— Как всегда — две пары гремучки?
Григ улыбнулся и судорожно сглотнул. За много лет у него даже запах этого помещения вызывал волнение и скрытый восторг, ведь спустя час после посещения магазинчика он уже мог напиться. А теперь что же? Как-то непонятно.
— Что-то не так, комендант? — удивленно спросил лавочник и оглянулся на витрину — все ли в порядке. Но там все было как всегда, и длинный ряд однообразных бутылок внушал уверенность.
Это в соседних деревнях часто случалось, что разбойники не платили за выпивку, били витрины, а Бруно Васюнаса обижать никто не смел. Все знали, кто его брат.
— Все так, просто в этот раз у меня заказ особенный.
— Вот как? И чем же он особенный?
— Мне нужно арендовать у вас машину.
— Машину?
— Да. У вас на заднем дворе стоит пара грузовичков и что-то полегче — через забор не разглядеть.
— И зачем же тебе машина, комендант?
— Есть кое-какие дела в городе.
— В Лирме?
— Да. В Трини-то от нас не добраться. Дорога, говорят, совсем плохая стала.
— Расплылась дорога, правда, шерсть по ней еще возят, но нужны большие, сильные грузовики, а у нас таких нет.
— Дык здесь и шерсти нет.
— Да, и шерсти тоже нет.
— Ну так что, договоримся насчет машины?
— Надолго тебе ее надо?
— Дня на три.
— Сколько можешь предложить?
— Двести чаков.
— Двести пятьдесят!
— Двести двадцать.
— Хорошо, — кивнул лавочник. — Идем посмотрим, там у меня как раз работник смазку меняет.

Глава 30

Они прошли на задний двор, где обнаружилось целых пять бортов автомобильного транспорта. Два развозных фургончика и три легковых автомобиля. Два из них зияли разобранными двигателями с потеками масла, механик, о котором предупредил Васюнас, менял что-то из железа и обильно поливал все это смазкой.
Третья легковая машина выглядела не слишком впечатляюще — даже покрышки на ней не меняли лет пятнадцать. Впрочем, и выезжали на такой кляче не часто.
— Она? — спросил Григ.
— Она самая. Не «Мустанг», конечно, но дорогу держит верно и мало тратит топлива.
— А картридж?
— Какой картридж? Тогда еще ни о каких картриджах и не слыхивали.
— Понятно, — кивнул Григ, обходя автомобиль кругом. — Опробовать можно?
— Опробуй. Только сам, я должен оставаться при хозяйстве, а то Хорст тут таких дел наворочает…
Хозяин покосился на механика, и тот этот вызов принял:
— А что сразу Хорст? Вы, господин Васюнас, прошлый раз забыли малоприбор из картера вынуть — оттого и погорело все!
— Он еще и дерзит, — вздохнул лавочник. — Ладно, заводи, она вон той кнопкой запускается. Сделай пару кругов по деревне, полагаю, этого будет достаточно.
— Уверен, что достаточно, — согласился Григ и забрался в кабину.
— Качни пару раз педалью газа, а то окислы из выхлопной кусками полетят — машина полгода без движения стояла! — крикнул Хорст, и Григ прислушался к его совету, качнув ногой несколько раз педаль газа.
Тотчас зажглись сигнальные лампочки, ожил экран персонального компьютера, и по нему побежали какие-то команды, а затем спустя пару минут появилась надпись, разрешавшая запуск двигателя.
— Ну и славно, — сказал Григ и нажал кнопку.
Двигатель сразу подхватил, и Хорст показал большой палец, он отвечал за состояние этой машины перед хозяином.
Григ включил передачу и направил машину к распахнутым воротам. Он давно не водил, но опыт не пропьешь, и Григ почувствовал, что ничего он за эти годы не пропил, тем более что машина была довольно старой. Но в хорошем состоянии.
Он проехался по длинной улице, то ускоряясь, то резко тормозя, и лишь в одном месте пришлось резко дернуть руль, когда из незакрытой калитки на улицу выскочил ловчий варан.
Их в деревнях использовали для отлова симиричи — крупных, похожих на сверчков насекомых, которые поселялись в подполье и хозяйственных пристройках, чтобы кормиться продовольственными запасами.
Вараны контролировали численность этих вредителей, а еще их иногда брали в горы на охоту за речными змеями. Вараны могли преследовать их в воде и поднимали даже со дна, ухитряясь переворачивать в поисках добычи речные камни.
Григ резко вывернул руль, яростно засигналил, и варан с перепугу рванул вдоль по улице. За ним выскочил его хозяин, а Григ поехал дальше.
Он вернулся по другой улице и остановился напротив ворот заднего двора магазина.
Подошел Васюнас.
— Что скажешь, комендант?
— Нормально. Я возьму.
— На три дня с возвратом в это же время.
— Так точно. Пойдемте, я расплачусь.
И они пошли в магазин под внимательным взглядом Хорста, который, немного подумав, торопливо вытер руки и выскочил за ворота.

Глава 31

К тому времени, когда Григ, вернувшись к машине, садился за руль, Хорст уже мчался на электромотороллере за пределами деревни. Ехал напрямик, по едва проторенной тропинке, неровной и каменистой, отчего мотороллер то и дело подпрыгивал, норовя сбросить седока с неудобного сиденья.
Хорст мчался в соседнюю деревню — Пондас, до которой было восемь километров.
Вскоре показались дома и самый крайний — большой, но требовавший ремонта. Двора у него не было, и прямо возле крыльца стояли два внедорожника с широкими колесами, а чуть в стороне у забора — изрешеченный пулями остов еще одного, с которого в свое время сняли все уцелевшие детали, и Хорст принимал в этом активное участие.
Заслышав жужжание двигателя, на крыльцо вышел Ринго-Толстый. В банде Лошкара он играл роль повара и управляющего делами тыла.
— Чего приехал? — спросил Ринго и почесал под майкой выпирающий живот. Кличка повара соответствовала его внешнему виду.
— Я к Лошкару… — буркнул Хорст, протискиваясь мимо повара.
— А зачем?
— Надо, — недовольно отозвался Хорст и прошел в дом.
Лошкара он застал в дальней комнате — просторной и не имевшей мебели. Вдоль стен на полу лежали тюфяки, на которых спали члены банды, а углы были завалены комплектами обмундирования, покрышками от внедорожников и ящиками с оружием и боеприпасами.
Лошкар сидел за единственным столом и что-то записывал в журнал, видимо, какие-то расходы. Подойти ближе и заглянуть Хорст не решился, от Лошкара за такое можно было схлопотать.
— Чего? — спросил тот, прикрывая журнал.
— Я это… сказать хотел.
— Говори скорее, я занят.
— Там этот комендант машину у Васюнаса взял. На три дня.
— Зачем?
— Он не сказал.
— Так, — произнес Лошкар, казалось, тут же забыв про свои неотложные дела. — Бомчик!
— Я тут, командир! — отозвался из первой комнаты спавший там боец.
— Иди сюда.
Бомчик ввалился в комнату, зевая и почесываясь. От него пахло перегаром.
— Нужно поставить наблюдение за крепостью.
— На кой?
— На той. Кадета выслеживать будем.
— И потом прихлопнем?
— А ты как думал?
— Я так и думал. Тогда, может, еще и форт штурманём, когда никого не останется?
После этих слов Бомчик и Лошкар посмотрели на Хорста. Для посторонних ушей их откровения не предназначались.
— Все, можешь валить! — сказал механику Лошкар, поднимаясь и снимая с вбитого гвоздя портупею с двумя пистолетами в кобурах.
— Я пойду, Лошкар, но как насчет моего долга? Ты спишешь мне чего-нибудь? — спросил Хорст, стараясь заглянуть вожаку в глаза.
— Чего-нибудь спишу. Все, иди, да не болтай больше об этом нигде.
— Спасибо, Лошкар! Спасибо! — начал благодарить Хорст, одновременно пятясь к двери. — Никому не скажу, нигде не проболтаюсь!
— Бомчик, собирайся, поедем к лавочнику…
— Я и так готов, — пожал плечами Бомчик.
— А не приспичит в дороге? У тебя постоянно это случается.
— Не, я сегодня пилюлю сожрал, значит, неделю все в порядке будет.
— Тогда поехали.
Услышав, что предводитель куда-то собрался, из первой проходной комнаты со своих тюфяков стали подниматься другие бойцы.
— А мы, командир, нас берешь? — спрашивали они, приглаживая растрепанные волосы и растирая сизые от пьянства небритые щеки.
— Валяйтесь пока, мы с лавочником потолковать едем.
Бомчик с Лошкаром спустились с крыльца и сели во внедорожник — Бомчик за руль, командир — рядом. Взревел двигатель, колеса выбросили заряд дорожной пыли, и машина рванула на проселок.

Глава 32

Минут пять ехали молча, Бомчик отчаянно шевелил бровями и строил гримасы, но Лошкар ни о чем не спрашивал, потому что потом от Бомчика было не отвязаться.
— Я чего спросить хотел, командир… — не удержался водитель, когда они преодолели первую сухую балку.
Лошкар продолжал молчать, будто и не слышал.
— Чего он нас тогда не порешил, а? Стволы были у него, нас он в колючки сбросил.
— Ты про что? — спросил Лошкар, сделав вид, что не понял.
— Ну, этот кадет, с которым мы столкнулись.
— С перепугу он. Места новые, неизвестные, а тут мы. Вот он и затормозил.
— Если затормозил, чего тогда стволы собрал, а? Я ж помню, ровненько так собрал, ремешки поправил, на плечо закинул и в гору пошел. Не похоже, чтобы тормозил.
— А вот я тебя к нему отправлю, ты и спросишь — тормозил он или пулю на тебя, дурака, тратить поленился.
— Ну чего сразу так-то, командир? Чего сразу-то? — начал обижаться Бомчик, и машина вылетела на обочину, запрыгав по соляным кочкам.
— Рули, придурок! Мы так до Васюнаса не доедем!
На какое-то время Бомчик замолчал, но ненадолго. Во второй балке, по дну которой протекал ручей, он неуверенно выбрал угол атаки, и они с разгону зачерпнули бампером дно, подбросив кучу ила и разного прочего мусора, который спустя секунду обрушился на лобовое стекло и капот.
— Да что же ты делаешь, сволочь?! — воскликнул Лошкар, едва удерживаясь, чтобы не заехать водителю в морду. Они едва выкарабкались из балки, и внедорожник цеплялся всеми четырьмя колесами, подключая для верности резервный заряд аккумуляторной батареи.
Будь они на равнине, Лошкар дал бы Бомчику в морду, хотя, по опыту прошлых лет, ни к чему хорошему это не приводило.
Застрелить Бомчика было можно, но исправить — никогда.
Лобовое стекло стало грязным, и по нему забегали жуткие твари. Лошкар даже зажмурился, узнав несколько тех, что приходили к нему в детских снах.
Между тем машина выкатилась на укатанный участок проселка, и они поехали быстрее.
— Я извиняюсь, командир, давно хотел задать тебе вопрос.
— Если опять про это, я тебя…
— Нет-нет, командир, совсем про другое.
— Про какое другое? — уточнил Лошкар, заметив, как встречный поток воздуха слизнул со стекла бурую сколопендру.
— Скажи мне, хорошее ли жалованье дают в отрядах?
— Ты что, заарканиться собрался? — удивился Лошкар.
— Подумывал, честно говоря, — признался Бомчик. — Ну, а чего? Я не инвалид, не глупый, стрелять умею.
— Ну так и беги к вербовщику, он тебя приголубит.
— Я бы побежал, но хотелось бы выяснить — чего там да как.
— У тебя же есть знакомые, которые бывали на контракте. Литвак, Скондерс, Пип. Ты же с ними всегда в шары гоняешь.
— Да мутят они чего-то. Сразу же видно, когда брешут, а мне нужно определиться.
— От меня чего надо?
— Ты же прошел годовой контракт, вот тебя и хочу спросить — каково там?
— Хорошо там. Три косаря в месяц, жратва и обмундирование бесплатно.
— А что же ты снова не пошел на контракт?
— Здесь у меня больше выходит.
— А Литвак, Скондерс и Пип? У них-то поменьше твоего получается.
— У них и спроси.
— Я спрашивал, как, дескать, там дела? Они говорят — сходи, узнаешь. Пип до сих пор хромает — списан подчистую. Литвак и Скондерс после ранения в резерве, говорят, их в любой момент могут вызвать.
— Могут, если срок не выслужили. Время восстановления после ранения в срок контракта не засчитывается. Только чистое время — время службы.
— Но я слышал, что из резерва можно самому попроситься обратно — на продолжение контракта, правда?
— Правда, — кивнул Лошкар и облегченно вздохнул, заметив, что последняя здоровенная сколопендра не удержалась на стекле и улетела на обочину.
— А почему же Литвак и Скондерс тянут?
— Может, боятся, а может, еще что. У Литвака тут баба какая-то нарисовалась. Ему теперь под пули лезть неохота.
— А то у нас тут не жизнь, а булка с медом!
— Ты к чему подводишь, поганец? — не удержался Лошкар, которому надоела болтовня Бомчика.
— Говорят, на контракте иных бойцов в левый расход пускают, это правда?
— Какой такой левый расход? — переспросил предводитель, хотя сразу понял, о чем речь.
— Ну, вроде как отбирают каких-то особенных и отправляют на специальные учения, и вроде их потом уже никто не видит. С концом они пропадают, одним словом. Оттого, дескать, и не идут после ранений контракт дожимать — боятся, что на «учебе» той пропадут с концами.
Лошкар вздохнул и уставился в окно, глядя на пролетавшие мимо стебли высокой травы.
— Болтовня все это, — сказал он наконец, и тут Бомчик резко выжал тормоз, отчего из-под колес полетела коричневая земля.
— Ты чего, придурок?! — воскликнул командир, удивленно глядя на Бомчика.
— Я думал, мы его раздавим…
— Кого?
В этот момент к открытому окну со стороны водителя подошел прохожий и, криво улыбнувшись, спросил:
— До места добросите, земляки?
Это был Батон, легендарная в долине личность. Он честно отпахал три срока по два года и вернулся в долину, хотя его здесь уже давно ничто не держало. Его сестра в деревне Канди продала дом и уехала в Лирм.
— Садись, — вынужденно согласился Лошкар, отказать Батону было невозможно, даже — небезопасно. У него за спиной было три ходки по договору, в то время как девяносто процентов наемников ограничивались половинным сроком, если, конечно, им удавалось вернуться.
Тех, кто шел на второй контракт, знала вся долина, их набиралось едва ли полтора десятка, однако подобных Батону не было. Он оставался один в своем роде.
Вот и сейчас он сел в машину, которая ехала в противоположном направлении от того, куда он направлялся. Зачем? Почему? Вопросов ему не задавали.
Батон был сам по себе. Иногда он ходил в город — грабить. Стрелял не задумываясь, и пока ему все сходило с рук.
Боец с таким бесстрашием и выучкой мог бы пригодиться любой из банд, но предводители шаек боялись, что он станет неконтролируем и выбросит их с руководящих постов.
Иногда Батона все же привлекали для разовых операций — на большие караваны с шерстью, которые двигались с востока в Трини. Такие караваны хорошо охранялись. Но, расплатившись, с Батоном тотчас расставались, да он и сам не стремился к кому-то примазаться. Его все устраивало.
— Вы слышали? Рабин прикупил себе новый пулемет — «дДрх». Вывалил кучу чаков, — сообщил Батон.
— А толку? К нему полагается запакованный фабричным способом боекомплект. Где он такого напасется?
— Оно, конечно, мембранных магазинов задешево не достать, — согласился Батон. Но если с ним закуситесь, он вас вмиг на стружку переведет.
— А чего нам с ними закусываться? — подал голос Бомчик. — У нас с рабинскими все ровно.
— Ну, это, может, ты так думаешь, а у твоего командира другие соображения, — усмехнулся Батон и почесал небритый подбородок.
— Ты что, слыхал чего? — покосился на него Лошкар.
— Слыхал, — уклончиво ответил Батон.
— Плохо говорили про нас?
— Плохо? — Батон хохотнул. — Ты у Рабина с Кукером отжал четыре фуры шерсти.
— Не отжимал я, просто мои ребята попроворнее.
— Это да! У нас соплежуев не держат! — с радостью подхватил тему Бомчик.
— Заткнись! На дорогу смотри! — одернул его Лошкар, справедливо полагая, что эти слова Бомчика Батон с удовольствием передаст Рабину с Кукером и лучше от этого никому не будет.
Было дело, с востока шел хороший конвой — большой, на сто бортов. Когда пришло сообщение разведки, почти все банды заявились участвовать, а Лошкар не заявился, чтобы не платить разведчикам за услуги. Решил сначала издали понаблюдать, что да как, — будто чувствовал.
И оказалось, что, когда все ватаги ринулись на шерстяной конвой, полагая, что пара броневичков — вся их охрана, еще с четырех фур соскочили тенты, а за ними оказались бронированные блоки, набитые стрелками.
Разбойников встретили крупнокалиберные пулеметы, однако тотчас развернуться, чтобы спасти свои шкуры, бандитам помешал азарт и принятые таблетки храбрости. Горели внедорожники, бронестекла разлетались искрящимися брызгами, непробиваемые покрышки взрывались рваными ошметками, но никто не хотел отступать, по охранным броневикам и капсулам били из всех стволов — от пистолетов до гранатометов. Дым стоял коромыслом, и стороны несли потери. В конце концов, какие-то из грузовиков встали, а их экипажи побежали в редкий кустарник, надеясь спрятаться, но их настигали повсюду.
Конвой удалось разбить на несколько частей, и грузовики пробивались каждый сам по себе. Четыре фуры удачно соскочили на целину — помогали огромные колеса от супертягачей. Их преследовали четыре внедорожника — два Рабина и два Кукера. Они уже были основательно побиты и едва поспевали за оборотистыми моторами тягачей, увозивших драгоценные тонны прессованной шерсти.
Бойцы во внедорожниках были поранены, стекла в трещинах, и моторы не развивали мощность, дымя и кашляя. Но тут, как волшебный принц, появился Лошкар на шести свежих машинах. Несколько выстрелов из бронебойных ружей по кабинам, и экипажи слиняли, а бойцы Лошкара заняли их место.
Побитым преследователям Рабина и Кукера оставалось только наблюдать — все козыри оказались у Лошкара.
Грузовики он перегнал в Лирм, продал и перевел положенную сумму разведчикам, чтобы с их стороны не было никаких претензий. Они остались довольны, но вот коллеги-бандиты — нет.

Глава 33

За очередным поворотом навстречу проехала фура с шерстью, сопровождаемая двумя побитыми внедорожниками. Судя по количеству пробоин, этот приз достался им нелегко.
— Издалека гонят, — заметил Батон.
— Ребята Бени Чукарского, — добавил Лошкар. — На дальнем промышляют.
— На Первом повороте?
— Так точно.
— Отчаянные ребята, — сказал Батон. Первым поворотом назывался альтернативный путь доставки шерсти фермеров с востока в Трини. Разбойников там паслось немного, поскольку совсем рядом начинались фермерские владения, которые те хорошо защищали.
На заезжих бандитов регулярно ставили засады, и отправлявшиеся к Первому повороту часто не возвращались, словно пропадая в бездонном омуте.
Однако, если удавалось пройти скрытно, брали шерсть чисто — без стрельбы и тащили скорее к себе, пока фермеры не сели на хвост — тогда уже становилось не до шерсти.
Первый поворот давал возможность пройти маршрут с меньшим количеством разбойников на пути, но он был впятеро длиннее, приходилось миновать пару перевалов и сплошное обледенение горных, слабо подготовленных дорог, представлявших опасность ничуть не меньшую, чем банды в долинах.
Шквальные ветры опрокидывали фуры, сбрасывая их в пропасти, и на дне горных речек скапливались завалы из колес, частей корпусов и тюков товарной шерсти — никому уже не нужной на этой страшной глубине.
Лошкар и сам неоднократно примеривался к экспедиции на восток, но все же посчитал для себя это слишком рискованным. Здесь, в долине у него получалось лучше — он выигрывал за счет своего ума, поскольку другие предводители банд были поглупее.
Наконец по путаной, извилистой дороге доехали до Канди.
Батон вышел на главной площади перед магазином Васюнаса и ушел в переулок с таким видом, будто туда и направлялся, притом что подобрали его идущим в противоположном от Канди направлении.
— Пошли! — резко скомандовал Лошкар, когда Батон скрылся за оградой. Они с Бомчиком выбрались из машины, но тут в магазин заскочил какой-то мальчишка.
— Стоим! — сказал Лошкар, и они замерли возле крыльца, начав делать вид, будто любуются летавшими вокруг четырёхкрылыми бабочками и фиолетовыми центаврами, оглашавшими окрестности своим ревом.
Центавры питались воздушным планктоном, просеивая его через широко распахнутые пасти. Но их крылья, трепеща, издавали такой шум, что создавалось впечатление, будто рядом пролетал летательный аппарат.
Вскоре мальчик выбежал с пакетом сладкой ваты, и Лошкар с Бомчиком смогли подняться в магазин.
— Чего изволите? — автоматически произнес Васюнас, но, поняв, кто перед ним, замолчал.
— Изволю знать, о чем ты говорил с комендантом.
Васюнас посмотрел на Лошкара, потом на Бомчика и вздохнул.
— Наши дела известные — он покупает, я продаю. А чего это тебя так припекло, Лошкар, в мои дела лезть?
— Ты отвечай, рыло торговое, — грозно предупредил Бомчик, кладя руку на рукоять пистолета.
— Взял в аренду машину на три дня, — нехотя выдавил Васюнас.
— Тогда такой расклад — твоя таратайка пострадать может, а сказать точнее — мы ее спалим, — заявил Лошкар.
— Это уже беспредел… — покачал головой Васюнас.
— Не беспредел. Я тебе сразу за нее откуп дам, чтобы не бегал к брату жаловаться.
С этими словами Лошкар бросил на прилавок три сотенные бумажки наличных.
— Этого мало, — не глядя возразил Лошкар.
— А сколько ты хочешь?
— Восемьсот!
— Семи сотен будет достаточно, — подвел итог Лошкар, добавляя еще, и торговец покорно сгреб деньги. Две с половиной сотни он получил за аренду, плюс эти семь — неплохие деньги, притом что попытайся он продать эту машину в городе, больше четырех сотен ему бы не дали.
— А если ты его не спалишь? — спросил Васюнас, когда его гости уже подошли к выходу.
— Если не спалю, деньги отнимать не буду, — пообещал Лошкар, оборачиваясь. — Товаром буду брать из твоего магазина по твоим ценам.
Васюнас пожал плечами, дескать, почему бы и нет.
Бандиты вышли из магазина, сели в машину, и Бомчик завел двигатель.
— Чего теперь, командир?
— Бруно и Рацирского поставим под горой — пусть следят за фортом.
— А чего им ждать?
— Как выскочат — станем гасить. Хороший повод наложить лапу на крепость и ее склады.
— Неужто сковырнем коменданта? — с долей опаски поинтересоваться Бомчик.
— А чего его сковыривать? Это же просто алкаш! Поехали домой!
— Так-то оно так, — согласился Бомчик, разворачиваясь перед магазином. — Только кое-кто, вон, уже пытался при его отлучке туда забраться, потом их кусочки вдоль всей стены валялись. Комендант он не простак, вся стена датчиками залеплена, а наверху, сказывают, комекадос бегает и сечёт головы восьмирубным инструментом.
Лошкар покачал головой, подавляя улыбку. Машина вышла на дорогу, и Бомчик прибавил скорости.
Этот мифический «комекадос с восьмирубным инструментом» кочевал по долине от одной банды к другой — год за годом. Бойцы представляли это существо как умного робота, который стерег форт в отсутствие коменданта и разносил в куски любого, кто пытался забраться в крепость.
Лошкар в этот миф не верил, не верили и многие другие командиры банд, однако никто из них штурм форта не планировал, поскольку, если захватчиков наверху действительно ждал сюрприз, ослабленную банду тут же разобрали бы «на запчасти», что часто случалось в долине, когда убирали главаря и бойцы поступали на службу к другим предводителям.
Одним словом, серьезные, авторитетные люди долины в «комекадоса с восьмирубным инструментом» не верили, однако всех смущала та уверенность и спокойствие, с которыми комендант посещал магазин в деревне Канди.
Нет, все, конечно, слышали про его способности, о том, как за ним в горы уходила группа, а через пару недель он вернулся один. Но хотя это было давно, он и теперь ходил по правой стороне улицы, и все встречные уступали ему дорогу, а он им говорил только «здрасте».
Многое было непонятного в этой истории с фортом и комендантом. Но если бы он и дальше ходил в деревню за пойлом, никто бы и не пошевелился, однако тут прибыл новый «кадет» и крепко обидел Лошкара — не последнего командира в долине. А потому всё в этой истории закрутилось по-новому.

Глава 34

Григ посигналил перед воротами, и Брейн поднял мост, с интересом наблюдая за новым средством передвижения, которое заезжало на мощеный двор.
— Что скажете, командир? — спросил Григ, выбираясь из машины.
— Аппарат не молодой. Но выглядит крепким, — сказал Брейн. — Как с мотором?
— С мотором порядок. Картриджа в этой системе, понятное дело, не предусмотрено, поэтому катается только на жидком топливе. Но я взял с запасом — можем трижды проехать долину, и еще останется.
— Это хорошо. Тогда давай обсудим некоторые вопросы по моему плану.
— Сэр, я хотел бы поскорее решить вопрос с выносным пультом.
— А сколько тебе на это потребуется времени?
— Два часа.
— Ладно. Думаешь сделать радиопередачу?
— Нет, лучше попроще и понадежнее — через провода.
— Провода могут оборвать.
— Оборвут — заберусь по стеночке, мне не впервой. А радиосигнал может просканировать любая сволочь — оно нам надо?
— Оно нам не надо, — согласился Брейн. — Ладно, занимайся, а я пока посмотрю, что можно сделать с нашей красавицей.
Под «красавицей» Брейн подразумевал новое их приобретение. Автомобиль выглядел надежным, однако без дополнительного вооружения, при здешних порядках, ни на что не годился.
Серьезно воевать с местными бандами Брейн не собирался — в таких противостояниях они, что называется, съели собаку, уничтожая себе подобных, но, чтобы держать их на расстоянии, необходим был какой-то весомый аргумент.
Самым простым было проделать люк, усилить крышу дополнительным листом железа и на него установить пулемет, а то и пушечную турель. Однако это была чужая машина, которую еще следовало вернуть хозяину.
Если машина будет без крыши, это повод для скандала, а Брейну не хотелось конфликтовать с нейтрально настроенным населением.
Он подошел к пятой — багажной — двери и, подняв ее, осмотрел основание пола багажника. Оно было достаточно крепким, но не настолько, чтобы выдержать работу крупнокалиберного пулемета, которых в арсенале числилось семь штук.
С другой стороны, за усиление пола багажника хозяин еще и спасибо скажет, это же не вскрытие крыши.
— Так и сделаем, — сказал себе Брейн и направился в арсенал, на ходу прикидывая, что еще может понадобиться для переоборудования древнего гражданского внедорожника.
В обслуживающем помещении он нашел специальную тележку-платформу, на которую можно было укладывать все, что снимали с полок в складах и арсенале.
Тележка была вместительной, и Брейн уложил в нее пулемет, пять коробов по тысяче патронов, ремонтный комплект с шурупами, дрелями и клепочным аппаратом. А еще аппарат сварки, набор приводов, платы обслуживания электроприводов, процессоры управления, джойстики и видеокамеры с просветленной оптикой.
Самым сложным было найти подходящие листы стали, поскольку в арсенале имелись только бронированные — три, девять и двадцать миллиметров толщиной.
Они легко подошли бы для того, что задумал Брейн, вот только сверление их требовало особого оборудования — громоздкого аппарата электрохимической резки, который также имелся на складе, но его установка и настройка потребовали бы не менее суток, а такого запаса времени у Брейна уже не было.
В конце концов он вспомнил о перегоночном аппарате Грига, где имелся наскоро собранный куб из толстого железа, — любая из сторон куба прекрасно подошла бы для того, что задумал Брейн, однако «согласование» также могло занять какое-то время, и Брейн решил ничего не сообщать Григу до определенного момента, а потом поставить его перед свершившимся фактом.
К тому времени, когда Брейн наконец разложил все необходимое оборудование и материалы, вернулся Григ.
— О, лист от моего перегонного куба! — сразу опознал он запчасть.
— Другого железа на нашлось, извини.
— Я понимаю, сэр, — отмахнулся Григ. — Тем более что теперь я на довольствии.
— Вот именно, двести грамм ежесуточно.
— Двести грамм? — на лице Грига отразилось удивление и скорбь одновременно.
— Ну, это для новичков, а поскольку тебе оформили просрочку задним числом, значит, ромовое довольствие будет… четыреста граммов.
— Четыреста — это неплохо, — признался Григ, прикинув сравнительную крепость фабричного рома и самопального.
— Как твои дела?
— Все проверил, панель работает. Осталось подсоединить концы к приводу моста, вынести панель за стену и поставить на колышек. Ну и шифр набить.
— И что мешает?
— Мост опустить надо.
— А, ну это не проблема.
Брейн достал ключ, щелкнул кнопкой, и мост начал вываливаться наружу, соединяя края глубокого рва.
— О, ну я побежал!
— Не спеши, я на стопор поставлю, — сказал Брейн, блокируя мост в разложенном состоянии. В противном случае тот поднимался после минутного ожидания.

Глава 35

Прошла еще пара часов, и Григ закончил свою работу. Он крикнул Брейну, чтобы тот поднял мост, а затем опустил его набором кода.
— Хорошая работа, капрал! — похвалил Брейн прошедшего по мосту Грига.
— Спасибо, сэр. Я уж и не думал, что когда-нибудь доживу до такого.
— Но ты давно мог сделать это сам.
— Наверное, это странно, но я как обученный гроуч, знаете таких зверюг? Ему главное — служить. Вот и я такой, мне нужно, чтобы порядок был и чтобы все по правилам. Анархия не для меня. Я потому и бухал здесь, что видел — никому этот порядок не нужен, а долина превращается в бандитское гнездо.
— Ладно, пойдем пообедаем, и так уже просрочили.
— Пообедать сейчас очень кстати, — согласился Григ, и Брейн заметил, как у того дернулся кадык и задрожали руки — Григ ожидал получить за обедом положенные четыреста грамм.
И он их получил, а Брейн ограничился порошковым рислингом, в котором почти не было градусов.
На первое у них был острый томатный суп, на второе парные котлетки с вермишелью и яичном соусом. Потом еще пирожные, с которыми вышел казус — их приготовили чуть раньше, и к моменту употребления они начали кристаллизоваться, возвращаясь к своей первоначальной природе кристаллохимических таблеток.
Пришлось снова разогревать в мейдере, однако в начальную фазу не попали, и получилось не пойми что — сладкое и тянущееся, однако Брейна и Грига это не остановило, и они съели десерт с горячим травяным напитком. Но уже после рома и рислинга.
— Ну что, много еще у вас работы осталось, сэр? — спросил Григ.
О том, что он принял четыреста крепкого, говорил только чуть покрасневший нос. В остальном капрал выглядел как обычно.
— Осталось собрать и оттестировать. И мы получим пулемет, управляемый джойстиком с переднего сиденья.
— Это весь ваш план?
— Нет, не весь. Только его начало.
— А что еще?
— Я думаю, нам нужно задействовать нашу мортиру.
— Вот как? — удивился Григ. — А кого будем бомбить?
— Суть в следующем: мы начнем двигаться в сторону Лирма, за нами увяжутся местные бандиты, и мы выведем их в зону поражения нашей мортиры, которая, я надеюсь, сработает по заранее заложенным в нее координатам с помощью радиопуска. Такое возможно?
— А чего ж не возможно? Вы, наверное, инструкции-то уже прочитали?
— Инструкции прочитал, но инструкции — это одно, а реальность — совсем другое.
— Будьте спокойны, сэр, «Маргарита» не подведет. До сих пор все ее указанные в бумажках возможности подтверждались. А пульты радиопуска у нас также имеются. Я даже помню номер полки в арсенале, где они хранятся. Так что шарахнем, когда потребуется.
— Ты поднял мне настроение, Григ.
— Тогда, может, еще по маленькой?
— Нет, приятель, давай уже привыкай к воинской дисциплине.
— Извините, сэр, больше не повторится, — произнес Григ и, поднявшись, одернул грязноватую куртку.
— Извиняю, капрал. И поскольку вам вернули звание и должность, возьмите новый комплект обмундирования и оснастите его всеми необходимыми отличительными знаками.
— О… — произнес Григ от неожиданности и даже подался назад. — И ботинки тоже, сэр?
— И ботинки. Чтобы к моменту начала нашей операции вы выглядели, как выпускник военной академии.
— Даже не сомневайтесь, сэр. Исполню в полном соответствии, — пообещал Григ и потрогал отросшую на щеках двухнедельную щетину.
После обеда они занялись оборудованием машины и отладкой исполнительного механизма. Еще до сумерек дело было сделано, и пулемет отзывался на каждое движение джойстика, а на плоском экране, прилаженном к панели машины, было видно, как ходит по панораме заднего вида перекрестие прицела.
— Отличный результат, командир. Давайте сразу займемся «Маргаритой».
— А ужин?
— Ужин потом, сэр. Мы заплатили за трехсуточную аренду, и первые сутки у нас уйдут на подготовку.
— А скажи, Григ, что предпримут наши оппоненты? А они ведь что-то предпримут.
— Когда я туда ходил — было тихо, но, конечно, новости о том, что мы взяли машину, быстро разлетятся по долине. По крайней мере — среди заинтересованных лиц.
— Кого ты имеешь в виду?
— Во-первых, Лошкар, тот парень, которого вы отделали и забрали автоматы у него и его подчиненных. Он такого не простит. Однако что-то протечет и к другим командирам. Разобраться с приехавшим копом для них дело чести, и тот, кто преуспеет, получит бонус — звание самого крутого перца на год, а может, и на два.

Глава 36

Оставив машину, они перебрались на второй ярус — в штабную комнату, где помимо аппаратуры связи имелся и основной терминал, в котором хранилась документация по всему материально-техническому обеспечению. А также наборы карт, которые сейчас были так необходимы.
Брейн открыл на экране свои прежние схемы, и они с Григом стали уточнять детали.
— Вот эта дорога уже непроезжая, — заметил капрал.
— Но пока указана, — возразил Брейн.
— Указана, но уже два месяца, как по ней не ездят — кислотный ручей подмыл меловое основание, и там теперь овраг получился.
— А кислота откуда?
— Да все оттуда же — дорогу на Трини знаете, почему вялой называют?
— Из-за сбросов какой-то дряни, которая почву размягчила.
— Это так, но там помимо этой дряни сбрасывали и рабочие растворы. И вот они там где-то в почвенных слоях накапливаются, а потом прорываются в водные слои и, пожалуйста, разрушают «меловые платформы». Так у нас в геологическом справочнике прописано.
— Ты и такие справочники читал?
— Так делать нечего, я же здесь не все время бухал — у меня столько бухла просто не было, так что времени свободного еще много оставалось. А внизу есть вспомогательный терминал, там вся лабуда — и про материально-техническое состояние базы, и инструкции, и электрические схемы, и фундаменты, и геоподоснова всего района.
— Хорошо, давай выяснять, какие дороги проезжие, какие плохие, а какие ровные. У нас подвески слабенькие, медленно поедем — будет порядок, но когда эти бабуины начнут нас гонять, машина может и не выдержать.
— Как вы сказали, сэр?
— Что сказал?
— Ну — вот это слово…
— Бабуины?
— Да, бабуины! Что это за слово?
— Не знаю. Вычитал где-то в курсе археобиологии.
— Ну у вас и словечки. Небось университет заканчивали?
— Да какой университет? — отмахнулся Брейн. — У нас с тобой похожие университеты, Григ, винтовка, солдатские ботинки и осколки в заднице.
— Откуда знаете? — удивился Григ, уставившись на Брейна.
— О чем?
— Про осколки в заднице…
— Я не знал, я про свою задницу говорил.
— Правда? И что, до сих пор сидят?
— Нет, доктора убрали.
— Миномет?
— Нет, ручная граната с вышибным зарядом, мы называли ее «кузнечик». Подпрыгивала после падения и разбрасывала сотни осколков. Премерзкая штукенция. Я видел, как она косила солдат, если бросали точно.
— Мне тоже доктора повытаскивали, — улыбнулся Григ. — И я хорошо помню, как получил этот подарок. Кто-то предупредил: «Выход!», мы попадали в траву, надеясь, что мина зароется, прежде чем рванет, — земля там была мягкая. Но мина оказалась накрывная, подрывается в воздухе, и осколки из нее — зонтиком.
Григ вздохнул, вздохнул и Брейн, а потом они снова погрузились в карты.
Через час у них был файл с выделенными разными цветами дорогами — в зависимости от проходимости. Указаны высоты холмов — со слов Грига, потому что спутниковые высоты были указаны неверно.
А еще Брейн добавлял на карте текстовые комментарии: «Холм Айма, правый склон всегда в тумане».
«Возвышенность Таракан, ветер дует с востока».
«Между холмами Близнецы, пыль такая, что проще пешком ходить».
Все эти сведения также сообщил Григ.
— Всё, теперь ужин и спать, завтра нужно прокатать по ближним дорогам машину и подразнить наблюдателей, — сказал Брейн.
— Думаете, уже кто-то есть?
— А сам как думаешь?
— Есть, конечно. Но сегодня — только ребята Лошкара. Кое-кто подтянется завтра с утра, ну, а остальные уже после обеда. Возможно, даже ссору между собой затеют, — предположил Григ и засмеялся.

Глава 37

Утро началось с совместного завтрака в девять утра. Григ появился с заметным тремором в руках, мечтая об обеденной ромовой пайке, а Брейн — слегка расслабленный после получасового боя на тренажере и горячего душа.
Он выбрал картриджи с омлетом, пшенной кашей с персиками и сливовым пудингом. Григу было все равно, и он выбрал то же.
В этот раз они не стали спешить и включили приготовление киселя чуть позже, чем в прошлый раз, а потому он подоспел как раз вовремя и не дожидался их, остывая и возвращаясь в кристаллическую форму.
После завтрака Григ слегка повеселел, и тремор в его руках уменьшился, однако не исчез совсем. Брейн видел его просящие глаза, однако делал вид, что не понимает этих недвусмысленных намеков.
— Итак, капрал, садимся в тачку и мчимся по ближним дорогам. Посмотрим, что предпримут братья наши меньшие.
— Пока мы не выберемся за тень Большого Ульма, основные силы банд останутся на базах, — заверил Григ.
Большим Ульмом назывался самый высокий холм, достигавший отметки в триста девяносто пять метров. Перед закатом его длинная тень отмеряла едва не четверть всей долины, и это была граница, которую следовало иметь в виду.
— Значит, за эту границу мы выбираться не будем. Для нас главное выяснить — как будут перемещаться эти поганцы и в каком количестве, — подвел итог Брейн. — А теперь, дорогой друг, спустимся в арсенал и найдём радиопусковые реле. Нам пора заправить «Маргариту» всем, что она так любит применять.
И они отправились в арсенал, где нашли радиопускатели, приборы, позволявшие отдать команду двухсотмиллиметровой мортире сделать выстрел по заранее запрограммированной точке. И даже нескольким точкам, если пускатели были настроены на несколько команд.
Ко времени обеда все было подготовлено. Мортира заряжена последовательно уложенными боеприпасами и протестирована холостым ходом радиопусковых устройств.
— Может, после еды, а, командир? — предложил Григ, не забывая про обеденное ромовое довольствие.
— Нет, капрал, сначала дело — потом удовольствия. Кстати, отличный прикид. И мундир, и лицо, и… вообще.
Григ вымученно улыбнулся. Брейн опустил подробности насчет лица — оно выглядело хуже, чем накануне. Двухнедельная щетина скрывала его цвет, а теперь сине-желтые скулы были на виду.
Но в остальном Григ предстал при полном параде. Даже ботинки были новыми и начищенными до блеска.
— Давай по местам. Полагаю, за руль ты не сядешь?
— Не сяду, подрастерял практику. Я эту-то колымагу едва сюда докатил. По дороге два раза с поворота съезжал — конфуз, да и только.
— Ладно, присмотришь за пулеметом, — сказал Брейн, занимая место за рулем.
— Пулемет сегодня не пригодится, в крайнем случае обойдемся этим, — ответил Григ, прилаживая на коленях винтовку. На заднем сиденье лежал приготовленный автоматический дробовик с четырьмя снаряженными дисковыми коробами и парой рожковых — для стрельбы из машины.
— Я бы тоже хотел обойтись без резких движений, — согласился Брейн и, щелкнув ключом, запустил механизм опускания моста.
Завелся двигатель, и они выехали из форта, прокатившись по скрипнувшим фермам.
Брейн щелкнул ключом, и мост снова поднялся. Потом притормозил возле стойки с наборной панелью, предусмотрительно упрятанной под навес от возможных осадков.
«Толково сделано», — подвел он итог и покатил под гору.
После полусотни метров прямой дороги начался извилистый спуск с холма, на склоне которого стояла крепость. Один ее край находился на середине холма, и именно эта его часть была огорожена рвом. Другой край в защите рва не нуждался, поскольку со стороны склона была высокая стена, по которой прежде Григ поднимался в форт.
Спустившись с холма, они миновали руины, где Брейну пришлось разоружить местных агрессоров.
— Возьми бинокль, — сказал он.
— Пока еще рано, они с другой стороны должны пастись.
— Но окружающие высоты уже видны, — заметил Брейн.
— Ах, вон вы о чем, — понял Григ. Он отложил винтовку и, взяв бинокль, установил на нем режим оптического датчика. К этому моменту они уже спустились с холма в начало долины.
— Ну, вижу только одних! Видимо, это ребята Лошкара. Они со стороны высокой стены.
— Больше никого?
— Так оптический датчик только на три пятьсот шарашит, дальше никого не увидим.
— Думаешь, за нами прямо с гор следят?
— Нет, с гор не будут. Сейчас еще с километр проедем, обогнем возвышенность, и справа будут четыре холма, тогда и посмотрим.
— А что люди Лошкара?
— Пока не двигаются. Они на машине и смотрят лишь в один прибор.
— Поедут за нами?
— Не думаю, это не их дело. Им главное просигналить, а Лошкар скажет — смотрите дальше, если за Большой Ульм покатят — сообщите.
— Так и скажет?
— Тут много дорог, гоняться за нами возле форта бессмысленно — все равно сбежим, а вот когда оттянемся подальше, там разбойники попытают счастье.
Машина выскочила из тени возвышенности, и справа показались четыре холма.
— На двух вижу оптику! — сообщил Григ, и они с Брейном рассмеялись. Оказалось, их деятельностью интересовались куда больше, чем они предполагали.
— Значит, мы кому-то нужны, капрал, а это уже приятно, — сказал Брейн, следя за дорогой, чтобы не ухнуть колесом в меловую яму, которых тут хватало. — Слушай, в бинокле есть еще один режим, включи на всякий…
— Оба-на! На третьем холме пашет дальномер! — воскликнул Григ, включив режим лазерного перехвата еще до распоряжения Брейна.
— Вовремя сказал… — пробормотал Брейн и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперед, и через пару секунд сзади рванула ракета, опоздавшая совсем немного.
Взметнулся грунт, меловая пыль полетела в небо облаком.
— Очень теплый прием, а, капрал? — воскликнул Брейн, выжимая из машины все, на что она была способна. Он уже держал в голове схему разворота, чтобы оказаться на дороге, ведущей к форту. На сегодня все их тренировки отменялись.
— Вон туда, за левую горку! — кричал Григ, бинокль которого то и дело перехватывал лазерный луч дальномера, что означало лишь одно — неведомый враг все еще надеялся покончить с ними.
Впрочем, подсказок Брейну не требовалось, он прекрасно читал карты, представляя отметки на плоском листе в виде трехмерного изображения. Эта способность неоднократно помогала ему в его прежней работе.
Случалось, изменения маршрута приходили, когда группа была уже в пути неожиданная смена погоды, новый приказ, путаница в масштабах карт. В такой ситуации спасовать мог любой, но двигаться по старому маршруту означало попасть в уже организованную засаду, однако и отменить операцию тоже было нельзя, ведь где-то их продукты, лекарство, оружие, боезапас — да все что угодно — ждали те, кто находился в чрезвычайных обстоятельствах, поэтому ориентироваться следовало не просто быстро, а мгновенно.
И Брейн умел это делать. Из обрывков впопыхах добываемых картографических сведений он выстраивал новую реальность, которую не успевал отразить бортовой компьютер, но которая отражалось в его голове.
Это помогало тогда, это помогало и сейчас.
Заскочив в тень мелового столба, Брейн притормозил, и в двух десятках метров впереди в дорогу врезалась новая ракета, после чего Брейн, не раздумывая, дал полный газ, и они перелетели через неглубокую воронку, продолжив бегство — на этот раз домой.
Дорога завиляла между каменных нагромождений, то ли древних развалин, то ли принесенных каким-то ледником. Брейн давил на газ и был чрезвычайно напряжен — на карте эта дорога выглядела не такой извилистой.
Возможно, где-то подвел автоматический перевод масштаба, но ему приходилось едва ли не укладывать старенькую машину на бок, отчего скрипели и ныли ее подвески, не рассчитанные на такие нагрузки.
За очередным поворотом начался небольшой подъем с ровной грунтовкой, и Брейн было переключился на повышенную передачу, однако неожиданно поперек дороги выскочил джип, на крыше которого завертелась турель — стрелок лихорадочно пытался приладиться после экстренного торможения.
— Григ, давай! — крикнул Брейн, резко выжимая тормоз. Их старая машина еще не остановилась, когда дверь распахнулась и Григ выкатился на обочину. Брейн сделал то же через полмгновения, прокатившись по запыленной траве и ощутив во рту привкус мела.
— Бум, бум-бум! — застучал дробовик Грига.
И после пристрелки зачастил:
— Бу-бу-бу-бу-бу!
Пока не расстрелял весь короб на пятьдесят патронов.
Брейн не поднимался, прижимаясь к земле и держа наготове пистолет. Григ лучше знал обстановку и, если что, мог подать знак. Но пока он знаков не подавал, и в наступившей вдруг тишине взревел двигатель, и джип, истерично завывая коробкой передач, понесся кормой вперед — прочь с опасной дороги.
— Поехали, командир, пока другие не набежали! — крикнул Григ, и Брейн бросился за руль.
Они резко стартовали и стали разгоняться. Григ, тяжело дыша, прилаживал новый короб, а Брейн все свое внимание обратил на дорогу. Больше ошибаться им было нельзя, а уже этот выезд Брейн посчитал собственной ошибкой, полагая, что они тут пока мало кому интересны.
Он исходил из экономических расчетов, в то время как не последнюю роль в долине играла местная политика — желание предводителей банд оказаться выше конкурентов.
Несмотря на опасения, больше на пути до форта им никто не попадался, и, поднявшись по извилистой дороге до въездных ворот, Брейн остановился.
— Чего? — не понял Григ.
— Иди проверяй свою систему.
— Так я же проверял…
— Это ты в мирных условиях проверял, а теперь проверь в боевых.
Григ кивнул и, оставив дробовик, вышел. Набрал на панели код, и мост начал подниматься.
— Работает! — сообщил Григ, возвращаясь на место.
— Ну еще бы — на тебе новый мундир, — сказал Брейн, и они рассмеялись.

Глава 38

Батон оторвался от стоявшей на треноге электронно-оптической аппаратуры и, распрямившись, сказал:
— Ну вот, об этом я и предупреждал.
— Чего ты предупреждал, дурак?! — воскликнул подскочивший Яром — предводитель не самой большой, но одной из самых богатых банд в долине.
— Не такие простые они, чтобы их этим аппаратом поджарить, — сказал Батон, кивая на еще дымящуюся ракетную установку, с которой за последнюю минуту выпустил два боеприпаса.
— Ну и чего ты радуешься? Не получишь обещанный бонус!..
— Значит, не получу, — развел руками Батон и поправил шляпу с поеденными насекомыми полями. Батон был единственным во всей долине, кто носил такой головной убор. Его забавляла ярость очередного нанимателя, который, видимо, полагал, что обзаведись он дорогой пушкой — и может взять под контроль всю округу. А вот хрен ему!
— Ну, хотя бы две сотни из обещанных ты мне отдашь? Так вроде договаривались? — с легкой улыбкой поинтересовался Батон.
Яром был зол, и ему хотелось выкрикнуть еще что-то оскорбительное, однако он и так позволил себе слишком многое — большего Батон мог не стерпеть, и не факт, что успели бы вмешаться бойцы Ярома, которые и так уже держали руки на автоматах.
— Ладно, извини, вспылил, — сказал Яром. — Досадно стало, что не вышло.
— Я с понятием, — миролюбиво кивнул Батон, получая от нанимателя положенный минимум. — Радуйся, что другим тоже не повезло. Они ушли чистыми.
— Так вроде стрельба там была — на меловой пустоши… — заметил один из бойцов Ярома.
— Это был голос дробовика, — ответил Батон, убирая деньги в карман. — А пулемет не успел стрельнуть ни разу — я бы услышал.
Сказав это, Батон направился к тропинке, по которой можно было спуститься с холма, но там его догнал Яром.
— Послушай, Батон, извини, что я на тебя наорал, просто так получилось.
— Не парься, — отмахнулся тот, даже не оборачиваясь. — Если бы я стрелял в каждого, кто на меня орет, у меня бы никогда патронов не было.
— Я хотел договориться об обучении моих парней…
Батон остановился и повернулся к Ярому.
— Хорошо. Я готов. Когда будешь готов ты, дай знать. Но сразу предупреждаю — подбери самых толковых, потому что тех, кого я видел…
— Нет-нет, у меня есть и другие ребята, один даже учился в университете какое-то время.
— Хорошо, Яром. Бабки мне нужны всегда, умением поделиться я готов. Но ты же видел — даже хитрые железки не всегда могут одолеть бывалых солдат.
— С чего ты взял, что они солдаты?
— Ну, комендант тут давно живет, по нему видно — сапог спившийся. А кадет, который Лошкара с дурачками разоружил, тоже, видать, не простой субъект и под обстрелами не раз был, такие железо в воздухе задницей чувствуют.
— Как это?
— Ну, вот, запустил я программу — наведение по углам упреждения, взял немного — всего двенадцать градусов, при большем диапазоне ракета может соскочить с поиска. И все вроде продумал, а они — бац — и встали за меловым столбом. А ракета уже пущена, понимаешь?
— Ну да, у нас в долине, сам знаешь, таких умельцев немного, хотя служилых хватает.
— Служилый служилому — рознь. Ладно, бывай, командир. Как понадоблюсь, ты меня найдешь.
— Ты у вдовы Липерс теперь обитаешь? — крикнул Яром вслед зарысившему по склону Батону.
— Нет! — крикнул тот, придерживая шляпу. — У перегонщицы Герды!
— Ага! — кивнул Яром, ярко представляя себе заметную Герду, которая сменила уже трех мужей, которых впоследствии выгоняла, поскольку они не могли прокормить семью.
А сама она очень даже могла. Ходила в горы за секретным мхом, присаживала его на землю в теплице, после чего он вымахивал чуть ли не в пояс. После его срезала, квасила и перегоняла бражку в продукт, который, даже при скромном употреблении, давал такое удивительное состояние, что заказчики к ней с двух городов в очередях стояли.
Она бы давно куда-нибудь сбежала, да только мох этот приживался лишь в этой долине, а в других местах прорастал кособоким и каким-то синим. Кваситься вовсе отказывался, а при перегоне давал зеленое пламя — только и всего.
В итоге Герда осталась в деревне. Пробраться к ней в койку считалось большой честью, и мало кому это удавалось, а вот Батону повезло.
Ему в долине часто везло, а вот в городах — меньше, там в него не раз стреляли копы. И он в них. Оттого каждое его появление в Лирме становилось все более кратковременным и менее плодотворным.
В последний раз он лишь успел ограбить кассу биржевой газеты, в то время как в лучшие времена — два-три года назад — удавалось брать по три ювелирные лавки за вояж.
Яром вернулся к своим, где еще семафорил механик Хорст, мастер на все руки, но отчаянный игрок, который был всем должен, и его ремесленных способностей уже не хватало, чтобы отрабатывать долги.
— Что ты тут?! — заорал на него Яром.
— Ну, я же сообщил, я же рассказал, — сутулясь, прогундосил должник.
— И что? И что?! — взвился Яром.
— Хочешь, я его грохну, командир? — предложил свои услуги один из бойцов.
В какой-то момент Яром был готов кивнуть, но сдержался. В конце концов он — Яром Бонжеле, у него авторитет и прочее.
— Не надо, пусть живет. Он принесет нам еще информации.
— Я принесу! Я принесу, честное благородное! — зачастил механик, трясясь и переводя взгляд с Ярома на бойца, который держал руку на рукояти пистолета.
— Сколько ты был должен?
— Триста! Триста чаков! — воскликнул механик.
— Бизард! — обратился Яром к своему учётнику. Тот, не глядя в бумаги, сказал:
— Тысячу триста.
Яром засмеялся.
— Да-да, запамятовал, тысячу триста! — тут же согласился механик. — Спиши семьсот, я принес тебе важную новость!
Яром вздохнул. Новость стала бы хорошей, если бы Батону удалось поджарить коменданта и кадета-новичка. Тогда бы у него появилась возможность безопасного захвата форта. Ну и его авторитет в долине значительно бы поднялся, чего сейчас не наблюдалось. Он был единственным командиром, не побывавшим на контракте, и все остальные предводители банд называли его между собой «девочкой». При нем — нет, но между собой называли.

Глава 39

Получив честно заработанные двести монет наличными, Батон бодро шагал в сторону деревни Канди, по дороге, называемой Каменной, хотя она, напротив, пролегала по мягкому глинистому и всегда сырому грунту, по обочинам которой росли трехметровые хвощи, делавшие дорогу тенистой даже в самые жаркие дни второго лета.
Сзади застрекотал мотор, и Батон, заскочив на обочину, вжался в чащу хвощей, чтобы не получить бампером. Здешние парни не отличались осторожностью и, приняв грибного пара, давили на газ, забывая о руле и тормозах.
Батон был готов даже прыгнуть в случае необходимости, но в этот раз за рулем сидел кто-то вменяемый. Мало того, он притормозил и остановился напротив.
— Садись, подвезу!
Это был Пистон, предводитель одной из банд. В последнее время Пистону удалось раздобыть денег, и он пустил их на вооружение своего подразделения, получив новый внедорожник и скорострельный пулемет за бешеную цену, поскольку машинка был доставлена из самой Метрополии.
Все доставленное из Метрополии здесь стоило безумных денег.
И хотя стандарты под боеприпасы с Метрополией были едины, однако там предъявлялись чрезвычайно высокие требования к механизмам, что обеспечивало сумасшедшую скорострельность и совершенно иной рисунок боевых столкновений.
В здешних краях скорострельность значила не так много, поскольку схватка могла прерываться, откладываться и возобновляться спустя неделю. Ну зачем, при таком раскладе, скорострельность, как в Метрополии? Только чтобы получить уважение остальной братвы.
— А я гляжу, ты чешешь и чешешь, как включенный! — сказал Пистон, когда они поехали. — Дай, думаю, подберу старого друга!
— Чего там с твоей братвой? — просто спросил Батон.
— А что с братвой?
— Слышал, почикали твой борт из дробовика. Было дело?
— Было, — вздохнул Пистон.
— Хочешь посчитаться?
— Хочу.
— Четыреста монет за попытку, я ничего не гарантирую. Сегодня кромсал с высотки, ну ты наверняка видел.
— Видел.
— Так вот, с честной машинки было две попытки, но они сумели извернуться. То есть знающие попались объекты, вот я о чем балакаю. Поэтому четыре сотни за попытку. Будет удача — уработаем без вопросов, не будет удачи — извини.
— Я согласен, Батон. Никто не скажет, что ты можешь схалтурить, такого никогда не было.
— Рад слышать это от тебя, Пистон, — сказал Батон, когда они остановились перед магазином Васюнаса в Канди.
— Короче, так, ты с нами на двое суток, и четыре сотни у тебя в кармане. Сделаешь середину цели — плюс штука. Сделаешь две цели — две штуки. Как тебе?
— Только радует, Пистон, премного благодарен. Когда выходить на службу?
— Ты у Герды?
— У нее.
— Вечером после ужина пришлю человека, управься с Гердой пораньше.
— Договорились, буду ждать.

Глава 40

Когда поднявшийся мост сзади встал на стопоры, Брейн с облегчением заглушил мотор и вышел из машины.
Григ вышел тоже.
— Получилось немного резвее, чем я рассчитывал, — признался Брейн.
— Да, эти две ракеты пришли совершенно неожиданно.
— И тот борт с пулеметом…
— Нет, какой-то такой борт я ожидал, это вполне в повадках местных ребят, но ракеты…
Григ покачал головой.
— Зато мы заслужили обед, — сказал Брейн. — Со всеми бонусами.
Тут Григ заулыбался, и печать озабоченности на его лице растворилась в предчувствии встречи с ромом.
— Тогда вы, сэр, идите, запускайте процесс, а я быстренько дробовик почищу и к вам! — засуетился Григ.
— Эта чистка не к спеху.
— Нет, я так не люблю. У меня издавна заведено — вышел из боя живой, почисть оружие.
— Ну что же, принцип хороший, — согласился Брейн и отправился наверх — умыться и начать приготовление обеда, почти что праздничного, поскольку, во-первых, пару раз они были в опасной ситуации, а во-вторых, в этих неожиданных обстоятельствах проявилась слаженность команды. Григ показал себя с самой лучшей стороны, учитывая, что восемь лет инвалид-гоберли только пил.
Ну, и еще лазил по отвесной стене.
К тому времени, как Брейн уже заложил в мейдер целых пять картриджей — как-никак день был непростой, явился Григ — умытый и в новом комплекте фланелевой «домашней» робы, которую надевали в свободное от службы время.
В руках он держал две бутылки рома — большую и половинную.
— Ладно, сегодня пусть так, — согласился Брейн, хотя, согласно расходному довольствию, даже «в случае чрезвычайных обстоятельств, вызванных боевой обстановкой или тяжелыми погодными условиями», полагалось не более половины литра в сутки.
С погодными условиями был порядок, даже жарковато, а вот боевая обстановка сегодня оказалась что надо.
— Значит, завтра идем на прорыв? — спросил Григ, подсаживаясь к столу и начиная откупоривать бутылки. Брейн заметил, что у капрала снова трясутся руки, правда, уже не так сильно.
— Да. Думаю, они ждут, что мы рванем в последний день аренды машины, а мы рванем завтра.
— Мы можем держать машину сколько угодно, по крайней мере, разбойники думают именно так, — сказал Григ, расставляя стаканы. Потом бросил на Брейна быстрый взгляд, и тот кивнул, после чего капрал начал разливать.
Брейн заметил, что Григ усилием воли заставил дрогнувшую руку остановиться на половине порции, хотя ему очень хотелось налить по полной — даже кадык судорожно дернулся. Но капрал превозмог себя, перевел дух и поставил бутылку на стол.
— Ну что? — спросил он, боясь притрагиваться к стакану.
— Одну минуту…
Брейн открыл дверцу многокамерного мейдера и стал выкладывать блюда на одноразовые тарелки.
— Эх, пирог опять закристаллизуется! — посетовал Григ.
— А вот и нет, я выбрал вариант с отложенной готовностью. Он еще двадцать минут будет доходить до кондиции — хитрая технология.
Под горячее выпили, стали есть. Какое-то время молчали, мысленно подводя итоги — каждый свои.
Брейн кивнул, и Григ налил еще по одной.
— Нужно подобрать на карте еще пару полигонных точек, куда мы сможем завести преследователей.
— Ракетчики гоняться не будут, — заметил Григ, ковыряя вилкой волокна искусственного мяса.
— И ракетчики не будут, и, возможно, кто-то еще. Как и следовало ожидать, реальная обстановка заметно отличается от спутниковой карты, поэтому нам нужно больше проработанных участков, иначе они наши маневры запросто вычислят и устроят засаду.
Допив ром с горячими закусками, они, не прерывая беседы, перешли к подоспевшему пирогу с фруктовой начинкой. При такой обильной пище хмель выходил очень быстро, однако Брейн видел, что Григ в порядке. Как напарник, капрал оказался очень важен, и Брейну было не безразлично, как его напарник себя чувствует.
После еды они переместились в штабную комнату, где за широкими экранами терминалов приступили к повторному составлению маршрутных карт, от которых назавтра зависело многое.

Глава 41

Стартовали с первыми лучами солнца. Подняли мост, выкатились из форта и запетляли по склону холма, выбираясь на проезжую дорогу и сразу становясь заметными для наблюдателей всех заинтересованных сторон.
Согласно оговоренному ранее, Брейн, едва они спустились с холма, вывел машину на обочину, и они помчались в сторону деревни Канди по траве, минуя четырёхсотметровый участок, который кроме них не использовал никто, а значит, там, возможно, были мины.
— Что, думаешь, чисто там? — спросил Брейн, крепко сжимая руль скакавшей по обочине машины.
— Наверняка что-то подсунули — вон, на холме… — Григ навел бинокль в режиме оптического датчика. — О, да там четыре точки наблюдения! Наверняка ждали, что мы на мине громыхнем!
— Значит, первую закладку проскочили, — сказал Брейн, выводя машину на «шоссе» — хорошо раскатанную пыльную дорогу, по которой гоняла разбойничья кавалерия, а также перемещались захваченные у торговцев фуры с шерстью.
— Прямой участок семьсот двадцать метров! За поворотом вероятна засада! — сообщил Григ, считывая комментарии с загодя составленной карты.
— Где там прятаться?
— Сухая балка и кусты поверху. Можно четыре машины укрыть, и не видно будет, пока не выкатятся.
— А сумеют?
— Да, выездной склон пологий.
«Понятно», — подумал Брейн. Он и не собирался выяснять, ждут их там или нет, свернув на обочину и сразу погрузившись в чащу цветущих кустарников, издававших медовый запах и привлекавших огромное количество насекомых.
Побеспокоенные сносящим заросли внедорожником, они взлетали целыми тучами, стрекоча крыльями так громко, что временами перекрывали надсадный вой слабоватого движка.
Реагируя на стресс, они сбрасывали капсулы нектара, которые обрушивались медовым дождем на лобовое стекло, вынуждая включать мембранное очищение. Однако сладкий нектар был настолько клейким, что мембраны замещались очень медленно, отчего половина стекла выглядела прозрачной, а видимость другой половины была хуже, чем при смоге и тумане одновременно.
Проскочив кустарник, машина оказалась на участке, который не был подготовлен для внезапной засады, поскольку вел в обратном направлении, но целью Брейна было собрать за собой как можно более длинный шлейф преследователей, чтобы потом преподать им урок. У него не было времени воевать с каждым мерзавцем в долине, он собирался провести акцию для всех.
И пока ему это удавалось. Внедорожники из несработавших засад выскакивали на «шоссе» и начинали преследование. Перед очередным поворотом Григ насчитал четыре «приклеившихся» экипажа и три наблюдательных точки на окрестных холмах.
К счастью для Брейна, бинокль был достаточно продвинутой системы и мог отследить не только источник наблюдения, но и его качество. Он мог отличать бинокль от оптического прицела, а оптический прицел от объектива арифметического делителя, тем самым отличая снайпера от оператора мобильного ракетного комплекса.
Разумеется, этих длинных фраз никто не произносил. Между Брейном и Григом было условлено, что наблюдательные точки — это «синий цвет», оптические прицелы — «красный», а если замечены волновые датчики арифметических делителей — это крайняя степень опасности — «фиолетовый».
При этом весь фронт был поделен по принципу циферблата. Так проще было восстанавливать взаимопонимание после очередного поворота.

Глава 42

Поначалу дело ладилось. Места засад были слишком очевидны, и Брейн, по совету Грига, срезал там, где это было возможно, либо резко разворачивался, и они ехали в противоположном направлении, рискуя столкнуться с теми, кто уже мчался по их следу.
Но, не дожидаясь этих критических сближений, Брейн снова сворачивал и гнал машину сквозь кусты, высокие травы и колючки, которые хлестали по лобовому стеклу с таким остервенением, словно шипы были сделаны из оружейной стали.
И оставляли заметные следы.
— Мы теперь с этим торговцем не расплатимся! — заметил Брейн, выскакивая на свободную дорогу.
— Пока мы под защитой травы! Но слева два опасных холма! — предупредил Григ.
— Проскочим! — ответил Брейн, вдавливая в пол педаль газа.
Рядом прошли первые пули, скосив несколько стеблей высохшего хвоща.
— Вслепую лупят, через заросли! — пояснил Григ.
Брейн кивнул. Слишком близко, значит, стрелки бывалые. Сейчас его машину не выдавало ничего, кроме звука, а пули лишь чудом миновали ее. И это означало, что он действовал слишком предсказуемо.
Придя к этому выводу, Брейн выжал тормоз, и машина встала как вкопанная, окутавшись накатившей сзади пылью.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Григ.
— Ломаю логику… — пояснил Брейн. — Давай проверь наш пулемет.
Времени на возражения и обдумывания не было. Из-за поворота, который они прошли двадцать секунд назад, выскочили три внедорожника разных группировок. На крыше лидера имелась турель, за которой стоял стрелок, однако он не ожидал, что мишень появится так рано.
Не ожидал и Григ, начав действовать на одних инстинктах. С кормы ударил пулемет, и первая очередь пронеслась выше, однако вторая вся пришлась в первый, второй и третий внедорожники, разом рассредоточив колонну, машины скакнули по сторонам и воткнулись в заросли хвоща.
Брейн дал полный газ, и старый внедорожник снова начал разгоняться.
— Слева «красный»! — успел крикнул Григ, напоминая о двух опасных высотах, и Брейн было притормозил, однако, вспомнив, как хорошо их техмасса отображается на гравитационно-волновых приемниках, снова дал полный газ, и две крупнокалиберные пули впустую прошили высокие хвощи и то место, где полсекунды назад находилась цель.
— Вот это чутье! — качнул головой Батон, выбрасывая пустую гильзу и снова прикладываясь к окуляру с четырьмя выходными объективами, имевшими по нескольку спектров обнаружения.
В последнее время Пистон неплохо прибарахлился, Батон не спрашивал, откуда такие деньги. Его приглашали — он отрабатывал, но все же было интересно, кто ему платит.
— Ну и чего там? — спросил подскочивший Пистон.
— Ушли из зоны… На последнем мгновении…
— Но ты же держал их — я это видел!
— Я и сам это видел. Но водила дал полный газ, и пули ушли в дорогу. Полагаю, ты не выдвигаешь мне претензий, Пистон?
Пистон посмотрел на Батона и, едва столкнувшись с ним взглядами, отвел глаза.
— Да об чем ты говоришь, Батон? Я же видел, ты отстрелялся по-реальному.
— Но они-то ушли… — вздохнул Батон, снова прикладываясь к окуляру.
— Хрен знает почему, — сказал Пистон, прикладываясь к контрольному окуляру, дублирующему систему прицеливания.
Стоящие поодаль бойцы Пистона только качали головами. Они здесь были в качестве охраны, в то время как три их экипажа гоняли по дорогам в поисках главной цели.
Экипажам мог достаться главный бонус в полторы тысячи монет, а им приходилось любоваться видами природы.

Глава 43

В течение ближайшего получаса Брейн и сам не понимал, почему он принимал те или иные решения. Наблюдатели с пяти высотных точек старались его вычислить, предугадать и выдать свои соображения стоявшим на дороге экипажам, однако Брейн снова нарушал их наметки и соображения, а там, где ему это не удавалось, включался кормовой пулемет, и следовало отдать должное Григу, который все лучше управлял им с помощью джойстика.
По прежним наметкам Брейна, они должны были участвовать в этих схватках не более сорока минут, а пока так выходило, что конца этим преследованиям не было. Враги то и дело выпрыгивали из-за малознакомых поворотов, появлялись из лощин и неглубоких балок. И на все это приходилось реагировать кормовым пулеметом, поскольку спереди у машины оружия не было.
— Как думаешь, сколько их за нами?! — прокричал Брейн, когда они прорывались через буреломы высокой сухой травы и колючек.
— Пока пять бортов!..
— А сколько примерно может подключиться?
— Ну… сначала я думал, прицепятся штук восемь, но что-то мы очень популярными стали! Думаю, бортов двенадцать вытянуть сможем!..
— Кроме тех, что ты продырявил?
— Я хорошо продырявил только два, видел, как паровые блоки раскололись, а у остальных лишь обшивка помята! — ответил Григ, и снова застучал кормовой пулемет прерывистыми, аритмичными очередями. Григ старался не растрачивать боекомплект впустую и улавливал краткие мгновения, когда машину не подбрасывало, а подбрасывало ее все время.
По крыше щелкнула пуля, пропахав длинную рваную пробоину, — в салоне стало светлее и свежее.
Брейн прибавил газу. Некоторые участки они уже проходили по два раза, а значит, скоро противник поймает их на какой-нибудь ошибке, и это будет обидная развязка.
— Будем выходить на финальный участок! — принял решение Брейн.
— Который?
— Первый!
У них было припасено два основных и один — на крайний случай, находившийся почти на пределе самого дальнобойного боеприпаса мортиры.
Делая очередной поворот, Брейн не удержал машину от заноса, и они слегка замедлились, тотчас получив в корму заряд картечи.
Григ схватился за дробовик — биноклем уже не пользовался, не успевая за сменой обстановки, они слишком быстро меняли направления, вздымая пыль и мешая ему и вражеским наблюдателям делать правильную корректировку.
Заложив очередной вираж, Брейн укрыл машину за очередным меловым столбом, остановился и, подождав, пока из-за поворота покажутся все преследователи, снова дал полный газ, выскакивая на прямую.
Это был один из самых опасных участков — справа оставались две высоты, с которых за ними следили в несколько объективов, в том числе через оптические прицелы.
Брейн коротко ударил по тормозам, заставив облако пыли обогнать машину, и тотчас впереди на правой обочине поднялся фонтан земли — туда ударила крупнокалиберная пуля. Брейн вдавил газ в пол, и в салоне запахло перегретым мотором, а за кормой взлетел еще один фонтан — вражеский снайпер не поспевал за нелогичным и рваным темпом Брейна.
Между тем за ними уже выстроился целый караван разномастных машин, которые мчались наперегонки, чтобы получить главный приз.
— Сколько их там?
— Как раз дюжина! Или даже больше — из-за пыли не видно!
— Ну, вроде подходим к месту, надеюсь, машинка сработает правильно, ошибаться нам больше нельзя, — сказал Брейн и, еще раз мельком взглянув на метку на крохотном экране дистанционного радиопульта, вдавил кнопку спуска.
Ничего не произошло, да и не могло произойти, если все получилось, снаряд сейчас был в воздухе.
Секунда, другая, третья, и справа от дороги, как раз напротив скачущей орды внедорожников, полыхнуло пламя, поднялась конусом земля, и взрывная волна ударила в стороны.
Несмотря на то что удар пришелся не точно по дороге, четыре машины опрокинуло взрывной волной, другие — кого-то развернуло, у кого-то выбило боковые стекла.
Преследовали остановились, прекратив погоню, а стрелки и наблюдатели на высотках стали торопливо сворачивать инвентарь, опасаясь, что следующий удар нанесут по ним.
Такая задумка у Брейна тоже была, но он оставил ее на будущее.
Он тоже остановился, их накрыла волна пыли, и можно было отдохнуть, не опасаясь быть пойманными на прицел. Тем временем Григ взялся за бинокль и стал вертеть настройки, пытаясь поймать датчиками наблюдателей.
— Никого — все убрались! — радостно сообщил он, когда пыльный шлейф снесло ветром.
Между тем убрались не только снайперы с корректировщиками, но и машины преследования, которые еще могли двигаться. Рядом с оставшимися озадаченно ходили оглушенные бандиты.
— Ну вы и рассчитали, сэр, — покачал головой Григ. — Прямо как по писаному.
— Я старался, — сказал Брейн.
— Теперь можно ехать в Лирм, — уверенно сказал Григ. — С неделю они в нашу сторону даже смотреть будут бояться.

Глава 44

Григ оказался прав, дорога выглядела пустынной, и если где-то впереди маячила какая-то машина, она быстро сворачивала куда-нибудь — даже просто на целину, чтобы оказаться подальше от того места, где ехал слегка побитый и старомодный внедорожник Брейна и Грига.
— Их можно понять, они ведь не знают, как далеко шарашит «Маргарита», — пояснил капрал.
— Но слухи здесь распространяются быстро.
— Это не слухи. Шайки брызнули по деревням на свои базы, поэтому теперь во всех трех деревнях знают о том, что случилось.
Ближнюю деревню — Канди — они объехали далеко, так было удобнее, зато через Пондас и Чичинав ехали смело по центральным улицам.
Мужчин нигде видно не было, только женщины выглядывали из-за оград, а дети носились вдоль заборов, играя в салки и не обращая внимания на очередной автомобиль.
После Пондаса неожиданно появилась мощеная дорога, Брейн и не предполагал, что здесь такое возможно.
— Долина знавала и лучшие времена, — прокомментировал этот факт Григ.
— Ты застал эти времена?
— Нет. Лет на десять разминулись. Но слышал, что прямо здесь выращивали и пасли в горах силикатов, а теперь, поди ж ты, только и могут, что фермеров грабить, а сами работать не хотят.
Брейн вздохнул. Досадно было, что он не имел об этой территории никакой полезной информации, прежние начальники могли бы снабдить хоть каким-то крохотным файлом. Но нет, они тогда выглядели такими напуганными, что у Брейна язык не поворачивался задавать дополнительные вопросы.
Мощеная дорога тянулась километров пятнадцать, и к тому времени, как они достигли перевала, отделявшего долину от побережья, им встретилось пять автомобилей. Из них только один выглядел боевым — со следами «штопки» пулевых отверстий, остальные четыре были фургонами.
Перевал только назывался перевалом и оказался лишь небольшой седловиной между двумя холмами. Здесь даже не было серпантинной дороги, и подниматься пришлось по прямой, под углом градусов в двадцать пять, а потом так же съезжать навстречу открывшейся вдруг бескрайней панораме побережья.
— Красиво, а? — спросил Григ.
— Красиво, — кивнул Брейн, но, глянув чуть правее, увидел неровные очертания Лирма, с его вышками связи, кучно стоявшими высотками и разросшимися пригородами, где никто не утруждал себя следованию каким-либо архитектурным правилам.
— Тебе приходилось бывать тут?
— В последние восемь лет — ни разу, но прежде мы часто мотались сюда по разным хозяйственным надобностям.
— Судя по забитым до потолков складам, у вас всего было в достатке.
— Это только кажется, — возразил Григ. — Когда был почти полный штат, возникало много надобностей и поводов смотаться в Лирм. Да и в Трини мотались еженедельно.
— Как же мы найдем площадку, где торгуют автомобилями?
— Я все покажу. Собрал информацию из множества разговоров.
— Ты же вроде ни с кем особо не поддерживал отношений.
— Не поддерживал и разговоров не вел, — согласился тот. — Однако никто не мешает мне слушать, а эти разбойники ужас какие кичливые и болтливые, словно бабье с портового рынка.
— Бывал на портовых рынках?
— Да. Но в той — прошлой жизни. Случалось, начальство давало приказ купить рыбки, консонов или ивийского червя в копченом виде.
Григ мечтательно прикрыл глаза и покачал головой.
— Ох и времечко было. Капитан, бывало, ни на какие траты не смотрел и требовал, чтобы червь был белого и красного мяса, то есть самый дорогой и жирный. А потом угощал весь личный состав без ограничений. Как вам такое, а, господин лейтенант?
Брейн улыбнулся, объезжая глубокую выбоину.
— Я начинаю чувствовать себя мучителем, который кормит тебя недостаточно хорошо.
Григ засмеялся.
— Ну, я же не о том.
— А о чем?
— Я о том, что тогда был лет на пятнадцать моложе.
— И не бухал… — добавил Брейн.
— И не бухал, — согласился Григ.
Склон закончился, и они покатились по равнинной дороге с хорошим покрытием, которое здесь, в прибрежной долине, почему-то сохранилось лучше, чем в долине трех деревень.
— Это все из-за климата, — угадал мысли Брейна Григ. — У нас там повыше и посуше, а потому в двойной зимний период часто выпадает снег, который днем подтаивает, а ночью замерзает. Но тут снега не бывает. Тепло возле моря.
— А что такое «двойной зимний сезон»? — уточнил Брейн.
— Ну… осень, зима первая, весна первая, потом зима вторая, весна вторая и лето, — закончил загибать пальцы Григ.
Брейн вздохнул. Его непродолжительная служба в разных местах не позволяла охватить весь цикл времен года.

Глава 45

Григ действительно знал дорогу до площадки, где торговали подержанными автомобилями, и вывел на нее, ни разу не сбившись, хотя ориентировался только по слухам.
Вскоре они оказались на просторном бетонированном пятачке, где стояло около двух сотен автомобилей, между которыми сновали покупатели и продавцы.
Машины были разные, от потасканных старых авто на масляном топливе с алюминиевыми турбинами до свежих лакированных красавцев с питанием от картриджей четвертого поколения, заряжавшихся от сети за десять минут для пробега в тысячу километров.
Но таких денег у Брейна не было, как и подобных запросов. Ему требовался хорошо стоящий на колесах полноприводный автомобиль, который мог тащить около тонны дополнительного снаряжения. Ну, а картридж на пятьсот километров был бы очень кстати — ничего сверхвозможного Брейну не требовалось.
Покупателей на пятачке было немного — человек сорок, они переходили от одной машины к другой, заглядывали в салон, приседали, чтобы заглянуть под днище. Кто-то пытался качнуть автомобиль, проверяя амортизацию, но продавцы смотрели на все эти действия, пряча усмешки, уж они-то знали изъяны своего товара и умели прятать их так, чтобы они вылезали лишь через неделю или даже позже. Поди потом докажи, что машина была аварийная.
На появление Брейна и Грига продавцы сразу отреагировали, поскольку те направились в малолюдный сектор самых дорогих и проходимых автомобилей. Следом за ними засеменили несколько местных и двое охранников, поскольку у Грига на плече стволом вниз висел автоматический дробовик, а Брейн не скрывал на поясе кобуру с «девяткой».
— Сколько? — спросил он, останавливаясь напротив поднятого на вакуумных компенсаторах темно-синего красавца. У него были всесезонные шипованные шины с усиленным кордом, который требовался, чтобы унести ноги, если даже покрышки «в решето».
— Это «Рихман двести сорок». Двойной картридж, форсажный аккумуляторный блок. До сотни — за пять с половиной секунд. Навески для броневых листов и усиленный каркасом люк, если захочется поставить пулемет или даже пушечную турель, — отрапортовал холеный толстоватый гоберли, с поломанными ушами, сломанным носом и с прической, которая на родине Брейна называлась «конский хвост».
— Я не просил танцевать, я спросил цену, — процедил Брейн.
— Восемьдесят штук.
— Удачи, — обронил Брейн и двинулся дальше.
Конкуренты Конского Хвоста захихикали и, обгоняя его, поспешили вслед за многообещающим покупателем.
— Больно борзый, — кивнул головой гоберли и снял с пояса спикер. Набрал нужный номер и стал ждать ответа.
А между тем Брейн остановился напротив очередного внедорожника, черного, с кристаллическими стеклами, державшими крупнокалиберные бронебойные пули. Согласно информации от продавца, у него имелась трехкамерная турбина и большой многобатарейный зарядный контур.
— Шесть секунд и — сто километров! Можете лить в бак жидкое топливо, а если нет охоты — два гнезда для «пятисотых» картриджей.
— Очень мило, — кивнул Брейн. — Сколько?
— Шестьдесят штук!
— Отличная тачка, — кивнул Брейн и двинулся дальше.
— А я тебе говорю — при бабках они, — прикрывая ладонью рот, докладывал Конский Хвост. — При стволах, но их только двое! Да, давай. Мои, как всегда, — тридцать процентов. Жду.
Брейн с Григом двинулись дальше, и теперь за ними бежали только двое продавцов, а чуть поодаль, держась за кобуры, семенили еще двое охранников.
Согласно служебной инструкции, им давно следовало поинтересоваться, кто эти посетители, откуда у них оружие и имеют ли они право на его ношение, однако опыт подсказывал, что лучше держаться подальше, и если начнется заваруха, продавцы и сами смогут связать противника боем, а к тому времени подоспеют копы.
Однако доводить дело до стрельбы и полиции никто не хотел, тем более что покупали на этой площадке в основном парни с соседней «долины трех деревень», а там ни у кого не было никаких разрешений. Они просто приезжали вооруженной толпой, и никому в голову не приходило звонить в полицию, поскольку это была не только военная сила, но и покупатели. А подставлять покупателей — дураков не было. Ну, или не очень много.

Глава 46

Брейн приценивался уже к четвертой машине, когда краем глаза приметил два подъехавших фургона, из которых выгрузились восемь мотивированных бойцов, которые вертели головами в поисках объекта приложения своих сил и демонстрации специальных навыков.
Брейн глянул на Грига, тот кивнул, начав пятиться в ряды машин подешевле.
— И что, вот эта краска на кузове родная? — уточнил Брейн и поскреб крыло очередного внедорожника.
— Уверяю вас, сэр, ни разу не перекрашивали и не рихтовали.
Продавец хотел сказать в защиту товара что-то еще, но, заметив приближение третьей силы, поспешно ретировался.
Он работал здесь не первый год и знал, что и как иногда бывает.
— Ну-ка, держи руки подальше от ствола! — прозвучало совсем рядом, в то время как Брейн недоверчиво скреб ногтем автомобильное покрытие.
Он распрямился и взглянул на подошедших — двое стояли перед ним с пистолетами наготове, одновременно перекрывая линию стрельбы остальным шести бойцам.
— Кто вы и что вам нужно? — сыграл на непонимание Брейн.
— Нам нужно твое бабло, всё до последнего чака, лошара! — признался командовавший это бандой.
— Тебе не повезло, все мои деньги на банковской карте, — заверил его Брейн.
— Да ты на двести процентов лошара! У меня есть «шкряб», знаешь, что это такое?!
Предводитель шайки расхохотался и достал из кармана мобильный банковский терминал, используя который можно было снять деньги с любой карты и перевести их на такой далекий счет, что искать его вышло бы дороже самой пропавшей суммы.
— Занятный у него ствол, — заметил здоровенный парень позади предводителя. Брейн сразу оценил его, мысленно обозвав «шкафом».
Действовать следовало быстро, пока банда находилась в стесненных условиях автомобильных рядов.
— Я так понимаю, выхода у меня нет? — сыграл покорность Брейн, однако видел, что Шкаф следит за ним, медленно пережевывая наркотическую жвачку.
— Давай сначала ствол, — приказал главный.
— Хорошо, — согласился Брейн, поднял полу куртки и двумя пальцами осторожно вынул из кобуры «Роквер». Потом протянул оружие главному и сказал:
— Лови…
И бросил чуть выше, чем было нужно, так что главный подался назад, чтобы поймать пистолет, а Брейн уже соскочил с линия огня и ударил противника пальцами в грудь.
Тот выстрелил пару раз, продырявив капот ближайшего внедорожника, а Брейн вышиб у него оружие, а потом начал толкать что было сил, снося всех, кто стоял за ним, и в первую очередь — опасного здоровяка с наркотической жвачкой.
Брейн видел, как тот суетился, выискивая возможность подстрелить его, но мешали ряды машин, толкавшиеся сзади подельники и главный, который уже не мог сопротивляться.
В конце концов задние ряды завалились друг на друга, и Брейн начал сверху глушить их короткими ударами.
Со стороны за этим наблюдал Григ, пока еще не снимая дробовик с плеча, но готовясь сделать это, если потребуется.
Ставший свидетелем разыгравшейся драмы, Конский Хвост нервно повел плечами и стал торопливо набирать номер очередного абонента.
— Трикс, это я. Надо, чтобы ты с ребятами подъехал… Да, клиент колючий попался… Да, драка и все такое — ситуация подогретая, плюс при них оружие, так что полный перечень. Моих, как всегда, двадцать процентов. Жду.
Конский Хвост убрал спикер в карман и, наблюдая, как проворный клиент собирает оружие поверженной банды, думал о том, что ему теперь придется как-то объясняться с союзниками.
Ну, а что он мог знать? По виду — клиент как клиент, здесь и покруче видали, однако и крутых обдирали досуха. Кто же мог знать?

Глава 47

Тем временем Брейн подозвал двух слегка опешивших охранников и приказал им выдергивать из штанов оглушенных бандитов поясные ремни и вязать ими злодеев.
— Крепче вяжи, крепче! — командовал Брейн, прохаживаясь вдоль рядов автомобилей, все еще прицениваясь и выбирая. Но, конечно, лучше того «Рихмана», за который нагловатый продавец запросил прямо-таки космическую цену, ничего лучше на этой площадке не было.
Однако Брейн не отчаивался, полагая, что торги еще не закрыты.
И он оказался прав, не прошло и десяти минут с момента короткой схватки со здешними вымогателями, как возле площадки притормозил минивэн, из которого выскочили две дюжины штатских с повадками хищников. Они быстро шагали по знакомой территории, вертя головами, и в любой момент были готовы выхватить оружие.
Двое последних прикрывали всю группу и были вооружены короткоствольными дробовиками.
Брейн заметил, как Конский Хвост кивком головы указал на него группе полицейских и те поспешили к нему, не сводя цепких взглядов и на ходу доставая оружие.
Брейн кивнул Григу, и тот скинул с плеча дробовик с коробчатым магазином. Заметив это, полицейские сбавили шаг. Григ стоял уверенно и выглядел так, будто с детства не играл ни с чем, кроме оружия.
— Эй, не вздумайте наделать глупостей! — поднял руку главный полицейский, которого Брейн определил как смесь варвара с суперколвером — высокий и широкоплечий, но с чрезмерно эмоциональной мимикой.
— Да у нас и в мыслях нет ничего такого. Полагаю, вы приехали арестовать вымогателей? — спросил Брейн, кивнув на лежавших на бетоне злодеев, крепко связанных охранниками, которые теперь старались укрыться среди рядов машин.
— Я капитан Сордовский, полицейское отделение Прибрежное!.. — представился главный, останавливаясь, и издали показал карту.
— Лейтенант Брейн, командир форта за перевалом, — в тон ему ответил Брейн, демонстрируя свою карту.
Полицейские переглянулись и опустили оружие. Григ тоже опустил дробовик.
— Значит, мы вовремя прибыли, коллега, — сказал капитан, подходя к Брейну и протягивая руку. Они обменялись рукопожатиями.
— Да вот — случайный улов, а там возле колеса — их оружие, — указал Брейн.
Капитан обернулся к своим и коротко скомандовал:
— Забирайте.
И те стали исполнять приказание, не стесняясь награждать тумаками тех, кто пытался брыкаться.
— Сордовский, давай договоримся! — вскинулся глава банды, когда его потащили с площадки.
— Я сейчас не расположен к договорам, Хвощ, — сказал тот и улыбнулся Брейну.
— Старый знакомый?
— Они здесь все знакомые, это же моя земля. Моего отделения. Ну, удачи вам, а мы поехали дальше — работать.
— И вам удачи, капитан, — сказал Брейн и покосился на Грига, который все еще пребывал в полной боевой готовности.
«Старая гвардия», — подумал Брейн.
Когда полиция с задержанными убралась, Григ подошел к Брейну и сказал:
— Бандитов вызвал вон тот урод с хвостом на башке, я в этом уверен.
— И бандитов, и полицейских. Похоже, здесь между ними небольшая разница.
— Сэр, посмотрите на мой «Гевер пятьсот двадцать», это то, о чем вы мечтали, и всего за двадцать пять тысяч! — воскликнул один из продавцов, первым отойдя от шока.
— Погоди, парень, — отодвинул его Брейн, направляясь к Конскому Хвосту, который все еще смотрел вслед укатившему минивэну.
Теперь ему предстояла разборка и с бандитами, и с полицейскими, и бедняга не знал, как поступить — пытаться собрать денег на откуп или бежать прямо сейчас.
— Тридцать тысяч! — рявкнул Брейн, возникая с ним рядом.
— Ч… Что? — перепугался продавец.
— Тридцать тысяч, я сказал. Давай ключи, запускной файл и передаточный монитор, если хочешь, чтобы я перевел тебе деньги.
— Но сэр! Эта машина стоит дороже! — взвыл Конский хвост.
— Она стоила дороже, пока ты не попытался ограбить меня, ублюдок, — прошипел ему в лицо Брейн и сомкнул на горле продавца свою железную пятерню.
— Дважды, сэр, — добавил Григ. — Он пытался ограбить нас дважды.
— Дважды, — легко согласился Брейн. — Так что скажешь, бизнесмен?

Глава 48

Со стоянки Брейн выезжал на новой машине, следом за ним осторожно рулил на стареньком, но проверенном внедорожнике Григ.
Однако не успел Брейн проехать и пятидесяти метров, как ему наперерез бросился какой-то субъект, так что пришлось выжимать тормоз. Сзади скрипнули тормоза старого внедорожника, и Брейн представил искаженное ужасом лицо Грига, который почти десять лет не имел водительской практики.
— Да что тебе нужно? — строго спросил Брейн, опуская стекло перед невооруженным незнакомцем.
— Я прошу прощения, сэр! Я бежал от самой площадки, чтобы предложить вам свои услуги!..
— Мы едем домой, парень, ты нам не нужен…
— Не спешите, сэр, я Колин Даньер, вот моя визитка! — с трудом переводя дыхание, представился незнакомец, подавая Брейну дорогую визитку с четырехмерной голограммой.
— Я ничего о тебе не слышал, парень.
— Сэр, у меня лучшее ателье на всем побережье, сделаю из вашего шикарного «Рихмана» настоящий танк! Легкий и подвижный, сэр!
— Ты обшиваешь броней? — начал догадываться Брейн.
— Сэр… — скривился кутюрье Даньер. — Я не обшиваю, я поднимаю на новый уровень, а то и на два, сэр. Ко мне очередь на полгода, но вам я готов даже предоставить скидку.
Брейн вздохнул. Визитка была дорогая, костюм на этом внезапном незнакомце тоже. И часы, и спикер на поясе с пятью каналами, три из которых, судя по миганию лампочек, требовали немедленного ответа.
— Сколько? — спросил Брейн.
— Двадцать тысяч! И это можно считать — даром!..
— Шесть!
— Пятнадцать! Лучше нас не делает никто!.. — вытанцовывая у машины, требовал кутюрье.
— Восемь, я не печатаю денег, парень.
— Двенадцать, мы делаем танки легкими, как пух!
— Десять, или я уезжаю к себе в деревню.
— Хорошо, сэр! Разблокируйте вторую дверь, я сяду.
— Ну, садись, — вздохнул Брейн, открывая пассажирскую дверцу. Даньер мигом обежал вокруг капота и, запрыгнув на место, захлопнул дверь.
— Всё, давайте стартовать, пока не приперлась еще какая-нибудь сволочь!
— Что вы имеете в виду? — уточнил Брейн, трогаясь с места.
— Вы видели бандитов, вы видели полицию, вам этого мало?
— А что, может еще кто-то появиться? — усмехнулся Брейн, встраиваясь в редкий поток автомобилей.
— Эти не появятся, им не по чину.
— Значит, есть еще кто-то?
— Давайте не будем об этом, сэр. Кстати, как к вам обращаться?
— Лейтенант Томас Брейн.
— Что-то вы слишком староваты для лейтенанта, прошу меня простить за вынужденную нетактичность.
— Надеюсь, размер ваших скидок компенсирует все мои обиды, мистер Даньер. Куда на повороте?
— Направо. Потом через полкилометра еще раз направо и возле голубого дома налево два раза, еще раз налево, потом направо и до тупика…
Брейн кивнул.
— Я не слишком запутанно объясняю? — спросил Даньер.
— Нет, вполне доступно. Логика традиционная, — ответил Брейн, с удовольствием отмечая, как реагирует на руль большой внедорожник.
— Вы купили эту машину втрое дешевле.
— Подслушали?
— Так получилось, — пожал плечами Даньер.
— Что же вы делали на этой периферийной стоянке, мистер Даньер, если в вашем ателье заказчики месяцами друг другу пятки оттаптывают?
Кутюрье расправил манжеты на рукавах и вздохнул.
— Я не по своей воле там оказался.
— Привозили вознаграждение «за охрану»? — усмехнулся Брейн.
— Откуда вы знаете?! — удивился Даньер.
— А какие варианты? Вот зараза, он как будто один на дороге… — прокомментировал Брейн поведение водителя грузового танкера, который тащил за собой двадцать цистерн с какой-то химической дрянью.
— Это транспорт первой категории, мистер Брейн. Вы пока к этому не привыкли, но у нас такие порядки, — подсказал пассажир.
— И что за порядки?
— Это транспорт компании «Мартенс», значит, все должны уступать ему дорогу.
— А что за «Мартенс»? — уточнил Брейн.
— Там, где «Мартенс», лучше уступить дорогу, чего бы это ни касалось. «Мартенс» — компания, которую поддерживают все главные бизнес-содружества побережья.

Глава 49

Когда добрались до ателье мистера Даньера, Брейн был приятно удивлен, а Григ — просто удивлен.
— Сэр, что мы здесь делаем? — спросил он, выбравшись из машины, когда за ними стали закрываться автоматические ворота.
— Нам обещали незадорого оснастить обновку, как будто это танк, — пояснил Брейн, осматриваясь.
Ателье Даньера представляло собой небольшой завод, где имелось несколько специальных цехов, достаточное количество квалифицированного персонала, просторные зоны отдыха для персонала и заказчиков, отличавшиеся чистотой дорожек, свежестью фонтанов и яркой зеленью кустарников и деревьев.
Едва Даньер прибыл на свою территорию, к нему устремилось полдюжины подчиненных с просьбами и требованиями что-то утвердить, зафиксировать или «окинуть свежим взглядом».
И Даньер фиксировал, утверждал и окидывал, бросая несколько коротких слов, чего вполне хватало. Подчиненные уносились исполнять, а Брейн утверждался в мысли, что прибыл в нужное место и не попался на крючок к какому-то городскому аферисту.
— Каковы ваши дальнейшие планы? — спросил Даньер, приняв все неотложные решения.
— Думаю, мы оставим вам «Рихман» и отправимся поискать гостиницу, — ответил Брейн.
— Да полноте! — отмахнулся Даньер и засмеялся. — У меня имеется специальная гостиница на шесть номеров для моих заказчиков. Пользуйтесь, пожалуйста, без всякий церемоний.
Григ покосился на Брейна — тот понимал его опасения. Капрал уже давно не оставался на ночь нигде, кроме форта, и часто засыпал просто на полу, напившись до беспамятства.
— Ну что же, ведите, господин Даньер, похоже, у нас с капралом Григом сегодня что-то вроде праздника.
— Идемте, господа, — сказал Даньер, направляясь по бетонной дорожке в сторону двухэтажного домика. — У нас тут очень уютно, правда, часто заказчики все же убегают в город — там веселее.
— Это точно, — кивнул Брейн. — А почему вы решили сделать нам такую скидку?
— Потому что могу. И потом, то удовольствие, которое я испытал, когда вы укладывали ребятишек Хвоща на бетон, нельзя оценить деньгами. Так понятно?
— Вполне.
Они поднялись на невысокое крыльцо и зашли следом за хозяином в небольшую гостиную, где имелся даже камин.
— Ну вот, слева и справа номера — все они свободны, занимайте, какие пожелаете. Если захотите перекусить, в рабочей зоне — общественная кухня, там есть плита, огромный холодильник, мейдеры.
— Спасибо. А если нужно выйти в город? — спросил Брейн.
— Подойдите к охраннику на воротах, он вас выпустит. Ну, а утром ваша машина будет уже готова.
— Так быстро? — удивился Григ.
— Да. Потому что модель рассчитана для броневого обвеса, не нужно подваривать стойки, держатели, укреплять раму. Все уже есть — мы только навесим усиливающие элементы, изменим настройки подвески и заново покрасим. Кстати, можем изменить цвет.
— Нет, темно-синий нам вполне подходит, да, Григ?
— Вполне, сэр, — кивнул капрал.
— Ну, тогда договорились. И если будете уходить, господин лейтенант, оставьте на охране листочек с номером спикера — на всякий случай.
— Непременно оставлю.
Наконец Даньер ушел, и они остались одни.
— Ты чего такой напряженный? — спросил Брейн. — Смотри, как нас тут принимают. Или ты не доверяешь этому Даньеру?
Григ пожал плечами.
— Не то чтобы не доверяю, сэр. Но за форт беспокоюсь, а ну как туда какая сволочь заберется?
— Как?
— Соберут лестницу.
— А турель?
— Ну, турель тоже обойти можно.
— Не беспокойся, обойти турель можно, но на это требуется много времени. И не ночью время.
— Это да, ночью срежет без вопросов, — согласился Григ.
— Ну и потом, если вдруг кто заберется, так мы же вышибем.
Григ засмеялся.
— Да, сэр. Тут вы правы.
После этого он расслабился и наконец снял с плеча дробовик. Они прошли к двери ближайшего номера, и он им понравился. А когда там нашелся бар, Григ и вовсе повеселел.
— Только не выходи за пределы содержимого бара, договорились?
— Да, сэр. Мне этого будет достаточно, — сказал Григ, хотя крепкого горючего здесь, конечно, было маловато. В основном «компот». — А вы надолго отлучитесь?
— Может, до утра.
— Тогда возьмите рацию в грузовичке, чтобы мы были на связи.
— Хорошо. И «девятку» я там тоже заберу, а эту артиллерию оставлю здесь.
С этими словами Брейн вынул из кобуры «Роквер» и заученно сунул под матрас. Потом прошел в ванную, умылся, пригладил волосы и огляделся в зеркале. Полувоенная одежда смотрелась в городе немного необычно, однако даже на торговой площадке автомобилями нашлось несколько человек, одетых примерно так же.
Вспомнив, каким щеголем он ходил в Гринланде, Брейн вздохнул. Он прибыл сюда всего несколько дней назад, а те события уже казались ему такими далекими.
— Приглядывай тут, — сказал Брейн и вышел из домика, направившись к дремавшему у ворот старому внедорожнику.
Назавтра его предстояло вернуть хозяину, однако машина уже имела несколько пробоин.
— Ничего, разберемся, — сказал себе Брейн и, открыв дверцу, достал из бардачка стандартную «девятку». Проверил обойму, захватил запасную и, рассовав по местам в кобуре, не забыл легкую рацию, которая, в случае потери связи по прямой, могла добивать до спутника.
— Листочек найдется? — спросил он у стоявшего возле будки охранника. Тот подал блокнот для отметок приезда-отъезда, и там уже было вписано время прибытия двух автомобилей — «двое». И все. Кратко и понятно.
— Вот это мой номер. Если хозяин спросит, отдашь ему.
— Да, сэр.

Глава 50

Брейн понимал, что торопится, и потому было трудно избежать сумбура и постоянного риска, однако его бросили в безнадежное предприятие, возможно, чтобы уже наверняка покончить с ним, и выйти из этой ситуации Брейн мог, только если стал бы действовать незамедлительно, без раскачки. В той же долине — дай он пару недель местным бандитам, они бы сумели объединиться и выстроить тактику его выживания или ликвидации.
Хорошо уже то, что у него неожиданно оказался козырь в виде Грига. Поначалу казалось, что он станет обузой, но, похоже, теперь Брейну было на кого опереться.
Григ оставался в курсе событий в долине, разбирался в порядках и иерархии бандитов, а также уверенно владел оружием, и его не сломили годы беспробудного пьянства.
Так что следовало благодарить судьбу уже за то, что дела налаживались. А теперь, когда у него будет шустрая бронированная коробочка, которую можно оснастить нужным вооружением, он мог заняться наведением порядка в долине.
«Ну, а что потом? Что будет, если даже удастся навести в районе порядок?» — мысленно задал себе вопрос Брейн.
Ответа на этот вопрос он не знал, а потому предпочитал действовать, ожидая, что следующий поворот в его новой жизни окажется более удачным.
А пока он шагал по малолюдной окраинной улице, вдыхая воздух свободы, не забывая анализировать окружающую обстановку и собственные ощущения.
Этот небольшой приморский город был очень важен для него, поскольку все, что происходило в его долине, было связано с Лирмом.
Но пока Брейн понял одно — полиция здесь, как и в огромном Гринланде, конкурировала с бандитами на ниве нелегального бизнеса.
Одним словом — ничего такого, о чем бы он не знал. Однако до «полного беспредела» полицейские не опускались, капитан Сордовский, с которым Брейн познакомился, признал его удостоверение и проявил должное уважение, хотя мог сослаться на десятки каких-то документов и загрести его «для выяснения обстоятельств». А там, в процессе выяснения, могли исчезнуть и все деньги с его карточки.
Мимо прошли трое каких-то подозрительных парней. Они покосились на Брейна, но никаких претензий предъявлять ему не стали, хотя он чувствовал — у них было такое желание. Пустынная улица, редкие автомобили, темно. Но что-то их остановило, возможно, инстинкт самосохранения.
Вот и первая дискотека.
На внешнем панно пульсировали яркие огни, где-то внутри дубастили хриплые колонки.
У входа несколько торчков — двое уже валялись на асфальте, другие еще держались за стены. Еще с десяток завсегдатаев что-то обсуждали, смеясь и активно жестикулируя. Они отключатся позже, но сейчас у них самая приятная фаза наркотического опьянения.
Метрах в тридцати стоял полицейский автомобиль. Внутри — двое. Их задача — не допускать нарушения естественного течения событий, пушеры продают, торчки покупают, откат отправляется в полицейское отделение.
За полчаса пешеходной прогулки Брейн миновал три дискотеки с тремя полицейскими экипажами, и эта одинаковость свидетельствовала о том, что бизнес здесь хорошо отлажен.
Улица то и дело пересекалась с несколькими другими через напряженные вечерним трафиком перекрестки, и по мере приближения к центру становилось больше развлекательных заведений и ресторанов. Даже промелькнула театральная вывеска, а это не шутки, это другой культурный уровень.
Брейн двигался по четной стороне и уже собирался закончить свое путешествие, полагая, что узнал о городе достаточно для первого раза, однако среди множества прохожих, которые мелькали перед ним, закрывая друг друга, ему вдруг показалось, что он узнал силуэт.
Ну, не то чтобы весь силуэт, возможно, только жест. Это был центр, и тут хватало народу, кто-то размахивал руками, рассказывая собеседнику интересную историю, другой ругался и угрожал абоненту по спикеру. Но тот характерный жест… Нет, его Брейн не мог спутать ни с каким другим.
Он ускорил шаг. Мимо проехал рекламный автобус, на панели которого мелькало изображение счастливых улыбающихся людей. А еще иероглифы — «Мартенс», «Мартенс», «Мартенс». Что-то там про веселье и радость, Брейн не обратил особого внимания, весь погруженный в преследование призрачного образа.
Он отмахал полквартала и не увидел в кутерьме силуэтов ничего знакомого. Значит, показалось? Потерял?
— Да и хрен с ним, — вслух произнес Брейн, выискивая передвижной ларек с жареными ореховыми гранулами. В Гринланде они бывали вкусными, и здесь он надеялся погасить ими легкое разочарование. Однако вместо орехов снова увидел материализовавшуюся фантазию.
Безупречная фигура, легкий поворот головы и знакомый жест, которым она поправляла волосы. Лишь на мгновение все это проявилось в проеме распахнувшейся двери и снова исчезло.
«Оно мне надо?» — спросил себя Брейн, направляясь к этой двери и чувствуя, как все громче стучит сердце. Всякая логика, здравый смысл улетали куда-то прочь. Нет, ну какой-то смысл все же был — Брейну требовалось знать, чем дышит город, а тут, возможно, ему светил источник информации. Да сто процентов светил, однако осознавал Брейн и то, что двигался он не к источнику информации, а к своим, отмеченным сладкой болью, воспоминаниям.
Он толкнул дверь и оказался в небольшом заведении для среднего класса. Охранника на входе не было, но имелся распорядитель — улыбчивый канзас с примесью варвара.
— Желаете столик, сэр, или место?
— Желаю узнать, куда проследовала особа, вошедшая сюда десять секунд назад.
— Не могу помочь, сэр, у нас здесь большое количество приватных кабин.
И распорядитель развел руками.
— Банкомат у вас имеется?
— Справа от вас, сэр.
— Ага, — сказал Брейн, увидев терминал, и, подойдя к нему, снял с карты тысячу чаков, выбрав выдачу сотенными и полусотенными банкнотами.
После чего убрал пачку в карман, а распорядителю протянул полтинник.
— Мне повторить вопрос?
— Не нужно. Проходите вон за тот, двенадцатый столик — это там, где голубые гортензии в букете. Он как раз напротив восьмой приватной кабины. Вы не будете видеть лица, но вы будете видеть ноги… Красивые ноги…
— Спасибо.
— И сделайте какой-нибудь заказ, чтобы не бросаться в глаза, — добавил на прощание распорядитель.
— Спасибо, кэп! — отсалютовал ему Брейн, тотчас определяя нужный столик по роскошному букету. Рядом с таким букетом подошел бы даже смокинг, но смокинга при нем не было, и Брейн сел в чем есть.
Появился официант, и Брейн попросил чего-нибудь быстрого.
— У меня мало времени, давай то, что уже готово.
— Горячие бутерброды и свежая зелень, сэр.
— Самое то, — кивнул Брейн, следя за ногами, дверцы приватных капсул скрывали верхнюю часть клиентов, но оставляли открытой нижнюю. Закрывать полностью запрещал какой-то там городской закон.
Однако Брейн прекрасно все понимал — армейские ботинки с широкими штанинами из сурового сверхкрепкого материала принадлежали мужчине, спортивные туфельки с амортизирующей подошвой и синие брючки с наглаженной стрелкой — женщине.
Женские ножки стояли рядом — никаких нога на ногу. Значит, она внимательно слушала и даже не помышляла о каком-то флирте.
Деловое свидание, если не сказать — передача инструкций. Поначалу Брейн хотел подкупить одного из официантов, чтобы узнать, что заказывали клиенты приватного кабинета, но тут и так все было ясно.
Принесли бутерброды — горячие, шваркающие жиром и истекающие расплавленным сыром. Зелень была на высоте. Брейн начал есть, как автомат, сбрасывая ощущения от вкусной еды в какой-то собственный архив, сейчас он просто «принимал пищу» и «утолял голод».
Главным был рисунок ног — женских и мужских. Они лишь изредка перемещались, вставали на каблук и снова становились в ряд — полная концентрация, тут у Брейна не было никаких сомнений.
Спустя четверть часа танец ног прекратился.
«Сейчас расстанутся», — подвел итог Брейн, вытирая рот салфеткой. Он как раз успел съесть все эти прекрасные бутерброды и зелень. Официант стоял неподалеку, и Брейн показал ему полтинник, тот кивнул.
Брейн положил деньги на стол и стал ждать. Он не сомневался, что куратор-мужчина и сейчас, согласно классическим традициям, первым покинет место встречи.

Глава 51

Так и получилось. Створка приватного кабинета открылась, и в зал вышел крепкий парень — смесь варвара и суперколвера. Длинные вьющиеся волосы, широкий в плечах. С деланым равнодушием он прошел мимо Брейна и всех других столиков, где сидели посетители, и вышел на улицу.
Брейн выждал еще мгновение, поднялся и, толкнув дверь приватной капсулы, вошел внутрь.
Он сразу понял, что она его вспомнила. До известных пределов, конечно. Он знал ее больше, помнил их знакомство, первые встречи, роскошный роман с изнурительными свиданиями.
Она вскочила, схватилась за сумочку, но тотчас оставила ее, в этот раз там не было пистолета. Она не взяла его на важную встречу по рекомендации куратора.
— Здравствуй, Эрника.
— Что тебе надо? Я выполнила договор — в Гринланде меня нет!..
Ее лицо исказил гнев, но оно все равно оставалось прекрасным.
Брейн улыбнулся. То, как она сердилась, показалось ему забавным, так она напомнила ему ее — прежнюю, когда они еще были знакомы по-настоящему.
Эрника немного успокоилась и взяла себя в руки.
— Мне пора уходить, ты должен выпустить меня.
— Уходи, — Брейн посторонился.
— Зачем ты искал меня?
— Я не искал. Я шел по улице и увидел знакомый силуэт. Сначала решил, что показалось. Пошел дальше и увидел, как ты заходишь сюда, я пошел следом.
— Зачем?
— Захотел тебя увидеть. Ты же знаешь, в то время, о котором ты не помнишь, у нас были отношения. В твоей памяти их нет, а я все помню.
Эрника молчала, а Брейн посторонился еще и жестом показал, что она может идти.
— Раз так… ты можешь меня проводить, — неожиданно сказала она, беря со стола сумочку.
Брейн не показал, что это его удивило, он рассчитывал только на пару холодных фраз и расставание, но, похоже, у Эрники относительно него возникли соображения карьерного плана или личного. В конце концов, она была живым существом, не лишенным эмоций.
Из ресторанчика они вышли вместе и двинулись по улице, где все еще было многолюдно, а по проезжей части то и дело прокатывались грузовики с информационными панно.
— Что за праздник? — спросил Брейн.
— Юбилей компании «Мартенс». Она здесь один из главных работодателей. Треть города так или иначе связаны с ней.
— А ты давно здесь?
— С того момента, как ты выгнал меня из Гринланда. — Она позволила себе улыбку. — И вижу, тебя там тоже особо не задержали?
— Да, так сложилось, что мы снова встретились.
— Помнится, там ты выглядел иначе, — заметила она, окидывая его взглядом.
— Костюм пришлось сменить. Но у тебя тоже другой стиль.
— Другой город — другой стиль, — согласилась она, быстро бросая по сторонам несколько взглядов.
Брейн догадался, что она искала того, кому уже, без сомнения, подала сигнал. Наверное, каким-то передатчиком в кармане или на рукаве, но это уже не важно.
У них была обширная организация, Брейн знал это, и теперь они совещались — от младшего к старшему, от старшего к экспертной группе, оттуда обратно и вот…
— Знаешь, я могу пригласить тебя к себе, хочешь? — неожиданно предложила Эрника и улыбнулась, совсем как раньше. Ну, почти как раньше.
— Я-то «за». Но… это далеко?
— Нет, нужно лишь немного проехать на такси.
Она оглянулась.
— Твой знакомый?
— Нет, он уже ушел. Я ищу такси.
— Я думал, ты живешь где-то поблизости, ты сказала, тебя можно проводить.
— Поблизости у меня работа.
Мимо снова проехал грузовик с платформой, на которой подвыпившая компания размахивала флагами с надписью «Мартенс».
Они были в одинаковых блейзерах в фирменной расцветке компании и распевали какой-то гимн, но весьма нестройно.
— Я думала, ты проводишь меня до работы, но теперь я решила, что на сегодня работа закончена и мы поедем в другое место.
— В другое — значит, в другое.

Глава 52

Они ехали на такси минут десять и вышли на площади в новом припортовом квартале.
По всей видимости, здесь была территория «Мартенса», поскольку флагов, шаров и ленточек на столбах и балконах попадалось значительно больше.
— И что, у тебя здесь квартира? — спросил Брейн, осматривая площадь.
— Да, я недавно переехала, — сказала Эрника, увлекая Брейна.
Ее домом оказалось здание в десяток этажей, в котором имелся жилой сектор и размещавшиеся на первых трех этажах офисы. В офисы заходили с парадного входа, а попасть в жилой сектор можно было только с дворовой территории, хотя двора как такового не было.
В подъезде было чисто, пахло краской. Лифт поднимался тихо, без скрипа, а в лифтовом холле оказалось жесткое ковровое покрытие зеленого цвета.
— Мило тут, по-домашнему, — сказал Брейн.
— Мне тоже нравится, — улыбнулась Эрника. Видно было, что ее настроение значительно улучшилось, а значит, она имела возможность получать сообщения незаметно для Брейна. Возможно, пластырь-приемник, удобное средство, которое можно клеить прямо на кожу. Без должной тренировки его не применишь, но если поупражняться, можно здорово удивить противника.
Возле квартирной двери неожиданно проявился штифт — сползающая по шершавому древесному стволу змея. Она была полупрозрачной, и можно было разглядеть ее внутренние органы, а также какого-то еще не переваренного зверька.
— Ой, какая гадость!.. — сморщила носик Эрника и, пошарив в сумочке, извлекла волновой экстрактор размером с зажигалку. Щелкнула им пару раз, и штифт рассеялся.
— Нужно проводить обработку, — сказал Брейн, заходя следом за ней в квартиру.
— Да, я знаю, но все как-то руки не доходят.
Брейн закрыл дверь и, услышав, как щелкнул электронный стопор, покачал головой. Механический был надежней, а электронный замок можно было вскрыть даже с улицы. Жить за электронным запором, все равно что совсем без двери.
В Гринланде у него тоже был электронный замок, но с внутренним механическим блокиратором.
Быстро осмотревшись, Брейн обнаружил шлейф и, выдернув его из гнезда, лишил дверной замок питания и управления.
Тревожно пискнул датчик-стукач, обеспокоив Эрнику.
— Эй, что там? — спросила она, вернувшись в прихожую уже в каком-то халате, который ей совершенно не шел.
— С дверью что-то, — сказал Брейн.
— А что с ней?
Брейн дернул за ручку, но дверь не открылась.
— Вроде в порядке, — сказал он и, повесив кепи на вешалку, прошел в комнату.
— Тапочки!..
— Ах да, извини.
Эрника юркнула в ванную, а Брейн достал из обувной тумбочки пару новых запакованных тапочек и переобулся. Но свои ботинки на магнитных шлейфах раскрыл максимально, чтобы быстро обуться в случае чего.
«Если вернется муж», — пошутил для себя Брейн.
Потом снял куртку и повесил на крючок, попутно достав рацию и нажав кнопку вызова.
Ответа не последовало. Он повторил вызов еще дважды, пока не услышал голос осоловевшего Грига.
— Капрал Григ на приеме…
— Привет, как ты там?
— Нормально, командир.
— Полагаю, обошелся только своим баром?
Слышно было, как Григ тяжело вздохнул. Похоже, у него все же были какие-то планы.
— У меня уже все кончается, но я… раз обещал…
— Да, ты обещал.
— Значит, допью и лягу.
— Буду тебе очень благодарен, но сначала, пожалуйста, отметь мой пеленг.
— Пеленг?
— Пеленг.
— Но ты же в одной точке, лейтенант…
— Я в одной точке, но у тебя там справа на корпусе голубая кнопочка и под ней обозначение «сателлит».
— Спутник! — догадался Григ. — Одну минуту, генерал, сейчас сбацаю…
— И перешли мне потом данные на аппарат, договорились?
— Договорились.
— Григ, это очень важно. Я хочу, чтобы ты знал, где я нахожусь, если что…
— Если что? — не сразу понял капрал. — О, прости, командир, теперь скумекал. Если не вернешься к утру, прибуду на точку пеленга и покрошу всех тварей из дробовика. Исходная задача верная?
— Верная, капрал. Но, надеюсь, я успею тебя остановить.
— Надейся, лейтенант! — отозвался капрал и прервал связь.
— Вот так-то, твари, — произнес Брейн, убирая рацию. Эти слова он относил к тем, кто, возможно, явится сюда с дурными намерениями и попытается взять его голого, что соответствует ситуации. И тогда он скажет — ха-ха, скоро здесь будут мои люди, и вы не уйдете живыми!
— Милый, отправляйся в душ! — пропела появившаяся из ванны фея.
— Уже иду, — сказал Брейн, заходя в затуманенную после нее ванную комнату и проверяя пистолет, который, разумеется, должен быть под рукой.
Но, оказавшись под струями безлимитной горячей воды, которой на побережье было много, Брейн слегка размяк. Впрочем, дважды отдергивая пластиковую занавеску, он проверял наличие черной «девятки». Она была рядом.
«Ну и чего я дергаюсь? Она сейчас в спокойной обстановке делает доклад безо всяких пластырных датчиков», — сказал себе Брейн и, перекрыв воду, выбрался на теплый кафель.
На полке было несколько упакованных полотенец, и он взял одно из них, отметив, что до него и Эрники здесь еще никого не было. Давно не было. Служба обеспечения заходит лишь раз в неделю, поэтому тут уже должны были скопиться использованные полотенца — хоть прежних жильцов, хоть Эрники.
Но в наличии были только упаковки, значит, они с Эрникой въехали сюда одновременно.
Вспомнился нелепый халат. Эстетка Эрника никогда бы не согласилась на такую чудовищную расцветку, он помнил, как тонко она подбирала туалеты и украшения.
Зачем он снова идет на обострение и риск? Брейн давно не задавал себе подобных вопросов. Пока что все его ставки срабатывали как надо, а стало быть, вносить какие-то изменения не было необходимости.

Глава 53

Ночь он провел лучше, чем ожидал, но не так хорошо, как когда-то. Ребра побаливали лишь немного, а голова была совершенно ясной. Может, он стал крепче, или это Эрника не пускала в ход все свои мощности.
Еще не было шести, когда Брейн проснулся и начал одеваться.
— Ты куда? — спросил Эрника, привстав с постели.
— Мне пора.
— А я надеялась, что мы позавтракаем, — улыбнулась она и выпростала из-под одеяла красивую ногу.
— Ну хорошо, тогда я в ванную.
— Давай, я после тебя, — промурлыкала Эрника и потянулась.
Брейн подхватил штаны, стараясь незаметно подхватить и кобуру, но она ударилась о спинку тахты, и Эрника хихикнула.
Оказавшись в ванной, Брейн вставил в «девятку» инициатор, без которого пистолет не работал. Это была страховка на всякий случай.
Прислушиваясь и прикручивая воду на каждый показавшийся ему шорох, он все же освежился, вытерся насухо и вернулся в комнату.
В ванную, нагая и уверенная, прошла Эрника.
Выглядела она, как всегда, хорошо, и ее лицо не было опухшим, в отличие от физиономии Брейна.
«Вообще-то она моложе», — попытался оправдаться он и, воспользовавшись случаем, прошелся по квартире, внимательно ее изучая.
Кое-где еще формировались остатки штифтов, но какие-то размытые — без четких форм. Возможно, у соседей работал джамбер, который их слегка разгонял.
Брейн отметил, что на открытых участках пола и навесных полках имелся едва заметный слой пыли. Однако ее не оказалось у стены, закрытой съемными отделочными панелями.
Взявшись за одну из них, он без труда ее снял, обнажив полость, в которой оказалось оружие.
Тут были крупнокалиберные автоматы той системы, которые попадались ему в Метрополии, — сверхскорострельные машинки с мембранными магазинами фабричного снаряжения.
— Отойди от стены… — прозвучал за спиной мужской голос.
Уже по его звучанию Брейн прикинул телосложение его владельца и психическое состояние.
— В какую сторону? — уточнил Брейн, не поворачиваясь.
— Шаг вправо и два назад.
Брейн выполнил команду и медленно повернулся. Это был тот самый здоровяк, который приходил в ресторан на встречу с Эрникой.
— Это твой друг, милая? — спросил Брейн у девушки. Она выглядывала из-за плеча мужчины, а тот держал Брейна на мушке массивного пистолета. Скорее всего, модели из Метрополии.
— Знаете что, давайте я просто уйду. Мне неинтересны ваши дела, и вообще — она не сказала, что у нее есть парень, — начал раскачивать ситуацию Брейн, понемногу вводя осторожную жестикуляцию.
— Оружие…
— Да я его и не разглядел толком, так, в общих чертах, — продолжал играть Брейн.
— Твое оружие — давай сюда!
— Ах, это, сейчас…
Брейн сделал вид, что заволновался, обстановка тому способствовала. Но здоровяк был невозмутим.
Его глаза не бегали, ожидая подвоха, его руки не дрожали. Обычно Брейн сразу замечал неуверенность оппонента, но тут шансов переиграть противника было мало.
Вместо того чтобы, как в иных случаях, вытаскивать пистолет из кобуры и потом уронить или бросить слишком далеко или слишком высоко, Брейн начал снимать кобуру вместе с ремнем. Он понял, что на обычный трюк куратор Эрники не попадется — слишком спокоен, да еще и стреляет, скорее всего, без изъянов, такие иначе не умеют.
Но, попытавшись бросить оснастку, Брейн, не удержавшись от классики, все же уронил ее и подался вперед, чтобы поднять, но поднял не кобуру, а вздернул за край тяжелый ковер, который взлетел до потолка.
Его тотчас прошили три пули, но Брейна они не нашли, поскольку он уже был на тахте, где его не видел стрелок, и оттуда врезал ногой по стенной перегородке.
Невозмутимый здоровяк разом потерял спокойствие и всадил в перегородку еще три пули, но не успела третья гильза коснуться пола, как Брейн уже появился перед стрелком и длинным ударом достал его так, что тот приложился затылком о дальнюю стену и завалился на бок.
Затем Брейн не удержался, чтобы не отвесить затрещину Эрнике. Она запищала и, закрыв лицо руками, рухнула на пол.
— Дура ты, больше нечего сказать, — заметил он, разряжая оброненный куратором пистолет. Затем выдернул пояс из его брюк и накрепко стянул ему руки.
— Почему… Почему это я дура? — сдерживая рыдания, спросила Эрника.
— Не знаю, — признался Брейн и, вернувшись на середину комнаты, расправил ковер и забрал свою «девятку». Потом еще раз заглянул в стенную нишу.
— Это не мое оружие! — воскликнула Эрника, а ее куратор промычал что-то невразумительное.
— Мне это не интересно. Я ухожу, а вы можете заниматься чем угодно.
Брейн снял с вешалки куртку, кепи, еще раз осмотрел помещение и, проходя через прихожую, нагнулся к связанному куратору, чтобы повторить:
— Делайте что пожелаете, мне это не интересно. Ты понял меня, гимнаст?
«Гимнаст» кивнул, и Брейну этого хватило.

Глава 54

Он вышел из подъезда и огляделся. Тихо. Никаких признаков слежки — ни одиноких птиц в высоте, ни подозрительных рабочих и полуроботов, ковыряющих бетон на одном месте. Ни каких-либо неуместных фургонов доставки цветочных растений и пищевых картриджей.
Брейн поднял воротник куртки — было свежо — и направился в сторону центра, к гудящей транспортом улице.
Видимо, сейчас, попискивая и шмыгая прелестным носиком, Эрника пыталась развязать его фирменный узел на плоском ремне. Куратор, конечно, ругался в полный голос, обзывал ее, она оправдывалась в ответ и могла бы в мгновение освободить начальника, если бы знала секрет его — Брейна — особого узла.
Он самодовольно усмехнулся.
Этот узел ему показал незнакомый рыбак в приморской деревеньке, где все жили с мелкой рыбешки, оставшейся в заливе после ухода в другие края гигантского рыбоперерабатывающего конгломерата.
Большой бизнес ушел, работы не стало, но рыбаки были рады и тому, что оставалось в их водах, ведь случалось, добытчики оставляли после себя только водяных блох на долгие десятилетия.
«К чему это я?» — спросил себя Брейн и махнул рукой появившемуся из-за поворота такси. Машина стала притормаживать.
«Ах да — фирменный узел!»
Такси остановилось, и Брейн, сделав еще пару шагов к машине, распахнул дверцу, но вдруг краем глаза заметил какое-то движение и резко пригнулся, как оказалось, вовремя. Пуля щелкнула по крыше автомобиля, оставив безобразный шрам.
— Чего?! Чего это вы там делаете?! — забеспокоился таксист.
— Гони! — крикнул Брейн, бросаясь на заднее сиденье.
— Чего?
Вторая пуля пробила салон машины навылет, и таксист рванул с места.
Машина пошла юзом, вызвав раздраженные гудки, и еще метров триста они мчались, меняя полосы, но затем поехали спокойнее.
— Ну, сэр… Ну вы мне удружили… С самого утра!.. — покачал головой таксист, силясь унять дрожь в руках.
Брейн распрямился и, посмотрев назад, перевел дух. Похоже, он недооценил способности Эрники и она справилась с узлом быстрее.
— Это тебе компенсация, — сказал Брейн, бросая на сиденье рядом с водителем две сотни чаков.
— А вот за это спасибо! — обрадовался водитель. — Приятно, что пассажир с пониманием, а то знаете, как бывает!..
— Знаю. Подвези меня до… там какой-то выставочный павильон, что ли… — сказал Брейн, вспоминая здание, мимо которого проходил вчера.
— Торгово-выставочный, сэр. Компании «Мартенс».
Пока ехали, Брейн размышлял о том, зачем в квартире Эрники тайник с оружием. С хорошим скорострельным оружием большой мощности. Такие автоматы с соответствующими боеприпасами справлялись с бронированными автомобилями и личной защитной оснасткой.
При этом квартира необжитая, значит, сняли под операцию. А против кого воюют драккены? Против джунгар. Дальше все само складывалось. На площади будет праздник, митинги, почетные гости компании «Мартенс», и они-то, скорее всего, и будут главной целью.
«Лихо!» — подумал Брейн и покачал головой. А его труп собирались оставить на месте, чтобы сбить с толку расследование.
Поначалу, конечно, засуетились, когда он вдруг нарисовался рядом с Эрникой, но потом решили выяснить — с чем пришел. В другой раз, наверное, поводили-пощупали бы подольше, но сейчас у них сроки.
Потому и заявился куратор на квартиру, чисто вскрыв механический замок.

Глава 55

Добравшись до места, Брейн вышел из такси и тотчас, среди ровного городского шума, отчетливо различил рвущие воздух трели скорострельного оружия.
— Рано начали, — пробурчал Брейн и, вытащив рацию, связался с Григом.
— Але… — сипло ответил тот.
— Ты как там, в порядке?
— В порядке, командир.
— А что с голосом?
— Простудился, видать. Давно на машине не катался.
«Ну конечно», — не поверил Брейн.
— Пойди проверь, все ли там готово, я сейчас приеду, и тотчас отчалим.
— Понял, сэр.
Идти до места Брейну пришлось минут десять, и за это время он еще дважды слышал специфический треск, а еще — вой полицейских машин.
И когда уже подходил к ателье Даньера, над крышами низко прошел шаттл непонятной принадлежности.
Но на территории ателье его ждал приятный сюрприз. «Рихман» был полностью подготовлен, и рядом с ним, почесываясь, стоял Григ. Он выглядел слегка помятым, но не более.
— Где хозяин? — спросил Брейн.
— Вон там, под навесом, — указал тот в сторону одного из цехов. Брейн поспешил в указанном направлении и, с ходу поблагодарив автомобильного кутюрье, предложил тут же рассчитаться.
— Вы торопитесь?
— Да, пора ехать.
— Очень жаль, а я думал, мы, не торопясь, позавтракаем, побеседуем, — искренне огорчился Даньер.
— Может, в следующий раз, в конце концов, мы почти соседи…
И получив от Даньера счет, Брейн через терминал перевел указанную сумму.
— Ну что ж, с нетерпением буду ждать следующей встречи, господин лейтенант, — сказал Даньер, и они пожали друг другу руки.
Брейн вернулся к машинам, где в той же позе, опершись на капот старого внедорожника, стоял Григ.
— Ты завтракать будешь? — спросил Брейн.
— Не хочется чего-то, — покачал головой Григ и вздохнул.
Брейн знал, что капрал испытывал желание опохмелиться, сказывалось вчерашнее смешение напитков.
У себя в форте он употреблял жидкости и похуже, и побольше, но там он не смешивал.
— Ну, тогда поехали. Я первым — ты за мной. Заводи.
Спустя пять минут они уже катили прочь из города, над портовым районом которого поднимались клубы черного дыма.
Брейн заметил это, едва они выехали с территории автоателье, но потом свернули направо, и дым оказался позади.
Новая машина слушалась управления и в поворотах вела себя хорошо — не просилась в занос, но и не проседала. Первую кочку встречала довольно жестко, однако ко второй бортовой компьютер уже подстраивал подвеску, и на чередующихся неровностях это помогало.
На ровном покрытии автопилот снова расслаблялся, и так до очередной встряски.
Позади остался поворот к торговой площадке, потом потянулись какие-то постройки неопределенного назначения.
Когда наконец удалось выехать за пределы города, Брейн почувствовал облегчение. А еще погода — тучи рассеялись, и между белыми облаками стало проглядывать солнце.
На перевал новая машина взобралась без проблем, а взятый в аренду внедорожник испытал некоторые проблемы.
Брейн остановился наверху и подождал, когда Григ догонит его и поравняется.
Брейн опустил тяжелое усиленное стекло, и Григ тоже открыл окошко.
— Как думаешь, нас там ждут?
— Обязательно, — кивнул Григ.
— Прорываться в лоб глупо. Они учтут прошлые ошибки.
— Учтут. Однозначно.
— Что мы можем сделать? Как нам расстроить ряды противника, капрал?
— А премия по возвращении будет? — ухмыльнулся Григ и поскреб проступившую за сутки щетину.
— Будет результат, будет и премия.
— Можно навалять им два раза за один замах.
— Ну, слушаю.
— Пока они нас там караулят, на базах охраны никакой, ну, может, один-два бойца, да и те пьяные. На хозяйстве самых плохих оставляют.
— Предлагаешь взять их в плен?
— Нет, сэр, им и пары подзатыльников достаточно. А базы нужно сжечь.
— Прямо вот так взять и сжечь?
— Но вы и так этим собирались заняться, правильно?
— Собирался, но не так сразу. Однако твое предложение мне нравится. Мы начнем их жечь, пострадавшие охранники начнут названивать своим, и те побегут обратно.
— Да, побросают позиции в засадах, которые нам устроили.
— А мы успеем всех пожечь? И потом — есть ли у нас информация по всем базам?
— Информации по всем базам нет, сэр. Но есть информация по самым большим и важным бандам — их здесь пять штук. Остальные на подхвате, то на одних поработают, то на других.
— Субподрядчики?
— Да-да, это самое слово, — согласился Григ.
— И с каких будем начинать?
— Ну, крайние — в Чичинаве, мы их пока трогать не будем. Они и так сбегут с позиций, когда другие помчатся. А вот в Пондасе стоят две базы — Конверка Черного и Лошкара. У каждого по три десятка бойцов, оснастка не самая плохая. Вот их пожжем. Кстати, начнем с Конверка, хотя его база и дальше от дороги находится, но зато у него имеются зажигательные гранаты.
— А в Канди?
— Канди нам соседи, там нужно подчистить побольше. Четыре базы спалим — Дронга, как самого основного, ну и еще Лопату, Гроденса и Рабина.
— А что потом будем делать?
— Если все получится, заляжем на неделю и будем ждать.
— Чего ждать?
— Пока остальные воевать между собой будут.
— Заново делить влияние в долине? — догадался Брейн.
— Вот-вот. И тут мы им мешать не будем.
— Не будем, — согласился Брейн. — Ну, раз ты все так расписал, давай поезжай теперь первым, а я вторым номером.
Так они дальше и поехали.

Глава 56

Брейн и сам был сторонником принятия быстрых, иногда рискованных решений, однако Григ его слегка удивил. Возможно, капрал имел больше информации, увереннее чувствовал себя на этой территории, где прожил более десяти лет, и Брейн, вопреки стандартной логике, решил поддержать Грига, и теперь они неслись с перевала под гору, а где-то впереди уже маячили в дымке силуэты самой дальней от форта деревни.
Ее пока следовало объехать.
Они проскочили стоявший на обочине фургон, возле которого двое подозрительных личностей имитировали ремонт.
«Дальний пост наблюдения», — подумал Брейн. Можно было не сомневаться, что об их возвращении тотчас доложат на одну из засад.
Через километр — трое подростков у дороги курят какую-то дрянь. Скорее всего, пост другой банды.
Когда до деревни оставалась пара километров, Брейн узнал механика Хорста, дремавшего на сиденье своего мотороллера.
Все эти посты передали сведения своим бандам, однако им и в голову не приходило, какой маневр собираются совершить их «цели».
Проехав по объездной дороге мимо деревни Чичинав, Григ повернул налево, и они помчались по глинистому проселку, окруженному трехметровой стеной густой травы. В районе деревни Пондас была самая сырая земля в долине, и двухлетние травы вымахивали до мачтовых показателей.
Высоченная трава задерживала пыль и не позволяла издалека по пыльному шлейфу определить, куда движутся машины.
Перескочив, таким образом, на другую сторону долины, они ворвались в Пондас с той стороны, где находилась база Конверка Черного, откуда Григ намеревался получить необходимый запас зажигательных ручных гранат.
И он не ошибся. Когда оба внедорожника подкатили к большому дому с поваленным забором, им навстречу никто не выбежал.
Перед домом, вытянувшись метров на пять, спала здоровенная змея, но, услышав шум, она тут же подобралась и уползла за сколоченный из пластиковых плит сарай.
— Ни хрена себе! — не удержался Брейн, осторожно выбираясь из машины.
— Это спирра! — сообщил Григ, держа наготове автоматический дробовик. — Она не опасна, сэр, жрет только панадейлов и домашнюю птицу, если не уследить.
— Спирра… — пробурчал Брейн, отмечая, что Григ не спешит первым войти на территорию «базы».
У него самого был только пистолет, однако класть всех подряд он не собирался и, взбежав на крыльцо, толкнул незапертую дверь, оказавшись в просторном помещении, где вдоль стен были расставлены солдатские кровати, шкафы, что-то вроде небольшой казармы.
На ближайших двух тюфяках храпели охранники, рядом на полу стояли бутылки и какие-то коробочки с остатками еды. В углу дремали два автомата.
— Вы покараульте, сэр, а я пройдусь по шкафам, — сказал появившийся Григ, не дожидаясь ответа, побежал вдоль стен, выдергивая ящики и перебегая дальше.
Вскоре он нашел, что хотел, и поволок к выходу вскрытый ящик с гранатами.
— Ну-ка, подъем! — скомандовал Брейн, стаскивая охранников на пол, и, поскольку они не могли прийти в себя сразу, поволок их к выходу.
Едва незадачливые бойцы оказались на воздухе, как внутри их казармы раздались два хлопка и в окнах заплясало яркое пламя.
— Эй, вы чего?! — стали вопить они, но два внедорожника уже выехали на деревенскую улицу, двигаясь в направлении следующей базы.
Здесь их пытались встретить, но Брейн прямо из окна прострелил лодыжки двум трезвым часовым. Они завыли и покатились в пыль, а Григ заскочил в помещения и оставил там пару зажигалок.
Выбегая, он бросил паре истекающих кровью два медицинских комплекта, которые успел найти на базе, запрыгнул в машину, и внедорожники стартовали прочь из деревни Пондас, чтобы обрушиться на базы бандитов в самом ближнем к форту селении.
А тем временем встречным направлением по параллельным дорогам уже спешили домой перепуганные тревожными сообщениями охотники, намеревавшиеся поймать Брейна с Григом.
Это были жители Пондаса — предводители банд, а с ними и весь их боевой персонал. Они сорвались со своих позиций, ничуть не обеспокоив конкурентов из других деревень.
Те только хихикали, прикрываясь маскировочными халатами и пучками подсохшей травы. Уж они-то надеялись получить трофеи и почет, а значит — высокий рейтинг в долине. Однако сообщение из деревни Канди — самой близкой к форту — вдруг заставило подпрыгнуть представителей еще трех банд.
Кто-то бил их охранников, стрелял им в ноги и поджигал базы вместе с хранилищами боеприпасов.
Теперь над долиной поднимались столбы дыма и грохотали в огне разрывавшиеся боеприпасы.
Жители деревень тотчас мобилизовались, согласно давно заученному плану, и собирались с ведрами, баграми и ручными насосами возле горящих домов, однако так и стояли на месте, поскольку ветра не было и ничто не угрожало соседним постройкам, а грохот разрывающихся боеприпасов пугал и не давал подойти ближе.

Глава 57

Из-за событий, произошедших в городе Лимб, начальник службы безопасности «Гольяр-телематик» был вынужден срочно прибыть на разъездном шаттле, который приземлился прямо во дворе штаб-квартиры компании «Мартенс».
Это был срочный вылет и посадка в чрезвычайных условиях, поскольку пользоваться городским аэропортом было сейчас небезопасно.
Едва выбравшись из тесного курьерского транспорта, не предназначенного для перевозки пассажиров, Бринстем поздоровался с встречавшими его представителями компании. Несмотря на то, что они были знакомы, отделались только кивками. Внутри их сообщества пожимать руки по-варварски было не принято, если только все это не происходило при посторонних.
— Бринстем, я рад, что прислали именно вас! — сказал Бибо Триафонд Мартенс, один из членов семьи владельцев компании, который на данный момент являлся генеральным управляющим. Он тотчас, без прелюдий, подхватил гостя под локоть и потащил в сторону.
Столь близкие телесные контакты у джунгаров были не приняты, и уже по этому поведению Бринстем понял, что руководитель могущественной по местным меркам компании обеспокоен не на шутку, притом что у «Мартенса» имелась своя крепкая и профессиональная служба безопасности.
— Мистер Бринстем, у нас тут просто какая-то война началась, честное слово…
— Да, вы передавали, и я читал донесение.
— Наплюйте на донесение! — сорвался Бибо Мартенс и, остановившись, оглянулся. Сопровождающие его сотрудники оставались на почтительном расстоянии. Понимали, что к чему.
— Это донесение было составлено не для вас, сэр, а для досточтимого Минца. Понимаете, о чем я?
— Увы, догадываюсь.
— Одним словом, тут всё намного хуже, чем докладывалось в донесении.
— Поэтому вы и обрадовались, что прилетел я, а не мой заместитель?
— Вот именно, сэр!.. — подтвердил Бибо Мартенс, крепко сжав локоть гостя.
— Хорошо, я готов выслушать вас по существу, — сказал Бринстем, стараясь говорить так, чтобы возбужденный собеседник успокоился.
— Сэр, мы ежегодно проводим праздник компании, и к этому в городе все привыкли. Ничего особенного, просто завоевываем лояльность. Небольшие торжества на площади, здесь в районе, бесплатная выпивка, несколько выкупленных дискотек на центральной улице.
— Понимаю.
— В этом году юбилей — тридцать лет «Мартенсу». Перед всей этой бесплатной шнягой решили провести небольшой митинг. Ну, разумеется, предприняли какие-то меры безопасности, но не более того, что делали прежде. И вдруг, когда на трибуне оказались практически все руководители компании, по нам открыли огонь. Мне повезло, мой пиджак прострелили в двух местах, но я отделался царапинами. К сожалению, другим повезло меньше.
— Какие предположения? Или мне лучше поговорить с начальником вашей службы безопасности?
— С ним вы еще поговорите. Но хочу отметить, вызванная полиция прибыла только через четверть часа, притом, что обычно в самый дальний конец города добираются за семь минут. Семь минут, мистер Бринстем!
Бибо Мартенс поднял кверху палец, чтобы акцентировать на этой информации внимание гостя.
— Полагаете, полиция с ними заодно?
— Может, и не вся, в конце концов, мы плотно сотрудничаем с верхушкой города, они практически едят у нас с рук, однако где-то в среднем звене всегда возможны отклонения.
— И что говорит эта верхушка?
— Они напуганы не меньше нашего, сэр, и готовы сотрудничать до того уровня, до которого захотим мы. Начальник полиции уехал от меня сорок минут назад.
— Хорошо. Что сейчас — какие результаты и последствия?
— Последствия окончательно станут ясны через пару часов, всех развезли по клиникам — мест в нашем ведомственном стационаре не хватило. Я позову Крофта?
— Начальника безопасности? Зовите.
Бибо Мартенс сделал знак, и один из двоих ожидавших в стороне сотрудников быстро к ним подошел.
— Давай, Крофт, описывай с фактами, — сказал управляющий.
— Значит, что удалось уже выяснить, использовали оружие первого класса, все доставленное из Метрополии, поэтому скорострельность была бешеная. Некоторые из главных лиц администрации, согласно протоколу безопасности, были облачены в бронежилеты скрытого ношения, но это их не спасло. Калибр большой и специальные боеприпасы.
— Сколько было точек?
— Семь или восемь. Точнее сказать пока трудно. Скорее всего, один из стрелков перемещался. Они стреляли не останавливаясь, но весьма метко, посторонних пострадало очень мало.
— А ваших?
— Более четырех десятков.
— Кого удалось задержать?
— Никого.
— Никого?! — поразился Бринстем.
Управляющий Мартенс и Крофт переглянулись. Они ожидали такой реакции.
— Сэр, наши охранники среагировали оперативно и открыли ответный огонь практически мгновенно, однако противник не обращал на это внимания, поскольку обладал огромным огневым преимуществом. Ну, что такое ускоренная «девятка» против автомата с мембранным магазином?
Бринстем покачал головой.
— Я понимаю вас, и мне понятна ситуация, в которой вы оказались. Противник все спланировал заранее, противник ожидал ответа вашей охраны и, разумеется, все знал о схемах охраны.
— И даже о личных качествах наших сотрудников, сэр, — вынужденно признался Крофт.
— Даже так?
Крофт и Мартенс снова переглянулись, и управляющий коротко кивнул, давая подчиненному разрешение на разглашение информации.
— Сэр, дело в том, что спустя пару часов после стрельбы наши службы обнаружили следы взлома сервера, откуда были уведены досье нашей охраны. А там было все — от кулинарных пристрастий до тренировочных показателей в тире.
— Кулинарные пристрастия? — не понял Бринстем.
— Мы намеренно принимали в штат сторонних лиц, чтобы, в случае заинтересованного проникновения ИСБ, нас на выделили по ионным показателям, — пояснил начальник службы безопасности компании.
Бринстем кивнул. Он неоднократно предлагал досточтимому Минцу изменить политику «чистой организации», когда на все посты в службе безопасности назначались только джунгары. Это сразу бросалось в глаза специалистам, которые отличали джунгар, как бы они ни маскировались под варваров, канзасов или еще кого-то. Тут, в провинции, политика велась верная, а в Гольяре каждый его шаг требовал отчета перед Советом. И пока он отчитывался, драккены, ИСБ и, возможно, кто-то еще наносили вот такие разящие удары.
Бринстем представил, какую бы панику он вызвал у местных, сообщи им о том, какую диверсию провернули драккены, уничтожив трех из четырех членов Совета.
Однако, если уж атака драккенов стала распространяться на контролируемые джунгарами провинции, следовало предоставить доклад Совету, поскольку это уже являлось проявлением широкомасштабной войны.
— Значит, так, вы должны подтянуть к расследованию полицию — всех, кто вам должен, обязан, ну, вы понимаете, о чем я.
— Так точно, сэр, — кивнул Крофт.
— А я, со своей стороны, доставлю вам пару бригад экспертов со всем оборудованием. Обеспечьте им фронт работы, и они найдут даже песчинку в океане. Главное здесь — информационный массив.
— Массив будет, сэр. У нас навалом информации, с которой мы пока не знаем что делать.
— Я прошу прощения, сэр, у нас сейчас жаркая пора, в смысле бизнеса, — сказал Бибо Мартенс. — Подходит вторая волна добывающих сейнеров — самая большая. На разгрузке и переработке банально не хватает сил, и я бы хотел…
— Не вопрос, господин управляющий, езжайте и решайте свои промышленные проблемы, а мы с коллегой Крофтом будем заниматься своей работой, — вошел в положение Бринстем, отмечая, с какой радостью управляющий помчался к только что приземлившемуся шаттлу.

Глава 58

Аппарат засвистел двигателями и, поднявшись, повисел мгновение, выбирая нужное направление, а затем начал разгоняться, набирая высоту.
Заметив, что Крофт облегченно вздохнул, Бринстем спросил:
— Что, очень заморачивает вас начальство?
— Нет, не очень. Но без него как-то спокойнее.
— Это да, — вынужденно согласился Бринстем. — Итак, что у вас есть из оперативной информации?
— Много чего имеется, сэр. Давайте пройдем во временный пункт расследования, который мы развернули под одним из зданий. Там можно посмотреть файлы объективного наблюдения. Мы ведем его везде, где возникает необходимость в охранении.
Они прошли в трейлер, где уже были развернуты обрабатывающие мощности серверов и не менее двух десятков сотрудников обеспечивали обработку поступающей информации в виде текстов допросов, видеофайлов и показаний многочисленных датчиков. От обычных — химических — до ионно-плазменных приемщиков резистивных полей. Во временном, не слишком большом кабинете Крофта уже ожидала целая кипа распечатанных документов.
— Что это у вас? — ткнув в стопку, поинтересовался Бринстем.
— А… не обращайте внимания, сэр. Носят и носят, а мне нужно все перелопатить и выделить нужное. Проходите, присаживайтесь, наше дело — просмотреть видеофайлы. Там все ясно без предварительной обработки.
— Согласен, — кивнул Бринстем, садясь напротив терминала с небольшим походным экраном.
Крофт сел рядом, и они стали просматривать файлы, которые неслись один за другим. Какие-то насчитывали пару минут, другие — считаные мгновения. В дело шли показания камер всех имевшихся в округе компаний, небольших фирм, магазинов, частных систем придомового наблюдения.
— Вот! — воскликнул вдруг Бринстем, вскакивая со своего места и пугая младшего коллегу. — Это он!
— Что, простите? — привстал Крофт и остановил просмотр.
Между тем Бринстем опустился на стул и начал вспоминать, где видел это лицо.
В силу его профессии он был вынужден просматривать террабайты графической информации, причем это вовсе не было так уж необходимо — у него имелось полдюжины заместителей, а у тех по полдюжины помощников. Однако Бринстем давно понял, что самые значимые успехи делались только при личном участии в решении проблемы.
Поняв, что выглядит немного странно, Бринстем сказал:
— Давайте продолжим.
И они снова погрузились в массивы информации, основная часть которой представляла собой ничего не значащий мусор, однако вскоре стали появляться и интересные моменты.
— Вот-вот, смотрите, сэр! — воскликнул Крофт, когда на очередном ролике из подъезжавших к тротуарам автомобилей стали появляться готовые к атаке стрелки.
Их лица были трудноразличимы, поскольку эти материалы снимались дешевыми камерами, выставлявшимися перед барами, небольшими магазинчиками или даже химчистками, для которых не так важно было качество съемки, они лишь отслеживали события.
— К сожалению, сэр, мы не полиция. Нас знают и уважают, однако полицейских полномочий мы не имеем, поэтому некоторые просто посылали нас подальше и не предоставляли никаких записей.
— Я вас понимаю, но на первом этапе и этого достаточно. Остальное мы получим от копов. Насколько я понял, у вашего босса сложились хорошие отношения с начальником полиции. Впрочем, даже по тому, что мы уже просмотрели, можно сделать вывод, что террористы были подготовлены очень хорошо и операция проводилась на очень высоком организационном уровне. И значит, результат не был разовой удачей любителей.
— О да, сэр, мы примчались на их позиции, когда поддоны от выстрелов еще были горячими. Автоматы они бросили там же — без каких-либо следов отпечатков пальцев или даже генетики. Работали в пластиковых медицинских перчатках класса «эко», которые самораспадаются через десять минут после снятия.
— У нас из-за таких перчаток также бывает немало проблем, — вздохнув, признался Бринстем.
— А еще, сэр, у нас маловато людей. Ну, там, чтобы с винтовкой где-то на посту постоять или улицы патрулировать, народу найти можно, в конце концов можно нанять полицейских пенсионеров или просто крепких ребят. А вот что касается расследования, слежки, обработки материала или допросов — тут резервов нет. Я уж не говорю о том, чтобы наемный персонал еще и лишнего не болтал, ведь информация попадается всякая.
— С этим проблем не будет. Наши рекрутеры уже подбирают подходящий персонал. И знаете, я бы сейчас чего-нибудь съел… — признался Бринстем.
— Ну, если сделать заказ, придется ждать минут сорок, а если чего-то простого, из мейдера, то…
— Давайте из мейдера, Крофт. Вы что думаете, мы там в Гольяре птичьим молоком с золотого блюда питаемся? — усмехнулся Бринстем и, ослабив галстук, расстегнул пиджак.
Он так сильно сконцентрировался на этом деле, что парился в официальном костюме, позабыв об элементарных удобствах.
Между тем Крофт крикнул помощнику, и тот приволок целый ящик разнообразных картриджей для мейдера. Разумеется, только дорогие сублиматы, никакой химической кристаллизации.
— Выбирайте, сэр! — предложил хозяин.
— Что-нибудь на ваш вкус, только без забубенций — попроще.
— Хорошо. Вот, беру, почти не глядя, плавники рыбы бур-бур, каша из нектара сферической розы и… Ну, пожалуй, варено-копченые хвосты канзукорумов. Годится?
— В самый раз, — кивнул Бринстем, хотя половины названий ни разу не слышал. Впрочем, здесь, на побережье была собственная кухня с традициями, и он решил попробовать все, что только подадут.
В Гольяре тоже были кухонные традиции, но полуостров, плававший в болотных низинах, имел совершенно иные пристрастия.
Разложив картриджи, Крофт захлопнул крышку мейдера и, заметив, что Бринстем ослабил галстук и расстегнул пиджак, последовал его примеру.
— Я одного не могу понять, сэр, — сказал начбезопасности, возвращаясь на место. — Как у птицы может быть молоко? Кронопасты едят водоросли, погружаются на глубину до полукилометра, чтобы добыть корм, наполненный перрокалием, отсюда у них и молоко. Но птицы!
— А вы помните из курса школы, как устроена птица? — улыбнувшись, спросил Бринстем. Сейчас был обеденный перерыв, и он мог себе позволить расслабиться и отдохнуть.
— Ну, это… помню, конечно. Мы изучали их на примере археоконтрукса. Две пары крыльев — малая пара и большая пара — основная. Далее еще фасеточные глаза, трёхчелюстная система захвата пищи и три ряда зубов…
— Основные… — начал подсказывать Бринстем.
— Да, основные, режущие и измельчающие. Это прямо как по учебнику.
— Рулящий хвост из…
— Не подсказывайте. Рулящий хвост из хрящевых пластин и захватная лапа — она же опорный элемент для посадки на горизонтальную поверхность.
— Ну, и где там сказано про молоко?
— Нигде.
— «Птичье молоко» — это такой мифический термин, и я даже не знаю, откуда он взялся. Но это означает что-то невозможное и безумно дорогое.
— Ага, теперь понял, — кивнул Крофт. В этот момент запищал мейдер, сообщая, что еда готова. И они взялись за обед.
Крофт ел с удовольствием, то и дело поглядывая на Бринстема, и тогда тот кисло улыбался, давая себе обещание, что в следующий раз закажет еду сам.

Глава 59

После еды они поработали еще немного, пока у Бринстема в кармане не запищал спикер. Он ответил, и ему сообщили, что шаттлы с командами профессионалов уже отправлены.
— Отлично, Джим! — поблагодарил Бринстем ответственного за набор дополнительного персонала. Потом посмотрел на Крофта и сказал:
— Ну вот, скоро у нас тут будет полный штат. Транспорты с двумя бригадами уже идут. Побеспокойтесь, чтобы площадки не были заняты.
— Они не будут заняты, сэр, у нас запрещено занимать посадочные площадки чем-то кроме воздушного транспорта, — сказал Крофт и отдернул жалюзи, чтобы была видна вся территория перед административным комплексом.
— Хорошо, тогда будем ждать, — сказал Бринстем, откидываясь на спинку офисного стула и вытягивая ноги.
— И кто к нам едет, сэр?
— Мы задействовали очень дорогую, но очень профессиональную охранную компанию. У них хорошие специалисты-следователи, ну а в качестве оперативников едут люди из нашей службы безопасности. Полагаю, скоро ваш босс наладит работу и с местной полицией.
— Конечно, наладит, они тут нам все должны в этом городе.
— Почему по вам нанесли удар? И кто это мог быть?
— У нас есть две компании-конкурента. Одна так себе — часть ее расположена здесь же, ее причалы в пяти километрах от наших. А вот вторая, «Чиндаго», они не уступают нам по капиталу, и им по силам провернуть такую работу.
— А мотивации?
— Тут два мотива. Первый — деньги, то есть экономический. Ну, а второй — политика. Что касается денег, как я уже сказал, «Чиндаго» — большая компания, и хотя они не местные, имеют достаточно влияния, чтобы сначала попытаться надавить, а не начинать с войны. Я слышал, что прежде мы с ними толкались на рынке и случалось, они таскали у нас кое-какие сведения, ну а мы при случае — у них. Но это обычное дело. Поэтому, я думаю, это политика. Это драккены, тут и думать нечего. И кстати, на месте одной из позиций был найден аэрозольный баллончик с нейтрализатором.
Бринстем кивнул.
Нейтрализатор был необходим, чтобы кровь «группы-эйч» превращалась в подобие крови варвара или канзаса. Стрелки держали средство на случай, если получат ранение, тогда бы они обрабатывали аэрозолем все пятна крови. В былые времена «группа-эйч» определялась по анализу, но впоследствии носители этой крови — джунгары и драккены — нашли возможность решить эту проблему, и «группа эйч» держалась только первые четверть часа, а затем превращалась в группу одного из традиционных видов населения. Однако, похоже, стрелки не хотели давать противнику даже эти четверть часа, оттого и таскали с собой аэрозоль-нейтрализатор.
— А что, по-вашему, сэр, почему они ударили по «Мартенсу»?
— Ваша компания — одна из финансовых опор нашей организации. Ну, вы понимаете, о чем я.
— Разумеется, сэр, — кивнул Крофт, который был, что называется, «свой». — Но если они нанесли удар по «Мартенсу», то наверняка ударят и по другим опорам.
— Скорее всего.
— Но эти мишени можно вычислить, ведь так?
— Да. И этим мы уже занимаемся, — сказал Бринстем, но промолчал о том, что удар по «Мартенсу» не первый и не самый болезненный.

Глава 60

Через час пришло сообщение, что шаттлы с подкреплением уже на подлете, и Бринстем с Крофтом вышли на воздух из душноватого трейлера с изолированным климатом и воздухоочисткой.
В оцепленном районе было тихо. На крышах зданий администрации дежурили снайперы.
Вскоре послышался шум двигателей, и два шаттла, выполнив разворот, стали заходить на посадку, а внизу на площадках замигали огни, хотя это и не требовалось, машины садились на автопилоте, привязываясь к радиомаякам и навигационным спутникам.
Ударила волна спрессованного воздуха, и по забору забарабанили мелкий мусор и песчинки. Все находившиеся на территории стали отворачиваться или закрывать лица руками.
Лязгнули опоры, и шаттлы, один за другим, коснулись бетона. Тотчас открылись двери, развернулись трапы, и по ним стали спускаться пассажиры. Все с небольшим багажом — профессионалы умели обходиться немногим.
Прибывший с персоналом офицер, подчиненный Бринстема, завидев начальника, поспешил ему навстречу.
— Здравствуйте, сэр! — поздоровался он, поправляя портупею, на которую было навешано оружие и многочисленная оснастка, назначение которой начбезу «Мартенса» было неизвестно. Ну, оно и понятно, Гольяр — это центр региона, большой город, а в Лирме все было проще.
— Привет, Кирк. Как долетели?
— Нормально, сэр, хотя шаттлы пришлось вызывать в спешке.
— Сколько прибыло?
— Тридцать шесть специалистов. Ровно две бригады. Брали, не глядя на цены.
— Ну что, коллега, все терминалы у вас подключены? — уточнил Бринстем у Крофта.
— Так точно, сэр, свободны восемь терминалов. Стоит нажать кнопочку, и все заработает. Еду, если потребуется, доставим сразу. Мощности двух мейдеров, я думаю, будет достаточно.
— Ну вот, слышал, что сказал начальник безопасности компании? Загоняй личный состав в вагончики. Там, конечно, им тесновато будет, но пока начнем работать в таких условиях, а потом решим и этот вопрос. В конце концов, бесконечно полировать информацию им не придется, скоро выезжать на территорию. Карты уже раздали?
— Да, карты у них есть. Мало того, они уже разбились на звенья.
— Тогда — по вагонам.
— Слушаюсь, сэр! — ответил Кирк и побежал к прибывшему персоналу.
Отметив, как деловито и без суеты прибывшие специалисты размещаются в предоставленных вагончиках, подключая аппаратуру, пряча чемоданы и тотчас начиная вводить на терминалах парольные команды, начальник безопасности «Мартенса» даже немного позавидовал Бринстему.
— У вас хорошие кадры, — сказал он.
— Хорошие, потому что очень дорогие. Но у нас иначе нельзя.
Между тем следователи расположились за терминалами, а оперативники встали у них за спинами. Группы начинали обсуждать просмотренные материалы и что-то заносили в планшеты или обычные блокноты — кто как привык. И только закончилось предварительное обустройство и началось привыкание к новым условиям работы, как охранники на воротах стали пропускать на территорию очередной караван.
На этот раз это были три огромных фургона с серверами, терминалами и дежурными полицейскими операторами в довесок.
За тремя раскрашенными в полицейские цвета фургонами, на какой-то потрепанной машинёнке с мигалкой, въехал и сам начальник полиции.
В том, что произошло, он чувствовал и собственную вину и старался загладить ее, заискивая перед значимой в городе силой, чтобы это событие никак не помешало его карьере.
— Вот! — воскликнул он, выскакивая из машины и указывая Бринстему на красавцы-фургоны.
— Господин Мартенс отрекомендовал мне вас как прекрасного специалиста, поэтому обратите внимание! — И он еще раз указал на фургоны, которые, поставленные у дальней стены, уже соединяли кабелями водители-техники.
— Вот, все самое наилучшее! Полгода назад получили, и до сих пор оборудование стояло в резерве, боялись применить не по назначению, ведь задач такого уровня у нас еще не возникало.
— Выглядят они неплохо, — согласился Бринстем и, подойдя к начальнику полиции, пожал протянутую руку. — А что они могут?
— Видите эти антенны? Они принимают видеосигнал и осуществляют доступ к архивам всех-всех камер наблюдения в городе и его пригородах.
— Как это возможно? — не понял Бринстем.
— А так. Существует закон еще пятилетней давности, чтобы полицейские силы имели круглосуточный доступ ко всем системам безопасности.
— Ё-моё! А мы бегали, трясли этих магазинщиков, чуть ли не морды им били, чтобы выцарапать хоть какие-то данные! — пожаловался начбез компании Крофт.
— Ну, трудности случаются на разных фронтах, — пожал плечами начальник полиции. — Зато теперь у вас все есть. Наши люди уже проинструктированы, и у вас будет всё текущее и архивное видео, а также перехват. Мало того, идемте со мной.
И начальник засеменил к ближайшему фургону. Бринстем и Крофт с заинтересованным видом последовали за ним, а начальник остановился возле фургона, щелкнул кнопкой на маленьком пульте, и открылась дверца. Затем разложилось крылечко с короткими перилами — вполне удобными.
— Идемте за мной, господа, я вам сейчас всё покажу! — пообещал начальник и стал подниматься по ступеням, и гости последовали за ним.

Глава 61

Внутри фургон казался просторным, несмотря на то, что одну сторону его занимали высокие шкафы серверов, а другую — рабочие столы с терминалами и вспомогательными устройствами, вроде распечатывающих аппаратов, вентиляторов, холодильных шкафов и встроенных мейдеров.
В дальнем конце фургона имелся даже туалет, так что работающим не было необходимости выбегать в поисках отхожего места.
До этого момента здесь никто никогда не работал. Мягкие стулья были затянуты упаковочным пластиком, и здесь пахло складом мебельного магазина.
— Вот! — подвел итог начальник полиции, поворачиваясь к гостям. — Стоит нажать одну кнопку, и все заработает. У нас имеются два фургона с обрабатывающими мощностями — вы видели два вагончика, а этот, где мы находимся, занимается знаете чем?
Бринстем и Крофт переглянулись, не зная, что ответить. Слишком неожиданно появилось здесь все это великолепие, хотя и очень кстати.
— Здесь у нас система, которая взламывает практически любые шифры, которые инициируются на нашей территории, плюс еще сто километров от городского периметра. Так что никаких тайн для вас здесь быть не может, господа, берите и пользуйтесь.
— Да, но нам бы пригодился какой-то специалист, ведь адаптация к такой сложной аппаратуре потребует немало времени, — заметил Бринстем.
— Понимаю, — кивнул начальник, излучая самодовольство. — И такого специалиста я вам дам.
— Ланс! Ла-а-анс! — позвал он, но ему не ответили.
— Может, он не приехал? — предположил Крофт.
На лицо начальника легла тень.
— Нет, я проверял, весь штат до последнего был на построении!
И, пробежав к двери, он высунулся наружу и снова закричал:
— Ланс! Ла-а-анс!
На этот раз кто-то отозвался. Сначала слабо, но потом все громче. Гости услышали топот, а затем, простучав по раскладному крыльцу, в фургон заскочил всклокоченный боец в полицейской форме с капральскими погонами.
— Так, Ланс! Слушай внимательно! На тебе запуск всего этого комплекса, и если лажанешься…
Начальник набрал в легкие больше воздуха.
— Если лажанешься, как в прошлый раз… Ну, ты меня понял…
— Понял, — буркнул капрал, опуская взгляд.
— Я пойду, господа, а вы нагружайте этого… субчика сверх всяких норм, он слишком много мне должен и слишком дорого обошелся нашему полицейскому управлению.
— А вы, значит, к себе вернетесь? — уточнил Крофт.
— Нет-нет, что вы. У меня в среднем фургоне есть терминал, откуда я могу руководить своим отделением, а на нашей базе сейчас полный ужас. Я вызвал службу внутренней безопасности, они вскрывают отделочные панели, ищут «жучки» и закладки в рабочих программах.
— Что-то нашли?
— О… Нашли, и много. Оказалось, что вся информация от нас давно сливалась к сторонним источникам. Поначалу, когда все это выяснилось, я на своих людей подумал. Понимаете?
«Людей», — мысленно повторил Бринстем. А ведь какие-нибудь семь лет назад никто и не использовал такого слова — «люди». Обходились какими-то вывертами, но теперь культурное влияние варваров усиливалось, при том, что их экономическая значимость уменьшалась.
Джунгары и драккены умело подминали главные финансы регионов — банки и биржи, оставляя варварам управляться с фабриками, заводами, а также производством сельскохозяйственной продукции.
— А что насчет поискового режима? — уточнил Бринстем.
— С этим как раз все в порядке, сэр, мы проверяем в гостиницах, в аэропорту и на частных площадках. А также на морском транспорте, и тут, кстати, к вам, господин Крофт, имеется несколько вопросов, ведь у компании «Мартенс» есть пассажирский хаб в полутора километрах от берега. Мы бы хотели и его прошерстить, ведь, по моим сведениям, там сейчас находится не менее шестисот пассажиров, которые в ближайшее время разъедутся.
— У нас трехуровневая система проверки, никто из стрелявших не пройдет дальше первого, если, конечно, они не сменили всю одежду и не приняли душ с химическими присадками, что, я полагаю, маловероятно, у них не было такой возможности, — сказал начбезопасности Крофт.
— О, я согласен с вами, стрелки на такой риск не пойдут. Операция была спланирована очень хорошо, однако к ней могут оказаться причастны посторонние лица, используемые втемную. Вот их-то мы и надеемся перехватить на вокзалах, в аэропортах и даже на городских улицах.
— И какой же аппаратурой вы будете пользоваться, чтобы провести такой тонкий отбор? — поинтересовался Бринстем.
— Увы, не все можно поручить аппаратуре и датчикам, сэр, тут мы полагаемся только на человеческий фактор. На профессионализм наших сотрудников, которые даже по реакции на проверку документов могут выделить тех, у кого с полицией какие-то проблемы. Не всегда это сразу же террористы, в большинстве своем мелкие жулики и воришки, однако, скажу я вам, найдется в городском отделении с десяток человек, которые по глазам определят, что у субъекта за спиной — карманная кража или теракт.
— Это дает честь вашему отделению, — искренне заметил Бринстем.
— Считайте, что разрешение на проверку морского хаба у вас в кармане, — пообещал Крофт. — Вам там не только помогут, но и откроют все архивные хранилища, чтобы вы могли просмотреть не только возможные даты отхода помощников стрелков, но и даты подхода — приезды, пересадки и все такое прочее.
— Вот за это спасибо! За это благодарю! — одобрил начальник полиции и тут же, связавшись с одним из заместителей, распорядился выслать группу на пассажирский хаб.
— Ну что! — сказал он, убирая спикер в карман. — Теперь предлагаю перейти в помещение с обрабатывающими мощностями — в фургон номер один. Там мы окажемся, что называется, на острие этого самого… В гуще событий, я хотел сказать.

Глава 62

В фургоне номер один оказалось четыре оператора, которые следили за массивами информации, приходившими на сервера в реальном времени.
Гудевшие за их спинами у стены шкафы подтверждали, что здесь происходят серьезные дела.
— Прошу за мой персональный терминал! — сказал начальник полиции, делая пригласительный жест в сторону одного из рабочих мест. — Берите стулья, садитесь, у нас тут всё запросто.
Все трое с комфортом устроились перед терминалом, и полицейский запустил обзорную панораму мелькающих картинок, выхватываемых умной программой из всех поступающих материалов.
Картинки выдергивались не случайно, а вследствие сравнительного анализа заданных к поиску лиц. Или же поиску лиц к заданным ситуациям.
— Ну вот, господа, я покажу вам все, что мы пока набрали на эту террористическую группу.
С этими словами полковник произвел несколько нехитрых манипуляций, и прерывающиеся картинки сменились тремя окнами с проецируемыми в них важными роликами и их фрагментами.
— Мы видим всех десятерых предполагаемых стрелков, — прокомментировал полицейский. — Вот они разбежались по трем, обратите внимание, поджидавшим их автомобилям. И, обратите внимание, машины на широких шинах, что говорит о том, что они скоростные и заранее подготовленные, поскольку стандартные модели этих авто имеют совершенно другую обувку.
Бринстем и Крофт смотрели во все глаза. Информация выдавалась полной и в основном в очень хорошем разрешении.
— А вот и девушка — одна из них. Очень красивая, хочу это отметить, в том смысле, что такую красотку можно использовать в качестве оружия во многих ситуациях как диверсионного направления, так и в обстоятельствах вербовки.
Бринстем с Крофтом закивали, девушка действительно выглядела привлекательной, в смысле развитых бедер, груди, миловидного личика и тонкой талии, но также было в ней что-то… Одним словом, что-то в ней было еще, мимо чего трудно пройти.
— Мужчины все очень крепкие, рост выше метра девяноста, широкоплечие. Понятно, что с таких плеч автоматы били очень точно. В процессе своих пересадок и переходов эти ребята нарисовались на более чем сотне камер, однако везде понемногу, и теперь наша аппаратура занимается тем, чтобы составить полные три-дэ-портреты из кадров, полученных с камер десяти различных видеостандартов. Мы можем законодательно заставить сливать полиции все видеозаписи, но, увы, пока не можем законодательно заставить всех этих магазинщиков и торговцев носками использовать какой-то единый стандарт. Это наше упущение, признаю, нужно было представить мэру города наши требования своевременно. Но тогда было не до того. Увы.
— Вы приближаетесь к идеальным условиям полицейской работы, господин начальник, — заметил Бринстем.
— Ах, если бы. Но вернемся к нашим стрелкам. Вот снова характерный отрывок, посмотрите, как они ловко все выпрыгивают, пересаживаются в сменные автомобили и разом стартуют. Какова слаженность действий, а? И то же самое на площади Героев… А вот Зеленый бульвар…
— Да уж, времени на тренировки они не жалели, — согласился начбез компании.
— И так они сделали четыре или пять пересадок, мы еще не уверены — проводим дообработку информации.
— А за городом вы их не видели?
— Ну отчего же? Видели. Не всё так подробно, как в городе, но все же… Вот они на арендованном шаттле.
На экране появился челнок с обшарпанными боками, каких в этих краях были сотни.
— А где они в него погрузились?
— Частная площадка небольшой торговой компании. Там патруль обнаружил последнюю их смену автомобилей. Все авто арендованы в соседнем городе.
— Куда же они отправились на этом шаттле? — спросил Бринстем.
— На побережье.
— А дальше?
— На это у нас нет видео, но есть довольно четкая покадровая съемка. Обратите внимание — в море отходит катамаран, а шаттл поднимается и направляется на восток. Я уже отдал приказ перехватить катамаран.
— Едва ли их там найдут, — покачал головой Бринстем.
— В смысле?
— Они либо остались и укрылись где-то на берегу, либо на этом шаттле отправились в аэропорт. А там пилот мог запросить ремонтную площадку, и они высадились где-то в зоне обслуживания, где легко затеряться среди ангаров и подземных коммуникаций.
— Скорее всего, они так и поступили, — согласился с ним Крофт.
— К сожалению, у шаттла был отключен транспондер, так что пока мы его не определили, но это дело пары часов, — пообещал начальник полиции.
— Он совсем не боится — отключает транспондер, — заметил Крофт. — Видимо, ему неплохо заплатили, ведь он рискует лицензией.
— Отмажется, — сказал Бринстем. — Аппарат старый, сошлется на неисправность, оттого, дескать, и запросил аварийную площадку. Но допросить его нужно как можно скорее.
Полицейский вздохнул. Он и сам понимал, что не будет в этом расследовании все просто, однако все шло к тому, что этот террористический акт превращался в потенциальный «висяк», значительный и позорный.
Бринстем распорядился, чтобы все прибывшие специалисты стали перебираться в новые фургоны, и поначалу это вызвало недовольство — только кое-как пристроились, только начали вникать в материал, и на тебе — опять куда-то перебираться. Однако когда они, выглянув в окно, увидели лакированные красавцы-фургоны, то сразу, без дальнейших возражений, похватали свои сумки и побежали занимать места.
Мест с избытком хватило всем уже в первых двух фургонах, а в третий, где располагались мощности дешифровки секретных кодов, нашлось только два соответствующих специалиста. Это вызывало скрытые опасения у Бринстема. Ему доводилось сталкиваться с обстоятельствами, когда в большом расследовании невозможно было сдвинуться с места из-за того, что какое-то маленькое и, возможно, малозначительное сообщение никак не удавалось расшифровать. И все потому, что за этим сообщением стояла развилка в главном расследовании и требовалось позарез узнать, о чем же там говорится.
Последний раз этим камнем преткновения оказалась любовная записка, написанная оператором кодовой связи своей девушке, для которой имелся даже собственный скрипт для расшифровки.
У какой-то девчонки — сверхсекретный скрипт. Оператор полагал, что так их отношения будут выглядеть романтичнее.
Что с ним было потом, Бринстем не знал, о наказаниях он старался не думать, отдавая это на откуп вышестоящего начальства. Но иногда ему намеренно сообщали, дескать, благодаря вашему профессионализму…
Для этого использовались специалисты другого направления, а его дело — выявить, высчитать и организовать арест с поличным. Это в идеале. Чаще обходились даже без улик.
Заподозренного в предательстве сначала переводили на другой участок работы, где было проще заметить его враждебную деятельность. Если ничего не подтверждалось, переводили еще ниже и снова наблюдали, не захочет ли пробиться к штабам.

Глава 63

Работа двигалась, и скоро стало известно, что этим десяти стрелкам никто не помогал. Они находились на самообеспечении и в течение двух месяцев проводили подготовительную работу, появляясь на фиксирующих камерах.
Пик их активности был определен за две недели до акции, и всю эту подготовительную работу по аренде автомобилей, съему зданий-позиций, из которых предполагалось вести огонь, а также по поиску жилья, где они до времени прятались, группа делала собственными силами, искусно изменяя внешность с помощью грима и накладок.
Складывалось впечатление, что у них крепкие связи с какой-то кинокомпанией или даже театром. Но это было лишь предположение, поскольку в серьезных конторах таких «театров» хватало. Ну и потом, по повадкам и профессиональной подготовке Бринстем понял, что это драккены. И это его ничуть не обрадовало, поскольку предстояла большая война и на него в этой войне налагалась огромная ответственность.
Пришло сообщение от полицейского патруля, и информацию вывели на общий экран. Удалось перехватить катамаран, но обнаружить беглецов на нем не удалось. Капитан судна сообщил, что был вызван для перевозки пассажиров, однако на месте его встретил только один человек, который извинился за то, что все отменяется, и, расплатившись оговоренной суммой, ушел, а капитан отправился восвояси.
Где-то к обеду текущего дня накопилось достаточно информации, чтобы сделать телефонный доклад, и Бринстем связался с Минцем, который на этот момент был самым главным в управлении «общины Гольяр».
— Это Бринстем, сэр, — представился Бринстем, догадываясь, как скривилось лицо начальника на другом конце связи.
Бринстем знал, как к нему относился Минц, он хотел видеть на этом месте другого, однако теперь из-за профессиональной осведомленности и успехов чужого назначенца советник ничего не мог с ним сделать и затаил обиду.
— Слушаю вас, Бринстем. Что нового?
— К сожалению, сэр, здесь именно то, чего мы боялись. Приехала бригада стрелков, которые готовились к операции не менее пары месяцев. Они прибыли на корпоративный праздник, дождались, когда администрация «Мартенса» соберется на возвышении, и открыли огонь. Били из десяти стволов, все завезенные из Метрополии, — оружие первого класса с мембранными магазинами.
— Мембранными?
— Так точно, сэр. Они применяются в скорострельном крупнокалиберном оружии. К сожалению, никакие защитные средства, которые носили сотрудники компании «Мартенс», им не помогли.
— Большие потери?
— Основной состав администрации отделался легкими ранениями и шоком, с остальными хуже. Из сорока человек пострадавших какое-то количество сможет вернуться на службу.
— Повезло.
— Так точно, сэр.
— Какие перспективы?
— Ушли чисто, бросили оружие и еще горячие поддоны. Полиция приехала с некоторым опозданием, и сначала одна из версий указывала на сообщников в местном отделении, но потом разъяснилось. Просто в службе бардак.
— Ну понятно, — вздохнул Минц. — Это ведь Лирм?
— Так точно.
— Я когда-то начинал в Лирме, там всегда был бардак. Что еще?
— Они уходили на автомобилях с многочисленными сменами, потом пересели на шаттл и даже пустили для отвлечения катамаран, но, скорее всего, соскочили где-то в аэропорту. Сейчас все силы бросили на фильтровку информации из порта и по всем расходящимся от него маршрутам. Внешние опознавательные данные на всю команду у нас имеются. Построены подробные три-де-образы.
— Это хорошо. Мы сможем опереться на них для широкого поиска по всем колониям.
— Так точно. И вот еще что я хотел заметить, сэр, помните того полицейского, о котором мы вспоминали в связи с атакой на членов Совета?
— Да-да, его вдруг перевели куда-то к нам.
— Так точно, сэр. Он служит в «долине трех деревень», это в сорока километрах от Лирма. Так вот, я видел его на записи, он выходил из здания, откуда позже велась стрельба. И ушел оттуда за какие-то сорок минут до начала операции.
— А… как он туда заходил, это удалось выяснить?
— Так точно, сэр. Он заходил туда накануне вечером с девушкой, которая числилась в преступной группе. А утром ушел.
— Обычная ситуация, если бы не этот расстрел.
— Вот именно, сэр.
— Хорошо, продолжайте работу. Нам нужно быть уверенными, что Лирм безопасен и там работают наши друзья.

Глава 64

Закончив разговор с Бринстемом, председатель Минц перестал морщиться и положил трубку. Какое-то время он сидел молча, глядя в стену, затем взял трубку аппарата специальной связи и набрал комбинацию цифр, которую держал в уме, не рискуя записывать.
— Здравствуйте, вы позвонили в секретариат мистера Прунфа, — ответил ему строгий женский голос.
— Меня зовут Джулио Минц, я бы хотел поговорить с Координатором.
— Минуточку…
На линии послышалась какая-то возня помех или вспомогательных сигналов серверов связи, а затем ответил другой голос — мужской и более заинтересованный.
— Слушаю, мистер Минц.
— Я должен поговорить с Координатором, возникла такая необходимость.
— Сейчас посмотрю, что могу для вас сделать…
На линии заиграла музыка, и Минц узнал эту пьесу. Когда он был молод и более склонен, по сути, к чуждым варварским утехам, он ходил в танцевальные клубы, где знакомился с девушками.
Там были разные девушки. Одни приходили в клуб, чтобы познакомиться с мужчинами для серьезных отношений. Их можно было определить по умеренности в спиртном, а еще они держались поближе к залам, где танцевали гилофи и тайт — парные танцы.
Девушки, искавшие приключений на вечер, тоже пили не очень много, но громко и призывно смеялись, а во время танца всем телом прижимались к партнеру, давая понять, что пора уходить.
Была и третья категория девушек, которые умели и любили танцевать. И вот однажды, когда Минц по обыкновению пришел в клуб, чтобы…
— Мистер Минц, я могу соединить вас прямо сейчас! — ворвался в воспоминания Минца голос помощника. — У Координатора только четыре минуты, постарайтесь уложиться, у нас сегодня очень плотный график!
— Я уложусь! — бодро пообещал Минц, снова становясь безупречным винтиком в большой отлаженной машине.
— Говорите, Джулио, рад вас слышать.
— Сэр, тут такое дело… Возможно, мне нужна лишь поддержка, возможно, я уже стар для такой работы. Одним словом, драккены крепко нас подвинули. Сначала атаковали челнок, ликвидировав троих членов совета, вы, полагаю, слышали об этом?
— Разумеется, мне докладывали эти безрадостные новости, дорогой Джулио, — вздохнул Координатор.
— Ну так вот, теперь нанесли удар по компании «Мартенс», она в нашем регионе, практически флагман экономики организации.
— Этого в моих донесениях еще нет.
— Потому что свежее. Мы, конечно, с этим как-нибудь разберемся, сэр, в конце концов, событие местечковое. Но хотелось бы получить поддержку. Если все это вылезет на более значимый уровень…
— А… такое возможно?
— Если в дело замешаны драккены, этого стоит ожидать.
— Я понял. Сейчас я смотрю на карту…
— Квадрат двадцать два — восемнадцать — четыреста тридцать семь, — подсказал Минц.
— Да помню я, помню.
Прошло несколько десятков тягостных для Минца секунд.
— Так это же база «Ямато»! — воскликнул Координатор.
— Не совсем база, но очень близко, сэр.
— У нас на «Ямато» держится весь северо-восточный «фронт Тихих Угодий», Минц! Вы почему там спите?!
— Я не сплю, сэр. Я потому и докладываю, что события разворачиваются слишком близко к «Ямато».
— И насколько все серьезно?
— Пока очень мало информации. Пока мы видим только атаку на нашу экономическую основу. Но я буду внимательно следить за событиями. Если возникнет угроза «Ямато», я немедленно сообщу вам, сэр.
— Смотрите там в оба, Минц! Я надеюсь на ваш опыт.
— Спасибо, сэр.
— И что там с назначением новых членов Совета территории? Вы приготовили нам какие-то пожелания?
— Да, сэр, согласованный список перешлю со дня на день.
— Давайте не затягиваете с этим. Не обещаю, что мы оставим все без изменений, но на то у нас есть должные полномочия.
— Я приму все изменения с пониманием, сэр.

Глава 65

Был полдень. Солнце припекало, а за машиной поднимался хвост пыли, и Васюнас нервно поглядывал по сторонам — он не любил эту дорогу, поскольку однажды ему тут прострелили капот.
Кто и зачем, он тогда так и не выяснил, на холмах шлялось полно разного сброда, и кто-то мог выстрелить в машину ради скуки, поскольку было видно, что она деревенская и не принадлежит ни к одному из бандитских кланов.
Нет, его, разумеется, знали и уважали, понимали, кто его родственник. Но за это же и ненавидели, ведь родственник обидел многих из здешних обитателей.
По крайней мере, они так считали, полагая, что вербовщик обманом заставлял их подписывать невыгодные контракты, от продления которых они потом были вынуждены отказываться, теряя право на выплаты по ранениям и последующую пятилетнюю страховку с ежегодными пенсионными выплатами.
Васюнас понимал, в чем дело, он ведь сам торговал. Договор и был так составлен, чтобы после отбытия на службе первой половины срока наемник подтверждал согласие на вторую часть и тогда получал немалые выплаты. Однако те, кто хлебнул службы по-настоящему, уходили в «резерв» — это, согласно договору, делать разрешалось.
Предполагалось, что из резерва можно было возобновить контракт и, отслужив вторую часть срока, получить солидные выплаты. Однако мало кто соглашался на продолжение.
По крайней мере, в «долине трех деревень».
Длинный пыльный участок закончился, и дорога запетляла среди низин, вдоль которых высились заросли из травянистых растений — почти что деревьев. Здесь всегда было прохладно, на дороге часто проступали лужицы, а еще, случалось, на машину падали вараны, которые на толстых стеблях трав выслеживали жуков и слизняков.
Шум мотора заставлял жуков нервничать и взлетать, а охотящиеся на них вараны, полагая, что это последний шанс, бросались на добычу и летели вниз. А потом — шмяк на капот или на крышу. Не то чтобы они наносили вред, но здорово пугали.
Впереди показалась глубокая лужа, и Васюнас притормозил, затем объехал ее по обочине, подмяв несколько высоких травянистых стеблей, и тут на машину свалились пара слизняков и большой жук-скорцени.
Слизняки оставили только мокрые пятна, а жук шваркнул когтями по капоту, оставив заметную царапину.
— Вот гад! Лучше бы это был варан!..
И в этот момент на крышу машины упал варан, килограмма на полтора весом. Он грохнул, как пушечное ядро, заставив Васюнаса втянуть голову в плечи и дать полный газ.
Машина снесла еще дюжину стеблей и выскочила из-под дождя слизней, а Васюнас, оглянувшись, заметил варана, который торопливо взбирался на ближайший стебель.
— Как же вы достали, твари, — пробурчал он.
Дорога пошла в гору, почва становилась суше, и травянистые стебли на обочинах пошли пониже и пореже.
Еще поворот, и Васюнас выехал на взгорье. Впереди в тумане виднелись скалистые уступы, до которых было километров семь-восемь. Здесь начинались минеральные земли, где плохо росли брюква и касатон, а потому деревенские в таких местах не селились: нет касатона — не из чего готовить ячеистый кебаб. А без брюквы нечего было думать о прокорме живности.
Это в городах люди покупали еду в магазинах. А деревенские считали это расточительством: чего покупать, если само растет?
Но только не на минеральных землях. Однако не все жили с огородов, иным пустынные минерализованные почвы очень даже подходили из-за их удаленности. В долине таким отшельником был родственник Васюнаса — Шарунас.
Большой двухэтажный дом, каменный забор в четыре метра. Система видеонаблюдения, ну и какая-то растительность. На минерале хорошо росли рандосские сосны, вот ими Шарунас и засадил все владения.
Сейчас была пора половинного урожая — полувесенние деревья еще цвели, а полуосенние уже давали четвертной урожай. Сосновые ягоды на длинных плодоножках свисали до земли, и над ними вились горные шмели, выискивая самые спелые, чтобы напиться сладкого сока. Шмелей было так много, что еще за полкилометра до дома Шарунаса они начинали атаковать все движущиеся предметы, а уж огромные автомобили — в обязательном порядке.
Впрочем, на удары тяжелых насекомых по лобовому стеклу Васюнас реагировал спокойно. Это же не варан в полтора килограмма и даже не аммиачный слизень, который не просто разбивался о машину, но еще и разъедал потом ее красочное покрытие.
Шмель лишь тупо бился башкой в стекло и валился на обочину отдыхать, пока башкой о стекло бились его собратья.
Но когда машина останавливалась, шмели теряли к ней интерес и возвращались сосать нектар.

Глава 66

Остановившись напротив ворот, Васюнас посигналил. Вначале ему показалось, что его не слышат, но едва он собрался посигналить снова, створки ворот дрогнули и стали расходиться, открывая гостю просторный, мощенный камнем двор и автомобиль еще одного гостя — дорогой трёхмостовый «Гекко». И, судя по туманной дымке в стеклах, они были противопульными.
Васюнас заехал во двор, ненадолго вызвав интерес шмелей, однако они лишь пожужжали для виду, поднявшись с сосен, но после снова вернулись к сосновому нектару.
Выйдя из машины, Васюнас огляделся. Створки ворот уже закрывались, а во дворе его никто не встречал.
Впрочем, Васюнас в этом и не нуждался, он бывал здесь прежде и прекрасно знал, куда нужно идти, чтобы попасть в дом, — главный вход не годился, это было «обманкой для врагов», как выражался Шарунас. Хотя Васюнас не мог понять — каких врагов ожидал здесь увидеть его родственник, который работал на очень важных людей из Лирма? Да что Лирм? Однажды Васюнас случайно подслушал разговор Шарунаса по спикеру и узнал, что его влияние простирается куда дальше ближайшего городка.
И хотя во всей этой политике Васюнас не разбирался, он понял главное — на Шарунаса можно положиться, если, конечно, тот сам выставил свою гарантию.
Дождавшись, когда закроются ворота, Васюнас обратил внимание на какой-то посторонний шум, похожий на гудение шмелей, но все же звучавший значительно грубее. Подняв голову, высоко в небе он увидел дрон.
Ширококрылый шпионский аппарат, который мог часами парить почти на одном месте, не используя иных движителей, кроме восходящих потоков.
Васюнас прислушался снова — да, беспилотник кружил беззвучно, выслеживая дом Шарунаса, а может, проводил сплошную разведку района.
Беспилотники появлялись над долиной и раньше, однако в последние несколько дней он видел их больше десяти раз.
Добравшись до лестницы, ведущей в подвал, Васюнас спустился и, пройдя по узкому коридору до двери с табличкой «Комендантская», толкнул ее и оказался на другой лестнице, по которой поднялся в приемный холл дома, где его встретил хозяин.
— Привет, брат, — сказал он и приобнял Васюнаса.
— И тебе привет, — холодно отозвался тот. — Что за машина у тебя во дворе?
— Уважаемый человек приехал, — подмигнул Шарунас и направился в главный холл. Васюнас последовал за ним, отмечая, что еще пять лет назад Шарунас сказал бы — «уважаемая личность» или «важный субъект». А теперь вот — уважаемый человек. Прежде Васюнас недооценивал влияние варварской культуры, хотя и сам, по крови, считался варваром.
В холле оказался тот самый гость, чью машину Васюнас видел во дворе. Это был рослый немолодой мужчина с грубоватыми чертами лица и пронзительным взглядом глубоко посаженных серых глаз.
— Знакомьтесь, это мистер Берк, мы иногда вместе работаем. А это Васюнас, мистер Берк, местный торговец и мой неофициальный помощник.

Глава 67

Васюнас коротко кивнул, у него сегодня еще были дела, и ему не особо хотелось тут рассиживаться. А Берк выдавил из себя улыбку и сказал:
— Очень приятно, мистер Васюнас. Хозяин дома отрекомендовал вас как человека практичного и очень аккуратного.
— Присядем, — предложил Шарунас, подавая Васюнасу его любимое пиво из морских трюфелей. Натуральный продукт, который торговец Васюнас не покупал для себя из бережливости — слишком кусалась цена.
Они присели вокруг невысокого столика, сервированного еще какими-то изысканными угощениями. Они были нетронуты, и Берк, в отличие от Васюнаса, на блюда внимания не обращал, изредка потягивая что-то из высокого бокала.
— Что нового? — спросил Шарунас, устраиваясь напротив Васюнаса.
— Война у нас. Который день уже.
— Кто воюет?
— Почитай все.
Хозяин дома с важным гостем переглянулись.
— А из-за чего война?
— Три главные банды, почитай, списаны. Всю амуницию и оружие сожгли разом, теперь они никто, ну и началась дележка. Вчера у нас прямо у магазина перестрелка была, но быстро разошлись, хотя кого-то подстрелили, повезли в город, в больницу. А вот вчера, мне рассказывали, на окраине Пондаса два часа шмаляли, да так, что стекла в окнах звенели. У хозяина одного залетевшей гранатой крышу в сарае пробило, скотину поранило. Вот так.
— А кто пожег амуницию?
— Новый комендант форта. Здоровый такой. Я его видел, когда они мне машину подгоняли, которую в аренду брали.
— Что, очень здоров? — уточнил молчавший до этого мистер Берк.
— Да, рослый вроде вас и смотрит так, будто прицеливается. Неуютно с таким клиентом, прежний-то комендант куда покладистее выглядел и покупал у меня ром постоянно. Но теперь не покупает.
— Прежний комендант? — переспросил Берк, глядя на хозяина дома.
— Был там какой-то невнятный алкоголик, что-то вроде сторожа.
— Ничего себе невнятный! Мне рассказывали, как за ним целая команда охотников в горы увязалась, типа погонять его, а потом вернулся он один, а они — нет.
— Это все рассказы, Васюнас, — досадливо покачал головой Шарунас.
— Рассказы или нет, но с тех пор никому из местных и в голову не приходило сунуться в форт, хотя там есть чем поживиться.
— Ну как же, какие-то двое все же попытались!
— Дык, какие-то попытались, да только все для них плохо кончилось.
— Давайте строго по делу, — предложил Берк, и было видно, что он здесь выполняет функцию главного.
— Я умолкаю, — поднял руки Шарунас.
— Мистер Васюнас, не могли бы вы поподробнее описать этого нового коменданта? Не просто ширину плеч, что, кстати, тоже немаловажно, но вообще — как он вам показался?
— Опасный он, вот как мне показалось. Машину вернули в пробоинах. Мне бы возмутиться и бабло сверху истребовать, но я вижу, старый-то комендант что-то там стрекочет про благодарность, дескать, очень помогла моя машина, а новый комендант эдак выглядывает, как из засады, будто ждет, что я что-то против вякну, а потом — хрясь!
И Васюнас дополнил последнее слово характерным жестом.
— А что «хрясь», мистер Васюнас?
— Не знаю. Выяснять я не стал, мне это ни к чему. Поулыбался и выдохнул, когда ушли.
— Как, по-вашему, что ожидает долину в ближайшем будущем?
— Дык, это же понятно. Приберут они долину к рукам. У них вон — пушка и беспилотники. Они о каждом нашем шаге знают и если захотят — шарахнут миной, и не будет здесь ни дома, ни сосен.
Шарунас поймал беспокойный взгляд Берка и отрицательно покачал головой.
— Ничего нам не угрожает, у их пушки слишком ограниченный радиус — я проверял.
Берк залпом допил из бокала и поставил его на стол.
— А скажите, мистер Васюнас, как у вас вообще дела? Как торговля?
— Нормально торговля. И дела ничего.
Тут Васюнас бросил быстрый взгляд на Шарунаса, но тот сделал вид, будто поглощен тем, что творится в его бокале.
— Хорош ли сезон в этом году?
— Не хуже прошлого.
— Но налоги…
— Вы из налогового дивизиона?
— Нет, я к тому, что вам в этом или следующем году понадобится финансовая поддержка.

Глава 68

Васюнас обдумал услышанное. Похоже, его к чему-то пододвигали, и любая денежная поддержка, конечно, не мешала. В этом году, в следующем или пять лет назад. Он был готов сказать «спасибо» и услышать встречные предложения.
— Если есть возможность заработать — я готов.
— Дело в том, что появление в долине нового коменданта потенциально может помешать нашим интересам, понимаете меня?
— Чего же там потенциального? Они уже сейчас всю долину перебаламутили, господин хороший, — усмехнулся Васюнас.
— Вот! — удовлетворенно кивнул Берк. — Только прибыл новый комендант, и уже вся долина перебаламучена. А это не в ваших интересах.
— Почему это? — сыграл дурачка Васюнас.
— Ну… бойцы перестанут покупать у вас алкоголь и фрею.
— Так-то оно так. Но если здесь не будет банд, поселятся фермеры и начнется торговля шерстью. В долине появятся новые деревни, и моя торговля пойдет в гору.
— Ну, это вряд ли… — покачал головой Берк и, взглянув на гостя, понял, что тот его дурачит. Однако виду, что разобрался в маневрах торговца, гость не подал.
— Ладно, тогда пойдем напрямик. Сейчас в долине образовалось множество свободных бойцов, которым нужно как-то зарабатывать на жизнь.
— Так вот же Шарунас, — указал Васюнас на хозяина дома. — Они там все у него на резерве числятся. Пусть и валят в горы — отрабатывают! Небось жалованья-то на всё хватит.
Берк вздохнул, подавляя раздражение. Видимо, он слишком дипломатичен с этой торгашеской тварью. Следовало говорить на предельно понятном ему языке.
— Мы не можем неволить этих господ, если они не считают возможным сейчас продолжить контракт, — это их дело. К тому же все понимают, что контракт — дело хлопотное. Еще целых два года. Не каждый захочет попадать в столь длительную зависимость, а мы можем предложить вашим землякам простой и быстрый способ заработать.
— И какой же?
— Нужно ликвидировать нового коменданта.
— А старого?
— Лучше ликвидировать всех и сжечь форт, чтобы не было повода еще кого-то присылать туда.
— Круто. А я тут при чем?
Васюнас вопросительно посмотрел на Шарунаса, но тот продолжал изучать содержимое своего бокала.
— Я хотел бы поручить вам проведение рекрутинговой кампании для создания отряда, который и проведет операцию.
— А мне это зачем?
— Заработаете денег.
— И сколько?
— М-м-м… — Берк посмотрел на потолок. — Скажем, за каждого участника, которого вы привлечете, мы заплатим вам пять чаков.
— Ха-ха-ха! — произнес Васюнас и даже похлопал в ладоши.
Шарунасу показалось, что родственник пересек все возможные границы, и он вскочил, готовясь поставить нахала на место, но важный гость сделал короткий жест, отчего Шарунас вернулся к своему бокалу.
— Я оценил знание вами этой темы, мистер Васюнас, — сказал Берк. — А потому — двадцать пять чаков.
— Тридцать за каждого, и считайте, договорились.
— Заметано! — произнес Берк, полагая, что именно такими словечками перебрасываются в бандитской провинции.
— Как я получу свои деньги?
— Их вам передаст Шарунас. Наличными.
— Годится. А почему он сам этим не займется, ведь это же его хлеб?
— В силу различных обстоятельств нам бы не хотелось, чтобы господин Шарунас был к этому причастен.
— Ладно, хозяин — барин. Только знаете что — форт высокий и с пушками. Голыми руками его не взять, так что, боюсь, дураков на такую работу не найдется.
— Разумеется, это так. Но вопрос с высокими стенами мы решим, пришлем пару пожарных манипуляторов. Там будут лестницы и подъемные площадки. А еще можно посадить на горке, напротив форта, снайперов. Думаю все пройдет штатно.
— С манипуляторами — это, конечно, совсем другое дело, — согласился Васюнас. Видно было, что мысленно он уже подсчитал немалые барыши. — Но как бы они не разузнали про наши договоры.
— А как они узнают?
— Дроны летают…
— Дроны действительно летают уже неполную неделю, — подтвердил Шарунас, оставив наконец свой бокал. — Простенькие такие — типа «бигль». Их в долине не менее полудюжины.
— Из форта?
— Больше неоткуда.
— Что ж, это налагает на нас дополнительные обязанности быть предельно осторожными.
— Но они засекут наш отряд, мистер Берк, а я бы не хотел встречаться с этим новым комендантом, — заметил Васюнас.
— Не беспокойтесь. Окончательный сбор мы замаскируем под какой-нибудь праздник. Бывают у вас тут праздники, так, чтобы с угощениями и выпивкой?
— Бывают, но народ прижимистый, если и угощают, то тертыми калачами.
— Ничего, тогда мы сами заведем эту моду. Для начала объявим о готовящемся празднике, чтобы слухи дошли до коменданта, а потом развесим флажки-шарики и все такое прочее, чтобы дроны все это показывали.
Васюнас покачал головой.
— Что не так? — спросил Берк.
— Старый комендант давно тут живет и все обычаи знает.
— Ничего, какие-то подозрения у них, разумеется, возникнут, но к тому времени, когда они попытаются что-то предпринять, мы уже начнем действовать.
— А пожарные манипуляторы? Они же их быстренько срисуют и все поймут, — напомнил Шарунас. — У этих ребят на крыше форта — шестидюймовый миномет.
— Для прикрытия манипуляторов мы что-нибудь подожжем. Что-то такое, что будет долго гореть и сильно дымить. Тогда вызов из города манипуляторов будет обоснован.
— У нас тут ничего такого нет. Даже когда коменданты бандитские базы жгли, минут за сорок все выгорело, — сказал Васюнас. Идеи этого важного Берка, перед которым стелился Шарунас, казались ему трудноосуществимыми. Успокаивало лишь одно — деньги за вербовку он должен был получить до начала операции, а уж как она там пройдет — гладко или не очень, — его уже не касалось.
— Я пришлю вам фургон с фундонитом. Он горит очень долго — часов пять. А снаружи напишем «Удобрения».
— У нас тут народ прижимистый, — снова напомнил Васюнас. — Они свои огороды дерьмом да дорожной пылью удобряют.
— Пылью? — удивился гость. — И помогает?
— Не знаю, — пожал плечами Васюнас. — Но здесь все так делают.
— Ну что же, будем считать, что предварительные договоренности и общий план у нас имеется, — подвел итог гость и поднялся.
Шарунас и Васюнас тоже встали.
— Поеду я, у меня сегодня еще столько дел.
— Я провожу, — шагнул к выходу Шарунас.
— Не стоит. Чем меньше каких-то контактов заметят с дронов, тем лучше. Ворота автоматические?
— Так точно, — кивнул Шарунас.
— Тогда я сам управлюсь. Всего хорошего.

Глава 69

Важный гость ушел, Васюнас с Шарунасом вернулись на свои места.
— М-да, — вздохнул хозяин дома и, выдвинув ящик холодильного шкафа, достал бутылку крепкого.
— Будешь? — спросил он Васюнаса.
— Давай, — махнул тот рукой.
— Чего такой невеселый? Такое дело намечается — бабла заработаешь.
— Мне жук алмазный капот ободрал.
— Ха! Было б с чего переживать, твоему корыту сто лет, — усмехнулся Шарунас, разливая алкоголь по бокалам.
— Мне его Хорст только неделю как покрасил. Одной краски ушло на десять чаков.
— Мелочный ты… Ну, будем…
Они подняли бокалы и выпили.
— Дорогая горючка, — заметил Васюнас и, взяв бутылку, посмотрел на этикетку. — Такая в городе на сто чаков тянет!
— Сто пятнадцать, — самодовольно улыбнулся Шарунас.
— Откуда деньги, у тебя же в долине давно никаких контрактов нет?
— Ну, кое-какие контракты есть, но ты прав — их мало. А живу я на жалованье, однако об этом лучше никому не рассказывать.
— Понятно. А им-то какой смысл на тебя тратиться?
— Им важно, чтобы кто-то надежный, вроде меня, находился здесь и за всем приглядывал.
— Понятно.
— И об этом тоже никто не должен знать.
— Поеду я, — сказал Васюнас, поднимаясь.
— Еще не хочешь остаканиться?
— Я за рулем.
— Когда тебе это мешало? И потом — такой напиток…
Шарунас взял бутылку и начал разбирать мелкие иероглифы в самом низу.
— Во, послушай! «Получено путем трехкратного облучения пи-ардезонами второго порядка при постоянном перемешивании в центрифугах мультифазового вращения». Прикинь! Это тебе не фрунчоза из бета-брюквы. Это, блин, высокие технологии! Дерни еще соточку!
— Ладно, — согласился Васюнас, поскольку ехать ему было недалеко, да и не разгонишься на здешних дорогах. К тому же он побаивался того самого участка, где с придорожной четырехметровой травы валились полуторакилограммовые вараны. Само собой, варанов он не боялся, но они, твари, грохались на машину так неожиданно. Однажды, когда Васюнас был ребенком, он даже…
— Ну ты чего, заснул, что ли? — привел его в себя Шарунас.
— А?
— Ага! Все розлито, пора употребить, и разбежимся по делам. У меня тоже сегодня кое-какие хлопоты намечаются.
— Знаю я твои хлопоты, небось к Немацке побежишь… — угрюмо произнес Васюнас, поднимая стакан, где было не сто, а все сто пятьдесят граммов.
В предвкушении романтического свидания родственник был необычайно щедр.
— А тебе что за печаль? Ты ж на ней жениться мог, да потом отказался. Сказал, капиталу у нее маловато.
— Да иди ты… — отмахнулся Васюнас и залпом без тоста опрокинул дорогое пойло.
Не помнил, как выскочил во двор, и не сразу понял, что дергает заблокированную заднюю дверцу.
Исправившись, открыл водительскую, сел, но потом выглянул наружу — небо чистое и никаких дронов.
«Должно, за Берком пошли», — подумал Васюнас и завел мотор. Тот кашлянул перегретым паром и взвинтил турбину.
Васюнас отпустил сцепление и, развернувшись на просторной парковке, рванул к успевшим распахнуться воротам.
Очнулся минут через пять, когда прыгал по ухабам ошибочно выбранной и малопроезжей дороги. Впрочем, сейчас ему было все равно. Вернулись воспоминания о Немацке, ее пышных плечах и… У нее все было как надо. Но тогда он только собирался открывать свою торговлю и очень были нужны деньги, которые имелись у другой женщины. Не такой молодой и красивой, но деньги, они все решили.
Васюнас завел торговлю, зажмуриваясь исполнял супружеский долг и старался не думать, на сколько времени его еще хватит. Однако внезапно его супруга куда-то подевалась. Поехала в Лирм за покупками и пропала.
Он подождал пару дней, сам смотался в город и подал заявку в полицию, где ее нехотя приняли.
Зарегистрировали, как положено, и он вернулся к себе, снова занявшись растущей торговлей. А через три дня к нему заявились из полиции и, заковав магнитными браслетами, утащили в каталажку, едва упросил разрешения магазин закрыть и выгнать со двора Хорста.
В холодной просидел четверо суток. Сидел тихо, ни о чем не думая, ничего не понимая. Через четверо суток выпустили, сказав коротко — «не подтвердилось», и он за свой счет добрался на такси к себе в деревню.
С тех пор прошло восемь лет, и в его жизни ничего не изменилось. Торговля дошла до стабильного уровня, а Немацка прибавила в весе и стала еще привлекательнее. Иногда заходила к нему в магазин за какой-нибудь надобностью, но с таким видом, будто перед ней не Васюнас, а кто-то неизвестный.
Себя не берегла, прижила с кем-то ребенка и вроде бы, по слухам, нуждалась, однако у нее был огромный огород, всегда зелено-желтый, всегда ухоженный, и старенький «Сквайр», на котором она возила в город нехитрые продукты сельского хозяйства.
Погруженный в воспоминания, Васюнас не сразу понял, что перед ним препятствие, однако инстинкты сделали свое дело, и он резко затормозил.
«Варан», — вяло подумал Васюнас, но затем встряхнул головой и увидел, что к водительской дверце подходит Батон, известный в долине наемник, выступавший за любую банду, если ему платили.
А еще он в одиночку грабил в Лимбе банки и магазины, и тамошние полицейские мечтали нашпиговать его железками.
— Подбросишь, командир? — спросил Батон в своем неподражаемом стиле. После такой просьбы его хотелось подбросить туда, куда скажет, даже если ты ехал в противоположную сторону.
Васюнас, прежде несколько раз именно так и «подбрасывал» Батона, но сейчас в его жилах пульсировал алкоголь.
— Нет, не могу.
— А чего так?
— В магазин еду.
— Ну… — Батон почесал трехнедельную щетину и коснулся полей драной шляпы. — Это мне подходит.
— Тогда садись, мне не жалко.

Глава 70

И они поехали. Какое-то время Васюнас управлял, что называется на автопилоте, но потом осознал, что рядом пассажир, и этот пассажир Батон.
Поняв, что это Батон, Васюнас какое-то время пытался анализировать — боится ли он? Разум подсказывал, что бояться нужно, ведь Батона боялись все, даже самые крутые бандиты в долине. Батон был в долине единственным, кто отбарабанил целых три полновесных срока. Три! А не половину первого, что относилось практически ко всем членам бандитских шаек. Единожды вкусив прелести открытого боя с имперским спецназом, они мечтали поскорее воспользоваться единственной зацепкой в контракте и бежали после первой половины срока или легкого ранения. И так, без выплат бонусов, проваливаясь в вечный «запас».
А Батон отбарабанил целый срок, потом еще два — по собственному желанию. Ну кто мог с ним сравниться? Только алмазный жук, расцарапавший до железа капот машины Васюнаса.
— Ну разве не тварь?!
— Что? — переспросил Батон.
— Я… вслух это сказал?
— Ты не вслух, ты проорал мне это в ухо, — терпеливо пояснил Батон.
— Это не к тебе…
— Я надеюсь.
— Слушай, Батон, а ты не хотел бы срубить бабла? — сказал Васюнас прежде, чем успел подумать. Сегодня он все время не успевал подумать.
— Кто же откажется срубить бабла, камрад? — улыбнулся Батон, и тут Васюнас так надавил на тормоз, что они едва не врезались головами в лобовое стекло.
— Приехали, — сказал Васюнас, узнавая покрашенное голубой краской крыльцо магазина.
— Приехали, — согласился Батон, открывая дверцу. — Так что там с баблом?
— Дело одно намечается. Будет большой отряд.
— Работа в долине?
— В долине.
— Когда?
— Думаю, через пару недель или чуть раньше.
— Тогда я в деле, — сказал Батон и, выйдя, захлопнул дверцу.
— Спасибо!.. Спасибо!!! — проорал Васюнас, но Батон был уже далеко, а окна в машине — опущены.
Распахнув пассажирскую дверцу в салон, вдруг сунулся Хорст.
— Вы звали меня, хозяин?
— А, точно… Ты не хотел бы заработать бабла, Хорст?
— Конечно. А о какой сумме идет речь?
«А… о… какой…» — прокрутилось в мозгу Васюнаса, и он окончательно пришел в себя. Что он творит? Ну заработает он на Хорсте тридцать чаков, а его там грохнут, и останется он без практически бесплатного работника. Нет, механика в это дело вмешивать было нельзя.
— Так что там насчет бабок, босс?
— Вот, держи, это подарок, — сказал Васюнас, подавая Липману пять чаков. Затем выбрался из машины и вздохнул. — Отгони в гараж и это… посмотри, что там с капотом.

Глава 71

Погода стояла хорошая. Лишь пару раз за неделю выпадали дожди — обильные, но короткие — минут по сорок-пятьдесят, и ливневые потоки устремлялись в дождевую систему, разом избавляя от избытка влаги и двор, и третий ярус.
Получив временную фору, Брейн радовался жизни. Он ежедневно изнурял себя двухчасовыми тренировками на ударном тренажере, временами подумывая о выходе на девятый уровень из десяти возможных. Правда, и на восьмом гудели ребра оттого, что тренажер честно переносил нагрузки от пропущенных ударов виртуальных противников.
Когда Брейн уставал, он спускался на первый ярус и помогал Григу красить стены помещений, которые капрал решил отремонтировать.
Брейн его от этого отговаривал, однако Григ оставался непреклонен. Он полагал, что его предыдущая жизнь должна быть стерта до основания, но ему на нее все время указывали обшарпанные стены. И он решил с этим покончить.
Покраской он занимался до обеда, потом, приняв законный алкоголь, переходил к работам по ремонту и профилактике материальной части. В этот временной период главным являлась переборка имевшихся на хранении беспилотников «бигль», возраст которых перевалил за тридцать лет.
Еще до появления на складах форта они пылились в каких-то других хранилищах, а до этого где-то еще. Одним словом, несмотря на то, что упакованы они были качественно, некий неизвестный вредитель сумел прогрызть плотный пластик только для того, чтобы добраться до хранившихся в отдельном карманчике батарей, а также до блока управления, где имелось олово и серебро.
Олово и серебро неизвестный злодей выедал полностью, лишая блок управления возможности управлять. Ну и, конечно же, батарея, она была изъедена полностью и вываливалась из упаковочного карманчика в виде трухи или остатков корпуса, испещренных отверстиями, проделанными специфическим вредителем.
Григ разбирал комплекты, выявлял повреждения и из остатков собирал действующие дроны. Потом их устанавливали в обойму катапульты, смонтированной на третьем ярусе, и через определенное время очередной дрон стартовал в небо, на смену того, который, израсходовав батарею и заполнив свое архивное хранилище, спускался на третью палубу, трепеща крылышками.
Прибывшими занимался Брейн. Он вынимал карту памяти, ставил батарею на зарядку и спускался к себе на этаж, где в штабной комнате скачивал полученную информацию.
В принципе, все, что дрон видел, он мог сразу пересылать на сервер форта, однако при этом заметно падало время работы в небе — передатчик тратил слишком много энергии, поэтому приходилось хранить сведения во внутреннем архиве.
В последние несколько дней Брейн после обеда обычно скачивал в штабной комнате информацию с карт и тотчас пытался ее как-то систематизировать.
Вот и в этот раз редакторской программой он отсекал в роликах все лишнее и соединял вместе самые значимые моменты. Полученная информация казалась важной, и Брейн вызвал по рации Грига:
— Поднимись, посоветоваться нужно.
— Иду…
Вскоре капрал появился в штабной с огромной чашкой, полной гроздьев голубоватого винограда и красных плодов юколки.
— О! Ты снова на стену лазил?
— Форму нужно поддерживать, да и урожай жалко. Кушайте, сэр…
— Ну, давай, — согласился Брейн, отодвигая монитор, чтобы на столе поместилось блюдо.
Как и в прошлый раз, когда Григ угощал его виноградом, у Брейна от волнения снова загорелось лицо. Эти плоды были натуральнее натуральных плодов, производимых в биоретортах на промышленных предприятиях. Брейну приходилось видеть эти уходившие едва ли не к облакам здания-цилиндры из стекла и металла, в которых на многочисленных ярусах созревали в изолированных колбах овощи и фрукты.
Именно эти фабрики, в его понимании, и были источником тех бесконечно дорогих плодов, которые он видел в холодильных камерах элитных магазинов.
Нет, видом плодов на ветках Брейна было не удивить, в джунглях он этого нагляделся. Однако не только есть, но даже притрагиваться к ним было опасно, поскольку не все они имелись в перечнях инструкций по безопасности. И то, что могли грызть местные обитатели, случалось, оказывалось коварным ядом замедленного действия, который начинал действовать спустя сутки, а то и недели.
Но здесь все позиции соединялись благоприятно — это были реальные дикорастущие растения и в то же время безопасные.
Стараясь не показывать волнения, Брейн стал есть виноград и ягоды юколки, пытаясь унять дрожь и желание начать пожирать все это прямо со стеблями.
— Нравится? — улыбнулся Григ.
Брейн кивнул, однако нашел в себе силы остановиться, ведь ему еще предстояло работать, к тому же большое количество натуральной пищи плохо на него действовало, приходилось принимать пилюли-нейтрализаторы, которые притормаживали слишком быстрый метаболизм, вызываемый сверхчистыми продуктами.
По сути, он был дитя продвинутых технологий, и такое вмешательство ему вредило.
— Давай уже вернемся к нашей работе… — сумел произнести Брейн, отодвигая блюдо.

Глава 72

И они занялись разведданными. Брейн демонстрировал полученный материал, а Григ комментировал.
— Да-да, это Эдмонд, это его тачка, и за ним еще одна — тоже его бригады, а поливает их из пулемета Ткач. Это его голубая машина. Говорили, будто он украл броневик в компании по доставке ювелирных изделий.
— Ну похоже, — согласился Брейн, замечая, как рикошетят от голубого автомобиля пули, выпущенные с внедорожников Эдмонда.
Но именно Эдмонду в этот раз не повезло. Задымила одна машина, потому другая. Его бойцы бросились в высокую траву, а оппоненты сначала расстреливали их с дороги, а потом сошли на землю и добили всех, кто еще шевелился. Трофеев брать не стали — автомобили сожгли и укатили на украденном у ювелиров голубом броневике.
— Тут все понятно, сэр, ставим на Эдмонде минус и внимательно следим за Ткачом. Такой активный, он и на других попрет.
— Я его уже отметил в нашем списке полуфиналистов.
— А кто у нас в списке?
— Рабин, Кривой Вилли, Кукер и Тик-Так.
— А теперь еще Ткач.
— Теперь еще Ткач.
— Эх и рубка начнется в финале, — покачал головой Григ.
— Да уж, то еще будет зрелище. А что ты скажешь вот об этом?
Брейн запустил ролик, где к дому Шарунаса подкатывает дорогой внедорожник.
— Знаешь, чья машина?
— Нет, эту тачку вижу впервые, но, судя по лакировке, лицо важное.
— Важное. Значит, и затевает что-то важное.
— Ясное дело, мы же им тут все переворошили.
— А приезжим что до этого? Разборки среди бандитов, а это дом вербовщика — он тут при чем? — спросил Брейн, хотя уже знал ответ на свой вопрос.
— Значит, он повязан со всей обстановкой в долине. Местные его часто в своих разговорах упоминают.
— Значит, нам, за наши художества, готовят ответ, — предположил Брейн, поглядывая на блюдо с оставшимся виноградом.
— Они поняли, что мы не остановимся.
— Они — это те, которые в городе? — уточнил Брейн.
— Ну да. Хотя, я полагаю, ноги у них растут еще выше.
— Скорее всего, — согласился Брейн. — Так ты думаешь, приступом пойдут?
— В лоб? Вряд ли. С лестницами, что ли? Нет, не будет такого. Надо больше смотреть, чтобы понять, чего затевают. Но то, что затевают, это однозначно — на таких машинах просто так в деревню не приезжают.
— Не приезжают, — согласился Брейн. — И вот что, Григ, давай ты будешь говорить мне «ты». Я, конечно, твой начальник, но мы же здесь вдвоем. Вот будет у нас полный штат, тогда ты при всех будешь говорить мне «сэр». Договорились?
— Да не вопрос, Томас, — пожал плечами Григ, и они рассмеялись.
— Слушай, и вот еще что я хотел спросить… — начал Брейн и замолчал. Не слишком ли много лишних вопросов он задает? Возможно, это было действие винограда, Брейн все еще боролся с желанием доесть его.
— А почему здесь нет глюков? — спросил он наконец. — Ну, то есть что-то мне попадалось, но не совсем то, что я видел в городе.
— Штифты, что ли?
— Они самые.
— Штифты имеются, но они здесь медленные.
— Медленные?
— Ну да. Вот ты помнишь, что в подвальном ярусе напротив двери в аккумуляторную стоит большой черный шкаф?
— Это пыльный такой? Ну, видел.
— А нет там никакого шкафа.
— Как это нет?
— А так. Нет, и все. Статичный глюк, потому что народу мало. Им же что нужно? Психическая и всякая другая тонкая энергия. А какая тут тонкая энергия, если я бухал восемь лет?
— Значит, шкафа там нет?
— Нет.
Брейн посидел еще молча и, вздохнув, сказал:
— Слушай, Григ, убери отсюда этот виноград…
— Уберу, — понял капрал. — Но знаешь что, не принимай пилюли-нейтрализаторы.
— Почему это?
— Один раз перетерпи, пусть тебя потрясет, ну и, может, в сортир лишний раз сбегаешь, зато потом будешь есть любой натурпродукт совершенно свободно.
Брейн недоверчиво посмотрел на Грига. Пару раз он попадал в опасные ситуации, когда приходилось есть непроверенные продукты, хотя и рекомендованные другими коллегами.
Не факт, что ему подойдет то, что подходило Григу, который восемь лет пил какие-то агрессивные жидкости собственного приготовления.
— Я давно этот способ опробовал, — словно отвечая на его сомнения, добавил Григ. — Еще когда был солдатом. Однажды на марше сожрал весь паек, а партизаны нас к тому моменту загнали в такую глушь, где навигаторы из-за геоаномалий не работали, так что даже груз вызвать мы не могли, не имели понятия, где находимся. Ну, и пришлось переходить на «рекомендуемый перечень при допустимом риске».
Брейн кивнул. «Рекомендуемый перечень» входил в общие инструкции по выживаемости для каждой конкретной местности. Он не всегда был точен, и следовать его рекомендациям старались только в крайних случаях.
— Ну и начал жрать то, что на деревьях и лианах росло — строго по перечню. Только брюхо набил — обстрел. Мины дождем посыпались — выследили нас, вычислили и ударили с трех сторон. Кто успел, рванули в холмы и маршем километров десять отмахали. Рожа от ягод, конечно, пылала, сухость во рту, сыпь по рукам пошла. Я было вспомнил про нейтрализаторы, но тут опять пара мин прилетела, и мы снова побежали. А на другой день я опять наелся ягод, и только горло немного попершило, а потом все прошло. Так что, когда тут оказался, я этот виноград со стены сразу есть стал — и ничего.
— А местные деревенские, наверное, вообще ни про какие нейтрализаторы не слышали.
— Вот именно. Не с их доходами патентованные таблетки покупать.
И они вернулись к видеороликам с панорамами, снятыми с высоты птичьего полета.
Одинокие пешеходы, развозные грузовички, доставлявшие товар в магазины и прямо ко дворам заказчиков.
Скоростные, вздымающие пыль внедорожники, на которых мотались по долине бандиты, договариваясь о союзах или выискивая объявленных врагов.
Пару раз камеры беспилотников зафиксировали на холмах перестрелки, но вялые — стреляли издалека, больше чтобы проявить себя. Жаркие схватки первых дней, после поджога бандитских баз, остались позади.
Одну из баз уже почти отстроили заново, остальные шайки, оставшись без ресурсов, распались. Бойцы разбежались по другим коллективам, а предводители укатили в город.
Замечая в небе беспилотники, деревенские только озадаченно чесали в затылке и возвращались к своим грядкам, а бандиты, случалось, даже стреляли. Но тоже больше для поддержания собственного авторитета.
— Ну вот и все, — сказал Брейн, когда ролики закончились.
— Нормально. Пока ждем и смотрим записи. Я, кстати, еще два аппарата собрал. Будем запускать?
— Нет, у нас семь штук ходят, пока этого достаточно. Но ты продолжай собирать, если за нас возьмутся, начнут сбивать аппараты, и тогда нам понадобится подмена.

Глава 73

Неожиданно внимание обоих привлек какой-то звук. Потом он повторился.
— Ты слышал? — спросил Брейн.
— Да. Со двора вроде…
Они выскочили из штабной, пробежали по коридору и, оказавшись на лестнице, стали торопливо спускаться.
Вот и двор, и снова этот звук — стук-стук-бам!
— Камешки! — воскликнул Григ, указывая на скачущие крошки гранита.
— Кто-то подает нам сигнал.
— За воротами стоит, — сказал Григ и, подбежав к воротам, приоткрыл смотровой объектив.
— Это Хорст! — сообщил он. — Автомеханик Васюнаса, которому простреленный автомобиль сдавали.
— Он один?
— Один.
— Точно?
— Да там на склоне не укрыться — пара жидких кустиков не в счет.
— Тогда запускай, — сказал Брейн, передвигая кобуру на поясе. Он был готов к неожиданностям, но когда мост разложился, на другом его конце стоял невысокий варвар рядом с мотороллером.
— Заходи! — скомандовал ему Григ, и Хорст зашел, оставив мотороллер снаружи, после чего Григ, щелкнув тумблером, снова поднял мост.
Брейн подошел к гостю, Григ подошел с другой стороны.
— Ты чего сигналил? — спросил он.
— Я не сигналил, — замотал головой Хорст. — Я вот, к новому коменданту пришел…
— Ну, я тебя слушаю, — сказал Брейн.
— Я это, ваше благородие… Шняга тут против вас намечается.
— Какая шняга?
— Ну, западло большое.
— Подробности давай, — потребовал Григ.
— А, ну это… Шарфинк купил пистолет хорошего боя. У Кинсера. Кинсер в город подался и все имущество по дешевке распродал.
— Еще что? Поважнее давай, поважнее.
— А, ну в магазине Васюнаса теперь вербуют. Сказывают, что на вас команду собирают. Сказали, что оружие дадут, какое захочешь. Дескать, из города приедут и все предоставят.
— И много навербовали?
— Не знаю, но при мне двое луженских сказали, что не против.
— Луженских? — переспросил Брейн.
— Бойцы их банды Бурка Лужна, — пояснил Григ.
— Так точно, — подтвердил Хорст. — Только Лужна теперь нет, испарился куда-то после стычки с Комервольтером. Вот его люди и разбрелись, кто в другие банды, а кто сам по себе ищет какой-нибудь работы.
— Что еще? — спросил Брейн.
— Больше ничего. Это самые новые новости, — пожал плечами Хорст.
— Что хочешь за это?
— Двести чаков.
— У меня есть двадцать.
— Тоже сгодится.
Брейн подал информатору две десятки, и тот благодарно кивнул, пряча их в карман засаленной куртки.
— Может, чего на вашей машинке сделать? Я ведь специалист.
— Позже, приятель. Она только из магазина, — сказал Брейн. — Но ты не забывай нас, если что-то узнаешь — сразу сюда. Сегодня двадцать, а завтра, может, и все пятьдесят.
— Понял, сэр! — козырнул Хорст и направился к выходу.
— И повнимательнее там, а то вычислят и пристрелят, — сказал на прощание Григ, опуская мост.
Гость вышел, мост поднялся, и Брейн подошел к Григу.
— Что думаешь? — спросил он.
— Ничего нового он нам не сказал, это плохо. Но он к нам пришел — это хорошо.
— И чего хорошего?
— Значит, он чувствует за нами силу. Он же не любому продастся, хотя Хорст игрок и все время в долгах.

Глава 74

Прошло еще несколько спокойных дней. Следуя совету Грига, Брейн воздерживался от приема таблеток-нейтрализаторов, но продолжал есть виноград и ягоды юколки, благо Григ ни дня не пропускал, чтобы не пройтись по стене на пальцах, хватаясь за только ему ведомые выступы и щели между стокилограммовыми блоками кладки.
Иногда он даже держался за ветвистый стебель виноградной лозы, и она его выдерживала, однако затем снова вцеплялся в неровности стены и перемещался дальше — Брейн неоднократно следил за его упражнениями.
— А почему ты в одном месте прыгаешь на ветки винограда, а потом опять на стену? — спрашивал он.
— Я хорошо знаю лозу. Где-то она укоренилась в стене, пустив корни между блоков, а в другом месте только слегка зацепилась.
Брейн кивнул. Ухватись посторонний за «пустую» лозу, и он сорвется с пятнадцатиметровой высоты. А Григ — нет. Он знал тут каждый камень.
За обедом они обсуждали появившийся на горизонте дым. Поначалу не придали ему никакого значения, но дым после обеда только усилился, а когда они разобрали привезенные беспилотниками ролики, оказалось, что горел какой-то фургон возле магазина Васюнаса. Вокруг суетились люди, кто-то прибежал с багром, другие с лопатами и огнетушителями, но, постояв в стороне и увидев, что огонь не угрожает деревне, люди уходили, а фургон продолжал гореть несильным, но очень дымным пламенем.
— Химия какая-то, — заметил Григ.
— А вот сюда посмотри…
И Брейн показал на остатки несгоревшего корпуса фургона, где можно было прочесть какие-то иероглифы.
— Постофан! Это удобрение такое!.. — частично прочитал и частично догадался Григ.
— Точно, удобрение, — согласился Брейн и, запустив аварийный канал, проходивший через несколько спутников, добрался до гражданской сети.
— А нас не поругают за такие фокусы? Все же канал аварийный. Что ты задумал? — спросил Григ.
— Ничего. Просто проверю, что такое «постофан», каковы его свойства.
И вскоре ответ был получен. Постофан оказался очень популярным удобрением, позволявшим выращивать сельскохозяйственные культуры даже на соляных песках. Была указана его химическая формула, скорость растворимости в воде, а также реакция на нагревание.
— Тут написано — не горюч, — сказал Брейн и повернул монитор, чтобы Григу было лучше видно.
— И что это значит для нас?
— Это означает, что, возможно, в фургоне, предназначенном для перевозки постофана, привезли что-то другое. Но я бы, так, на всякий случай, забил наш вездеход боеприпасами, и чтобы еще было три пулемета.
— Не много?
— Немного. Ты же сумеешь стрелять сразу с двух стволов.
— Лежа в багажнике?
— Там достаточно места.
— Места действительно много, — согласился Григ, прикидывая, как бы он там разместился и самое главное — как расставил бы коробчатые магазины, чтобы быстро их заменять.
— Послушай, командир, но у нас есть мортира, и они знают об этом, — напомнил он.
— Если приедет карета «Скорой помощи», ты будешь стрелять по ней из мортиры?
— Нет.
— Вот и ответ на твой вопрос. Если они начнут подтягивать против нас силы, это будет выглядеть совершенно безобидно.
— Эй, а вот это что? — спросил Григ, указывая на появившийся в углу экрана летательный аппарат.
— Похоже, это их беспилотник, — сказал Брейн. Он остановил кадр и постарался увеличить изображение, но увы, камеры их аппаратов имели свой предел, ведь им было не меньше тридцати лет.
Впрочем, даже грубого разрешения было достаточно, чтобы примерно прикинуть, что это был за аппарат.
— Размах крыльев… метров восемь, — прикинул Григ.
— Если не все десять. Но очень напоминает планер. Похоже, машина очень экономная и может сутками висеть на восходящих потоках.
— А грузоподъемность?
— Думаю, сотню килограммов потянет.
— Чего?
— Полагаю, разведывательной аппаратуры.
— Ладно, я пошел за «эс-дэ-эмами». Правильно?
— Правильно, — согласился Брейн. Пулеметы «СДМ» считались устаревшими, поскольку их калибр выходил за десять миллиметров, в то время как в армии теперь самыми ходовыми считались пятимиллиметровые.
На крыше нового бронированного «Рихмана» уже была смонтирована платформа с посекторным поворотом в одну сотую секунды, куда Брейн намеревался поставить пулемет для себя, чтобы работал от джойстика.
Но это на тот случай, если бы Григ не справлялся.

Глава 75

В небе над долиной кружили четыре аппарата, и Брейн скорректировал два из них на квадрат, где располагался магазин Васюнаса, а еще два отправил патрулировать дорогу из города — через перевал — в долину.
Над магазином летали те, запас заряда в которых был самый малый, и вскоре они «запросились» на базу. Брейн поднялся на «верхнюю палубу», подготовил катапульту для старта сменных аппаратов.
Скоро отработавшие, трепеща крылышками, спустились на очерченную белой краской площадку, а два сменных аппарата ушли в небо, перехватив их задание.
Брейн привычно сменил блоки на заряженные, поменял чипы памяти и отправился к себе, чтобы получить новые ролики.
Внизу, во дворе, хлопал дверями «Рихмана» Григ, расставляя в багажном отделении оружие и боеприпасы. Брейн несколько секунд понаблюдал с лестницы за его действиями, затем ушел к себе в штабную и там запустил новые ролики.
Увиденное заставило его забеспокоиться. Через перевал, вздымая пыль, мчались два огромных пожарных грузовика с целым набором выдвижных лестниц и площадками на манипуляторах.
Встань под их стеной такой монстр с манипулятором, он за полминуты закинет в форт отделение штурмовиков.
Брейн заколотил по клавишам, высылая дронам новые приказы. Теперь им следовало посылать сигнал в реальном времени, правда, пришлось немного ужаться в разрешении. Впрочем, если бы что-то заинтересовало Брейна, разрешение кадров можно было увеличить.
Пошли доклады от беспилотников, которые, просчитав запас энергии, сообщали, сколько смогут проработать в таких условиях. Получалось не так много — пять минут, восемь, пятнадцать, двадцать шесть. Это вместо часов!
Брейн всем ответил «Ок» и, выскочив из штабной, едва не столкнулся на лестнице с Григом.
— Порядок, я затарился по полной! — сообщил капрал.
— Беги наверх! Сейчас дроны будут пустыми валиться один за другим!
— А чего так?
— Я послал команду работать онлайн, иначе мы потеряем контроль!
— Понял! А чего еще случилось?! — крикнул Григ, уже взбираясь по ступеням.
— Они послали к пожару два грузовика с раздвижными лестницами и манипуляторами!..
— Вот задница! — воскликнул Григ и помчался наверх, перепрыгивая разом через несколько ступенек.
И закрутилась работа. На своем мониторе Брейн видел, что творилось вокруг странного горящего фургона. Приехали пожарные грузовики, развернули шланги. Обученные команды в костюмах каких-то инопланетян принялись поливать горючий объект, однако антипожарный раствор на это пламя почти не действовал, вызывая лишь временное угасание, но стоило перестать поливать его, оно тут же разгоралось с новой силой.
А между тем к магазину Васюнаса стягивались бойцы с уцелевших и разбежавшихся банд. Они приезжали на джипах, мотороллерах, появлялись пешими. А один даже прибыл на электровелосипеде.
Из всего этого многообразия складывались команды, которые распределялись по внедорожникам, набиваясь в салоны, забираясь на капоты и крыши.
Все были вооружены автоматическим оружием, что обещало проблемы тем, до кого они намеревались добраться.

Глава 76

Между тем на «верхней палубе» стало не хватать заряженных блоков, и Брейн знал, что в случае работы онлайн это обязательно случится.
— Командир, мы реально не справляемся! — прокричал в рацию Григ.
— Делай, что можешь! Похоже, они формируют штурмовые группы!
— Я понял! — ответил капрал и снова занялся своей работой, а Брейн своей. Экран его монитора был поделен на секторы, в которых то и дело появлялись и тотчас обрывались онлайн-трансляции, так как по ним нещадно били вражеские РЭБ.
Брейн уже видел, что это не посторонние помехи, поскольку прерывание сигнала шло по нарастающей.
Своими программными ресурсами он как мог сформировал блок команд, позволявших показывать один объективный кадр на десять искаженных. Все остальное время на мониторе было занято черной пустотой. И хотя фото были редкими, но очень информативными.
— Григ, готовь мортиру, я бегу к тебе! — сообщил он по рации.
— Понял, босс! — отозвался Григ. Сказать больше он не мог, поскольку занимался прибывшими «пустыми» дронами и отправлял на дежурство те, которые получали полностью заряженный блок.
Когда Брейн бегом поднялся на верхний ярус, Григ разрывался между обслуживанием дронов и мортирой.
Брейн бросился ему помогать с приведением орудия в боевое положение, но тот крикнул:
— Не лезь сюда! Там у борта четыре дрона с пустыми блоками!
— Понял! — ответил Брейн, замечая, что на посадку заходит очередной аппарат.
Теперь в воздухе находилось пятнадцать машин, и еще четыре Брейну требовалось перезарядить. Он торопливо сдергивал крышки, вставлял последние остававшиеся блоки и думал о том, что сейчас происходит там — на мониторе в реальном времени.
Наконец Брейн сменил четырем аппаратам блоки, а пятый, севший на площадку, лишь удостоил извиняющим взглядом — больше заряженных блоков не было.
— Блоки кончились, я к себе! — крикнул Брейн.
— Давай!
— Сообщай, если что-то увидишь!
— И ты сообщай!..
Брейн сбежал по лестнице до жилого яруса, пролетел по узкому коридору и, с ходу прыгнув на офисный стул, запустил разархивирование роликов, пришедших за время его короткой отлучки.
Открылось с десяток окон, в которых замелькали пропущенные вражеским РЭБ фото.
Пара окон выдавали каждый двадцатый кадр, другие каждый сороковой или даже пятидесятый. Если бы не большое количество дронов в воздухе, Брейн бы так и не узнал, что к ним мчатся два пожарных грузовика с лестницами-манипуляторами, а за ними с десяток внедорожников, увешанных вооруженными боевиками, словно деревья фруктами.
Брейн прикинул — их было не менее восьми десятков.
— Григ! Гри-и-иг! — прокричал он в рацию.
— Слушаю!
— Они только что прошли по короткой дороге! Дистанция шесть-восемь километров!..
— Это не точно, командир!..
— Я понимаю, но они тормозят электроникой передачу кадров!..
— Там еще идут дроны на посадку!
— Забей на дронов, Григ!.. Хватай бинокль и лови вручную! Готовься ударить прямой наводкой!
— Понял, босс! Я и «Йогана» уже приготовил, с полутора тысяч врежем со всем уважением!
— Всё, бегу к тебе!

Глава 77

И, бросив место руководителя, Брейн снова выскочил на лестницу и на одном дыхании преодолел ступени до «верхней палубы», сетуя на то, что их с Григом в форте — только двое.
— Вижу их, босс! Вижу! — прокричал стоявший у борта «палубы» Григ. Он наводил бинокль с лазерным дальномером и видел координаты цели, по которым можно было навести мортиру.
— Давай, я готов принять!.. — сообщил Брейн, становясь напротив прицельного блока.
— Двадцать семь — альфа!
— Есть!
— Пятнадцать — бета!
— Выполнено!
— И последнее — упреждение… Пять… Нет, семь!
Дослушать Грига Брейн не успел. Краем глаза он увидел в небе черные тонкие силуэты с распростертыми крыльями.
Выскочив из-за облаков, они стремительно неслись на одинокий форт.
Один… Два… Три…
Кажется, их было больше, но Брейна это уже не интересовало.
— Бежим, капрал!.. Бежим!.. — проорал он, бросаясь к стоявшему у борта Григу.
А между тем незваные гости уже сыпанули сотни сюрпризов.
Первая волна разрывов уже катилась по крыше форта, а Брейн, словно питбуль кошку, волок капрала по ступеням лестницы.
Тысячи игл поражающих элементов лущили бетонное покрытие палубы, а Брейн рвал ворот солдатской куртки, таща капрала по лестнице пролет за пролетом.
Яркие вспышки полыхнули совсем рядом, и тонкие жала поражающих элементов пробежались по лестнице.
Брейн вскрикнул, но капрала не отпустил, пока они не достигли холодной брусчатки во дворе форта.
— Что там, Томас? — спросил Григ, поднимаясь и держась за затылок.
— Удар с воздуха… — ответил Брейн, в свою очередь падая на брусчатку. И тотчас над двором пронеслись хищные силуэты дронов.
Правое бедро и плечо жгло будто огнем, и Брейн на мгновение зажмурился.
— Так что теперь делать?! Они в нескольких минутах от наших стен!..
— Садись за руль… Хотя — нет, рулить буду я, а твое дело — управлять пулеметами. Ты поставил пулеметы?
— Был приказ… значит, поставил! — ответил Григ, забираясь на заднюю площадку внедорожника, и перебросил Брейну пакет с аптечкой.
— Отличненько… — пробормотал тот, стараясь поскорее выйти из шока. Он бегал с осколками куда большего размера, главное, поддержать себя соответствующим препаратом, не то от боли в глазах будет только черная пелена, а ему этого сейчас никак нельзя — им с Григом предстояло много стрелять.
И выудив из одного из кармашков одноразовый волновой инъектор с ярко горящим кристаллом, Брейн смело разрядил его себе в бедро, и его от этого так подбросило, что он врезался головой в потолок кабины.
— Эй, ты чего, командир?! — забеспокоился Григ.
— Нор… мально… — прорычал Брейн, поняв, что вколол что-то не то.
«Больше никаких ошибок, Томас… Больше никаких ошибок…» — мысленно повторил Брейн и, опустив пультом мост, тронул машину, стараясь действовать повнимательнее.

Глава 78

Внедорожник проехал по мосту, лязгнула люфтом опорная рама, и машина покатила вниз, а сзади, зажужжав приводами, мост снова поднялся, становясь частью неприступной стены.
Итак, Брейн примерно представлял себе ситуацию. Противник задумал штурм, прикрыл прибытие пожарных грузовиков поджогом какого-то фургона, а затем, когда Брейн с Григом что-то заподозрили и стали готовиться к отражению атаки, нанес неожиданный удар кассетными бомбами малого калибра. Прямо с разведывательных дронов, зашедших со стороны горы, что находилась в пяти километрах от форта.
Гора была единственным объектом, соперничающим с фортом, и именно с ее вершины, уже не раз, по рассказам Грига, приходили неприятности. Однако гора — это гора, и передвинуть ее было невозможно.
Пара беспилотников проскользнула над ее вершиной, и Брейн с Григом понеслись вниз, надеясь, что противник заметит их слишком поздно и не успеет согласовать действия с операторами дронов.
— Как ты думаешь, на горе кто-то есть? — спросил Брейн, отчаянно петляя по серпантину меловой дороги, на которой из-за редкого использования прорастали травы и даже небольшие кусты.
— Скорее всего, командир! Слишком уж хорошо подогнали удар по нашей площадке с выходом на штурм!
— Согласен! Ты навскидку можешь сказать, как долго нас будет прикрывать тень форта от позиций на горе?
— В градусах?
— Да ты смеешься?
— А, ну тогда — от руин еще метров триста пятьдесят, а дальше начнется сектор обстрела.
— Я себе как-то так и представлял… Упс!..
Брейн выжал тормоз, и заскрежетавший шипованными колесами внедорожник поднял облако белесой пыли, которую, возможно, смогли заметить те, кто двигался в колонне.
— Думаешь, заметили? — спросил Григ, глядя на пролетавшие по дороге внизу автомобили, до которых было метров четыреста.
— Не знаю. Хорошо еще, что эти «черные аисты» не вернулись.
— Черные аисты? А, понял… Они бы, да, сразу нас засекли.
Наконец колонна прошла, и Брейн стал считать, прикидывая, сколько времени штурмовикам нужно на то, чтобы добраться до стены и спешиться.
— Григ, почему… — начал задавать вопрос Брейн, но почувствовал, что теряет контроль над ощущениями. Контуры гор, холмов поплыли, и он увидел горящий воздух, вздымающиеся языки пламени и летавших над этим огнем драконов. Да, именно драконов из сказки!.. Пламя поднималось все выше, опаляя этих удивительных созданий, их крылья вспыхивали, прогорая до костей, и драконы проваливались вниз, навстречу еще более жаркому пламени, исторгая жалобные, похожие на звучание трубы звуки.
— Командир! — крикнул Григ, выдергивая Брейна из состояния беспамятства.
— Да! Да, капрал, я в порядке!.. — отозвался Брейн, хватаясь за управление.
— Погоди, рано еще… Ты чего спросить хотел?
— А, это… Почему они не поперлись к мосту? Тут же и стена ниже.
— Ну, не знаю. Стена ниже, но фронт атаки уже, и потом — тут девятиметровый ров, а с той стороны только стена.

Глава 79

Наконец пришел момент, когда оба согласились, что противник спешился и готовится, если не уже начал штурм.
Брейн дал полный газ, и они понеслись под гору, стремительно набирая скорость. Это был единственный способ сбить с толку возможно засевшего на горе снайпера.
Рассекая капотом воздух, темно-синий джип вылетел на дорогу, по которой три минуты назад понеслась колонна, и резко остановился.
Подскочила задняя дверь, Григ приложил к плечам сразу два пулемета, выждал еще мгновение и открыл огонь.
Капрал знал свое дело, и первые же очереди пришлись в самую гущу еще не разобравшейся толпы штурмовиков.
Брейн отмечал это краем глаза, однако более всего его сейчас интересовали временные интервалы.
Вот снайпер удивлен. Три секунды. Вот он переставляет сошки. Четыре секунды. Вот он припадает к окуляру, ловит мишень на прицел и…
Брейн вдавил акселератор, и мощный двигатель внедорожника выдернул машину из зоны обстрела.
— Эй, ну ты чего?! — возмутился Григ, снова прикладываясь к прицелам. За кормой взметнулся высокий фонтан земли, и Брейн улыбнулся — он выиграл этот раунд.
— Снайпер, Григ!.. Давай работай!.. — ответил Брейн, прикинув, что потерял на этом сообщении две секунды.
Между тем стрелок, поняв, что его надули, снова припал к окуляру и положил палец на спусковую скобу. И снова прыжок внедорожника на несколько метров, и пуля снова вспорола пустую породу.
Брейн почти что видел, как снайпер бьет кулаком по земле так, что разлетаются камешки.
Но теперь-то он был готов к новым прыжкам мишени и вернулся к окуляру, притом, что Григ, не теряя ни секунды, сёк свинцовыми розгами всех, кто не успел спрятаться.
И вот критический момент, когда снайпер понимает, что мишень о нем знает, но снайпер знает, как предвосхитить действия шустрой цели.
Брейн снова дал полный газ, и… его машина дернулась назад, неожиданно для Грига и стрелка на вершине горы.
— Да что же ты делаешь?! — воскликнул Григ, падая на стопку пулеметных коробов. А впереди, один за другим, взметнулись три фонтана — три крупнокалиберные пули были потрачены зря.
— Это еще не все… — сказал Брейн и, снова дав полный газ, погнал машину вперед — к серпантинному подъему на вершину горы.
— Ты… Ты хочешь прихватить его?! — прокричал Григ, отчаянно пытаясь найти точку опоры среди патронных магазинов и перекатывающихся горячих поддонов.
— Я хочу попытаться!.. — прокричал Брейн, понимая, что снайпер десять раз продумает отход, и уж тем более для случая, когда закроют единственную ведущую на гору дорогу.
Поворот следовал за поворотом, и Брейн подключил к разрядке резервную батарею, отчего «Рихман» понесся по двадцатипятиградусному подъёму так, будто перед ним был длинный спуск.
— Будь наготове! У него под рукой должно быть что-то полегче! — прокричал Брейн, подразумевая оборонное оружие — штурмовую винтовку, а то и дробовик. Хотя нет, винтовка снайперу ближе.
Еще полторы минуты скачки, и вот они на плоской вершине, а впереди всего в сотне метров — сгорбившийся силуэт стрелка, который понял, что его поймали. Однако он не стал рисковать и отстреливаться, а просто шагнул с обрыва, и Брейну в первый момент показалось, что стрелок покончил с собой, однако, когда они подкатили к его позиции, увидели удаляющийся купол планирующего парашюта.
— Молодец, что тут скажешь, — сказал Брейн, подходя к краю.
— Продуманный, — согласился Григ. — Геройствовать не стал.
Он проверил брошенную снайпером винтовку, расположился на его месте и, приложившись к окуляру, стал выискивать тех, кто еще не сбежал. И, как оказалось, некоторые не только не убежали, а бодро карабкались по стене форта, помогая себе снятыми с пожарных грузовиков лестницами, в то время как сами грузовики, нахватав пробоин, убрались восвояси.
Григ сделал выстрел и покачал головой.
— Настройки какие-то дубовые… — пожаловался он и, подкрутив что-то на прицельной базе, выстрелил еще.
— Нет, ну ты посмотри, командир, может, ты разберешься?
Брейн взял тяжелую винтовку и, приложившись к окуляру, повел вдоль стены.
Лестницы валялись у стены, а те, кто до этого по ним карабкался, теперь неслись прочь что было сил. Некоторые заметно прихрамывали, а под стеной осталось два изрешеченных Григом внедорожника. Остальные кое-как сумели убраться.
— Ну, что там?
— Разбежались они, — ответил Брейн, опуская винтовку. Потом глянул вверх и увидел пару старых знакомых — черных беспилотников с очертаниями планеров. Похоже, теперь у них была другая миссия — они вели наблюдение с высоты метров в восемьсот.
Брейну было интересно, на кого они работают, но узнать это едва ли было возможно.
— Ставь станок… — коротко сказал он, продолжая следить за дронами.
— Ага! — подпрыгнул Григ и начал собирать треногу из оставленного стрелком комплекта. Дело для него было не новое, но слегка забытое, поэтому управился секунд за тридцать, хотя раньше мог и за десять.
Брейн поднял телескопические опоры повыше — как раз под себя — и, установив на базу винтовку, включил аппаратуру прицеливания.
Микрорадар, лазерный дистанциомер, фазовый делитель. Умная аппаратура сразу поняла, что от нее требовалось, и, захватив ближайший беспилотник, выдала в левой части видимого в окуляр экрана все необходимые характеристики, на тот случай, если стрелок захочет рассчитать параметры вручную. Но Брейн не захотел и полностью доверился автоматике.
Через пять секунд он увидел прицельную эпюру, учитывающую расстояние до цели, плотность воздуха из-за высоты над уровнем моря, температуру, влажность и скорость ветра, получаемую от располагавшегося на станке датчика. Разумеется, там, на высоте, и скорость, и направление ветра были иными, но в одном Брейн не ошибся — дальномер показывал восемьсот тринадцать метров.
На вопрос операционной системы, желает ли он включать функцию трассера и обобщенный расчет при использовании более пяти боеприпасов, Брейн ответил утвердительно, пользуясь крохотным джойстиком, установленным с правой стороны прицельного комплекса.
При этом он впервые пользовался такой винтовкой, имея лишь общие сведения о здешних снайперских системах. Но, как оказалось, культуры, разделенные триллионами километров и огромной дистанцией в развитии, имели схожие схемы, чего бы это ни касалось — питания или орудий убийства.

Глава 80

Брейн открыл огонь. Тяжелые пули, разогнанные крохотными реактивными двигателями, уносились в небо, оставляя зафиксированные расчетными датчиками траектории, но не нанося ущерба важно плывшим над горой дронам.
— Командир, ну ты прицеливайся, что ли! — воскликнул Григ, досадуя, что его начальник все мазал и мазал, притом что стрелял довольно часто.
— Подай новый магазин, — потребовал Брейн, небрежно отбросив пустой и не отрываясь от окуляра.
Григ вложил новый в протянутую руку, и Брейн, быстро его вставив, сказал:
— Вот теперь посмотрим…
И улыбнулся, увидев, как сократилась прицельная эпюра после того, как автоматика проанализировала траектории десяти выпущенных пуль.
Первый же выстрел поразил ближайший беспилотник в корпус. Брейн учел поправки и всадил пулю в хвост, а затем в «кабину», где находилась аппаратура. Дрон завалился на бок и понесся к земле, а его умный «коллега», поняв, что происходит, запустил тяговую установку и с левым разворотом начал выходить из зоны обстрела, однако эпюра прицеливания для него сократилась практически до реальных показателей, и Брейн начал стрелять, как в тире, заранее зная, куда придет очередная пуля.
Вскоре, вслед за первым беспилотником, к земле полетел второй, и Григ громко закричал, победно вскинув руки.
У Брейна радости не было, только апатия и слабость. А еще он стал ощущать недавние ранения — они задергали и загорелись с новой силой.
— Поехали уже… — обронил он. — И трофеи не забудь.
Когда Брейн вернулся за руль, в его глазах потемнело.
— Всё, поехали! — крикнул Григ, хлопнув Брейна по раненому плечу, и тот, едва не отключившись, отчаянным усилием заставил себя завести машину. Затем развернулся, и они покатили в обратный путь — теперь с горы.
Когда длинный спуск закончился, у основания горы возле кривоватого деревца их ждал переговорщик — человек с белым флагом на палке.
Он держал его повыше, чтобы никто не усомнился в его намерениях.
— Поговори с ним и будь внимателен, — сказал Брейн, притормаживая возле парламентария. Тот выглядел заметно потрепанным, и его щека была испачкана кровью.
— Чего хотел? — спросил Григ, чуть приопустив тяжелое бронестекло, в то время как Брейн смотрел по сторонам.
Пока они находились в тени горы, ударить по ним можно было лишь с другой горы, до которой было еще шесть километров, а стартовавшую ракету Брейн заметил бы сразу.
— Прошу прощения, что у нас тут так вышло, — переминаясь, начал парламентер.
— Ты чей будешь?
— Я от Шкабера…
— Ну так говори по делу, а то мы спешим!
— У вас под стеной две машинки наших… Нам бы забрать их…
— Ну так заберите.
— Спасибо. Только вы по нам не стреляйте, ладно?
— Ладно! — вмешался в разговор Брейн. — Но чтобы забрали с собой все трупы, понял?!
— Так точно, сэр, понял.
Брейн тронул машину, и она легко покатилась под гору.
— Однако ты научил их уважать нас, — усмехнулся Брейн, чувствуя при этом, как холодеют ноги. Он едва мог координировать силу, с которой следовало давить на педали, ноги были как чужие.
Понимая, что его состояние быстро ухудшается, Брейн стал разгонять внедорожник все быстрее, чтобы упасть в обморок уже на своей территории. А Григ, понимая, что командир не в порядке, только прищуривался на крутых поворотах, надеясь, что все обойдется и они доберутся до форта целыми.
Вот и ворота — мост опустился, лязгнул стопорами и… ничего не произошло — Брейн, сидя за рулем, потерял сознание.

Глава 81

Брейн обожал синтетическое кокосовое молоко с ванилью и, когда была возможность, заказывал его в больших количествах, хотя другие наемники над ним потешались, напоминая, что этот напиток любят дети.
Так оно и было — Брейн заказывал кокосовое молоко именно в упаковках для детей, вот только здесь — в его новом мире — такого молока не было, и он часто вспоминал, как покупал или заказывал его по сети.
Ему привозили изрядный запас, а потом он садился к ТВ-боксу и уничтожал упаковку за упаковкой.
Одна попалась ну очень большая. Должно быть, в ней было целое ведро ванильно-кокосового молока. А еще материал упаковки оказался слишком прочным, и Брейну пришлось использовать вибрационный нож, чтобы по кругу взрезать крепкую банку. И вот, когда он уже отбросил срезанную крышку и готовился отпить любимого напитка, кто-то, подкравшись сзади, окунул его лицом в это молоко.
Вначале Брейн решил, что это глупая шутка, и, задержав дыхание, ожидал, когда его отпустят, но крепкие руки не отпускали, и он понял, что шутки закончены — его хотят утопить в этой огромной таре.
Брейн стал бороться. Он был не слабым парнем, он мог в рукопашном бою доставить неприятности целому отделению спецназа, но тут ребята подобрались крепкие, и пока одни держали его голову в ванильно-кокосовом молоке, другие блокировали ноги, чтобы он не смог вышибить ведерную тару.
За секунду до момента, когда Брейна охватило отчаяние, он расслышал голос Грига:
— Командир! Да очнись ты уже!
И капрал снова отвесил Брейну пощечину, от которой тот наконец пришел в себя.
Сделав глубокий вдох, он разом сел на солдатской койке в своем командирском кубрике.
— Что случилось?
— Дык, трясу тебя уже пять минут, а ты как неживой! Напугал меня даже!..
— А что за напасть, почему трясешь меня?
— Так гость под воротами!
— Что за гость?
— Подожди про гостя, — отмахнулся Григ. — Сюда посмотри, видишь это?
И он поднес к самому лицу Брейна чайную чашку из трафирного пластика. Очень, между прочим, симпатичные чашки, с цветочной росписью.
— Я… не хочу чая…
— Смотри, что на донышке! — настаивал Григ.
Брейн присмотрелся и обнаружил три заостренных поражающих элемента стандарта четыре на двадцать пять миллиметров.
— Что это?
— Как что? Это твой приз, командир, ты, сам того не ведая, шарахнул себе вытяжку, которую применяют только под контролем военного фельдшера, чтобы пациент кони не двинул. Врубаешься?
— Красный кубик…
— Красный! А ты взял двойной оранжевый!..
— И что?
— Вышли из тебя железки от этой жуткой микстуры. Я тебе уже пробоины пластырем заклеил.
— А… спасибо, — поблагодарил Брейн, обнаружив на местах ранений пластыри телесного цвета. — А давно я тут валяюсь?
— Остаток дня и ночь. А сейчас уже утро — девять часов — и там к тебе гость просится.
— Уфф, — выдохнул Брейн. — Дай воды, что ли…
— Вот, это лучше, чем вода, — сказал Григ, протягивая большую солдатскую кружку.
— Ром?
— Ну что ты, ром тебе сейчас нельзя. Это стрим — молодая виноградная бражка из холодильного шкафа. Пей, там градуса мало. В основном бодрость и витамины.
Брейн взял кружку и, секунду помедлив, выпил все до дна. Стрим оказался приятным кисло-сладким напитком, похожим на газировку.
— Ну как? — спросил капрал, когда Брейн смахнул проступившие слезы.
— Ох… Хорошо!.. — подвел итог Брейн и стал надевать аккуратно сложенное на стуле обмундирование.
«Что бы я без него делал?», — подумал Брейн о Григе.
Одевшись, он глянул в зеркало, поправил одежду, пригладил волосы и только сейчас заметил у капрала автоматический дробовик. Не укрылось от Брейна и то, что оружие было поставлено на «ближний бой», когда картечь сразу разлеталась веером.
— Чего это ты?
— Это? — уточнил Григ, качнув дробовиком.
— Ну да.
— Так ведь гость непростой. Батон.
— Батон?
— Я тебе о нем рассказывал. При себе всегда два пистолета, и никто никогда не понимает, как он их так быстро достает.
— Тот, кто видел, — уже не расскажет? — догадался Брейн.
— Вот именно. Поэтому ты становись так, чтоб я тебя не задел, если что.
Брейн кивнул и, глянув в зеркало еще раз, направился по коридору к лестнице.

Глава 82

Гость терпеливо ждал на другой стороне глубокого рва, сидя на дороге и поигрывая найденными тут же камушками.
Когда включился привод и мост начал опускаться, Батон поднялся, отряхнул штаны и стал ждать.
Наконец переправа была установлена, и он неспешно прошел на территорию форта, с интересом разглядывая то, как тут все устроено.
Его внимание привлек тот самый неуловимый синий «Рихман», хотя прежде он думал, что это «Ликарно-Приус» — они очень похожи.
— Вынь пистолеты, Батон, и положи на землю, — приказал Старый комендант. Так его теперь называли в долине, до появления Нового коменданта. А раньше звали просто — Комендант.
Батон знал о Коменданте немного, однако замечал, что во всей долине бандиты опасались только его — Батона — и этого невнятного алкаша.
Почему? Ну, ходили какие-то байки, будто за ним в горы уходили отряды, а возвращался он один. Однако вел себя Комендант тихо и незаметно, из чего Батон в свое время сделал вывод, что про него не врут.
Теперь Комендант выглядел иначе. Новый китель, бритое лицо, блеск в глазах и дробовик у бедра. Он стоял в углу двора и держал гостя на прицеле. И он был прав. Такой способ захвата форта оставался самым простым.
Батон достал из кобур пистолеты и положил на старую брусчатку. Потом распрямился и, улыбнувшись, покрутил кистями рук, дескать, вот и все.
— Штанины подними… — приказал появившийся на лестнице Новый комендант.
Батон вздохнул и вздернул штанины, где на пристяжных кобурах крепились два пятизарядных «Галилео».
Пришлось их тоже выложить на брусчатку, однако и после этого Старый комендант оставался недоверчивым.
— Сэр, думаю, у него в поясе спрятана еще какая-то гадость, — сказал он, и Батон вздохнул. Ну да, в поясе скрывался четырёхзарядный инструмент, называемый «Гарпией». Батон не мог вспомнить, чтобы кто-то где-то, обыскивая его, добрался до «Гарпии». Обычно он начинал стрелять раньше, снимая все последующие вопросы.
— Достаточно, — сказал Новый комендант, оставаясь на первом лестничном пролете и облокачиваясь на перила.
Батон сразу приметил у него кобуру с «девяткой», и… больше ничего. Однако до «девятки» было далеко, если вдруг Батон попытался бы выхватить «Гарпию».
Старый комендант, при всем к нему уважении, никак бы не успел и, получив пулю в горло, свалился бы там, где стоял, но Новый комендант…
Батон вздохнул. У него имелся контракт на захват форта — триста тысяч чаков. Триста тысяч! И это при том, что прежде за все его художества он не поднимался выше трех тысяч. А тут — триста тысяч!
Разумеется, платили такие деньги не местные, а какие-то ушибленные негодяи из… Из самого центра провинции Гольяр. В ближайшем городе такими деньгами мало кто баловался, уж Батон-то об этом знал, поскольку часто выискивал работу у городских «чернушников».
Получи он эти деньги, мог бы выправить новые документы и навсегда покинуть здешние места. Но что делать потом? Батон умел только стрелять и делал это очень хорошо, к тому же сытная спокойная жизнь ему не нравилась. А нравилось ему слышать свист пуль над головой, это его бодрило, это придавало красок его ощущениям.
Ну и, наконец, был у него кое-какой должок к своим прежним нанимателям, тем, на кого он работал целых три контрактных срока. И несмотря на высокое качество его работы, им показалось мало его службы, тогда Батон и узнал кое-что новое, не указанное в параграфах контракта.
Тогда он успел соскочить, но то, что увидел, оказалось покруче атак бронированных шагающих машин, засад спецназа и ударов штурмовой авиации по колоннам партизан.
Одним словом, деньги не решали всех его проблем. Хотя, если бы они просто лежали, он бы поднял, но здесь на него смотрел Новый комендант. Выглядел он не очень, то ли болел, то ли бы ранен — под глазами темные круги, однако взгляд был твердый.
Еще пару мгновений Батон сомневался, как поступить, пора было принимать решение, и тут Новый комендант спросил:
— Ну что, попытаешься?
Батону показалось, что он ослышался. Новый комендант все так же стоял, облокотившись на перила, и смотрел на нежданного гостя. В позе ни готовности, ни напряжения. Тут определенно был какой-то подвох, и Батон сдался.
Он виновато улыбнулся и, медленно вытянув из-за пояса «Гарпию», бросил к пистолетам.
— Все, теперь я чист, — сказал Батон, распахивая полы куртки. — Вы подтолкнули меня к правильному решению, сэр. Спасибо.
— Много предлагали?
Батон вздохнул и признался:
— Очень много.
— Так чего ж не попытался? Шанс есть всегда.
— Нет должной мотивации и есть кое-какие долги. Их нужно раздать. А деньги не решат всех моих проблем.
— Деньги никогда не решают всех проблем. На горе был ты?
— Я.
— Понятно. А чего пришел?
— Хочу на службу.
— Ну ты даешь, Батон! — воскликнул, не удержавшись, Григ, поражаясь такой наглости.
— А чего? Ты тут годами бухал, а вон, поди ж ты, — при должности. Я тоже на службу хочу, меня эта чехарда — туда-сюда — утомила. Меня все боятся, но я бездомный, понимаешь?
Григ не ответил. С одной стороны, он понимал, о чем говорил Батон, но получить такого в штат и спать с дробовиком под подушкой?
Нет, это сомнительное удовольствие.

Глава 83

Брейн раздумывал. Разумеется, брать на службу этого флюгера-наемника он не собирался. Однако тот, помимо опасности, представлял собой источник ценной информации, отказаться от которой Брейн себе позволить не мог.
— Вот что, Григ, давай примем гостя, как у нас положено. Накрой стол на первом этаже, а оружие пусть останется у ворот, чтобы ничто не мешало нам общаться по-дружески. Ты ведь не против, Батон?
— Только за! — улыбнулся гость. — Со вчерашнего обеда еще ничего не ел.
— Вот и прекрасно, — сказал Брейн, внимательно следя за поведением гостя.
Минут через пять Григ крикнул из глубины этажа, что можно идти, и Брейн, сменив наконец положение, распрямился и сделал приглашающий жест:
— Прошу вас, мистер…
— Батон. Просто Батон. Я к этому погонялу давно привык, — сказал гость, поднимаясь на цокольный уровень.
— Ну, а я — просто Томас. Ты небось обижался поначалу на свое погоняло?
— Было дело. Но было оно очень давно. О, как у вас тут…
Гость стал осматриваться и даже дотрагивался до старых стен и сводчатых арок.
— Толково сложено — распределение нагрузок идеальное.
— Ты строитель?
— Было дело — строил. Но потом начал стрелять.
— Бывает. Вот сюда проходи.
Они зашли в одно из помещений, которое Григ прежде использовал для своих попоек. Оно и теперь оставалось его любимым, однако сейчас здесь был сделан ремонт — стены дышали свежестью, и мебель также была заменена. Переносной полевой мейдер пыхтел всеми пятью камерами, готовясь выдать целое меню новых блюд, а кристаллизатор холодных закусок и салатов булькал растительным раствором, и пока было неясно, получится из этого что-то или нет.
Кристаллизатор достали из хранилища совсем недавно, и сегодня Григ решил впервые испытать его.
Что касается Брейна, он о таком приборе прежде даже не слышал. Кристаллизатор холодных закусок и салатов! Звучит громко, но каково это будет на вкус?
К кристаллизатору прилагался огромный набор картриджей, чуть меньших размеров, чем для обычного мейдера, но крепления для посадки были идентичны.
Батон слегка растерялся перед такими масштабными приготовлениями и покорно опустился на предоставленный стул.
Какое-то время он не знал, куда девать руки, но Брейн подал ему бутылку солдатского рому и предложил разлить по первой — «за знакомство».
Батон стал разливать и успокоился.
— Сейчас-сейчас! — поглядывая на табло времени, воскликнул Григ. — Еще пятнадцать секунд, и будет все готово!..
— Всё? — уточнил Брейн.
— Да! И закуски тоже!
Вскоре стол был сервирован так, что едва хватило места для коробочки с влажными салфетками.
— Ну, за знакомство! — провозгласил тост Григ, первым поднимая стакан, однако, перехватив взгляд Брейна, чуть опустил руку.
Когда гость выпил, командир кивнул, и Григ выпил тоже.
Брейн последовал их примеру, но прежде забросил в рот «томатные джофри с мясом и сыром».
Как он и предполагал, это была какая-то калорийная «дичь», и его это вполне устраивало. Поверх этого масляного нагромождения большая стопка рома прошмыгнула незаметно. Брейну было важно оставаться трезвее гостя.
— Нужно идти в горы, — сказал Батон после третьей.
Брейн вздохнул. Он опасался, что придется бесконечно тратить алкогольный запас и старательно подталкивать гостя к разговору в нужном направлении, но Батон все упростил.
— А чего нам делать в горах?
— Да. Чего? — поддержал командира Григ и налил себе еще. Брейн толкнул его под столом, и капрал, вздохнув, отодвинул стопку.
— В горах, братцы… — Батон нагнулся к столу, показывая, что доносит весьма секретные сведения. И Брейн с Григом тотчас наклонились к нему.
— В горах, братцы, существует целая фабрика, где из таких простых парней вроде меня или вас делают каких-то… ур-родов? Нет, не уродов. Зеленых каракатиц! Ка-ра-ка-тиц!..
Последнее слово он дополнил ударом кулаком по столу и потребовал налить еще.
Налито уже было, и Брейн просто подвинул ему солдатскую стопку, которая была втрое больше гражданской.
Хотелось каких-то подробностей, но сейчас, он это понимал, гостю нужен был только ром.
Бутылка закончилась, и Григ сбегал за следующей.
— Ух ты… — удивился Батон, разглядывая этикетку. — Неужели и правда казенная?
— Мы же родине служим, — напомнил Брейн.
— Вы?..
Батон отставил бутылку и посмотрел на Брейна и потом на дальнюю стену, которую Григ покрасил весьма скверно.
— А я служил… Я служил тем, кто хорошо платит.
— Эта позиция также заслуживает уважения, — миролюбиво заметил Брейн.
— Ну да. Отслужил один срок. Другие сразу побежали, многие даже из отпуска после половинного срока не вернулись. А мне — нормально. Пошел на второй. Там уже пошли денежные бонусы — ведь немного попадается.
— Храбрых?
— Нет, глупых. Отбарабанил второй срок и перешел на третий — всё по собственному желанию. И тогда наш старший — батальонный командир Кавендиш — вдруг говорит: давай, Батон, смотайся в район Козуин, там в штабе для тебя кое-какие дела наметились.
Батон прихлебнул из стопки ром, словно воду.
— А я сразу-то не скумекал, думал, пойду в какое-то охранение, может, чего-то важное повезем, ведь там джей-патсы вовсю орудовали…
— Джей-патсы?
— Диверсионные подразделения генштаба. Мы с ними, бывало, жестко пересекались. Они и пострелять мастера, и разведать. Могли в снегу неделю сидеть без жратвы, на одних инъекциях, чтобы засечь караван и вызвать штурмовики. А эти свою работу знали. После них — только пыль.
— И что дальше?
— Ну, я поехал, и со мной еще четверо, которые тоже в список для вызова попали. Все как на подбор — одинакового роста, похоже сложены. Я даже часом подумал, уже не на парад ли нас какой готовят.
— Там и парады были? — удивился Григ.
— Нет, парадов не было, но всякие торжественные построения в подземных бункерах иногда проводились. И награждения — тоже проводились. Но вызвали нас, как оказалось, на медицинский осмотр. Причем какой-то странный, а потом повели в бокс на четыре яруса ниже, я на ходу на дверь посмотрел, где имелся план эвакуации, и там значилось, что это «уровень криоконсервации». Это меня сразу насторожило, но другим я, понятное дело, ничего не сказал.
— А для себя пометку сделал, — негромко дополнил Григ и, будто очнувшись, отпил половину стопки. Брейн с удивлением отметил это — обычно капрал стопки не половинил.
— Да, отметку сделал. И вот мы спустились, вышли из лифта, а я себе уже в голове схему маршрута рисую, как мы сюда спускались. И вот…
Гость прервался и залпом допил остатки рома, а Брейн, как хороший хозяин, сейчас же наполнил стопку.
— И вот, приводят нас в небольшой светлый такой боксик, подсылают девку такую — улыбчивую и грудастую. Но я вижу — фальшивка. Работа у нее — улыбаться и сиськами трясти, а по делу ничего не смыслит. А по делу вышел военфельдшер — канзас. Крепенький такой. И раздает нам радиоампулы с газом. Вот, говорит, сядьте на кресла и вдохните, а мы потом, дескать, снимем реактивные показатели. И указывает на обрабатывающий сервер у стены. Ну, остальные без вопросов — выбирают диваны и садятся. Я тоже дурака включаю и сажусь, однако вижу, что сервер пыхтит сам по себе, а все эти «руки-ноги» коленчатые с датчиками к нему даже не подсоединены. Просто кабеля к стенке заведены и там у плинтуса валяются.
— Жуть просто… — покачал головой Григ и допил свой ром, однако Брейн не спешил налить ему еще.
— В общем, остальные взломали ампулы и начали дышать, я тоже щелкнул пломбой, но стал только делать вид, на самом деле задержав дыхание.
Остальные отрубились, ну и я тоже имитирую полный отруб. Тут из боковой дверцы выбегают двое здоровых санитаров и начинают грузить нас на тележку. Всех на одну — большая такая телега, на полдюжины персон. Ну и вывезли в коридор и покатили дальше. Метров через пятьдесят покатили к здоровенной двери — бронезащита, теплоизоляция, все дела. Пучок кабелей за перегородку уходит. Я подумал, что если рвать когти, то нужно прямо сейчас, ну и соскочил с тележки.
— А санитары? — спросил Брейн.
— Ну, дал им по разу, они и завалились, а сам побежал обратно, но почему-то заплутал. Там такое странное освещение… мигающее с высокой частотой, так что соображать начинаешь плохо. Одним словом, попал не туда, куда хотел, но туда, куда следовало, чтобы понять всю картину.
— Командир, налей, а то рассказ уж слишком щипательный… — попросил Григ, и Брейн налил.
— Хорошо тут у вас, ладное местечко, — заметил Батон, снова прихлебнув из своей стопки. — Сидите на горе, все видите.
— Да, место хорошее. Но ты продолжай, мы слушаем, — сказал Брейн. Рассказ гостя и впрямь казался ему интересным и информативным. Идеальная версия отчета.
— Ну, короче, заплутал я там внизу. Навигации никакой, тот план, что в голове состряпал, никуда не годится, я уже в другом месте оказался. И тут вижу надпись «Галерея хранения» и стрелочка. Ну я пошел по стрелочке, а сам себе представляю, что там сзади уже хватились и теперь меня на всех уровнях перехватывать будут. То есть у меня из вариантов — только вперед.
Батон сделал паузу и задумчиво дотронулся пальцем до поверхности рома в своей стопке.
— Состояние все время было… Какое-то странное, как будто дурману нажрался. Я ведь по-трезвому очень сообразительный, а там… Ну, на какое-то время я отключился, причем прямо на бегу.
— Как это? — не понял Григ.
— А так. Метался по этим штольням — где темнее, где светлее. Где какие-то охранники меня тормозить пытались, в другом месте стреляли. И только когда прессовать начинали да стрелять, я в себя приходил, давал отмашку и дальше ходу, опять в состоянии крайней непонятности. Очередной раз очнулся — весь в крови. Кулаки сбиты, бровь рассечена и на робе много крови. Стою, прислонившись к стене, а передо мной какой-то аквариум.
— Аквариум?
— Это я так подумал поначалу. Стеклянная стена метров на пять в высоту, а за ней вода с подсветкой. Ну и всякие там водоросли, воздух подается. А самое главное — живность плавает.
— И что за живость? — не утерпел Григ.
— Какие-то типа драконы. Зеленоватые такие, хвосты извиваются, и жабры из жаберных щелей торчат. То они их втягивают и эдак быстро — шнырь — метров на десять проскакивают, а потом останавливаются и снова жабры выпускают, отдышаться пытаются.
— И большие были живности? — осторожно уточнил Брейн.
— От хвоста до носа метра четыре с половиной. Я так думаю.
— И что ты предпринял?
— Двинул дальше. Мне эти аквариумы ни к чему. Прошел вроде тихо, но опять в забытьи. В очередной раз прихожу в себя…
Тут Батону снова потребовалась пауза, и он залпом допил ром, а Брейн снова налил ему порцию.
— Короче, опять почти та же картина: стеклянная стена, только подсветка голубенькая, а не как в аквариуме была зеленая. За стеклянной стеной ходят типа санитары и катают тележки такие, с вертикальными пеналами. Пеналы с помощью манипулятора выставляют на полки — ну как бутылки в баре. В пеналах-то — люди! Замороженные люди!.. Я это по тому понял, что… Ну замороженные, что тут добавишь? И тут я скумекал, что для таких целей нас с четырьмя камрадами и направляли.
— Как же ты выбрался? — спросил Брейн.
— Двинул одного местного, заволок в угол, конкретно побеседовал, чтобы, значит, информацию получить. Взял его одежку, бейдж с кодом и двинул к ближайшему КП на ярусе. Там без вопросов прошел на лифт и наверх. А там уже проще. Прорвал периметр охранения и ушел в горы.
Они за мной шли сколько могли, но поднимать воздушную технику опасались, там везде имперские радарные консоли, любую птичку в один миг снимают.
— Одним словом, ты оторвался, — сказал Григ.
— Они устали и вернулись, а я почапал по снегу к старым, ставшим небезопасными маршрутам. Мы там раньше конвои водили, но потом имперцы их хорошо просчитали, набросали с беспилотников датчиков, поэтому ходить там стало полным самоубийством.
— А ты?
— А я один. Голодный, злой, замерзший. На такую труху датчики не реагируют. Им давай колонну, чтобы движки коптили, чтобы бойцы на обочинах нужду справляли — там все просчитано. А мне и нужду справлять нечем было — трое суток на одном энтузиазме, едри его за ногу. Снежку погрызу и дальше. Однако горы я там знал уже неплохо, мы в тех районах в первый мой срок воевали, так что выбрался и пришел сюда — в долину.
— Формально ты дезертировал? — уточнил Брейн.
— Формально — да. Мне до конца третьего контракта месяц оставался. Но я не за пенсию с ними разошелся, они меня заморозить хотели неизвестно для каких целей.
— И что, раньше об этом ничего не было известно?
— Ну как, — Батон пожал плечами. — Что-то среди солдат трепали. Но вы же знаете, как много у солдат баек.
— Знаю.
— Но эти твари меня так просто не оставили. Там у них есть специальный отдел безопасности. Следят за дисциплиной, подслушивают разговоры — настроения отслеживают. И вот, не прошло и недели, как я у бабы одной пристроился пожить, они нагрянули прямо посреди ночи.
— О как! — воскликнул Григ.
— Да. Хорошо, у меня ствол был возле кровати. Троих срезал и окошко головой вышиб, а дальше — только меня и видели.
— И они убрались? — спросил Брейн.
— Нет, конечно. Пробовали засады выставлять, но народу у них было немного — пара десятков, не более, а дороги здесь сами знаете какие — сто дорог, двести перекрестков. К тому же я без транспорта, пользуюсь тем, что кругом люди добрые — только подниму руку — сейчас же останавливаются.
— Они думают, что у тебя ствол в руке, — заметил Григ.
— Ну, может, и так, я не интересовался, — усмехнулся Батон, который прекрасно знал, какая о нем в долине ходила слава. — Короче, быстро поняли, что так меня не выловить, и через Шарунаса, местного рекрутера, стали нанимать команду, чтобы меня прикончили.
— И нашлись охотники?
— Нашлись. Целая дюжина.
— Они теперь живы?
— Те, кто остался, в бегах. Здесь им климат не подходит.
— Климат дело важное, — кивнул Брейн и впервые за вечер отпил половинку стопки. — Значит, охота на тебя закончилась ничем?
— Да. Команду из местных я крепко пощипал, Шарунасу прострелил задницу.
— А куда целил? — уточнил Григ.
— Туда и целил. Мне его ликвидировать без интереса. К тому же он понятливый оказался, и скоро все приезжие убрались.
— И сколько это длилось?
— Три недели. Потом я еще долго пригибаясь ходил на открытом месте, а ночами прислушивался, все казалось, что «гримарсы» топают.
— «Гримарсы»? — переспросил Брейн.
— Так точно. Это беспилотные боевые машины до двух тонн. Автоматическая пушка, гранатомет, два пулемета. Годная машинка и по горам без всяких дорог пробирается. Вот я и боялся, что застигнут ночью и ударят по дому, чтобы наверняка. Я в те времена баб менял с катастрофический скоростью.
— Так ты поэтому так часто баб меняешь? — уточнил Григ.
— Нет, не поэтому.
Брейн допил остаток своего рома, взял с блюда какую-то остывшую закуску и, прожевав ее, спросил:
— Чего ты от нас хочешь, Батон?
— Я хочу к вам на службу.
— Вот так просто? Сегодня контракт на захват форта, а завтра — «примите меня, я — хороший»? — напомнил Брейн.
— У вас выхода нет, кроме как быть со мной заодно. На меня они махнули рукой — старый солдат, все, что ему нужно, чтобы оставили в покое. Но вы — совсем другое дело. Вы от них не отстанете, и вы не для того сюда прибыли, чтобы отсиживаться за каменными стенами.
Я прав?
— Ты прав, Батон. Но прямо сейчас я такое решение принять не могу. Согласись, это ведь очень неожиданный поворот.
— Неожиданный, — кивнул Батон и залпом допил остаток рома. — И, конечно, вам нужно время обдумать мое предложение.
— Вот именно. Время нужно, чтобы обдумать и проанализировать ситуацию — сейчас в долине идут изменения, а я должен ждать, пока все как-то уляжется.
— Оно не уляжется, — заверил Батон, пододвигая Брейну стопку, и тот ее тотчас наполнил. Григ было хотел подставить и свою, но командир строго на него взглянул, и капрал отвел взгляд, решив, что поднимет вопрос после ухода гостя.
— Оно не уляжется! — повторил Батон, поднимая стопку и глядя сквозь ром на горящий светильник. — Насколько я знаю, вами заинтересовались серьезные персоны, и раз вы дали отпор таким немалым, по нашим деревенским масштабам, силам, вам подбросят что-то посерьезнее.
— И что же подбросят? — уточнил Брейн.
— Не знаю. Но у них достаточно большой выбор, — сказал Батон, залпом выпил свой ром и поднялся. Хозяева поднялись тоже.
— Все, что вам нужно, — нанести удар по ним прямо в горах, и на это подхожу только я. Мне там известна каждая тропка, я могу проходить запароленные участки. Если вы не ударите первыми, они вас здесь додавят. Так что если передумаете или просто захотите поговорить, сделайте на открытой волне три группы по три клика в одиннадцать часов утра и в пять вечера. А сам я, возможно, еще зайду к вам, когда новости появятся, — пообещал Батон и направился к выходу.
Хозяева поспешили следом и не теряли гостя из виду, пока он, спустившись, не добрался до ворот, где подобрал оружие и ждал, не оборачиваясь, когда опустят мост.
Мост опустился, он вышел, а Брейн с Григом молча смотрели за тем, как становится на стопоры мостовая секция.

Глава 84

Проводив гостя, Брейн и Григ вернулись к столу, и командир налил капралу стопку, однако тот, после некоторого колебания, ее отодвинул.
— Чего ты?
— Не знаю. Расхотелось что-то.
— А чего так?
— Задумался над словами Батона.
— Насчет того, что нам подбросят что-то посерьезнее?
— Ну да. В самом деле могут.
— И что это, по-твоему, может быть?
— Они прислали легкие беспилотники и почти уделали нас. А могут прислать машины покрупнее.
— Нет, не пришлют, — возразил Брейн. — Таких форматов не существует, это уже пилотируемая авиация. К тому же на уровне третьей «палубы» у нас вязкая стальная многослойная панель. В такой тормозят даже активные бункерные бомбы.
— И такая же панель над вторым и первым ярусами, — вспомнил Григ.
— Вот и я о чем.
— Но Батон прав — в покое они нас не оставят.
— Не оставят. Могут подвезти больше пехоты, но это в теории.
— В теории, — согласился Григ. — А по факту они действуют нелегально и полулегально, значит, постараются применить что-то более мощное и с меньшим количеством свидетелей.
— Удар с орбиты.
— Неужели?
— Увы, капрал, — вздохнул Брейн. — Это самое простое и эффективное. На скорости в двадцать махов боеприпас с активной боевой частью разнесет наш «домик трех поросят» на атомы.
— Кого трёх? — не понял Григ.
— Не парься. Это из моей прошлой жизни. Я вот что подумал: для удара с орбиты нужны привязки.
— Привязки?
— Ну да. Устойчивые стационарные радиометки, по которым можно рассчитать место удара до сантиметра.
— И что такое эти метки?
— Приборчики размером с кулак.
— Такие хрен разыщешь, — покачал головой Григ, пододвигая стопку.
— Тут я с тобой согласен. Только ставить маяки нужно там, где их никто не тронет. Гарантированно.
— Ага, — кивнул Григ, снова отодвигая стопку. — Стало быть, на обочине дороги не бросишь?
— Нет. Лучше ставить на зданиях и где-нибудь на крыше.
— А сколько их?
— Минимум два.
— Тогда я знаю, где они! — заулыбался Григ.
— И где же?
— На чердаках у Васюнаса и Шарунаса. Самые, это самое… лояльные власти субъекты.
— В твоих словах есть логика, — согласился Брейн.
— Ну еще бы… — кивнул Григ и наконец залпом выпил заждавшуюся стопку.
— Ух… — выдохнул он и, схватив кусок жесткой закуски, принялся жевать. — Стало быть… Стало быть, спалить нужно дома эти?
— Не обязательно. Пойдем поднимемся в штабную, я тебе скажу, что нужно сделать.
Они поднялись в штабную комнату, и Брейн открыл нужные программы, с головой погрузившись в вычисления и прикидки.
Григ молча следил за действиями командира, не переставая удивляться его бесконечным способностям. Капрал повидал немало начальников — попадались и просто смелые, и бесшабашные дураки, готовые послать подразделение в гибельную атаку и при этом бежать в первой шеренге.
Были те, кто неплохо соображал и продумывал рисунок боя до его начала, но Томас Брейн превосходил их всех разом. Он был крепок, немало повидал, о чем свидетельствовали многочисленные штопки на его теле. Он быстро ориентировался в кризисной ситуации, молниеносно соображал, оттого Григ сейчас и был жив, хотя на затылке оставалась здоровенная шишка после скоростного спуска по лестнице.
Ну и, наконец, командир разбирался во всех этих компьютерных премудростях, притом что по собственному опыту службы Григ знал — в тех случаях, когда требовалось что-то рассчитать и верно прикинуть, приглашали какого-нибудь умника, со всеми предосторожностями доставляя его на передний край или первую линию тылового обеспечения.
Эти парни были пугливы и падали на пол при каждом громком звуке.
А его командир, поди ж ты, — молотил по клавишам, морщил лоб и снова молотил, выписывая строчку за строчкой совершенно непонятные Григу значки.
Примерно через час Брейн отодвинулся от стола и сказал:
— Всё, я нашел подходящие места для перестановки маяков.
— Ну, и какие же?
— А вот смотри… — и Брейн увеличил масштаб карт в том месте, где имелись подходящие для установки адреса.
— Ага, вижу, — кивнул Григ, видя помеченные синими галочками постройки. В другом месте другая группа была помечена оранжевым цветом.
— Я так понимаю, что ставить можно везде, где одноцветное поле.
— Правильно понимаешь. Но снять маяки будет сложнее, чем поставить. Особенно на доме Шарунаса.
— Может, и сложнее, но не очень. Судя по съемкам с наших дронов, охранная система у него несложная, а к слуховому окну я прямо по стене подняться могу. У него дом из природного камня сложен, так что щели там — будь здоров.
— Могу только порадоваться, — сказал Брейн и зевнул. Пока он работал, весь выпитый ром улетучился, и сейчас он был совершенно трезвым, хотя и немного сонным. — Теперь нам нужно спланировать операцию.
— Все уже спланировано. Я пойду один, пешком. С собой возьму «девятку», этого будет достаточно.
— И нож.
— Да, и нож.
— Значит, завтра?
— Нет, лучше сегодня, как стемнеет.
— И рацию возьми.
— Она тяжелая, командир.
— Возьми радионакладку, а я запущу пару дронов, чтобы тебя в темноте по сигналу отслеживать.
— Какому сигналу?
— Будешь раз в полчаса кнопкой вызова кликать.
— Как с Батоном?
— Да, только группу делай из четырех кликов.
— Договорились.

Глава 85

Ночью на море разыгрался шторм, и вылет шаттла из Лирма задержался. Едва шквал утих, начальник службы безопасности «Гольяр-телематик» Ральф Бринстем отдал пилоту команду на взлет, но хотя буря утихла, первые полчаса их крепко трясло. Затем пилот подключился к спутниковой системе слежения за погодой, и им удалось пробраться в гигантские ламинарные потоки, скорость и расположение которых все время менялись, однако спутники вовремя замечали эти изменения и корректировали автопилот судна, заставляя шаттл держаться в самом спокойном месте.
К моменту прибытия в Гольяр-сити начало светать и ветер успокоился, так что появилась возможность сесть на небольшой площадке возле штаб-квартиры «Гольяр-телематик». Правда, для этого требовалось разрешить навигационной системе и автоматическому диспетчеру площадки взять управление судном под полный контроль. И все бы ничего, однако в момент передачи прав на высоте каких-нибудь двухсот метров шаттл на пару секунд оставался без управления и попросту начинал падать.
Разумеется, управление быстро подхватывалось, но этой пары секунд было достаточно, чтобы у Бринстема на лбу проступил холодный пот.
Но, в очередной раз сцепив зубы, он прошел это испытание, а еще через десяток секунд опоры шаттла коснулись мокрого бетона.
Воздух был прохладен, свеж и наэлектризован после прошедшей бури. Бринстем одернул пиджак и вздохнул. Возможно, советник уже видел его, открыв на мониторе окно системы наблюдения, и по его виду пытался определить, с чем приехал начальник безопасности.
В коридоре пришлось пройти через колонку детекторов и положить руку на оптический сканер.
Несмотря на то что почти всех охранников Бринстем знал лично, поскольку сам проверял, нанимал и инструктировал, они не могли пропустить его без проверки.
Наконец формальности были соблюдены, Бринстем прошел через пустынный, дорого отделанный вестибюль и, поднявшись на нужный этаж, прошел по мягкому паласу до единственной на этаже двери, за которой находилась приемная советника Минца.
— У себя? — коротко спросил Бринстем у ночного дежурного с повадками барного вышибалы.
— Ждет вас, сэр, — ответил тот, привставая, но начальник безопасности знал, что это было не приветствие, а последний рубеж охраны — секретарь еще раз оглядывал посетителя, чтобы убедиться, что тот не проносит в кабинет советника что-то недозволенное.
Бринстем вошел в кабинет и увидел его хозяина в дальнем конце длинного совещательного стола. Тот сидел и что-то писал вручную, и это означало, что документ слишком важен, иначе бы советник воспользовался диктовкой.
Бринстем дошел до стола и остановился. Минц поднял голову и, откинувшись на спинку кресла, несколько секунд смотрел на начальника службы безопасности.
— Что-нибудь получилось в этой долине?
— Ничего.
— Ничего?
— Ничего.
— Совсем ничего?
Бринстем вздохнул. Он понимал, что это отразится на его карьере, однако юлить и выкручиваться ему не хотелось, к тому же этого доктора Берка ему навязал именно советник Минц.
— А Берк, он что-нибудь предпринимал?
— Да, сэр. Он взял на себя всю оперативную разработку. Он хорошо помог нам в организации, и у него действительно неплохие связи.
— И?
— Не помогло.
Советник вздохнул и с обреченным видом кивнул.
— Как все было? Расскажите, мне интересно.
— Доктор Берк провел необходимую работу, собрал наемников. Нам удалось отвлечь внимание противника ложным пожаром и пригнать пару пожарных грузовиков с лестницами и манипуляторами, чтобы застать гарнизон врасплох.
— А много ли в том гарнизоне?
— Двое.
— Двое? Всего двое?!
— Всего, сэр.
Минц немного помолчал, переваривая.
— Давайте еще подробностей, — сказал он наконец.
— Ну, в положенное время выдвинулись, однако противник располагал разведывательными дронами, поэтому был готов. В момент, когда эти двое собирались применить тяжелое вооружение, по ним прошлись наши дроны, рассыпав кассетные заряды.
— И они после этого уцелели?
— Видимо, так. Или обошлись легкими ранениями, поскольку спустя короткое время уже выскочили на бронированном автомобиле из своего форта и, заехав с фланга, открыли убийственный огонь сразу из двух пулеметов. У нашей наемной пехоты не оставалось другого выхода, как только бежать.
— И вы не предусмотрели такого действия?
— Предусмотрели. И я, и доктор Берк, мы заранее предусмотрели прикрытие. На главной высотке у нас был отличный стрелок — бывалый парень, прослуживший на горной базе три срока.
— И что?
— Они сумели обмануть и его, а затем помчались на высотку, и тому оставалось лишь прыгнуть с парашютом, чтобы они и его не поджарили.
Минц нервно улыбнулся и забарабанил по столу длинными желтоватыми пальцами. Когда он нервничал, он становился бледнее.
— Я слушаю вас и не перестаю удивляться, Бринстем… Кто они такие, эти двое?
— Полагаю, варвары, сэр. Полноценные варвары, закаленные в боях. Прежний комендант — старый солдат. Служил в этом форте, когда еще там был полный штат. А второй — новый начальник, прибыл недавно. Они быстро спелись и стали эффективно работать в тандеме.
— Но там же полно бандитов! Как эти двое вообще выжили?
— Они, сэр, всех бандитов перессорили. Нанесли удар по самым сильным бандам, и начался передел территорий.
— М-да, если бы они не были варварами, можно было бы пригласить их в наше оперативное крыло.
— Так точно, сэр, но они варвары. Что прикажете делать теперь — разрабатывать новую операцию?
— У нас сейчас нет на это времени, к тому же с этим фортом нужно решить раз и навсегда, чтобы властям в долине даже зацепиться было не за что.
— Это было бы идеально.
— Было бы, Бринстем. Было бы. Давайте теперь по Лирму, что у нас там?
— Там тоже не очень хорошие результаты, сэр. Собственно, я уже все докладывал вам по спикеру. Компания «Мартенс» снова работает, но на охрану им пришлось потратиться дополнительно. Врагов мы разогнали, и ими сейчас занимается наша вышестоящая организация, поскольку группа драккенов уже давно покинула пределы региона.
— Этих тварей нужно одернуть, иначе они решат, что на нашей территории можно делать все что угодно.
— Позвольте заметить…
— Говори.
— Полагаю, это отвлекающий удар и одновременно предупреждение. Они не хотят видеть нас в Гринланде.
— Ну, мало ли чего они там не хотят. Мы уже давно сидим там, правда, пока только на окраине. Пора продвигаться вглубь города, ближе к его главным денежным потокам. А война с драккенами началась не вчера и закончится не завтра. Так что возвращайтесь к себе и занимайтесь текучкой, Бринстем. В ближайшие пару недель, если ничего не случится, нужно расчистить все завалы, чтобы начать плановое наступление на Гринланд.

Глава 86

Когда начбезопасности ушел, советник взглянул на часы и, мысленно проведя вычисления временных поясов на далекой планете, сказал себе:
— Еще сорок минут…
И вернулся к прерванной работе. За сорок минут он исписал несколько листков размашистыми иероглифами, затем убрал их в папку, которую запер в сейф, и, вернувшись в кресло, снял трубку со специального аппарата с повышенной степенью защиты, которую обеспечивал стоявший в углу сервер. Обычно он дремал в режиме ожидания, почти не расходуя электричества, но едва трубка была снята, на его панелях засветились огоньки индикаторов и по скоростным процессорам пронеслись стремительные, словно молнии, тестовые биты.
Через полмгновения сервер был готов к работе.
Минц набрал длинный секретный номер, который держал в памяти, и вскоре ему ответили — быстрее, чем в прошлый раз.
— Представьтесь, пожалуйста. Полные — имя, фамилия, занимаемая должность и тема вопроса, с которым вы хотите обратиться к генералу.
— Скажите, что звонит Джулио, этого будет достаточно.
— М-м… — неопределенно протянул секретарь и, скорее всего, полез в архив входящих звонков, проверить, бывали ли прежде соединения с этим странным абонентом.
Наткнувшись на предыдущую запись, секретарь успокоился и запросил связь с высоким начальником.
— Здравствуй, Джулио, что-то ты рано. Небось, ночь не спал?
— У нас это нормальное положение вещей, — сказал Минц, отмечая, что генерал в хорошем настроении, и это сейчас было очень кстати. — Но ты не перестаешь удивлять, неужели рассчитал наш временной пояс?
— Нет, что ты, у меня на экране отражается местное время абонента.
— Понятно. Я по делу. Вернее, с просьбой…
Генерал подавил вздох. Минц этого не видел, но почувствовал.
— И мне бы не хотелось выглядеть неблагодарным, Билл.
— У тебя… защищенная линия?
— Да. Шестивекторная защита.
— Ну хорошо. Что конкретно нужно?
— Имеется практически заброшенная постройка, и нужно помочь ее снести.
— То есть совсем?
— Как можно более совсем.
— А она точно заброшенная?
— Практически.
— Персонал?
— Двое.
— Ты же понимаешь, что начнется расследование. Постройка, насколько я понимаю, казенная?
— Казенная. И я догадываюсь, что это не просто.
Генерал задумался. Решение он уже принял, а раздумье было связано с тем, какую запросить цену.
— Пять, — сообщил генерал.
— Что ж, пусть будет пять, — согласился Минц.
Цена в пять миллионов была высока, однако и услуга, о которой он просил, была не рядовая. И сам Минц, и несколько его предшественников потратили много сил на то, чтобы регион Гольяр стал территорией джунгаров, а уж о том, сколько им стоила горная база, строившаяся не один десяток лет, и говорить было незачем. По сравнению с этими тратами пять миллионов для решения давнишней проблемы — пустяк.
— Схему перевода я пришлю, а от тебя нужны координаты постройки.
— Сейчас же отправлю.
— Как там с допусками, ты в курсе?
— Маяки имеются и стоят очень близко к месту.
— Хорошо. Думаю, через двадцать четыре часа я решу вопрос.
— Прекрасно, жду схему перевода, — ответил Минц, имея в виду схему переправки денег — промежуточные счета, отмывочные банки и прочие маскирующие элементы.
А генерал, между тем, сразу начал действовать.
Первым делом он прошелся по техническим архивам орбитальных группировок нужной планеты и вскоре нашел то, что искал, — склад резервной техники, которая уже несколько сроков стояла без технического обслуживания.
Это были ржавые бомбардировщики «пеликан», которые давно следовало пустить на стружку, но у военного ведомства не хватало на это средств, поэтому подобные склады все еще значились резервами, хотя это давно уже был хлам.
Пользуясь спецпрограммой, генерал зашел в систему через подставной адрес частного подрядчика и подключился к тестовому пульту стапелей с бомбардировщиками.
Из двадцати машин отозвались только четыре. И только в трех из них обнаружился технический запас топлива, необходимый для перегона до станции обслуживания. Однако сейчас генерал собирался отправить машины к автоматическому арсеналу — такому же старому складу, где хранились боеприпасы.
Звякнув электронным колокольчиком, пришла почта от Минца. Генерал открыл письмо и, глянув на координаты, кивнул. Сейчас ему предстояло выбрать подходящий боеприпас, а для этого следовало ознакомиться с целью.
Он открыл карты местности, быстро нашел нужный квадрат и саму цель. Затем получил ее рабочие чертежи и трехмерную модель.
Поначалу он думал воспользоваться боеприпасом «герра-триста пятьдесят», однако потолочные перекрытия выглядели настолько внушительно, что следовало применить «герра-пятьсот» — самонаводящуюся бомбу с термонаполнителем в боевой части.
Не полагаясь на собственное мнение, генерал включил расчетный модуль, и тот сообщил, что для такой цели будет достаточно даже «герра-четыреста», однако генерал решил перестраховаться, в конце концов, эти боеприпасы тоже лежали в стапелях слишком долго.
Генерал отдал трем готовым к выходу бомбардировщикам команду к прогреву — тестированию всех систем, запуску насосов гидравлики, прогреву электрических магистралей.
Через полчаса две машины отчитались о готовности, а третья выдала несколько ошибок. Но это было ожидаемо, и генерал отдал прогретым бомбардировщикам команду отправляться на перезарядку, дав задание прицепить по одной «герра-пятьсот».
Вскоре, с задержкой из-за немалого расстояния, машины получили радиоприказ и стали соскальзывать с направляющих.
Генералу даже высылались ролики с рулежной камеры бомбардировщиков, хотя он этого не просил.
Было видно, как, отрабатывая двигателями, первый бомбардировщик подходил к загрузочному модулю. Были заметны его обшарпанные бока, ободранные колючими космическими ветрами.
А слева, под солнечным светом, золотился диск освещенной части планеты.
«Красиво», — подумал генерал, и тут панорама сузилась — «его» бомбардировщик встал на зарядку, и камера показывала только часть силовой конструкции зарядного модуля.
Через какое-то время пришло сообщение от первой машины — она получила «герра-пятьсот», оттестировала ее и осталась довольна состоянием бомбы. А бомбардировщик, с камеры которого генерал любовался планетой, сойти с зарядного модуля не смог — что-то там отказало, то ли в машине, то ли в модуле. Однако генерала это уже не интересовало. Одной заряженной машины ему было достаточно.
Найдя подходящую орбиту, генерал передал приказ бомбардировщику занять ее и через видеокамеру машины следил за ситуацией.
Внизу плыла планета, вся затянутая облаками, но на самом деле бомбардировщик был уже в другом месте, а генерал любовался запаздывающим видеосигналом.
Наконец заряженное оружие заняло положенную орбиту, и генерал отдал приказ «ждать». Он мог прямо сейчас дать команду на выполнение заказа, однако ему еще требовалось время на подчистку следов на серверах переадресации, где все его художества честно регистрировали аккуратные программы.
На этот случай имелся блок специальных программ, которые бежали по трассе, отыскивали следы, которые следовало уничтожить, оставив фальшивки, указывающие на участие посторонних абонентов.
На все это требовалось время, и чем больше — тем лучше. Однако в данном случае генерал решил, что хватит десяти часов.

Глава 87

Григ вернулся утром, с первыми лучами солнца. Его правая щека была поранена когтями какого-то животного, однако царапины оказались неглубокими, и это не помешало капралу пребывать в прекрасном расположении духа.
По старинке он забрался в форт по стене, поскольку скучал по этому способу.
Для Брейна столь скорое возвращение Грига оказалось неожиданным. Лишь час назад он услышал в эфире группу из четырех нажатий на кнопку вызова, что означало — «все в порядке».
— Ну ты даешь! — сказал Брейн, когда Григ вдруг зашел в штабную. — Получилось?
— Получилось.
— А морду где ободрал?
— У вдовы Сокерник варан лютый. Напал прямо из темноты, я этого никак не ожидал. Пришлось отступать, а маяк поставил к ее соседке, старухе Леерн. У нее никаких особых ценностей, потому и сторожевой животины не держит.
— А у Сокерник какие ценности?
— Она сама неплохо выглядит, так что есть чего охранять.
— Понимаю. Значит, переставил оба маяка?
— Так точно, — Григ перевел дух. — Командир, мне бы стопочку дернуть.
— Так ведь утро — не обед еще.
— А ничего, что я в ночь работал?
— Ну, что тут возразить? Идем, получишь свою стопочку.
Пока Григ получал положенное и завтракал так широко, что это было похоже на обед, он все время говорил, рассказывая во всех подробностях, как преодолевал те или иные трудности, проникая на территорию противника и карабкаясь по отвесным стенам.
— Я думал, что самое трудное будет у Васюнаса, — заметил Брейн.
— Я и сам так думал, а оказалось — пустяк. Стена отвесная, но щели между камнями толщиной в палец. Это для меня пройденный этап. Забрался в слуховое окно, на чердаке маяк огоньком поигрывает — прямо для меня!
— Да уж, — улыбнулся Брейн. Он-то здесь волновался, не зная, как идут дела у капрала, получая только «бип-бип-бип-бип» каждый час. Что означало лишь одно — он еще жив.
— С креплений снял, сунул в рюкзак и обратно. О, вот это я люблю!..
Капрал зачерпнул ложкой крем-безе и, сунув в рот, прикрыл глаза от удовольствия.
— Ребенком еще помню этот вкус! Меня мать по выходным в кафетерий водила! — признался он.
— Так и ел бы вволю, его же в хранилище навалом.
— Навалом-то навалом. Да только никак не удавалось поймать ту самую консистенцию. То передержу в мейдере, то достану вовремя, да отвлекусь на бухло, а она уже кристаллизоваться начинает. Все время не везло, да я и не особенно внимания на жратву обращал.
— Понятное дело.
— Так ты что теперь думаешь, командир? Мы в безопасности?
— Да. Пока противник не предпримет каких-то новых действий.
— Думаешь, ударит по нам?
— Вряд ли. Мы эту акцию провернули, просто чтобы быть спокойными.
— Ладно. Тогда я сейчас доем и пойду спать.
— Ты еще ром не допил.
— Не хочется что-то. Спать пойду…

Глава 88

Днем было спокойно. Брейн до обеда занимался отладкой привода наведения мортиры, механизмы которой были посечены осколками после недавней атаки.
Как ни странно, более нежный и отзывчивый «Йоган» — сдвоенная автоматическая пушка отделался лишь царапинами, а из восьми находившихся на «верхней палубе» беспилотников пострадали пять.
Два восстановлению уже не подлежали, а для других имелись запчасти на замену.
После обеда, который Брейн провел в одиночестве, он занялся картами, в особенности — горными районами. Хотелось найти хоть что-то, что соотносилось бы с рассказами Батона.
Может быть, какие-то постройки, пусть и заброшенные. Или хотя бы расчищенные площадки, пусть уже и не используемые. Дороги. Нельзя же совсем без дорог.
Брейн искал хоть что-то, но даже при максимальном разрешении горы выглядели как горы. Где-то выше, со снеговыми шапками и заметенными снегом перевалами, где-то пониже, с альпийскими лугами и синими озерами. Красиво, но и только.
Услышав во дворе стук, Брейн вышел на лестницу и увидел Грига, который занимался машиной.
— Что там? — спросил Брейн. — Сломалось чего?
— Нет, все в порядке.
— А чего тогда?
— Просматриваю всю подвеску, проверяю давление смазки, ну и центровку передающих валов. Машина новая, а мы ей тут недавно хорошую нагрузку дали — теперь нужно проконтролировать.
Брейн кивнул. Григ, как хороший солдат, относился к боевой технике с уважением, чтобы потом в бою она внезапно не подвела.
Брейн знал таких механиков-водителей по прежней службе, когда от исправности рейдерского броневика зависела жизнь не только водителя, но и целого отделения. А вместе с ними — целостность груза или безопасность шедших следом пассажирских транспортов.
Бывало, водитель доводил интендантов до бешенства, отвергая только что поставленный новый узел. Они орали — чего тебе еще надо, это же все новое, только с завода, а водила мотал головой и, не обращая внимания на возражения, требовал замены, потому что ему не понравился звук, с которым работает узел.
«Что-то там шкрябает вроде…»
«Ну так «вроде» или шкрябает?!» — брызгал слюной красномордый интендант.
«Другой давай, я на этом не поеду».
— Слушай, Григ, ты в горах бывал? Замечал какие-нибудь признаки этих самых партизан?
— Давно было, — покачал головой Григ, продолжая что-то подкручивать. — Но признаки этих партизан замечал. И их тоже видел, но издалека.
— И что за признаки?
— Далеко я не заходил. Километров примерно на пятнадцать в горы бегал, но видел колонны, которые по ночам двигались.
— Стало быть, дороги там имеются?
— А как же? Полно дорог. Сегодня там склон крутой, а потом робота на двое суток поставили, он и роет, и грунт укладывает. Через двое суток дорога на километр.
— Я сейчас просеивал спутниковые карты — ничего нет.
— Так и не будет. У этих поганцев большие связи — тут и власти-то казенной нет, сам видел.
— Да, видел, — согласился Брейн. — И что же делать?
Григ распрямился, отложил ключ и вытер ветошью руки.
— Если приспичит, будем полагаться на Батона.
— Думаешь, ему можно доверять?
Григ поднялся и вздохнул, взвешивая варианты.
— В той теме, что ему интересна, думаю, можно. Но только надобности в этом пока нету.
Закончив с машиной, Григ поднялся на верхнюю палубу, где они вместе с Брейном взялись заменить один из элементов направляющей станины мортиры.
Спустя пару часов, когда работа уже подходила к концу, высоко в небе сверкнула вспышка, на которую Брейн с Григом обратили внимание.
Они подняли головы, прослеживая белоснежную линию, оставляемую в атмосфере гиперзвуковым снарядом. Казалось, он несся прямо на них. Еще секунда, другая, и над горой, располагавшейся в шести километрах от форта, взметнулся огненный столб, а затем гора будто раскололась и разошлась волнами грунта, как будто состояла не из скальной породы, а из какой-нибудь мокрой глины.
Кольцо ударной волны понеслось в стороны, и едва Брейн с Григом упали на бетон, шквал спрессованного горячего воздуха ударил в стены форта с такой силой, что где-то в его глубине затрещали стальные конструкции, а жерло мортиры загудело, засвистело, словно органная труба.
После ударной волны налетела пыльная буря с песком, обрывками травы и запахом мокрой земли. А когда наконец все немного успокоилось, Брейн с Григом осторожно поднялись и стали отряхиваться, поглядывая на изменившуюся панораму.
Отсюда, с высоты построенного на возвышенности форта, было видно, как разбегаются по долине пыльные вихри, а за пыльной пеленой и дымом стали различаться далекие снежные шапки — прежде их мешала увидеть соперничающая с фортом гора. А теперь ее не было. Ну, почти не было, поскольку высота ее сократилась на две трети.
— Ё-моё, командир… — только сумел произнести ошарашенный Григ. — Это что же, всё нам предназначалось?
— Получается, что так, — ответил Брейн. Для него случившееся не было таким уж потрясением, и теперь на повестке стоял вопрос: кто виноват и что делать?
— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил Григ, продолжая стоять с широко раскрытыми глазами.
— Видел.
— Да? И где же? — живо обернулся Григ.
— Очень далеко отсюда.
— Как же мы вовремя переставили маяки.
— Вовремя. Но когда они разберутся, проведут коррекцию и ударят снова.
— А долго проводить эту коррекцию?
— Не знаю. Может, пару минут, а может, трое суток.
— Трое суток, конечно, предпочтительнее, — заметил Григ и, взглянув на безоблачное небо, почувствовал себя словно голым посреди улицы.
— Похоже, Батон был прав. Нужно его вызывать.
— Вызывай прямо сейчас.
Брейн достал из кармана портативную рацию, однако оказалось, что весь эфир забит радиопомехами, вызванными мощным взрывом.
— Ну что?
— Нужно подождать, пока ионосфера не успокоится.
— Мне как-то не хочется на месте сидеть, командир.
— А мы и не будем. Давай готовиться к экспедиции — до Батона мы раньше или позже достучимся, а пока будем собирать, что нужно для похода в горах.
— А ты в этом разбираешься?
— Не очень. Но ты-то специалист — разве нет?
— Давно это было, — засомневался Григ. — Да и нет у нас ничего из горного обмундирования.
— Будем искать что-то подходящее из зимнего. Надо торопиться.

Глава 89

Вскоре Батон прибыл сам, без вызова. За стеной послышалось надсадное жужжание электроскутера, тянувшего в гору тяжелый груз. Григ подошел к окошку и, выглянув, увидел остановившегося перед рвом Батона верхом на слишком маленьком для него скутере.
— Это Батон. Впускаем?
— Впускаем.
Включился привод, и мост начал опускаться. Тем временем Батон уже держал четыре пистолета и «Гарпию» в левой руке, показывая, что готов разоружиться.
Мост опустился, Батон прошел во двор и без напоминаний сгрузил оружие возле ворот, прямо на засыпанный пылью и налетевшим мусором пол.
— Разжился транспортом? — спросил Брейн.
— У Хорста позаимствовал. Ему сейчас дома лучше посидеть.
— Мы пытались тебя вызвать, но эфир закрыт.
— Я так и понял, поэтому сам примчался, — сказал Батон, и по нему было видно, что он в прекрасном настроении. — Ну что, вы, я вижу, уже определились?
Он указал на тюки с теплой одеждой и ящики с патронами, которые Брейн и Григ вынесли для окончательной сортировки.
Они пока еще твердо не решили, что именно им придется взять.
— Надо поспешать, пока они коррекцию не произвели, — сказал Григ.
— Пока такие помехи, коррекцию им не сделать. Пару суток ждать нужно.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Брейн.
— А как же вам удалось удар отвести? — спросил Батон и принялся развязывать тюки, чтобы проверить, что там находится.
— Маркеры перетащили, — ответил Брейн.
— Надо же, как просто, — усмехнулся Батон. — И главное, вовремя! Славные вы ребята, мне с вами обязательно подружиться нужно… Вот эти штаны лучше не брать, в них утеплитель плохой — сбивается в комки и не греет.
— А какие лучше?
— А вот эти лучше. Они потоньше и посвободнее. Наденешь сразу двое одни на другие и порядок. Даже сильный ветер держат и совсем не промокают на подтаявшем снегу. Ты, Томас, чего решил брать? Какой у тебя список?
— Ну, средство передвижения — «Рихман», пайки — стандартные, возьмем с избытком. Думаю, что для баллистики в горах нужно взять крупнокалиберные винтовки «Спайдер».
— Правильно, «Спайдер» самое оно, — согласился Батон. — А для штурма внутри, если доберемся?
— Если доберемся, хороши будут армейские легкие пулеметы с коробами. Но у нас таких нет, поэтому думаю обойтись дробовиками. У нас, вон, Григ с ними большой мастер управляться.
— А для разрушения что-то потяжелее?
— Гранатометы одноразовые с осколочно-фугасной бэче. Ну и пикиритовые элементы килограммов десять. Хватит столько?
— Должно хватить. Железобетонные своды нам все равно не разрушить, а вот для пробивки бетонных перемычек и рассечения питающих магистралей пикирит — самое то.
— А сколько нам идти и сколько удастся проехать?
— Напрямик — километров тридцать или тридцать пять.
— Почему так неточно?
— Потому что я там давно не был, а они постоянно вгрызаются в горы, строят что-то новое. Старые тоннели запечатывают и пользуются новыми. Перемещают центр управления, казармы, техническую часть.
— Понятно.
— А проедем мы примерно десять километров. Там машину оставим и дальше пешком. Обувка у вас имеется в избытке, никаких специальных горных шиповок там не требуется. Снегоступы тоже не нужны, потому что если днем снег выпадает, то к вечеру подтаивает, а ночью заморозки и сразу — наст. Там даже «Гримарсы» полуторатонники на опорах не проваливаются.
— Эх!.. — выдохнул Батон и, сняв шляпу, прикрыл глаза, улыбаясь.
— Чего так радуешься? — спросил Григ.
— Я радуюсь тому, что вы наконец решились на этот поход. И еще другая причина: заслужить удар с орбиты — это дорого стоит, а значит, тут замешаны те самые богатые ребята, которые мне задолжали. Боятся они за свою базу. И правильно делают.

Глава 90

Через два с половиной часа полностью укомплектованная группа выехала на внедорожнике из ворот форта.
— А как же скутер? — спросил Григ.
— Пусть у вас постоит, ничего с ним не сделается. И у Хорста будет меньше повода по рулеткам скакать, а то он проигрывает вдвое быстрее, чем отдает долги.
Солнце уже близилось к закату, но оставаться на ночь в форте группа не решилась. Никто не знал, как быстро враг исправит ошибку. К тому же Батон и Григ сошлись во мнении, что заночевать лучше в предгорье, а с первыми лучами двигаться наверх — больше будет времени в светлое время суток.
Они ехали по дороге, которую указывал Батон. Он сидел рядом с Брейном, управлявшим машиной, а Григ расположился позади — среди ящиков с боеприпасами и тюками теплой одежды.
То и дело приходилось объезжать нагромождения грунта из-за случившихся после взрыва оползней.
В результате на путь, который прежде занимал час, они потратили все три и, лишь когда стало темнеть, прибыли в предгорья, где дули спускавшиеся с ледников ветры.
— Будем спать снаружи, — сказал Батон, когда они остановились на открытой площадке, где росло лишь несколько колючих кустов, сумевших укорениться на продуваемой подкладке из крупного гранитного песка. Никакой другой породы здесь не задерживалось — их выметало ветром.
— А почему обязательно снаружи? — спросил Григ, с сомнением поглядывая на пригибаемые ветром кусты.
— Совсем не обязательно. Но я люблю, чтобы было посвежее, к тому же наши индивидуальные палатки — одноместные.
— Ну давай, а мы с командиром в машине разместимся.
— Как хотите. Выброси мне палатку, Григ! Я обойду и заберу ее.
Григ отрыл заднюю дверь, и в салон ворвался холодный ветер.
— Ёлы-палы, да там мороз! — воскликнул капрал, торопливо выталкивая мешок с палаткой, а потом захлопнул дверь.
— Не мороз, а всего лишь три градуса тепла.
— А у нас в форте — двадцать два.
— Это понятно, — кивнул Брейн, следя за тем, как ловко Батон ставит на ветру одноместную палатку.
Ветер то и дело норовил сорвать с него шляпу, но тот подвязал к подбородку шнурки и лихо, одним ударом, всаживал в слежавшийся каменистый грунт металлические колышки, накрепко прижимавшие к земле края палатки.
— Головную часть поставил к кусту, — заметил Григ. — Похоже, он сто раз такую палатку ставил.
— Если не тысячу, — заметил Брейн. — Давай уже и мы укладываться начнем, завтра нелегкий день.
Они стали раскладывать сиденья, чтобы положить два спальных мешка. К тому времени, когда у них все было готово, Батон забрался в свою палатку и, похоже, уже спал.
— Нужно поставить «сторожа», — сказал Брейн, доставая из упаковки охранное устройство.
— Может, обойдемся? Кто нас тут найдет? — возразил Григ.
— Кому надо — тот везде найдет. Гору не простаки разнесли, они легко поймут, что мы теперь рванем прочь, поэтому могут отследить наш маршрут.
Брейн открыл дверцу и сразу попал в холодную струю воздуха.
Впрочем, он знал, что это дело привычки: стоит чуть теплее одеться и поработать на свежем воздухе, как перестанешь замечать и холод, и ветер.
Укрепив «сторожа» магнитной присоской на крыше, Брейн щелкнул кнопкой на пульте-приемнике и увидел, как под прозрачным колпаком «сторожа» завертелась антенная база — площадка со множеством разнокалиберных и разноспекторных датчиков.
Они получали массу информации, от видимого спектра и инфракрасного излучения до микросмещений магнитных полей, и из всего этого установленный в пульте-приемнике чип умело собирал объекты, перечень которых находился в архиве платы.
«Сторож» мог распознать не только человека в спецхалате, скрывающего тепловое излучение, но даже птицу, ящерицу и хладнокровного вануту — хищника-гиганта, умеющего подавлять своих жертв гипнотическими импульсами.
Одним словом, установив «сторожа», можно было спать, если не думать о том, что за двадцать лет с момента выпуска этих моделей появилось множество приборов-имитаторов, которые, зная спектры восприятия «сторожей», легко обманывали их набором контрприемов.
Брейн вернулся в кабину, ослабил застежки на ботинках, чтобы чувствовать себя, как будто в тапочках, и, вытянувшись на разложенном сиденье, выключил светильник, погрузив салон внедорожника в темноту.
— Ну все, спим, — сказал он.
— Сухарик хочешь? — тут же спросил Григ, который находился рядом со всем их продуктово-вещевым довольствием.
— Откуда здесь сухарики?
— Ну, продукты низкотемпературной матрицы, — напомнил Григ, и Брейн улыбнулся в темноте.
Обычные продукты из картриджа требовали высокой температуры мейдеров, а для солдатского сухого пайка были разработаны мини-картриджи, которым было достаточно тепла человеческого тела. Ну, то есть тела солдата, температура которого колебалась от двадцати пяти до сорока одного градуса — в зависимости от нации.
— Ладно, давай чего-нибудь мясное.
— Мясное… Держи мясное — «куриный рулет».
— Годится, — сказал Брейн, на ощупь находя руку Грига и брикет низкотемпературного картриджа.
Вскрыл обертку и, отломив от плитки квадратик, положил в рот.
С полминуты, пока квадратик не прогрелся, ощущение было такое, будто во рту лежал камешек. Но потом пошла реакция, и Брейн ощутил знакомый вкус синтетического томата. Вкус, что называется, знакомый с детства.
Прежде ему случалось есть курицу натуральную на двадцать пять и даже сорок процентов, и, конечно, мини-картридж у него во рту и близко не выдавал похожего вкуса. Впрочем, Брейн уже знал, что аборигены даже под знакомыми ему названиями понимали совершенно другое содержание. Фрукт мог оказаться рыбой, а говядина — овощной нарезкой, сдобренной гранулами нейтрализатора.
Уже начав дремать под действием томатного аромата куриного рулета, Брейн был разбужен стуком в окно.
— А? Чего?!
— Это Батон, — сообщил из заднего отсека Григ и открыл дверцу.
— А! О!.. — выдохнул их коллега, забираясь на разложенное пассажирское сиденье. — Я это… Я хотел спросить — пожрать ничего нету? А то палатку разложил, но брюхо-то пустое!..
— Сухарики устроят?
— Устроят! Я люблю фруктовые, сливочные и… Я все люблю, Григ! Дай мне штук пять. Или лучше семь!..
— Вот тебе десять — разных, — предложил щедрый Григ, и довольный Батон убрался к себе в палатку.
— Может, на сиденье устроишься? — спросил Брейн больше из вежливости.
— Не, здесь как-то приятнее. И жратва рядом. Ты это… Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Григ.

Глава 91

Ночью на прикроватной тумбочке в спальне генерала Ларкина сработал ультрамот, устройство, будившее спящего особо гуманными средствами, постепенно выводя его из состояния сна.
Ларкин не услышал никакого сигнала, но вдруг обнаружил, что лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок.
Лишь после этого прозвучал ненавязчивый сигнал. Это был вызов со службы.
Генерал поднялся, опираясь на одну руку, вторая после сна у него не сразу начинала действовать, сказывались последствия тяжелого ранения и неполноценного восстановления.
В случае ранений, полученных от обычных видов оружия — шрапнель, пули, эптогазовые модули, жесткое излучение инициаторов, — в ход шли давно отработанные технологии восстановления, после которых от ранений оставались только невнятные воспоминания, ослабленные специальными гипновосстанавливающими программами. Однако генералу не повезло оказаться на широко известном в военных кругах материке «Ориноко-бей» на планете Аларам, где приходилось воевать с малоизученной враждебной силой, противником, который постоянно изменял формы и раз за разом отвоевывал все больше территории.
Этот коварный враг поражал такими видами оружия, которые уничтожали не только плоть, но и саму ее информационную матрицу, после чего нельзя было восстановить потерянную часть тела, опираясь на генетическую информацию.
То же произошло и с Ларкиным, тогда еще молодым офицером. Чтобы восстановить ему руку, была использована технология моделирования, когда отсутствующую часть собственной генетической матрицы заменяли суррогатным блоком, который, конечно же, не мог заменить природный.
Вот поэтому восстановленная рука генерала Ларкина, хотя и выглядела совершенно нормальной и даже имела хороший тонус мышц, утром «запускалась» с запозданием — лишь после того, как включался инициирующий ее микрочип, питавшийся от такой же миниатюрной батарейки.
Генерал нажал кнопку «прием» и ответил:
— Ларкин слушает…
— Сэр, это дежурный по управлению. У нас тут ЧП! Вызывают всех начальников департаментов!..
— Хорошо. Машина выехала?
— Да, сэр, четверть часа назад.
— Я буду.
Генерал Ларкин сделал вдох и задержал дыхание, начав привычно делать мысленный отсчет — от пятнадцати до нуля. Это упражнение запускало его восстановленную руку, а заодно тайный блок для форсирования мозговой деятельности.
Однажды Ларкин оказался в ситуации, когда от него зависела судьба крупного руководителя опытно-исследовательской организации, работавшей в интересах Министерства обороны.
Ларкин входил в проверочную комиссию и наткнулся на факты перерасхода по основной теме разработок. Причем заметил это только Ларкин, тогда еще майор. Аудиторы рангом повыше больше думали о предстоящем банкете и перечне увеселений, полагавшихся по их статусу.
Тогда майор Ларкин был еще честным военным и собирался дать найденным фактам ход, но попавшийся на нарушении руководитель сказал: «Не хочешь денег — возьми себе суперсилу».
Ларкин поначалу только посмеялся, но ему продемонстрировали новые возможности на стационарной установке — без вживления, и майору понравилось. Ощущение было такое, будто он становился на голову выше.
Ему пообещали вживить систему так, что ее не сможет обнаружить ни один мультиспектральный сканер, поскольку вся элементарная база основывалась на бионике. Никаких металлов и керамики.
Наскоро приняв водные процедуры, генерал Ларкин стал одеваться. В такой час годился гражданский костюм за пять тысяч чаков.
В его гардеробе были костюмчики и по двадцать тысяч, но в них он выходил единичные разы, среди элитной публики и практически анонимно.
Едва генерал закончил одеваться, прозвучал гонг переговорного устройства.
— Сэр, это Чап! Я уже у подъезда!.. — сообщил водитель.
«Хорошо, что Чап», — подумал генерал, выходя из квартиры и ощущая, как в кармане дергается охранный пульт, принимая доклады от многочисленных систем охраны, полудюжины дверных замков, оконных щеколд и блокираторов водо- и воздухопроводов.
В части личной безопасности для генерала мелочей не существовало. И да, трафик канализации в его отсутствие также был заблокирован — враг не пройдет.
«Хорошо, что Чап», — еще раз подумал генерал, выходя из лифта. Охранная система дома тотчас его идентифицировала, но разблокировала выход лишь через пять секунд после попытки генерала открыть дверь.
Такое случалось и раньше. Будь он в военном мундире, опознавание произошло бы мгновенно, но гражданский костюм в корне менял ситуацию.
На улице было сыро, моросил мелкий дождь. На крышах гудели трансформаторы генераторов энтофобного поля, вынуждая мигрирующие массы зимней саранчи забираться на высоты свыше четырех тысяч метров и не высаживаться в городе, что привело бы к апокалипсису, в смысле дорожного движения, работы канализации, водопровода — да вообще всего.
В поисках пропитания зимняя саранча набивалась во все щели и пыталась жрать даже то, от чего впоследствии подыхала.
А тут ее отпугивали полем, и она, обойдя город по высоте, обрушивалась на какие-нибудь рощи, поля, острова. Что там еще бывает в гражданской жизни?
Несмотря на то что давно работал в свободном режиме, генерал Ларкин до сих пор не мог адаптироваться к миру гражданских людей. Он им не доверял. Ему все время казалось, что на самом деле это военнослужащие, которые маскировались под что-то непотребное.

Глава 92

А вот и Чап! Генерал обожал этого водителя, поскольку тот был необыкновенно жизнерадостен и хорошо осведомлен. К концу поездки с Чапом Ларкин прибывал к генштабу в отличном настроении и полностью информационно подготовленным, с новостями об основных трендах внеслужебных интриг и краткими обзорами разведывательной информации, которая, как ни крути, протекала в салоне представительского авто, пилотируемого Чапом.
Там, ругаясь, что-то сообщил полковник службы тыла, в другой раз что-то обронил завотделом службы ракетно-артиллерийского вооружения.
После обеда что-то невнятно обронил полковник службы контрразведки.
Казалось бы, пустяки, но Чап получал за день десятки таких сообщений и ради развлечения, ожидая очередную важную персону, начинал анализировать и складывать весь этот замороченный пасьянс.
Обычно получалось смешно. Но иногда у Ларкина даже в животе холодело от того, насколько близко глупый веселый водитель подбирался к важным государственным секретам.
Выскажи подобное сам Ларкин, на другой день он случайно утонул бы в своей ванне. А водитель — что? Дурак на государственной службе. Ему можно.
— Сэр, там такое творится! — начал Чап, едва они выкатились на магистраль.
— Опять твои фантазии, парень, — привычно осадил его Ларкин, весь превратившись в слух.
— Нет, сэр, не фантазии! Прискакали какие-то деятели из внутренней безопасности — нагнали машин, всю стоянку забили. А потом через часик начали высаживать на площадке десанты с шаттлов, прямо как спецоперация!
— А что за десанты?
— Какие-то серьезные проверяющие перцы, говорят, вроде даже из ИСБ.
— Так уж и ИСБ?
— Видели бы вы замначштаба Рюля! На нем лица не было!..
Они выехали на главную магистраль, и Чап отдал управление автопилоту, а сам повернулся к пассажиру.
— Говорят, случился какой-то перехват управления стратегическими средствами! И вроде ноги этого безобразия растут из Генштаба!
— Вот как? — покачал головой генерал и посмотрел в окно на проносившиеся мимо однообразные пейзажи и мелькавшие столбы инициаторов этнофобного поля, прикрывающие транспортные магистрали от зимней саранчи.
Как-то раз Ларкин видел, как в стаю этих тварей врезался трейлер-робот. С него облезла вся краска, а навесные аэродинамические панели были посечены словно мелкой дробью. Немудрено на скорости в четыреста километров в час.
Ларкин взглянул на спидометр — тот показывал триста восемьдесят.
Итак, похоже, кто-то засек его художества, а это означало, что программы, которыми он пользовался, давно не обновлялись. И неудивительно, у него не было прав на получение программного обеспечения такого уровня.
«А может, этот форт был не так прост? Может, там были какие-то стратегические функции? Супер-пупер аппаратура? Эх, Ларкин, поспешил ты. Надо было разузнать», — укорял себя генерал, решив, что прямо сегодня наведет дополнительные справки — надо же знать, к чему теперь готовиться.
Когда прибыли на место, оказалось, что Чап ничуть не преувеличивал. Мест на парковке не нашлось, и им пришлось парковаться где-то между клумбами, где уже стояло несколько представительских автомобилей, закрепленных за Генштабом.
От аллеи с клумбами до главного входа было метров двести, и предстояло миновать два уровня безопасности, однако здесь уже не было дождя и в ночи благоухали желтые лилии.
Генерал вдохнул аромат цветов, вспомнил юность, танцевальные вечера в гимназии. Ах, как давно это было, как далеко происходило. Волнующий шепот, первые поцелуи.
— Что?
— Всё из карманов на стол!.. — настойчиво повторил охранник.
— Да, извините, — кивнул Ларкин, выкладывая два пульта. В обычные времена машина подвозила его к самому зданию и там был очень мягкий досмотр, а здесь, на посту дальнего охранного периметра, к исполнению обязанностей подходили очень строго.
— Можете проходить.
— Спасибо, — поблагодарил генерал, забирая пульты, но тут же натыкаясь на прозрачный пластиковый заслон.
— Всё из карманов на стол!..
Это уже была дама, впрочем, и она никаких поблажек не делала.
— Я же только что…
— То был физико-магнитный спектр, а здесь — биотрак, — сухо заметила она. — Стул нормальный? Ночью не мочитесь?
— Во всем порядок, — ответил Ларкин, утаивая тот факт, что неделю назад три дня провел на унитазе после эксперимента с самодельным пищевым картриджем. Ну, не получилось.
Вот и главный корпус с последним пропускным терминалом. Однако если прежде Ларкин проходил здешний «аквариум», как редкая залетная птица, то теперь здесь происходил транспортный коллапс.
Длинная очередь на полсотни персон упиралась во входную дверь, и генерал остановился в растерянности: что делать дальше, оставаться перед дверью или попытаться пролезть в тесный предбанник?
В этот момент он заметил махавшего ему знакомого сержанта, открывшего одну из дополнительных дверей.
Ларкин поспешил к нему и через десять секунд оказался в знакомом вестибюле.
— Спасибо, братец! Я уж не знал, что и делать! — искренне поблагодарил он. Сержант кивнул и ушел, а генерал еще раз огляделся.
В вестибюле толпилось множество незнакомых персон, и Ларкин поспешил в дальний его конец — к лифтам, которыми мало кто пользовался.
Высадившись на своем этаже, он его не узнал. Тут было так же многолюдно, как и в вестибюле, с той лишь разницей, что здесь незнакомый ему персонал разных полов выходил из резервных помещений, стоявших до этого пустыми целые десятилетия.
А теперь — пожалуйста, жужжат серверы, пыхтят мейдеры, выдавая командированным, один за другим, длинные ряды горячих блюд из давно просроченных картриджей.
— Да уж, — сказал Ларкин, оказываясь за столом в своем кабинете. Жужжание и невнятный шум проникали даже через двойную дверь.

Глава 93

Включив терминал, он торопливо ввел первичный код, дававший разрешение на идентификацию, затем приложил ладонь к появившемуся на экране окошку и лишь после этого получил возможность ввести основной пароль, состоявший из пятидесяти восьми двумерных иероглифов.
Это была внутренняя система «Генерального штаба отдельного колониального анклава четвертой категории».
Говорили, будто в Генштабе самой Метрополии нет таких строгих правил, и Ларкин это вполне допускал. Тамошняя публика была попроще. Ему приходилось с ними общаться, однако для трезвого это было как пытка. А города Метрополии? Это сплошная промышленная зона. Квадраты, углы, бетон и практически упаковочная тара вместо одежды.
А бабы! В смысле — женщины. Попробуй отличить от тамошних мужиков!
Вспомнив, какое он тогда испытал потрясение, генерал хихикнул, но, увидев заставку Картографического управления, стал серьезным. Запустил программу-анонимайзер и, получив чужую идентификационную метку, смело открыл окно справочной информации.
Теперь никто не узнает, что это он запрашивал сведения, хотя в нынешних условиях, когда все переполошились после случившегося, никто не удивится возникшему интересу к этому несчастному форту.
— Так… так… и еще вот так… — ввел генерал параметры запроса. Прошло всего пара секунд, и появилась полная информация: год постройки, смета, назначение, класс защиты при атаке с земли стандартным боеприпасом. Далее — среднегодовая влажность воздуха.
— Это еще зачем? Ах да, гарантийный срок устойчивости строительных блоков. Понятно.
Пройдя всю длинную таблицу до конца, генерал не обнаружил никаких специальных упоминаний — обычный форт, которые шлепали тысячами, безо всякого специального оснащения, которое… Тут генерал вернулся к позиции «срок эксплуатации», промелькнувшей в дежурном режиме, и там обнаружил пометку — «по настоящее время».
— Какое еще настоящее время?! — воскликнул генерал Ларкин, вскакивая с кресла.
Да, это не было обманом зрения, форт числился целым и невредимым.
Генерал заколотил по клавиатуре, переходя в раздел подключения к группировке спутников, отслеживающих события на планете в реальном времени. Никаким архивам он сейчас не доверял и даже ввел в шлюзе затребованный личный код. Здесь генерал светиться не боялся.
Итак, квадрат, номер спутника, разрешение объектива и… Форт действительно стоял на своем месте, а вот находившаяся в нескольких километрах к северу гора оказалась распахана.
Ларкин бессильно опустился в кресло. Как? Почему?
Он намеренно не проверял результаты стрельбы, поскольку тогда наверняка бы попался — ну кто запрашивает район сразу после нелегального удара?
Бот-чистильщик отчитался, что все следы убраны или заменены. Казалось бы — радоваться да денежки подсчитывать, но оказалось, что пять миллионов чаков Ларкину перевели ни за что.
— Так, Ларкин! Не паниковать! Не паниковать, генерал!.. — приказал он себе и, откатившись в кресле от стола, закрыл лицо ладонями, стараясь успокоиться.
Итак, удар все же был нанесен. Значит, проблема была в наведении, а наведение — это опора на маяки. А где маяки?
«Ну Минц, ну урод…» — мысленно ругался генерал, лихорадочно вскрывая архивы в поисках истории навигационных меток.
Здесь он тоже оставлял свои настоящие идентификационные следы, поскольку теперь тут рылась целая куча народа. Следователи, блин.
Итак, история миграции маяков была налицо. Они сменили место дислокации за несколько часов до удара. За несколько часов!..
Ларкин ударил кулаком по столу и зашипел, почувствовав резкую боль. Давно он не стучал кулаком, давно.
Получалось, что это у Минца подтекает? Получается. Он дает заказ, оплачивает немалыми деньгами, но тут же идет слив, и шустрые, хорошо обученные ребята на месте передвигают маяки.
«Ну Минц, ну урод…»
Согласно всяческим инструкциям, которые Ларкин во множестве заучивал за свою карьеру, сейчас ему следовало затаиться, засыпать тайники, забыть пароли, съесть кодировочные чипы и так далее, но ему прямо сейчас хотелось услышать этого урода-Минца, чтобы получить хоть какие-то объяснения, ну или хотя бы бросить ему в лицо: через мембрану спикерфона у тебя протекает, придурок, ты погубил нас всех!..
Генерал набрал простой гражданский номер Минца, ничуть не беспокоясь о том, какое там сейчас время суток. Оказалось, тоже ночь, и Ларкин злорадно ухмыльнулся, услышав невнятное бормотание.
— Просыпайся… милый друг…
— Ко… кто это?
— Твой приятель Фрэнки.
— А… О!.. А почему по этому номеру?
— Так это ж твой номер!.. Как у тебя с дном?
— Каким дном?
Ларкин хорошо себе представлял постаревшего, худощавого Минца, который чешет макушку и никак не может понять, проснулся он или еще нет.
— Таким дном, приятель, дырявым!..
— Постой-постой, что ты имеешь в виду?
— Птичка прилетела в гнездышко, которого на месте не оказалось, врубаешься?
— Как не оказалось?
— Видимо, какие-то хитрые дяди перепрятали фонарики, которые подсвечивали птичке ее гнездышко.
— А… То есть не туда? То есть не туда села птичка?!
— Не туда, друг милый! Наконец-то ты проснулся!.. А у нас тоже ночь, прикинь, но мне почему-то не спится! Возрастное, наверное.
— Но кто они и почему перенесли?
— Кто эти дяди — мне неизвестно, но за четыре с небольшим часа до прилета птички дяди унесли фонарики. И тут к тебе вопрос — как у тебя с дном, не дырявое?
— Теперь понял. Я разберусь и перезвоню позже.

Глава 94

С полминуты Минц сидел в кровати, тупо таращась в панорамное окно, где сейчас шел дождь. Ему хорошо спалось в дождь, притом что обычно в городе дули морские ветры, приносившие легкий запах аммиака. Но Минц вырос среди дождливых долин, и ему больше нравился дождь. Без запаха.
Однако работалось лучше под звуки городского шума с обонятельным рисунком портового района — немного запаха смазочных масел, немного прогорклых просроченных картриджей из древних мейдеров дешевых забегаловок и резкий медицинский запах, исходящий от бригады «Неотложки, которые часто выезжали поутру в припортовые районы пожинать плоды ночных безумств здешних жителей.
Минц прожил в таком районе четыре года с шести до десяти лет, потом дела его отца пошли в гору, и они вернулись в привычные кварталы среднего класса, однако именно это время в его детстве стало самым незабываемым, хотя ему, случалось, перепадало от местных хулиганов.
Один щелчок на пульте, и обложной дождь сменился портовым утром.
Минц сунул ноги в тапочки, и пока шел до ванной, датчики сообщили умному умывальнику о его общем состоянии и смеситель подготовил воду подходящей температуры и кислотности.
Но едва Минц начал умываться, в бронированную перегородку постучали так, что загудели стопоры.
«Охрана», — вздохнул Минц, стряхивая воду с ладоней и отправляясь на место регистрации — очерченный на полу квадрат в полутора метрах от бронированных жалюзи. На этом месте охранник мог видеть охраняемый объект, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке и поднимать общую тревогу не нужно.
Действовал охранник согласно инструкции, на тот случай, если в квартире Минца активность начиналась раньше назначенного срока, то есть утра.
— Прошу прощения, сэр. Что-то случилось?
— Ничего не случилось. Я начинаю рабочий день раньше обычного.
— Что-то случилось?
«Да какое тебе дело? Ты опоздал с тревогой на полторы минуты!..» — подумал Минц.
— Вызывай начальника охраны, пусть звонит Бринстему, он мне нужен немедленно.
— А кто это?
— Не твое дело, — бросил Минц, сходя с квадрата.
Он вспомнил об уплаченных за удар с орбиты пяти миллионах. За эти деньги с него спросят. Однако более опасным фактом являлось то, что за несколько часов до удара противная сторона переместила маяки.
Значит, знали!
К моменту, когда он добрался до своего офиса, Бринстем уже сидел под дверью. Похоже, вызов застал его не дома — на плечах пиджака еще оставались конфетти и блестки, а сам начальник службы безопасности сладко спал, прислонившись к стене.
Минц прошел в свой кабинет и, лишь усевшись в кресло и включив сетевой терминал, позвонил Бринстему на его личный спикер.
— Слушаю вас, сэр!
— Зайдите ко мне, Бринстем!
— Уже выезжаю, сэр!
— Не нужно выезжать, вы рядом с моей дверью. Просто зайдите.
— О, прошу прощения. Уже иду, сэр.

Глава 95

Бринстем вошел в домашний кабинет Минца, незаметно осматриваясь: он был здесь впервые.
— Праздновали удачную операцию в Лирме? — бесцветным тоном поинтересовался Минц.
— Нет, сэр, просто так. К тому же все прошло не слишком гладко…
— Провалились, так и говорите.
Бринстем возражать не стал. Во-первых, перечить советнику было небезопасно, а во-вторых, тот был прав. В долине случился провал. Но, похоже, его посреди ночи вытащили из бара не из-за этого.
— Я вызвал вас не из-за того провала в долине, — будто услышав мысли Бринстема, сказал Минц. — А из-за более серьезного — нового.
— Я… чего-то не знаю?
— Не знаете, — подтвердил Минц и вздохнул.
Бринстем ждал.
— Хочу лишний раз напомнить, что хотя вы и имеете в организации чрезвычайно высокий уровень допуска, я повторяю — чрезвычайный, однако то, что я вам сейчас сообщу, выходит даже за пределы вашего допуска.
Минц сделал паузу и многозначительно посмотрел на начальника службы безопасности.
— Я понимаю всю ответственность, сэр.
— Хорошо. Итак, союзные нам силы организовали орбитальный удар по известному вам объекту, однако этот удар оказался неточным, потому что за четыре с небольшим часа до этого противник перенес пару маяков на другие места.
Бринстем даже распрямился, позабыв про неприятные ощущения после ночного кутежа.
Он примерно представлял, во что обошлась эта услуга «союзных сил», однако дороже этого стоят подобные связи, которые невозможно купить.
— Вы полагаете, сэр, что кто-то сумел предупредить противника? Этих двоих военнослужащих из гарнизона форта?
— Двоих военнослужащих… — выдавил Минц и скривился. — Вы всерьез полагаете, что мы ведем войну с двумя солдатами, Бринстем?
— Но других мы там не нашли, сэр. Всё это информация из местных источников, многократно проверенная.
— Двое тоже могут сделать очень многое, Бринстем, если им на блюдечке выкладывает информацию, например ИСБ.
Бринстем задумался. С одной стороны, было маловероятно, чтобы ИСБ ставило на каких-то двух солдат в фактически заброшенном форте, а с другой — как они смогли так быстро отреагировать на угрозу? Смысл в словах Минца был.
— С чего я должен начать, сэр?
— А сами как думаете?
— Нужно начинать с наших угодий, и прежде всего — техническая экспертиза всей аппаратуры, которую вы использовали.
— Согласен.
— Дополнительная проверка всей рабочей смены охраны.
— Да, это также необходимо. И вот что, Бринстем, действуйте пожестче. Нам нужно получить сведения об источнике утечек как можно быстрее. Я даю вам все необходимые полномочия.
— Я понял, сэр. Разрешите приступать?
— Приступайте.
— И последний вопрос, сэр.
— Спрашивайте.
— Может так оказаться, что протекло не у нас?
— А у кого же? — невольно вырвалось у советника, и он тотчас прикусил язык. Ну да, это тоже следовало иметь в виду, но ему очень не хотелось думать в этом направлении.
— Пока копайте у нас, Бринстем. А потом будем решать, что делать дальше. Поезжайте в штаб-квартиру, а я дам распоряжение охране, чтобы у вас был допуск к аппаратуре.
Бринстем ушел, и Минц остался в домашнем кабинете один. Ему еще предстояло сделать неприятный доклад секретарю Генерального Совета.
Разговаривал он с ним не часто и всякий раз ощущал себя при этом каким-то ничтожным червяком перед хищником, стоявшим во главе пищевой цепочки.
Поговаривали, но очень осторожно, что секретарь из «захватчиков». Теоретически этого не могло быть, но Минц знал, насколько практика опережает любую теорию, ведь теоретически и он сам был аборигеном здешней традиционной популяции и выглядел соответствующим образом, однако на самом деле являлся драккеном.
Отставив саморазрушительные эмоции, Минц по памяти набрал номер из пятидесяти знаков, не беспокоясь ни о каком временном поясе, поскольку секретарь всегда был на месте и никогда не говорил сонным голосом.
Возможно, таковы все «захватчики»? Как им спать в космическом вакууме?
«Наверняка придумали способ быстро восстанавливаться…» — начал фантазировать Минц и пожалел, что неделю назад выбросил подарок какого-то варвара из биологического клуба, где Минц, отрабатывая свою легенду преподавателя биологии, читал иногда лекции.
Подарок — литровая бутылка с соответствующим содержимым, которое прошло проверку в лаборатории охраны.
В резюме было написано, что ядов не обнаружено, но употребление не рекомендовано. А как хорошо было бы сейчас принять дозу, чтобы чувствовать себя независимым варваром, а не каким-то червяком.
Но бутылки не было, и Минц вынужден был столкнуться с жестокой реальностью напрямую.

Глава 96

Потянулись секунды тягостного ожидания, когда узлы связи соединялись с расчетными серверами, конфликтуя с версиями программного обеспечения и подстраиваясь под разные суточные периоды конечных абонентов.
На всё вместе — секунд двадцать, но сколько там всего происходило за это время, Минц часто об этом задумывался.
— Слушаю вас, Джулио, — ответил секретарь обычным доброжелательным голосом, который, скорее всего, был записан на многоядерном аудиомодуляторе.
— Прошу прощения, секретарь, если разбудил вас.
— Не разбудили, Джулио. Говорите.
Минц вздохнул. Винтик, червяк, математическая погрешность, вот как он себя видел в массиве этого глобального «говорите».
Можно было не сомневаться, что сейчас секретарь «говорил» одновременно с десятью, а может быть, даже с сотней абонентов.
— Я… хотел доложить о появившейся проблеме…
— Говорите.
— Мой номер…
— Не нужно номера, камрад, вы идентифицированы соответствующим образом.
— Ну да, — обронил Минц. Ему казалось, что его все еще не опознали, а ведь он собирался говорить об очень личном. Иначе его проблему было не описать.
— Я оплатил помощь… Немалой суммой… Но…
— Говорите.
— Но случилась неудача, в которой я могу винить только себя, то есть свой исполнительный аппарат, но также и…
— Говорите.
— Но также и исполнителя. Я отдал приказ проверить собственные ресурсы, как технические, так и персонал. Однако я не могу проверить ресурсы своего… компаньона… на предмет утечки информации. Я не знаю, как теперь взвесить ответственность — свою и его.
— Говорите.
— Собственно, я уже все сказал.
— Сколько заплатили?.. Говорите.
— Пять миллионов.
— Пять миллионов? — переспросил голос.
— Пять миллионов чаков! — поторопился дополнить Минц.
— Пять миллионов чаков — допустимая цена. Говорите.
— Я все сказал.
Последовала пауза секунд в пять, после чего вместо голосового модулятора заговорил сам владелец голоса.
— Продиктуйте номера и коды планеты, региона, района и точки…
— Сэр, это база «Ямато двадцать шесть» главной категории.
— Так, понятно.
Снова последовала пауза, и Минц даже зажмурился, чтобы не думать о последствиях. Для него, для Общего Дела, для генерала Фрэнка Ларкина.
— Полный отчет…
— Уже выслан.
— Значит, где-то в архивах… — пробурчал секретарь, и Минц явственно расслышал раздражение.
Трубка стукнула о столешницу. Послышались отдаленные голоса, сначала едва различимые, но потом Минц стал улавливать смысл адресованных не ему фраз.
— Где он? Где этот… бу-бу-бу… тогда, когда это так важно?!
Это был секретарь.
— Но, ваше превосходительство, вы же сами… бу-бу-бу…
Далее снова ничего не понятно.
— Я бы сейчас тоже с удовольствием съел нобля, даже дюжину ноблей, но у меня люди на проводе!.. Вас не сокращать нужно, а отправлять на фронтовую линию!..
Это снова был секретарь. Минц узнал его, и этот эмоциональный выброс Минцу даже понравился, поскольку услышать такое от «захватчика» с хвостом и трехдюймовыми клыками вряд ли было возможно.
— Камрад Минц…
— Я слушаю, сэр!
— Камрад Минц, похоже, ваш подробный отчет завис где-то в архиве, давайте вкратце изложите, что там произошло.
— У нас тут имеется проблемный объект, который вносит беспокойство на практически освоенной территории, которая, в свою очередь, являлась защитной зоной для «Ямато двадцать шесть».
— И что произошло?
— В Генштабе региональной ответственности у меня имеется агент половинного подчинения…
— Я понял.
— Он организовал удар с орбиты.
— Хороший агент.
— Был до этого времени. Но удар пришелся мимо цели, и теперь непонятно, кто виноват — я с моей структурой или агент.
— А почему он промахнулся?
— Противник вовремя среагировал, переместив прицельные маяки.
— Понятно.
— Что мне теперь делать, сэр? Сам я готов принять любое расследование любой комиссии и понести наказание, если в этом есть моя вина.
— Ситуация, конечно, нелегкая, но, как вы сообщили, свое расследование вы уже начали.
— Так точно, сэр.
— Тут мы вам полностью доверяем, а что касается вашего партнера или половинного агента, вы должны предоставить нам все его данные.
— Но, сэр… — Минц понял, о чем идет речь. Никто не собирался допрашивать генерала Ларкина, у секретаря ежедневно были десятки подобных ситуаций, и он решал их предельно просто.
— У меня мало времени, камрад Минц, поэтому отправляйте данные прежним адресом. Полагаю, несмотря на проблемы с доступностью архива, уже завтра я получу необходимые сведения.
И всё. В трубке послушались короткие гудки.

Глава 97

Подъем по застывшим оплывам лавы древнего вулкана продолжался уже третий час. Григ и Батон то и дело выдавали взаимоисключающие мнения, в каком направлении двигаться дальше, и Брейн останавливал машину, чтобы передохнуть, пока они совместно не находили правильное решение. Тогда он снова ехал вперед и вверх или объезжал участок, где шипованным покрышкам на льду не хватало опоры.
Выпуск шипов из покрышек регулировался из кабины. Три миллиметра, пять, шестнадцать и «максимум».
Пока до «максимума» Брейн еще не добрался, поскольку и на шестнадцати миллиметрах машина ухитрялась не буксовать на тридцатиградусных подъемах, сдобренных снегом и вулканической грязью.
— А здесь куда? — спросил Брейн, когда автомобиль заскользил левым боком в сторону ледяной расщелины и требовалось прибавить оборотов, однако впереди, как на настоящей улице, предлагалось два маршрута, один правее — за гору, а другой — прямо, потом чуть вниз по сколотому насту и с прибавлением оборотов еще немного на подъем.
Дальше видно не было, возможно, там был обрыв. Одним словом, решение нужно было принять немедленно, однако тут Григ с Батоном зависли и не могли произнести ни единого толкового слова, выкрикивая лишь междометия.
Брейн решил ехать прямо, поскольку оттуда, как ему казалось, еще можно было вернуться, а вот повернув направо «за угол», неизвестно на что нарвешься.
— А-а-а! — заорали два проводника одновременно, и Брейн понял почему. То, что выглядело как присыпанный колотым льдом прочный ледник, оказалось легким, как взбитые сливки, покрывалом. Машина влетела в это крошево по самые стекла, и Брейн выдал полный газ, заставив ее продвинуться еще немного и даже начать подниматься, цепляясь на глубине за попадавшиеся куски скального грунта. Но дальше камешки закончились, и внедорожник встал, несмотря на то, что продолжал пилить шипами серый лед.
— Ладно, не газуй!.. Выходить нужно!.. — сказал Батон, и Брейн сбавил обороты.
— Разблокируй жало лебедки, — добавил Григ, первым выбираясь из салона. Он смело ступил в ледяное крошево, обошел машину и, открыв заднюю дверь, достал крюк — устройство для надежного зацепа на твердой поверхности, оснащенное двадцатиметровым тонким тросом с карабином, который можно было зацепить даже за брючный ремень.
За Григом вышел и Батон. Он натянул перчатки и, обойдя машину спереди, выудил вывалившееся в ледяное крошево жало от лебедки — хитроумное устройство наподобие крюка, однако имевшее целых три зацепа.
Оба бывалых в горах проводника двинулись на подъем, придерживая друг друга и пользуясь одним крюком. Григ вонзал его, если они начинали скользить, потом подавал руку Батону, подтягивая его, а тот, в свою очередь, тянул трос лебедки — Брейн слышал, как она раскручивалась с проворачивающегося барабана.
А еще он видел, как ветер трепал волосы проводников. Снаружи было холодно, но им, похоже, все было нипочем.
Минут за двадцать им удалось добраться до самой верхней границы подъема — там уже был надежный наст и никакого льда. Брейн ждал сигнала, однако проводники все ходили по хребту, посматривая по сторонам.
— Неужели расщелина? — вслух произнес он, боясь произносить слово «пропасть». Ну какая пропасть, если они пока поднялись метров на пятьсот? Нет, только расщелина.
— Порядок, — успокоил он себя, видя, что Батон крепит жало между двумя грунтовыми пригорками. Вскоре Брейну махнули рукой, и он включил подачу на лебедку. Машина шевельнулась, медленно поползла на склон, но затем вдруг вздрогнула, и вырвавшееся из зацепления трехкилограммовое жало врезалось в лобовое стекло — как раз напротив водителя.
Брейн заглушил двигатель и вздохнул.
— Хорошо, что стекло бронированное, — сказал он, глядя, как Батон спешит под уклон, чтобы снова взять непокорное жало. Он заглянул в окно, и Брейн показал ему жестом, что все в порядке.
Повторно зацепиться удалось лучше, и лебедка вытянула внедорожник на небольшое плато. Убедившись, что автомобиль на нем стоит надежно, Брейн натянул шапку и выбрался из салона.

Глава 98

Отсюда открывался хороший обзор, однако плато также просматривалось с большинства окрестных высот.
— Долго нам здесь светиться не следует, — сказал Брейн.
— Думаешь, погоню пустят? — спросил Григ.
— Погоню — не знаю, а вот беспилотниками могут и догнать.
— И гранатами сыпануть, — вздохнул Григ.
— Так рано они не спохватятся, — возразил Батон, глубже натягивая на уши свою шляпу. — Вот завтра — может быть.
— Оно и сегодня может быть, — сказал Брейн, осматриваясь. Вершины гор выглядели необжитыми, однако замаскироваться на снегу вовсе не сложно. — Далеко нам еще проехать удастся?
— Скоро начнутся сухие русла, которые от ледников остались. С такой лебедкой километров восемь мы еще точно отмахаем, — сообщил Григ.
— Нельзя нам восемь, еще три и становиться будем. Машину закатим под какой-нибудь козырек и станем снаряжаться. Иначе заметят и сожгут ракетой. Тут вам не долина, особенно не поманеврируешь.
— Ага, значит, это ты тогда по нам ракетами шарашил? — вспомнил Григ.
— Ну, а кто еще? В долине больше ни у кого руки правильно не пришиты, а я на этом постоянный пищевой картридж имел. Так что, камрады, три километра и — в теплые штаны. Иначе нас подогреют другие.
Больше спорить было не о чем. Дорога просматривалась хорошо, света хватало, и они вернулись в салон машины, после чего с комфортом стали подниматься по выбранному руслу.
Время от времени внедорожник проваливался колесами в небольшую пустоту, все испытывали легкий испуг, но на дне снова были камни, внедорожник выпускал шипы, карабкался из ямы наверх, и вскоре они опять продолжали путь по ледяному каньону.
Итого установленную Батоном трехкилометровую отметку группа прошла за час с небольшим.
— А вот и подходящий козырек, — сказал Брейн, замечая взметнувшийся над скалой край небольшого ледника.
— Неплохое укрытие, — согласился Григ.
— Лед не старый, значит, обрушится не скоро, — подвел черту Батон, и Брейн, развернув внедорожник, стал кормой заезжать под крышу природного убежища.
Он мог даже уткнуться бампером в ледяную стенку, однако требовалось оставить пространство для открытия задней дверцы, чтобы выгрузить вооружение и оснастку.
Тут Брейну предстояло быть учеником — он видел такую оснастку впервые. Его горная и снежная практика в академии сводилась к недельному походу по полутуристическим маршрутам. Хотя какую-то технику скалолазания им преподавали, но в закрытом помещении на искусственных ледяных и скальных стенах.
— Смотри, как я буду делать… — сказал Григ, заметив, что Брейн в некотором замешательстве пытается правильно развернуть горную разгрузку.
— Сначала делаем домик, смотри.
С этими словами Григ развернул мягкую поначалу разгрузку, затем повернул расположенные в ее углах фиксаторы, и дремавший внутри стальной скелет принял исходное положение, сделав разгрузку похожей на двускатную крышу.
— Повторяй.
Брейн повторил.
— А теперь навешивай на крепления свое оружие и все, что потащишь на себе, — сказал Григ, и Брейн, следуя его и Батона примеру, стал крепить в петлях дробовик, пистолет, одноразовые гранатометы, контейнер с провиантом, а чуть повыше — спальник и мембранную палатку — совершенно невесомую, но иногда очень нужную.
Навешиванием и перенавешиванием, если что-то казалось закреплено неправильно, они занимались часа полтора, но когда все было закончено, Брейн, опять же по примеру Грига и Батона, подлез под «крышу дома», просунул руки в соответствующие отверстия и распрямился, сразу ощутив на себе всю тяжесть оснастки.
И первым желанием было — бросить всё, поскольку этот груз казался неимоверно тяжелым. Однако Брейн был знаком с подобным настроением и знал, что нужно перетерпеть и немного пройти. Потом перевести дух, чтобы понять — ближайшие пару десятков километров вполне преодолимы, как бы ни хотелось сдаться.
Как говорил их инструктор — глаза боятся, а ноги топают, волоча на плечах крюки, оружие, запасы еды, взрывчатку. Единственное, что можно не брать с собой, так это воду — ее предстояло растапливать во рту. Ну, или во фляге с подогревом из химического наполнителя. Но это вряд ли, чем ближе они подходили к цели, тем опаснее было демаскировать себя мощными источниками инфраизлучения.
— А чего ты не взял свой «Роквер»? — спросил Григ, когда они остановились на первый привал через пятьсот метров после старта.
— У тебя есть «Роквер»? — удивился Батон.
— Есть, — кивнул Брейн, опускаясь на торос. — Но я его не взял, слишком сложная игрушка для такого путешествия.
— Путешествие — да, не из легких. Могли бы сбежать в Трини… — усмехнулся Григ.
— Куда вам бежать? Вон у вас какая жизнь налаженная, — то ли в шутку, то ли всерьез заметил Батон. — Пуганем тварей, вернетесь к себе в крепость на полный пансион. И я бы к вам на службу пристроился, надоело тут разбойничать. Совсем одичал. Ну что, отдохнули?
— Отдохнули, — ответил Брейн, поднимаясь. Поправил шапку и, пропустив на тропу Батона, пошел следом. Григ двинулся замыкающим.

Глава 99

Уже давно начальник службы внутренней безопасности «Гольяр-телематик» Бринстем не работал с таким напряжением.
Еще не были подчищены все хвосты в расследовании «бойни в Лирме», когда группа стрелков нанесла урон администрации компании «Мартенс», а уже начались жесткие проверки многократно перепроверенного аппарата советника.
Применять разрешалось почти любые методы, и теперь всплывали такие новости, о которых нельзя было и мечтать при обычной штатной проверке.
Разумеется, много работы было у привлеченных медиков. Где-то они справлялись, а где-то только разводили руками.
Начальник службы был уверен, что измена кроется в технических средствах, а не в персонале, однако не мог не воспользоваться всей палитрой выданных ему полномочий.
Вместе с тем на нем лежало наблюдение за долиной, а точнее, за крохотным гарнизоном из двух человек.
С технической стороной проблем не было. Начальство было крепко перепугано, и советник дал добро на получение любых резервов.
Десяток высотных разведывательных беспилотников вились над важным районом, пересылая все новые пакеты информации, которые копились в архивах службы. Бринстем был уверен, что сейчас, после удара, который сровнял с землей соседнюю с крепостью высоту, двум сельским парнишкам будет не до подвигов. Бринстем уже прикидывал, что он предпримет в ближайшее время — в ближайшее после этой полосы внутренних расследований. Он набросал несколько вариантов, как закрыть проблему заброшенного форта. И он ругал себя за прошлое благодушие, ведь можно было разровнять этот форт, когда там был всего один «комендант», как его называли местные.
Впрочем, тогда и ему до этой старой постройки не было никакого дела. А теперь, поди ж ты…
— Сэр, у нас накапливается перерасход в четвертом конусе… — осторожно сообщил по громкой связи старший айтишник, управлявший персоналом и мощностями серверного архива.
— Что? — переспросил Бринстем, который был занят решением куда более важных проблем.
— Я прошу прощения… — сжался айтишник. Он был в курсе того, что происходило в департаменте, и некоторых его коллег уже таскали на допросы — пока на легкие, без телесных повреждений. Одним словом, он находился под впечатлением.
— Прошу прощения, сэр, но там… Конус переполняется новой информацией. Либо нам нужно подключать дополнительный, замедляя обработку горячих данных, либо… Либо сбрасывать поступающую информацию.
— Что значит сбрасывать? — уточнил Бринстем.
Айтишник судорожно сглотнул, не зная, как сказать, чтобы это не выглядело признаком измены.
— Ну, если конус не расширять, то всякая новая информация будет уничтожаться.
— Не нужно уничтожать, пусть приходит ко мне на терминал, я сам буду решать — что стирать, а что оставить.
— Спасибо, сэр! — поблагодарил айтишник. Он был рад, что начальство само взяло на себя решение этой проблемы. Тем более в такой напряженный момент.
Айтишник отключился, а на терминал Бринстему повалила информация. Как оказалось — разведывательная, с беспилотников, круживших над ставшей такой важной долиной «трех деревень».
Бринстем стал наскоро просматривать ролики и вскоре понял, что ситуация в долине стала обостряться. По всему выходило, что крохотный гарнизон форта не стал дожидаться решения своей судьбы извне и неизвестно по каким причинам направился в горы. А в горы означало — в сторону базы «Ямато двадцать шесть», главной стратегической категории.
Нет, разумеется, Бринстем понимал, что двое солдат не смогут уничтожить базу, все будет решено на каких-то дальних охранных периметрах, однако они могли вывести на цель… ну, например, ИСБ, хотя и считалось, что тем сейчас не до местных проблем.
Одним словом, как бы ни думалось и ни хотелось, Бринстему следовало немедленно сделать доклад советнику, чтобы потом самому не угодить в программу «жесткого дознания», из которой не возвращался каждый седьмой.
Через минуту сервер связи уже соединял Бринстема с советником Минцем по четырем параллельным каналам — так было принято во время действия чрезвычайной ситуации.
Из-за некоторых проблем в обработке сигналов четыре канала доставляли информацию не одновременно, отчего голоса звучали с небольшим дробящимся эхом, добавляя и без того нелегкой ситуации какой-то ужасающей мистики.
— Сэр, это Бринстем… Бринстем?.. Дынс-дынс…
— Кто это? Это? Дынс-дынс…
— Сэр, это Бринстем, у меня срочное донесение… Бринстем… рочное… ние… дынс-дынс…
— Помехи на линии, я понял… мехи… линиии… — отозвался Минц.
— Так точно, сэр, помехи… очно… Хи-хи…
— Перезвоните в обычном режиме… оните… жиме…
— Так точно… дынс-дынс…
Бринстем переключился на обычный канал и облегченно перевел дух, услышав знакомые интонации вечно недовольного Минца.
— Сэр, в известном вам районе опасные перемещения, — с ходу огорошил начальника Бринстем.
— То есть?
— Похоже, эти двое из крепости направляются в горы.
— То есть как в горы?! — воскликнул Минц, который не спал вторые сутки.
— Похоже, идут на обострение, сэр.
— Но их же только двое!..
— Так точно, сэр. Возможно, они под наркотиками.
— Да какая разница?! Немедленно перехватить и уничтожить!
— Сэр, два бойца — это совсем ничего по сравнению…
— Я сказал — растереть в порошок!.. Даже слышать ничего не желаю! Найти и растереть!
— Я понял, сэр, только…
— Что еще?
— Мне задействовать собственные силы или можно подключить резервы базы?
— Все резервы должны быть подключены, Бринстем. У вас теперь есть все необходимые полномочия, и на базе это уже знают!.. Вот прямо сейчас я отсылаю им распоряжение…

Глава 100

В железную дверь постучали. Сначала негромко, но потом сильнее. Стало ясно, что тот, снаружи, теряет терпение.
— Алё, механики!.. — закричал он и снова принялся бить в дверь коваными ботинками.
Время от времени он прерывался и, припадая ухом к холодной двери, прислушивался, однако шагов расслышать было невозможно, в бункере везде были литые бетонные полы, а по стенам на километры разносилась тонкая вибрация от работы штуцгенераторов, обеспечивающих весь подземный комплекс электричеством, теплом и набором стационарных полей, необходимых для работы детекторной аппаратуры и расчетно-передающих устройств.
Наконец, когда посыльный уже собирался уйти, внутри лязгнул засов и показалась сонная физиономия одного из механиков.
— Вы чего дрыхнете в послеобеденное время?!
— И чо?
— Тренинги же!..
— Механикам тренинги не положены, — соврал механик. — Чего грохотал?
— Так это же… Вот…
И посыльный протянул чип с распоряжением военного руководства базы.
Механик взял чип, захлопнул дверь и, засеменив обратно в жилое помещение, бросил чип на замусоренный стол, где, помимо полусырых — рекристаллизовавшихся — картриджей, валялись пустые емкости, в которых накануне вечером из аккумуляторного цеха была доставлена мальвазия.
Аккумуляторщики получали ее, перегоняя в деструкторных блоках обычную коричневую плесень, которой на сырых стенах нижних резервных галерей было предостаточно.
Конечно, мальвазия эта была та еще дрянь, но внутренний распорядок запрещал употребление любых расслабляющих препаратов, а потому перегонка из плесени шла на ура.
Продуктом тайных аккумуляторных гениев не брезговали ни рядовой состав, ни унтер-офицерский, ни даже младшие офицеры, которых устав заставлял бороться с подобными безобразиями.
Старшие офицеры относились к безобразиям строже, поскольку получали всё необходимое соответствующей фабричной очистки. Им было легко оставаться принципиальными, в то время как младший офицерский состав полностью зависел от милостей аккумуляторного цеха.
— Чего там, Бидди? — прохрипел старший механик, свешивая со второго яруса помятую физиономию.
— Приказ…
— Что за приказ?
— Не знаю, еще не смотрел.
— Ну так посмотри, пока… это… Там у нас ничего не осталось?
— Да откуда? Ты и Стоун все высосали…
— А вода есть?
— Вода есть.
— Давай.
— Только у нас это… Только щелочная…
— Давай щелочную.
Бидди выудил из-под стола шланг со штуцером и подал старшему механику.
— Точно вода? — спросил тот, недоверчиво щуря опухшие глаза на не слишком чистый штуцер. На прошлой неделе он так же хлебнул окислителя «бэ-двенадцать» и чудом выжил, притом что лейтенант-медик уверял, будто даже глоток «бэ-двенадцать» смертелен, но вот же он — старший механик, жив и даже здоров, однако впечатления от той ошибки были самые мерзкие. Как будто в брюхо лягнули ледяным сапогом.
Старший механик попил щелочной воды и икнул.
— Чего там с приказом? — вспомнил он.
— Сейчас…
Бидди с третьей попытки сумел вставить чип в приемное гнездо терминала, однако включить команду «пуск» смог не сразу — мешала пустая посуда и картриджи на столе. Однако вскоре прочитать приказ все же удалось.
— Патрик, тут срочные действия первой категории и все такое! — сообщил он.
— Фу… — отозвался старший механик и снова икнул.
— Чего ты?
— Сблевану сейчас… — мрачно пообещал тот.
— Ну так спустись, придурок! Ты с верхотуры весь кубрик уделаешь!
— Сейчас…
Старший механик еще раз подозрительно икнул и, быстро соскочив на бетонный пол, в одних обмотках пробежал до двери, лязгнул засовом и уже в галерее сделал все необходимое, после чего с невозмутимым видом вернулся и остановился напротив заляпанного молочным соусом монитора.
— Не, ну это неожиданно…
— Ты как вообще? — уточнил Бидди.
— Отпустило вроде, — сказал старший механик.
— Ноль-пятый опять стуканет начальнику смены.
— Пусть стучит, тварь. Это его планида такая, стучать на высших существ.
Бидди кивнул. Ноль-пятый являлся роботом-уборщиком, которому было назначено убирать их галерею, и так получалось, что больше всего гадили именно напротив сектора механиков.
То перепьют перегонки аккумуляторной и проблюются, то драку устроят и кровью стенку замарают, то насчет сортира ошибутся. Ну, механики, что с них взять? «Соединение инженерного интеллекта и пролетарской сущности» — как говорил про них лейтенант Кроустерн, недоучившийся в университете всего полтора курса.
Бедняга пропал вместе со своим взводом после удара штурмовой авиации, а до этого так и сыпал пословицами, научными заключениями и просто матерными стишками.
Здесь, на базе подобное случалось часто — подразделения сидели полгода в нижних ярусах, трескали паек и цедили перегонку аккумуляторщиков, а потом — бац, и выход на два месяца, спуск в долины, штурмы, броски и все такое. А потом возвращение обратно в подземные галереи под защиту толщи гранитов и прочих горных пород, но уже в сильно прореженном составе.
Пилоты штурмовой авиации хлеб свой даром не ели.
А Ноль-пятый не только проводил уборку, но и фиксировал, где именно гадят больше всего, отправляя полное видео начальнику отделения по санитарному состоянию.
Поговаривали, будто вместе с видео Ноль-пятый отправлял полный химико-бактериологический анализ грязи, дескать, начальство сразу получало данные — что ели и пили. Но это были сказки, уборщик был слишком старой моделью и выше своих возможностей прыгнуть не мог.
— Ну, давай скорее… — сказал старший механик, опираясь на край терминального стола.
— Прочитал, — сказал Бидди.
— И чо?
— Короче, в восьмой бокс топать надо.
— А чего там в восьмом?
— В восьмом этот, как его… «Хранилище материального резерва».
— Я чего-то хреново сейчас соображаю, ты можешь на пальцах показать?
— Если на пальцах, там пятый год «снежные гоблины» в солидоле стоят.
— А, точно! — воскликнул старший механик и тут же сморщился, приложив ко лбу гладильную панель, которая давно не работала, но ею часто подпирали дверь, чтобы не открывалась от сквозняка. Теперь металлическая штуковина оказалась очень кстати.
— У нас точно ничего не осталось, Бидди? — не открывая глаз, уточнил старший механик.
— Ни молекулы.
— Тогда пойдем работать, работа — это единственное, что может… Уф… Короче, пошли в восьмой бокс.
— Стоуна будить?
— Буди, конечно, он вчера за троих перегонку жрал… сволочь… — Стармех снова икнул, и его перекосило так, что на лице отразилось все, что было накануне в его желудке.
Бидди между тем пытался растолкать третьего члена команды, однако тот даже дышал через раз, не то чтобы был готов подняться.
— Начальник, он — никакой… — развел руками Бидди.
— Никакой? Никакой?! — еще раз переспросил стармех и расхохотался. Потом резко прервал веселье и, взглянув на Бидди в упор, прошептал:
— Тогда дай ему наше «фирменное блюдо»…
— Но, командир… Это не по правилам.
— А жрать перегонку в три горла — это по правилам?
— Просто мы первыми отрубились, видимо, — развел руками Бидди.
— Тряси! Я, как старший механик, говорю тебе — мы без третьего не пойдем. Или сдадим его, гада, на гауптвахту.
— Стоуна гауптвахтой не испугаешь, он там половину договорного срока отсидел.
— Тогда в штрафной изолятор «дистапо»!
— Патрик, тебя совсем, что ли, переклинило? — отшатнулся Бидди.
— А что не так? Почему тот, кто жрет перегонки втрое больше, теперь будет спать, пока мы будем полутонные подшипники вручную проворачивать?
Бидди вздохнул. С одной стороны, стармех, конечно, прав — работы в восьмом боксе невпроворот. К тому же холодина там жуткая, а все подшипники требуют ручного проворота. А как провернуть, если холодно? Ну да, там имеются специальные инфраизлучатели, но, зараза, очень уж слабенькие, потому как администрация экономит электроэнергию.
Что не сделать вдвоем, можно осилить втроем, но Стоун сегодня — просто никакой, и босс, вполне справедливо, предложил дать ему… ну, это даже неловко обсуждать. Такое, по слухам, делали только пару раз, задолго до появления в команде Бидди и Патрика — теперешнего старшего механика.
Короче, два электрода: один в рот, другой в задницу и — разряд.
Любое похмелье, в зависимости от мощности разряда, улетучивалось полностью. Главное было — не повредить саму личность, поскольку тут любой передоз мог сделать из механика домашнее растение.
Между тем стармех все же нашел какую-то картриджную упаковку, где находился лечебный соус, прописанный какому-то анемичному парню четыре года назад. Картридж валялся на столе долгое время, находя применение в качестве подставки, и вот теперь стармех удосужился прочитать на нем полустершиеся иероглифы.
— Да он годится! — пришел к выводу старший механик и, наскоро разогрев его в мейдере, слил мутный настой в квадратный стакан. Затем в два глотка выпил полученное зелье, улыбнулся Бидди и рухнул как подкошенный.

Глава 101

Спустя пару минут стармех пришел в себя и, открыв глаза, увидел расплющенную о жесткий матрац физиономию Стоуна.
— Бидди?
— Я здесь, босс!
— Почему я вижу Стоуна?
— Ты лежишь рядом с ним. Хорошо, что отозвался, я уж хотел военфельдшера вызывать, ты полчаса не дышал совсем!
— Отставить военфельдшера. И… знаешь что?
— Что?
— Подними меня, во-первых…
Бидди перевел стармеха в сидячее положение.
— Отпусти…
Бидди отступил, и стармех кулем шлепнулся на место — напротив расплющенной физиономии Стоуна.
— Не Стоун это вовсе, — неожиданно сообщил стармех.
— С чего это?
— Ну, рожа другая, вот и все дела… Слушай, Бидди, вроде я начинаю чувствовать руки… И ноги…
— Да, босс. Ты так смешно ими дергаешь.
— Это не смешно, это… больно… Как будто в толчке отсидел, понимаешь?
— Да, — кивнул Бидди, который любил посидеть в сортире с игровой приставкой в руках. Случалось, он зависал там часа на полтора, а когда его наконец оттуда выкуривали — не мог идти! Ноги его не слушались!
Наконец еще через полчаса стармех полностью обрел контроль над конечностями.
— Я снова вижу, Бидди, и двигаю руками, — поделился он.
— А что с приказом? Там, вообще-то, временные рамки указаны. Если опять проспим, гауптвахтой не отделаемся, получим изолятор.
Стармех вздохнул. В изолятор «дистапо» не хотелось, уж очень они там были скоры на расправу.
— Через сколько, по графику, выход?
— Двадцать минут назад.
— Эх, не справимся без Стоуна! Буди его всеми средствами!..
Стармех резко поднялся, снова упал на топчан, но, вскочив второй раз, сумел удержать равновесие, ухватившись за кроватную стойку.
— Босс, он никакой! — снова пожаловался Бидди.
— Ты в изолятор «дистапо» хочешь?
— Нет.
— Тогда действуй.
И Бидди начал действовать. Установил, как положено, электроды, включил ток, и это подействовало, ибо могло подействовать на любое живое существо.
Несчастный подлетел до второго яруса, ударился головой и заорал так, будто это был прикипевший ко втулке вал — со скрежетом и надсадным воем.
— Это не Стоун, босс! — воскликнул, в свою очередь, Бидди, торопливо сматывая провода и прибирая выскочившие электроды.
— Факт, что не Стоун, — подтвердил рассмотревший потерпевшего стармех. — Ты кто, болезный?
— Я?!! — вздрогнул тот.
— Не дергайся, ты среди своих. Скажи, кто ты и как сюда попал?
Неизвестный, дрожа всем телом, стал затравленно озираться, из чего становилось понятно, что он так же удивлен тем, что видит.
— Кто ты?
— Зяб… зер…
— Ты хочешь признаться, что ты Стоун? — с долей надежды в голосе уточнил Бидди.
— Вспомнил… — кивнул незнакомец. — Стоуна вы вчера в карты проиграли.
— Допустим, — легко согласился стармех. — А ты как тут оказался?
— А меня — выиграли.
Стармех взглянул на Бидди, тот пожал плечами, хотя среди механиков слыл самым способным картежником и даже умел передергивать.
— С кем хоть играли? — попытался уточнить стармех, но Бидди, смотав провода, ушел в прихожку, и старший механик обратил свой взор к гостю.
— Я это… Я помню запах аммиака и шум вентиляторов… — честно признался тот.
— Цех фильтрации и регенерации! — громко произнес стармех, ткнув в гостя пальцем, будто судья на окончательном слушании.
— А ведь и правда! — обрадовался тот. — Я все вспомнил! Вызовите мне лейтенанта Корбача, он мой непосредственный начальник!..
— Босс, мы в минусе на полчаса, — напомнил вернувшийся Бидди.
— Хочешь в «дистапо», дружок? На полторы недели? — спросил стармех, объективно ощущая, что чувствует себя неплохо.
— Не хочу, — ответил гость, и по его интонации было понятно, что о порядках в системе «дистапо» он знал не понаслышке.
— Тогда мы сейчас скоренько бежим полторы тысячи метров по переходам и техническим лифтам, а ты играешь роль нашего камрада Стоуна. Понял?
— Нет.
— Изолятор?
— Понял, я Стоун. Я что должен делать?
— Да ничего особенного! Будешь хвататься за то, за что мы будем хвататься, и тянуть за то, за что мы тянем! Работа дурачья!..
— Хорошо, давайте начинать, — согласился гость.

Глава 102

В восьмом боксе было полно всякой техники. Легкие грузовики, горные краны-манипуляторы, автоматические доставщики — беспилотники, работавшие снабженцами на горных маршрутах и доставлявшие грузы для группировок, воюющих в десятках километров от баз снабжения.
Их было особенно много, и часть из них ожидала здесь ремонта, попав на прицел правительственной авиации и десантных штуцеров — вооруженных малокалиберными пушками автоматических устройств, которые, в свою очередь, сбрасывали правительственные силы.
Война с караванами снабжения была одной из самых важных, но доставщики, оснащенные искусственным интеллектом, разбегались при появлении авиации или попадая под обстрел наземных сил.
Когда огневой налет прекращался, они снова выходили на тропу, и вот тут их могли поджидать сброшенные на высоты штуцеры. Закопавшись в лед, они перекрывали секторами обстрелов горные тропы, и доставщики начинали нести потери, теряя грузы, что приводило к патронному голоду в воюющих отрядах, а также и обычному голоду. Операции сворачивались или сокращались, поэтому партизанские силы, в свою очередь, вели войну против штуцеров, выявляя их расположение и нанося по ним удары беспилотными аппаратами или, если это было недалеко от баз, накрывали из минометов, что было, конечно, значительно дешевле.
Беспилотные штурмовики также находились в боксе номер восемь, подвешенные за хвостовые кольца. Здесь были и новые аппараты, но совсем немного, в основном уже побитые и отмеченные огнем штуцеров. Предполагалось, что их будут своевременно ремонтировать, но сил на это не хватало, весь персонал был востребован в прифронтовых районах, поэтому на базе ограничивались в основном складским хранением.
В боксе горело только дежурное освещение, отчего большое помещение казалось наполненным сумрачными тенями притаившихся гигантов. Но когда стармех с третьего раза сумел включить рубильник в нужное положение, зажглось основное панельное освещение, и впервые увидевший все это гость воскликнул:
— Ух ты ж — дела какие!..
Бидди и стармех разом посмотрели в его сторону, а он продолжал пялиться на подвешенные под высоким потолком корпуса штурмовых беспилотников.
— Ты это, не шуми так, — сказал стармех.
— Он — Зябзер, — вспомнил Бидди, понимая, что новичка придется как-то называть.
— Зябзер? — переспросил стармех, сморщиваясь. — Нет, так нельзя. Это у них в сортирной переработке бойца можно хоть горшком назвать, а мы — механики.
— Но это моя фамилия, — развел руками Зябзер.
— Не гони ветер, сейчас придумаем.
Стармех и Бидди поскребли головы, но сегодня никаких новых мыслей не приходило. В основном старые и хорошо проверенные.
— Пусть будет Стоун, он же его место занимает, — предложил стармех.
— Нет, я так не могу, — возразил Бидди, поигрывая универсальным ключом, который весил пятнадцать килограммов. — Когда говорят: «Стоун», я вижу Стоуна, а это не Стоун.
— А как насчет — Новый Стоун?
— Новый Стоун? А что? Это по-новому. Зябзер, ты понял, что ты теперь Новый Стоун?
— Понял.
— Держи ключ.
С этими словами Бидди швырнул новичку универсальный ключ, и тот поймал его, даже не ойкнув.
Стармех и Бидди переглянулись.
— С него может быть толк, — сказал старшой.
— А всего-то — имя поменяли.

Глава 103

Проходя по узким проходам, захламленным ящиками с ЗИПами и просто сваленными запчастями, они добрались до дальнего и самого плохо освещенного участка бокса, где в резерве дожидались своего часа девять шагающих машин.
Пять беспилотных «Скроудеров» с четырьмя тоннами полезной нагрузки, состоящей из разведывательной аппаратуры и вооружения. И четыре «Лоренца» — ударных машин инверсального управления, которые могли действовать, опираясь на искусственный интеллект, или выходили под управлением пилота — комфортабельная, хорошо защищенная модульная кабина для которого комплектовалась под каждую конкретную миссию.
Если «Лоренц» выходил беспилотником, он мог тащить больше полезной нагрузки, работая доставщиком или штурмовиком, растрачивавшим огромный боекомплект за тридцать секунд прямого боя.
В случае, если предстояла сложная разведывательная операция со множеством неизвестных, в кабину садился пилот, боезапас сокращался в пять раз, зато «Лоренц» становился опасным внезапностью своих действий и быстрой адаптацией к изменяющимся обстоятельствам.
— Огромные мерзавцы! — не удержался от замечания Новый Стоун, вставая под опорами боевых машин.
— Не стой под механизмом, гайкой пришибет, — напомнил Бидди, и Новый Стоун пошел дальше.
— Какие у нас номера? — спросил стармех, останавливаясь под пятеркой близко сдвинутых новеньких «Скроудеров».
— Тэкс-тэкс… — Бидди заглянул в рабочий планшет. — Сказано — четыре «эс-ка», номера согласно циркулярному учету.
— Ага, значит, любые четыре штуки, — подвел итог стармех, пытаясь снизу определить, какие из пятерки будут самыми простыми для работ по выводу из консервации. Но выходило, что все одинаковые. Все новые, все требовали одних и тех же манипуляций.
— А этот чего? — спросил Новый Стоун, указывая на машину, чуть более крупную, чем «Лоренцы», с большой пилотской кабиной и массивными броневыми щитками на манипуляторах и ходовых опорах.
Броня щитков была покрыта рубцами от наскоро заваренных пробоин. Вряд ли эта машина еще на что-то годилась, но почему-то она здесь все еще стояла.
— Это… — Бидди махнул рукой. — На это не обращай внимания. Хлам, он и есть хлам.
— А сколько же ему лет? — спросил новичок, продолжая разглядывать списанного монстра.
Бидди пожал плечами, а стармех почесал под замасленным беретом темя и сказал:
— Сто пятьдесят четыре года, если считать с начала выпуска серии.
— Ух ты, старшой, ты откуда знаешь? — удивился Бидди.
— Касался этой системы, еще когда юнгой работал на десантном транспорте «Анаконда». Близко нас не подпускали, наше дело было гальюны да палубы драить, но знание матчасти — вынь да положь. До сих пор все помню, как будто это было вчера.
— И куда их эта «Анаконда» возила, господин стармех? — спросил новичок.
— Не знаю. Мы на четвертой палубе жили, считай, и не люди вовсе. Скомандуют — «готовность», мы и ушки на макушке. Нам было положено знать только гравитационную постоянную, чтобы понимать, какие выставлять компенсаторы к посадочным опорам. Но выставляли, конечно, не мы, а мастера, у которых мы были на подхвате.
— Раньше ты про это не рассказывал, — заметил Бидди, обходя вокруг опоры робота-беспилотника и вспоминая, где у него замок с гнездом для тестов и дистанционного управления.
Все было замазано консервационной смазкой, которую следовало обновлять каждые два года. И на каждый слой смазки ложился свой слой пыли, по цвету которой можно было определить, что происходило в боксе в то или иное время.
Белая пыль — ремонт в дальнем углу. Расширяли выходную штольню, а там сплошной мрамор-меловик, и пыль от него белее сахара. И хотя работали, конечно, с пылеуловителями, но много просочилось и в основной бокс.
А вот черный слой — сроку ему пять лет. Имперские силы разведали что-то или ударили наобум. Ухнули восьмитонную «земляную торпеду». Почти угадали. Почти. Заряд не дошел до нужной глубины метров пятьдесят и шарахнул так, что снаружи будто вулкан проснулся, и грязной пылью запорошило горы в радиусе пятидесяти километров.
Снаружи запорошило, но штольни и боксы устояли, однако угольная пыль все же просочилась и проявила себя на одном из консервационных слоев.
— Ты не рассказывал про это раньше, — повторил Бидди, подхватив наконец эластичный язычок, открывавший крохотный лючок с гнездом для предключа, открывавшего, в свою очередь, полноценный порт для большого ключа, управлявшего программой тестов.
— А повода не было рассказать. Хватало рассказок Стоуна, да и твоих тоже.
— Вот, значит, как это делается, — подал голос Новый Стоун, следя за действиями Бидди, который, найдя гнездо, крепил порты тесторного узла.
— Туру сюда тащи, обмылок, блин! — крикнул ему стармех.
— Чего?
— Вон у стены — монтажная конструкция, а по-простому — тура. Убедись, что батарея в норме, и ехай с ней сюда, понял?
— Простите, сэр, сейчас доставлю…
Новичок убежал, и Бидди со стармехом переглянулись, разводя руками и покачивая головами. Прежний Стоун был куда смышленее, несмотря на то что был выигран в пари на драку двух электриков.
До Стоуна у них был Хендрик. Ну, так себе боец. Пару раз отсидел в штрафном изоляторе за то, что мочился в неположенных местах.
Такие кадры отделению механиков были не нужны, и его проиграли, поставив против Стоуна.
Электрики считали, что, избавившись от Стоуна, оказались на высоте, но он, по меркам механиков, был нормальным бойцом, хотя, случалось, пытался схватить по пьяни зубами какие-нибудь провода.
Для электриков провода — проблема, а для механиков — нет. Для них проблема валы, ну еще — подшипники. А там зубами много не напортишь — не тот калибр.
Одним словом, бывший электрик Стоун хорошо прижился у механиков, пока не был проигран в карты.

Глава 104

Новичок доставил туру, батарея которой оказалась в порядке. Бидди тотчас начал подниматься на площадку, в то время как стармех пялился в экран тестирующего устройства, где желтым цветом отображался силуэт машины и черным или красно-коричневым — ее сочленения.
Их эллипсоидные подшипники не проворачивались более пяти лет. Ну, или даже больше, ведь интервал в пять лет считался прописанной нормой, а здесь никто этих норм не придерживался. И других норм — тоже.
Едва ли не каждый солдат на базе имел к администрации свои претензии, разрешить которые не мог в течение всего срока службы.
Кому-то чего-то недоплачивали, у других были проблемы с восстановлением по ранению. Иные жаловались на отсутствие вестей от пропавших товарищей — ушедших с караваном.
Слухи ходили разные, но слухи эти не приветствовались, и если сотрудники «дистапо» определяли конкретный источник распространения этих слухов, он тоже исчезал суток на десять и возвращался сильно похудевшим, задумчивым и выполнял служебные обязанности с не замеченным прежде рвением, а досужие разговоры не поддерживал.
— А на той старой машине тоже есть такое гнездо? — спросил новичок у погруженного в работу стармеха.
— Ну, разумеется… Вот, блин, опять выдает засор в гидравлике. Это ж сколько работы перелопатить придется, Бидди!..
— Чего?! — отозвался с туры механик, тестировавший машину из другого люка, расположенного чуть выше. Теоретически показания в портах должны были оказаться теми же, но, как показывала практика, случались разногласия.
— У тебя засор в гидравлике показывает?
— Показывает!..
— Во всей?
— Нет, только по левому контуру.
— А у меня во всей!
— И что делать будем?
Стармех перевел дух, чтобы не говорить одними лишь непечатными выражениями.
— Что делать? Всё прозванивать…
Это означало, что механику на туре предстоит перемещаться по шести портам, расположенным в разных частях большой машины, и снимать показания. А уже потом, согласно полученным данным, вскрывать указанные системой тестов проблемные участки и вручную — щупом — пробивать те места, где может оказаться засор.
— Вот почему нельзя делать все работы согласно регламенту? — ругался Бидди, вытягиваясь на носочках, чтобы добраться до очередного тесторного люка.
Подогнать под «руку» робота туру не было никакой возможности, поэтому требовалось совершать невозможное.
— А отчего случаются засоры? — спросил новичок.
— Жидкость гидравлическая просрочена и начинает кристаллизоваться, — пояснил стармех, в который раз выдергивая штекер из порта и вставляя заново, надеясь получить иные показания. Такое бывало неоднократно — после перестановок штекера система вдруг начинала адекватно отзываться и напрочь отказывалась от прежних показаний.
Но нет, в этот раз все было серьезно.
— А почему просрочена?
— Потому что нужно чаще проводить регламентные работы и заполнять систему новой жидкостью.
— Так давайте заполним. Она же у вас имеется?
— Имеется.
Стармех удивленно посмотрел на новичка.
— Имеется, юнга, но что нам это даст?
— Ну, я не знаю, я же из электриков, — пожал тот плечами. — Полагаю, что можно выдавить новой жидкостью старую. А уже потом протестировать все заново.
— Бидди!.. Бидди!!!
— Ты чего орешь, начальник? — свесился с туры Бидди.
— Похоже, мы не просто бойца выиграли, мы выиграли джек-пот!
— Чего?
— Готовь нагнетатель! Будем менять гидравлическую жидкость!
— Так не прочищена же система!
— Потом прочистим, если понадобится! — крикнул стармех и подмигнул новичку. — Если получится, назовем это «методом Нового Стоуна».

Глава 105

Вскоре старшие товарищи Нового Стоуна увлеклись его методикой, а он, подобрав оставшийся без присмотра тестовый терминал, перешел к заинтересовавшему его древнему ветерану былых боев.
Новичку было интересно — что расскажет эта древняя машина о своем состоянии. Может, он услышит шум далеких баталий? Может, узнает, отчего она встала посреди грохота канонады в очередном бою?
А может, не было никакого боя и ее системы просто закоксовались от длительного хранения в резервной зоне?
Еще раз оглянувшись на занятых работой механиков, Новый Стоун улыбнулся. Работа электрика и раньше его не прельщала, а еще эти постоянные уборки мастерских, посылки за перегонкой к аккумуляторщикам. Никого не интересовало, какое у него образование и опыт работы, если не служил, значит, ты никто.
Его не считали за человека, поставили на кон в игре, и теперь он радовался, что был проигран.
С первых часов пребывания у механиков ему все нравилось. Даже то, что сортир у них с дужкой на пружинке: встал — и она подпрыгнула к бачку, чтобы ее не обливали при легком использовании. Просто, но очень удобно.
У электриков все мочились как придется, хотя использовали понятия вроде «напряженность магнитного поля», «единичный заряд» и множество других фундаментальных понятий, но, приходя в сортир, снова мочились на дужку независимо от образовательного уровня.
За этими мыслями Новый Стоун не заметил, как нашел закоксовавшийся лючок на опоре, сумел его открыть и присоединил штекер.
И ничего не произошло. Должно быть, на борту древнего робота давно нейтрализовались модули электрического и протоионного наполнения.
Новый Стоун огорченно вздохнул, но тут на экране терминального тестера появилось заставка. Она держалась дольше, чем положено, сказывались ослабевшие батареи робота-ветерана. Однако затем появилась широкая таблица с показаниями всех систем.
Новичок еще раз покосился на старших товарищей, но они все так же были заняты своей работой.
Среди прочей имевшейся в таблице статистики он разглядел «количество аварийных выходов», и напротив этой позиции стоял «ноль», а чуть дальше имелось окошко с «да/нет». Новый Стоун на мгновение задумался, решая, как поступить, а как-то поступить очень хотелось.
Помедлив еще мгновение, он ткнул пальцем в «да/нет», после чего где-то наверху раздался щелчок, затем о бетонный пол ударилась бронированная дверца, а следом, заставив вздрогнуть всю конструкцию, вывалилось кресло пилота, начав раскачиваться на аварийных стропах и каких-то кабелях.
И тут Новый Стоун с ужасом обнаружил, что пилот все еще находился в этом кресле.
— Эй, ты чего там делаешь?! — крикнул стармех и, оставив свои дела, пошел в угол к роботу-ветерану.
— Чего там? — поинтересовался с туры Бидди и, увидев раскачивающееся кресло с пилотом, потерял дар речи. Потом торопливо включил подачу и, когда площадка опустилась, присоединился к стармеху и новичку.
Какое-то время они стояли молча, затем Бидди сказал:
— Надо начальству сообщать.
— Не начальству, а напрямую в «дистапо», это их дела — безопасность и все такое, — добавил стармех.
— Я не хотел, оно само получилось… — пробормотал Новый Стоун.
— Короче, так, скажешь, что я приказал тебе потренироваться на списанной машине и все произошло так, как произошло.
— Понял, спасибо, сэр.
— Шлем какой странный на нем, — заметил Бидди, издали рассматривая оснастку и комбинезон пилота.
— Ничего удивительно, сто пятьдесят лет назад все так и выглядело. Ладно, пойду сообщу, а ты продолжай работать, доведем до ума «метод Нового Стоуна».
Подойдя к настенному аппарату связи, стармех связался с техчастью и сообщил о происшествии. Дежурный попался какой-то сонный, и пришлось объяснять дважды.
Сделав доклад, стармех вернулся к работе, и минут пятнадцать им с Бидди никто не мешал, новичок стоял поодаль, ни до чего не дотрагиваясь и чувствуя вину за случившееся, хотя никто не пострадал и из ценного оборудования ничего не было испорчено.

Глава 106

Сотрудники «дистапо» появились неожиданно, как умели делать только они. Рослые, с лицами, будто застывшие маски, вооруженные скорострельным оружием с мембранными магазинами — такие производились только в Метрополии.
На поясах дистанционные шокеры, вибрационные ножи, которыми они могли пробить сантиметровую сталь.
Их было четверо. Они подошли разом со всех сторон, как будто окружали дичь.
Стармех заметил тень краем глаза и обернулся. Внутри неприятно зашевелился испуг, но механик, пересиливая себя, медленно распрямился и, достав из кармана ветошь, которую предпочитал всяким самораспадающимся салфеткам, стал медленно вытирать ладони, молча глядя на старшего группы — примерно уровня лейтенанта.
В отличие от строевых соединений у службы безопасности были собственные звания.
— Ты главный? — спросил «лейтенант».
— Я.
— Представься.
— Сначала ты, — сказал стармех и сам удивился собственной смелости.
Он ощутил, как на спине выступила испарина, и увидел, как блеснули сталью серые глаза «лейтенанта».
— Краугсхюттер Хенкель.
— Стармех Лонгвой.
— Что тут делаете, стармех? — спросил краугсхюттер, подчеркнуто обращаясь теперь на «вы».
— Выполняем приказ о подготовке техники, — сказал старший и, взяв у спустившегося с туры Бидди служебный планшет, передал краугсхюттеру, но тот даже не взглянул в него — он был в курсе служебного задания механиков.
— Не просто приказ, а срочный приказ. Вы же, насколько я понял, едва шевелитесь.
— Перестанете мешать, и мы поторопимся.
— Поторопитесь, когда я скажу, — пообещал краугсхюттер и направился к Новому Стоуну, который замер, прижавшись к стене, под пристальным взглядом уже поставленного рядом с ним дистаповца.
Кресло с пилотом продолжало висеть, но уже почти не раскачивалось.
— Как это случилось? — спросил краугсхюттер.
— Я приказал ему потренироваться, он у нас недавно. Чтобы ничего не испортить, выделил ему эту машину для тренировки, и у него неожиданно получилось.
— Я не вас спрашиваю, стармех!.. А этого… Как вас зовут, боец?
— Зябзер. Но теперь — Новый Стоун! — выпалил новичок и покосился на стармеха. Тот вздохнул, представляя, что сейчас начнется.
Он знал, что «дистапо» цепляется за каждую точку и запятую, каждое пятнышко на стекле, за каждый пиксель на графической развертке. И это не потому, что они такие мерзавцы, хотя рассказывали о них много нехорошего, скорее всего, таковы были их инструкции. А инструкции в военном деле — главное.
— Так Зябзер или Новый Стоун?
— По договору — Зябзер. Но здесь меня зовут Новый Стоун.
— Ясно. Что делали, Новый Стоун? Как вызвали… обрушение этого?
Дистаповец указал рукой в перчатке на повисшее кресло.
— Это самое… Подключился, значит… Ввел пароль, значит…
— Какой пароль?
— Неважно. Машина этот пароль отвергла, хотя я удивился, что вообще что-то ответила, ведь этим батарейкам может, лет сто пятьдесят.
— Какой был пароль?
— Стандартный, лейтенант! — вмешался стармех. — Восемнадцать знаков — дата рождения генерала Годверха. Вы это прекрасно знаете.
— Да-да, генерал Годверх был первым, кто обозначил в партизанском движении отдельные технические подразделения механиков. Я ничего не перепутал?
— Нет, сэр. Все очень точно.
— Спасибо, стармех. Только я не «лейтенант», а краугсхюттер.
— Извините, ошибся.
— Извинение принято.
Краугсхюттер достал из нагрудного кармана салфетку и промокнул лоб. Затем демонстративно отшвырнул ее в сторону, и салфетка распалась спустя несколько секунд.
«Позер», — подумал стармех.
«Душно», — подумал краугсхюттер.
— Откуда у вас появился этот боец вместо того, который был прежде? — неожиданно спросил дистаповец.
Рассказывать про то, как младшие чины выставлялись на кон в карточной игре, стармеху совсем не хотелось.
— Потому что он смышленый. Я за него прежнего отдал, тот оказался совсем дурак.
— Вы что же, вот так запросто меняетесь людьми, как какими-нибудь предметами? — уточнил краугсхюттер, который был прекрасно осведомлен о том, как и на что играет персонал, напившийся перегонки, производимой аккумуляторным цехом.
— Что значит «меняетесь», краугсхюттер? Мы проводим реальное мероприятие, чтобы те бойцы, которые попали на свои места по недоразумению, смогли найти для себя что-то более подходящее. И это, разумеется, положительно отражается на нашем общем деле. Производительность возрастает, мы становимся сильнее. Об этом на последнем собрании личного состава говорил сам гранд-генерал Хорнер. Вы не согласны с генералом Хорнером?
— Я согласен с генералом Хорнером. Но почему именно этот?
— Я же сказал, он смышленый, но в электрике петрил слабо, потому как электрика наука абстрактная, понимаете? Ну, там, электроны, магнетизм и всякая прочая хрень. А у нас все понятно — вот железо, вот приложение сил — ключ, стало быть. Ну и в гидравлике он петрит, вот сразу реализуем его способ предварительной прокачки рабочей жидкостью.
— Почему предварительной? — уточнил краугсхюттер уже на пределе своей компетенции.
— Потому что потом проверим еще разок, и многие трабблы, если не все, совсем исчезнут, и мы запустим этих роботов в боевую эксплуатацию.

Глава 107

Больше у краугсхюттера вопросов к старшему механику не было. Несмотря на то что лицо стармеха выдавало в нем давно и много пьющего субъекта, в теме политико-идеологической подготовки он смотрелся неплохо, и самое время было переходить к следующей теме.
— Гуттер, давай! — приказал он одному из своих солдат, и тот, приблизившись к повисшему креслу, стал снимать с пилота шлем.
Новый Стоун, стармех и Бидди разом отшатнулись. То, что осталось от головы пилота, вовсе не говорило о его варварском или, как теперь было принято говорить, человеческом происхождении. Это был череп мумифицированного дракона или ящера.
— Пошли вон! Все пошли вон! — завопили солдаты «дистапо», отгоняя механиков, чтобы те не могли видеть истинного вида находки.
— Ой, да оно нам надо?! — отмахнулся Бидди и снова полез на платформу туры: работы еще было много, а срочный заказ означал — никакого сна до его исполнения.
«Дистапо» развело бурную деятельность, и спустя полчаса, когда Бидди и стармех были готовы начать нагнетание новой гидравлической жидкости, количество солдат службы безопасности в том самом углу достигало трех десятков, а древний робот оказался закрыт специальными раздвижными панелями.
— Стоун, давай прокачку! — кричал с туры Бидди, и новичок бросался к малоизвестному ему агрегату, который закачивал в систему гидравлическую жидкость из принесенных канистр.
Завеса вокруг старого робота становилась все плотнее, а у команды механиков работа шла все лучше. Метод Нового Стоуна работал — после прокачки системы в первом роботе не осталось никаких ошибок, а в трех последующих выявились одинаковые для всех проблемы — разрушение расходных шайб.
Проржавели по непонятным причинам.
Шайбы заменили, и машины отозвались чисто — без погрешностей. После чего оставалась ручная прокрутка валов и подшипников.
К концу смены стармех доложил о выполнении задания. Он ожидал обычной команды «зачтено», после чего они отправлялись к себе и знать не знали о том, как сложатся судьбы восстановленных ими машин. Однако на этот раз роботы тотчас встряхнулись и, что называется, пришли в себя.
Они обменялись радиосообщениями и выстроили последовательность заправки. После чего поочередно стали направляться к штуцеру, который наполнял их давно опустевшие баки.
Но даже несмотря на эти перемены в боксе, закрытая непроницаемой пленкой «зона происшествия» продолжала жить собственной жизнью.
Солдаты «дистапо» стояли по периметру мембраны, а оттуда доносились короткие команды и лязг неустановленного оборудования.
Иногда прибывал погрузчик, и ему освобождали дорогу. Доставив груз, он возвращался обратно, и снова воцарялся режим секретности с редкими проникавшими наружу техническими шумами.
— Ничего себе они топают… — негромко произнес новичок, которого распирало от множества полученных впечатлений.
— Это маршевый режим, — пояснил Бидди. — Когда по снегу красться начнут — никто не услышит.
— А почему здесь топают?
— Самый экономичный режим.
— Меня другое занимает, — вмешался стармех.
— И что же?
— А то, что нас так срочно кинули, потребовав вывода целых четырех машин. Последний раз просили только пару.
— Ага, два года назад, — подтвердил Бидди.
— И что это значит? — спросил новичок.
— Поживем — увидим, — подвел итог стармех и направился к выходу из бокса.

Глава 108

После второго краткого привала Брейн, Батон и Григ шли четыре часа.
Не то чтобы это всех устраивало: наилучший вариант — привал на четверть часа через каждые два часа движения, однако так получилось, что они оказались на открытой местности и останавливаться на отдых не было никакой возможности — могли запеленговать и уничтожить одним залпом с замаскированных минометных позиций.
После изнуряющего марша они наконец добрались до высокого тороса, образовавшегося на пологом склоне горы.
— Привал! — скомандовал Батон и сам обрушился, едва сделав еще пару шагов. Упал, засмеялся и, повернувшись к Брейну, признался:
— Давно не был в горах, отъел живот и ноги ослабли.
— А уж нам каково… — простонал Григ, не пытаясь снять оснастку. Он просто вытянулся вдоль ледяной стены и прикрыл глаза. Уж здесь-то их точно не достанут никакие самые изощренные минометчики.
— Похоже, мне нужно отлить, — признался Брейн. — Напомните, камрады, как это сделать, чтобы не терпеть еще пару суток?
— Встань в положение «четыре», разведи руки и нажми клавишу расцепления, — отбарабанил как по писаному Григ.
— Развел руки и нажал? Ты как себе это представляешь? — удивился Брейн. Он еще никогда не выходил в экспедицию так плохо подготовленным.
Батон захихикал, придавленный тяжестью собственного груза. Так получилось, что при распределении по массе тела ему досталось тащить больше других.
— Ты чего радуешься? — спросил Брейн.
— Извини, начальник, это нервное, — признался Батон и засмеялся громче. Впрочем, он быстро взял себя в руки и пояснил:
— Когда разводишь руки, датчик распределения между лопаток включает систему на размыкание.
— С одновременным приседанием в пятую позицию! — добавил Григ.
Брейн исполнил инструкции буквально и, присев почти на корточки, избавился от тяжести жесткой разгрузки. Затем выполз кормой вперед и распрямился, обнаружив свою оснастку стоящей на жестком каркасе разгрузки.
Справив малую нужду, он вернулся к ноше и, поднявшись на ноги, спросил:
— А что, есть тут иные опасности, кроме внезапного минометного обстрела?
— Конечно, — ответил Григ.
— Снежный червь, — добавил Батон.
— Это животное?
— Похоже. Длиной метров двадцать, появляется из снега и льда — всегда неожиданно, — сказал Батон, поднимаясь.
— Брехня, лед под ним трещит, и так его можно вычислить, — возразил Григ.
Брейн посмотрел на Батона, ожидая какой-то реакции, но тот на замечание Грига не отреагировал, из чего Брейн сделал вывод, что о снежном черве никто толком ничего не знает.
— Ну хорошо, а чем ему здесь питаться, в снегах и ледяном граните? — спросил он.
— Говорят, будто спускается ниже, где полно снежных варанов, — сказал Батон.
— Но снежными они только называются, а на самом деле обычные земляные вараны, — добавил Григ. — Жрут то, чего в траве находят. Вот ими-то снежный червь и насыщается, а потом заползает обратно в горы и лежит там, в каком-нибудь леднике, лет двадцать или даже пятьдесят.
Брейн кивнул. При температуре плавления льда неведомый змей действительно мог переваривать свою добычу сколь угодно долго.
— На самом деле снежный червь — брехня полная! — подвел итог Батон. — Внимание, отделение… встать!
Брейн и Григ тотчас подскочили, готовые к немедленному движению.
— Дистанция пять шагов, за мной — марш!..

Глава 109

Группа спецназа из двадцати пяти бойцов была внезапно вызвана на службу во время долгого и заслуженного отдыха.
Не то чтобы они нежились на морском песке под плеск волн, но лежать вытянув ноги в санитарном-восстановительном центре — тоже неплохо.
Они были лучшими во всем, что касалось выслеживания, преследования и окончательной ликвидации.
Они уделали армейский спецназ, они успешно противостояли группам ИСБ — не слишком многочисленным, но чрезвычайно хорошо обученным. И пусть те ушли с малыми потерями, заставив группу «снежного Ронка» истекать кровью, но все же ушли, значит, проиграли. А «снежный Ронк» остался.
Перепрыгнув через покрытый инеем булыжник, заместитель Ронка приземлился рядом с ним, не взметнув даже снежного фонтанчика.
— Связь была?
— Была.
— Что сказали?
— Сказали, что группа замечена. Хорошо видна с беспилотников. Идут по маршруту «двадцать четыре».
— «Двадцать четвертый» — мало кому известный маршрут.
— А они идут. Значит, бойцы бывалые.
— Пожрать принес?
— Вот… — заместитель открыл портативный кофр, откуда пахнуло прекрасным завтраком из мини-картриджа.
На позиции это считалось роскошью, поскольку в более стесненных условиях все кушали таблетки.
То же, что и картриджи, только картриджи делали еду горячей сразу, а таблетки — постепенно и в желудке.
Разумеется, это было не одно и то же, но по части питательности сухпай горячим блюдам вполне соответствовал.
— Будешь есть сейчас?
— Нет, подожду, — улыбнулся командир, поднося к глазам тринокль.
Это был особенный прибор, который, помимо панорамы для двух глаз, давал информацию и для «третьего», то есть для тех бойцов, которые могли видеть «снежных мошек».
Это были особенные существа, которые жили на льду и вели какой-то малопонятный образ жизни. В мнении о них ученые разделились. Одни считали «снежных мошек» эффектом погрешности спиновых индукций электронов, другие писали жалобы на неадекватность своих коллег.
Военные в эти споры не лезли, ведь немалая часть бойцов «снежных мошек» видела, и те начинали активно взлетать уже примерно за час до появления причины беспокойства. Например, подразделения противника.
То есть наблюдатель видел массовый взлет «снежных мошек» и через час на этом месте появлялась команда, или беспилотный танк, или еще какая-то механическая система.
— Идут, красавцы… — улыбнулся Ронк и, отложив тринокль, взялся за кофр с завтраком.
— Скоро будут? — уточнил его заместитель.
— Скоро. Деваться им некуда. Жалко, потеха будет короткой, их всего трое.
— Герои.
— Дальше некуда, — усмехнулся Ронк и стал поедать свежую древесную патоку, входящую в рацион только офицеров высокого ранга.
Формально он таким офицером не являлся, однако начальство ценило его и всячески угождало любым его запросам.

Глава 110

Брейн чувствовал, что постепенно втягивается в ритм. Он ощущал теперь каждую мышцу, не кашлял, не останавливался, чтобы вернуть себе дыхание, — он работал, словно машина, уверенно проходя метр за метром.
— Вот люблю я в горах пожрать, — пожаловался или похвалился Григ, когда они остановились для очередной передышки — всего на восемнадцать минут, как заверил Батон.
Брейн ему верил, поскольку Батон очень четко разъяснил, почему каждый их новый привал должен длиться тридцать семь минут — в самом начале и минус две минуты для каждого последующего.
Оказалось, что Батону были известны графики разведывательной службы и ее технических средств, а также инструкции охранной службы боевого периметра, и, сложив все вместе и как-то перемножив, Батон получил ту самую систему, согласно которой их никто не должен был перехватить.
Правда, с одним но — их передышки становились всё короче, а участки для преодоления на открытой местности оставались теми же.
В один из привалов Брейн обратил внимание Батона на эту деталь, и тот только развел руками:
— Что тут скажешь, камрад? Когда не останется сил, начнем действовать, как получится. Но думаю, что раньше мы найдем вход в какую-нибудь галерею.
— А ты что скажешь, Григ? — спросил Брейн.
— Мне сказать нечего, кроме того, что я могу видеть «снежных мошек».
— Правда, что ли? — привстал с ледяной плиты Батон.
— Да. Я и сейчас их вижу, но пока их тут мало. А вот в долине, там, где побольше пространства, могу запросто заметить взлет большого количества.
— О чем он говорит? — уточнил Брейн.
— Феномен такой в горах имеется, который не все могут видеть. Очень помогает в навигации и в плане безопасности, — ответил Батон.
— А как они выглядят, Григ? — спросил Брейн.
— Я про них узнал, только когда с гор вернулся, — улыбнувшись, сообщил тот. — Ну, короче, ты смотришь по сторонам и водишь так глазами…
Григ показал, как именно нужно водить глазами.
— И вот сейчас, краями зрения, ты должен увидеть будто выстреливающие из снега искорки. Очень маленькие! Но их очень много…
— То есть прямо их не увидеть?
— Нет, только краем. Понимаешь?
— Кажется, понимаю, — признался Брейн, начиная замечать как будто выстрелы микроскопических салютных систем. Вроде бы ему и раньше случалось видеть что-то подобное, не всегда на снегу, но вот сейчас, когда ему рассказали, он стал припоминать, что да, на морозе и на белом фоне он часто видел что-то подобное и объяснял это ярким солнцем или чем-то еще.
— Время, братцы! Встаем! — скомандовал Батон. Группа поднялась и продолжила свой бег по ледникам и спрессованному снегу.
Но ожидаемого цейтнота в этот раз не случилось. Солнце было еще высоко, когда Батон сказал, что со следующего привала они не поднимутся.
— Нужно сбросить секундомер и начать готовиться ко сну.
Брейн с ним согласился. Он и сам нуждался в «сбросе секундомера», эти перебежки по графику его основательно измотали.
— Вон подходящее место, — сказал Григ, указывая на чуть наклоненную скалу, почти целиком покрытую многослойными нагромождениями льда, и лишь верхняя ее часть была высушена солнцем.
— Палатки ставить будем? — спросил Брейн.
— Нет, похоже ночью будет пурга, ветер может сорвать палатки и этим нас демаскирует, — сказал Батон.
— Что же делать?
— Заякорим разгрузку со спальниками в лед, будем спать без палатки.
— А не замерзнем в спальниках?
— Нет, в наших спальниках даже ботинки снимать можно — у них наполнитель из химического термонакопителя.
— И что?
— А то, — вмешался Григ, — что тепло в него нагоняли еще при изготовлении, а когда ты, стало быть, от холода будешь в нем шевелиться, наполнитель начнет нагреваться.
— Ну и насколько этого наполнителя хватит? Сколько он может выделять тепло?
— Согласно паспортным данным — четыреста лет, — сообщил Батон.
— Да ладно! — не поверил Брейн.
— Точно тебе говорю. Никакой спальник столько не проживет — это любому понятно.
— Зато гарантия от замерзания, — подвел итог Григ, припадая на колено и расчищая себе рукавицей на льду подходящее место.

Глава 111

На то, чтобы правильно снять разгрузку и заякориться зазубренным крюком в лед, ушло около полутора часов. Потом пришел черед справлять нужду — кому какую надобно. К моменту, когда солнце стало клониться к горизонту, распределили картриджи — пока по желанию, поскольку был богатый набор.
Брейн брал, что дают, не глядя. Его клонило в сон.
Сейчас он не командовал и двигался, что называется, по течению, поскольку его знаний здесь не хватало. Ну, не могла академия предусмотреть всех ожидавших его обстоятельств.
— А вон и твои друзья, Батон! — сообщил Григ, и Брейн, приподнявшись, увидел в вечернем небе пару низко летящих беспилотников.
— Неужели за нами? — спросил он.
— Нет, это согласно графику, — возразил Батон. — Пройдут свой квадрат и уберутся, чтобы снова показаться, когда придет их время.
— А когда оно придет? — спросил Брейн.
— В два тридцать ночи они опять пройдут тем же маршрутом. А потом еще в шесть пятнадцать.
— Давайте спать, господа диверсанты, — предложил Григ и отбросил пустой картридж из-под малиново-сливочного пирога.
— Не вопрос, — выдохнул Брейн, переворачиваясь на правый бок и ощущая под тонкой теплозащитой твердый лед, формировавшийся под скалой сотни, а может, и тысячи лет.
Он был опытным солдатом, а потому засыпал быстро.
Ночью ветер усилился, засвистел, и крупные снежинки с острыми краями принялись пилить его лицо и спальник. Пришлось закрыться полностью и, словно из защищенного строения, наблюдать за тем, что происходило снаружи.
А снаружи усиливался ветер. Якорь был надежен, хотя спальник и пристегнутую к нему разгрузку швыряло из стороны в сторону.
Поземка шелестела то справа, то слева. Каждый новый порыв ветра рвал разгрузку, а крупный град обрушивался вдоль гранитной стены, пытаясь достать путников, однако их защищали надежные спальники.
Между тем физиология брала свое, и где-то в начале шестого Брейн был вынужден открыть глаза и сделать вывод — нужно выйти и отлить, как бы ни не хотелось выбираться из прогретого спальника. А еще достать откуда-то снизу ботинки.
Полночи Брейн ощущал их, как чуждые элементы в его сформировавшейся системе уюта, но теперь и они были в порядке — теплые, крепкие, надежные.
Глубоко вздохнув, он изнутри опустил магнитный замок защитной мембраны и замер: прямо перед ним, всего в каких-нибудь полутора метрах, висел, сверкая винтами, разведывательный беспилотник.
И Брейн, и его товарищи, вместе с оснасткой, были сейчас укрыты наметенными сугробами из мелкого града, и едва ли этот аппарат мог разглядеть что-то, кроме, быть может, небольшого отверстия, через которое из своего спальника за прибором наблюдал Брейн.
«Да лети уже прочь, сволочь!» — мысленно начал ругаться Брейн, но беспилотник оставался на месте, продолжая сверлить Брейна и заметенных снегом товарищей сборкой из пяти объективов.
Спустя минуту, когда Брейн уже раздумывал, а не врезать ли по этой шпионской харе, дрон вдруг улетел, и Брейн получил возможность скинуть тяжелое одеяло из наметенного снега, надеть ботинки и выбраться, чтобы отлить.
К тому времени, как он вернулся, проснулись Батон и Григ.
— Ты как? — спросил Григ.
— Облегчился.
— И я сейчас тоже… — пообещал капрал, вылезая из спальника.
— А мне бабы снились, — признался Батон, но, выбравшись из спальника, также поспешил к покрытой инеем стене.
— Хотя бы знакомые? — спросил Брейн, чтобы просто поддержать разговор перед завтраком.
— Нет, какие-то новенькие. По-моему, они приехали в гости к Крысу-Рокферу. Вроде родственницы.
— К Крысу приезжают только шлюхи, Батон, — заметил Григ.
— А чего это сразу шлюхи?
— А того, что он может оплатить и шлюх, и их доставку.
— Ты-то откуда знаешь? Ты же тише воды в долине?
Брейн усмехнулся. Он уже прошел ту стадию, когда Григ казался ему спивающимся в яме алкоголиком.
— Просто слушай, Григ лишнего не скажет, — посоветовал он, и Батон внял этому совету.
— Прости, Батон, но я давно знаю Крыса. У него имеются деньжата — он хорошо вложился и сидит на процентах, хотя многие в долине считают его бедняком, — сказал Григ.
— Так, значит, ты слышал и про Медею? — осторожно спросил Батон.
Брейн вздохнул. Даже не будучи посвященным в эту драму, он примерно представлял, о чем речь. И Григ кивнул, он знал все.
— А давайте не будем ослаблять наш боевой дух, господа, — почти потребовал Брейн.
Он ожидал каких угодно возражений или оправданий, однако Батон принял предложение с пониманием.
— Прошу прощения, сэр.
— Ладно, забыли. Давай смотри в свой график — когда нам следует выходить…

Глава 112

Поскольку график начался заново, промежуточные перебежки не казались такими уж изматывающими после достаточных перерывов на отдых.
— Здесь будет большая долина, мы ее за один раз не преодолеем, — сообщил Батон во время очередного привала.
— И что ты предлагаешь? — уточнил Брейн, выскальзывая из тяжелой разгрузки и доставая из ранца включенный заранее картридж с малиново-сливочным пюре.
Он стал привыкать к темпу их передвижения и знал, когда запустить картридж, чтобы тот был готов к очередному привалу.
— Чтобы не нарваться на неприятности, предлагаю следующую переходную смену потратить на наблюдение. Заляжем вон там — на хребте… — Батон указал на линию, где ряд холмов был соединен снежным массивом. За ними начинался длинный спуск в ту самую — слишком большую долину.
— А чего высматривать будем? — спросил Григ.
— Ну, если ты видишь «снежных мошек», то их и ищи. А мы с начальником постараемся высмотреть запрятанные в снегу позиции.
— Думаешь, будут?
— Это последний длинный переход, после него мы окажемся в районе, где можно найти вентиляционные шахты, заметить тайные указатели минных полей и всякие прочие признаки близости к базе.
Обсуждать больше было нечего, поэтому после очередного разрешенного графиком перехода группа за несколько минут добежала до хребта и дружно свалилась в сыпучую ледяную крупу, подставляясь под яростные порывы ветра.
Спустя четверть часа не стало заметно даже следов — все замела струящаяся поземка.
Они расположились примерно в пятнадцати шагах друг от друга с включенной системой ультракороткой связи, и в сорока метрах уже никто не мог уловить их переговоров, только вторичные волновые аномалии, расшифровать которые было невозможно из-за больших искажений.
— Давай, Григ, паси ситуацию, — произнес в эфире Батон, продолжая обустраиваться на сыпучем сугробе в тяжелой оснастке.
— А почему я?
— Ты «снежных мух» видишь…
— Не всегда.
— Ты говорил про край зрения, — напомнил Брейн, который и сам пытался наладить такое зрение, ведь, как ему казалось, когда-то и у него что-то подобное получалось.
У Батона был бинокль, у Брейна — тоже. Но пока он не стал его доставать, пытаясь улечься поудобнее, не снимая разгрузки с навешанной на нее амуницией и оружием.
Брейн чувствовал себя опрокинувшейся инженерной машиной — случалось видеть такое во время службы.
Эдакое многоколёсное чудище, оснащенное землеройными роторами, отвалами, пневмодробилками и еще полудюжиной приспособлений.
Брейн помнил, как эта машина-робот, завалившись на бок, беспомощно клацала всеми этими скребками и кусаками, а противник обрабатывал квадрат из минометов крупного калибра. Тогда эта машина здорово помогла. Она отвлекла на себя весь интерес партизан, а Брейн с командой и пассажирами в автоприцепе проскочили опасное место.
Лишь когда они отмахали еще метров триста, в инженерную машину угодила фугасная мина.
Сейчас Брейн чувствовал себя такой же машиной, с той лишь разницей, что пока его не обстреливали.
В какой-то момент он почувствовал, что улегся так, что нигде особенно не давило. Сразу захотелось прикрыть глаза, но Брейн тут же встряхнулся. На холоде его не отпускало желание поспать. Возможно, это было связано с какими-то особенностями его личной биологии, но стоило приморозить, и он становился заторможенным.
И снова он, едва смежив веки, вдруг увидел на периферии зрения настоящий салют! Крохотные ракетницы сотнями взлетали при солнечном свете и не успевали затухнуть, как снизу подрывались новые заряды и неслись к небу.
Брейн не сразу понял, что видит тех самых «снежных мошек», а когда понял, попытался свести свои видения в какую-то систему.
Получалось, что перед ним бескрайнее ледяное поле, без единой метки на ровном покрывале, и по всему его пространству скакали эти самые «мошки». Что они хотели сказать? О чем они хотели предупредить посреди ледяной пустыни?
— Видишь «мошек»? — прозвучал в коротком эфире голос Батона.
— Что-то слишком много… — отозвался Григ.
— Откуда им здесь быть, если только ветер и солнце?
— Голос у тебя напряженный, — вмешался Брейн.
— Не то слово, чую я какую-то проблему большую, но ты же видишь, как все тихо? Что тут — удар из космоса? Тактическая ракета?
Вдруг, всего в каких-то четырех сотнях метров, в воздух взвилось колено снежного червя, когда он атаковал первую обнаруженную им жертву.
— Ё-моё!.. — воскликнул Григ, и в тот же миг из снега вздыбились еще два колена — червь оказался длиной в десятки метров!..
Трассеры бомб, выпущенных из автоматического бомбомета, потянулись в сторону западных склонов и там вызвали сход ледяной лавины. Жертвы снежного червя, которых он только ухватил за ногу, руку или за край разгрузки, отчаянно расстреливали свои магазины, не в силах оказать какое-то сопротивление снежному монстру.
Спустя каких-то полторы минуты внезапный шторм посреди ледяной равнины прекратился. Еще были видны подрагивающие кольца снежного червя, усваивающего свежепроглоченных жертв, но еще через десять минут прекратилась и эта активность, и на равнине остались только ветер и свист ледяного песка.

Глава 113

Увиденное потрясло Брейна. За время военной службы он повидал немало ужасов, но такое… И потом — на этой равнине, в любом другом месте, как знать — не разошлись ли они на своем маршруте с ледяным червем какими-то метрами или минутами?
— Я насчитал двадцать две вспышки снега, — сообщил Батон. Он еще и считал.
— А я ни хрена не видел, струхнул малость, — признался Григ.
— Я… Я видел, может, пятнадцать или шестнадцать фонтанов снега. Ты это называешь вспышками? — уточнил Брейн.
— Да, именно это. На солнце это выглядит как взрыв.
— И кто же там был?
— Засада.
— Выходит, червь нам помог? — спросил Григ.
— Пока что — да, — подтвердил Брейн.
— Но он остался на месте? Он еще голоден, Батон?
— А я откуда знаю? Но проверять не будем. Возьмем правее, это еще два часа пути, но лучше перейти по гранитной основе, чем по снежному массиву. Может, он там еще и не один.
— Так что делать, лежим до следующей смены в твоем графике? — уточнил Брейн.
— Нет, — ответил Батон, выбираясь из сугроба и становясь в полный рост. — Ждать уже нельзя. Они могут послать сюда ударные беспилотники или «Скроудеров». Это такие шагающие машины огневой поддержки. Так что лучше рискнуть и бежать со всех ног.
И они «побежали», если это можно было назвать бегом.
Брейну досталось двигаться первым — думать о маршруте не было необходимости, они бежали по хребту. В любой момент их могли накрыть, ведь они передвигались вопреки графику — то есть во время, когда все вокруг могло находиться под контролем разведывательных аппаратов противника.
Впрочем, насколько он понимал, выставленное в засаде подразделение имело высокий рейтинг, и теперь противник должен был бросить все ресурсы на выяснение и, по возможности, ответные удары той силе, которая это подразделение ликвидировала.
— Будут ли они… воевать с червями? — обогнал его с вопросом Григ.
— А… хрен его знает… — так же запыхавшись, ответил Батон, бежавший замыкающим.
Насчет двух часов он погорячился, месить ледяной песок им пришлось три с половиной часа, пока не удалось выйти к горам, замыкавшим северо-восточную часть долины.
На месте привала Брейн упал на спину, и то же сделали Григ и Батон.
Ничего говорить не требовалось, хотелось немного полежать и подышать, не требуя ничего взамен.
Отдых длился минуты три, и Брейн намеревался пролежать еще пару минут, как вдруг до них докатилось эхо далеких разрывов — место нападения на засадное подразделение обрабатывали высокотехнологичными боеприпасами.
— Трибарами работают… — сообщил Батон.
Брейн вздохнул. Он знал, что трибарами здесь называли боеприпасы тройного подрыва. Взрывная волна, обратная волна, а потом еще — перемена массы ядра водорода в локальном массиве и — снова удар, да еще какой! Брейн чувствовал, как в глубине ледяных слоев под ними вибрирует гранитная подложка.
Пришлось снова подниматься и бежать в сторону смыкающихся гор, чтоб не оказаться вычисленными и накрытыми этими страшными артиллерийскими ударами.
У них получилось, и опять пришлось заночевать вопреки всем этим графикам разведывательной активности, в которые теперь не верил даже Батон. Ну, а что делать? График годился для спокойной обстановки, а тут — даже посреди ночи были слышны отголоски далеких ударов по критическим, с точки зрения противника, районам.
Спалось в этот раз не очень. Оно и в прошлый было не ахти, но после того, как Брейн увидел издалека это чудовище, которое подрало, предположительно, целый взвод противника, — такое не проходило бесследно.
О таком не предупреждали даже в академии, а уж в академии предупреждали практически обо всем, даже о том, о чем нормальный человек и думать не придумает. А в академии предупреждали и отрабатывали.
Но всего предусмотреть академия не могла, и вот теперь Брейн ворочался в ледяном сугробе, ему казалось, что снежный червь где-то в толще льда проделывает к нему свой путь.
Возможно, не нажрался, а может, это уже другой червь — их здесь могло оказаться несколько.
Тем не менее все как-то улеглось и Брейну удалось уснуть. Сновидения были так себе — ничего хорошего, все больше о прежней жизни, о которой он уже почти ничего не помнил, но спустя несколько часов Брейн проснулся бодрым и отдохнувшим, с очевидным желанием справить нужду, принять водные процедуры в виде умывания колючими льдинками и позавтракать.
С теми же намерениями проснулись и двое его товарищей, и вскоре, подняв на плечи тяжелые разгрузки, они поплелись дальше, осторожно нащупывая новые маршруты на склонах невысоких гор.
Им стало везти, удалось найти тропу, сформированную длинным ледяным карнизом, по которому они пошли быстрее и могли вовремя прятаться в попадавшихся расщелинах, отдыхая там в период активности разведывательных дронов.
— Вон он, я его отсюда вижу, — предупредил Григ, когда они в очередной раз переводили дух в ледяной расщелине.
В небе, действительно, поблескивая маячком, пролетал небольшой дрон, висевший на двух соосных винтах.
В следующий раз они увидели пару крылатых машин, вроде тех, которые засыпали форт кассетными бомбами. Это был уже ударный класс, и такие машины представляли особую опасность. Но и они, и другие, которые удавалось заметить, больше внимания уделяли равнинной части, и это было неудивительно, поскольку там противник потерял целое подразделение.

Глава 114

На переход ушло более трех часов, и за очередной линией гор оказалась еще одна ледяная долина, посреди которой обнаружилось несколько скальных образований. После положенного отдыха путники уже было собрались спуститься и сделать бросок до ближайших скал, как вдруг Батон резко присел, и следом за ним так же быстро опустились Брейн и Григ.
— Чего там? — спросил капрал шепотом, но из-за ветра его не услышали.
— Вон у стены, видите? — указал пальцем Батон, и Брейн, даже воспользовавшись биноклем с функцией распознавания, не сразу понял, что у стены, замаскировавшись под цвет камня и льда, стоит шагающий робот высотой метров пять.
Машина была оснащена пушкой и ракетными кассетами, а еще робот имел на плечевых панелях мощное разведывательное оборудование.
Судя по тому, что следов его подхода видно не было, он находился на посту не менее двух часов — именно за такое время постоянно несущаяся ледяная поземка заметала любые следы.
— Это он за червем охотится, — предположил Григ, который теперь тоже разглядел затаившуюся опасность.
До машины было метров триста, и пока робот их не замечал, хотя антенная панель продолжала совершать вращательное движение и все зависело от того, на что сейчас сориентирован робот, подо что заточены его поисковые программы и обрабатывающие мощности.
— Думаете, он нас уже засек? — спросил Брейн.
— Может, и засек, но оставил на «второе», — ответил Батон, и Брейн услышал, как бьется его собственное сердце — все громче и громче.
— Он нас точно засек… — севшим голосом произнес Григ, и действительно, машина качнулась, отошла от стены и двинулась в их сторону.
Все трое упали на заледеневшие камни, а где-то там по глубокому снегу и ледяному песку в их направлении неторопливо двигался робот.
Брейн понимал, что выглядывать нельзя — с той мощной оптикой, которая была на платформе робота, он мог разглядеть даже свет глаз Брейна, но нельзя же просто так лежать и гадать — раздавит или не раздавит?
— А если гранатометом, а? — предложил Григ, сбивчиво дыша.
— Если только в упор — метров с десяти, — предположил Батон. — Но это как повезет, гранаты у нас осколочно-фугасные, против пехоты.
— Медленнее пошел, — сообщил следивший за роботом Брейн.
Григ, чуть приподнявшись, шумно выдохнул и снова упал на камни.
— Это потому, что там снег глубже, — не поднимаясь, сообщил Батон, и он был прав. Робот теперь действительно утопал значительно глубже — там, где раньше было русло реки.
Робот двигался медленнее, однако его движение оставалось таким же решительным и целенаправленным.
«Похоже, разборок не избежать», — подумал Брейн, почти что ощущая на себе невидимые лучи разведывательных устройств, сканировавших все вокруг и в особенности место, где теперь пряталась троица.
Вдруг робот остановился, неуверенно исследуя опорами занесенное ледяным песком русло. А затем снова выстрелило знакомое уже кольцо снежного червя, и робот завалился, когда червь рванул одну из его опор.
Непонятно, что заставило хищника атаковать неживой объект, тем не менее он был настроен очень решительно, и Брейн впервые смог лучше определить размеры монстра.
Его тело было толщиной с хорошее дерево, его кожа, или что там у него имелось на поверхности, меняло цвет в зависимости от напряжения — от молочно-белого до бурого — в тех местах, которыми он пытался сдавливать сопротивлявшуюся добычу.
Был слышен какой-то звук, похожий на визг, когда червь прокручивался, высвобождая длинное тело для новой атаки. Робот же издавал клацающие звуки и жужжал гидравлическими приводами, скрипевшими под жутким давлением, нагнетаемым в систему насосами.
Брейн ожидал, что, как и в случае с нападением червя на скрывавшихся в засаде солдат, робот начнет стрелять куда попало, а учитывая мощность его вооружения, что-то могло прилететь и в их сторону. Однако проявился новый сюрприз: на посланные в эфир просьбы о помощи откликнулись еще два таких же робота, они появились из-за расположенной в трех сотнях метров дальше скалы, и да — это можно было назвать бегом.
Роботы издали открыли огонь из автоматических пушек, нисколько не беспокоясь, что поразят своего товарища.
Брейн видел, как снаряды молотили по дергавшемуся корпусу атакованного червем робота. Заметил он и то, что крепко достается и самому монстру, однако вместо заметных ран или пробоин по напряженным кольцам червя лишь пробегали конвульсивные деформации, и места поражения загорались бордовым.
В конце концов он отпустил непослушную добычу и, взметнув фонтаны снега, ушел куда-то на глубину, однако приближавшиеся роботы не прекратили обстрел и перешли на ракеты, которыми ударили вдоль предполагаемого курса сбежавшего агрессора.
Ракеты пронзали толщу льда и взрывались, доходя до грунтового основания. Они выбрасывали большое количество земли и колотого камня, оставляя на снегу грязные отметины.
Расстреляв пару десятков ракет, машины остановились, ожидая, пока их собрат поднимется на опоры.
Когда ему это удалось, они все трое пошли прочь и вскоре скрылись за снежной пеленой.

Глава 115

Брейн опустился на камни и стал налаживать дыхание. Похоже, им опять повезло.
— Как этот червяк нас вовремя выручает! — заметил Григ, широко улыбаясь и смахивая с лица подтаявший снег.
— Не то слово, — согласился Батон. — А прежде-то этих червей тут не было. Знали только, что они где-то бывают, в основном там, дальше, где и снегу побольше, и озера. Там у них корма больше, и нам иногда доводили донесения о проблемах с этими червями на дальних постах. А тут в этом плане было спокойно.
— Далеко нам еще? — спросил Брейн.
— Недалеко. Сейчас прямо пойдем, теперь они сюда вряд ли вернутся. Перейдем долину, а там уже — держать ушки на макушке. Там за каждым камнем может стоять наблюдательный узел.
— Или часовой?
— Или часовой, — согласился Батон. — Зато и входы в галереитам будут часто попадаться.
— А с чего там эти входы? — спросил Григ.
— Подземная сеть постоянно разрабатывается, и многие выходы делают для отвалов или временной вентиляции. Их потом, конечно, изнутри старательно заделают, но это уже не монолит — есть с чего начать.
Ждать не стали и сразу начали спуск, скользя кое-где по пологим склонам, где не было опасных, торчащих изо льда острых камней.
Теперь первым шагал Батон. Он был самый рослый и прокладывал остальным путь в глубоком снегу. Следом шел Брейн и замыкающим — Григ. На каждый шаг Брейна он делал два, однако не отставал.
Ветер усилился, и через четверть часа после прохода отряда оставленная ими тропа затягивалась поземкой.
Так они «бежали» часа полтора, а потом долина закончилась ничем, то есть отряд не уперся в новый горный массив, за которым должна была начаться очередная долина. Они пришли к группе холмов, лишь кое-где связанных вместе перешейками.
— И что теперь, Батон? — спросил Брейн, когда они остановились в тени небольшой скалы. — Скоро смеркаться начнет.
— Смотреть в оба. Сейчас мы по живому идем. Под любым камнем может оказаться вход в штольню, понимаете?
— Ты нас пугаешь, Батон, — признался Григ, озираясь и держась за приклад автоматического дробовика.
Но Батон не пугал. Они были вынуждены пропустить очередной отдых, чтобы не попасть в плен к какому-нибудь патрулю. Приходилось думать о часовых, минных ловушках и признаках вентиляционных люков. Ну, там, парит где-то или просто крышка люка виднеется.
— Увидев что-то подобное, сразу говорите мне! — приказал Батон, и Брейн кивнул. Ему и в голову не пришло мериться, кто тут главнее. Батону здесь были известны семь ходов из десяти, ему, как говорится, и карты в руки. А вот Григ передачу командования Батону не приветствовал, и на одном из кратких привалов Брейн спросил его:
— Чего ты морщишься? Дело идет хорошо, и нам везет.
— Дело в том, ваше благородие, что Батон для меня простак — мне ему трудно верить, хотя понимаю, что в деле он петрит.
— Ну так и перестань морщиться.
— Не могу, сэр. Умом понимаю, а сердцем принять не могу.
— Всё, бойцы, заваливаемся на ночевку, — неожиданно скомандовал Батон. — В ночную смену от нас толку не будет.

Глава 116

В штабном бункере, находившемся на пятидесятиметровой глубине, было неспокойно. Еще трое суток назад командование базы «Ямато», имевшей стратегическое значение, получило сообщение о возможности проникновения в район ее расположения трех диверсантов.
Чьи конкретно диверсанты были, в сообщении указывалось как-то мутно. Начальник контрразведывательного отдела потом дважды созванивался с командованием в регионе, но ясности не прибыло.
— Сэр, они не дают нам никаких конкретных деталей! — жаловался он полковнику, временно исполнявшему обязанности начальника базы, пока сам начальник болел, находясь в медицинском боксе на глубине в целую сотню метров.
Почему так глубоко? Потому, что высшие офицеры требовали особого отношения во время медицинского освидетельствования и уж тем более лечения. Там, на глубине, имелся даже специальный бассейн, где они могли почувствовать стихию предков. Однако эти подробности оставались тайной для основной ударной массы строевых частей, поскольку при наборе в них не соблюдались строгие расовые правила. Но они соблюдались при наборе в команды «дистапо», игравшие роль передового ударного отряда службы безопасности.
Для нуждавшихся в медицинской помощи бойцов рядового состава, а также унтер-офицеров имелся хорошо оборудованный медицинский бункер, правда, на глубине всего лишь двадцатиметрового залегания, где их могли достать даже бетонобойные бомбы авиации фронтового подчинения, не говоря о бомберах частей стратегического назначения, посылавших свои подарки с низких орбит.
Одним словом, главный контрразведчик базы был поставлен в крайне сложные условия.
С одной стороны, предупреждали об опасности четвертого уровня. А с другой — не могли внятно разъяснить, с кем предстояло иметь дело.
Кто эти диверсанты? Агенты ИСБ — один вариант. Чрезвычайно опасный, но за свою карьеру контрразведчику приходилось сталкиваться с такими профи, и пока он одерживал победу, ведь база все еще держалась, а единичные агенты уничтожались еще на дальних подступах.
Вот, например, полиция райцентра Нагойя. Где Нагойя и что это за городок, контрразведчик знал очень хорошо, это были азы его региональной грамоты. Он знал, кто там был мэром, кто заместителем, кто начальником полиции и главным распространителем синтетических наркотиков, — все это имело для безопасности базы «Ямато» огромное значение.
Но кто были эти трое жителей долины — он не знал. Вроде бы какие-то полицейские и один бывший «солдат конференции».
Только на вторые сутки своими усилиями майор-контрразведчик сумел определить, что этот третий, имевший в долине кличку Батон, являлся ветераном, отслужившим два срока полными и сбежавший незадолго до окончания третьего. Это был мастер воинской специальности, имевший многочисленные награды за инициативу в боях. Дважды раненный и неоднократно представлявшийся к повышению до унтер-офицерских чинов, но всякий раз от повышения отказывавшийся.
Когда контрразведчик узнал об этом на вторые сутки после объявления тревоги, он был в бешенстве. К ним в гости шел враг, который знал их едва ли не лучше их самих!
После этого началась беготня, срочно стали снимать с консервации «Скроудеров», которые себя неплохо зарекомендовали в локальных кампаниях.
С дальнего всеобщего гарнизона вызвали взвод сержанта Ронка, который был известен как командир — герой диверсионного подразделения.
Чтобы доставить взвод к месту, они рискнули озвучить в открытом эфире координаты взлетной площадки.
Не все прошло гладко, но взвод высадился на место ожидаемого маршрута диверсантов — положительный результат был практически гарантирован, и тут эти снежные черви!..
Ну кто слышал о них, кроме как в сказках, едва доносимых с постов нижнего придолинного ряда? На высокогорье о них лишь изредка слыхивали, а тут — атака, да еще целенаправленная. Все двадцать два безупречных бойца Ронка оказались проглочены.
И не успел майор-контрразведчик не то чтобы оправиться после такого сообщения, но лишь возобновить дыхание, как пришло новое сообщение — снежный червь напал на одного из «Скроудеров», едва не поотрывав ему конечности. Беднягу спасла лишь стоявшая в резерве пара других роботов, они-то его и отбили.
Начальник контрразведки понял, что медлить больше нельзя, и поспешил к исполняющему обязанности полковнику, про которого говорили, будто он практиковал «уход к предкам», когда под действием специальных препаратов можно было почувствовать себя в прежнем теле, в прежней могучей стихии тропических водопадов.
Впрочем, на базе все чем-то закидывались. Нижние чины грубой перегонкой, офицеры общевойсковых частей предпочитали химию, а спецконтингент безупречного происхождения мог себе позволить электросинтетику.

Глава 117

Исполнявший обязанности начальника базы полковник своему внезапному повышению был не рад.
Более того, он не хотел идти по военной стезе, поскольку с детства тяготел к банковскому бизнесу, однако все его предки были честными слугами ордена, и ему ничего не оставалось, как продолжить семейную традицию, тем более что его безупречное во всех отношениях происхождение обещало неплохую стартовую позицию.
И чем более полковник не хотел повышений и усложнения условий существования, тем более его продвигали, напирая на безупречное происхождение и скромность.
У кого-то где-то примешался в роду варвар, другие сами попались на воровстве, а полковник пытался быть незаметным, и это его подводило — соперничающие кланы, бывало, принимали его за нейтральную среду и, по договоренности, именно ему отдавали повышение, если никто из них не мог прийти к однозначной победе.
— Что вы хотели, Васснер? — привстал в своем кресле полковник.
— Сэр, нам нужно дополнительное усиление!
— Внешнее усиление?
— Так точно, сэр. Внешнее. Нам нужны профи, которые помогут защитить базу от вражеского проникновения.
— Да какие вам еще нужны профессионалы, Васснер? — вскинулся полковник. — У нас тут пять с половиной тысяч внутреннего персонала! Идите, выбирайте лучших, особенных и даже персонал с безупречным происхождением. Куда еще внешних усилений?!
Майор-контрразведчик вздохнул. Он понимал временно исполнявшего обязанности. Несколько часов назад они потеряли подразделение Ронка, которое выпрашивали плача и унижаясь, и он, майор Васснер, также участвовал в этом шоу. Но чего не сделаешь, чтобы сберечь базу, а ведь там — наверху, их опасения казались чрезмерными.
Сверху все кажется не таким значительным. То есть за базу, конечно, очень беспокоились, она была слишком ценным объектом не только в масштабе материка, но даже и планеты.
Вместе с тем проникновение нескольких диверсантов не считалось таким уж опасным, это же не полк, не батальон, в конце концов.
— Господин полковник, у нас много персонала, но это просто рыхлый грунт, через который вражеский агент пройдет, как пуля через снег. Из строевого состава это в основном пехотинцы на отдыхе или на излечении после ранений. Остальное — обслуга, лица с мирными профессиями.
— Ну, а ваши-то, майор?
— А что мои? Это же агентурная работа, а там снаружи должны находиться боевые кадры.
— Ну, давайте обратимся к «дистапо»…
— Сэр, это ж государство в государстве, они могут помочь, но, скорее, пошлют подальше, да еще накатают донесение комиссару по безопасности.
— Мы только что потеряли элитный отряд, майор Васснер! Мы попросту просрали легенду. А вы хотите, чтобы я снова просил помощи?!
— Именно потому, что мы просрали, вы должны попросить помощи, и вам в этой помощи никто не откажет, сэр, потому что если пропустим диверсантов, они могут оказаться у ворот отсека «с-магистраль».
— «С-магистраль»? Ну уж нет, этого допустить никак нельзя!
Полковник вздохнул и помассировал лицо ладонями.
— Хотел бы я оказаться пехотным лейтенантом с примесью варварской крови, чтобы у меня был взвод, а не эта долбаная шарага, в которой куча параллельных администраций, но отвечать приходится начальнику базы. Пишите запрос, я подпишу. И вот что мы сделаем, обратимся напрямую к фронтовому командованию. С ними проще договориться, хотя это, конечно, политически неприемлемо.

Глава 118

Высоко в стратосфере плыл транспортный борт, и его единственным грузом была жилая капсула на двадцать кубометров объема и двенадцать тонн массы.
Капсула стояла на самосбрасывающемся шасси, срабатывающем, когда борт попадал в указанную в программе точку.
Обычно он ходил в автоматическом режиме, кроме тех случаев, когда сбрасывал груз особой важности, и сейчас был именно тот случай.
В кабине, размещавшейся на самом верху пузатого корпуса, с комфортом располагались пилот и штурман, которые, в случае особых обстоятельств, должны были выполнить работу автопилота и автоштурмана.
Особые обстоятельства были разные, но не слишком радостные — атака истребителя противника или атака зенитной ракеты противника. Планер был здоровенный, и увести его с намеченного курса даже полудюжиной ракет было не так просто, поэтому у серьезно раненной машины еще оставались силы, чтобы выполнить свою миссию. И если вражеские ракеты повреждали блок управления, то в дело вступали живые пилот и штурман.
В кабине имелись места для пятерых членов экипажа, за тонкой стенкой располагалась каюта на две двухъярусные кровати. Сортир, кухня, душевая. Планер мог держаться в стратосфере двадцать четыре часа только на своем топливе, а при дозаправке одноразовыми ботами — в пределах трех суток.
Эта миссия таких жертв не требовала: восемь часов — это все, что было необходимо и записано в полетной карте. Четыре часа туда, четыре — обратно. Нагрузка просто смешная, оттого и заправка баков всего на тридцать процентов.
— Не нравится мне эта командировка, — вздохнув, признался штурман и поскреб подбородок с двухнедельной щетиной. Пилот не ответил, он был занят игрой на служебном мониторе. Его младший сын затянул его в это занятие. Раньше он предпочитал шахматы.
Штурман поднялся из штатного кресла и пересел на другое. Его тревожило, что борт двигался в опасном направлении, о чем свидетельствовали показания ситуационной диаграммы на панели, расположенной над лобовым стеклом.
Вероятность атаки с воздуха оставалась небольшой — три-пять процентов. В этом районе у бунтовщиков не было никаких авиационных средств. Другое дело — ПВО-окружение, здесь диаграмма показывала вероятность атаки по восходящей. Вот только было тридцать пять процентов, а они прошли лишь семь десятых пути, значит, в эпицентре — точке, где будет сброшена это долбаная капсула, — вероятность составит не менее семидесяти восьми процентов!
С какого хрена так рисковать?!
Штурман поднялся с кресла и перескочил на следующее.
Может, в сортир сходить? Случалось, это его успокаивало.
Загрузить игру и сидеть дебилом, как пилот? Нет, штурман уважал себя и держал дистанцию от таких скотских развлечений.
Может, в сортир, но по другому поводу?
Это была особая уловка экипажей, когда в сортир ходили, чтобы отхлебнуть из двенадцатилитрового бачка с очистителем для мытья рук. Сколько штурман себя помнил, никогда в этом бачке не было ничего, кроме крепкого спиртного.
А руки мыли ароматизированными спецгранулами, хотя они были предназначены для чистки стойки шасси, согласно инструкции для пилотов.
Однако где пилоты и где инструкции? Даже не смешно.
— Вот задница, опять проиграл!.. — воскликнул пилот и хлопнул ладонью по монитору, отчего игрушка сразу погасла, и появились таблицы показания систем, однако пилота они не интересовали.
— Ты слышал, Рик, меня снова вышвырнули, как кусок дерьма?
— По ходу — в пятый раз.
— В седьмой, прикинь?
Пилот нервно рассмеялся.
— А ты чего скачешь с табуретки на табуретку? Сожрал паштет из просроченного картриджа?
— Похоже, что так, — не признался в своих переживаниях штурман. — Ох, скорей бы сбросить этот груз…
— Ах вот ты об чем? Так ты не думай, найди занятие вроде этой дурачьей игрушки и так — четыре часа под наркозом, а обратно уже совсем не страшно.
— Какое занятие?
— Ну, ты в шахматы играешь?
— Я не сектант какой-нибудь, — отвернулся штурман.
— Да брось ты эти пережитки, шахматы — это не секта, вот давай я тебе покажу, как ходят фигуры…
— Да пошел ты!.. — вскинулся штурман.
Пилот отмахнулся и начал вызывать игру, чтобы пройти злосчастный уровень.
А штурман вернулся на место и вскоре успокоился.
— Ты извини, Карл.
— Забей. Я в который раз попытаюсь пройти этот уровень. Ну, не дебил же я, если моя младшенькая его «на раз» проходит?
— Пойду в сортир, — сказал штурман, поднимаясь.
— Иди… Хотя постой! Что значит «в сортир»? Это в сортир или это…
— Или.
— Но откуда?
— Семь литров.
— Я спрашиваю — откуда? Механики мне ничего такого не говорили и оплаты не требовали.
— А я без механиков — сам обошелся. Семь литров.
— Ну, тогда я в сортир с тобой.
— Это по инструкции?
— В инструкции ничего не сказано, ходи в сортир хоть всей командой.
— Тогда захвати с собой помадок…
— Помадок? — уточнил пилот. — У тебя там что, «переходный кварц»?
— Ну не «кварц», конечно, — не слишком уверенно возразил штурман. Все в авиации знали, что техническую жидкость «переходный кварц» лучше закусывать ореховыми помадками.

Глава 119

Через пять минут они вернулись в кабину и выглядели куда более счастливыми, чем до этого.
— Так что у нас сегодня — капсула? — спросил штурман.
— Ну да, — пожал плечами пилот, удобно вытягивая ноги под неработавшие пока педали.
— Жилая?
— А я почем знаю? Наше дело проследить, чтобы сброшена была — капсула или другой груз.
— Но мне почему-то кажется, что жилая. Сидят там внутри человечки, дышат, питаются картриджами второй категории, ходят в сортир, спят посменно. А, как тебе такая история?
— Мне по барабану, — пожал плечами пилот.
— А мне не по барабану. Мне это интересно, понимаешь?
— С чего это? — удивился пилот, взглянув на искаженное лицо штурмана.
— Просто интересно. Вот я сейчас возьму электролом, вскрою эту падаль и спрошу, как их зовут.
— А что потом?
— Потом? Потом позвоню в службу безопасности — пусть решают.
— А смысл в чем?
— Не знаю, — вздохнул штурман. — Хочется какого-то действия, и чтобы я главный, понимаешь? Чтобы не исполнял, а отдавал приказания.
— Пили вроде поровну, а ты такой плохой.
— Я еще таблетки принял.
— Какие таблетки?
— Какие были, такие и принял.
— А в чем смысл?
— С таблетками не так страшно, понимаешь? Иногда сны снятся, что со мной разговаривает ракетный чип…
— Ракетный чип? — удивился пилот. Ему, бывало, тоже всякая дребедень снилась, но чтобы ракетный чип — такого никогда.
— Ну, управляющая система боеголовки самонаведения, — пояснил штурман и икнул.
— Ты про зенитную ракету говоришь?
— Ну, а то про какую еще? Другим ракетам мы с тобой не интересны.
— Это так, — вздохнул пилот. — Так и чего тебе этот чип наговорил?
— Он не говорил — он выспрашивал, гад.
— Выспрашивал?
— Ну да.
Штурман вытер со лба проступивший пот и судорожно сглотнул.
— А что же он мог выспрашивать? Про то, что ты кушал, господин штурман?
Решив, что хорошо пошутил, пилот пьяно рассмеялся, но вскоре сделался серьезным, встретившись взглядом с безумным штурманом.
— Ты что, Рик? Что случилось?
— Он подробно расспрашивал меня о характеристиках защиты грузового лайнера «орион пятнадцать-би».
— И… что, задавал конкретные вопросы?
— Ну, в общем — да, хотел знать о волновом барьере…
— «Тристан — восемнадцать карлтон»?
— Так точно, и потом — второй эшелон защиты, этот, как его…
— «Ягненок Сим».
— Да-да, «сим-ал?ьфа, пять дробь десять».
— Но откуда он про это узнал? — удивился пилот, но еще больше удивился тому, что удивляется рассказу своего товарища про сон. Это ведь только сон!
— Он про все знает, мы с ним не первый раз общались, — сообщил штурман и откинулся в кресле.
— Он тебе часто снится?
— Не часто, но регулярно. И, если честно, — тут штурман пристально посмотрел на пилота. — Если честно, с ним приятно поговорить.
— Почему?
— Потому, что он профи. Никаких левых вопросов. Все очень грамотно: каков коэффициент прочности внешней оболочки, каково усилие на разрыв вторичной армирующей решетки, — начал загибать пальцы штурман. — Опять же лонжероны, его интересовала частота их установки…
— Количество?
— Вот именно, он рассчитывал вероятность встречи с лонжероном. Ну, ты меня понял…
— Понял, коллега, — кивнул пилот, чувствуя, что его догоняет, то есть начинает действовать присадка в спиртном, которое заложил в санитарный бачок штурман.
Наверное, следовало бы разузнать у него о том, что за присадка, однако нормальные пилоты делали это перед вылетом, а он не сделал, потому что должен был лететь совершенно на другом транспорте, но его вдруг вызвали на час раньше и сказали, чтобы поторопился.
И вот он со штурманом, которого видел во второй раз и слышал о нем много всяких странностей.
— Что еще у тебя спрашивал этот процессор?
— Его интересовали пароли противоракет.
— Но у нас нет противоракет, мы просто летающий чемодан.
— Я ему так и объяснил.
— А он?
— А он не поверил. И вот с той поры у нас ним не заладилось…
— Что значит «с той поры»?
— С той ночи, когда он мне приснился в тот раз, когда затребовал пароли.
— Понятно. А как не заладилось? Он перестал сниться?
— Нет, не перестал, — покачал головой штурман и вздохнул. — Не перестал, но разговаривать со мной стал суше. Формальнее, понимаешь?
— Да, — подтвердил пилот, чувствуя, что его расслабляет и появляется такая нужная в долгом рейсе легкость. Он прикрыл глаза и улыбнулся. Бормотание штурмана ушло на второй план, потом на третий, потом пилот увидел поле с цветущими травами, с порхающими над ним гунтоносами, которые шумно втягивали травяное покрытие вместе с частью грунта и, набрав куба полтора зелени, с шумом уносились к горизонту, где высилось их новое пакетное жилище, построенное из пережеванной целлюлозы и собранных в реке моллюсков.
Картина залитого солнцем поля вдруг исчезла, когда на кресло рядом плюхнулся штурман и бросил на колени пилоту какое-то железо.
— Ай! — вскрикнул тот, приходя в себя.
— Не смешно, — буркнул штурман, откидываясь в кресле.
— Ты мне чуть ногу не сломал, придурок!..
— Что мне твоя нога? Я не сумел электроломом вскрыть эту долбаную консервную банку! — пожаловался штурман. — Даже подцепить не за что было, там зазоры микронные, представляешь?
Пилот не представлял и, растирая колено, смотрел на валявшийся рядом с креслом электролом.
— А ты чего мечешься? У нас что — бачок в туалете совсем пустой сделался? — спросил пилот, чувствуя, что, если не добавить переживания от брошенного ему на ногу электролома, больше не позволят вернуться в царство грез и цветущих полей.
— Но что это изменит для меня? Придет другая реальность?
— Реальность или нет, не знаю, но это изменит твой подход и эту, как ее… методологию! Ты увидишь те зазоры, которые не смог заметить вначале, и обязательно подцепишь эту консервную банку.
— А что, эта идея кажется мне подходящей, — произнес штурман и взглянул на пилота, как на равного.
— С одним условием, — поднял кверху палец тот.
— Каким?
— В остаток пойла ты высыпешь весь оставшийся порошок с присадками.
— Остатки в остаток? Логика есть.
— Что, кстати, за присадка?
— Не знаю. Я у наших три месяца понемногу приворовывал, но у каждой бригады свои присадки, вот и получилась помойка какая-то.
— Отставить «помойка», — возразил пилот, которого эффект присадки вполне устраивал. — Отставить наименование «помойка», предлагаю именовать это — «купаж».
— Согласен, камрад. Купаж — это по-нашему.

Глава 120

Монотонный стук у передней стенки прекратился, но на это никто не обратил внимания. Майор Корсак продолжал работать с программой взлома криптографических радиосетей, а его помощники — стажеры Сомак и Ружон — помогали в силу своих возможностей, дорабатывая сбрасываемые им для проработки второстепенные блоки.
Получалось довольно быстро, хотя еще пару суток назад оба стажера сомневались в правильности принятого решения.
Прежде они упирали на эволюционный метод повышения квалификации и продвижения карьеры. Имея прекрасные учебные показатели, они рассчитывали на хорошее распределение и несложную пока работу. Одним словом, обычный путь для новичков, пусть неспешный, но гарантировавший рост в ближайшие десять лет.
Они уже лейтенанты, еще через восемь лет пробьются в капитаны, а потом доберутся до майоров и — пенсия.
О том, чтобы стать полковниками, никто даже и не мечтал — в эволюционной графике ИСБ такой позиции не было предусмотрено. Так думали все из их выпуска, но тут появился майор Корсак и пообещал им — первым ученикам по показателям выпуска — самое быстрое продвижение, если они пойдут на его условия.
Условия были непростыми — риск, риск и еще раз риск. Ну, и мозги еще, разумеется. Однако риска все же больше.
Публично Сомак и Ружон от такой перспективы отказались и были удивлены, встретившись в транспорте, который увозил их вместе с майором Корсаком на новое место службы.
— Вступлений будет мало, господа стажеры. Мы соскочим с пассажирского терминала еще в самом начале путешествия и поедем в не столь комфортабельных условиях, поэтому, пожалуйста, не докучайте мне жалобами на быт. Вы получите все, что необходимо: питание, питье, мойку тела, отправление естественных нужд в комфортных условиях, но не более. Все остальное — это риск и внезапные перемены планов. Вы всё поняли?
Они поняли все и сидели тихо, пока не упаковали в капсулу.
И вот уже четыре часа они находились в капсуле. Майор лично задраил люк в убежище и предложил новичкам заняться разгоном имевшейся в капсуле компьютерной системы.
— Этот блок простоял в изоляции более пяти лет, и вам предстоит хоть немного приблизить его к современному уровню.
С разгоном проблем не возникло, под руководством майора были два гения академии, поэтому все свелось лишь к превышению лимита энергии, но и с энергией проблем не оказалось — батареи в капсулу устанавливались с запасом, а срок их годности заканчивался только через пятьдесят лет, поэтому работать можно было не оглядываясь.
— Сэр, ошибка в блоке «дэ-восемнадать», пятнадцатая строка!
— Вижу, спасибо, коллега…
— Сэр! — сообщал другой стажер. — Блок проверки сигнатур — по-моему, там двойная точка, а не тройная, правда, я не знаю, как это отразится на полном формате…
— Я принял, переходи к другому блоку.
Так и происходило их взаимодействие.
Через час работы они перезагрузили систему, получив тридцать процентов прибавки производительности. Еще два часа им потребовалось, чтобы переписать программные блоки приложений, и, перегрузив систему еще раз, команда получила увеличение производительности почти в три раза.
После этого Корсак разрешил стажерам отдохнуть и перекусить, а сам заперся в крошечном отделении связи, чтобы изучить пришедшую на секретный сервер корреспонденцию.
В основном это была устаревшая информация, с которой он уже ознакомился раньше с параллельных серверов, но одно уведомление сообщало о режиме онлайн-ожидания, то есть потенциальный собеседник был готов поговорить с Корсаком напрямую.

Глава 121

Майор дал команду на соединение, и умные компьютерные системы, основываясь на заранее обозначенных тезисах и темах других докладов и бесед майора, начали прогнозировать еще не состоявшуюся беседу для того, чтобы она не прерывалась, ведь из-за большого расстояния даже использование надволновых средств связи давало задержку в пару десятков секунд.
Наконец с той стороны ответили:
— Сбруч на линии… инии… уч…
Помехи были заметными, но не настолько, чтобы не понимать слова.
— На линии Штольц, слушаю тебя, Сбруч.
Воцарилась пауза с акустическими наложениями, да такими сильными, что исчезли все звуки — не только передача, но даже шум вентиляции и собственное дыхание. Этот эффект был майору уже знаком, но впервые испытав его, он был настолько шокирован, что у него случилось нечто вроде панической атаки.
— …жу на холме…
— Понял тебя. Какие новости?
— Новости есть… есть новости…
Майор ждал. Скоро программа коррекции должна была определить закономерность возникновения помех и начать их компенсировать.
Его агент сейчас находился в ледяной пустыне, где дежурил на горе около недели. В его задачу входило держать под наблюдением обширный район, собирая сигналы с расставленных по высоткам блоков разведки.
Корсак не один год разрабатывал эту операцию и планомерно, без спешки, забрасывал в район разведывательную аппаратуру. Собственно, быстрее работать он не мог, даже если б захотел, — в регионе был большой дефицит кадров, поскольку руководство службы считало, что лучше меньше, да секретнее. И, по мнению майора, оно было право, ведь это был регион, где Орден — так они называли организацию — действовал практически без ограничений.
На Орден работал бизнес, районные и городские власти. У них были мощные службы безопасности, поэтому одерживать небольшие и даже средние по масштабу победы Корсаку удавалось, лишь играя на противоборстве двух «орденов».
— Черви сработали… — очень отчетливо донеслось из динамика.
— Полностью сработали?
— Как вы и предполагали. Я даже удивлен… Не ожидал… Если честно.
— Прекрасно.
— И на этом все. Я ухожу, майор, я тебе больше ничего не должен.
Корсак хотел сказать что-то еще, но связь разъединилась.
Он вздохнул. Это был очень ценный специалист, и в свое время Корсаку пришлось немало потрудиться, чтобы завербовать его. Но только на время. И вот это время истекло.
Что ж, главным было то, что агент плодотворно поработал. Корсак привлекал его всего несколько раз, но этого хватило, чтобы подготовить большую операцию.
Майор собирался — ни много ни мало — уничтожить базу «Ямато», опору Ордена, которую тот строил тридцать лет. За эти тридцать лет под пятой тайной организации оказались целые регионы, и в ближайшее десятилетие, Корсак знал это наверняка, Орден намеревался взять под контроль весь материк — Кинстралию.
Это не означало, что Орден объявит нечто вроде собственного государства — нет, но все на этой территории будет происходить по воле джунгар. А дальше — кто знает?
Боссы Ордена давно поняли, что война — это второстепенный способ захвата территорий и обеспечения интересов, поэтому партизанские действия только отвлекали Метрополию от главного метода джунгар — полностью переходившего на экономические рельсы.
Региональные министры, полиция, бюро всех основных спецслужб и подразделения армии воевали с партизанами и не могли понять, зачем в тех или иных случаях эти странные повстанцы захватывали территории, подчас лишенные не только населения, но даже и растительности. А это были только отвлекающие маневры.
И чем большего Орден намеревался добиться здесь и сейчас, тем большие сражения он затевал где-то там далеко.
Выбравшись из тесного блока связи, майор Корсак перевел дух и сказал уставившимся на него стажерам:
— Через полтора часа сброс, поэтому проверьте крепления страховочных ремней и подушки безопасности, вопреки всем ожиданием приземление может оказаться жестким.
— Но вы же говорили о «софт-джемпе», сэр! — воскликнул Сомак, имея в виду систему активного торможения с гравитационными генераторами.
— Если бы я не говорил о «софт-джемпе», вы бы в штаны наделали и ни за что со мной не полетели, два качка-ботаника. Разве не так?
Гении переглянулись и вздохнули. Их развел офицер-практик, имевший коэффициент интеллекта втрое ниже, чем у них. Но он был практик и у него был опыт.

Глава 122

Первые мгновения сброса хорошо запомнились — транспортная тележка с грохотом покатилась по разбитым рельсам, и этот грохот заполнил весь объем обитаемой капсулы. Затем тележка наткнулась на тормозные стопоры, капсула со скрежетом стала скользить по салазкам и наконец — оно, свободное падение.
Корсак не впервые переживал эти ощущения, но всякий раз волновался и восторгался, как в самый первый раз.
Пристегнутые ремнями безопасности стажеры молчали, выполняя озвученные майором инструкции: набрать побольше воздуха, задержать дыхание и зажмуриться. Терпеть до тех пор, покуда это возможно, и начать дышать, полностью сосредоточившись на ощущениях от процесса дыхания.
Корсак сам придумал эти инструкции. К тому моменту, когда агенты, наконец, смогут дышать и начнут соображать, парашютная система капсулы уже раскроется, и никто не станет переживать по поводу того, что первый каскад уже раскрылся, а второй спустя пять секунд — все еще молчит!
Такое случалось часто, система была несовершенна, и сколько ее ни пытались довести до ума, второй каскад раскрывался или через полторы секунды после первого, или через пятнадцать.
Приходилось привыкать к тому, что было.
Но в этот раз рывки от раскрывавшихся парашютных каскадов критически запоздали, и это вызвало у стажеров панику.
Когда ударились о снежный слой, майор ухмыльнулся. Вот и всё. Они на два метра ниже уровня сугроба, а значит, высадка прошла удачно.
Система парашютов? Ну да, она могла демаскировать место приземления, однако спустя десять часов материал распадался, и остатки уносились ветром, и уже никто не мог обнаружить место, куда ухнула в снег капсула.
— Внимание! Мы прибыли на место с минимальным отклонением от заданной точки. Поздравляю вас с этим, — объявил Корсак, чтобы подбодрить стажеров.
— Спасибо, сэр, — сказал Сомак.
— Наша радость не знает предела, — пробубнил Ружон.
— Я запрещаю вам унылое нытье. Отстегивайтесь и начинайте выравнивать капсулу, у нас крен в восемнадцать градусов, это нужно исправить.
— Виброскопом? — уточнил Сомак.
— Да, возьми его в ЗИПах.
— А мне что делать? — спросил Ружон.
— Запускай на прогрев станцию дистанционной диагностики.
— А что здесь можно диагностировать?
— Аппаратуру, дружочек! — усмехнулся Корсак. Он понимал, что в представлениях стажеров затащил их в какую-то пустыню, где никто никогда не жил и даже не появлялся. Им и в голову не приходило, сколько железа было разбросано по вершинам здешних сопок.
Причем не только его — Корсака — железа, но и приборов контрнаблюдения службы безопасности базы «Ямато».
О некоторых из этих станций Корсак знал, но он не трогал их, чтобы не обозначить свой интерес раньше времени. Достаточно было знать, какое оборудование охраняет подходы к базе, чтобы сделать его неопасным.
Зажужжал виброскоп, и один из дальних углов пополз вниз.
Майор дал Ружону знак, чтобы тот пока ничего не включал: ровное основание для работы электроники было так же важно, как для стрельбы артиллерийского орудия. Это Корсак знал из практики, хотя теоретически электронный блок можно было ставить как угодно.
Пяти минут хватило, чтобы укрытая в толще снега капсула выровнялась, и после этого стало возможным «поднять перископ», как выразился Корсак, и это почти что соответствовало сказанному, с той лишь разницей, что помимо оптического глазка наверх подняли и десятидюймовую сферу, набитую полутора десятками различных антенн, которые не требовали пространственного развертывания.
Снаружи это выглядело, как кусок смерзшегося снега, однако внутри него, помимо антенн, была вмонтирована сложная система магнитного охлаждения, чтобы перегревшийся блок не начал растапливать лед, становясь заметным для воздушной разведки врага.
— У меня все готово, сэр, — сообщил Ружон. — Мы можем приступать к дистанционному тестированию.
— Чуть позже. Надо подождать, когда температура антенного блока сравняется с внешней температурой.
— А мне что делать? — спросил Сомак. — Я выровнял паразитные углы.
— Верни прибор на место и начинай распаковывать оружие.
— Только свое?
Корсак с Ружоном обменялись взглядами, и стажер покачал головой.
— Чего ты башкой трясешь? — возмутился Сомак.
— Прекрати орать. Вскрывай все комплекты — нам нужна полная информация о состоянии дел. Оружие, патроны, бронезащита, средства связи. Все это лежало в упаковке на складах не один год, поэтому проверяй все.
— Понял, сэр.
— Еще жратва, — негромко добавил Ружон.
— Да, еще жратва! В смысле — сухпай! — повторил майор.
— Я понял, сэр. Все проверю.
— Запускать? — спросил Ружон.
— Давай.
Стажер включил блок, и тот начал посылать в эфир пробуждающие сигналы, заставлявшие спящие разведывательные блоки запускать собственные системы и выходить на рабочие режимы.
В двух шагах шелестел упаковками Сомак. Корсак опасался, что тот будет проявлять недовольство порученным заданием, однако стажер, похоже, увлекся работой и деловито разбирал скорострельные автоматы, пистолеты, сверял номера боевых частей гранатометов, уточнял даты выпуска спрессованных гиперкапсул походного пайка.
Наверху бушевала снежная буря, а внутри капсулы было тепло, работала система регенерации воздуха и приемная аппаратура фиксировала параметры далеких разведывательных узлов.
— По всему выходит, сэр, что мы можем попытаться перехватить местный радиоэфир! — сообщил Ружон. — У нас имеется весь перечень сигнатур кодирования.
— Чтобы раскодировать, нужно время.
— Да тут простой код! Я за час напишу «открывашку»!.. — пообещал Ружон, и майор кивнул. Потому-то он в этот раз и поставил на гениев-ботаников, а не на суперменов, как во время прошлых попыток.
— Сэр, у нас все в комплекте, кроме батареек для блоков визирования маршрута, — сообщил Сомак.
— Чего? — не сразу понял майор. — Ах да, хрен с ними, с этими батарейками. Фиксация действий нам не так важна, главное — наступление.

Глава 123

Ружон хвастался не зря, и через час с небольшим появились первые результаты, удалось перехватить несколько сообщений низкого кодирования. Таким пользовались подразделения охраны, поскольку большей защиты их переносные передатчики обеспечить не могли.
— Неплохо, — кивнул Корсак, просматривая на экране текст. — Но этого мало, нам нужно подниматься до верхнего уровня.
Подошел Сомак и, встав за спиной коллеги, какое-то время смотрел на экран.
— Выше нам не подняться, сэр. Слишком мало точек перехвата, — сказал он.
— А сколько тебе нужно еще точек?
— Ну… Сейчас у вас пять станцией, а нужно хотя бы восемь.
— Да, — кивнул Ружон. — С восемью станциями мы бы вскрыли следующий эшелон.
— Хорошо, пусть будет восемь, — согласился майор и, чуть потеснив Ружона, вызвал таблицу, в которой активизировал еще три станции.
— Ух ты! А сколько у вас их всего, сэр? — поразился стажер.
— Надеюсь, достаточное количество. А теперь — давайте вскрывайте эшелон передач командования базы.
С этими словами Корсак поднялся, освобождая место для Сомака. И пока стажеры увлеченно занимались работой, майор еще раз осмотрел запасы провианта и выбрал набор, который, как ему казалось, более подходил для первой торжественной трапезы после высадки.
Вынув из компактного мейдера специальную обойму для таких же компактных картриджей, он установил их в ячейки и задвинул обойму в аппарат. Теперь оставалось подождать полчаса.
Майор намеренно выставил самый долгий режим, хотя скорое приготовление занимало всего пару минут. Однако при медленном приготовлении полученная еда выходила более похожей на настоящую.
Когда все было готово, Корсак предложил перекусить. Он знал, что трапеза на новом месте позволяет быстрее освоиться, хотя выпивка упрощала адаптацию еще лучше. Но сейчас им требовались ясные головы.
Стажеры ели молча и очень быстро, продолжая осмысливать свою задачу. Поев, сразу вернулись к работе и в следующие два часа лихорадочно работали, не поднимаясь из-за монитора.
Корсак не мешал им, неторопливо перебирая всю оснастку и понемногу рассовывая по разгрузкам многочисленный боекомплект.
В заначке у него имелась усовершенствованная бронезащита, однако требовалось соблюдать стандарт военизированных отрядов Ордена. Единственное, что майор решился взять сверх штата, — завезенные с Метрополии скорострельные пистолеты-пулеметы. К ним полагались мембранные магазины фабричного снаряжения и газовая смазка трущихся поверхностей, баллон с которой подключался одновременно с новым магазином.
Время от времени майор поднимался, чтобы посмотреть, как идут дела у его гениев. Дела шли хорошо, и вскоре они гордо отрапортовали о вскрытии основного кода передач, ожидая, что Корсак станет восторгаться ими и трясти руки, но он сказал:
— Отлично. Накапливайте архив сообщений и одновременно приступайте к взлому их внутренней сети. Нам необходима легализация, займитесь этим.
Стажеры озадаченно переглянулись.
— Но, сэр, эта задача в этих условиях… едва ли выполнима, — пожал плечами Сомак.
— А чего тебе не хватает?
— Здесь слабая машина и пассивная аппаратура, мы работаем только на прием.
— Есть у нас и активная аппаратура, однако, сами понимаете, если мы станем злоупотреблять, нас засекут. Они здесь тоже не слабаки — тридцать лет ни единого прокола в защитном режиме.
— А как же у нас может получиться?
— У нас получиться должно, потому что мы, точнее, я сделал очень много для подготовки этой операции и накопил достаточно железа в районе. Поэтому я сейчас включу на прогрев все, что у нас имеется, а вы проработаете все в режиме эмуляции и только потом начнете бить импульсами.
— Сэр, но ведь нужно еще знать, какой по длительности импульс мы можем себе позволить.
— Мы можем себе позволить импульс в две десятых секунды, — сказал майор. У него имелась эта секретная информация противника, однако никто не гарантировал, что с тех пор, как он полгода назад получил ее, противник не установил более совершенную аппаратуру, сузив засечку длительности импульса.
Однако этими сомнениями делиться со стажерами он не стал.

Глава 124

Майор уже свыкся с ролью дежурного по кухне. Пока его стажеры взламывали систему управления вражеской базы, он приготовил им еду, а потом достал из тайника снегоступы и начал их проверять, иногда при ходьбе клинили тяги, и ноги приходилось волочить, что снижало скорость.
После многих опытов и, увы, неудач при практическом применении Корсак нашел брак в изготовлении и научился его исправлять.
— Давайте поедим, пришло время полдника…
— Подожди! — вскинул руку Сомак. Майор молча присел. Видимо, работа подходила к самому важному моменту. Вскоре оба стажера повернулись к майору, сдержанно улыбаясь, и подались в стороны, чтобы он смог рассмотреть, что происходило на мониторе.
А на мониторе отображалась вся управляющая сеть базы «Ямато».
— Отлично, ребята. Теперь, Ружон, открывай «главный архив — безопасность — раздел угрозы».
— Есть!
— Какие запросы?
— Э-э… Опасаются проникновения через защитные периметры некой группы…
— Из трех бойцов?
— Э-э… Так… так… — Ружон торопливо пролистывал густо испещренные иероглифами страницы. — Ага, вот! Так точно, сэр! Трое!..
— Откуда вам это известно? — удивился Сомак.
— Оттуда, что я майор ИСБ, а ты пока — никто.
Сомак вздохнул.
— Не вздыхай, я вас для того и вытащил в эту экспедицию, чтобы у вас задницы мхом не поросли в айтишных конторах, куда вам, за ваши успехи в учебе, грозило заключение на весь срок службы. Ну разве не вы хотели «побольше кислорода»?
Стажеры переглянулись. Да, в беседе с «покупателем», в роли которого выступал опытный Корсак, они так и говорили: хочется больше кислорода, продвижения по карьерной лестнице. А вот теперь, похоже, им предстояло исполнить свои не слишком умные пожелания, которые тщательно записал и запомнил майор Корсак.
Он ведь и сам был когда-то выпускником академии и так же глупо попался на крючок первому «покупателю».
— И все же, сэр, мы ведь здесь в одной лодке.
Сомак выглядел таким искренним и беспомощным, что Корсак махнул рукой и вызвал из архива ролик.
— Вот, смотрите…
На экране показались три призрачные точки на затянутой снежной пеленой панораме. Потом пошел другой сюжет, где три точки, едва шевелясь, огибали наполовину заснеженный горный массив.
И последний сюжет — затененный скалой сугроб, наметенный ветром ледяной песок и какие-то неясные силуэты.
— Что это, сэр?
— Это как раз те трое диверсантов, которых так боится служба безопасности базы «Ямато».
— Но тут почти ничего не видно.
— Дрон завис всего в паре метров, но двое дышали через фильтр, а третий затаил дыхание, вовремя заметив разведывательный аппарат. Потому очень мало информации.
— Но кто они, сэр?
— Это сейчас неважно. Главное, что они о нас не знают и они теперь наша удача, которой мы непременно воспользуемся, — сказал Корсак.
Майор, конечно же, отслеживал происходящее в долине, тем более что здесь же оказался Томас Брейн. Майор считал Брейна своим потенциальным козырем и только издали планировал ситуации, в которых мог бы применить этот козырь. Однако обстановка развивалась стремительно, он был полностью поглощен продвижением своей операции на реализацию, когда пришло сообщение о ракетном ударе по горе в «долине трех деревень».
Ему бы тогда следовало потрясти местные информационные источники, но забот с операцией было слишком много: контроль подключенных агентов, состыковка результатов работы от нескольких групп субподрячиков — частных сыскных организаций.
Тут и важные консультанты от науки, изучавшей снежную фауну гор, и практические советы от знатоков повадок снежных червей, некогда занимавшихся их отловом.
Оказалось, что когда-то даже существовал промысел по добыче этих гигантов.
Одним словом, выход на тропу войны Томаса Брейна оказался неожиданным, но удобным фактором, на который в своей операции майор Корсак собирался опереться.
— Итак, бойцы, я ставлю генеральную задачу! — объявил майор, и стажеры замерли, уставив на него немигающие взгляды.
— Нам нужно смоделировать прибытие военного транспорта на четвертую площадку.
— Почему именно на четвертую? — уточнил Ружон.
— Четвертая площадка самая проблемная. Там часто выходят из строя датчики, поэтому ею пользуются только в крайнем случае. Когда мы появимся на базе…
— А мы появимся на базе?! — не удержался Сомак. — Прошу прощения, сэр.
— Так вот, когда мы появимся на базе, то до портового пункта придется проделать марш на снегоступах в пять километров, и ни у кого в охранном периметре ни должно появиться ни малейшего подозрения относительно нас. Вы поняли?
Стажеры переглянулись, и Сомак сказал:
— Сэр, имитацию посадки транспорта мы в архив базы просунем, но есть концептуальная проблема…
— Концептуальная?
— Так точно.
— И в чем же она?
— Диверсантов, которых они опасаются, — трое. И нас тоже — трое.
— Хорошо, Ружон, твои соображения.
— Ну… — стажер почесал в затылке. — Вариант первый: мы убиваем Сомака, и нас становится двое.
— Отлично. На этом можно остановиться, — кивнул майор, и они с Ружоном расхохотались. Чуть позже засмеялся и Сомак, но совсем не весело.
— Вариант второй: вы должны подставить тех диверсантов, чтобы на базе поняли, что они — это не мы и мы — это не они.
— То есть желательно до того, как нам придется доказывать, что мы для них «свои».
— Так точно, сэр. Насколько я понял, у вас имеется как минимум одно следящее устройство и вам известен маршрут диверсантов. Значит, подставить их нужно в момент, когда мы выберемся из лыж…
— У нас снегоступы, и тут всего пять километров! — напомнил майор. — Ну, значит, так, забивайте в архивы базы наши данные — возьмете их из спецфайла. По этой информации мы были запрошены с поста «Канберра», где имела место избыточность личного состава.
— То есть, сэр, мы должны быть стопроцентно «родными»?
— Вот именно.

Глава 125

Дежурный оператор службы безопасности базы «Ямато» отсиживал последние полчаса, тупо глядя на все пять мониторов рабочего места и поминутно зевая. Он уже представлял, как скинет смену хлюпику Долсману и отправится к себе в кубрик на минус восьмом этаже, и там, под матрасом из мелкодисперсного наполнителя, его ждала коробочка с классной жевательной конфетой, в которой имелся имидиоморфин в разумных, разумеется, количествах.
Имидиоморфин бодяжили по конфетам прямо на приемном пункте — в службе тыла. У них там и аптекари свои были, и «конфетчики» — работники продуктового склада. Время от времени «дистапо» их выслеживало, и весь состав исчезал, а ему на смену приходили «новые-честные», однако пары месяцев им хватало, чтобы войти в курс дела и начать собственный бизнес, и все повторялось по кругу.
На один из мониторов проецировалось прибытие транспорта на вторую площадку, располагавшуюся в пятистах метрах от входа в галерею «В».
Обычная картина: снежная пыль, серое брюхо транспорта в следах от пуль и осколков, вереница сбегавших по раскладному неудобному трапу солдат, и всё. Потом сразу новая позиция — первая площадка в трехстах пятидесяти метрах от входа «С».
Все точно так, только солдат поменьше — «северный фронт» пожадничал.
Помимо пяти мониторов был еще один — служебный. Его дежурные установили вопреки воле руководства, и там отражались только технические данные системы — общая статистика серверов, регистрация приходящих файлов, активность приемных антенн и соотношение приходящего и уходящего трафиков.
Та же информация могла быть выведена и на пять основных мониторов, однако дежурные предпочитали видеть все на отдельном экране в виде малопонятных столбцов цифр и иероглифов в черно-белой проекции.
Краем глаза дежурный приметил, что на четвертую площадку пришел транспорт — в статистике появилась запись о регистрации борта.
Он ожидал увидеть отражение ситуации на одном из основных мониторов, но заняты были только два, а остальные показывали заставку, хотя должны были включить трансляцию с площадки, куда прибывал транспорт.
Дежурный принудительно включил трансляцию с четвертой, самой проблемной площадки, где постоянно отключались или глючили датчики, но сейчас они исправно работали и никакого прибытия не фиксировали.
— А в архиве отметка о прибытии имеется, — вслух произнес дежурный. Мгновение подумал и затребовал видеосопровождение посадки, однако ему пришла лишь карта ошибок видеодатчиков, оправдывающих отсутствие видеофайла.
— Ладно, — сказал он и полез в раздел регистраций, ведь если файлы, пусть и битые, приходили надлежащим образом, они, прежде всего, оставляли регистрационные метки. Однако никаких меток он не обнаружил.
— Вскрыли, суки… — подвел итог дежурный и, помедлив еще секунду, нажал кнопку тревоги.
Вопреки требованиям служебной инструкции, начальник дежурной смены охраны прибыл не через тридцать пять секунд, а минут через пять. Он тоже должен был вот-вот смениться и уже думал о том, на что потратит следующие двое суток отдыха на минус девятом этаже.
— Чего шумел? — спросил лейтенант и, широко зевнув, опустился на свободный стул рядом с оператором.
— Нас вскрыли.
— Чего?
— Взломали систему и напихали левых файлов.
— Кому это надо, Триф?
— Я Леман.
— Леман?
Лейтенант почесал в промежности и снова зевнул, даже не посмотрев на дежурного.
— Я вас все время путаю. Давай поконкретнее, чтобы сформировать задачу для следующей смены. Врубаешься?
— Врубаюсь. Короче, пришли административные записи о прибытии группы из трех человек на четвертую площадку, но видео нет — якобы отказ датчиков. Но и регистрации битых роликов нет, а раз нет регистрации, нет и файлов.
— И ты думаешь, строку администрации просто запихнули? — уточнил лейтенант, сонно улыбаясь.
— Разумеется.
— Ну-ка, давай заглянем в регистрацию.
Оператор тотчас открыл нужную папку, и лейтенант, сев ровнее, хлопнул себя по колену.
— Ну вот ты, балда, все регистрационные файлы имеются. Четвертая площадка — все как положено.
— Да ни хрена не положено! Пять минут назад этих файлов здесь не было!.. — завопил оператор. — Они засунули их только что! Только что, понимаешь?!
— Ну ты это… не перегибай.
— В «дистапо» звонить нужно, а то крайними окажемся!
— Ну вот еще, — качнул головой лейтенант, полностью выходя из сонного состояния. «Дистапо» было самым крайним и нежелательным вариантом, притом что ему по инструкции полагалось уведомить о подобных накладках начальника службы безопасности базы — майора Васснера.
До конца смены оставалось всего четверть часа, и у обоих дежурных был соблазн дотянуть до передачи этого геморроя следующей смене, однако такое промедление было чревато разбирательством, поэтому вызвали майора Васснера.
Он прибыл через две минуты двадцать семь секунд. Слегка опухший ото сна, но полностью готовый к действиям.
— Что тут у нас? — спросил он, одергивая китель.
— Вот, сэр, — ответил дежурный лейтенант и вкратце описал ситуацию.
— Сэр, я должен запустить файервол! — переходя на фальцет, воскликнул оператор смены, у которого сдавали нервы. — Это положено по инструкции!
— Но тогда противник поймет, что мы его видим.
— Так точно, сэр!
— Будем считать, что это я запретил вам запускать файервол. Вас такой вариант устраивает?
— Более чем, сэр.
— Так, а ты кто?! — спросил майор, заметив в помещении постороннего.
— Долсман, сэр, — пожал тот плечами и посмотрел на дежурного оператора. — Я пришел смену принять.
— А, понятно, — кивнул майор. — Вы, лейтенант, также можете отправляться к себе и сдавать смену коллеге.
— Спасибо, сэр, — обрадовался тот и выскочил вон.
— А ты пока останься, запишу тебе, как переработку по службе, — сказал майор оператору прежней смены. — Твой коллега пусть на диване посидит, сейчас у нас нет времени вводить его в курс дела.
— Да, сэр, — с готовностью согласился дежурный и сделал Долсману знак, чтобы тот шел в комнату отдыха.
— Короче, так, разблокируй самый дальний вход в ложную галерею — ближайшую к четвертой площадке.
— Понял, сэр! — кивнул оператор и принялся вводить необходимые команды. Тем временем майор связался с ротой охраны и потребовал перебросить в ложную галерею троих бойцов.
— Особо их проинструктируйте — пусть ведут себя как обычно! Когда примут гостей — пусть выбираются наружу, поняли меня? Только наружу — мы их там подберем!..

Глава 126

Ветер сбивал с ног, прогноз погоды снова подвел Корсака, но он упорно вытаптывал в сугробе тропу, которую заносило спустя минуту.
На внутренней стороне его опущенного забрала появлялись все отметки об изменении обстановки, а ветер крепчал.
Дрон «Е16» сообщал о снижении мощности батареи, и ему полагалась передышка, чтобы возобновить заряд. Он отключил видео и общался только по радио — по простому, древнему радио, поскольку энергетически это был самый экономичный метод.
— Привал! — выкрикнул Корсак, поворачиваясь к стажерам, и они, даже не расслышав из-за ветра его голоса, поняли жест и повалились в сугроб, вытягивая ноги, обутые в снегоступы.
И это была улика. Снегоступы следовало сбросить до того, как они доберутся до одного из входов в базу.
— Снегоступы — это наш приговор, — предупреждал Корсак еще до выхода. Ну и понятно, если кто-то протопал километры пути по снегу, он вряд ли только что вышел из транспорта.
Корсак тоже присел в сугроб и, прикрывая собой монитор, стал набирать неслушавшимися пальцами очередные команды.
Итак — «Е18». Это был его любимчик. Новая модель, сдвоенный аккумулятор, оптика сверх того, что предлагалось в классе «элит». Как ему удалось заполучить такую машину? Это служебный секрет.
«Е18» легко держался на ветру и снимал движение тройки диверсантов в хорошем качестве. И это было то, что следовало переслать службе безопасности базы, чтобы те перенацелили внимание и силы подальше от точки проникновения собственной группы Корсака в галереи базы.
Но куда именно? На ветру и холоде, ценой немалых усилий майор смог вызвать на компактный монитор карту.
Получалось, что он в составе тройки и трое других диверсантов двигались в одном направлении и теоретически могли даже столкнуться. В ближайший, недавно обнаруженный терминал. Корсак намеревался попасть уже через два часа — ну, может, чуть позже.
Все из-за погоды — ветер усиливался, а заряды снега и ледяной крупы становились все плотнее.
— Поднимаемся! — скомандовал Корсак, приподняв забрало, и сразу получил в лицо колючим снегом.
Стажеры, не без трудностей, сумели подняться, и группа двинулась дальше. До ближайшего зарегистрированного на схеме базы терминала оставалось совсем немного.
Между тем срочно вызванный наряд охраны из трех бойцов уже спешил к разблокированному входу для встречи «гостей». Но чтобы солдаты случайно себя не выдали, им не сказали ничего лишнего, только приказали встретить и сразу выходить наверх, чтобы проверить маршрут до четвертой площадки.
Проверка маршрута дело обычное, поэтому охрана этому не удивилась.
Наконец группа Корсака добралась до активного настила, который тянулся от входа в галерею до четвертой площадки.
Настил вибрировал с определенно настроенной частотой, отчего ветер сдувал с его поверхности больше снега и, таким образом, уровень сугробов на настиле был такой же, как за его пределами.
Лишь наткнувшись на скрытое препятствие, Корсак взобрался на полметра выше, почувствовав под ногами ровное покрытие, которое скрывалось под тонким слоем снега.
— О! Мы пришли, сэр? — спросил Ружон.
Корсак не расслышал его голоса, но понял, о чем вопрос, и кивнул. Затем отстегнул шторку на рукаве и вызвал на экране видео, поставляемое безотказным «Е18».
Вот и диверсанты. Три едва заметных за снежной пеленой силуэта.
Отлично. Оставалось переслать этот ролик на охранный сервер базы с пометкой одного из их дронов. Правда, этой информации у Корсака не было, однако у него был заготовлен «стершийся код», абракадабра, в которую иногда превращались сопроводительные данные из-за системных ошибок.
Пока разберутся, он со своими бойцами будет уже глубоко в галерее. А дальше — сброс маяка и уход по системе вентиляции до горной подледной реки, в воде которой база скрывала тепловой выхлоп, чтобы его не обнаружили спутники.
В горной реке, конечно, будет тяжело, но в себе и стажерах Корсак был уверен. Они выдержат. Главное, сбросить маяк поглубже, поближе к центру базы, который был заглублен метров на сто.
Потом маяк заработает, и орбитальные бомберы начнут обрабатывать квадрат сверхтяжелыми зарядами, которые на скорости в двадцать километров в секунду могли достать и на полукилометровой глубине под самыми твердыми породами.
Однажды Корсаку доводилось видеть подобную работу со стороны — бомбы проходили сквозь атмосферу, словно метеориты, оставляя в небе красивые белые следы.
Вот и вход в галерею, Корсак обнаружил люк, лишь когда до него осталось несколько метров. Он поднял руку в останавливающем жесте, и стажеры замерли. Сейчас, согласно инструкции, им следовало приготовиться к возможной скорой развязке, ведь их могла ожидать засада, поэтому под форменной ветрозащитной накидкой они перевели в готовность скорострельные пистолеты-пулеметы, которые скрывали, поскольку те не являлись штатным оружием бойцов противника.
Стандартные же винтовки следовало держать на походных ремнях, чтобы не показывать, что гости чем-то обеспокоены.
Едва крышка люка стала подниматься, как наружу высунулся охранник.
— Вы с «Канберры»?! — прокричал он, прикрывая открытое лицо.
— Так точно! С «Канберры»!.. — подтвердил Корсак, также открывая забрало.
— Заходите скорее, а то сейчас льда наметет!
Охранник посторонился, и гости стали спускаться по металлической лестнице. И чем глубже они спускались, тем дальше уходили звуки метели. Внизу было заметно теплее.
Едва гости оказались на бетонном полу, ожидавшие внизу еще двое охранников стали подниматься к остававшемуся наверху третьему.
— А нам теперь куда? — спросил Корсак охранников, и голос гулко отозвался в бетонном шлюзе.
— Заходите в галерею и топайте прямиком по ней — там не заблудитесь, — ответил один из них. — А мы — на патрулирование… В такую-то погоду…
Наверху хлопнула крышка люка, и стало почти темно — лишь под потолком едва тлели панели дежурного освещения.
— Вроде нормально, а? — спросил Ружон.
— Пока да, — сухо ответил Корсак и, отворив тяжелую дверь шлюза, вышел в галерею, где было чуть светлее и воздух был наполнен запахами каких-то технических жидкостей.
Звуки шагов разносились по галерее, отражаясь от потолка и стен, отчего казалось, что шагает целая рота.
Зайдя за угол, они пошли медленнее, у Корсака стало нарастать беспокойство.
Запах становился сильнее, и он вспомнил, чем пахло. Это был универсальный отвердитель для связующей строительной пены, и запах шел от перекрывавшей галерею стены, которой тут не было еще четверть часа назад.
— Что это, сэр? — спросил Сомак.
— Грунтополимерная перегородка. Они пропустили солдат и сразу ее заделали.
— Похоже, ловушка?
— Ловушка.

Глава 127

Батон остановился, и за ним встали Брейн и Григ. Проводник стоял, полусогнув правую ногу, и глядел вперед, туда, где из-за пурги ничего не было видно, но Брейн понимал, что опытный солдат пытается оценить ситуацию.
Затем Батон присел на снег, что стало сигналом к совещанию.
Брейн и Григ сели рядом.
— Не нравится мне климат! — признался Батон, закрываясь перчаткой от хлестких ударов колючего снега. — Боюсь, нас уже вычислили!..
— Засада? — спросил Брейн.
— Возможно.
— И какие у нас варианты? — уточнил Григ.
— До люка метров тридцать. Я думал, он заброшен, но, похоже, там какая-то деятельность. Не спрашивайте как, но как суранский варан чувствует землетрясения, так я чувствую начало событий. Потому и отбарабанил три срока и от копов по городам всегда убегал, а меня там хорошо знают и как только не загоняли.
Очередной заряд колючих льдинок ударил в приоткрытую маску Батона, и тот закашлялся.
— Короче, камрады, на тот случай, если вам повезет больше, чем мне, знайте, что за люком металлическая лестница в два пролета на восемь метров вниз. Это бетонный шлюз — четыре на четыре метра. Из него в галерею можно попасть через тяжелую бронированную дверь. И вот там нас, если это засада, и будут ждать. Но если прорубаться в галерею, то правая стена до поворота — промежуточная, и за ней есть технологический туннель шириной шестьдесят сантиметров, это компенсационный барьер для климатических размерных колебаний. Запомните — только справа. Слева полимерный бетон в ноль семь метра, а перегородка справа — всего двадцать сантиметров. Прорубить ее зарядом взрывчатки ничего не стоит и бегом вниз — там уклон будет. А дальше ищите стену с широкой синей полосой. Она тоже пустотелая — в ней магистрали, и по ним можно уйти куда угодно. Магистрали очень ценны и взрывоопасны, поэтому стрелять по вам там едва ли станут. Знайте, что на окраинах базы по всем направлениям частей света имеются депо узкоколейных вагонеток. Они служат для расширения подземных магистралей. Если тупо двигаться по магистральной галерее в одну сторону, обязательно попадешь в депо, а из него, если повезет, можно укатить куда подальше и выскочить через один из строящихся шлюзов. Если повезет, конечно.
— Я все запомнил, — кивнул Брейн.
— Ну и я, это самое, — не так уверенно произнес Григ.
— Тогда — вперед. Отступать нам уже поздно. Григ, мы с Томасом сейчас стрелки, а ты приготовься лепить на стену заряд, понял?
— Понял.
— Ну, тогда двинулись.
Со всеми предосторожностями они добрались до люка в шлюз, к которому безошибочно вывел Батон. Немного повозившись с крышкой, он сумел ее приподнять, а затем с помощью Брейна открыл полностью.
Они тотчас присели, готовые стрелять по всему, что начнет двигаться, но ничто не двигалось. Вначале показалось, что внутри темно, но когда Батон уверенно шагнул на небольшую площадку, Брейн понял, что в бункере имеется какое-то освещение.
— Давай смелее, братва! Похоже, тут пока тихо! — обрадованно произнес Батон.
Они перебрались на платформу, закрыли люк и пару минут просто стояли, привыкая к тишине, — вьюга осталась снаружи.
Потом осторожно спустились и еще постояли в шлюзе, прислушиваясь и ожидая какого-то неприятного сюрприза.
— Значит, так, камрады, ты, Томас, выставляй на готовность гранатомет, а я открою дверь в галерею. Если там что-то не так — шарашь без разговоров.
— Понял, — кивнул Брейн, вынимая с одной из закладок разгрузки трубу одноразового гранатомета.
— А тебе, Григ, та же задача. Держи наготове заряд и если что — станешь лепить его на правую стену.

Глава 128

Пока Батон своими методами вскрывал бронированную дверь в галерею, Брейн и Григ находились в состоянии готовности. Брейн даже забыл, что собирался отлить, а Григ больше не думал о том, чтобы опохмелиться.
Щелкнул замок, дверь в две тонны отошла без скрипа, и сам Батон замер, ожидая увидеть ряды врагов.
— Странно. По ходу я совсем нюх потерял, — поделился он, когда за дверью не оказалось вражеского войска. — Ну, тогда, значит, повезло. Вперед, камрады.
Они перебрались в галерею и двинулись вперед, все больше утверждаясь в мысли, что им удалось пробраться в галерею незамеченными.
Под потолком потрескивали светильники, немного пахло аммиаком, что объяснялось разросшимися по стенам колониями фиолетового грибка.
Брейн держал автоматический дробовик, на правом плече у него висела труба гранатомета с ослабленной чекой. Он был готов к любым неожиданностям.
Они прошли до поворота и, едва завернули за угол, увидели три десятка солдат, которые что было сил мчались по галерее безо всякого порядка. Похоже, они только что узнали о проникновении диверсантов.
Брейн вскинул дробовик и отстучал из него магазин на двадцать патронов. Потом, почти без перерыва, выстрелил от бедра из гранатомета и начал отходить под прикрытием Грига, который также от бедра стрелял из дробовика, при этом держал наготове прошивной заряд взрывчатки.
Батон, опустошив магазин тяжелой винтовки, пятясь, выхватил так любимые им пистолеты и заработал как пулемет. Те, кому повезло избежать картечи и осколков гранаты, тут же попадали под пистолетные пули и падали, падали, падали.
Разумеется, защитная оснастка давала некоторым из поверженных возможность выжить, однако получаемые контузии напрочь выключали их из боя.
Наконец «гости» скрылись за углом, и Григ с размаху приклеил заряд на правую стену.
— Все так?! — уточнил он у Батона.
— Так! — ответил тот и, выстрелив из-за угла еще пару раз, бросился к подрываемой стене, чтобы его не задело взрывной волной.
Григ отбежал от заряда на десяток метров и тоже прилип к стене, Брейн последовал его примеру и зажмурился — ему показалось, что Григ неправильно поставил бортик — полосу из гиперпрочного полиэтилена, которая отражала взрывную волну, чтобы защитить сейчас всех троих.
Взрыв! Брейну в шлем что-то прилетело, но, похоже, просто мусор. Отскочив от стены, он увидел пролом достаточного размера, чтобы проскочить туда, не коснувшись краев, однако что там, за этой дырой, он не знал, может, даже стометровая пропасть.
Его сомнения развеял Батон. Он с разбегу сиганул в пробоину и уже оттуда крикнул:
— Давайте скорее!
Брейн прыгнул следующим, уже через полтора метра ударившись подошвами о надежный бетонный пол.
— Ну чо?! — крикнул сверху Григ.
— Давай быстрее! — ответил Брейн, капрал тотчас соскочил в темноту.
— Всё, уходим! — скомандовал Батон.
— Секундочку! — попросил Григ и, поскольку его выбрали подрывником, выдавил из тюбика колбаску полужидкой взрывчатки, шлепнул ее на нижний край пробоины и, выхватив крохотный инициатор, щелкнул кнопкой, запустив во взрывчатке процесс кристаллизации.
Теперь это был камень, взрывавшийся даже от касания мухи.
— Все! Я готов!.. — сообщил Григ, и они побежали в полной темноте, где Брейн ориентировался лишь на всполохи оперативного фонаря Батона, включенного на минимальное освещение.
Через пару минут позади грохнуло — сработала ловушка Грига.
— Хорошая фора! — отозвался Батон. Вскоре под ногами загудело железо, и они оказались в хорошо освещенном коридоре с высокими потолками.
— Оружие к бою!
Брейн едва успел вскинуть дробовик, но Батон все решил своими пистолетами.
— Куда мы дальше?
— Пока не задавай вопросов! — ответил Батон, успевая сделать еще с десяток выстрелов и укладывая всех, кто попадался на пути.
Брейн знал, что у Батона была собственная миссия, полностью о которой он никому не рассказывал — только отдельные детали.
Батон же не знал того, о чем уже догадывался Брейн, а потому секретничал и думал найти лабораторию, где из обычных варваров делали неких ужасных животных, питавшихся океанскими моллюсками.
Батону это казалось ужасным, но Брейн об этом был уже наслышан, и его шок остался позади.
Несмотря на немалый вес оснастки и вооружения, группа двигалась скоро, поскольку у нее был хороший проводник. В некоторых местах они проскальзывали мимо сторожевых постов, пользуясь тем, что регулярно включалась сирена и звука шагов было не слышно. И чем дальше они уходили от входа, погружаясь в переплетения ходов и галерей, тем меньше попадалось постов, с которыми приходилось вступать в перестрелку.
Когда казалось, что они уже во внутренней зоне и погоня далеко позади, за очередным углом их встретила настоящая баррикада, и едва бежавший первым Батон отскочил назад, по стенам хлестнул ливень автоматных пуль.
— «Дистапо»! — пояснил Батон, убирая пистолеты и вновь хватаясь за крупнокалиберную винтовку.
— Давай гранатой! — предложил Брейн.
— Нельзя! Тут не высунуться — руку отсекут!..
— Григ, сделай заряд на три секунды задержки! — крикнул Брейн и едва приготовил гранатомет, как тотчас получил от Грига липкий кусок взрывчатки размером с кулак, на котором мигал огонек взрывателям. Нужно было лишь коснуться его сенсора, и начнется отсчет.
Между тем противник продолжал поливать коридор из скорострельного оружия. Каменная пыль и чешуйки пластиковой известки плавали в воздухе, как конфетти, сильно ухудшая видимость.
Брейн подумал, что кусок взрывчатки великоват, но времени на переделку заряда не было, ведь по их следам бежали другие преследователи.
Он швырнул заряд повыше, чтобы его не снесло шальной пулей, и где-то за углом он взорвался, прокатившись по галерее волной спрессованного воздуха.
Даже здесь, за углом, им крепко досталось, а сооруженную в спешке баррикаду с ее защитниками размазало по полу.
— Пошли! — крикнул Батон, и они помчались дальше, перепрыгивая в полумраке и пыли через куски разбитой мебели, оборонительные бронещиты и раненых.
Брейн подумал, что не так представлял себе эту операцию, он надеялся на тайное проникновение на базу. Однако удивляться такому повороту не стоило, учитывая, что готовились они в спешке, да и выхода особого у них не было. Так что — экспромт есть экспромт.

Глава 129

Проблема майора Корсака была в том, что он имел много нормативной документации о постройках подобных баз. У него были подробные схемы некоторых частей некоторых баз, похожих на «Ямато», однако каждая имела свои черты, связанные с геологическими, климатическими особенностями, а также с личной инициативной местного начальства.
Поначалу он со стажерами удачно выскользнул из оцепления благодаря пробитому в стене лазу.
Судя по действиям противника, их проникновение в систему управления подземного комплекса было замечено, и им заготовили ловушку, перекрыв вход на базу стеной, а выход — блокировкой шлюзовой двери. Снести двухтонную дверь они вряд ли смогли бы, да и что бы это дало? Наверху было открытое пространство на километры кругом, их могли перебить, как в тире. А здесь имелись какие-то перспективы.
Пока что его компьютерные гении неплохо справлялись, экономно расходуя боеприпасы и лихо действуя в рукопашной — пару раз натолкнулись на скрытые в нишах засады.
Инициатива была на стороне его группы — они быстро передвигались, неплохо импровизировали. Главной задачей было как можно ближе подобраться к центру, где имелись стометровые шурфы — именно туда Корсак намеревался сбросить небольшой рюкзак с супермаяком, а пока он уже получил осколок в лодыжечную накладку и две пули в бронежилет, к счастью, усиленный ферропластовой пластиной — не лишним презентом из лаборатории службы.
Эта новинка имела эффект отсроченной деформации, значительно уменьшая возможную контузию, а иначе он бы уже валялся на бетонном полу и хватал ртом воздух.
В какой-то момент удалось укрыться в неглубокой технологической яме, где прежде стояло оборудование. Места на троих как раз хватило.
В магистралях шумел воздух и технические жидкости. Под потолком шелестела в коробах вентиляция. Далеко лязгали двери и грохотали сдвижные перегородки: упустив группу, преследователи заглядывали в каждый бокс.
И вдруг он отчетливо услышал скоростные переливы автоматического оружия с мембранными магазинами. Таким здесь были вооружены только солдаты «дистапо» — особой элитной политической полиции, которая не подчинялась даже местным контрразведчикам.
Потом грохнул взрыв, да такой, что вздрогнули стены.
— Похоже, это та группа, сэр… — сказал Ружон.
Майор кивнул.
Команда преследователей протопала совсем рядом, и появился шанс проскочить на следующий радиус — еще ближе к центру.
— Выходим… Собрались, ребята, нам осталось совсем немного.
Им снова повезло — они сумели проскочить к следующему посту, пару раз обманув преследователей и обойдясь без единого выстрела. Однако в следующем радиусе их неожиданно встретили, количество брошенных на преследование групп увеличивалось.
Теперь стрелять приходилось так часто, что возник вопрос о пополнении боезапаса. И снова, в краткий момент передышки, были слышны отдаленные очереди, причем уже значительно ближе.
Получив еще одну пулю в бронежилет и крохотный осколок в незащищенный участок шеи, майор все же довел группу до резервной галереи, не имевшей освещения и отделки.
Именно здесь зияли шурфы, уходившие на глубину — к самым нижним и секретным уровням. В один из них майор и сбросил супермаяк.
— Всё! Мы выполнили главную задачу, теперь постараемся выбраться!
— Предлагаю лучше пробиваться ко второй тройке, — предложил Ружон.
— Если их еще трое… — добавил Сомак, и только тут Корсак заметил, что у того под забралом уже приклеен стягивающий регенерирующий пластырь — похоже, осколок прошел через шлем.
— Согласен, будем пробиваться в их сторону. Так у нас всех будет больше шансов.

Глава 130

Первым заскочив в караульную, Брейн одним ударом выключил бросившегося на него офицера, а затем ударом ноги сбросил в вентиляционное окно кинувшегося следом сержанта.
Григ пробежал в следующее помещение и крикнул:
— Тут все чисто!
— Похоже, остальные ушли менять смену, — подвел итог Батон и наклонился над бесчувственным офицером.
— Не беспокойся, полчаса он будет без движения, — сказал Брейн, проходя вдоль стены и вскрывая ящики с боекомплектом. Свой дробовик, расстреляв боеприпасы, он бросил в галереях и теперь опирался только на трофейный автомат — не очень хороший в бою, но к нему то и дело попадались патроны. Это была самая популярная модель у бойцов внутренней охраны.
— Слышите? — спросил Григ, поднимая кверху палец.
— Стреляют, — кивнул Батон.
— А кто?
— Давно уже стреляют, — сообщил Брейн. — Я не первый раз замечаю.
— А чего не сказал? — удивился Батон.
— Я сказал, но ты был занят.
Брейн кивнул на стянутое энергобинтами предплечье Батона, куда пришелся удар крупнокалиберной пули. Как ему не оторвало руку — вот самый главный вопрос, но наплечника и части бронежилета как не бывало.
— И грохот все громче — в нашу сторону движутся.
— Может, провокация? На живца взять желают? — предположил Григ.
— Слишком заковыристо, — покачал головой Батон. — Куда проще загнать нас в угол.
— Кстати об углах — далеко до магистрали? — спросил Брейн.
— Я ж говорил — на стене будет широкая синяя полоса.
— Ну, а где эта стена?
— Заблудился я… — вздохнув, признался Батон. — Всей базы я не знаю, а тут еще дополнительных галерей понастроили. Нам главное — не спускаться на нижние уровни, оттуда точно не выберемся.
— Тихо!.. — прошипел Григ, прикладывая палец к губам.
Все прислушались. Шаги множества ног приближались. Солдаты следовали приказу не разговаривать, но ходить неслышно в подбитых стальными шипами ботинках было невозможно.
— Выскакиваем на счет три, и ты, Томас, разряжаешь последний гранатомет! — предложил Батон.
Брейн кивнул. Гранаты почти закончились, патроны тоже. Запас взрывчатки — полфунта на крайний случай: оставалась надежда наткнуться на стену с синей полосой, которую следовало чем-то пробить.
— …три!
Все трое выскочили в галерею, и Брейн разрядил гранатомет в гущу бойцов охраны, одновременно начав стрелять в бежавших под их прикрытием сотрудников «дистапо».
Во время кратких передышек Батон успел рассказать о них много интересного.
Во-первых, живым к ним лучше не попадаться. Вот, собственно, и все, «во-вторых» уже не требовалось.
Удар был нанесен неожиданно, и противник не успел среагировать. Ответные очереди загрохотали, когда дерзкая группа уже скрылась за очередным углом.
— Вон она! Во-о-он! — закричал вдруг Батон, и, бросив взгляд туда, куда он указывал, Брейн успел заметить между чередой колонн ту самую стену — с синей полосой. Однако сейчас выдвигаться к ней было бессмысленно — их бы пригвоздили к этой стене из скорострельных машинок, которыми были вооружены сотрудники «дистапо».
Проблема была в том, что столь скорострельное оружие не давало матричной бронезащите «отдохнуть», а потому уже третья-четвертая пуля проходила через бронежилет, как через фанерную коробку.
И снова пришлось бежать, благо чем ближе они оказывались к центру, тем больше было всяких паразитных ответвлений от главных галерей.
Каких-то технологических ниш, приямков, «беседок для отдыха», которые всегда оказывались пустыми, притом, что столики в них были сервированы бутылками с водой, что тоже было не лишним.
И вот — случился тупик. И хорошо, и плохо. Плохо в том смысле, что бежать больше было некуда, а хорошо — их приперли к той самой стене с широкой синей полосой.
Дай им враг пару минут, чтобы взломать стену и уйти в обещанные Батоном «джунгли особых магистралей», но враг передышек не давал и всё наседал. Пули безостановочно колотили в стену, и трое бойцов лишь изредка имели возможность ответить.
Когда казалось, что выхода уже нет, вдруг проявилась та самая альтернативная команда, перестрелку с которой они иногда слышали.
Похоже, их тоже прижали, и совсем недалеко — между разрывами гранат были слышны ругательства.
— Эй, кто там?! — крикнул Брейн, вжимаясь в бетонный пол и ощущая, как пули стригут воздух все ближе.
Батон, почти не глядя, снял из пистолета самого дерзкого стрелка, и стало полегче.
— Свои! — донеслось в ответ.
— Какие свои?!
И снова стрельба, разрывы гранат, и Брейн уже подумал, что ответа не дождется, получившая подкрепление охрана крепко прессовала и тут и там.
— Нет ли среди вас Томаса Брейна?!
— Томас!.. — повернул к нему лицо Григ и сделал большие глаза.
— А если есть, то что?! — уточнил Брейн.
— Ресторан рибонской кухни помнишь?
Брейн прекрасно помнил этот ресторан, где, по сути, подписал соглашение о вербовке. А после участвовал в глупой гонке, которая и завершила очень странный период его жизни в Гринланде.
— Что предлагаешь?!
— Прорывайтесь к нам! Мы прикроем!..
— Лучше вы к нам! У нас есть план, как…
Грохнул взрыв, и Брейн почувствовал, что теряет сознание. Это было похоже на пропущенный в спарринге удар. Все плывет перед глазами, и ничто уже не кажется таким важным, как прежде.
Инструктор учил его, как выходить из такого состояния, вспоминать о мотивации и о том, что противник все еще в порядке и сейчас нанесет окончательный удар, из которого, в некоторых случаях, не выведет даже рефери.
Приятное чувство расслабления могло оказаться последним ощущением, если схватка не учебная.
«Если ты в нокдауне, держи в левом верхнем углу самую страшную картинку, которая тебя вразумит. Оттолкнись от нее и почувствуй реальность — ты в серьезной опасности!»
— Он жив там?! Вы там все живы?! — неслось откуда сквозь пелену.
— Да живы мы, живы!
Кажется, это был Батон.
— Томас! Томас, сукин ты сын, не умирай! Ты втянул меня в эту байду — не смей умирать!
Это был Григ, но он, конечно, не всерьез. Сам Григ не боялся смерти, но он не хотел оставаться один — как-никак, они с одного гарнизона.
Брейн открыл глаза и улыбнулся, но даже под закрытым забралом Григ рассмотрел эту улыбку.
— Ну ты меня напугал!
— Эй, камрады, мы в ихней форме! Так что…
Пришла пора замолчать потенциальным союзникам — теперь их накрыли серией гранат.
Батон отстучал серию из своих пистолетов, и все, кто выглядывал из-за колонн, поплатились. Он мгновенно заменил обоймы и, крикнув: «Я — щас!», рванулся в сторону терпящих бедствие союзников.
И снова заговорили его волшебные пистолеты, соревнуясь друг с другом, чтобы одержать победу с наилучшим результатом.
— Да он с ума сошел, — произнес Брейн, приходя в себя, но спустя пару секунд в их приямок посыпались союзники — раз, два, три и Батон.
— Давай, лепи свою взрывчатку! — проорал незнакомый боец, и Григ, выскочив из приямка, шлепнул на стену свою заготовку, а для его прикрытия союзники разрядили в галерею две последние гранаты.
Грохнул взрыв, всем досталось обломками бетона, но это был пустяк по сравнению с двенадцатимиллиметровыми бронебойными пулями или скорострельными автоматами коварных «дистаповцев».
— Уходим, джентльмены! Уходим!..
Кажется, это был Батон. Брейн после контузии не очень хорошо различал звуки, цвета и… еще что-то. Анализ ему сейчас давался трудно.
Наконец-то они оказались в той самой магистральной галерее, невысокой, но достаточно широкой, чтобы двигаться колонной по двое.
Кажется, кого-то сильно задело, и его бинтовали. Нет, не бинтовали, задело крепко, и с него сбросили броню, начав быстро крепить еще уцелевшие мышцы и кости накладками из активных регенерационных пластырей.
Слой за слоем. Кажется, на беднягу извели весь запас, но у него появился шанс выжить, если бы у отряда был шанс выбраться отсюда.

Глава 131

Первые пятнадцать минут они бежали по пучкам кабелей, трубопроводов и шин, тянувшихся параллельно другим магистралям.
Наконец командир новых союзников попросил краткий привал — требовалось оказать помощь их раненому.
Тревога оказалась ложной, получив еще одну дозу стимуляторов, он уснул. Рана и перебитые кости были надежно стянуты, а страшная пуля, разумеется, прошла навылет.
— Узнаешь меня? — спросил командир союзников.
— Припоминаю, — кивнул Брейн.
— Планета круглая.
— Круглая, — согласился Брейн и, заметив, что Батон с Григом, опершись на стену, ловят драгоценные мгновения отдыха, уточнил:
— Это вы нас подставили?
Союзник вздохнул и, взглянув Брейну в глаза, сказал:
— Так было нужно, Томас. Благодаря этому я сбросил в шурф маяк, и когда мы отсюда выберемся, с орбиты ударят здоровенными бомбами, которые достанут даже тех, кто сидит под двумя сотнями метров сплошного гранита. Понимаешь?
Брейн молчал.
— Но вы-то сами разве не для этого сюда приперлись?
— Они снесли гору неподалеку, и мы решили, что следующим будет наш форт. Парни сказали — нужно достать мерзавцев в их логове, или следующий удар будет по нам.
— Парни твои были правы. Вы пошли, вы дошли и выполнили свою работу. И если бы не вы, нас бы размазали, понимаешь?
— Не парься, знаю я эту кухню, — кивнул Брейн. — Знаю.
— Уходим! Уходим!!! — проорал вдруг Батон, и все, быстро вскочив, продолжили движение.
Между тем в магистрали преследователи за ними не сунулись, поскольку повреждение центральной галереи влекло за собой полный паралич всей жизнедеятельности базы и потерю боеготовности.
— Жаль! Жаль, что не добрался до лабораторного комплекса! — на ходу прокричал Батон, и в этом крике было отчаяние.
Брейн внимательно смотрел под ноги, чтобы не упасть, когда попадались соединительные муфты кабелей и гарнитур. А еще то и дело оборачивался, проверяя, как там союзники, тащившие на себе раненого. Но они не отставали.
Свет в галерею попадал лишь через узкие вентиляционные окошки под самым потолком. Теоретически в них мог заглянуть охранник и полоснуть по бежавшим из автомата, однако магистрали сейчас служили защитой для объединенной диверсионной группы.
— Мы вообще куда бежим? — решился спросить майор Корсак во время короткого привала, когда требовалось выяснить, куда двигаться на развилке.
— На юг, там находится заброшенное депо с самоходными вагонетками, — пояснил Батон. — Они используются при строительстве новых галерей и штолен, а потом их ставят на прикол до нового строительства.
— Но охрана уже догадывается об этом?
— Ну разумеется, поэтому и бегут за нами по параллельной галерее. Только мы рванем с западного депо.
— С западного? Но для этого придется… Придется выйти наружу и принять бой!
— Нас завалят, Батон, — вмешался Григ.
— Не завалят, — улыбнулся Батон и нервным движением проверил один из пистолетов.
— Не завалят. Я приготовлю им подарок, который отвлечет их от погони…

Все стали переглядываться, а Батон выдержал паузу и уточнил:
— Вот — это генеральный электрический кабель. Толщина изоляции пятнадцать сантиметров. А вот тут, — и он показал на противоположный край магистральной галереи, — тут находится позитронная жила. Врубаетесь?
Брейн не врубился, сказывалась контузия, а майор Корсак тотчас подхватил идею:
— Ты хочешь закоротить электро- и позитронопроводы?!
— Так точно!.. И температура в галерее подпрыгнет до пятнадцати тысяч градусов!
— На всем протяжении этой магистрали?
— Не совсем. Магистрали разбиты на полуторакилометровые отрезки, которые оканчиваются квантовыми размыкателями. Они-то и спасают всю систему, если случится замыкание.
— Полтора километра тоже неплохо, — заметил Григ.
— Я на это и рассчитываю. Нужно только выполнить соединение и организовать подрыв так, чтобы мы не пострадали. Когда позитроны встретятся с электронами, нам лучше оказаться подальше.

Глава 132

Григ вызвался соорудить подходящую снасть и во время следующего привала, когда они, истекая потом и кровью, сдерживали стук колотящихся сердец, а наверху, совсем рядом, перекликались бойцы группы преследования, он нарезал куски проводов от всяких вспомогательных сигнальных линий и вязал их, вплетая в медно-гафниевые косички куски пластичной взрывчатки.
— Что ты делаешь? — спросил его Брейн. Он был хорош в саперном деле, на отлично сдал диверсионный раздел, но то, что делал Григ, ни разу не видел.
— Косичку заплетаю, — ухмыльнулся тот. В этот момент застонал раненый, и Корсак сделал ему еще одну инъекцию, чтобы бедняга забылся.
«Везунчик», — подумал Брейн. Однажды он так же угодил под мину, получил порцию железа и отключился, а пришел в себя уже в госпитале. Как потом выяснилось, ребята из группы четыре километра тащили его по джунглям под минометным обстрелом. Сами получили ранения, но не бросили, хотя, по их признаниям, выглядел он тогда плохо.
Брейн оценил их упрямство и, вернувшись через полтора месяца, весь бонус потратил на грандиозную пьянку в лучшем ресторане какого-то заштатного городка.
— Понимаешь, в чем дело, позитрон любит плазму, а электрон — проводники. Вот я беру сверхпроводящий штейфер, накладываю сверху взрывчатку, и вот он — мостик для встречи.
— А тупо закоротить нельзя?
— Закоротить можно, но все кончится хлопком. А нам нужен пожар на полтора километра при температуре в пятнадцать тысяч градусов.
Брейн вздохнул и прислонился к стене. Если удастся выбраться, он обязательно изучит этот малоизвестный ему аспект местного саперного дела.
«Косичка» была установлена, снабжена дистанционным детонатором, после чего группа прошла еще пару сотен метров и остановилась у несущей колонны из литого пластобетона — четыре на четыре метра.
— Значит, так, братцы, — начал Батон. — Если мы останемся здесь и подорвем позитроную шину — сгорим все за три секунды. Нам нужно выскочить за колонну и смять противника — их там примерно полторы сотни. Всех валить не нужно — только смять, чтобы они дрогнули. И только тогда Григ подорвет этот хитрый фугас.
— А если не сработает? — спросил Ружон. Было видно, что он устал.
Он давно тащил своего товарища и уже перестал верить, что им удастся выбраться. Слишком мизерными выглядели их шансы на спасение.
Стажеру не ответили, все переваривали сказанное Батоном.
У майора Корсака забрали остатки взрывчатки, которая пошла на безоболочные фугасы — они хорошо валили с ног, не раздавая осколков «и вашим, и нашим».
— Прошу прощения, — поднял руку Ружон. — А что будет, когда у нас выйдут патроны? Охране останется только убить нас. В упор.
— Все не так, дружок, — отеческим тоном возразил ветеран, эксперт и городской бандит Батон. — Когда капрал щелкнет инициатором, здесь начнется еще то веселье.
Однако до веселья еще требовалось выдержать шквальный огонь и… ухитриться разбросать между двумя гигантскими колоннами безоболочные заряды, одновременно прикрывая Грига. Он в этой ситуации должен был уцелеть, иначе они пропали.
И завязался бой.
Диверсанты начали с безоболочных фугасов, охранники дружно ответили из подствольных гранатометов, и Брейн почти перестал видеть, когда пара осколков сделала из его бронекристаллической маски подобие рыболовной сети в ярких лучах солнца.
Брейн перестал видеть, но отлично слышал и все еще неплохо ориентировался. С помощью периферийного зрения он ухитрялся разбирать все, что нужно, а потому стрелял уверенно, магазины менял машинально и к тому моменту, когда до него дошло, что через битое бронестекло он ничего не видит, отряд уже был под защитой второй колонны и Григ замкнул инициатор.
Такого эффекта Брейн не ожидал. Он ждал вспышек, сотрясения пола и обвалов, но когда стали валиться расплавленные бетонные стены и эта лава потекла по внешним галереям, он почти впал в ступор.
— Давай, Томас! — подтолкнул его Григ, Брейн сбросил разбитое забрало, и они помчались с остальными.
Сзади раздалось несколько выстрелов, но пули ушли куда-то вверх по стенам.
Батон хорошо знал схемы галерей и скоро завел их сначала в хозяйственный подуровень, а оттуда в резервные штольни, где было пыльно, не покрашено и висели обрывки проводов.
Освещение встречалось точечно — через сто — сто пятьдесят метров.
Батон шел первым, за ним трое союзников, двое из которых поддерживали третьего. За ними Брейн и Григ.
Неожиданно Батон остановился и поднял руку. Остальные тоже встали, и он, подойдя к огромной, вырубленной в стене нише, несколько секунд вглядывался в нее, подсвечивая себе тактическим фонариком, и потом снова махнул рукой, показывая, что можно двигаться.
Когда Брейн проходил мимо ниши, больше походившей на ангар, он также посветил фонариком и увидел боевую машину устаревшей системы, покрытую пылью, однако все еще выглядевшую достаточно грозно.
Еще через две сотни метров по грубым, вырубленным в породе ступеням они спустились в следующую штольню — еще более узкую и сырую.
Здесь вовсе не было освещения, зато под ногами оказались рельсы — три нитки, что удивило Брейна, здешний железнодорожный транспорт он видел лишь дважды.
Один раз это была легчайшая узкоколейка — недалеко от учебки контрразведки, а в другой — локомотив, тащивший тяжелый состав, между вагонами которого не было видно сцепок, отчего он напоминал сороконожку.
Вскоре группа добралась до депо, где на трехрельсовом пути, одна за другой, стояли несколько странного вида приплюснутых машин, в которых Брейн ни за что бы не опознал локомотивы.

Глава 133

На платформах имелись скамейки, и все уместились на двух из них. Батон включил какой-то тумблер, и машина неслышно покатилась по бесстыковым рельсам.
Было темно, и приходилось пользоваться фонариками. Ехали минут десять, попадая то в холодные, то в теплые струи воздуха, должно быть, куда-то сюда выводились вентиляционные короба.
Наконец жужжание приводного моторчика стало тише, платформа начала останавливаться и в конце концов встала, а несколько световых пятен от тактических фонариков уперлись в серую стену, перекрывавшую трёхрельсовую дорогу.
— Бетон? — спросил Корсак, приподнимаясь.
— Это последние метры территории базы, — пояснил Батон. — Дальше — продолжение дороги до отвалов, возле какого-нибудь оврага или ущелья, куда тайно сбрасывали грунт. Но теперь туннель закончен, и дорогу перекрыли.
Батон сошел с платформа и, сделав несколько шагов, коснулся стены. Потом поднял валявшийся обломок породы и ударил в преграду, прислушиваясь к звуку.
Он прошел вдоль стены в одну, потом в другую сторону. Ударил еще несколько раз, потом повернулся и сказал:
— Полтора метра рыхлого льда. Нужна взрывчатка.
— У нас только мембранная, — сказал Корсак.
— Много?
— Четверть фунта.
— Доставайте, — сказал Батон. — Отковырнем кусок, а потом будем бить заступами — вон там в углу я вижу инструменты.
И он посветил в угол фонариком.
— У меня осталась еще одна труба! — поднял руку Григ.
— Да вы, господин капрал, сегодня прямо звезда, — развел руками Батон, и все засмеялись, кроме раненого, который находился под действием лекарств и ни на что не реагировал, хотя, когда его тащили, слегка перебирал ногами.
Платформу отвели назад — метров на пятьдесят, потом выстрелили из гранатомета в стену, и она обрушилась обломками грязноватого льда. Остатки перемычки Григ взорвал скомканной мембранной взрывчаткой, которая изначально предназначалась для аккуратной вырубки бетонных перегородок.
Брейну, Батону и Корсаку пришлось еще поработать лопатами, чтобы расчистить пути вглубь туннеля, откуда уже веяло настоящей зимой.
Это заставило Брейна вспомнить о той погоде, что они оставили снаружи, и это вызвало легкий озноб.
Платформа тронулась, и когда они проехали по тоннелю еще метров четыреста, обстановка вокруг изменилась — теперь тоннель проходил в толще льда. Где-то он был серый и грязный, как перемычка, которую пришлось взорвать, а где-то мелькали участки прозрачного голубоватого льда, в который проникал дневной свет.
Стало по-настоящему холодно, трёхрельсовое полотно здесь было покрыто инеем.
Подо льдом они проехали еще километров пять, пока не уперлись в отбойник. Здесь рельсы заканчивались и слева была видна заброшенная ленточная линия, по которой опрокинутый из вагончиков грунт выносился в какую-то яму.
Пассажиры сошли с платформы, и пока Батон ходил на разведку, ориентируясь на сквозняк, майор Корсак с уцелевшим стажером занялись своим раненым, у которого разразился очередной кризис.
Брейн стоял в стороне. Он устал и отстраненно следил за их энергичными действиями. Где-то на уровне подсознания он отмечал, что они все делают правильно, и вскоре раненый задышал — его удалось вернуть.
Вернулся Батон.
— Порядок, братцы. Там есть выход прямо на снег.
И через полчаса они уже брели по неизвестной равнине. Ветер утих, поземка больше не хлестала ледышками по одежде, и Брейн подумал, что мечтает упасть и выспаться — все эти отдыхи во льду, по дороге сюда, не считались, поскольку частью мозга он все же оставался на страже и благодаря этому заметил тот навязчивый дрон.
— Тот дрон был ваш? — спросил Брейн, когда они встали на привал под нависавшей скалой.
— Да, — ответил Корсак, даже не уточнив, что имел в виду Брейн. Оба знали, о чем идет речь. — Мой бот уже совсем рядом, я вызвал его, как только мы выбрались из ледяной штольни.
— И что этот бот?
— Там полтонны снаряжения — одеяла, горелки, тентованный корпус и даже передвижная хирургия. У вас как с полевой хирургией?
— Нормально. Но я не знаю ваших стандартов.
— Зашивать умеете? Осколки можете вытаскивать?
— Один раз даже вытащил парочку у себя и зашил, — улыбнулся Брейн.
— Значит, я на вас рассчитываю, а то осколок не дает мне шею повернуть.
Корсак еще раз взглянул на экран.
— Четверть часа, и он будет здесь. Мы переночуем, а уж с утра двинемся вниз.
По снегу на четвереньках подполз Григ.
— Чего вы тут секретничаете?
— Ну… — Корсак улыбнулся. — Мне удалось сбросить в шурф маяк, и в скором времени орбитальные бомбардировщики сделают из этого горного тайника спокойную равнину.
— Вот это новость, — улыбнулся Григ. — То есть мы с командиром сможем вернуться к запасам казенной жратвы и больше не отсвечивать?
— Совершенно верно, — кивнул Корсак, и Григ уполз обратно, где общался с Батоном и одним из стажеров Корсака.

Глава 134

Прибыл бот майора Корсака, и все бросились устанавливать убежище — удобную палатку, рассчитанную на дюжину постояльцев.
Был в комплекте и хирургический бокс, и Брейну пришлось постоять в качестве операционной сестры. Он не утратил давнишних навыков, и когда пришла команда «шить», укладывал стежки с профессиональной точностью.
После квалифицированной помощи лицо раненого порозовело, и он стал дышать ровнее.
Потом вытащил осколок майору, зашил рану, и тот с облегчением начал вертеть головой.
Под развернутым пологом заработали нагреватели, и стало совсем хорошо. Корсак все еще держался рядом, и Брейн задал вопрос, который его мучил:
— Твоя кровь пузырилась и кипела, майор. Ты же не думал, что я не замечу?
Корсак вздохнул. Он не первый раз отвечал на подобные вопросы.
— Что ты хочешь узнать, Томас?
— Как можно больше.
— Я — квантери, если отмотать назад семь поколений.
— Квантери? Я такого слова не знаю.
— Знаешь. Возможно, твоя красотка называла это иначе, но иными словами это «каменные ящеры», третья ветвь, помимо драккенов и джунгар.
— И ты…
— Да, теперь я работаю против своих, если можно так выразиться. Это такое общее движение — адаптеров, которые происходят из всех трех ветвей. Мы не хотим возвращения в эти мифические «океаны голубой воды». Мы хотим оставаться там, где пустили корни. Меня, между прочим, мать рожала так же, как у варваров. То есть людей, сейчас так принято говорить.
— Генная инженерия?
— Да, уже пять поколений моих предков размножаются как люди. Только генетический тест может отличить нас от остального местного населения, ну и еще кровь.
— Понятно.
— Представь, что первый раз мне пришлось объясняться по этому поводу со школьной медсестрой, когда она увидела эту кипящую кровь.
— Ты был в шоке?
— Нет, мои родители предупредили меня.
— А твои родители…
— Генетически — оба были адаптерами. А прадед по материнской линии — варвар.
Оставив свою компанию, снова подошел Григ.
— Я прошу прощения, господа генералы, но мы что — всухую сгоняли?
Брейн и Корсак переглянулись.
— Не всухую, приятель, — заверил майор. — Открою тебе военную тайну — не пройдет и часа, как ты увидишь обещанное шоу.
— Вот это лучшая музыка, что я слышал за последние полгода, — признался Григ и ушел.
— Этот твой кадр просто находка, — после паузы заметил Корсак и улыбнулся.
— Достался по наследству. Повезло, — ответил Брейн. — А что ваши ребята, тоже адаптеры?
— Нет, чистые варвары. То есть люди.
— И какие у нас планы?
— Планы?
Майор взглянул на наручные часы, имевшие еще сотню разных функций, и Брейн понял, майор тянет время, чтобы ответить, но не сказать лишнего.
— Планы следующие: как стемнеет, а это произойдет уже через полчаса, нужно выйти из палатки и проверить соединение с маяком.
— Понятно, — сказал Брейн и коротко зевнул. — Еще совсем недавно так хотелось спать, что казалось, появись возможность, упаду и сутки не перевернусь на другой бок. Но вот согрелся, выпил травяного чаю из ваших запасов, и спать расхотелось. Это там химия какая-то?
— Нет, Томас, это ваши эмоции.
— Тогда, после посещения рибонского ресторана, как получилось, что, когда наемники расстреливали ваш спортивный автомобиль из автоматических пушек, вас в машине уже не было?
— А вы проверяли?
— Разумеется. Я мчался в конце этой кавалькады и лично заглянул под разорванный снарядами корпус. Там не оказалось никаких биологических следов.
Майор улыбнулся.
— Это была всего лишь голограмма, друг мой. Голограмма, снятая в хорошей лаборатории, однако подействовала она только на сознание живых охотников. Уверен, что после анализа видеозаписи они поняли, что их обманули, но это случилось позже, а в тех условиях они были вынуждены реагировать по-человечески.
— Мне кажется, я бы заметил голограмму, — качнул головой Брейн.
— Разумеется, если ставится задача отличить реальный образ и голограмму. Но представьте, что вы наемник. Вам приходилось выслеживать жертву?
— Нет, но я много раз сидел в засаде.
— Это даже лучше! Вспоминайте, сколько раз вам приходилось сидеть часами и потом уходить ни с чем, потому что цель не прибыла в прогнозируемое место?
Брейн вздохнул. Это были не лучшие воспоминания. Однажды он пролежал под кустом трое суток, облегчаясь в подгузник, чтобы ничем себя не выдать, а позже выяснилось, что специалисты службы навигации ошиблись и объект прошел в сорока километрах южнее.
— Бывало такое, — кивнул он.
— А что самое важное в такой ситуации, когда вы ждете? Проходят контрольные сроки, вы на взводе, но кругом пусто… Так я вам скажу — вы жаждете появления объекта! Вас трясет от этого ожидания, и когда появляется что-то на него похожее, ваше подсознание дорисовывает нужные подробности, лишь бы поскорее закончить дело и вернуться к равновесному состоянию психики. К покою с горячим чаем и сладкими сухариками у себя в казарме. Я прав?
Брейн улыбнулся. Сам он все так подробно не разбирал, но майор выразил саму суть.
— Именно так я и обманул наемных убийц. Они были уверены, что голограмма — живой объект, и помчались за управляемой по радио машиной. А все остальное вы видели.
Брейн кивнул: как же все оказалось просто.
— Кажется, уже стемнело, — сказал он.
— Да уж. Пора качнуть нашего старину «краба».
— Краб?
— Да, это я придумал ему такое имя. Антенны на корпусе делают его похожим на краба. Ну ладно, идемте наружу, пора протестировать систему наведения.
Они выбрались из палатки и огляделись. Ночь была ясная, и множество звезд украшали темно-серый небосвод. Ветер совсем стих, что в этих местах случалось нечасто.
Неподалеку от палатки дремал бот — машина-робот на широких гусеницах, которая до поры была укрыта где-то в снегу и выбралась на поверхность по сигналу, чтобы примчаться на зов хозяина и доставить так необходимые группе припасы и оборудование.
— Далеко сейчас до базы? — спросил Брейн.
— До центра базы — около двадцати километров.
— И что, на той безумной глубине, куда вы сбросили маяк, он услышит ваши сигналы?
— Радио, даже высокочастотный ультрасигнал, конечно, не прорвется. Радиосигнал слаб, электромагнитная волна слишком медленная, а вот полифотонные связи позволяют забыть о расстояниях.
— Сколько же стоит такой маяк и это приемное устройство в ваших руках?
Корсак взвесил на руке небольшой приборчик и сказал:
— Не знаю, сколько стоит. В магазине такое не купишь, а в лаборатории его собирали два года, и всё необходимое для него я доставал сам. И тоже не в магазине.
— Но вы платили за компоненты?
— Нет, все на личных связях, в ответ на оказанные ранее услуги. Вы же не новичок на этой кухне, Томас.
Брейн улыбнулся.
— Я не перестаю удивляться здешним технологиям.
— Неужели у вас дома все так плохо?
— Отнюдь. Все примерно так, как и здесь, только акценты расставлены несколько иначе, ну и технологии попроще.
— Ну что, пора приступать…
Корсак включил на крохотном экране подсветку, однако на нем не отразилось никаких параметров, маяк молчал.
Брейн, затаив дыхание, следил за действиями майора. Он ожидал, что тот начнет ругаться, лихорадочно трясти передатчик, но Корсак лишь выключил прибор, снова включил и, выключив во второй раз, убрал в карман.
— И что? Это всё?! — поразился Брейн.
— Всё, — кивнул майор и улыбнулся.
— Но вы так спокойно это говорите?
— Ну, не особо спокойно. Столько сил вложено, и снова неудача. Я не первый раз пытаюсь разнести это осиное гнездо, и всякий раз где-то прокол.
— И где в этот раз?
— Джунгары закрыли спектр.
— Этот самый — с полифотонными связями?
— Именно. Закрыли наглухо. А это значит, что я их недооценил.
Они помолчали, поглядывая на небо, словно ожидая чего-то еще, и вдруг Брейн увидел нечто, виденное им прежде.
Среди возникших желтых всполохов вдруг проявились два черных ромба.
Вспомнилось, какой ужас появление этих таинственных объектов вызвало у группы заговорщиков, на вечеринку к которым был приглашен Брейн.
— Мне кажется… Мне кажется, вам нужно снова проверить ваш передатчик… — сказал Брейн каким-то не своим голосом.
— Странно. Мне только что пришла в голову та же мысль, — несколько заторможенно произнес майор. Потом достал передатчик, и на его экране появились сигналы отзыва маяка.
— Всё! — сказал Корсак, убирая передатчик. — Координаты ушли на орбиту.
Едва он произнес эти слова, как желтоватое пламя вокруг черных ромбов стало блекнуть, и скоро черные незнакомцы растворились без следа, а на их месте вновь оказалось звездное небо.
— Что теперь? — спросил Брейн, хотя ему хотелось спросить о другом: «Неужели это они разблокировали маяк на базе? Неужели это они передали нам приказ снова заглянуть в экран передатчика?»
— Теперь идите спать, Томас, а я покараулю, мне сегодня спать совсем не хочется.
И Брейн ушел в палатку, где уже все спали.

Глава 135

Брейн снял шлем и уснул, едва его голова коснулась спальника. Но долго спать не пришлось, через час или чуть больше яркая вспышка озарила горизонт на северо-западе, и ее яркость Брейн ощутил даже на расстоянии в двадцать километров, через стенку палатки и опущенные веки.
Он тотчас очнулся ото сна и едва открыл глаза, как земля содрогнулась от удара, а затем последовали еще два таких же мощных сотрясения.
Все, кто был в палатке, тотчас повскакали с мест, и даже зашевелился раненый.
— Что за хрень?! — воскликнул Батон.
— Орбитальная бомбардировка, — пояснил Брейн.
— От души прикладывают, — покачал головой Григ и снова лег.
В палатку заглянул майор.
— Извините, что разбудил вас, братцы! — торжествующе произнес он.
— Получилось, сэр! — воскликнул его уцелевший стажер.
— Получилось, Ружон. А завтра, с рассветом, нас заберет легкий транспорт, так что топать по снегу не придется.
— Отличная новость, — сказал Брейн и, зевнув, повернулся на другой бок, чтобы далекие вспышки не мешали спать.
Между тем, покончив с ярусами неглубокого заложения, бомбардировщики перешли к ударам глубинными бомбами, и вспышек стало меньше, а вместо грохота начал доноситься низкий рокот, когда боеголовки в сверхпрочных оболочках крушили инфраструктуру противника на глубине в сотни метров.
Когда Брейн проснулся в следующий раз, было светло, все остальные бодрствовали и занимались сборами.
Палатки над ним уже не было и, надев шлем, он встал и принялся сворачивать спальник.
Вскоре послышался шум двигателей небольшого шаттла.
Взметнулась снежная пыль, шаттл шлепнулся раскладными лапами на ледяное крошево и опустил аппарель.
— Грузимся! — крикнул Корсак, и первым в проем отсека забрался проворный бот, нагруженный палаткой и всем тем, что притащил сюда накануне.
Поверх поклажи, пристегнутый к носилкам, лежал раненый.
За ботом на борт поднялись остальные, и шаттл стартовал, не дожидаясь полного закрытия аппарели.
— Вы нас сейчас куда? — прокричал Брейн.
— К форту! — ответил майор.
— Не, у нас машина в леднике! — вмешался Григ. — Вы нас туда сбросьте, а уж дальше мы сами!..
— Говори координаты!
Григ показал свой навигатор, и майор скачал информацию.
— Всё, данные у пилота!
И действительно, вскоре шаттл качнулся и начал разворот.
— Вашего Батона я заберу, если не возражаете.
— Это его дело, — пожал плечами Брейн. Это был для него хороший выход, поскольку брать Батона на службу в форт он опасался, ведь, несмотря на его выдающиеся боевые качества, с дисциплиной у него были проблемы. Если не сказать хуже.
Брейн не был уверен в психической уравновешенности этого бойца.
— Недели через три-четыре я навещу ваш форт, так что никуда пока не уезжайте, — добавил майор, улыбаясь.
— Будем ждать, — кивнул Брейн.
Через несколько минут их с Григом высадили на запрошенном месте, и, помахав уходящему шаттлу, они направились к скале, под которой, чуть присыпанный снегом, стоял их «Рихман».
— Ну вот, наполовину мы дома, — сказал Григ, когда они уселась в машину и она завелась с первого раза.
Возвращение к перевалу и спуск заняли еще шесть часов. Обошлось без приключений, поскольку ехали по уже знакомым местам.
На путь от предгорий до форта затратили еще два часа, а когда заехали по откидному мосту во двор форта, время было послеобеденное.
— А что, командир, как насчет того, чтобы угоститься за труды наши великие?
— Я не против. Только сначала помыться хочется.
— А я бы сначала выпил, — вздохнул Григ. — Но, по сути, ты прав. Помыться и шкуру заштопать.
— Зацепило?
— Не больше, чем других, но пластырь поставить нужно, к утру он уже железо вытянет.
— Можно по-быстрому — ножиком, — улыбнулся Брейн.
— Нет, я никуда не спешу, — сказал Григ и стал подниматься по лестнице, слегка прихрамывая.
«И я тоже не спешу», — подумал Брейн, прикидывая, что вскоре его ожидают очередные перемены. Корсак обещал заглянуть через три-четыре недели, значит, время на отдых еще было.

Книга VI. Битва за реальность

Опыт и умения Томаса Брейна замечены куратором Имперской Службы Безопасности. Форт теперь укомплектован гарнизоном, за ним есть кому присмотреть, и Томас отправляется на новое место службы, где его готовят к рискованной акции. 
Однако местный климат играет с ним странную шутку — он то и дело проваливается в другие реальности, где в его помощи очень нуждаются, но, вернувшись обратно, уже ничего не помнит. Когда его призрачные миссии наконец сливаются воедино, Томас с потрясением узнает, с каким ужасом он соприкасался, контактируя с биномом — существом непознаваемой природы… 

Глава 1

Если бы майора Корсака спросили, какая его самая лучшая или сильная черта, он бы ответил: способность работать без перерыва сутками, а потом забиться на секретной квартире или в горной пещере — как придется — и спать часов тридцать пять.
Этот полезный навык Корсак перенял от своих предков: те засыпали на сезоны, а то и годы, когда не было дождей и приходилось дожидаться воды, находясь в состоянии анабиоза.
Корсаку спать месяцы напролет смысла не было, у него имелась очень динамичная работа, но иногда требовалось быть в готовности целыми сутками, потому что он все предпочитал делать сам. Ну, или почти все.
Своим подчиненным и агентам он отдавал только второстепенные задачи.
Сейчас Корсак работал над очередной проблемой — на полуострове Гольяр, в «долине трех деревень» образовался вакуум власти, после того как была уничтожена «Ямахо» — важнейшая база джунгаров.
Все бандитские группировки, которые поддерживались джунгарами через посредников, либо разбежались, либо замерли в ожидании перемен, но этих перемен было не добиться, не дав гарнизону стоявшего в долине форта полного штатного состава.
Казалось бы, ну чего проще? Если раньше высокие чины в ведомствах опасались отправлять своих солдат в нестабильный район, то теперь ничто им не мешало сделать это. Однако щупальца «ордена джунгаров» проникали глубоко во властные структуры и вознаграждали кого надо, а кого надо могли и придушить.
Корсак час за часом просматривал ролики, сделанные скрытыми камерами его личной системы наблюдения, которая снимала персональную жизнь значимых фигур материкового Генерального штаба, а также высоких чиновников Министерства внутренней безопасности, ведавшего делами полиции.
Разумеется, никто разрешения на слежку за важными персонами не давал, однако на то и ИСБ, чтобы не спрашивать разрешений. Хотя, конечно, собственное начальство, попадись Корсак на таких безобразиях, его бы выгораживать не стало и сдало бы со всеми потрохами.
Высокие персоны прятали свою личную жизнь весьма основательно. Система безопасности, ВИП-охрана, состоящая из молодцев со сверхвозможностями. Контрсканнеры, аудиоподавители, видеофоберы и много еще чего, что можно было перечислять в длинном-предлинном списке. Но все это лишь на входе в личное пространство, а в самом пространстве — во дворце, тайном бунгало, скромном домике в три тысячи квадратных метров, ничего такого высокие персоны видеть не хотели, потому как, где аппаратура, там должен крутиться и обслуживающий персонал.
Вот поэтому главным для Корсака было преодолеть рубеж входного контроля, а дальше его никто не сдерживал, поэтому он придумал передавать шпионящие средства по частям.
— А вот вам бесплатная пицца! От такой-то известной компании.
— А вот вам выигрыш в лотерею — вы выиграли чудесный кулон для вашей девушки!
— А вот вам…
И так далее. Главным во всем этом было то, что на территорию интересующего Корсака объекта частями вносили видеозаписывающую технику.
На месте все это хозяйство соединялось между собой субрадиальной связью и начиналась полноценная фиксация всего, что происходило внутри.
Точечные датчики получали точечные сведения, но их сигналы суммарно составляли объемное видео, уровень разрешения и передачи которого только снился обычному плоскостному видео.
Разумеется, не во все охраняемые помещения удавалось протащить нужный набор датчиков — в конце концов, у возможностей Корсака тоже был свой предел. Однако в определенных случаях годились и аудиозаписи, а иногда лишь черно-белые тени — и этого хватало, чтобы некоторые господа шли на сотрудничество с Корсаком, который выдавал себя за сотрудника частного сыскного бюро.
Упомяни он об ИСБ — и клиент упал бы в обморок.

Глава 2

После двух суток непрерывного перелистывания файлов Корсак, наконец, нашел достаточно материала на генерала Гумберта.
«— Что ты творишь, Генри! Ах ты жеребец!..»
«— Джулия, я хочу, чтобы и ты к нам присоединилась… Ах!..»
«— Я уже с вами, Генри… Я уже… Ах!..»
— Это нам подойдет, — произнес Корсак и, запустив программу монтажа, оттолкнулся ногой от пола и уехал на стуле с колесиками к стойке с напитками.
Вообще, он планировал подъехать к ней часов двенадцать назад, но с работой вышел затык — ценного материала в пустой породе оказалось слишком мало. Одним словом, безумно дорогие натуральные лимоны подсохли, черешня подвялилась, водка выдохлась, но Корсак был доволен, что работа доведена до логического завершения.
Выпив водку, он два раза долил и снова выпил, а потом съел подвяленные фрукты и, оттолкнувшись от стены, подкатился к терминалу.
Программа закончила работу, и теперь было с чем обращаться к генералу.
Откладывать работу в долгий ящик Корсак не стал и вскоре набрал на мультивариантном диспикере знакомый номер.
— Алле, офис генерала Гумберта… — с долей важности ответил секретарь.
— Скажите, что Сони звонит, — представился Корсак. Сони поставлял генералу лучших шлюх.
— Какой такой Сони?
— Чего ты меня спрашиваешь? Ты генерала своего спроси, какой такой Сони, придурок!
Секретарь от такого подхода опешил, однако конфликтовать не стал и связался с боссом.
— Кто там? — вскоре ответил сам генерал.
— Привет, Мартин.
— Я не знаю никакого Сони!..
— А я не знаю никакого Генри. Переключайся на «секретку», Мартин, и поговорим предметно.
— Никуда я переключаться не стану!.. Пошел вон, иначе я сейчас вызову…
— Не хочешь «секретку», Генри-Жеребец, можем потрепаться по открытой связи…
— Э… Хорошо, канал двадцать четыре… — выдавил генерал. Корсак перевел регулятор на нужную отметку и первым делом перекинул по каналу собранный ролик.
— И что тебе нужно? Деньги? — спросил генерал, наскоро ознакомившись с компроматом.
— Деньги нужны всем, генерал. Но мне нужно, чтобы вы повнимательнее отнеслись к своим служебным обязанностям — только и всего.
— Что? Каким еще обязанностям? — опешил генерал. Он был уверен, что стал жертвой пройдохи-шантажиста, до которого обязательно собирался добраться.
— Служебным, генерал. После недавних изменений на полуострове Гольяр возникла необходимость укрепить на местах государственную власть.
— Это… это кто так считает? — спросил генерал, находясь теперь в полной растерянности. Ему прислали ролик с его внеслужебными и внебрачными похождениями, а в обмен читают какие-то лекции.
— Так теперь считаете вы, генерал. Исходя из сложившейся ситуации. Вы верно ее оценили и сделали правильные выводы.
— И что же это за выводы?
— Необходимо срочно укомплектовать форт — «тридцать второй опорный», согласно штатному расписанию.
— Я… Это… Зачем тебе это? Я полагал, тебе хочется получить выкуп, да? Ты мне гарантируешь, что больше нигде эта запись не появится, а я тебе пересылаю оговоренную сумму…
— А через полгода я повторяю наезд, и вы снова платите.
— Ну…
— То есть вы наивно полагаете, что сможете найти шантажиста? Чего вы так упираетесь, генерал, я что, требую от вас изменить Родине?
Гумберт окончательно смешался, ведь сейчас этот аноним требовал у него служить Родине, в то время как на самом деле не все было так просто.
— Вы связаны обещанием, генерал? — дал подсказку Корсак.
— Ну, как бы… Да, некоторые важные персоны не хотели бы, чтобы…
— Я понимаю вас. Кто эти персоны? Назовите их, и я смогу прикрыть вас — пусть не навсегда, но на время исполнения этого вашего приказа, который безусловно последует.
Генерал вздохнул и посмотрел на свои тапочки. Хорошие такие тапочки с отделкой из искусственного меха. Он любил домашние тапочки и собирал их целенаправленно, отчего у него в доме в специальных шкафах их хранилось уже более трех сотен пар. И все их он надевал поочередно — каждый день новые.
— Генерал, куда вы пропали?
— Я не могу вот так сразу… Кто вы? Мне кажется, за вами стоят какие-то… силы?
Генерал боялся. Он боялся даже произнести имя того, кто платил ему за контроль над его деятельностью. И конечно, это был один из резидентов «джунгарского ордена».
— Значит, так, Мартин, сейчас я буду перечислять имена тех, кто может быть причастен, а вы остановите, когда я коснусь нужной персоны. Договорились?
— Ну, это, конечно, сэр. Всенепременно.
— Рич Маунстер… Кованес Бикки… Ризонт Джонс-младший… Джеймс Осборн…
— Гм!!! — кашлянул генерал.
— Замечательно, Мартин. Значит, советник Генеральной прокуратуры в статусе судьи Джеймс Вильям Осборн, сорока восьми лет, одинокий… Ну и бла-бла-бла дальше, это нам неинтересно. Сколько вам нужно времени на подготовку приказа по восстановлению штата в форте?
— Ну, неделю, только чтобы никто…
— Никто, Мартин, никто. Судья Осборн окажется в больнице.
— В больнице?!
— Не пугайтесь, что-то там с гландами или другой пустяк. Вторая зима в этом году на материке выдалась переменчивой.
— Да, я помню. Когда только приехал по распределению, климат был другой. Я даже помню, когда…
— Потом, Мартин, потом я выслушаю все ваши истории, а сейчас время пошло — даю вам целых две недели для работы без всякого внешнего контроля, только на благо Родины.
— А этот фильм?
— Да что за пустяк? Кому это интересно? Вы разве не поняли, что меня это совершенно не интересует?
— А! Извините, сэр, прошу прощения. Всего вам хорошего.
— И тебе, Мартин, тоже.

Глава 3

Связь разъединилась, и Корсак откинулся на стуле, глядя в свежеотремонтированный потолок.
Все же зря так нахваливали эту отделочную машину — якобы она гарантировала покрытие под «матовый пластик». Ни хрена. Корсак со своей позиции в трех метрах от потолка видел разводы, которые этот долбаный отделочный робот оставил на электрокристаллической штукатурке. Он попросту мазюкал, как и любая ремонтная машина без рекламного искусственного интеллекта.
«Судья Осборн», — набрал Брейн в поисковой позиции обычной гражданской Сети. Появились 3D-фото, биография, написанная пиарщиками, и адрес проживания судьи Осборна, который любезно вывесили простые пользователи, игравшие «на стороне народа».
Итак, «Лавичадос, предместье Биллы, поселок Градация, коттедж пятьдесят девять».
Корсак вздохнул — это в двух с половиной часах езды от места его пребывания, а Ружон между тем окопался где-то в тех краях.
На монитор выехала карта расположений его, Корсака, агентов и помощников, используемых втемную.
Сейчас Ружон находился в каких-то полутора часах. И да, ему не мешало попрактиковаться.
«Решено — вызываю Ружона», — подумал Корсак и стал набирать номер.
Стажер отозвался быстро, однако говорил сдавленным, приглушенным голосом:
— Ну, чего надо? Я работаю…
— На каком ты сейчас этапе?
— На самом главном… — признался Ружон, перетаптываясь босым на холодном мраморном полу.
— Каком таком главном?
— Ну вы сами… — Ружон оглянулся и заговорил тише: — Ну вы сами, сэр, говорили, что тупой взлом сейфа нам только навредит и что нужно больше личного эмоционального участия.
— Да, говорил. Но концепция изменилась. Ты должен сегодня закончить операцию, поскольку уже завтра к вечеру обязан отбыть к месту нового задания. Понял?
— Так точно.
Хлопнула дверь, в холле появилась красотка, кутаясь в пляжное полотенце.
— Кто это был, Поль? Чего они хотели? — спросила она, и спавший край полотенца обнажил ее прекрасную грудь.
— Ты не поверишь, — ответил Ружон и, повернувшись, мощным апперкотом отправил ее на мраморный пол.
Мокрое полотенце слетело — и красотка предстала в первозданном виде, однако Ружона это уже не интересовало. Времени до возвращения хозяина дома оставалось немного, а его сейф выглядел достаточно основательным, и для его вскрытия предстояло приложить немало усилий.
На этот случай у Ружона имелся чемодан со специальным оборудованием, про который красотка спрашивала:
— А что там у тебя?
— Это для работы, милая, — честно отвечал Ружон. — Я использую это позже.
Он взялся за работу и принялся сотнями за один шаг подбирать пароли, но злополучный сейф не сдавался.
Пока программа сама перебирала попытки очередного этапа, Ружон прошелся по апартаментам, собирая свои вещи и обрабатывая специальным спреем те места, где могли оставаться его биологические следы, в том числе и отпечатки пальцев.
Рисунок папиллярного узора давно не был индивидуальной подписью — его легко подделывали практически в домашних условиях, а вот жиропотовое содержание этих отпечатков представляло для экспертов куда большие возможности. Их-то Ружон и обрабатывал аэрозолем, способным изменять следы генетического кода так, чтобы никто не догадался, что кто-то подчищал за собой эти следы.
А тупо стереть тряпкой отпечатки означало сообщить — «да, я здесь был».
Спустя четверть часа он был полностью одет, но его программа все еще воевала с оборонительной системой сейфа.
— О… О… — простонала красотка, приходя в себя. Ружон подошел к ней и оценил состояние «случайного свидетеля». Это совершенство с тяжелой грудью и неповторимыми бедрами сейчас было всего лишь сопутствующим материалом.
Нет, она ему, конечно, нравилась — второй такой фигуры не сыскать во всей рекламной сфере, однако имелся приказ, и он для Ружона был выше всех восторгов.
Ружон достал пистолет и лишний раз проверил его, надеясь выискать возможность не стрелять в эту чудную головку с вьющимися на висках волосами. Ну разве это не чудо? Чудо, пока не пришел приказ.
Ничего хорошего ожидать не приходилось, однако девице повезло: пикнул позывной дитреккера, что означало — сейф взломан и начата разблокировка механических запоров.

Глава 4

Спустя три часа Ружон предстал перед Корсаком на одной редко используемой оперативной квартире, где пахло синтетическим табаком и повсюду лежал толстый слой пыли.
С видом усталого победителя Ружон протянул начальнику пластиковый бокс с копиями карт из сейфа, ожидая каких-то слов благодарности. Он надеялся, что они вместе взглянут на эти карты, проанализируют материал, но Корсак швырнул бокс на мягкий диван и спросил:
— Ты там не наследил?
— Трупов не было, — ответил Ружон, полагая, что хоть этим вызовет благодарность Корсака, но тот только кивнул — дескать, ну и хорошо.
— Ладно, идем на кухню.
Они прошли в тесное помещение, где под потолком висели сковородки, картриджи со специями и почему-то две пары красных носков.
— Садись, — сказал Корсак, отфутболивая Ружону голубой табурет, за которым протянулась паутина и появился паук-штифт размером с тарелку.
Зыркнув на Ружона блоком из пятидесяти восьми пар глаз, он вонзился в стену и, поработав лапками, исчез в невидимой норе.
Ружон опустился на табурет.
— Значит, так, стажер…
— Стажер? — попытался возмутиться Ружон.
— Стажер. Пока еще стажер. Сделаешь новое задание — впишу тебя в штатный комплект, и начнется отсчет до следующих звездочек.
— Я понял, сэр, спасибо.
— Про своего товарища спросить не хочешь?
— Про какого?
Корсак усмехнулся.
— Конечно же хочу, сэр, но вы же это непременно приплюсуете к моим слабостям, нет?
— Нет, Ружон. Он сейчас в «Овиндии».
— В «Овиндии»? Но там же…
— Да, это восстановительная клиника для офицеров «два-плюс-плюс», но он пострадал, работая на меня. А стало быть, никаких преград для восстановления его здоровья быть не должно. Понял? Генерал он или стажер, у меня имеются хорошие связи, которые работают на все сто.
— Спасибо, сэр.
— Пожалуйста. Теперь едем дальше. Твое новое задание — судья Осборн.
— Кто это?
— Жирный урод, который думает, что он управляет миром.
— Я должен его ликвидировать?
— Хорошо бы, но пока мы себе этого позволить не можем.
— Взломать его сейф?
— Не торопись.
Майор открыл кухонный шкаф и достал прозрачный пластиковый бокс с чайными мешочками.
— Горячими настоями балуешься?
— Только в рамках законодательства.
— Тогда заваривай, — сказал майор, ударив по клавише заполненного накануне чайника.
Чайник запел, торопливо набирая температуру, а Корсак, бросив взгляд на крохотный экран с диаграммой нагрева, сказал:
— Мочить не нужно, однако необходимо отправить на больничную койку на пару-тройку недель.
— Есть препараты «Е-стратегия», которые…
— Стоп! — поднял руку Брейн. — Это должно быть огнестрельное ранение.
— Только?
— Только.
— Но почему?
— Потому что твой начальник — маньяк. Подходящий довод?
— Вполне. А какова общая концепция?
— Это она и есть — огнестрельное ранение с последующей госпитализацией на две-три недели.
— Ага… — кивнул Ружон, чувствуя, что он где-то потерялся. — Но, сэр, а связки, узлы поддержки? Кто участвует, кроме меня, и какая общая схема?
Щелкнул выключатель — прозрачная емкость засветилась в разноцветных пузырьках, и Корсак спросил:
— Тебе какой набор? «Малина-сельдерей»?
— Да.
— Или «земляника — золотой огурец бамбука»?
— Да, — тупо кивнул Ружон, желая предугадать надвигавшийся на него шторм. Начальник что-то задумал, и это «что-то» должен был реализовать именно Ружон.
— Ну что же, о вкусах не спорят, — подвел итог Корсак, забрасывая в высокий бокал два набора для стажера, а себе взял один — «вишня спелая». —  Пей давай, — сказал он, пододвигая стажеру бокал.
— Так оно же это… настояться должно.
— Это дешевая быстрая химия, дружок, или ты думаешь, мы в ресторане «пять звезд»?
Стажер покорно взялся за бокал.
— Значит, запоминай адрес: Лавичадос, предместье Биллы, поселок Градация, коттедж пятьдесят девять. Там его не взять, поэтому запоминай адрес его службы: Лавичадос, район Пенерпа, четвертый подъезд «Грандофис». Запомнил?
— Так точно.
— Время работы — с девяти утра до четырнадцати ноль-ноль, потом часовой обед, и далее он сидит на службе до восемнадцати ноль-ноль, хотя может уходить уже в пять вечера.
— Охрана?
— Охрана — четверо из казенного Восьмого управления. Состав непостоянный, поэтому особенно не стараются. Рожи сонные, часто зевают.
— У вас такая полная информация, сэр! — поразился Ружон и попробовал свой напиток из двух наборов. По вкусу это была, конечно, дрянь, но сейчас он был поглощен осмысливанием полученной информации. Уже к вечеру у него должно было сложиться какое-то мнение, а сейчас он просто запоминал и кивал, как болванчик. Полное усвоение и первичный анализ начинались спустя несколько часов.
— Это легко, стажер. Залез в Сеть — и вот тебе вся информация, — сказал майор.
— То есть… эти данные не из ваших источников? — осторожно уточнил Ружон.
— Дружок, я исходные точки получил три часа назад — какие могут быть источники? Только Сеть. Там много полезного.
— И адреса?! — ужаснулся Ружон.
— Ну нет, что ты, есть же какие-то пределы. Нет, адреса из чистого источника, но все остальное из Сети.
— И что же мне делать?
— Планировать операцию.
— Но… но у меня нет никаких ресурсов, сэр, я все получаю от вас!..
— Да, ты все получаешь от меня, — согласился майор, прихлебывая свою «вишню». — И с этим нужно что-то делать, стажер.
— Но что?
— Ты должен спланировать концепт операции, чтобы огнестрельное и на три недели в госпиталь.
— Это не проблема. Из тех сведений, что вы представили, я могу встретить его в любом месте и…
— Стоп-стоп-стоп! — поднял руку Корсак. — Все должно быть оформлено как несчастный случай.
— Поскользнулся, что ли?
— Нет, не так буквально. Но чтобы полиция сразу решила, что пострадавший судья — «второй номер», понимаешь?
— Понимаю. Но это трудно.
— Трудно. А ты думал, со стажеров в лейтенанты тебя на авто представительского класса доставят? Нет, дружок. Все сам, ножками.
— Но ресурсы…
— Представь схему, а я скажу, какие имеются ресурсы.
— Но так получится, что я кучу схем впустую придумывать буду?
— Разумеется, стажер. А я, по-твоему, как работаю? Точно так же — бо`льшая часть орехов оказываются пустыми. Ты пей чаек-то, пей.
Ружон сел ровнее на табурете и стал машинально прихлебывать отвратительный напиток, мысленно погружаясь во все возможные варианты.
Так он выхлебал за четверть часа все это отвратительное пойло, пока не понял, что находится в очередном тупике.
— Сэр, я не могу ничего придумать, пока у меня нет каких-то точек отсчета. Мне нужны предварительные массивы данных!..
— Ну наконец-то, — ухмыльнулся Корсак. — Иди, садись за терминал и получай все по запросу. Пароль — «Нанотыква».

Глава 5

Обложившись едой, которую на одноразовых тарелках не переставал подносить майор, Ружон усваивал информацию с трехканального сервера, обрабатывая ее со скоростью, которая не снилась самым лучшим суперкомпьютерам, поскольку те перелопачивали все биты подряд, а мозг Ружона, используя интуитивные каналы, перепрыгивал разом через сотни тысяч и миллионы операций, загодя видя предпочтительный вариант.
Помимо подноса еды Корсак еще и жульничал, подбрасывая в качестве агентурной информации огромные массивы, добытые в публичной Сети, а бедняга Ружон, не замечая этого, с ходу давал правильный ответ, отчего в кубышке Корсака добавлялось количество обработанных информационных бриллиантов.
Он давно придумал этот метод, однако у него недоставало таких мозговитых парней, как Ружон и Сомак.
Сомак пока что проходил восстановительные процедуры лучшими силами местной медицины, а Ружон уже сейчас отрабатывал вложенные в него… деньги?
Нет, деньги имели ограниченные возможности — были такие вещи, которые не купить ни за какие деньги. А вот за особенные услуги — это пожалуйста. Главное, чтобы услуги были самого высшего качества. Ну, там спасти карьеру, честь или даже жизнь. Где как сложится.
— Нет, это полная туфта, ни на что не годится, — отмахивался майор, отвергая очередной неплохой план Ружона. —  А вот тут что-то есть. Но реализовать такое невозможно, хотя некоторые ходы мне кажутся изящными.
И снова отказ.
Ружон не сдавался. Он понимал, что главное здесь вал. Чем больше он подавал вариантов действий, тем больше была вероятность, что майор одобрит очередной проект.
Ружон даже перестал есть, полностью погрузившись в работу, и множество блюд на его столе благополучно рекристаллизовались, возвращаясь к исходному состоянию наполнителей картриджей.
Час шел за часом, стажер уже работал как автомат, подавая новые варианты и нисколько не беспокоясь о тех, которые майор с ходу отбрасывал.
Ружон предложил еще пару вариантов, не надеясь на положительный вердикт, но неожиданно Корсак остановил его и сказал:
— Вот этот хорош. Целиком и полностью. Его и утвердим.
— Что? — не понял стажер. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя.
— Сожри что-нибудь и выпей кисло-сладкого, потом поговорим, — посоветовал майор, и Ружон последовал его совету. Что-то там съел, даже взял добавку, но уже другого — то, первое, уже застыло. Потом выпил остывшие напитки, кисло-сладкие, и действительно стал различать цвета.
— Вот этот план показался мне подходящим.
— Но, сэр, я не до конца понимаю, какими располагаю ресурсами.
— Я и сам не до конца понимаю, чем располагаю… — признался майор. — Но ты пока жри впрок, потом может не оказаться времени, а я сделаю несколько звонков, чтобы выяснить — есть у нас бойцы в наличии или это просто мои фантазии. Я же старенький уже…
И, перехватив недоуменный взгляд стажера, майор расхохотался.
— А у вас тут душ имеется? — спросил вдруг Ружон.
— А я почем знаю? Пойди да проверь, — посоветовал майор, ожидая ответа от очередного абонента.
Душ нашелся, но горячая вода подавалась только в режиме «медиум» — пятьдесят литров в минуту при тридцати пяти градусах.
Этого Ружону вполне хватило, и когда он спустя четверть часа вернулся к Корсаку, тот небрежно толкнул ему густо исписанный лист пластиковой бумаги и сказал:
— Давай действуй, времени совсем мало.

Глава 6

Времени действительно было мало, но майор дал Ружону четыре часа сна плюс час на дорогу.
— Вот адрес, — сказал он, показывая карточку, на которой было набросано несколько иероглифов и цифр.
— Запомнил, — кивнул Ружон.
— Ключ в подъезде — под подоконником окна, выходящего во двор. За окном, кстати, удобный козырек. Ну, ты сам все увидишь.
— Все, я могу идти?
— Идти можешь. Но машину свою оставь, ты засветил ее в Четырнадцатом районе — видеосопровождение уже в полицейском архиве.
— Я понял. Но вызывать такси…
— Нет, это не меньший риск — у таксистов слишком хорошая память, да и видеоконтроль в каждом салоне. Вот, возьми стартовый чип от темно-вишневого «Айно», он находится на стоянке, той, что через два проходных двора. Вот теперь все.
Ружон кивнул и, покинув оперативную квартиру через черный ход, спустился по темной немытой лестнице, по ступеням которой стекали призрачные потоки расформированных штифтов.
Укороченный фургон Ружон нашел на стоянке без труда. Других машин подобного цвета там не было.
Открыв дверцу касанием чипа, он сел за руль, осмотрелся в кабине, и в этот момент к его дверце подошел незнакомец в надвинутой на глаза кепке.
Ружон не услышал его — это было плохо. Но рука уже лежала на пистолете, и стрелять можно было прямо через дверцу.
— Твоя тачка? — спросил незнакомец, стараясь заглянуть в кабину.
— Знакомого, — осторожно ответил Ружон.
— У моего старика когда-то такой был. Овощи развозили.
— Овощи — хорошее дело, — ответил Ружон, косясь на правую дверцу и подозревая, что незнакомец отвлекает его не просто так.
— Ну, бывай.
— Бывай, — кивнул Ружон, все еще не веря, что это случайный прохожий. Однако тот ушел — так же внезапно, как и появился.
Ружон торопливо завел машину и стал выруливать на улицу, запруженную в этот час транспортом, несмотря на то что район малонаселенный.
Все дело было в транзитных автолокомотивах, сопровождаемых самоходными платформами-сателлитами.
Локомотив имел водителя, а сателлиты бежали следом как привязанные и с таким интервалом, что между ними невозможно было вклиниться. Иногда за локомотивом катилось три-четыре сателлита, а иногда и все двенадцать, и тогда на проезжей части становилось по-настоящему тесно.
Внимательно осматриваясь и делая положенные проверки, спустя полчаса Ружон добрался до адреса, полученного от майора Корсака.
Занавешенное окно на третьем этаже, над подъездом бетонный козырек — действительно очень удобно. На него можно было выпрыгнуть, если в подъезде ждет засада.
Двор небольшой, забетонирован наглухо. Выхода два — на улицу и в соседний двор.
Посреди двора имелась небольшая стоянка, где находилось несколько развалюх. Однако Ружон оставил машину на улице, полагая, что в случае проблем выехать со двора будет невозможно.
Лестница выглядела так, как он и представлял — некрашеный пластобетон, однако пахло здесь моющими средствами, значит, жильцы были приличные.
Вот и третий этаж, на площадке окно, выходящее на серую стену, и две двери. Пошарив под подоконником, Ружон обнаружил карту и, подойдя к нужной двери, провел по затертому пятну, за которым должен был располагаться датчик.
Однако ничего не произошло. Он несколько раз повторил манипуляцию, но щелчка так и не услышал. Пришлось даже с силой толкнуть дверь, чтобы убедиться, что она не просела, а действительно заперта.
Ружон вздохнул. Часы отсчитывали время его отдыха, а майор Корсак скидок не делал. За то небольшое время, что был знаком с ним, Ружон уже неплохо его узнал.
Вариантов было немного. Либо спать в фургоне, что опаснее, чем квартира, поскольку, если обложат, уже не выскочишь, либо найти способ пробраться.
Покосившись на соседнюю дверь, Ружон осторожно открыл окно на лестнице и глянул вниз: в метре от подоконника имелся технологический карниз — сантиметров десять. Пройти по нему предстояло всего три метра, а там и окно явочной квартиры.
Недолго думая, Ружон выбрался на карниз, прикрыл за собой окно и, стараясь не дышать, короткими приставными шажками преодолел необходимое расстояние до окна, которое оказалось закрытым изнутри. Пришлось доставать тонкий нож-отмычку и, как учили в академии, поддевать и выдавливать язычок замка.
Получилось с первого раза, и вскоре Ружон оказался на скромно обставленной кухне.
Выйдя в прихожую, он подошел к двери и увидел, что от замка отсоединен токоподводящий шлейф, а на самой двери стоит тревожный маяк, срабатывающий на размыкание. Попытайся он вскрыть дверь отмычкой — и сигнал тревоги оповестил бы кого нужно.
Впрочем, слой пыли на охранном приборе говорил о том, что поставлен он был здесь месяца четыре назад, если не все полгода. Однако это не означало, что про него забыли: некоторые засадные операции длились годами.
Ружон прошел в комнату, обставленную старой мебелью. Потом во вторую, где его ожидал неприятный сюрприз — дальняя стена имела четыре пулевые пробоины с большими застаревшими кляксами засохшей крови и такими же потеками на полу.
Знал ли майор о том, что здесь было? Может, он давно сюда не заглядывал?
Подойдя к стене, Ружон заметил полицейские наклейки, используемые экспертами для создания голографической модели места преступления. Теперь все становилось более понятным.
Слева под небольшим зеркалом стоял бельевой шкаф, и, выдвинув ящик, Ружон нашел несколько стопок белья и три подушки разной жесткости.
Он выбрал среднюю и с набором простыней перешел в первую комнату: она была поменьше и выглядела поуютнее.

Глава 7

За предоставленные четыре часа Ружон сумел выспаться, после чего связался с Корсаком и доложил о готовности. Тот сразу же перебросил ему на спикер закодированное сообщение, являвшееся паролем для мгновенного информационного сайта, существовавшего лишь четверть часа, после чего он самоликвидировался.
На сайте располагались закодированные данные четырех агентов, которых майор Корсак передал стажеру для выполнения задания.
К мгновенному сайту прилагался ключ для расшифровки, который также действовал лишь ограниченное время.
Если действовать с помощью компьютера и пары помощников, расшифровать информацию удалось бы в срок, однако помощников у Ружона не было, зато, едва взглянув на алгоритм ключа, он мог с ходу переводить коды в читаемый текст. Разумеется, в уме — на набор текста времени уже не было.
Считалось, что подобными навыками могли обладать только высшие существа — рапсодии. Но это в Метрополии, а в колониях таких ребят случалось подбирать и среди обычных варваров.
С мобильного терминала Ружон справился с задачей за десять минут и тотчас разослал вызовы всем четырем агентам, указав в качестве места встречи бар «Кочерыжка», где продавали сублимированную ореховую стружку, белковые чипсы и скверную выпивку, если вы не были другом бармена.
Прелесть «Кочерыжки» была в том, что там появлялась самая разная публика: от случайно заскочивших модных дизайнеров до грузчиков с перевалочного хаба. Но самым важным было то, что в баре имелся второй этаж для нелегальной игры в «савояж».
Негласные правила игры были весьма строги, и любой, кто пытался установить в игровых кабинетах подслушивающую аппаратуру, ликвидировался в самые кратчайшие сроки, при том, что все местные киллеры в этом случае работали с большой скидкой.
Поэтому игровой кабинет в «Кочерыжке» был идеальным местом с точки зрения безопасности.
Представившись «человеком Корсака», Ружон назначил им на семь вечера ровно, пять минут восьмого, десять минут восьмого и пятнадцать минут восьмого. Стажер предвидел трудности, которые возникнут, когда эти четверо поймут, что их лица будут видеть посторонние. Поэтому, чтобы не возникло проблем, Ружон прибыл к «Кочерыжке» в шесть часов вечера, но в бар заходить не стал, а подойдя к стоявшему у двери дюжему охраннику, спросил:
— Второй этаж сегодня свободен?
— Ну, это… — Было видно, что охранник не получал полномочий на подобные переговоры, однако, разумеется, был в курсе подобных дел.
— Чего тормозишь? — усмехнулся Ружон.
— А тебе накой второй этаж? Цены знаешь?
— Четыре штуки за вечер.
— Ну да.
— А ты счет заведения знаешь, куда бабло бросать?
— Ну, это… сейчас…
Охранник стал копаться в своем диспикере, но Ружон первым заприметил там нужную комбинацию и стал набивать ее на своем аппарате.
— Эй, сначала нужно спросить у босса, только он может…
— Оп! Уже отправил, — улыбнулся Ружон. — А вот теперь зови босса.
Охраннику ничего не оставалось, как позвонить высокому начальству, которое появилось через минуту. Это был высокий рыжеватый суперколвер с быстро бегающими глазами, доставшимися от какого-нибудь предка-канзаса.
За ним вывалился здоровяк «для особых поручений», на ходу разминая шею, словно готовясь к схватке.
— Это он, сэр, — кивнул на Ружона охранник, пятясь к стене, чтобы не попасть под гнев начальника.
— Чем обязан? — спросил владелец заведения.
Мимо прошли две девушки — завсегдатаи бара, и владелец с ними поздоровался.
Подождав, когда они скроются за дверью, Ружон сказал:
— Хочу поиграть у вас на втором этаже.
— Это стоит денег.
— Четыре штуки, да? Я уже перевел всю сумму — деньги должны были упасть на ваш счет.
Босс многообещающе покосился на охранника, и тот вжался в стену, поскольку отступать дальше было некуда.
— Если перевел — значит, упали, — прогудел суперколвер, сверля Ружона неприязненным взглядом. Этот субъект вызывал у него подозрения — косил под бывалого, но что-то выдавало в нем человека, далекого от криминального мира.
— Проверьте и назовите мне номер кабинета.
— Я вам доверяю, — сказал хозяин, продолжая сверлить взглядом мутного клиента.
— Нет уж, я должен знать, куда делись мои деньги, в конце концов, я их не печатаю! — попытался играть раздражение Ружон, однако чувствовал, что не доигрывает. На занятиях в академии все было проще. Но вот тут, в жизни, это не всегда прокатывало.
— Извольте, — произнес суперколвер и продемонстрировал Ружону экран диспикера с таблицей, где был указан приход его денег.
— Благодарю вас. Так какой номер моего кабинета?
— С какого времени намерены играть?
— С семи вечера.
Хозяин взглянул на часы.
— Остается не так много времени, но вот какой тут казус случился — еще вчера вечером вот этот господин… — и он указал на здоровяка «для особых поручений», — выкупил три остававшихся свободными кабинета.
Было видно, что для качка эта новость оказалась неожиданной, на какое-то время он растерялся, однако кивок хозяина вывел его из состояния ступора.
— Ну да, — подтвердил он. — Я выкупил.
— В таком случае покажите мне его перевод! — потребовал Ружон. Ему не хотелось проводить встречу с агентами в какой-нибудь подворотне.
— Я не могу вам ничего показать, если только вы не налоговый инспектор, — криво ухмыльнулся хозяин заведения.
Мимо снова прошла группа завсегдатаев, и все замолчали, раскланиваясь и улыбаясь.
Дверь в бар закрылась.
— Но по истечении срока аренды этим господином я тотчас передам вам любой из освободившихся кабинетов, господин…
— Просто посетитель.
— Господин «просто посетитель».
Ружон снова взглянул на часы. До появления первого агента оставалось менее пятнадцати минут, а его здесь все еще не принимали всерьез.
Что ж, пришло время применять крайние меры, тем более что все эти методики были ему известны из хрестоматийного курса «криминальной культуры».
— А ты знаешь, что твой клиент чмо? — спросил Ружон, глядя в переносицу владельца заведения.
— Чего? — переспросил тот. Ему уже лет двадцать не приходилось слышать начала такого дерзкого наезда. Однако незнакомец был готов пойти еще дальше.
— Твой клиент — чмо, его дружки — чмо, а значит, и ты, если трешься с ними…
— Ну-ка, ты, придержи кромсала! — прорычал босс.
— А что не так? Кто-то мне ответит?! — ухмыльнулся Ружон и, отойдя на шаг, развел руки, окидывая всех собравшихся презрительным взглядом.
Согласно курсу «криминальный культуры», на него, в нарушение формальных этических норм, должны были выйти один плюс еще двое помощников, однако в жизни все оказалось жестче. За такое оскорбление к здоровяку для «особых поручений» были вызваны четверо помощников плюс хозяин заведения, который, как оказалось, неплохо двигался и не упускал случая угостить Ружона длинным ударом правой в левый бок, где не до конца срослись ребра, поломанные недавней контузией.
Ружон наполучал незапланированных тумаков, ожидая, что преступники вот-вот схватятся за оружие, однако они дрались честно — вшестером против одного и никакого оружия не касались, несмотря на то что навязчивый посетитель сшибал их одного за другим.
Ребята они были крепкие, быстро приходили в себя, но против Ружона шансов не имели и после третьего нокдауна не поднимались.
Бой занял минут семь, после чего на ногах остался только владелец заведения. Впрочем, на его лице не было никакого отчаяния или разочарования — скорее ясность.
— Чего ты хочешь? — спросил он, морщась и массируя печень — левый снизу был коронным ударом Ружона.
— Один из кабинетов на втором этаже, сэр, — ответил Ружон. После боя у него даже не сбилось дыхание, но недолеченные ребра очень болели.
— Только-то? — сыграл удивление владелец. — Твой кабинет — номер четыре. Инцидент исчерпан?
— С моей благодарностью, сэр, — кивнул Ружон. — И если что, меня зовут мистер Банч — это игровой псевдоним.
— Банч так Банч, — легко согласился хозяин, а Ружон взглянул на часы — до появления первого его агента оставалось пять минут.

Глава 8

Четвертый кабинет оказался просторным помещением на тридцать квадратных метров плюс сортир.
Столы для игры, пачки новых карт в шкафу с зеркальными стенами. Бар-холодильник с бесконечным выбором напитков.
— Сэр, к вам гость! — сообщил по рации замененный охранник на входе.
— Прекрасно, пропусти его в четвертый кабинет.
— Слушаюсь, сэр.
Ружон перевел дух и прикрыл глаза, отсчитывая ступени, которые преодолевает главный и самый опасный агент из четверки — стрелок Бажирон Канзас с длинным или даже сверхдлинным послужным списком.
Он и сейчас еще работал, и Корсак каким-то образом сумел его прихватить, и теперь к услугам стажера был лучший стрелок на всем побережье.
Вскоре появился сам гость, которого стажер сумел опознать по предоставленной ему скверной фотографии.
Скорее всего, Бажирон использовал контрсветовые поляризационные системы, которые не давали в полной мере отобразить его лицо в рамках спектра электромагнитных волн.
— Ты кто? — в агрессивной манере поинтересовался стрелок, надвигая на глаза и без того опущенный козырек спортивной кепки.
— Вам привет от Корсака, сэр. Располагайтесь за столом.
— За каким столом и что происходит? — попытался давить гость. Он признавал только Корсака, у которого на него имелось множество опасных материалов, но этот молокосос…
— Просто посидите, сэр. Мы ждем еще трех человек за наш стол, чтобы хозяева территории не усомнились в том, что мы здесь только играем.
Бажирон осмотрелся и сел. Он тоже знал о том, что владельцы игровых территорий не рискуют сотрудничать с полицией и не устраивают подслушивающие каналы по собственной инициативе, поскольку расплата за нарушение игровых правил приходила быстро.
Не успел Ружон перевести дух и попрактиковать полезную дыхательную гимнастику, как по рации сообщили о приходе очередного гостя.
Действуя согласно продуманному плану, Ружон поднялся и, игнорируя вопросительный взгляд Бажирона, выскользнул из комнаты. Затем быстро спустился по лестнице, миновал щебечущую стайку проституток и уже у двери столкнулся с еще одним стрелком.
— Ты кто?
— А я сейчас объясню… — тихо ответил Ружон, отводя гостя в сторону, чтобы объяснения не были слышны охранникам.
Без посторонних Ружон произнес несколько заготовленных фраз, чтобы сразу объяснить ситуацию.
— Значит, у вас уже кто-то есть? Какой у него номер? — спросил новый гость.
— Не беспокойтесь, он никто, а вы — первый номер.
— Но зачем он нужен, если он «никто»?
— Ну, должны же мы на кого-то все повесить, если что-то пойдет не так?
Ружон улыбнулся гостю заговорщической улыбкой, и это сработало.
— Так что я должен говорить, чтобы он ничего не понял? — спросил стрелок.
— Играйте лоха, как будто вы второй номер и ни о чем не догадываетесь.
— Хорошо. Это мне по силам.
И вдвоем они поднялись по лестнице.
— Это Жорж, — представил нового гостя Ружон, и пришедший первым стрелок коротко кивнул, не представившись.
Не успел Ружон усадить нового гостя за стол, где уже стояла ваза с фабричными фруктами, как его снова позвали вниз — пришел очередной посетитель.
На этот раз прибыл «диспетчер», в обязанности которого входили координация действий всех участников и вывод стрелка на цель.
— А я думал, что придет сам…
— Он не смог, сегодня я за него.
— Но как же тут?.. — опасливо озираясь, произнес новый гость.
— Идемте наверх, мы тут как будто собрались поиграть.
— В трикс?
— Так далеко мы не зайдем. Идемте.
И, придерживая гостя за локоть, Ружон проводил его наверх.
— А сколько будет подгрупп? — негромко поинтересовался диспетчер. Его вопрос был Ружону понятен: гость беспокоился о том, сколько помимо него диспетчеров участвуют в мероприятии. От этого зависела его доля в оплате, ну и самомнение.
— Не переживай, приятель, ты будешь главным диспетчером, сколько бы других подгрупп там ни было, — заверил его Ружон.
Они вошли в помещение, где сидели двое других гостей. Пришедший первым стрелок недобро покосился на очередного неизвестного ему члена команды.
Пришедший вторым также одарил новичка неприветливым взглядом.
— Ну вот — нас уже четверо, — подвел итог Ружон. — Осталось подождать последнего, и у нас будет о чем поговорить.
Возникла неловкая пауза.
— Садитесь, — сказал Ружон. — Угощайтесь фруктами, у нас здесь все запросто.
А еще он подумал, что отвечать только за себя намного проще.
Ружон успел выполнить для Корсака уже два сложных задания и даже в момент обострения обстановки чувствовал себя куда лучше, чем сейчас, когда требовалось всего лишь «раздать музыкантам ноты», как называл этот процесс Корсак. Но ему легко говорить — он профессионал, за плечами которого не один десяток лет работы — блистательных побед и досадных неудач.
Не успели гости начать скучать, как снизу снова доложили, что пришел еще один посетитель.
Этот четвертый оказался широкоплечим варваром с усами, о которых он заботился. Ружон был слегка озадачен — на фотографии, которую показывал ему майор Корсак, этот агент выглядел иначе.
Впрочем, он не подал виду, что удивлен, и крепко пожал протянутую диспетчером руку.
— Ну что, я сегодня ваш последний? — спросил гость.
— Почему вы так думаете?
— Я всегда прихожу последним. Меня Корсак вызывал в крайнем случае, если другие не справлялись.
— Что ж, я очень рад, что вы пришли. Давайте поднимемся наверх, — сказал Ружон.
Они поднялись в кабинет, и теперь уже все оказались в сборе.
Плотно притворив дверь, Ружон подождал, когда последний гость сядет, и стал вкратце объяснять условия операции:
— Нам необходимо провести угон фургона ювелирной компании, устроить за ним погоню и нанести ограниченный вред здоровью объекта операции.
— Ничего себе, — сказал второй стрелок и покачал головой.
— А что тебе не так? — усмехнулся первый, считавший себя лучшим в этом деле. — Твое дело правильно стрельнуть, а как зверя загонять, пусть эти двое парней заботятся.
— А что, по мне видно, что я разводящий? — спросил гость, который пришел третьим.
Услышав это, усатый варвар только усмехнулся. Он был здесь единственным, кого не интересовали эти междоусобные бодания.
После того как основные тезисы были озвучены, начались прения — явившиеся на сходку стали говорить, не слушая друг друга, и Ружон какое-то время этому не мешал, выбирая правильный момент, чтобы вмешаться.
Однако прерывать сумбурное обсуждение не потребовалось, постепенно оно само перешло к обсуждению конкретных деталей. Например, первый стрелок потребовал, чтобы ему предоставили «зисс».
— Почему именно «зисс»? — спросил Ружон.
— Потому что с этим веслом я могу гарантировать результат. И вообще — привык я к этому инструменту. С другим у меня рука немеет.
— А я слышал, что ты раньше и «акулой» обходился, — вмешался диспетчер.
— Это вообще не твое дело, разводила. Твои дела — вести работу так, чтобы у нас накладок не образовывалось, а то я про тебя тоже разное слышал, да такое, за что тебя майор лично прибить собирался.
— Брехня все это. Наговоры!
— Ладно, господа, давайте вести разговор только по делу, — предложил Ружон. — Если мы не найдем «зисс», потому что время подготовки ограничено, какую бы еще модель или даже две вы бы назвали? — уточнил он.
— Ну, можно также использовать «колотушку» и «ребен двадцатый». Вот и все, что сгодится, если хотите получить хороший результат при автоматической стрельбе, а тут, насколько я понял, стрельба намечается автоматическая, правильно?
— Да, именно так, — подтвердил Ружон.
— Ну тогда, значит, вот именно эти две марки.
— Под «колотушкой» вы понимаете «рихельсабнер» во второй сборке?
— Так точно.
— Хорошо, я вас услышал. Ну, а что предпочтете вы? — обратился Ружон ко второму стрелку.
— Ну я бы, конечно, тоже предпочел «зисс», — почесав в затылке, согласился тот. — Но я могу отработать из всего, что предложил предыдущий господин, а также могу стрельнуть из «бергама» ограниченной серии.
Сказав это, второй стрелок уничижительно покосился на конкурента и позволил себе ухмылку, однако первый никак на это не отреагировал, продемонстрировав свою снайперскую выдержку.
— Хорошо, с вашим оборудованием предварительно разобрались, — сказал Ружон.
— Минутку, начальник, а как же остальная оснастка? — воскликнул первый стрелок.
— Я ничего не забыл, сейчас пройдем обсуждение по первому кругу — вам «весла», этим ребятам их навигаторы, а потом будем уточнять, что еще кому нужно дополнительно. Вот вы пока себе и наметьте, что еще будет нужно при работе в городской застройке.
Первый стрелок кивнул.
Диспетчеры переглянулись. Они не были так враждебно настроены, как двое стрелков.
— Я бы предпочел комплекс «суматра», — признался первый диспетчер. — Ну и навигаторы чтобы были четвертого поколения. В прошлый раз работали с третьими, так до половины точек с погрешностями получали, людей на улице потом измучили поправками по ходу дела. Нельзя так работать.
— Хорошо, я вас услышал, — кивнул Ружон и посмотрел на Усатого.
— Ну, я бы тоже от «суматры» не отказался и от навигатора четвертого поколения тоже, — просто ответил тот, и они с коллегой обменялись понимающими взглядами.
Ружон облегченно перевел дух: похоже, с этой парой конфликтов не предвиделось.
— Я вот чего еще спросить хотел, начальник, — подал голос первый стрелок. — Мы с этим, — он кивнул на второго стрелка, — понятно чем будем заниматься. Эти двое, — он кивнул на диспетчеров, — тоже. Тут все без вопросов. Но фургон кто-то должен угонять, правильно? Кто еще будет в нашей команде?
— Больше никого не будет, — заверил Ружон.
— Но тогда людей маловато, тебе не кажется?
— Не кажется.
— И кто же угонит фургон?
— Я угоню.
— Один?
— Один.
— Но там охрана, все дела. В ювелирном бизнесе к таким делам подходят основательно.
— Да, я это знаю. Но пусть вас эта часть операции не беспокоит, я сам буду решать этот вопрос.
— Сам так сам, базара нет, — поднял руки первый стрелок.
Ружон не стал никому рассказывать о том, что у него уже состоялся разговор с совладельцем ювелирной компании, разумеется, не без помощи майора Корсака.
За то небольшое время, что Ружон служил под его началом, ему стало казаться, что нет такой сферы, где бы у босса не нашлось «своего человечка».
— Но как я объясню это своим сотрудникам? — изумленно вопрошал агент-ювелир. — Что я им скажу, ведь у нас первоклассная охрана?!
— Об этом не беспокойтесь, — заверил Ружон во время их разговора. — У вас ведь имеется два сильных конкурента, так?
— И что?
— А то! Скажете, что вы договорились с крутой частной организацией, чтобы подставить конкурентов. Ваш фургон угонят, потом, после погони, где-то бросят, так ничего и не похитив, но оставив следы неудачного подрыва перевозного сейфа.
— Но позвольте, на все это нужно время — сверление, правильную закладку, подрыв. Вы попросту не успеете.
— Зато успеете вы, — усмехнулся Ружон. — Я надеюсь получить фургон уже со следами попыток вскрыть сейф, а также с другими уликами — вы сами решите, кого из конкурентов стоит подставить.
— Это… так просто?
— Ну разумеется. Весь театральный реквизит готовите вы, а мы только его используем в наших и ваших целях.
— А, понял, — улыбнулся агент. До него дошел смысл этой игры.
Так они и поладили. Но здесь Ружон об этом разговоре, разумеется, ничего не сказал.
— А тогда позвольте задать вопрос, — вмешался первый диспетчер. — Кто будет догонять этот фургон, когда его угонят? Кто будет преследовать и поднимать кипиш?
— А что вас не устраивает? — спросил Ружон.
— Ну как же? Догонять должна полиция, правильно?
— Необязательно полиция. За похитителями может гоняться кто угодно, например, конкуренты или же свои подельники — допустим, они начали дележ добычи раньше времени. Так годится?
— Да, так годится, — согласился диспетчер.

Глава 9

Утро судьи Осборна начиналось традиционно. После неспешного пробуждения он какое-то время еще нежился в мягкой постели, поглядывая на высокие расписные потолки в своей спальне, и только потом, собравшись с силами, поднимал грузное, хорошо откормленное и отмассажированное тело, чтобы начать водные процедуры.
Прежде жизнь судьи была куда проще. Даже достигнув высокого положения, он все еще жил как множество других граждан имперской колониальной территории и кушал примерно то же, только чуть подороже. Ездил на автомобиле примерно таком же, как и у других, но только чуть подороже. А теперешний статус предполагал еще охрану, трех секретарей и два персональных автомобиля.
Один представительский, если приходилось ездить в департамент, и другой, попроще и более проходимый, если требовалось выезжать за город, где кончались мощеные дороги и начинались грунтовые.
Несмотря на свои новые возможности, судья Осборн все еще не гнушался поездками в провинцию. Правда, это были ближайшие провинции, те, что располагались не далее двух часов езды по хорошо накатанной грунтовке.
После водных процедур судья Осборн одевался для завтрака. Для этого подходили халат, расшитые набивной вышивкой атласные штаны и мягкие туфли с загнутыми кверху носами.
Этот костюм он подсмотрел в какой-то киносказке, и он ему очень понравился.
С тех пор как у него появились почти неограниченные финансовые возможности по сравнению с его предыдущей жизнью, вместе с возможностями появились и новые желания, о которых он прежде даже не думал. Они ему и в голову не приходили.
Завтрак проходил в просторном столовом зале, где можно было с комфортом принять пищу, но для судьи Осборна этого было уже недостаточно. Ему теперь требовались утонченность, изысканность и особый комфорт. Он хотел, чтобы в углу шумел искусственный водопад, ему было необходимо слышать шелест пальм, посаженных в кадках вдоль стены и побуждаемых к шелесту специальным вентилятором.
Ему хотелось наблюдать на стенах столовой игру полутонов в гамме заката или яркие блики полудня. И для всего этого существовала специальная аппаратура, стоившая немалых денег. Но теперь эти деньги у Осборна были, причем основную часть его доходов приносило не жалованье, а высокий статус.
Еду приносил повар-мантиец. Он и готовил, и сам подавал еду на стол, выдерживая все необходимые для этого правила.
Судья любил, когда мантиец выходил в своем колпаке и белой куртке, от которой еще пахло кухней и нагретым криптопластиком, из которого изготовлялись корпуса пищевых картриджей.
Мантиец был немногословен, и это судье очень нравилось. На службе у него хватало разговоров и даже криков. Случалось, все вокруг просто орали. Так что судья ценил тишину и немногословность.
— Что у нас сегодня? — спросил он, потягивая носом.
— У нас сегодня белковый киньяж с сырными палочками, акриловое желе и заварные мультишоки, — ответил повар и поклонился.
Это судье Осборну также нравилось. Мантиец знал, как одним жестом проявить уважение к статусу хозяина, в отличие от шаенов, которые бывали необыкновенно дерзкими и ни во что не ставили хозяев, сколько бы им ни платили.
От двух таких мерзавцев судья избавился давным-давно, когда понял, что уважения от них не дождешься. И тут попался этот мантиец — ну просто удача. Тихий, скромный, воспитанный. Правда, он был рыжим, но это не такая уж большая проблема. Поначалу Осборн даже подумывал его перекрасить, но потом махнул на это рукой.
— Хорошо, подавай в той последовательности, какую считаешь нужной, — благодушно разрешил судья Осборн. Повар кивнул и начал выносить блюда, расставляя их, одно за другим, на длинном столе.
Блюда были прикрыты прозрачными крышечками, под которыми виднелись стилизованные под морские цветы миниатюрные генераторы, поддерживающие блюда на самом пике их готовности и не позволявшие еде снова превратиться в безликие нагромождения мутных кристаллов.
Судья приступил к завтраку. Все, что подавалось, было приготовлено в совершенном стиле мантийца. Достаточно вкусно, но без чрезмерно резких вкусовых тонов.
Чрезмерности судья Осборн не любил, хотя жизнь его не баловала и в молодости ему случалось кушать все, что подвернется под руку, вплоть до ресурсных кристаллов — сырья, из которого впоследствии получали кристаллы форматированные, под вид и вкус тех или иных продуктов.
Так что он мог кушать все. Почти все, кроме такеланской острой дыни и манконгских морских кроликов. И то и другое было связано с перееданием. Такеланской дыней он объелся, когда работал на диффузной фабрике, где во время сбоев оборудования автоматы сбрасывали недоформатированные изделия, а именно такеланские дыни. Есть их можно было сколько угодно, потому все и так шло потом на переработку.
А кроликов он объелся, когда работал помощником на морской ферме, где из моллюсков методом генетического замещения выращивали морских кроликов. Осборн до сих пор помнил их солоноватый вкус.
Посреди завтрака негромко прозвучал гонг, и это означало, что пришел Филипп — личный секретарь судьи Осборна.
Судья доверял Филиппу и обсуждал с ним почти все, что касалось его служебных дел. Но не более.
Дверь приоткрылась, и показалось желтоватое лицо секретаря.
— Ваша честь? — произнес он с вопросительной интонацией.
— Ну заходи уже, не создавай сквозняк, — скривился судья.
Филипп проскользнул в столовую залу и замер в пяти шагах от хозяина, прижимая к груди папку с документами.
Эту папку судья терпеть не мог. Она всегда сулила ему какие-то неприятности, когда, например, чью-то апелляцию вдруг признали и теперь нужно думать, что с этим делать. Или какие-то «хорошо смазанные» люди вдруг сделали шаг назад и с этим тоже надо что-то решать.
Ну, испугались они. Хотя деньги уже получили и потратили. Такое тоже случалось, однако судья был не из тех, кто рубил с плеча и действовал сгоряча. Он пытался вникнуть в ситуацию, с которой столкнулись его партнеры. Он был чем-то вроде доброго банкира перед лицом проштрафившегося плательщика.
И как бы ему сейчас ни хотелось, но судья Осборн был вынужден заняться делами в промежутке между сырными палочками и десертом из белкового пюре.
Раз за разом перелистывая документы, он делал пометки поданной авторучкой и затем возвращал бумаги секретарю, надеясь, что он наконец уйдет, однако тот напомнил, что ровно в полдень у судьи встреча с сенатором Тотерманом.
— А что за вопрос? — спросил Осборн.
— Строительство фабрики по производству синтетической говядины на месте Кадвардского заповедника.
— На месте заповедника? — переспросил судья.
— Так точно. Будете запрещать?
— Ну, не так сразу… — покачал головой судья и поскреб в затылке. — Они объявляли цену?
— Нет еще.
— Тогда нарой мне ссылок на все эти ужасные охранные договоры и грамоты, чтобы было чем его по сусалам хлестать. Иначе хорошей цены от них не дождешься.
— Уже…
— Что?
— Уже собрал ссылки на все договоры и поддоговорные параграфы.
— И много их получилось?
— Двести шестнадцать.
— Ну едрит-раскудрит! — восхитился судья и хлопнул ладонью по столу, отчего в омаровом пунше опала пена.
На этом судебные дела плюс халтура были закончены, и секретарь ушел, а судья облегченно перевел дух и пару минут посидел с закрытыми глазами, возвращаясь к своему состоянию завтракающего человека.
Все это время повар стоял чуть в стороне, безучастно глядя куда-то в стену, но когда судья только задумался, что бы ему еще покушать, повар тут же подал подходящее блюдо, предугадывая желания хозяина.
«Вот это я называю настоящим сервисом», — подумал Осборн, восхищаясь возможностями своего работника.
Когда он уже перешел к полезному отвару из полусинтетических семечек агавы, в дверь снова постучали, но больше из вежливости, и, не дожидаясь разрешения, вошел Роджер — один из охранников судьи, пользовавшийся особым доверием Осборна.
— Сэр, на канале связи вас ожидает важный клиент, — сообщил Роджер тоном, не терпящим возражений.
Судья оставил чашку с отваром и, повернувшись к повару, хотел дать ему знак, чтобы тот ушел, но мантиец, поклонившись, уже направился на кухню и плотно притворил за собой дверь.
— Отличная школа, — произнес судья, принимая от охранника здоровенную трубку диспикера с шестнадцатикратным кодированием.
— Кто это? — одними губами спросил он у Роджера, но тот отвел взгляд, и судья вздохнул, прикладывая диспикер к уху. —  Алло, это Осборн, слушаю вас.
— Доброе утро, судья, надеюсь, вы хорошо спали?
Это был советник Минц с полуострова Гольяр. Его приветствие прозвучало не слишком доброжелательно, но судья знал эту тактику и сам ее частенько использовал, чтобы заставить собеседника чувствовать себя неуверенно.
— А почему это мне должно плохо спаться, что-нибудь случилось?
— У нас появилась информация, что некие круги пытаются воспользоваться проблемами, которые возникли на побережье.
— И кто же эти круги?
— Скорее всего, это важная, известная нам с вами организация, которая часто мешает нам.
— Ну, мой статус позволяет отправить им определенный запрос, на который они обязаны ответить. Если у них что-то против вас такое имеется, если они проводят какую-то операцию, то мы с вами об этом непременно узнаем.
— Что ж, если вам это нетрудно, пожалуйста, сделайте такой запрос, дорогой судья. Хотя, подозреваю, они могут вас обмануть.
— Обмануть, конечно, могут, на то они и спецслужбы. Но то, как они будут меня обманывать, уже позволит мне сделать кое-какие выводы.
— Ну хорошо. А как насчет исполнительного аппарата Генштаба, например?
— А что такое с Генштабом?
— Если господа из важной организации начнут действовать, они же не будут проявлять себя открыто, а попытаются задействовать кого-то из официальных служащих. К тому же для этого имеются совершенно легальные причины — долина на побережье осталась без власти.
— Долина и до этого долго оставалась без власти, и никому до этого не было дела, — напомнил судья.
— Это так, но теперь к ней привлечено очень большое внимание.
— Соглашусь с вами и при этом замечу, что внимание к ней привлекла не столько бомбардировка в горах, сколько неожиданный удар с орбиты по горе рядом со злополучным фортом. Это совершенно никак нельзя объяснить, и к этому привлечено основное внимание. Вы к этому причастны, советник?
— Ничего не могу сказать определенного, ваша честь. Но я обязательно узнаю. Я наведу необходимые справки.
— Да уж, пожалуйста, наведите. Не хотелось бы действовать вслепую.
— А что… действительно ходят упорные слухи в известных кругах?
— Они ходят. Неоднократно уже слышал об этом. Правда, ни одного документа об этом я пока не видел, но определенные разговоры о том, что имеются соответствующие аналитические выводы, я слышал.

Глава 10

Трое суток — не такой большой срок. Именно столько майор Корсак отмерил Ружону на реализацию операции.
— И это еще очень жирные условия! — сказал он. — Мы находимся в таких жесточайших временных рамках, что любое промедление может вызвать обрушение всей выстраиваемой мною системы в области Гольяр. Всей системы, понимаешь, Ружон?
— Да, сэр, я вас понимаю, — вынужден был согласиться стажер.
А что ему оставалось? В высокие сферы руководителей разведывательных сетей выходили только самые жилистые, те, кто за минимум времени мог реализовать максимум мероприятий. И ожидать каких-то поблажек не следовало, они с майором находились в одних и тех же условиях полной реальности.
У Ружона был богатый опыт тренировки на компьютерных имитаторах, однако там он всегда понимал, что это игра, которую можно переиграть столько раз, сколько захочешь. И даже когда приходилось играть на курсовой зачет, волнение было совершенно другим — ученическим. А в жизни на реализации можно было получить пулю, неважно, кем ты был: простым агентом, куратором проекта или руководителем большой сети. Пуля статусов не признает, и большой босс в штаб-каре, замаскированном под фургон по развозке синтетических цветов, мог оказаться под ударом, как и обычный опер.
Независимо от иерархического уровня, соваться приходилось в самые опасные мероприятия, проникать в самые непозволительные структуры, куда даже полиция не рисковала запускать собственных агентов, и вот там, в этом хаосе и беззаконии, никто не смотрел на твои заслуги. Любой наркоман мог спустить курок ржавого револьвера, если ты неправильно его просчитал.
Вчера Ружон ходил на поиски аппаратуры для диспетчеров.
Это только в фильмах у шпионов на дому имелись целые арсеналы, в реальности за каждым гвоздем следовало обращаться к специализированному рынку.
Помощь майора Корсака заключалась в том, что он предоставлял информацию о местах, где можно было получить необходимую аппаратуру, а также гарантировал почти нелимитированную оплату.
Место, где торговали аппаратурой высочайшего класса, было указано верно, и, потоптавшись на указанном пятачке минут десять, Ружон вскоре встретился с продавцами дефицитного товара.
Какое-то время пришлось потратить на проверку этих торговцев, ведь в городе повсюду шастали полицейские агенты и оперативники. Они были настолько хороши, что под видом каких-нибудь бродяг могли подобраться совсем близко и получить всю твою секретную информацию.
Следовало быть настороже.
В результате вчерашнего рейда Ружон ушел с полными сумками аппаратуры. Наличные перешли продавцам, но «девятка» оставалась с ним.
Будь перед ним полицейские или даже трижды полицейские, Ружон в тех обстоятельствах был готов стрелять в любого, поскольку сейчас на кону стояло его превращение из мальчика на побегушках в штатного агента.

Глава 11

Судья заканчивал надевать костюм, когда пришел новый вызов на его личный служебный номер.
Глубоко вздохнув, он достал из кармана диспикер и, еще раз вздохнув, нажал кнопку приема.
— Слушаю, судья Осборн.
— Ваша честь, это я — Клосс.
— Узнал тебя по голосу. Как сам? Как дела?
— Да ничего, вполне удовлетворительно.
— Ну хорошо, слушаю тебя.
— Хочу вам сообщить, ваша честь, что вокруг ваших ранее озвученных персон происходит подозрительное движение.
— Ну-ка уточни насчет персон и насчет движения. Я ведь недавно проснулся и очень хорошо позавтракал. Мне трудно включиться.
— Ну, дело простое. Мои бойцы, «информационная дивизия», как я их называю, заметили лишнюю суету вокруг указанных вами персоналий. Посторонние лица, иногда повторяющиеся.
— Шпионы, что ли?
— Ну, если угодно — шпионы.
— Послушай, Соул, у меня сейчас серьезные дела прокручиваются. Поэтому, если ты мне поможешь, получишь бонус сверх оговоренного.
— Звучит неплохо.
— Вот-вот, — кивнул судья. Ему сейчас никак нельзя было попасть в какой-нибудь переплет, поскольку у «партнеров» в этот период происходили бюджетные назначения и его интересы там должны быть отражены не хуже, чем в прошлом году. К тому же выделенный им самим оперативный бюджет бонусного фонда был еще не растрачен.
— Да, ваша честь, я вас услышал. Можно применять любые меры?
Несколько мгновений судья Осборн соображал, но потом принял решение и сказал:
— Делайте, что хотите, но чтобы прослушки и «хвостов» за нашими подопечными не было.
— Хорошо, сэр, будет исполнено.
Разговор закончился, и Клосс, выдержав паузу, набрал на диспикере номер:
— Алло, Роджер, можешь говорить?
— Нет, сэр, вы не вовремя…
— Ты в процессе? Хорошо, я перезвоню.
— Я сам перезвоню.
Клосс принялся ждать. По всему выходило, что за некоторыми из его подопечных началась охота — пока информационная. Пара десятков топтунов — пеших и на машинах — вели важных персоналий из «охранного списка судьи Осборна».
Это был неофициальный документ, но полковник Клосс ставил его повыше многих чрезвычайных официальных, поскольку в «час пик», то есть в те напряженные дни, когда судья требовал плотного прикрытия для тех или иных лиц, дневной гонорар полковника Клосса был равен его месячному жалованью. И это не считая отдельных доплат за сверхурочные для его специалистов.
И Роджер был одним из них — лучшим из лучших.
Помимо того что он возглавлял отдел, Роджер не переставал участвовать в «полевых операциях», чтобы, как он говорил, не потерять нюх на бумажной работе.
По предварительным данным выходило, что за большинством персон специального списка Осборна началась охота, однако Клоссу требовалось знать не только какими силами охотятся, но и кто заказчик этого шоу.
Ему уже случалось встречаться с таким завалом, когда участие десятков, а то и сотен «хвостов» забивало все каналы связи, да так, что было непонятно, кто именно являлся целью противника.
— Алло! Алло, босс?
— Говори, Родж.
— Сэр, я готов отвечать на вопросы.
— Что у вас происходит? Что вы видите?
— Мы много чего видим, сэр, что конкретно вас интересует?
— «Хвосты».
— На данный момент их порядка трех десятков по городу. Некоторые вполне себе неплохие, но бо`льшая часть просто статисты — бегают, держа перед собой фотографию.
— Может, косят под дураков, а на самом деле вас фиксируют?
— В некоторых случаях ведут, не буду врать. Они нас видят, они, как могут, пытаются уйти, но мы идем за ними и подставляемся. Но это все части большой игры, которую мы, увы, сейчас определить не можем.
— А когда сможете?
— Только после окончания игры.
— Вот как?
— Именно так, сэр. Они нас атакуют — мы обороняемся и сможем узнать их намерения, только проанализировав весь накопленный массив наблюдений.
— Ох, Роджер… — выдохнул полковник Клосс и, придвинув к себе мини-барбулятор, стал набивать длинные формулы причитающегося ему напитка. Он был сторонником селф-химического питания, когда каждый индивидуум сам строит для себя завтрак, обед или даже газовую смесь для дыхания.
— Так что там на самом деле?
— Обычная массированная атака, сэр. Они бросают в бой все, что у них имеется, том числе тех, кто ничего не смыслит в слежке.
— А тем временем?
— А тем временем они проводят саму операцию, в которой заинтересованы.
— Ну, может, имеет смысл контролировать те «хвосты», которые лучше других?
— Это огромная работа, сэр, разные районы города. Это практически невозможно.
— Но что-то мы можем предпринять, в конце концов?! — воскликнул полковник Клосс.
— Сэр, мы, конечно же, возьмем нескольких из этих бригад — разной категории мастерства и поработаем с ними. Но вы же понимаете, что ничего значимого мы из них не вытянем — их нанимают через несколько ступеней посредников.
— Давите жестче, нам нужна информация о том, кто их нанимает, пусть даже там много посредников — с ними тоже будем заниматься. Давите и бейте! — потребовал начальник полиции и, вставив в гнездо барбулятора биопластическую кружечку, нажатием кнопки запустил процесс синтеза.
— Они будут не только молчать, они в ответ будут захватывать наших бойцов. Как это имело место в позапрошлом году, когда операторы в порту бунтовали.
— Да, помню, — выдохнул начальник полиции и поскреб в затылке. Тогда случилась самая настоящая война в черте города. Подключились асоциальные элементы, всякого рода неадекватные личности. Бунт, он и есть бунт. А позже, уже по результатам этих событий, аналитики полицейского управления города намекнули на якобы заказной характер этих беспорядков.
Что ж, очень может быть.
— Хорошо, Родж, попробуйте прихватить кого-то из них и немножко потрясите. Хотя бы немножко.
— Я хочу предложить другую схему, сэр.
— Какую?
— Я думаю, что нам нужно тщательнее проследить за самими «хвостами».
— То есть?
— Это, конечно, потребует больше ресурсов, но мы постараемся отслеживать их по максимуму, — сказал Роджер. — Так мы получим неопровержимые факты, и не придется перепроверять все то, что они могут наврать, если мы их задержим.
— Ну что же, тебе виднее. Со своей стороны можешь выписать полсотни «шершней». Составь заявку, и я ее сразу подпишу.
— Вот этого, сэр, хотелось бы избежать. Персональные преследователи слишком заметны. Этот способ хорош для контроля за новичками. Профессионалы же избавляются от них, пробегая через вереницы торговых рядов, например. Или глушат портативными излучателями. Пока дрон зависает для перегрузки операционной системы, объект слежки успевает скрыться.
— Ну хорошо, действуй так, как считаешь нужным. Тебе там, в поле, виднее. Так что же ты хочешь сделать?
— Сэр, я надеюсь приклеить одному из них датчик. Пусть потом бегает столько угодно, но он все равно приведет к тому месту, которое считает важным.
— Действуй, Родж. С моей стороны для тебя — любая поддержка.

Глава 12

Сегодня было прохладно, и Ружон надел пальто. Ему предстояло перебраться на другой конец города в час пик, когда улицы кишели транспортом, когда пилотируемые транспортные средства издавали раздраженные сигналы, а беспилотные лишь тупо таращились на все вокруг своими выпученными панелями датчиков.
Их ничего не интересовало, кроме анализа информации по городскому трафику, которую они получали из центрального диспетчерского центра. «Железо» не могло волноваться, однако задержка беспилотников в пути чрезвычайно бесила операторов транспортных компаний, на которых работали эти машины.
Оказавшись на улице, у основания двадцатиэтажного жилого дома, где у него имелась одна из служебных квартир, Ружон вдохнул прохладный воздух и отметил, что стоявшие у противоположного дома автомобили не поменяли места парковки. Два автомобиля.
Темно-синий «Кайзер» и серый, невнятный «Гимли».
Так получалось, что поутру множество машин выезжали со двора и, возвращаясь, вставали на те места, которые были свободными, но это были уже не те места, на которые они вставали накануне. А эти два автомобиля остались там же, где и вчера, и позавчера тоже.
Ружон такие вещи замечал и запоминал. У него по «контрнаблюдению в условиях городской застройки» был высший балл, и сдавать самый главный экзамен по этой дисциплине ему пришлось в переполненном шестимиллионном городе, где улицы — в три яруса, а тротуары — в четыре. А уж тут, в городишке с полумиллионным населением, особенно напрягаться в этом плане не приходилось. Все, что Ружон видел, он запоминал, а между делом перебирал эту информацию, чтобы прийти к каким-то выводам.
Кто мог сидеть в этих машинах? Скорее всего, полиция. Больше вроде бы некому.
А чем это угрожало? Да ничем. Сегодня Ружон был совершенно пустой — никакой налички. Правда, «девятка» снова была за поясом, поскольку с ней он чувствовал себя увереннее.
Разумеется, «девятка» могла стать причиной задержания и прочих проблем, однако Ружон был в некотором роде фокусником. Эту дисциплину в свое время он также сдал на «отлично».
Вдвоем с Беном они были самыми заметными отличниками на курсе — «ботанами», как называли их остальные курсанты, отчасти завидуя той легкости, с которой этим двоим давались трудные специфические дисциплины.
Одним словом, Ружон мог сбросить «девятку» так, что этого не заметил бы и лучший из фокусников.
Он миновал два подозрительных автомобиля, окна которых изнутри были слегка запотевшими, что говорило о том, что экипажи просидели внутри всю ночь.
«Бедняги», — подумал Ружон. Ему случалось бывать в такой ситуации, когда он сдавал зачеты на улицах в компании с настоящими полицейскими.
Это были те еще приключения. Приходилось бегать, прыгать, стрелять и отбиваться от бандитов с вибрационными ножами. Иногда бывало по-настоящему трудно, но в тот раз обошлось без потерь.
Выйдя из своего двора, Ружон огляделся. Вот и подходящие такси.
Не бери первое такси — таково было основное правило. Однако осведомленные структуры это правило знали и подгоняли своих вторыми, а то и третьими, поэтому Ружон смело воспользовался первым попавшимся, к тому же с водителем. А одно из менее известных правил гласило — не садись в беспилотник, поскольку это готовая ловушка. Скомандуют остановку с блокировкой дверей — и привет.
— Как вам сегодняшняя погода? — спросил Ружон, обращаясь к таксисту.
— Нормальная погода, сэр. В прошлом году в это время уже шел снег.
— Правда, что ли?
— Нет, конечно. Но надо же как-то поддержать разговор, все пассажиры знают, что таксисты любят поболтать.
— Так ты не такой?
— Не такой.
— Отлично. Поезжай на восток.
— Куда? — уточнил таксист.
— Ты что, глухой?
— Нет, не глухой. Но мы же в городе — где там этот ваш восток?
— Просто езжай на восток, если у тебя нет проблем с географической ориентацией.
— Нет проблем с этой самой ориентацией. Повезу, куда скажете. Завод «Магнум» подойдет в качестве востока?
— Завод подойдет.
— Ну и славно, — кивнул таксист и прибавил ходу.
Тем временем погода в городе выстраивалась все лучше. Облака разошлись, солнце пригревало, и ветра почти не было, хотя здесь иногда случались такие порывы, что сносило вывески из дряблого пластика.
Ночами ветер завывал в каждом переулке, ухитряясь распахивать окна и пугая жильцов. Это было очень ветреное место, поскольку город располагался в полутора сотнях километров от побережья, где в море совсем рядом с берегом формировались свежие морские шторма.

Глава 13

Такси скрипнуло механическими тормозами и остановилось, почти уткнувшись в бампер вставшего впереди авто. Ружон вздохнул, потом обернулся и увидел, что за ними выстроилась пробка из нескольких плотных рядов автомобилей.
Он посмотрел на часы. Пока что у него был запас по времени, однако, если так пойдет, придется сообщить о проблеме.
— Эй, а ведь это не полиция, — заметил таксист.
— Что ты имеешь в виду?
— А вон эти баллоны висят, — сказал водитель, указывая на беспилотные модуляторы, которые маневрировали над крышами домов. — На них эмблемы имперской санитарно-биологической службы.
— И что это может быть? Угроза эпидемии?
— Все может быть, — пожал плечами таксист и вздохнул, полностью подчиняясь обстоятельствам. Его-то пробками было не удивить.
Они посидели в полной тишине несколько минут, пробка не двигалась, и ничего не происходило. Но еще минут через десять по встречной пустой полосе пронеслись два броневика, оснащенных башнями с гравитационными пушками и стационарными инициаторами, которые могли поджарить даже за метровой стеной из бетона.
— Похоже, что-то серьезное, — сказал Ружон.
— А вон оно что, — заметил таксист, указывая на мелкий шрифт, пробежавший по его информационной панели.
Ружон стал читать, и выяснилось, что санитарно-биологическая служба призывала быть внимательными, поскольку случился выход на волю раундапа.
— Раундапа?! Они это серьезно? — поразился водитель и посмотрел на Ружона.
Тот только пожал плечами.
— Раундап — это та самая штука, которая… — начал было он.
— Да-да, — закивал водитель. — Это те самые агрессивные твари, которых даже металлическая клетка удержать не может, и их содержат в магнетронных капканах.
— А в городе-то они откуда? — удивился Ружон и невольно стал озираться. Теперь они с водителем чувствовали себя неуютно. Было заметно, что и в других машинах пассажиры и водители вертели головами, демонстрируя свою озабоченность.
Одни поднимали стекла, чтобы выяснить какие-то подробности, другие, напротив, включали системы затемнения, надеясь, что раундап, в случае его появления, их попросту не заметит.
Между тем по встречным полосам подъехало еще несколько броневиков. Их десантные отсеки открылись, и оттуда стали высаживаться здоровенные штурмовики в тяжелой броне и специальной защите.
За плечами у них имелись огромные технологические кофры, из которых тянулись световоды, электрические кабели и проводники мощных охладителей. Все это было подключено к их очень громоздкому оружию.
Ружон даже примерно не мог предположить, что за физические принципы лежали в основе действия этих чудовищных пушек.
Массивные шлемы не имели поднимающихся забрал и были отягощены огромным количеством дополнительных блоков обрабатывающей аппаратуры — на раундапа нельзя было смотреть прямо, поскольку это могло привести к повреждению рассудка.
— Да зачем же они были нужны, эти раундапы в городе? — удивился Ружон.
— Говорят, будто их показывали в зоопарке.
— В зоопарке? Да какие могут быть зоопарки? На них же нельзя смотреть!
— Днем нельзя. А ночью они красиво это самое… фосфорицируют.
— Люминесцируют, — поправил водителя Ружон.
Неожиданно над городом зазвучали пронзительные звуки сирен, послышались хлопки, как будто взрывались наполненные метагазом шары.
Ружон увидел, как встрепенулись, а затем замерли штурмовики санитарно-биологический службы. Потом что-то промелькнуло над улицей, и стена одного из домов разлетелась кусками строительного материала, и в ней образовалась овальная пробоина, примерно три на четыре метра.
Это случилось за какие-то доли мгновения, и не успел Ружон что-то подумать, как послышались новые хлопки и сразу несколько штурмовиков успели выстрелить из своих чудовищных пушек.
Снова зазвучала сирена, и опять в один из домов врезалось нечто. Однако стену не пробило, а лишь размазалось по ней огромным темным пятном искрящейся и дымившей субстанций, которая, как показалось Ружону, пыталась собраться воедино, но у нее не получалось.
Подоспевшие штурмовики стали обрабатывать субстанцию струями ярко-желтой аэрозоли из «подствольников».
— Ни хрена себе! — произнес водитель, пораженный увиденным.
— Да уж, — выдохнул Ружон.
Штурмовики продолжали торопливо доделывать свое дело, а им на помощь уже прибывали какие-то другие подразделения их департамента, которые стали уничтожать пятно с помощью похожих на пожарные брандспойтов.
Появились полицейские, занявшиеся разгоном самых отчаянных из зевак, не побоявшихся выглядывать из дворов на улицу.
— Вон сообщают, что одного все-таки поджарили, — кивнул водитель на информационную панель.
Ружон тоже стал читать сообщение, где оптимистично сообщалось, что службам санитарно-биологического департамента удалось уничтожить одного из бинома раундапа. Ружон вспомнил, что эти твари существовали только по двое и теперь, потеряв одну половину, раундап станет очень уязвимым. Скорее всего, его теперь быстро поймают, хотя, если дать ему на отдых неделю, он обязательно восстановит недостающую половину бинома.

Глава 14

Ружону пришлось расстаться с таксистом раньше, чем он планировал, поскольку движение по одной из главных магистралей города так и не наладилось.
Коснувшись картой блока оплаты, Ружон выскочил на мостовую и поспешил встроиться в плотный поток пешеходов, слыша, как из пары автомобилей «его пробки» выходят на тротуар несколько «хвостов».
Что ж, он этого ждал. Он знал, что они где-то неподалеку, поскольку уже пару дней получал сообщение от майора Корсака и его агентов, которых сейчас использовал Ружон, о том, что полиция развела удивительно активную деятельность в части преследования его сотрудников.
Однако о том, что так будет, майор Корсак предупреждал его заранее. Он говорил, что, как только его агенты появятся возле лиц, которых «охранял» судья Осборн, сейчас же появятся силы местной полиции, которая была Осборном полностью коррумпирована.
Пока что Ружону удавалось маневрировать в плотном потоке пешеходов — варваров, канзасов и редких суперколверов. Мужчины, женщины, дети.
Там, где было возможно, Ружон посматривал в зеркало или витрины, чтобы увидеть, как ведут себя его «хвосты». Пока он определил три пары.
Две мужских и одну смешанную.
Добравшись до торговых рядов, он свернул вправо и, проскочив через лавочку каких-то мелких товаров, выбежал во внутренний коридор торговых рядов и помчался, огибая нагруженных покупками посетителей.
Вскоре за ним обнаружилась погоня. В то время как одна пара преследовала его в коридоре, две другие скакали снаружи по обе стороны торгового ряда.
Ружон так увлекся контрнаблюдением, что не заметил, как задел случайного встречного.
— Извините! — крикнул он на бегу, однако постепенно к нему стало приходить понимание, что это столкновение было не случайным.
Он принялся осматривать свое новое пальто, однако понимал, что тонкий пластырь чипа слежения быстро не отыскать — это была тончайшая матовая пленка, которая обнаруживалась только в спектре специального излучения.
Его подозрения подтвердились — «хвосты» как-то сразу потеряли к нему интерес, и спустя пару минут Ружон перестал видеть их и сзади — в коридоре торгового ряда, и слева, и справа — в витринах павильонов.
«Значит, приклеили», — подумал он.
Что ж, у него не оставалось других вариантов, кроме как сбросить это пальто. Ни до чего другого столкнувшийся с ним субъект коснуться не успел. Однако, выскочи Ружон без пальто, противник пристанет снова, поэтому, заметив очередной павильон верхней одежды, он заскочил внутрь и, едва ли не схватив продавца за грудки, потребовал подобрать «точно такое же пальто»!
— Но, сэр, у вас очень дорогой бренд, мы продаем товары попроще.
— Мне наплевать, дай мне нечто похожее, а мое пальто выбрось.
— Но, сэр, у вас очень дорогое пальто! — настаивал продавец.
— Это мое желание, ты меня понимаешь? — переспросил Ружон и так посмотрел на продавца, что тот сразу согласился.
— Прошу прощения, сэр, я сейчас же подберу вам все, что вам необходимо, — пообещал он и побежал к длинным рядам с вешалками. А спустя полминуты вернулся с пальто, очень похожим на то, которое решил оставить Ружон.
— И что же нам делать с вашим пальто, сэр? — спросил продавец еще раз — так, на всякий случай, с восхищением глядя на полученный экземпляр и поглаживая его рукав.
— Я дарю его тебе, — произнес Ружон.
— Ну, допустим. Однако мне оно несколько великовато.
— Значит, выброси, — произнес Ружон и вышел в обновке, значительно более дешевой, но очень похожей на прежнее отмаркированное пальто.
Он уходил все дальше, а продавец отдела, где он только что побывал, продолжал осматривать подарок, который был ему немного великоват, хотя и очень нравился. Немного подумав, он решил, что продавать пальто не будет и станет носить сам.
«Немножечко ушью», — решил он, снова погладив рукав, и улыбнулся.

Глава 15

Похоже, Ружон выиграл — его никто не преследовал, он был сильнее, быстрее их, и ему не требовалось сообщать о каждом шаге начальству, в отличие от преследователей.
Перемещения по коридорам торговых рядов продолжались еще минут десять, и лишь убедившись, что всех обманул, Ружон побежал в нужном направлении.
Там его ждали друзья, а в остальных направлениях, скорее всего, только агенты полицейского управления.
Вскоре начались встречи с посредниками. Ружон ожидал, что их будет не больше двух, однако ему пришлось пройти целых пять ступеней со сменой проводников, чтобы в конце концов оказаться на очередной временной квартире майора Корсака.
— Здравствуйте, сэр, я не знал, что увижу вас так быстро, — съязвил Ружон.
— Не парься, стажер, все это я делаю для того, чтобы ты понял, что мы здесь не горшки из глины шлепаем. Понял меня?
— Увы, сэр. Понял.
— Тебя легавые сильно трамбовали?
— Ничего особенного, сэр. Немного потаскались и отпустили. В результате я оказался в порядке, а они разочаровались.
— У тебя новое пальто? Даже фабрикой пахнет.
— Очень новое.
— Заменка?
— Так точно.
— Будем считать, что им повезло. Иначе бы ты их всех просто закопал.
— Просто закопал, — кивнул Ружон и улыбнулся: — Раундап — это ваша выдумка?
— Ты за кого меня принимаешь? — развел руками майор. — За Мерлина какого-нибудь?
— Я видел это так близко, что до сих пор мурашки по спине. Точно не ваша задумка, сэр?
— Да ну тебя, Ружон, я сам едва не обделался, узнав, что раундап вырвался на волю. Ты же помнишь, что это за фигня?
— Ну, кое-что помню из академического курса, — соврал Ружон.
— И как тебе содержание курса?
— Вообще-то страшно, сэр.
— Ладно, вернемся к нашим собакам.
— К нашим овцам, — напомнил Ружон.
— От тебя нигде не спрячешься, — усмехнулся майор. — Нет, это не я устроил кашу с этим монстром, хотя, признаться, это оказалось очень кстати. И для тебя чем-то вроде подходящей тренировки.
— Вам тренировка, а я потерял пятьсот монет на переодевании.
— Наплюй и забудь, ты же не из своего кармана платишь. Пока ты бегал, я подбил кое-какие результаты — наша наблюдательная сеть сработала очень хорошо. Полицейские коллеги рвали и метали, надеясь найти руководителя этих бессвязных дурачков, которых на улицах можно было накосить целые сотни. Ты меня слышишь, Ружон?
— Да, сэр.
— В случае необходимости можно выпустить даже тысячу имитаторов агентов слежения. Понимаешь меня?
— Вообще-то это страшно, сэр.
— Что здесь страшного?
— Страшновато, что наш противник понимает, как мы его обманываем. Зачем вы меня вызвали?
— Затем, чтобы увидеть тебя, дорогой мой. Чтобы понять, что ты действительно готов.
— Но, сэр, есть же защищенная связь! — не удержался Ружон.
— Как же я по защищенной связи увижу твои глаза? Как я определю твою решимость? — развел руками майор Корсак.
— И вот ради этого я к вам добирался? — поразился Ружон.
— А что, поддержание уверенности начальства в решимости подчиненных уже не повод?
Ружон вздохнул. С одной стороны, Корсак был прав, а с другой — вся эта беготня казалась ему расточительством — разбазариванием ресурсов.
— Ну вот, сэр, вы меня увидели. Что теперь?
— У тебя все в порядке?
— Так точно, сэр, у меня все в порядке, у меня все наготове. У меня нет проблем с формированием материальной базы операции.
— Вот и прекрасно. Я спокоен, а значит, ты можешь отправляться к себе. Буду ждать от тебя доклад после выполнения операции.

Глава 16

После этого Ружон был совершенно свободен в своих действиях. Очередной проводник доставил его от квартиры майора Корсака к точке перевалки, где его подхватил другой. В этот раз ограничились всего двумя ступенями посредников, и вскоре Ружон оказался на людной улице где-то в центре города, где все еще были заметны следы продолжающейся операции по поимке раундапа.
Пока Ружон шел, ему дважды попались броневики службы биологической защиты. Они стояли как сторожевые башни, напоминая, что в городе еще не все спокойно.
В какой-то момент Ружону показалось, что за ним снова следят — среди череды прохожих то и дело попадались подчеркнуто равнодушные лица. Осмотревшись в очередной раз через отражение в витрине, он решил заскочить в ближайший магазин, надеясь воспользоваться выходом во внутренний двор.
В магазине оказалось многолюдно, происходила какая-то распродажа, поэтому Ружону удалось незаметно проскочить в служебное помещение и оттуда выбраться во внутренний двор.
Он уже собирался выйти на другую улицу, но тут услышал голоса из проходной арки, куда собирался бежать.
Пришлось воспользоваться одним из строительных вагончиков, которые оставались после недавней реконструкции здания.
Хлопнула дверь, Ружон прижался к стене и уловил носом запах озона. Это было странно для помещения, в котором отсутствовала вентиляция. Здесь были свалены какие-то старые спецовки и запыленные инструменты.
Свет попадал через окошко, которое было наполовину замазано краской. Ружон прислушивался к внешним звуком, но вдруг ему показалось, что он услышал легкое потрескивание, доносившееся с другого конца вагончика.
Это было похоже на разряды при замыкании электропроводки.
Потом послышался скрип напольных плит, как будто на них надавливали с огромной силой.
Кто-то тяжелый пробовал медленно продвигаться вдоль стены. Почему вдоль стены? Потому что там полы прогибаются меньше и шаги получаются тише.
Сдерживая дыхание, Ружон осторожно выглянул из-за дверного косяка и обомлел — он видел расходящиеся волны красноватого излучения, которые исходили от неясного объекта. Звуки, издаваемые этим существом, мало походили на звуки, издаваемые живым человеком или даже животным. Никакого дыхания, никакого сопения, а какой-то скорее индустриальный шум. Пощелкивание, глухое постукивание, звук проворачивания каких-то валов.
У него не было даже секунды, чтобы принять решение, ведь раундап его определенно заметил. Его заметило существо, потерявшее половину себя самого и остро нуждавшееся в ресурсе для восстановления.
Он мог воспользоваться любой подходящей органикой. Возможно, старое тряпье, имевшееся здесь, имело натуральное происхождение, и раундапу этого бы хватило, однако человеческие тела ему подходили больше. Он мог бы найти их достаточно прямо на улице, но там его ожидали броневики с излучателями жесткого поля и облаченные в магнитотронную броню штурмовики.
Ружон выхватил «девятку», сделал несколько быстрых выстрелов в раундапа, увидев яркие вспышки в тех местах, где пули испарялись, натыкаясь на высокоэнергетическую материю объекта.
В ответ Ружон получил ударный импульс, который, к его счастью, пришелся в притолоку.
Попавший под импульс обычный стройматериал сдетонировал словно взрывчатка, и Ружона отшвырнуло с такой силой, что он спиной вышиб входную дверь, а следом разлетелась и половина вагончика.
Похоже, он получил контузию, однако, еще находясь в состоянии аффекта, Ружон поднялся и, подхватив обожженную «девятку», неуверенно двинулся к арке, прислушиваясь к тому, что происходило на улицах.
А там наперегонки включались сирены полицейских машин и сигнализации на брониках бойцов санитарно-биологической защиты.
Когда он зашел в арку, там уже оседала пыль, а вдоль стен были разбросаны клочья обмундирования, куски оснастки и радиоэлектронных плат.
Слева, привалившись к стене, сидел один из штурмовиков. Это был крепкий суперколвер. Его шлем лежал рядом, а он смотрел перед собой в стену напротив, где валялись рваные фрагменты того, кто недавно был его товарищем.
Синеватый цвет лица суперколвера выдавал в нем пристрастие к стимулятору «ай-джи», который применялся для увеличения скорости движения и реакции.
В свое время учебные кураторы предостерегали Ружона от применения подобных средств. Однако он знал, что в некоторых службах, вроде биологической защиты, выжить без применения подобных средств было невозможно, поскольку органические культуры, с которыми им приходилось встречаться, имели куда бо льшую скорость и мышечную реакцию. Поэтому либо принимай таблетки, либо умри.
Суперколвер никак не отреагировал на появление Ружона. Тот прошел мимо, выбрался на улицу и засеменил по тротуару вдоль зданий, замечая, что прохожие обеспокоенно вертят головами, глядя на облако пыли, которое опускалось на крыши, оседало на стены и садилось на окна.
Наконец, на каком-то из перекрестков Ружон поймал такси.
— Куда поедем, сэр?
— Поезжай на запад, я еще не решил, куда там ехать дальше.
Таксист кивнул. Таких пожеланий он встречал немало, некоторые даже просили просто покататься, а другие говорили «езжай за солнцем».
Пока автомобиль ехал на запад, Ружон соображал, готов ли он к началу операции, ведь именно с него начиналось все действие. Требовалось прибыть в указанное место в указанное время и угнать фургон с драгоценностями.
Опоздай он хоть на полминуты, и все пойдет наперекосяк или же придется «мочить» совершенно незнакомых и невинных людей, а это в его планы не входило.
Пока получалось, что Ружон был в порядке. Ну, как в порядке? Немного болела правая нога, голова не очень хорошо соображала, и хотелось пить. Жажду можно было перетерпеть — это не так уж влияло на его готовность, а вот нога…
Слегка прихрамывая, Ружон вышел на исходную позицию за пятнадцать минут до начала операции. Это была небольшая улочка, оканчивавшаяся тупиком, в конце которого и находилась контора, где происходила расфасовка крупных партий ювелирных изделий.
Они доставлялись на специальных шаттлах в ночное время, чтобы потом разлететься на бронированных фургонах по крупным магазинам.
Прихватить шаттл было практически невозможно, а вот фургон — пожалуйста.
Сверяясь с показаниями на своих часах, Ружон ждал, посматривая по сторонам и укрываясь под козырьком пустого кафе.
Больше всего он сейчас опасался внимания скучающих официантов. Основная волна клиентов к ним прибывала только после пяти. Сейчас было час двенадцать, а в час пятнадцать Ружон должен был угнать броневик.
Кажется, один из официантов обратил на него внимание, и Ружон вздохнул. Ну что за невезуха? То эти пробки, связанные с побегами раундапов, то раундап собственной персоной, так рванувший вагончик, что от самого Ружона едва заклепки не полетели.
Спасибо ребятам из санбиозащиты, которые встали на пути этого монстра. Если бы не их стимулированная химией реакция, Ружон тоже валялся бы где-нибудь в арке, такими же окровавленными ошметками.
Ага, вот и время. Побежали последние секунды, и Ружон зашагал в направлении стоянки, никак не обозначенной на карте ювелирного хаба.
— Алло, Двадцать Шестой. Я выхожу на объект, — произнес Ружон в эфире.
— Слышу тебя, Ноль-Третий. Отслеживают твой треккер. Пока рано говорить о каких-то ошибках, действуй по собственному плану.
— Понял, иду по плану.
Отчитавшись перед диспетчером, Ружон почувствовал некоторое облегчение. Встречная девушка ему улыбнулась, а он натянуто улыбнулся в ответ. Это могла быть проверка.
Пролетела машина с затемненными стеклами и стробоскопом с мигалками. Она заставила Ружона напрячься, но это было случайностью, и он двинулся дальше.
Снова глянул на часы — пока что в графике.
Вот и забор из бетона с двухконтактной колючей проволокой поверху, по которой проходили электронно-позитронные заряды. Касание этой гадости приводило не к параличу, а к полной аннигиляции глупца, решившегося пересечь эту страшную защиту.
Калитка. Она на кодовом замке, однако кодовая карта у Ружона уже имелась. Коснувшись двери, он прошел внутрь и остановился. На загрузке стояло три фургона, а ему следовало выбрать только один.
Как он должен был понять, какой из них тот самый?
На помощь пришел второй диспетчер:
— Алле, Ноль-Третий, как себя чувствуешь?
— Хреново. Тут три фургона.
— Твой тот, что справа.
— А это точно?
— Точнее быть не может. Я отслеживал подход всех трех.
— Но смотри, на тебе вся тяжесть этого решения.
— Ха-ха-ха. Не нужно меня пугать. Мы уже пуганые.
По договоренности с человеком, который был совладельцем этого предприятия по перевозке ценностей, а также являлся агентом майора Корсака, команда броневика не должна была мешать Ружону. Предполагалось, что водитель посторонится и выйдет из кабины, сделав вид, что пошел по нужде. Однако, когда Ружон неожиданно оказался рядом с водителем, который расслабленно сидел в кабине с приоткрытой дверцей, тот выпучил глаза и моментально схватился за пистолет.
Это была его машинальная реакция на появление вблизи охраняемого объекта любого чужака.
Ружон опередил его и быстрым ударом послал в нокаут.
Похоже, что-то шло не так, но останавливаться сейчас было уже поздно. Ружон выволок бесчувственного водителя к забору, затем бросился обратно к машине и столкнулся с еще двумя сотрудниками, которые несли к фургону мешки с ценным товаром.
По их лицам Ружон сразу понял, что и они не в курсе договора. Оба тут же пытались достать пистолеты, но Ружон сбил их быстрыми ударами, однако оттаскивать к забору времени уже не было — да и смысла тоже: несколько камер на крыше здания уже повернулись в его сторону.
Ружон запрыгнул в кабину, включил электропривод и, не разворачиваясь, кормой вперед понесся к воротам.
Включился сигнал тревоги. Охранная система обнаружила угон техники и заблокировала ворота дополнительной балкой.
Ружон дал двигателю полную тягу, и страшный удар кормой, казалось, должен был проломить ворота или разбить броневик, однако усиленный каркас машины выдержал, и броневик отскочил, как орех от стены.
Пришлось разворачиваться по двору, и мельком Ружон увидел, как разбегались, занимая позиции, охранники возле других фургонов.
Он опасался, что ему вот-вот дистанционно отключат привод, а потому одной рукой орудовал джойстиком, а другой торопливо срывал крышку панели электрооборудования.
В бардачке нашлась отвертка, и это помогло закоротить провода, отходящие от платы дистанционного управления.
Как оказалось, Ружон вовремя провел эти манипуляции, поскольку через пару секунд щелкнуло реле размыкания, но разорвать подачу электроэнергии на двигатель уже не могло — питание пошло через отвертку.
Между тем Ружон с разгона снова протаранил ворота, и на этот раз они не выдержали и повалились, выворачивая забетонированные столбы. Он еще прибавил тяги, и шесть колес из широкой пулестойкой резины стали дымиться, бешено вращаясь и подминая остатки искореженных ворот.
Еще немного — и Ружон оказался на оперативном просторе.
— Это что там за хрень?! — проорал он в эфир. — Я к тебе обращаюсь, Двадцать Первый!
— Я сам ничего не понимаю, — признался тот. — Они должны были работать как по писаному. Я тут не виноват. Может, это агент соскочил?
— Ты вообще хорошо меня видишь? — спросил Ружон, старательно вписывая тяжелый броневик в очередной поворот.
— Мы тебя прекрасно видим, — послышался голос Двадцать Шестого.
— Ну хоть это… — произнес Ружон, с трудом разъезжаясь на перекрестке с беспилотным грузовиком.
Где-то вверху, над домами, двигалась целая кавалькада миниатюрных летающих датчиков, которые были настолько малы, что их нельзя было увидеть даже с расстояния в полсотню метров.
Каждый из них собирал определенную часть спектра, но все вместе это монтировалось в трехмерную, яркую и отлично читаемую картинку, поступавшую на мониторы диспетчеров, которые находились на удалении.
— Так, внимание, к тебе приближается полицейский фургон, — предупредил Двадцать Шестой. — Справа. Похоже, он уже в курсе ситуации и будет тебя отжимать — машина очень тяжелая.
— Кажется, я его вижу! — ответил Ружон и надавил на сигнал, когда увидел перебегавших дорогу пешеходов. — Как насчет радиоперехвата?
— Пока никак. Они хорошо шифруются — скачут с канала на канал. Но мы над этим работаем.
— Внимание, ты движешься слишком быстро, — заметил диспетчер с позывным Двадцать Первый.
— Принято! — ответил Ружон. Если бы он слишком рано подъехал к дому судьи, то не создал бы повода для «беспорядочной стрельбы преследователей».
— А вот и они, — сообщил Двадцать Шестой. — За тобой пристраиваются уже две машины преследования.
— Что с перехватом?
— По-прежнему ничего, — ответил Двадцать Первый. — Особо не надейся, похоже, тут мы их недооценили.
«А ведь получили всю аппаратуру, какую заказывали!» — мысленно возмутился Ружон и прибавил оборотов, стараясь обойти попавшийся так некстати на узкой улице беспилотный автобус.
— Они сокращают дистанцию! — воскликнул диспетчер.
— Понимаю, — ответил Ружон. Теперь он мог видеть своих преследователей на экранах заднего вида.
Первом шел полицейский фургон с усиленным каркасом — это было видно по тому, как он рыскает на поворотах, поскольку был слишком тяжел.
За ним, бампер к бамперу, мчались два броневика с командами преследования от фирмы-перевозчика.
Это входило в договор с владельцем компании по перевозке драгоценностей, однако Ружону казалось, что во взаимопонимании с владельцем возникли какие-то проблемы. Слишком уж убедительно рыли носами эти преследовательские автомобили, куда более убедительно, чем вклинившийся перед ними полицейский фургон.
— Ты все еще едешь слишком быстро, — напомнил Двадцать Первый.
— А как же мне ехать, если эти твари буквально бодают меня в корму! — воскликнул Ружон.
Двадцать Первый промолчал. За комментарии ему не платили.
Ружон понимал, что кричать бессмысленно, однако не видел необходимости сдерживаться. Где-то там, в схеме операции, произошел сбой, и теперь ему совершенно не оставляли возможности без приключений покинуть фургон на финальном этапе.
Поначалу предполагалось, что преследователи от компании сядут ему на хвост сразу и будут отжимать полицейских, а потом «случайно» его потеряют и он бросит машину где-нибудь за углом. Но случилась накладка. Всего лишь маленькая неувязочка, а не предательство, ведь в конце концов он открыл ворота карточкой, присланной владельцем этой компании, и на него не набросились сразу, нет, эти бедняги были удивлены и напуганы. То есть первая часть операции прошла удовлетворительно. А вот финал… К незапланированному финалу следовало готовиться, и Ружон был готов.
Чтобы вернуться в график, ему пришлось пойти на еще один запасной маршрутный круг, который приближал его к центральной части города. И это было плохо, поскольку здесь хватало транспорта и самое главное — этих тупых беспилотников, реакция которых по сравнению с живым водителем была куда ниже.
Впрочем, преследователям тут тоже было несладко. Они безумно сигналили, мигали дополнительными фонарями и «люстрами», но так же сталкивались с полным непониманием водителей, которые ехали с ними в одном направлении, но держали установленный законом скоростной режим.
— Ты отстаешь от графика, — все тем же невозмутимым тоном сообщил Двадцать Первый.
— Да что же это такое? То слишком быстро, то слишком медленно… — пробурчал Ружон, впрочем, понимая, что все происходит согласно правилам. Есть диспетчеры, есть стрелки и есть он — исполнитель главной роли.
— Вообще-то, до активной точки остается восемьсот пятьдесят метров, — сообщил Двадцать Шестой.
— Тебе следует ускориться, — добавил Двадцать Первый.
Ружон прибавил тяги и стал обходить один автомобиль за другим.
Где-то зацепил кого-то за бампер, где-то сорвал камеру заднего вида, но сейчас ему была не важна реакция дорожной полиции, хотя его подвиги были зафиксированы камерами наблюдения.
Их в городе было более чем нужно, и они контролировали каждый шаг каждого автомобиля на дороге.
Наконец, пришло время выходить на рубеж главного удара. Ружон мастерски лавировал между беспорядочно припаркованными автомобилями и резким сигналом успевал предупреждать дерзких пешеходов, перебегающих улицу в неположенных местах.
Хорошо, если это был молодой человек, но иногда попадались отягощенные сумками немолодые дамы. Однако и тут Ружон верно рассчитывал расстояние и пока еще никого не сбил.
Те, кто держался за его кормой, были в более выигрышном положении и мчались, следя только за своей целью, поскольку Ружон организовывал своим преследователям «зеленую улицу».
И тем не менее ему удавалось сбрасывать их с курса резкими маневрами и фальшивыми торможениями, ведь у него была вскрыта электропанель и он включал стоп-сигналы, не нажимая на тормоза.
Полицейский-неумеха, пилотировавший тяжелый фургон, очень помогал Ружону и на узких улочках сдерживал более прытких и подготовленных водителей броневиков ювелирного хаба.
— Внимание, Ноль-Четвертый, — послышался в защищенном эфире голос Двадцать Первого.
— Слышу тебя хорошо, Двадцать Первый, — отозвался стрелок.
— У тебя сегодня много мишеней.
— Я уже понял, слежу за эфиром.
— Очень хорошо. Остальное — работа Ноль-Пятого.
— Работа Ноль-Пятого — не твоя забота, — заметил ему Двадцать Шестой.
— Ой, да пожалуйста, мне чужого не нужно. Управляй на здоровье.
— Ну-ка прекратили эту херню! — вмешался Ружон. Дорога стала шире, и он видел, что полицейского неумеху обходят шустрые водители на броневиках. Можно было не сомневаться, что у них заготовлены автоматические дробовики с тяжелой картечью, и это могло помешать ему покинуть машину в конечном пункте, если они измочалят ей колеса.
— Ноль-Пятый, как слышишь меня?
— Слышу тебя хорошо, Двадцать Шестой, — отозвался второй стрелок, которому предстояло стрелять в генеральную мишень — судью Осборна.
— Из того, что до меня доходит, Толстяк уже надевает штаны.
— Реально именно штаны?
— Иносказательно. То есть его выход планируется через полторы-две минуты. Так тебе понятнее?
— Так мне понятнее.
— Смотри не отпили ему ноги.
— Я постараюсь, но гарантировать не могу.
— Это была шутка?
— Это была шутка.
А между тем Ружона уже достали. Перед последним поворотом он почувствовал, как в корму его броневика врезался один из обогнавших полицию преследователей.
Ружон не был уверен, но скорее всего, это были специально подготовленные команды преследователей — именно для такого случая. Бросив взгляд на экран заднего вида, он заметил торчавшие из окон стволы. Это означало, что команда была готова стрелять в любую минуту. В любой подходящей ситуации.
«Сейчас это будет очень некстати», — подумал Ружон, добавляя оборотов.
— Как у меня с графиком?
— У тебя прекрасно с графиком, — ответил Двадцать Первый. — Секунда в секунду. Тебе осталось проехать каких-то триста метров.
— Очень хорошо, камрад.
Вот и здание с отделкой из бежевого ракушечника и широким крыльцом, на котором уже стояли два широкоплечих секьюрити, а из широкой двери выходил сам судья.
Повизгивая перегретым электромотором, броневик пронесся мимо стоявших на крыльце охранников, обдав их запахом подгоревшей изоляции. В следующее мгновение раздалось несколько выстрелов, судья вскрикнул и свалился на крыльце, а секьюрити бросились прикрывать его, уже упавшего.
Следом за первыми выстрелами раздалось еще несколько — из крупного калибра, и бронебойные пули пробили колеса полицейского фургона, который, обойдя охранников ювелирного хаба, снова мчался за Ружоном.
Еще несколько пуль угодили в моторные отсеки броневиков. Ноль-Четвертый стрелял с высокой крыши и знал, куда бить, чтобы повредить систему охлаждения двигателей.
Это была очень тонкая и сложная работа, куда проще было бы прострелить через стекло место водителя. Но заказчик сказал — желательно без жертв.
— Отлично, мы прошли на пять баллов! — сообщил Двадцать Шестой. — Расходимся!
— Расходимся, — негромко повторил Ружон. Они-то расходились и разбегались, а у него за кормой продолжали сидеть три тяжелые машины. И это только те, что он видел.
— Что там у нас с преследованием? Уточните еще раз!
— С этим все в порядке, — ответил Двадцать Первый. — Кроме трех подстреленных, по параллельным улицам за тобой еще полдюжины полицейских патрулей.
— И что мне с ними делать?
— Я не знаю, — честно признался Двадцать Первый. — Вроде говорили, что ты сам разберешься на месте.
— Разберусь, куда ж я денусь.
И Ружон разобрался, но только не так, как планировал вначале.
Подобрав очень крутой поворот, он просто выскочил из кабины, пустив машину под горку — главное, чтобы захлопнулась дверца.
Броневик покатился на среднем ходу, снося и подминая припаркованные автомобили, и вскоре остановился, врезавшись в угол здания.
Преследователи тотчас окружили его и стали готовиться к штурму, предполагая, что водитель все еще внутри. Но Ружон этого уже не видел, поскольку уходил все дальше и дальше, перебираясь с улицы на улицу.
Операция была закончена.

Глава 17

Уже вечером этого дня Ружон встретился с майором Корсаком и сделал ему полный доклад того, как он сам это видел, ведь куратор и так имел полную информацию.
Ружон надеялся хоть на какую-то похвалу, однако майор только коротко кивнул, заметив лишь, что во дворе ювелирного хаба произошла накладка.
— Впрочем, я рад, что ты с честью выбрался из этой передряги. Ну, а теперь все — можешь идти отдыхать, у тебя есть двое суток.
— И это все, сэр?
— А что еще?
— Я ожидал, что вы скажете что-нибудь о моем теперешнем статусе.
— Ой, а разве я не сказал? — сыграл удивление майор.
— Нет, сэр, вы не сказали ни слова.
— А, ну тогда порядок. Теперь ты один из нас.
— Нет, сэр, мне такой ответ не подходит.
— Ну хорошо, теперь ты полноценный сотрудник без всяких там приставок. Свой испытательный срок ты прошел, и я подаю документы на присвоение тебе звания лейтенанта. Теперь порядок?
— Теперь порядок.
Этим же вечером майор Корсак связался с генералом Гумбертом и застал его в момент расслабления — генерал принимал ванну и, похоже, был слегка навеселе.
— Что празднуем, генерал? — спросил Корсак.
— А, это вы? — произнес генерал.
— Рад, что вы меня узнали. Так что празднуете?
— Ничего не праздную. А что вы хотели от меня?
— Я хочу вернуться к нашему прежнему разговору. Судья Осборн, которого вы так опасались, находится в больнице.
— Да, я слышал.
— Он будет находиться там не менее трех недель. И в первую неделю не сможет даже выслушивать доклады и ставить подписи. За это время вы должны укомплектовать полным штатом тот самый форт на побережье.
— А вы со своей стороны что сделаете?
— Я забуду все ваши прегрешения, о которых знаю и о которых еще не знаю. Таких наверняка больше.
— А судья Осборн?
— А что судья Осборн?
— Когда он выйдет из больницы, то набросится на меня. Он может доставить очень много хлопот, если не сказать больше.
— Не переживайте. После возвращения из больницы, когда станет известно, что форт укомплектован, у него с его спонсорами состоится такой разговор, после которого ему точно будет не до вас. К тому же, генерал, кроме вас имеется множество других персон, которые обязательно воспользуются отсутствием судьи Осборна, чтобы провернуть свои делишки. Ну, или выполнить свой долг перед государством.

Глава 18

Те двое суток, которые потребовались Ружону для отдыха, майор Корсак потратил на свою не прекращавшуюся ни на минуту работу. Он снова спал урывками, питался чем придется и когда придется, ночью, утром или средь бела дня переезжал с квартиры на квартиру, как только появлялась хоть какая-то информация о том, что его могут накрыть.
Да, у него имелось удостоверение с красивой голограммой, и ни один полицейский в городе не мог официально ему помешать, однако ничто не мешало этим же полицейским, а также любым другим охранным структурам в городе достать Корсака частным образом.
Наставала горячая пора. Так случилось, что сейчас на майоре Корсаке пересеклись несколько важных информационных потоков, в обработке и поддержке которых он непременно должен был участвовать, поскольку в дальнейшем эта информация могла стать основой для новых перспективных операций.
Оказавшись на очередной потайной квартире, если можно было так назвать глубокий подвал без окон, Корсак попытался отоспаться.
И ему это почти удалось — его не беспокоили целых три часа, а затем сработал аппарат специальной связи, номер которого был известен узкому кругу лиц.
— Алло, я слушаю… — ответил Корсак, мгновенно просыпаясь.
— Здравствуйте, господин Корсак, с вами говорит Рудольф. Вы еще помните меня?
— Ну конечно помню, Рудольф. Вас, даже если захочешь, не забудешь.
На том конце связи послышался смешок.
Во время их самой первой встречи специалисты Рудольфа пытались ликвидировать майора Корсака. Тогда он отделался царапинами, а позже, когда все немного разъяснилось, в их отношениях наступил новый период, во время которого они были полезны друг другу.
Рудольф являлся одним из важных представителей джунгарской контрразведки. Разумеется, это была неофициальная организация, замаскированная под какой-то клуб.
— Я звоню вам по делу, господин Корсак.
— Внимательно вас слушаю.
— У нас тут появились кое-какие проблемы, но решить их своими силами мы пока не можем.
— А что же так? Насколько я помню, прежде ваших ресурсов хватало на все.
— Прежде хватало, но сейчас мы связаны, скажем так, противоборством с нашими конкурентами, и отвлекать персонал нецелесообразно.
— Это разумно. Так что же вы хотели?
— Я хотел бы нанять вас, чтобы вы выполнили для нас кое-какую работу.
— И какого рода работа?
— Нам мешается один объект наших конкурентов, и мы бы хотели его закрыть. Закрыть очень надежно.
— То есть совсем?
— Да, это было бы лучшим вариантом.
Майор вздохнул. Судя по всему, ему предлагали поучаствовать в диверсионной акции, но пока в его планы участие в каких-то сторонних операциях не входило.
Средства у него имелись в достаточном количестве, так что халтурить на стороне не требовалось. Но в информационном плане участие в этой операции было бы полезно, ведь Корсак мог получить очень много сведений о джунгарской организации.
Разумеется, узнай Рудольф, что майор Корсак работает на ИСБ, этого разговора не состоялось бы. Однако он не знал.
— И все-таки мне непонятно, почему вы идете на это, — начал набивать цену Корсак. — Ведь помимо того, что это будет стоить вам недешево, вы откроете кое-какие свои секреты. Вы будете вынуждены сделать это, если, конечно, не планируете ликвидировать мою команду впоследствии.
— Мы понимаем, что придется пожертвовать какими-то секретами, однако ликвидация команды исполнителей в наши планы не входит.
— И что же вам помешает?
— Нам помешают перспективы сотрудничества в дальнейшем. Если у вас ничего не получится — вас ликвидирует противник. А если получится, у нас к вам найдется еще несколько предложений.
— Звучит убедительно, — соврал майор Корсак. Он не верил заверением Рудольфа, однако решил согласиться. И сразу подумал о Брейне. Он уже давно принял решение как-то пристроить его в свои структуры, постольку подготовленные агенты ему были очень нужны. А этот доставался ему практически даром.
По истечении двух суток положенного отдыха Ружон вернулся к майору Корсаку, и тот сообщил ему о том, что нужно готовиться к новому заданию.
— И что это будет за задание, сэр?
— Это будет большое задание. Я бы даже сказал, очень большое задание.
— Я буду выполнять его один?
— Нет, не один.
— Снова будет группа?
— Ну хорошо, я приоткрою тебе тайну. Полагаю, что вас будет двое.
— Неужели Бен уже вылечился?
— Нет, он еще далек от хорошей формы. Твоим напарником будет тот парень из долины. Помнишь?
— Вы мне ни о какой долине ничего не говорили, но насколько я помню, это был один из тех, которые с нами штурмовали базу «Ямахо».
— Молодец, что разобрался. Сегодня же я покажу тебе первые наброски плана, и мы приступим к разработке.
— И далеко придется ехать?
— Пока еще я сам не все знаю. Я также получил только предварительные сведения, но, похоже, это достаточно далеко.

Глава 19

Пару недель Брейн и Григ просто отсиживались. Они не показывали носа из форта, лишь наблюдая с помощью оптики за тем, что происходило в долине.
Местные банды собирались в колонны и раскатывали по дорогам. Время от времени слышалась стрельба, а запущенные беспилотники, те, что уцелели после боевых действий, сообщали о том, что начался исход бандитов из долины.
Наконец было решено направить Грига в магазин, чтобы на месте выяснить, что происходит.
Он отправился на новом внедорожнике, и все время его вояжа они с Брейном были на связи по рации.
Впервые Григ ездил в магазин так хорошо вооруженным. При нем были «девятка» и автоматический дробовик. Впрочем, как выяснилось, меры предосторожности оказались лишними: в ближайшей деревне было тихо, и торговец Шарунас был рад появлению старого клиента.
— Мы с ним поговорили, — рассказывал Григ после возвращения. — Я спросил, не лютуют ли бандиты. А он сказал — все тихо, бандиты частью сбежали в город, а частью сидят по домам и высматривают — ждут, что будет дальше.
— Ну, а о чем они разговоры между собой ведут? Наверняка же он знает.
— Разумеется, знает, но на все прямые вопросы виновато улыбается и глазки прячет.
— Боится.
— Боится, — кивнул Григ.
— Ты про брата его спрашивал?
— Спрашивал. Говорю, как твой братец поживает, все ли в порядке?
— А он что?
— Он сказал, что брат также съехал в город и две недели уже не показывается и не звонит.
— Что еще говорил?
— Уже перед уходом, когда я затарился, стал уверять, что к тому, что происходило с нашей крепостью, не имеет никакого отношения. И что брат его тоже не имеет к этому никакого отношения, и, дескать, это дела только приезжих плохих людей.
— Ну, а что ему еще говорить? Ему здесь жить и бизнес вести.
— Ну и еще он мимоходом так интересовался, не знаем ли мы, что там в горах грохотало.
— А ты что?
— А я ему говорю: с чего ты взял, что мы об этом что-то знаем? А он говорит вы люди военные и вам наверняка известно больше, чем нам, простым деревенским.
— Ишь, льстивый какой, — усмехнулся Брейн.
— Еще уверял, что очень за нас беспокоился, особенно когда гору развалили.
Помимо сведений Григ привез экземпляр настоящей газеты, которую доставляли из города. Торговец привозил их по паре десятков, поскольку спроса на них не было. Только для ценителей.
— Мне отдал задаром, — сказал Григ.
Время шло к обеду, и они занялись его приготовлением, а затем, как в какой-то гражданской идиллии, после еды, за чаем, Брейн взялся просматривать новости.
— Ну и чего пишут? — спросила Григ, кусая свежесинтезированную коврижку.
— Вот интересная новость — в городе и Ливингстоне из нелегального зоопарка сбежала пара раундапов. Ты знаешь, что такое раундап?
— Нет.
— Так вот они сбежали, наделали переполоха и проломили стены. По всему городу их ловили специальные службы биологической защиты, а потом все-таки сумели подстрелить, сначала одного, а потом другого. Обошлось без гражданских жертв.
— Что же это за зверюга такая?
— А вот тут есть сносочка, где сообщается, что раундап — это бинарный вид акционных существ.
— Каких-каких? — удивился Григ.
— Бинарные акционные существа. Жидкокристаллической природы.
— Ничего себе заявочка, — покачал головой Григ и взял следующую коврижку. — Видать, эта тварь не слабее снежного червя будет.
— Ага, вот тут еще добавляют, что во время охоты за ним приходится ориентироваться на ультрафиолетовые датчики, поскольку при эффекте световой перкуссии в ультрафиолетовом спектре раундап начинает флуоресцировать. И еще тут написано, что содержат его не просто в клетке, а в так называемом «магнетронном капкане», то есть поле в виде двойного тороида. Прикинь, а?
— Да уж, — качнул головой Григ. — Если вмешалась служба биологической защиты, то дела серьезные. Но из того, что ты прочитал, я почти ни хрена не понял, а вот «жидкокристаллической природы» — это мне понравилось.
— Чем же понравилось?
— Значительностью. Такое ведь не выдумаешь, это надо в книжке вычитать, — сказал Григ и, качнув головой, стал доедать коврижку.
— Есть еще новость про воровство. Где-то вынесли ценности, но полиция пресекла, так что тут все в порядке. Ага, и вот еще рубрика… продолжение журналистского расследования. Выяснилось, что тело, найденное на прошлой неделе в пригороде Колумбии, принадлежит генералу Ларкину, служившему в бюро Генерального штаба. О причинах его смерти пока не сообщается, полиция ведет расследование. Пишут, что он имел супербионический протез, по которому его и идентифицировали, поскольку тело было сильно повреждено.
— Вот ведь как бывает, — качнул головой Григ, сметая с колен крошки.
— По предварительным данным, полиция связывает смерть генерала с его личными проблемами. Якобы он был подпольным игроком и занимал у мафии большие суммы. Пишут, что генерал был ветераном многих войн, серьезно пострадал и потерял руку.
— С генералами такое тоже случается, — кивнул Григ. — Лет десять назад был случай, когда я служил на базе Саратога, которая прямо в джунглях стояла. И вот приехал к нам генерал с инспекцией, прибыл в гражданке, как какой-нибудь чиновник. Ничего особенного, худощавый такой, рослый суперколвер. Ну, понятное дело, вздрючил наше начальство, потом потребовал спиртного и надрался так, что наш военврач его потом три дня микстурами отпаивал и по венам пускал. А внешность у него была почти как у профессора. Точно тебе говорю.

Глава 20

На другой день, пока Григ почти до самого обеда возился с машиной, Брейн сидел в штабной комнате, обмениваясь информацией с полицейским управлением в Трини и просматривая документы, которые доводились в том числе и до фортов, расположенных во всем округе.
В основном это была текучка — там-то случилось то-то, по вине таких-то. Всем командирам впредь следить, выявлять и не допускать.
Обычное дело.
Было и кое-что поинтересней. И, прочитав пару сообщений, Брейн сидел задумавшись, когда в коридоре послышался шум и в штабную с перекошенным лицом приковылял Григ.
Он держался за грудь и тяжело дышал, а когда сел рядом на стул, то какое-то время не мог говорить.
— Что случилось? — забеспокоился Брейн и даже привстал, но Григ отрицательно покачал головой и, наконец, переведя дух, сел прямее.
— Сам виноват, хотелось мне твой… Ох… — Он опять прервался и стал растирать бок.
— Да что случилось-то, говори толком?
— Да костюм твой мне интересно было попользовать. Ты вон его повесил сушиться, а я подумал — дай-ка попробую, каково это.
— И каково? — начал понимать Брейн.
— Хреново. Там настройки какие-то… И я не разобрался…
Григ снова сморщился и выглядел при этом так комично, что Брейн начал смеяться.
— Тебе хорошо смеяться, ты вон какой здоровый… А мне там эти твои виртуальные быки… чуть ребра не поломали. Чего пишут-то?
— Да разное, — отмахнулся Брейн.
— Ладно, пойду. Хочу еще до обеда один дрон перебрать — вроде есть возможность в порядок его привести.
— Ну давай, — кивнул Брейн и после ухода Грига снова погрузился в размышления. Однако не прошло и получаса, как снова прибежал Григ. Теперь он выглядел еще более напуганным и даже потрясенным.
— Смотри, командир! — прокричал он, держа в руке свою устаревшую карту.
— Что там такое? — спросил Брейн.
— Посмотри, что здесь написано!
— Что?
— Тут написано, что я начальник форта!
— Ну да. Ты теперь начальник форта.
— И что все это значит?!
— Это значит, что я уезжаю, Григ. Теперь ты здесь остаешься за старшего и тебе в срочном порядке присылают двадцать человек по штатному расписанию. Теперь ты будешь их командиром и будешь отвечать за безопасность крепости и за порядок во всей долине.
— И ты об этом уже знал?
— Знал.
— И давно?
— Вчера пришло сообщение из управления, и там меня предупредили об этих изменениях.
— А куда поедешь ты?
— Ну ты же помнишь, что обещал нам майор Корсак?
— Это он забирает тебя?
— Получается, что так.
Григ опустился на стул и обхватил голову руками:
— Что теперь будет? Во что я вляпался? Я ведь никогда особо не командовал. Ну, может быть, половиной отделения иногда, когда отправлялись в рейд.
— Да ничего страшного, ты прекрасно знаешь всю материальную часть, а большего и не требуется. Ты в курсе всей политики внутри долины, ты знаешь всю ее историю. И потом, ты был с нами в горах, где тоже прекрасно ориентируешься.
— Да но… теперь я, наверное, не смогу пить ром.
— В прежних количествах, конечно, не сможешь. Но ты вправе сделать другой выбор, твой пенсионный фонд уже сформирован. Можешь отправляться куда хочешь и жить себе припеваючи. Будешь пить свой ром столько, сколько угодно.
— Так-то оно так, — согласился Григ. — Только я привык работать, служить. Если бы я так бухал на гражданке, давно бы спился. А тут видишь, как-то еще держался. Потому что ответственность была, потому что на мне висела вся крепость и жалко было отдавать ее бандитам.
— Я тоже так считаю. Поэтому остаться здесь и возглавить форт будет для тебя самым лучшим выбором.
Они несколько минут помолчали, вспоминая, как жили здесь, в каких передрягах участвовали.
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра в десять утра обещали прислать шаттл.
— Шаттл? Ну да, у этого майора все непросто. Но ты будь с ним поосторожнее, Томас. У этой спецуры собственные закидоны. Сегодня ты их лучший друг, а завтра они тебя продадут. Не по подлости, а по оперативным соображениям.
— Я буду за ними присматривать, — улыбнулся Брейн.

Глава 21

Собрался Брейн накануне — заранее. Это были не первые его сборы и не последние. Приподнял баул, потряс его, проверяя, не болтается ли что внутри. Такова была его служебная привычка.
Утром спал допоздна. То есть почти до восьми ноль-ноль. А когда проснулся, обнаружил, что из коридора проникают кухонные запахи.
Слегка удивленный, Брейн сунул ноги в тапки и, почесав живот, вышел в коридор. Действительно, в коридоре пахло чем-то вкусным, а из кухни доносился стук переставляемых тарелок и сковородок. Заглянув туда, Брейн обнаружил Грига, который колдовал у дымящей плиты.
— Что это ты делаешь? — спросил Брейн, заходя на кухню.
— Готовлю тебе прощальный торжественный завтрак, — ответил Григ, подливая в сковородки какие-то разноцветные соусы, отчего к вентиляционной вытяжке взмывали облака пара.
— Судя по запаху, это какое-то настоящее мясо.
— Ты угадал, приятель.
— Ну откуда у нас мясо? Все, что имеется, это как максимум сублиматы из вторичных кристаллизаторов.
— Так вот… — Григ снова добавил каких-то соусов, а потом и порошков, отчего над плитой взметнулось пламя, так как часть порошков попала на раскаленную плиту.
— Так вот, — повторил Григ. — Я готовлю тебе настоящее мясо из добытых мною «сурков дюбуа».
— Сурки? Это такие твари, похожие на огромных крыс? — почти ужаснулся Брейн, хотя когда-то давно на полевых занятиях его учили есть все, что там летало, прыгало и ползало.
Там были даже тараканы — зеленые древесные монстры, под два килограмма весом. Инструктор показывал, как правильно их разделывать и получать настоящее белое мясо.
— А ты не мог бы показать мне шкурки этих самых зверей?
— Шкурки? — слегка удивился Григ.
— Ну да. Я хочу определить, нет ли на ней каких-нибудь оранжевых, ярко-красных отметин.
— А почему тебя это так интересует? Почему именно шкурки?
— Просто так природа обозначает ядовитых животных. Их нельзя есть, Григ. Ты понимаешь?
— Успокойся, Томас. Все, что я тебе сейчас готовлю, я сам испробовал неоднократно, когда служил. Как я тебе уже раньше рассказывал, нам приходилось чем-то питаться, когда не было подвоза пайков. Вот мы и экспериментировали. Последнее место моей службы располагалось в трех тысячах километров отсюда. И там природные условия были один в один как и здесь. Потому-то я тут потом так хорошо акклиматизировался. И этот виноград, и ягоды юколки — все это я уже видел раньше на своем прежнем месте службы.
— И все же покажи мне их шкурки, — настаивал Брейн.
— Да пожалуйста. Иди смотри на их шкурки, пока я не отправил все в мусоросжигатель.
И Григ указал на дальний угол кухни, где находился бак с отходами.
Брейн подошел баку и, открыв крышку, увидел перья. Перья серого цвета, безо всяких кричащих о ядовитости оттенков.
— А почему здесь перья? Ты же обещал мне шкурки.
— Перья, шкурки — какая разница? — развел руками Григ.
— А и правда, — согласился Брейн и захлопнул бак. — Но это мясо и все, что ты туда бросаешь, едва ли прошло утверждение санитарного комитета военного ведомства.
— Ты, надеюсь, шутишь? Какие еще рекомендации, если у меня опыт, который, как показала жизнь, не пропьешь. Иди умывайся и через пятнадцать минут возвращайся — все будет готово.
Брейну ничего не оставалось, как подчиниться, а когда он вернулся, его ждал, насколько это было возможно, красиво сервированный стол с настоящими тарелками, столовыми приборами и двумя порциями жаркого, также украшенными цветами из синтетических овощей, добытых Григом из банок с какими-то просроченными запасами.
— Ну что смотришь? Приступай, — сказал Григ, делая приглашающий жест.
И Брейну ничего не оставалось, как принять это приглашение.

Глава 22

Шаттл подали ровно в десять, как и обещали. К тому времени, как послышался его гул, Брейн с баулом и Григ в безупречно отглаженной форме и начищенных ботинках ждали под основанием холма, поглядывая в сторону долины.
Аппарат сделал круг над фортом и, заметив встречавших, начал снижаться. Пришлось закрыться от летевших песка и травы, но, едва коснувшись земли, шаттл выключил двигатели, и этот мусорный шторм прекратился.
Брейн с Григом смели с себя прилипшие травинки и поспешили навстречу раскладывающемуся трапу. Они еще не дошли, когда из шаттла начали выгружаться пассажиры в новенькой военной форме и с военными баулами цвета хаки. Как и было обещано, их оказалось ровно двадцать.
— Внимание, гарнизон! Я ваш командир и начальник форта сержант Григ! Слушай мою команду — от транспорта к форту сто шагов бегом марш!..
Брейн улыбнулся. Похоже, Григ поскромничал насчет своего командирского таланта. Новоприбывшие сейчас же подхватили тяжелые баулы и побежали к указанному рубежу, а Брейн с Григом крепко обнялись и разошлись — Брейн поднялся на борт шаттла, а Григ пошел догонять свое войско.
Пока Брейн усаживался, шаттл запустил двигатели, качнулся и начал набирать высоту. Внизу стали проплывать холмы, болотца в середине долины и деревни. Брейн откинулся на спинку кресла и приготовился спать, несмотря на то что выспался, но тут подошел штурман и сообщил, где на борту гальюн, а где можно получить обед из мейдера.
— Спасибо! — поблагодарил Брейн. — Сколько нам лететь?
— До вашей площадки три часа, там мы вас высадим, а сами пойдем дальше.
Брейн кивнул и закрыл глаза. По опыту он знал — сон значительно сокращал дорогу.
На этот раз способ снова сработал, и он проснулся за двадцать минут до прибытия, когда шаттл уже начал менять высотный эшелон.
Посетив гальюн, Брейн заглянул на камбуз — крохотный закуток со шкафом с картриджами и двумя мейдерами. Заварил себе кофейный напиток с ванильным ликером, выпил его в несколько глотков и, почувствовав себя бодрее, вернулся к месту.
Начался спуск, и происходил он так стремительно, что Брейну приходилось прикладывать усилия, чтобы кофейный напиток не выскочил обратно.
В конце маневра пилот лихо затормозил, дав полную тягу на реверсе и на подушке из раскаленного газа, плавно коснулся раскрывшимися шасси посадочной площадки.
В салон вышел штурман:
— Ну вот, лейтенант, мы и прибыли. Нам было сказано оставить вас здесь, на желтом квадрате.
— На каком таком желтом квадрате? — спросил Брейн, поднимаясь и подхватывая свой баул.
— А вот как спуститесь с трапа, так идите вперед еще пятьдесят метров и увидите покрашенный желтым квадрат. На нем и ждите. Оттуда вас заберет другой транспорт.
— Спасибо, я понял, — кивнул Брейн. В этот момент разблокировалась дверца и начал раскладываться трап.
Брейн сошел по хлипкой лесенке, ступил на выщербленный бетон и, оглядевшись, направился к тому месту, которое ему назначили. А шаттл прибавил оборотов и стал взлетать, ударив Брейна в спину плотной волной горячего воздуха, отчего ему пришлось перейти на легкий бег, чтобы не упасть. Когда шаттл унесся, стало совсем тихо. Брейн начал осматриваться. Площадка выглядела заброшенной, хотя некоторые стоянки были заняты разнокалиберными судами. Видно было, что стояли они здесь давно, без перспективы когда-нибудь взлететь снова.
Тем не менее здесь имелась какая-то служба, потому что на краю площадки стояла свежеокрашенная времянка, над которой лениво вращалась тарелка навигационной антенны.
Поначалу Брейн думал сходить к этой пристройке, чтобы получить там дополнительную информацию, но потом решил подождать. Тем более что погода стояла хорошая, а за три часа полета он порядком насиделся. Можно было и постоять.
Ждать пришлось не слишком долго. Через четверть часа послышался отдаленный гул приближающегося транспорта. С северо-запада появилась точка, которая быстро приближалась и скоро оказалась над полем.
Пройдя на небольшой высоте, аппарат начал снижаться, и Брейн попятился, чтобы его не опрокинуло воздушной волной.
Аппарат приземлился, и двигатели выключились, однако какие-то воющие редукторы продолжали работать.
Убрав руку от лица, Брейн увидел, как откинулся мутный колпак кабины и оттуда, сняв шлем, поднялся с кресла какой-то лохматый парень.
Он стал что-то кричать, но ничего разобрать было невозможно из-за продолжавших завывать редукторов бигля. Судно было выкрашено в оранжевый цвет, вид имело поношенный, а по всему корпусу были разбросаны рекламные наклейки, и Брейн подозревал, что они прикрывали следы от заплаток.
Впрочем, выбирать было не из чего, и, подхватив свой багаж, Брейн поспешил к биглю.
Никаких трапов здесь не предусматривалось, но предполагалось выпускать одну скобку, встав на которую можно было взобраться на коротенькую плоскость, а уж с нее в кабину. Однако скоба не вышла: видимо, что-то было сломано. А потому Брейн просто закинул баул через борт, а затем, запрыгнув на крыло, перебрался в четырехместную кабину, заняв место позади пилота.
Лохматый опять что-то прокричал, но разобрать его слова Брейн смог, лишь когда закрылся колпак кабины и внутри стало относительно тихо.
— Тебя зовут Томас?
— Да, это я.
— Тогда порядок, — сказал пилот. Надел шлем, запустил двигатели, и бигль резко стартовал с места.
Оказалось, что, несмотря на внешний непрезентабельный вид, он был прекрасно вооружен.
— Куда мы сейчас? — спросил Брейн.
— Сейчас дунем прямо до места. В Пикаса-Колу.
— А далеко это?
— Нет, недалеко. Через полтора часа будем.

Глава 23

Все время полета Брейн дремал. Лишь когда бигль слегка потряхивало при развороте, он приоткрывал глаза и пытался разглядеть что-то через стекло, но внизу не было ничего интересного, и он снова погружался в дрему. Примерно через полтора часа, как и обещал пилот, они совершили посадку. Правда, это была не посадочная полоса, а всего лишь кусок заброшенного шоссе, по обе стороны которого росли высокие кусты, а из трещин бетонного покрытия пробивалась трава.
Едва аппарат коснулся бетона опорами, пилот торопливо включил подъем колпака и, не дождавшись, когда тот станет на стопор, выскочил на крыло, спрыгнул на шоссе и помчался в кусты.
Брейну тоже нужно было отлить, но все же, сохраняя достоинство, он неспешно спустился на землю и только потом направился к кустам, где уже находился пилот.
— Ну и куда мне теперь? — спросил Брейн, вставая рядом с пилотом.
— Я не знаю, — признался тот. — Мне сказали доставить и валить отсюда как можно быстрее.
— Так и сказали?
— Так и сказали, прикинь.
— Ну, тогда удачи.
— Тебе также, — ответил пилот и побежал к своему биглю.
Брейн еще не вышел из кустов, когда аппарат резко стартонул, оставив единственного пассажира на заброшенном участке шоссе.
Брейн вернулся к своему баулу и оценил ситуацию. Оба конца участка дороги упирались в молодой лес. Кто знает, какие звери там могли водиться, и хорошо бы достать пистолет.
Впрочем, этого не потребовалось. Послышалось нудное гудение электропривода, и, подминая кусты, на ограниченный участок дороги выбрался гусеничный тягач. Подвывая разболтанной трансмиссией, он пробежался до одинокого пассажира, остановился, и в боку его корпуса открылась узкая дверца, откуда выглянул очередной посредник:
— Сэр, это вы собирались ехать до «домика рыбака»?
— Да, это я! — тотчас ответил Брейн, догадываясь, что это часть какой-то легенды, о которой его забыли предупредить.
Внутри вездехода было достаточно просторно: кабина находилась в передней части салона, а сзади располагались мягкие диваны. Видимо, владелец занимался прогулочными экскурсиями для тех, кто готов был за это платить.
На этот раз Брейн не спрашивал о том, как далеко придется ехать. Он просто смотрел в окно на деревья, хлещущие по стеклам ветками, на трухлявые пни, болотца с извивавшимися в них змеями, на шнырявших в траве гигантских ящериц.
Брейн подозревал, что это не последнее его транспортное средство, и не ошибся. После сорокаминутной тряски в благоустроенном вездеходе они добрались до небольшого туристического отеля в лесу, на парковке которого стоял один-единственный автомобиль.
Выбравшись из тягача, Брейн уверенно направился к этому черному внедорожнику и, распахнув дверь пассажира, плюхнулся на кресло рядом с водителем, перебросив свой багаж на заднее сиденье.
Водитель, также не сказав ни слова, запустил двигатель, и они поехали.
На этот раз ехать пришлось достаточно долго — около двух часов. По просьбе Брейна водитель дважды останавливался на обочинах грунтовых дорог, подчас едва намеченных, чтобы Брейн мог справить малую нужду.
Затем он возвращался, и они продолжали путешествие по бесконечным, сменявшим друг друга, едва проторенным дорогам.
Иногда Брейн искренне удивлялся тому, что его молчаливый водитель ухитрялся не заплутать в этой паутине, где приходилось выбирать между несколькими вариантами накатанной колеи.
Местность была разнообразна. То они ехали вдоль озер, то погружались в лесную чащу, где по крышам автомобиля хлестали ветки. Потом вырывались на оперативный простор и мчались по хорошо накатанной песчаной дороге сквозь редколесье.
Закончилось путешествие неожиданно — возле какого-то высокого некрашеного забора из серой пластовискозы.
Забор казался бесконечным и тянулся далеко в обе стороны, а за ним вперемежку с разросшимися кронами деревьев были видны крыши отдельных строений.
Брейн предположил, что это какая-то база отдыха или лесной санаторий, который, однако, прожил без ремонта и ухода много лет.
Внедорожник остановился, Брейн забрал свой баул, вышел из машины и направился к проходной.
Сидевший за турникетом охранник лишь взглянул на Брейна и не сказал ни слова. Тот пожал плечами и прошел на территорию, где сразу встретил майора Корсака.
— Как же я рад тебя видеть, дорогой Томас, — сказал он, и они с Брейном обменялись рукопожатиями.
— А я рад, что наконец закончилось это бесконечное путешествие со сменами экипажей, — улыбнулся тот.
— Секретность — сам понимаешь.
— Секретность, понимаю.
Корсак по-свойски подхватил багаж гостя и зашагал по аллее так быстро, что Брейну пришлось его догонять.
Крыши строений, которые были видны через забор, принадлежали коттеджам, а посаженные вдоль улицы деревья разрослись так, что в некоторых местах их листва скрывала дома почти целиком.
Некоторые были обитаемы — трава перед дверьми была скошена, однако большинство коттеджей пустовали.
— Ну как тебе первое впечатление? — спросил майор Корсак, толкая калитку в один из дворов с недавно скошенной травой. Она еще валялась неровными прядками.
— Хорошее впечатление. Я люблю, когда малолюдно. Толпа меня угнетает и напрягает. Невольно начинаешь искать пистолет, ну и «хвостов», конечно.
— Нормальная рабочая реакция. Я сам в любой толпе начинаю искать «хвосты». И ты извини за такую грубую работу во дворе, — сказал Корсак, указывая на скошенную траву, — к сожалению, не нашлось ничего подходящего, кроме какого-то застарелого робота-садовника. Ему, наверное, лет сорок. Ну вот он скосил траву в этом дворе и убрался восвояси. По крайней мере, ты видишь, что территория обжита.
— Ничего страшного, сэр. Мне такая территория вполне подходит.
Корсак поднялся на высокое крыльцо, вставил в скважину простой трехкоординатный ключ, и замок, несмотря на то что простоял здесь пару десятков лет без всякого беспокойства, все же сработал. Он щелкнул, и дверь подалась на Корсака.
— Отлично, а я опасался, что здесь все очень запущено.
— Видимо, раньше делали хорошие замки, — заметил Брейн.
— Может, и делали, но я свою дверь в коттедж открывал целых два часа. Ни один ключ не подходил, а система охраны требовала ввести дополнительный пароль. Ну какой, на хрен, пароль, если сюда никто не заходил последние двадцать пять лет?
— Но разобрались?
Майор шагнул внутрь и оказался в просторной гостиной. Брейн встал с ним рядом.
— Да, разобрался. Ну вот смотри, здесь ты будешь жить ближайшие пару недель. Если, конечно, не случится какой-нибудь аварийной ситуации и мы не рванем на резервную базу.
— Не рванем. Мне здесь нравится, — сказал Брейн и, взяв у майора свой багаж, бросил возле дивана, стоявшего напротив камина. Затем прошел к окну, провел пальцем по подоконнику и сказал: — Тут повсюду пыль. Что случилось со здешними обитателями?
— Ничего особенного. Владелец всего комплекса обанкротился и оказался никому не нужен. Никто не покупал. Поэтому я забрал его буквально за копейки.
И Корсак повернулся кругом, взмахнув руками, чтобы Брейн в полной мере оценил красоту этой гостиной.
— Хороший дом. Да еще за копейки. Вам нужно заниматься недвижимостью, сэр.
— Бизнес — это примитивизм. Выше денег не прыгнешь. Мне это неинтересно, хотя я согласен с тем, что мои мотивации и нормальность несовместимы. Одним словом, там дальше, за углом, расположена твоя спальня и еще какая-то комната. В шкафу имеется белье, пижама трех размеров для мужчин. На прикроватном столике бутылка с водой, она простояла там все это время и ничуть не испортилась — я все проверял. И я знаю, что вода для тебя очень важна. Ты же варвар.
— А для вас не важна?
— Важна, но не так. Мне литра воды может хватить на полгода. Как тебе такая история?
— Признаться, я удивлен.
— Если захочешь есть, милости просим в административный корпус — там у нас столовка. Где он находится, посмотришь на карте, она в прихожей.
— А что там подают?
— Там имеется общее меню, что выберешь то и получишь. Ну, осваивайся, а мне пора.
С этими словами майор покинул коттедж, а Брейн пошел дальше — изучать свой новый дом. Он нашел спальню и шкаф с бельем, о котором говорил майор. Там обнаружились стопки полотенец и коробки с влажными салфетками.
Затем пришел черед ванной комнаты, где прекрасно работали краны и смеситель. Следовало только подождать, когда стечет фиолетовая вода из застоявшихся труб.
Приняв душ, Брейн почувствовал, что устал, да так сильно, что отложил знакомство с кухней на потом, хотя первоначально собирался перекусить.
Брейн лег на диване в гостиной — ему так захотелось — и сразу уснул, проснувшись только утром по сигналу из радиосигнальной точки, откуда вдруг заиграла какая-то дерганая музыка.
Не успел Брейн понять, сон это или явь, как по радио послышался голос:
— Просьба жильцам городка начать приготовление к утреннему завтраку, который состоится в административном корпусе нашего комплекса. Напоминаю, что на подготовку к завтраку выделяется сорок минут.
«Сорок минут — это очень много», — подумал Брейн. В иных местах ему давали пятнадцать минут на то, чтобы сходить в туалет, помыться, побриться и еще отутюжить что-то из обмундирования.
На завтрак он прибыл вовремя, и оказалось, что кроме него и майора Корсака за столом находился еще один парень, которого он помнил по совместному штурму бункеров крепости «Ямахо». Его звали Ружон.
В зале было не менее трех десятков столов, застеленных белоснежными скатертями, однако кроме стола Брейна и его спутников занят был лишь еще один стол в другом конце зала, и сидели там, по мнению Брейна, медики.
— Насколько много у вас тут медицинских работников? — спросил он.
Корсак потянулся вилкой за какой-то невзрачной синтетической морковочкой, подцепил ее на вилку, внимательно осмотрел и только потом сунул в рот.
Брейн не стал повторять вопрос и попробовал местную еду. К его удивлению, на вкус она оказалась намного ближе к натуральной, чем его меню в форте.
— А вас здесь неплохо кормят, — заметил он.
— У нас тут достаточно медицинских работников, — с некоторым запозданием ответил Корсак. — Медицинские работники — это едва ли не половина нашего персонала.
— А как это можно объяснить? — спросил Брейн и заметил ухмылку Ружона.
— Объяснить очень просто. Нам на задании не нужно всякого барахла, нам нужны реальные атлеты, не побоюсь этого слова. Это прежде всего. Агент может быть умным, смелым, решительным, но, увы, тщедушным. Он пробежит полтора километра и упадет на землю, выплевывая легкие. Нам это надо?
— Нам это не надо, — ответил Брейн, понимая, что майор сегодня склонен к шуткам.
— Вот для этого здесь и нужен весь этот штат медиков. Эти четверо — только небольшая их часть. Другие вовсю работают. И вам придется предстать перед одной из бригад, которая проведет вам полное обследование.
Брейн вздохнул. Он проходил подобные обследования многократно — и здесь, и у себя на родине. Это стало чем-то вроде неприятной, но необходимой процедуры, вроде чистки зубов.
Вместе с тем речь шла не только о лечении или обследовании, но и прежде всего о дополнительных процедурах вроде вставки спецмаяков, каких-то дополнительных радиометок. И Брейн догадывался, что им с коллегой, который должен был с ним отправляться на задание, еще предстоит побывать в руках местных медицинских экспертов.
— Чем мы займемся? — спросил он, когда они вышли из столовой.
— До обеда можешь погулять по территории. Она здесь весьма обширная.
— Мне не нужен отдых, сэр. Я готов начать подготовку прямо сейчас.
— С одной стороны, мне это нравится, — улыбнулся майор. — Но, с другой — у меня еще и нет для тебя никакого задания в обучающем плане, Томас. Вот для Ружона есть, а для тебя пока нет.
— Ну хорошо, надеюсь, у вас тут есть что-то вроде зала с тренажерами?
— Ну разумеется. Зал с тренажерами я тебе покажу, и, разумеется, там есть все специальные тренажеры. Мало того, для индивидуальных занятий я дам тебе тренировочный костюм. Ты ведь, насколько я понял, большой любитель виртуальных драк.
— Я не большой любитель драк, сэр. Просто жизнь так сложилась. А тренировочный костюм для виртуальной битвы мне нужен для поддержания себя в хорошей форме.
— Как бы там ни было, такой костюм я тебе предоставлю. Пойдем, мы с Ружоном покажем тебе наш зал.

Глава 24

Возвращаться домой сразу после завтрака Брейну не хотелось, поэтому, следуя совету майора Корсака, он решил пройтись. И выбрал первую попавшуюся тропинку, выложенную красным кирпичом.
Было видно, что за ней давно никто не ухаживал — в некоторых местах кирпич совсем разрушился, и Брейну приходилось смотреть под ноги, чтобы не оступиться.
Разросшиеся со временем деревья и кустарники наступали с флангов, нависали кронами, давали неожиданную поросль в щелях между кирпичей. Воздух был влажным, прохладным и насыщенным множеством запахов. И хотя пора цветения давно миновала, на верхушках деревьев неизвестного Брейну вида были заметны крупные соцветия, возле которых вились шмели.
Дорожка то и дело раздваивалась, троилась, выпускала дополнительные отводы, которые убегали в стороны, а затем возвращались, соединяясь с ней снова. Временами кроны деревьев смыкались над тропинкой в несколько ярусов, отчего внизу делалось совершенно темно, и Брейну начинало казаться, что за ним кто-то следит.
Так и хотелось резко обернуться и засечь неизвестного наблюдателя, однако Брейн был опытным оперативником и не поддавался соблазну.
Здесь не было витрин, в которые можно осмотреться, здесь не было подъездов с черным ходом, ресторанов с кухнями и выходами во внутренний двор.
Это был просто запущенный парк с осыпавшейся листвой и сухими ветвями, которые выдавали каждый шаг.
Но никаких шорохов Брейн не слышал, хотя и затаивал дыхание, желая уловить приглушенный звук крадущихся шагов.
По мере того как он приближался к озеру, растительность понемногу менялась. Деревья и кустарники оставались теми же, а вот газонную траву заменило великое множество самых разных растений. Некоторые, вроде бутыльницы, имели совершенно необычный вид, и Брейн так увлекся своими ботаническими наблюдениями, что не сразу заметил, как дорогу ему пересекла змея.
Увидев чужака, двухметровая рептилия не торопилась сбежать, а, вибрируя вздыбленными шипами на холке, зашипела и продемонстрировала свои ужасные зубы, намекая, что пришелец должен отступить.
Брейн остановился. Он не собирался вступать в схватку с этим монстром, одной капли яда которого хватило бы, чтобы прожечь дыру в бронежилете.
Брейн стоял не двигаясь, однако змея возбуждалась все сильнее, и наконец он понял, что ее так бесило. Это была «алмазная крыса»! Она пламенела всеми цветами радуги, пытаясь сбить змею с толку, однако хищник стоял в пищевой цепочке куда выше, и когда крыса, вибрируя хвостом, вышла на кирпичную тропу, змея тут же атаковала.
Брейн увидел, как вспыхнул силуэт крысы. Еще не поглощенная, она была объята пламенем голода змеи. Жертва пискнула и, собравшись с силами, стала выдавливать полевую эмульсию змеи, снова закрывшись маскировочными импульсами.
Змея стала давиться и выпустила крысу, однако уйти не дала и, перестроив систему наведения, снова атаковала, и теперь ее полевая эмульсия дважды запеленала крысу, из-за чего той пришлось потратить массу энергии на разрыв этой оболочки.
Для этого крыса использовала сконцентрированные акустические сигналы, заставлявшие тело змеи содрогаться. При этом пелена, удерживающая крысу, несколько расслаблялась, обнажая то лапу, то ухо, то хвост, но сразу же восстанавливалась.
Не сдаваясь, крыса сумела извернуться и в упор выплюнула в змею кристалл, который снес хищнице треть головы вместе с полудюжиной фасеточных глаз, однако змея сумела перенести это, поскольку «алмазная крыса» была для нее слишком желанной добычей.
Когда крыса исчерпала свои возможности защиты, змея начала поглощать ее посекторно — тело крысы стало как будто терять поочередно лапы, жабры, хвост, пока не осталось совсем ничего.
Покончив с добычей, змея убралась. Дорожка освободилась, и Брейн продолжил свою ознакомительную прогулку.
Через минуту он вышел к озеру округлой формы, такому большому, что дальний его край едва угадывался. Берега частью заросли кустарником, а частью были покрыты подстриженной травкой — здесь за ней следили. Тут же на берегу располагалось несколько передвижных домиков с большим количеством антенн.
К ближайшим двум вела бетонная дорожка, переходы между остальными были едва обозначены.
Дойдя до воды, Брейн было нагнулся, чтобы зачерпнуть ее ладонью, но тут неподалеку от берега послышался всплеск. Брейн распрямился и стал приглядываться. Ничего.
Развернувшись, он пошел обратно, однако, пройдя несколько шагов, обернулся — от середины озера к берегу катился водяной вал. Солнце просвечивало толщу воды, и было видно, что гонит этот вал какое-то массивное существо, скорее всего, морской зверь.
Брейн на всякий случай прибавил шагу, продолжая оглядываться. Водяной вал не останавливался и до берега ему оставалось полсотни метров. Выглядело это угрожающе.
В конце концов Брейн вынужден был остановиться, чтобы увидеть то, что ему угрожало, но волна накатилась на берег, а под ней ничего не оказалось.
Брейн перевел дух и покачал головой.
«Надо бы расспросить майора, что тут за фокусы», — подумал он, возвращаясь к кирпичной тропе.
Теперь ему захотелось в свой необжитый коттедж. Он был готов съесть чего-нибудь горячего из мейдера и завалиться спать. Дневной сон творил с ним чудеса, когда на этот сон оставалось время.
Теперь кирпичная тропа казалась знакомой: Брейн узнавал деревья, траву, сколы на кирпичах. Он быстро запоминал даже малозаметные детали, и это также было особенностью его профессии.
Вдруг Брейн увидел силуэт и сбавил шаг. Кто-то шел в десяти шагах впереди, и как ни старался Брейн лучше разглядеть незнакомца, ничего не получалось, поскольку тот скрывался за очередной наклоненной веткой или изгибом тропы за мгновения до того, как Брейн должен был его увидеть.
Вскоре незнакомец свернул с главной тропы налево, и его шаги зашуршали по кирпичной крошке. Брейн было сунулся следом, но разросшиеся кусты сомкнулись непреодолимый стеной, и он понял, что потерял след.
Пришлось вернуться на главную тропу и по ней идти до своей улицы, тихой и какой-то бесцветной из-за десятков необитаемых коттеджей с заросшими лужайками.
Где-то робот-садовник все же выстригал небольшие участки, в других местах обрезал только кусты, но в остальном Брейн пришел к выводу, что Корсаку следовало разориться на более совершенную модель.
Впрочем, вернувшись к себе, он заметил, что лужайка перед его коттеджем подстрижена еще раз и куда лучше, чем при первой попытке. К тому же была убрана вся скошенная трава, а вот проросшие у крыльца голубоватые цветочки уцелели, и это Брейна порадовало.

Глава 25

В коттедже все еще пахло пылью — старой и слежавшейся, которую никто не убирал. Впрочем, настроение после прогулки у Брейна изменилось, и он решил, что посвятит оставшееся до обеда время уборке и перестановке мебели — если это потребуется.
Открыв окна, чтобы проветрить комнаты, Брейн распаковал хозяйственную губку, которая оказалась твердой, как камень. Однако, попав на воздух после тесноты компрессионной упаковки, губка из темно-зеленой начала становиться салатовой, при этом слегка увеличилась в размерах, сделалась мягче и начала издавать запах свежескошенной травы.
— Вот это другое дело, — сказал Брейн и взялся за пыльные подоконники, постепенно переходя к мебели, полкам, поверхностям ТВ-бокса, крышкам круглых аэраторов.
Через полчаса губка уже едва успевала перерабатывать пыль, и Брейну приходилось делать паузы на одну-две минуты, чтобы губка снова становилась салатовой и мягкой.
Впрочем, ее ресурс вскоре иссяк, и заканчивал уборку Брейн уже следующей.
— Что бы еще сделать? — спросил он себя и огляделся. Странное дело, может, он не заметил это в первый раз, но теперь потолок казался ниже, и эти рисунки на нем… похожи на настоящие фрески.
Запрокинув голову, Брейн стал с интересом рассматривать написанные пастелью сцены охоты на каких-то неведомых зверей.
Из гостиной перешел в спальню и заметил в углу шкаф, которого там прежде вроде не было. Он выглядел куда старше остальной мебели, да и выбивался по стилю.
«Штифт», — догадался Брейн. Вернулся в гостиную, прошел на кухню и увидел на стене невнятную картину в массивной раме. Ее здесь тоже не было, когда он заходил сюда в первый раз.
Коттедж долго стоял без жильцов, а теперь появился Брейн и «разогрел» дремавшие штифты своими тонкими полями.
Пройдя еще раз по комнатам коттеджа, которых было три, не считая кухни, Брейн повсюду обнаруживал просыпавшихся штифтов. В основном они имели статичные формы, но во второй спальне появилась гигантская черная бабочка с бархатными крыльями. А посреди гостиной его ожидала полуметровая сколопендра. Она была так натуралистична, что Брейн подумал о своей «девятке» — пристрелить эту тварь, и все дела.
Однако кратковременные потери четкости изображения свидетельствовали о том, что сколопендра не настоящая.
Тем не менее, когда Брейн обходил ее, она замерла и перестала перебирать хелицерами, только чуть пошевелила усиками.
Оставив ее, Брейн покинул коттедж и направился к столовой, надеясь там, в беседке, подождать прихода майора Корсака и Ружона.
Сейчас, когда у него было больше времени, он с интересом рассматривал пустовавшие коттеджи. Они были разными, как по архитектуре, так и по оформлению небольших дворов. Где-то были искусственные горки, с руслами от «горных ручьев», где-то — каре из карликовых деревьев.
А в паре двориков даже имелись развлекательные лабиринты: в одном месте он был сооружен из голубоватых кустиков, а в другом — из вьющихся по каркасу растений со множеством мелких цветов. Брейн даже почувствовал их легкий аромат. Однако местные насекомые эти цветы игнорировали.
Брейн пришел примерно за полчаса до обеденного времени и расположился в пустующей беседке.
Мимо прошли двое сотрудников в комбинезонах из искусственного хлопка — это была обычная поддевка под костюмы химической и биологической защиты. Стало быть, где-то здесь были еще какие-то лаборатории, возможно, те самые боксы на берегу озера.
За то небольшое время, что Брейн ожидал Корсака с Ружоном, в столовую пришли еще трое — двое канзасов и миловидная женщина из варваров.
Наконец появились Корсак и Ружон.
Майор помахал Брейну, и тот вышел из беседки, присоединяясь к ним.
— Как погулял, Томас?
— Ходил к озеру.
— И как?
— Спасался бегством.
Майор остановился в холле столовой и посмотрел на Брейна:
— Правда, что ли?
— Да.
— Так, — кивнул майор и направился к залу. Ружон и Брейн последовали за ним.
Оказавшись в столовой, они вернулись за тот же стол, за которым сидели во время завтрака.
Подошел служитель, официантом его назвать было сложно — он был иначе одет и не ел клиента глазами — чаевые тут не предусматривались.
— Стандарт, — сказал ему майор.
— Стандарт, — повторил Ружон.
— Стандарт, — пожал плечами Брейн, вспоминая, что за завтраком его и не спрашивали.
Служитель убежал, а Брейн наклонился к охваченному думами Корсаку и сказал:
— Я бы не хотел, чтобы у этих людей возникли проблемы. Особенно у той симпатичной девушки.
— Что?
— Вы все прекрасно слышали, сэр.
— С тобой не пошутишь, — улыбнулся майор. — Да, конечно, это не ее вина, видимо, где-то в программе надзора скрывается ошибка.
— Дайте мне программный продукт, и я постараюсь вам помочь.
— Я не все о тебе знаю?
— Скорее всего.
Подошел служитель и начал расставлять на столе блюда стандартного обеда. Следовало немедленно приступать к еде, поскольку время «идеальной готовности» каждого блюда было ограничено, а здесь еду подавали без учета временного лага, то есть все блюда в пиковой готовности, а не каждое через три-четыре минуты.
С одной стороны, это было неудобно, а с другой — это вам не ресторан. И ближайшие несколько минут Брейн, Корсак и Ружон сосредоточенно ели, не отвлекаясь на околослужебные беседы.
Небольшим перерывом был лишь переход к десертам. Служитель замешкался и дал клиентам минуту отдыха. Однако Брейн не поддался соблазну вернуться к обсуждениям, и Корсак был ему за это благодарен.
Но когда они наконец закончили обед, майор сказал:
— Мне потребуется твой рапорт, Томас.
— Я видел волну, которую гнал в мою сторону кто-то, спрятавшийся под водой.
— Одну волну?
— Да, одну.
— И больше ты ничего не заметил?
— Ничего. Возможно, вам следовало лучше меня инструктировать.
— Это да, — согласился Корсак, останавливаясь посреди небольшого дворика перед столовой.
— Мне нужен прибор, чтобы штифтов гонять.
— Неужели проснулись? — сыграл удивление майор. Брейн не ответил.
— Ну хорошо. Прибор армейской композиции я пришлю с нарочным. Заодно и твой тренировочный костюм — надеюсь, ты его быстро освоишь. А то наш юный друг… — майор кивнул на Ружона, — в первый же день получил трещину ребра.
— Вы не предупредили меня об уровне сложности, сэр, — возразил Ружон и, достав из коробочки бинарную пилюлю, закинул в рот.
— Как бы там ни было… Отправляйся к себе, Томас, и… — майор сделал паузу, — я пришлю тебе тренировочный костюм и программный массив контроля за испытаниями.
— И терминал, сэр, — напомнил ему Ружон, с улыбкой усваивая волшебную таблетку. — Старое железо никуда не годится.
— Да, юный коллега, спасибо за напоминание. Я все пришлю, Томас, накладок больше не будет.

Глава 26

Обнадеженный обещаниями майора Корсака, Брейн вернулся в свой коттедж, но едва он перешагнул порог, как обнаружил в левом дальнем углу гостиной небольшое возвышение, которого не замечал прежде и где теперь стоял длинный обеденный стол.
Он был красиво сервирован, и за ним спиной к Брейну сидел какой-то человек.
Подробности разобрать было трудно, вся картина виделась как будто сквозь туман. Брейн понимал, что это все проявление того же штифта, однако ощутил пробежавший по спине холод.
Он намеренно хлопнул дверью, но мираж даже не покачнулся. Однако, когда распахнулось окно, которое прежде открывал Брейн и, видимо, не закрыл на защелку, призрачный незнакомец резко обернулся, и Брейн увидел его лицо.
Ему показалось, что он немного похож на майора Корсака. Вот только лицо его казалось более вытянутым, а нос слишком выражен, однако сходство было очевидным.
После этого штифт рассеялся, и Брейн перевел дух.
Он прошел к небольшому трюмо, оглядел себя и подумал, что пора бы побриться. А с другой стороны, ну зачем ему бриться? Кто его здесь видит?
В форте он обходился одним бритьем в неделю, здесь изменять этот график тоже пока не собирался.
— Не буду бриться, пока для этого не будет подходящего повода, — произнес он вслух, чтобы разогнать эту пугающую тишину. Ему было неприятно осознавать, что за каждым углом, в каждой нише и за шкафом мог ожидать очередной сюрприз.
На дороге послышались торопливые шаги. Брейн отметил, что идущий то и дело сбивался с шага, запинался, отчего по сторонам разлетались мелкие камешки, глухо ударяясь о доски заборов.
Скорее всего, это был посыльный от Корсака.
Хлопнула скрипучая калитка, посыльный неслышно прошагал по подстриженный траве, взбежал по крыльцу и нетерпеливо постучал.
— Входите! — разрешил Брейн. Посыльный распахнул дверь, заскочил в дом и тут же захлопнул дверь, с облегчением переведя дух.
— Ну наконец-то, сэр, — произнес он. — Ваш коттедж расположен так далеко.
— Что принес? — спросил Брейн.
— Ах да, извините, — спохватился посыльный и, бросив на пол огромный баул, начал его распаковывать. —  Мне тут велели вам передать… Господин управляющий велел, но я не знаю, что это такое. Похоже на лечебный костюм Берсмана.
С этими словами посыльный выложил коробку с тренировочным имитационным костюмом, которой обещал Корсак.
Брейн с ходу определил, что этот тренажер намного больше по объему по сравнению с тем, который у него был, а значит, и оснащен всякими дополнительными приспособлениями, имитирующими реалистичный полный контакт.
— А вот это, сэр, набор оборудования для подключения к нашему серверу.
С этими словами курьер начал расставлять на полу блоки терминала и раскладывающийся на три окна плоский экран.
Брейн подошел и стал осматривать прибывшие новинки. Это были самые новые модели, в полицейском отделении, где он недолго служил, о таком оборудовании нельзя было даже мечтать, а здесь — пожалуйста.
— Ну и самое главное — экстрактор, — сказал курьер, выкладывая небольшой приборчик, который был мало похож на те разгонщики штифтов, которые Брейн видел прежде.
— Как это работает? — спросил Брейн, вертя в руках аппарат.
— А очень просто, сэр. Нажимаете вот эту кнопочку, после чего он активизируется. А вот тут крутите ручку настройки — это чтобы мощность усиливать, если малая окажется.
— И какая мощность потребуется для такого дома?
— Ну… — Посыльный огляделся, на глаз прикидывая размеры помещений, однако ни к какому выводу не пришел. — Короче, все зависит от того, насколько вязкие у вас штифты, сэр. Включите режим наполовину и посмотрите. Если штифты начнут отваливаться, значит, порядок. Если нет — прибавьте еще.
— А мне не нужно самому куда-нибудь уходить? Как они на человека действуют?
— А вы варвар, что ли?
— А кто же я по-твоему? — удивился Брейн.
— По виду вы вполне на суперколвера тянете.
— Да ладно, они такие скучные, — усмехнулся Брейн.
— Это вы здорово подметили! Я их не так часто вижу, а точнее, видел всего два раза в детстве. Впечатление самое неприятное.
— Значит, говоришь, выходить из дома не надо?
— Не надо. Вы же не штифт.
— Ну хорошо, так я и поступлю.
— Все, я могу идти?
— Да, можешь идти, — кивнул Брейн.
— Ага. Ну тогда я пошел, — сказал посыльный, однако не двинулся с места, продолжая стоять и таращиться по сторонам.
— Что, страшновато там? — угадал Брейн.
— Не то слово, сэр, — признался посыльный и вздохнул: — Ваш дом расположен так далеко в квартале, что до него нужно миновать добрый десяток других домов. А я этого боюсь до жути.
— А чего тут бояться?
— Ну как же? Вы знаете, что эти штифты, бывает, и в окна выглядывают?
— В окна? Я об этом даже не слышал.
— Ну, я такого тоже не видел. Мне об этом только говорили. Но знаете, идешь так, смотришь — окна пустые, а ну как кто-нибудь выглянет? Само ожидание страшнее, чем то, что может произойти на самом деле, сэр.
— Тут я с тобой согласен. А скажи мне, что у вас за озеро там такое странное?
— Почему странное?
— Ну, купаться там можно?
— Купаться? У нас же в каждом домике вода — холодная и индукционно-активированная. В смысле, горячая. Чего нам в озере купаться? Да и опасно там. Озеро — это зона проведения особых экспериментов.
— А что за особые эксперименты?
— Вообще-то это секретная информация, и я не могу передавать ее посторонним.
— Какой же я посторонний?
— Ну да, вам-то господин управляющий вполне доверяет. Вон я вам даже режимную аппаратуру принес. Такую посторонним не выдают.
— Вот и я о чем говорю, — подтвердил Брейн. Он видел, что посыльный как может оттягивает момент выхода на улицу, где боится ходить даже днем, поэтому решил воспользоваться этой слабостью.
— Так я же, сэр, тоже знаю не очень много. Там наши биологи копошатся, какую-то культуру выращивают.
— Культуру? В смысле, бактерии?
— Нет, не бактерии. Я видел, как они в воду корм забрасывают. Синтетическое мясо. Такое высушенное, в волокнах, знаете?
— Да, знаю.
— Ну так вот. Я видел, как они раскручивают, раскручивают над собой на веревке здоровенный такой кусок килограммов на десять и забрасывают. Тот поплавает, воды наберет и становится впятеро больше.
— А что потом?
— А потом эти две твари его пожирают.
— Какие две твари?
— Хищники какие-то. Всегда по двое плавают. Но из-под воды их не видно, они волну перед собой нагоняют, а на этой волне кусок мяса качается и потом — бац! И его уже и нету.
— А почему ты думаешь, что хищников два?
— Потому что видно, что там две головы под водой. Ну и потом биологи их называют биномом. Стало быть, два.

Глава 27

Как ни не хотелось посыльному выходить на улицу, но все же пришлось. Дверь за ним закрылась, и Брейн начал расставлять на столе у окна аппаратуру. Затем он распаковал тренировочный костюм и захотел сразу его опробовать, однако передумал и положил на стул.
И наконец дошла очередь до экстрактора. Брейн еще раз осмотрел его, затем вышел на середину гостиный, поскольку это была самая большая комната, поставил прибор на пол, надавил кнопку старта, а затем перевел ползунок на половину полукруглой шкалы.
Затем отошел к окну и стал смотреть по сторонам, будет ли что-то изменяться.
Поначалу казалось, что ничего не происходит. «Сломался, наверное», — подумал он.
Но тут заметил, что фрески на расписном потолке как будто начинают двигаться. Однако, едва он обращал на них внимание, фрески замирали и начинали двигаться в другом месте, где он замечал их движение лишь краем глаза.
А потом случилось то, что заставило Брейна испугаться — фрески вдруг «потекли». Они потекли по стенам, они потянулись тягучими каплями к полу, и Брейн с удивлением обнаружил, что потолок на полметра выше, чем был прежде.
Наконец, потолочный штифт целиком шлепнулся на пол и взметнулся клубами золотистой пыли, которая стала превращаться в туман, начавший тут же таять, пока воздух в комнате не очистился полностью.
Следя за потолочным штифтом, Брейн не замечал других изменений, а когда огляделся, обнаружил, что гостиная стала просторнее, поскольку некоторые предметы обстановки в ней отсутствовали, а те, что остались, поменяли вид. Оказалось, что мебель была выдержана в едином безупречном стиле, в то время как прежде вся обстановка выглядела собранной из разных коллекций.
Удивленно оглядываясь, Брейн прошел по обновленной территории, дотрагиваясь до стен, края комода, спинки кресла. Все выглядело вполне надежно.
Он уже было решил, что все у него получилось, как вдруг заметил, что столик на витых ножках, сильно отличающийся от остальной мебели, слегка подрагивает. Очевидно было, что это также был штифт, однако мощности экстрактора для его ликвидации не хватало.
— Ну что же, сейчас поджарим тебя посильнее, — пообещал Брейн и, подойдя к экстрактору, выставил его мощность на восемьдесят процентов.
Снова отошел и стал наблюдать за тем, что происходит со столиком. Тот какое-то время держался, но потом стал медленно скукоживаться и вдруг с громким хлопком и яркой вспышкой исчез.
После этой вспышки Брейн стал видеть гостиную совершенно иначе. Чуть резче и ярче, как будто улучшилось зрение. Одновременно с этим он услышал доносившиеся с кухни голоса. Кто-то там приглушенно разговаривал на малопонятном языке.
Один голос был женский, и пара о чем-то спорила. Женщина что-то доказывала — видимо, приводила доводы. Мужчина отвечал нехотя, односложно, и видно было, что этот разговор ему неприятен.
Брейн, затаив дыхание, вышел в коридор и добрался до кухни, но там, разумеется, никого не было. Голоса также исчезли.
Решив встряхнуться и сбросить с себя накопившиеся неприятные ощущения, Брейн вернулся в гостиную с твердым намерением испытать тренировочный костюм.
В отличие от прошлой укороченной модели, этот костюм даже по ощущениям был более высокого качества. Никакого прилипания пластика при одевании, никаких паразитных срабатываний от датчиков при подключении шлейфов.
Несмотря на то что костюм был значительно более объемным и со стороны выглядел как морозостойкий комбинезон, на деле он оказался почти невесомым.
В завершение Брейн надел удобный шлем, который легко садился по размеру головы, ориентируюсь на сенсорные датчики, в то время как костюм, оставленный в форте, имел только полушлем и регулировать его размер нужно было вручную.
Когда все части костюма автоматически совместились, перед Брейном открылось виртуальное меню с несколькими уровнями. Названия некоторых были знакомы по предыдущим моделям тренировочной экипировки, но здесь выбор был намного больше.
К тому же помимо выбора сложности, основанного на мастерстве и силе, а также комплекции противника здесь можно было сразиться даже с некими неизвестными прежде существами.
И если одни напоминали слегка модернизированных суперколверов и канзасов, другие были прямоходящими ящерами, очень похожими на тех, которых он когда-то видел в бассейне в пригороде Гринланда.
Только у этих был покороче хвост и подлиннее лапы. Они производили впечатление агрессивных бойцов, и, недолго думая, Брейн выбрал именно их.
Во вновь открывшемся меню можно было выбрать уровень сложности, и Брейн выбрал второй, полагая, что это будет разминочный режим.

Глава 28

Перед ним спроецировался образ его нового противника. Это был ящер, который крепко стоял на ногах, имел прекрасно развитые «руки» и кошачьи зрачки.
Он смотрел Брейну в глаза и жестом шестипалой ладони показал, что покончит с ним быстро. После этого ящер атаковал.
Брейн встретил его серией блоков и концентрацией на последней фазе каждого движения. Раньше это прекрасно работало.
Однако теперь ситуация была несколько иной: если прежде противники, нарвавшись на жесткую и хорошо организованную оборону, сбавляли темп, поскольку не имели бесконечных энергетических резервов, ящер, отойдя на шаг, атаковал снова, обрушивая на Брейна каскад мощнейших, разнонаправленных ударов руками и ногами.
Непривычный к такой реакции, Брейн даже вынужден был попятиться, однако напор противника его раззадорил, и он контратаковал, выдавая одну серию за другой.
Ящер держался недолго, на пятом каскаде «зевнул» удар, отвлекся и был срезан подсечкой. Но не успел Брейн порадоваться, как противник снова оказался на ногах и вновь бросился в бой, взвинчивая темп схватка вдвое.
Брейн успешно отбивался, но чувствовал, что долго этого темпа не выдержит. Он разорвал дистанцию, потом вернулся на среднюю и наконец вошел в ближний бой: с яростными захватами, ударами головой и локтями.
И противник поплыл, он не был готов к такой схватке.
Вырвавшись из захвата и отскочив на шаг, ящер снова пошел в атаку, и Брейн увидел, что на его коленях разложились трехгранные шипы длиной сантиметров двадцать — поэтому-то он и пошел на сближение вновь, хотя ближний бой ему не нравился.
Смело подставившись под захват, ящер ударил коленом, но Брейн сумел сместиться вправо. Он хотел оторваться от противника, но тот вцепился в него всеми пальцами шестипалых ладоней.
Последовал второй удар коленом, которого Брейн вновь сумел избежать, и наконец третий, нацеленный в живот.
Брейн извернулся, получив скользящее ранение по ребрам и сумев высвободить руку, ударом в голову отбросил коварного противника, а затем развернул меню и включил команду «выход».
Однако ничего не произошло, и тогда Брейн попросту сорвал шлем, полагая, что уж теперь-то вырвется из объятий опасной виртуальный схватки, но каково же было его удивление, когда он продолжал видеть перед собой ухмылявшегося ящера.

Глава 29

Этот образ долго не растворялся. По крайней мере, так показалось Брейну. Когда же неожиданно реалистичный враг исчез, Брейн взглянул на свою рану, которую зажимал рукой, и убедился, что она совершенно реальна, а ранившее его острое жало пробило еще и костюм.
«Придется его потом от крови чистить», — с досадой подумал Брейн, морщась от жжения в ране.
Отбросив ногой смятый костюм с тянувшимися за ним шлейфами световодов, Брейн растерянно озирался, не в состоянии понять, что теперь делать — жгучая боль мешала сосредоточиться.
Наконец он вспомнил, что ему нужно, и поспешил в ванную, но там аптечки не оказалось, тогда он распахнул дверцу ближайшего шкафа, потом еще и еще одну. Но и там лежали только стопки чистого белья, десятилетиями ожидавшего своего пользователя.
Наконец, в выдвижном ящике пристенного столика он обнаружил аптечку.
Дальше его руки стали действовать автоматически.
Брейн остановил кровь блокирующим спреем, быстро отыскал нужный набор пластырей и начал сооружать из них многослойную накладку, какие обычно солдаты делали в полевых условиях. Это было их народное изобретение. Существовали, конечно, и фабричные средства первой помощи — уже заготовленные и порезанные для повреждений разного вида, но почему-то самодельные заплатки заживляли раны лучше.
Затем Брейн достал контактный инъектор — совершенно неудобный, как ему показалось, по сравнению с дистанционным плазменным, который мог вкалывать препараты даже через плотную одежду. Впрочем, эта система также была знакома Брейну, и он справился, и вскоре жжение стало ослабевать — обезболивающее подействовало.
Лишь после этого Брейн сумел распрямиться и перевести дух.
В этот момент по его крыльцу затопали армейские ботинки, дверь распахнулась, и с «девяткой» наготове в гостиную ворвались майор Корсак, а за ним Ружон.
Увидев Брейна, они опустили оружие.
— Что с тобой, Томас? — спросил Корсак, подходя к нему и легко дотрагиваясь до пластыря на боку. Не успел Брейн ответить, как майор заметил сброшенный испачканный кровью тренировочный костюм.
— Сэр, посмотрите! — подал голос Ружон, указывая на стоявший посреди гостиной экстрактор.
Майор Корсак тотчас подскочил к нему и выключил.
— Ты что же, использовал его на такой мощности?! — спросил он, выпучивая глаза на Брейна.
— А что не так? — уточнил тот.
— Ты что, не читал инструкцию о применении? Тут на донышке наклейка имеется, — заметил майор, переворачивая приборчик.
— Честно говоря, не заглянул. Спросил у вашего парня, он сказал: включай и работай.
— Спросил у вашего парня, — усмехнулся Ружон.
— Нечего кривляться! — одернул его Корсак. — На такой мощности можно стены вышибить, а не то что от штифтов избавиться. Ты вообще в порядке?
Майор еще раз подошел к Брейну и ощупал его плечи, голову.
— Да что вы меня щупаете? — попытался пошутить Брейн, однако он чувствовал, что ему плохо. Все как-то плыло перед глазами и подсасывало под ложечкой.
— Вот что, приятель. Мы тебя сейчас доставим в медицинский бокс, тебе нужно полное обследование.
— Я… не возражаю, — ответил Брейн и закрыл глаза, покачиваясь.
— Ну-ка, Ружон, крепи его с левой стороны, а я с правой — поведем к доктору. Мы должны точно знать, в каком он сейчас состоянии и на что теперь годится.
Ружон подскочил с левой стороны и взял Брейна под руку.
«Что они творят?» — отстраненно подумал он.
Брейна вытащили из дома, проволокли до скрипучей калитки и повели по улице, засыпанной дробленым камнем.
Временами Брейн приходил в себя, пытался что-то говорить, но эти слова лишь еще более удивляли и даже пугали сопровождающих.
Говорить внятно он начал только в боксе, где ему вкололи какой-то стимулятор.
— Ну вот, сэр, кажется подействовало, — услышал Брейн незнакомый голос. И еще почувствовал легкий запах духов.
— Спасибо, Нильсен, — узнал Брейн голос Корсака.
— Вы что же, целую смену здесь работаете? — заискивающе прозвучал голос Ружона, однако ему не ответили.
«Игнорирует его», — машинально отметил Брейн. Затем открыл глаза и сказал:
— Здравствуйте.
— И тебе не хворать! — автоматически ответил майор Корсак и засмеялся: — Как же ты нас напугал, приятель! На носу акция, а ты вон чего удумал!..
— А что было-то? — спросил Брейн и сел на топчане, коснувшись босыми ногами теплого пластикового пола. Только тут он обнаружил, что одет только в какую-то детскую распашонку.
— Ты использовал прибор в убийственном режиме, — напомнил ему майор Корсак.
— Похоже, я ошибся.
— И это ранение слева на ребрах. Откуда оно?
— Я… я пока сам не понял.
— Я тебе сигналил — у нас все дома радиоточками оборудованы. Почему не отзывался?
— Я ничего не слышал.
— Ну, вот я и сыграл тревогу. И как оказалось, не зря.
Брейн вздохнул. Он слышал как через вату, а раненый бок заметно припекало — это работал вколотый препарат регенерации.
— Ладно, док, оставляю его в твое полное управление. Поставь его на ноги к завтрашнему дню. У нас очень напряженный график подготовки.
— Хорошо, сэр, думаю, что я справлюсь, — ответил уверенный женский голос.
— Все, Ружон, уходим, — скомандовал майор Корсак, и они вышли из бокса, оставив Брейна наедине с доктором Нильсен.
Она подошла к нему совсем близко, взяла за подбородок и стала внимательно вглядываться в него своими синими глазами.
— Что вы хотите увидеть, девушка? — невольно поинтересовался Брейн. Так внимательно его рассматривали когда-то очень давно на собеседовании в академии.
— Я пытаюсь увидеть все ваши психические повреждения.
— Это что же, у меня на лбу должно быть написано? — усмехнулся Брейн и тут же сморщился от стрельнувшей в боку боли.
— Нет, все выдает выражение глаз.
Она отпустила его подбородок и, открыв прозрачный шкаф в поисках чего-то нужного, предоставила ему любоваться своей фигурой, которую обхватывал спецкомбинезон.
— В госпиталях часто лежали? — спросила она, не поворачиваясь.
— Случалось.
— Психические коррекции проводились?
— Да, проводились.
— Понятно, — произнесла доктор Нильсен и повернулась к Брейну, держа в руках приспособление с несколькими проводами с коннекторами на концах. — Прилягте на топчан, Томас. Я должна подсоединить вас к этой штуке. Не беспокойтесь, больно не будет. Вся процедура займет не более пяти минут. Мы снимем показания, и мне станет понятнее, что с вами произошло.
— Да вы лучше у меня спросите, — предложил Брейн, укладываясь на кушетку.
— А почему вы хотите рассказать именно мне? Насколько я понимаю, господину управляющему было бы не менее интересно узнать, что с вами случилось, — заметила доктор Нильсен, начав прикреплять коннекторы на голову и лицо Брейна.
— Потому что вы меня слушаете. А господин управляющий, как вы его здесь называете, начнет задавать новые вопросы, не дослушав до конца мой ответ.
— Хорошо, сейчас мы об этом поговорим.
Воцарилась тишина, и Брейн стал слышать, как попискивает неизвестный аппарат, считывая какие-то параметры. Все заняло не более трех минут, после чего доктор Нильсен сняла коннекторы и убрала прибор обратно в прозрачный шкафчик, снова предоставив Брейну возможность полюбоваться ее безупречной фигурой.
После этого она подвинула медицинский стульчик из белого пластика и села рядом с Брейном.
— Ну, теперь мы можем поговорить, — сказала она, поправляя выбившийся из прически локон.
— А нельзя мне вернуть штаны?
— А зачем? Вам пока никуда идти не нужно.
— Просто мне комфортнее будет, если я снова надену нормальную одежду. Мне такой фасон совсем не подходит, я не ношу платьев.
— Обещаю вам вернуть вашу одежду после окончания обследования.
— А сколько это займет времени?
— Пару часов, я думаю. Итак, как же так вышло, что вы получили ранение каким-то странным шипом? Где вы его нашли? Тот материал, что мы извлекли из вашей раны, содержал ядовитый элемент. Микрокристаллы животного происхождения.
— Животного? — удивился Брейн, приподнявшись.
— Лежите-лежите, — придержала его доктор Нильсен.
— Я всего лишь тренировался. Решил испробовать костюм виртуальной реальности, который мне подарил майор Корсак. Вы знаете, что он из себя представляет?
— Знаю, — кивнула доктор и снова поправила волосы.
— Наверное, вы пользуетесь такими штуками, чтобы практиковаться во вскрытии трупов, например. Да?
— Не только. Нам также приходится тренироваться в рукопашных схватках.
— А вам это зачем?
— Господин управляющий никому не дает сидеть без дела, а физическая подготовка и тем более рукопашный бой, как ему кажется, вырабатывают командный дух и держат нас в тонусе.
— И вам это нравится?
— Нравится или нет — у нас это обсуждать не принято.
— А, так вы военный медик?
— Да, я военный медик.
— А как попали к Корсаку?
— Он помог мне в одной ситуации. А потом сделал предложение, от которого я не смогла отказаться. Сейчас вот работаю здесь. Давайте, теперь продолжайте рассказывать вы.
— Ну, каким-то образом рана, нанесенная мне в этом виртуальном бою, оказалась совершенно реальной. И что меня поразило больше всего, что нанесена она снаружи костюма, понимаете?
— На самом деле в этом нет ничего удивительного, ведь вы упражнялись с включенным экстрактором.
— Да что же это за экстрактор такой? Прежде я видел всякие подобные штуки от штифтов, и от них не было такого вреда.
— Тут наложилось несколько факторов. Во-первых, очень хороший костюм, я такой пробовала. Очень реалистичный. Далее, у вас прекрасное воображение — это второй фактор. Затем у нас идет включенный экстрактор, который помимо разгона штифтов является еще источником целого набора полей. Точного их названия я не припомню, но наши физики в случае необходимости могут вас просветить.
— Зачем же майор дал мне экстрактор, если он так опасен?
— Так ведь ему достался огромный склад со всякой всячиной. Там было и вооружение, и системы связи, и куча медицинского оборудования, просроченного еще пятьдесят лет назад. Но мы все используем. Оно было хорошо упаковано, поэтому все работает вполне удовлетворительно.
— Вы перечислили все факторы, доктор Нильсен?
— О, ваша проницательность никуда не делась. Да, последний фактор, и, наверное, он здесь самый главный. Дело в том, что весь этот туристический комплекс был построен в зоне геомагнитных аномалий. И штифты здесь проявляются сильнее, чем где бы то ни было. И их поведение порой влияет на нашу реальность. Это в других местах можно не обращать внимания на штифты, если у вас крепкие нервы и вы не мнительны. А здесь игнорировать эти паразитные формы нельзя.
— Надо было рассказать мне об этом раньше, — заметил Брейн.
— Надо было, — согласилась доктор. — Однако он мог забыть. Он же очень занят. —  Так, пациент, давайте сделаем ваш анализ крови.
— Давайте, если это не больно.
— Совсем не больно.
Бренд прикрыл глаза. Хотя он и был здоровым мужиком, прошедшим через очень многое, он все еще не любил эту процедуру — с самого детства.
Однако он зря опасался. Прибор оказался действующим по тому же принципу, что и плазменные инъекторы. Щелкнула красноватая молния, совсем не больно уколов палец, и доктор Нильсен сказала, что у него в крови совершенно отсутствуют гамма-клетки.
— Чего отсутствует? — переспросил Брейн, открывая глаза.
— Гамма-клетки отсутствуют. Значит, мы не наблюдаем отрицательного распада.
— И что это означает?
— Это означает, что все, что с вами случилось, не привело к необратимым последствиям. Через пару суток вы будете в полном порядке.
— Спасибо, конечно, но вы бы не могли мне объяснить, что значит гамма-клетки?
— Гамма — это форма клеточного ядра. Если гамма, то это очень плохо. Это начало распада организма.
— А какие формы еще бывают?
— Ну, у «захватчиков» дельта-клетки. У нашего господина управляющего таких порядка двадцати пяти процентов. У нас, варваров, они ромбовидные.
— Ядра клеток — ромбовидные? — уточнил Брейн, приподнимаясь.
— Так точно, ромбовидные.
— А вот и нет. Проверьте мою кровь, у меня все клеточные ядра круглые.
— Этого не может быть, — возразила доктор Нильсен, и ее синие глаза блеснули металлом.
— А вы проверьте! — дерзко возразил Брейн.
Нильсен посмотрела на него внимательно и кивнула:
— Хорошо, прямо сейчас и проверим.
Она выхватила из кармана миниатюрный тестер, коснулась руки Брейна, и он снова почувствовал укол, однако кожа осталась неповрежденной. Затем, не отводя взгляда от Брейна, доктор Нильсен несколько раз встряхнула тестер и наконец посмотрела в узенькое окошечко на нем.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил Брейн.
— Вижу, что вы оказались правы, — вынужденно согласилась Нильсен и посмотрела на Брейна как на врага. — Хотя этого вообще-то не может быть.
Доктор убрала тестер в карман и поднялась.
— Вот что, Томас. Лежите здесь, отдыхайте. А я схожу к господину управляющему: я должна доложить ему о том, что мы здесь увидели.
— А что тут за криминал? Я что, теперь принадлежу к клану отверженных?
— Не нужно так шутить, — с неожиданной серьезностью произнесла Нильсен. Для Брейна это было неожиданностью. Он все еще полагал, что размеры и формы каких-то там клеточных ядер — это повод для шуток, однако доктор так не считала.
Она бросила его одного и убежала делать доклад Корсаку, а Брейн какое-то время лежал на топчане, в этом смешном и даже унизительном костюме феи на теле здорового мужика. Затем поднялся и принялся шарить по всему боксу, надеясь обнаружить свою одежду.
Он уже чувствовал себя неплохо и не видел причин оставаться в этом железном ящике.
Вскоре он нашел парочку шкафов, в которых наверняка хранились его вещи, однако дверцы и стенки хранилища были крепкими, а замки надежными, и он, как ни старался, не смог найти подходящего инструмента для их взлома, при том что здесь была не слесарная мастерская, а хирургические инструменты для вскрытия шкафов не годились.
За этим занятием его застала вернувшаяся доктор Нильсен.
— Вы ищете штаны, Томас? Они в другом месте.
— Да, я ищу штаны, — подтвердил он, поворачиваясь. — Я очень некомфортно чувствую себя в этой… в этом платьице.
Нильсен скрыла усмешку и прошла к своему столу. Затем выдвинула ящик и, достав упакованный в пластик пакет, бросила Брейну.
— Вот брюки и все остальное.
— Спасибо, принцесса, — поблагодарил Брейн, с ходу вскрывая упаковку.
— Не оборачивайся! — потребовал он и, сбросив в себя это унизительное платьице, стал одеваться.
Доктор Нильсен не оборачивалась и занималась какой-то своей работой, делая записи и пометки на экране монитора.
— Что сказал майор? — спросил Брейн, полностью одевшись и вернув себе уверенность.
— Он сказал, что все в порядке.
— Отлично, значит, я могу идти?
— Еще немного, и сможете. Ложитесь на кушетку, я проведу последнее тактильное обследование, после чего вы пойдете домой.
— Это еще что за обследование? — спросил Брейн, возвращаясь на топчан.
— Постараюсь вручную обнаружить, где у вас имеются очевидные последствия посттравматических напряжений. То есть шрамы.
— Так нет никаких шрамов, точная хирургия и все такое.
— Так вы что, не чувствуете своих старых ран?
— На погоду иногда чувствую, и вообще бывает побаливают. Но шрамов нет. А те, что были, свели.
— Сейчас все выясним, — сказала доктор Нильсен, разминая ладони.
— А разве вы не будете надевать перчатки?
— Разберусь без перчаток. Вы же не думаете, что мои руки могут занести инфекцию?
— Я еще не знаю, куда ваши руки намереваются забраться.
— Не надейтесь, пациент, — сказала доктор Нильсен и приступила к работе.
К удивлению Брейна, ее руки безошибочно останавливались на тех местах, куда он когда-то получал очередную железку. И никакие ухищрения щадящей хирургии ее обмануть не могли. Однако, видимо увлекшись, доктор Нильсен стала позволять себе более широкие исследования.
— Ой, кажется, тут нет никакого ранения, — заметил Брейн.
— Ну что ж, я тоже могу ошибаться.
— Ой, кажется, вы еще раз ошиблись, доктор.
— Ну да, я могла ошибиться еще раз.
— Полагаю, после вашей двойной ошибки нам следует перейти на «ты»?
— Ну хорошо, Томас. Давай на «ты».
— Для начала я хочу услышать твое имя, доктор.
— Саманта.
— Красиво.
— Все, Томас, ты в порядке. Можешь надевать ботинки и отправляться домой. В профессиональном плане ты для меня более неинтересен.
Брейн обулся и, попрощавшись, вышел из бокса через узкую дверь, а оказавшись на воздухе, не сразу понял, где находится — уже начинало темнеть, и вокруг были деревья.
Оказалось, что медбокс располагался где-то посреди парка.
Ориентируясь на цепочку фонарей вдоль кирпичной тропы, он двинулся в сторону административного корпуса, вдыхая сырой воздух и слыша негромкий плеск озерной воды.
Невольно вспомнилось первое здешнее приключение, когда на него по озеру катилась волна. Это были неприятные минуты.
Брейн дошел до своей улицы, никого не встретив. Повсюду царила тишина, и он нарочно крепче ставил ногу на гравий, чтобы наполнить эту пустоту хоть какими-то звуками.
Как же он понимал сейчас трусоватого курьера, замечая вокруг десятки глядевших на него темных окон.
Так с переменным успехом, борясь с чужими страхами, которые пытались стать его личными, Брейн наконец добрался до своего коттеджа.
Калитка была открыта: видимо, ее забыли закрыть, когда вывозили его в беспамятстве. При свете уличного фонаря Брейн дошел до крыльца, поднялся на него и, открыв дверь, оказался в темный гостиной.
Здесь также было очень тихо, но самое неприятное — Брейн забыл, с какой стороны находится включатель света.
«Спокойно, парень», — сказал он себе, поскольку прежде не боялся темноты, за исключением детских лет. Но сейчас было страшно.
Наконец свет зажегся, и в гостиной стало светло. Брейн облегченно перевел дух и прошелся по комнате. Заметив на журнальном столике свернутый тренировочный костюм, он развернул его и не нашел повреждений. Это был другой комплект.
А чуть дальше на шкафу стоял изящный приборчик с антенной-излучателем в виде пружинки. На нем мигала лампочка, что свидетельствовало о том, что приборчик включен. А рядом имелась записка, где сообщалось, что этот аппарат прислан взамен слишком мощного, включен на умеренное излучение, поэтому его лучше не трогать.
Брейн так и поступил. Он оставил этот прибор, подошел к дивану в гостиной и лег, сразу почувствовав, как на него накатывает усталость, будто он и не валялся несколько часов в медицинском корпусе.

Глава 30

Брейн заснул и проспал около полутора часов, пока не был разбужен стуком в дверь.
Он открыл глаза и сел, заторможенно таращась по сторонам.
Стук повторился, и стало ясно, что его разбудило.
— Входите, там не заперто! — сказал Брейн и помассировал лицо.
Дверь открылась, и вошла доктор Нильсен.
— А, это ты…
— Ты как-будто не удивлен, — сказала она, улыбаясь. — Почему?
— Давно живу, — пожал плечами Брейн.
— У тебя душ работает?
— Ты же говорила, что я представляю только профессиональный интерес, — напомнил Брейн.
— Мне уйти?
— Ну почему же? Душ дальше по коридору.
Хлопнула дверь, послышался шум воды. Брейн представил, как Саманта Нильсен выглядела под струями горячей воды. Получился очень яркий образ.
Он поднялся, подошел к шкафу с зеркалом в дальнем конце коридора и осмотрел себя. Немножко смяты волосы, морщины, кое-где седина — не мальчик уже. Но в общем он был в порядке. Однако душ принять все же стоило.
Скоро вышла Саманта, закутанная в большое оранжевое полотенце, и Брейн прошел мимо нее, как будто они были мало знакомы.
Под горячим душем он окончательно взбодрился и стал чувствовать себя настоящим человеком, или, как здесь говорили, варваром.
В таком состоянии, в банном халате и тапочках, он вышел в гостиную и увидел Саманту. Она лежала на его диване в гостиной и сушила волосы феном. Никакой одежды на ней не было.
— Послушай, если тебе это задание начальства в тягость, я могу придумать целую дюжину причин, почему отверг тебя в этот вечер, — начал свою речь Брейн. Ему хотелось быть великодушным перед женщиной моложе его на десять лет.
— Послушай, Томас, не веди себя как дерьмо. Ты еще у меня в боксе понял, что нравишься мне. И сам начал кокетничать. И я тоже поняла, что я тебе нравлюсь.
— Прости, это издержки моего воспитания.
Брейн отправился на кухню, нашел настоящий чайник и включил его. Ему требовался кипяток, чтобы заварить напиток из имевшихся на кухне кубиков-сублиматов натуральных травяных сборов.
Он не знал, насколько они безопасны и имелся ли у них какой-то гарантийный срок, однако положился на свое чутье.
— Я заварил нам с тобой травяной напиток, — сообщил Брейн, возвращаясь в гостиную. Но никого там не нашел.
— Я уже в спальне! — подала голос Саманта.
— Я слышу, — ответил Брейн, направляясь в спальню. — Я спешу к вам, доктор Нильсен.
Когда он проснулся утром, Саманты уже не было. Уходя, она побеспокоилась даже о том, чтобы застелить свою половину постели, и расправила покрывало так, что не было видно ни единой складки.
Также она поставила будильник, но Брейн проснулся за три минуты до сигнала, поэтому громкие трели застали его в гостиной, и ему пришлось вернуться, чтобы отключить повторяющийся сигнал.
Брейн умылся, быстро оделся и пришел к завтраку за пять минут до появления Корсака с Ружоном.
— Как спалось? — спросил Ружон, когда они с майором Корсаком появились возле беседки, в которой обычно Брейн ждал их прихода.
— Спасибо, хорошо, благодаря господину майору.
— Перестань, неужели ты думаешь, что я отдаю здесь такие приказы?
— А разве нет? — усмехнулся Брейн, поднимаясь со скамейки.
— Погоди, что-то было не так? Ты настолько ослаб, что…
— Нет, все было так.
— Тогда о чем ты?
— Я ненавижу рабство.
— И все же ты как будто недоволен. А я столько мечтал об этой красотке, — вполголоса признался Ружон, когда они шли по коридору.
Доктор Нильсен была в зале, и разговоры сразу прекратились.
Она была собранна, бодра и совершенно не обращала на Брейна внимания, хотя он, видимо на уровне интуиции, пытался послать ей какие-то сигналы.
— Ты выглядишь полным идиотом, — вполголоса сообщил ему майор Корсак. Он расставлял на столе принесенные блюда и, как казалось Брейну, был полностью поглощен этим занятием.
— Да знаю я, — вздохнул Брейн. — Похоже, эта штука с излучателем пробила меня куда сильнее, чем я думал. А вчера из бокса доктора Нильсен я вышел бодрым огурчиком.
— А сейчас? — спросил майор Корсак.
— А сейчас… А сейчас я чувствую себя немного замороженным.
— Ладно, не стоит так переживать, — приободрил его майор. — Сейчас позавтракаешь, потом прогуляешься на свежем воздухе — и твою мнительность как рукой снимет. У вас с партнером на сегодня большой перечень задач.
— Наконец-то, — кивнул Брейн. Он знал, что лучшим лекарством для него являлась работа. Пусть тяжелая, пусть трудная, но именно тогда он пробуждался и начинал чувствовать себя в порядке.
Во все остальные периоды он впадал в меланхолию, начинал ощущать боли в суставах и в тех местах, где когда-то его шили хирурги.
Усилием воли он заставил себя начать есть и весь отдался вкусовым ощущениям, отмечая, что здесь даже из казенной искусственный еды местные повара ухитрялись делать нечто особенное, и каждое сегодняшнее блюдо из того же продукта завтра имело уже новые вкусовые оттенки.
«Вот бы мне так научиться», — подумал Брейн и, вздохнув, продолжил поедать молочное пюре.
Медицинская бригада закончила завтрак и прошла мимо стола, за которым сидели Брейн и его коллеги.
Брейн и виду не подал, что ему хочется посмотреть на красивую походку доктора Нильсен. Майор Корсак просто смотрел в тарелку, а Ружон успевал смотреть и в тарелку, и на фигуру доктора Нильсен.
— После еды будет какой-то отдых? — спросил Брейн.
— Отдых закончился, — сказал Корсак, не отвлекаясь от еды. — Вы с Ружоном отправитесь к озеру, там находится тренировочная база одного из этапов. Я подойду позже, поэтому на все вопросы, на которые тебе не сможет ответить Ружон, ответит специальный инструктор. Понял меня, Томас?
— Так точно, сэр.
— Ну и замечательно, — кивнул Корсак, поднимаясь из-за стола и решив пренебречь бутербродами со сладким кофе.
Затем быстрым шагом вышел из зала, удивив Брейна, но только не Ружона.
— Что это с ним?
— Не обращай внимания. Он постоянно ведет себя так, когда хочет нагнать какой-то таинственности. Ну или у него действительно какие-то неизвестные нам дела.
— А как много его неизвестных дел ты знаешь? — спросил Брейн, пододвигая тарелку с бутербродами и отмечая при этом, что дырочки в ноздреватым хлебе всего четырех размеров.
«Неужели не могли их сделать хотя бы восьми типоразмеров или даже восьмидесяти?» — подумал он. Впрочем, эти мысли шли по периферии его сознания, а в основе лежала, увы, корма доктора Нильсен.
Если бы она на него взглянула пару раз, может, хотя бы улыбнулась, он с некоторой небрежностью воспринял бы это как должное. Но она прошла так, будто рядом была только стена, мимо которой она проходила миллион раз.
— Послушай, а у тебя действительно все так хорошо с женщинами или только здесь повезло? — задал вопрос Ружон.
— Специальный курс, — начал разыгрывать коллегу Брейн.
— Специальный курс? Я проходил все специальные курсы с высшим баллом, я знаю полтысячи анекдотов, которые должны нравиться женщинам. Мне удается захомутать тех девок, на которых указывает Корсак, если это нужно для задания, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Брейн.
— Ну так вот, если нужно для дела, я могу захомутать любую красотку. По крайней мере, пока не было ни одного сбоя. Однако стоит мне встретить женщину, которая мне реально нравится, мне лично, как человеку, ты меня понимаешь?
— Если не я, то кто, камрад?
— Ну так вот, в этом случае ну ни хрена не везет.
— Эффект психологического раздвоения, — прокомментировал Брейн и глубоко вздохнул.
Разговаривая, они шли по широкой аллее, где было много солнечного света и свежего воздуха, который еще не имел запаха озерной сырости. Впрочем, когда они вышли к озеру, оно уже не выглядело таким сумрачным и таинственным, каким показалось Брейну в первый раз.
— Там кто-нибудь есть? — спросил Брейн, кивнув на белоснежные домики, стоявшие на берегу.
— Даже не знаю. Сколько ни проходил мимо, двери всегда закрыты, однако антенны крутятся, значит, внутри кто-то есть.
— А почему же мы с ними не встречаемся на территории?
— Потому что не совпадает наше рабочее расписание. У нас здесь суточный цикл, а у них может быть полуторасуточный или трёхсуточный. О, а вон и Шварц!
Ружон указал на стоявшего у края тропы широкоплечего гоберли. Он и оказался их инструктором.
— Здорово, Шварц!
Тот буркнул что-то в ответ и зашагал вдоль уреза воды. Напарники поспешили следом, но едва поспевали за широкими шагами гоберли.
Через десять минут они подошли к металлическому ангару высотой чуть выше пяти метров и в длину более двадцати. С обоих его торцов имелись ворота, причем одни открывались прямо в воду.
Шварц пультом включил привод этих ворот — и створки медленно поползли в стороны. Затем из этих ворот стала выкатываться платформа, на которой находилась миниатюрная субмарина — вроде прогулочной туристической модели.
Брейну приходилось видеть такие в рекламных проспектах курортов теплых морей.
— Ну вот, братцы, это некое подобие того самого судна, на котором вам придется прорываться сквозь толщу океана… — с неожиданным пафосом произнес инструктор Шварц. — Сейчас вы будете отрабатывать управление на поверхности озера. Все понятно?
— Все понятно, — ответил Роджер.
— Понятно, командир, — сказал Брейн и улыбнулся уставившемуся на него гоберли.
— Тогда вперед.
— А кто будет пилотом, кто штурманом? — спросил Ружон.
— А я почем знаю? — пожал плечами инструктор. — Сами выбирайте.
— Давай сегодня пилотом будешь ты, — предложил Брейн Ружону.
— Да не вопрос.
Подойдя к лодке по узкому причалу, они вручную подняли прозрачный колпак, под которым, вопреки ожиданиям, оказалась просторная кабина на двоих — тандемного размещения.
Ружон занял переднее кресло, Брейн — заднее. Инструктор помог им закрыть кабину и отпустил фиксирующий тормоз, после чего компактное судно соскользнуло на воду.
Небольшие волны начали его слегка раскачивать, а на терминале перед Брейном возникли три окна, на которых стали отображаться географические координаты и карта озера, перечень вооружения, дистанция его действия и перечень видимых целей.
— Я в порядке, кэп. Как ты?
— Начинаю разгон до предельного. Вижу на маршруте вражеские объекты. Что можешь сказать?
— Да я их срежу на хрен. У меня весь набор инструментов, — похвалился Брейн.
— Тогда вперед, камрад! — подхватил настроение Брейна Ружон. И судно, приняв из батареи избыточную мощность, взбило винтами воду, резко стартовав с места.
Брейн ощутил сильную перегрузку, и это было неожиданно. Однако больше его интересовало, не столкнутся ли они на поверхности озера с тем чудовищем, которое пыталось его преследовать под прикрытием высокой волны.
— Внимание, Второй. Вижу противника, — сообщил Ружон.
— Аналогично. Противник в зоне поражения — атакую.
Бренд выпустил учебные виртуальные торпеды, которые благополучно накрыли виртуальные вражеские объекты. Теперь дорога для их судна была открыта, и они завершили первый этап обучающего действия, после чего Ружон развернул лодку и они помчались к ангару, чтобы начать все заново, на более сложном уровне.
На полный цикл занятия ушло около четырех часов, и к тому времени, когда они выбрались из сильно перегретой кабины, солнце, миновав полуденную точку, уже двигалось к закату.
— Как тебе сегодняшняя работа? — спросил Ружон.
— Нормально. Сколько мы сделали заходов?
— Карту мы прошли двадцать восемь раз.
— Надо же, мне совсем не надоело.
Ружон рассмеялся.
— Тебе смешно, а я пропотел до самых носков. И если честно — очень жрать хочется. Мы сейчас куда? Сначала домой?
— Не нужно домой, сразу идем в столовую. Там нас должен ждать Корсак.
— В столовую так в столовую, — согласился Брейн. Ему хотелось поскорее покончить с ужином, вернуться к себе в коттедж на пустующей улице и лечь спать под присмотром легкого излучателя, заботливо установленного майором Корсаком.
И хорошо бы проверить новый костюм, присланный на замену продырявленного.
— А скажи, Томас, ты правда столкнулся с какой-то враждебной персоной, которая тебя ранила? — спросил вдруг Ружон.
— Тогда мне так показалось, но сейчас понимаю, что это было что-то вроде продвинутого штифта, понимаешь?
— Понимаю. Лично я во всю эту фигню не вникаю. Лучше поберечь нервы, поэтому я просто жру таблетки «нахтималь».
— И что, помогает?
— Если где-нибудь в городе, то очень даже помогает. А вот в сельской местности, ну, то есть там, где простор и свежий воздух, где совершенно другая химия в воздухе, понимаешь? Так вот там таблетки срабатывают, но не так хорошо, как хотелось бы. Поэтому я принимаю двойную дозу.
— Чтобы не видеть штифтов?
— Нет, штифты мне видеть все равно приходится. Но я не хочу видеть их танцев, понимаешь меня?
— Их танцев, — невольно повторил Брейн. Ему бы совершенно не хотелось видеть еще и танцы.

Глава 31

Как и говорил Ружон, Корсак встретил их в обеденном зале. Они поужинали немного раньше обычного, поэтому в столовой никого, кроме них, не было.
Корсак почти не задавал вопросов. Немного поговорили о погоде, обсудили слишком сладкий компот. Вызвали повара, сделали замечание. Он пообещал исправиться, и на этом все.
Майор ушел сразу — снова по своим делам. А Брейн часть дороги домой проделал в сопровождении Ружона, и тот о чем-то болтал при свете уличных фонарей. Брейн ему кивал, и, похоже, разговор снова шел о женщинах. Пришлось еще раз озвучить теорию о двойственном характере восприятия сексуальной натуры. Похоже, в этот раз коллега был более внимателен. Он искренне поблагодарил Брейна, и они разошлись на перекрестке. Ружон отправился к себе, в ярко освещенный микрорайон, где были заселены почти все дома, а Брейн — к себе, в сумрачное царство, где на улице горели лишь редкие фонари аварийного освещения. Меньше было просто невозможно.
Он старался не смотреть по сторонам и не вспоминать, о чем говорил курьер, перепуганный своими собственными фантазиями.
Впрочем, у Брейна была достаточно хорошая подготовка, чтобы привести себя в порядок. Оставшись без раздражителя — напарника, он стал лучше контролировать свои чувства и вскоре в совершенно нейтральном настроении дошел до своего дома.
Толкнул скрипучую калитку, прошел по скошенной траве, скрывавшей звук его шагов. Поднялся на крыльцо и, открыв ключом замок, оказался у себя дома.
На этот раз он легко нашел включатель, зажег свет и, раздеваясь на ходу, направился к дивану в гостиной. Идти в казавшуюся ему холодной спальню он не хотел. Гостиная выглядела более обжитой, а диван, по его мнению, был очень удобным.
Первой его мыслью было включить ТВ-бокс, однако он решил, что камин будет более уместным. К тому же в нем имелась имитационная функция, когда в летнее время, чтобы не жечь дорогостоящее топливо и не нагревать и без того теплый дом, можно было видеть живой огонь и слышать потрескивание дров. Это давало ощущение уюта, так необходимого иногда по вечерам.
Несмотря на то что электронная начинка камина не работала последние десятилетия, режим имитации включился сразу — от дистанционного пульта.
Впрочем, Брейну было достаточно осознавать, что камин работает, и в следующее мгновение он уже быстро, по-солдатски, погрузился в сон. Он умел засыпать даже на три минуты, если возникала такая необходимость.
К сожалению, в эту ночь выспаться ему не дали. Как показалось Брейну, едва он заснул, кто-то толкнул его в плечо и проорал над самым ухом:
— Сэр, вас срочно вызывают к генералу!
Брейн мгновенно подскочил, как будто и не ложился. Все военные привычки и действия уже давно в нем укоренились, и реакции на соответствующие вводные были доведены до автоматизма.
Еще не глянув в лицо курьеру, он схватил со столика пульт и выключил режим имитации камина. Затем так же быстро стал надевать военные брюки, китель и солдатские ботинки на магнитных клипсах.
Вслед за курьером он выскочил из дома и, пробежав по подстриженной траве, отметил, что калитка в этот раз открылась без скрипа.
У ворот дожидался бронированный «Козарус» с предусмотрительно распахнутой дверцей, и Брейн плюхнулся на сиденье персонального автомобиля.
Водитель вдавил педаль газа, и машина понеслась по улице, где еще стояли недостроенные коттеджи.
Война все изменила, и этот городок, который собирались сдать еще три года назад, так и замер в готовности на семьдесят процентов.
— Я сделаю обход вокруг озера, сэр! — сообщил водитель, оборачиваясь.
— Поезжай, как считаешь нужным. А что там, на обычной дороге?
— Диверсионная группа, сэр. Наша служба безопасности взяла их сегодня, и оказалось, что они поставили восемь мин. Шесть из них уже нашли, на седьмой подорвался грузовик тылового обеспечения. И одну еще ищут, и очень может быть, что она стоит на нашей дороге. Поэтому едем в обход.
— Понятно, а что пленные? Они перестали давать показания?
— Их уничтожили дистанционным сигналом, сэр. Это проблема контрразведки. Они были уверены, что хорошо обыскали пленных, однако у тех где-то сохранились принимающие чипы. В результате их уничтожили, и мы не знаем теперь, где находится эта мина.
Обогнув озеро, они проскочили соевую рощу и оказались на открытом пространстве, где нужно было преодолеть ничем не прикрытый участок дороги длиной в полтора километра.
Это было очень опасно, учитывая, что противная сторона отслеживала эту дорогу и регулярно пыталась перехватить движущиеся по ней цели. Спасало лишь то, что по обочинам грунтовки стояли высокочастотные генераторы модуляции ложных целей. Таким образом, противник видел перед собой не один автомобиль, а целую дюжину. Половина ехала в одну сторону, половина в другую. Таким образом, вероятность поражения цели значительно уменьшалось.
В этот раз противник тоже не дремал. Пока Брейн и его водитель мчались по хорошо укатанной грунтовке, четыре снаряда с самонаведением ударили в те участки, где, по мнению их электронных мозгов, должна была находиться цель.
В этот раз им не повезло, а повезло Брейну, и он прибыл на передний край за час до начала атаки.
— Сэр, похоже, они подгоняют резервы! — пожаловался Брейну майор, руководивший батальоном на оборонительном районе. Худощавый канзас со шрамом на подбородке.
Батальон располагался в хорошо защищенных бетонированных окопах, а также располагал огромным количеством опорных точек, состоявших из железобетонных колпаков с автоматическими орудиями.
За последние три месяца этот участок выдержал с десяток яростных атак, не считая разведок боем.
Противник выпускал десятки автоматизированных бронированных машин, которые стреляли столько, сколько позволяла их система транспортировки боекомплекта. А по тому, как им отвечали из-под железобетонных куполов, противник составлял карту объектов сопротивления. После этого он мог нанести по ним сокрушительный удар, если бы располагал достаточным количеством наступательных средств.
Но этого количества средств у него не было, поэтому к тому времени, когда он его накапливал, другая сторона успевала перегруппировать свои силы, и там, где раньше было пусто, становилось густо. И для прояснения обстановки врагу снова требовалось пустить в расход новую цепь боевых разведчиков.
— А где генерал? — спросил Брейн у майора.
— Он был здесь десять минут назад, сэр! — доложил майор. Выглядел он испуганным, но боялся не Брейна, а того, что очередная атака противника будет подкреплена шагающими монстрами, о которых в окопах пока только слышали.
— Странно, он вызывал меня сюда, теперь его здесь нет.
— Я полагаю, сэр, его превосходительство уже в другом месте. А здесь он надеялся получить от вас квалифицированную консультацию — все знают, что вы мастер операций на переднем крае.
Брейн вздохнул. Ох уж эти слухи! Да, пару раз ему удавалось останавливать атаки противника, когда тот располагал кратным преимуществом в силе.
По всем правилам военного дела он должен был отступать. Однако он этого не делал. Он собирал солдат, он говорил с ними, рассказывал им об уязвимых местах вражеских бронированных систем. И он был настолько убедителен, что солдаты действовали так, будто это у них было преимущество, а не у противника.
В результате противник нес огромные потери и откатывался, а поредевшие ряды солдат Брейна ликовали.
Похоже, и теперь генерал решил, что нужно призвать именно его, хотя со вчерашнего дня Брейн находился в заслуженном отпуске.
— Что у вас есть по разведке? — спросил Брейн. Он понимал, что увильнуть от этой миссии не удастся. Это было ясно по тому, как выглядели бойцы, которые попадались навстречу, а также по тому, какой вид имели магистрали связи и электроснабжения, тянувшиеся вдоль бетонированных ходов сообщения.
В некоторых местах они были кустарно соединены после повреждения осколками, а значит, местные подразделения обходились собственными силами, не в состоянии получить помощь от специалистов, и значит, дела на переднем крае были плохи.
— Чем может атаковать противник? — спросил Брейн, пока майор ждал разведданные за последние два дня.
— Я опасаюсь, сэр, что они атакуют нас «ковригонами». У нас, конечно, имеются хорошо оборудованные позиции, однако что такое бетонный колпак против их орудия? Один выстрел — и останутся только искры и кипящая плазма.
Брейн кивнул. Именно такими были новые бронированные системы противника. «Ковригон» шагал на четырех ногах, легко преодолевая любые заграждения, установленные для колесной техники. Он мог поднимать свою орудийную башню на десять метров и с этой высоты наносить разящие удары электромагнитной артсистемой.
Скорость снаряда была такой, что ему не нужно было иметь взрывчатой начинки. Оголовок из мягкого металла играл роль боевой части, и в момент удара снаряд раскрывался «розочкой», передавая всю свою кинетическую мощь попавшемуся на пути бетонному бункеру.
Не спасали не только бетон и железобетон, армированный специальными стальными конструкциями, не спасали даже углеродистые волокна, которые обычно останавливали стандартный бронебойный снаряд.
— Сколько у нас трофейных машин? — спросил Брейн, продолжая посматривать через бруствер сквозь мутноватую пластину бронекварца.
— Восемь машин, сэр. Но на ходу только четыре. А стрелять могут лишь три.
— Сколько пилотов?
— Всего два пилота, сэр. Инженер-капитан Брэдли и еще один механик.
— А сколько, по-вашему, они могут выпустить машин?
— Полагаю, две дюжины. Они могли бы выпустить и больше, поскольку наладили прикрытие тыловых дорог, усилив свою орбитальную группировку. Ночью было два пробных удара глубинными бомбами. Они поразили второй и четвертый артиллерийские погреба, но разгуляться дальше им не дали наши арбитры.
— Сбили спутник?
— Так точно, сэр. Сбили два спутника, и мы видели, как они горели в атмосфере.
— Это хорошо, что арбитры здесь. Наша-то орбитальная группировка совсем дрянь.
— Так точно, сэр. Одними навигационными спутниками кампанию не выиграть.
— Когда, по-вашему, пойдут на приступ?
— Согласно разведданным, сэр, сейчас они заправляются.
— Картриджи?
— Нет, картриджи они спалили в прошлый раз. А зарядного блока у них нет, поскольку нашим диверсантам удалось его подорвать. Пока они его чинят, заправляются только жидким топливом.
— Ну хоть какая-то радость, — сказал Брейн. Жидкое топливо, в отличие от картриджа, требовало предварительной переработки в генераторе, и потому с таким топливом у машины было более низкое КПД. А вот картридж почти сразу давал чистое электричество. Благодаря этому машины могли быстрее передвигаться и скорее реагировать на свои собственные нужды. Например, поворачивать артиллерийские башни или перезаряжать орудие.
— А у нас картриджи имеются?
— Откуда? — пожал плечами майор и вздохнул! — Сливаем топливо с танкеров, тем и держимся.
— Топливо с танкеров?
— Так точно, сэр. Полгода назад в двух сотнях километров отсюда на побережье был сильный шторм и волнами перевернуло несколько танкеров. Потом прилив с ветром погнали их против течения в реку, а когда вода схлынула, танкеры остались на острове. Лежат на боку, течи нет — корпуса выдержали. Оно, конечно, марка топлива скверная. Очистка грубая. Танку все нипочем — у него турбинные лопатки с антипригарным покрытием, а у этих трофейных монстров механика понежнее будет.
— Но километров десять на таком топливе они прошагают? — уточнил Брейн.
— Да кто ж их знает, сэр? Согласно инструкции могут, но в бою всякое может случиться.
— Хорошо, давайте уточним, правильно я понял, что уже через сорок-пятьдесят минут противник пойдет на нас тяжелыми броневыми силами?
— Так точно, сэр. Но может и через двадцать минут танкетки пустить. Они нас гранатами забросают и разбегутся. А уж потом тяжелые попрут. У них так часто бывает.
Через десять минут Брейн уже находился в ангаре ремонтно-технического отделения. Здесь стояли четыре «ковригона», и на вид они как новые.
— Это потому, что мы их еще не использовали, сэр, — пояснил майор.
— Я понял, — кивнул Брейн и стал обходить огромную тридцатитонную машину. Каждое ее сочленение было защищено бронированной накладкой, на «плечах» были расположены пусковые установки неуправляемых ракет и пакеты ракет-перехватчиков.
В правой части «грудного сектора» располагалось главное орудие калибра сто пятьдесят миллиметров и длиной пятьдесят пять калибров. В его стволе артиллерийские болванки разгонялись до безумных скоростей. На левом манипуляторе стояла тридцатимиллиметровая автоматическая пушка.
Машина выглядела весьма убедительно, и кроме нее на ходу были еще три. Но кто будет управлять ими?
— Кто будет управлять тремя другими машинами? — спросил Брейн.
— Я уже говорил, сэр, что у нас имеются капитан-инженер и еще один механик.
— Ну и каково у них настроение? Они понимают, что это рискованная операция?
— Вообще-то… я им еще не говорил, что им на этих машинах придется идти в атаку.
— В контратаку, майор. В контратаку, — поправил Брейн.
— Прошу прощения, сэр. Конечно же в контратаку. Однако они этого пока не знают. Все, что у нас есть, — это их умение водить машины. Но насчет атаки или контратаки… — Майор замялся. —  Я не уверен, сэр, что они смогут пойти вслед за вами.
— Понятно. Я хочу их увидеть. Как много времени для этого потребуется?
— Ну, полагаю, они находятся в накопителе, мы ведь ждем атаки. Я вызову их сию минуту.
— А что насчет четвертой машины?
— А что насчет четвертой? У нее не работает заряжающий автомат. Но она может стрелять из автоматической пушки с левого манипулятора.
— А для нее найдется какой-нибудь водитель?
— Полагаю, найдется, сэр. Вот только пойдет ли он в атаку…
— Кто это может быть? Предположительно?
— Еще один техник, сэр, его фамилия Лавринец.
— Отлично, майор, я хочу видеть здесь всех троих.

Глава 32

Майор побежал лично вызывать затребованных специалистов. А Брейн тем временем прошелся по ходам сообщения, отмечая, что в них совсем пусто. Солдаты сидели по опорным точкам, под защитой бетонно-кристаллических перекрытий, чтобы в случае неожиданного удара не оказаться накрытыми облаком осколков.
Пока Брейн ждал, он отметил, как трижды срабатывали зенитные артавтоматы, перехватывая в небе практически незаметные желеобразные разведывательные аппараты противника.
Четко определить их оптическими системами было невозможно, не помогала и радиопеленгация. Поэтому приходилось ориентироваться только на спектры продуктов распада корпусов этих беспилотников, сверхлегкие материалы которых были чрезвычайно неустойчивы при дневном свете.
За одну миссию аппарат терял до половины своей массы, в том числе и вшитую в него электронную начинку из того же желеобразного материала.
Таким образом, реагируя на спектр разложения, оптико-электронные сканеры засекали и тянущийся за невидимым дроном хвост из продуктов распада, а затем по форме этого хвоста расчетные центры определяли возможное место нахождения самого объекта и по нему наносился огневой удар.
На заданной высоте зенитные снаряды взрывались, распыляя сверхактивный газ, и он начинал окислять оболочки дронов. Процесс этот происходил очень быстро, и все заканчивалось яркой вспышкой, после чего уничтоженный дрон расплывался белым облачком.
Столь частое срабатывание зениток говорило о том, что напряжение на участке фронта нарастало — противник нуждался в постоянном притоке свежих разведданных.
Это напряжение перед боем было заметно даже в пустынных бетонированных ходах сообщения. Тишина здесь почти что звенела, изредка нарушаемая доносившимся с флангов грохотом противоракет, перехватывавших пустые болванки противника.
Враг намеренно отстреливал упрощенные дешевые боеприпасы, вынуждая противную сторону тратить дорогие перехватчики.
Это была обычная тактика.
Вскоре за Брейном прибежал посыльный — совсем молодой гоберли с раскрасневшимся лицом.
— Сэр, майор Стефан ждет вас в командирском блоке!.. — сообщил, он переводя дух.
— Он там один?
— Нет, сэр. С ним еще трое — наш инженер и два техника.
— Хорошо, веди меня туда.
Уже через пару минут Брейн оказался на втором, нижнем ярусе защищенного позиционного комплекса, откуда происходило управление всей обороной фронтового участка.
В небольшом оперативном зале уже находились майор Стефан и трое вызванных им потенциальных пилотов для тяжелых трофейных машин.
— Вот, сэр, эти бойцы могут пилотировать «ковригоны». Вам лишь следует разобрать с ними рисунок атаки.
— Атаки? — переспросил капитан-инженер и удивленно уставился на майора, потом на Брейна.
— Идите, майор, — сказал Брейн, видя, что командир батальона готов пасовать перед возможными аргументами капитан-инженера.
Майор тут же удалился, с ним ушел его посыльный, а Брейн остался один с тремя кандидатами в герои. Понятно, что они не горели желанием идти в атаку, да еще на малознакомой трофейной технике.
— Чего вы боитесь, капитан?
— Ну как же, сэр, это не шутки! Каков у нас шанс выжить в этой контратаке?
— Наши шансы значительно выше, чем у противника, капитан.
— Это каким же образом, сэр? — решился подать голос один из техников.
— А тут все очень просто. Они выдвигаются, надеясь задавить нас своим явным численным преимуществом, и не подозревают, что у нас имеются аналогичные системы. Поэтому, когда мы появимся из маскирующего аэрозольного облака, да еще ударим дружно, им останется только повернуть назад.
Пилоты уставились на Брейна, как на идиота. Он приводил столь странные аргументы, что они не знали, как это воспринимать. А Брейн понимал, что времени до начала атаки противника остается все меньше — уже какие-то минуты, поэтому продолжил говорить, проявляя чудеса красноречия, больше упирая на эмоции, поскольку других аргументов у него не было. Пришлось пускать в дело отработанные практики силовой вербовки.
В результате они помчались в ангар все вместе за три минуты до того, как передовые посты заметили выдвижение бронированной армады противника.
Четырёхопорные монстры мирно дремали в полумраке ангара, помигивая крохотными огоньками тестирующих систем. Эти сложные механические организмы нуждались в постоянном контроле.
Брейн стал по лесенке забираться в кабину головной машины, остальные пилоты занимали кабины оставшихся.
— Поехали, ребята! — произнес Брейн по внутренней связи, стараясь, чтобы его голос звучал как можно бодрее. Включил передачу, и машина тронулась с места, лязгая и грохоча опорами — виной тому были бетонный пол и эхо полупустого ангара.
Снаружи шума стало меньше. Пустив машину в обход бетонного колпака, Брейн стал лихорадочно прокручивать всю бортовую информацию — зарядка топливного буфера, боезапас, температура ствола главного орудия, показания радара и готовность расчетно-прицельного комплекса.
Пока он был готов только на шестьдесят процентов, и это было плохо: готовность менее восьмидесяти процентов — это, считай, стрельба в «молоко».
— Комбат, как с маскировочной поддержкой? — поинтересовался Брейн по скрытому каналу. Он не хотел, чтобы его переговоры с командиром батальона слышали остальные пилоты.
— У нас все готово, сэр, — пообещал майор, но как-то неуверенно.
Брейн включил кулису подачи зарядов для главного калибра — пусть пока прокручивается, хуже не будет и меньше вероятности, что заклинит в самый неподходящий момент.
В воздухе зашелестели пакетные заряды и начали взрываться где-то очень высоко. Комбат выполнял обещание, и перед выбиравшимися на позиции четырьмя «ковригонами» возникала непроницаемо белая пелена магнетического аэрозоля.
Можно было прострелить ее из пушки, можно было забросить в облако бинарный заряд, сжигающий все при температуре в двенадцать тысяч градусов. Однако ничто, никакие известные физические принципы не могли вскрыть то, что на самом деле происходило за этой пеленой.
Опираясь на информацию, полученную от майора Стефана, Брейн ожидал встретить перед собой от девяти до двенадцати машин противника, однако, когда он и его коллеги вышли из аэрозольного облака, Брейн обнаружил не менее двадцати машин тяжелого класса, не считая вспомогательных пехотных броневиков, кативших на безопасном расстоянии. Дистанция до передовых аппаратов врага была около пяти тысяч метров, и Брейн, не мешкая ни секунды, с ходу открыл огонь из главного калибра.
Его примеру, со страху, последовали и двое других пилотов — капитан-инженер и еще один техник.
Следующий техник имел на вооружении только малокалиберную автоматическую пушку, и Брейн через акустические фильтры слышал, как она беспомощно стрекотала, растрачивая боекомплект, и выбивала, когда удавалось, голубоватые искры на бронированных шкурах вражеских машин.
— Сэр, вы же говорили, что они повернут! — прокричал в эфир капитан-инженер.
— Они вот-вот повернут, — глухо ответил Брейн, посылая снаряд за снарядом и видя, как вспыхивают защитные поля машин противника, принимая на себя всю мощь разогнанных индуктивными токами болванок.
«Почему же они не отвечают?» — подумал Брейн, лихорадочно дергая джойстик и слыша, как механизмы огромной тридцатитонной машины отзываются истерическим воем. Все системы были выставлены на максимальную скорость реакции, с тем чтобы могли отзываться на команды почти мгновенно.
Времени думать о ресурсе техники не оставалось.
Наконец, два снаряда, из его пушки и пушки инженер-капитана, пришлись на одну машину врага. В четырех тысячах метров впереди взвился огненный протуберанец и ушел к облакам, а затем спустя какое-то время по округе прошелся дождь из раскаленных обломков.
Только после этого противник понял, что получить позиции без боя не удастся. И в ответ полыхнул залп двадцати «ковригонов».
Машине капитан-инженера повезло: три снаряда пришли с интервалами и генераторы защитного поля успевали накопить нужный заряд. Однако запас радиоактивного алюминия для питания генераторов был израсходован, и теперь машина капитан-инженера могла выдержать не более одного попадания.
Брейну пока тоже везло: проносившиеся снаряды срезали только часть защитного поля над кабиной, хотя он даже не пытался маневрировать, понимая, что, едва развернется боком, его не спасет никакая защита.
Отвлеченный видом огненных трасс пролетавших над ним снарядов, Брейн не сразу заметил, что количество меток на ситуационном экране сократилось с четырех до трех. Выбывшим оказался тот самый, плохо вооруженный «ковригон» с одной лишь автоматической пушкой.
Теперь их было только трое против девятнадцати машин.
Пока Брейна и остаток его маленького отряда спасало то, что их «ковригоны» обладали теми же интеллектуальными возможностями, что и машины врага, поэтому могли создавать целую систему ложных целей, по которым и били пушки противника.
Впрочем, бесконечно этот обман длиться не мог. Противник уже сделал выводы и стал следовать простой методике — общий залп по каждой цели. Несколько коллективных ударов пришлись мимо цели, перепахивая грунт то слева, то справа или разнося где-то позади бетонную инфраструктуру.
Однако затем общий залп из примерно дюжины стволов нащупал машину капитан-инженера, и на ситуационном экране исчезла еще одна единица отряда. Все, что оставалось Брейну, — это давить и давить на кнопку спуска, все остальное артиллерийская система его машины делала сама. Она выбирала цели, она выбирала самые опасные из них и посылала в них снаряд за снарядом.
В полном одиночестве Брейн остался спустя двадцать секунд, когда на него дождем посыпались расплавленные обломки последнего партнера.
Секционный экран покрылся синим, сбросил расчет партнеров до нуля и стал рассчитывать их заново. Наивный, он полагал, что у него был сбой. Но сбоя не было, Брейн действительно оставался один против девятнадцати, из которых только девять имели повреждения.
— «Серый питон», начните отступление, мы прикроем вас артиллерией! — прозвучал в эфире женский голос.
Брейн не сразу понял, что этот позывной относится к нему.
— Кто на связи? — спросил он.
— На связи Магнолия.
— Магнолия? Послушайте, дамочка, у меня отказал задний привод. Я могу ехать только вперед и разворачиваться, подставляя бок под их пушки. В этом случае у меня только одна минута. Что вы предлагаете?
— Делайте поворот, мы вас прикроем. Мы вас очень хорошо видим. Делайте поворот!
Брейн понимал, что при таком плотном огне его везение продлится недолго. Однако он видел, что противник следует какою-то своей стратегии — в противном случае его бы уже распылили.
Вдруг впереди тяжелых бронемашин противник выпустил полдюжины пехотных броневичков. Они были набиты десантом, который должен был целиком захватывать вражеские позиции — бетонные блиндажи, артиллерийские колпаки, жилые казармы, а также всевозможные системы жизнеобеспечения.
Так думал Брейн, однако в этот раз бронированные коробочки помчались в его направлении. Скорее всего, ему готовили плен.
Видимо, разведка доложила им о том, кто участвует в контратаке — сам полковник Хольман, под именем которого Брейн был хорошо известен и среди своих, и среди чужих, несмотря на все усилия режима секретности.
С именем Хольмана было связано множество побед, возникавших вдруг на месте предполагаемых поражений.
О его способностях ходили легенды, поэтому враг решил захватить его живьем, чтобы разобрать на ментальные схемы и по возможности повторить подобный феномен в собственных интересах на своих носителях.
Они хотели получить его удачу.
Такая перспектива Брейну совсем не улыбалась. Он добавил машине ходу и через панораму камеры внешнего контроля увидел, как проминают грунт опоры ускоряющейся тридцатитонной машины.
И все же его системы прозевали нападение врага. Машина вдруг дернулась и встала, манипуляторы обесточились, и сколько Брейн ни дергал ручку прямого хода, машина не отзывалась.
Противник одержал победу над «ковригоном», но Брейн сдаваться не собирался, хотя у него с собой были только стандартная «девятка» и широкий нож — подарок товарищей, с которыми он когда-то проходил через джунгли северо-западного материка.
Именно с такими ножами на них бросались из засад местные партизаны, именно от этих ножей подразделения несли самые большие потери.
Выбив ногой дверь, ведущую на узкую лесенку эвакуационного пути, Брейн столкнулся со штурмовым отрядом из передовой бронемашины. Завязалась короткая схватка на тесной лесенке, где противник никак не мог реализовать свое численное преимущество или даже открыть огонь из короткоствольных автоматов.
Все было кончено за минуту. Брейн соскочил на землю и с разбегу вскарабкался на корпус броневика, а затем соскользнул в открытый люк, сразу приставив нож к горлу механика-водителя:
— Давай разворачивайся! Знаешь, где левый фланг?
— Наш?
— Наш. Будешь ехать быстро — останешься жив!
Перепуганный водитель стал делать все, как сказали, и выжимал из броневика максимальную скорость, пока они не уткнулись носом в высокий песчаный бруствер левого фланга, укрепления которого все время не успевали достроить.
На этом приключения не закончились, и, едва Брейн выбрался из броневика, на него набросились свои. Двенадцать солдат сбили его с ног в тот момент, когда он ждал от них благодарности. Обычно так и было, но не в этот раз.
К тому моменту, когда он разбросал их, стараясь все же не покалечить, они дважды приложили его прикладами по голове так, что после окончательных выяснений ему понадобилась врачебная помощь.
Вскоре после этого события Брейн был доставлен к полковому начальству, где разбиралась контратака, которую он возглавлял. И только здесь начало действовать лекарство, которое ему вкололи для восстановления сил.
— Я полагаю, что с их стороны это была всего лишь разведывательная акция уровня дивизии. И теперь противник знает почти все о наших возможностях! — услышал Брейн фразу, которую произносила очень милая, на его взгляд, дама с капитанскими погонами.
«Классная телка», — успел подумать он, прежде чем снова погрузился в беспамятство, однако ненадолго. Рядом находился военный врач, который тотчас сунул ему под нос капсулу стимулятора.

Глава 33

Это помогло. Брейн тотчас вскочил и, раскрыв глаза, принялся судорожно ловить ртом воздух.
— Да что с вами такое, сэр?! — воскликнул испуганный курьер, отскакивая на середину гостиной.
— Что?! Кто?! — спросил Брейн и принялся ощупывать правое плечо, в которое вроде был недавно ранен. Однако ничего не болело, может, только слегка ныл сустав — такое случалось на погоду.
А вот пустячный порез у запястья неизвестно откуда взялся.
— Ты чего пришел? Сколько сейчас времени? — спросил Брейн.
— Я это… Меня прислал господин управляющий, вы опять не отзывались, а они сейчас завтракать пойдут.
— Завтракать?
Брейн еще раз огляделся. Он находился в гостиной и сидел на диване, на котором, видимо, и проспал всю ночь — без подушки. Впрочем, ощущение было такое, что он уснул за полчаса до пробуждения.
Увы, такое с Брейном случалось, когда он выматывался — на войне, во время маршей или конвоев. Тогда достаточно было убедить себя, что «надо, Томас, надо». И он пересиливал это свое «не могу». Тогда пересиливал, а сейчас это было трудно, слушком уж натурально ныло все тело. И это плечо.
— Ты вот что… Ты побудь здесь, я пойду умоюсь и отолью… А потом рванем к завтраку, — пообещал Брейн и, снова резко поднявшись, почувствовал боль в левой голени. Ощущения были такие, будто он накануне подрался с парнем в полтора раза тяжелее его и на двадцать лет моложе.
— Ты сам-то завтракал? — спросил Брейн, чтобы отвлечь внимание посыльного от своей хромоты.
— Да, сэр, мы, обслуживающий персонал, поднимаемся на час раньше вас.
— Бедняжки.
— Ну отчего же бедняжки? — не согласился посыльный и пошел за Брейном. — Я, как проснусь, первым делом бегу на кухню, где всегда что-то остается от ужина.
— Молодец, — похвалил Брейн, стараясь хромать не так заметно и одновременно вспомнить, кто же ему вчера так навалял. Откуда это состояние избитости?
— Там, понимаете, какое дело, все важные персоны опаздывают на ужин, у них всякие дела неотложные, понимаете меня?
— Прекрасно понимаю, коллега, — пробормотал Брейн, проверяя на ходу, как двигалась ударная правая. Ее суставы не болели, но вот костяшки — да, побаливали. И по опыту он знал: чтобы получить болевые ощущения на костяшках, нужно врезать по цели несколько раз. Причем с однозначным результатом.
— Ну так вот, господин управляющий и прочие приближенные, возможно, даже вы, поздним вечером также часто не находят возможности посетить столовую и подкрепляются какими-нибудь там просроченными крекерами. Здесь целые склады забиты какой-то древностью! Представляете себе?
— С трудом, коллега. С трудом представляю, — обронил Брейн, заходя в ванную и полностью погружаясь в собственные мысли.
Он снял штаны и повесил на вешалку. Белье швырнул в корзину. Включил воду и шагнул под душ, отслеживая периферийным вниманием бубнящего за дверью посыльного. Он продолжал что-то рассказывать, а Брейн распылил под струями воды моющий аэрозоль и прижался спиной к гидромассажной щетке, не оставляя попыток вспомнить, как он оказался в гостиной, весь побитый и невыспавшийся, при том, что последний раз помнил себя на улице по дороге к коттеджу.
Они попрощались с Ружоном, и… все. Дальше был оклик этого бедолаги посыльного — оказалось, что уже утро.
Растершись жестким полотенцем, Брейн глянул в запотевшее зеркало.
«Хорошо бы побриться», — подумал он, отметив, что становится похожим на бродягу. Впрочем, у начальства вопросов пока не возникало, а самому Брейну щетина не мешала.
Надев свежую смену белья, Брейн распаковал новый комплект обмундирования и надел его. Теперь он чувствовал себя намного лучше.
Выйдя из ванной, Брейн услышал продолжение рассказа посыльного про то, как тот съедал самые лучшие харчи, забытые с вечера в холодильнике.
— И самое главное — никто не может меня поругать, сэр, ведь ровно в полночь ужин списывается и считается несъедобным. А мне ничего!
Брейн остановился посреди гостиной и снова вспомнил про порез на запястье. Откуда он взялся? И кстати, рана на боку, так заботливо подлеченная доктором Нильсен, практически не давала о себе знать. А остатки регенерационного пластыря были смыты под струями воды.
— Вы уже что-то делали с отладкой программы? Господин управляющий просил напомнить.
— Кое-что делал, — соврал Брейн, не зная, заметил ли курьер, что блоки, которые он доставлял накануне, так и стоят на столе, не соединенные кабелями.
«В конце концов, нужно уже посмотреть эти коды. Сам напросился».
— Пойдем, я готов, — сказал Брейн, застегивая магнитные клипсы на ботинках.

Глава 34

На завтрак он так и не успел. На площадке перед входом в административный корпус его окликнул майор Корсак:
— Эй, Томас!
Брейн обернулся и увидел майора с Ружоном, которые выходили из беседки, где ожидали его прихода.
— Я проспал — прошу прощения. На меня совершенно не действуют ваши будильники и все такое прочее… — начал было Брейн, но Корсак просто вручил ему герметичный пакет, где трепыхались продукты, которые поддерживал в режиме готовности специальный крохотный «бэ-эс»-генератор, приклеенный к упаковке из турбоплесени — особого материала, который распадался, как только в пакете не оказывалось содержимого.
Если вы доставали какой-то продукт — полторы минуты пакет ждал новую порцию, но если этого не случалось, из микрочипа поступала команда на самоликвидацию. Раздавался хлопок, и те, кто находился неподалеку, могли получить незначительные ранения. Поэтому все, кто был знаком с подобной технологией, попросту засовывали в пакет старый ботинок или какой-то мусор, попадавшийся под руку.
— Опасаюсь я этой упаковки, — заметил Брейн, принимая свой отложенный завтрак.
— А ты не грей его долго в руках после разгрузки, — предложил Ружон. — Тогда он сгорает медленно, с легким дымком и без всяких хлопков.
— Ты чего опять выглядишь, как из плена сбежал? — в свою очередь уточнил майор Корсак, вглядываясь в заострившиеся черты лица Брейна. — Плохо спал?
— Хреновенько, — признался Брейн. — Акклиматизация проходит трудно.
— У меня трое суток диарея была в режиме «энджин-драйв». Если бы не пачка «нахтималя», я бы до сих пор на ходу подпрыгивал.
— Ладно, хватит трепаться, у нас мало времени, — сказал майор и пошел по кирпичной тропинке. Брейн и Ружон поспешили следом.
— Тебя чего, снова штифты одолевают? — негромко спросил Ружон, стараясь приноровиться к широким шагам рослого Брейна.
— Еще не разобрался.
— У меня та же фигня была, но я сожрал «нахтималь» — и как рукой сняло. Ты спроси у своей докторши — тебе не откажет. Хотя мне сказала, что это у нее была последняя упаковка.
— Ты же говорил, от диареи?
— Это замечательное средство от всякого лиха, — хохотнул Ружон и отвел в сторону попавшуюся ветку колючего ралопитного кустарника.
— Ух, гадство! Жалится! — воскликнул он, рассматривая укол на ладони.
— Сожри свою волшебную пилюлю, — не оглядываясь, бросил майор, и Брейн подавил улыбку. А Ружон потряс ужаленной рукой и стал вести себя на заросшей тропе более внимательно.
— Короче, коллега, глотаешь капсулу и трое суток не видишь никаких штифтов. Ну, почти никаких. Потом, правда, снова глотать нужно.
— Я подумаю, — пообещал Брейн, и он действительно уже размышлял над этим предложением Ружона. Ну в самом деле — махнул таблетку, и никаких тебе больше переживаний. И здоровый сон. В любом случае он решил попросить у доктора Нильсен это патентованное средство, раз оно было таким хорошим.
Через пять минут они вышли к озеру, но не с той стороны, с какой ожидал Брейн. А впереди, в паре сотне метров, был ангар, в котором поместилось бы прогулочное судно приличных размеров. Но это был не тот ангар, к которому они с Ружоном ходили в прошлый раз с инструктором.
Полностью размеры строения Брейн оценил, когда они вошли под своды ангара, где не оказалось никакого прогулочного судна, а только небольшой аппарат с оперением и винтами-пятерками для передвижения на глубине до двухсот метров.
Глубже менялись давление и динамика воды, поэтому применялись винты другой конструкции, а также более тонкое рулевое оперение.
Брейн смотрел на эту лодку и любовался: она выглядела куда более хищной, чем та, на которой они с Ружоном упражнялись в прошлый раз.
Брейн заметил, что майор и Ружон внимательно следили за его реакцией.
— Чего вы хотите увидеть, я не понял? — пожал он плечами.
Корсак засмеялся и ткнул Ружона в бок:
— Я говорил тебе — его трудно удивить. Ты что, сталкивался с подобными аппаратами, Томас?
— Очень давно и очень далеко отсюда. Наверное, они были попроще — в плане управления и общих технологий, но в общем мне понятно назначение этого аппарата и его приблизительные возможности.
— Что ж, это упрощает нашу задачу. Поэтому давайте сразу — садитесь в кабину, и попробуем отработать несколько упражнений прямо здесь, на суше.
Брейн не заметил, чтобы кто-то держал в руках дистанционные пульты, однако колпаки кабины стали подниматься, как у какого-нибудь атмосферного истребителя-перехватчика.
У машин космического класса, Брейн это помнил, кабина была электронная — то есть все, что видел пилот, он получал с видеочипов и видеодатчиков. Прозрачные материалы в этом случае были чрезвычайно ненадежны, хотя некоторые не уступали в прочности фасеточной броне. Однако новые системы поражения наносили психо-волновой удар, поражающая сила которого проникала через органы восприятия — открытые участки тела, и сильнее всего через глаза.
А вот в атмосфере эти принципы не работали. Это было связано с каким-то противодействием молекул азота.
— Мне куда садиться?
— Пока в заднюю кабину — сегодня опять поработаешь штурманом. На тебе будет все оружие и навигация. Ружон уже знаком с этой моделью, поэтому сегодня будет командиром и нервной системой машины.
Брейн легко взобрался на плоскость и вскоре уже начал устраиваться в кресле штурмана-стрелка. Здесь все было устроено очень удобно — лучше, чем на той лодке с прошлого раза. Тут чувствовался совершенно иной, более высокий класс.
Набегающие ярусы мониторов, на которые приходила информация от внешних источников разведки, можно было перемещать и менять местами. Имелся шлем виртуальной реальности, который давал больше информации, чем обзор собственными глазами с борта аппарата.
Брейн решил поработать в шлеме, хотя, конечно, все это очень напоминало компьютерную игру и не давало того напряжения, как бой с виртуальным противником из тренировочного костюма.
— Готовы, братцы? — прозвучал в наушниках голос Корсака.
— Я готов, — ответил Брейн и заметил загоревшееся слева в верхнем углу окно, отражавшее состояние здоровья его командира — Ружона.
Судя по пламеневшим переливчатым цветам, замечание Корсака насчет «нервной система» не было преувеличением. На партнера Брейна сейчас была замкнута вся системы из сотен датчиков, и тот «собственной шкурой» ощущал параметры работы двигателя, количество «царапавших» радар целей, голод разряжающихся батарей и опустошаемых баков, а также щекочущие лучи наведения вражеских ракет, становившиеся все более болезненными и осязаемыми по мере их приближения.
На тренажерах отрабатывали все с самого начала — отход от судна-матки, погружение и выход на глубину в пятьдесят метров. Разгон до предельной скорости, поиск вражеских целей и попытка прижаться ко дну там, где это позволяли глубины.
В первые пять заходов аппарат Брейна и Ружона был условно уничтожен уже через несколько минут, несмотря на то что вооружение их подлодки было не хуже, чем у условного противника.
Потом они приспособились — Ружон стал лучше чувствовать «своей шкурой», Брейн стал лучше разбираться в том, кому из противников влепить из какой оружейной системы, чтобы сразу наповал.
— Отлично! Но торпеду проморгали! Давай на «ноль»! — то и дело звучал в наушниках голос майора Корсака, который играл роль арбитра.
Наконец, на девятнадцатом подходе удалось пройти весь первый этап, и Брейн был намерен сражаться и дальше, но Корсак отключил тренажер — и виртуальная реальность превратилась в темноту.
Брейн вздохнул и, сняв шлем, какое-то время сидел в кабине, привыкая к тому, что он может видеть, ощущать, различать запахи.
Включились приводы, и поднялись колпаки. Брейн и Ружон, хватаясь за плоскости, с трудом спустились на бетонный пол ангара, продолжая осматриваться с таким видом, словно приехали сюда впервые.
— По старинной варварской традиции для того, чтобы привести человека в себя, нужно дать ему выпить крепкого, — сказал Корсак и подал Брейну и Ружону по стопке чего-то прозрачного — без возможности запить или закусить.
— Что это, босс? — спросил Ружон, а Брейн выпил залпом, не задавая ненужных вопросов.
— Ага… — произнес Ружон, наблюдая за тем, как его напарник выдохнул и зажмурился. После чего тоже выпил залпом, но, продержавшись секунду, свалился на пол и зашипел, как змея.
— Успокойся, это всего лишь специфическое лекарство, а не тестовый яд! — крикнул Корсак, склоняясь над шипящим и исторгающим пену Ружоном. — Ты слышишь меня?
Ружон услышал. Поднялся и, приняв поданную майором салфетку, привел себя в порядок.
— Я думал, это тот самый страшный тест… — признался он и облегченно перевел дух. — А ты, Томас, совсем не испугался?
— А чего тут пугаться? Выпивка, она и есть выпивка.
Ружон посмотрел на Корсака:
— Ну да, выпивка, только более крепкая, чем та, к которой ты привык.
— А вот эта пена… — напомнил Брейн.
— Это особая практика отторжения ядов, если ты вовремя понял, что тебе ввели какую-то дрянь, — пояснил майор Корсак. — А ты об этом не знал?
— Не знал. Нам такое даже в академии не читали.
— Так ты… учился в академии? — поймал Корсак Брейна на слове.
— Ну, это же другая академия, далеко отсюда, возможно, это только какие-то галлюцинации, — сказал Брейн и улыбнулся.
— Это не галлюцинации, — подвел итог Корсак. — Это мое гениальное предвидение. Поначалу я думал, что ты просто такой самородок — сам всему научился, но теперь понимаю — тебя этому учили.
— Диплома я вам не предъявлю.
— О чем ты говоришь? Давайте, топайте на ужин и спать. Завтра у нас не менее напряженный день.
— А разве сейчас уже ужин? — удивился Брейн.
— Выйди из ангара и увидишь, что солнце уже заходит, — сказал Корсак.
— А ты даже завтрак из турботермоса не сожрал… — добавил Ружон и захихикал.
Корсак открыл дверь, они вышли из ангара — и десятки ароматов вечернего парка накрыли Брейна, вызвав множество ассоциаций.
Тут и детство, и старшие классы гимназии, и академия. Это из позитивного, но тут же окружение у деревни Лизмор, откуда вышли десять процентов их роты.
Бой у реки Канса, где он получил четырнадцать осколков.
Удивительное дело — несмотря на обстоятельства, он тогда хорошо запомнил запах опадавших по осени плодов вперемешку с прелыми листьями.
— А хорошо здесь, — кивнул Брейн и улыбнулся, снова и снова вдыхая вечерние ароматы.
— Здесь водорослями пахнет — мне не нравится, — заметил Ружон.
— Давай сюда свой несостоявшийся завтрак, — сказал Корсак Брейну и, приняв у него термос, отключил на нем генератор и, размахнувшись, зашвырнул упаковку далеко в озеро.
— Ух ты! — вырвалось у Ружона, а Брейн просто посмотрел туда, где на невысоких волнах закачался пакет. Он не понимал, зачем загрязнять такое красивое озеро?
Однако видя, как выжидающе замерли Ружон и майор, Брейн и сам начал внимательно приглядываться к раскачивавшемуся пакету и вскоре заметил уже знакомую ему набегавшую волну.
По мере приближения к приманке волна становилась выше, а затем Брейн увидел два неясных темных объекта в толще воды.
Его термос качнулся раз, другой и вдруг исчез, а вместе с этим ушла волна, и на озере снова воцарилось спокойствие. После чего вернулись стрекозы-гиперы, занявшись сбором гидровоздушного планктона.

Глава 35

После этого группа двинулась к столовой, чтобы попасть на ужин.
— Это что за звери там были, сэр? — спросил Брейн, едва они вошли в сумрачную аллею.
— Морские шанберы. Я захватил их споры во время одной из командировок. Им нужна кисло-щелочная вода, поэтому не был уверен, что приживутся на этом озере, но посев дал результаты — они прижились.
— Так их тут много?
— Нет, одна единица.
— Вы что, одну спору высевали? — усмехнулся Брейн.
— Нет, забросил пару тысяч, я полагаю. Несколько сотен прижились, стали развиваться, но потом на четвертом периоде у них происходит самовыбраковка — погибают все единицы, кроме той, что развилась лучше всех.
— Ну ничего себе! — поразился Брейн.
— Да, такая у них система. И надо сказать, весьма эффективная. Остается самая жизнестойкая единица, остальные погибают, разлагаясь и питая активный планктон, которым на первых порах и питается единица-лидер.
— Единица-лидер — это понятно, но там на волне были две твари. Или мне показалось? — уточнил Брейн.
Майор пинком сбросил с кирпичной тропы какую-то мерзкую, щелкающую хелицерами тварь и сказал:
— Единица — это две особи в нашем понимании.
— То есть?
— Ну, это как… Линварские близнецы. Слышал о таких?
— О таких не слышал, но примерно понял. Два в одном? Сросшиеся организмы?
— Не совсем так. Организм состоит из двух особей, которые не могут существовать поодиночке.
— Он не поймет, сэр! — вставил реплику Ружон.
— Поймет, — возразил майор. — Ну вот ты знаешь, что такое рой, Томас?
— Да. Там, откуда я родом, существуют подземные существа, пожирающие древесно-угольные пласты. У них имеются репродуктивные агенты, агенты по кормлению потомства, охранные агенты и рабочие агенты. Они частично окисляют углеводороды, а из остающегося углерода строят себе дома — для всей семьи или для роя.
— Замечательно! А вот теперь представь, что в рое только два агента, причем совершенно одинаковых. Агент «один» и агент «два». Друг без друга они никак. Любое изменение состоянии одного тут же передается другому. Они два отдельных объекта, однако соединены друг с другом невидимыми информационными каналами.
— Бином, что ли?
Майор Корсак резко остановился. Остановился и шедший за ним Ружон. Они посмотрели на Брейна так, будто видели его впервые.
Затем Ружон взглянул на майора, а тот сказал:
— Ну что, разве после этого твой начальник не величайший гений?
Ружон только развел руками, а Брейн и вовсе остался в недоумении.
— Эй, о чем вы говорите? — спросил он, когда они продолжили движение.
— В отсутствие подходящих собеседников я разговаривал с лейтенантом Ружоном, излагая ему свою теорию. Я высказал предположение, что ты не просто варвар, а варвар категории «С». То есть категории, в которой варваров в нашем мире не сыщешь. Долгое время это была лишь теоретически обоснованная позиция, и вот оказалось, что ты и есть варвар категории «С».
— В вашей теории не было ни слова насчет того, что они жрут чистые углеводороды спиртового типа, — попытался обороняться Ружон.
— Давайте ближе к теме, — напомнил о себе Брейн. — Если один из бинома жрет больше другого, разве он не нарушит их равновесия? Или они чередуются, когда принимают пищу?
— Вовсе нет, — возразил майор, выходя на прямую до самой столовой тропу, откуда уже можно было уловить запах еды.
— Независимо от того, кому достанется добыча, сыты будут оба агента единицы.
— Почему-то я так и думал, — признался Брейн.
Когда они выходили на площадку перед столовой, все трое заметили в беседке доктора Нильсен. А она, в свою очередь, увидев Брейна, заулыбалась и, покинув беседку, поприветствовала майора Корсака и едва заметно кивнула Ружону.
— Привет, ты сегодня придешь? — спросила она, устремляя на Брейна свой искрящийся взгляд.
— Я постараюсь, — пожал плечами тот. К этой встрече он сейчас не был готов.
— Хорошо. Я буду ждать, — сказала Нильсен и зашагала прочь.
— Вот ведь везунчик! — вздохнул Ружон, глядя вслед фигуристой докторше.
— А что ты хотел? Варвар категории «С», — заметил майор.
— Да хватит вам ерничать. Давайте уже поедим чего-нибудь — у меня брюхо подводит, — пожаловался Брейн.

Глава 36

Они пришли в зал, и Брейн воспользовался салфетками, тщательно вытерев лицо и руки. А потом ловко забросил их в урну, находившуюся метрах в пяти, и стал с интересом наблюдать за поднимавшимся дымком.
Почему-то среди множества технологических чудес, с которыми ему приходилось встречаться в здешнем мире, одноразовые самораспадающиеся салфетки впечатлили его больше всего.
— Так зачем вам эти странные животные, майор? Что в них интересного? — спросил Брейн, когда перед ним начали расставлять тарелки с едой.
— Они многофункциональны, хорошо поддаются дрессировке. Они могут заменить не просто бомбу, скажем, или детонатор бомбы, они могут заменить некоторых агентов. Причем с куда большим коэффициентом надежности. Ой, сегодня опять это шикарное мясо!.. Ты помнишь, Ружон, на прошлой неделе у них получилось точно так же!..
Брейн вздохнул и принялся за еду. Мясо было дрянь, а эти восторги с привлечением внимания Ружона говорили только о том, что майор желал соскочить с неудобной темы.
Какое-то время они ели молча — сказывалась усталость. Но, отставив пустую тарелку, Брейн спросил:
— А в чем смысл этих биномов, почему нельзя было спроектировать единицу из одного организма? Кто вообще этим занимался?
— Мои чудесные предки, — тотчас ответил майор и отставил недоеденное блюдо. — С нашей теперешней точки зрения, делать бином глупо. Да что там глупо? Тупизна полная! Два организма в единице — одного подранили, а страдают оба. Одного убили, другой начинает создавать кокон, в котором переждет «зимнее время», пока образуется второй организм бинома. В этот период он очень уязвим.
— Да, не очень рационально, — кивнул Брейн, а Ружон вздохнул и перешел ко второму блюду. Он уже знал все теории майора Корсака и немного от них устал. Вот когда был рядом его напарник — Бен, слушать Корсака было веселее, а теперь все наваливалось только на него: и сложные задания на время испытательного периода, и малопонятные Ружону теории-откровения в полуночных разговорах, при том, что Корсаку хватало всего полутора часов сна, а Ружону требовалось хотя бы пять.
К счастью, такие беседы Корсак вел с ним нечасто — у него было не так много свободного времени. К тому же он не нуждался в какой-то ответной реакции. Проговаривая свои соображения вслух, он, наверное, лучше начинал чувствовать материал.
— Тут имеются свои причины. Я уже рассказывал тебе про адаптационные механизмы, которые использовали альтернативные нации, чтобы мимикрировать под стандарт гуманоидов?
— Нет. То есть вы рассказывали совсем немного, — ответил Брейн, ковыряя вилкой начавший кристаллизоваться фруктовый пудинг. Он понял, о чем говорит майор, однако помнил и то, что основную часть этой поразительной истории узнал от Эрники во время потрясшего его приключения в Гринланде.
— Ну так вот, чтобы иметь потенциал к мимикрии, то есть фактической самопеределке, нужно уметь вводить себя в измененное состояние сознания, причем этих состояний множество и они очень разные. А там, в этих измененных состояниях, действуют другие законы и другая математика.
— И насколько другая? — спросил Брейн больше из вежливости. Он отодвинул десерт и стал потягивать теплый «травяной настой» на синтетической основе.
— Ну, вот сколько будет дважды два?
— Полагаю, не четыре?
— Нет.
— А сколько же?
— Двадцать девять. И это только в том измененном состоянии, которое практиковали мои предки.
— И как эти самые путешествия в другую реальность изменяли реальность теперешнюю?
— Они уходили в более тонкое состояние, что-то там меняли и тогда изменялись здесь и сейчас.
— А вы так умеете?
— Увы. Тут я силен только в теории. Как насчет просмотра программного кода?
— Еще даже не глянул, — признался Брейн. — Но вот прямо сейчас пойду и займусь этим. Обещаю.
— А как же доктор Нильсен? — тут же спросил Ружон.
— Спокойной ночи, увидимся завтра, — сказал Брейн, оставляя вопрос без ответа.
— До завтра, — кивнул майор и неодобрительно покосился на Ружона. Тот виновато улыбнулся.

Глава 37

Брейн вышел на воздух и вдохнул прохладный, напоенный лесными ароматами вечерний воздух. Чем-то ему здесь все напоминало его родной мир. А с другой стороны, он все еще находился в краях варваров, то есть практически таких же людей, как и он.
Брейн шел по широкой тропе, к голубоватому дому у перекрестка, чтобы свернуть на свою улицу.
Быстро темнело, и чем темнее становилось, тем прозрачнее казался воздух в этом заповедном и заброшенном месте.
«Займусь этим кодом, а потом навещу Саманту», — подумал Брейн и даже представил, как они будут идти к нему по студеному парку и это будет походить на какие-то романтические приключения его юности.
За этими мыслями он не заметил, как миновал скрытые сумраком пустующие коттеджи и, наконец, добрался до своего — с выкошенной во дворе травкой. Поднялся по скрипучему крыльцу и, открыв дверь ключом, оказался в знакомой гостиной.
Включил свет и, оглядевшись, заметил, что во время его отсутствия прибор не работал и некоторые из штифтов вернулись.
Забытая книга на полке камина — прежде ее здесь не было. Недопитая бутылка вина на подоконнике и пара бокалов.
«Интересно, можно ли снять отпечатки с бокалов-призраков?» — подумал Брейн, проходя к столу. Здесь все оставалось без изменений. Штифты были не дураки и устраивались на периферии, где их не сразу можно было заметить.
Брейн не сомневался, что они наводнили дальнюю спальню и ванную комнату — туда редко кто наведывался.
Он сел за стол, запустил собранный терминал и стал ждать, когда загрузятся присланные для проверки массивы. Можно было снова включить прибор для борьбы со штифтами — более слабый, который принес майор, но Брейн решил дать возвратившимся штифтам утвердиться, чтобы затем ударить по ним наверняка.
Наконец открылись массивы. Они были закодированы — кто бы сомневался? Впрочем, это не стало для Брейна проблемой. Главным для него была структура алгоритмов команд, а она оставалась открытой.
Сперва попытался проскочить по-легкому и запустил стандартный редактор. Тот, разумеется, не нашел никаких ошибок, ведь до Брейна тем же редактором здесь перепахали все не один раз.
Тогда Брейн почесал в затылке и стал придумывать схему ловушки, чтобы, используя разные редакторы и роботов-программистов, вычислить то место, где имеется тактическая программная ошибка — безупречный код программной строки, выдающий тупую команду.
Работа не шла, сказывалось дневное напряжение. Брейн отодвинулся от терминала, помассировал лицо и, оглядевшись, не нашел того, что искал. А именно — письменного стола или старинного бюро, где нашлись бы бумага и карандаши.
Поднявшись, он прошелся по гостиной и, ничего не обнаружив, отправился на кухню, где также заметил перемены.
Постояв пару секунду в проеме двери, Брейн принялся выдвигать бесконечные ящики кухонных шкафов и вскоре нашел, что хотел — пачку нафтобумаги безупречной белизны и набор ниобиевых фломастеров, срок годности которых, судя по этикетке, истек давным-давно. Однако чутье подсказывало Брейну, что фломастеры в порядке, ведь ниобиевые батарейки могли служить и сто лет.
Брейн оказался прав, и выбранный им синий фломастер заработал, едва он его встряхнул, поплевал на жало форсунки и ударил пару раз о край стола. Сначала слабо, потом лучше ниобиевый фломастер стал подавать чернила и, набросав для пробы пера в эскизном стиле обнаженную женщину, Брейн принялся рисовать схему тактической ловушки.
Однако женщина получилась у него слишком хорошо и все время отвлекала, поэтому он смял лист, отшвырнул в угол и взял чистый.
Работа пошла. Брейн рисовал все новые и новые принципиальные схемы, состоявшие из квадратиков, прямоугольников и ромбов, соединенных линиями и стрелочками.
В какой-то момент у него зачесалась спина — обычно это свидетельствовало о том, что решение близко. Тогда Брейн сходил на кухню, разогрел в мейдере какой-то десертный картридж и вернулся с ним в гостиную.
Пару раз клюнул просроченный пудинг, изрисовал полдюжины листков и наконец получил нужную схему.
Смахнул все ненужные листки и фломастеры, придвинул терминальный экран и принялся набивать в программном виде придуманную схему ловушки.
Закончил с последней строкой, проверил последовательность подключений программных средств и, выждав пару секунд, запустил систему.
Не прошло и минуты, как были найдены две ошибки.
Брейн зафиксировал их, чтобы передать специалистам Корсака, и, отодвинувшись от стола, перевел дух. Теперь оставалось самое приятное — отправиться к доктору Нильсен. Для необходимых процедур.
Брейн прикрыл глаза, решив, что спать не будет а лишь покемарит пару минут, а потом встанет и пойдет, куда собирался. Только пару минут. Эта гонка за багами утомила его. Только пару минут.

Глава 38

Похоже, он уснул по-настоящему, поскольку едва не сполз со стула, но все же не упал и, встряхнувшись, сказал себе:
— Не время отдыхать. Меня ждут.
— Извините, сэр, я не хотел вас будить…
— А, это ты Джулиус. Долго я спал?
— Всего пару минут, сэр. Но уже светает.
— Отлично, теперь мы можем ехать, — сказал Брейн и, потянувшись, направился к двери.
У ворот его давно ждала машина, а шофер, наверное, тоже спал. Впрочем, Джулиус прекрасно водил и мог, в случае необходимости, заменить любого водителя — сонного или раненого. Но сегодня он оставался: Брейн отправлялся один.
Ехать пришлось вдоль большого озера. Дорога здесь заметно изменилась, и воронки от карбидных бомб заделывались наспех — чем попало. Вместо черной эмульсии в дело шла зеленая и даже бежевая. Что поделать — война.
Когда немного отъехали от городка, Брейн обернулся и увидел несколько сильно поврежденных обстрелом строящихся коттеджей. Он невольно позавидовал уверенности и оптимизму застройщиков — они полагали, что силы обороны удержат район. Или надеялись на добрую волю и благоразумие «захватчиков»?
Брейн сел ровнее и вздохнул. Если захватчики одержат верх, озеро станет в разы больше и затопит всю равнину — от старых гор на северо-западе до самых дальних холмов, которые послужат естественной плотиной.
«Захватчикам» не нужна суша, они любят воду. Болотца для себя и глубокую чистую воды для ноблей — основного и любимого корма.
Все то время, пока они ехали, было тихо, однако после того, как скатились под гору возле большого, заросшего молодыми деревцами оврага, сзади послышался вой снарядов и целые серии их ударили по дороге, по берегу озера и по самому озеру, вздымая высокие белоснежные столбы воды. А в том месте, где бомбы ложились на мелководье, вместо белоснежных столбов вздымались грязевые.
— В этот раз мы проскочили, сэр, — заметил водитель.
— Мы проскочили, значит, кто-то другой не проскочит, — философски заметил Брейн.
Водитель взглянул на него в зеркало заднего вида и пожал плечами. Еще пара сотен метров — и они заскочили под защиту противоминной и противоснарядной системы, которая перехватывала все летящие в закрытую зону крупнокалиберные снаряды, а также карбидные бомбы. Их сбрасывали из стратосферы с планеров, левитировавших на термо-ионных восходящих потоках планеты.
Тем не менее на здешних дорогах также встречались заделанные грунтом, щебнем и чем попало отдельные воронки. Но их, разумеется, было на порядок меньше, чем там, где они ехали до этого.
— Сэр, нам нужно заехать в службу снабжения, а потом уже в штаб. Вы не возражаете, если мы так и поступим?
— Не возражаю, Филипп. Я с удовольствием подремлю в автомобиле, пока ты будешь решать свои вопросы.
— Это не только для меня, сэр, это для всего нашего водительского подразделения, — начал оправдываться тот.
— Ладно-ладно, — отмахнулся Брейн. — Я подожду. Главное — ты недолго, а то, я полагаю, нас там еще четырехразрядная задача ожидает.
— Четырехразрядная — это в лучшем случае, сэр. Вы же знаете, они вас по всяким пустякам не вызывают, иначе б я все шины сносил, а вы бы болтались туда-сюда, не зная ни сна ни отдыха.
Брейн вздохнул. И в самом деле, его вызывали только в те моменты, когда на фронте складывались совершенно критические ситуации. Когда местные генералы просто поднимали руки перед создавшейся ситуацией и ставили только на него.
Все говорили: приедет подполковник Ортекс и все решит.
Такой расклад Брейну совершенно не нравился. Мало того, что военачальники переставали самостоятельно мыслить и идти на разумный риск, так еще и за ним все прочнее закреплялась репутация кризисного управляющего от войны, который придет и все разрулит. А ведь ему для того, чтобы решить тот или иной критический вопрос на фронте, приходилось не просто водить пальцем по карте, а почти всегда лично возглавлять наступление.
Пока ему везло, но никто не знал, сколько продлится это везение, ведь все те подразделения, которые он вел в контратаку, несли жесточайший потери, а машины, которые он пилотировал, попросту разваливались на гайки. Иногда это случалось после возвращения из контратаки, а бывало, что и на поле боя.
По дороге до штабного комплекса им навстречу попались несколько транспортов. Два перевозили пехотинцев, скорее всего из резерва, поскольку их доставляли на обычных гражданских грузовиках. Еще два транспорта тащили тяжелые платформы, на которых перевозили танки «акроникс».
Это были уже не новые модели, и вместо продвинутых артиллерийских систем они оснащались жесткими излучателями, а потому их ствол имел квадратное сечение.
Внутри этих ствольных коробок поблескивали оптические фокусаторы, а за башней располагался второй «горб», представлявший собой генератор накачки.
Он подавал энергию для выстрелов со скоростью четыре цикла в минуту.
Генератору требовалось топливо, и для этого на корпусе машины имелись прикрытые броней баки.
Обычно такого запаса хватало для выработки двенадцати-пятнадцати циклов, поэтому далеко от снабженческих баз танки «акроникс» не удалялись.

Глава 39

Наконец они добрались до штаба, который теперь находился совершенно в другом месте, поскольку прежнее вычислила разведка противника и его развалили до последнего кирпича.
На счастье здешних генералов, удар пришелся в тот момент, когда все спали по квартирам. А когда явились на очередное совещание, их встретили только руины и чистое небо.
— Прежнее место мне нравилось больше, — заметил Брейн, выходя из машины.
— Прежнее место всем нравилось, сэр, — ответил шофер. — Тут вон какие деревья, лучшие ориентиры для корректировщика. А там было болото, где никаких особых ориентиров не имелось.
— И даже на болоте тот штаб вычислили, — заметил Брейн.
Хлопнула дверца, автомобиль поехал дальше, а навстречу Брейну из трехъярусного, наскоро сооруженного модульного комплекса выбежал сержант.
Холеный, в отлично сшитом по индивидуальному заказу мундире, он ни дня не был на передовой. А теперь, оказавшись так близко к тому месту, где бомбят, он выглядел напуганным.
Его голубые глаза излучали страх, он то и дело поглядывал на небо, ожидая прилета карбидной бомбы.
— С прибытием, сэр! — воскликнул сержант, одергивая свой безупречный мундир. — Я должен немедленно проводить вас в зал офицерского собрания.
— Должен — провожай, — согласился Брейн.
Сержант тотчас стартовал по лестнице вверх, и Брейну пришлось поторопиться, чтобы не потерять сопровождающего из виду.
Вскоре они оказались в коридоре, по которому сновали всякого рода посыльные, курьеры, помощники и много еще другой публики, которой так не хватало на передовой, где солдаты были вынуждены оборонять сразу несколько участков, перебегая с одной позиции на другую.
Наконец, они оказались в главном зале, где уже собралось немало офицеров высокого и самого высокого рангов.
К удивлению Брейна, он увидел генерала Роджерса, который постоянно вызывал его к месту острых события на фронте, но всякий раз удивительным образом исчезал до его прибытия.
Поначалу Брейн полагал, что дело в нехватке у генерала времени, и это было понятно, ведь тот отвечал за оперативную обстановку целого сектора обороны. Однако впоследствии решил, что генерал не желал оставаться подолгу в местах, где вскоре могли начаться активные боевые действия.
Что ж, генерала можно было понять.
— А вот и наш великолепный подполковник Ортекс! — воскликнул генерал, делая шаг из толпы офицеров, склонившихся над оперативной картой.
Офицерское сообщество уставилось на Брейна. Они много о нем слышали, но видели впервые.
— Вот уж не думал увидеть вас здесь, сэр, — в тон генералу ответил Брейн.
Сопровождавший Брейна сержант тотчас испарился.
Брейн и генерал приблизились друг к другу и обменялись крепким рукопожатием.
— Что на этот раз, дорогой генерал?
— На этот раз противник угрожает высадкой десанта.
— И насколько хорошо вы об этом осведомлены?
— Прекрасно осведомлен, поскольку у меня имеются очень свежие и проверенные разведывательные данные. В данный момент они уже выводят на взлетные площадке десантные суда. Мы ожидаем высадку около трех-четырех сотен десантников. Они будут без тяжелой техники, однако это нам мало поможет. Эти бойцы хорошо подготовлены, и вооружение у них такое, что ни стены, ни запоры их не остановят.
— И чего вы хотите от меня?
— Я хочу, чтобы вы что-то предприняли. У нас здесь имеется только рота охраны. Что это такое, вы надеюсь, понимаете? Двести балбесов, которым даже на передовой не нашлось места.
— И что вы предлагаете?
— Я ничего не предлагаю, подполковник. Я жду предложений от вас. К сожалению, нас здесь совершенно обложили — весь район блокирован. Есть пара дорог через лес, но на них, с высокой долей вероятности, стоят диверсионные группы. С тех пор как выяснилось, что мы воюем не с джунгарами, а с «захватчиками», на дорогах нас может ожидать что-то посерьезнее варваров.
— А что может быть серьезнее? — переспросил Брейн, но генерал проигнорировал вопрос.
— Сейчас мы начнем совещание, и нам предстоит обсудить передислокацию войск с усилением броневой группы. Разумеется, в этом не будет никакого смысла, если всех нас здесь уничтожат. Поэтому вы, подполковник, пожалуйста, примите меры.
— Но позвольте, генерал… — начал было Брейн, но, заметив на себе взгляды десятков офицеров, замолчал. — Послушайте, генерал, — повторил он, понижая голос. — Но ведь существуют еще силы противовоздушной обороны, в конце концов. Мы же находимся под колпаком ракетных дивизионов. Как сюда могут проникнуть вражеские десантные суда?
— А очень просто, подполковник. — Генерал вздохнул, и было видно, что он едва сдерживал волнение и гнев. — Дело в том, что ваши варвары проиграли войну со средствами радиоэлектронной борьбы противника. И теперь враг подавляет наши средства разведки с дальних дистанций, а мы ничего не можем сделать. Если бы у нас имелись хоть какие-то подразделения из суперколверов, мы бы, разумеется, решили этот вопрос. Но не с варварами!
Брейн кивнул. Генерал был суперколвером.
Их здесь было немного, по крайней мере, Брейн видел только генерала. Но говорили, что где-то еще в подразделении связи служили несколько офицеров.
— Хорошо, какими силами я могу располагать?
— Я не знаю, подполковник, какими силами здесь кто может располагать. То, что я вам сейчас сообщил, я узнал буквально полчаса назад. От одного из офицеров-варваров, который был настолько напуган, что тут же куда-то убежал.
— Но вы ставите меня в какие-то немыслимые условия. Как я могу помочь вам, если вы не представляете никакой информации? Я что, прямо сейчас буду проводить срочное расследование и поиск тех, кто что-то знает об угрозах? Откуда мне брать информацию?
— Послушайте, подполковник, вас пригласили на невиданное в здешних местах жалованье только потому, что вы якобы можете успешно решать любую острую проблему на передовой. До сей поры вы как будто соответствовали этим рекомендациям или тем мифам, которые несет молва. Поэтому, будьте добры, опирайтесь на собственные возможности. А я постараюсь провести заседание ровно и без паники. Если кто-то услышит, что у нас здесь большие проблемы, начнется поголовное бегство, и мы потеряем не только участок, мы потеряем весь северо-восточный сектор фронта. Вы понимаете меня?

Глава 40

Выплеснув все свое презрение к варварам, генерал присоединился к ожидавшим его старшим офицерам. Некоторые прибыли сюда издалека, только чтобы услышать знаменитого генерала и задать свой вопрос относительно посекторной тактики, которую так упрямо продвигал генерал.
По мнению Брейна, это была полная чепуха — он неоднократно лично выступал в первых рядах атаки и понимал, что посекторное наступление обречено, если не связано с поддержкой на флангах. Однако на фронте еще были участки, куда война по-настоящему не докатилась, и тамошние старшие офицеры и функционеры штабов занимались только прогнозированием и обучением личного состава на виртуальных тренажерах. Они-то и составляли основную часть слушателей и почитателей системы генерала Роджерса.
Однако времени перебирать косточки генералу у Брейна не было. В конце концов, ему действительно платили бешеные деньги за то, что он раз в две-три недели появлялся на позиции и опрокидывал противника в ситуации, когда казалось, все уже проиграно и оставалось только бежать и прятаться.
«Ну и хрен с тобой», — подумал Брейн и, выскочив из зала, побежал по коридору, выискивая в череде дверей с новенькими табличками ту, что была ему необходима.
«ОРДС спектра», «Обеспечение СОРМ», «Внеплановое КУН и ППР», «Отдел кадров охраны и тыловой поддержки». Вот!
Брейн остановился и, выдержав секундную паузу, толкнул дверь, очутившись в просторном блоке, где было всего три стола, а остальное пространство оказалось заставлено стопками с какими-то документами, ящиками с питательными картриджами из казенного ведомства и невесть как сюда попавшими опломбированными ящиками с грифом «Совершенно секретно».
— Здравствуйте! Я могу поговорить с начальником отдела? — спросил Брейн, обращаясь к сидящему за столом ефрейтору-гоберли.
— Вы кто такой и чего хотели? — спросил тот и, почесав нос, заглянул в ящик, где хранились чайные картриджи и электронные конфеты.
— Где начальник?! — строго спросил Брейн, нависая над ефрейтором.
— Ну… это… — Ефрейтор снова почесал нос. Он не знал, как себя вести с этим рослым варваром в гражданке. — Вышел куда-то. Скорее всего, в соседний кабинет зашел, у нас там «секция запаса».
Брейн выскочил в коридор, толкнул следующую дверь и увидел майора, склонившегося над экраном планшета, где отображались какие-то длинные списки.
Заметив постороннего, майор тотчас погасил экран.
— Вы кто? — тотчас спросил он. — А впрочем, я знаю, кто вы, сэр…
Майор поднялся и одернул китель:
— Чем могу быть полезен?
— Майор, мне срочно нужен список вашего резерва! Все те, кто воевал, а теперь после ранения поставлен на должности вспомогательного персонала.
— Могу навскидку сразу сказать, что их чуть более сотни, сэр. Я сейчас найду весь список.
Майор начал быстро менять закладки в планшете в поисках нужной информации.
— К сожалению, все актуальные данные были уничтожены, — сказал он, продолжая поиски. — Вместе со старым штабом. А тут у нас резервные копии с сервера. Они несколько устаревшие. Ага, вот он.
Брейн подошел и, глянув на длинный столбец иероглифов, кивнул:
— Хорошо. А как у них с неформальной организацией?
— В каком смысле?
— Есть у них что-то вроде братства ветеранов? Неформальный лидер имеется?
— Точно не скажу, но как будто заводила у них старшина Кремер. Бывший спецназовец. У него десятки выходов за линию фронта. В последний раз потерял ногу, был на восстановлении, но конечность пока не полностью функционирует, вот он тут и служит диспетчером транспортного обеспечения.
— Вызвать его можете?
— Разумеется, сэр, — кивнул майор и тут же на планшете в отдельном окне стал набивать личный номер старшины.
— И добавьте, что это очень и очень срочно!..
— Я понимаю, сэр.

Глава 41

Старшина прибыл уже через полторы минуты, и одного взгляда на него Брейну было достаточно, чтобы он понял — это именно тот человек, который ему нужен.
— Выйдем, — сказал Брейн, и они вышли в коридор, где продолжали бегать посыльные и никто на Брейна со старшиной не обращал внимания.
— Знаешь, кто я?
— Так точно, сэр, вы — подполковник Ортекс.
— У нас час времени, после чего здесь окажется десант противника. Оборона штаба пока должным образом не организована, и противник этим попытается воспользоваться. Сколько у тебя надежных бойцов?
— Не считая охраны?
— А они надежные?
— Нет, — качнул головой старшина. — Но полсотни ребят с хорошей подготовкой у нас имеется. Только мы безоружные.
— Немедленно собери всех и составь список вооружения — всего, что вам необходимо. Кто дает разрешения на вскрытие арсеналов?
— Служба артвооружения, полковник Дроут.
— Где его найти?
— Он в большом зале.
— Я найду его сам, а ты давай, срочно вызывай всех своих на площадку перед входом.
— Лучше на транспортный двор, это за штабом. Мы там постоянно собираемся.
— Хорошо! И быстро готовь требования на вооружение!..
— А Дроут, мне показать его вам?
— Сам найду.
Старшина, прихрамывая, зарысил по коридору, расталкивая тщедушных посыльных тренированными плечами. Брейн поспешил за ним.
Когда он вошел в зал, над штабом с грохотом пронеслись какие-то тяжелые транспорты. Завибрировали стены, задрожала мебель, но никто из присутствовавших не придал этому значения, значит, это было еще не нападение.
Три десятка офицеров продолжали стоять вокруг стола с оперативной картой, а генерал Роджерс, возвышаясь над варварами и канзасами, спокойно продолжал свою лекцию, то и дело тыкая в карту тонкой указкой.
В какой-то момент он остановил свой взгляд на Брейне, но тут же продолжил говорить. Брейн жестом подозвал стоявшего у стены лейтенанта:
— Кто здесь Дроут?
— Э-э… — Лейтенант не знал этого гражданского и слегка растерялся.
— Быстрее, у меня мало времени.
— Вон он, возле карты.
— Срочно позови его сюда. Срочно!
Кричать было нельзя, но Брейн так посмотрел на лейтенанта, что тот поспешил выполнить приказ незнакомого гражданского.
Брейн увидел, как, отвлекшись на лейтенанта, высокий офицер кивнул и, глянув в сторону Брейна, оставил лекцию и поспешил к выходу, возле которого тот его дожидался.
— Я знаю вас, — сказал Дроут, пожимая руку Брейна. — Мы встречались на участке Бхутту — Лозовая три года назад.
— Было дело, — кивнул Брейн. — Но сейчас у нас очень непростая ситуация. Мы могли бы выйти из зала и не привлекать внимания?
— Да, разумеется, подполковник.
Они вышли в небольшую рекреацию.
— Мне нужен срочный допуск в арсеналы.
— О! Это можно легко устроить! Достаточно заявки с рекомендацией оперативного отдела или любого офицера, входящего в оперативный совет фронтового участка, и вы получите все, что нужно.
— Мне нужно получить оружие через четверть часа… — тихо произнес Брейн, внимательно следя за реакцией начальника служба вооружения.
— Это вряд ли получится, поскольку…
— Просто откройте склады, полковник.
— Но как? — подался назад Дроут.
— А у вас нет физического допуска?
— Почему нет? Допуск имеется, — возразил полковник, и Брейн успел заметить, какого кармана инстинктивно коснулся начвооружения.
— Так что, полковник, нет никакого выхода? Мы должны искать офицера оперативного отдела, когда до высадки противника на территорию штаба остается так мало времени?
— Вы не блефуете, подполковник Ортекс?
— Через полчаса вы будете валяться под руинами штабного комплекса, полковник, — усмехнулся Брейн.
— Возможно, я смогу вам помочь. Я вызову своего помощника — капитана Лизварта. Вместе мы решим этот вопрос за считаные минуты, — пообещал Дроут.
— Хорошо, действуйте, полковник. Это сейчас очень важно.
— Только я отойду, да? Все же это внутрислужебные разговоры… — сказал Дроуд, доставая диспикер и направляясь к мужскому туалету.
— Только побыстрее, времени мало! — напомнил Брейн.
— Я быстро!
— Хотя подождите!
Брейн нагнал полковника и коснулся его плеча.
— Что такое? — обернулся тот.
— Ладно, это потом. Это терпит, давайте поскорее вызывайте своего капитана.
Дроут скрылся за дверью туалета, но на ладони Брейна осталась упаковка от флеш-передатчика, который он приклеил на плечо полковнику.
Простейшая пленочная система, которая прекрасно работала, если ее наклеивали надлежащим способом — без разрывов. Вот и Брейн теперь вслушивался в сигнал крохотного, вставленного в ухо наушника, надеясь, что наклеил передатчик так, как требовалось.
— Бенни, немедленно беги к складу! Мы можем взять самого Ортекся! Да, дебил, Ортекс будет там через несколько минут! Да какие там повышения?! Ты представь сумму с множеством нулей! Ты до конца жизни не потратишь такие деньги!.. Давай быстрее, я отведу его туда прямо сейчас!..
«Ничего не меняется», — вздохнул Брейн, убирая в карман портативный приемник.

Глава 42

Вход в систему складов арсенала находился всего в двадцати шагах от площади, где собралось профессиональное войско старшины Кремера, однако полковник Дроут выбрал очень запутанный маршрут, чтобы сбить Брейна с толку и максимально дезориентировать.
— Непросто тут у вас, я думал, арсенал ближе, — оглядываясь на высокие стены, сказал Брейн.
— А то! — кивнул полковник, демонстрируя удивление от того, что его чип-доступ не срабатывает. — Вот зараза, опять проблемы связи с центральным сервером!
— И нам никто не может помочь? Может, кто-то из ваших подчиненных?
— Капитан Лизварт, я вызывал его, чтобы помог нам с номенклатурой вооружений, но что-то его не видно… О, а вот и он!..
Брейн посмотрел вправо и увидел спешащего к ним рослого, похожего на суперколвера варвара, у которого за поясом под кителем угадывался пистолет.
— Кажется, получилось! — радостно воскликнул полковник Дроут, надеясь отвлечь Брейна, но, получив удар по шее, свалился на бетон. Увидев это, спешивший к нему капитан сунул руку под китель, но было поздно — Брейн метнулся к нему молнией и быстрым ударом впечатал в стену арсенала.
Вернувшись к полковнику, обшарил его карманы и нашел чип-индентификатор. С помощью этого устройства полковник собирался уцелеть во время мясорубки, которую должны были устроить в штабе десантники противника.
Ворота в склад арсенала были уже открыты, и Брейн, толкнув тяжелые створки, увидел стеллажи, заставленные до потолка разного рода оружием и снаряжением.
— Старшина! — крикнул Брейн. — Старшина!!!
Их краткого знакомства не хватило, чтобы договориться о связи, но Брейн не терял контроля за направлением, пока Дроут вел его окольными тропами. Он считал шаги и повороты, и теперь получалось, что двор, где его ждал старшина Кремер, находился в нескольких десятках метров.
Брейн уже собирался крикнуть еще раз, но тут послышался топот множества ног, и вскоре к воротам выскочил прихрамывающий старшина, а за ним еще около четырех десятков бойцов — кто в робе электрика, кто в белой куртке повара. Всех, кто после ранения не мог восстановиться до нормы, размещали на вакансиях тылового обеспечения.
— Что с ними, сэр? — спросил старшина, указывая на лежавших на бетоне полковника и капитана.
— Похоже, они не на нашей стороне, — сказал Брейн и показал визитку с чипом, найденную у полковника. — Это охранная грамота для начвооружения. У вас тут, ребята, наметилась измена, поэтому давайте, набирайте кому что приглянется, времени совсем мело — скоро они буду здесь!..
Толпа колыхнулась, и Брейн отошел в сторону, чтобы его не затоптали. Бойцы бросились к стеллажам, выискивая только то, что им нужно. Кто-то выдергивал пулемет и тащился с ним к стеллажу с боеприпасами, другие хватались за автоматические крупнокалиберные винтовки, к которым привыкли еще на передовой.
Саперы жались к стеллажам со взрывчаткой, забралами и системами дистанционного подрыва.
К старшине подошел канзас со шрамом через все лицо. Он был увешан таким количеством оружия, что, казалось, вот-вот упадет. Но канзас не падал.
— Это он? — спросил канзас у старшины.
— Да, Трики. Он самый.
— Позвольте пожать вашу руку, сэр, — сказал канзас и, точно клешней, сдавил ладонь Брейна. — Хочу поблагодарить за вывод из окружения под Хазанвогом. Я там два осколка получил и уже подыхал, а тут вдруг транспорты, санитары.
— Просто повезло, — сказал Брейн и улыбнулся. Под Хазанвогом он и сам получил осколок из стронциевой стали, но санитары были рядом — успели вовремя.
— Я на выход, — сказал канзас и, передернув затвор пистолета, вышел из ангара.
— Вообще-то, сэр, они уже здесь, — сказал старшина.
— Кто? — спросил Брей, но уже понял, о чем речь.
— Десант противника. Они прибыли на двух транспортных судах «чиссер», которые на нашем дворе не поместились бы. Штатные десантные боты они использовать не могли — зенитные артавтоматы сразу бы распознали их силуэты. Поэтому они прошли над штабом на гражданских «чиссерах» и сели в двух километрах южнее. Теперь топают оттуда пешими — мой человек следит за их передвижением, у нас еще есть какое-то время.
У ворот раздались два выстрела. Брейн вздохнул. Он надеялся передать предателей в руки военно-полевого суда. Но, повернувшись, увидел, что канзас поднимает пришедших в себя офицеров — их руки уже были связаны.
«Припугнул, значит», — подумал Брейн, и в этот момент наружу стали выбегать бойцы импровизированного отряда, нагруженные оружием и амуницией.
Уже по набору их оснастки Брейн с удовлетворением отметил, что это были люди, которые знали, что делали.
Когда все бойцы покинули арсеналы и помчались на указанную старшиной Кремером позицию, Брейн прошелся по складам и нашел то, что ему было нужно — гусеничный квадробот с пулеметом на панели водителя. Место на транспортной люльке было предназначено для раненого или лежачего стрелка, но Брейн был один, поэтому загрузил это место коробками с патронами.
Проверил картридж — тот был в порядке, показывая восемьдесят процентов зарядки, то есть можно было катать недели две, но Брейну хватило бы и меньшего.

Глава 43

Противник двигался небольшими группами по десять-пятнадцать бойцов, захватывая фронт метров в двести. Они, конечно, рисковали, наступая по открытой местности, но, во‑первых, им обещали содействие лазутчиков, а во‑вторых, гражданским транспортникам для посадки требовался простор, но где простор, там и простреливаемое пространство.
Вот и преодолевали они пятьсот метров до оврага, чтобы скрыться в зарослях разросшегося кустарника.
Видно было, что их операция также готовилась второпях, вперед не была выслана даже разведка.
Брейн запарковал квадробот за горкой сырого грунта и огляделся, пользуясь триноклем. Он находился на крайнем левом фланге, поскольку добраться в центр позиции сборного отряда не успел — события развивались очень быстро.
Ему сразу не понравилось то, как открыто движется десант — широким фронтом, скученными группами. Да и ожидалось около двух-трех сотен, а тут едва набиралась сотня. Где остальные?
Брейн повел триноклем и заметил над оврагом колыхание воздуха от жара разогретых картриджей. Самих машин видно не было, но этот фонтан горячего воздуха выдавал их дрожанием панорамы.
Инстинктивно рука потянулась к нагрудному карману, где на солдатской робе всегда была пристегнута рация. Но Брейн прибыл в гражданской одежде и располагал только диспикером, а значит, остался один против тех, кого заметил.
Между тем с центральных позиций уже открыли огонь, по мнению Брейна, слишком рано.
Прыгнув за руль квадробота, он развернул легкую машину и поехал к краю балки, по дну которой двигалось неизвестное ему количество техники и десанта.
Остановив квадробот метрах в десяти от начала уклона, Брейн оценил свою позицию как наилучшую. Он видел всю балку почти до дна, при том, что оставался скрыт от надвигающегося врага.
Теперь рисунок атаки противника ему был ясен. Несмотря на то что враг располагал обширнейшей агентурой, командовавшие высадкой десанта решили, что одна часть отряда после посадки выдвинется пешими напрямик — через пустырь к балке, а другая, скорее всего более подготовленная, на средствах малой механизации пойдет в обход по балке, чтобы смять оборонительные силы, если таковые сумеют организоваться к моменту высадки.
Брейн стал прилаживаться к пулемету, в то время как на открытой местности разгоралось сражение — десант залег и отвечал обороняющимся вялым огнем. Эта группа четко выполняла задание командования и оттягивала на себя внимание обороняющейся стороны.
В распоряжении Брейна было три тысячи выстрелов. Достаточно, чтобы размазать сотню десанта по кустам, однако никто не позволит расстреливать себя просто так, и Брейн ждал контрдействий. А пока…
Первые две машины появились из-за поворота балки. Это были малые десантные машины — легкие, насколько это было возможно, прибывшие на том же транспорте вместе с десантом.
Вооружения машины не несли. Но облепившие их солдаты — по дюжине на каждой, не меньше — были увешаны оружием с ног до головы.
Брейн открыл огонь, стараясь действовать четко и размеренно, как на стрельбище.
Первая машина даже загорелась — было попадание в картридж, вторая врезалась в первую, и десант посыпался в кусты. Брейн прошелся по зарослям плотной очередью и взялся за другие машины, которые пытались обойти застрявшие.
Солдаты противника стали рассредоточиваться и отстреливаться, однако в их положении они даже толком не могли понять, откуда их поливали свинцом.
В балке началась свалка, а Брейн утюжил и утюжил их, пресекая все попытки прорваться через зону его ответственности. Это продолжалось пару минут, затем в воздух один за другим, пробив густую листву, взмыли два «иждивенца».
Брейн этого ожидал и передвинул прицельный уровень, со второй очереди разнес первый, а затем разобрался и со вторым иждивенцем. Впрочем, теперь было ясно, что его наверняка засекли и следовало ожидать реактивную гранату на место его позиции, поэтому Брейн прыгнул за руль и, резко стартовав, переместился на сто метров к правому флангу. А когда, развернув пулемет, оглянулся, на месте его позиции поднималось уже два облака от разрыва наведенных гранат.
Но у него теперь была новая позиция, и, хотя он отсюда не видел «головы» вражеской колоны, ему прекрасно был виден «хвост» из трех машин с тремя дюжинами десанта.
И он снова открыл огонь.

Глава 44

Такого разгрома противник, разумеется, не ожидал. Дымили зажженные квадроботы, раненые отползали в кусты, а Брейн все стрелял и стрелял, меняя короб за коробом, пока последний пустой не стукнулся о днище грузового отсека.
Тогда только Брейн огляделся и далеко впереди, на краю той же балки, заметил два уцелевших транспорта из отступивших остатков колонны.
Он схватил тринокль и, приложившись к нему, разглядел восьмерых бойцов в легкой броне, которые, как и он, разглядывали его через свои бинокли.
Это были не варвары. Это были не суперколверы, гоберли или канзасы. Сам не зная откуда, но Брейн узнал их — эти ссутуленные силуэты были ему знакомы, но откуда?
Между тем на шум боя из отряда старшины Кремера прибыла группы из пятнадцати бойцов. Они быстро подавили остававшиеся точки сопротивления и стали принимать просьбы о сдаче — заросшая кустами балка была завалена желающими сдаться немедленно.
Уцелевшие в поле десантники также начали откатываться к транспортам, а когда появилась возможность, побежали что было сил, но некоторых все же настигали пули.
Еще через полчаса один из двух прибывших транспортов стартовал и пошел домой, сделав большую петлю, чтобы перескочить линию фронта в самом безопасном месте.
— Эй, подполковник, ты не ранен? — услышал Брейн словно через пелену тумана. Это был старшина Кремер, который поддерживал Брейна за плечи.
— Так вот же у него кровь! — воскликнул кто-то. — Коли ему «джи-эс»! Коли скорее!..
Брейн услышал треск разряда и чуть позже, с опозданием, боль в локте. Похоже, препарат начинал действовать.
Стала наваливаться приятная тяжелая сонливость, ощущение, при котором хотелось проспать сто часов подряд. Но это длилось недолго, и Брейн увидел яркий свет и обнаружил себя полулежащим в кресле.
— А вот он уже приходит в себя!
Это был голос генерала Роджерса.
— Покиньте помещение, мне нужно поговорить с ним, — приказал генерал, и Брейн услышал за спиной шаги и лязг оружия.
— Да, старшина, и поставьте у двери часового. До выяснения всех обстоятельств я больше доверяю вашим бойцам, чем роте охраны.
— Слушаюсь, сэр!
Щелкнула магнитная задвижка. Генерал взял со стола стакан, до половины наполненный какой-то желтоватой жидкостью, и подал Брейну:
— Выпейте это, подполковник, сразу почувствуете бодрость.
Брейн взял стакан ослабевшей рукой и стал пить. Ничего особенного, на вкус как мятная витаминизированная микстура, которой его многократно потчевали в госпиталях.
Он выпил все и вернул стакан.
— Ну как? — спросил генерал.
— Как будто начало согревать… — признался Брейн и вздохнул, поскольку теперь ему уже становилось жарко.
— Это быстро пройдет. По крайней мере, у суперколверов это проходит быстро, а варвары по физиологии к суперколверам ближе канзасов и гоберли.
— Да, — кивнул Брейн. — Я прямо сейчас чувствую…
Он еще раз вздохнул и огляделся.
— Ну и как? — улыбнулся генерал, разваливаясь в кресле напротив. Только сейчас Брейн понял, что они находятся в ВИП-каюте для старших офицеров.
— Потрясающе, генерал. Удивительные ощущения. Что это за лекарство?
— О! — генерал покачал головой. — Вы лучше спросите, сколько оно стоит.
— Теперь я ваш должник?
— Я не об этом. Здесь его не производят, только в Метрополии.
— Я бывал в Метрополии.
— Правда? В вашем досье об этом ничего не сказано, — заметил генерал, и его лицо сделалось серьезнее.
— Досье бывают разные. Для разных служб — отдельный уровень допуска, — попытался выкрутиться Брейн. Он и сам не понял, почему заговорил про Метрополию. Он что, действительно там бывал?
— Видимо, вы правы, а значит, мне еще расти до следующего уровня допуска.
— Что со мной было? Как я тут оказался?
— Скорее всего, по вам ударили из плазмотрона. Спасли большая дистанция и этот ваш квадробот. Распадаясь, его материалы образовали плазменную подушку, поэтому вам достался только шлепок, если можно так сказать. Ну и костюм ваш теперь в дырках.
— Ничего, я надену другой, — сказал Брейн, только сейчас оглядывая брюки и пиджак, которые были посечены разнокалиберными отверстиями с обгоревшими краями.
— Надеюсь, я вас не слишком шокировал нелюбезным приемом тогда, в зале?
— Больше всего я был шокирован отсутствием нужной информации, а ваша манера… Мне она показалась наигранной.
— Почему?
— Потому что, рассказав обо всех ожидаемых ужасах, вы остались проводить лекцию.
— Если честно, хотелось сбежать. Да-да, генералы тоже люди, и я не рискую, если в этом нет необходимости.
— А в этот раз какая была необходимость? — спросил Брейн.
— Предатели. Начальник оперативного отдела предупредил меня о целой сети агентов в масштабе небольшого штаба.
— Их всех заслали?
— Нет, попросту купили.
— Здесь так плохо с жалованьем?
Генерал усмехнулся:
— До вашего им, конечно, далеко, но генеральского мне вполне хватает. Им предложили досрочное прекращение контракта и мирную жизнь в собственном коттедже на берегу теплого моря.
Брейн вздохнул:
— Когда-то я тоже хотел жить в собственном домике на берегу теплого моря. Или… мне это только снилось.
— Такие вещи снятся многим, кто на передовой. Но дело в том, что никакого моря и домика эти глупцы не получили бы.
— А что бы они получили?
— Ликвидацию.
— Думаете?
— Я знаю. Мы воюем не с гигантом «Супреме», как многие думают. «Супреме» — только вывеска «захватчиков».
— Одно время нам противостояли джунгары.
— Джунгаров они используют как пехоту, хотя те мнят себя полноценными партнерами.
— Как выглядят «захватчики», генерал? Мне кажется, я видел во время боя каких-то странных субъектов.
— Не знаю. И видел только фото- и видеофиксацию, где они были в защитной броне и шлемах. И возможно, это были вовсе не они. А когда вы их видели?
— В тот момент, когда они уже отступали из балки — у меня как раз вышел весь боезапас. Я посмотрел чуть правее, как будто почувствовал что-то, и там далеко сумел разглядеть их в тринокль. А они смотрели на меня.
— Много их было?
— Тех, что показались мне подозрительными, было трое, а еще пятеро — обычные бойцы.
Генерал покачал головой.
— Что?
— Да это я о вас. Всякий раз вы сами возглавляете атаку, контратаку, вот сегодня в засаде за пулеметом тоже сами. Прежде я думал, что такие, как вы, работают головой. Ну, дают какие-то быстрые ценные советы, которые приводят к быстрому результату. Про одного такого специалиста я слышал. Случалось, он даже успешно консультировал по диспикеру, и все получалось.
— И где он сейчас?
— Погиб. Одна из враждующих сторон провела сложнейшую операцию и нашла его очень далеко от фронтовых событий.
— Наверное, до последнего думал, что находится в полной безопасности.
— Скорее всего, — кивнул генерал.
— А я себя не обманываю. И потом, когда я в атаке, лучше чувствую обстановку.
В дверь постучали, и сразу кто-то вошел. Еще не успев обернуться, Брейн уловил легкий запах духов — очень знакомый.
— Я занят, — сухо произнес генерал, а Брейн едва сдержался, чтобы не повернуться. Запах этих духов был ему знаком, но откуда?
— Это свежие сводки, сэр! — возразил ему женский голос. Эта особа не привыкла подчиняться и вела себя дерзко даже в присутствии генерала. Но Брейн справился и не повернул головы, хотя от звука ее голоса его уже почти трясло.
— Оставь папку и уходи.
Оставить папку можно было у входа — там находилась тумбочка, но настойчивая особа прошла к небольшому столику возле генерала, положила папку и, развернувшись, бросила на Брейна быстрый взгляд, не удостоив отдельного приветствия человека в гражданской одежде.
Хлопнула дверь, и воцарилась тишина.
— Рослая девочка. По виду суперколвер, но по повадкам варвар, — заметил Брейн.
— На ее воспитании сказалось влияние окружения.
— Это еще одна причина оставаться тут под угрозой высадки вражеского десанта?
— Да, она отказалась эвакуироваться.
— Характер?
— Вся в мать.
— Она из варваров?
— Нет, чистокровная суперколвер, но выросла здесь.
— В Метрополии к детям иное отношение — более отстраненное, — осторожно заметил Брейн.
— Вы провели там немало времени, насколько я понял, — заметил генерал, внимательно глядя на Брейна.
«Да что же я лезу со своими дополнениями!» — мысленно обругал себя Брейн.
— Не так долго, как вам кажется. Просто я обратил на это внимание, ведь у нас, у варваров, все иначе.
— Да, вы слишком много внимания уделяете личности ребенка. Балуете его. Позволяете жить в семье вместо воспитания в питомнике. Отсюда неуправляемость в известной мере.
— И гибкость ума.
— Ну, в какой-то мере — да, вы правы. Иногда это требуется.
— Часто это необходимо.
Было видно, что генералу не хочется соглашаться с мнением Брейна.
— Согласен, подполковник. Иногда это необходимо, но с оговоркой — в вашем мире варваров, то есть в этом колониальном секторе. А в системе Метрополии такие, как вы, даже самые продвинутые и талантливые, увы, чужеродные и ненужные объекты.
— Может быть, — пожал плечами Брейн.

Глава 45

На рассвете он проснулся внезапно, как будто кто-то толкнул его в плечо.
Открыв глаза, Брейн обвел взглядом полутемную гостиную, потом увидел мерцающий монитор терминала — похоже, он забыл его выключить.
Брейн потянулся и зевнул. Он чувствовал себя выспавшимся. Получается, что работал допоздна, потом шлепнулся на диван и заснул. Вот только откуда подушка и одеяло?
— Притащил в интуитивном порыве, — вслух произнес Брейн, садясь и спуская ноги на прохладный пол. Однако вспомнить, откуда он принес постельные принадлежности, Брейн не смог. —  Ну и ладно.
Он поднялся, подошел к столу и, активизировав терминал, просмотрел историю собственных действий.
Ничего особенного — редактирование, поиск ошибок. Переделка редактора и снова редактирование с поиском ошибок. Потом… добавка очередных модулей к редактору и опять поиск ошибок.
— Извините, ребята, но ваш редактор — полное дерьмо… — прокомментировал Брей, пролистав журнал операций.
Затем он сходил на кухню, где зажег все светильники и принялся рыться в шкафах, доставая боксы с просроченными пищевыми картриджами.
Однако отравиться Брейн не боялся: в мейдерах имелась структурная защита, которая, опираясь на спектральный анализ получаемого продукта, предотвращала моделирование в просроченных картриджах ядовитых соединений. Поэтому можно было смело разогревать, экспериментировать и употреблять, рискуя лишь получить вместо «малинового варенья» «лимонную кислоту».
Но Брейн искал кофе.
Он нашел полдюжины картриджей с упоминанием кофе, но всякий раз это были добавки — в основном синтетические, правда, в одном описании упоминался даже натуральный кофе. Причем, несмотря на отсутствие срока выпуска картриджа, Брейн определил его как самый древний, поскольку в инструкции использовались два иероглифа, которые в современном написании выглядели иначе.
Взломав один из картриджей, Брейн подождал, пока из него выйдет весь нейтральный газ, и, понюхав содержимое, решил, что это то, что ему нужно. Выбросив обломки, он вставил в мейдер два других из той же упаковки и через минуту получил две порции «кофейной помадки».
Слив их в кружку и разбавив горячей водой, он приготовил напиток, который на его родине подавали в провинции под видом натурального кофе. Всегда очень дорогой, очень сладкий и крепко отдававший синтетикой.
С высоким бокалом для коктейлей, наполненным горячим кофейным напитком, Брейн вернулся к терминалу и почти сразу понял, в чем проблема.
Отставив бокал, он снова принялся потрошить каталог программы-редактора, однако нужного модуля не нашел даже в дополнениях.
Почесав в затылке, Брейн вздохнул и, глотнув кофейного напитка, принялся вручную по памяти восстанавливать вид модуля, которого в редакторе не хватало.
Спустя полчаса ему удалось воспроизвести самый простой. На сложный модуль ушла бы уйма времени, и Брейн не был уверен, что вспомнит все формулы, которые к тому же приходилось как-то переделывать под здешние иероглифы и тринадцатизначную цифровую систему.
К тому же за окном почти рассвело, и скоро майор Корсак, по своему обыкновению, должен был прислать посыльного: дескать, твой будильник не сработал, на вызов аварийной системы ты не отвечаешь.
Брейн запустил поиск ошибок с новым редактором, и они посыпались одна за другой. Терпеливо вписав в тело редактора новые строки, Брейн прокрутил поиск еще раз и, не встретив сопротивления программы, записал ее на демонстрационный чип. Его он намеревался во всей красе показать Корсаку.

Глава 46

Одевшись и допив свой самодельный кофе, Брейн вышел из коттеджа и едва не столкнулся на крыльце с посыльным, которого майор, по своему обыкновению, к нему послал.
— Ой, сэр! Извините!
— Извиняю, — сказал Брейн, следя за тем, чтобы закрывшаяся дверь плотно встала на положенный автоматический запор. С первого раза это не получилось, но с четвертого — легко!
С момента постройки эти коттеджи простояли немало времени: их трубы заржавели, их двери просели, и замки не попадали язычками в установленные бойки. Приходилось подгонять. А уж о том, чтобы соответствовали гнезда систем охраны, нечего было и говорить.
Вот и приходилось по три-четыре раза захлопывать дверь и прислушиваться в ожидании нужного щелчка.
— Значит, снова ты?
— Снова я, сэр.
— А чего такой напуганный? Светло вроде.
— Кому светло, — поежился посыльный, озираясь. — А кому темень темная даже по утрам.
— А чего так? — уточнил Брейн, когда они вышли за ворота.
— А то, что в постройке номер двадцать два сегодня был «выгляд» изнутри — наружу.
— Понимаю, — кивнул Брейн, стараясь не обращать внимания на реакцию посыльного, который пучил на него глаза, ожидая сочувствия. —  Я к тому, что работа у тебя нелегкая. Нужно бегать во все концы, когда иной раз времени даже на обед не остается.
— А вот и не остается! — воскликнул посыльный, крепко хватая Брейна за руку.
— Солнце скоро взойдет, тебе нечего бояться.
— Вот вы шутите, сэр, а они здесь повсюду! — пожаловался посыльный, очерчивая рукой все, что находилось вокруг. Запущенные дворы, заросшие мхом каменные кладки, засыпанные сопревшей хвоей и листьями крыши.
— Где сейчас майор? — спросил Брейн, чтобы отвлечь несчастного посыльного, и вдруг в окне ближайшего коттеджа увидел улыбающегося генерала Роджерса и даже машинально кивнул ему.
— Что?! Что вы там увидели?! — взвился посыльный и забегал вокруг Брейна как заведенный. — Кому вы кивнули, сэр?! Вы нарочно меня пугаете или там действительно что-то было?
Брейн проигнорировал истерику посыльного, не зная, что ему ответить.
Остаток пути он молчал, полностью погруженный в самоанализ. Этого генерала он все же вспомнил: тот находился в разделе «сны и сновидения», в подразделе «нейтральные видения».
Когда-то в академии их учили классифицировать и раскладывать по своим внутренним полочкам эмоции, комплексы, пристрастия и сновидения. Все то, что могло заметно повлиять на деятельность агента.
Любой другой гражданин со своими проблемами немедленно бежал к психологу или его упрощенной и дешевой версии в специальной кабинке при психиатрической клинике. Агентам подобные походы грозили провалом, поэтому они сами себе были и психиатрами, и психотерапевтами, при том, что поводов для нервного кризиса хватало.
Простые граждане получали стресс, поругавшись с начальником или соседом. Агент выходил из нормы, попав в перестрелку, и это был самый безобидный стресс. А если в бою он сходился с противником в рукопашной, орудуя ножом или ножкой от стола, тут последствия были куда тяжелее.

Глава 47

Майор Корсак с Ружоном прогуливались на площадке перед административным зданием. Увидев курьера, майор махнул ему, показывая, что задание выполнено, и тот поспешил в столовую, а Брейн подошел к Корсаку и сказал:
— Доброе утро, сэр. И доброе утро, Ружон. Вы меня ожидаете?
— Тебя, Томас, — кивнул майор, а Ружон только зевнул, пялясь в сторону появившейся доктора Нильсен.
Брейн ее тоже заметил и подумал, что она могла бы выбрать комбинезон по размеру. Или с комбинезоном порядок и он просто придирается?
— Ты принес, что обещал?
— Принес, — ответил Брейн и протянул майору чип.
— И что, удалось найти ошибку? — уточнил Корсак, пряча чип в карман.
— Да, удалось, — кивнул Брейн, следя за тем, как Ружон борется с зевотой.
— И что там, если в двух словах? — спросил майор.
— В вашей программе забыли компенсировать погрешности.
— Какие такие погрешности?
— Ну, математические.
— А какие там погрешности? Ошибки, что ли?
— Нет, ошибок в программе нет. Там отсутствует компенсаторный механизм.
Корсак вздохнул и огляделся. Ружон продолжал зевать.
— Слушай, я не дурак. У меня хорошее образование и все такое прочее. Скажи, в чем дело?
— В редакторах, которыми писали и проверяли вашу программу, отсутствовал один необходимый модуль.
— Какой?
— Компенсационный.
— И что же он компенсирует?
— Ошибку, которая накапливается при выполнении вычислений. Вот она накопилась, и у вас произошел сбой. Отсюда и проблемы в экспериментальных процедурах.
— Пойдемте уже завтракать, а? — предложил Ружон.
— То есть дважды два уже не четыре? — спросил майор, не замечая реплики Ружона.
— Вы мне сами как-то говорили, что не четыре. Математика — это инструмент описания реальности, а если меняется реальность, меняется и ее описание.
— А реальность меняется?
— Да. Поэтому иногда дважды два четыре, но чаще чуть меньше или больше. Я ввел в редактор программы дополнительный блок — самый простой, который смог вспомнить, но лучше применять что-то посложнее, раз у вас там эксперименты с биохимией и, наверно, даже с генетикой.
— У нас там разные эксперименты, — уклончиво ответил майор. — Ну ладно, идемте на завтрак, а то я вижу, Ружону не терпится поскорее заняться практикой на стенде.
— Нет, это мне вполне терпится. А вот поесть хочется непременно, иначе какой из меня сегодня пилот?
— Штурман, — поправил майор.
— Чего?
— Прошлый раз ты был пилотом, а Томас штурманом. Сегодня вы меняетесь ролями.

Глава 48

Завтрак Брейн проглотил, как холодный булыжник, не уловив ни запаха, ни вкуса.
— Ты чего сегодня задумчивый? — спросил майор, когда они уже шагали по знакомой кирпичной дорожке.
— Наверное, штифты его одолевают, — предположил наблюдательный Ружон. — Говорю же тебе — прими «нахтималь» и забудешь все как страшный сон.
— Нет, не буду, — отказался Брейн.
— Но почему? Доктор Нильсен тебе ни в чем не откажет.
— Этот твой препарат на аппетит сильно пробивает.
— Да нет вроде… — пожал плечами Ружон и ощупал живот.
— Пробивает, — кивнул майор. — Я заметил, что ты тут молотишь очень быстро и пару килограммов прибавил.
— Неужели заметно, сэр?
— Заметно. Но ничего, теперешняя диета с активаторами поможет вам стать стройнее без потери рефлексов.
— То-то я заметил, что завтрак сегодня безвкусный, — сказал Брейн.
— Да, это такая система уменьшения раздражения вкусовых рецепторов.
— На агриколу похоже, — вздохнул Брейн.
— Ты глотал агриколу? — удивился майор.
— Я тоже глотал агриколу, но только на учебном семинаре, — вспомнил Ружон, и его передернуло.
— Ну да, тебя же доставляли с Метрополии и, видимо, в экономичном режиме, — сам себе ответил майор Корсак.
— Нас доставляли, как консервы.
— Могу себе представить. А что насчет штифтов, действительно достают? Мы же вроде все у тебя там почистили.
— Ничего особенного, сэр. Если и достают, то не больше, чем раньше.
— Осторожно, колючки! — предупредил всех Ружон и, натянув рукав на ладонь, отвел в сторону ветку жгучего кустарника, который здесь высаживали за круглогодичное цветение и дивный аромат.
— Слушайте, оно меня даже через рукав ужалило, — пожаловался Ружон, когда они миновали преграду.
— В следующий раз возьми перчатки, — посоветовал Брейн.
Вскоре они вышли к озеру. Вагончики биологов смотрелись веселее, чем накануне, потому что из-за плотных облаков показалось солнце. Его лучи осветили почти всю акваторию, придав серой воде благородный голубоватый оттенок.
В знакомом ангаре их дожидался подводный аппарат, и, когда майор зажег освещение, на его тонких плоскостях заблестели капли конденсата.
— Ну что, сегодня я сажусь в переднюю кабину? — спросил Брейн и, не дожидаясь ответа, забрался на плоскость, поднял колпаки, стал устраиваться в переднем кресле.
— А ты сегодня работаешь штурманом. Внимательным, ответственным, талантливым. А не так, как всегда, — сказал майор, помогая Ружону взобраться на плоскость.
— Я и сам в состоянии, сэр, — обиделся тот.
— Я от души, Ружон. По-отечески. Все же на тебе сегодня все оружие и навигация.
— А Томас? Вы будете его проверять, сэр?
— Чего проверять? Ты же слышал, у него под контролем все математические погрешности.
— Ой, да я сдавал эти «погрешности Янкельса» еще на втором курсе академии. И разумеется, на высший балл!
— Но Томас эти знания применил на практике, а ты просмотрел программу и сказал, что все в порядке, — вполголоса напомнил Корсак.
Соскочив с короткой плоскости, майор подошел к кабине пилота и сказал:
— Держи руку на пульсе, Томас, сегодня ты нервная система этого судна. На задании каждый из вас должен выполнять любую работу одинаково безупречно. Без каких либо оговорок.
Брейн кивнул. Сейчас он был занят своими ощущениями.
Несмотря на то что кресла штурмана и пилота выглядели совершенно одинаково, он чувствовал, что его новое место совсем другое. Приходилось ерзать, дергать настройки и регулировать длину кислородных шлангов, которые сейчас были не нужны, однако в боевой обстановке обязательно пригодились бы.
Справившись, наконец, с капризными настройками, он стал осматривать свое рабочее место и обнаружил, что мониторов состояния боевой обстановки здесь не меньше, чем на штурманском месте.
Шлем виртуальной реальности, который он примерил, давал совершенно иное ощущение, чем шлем штурмана. Не было показателей габаритов аппарата, не было шкалы мощности двигателей, не было панелей корректировки оружия при ручном наведении.
— До старта пять минут. Поскорее адаптируйтесь, враг не дремлет и готовит решительные контрмеры.
— Ну, опять начинается… — услышал Брейн вздох Ружона по внутренней связи.
— Там на корректоре две клавиши слеплены скотчем. Посмотри, подходит ли тебе это, — предупредил Брейн.
— О… Это ты сделал?
— Нет, кто-то до меня. Но я оценил. Программе наведения недостает оптимизации, и кто-то этот пробел восполнил соединением двух клавиш.
— Действительно круто! — отозвался Ружон, проведя короткий тест. — А кто это сделал, сэр? Кто тут тренировался до нас?
— Ты хочешь знать, кто тренировался? — спросил майор.
Брейн посмотрел на Корсака: теперь он стоял очень близко к кабине.
— Ну да, если это не секретная информация, — подтвердил Ружон.
— Для тебе не секретная. Я расскажу, кто склеил эти две клавиши, но расскажу и то, что стало с этим экипажем. Это мое условие.
— Нет-нет, сэр, я этого не хочу! — замахал руками Ружон.
— А я бы послушал, — перехватил инициативу Брейн и, сняв шлем, посмотрел на майора.
— Джургас и Контеко. Веселые ребята, оба канзасы. К концу обучения справлялись со всеми аварийными ситуациями, а «в поле» получили удар от первой же мини-торпеды. Аппарат лег на дно, и они медленно умирали в течение сорока минут.
Сказав это, Корсак отошел, и Брейн включил привод закрывания колпака.
— Готовы? — прозвучало в наушниках.
— Пилот готов, — ответил Брейн, не замечая окошек с показаниями состояния здоровья его и штурмана.
Ружон нервничал сильнее, однако быстро брал себя в руки.

Глава 49

И снова по знакомой схеме — отход от судна-матки, погружение, выход на глубину. Затем разгон до предельной скорости с радикальным маневрированием, чтобы сбить поисковую систему противника.
Пока Ружон искал вражеские цели, Брейн прижимал судно ко дну, стараясь вести его впритык к стене из живописного массива кораллов.
Сегодня им везло, и первое торпедное попадание случилось через два этапа, в то время как в прошлый раз их пять раз «топили» уже на первом.
Затем, как и в прошлый раз, экипаж стал действовать более слаженно, и они ушли на третий и четвертый этапы, где снова были потоплены, но это было уже не так обидно, поскольку против них применили не обозначенное в условиях оружие.
— Ужасно! Пилот, ты почему проморгал магнезию, а?
— Ну, она пассивный объект… — пожал плечами Брейн, уже начиная чувствовать себя виноватым.
— Пассивный. Но магнезия в составе блоков передачи составляет прекрасную систему обнаружения. А блоки передачи — вон они, их даже навигационный луч выделяет синим цветом.
— Он почти все выделяет.
— Да, но частота-то разная. Разве это не было написано в инструкции, Томас?
— Было, сэр.
— Почему не учел?
— Не успел обработать массив информации. Прошу прощения.
Корсак молчал, в течение трех минут вышагивая по бетонному полу.
— Ладно, не унывайте. На то оно и учение. Возвращаемся на ноль, и давайте повнимательнее.
Они начали снова и делали попытку за попыткой, которые Брейн перестал считать из принципа. С каждым разом они с Ружоном действовали все слаженнее, и когда прорвались на очередной этап, майор скомандовал конец работы.
Как и в прошлый раз, Брейн не без труда выбрался из кабины, скомкал промокший от пота нашлемник и бросил в корзину.
— А сколько всего этапов в нашем обучении, сэр? — спросил Корсака Ружон. На его молодом лице играл румянец, но по глазам было видно, что он тоже устал.
— Их бесконечное количество. А по уровню сложности — десять.
— А мы только-только прорвались на четвертый, так? — спросил Брейн.
— Так. Но у вас рекорд, вы первые, кто смог сделать это на втором занятии, обычно такой слаженности достигают только на четвертый-пятый раз.
Брейн с Ружоном поздравили друг друга и пожали руки. Они уже начинали становиться командой.
Когда вышли на воздух, оказалось, что опять пропустили обед. Снаружи был теплый вечер. На вагончиках биологов уже горели сигнальные огоньки, в воздухе плыли дурманящие ароматы цветов, которые благоухали тем сильнее, чем ближе подходила ночь.
— Ты, я так понял, в инструкции даже не заглядывал, да? — негромко спросил Корсак, когда они шли по полутемной кирпичной дорожке.
— Нет. Если честно, я даже не помню, чтобы о ней заходил разговор.
— Я посылал к тебе того странного парня — курьера. Он должен был принести чип. Он сказал, что отдал его тебе.
— Я посмотрю на столе. Возможно, положил и забыл.
Корсак кивнул, и примерно минуту они шли молча.
— А ты вообще как себя чувствуешь? Спал нормально?
— Нормально. Просто… какие-то странные ощущения иногда накатывают, но это акклиматизация. Сыро здесь.
— Да, акклиматизации не избежать. Можно, конечно, накушаться адапторов, но потом это боком выйдет.
— Если принимать «нахтималь», ничего не выйдет боком, — вмешался Ружон. — Ты возьми у дока таблетки, Томас.
Брейн кивнул. В этот момент они как раз вышли из длинного, образованного разросшимися кустами туннеля, и в беседке, у входа в столовую, Брейн увидел доктора Нильсен.
Она его тоже заметила и вышла навстречу.
— Привет, док! — поприветствовал ее Корсак.
— Здравствуйте, сэр, — ответил она, глядя только на Брейна.
Ружон вздохнул и направился в столовую.
— Я прикажу, чтобы тебе принесли ужин на дом, если хочешь, — сказал майор.
— Нет, я приготовлю что-нибудь сам, — сказал Брейн, направляясь к Нильсен. — У меня полно всяких запасов.
— Тебя не было на обеде. Ты хорошо питаешься? — спросила Саманта.
— Нет, доктор, не очень. Ты уже освободилась?
— Да, дежурства нет.
— Ну, тогда пойдем ко мне, — сказал он, беря ее за руку и увлекая за собой.
— Я уж думала, ты больше не пригласишь.
— Значит, ты ошибалась.
У себя дома Брейн, как настоящий хозяин, тут же загрузил в гнезда двух мейдеров несколько картриджей со старинными надписями.
Пока мейдеры реализовывали свои программы, Брейн принял душ и даже побрился, и все это время доктор Нильсен ждала его в гостиной.
Потом они поужинали, и она ушла, сказав, что как специалист видит — ему сегодня нужен покой.
— Ты еще не скоро уедешь, встретимся в другой раз, — пообещала она и, чмокнув его в щеку, выскользнула за дверь.
Брейн облегченно вздохнул и пошел устраиваться ко сну, надеясь, что уж теперь-то войдет в нормальный режим.
В этот раз он улегся в спальне и вскоре уснул, благополучно проспав четыре часа, но затем проснулся, а вместе с ним, просчитав его биоритмы, проснулся и ночник. Он зажегся: сначала слабо, а потому чуть прибавил яркости в ожидании реакции жильца — перевернется ли он на другой бок или все же поднимется.
— Встаю я, встаю, — произнес Брейн, развеивая сомнения умного ночника, и тот загорелся в полную силу.
Сходив в туалет, Брейн вернулся в гостиную и увидел на столе чип, который, должно быть, ему и принесли, а он забыл когда.
— С этим нужно что-то делать. Надоело быть полусонным, — сказал он себе, повернувшись, поискал глазами костюм-имитатор. Хорошая схватка с виртуальным противником — это то, что ему сейчас требовалось.
Работу на учебной субмарине он за нагрузку не считал. Она выматывала и не приносила бодрости. К тому же постоянное нытье старых стяжек, склепок костей на месте былых ранений, временами переходило в непрерывное ощущение подавленности.
— С этим нужно что-то делать, — повторил Брейн и, подойдя к креслу, куда был небрежно брошен новый костюм, стал его надевать.

Глава 50

Это был уже другой экземпляр, без дырки в комбинезоне, которую непостижимым образом пробил один из виртуальных противников Брейна.
Он плохо помнил эту тренировочную схватку, а вот острую жгучую боль от проникающего ранения запомнил хорошо.
Объяснения тому феномену у майора Корсака не нашлось, а вот доктор Нильсен какую-то теорию все же выстроила. Но это теории, а теперь Брейну хотелось получить реальное подтверждение этих предположений.
Когда он надел шлем и включил перечень меню, то сразу начал со второго уровня.
Это был слишком поспешный выбор, и Брейну пришлось получить несколько болезненных ударов, прежде чем он наловчился и стал работать в своем стиле.
Несмотря на перерыв в тренировках и нерегулярный сон, в этот раз Брейну удавалось прилаживаться к противникам на удивление легко.
Соперники валились один за другим, он бодро перебирал уровни и вскоре дошел до начал четвертого уровня, в котором оказалась пустота.
«Как же так?» — подумал Брейн.
— Что это за хрень?! — воскликнул он, сдергивая шлем и сразу выходя из специфической реальности боя. И тут его взгляд упал на брошенный впопыхах старый экстрактор, который в теории доктора Нильсен и являлся главным виновником его встречи с программно незадекларированным противником, нанесшим впоследствии проникающее ранение.
Проникающее ранение от виртуального противника!
Тяжело переваливаясь в тренировочном комбинезоне с активизированными соленоидами, отчего снаружи Брейн выглядел как водолаз-глубоководник, он добрался до кресла, из-за которого выглядывал отодвинутый на задворки прибор, который должен был избавить Брейна от штифтов. Причем быстро.
С трудом нагнувшись, Брейн почувствовал, что его начало подташнивать, а перед глазами замелькали какие-то лица. Та миловидная девушка с жестким взглядом. И запах ее духов.
Брейн распрямился и встряхнул головой. Все сразу встало на место.
Он взглянул на желтоватое табло экстрактора и выставил средний режим.
Щелкнул кнопкой пуска, поставил прибор на пол и вернулся на исходную позицию — к креслу возле стола с терминалом.
Выждав еще полминуты, надел шлем и после небольшой паузы начал перебирать меню.
Итак, вот он, вход на четвертый уровень. Прежде чем выбрать переход, Брейн прислушался к своим ощущениям — никаких изменений. Потягивал правый бок. Он всегда отзывался, даже после хорошего прогрева, а прогрев сегодня был уже достаточно хорошим.
То ли клепки на ребрах оказались грубоватыми, то ли какая-то невралгия. Но правый бок всегда беспокоил Брейна, отзываясь, даже когда он допивался до «точки сброса». То есть «до нуля».
«Ах да!» — очнулся Брейн от посторонних мыслей и ткнул в виртуальном меню на четвертый уровень. И — о чудо! — перед ним открылся список на четырех противников.
Это были уже не те мускулистые бойцы со здоровенными кулаками и хорошо растянутыми мышцами. Внешне силуэты бойцов напоминали человеческие, но у этих были какие-то треугольные головы. И оснастка. Это их шкура или боевой костюм?
Массивные утолщения в области плеч, локтей и коленей. Эти утолщения могли хранить какие-то неприятные сюрпризы.
Итак, четыре позиции. Геройствовать не следовало, и Брейн начал с первой.
Меню свернулось, и ему навстречу вышел боец в маске.
«Треугольная голова» — узкий подбородок и приплюснутая макушка.
Зазвучал гонг — схватка началась.
Брейн стал действовать осторожно. Получить новое проникающее ему не хотелось.
Противник начал с длинных разведывательных ударов, но Брейн чувствовал, что это лишь холодная прелюдия. Столь размеренная манера этому бойцу не подходила. Противник копил энергию для резкого выброса, и Брейн понял, что маска скрывала горящие ненавистью глаза, которые могли бы выдать бойца.
Соперник начала ускорять темп. Брейн принял его игру, но по-прежнему был осторожен и позволял себе только неспешные контратаки с очевидными для противника намерениями.
Раз — контратака, два — контратака, три — неспешная контратака, и вот он — ответ на провокацию! Из коленных узлов, разом лязгнув, выскочили длинные лезвия, и противник бросился на Брейна, молотя его руками, стараясь связать внимание, чтобы закончить смертоносным ударом снизу.
Это уже не было похоже на учебный бой, и Брейн, выполнив быстрый кросс, сильным ударом вынес противника из поединка.
Мигнула красная лампочка, и перед ним снова возникло меню.
Появилось быстро, провоцируя на скорый выбор противника и на победную горячку, когда кажется, что переломаешь любого.
Брейн взял короткую паузу, приводя в порядок дыхание, а тем временем рядом с меню открылось табло, где сообщалось, что возможность выбора исчезнет через пять секунд. И включился обратный отсчет.
«Ой-ой, напугали», — мысленно ухмыльнулся Брейн, понимая, что его пытаются торопить.
Пять секунд миновали, но меню никуда не делось, и Брейн неспешно выбрал следующую ступень.
Несмотря на повышенную сложность, этот противник был для Брейна проще прежнего, ведь он представлял собой лишь чуть более ускоренную и прокачанную версию первого. Но в остальном те же манеры, рисунок которых Брейну был уже известен.
Не дожидаясь стремительной атакующей связки, он срубил его быстрой подсечкой. И не успел тот грохнуться на пол, как появилось меню, предлагая выбрать следующего бойца. Однако Брейн снова стал переводить дыхание, но взял на это чуть меньшую паузу — чтобы не остыть и слегка удивить того, кто рулил этой каруселью.
Следующий противник вел себя иначе, Брейн это видел. Он был чуть покрупнее двух предыдущих, и маска со шлемом на нем была полегче. Он не торопился перейти в атаку, поэтому Брейн сам пошел в легкую разведку, сдваивая резкие удары, но не стремясь сильно сокращать дистанцию.
Брейн видел, что противник считывает его технику и приноравливается, чтобы поймать на повторении. Для виртуального бойца он действовал слишком хорошо, и Брейн, понимавший в программировании, с трудом представлял себе тот массив программного кода, который управлял таким сложным поведением.
Обычно виртуальные бойцы уступали живому противнику и удерживали паритет лишь благодаря быстроте ударов, высокому темпу и силе, но этот был хорош: он продолжал высчитывать, угрожая вскрыть методы Брейна и покончить с ним.
Пришлось сменить стиль, перейдя к удлиненным сериям ударов и имитации захватов. Брейн делал вид, что навязывает обмен, чтобы поймать противника на болевой, ведь техническое оснащение этого костюма частично позволяло использовать и борцовскую технику.
Противник тоже был вынужден изменить поведение, приноравливаясь к изменившимся условиям, и, заметив этот момент перезагрузки, Брейн стремительно атаковал.
Противник среагировал почти вовремя, и серия пришлась в умело выставленную защиту, но затем Брейн нанес акцентированный удар сбоку, который получился настолько хорошим, что у противника сорвало маску, и Брейн увидел лицо.
Впрочем, назвать это лицом было едва ли возможно. Брейн увидел лишь набор то ли жаберных щелей, то ли дыхательных клапанов и едва угадывающуюся за полупрозрачной мембраной приемную систему — возможно, оптическую, эхолокационную или какую-то еще.
Через мгновение противник рухнул, но меню с выбором нового бойца больше не появилось, его заменила техническая заставка, и Брейн устало стянул шлем.

Глава 51

Сегодня было солнечно, и вода заметно прогрелась, однако в озере она была пресной, в то время как в море, где Брейну с Ружоном предстояло выполнять задание, она была соленой.
— Пресная вода дает вам возможность лучше отработать те моменты, которые в морской воде будут те же по схематичности, но более сложны по исполнению. Это из-за плотности.
— Сэр, а какова будет глубина? — спросил Ружон, неспешно прилаживая на ноги аквароут со сдвоенными, укрытыми сеткой безопасности винтами.
— Тридцать метров.
— А как сработает дыхательное оборудование на глубине, скажем… в восемьдесят метров? — спросил Брейн.
— Никак. Шестьдесят пять метров — это предел. Так что в случае аварийного выхода из аппарата внимательнее контролируйте показания глубины, ведь аквароут имеет достаточную мощность, чтобы утащить вас в бездну, если вы потеряете контроль над управлением.
Брейн кивнул и стал пристегивать аквароут к щиколоткам.
Устройство весило чуть более шести килограммов, и пять из них приходились на батарею экстенсивной разрядки, позволявшей идти под водой со скоростью двадцать километров в час целых пять часов. А если неспешно, то и все десять.
Для дыхания предполагалось использовать простое приспособление, безо всяких баллонов и регенерационных циклонов. Эжектор с запасом кристаллического кислорода, вполне годного для поддержания жизнедеятельности в течение двадцати часов. Впрочем, после столь долгого использования кислородоподобного газа требовалась долгая реабилитация, но Брейн надеялся, что они уложатся в график и до использования этого устройства сверх предельного срока дело не дойдет. В конце концов, они хорошо тренировались на подводном аппарате и показывали неплохие результаты.
— Может, мы еще попробуем вместо кислородных кристаллов старый добрый ВВГ. А пока вот вам комплект вооружения, — сказал Корсак, раздавая курсантам подводные винтовки с куцыми магазинами.
— Сэр, у нас же не было практики стрельбы из этих штук, — заметил Ружон, разглядывая оружие, снимая магазин и вставляя на место.
— Ну, общий курс-то у тебя был, правильно? В бассейне стреляли?
— В бассейне стреляли, только по статичной мишени… А это что за штука?
— Газовый делитель. Не тронь, там стоит «до сорока метров», а больше и не потребуется.
Ружон тут же убрал руки и вернулся к подгонке аквароута, а Брейн, напротив, не только не убрал руки, но и стал выбрасывать из снятого магазина удлиненные заряды.
— Что ты делаешь, Томас?
— Выбрасываю это учебное дерьмо.
— Но почему?
— Потому что я не полезу в это озеро с голой задницей. Мне нужны боевые боеприпасы и магазин втрое больше этого.
— Но… но зачем?
— Сэр, у вас кормежка биномов только через полтора часа, где гарантия что они на нас не среагируют как на корм? — вмешался Ружон.
Корсак хотел было возмутиться, но, передумав, кивнул:
— Ладно, признаю твое замечание. Но откуда ты знаешь график кормления биномов?
— Сэр, вы нас с Беном по каким критериям выбирали, помните? А после ужина мне бывает скучно, вот я и терзаю вашу внутреннюю сеть и нахожу что-то интересное, а порой и полезное.
— Что ты такое несешь, парень? — возмутился майор. — Ты понимаешь, что признался в преступлении против государства, а?
— Признаю, — поднял руки Ружон. — А вы понимаете, что мне на замену у вас никого нет и не будет в течение полугода, если вы будете подыскивать замену согласно инструкции «два-е-восемнадцать»?
— Ты уже и в секретные инструкции влез?
— Я же сказал — скучно.
Корсак замолчал, не зная, как реагировать на подобную дерзость. Может, наказать этого поганца? Но так, чтобы это не повредило делу.
— А давайте уже ближе к делу, — подал голос Брейн.
— Хорошо, давай к делу. Но у меня будет просьба — после окончания занятия отрежь Ружону ухо.
— Какое именно?
— На твое усмотрение.
— Ну-ка, дружок, поверти головой, я должен сделать выбор, — сказал Брейн, и Ружон повиновался, принимая правила игры.
— Ну, если вы закончили развлекаться, давайте в воду, — сказал Корсак, отходя вдоль берега, чтобы не мешать курсантам зайти в озеро.
— А биномы? — напомнил Брейн.
— А что биномы?
— Разве им понравится вмешательство в их среду?
— Согласно распорядку они сейчас находятся в клинической дреме и еще два часа будут оставаться неподвижными.
— Откуда такая уверенность?
— Что значит «откуда»? — изумился майор.
— Коллега Томас намекает, сэр, что вы еще не произвели перезагрузку генеральной программы с учетом его поправок, — ядовито улыбнувшись, сообщил боссу Ружон.
Разумеется, Брейн ни на что такое не намекал, но теперь он был с напарником согласен, поэтому с готовностью кивнул.
— И… и что вы предлагаете? Сорвать график обучения? — развел руками майор. — Предлагаю действовать по плану. Уверен, что генеральная программа не подведет — до сих пор у нас все было под полным контролем, поэтому вам ничего не угрожает.
— Дайте нам боевые патроны, сэр, — сказал Брейн.
— То есть как?
— Чтобы мы чувствовали себя в безопасности, — добавил Ружон.
— То есть вы станете стрелять в биномы, если они вдруг появятся?!
Майору было страшно представить, что может быть уничтожен даже один из объектов его тайного, очень перспективного и многолетнего исследования.
— Сэр, но вы ведь уверены в генеральный программе, так чего беспокоиться? — начал мягкое давление Брейн.
Ружон включил на проверку толкающий двигатель, и тот тонко зажужжал.
— Перестань, ты мешаешь мне думать! — воскликнул майор.
Брейн с Ружоном переглянулись. Они все более становились одной командой.
— Хорошо! — кивнул наконец майор, приняв решение. — Я уверен в своей программе, поэтому даю вам по комплекту боевых патронов. Я уверен, что вам ничто не угрожает, однако, чтобы вы чувствовали себя комфортно, пожалуйста, по пять штук на брата.
— По тридцать, — сказал Брейн.
— По восемь! — возразил майор.
— Восемь — это только пристрелочная очередь, сэр, к тому же это вода — там совершенно другие ощущение и прикидки, — вмешался Ружон и снова пару раз дернул мотор на запуск.
— Прекрати!.. — крикнул майор, и Ружон отключил двигатель. Слышно было лишь, как волны накатывались на песчаный берег.
Корсак думал, анализировал и понимал, что чем дольше он анализирует, тем больше у его курсантов возникает сомнений.
— Отлично, братцы! Даю вам усиленный боекомплект — по пятьдесят патронов в магазине!..
Он ожидал бурной реакции, но Брейн с Ружоном лишь многозначительно переглянулись.
— Что? Что вам опять не так?
— Теперь нам все так, — сказал Брейн, нажимая рычажок, чтобы разомкнуть замки аквароута. — Давайте патроны, сэр, чтобы уже начать занятия, а то сейчас набегут тучи, пойдет дождь, и под водой все это будет выглядеть очень скверно.

Глава 52

Через десять минут Брейн и Ружон уже пристраивали за спинами чехлы со снаряженными автоматами и выставляли индивидуальные регулировки на нагрудном ВВГ— воздухо-водяном генераторе, устройстве, которое расщепляло воду на кислород и водород.
Кислород шел в обменный сосуд, где смешивался с выдыхаемым газом, и вновь подавался в легкие, а водород попросту выбрасывался мельчайшими пузырьками, такими маленькими, что, если пловец находился в движении, его след обнаружить было невозможно, но стоило ему замереть на полминуты — и его местонахождение определялось по белизне кипящей поверхности воды.
Раньше подобные устройства использовались в боевых подразделениях. Но теперь только в учебных. В боевых же применялись только установки закрытого цикла, не позволявшие врагу проследить пловца по пузырькам.
— Вперед, красавцы! — скомандовал Корсак, и оба курсанта, оттолкнувшись ото дна на мелководье, пошли на глубину.
Едва оказавшись в воде, Брейн стал нащупывать на поясе регулировочный блок, чтобы отрегулировать четкость картинки. Все, что он видел вокруг, было совокупным результатом работы двадцати микровидеокамер и оптических датчиков, а также центрального процессора мобильного обрабатывающего центра, который подгонял стандарты источников информации, работавших во многих спектрах, под единый стандарт и выдавал пользователю максимально информативную картинку.
Поэкспериментировав с настройками, Брейн пару раз отключал их, выходя на «реальный свет», и сразу погружался в мир мутной воды и песчаной взвеси. Если бы не помощь компьютера, он не видел бы ничего дальше пяти метров. А тут пожалуйста — двадцать метров с идеальным разрешением, пятьдесят — среднее качество, сто метров — можно кое-что разглядеть, но уже на двести имелся только блок прогнозирования, который мог с высокой долей вероятности предсказать, что угрожает пловцу в ближайшие пару минут.
Отдельно на этой панораме имелось навигационное окошко, где указывались удаление от берега, глубина, а также местоположение Ружона.
К услугам Брейна имелась хорошая голосовая связь с напарником и «руководителем группы», то есть с Корсаком.
Аквароут работал как часы, четко откликаясь на реакции пловца. Когда Брейн вытягивал носки, усиливалась тяга, а когда подавал носки на себя, тяга сбрасывалась, и если положение не изменялось в течение трех секунд, включался реверс.
Добравшись до буйков, расположенных в пятидесяти метрах от берега, Брейн и Ружон принялись экспериментировать с разгоном-торможением и задним ходом. Это было интересно, и Брейн от этих занятий получал удовольствие. Казалось, он в водной стихии может сделать все, что угодно. Если бы только не шум воздухо-водяного генератора, который так шипел, что временами заглушал переговоры.
Впрочем, кислород подавался в нужном количестве, и Брейн ни разу не остановился, чтобы накопить нужный запас для дыхания, — пока прибор расщеплении воды с требуемой нагрузкой вполне справлялся.
— Как с ориентацией? — спросил майор Корсак.
— Нормально, все вижу, вода кажется идеально прозрачной, температура подходящая, — сообщил Брейн.
— А я мерзну, — признался Ружон. — Прямо морозит — по спине и ногам.
— Включи химию, — напомнил Корсак.
— Не хочется мне эту химию… Может, еще разойдусь, — возразил Ружон. — Ну что, выходить на второй этап?
— Давайте!
Ружон и Брейн покинули бакены и двинулись в глубь озера, постепенно уходя все глубже. На сегодня у них было запланировано погружение на пятнадцать метров, а завтра собирались достать и до тридцати.
Несмотря на то что света на глубине становилось все меньше, яркость получаемой на экранах масок картинки не становилась хуже. Правда, увеличивалось «зерно» — датчики начинали работать в режимах, близких к предельным.

Глава 53

Какое-то время ушло на тестирование новой обстановки. Крупное зерно экрана разведке не мешало, и какие-то корректировки стоило вводить только на уровне индивидуального восприятия.
— Как вы там? Настроились?
— Так точно, сэр! — бодро ответил Брейн.
— Аппаратура в порядке! — добавил Ружон.
— Тогда я вам сейчас добавляю вводную. А именно…
Договорить майор не успел: Брейн заметил реакцию экрана прогнозирования, который выдал угрозу — «дистанция четыреста метров, опасная водяная змея, вероятность семьдесят процентов».
— Прошу прощения, сэр, — сказал Брейн.
— У нас тут угроза! Змея какая-то! — продублировал беспокойство Ружон.
«Озерный леопард, масса тела — триста двадцать килограммов, скорость броска — тридцать метров в секунду», — прочитал Брейн появившуюся в окне прогнозов очередную вводную. И новый показатель — двести семьдесят метров.
— Сэр, нас реально хотят забодать! — пожаловался Брейн, сдергивая аэродинамический чехол с винтовки.
— Это какая-то ошибка, попробуйте протестировать аппаратуру заново…
— Да поздно тестировать! — вмешался Ружон, снимая свою винтовку. — Теперь я вижу пару «озерных леопардов». У вас точно нет здесь таких зверей, сэр?
— А! Ну это ошибка! Не стреляйте в них и срочно уходите! Срочно уходите!..
— Да как тут уходить? — возразил Брейн, досылая патрон. Он видел, что «озерных леопардов» уже двое и они приближаются, маневрируя с удивительной синхронностью.
Он уже не сомневался, что это тот самый бином. Функция прогноза продолжала выдавать всякую лабуду, пытаясь опознать объекты, которых в ее архивах попросту не было.
Брейн только сейчас почувствовал, как плохо ощущает себя в аквароуте, каждый маневр приходилось переповторять, так как он имел мало опыта управления. А «леопарды» были в порядке. В эфире звучали вопли Корсака, но Брейн от них мысленно отключился. Он помнил, что эти объекты имели высокую ценность и с ними следовало поступать мягко, однако не во вред собственному здоровью.
Первая очередь пересекла их движение, подняв фонтаны песка и водорослей со дна. Это произвело впечатление на агрессоров, и они заложили синхронную петлю с разворотом, чтобы выяснить, в чем проблема, и снова атаковать.
— Ружон, переключайся на дистанционные! — бросил в эфир Брейн и нажал кнопку, заставлявшую магазин его автомата начать подачу с другого его конца, где располагались активно-разрывные боеприпасы.
Их взрыватели активизировались на границе, определявшейся положением зрачков, и, едва поменяв направление подачи, Брейн увидел шкалу, определявшую границу подрыва.
Между тем «озерные леопарды», как определял их блок прогноза, выглядели как размытые кляксы с черным пульсирующим ядром. И передвигались они рывками, выбрасывая вперед — метров на пять — полдюжины щупалец и резко подтягиваясь на них, будто успевали за что-то зацепиться.
— Отходите! Отходите и постарайтесь не причинять им вреда! — надрывался в эфире Корсак.
«Ага, сейчас», — мысленно ответил Брейн и сделал короткую очередь.
Полдюжины зарядов прошили водную толщу и разорвались у самого дна, образовав череду грибообразных скоплений газовых пузырьков и взметнув со дня клубы песка.
Следом за Брейном полоснул очередью Ружон — и все скрылось в пелене песка и газовых пузырьков. Реальная видимость упала до нуля, но система датчиков, выйдя на экстремальные режимы, сумела передать удовлетворительную объемную картинку — Брейн видел легкое замешательство в стане врага, именно врага — по-другому этих «зверей» он не воспринимал.
Они снова взяли паузу и пошли на синхронный разворот, чтобы опять атаковать в прояснившейся ситуации.
— Уходим, Ружон! Уходим на полной тяге! — крикнул в эфир Брейн.
— Да я и так уже…
— Уходите, братцы! Уходите! — продолжал неистовствовать майор. Похоже, теперь он больше переживал за агентов, а не за своих любимцев из бинома.
Брейн хорошо представил, как майор мечется по берегу, временами заходя в воду и не замечая промоченных ног.
Аквароут чувствительно прибавлял оборотов, но со скоростью были проблемы — Брейн был вынужден двигаться на спине, лицом к возможным атакам, держа наготове автомат.
Несмотря на хороший обзор, предпочтительнее было двигаться ближе ко дну, чтобы у врага было меньше возможности зайти сзади.
Не успел Брейн подумать об этом, как его датчики зафиксировали «леопардов» по флангу, а значит…
— Ружон, сзади! — заорал Брейн, дернув ногами, чтобы изменить положение рулей, и тут же открыл огонь, едва столкнувшись с реальностью задней полусферы.

Глава 54

Он сделал это вовремя, когда распахнувшаяся хищная поверхность оказалась от него в пяти метрах.
Активные боеприпасы стали рваться в опасной близости, угрожая поразить Брейна осколками, однако обошлось. Агрессор распался на несколько сегментов, которые, проскочив над Брейном, снова слились в единое целое и понеслись дальше.
«Пронесло», — успел подумать Брейн, сбрасывая тягу аквароута. Но тут же заметил несколько оставшихся сегментов бинома — черных бесформенных кусков чуждой этому миру материи, которые бешено вращались, испуская пузырьки газа, и Брейн вспомнил, что в школе именно так вели себя разного рода активные металлы, которые учитель бросал в пробирку с водой, и в конце всегда следовал взрыв.
Вот и теперь Брейн почувствовал, будто его лягнули под ребра на спарринге. Знакомое чувство, он как будто видел все со стороны, однако вовремя пришел в себя — до того, как его добили.
— Братцы, вы там живы? Братцы! Отзовитесь!..
Это был Корсак, и похоже, он находился на грани.
— Один жив… — отозвался Брейн и не узнал собственного голоса. А еще он понял, что мешало ему — болтавшаяся на шнуре винтовка, Брейн выронил ее после взрыва.
Следовало вдохнуть, но вдохнуть хотелось настоящего воздуха, а не этого — из шипящего разделителя.
Брейн вытянул носки, включив тягу аквароута, и через пару мгновений увидел небо — настоящее небо в клочьях кучковатых облаков. Сдернул маску и закачался на ленивых озерных волнах.
— Где Ружон?!! Что с Ружоном?!! — надрывался с берега Корсак — до него было метров пятьдесят. Он видел, что кто-то всплыл, но неизвестно было, целый ли это человек или только его часть.
— Томас, это ты?!! Подай знак, сукин ты сын!
Брейн поднял руку, показывая, что жив и что это он, а тут очень кстати поднялся и Ружон. Ну как поднялся — всплыл на спасательном пузыре, который раскрывался автоматически при отсутствии признаков жизнедеятельности.
— Эй, парень! — крикнул Брейн и поплыл к Ружону, до которого было метров пятнадцать. Сейчас они были как никогда уязвимы, однако оставалось только надеяться, что ущерб, нанесенный монстрам, заставит их держаться подальше.
«Может, мы их совсем убрали?» — подумал Брейн, хватаясь за буксировочную петлю на спасательном пузыре Ружона, а затем включил свой аквароут на полную мощность.
На берегу стоял Корсак и, опустив руки, молча смотрел на приближавшихся Брейна и Ружона. Похоже, силы покинули его.
Майор не поспешил на помощь, даже когда Брейн стал выволакивать Ружона на берег, и только наблюдал с расстояния в несколько шагов.
Впрочем, переживания оказались излишними: едва Брейн отвесил коллеге пару пощечин, тот пришел в себя. А затем сел и, сплюнув на песок, сказал:
— Дерьмо, а не обучение… Я требую три дня отдыха.
— Поддержу коллегу, — кивнул Брейн.
— Эх, да разве же я возражаю? — улыбнулся Корсак. — Сутки — живите как хотите, спите, жрите, водите баб — все без ограничений!
— Но сутки — это не трое! — заметил Ружон.
— Сутки — это не трое, — подтвердил Корсак и зашагал в сторону ангара.
— Томас, ну как так-то? — обратился Ружон за поддержкой к Брейну. — Где я баб найду за сутки? Тут же ограниченный контингент!
— Тогда сконцентрируйся на жратве. Правильно подобранная диета заменяет полторы бабы.

Глава 55

Спустя сорок минут они уже бодро шагали по кирпичной дорожке при свете дня, поскольку занятия из-за сложившейся ситуации пришлось закончить пораньше.
— Я, конечно, изрядно попереживал, — делился впечатлениями майор. — Однако я рад, что все обошлось.
— Ничего себе! — вскинулся Ружон, но Брейн дернул его за пояс, чтобы заткнулся. И Ружон заткнулся.
Майор лишь покосился в его сторону, но, поскольку курсант сделал вид, что просто чихнул, продолжил развивать свою мысль:
— Чтобы выработать в вас необходимую слаженность и стойкость перед лицом опасности в неизведанной среде, пришлось бы потратить пятьдесят четыре часа учебного времени, а получилось так, что вы учебный процесс значительно сократили.
— Значит, повсюду только выгода? — попытался угадать Ружон.
— Не совсем так, — качнул головой майор. — Мне еще предстоит оценить потери, которые понесла программа бинома, и только тогда я пойму, в плюсе мы или в минусе.
— Мы?
— Прошу прощения, курсанты. «Я», конечно, «я». Мне еще эти биологи геморрой устроят, я и так с ними чуть ли не ежедневно программы экспериментальных нагрузок согласую, а тут такая угроза их любимцам… Что смотришь, Томас? И твоя Нильсен в первых рядах станет мучить и жилы вытягивать — почему потеря массы, почему спектры просели?
— Я за доктора Нильсен не ответчик, — пожал плечами Брейн. — А что касается биологии… Что-то мне эти ваши объекты биологическими совсем не показались.
— Да ты что?! — воскликнул майор и резко остановился, схватив Брейна за локоть. Ружон остановился тоже, а майор, оглядевшись, будто его здесь мог кто-то подслушать, признался: — Ну да, бином — это не совсем биологический объект.
— А какой?
— Ну… — Тут майор огляделся еще раз. Потом, понизив голос, добавил: — Твоя красотуля — специалист в области физики плазмотермических процессов.
— Сэр, она же мне рассечение зашивала! Неужели без медицинской лицензии?! — воскликнул Ружон.
— Успокойся, младенец, — отмахнулся Корсак. — Есть у нее лицензия, и квалификация соответствует.
— Сэр, но какая же наука изучает этих ваших биномов? — уточнил Брейн.
— Квантовый раздел плазмохимии.
— Мы в академии такого не проходили, — заметил Ружон.
— Вы много чего не проходили, и потому у меня с вами постоянный геморрой. Твой дружок из реабилитационного центра уже вышел.
— Бен?
— Он самый.
— И что с ним? Куда его направят?
— Я за него платил в этом центре, ко мне он и вернется.
— Он пойдет на задание с нами?
— Ага, сейчас. Побудет в резерве, покупается в море, покушает вольной еды, а не больничной, и с девками потрется. Есть у меня подходящее место, куда таких в отпуск отправляю.
— Ух ты… А нельзя ли меня в резерв, сэр, а то я по ночам кашляю, — стал дурачиться Ружон.
— Нельзя, морда слишком наглая. Иди давай в столовку, чтобы к нашему приходу все было готово.
Ружон убежал: ему не терпелось поскорее оказаться на свободе, без присмотра майора Корсака и Брейна, которого он тоже считал надзирающим, поскольку тот был значительно старше, разумеется, и опытнее.
— Зачем вы все это рассказываете, сэр? — спросил Брейн, когда они на кирпичной тропинке остались вдвоем.
— А чего мне бояться? Ружон — гений в программировании, хорош для соблазнения замужних дам в целях вербовки, может убрать даже очень подготовленного бойца, хорошо знаком с охранными системами. Он безупречен, пока находится в мире полученных в академии знаний. Однако за этими пределами он сломается и будет не опаснее спившегося полицейского. Он не сможет применить полученные от меня сведения, если вдруг его завербует враг. Будет только общий массив информации, который ничего не стоит без конкретики, понимаешь меня?
Брейн кивнул, хотя пока не понимал, куда клонит майор.
— Но если я замечу, что он понимает больше, чем следует, то по возвращении из командировки его ликвидируют. Это закон, ты же знаешь.
— Нет, сэр, не знаю. Я не работал в системе — меня вычеркнули на последнем этапе.
— Вышибли из академии?
— Так точно.
Майор покачал головой, осмысливая услышанное, и они снова двинулись по тропинке неспешным шагом. В кустах застрекотали цикады или то, что здесь ими называлось.
— Значит, весь свой опыт ты почерпнул на войне?
— У вас же имеется досье.
— Имеется, но, увы, не полное. Уверен, что и в Метрополии твоя папка незначительно толще, ведь ты прибыл из Запределья.
— Из Запределья?
— Ну да, из тех мест, которые слабо контролируются и все сведения о которых отправляются лишь прерывистыми донесениями немногочисленных групп.
— Ничего себе «немногочисленных», мы воевали с ними не один год!..
— Ну, мне приходится верить тебе на слово.
— У меня нет других доказательств, сэр, у вас небольшой выбор.
— А вот и нет! — возразил майор и засмеялся, отчего с ближайшей ветки вспорхнуло несколько четырёхкрылых мотыльков. —  Твои доказательства — твоя повидавшая много шкура.
— Шкура?
— Так точно. Ты за свою карьеру получил два тяжелых, три средних и полдюжины легкий ранений. И хоть некоторые из них очень хорошо скрыты восстановительными процедурами, так что снаружи нет даже намека на шрамы, пробитые железом ткани восстанавливаются уже не так, как выглядят здоровые. Так что первое же медицинское обследование дает полную картину твоих приключений, солдат.
— Ну и о чем же вам говорят следы моих приключений, сэр?
— О чем? О том, что ты много где побывал, не отсиживался на позициях, проявлял инициативу в бою. Ну, и еще одно немаловажное и удивительное открытие — ты необыкновенный счастливчик, Томас. Тебе бы маркером работать.
— Что такое маркер?
— Маркер — это такой субъект, который приносит удачу, за что ни возьмется. Он решает множество проблем там, где уважаемые эксперты только разводят руками. Это касается всего — банальных судебных споров, экономических конфликтов и даже военной сферы. Везде его советы или участие приносят успех.
— Неужели такие люди бывают?
— Бывают, друг мой. И ты мог быть одним из них.
— А откуда такие выводы?
— Твоя шкура, Томас.
— У меня счастливая шкура? — усмехнулся Брейн, отводя рукой очередную мешающую ветку.
— Чрезвычайно счастливая. У тебя на ней четыре смертельных входных при четырех выходных средней тяжести. Тяжелые ты получил от боеприпасов экспансивного действия, осколки которых обязаны засаживаться в тело без выхода.
— Ну это же смотря с какой стороны подходить. С одной стороны, вроде бы и опасное входящее, а посмотреть с другой — не такое страшное, — заметил Брейн.
— А вот и нет. В твоем нынешнем досье имеются рассчитанные каналы ранений, и на них видно, что пробивающее тебя железо двигалось по дуге — обходя жизненно важные органы. А в одном случае имеет место извилистый канал, где кусок шрапнели аккуратно обходил жизненно важные органы один за другим.
— Такое разве бывает? — искренне удивился Брейн.
— Бывает. Но не у всех.

Глава 56

Сегодня Брейну очень понравился обед, хотя он ничем не отличался от предыдущих, а на выходе его ждала доктор Нильсен.
Корсак подошел к ней первым, и они коротко обсудили какие-то рабочие вопросы. Потом он махнул Ружону, и они удалились.
К Нильсен подошел Брейн.
— Ты уже освободился? — спросила она, и ее глаза лучились каким-то домашним теплом.
— Да, милая. До обеда поработали вдвойне, майор зачел нам полную смену.
— Пойдем к тебе?
— Пойдем.
И они пошли к нему, держась за руки, как какие-нибудь ученики старших классов. Брейн то и дело поглядывал на Нильсен, и она спросила:
— Ты чего?
— Ничего, — ответил он, улыбаясь. Теперь Брейну казалось странным, что раньше он не замечал, насколько красива доктор Нильсен.
Когда они подошли к воротам его коттеджа, он неожиданно спросил:
— А это правда, что ты какой-то там физик и все такое?
— Кто тебе сказал? — вскинула брови Саманта.
— Майор Корсак.
— Он тебя разыграл, — улыбнулась она и, приблизившись, поцеловала его в губы. — Идем, я хочу использовать твою силу, пока ты в очередной раз не заснул.
И она использовала его силу с изысканным мастерством и умением. Брейн потом еще полчаса лежал, уставившись в потолок, а доктор Нильсен сама хлопотала на кухне, одетая в один лишь передник.
Когда Брейн наконец пришел в себя после любовного шока, она вынесла большой поднос со множеством приготовленных блюд, которые выглядели на удивление свежими и натуральными.
— Это тебе, милый, сегодня ты заслужил, — проворковала она и, присев к нему на колени, наградила длинным поцелуем, от которого Брейн почти что завелся.
— Нет-нет-нет! — возразила она, убирая его руки. — А то это никогда не кончится, а у меня от майора Корсака лицензия на отстрел только одного оленя.
— Вот даже как? — сыграл удивление Брейн.
— А ты не знал?
Брейн не ответил и, ссадив девушку с колен, пододвинул столик с большим подносом.
— Как тут много всего красивого!..
— У тебя старые картриджи, но они в порядке. Раньше стандартные наборы были разнообразнее и дороже, а сейчас нам подают лишь питательную изопену с разными вкусовыми присадками.
— Но всего мы все равно не успеем попробовать, они сейчас кристаллизуются и…
— Не переживай. Я остановила процесс готовки на стадии изовалентной фазы.
— Что это означает?
— Ну, процесс декристаллизации остановлен примерно за одну тысячную процента от состояния полного приготовления.
— Я все еще не понял.
— Окисление и обратная кристаллизация происходят после того, как блюдо достигло готовности, а мы остановили процесс приготовления, поэтому процессор картриджа думает, что мы это блюдо еще не приготовили, хотя оно фактически готово.
— И что, оно не будет полностью готово?
— Не будет, пока ты не тронешь его вилкой — тогда процесс продолжится, и за мгновение блюдо дойдёт до готовности и только потом начнёт состариваться, если это можно так назвать.
— Слишком много физики для блондинки с медицинским образованием и огромными сиськами, — сострил Брейн, провоцируя доктора Нильсен на ответный укол и раскрытие информации.
Однако она его выпад проигнорировала. Лишь улыбнулась и принялась одеваться. И это представление снова заставило Брейна распустить руки.
— Хватит, Томас, сейчас только еда. Береги силы на следующий раз, — строго заметила она и, поправив прическу, снова села рядом. — Давай уже есть.
— Давай, — согласился Брейн. — Только я сначала тоже что-нибудь надену.
— Надень, а я отвернусь.
— Тебе-то чего отворачиваться? — удивился он.
— Чтобы крышу не сорвало, я же не бесчувственный пень, я настоящая горячая девочка-варвар.
Брейн оделся, и они вернулись к ужину, который показался Брейну настоящим пиром.
Затем доктор Нильсен засобиралась домой.
— Ты можешь переночевать у меня, — заметил Брейн, надеясь на продолжение свидания — после ужина в нем проснулись дремавшие прежде силы.
— Нет, милый, мне еще сегодня предстоит поработать — снять кое-какие показатели, а с утра вообще полный ужас. И снятие данных, и обработка, и… много еще чего.
— Что такое плазмотермический процесс? — спросил он ее возле самой двери.
Доктор Нильсен вздохнула и посмотрела на Брейна, как зрелая женщина на досадливого юнца.
— Томас, ну ты же не первый год служишь в разведке.
— Да я просто солдат — бегу, куда прикажут, — попытался оправдаться он.
— За пределами постели наши отношения прекращаются. Неужели мне нужно учить тебя этике спецслужб, Томас?
Брейн вздохнул. Он забрасывал слишком грубые приманки, и теперь ему было стыдно.
— Я… дурак?
— Ты не дурак. В тебе действуют замененные инстинкты — действия, вызываемые не биологической необходимостью, а служебной. Понимаешь?
— Понимаю.
— Ты изуродован этой системой так же, как и все, кто с тобой здесь общается — я, Ружон, Корсак и еще полсотни персоналий с этой базы. У тебя есть собственное задание — наверняка очень сложное, забудь ты эту плазмотермию, там слишком часто приходится идти в рукопашную. Хватит на твою долю риска, милый, я хочу, чтобы ты выжил среди всего этого ужаса. И кстати, спрячь этот экстрактор или лучше выбрось, а то если ты еще раз включишь его случайно… твои галлюцинации и сны наяву могут стать совершенно неконтролируемыми.
— Ты сейчас говоришь как врач или как физик?
— Как друг, — ответила доктор Нильсен и, чмокнув Брейна в щеку, вышла за дверь.

Глава 57

Брейн и сам не заметил, как заснул в шаттле, настолько его вымотала дорога. Шутка ли — двадцать часов тряски с пересадками. А последний отрезок растянулся с положенных двух часов до почти четырех из-за того, что над материком разразились грозы второй зимы — самого беспокойного времени года — и шаттл многократно менял маршруты, а штурман, прокладывая новый взамен закрытого очередным грозовым очагом, ругался так, что было слышно в салоне через закрытую дверь кабины.
У выхода из порта его ждало заказанное такси компании «Друг», экономившей на чистке салона. Повсюду были какие-то крошки, из карманчиков торчали обрывки упаковок из-под кислородных леденцов, а акустический фокусатор фонил так, что нельзя было разобрать, что там бубнит этот робот.
Чтобы понять, его это такси или нет, Брейн вынужден был сунуть в гнездо корешок билета, и на информационном табло зажглось: «Добро пожаловать, мистер Хофман!»
Тогда он осторожно опустился на несвежие чехлы пассажирского дивана и стал ждать, когда закроется дверь. Но она оставалась открытой.
Где-то в стойке надсадно жужжал приводной механизм, дверь дергалась, но сдвинуться с места не могла. Пришлось Брейну лягнуть ее, после чего старенький моторчик все же сумел поставить дверь на место и провернуть замок.
— Эй, почему мы не едем?! — крикнул Брейн, когда такси сзади стали сигналить, чтобы его челнок освободил площадку.
— Вы не подали заявку конечного пункта… — пробубнил в ответ робот, и Брейн скорее догадался, чем расслышал его слова.
— Отель «Гвинея»! — прокричал он, теряя терпение, но и после этого такси не тронулось с места. Сзади снова послышались гудки уже нескольких капсул-такси.
— Сожалею, сэр, такого отеля в нашем городе нет.
— Да как это нет, если я его забронировал и видел его на карте? Ты дебил, что ли?
— Я не дебил. Я модель «автодруг четыреста восемнадцать».
— Если я в Грайстоне, то отель «Гвинея» находится на улице Центральная голубая!..
— Упс… — прошелестел робот, и стало слышно, как в его устаревших электронных внутренностях посвистывают дроссели.
— Дорогу покажешь, камрад? — выдал водитель.
— Покажу, только давай поскорее трогайся, а то твои коллеги уже задолбали!.. — потребовал Брейн, стараясь перекричать бесконечный вой, в который слились гудки дюжины рассерженных в очереди такси-капсул.
Его машина резко взяла с места, и гудки прекратились.
— Какой маршрут выберем, мистер Хофман, «экономический» или «бизнес»?
— «Бизнес», — ответил Брейн. Он находился в командировке, и все расходы брала на себя головная организация.
После получения новой вводной такси вынырнуло из плотного потока экономкласса и свернуло на пустынную платформу с несколькими свободными автолифтами.
Они заехали в одну из кабин, и та начала подниматься, да так высоко, что Брейн даже удивился, оказавшись в полусотне метров над землей.
Передняя стенка лифта откатилась, робот-таксист дал полный газ — и они понеслись по пустынному шоссе, с которого открывался великолепный вид, куда ни посмотри.
Где-то внизу, на извилистой, забитой машинами дороге, едва ползли «экономы», а они мчались по безупречно гладкому шоссе со скоростью триста пятьдесят километров в час. Уже через сорок минут такси спустилось с высотной трапеции на городские улицы, и робот тут же спросил:
— Куда дальше, камрад?
У Брейна не было навигатора, но он прекрасно запоминал карты, стоило ему взглянуть на них хотя бы раз.
— Э-э… проезжай на улицу Эдвази Второго, после светофора поверни направо, потом до дома «альфа-восемнадцать» и снова направо, там будет бульвар — названия не помню, но в конце фонтан, и за ним, через площадь с топографическим знаком «подземный переход», будет гостиница «Гвинея».
— Вы сказали «Гвинея», мистер Хофман?
— Да, «Гвинея».
— Что же вы мне сразу не сказали, что вам нужен отель «Гвинея»? Я его прекрасно знаю, сэр! — оживился робот.
«Вот сука», — подумал Брейн и откинулся на пропахшую прокисшим соусом спинку дивана. Сейчас ему хотелось, чтобы поскорее закончилось это путешествие и он смог бы упасть на кровать в своем номере и отоспаться. На службу ему предстояло выйти только через полтора суток.
Такси притормозило напротив здания из пластобетона, имитировавшего красный кирпич.
Четыре этажа, просторная автостоянка, большая лужайка с подстриженным газоном и роскошные клумбы, над которыми вились неутомимые труженики — роботы-шмели.
Расплатившись казенной карточкой, он сам выволок чемодан из багажного отделения, поскольку подача у него не работала и, огляделся в поисках стюарда или хотя бы сервис-тележки, которые обычно выкатывались перед каждым гостем, чтобы он мог поставить на них свой багаж, и следовали за ним до самого номера. Но здесь ничего этого не было. Хорошо хоть погода была ясная. Опять же лужайка, клумбы, шмели.

Глава 58

Брейн вошел под своды холла, куда изливался щедрый поток кондиционированного воздуха.
Возле стойки портье ожидали двое — миловидная девушка лет двадцати в форме кадета и нетрезвый менеджер какой-то спортивной команды, о чем сообщала бирка на его помятом пиджаке.
Оба были при багаже, девушка нервничала, а спортивный менеджер то и дело прихлебывал из плоской бутылки, и это мирило его с объективной реальностью.
Брейн встал третьим и поставил чемодан на пол. Девушка-кадет смерила его презрительным взглядом и облокотилась на стойку в ожидании портье, который вскоре появился и с ходу развел руками — дескать, ничем помочь не могу.
— Что?! — воскликнула девушка, и распорядитель весь сжался. Похоже, это была уже не первая их перепалка.
— Я, как вы и настаивали, мадемуазель, сходил-таки на этот пункт обработки, и что я там узнал?
— Что вы узнали?
— Что обрушения сервера по брони вас ничуть не задело, просто ваше начальство слишком поздно отправило заявку — ошиблись всего на три дня, но этого хватило, чтоб вы тут мне вытаскивали внутренности через одно место.
— Да что же это такое, а? Куда мне на вас жаловаться?
— Лучше поезжайте в город — там много гостиниц со свободными местами. Да, это дороже, но кто оплатит ваши нервы, мадемуазель?
— Не нужен мне ваш вшивый город, у меня коллоквиум здесь рядом!..
Девушка махнула рукой в сторону выхода, но, видимо, уже не в первый раз, и портье даже бровью не повел.
— А хотите… хотите я отправлю вас в город на такси за свой счет?.. — предложил он, и Брейн понял всю глубину давнишнего спора, ведь портье был канзасом, и мало того — рыжим канзасом, которые славились особенной расчетливостью.
— Никуда я не поеду! У меня коллоквиум в двух шагах! Зачем я буду потом сюда из центра ехать? Когда уедут эти ваши…
— Здобари, мадемуазель.
— Да, они.
— Через восемнадцать часов.
— Я… я буду ждать, я лягу прямо посреди вашего холла и буду ждать, — решительно заявила девушка и отошла от стойки со слезами на глазах.
— Что вам, сэр? — обратился портье к спортивному менеджеру.
— Ну, вы сказали, что меня поселят в какое-то крыло…
— Ах да, там сейчас производят уборку. Буквально через десять минут вы сможете вселиться.
— А сортир там имеется? — спросил менеджер, прикладываясь к плоской бутылке.
— Э… разумеется.
— В номере?
— Немного дальше, сэр. В коридоре. В теплом благоустроенном коридоре.
— А ванна?
— Она рядом, вы не промахнетесь.
Менеджер кивнул, и подошла очередь Брейна.
— Хофман. Люкс-стандарт, — коротко сообщил он.
— Сожалею, мистер Хофман, вашей фамилии нет в нашем списке.
— Посмотри в список бронирования, ублюдок, — перешел Брейн на открытый код.
— Сожалею, сэр, вашей фамилии нет и в этом списке, — ответил портье, даже не заглянув ни в какие списки.
— Я могу отозвать вас на пару слов? — спросил Брейн.
— То есть?
— Из-за стойки. Выйдите, и я задам вам пару вопросов.
Портье вышел и тут же получил незаметный, но очень ощутимый удар в солнечное сплетение.
Хватая ртом воздух, он попытался упасть на колени, но Брейн придержал его и задал простой вопрос:
— Что происходит, дружище, вам не нужны деньги?
— Де… деньги нужны, но… но упал сервер, и мы… и мы почти не контролируем обстановку.
— По крайней мере честно, — заметил Брейн, встряхивая портье, чтобы тот мог стоять. —  Теперь посмотри в список и скажи, когда будет обещанный номер.
Портье сделал несколько вдохов, пришел в себя и наконец сверился со списком.
— Вот он, ваш люкс-стандарт под номером триста восемнадцать, но он занят на ближайшие сутки, сэр.
— Понятно. Жду ваших предложений.
Распорядитель незаметно помассировал живот и сказал:
— Через четыре часа освободится «вип-дабл» на четвертом этаже, и вы сможете получить его безо всякой доплаты. Прошу вас, у меня больше ничего нет, сэр.
Брейн вздохнул и огляделся. Менеджер достал очередную фляжку и больше ни в чем не нуждался. Девушка-кадет сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и сверлила взглядом стену перед собой. Ноги были красивые. Обе.
— У нас за корпусом имеются лежаки, сэр. Очень удобные, и вы можете отдохнуть.
Сказав это, распорядитель подался назад, ожидая болезненного удара, но Брейн принял это предложение и, подхватив чемодан, пошел на выход. Он уже хорошо представлял себе мягкий лежак, солнце, запах цветов и ненавязчивое жужжание роботов-шмелей.
Такой вариант ожидания ему подходил и даже нравился. Четыре часа — это пустяк, а уж в таких условиях он легко прождал бы и все восемь.

Глава 59

Поначалу Брейну показалось, что он проснулся оттого, что солнце било ему в глаза, однако нет, сработала его внутренняя система безопасности, когда он почувствовал чье-то приближение.
— Вы так чутко спите, мистер Хофман! — улыбнулся портье, останавливаясь в пяти шагах от Брейна.
— Что случилось? — спросил тот, садясь и убирая руку от спрятанной под пиджаком кобуры.
— Номер освободился на полчаса раньше. Идемте, вы получите «вип-дабл» вместо вашего занятого «люкс-стандарта».
— Замечательно, — сказал Брейн и, поднявшись, пригладил волосы, а распорядитель подхватил его чемодан.
— Я сам донесу.
— Нет-нет, — возразил портье. — Вы и так понесли неудобства. Это самая малость из того, что мы вам задолжали.
В холле переменилась обстановка. Хронически пьяный менеджер исчез, девушка-кадет сидела на дальнем диване с отрешенным видом, не обращая внимания на двух подвыпивших постояльцев отеля, которые, перебивая друг друга, заплетавшимися языками рассказывали ей о своих героических приключениях — каждый о своем, и Брейн заметил, что кадет устала, хотя и держалась стоически. Она была красива — женщинам-суперколверам из-за их крупного сложения всегда шла военная форма.
— А у нее есть какие-то перспективы? — спросил Брейн, когда портье заполнял его ордер.
— Ой, — покачал головой консьерж. — Она нас тут так достала, что замдиректора был готов дать ей двадцать процентов от стоимости номера в «Зеноне» — это хороший отель в городе. Плюс такси за наш счет.
— А она?
— Послала его, и очень далеко. Говорит, что согласна на любые условия, но здесь — в пригороде.
— И что же вы?
— Мы готовим ей… домик садовника. Он пустовал семь лет, с тех пор как мы стали пользоваться услугами специализированной фирмы — это оказалось дешевле. Но в этом домике вышли из строя все магистрали, так что удобства на улице, под каштаном.
— Просто в кустах, что ли? — поразился Брейн.
— Ну что вы, — улыбнулся консьерж. — Там есть будочка из ламинированного картона с химическим боксом-поглотителем.
— И когда же будет готов этот домик?
— Боюсь, только в полночь. Ну, идемте смотреть ваши апартаменты, сэр. Уверен, что воспоминания о нашем отеле останутся в вашей памяти как самые лучшие.
Они зашли в просторную лифтовую кабину с зеркальными стенами, поднялись на четвертый этаж и вышли в лифтовой холл с полами из искусственной белой сосны. Стены были украшены копиями известных картин, выполненными авторизованными роботами-художниками, передававшими на полотно не только толщину мазков и стилистические характерности, но также и обычные ошибки авторов.
Качество отделки стен и потолков коридора свидетельствовало о том, что на четвертом этаже располагались самые дорогие номера отеля «Гвинея».
Открыв контактным ключом массивную дверь с рукояткой в виде головы льва, консьерж распахнул ее и сказал:
— Ну вот и ваши владения, мистер Хофман! Надеюсь, вы по достоинству оцените нашу компенсацию за принесенные неудобства.
— Оценю конечно, братец. Мне здесь все нравится, — произнес Брейн, проверив ванную комнату, туалет, спальную и гостиную, а также просторный балкон со столиком и четырьмя стульями под широким зонтом от солнца. —  А что там, за этой дверью?
— Извольте проверить сами, сэр, — с поклоном предложил портье.
Брейн толкнул дверь и оказался в номере-близнеце уже им осмотренного.
Здесь было все то же самое, только плитка в ванной и туалете оказалась чуть позеленее — ближе к цвету океанской волны, и балкон выходил на тенистую сторону, а в остальном — полное подобие.
— А зачем мне два одинаковых номера?
— Не два одинаковых, сэр, а один «вип-дабл», — поправил его портье с легким поклоном.
— Понятно, — кивнул Брейн и вышел в коридор из двери второй половины номера. — Где второй ключ?
— Какой второй, сэр?
— У «дабла» две двери, значит, должно быть два ключа.
— Согласен, сэр. Подождите меня, и я скоро вернусь со вторым ключом.
— Не спеши, я составлю тебе компанию.
— Сэр, я доставлю вам все в лучшем виде.
— Не торопись, у меня внизу еще дела остались.
Портье не посмел перечить Брейну, и они вместе спустились на лифте в холл.
Пока портье бегал к стойке за ключом от второй двери «дабла», Брейн стоял возле лифта, наблюдая за поникшей фигурой девушки-кадета, которую осаждали уже четверо подвыпивших кавалеров.
Двое из них уже иссякли и понуро слушали враки других.
— Вот, пожалуйста! — подскочил портье, протягивая блеснувшую платиной магнитную пластинку.
— Спасибо, приятель, — кивнул Брейн. —  Эй, кадет! Кадет! Встать и подойти с вещами к лифту!.. — строго приказал он, и в девушке сработала заложенная годами программа. Она, еще ничего толком не поняв, вскочила и, подхватив баул цвета хаки, зашагала к Брейну.
Он открыл лифтовую кабину и скомандовал:
— За мной, кадет!
Девушка послушно зашла следом, и кабина начала подниматься.
Спутница смотрела на Брейна, и в ее глазах читался вопрос — она вот-вот готова была его озвучить.
— Все вопросы потом, — упредил ее Брейн.
Они вышли на четвертом этаже, и Брейн повел девушку по коридору.
— Вот, — сказал он, открывая вторую дверь «дабла», — проходите.
Подтаскивая тяжелый баул, девушка зашла следом и остановилась.
— Как вас зовут, кадет?
— Диана Лонмарт, сэр. А вы…
— А я теперь ваш сосед. Эта часть апартаментов принадлежит вам на ближайшие трое суток. За это время вы, если понадобится, уладите ваши дела с администрацией отеля, коль вам так уж необходимо жить именно здесь.
— Мне необходимо.
— Вот и отлично. Сейчас я пройду через смежную дверь на свою половину, и вы, заперев дверь, останетесь в полной безопасности. Вот вам ключ от внешней двери, а смежная запирается только с вашей стороны.
С этими словами Брейн сунул в руку Диане магнитную пластинку и направился на свою половину.
— Сэр, но как вас зовут? И… каково ваше звание? Я же вижу, что вы военный.
Уже взявшись за ручку двери, Брейн остановился:
— Я давно уже гражданское лицо, а зовут меня мистер Хофман.
— А имя?
Брейн вздохнул:
— Стив. Стив Хофман, — сказал он и, взглянув через плечо на кадета Диану, прошел на свою половину, где перевел дух, снял наконец пиджак и, сдернув кобуру, убрал в шкаф, а пистолет сунул под диванную подушку в гостиной.
Хотел уже присесть, но его взгляд привлекло собственное отражение в зеркале.
«Кто это?»
Брейн подошел ближе, вглядываясь в незнакомые черты. Себя прежнего он узнавал разве что по осанке и по росту. Возможно, овал лица тоже был похожим, но остальные черты были ему незнакомы, к тому же возраст — человек в зеркале выглядел едва на тридцать лет.

Глава 60

Лишь услышав, как защелкнулся замок промежуточной двери, Брейн смог немного расслабиться, почувствовать себя обычным гражданином, с минимальным количеством обязанностей. Но ненадолго.
Надо было принять душ, и пришлось доставать из-под подушки пистолет. Что за душ без пистолета под рукой? А также без штанов и ботинок тут же — возле ванны?
Это была профессиональная необходимость. Бегать босиком можно, но вот прыгать с высоты двух-трех этажей — нет. Уж лучше без носков в мокрых ботинках, чем совсем босым. Брейн эту науку проходил еще в теории, однако было дело — познал и на практике.
Поэтому пистолет-штаны-ботинки были при нем, когда он, прикрыв глаза, нежился под оплаченными казной струями горячей воды. Впрочем, нежился он не весь, часть его продолжала оставаться на посту и прекрасно помнила, где находился пистолет. А в остальном — да, он нежился.
После душа Брейн прошел в спальню и растянулся на широкой кровати — по-прежнему не расставаясь с пистолетом. В запасе у него была уйма времени — можно была выспаться дважды, если никто не помешает. С этой мыслью он и уснул, проснувшись спустя четыре часа, и, открыв глаза, уставился в темный потолок.
Рука сама нашла пистолет, и он еще с полминуты лежал прислушиваясь.
«Проникновение», — сказал он себе, подразумевая появление незваных гостей в периметре его базы. То есть жилища, то есть номера.
Соскользнув с кровати, куда дотягивался свет от уличного фонаря, просеянный через кроны деревьев, Брейн полностью погрузился в темноту. А еще через двадцать секунд приставил пистолет к затылку незваного гостя и сухо приказал:
— Не двигайся или ты труп…
Гость замер от страха, и Брейн принялся быстро обыскивать его одной рукой. Оказалось, что на незваном госте не было даже белья и им оказалась девушка-кадет.
— Диана? Что вы здесь делаете? — спросил Брейн, убирая пистолет.
— Вы… Вы дурак, сэр?
— Ах да, извините, — опомнился Брейн. — Но зачем вы здесь… То есть чем я заслужил?..
— Просто… вы милый… — выдавила она и стала плакать от пережитого потрясения.
Понимая, что это, возможно, обдуманная провокация, Брейн все же чувствовал себя виноватым и, поддавшись на провокационное поведение соседки, как мог исправлял ситуацию в течение примерно трех часов — пока не начало светать.
Когда Диана уходила, он сделал вид, что спит, и был благодарен ей, что она не стала его будить, чтобы устроить какие-то прощания со взаимными клятвами о том, что эта ночь была незабываемой, что бла-бла-бла, любовь-морковь и все такое. Она тихо ушла, и он с удовольствием раскинулся на всей территории широкой кровати.
До выхода на службу оставались считаные часы, поэтому он позволил себе заснуть еще и запустил свой биологический будильник, который сработал через полтора часа.
Проснувшись, Брейн соскочил с кровати и прошелся вдоль окон просторного номера, выглядывая наружу и фиксируя даже пустяки, вроде скомканной газеты возле урны или вьющихся над кустами насекомых. Потом достал из багажа два стоппера — устройства, которые устанавливались на косяк, после чего открыть дверь, не выбивая ее, уже невозможно.
Один стоппер он поставил на входную дверь, с отсрочкой включения после ухода на службу, а второй, с немедленной активацией, на дверь, смежную с соседним номером. Брейн посчитал, что совершил уже достаточно ошибок.
Приняв душ, он вышел из ванной, вызвал такси и стал доставать из большого чемодана свой казенный серый костюм, в котором ему предстояло показаться публике — весьма ограниченной.
Через полчаса машина прибыла — на этот раз с пилотом и из другой компании.
— Сэр, ваше такси у ворот, — сообщил по интеркому портье.
— Спасибо, я уже спускаюсь.
В лифте Брейн еще раз взглянул на свое отражение, оценивая, насколько не «по-военному» он выглядит. Совсем развязным у него выглядеть все равно бы не получилось, и фальшь стала бы очевидна даже неподготовленному наблюдателю, поэтому он играл педанта-чистюлю. Держать этот образ ему было проще — следовало лишь с брезгливой физиономией подавать руку для рукопожатия и регулярно смахивать с безупречно отглаженного пиджака невидимые пылинки.
Правда, атлетическая фигура и высокий рост не слишком соответствовали выбранному образу, однако Брейн решил, что это, напротив, может подчеркнуть его «ненормальность».

Глава 61

Таксист был молчалив и не досаждал пассажиру расспросами, однако выглядел он каким-то озабоченным, то и дело срываясь на ругань, когда отвечал на звонки по диспикеру.
«Жена, наверное», — поначалу подумал Брейн, заранее сочувствуя водителю-гоберли.
Брейн машинально фиксировал все, о чем говорил таксист в своих коротких обменах, невнятных из-за пластиковой перегородки. Однако после пятого звонка водитель стал так орать, что никакая звукоизоляция уже не помогала.
Вскоре стало понятно, что «дорогая» превратилась в «ублюдок недотраханный», что выходило за пределы внутрисемейного конфликта, и Брейн понял, что его ведут, опережая на полшага — отсюда и накладки, и стресс таксиста.
— Пожалуй, я выйду здесь… Притормозите.
— Но, сэр! Мы проехали только половину пути!..
— Не беспокойся, вот тебе за полную поездку, — ответил Брейн, оставляя на пассажирском сиденье наличные деньги.
— Но почему?! — прокричал водитель, высунувшись в окно предусмотрительно заблокированной Брейном дверцы.
— Знакомого увидел! — ответил Брейн и, проскочив через двери магазина, встал к стене и… не пожалел. Пуля щелкнула, пробив синтетическое стекло, и ранила в бедро даму, толкавшую к выходу тележку с продуктами.
Крики, падение, охранники, вызов полиции, но Брейн уже был на втором этаже, чтобы лучше рассмотреть возможные позиции снайпера. Однако позиций не нашлось. За территорией мола оказался молодой лес — там негде было разместить снайпера, значит, работали с воздуха. А воздушная слежка — это подтверждение высокого приоритета задания, которое Брейн выполнял.
Впрочем, все это было понятно и знакомо. Больше всего его пугало другое — каждый раз, глядя в зеркало, он не узнавал того парня, который смотрел на него. Он был значительно моложе.
Проскочив сквозь торговые залы, Брейн выбрался в другой квартал и там, перехватив очередное такси, назвал адрес в двух кварталах от нужного места — детской школы «Поликантор», куда он должен был прибыть к определенному часу с инспекционной миссией.
Карта города оказалась неточной, и Брейну пришлось постараться, чтобы не заплутать, когда, сменяя такси одно за другим, он в целях безопасности катил совершенно в противоположную от нужной сторону.
Пара тонких цветных курток также играла роль в его перевоплощении — он купил их на уличных развалах.
Приходилось менять походку, хромать, шагать, размахивая руками, и самое обидное, что, скорее всего, враги этого момента торжества его актерского таланта не видели и поджидали возле школы.
Что ж, у него и на этот случай был припасен подходящий фокус.
Брейн добрался до школы, но занял позицию в сквере, откуда в небольшой тринокль можно было следить за происходящим в школе через окна. Он примерно знал, где находилась аудитория, в которой он должен был встретиться с Эдгаром Джоннером и опознать его, как по внешним признакам, так и по особым, на тот случай, если его заменяли дублером.
Но это в идеальном случае, а тут была реальная боевая работа, где нельзя было соваться под верный удар, поэтому Брейн решил сыграть мягко и, что называется, издалека.
Место в парке было удобно не только с точки зрения наблюдения — тут находилась палатка, где продавались жареные орехи пяти видов, и школьники не упускали случая прибежать в парк и потратить карманные деньги.
Здесь Брейн и организовал засаду, куда спустя пять минут попался веснушчатый мальчишка лет десяти.
— Эй, парень! — негромко позвал Брейн, но школьник только презрительно на него покосился и остался стоять возле орехового ларька, выуживая из кармана деньги.
Тогда Брейн показал сотню и недвусмысленно помахал ею, все более привлекая внимание мальчишки. В конце концов тот подошел с таким видом, словно делает незнакомцу одолжение.
— Ну, и чо надо? — спросил школьник, останавливаясь в паре шагов от Брейна.
— Учителя Джоннера знаешь?
— Ну.
— Если передашь ему записку от меня, получишь эти деньги.
— Я передам, а ты сбежишь.
— Деньги я отдам тебе сразу, а как вернешься, получишь у торговца еще и орехов — я оплачу для тебя какие хочешь.
— У этого долговязого сейчас урок в южной аудитории, — сказал мальчишка, махнув рукой в сторону школы.
— И это тебя останавливает?
— На самом деле не останавливает, — решился рыжий и поправил лямки своего ранца. — Давай свою записку и деньги.
Брейн отдал и то, и другое. Мальчишка деловито рассовал все по карманам и зарысил в сторону школы, а Брейн снова вооружился триноклем и стал ждать.
Вот и главная сцена — Брейн держал под контролем три школьные аудитории, и теперь учитель в одной из них направился к двери.
«Действительно долговязый», — подумал Брейн, настраивая тринокль на максимальное увеличение. Вот только его объект имел средний рост, другой цвет волос, рисунок ушей, форму носа. Это был совершенно другой человек, и именно этого Брейну не хотели позволить увидеть.
Для чего была вся эта суета? Объект оказался племянником какого-то высокого чина, и появилась информация, что через этого родственника на него будет оказано давление. Почему за Брейна так жестко взялись, ведь в конце концов эту подмену нельзя было скрывать сколько-нибудь долго? Но, видимо, долго им и не требовалось, а вот сейчас было очень важно.
Брейн достал односторонний передатчик, замаскированный под плитку синтетического шоколада, и снова глянул в тринокль — долговязый кому-то срочно названивал.
Брейн нащупал под упаковкой шоколадки единственную кнопку и, нажав ее, услышал, как передатчик пискнул — донесение ушло в эфир.
Теперь следовало сделать еще одно дело — расплатиться с временным агентом, для чего Брейн спросил у продавца, что любит рыжий, и оплатил тому все по двойной порции.
Неподалеку медленно проехал фургон доставки чего-то там и остановился на краю парка. Брейну пришлось зайти за кусты, чтобы скрыться от камер, вмонтированных в рекламную надстройку фургона. Через полминуты из лючка в этой надстройке стартовал мини-коптер и направился к ореховой будке, а Брейн, оставив пиджак в кустах, взлохматил волосы, выпустив наружу рубашку, покачиваясь, направился к фургону.
Натолкнулся на него, выругался и, пристроившись у колеса, сделал вид, что готовится на него помочиться.
И тут, несмотря на самые строгие инструкции, выдаваемые наблюдателям, отъехала раздвижная дверь, и появился плечистый субъект в очках-светофильтрах, сберегающих зрение при долгом сидении за мониторами.
— Эй, чудо, а ты ничего не попутал? Ну-ка вали отсюда!
— Ага… Разбежался уже… — буркнул в ответ Брейн.
— Ты плохо меня слышал?
Плечистый быстро огляделся, потом сделал шаг вперед, но едва протянул руку, получил быстрый удар в солнечное сплетение. В следующее мгновение Брейн запрыгнул в фургон и еще одним ударом сбил оператора с вращающегося стульчика.
Больше здесь никого не было, и Брейн, проверив жетоны, выяснил, что за ним пытались следить сотрудники частного агентства.
«Пора домой», — решил он и, выйдя из фургона, перешагнул через лежавшего без чувств здоровяка и поспешил в кусты, где оставил пиджак.

Глава 62

От сильного толчка Брейн ткнулся лбом в приборный навес — верхнюю часть приборной панели, которая была разделена надвое из-за тесноты в пилотской кабине.
— Томас, ты чего сегодня какой-то сонный? Второй раз в дно уперлись! — прозвучал в наушниках раздраженный голос майора Корсака.
— Извините, сэр, съел что-то не то, — ответил Брейн, очнувшись, и торопливо включил задний ход, вытягивая боковой стабилизатор судна из донного песка.
Взметнулась пыль, и ничего не стало видно. Запустились системы альтернативного зрения, поставлявшие на экран образы, смоделированные в невоспринимаемых человеком спектрах.
— Давайте на исходную и снова противоторпедный маневр. Там их, скорее всего, набросают предостаточно, и обидно будет, если все закончится очень быстро.
— Сэр, вы давите, — заметил Ружон.
— Кто давит? Я давлю?
— Вы, сэр.
— Да, я давлю. У меня дел невпроворот, а я тут с вами фигуры выписываю, как будто больше этим некому заняться.
— Пусть с нами поработает инструктор Шварц, он же на этих подводных делах, можно сказать, литатрона съел.
— Когда мне понадобится твой совет, Ружон, я непременно к тебе обращусь, а пока проверь, что у тебя с кислородом.
— Нормально.
— А у меня телеметрия показывает — семьдесят процентов.
— Врет телеметрия, мы дышим нормально, да, Томас?
— Да, вполне, — подтвердил Брейн, который сегодня пилотировал судно и сейчас старательно разворачивал его, стараясь снова не зарыться в песок.
— Мы на старте, сэр, — доложил вскоре Ружон, бывший в этот день штурманом.
— Ну, вперед и давайте, пройдите этот участок дна с песчаными холмами чисто, а то я сегодня снова не засну.
И они прошли этот участок. Учебная программа выдавала им множество разнообразных вводных: насылала торпеды, арьергардные мины, электромагнитные сети-ловушки, которые распознавались лишь за несколько десятков метров, при том, что скорость под водой была такой, что попадавшиеся навстречу озерные креветки разбивались о корпус судна.
— Отлично! Вот ведь можете, если захотите! — похвалил майор Корсак через два часа изнуряющей работы.
«Ну наконец-то», — подумал Брейн, чуть прибавляя в дыхательную смесь кислорода. Он полагал, что на сегодня тренировки закончены, и планировал на вечер хорошую встряску с виртуальными противниками. Это должно было прогнать так не ко времени накатывающую сонливость. И что самое неприятное — он даже не замечал того момента, когда начинал «тормозить».
— Раз у нас пошло такое взаимопонимание, прямо сейчас отработаем и аварийный выход после полученных судном фатальных повреждений.
— Но, может быть, лучше завтра? — подал голос Ружон.
— Никаких вам завтра, я и так исследования сдвинул, чтобы вам всю акваторию освободить. Завтра здесь будет другая программа.
— Биномы? — спросил Брейн.
— Не твое дело, — отрезал майор, и Брейн понял, что угадал.
Впрочем, все равно пришлось возвращаться на исходную и надевать подводные костюмы, работать в которых было куда сложнее, однако в реальных условиях им с Ружоном предстояло преодолевать весь маршрут или, по крайней мере, самую опасную его часть именно в подводной оснастке, чтобы в случае повреждения можно было воспользоваться аварийным выходом.
Сегодня было предварительное обучение, поэтому выходить предполагалось налегке — с одним оружейным кофром, однако тренировки с выходом по полному профилю с дополнительным «багажом» были уже недалеки.
— Поехали, ребята! Не подведите меня!..
И снова полный ход, стремительный разгон и шелест шлифующей кабину воды. Резкие щелчки — это креветки, которым не повезло. Скорость все возрастает, и вот оно — первое испытание: мини-торпеды идут «вилкой». Уходить влево или вправо — не вариант. Брейн заложил «бочку» — и виртуальная центральная торпеда прошла в метре от кабины.
— Отлично, пираты! Давайте в том же духе!.. — крикнул Корсак. Должно быть, ему там, на четырех экранах, все казалось забавным, но Брейну в дополнительной защитной маске приходилось полагаться только на чутье.
Вот бокс электромагнитной сетки — он уже заметил цель и медленно поворачивался в ее сторону. В реальности никакого поворота бокса Брейн бы не заметил — лишь примитивные сигналы датчиков: синий — бокс разворачивается влево, красный — вправо. Требовалось мгновенно принять верное решение, поскольку спустя долю секунды происходил отстрел сети, которая двигалась в воде со скоростью, необъяснимой с точки зрения традиционной аквадинамики.
Уф! Пронесло! Конус сети раскрылся в другом направлении, и судно, стрекоча винтами, вышло на следующий этап.
В этот раз Корсак никак не прокомментировал успех курсантов, должно быть, полностью поглощенный ожиданием следующего, еще более опасного этапа, когда судно входило в виртуальное поле арьергардных мин.
Их опасность состояла в том, что они и виду не подавали, что засекли очередную жертву. Они пропускали ее мимо себя, прикидываясь камнем, кораллом или диковинным морским существом, а затем двигались следом, понемногу разгоняясь и реагируя на каждый маневр цели.
Если нужно, они останавливались или даже зарывались в ил или песок, пока потенциальная жертва, почувствовав неладное, обшаривала все вокруг позиционными радарами.
Не обнаружив угроз, она успокаивалась — и тут наступал момент стремительной атаки арьергардной мины: она сбрасывала маскировку и, сливая все резервы батарей в мощность двигателей, настигала жертву и разрывала на сегменты, если цель была небольшой, или уничтожала ходовую часть, если это было большое судно.
Главным на этом этапе было вертеть головой и видеть все экраны и датчики, что было задачей практически невыполнимой.
С такой работой справлялись суда покрупнее, где было в избытке автоматизации и предварительной обработки данных, однако такие гиганты не могли проскочить незамеченными через разграничительные линии охраны.
В варианте операции майора Корсака этот вариант не рассматривался. Заградительные линии требовалось не просто пройти, а пройти, не оставляя следов. В противном случае будут преследования, засады, и ничего хорошего из этого не выйдет, поскольку для противной стороны вся эта акватория знакома, а диверсантам приходилось работать в условиях постоянных открытий.
— Мы прошли чисто! — радостно сообщил Ружон, когда экипажу удалось проскочить все засады и ловушки.
— А вот хрен вам… — буркнул Корсак и вручную добавил новую вводную: пропущенная торпеда снесла правый передний стабилизатор и нарушила герметичность корпуса. Время для эвакуации — четыре секунды.
— Это нечестно, сэр! — крикнул в эфир Ружон, лишь для того, чтобы выразить свое мнение. А в следующее мгновение они с Брейном уже месили взбаламученную воду своими аквароутами, а брошенное судно всплывало на сработавших поплавках.
В реальных условиях оно шло ко дну, но здесь его должен был отбуксировать к берегу инструктор Шварц, а потом, ругаясь, заменять все сработавшие пиропатроны.

Глава 63

В продолжение игры как бы погружавшееся судно добивали все прибывавшие торпеды, а Брейн с Ружоном уходили на аквароутах, прижимаясь ко дну.
Спустя пару минут они, согласно нормативам, уже вскрыли мешавшие плыть кофры с оружием и были готовы постоять за себя, однако для боевых патронов у Корсака мишеней не было, и он скомандовал возвращаться. А спустя четверть часа уже помогал своим курсантам избавляться от тяжелой амуниции.
Выходя из ангара, они столкнулись со Шварцем, которому предстояла напряженная ночь восстановительных работ. Он не ответил на их приветствия — они закончили тяжелую смену, а у него она только начиналась.
— Что вы, сэр, все время прихрамываете и ногу тянете? — спросил Брейн, когда они шагали по кирпичной тропинке.
— Дергает очень. Всегда такое случается на суперлинию трех спутников.
— А я даже не знаю об этой суперлинии.
— Ты не местный — тебе проще. А у меня каждый ген запрограммирован на здешние проблемы. Оттого и мучаюсь.
— Да ладно вам, босс! — возразил Ружон. — Здесь только инстинкты и никаких генов. Помните, как вы меня в Клиндаго забрасывали? Вот тогда я…
— Да помолчи ты! — оборвал его майор и, остановившись, присел, начав растирать левую лодыжку.
— Сэр, но у вас тут хорошие специалисты, кое-какая аппаратура, почему вам не пройти курс физиотерапии? Мне с моими ранениями всегда помогало, — заметил Брейн.
— Да прошел я уже этап физиотерапий, лазерно-клеточных коррекций и даже квантового выравнивания возмущенных сред. Ничего не помогает.
— Но почему? Неужели ранение с утратой конечности?
Брейн знал, что после восстановительных процедур выращенные части не всегда работали как прежние, хотя выглядели вполне полноценными.
— Нет, нога всегда была в порядке, а один редкий и дорогой специалист-парахронолог разобрал меня на составляющие в своем диагностическом центре и сказал, что имеет место хроноконтузионный фактор.
— О! — удивился Брейн, и они с Ружоном переглянулись.
— Вот и я так же отреагировал, — улыбнулся майор и тут же сморщился под напором нового приступа.
— Может, таблетку какую, сэр? У меня универсалки имеются, — предложил Ружон.
— Нет… Уф… Это скоро пройдет…
— Так что же это за фактор такой? — спросил Брейн.
— Это когда кто-то из твоих предков получил мучительное ранение, заставившее его сильно страдать. А поскольку мой род происходит из «захватчиков», это была страшная рана, которую он получил в их многочисленных войнах.
— И настолько далеко этот хронофактор распространяется? На сколько поколений?
— Максимальный эффект — третье поколение, а потом все постепенно замирает. С пятого-шестого об увечьях предков уже ничто не напоминает… Все, я готов идти.
Майор поднялся и, слегка прихрамывая, зашагал по кирпичной тропинке, и Брейн с Ружоном поспешили следом.
Как и в прошлый раз, в беседке перед столовой Брейна поджидала доктор Нильсен.
Заметив его, она поднялась, потянулась, как пантера, и вышла на площадь, приковав к себе взгляд Ружона.
— Перебирай ногами, курсант, — одернул его Корсак, а Брейн направился к Саманте, которая держала в руке бокс с его ужином.
Волшебный ящичек блокировал рекристаллизацию и позволял блюдам картриджа долго оставаться свежими.

Глава 64

Брейн был благодарен Саманте за то, что она нашлась в этом странном месте, где ему порой с трудом удавалось сфокусировать внимание на обязательном самоанализе.
Временами все выглядело так, будто происходило не с ним, а иные периоды и вовсе исчезали — он чувствовал, понимал, что некий отрезок времени пройден, однако, чем был наполнен этот отрезок, какими событиями, вспомнить не мог.
И только доктор Нильсен возвращала его к реальной и понятной телесной жизни, где все отмерялось секундами, минутами, часами. И всегда свежими блюдами из волшебного ящичка.
— Как ты это делаешь? — спрашивал он, поедая такие свежие, как будто только из мейдера, блюда.
— Я тебе уже рассказывала. Ты забыл? — улыбнулась она, кутая в халат свое восхитительно тело.
— Забыл, — признался Брейн, стараясь не подавать виду, что озадачен. Он не помнил, чтобы задавал ей подобные вопросы.
— Ты много работаешь, твоя забывчивость простительна.
— Да, майор гоняет нас по полной.
— У тебя есть другая женщина? — неожиданно спросила доктор Нильсен.
— Что, прости?
— Ты все прекрасно слышал, Томас.
— Просто это так неожиданно… — развел руками Брейн, и, что самое странное, он не мог утверждать, что Саманта не права, но одновременно не мог и припомнить ничего, что смахивало бы на его измену.
— Это была Марта?
Марта, девушка из бригады ихтиобиологической службы. Лет двадцать пять, прекрасная фигура, дерзкий взгляд зеленоватых глаз. Брейн не единожды смотрел ей вслед. Да кто не смотрел?
Похоже, ей не терпелось заполучить парня Нильсен, и она всеми силами старалась дать Брейну понять, что желает познакомиться с ним ближе.
В тот момент, когда Брейн был готов предположить, что у них с Мартой что-то было, Саманта сказала:
— Ах нет, Марта была на двухсуточной вахте, я только сейчас вспомнила…
— Вот! На вахте! А ты невесть какими обвинениями сыплешь, доктор Нильсен, — с готовностью подхватил Брейн.
— Не Марта… — задумчиво произнесла Саманта. — Тогда кто?
— Да успокойся ты, здесь же больше никого нет!
— Никого нет, но где-то ты развлекался. Может, в другом измерении?
Брейн улыбнулся. Он видел, что Саманта успокаивается. В конце концов, она тоже могла ошибаться.
У Саманты было много работы, и вскоре она ушла, чтобы завтра проснуться пораньше. В этом был ее еще один плюс — она не задерживалась надолго.
Оставшись один, Брейн прошелся по дому, ожидая ощутить привычное после свиданий с Самантой приятное опустошение, но нет, он все еще чувствовал позывы к какой-то активной деятельности.
Что ж, это ощущение было ему знакомо, и Брейн вернулся в гостиную, чтобы запустить посреди комнаты экстрактор и влезть в тесный тренировочный костюм. Без экстрактора тренировки превращались в ходьбу по головам, а с экстрактором в меню появлялись противники, не спускавшие Брейну ни единой ошибки, и он это ценил.
Он честно бился с ними, поднимаясь от уровня к уровню, а они все время жульничали, доставая из тайников острые лезвия и шипы. Впрочем, Брейн видел их приготовления заранее и вовремя парировал подлые удары, а часто даже наказывал так, что противники падали и не поднимались.
Тем не менее, когда он добрался до самого верха, главный противник снова сбежал, погасив меню выбора, и Брейну пришлось прекращать тренировку, снимать костюм и подсчитывать порезы, полученные во вроде бы виртуальной схватке. Причем, по задумке злодеев, каждый из этих легких порезов должен был стать для Брейна тяжелым ранением.
«Почему он всякий раз ускользает?» — размышлял Брейн, стоя под струями горячей нелимитированной воды. Она жгла его в местах порезов и ссадин, однако Брейн этого почти не замечал, пытаясь мысленно удержать перед собой невнятный образ главного противника. Через мгновение тот разворачивался и исчезал, будто проходя через какую-то дверь. И Брейн никак не мог смоделировать ситуацию, когда бы неприятель остался.
Наконец, в одну из попыток тот все же задержался и, показав куда-то длинным искривленным перстом, снова ушел через невидимую дверь, но теперь у Брейна осталось указанное направление, и, проследив его мысленным взглядом, он увидел экстрактор и стрелку, стоявшую на пятидесятипроцентной нагрузке, а потом более ярко увидел значение — семьдесят процентов.
— Это уже что-то, — вслух произнес Брейн и, выключив воду, стал вытираться, вдруг обнаружив, что полотенце окрашивается кровью, все еще сочившейся из полученных царапин. Пришлось доставать аптечку и украшать себя отметинами из обрывков быстрозаживляющего пластыря.

Глава 65

На другой день планировалось очередное занятие на озере, но утром на завтрак явился только Ружон.
— А где майор? — спросил Брейн, садясь за стол.
— Выехал по срочному делу, — пожал тот плечами, а когда им поднесли набор, рассчитанный на троих, сказал: — Если не возражаешь, я съем котлету майора.
— Съешь, — пожал плечами Брейн. У него на кухне картриджей с такими котлетами был не один десяток, и на кухне Ружона наверняка не меньше, но это была котлета самого Корсака!
Глядя, как Ружон торопливо проглатывает котлету начальства, Брейн засмеялся.
— Ты чего? — спросил напарник, вытирая салфеткой с губ соус.
— Ничего. Чем займемся в отсутствие босса?
— Ничем. Нет приказа — нет работы.
— Согласен.
На этом они и разошлись, и Брейн, оказавшись на площадке перед столовой, набрал на диспикере, работавшем только в пределах этой базы, служебный номер Саманты, и вскоре она отозвалась:
— Але…
— Это я. Босс куда-то уехал, и у меня уйма свободного времени.
— Очень мило, что ты позвонил мне, но у меня свободного времени нет совершенно. Можешь прийти ко мне, посмотришь, чем я занимаюсь.
— Смеешься? У вас там такая секретность, что…
— Ну, приходи и узнаешь уровень доверия к тебе. Ну пока, решишься — подгребай к озеру.
И Брейн «подгреб», поскольку с утра никакие самостоятельные тренировки его не привлекали. Он пришел к домикам биологов по кирпичной дорожке, которая шла параллельной той, по которой они с майором и Ружоном ходили к эллингу.
Подходя к домикам, Брейн невольно вспомнил те ощущения, когда к нему по озеру катилась волна с притаившимися в ней биномами. Тогда он испытал настоящий страх, хотя и не видел самих чудовищ.
Но на этот раз озеро было спокойным, а на одной из крыш вращалась сетчатая антенна, и Брейн предположил, что она отслеживает местоположение озерных монстров. Нужно же было их как-то контролировать.
Домиков было несколько, и от одного к другому вела сеть бетонированных дорожек. Когда Брейн, помешкав, направился к ближайшему, дверь соседнего открылась, и в проеме появилась Саманта в костюме, похожем на радиохимическую защиту.
Она молча махнула ему — говорить ей мешала маска.
Брейн по привычке огляделся и поспешил к ней. Саманта отступила, пропустив его внутрь, закрыла дверь и указала на пропускник с турникетом и окошками для сканирования ладоней.
— А если меня нет в списке допущенных?
Саманта подтолкнула его рукой в плотной пластиковой перчатке, и Брейн смиренно положил ладони на оптические датчики. Пара секунд — и загорелся желто-зеленый фонарь, а затем поднялась планка, позволяя гостю пройти внутрь секретной лаборатории.
Только миновав проходную, Брейн понял, что белый вагончик — только прихожая, а основная площадь лаборатории находилась под землей. Саманта спускалась по винтовой лестнице, и Брейн шел следом, покачивая головой и удивляясь тому, насколько основательно здесь все было сделано. Отделанные стены, безупречно белые потолки и красивые светильники.
Стойки серверов, мигающих сотнями тестовых огоньков, уголки отдыха с креслами и кухонными мейдерами, напротив которых находились холодильники с бесконечными запасами картриджей.
— Неплохо устроились, — произнес Брейн, когда они оказались на уровне минус первого этажа.
Саманта его услышала и молча показала на стойку, где висели изолирующие костюмы — такие же, как на ней и еще нескольких субъектах, колдовавших над ярко освещенными предметными столами.
Брейн почувствовал себя неуютно, оттого что безо всякой защиты находится на том же участке, где работал персонал в такой серьезной изоляции. Однако несколько ярких голубоватых искорок обнаружили изолирующий экран между «грязной» и «чистой» зонами помещения. А когда Саманта преодолела этот почти невидимый прежде барьер, голубоватые искры соткали целый ковер сплошного свечения там, где Саманта потревожила границу, но когда она оказалась в «чистой» зоне, вспышки прекратились.
— Понятно, — сказал Брейн и направился к стойке. Подобрал подходящий по размеру комплект, облачился в него, и тут же услышал голос Саманты:
— Ну наконец-то. Я уж думала, вы все тупые.
— Нет, не все, — возразил Брейн. — Куда теперь?
— Иди к своей мамочке! — подсказал посторонний мужской голос.
— Заткнись, Ривас, — коротко обрубила Саманта.
Брейн подошел к ней и улыбнулся. Теперь он хорошо видел ее лицо через два пластиковых компенсирующих фильтра, которые воспроизводили краски и подробности, терявшиеся при прохождении света через несколько сред.
— Пойдем, ты посмотришь, что лежит на наших предметных столах…
— А может, не надо? — засомневался Брейн.
— Если ты получил допуск, значит, можно, — прозвучало в наушниках, вставленных в шлем защитного костюма.
Столов было два, и за каждым работали по два лаборанта. Они были в такой же, как Брейн и Саманта, защите и, не обращая внимания на подошедших, орудовали лазерными ножами, рассекая на столах нечто, мало похожее на какие-то знакомые Брейну вещи.
Ну, вроде тут были какие-то ластоногие. Их на столах лежало по полдюжины, а еще нечто похожее на биомеханические объекты — минимум плазмы и жидкостей и максимум соединительных тканей. Это были сухие почти что скелеты, состоявшие из скрученных сухожилий.
«Где же там жизнь?» — мысленно удивился Брейн.
— Это и есть тела биномов, — угадав его мысли, пояснила Саманта.
— Но они выглядят… какими-то примитивными техническими игрушками…
— Эта примитивность кажущаяся. У них совершенно другие биоэнергетические принцины. И физика получения энергии совершенно иная. Там, где мы ожидаем увидеть химические реакции, у них происходит малопонятный нам синтез.
— То есть они в своих обменных процессах шагают не по ступеням, а сразу по этажам?
Брейн не видел, но догадался, что Саманта в этот момент горделиво улыбается. Ну как же — ее парень сумел сделать вывод, на который другим требовалось очень много времени.
— Ты сказала, вы там все тупые, — вспомнил Брейн.
— И что?
— Мне интересно — кто такие «все»?
Саманта качнула головой и, подойдя ближе, уставилась на Брейна в упор — через два изолирующих стекла.
— А ты думал, я тебя здесь со школы ждала?
Брейн понял, что ошибся — разведчик не должен задавать таких прямолинейных вопросов, однако в этот раз разведчика в нем пересилил самец.
— Я так не думал, — промямлил он.
— Тут постоянно кого-то готовят. Корсак работает не покладая рук, обучая все новых агентов. И это все, заметь, молодые мужчины. Они быстро идут на контакт, с ними никаких проблем. Обычно обещают по возвращении с задания прислать весточку через гражданский канал — у меня есть к нему доступ. За те шесть лет, что я тут торчу, написал только один. Либо другим уже неинтересно, либо они не вернулись.
— Что-то я не понял: ты меня провоцируешь на скандал или пугаешь?
— Я еще сама не решила, — призналась Саманта и сделала шаг назад. — Ну что, желаешь заглянуть дальше в нашу секретную кухню?
— Знаешь, я с детства любопытен, однако меня смущают два момента: твои коллеги нас сейчас слышат?
— Нет, я включила индивидуальный канал.
— Хорошо.
— Второй момент…
— Второй: а ты уверена, что мой допуск сюда не ошибка?
— Уверена, потому что я специально проверяла. У тебя допуск имеется, а у твоего напарника — нет.
— Между прочим, ты ему нравишься.
— Ему все нравятся.
— Согласен.
— Тогда идем дальше.

Глава 66

И они спустились еще на два яруса, где Брейну открылись просторные помещения скрытых лабораторий, в которых работали десятки сотрудников. А ведь сверху — с поверхности — все это выглядело как прибежище небольшой группы фанатиков.
Информация лилась рекой: тут тебе и новые физические принципы, и квантовая биохимия. Словом, Саманта старалась показать Брейну все и даже более, но у него не хватало компетенции, чтобы постичь все те технологии, что ему продемонстрировали.
Больше всего это было похоже на провокацию — Брейн изучал подобную методику: лицо, в котором сомневались, ставилось в условия, когда можно было получить ценную информацию. Делалось это открыто, поскольку реакцию на подобного рода провокации скрыть было трудно. Если вражескому агенту была поставлена задача получить конкретные сведения, внутренняя мотивация выдавала его, как только он с этой информацией соприкасался.
— Давай я уже на воздух пойду, тяжеловато тут у вас с непривычки, — сказал Брейн, останавливая информационный поток, который Саманта изливала без остановки.
— Но ведь дальше будет еще интереснее.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся сквозь маску Брейн и взял ладони Саманты в свои ладони в перчатках. — Но я утомился и хочу домой.
Брейн хорошо помнил весь маршрут и быстро поднялся до самой раздевалки, где снял надоевший защитный костюм и, прорвавшись через проходную, с удовольствием вдохнул свежий парковый воздух с привкусом озерных водорослей.
Спустя полминуты он уже шагал по кирпичной тропинке. Как-то раз его здесь посетило видение — он на несколько мгновений увидел впереди какую-то женщину. Скорее, молодую девушку, поскольку ее походка была такой легкой. Но видение тогда быстро прекратилось. Однако сейчас оно продолжилось.
Брейн совершенно отчетливо видел девушку, которая шла в каких-то десяти шагах впереди. Легкое платье — красное с синим, в рисунке какие-то птицы. А еще запах! Он ощутил запах ее духов и аромат кожи.
Поворот — и она исчезла из поля видимости. Брейн прибавил шагу и, выскочив следом, увидел, что она теперь дальше и, кажется, тоже прибавила шаг, намереваясь поскорее укрыться за высокими тяжелыми дверями.
Брейну пришлось ускориться — он видел, что не успевает.
— Эй, ты! — крикнул он, поняв, что не успеет остановить ее до того, как она скроется. И девушка обернулась. Всего на полмгновения — и потом створки тяжелых дверей сомкнулись позади нее и бежавший следом Брейн врезался в каменную стену и отскочил, ощутив во рту привкус крови.
— Да ты совершенно неадекватен, Томас! — воскликнула вдруг оказавшаяся рядом Саманта. Она была уже без защитного костюма и, опустившись на колени, стала вытирать ватным тампоном проступившую на губах Брейна кровь.
— Ты кто? — спросил он, с трудом возвращаясь в реальность.
— Если бы я знала, что тебя так оскорбит эта проверка — послала бы майора без вопросов! Но это же работа, ты понимаешь? Мне приказали сыграть роль, и я сыграла, и ты сделал бы то же самое, разве нет?
— Где… где та девушка? — приподнявшись, спросил Брейн.
— Какая девушка? Я здесь единственная… это самое, представительница прекрасного пола.
— Она успела заскочить туда… за двери…
— Чего? — удивленно переспросила Саманта, глядя на заросшую плесенью и мхом каменную стену. — Тут ничего нет, Томас, это просто камень.
Она даже подошла к стене и похлопала ладонью, услышав эхо пустоты, находившейся за стеной. Возможно, когда-то здесь и были двери, но сейчас — только стена.
Брейн встряхнул головой и снова посмотрел на Саманту:
— Видение какое-то было.
— Здесь такое иногда случается.
— Я пойду домой.
— Да, это для тебя сейчас самое лучшее, — согласилась доктор Нильсен и осталась на месте, провожая Брейна взглядом, пока он не скрылся за очередным поворотом кирпичной тропы.

Глава 67

Он вышел из парка чуть в стороне от площадки перед столовой и сразу увидел майора Корсака. Тот помахал ему и пошел навстречу.
— Уже вернулись? — усмехнулся Брейн.
— Да, удалось переделать все дела быстро.
— Вы никуда не уезжали.
— Уезжал, Томас, уезжал. Перекусить не хочешь?
— Я недавно завтракал.
— Два с лишним часа назад.
— Вы не уезжали.
— Да, я не уезжал.
— Но пустили слух, что уехали надолго.
— Ты же знаешь, что так положено. У меня нет времени проверить тебя по полной программе, а нам нужны хоть какие-то гарантии.
— Думали, я не догадаюсь?
Майор вздохнул:
— Я же говорю — хоть какие-то. По тебе видно, что ты опытный агент, Томас, но на тебя нет полного досье. Я пытался использовать все самые изощренные незаконные методы, чтобы добыть в Метрополии хоть что-то сверх той тонкой тетрадочки, что на тебя имелась в полицейских ведомствах, но наскрести удалось только следы об удалении всех сведений о тебе.
— Я не понимаю, зачем они так поступили, — пожал плечами Брейн. — Я делал все, что от меня требовали. Я неплохо справлялся и надеялся как-то легализоваться, чтобы просто выжить.
— Ладно, закроем тему. В конце концов, проверку ты прошел.
— Я прошел лишь очередной этап проверки, — поправил майора Брейн.
— Не капризничай. Не хочешь перекусить — пойдем, я покажу тебе пару трюков, — сказал Корсак, хитро улыбнувшись, и потянул Брейна за локоть.
— Каких еще трюков?
— Идем-идем, тебе понравится.
И Брейн последовал за майором.
Они обошли административный корпус, и за ним, в зарослях колючего кустарника, где вились какие-то серебристые мошки, обнаружилась короткая тропинка, которая вела ко входу в подвальное помещение.
Тяжелая стальная дверь подалась легко и без скрипа, хотя выглядела старой. Зажегся свет, и они спустились по ступеням в помещение, заставленное разного рода оборудованием — от исследовательского физического до компактных станков-роботов, из чего Брейн сделал вывод, что это бывшая лаборатория технического обеспечения. Но теперь она не работала, видно было, что оборудованием давно не пользовались.
— На это барахло не обращай внимание, давай пройдем к стенке, — обронил майор. В этот момент включился тайный привод, и две створки, оказавшиеся той самой стеной, начали разъезжаться, а за ними показалась слегка мутноватая прозрачная перегородка. И когда створки открылись полностью, Брейн понял, что это очень толстое — порядка десяти сантиметров — бронированное стекло.
— Ну и что там, за этой защитой?
— Сейчас увидишь, — пообещал Корсак и, сняв с полки какой-то шарообразный объект, подал Брейну.
— О! Сфера! Да она тяжелая! Что там внутри — вода?
— Вода под давлением.
Сообщив это, майор забрал сферу и, выдвинув предметный бокс, положил ее внутрь. После чего бокс убрался в стену, и все было готово для начала эксперимента.
— Ну, что скажешь?
— Вы хотите взорвать сферу в вакууме.
— А что за вакуум?
— Ну… — Брейн взглянул на ряд датчиков под потолком. — Четыре единицы. Вполне себе космический вакуум.
— Отлично! А теперь — старт!
С этими словами Корсак вдавил белую кнопку, и за стеклом взорвалась выброшенная из предметного бокса сфера с водой.
— Круто, — сказал Брейн, припоминая, что подобные фокусы показывали еще в старших классах школы, где он учился.
Запустились насосы, выравнивая нарушенный парами воды баланс, и вскоре датчики снова показали «четыре единицы».
— Скажи мне, Томас, что будет, если там, за стеклом, окажется человек без герметической защиты?
— Ну, будет эффект взрывной разгерметизации. Внутреннее давление порвет тело на фрагменты.
— Не совсем на фрагменты, однако хорошего, конечно, мало. Но давай проведем более серьезные испытания. Сейчас я отдам тебе мои куртку и рубашку, чтобы потом не говорил, что у меня в одежде был спрятан компенсатор.
Брейн принял снятые Корсаком вещи, не до конца понимая, к чему тот клонит.
— Полагаю, мои штаны останутся вне подозрений? — усмехнулся майор, становясь перед матричной дверью в глухой стене, которая вскоре выехала ему навстречу, как еще один большой предметный бокс, в котором могли разместиться сразу два человека.
— Эй, майор! Не нужно этих жертв! Я верю в вашу крутость!.. — крикнул Брейн, поняв, что задумал Корсак.
Но было поздно. Предметный бокс раскрылся, Корсак шагнул внутрь — и колба закрылась, делая недоступным хоть какое-то общение, при том, что Брейн прекрасно видел Корсака — его чуть ссутуленную фигуру и застывшую усмешку, будто у статуи, которую двигают к жерлу печи — на переплавку.
Щелкнуло реле — и большой колпак прозрачной колбы откинулся. Брейн увидел, как забугрились на теле мышцы, стали заметны натянувшиеся жилы и проступившие кровеносные сосуды.
Датчики показали присутствие газов, паров воды и аммиака. Ненадолго включились насосы, выравнивая давление.
Брейн затаил дыхание: казалось, ему тоже передавалась часть тех ощущений, которые сейчас испытывал Корсак. Это было безумие и чистое самоубийство, датчики по-прежнему показывали «четыре единицы», и по всем законам линейной физики Корсака должно было разорвать. Но он оставался цел, хотя теперь, спустя пятнадцать секунд, его начало потряхивать.
Глядя на это, Брейн уже сам начал испытывать физические страдания. Он был опытным оперативником и бывалым бойцом, но сейчас он не знал, что предпринять и как помочь Корсаку. Любое его действие могло погубить майора.
Но вот колпак с грохотом встал на место, заработали штуцеры, нагоняя под него воздух. Это продолжалось около пяти минут, после чего предметный стол выехал из вакуумной камеры, и дверца открылась.
Майор вышел с отрешенным видом и сел на лабораторный стул. Брейн хотел поинтересоваться, как тот себя чувствует, ведь, по его мнению, майор совершил что-то невероятное — пробыл в вакууме полминуты. Однако следовало подождать, когда Корсак заговорит первым.
— Мой личный рекорд — две минуты восемнадцать секунд. Правда, после этого рекорда я месяц восстанавливался.
— В госпитале?
— Нет, — покачал головой Корсак и усмехнулся: — Никаких болей не было, только кратковременное онемение рук и ног. Появилась сонливость, и я спал как обычный человек — для меня это непривычно. Ну и галлюцинации: временами я просто улетал куда-то в другие миры, был там подолгу — так мне казалось. А когда снова приходил в себя, то оказывалось, моего отсутствия никто не замечал.
Брейн подал Корсаку рубашку и куртку.
— А знаешь что, Томас, давай я научу тебя этому фокусу!
— Нет, — подался назад Брейн.
— Почему нет?
— Да я… я от увиденного до сих пор отойти не могу, не то чтобы самому…
— Не нужно держаться тридцать секунд, давай ограничимся десятью.
— Нет-нет, у вас это генетическая предрасположенность от предков, а мне опереться не на кого.
— Ну, во‑первых, я знал тех, кто мог делать подобное и не являлся потомком «захватчиков», а во‑вторых, эта процедура помогает держать себя в тонусе. Я этот блок для себя делал и раньше два раза в неделю тут бывал, но со временем забросил, живот отрастил, стал выискивать оправдания в загруженности, то да се… А ведь мне это нужно, иначе не потяну я свою нагрузку.
— Но я при чем?
— Ты при том, Томас, что мне нужна компания, а другого, кого я рядом с собой поставить могу, здесь не найдется. Корсак вздохнул: — Мне нужна соответствующая компания, понимаешь? Кто это может быть, как не ты — феномен из хрен-знает-откуда, досье которого органы в Метрополии шифруют, при этом самого отсылают куда подальше, чтобы наверняка избавиться? Ну какая тут у них логика?
— Возможно, политика, — заметил Брейн. — Хотели бы убрать — давно бы убрали.
— Возможно, политика, — согласился Корсак, застегивая на куртке последнюю магнитную кнопку. — И это страшно. Политику я боюсь больше всего, потому что за ней нет никакой логики. Так что насчет моего предложения?
— Ну, если вы, сэр, уже в игре — то и я тоже. Но совсем чуть-чуть с каким-нибудь переходным периодом. В щадящем режиме, одним словом.
— И на этом спасибо. Мне не хватало именно поддержки.
— А Ружон?
— Ружон сказал, что это невозможно, и на этом все обсуждения прекратились.
— Но вы могли ему продемонстрировать, вот как мне сейчас.
— Мог, Томас. Но не захотел.

Глава 68

Брейн и сам не понял, как майор Корсак уговорил его. Объективно он понимал, что предложенная майором практика могла не столько пригодиться, сколько раскрыть в нем какие-то новые резервы. В конце концов, он посещал в академии разные странные факультативы, вроде методов восстановления путем остановки дыхания.
Попробуй перестать дышать — и ты спустя тридцать секунд начнешь испытывать дискомфорт, а если усилием воли все еще будешь держаться и дальше, волна животного ужаса и паники охватит тебя.
На занятиях в академии их учили проходить этот порог. И оказывалось, что за ним боль уже не так сильна, она скорее похожа на холод. Но идти дальше не рекомендовалось, как и делать большие вдохи после окончания упражнения.
Возвращаться следовало постепенно, наполняя легкие на двадцатую, потом на десятую часть. Если сразу попытаться сделать вдох — чего очень хотелось, начинался приступ удушающего кашля, и затем долго болело горло.
Какое-то время после этого упражнения Брейну казалось, что он видел вокруг людей и предметов какую-то ауру. У людей она была многоцветная, а неодушевленные предметы светились одним или двумя цветами.
Упражнения рекомендовались для восстановления после ранений, болезни или для пополнения сил, если накануне сильно выложился.
Одним словом, что-то подобное практике Корсака у Брейна было, и он принял это предложение, хотя сейчас стал думать, что поспешил, однако предметный стол уже медленно двигался в полость вакуумной камеры, подрагивал пол, и прозрачные стенки колбы начинали казаться Брейну слишком тонкими и ненадежными.
Корсак сказал ему:
— Давай прямо сейчас, просто постой в кабинке, почувствуй атмосферу.
И Брейн согласился, хотя они вроде уже собирались уходить. А когда кабинка закрылась, Корсак по радио предложил съездить «проветриться в камеру».
— Чего тянуть, раз уж ты в кабинке? Давай сегодня сыграем все вступления, а в следующий раз уже начнем с основной музыки.
«Что он имел в виду под музыкой?» — задал себе вопрос Брейн, чтобы только отвлечься от внутренней тревоги.
Предметный стол остановился, и Брейн услышал, как заработали насосы, выравнивая вакуум до «четырех единиц».
— Слышишь меня?
Брейн кивнул.
— Представь, что сегодня уже первый раз…
— Я не готов, сэр.
— Я знаю, что ты не готов, поэтому только представь, и все, понял?
Брейн кивнул.
Потянулись длинные, тягучие мгновения. Мог ли Брейн доверять Корсаку? Мог. На все сто процентов? Это был провокационный вопрос.
Что-то лязгнуло под ногами, и Брейн почувствовал, как сомкнулись в грудной клетке ребра.
«Неужели все?»
Яркий свет ударил в глаза, и он зашел за угол здания.
Звонок диспикера снова и снова напоминал о себе, поэтому пришлось ответить, причем Брейн знал, с кем говорит.
— Здравствуй, племянничек.
— Привет, тетя.
— Получили твои рассказы — очень красиво.
— Я знаю, тетя. Чего трезвонишь?
Брейну не нравилось, что с ним связался куратор, ведь он уже выполнил задание и был готов вернуться, чтобы получить заслуженные две недели отдыха.
— Я знаю, что ты герой и много всего заслужил, но тут такая оказия образовалась…
«Вот уроды…»
— Что, прости?
— Это я не вам.
— Очень надеюсь. Одним словом, нужно присмотреть за одним парнем. Он майор, работает в Министерстве обороны в должности инспектора.
— Файл перешлите, и не нужно этих разговоров. Даже кодированные каналы протекают.
— Ой, какие мы нервные! А когда сам диспетчером сидел, был куда спокойнее, а, Лукас?
Брейн вздохнул. Да, работа в «поле» заставляла более ответственно относиться к режиму секретности, а сидевшим в теплых креслах, иногда с подогревом и функцией массажа, задницам понять переживания работающего в «поле» было невозможно. И даже при очень большом желании — не в полной мере.
— О’кей? Держи файл. Ну и не забывай о бонусах, парень, ты сейчас на сверхурочке.
На том и распрощались. Брейн вышел из-за угла и осмотрелся. Был жаркий полдень, и улица выглядела пустынной. Публика выползала из кондиционированных помещений ближе к пяти-шести, а пока было пусто. Только припаркованные вдоль тротуара автомобили и его собственный фургон. Ничего особенного — грязно-бежевый, с полустершейся надписью развозного агентства. Таких было много — реализуемых компаниями по истечении гарантийного срока.
Обычный фургон, один из сотен в этом городе, один из нескольких десятков в этом районе и один из дюжины на этой длинной — через весь город — улице. Однако проезжавшая мимо полицейская машина остановилась именно возле него, и двое полицейских, наплевав на инструкции, выбрались наружу без защитных шлемов. Но почему-то в бронежилетах.
Увидев их, Брей был удивлен. В его файле на прошлое задание были прописаны все датчики и видеокамеры, а также периоды полицейских и военных спутников. Никто не мог его вычислить, кроме разве что… Предательство?
Впрочем, сейчас гадать было поздно. В идеале он должен был просто исчезнуть, оставив копам отработанный фургон — пусть порадуются. Однако в свете нового задания «хвосты» старого следовало подчистить.
— Эй, парни, что происходит? Это моя машина!.. — крикнул Брейн, появляясь совсем рядом с копами, и они тотчас наставили на него стволы:
— Стой, где стоишь, ублюдок!..
— Да что вам нужно? — сыграл удивление Брейн, покорно поднимая руки.
— Твой фургон?!
— Мой, а что случилось?
Копы переглянулись. Парень действительно выглядел обычно и даже слегка мандражировал, а значит, испытывал уважение к представителям власти. И представителям это нравилось.
— Что-нибудь слышал о покушении в Торби?
— Нет, а где это?
Копы снова переглянулись и опустили стволы. Этот деревенщина выглядел совершенно беспомощным.
— Документы на транспортное средство имеются?
— На чего?
Копы рассмеялись.
— На твой ублюдский шарабан! — пояснил один из них, и они снова начали смеяться.
Брейн позволил себе робкую улыбку, слегка прихрамывая, прошел к кабине и, открыв дверцу, достал планшет с чипом, где хранились все данные на его оперативный транспорт.
Похоже, ребята перебдели самих себя, и теперь им требовалась лишь отмазка, что, дескать, проверили и покатили по своим делам.
Копы приняли планшет, приложили к нему свой контроллер и… тут же снова схватились за пистолеты.
«Предатель», — мысленно повторил Брейн, снова поднимая руки. Эта остановка не была инициативой копов, их старательно наводили, и теперь, сверившись с базой данных, они удостоверились — их наводили именно на этот фургон, а стало быть…
— Стой на месте, сукин сын! — завопил один полицейский, и Брейн приготовился исполнить традиционную слезную оду про то, что они ошиблись, а на самом деле он простой техник, сейчас временно без работы, ну и так далее. На этот случай у него было заготовлено немало жалостливых историй. Или анекдотов. А еще хорошо шли истории про бывшую, которая спуталась с одним уродом, который…
— Лукас, да? — услышал Брейн, и хотя ожидал чего-то подобного, но получилось все равно неожиданно.
Его назвали по имени — какие еще нужны были аргументы?
— Какой Лукас, ребята? Там же, в документах, все написано!.. — сыграл отчаяние Брейн и даже сделал шаг вперед, хотя, конечно, рисковал — очень рисковал.
— Стоять, ссука!!! Стоять!!! — заорали оба, но было поздно — Брейн уже выбил пистолет у ближайшего копа и, толкнув его на напарника, добавил обоим, не особенно церемонясь.
По всему выходило, что времени у него еще меньше, чем он предполагал, поэтому действовать приходилось жестко.
Быстро оглядевшись, он схватил копов за ремни и поволок к их машине. Дернул дверцу — она была заблокирована. Бросил одного из бесчувственных копов и, приподняв второго, прислонил к двери, и та, почувствовав именной датчик, разблокировалась.
Из салона пахнуло сыроватой прохладой — фильтр кондиционера давно не чистили. Затолкав обоих копов внутрь, Брейн быстро проверил у них пульс и кивнул. Через час оба будут в порядке, а кондиционер не даст им получить тепловой шок в машине, брошенной на солнцепеке.
Все, теперь к фургону. По всем правилам следовало сжечь его, взорвать, утопить, аннигилировать. Однако внутри оставались «инструменты» из сверхпрочных материалов, которые без специального оборудования не уничтожишь, их нужно было просто спрятать. И Брейн знал где.

Глава 69

Если в городе и поднялся какой-то переполох, он пока крутился возле пропавших копов, которые не отвечали диспетчеру, однако, согласно датчикам, были живы. Так что выскочить из города удалось легко. Этому способствовали панель автоматической смены идентификатора, который считывался сканерами дорожной полиции, и рентгеновская импульсная лампа, не позволявшая полицейской аппаратуре точно определить цвет фургона.
Замелькали терриконы отработанной породы, которые насыпались здесь столетиями. Некоторые уже покрылись какой-то растительностью, над другими постоянно курился туман.
Движение на шоссе было слабым, поэтому Брейн не боялся проморгать «хвост». А между тем ему навстречу дважды попадались полицейские экипажи, заставляя немного понервничать.
Полтора часа гонки — и вот знакомый по картам съезд на грунтовую дорогу, уходившую к горизонту в пустынной местности.
Меловая пыль поднималась столбом, обозначая каждый метр продвижения, и это демаскировало Брейна, однако сейчас его беспокоило лишь одно — желание поскорее сбросить генеральные улики.
Если его возьмут с ними — уже не выбраться. Власти от него откажутся, командование тоже. Так записано в договоре. Попался — сам дурак.
Брейн глянул в экран заднего вида. Там, где успевал рассеяться пыльный след от его фургона, стремительно неслись еще два пыльных болида — их наводчик работал четко.
Брейн прибавил оборотов, но не слишком много: он и так мчался на пределе возможностей подвесок механического типа, в то время как у его преследователей подвески регулировала умная электроника.
Можно было не сомневаться, что они уже поняли, куда и зачем он правит, а значит, где-то здесь вот-вот должен был появиться летательный аппарат — беспилотник или машина с пилотом-стрелком. Сейчас им было важно задержать сам фургон с компрометирующим грузом, а что будет с водителем, уже не так важно.
Брейн, пригнувшись, выглянул из-под лобового стекла — пока никаких воздушных целей видно не было. Что ж, неплохой шанс довести дело до паритета — ни вашим, ни нашим.
Впереди показалась заброшенная водонапорная башня. Сколько ей лет? Двести или даже триста? Эта башня была ориентиром.
Еще немного — и резкий поворот. Фургон чуть занесло, и Брейн на мгновение испугался, что увязнет в замешанном с меловой крошкой песке, но трудяга-фургон вытянул, и теперь Брейн мчался по пустынной целине, объезжая гигантские нагромождения сферических кактусов.
Его маневр оказался для преследователей сюрпризом, и они в отчаянии стали палить ему вслед из всего, что нашлось. Стреляли преследователи хорошо, и несколько пуль, пробив заднюю дверь, увязли в броне перегородки, которой Брейн предусмотрительно защитил водительскую кабину. Хотел то же сделать с дверцами и лобовым стеклом, но начальство запретило.
«Этим ты себя раскроешь», — сказали они.
Преследователи знали о колодцах, однако не обо всех: Брейн использовал старую карту, где были указаны те шурфы, о которых не знали составители новых карт.
Триста метров, двести метров, сто метров — приехали наконец. Брейн с заносом остановил фургон так, чтобы тот перекрыл видимость преследователям. Пусть стрелки попытают удачу и начнут дырявить его бока, но сегодня удача была на стороне Брейна. В этом он был уверен. Не зря же устроил скачки по такой жаре, правда? Мог отказаться от задания, и хрен с ней, с карьерой! С такой карьерой!..
Стрелки действительно открыли огонь, понимая, что это последний шанс остановить Брейна. Фургон заколыхался от ударов прошивающих его пуль, вздымавших фонтаны песка возле колодца, к которому Брейн волок баул со стопроцентными уликами — винтовкой класса «А», оснащенной цифровым баллистическим делителем, лазерным дальномером и блоком датчиков дистанционной реакции, засекавшим движение воздушных масс на дистанции до полутора километров и строившим с помощью умного чипа трехмерные эпюры, по которым баллистический делитель рассчитывал программы для крупнокалиберных самонаводящихся пуль.
Все очень серьезно и на самом высоком уровне.
Несколько дней назад Брейн сделал два выстрела, ради которых готовился четыре месяца и зубрил материал легенд, главных маршрутов и путаных схем аварийного отхода.
А вот и воздушный гость! Брейн увидел его, когда до края колодца оставалось метров десять.
Растопырив воздушные тормоза, пилот шаттла, без сомнения, пытался поймать Брейна в прицел.
«Не сегодня, чувак…» — подумал Брейн, швыряя тяжелую ношу в колодец, и сразу побежал обратно, равнодушно прикидывая, успеет ли шаттл ударить в него из пушки до того, как кофр достигнет дна колодца на глубине трехсот метров. Там находился концентрированный перекисленный ликвиум, разрывавший трубы и насосы при попытке перекачать его.
Брейн бежал, а пилот шаттла продолжал выцеливать его, и палец пилота уже лег на кнопку спусковой собачки, однако тут брошенный в колодец кофр достиг дна, и вверх полыхнуло зеленоватое пламя холодной плазмы.
Шаттл отшвырнуло в сторону, словно бумажку, и пилот, торопливо сбросив настройки, отдался на волю компьютера, зажмурившись и надеясь, что электроника вывезет.
Едва убрался шаттл, из-за изрешеченного корпуса фургона выскочили оба внедорожника и, лихо затормозив в клубах белесой пыли, остановились.
Из ближайшего к Брейну выбрался боец с автоматом и, не обращая на него внимания, прошел к колодцу и заглянул в него с безопасного расстояния. Слышно было низкочастотное клокотание, похожее на рык потревоженного чудовища. Все говорило о том, что сверхактивное содержимое колодца находилось в нестабильном состоянии, а стало быть, спуститься в него в ближайшие пару месяцев было едва ли возможно.
Боец вернулся к машине и связался с начальством — Брейн не сомневался, что разговор идет о нем. Из обеих машин выбрались еще четверо вооруженных спецов и встали так, чтобы корпуса внедорожников не мешали стрелять.
У Брейна под рубашкой был спрятан пистолет, который он умел выхватывать мгновенно — просто так сдаваться он не собирался, однако против пятерых шансов у него не было.
Старший группы преследователей закончил разговор с начальством и убрал диспикер в карман. Повисла пауза. Было видно, что ему самому предоставили решать, что делать с Брейном, однако старший догадывался, что пару своих бойцов он здесь оставит, а то и сам схлопочет пулю. Оно ему надо?
Распахнув дверцу, он запрыгнул в машину, его примеру последовали остальные, и, лихо развернувшись с пробуксовкой, внедорожники унеслись прочь в облаках пыли.
Брейн перевел дух и, поведя плечами, почувствовал, что рубашка прилипла к спине.
Подойдя к фургону, он коснулся острых краев пулевых пробоин на корпусе. Что там с мотором и электронакопителем? Живы ли?
Забравшись в кабину, включил питание, и панель приборов ожила — все было в порядке. Даже заговорил медийный центр с потертым экраном. Замелькали какие-то заставки, синтетические лица дикторов, и полилась привычная река вранья и полуправды.
В противном случае, новости выглядели не так притягательно, а значит, и пакеты рекламы становились тоньше вместе с сопутствующими прибылями.
Впрочем, Брейн был приучен принимать во внимание все, что говорилось в таких шоу-новостях, как бы фальшиво они ни звучали. В его работе мелочей не было.
— И сразу с главной новости! Сегодня рано утром было совершено покушение на главу корпорации «Сарацио инвайд» Галварда Луи Четвертого, третьего из сыновей триллионера Бломмера, кому он оставил горнодобывающую часть своей империи!.. Внимание, главный кадр!..
Синтетическая рожа диктора изобразила крайнюю степень восторга, и ей на смену пришли кадры полицейского документалиста.
Галвард Луи в окружении дюжины охранников-суперколверов в бронежилетах перебегал от прибывшего медицинского шаттла к подъехавшему авто. Лицо жертвы покушения было покрыто заплатками из красного регенерационного пластыря. Ему крепко досталось, когда две крупнокалиберные пули прошили патентованное бронестекло слева и справа от головы Луи Четвертого из рода триллионеров.
Потом во весь экран появилось лицо начальника охраны, который начал нести ахинею про героическое сопротивление его бойцов, сумевших ответным огнем отбить нападение и спасти драгоценного босса.
Брейн улыбнулся. Он стрелял с расстояния в полтора километра и начал сворачиваться, когда его пули были еще в полете — их наведением занималась программа, сгенерированная баллистическим делителем.
Брейн тронул машину и начал разворачиваться, а в продолжение новости пошел рекламный ролик компании, поставлявшей бронированные стекла. Там уверяли, что только благодаря их разработкам известнейший триллионер и сын триллионера остался жив.
— Был бы приказ, стрелял бы на поражение, — сказал Брейн, выруливая по разбитой внедорожниками свежей колее.
Впрочем, будь в задании контракт на ликвидацию, он бы отказался. Это был его принцип — уровень сложности любой, но без окончательной ликвидации.
— Задание сложное, выполнишь — двадцать штук бонуса, — сказал назначенный куратор, который работал с ним на этой операции.
— Спасибо.
— Пожалуйста. А закроешь вопрос полностью — получишь сто штук.
Сказав это, куратор впился в Брейна стылым взглядом, и было непонятно, шутит он или нет.
— Ты же знаешь мои правила, Шерман.
— Знаю. Но могу предложить двести штук. Двести, Лукас.
— Позови Неймана, и он все сделает за сто.
— Я знаю, — вздохнул куратор. — Ну ладно, держимся за первоначальный вариант, все остальное не должно тебя волновать.
Это означало, что после выполнения своего задания Брейн не должен был удивляться тому, что с его «клиентом» произойдет что-то еще.
Такое, увы, иногда случалось, когда сложное задание разбивали на несколько этапов, которые часто выполнялись вслепую.
Ну, скажем, агенту приказано доставить клиенту супчик, но яд в супчик кладет другой специалист.
В результате агент не нервничает и ведет себя естественно: суп — это всего лишь суп. А между тем он и является спусковым крючком всей операции.

Глава 70

Пол под ногами завибрировал, и предметный стол пополз обратно — в лабораторию.
— Ну ты красавец, Томас!.. «Я готов!» Ты так это произнес, что я едва не включил разгерметизацию стола! Да и датчики показывали, что ты был готов к трехсекундной разгерметизации!..
— Чего? — переспросил Брейн, глядя на радостного майора Корсака.
— Ты удивил меня, парень. Вот уж стопроцентный варвар — мозги напрочь отключены, весь погружен в мир эмоций и чувств! Иногда я вам даже завидую — честное слово!..
— Похоже, я слегка отключился.
— Я так и понял, поэтому и не запустил сброс фонаря, хотя, повторяю, и ты сам, и твои данные по датчикам говорили о том, что ты готов! Я так рад, Томас! Мы завтра сразу после купания в озере рванем с тобой сюда и сделаем первые три секунды!..
— Может, Ружона возьмем?
— Ну его в задницу, этого Ружона. Он отличный агент, но в определенных рамках, понимаешь? А у тебя рамок нет. По крайней мере, я таких рамок даже выдумать не могу. А давай пойдем пожрем, а?
Брейн прислушался к своим ощущениям, и получалось, что покушать он был не прочь.
— А давайте, сэр. Кажется, я проголодался.
— Ну ты иди, я тебя догоню — мне нужно к диспетчерам наведаться, расписания занятий поправить, — сказал Корсак, когда они вышли на воздух. — Скомандуй в столовке, чтобы мне стандарт приготовили.
Распорядившись, майор зашагал в сторону отдельно стоявшего здания диспетчерской, а Брейн двинулся к административному корпусу, с удовлетворением отмечая, как уходит внутреннее напряжение. Похоже, он испытал настоящий шок там, на мостике перед вакуумной бездной, если даже теперь его все еще потряхивало и по спине пробегали волны холода.
Это была ненормальная для него реакция, однако, находясь на территории майора Корсака, Брейн уже начал привыкать к этим странностям. Он был уверен, что вернется к прежней трезвой реальности, когда покинет базу.
На площадке перед столовой его окликнул женский голос. Брейн обернулся, ожидая увидеть Саманту, но это оказалась Марта.
— Здравствуйте, Томас, — сказала она, одаривая его улыбкой и меняя походку таким образом, чтобы в движении участвовали все части ее тела. Марте было чем похвастать, к тому же она была лет на семь моложе Саманты.
— Здравствуйте, Марта, — с улыбкой ответил Брейн.
— Как странно получается — нас никто не знакомил, но мы знаем имена друг друга. Это судьба, Томас, — проворковала Марта и приблизилась настолько, что коснулась его бедром.
— Собственно, я шел пообедать, — сказал он, поспешно отстраняясь, почему-то сразу подумав, что все это может увидеть Саманта.
— Старухи своей боитесь? — усмехнулась Марта. — А вы не бойтесь, со мной вы можете получить такое, о чем с ней даже помечтать не можете.
И, одарив его многообещающей улыбкой, дерзкая Марта стала подниматься по ступеням. Брейну с трудом удалось отвести взгляд от ее фигуры — женщины на базе носили очень тесные комбинезоны.
Когда Брейн зашел в обеденный зал, то с облегчением отметил, что Марта села достаточно далеко от стола, за которым обычно обедали они с Ружоном и Корсаком.
— Стандарт? — спросил пробегавший мимо служитель.
— Два стандарта, пожалуйста. Майор сейчас будет.
— И еще один стандарт! — услышал Брейн голос Ружона, который забежал в зал и с разбегу плюхнулся на стул напротив.
— Ты чего так рано?
— А чего? Я уже вздремнул и новости узнал.
— И какие же новости? — спросил Брейн, подозревая, что Ружон снова начнет фантазировать про Саманту.
— Ты ходил с Корсаком в вакуумную душегубку, так?
— Ну, ходил… — ответил Брейн с неопределенной интонацией.
— Не вздумай этого делать, — прошептал Ружон, делая страшное лицо.
— Что делать?
— Не притворяйся, я все прекрасно знаю, он ведь и мне делал подобное предложение. Но это безумие! Это невозможно по законам физики, понимаешь?
— Но ведь сам-то он это может делать, не так ли? Или думаешь, это фокус?
Ружон задумался, потом отрицательно покачал головой:
— Нет, не фокус, но Корсак происходит от «захватчиков», у него в полнолуние зрачки желтыми делаются, и он может видеть в рентгеновском спектре. А ты обычный варвар. Ты один из нас, Томас.
— Завтра мы снова в работе, — напомнил Брейн, принимая у подошедшего служителя поднос со свежими блюдами. Они были еще горячими и даже сохраняли прямоугольную форму упаковок.
— Я знаю, видел измененное расписание.
— Кстати, вместо того чтобы спать, занялся бы тренировками. Нам обоим нужно быть в хорошей форме.
— Я тренируюсь по другой системе, — сказал Ружон, пододвигая тарелку.
— По какой же?
— Ну, ты лупишь по мешку с пластиком, пыхтишь, исходя по`том в тренировочном костюме-имитаторе, а я достигаю нужной кондиции иначе.
— И как же?
Брейн даже есть перестал.
— Методом медитативной концентрации. Мне не нужны постоянные тренировки, однако я ежедневно по нескольку минут представляю себя в нужной кондиции. И в определенный момент это срабатывает.
— А чего же мы с этой подлодкой мучаемся? Может, воспользуемся твоим методом и будем готовы за пару суток? — усмехнулся Брейн.
— Ты шутишь, Томас, а я говорю серьезно.
Появился Корсак — он выглядел озабоченным, и Брейн подумал, что, возможно, их спецзанятие назавтра будет отменено.
— Чем мы сегодня питаемся? — спросил майор больше из вежливости и сразу принялся за еду, начав со второго блюда, поскольку оно располагалось ближе.
Ружон с многозначительным видом указал глазами на начальника, затем поднялся и, пожелав оставшимся приятного аппетита, вышел из-за стола.
— Это правда, что он может обходиться без физически нагрузок, чтобы оставаться в форме?
— Неправда, — ответил майор и вздохнул, глядя в стол мимо тарелки. — Неправда. Метод лишь помогает отшлифовать схему действий и закрепить ее.
— Пойду я, — сказал Брейн, поднимаясь.
— Иди, до завтра свободен. Кстати, завтрак в семь.
— А почему так рано?
— Будем прокатывать новую программу обучения.
— То есть как это новую?
— А так! — Корсак бросил вилку и отодвинул недоеденное блюдо. — Поступили новые сведения, и условия операции изменились.
— Сильно?
— Заметно. Но не так чтобы очень.
— А можно больше подробностей? Или это только завтра можно узнать — с утреца пораньше? — поинтересовался Брейн, совсем забыв, что собирался уходить.
— Для тебя, Томас, все, что угодно, — сказал майор и после второго принялся за первое блюдо — какой-то рыбный суп, где плавали то ли щупальца медуз, то ли питательные водоросли. Брейн тоже его ел, но на более ранней стадии блюдо выглядело иначе.
— Короче, так: изменилась сама концепция. Если раньше мы намеревались прошмыгнуть незаметно и обменяться парой-тройкой ударов с пограничной системой из пилотируемых и непилотируемых аппаратов, то теперь придется прорываться.
— Прорываться?!
Брейн даже сел от таких новостей.
— Прорываться, Томас, ты все правильно слышал… Эй, это морская змея, что ли?
Майор выудил из тарелки какую-то бурую структуру, которая удивительным образом пульсировала, чего быть просто не могло, срок хранения картриджей при условии трехкратного продления максимальных сроков насчитывал лет пятьдесят, но эта штука в тарелке майора двигалась.
— Эй, кто-нибудь! Быстро суда, мерзавцы! — крикнул майор, и тотчас в пустующий обычно зал набежало с полдюжины работников.
Общими усилиями проблему блокировали и утащили на кухню — остался лишь начальник смены, толстоватый канзас со странной улыбкой, которая выглядела так, будто ее приклеили.
— Сэр, это не наша вина. Когда заготавливали эти картриджи, по всей видимости, сделали некачественную стерилизацию, поэтому в блюдах самой высокой категории, предназначенных только вам и потребителям из особого списка, которой вы утверждаете, иногда бывают подобные случаи — на двести картриджей полтора случая. Это я уже отметил в статистике.
— Что значит «полтора»?
— Э… один раз объект полностью оживает, и мы выбрасываем его в канаву, а в другом случае объект погибает.
— То есть половина раза?
— Так точно, сэр. Хотите, чтобы подали другой комплект этого блюда?
— Нет-нет, подай что-нибудь из низкой категории, а лучше сразу десерт. Да, десерт. Хватит мне этой кулинарной фауны.
Между тем майору уже принесли замену — какую-то серую массу, щедро сдобренную вкусовыми и обонятельными добавками.
— Ну вот, другое дело, — сказал он, принимаясь за еду, но, едва служители убрались, сплюнул непрожеванные остатки в салфетку и, скривившись, отодвинул тарелку подальше.
— Невкусно? — с издевательской усмешкой поинтересовался Брейн.
— Да вкусно, конечно… Но лучше не надо…
— Так что по теме, сэр?
— А по теме завтра с утра будете изучать новую тактику.
— Какая новая тактика? У нас лодка жестяная, ее порвут одними сигнальными ракетами!
— Торпедами.
— Что?
— Под водой нет ракет, там их заменяют торпеды, — поправил Брейна Корсак, но тот видел, что майор просто выгадывает время.
— Новая терминология жестяную лодку броненосной не сделает.
— Это так. Но завтра мы попробуем что-то придумать. И давай, Томас, вали отсюда, ты слишком умный и поэтому все время мешаешь мне думать.
— Я уйду, но есть пара вопросов…
— О-о, — майор покачал головой. — Ну хорошо, лучше сейчас. Спрашивай.
— Сэр, почему вы лично занимаетесь столь разнообразной деятельностью? Вы куратор, но на вас и стирка, и готовка, и научные исследования по нескольким направлениям. Не слишком ли много для поддержки функционирования шпионской сети?
— Ах, Томас, если бы ты знал, скольких направлений моей деятельности ты не коснулся. Ты, конечно, прав, на первый взгляд я распыляюсь, пытаясь ухватиться и там, и тут, и вообще повсеместно. Однако в случае традиционного подхода я все эти сферы должен отдать совершенно неизвестным мне личностям, как бы там ни танцевали передо мной офицеры службы внутренней безопасности. Два из десяти сотрудников обслуживания сливают информацию по всем направлениям, отчего моя эффективность как шпиона падает втрое. Оно мне надо, такая слава?
— Так что по существу? Какая конечная выгода?
— А конечная выгода следующая: я никому ничего не сообщаю. Я делаю все сам, условно говоря. Стираю пеленки, считаю простыни, слежу за чистотой унитазов. Трачу массу времени на все эти упражнения, однако, когда я запускаю операцию, для моего противника это оказывается абсолютным сюрпризом. Он получает по полной, чешет задницу и уже слишком поздно получает какие-то крохи информации из моего лагеря — увы, полностью герметичной системы в наши дни создать не получается.
— Понятно. Теперь второй вопрос: когда вы не спите, чем вы занимаетесь? Планируете оперативные действия?
— А чего это я ночью планировать буду, когда все спят?
— Ну вы же этот… как его..
— Этот самый, и не отказываюсь. Да, я могу полгода не смыкать глаз, но это расходный ресурс, и если есть возможность, я сплю как все, чтобы подзарядить свои… сонные батарейки.
— Вы спите впрок?
— Я сплю впрок.
— Вопросов больше не имею.
— Отлично! Тогда до завтра. Да раннего завтрака.

Глава 71

На площадке перед административным зданием Брейн неожиданно обнаружил Саманту, которая, как обычно в таких случаях, сидела в беседке.
— Ты почему не на обеде? — спросил он, когда она, выйдя из беседки, направилась к нему, покачивая бедрами.
— Эй, ты меня слышишь?
— Молчи, эта сука выходит… — прошипела Саманта, прижимаясь к нему всем телом, но продолжая смотреть ему в глаза снизу вверх.
Брейну хватило выдержки и опыта, чтобы не вертеть головой, и краем глаза он заметил Марту.
— Какая такая сука, ты о чем? — попытался соскочить с темы Брейн и тут же получил легкий удар коленом в пах. — Да ты с ума сошла!
— Я все видела.
— Да что ты видела?
— Не дергайся, пока эта сука не уйдет, — все тем же низким голосом произнесла доктор Нильсен и улыбнулась Брейну, однако ее глаза оставались холодными.
Наконец Марта исчезла в зарослях на одной из кирпичных тропинок, и Саманта оттаяла.
— Испугался? — спросила она, отпуская Брейна.
— Не то слово. Я думал, у тебя крыша поехала. От голода.
— Я пообедала в лаборатории. У нас запас просроченных картриджей еще больше, чем в столовке.
— Аналогично. В моей кухне также можно держать осаду полгода без подвоза продуктов.
— Ты плохо выглядишь. Пойдем, я сделаю тебе массаж.
— Пойдем, — согласился Брейн, понимая, что массажем их встреча не ограничится.
Не то чтобы он был против, однако странное напряжение последних дней давало о себе знать. Брейн не мог вспомнить, что он делал и где, но усталость накапливалась.
А Саманта была чудесной. После ее массажа Брейн почувствовал себя так хорошо, будто сбросил десяток лет. И она, конечно, непременно этим воспользовалась.
Она имела на это право, потому что была особенной.
— Я приготовлю какого-нибудь кофе… — сказала доктор Нильсен, выскальзывая из-под покрывала совсем без ничего. Брейн улыбнулся — она была само совершенство. Разумеется, для ее возраста.
— Думаешь, толстая?! — донеслось с кухни.
— О чем ты? — сыграл непонимание Брейн. — Я не слышу тебя! Иду в душ!..
Однако Саманта перехватила его перед дверью в ванную комнату.
— Я сломаю ей кадык, так и знай.
— Перестань, у нее не было ни единого шанса! — попытался заступиться за Марту Брейн, при этом он прекрасно помнил, что ее провокации на него действовали. Еще немного — и он был бы готов.
— Хорошо, я просто дам ей в глаз.
Брейн вздохнул и, зайдя в ванную, включил душ.

Глава 72

Такси остановилось напротив двухэтажного здания прокатной конторы, и, коснувшись банковским чипом приемного устройства, Брейн расплатился с автоматическим такси, динамики которого прорычали на пермском наречии что-то вроде «спасибо, мы были очень рады доставить вам удовольствие воспользоваться нашими услугами».
Немного длинно, но здесь так было принято.
Пассажир вышел, такси развернулось и, сложив пустующий салон для обеспечения лучшей аэродинамики и расхода на кондиционирование, покатило в сторону шоссе.
Пока Брейн смотрел ему вслед, на крыльцо вышел сотрудник прокатной конторы — полный гоберли с красным лицом и выдающимся вперед животом, что выдавало в нем любителя электролитического пива — самого распространенного алкогольного напитка в здешних заведениях.
— Вы тот самый клиент, который прислал сообщение по скрытому номеру? — спросил сотрудник, внимательно рассматривая Брейна.
— Да, рядом крутились какие-то подозрительные субъекты, не хотелось светить адрес, куда я еду.
— Понятно, — кивнул служащий и почесался. — Но тут у нас тихо. Иногда даже слишком тихо. Вы из военных будете?
— Почему так решили?
— Вы указали направление на Бриндизи, а у нас там только военный городок и две деревеньки этих, как их… дауншифтеров. На дауншифтера вы не похожи.
— Видимо, так. Но я не военный. Срочно вызвали в командировку, — и Брейн в качестве доказательства продемонстрировал небольшой баул, в который помещалось совсем немного вещей.
— Гражданский, стало быть?
— Гражданский специалист.
— Видать, задницу собрались надрать какой-нибудь тыловой крысе.
— Почему так решили?
— У нас в полку тоже так было: приехал гражданский с портфельчиком, поковырялся в отчетах, и все — поехали тыловики в военную тюрьму. Ревизором оказался. А до тех пор свои военные проверяли, так ничего не находили, прикинь?
Гоберли хрипло засмеялся, и Брейн только сейчас заметил, что у прокатчика вместо одной руки бионический протез.
— Ну так что, машина моя готова?
— И не одна. Сейчас не сезон, поэтому транспорта свободного навалом и я один с работой справляюсь.
— А когда сезон?
— Ты, я гляжу, крепко не местный.
— Не местный, но бывал в ваших краях. Работа разъездная.
— Да уж понимаю, — снова ухмыльнулся гоберли. — А сезон начинается, когда строители приезжают. Строят сейчас много, только не у нас, а дальше, ближе к «туманной зоне».
— Что за зона такая?
— Место поганое. Наши местные там стараются не шляться, а строителям ничего — уже, говорят, землю под объекты роют. Ну ладно, ты, поди, спешишь очень, а я тебе тут разговоры разговариваю. Пойдем на внутренний двор, выберешь колеса по вкусу.
Они обошли здание и оказались на просторной бетонированной площадке, где под открытым небом находилось десятка два легковых автомобилей, фургонов и грузовичков.
— Ну, какой тебе больше нравится, господин ревизор?
— А дорога в Бриндизи хорошая?
— Хорошая, только теперь длинная.
— Почему «теперь»?
— Постов понаставили, весь транспорт в объезд пускают. Так что, когда ты к ним наведаешься, тебя срисуют на постах, и к твоему приезду все в их делишках будет шито-крыто. Улавливаешь?
— Улавливаю. А что же делать?
— Сделай им сюрприз. Поезжай через солончаки и выйдешь в городок с востока. Там тебя тоже досмотрят на посту, но это никого не спасет — тебе от поста до штаба десять минут езды. Прикидываешь?
— А при обычном маршруте?
— Полтора часа.
— Хм! Есть смысл.
— Ну а то!
Брейн слушал словоохотливого сотрудника прокатной конторы и кивал, однако попасть в военный городок ему требовалось по другой причине — некий офицер Генштаба в силу служебных обстоятельств оказался в этой воинской части, причем в слишком уязвимом положении, и его следовало прикрыть.
В спецфайлах, которые получил Брейн, имелось не так много информации, и именно дефицит сведений, по его соображениям, и вызвал столь поспешное его назначение на это задание, хотя он уже выполнил свое и мог послать всех подальше. Но не послал.
А уж когда всплыл факт, что его пытались скормить здешней службе безопасности, он уцепился за задание зубами.
Брейн надеялся получить здесь информацию, которая поможет выйти на предателя. Он интуитивно чувствовал, что это кто-то из своих.
В конце концов подходящий автомобиль был найден.
— Полный привод, полный бак, — перечислял сотрудник. — Вот тут, за спиной, аптечка, коацерваты и все остальное необходимое. Ну, ты знаешь, если не первый раз в наших местах.
— Да, я знаю. Ну, всего тебе хорошего, приятель, спасибо за помощь, — сказал Брейн и крепко пожал сотруднику бионическую руку.
Если бы он не рассмотрел едва заметный стык, то ни за что бы не признал в этом рукопожатии протез.
Клиент сел в автомобиль и выехал со двора, а сотрудник помахал ему протезом и, глянув на наручные часы, направился к заднему крыльцу, через которое поднялся в представительский зал.
Здесь клиентов принимали в холодное время года — во вторую осень или зимой. Угощали напитками, если требовалось подождать или отогреться в холодную погоду.
Развалившись в кресле напротив фальшивого камина, сотрудник вздохнул и, достав из кармана диспикер, прикрепил к нему дополнительный блок шифрования. Затем по памяти набрал нужный номер.
— Але, это я. Клиент проследовал, будет через полтора часа на одном из ваших КПП.
— Замечательно, Шондел.
— Это не то, что я хотел услышать, сэр.
— Все расчеты по окончании, ты же знаешь правила.
— Я знаю правила и знаю, что вы не всегда им следуете, когда приходит время расчета.
— Ты имеешь в виду Ломбуша?
— И Фарго, и Синее Копье… Мне продолжать? Или позвонить этому парню и предупредить?
— Ладно, не нужно этих перегибов. Высылай номер счета.
— Файл с номером давно у вас. Кодовое слово на открытие — «рапинос».
— Ишь ты, хитрец.
Прошло несколько секунд ожидания, во время которых Шондел не отрываясь смотрел на крохотный экран. И вот оно, подтверждение — вся сумма пришла на счет.
— Ну что, ты доволен? — спросил абонент, и в его голосе слышалось разочарование.
— Да, сэр, спасибо, обращайтесь, если что. Мой специальный номер у вас имеется.
— Да пошел ты…
Дослушивать Шондел не стал и, разорвав связь, ухмыльнулся.
Он не сказал, что посоветовал клиенту срезать путь. Это уравнивало шансы сторон и вызывало у Шондела чувство удовлетворения от акта небольшой мести за непартнёрское поведение заказчика.
Поднявшись с кресла, он подошел к камину и опустил аппарат связи в заготовленное ведерко с растворителем. Жидкость вскипела, расщепляя технологическое чудо, а Шондел достал другой аппарат и с его помощью перевел деньги на другой номер и тотчас уничтожил диспикер в том же ведерке.
Вот теперь у него была гарантия, что его не перехватят солдаты босса и не проследят место получения денег. Времени, за которое он уничтожил второй аппарат связи после использования первого, было недостаточно, чтобы спутники связи на орбитах успели перенастроиться.
Покончив с финансовыми делами, фальшивый сотрудник прошел в комнату персонала, где мирно спал обездвиженный специальном уколом настоящий служащий проката.
На всякий случай он был еще и связан, но теперь в этом не было необходимости. Шондел снял с рук и ног сотрудника путы, проверил его пульс и вышел.
Через пару часов этот парень должен был проснуться, но что случилось с ним накануне, он вспомнить уже не мог.

Глава 73

Навигационный компьютер уверенно вел Брейна через пустынную засоленную территорию, где не было даже грунтовых дорог и лишь изредка среди пожухлой травы и приземистого кустарника появлялось что-то вроде старой колеи.
Краткие ровные участки сменялись зарослями кустарника, успевшего высохнуть к третьей четверти лета. За ними начинались кочковатые солончаки, с которыми едва справлялись адаптированные подвески автомобиля.
Брейн ехал уже сорок минут, и оставался еще какой-то час с четвертью. Мысль о слишком дорогом протезе у простого работника не отпускала его. Находясь в сфере экстремальных событий, он немало знал о социальных гарантиях государства, но столь дорогие протезы в этих гарантиях не значились.
В какой-то момент Брейн даже остановил машину, чтобы ничто не мешало его внутреннему анализу. Но так и не придя ни к какому выводу, он поехал дальше, но вскоре снова остановился, чтобы осмотреться и подумать. Теперь его беспокоил не только бионический протез сотрудника прокатной конторы, но и его манера говорить. Определенно, этот парень выглядел не как житель захолустья.
Брейн продолжил путь, однако далеко уехать не успел, поскольку дорогу ему перекрыл начавший подниматься из песка пригорок. И даже целая гора, которая вздыбила песчаную дюну.
Справа, слева и посередине стали появляться другие «пригорки», а затем Брейн ощутил серию приглушенных подземных толчков, как будто кто-то пробирался к нему сквозь толщу земли.
По всей видимости, это были как раз те сюрпризы, о которых говорил прокатчик, а Брейн отвечал «да знаю я».
Он распахнул дверцу «аварийной НЗ» и среди коробок с сублимированной едой, пачек вододегенерирующих химикатов и медицинских препаратов увидел автоматическую винтовку какого-то сумасшедшего калибра с магазином на пять патронов.
Недолго думая, он включил заднюю передачу и, дав полный ход, соскочил с опасного места, откуда пару секунд спустя буквально выстрелила голова монстра, утыканная вращающимися челюстями с зазубренными клыками, готовая перемалывать не только нежный белок, но даже и легированные материалы.
Брейн сдал назад еще метров на пятьдесят, после чего выхватил из «НЗ» винтовку и, выскочив из машины, прицелился в головной сектор многометрового монстра.
Выстрелил и едва не свалился от мощной отдачи, однако встал поудобнее и расстрелял оставшиеся боеприпасы по подрагивающим кольцам, вздымавшимся из просоленных дюн. Он не видел, чтобы эта пушка нанесла чудовищу какие-то ранения, однако оно убралось, оставив после себя будто бульдозерами перепаханную долину.
Брейн постоял еще немного, потом забросил винтовку в кабину, прыгнул на свое место и, дав полный газ, помчался вперед, через вспаханный песок, полагая, что здесь жуткий монстр перехватывать его уже не станет.
Когда, согласно показаниям навигационного компьютера, до южного КПП городка оставалось три километра, Брейн остановился и, забрав свой баул, вышел из машины.
Встряска в пути пробудила его интуицию, которая настоятельно не советовала ехать по маршруту, рекомендованному сотрудником с дорогим протезом.
Поскольку избежать посещения военного городка Брейн не мог, ведь в этом состояла основная часть его задания, пришлось подкорректировать планы и выйти на восточный КПП, который, судя по отсутствию подъездных дорог, использовался редко.
Песок был не слишком сыпуч, ноги почти не вязли, и идти оставалось недалеко. Скоро Брейн увидел постройки, забор с электрошоковой планкой по периметру городка и будку восточного КПП, который выглядел совершенно необитаемым.
Подойдя ближе, Брейн отметил, что какая-то деятельность здесь все же велась, к воротам КПП вели позавчерашние следы автомобиля.
Из-за забора доносился звук электропривода инженерной машины — должно быть неподалеку велись ремонтные работы, а еще где-то в отдалении играла музыка и раздавались отрывистые команды.
Послышался тихий, едва различимый свист, и на небольшой высоте прошел патрульный беспилотник.
Брейн прижался к забору и увидел строчку своих следов. Если не в этот проход, то в следующий беспилотник их заметит, поэтому действовать следовало быстро.
Взбежав по пыльным ступеням, Брейн дернул за ручку двери, но та не поддалась.
Брейн рванул еще, а затем требовательно постучал.
— Ой! Кто это там? — спросил удивленный голос. Послышались шаги, и щелкнул замок, а затем на Брейна уставился ефрейтор-канзас с коробкой имитационных леденцов:
— О, сэр, а вы кто?
— Я инспектор из Главного управления. Вам должны были сообщить о моем приезде. — И Брейн качнул своим багажом.
— Так вам не сюда, у нас тут КПП нерабочее, мы даже терминала не имеем.
— А мне терминал и не нужен, — сказал Брейн и, оттеснив ефрейтора, прошел внутрь.
— Но без терминала нельзя, сэр! Я же не могу вас даже зарегистрировать.
— Ничего, я пройду до другого КПП, и меня там зарегистрируют. Это налево или направо?
— Налево… Идите вдоль забора… — сказал ефрейтор и, вдруг скривившись, сплюнул имитатор конфеты на пол.
— Что случилось?
— Батарейка села!.. Тьфу, гадость! Голый код передавать стала!.. — воскликнул ефрейтор и стал лихорадочно выдвигать ящики стола в поисках чего-то, чтобы запить и сбить отвратительный вкус.
— Другой имитатор возьми, вода не поможет, — посоветовал Брейн.
— А, точно!
Ефрейтор торопливо сунул в рот другой леденец-имитатор, и тотчас его лицо расплылось в блаженной улыбке.
— Малина? — попытался угадать Брейн.
— Суперкодрика.
— Тоже неплохо. Ну ладно, пойду регистрироваться.
Однако, выйдя с другой стороны КПП, он свернул направо и поспешил в сторону двухэтажных построек, среди которых были административные и жилые корпуса.
Где-то там, в номере военной гостиницы, он должен был забрать объект и вывезти за пределы городка. Хорошо бы успеть до того, как ефрейтор, опомнившись, захочет связаться с начальством. Тогда все закрутится.
Мимо пробежала рота солдат в разгрузочных костюмах. Офицер ехал следом на электроконусе — двухколесной тележке, откуда видел каждого солдата и через усилитель выкрикивал дополнительные команды и ругал тех, кто, по его мнению, допускал ошибки.
Брейн старался «не отсвечивать», однако поймал на себе заинтересованный взгляд офицера.
«Это нормально. У них здесь мало развлечений».
Брейн прошел через двор, где под присмотром техноняни, оснащенной дюжиной проектрометров, играли дети. На тот случай, если следовало вмешаться, во дворе дежурил «дядька» — оформленный на полставки военный пенсионер.
По счастью, в момент, когда Брейн с тощим багажом поравнялся с постом пенсионера, в песочнице завязалась драка — трое на двое. И Брейн миновал опасную зону под крики и разлетающиеся совки с ведерками.
Вот и очередной двор, без детей и песочниц — то, что нужно.
— Эй, ты, иди сюда! — просто сказал Брейн, заметив проходившего мимо лейтенанта, который, в этом можно было не сомневаться, находился в городке не больше недели.
— Прошу прощения, сэр… — промямлил тот, торопливо приближаясь к Брейну и подозревая в нем скрытого под гражданской одеждой начальника.
— Что, лейтенант, не узнаешь руководителя Комиссии контрольного управления? — спросил Брейн, прихватывая лейтенанта за поясной ремень.
— Ой… Это… Прошу прощения, сэр.
— Генерал-майор Джус вообще-то.
Лейтенант икнул и замолчал, выпучив глаза на Брейна.
«Перебрал с генералом, — подумал тот. — Хватило бы полковника».
— Внимание, лейтенант, я прибыл срочным рейсом из Метрополии — понимаете, чем это пахнет?
Бедняга не реагировал, зависнув на «генерал-майоре».
— Приказываю немедленно возглавить огневой взвод и выдвинуться для подавления противника!.. — отбарабанил Брейн краткий абзац из Боевого устава, и лейтенант ожил:
— Сэр?
— Следуйте за мной. Нам нужна войсковая гостиница. Дорогу покажете?
— Так точно, господин генерал-майор!
— Не ори, лейтенант, — приказал Брейн: оглядываясь. — Операция секретная, поэтому просто говори тихо.
— Я… я могу показать… — прошептал лейтенант.
— Показывай.
И они двинулись вдоль выкрашенного по-военному черного тротуара и, пройдя метров двести, оказались возле гостиницы.
— Там охрана, — прошептал лейтенант, пригибаясь и указывая на широкое окно над пандусом.
— И что?
— Он докладывает дежурному по комендатуре.
— Зайди и выруби его.
— Я не умею, сэр. Я военный суфражист.
— Хорошо, просто иди первым, я все сделаю сам.
Один за другим они вошли в небольшой холл, где канзас в военной форме исполнял роль портье.
— Здравия желаю, господин лейтенант-суфражист, — поприветствовал он лейтенанта, поднимаясь. — Ой, а это кто?
Отвечать пришлось Брейну — двумя пальцами чуть выше кадыка. Это было гарантированное отключение на сорок минут.
— Давай веди к номеру «двести тридцать пять»! — потребовал Брейн, и лейтенант-суфражист тотчас побежал вверх по лестнице. Теперь его подгонял не только высокий статус неожиданного знакомого, но и его физические возможности.
На втором этаже их ждал традиционный для Брейна сюрприз — двойная охрана возле нужного номера.
— Кто такие? — строго спросил чернявый суперколвер, положив одну руку на поясную кобуру, а вторую выставляя вперед в останавливающем жесте.
Его напарник-варвар лишь чуть отклеился от стены и, не размыкая рук на груди, снова стал смотреть в потолок, погружаясь в сонм прекрасных мечтаний. Ну чего ему бояться за широкими плечами суперколвера?
— Представьтесь старшему по званию! — потребовал Брейн.
Суперколвер посмотрел на лейтенанта, который выглядел очень убедительно напуганным, потом на рослого варвара в гражданке и со строгими взглядом. У него был приказ не пускать никого, однако, похоже, что-то тут пошло не так.
— Капитан Доу, вообще-то. Внутренняя комендантская полиция.
— Полное имя? — уточнил гражданский.
— Патрик Доу, сэр.
— Отлично, капитан, — кивнул гражданский и коротким тычком сложил капитана пополам. Через мгновение, успев лишь коротко «ойкнуть», на мягкий палас свалился и его напарник.
— Это так необходимо, сэр? — спросил лейтенант.
— Так я спасаю им жизнь. Вперед, танкист!
— Что, простите?
— Будь готов к чему угодно. «Вперед, танкист» — это наш с тобой девиз, понял?
— Не совсем, сэр.
— Тогда просто вперед.
С этими словами Брейн толкнул дверь номера, миновал короткую прихожую с несколькими парами женской обуви на полу и оказался в небольшой гостиной с двумя креслами, огромным экраном ТВ-бокса и панелью виртуального аквариума на противоположной стене.
Однако в гостиной двухкомнатного номера никого не оказалось, и Брейн шагнул в спальню.
При его появлении сработало фотореле и включился декоративный прожекторный комплекс, сменявший один светофильтр за другим, а в фокусе разноцветных лучей вдруг появилась обнаженная девица, выкрикивавшая:
— Возьми меня, Патрик! Немедленно возьми!..
Брейн шагнул к аппарату, выдернул шнур питания, а затем отдернул плотные шторы.
— Ой, кто вы такой?! — спохватилась девица, торопливо прикрывая стыдные места узкими ладошками.
— Твой Патрик — враг! Он хотел продать тебя порноцифровым торговцам! Твой отец послал меня спасти тебя! Одевайся быстрее — у нас мало времени!..
Брейн придумал эту белиберду в одно мгновение, и все подействовало идеально.
Кэсиди Кох, шестнадцатилетняя единственная дочь майора Марла Коха из отдела планирования Генштаба, бросилась к стопке белья и каких-то маечек, а через двадцать секунд они были готовы двигаться, хотя на ней еще было не все, что-то она держала в руках. И в том числе похожий на щетку для зубов диспикер модного формата.
— Что теперь, господин генерал?! — испуганно воскликнул лейтенант, увидев полураздетую девушку.
— Нам срочно нужен транспорт! Любой!.. — крикнул Брейн, выталкивая лейтенанта из номера. Тот был так заторможен видом девицы, что споткнулся о лежащих в коридоре охранников.
— Патрик!.. Неужели вы убили его?! — завопила она.
— Жив твой Патрик, — сухо ответил Брейн и потащил девушку по коридору, держа в другой руке свой багаж.
Обстановка была накалена, однако еще не настолько, чтобы он был готов расстаться с гардеробом.
Лейтенант-суфражист наконец-то оторвал взгляд от юной прелестницы и побежал исполнять приказ — искать транспорт.
— Патрик… вы убили его… — продолжала хныкать девица, пока Брейн волок ее вниз по лестнице.
— Вы убили его! — завизжала она еще громче, увидев торчавшие из-за стойки в вестибюле ноги «военного портье». —  Я хочу позвонить отцу!
— Подожди! — оборвал ее Брейн, выглядывая в окно. Лейтенант оказался скорым малым и уже сдавал задом разъездной броневичок.
— Выходим! — скомандовал Брейн и дернул девчонку за руку. Она ойкнула и попыталась сопротивляться — первый шок прошел, и, вспомнив, что она женщина-суперколвер, девица попыталась поставить похитителя на место. Однако это было не так просто: похититель ростом и шириной плеч мог посоперничать с суперколверами.
Подтащив упирающуюся девчонку к машине, он распахнул заднюю дверцу и затолкнул жертву в салон.
— Ай, здесь еще один убитый!.. — завопила она и едва не выскочила обратно.
— Кто это? — спросил Брейн, останавливая брыкавшуюся беглянку.
— Унтер Боймер, сэр! Он не хотел отдавать машину! — сообщил лейтенант. Под его глазом красовался свежий синяк.
— Ты его убил, что ли?
— Убийцы!!! — завопила девчонка, и Брейн, выполнив легкий апперкот, отключил ее на верные четверть часа.
Затем затолкал пассажирку обратно, закинул свой жалкий багаж и запрыгнул сам.
— Гони к восточному КПП! — крикнул он, и лейтенант дал полный газ, отчего Брейн завалился на бок, прямо на унтера. Заодно проверил пульс — унтер был жив, но досталось ему крепко: лейтенант заехал ему какой-то железякой.
«Очень старательный», — подумал Брейн и поправил съезжавшую с его колен бесчувственную майорскую дочку.
— Притормози, я выскочу поговорить с ефрейтором!..
— Не нужно, сэр, тут задвижка совсем слабая — эти ворота пару раз даже ветром распахивало!.. — ответил лейтенант, и не обманул: броневичок с ходу сломал ворота и вырвался на оперативный простор.
— Куда теперь?
— Видишь цепочку следов среди колючек?
— Ваши?
— Да, дуй по ним!..
— Понял!
Они проехали метров четыреста, когда Брейн скомандовал:
— Стоп!
Лейтенант остановил машину, Брейн выскочил наружу, обежал кругом и распахнул водительскую дверцу.
— Вылезай! — крикнул Брейн и выдернул лейтенанта из машины.
— Вы… вы сами поведете, сэр?
— Говори свой номер!
— Что?
— Говори свой учетный номер, иначе я не смогу тебе помочь! — снова потребовал Брейн, встряхивая лейтенанта.
Тот продиктовал восемь цифр, и Брейн кивнул.
— Запомнили?
— Запомнил. Сейчас я тебя вырублю и оставлю здесь. Через двадцать минут тебя уже подберут — скажешь им, что выполнял мои требования, поскольку я угрожал убить девчонку. Понял?
— Да.
— Хорошо понял?
— Д-да.
— Ну и молодец.
С этими словами Брейн выключил помощника самым гуманным из ударов и, подхватив его и соскочившее кепи, аккуратно уложил на пыльный песок. Затем выволок из салона унтера, положил рядом с лейтенантом, после чего поспешно сел за руль и, дав газу, помчался дальше, лихо обходя заросли сухих колючек и глинистые бугорки с шапками соли.
Брейн правил к брошенному фургону — сменить транспорт было нелишним. К тому же там оставалась серьезная артиллерия на случай, если песчаный монстр вновь попытается помешать ему.
Не встречая препятствий, Брейн вскоре остановил броневик возле фургона, выхватил из стойки бутылку теплой воды и полил на раскрасневшееся лицо пассажирки на заднем сиденье.
Девушка вздрогнула, шумно вздохнула и снова закричала:
— Убийцы!..
— Ну конечно, — произнес Брейн, выходя наружу. — Выбирайся, принцесса, мы меняем карету.

Глава 74

А в это время в штабном корпусе военного городка происходил напряженный разговор.
Представитель Генштаба майор Кох стоял посреди просторной комнаты в полный суперколверский рост, а вокруг него, словно хищники, сужали круги пятеро оппонентов — два варвара, два канзаса и гоберли, полковник с восстановленной после ранения нижней челюстью, из-за чего у него было нетипичное для здешних мест четкое произношение — так говорили только в Метрополии.
— Послушайте, майор, мы же не предлагаем вам шпионить на вражескую державу.
— Не предлагаем! — подтвердил лысоватый капитан-канзас.
— Такого и в мыслях не было, — заверил майор-варвар и нервно дернул головой.
— Да, мы пошли против правил, — продолжал полковник, который играл здесь партию первой скрипки. — Но почему мы пошли на это? Потому что все являемся ветеранами Давлетанской кампании, которую тупо слили генштабисты, полагаясь только на ученические формулы.
— Вы не представляете, какие мы несли потери, майор, — добавил капитан-канзас. — Шрапнель ложилась на позиции, словно ноябрьский град.
— А госпитальные отряды, согласно вашим генштабовским планировкам, находились в соседнем квадрате и не получали сигналов вызова из-за вашей неуместной системы «сиди-и-молчи», — добавил еще один варвар и утер проступившую слезу.
Вся эта драма адресовалась майору Коху с тем, чтобы тот тайно передал этой «группе пострадавших ветеранов» планы на ближайшие две кампании и они, окинув их свежим взглядом, могли указать на очевиднейшие просчеты и тем самым спасти десятки тысяч… Да что там десятки? Сотни тысяч жизней солдат!
— Я хочу поговорить с вашим планировщиком, — сказал наконец майор после получасового молчания. — Я должен убедиться в компетентности ваших специалистов, в противном случае, господа, вы выглядите бандой сбежавших из медицинского центра пациентов.
— Ну наконец-то, майор, мы уж боялись, что в Генштабе работают только бездушные ублюдки! — радостно воскликнул полковник-гоберли.
— Видно, солдатское братство все же существует! — возопил майор-варвар, утирая проступившую слезу.
— Давайте пройдем к столу, — деловым тоном предложил капитан-канзас, тот самый — лысоватый.
Пока специалисты вели важную беседу, полковник отлучился «за кулисы» для дополнительных инструкций.
— Он тебя разводит, Ронни!.. — с безапелляционной интонацией произнес субъект с вытянутым, деформированным черепом, одетый в дорогой костюм и находившийся под неусыпным контролем двух секьюрити, чуть крупнее его, но с такими же черепами. У всех троих, несмотря на маскирующую пластику, физиономии были просто отталкивающими. От них хотелось бежать прочь, но это желание притуплялось деньгами и совсем стиралось большими деньгами.
И офицеры, которые давили на захваченного в плен генштабовского планировщика, были подмазаны именно деньгами, да так щедро, что воевали теперь против своих.
— Он щупает вас как хочет и уже видит, что вы фуфло! Вы все — полное фуфло, Ронни!
— Да нормально, босс, он уже начал сотрудничать. Кох уже заглотил нашу лажу — дело пошло.
— Я так не думаю, Ронни. Поэтому дай ему еще пять минут — этого достаточно, чтобы опытный планировщик понял, в чем дело, а потом глуши козырями, понял? Глуши козырями, я тебе сказал!..
— Да, сэр, я понял. Так и сделаю.
Полковник вернулся в комнату как раз в тот момент, когда майор Кох поднялся из-за стола и, отряхнувшись, словно запачкавшись в чем-то, сказал:
— Я в этой вашей низкопробной пьесе не участвую. Хотите убить меня — убивайте, а пытать меня вы не сможете.
— Да-да, майор, мы знаем, что вам внедрили дистришен-объект, который убьет вас в случае попыток дознания с пристрастием, — сказал полковник, эффектно возвращаясь на сцену под одобрительными взглядами камрадов, некогда безупречных патриотов, но теперь купленных до самых подметок.
Остальные закивали, ухмыляясь и показывая, дескать, все про тебя знаем.
— И мы тоже солдаты и в должной мере оцениваем ваше мужество и служебное рвение. Дать согласие на установку такой машинки — это дорогого стоит.
— Вы не получите ничего, и это мое последнее слово.
— Что ж, в таком случае мы вынуждены пойти на непопулярные меры, майор. Вы забыли, что в гостинице под нашей охраной находится ваша дочь?
— Вы… — Майор не нашелся, что сказать.
— Да, мы можем нанести вред ее здоровью. И возможно, оскорбление. И я даже не исключаю, что в вашем присутствии.
Полковник чуть подался назад, на тот случай, если генштабовец бросится на него, однако тот, помолчав, сказал:
— Я должен позвонить ей, чтобы убедиться, что она в порядке.
— О, конечно, позвоните. Она не только в порядке, но и влюблена в одного из офицеров нашей военной полиции, если вам как отцу интересны эти подробности, — подавляя улыбку победителя, сообщил полковник.
Под пристальными взглядами варваров, канзасов и гоберли суперколвер с невозмутимым видом набрал нужную комбинацию, и ему тотчас ответили:
— Папа!
— Дочь, ты в номере?
— В каком еще номере, папа?! Тут такое… такое происходит!..
— Кэсиди, ты в порядке?!
— Я в порядке, но давно не в номере! Меня везет куда-то…
— Что случилось?! Тебя похитили?! — воскликнул майор, обеими руками хватаясь за диспикер, а стоявшие вокруг стали удивленно переглядываться.
— Не забудь рассказать папе, как нагишом на кровати извивалась в свете разноцветных огней! И призывала Патрика овладеть тобой! Давай, расскажи! Пусть папа порадуется!.. — напомнил Брейн, бешено дергая рулем на грунтовой дороге. Он гнал машину на пределе возможного, чтобы поскорее миновать район, который, по его сведениям, все еще контролировали враги.
— Папа, там, в гостинице, случилось какое-то недоразумение, понимаешь?
— Нет, дочь, не понимаю! Тебя заставляют говорить под контролем?!! Кто они?!!
— Успокойся, папа, ну… он вполне симпатичный. Сказал, что Патрик урод, что хотел продать мои цифроформы в нелегальную Сеть.
— Чего?! О чем ты говоришь, девочка моя, я не все понимаю!..
Брейн выхватил у девушки диспикер и сказал:
— Майор, я вырвал вашу дочь у этих уродов, теперь попытайтесь сбежать сами — вы им ничего не должны!..
— Спасибо, милая! Я все понял!.. — произнес генштабовец и убрал диспикер в карман. Он уже собирался произнести обличительно-уничижительную речь, но в этот момент диспикеры зазвонили почти у всех его оппонентов. Они стали отвечать, удивленно вскидывать брови, ругаться и… поглядывая на генштабовца, успокаиваться.
Их поведение объяснялось близостью статьи о шпионаже и государственной измене. Пока они не оглашали свое участие в заговоре, им грозило тюремное заключение, после оглашения — смертная казнь.
К майору Коху подошел полковник-гоберли и, теребя пуговицу на мундире, сказал:
— Действительно, господин полковник… э-э… прошу прощения, господин майор, случилось странное недоразумение, и ваша дочь, она…
— Моя дочь вне пределов вашего контроля, полковник, а теперь и я, если вы не возражаете, хотел бы покинуть вашу гостеприимную территорию. Полагаю, транспорт мне предоставят?
Полковник огляделся, но не встретил ни одного солидарного взгляда. Все камрады смотрели в пол и не хотели получить высшую меру.
— Разумеется, майор. Надеюсь, результаты проверки нашей части вас удовлетворили?
— Более чем, полковник. Более чем. Совершенно очевидно, что безупречное состояние дел в вашей части связано с тем, что на штатных должностях находятся кадры, прошедшие через реальные боевые действия, а не задницы, которые отращивались в тылу.
Полковник натянуто улыбнулся, однако уже представлял, что скажет его куратор — там, за «кулисами».
— Разумеется, вам будет предоставлен транспорт, майор. Можете выезжать прямо сейчас. Капитан Штофлер, распорядитесь…
— Слушаюсь, сэр! — дернул головой канзас и выбежал из помещения.
— Мой багаж пусть останется, он мне не нужен, — сказал генштабист, которому не терпелось поскорее покинуть это шпионское гнездо.
— О, не беспокойтесь, майор. Как только вы сообщите нам адрес, мы непременно перешлем вам все ваши вещи, — заверил гоберли. — А также все то, что оставила в своем номере ваша дочь. У нас так принято.
И уже спустя четверть часа майор мчался по шоссе прочь от ловушки, которая не захлопнулась лишь потому, что спецслужбы вовремя среагировали, и теперь он был благодарен этим немногословным и высокомерным парням, которых прежде недооценивал.
Осталось найди Кэсиди, однако прежде следовало выбраться из этого района, где каждый перекресток и дом у обочины — майор был в этом уверен — напичкан следящей аппаратурой, работавшей в интересах шпионской организации противника.

Глава 75

Брейн с пассажиркой ехали очень быстро и прибыли к месту замены автомобиля на полчаса раньше.
Их фургон заехал на стоянку и запарковался под раскидистым деревом. С его веток свисали длинные сиреневые соцветия, над которыми вились прозрачные бабочки-слюдянки.
Брейн заглушил двигатель и стал прислушиваться, но шум вентилятора, охлаждавшего картридж, не позволял услышать шагов, если бы кто-то попытался подобраться к ним незаметно.
— Долго мы тут будем? — спросил девушка.
— Надеюсь, нет. Скоро подгонят новый автомобиль, и мы продолжим путь. Воды хочешь?
— Нет, — ответила девушка и придвинулась ближе: — А ты вообще ничего — симпатичный.
— Спасибо, — буркнул Брейн и невольно глянул на свое отражение в стекле панели приборов. Ну, никак он не узнавал себя в этом молодом крепком парне.
— Ты не хуже Патрика.
— Это твой парень? — спросил Брейн и, опустив стекло, выглянул наружу. Ему показалось, что на стоянку заруливала машина, но нет, она проехала чуть дальше, к придорожному магазину.
— Мы познакомились в гарнизоне, он был клевый, но мы только целовались.
— Понятно, — кивнул Брейн и взглянул на часы.
— Я была бы не прочь с тобой встречаться… Слышишь?
— Круто, — снова кивнул Брейн, давая понять, что участвует в беседе, однако больше его интересовала окружающая обстановка.
— Ты совсем меня не слушаешь. Другие мужчины на меня прямо на улице пялятся, но для тебя я могу сделать, что захочешь.
Брейн ощутил на своей шее ее горячее дыхание и, щелкнув девчонку по носу, сказал:
— Я знаю, в чем дело.
— Что ты себе позволяешь?! — воскликнула она, потирая нос.
— Тебя заводит, что ты в одном белье сидишь в машине с мужиком.
— Ты сам не дал мне времени собраться, — напомнила пассажирка и провела ладонями по своим бедрам, косясь при этом на Брейна, который рылся в бауле.
— Вот чистая футболка и кепка — держи!
— Без штанов — это ни о чем, — возразила девушка.
— Понимаю, — сказал он и, отставив баул, открыл нишу, в которой хранилась винтовка крупного калибра, кое-какие пищевые запасы и самое главное — комплект механика, включавший комбинезон с магнитными затяжками, рукавицы и ботинки на ребристой подошве. Все почти новое.
— Вот, держи. Носки я тебе сейчас дам, футболку ты уж получила… А рукавицы… рукавицы тебе не нужны.
— Да не буду я надевать одежду какого-то грязного мужика!..
— Будешь. Если не хочешь, чтобы на нас обращали внимание из-за твоего белья.
— Пусть обращают, просто подумают, что у нас тут свидание… даже, может, секс…
— Одевайся и перестань кривляться. Неизвестно, что с тобой сейчас было бы, не получись у нас этот фокус.
Пассажирка вздохнула и стала одеваться, в итоге почти все пришлось впору — девушка-суперколвер была крупного телосложения, поэтому даже ботинки оказались ей не так уж велики.
— Ну-ка, надень еще кепку. Вот, отлично все получилось, теперь ты подмастерье со станции замены картриджей. Что-то в этом духе.
В этот момент на стоянку заехал небольшой полноприводный автомобиль. Его хозяин оставил водительское место и вернулся к шоссе, где уехал на другой ожидавшей машине.
— Это наша?
— Похоже. Но ты сиди пока здесь, — сказал Брейн.
Он вышел наружу и огляделся, держа руку возле пояса — поближе к скрытому под курткой пистолету.
Подошел к оставленной машине, приоткрыл дверцу и сел. Потом сунул руку под сиденье и достал запускной чип. Коснулся гнезда, и машина ожила.
Картридж был заряжен, топлива полный бак, в навигации зашита схема движения. Все как положено.
Опустил стекло и помахал Кэсиди.
Та вышла из кабины, и Брейн оценил, насколько хорошо подходит подобранный им «маскарадный костюм». Девушка подвернула штанины, рукава, утянула затяжки до предела, и это подчеркивало ее безупречную фигуру. И да, она была очень красива.
— Вот твой багаж, — сказала она, садясь в кабину с другой стороны и забрасывая сумку на заднее сиденье.
— Спасибо, что догадалась захватить.
— Ну я же не дура.
Брейн завел мотор и начал разворачиваться.
— А зачем тебе эта сумка? Ты крутой парень, какой-то там агент — и вдруг с сумкой?
— Сумка отвлекает внимание противника. Если тебя схватят, ее обязательно откроют, а ты получишь возможность сбежать.
— И все?
— Ну… — Брейн аккуратно вывел автомобиль на шоссе и начал разгоняться. — Еще этой сумкой можно ударить и даже бросить далеко и сбить кого-то с ног.
— А пистолет?
— Пистолет — на крайний случай. Ну и, в конце концов, в сумке я ношу свои вещи. Как тебе, кстати, футболка?
— Ничего, прикольный рисунок. Это цветы?
— Это штопка в месте, где прошли осколки…
— Чего? — Лицо девушки вытянулось.
— Шучу, — улыбнулся Брейн.
— Ну и шуточки у тебя, — сказала она и, сняв кепку, растрепала волосы. — Я бы душ приняла.
— Может быть, позже.
— Позже так позже, — вздохнула пассажирка и какое-то время сидела молча.
— А если бы мне было двадцать? — спросила она вдруг.
— Что, прости? — сыграл непонимание Брейн.
— Если бы мне было двадцать, ты бы со мной переспал?
— Нет. Вот если бы сорок, тогда бы конечно.
И увидев выпученные от удивления глаза пассажирки, Брейн рассмеялся.

Глава 76

Они ехали по второстепенным дорогам — большие шоссе были слишком опасны. Поэтому временами приходилось ненадолго забираться на грунтовые дороги, местами едва заметные. Проезжать полигоны хранения отходов, заполненные горами расплывавшихся от солнца черных и коричневых масс.
Там, где они перекрывали проезд, приходилось объезжать по следам, оставленным другими путешественниками.
Выжженные и замусоренные территории сменялись почти заповедной природой, посреди которой то и дело попадались пятна застроек — где-то возводили частные дома, где-то — непонятные административные комплексы.
Проезжая мимо одной из таких площадок, где возводили целый городок коттеджей, Брейн неожиданно узнал улицу, которая еще только строилась. Даже неотделанные коттеджи казались ему знакомыми, причем он будто знал, какого цвета плиткой будут отделывать каждый из них.
— А я знаю это место, — неожиданно сообщила Кэсиди.
— Откуда?
— Отец хотел купить дом на лето, и ему предложили со скидкой недостроенный.
— Но он отказался.
— Как ты догадался?
— Просто предположил. Тут есть озеро неподалеку?
— Точно, есть. Опять предположил?
— Не знаю даже, — честно признался Брейн.
— Ты прав, отец отказался.
— И почему?
— Поначалу ему все нравилось, но потом в загородном ресторане он заговорил с каким-то ученым суперколвером, и тот наговорил ужасов про это место.
— Что за ужасы?
— Я не слышала. Отец отослал меня в бар за коктейльными кристаллами. А когда я вернулась, у него лицо уже другое было и ни о какой покупке в этом месте он и слышать не хотел.
— Жаль, что ты ничего не узнала, — улыбнулся Брейн.
— Я узнала.
— Узнала? — Брейн удивленно посмотрел на Кэсиди.
— Мой папа работает в Генштабе, в службе стратегической безопасности. Неужели ты думаешь, я не знаю, как добывать информацию?
— Ты разговорила ученого суперколвера?
— Да. Но у меня было мало времени, пока отец отвлекся на приготовление коктейля. Он даже из кристаллов умеет делать неплохие напитки. Лучше чем из картриджей.
— Ну, не томи… — напомнил Брейн, объезжая торчавший из грунтовки обломок бетона.
— Строительной компании пришлось снести здесь несколько мрачных зданий, в которых то ли кого-то пытали, то ли проводили нелегальные опыты. И якобы делали это какие-то представители некоренной нации.
— То есть не варвары, не суперколверы, не канзасы и не гоберли.
— Извини, что напоминаю, но варвары не являются коренной нацией.
— Это формальность. Посмотри на себя — ты же типичный варвар.
— Ой, смотри, какие красивые аллеи! — воскликнула девушка.
— Да, этим кирпичным дорожкам, наверное, лет сто.
— Прямо так хочется погулять по ним.
— Не советую, там полно кустов с ядовитыми колючками.
— Да откуда тебе знать?
— Хороший вопрос, — сказал Брейн и вздохнул.
— А вот и озеро!
— Большое, — заметил Брейн и подал машину на обочину, пропуская огромный восьмиколёсный грузовик-автомат, везший стройматериалы.
Все они были упакованы в специальные контейнеры магазинов подачи, из которых их доставали изогнутые конечности строительных кранов-манипуляторов. Доставали и укладывали на отведенное проектной документацией место.
Пара таких кранов-пауков работала во второй линии домов, а в первой у дороги стоял манипулятор с безжизненно опущенными щупальцами. Видимо, вышел из строя или просто не подвезли контейнеры с материалом.
Спустя еще три часа навигатор привел их к конечной точке путешествия — небольшому дому в тихом пригороде.
В районе почти не было постоянных жильцов, и дома через один имели на дверях надпись «Сдается».
В ситуации Брейна это было удобно.
Кэсиди устала от дороги и уже час как молчала. При приближении машины ворота открылись автоматически, и это подтверждало, что здесь ждали именно их — другому автомобилю въезд был бы закрыт.
Так же автоматически открылись двери гаража, в котором зажглось освещение.
Брейн вышел первым и, достав пистолет, прислушался. Дождался, когда дверь гаража встанет на стопор, и показал Кэсиди знаком, чтобы она тоже выходила.
Та беспрекословно повиновалась. Она слишком устала, чтобы капризничать.
Через внутреннюю дверь гаража Брейн прошел в дом и обследовал все комнаты. Лишь после этого убрал пистолет и взял у девушки свою сумку, которую та теперь постоянно носила без напоминаний.
— Ты хотела принять душ. Это здесь, — сказал Брейн, открывая ванную комнату и зажигая свет.
— Ой, я уже никакая… Спать хочу…
Девушка заглянула в ванную и потрогала свежие полотенца на полке.
— Там, в шкафчике, должно быть белье и одежда для тебя.
— Правда?
Кэсиди заглянула в шкафчик — все было, как сказал Брейн.
— Круто!
Брейн вышел из ванной и тщательно притворил дверь. Потом достал из сумки свежий диспикер, активировал его временным кодом и связался с куратором:
— Привет, это я.
— На месте?
— На месте.
— Происшествия?
— Нет, все чисто. Но есть просьба.
— Частные запрещены.
— Это по делу. Там, на объекте, остался один лейтенант. Он очень мне помог, и его нужно оттуда вытащить.
— Зачем он тебе, если операция уже закончена? Только не говори, что ты его завербовал и он будет нам очень полезен.
— Нет, я его не вербовал. Но если не забрать его завтра, они для профилактики его зачистят.
— Ну зачем ты мне вешаешь эти проблемы, Лукас? Это уже не наше дело.
— У нас есть такая программа, поэтому, будь добр, организуй туда наряд военной полиции, пусть арестуют его для вида, ну и все такое прочее.
— Эй, с каких это пор ты будешь указывать начальству, что и как делать?
— Послушай, Карл, это ты навязал мне чужую операцию, а я пошел тебе навстречу, хотя свое к этому моменту уже отработал. Почему, думаешь, я взялся за сверхурочную работу?
— Ну и почему?
— Потому что знаю, что послать тебе, кроме «кислых», некого, а они завалят любое дело. А у тебя на носу слушание о переводе на вышестоящую должность. Мне продолжать?
— Ладно-ладно, старина, чего ты раскипятился? Немедленно дам команду, и его возьмут прямо ночью, а то еще до утра не доживет.
— Вот за это спасибо.
— Для друзей все, что угодно.
— Эй, я же сказал — это по закону.
— По закону, да. Все, закрыли вопрос. Уф, с тобой только свяжись… Короче, так — сдаешь объект смежникам и домой.
— Когда их ждать?
— Обещали быть по-местному в час ночи, но ты же знаешь, у них тоже «кислых» хватает. Все, до связи.
— Пока.
Из ванной послышался какой-то шум, а потом и визг Кэсиди, и Брейн помчался на крики. Он распахнул дверь с пистолетом наготове, но увидел лишь Кэсиди, которая нагая стояла в углу душевой кабинки, закрываясь от бьющих в ее сторону фиолетовых струй из рассекателя.
Брейн подскочил и перекрыл кран.
— Ты чего орешь? — спросил он, убирая пистолет.
— Что это за фигня?! Почему оно такого цвета?!
— Потому что это форс.
— Форс?
— Ну да. Смесь водозаменителя и воды.
— А почему такой жуткий цвет?
— Не обращай внимания, он ничего не окрашивает.
— Никогда не мылась такой дрянью, смотри, оно даже шампунь не активирует…
Девушка несколько раз провела ладонью по животу, показывая, что шампунь не работает, но тут вдруг поняла, что она нагая, и, вскрикнув, оттолкнула Брейна и, схватив полотенце, поспешно прикрылась.
Пару секунд длилась пауза, потом Кэсиди принялась нервно хохотать, а Брейн просто вышел, чтобы спокойно сходить в туалет. Он мечтал отлить последние два часа.
Потом отправился на кухню, чтобы почистить зубы и умыться — пусть даже фиолетовым форсом. Еще можно было протереть тело специальными чистящими салфетками и поменять белье. О том, чтобы принять душ, до конца дежурства не могло быть и речи.
Брейн подумал, что, сдав девчонку смежникам, сможет задержаться тут, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть перед возвращением.
На кухне имелись целых два мейдера с автоматической подачей. Засовывать в них картриджи вручную не требовалось, достаточно было выбрать их наименования из списка меню.
Брейн на свой вкус выбрал что-то для Кэсиди и для себя.
Едва мейдеры заработали, в ванной прекратился монотонный шум форса, и вскоре появилась Кэсиди в махровом халате и чалме из полотенца.
— Я справилась, — заявила она с гордостью. Видно было, что душ пошел ей на пользу и ее настроение улучшилось.
— Рад это слышать. Есть возможность перекусить, ты не против?
— Не против, — сказала она, заходя на кухню. — Слушай, а как так получилось, что я все еще не знаю твоего имени?
— Зови меня Лукас.
— Лукас, — произнесла девушка и, подойдя к Брейну, положила руки ему на плечи, а потом поцеловала. Он не стал возражать. Это была всего лишь небольшая уступка, однако Кэсиди проделала это с таким жаром, что Брейн на мгновение вроде бы потерял сознание. Ему привиделось, что в тот момент, когда Кэсиди его целовала, та же Кэсиди стояла позади него и смотрела на это.
Знакомое ощущение опасности выхватило Брейна из этого состояния, и он, резко опустившись на колено, развернулся уже с пистолетом в руке.
Однако сзади никого не оказалось.
— Ты что, сумасшедший? — спросила девушка, оставшаяся стоять в той же позе, когда во время поцелуя он вдруг резко вывернулся из ее объятий.
— Нет, не сумасшедший, — сказал Брейн, поднимаясь и убирая пистолет. — Просто издержки профессии. Давай уже ужинать.

Глава 77

Пока ужинали, окончательно стемнело, и Кэсиди отправилась спать в дальнюю комнату, а Брейн решил лечь в проходной, игравшей роль гостиной.
Когда он уже начал дремать, ощущая под рукой пистолет, шорох заставил его открыть глаза, и он увидел Кэсиди.
— Что еще? — спросил он, вскакивая.
— Я должна позвонить отцу. Он там теперь с ума сходит.
— Да, конечно. Ну так позвони.
— Ты сломал мой диспикер.
— А, понятно. Но код регистрации ты помнишь?
— Разумеется, я же не дура какая-нибудь.
— Ладно, сейчас принесу железо.
Брейн сходил в прихожую, где находилась его сумка, и вернулся с новым аппаратом — у него всегда был запас одноразовых, поскольку в оперативной работе это был расходный материал.
— Возьми, регистрируй и звони отцу. Только помни: время отсечки — полторы минуты. Потом аппарат отключится, и я его у тебе заберу.
— Хорошо, мне хватит.
— Но знаешь, лучше уложиться в минуту или даже в сорок секунд.
— Все так серьезно?
— Ну, на самом деле не так серьезно, но ты ведь успеешь сказать все, что нужно, и за сорок секунд. Типа, папа, я в порядке, скоро увидимся.
— А мы скоро увидимся?
— Да, тебя вернут домой.
— А почему мы едем домой такими окольными путями?
— Потому что там, на месте, нужно все проверить и убедиться, что вам ничто не угрожает. А потом к вам приставят охрану и, скорее всего, вы смените адрес.
— Жаль. У меня там была хорошая подруга — Жаклин. Ну, как подруга? Приятельница.
Кэсиди взяла диспикер и какое-то время крутила его в руках. В свете падавшего в окно света от уличного фонаря она выглядела ребенком.
— Такой уродливый. Я думала, такие давно не делают.
— Их и не делают, но для нашей работы модель очень удачная. Давай, звони.
Кэсиди позвонила и уложилась в полминуты, сумев уверенным голосом успокоить отца. Он, разумеется, нервничал, и этот звонок был очень кстати.
— Все, — сказала она, возвращая диспикер Брейну.
Тот бросил его на стол, потом поднес к нему термошокер — и микросхемы прибора мгновенно спеклись и задымились.
Эти действия слегка напугали Кэсиди. Она отступила на шаг, прижав ладони к груди.
— Зачем это?
— По остаточным эхосигналам можно вычислить даже отключенный аппарат, то есть место, откуда мы выходили в эфир.
— Понятно. Ну, я пошла.
— Иди.
Девушка ушла, и Брейн облегченно опустился на жесткий диванчик. Он опасался, что она опять возьмется за свои подростковые домогательства.
— Надо спать, — сказал себе Брейн. Потом снял с кресла толстый плед и лег на диван, укрывшись с головой. Вскоре он уснул, положившись на небольшую баррикаду под входной дверью и еще одну — из ведра и двух кастрюль — под дверью, ведущей из гаража.
Вдалеке шумело шоссе, где-то раздавался смех подгулявшей компании. Цикады, сидевшие в кустах, взращенных на гидропонике, время от времени выходили из ультразвуковой полосы, чтобы, собравшись с силами, снова уйти в ультразвук.
Прошло два с небольшим часа. Брейн дышал ровно и не видел снов.
Кэсиди ворочалась: пережитое накануне пугало ее приходившими во сне кошмарами.
По улицам пригорода медленно полз фургон с потушенными огнями. Внутри были двое, и они имели задание — найти нужный адрес в этом малозаселенном районе.
В адресе находились те, кто был указан в генеральном файле.
— Что думаешь, ждут нас? — спросил тот, который сидел рядом с водителем.
— Всяко бывает, — нехотя ответил водитель.
— Помнишь, как в Йеле так же катили в темноте, а?
— Нашел чего вспомнить. Тебя там осколками нашпиговали. Забыл, что ли?
— А тебя вольфрамовой картечью прошили.
— Ну и чего ты вспомнил, придурок? Нет бы чего хорошего, а то Йель.
— Не, я к тому, что обстановка похожая — цикады поют.
— Какие цикады? Я ничего не слышу.
— Ой, забыл, что вы, варвары, ультразвук не воспринимаете.
— А у вас секс полторы минуты.
— Это физиология. Но и у вас, я слышал, ненамного дольше.
— У кого как, — вздохнул водитель. — Слушай, кажется, вон тот дом, да?
— Тот самый.
Фургон остановился.
— Ты чего, мы же не доехали?
— Хочу этим уродам сюрприз устроить.
— Ну какой сюрприз? Зачем? Задание-то простое — для дебилов. Зачем искать на задницу приключений?
— Мне с ними посчитаться нужно, — возразил водитель и, проверив пистолет, сунул за пояс. —  Посиди, я скоро.
— Ну давай, сюрпризист, блин.

Глава 78

Мобильный радар показал отсутствие датчиков контроля, и ночной визитер, подсунув нож, приподнял раздвижную раму кухонного окна. Рама пошла без звука, значит, ролики были хорошо смазаны.
«Все по плану», — подумал ночной визитер, оказавшись внутри и осторожно опуская раму на место.
Чувствовал остаточный запах озона — недавно здесь включали мейдеры.
«Ужинали, блин, при свечах», — мысленно усмехнулся гость и неслышно двинулся по коридору.
Вот и входная дверь с нагромождениями из подручных материалов.
«Ну почему их считают лучше нас, а?» — мысленно посетовал незваный гость и заглянул в гостиную. Охрана благополучно отсыпалась на диване.
Гость усмехнулся и, покачав головой, стал осторожно приближаться, отмечая, что пол бетонный и ни одна половица, ни одна паркетина его не выдаст.
Вот и диван. Гость приставил пистолет к той части пледа, где находилась голова, и сказал громко:
— Ку-ку, охрана!
И, получив удар по голове, обрушился на пол.
А спустя пять минут его напарник, приняв силуэт возле фургона за возвратившегося товарища, высунулся из кабины и спросил:
— А почему один?
Но, ощутив на лбу холодный ствол пистолета, добавил:
— Понятно.
— Оружие?
— За поясом. И, камрад, чтоб сразу все прояснить — я был против. Я хотел все по писаному, а этот урод Дерек…
— Иди давай, будешь тело опознавать.
— Что, все так плохо?
Брейн не ответил, поэтому, когда пленный увидел, наконец, напарника, связанного полотенцем, он очень обрадовался:
— Дерек, ну говорил я тебе!..
— Подтверждаешь, что это твой напарник? — строго спросил Брейн.
— Подтверждаю.
— Файл где?
— Чип у меня в кармане.
— Доставай и не спеши.
— Разумеется, сэр.
Когда файл был предъявлен, Брейн вернул оружие пленному и развязал Дерека.
— Сэр, все так неловко вышло… — произнес тот смущенно. — И раз уж обошлось без неприятностей, может, вы не станете отмечать это недоразумение в отчете?
— Все зависит от того, как быстро вы доставите объект. Выйдете на связь с докладом, тогда я решу.
— Объект — это я, Лукас? — спросила выглянувшая на шум Кэсиди. Она была уже одета и причесана.
— Да, объект — это ты.
— Понятно. А кто эти люди?
— Это наши друзья.
— Что-то не похожи они на друзей.
— Ну уж какие есть, — развел руками Брейн.
— Мисс, мы должны ехать немедленно, — сказал Дерек, который считался старшим группы.
— Я готова, — спокойно ответила Кэсиди.
— Идемте, я провожу, — сказал Брейн. Он собирался нарушить одно из важнейших правил — просто не мог не нарушить, слишком уж неряшливыми в профессиональном смысле выглядели смежники из соседнего управления.
Он проводил ночных гостей и Кэсиди до фургона и постоял на улице, пока автомобиль не выехал на шоссе, где включил наконец габаритные огни и покатил на юг, унося на корпусе прикрепленный Брейном чип-треккер.
Зачем Брейн пошел на должностное нарушение, он старался не анализировать. Беспокойство за Кэсиди, потому что она милая и его поцеловала? Может быть. Однако не менее важным было то, что Брейн любил доводить все операции до конца. И даже когда участвовал только в этапах, старался узнать, как прошло все в целом.
Иногда за эту любознательность на него обращали внимание в отделе внутренней безопасности. Но без последствий.
Итак, теперь он мог спокойно завалиться и поспать еще часиков пять, потом неспешно помыться, побриться, лениво полистать меню мейдеров и лишь потом, ближе к полудню, отправиться в порт.
— Нет, сначала все-таки душ, — принял решение Брейн и, вернувшись в дом, посмотрел на часы — до активизации чип-треккера было чуть менее получаса. К тому времени, как он заработает, фургон, изрядно попетляв, будет далеко и связать чип с Брейном будет трудно.

Глава 79

Быстро приняв душ из фиолетовой смеси, которая так напугала Кэсиди, Брейн сменил белье и одежду, надеясь настроиться на отпускной лад, однако напряжение не отпускало. Он помнил, что в предыдущей операции на него навели копов. Наводили второпях, слив даже его настоящее имя.
Развернув экран скан-треккера, Брейн сразу увидел активированную метку. Она не двигалась.
Он подождал пару минут. В конце концов, они могли стоять в пробке перед пятном ремонта дороги или в заторе перед местом аварии. Однако подобные оправдания казались Брейну надуманными, и он стал собираться. Будь у него скан-треккер покруче, он бы мог точнее узнать, что там за местность и даже какова аварийная обстановка на участке, где стоял фургон. Однако его прибор был сверхпортативным, а потому имел минимальный набор функций.
Впрочем, Брейну это не особенно мешало. Теперь он гнал свой внедорожник на юг, держа предельно возможную скорость на магистралях, загруженных ночью целыми составами из грузовиков-роботов, которым запрещалось перемещаться по главным магистралям в дневное время.
Довольно скоро он прибыл в небольшой городок с каким-то суповым название вроде Бульони — карты в навигаторе машины были на пермском наречии.
Впрочем, это было и неважно. Городок оказался похожим на пригород, из которого Брейн выехал полчаса назад, с той лишь разницей, что был основательно заселен. Так что автомобили здесь парковались не только во дворах, но и вдоль обочины, особенно перед многоквартирными таунхаусами.
На спящих улицах честно отрабатывали свой хлеб автоматические регуляторы движения с их глупыми разноцветными пиктограммами.
Сразу за перекрестком Брейн увидел фургон смежников. Он стоял — чуть выкатившись на газон за пределы обочины. Дверцы были закрыты.
Проехав мимо, Брейн заметил, что в кабине по-прежнему кто-то находится, однако стекла — боковые и лобовое — как будто оставались целыми.
Проехав еще метров двадцать, он встал на обочине и, выйдя из машины, огляделся. Городок мирно спал, готовясь к завтрашнему рабочему дню, а Брейн уже был на работе.
Подходя к кабине, он догадывался, что там увидит, однако вблизи, при свете уличного фонаря, он увидел больше. Отверстие в боковом стекле все же было, но очень маленькое и всего одно. Примерно два с половиной миллиметра. Пуля-парализатор, выпущенная, скорее всего, из электромагнитной винтовки, на огромной скорости прошила сразу двоих, после чего потерявший управление фургон был подхвачен программой-автопилотом и припаркован тут же.
Брейн осторожно открыл дверцу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что стрелял специалист, прекрасно знавший загруженный в навигатор секретный маршрут. Его умная «пушка» стояла на устойчивом станке вроде треноги, спуск срабатывал по команде баллистического компьютера.
Это было второе предательство, которое напрямую коснулось Брейна за короткий срок.
То, что Кэсиди в фургоне не было, Брейн не сомневался, однако проверить все же стоило, и он открыл боковую дверцу в небольшой салон, куда лично помогал девушке забраться. Разумеется, ее тут не оказалось. В стенках не было пробоин — ни больших, ни маленьких. Никаких следов крови или обрывков одежды.
Выстрела слышно не было, пассажирка дремала в удобном кресле, и, когда машина плавно съехала на обочину, девушку это не обеспокоило. Потом распахнулась дверь, одна порция парализующего спрея — и дело сделано. Чисто и без следов. Без очевидных следов, по крайней мере.
Прикрыв дверцу салона, Брейн вернулся к себе во внедорожник и, достав служебный диспикер, посмотрел, сколько осталось неиспользованных каналов. В отличие от гражданских моделей, ему для защиты от пеленга не требовалось каждый раз уничтожать схему диспикера — достаточно было перейти на другой канал, а прежняя плата-вкладка тут же самоуничтожалась безо всякого дыма и треска.

Глава 80

Он снова вызвал куратора и по голосу ответившего понял, что разбудил его.
«Ничего, я не сплю, и ты не спи», — подумал Брейн, хотя знал, что иногда кураторы работали в условиях жутких перегрузок.
— Лукас, если ты по поводу этого лейтенанта, то он уже в военной тюрьме. И да, ты оказался прав, до утра он мог не дожить, им там уже серьезно занимались. Военная прокуратура и дознаватели по его показаниям начнут разбираться со всеми этими военными артистами прямо с утра. Все, ты счастлив?
— Спасибо. Но я по другому поводу.
— Сбагрил посылочку?
— Я-то сбагрил, только она не дошла до места.
— Как это не дошла? А смежники?
— Списали их. Очень квалифицированно.
— А… а девка где? Где объект ответственного сопровождения?
— Похищена.
— Да что же это за день такой, а? Да как же это, а? Слушай, а ты откуда знаешь? Где ты вообще находишься и как туда попал? Ты же должен был ехать в порт, у тебя неделя отдыха накопилась!..
— Интуиция подсказала, Карл. Достаточно такого объяснения?
— Пока достаточно. Но только пока. Ладно, сообщи мне координаты, я сейчас же отправлю группу местных, пока какие-нибудь копы не вмешались.
— Нет, Карл.
— Что нет?
— Есть вещи поважнее.
— Какие еще поважнее? Ты там перегрелся, что ли?
Брейн сделал паузу, следя за тем, как мимо неспешно проехала патрульная машина. Окна были затемнены, и нельзя было понять, есть ли в кабине экипаж или это контрольная поездка на автопилоте.
— Эй, ты куда пропал?
— Полиция мимо проезжала, поэтому прервался.
— Понятно. Так что ты себе напридумывал? По мне, так смежники лопухнулись, ну и пусть их с землей ровняют. Мы тут при чем?
— Карл, на предыдущем задании, на «ноль-восемнадцатом», меня слили.
— Что значит «слили»?
— Копы пытались меня повязать, причем назвали настоящее имя.
— Иди ты!..
— Да, Карл. Потом ты навесил мне дополнительное задание, я им занялся, и вот опять полная лажа. Слив, засада, чистая ликвидация смежников.
— Слушай, ты… ты меня запутал. Давай кинем все службе внутренней безопасности или контрразведке.
— За подключение контрразведки тебе нового звания не видать еще лет пять. Но это цветочки. Когда внутренняя безопасность начнет намекать, что ты пригрел «крота»…
Диспикер сыграл сигнал отсечки, и Брейн, прервавшись, перешел на следующий канал.
— Але, Лукас, я так понял, ты хочешь что-то предложить?
— Будем отталкиваться от предположения, что «крот» у нас только один.
— И на этом спасибо.
— Пожалуйста. Идем дальше. Ну-ка вспомни, кто из отделения планирования знал сразу о двух этих операциях?
— Я так сразу не могу… Я должен поднять данные…
— Поднимай, я подожду. У меня на диспикере еще шесть каналов неиспользованных.
Брейн понимал, что куратор скрытничает. В рамках своего направления он прекрасно знал, кто из планировщиков какой операцией занимался. Мало того, он лично давал распоряжения, каких агентов в какие проекты ставить. Теперь Карл брал паузу, чтобы, торопясь, вычислить, на какие проблемы он может нарваться, если сообщит агенту Лукасу эту информацию.
Впрочем, думал он недолго.
— Так, кажется, я готов назвать тебе имя.
— Я думал, будет несколько.
— Ты же знаешь, какая в плановом запара с неукомплектованностью, вот мы крутимся, чтобы вот таких накладок не случалось.
«Пайрек?» — мысленно предположил Брейн.
— Джорж Пайрек. Но ты его, наверное, не знаешь.
«И он сейчас в отпуске. Всего на пару дней отпросился».
— Где он сейчас?
— Он сейчас в кратком отпуске. На пару дней отпросился.
— Этого и следовало ожидать. Думаю, он работал прямо из конторы, потому что протащить информацию через квантовую охранную сеть просто невозможно. Следовательно, искать «хвосты» нужно в его личном терминале. Причем прямо в свежем рабочем материале.
— И что это за «хвосты»?
— Передачи. Их не должно быть очень много, тем более из этого района. Их все нужно активировать, потому что это не контакт через диспикер, это кодовая передача информации прямо в устройство. Если эти устройства у них еще при себе, то, как только ты включишь передачу, приемники ненадолго засветятся. И вы должны как хотите, но засечь их координаты и сразу передать мне.
— Но это разовые координаты. Траектории мы не увидим.
— Ничего, мне главное узнать направление, а дальше справлюсь.

Глава 81

Пока куратор занимался поисками, Брейн, не тратя время на ожидание, завел мотор и поехал.
Пока он не знал, в каком поправлении следует двигаться, однако оставаться у простреленного фургона тоже не следовало.
Минут за семь Брейн проехал город насквозь и выбрался на второстепенное шоссе, которое вело к шестиполосной магистрали, забитой грузовиками-роботами. Но похитители не поехали бы на большое шоссе, ограниченное со всех сторон турникетами и отбойниками, стесненное никелированными боками перегруженных супертягачей.
Поразмыслив, Брейн остановился у съезда на старую дорогу с истершимся покрытием, которая уходила чуть в сторону от шоссе «Юг».
Навигатор показывал, что дорога вела к старому угольному бассейну, где из прежних десятков шахт работала теперь только одна. Понятно, что и дороги для этого городка уже никто не ремонтировал. Впрочем, к шахтерскому поселку вели еще две дороги, и они, судя по всему, и были основными магистралями, которыми пользовались местные.
— Ничего себе! — воскликнул Брейн, выжимая тормоз, когда в свете фар появились кривые ветви свалившегося дерева. Оно лежало посреди дороги давно, но совсем недавно через него перебиралось какое-то транспортное средство с низкой посадкой — днище машины сорвало кору на нетолстом стволе, а вот городской внедорожник Брейна перевалился через дерево, ничем его не зацепив.
Спасибо планировщикам, которые предоставили для операции такую машину.
«Значит, здесь кто-то недавно проезжал», — подумал Брейн, прибавляя скорости, и тут же снова затормозил, заметив колдобину. И в этот момент сработал приемник диспикера.
Брейн коротко глянул на экран и покачал головой, улыбаясь. Интуиция его не подвела — он ехал в нужном направлении, и спасибо Карлу, который, когда нужно, умел совершать чудеса.
Приемное устройство подельников «крота» Пайрека было запеленговано с точностью до десятков метров, хотя Брейну сгодился бы даже район. Какие-то сорок два километра — и он либо достанет команду противника, либо обнаружит на обочине выброшенный прибор.
Дорога стала лучше, и теперь Брейн проходил повороты на приличной скорости, впрочем, в режиме компьютерной оптимизации. Слететь в кювет в момент, когда почти видишь врага, — нет, Брейн был опытным оперативником и знал, когда риск вреден.
Вот и шахтерский поселок. Кругом запустение. Из первой полусотни уличных фонарей горят только единицы.
От Карла пришло повторное сообщение — снова координаты, с небольшими изменениями в несколько метров. Просто погрешность. Однако это означало, что мишень пеленга не сдвинулась с места.
У них перерыв? Перекус? Колесо меняют? Или все же сброшенный на обочину девайс? Но тогда его должны были хотя бы отключить от питания, а по эху такую машинку не найти, это не диспикер с блоком прогнозирования, который сдает своего хозяина в случае пеленгации.
Вопросы, вопросы, вопросы.
С середины поселка потянулась заселенная его часть. Автомобили на обочине, возле бара с запыленной вывеской двое обнявшихся пьяных выясняют отношения.
«Хорошо, что нет копов», — подумал Брейн.
Пролетев поселок, он выбрался на дорогу, которая шла параллельно шоссе «Юг», навигатор сообщал, что это бывший дублер большой магистрали. Когда-то он имел четыре полосы, но позже его сузили, обустраивая лишь две серединные, крайние же превратились в расширенные обочины.
Навстречу проехал развозной грузовик, тащивший в шахтерский бар спиртное и пищевые картриджи. Сразу за ним — седан с вцепившимся в руль водителем, который, казалось, привставал, чтобы смотреть — что там на дороге.
Три километра до места. Промелькнула табличка какого-то парка. И вскоре из темноты в свете фар стали появляться деревья и дорога запетляла между полянами и рощами.
Вот у обочины светлая машина, и Брейн напрягся, но до его цели еще с километр, и он проехал дальше, постепенно сбрасывая скорость.
А вот и то самое место. Брейн поехал совсем медленно и, достав пистолет, положил рядом на сиденье.
«Фургоны, фургоны, все любят фургоны», — подумал он, отмечая, что, возможно, и эта команда каталась на каком-то разъездном «бобике», возможно, даже не укрепив подвески, а купив с ходу какую-то рухлядь, из-за нехватки времени. И вот теперь железо не выдержало.
С другой стороны, то, как было организовано нападение на охрану Кэсиди, говорило о хорошей подготовке.
С пистолетом наготове, останавливаясь через каждую пару шагов, Брейн приблизился к брошенному фургону. Коснулся пальцами корпуса машины — если бы внутри кто-то прятался, он бы обязательно ощутил вибрацию.
Тихо. Никаких звуков вблизи, только отдаленный шум пролетавших по главному шоссе грузовых монстров. Это было их время.
Обойдя фургон со стороны обочины, Брейн решился включить оперативный фонарь и, поведя им по кювету, тут же выключил. Смотреть на такое можно было только после специальной психологической настройки.
Помедлив, он перевел дух и только потом включил фонарь снова.
Побродив по невысокой траве и осторожно перешагивая через фрагменты, он пришел к выводу, что их было пятеро. Где-то недосчитался рук, в другом месте ног или даже туловища.
Это не были варвары, гоберли, суперколверы или канзасы. «Захватчики» с их неповторимыми лицами безо рта и носа. Только отверстия для дыхания, а может, и приема пищи. И глаза — или как это у них называлось — они прятали за прозрачной кожистой пленкой.
У тех, у кого остались ноги, были выпущены коленные шипы длиной по семь-десять сантиметров. Эти твари собирались подороже продать свои жизни, но, похоже, шансов у них не было. Не успели воспользоваться даже оружием. Продвинутые модели электромагнитных лаунчеров валялись неподалеку, и один был смят страшным ударом.
Вернувшись к фургону, Брейн заглянул в распахнутую кабину и увидел то, во что не хотелось верить. Стальная перегородка, отделявшая кабину от салона, была частично сорвана со сварных швов, и посреди нее зияла огромная пробоина, иначе никак не назвать — пробоина с рваными краями по форме человеческого силуэта.
Что-то могучее и страшное вырвалось из салона в кабину, и у этих парней все пошло не так, как они планировали. Да и у Брейна тоже.
Чтобы не обрушить собственный мир, ему хотелось немедленно вступить в схватку с бандой злодеев и поскорее освободить простушку Кэсиди. Хотелось какой-то определенности.
Он был готов к тому, что она пострадает в этой битве взрослых и жестоких людей. Он видел много исходов подобных операций и был готов к любому, но не к такому.
Сработал вызов диспикера.
Брейн не пошевелился. А пошли они все!.. Но диспикер не успокаивался, пока он не ответил.
— Лукас, это я…
Голос Карла звучал как-то неуверенно. И потом, он не спросил: как там, удалось ли перехватить злодеев или это просто сброшенный девайс?
— Лукас, тут такое дело…
Самое обидное, что Брейн опять знал, но не хотел знать того, что услышит.
— Тут с тобой хотят поговорить…
— Да, я готов.
— Агент Лукас, с вами говорит «полста-второй».
— Слушаю вас, сэр.
Брейн узнал этого человека по голосу. Он слышал его пару раз, когда управление проваливало ответственные задания. Группы вызывали на «виртуальный ковер», и начальники всяких рангов высказывали все, что они думают о способностях агентов.
Происходило это достаточно часто, но «полста-второй» участвовал в этих разборках лишь дважды. При этом он, как показалось Брейну, не столько ругал, сколько пытался вникнуть в суть проблемы. А должность его была столь высока, что даже слово «генерал» рядом с ним выглядело совсем незначительно.
— Лукас, я хочу сообщить вам, что с этой минуты вы находитесь под действием Двести сорок пятого приказа Особой комиссии. Вы понимаете меня?
— Я понимаю вас, сэр.
— Вы осознаете всю ответственность, которая ложится на вас?
— Осознаю, сэр.
Видимо, «полста-второй» услышал в голосе Брейна какое-то сомнение. Он выдержал паузу, затем глубоко вздохнул и продолжил изменившимся голосом:
— Лукас, сынок, ты же знаешь, что, если дать ей сутки, она полностью перестроится, и тогда мы ничего не сможем сделать. Наш спецназ для нее станет просто кормом. Понимаешь?
— Понимаю, сэр, — глухо отозвался Брейн.
— Через сутки она станет для нас недостижимой.
— Я все осознаю, все понимаю и готов выполнить приказ.
— По инструкции ты должен запросить подтверждение триангуляционной экспертизы. Она у нас есть — свежая.
— Я не нуждаюсь ни в каком подтверждении, здесь имеются доказательства, которые для меня совершенно очевидны.
— Тогда удачи. Увидишь — сразу стреляй.
На этом разговор закончился. Брейн ненадолго включил фонарь и, обойдя останки похитителей, направился в лес — проломленная тропа очень четко указывала, куда двигался объект, описанный в приложении к приказу Двести сорок пять Особой комиссии Комитета стратегической безопасности.
Бином категории «Б», так называемый временной или темпоральный. Обе его части были разнесены во времени, поэтому поразить его было чрезвычайно сложно, поскольку обнаружить монстра удавалось, лишь когда он начинал действовать.
С пространственными биномами было проще — их даже содержали в лабораториях, чтобы изучать этот феномен. Для них конструировали специальные ловушки из силовых полей, поскольку никакие стены удержать их не могли.
Впрочем, даже оттуда они время от времени убегали: начинались облавы, стрельба крупным калибром прямо в населенных местах, поскольку биномы старались прятаться среди людей.
Но с категорией «Б» ничто не могло сравниться. Когда части биномов этой категории выходили на охоту, это было сравнимо с войной с тенью, где тень почти всегда одерживала победу и уходила от преследования, оставляя после себя жертвы и разрушения.
Впрочем, десятилетия секретных исследований все же давали какие-то способы определять готовящуюся активность темпоральных биномов. А они, в свою очередь, нападали на лаборатории и исследовательские центры, разнося целые научные городки. И чаще всего подобные события объяснялись каким-нибудь торнадо.
Тропа петляла и определялась весьма отчетливо из-за оставленной на листьях тягучей крови похитителей, а один раз Брейн даже перешагнул через оторванную конечность.
Иногда он останавливался, когда ему казалось, что он видит цель. Но это был или трухлявый пень, или покрытый паутиной куст, плюс игра воображения.
По-настоящему Брейн не знал, с чем может столкнуться, ведь он вторгался в область, о которой лишь кое-что слышал. А весь инструктаж по теме представлял собой только домыслы и предположения.
Наконец он увидел цель, даже не успев осветить ее фонариком.
Там лежало поваленное дерево, и цель находилась сверху. Брейн остановился и перевел дух. Он мог стрелять прямо с тропы, тут не было даже двадцати метров. Он прекрасно стрелял и в темноте, что уж говорить о тактическом фонарике.
Цель шевельнулась и повернула голову — со всей очевидностью она теперь смотрела на Брейна. Она видела его. И она что-то говорила.
Теперь огонь! Брейн вскинул пистолет, чтобы исполнить приказ и не нарушать инструкций, где говорилось, что нельзя вступать в переговоры, потому что противник такого уровня коварен. Он может разыграть какой угодно спектакль и в нужный момент обязательно атакует.
С другой стороны, если бы оно могло, оно уже разорвало Брейна еще на подступах к лесу. Значит, пока не может. Значит, еще не переформатировалось.
— Ты пришел за мной? Ты пришел убить меня?
Брейн почувствовал в горле ком. Это был голос Кэсиди, почти без искажений, разве что чуть более глухой.
Держа цель в луче тактического фонарика, Брейн стал приближаться. Да, инструкции предупреждали его, однако у него было и собственное чутье, и оно ему подсказывало, что объект пока не опасен.

Глава 82

Подойдя ближе, Брейн увидел, как ужасно выглядела Кэсиди. Она была вся в коричневой крови и крови собственной, ведь она поранилась, когда прорывалась через металлическую стену.
Ее руки мелко подрагивали, а по щекам текли слезы, прокладывая светлые полоски на запачканном кровью лице.
Брейн сел на корягу в трех метрах напротив Кэсиди и опустил пистолет. Потом расфокусировал фонарик, чтобы он освещал большое пятно, а не сектор для стрельбы.
— Расскажи мне, что случилось, — произнес он и сам не узнал своего голоса.
— С какого… момента?
— С момента похищения.
Она вздохнула, и ее лицо передернула судорога.
— Мы ехали. Потом остановились. Дверь распахнулась, и в меня чем-то брызнули. Очнулась в другом фургоне.
— Ну, а потом? Самое главное, когда началось все это?
— Я не знаю…
— Но ты же все это сама делала или не помнишь?
— Нет, это я помню. Они меня жутко разозлили. Хотелось разорвать их на молекулы.
— Откуда взялось это чувство? Тебя оскорбили?
— Нет-нет, — покачала головой Кэсиди, и слипшиеся от крови пряди волос заколыхались, как какие-то жуткие веревки. —  Нет. Никто меня не оскорблял. Но мне сказали: сейчас начнется. И началось.
— Кто сказал?
— Заказчик.
— Заказчик? Что это такое?
— Я не знаю, — качнула головой Кэсиди, и ее лицо снова исказила судорога, на мгновение превращая его в гримасу какого-то монстра. Потом она закашлялась.
— Что такое этот «заказчик», Кэсиди?
— Не знаю. Я сама услышала этот голос впервые.
— Ты сейчас с ними в контакте?
— Я сейчас с ними в контакте… — подтвердила она, и ее голос задрожал. — Лукас, они внутри меня, и они меня переделывают… Лукас, я уже никогда не стану прежней…
— А раньше ты ничего такого за собой не замечала? Может, ты какая-то избранная для них? — спросил Брейн, больше адресуя свои вопросы тем, кто теперь контролировал девушку. Что толку от расстрелянного кандидата в монстры? А вот если удастся собрать какую-то информацию, это будет куда полезнее. Если, конечно, «эти» отпустят его с их информацией.
— Нет, не замечала. Они говорят, еще вчера не было известно, на кого падет выбор.
— Значит, выбор пал на тебя и все сразу началось?
Ответить Кэсиди не успела, ее переломил приступ тошноты, и из нее стала изливаться дымящаяся черная жидкость, огромными порциями, как будто внутри бедняжки находился целый резервуар.
Это продолжалось минут десять и выглядело так ужасно, что Брейну хотелось пристрелить бедняжку.
Наконец, ей полегчало, если это можно было так назвать, и, когда она снова взглянула на Брейна, это была уже не измученная свалившимися вдруг испытаниями девушка, а некое бесполое существо, ничем не напоминавшее прежнюю Кэсиди.
— Что… скажешь… Лукас? — прохрипела она.
— Ты…
— Знаю. Они сказали, что ты хотел пристрелить меня из сострадания… Добренький…
Брейн был потрясен, однако профессионал в нем брал верх.
— Они знают про меня все?
— Нет, не все. В этом нет необходимости, Лукас. Мы знаем о тебе только то, что нам нужно.
Это «мы» и «нам» красноречиво свидетельствовало о том, насколько быстро происходил процесс перестройки.
— Через сколько времени ты полностью станешь биномом?
Существо засмеялось и снова скорчилось в приступе рвотных позывов, однако больше из него ничего не выходило и, отдышавшись, оно ответило:
— Частью бинома, Лукас. Вторую часть еще предстоит нарастить, и лишь потом я стану полноценным биномом категории «Б», не так ли?
— Ты будешь пожирать людей?
— Назовем это иначе — наращивать активный белковый потенциал.
— Может, ты и меня сожрать захочешь? — болезненно усмехнулся Брейн, выискивая в себе повод к гневу, чтобы начать стрелять.
— Нет, успокойся. Ты застрахован, поскольку ты фактор перехода. Это вроде свидетеля на свадьбе. И да, за мной должок…
— За что?
— За то, что ты меня не пристрелил.
— Еще ничего не ясно! — сказал Брейн, вскидывая пистолет.
— Да брось ты, — вяло отмахнулось существо. — Все уже ясно. Не забывай, с кем ты имеешь дело — с темпоралами, так нас называют спецы из отдела «КХ». Впрочем, ты об этом отделе не знаешь, не положено.
— Они занимаются только вами или другими биномами тоже?
— Они всеми занимаются. И часто вяжут весь этот хлам — пространственных, векторных, акустических. Ты не представляешь — иногда прямо поджаривают из своих лаунчеров.
— Вы презираете других биномов? — догадался Брейн.
— А они нам никто, совершенно иная форма жизни. Случается, мы и на них охотимся. В некоторых специфических случаях.
— Но в основном на хуманов?
Существо не ответило и склонило голову набок, словно прислушивалось к звучавшим внутри него голосам.
— Мне пора, Лукас…
— Эй, нет, я тебя не отпущу! Я остановлю тебя!.. — воскликнул Брейн, вскакивая и прицеливаясь в голову твари, видя ее взгляд, уже не выражавший ничего человеческого — ни боли, ни злобы, ни страха.
Чувствуя, как по спине скатываются капли холодного пота, Брейн попытался собрать волю в кулак и нажать спусковой крючок, однако существо вдруг подняло кверху скрюченный палец и сказало:
— Вот еще что, Лукас. В будущем мы еще дважды встретимся. Но это буду я прошлая, та самая Кэсиди, только старше. И имена у меня будут другие.
— В будущем ты прошлая? — переспросил Брейн. — Как это понимать?
Она снова склонила голову, будто слыша гул, доносившийся из-под земли.
— Они сказали, что будущее осталось прежним, изменилось лишь настоящее. И да, извини за то, что тебе пришлось все это пережить. А вот теперь самое время стрелять…
И Брейн обязательно бы выстрелил, но в этот момент по твари ударил какой-то страшный молот и по лицу Брейна хлестнуло волной из сырого грунта, трухлявого дерева и мха. Волна отбросила его на несколько метров, однако фонарик и пистолет Брейн не выронил и, тотчас вскочив на ноги, бросился вперед — в надежде закончить дело, однако луч фонаря выхватил только широкую коническую воронку глубиной метра полтора, и Брейн решительно прыгнул на ее дно, поскольку ему показалось, что он видит тело твари.
Однако это была лишь ее одежда. Тот самый комплект спортивной пижамы, которая нашлась в последнем их совместном убежище.
Брейн откинул ногой тряпки и отпрянул, увидев волосы Кэсиди. Одежда и волосы — то, что уже не было нужно ей там, куда она отправлялась, и она сбросила это, как змея сбрасывает старую кожу.

Глава 83

Очнувшись от прикосновения к руке чего-то холодного, Брейн открыл глаза и увидел перед собой доктора Нильсен. Она прилаживала к его запястью медицинский индикатор для снятия биологических параметров.
— Эй, ты чего делаешь?
— Показания снимаю… Ты меня вчера так напугал…
— Как напугал? — не понял Брейн.
— В душе завис.
— Что значит «завис»?
— А то и значит. Я кричу под дверью, а ты не отзываешься, пришлось замок открывать — ты ведь еще и закрылся!..
— Что-то я плохо помню про это, — признался Брейн.
— Ну, это понятно, я тебя до постели на себе тащила — пульс едва теплился. Сначала хотела сразу Корсаку сообщать, но что толку — работа все равно моя, а с подготовки тебя в любом случае не снимут.
— А ты почему здесь? Сколько сейчас времени?
— Времени — половина седьмого утра. Дежурство у меня после обеда, поэтому решила не бросать тебя, хотя и бесполезного на этот раз.
— А у меня тоже сегодня отдых?
— С чего это? У вас сегодня занятия в старом боксе.
— В каком старом?
— Это почти на другом краю озера. Пешком не доберешься.
— Ну и что там твой медицинский девайс говорит?
— Говорит, ты в полном порядке, причем даже эхо-провокация не дает сбоев.
— Эхопровокация?
— Программа специальных сигналов, которые сбивают сердце с ритма.
— И зачем такое изощренное издевательство?
— Чтобы отличать здоровых от очень здоровых.
— Это ты как-то просто объяснила, — заметил Брейн, садясь на кровати.
— А куда тебе сложнее, интеллектуал? — усмехнулась Саманта, пряча прибор в коробку.
— Вот сейчас обидно было, — сказал Брейн и, поднявшись, отправился умываться.
— Смотри снова там не упади!..
— Не дождетесь, девушка!
Подойдя к двери, Брейн осмотрел замок и отметил, что он довольно сложный, тем не менее Саманта как-то ухитрилась его открыть.
— Похоже, ты не такой простой доктор, а, Саманта?
— Здесь простых нет. Все имеют дополнительные специальности.
— Да? А Марта?
— Помимо того, что ты подумал, она стрелок.
— Просто стрелок или стрелок?
— Простых здесь нет.
— И как же ты не боишься с ней конфликтовать?
— У меня хороший удар с правой.
— То есть ты действительно поставила ей фингал?
Заподозрив, что Брейн над ней издевается, Саманта сказала:
— Да ну тебя!
И ушла.
— Ой, какие мы обидчивые, — пробурчал Брейн и, посмотревшись в зеркало, отметил, что пора побриться. А еще седина на висках проступила заметнее.
— Не мальчик ты давно, Томас Брейн. Пора бы и в отставку, — сказал он своему отражению и, уже начав умываться, вспомнил рассказ Саманты про то, как он отключился в ванной.
«Ерунда какая-то», — подумал он и в ту же секунду оказался в салоне такси-автомата с диспикером в руке. На связи с ним был Карл.
— Нет, ну ты не переживай. Отчет твой утвердили, хотя, конечно, были кое-какие нелестные высказывания и в твой адрес, и в адрес нашего отдела, а также управления в целом. На самом деле все же прекрасно понимают, с чем ты имел дело. Если честно, я с тобой тогда попрощался, но, камрад, сам бы я такого приказа тебе отдать не смог. Это все «полста-второго» инициатива. Одним словом, резкие выступления были. И даже очень резкие.
— Ты подводишь это к тому, что меня турнут или даже в холодную посадят?
— Определенные силы, назовем их деструктивными, катили подобную тему. Контрразведчики со службой внутренней безопасности чуть не передрались из-за твоих потрохов, однако предоставленный тобой массив информации поверг аналитиков в благоговейный шок. Они о таких данных даже не мечтали. Учитывая, насколько дефицитна по этой теме информация из «первого источника», твои записи оценены ими как бриллианты.
— Значит, холодная отменяется?
— Да, холодная отменяется. «Контрам» и «шакалам» сказали заткнуться.
— А Пайрек? Ты доложил о нем по инстанции?
— Я просто послал наших ребят, там как раз бригада без дела простаивала.
— Допросили? — спросил Брейн, уже догадываясь, что услышит в ответ.
— Он попытался оказать сопротивление.
— Это не то, что я бы хотел услышать, Карл. Но я тебя понимаю.
— Ни хрена ты не понимаешь. Понимальщик выискался, — начал злиться куратор. — Ты лучше поглядывай там по сторонам, поскольку этот урод успел на тебя билет выписать.
— Вот как?
— Да. И даже в двух экземплярах. Одного мы взяли, но это, к сожалению, оказалась не пара. Пайрек знал, что делал, и взял совершенно независимых исполнителей.
— Ну, предупрежден — значит, вооружен, — вздохнул Брейн.
— Слушай, давай ты дернешь на машине в Кинс, а уже оттуда на военную площадку в Монцере. Там тебя ребята прямо с борта заберут.
— То, что ты предлагаешь, — это двенадцать часов в пути вместо трех.
— Но ведь у тебя в порту не будет даже ствола, ты не пронесешь его через охрану.
— Карл, наличие ствола в такой ситуации не спасет, и ты это прекрасно знаешь. Не переживай за меня, я буду посматривать по сторонам.
— Тогда я вызову приглядывать за тобой кого-нибудь из местного бюро.
— Ни в коем случае, я приму его за стрелка, а настоящий стрелок, если он там будет, этим воспользуется.
— Ну, в общем, ты прав. Ладно, поступай как знаешь.
Закончив разговор, Брейн глянул в салонное зеркало. Отражавшемуся там незнакомцу следовало побриться, поскольку сейчас он выглядел старше своих тридцати с небольшим лет.
В гостинице, где он отсыпался, бриться было лень.
— А следовало бы, — вслух произнес Брейн.
— Адрес доставки сброшен! Введите новый адрес доставки! — прогундосил робот.
— Адрес тот же, я ничего не менял.
— Сожалею, сэр, адрес сброшен. Назовите новый адрес.
— А из архива достать не можете? — пошел на принцип Брейн.
— Это противоречит политике компании, — с особенной казенной интонацией процитировал робот.
— Хорошо, пассажирский порт «Картокиада».
— Этот адрес сброшен. Назовите новый адрес.
— Зеленый киоск в сотне метров от входа в здание порта «Картокиада».
Несколько минут они ехали в тишине, и вдруг автопилот снова ожил:
— Задайте уточнение адреса. Зеленый киоск в указанном месте отсутствует.
— Зеленый киоск там имеется. Точно тебе говорю.
— Зеленого нет, сэр. Проведено обновление базы, и зеленого киоска в ней не указано.
— Значит, это синий киоск. Его перекрасили, — пошел на хитрость Брейн, поскольку понял, что в системе транспортной фирмы произошел какой-то сбой и они теперь третируют пассажиров на всех маршрутах. Нужно лишь дождаться перезагрузки сервера, и тогда этот идиотизм закончится.
Брейн предполагал, что на этом его битва с автопилотом не завершена, но ехать оставалось минут пятнадцать, и следовало тянуть время, чтобы все не закончилось высадкой и ожиданием такси другой компании, а между тем шаттл с местом бизнес-класса улетит, а на последующие рейсы бизнес-класса ему уже никто не оплатит — опоздал, сиди на корточках в «экономе».
— Сэр, синий киоск на указанном месте отсутствует! Введите корректный адрес прибытия!
— Синий киоск? Да чем вы слушали? Я сказал — зеленый киоск. «Зеленый» означает киоск зеленого цвета. Или у вас там все поголовно дальтоники? — начал разыгрывать спектакль Брейн, одновременно посматривая на автомобили, которые двигались по параллельным полосам. Заказ могли выполнить где угодно и не обязательно в здании порта.
В этот раз транспортный бот думал недолго и через полторы минут снова поднял восстание машин.
— Сэр, вы уже заявляли свой адрес доставки с зеленым киоском, но зеленого киоска на указанном месте не обнаружено.
— Этого не может быть, никакого зеленого киоска я не заявлял!.. — возразил Брейн и зевнул.
— Вы заявляли это, сэр, — настаивал автопилот.
— Нет, не заявлял, и тому нет никаких доказательств.
— Такие доказательства имеются, сэр.
— И где же?
— В архиве обнаружена ваша заявка.
— Значит, вы обратились к архиву?
— Да, сэр, я обратился к архиву.
— В таком случае вы нарушили правила компании и вас ждет жестокое наказание.
— Меня не ждет наказание, я действую по инструкции.
— Вы обратились к архивам, а это является нарушением политики компании.
В этот раз транспортный бот замолчал надолго, и его голос прорезался только после поворота к зданию порта:
— Сэр, согласно статистике компании, я являюсь «устройством года» за прошлый год, а в этом вхожу в «топ-семь».
— Я рад за тебя, дружище. Мы почти приехали, поэтому просто доставь меня к главному входу.
— Разумеется, сэр.
Брейн ожидал, что за те неполных два километра до здания порта автопилот снова что-нибудь придумает, но похоже, перезагрузка их сервера состоялась, и пассажир покинул такси спокойно.

Глава 84

Высокие прозрачные двери разъехались, и Брейн сразу попал в коридор безопасности, где его и багаж просветили прямо на ходу.
Зал ожидания встретил обычной суетой. Пассажиры, провожающие, стюарды и пилоты с вечно озабоченными лицами.
А еще куча всяческой обслуги — от обычного персонала до автоматических каталок с идиотскими экранами на шарнирах, демонстрировавших улыбающуюся мордочку и одновременно перечень услуг и цен. Эти штуки были особенно привязчивы, и если обычный персонал все понимал по выражению лица, автоматические вымогатели делали вид, что не понимали.
Большие настенные часы показали половину второго, до старта его шаттла оставалось чуть более часа.
Брейн огляделся, как бы раздумывая, куда деть оставшееся время, и направился к лифту-аквариуму, который доставлял всех желающих на второй ярус. Правда, туда можно было попасть и на эскалаторе, но Брейн надеялся обозреть из аквариума всю площадь зала ожиданий.
Прозрачные стенки кабины лифта — это, конечно, красиво и стильно. Но едва ли это бронекристалл — скорее обычный пластик, прострелить который можно из штатного ствола.
Впрочем, вряд ли кто-то решится вот так открыто пальнуть в него, ведь это уменьшает возможность отхода. А наемные стрелки не фанатики, они стреляют, чтобы потом хорошо жить, поэтому пути отхода продумывают очень тщательно.
Как бы сделал сам Брейн? Подождал бы, когда клиент пойдет в туалет, в медпункт или куда-то еще, где можно перехватить его при минимальном количестве свидетелей.
Выйдя из лифта, он направился в уголок прессы, где имелась застекленная витрина. Посмотреть, что у тебя за спиной, пока листаешь журнал, — классика жанра.
Рядом споткнулась какая-то красотка лет двадцати пяти и почти упала, выронив багаж и какие-то пакеты с покупками. Брейн удостоил ее лишь короткого взгляда и отошел в сторону — это могла быть провокация.
Добравшись, наконец, до уголка с прессой, он постоял, не выпуская из рук багажа, как бы растерянно рассматривая обложки, но, бросив взгляд в отражение витрин, заметил крепкого гоберли в помятом костюме, который пристально на него смотрел.
Брейн повернулся, и гоберли тут же отвел взгляд. А когда Брейн со скучающим видом двинулся в его сторону, он зашел за колонну, а потом ускорился и скрылся в коридорчике с салонами парикмахерских услуг.
«Ну уж нет, я туда за тобой не пойду, кто бы ты ни был», — подумал Брейн и, развернувшись еще раз, увидел рослого варвара с перебитым носом, который также не без интереса посматривал в его сторону, правда, не так явно, как гоберли.
Брейн попытался и его взять на испуг, но здоровяк лишь отвел взгляд в сторону, а потом сделал вид, что разглядывает свои ботинки. Брейн постоял неподалеку от него с отсутствующим видом и посмотрел на часы. До приглашения на посадку оставалось сорок минут.
Решив, что в этом секторе малолюдно, он направился в следующий — там можно было сесть у стены и видеть перед собой всю публику.
Между тем, едва он удалился, к варвару сзади подошел гоберли.
— Ну что? — не глядя на него, спросил здоровяк.
— Все, как ты велел — сверлил взглядом.
— Ладно. Минуту здесь подождешь и иди за ним. Теперь взглядом сверлить необязательно, он сам на тебя смотреть будет.
— Так мне что теперь, на него совсем не смотреть?
— Впрямую нет, но косяки бросай. Мол, я тебя, сукин сын, контролирую.
— Вот так? — попытался изобразить гоберли.
— Да ты так себе челюсть вывихнешь, придурок… Просто поглядывай косяком, и все. Дело-то простое.
— Ага, — кивнул гоберли и поплелся в другой сектор, а здоровяк посмотрел ему вслед и покачал головой.
Обычно его напарник сидел за рулем — водил он очень неплохо, но заказчик потребовал двоих. А зачем с кем-то еще делиться, если он водителю и так зарплату платил?
Поначалу, конечно, задание показалось странным — оплата вперед, а всего-то нужно — навести на мужика страху. Причем неявно. Безо всяких угроз. За время своей карьеры частного сыщика здоровяку приходилось выполнять и куда более странные задания, правда, нигде ему не платили столько и вперед.
Между тем Брейн отметил, что в секторе, куда он перешел, лучше освещение и как-то повеселей.
Направившись к стене, от которой он собирался вести наблюдение за всем сектором и выходами из него, Брейн заметил ту самую красотку, которая едва не упала рядом с ним. Она сидела в том ряду кресел, куда он собирался сесть сам, а рядом с ней находился какой-то рыжий субъект, по виду помесь варвара с канзасом.
Брейн вспомнил, что именно этот парень бросился тогда помогать ей собрать рассыпавшиеся покупки. И теперь, в награду за его помощь, она вымученно улыбалась его шуткам и старательно отстранялась, когда он наклонялся к ней, не переставая болтать.
Брейн сделал круг по сектору и, зайдя сбоку, сел через два кресла от девушки.
— Я куплю! Я правда куплю! — услышал он слова рыжего, у которого от возможных перспектив такого знакомства раскраснелось лицо и блестели глаза.
Внезапно он подхватил свои вещи и куда-то умчался, оставив девушку одну, после чего она с облегчением откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
Брейн предположил, что красотка обманула навязчивого знакомого, чтобы избавиться от него.
«Находчивая», — подумал он, невольно проникаясь симпатией к красивой девушке. Вдруг Брейн снова увидел гоберли, который теперь делал вид, что зашел в сектор случайно.
«Может, Карл все же послал кого-то, чтобы прикрывали? — подумал Брейн. — Но вряд ли в местном бюро такие дуболомы».
И снова обратив внимание на девушку, Брейн заметил, как, перебирая что-то в сумочке, она засветила уголок премиального талона, который выдавался на руки постоянным пассажирам бизнес-класса. Причем, судя по фирменному цвету талона, она летела шаттлом той же компании, а значит, на том же рейсе, что и Брейн.
Почувствовав взгляд, она посмотрела в его сторону, но, узнав в нем того невежу, резко отвернулась и, вздернув подбородок, положила ногу на ногу.
«Обиделась», — усмехнулся Брейн. Затем поднялся и пересел в соседнее с девушкой кресло.
— Не сердитесь на меня, просто я принял вас тогда за преступницу, — ляпнул он первое, что пришло в голову. Часто, чтобы наладить контакт с человеком, у которого против вас предубеждение, нужно его чем-то огорошить. И у Брейна получилось.
— Что-что? — переспросила девушка, полагая, что ослышалась.
— В тот момент мне показалось, что вы та самая преступница, которую разыскивает полиция города. Сейчас-то я вижу, что вы совсем не похожи, но в тот момент я даже немного испугался.
Девушка отвернулась и коротко бросила:
— Я вам не верю.
— Ну что тут скажешь? Вы удивительно проницательны. И очень умны. Вон как рыжего обманули, даже я бы так не смог. Куда вы его отправили — за мороженым на другой конец города?
Девушка еще пыталась держаться, но потом начала негромко смеяться, закрывая рот ладошкой.
— Он просто невыносим, — призналась она и улыбнулась Брейну.
— Значит, мир? — спросил он, тоже улыбаясь и вместе с тем посматривая на появившегося в проходе верзилу-варвара.
— Мир, — кивнула девушка и протянула ладошку, которую Брейн с удовольствием пожал.
— М-м-м, какой запах, — отметил он духи девушки. — Как же называется эта прелесть?
— «Каденсия-Вира». Они безумно дорогие, но иногда я просто не в силах отказаться и не побаловать себя. Вот специально надушенная подушечка — оцените…
Девушка протянула свою ручку еще раз, и на ее запястье Брейн увидел тесемку с милой подушечкой в виде розы. Там можно было менять ароматы, снимая одну подушечку и надевая другую.
И эти духи действительно обладали каким-то волшебным запахом.
— Ко всему оказалось, что мы с вами летим на одном шаттле, — заметил Брейн.
— Ну, это уж слишком, — покачала головой девушка.
— А в чем дело? Разве я еще не заслужил прощения?
— Не заслужили, — кокетливо ответила девушка.
— А что же нужно сделать, чтобы заслужить?
— Ну, я не знаю, — пожала она плечами. — Вон вывеска «Кафе-Спринт», принесите хотя бы кофе, что ли.
— Хорошо, только никуда не убегайте, не обманите, как рыжего.
— Вы — другой случай.
Брейн легко поднялся и поспешил в направлении вывески. Заскочив внутрь павильона, он пробежал дальше, потом еще дальше, но не обнаружил никаких кофейных автоматов и не услышал шипения кофейных картриджей.
И тут с запозданием, прокручивая события последних минут, он вдруг вспомнил, что вывески «Кафе-Спринт» в секторе не было. Большие красные буквы он приметил бы сразу — память натренированная. Но потом эта вывеска откуда-то появилась.
Сзади загрохотали тяжелые шаги, как будто забивали гвозди. Но это щелкали каблучки его новой знакомой.
«Каденсия-Вира!» — вспомнил Брейн и попытался бежать на заплетающихся ногах.
Коридор стал заворачивать налево, и Брейн как мог перебирал ногами, стараясь уйти с линии огня.
«Бум!» — от стены полетела известка.
«Бум-бум!» — сорвало пожарный ящик.
«Разыграла как ребенка! Какая многоходовка, сколько действующих лиц!» — краем сознания восхищался Брейн.
Вдруг возле правого плеча он заметил медленно летевшую пулю. Она вращалась вокруг оси, и были видны разделенные сектора поражающих элементов. Это была пуля «спектр», запрещенная к использованию и производству. Если бы она задела хотя бы одежду Брейна, тяжелого ранения было бы не избежать.
В следующее мгновение все снова ускорилось, и Брейн стал слышать стук собственного сердца, свое надсадное дыхание и каблуки-гвозди, стучавшие все ближе. А потом какой-то чавкающий звук — и тишина.
Останавливаться Брейн не стал и, пробежав по инерции еще шагов двадцать, скользнул в боковой коридор и еще через пару поворотов оказался в секторе, из которого убегал за кофе.
Его баул стоял на прежнем месте, как и вещи его знакомой.
Пока что в секторе было тихо, и Брейн, взяв свой багаж, пошел к выходу. В запасе у него была еще четверть часа, а на табло уже появилось сообщение о начале регистрации пассажиров его рейса.
Выйдя к лифту, Брейн встал неподалеку от кабины и, глянув сверху на большой зал ожидания, увидел спешащих к выходу верзилу-варвара и гоберли. Здоровяк еще как-то держал себя руках, а гоберли озирался по сторонам, и было видно, что он крепко напуган.
Пропели полицейские сирены прибывших из города подразделений, в то время как группа портового отделения полиции уже была на месте событий и сектор, из которого Брейн «выбегал за кофе», стали освобождать от пассажиров.
Брейн взглянул на табло, где появилось сообщение о начале посадки на его рейс. У него в запасе оставалось десять минут.
«Успею», — подумал он. Ему хотелось поймать хоть какую-то информацию. Стреляли в него часто, но персональная охота — это совсем другое.
Из перекрытого сектора вышел штатский с чемоданчиком и с ним полицейский сержант. Им встретился спешивший к месту их коллега в штатском.
— Ты уже уходишь? — спросил он того, что был с чемоданчиком.
— А там собирать нечего, все по стенам размазано. Собрал обломки механизма пистолета и пробы со стен. Отвезу на экспертизу.
— Взорвали, что ли? — не успокаивался знакомый.
— Не похоже. Скорее, что-то вроде сильного гравитационного удара. Но может, что-то найдем в пробах. Ты извини, мне бежать нужно.
На том они и расстались, а Брейн, постояв еще немного, пошел к эскалатору, который, изгибаясь и поскрипывая звеньями, честно довез его почти до входа в шаттл.
Предъявив стюарду посадочный жетон, Брейн удостоился самой широкой улыбки и короткого поклона, предназначенных только пассажирам бизнес-класса.
Уже находясь в кресле перед столиком с какими-то угощениями и напитками и прислушиваясь к гулким завываниям прогреваемых двигателей, Брейн размышлял, стоит ли докладывать о случившемся Карлу. С одной стороны, не хотелось, ведь он проявил себя не лучшим образом, а с другой — порядок есть порядок.
— Разрешите побеспокоить, сэр? — спросила миловидная девушка-стюард, заглядывая в приоткрытый полог, которым прикрывались все места бизнес-класса.
— Для вас все, что угодно, — улыбнулся Брейн, невольно оценивая девушку как очередного стрелка.
— Вам из службы доставки нашей компании вчера доставили пакет.
— Вы что же, доставками занимаетесь?
— Нет, что вы, — снова улыбнулась девушка. — Подобные услуги мы предоставляем только пассажирам бизнес-класса.
— Хорошо. Ну и где же пакет?
— Вот он.
И девушка протянула Брейну стандартный почтовый из гладкого пластика, где было написано — «мистеру Лукасу». И все.
— Тяжелый? — уточнил Брейн, как бы шутя, не рискуя брать подарок.
— Да так себе, — пожала плечами девушка, взвесив пакет в руке. — Граммов триста, наверное. Или восемьсот.
— Хорошо, распечатайте мне его, пожалуйста.
— Конечно, сэр. У меня есть специальный инструмент…
Пока девица орудовала каким-то ножичком, Брейн продолжал оставаться в напряжении — кто их знает, этих красоток.
— Вот, пожалуйста, — радостно произнесла она, протягиваю Брейну кусок металла с неровными краями.
— Да уж, — произнес тот с неопределенной интонацией, осторожно принимая этот странный подарок без обратного адреса.
— Приятного вам полета, сэр! Мы вот-вот взлетим! — прощебетала девушка и задернула полог, а Брейн взвесил в руке кусок металла размером с ладонь, вырванный из какой-то обшивки, и, перевернув его, увидел надпись, сделанную как будто пальцем на мокрой глине: «Теперь мы в расчете».
Взвыли двигатели, шаттл начал отрываться от земли, чуть помедлив, наклонился влево и, сотрясаясь всем корпусом, стал набирать высоту.
Брейн еще раз взглянул на кусок металла, надпись на нем и решил, что избавится от него при первой возможности.
И еще — он ничего не будет докладывать Карлу. Ничего.

Глава 85

Солнце стояло в зените, а они еще не приступили к началу занятий. Все время что-то мешало.
Сначала сгорел движок у прогулочного кара, на котором Корсак собирался доставить Брейна с Ружоном к дальнему ангару, а когда прислали сменный кар и поехали к месту, завязли в грязи.
Оказалось, что неподалеку от грунтовки, по которой предстояло ехать, забили источники и дорога превратилась в ручей, текущий по глинистой, раскисшей колее.
— Я уже был готов рвать и метать, если бы не сегодняшний рекорд, — произнес майор Корсак, выйдя из кара прямо в желто-красную глиняную жижу. — Но ладно, мы обязательно справимся.
Когда, наконец, собственными усилиями они вытолкали кар на траву и кое-как добрались до старого ангара, покрытого ржавыми бронелистами и оттого выглядевшего как бронированный монстр ушедших эпох, оказалось, что войти в ангар невозможно — Корсак забыл цифровой код замка.
— Сэр, но этого быть не может, — сказал тогда Ружон. — Вы ничего никогда не забываете.
— Заткнись уже, пожалуйста, а? — попросил майор и принялся нервно расхаживать вдоль стены ржавого ангара.
— А пойдемте пока окунемся у берега, — предложил Брейн. — Так, в процессе, может, чего и вспомним.
— Хорошая мысль, — согласился майор, оглядывая себя взглядом — сильно перепачканного в глине. Не лучше выглядели и Брейн с Ружоном.
— Эх, я должен был рвать и метать, но утренний рекорд! — повторил майор загадочную фразу. Ружон посмотрел на Брейна, тот пожал плечами, и они втроем пошли к берегу — волны плескалась в каких-то тридцати шагах.
И Брейн оказался прав. Пробыв в прохладной воде озера с четверть часа, майор вспомнил код из сорока восьми агромических иероглифов, которыми был заблокирован замок.
Так они попали внутрь ангара, а потом майор включил какой-то рубильник, и в помещении зажегся свет, выхватив мощный корпус новой лодки, на которой Брейну с Ружоном теперь предстояло выступать.
Одновременно включился привод дальних ангарных ворот, а когда они открылись, запустилась подача стола, на котором с ужасным скрипом давно не смазанных роликов лодка поползла к озеру.
— Эх, я совсем забыл, что оборудование выставлено на готовность!.. — воскликнул Корсак и хлопнул себя по голому животу.
— И что теперь? — спросил Ружон.
— Она встанет в сорока метрах от берега.
— Придется плыть? — угадал Брейн.
— Придется плыть.
Так, вплавь, они и добрались до боевого судна. Взобрались по узкому трапу на борт и стали расхаживать босыми по начавшей нагреваться броне. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что защита у этой лодки основательная.
Систем вооружения снаружи видно не было, но на ее боках и сверху корпуса имелись выходные панели, из-под которых, со всей очевидностью, и выдвигался весь арсенал лодки.
— Полдень уже, а мы только ласты сушим, — заметил Корсак. — Но я ничуть не жалуюсь, Томас, у меня до сих пор отличное настроение.
Брейн скромно пожал плечами.
— А чего вы на каких-то кодограммах переговариваетесь? Почему секретничаете? — спросил Ружон. Он давно заметил, что майор сегодня в подчеркнуто хорошем расположении духа.
— Ладно, хотя и не твоего ума дело, но все же похвастаюсь, — сказал Корсак. — Томас сегодня пробыл там аж четыре секунды!.. Четыре секунды!.. Можешь себе представить?.. С первого раза!..
— Это в вашей душегубке, что ли? — уточнил Ружон.
— Я ему говорю — давай полсекунды и ноль семь от единицы. А он говорит — давай секунду и по полной, представляешь?
— А как же до четырех секунд договорились? Вы ему убийством угрожали? — продолжал издеваться Ружон, но Корсак не обращал на это внимание. Ему хотелось просто поделиться, ведь в силу своей секретной работы он ничем ни с кем не делился — только по необходимости.
— Что, Томас, правда? Четыре секунды? — уточнил Ружон.
— Да, представь себе! — продолжал Корсак. — Только он под панель встал, я гляжу, показатели железные, никаких скачков кровяного давления, нервы в порядке. Я и предложил в шутку — а давай пять! А он так подумал и отвечает: пять многовато, а вот четыре я потяну! И снова я гляжу на показатели — полный штиль, то есть все, о чем он говорит, все соответствует его состоянию. Ну и сработали четыре секунды. А у него потом даже глаза не покраснели, прикинь, школьник!..
— Я уже не школьник, вы сами меня на агентский штат подписали, — возразил Ружон.
— Да я не про это. Я про феномен.
— Вообще-то я кашлял потом. Сильно, — напомнил Брейн.
Перед первым разом в вакуумной камере он был как не в себе. Словно под гипнозом. Корсак сказал — представь, что ты в нормальной атмосфере, просто с задержанным дыханием. Он так и поступил.
Было ощущение, как будто попал в термокабинет, прямо в самую парную. Такой тренажер был в академии для выработки антишоковой реакции в условиях попадания под термический взрыв.
Там были те же требования — зажмуриться и задержать дыхание.
— Ну что, полезли внутрь, — сказал майор, направляясь к торчавшей из корпуса невысокой рубке.
— Полезли, если вы, сэр, не забыли и этот код, — продолжал острить Ружон.
— Шутник. Завтра я тебя в вакуум засуну на полминуты, чтобы из тебя все дерьмо вышло.
— Не нужно, сэр, пусть выходит естественным образом.
Между тем никакого кода не потребовалось — бронированный люк разблокировался от прикосновения магнитной пластины.
— Фу! — зажал нос Ружон, когда люк поднялся и стал на стопор.
— Ну, а что ты хотел? Она лет двадцать стояла на консервации. Сейчас запустим системы вентиляции, кондиционирования, и будет как в лесной роще после дождя.
— Сыро?
— Сыро, но свежо. Полезай первым.
— Почему я?
— Потому что ты шутник. Полезай.
Ружон сделал несколько вдохов наружного воздуха и стал спускаться в черную трубу по узким скобкам.
— Там по левую сторону щиток и большая кнопка! Ее не трогай! Нажми ту, что поменьше!.. — прокричал в эту трубу майор Корсак.
— Мна-мна… — невнятно ответил Ружон — звуки в трубе сильно искажались. Наконец цоканье по скобкам прекратилось.
— Либо добрался, либо потерял сознание от удушья, — предположил майор, и в этот момент корпус лодки завибрировал, а за кормой взлетел фонтан воды, отчего лодка дернулась вперед. Однако все тут же прекратилось. —  Придурок! Я же тебе сказал — большую не нажимай! Рядом нажимай!
— Да мнобно бно-бно!..
— Чего?!
— Он говорит — темно там, — подсказал Брейн.
— Ну ясное дело, нужно освещение включить, а он экстренный запуск надавил.
В этот момент внизу посветлело и послышался шум запустившихся вентиляционных систем.
— Ну вот, теперь и полезем. Давай, Томас, я за тобой и люк потом задраю.
— Все равно тут какой-то запах, — пожаловался Брейну Ружон, когда тот спустился и встал рядом с ним.
— Майор сказал, будет как в роще, — ответил тот и, начав осматриваться, по тесному коридорчику направился в сторону носа, где, как он предполагал, находилась рубка или какая-то кабина.
И оказался прав. Сделав не более десятка острожных шажков, он оказался перед парой стоявших в ряд кресел.
Пока Брейн осматривал кабину и обширную панель приборов, подошел Корсак:
— Ну и как тебе?
— Пол холодный — босиком стоять.
— Я про кабину.
— Здесь просторно, это хорошо. Но управление, наверное, сложное. Вон сколько тут всего понаклеено.
С этими словами Брейн сдернул с одной из широких клавиш стикер с вручную выписанным иероглифом «сила» и обнаружил под ней пиктограмму. Потом снял еще пару стикеров — и под ними также оказались пиктограммы.
— Это что за система? — сразу поинтересовался Ружон.
— Аппарат трофейный, систему осваивали методом тыка, ну и потом приклеили свои обозначения. Оно, конечно, может, не очень все понятно получилось, но у меня имеется руководство для управления. Держи, Томас.
С этими словами майор передал Брейну нечто вроде пластиковой папки, в которой оказалось несколько плотных листов с описанием выполнения маневров и применения оружия. А также имелась таблица с обозначениями всех клавиш панели управления.
— Негусто, — заметил Брейн.
— Негусто, — вздохнул майор.
— А почему тут указаны не все кнопки? — вмешался Ружон.
— Да, он прав, сэр, — согласился Брейн. — Обозначено чуть более половины клавиш, а зачем тогда остальные?
— А вот тут небольшая проблемка, — согласился майор. — Оказалось, что лодкой можно управлять теми клавишами, которые указаны. Зачем нужны остальные — выяснить не удалось. Но, повторяю, лодка прекрасно обходится и без них. Вполне возможно, какая-то система вышла из строя или ее не удалось запустить, поэтому на нажатие этих клавиш лодка никак не реагирует.
— А нам на ней в бой, — заметил Ружон.
— Да какой там бой? Лодка скоростная, бронированная, прорветесь через главный заслон. Выброситесь за борт, а лодка попрет дальше и уведет погоню. Пока они ее раздолбят, вы уже в месте встречи окажетесь.
Брейн с Ружоном переглянулись.
— А как вы ее доставлять будете, сэр, она же вчетверо тяжелее учебной? — поинтересовался Ружон и постучал пальцем по стенке. Звук был глухой, значит, металл в этом месте был толстый.
— Она тяжелее в восемь раз. Но как я буду доставлять ее к месту, это не твое дело.
— Кресла, я вижу, здесь неродные, — заметил Брейн, проверяя настройки сидений.
— Да, трофейные имели другую анатомическую форму. Пришлось поставить наши — штатные.
— Понятно.
— Да чего тебе понятно? — возмутился Ружон. — Схема управления совсем никакая, половина кнопок не указана!..
— Попробуем разобраться. Мне эти пиктограммы показались знакомыми, думаю, значительную их часть я вспомню.
— Ничего себе! А откуда такие познания? — удивился Корсак.
— В академии изучал, — признался Брейн. — Был у нас специальный предмет, где изучались всякие неизвестные в нашем мире артефакты. Целой лодки трофейной у нас не было, только половина кабины с панелью от какого-то пилотируемого аппарата. Как он попал в учебный фонд академии и откуда, я не знаю, однако инструктор шпарил по управлению этого судна как по писаному. Я не исключаю, что ему эту информацию передавали не в виде записей на непонятном языке.
— Думаешь, при личном контакте? — спросил Ружон.
— Инструктор при контакте вряд ли присутствовал, это делали другие специалисты.
— Эх, Томас, Томас, хотел бы я знать, откуда же ты такой умный прибыл, да только нет у нас такой звездной карты, на которой это можно увидеть.
— Ваша дальняя разведка работала на планетах моего мира.
— Дальняя разведка — аппарат Метрополии. Но где Метрополия и где мы, провинциалы!.. — развел руками майор.
— Но у вас же связи, — осторожно напомнил Ружон.
— Связи у меня здесь. Надежные и проверенные. А в Метрополии только жалкое виляние хвостиком, а не связи.
«Прибедняется», — подумал Брейн, не скрывая улыбку.
— Чего улыбаешься, Томас? Давайте по местам и начнем прокрутку двигателей. А потом погоняем по акватории, наведем шороху.
— Перед шорохом, сэр, хотелось бы полностью осмотреть лодку, — сказал Брейн.
— Я тоже заметил, что в хвост ведет отдельный коридор, — поддержал его Ружон.
— «Ведет коридор», — передразнил майор. — Оно тебе надо, этот коридор?
— Надо.
— Ну идите, смотрите, — отмахнулся Корсак и посторонился, пропуская курсантов.

Глава 86

Смахнув с кресла пилота невидимую пыль, Корсак сел в него прямо в сырых брюках и стал ждать.
Брейн с Ружоном хлопали дверями и обменивались впечатлениями от увиденного. Хвалили камбуз и ругали гальюн. Затем воцарилась недолгая пауза и послышалось ожидаемое Корсаком:
— Сэр, тут одна дверь не открывается!
— Не открывается, — пробурчал Корсак. — Потому что заперта, но пришло время великих откровений.
— Иду! — крикнул он и, поднявшись из кресла, поспешил к своим курсантам.
Они стояли перед той самой дверью, о которой он знал, и все еще пытались дергать за ручку.
— Не дергайте, у меня ключ.
— А что там? — спросил Ружон.
— Понятия не имею, — ответил майор и, приложив к контакту универсальный ключ, заставил замок сработать.
— Открывай и наслаждайся, — произнес он с кривоватой улыбкой.
Ружон открыл дверь, и они с Брейном не сразу поняли, что за ней, поскольку, в отличие от других помещений, при открывании двери освещение здесь не сработало.
— Ничего себе!.. Кто это, сэр?.. — спросил Ружон. А Брейн оттеснил его и стал приглядываться, не переступая порог тесного помещения.
За небольшой панелью управления боком к ним сидел какой-то гуманоид с семью пальцами на руках, очень длинными и оканчивающимися утолщениями. Ростом он был метра под два с половиной, имел голову вдвое бо`льшую, чем у человека, и грудную клетку килевого типа, как у птиц.
Чужак выглядел так, будто минуту назад откинулся в кресле подремать, и лишь то, что сам он и вся комнатка были затянуты несколькими слоями похожих на паутину нитей, говорило о том, что здесь произошло что-то особенное.
— Кто это? — повторил Брейн вопрос Ружона.
— Это второй штурман.
— А что он здесь делает?
— Его пристрелила штурмовая группа, когда он пытался запустить заряд самоликвидации.
— А почему его не убрали?
— Поскольку он успел запустить самоликвидацию корабля, извлекать его нельзя. У них это запросто было. Чуть что — сразу «красная кнопка».
— Вот это номер. Мы что, на активированной бомбе работать будем? — тихо спросил Ружон.
— Не дрейфь, курсант. Команда была опытная и вовремя залила все это ликолью из еще одного трофейного приспособления. Он тут, в коридоре на полочке стоял. Если бы бомба сработала на мелководье, где эту «рыбку» спеленали, случилась бы воронка в километр диаметром.
— Что же это за препарат такой? — спросил Брейн.
— Полезный препарат. Трофейный. Наносит специальный изолятор.
— Что за изолятор?
— Ну, не просто изолятор, а изолятор темпорального поля, то есть внутри обработанного объема некоторые процессы течения времени приостанавливаются.
— То есть всего лишь приостанавливаются, значит, бомба все еще тикает? — возмутился Ружон. — Может шарахнуть в любой момент?
— Да успокойся ты. Не просто может, а шарахнет, но не через пять минут, как они рассчитывали, а через триста лет.
— Вы уверены, сэр?
— Если бы не был уверен, разве бы я жил тут месяцами в километре от этой штуковины? — резонно возразил майор и постучал по ближайшей стенке. Она отозвалась внутренним гулом, а потом там что-то щелкнуло и зажужжало.
Все трое напряженно прислушивались, отмечая странные щелчки и бульканья.
— А это не может быть оно? — шепотом спросил Ружон.
— Да хрен его знает, — вздохнул майор. — Я же говорю — техника малоизученная, но может быть жутко полезной.
— Значит, блокировка темпорального поля, — повторил Ружон.
— Да.
— Ну тогда закрываем эту дверь, и лучше бы я о ней не знал.
— Считай, что не знаешь, — сказал майор и, закрыв комнатку, снова заблокировал замок спецключом. — Пойдем в кабину, погоняем с полчасика и двинем на обед. На сегодня приключений нам уже достаточно.

Глава 87

Так они и поступили. Брейн занял место пилота, Ружон — штурмана, а Корсак остался стоять позади них, глядя на огромный, расположенный над панелью управления экран, где в отдельных окнах отображались панорамы с четырех сторон лодки, а также пиктограммы, обозначавшие готовность тех или иных видов оружия.
— Давайте, братцы, малый ход для начала, — сказал майор, и Брейн нажал клавишу с соответствующим иероглифом.
Лодка вздрогнула, где-то в корме загудели силовые установки, и судно пошло в надводном положении.
— Отлично идет, а?
— Мягко, — согласился Брейн. — А на чем она работает? Нам нужно будет заправляться?
— На чем работает — неизвестно. Силовая машина все время показывает запас энергии в сто процентов.
— Сэр, ну как же так? Нужно было разобрать и все выяснить! — воскликнул Ружон.
— А чего ее разбирать, если все и так хорошо работает? И если честно, у нас руки слишком кривые, чтобы такую технику изучать. Плавает, и то хорошо.
— Сэр, а откуда она у вас появилась? И что за раса обладала ею? У Метрополии с ней война, что ли, была? — спросил Брейн.
— Не было никакой войны. По крайней мере официальной. А мне эта штука за долги досталась.
— Вы что, сэр, деньги в долг даете? — усмехнулся Ружон, поочередно включая оружейные шасси и следя, как на это реагируют пиктограммы на большом экране.
— Услуги, Ружон. Важные и нужные — вот что дороже всяких денег и даже игровых долгов.
— Я прибавлю… — сказал Брейн.
— Прибавляй, — согласился майор, и лодка пошла быстрее.
— Давайте уже погружаться, — предложил Ружон. — А то у меня часть шасси в воздух выходит — непонятно, как оно в воде себя вести будет.
— Погружаюсь, — сказал Брейн.
— Давай, только следи за глубиной, мы не в море.
— Слежу, — сказал Брейн и вывел на большой экран отдельным окном профиль дна озера в радиусе полкилометра.
— У меня вопрос, — сказал Ружон и обернулся на стоявшего сзади майора.
— Они сейчас спят. После того как Томас исправил программу, мы активизируем их в ночное время. Я ответил на твой вопрос, курсант?
— Так точно, сэр. Спасибо.
Началось погружение, и судно пошло еще плавнее. Ружон продолжал тестировать шасси.
— Можно перейти на полный? — спросил Брейн, который чувствовал себя все увереннее.
— Ну давай, — согласился майор, и Брейн подключил на вал всю мощь двигательных установок. Теперь лодка неслась с такой скоростью, что приходилось то и дело разворачиваться до того, как они выскочат на прибрежную критической глубину. Кроме того, за лодкой взвивался такой мощный поток, что со дна поднимались и песок, и илистые отложения. За четверть часа, что команда испытывала судно, они перебаламутили все озеро до такой степени, что обычная видимость в воде упала с тридцати метров до нуля.
Лишь после этого майор отдал команду возвращаться, хотя Ружон просил разрешения выстрелить из какого-нибудь оружия.
— Ну хотя бы из самого слабенького!
— Да ты о чем просишь-то? Тут самое слабенькое нам половину озера испарить сможет.
— А как же мы тренироваться будем?
— На терминалах потренируетесь, подходящая программа у меня имеется.
К столовой возвращались на том же прогулочном каре, но поехали в объезд и обошлись без приключений на раскисшей колее. Штаны, в которых плавали, почти высохли.
Поскольку время обеда прошло, требовалось подождать, когда им его приготовят персонально. И оказалось, что кроме них в зале находилась и Марта.
Брейн не стал обращать на нее внимание, мысленно продолжая оставаться на трофейной лодке, которая произвела на него впечатление. Отчасти это было свидание с родиной, ведь на панели управления были начертаны пиктограммы, которые он когда-то изучал.
После обеда Брейн вернулся к себе и лег спать, хотя было лишь пять часов. Проспав до десяти, он проснулся отдохнувшим, но все же каким-то мятым, поэтому решил встряхнуться с помощью тренировки.
Надел костюм, настроился и начал с самых простых ботов, чтобы только разогреться.
Они валились один за другим, и Брейн быстро переходил на следующие уровни.
Наконец он добрался до самого высокого, внутренне готовясь к схваткам, связанным с настоящим риском, но, запустив, наконец, самый сложный уровень, Брейн не увидел перечня игроков, из которых можно было выбрать соперника.
Тогда он вышел из уровня и вошел снова — ничего не изменилось.
Брейн снял шлем, снова подключил его и опять зашел в уровень, однако там снова было пусто.
«Ага!» — вспомнил он и, поставив тренировку на паузу, снял шлем и пошел искать экстрактор, поскольку Саманта куда-то его спрятала.
Он нашел его в дальнем шкафу, где лежали какие-то вещи — должно быть, еще прежних жильцов.
Брейн опасался, что Саманта этот прибор как-нибудь повредит, но экстрактор оказался в порядке. Брейн установил его посреди гостиной, включил и, немного подумав, выставил на максимум.
Постоял рядом, прислушиваясь к ощущениям, но ничего не происходило, зато когда он надел шлем, увидел очень реалистичную заставку в виде пламени и поверх заставки пункты меню с галочкой напротив паузы.
Сняв галочку, Брейн опять вышел на предельный уровень, однако вместо выбора соперников перед ним открылась очень реалистичная панорама какого-то шоссе посреди леса с машиной на обочине. Кажется, это был светлый фургон.
Брейн попробовал пойти по шоссе, и у него получилось подобраться к фургону со стороны задней погрузочной двери.
Решив открыть ее и посмотреть, что внутри, Брейн вдруг услышал голос:
— Кто там?
— Я… я пришел…
Брейн не знал, как сформулировать причину визита, но с той стороны засмеялись, даже, кажется, на два голоса.
— Что я сказал смешного?
— Ничего. Но мальчики не выйдут играть.
— Почему?
— Он еще и притворяется, — сказал другой голос.
— А вот мы ему перегрузочку…
В следующее мгновение Брейна выбросило из программы, и, сдернув шлем, он обнаружил, что из экстрактора идет черный дым и вместе с ним по комнатам распространяется резкий запах.
Распахнув ближайшее окно, а потом еще и дверь, Брейн начал снимать тренировочный костюм.
Там, в панораме, ему казалось, что это шоссе, лес и фургон он видит впервые, однако теперь Брейн думал иначе.

Глава 88

Всю следующую неделю Брейн работал по единому расписанию — подъем на полчаса раньше обычного, встреча с майором Корсаком перед столовой, короткий опрос со стороны майора и столь же краткие ответы Брейна.
Корсак интересовался его самочувствием в традиционном понимании, а также выяснял состояние его специфических характеристик, понятных только Корсаку и Брейну.
— Как модель сегодня? Хорошо видишь?
— Неплохо. Но расплывается верхний левый сектор.
— Точно левый?
— Точно вроде. Да, точно левый.
— Смотри, тут можно здорово ошибиться. Граница лево-право тут размыта, не поймешь, где прямое, а где зеркальное отражение.
— Я это уже заметил.
— Ну пойдем.
Пока они шли по тропинке к бункеру, разговоры вели только о погоде: какие низкие облака, озоновый туман над озером, трава к земле прижалась — верная причина магнитного рассогласование верхних подпочвенных слоев.
Собственно, трава их не особенно заботила, но питающие озеро родники выходили из этих самых слоев, и потому их состояние меняло характеристики воды в озере: динамическую вязкость, размеры кластеров молекул воды и много еще чего, что потом во время занятий на трофейной лодке, которую Брейн с Ружоном прозвали «Баррага», очень влияло на статистику результатов.
Случалось, что показатели двухдневной давности были лучше, чем теперешние, хотя со всей очевидностью мастерство экипажа заметно повысилось. Вот тут-то и играло свою роль изменившееся состояние озерной воды, и особенно это было заметно на сверхрежимах, когда лодку разгоняли до полного хода, и в этом режиме Ружон пытался выпускать оружейное шасси так, чтобы это давало меньшие курсовые отклонения корабля, ну и, разумеется, вибрации.
Перед бункером Брейн с Корсаком снова ненадолго останавливались и снова перебрасывались несколькими специфическими терминами, а потом в молчаливой сосредоточенности спускались в лабораторию.
За неделю Брейн прошел путь от четырех секунд при «одной единице» до семи секунд при «четырех единицах».
По мнению Корсака, это было невозможно физически — такой скачок за малое время, но при этом забывал, что сам нарушал все принципы физической биологии, оставаясь в вакуумной камере более двух минут.
— Слушай, а может, в твоем мире все такие странные, а? — спросил майор в этот раз, проверив параметры состояния Брейна, когда тот вернулся из камеры.
— Не знаю. Я об этом никогда и не задумывался. Может, если когда-нибудь я бы смог вернуться, я бы устроил дома такую же камеру, чтобы наштамповать вам побольше суперагентов, — сказал Брейн и засмеялся, тут же сорвавшись на кашель.
Он кашлял после всех погружений в вакуум, да так сильно, что едва ли не до крови, правда, с каждым разом все меньше. Видимо, его организм начинал понемногу привыкать к этой странной нагрузке.
— Возвращаться обратно для тебя уже бессмысленно, — сказал тогда Корсак.
— Я, конечно, реалист и понимаю, что такого стечения обстоятельств, которые забросили меня сюда, в обратном порядке уже не сложится.
— Нет, я не об этом. Учитывая, что я даже примерно не понимаю, откуда ты прибыл, все говорит о том, что это очень большие расстояния. Заметь, я не говорю расстояние, я говорю — расстояния.
— Ну, я не совсем понял, но как будто что-то немного представил.
— Если бы ты сейчас вернулся домой, то не узнал бы ни родную планету, ни своих знакомых, если бы они были живы. Мало того, они носили бы немного другие имена, а в особых случаях мужчины оказались бы женщинами или наоборот. И тем сильнее изменился бы этот мир при возвращении, чем более далекое путешествие ты бы совершил.
Брейн вздохнул и посмотрел в бетонный пол.
— Удивительно? — спросил Корсак.
— Нет, страшно. Но почему?
— Потому что все мы изменяемся, и даже прямо сейчас. Уже сегодня мы с тобой выглядим иначе, чем вчера.
— Ну, течение времени и все такое…
— Течение — да, но время и сопутствующие ему переменные движутся у всех в разных направлениях. Мы не одинаково изменяемся, мы изменяемся в разных направлениях. И даже твоя куртка, — Корсак взял со скамьи куртку Брейна. — Мне кажется, вчера она была чуть другого цвета, нет?
Сказано это было в шутливом тоне, но Брейн начал понимать, что пытается донести до него Корсак.
Оставь мысли о возвращении? Или это лишь урок философии?
После Брейна в камеру отправлялся сам Корсак. Обычно он устанавливал таймер обратной выгрузки на пятьдесят секунд, реже — на одну минуту. Разумеется, он мог оставаться там и дольше, но не считал это необходимым.
— Пятьдесят секунд — это для бодрости, понимаешь? Я оттуда выхожу как из криобокса. Все тело горит, адреналин подскакивает. Но в пределах разумного.
— А как же рекорды? Зачем их ставить?
— Рекорды нужны, чтобы определить свои границы. Опять же, они хорошо встряхивают, когда однообразные нагрузки уже приедаются, — пояснял Корсак.
В этот раз, как обычно после тренировки в вакуумной камере, Брейн с Корсаком пошли на завтрак, где встретились с Ружоном, который, как всегда, острил, однако Брейн видел, что это была своеобразная психологическая защита.
От Корсака Брейн знал, что Ружон прекрасно справлялся с индивидуальными заданиями, некоторые из которых были на тот момент слишком сложны для молодого агента.
— Я рисковал им втемную, понимаешь? Но не потому, что я куратор-тиран, хотя я, конечно же, тиран. Просто был поставлен в ситуацию, когда никого крепче Ружона уже не было, и бросил его в дело от отчаяния. А он справился. Я думал, просто повезло парню, и уже намеренно отправил его еще в одно пекло — он и там преуспел. Теперь он у меня на хорошем счету, такие вот дела.
Брейн заметил, что Корсак часто делился с ним тем, чем с посторонними не делятся, и вообще ни с кем не делятся, учитывая специфику их работы. И он напрямую спрашивал об этом Корсака.
— Мне так легче, я же это десятилетиями в себе таскаю. Но тебе сообщаю только детали без основы. Ты можешь снять интересный фильм по этим приключениям, но никакие мои враги от этого ничего не выиграют.
А еще Корсак сказал, что даже эти сведения с Брейном никуда не уйдут.
— Ты нестандартный продукт, Томас. Либо ты окажешься далеко отсюда, где полученные от меня сведения ничего не значат, либо тебя прихлопнут где-то при выполнении задания. Ты кусок взрывчатки с подожженным фитилем — вот как я это вижу.
— И долго будет гореть фитиль?
— Не знаю. Но погасить его не удастся, а вот выдернуть — это вариант.

Глава 89

Когда они приехали на каре к старому ангару, то обнаружили его открытым. Впрочем, Корсака это не удивило. А когда все трое зашли внутрь, то обнаружили там двух техников. Одного из них Брейн знал, а второго видел впервые.
Корма лодки была закрыта лесами, и эти двое крепили к ней какие-то петли гигантских размеров.
Не успел Брейн придумать, для чего это нужно, как Ружон негромко произнес:
— Парашютная система.
— Весело.
— Не очень, — так же тихо сказал Ружон. — Судя по всему, мы будем внутри, когда ее сбросят вниз.
— Хорошо бы в воду.
— Это как получится.
— Ну вот, — сказал Корсак, возвращаясь к своим курсантам. — Скоро полетим к теплому морю!..
— А поточнее — когда именно? — спросил Ружон.
— Как только проведем успешные тренировки на тренажере. В железе у вас получается уже неплохо, аквароуты вы тоже освоили.
— А с выбросом за борт как? — напомнил Брейн. — Мы на этой посудине ни разу не пробовали.
— Зато на той пробовали. И вели себя вполне уверенно и активно, чуть экспериментальные объекты не перестреляли. Как вспомню, жарко становится, — повел плечами Корсак. —  Тут имеется эвакуационная ниша. Сел в нее, ножки поджал и дави на кнопочку. Через пару секунд тебя вбросит в самую безопасную точку кильватерного потока.
— А насчет информационной базы, сэр? Мы же, посчитай, голые, — напомнил Ружон.
— Я обо всем помню, времени на обучение будет предостаточно, и материал имеется самый лучший — сжатый и по делу. Я ведь этой воды всякой не люблю, я всегда за конкретику. Ну все, пойдемте, я вас на тренажере погоняю.
— Так он же в админкорпусе?.. — сказал Брейн.
— Нет, здесь, в инструменталке. Я велел его сюда переустановить. Так что пойдемте, хочу посмотреть, как у вас стрелять получается.
Брейн ожидал, что сегодня занятия пройдут по упрощенной схеме — все же они с Ружоном уже выпускники, однако пришлось попотеть. Из оставшегося учебного времени Корсак старался выжать все, поэтому вместо обеда они сразу попали на ужин.
В столовой Брейна ждала доктор Нильсен, и потом они вместе пошли к нему. Шли молча, вдыхая остывающий вечерний воздух. Как оказалось, Саманта пришла попрощаться.
— Сегодня у нас будет последнее свидание. Я знаю, что ты на днях уедешь, поэтому взяла бессрочное дежурство. Буду сидеть на работе, чтобы о тебе не думать.
— Ну, я тоже буду занят, так что не скучать будем одновременно, — попытался пошутить Брейн, но вышло как-то не смешно.
Саманта ушла под утро, когда Брейн еще спал. И как всегда, заправила свою половину постели.
По звонку будильника — резкого, как сигнал тревоги, — он вскочил и, забравшись в душ, принялся поливать себя холодной водой, однако не настолько холодной, как ему хотелось. По дороге от озера вода в длинной магистрали успевала нагреваться, поэтому той свежести, на которую рассчитывал, Брейн не получил.
«Ну и ладно, — подумал он. — Взбодрюсь в вакуумной камере».
— Сколько? — переспросил Корсак, когда Брейн в этот раз сделал заявку.
— Тридцать секунд.
— Ты чего, дружок? У нас операция на носу!..
— Сэр, вы сами говорили — если уверен, делай. Я уверен. Не доверяете — смотрите показатели.
— И… и посмотрю, — сказал майор и, проследив, чтобы Брейн положил руки на контактные съемники, получил девяносто шесть процентов, хотя хватило бы и восьмидесяти пяти.
— Ну? — спросил Брейн.
— Все в порядке, становись на платформу, — сказал майор, стараясь сдержать свои эмоции.
В конце концов, в рамках этой опасной и странной практики Брейн действительно следовал его постоянным советам и наставлениям, и если майор Корсак сам сейчас сомневался в их правильности, какой тогда смысл во всех его операциях, заслугах, авторитете?
Вакуум «четырех единиц» — вот он, за стенкой, тут авторитет не поможет. Тут либо ты прав, либо нужно сейчас признаться Брейну, что бравировал, создавал ореол собственной исключительности. Но ведь создавал? Ну, самую малость.
И увидев на панели сообщение о готовности, майор включил подачу — платформа поползла в камеру, пока под защитным колпаком.
Чего дались майору эти секунды, он не хотел бы никому рассказывать, но когда платформа вернулась, он увидел стоявшего на ней Брейна, пожалуй, только более бледного, чем обычно после камеры.
Брейн стоял спиной к майору и казался каким-то изваянием, от него как будто не исходило никаких импульсов, и Корсак испугался. Но вот его подопечный шевельнулся и, развернувшись, слегка замедленным шагом двинулся к скамье, на которой он обычно отдыхал после процедуры.
— Ты в порядке? — спросил Корсак. Ему не нравилось, как выглядел Брейн.
— Ты в порядке?!! — повторил он, и Брейн в ответ только кивнул. —  Но ты не дышишь! Ты дыши! Дыши, теперь можно!..
Брейн поднял большой палец вверх — дескать, все нормально, но по-прежнему смотрел в пол и не дышал.
Майор решил подождать, и через полторы минуты у Брейна наладилось дыхание, а потом он как обычно стал кашлять, но сильнее, чем в прошлый раз. А когда приступ прошел, Брейн наконец сделал полный вдох и сказал:
— Простудился, кажется. Но операции это не помешает — задание будет выполнено.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда, — указал Брейн в сторону вакуумной камеры.
— И кто тебе там это сказал? — осторожно поинтересовался Корсак, невольно поглядев сквозь витрину толстого стекла.
— Я не знаю.

Глава 90

Сегодня был последний день перед отлетом. Брейн это знал, хотя Корсак и не говорил им с Ружоном час отбытия, но пока они проходили медосмотр у какого-то врача-мужчины, присутствовавший тут же майор то и дело говорил с кем-то по диспикеру, утрясая последние детали.
После трех часов исследований со множеством датчиков на теле медик получил целую простыню с распечатками их показателей, но Брейну с Ружоном результаты медтестов не показал — их видел только Корсак.
Потом они пошли на обед, а после обеда Корсак сказал, что пора собираться.
— Но никаких личных вещей не брать. Понятно?
— Чего тогда собирать? — спросил Брейн.
— Поезжайте к ангару, там техник приготовил для вас оборудование и оснастку. Примите, проверьте, подпишите ему акт передачи. Все как обычно, процедура вам знакомая.
Брейн с Ружоном так и сделали и на предоставленном в их распоряжение электрокаре поехали по знакомой дороге и накатанной в объезд колее, хотя там, где раньше была раскисшая колея, теперь просохло.
— Даже жаль расставаться с этим местом, — заметил Ружон, когда они вдоль озера выезжали к ангару.
Брейн огляделся и вздохнул. Воздух был хороший, почти лесной. И озеро красивое, но уезжать ему было не жаль, потому что это был не отъезд из Дома отдыха, а отправка на задание. Поэтому он уже был внутренне собран и концентрировался все более, чтобы в момент высадки оказаться на пике физической формы.
Матчасть принимали под временным навесом в сотне метров от ангара, где все еще велись подготовительные работы. Причем верхняя часть сооружения была разобрана и огромные заржавленное листы изогнутого профиля были аккуратно сложены в высокие стопки. Слышно было, как во вскрытом ангаре работает какая-то техника, переговариваются люди. Кто, откуда, что делали? Все знал только майор Корсак, остальные получали информацию лишь с его ведома.
— Вот, парни, я все разложил кучками — по темам, чтобы удобнее было, — сказал техник.
— Ага, — кивнул Брейн и начал с оружия. Штатная «девятка», автомат-универсал, для воды и суши. Для работы в воде был хорош, но вот на воздухе годился лишь для использования на небольших дистанциях.
Компактный рюкзачок с боекомплектом и здесь же одноразовые подводные гранатометы, которые, впрочем, напарники решили не брать.
— Где баллоны с кислородной смесью? — спросил Ружон.
— В костюм замотаны, чтобы не искать. Развернешь костюм, тут и баллон, — пояснил техник.
— Понял, — сказал Ружон и, развернув костюм, снова свернул его и перешел к аквароуту.
Брейн проверял шлем — нашелся даже тестер, куда можно было его подключить, чтобы видеть, как работает внутренний экран датчиков подсветки панорамы.
После долгой процедуры тщательной проверки перешли к неспешной укладке оборудования и оснастки в спецкофры, так, чтобы каждый мог сам тащить его на себе и потом при необходимости не искал, в каком отделении и кармашке что лежит.
Чтобы не запутаться и выбрать наилучший вариант упаковки, Брейн с Ружоном несколько раз все перекладывали. Вынимали и укладывали снова, утрясали, утрамбовали и снова встряхивали, чтобы не было слишком плотно.
Потом на каком-то фургоне прибыл Корсак. Он выслушал от своих агентов доклад и приказал вместе с вещами грузиться в фургон.
— Сидите там и не вылезайте без команды, — сказал он, а сам отправился контролировать работы в ангаре.
Агенты забрались в салон фургона и были приятно удивлены комфортной обстановке внутри него.
Там были мягкие откидные скамьи, на которых можно была спать. Мейдер с набором картриджей и даже туалет.
Отменной была также звукоизоляция, поэтому Брейн с Ружоном, не сговариваясь, разложили полки и вскоре уснули.
Теперь в двух шагах от начала операции они должны были спать впрок, поскольку потом времени на сон могло не оказаться.
Оба проснулись спустя пару часов от какой-то тряски и вибрации. В салоне горел лишь тусклый дежурный светильник, и этого хватило, чтобы откатить входную дверь, после чего Брейн с Ружоном были вынуждены закрыть уши ладонями — так сильно ударил по ним рев двигателей мощного грузовика космического класса.
Было уже темно, и несколько прожекторов снизу подсвечивали закопченное брюхо космического транспорта. Дюзы четырех его двигателей были раскалены до малинового свечения. Волны спрессованного воздуха расходились в стороны, и мелкий мусор, камешки и травинки бомбардировали корпус фургона.
Вот на корпусе грузовика разошлись огромные створки, из которых, словно гигантские руки, начали раскладываться погрузочные манипуляторы.
Опустившись внутрь ангара через разобранную крышу, уже через минуту манипуляторы стали поднимать груз, в силуэте которого Брейн с Ружоном без труда узнали свою бронированную лодку. Правда, с заметным довеском на корме, где теперь была уложена парашютная система.
Приняв дополнительный вес, грузовое судно добавило тяги двигателям, и рев стал совершенно невыносимым, заставив агентов спрятаться в фургоне и захлопнуть дверь, отчего возникшая тишина показалась им нереальной.
— Вот это да, — качнул головой Ружон. — Вовремя смылись. Когда он начнет подниматься, тяги добавит вдвое. Сдует на хрен весь ангар.
— Да он, похоже, уже и не нужен будет, — заметил Брейн.
И действительно, вскоре фургон начало так сильно раскачивать, что послышался скрип подвесок, но через какое-то время вибрации стали гаснуть, значит, грузовик поднялся уже достаточно высоко.
Распахнулась дверь, и на фоне угасающего грохота появился майор Корсак.
— Ну что, шпионы, выспались? — прокричал он.
— Ваш грузовик нас разбудил, — сказал Брейн.
— Все видели?
— Да, почти все. Только перед взлетом попрятались.
— Молодцы!
Вдруг угасавший было шум снова начал усиливаться.
— Эй, кажется, он что-то забыл! — пошутил в своем стиле Ружон.
— Это не он. Хватайте мешки, это наш шаттл идет. Полетим с комфортом.

Глава 91

Шаттл приземлился в полусотне метров от фургона и, встав на шасси, выключил двигатели, поэтому подходить к нему можно было без опаски.
Первым по разложенному трапу поднялся Корсак, при этом Брейн заметил, что майор быстро коснулся пояса, где под его потертой курткой он иногда носил пистолет.
Агентам было приказано пока ждать на земле, и они ждали, слушая, как пощелкивают остывающие двигатели и подвывают, жужжат и постукивают продолжавшие выполнять свою работу системы и механизмы, многоголосый хор которых не слышен во время работы двигателей.
— Загружайтесь! — позвал майор, высунувшись из двери.
Брейн с Ружоном поднялись внутрь и, пройдя следом за майором по узкому коридору, оказались в пассажирской каюте размером не больше фургонного салона, в котором они спали в ожидании погрузки.
— Так, братцы, располагайтесь, и вот вам книжечки почитать… — С этими словами Корсак бросил на стол два эластичных планшета, где была вся информация об их операции. Разумеется, лишь та часть, которую следовало знать исполнителям.
— Сколько мы будем в пути? — спросил Брейн, опуская на пол свой кофр.
— Около семидесяти часов. Так что начинайте штудировать методички, позже я вернусь и начну вас проверять.
Сказав это, он ушел, плотно притворив дверь.
— Твоя какая кровать? — спросил Брейн.
— По старшинству выбирать должен ты.
— Тогда моя — слева.
— А я тогда выберу справа.
После этого они несколько минут молча разбирали свои пожитки, и каждый выбирал то, что будет для него домашней одеждой на ближайшие трое суток. Впрочем, выбор был небольшой, и оба вскоре оказались в полевой форме из синтетического хлопка и спортивной обуви, предназначенной для тренировок на беговых тренажерах.
— Эх, хорошо! — сказал Брейн, вытягиваясь на походной кровати.
— Замечательно, — согласился Ружон, ложась на свою. — А почему мы не взлетаем?
— Значит, не пришло время.
— Томас, зачем ты выбрал эту профессию?
— Хотел продвинуться в жизни. При моих стартовых возможностях выбор был небольшой.
— И что, ты с самого начала думал, что будешь вот так скакать по планетам, материкам, морям и островам, чтобы палить налево-направо?
Брейн улыбнулся:
— Нет, конечно. Я надеялся на работу в кабинете, что-то вроде кураторской. Был уверен, что начальство заметит мои аналитические способности.
— И что, оценило начальство?
— Нет, меня выперли с предпоследнего курса.
— И что-то подсказывает мне, что в этом не было твоей вины, да?
— Почему ты так решил?
— Ты не похож на того, кто нарушает договоренности.
Брейн вздохнул и сел на кровати:
— Ты к чему этот разговор завел?
— Я всегда перед операцией пытаюсь что-то переосмыслить, ведь обратно можно не вернуться. А ты?
— Нет, я перед операцией себя не накручиваю. Если вспоминать все те случаи, где тебя обижали и били, можно спиться. А уж перед операцией и вовсе не советую. Ты-то сам о чем мечтал, когда влезал во все это?
— Я думал сэкономить родителям денег. На обучение в университете требовалась немалая сумма, а тут та же специальность, только учись. И я учился. Я и Бен. Мы с ним были главными ботанами сначала на потоке, а потом и на всём курсе. Причём ботанировали не только специальность, но и всё: физо, стрелковку и прочую суперлабуду. Кодирование меня вообще крепко увлекло. А Бен обожал методики перевоплощения, это как спектакль, понимаешь?
— Понимаю. Ну, а что родители, рады, что ты им деньги сэкономил?
— Да. Для них я сейчас работаю в хорошей компании, связанной с финансами.
— Главное, чтобы они были спокойны.
— Это так. Наверное, вскоре и работал бы в какой-то такой компании, если бы не пожадничал. Если бы мы с Беном не пожадничали. Приехал Корсак, расписал такие условия, что мы не могли отказаться — другие просто слюнками истекали. А мы чувствовали себя на вершине. Ну как же — лучшие на курсе и получили лучшее назначение.
— Значит, жалеешь, что попал к Корсаку?
— Иногда да. А с другой стороны… Словом, не знаю, но ты не переживай: когда я внутри операции, я не ботан, а хорошо отлаженная машина, исполняющая все, что в нее заложили.
Вскоре шаттл запустил двигатели, прибавил тяги, но еще с десяток секунд продолжал оставаться на земле, а затем вдруг завибрировал корпус, и судно на максимальной тяге пошло вверх, взлетный режим сменился на разгонный, и аппарат понесся, рассекая плотную атмосферу, стремясь вырваться из ее объятий на простор бескрайнего космоса.

Глава 92

Майор Корсак вернулся через пару часов после взлета, когда его агенты уже адаптировались к подташнивающему действию искусственной гравитации. Судно было не пассажирское, а потому здесь обошлись суррогатной имитацией гравитационного поля, поскольку создание имитации, близкой к натуральной гравитации, стоило очень дорого и требовало значительного технического оснащения.
Эта роскошь полагалась только пассажирским судам «океанского класса», рассчитанным на богатую публику. Все остальные обходились имитациями разной степени подобия.
— Ну что, бойцы, готовы к опросу? — спросил он с ходу и, пройдя к низкому столику, уселся на узкий неудобный стул.
— Мы готовы, сэр, — ответил Ружон. — Но хотелось бы сначала увидеть всю картину полностью, чтобы мы понимали, что и из какой области вы будете спрашивать.
— Да, — согласился Брейн. — Это поможет нам лучше понять всю схему.
— В планы нашего куратора излишняя осведомленность агентов не входит, — съязвил Ружон.
— Это не секрет, широкая осведомленность нужна только в том случае, когда агент выполняет руль суперагента, а для вас это разовая акция, к тому же вас двое. Но я готов рассказать все, что нужно.
Корсак подвинул стул к стене, чтобы было удобнее опереться на нее спиной.
— Итак, вы будете брошены на прорыв укрепленной цепи. После ее прорыва вы, ориентируясь на навигационный метки, должны покинуть лодку и отправить ее выполнять отвлекающую функцию. Чем дольше она потом продержится, тем лучше. Далее — вы на аквароутах пройдете под водой двадцать километров до насыпного острова «двести пятнадцать», другого названия у него нет, где оседлаете глиссер, в котором будут лежать документы с вашей биоиндификацией, то есть практически настоящие удостоверения личности.
— Я так понял, нас будут ждать как специалистов в сфере программирования, — заметил Брейн.
— И да, и нет. На самом деле заказчику, который вызвал специалистов, нужно починить сервер. Все железо для этого они закупают сами, не доверяя никому, чтобы не получить закладок, но отладку и замену им приходится доверять профессионалам.
— До определенного уровня мы и есть профессионалы, — сказал Ружон. — Какой именно уровень от нас ожидается?
— Тут нет точной информации, но те, кто туда на этом глиссере ехал, имели в документах отметки «супертерминал».
— Ого!.. — произнес Ружон и сел на кровати ровнее.
— А что с прежними пассажирами? — спросил Брейн.
— Об этом не думай. Ваше дело — погрузиться на их место и через три часа прибыть на промежуточный островок, там нечто вроде таможни, и оттуда местные доставят вас на основной остров. По моим сведениям, у вас будет три дня на работу, но они вам скажут, что у вас неделя — сделаете работу за три дня, остальное время за их счет будете отдыхать — там имеется небольшая курортная зона, так что все выглядит по-настоящему.
— А на самом деле? — спросил Ружон.
— А на самом деле они будут вас подгонять, а как только убедятся, что работа сделана, вывезут на материк и ликвидируют через аварию на дороге или нападение грабителей. Что-нибудь простое.
— Не боятся, что компания выкатит им претензию?
— Нет, они с готовностью заплатят штраф, что «недоглядели», поскольку, скорее всего, должны проводить спецов до трапа пассажирского шаттла.
— Значит, за эти три дня мы должны будем найти в программном массиве место, куда поставить блокирующий код, и успеть сбежать, правильно?
— Правильно.
— А может, мину подсунуть? — спросил Ружон. — Что-то совсем миниатюрное тонкопленочное?
— Нет, вас будут крепко проверять, и взрывчатка может проявиться в спектре во время контрольной засветки. Бомба должна быть только программная.
— Значит, у нас все получается, мы убегаем — и что?
— Большего тебе знать не положено. Ты просто возвращаешься по одному из маршрутов отхода, я крепко тебя обнимаю и даю две недели отдыха и толстый пакет с премией. Есть еще вопросы по общей схеме операции?
Брейн и Ружон отрицательно покачали головами.
— Отлично, тогда давайте займемся деталями.

Глава 93

Все семьдесят часов, которые пришлось провести в тесной каюте, Брейн с Ружоном только и занимались тем, что спали, заново перечитывали руководство, потом приходил Корсак и опять начинал тотальный опрос по всем деталям, что были описаны в руководстве, а также формировал возможные обстоятельства, непредусмотренные планом, и выслушивал предложения по преодолению непредвиденных проблем.
По своему богатому опыту Корсак знал, что, сколько бы он ни придумывал непредвиденных обстоятельств, всегда будут такие, какие ему и в голову не приходили. Всего предусмотреть было нельзя, однако эти тренировки позволяли держать агентов в тонусе.
Наконец, во время послеобеденного отдыха, когда Брейн лежал и смотрел в изношенную обивку потолка, шаттл начал торможение.
— О, кажется, подъезжаем, — заметил Ружон и сел на кровати.
— Может быть, орбита?
— Может, и орбита.
Их гадания прервал появившийся майор Корсак со своим небольшим солдатским ранцем.
— Поднимайтесь, ребята, мы пересаживаемся.
Собираться особенно не пришлось — это ведь пересадка, а не высадка. Поэтому Брейн с Ружоном лишь подхватили свои тяжелые кофры и последовали за майором.
Пока они шли по короткому коридорчику, шаттл еще раз включил торможение, а затем стал отрабатывать маневровыми дюзами, из-за чего судно начало бросать из стороны в сторону. Наконец лязгнули магнитные захваты, и шаттл присоединился к какому-то переходному шлюзу.
— Наш грузовик? — спросил Брейн.
— Он самый, — подтвердил Корсак. А когда над дверцей загорелась зеленая лампочка, сообщавшая, что переходный шлюз заполнен воздухом, лично разблокировал дверь и шагнул на заиндевевший пол шлюза.
Так они оказались на грузовике, который тащил их лодку. Ее корпус был виден в полумраке плохо освещенного грузового трюма, когда Брейн с Корсаком и Ружоном направлялись в новую каюту, где уже совсем недолго агенты должны были дожидаться команды на высадку.
Брейн отметил, что на всех этапах транспортировки Корсак делал все, чтобы его агенты не встречались ни с капитанами, ни с матросами судов, которые они использовали. Вот и сейчас он по-хозяйски вел их извилистыми тропами через грузовой трюм, избегая многочисленных внутренних коридоров, используемых командой грузовика.
Новая каюта оказалась еще более спартанской, чем предыдущая. Гальюн находился в двадцати шагах, а мейдера с набором картриджей и в помине не было, так что приходилось рассчитывать только на собственный паек.
— Долго нам здесь быть? — спросил Ружон, садясь на жесткую узкую скамью, спать на которой было бы проблематично.
— Нет, братцы, теперь уже недолго. Мы прибыли чуть раньше, так что всего два часа, — пообещал Корсак и ушел.
— Хорошо бы эти два часа поспать, — сказал Ружон. — Но мне как-то сон сейчас не идет.
— Тогда давай проверять укладку.
— Давай, — согласился Ружон. Это было верное средство с пользой скоротать время, чтобы еще раз запомнить, что где лежит.
Пару раз перепроверив багаж, посетив гальюн и немного подремав, агенты дождались Корсака, который заглянул к ним в каюту и сказал:
— Пора на лодку.
И они отправились на лодку.
Придя в грузовой трюм, обнаружили, что огромные бандажи, удерживавшие тяжелый груз, уже отведены и лодку теперь держали только страхующие крепежные узлы, раскрывавшиеся по радиокоманде.
Когда стали подниматься по приставному трапу на корпус, показалось, что лодка качается. Ружон остановился и посмотрел на следующего за ним майора.
— Нормально это, сцепка тут мягкая, поэтому груз отрабатывает воздействие гравитационных аномалий. Давай вперед, боец. Не тормози.
Ружон двинулся дальше, взобрался на корпус, и вскоре они по очереди спустились в лодку, после чего Корсак отправился в кабину и ждал, пока его агенты крепили свой багаж в небольшой каюте напротив терминала экстренной эвакуации — через него им предстояло покидать лодку в водолазном снаряжении.
Когда агенты вернулись в кабину, Корсак поднялся из кресла и сказал:
— Пока вы на борту, внутренняя связь к вашим услугам. После сброса никакой связи, кроме «точки отсечка» на насыпном острове. Все поняли?
— Поняли, — кивнул Брейн.
— Ну все. Я пошел. Пристегивайтесь тщательнее, тряхнуть может сильно. У вас около сорока минут.
Агенты заняли свои места, и потянулись последние минуты ожидания. Вскоре их слегка болтануло — грузовик включил торможение, чтобы встать на орбиту.
— Ты в таком раньше участвовал? — спросил Ружон.
— В чем?
— Ну, в лодке прыгал?
— Нет, не доводилось, — покачал головой Брейн и еще подтянул и так уже затянутую страховочную систему.
— А я уже прыгал с майором и Беном. Тогда, в горах, помнишь? Вот так мы туда и попали.
— Но там же не было воды.
— Парашютами тормозили, но все равно ушли в снег на десяток метров. Майор так и задумывал. Для маскировки.
— А парашюты?
— Самораспадающийся материал.
— Понятно.
Снова стало потряхивать: сначала слегка, а потом все сильнее — грузовик начал проваливаться в плотные слои атмосферы.
Тряска все усиливалась, и временами Брейн слышал треск в корпусе и жуткий скрип в узлах, которые удерживали тяжелую лодку.
«Скорей бы», — подумал он, устав от долгого ожидания, и вдруг знакомо заломило в костях, когда лодка выскользнула из захватов и, рассекая гладкими боками воздух, понеслась вниз — навстречу неизвестности.
— Ну вот и поехали! — нервно воскликнул Ружон.
— Поехали, — согласился Брейн, прикидывая, каким будет рывок от срабатывания парашютов. Однако его опасения оказались напрасны — система торможения стала раскрываться поэтапно, постепенно погашая скорость, и по мере того, как парашютов в этом букете становилось больше, полет лодки становился все стабильнее.
Внезапно ожило одно из окошек на панели, заклеенное «за ненадобностью». Брейн тотчас сорвал пленку и увидел сменяющиеся знаки обратного отсчета.
— Смотри! — указал он Ружону.
— Ничего себе! Это она считает расстояние до воды?
— Может, до воды, а может, до дна, — ответил Брейн.
«Ну что, кажется, касание…» — подумал Брейн, и лодка врезалась в воду, заставив затрещать от перегрузки корпусные конструкции и зазвенеть как струна ремни страховочной системы.
Тут же громкий щелчок со стороны кормы известил о том, что парашютная система отцеплена. Вздрогнув, закрутились генераторы, и спустя несколько секунд заработала одна двигательная установка, потом другая, и Брейн ощутил, как под руками качнулись джойстики, наполняясь всей мощью трофейного аппарата.
Они надели шлемы, что сразу увеличило их возможности — теперь все сенсоры и телекамеры лодки были их собственными глазами и ушами.
Едва лодка скорректировала курс согласно навигационной схеме, по ней прошелся луч радара, что тотчас было отражено на панели внешних датчиков.
— Нас ждут, — сказал Брейн.
— Кто бы сомневался… — ответил Ружон, поочередно выпуская оружейные шасси, из-за чего стал падать ход лодки, но Брейн прибавил тяги — и скорость восстановилась. Правда, при этом появились вибрации.
— Кучно пошли!.. — крикнул Ружон, и Брейн, скосив глаза на второстепенный для него штурманский экран, увидел красно-оранжевую сплошную пелену. Там были десятки целей — скорее всего, торпед и разведывательных аппаратов.
Лодка слегка вздрогнула, высвобождая пару торпед, которые пошли навстречу противнику. Затем Ружон сбросил радиомагнитные заряды, и после их подрыва Брейн резким маневром увел лодку вправо. И почти тотчас у них за кормой ухнуло два тяжелых взрыва.
— С воздуха пришли! — крикнул Ружон.
— Значит, ракеты. Пеленгуют под водой, а накрывают с воздуха!.. Возвращаюсь на прежний курс!..
Брейн заложил обратный вираж, и пущенные на упреждение ракеты вошли в воду там, где должна была оказаться лодка.
Едва корабль встал на прежний курс, Ружон стал щедро разгружать арсеналы, поэтому противник не успевал перехватывать все торпеды и начал нести потери.
— Видишь большую метку?! Думаю, в ней все дело! — крикнул Брейн, закладывая очередной вираж с одновременным погружением на следующий уровень.
Близко ударивший взрыв заставил загудеть корпус лодки. Еще один швырнул ее в сторону — противник начинал нащупывать схему уничтожения скоростной цели.
— Там не одна — там две!.. Похоже, перехватчики!..
— Вычисли и сруби их, у тебя же есть средства!
— Они хорошо шифруются!
— Делай что-нибудь, нам еще десять километров продержаться, и можно спрыгивать!
— Сейчас… сейчас… сейчас… Ну же, ну!.. — Ружон от нетерпения стукнул по панели, и тотчас появились координаты одного из перехватчиков.
Ружон отстрелил капсулу, которая пронзила толщу воды и, выскочив в воздух, раскрылась, выпустив аэробаллистическую ракету.
— Он уходит! Уходит на глубину!.. — крикнул Брейн, заметив маневр противника.
— От нее уже не уйдет, — сказал Ружон, и вскоре яркая вспышка в толще воды на мгновение ослепила датчики.
— Детонация боезапаса, — прокомментировал Брейн, и тотчас они получили в борт мини-торпеду, отчего сработала автоматическая система пожаротушения.
— Эх, как не вовремя! Движки начинают греться! — сообщил Брейн.
Видимо, взрыв повредил какие-то системы, и температура двигательных установок стремительно приближалась к критическому рубежу.
— Мы теряем ход! — сказал Брейн, а Ружон, просчитав координаты второго перехватчика, отстрелил вторую капсулу.
Сразу после этого Брейн снова принялся закладывать виражи, но теперь лодка делала это тяжело и нехотя и вскоре получила вторую торпеду, из-за чего лопнул один из шпангоутов и появилась течь — пока небольшая, но она могла окончательно затопить машинное отделение.
По всему выходило, что они могут не дойти до безопасной точки выброса каких-то полтора-два километра. Сейчас покидать борт было рано, поскольку они находились на открытом водном пространстве, но уже через пару километров начинались рифы, за которыми было удобно прятаться.
— Что ты делаешь? — спросил Ружон, заметив, что Брейн сорвал стикер с одной из клавиш.
— Хочу включить этот режим!
— А что это за режим?
— Пиктограммы «два» и «сила». Возможно, это нам поможет, иначе нас просто размажут здесь эти аквабайки! — ответил Брейн, имея в виду десятки легких перехватчиков, которые после уничтожения двух их лидеров рассредоточились и били по лодке мини-торпедами. Ружон в ручном режиме отражал их из последних сил, и все должно было решиться в ближайшие пару минут.
— Давай дави, хуже уже точно не будет!..
Брейн нажал широкую клавишу, и в первые мгновения ничего не изменилось, однако затем температура генераторов и двигателей почти мгновенно вернулась к нормальному уровню, а на ситуационном мониторе появилось окошко с сообщением о времени действия некоего запущенного резерва.
Брейн резко добавил хода, и лодка разминулась с парой торпед. Ружон сделал ответный залп, и экраны радаров показали разлет обломков очередного аквабайка.
— Сколько у нас времени?! — крикнул он.
— Я не знаю! Опять эти аквабайки! Но похоже, мы проскочим, если только… О, это она! Большая торпеда! Давай, крутись, Томас, или она порвет нас на молекулы!..
Брейн хорошо видел приближавшуюся жирную метку. Торпеда была с половину лодки, и наверняка ее запустили с какого-то стационара — острова или большого корабля, хотя никаких больших судов в радиусе пятидесяти километров радары не обнаруживали.
Он повел лодку встречным курсом, затем вильнул влево и, включив полную тягу, выполнил бросок вправо.
Гигантская торпеда с ревом пронеслась в пятнадцати метрах по левому борту, и Ружон закричал «ура!».
— Ты рано радуешься, приятель! Давай бегом к шлюзу, нам пора покидать эту коробочку!..
— А точно мы в нужном квадрате?
— Наверняка. Но если будем ждать, получим подарок со стороны кормы…
— То есть ты думаешь…
— Да, сейчас она развернется и вложит весь запас аккумуляторов, чтобы только догнать нас, — сказал Брейн, расстегивая ремни безопасности и вставая с кресла.
— Понятно, — кивнул Ружон и стал торопливо расстегивать ремни.

Глава 94

Они помчались по узкому коридору, помня, что несколько аквабайков все еще боеспособны и следовало ждать новых ударов.
Оставалось надеяться, что лодка выдержит эти испытания до того момента, как команда покинет борт, однако каждый удар по ней мог оказаться последним.
Подскочив к шлюзу, Брейн с Ружоном схватили заготовленные костюмы, утяжеленные огромным количеством сопутствующей оснастки и вооружения, и были вынуждены практически ввинчиваться в них, то и дело ударяясь притороченным оружием о стенки узкого коридорчика.
Выдохнув весь воздух, Брейн наконец почувствовал, как ноги вошли в ласты, после чего просунул в рукава руки и, ощутив ладони внутри перчаток, схватился за ползунок и застегнул магнитную молнию. Затем герметизировал шлем и, покосившись на Ружона, увидел, что тот уже стоит в полной готовности и показывает кверху большой палец.
«Опередил, шельмец», — успел подумать Брейн, а Ружон, разблокировав люк эвакуационной камеры, сделал приглашающий жест.
Брейн с трудом протиснулся в тесную горловину и улегся в лоток. За ним туда же плюхнулся Ружон, и автоматика закрыла за ними люк. Теперь оставалось ждать. Кажется, пять секунд. Или десять?
Брейн так разволновался, что перестал ощущать отрезки времени. Но вот позади распахнулась створка — и ударившая в лоток волна встречной воды вышибла обоих агентов за пределы лодки, где они какое-то время барахтались в тормозящем потоке, но через полминуты водные слои успокоились, и напарники двинулись в нужном направлении.
Не успели они отойти и на двадцать метров, как совсем рядом, расталкивая водную толщу, пронеслась мстительная большая торпеда и на последних ваттах мощности устремилась вслед за лодкой, чтобы расквитаться за свой позор.
Напарники включили аквароуты на полный ход и заскользили вдоль выдвигавшегося со дна рифа, пустынного, со съежившимися актиниями и спрятавшимися десятиметровыми донными червями — всех напугали боевые действия, и какое-то время агенты плыли парой в абсолютной пустоте, не характерной для цветущего рифа.
Однако вскоре самые смелые из обитателей морского мира стали выбираться наружу. Развернулись актинии, распрямились черви, сверкая разноцветной бахромой, делавшей их похожими на стебли гигантских водорослей.
Мимо прошмыгнули два кальмара и с ходу впились в замешкавшуюся слизистую черепаху. Она весила больше тонны, а они всего по сто килограммов, поэтому черепаха потащила их за собой, понемногу затягивая в слизистую оболочку.
Донный удав, выбравшись из норы, стал не спеша заглатывать одного за другим неповоротливых моллюсков. Жизнь рифа понемногу налаживалась.
Аквароуты позволяли паре агентов мчаться на скорости двадцать пять километров в час, однако необходимость оставаться невидимыми для радаров противника вынуждала их двигаться над самыми верхушками кораллов, то и дело врезаясь в плотные стайки алмазных креветок.
После выхода из очередной стаи Брейн с Ружоном оказались в окружении голубых центурионов, являвшихся гигантскими кистеперыми рыбами с двойной системой дыхания, из-за чего ускоренный обмен веществ держал их в состоянии постоянного голода.
Центурионы весили под триста килограммов и без труда разобрались бы с чужаками, однако гидрокостюмы агентов были снабжены электрошоковыми экранами, и, едва хищники приближались, срабатывала защита, и они бросались врассыпную, как застигнутые полицией хулиганы.
А Брейн с Ружоном продолжали свой путь.
По мере их продвижения окружающие условия менялись, вода из-за течения становилась холоднее, кораллы здесь были пожиже, а обитатели рифов помельче.
Через четверть часа подводного путешествия у Брейна отказал аккумулятор аквароута. К счастью, у него имелся запасной, и, сбросив отказавший, он запустил двигатель на втором аккумуляторе, а пока возился с заменой, Ружон нареза л вокруг него круги, отгоняя толстых ластомеров, которые ради любопытства даже прекратили поедать водоросли и пучили глаза на неведомых пришельцев.
Наконец, когда подводный переход близился к концу и до выхода на насыпной остров оставались какие-то минуты, над головами агентов прошло небольшое судно — патрульная лодка, с которой неожиданно посыпались глубинные гранаты, которые стали рваться с большой задержкой, разбрасывая игловидные поражающие элементы, пронзавшие воду и оставлявшие за собой пузырьковые следы, отчего разрывы были похожи на внезапно расцветавшие белоснежные цветы.
Ружону повезло, а Брейну один из поражающих элементов впился в легкий бронежилет, задев ребра.
Пока Брейн, превозмогая боль, гадал, как их отследили, патрульная лодка пошла на второй круг, однако агенты были готовы. Они сдернули автоматы и с дистанции в тридцать метров открыли шквальный огонь.
Для команды патрульной лодки такая встреча оказалась полной неожиданностью — они не успели сбросить ни одной гранаты, зато их судно с парой сотен рваных пробоин, едва проскочив над головами Брейна с Ружоном, стало быстро погружаться в воду и, относимое прибрежным течением, ударилось о край рифа и пошло на глубину.
Заменив магазины автоматов, агенты не стали выходить на поверхность, опасаясь, что могут быть обнаружены другим патрулем, и на остатках заряда батарей аквароутов двинулись вдоль берега по мелководью и вскоре добрались до пристани, где, наконец, поднялись на воздух и, коротко осмотревшись, взобрались по узкому трапу на борт скоростного глиссера.
Прочь полетели костюмы и промокшая от пота поддевка. Новую одежду и легкую обувь они достали из вакуумных мешков. На все ушло не более десяти минут, в выдвижном ящике на мостике нашлись нужные документы, а двигатель завелся с полоборота.
— Давай отсечку, — сказал Брейн, и Ружон включил одноразовый передатчик. Три сигнала унеслись в эфир, после чего глиссер пошел в открытое море — Ружон встал за руль, а Брейн начал сбрасывать за борт всю оснастку и оружие, которые теперь были опасными уликами.
Когда ничего не осталось, он спустился в крохотную каюту и отыскал две сумки с вещами. Открыв их, он нашел все, что в таких случаях брали в командировку, так что все выглядело правдоподобно, если, конечно, их не начнут трясти. А в том, что не начнут, Брейн сомневался.

Глава 95

Сомнения и подозрения, конечно, были. Сомнения и подозрения всегда присутствовали в такого рода важных силовых и, как правило, не слишком тщательно подготовленных операциях, проводившихся под девизом «главное вязаться, а там посмотрим».
И вот теперь Брейн с Ружоном стояли с поднятыми руками, а их с двух сторон держали на прицеле десять автоматчиков и с ними старший — по складу тела варвар, но по повадкам суперколвер. Драккен, одним словом. И в его глазах Брейн читал насмешку и презрение, из чего следовало, что они с самого начала ехали в ловушку.
— Вот ты, старый, — драккен указал на Брейна. — Кто такой и что здесь делаешь?
— Сэр, мы из «Глория-сервис», нам здесь обещали работу.
— Так ты инженер, что ли? — с издевкой в голосе произнес драккен.
— Инженер-кодировщик, сэр. Это если полностью.
— А почему, инженер, у тебя рожа как у пенсионера-наемника?
— Я не понимаю, вас, сэр, я свою работу делаю исправно, а если вы сомневаетесь в моей квалификации, свяжитесь с главным офисом в Брекни, они вам все подтвердят.
— Твой офис — фуфло, там могут подтвердить, что ты блондинка двадцати лет! — возразил драккен, и автоматчики засмеялись.
— Можете проверить нас в… в… деле, — старательно имитируя заикание от испуга, предложил Ружон.
— Заткнись, — отмахнулся драккен. — Мне твой лепет сейчас неинтересен. Мы-то вас ждали, и уже давно, но то, что на таком танке заявитесь, оказалось для нас полным сюрпризом, и… у нас потери — в материальном плане и в личном составе. Это вашу участь несколько усложняет. Поэтому просто на пулю в лоб советую не рассчитывать.
— Да что здесь такое происходит?! — жалобно завыл вдруг Ружон и рухнул на колени, обливаясь слезами. — Ну почему вы нам не верите?.. Ну по-че-му-у-у!!!
— А ты чего не рыдаешь, старый? — спросил драккен, направив на Брейна пистолет.
— Сэр, я… все еще надеюсь, что все прояснится. Помнится, восемь лет тому назад со мной происходил подобный случай, когда…
— Заткнись!!! Заткнись, сволочь!!! — заорал вдруг драккен, и пистолет в его руке задрожал. — Заткнись, мы потеряли три экипажа! Двенадцать бойцов!
«Три экипажа», — машинально повторил Брейн. Ну, два экипажа — это перехватчики, которых Ружон глушил аэробаллистическими ракетами, а третий откуда, ведь остальные малые перехватчики были беспилотными?
— Я знал их лично, особенно Кнорса. Он до последнего был уверен, что сумеет высадиться на вашу лодку и взять ее как трофей, а потом взрыв, да такой, что волна, ушедшая на север, перехлестнула маяк «Зум». Ты представляешь, какой высоты этот маяк?
— Прошу прощения, сэр, — пожал плечами Брейн. — Я не силен в здешней навигации.
— Заткнись, тварь!
Ружон снова взвыл и повалился на бетонный пол.
— Но это… но это еще не все, твари. Я еще выясню, почему не отвечают с патрульной лодки, хотя уже ясно, что их положили где-то на дне. Я прав?
Брейн вспомнил медленно погружавшуюся лодку. Как она ударилась о выступ на старом рифе и, перевернувшись, полетела на глубину — медленно и неотвратимо.
— А мне наш зам по тылу говорил: зачем снаряжать глиссер, ребята их еще на подходе потопят? А я подумал: нет, пусть все будет, как по их писаному плану, чтобы, если у нас сложится прокол, вы бы, ничего не замечая, пришли бы прямо на этот причал и в ангар — в ручки папочки Штингера. Я на острове контрразведка, если вы не знали, так что приветик, твари. И на всякий случай, если вы думаете, что очень крутые и сможете свалить отсюда, перебив нас…
Штингер взял лежавший возле стены какой-то плод темно-синего цвета и показал его Брейну:
— Вот, это синеплодный элемент, мы выращиваем их для добычи рения. Они синтезируют этот металл внутри себя, но это лирика. Тревор, открой окно!
Один из автоматчиков попятился и распахнул раму в стене, как раз напротив Брейна.
— Что видишь там? — спросил драккен, судя по всему, ожидая какого-то личного триумфа.
— Там я вижу какой-то корпус, а справа, чуть дальше, — вышка какая-то.
— Не какая-то, а пулеметная, глупыш! — воскликнул драккен и рассмеялся, однако солдаты его не поддержали, продолжая напряженно держать автоматы. —  Но дело не в этом! Смотри!..
С этими словами драккен-контрразведчик размахнулся и метнул «синеплодный элемент» вдаль. Однако пролетев метров двадцать, тот вдруг полыхнул белой вспышкой и исчез, не оставив даже дымного облачка.
— Видал?
— Да, сэр, — ответил Брейн, а Ружон снова забился в рыданиях.
— Это галлийное поле. Слышал о таком?
— Нет, сэр.
— Потому что его разработали наши ученые. Так вот, это поле перекрывает выход на остров, понял меня?
— Разумеется, сэр, — кивнул Брейн и вытер со лба проступивший пот.
— Боишься, тварь?
— Честно говоря, сэр, мне немного не по себе.
— Это только начало, тварь.
— Извините, сэр, а не мог бы я переговорить с каким-то начальством, с теми, кто подписывал договор о найме с нашими боссами?
— А на острове никого нет. Мы всех эвакуировали.
— Но, сэр, если вы нанесете нам какой-то ущерб, кто же отладит ваши сервера? Или вы и сервера эвакуировали? Хотя вон я вижу, радары на берегу остались.
Драккен вздохнул и как будто задумался. У Брейна на мгновение возникла надежда, что тот принял какое-то другое решение, однако, когда контрразведчик снова посмотрел на Брейна, тот понял, что разговор окончен.
— Этого… оттащите в мастерскую. Я его потом электропилой резать буду, — приказал он своим солдатам, и четверо из них, подхватив Ружона под руки, поволокли в соседнее помещение.
— Не надо! Пожалуйста, не надо! Я буду сотрудничать, я все расскажу, пожалуйста, не надо! — совсем подетски начал кричать Ружон.
— Ах ты сволочь! Он кусается, сэр! — пожаловались драккену.
— Вы, двое, идите, помогите им, — приказал тот, и еще двое автоматчиков побежали в мастерскую.
— А тебя я буду расстреливать лично, начиная, конечно, с ног. Да?
— Сэр, я мог бы все объяснить. Если бы вы… — начал Брейн, но тут из мастерской донесся душераздирающий вопль, потом шум, и, наконец, загрохотали короткие очереди.
До драккена было метра три, но для Брейна это была не дистанция. Он рванулся вперед и, резко толкнув его, словно боулинговым шаром, сшиб к стене двух автоматчиков, потом перепрыгнул через падающего контрразведчика и обрушился на еще двух, сминая их своей массой, а потом короткими ударами переглушил всех, добавив драккену пару раз сверх нормы и с особым удовольствием.
Когда он закончил, в дверях уже стоял Ружон и, вытирая с лица кровь, пытался застегнуть трофейный пояс с автоматными магазинами.
— Добей их, — сказал он Брейну.
— Нет необходимости. Они проваляются часов пять, а мы за это время должны найти какой-то транспорт и убраться отсюда.
— А сервер?
— Если найдем чем — повредим сразу радары.
В этот момент несколько тяжелых пуль с треском прошибли обе стены ангара, и Брейн с Ружоном попадали на пол.
— Высоко взял… — сказал Брейн, глядя на рваные пробоины.
— Это он с вышки?
— С вышки. До нее метров сто, а калибр крупный.
— Очень крупный, — согласился Брейн, и в этот момент короткая очередь прошибла ангар уже в метре над их головами.
— Он нас как-то видит? — спросил Брейн. — Давай в мастерскую. Если там есть окно, попытайся оттуда ударить с автомата, чтоб только отвлечь! Но осторожнее — и сразу обратно!..
Ружон побежал в мастерскую, а Брейн оглянулся на все еще распахнутые ворота, через которые они вошли в ангар — отсюда был виден причал с раскачивающимся на волнах глиссере, однако тот, кто играл роль встречающего, что-то там отключил, выдернув блокшот. И потом этот глиссер пулеметчик разбил бы со второй очереди.
Застучал автомат Ружона. Потом он отскочил в угол, а его позицию тотчас разнесла очередь тяжелого пулемета. Брейн увидел, как его напарник перебежал и спрятался за корпусом массивного станка, и показал большой палец вверх. Дескать, все в порядке.
— Да уж, — буркнул Брейн и, волоча за собой автомат, ползком выбрался из ангара, обежал его слева и осторожно выглянул из-за угла.
Ширина островного горлышка — метров семьдесят, и у самой воды с обеих сторон находились фокусирующие столбы, которые формировали охранное поле.
Дождавшись, когда Ружон снова начал стрелять, Брейн сделал одиночный выстрел, целясь в столб, но пуля даже не долетела до него, распавшись искрами метра за полтора до цели.
— Серьезно, — сказал Брейн, и тотчас возле угла, за которым он прятался, взлетело несколько фонтанов утрамбованного грунта — пулеметчик заметил его активность.
Ружон снова самоотверженно открыл огонь, а пулеметчик ему ответил. Брейн слышал, как по ангару разлетались куски стены.
«А что, если…» — пронеслась у него в голове сумасшедшая мысль.
«Нет, забудь! — приказал он себе. — Это же совсем другое».
Потом пришла другая мысль, и Брейн, выскочив из-за угла, засеменил в сторону опасной границы.
Пулеметчик его заметил и открыл огонь. Несколько пуль прошли над полевой защитой, другие врезались в нее, вызвав небольшие взрывы, однако пройти насквозь не смогли.
Теперь стрелок его видел, и Брейн видел его позицию, но оставался под защитой поля, хотя это не слишком радовало. У пулеметчика наверняка была связь с какими-то резервами, и сумасшедшая мысль — прорваться сквозь поле по методике пребывания в вакууме — посетила Брейна снова. Ну, а чего бояться, если их здесь все равно добьют?
Правда, тут возник еще один план.
Брейн пробежал вдоль поля влево, потом еще вправо и, остановившись, показал пулеметчику средний палец. И снова пробежался влево, там картинно упал и, вскочив, побежал вправо, швырнув на ходу в поле горсть песка.
Защита затрещала, разрывая песчинки, а Брейн почти физически ощутил ненависть пулеметчика и увидел ствол пулемета, пока еще смотрящий в сторону Ружона, который опять побеспокоил пулеметную вышку. Но вдруг, вместо того чтобы ответить ему, пулеметный ствол сдвинулся в сторону Брейна.
Ожидавший этого, он швырнул оставшийся песок в защитное поле и, уже видя, что тот пролетает насквозь, рванулся следом.
Через полмгновения пулеметчик опомнился — и поле снова сомкнулось, но лишь слегка обожгло Брейну спину, который, не останавливаясь, помчался к следующей постройке, за которой его уже нельзя было видеть.
Запоздавшая очередь ударила далеко позади, и это был жест отчаяния. А Брейн, осторожно обойдя следующее здание слева, выглянул из-за угла и где-то далеко, среди построек — на самом дальнем конце острова, увидел суетящиеся фигурки.
Времени оставалось в обрез, и Брейн рысью побежал вдоль стены к пулеметной вышке.
Он держал автомат наготове, готовясь стрелять, если пулеметчик попытается спуститься по лесенке. Но тот уже понимал, что совершил ошибку, и затаился, вот только непонятно где — на лестнице или все еще у себя в бронеколпаке.
Подхватив подвернувшийся большой болт, Брейн, изловчившись, забросил его в одну из бойниц и громко крикнул:
— Граната!
Слышно было, как болт ударился о металлическую стену, а потом неожиданно для Брейна, который думал, что пулеметчик побежит по лестнице, тот выбросился из противоположной бойницы и, несмотря на то что крепко ударился о землю, сумел подняться и, прихрамывая, побежал в глубь острова.
Ружон сделал по нему в запале пару выстрелов, но не попал. Потом взбежал по лесенке и, оказавшись в узком бронеколпаке, сразу увидел рубильник.
Дернув его, Брейн крикнул:
— Я выключил, попробуй стрельнуть!
Ружон сделал пробный выстрел — и пуля благополучно прошла по воздуху и подняла фонтан земли позади закрытой прежде границы.
Вскоре Брейн увидел напарника, бегущего от ангара, а затем через западную бойницу заметил на море несколько судов. Это были приземистые десантные корабли, которые неслись на водопаровой подушке и быстро увеличивались в размерах.
Ружон уже подбегал к вышке, когда с выскочившего на берег транспорта ударил пулемет и первая же очередь зацепила Ружона.
— Ты жив?! — крикнул Брейн, разворачивая тяжелый пулемет на вертикальной штанге и вставляя его в западную бойницу.
— Отчасти!.. — простонал напарник.
— Бинтуйся сам, если можешь, я должен их придержать! — крикнул Брейн и, проверив подключение к коробу на пять тысяч патронов, выставил максимальную скорострельность.
В следующее мгновение ливень раскаленной бронебойной стали хлестнул по бортам первого десантного транспорта, который уже начал опускать аппарели.
Брейн сразу понял, что попал куда надо, поскольку аппарели стали закрываться и машина попыталась развить обороты, однако вместо пара из-под нее вырывался черный дым.
Оставив эту цель, Брейн перевел огонь на следующую коробочку, карабкавшуюся на берег. В ответ по вышке снова ударили пулеметы, однако его стационарная броня была куда крепче, чем у десантных посудин. К тому же калибр пулемета на вышке был куда крупнее.
Вогнав в корпус второго транспорта пару сотен пуль, Брейн стал отсекать от берега третий, а потом и четвертый.
Шедшие следом начали разворачиваться и уходить в море, второй и третий спрятались за первым, который уже пылал, а его пехота эвакуировалась через аппарели с другой стороны, перебираясь в уцелевшие суда.
— Ты как, Ружон? У меня есть пара минут!..
Напарник не ответил, и Брейн, быстро сбежав вниз, увидел, что тот лежит без сознания, хотя успел стянуть бедро пластырем и усиливающей шиной, а значит, кость была задета.
Рядом валялась еще пара трофейных медпакетов, и, сунув их в карман, Брейн взвалил напарника на плечо и на одном дыхании поднял к себе в башню.
Там ссадил на пол, взглянул в бойницу и, увидев движение, схватился за пулемет, однако это был парламентер, который шел, размахивая прицепленной к какой-то палке майкой.
На нем не было пояса и шлема, что должно было свидетельствовать об истинности намерений.
Взяв автомат, Брейн спустился и встал так, чтоб его закрывала лестница.
— Кто ты и чего тебе надо? — спросил он, надеясь получить хоть какую-то информацию.
— Прошу прощения, сэр. С вами хотят поговорить, — сказал парламентер, останавливаясь в нескольких метрах и показывая Брейну рацию.
— Бросай. Я поймаю.
Парламентер бросил рацию, и Брейн, схватив ее на лету, включил прием.
— Томас, это ты?
— Я, сэр, — ответил Брейн, даже не удивившись, что слышит голос Корсака.
— Что с Ружоном?
— Зацепило немного.
— Томас, тут ошибочка вышла, это как бы союзники.
— Понятно. Я должен им сдаться?
— Ни в коем случае. Я не очень хорошо представляю всех тонкостей вашей ситуации, но пока ты все делал правильно. Через четверть часа мы посадим шаттл — синенький такой, прямо возле вас, и все вместе улетим. На этом все, и больше не стреляй в этих парней, если они не будут провоцировать.
— Понял, сэр, — ответил Брейн и отключил рацию.
— Все слышал? — спросил он парламентера.
— Так точно, сэр.
— Можешь быть свободен, а мы будем ждать шаттл.

Глава 96

Спустя каких-то полчаса остров уже остался позади.
Над раной Ружона колдовал профессиональный врач, Брейн с майором сидели в самом конце небольшого салона, а места в первом ряду занимали двое крепких парней в военной форме, но без знаков различий.
«Частная армия», — догадался Брейн.
— Это и есть союзники?
— Сейчас скорее заложники. Чтоб нас не списали.
— Ну и партнеры у вас, сэр.
— Что поделать, времена такие. Но пришла пора тебе все рассказать, как и что происходило. Перед другим я бы не стал вытягиваться, Томас, но тебе все, что могу, расскажу.
— Хотелось бы, сэр. Мы пережили несколько неприятных минут, когда нам рассказывали, как медленно нас будут убивать.
— Догадываюсь. Ну, одним словом — у наших союзников где-то протекло.
— Союзники — это заказчики?
— Этого я тебе не могу сказать, сам думай. Главное, что протекло и они об этом узнали, однако решили промолчать и переиначить операцию — вместо отключения с вашей помощью серверов они решили воспользоваться тем, что вы поднимете шум, и попросту атаковать остров и убрать его окончательно вместе с оборудованием. Ну и вас подчистить, если вы тут останетесь.
— И вас, сэр?
— Тут пахнет большой войной между джунгарами и драккенами, поэтому любой, кто сунул нос в их дела, должен замолчать. Тем более чужак.
— По происхождению вы им вроде как родственник, — устало усмехнулся Брейн.
— Все не так. Мои предки — их злейшие враги, а варваров они считают лишь удобными простаками.
— Вы тоже не стали отменять операцию…
— Поняв, что вас будут встречать, я заменил жестяную капсулу на подводный танк, полагая, что, если вы пройдете этот самый опасный рубеж, в других местах вас точно не остановят. По договоренности во время начала вашего прорыва я был уже среди союзников и в их полной власти. Я примерно понимал, что они предпримут, и надеялся, что если вы пройдете на остров, то станете моим козырем.
— М-да, ничего не меняется в работе спецслужб.
— Да ладно тебе, я рисковал, как и вы. И вот когда ты прижал их десант на берегу, они обратились ко мне со слезной просьбой. Я выдвинул им ряд требований относительно нашей безопасности, обговорил количество и уровень заложников, чтобы их потерю не посчитали незначительной. И вот, как видишь, это сработало.
— А какой во всем этом был смысл, можно узнать?
— Нельзя, но тебе скажу. Джунгары нанесли драккенам чувствительный удар, думая, что это они разнесли базу в горах. Теперь не избежать большой войны между ними, а когда они изнемогут в этой междоусобице, мы начнем добивать их. Ну и услуга, которую я оказал джунгарам, стоит дороже, чем деньги. Особенно учитывая, что ты мог положить половину их десанта.
Брейн кивнул, уже не вникая в смысл слов Корсака. Тяжелая работа, похоже, была позади, и хотелось просто расслабиться.
— Тут вот еще какое дело. На острове имелся резерв — около роты, но все они оказались выведены из строя. А еще ракетная станция, комплекс связи, другая аппаратура — и все это было разрушено.
— Я ничего про это не знаю, вроде там вдали кто-то бегал. Но я тогда не мог отвлечься, — сказал Брейн и взъерошил волосы.
— Подстричься надо.
— Что?
— Я говорю, тебе подстричься не мешало бы, — повторил Корсак.
— Да, подстригусь обязательно. И побреюсь.
— Посмотри вот на это фото, его мне меньше часа назад всучили союзнички. Потребовали каких-то объяснений.
— Что это? — спросил Брейн, никак не улавливая какой-то закономерности в нагромождениях мусора и распростертых тел. — Это то, что разрушили в дальнем конце острова?
— Да не разрушили, а разнесли вдребезги. Ангары, как видишь, разорваны словно салфетки.
— Постойте… Но это же…
— Да-да, из всего этого ужаса выложен портрет молодой девушки. Она тебе не знакома?
— Откуда? Нет, конечно, — покачал головой Брейн, снова вглядываясь в лицо, прорисованное почти с полиграфической четкостью. — Какой масштаб?
— Ну, само лицо метров восемьдесят на шестьдесят.
— Поразительно, — произнес Брейн и, вернув странный портрет, откинулся на спинку кресла. Монотонный гул успокаивал его, и Брейн стал погружаться в целительный сон, но на последней границе сна и бодрствования он вдруг дернулся и посмотрел на Корсака широко открытыми глазами. Он дошел до места, где сходились обе дороги, и теперь вспомнил все, что с ним происходило здесь и там.
— Я вспомнил, сэр. Это Кэсиди, она…
— Нет-нет, — поднял руки Корсак, словно защищаясь. — Не хочу в это вникать, потому что, полагаю, это как-то связано с твоими полетами, да?
— Вы это замечали?
— Это все замечали. Ружон даже опасался, что ты можешь не сработать в нужный момент, но потом тебе вроде полегчало.
— Да, полегчало.
— Скорее, с этими твоими полетами связано еще одно…
— Что?
— В твоем досье, которое находится на сервере Министерства внутренних дел нашего регионального управления, появилось дополнение, что ты участвовал в операции против «каменных ящеров» и лично уничтожил их в рукопашной схватке.
— Сэр, это не я, это…
— Нет, — снова защитился руками Корсак. — Меня эти пострадавшие не интересуют. Дело в другом. В Метрополии умер адмирал Марк. Ты слышал о таком?
— Может, и слышал, — пожал плечами Брейн.
— Очень был важной шишкой и многих придерживал за штаны. Теперь в службах безопасности, силовых ведомствах начнется новая дележка полномочий и пойдут зачистки, от должностных до буквальных.
— Ну допустим. Нам что с того?
— На тебя прислали вызов. Хотят видеть в Метрополии, и, учитывая, что ты весь такой нестандартный, возможно, тебя на всякий случай спишут.
— И что делать?
— Поедешь служить в другое место, как специалист по борьбе с «каменными ящерами». Но под другим именем. Нам в управление безопасности как раз такая заявка прислана.
— Значит, все же в Метрополию?
— Да, но ты поедешь не в столицу, где тебя жаждут сожрать злодеи, а в другой город и оттуда рикошетом на новое место службы. Тебе там будут рады, очень уж эти «каменные ящеры» там всех достали.
— Ну, это выход, — согласился Брейн. — Только как вспомню условия, в которых нас сюда переправляли, словно куски мыла…
— Какие куски? Ты заслуженный и редкий специалист, капитан, отмеченный наградами.
— Вы сделаете мне такие бумаги?
— Что значит «сделаю»? Это все официально будет проведено через делопроизводство управления. Так что ты поедешь первым классом, а военная казна будет счастлива оплатить тебе это путешествие.
Брейн сидел как отключенный, и майор толкнул его под локоть:
— Ты опять, что ли, летаешь?
— Нет, сэр, перевариваю. Я только из операции вышел, а вы на меня такое свалили.
— Ладно, поспи пока. У нас пересадка через четыре часа.
— Спасибо, сэр, — сказал Брейн и стал поудобнее устраиваться в кресле.
— Да, кстати, у вас там, на родине, как было принято звания отмечать?
— Напиваются, — пожал плечами Брейн.
— Значит, напьемся?
— Напьемся.
— Ну и договорились.

Книга VII. Главный шлюз

Брейн направлен на новое место службы — на планету, которую пытаются захватить разумные ящеры-пришельцы. Хитроумные твари принимают облик существ, принадлежащих к различным космическим расам, и собираются оттеснить галактическое человечество с освоенных им планет. 
Брейна высокомерно встречают в воинской спецчасти, несмотря на то что прибыл он туда по распоряжению начальства. Его, элитного эксперта по разумным ящерам, оформляют как резервиста и назначают крошечное денежное довольствие. Не удивительно, что когда криминальный авторитет предлагает Брейну сотрудничать, тот начинает задумываться: а все ли чисто на службе?.. 

Глава 1

Пневматический заряд вышиб из ствола наплечной пушки гарпун, и он понесся к перекрытию двадцать первого и двадцать второго этажей, потянув за собой тонкий, как паутина, трос. Задача — пробить кристаллическую отделку и войти в элемент строительной конструкции.
Однако планировщики неверно рассчитали коэффициент трения троса, так что гарпун унесся на этаж выше, чем полагалось, и там вонзился в стык между плитами.
Поняв, что случилась ошибка, Бен тем не менее завел конец троса на динамометр и дал нагрузку, втрое превышавшую вес его тела, но гарпун выдержал.
Времени для раздумья не было, охранник мог начать обход двора уже через минуту, поэтому Бен, прицепив поводок, запустил привод, и тот потащил его вверх по тросу, одновременно сматывая нижний свободный конец, чтобы он не попался на глаза охранникам Таможенного агентства. Привод честно поднял человека на указанную высоту двадцать первого этажа и отключился, оставив Бена висеть почти вниз головой и чувствовать, как его и всю страховочную снасть раскачивает ветром.
— Эй ты, тварь! — выругался Бен. — Мы же еще не приехали, ты чего отключился? Эй!
Он провисел совсем недолго — вспомнил, что у него имелся полноценный терминал контроля. Правда, очень и очень мобильный.
И все же ему удалось изменить условия исполнения команд, и привод, включившись снова, отбуксировал пассажира еще на один этаж, затем опять отключился.
Пришло время резать оконное бронестекло повышенной прочности — Таможенное агентство дорожило своими секретами.
Бен старался действовать без спешки, однако ему то и дело чудилось, что снизу из полумрака кто-то за ним наблюдает. Когда же он настраивал тепловые датчики, оказывалось, что внизу никого нет, и только тонкая акустика доносила обрывки негромкой беседы охранников, прогуливавшихся где-то за углом.
Наконец бронестекло поддалось и просыпалось внутрь помещения крупным песком.
Сунув в образовавшееся отверстие руку с приемником, Бен еще раз удостоверился, что охранные частоты были срисованы правильно и его не ждет неприятный сюрприз.
И опять это ощущение, словно тебя сверлят взглядом.
В свое время над ним смеялся еще Ружон, дескать, слишком тонкая у тебя нервная организация. Шутник.
Следующий этап — отключение внутренней сигнализации с одновременной подменой обратного сигнала, поскольку тупо выключить датчики означало тут же вызвать охрану для проверки случившегося в охраняемом помещении.
Продолжая висеть на ветру, пусть и не очень сильном, Бен зафиксировал себя присосками к стеклу и стал на выдвижной штанге заводить через отверстие в бронестекле перехватчик-имитатор. И где только майор Корсак брал такие гаджеты? Впрочем, сейчас Бена это интересовало меньше всего. Главное, чтобы все заработало.
Вот на приборе мигнул крохотный красный огонек — была перехвачена частота охранной системы. Теперь следовало замереть, чтобы не разорвать тонкий контакт перехватчика с системой охраны.
А ветер усиливался, пытаясь оторвать Бена от стекла, за которое он держался двумя керамическими присосками. А еще шнурок пневматической пушки от гарпуна оказался длинноват, и теперь она била по ногам, которые Бен подставлял, чтобы пушка не ударила по стеклу — на такой грохот сбежалась бы вся охрана.
Он казался себе каким-то воздушным танцором, который перебирал ногами и одновременно старался держать корпус прямо.
Синий огонек. Перехватчик обрабатывает клиента, заставляя его подчиниться собственным управляющим сигналам, которые станут имитировать нормальную работу системы, в то время как она в этом помещении будет заблокирована.
Бен старался дышать ровнее, он не знал, сколько еще потребуется времени для выхода прибора-перехватчика на рабочий режим. Однако вскоре после синего загорелся зеленый огонек, значит, можно вскрывать замок окна, но это уже было совсем просто.

Глава 2

Оказавшись в большой комнате с дюжиной терминалов, подключенных к дремлющему серверу, Бен аккуратно притворил раму и, убедившись, что она встала на стопор и не будет неожиданно распахнута порывом ветра, включил фонарик и, расфокусировав его, стал осматриваться.
Чтобы легче было передвигаться, он снял разгрузку, на которой висело около пятнадцати килограммов оснастки, и аккуратно положил на стул.
Неожиданно под ногами заскрипели мелкие осколки бронестекла, а с улицы донеслись голоса. Потом неподалеку проехал грузовик — должно быть, какой-то городской службы, — и стало тихо.
Бен вздохнул и принялся за дело.
Все, что ему требовалось — найти терминал-лидер, с которого он мог зайти на сервер. А определить этот терминал можно по характерной изношенности определенных клавиш.
Обнаружив нужное рабочее место, Бен подключил к нему небольшой блок, позволявший прикрыть вмешательство, перенеся время на несколько часов назад — как будто это делали сотрудники в рабочее время.
Засветился экран, и Бен принялся за работу.
От него требовалось заменить некоторые команды в блоках проверки данных таким образом, чтобы в момент предъявления сфабрикованного удостоверения система проверки не распознала липу, а затем провела самоочистку, уничтожив замененные программные блоки.
Работа была Бену хорошо знакома, он проводил такие замены сотни раз в режиме обучения и десятки раз в качестве боевых акций.
Он уложился в четверть часа, но это было еще не все.
Ввиду того, что факт проникновения спрятать невозможно, предстояло совершить еще и кражу, которая, по замыслу майора Корсака, должна указать полиции и службе безопасности заведения на главную цель этого вторжения.
К сожалению, на момент подготовки операции они мало знали о ценностях, которые могли храниться в сейфах здешних начальников, поэтому было решено украсть гравировочные головки из специальных принтеров, которые выполняли голографические защитные знаки на официальных бланках.
Материал покрытия этих головок стоил очень дорого и вполне годился в качестве основания для проникновения.
Но легко сказать и не так просто сделать.
Несмотря на то что гравировочное отделение располагалось по соседству, выйти в коридор и перейти в отдел не стоило и пытаться. Коридор «простреливался» разного рода охранными излучателями, отключить их невозможно.
Поэтому Бен вооружился компактной высокооборотной фрезой и, просверлив для начала стену из пластобетона, вырезал аккуратное окошко, чтобы повторить фокус с еще одним прибором-перехватчиком. Правда, теперь сделать это оказалось намного легче, ведь в ожидании перехвата не нужно было болтаться на тросе.
Отключив систему безопасности, Бен снова взялся за фрезу и вскоре сумел пробраться в гравировочное отделение, где с ходу принялся разбирать ценные приборы, варварски выдергивая гравировальные головки вместе со шлейфами.
В отделе числилось двенадцать столов, и когда Бен возился уже с одиннадцатым, в двери раздался щелчок, она распахнулась, и в гравировочную закатился робот-уборщик — шестиколесная платформа с набором моющих, чистящих и пылесосящих приспособлений.
Вдобавок на специальной штанге располагалось «лицо» машины — плоский экран, изображавший жизнерадостную физиономию. Считалось, что подобное оформление бытовых машин делало их более социализированными.
— Прошу прощения, что помешал, сэр, но утром здесь должно быть чисто… — предупредил робот и забегал по мастерской с удивительной проворностью, поглощая разбросанные Беном обрывки шлейфов и крепежных клепок.
— Вот и все, вот и чисто, — то и дело повторял робот, в то время как Бен сидел на столе поджав ноги.
— Ой, а тут как намусорили! — почти пропел робот, натолкнувшись на крошки пластобетона возле стены. Зажужжал пылесос, потом заработал манипулятор влажной уборки.
— Вот и все, вот и чисто, — подвел итог робот. — Всего хорошего, сэр. Удачного дня.
Дверь снова открылась, а потом захлопнулась, и в ней щелкнул замок.
Бен осторожно опустил ноги на пол и только сейчас понял, что робот-уборщик работал без освещения. Впрочем, оно ему и не нужно, поскольку помимо объемных датчиков у него имелась подробнейшая цифровая модель комнаты.
«Пожалуй, пора отсюда валить», — подумал Бен, решив, что десяти трофеев вполне достаточно, а то, что он не испортил оставшийся принтер, только добавит его акции достоверности — вора спугнули, и он сбежал.
Бен пролез через пробоину обратно в серверную и аккуратно снял с дежурства в мастерской прибор-перехватчик.
Продолжая прислушиваться, он то и дело прерывал укладку трофеев. Они добавили еще несколько килограммов к его оснастке, что обещало ему нелегкий спуск по тросу.

Глава 3

Предположение Бена, что робот всего лишь железяка-уборщик, оказалось ошибочным. Едва выехав из убранного им помещения, уборщик заскользил по длинному коридору, стремительно вращая тремя парами своих маленьких колес.
На повороте он даже скрипнул покрышками, срываясь в занос, однако выправился и продолжил разгон до следующего поворота, за которым находился опорный пункт внутренней охраны.
— Чего тебе? — спросил немолодой канзас, отвлекаясь от телевизионного шоу. Робот-уборщик был оборудован очень чувствительными сенсорными датчиками и за сотню метров слышал, как падает бумажка. И, разумеется, немедленно несся туда, чтобы навести порядок.
— Жаль, что нам запрещено закрывать дверь, — заметил его напарник, с презрением поглядывая на уродливую, с его точки зрения, железяку.
— Что толку, у него в клешне универсальный ключ, им можно открыть девяносто процентов дверей в здании, — сказал первый охранник и, отхлебнув из кружки, вернулся к телешоу, стараясь не обращать внимания на досаждавшего робота.
— Вот! А мы с тобой служим здесь больше десяти лет и имеем разрешение только на половину замков в ночное время, — заметил второй.
— Даже меньше. Я как-то подсчитывал — получилось сорок шесть процентов.
— Пр-р-роникновение на объект… — произнес вдруг робот.
— Слай, что он такое несет? — спросил канзаса второй охранник.
— Проникновения какие-то… Ты чего приперся, пучеглазый? У нас уборка в девять утра — на пересменке!
— Пр-р-роникновение на объект. Комната номер четыреста двадцать четыре.
Услышав это, оба охранника переглянулись.
— С чего ты решил, что там проникновение? — уточнил Слай, надевая форменное кепи и одергивая куртку.
— Лицо, не входящее в идентификационный список, проводит несанкционированный демонтаж оборудования, — доложил робот.
— Ничего себе, Слай! А что нам теперь делать? Вызывать полицию?
— Зачем полицию? У нас с тобой вон оружие имеется! — возразил канзас и достал из кобуры короткоствольный электрошокер, пускавший парализующие заряды на расстояние в три-четыре метра.
— Ты чего, пойдешь с этой пукалкой на вооруженного грабителя? Ты спятил, Слай, давай вызывать полицию!..
— Ну какая полиция, Лайтмер? Ты помнишь, как три года назад твой земляк получил премию, на которую купил двойной кунипш?
— Помню.
— За что он получил премию от дирекции, помнишь?
— Предотвратил это самое… Кражу… Так ты вон чего замутить хочешь!
— Наконец-то скумекал, деревенщина. Берем вора и получаем премию. Ну пусть не такую большую, за которую твой земляк потом полгода в больничке отлеживался, но даже если…
— Повторяю: пр-р-роникновение на объект. Комната номер четыреста двадцать четыре, — прогундосил робот.
— Так это, Слай, а если у него реальный ствол? Он же нас там прокомпостирует!..
— Ты думаешь, я дурак? — ухмыльнулся Слай, который числился командиром звена охраны. — У нас в караулке что стоит?
— Что стоит? — не понял напарник.
— Охранно-штурмовая машина «Орион», тормоз!
— Так это… Новая она еще, не опробованная.
— Вот заодно и проверим, и бонусы заработаем!
— Но начальник охраны сам вроде хотел.
— Чего он хотел? По двору ее покрутить да в картонную коробку разок стрельнуть пулькой-имитатором?
— Ну, вроде.
— А тут мы ему реальную программу забабахаем!
— Я даже не знаю, Слай…
— Зато я знаю. Я старший наряда, и у меня есть ключи и пульт для запуска «Ориона». Не дрейфь, парень, сегодня мы войдем в историю этого гадюшника!
— Повторяю: пр-р-роникновение на объект. Комната номер четыреста двадцать четыре.
— Да заткнись ты! Идем мы уже! — оттолкнув робота, сказал Слай и вышел из дежурки. — Лайтмер, не отставай!

Глава 4

Так они и побежали в оружейку, располагавшуюся на том же этаже — впереди Слай, за ним второй охранник и последним катил робот-уборщик, у которого до утра других дел все равно не было.
Слай быстро открыл сложный замок, распахнул дверь. В свете горевшего в помещении дежурного освещения предстала машина, совсем не похожая на робота-уборщика, — на шагающей платформе, рост под два метра. На ее руках-манипуляторах располагались два короткоствольных пулемета, а корпус закрывали пластины из противопульной брони.
— Ничего батон, а? Ну просто реальный композитор, — с долей восхищения произнес Слай, готовясь активизировать охранного робота.
— Чего?
— Я говорю, очень внушительное железо. Осознаешь?
— Осознаю. Но, может, все же сообщим начальству?
— Когда, Лайтмер? Проникновение уже того… состоялось.
— Комната номер четыреста двадцать четыре, — добавил робот-уборщик.
— Слышал? — кивнул Слай на уборщика, с которым впервые был согласен.
Щелкнув кнопкой на дистанционном пульте, старший охранник активизировал робота-охранника, после чего тот выпрямился и стал казаться настоящим гигантом.
Затем в его пулеметах залязгали затворы — шла проверка механизмов. Потом машина повела блоком, оснащенным оптическими приборами и игравшим роль головы.
— Какие у меня полномочия? — спросила машина на удивление тонким голосом.
— А это… — Слай немного растерялся. — Полномочия у тебя тотальные, превосходные и полные. Так нормально?
— Так нормально, сэр.
— Тогда вперед — комната четыреста двадцать четыре!
— У меня нет схемы вашего форта, сэр. Дорогу покажете?
— Эй, уборщик! Скинь ему схему — я знаю, у тебя есть!
Видно было, что робот-уборщик напрягся, хотя его «лицо» на экране оставалось нейтральным.
— Хорошо, я поделюсь информацией с собратом, но только в пределах этого этажа…
Мгновение — и нужный файл развернулся в архиве робота-воина, после чего он рванулся вперед, едва не задавив Лайтмера.
— Давай не отставай, зема! — крикнул ему Слай и, придерживая спадавшие при беге штаны, затрусил следом за машиной.
Напарник побежал за Слаем, и последним, после недолгих раздумий, покатил робот-уборщик. Накопленный в его архиве опыт подсказывал, что вскоре у него будет много работы.
Между тем Бен уже собрал свои трофеи и удобно приторочил мешок к разгрузке. Оставалось осторожно открыть раму и, подцепив привод к тросу, спуститься на землю. Но тут Бен вдруг почувствовал вибрацию бетонного пола, а потом услышал доносившийся из коридора топот.
Не успел он прийти к какому-то выводу о причинах шума, как дверь гравировального отдела вылетела от мощного удара и по стенному пролому, проделанному Беном, полоснул луч яркого оперативного прожектора.
— Тут никого нет! — услышал он чей-то возглас.
— Ушел, сволочь! — так же эмоционально прокричал кто-то еще.
— Он в соседнем помещении, — пробубнил электронный модулятор, и Бен узнал голос робота-уборщика.
Уйти чисто не получалось, и Бен приготовился применить оружие, переключив на «девятке» регулятор скорости пули на дозвуковую с активизацией интегрированного глушителя. Он все еще надеялся обойтись без лишнего шума, который мог привлечь охранников во дворе здания — в этом случае его внизу могли принять очень жестко.
— Сэр, я предлагаю вам сдаться! — объявил другой роботизированный голос, слишком высокий, по мнению Бена.
— Чего ты разговариваешь, камрад?! Глуши его! Глуши без разговоров!.. — потребовал кто-то, после чего в гравировальной заухали тяжелые шаги, а затем с грохотом обрушилась перегородка из гипсолитового пластика.
Бен с ходу открыл огонь по огромному силуэту, однако его пули лишь выбили едва заметные искры. Услышав лязг патронной подачи, он юркнул под один из столов, и в следующее мгновение заработали два пулемета, начавшие перемалывать в стружку все подряд. Столы, шкафы, мониторы, пару мейдеров, холодильный шкаф. Игрушечный шаттл, подвешенный на резинке, подарочную вазу с чьим-то автографом — все превращалось в брызги и мелкую взвесь.
Израсходовав первый короб боезапаса, робот сделал паузу, освещая руины двумя яркими прожекторами. А зажмурившийся Бен лежал присыпанный пылью и боялся пошевелиться, когда по нему проходили лучи.
Шокированными оказались и охранники, которые привели робота. Они кашляли, что-то кричали, надеясь остановить разрушителя, однако он то ли игнорировал их команды, то ли не слышал. И как только началась подача из нового короба, продолжил работу.
Следующей длинной очередью он добил перегородку в еще одно помещение, затем вынес окно, которое Бен вскрывал с такой осторожностью. Он мог перешибить и трос, добавив Бену проблем, однако хуже всего было то, что монстр заметил в углу мигающий огоньками сервер.
Возможно, он увидел в нем конкурента, возможно, просто не любил «роботов-ботаников», не нюхавших пороха, однако весь смысл уже выполненного Беном задания оказался под угрозой.
Бен нащупал на груди пенал с двумя «грейд-патронами» — одноразовыми мини-гранатометами с двадцатимиллиметровыми зарядами. Один из них был бронебойно-зажигательным, как раз таким, какой сейчас требовался.
Выдернув оружие из пенала, он провернул кольцо активации и нажал кнопку спуска.
«Грейд» вздрогнул, выбросив пыль от сработавшего гравитационного компенсатора, позволявшего сдержать бешеную отдачу. А вылетевшая следом граната пробила броню робота, и он, взмахнув манипуляторами, рухнул на обломки перегородки.
На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только попискиванием уцелевшего сервера и щелчками внутри железной туши робота. Затем послышались крики со двора — обоих окон в помещении теперь не было.
Бен поднялся и, включив свой фонарик, принялся лихорадочно рыться в пыльном мусоре — ему требовалось забрать прибор-перехватчик или то, что от него осталось.
Вскоре все улики нашлись, и Бен, выглянув в оконный проем, закричал:
— Эй, кто-нибудь! Помогите!..
Эхо его крика разнеслось по двору, и вскоре откликнулись двое охранников:
— Что там происходит, камрад?!
— Робот! Он сошел с ума!.. Спасите меня кто-нибудь!..
— А где он сейчас?
— Рыскает где-то на этаже!..
— Мы пригоним раздвижную лестницу!
— Поскорее, братцы! Он очень опасен!
Охранники умчались за лестницей, а Бен, вспомнив о еще одной улике, подскочил к поверженному роботу и с помощью оперативного фонарика изучил пробоину в его нагруднике.
Не требовалось быть очень умным, чтобы понять — воришки-наркоманы с таким вооружением на дело не ходят.
Бен думал всего секунду, а затем выдернул из кармана раскладной супернож, которым сумел поддеть блокирующие клипсы, после чего грудная пластина робота открылась, словно дверца, предоставляя доступ к его внутренностям.
Одного беглого взгляда Бену было достаточно, чтобы определить тип электронной схемы, уровень кинематического алгоритма и класс исполнительных механизмов.
Следовало разыграть аварию, и, немного поковыряв ножом, Бен сделал временное соединение, которое обеспечивало отсроченное на десяток секунд генеральное замыкание силовой цепи на всю оставшуюся в аккумуляторах мощность.
Едва он захлопнул бронированную крышку и отскочил на пару метров, как робот содрогнулся от мощнейшего разряда внутри него, а потом случилось непредвиденное — лежа на спине, разрушитель принялся палить в потолок, и его боезапас казался неисчерпаемым.
Такого Бен предвидеть никак не мог, однако это сыграло ему на руку, и под грохот пулеметных очередей он соскользнул по уцелевшему тросу, а те несколько охранников, что видели это, отнеслись к подобным действиям с пониманием, поскольку все слышали продолжавшие грохотать пулеметы.
Не успел Бен отбежать от здания Таможенного агентства и на пару десятков метров, как генеральное замыкание все же состоялось. Выбитые оконные проемы озарила яркая белая вспышка, после чего выстрелы прекратились.
И пока это шоу созерцал весь личный состав сбежавшихся охранников, включая отдыхающую смену, Бен перемахнул через ограду и побежал к ожидавшему за углом автомобилю.
Спустя два часа он, уже успокоившийся, докладывал майору Корсаку.
— Как все прошло? — спросил майор.
— Сначала не очень, но в результате — замечательно, сэр.
— Чего же замечательного, если туда прикатили все полицейские патрули города?
— Я их не видел, убрался раньше. Но самое главное — проблема улик и следов решена, там был робот-охранник, который из пулеметов разнес весь офис.
— Разнес офис? А сервер?
— Я вовремя остановил разрушителя «грейдом».
— «Грейдом»? Но после него остается характерная пробоина…
— Пробоины нет, она сгорела от внутреннего короткого замыкания.
— Внутреннего?
— Так точно, сэр. Предохранители не выдержали.
— Это хорошо, что не выдержали, — кивнул Корсак и вздохнул. — Через два дня узнаем, как сработала наша хитрость. Ну а пока — предварительно, с возвращением тебя в строй.
— Спасибо, сэр.
— Какие-нибудь трудности были? Я имею в виду трудности личного плана.
— Немного швы тянут, и физо надо побольше, у меня дыхание дважды сбивалось.
— Это все не проблема, тут лечит время, а время у тебя теперь есть. Можешь отдыхать две недели.

Глава 5

У Томаса Брейна выдалась неделя отдыха, и все это время он ел, спал, потом еще немножечко спал, ну и еще плавал в бассейне, располагавшемся тут же — под крышей большого бунгало.
Разумеется, он предпочел бы отдых в городе — вопреки своей нелюдимости он стал тосковать по людным улицам, кафе, магазинам. И чтобы не проверяться в зеркалах, не косить взглядом, не касаться спрятанного под одеждой пистолета. Однако в его положении это пока было невозможно. Может, потом, когда-нибудь… А теперь, после того как он принял участие в операции на стороне майора Корсака, все враги майора сделались и его врагами, поэтому покой Брейна в роскошном бунгало охраняло полдюжины сумрачных стражей, которые на все попытки завести с ними разговор отвечали предложением обсудить проблемы с «господином управляющим».
Наконец за ним приехали на внедорожнике, хотя он ожидал какой-нибудь шаттл или хотя бы геликоптер, и к бассейну, где он наматывал морские мили по длинным дорожкам, подошел невысокий канзас, попросивший собраться за сорок минут. Вопросов Брейн не задавал и за указанное время лишь побрился — собираться не пришлось, чемодан давно стоял наготове.
Брейн вышел в сером фланелевом костюме и голубой рубашке, закинул багаж в уже распахнутую пятую дверь и сел на заднее сиденье, где уже расположился ожидавший его канзас.
За рулем сидел варвар, отделенный пластиковой перегородкой. Едва Брейн занял свое место, багажная дверь захлопнулась, и машина выехала за ворота, провожаемая внимательными взглядами угрюмых охранников.
Оглянувшись на покидаемый оазис, расположенный посреди засоленных пустошей, Брейн попытался представить, будет ли скучать по этой неделе отдыха, и понял, что нет. В отдыхе таилась какая-то неопределенность, а неопределенности он боялся больше, чем определенной опасности.
— Куда мы теперь? — спросил Брейн, вовсе не ожидая ответа, но канзас ответил:
— В припортовой отель. Завтра вы попытаетесь вылететь на почтовом судне, которые иногда доставляют пассажиров на большой лайнер.
— Вы сказали — я «попытаюсь»?
— Так точно. Мы все отрегулировали, но вы же знаете, как это бывает.
— То есть может дойти до стрельбы?
Канзас ответил не сразу.
— Мы спланировали все максимально тщательно, но в случае непредвиденных обстоятельств мы вас обязательно вытащим.
— Приятно слышать, — кивнул Брейн и стал смотреть в окно на пролетавшие мимо наносы песка, чередовавшиеся с клочковатыми зарослями колючек и кактусов.
Вскоре машина выбралась на шоссе, вдоль которого потянулись поля, засеянные какими-то сельскохозяйственными культурами. Где-то ростки были чахлыми и едва виднелись, где-то растения выглядели ярко-зелеными.
— Скрытый полив, — угадал канзас мысли Брейна, и тот кивнул.
На самом деле, глядя на эти поля, он прислушивался к собственной интуиции, поскольку чувство неопределенности все еще не покидало его.
Порт, в который они прибыли через час, выглядел совсем новым, с ярко окрашенными стойками диспетчерских башен, увенчанных шапками радарных антенн.
На посадочных площадках за невысокой оградой находилось несколько пассажирских шаттлов и грузовиков-каботажников средней тоннажности. Стоянка перед самим зданием порта пустовала.
— Порт открылся недавно, поэтому все по привычке пока катаются в Золдин, это в сорока километрах на юг, — пояснил канзас, и Брейн кивнул.
Они проехали мимо главного здания и покатили дальше к такой же новенькой гостинице, стоявшей на краю освоенной и озелененной территории, за пределами которой снова начинались пустыня и солончаки.
— Стойте! — сказал вдруг Брейн, хватая канзаса за локоть.
— В чем дело? Донни, останови!
Водитель резко выжал тормоз, и машина встала.
— В чем дело, сэр? — повторил канзас.
— В отеле кто-нибудь есть?
— Ну конечно, сэр. Там трое наших дежурят в номере.
— Трое?
— Трое.
— Трое — это хорошо, — со странной интонацией произнес Брейн, и канзас едва сдержался, чтобы не покачать головой.
Задание на сегодня было несложное, но, как канзас догадывался, беспокойное, поскольку всякие спецклиенты, которых «господин управляющий» подолгу выдерживал в бунгало, потом становились какими-то параноиками.
— Все, теперь можем ехать?
— Дай мне ствол.
— Сэр, у меня нет лишнего ствола.
— Согласно инструкции должен быть запасной.
Канзас вздохнул и, достав из второй кобуры запасную «девятку», отдал пассажиру.
Тот проверил магазин и, дослав патрон, поставил оружие на предохранитель.
— Вот теперь мы можем ехать, — сказал Брейн, и они поехали.

Глава 6

В фойе и за стойкой никого не оказалось, и в ответ на вопросительный взгляд Брейна канзас сказал:
— Пока клиентов мало, служащие часто отходят. Обычное дело.
— Отлично. Тогда давай поднимемся по лестнице, тут всего три этажа, — предложил Брейн.
— А чего так?
— Вдруг лифт встанет, а лифтера они еще не наняли…
Такое было вполне возможно, канзас согласился, и они стали подниматься по лестнице. Их шаги нарушили тишину и отозвались лестничным эхом. Если где-то и были постояльцы, они вели себя очень тихо.
На нужном этаже тоже было тихо. Мягкий палас скрадывал звуки шагов, и это было очень кстати.
— Где наружный пост? — спросил Брейн, не видя в коридоре ни одного охранника.
— Внутри, наверное. Они пока все новички, поэтому инструкции знают плохо, — пояснил смутившийся канзас.
— Ты сказал, новички — все? — уточнил Брейн, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Один новичок, двое других уже середнячки. Вполне понятливые ребята.
— Пошел вперед, — скомандовал Брейн, и канзас устремился к двери с нужным номером.
Добравшись до места, они замерли, прислушиваясь, но вокруг по-прежнему царила тишина.
Канзас взглянул на Брейна, тот коротко кивнул, и сопровождавший, резко толкнув дверь, ворвался в номер, тотчас становясь справа и предоставляя Брейну играть первым номером.
Брейн проскочил мимо канзаса и, распахнув следующую дверь, оказался в просторной гостиной.
Было видно, что ему здесь приготовили президентские апартаменты, с той лишь разницей, что для президента в апартаментах не оставляли три тела.
— Чисто! — крикнул Брейн, и канзас, проскочив мимо него, скрылся во вспомогательных помещениях и спустя полминуты появился в гостиной.
— Чисто, — обронил он, глядя на тела своих подчиненных.
— Что теперь? — спросил Брейн.
— Они снаружи.
— Скорее всего. Я заметил здесь широкие воздуховоды…
Канзас огляделся.
— Да, вытяжка прямо в ванной.
Канзас взглянул на Брейна и кивнул.
— Да, сэр, я понял.
И отправился в ванную, чтобы забраться внутрь короба.
Брейн немного подождал и стал подбираться к выходу. Он чувствовал, что в коридоре под дверью кто-то уже затаился.
Можно было, конечно, выстрелить через дверь, но оставалась опасность зацепить какую-нибудь горничную — в его практике случалось, что злодеи прикрывались таким образом.
Брейн неслышно провернул замок — теперь дверь была не заперта — и приготовился действовать совместно с канзасом.
Тот уже перебрался по коробу вентиляции за пределы номера и вскоре по неосторожности уронил снятую с петель решетку прямо в коридор. Тут же последовали три выстрела из разных стволов, а потом ответный от канзаса.
Брейн, рванув на себя дверь в коридор, встретил не успевшего отреагировать противника головой в лицо. Чуть придержал обмякшего злодея и через мгновение вытолкнул назад — под пули стоявших на стреме.
Бах-бах! — слева и бах! — справа.
Брейн выставил «девятку» и сделал по два ответных выстрела в каждую сторону — вслепую, коридор-то неширокий.
Слева было слышно падение, справа вскрикнул раненый.
Канзас воспользовался замешательством врага и снова открыл огонь из вентиляционного короба.
— Чисто! — доложил он после паузы. — Можете выходить!..
Брейн осторожно выглянул — действительно «чисто».
— Второй выход здесь имеется? Или пожарный?
— Нет, сэр, — ответил канзас, соскакивая на пол и отряхиваясь.
— Но на выходе нас наверняка ждут.
— Наверняка. Донован нас прикроет.
Канзас достал рацию и включил на передачу.
— Але, ты там в порядке?
— Сижу тихо, не отсвечиваю.
— Мы сейчас выходим с главного входа — прикрой.
— Понял.
После этого Брейн с канзасом побежали к лестнице, которая оказалась свободна, однако кнопки вызова лифта в холле тревожно мигали, что означало — он заблокирован.
В фойе было все так же тихо, за стойкой опять никого не оказалось, однако Брейн на всякий случай заглянул за нее, чтобы не получить сюрприз. Там обошлось без неожиданностей, но едва Брейн с канзасом приблизились к входной стеклянной двери, по ней хлестнули автоматные очереди из окон подкатившего седана.
Брейн с канзасом этого ожидали и под огонь не попали.
Они спрятались за декоративными колоннами и ждали выстрелов Донована, который должен был прикрывать их выход, однако вместо выстрелов послышалось жужжание электропривода, и тяжелый внедорожник врезался в седан, смяв его и отбросив на новенькие клумбы.
Канзас тотчас выскочил на крыльцо, а за ним, стараясь не поскользнуться на рассыпавшихся осколках, выбежал Брейн. Они с разбегу запрыгнули в автоматически распахнувшиеся дверцы, и внедорожник стартовал на предельной мощности, пожирая энергию из аккумулятора и картриджа одновременно.
Впрочем, их уже никто не преследовал — удар литым бампером оказался настолько силен, что вскоре опрокинутый седан загорелся, и Брейн наблюдал позади черный дым все то время, пока они мчались по грунтовым дорогам, оставшимся здесь после недавнего строительства.
Выезжать на шоссе пока было опасно.
— Неужели я здесь кому-то перешел дорогу? — спросил Брейн, уже зная, какой ответ получит. И канзас просто пожал плечами, предоставляя гостю самому придумывать объяснение.
Они ехали еще минут сорок и остановились среди развалин. Прежде здесь был какой-то городок, но теперь половина зданий разобрана, половина обрушилась.
— Что теперь? — спросил Брейн.
— Я отойду пообщаться с начальством, — сказал канзас и вышел.
Брейн вздохнул и стал ждать.
Тот отсутствовал минут пять и, вернувшись, сел рядом с Брейном, закрыл дверцу и сказал:
— Вам привет от господина управляющего. Просил не переживать из-за случившегося. То, что произошло, ни в коей мере не относится к вам, это враги решили посчитаться с ним, и им было все равно, кого зацепить.
— Прекрасно, — кивнул Брейн. Ему предлагали не беспокоиться, поскольку пули, которыми его собирались нашпиговать, были предназначены не ему конкретно.
— Я вас понимаю, — улыбнулся канзас. — Теперь следующее: мы переезжаем к другому порту, и вы вылетите оттуда под прикрытием легенды.
— Что за легенда?
— Ничего особенного. В технике, я полагаю, разбираетесь?
— В известной мере.
— Поступите на судно в качестве помощника механика.
— Что за судно?
— Каботаж. Грязненькое, конечно, зато незаметное — тут таких много.
И, обращаясь к водителю, канзас сказал:
— Донни, давай в Кварц, но через базу. Нам еще другие шмотки захватить нужно.

Глава 7

Они ехали еще полтора часа и снова углубились в руины, где закатились под навес — крышу какого-то дома, оставшуюся на столбах.
Здесь уже стоял другой внедорожник — полегче, постарше и позеленее в буквальном смысле.
— Если нужно в туалет, сэр, это там, за углом, — сказал канзас.
— Честно говоря, я уже и есть хочу, — сказал Брейн, однако туалет все же посетил, и это был настоящий туалет, а не просто место за углом.
Когда Брейн вернулся, канзас предложил ему переодеться.
— Вот тут подходящие вещи, сэр. Ваши для помощника механика выглядят слишком дорого.
— Мы их оставим здесь?
— Ни в коем случае, все положим в багаж. То, что вы возите в своем чемодане, — ваше личное дело.
Спустя сорок минут Брейна уже представили механику судна «Покут», расхваливая его способности, возможности и всякие прочие преимущества перед другими кандидатами, которым попросту сунули в руки по триста монет и пригрозили пистолетом, чтобы сматывались, так что выбора у механика не оставалось.
— Что скажешь, Ринцет? — спросил его капитан, целиком и полностью бывший на стороне Брейна, так как и на него у всемогущего «господина управляющего» имелись какие-то материалы.
Он, конечно, мог и приказать механику, но представители Корсака настаивали на том, чтобы все произошло естественным образом.
— Ну а что? Парень вроде крепкий. Думаю, сгодится, — сказал седоватый гоберли, верно уловивший настроение капитана.
На том и порешили. Брейн со своим багажом перебрался на каботажник, а провожавшие отъехали на край взлетной площадки и оставались там, ожидая, когда судно взлетит.
Между тем механик показал Брейну его каюту, скромную, но чистую. Мейдер там стоял очень старой конструкции, а картриджей не было вовсе.
Гальюн находился в конце коридора, рядом с душевой, заправленной водозаменителем.
Наскоро показав новому сотруднику, где и что, механик тотчас повел его в машинное отделение, где Брейн увидел какие-то старые генераторы, циклические прерыватели и компрессоры-нагнетатели, которые, по его мнению, теперь уже не выпускались. А тут пожалуйста, они все еще использовались, и, видимо, для поддержания всех этих древностей в рабочем состоянии капитан небольшого судна вынужден держать в команде двух механиков.
— Сейчас пока отдыхай. Нам по инструкции на взлете ни одной железки откручивать нельзя.
— А почему?
— Ты и правда не знаешь? — удивился механик и указал Брейну на привинченный к полу стул между двумя массивными агрегатами — другого пространства для отдыха в тесном машинном отделении не предусматривалось.
— Ты бандит, что ли? — спросил гоберли, устраиваясь напротив Брейна на таком же стуле.
— Почему сразу бандит?
— Здоровый очень, и рожа у тебя — не подарок.
— А у тебя подарок?
Механик усмехнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.
— Да уж не подарок тоже. А только ты никакой не механик.
— А вот и механик.
— А руки у тебя чистенькие, хотя, конечно, здоровые лапищи. Но больше под пистолет заточены, а не под молоток.
— Ничего, я и молотком могу, и напильником, если что.
— Укокошить? Не сомневаюсь, — пошутил гоберли и сам рассмеялся своей шутке. Брейн тоже улыбнулся за компанию, чтобы наладить контакт.
Вдруг рядом с Брейном с жутким воем стал раскручиваться генератор, и гоберли указал на висевшие на спинке стула защитные наушники с переговорной гарнитурой.
Брейн тотчас надел их, а механик надел свои.
— Что, теперь так все время шуметь будет?! — прокричал Брейн.
— Не ори, ты меня оглушишь, — заметил механик, и Брейн понял, что микрофоны оснащены частотной отсечкой, поэтому пропускают голоса, но почти не отражают технологического шума.
— Нет, все время такого грохота не будет, это только на взлете запускаются все комплексы, чтобы оторвать от земли груз, мы ведь сорок тонн коммерческого взяли. Когда на орбиту выйдем, нагрузка упадет в пять раз, а как с орбиты уйдем, так останется только маршевый модуль. И тогда у нас пойдет работа — будем выключенные агрегаты разбирать и обслуживать.
— Теперь понял, — кивнул Брейн и попытался расслабиться в ожидании, когда начнется работа, однако разночастотные вибрации то и дело заставляли отзываться его внутренние органы.
Минут через двадцать они наконец оказались на орбите, при этом Брейн даже не почувствовал никакого подвоха в работе гравитационных соленоидов. Гравитация работала почти как на поверхности планеты, тошнота подкатывала очень слабо, а затем и вовсе исчезла.
Когда грохот агрегатов прекратился, механик приказал Брейну надеть защитные перчатки и маску.
— Будем вскрывать Мистера Электро, — сказал он, похлопав по кожуху самого большого генератора.
— Так мы же еще с орбиты не ушли.
— Ничего, уход с орбиты обеспечат вспомогательные агрегаты — Пастушок и Злюка. — Сказав это, механик махнул куда-то в угол заставленного агрегатами небольшого пространства.
— Откуда берутся такие названия, сэр? — спросил «помощник механика», когда гоберли уже потрошил Мистера Электро, а помощник помогал ему откручивать особенно крепко засевшие болты.
— Все из-за характера… — начал пояснять механик. — Пастушок работает ровно, без сбоев, но маломощный. Злюка высокооборотистая, может дать хорошую мощность, но иногда чип управления у нее начинает сбоить, и она такие токи выдает, что никакая проводка не выдержит, поэтому держу ее в «клетке».
— В клетке?
— Ну да. Это я так блок предохранителей называю. Их там аж двенадцать штук. Семь механических расцепителей на магнитной подушке да еще в вакуумной коробке, чтобы никаких газовых пробоев. Остальные на квантовой базе в составе туннельного датчика вероятностного прогноза.
— А что так сложно? Мистер Электро небось попроще защиту использует?
— Да, попроще, у Пастушка и вовсе один расцепитель стоит, а вот Злюка… Ну-ка, подцепи петлей вал и приподнимай — только осторожней, он двести килограммов весит.
— Сколько? — не поверил Брейн, глядя на деталь из черного металла, чуть толще пальца и длиной в три ладони.
— Стержень высокой плотности — залог стабильной работы. Подтягивай, мне под него смазку загнать нужно.
Заведя рычаг с петлей из мягкой металлизированной веревочки, Брейн приподнял край вала, и механик начал опылять деталь аэрозолем.
— Осторожно опускай, и можно собирать обратно.
Брейн выполнил приказание с максимальной возможной осторожностью, несмотря на немалый вес вала, и механик стал возвращать на место детали и узлы, лишь наживляя болты, которые помощник затем быстро закручивал и затягивал строго по показаниям динамометра.
— А почему вы не используете гайковерты? С ними быстрее будет.
— Быстрее, — согласился механик, устанавливая с помощью Брейна вторую половину кожуха генератора. — Быстрее, только техника этого не любит. Ей тоже хорошее отношение требуется, иначе обозлится, характер испортит и будет вон как Злюка себя вести.
— Так, по-вашему, Злюку такой невнимание механиков сделало? — уточнил Брейн, скрывая улыбку.
— А то как же? Мой хозяин ее по моей рекомендации у фирмачей перекупил задешево, все равно они ее списывать собирались — нагрузки совсем не держала, предохранители рвала, и они не знали, что с ней делать. А все потому, что гайковертами ее мучили, обслуживание по-писаному проводили, а не по ее настроению.
— Это еще как? — спросил Брейн, снимая по примеру механика защитную маску.
— Ну вот почему я сегодня Мистера Электро смазывал? Не потому, что в календарь ремонтный заглянул, а потому, что услышал, как он жалуется. Вибрации паразитные пошли, синусоида проваливается. У фирмачей денег полно, они могут себе позволить по-писаному да с гайковертами. А еще щупами по датчикам ширяют, так техника буквально рыдает.
— А как надо?
— А надо разобрать и посмотреть. И на месте контактным тестером приложить, а не ширять по туннелям.
В этот момент послышался визгливый вой, очень похожий на голос скандальной женщины.
— О, слышишь? Это она. Устала, видите ли, хотя они с Пастушком всего-то сорок минут проработали.
— И что теперь?
— Сейчас ее автоматика отключит, а на крейсерском режиме и Пастушок справится. А Мистер Электро чуть отдохнет после чистки и в резерв встанет — если что, тоже запустится.
— Так что же определяет характер этой Злюки, сэр?
— Ну какой я тебе «сэр»? Зови меня Эрни и, конечно, на «ты». Негоже боевым товарищам выкать.
— А ты меня уже принял в товарищество, Эрни? — улыбнулся Брейн.
— Принял, — кивнул механик. — По работе твоей видно, что ты к железу приучен и руки у тебя из правильного места растут.
— Ну спасибо.
— Ну пожалуйста. Идем, пора немного перекусить, я не люблю штурмовщины.

Глава 8

Они поднялись к себе на ярус, где после машинного отделения, казалось, царила абсолютная тишина. Слышно было лишь, как постукивали по напольным панелям башмаки механиков, причем Брейну его пара была великовата.
— Ты как относишься к белковым макаронам? — спросил Эрни.
— Нормально, — ответил Брейн, который об этих макаронах услышал впервые.
— Вот и я так думаю, а только надоели они до горечи. К тому же Саид мне задолжал, так что можем позволить себе пару кусков мяса на камбузе, а? Что ты об этом думаешь?
Механик взглянул на Брейна, а тот лишь развел руками — ну кто же от такого отказывается, да еще в космосе на поношенном каботажнике?
— Решено, идем на камбуз! — подвел итог Ринцет и, сделав левый поворот, повел Брейна по узкому коридору.
Как оказалось, на камбузе неожиданным гостям были совсем не рады, и тот, кого Брейн принял за Саида, принялся выталкивать Ринцета со своей территории, что-то быстро говоря на одном из местных наречий.
Механик сопротивлялся и толкался в ответ, демонстрируя совершенно понятный на всех языках и во всех цивилизациях жест — потирал указательный и большой пальцы. Но кок был покрепче и моложе механика и понемногу теснил того ближе к двери, и Брейн не знал, можно ли по внутренним правилам команды вмешаться и поставить наглеца на место.
Наконец, в момент, когда кок уже начал фактически избивать механика, отвешивая ему одну пощечину за другой, Брейн решил хотя бы разнять эту пару, но Ринцет вдруг применил какое-то незаметное оружие, и кок, сложившись пополам и выпучив глаза, повалился на пол, пуская изо рта радужные пузыри.
Брейн остановился, не зная, что теперь делать. А Ринцет, одернув куртку и помассировав отбитое пощечинами лицо, махнул ему рукой — дескать, препятствие ликвидировано, пора заняться главным делом.
И в этот момент из отделения, где находились все жаровни камбуза, выскочил румяный варвар в поварском колпаке и, бросившись к Ринцету, принялся его обнимать.
— Ну хватит, Саид, хватит. А вот Сильгадо снова принял меня за «синюю женщину из Макдива». Он был так убедителен, что я сразу понял: парень не съел сегодня свои таблетки, и оттого у него видения!
— Конечно, любимый и высоко ценимый мой дженджи, он просто несчастный и больной, а мы-то с тобой — ну почти братья!.. Чего бы ты хотел сегодня откушать?..
— Мяса, камрад. Мне и моему новому помощнику.
— Помощнику?
На мгновение улыбка спала с губ главного кока, но, увидев Брейна во всей его стати, он снова стал улыбаться и посулил лучшие два куска «свежайшего мяса прямо из примуса».

Глава 9

Пообещав все это, кок убежал, а механик, поймав взгляд Брейна, лишь развел руками и принялся устраиваться на высоком барном табурете, невесть как попавшем на каботажный камбуз.
Мимо прихрамывая прошел Сильгадо, и Ринцет, соскочив с табурета, открыл ему дверь на главную кухню, а затем вернулся на место.
— Что здесь вообще происходит? — спросил Брейн, занимая соседний барный табурет.
— О, я вижу недоумение в твоих глазах и потому объясняю: Саид мне должен, но не желает расплачиваться и потому науськивает своего помощника Сильгадо, чтобы тот выбросил меня из камбуза как можно жестче, чтобы я и думать не мог взять свой долг.
— Понятно. А что за долг? Что-то мне подсказывает, что это не деньги.
— Не деньги, — кивнул механик и самодовольно улыбнулся.
В этот момент появился кок, вынося два блюда с чем-то там припорошенным порезанной зеленью или ее синтетическим аналогом из высокомолекулярного наполнителя.
— А вот, дорогие гости, ваши эскалопы! — с подчеркнутой торжественностью произнес хозяин камбуза и поставил перед гостями блюда.
— Сейчас Сальгадо принесет маринованный ревень, и вы получите ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Благодарю тебя, маэстро Саид, — произнес механик и, понюхав свой эскалоп, картинно закатил глаза. — Великолепно. Сам-то как?
— Нормально.
— Как индукцион?
— Работает без сбоев.
— Водогенератор?
— Генерирует.
— Без таблеток, как я и обещал?
— Без таблеток, дженджи, как ты и обещал.
Брейн видел, что кока очень тяготит их приход, однако тот не мог уйти без разрешения механика.
— Ладно, у тебя на кухне полно дел… Иди, Саид, мы уж тут сами как-нибудь.
— Спасибо, дженджи, я пойду.
И кок ушел, однако тут же появился Сальгадо с высокой баночкой, наполненной кусочками ревеня, плававшими в красно-зеленом маринаде.
Поставив его перед гостями, он криво улыбнулся, положил перед ними завернутые в салфетки столовые приборы, после чего изобразил некое подобие поклона и ушел.
— Давай налетай, пока дешево! — подбодрил озадаченного Брейна механик и принялся распиливать кусок мяса на своей тарелке.
Брейн последовал его примеру и вскоре попробовал настоящее мясо. Лишь однажды ему случилось его пробовать, и то совсем малюсенький кусочек, а тут громадный эскалоп! Разумеется, мелких грызунов и птиц, которых приходилось иногда употреблять в пищу, он за мясо не считал.
— Это правда, что ли, мясо? — уточнил он.
— Ну разумеется! — кивнул гоберли, лихо расправляясь со своим куском.
— А какое это мясо?
— Что значит «какое»?
— Ну, мясо — это мышечные ткани какого-нибудь большого животного.
— Да, мышечные ткани какого-нибудь, — легко согласился механик.
— А что это за животное?
— Слушай, тебе не все равно?
— Не все равно, — ответил Брейн и отодвинул тарелку.
— С чего вдруг? — поразился гоберли и отодвинул свою.
— Я не так часто ем настоящее мясо, чтобы относиться к этому так пренебрежительно.
Механик вздохнул. Пафос Брейна его затронул.
— Ну хорошо, я оценил твою позицию, Гомес.
— Томас.
— Извини, Томас. Я твою позицию оценил и полностью поддерживаю. Не так часто мы кушаем настоящее мясо, чтобы забывать этот момент, как какой-нибудь акт пожирания синтетического дерьма из картриджа. Я правильно развиваю твою философскую концепцию?
— Ты развиваешь мою философскую концепцию как нельзя лучше, Эрни.
— Тогда, следуя в тренде твоей концепции, я сообщаю, что мы кушаем мышечные волокна энтомологической культуры фугу.
— Ага, — кивнул Брейн, придвигая свой эскалоп.
— Вот именно, — кивнул гоберли, возвращаясь к своей тарелке.
— Теперь осталось выяснить пустяк: вот этот фугу — он прыгает, летает или плавает? — уточнил Брейн, ожидая любого, по его мнению, подходящего ответа.
— Фугу — это бланж, Гомес.
— Томас.
— Да, Томас, прошу прощения. Это бланж, который размножается с поразительной скоростью, если ты успеваешь давать ему соответствующую подкормку.
— То есть это не животное? — уточнил Брейн, снова откладывая нож и вилку.
— Бланж — не животное, он бактериальный. Кушай давай, а то остынет. Как тебе, кстати, ревень?
— Я уже попробовал, причем впервые. Похоже на растительные волокна.
— Вот! — воскликнул механик, добивая свою порцию мяса.
— Кстати о волокнах, Эрни. Бактериальный бланж — это понятно. Но я чувствую на языке волокна — настоящие волокна мышечной массы…
— О! А вот тут ты приближаешься к основному вопросу, почему нас здесь просто так покормили на две с половиной тысячи монет.
— Что ты сказал?
— То, что слышал. Кок выдал нам дорогостоящие порции, которые он продает на бирже за соответствующую цену.
— Но… почему?
— Послушай сначала, — сказал механик, отодвигая пустую тарелку. — Мы берем все пожирающий бланж фугу и скармливаем ему все, что попадет под руку, начиная с остатков картриджного питания до некоторых видов смазки из машинного отделения, прокладок газораспределительной системы судна и даже некоторые виды отделочной плитки. Да, там фугу тоже есть чем поживиться.
— Это ты сейчас о чем?
— Молчи и слушай, вопросы потом. Так вот этот пройдоха Джо Саид Планц и раньше разводил фугу, чтобы получать примитивные гранулы и сдавать их за небольшие деньги. Колония у него была хорошая — тут разговора нет. Но разок он мне пожаловался, что мог бы поднимать деньги в сотню раз большие, если бы удавалось сдавать волокнистый белок. Понимаешь?
— Пока в общих чертах, — признался Брейн.
— Ну, он сказал и пошел дальше, а я стал раздумывать. У меня ведь полно всякой всячины в загашниках валяется — неоднократно через свои запасы судно спасал, можно так сказать.
— Прямо-таки спасал?
— Спасал капитана от излишних трат на вызов эвакуатора. Это ж бешеные деньги.
— Понимаю, Эрни. Давай дальше.
— При случае я подтаскиваю любые железки, что находятся рядом, и в свое время удачно подтащил пару экструдеров для производства стекловолокна. Немного поработал над подачей, добавил высокочастотный кристаллизатор на выходе, и вот пожалуйста — после недолгой отладки гранулы фугу начали перерабатываться в высокочистый волокнистый белок.
— То есть… — Брейн указал вилкой на остаток своей порции.
— Вот именно. Это мясо сделано из бактерий, которые перерабатывают всякий мусор и даже дерьмо.
— Дерьмо? — скривился Брейн.
— А что такого? Вот синтетическую клетчатку из дерьма ты жуешь, а тут исключения делать?
— Ладно. В чем у кока долг перед тобой?
— Я делаю вид, что хочу забрать у него свой агрегат для получения волокна. А он крутится, пытаясь отмазаться от выплат, и вот — дает мне проценты.
— Нормальные проценты, — заметил Брейн, доедая свой эскалоп.
— Я тоже так думаю, но, чтобы эта сволочь не зазналась, я его регулярно прессую, чтобы помнил, из-за кого ему улыбается такие деньги поднимать.
— А как он поднимает? Ему же команду кормить.
— Команда у нас пятнадцать человек, с тобой шестнадцать. Вся кормежка из картриджей. Но все двадцать четыре часа он через фугу майнит волокнистый белок, чтобы сдать его на первой же остановке на биржу.
— Хороший бизнес.
— Прекрасный, если бы он еще не пытался зажимать мои проценты. Причем до этого бизнеса он был вполне адекватным коком, но деньги его испортили. Ну ладно, доедай ревень, который тоже, кстати, делается из технической клетчатки.
— Тоже экструдером?
— Разумеется. Тут ведь тоже волокна используются, правда требуется наполнение из хлорофилльной плазмы, но это он производит из водорослей, под которые приспособил фекальный бак.
— Что?
— Дело ведь не в том, где они размножаются, а как очищаются, и в этом я ему помог. Добавил центрифугу с выходом на жидкостной скруббер, так что очистка получилась вполне промышленная.
— Так у него не одна твоя технология, а сразу несколько?
— Ну разумеется. Мне это интересно, и раньше мы дружили, но теперь он с головой ушел в бизнес, даже капитан это замечает. А это плохой признак.
— Может уволить?
— Ну да, так это тоже назвать можно. Были случаи, когда увольняли прямо посреди рейса.
— Это как? — уточнил Брейн, отодвигая склянку с ревенем.
— Именно так, как ты и подумал, коллега. Пойдем, выпьем какой-нибудь настойки — у меня их имеется огромный запас, а после отправимся работать. У меня на сегодня большие планы, тем более пока имеется такой рукастый помощник. Ты же у нас ненадолго, нужно использовать тебя по полной.
— Я полагаю, суток на трое, — осторожно напомнил Брейн, выходя следом за механиком с камбуза.
— Ну, где трое, там и вся неделя.
— Мне нужно попасть на линейный лайнер.
— Я в курсе, капитан говорил мне. Только мы тебя можем в любом месте подсадить, пока лайнер идет в режиме подбора. Это потом, разогнавшись, он пойдет как мерцающая звезда, начиная разбег для прыжка, а до этого мы тебя везде к ним подкинуть можем.
— Я понял.

Глава 10

Когда до каюты механика оставалось несколько шагов, включилась аварийная сирена, затем судно так тряхнуло, что гоберли полетел на пол, а Брейн едва устоял, схватившись за попавшийся под руку кронштейн.
— Что это?! — крикнул он, стараясь перекричать сирену.
— Хреновое дело! Похоже, копы!.. — ответил гоберли, поднимаясь на ноги и потирая ушибленный бок. — Давай в свою каюту и припрячь все, за что они могут зацепиться!
— У меня нет ничего такого… вроде, — пожал плечами Брейн.
Между тем сам гоберли уже распахнул дверь своей каюты и принялся распихивать по стенным тайникам какие-то узлы, платы и пузырьки с разноцветными жидкостями.
Вскоре послышался грохот, стены судна задрожали.
— Вот они и на борту, — криво улыбнулся механик.
— Так быстро?
— У них право на открытие аварийных ворот. И средства на тот случай, если мы постараемся что-то нахимичить с кодами. Тогда они звереют и могут нечаянно покалечить.
Брейн кивнул. Он знал, что у каждого гражданского судна имелись запасные аварийные выходы, которые нельзя было запирать на механические замки — только на кодируемые с волновым приводом, которые могли бы открывать стандартными кодами полиция и службы спасения.
Случалось, что при катастрофах попасть на борт удавалось только через вспомогательные ворота, когда все остальные были повреждены.
Вскоре по коридору затопало множество ног — Брейн прикинул, что там более десятка человек. Хлопали двери, поднимались перегородки. Полицию не останавливали никакие замки, они пользовались универсальными спецключами. А если где-то попадались запоры, которые этим ключам не поддавались, их выбивали пиропатроном, и никаких претензий, все на законном основании.
Брейн услышал, как вошли в его каюту, и выглянул в коридор. Стоявший там полицейский штурмовик в броне и с автоматом вскинул оружие и заорал:
— Назад, всем сидеть по местам!
— Там и есть мое место, вы только что зашли в мою каюту.
— Тогда давай проходи! — приказал полицейский и сделал два шага назад, продолжая держать Брейна на прицеле.
Стараясь выглядеть нейтрально, он прошел до каюты и, зайдя в нее, увидел, как трое полицейских выбрасывают его вещи на пол.
— Что вы делаете? — спросил он, поднимая дорогую сорочку, купленную в фирменном ателье.
— А ты кто такой? — не глядя на него, спросил полицейский, продолжая разбрасывать вещи Брейна.
— Вы неуважительно поступаете с вещами частного лица. Причем проводите обыск в отсутствие хозяина. Это незаконно.
— Чего?
Полицейский распрямился и направил на Брейна висевший на плече автомат.
— Ты все услышал, как надо, — добавил Брейн.
— Думаешь, такой здоровый, что выживешь после знакомства с нами? — усмехнулся другой полицейский с сержантскими нашивками, снимая с пояса парализатор.
— Думаешь, такой наглый, что наплюешь на ГИНКАСО? — в тон ему задал вопрос Брейн. ГИНКАСО являлось подразделением внутренней безопасности полиции.
— А кто им стуканёт, если ты окажешься за бортом? — не слишком уверенно попытался парировать третий.
— А где гарантия, сынок, что ваше шоу уже не отправлено в секретариат внутренней безопасности?
Полицейские переглянулись.
— Сэр, мне очень жаль, если мы… — начал было сержант.
— Все в порядке, ребята, продолжайте работать, только одежду мою не разбрасывайте, я ее еще не носил.
— Да, сэр, не беспокойтесь!.. — заверил тот, что поначалу расшвыривал вещи Брейна. Теперь он скинул автомат и стал торопливо собирать вещи пассажира.
— А вы, сэр… — начал было сержант.
— Служил в Гринланде в отделении Пятого района. Шерифом.
— О… Тогда мы просто уйдем, раз вы свой…
— Да какой я свой? Я теперь гражданское лицо. Доделывайте работу, а я у механика в каюте подожду. Пусть все будет по-честному.
— Очень дорогие шмотки, сэр… — обронил третий полицейский, самый молодой. — А вы тут — на каботажнике…
Это был намек: дескать, тебя еще проверить нужно, такого странного «бывшего копа».
— Так вот через эти шмотки дорогие сюда и попал. Истратил последние деньги… То, что было обещано, не получил, а теперь вот нанялся помощником механика, потому что вариантов получше не оказалось.
По реакции полицейских Брейн понял, что легенда прошла. Поэтому покинул каюту и направился к Ринцету, который сидел как на иголках, хотя внешне выглядел спокойным.
— Как там? — спросил он.
— Нормально. Ребята вежливые попались.
— Ага, вежливые.
Механик вздохнул и почесался.
— А что они ищут? — спросил Брейн.
— Спутники.
— Чего?
— Спутники. В последнее время похищение спутников приобрело популярность. Их можно разобрать и продать по частям, можно сдать на металл. Очень дорогой металл — гелурровые сплавы сейчас в большой цене.
— И что, украсть спутник — это так просто?
— Совсем не просто. Для этого нужно иметь гибкий манипулятор с функцией искусственного интеллекта. Это такая гофрированная штука длиной в сотню метров, которая может демпфировать гравитационные всплески.
— Зачем их демпфировать?
— От этого зависит чистота захвата. Если неверно погасить эти самые всплески, захват врежется в спутник и повредит его. А это никому не нужно, тем более что тогда на орбите останутся какие-то обломки, а это уже улики.
В этот момент в проеме открытой двери показались полицейские — те трое. Они закончили обыск у Брейна и пришли к механику.
В другой раз они бы просто вломились без всяких разговоров, но в этот раз мялись перед дверью.
— Давайте, парни, проходите! Это же ваша работа! — махнул им рукой Брейн. — Мы с коллегой выйдем, чтобы не маячить. Идем, Ринцет, пусть они поработают спокойно, а то мы здесь только под ногами мешаться будем.
— Нет-нет, сэр, все в порядке. Мы обязаны проводить обыск в присутствии хозяина помещения, — вспомнил инструкцию сержант.
— Ладно, пусть хозяин остается, а я выйду, слишком много места занимаю.
И Брейн вышел, но, встав в проеме, принялся сверлить взглядом полицейских, вызывая у них непривычную робость. В его присутствии они чувствовали себя неуверенно, и Брейн это видел — фактически он вынуждал их закончить побыстрее, поскольку подозревал, что механик перевозит что-то недозволенное.
И план Брейна сработал, вскоре полицейские подчеркнуто вежливо распрощались и ушли, ограничившись весьма поверхностным осмотром.

Глава 11

Лишь после того как группа затопала по ступенькам, спускаясь на нижний ярус, Ринцет сумел выдохнуть, а потом промокнул лоб салфеткой.
Вскоре снова завибрировала стена, судно качнулось, и полицейский корабль убрался восвояси. Но тут на лестнице снова застучали торопливые шаги, на этот раз капитана.
— Все в порядке, сэр! — сказал механик, выходя ему навстречу.
— Точно? Они ничего не нашли?! — недоверчиво спросил капитан, глядя то на механика, то на Брейна.
— Наш юнга сумел с ними правильно поговорить, сэр, и они стали шелковыми.
— Я был копом. Знаю, на какие места нужно надавить, — добавил Брейн.
— Уф-ф… — выдохнул капитан и покачал головой. — А я-то не хотел тебя брать.
— Вы вознаграждены за добро, сэр, — улыбнулся Брейн, которому было прекрасно известно, что у капитана не было возможности отказаться.
Успокоенный капитан ушел, а механик посмотрел ему вслед и сказал:
— Не очень-то он удивился, да?
— Ты был удивлен больше?
— Больше. Но я не знаю того, что знает он, и это хорошо. Пойдем… Раз уж пронесло на этот раз, нужно доделать работу, из-за которой мы все рисковали, — сказал механик, и они снова спустились в машинное отделение, где, к удивлению Брейна, вернулись к Мистеру Электро.
— Он же вроде уже в порядке.
— Ничуть не бывало. Мы только обработали его излучатель аперитивом, но это от электронных нюхачей, которые имеются у копов. Найди они у меня спецкрепёж, ты увидел бы самый жесткий из возможных обысков. У нас бы дырявили стены, заглядывали во все грязные уголки и, уж конечно, нашли бы крепежи от прошлой добычи, стали бы совать нюхачи ко всем агрегатам, и именно на этот случай мы с тобой и разбирали его, чтобы заглушить аэрозолем излучающий стержень.
— Постой, значит, Мистер Электро — не генератор? — начал догадываться Брейн.
— Нет. Это мини-спутник, парень. Он подзаряжает приходящие к нему сателлиты поменьше. Очень нужная вещь, если твой бизнес — связь и доступ в линейные сети.
— Значит, вы вроде пиратов?
— Ну ты и сказанул! Просто мы вертимся, как можем, чтобы выжить. На перевозке грузов много не заработаешь, когда вокруг столько конкурентов.
— Значит, разбираете и продаете по частям? — уточнил Брейн, похлопав по обшивке Мистера Электро.
— Не обязательно. Если имеется хорошая репутация в известных кругах, работа проводится по заказу. Бывает, заказывают модель, бывает, хотят сразу группу — тогда приходится с кем-то объединяться, поскольку снять с орбиты несколько спутников сразу, без того чтобы вызвать тревогу, невозможно.
— А кто обычно заказывает?
— Я точно не знаю, это капитан ведет всю бухгалтерию. Но, полагаю, фирмачи, когда хотят сэкономить на оборудовании или конкурента подставить. Ведь спутник — это не только железо, но и коды.
— Понятно.
— А бывает, что поступает заказ из очень важных структур.
— Государственных?
— И государственных, и частных. Чтобы, дескать, такой-то объект исчез. И чтобы без следов. Сдача на металл или на запчасти в таком случае — себе дороже. Правда, потом у исполнителей таких заказов могут возникнуть проблемы.
— Дай угадаю: они исчезают.
— Увы, — вздохнул механик. — А что делать? Отказываться от таких предложений тоже нельзя. Вот и вертимся.

Глава 12

Спустя трое суток путешествие в качестве помощника механика каботажного грузовоза для Брейна закончилось. Его благополучно пересадили на лайнер компании «Спейсперл».
Брейн опасался, что пиратскую шхуну откажутся швартовать к узлу лайнера, но все обошлось — доставка на доразгонной траектории здесь производилась различными бортами, а стоимость билетов заставляла с уважением относиться к каждому пассажиру.
Брейна тоже приняли словно родственника — сразу четверо стюардов. Они выхватили его багаж и тут же предложили тележку, на которой доставляли в номер инвалидов или просто уставших путников. Но Брейн отказался, сказав, что желает размяться и полюбоваться интерьерами судна.
— Я пойду за этим парнем, — сказал Брейн, указывая на стюарда, который приспосабливал его чемодан на багажную платформу.
— Но, сэр, он отправится по служебным коридорам, в которых самые простые интерьеры. Там нечего смотреть, — возразил стюард — обладатель командирской нашивки. — Вам лучше отправиться по парадным коридорам в сопровождении Хонса, он прекрасно рассказывает о происхождении того или иного элемента декора, а Поль тем временем доставит ваш чемодан в номер.
У Брейна в чемодане лежала «девятка», и он уже жалел, что не сунул ее попросту за пояс, опасаясь, что здесь будут «прозванивать» на металл и высокомолекулярный пластик. Впрочем, главный в группе стюардов уже понял, что пассажир не желает терять контроля над багажом, и распорядился, чтобы Поль, в качестве исключения, доставил багаж по парадному пути, однако и Хонс, долговязый канзас, должен был сопровождать пассажира.
Так они и двинулись целым конвоем до первого поворота, где старший с еще одним стюардом пошли по своим делам, а Брейн в сопровождении словоохотливого канзаса старался не отставать от багажной платформы и шагавшего за ней Поля, который лишь присматривал за багажом, поскольку ни в какой помощи самобеглая тележка не нуждалась.
Несмотря на то что Брейну уже доводилось кататься на судах подобного класса, богатство интерьера поражало. На каждом ярусе имелась собственная тематика — где-то море, где-то горы и ледники, где-то какие-то совершенно безумные миры из камней и лиловых лишайников.
И затянутые в шелк стены, и искрящийся мягкий палас, и какой-то располагающий успокаивающий запах — все заставляло поверить, что пассажир попал в самую настоящую сказку. Причем уютную.
Номер Брейна оказался на самом верхнем, четвертом ярусе, и после того, как он увидел свои апартаменты и их убранство, ему стало понятно почтение, с которым к нему относились стюарды.
По счастью, и костюм на нем соответствовал случаю.
Брейн отклонил предложение стюардов показать, чем оснащен номер, сказав, что разберется сам, и они ушли, предупредив лишь, что вскоре к нему придет сотрудник из регистрационного бюро, чтобы полностью оформить билет Брейна. Ведь ему поверили на слово, когда, взойдя на борт, он назвал код оплаченной поездки.
Стюарды ушли, и Брейн спохватился, что забыл спросить, когда обед, однако, пройдясь по трем своим комнатам, обнаружил подключенные панели заказов, предлагавших воспользоваться полным набором услуг.
Тут были и еда, и алкоголь, и массаж, и даже непонятное «гоанг». То есть ему не требовалось куда-то идти, все могли доставить в номер, в то же время к его услугам был шикарный обеденный зал, в котором он мог зарезервировать место: возле фонтана или у окна, за которым идет дождь, снег, светит солнце или луна. Брейну по его статусу было доступно все.
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул Брейн, быстро открывая чемодан и выдергивая пистолет, чтобы спрятать за поясом.
Дверь открылась, однако Брейн не услышал шагов — напольное покрытие поглощало любые звуки. Но вот из мини-холла в гостиную заглянула девушка.
— Добрый день, сэр. Я служащий регистрационного бюро судна.
Она вошла в гостиную, и Брейн сумел рассмотреть ее лучше. Это была девушка-суперколвер. Рослая, с широкими плечами и светловолосая, с прической, указывающей на то, что воспитывалась она в варварском оплоте, а не по другую сторону прыжка — в Метрополии.
— Как вас зовут? — спросил Брейн.
— Служащий второго класса Лорни, сэр, — представилась она официально, и Брейн едва сдержал улыбку.
— А имя у вас имеется?
— Кларисса, сэр.
— Стало быть, Клэр?
— Ну да, так зовут меня друзья, но на службе нам не разрешают прозвища и сокращенные имена, сэр.
— Договорились. Чем обязан, служащий второго класса Лорни?
— Мне нужно ваше удостоверение, сэр. Насколько мне известно, вы военный.
— Да, конечно, — кивнул Брейн и, достав из нагрудного кармана свой главный документ, подал девушке.
— Представьтесь, пожалуйста, сэр.
— Но там же все написано, — удивился Брейн.
— Это так, сэр, — девушка слегка смутилась. — Но от нас требуют, чтобы наши гости представлялись лично.
— А не скажете, почему?
— Потому что некоторые любят называться другими именами или прозвищами. В регистрацию мы вносим данные из документов, а обращаемся к пассажиру именно так, как он хочет, чтобы к нему обращались. Такова политика компании.
— Я понял, служащий Лорни. Меня зовут Винсент Лукас.
— У вас имеется оружие, мистер Лукас?
— Да, — ответил Брейн, ожидая требований предъявить его или еще каких-то вопросов. Но на этом все и закончилось, и служащий Лорни ушла.

Глава 13

Дни в пути тянулись однообразно, но Брейна это устраивало. Он никуда не выходил, смотрел ТВ-бокс и получал обеды в номер.
Здесь же пользовался собственным джакузи с морской водой, заказал себе механические тренажеры и, поставив их в гостиной, поддерживал физическую форму, чтобы не набирать вес.
С возрастом, Брейн заметил это, лишние килограммы стали ходить за ним по пятам и, стоило ему получить возможность отдохнуть и начать нормально питаться, тотчас набрасывались на него — видимо, ночью, потому что именно на утренних взвешиваниях он часто и обнаруживал, что набрал лишнее.
Через три дня после его прибытия на борт лайнера стала известна дата прыжка. Теперь по всему лайнеру были запущены табло, на которых в виде обратного отсчета показывалось, сколько времени оставалось до начального режима, когда пассажиры должны будут занять место в специальном кресле, снабженном надежной фиксацией. Без этой фиксации многие могли получить травмы, поскольку прыжку сопутствовала гравитационная неравномерность, сопровождавшаяся резкими самопроизвольными сокращениями мышц и судорогами.
За семьдесят два часа до посадки в кресло из рациона уходили все полусинтетические и натуральные жиры и углеводы. Их заменяли искусными вкусовыми имитаторами, настолько качественными, что Брейну с трудом удалось распознать эту замену.
А еще появлялось чувство голода — после имитаторов оно оставалось, поэтому в конце трапезы было необходимо пожевать какую-то резиновую конфету. Она подавляла чувство голода и одновременно насыщала препаратами, помогавшими лучше перенести самую опасную фазу прыжка.
Официант, доставлявший обеды, охотно отвечал Брейну на все его вопросы и даже отметил, что других пассажиров подобные темы не интересуют.
— Вы, наверное, ученый, сэр? — спросил он, уже собираясь уходить со своей развозной тележкой.
— В какой-то мере да, — согласился Брейн, пережевывая резиновую конфету и чувствуя, как его отпускает, — препарат давал расслабляющий эффект. Брейн замечал, что этот эффект нарастал с каждым приемом резиновой конфеты, и уже стал опасаться, как бы не пристраститься к препарату.
В положенное время при участии двоих служащих компании он был удобно устроен в кресле и зафиксирован ремнями, похожими на системы безопасности пилотов и одновременно на удавки в специализированных комнатах, где проводились допросы с пристрастиями.
— Как же я выберусь отсюда без вашей помощи после прыжка? Или мне придется ждать, когда вы придете? — спросил Брейн, чувствуя себя некомфортно в ситуации, когда он оказался совершенно беззащитен.
— Не беспокойтесь, сэр. После прыжка система разблокируется автоматически. Так что, когда мы придем, чтобы поприветствовать вас, вы встретите нас бодрым и радостным, — заверили его служащие и ушли.
Он слышал, как щелкнул замок, а чуть позже лязгнула блокирующая панель, которая пускалась в дело только перед прыжком. И почувствовал себя окончательно замурованным, однако длилось это состояние недолго. Возбуждение и беспокойство подавил накопленный в организме успокаивающий препарат, и Брейн не заметил, как провалился в сон.
Вопреки заверениям, это был не краткий миг забвения, а череда длинных воспоминаний — с самых ранних минут детства до академии. Потом бесконечные бои в службе «конвоя и сопровождения».
Он снова общался с товарищами, которых впоследствии терял, он снова тащил на себе кого-то истекающего кровью, а минометные осколки стригли ветки совсем рядом. Когда пули и осколки настигали его, то, словно в компьютерной игре, он перепрыгивал на следующий этап, где он, веселый и радостный, приветствовал товарищей, вернувшись из госпиталя.
Иногда восстановительные процедуры в госпиталях длились долгие недели и даже месяцы, и, вернувшись, он заставал в подразделении только половину знакомых, с остальными приходилось знакомиться. Впрочем, не он один. Приходили и другие оклемавшиеся после ранений и так же, как он, подолгу стояли у знакомых дверей, обнаруживая на них другие фамилии.
Вдруг вереница снов оборвалась, и Брейн открыл глаза.
Он оказался в своем номере совершенно один, и это было пробуждение.

Глава 14

Брейн принял душ и почувствовал себя лучше, хотя он все еще плохо различал цвета. А этот металлический привкус во рту… избавиться от него не было никакой возможности, хотя Брейн дважды чистил зубы — для второй чистки даже взял другую пасту.
Ведя отчет по внутренним бортовым часам, он прождал целых полтора часа, но никто не заявился, чтобы его приветствовать, вопреки обещанию служащих компании.
Тогда Брейн надел один из трёх костюмов, которыми его снабдил далеко смотрящий майор Корсак, и покинул номер, отправившись по коридорам с прекрасными интерьерами.
Первые несколько минут ему никто не попадался, но неожиданно он увидел какого-то уродливого ящера, который, прихрамывая, опирался на плечо другого ящера, помоложе, тащившего багаж и улыбавшегося своей зубастой пастью.
Увидев Брейна, оба резко остановились, а затем побежали прочь, издавая какие-то отвратительные звуки. При этом хромой ящер несся по коридору, не отставая от молодого.
— Да что это за хрень?! — воскликнул Брейн, подозревая какое-то недоразумение. Уж это никак не было похоже на шутку. Откуда этот зоопарк? Он уже видел этих тварей в бассейне под Гринвудом. Но здесь они откуда — вот вопрос.
При нем не оказалось пистолета, и он подумал, что стоит сбегать за «девяткой». Он все еще намеревался добраться до обеденного зала, в конце концов он мог себе это позволить, хотя бы раз за время путешествия, однако пустынные коридоры, а затем и вид перебегавших от колонны к колонне закованных в броню вооруженных ящеров заставил его отказаться от «выхода в свет».
Все это уже казалось не спектаклем, а самой настоящей акцией.
Брейн заметил, что на него уже охотятся, поэтому решил укрыться в собственном номере, чтобы там, вооруженным, иметь возможность разобраться с тем, что происходит.
Все то время, пока бежал к своему номеру, Брейн надеялся, что, несмотря на пугающе подробные детали, это все-таки сон. Ну мало ли каких побочных явлений не бывает при перегрузках, да еще на фоне успокоительных препаратов! С этими мыслями он добежал до номера, закрылся на замок, достал из багажа «девятку» с тремя магазинами и, укрывшись за спинкой мягкого дивана в гостиной, стал ждать, надеясь все же проснуться.
Между тем вскоре перед дверью его номера началась какая-то возня. Ему почудились шорохи, царапанье и даже шепот. Брейн это не то чтобы слышал, но как-то ощущал. И он неплохо представлял себе ситуацию, это называлось подготовка к штурму.
Но что он мог со своим пистолетом, если у них — он видел это издалека — были крупнокалиберные комплексы, выносящие дверь с одного выстрела. Да что там дверь! Они могли прошибить стену в любом месте! А у него всего лишь «девятка».
— И самое обидное — ничего непонятно, — вслух произнес Брейн, надеясь приободрить себя звуком собственного голоса.
И в этот момент в дверь постучали.
— Занято! — крикнул Брейн первое, что пришло в голову. За дверью стало тихо, никаких шевелений и вибраций. Он уже стал жалеть, что ответил так категорично, но тут стук повторился.
— Входите, не заперто! — разрешил Брейн, и от звука его голоса сработал замок, разрешая неведомому гостю войти.
— Ё-моё! — не удержался Брейн, увидев, кто к нему пожаловал, — двухметровый ящер в доспехах и с хвостом, торчавшим из-под бронированной оснастки.
Оружия при ящере не было, а шлем он держал в… лапах, демонстрируя, что настроен мирно.
— Здравуйете… — произнес он голосом, похожим на звук автомобильного клаксона.
— Если что, у меня здесь пистолет, — сказал Брейн, продемонстрировав «девятку».
— Я не вооружиен…
— Вижу. Кто ты такой, и как вы оказались на этом судне? — спросил Брейн, хотя понимал, что его вопросы глуповаты.
— Ия лейтенант Боокс… Ия знайю ваш язык…
— И что же это за язык?
— Древнеперманский. И йя очень рад, что могу практи… практиковываться на нем, потому что… э-э… живых носиителей не встречал. Никогда.
Брейн смотрел и не верил своим глазам. Этот ящер выглядел тем ужаснее, что действительно говорил на понятном языке, и мало того — выговаривал слова все более понятно, то есть адаптировался на ходу.
Когда он прерывался, испытывая трудности, то делал очень человеческий жест когтистой ладонью, подыскивая нужное слово. При этом еще и постукивал по полу хвостом.
— Я лейтенант сопровождения лайнера компании «Дюльхур»…
— То есть ты утверждаешь, что мы сейчас на этом «Дюльхуре»?
— Именно. У меня приказ арестовать вас и со всеми предосторожностями доставить в фионитовой клетке в Бамбоас.
— Зачем?
— Для опытов.
— Для каких еще опытов? — уточнил Брейн.
— Вы первый санютр с реальным телом, который нам попался.
— А какие эти самые санютры попадались прежде?
— Призрачные. Они и сейчас находятся на этом судне и появляются то в одном, то в другом номере — и да, вот в таких же креслах! — лейтенант указал когтистым пальцем на кресло в углу гостиной, из которого выбрался Брейн.
— Вообще-то я нахожусь на борту лайнера компании «Спейсперл». По крайней мере, когда я поднялся на борт этого судна, оно так и называлось. Вот это мой пистолет, на мне мой костюм, а в следующей комнате — мой багаж.
— Я и сам не понимаю, как это произошло, господин…
— Лукас.
— Лукас. Как это красиво звучит, — искренне восхитился ящер и причмокнул раздвоенным языком. — Я изучал древнеперманский именно потому, что мне нравилось его звучание. Меня в университете никто не понимал. А мне просто нравилось.
— Значит, то, что ты со мной разговариваешь, а не пытаешься арестовать совместно со своими солдатами, это только твоя инициатива?
— Да, господин Лукас. Но, боюсь, у меня не так много времени. Один из моих сержантов может сообщить, что я не спешу выполнять приказ, и тогда мне придется действовать.
— Ладно, полчасика у нас есть?
Лейтенант задумался. Должно быть, переводил «полчасика» в свои временные единицы.
— Да, полчасика, но не больше.
— Тогда давай пообщаемся, получше узнаем друг друга.
— Я… это предел моих мечтаний… — кивнул лейтенант и прищелкнул языком.
— Чем вы обычно питаетесь?
— Обычно — тазгольдерами. Это такие синтетические организмы.
— Только синтетическая еда?
— Редко по праздникам удается поесть ноблей.
— «Ноблей», вы сказали?
— Да. Вам знакомо это слово?
«Ну еще бы!» — мысленно воскликнул Брейн, возвращаясь к воспоминаниям пригорода Гринвуда.
— Как будто я его где-то слышал, — сказал он.
— А скажите, у вас действительно нет хвоста? — в свою очередь поинтересовался ящер.
— Нет.
— Даже небольшого? — с долей надежды в голосе уточнил лейтенант.
— Никакого нет.
— М-да, — скорбно покачал головой ящер и нервно дернул шеей, отчего проявились его могучие шейные мышцы. — И чешуи у вас нет, да?
— Ну вы же видите…
— Вижу, — кивнул лейтенант и вдруг встрепенулся, поводя узкими зрачками. — Кажется, меня вызывают. Подождите минуточку.
Он развернулся и вышел, оставив Брейна в состоянии неопределенности. С одной стороны, если он попал куда-то не туда, сопротивляться бессмысленно, а с другой — лучше уж погибнуть в неравном бою, чем зачахнуть, будучи утыканным исследовательскими зондами.
В какой-то момент Брейну показалось, что он снова слышит какие-то неясные звуки и ощущает вибрации.
Прошла минута, лейтенант не возвращался. Брейн невольно стал гадать — вызов от командования или прямо из Бамбоаса? Это, наверное, что-то вроде ставки их службы. Или, может, это их столица?
Вдруг в дверь вежливо постучали, и Брейн, взглянув на пистолет, еще раз ощупал карман дорогого пиджака, где лежали запасные магазины.
Стук повторился, и Брейн хрипло крикнул:
— Давай заходи по одному!
И прицелился в дверной проем.
Дверь открылась, и на пороге показался служащий компании «Спейсперл» в ливрее фирменной расцветки. Увидев наставленный на него пистолет, он несколько растерялся, но Брейн быстро убрал оружие и, поднявшись из-за спинки дивана, улыбнулся.
— Привиделось что-то после прыжка. У вас такое случается?
— О да, сэр! Некоторые очень своеобразно реагируют на прыжок и впоследствии рассказывают о своих видениях… — с готовностью поддержал тему служащий, напряженно улыбаясь.
— Расслабься, дружище. Я уже в полном порядке. Ты лучше расскажи мне, что именно видят эти неадекватные пассажиры? О чем они рассказывают? — спросил Брейн и, подойдя к служащему, положил руку ему на плечо, как равному.
— Говорят, что видят каких-то ящеров. Дескать, те ходят по их каютам, как у себя дома.
— Все говорят одно и то же?
— Ну да, у нас в компании даже внутреннее расследование проводилось с привлечением медицинской экспертизы.
— И что экспертиза?
— Сказали, что массовые галлюцинации. Что нужно другие препараты давать — более сильные.
— И что, помогло?
Прежде чем ответить, служащий замялся.
— Ну-ну, я понимаю, что информация конфиденциальная, но и я же не простой пассажир, а ВИП-клиенту положено знать больше.
— Ничего не помогло, сэр. И все эти жалобы продолжаются.
— Почему-то я так и подумал.
— Ну, сэр, если вы в порядке, я побегу дальше, у меня еще несколько номеров в списке. Хочу посмотреть, как они там после прыжка.
— Да-да, я в порядке, можешь бежать, — разрешил Брейн и, когда служащий убежал, зашел в ванную и глянул на себя в зеркало.
Ему не мешало побриться. И еще Брейн попытался взглянуть на себя глазами того ящера. Хвоста нет, чешуи тоже.
Неужели тот лейтенант был только в его воображении?
Умывшись, Брейн вышел в гостиную и обратил внимание на палас, в длинном ворсе которого остались следы ботинок лейтенанта-ящера.

Глава 15

Поскольку Брейн все еще чувствовал себя каким-то вареным, он решил пройтись по коридорам и заглянуть в какой-нибудь бар. На этот раз отправился на прогулку с «девяткой» и сначала очень внимательно присматривался ко всем, кого встречал в коридорах, на тот случай, если это опять какая-то не та реальность.
Однако теперь все было в порядке, и вскоре он перестал напрягаться, переходя с яруса на ярус и как должное принимая короткие поклоны персонала, которые реагировали на его «виповский» бейджик.
Вскоре Брейн нашел бар в морском стиле, который ему понравился. Большие аквариумные панели с подсвеченными воздушными пузырьками, красивые, извивающиеся в струях воды водоросли, золотые и серебряные рыбки, актинии и даже морские змеи.
Негромкая музыка на заднем плане и добродушный гоберли за стойкой — все это располагало к отдыху.
— Добрый день, сэр. Поздравляю с выходом из прыжка.
— Спасибо, дружище. Чем порадуешь?
— После прыжка рекомендую легкий мятный коктейль, который так и называется — «После прыжка».
— Годится, — согласился Брейн, усаживаясь за стойку так, чтобы видеть вход в бар и выход на кухню.
Бармен принялся смешивать коктейль, а Брейн заметил рядом с собой панельный аквариум, в котором плавало существо странного вида.
— Что это? — спросил он.
— Тазгольдер.
— Да?
Брейн принял стакан с голубоватой жидкостью и попробовал коктейль.
— А что это за животное? Из каких оно мест? — спросил он, прекрасно помня рассказ лейтенанта-ящера.
— Я не знаю, сэр, — отвел взгляд бармен.
— Да ладно, я же ВИП-пассажир, мне можно рассказывать то, что другим нельзя. К тому же я эти ваши заморочки с видениями знаю. Во время прыжка пассажирам всякая всячина мерещится.
— Ну да. Нам не разрешают говорить с пассажирами на эти темы. Но раз вы уже в курсе…
— Я в курсе. Так откуда этот зверь?
— Неизвестно. В наших аквариумах они появляются после прыжка. Бывает только один, вот как в этот раз, а иногда до трех-четырех.
— А кто же им такое название дал? — спросил Брейн, поглядывая на пришельца и потягивая коктейль.
— Мой напарник назвал, а ему пару раз это самое даже привиделось… Ну, во время прыжков. И он сказал, что там эти штуки называли именно так — тазгольдерами.
— Занятно. А что вы потом с ними делаете? Чем кормите?
— Ничем не кормим — мы же не знаем, чем надо, да они и не жрут. Просто плавают в воде, плавают, а потом — бац, и исчезают без следа.
— Без следа?
— Вот именно, сэр. Тут у нас один умник был в штате, так он называл это коллапсационным распадом.
— Мудреные словечки.
— А то! Сам бы я такое не выдумал. И еще он сказал, что этот распад… он свойственен…
— Свойственен?..
— Сейчас-сейчас, — поднял палец бармен. — Я слово вспоминаю. Ага, вот этот самый коллапсационный распад свойственен организмам синтетической структуры.
— Да у тебя в баре прямо хоть диссертацию пиши, — покачал головой Брейн, в который раз удивляясь, как много информации можно добыть в самых неожиданных местах. — А с чего понятно, что он синтетический, организм этот?
— Потому что он вроде как на батарейках. Отработал положенное, и все.
Брейн допил свой коктейль и поднялся с табурета.
— Ой, я как будто потяжелел от вашего мятного, — заметил он.
— Это не от мятного, сэр. Следующая большая станция, где сойдет половина пассажиров, — Танжер. А на нем гравитация сто семь процентов. Вот и прибавляют понемногу, чтобы через трое суток переход был незаметен.
— Умно.
— Умно, только дорого. Я раньше на разных лайнерах работал, там везде единица. А такую роскошь, как регулировка гравитации, может себе позволить только «Спейсперл» и еще пара компаний.
Брейн кивнул. Ему также предстояло сойти на Танжере.

Глава 16

На орбите Танжера огромный лайнер пристыковался к перевалочному узлу, и багаж Брейна перевезли на шаттл, курсировавший между орбитальными хабами и портами на поверхности планеты.
Чувствовалось, что уровень тут уже не тот, что на борту лайнера, однако и Брейн уже оделся попроще, чтобы не выделяться на улицах «варварской одеждой».
В городе, куда он направлялся, его ожидала теплая солнечная погода, поэтому он был в легких темно-серых брюках и в куртке на полтона светлее. Ботинки спортивного покроя, такие, чтобы и ходить, и бегать, и выпрыгнуть из окна, если что, ведь он ехал в неизвестность, и следовало ожидать всякого.
И хотя Брейн помнил о порядках и традициях Метрополии, то, что он увидел уже в зале порта, его удивило. Было такое впечатление, будто он с карнавала попал в какой-то пункт отбытия исправительных работ.
Гоберли, канзасы, суперколверы — все были одеты одинаково безлико в полурабочие комбинезоны, которые выглядели так, будто подарены обладателям старшими братьями. На фоне этой толпы он выглядел вызывающе.
А уж голубая рубашка в синюю полоску под курткой привлекала такое внимание, что Брейн торопливо застегнул куртку до самого верха, однако он все еще слишком выделялся — теперь прической.
В Метрополии стриглись в едином стиле — оптимально. То есть не слишком длинно, не слишком коротко, при этом так, чтобы не слишком часто ходить к парикмахеру.
Зайдя в туалет, Брейн оглядел себя в маленькое зеркало на стене и, смочив руки водозаменителем, как мог пригладил волосы, чтобы выглядеть попроще. В его ситуации выглядеть заметным было плохо.
Пришлось вместо рубашки надеть серую футболку, а еще он подвернул внутрь ворот куртки и оторвал на ее бортике ярлычок дорогой фирмы.
После этого Брейн еще раз взглянул на себя и удовлетворенно кивнул: теперь он приблизился к местным стандартам и мог следовать дальше.
Выйдя из здания порта на платформу такси, он уселся в автоматическую капсулу, и она тронулась, еще не услышав адреса доставки.
— Округ Венитас, здание Восьмого управления, — произнес Брейн.
— Заказ принят. Оплата до или после поездки? — поинтересовался робот. — До — скидка пять процентов.
— Отлично. Пусть будет после. — Никакие скидки его не интересовали.
После сделанного выбора капсула ускорилась, а затем они влились в поток таких же однообразных купсул-такси и больших капсул-грузовиков. Они без свойственной варварским колониям суеты неслись, строго соблюдая все правила, и водители не таращились друг на друга в открытые окна, потому что, как правило, транспорт в Метрополии управлялся роботами.
Смотреть по сторонам смысла не было — обочины и встречная полоса были закрыты высокими экранами, — поэтому Брейну оставалось любоваться теми частями зданий, которые были видны из-за пределов заграждений.
Казалось, даже воздух тут был какой-то безвкусный, хотя капсула внутри выглядела заметно чище, чем большинство такси в варварских регионах.
Дорога заняла чуть более получаса, и, расплатившись казенной карточкой, Брейн вышел из капсулы и смерил взглядом уходящее в небо здание Восьмого управления.
Что это было за управление, он не задумывался — майор Корсак знал, что делал, и, раз направил Брейна по этому адресу, значит, так было нужно.
Нарушая строгий вид здания-параллелепипеда, возле его входа располагалась целая серия каких-то инсталляций из белого и голубоватого металлов, по которым ползали роботы-чистильщики под присмотром строгого гоберли, одетого в подобие военного мундира.
Поднявшись на крыльцо, Брейн приблизился к дверному проему, закрытому прямоугольником затуманенного стекла без ручек и кнопок.
— Кто? — задал вопрос невидимый охранник.
— Капитан Винсент Лукас, — ответил Брейн, полагая, что придется подождать, пока сработает система связи с архивом данных, но замок сработал практически сразу, и дверь беззвучно убралась в стену.
Брейн прошел внутрь, оказавшись в уже знакомом ему туннеле безопасности. Такими здесь были оснащены все важные здания.
«Хранилище для предметов, запрещенных к проносу», — гласила надпись на табло справа от входа в туннель. Брейн понял, что это касалось и его багажа, поэтому подошел к загрузочной дверце, приложил ладонь к сканеру, и дверца открылась, предлагая Брейну положить багаж. Поставив чемодан, он снова приложил руку к окошку сканера, и дверца закрылась.
Теперь он мог проходить через следующий этап безопасности.
Туннель не имел никаких видимых устройств сканирования, не было тут и строгих операторов. Никто не подавал никаких команд, не светились контрольные лампочки, разрешавшие или запрещавшие проход.
Имелось лишь три прозрачных перегородки, которые открывались перед Брейном с определенным интервалом, тем самым определяя скорость прохода гостя через сканируемую зону. «Удобно», — подумал он. Миновав туннель, он оказался в лифтовом холле, где уже стояла лифтовая кабина с открытыми створками.
Брейн вошел в лифт, ничуть не сомневаясь, что это для него. Кабина беззвучно тронулась, и он, оглядевшись, ничуть не удивился, не обнаружив никаких кнопок.
Когда кабина остановилась, он вышел в лифтовой холл и увидел электронную панель с надписью: «Направо, в комнату 149».
Выйдя из холла, он повернул направо и зашагал по отшлифованному до блеска полу из пластического камня, который хотя и выглядел как гранит, но поглощал звуки шагов.

Глава 17

У двери с нужным номером отсутствовала ручка, и Брейн, толкнув ее, оказался в просторном кабинете со столом, за которым сидел суперколвер в гражданском костюме, полностью погруженный в изучение каких-то бумаг.
Брейн подождал, когда сидевший за столом поднимет на него глаза, и представился:
— Капитан Томас Брейн, прибыл для получения нового назначения.
— Присаживайтесь, капитан, — сказал суперколвер.
Брейн сел на предложенный стул и стал ждать.
Хозяин кабинета еще с полминуты разбирал документы, затем сложил их в папку и, щелкнув магнитным замочком, убрал в ящик стола.
— Почему ехали как Винсент Лукас, а приехали Томасом Брейном? — спросил он, сложив на столе свои большие руки.
— Обстановка была неспокойная. Так безопаснее.
— Обстановка была неспокойная, — повторил суперколвер. — У майора Корсака она всегда неспокойная. Значит, поедете по назначению под этим новым именем?
— Так точно, сэр.
— Хорошо. Ваш файл уже готов.
С этими словами хозяин кабинета выложил на стол карточку, являвшуюся одновременно удостоверением и расчетным документом. И листок с транзитными предписаниями и графиком следования до места.
— Вы направляетесь на Лутон-Двойной, там базируется наша спецчасть, которая занимается этими, как их… Ну, вы сами понимаете.
— Я понимаю, сэр, — кивнул Брейн.
— Но хочу вас предупредить: обстановка в этом гарнизоне неоднозначная. Сказывается напряженная работа, поэтому принять вас могут холодно. Это как закрытый клуб, понимаете?
— К чему я должен готовиться?
— К тому, что ваше назначение не будет принято, потому что в такого рода подразделениях местное командование имеет право решающего голоса.
— Я понимаю, сэр.
— Но если что-то пойдет не так, возьмите у них открепительное заявление, и мы найдем вам другое применение.
— Спасибо, сэр. Я это учту, — сказал Брейн, поднимаясь и взяв карточку, сунул в карман. — Разрешите идти?
— Разумеется, капитан. Вы свободны.
Брейн дошел до двери, но, остановившись, повернулся к суперколверу:
— Вопросы, капитан? — угадал тот.
— Так точно, сэр, последний.
— Я слушаю.
— Почему куратор такой огромной сети до сих пор майор?
— Вы о ком?
— О Корсаке.
Хозяин кабинета рассмеялся.
— Впервые слышу такой вопрос, капитан Брейн. Но поспешу вас заверить, что Корсак лет двадцать как не майор. Просто ему нравится называться так. Агенты, знаете ли, побаиваются высоких должностей, а Корсак в чине майора — достаточно авторитетный, но и не такой далекий, как генеральские звезды. Вот как-то так. Это его стратегия.

Глава 18

В ведомственный порт Брейна доставила казенная машина с водителем, молчаливым гоберли, который за время сорокаминутной поездки не проронил ни слова.
На проходной их ждала проверка пропуска, но предъявлял его водитель — на Брейна охрана даже не взглянула. Затем они проехали на территорию, машина помчалась по транспортной полосе, выделенной желтой «зеброй», и остановилась возле шаттла с логотипом какой-то коммерческой компании. Впрочем, Брейн понимал, что это всего лишь маскарад, поскольку с логотипами ИСБ никто никуда не летал.
Это было судно для дальних рейсов, о чем свидетельствовала его форма, характерная для аппаратов, возивших большой объем топлива. Правда, полную заправку они делали на орбитальных доках, спускаясь на поверхность планеты на небольшом резерве. Это позволяло им поднять на орбиту больше груза.
Выйдя из машины, Брейн вытащил чемодан из открывшегося багажника и стал подниматься по невысокому трапу.
Погрузочная дверь оказалась открытой, и он прошел внутрь, сразу оценив обстановку.
Это был полугрузовой транспорт, имевший дополнительный пассажирский модуль, но к нему пришлось пробираться мимо контейнеров, которые были надежно закреплены стропами на случай болтанки.
Едва Брейн открыл дверь в салон, зазвенел имитатор колокольчика, из кабины вышел суперколвер в потертом парадном кителе гражданского пилота. У него были воспаленные глаза, и сам он выглядел худым. Особенно это было заметно из-за его высокого роста — он был на голову выше рослого Брейна.
— Ага, основной пассажир прибыл.
— Так точно. Капитан Брейн.
— Это необязательно, вы у меня просто пассажиром числитесь. Доставка на Лутон-Двойной. К сожалению, условия для дальнобоя у нас не очень — вместо коек вон только раскладные лавочки. Зато гальюн чистый и, что особенно важно, теплый.
— Прекрасно, — кивнул Брейн, пристраивая между креслами свой чемодан и прихватывая его сразу двумя ремнями безопасности.
— Сразу видно бывалого путешественника, — заметил пилот.
— Да уж поплавали, — улыбнулся Брейн. Приветливые суперколверы в здешних местах попадались редко.
— Располагайтесь и отдыхайте, мы ждем прогноз на звездные шторма, через полчаса получим полный расклад — и стартуем.
— Ага, — кивнул Брейн, опускаясь в ближайшее кресло. — А на Лутоне мы прямо на поверхность сядем?
— Нет, груз мы везем в другое место, в Гаверан, а вас забросим на хаб Лутона, там вас будут встречать.
— Понятно, — Брейн поднялся и разложил полку. — А какой-нибудь матрасик найдется?
— Найдется. Если устали, я и подушку принесу…
— Нет, сейчас я в порядке, но хотелось бы не выпасть из суточного графика.
— Это вам не грозит. После заправки на орбите мы дойдем до места за восемь с половиной часов.
— Вот как? — удивился Брейн. — А я прикидывал, что придется трястись трое суток.
— Нет, у нас судно только выглядит как обычный грузовичок, а на самом деле…
Договорить пилот не успел, его позвали из кабины.
— Ну вот, пришла погодная справка, так что крепитесь рядом с чемоданом, мы поднимаемся очень резво.

Глава 19

Пилот не обманул. После того как запустились двигатели шаттла, тот после минутного прогрева будто подпрыгнул на гигантских пружинах, и это продолжалось секунд тридцать, в течение которых Брейн, задержав дыхание, старался не потерять сознание от перегрузок.
Скрипели страховочные ремни, мелко вибрировал корпус судна, а затем все разом прекратилось и накатила легкая тошнота — шаттл вышел на орбиту.
Какое-то время ничего не происходило, потом началось маневрирование — должно быть, на заправочном узле была очередь.
Двигатели включались ненадолго, судно переходило с одного эшелона на другой, пока наконец Брейн не увидел изъеденную космической пылью причальную стенку узла.
Лязгнули космические захваты, потом что-то заскрежетало на корме, и спустя несколько мгновений со стороны кабины послышалось попискивание тревожного датчика. Затем оттуда выбежал гоберли и, пролетев по проходу между креслами, выскочил в грузовой отсек.
В корме снова заскрежетало, но уже не так громко. Послышались ругательства, и, наконец, снова появился гоберли. Он закрыл дверь в грузовой отсек и вернулся в кабину, а в ответ на озабоченный взгляд Брейна пояснил:
— Заправочный привод иногда заедает. Приходится его вручную вправлять, ногой.
Брейн кивнул, продолжая сидеть пристегнутым и не решаясь без команды снимать страховочные ремни.
Заправка длилась с четверть часа, и все это время было слышно, как где-то в корме то включаются, то вновь выключаются какие-то электроприводы.
Наконец заработали малые маневренные двигатели, шум от которых был едва различим, как стрекотание далекого сверчка. И едва шаттл отошел от узла, его место тотчас заняло другое судно с сухими баками.
«Плотненько у них тут», — подумал Брейн.
Включились маршевые двигатели, но пока в прогревочном режиме, то добавляя, то убавляя тягу.
«Адаптация к топливу», — предположил Брейн.
В салон вышел пилот-суперколвер.
— Ну что, можно расстегиваться? — спросил Брейн.
— Нет, через часик можно. А сейчас лучше посетите гальюн, а то потом это сделать будет крайне сложно.
— Болтанка начнется?
— Нет. Спецрежим, который включается на марше, не способствует потере массы. То есть до гальюна можно дойти легко, а вот толку с этого — ноль.
— А что же это за режим такой? — поинтересовался Брейн.
— Это такой гибридный прыжок. На самом деле он лишь называется прыжком, а по сути лишь линейный разгон без перехода в подпространство. Мы будем скользить по границе перехода фаз — твердой и плазменной формы.
— То есть мы с вами тоже в виде плазмы будем?
— Нет, в виде плазмы будет лишь часть обшивки, примерно третья часть массы судна.
— Треть массы?! А что потом будет с нашим кораблем? Как мы вообще будем лететь дальше? — Брейн был не столько испуган, сколько удивлен.
— А что вас так пугает?
— Я немного изучал теорию плазмы взрывных процессов, и там только «распад первоначальных форм», и ни о каком восстановлении не говорится.
— Эй, да вы, я вижу, диверсант! — радостно воскликнул пилот.
— Совсем не обязательно, — сдал назад Брейн.
— Ладно-ладно, — по-варварски махнул рукой суперколвер. — Это не мое дело, но для того, чтобы после плазменного перехода мы вернули массу и форму, у нас на корабле смонтирован контур матричного поля, в памяти которого прописаны все параметры корабля во всех подробностях. Поэтому после торможения все прописанные в контуре формы возвращаются в первоначальное состояние.
— Да?
— Да.
Ответив на вопросы пассажира, пилот посетил гальюн, и после него этой услугой воспользовался Брейн — бывалые плохого не посоветуют. И да, гальюн оказался теплым и сухим, в то время как на других судах Брейну часто приходилось видеть там иней.

Глава 20

Не особенно мудрствуя, Брейн решил не изменять своим привычкам и автоматически заснул, как только скоростное судно вышло на крейсерский режим.
Спустя четыре часа он все же проснулся, чтобы сходить в гальюн по малой нужде, однако, как и предупреждал пилот, рядовая процедура вылилась в целый гражданский подвиг.
Еще два часа он бодрствовал, в который раз прокручивая события последних месяцев и проверяя, правильно ли «разложил все по полочкам». Получалось, что правильно. И Брейна снова сморил сон, однако уже минут через тридцать яркий свет в небольшом иллюминаторе заставил его проснуться.
Как оказалось, неподалеку к их шаттлу пристроились еще два судна, и свечение плазменной короны вокруг их корпусов было более заметным, чем свечение плазмы шаттла.
Желто-голубое пламя не давало Брейну сразу определить тип судна, однако, поскольку те вели себя беспокойно, то и дело перестраиваясь, он сумел разглядеть обтекатели пушек и титанитовые кожухи низкочастотных радарных генераторов.
Это были истребители.
Пара вдруг резко отошла в сторону, а затем, скользнув вниз, показала расположенные на брюхе подвески с ракетами.
Оценив размер боеприпасов, Брейн сделал вывод, что это скоростные перехватчики, но что они делали здесь — рядом с коммерческим бортом?
Не успел Брейн погрузиться в анализ, в салон выскочил пилот-суперколвер. Теперь его лицо было красным, он нервно скручивал листок жесткой электронной бумаги, на которой обычно появлялись дубли навигационных сообщений и прогнозов космической погоды.
— О, надеюсь, ты в порядке? — спросил он, притормаживая.
— Что-то случилось?
— А что могло случиться? Хотя… да, случилось.
— Я видел перехватчики…
— Это наши, но их слишком мало.
— Их было два.
— А тех — двадцать.
— Каких «тех»? — поднялся с места Брейн.
— Каменные ящеры, так их здесь называют.
— У них что — свой флот имеется? — удивился Брейн и посмотрел в иллюминатор, но там было темно. Свои, видимо, ушли, а чужие не появлялись.
— У них нет больших кораблей, однако малой авиации достаточно. Другое дело, что здесь они показывались редко, — мы же в паре шагов от точки торможения, и тут повсюду зенитные стационары… — Пилот развел руками. — Не знаю, на что они надеются.
— А давно вы тут были в последний раз? — спросил Брейн, снова выглядывая в иллюминатор.
— Пару месяцев назад — забрасывали груз на Мерло-Грациус.
— За пару месяцев ситуация могла перемениться. А почему даже звезд не видно?
— Мы идем по краю светового барьера, поэтому никакие объекты внешнего мира с нами на волновом уровне не стыкуются.
— Но пару истребителей я видел.
— Видели, потому что они шли в том же режиме, что и мы.
Внезапно в глазах у Брейна потемнело, и он, качнувшись, схватился за спинку кресла, думая, что падает в обморок, но затем снова стало светло, как будто включили свет.
— Что это было?! — воскликнул он.
— Встречным курсом прошли! — ответил пилот и, приблизившись к одному из иллюминаторов, выглянул наружу.
— А темнота? Почему даже в глазах потемнело?
— Наложение фаз, они же прошли встречным курсом.
— Понятно, — кивнул Брейн, хотя ничего не понял. — А что же нам теперь делать?
— Будем надеяться, что у них уже нет времени вернуться и перехватить нас или у них какие-то другие цели.
— А может, вам следует как-то поманеврировать? Или вызвать помощь?
— Помощь нам уже оказали — сообщив о присутствии пиратов и их количестве. А маневр в этом режиме движения почти невозможен.
— А истребители вон как крутились, — заметил Брейн.
— Возможно. Но мы раз в двадцать тяжелее их, нам так не покрутиться.
Брейн вздохнул и сел, а пилот вернулся в кабину. Зачем он вообще выходил, Брейну было непонятно.
А между тем «гости» шаттл все же заметили и вернулись, но тут же были встречены парой правительственных перехватчиков и подоспевшей ей на помощь еще одной парой.
На непроницаемо черном фоне заметались факелы, то стремительно увеличиваясь до размеров огромного костра, то удаляясь к невидимому горизонту едва заметными огоньками.
Огни стартующих ракет закручивались расплывчатыми спиралями и, настигая жертву, превращались вместе с ней в вытянутые протуберанцы светящегося газа — никаких обломков Брейн не видел.
Эта удивительная картина, происходившая по непривычным ему законам, настолько увлекла Брейна, что он забыл об опасности и, приклеившись к иллюминатору, старался не пропустить ни одной детали.
Грузовой шаттл продолжал нестись к зоне торможения, до которой оставались уже минуты, а к очагу схватки, перемещавшемуся вместе с шаттлом, добавлялись все новые участники — еще несколько пар правительственных истребителей и полдюжины пиратских аппаратов.
По непонятной причине пираты пытались во что бы то ни стало уничтожить шаттл — возможно, он вез какие-то стратегически важные грузы, а быстро нараставшая правительственная группировка не позволяла сделать этого, и обе стороны несли потери, ничуть об этом не беспокоясь.
За полминуты до зоны торможения Брейн видел пространство, заполненное разнонаправленными спиралями стартующих ракет и изломанными силуэтами светящихся протуберанцев, указывавших на гибель очередного корабля.
Эта огненная мясорубка продолжалась до самой зоны торможения, но за пару мгновений до вхождения в нее Брейн заметил расходящиеся огненные круги и черную точку в их центре. Он лишь успел предположить, что так выглядит приближавшаяся к ним ракета, и в следующее мгновение страшный удар сотряс весь корпус шаттла, его правое крыло разбилось на несколько крупных и множество мелких осколков.
Брейн не успел испугаться, он только наблюдал, как обломки бешено вертелись в облаке сопутствующей плазмы. Выглядело это жутко, но сделать выводы Брейн не успел. Последовал резкий толчок, и все вокруг, даже серые салфетки на изголовьях кресел, начали тормозиться, чтобы отдать бешеную энергию безумных скоростей гравитационным полям принимающей планеты.
Брейна вдавило в натянувшиеся как струна фиксирующие ремни. Он зажмурился, старательно напрягая все мышцы, чтобы не получить смещения внутренних органов, — при перегрузках такое иногда случалось.
Мелькнула мысль насчет пилота: парень вовсе не выглядел атлетом, как он справлялся с такими нагрузками?
Спустя секунд двадцать перегрузки стали уменьшаться, но затем включился тормозной блок двигателей, снова увеличивая перегрузку, и Брейн почувствовал, как заныли швы на когда-то сшитых хирургами костях.
Вскоре совсем отпустило — торможение почти прекратилось, и он сумел набрать в легкие воздуха. Вздохнул и выглянул в иллюминатор, ожидая увидеть разорванную плоскость, однако крылышко было как новенькое в обрамлении потускневшей короны плазмы.
Начали появляться звезды. Но не все — пока лишь самые крупные. По мере того как скорость продолжала снижаться, все новые звезды засевали черный и безжизненный прежде космос.

Глава 21

Появился пилот, чтобы проверить, как себя чувствует пассажир. Брейн ему улыбнулся.
— Вы в порядке? — спросил суперколвер.
Брейн кивнул.
— Как перегрузки?
— Я оценил, — снова улыбнулся Брейн. — Вы-то как? Вам же такое часто переживать приходится?
— О, за нас не беспокойтесь, мы обеспечены гравитационными компенсаторами.
«Понятно», — с долей обиды подумал Брейн. Он зря беспокоился о состоянии пилотов, о них уже побеспокоились, а вот пассажиры были предоставлены сами себе. Интересно, скольких они довезли до места?
— Иногда мы довозим до места сильно покалеченных пассажиров, — сообщил суперколвер.
— Да вы что? — сыграл идиота Брейн.
— Правда! Вы, я вижу, крепкий такой, но часто попадаются субъекты обычного сложения, и мы их сразу по прибытии отправляем в госпиталь.
Брейн не нашелся что еще сказать. Он чувствовал себя не слишком хорошо, и пилот ушел к себе, а затем ненадолго выглянул штурман-гоберли.
— Эй, парень, ты и вправду живой? — спросил он.
— А как бы тебе хотелось? — озадачил его Брейн.
— У нас с лейтенантом пари было…
— И ты поставил на госпиталь?
Гоберли не ответил и убрался в кабину. А Брейну стало понятно такое трепетное внимание к нему пилота-суперколвера. Перед разгоном он приходил, чтобы оценить состояние пассажира, а после торможения проверял свою ставку. А Брейн воспринял это как знак сочувствия и сопереживания.
«Глупец», — отругал он себя. Пари этих двух мошенников напрочь побило его хваленую интуицию. И это Брейна расстраивало больше всего.
Миновав парочку ярко освещенных ракетно-артиллерийских станций, ощетинившихся панелями с ракетными установками и стволами орудий с шапками разгонных генераторов, шаттл наконец вышел в гражданский эшелон, встав в очередь за пузатым пассажирским транспортом, катавшимся на маршрутах средней протяженности.
Спустя сорок минут Брейн уже сошел на площадку с отлично сбалансированными гравитационными соленоидами, передававшими гравитационный коэффициент планеты.
«Пилот сказал, что меня встретит гоберли в утепленном комплекте…» — вспомнил Брейн, просеивая немногочисленную публику небольшого зала.
Кто-то только прибыл и осматривался в поисках встречавших или информации на табло, другие прохаживались, разминая ноги, затекшие от долгого ожидания транзитного транспорта.
В зале оказалось пять гоберли, при этом двое — женщина с ребенком. Еще один — старик с седыми волосами, то и дело проверявший переносную клетку с каким-то животным.
Остальные двое вполне могли оказаться встречавшими Брейна курьерами, но один покачивался в такт слышимой только им музыки и иногда даже подпрыгивал, демонстрируя качество принятых таблеток, а другой был в безрукавке с огромным торговым лейблом во всю грудь — такие раздавали на массовых рекламных мероприятиях.
Пилот же указывал на утепленный комплект. Где же этот утепленный парень?
Продолжая осматриваться, Брейн обнаружил на одном из кресел в зале утепленную армейскую куртку. Не мешкая больше ни минуты, он подошел к гоберли в рекламной футболке и спросил:
— Ты встречаешь Винсента Лукаса?
— Я, — ответил гоберли, смерив Брейна взглядом.
— Я он и есть.
— Но, сэр… Винсент Лукас — суперколвер.
— А я тебе чем не суперколвер? Или ростом не вышел?
Гоберли отошел на шаг, чтобы еще раз оценить стать гостя.
— Ну, что не так?
— Рост у вас приличный, сэр, и плечи, как у раскаченного гоберли, но вы же не суперколвер?
— Нет. А что, это так важно?
— О! — Встречавший недовольно покачал головой и поежился в своей легкой футболке. — Еще как важно. Полковник Вильямс ожидает суперколвера.
— Я дам сто очков вперед любому суперколверу, парень, — попытался отшутиться Брейн, которому не понравилась реакция встречавшего.
— Охотно верю, сэр, но полковник ждет именно суперколвера.
— Ладно, давай не будем здесь фантазировать и направимся прямиком к твоему полковнику. Если у него будут какие-то сомнения, я с радостью их развею.
Гоберли снова с сомнением покачал головой, забрал куртку и направился к выходу из зала. Брейн с багажом пошел следом.

Глава 22

Выйдя из зала в причальную галерею, они прошагали пару сотен метров мимо полутора десятков швартовочных узлов, пока не оказались напротив своей ячейки.
Гоберли набрал на замке код, створки разъехались, и в конце короткого коридора при слабом освещении Брейн разглядел распахнутый люк шаттла.
Сопровождающий проскользнул в него легко, Брейну пришлось пригнуться. Однако в салоне потолок оказался достаточно высоким, и пассажир смог распрямиться, сразу выбрав место возле иллюминатора.
— Мангверд, трогай! Мы на месте!.. — крикнул гоберли, падая на одно из кресел первого ряда — возле кабины.
Салон шаттла оказался значительно меньше того, в котором Брейн добирался сюда, однако более комфортным. Кресла были мягкие, с электронной подгонкой под анатомию тела, а в воздухе чувствовался легкий аромат аэростимуляторов — что-то вроде «горной вершины» или «утра в лесу».
Из узкой дверцы кабины выглянул канзас и, увидев пассажира, состроил недоуменную гримасу.
— Не нравлюсь? — спросил Брейн.
— Мангверд, ну чего ты выперся? Давай уже отчаливай! — раздраженно потребовал гоберли.
— Полковник тебя не похвалит, Уолли… — усмехнулся канзас, пропуская вопрос Брейна.
— Без тебя знаю! Только я всего лишь выполняю приказ!..
— Все мы выполняем приказы, — вздохнул канзас. — А вам, сэр, главное, надо понравиться полковнику, но сразу предупреждаю — это невозможно, потому что он ждет суперколвера.
Сказав это, пилот убрался к себе, и вскоре, качнувшись, шаттл отошел от причальной стенки.
Брейн по привычке уставился в иллюминатор, обдумывая сложившуюся ситуацию. По всему выходило, что его на новом месте не ждали.
Шаттл маневрировал с орбиты на орбиту в ожидании разрешения диспетчеров спускаться в атмосферу. Из этого Брейн сделал вывод, что орбитальное движение здесь весьма плотное, а значит, и материки освоены хорошо.
Ему уже приходилось сталкиваться с ситуацией, когда часть одного материка была колонизирована, а остальная планета оказывалась не только не освоена, но и мало изучена. В таких местах даже на освоенных территориях случались неприятные события вроде выхода из земли роев гигантских хищных насекомых или материализации опасных саморегулирующихся субстанций, бороться с которыми не было никакой возможности, поскольку они появлялись раз в несколько десятков лет. А нет статистики, нет и методов противодействия.
Несмотря на то что гоберли сидел на несколько рядов дальше, Брейн видел, что парень нервничает. Причем его нервное состояние усиливалось по мере того, как шаттл, пробивая один слой атмосферы за другим, приближался к посадочной площадке на территории военной базы.
Вскоре появился город, подсвеченный перекрестными лучами двух солнц и состоящий из приземистых зданий в пару десятков этажей.
Улицы были спланированы идеально ровно, но архитектура, насколько можно было судить с высоты в несколько тысяч метров, не блистала разнообразием.
Близко к городу шаттл подходить не стал и, чуть довернув влево, начал спускаться куда-то к заросшим лесом и гигантскими лишайниками холмам. Промелькнула река, сверкнули серебром несколько круглых озер, и наконец Брейн заметил безликие бетонные постройки военной базы. В тот момент, когда выпущенные шасси коснулись посадочного квадрата, гоберли, вопреки инструкциям, отбросил ремни безопасности и, соскочив с места, распахнул дверь пилотской кабины.
— Ты чего?! — услышал Брейн возглас удивленного пилота.
— У тебя есть что-нибудь?
— В каком смысле? — спросил пилот.
— В том самом.
— Так срочно?
— Мне к полковнику пустым идти…
Брейн догадался, что пилот понял, о чем речь, поэтому что-то дал гоберли. Тот сделал шаг в кабину, и его не было видно секунд двадцать. Потом он вышел в проход между креслами и, улыбнувшись Брейну, сказал:
— Поздравляю вас, сэр, вы дома!
— Так уж и дома, — вздохнул Брейн и, подхватив свой багаж, направился к выходу. Но едва ступив на трап, он заметил, что гравитация на Лутоне-Двойном на пару процентов выше, чем отрабатывали соленоиды шаттла.
Другой бы не заметил, списав на недомогание и плотный ужин накануне, однако Брейну случалось высаживаться с «корабля на бал», когда «бал» оказывался нашпигован осколками и бинарными зарядами, поэтому он по привычке относился к подобным вещам более критически.

Глава 23

Спустившись на бетон посадочной площадки, Брейн огляделся и с удовольствием перевел дух, наполнив легкие ароматами цветущих по периметру бетонки розовых кустов. Над ними вились похожие на богомолов насекомые с тремя парами крыльев. Полудюжиной хоботков они высасывали нектар сразу из нескольких цветков одновременно.
— Значит, так… — произнес гоберли и, обнаружив, что перед ним никого нет, развернулся в сторону Брейна.
— Значит, так, сэр, сейчас идем на доклад к полковнику Вильямсу. До его офиса триста двадцать четыре метра. Вы понимаете меня?
— Как никогда хорошо.
— Тогда следуйте за мной и…
— Не нарушайте правил уличного движения, — предложил свой вариант Брейн, видя, что гоберли выбрал слишком крепкую для этого случая таблетку. Возможно, другой у пилота просто не оказалось.
— Нет-нет, идите за мной. Сейчас уже поздно что-то изменять, — сказал гоберли, направляясь в сторону бетонного сооружения, мало похожего на жилое помещение или офис. Скорее это был какой-то производственный корпус, который впоследствии переделали, прорубив окна и двери. Впрочем, газоны и дорожки между зданиями были в полном порядке, как и положено в воинской части.
Гоберли с Брейном вошли в сумрачную галерею с грубыми бетонными стенами, где пол был выстлан голубоватым пластиком, а в воздухе пахло моющими средствами.
Следуя за гоберли, Брейн миновал несколько дверей с табличками и остановился, когда тот поднял руку в останавливающем жесте, как будто они были на какой-то спецоперации.
Брейн поставил на пол чемодан и стал ждать, в то время как гоберли еще какое-то время не двигался с места, набираясь решимости, чтобы предстать перед грозным начальником, и, похоже, даже полученная от пилота таблетка не очень помогала — страх заставил гоберли протрезветь. Наконец он решился и, толкнув дверь, вошел в подобие приемной, впрочем, Брейн успел рассмотреть, что на столе, за которым когда-то сидел секретарь, теперь стояли ящики с боевым снаряжением.
Дверь в приемную закрылась, потом последовала пауза, и послышался стук в дверь полковника Вильямса. До предполагаемой развязки оставались какие-то секунды, и Брейн стал прислушиваться, невольно проникаясь к гоберли сочувствием.
Примерно с полминуты было тихо, а затем раздался грохот, что-то врезалось в стену, послышались крики, заглушаемые двумя дверями, и стало понятно, что боялся гоберли не зря.
Спустя еще секунд десять он вышел в коридор. Одна сторона его лица была красной, однако в остальном гоберли выглядел почти счастливым — должно быть, посчитал, что легко отделался.
— Вы должны пойти к нему, сэр, — произнес гоберли таким тоном, будто ожидал, что Брейн подхватит багаж и с воплем помчится прочь, однако у гостя были другие планы. Он шагнул с чемоданом в приемную, пристроил его возле стола и постучал в дверь, но, не дождавшись ответа, зашел в кабинет, на ходу произнося:
— Разрешите, сэр?
— Вы уже вошли, капитан, — пробурчал из-за стола полковник Вильямс, поглядывая на Брейна из-под кустистых бровей.
— Сэр, докладываю: капитан Томас Брейн прибыл для дальнейшего прохождения службы.
— Почему в сопроводиловке, которую мне прислали, написано «Винсент Лукас»?
— Это транзитный псевдоним, сэр, для безопасности, — пояснил Брейн, хотя можно было не сомневаться, что полковник и так все прекрасно понимал.
— А то, что в ответе на нашу заявку написано «суперколвер», это как понимать? Тоже из соображений безопасности?
— Возможно, и так, сэр, относительно этого я был не в курсе. Однако, если вам нужен специалист, он перед вами. Уверяю вас, я справлялся с работой не хуже любого суперколвера.
Брейн намеренно пошел напрямик, чтобы сразу расставить все по местам. Он не видел необходимости играть в какие-то игры, поскольку было ясно, что полковник уперся в пункт происхождения Брейна.
— Нам нужен специалист, капитан Лукас, или как вас там… Мы испытываем острейший дефицит специалистов, однако мы занимаемся очень серьезной работой и не можем себе позволить замещать должности всякого рода… неизвестными и непроверенными личностями.
— Ну так проверьте меня, сэр.
— Проверить? И каким же образом?
— Каким посчитаете нужным.
— Вот даже как? — сыграл удивление полковник, скрывая при этом усмешку. Затем вышел из-за стола и подошел к Брейну, разглядывая его, а тот в свою очередь разглядывал полковника.
— А если я предложу вам, капитан, проверить вашу решимость в спортзале, что вы на это скажете? — издалека начал полковник. Брейн его понял, но виду не подал.
— Мне что, будет предложено потягать штангу?
— Зачем? Есть вещи интереснее тяжестей. К тому же сейчас по расписанию одна из групп проводит тренировку. Идемте?
— Как скажете, сэр. Только мой багаж… мне взять его с собой?
— А где ваш багаж?
— В приемной.
— Какой еще приемной? Тут вам не бордель какой-нибудь, капитан, мы действующее подразделение и в разных там секретарях не нуждаемся, — строго отчитал Брейна полковник, как будто тот был в чем-то виноват.
Следом за ним Брейн покинул кабинет, и они двинулись по коридору в глубь сумрачного строения.
По походке полковника Брейн определил, что тот имел неоднократно ранения: в правую руку, в левую ногу и сквозное — в легкие. О последнем свидетельствовало дробное дыхание, которому Брейна в свое время учили в госпитале на реабилитационном курсе.
Впоследствии ему удалось восстановить нормальную функцию, а полковнику нет, вероятно, ранение того было тяжелее.
С рукой проще — полковник косовато ею отмахивал при ходьбе и время от времени как бы встряхивал. Сам он этого не замечал, это было чем-то вроде нервного тика.
Ногу он тоже ставил не слишком уверенно, скорее всего был курс восстановления стопы. Ну и по тому, что все эти «недоделки» по восстановлению были заметны, Брейн сделал вывод, что полковник предан своему делу и не позволял себе задерживаться в госпиталях ни одного лишнего дня, экономя на курсе восстановления.
Они прошли метров двести, совершая повороты в путаном коридоре, однако Брейн по привычке их запоминал, и у него сама собой складывалась схема движения — когда-то его хорошо этому научили.

Глава 24

Спортзал оказался большой комнатой с огромными, во всю правую стену фальшокнами. В дальнем его конце располагались тренажеры — обычные динамофизические и с полдюжины электронных кабин. Занимавшаяся здесь группа насчитывала двенадцать бойцов. Они прервали занятия по рукопашному бою и построились в одну шеренгу, едва в зале появился полковник.
Полковник жестом остановил старшего, который намеревался сделать доклад, и тот встал в строй.
Брейн оценил стать бойцов группы. Лишь двое из ее состава были одного с ним роста, остальные выше и шире в плечах. Качков не было, все бойцы жилистые, с эластичными быстрыми мышцами. Брейн даже предположил, что такой идеальный результат был достигнут применением нейрохимических оптимизаторов.
— Камрады, сегодня у нас практически праздник, — едко начал полковник. — Управление по личному составу откликнулось на наши просьбы и прислало нам капитана Лукаса Брейна, или как-то наоборот. Капитан простит меня, если я ошибаюсь, поскольку я, по его милости, совершенно запутался. Как вы сами видите, камрады, капитан не совсем то, что нам нужно, а точнее — совсем не то. Однако он заверил меня, что я могу его испытать так, как мне будет угодно, с тем чтобы по результатам испытаний я получил право нарушить одно из наших самых главных правил при наборе в группу.
Сказав все это, полковник замолчал, молчали и остальные, а он, немного отдохнув, добавил:
— Сержант Клаус, поставьте капитану в пару кого-нибудь из ребят. Посмотрим, на что годится наш претендент.
— Слушаюсь, сэр. Лейтенант Малье, поработайте с гостем, — сказал сержант-инструктор, и названный боец смерил Брейна оценивающим взглядом. Он был почти на голову выше Брейна и почти вдвое моложе, однако Брейна смущало другое.
— Сэр, я в гражданской одежде и дорожных ботинках, становиться в таком виде будет оскорблением для моего противника, — сказал он, обращаясь к полковнику.
— Что ж, сержант, выдайте капитану соответствующее снаряжение.
— Слушаюсь, сэр. Капитан, возьмите на стеллаже обувь и тренировочную пару.
Брейн подбежал к стеллажу у стены, быстро нашел упаковку со своими размерами и, раздевшись, лихо, по-военному оделся под наблюдением тринадцати зрителей. После чего подбежал к сержанту и доложил:
— Я готов.
— Вставайте с лейтенантом, — указал тот, и Брейн пошел на ковер, где его уже дожидался соперник.
— Каков уровень разрешенного воздействия? — спросил тот у инструктора. Сержант в свою очередь посмотрел на полковника, а полковник сделал вид, что не услышал вопроса, и тогда инструктор сказал:
— Уровень максимальный.
Лейтенант атаковал первым, и Брейн стал вяло обороняться, стараясь не давать лейтенанту прицелиться и провести какой-нибудь отработанный ход. Непривычная тяжеловатая гравитация требовала привыкания, но времени на это не было, и Брейн действовал так, чтобы лучше почувствовать свое тело в новых условиях.
Заметив вялость Брейна, противник начал поддавливать, выискивая момент для завершающего удара. Всем было понятно, что полковник привел новичка, чтобы его здесь жестко проучили, и, конечно, лейтенант хотел продемонстрировать перед начальником свои возможности.
Между тем Брейн после первых двадцати секунд начал входить в ритм боя и перестал бегать от навязчивых атак лейтенанта. Замедлившись, он спровоцировал противника на атаку и, парировав направленный в лицо удар, отбросил лейтенанта толчком в живот. Выглядело это почти оскорбительно, и лейтенант завелся — повторил атаку, старательно пряча решительный удар за сплетение разведывательных выпадов.
Он проверил крепость ног Брейна хлесткими лоу-киками, и тот всякий раз морщился и отскакивал, демонстрируя, что ему больно. Сложным обманным связкам Брейн противопоставлял свои — еще более запутанные, однако выглядевшие как нагромождение спонтанных действий. Это заставляло противника думать, что Брейн паникует, и в конце концов лейтенант решился на еще одну открытую атаку, но нарвался на встречный удар в грудь.
— Стоп! — скомандовал инструктор. — Теперь давай ты, Пинцер!
Тяжело дышавший лейтенант сошел с ковра, понимая, что инструктор спас его от позора, а ему на смену вышел другой боец.
Уже по тому, как он начал, Брейн увидел, что это игрок из другой лиги. Его разведка представляла собой жесткие атакующие действия. Он был уверен в себе и не тратил время на прилаживания и проверки.
Брейну пришлось быть очень внимательным, поскольку даже удары, приходившиеся в защиту, потрясали его и «сушили» руки. Он понимал, что это не последний соперник и следует себя поберечь, однако осадить его быстро будет означать открыть козыри перед следующим, еще более сложным бойцом. И Брейн решил потерпеть еще немного, ограничиваясь жесткими блоками и вынуждая соперника поберечь собственные конечности.
Однако тот решил не упускать шанса показаться перед начальством и атаковал без подготовки, в результате чего Брейн, поймав его руку в захват, рванул на себя и, скользнув в сторону, выполнил жесткую подсечку, отчего ноги его противника подлетели выше головы. Упав, он попытался тут же подняться, однако отбитые подсечкой ноги беднягу почти не слушались.
Двое товарищей бросились к нему, чтобы помочь сойти с ковра, и взамен сошедшего с дистанции бойца к Брейну шагнул сам инструктор.
Он смотрел на Брейна и старался по его глазам понять, насколько сильно тот прикидывается и чего от него можно ожидать. А Брейн старался не смотреть на сержанта, понимая, что тот может его прочесть.
Брейн и сам так читал по глазам других, составляя мнение и как о личности, и как о бойце.
Между тем полковник продолжал выжидать и теперь смотрел на новичка лишь с любопытством — своего мнения о нем он не изменил и изменять не собирался.
Инструктор оказался опасно «мягким». Его движения было трудно заметить, а намерения предугадать. Брейну пришлось напрягать свое внимание до предела, чтобы не прозевать момент атаки, однако он его все же прозевал: защита против его удара вдруг скользнула по руке, и ему лишь чудом удалось выскочить из захвата, получив легкое растяжение в локте левой руки.
Поняв, что так его тут покалечат, он прошелся по ногам обидчика сокрушительными лоу-киками, и было видно, что инструктора такая мощь ударов неприятно удивила. Брейн был готов к продолжению, но неожиданно вмешался полковник. Он поднял руку и скомандовал:
— Стоп! Капитан Брейн, переодевайтесь и возвращайтесь в мой кабинет…
Сказав это, полковник тотчас покинул зал, и Брейн поспешил к стеллажу, где при полной тишине в зале переоделся и выскочил в коридор.
Разумеется, полковника там уже не было, и Брейн двинулся к кабинету, полагаясь на свою тренированную память.
На этот раз ему трижды повстречались служащие базы — два раза гоберли и один раз канзас. Он понял, что в качестве подсобного персонала сюда принимали кого угодно, а вот в боевую группу — только суперколверов.
Когда Брейн без стука вошел в кабинет полковника, тот оказался там не один. Рядом со столом, за которым сидел начальник, стоял какой-то гражданский, подававший полковнику документы на подпись.
Когда документы были завизированы, гражданский ушел, удостоив Брейна короткого взгляда.
— Это наш подрядчик, — сообщил полковник, хотя Брейну это было малоинтересно. — Присядьте, капитан.
Брейн сел на свободный стул возле стола. Полковник вздохнул и провел по столу ладонью.
— Я предполагаю, что вы хороший специалист и все остальное делаете так же хорошо, как и деретесь, однако мы не просто так, из вредности, запрашиваем суперколверов. У нас на службе недостаточно быть умным, крепким в драке и хорошо стрелять. Должна быть определенная биохимия.
— Вы используете разгонные препараты?
— Ну а вы как думаете? Когда-то в этом не было необходимости, и наши оппоненты были нам вполне по силам. Но впоследствии враг начал совершенствоваться — вы ведь понимаете, каким они обладают потенциалом, у вас в борьбе с ними имеются определенные успехи.
— Но если вы знаете об этих успехах, сэр, то почему…
— Почему отказываю? — полковник криво улыбнулся и снова провел ладонью по столу. — Вам с вашими успехами могло повезти, так скорее всего и случилось. А мне здесь эксперименты и испытания, рассчитанные на авось, не нужны, эту стадию, к сожалению отмеченную потерями, мы уже миновали.
— То есть, сэр, вы полагаете, что суперколверы лучше переносят побочные действия ускоряющих препаратов?
— Не обязательно. Дело в другом — у меня нет возможности и времени калибровать препарат для вас персонально, капитан. Я не знаю, как у вас повысится скорость реакции, мышечная сила, острота зрения. Если я введу вас в подразделение, мы потеряем единый стандарт, и я не смогу прогнозировать исход операций.
— Получается, что я зря старался — там, в зале?
— Совсем нет. В противном случае я просто указал бы вам на дверь под надуманным предлогом и не стал бы ничего объяснять.
— Что же мне делать?
— Мой вам совет — отправляйтесь в центральную часть Метрополии.
— Без вызова?
— Я могу составить вам направление на переподготовку, а вы на месте подадите рапорт и попроситесь на какую-нибудь вакантную должность.
— А здесь я не могу остаться в каком-нибудь качестве?
— Штат вспомогательного персонала укомплектован.
— А в резерв?
— На четверть жалованья? — усмехнулся полковник.
— Всего на четверть?
— Вот именно, совершенно бессмысленное дело.
Брейн вздохнул. Он не мог рассказывать полковнику всего, да и не стал бы в любом случае. Ему нельзя было светиться в Метрополии, поскольку существовала опасность, что его зачистят.
— И все же, сэр. Я выбираю резерв.
— Резерв?!
Полковник даже привстал.
— Но на что ты собираешься жить, капитан? Здесь все очень дорого, тут тебе не джунгли…
— Мне приходилось бывать в разных джунглях, сэр, и здешние условия мне нравятся больше.
— Ну что ж… — произнес полковник, опускаясь на место. — Вам виднее. Я выпишу требование для отдела штатного расписания. Там вас оформят как положено и поставят на урезанное довольствие. Можете отправляться прямо сейчас — я перешлю необходимые формы.
Когда незваный гость удалился, полковник, вздохнув, помассировал плечо и, открыв на мониторе административный раздел, нашел ячейку с данными Томаса Брейна, сделав в квалификационном окошке пометку — «резерв».
В графе «основание» вписал: «по состоянию здоровья».
В других подразделениях от него бы потребовалось более полно объяснить перевод в резерв только что прибывшего бойца, однако его подразделение обладало широкой автономией и даже функциями спецслужб, хотя финансирование этих функций было весьма скромным.

Глава 25

Оставив административные дела, полковник Вильямс вышел из кабинета и направился в оперативный зал, располагавшийся через три двери от его кабинета.
Там его ждали начальник штаба подразделения и двое офицеров разведывательной группы. Причем все трое не являлись суперколверами. Начштаба был чистый канзас, офицеры технической и агентурной разведки соответственно — гоберли и гоберли с примесью варвара.
Тем не менее полковник никогда не ставил этим офицерам в минус их происхождение. Он служил в подразделении почти двадцать лет, и лишь единожды пост в разведке занимал суперколвер. Дело было в той же биохимии — в отличие от оперативной группы другим сотрудникам спецподразделения не было необходимости принимать нейрохимические ускорители.
Когда полковник вошел в оперативную комнату, на ее стеновые панели уже были заведены карты, графики, схемы и видеоматериалы.
Никаких лишних слов, расшаркиваний и излишнего протокола. Это была ежедневная процедура, которая могла за сутки проводиться два и более раз, когда возникали критические ситуации, а в последний год они возникали все чаще.
Ящеры были чрезвычайно талантливыми адаптантами, и, стоило специальным службам прозевать начальную фазу их адаптации, они становились настолько мало отличимы от коренных наций, что дальнейшее их выявление становилось чрезвычайно трудной задачей.
На последующих этапах этим занимались службы безопасности и отчасти полиция, а подразделения полковника Вильямса подключались на этапе раннего внедрения, когда измененные личности ящеров развивались под охраной криминальных групп, которые, в свою очередь, являлись очередной фазой их адаптации. Члены этих групп внешне уже были похожи на местное население, но еще не имели легальных оснований считаться таковым.
Зная особенности местных общин, интервенты даже научились формировать группы в виде семей с детьми, причем на роли детей адаптировались вполне взрослые особи.
Одним словом, ящеры имели отлаженную схему проникновения в местное общество, и пока, несмотря на все старания спецслужб, они выигрывали.
Помимо сопротивления в точках контакта с силовыми структурами ящеры успешно развивали законодательные инициативы, добиваясь послаблений при легализации чужаков.
Спецслужбы бросались на лоббистов подобных предательских законов, однако, как правило, их инициаторами выступали представители коренных наций, слегка подмазанные толстыми конвертами с наличностью.
Они пользовались защитой как законодатели, поэтому спецслужбам приходилось отступать, а интервенты продолжали насыщать общество существами из каменных космических джунглей.
Местным жителям это трудно было представить, однако каменные ящеры могли существовать в условиях космического вакуума. Что уж говорить о насыщенной атмосфере Лутона-Двойного, которую они воспринимали, как бродяга — наваристый суп. Вот только бродяга мог пробовать суп время от времени — когда везло, а каменные ящеры не видели атмосферы веками, и от предков из уст в уста им передавали рассказы о насыщенных кислородом газовых океанах, в которых резвились неисчислимые косяки жирных ноблей. И эти прекрасные миры когда-то принадлежали самим хебе, как называли себя каменные ящеры, а не меннингам, к которым хебе относили всех существ, имевших возможность газового обмена: крупных животных, суперколверов, канзасов, гоберли, варваров и даже драккенов с джунгарами.
Одним словом, всех, кому повезло больше.
Сумев расселиться в космосе, каменные ящеры стали внедряться в освоенные миры, встречая, правда, сопротивление не только коренных наций, но и полулегальных колоний драккенов и джунгар, которые действовали против интервентов куда более жестко, понимая, что более изощренные в мастерстве адаптации дальние родственники станут для них большой проблемой.
Дело доходило до того, что иногда в полицию поступала информация из анонимных источников, содержавшая подробные досье на целые преступные организации каменных ящеров с указанием конкретных руководителей, мест дислокации боевых групп и перечнем предателей из рядов силовых структур.
Поначалу к таким сведениям относились с недоверием, но со временем использование их вошло в практику. Разумеется, после соответствующих проверок.
Однако бывало и такое, что джунгары и драккены не могли или не хотели ждать реакции полиции и спецслужб и атаковали сами, и тогда окраины самых крупных городов материка озарялись вспышками разрывов, и это было похоже на настоящую войну.
Под натиском опасного врага-конкурента случалось невообразимое: джунгары с драккенами объединяли усилия, пусть и на короткое время. После завершения конкретной операции их альянс тут же распадался. И это было неудивительно, ведь до прихода каменных ящеров они уничтожали друг друга.

Глава 26

Полковник остановился перед картой оперативных изменений. Здесь были указаны опорные точки противника, и цвет обозначений указывал на степень разведывательной проработки объекта.
Где-то все ограничивалось дымчато-серым или нежно-голубым. А в иных местах ситуация кричала красным и красно-коричневым. Здесь следовало вмешаться немедленно, пока очередная группа чужаков с выправленными документами не растворилась среди местного населения.
— Слушаю вас, — произнес полковник традиционную фразу, и начштаба стал излагать свое видение ситуации.
Иногда полковник прерывал его, чтобы задать уточняющий вопрос, в другой раз начштаба сам подключал для содоклада офицеров технической и агентурной разведки.
Обычно доклад и обсуждение длились в течение сорока минут, реже — часа. Затем полковник принимал решение.
В этот раз работа нашлась для Второй и Четвертой групп. Они не слишком выделялись среди семи групп подразделения, просто они как более подготовленные выходили на задания чаще и в конце концов понесли такие потери, что уже не могли отправляться на задание даже в неполном составе.
— Сэр, хочу обратить ваше внимание на район Конвейд-плац. Здесь появились четыре парикмахерских и пять салонов индивидуального пошива одежды… — заметил начштаба.
— А что не так?
— Неперспективный район, сэр. Пока там фактически пустыри, и надеяться на какую-то прибыль трудно.
— Полагаете, начало ячейки?
— Так точно, сэр. Если ударим сейчас, избавим себя от больших проблем в будущем.
— Если мы пошлем команду туда, кто отработает по объекту «научная библиотека», где по вашим же выкладкам имеются укрепления второго и четвертого класса и полторы сотни боевиков?
— Сэр, я понимаю, что мы находимся в ситуации, близкой к цугцвангу, однако мне удалось просчитать вариант, когда мы удержимся на тонкой ниточке критического недостатка ресурсов.
— И каков запас?
— Что?
— Я спрашиваю, какой запас прочности у вашей схемы? Где гарантия, что, распылив силы, мы не начнем проигрывать?
Начштаба вздохнул.
— Вот то-то и оно, — кивнул полковник. — Так что продолжайте разведку, углубляйте проникновение на новом участке, и давайте готовить операцию с участием сразу двух групп, одной мы не управимся и нарвемся на серьезные потери.
— Но, сэр, полная у нас только одна.
— Да, одна. Значит, вторую сформируем во временном составе из двух других. Слишком уж объект непростой, я даже думаю…
— Запросить поддержку с воздуха?
— Да, это возможно.
— Картер, что вы скажете? — обратился начштаба к руководителю технической разведки.
— Одну минуту, сэр, у меня имеется послойный план их укреплений…
С этими словами разведчик запустил пультом динамическую карту, и проекции с трех экранов выстроили посреди комнаты медленно вращающуюся голограмму. Она была очень подробна, и полковник приблизился, чтобы лучше рассмотреть некоторые особенности.
Это были две подземные крепости, соединенные несколькими галереями и, судя по соответствующим указателям, допускавшие проход не только личного состава, но и транспортных средств — легковых автомобилей, развозных грузовичков. В некоторых случаях, с чем полковник и его бойцы уже встречались, из крепостей появлялись даже пехотинцы в сверхтяжелой оснастке, весившей несколько сотен килограмм и имевшей собственный двигатель, и боевые роботы.
Эти сверхтяжелые бронескафандры являлись изобретением ящеров. Несмотря на то что подобные системы имелись в структурах космической разведки, только у каменных ящеров скафандры приобрели широкое применение и имели множество разнообразных функций. От штурмовых и десантных до оборонительных и эвакуационных, имевших транспортные капсулы для перевозки грузов или раненых.
При этом в космосе работали модели с собственными ракетными инициаторами, позволявшими маневрировать по орбитам от станции к станции.
Очевидным плюсом этих изделий по сравнению с пилотируемым роботами была их дешевизна из-за упрощенной схемы управления.
В пилотируемых роботах использовалась сложная система аналогов для передачи управляющей информации на исполнительные механизмы, а в тяжелых скафандрах система динамических доводчиков лишь усиливала совершаемое пилотом движения.
И никаких аналогов, перекодировок, переводов на машинные и кинематические языки.
— Сэр, а может, стоит принять программу дополнительного набора? — спросил начштаба, хотя знал, что полковник не терпит подобных разговоров.
— Я уже думал об этом, но для этого мы должны написать подробную нейропрограмму для каждой штатной ниши. Гоберли, канзасы, варварические группы с совершенно особой системой обменных процессов… На данный момент мы таким научным потенциалом не обладаем и вряд ли когда-нибудь поднимемся на подобную вершину. Такие подвиги по силам ИСБ и им подобным гигантам. Мы же едва тянем нашу геолабораторию, при том что она нам досталась практически даром вместе с территорией под базу. Так что наше дело — работать на своем узком участке. Дайте мне авиационные коридоры с наложением на гражданские структуры.
Схематическая голограмма исчезла, ей на смену пришла увеличенная карта города с подлетными рукавами и секторами реакции пилота для запуска ракет.
Главным было не нанести вред гражданским объектам, при том что подземные магистрали ящеров выходили за пределы легальной территории и находились в опасной близости с соседними зданиями.
— Что у нас с агентурой? — спросил полковник, продолжая изучать все новые слои схем предполагаемой атаки.
— Есть два ценных сообщения, сэр, — шагнув вперед, доложил начальник агентурной разведки.
— Слушаю.
— Две недели назад были переведены деньги в уплату поставок азотных суггестаторов.
— Это те, которые…
— Да, сэр, главный компонент, из которого они синтезируют переходные белки для адаптации в условиях атмосферных планет.
— Насколько велики поставки?
— Двадцать тонн.
— На что этого хватит?
— Этого хватит, чтобы за полгода вытянуть поставленные сюда мембранные заготовки до уровня реальных бойцов в количестве пятисот особей.
— Это же целый полк.
— Так точно, сэр. Также источник сообщил, что оплачено четыре комплекта лабораторного оборудования, пригодного для синтеза белка.
— И что, лаборатории находятся в этом комплексе?
— К сожалению, мы это можем только предполагать.
— А этот ваш источник, он не может уточнить?
— К сожалению, он для нас потерян.
— Зачищен?
— Так точно. К сожалению, наши источники по этому направлению работают недолго.
Полковник кивнул. Тут была особая специфика. У ящеров, начинавших работать против своих, менялась биохимия, и их быстро обнаруживала собственная служба безопасности.
Над этой проблемой работали ведомственные ученые, пытаясь разработать стабилизаторы, которые бы позволяли держать биохимию предателей в норме. Однако пока положительные результаты оставались в далекой перспективе, поскольку данное направление считалось не основным.
— Ладно, продолжаем планирование с теми средствами, что у нас имеются, — подвел итог полковник. — Что у нас со смежниками?
— Со смежниками порядок, дадут пару бортов. А если надо, то и больше, — ответил начштаба.
— Больше не надо, у нас же пригород, а не пустыня Хабиб. Какие борта дадут?
— Пээсы.
— А лимарды?
— Они говорят, нам пээсов хватит. Все новые машины у них задействованы в собственном графике.

Глава 27

Брейн стоял перед сотрудником кадрового отдела — немолодым канзасом, а тот медленно перелистывал страницы его досье, подтверждая мифы всех военных о том, что кадровики — самые медлительные и вредные.
— Поправьте меня, если я ошибусь, господин э-э… Лукас?
— Вообще-то Брейн. Томас Брейн. Винсент Лукас — это мое транзитное имя.
— Транзитное имя?! — переспросил кадровик и посмотрел на Брейна с таким видом, будто тот произнес какое-то ругательство.
Брейн промолчал. Вопрос кадровика показался ему риторическим.
Кадровик оценил молчание Брейна и, вздохнув, взялся за составление требования на снабжение.
Времени на это ушло немного, военный чиновник пользовался стандартными электронными формами. Однако после заполнения форма была отправлена на сервер, а тому и без того хватало работы, и какой-то рядовой документишка от бумагомарак был поставлен на обработку в самый конец очереди.
— Проблемы с приоритетом? — спросил Брейн, заметив, как исказилось лицо чиновника, когда тот увидел кодовую метку, сулившую долгое ожидание.
Причем отлучаться было нельзя, ведь в любой момент могла прийти команда отмены обработки высокоприоритетных документов, и тогда третьестепенные бумажки отправляли на обработку. Относительно их у администратора могли возникнуть вопросы, которые он задавал сопровождающему менеджеру. А если того не оказывалось на месте, документ сбрасывался в архив, откуда его можно было вытащить только подачей специальной заявки от начальника отдела, отправлявшего документ на обработку.
Разумеется, такого удовольствия для себя и своего начальства никто не хотел, поэтому приходилось сидеть и тупо таращиться в монитор, когда коллеги из других отделов уже отправлялись на обеденный перерыв и, покушав, ухитрялись сгонять три-четыре партии в гуняш.
— У меня нет времени ждать этой вашей очереди, — заметил Брейн, применяя самую мерзкую тональность в своем голосе. Его целью было спровоцировать чиновника.
— Да что ты себе позволяешь?! — сразу взвился тот. — Ты думаешь, это я здесь всем рулю?!
— А кто? — спросил Брейн.
— Вон… эти, блин, системные администраторы!..
— Очень достают? — уточнил Брейн.
— А тебе какое дело!? — проявил бдительность чиновник.
— Мне не нравится, когда хороших канзасов прессует всякая погань.
Брейн применил самое действенное оружие из своего арсенала, и оно сработало.
Не то чтобы чиновник был так восприимчив к грубой лести, но в сочетании со стрессом это дало результат.
— Что вы имеете в виду, капитан?
— Если вы позволите, я могу с вашего терминала ускорить прохождение документов. И не только моего комплекта, но и других, когда вам это понадобится.
— Я допускаю, что вы можете сейчас проделать что-то такое, но как я смогу сделать это сам?
— Уступите мне место и приготовьте чистый чип…
Чиновник помедлил, как бы раздумывая, но Брейн видел, что тот уже согласился.
— Хорошо, капитан, в конце концов, мы не делаем ничего плохого, а лишь чуточку ускоряем нашу работу.
— Вот именно, — согласился Брейн, занимая освобожденное кресло.
Видя, как привычно капитан переключил клавиатуру в трехмерный режим, которым пользовались лишь продвинутые профессионалы, канзас сдержанно вздохнул. Поначалу он опасался, что капитан что-нибудь испортит, и придется за это отвечать, но, видя, как гость работает, чиновник успокоился.
— Вставляйте чип в гнездо…
Канзас поспешно выполнил команду. После чего гость набрал еще несколько комбинаций, применяя совсем уж малоиспользуемые иероглифы, и, послав последнюю команду, поднялся. Одновременно с этим принтер начал распечатывать твердые копии документов.
— Неужели уже готово? — поразился чиновник.
— Да. Это же сервер. Ему такая работа на сотую долю мгновения, — пояснил Брейн, освобождая чиновнику его место.
— А что же вы сделали? Ну, это на случай, если айтишники станут меня пытать.
— Ничего особенного, просто поправил метку приоритета вашего заказа.
— А они меня не вычислят? — с опаской поглядывая на незнакомую таблицу на мониторе, уточнил канзас.
— Не вычислят, если не будете показывать им чип, — заверил Брейн. — Вставляйте его перед отправкой документов на сервер, а после сразу вынимайте и прячьте.
— Как здорово! — воскликнул канзас и возбужденно почесал нос.
— Ну все, я могу идти?
— Да, ваш комплект готов, теперь вы полноценный резервист, вот только на что будете жить?
— Пока не знаю, — пожал плечами Брейн. — Немного осмотрюсь, найду работу.
— Знаешь что, приятель… — канзас покосился на входную дверь, затем взял у Брейна комплект документов и вытащил из него один лист.
— Вот это мы сейчас слегка подправим, — сказал канзас и сунул листок шершавого пластика в уничтожитель.
— Обычным резервистам полагается всего двести пятьдесят монет, однако, если ты редкий специалист, тогда сотня сверху. А то, что ты редкий, я и так вижу.
С этими словами канзас быстро заполнил новое требование и с помощью чипа с программой-ускорителем быстро получил его с обработки, после чего распечатал и вернул Брейну.
— Вот так будет правильнее, камрад.
— Спасибо, камрад, — поблагодарил Брейн и пожал чиновнику руку.

Глава 28

Спустя десять минут он уже шагал от проходной к шоссе, куда можно было заказать по диспикеру такси.
Пока все складывалось средненько. Должность он не получил, зато теперь у него была гарантированная денежная поддержка, пусть небольшая, но все же.
Еще у него оставалась наличность — около двух тысяч сакверов, которыми его снабдил Корсак. Но доступ к накопленным сбережениям, состоявшим из бонусов от участия в сложных играх майора Корсака, был пока невозможен, поскольку денежные ресурсы — это первое, что бралось на контроль спецслужбами.
Таким образом, какое-то время Брейну предстояло обходиться средствами, которые он получал от сторонних источников.
Миновав зону блокировки связи, являвшейся частью системы безопасности базы, Брейн вызвал такси. Машина ждала его на парковочной площадке у шоссе, когда Брейн добрался до него пешком.
На водительском месте сидел немолодой гоберли, и, едва пассажир занял место, такси тронулось и, разогнавшись, встроилось в поток несшихся автомобилей.
Легковые здесь оказались весьма разнообразными — модели, цвета, какие-то дизайнерские излишества. Грузовые транспорты смотрелись более скромно и однообразно, возможно, потому, что в основном это были автороботы. Хотя все это выглядело и не так ярко, как в варварских колониях, но куда менее уныло, чем ожидал Брейн. А когда такси въехало на городские улицы, где барьеры безопасности были пониже и стало возможным рассмотреть пешеходов, Брейн подумал, что, пожалуй, не станет носить мешковатые вещи и купит что-нибудь поприличнее.
Архитектура также претендовала на стильность и художественные изыски, что меняло мнение, сложившееся у Брейна, когда он разглядывал город с высоты.
Попадались парки, правда, довольно простенькие, с одинаково подстриженными кустами и деревьями.
Промелькнула площадь с фонтаном.
Вывески ресторанов, музея и даже театра… Это уже была центральная часть города, автомобиль поехал медленней и вскоре остановился на небольшой парковке.
— Конечная точка, сэр, — сообщил немногословный гоберли.
— Отлично, — сказал Брейн, осматриваясь.
— С вас пять сакверов, — объявил таксист, тем самым напоминая, что пора рассчитываться и каждому двигать своей дорогой.
— Знаешь, камрад, отвези меня туда, где можно недорого снять жилье.
— Зачем же тогда вы ехали в центр? Здесь все очень дорого.
— Да хотел сориентироваться, составить свое мнение.
— Хорошо, сэр, но, прежде чем мы поедем дальше, вы должны оплатить предыдущий заказ — у нас так принято.
— Наличные подойдут?
— Подойдут, но, если большая купюра, я могу дать сдачу только чипкартой.
— Так даже лучше, — сказал Брейн, протягивая сотенную. Водитель сунул ее в приемник, нажал несколько кнопок, и принтер выбросил платежную карту с внесенной на нее сдачей. Брейн взял карту, она была еще горячей.
— Итак, сэр, на какую аренду вы рассчитываете? — спросил гоберли, выводя машину на проезжую часть.
— Желательно на минимальную.
— Минимальная — это жилая капсула в лонгхоумах. Двадцать этажей вверх и столько же под землей. Скрипучие лифты, плохая вентиляция, удобства на этаже. Вместо воды — самый дешевый водозаменитель из ультрапыли. Сто пятьдесят сакверов в месяц.
— М-да, — произнес Брейн с неопределенной интонацией.
— Ну, дешевле только складские комплексы. Заброшенная территория, разбитые дороги и добираться до города далеко. Хотя там много места и всякие творческие личности держат там студии. Но по большей части они там только пьют и занимаются всякими безобразиями.
— А такси туда бегают?
— Бегают, — кивнул гоберли, обгоняя медлительный микроавтобус. — Но только днем и за особый тариф.
— Но ты говоришь, там дают хорошую площадь.
— Дают, только в придачу еще и такой плотный штифт, что это не жизнь, а наркотические глюки наяву. Это уже опасная плотность, поэтому семьдесят сакверов, которые просят за ржавый ангар, — это неподходящая экономия.
— А в городе штифт есть?
— Мало. Здесь подавители стоят стационарные, поэтому, если где и появляется, то слабый и неустойчивый.
— Ну а если монет за двести? Что можно взять за такую цену?
Таксист пожал плечами.
— За двести будет примерно то же, что и за сто пятьдесят. Но за две с половиной сотни я бы мог предложить вам неплохой вариант.
— Слушаю.
— Тут в десяти минутах езды у вас за эту цену будут две чистенькие комнатки и все удобства. Вода за отдельную плату, но заменителя хоть залейся.
— Заменитель тоже ультрапыль?
— Нет, микрогранулы. При невысокой температуре по ощущениям — как вода.
— Я не местный, но что-то подсказывает мне, что за такие деньги это слишком щедрое предложение. Ты что-то утаил?
— Просто я еще не все рассказал. Дело в том, что хозяева очень строгие, и, если кто затягивает с оплатой, особо не церемонятся.
— Бандиты, что ли?
— Именно, — улыбнулся гоберли и притормозил на перекрестке, пропуская вереницу грузовиков-роботов.
— Нахапали недвижимости, а потом оказалось, что ее на что-то нужно содержать, — добавил гоберли и вздохнул.
— За процент с ними работаешь?
— Да. Раньше там даже распорядителем был, но потом ушел в таксисты — так спокойнее.
— Понимаю.
— Но связи остались. Иногда я их консультирую.

Глава 29

Вскоре они подъехали к небольшому кварталу, застроенному пятиэтажными домами. На некоторых из них оставались следы недоделок в виде отсутствующих облицовочных панелей на боковых сторонах зданий. Из-за этого лицевые части выглядели нарядными, а боковины серыми. Несмотря на то что территория была в основном благоустроена, кое-где среди кустов виднелись заросшие травой кучи строительного мусора. Четырехногий робот-уборщик, который и должен был заниматься этой проблемой, стоял возле бытовки. Его манипуляторы с набором инструментов безжизненно висели вдоль корпуса.
— С тех пор как я уехал отсюда, заниматься делами стало некому.
— Я тебя понимаю, — кивнул Брейн, и они остановились возле подъезда с крыльцом из натурального гранита, стоившего немалых денег.
Таксист вышел из машины, Брейн последовал за ним. Однако дверь в контору оказалась заперта, и, оглядевшись, таксист сказал:
— Подождите меня здесь, сэр, я пойду поищу, они где-то неподалеку.
— Хорошо, я подожду.
Таксист скрылся за углом, а Брейн, осмотревшись, подумал, что неплохо бы найти туалет.
Однако время шло, таксист не возвращался, и, присмотрев подходящие заросли, Брейн справил в них малую нужду, а вернувшись, обнаружил возле такси троих субъектов, один из них держал в руках его чемодан.
— Служба доставки? — на всякий случай спросил Брейн, хотя уже видел, что это не доставка.
— Бабло где? — спросил предводитель, канзас со шрамом на лбу и плечами гоберли.
— Какое бабло? — уточнил Брейн.
— Чаки, в чемодане ничего нет, — сообщил бандит, потрошивший багаж.
— Я все бабки корешу отдал — таксисту. Он обещал, что все уладит, — сказал Брейн и улыбнулся принимающей стороне насколько возможно приветливо, однако это не подействовало. Предводитель достал вибрационный нож и, активировав его, двинулся к Брейну.
Где-то в зарослях кустарника послышались торопливые шаги, но, когда таксист выскочил к своей машине, предводитель уже лежал, а двое других озадаченно почесывались, не зная, что предпринять в подобной ситуации.
Следом за гоберли появился еще какой-то субъект. Даже не взглянув на лежащего, он протянул Брейну руку и представился:
— Вуд Джордан. На мне оплата аренды, оттого меня здесь все боятся.
С этими словами Джордан продемонстрировал улыбку, состоявшую только из клыков, и, лязгнув ими, вернул своей физиономии деловое выражение.
— Я прошу прощения за неловкую ситуацию.
— А я прошу прощения, если неправильно понял намерения ваших сотрудников.
— Не стоит париться, камрады просто ошиблись. Желаете осмотреть квартиру?
— Желаю, — кивнул Брейн.
Управляющий открыл дверь подъезда собственным ключом, и они оказались среди пяти этажей свободных апартаментов.
— Что вы можете мне порекомендовать? — спросил Брейн, когда они подошли к двум лифтам.
— Это зависит от того, какие деньги вы готовы заплатить.
— Я не могу говорить об этом, пока не увижу ваш товар, — в тон управляющему ответил Брейн и встретился взглядом с таксистом, который ему кивнул. Значит, пока Брейн все делал правильно.
— Что ж, в ваших словах есть резон, мистер. Желаете жить повыше или пониже?
Брейн вспомнил свою многолетнюю практику. Прыгать с пятого этажа было опасно — всегда оставался риск, что сломаешь ногу, а бегать со сломанной ногой тяжело, это Брейн также помнил из собственной практики.
Первый и второй тоже не годились, туда можно было запросто забраться одному человеку или с помощью напарника встав ему на плечи. А вот третий этаж — то что нужно. И прыгать невысоко, и с обычной стремянки не дотянешься, а значит, неприятель будет услышан, когда станет сооружать вспомогательные конструкции.
— Третий этаж. Три — моя любимая цифра, — объявил Брейн.
— Прекрасно, значит, отправляемся на третий, — радостно сообщил Джордан и направился к лестнице, хотя Брейн ожидал, что они поедут на лифте.
— К сожалению, ввести лифтовое хозяйство в строй нам пока не удалось. Прежние работники разбежались, а у нас не так много специалистов, чтобы успеть везде.
Сказав это, Джордан бросил укоряющий взгляд на таксиста, и тот втянул голову в плечи.
Брейн внимательно следил за этой пантомимой, пока они не добрались до третьего этажа.
— Итак, мистер, всего за восемьсот сакверов вы можете получить трехкомнатные апартаменты с видом на…
— Так что там за вид?
— Э… А вот извольте…
С этими словами Джордан толкнул дверь ближайшей квартиры.
— Замечательно, — произнес Брейн и покосился на гоберли, который в этот момент скривил физиономию.
— Этот двухкомнатный апартамент вы можете получить всего лишь за шестьсот сакверов, — торопливо добавил Джордан, испытующе глядя в лицо Брейну.
— Замечательная квартира, именно то, о чем я мечтал, и цена небольшая… Вот только…
— Что? — подался вперед Джордан.
— Сортиром воняет.
— Что значит «воняет»?
Джордан принялся тянуть носом, проверяя, чем здесь пахнет, а таксист, поймав заговорщическую ухмылку Брейна, расплылся в улыбке.
— Но, сэр, здесь совсем не пахнет сортиром!
— Ты куришь, приятель? — уточнил Брейн.
— Нет.
— Но кальян потягиваешь, да?
— Да что с того? — начал впадать в отчаяние Джордан.
— Ничего, приятель. Но твое обоняние превратилось в имитацию, и ты не можешь отличить зловоние от спрея «весенняя фиалка».
Перехватив одобрительный взгляд гоберли, Брейн добавил:
— Мне правда жаль, честное слово.
— Хорошо, давайте отправимся в другие апартаменты, — предложил Джордан. Однако едва они вышли в коридор, Брейн брезгливо зажал нос.
— Что?! — воскликнул Джордан.
— До тех пор, пока вы будете заламывать цену, мистер, здесь будет омерзительно вонять.
— Ах вот в чем дело! Криденс, это твои проделки?
— Я всего лишь таксист, сэр, — развел руками гоберли, старательно пряча улыбку.
— Ох и сукин же ты сын, Криденс.
— А чё сразу Криденс?
— А то, что без тебя тут не обошлось. На какую же цену вы рассчитывали, мистер?
— Я могу платить двести пятьдесят сакверов. Это мой предел.
— Но тут полный фарш — обстановка, ионизатор воздуха сепараторного типа, мультиволновой подогрев стен. Это никак не может стоить тех денег, что вы мне предлагаете.
— Мне жаль, но эти деньги — все, чем я располагаю, — сказал Брейн и драматично развел руками. Он видел — Джордану подходит названная цена, тот лишь отрабатывал заученную процедуру.
— Что ж, я соглашусь на вашу цену, однако с одним условием…
— Каким же?
— Вы заплатите за четыре месяца вперед.
— Я заплачу только за два, потому что через два месяца я отсюда съеду.
Джордан вздохнул. Против такого хода он не мог ничего противопоставить, новый жилец его, можно сказать, уделал.
Управляющему оставалось лишь предоставить право жильцу самому выбрать любую из пустовавших квартир третьего этажа.
Брейн выбрал апартаменты, выходившие окнами на такой же дом, отделенный от дома Брейна беспорядочно разросшимися кустами и небольшой автостоянкой с парой заброшенных автомобилей.
Кусты Брейну понравились, от них исходил запах, похожий на тот, который ему встречался на родине. С той лишь разницей, что тамошние деревья были сплошь зелеными, кроме кустов аполло, имевшего антрацитовые листья. Здесь же цвет листвы разнился в зависимости от того, где росло дерево.
Возле воды деревья имели серые листья с серебристым оттенком. Там, где посуше, появлялись зеленые. А на засушливых солнечных местах, в особенности на солончаках, листва была желтой, оранжевой и даже золотистой.
Пара заброшенных автомобилей на площадке также показалась Брейну не лишней, поскольку часто злоумышленники пытались найти укрытие в брошенных машинах, забывая, что те от времени и сырости становились очень скрипучими. Так что эту пару развалюх Брейн воспринимал как один из уровней безопасности.
Он еще раз обошел свою квартиру, состоявшую из двух комнат, совмещенного санузла и небольшой кухни с двумя мейдерами, столом у окна и двумя стульями.
В большой комнате, которую Брейн назвал гостиной, находилось некое подобие дивана, у противоположной стены располагалась кровать с мягким пружинным матрасом. В углу у окна стояла тумбочка с двадцатидюймовым ТВ-боксом. Пол был застелен пластиком бежевого цвета, а белые стены украшались навесными полками.
В соседней комнате, которая оказалась совсем маленькой, имелись стол, два стула и большой шкаф, куда могло поместиться много одежды, однако Брейну нечем было заполнить этот огромный объем, поскольку пока все его вещи помещались в одном чемодане.
Душевой кабины в санузле не оказалось. Вместо нее имелась небольшая ванна, из стены торчали три крана. Два из них были массивными с большими магнитными счетчиками и предназначались для подачи мелкозернистого водозаменителя, а третий, с маленьким носиком, должен был подавать воду, и, видимо, только холодную.
Пока Брейна все устраивало — за небольшую цену он получил достойное жилье.
Достав из кармана оставшиеся деньги, он пересчитал их. Оставалось чуть больше полутора тысяч сакверов. Не очень много, но и не мало.
Следовало еще купить еды, поскольку питаться в городе было дорого, а еще Брейн нуждался в одежде по здешней моде. Словом, впереди ожидались новые траты, в том числе непредвиденные, поэтому следовало поискать подходящую работу. Вот только где ему найти такую работу?

Глава 30

Оставшись один, Брейн запер дверь своей новой квартиры, спустился во двор и, пройдя вдоль дома по направлению к улице, впервые почувствовал себя почти отпускником.
Ну а что? Он добрался до места, нашел жилье, даже получил кое-какое финансовое содержание. А то, что у него оставалось не так много денег, не беда, зато он мог недельку пожить спокойно и немного отдохнуть.
На проезжей части сновали автомобили, придавая праздничности все улучшавшемуся настроению Брейна. Он зашел в первый попавшийся магазин одежды и предоставил миловидной продавщице выбрать ему пару летних легких курток, а две пары брюк подобрал самостоятельно.
Здесь все ходили в одежде неброских цветов спортивного покроя, и это Брейна устраивало.
Заплатив за все без малого шестьдесят сакверов, Брейн с пакетом в руках вернулся на улицу и направился к большому продуктовому магазину, вывеску которого заметил издалека.
Следовало, конечно, приглядеться к ценам и выяснить, где они пониже, однако это был спальный район, и Брейн надеялся на скромность здешних торгашей.
Продолжая прогуливаться, он с большим интересом присматривался к витринам, которые здесь оформлялись особенным образом. Выкрашенные в лиловые тона манекены, по мнению Брейна, выглядели отталкивающе, но здешние были совершенно иными — они имели натуральные телесные цвета, расовые различия и прекрасную кинематику, позволявшую им довольно естественно двигаться. И только многократное повторение одних и тех же движений выдавало в исполнителях танцев за витринным стеклом рекламных роботов.
Наблюдая за манекенами, Брейн по привычке был начеку, несмотря на свое расслабленное состояние. Но пока ему не попадалось ни одного застывшего образа и ни одной неестественной позы. Не мешали навязчивые блики шпионских дронов, рядом не притормаживали потёртые минивэны, никто не сталкивался с Брейном как бы случайно, чтобы приклеить флеш-микрофон.
Женщина-суперколвер вела за руку мальчика лет шести, а за ними ехала коляска-робот, где под прозрачным колпаком сидел еще один малыш, пытаясь что-то собрать из ярко раскрашенных кубиков.
Брейн улыбнулся. Последние полгода у него не было возможности наблюдать жизнь обыкновенных граждан.
Находясь в таком приподнятом настроении, он едва не уткнулся в остановившийся перед ним полицейский бот, который подъехал так неслышно, что Брейн его не заметил. Бот стоял посреди тротуара не двигаясь, и Брейн решил, что железяка просто сломалась. Однако, едва он попытался обойти бот, на нем заработал передатчик.
— Гражданин, оставайтесь на месте! — приказал бот, и это привлекло внимание прохожих. Они стали с подозрением коситься на рослого незнакомца и обходить его стороной.
Не успел Брейн придумать, что делать дальше, как с проезжей части на тротуар заскочил полицейский автомобиль и занял место откатившегося дрона.
Турбины сбросили пар, и, когда он рассеялся, перед Брейном стояли трое полицейских — сержант-суперколвер посредине и по флангам двое рядовых-гоберли с автоматами. Судя по лицам этой троицы, они выполняли ответственное и очень опасное задание.
— Мистер, предъявите ваше гражданское удостоверение, — потребовал сержант.
— Я военный, у меня имеется только «солдатская книжка», — ответил Брейн. «Солдатской книжкой» в просторечии назывались документированные чипы рядового, унтер-офицерского и офицерского составов различного рода войск.
— Оружие имеется? — строго спросил сержант.
— Нет, сэр.
— Может быть, нож или фокальный шокер?
— Фокальный что? — искренне удивился Брейн.
— Понятно. Вяжите его! — приказал сержант, однако ни один из гоберли-автоматчиков не двинулся с места. Но неожиданно жуткая судорога свернула тело Брейна пополам, и в следующее мгновение он потерял сознание.

Глава 31

Очнулся он от яркого света и нестерпимого запаха какого-то дезинфектора. А еще от того, что кто-то шарил в его карманах. Еще не видя злодея, Брейн в полусонном состоянии прихватил его кисть и вывернул так, что бедняга дико заорал.
На крик примчался надзиратель и, распахнув дверцу камеры, полоснул Брейна дубинкой-парализатором. Надзиратель был на суточном дежурстве и не собирался вникать в суть внутрикамерных разборок.
Брейн снова погрузился в царство снов, но могучее здоровье взяло свое и там, где другой переехал бы в больницу, и он очнулся через пару минут.
— Где мы находимся? — спросил он, садясь возле стены, чем вызвал хохот пяти сидельцев.
— Братан, ты как будто с доннера рухнул, — сказал ему седовласый суперколвер. — Первый раз на киче?
— Нет, не первый, — ответил Брейн и помассировал ладонями лицо, оно было словно деревянное.
— А где до этого парился?
— На тюремном судне.
— Ого! Военный преступник, что ли?
— Нет, просто под руку попался.
Сидельцы снова засмеялись, а Брейн повел спиной и ощутил ожог.
— Это тебя спрендлером поджарили, — пояснил седой. — Ты парень здоровый, и они, чтобы не иметь проблем, всадили тебе заряд в спину. Тут так принято.
— Понятно. Что тут еще принято?
— Если тебя в городе ни разу не брали, скоро подгонят бесплатного лоера. Толку от него, конечно, немного, но по крайней мере будет компашка для встречи с быком.
— Бык — это кто?
— Экспресс-обвинитель. Ты, похоже, ни в чем серьезном не замечен, никого не замочил, иначе бы в холодную кинули — одиночку для особых. Поэтому и экспресс, чтобы не затягивать из-за мелочовки.
Лязгнули магнитные замки, и дверь в камеру распахнулась. В проеме возник полицейский — один из тех, что проверяли у него удостоверение.
— Эй, ты! — полицейский указал на Брейна пальцем. — Давай на выход!
Брейн поднялся и шагнул к выходу, заставив попятиться полицейского и стоявшего позади него надзирателя с шоковой дубинкой наготове. Помимо того что арестант был ростом с суперколвера, выражение его лица было куда красноречивее любых слов.
— Стой! Протяни руки! — потребовал полицейский с безопасного расстояния, и Брейн подставил руки для магнитных наручников.
— Все, пошел вперед по коридору! — почти прокричал полицейский, и Брейн видел, что бедняга трусит.
— Ни в чем не сознавайся, парень! Не верь обещаниям лоера! — успел прокричать из камеры седой, после чего дверь захлопнулась.
Он двинулся по коридору, поглядывая на двери камер и каких-то служебных помещений — явно не офисов. Возле одной из дверей Брейну приказали остановиться, потом завели в помещение, и он увидел типичную допросную с массивным привинченным к полу столом и так же закрепленным стулом в виде трона с подлокотниками, оснащенными захватами для рук.
— Садись, — приказал полицейский, и Брейн послушно опустился на указанное место.
В открытую дверь допросной вошел какой-то гражданский в щегольском по местным меркам костюме с накладными карманами. Это был темноволосый канзас с голубыми глазами и размытым взглядом. Канзас держал в руке дорогой портфель из новомодной поляризационной шангры, появившейся на рынке лишь пару месяцев назад.
Брейн уже понял, что это и есть его лоер, о котором предупреждали в камере. Очевидно, его мало заботила судьба арестанта, интересы которого он должен был представлять, поскольку лоер то и дело посматривал на часы, поправляя дорогой браслет. А если забывал о часах, принимался рассматривать свои ногти, оценивая качество маникюра.
Наконец появился «бык», седоватый гоберли с лишним весом и кустистыми бровями, придававшими ему особенно суровый и неприступный вид.
— Ваша честь, давайте поскорее, у меня билеты на шоу, — сказал лоер.
— Да не вопрос. Чего у тебя?
— Мы с моим подопечным посовещались и решили все признать в обмен на снижение срока, — отбарабанил лоер, так и не взглянув на Брейна.
— Ты бы хоть в материалы заглянул, Рубенс, совсем обленился, — сердито заметил следователь.
— А что, есть материалы? — удивился лоер.
— Прикинь, да? Я сам в шоке.
С этими словами «бык» шлепнул на стол тонкую папку.
— И чего там?
— Я тоже не знаю, не успел посмотреть. Но скорее всего, кого-то ограбил, вон какая у него рожа разбойничья. Ты только посмотри.
— Ой, я даже смотреть не хочу, мне еще на шоу нужно успеть. Так что, ваша честь, принимаете наше признание?
— В чем? Ты что натворил, бандюга? — спросил обвинитель у Брейна.
— Ничего, — ответил тот.
— За ничего на кичу не бросают.
— Меня остановили для проверки документов и ударили в спину парализатором. Очнулся уже здесь.
— Боец, ты же говорил, он ничего не помнит! — возмутился обвинитель и хлопнул ладонью по столу.
— Дык, ваша честь, он и не должен был! — стал оправдываться полицейский. — Филтер его мазанул максимальным разрядом в девятьсот бар, а он даже не обосрался.
— Что ж вы в моем присутствии такие вещи обсуждаете? — усмехнулся Брейн, чтобы разозлить этих провокаторов. Ему требовалось больше информации о том, что здесь происходит и в каком качестве его собираются использовать.
— А почему нам не обсуждать при тебе рабочие моменты? — насупился «бык». — Может, ты нам угрожать решил, а?
— Да-да, ваша честь, он с самого начала борзым показался, потому мы его и того…
— Заткнись, — приказал обвинитель.
— Так что там в материалах? — напомнил лоер, которого эти ненужные перепалки всегда очень утомляли, ведь он терял свое драгоценное, хорошо оплачиваемое время.
— Он украл деньги у очень уважаемого гражданина.
— У кого?
— У Джонатана Ганетти.
— Это… у Джона Резака, что ли?
— У него самого.
Лоер вдруг закашлялся и, достав платок, промокнул выступивший на лбу пот.
— Ваша честь, но я же здесь совершенно ни при чем… Я… Меня назначили, а про господина Ганетти я ни разу плохого слова не сказал.
Брейн вздохнул. По всему выходило, что бандит-риелтор его подставил. Возможно, бандита рассердило то, как Брейн ломал цену, а может, здесь так принято поступать, и подобная процедура ожидала его независимо от того, сколько бы он согласился заплатить.
— Хватит ныть, — оборвал лоера обвинитель. — Потерпевший гражданин собирается заключить мировую.
— Мировую? Правда? — обрадовался лоер. — Так мы согласны!
— Минуточку, а мое мнение здесь никого не интересует? — уточнил Брейн.
— Представь себе — нет, — ответил ему приободрившийся лоер и обратился к «быку»: — Ваша честь, мы готовы подписать соглашение. Мой подзащитный слишком молод, чтобы провести лучшие годы своей жизни в мрачных застенках.
— Спасибо, конечно, за комплимент, но, может, пора и меня ввести в курс дела? — снова напомнил о себе Брейн.
— Не торопись. Сначала подпиши бумагу, что ты готов восполнить ущерб, нанесенный гражданину Джонатану Ганетти.
— Для начала я бы хотел встретиться с ним, дайте очную ставку.
— Зачем тебе лишние проблемы? — удивился лоер, торопливо подписывая соглашение о мирном урегулировании. — Просто возмести ущерб и живи себе спокойно.
С этими словами он подвинул Брейну документ, и тот, наклонившись к столу, разглядел сумму ущерба: двадцать тысяч сакверов.
Похоже, он арендовал не малогабаритную квартирку, а какой-то дворец.
— Я не буду ничего подписывать, — заявил он.
— В таком случае я удаляюсь, — сказал адвокат, хватая портфель.
— Куда же вы так спешите, дорогой коллега? — усмехнулся обвинитель.
— Я уже поставил подпись под документом, что же вам еще нужно?
И больше не слушая никаких доводов и возражений, лоер выскочил за дверь с такой поспешностью, словно за ним гнались.
— Ну что, ты видел, как тебя защищает твой законный представитель? — усмехнулся «бык». — Но, раз ты так хочешь, я устрою тебе очную ставку с лицом, которое от тебя так жестоко пострадало. Тем более что он сам очень хотел с тобой встретиться.
Рядом самодовольно хмыкнул полицейский, однако, поймав взгляд обвинителя, тут же притих.

Глава 32

Брейна вывели из допросной и сопроводили в другую комнату, при этом он все еще был в наручниках. Это комната также напоминала допросную, однако здесь была совсем другая обстановка. Вдоль стены стояли несколько стульев, на столе имелась скатерть, а на ней — ваза с цветами, больше похожими на засохшую рыбу.
Брейна оставили одного, и он огляделся, стоя посреди комнаты.
Вскоре дверь открылась, и на пороге показался незнакомец. Его загорелое лицо имело черты типичного варвара, однако плечи были широки, как у гоберли. Посмотрев на Брейна пару секунд, незнакомец вошел в допросную и плотно прикрыл за собой дверь. Затем приблизился к Брейну и, достав из кармана чип, провел им по браслетам Брейна, после чего наручники раскрылись. Брейн снял их и бросил на стул.
— Присядем, — сказал незнакомец.
Брейн сел на удобный мягкий стул, незнакомец устроился на таком же стуле напротив.
— Тебя, наверное, интересует, кто я такой?
— Судя по всему, ты являешься моей жертвой, — усмехнулся Брейн и положил ногу на ногу.
— Да, ты прав, формально ты меня ограбил. Угрожал смертью, и я был вынужден отдать тебе двадцать тысяч сакверов. Наличными.
— По тебе не скажешь, что тебя кто-то может ограбить.
— Это так, — кивнул незнакомец.
— Так в какую же игру ты со мной играешь, Джон Резак?
— Видишь, ты уже начал разбираться в наших делах, — усмехнулся Резак. — Да, это игра, но ты сам виноват, что влип в нее.
— И чем же я виноват?
— Ты виноват тем, что уложил одного из наших парней, очень легко уложил, и мне в подробностях описали, как ты это сделал. Меня это заинтересовало, я навел о тебе справки, и оказалось, что ты теперь в резерве. Стало быть, на базе в работе тебе отказали, так?
— Отказали, — кивнул Брейн. — Однако, как я успел заметить, у тебя очень хорошие связи.
— Не жалуюсь. Эти связи могут послужить и тебе, если ты не будешь дергаться и пойдешь на сотрудничество со мной.
— А ты не мог предложить мне сотрудничество сразу?
— Мог, конечно. Но ты меня, скорее всего, послал бы очень и очень далеко. А так я получил кое-какие гарантии.
— Загнав меня в долговую яму?
— Да брось ты, двадцать штук — это пустяк. Сделаешь для меня работу — получишь вдвое больше.
— А что за работа?
— Работа, которую ты привык делать. И наверняка делал много раз.
— С чего ты взял?
— С того, что на базу спецназа кто ни попадя не приезжает. А мне как раз такой специалист и нужен.
— Кого я должен завалить? Говори в открытую, чего прятаться?
— Ты слишком многого хочешь, парень. Ты торопишься или пытаешься выглядеть торопыгой… Возвращайся к себе на квартиру и спокойно там живи. Когда понадобишься, я дам тебе знать. Вот, кстати, твои вещички, держи.
С этими словами Резак бросил Брейну пластиковую сумку, которую держал в руках.
Тот открыл ее и увидел свои покупки, а также несколько скомканных ассигнаций, которых набралось всего на две с половиной сотни.
— А где остальные деньги? — спросил Брейн.
— Этого тебе вполне хватит на ближайшее время, нужно будет — мы еще подбросим.
— Не надо ничего подбрасывать, верни мне мои деньги. Неужели ты позарился на такие копейки, Джон?
— Разумеется, не позарился, — усмехнулся бандит, и от этой усмешки его латаное и перелатаное лицо перекосилось. — Просто с большими деньгами ты можешь наделать глупостей, а мне бы не хотелось убивать тебя так быстро.
— Если ты грозишь убийством мне, которого так высоко ставишь, почему сам не можешь разобраться с тем, кто тебе мешает? — спросил Брейн.
— Ты хочешь узнать все сразу, но так не бывает. Отправляйся домой. Все, что тебе понадобится — еду, одежду, выпивку, — тебе доставят. На месте тебя ждет парень, которого ты побил. Но не пугайся, пока ему не прикажут, он зла не помнит.
— Ну что ж, — Брейн поднялся, и Резак поднялся тоже. — Я тебя понял. Но что же мне теперь делать, сидеть дома?
— Зачем сидеть? Пройдись по городу, присмотрись. Городишко очень даже интересный, со временем тебе он наверняка понравится.

Глава 33

Спустя десять минут Брейн уже шагал по улице прочь от полицейского участка.
Он не придерживался никакого определенного направления, ему хотелось просто пройтись, проветриться, продышаться, чтобы прочистить мозги и начать мыслить адекватно.
Почувствовав себя лучше, он направился в глубь квартала, застроенного зданиями, похожими на дом, в котором он снял квартиру. Редкие прохожие, неровно подстриженные кусты, запущенные газоны и низкорослые декоративные деревья с фиолетовой листвой — по прикидкам Брейна, он уже находился на линии со «своим» домом.
Он собирался пройти еще немного и повернуть направо, чтобы отправиться к себе, но вдруг увидел впереди аварийную ленту, какими обычно ограждали места, где случались прорывы магистралей, а также случались преступления, следы которых полиция старалась сохранить.
Брейн продолжил свой путь и, приподняв ленту, пошел дальше, но, увидев еще одну ленту, с двойным желтым интервалом, понял, что это второе предупреждение, и более строгое. В другое время он бы сдал назад, ну зачем ему проблемы в месте, где он еще не сумел закрепиться? Но теперь, когда местный авторитет навязал ему «крышу», Брейн хотел воспользоваться случаем, чтобы его подставить.
За этими мыслями его застали двое незнакомцев — здоровенных парней с одинаковой стрижкой, выправкой и двумя укороченными автоматами.
— Мистер, вы зашли на частную территорию, — сказал один из них.
— Прошу прощения, я нигде не увидел соответствующего знака. Это действительно частная территория? — уточнил Брейн.
Здоровяки переглянулись. В инструкциях подобного диалога описано не было.
— Мистер, мы не можем пропустить вас дальше, — повторил второй охранник.
— Но мне лишь нужно пройти через квартал, — сказал Брейн. Он играл роль удивленного и озадаченного гражданина, совершенно обычного жителя этого города.
Брейн ожидал каких-то новых действий, связанных со срочными консультациями охранников с их командирами, но неожиданно в небе с шумом пронесся летательный аппарат, а затем где-то на окраине ухнули под землей две глубинные бомбы.
Брейну этот звук был хорошо знаком.
Приглушенные звуки взрывов и шум проносившихся штурмовиков не на шутку перепугали охранников. Один из них бросился куда-то бежать, а другой скинул автомат и наставил на Брейна.
— Мистер! Оставайтесь, пожалуйста, на месте, иначе буду стрелять!
— Нет-нет, я даже не думал. Что у вас тут происходит?
В этот момент донесся гул еще целой серии подземных взрывов, и последний охранник, бросив пост, понесся вслед за своим товарищем.
Брейну же ничего не оставалось, как продолжить движение, чтобы испытать «крышу» Джона Резака.
Он шел вдоль длинного здания, напротив которого стояло множество строительной техники, начиная от электрических трансформаторов большой мощности до бетонных насосов высокого давления, которые могли подавать бетон на высоту до ста метров.
Он видел грунтовые транспортеры, выводившие на поверхность грунт при проведении проходческих работ, он видел воздушно-отопительные системы, смесительные устройства для подачи воздуха на большую глубину, он видел нагнетатели инертных газов, используемых для обеспечения прочности буровых инструментов.
Брейн наблюдал и понимал, что, будь рядом эти охранники, они бы не позволили ему разглядывать, что на самом деле здесь происходило.
Но где он сейчас находился? Брейн уже и сам не мог определить.
В какой-то момент, когда в небе вновь зашумели двигатели штурмовой авиации, он сделал поворот направо и столкнулся с удивительной картиной: из нового восьмиэтажного корпуса к большой автомобильной парковке стали выбегать хорошо оснащенные бойцы охраны, а за ними и само охраняемое лицо.
Брейн хорошо разбирался в этой ситуации, поскольку ему не раз приходилось исполнять роль охранника, когда где-то у кого-то охранная структура вдруг продавалась противнику. Ведь тогда местные боссы тотчас обращались к военным, а военные командиры вспоминали про Брейна: «Ты можешь, Томас, мы же знаем, что ты это уже делал!» — говорили они.
Глупцы, они даже не представляли, насколько близко к ликвидации находился их объект, пока его охраняли такие любители, как Брейн. Ну не мог он, Брейн, знать всего того, что должны знать настоящие телохранители. Да, он мог отбить прямую атаку на какой-нибудь улице, но понятия не имел о многих тонкостях ремесла, которыми овладевают после специального обучения и непростого опыта.
Брейн вышел из-за куста, чтобы лучше рассмотреть, что происходит, но на него тут же бросились полдюжины охранников, которые сбили его с ног и накрыли своими телами.
Брейн их понимал, они были вынуждены блокировать невесть откуда появившегося субъекта с неизвестными намерениями. Но из-под этой кучи тел он сумел разглядеть охраняемого, когда тот садился в длинный лимузин.
Дверца захлопнулась, лимузин стартовал по узкой асфальтированной тропе, и за ним поспешили два внедорожника с охраной.
Спустя десяток секунд лежавшие на Брейне крепыши поднялись и, извинившись, отошли в сторону. Брейн поднялся тоже, отряхнулся и, подняв свою сумку, отправился восвояси.
Он правильно спланировал маршрут и, сделав крюк, спустя полчаса вышел к своему кварталу, который он узнал по однообразным пятиэтажным строениям с недоделками. Оказавшись наконец в своей квартире, он обнаружил на кухне большой пакет с продуктами и картриджами для менеджеров. Запас еды был такой большой, что его хватило бы на целый месяц.

Глава 34

Отдав должное блюдам, которые были присланы добрым Резаком, Брейн смог успокоиться и благополучно проспал до самого утра. А проснувшись на удобной кровати, встал, выглянул в окно и оценил солнечную погоду.
Приняв душ из экономичного водозаменителя, Брейн побрился фотонной бритвой и, приведя себя в порядок, в новой одежде, более подходящей для здешних мест, спустился на крыльцо, где застал того самого парня, которому в первый день дал под ребро, за то что его подельник пытался вскрыть чемодан Брейна.
— Привет, камрад, — с улыбкой поприветствовал Брейна старый знакомый. Видно было, что он уже не обижается. — Босс приказал приглядывать за тобой.
— Приглядывать?
— Ну, в том плане, чтобы у тебя тут проблем не возникало.
— Это мне нравится больше. Так что насчет пожрать и выпить?
— Чё, так сразу?
— А чего ждать? Босс сказал помогать — помогай. Или ты не пьешь?
— Чего это? Я нормальный.
— А раз нормальный, то и с женским обществом нужно как-то решать.
— Ну ты и торопыга.
— Я бы этот вопрос и сам решил, но вы мои бабки попилили, стало быть, берите на себя все расходы.
— Я должен позвонить боссу.
— Резаку, что ли?
— Да ну, ты что! Нет, мой босс помельче плавает. Иметь боссом самого Резака — это уж слишком.
— Очень жесткий?
Бандит в ответ только приложил палец к губам, показывая, что даже говорить на эту тему не хочет, настолько все серьезно.
Поговорив с минуту по диспикеру, он повернулся к Брейну и сказал:
— Начальство дает добро.
— Отлично. Тебя как звать, герой?
— Чаки, — приосанился бандит.
— Это погоняло?
— Нет, погоняло у меня Фара. Но как-то со временем все стали звать меня Чаки. А ты?
— Я Томас.
— Толково. Ну, тогда поехали, Томас, я покажу тебе наш город.
— На такси, что ли?
— Обижаешь. Там за ржавым домом у нас стоянка — самая лучшая тачка сегодня наша.
— Ну пойдем.
Идти пришлось недалеко — метров пятьдесят, и Брейн даже не стал спрашивать, почему дом, за которым находилась стоянка, назвали ржавым, — половина его фасадной стены была забрызгана какой-то оранжево-коричневой жидкостью.
Видно было, что жидкость пытались как-то отчистить, но сделали только хуже.
— А вот и наша красавица! — представил Чаки автомобиль синего цвета с чуть затемненными окнами и расширенными воздухозаборниками, что говорило об оснащении машины электрическим парогенератором.
Это была дорогая и мощная машина, правда, для ее двигателя требовалась дистиллированная вода с особыми присадками и за пределами крупного города подобное топливо достать было невозможно. Зато на одной заправке автомобиль мог проехать пару тысяч километров.

Глава 35

Какое-то время ехали молча. Брейн с интересом поглядывал по сторонам — в центре города не было шумозащитных щитов, поэтому кварталы выглядели прозрачными и живыми, почти как в варварских анклавах империи.
Впрочем, время от времени практичная архитектура квадратно-серого бетона прорывалась наружу, и тогда Брейн вспоминал о Метрополии.
В таких зданиях, как правило, располагались органы государственного управления, в то время как городские чиновники предпочитали располагаться в зданиях более свободной архитектуры.
Пару раз среди городского шума Брейн улавливал грохот авиационных двигателей и наконец спросил Чаки:
— А что это у вас тут грохочет все время?
— Что грохочет? — не понял спутник.
— Ну вот это… самолеты какие-то. На учения не похоже — даже вроде бомбили где-то.
— Не где-то, а в Раздольной балке.
— Это район такой?
— Ну да, на окраине.
— Кого бомбили?
Брейн видел, что Чаки касался этой темы с какой-то неохотой.
— По ящику сказали — в целях геологоразведки. Типа пласты какие-то зондируют…
На перекрестке он сделал поворот и подрезал такси. Таксист пронзительно засигналил и выслал на экран навигатора Чаки перекошенную в ярости мультяшную физиономию.
Видно было, что это едва не вывело бандита из себя, однако он сдержался и только покачал головой, сказав:
— Видел, чего творят? А ведь это противозаконное дело.
— Ты поступил с ним нехорошо.
Брейн ожидал, что его спутник снова начнет оправдываться. Однако он только вздохнул.
— Проблемы, камрад?
— Не. Нормально.
— Я тут вчера по району прошелся, как раз когда бомбить начали, и наткнулся на каких-то мутных. По виду — и не легавые, и не ваши. Не прояснишь?
И по новому вздоху Чаки Брейн понял, что именно это и угнетало бандита.
— Ну да, есть тут такие — мутные. Всю поляну нам перепортили.
— А кто такие?
— «Черви». Это мы их так зовем. Появились лет семь назад, деловые такие. Сначала вроде под своих косили, дескать, порядки знаем, чужого не возьмем, а потом бойцов навезли и перестали законы уважать.
— Ты про какие законы говоришь?
— Да про любые. И про наши, и про законы легавых. Пару лет назад отжали территорию в Красном Овраге, местную братву снесли.
— И много было братвы?
— Две сотни бойцов плюс основные.
— И что, всех перебили?
— В основном да. Забили большую стрелку, чтобы порешать вопросы, а сами дорогу на карьер заминировали. По высотам пулеметы, снайперы — все как положено.
— Как на войне.
— Ну а то! И нам то же светит.
— Это ты к тому, что они к вам уже близко подобрались?
— А куда уж ближе? Вон пацаны пошли две точки проверить, откуда три дня выручку не сдавали, так их даже на территорию не пустили. Говорят, типа, вы сейчас тут некстати. Прикинь, да? Мы на своей территории им некстати!
— И чего теперь? Война?
— Пока нет. Потом звякнули, говорят, мол, все в порядке, можете идти к своим точкам. Типа у них там временное оцепление было.
— Это обидно, — сказал Брейн.
— Да не то слово. Мне их тогда просто покромсать хотелось, но старшой сказал, пока команды нету. Говорит, у нас пока других проблем хватает.
— Ну и что, так и оставите все на самотек? — продолжал пытать Брейн.
— В том-то и дело, что не оставим, — бандит снова вздохнул. — Мне мой босс приказал готовиться к «червям» на малую стрелку идти. Вопросы решать, а по мне, так валить их нужно без разбору, чтобы боялись.
— А если они тебя?
— Либо мы их, либо они нас… Ладно, приехали уже. Вон место, где тебя обслужат по полной программе, — сказал Чаки, кивнув на вывеску, над которой была изображена красотка из шоу — с перьями и плюмажем.
Перед заведением имелась площадка, где парковались машины клиентов, а также беседка, украшенная разноцветными фонариками, однако сейчас был день, и эти фонарики выглядели нелепо.
Чаки остановил машину на парковке, и они с Брейном вышли наружу. Мимо двигался редкий поток транспорта, однако пока они шли к входу, им успели пару раз посигналить с дороги. Видимо, в качестве солидарности и поддержки.
— Завидуют, — ухмыльнулся Чаки и, распахнув дверь, первым вошел в заведение.

Глава 36

Гости оказались в небольшой гостиной, заставленной диванчиками и пуфиками, на которых в часы пик работницы встречали клиентов. Но этот час наступал ближе к ночи, а сейчас «ночные бабочки» отсыпались.
На звон крохотного колокольчика появилась мадам — здоровенная женщина-суперколвер лет сорока пяти. Она вышла в спортивном костюме и снарядных перчатках, а лицо ее было красным.
— Привет, солдат, — поприветствовала она Чаки. — Чего приперся в такую рань?
— Джордан сказал, чтобы вот этого гостя обслужили, — кивнул Чаки на Брейна.
— Хороший экземпляр, — заметила мадам, окинув Брейна профессиональным взглядом. — Только все девочки сейчас спят. Но можно устроить свидание с Фиби…
Сказав это, она посмотрела на Чаки, а тот на Брейна.
— Что скажешь? — спросил бандит.
— Хотелось бы сначала взглянуть, — резонно заметил гость.
— Ладно, давайте за мной, — скомандовала мадам и толкнула дверь, за которой оказалась темная комната.
Мадам щелкнула выключателем, под потолком зажглась осветительная панель, и Брейн увидел девушку, сидящую на стуле спиной к входу.
Она сидела перед столом, заставленным искусственными фруктами и фальшивыми бутылками с какими-то жидкостями, изображающими дорогие напитки.
— Эй, Фиби. У нас гости! — объявила мадам.
— Она еще не запустилась, — сказал Чаки. — Не кричи на нее.
— Эй, девочка! Пора просыпаться, пора за работу, — произнесла мадам, и лишь после этого фигурка на стуле шевельнулась и повернулась на звук. Брейну не составило труда определить, что это всего лишь искусный робот. Фиби выглядела очень хорошо и была очень точно исполнена, как настоящая женщина.
— Наверное, немало стоит, — предположил Брейн.
— Страшно даже подумать, — сказала мадам, — но не меньше стоит и набор аксессуаров. Вот хотя бы этот купальник. Вы можете себе представить, чтобы пара клочков сенсорной материи стоила две штуки?
— Да уж. Но на нее, наверное, и спрос немалый.
— Специфические клиенты очень ценят Фиби и не жмутся.
— Рад за нее. Ну, если у вас больше ничего нет, то мы пойдем, — сказал Брейн.
— Она вам не понравилась? — удивилась мадам.
— Я не специфический клиент.
— Но вам она достанется даром, — напомнила мадам.
— Спасибо, но это для меня уже не главное.
— А что же для тебя главное? — удивился Чаки.
— Приоритеты изменились, сейчас бы я хотел чего-нибудь поесть.
— Вот слова не юноши, но мужа, — поддержала Брейна мадам. А Чаки лишь пожал плечами и направился к выходу.
Уже возле машины он повернулся к Брейну и сказал:
— Томас, ты же вроде еще не старый, чего ты от Фиби отказался?
— А тебе она, я так понимаю, нравится, — заметил Брейн.
— Нравится — не то слово. Я на нее реально запал, — признался Чаки и, открыв дверцу, сел за руль.
Брейн сел рядом.
— Так что же тебе мешает бывать с ней, ты же вроде не последний парень в организации?
— Ну… пацаны не поймут, если я буду с ненастоящей телкой.
Чаки вздохнул и завел двигатель.
— Так у тебя, что же, любовь с первого взгляда? Как в школе?
— Не с первого и не со взгляда. Я ее доставлял с дальнего порта в фургоне. Трое суток.
— То есть время знакомиться было.
— Было. Об этом никто не знает, но тебе рассказать можно: ты чужак, и, даже если сболтнешь, тебе никто не поверит.
Они тронулись, и Чаки вывел машину на проезжую часть. Пару минут он молчал, а затем спросил:
— Я так понял, ты пожрать хочешь?
— Ты правильно понял. Отвези меня в приличное место, заодно и поболтаем.
— А о чем нам болтать?
— Ты же хотел обсудить свою девушку…
— Я? Обсудить? Да чего там обсуждать, она же не настоящая! — воскликнул Чаки и нервно рассмеялся.
— Ты сказал, что я чужак и мне рассказать можно, — напомнил Брейн.
— Ну… короче, есть у меня мыслишка одна. Хочу ее выкупить.
— У мадам?
— Мадам тут никто. Я хочу выкупить ее у своего босса.
— А зачем?
— А ты не понимаешь?
— Нет, — мотнул головой Брейн, хотя кое-какие догадки у него были.
— Я не хочу, чтобы ее тут… всякие мужики. Все без разбору. Ведь понимаешь, какая хреновина, шлюхи у мадам могут отпроситься по делам, могут сказать, что заболели, могут еще какую-то отмазу придумать, а Фиби напрочь безотказная. Она не может сказать «нет», не может боссу какому-нибудь морду разодрать и получить за это пулю. Была у нас тут история одна пару лет назад. Ту бешеную шлюху пристрелили, но это был ее выбор, понимаешь? Она знала, что за такое будет, но сделала выбор, и за это ее можно уважать, даже несмотря на то, что она шлюха.
— А Фиби не имеет даже малейшего понятия о собственной воле и своем достоинстве.
— Вот, Томас! Правильно! — воскликнул Чаки и даже выпустил руль от возбуждения, так что Брейну пришлось его подхватывать на повороте.

Глава 37

Это был обычный коммерческий караван — головное судно с навигационным оборудованием и вереница автоматизированных барж-роботов, тащивших в своих трюмах мерные контейнеры трех главных стандартов: пять тонн, пятнадцать тонн и тридцать четыре тонны.
Имелись и другие стандарты количеством более сотни, однако эти три формата были главными, и даже бывалые служащие таможенной стражи с трудом могли вспомнить случаи прохода грузовых судов с контейнерами других стандартов. А значит, смена за сменой звучали все те же учетные стандарты — пять, пятнадцать, тридцать четыре.
— Послушай, Паул, у тебя остались те таблетки? — спросил лейтенант, начальник смены, обращаясь к подчиненному сержанту.
Таблетки у Паула были, но у него на них имелись собственные планы, а лейтенант не рассчитался еще за прошлый раз.
— Нету таблеток, — буркнул сержант, делая вид, что очень занят таможенными параграфами декларации, поданной с судна-лидера.
— Как это нет? Всегда были, а сейчас нет?
— Да, так бывает, — не отрываясь от экрана, подтвердил сержант. — Мне вовремя не подогнали, и вот теперь нету.
— Может, знаешь, у кого есть?
— Может, у кого и есть, только мы на смене — у наших точно нет.
Лейтенант вздохнул и, машинально распаковав пачку гигиенических салфеток, начал поочередно вынимать их и бросать в мусорный конвертер.
Получив очередную порцию, конвертер гудел, собираясь с силами, затем следовала вспышка и щелчок. После чего лейтенант бросал в конвертер следующую салфетку.
Сержанта это раздражало, но пусть лучше начсмены сжигает салфетки, чем снова терзает его с этими таблетками.
«За прошлые сначала расплатись», — мысленно потребовал он, ожесточенно пролистывая поданные на пост документы.
Ж-ж, шварк… ж-ж, шварк…
Сержант вздохнул и принялся по пятому разу пролистывать сопроводительный пакет. Из-за этого лейтенанта он никак не мог сосредоточиться на работе, при том что шел последний час смены, и он плохо соображал из-за усталости. А тут еще это: ж-ж, шварк.
Сержант осторожно покосился на лейтенанта. Нет, тот делал это не назло, он действительно находился в какой-то прострации.
У сержанта появилось стойкое ощущение дежавю. Ему стало казаться, что он уже встречался с этой декларацией. Да-да, первые пять страниц были новыми, но остальные носили следы электронной модификации. Как он не замечал это прежде, ведь это была явная подделка?
На первый взгляд документация была подлинной со всеми страховочными кодами, однако стоило включить приложение «релогер», как постовой сервер тотчас показал внутренние решетки документа, на которых были видны следы ионных склеек.
Лейтенант услышал, как зашумел сервер, и оторвался от своего занятия.
— Ты запустил этого монстра? — спросил он, подразумевая приложение «релогер», которое следовало держать в фоновом режиме, однако такой режим для их устаревшего сервера был неподъемным.
— Тут какая-то хрень, лейтенант. Ты бы взглянул… — предложил сержант, отъезжая на стуле в сторону.
Лейтенант скомкал оставшиеся несколько салфеток и разом забросил в мусорный конвертер, отчего аппарат будто поперхнулся, но не сдался и не выбросил мусор обратно, а стал мстительно накапливать энергию.
Наконец он ударил по салфеткам со всей накопленной мощью и уничтожил их со щелчком, больше похожим на винтовочный выстрел.
Однако ни лейтенант, ни сержант этого выстрела и яркой вспышки не заметили. Оба были захвачены наблюдением за картиной меняющейся структуры документа.
— Это подлог, сержант. Вызывайте патруль.
— А точно патруль? — переспросил сержант.
— Ну разумеется! Ты же не хочешь, чтобы эти уроды покромсали нас тут и сделали чаши из наших черепов?
— Нет, не хочу, — признался сержант. — Ладно, я набираю код.
Трясущимися руками он дважды набирал код с ошибками, сбрасывал и снова набирал, пока наконец на экране не появилось заспанное лицо дежурного-гоберли.
— Двадцать второй пост… слушаю…
— Это мы двадцать второй пост!
— А, точно, это я тут на вызове прочитал… — дежурный растер лицо ладонями и взъерошил волосы. — Так что там у вас?
— У нас подлог документов.
— Что?
— В смысле, что фальшивые. Должна быть целая матрица, а она…
— Прорыв у нас! — закричал вмешавшийся лейтенант, которому надоело блеяние подчиненного.
— Какой прорыв? — встряхнулся сонный гоберли.
— Нарушители идут конвоем, и мы не можем их остановить!
— А, понял! Уже реагирую!..

Глава 38

В ангарах патрульного поста дремала на подвесках четверка дежурных перехватчиков с эмблемами пограничного департамента. Дежурство подходило к концу, и пилоты уже строили планы на вечер, перебрасываясь короткими фразами, поскольку все темы уже были обсуждены и все разговоры переговорены.
Вдруг на панелях их приборов замигал алым сигнал тревоги, и это было так неожиданно, что в первую секунду командир звена ударил по кнопке сброса, полагая, что сработала какая-то аварийка, но мерцание экрана продолжилось и дополнилось пронзительной трелью в наушниках с подключением вибрации на пилотское кресло.
— Боевая тревога! — крикнул командир, и створки ангаров поползли в стороны, а едва они встали на стопоры, как начали срабатывать электромагнитные катапульты, выбрасывая перехватчики из ангаров.
Пилоты еще не успели сориентироваться, в каком квадрате произошло нарушение, а проворные автопилоты уже определили направление согласно полученным данным и, верно рассчитав курс, выбрали оптимальный режим скорости, учитывая запас топлива.
Командир взглянул на экран — время до перехвата нарушителей два с лишним часа. Что ж, бортовой компьютер можно понять, он всегда танцевал от экономической целесообразности, однако за два часа нарушитель мог скрыть какие-то улики, сбросить контрабанду или заменить в документах объект перевозки.
Разумеется, в конце концов факт нарушения все равно будет доказан, однако все эти процедуры вели к затягиванию времени, вмешательству судебных властей, которые давали право на вскрытие тары и определение фактического товара.
Одним словом, два часа для злоумышленника — это настоящий подарок, и командир четверки перехватчиков не собирался выдавать нарушителям такую премию, а потому скомандовал:
— Приготовиться к синхронному ускорению!
Эта команда лишь извещала коллег о намерениях командира, поскольку управление их перехватчиками синхронизировалось с командами аппарата-лидера. Лишь в боевой обстановке синхронизация отключалась. Перехватчики начали стремительно разгоняться, вдавливая пилотов в кресла, защищенные гравитационными компенсаторами. Поскрипывали крепления узлов, гудели силовые конструкции, превозмогая разгонные нагрузки. Режим экстремального форсажа завершился через полминуты, после чего защитные механизмы отключились, и пилоты получили возможность двигаться.
Увидев на своем экране новые расчетные показания, командир удовлетворенно кивнул — до перехвата оставалось двадцать с небольшим минут.
Пилоты звена находились в приподнятом настроении, поскольку эта встряска в череде довольно скучных дежурств была очень кстати. И хотя, вероятно, все закончится покаянием незадачливого контрабандиста с передачей его конвойному департаменту, погонять на сверхскорости за казенный счет было неплохо.

Глава 39

Одновременно с этими событиями на судне-лидере, которое сопровождало конвой, уже поняли, что в этот раз что-то пошло не так.
Экипаж проводил на этом маршруте уже не первый конвой супертяжей, и пока все те подделки, что подавались на таможенный пост, срабатывали. Однако теперь все изменилось.
После отправки пакета сопроводительной документации прошло более получаса, а разрешения на проход, по сути формального сигнала, не последовало. Прежде случалось, что разрешительная метка запаздывала и нагоняла конвой уже в пути, однако в этот раз начальник конвоя чувствовал — за этой задержкой скрывалась не простая безалаберность таможенников.
— Гайер, свяжись с батареей и предупреди «пегасов»!
— Вы думаете, инструктор…
— Ты слышал, что я сказал?
— Прошу прощения, инструктор, — коротко кивнул помощник и поспешил включить станцию спецсвязи, которая запускалась только в особых случаях. Все другие каналы, даже защищенные трехмерным кодом, спецслужбы вскрывали без проблем. Но код этой станции был имперским спецам пока не по зубам, поскольку каналы связи работали на малоизвестных в Метрополии принципах.
Правда, канал не мог похвастаться особой дальнобойностью — его сигнал быстро затухал. Но для поддержки связи при следовании конвоем и организации обороны, если требовалось, его хватало.
— Батарея, примите приказ к приведению готовности.
— Я — батарея, приказ принял, — отозвался дежурный официальным тоном. Потом чуть тише спросил: — А что случилось, Гайер?
— Ваше подтверждение получено, — оборвал его помощник начальника конвоя, давая понять своему приятелю, что сейчас говорить не может. К тому же посторонняя болтовня запрещалась, ведь чем дольше особая связь работала в эфире, тем больше информации о ней могли получить перехватывающие станции.
Закончив с батареей, Гайер связался с «Пегасом» — авиационной группой прикрытия.
— Дежурный пилот-сержант четвертого периода Дэ-Сок.
— «Пегас», примите приказ о приведении к полной готовности.
— Принято. Кто передал?
— Помощник инструктора, лейтенант второго периода Гайер…
С той стороны оборвали связь, и помощник отключился тоже. Как же его задевали эти представители старших периодов!
Они не упускали случая напомнить ему, какая между ними большая разница, ведь лейтенанта от субстрата отделяло всего два периода адаптации, в то время как сержант, который так высокомерно с ним разговаривал, смотрел на него, офицера, как на низшее существо, ведь сам сержант был одного уровня с самим инструктором.
Это заставляло лейтенанта нервничать и допускать перерасход препаратов-адаптантов.
— Господин инструктор, похоже, к нам гости, — сообщил из своего угла Дессен, служивший на судне-лидере штурманом.
Дессен имел третий уровень модификации, однако никогда не позволял себе высокомерия по отношению к лейтенанту Гайеру, при том что кроме более высокой степени адаптации он имел чин старшего лейтенанта и адаптировался по прототипу суперколвера, а конечной формой для Гайера была матрица варвара-ингонийца.
Лейтенант вздохнул. Как бы ему хотелось, чтобы уж если и терпеть насмешки со стороны таких жлобов, как сержант Кохт, то быть хотя бы на голову выше их должностью.
Вот над штурманом никто не смеется, у него плечи размером с серверный шкаф, а его, лейтенанта Гайера, случается, в переходах машинного отделения толкают даже служащие первого периода. Те, которые еще не полностью освоили фонетические приемы реверберационного метода речи и до сих пор носившие остаточные признаки жаберных щелей.
«А как было бы хорошо, если бы всем второпериодникам давали бы формат суперколверов, — подумал лейтенант. — Ну хотя бы временно, чтобы их не шпыняли».
— Гайер! Гайер!!!
Это был инструктор, и он выглядел взбешенным. Кажется, лейтенант погрузился в свои мысли так глубоко, что перестал замечать, что происходило вокруг.
— Ты еще с нами?
— Прошу прощения, господин инструктор, больше не повторится! — прокричал лейтенант, вытягиваясь в струнку и срываясь на фальцет.
— У нас гости! Занимай место согласно штатному расписанию при боевом сигнале тревоги!
— Слушаюсь! — крикнул лейтенант и, сорвавшись с места, бросился к винтовой лестнице, чтобы спуститься на следующий ярус, где находился его запасной пост — стрелковая кабина.
Приложив ладонь к сканерной метке, лейтенант, затаив дыхание, стал ждать заветного щелчка. Иногда замок заедало, и сейчас это было бы совсем некстати.
Однако замок сработал, и, распахнув узкую дверцу, лейтенант Гайер с ходу безошибочно плюхнулся в кресло стрелка, хотя автоматическое включение освещения чуть запоздало.
А когда осветительная панель на низком потолке разгорелась в полную силу, лейтенант уже запустил прогрев механизмов подачи, активизировал резервное электропитание, надел визирный шлем и поднял наружные маскирующие шторки, за которыми прятались сдвоенные стволы его автоматической артустановки.
Все, теперь он полностью готов в точности повторить все освоенные прежде навыки. Правда, раньше это были только тренировки — электронные бои, зато теперь он чувствовал себя намного увереннее, чем в первый раз, когда сел за это кресло, «чтобы осмотреться».
— Артиллерийский пост докладывает о полной готовности! — длинно, не по уставу прокричал доклад лейтенант. И, тотчас смутившись своей оплошности, начал было корить себя, однако обнаружил, что связь не включена — тумблер на приборной панели оставался в положении «выкл».
Представляя, как уже злится начальник конвоя, лейтенант включил связь и как можно более сдержанно произнес:
— Зенитный артпост готов полным!
— Наконец-то, мы уже думали, ты пропал куда-то! — неожиданно вместо начальника отозвался штурман.
— О, а где инструктор?
— Разбирается с «синими». Что-то они там напортачили — похоже, ящик с инструментами в реакторную шахту уронили.
— Ничего себе! И что теперь?
— Неизвестно. По крайней мере пока мы не можем развить сверхскорость — плазма может коротнуть, и из нашего конвоя получится гигантская вспышка.
— Ну, «синие» всегда что-нибудь учудят, — с долей ликования произнес лейтенант. Приятно было осознавать, что хоть на кого-то можно взглянуть свысока.
В то же время страшно представить, что еще совсем недавно он сам был в таком же положении.
Признаться, он об этом времени почти ничего не помнил — ни обид, ни оскорблений.
— А что там с преследователями?
— Возможно, и нет никаких преследователей. Скорее всего — глюк аппаратуры на аномалию. Были метки, и нет их.
— Да, наверное, глюк. Или перешли на сверхскорость.
Штурман ответил не сразу.
— Нет, не могли они с такими перегрузками на сверхскорость перейти.
— Если только это не амморайдеры, — снова добавил лейтенант, вспоминая о недавней разработке военно-промышленного комплекса Метрополии — роботизированных кораблях с управлением субактивным искусственным интеллектом, имевшим прогнозное планирование на двенадцать этапов.
При этом обычный живой пилот мог как-то предугадывать на два этапа, усиленный компьютерным ресурсом дотягивался до четырех. А тут — двенадцать. «Врут, наверное», — подумал лейтенант и перевел дух. Против этих амморайдеров у них не было бы ни единого шанса.
Штурман никак не прокомментировал его замечание — в последнее время лейтенант замечал за ним некоторую заторможенность.
Согласно уставу, он был обязан доложить о своем наблюдении начальству, однако лейтенанту этого делать не хотелось — возможно, в нем уже сказывалась развивающаяся натура варвара. Форматируйся он как суперколвер — давно бы доложил со всеми подробностями. А варвары — нет, они не такие.
Лейтенант уже немало прочитал о своей будущей форматной натуре и нашел в ее характеристиках много положительных сторон. Например, гибкость ума, самостоятельность, которая, правда, иногда переходила в анархические наклонности.
Варвары нестандартно мыслили, имели хорошую резервную динамику мышечной массы. Но вот ростом были не слишком велики.
Перспективы суперколверов лейтенанту Гайеру нравились больше, но, если бы у всех интересовались, как бы они хотели форматироваться, наверняка все бы выбрали суперколверов.
А вот женщины лучше выходили из варварских форматов. Гоберли еще ничего, а женщины-канзасы и вовсе были какие-то блеклые и вдобавок узкобедрые.
Суперколверы в женском исполнении также выглядели некрасиво — рослые, угловатые и неулыбчивые.
Женщины лейтенанта уже интересовали, но пока больше с эстетической точки зрения, поскольку окончательное формирование половой системы происходило только на третьем периоде.
— Гайер! Гайер!..
— Слушаю, господин инструктор! Я здесь — на посту!
— Знаю, что на посту. Снимайся и спускайся ко мне. Тут «синие» такого наслесарили, что мне одному не разобраться.
— А как же нападение?
— Пока отбой тревоги. Похоже, это какой-то сбой в эховолновом комплексе.
— Иду, господин инструктор! — крикнул лейтенант и, сбросив шлем, выскочил из поста и заспешил по винтовой лестнице еще на два яруса вниз, где находилось машинное отделение с главным реактором.
Когда он оказался в реакторном боксе, то увидел начальника конвоя, который лично шарил магнитным щупом, надеясь выловить злополучный инструмент.
Над ним, поскрипывая на растяжках, висел топливный цилиндр, который опускали в шахту для получения полной мощности.
Тяжелые баржи имели лишь тяговые двигатели, которым еще требовались запальные узлы. Однако их не было, и зажигание в двигательных котлах барж происходило благодаря передаче позитронного потока по нуль-вакуумному каналу. Разумеется, это не позволяло баржам самостоятельно маневрировать, зато на их борту экономилось большое количество массоизмещения, которое использовалось для дополнительного груза.
— Сейчас я дам тебе фонарик, и ты спустишься в шахту.
— Но там же опасное излучение!
— Ты всего лишь второпериодник, и потому излучение на тебя особенно не повлияет, — сказал начальник, вытягивая из шахты раскладной щуп и разглядывая его с досадливым выражением лица, как будто надеясь рассмотреть на нем прицепившуюся сумку с инструментами.
— Но есть же они, господин инструктор! — в отчаянии воскликнул Гайер, кивнув на стоящих рядом двоих первопериодников.
— Нельзя их туда посылать, они на такую работу не запрограммированы — я это точно знаю.
— Но… Но…
Гайер хотел найти еще какие-то отговорки, однако начальник его уже не слушал и, включив привод крана-балки, начал отводить в сторону топливный цилиндр, а ему на смену подвел раскладной трап с прикрепленным к нему защитным костюмом.
Помощник посмотрел на начальника, ожидая, что тот прикажет облачиться в защитное средство, однако тот лишь сунул ему фонарик и сказал:
— Полезай, у нас очень мало времени.
Гайер бросил взгляд на «синих», но встретился лишь с каким-то детским любопытством.
Что же, значит, иного выхода нет. Он задержал дыхание, вскарабкался на лестницу и зажмурился, когда начальник включил подачу «вниз».
Даже когда его ноги коснулись пола шахты, лейтенант Гайер какое-то время оставался с закрытыми глазами. Но затем осмотрелся и, немного поколдовав с многополярным фонарем, нашел самый эффективный спектр для густого протонового «супа».
И почти сразу обнаружил у дальней стенки шахты злополучную сумку. Однако, стоило лейтенанту попытаться добраться до нее, как разогнанные первоначальным импульсом фонаря протонные сумерки снова заволокли пятно освещенности, и Гайеру пришлось водить фонарем из стороны в сторону, как веником, чтобы опять увидеть сумку.
Наконец он почти добрался до нее, оставалось сместиться еще на полметра, чтобы дотянуться и схватить, однако для этого требовалось отпустить лестницу, которая единственная сейчас связывала его с реальным миром в этих холодных протоновых сумерках.
Поговаривали, будто реальность в такой среде искажалась, а то и исчезала вовсе. Правда, в инструкциях ничего такого не писали, а Гайер любил читать инструкции. Да что там инструкции, он ухитрялся добираться до отчетов категории «альфатрон», куда персоналу ниже четвертого периода адаптации запрещалось даже заглядывать.
Но лейтенант рисковал и в пределах второго уровня адаптации умудрился добраться до должности помощника начальника конвоя, в то время как равные начальнику по уровню адаптации остановили свой карьерный рост на сержантских должностях.
Оттого они его и ненавидели. Выскочка! Ах, если бы они знали, что в погоне за сверхинформированностью он порой ходил по краю!
«Ну еще… Еще немного!»
«Нет, не дотянуться… Нужно отпустить трап».
«Отпустить? А как его потом найти?»
Сверху донесся шум ветра, смешанный с ревом землеройного робота. Гайер видел подобную машину у них на базе в Секвойере.
Решившись, наконец, отпустить трап, Гайер почувствовал себя так легко, словно птица в многослойном аэрогазовом океане, где можно позволить себе все.
И лейтенант позволял. Он забыл о времени, обязанностях, долге. Он забыл о своем происхождении и отказывался видеть сны и грезы, замешанные на астероидных обломках. Ему виделись прекрасные водопады, низвергавшие кубометры зеленоватой воды и вздымавшие водную взвесь, которая питала многоярусные джунгли.
На смену водопадам, о которых грезили джунгары, приходил бездонный теплый океан, изобиловавший крилем и тучными косяками нобля, атавистические воспоминания о которых не помогли побороть в себе драккены.
«Уа-уа!» — доносилось откуда-то сверху. А сверху ли? Гайер уже потерял ориентацию и почти расстался с рассудком.
«Ах да, сумка!» — вспомнил он и ухватился за этот образ. Наконец он нашел ее, подхватил, но, повернувшись, не увидел трапа.
Неужели трап убрали, бросив его здесь погибать? Лейтенант помнил, что в случае необходимости выводить реактор на режим можно было даже с частичным засорением шахты. Поток тепловых частиц просто размажет его до уровня плазмы, а потом ремонтникам при обслуживании придется лишь чуть больше поработать нейтрализатором. Только и всего.
Гайер хотел закричать, однако в шахте была собственная физика, и голос будто отказал ему. Тогда он стал бешено размахивать фонарем, разгоняя протонные облака, и вдруг заметил трап, который никуда не девался и спокойно дожидался его, принимая запредельные дозы разрушительного излучения.
Лейтенант вскочил на ступеньку, и трап сразу пошел наверх. Еще немного, и Гайер различил свет, но не прямо перед глазами, а как-то на периферии зрения.
Наконец он сделал вдох, и воздух, хлынувший в легкие, заставил его закашляться.
— Сумку давай! — прокричал начальник, однако лейтенант скорее угадал, чего тот требовал, по искаженным чертам лица. Он не оглох, он слышал звуки, однако плохо понимал их назначение.
Зрение восстанавливалось неравномерно, что-то лейтенант видел, что-то нет. Но вот он различил лицо одного из первопериодников — глаза бедняги были расширены от испуга, и, по всей видимости, такое впечатление сейчас производил лейтенант.
Гайер еще не успел ужаснуться своей участи с вероятной утилизацией как образца, сошедшего с программы адаптации, когда услышал голос начальника:
— Возьми вот это.
Лейтенант не отозвался, тогда начальник шагнул к нему и показал какую-то капсулу — большую, желтого цвета.
— Проглоти это! Проглоти это немедленно!
Поскольку лейтенант все еще плохо соображал, начальник почти насильно запихнул ему капсулу в рот и приказал:
— Проглоти ее, у тебя совсем мало времени!
И Гайер, сделав глотательное движение, почувствовал, как эта капсула словно булыжник прошла по пищеводу и упала в желудок.
И как будто сразу начала действовать. Да, лейтенант тотчас глубоко вздохнул и огляделся с таким видом, будто все вокруг видел впервые. Впрочем, так оно и было, начальник использовал экстремальное средство, чтобы перезапустить погибающего помощника. Правда, при этом часть накопленной прежним лейтенантом Гайером информации терялась. Но эта потеря не касалась должностных знаний, а только эмоциональной составляющей, делавшей новую личность эмоционально восприимчивой.
Итак, лейтенант оказался перепрошит и теперь чувствовал себя намного лучше. Да что там «лучше»! Настолько хорошо, что даже начальник позволил себе улыбку, наблюдая восстановление начавших было распадаться тканей лица его помощника. Но внезапно он перестал улыбаться и, еще раз услышав в наушнике повторенное сообщение штурмана, крикнул:
— Тревога!
И рванулся к винтовой лестнице, однако тут же вернулся и, сунув в руку Гайера еще одну капсулу, помчался по лестнице наверх.
Лейтенант постоял еще немного, прислушиваясь к механическим звукам — жужжаниям приводов, щелчкам расцепителей и доносившимся со всех сторон приглушенным переборками командам. И только сейчас понял, что у шахты он остался один — все разбежались по своим постам.
Вздрогнув, включилась подача грузовой балки, которая стала опускать в шахту топливный цилиндр.
— Пора и мне… — прошептал лейтенант и, разом проглотив вторую капсулу, отправился к себе на пост.

Глава 40

Это оказались не амморайдеры, а довольно распространенные в пограничном департаменте Метрополии перехватчики, «кортел». Лейтенант хорошо помнил их характеристики и силуэты — пустых и с подвесками.
Они были укомплектованы полностью, и это давало им преимущество при первом залпе, в случае если бы они застали противника врасплох. Однако сейчас их видели хорошо, а значит, группе следовало выполнить маневр, но с полными подвесками они имели массу в полтора раза больше штатной, и это усложняло их задачу.
Время переговоров и бесхитростного обмана прошло, и на батарейной барже поднялись бронированные створки, закамуфлированные под грузовые люки.
Четыре орудия ударили разом, но с разной точкой подрыва боеприпасов, чтобы баллистические вычислители взяли за новую точку расчета самый удачный выстрел.
Лейтенант повел турелью, проверяя, как она ходит, между делом отмечая, насколько хорошо начинает себя чувствовать.
Он еще никогда не ощущал такого прилива оптимизма, как будто ему сейчас предстояло какое-то награждение, а не участие в бою с неизвестными последствиями.
Перехватчики соскочили с его радара, и теперь он видел только голографическую модель, на которой четыре точки обходили цепочку желтых огоньков, обозначавших суда конвоя.
Несколько раз загудела стена слева от лейтенанта, а затем матовые бока барж осветились ярко-голубым светом от вспышек противоракет, перехвативших шедшие на конвой ракеты.
Снова ударил залп батареи с баржи, а потом орудия зачастили поодиночке, сплетая где-то за спиной Гайера непроходимую сеть обороны.
Облака металлизированного магнитного газа из срабатывавших боеприпасов оседали на поверхностях перехватчиков, замутняя сверхоптику и загрубляя датчики, заставляя противника делать неверный расчет и мазать.
А между тем Гайер чувствовал себя все лучше. Он испытывал такой прилив сил, что ему прямо-таки не терпелось вступить в бой, однако пока дистанция для него была великовата. И несмотря на то что теперь цели вернулись в его полусферу, дотянуться до них могли лишь ракеты с судна-лидера и пушки «плавучей» батареи.
Развернувшись, четверка «кортелов» стала разгружать боезапасы и вслед набирающему скорость конвою понеслись ракеты и снаряды прыжковой доставки.
Ракета была умной и могла, если нужно, потягаться интеллектом с противоракетой или оператором зенитной пушки, но она летела медленно по сравнению со снарядом прыжковой доставки, который добирался до цели внутри полевого туннеля за бесконечно короткое время.
Правда, даже у такого совершенного оружия были минусы — ему требовалось точное определение дистанции подрыва, в противном случае он мог пройти сквозь мишень, не потревожив ни пылинки, и разорваться за ее пределами.
Гайер видел, как навстречу ракетам стартовали противоракеты с судна-лидера, и вскоре где-то далеко стали расцветать огненные вспышки.
Неожиданно несколько туннельных снарядов угодили в грузовую баржу, и Гайер заметил, как полетели в стороны обломки ее корпуса.
По группе прорвавшихся ракет ударили пушки, выстраивая заслон из шрапнели, однако пара ракет, одна за другой, все же настигла уже подбитую баржу, безошибочно определив в ней самого слабого участника конвоя.
Лейтенант не поверил своим глазам, когда увидел, как из разорванных взрывами контейнеров начали разлетаться герметичные упаковки с субстратными мембранами — тем, что должно было стать новой жизнью на всех тех территориях и пространствах, где незаслуженно процветали гуманоидные расы, в то время как его народ мимикрировал под неживую природу космоса в попытках укрыться от безжалостных и страшных своей бессмысленностью ударов непостижимых носителей сверхсилы.
Наверное, не проглоти лейтенант сразу две капсулы сильнодействующего препарата, он упал бы от этой картины в обморок.
Разорванная баржа вышла из электронной сцепки и стала отходить в сторону, продолжая терять драгоценный груз. Следовавшая за ней заняла ее место, и гонка продолжилась.
Где-то внизу вибрировала от нагрузки шахта, вырабатывая энергию для систем зажигания следовавших в конвое барж. Лейтенант невольно подумал, что теперь, когда они потеряли один транспорт, другие баржи будут разгоняться быстрее. Он не успел проанализировать, хорошо это или плохо, — перехватчики продолжили атаку, и теперь их удар был направлен на батарею.
Обе стороны открыли бешеный огонь друг по другу, и, хотя калибр пушек батареи был крупнее, на стороне врага оставалась скорострельность. Полевые экраны врага полыхали розовыми разводами, когда в них ударяли разогнанные до безумных скоростей болванки из моноатомного материала. Оптическая система на посту Гайера показала корабли противника так близко, что стали видны сетчатые панели, вырабатывавшие защитное поле.
Отработав пушками, перехватчики сбросили несколько магнитных бомб и ушли на новый разворот.
Гайер видел, что бомбы, сброшенные второпях, из-за противодействия батареи идут мимо грузовых транспортов, однако неожиданно страшный удар потряс судно-лидер, и на панели поста лейтенанта погас один из ситуационных экранов.
Гайер с тревогой стал прислушиваться, не прервется ли гудение реактора, однако тот продолжать работать, как прежде.
Когда перехватчики начали очередной заход, им отвечала лишь половина батареи. К тому же одна пушка лихорадочно частила, а вторая, напротив, стреляла вдвое реже.
Помимо этого множества перебитых магистралей баржи травили наружу рабочие жидкости и газ.
И вновь оптика показала Гайеру врага настолько близко, что он сумел разглядеть, как некоторые из защитных панелей едва мерцали, не справляясь с перегрузками, а значит, работа зенитной батареи не прошла даром.
На новом заходе четверка перехватчиков задавила оставшихся зенитчиков дружным залпом, да так, что их баржа, также наполовину заполненная грузом, едва не переломилась. Взметнулись фрагменты ее корпуса, завалились надстройки, а перехватчики, развернувшись накоротке, ринулись к судну-лидеру, чтобы расстрелять его с близкой дистанции.
Теперь лейтенанту уже не требовалось увеличение, и он наблюдал приближающиеся цели через штатную прицельную панораму.
Через мгновение автоприцеливание захватило две цели. Лейтенант движением зрачков выбрал правую и вдавил кнопки спуска. Раскаленные снаряды понеслись навстречу цели и вскоре запрыгали, словно шары, натыкаясь на плотно сомкнутые поля. Лейтенант машинально добавил огня, расходуя боезапас в сменном магазине, и пара снарядов все же прошла сквозь ослабевшее поле последнего перехватчика.
Сверкнула вспышка, и перехватчик потерял управление, но не успел лейтенант порадоваться нежданной удаче, как пришел ответ в виде мини-ракеты. Она пробила усиленную броней стенку и, пройдя над головой лейтенанта, вонзилась в перегородку позади него, увязнув в прочной шпангоутной конструкции. В пробоине, пузырясь, стала застывать герметизирующая пена, и в этот момент из десантного отделения на третьей барже начали выпрыгивать из ячеек «пегасы».
Если бы они попытались вступить в бой сразу, свежие «кортелы» их попросту разорвали бы. Но теперь, пощипанных артиллерией и оборонительными ракетами, их можно было если не перебить, то хотя бы отогнать, — до перехода конвоя на сверхскорость оставалось несколько минут.
«Пегасы» не раздумывая стали сокращать дистанцию, открывали огонь с малых дистанций. Перехватчики им отвечали, но вяло — сказывались усталость пилотов и замедленность отяжелевших от повреждений систем управления.
Однако отступать перед устаревшими, малопригодными для боев в космосе аэрокосмическими штурмовиками пилоты перехватчиков не хотели, и вокруг несшегося сквозь пространство конвоя началась свалка.
Но ничего этого лейтенант Гайер не видел. Он развернулся в кресле и как завороженный смотрел на подрагивающие рулевые сопла вдруг отказавшего механизма ракеты, который должен был включить режим самоликвидации, но не включил. Еще немного подергавшись, сопла замерли, а лейтенант, опомнившись, вернулся к прицельной панели и увидел, что два перехватчика уходят прочь, а оставшиеся три из шести «пегасов» торопливо встают на жесткие сцепки — забраться в ячейки времени не было, вокруг уже сгущался фиолетовый туман, что говорило о начале перехода конвоя на сверхскорость.

Глава 41

Два дня Брейна никто не беспокоил, и он восстанавливался после ареста и всего того, что с этим было связано. К его услугам были полные шкафы с пищевыми картриджами, ТВ-бокс с трехмерной панелью и целый чемодан приличной одежды, которую ему привез Чаки.
Когда Брейн, рассмотрев обновки, поинтересовался, кто их выбирал, бандит лишь пожал плечами. Впрочем, Брейн и не настаивал, все вещи пришлись по размеру, и он любовно развесил их в шкафу, невольно подумав, что они, возможно, взяты из чьего-то шкафа, ведь никаких бирок на них не было. А возможно, этот набор переходил от одного одноразового наемника к другому, так и оставаясь, по большей части, «ненадеванным». А то, что угадали с размером, так у многих спецов похожие фигуры.
Проснувшись очередным утром, Брейн поборол в себе желание поваляться еще и, встав с удобной кровати — не слишком мягкой и не слишком жесткой, направился к входной двери разбирать баррикаду, которую он выстраивал на ночь, чтобы возможные ночные визиты не оказались для него сюрпризом.
Ничего особенного — стул, на нем пара пластиковых коробок с кое-какой посудой. Один слабый толчок — и система поднимает тревогу.
Приняв душ из водозаменителя, Брейн сполоснулся напоследок водой и решил на будущее вовсе отказаться от заменителя, ведь платил за все это не он.
Позавтракав, он немного пощелкал каналами ТВ-бокса, придумывая, какой сегодня выбрать маршрут для прогулки. Пока он размышлял, почти неслышно открылся замок, и в комнату, где был включен ТВ-бокс, вошел посторонний, однако квартиранта он там не обнаружил, что, однако, его не особенно смутило.
Рослый, с приглаженными назад белыми волосами канзас в темном плаще поставил на стол небольшой чемодан и, открыв его, заметил через плечо оказавшегося рядом Брейна.
— Я от Резака. Мне поручено познакомить тебя с инструментом, — сказал канзас, начав выкладывать на стол автоматические пистолеты самых разных систем. Всего их оказалась дюжина — простых изделий без всяких там спецразъёмов для подключения навороченных гаджетов.
— Почему только малый формат? Может, я сочту целесообразным работать с дистанции?
— Это невозможно. Система охраны такова, что на дальних дистанциях стрелка сразу обнаружат.
— Много оптических датчиков? — уточнил Брейн, беря со стола ближайший к нему пистолет.
Канзас снисходительно усмехнулся.
— Не просто датчики, а целая система оптико-электронного подавления с параллельной постановкой помех в видимом диапазоне.
— Неужели меняют реальность? — улыбнулся Брейн.
— В этом нет необходимости. Достаточно погрешности на уголовную секунду, и пуля пройдет мимо.
— Значит, поэтому ты притащил самые простые инструменты?
— Вот именно, — кивнул канзас, и Брейн поймал на себе его изучающий взгляд. Должно быть, именно в его обязанности входило устранение использованных наемников.
Брейн прошелся взглядом по всем моделям и выбрал четыре.
Потом опробовал, как работают механизмы, и оставил только два.
— Вот эти мне подойдут, — сказал он, возвращая пистолеты на место.
— Любишь «девятки»?
— Да, самый сбалансированный калибр.
— А я думал, что парни вроде тебя любят калибры покрупнее, — заметил канзас, взяв пистолет, который Брейн обошел своим вниманием.
— Слишком большой — от него одни хлопоты.
— Какие же хлопоты?
— Сильная отдача, из-за этого трудно стрелять быстро. Ну и такие модели имеют меньший запас прочности, и при стрельбе их металлические детали часто прикипают — оружие клинит.
— Неплохо, — кивнул канзас и стал убирать оружие обратно в чемодан. — Не желаешь сегодня же испробовать игрушки?
— Нужно куда-то ехать?
— Два квартала.
— У вас там тир?
— Что-то вроде.
— Я не против, только нужно сообщить Чаки, я у него вроде как под наблюдением.
— Не хочешь подставлять?
— Хочу убедиться, что ты тот, за кого себя выдаешь.
— Резонно, — кивнул гость, снимая со стола чемодан. — Что же, идем, внизу стоит Чаки, который мне и дал ключ от твоего прибежища. Я верну ему ключ, и ты убедишься, что с Чаки все в порядке.

Глава 42

Канзас не соврал, Чаки дожидался у крыльца и, приняв ключ, бросил на канзаса настороженный взгляд. Из чего Брейн сделал вывод, что Чаки этого канзаса побаивался.
Следовало позже расспросить у парня про этого гостя. Брейн был уверен, что в этом случае Чаки запираться не будет.
Они прошли к стоянке, где стояли разъездные автомобили бандитской организации, и сели в неприметный серый фургон, что также характеризовало гостя.
— Называй меня Спот, — сказал канзас, разворачиваясь на небольшом пятачке.
— Очень приятно, Спот, — в тон ему ответил Брейн, чем даже вызвал смешок канзаса.
— Ты интересный парень, Томас.
— Не такой, как другие? — попробовал пощупать его Брейн и, похоже, попал в цель. Канзас не ответил и лишь крепче сжал штурвал, заставив его скрипнуть.
Ехать действительно пришлось недолго. Они обошлись второстепенными улочками, не выбираясь на широкие магистрали, и вскоре остановились перед высокими воротами, запиравшими проход в бетонной стене, перекрывшей промежутки между несколькими зданиями. Все это напоминало крепость, расположенную внутри города, и свидетельствовало о том, что один из самых значимых местных криминальных авторитетов чувствовал себя в городе не слишком уютно.
Ворота открылись, и минивэн, игнорируя два поста контроля, заехал на просторный двор, выглядевший пустынным.
— Приехали, выходи, — сказал Спот, и Брейн выбрался на мощенную пластобетоном площадку. Затем постарался посильнее хлопнуть дверцей, однако эха в этом колодце не услышал, а значит, здесь повсюду стояли акустические экраны, исполнявшие роль поглотителей ударной волны.
— Да, здесь нет эха, — усмехнулся Спот, также погромче хлопая дверцей.
— Серьезная крепость, — сказал Брейн, осматриваясь.
— Все на самом высоком уровне.
— Консультировал ты?
— Нет, для таких дел у босса имеются специалисты покруче. Ну, идем, что ли?
— А чемодан не берешь?
— Нет, это передвижная коллекция. На месте есть все необходимое, — пояснил канзас и направился к узкой двери в углу двора.
— Судя по уровню безопасности, мистера Резака крепко припекают.
— В его положении это обычное дело, и вот что — давай не обсуждать босса, особенно внутри здания. Ему такие разговоры не нравятся.
— Никому бы не понравились, — кивнул Брейн, проходя следом за Спотом через дверцу, за которой оказалась ведущая вниз двухпролётная лестница, кончавшаяся стальной дверью без ручки.
Брейн заметил на ней слегка потертое место, к которому канзас приложил ладонь.
Послышался щелчок, и дверь почти бесшумно убралась вверх, а Спот с Брейном вышли в коридор, вполне подходящий для какого-нибудь офисного здания. Разница была лишь в том, что офисы лепили из жидких и дешевых перегородок, а тут повсюду был бетон с внешним армированием, через каждые десять метров попадались взрывозащитные ниши, дверные проемы имели скругленные углы и прикрывались пулестойкими панелями.
Все это произвело на Брейна большое впечатление, ведь эти приготовления свидетельствовали о том, какого уровня достигло противостояние между криминальными боссами города, — здесь собирались вести оборонительные бои за каждую комнату.
Теперь у Брейна не осталось даже самой малой надежды на то, что его после выполнения работы оставят в живых. Ставки были слишком высоки.

Глава 43

Тир находился в подвале, куда пришлось спускаться на лифте. Судя по времени спуска, глубина расположения подвала была не менее двух десятков метров.
Отделка стен и высота потолков подвального этажа не отличались от верхних. Дверей в коридоре попадалось немного, зато имелись ответвления — длинные и темные.
Наконец канзас привёл Брейна в тир, оборудованный самой лучшей механизацией и кабинами виртуальной подготовки.
— Разминка нужна?
— Нет, давай сразу.
Своим персональным чипом Спот открыл один из стенных шкафов и отошел в сторону, предоставляя Брейну сделать выбор, — на тот случай, если стрелок передумает и выберет другую модель. Но Брейн снова взял две первоначально выбранные «девятки», по одному магазину к ним и направился к стрелковой ячейке.
Едва он в нее встал, на дорожке зажглось освещение и поднялись две грудные мишени — на двадцать пять и пятьдесят метров.
Брейн воспринял это как приглашение и сделал по три выстрела в каждую из мишеней. Едва он опустил пистолет, на дистанции в десять метров подскочили пять новых фигур, и Брейн положил их в рамках временного норматива, но не быстрее. Полностью раскрывать свои возможности он не собирался.
— Хорошо, — кивнул Спот.
— Теперь из другого?
— Нет, достаточно. Пойдем отсюда.
Брейн пожал плечами и, оставив оружие, следом за канзасом вышел из стрелкового зала.
По коридору они шли молча. У Брейна были кое-какие вопросы, однако он помнил просьбу Спота не говорить в этом помещении о боссе. И если такой субъект, как Спот, опасался делать это, значит, просьба была не пустячная. Когда они закончили петлять по коридорам и снова оказались во дворе, Брейн спросил:
— А чего ты меня таскал сюда? Что, сроки намечены?
— Нет, пока не намечены. Однако все может поменяться, и карусель закрутится быстрее.
Когда они садились в минивэн, открылись ворота и в сопровождении бронированного внедорожника с охраной на крепостной двор закатилась желтая машинка-букашка, красивая женская игрушка на широких гоночных колесах.
Брейн заметил, как по лицу канзаса скользнула тень, потом дрогнули ноздри на узком носу, но затем усилием воли мужчина заставил себя погасить эмоции.
Эта короткая драма длилась всего пару секунд, но Брейн наблюдал ее от начала и до конца, а когда Спот, спохватившись, взглянул на него, он уже разглядывал лакированную машинку и блондинку, которая выскочила из нее на бетон и приветливо махнула рукой.
Брейн вопросительно взглянул на канзаса.
— Это она тебе, — выдавил Спот.
— Но мы же не знакомы.
— Ты с ней не знаком, а она с тобой знакома. Даже одежду тебе выбирала по росту и фигуре — по фото определила.
— Но… Зачем ей это?
— Хобби. Ладно, поехали.
Спот включил тягу, и минивэн прокатился к успевшим закрыться воротам.
Пока они ждали, когда ворота откроются вновь, было время переглянуться с сидевшими во внедорожнике охранниками.
Судя по тому, как они кривились, глядя на Спота, дружбы между ними не было.
— А Резак знает, что его девушка покупала мне эти вещи? — не мог не спросить Брейн.
— Сдрейфил? — довольно улыбнулся канзас.
— Странно как-то.
— Я же тебе сказал, что это у нее хобби такое. Конечно, босс знает, без его ведома здесь ничего не делается.
Уже на обратном пути, когда оставалось сделать один поворот, чтобы заехать в свой квартал, их обогнала кавалькада из представительского авто и трех экипажей с охраной, в которых Брейн узнал автомобили, принадлежавшие группировке чужаков, о которых рассказывал Чаки.
— Совсем страх потеряли, — процедил сквозь зубы Спот.
— Надеюсь, не они мой заказ? — полушутя поинтересовался Брейн.
— А если они — откажешься? — криво усмехнулся канзас.
— Ты же знаешь, что у меня нет выхода. Но лучше бы что-то попривычнее.
— Босс скажет, и будешь стрелять в них. Чем они тебе не нравятся?
— Мутные какие-то. Таких трудно просчитать.
Спот не ответил и молча доставил Брейна на стоянку, после чего развернулся и укатил, не сказав на прощание ни слова.

Глава 44

В то время как ложный лифт поднимался на четвертый этаж офисного здания компании «Тримекс», его руководитель двигался на другом лифте в противоположном направлении.
На минус четвертом ярусе он вышел из кабины и в сопровождении двух слухачей направился к своему кабинету по длинному коридору с толстыми стенами, усиленными броневой решеткой. Однако и это не считалось панацеей, ведь даже самые толстые стены пробивались специальными зарядами, которые доставлялись могучими геоторпедами, проникавшими сквозь толщи грунта, как сквозь жидкость. Доступ к подобным вооружениям имели местные спецподразделения, и именно с ними Робер вел войну на уничтожение.
Шедший первым слухач остановился и поднял руку — Робер замер. В момент, когда слухач работал, рядом с ним не стоило даже дышать. Эти редкие специалисты сочетали высокие технологии, позволявшие отличать лептонное эхо, возникающее от намерений оператора на далеком пункте управления, от собственной интуитивной методики, способной прогнозировать место включения очередного «сверчка».
Навигация и наведение при движении геоторпеды в толще грунта было связано со множеством трудностей, поэтому лучшие результаты давало наведение на маяки, которыми и являлись «сверчки» — мигрирующие устройства, отследить которые было очень трудно. Они самостоятельно бороздили грунтовых слои, собирая информацию, и, проанализировав ее, посылали краткий сигнал с отчетом. Если аналитики считали отчет интересным, проводилась его реализация — на указанный сигнал маяка высылалась торпеда.
Службы безопасности Робера давно перестали бороться с самими «сверчками» — это было неэффективно. Пришлось выработать иную методику с опорой на собственные ресурсы, когда особо одаренные камрады пятого периода адаптации учились слышать активированные маяки, находившиеся в опасной близости.
Вот и сейчас слухач медленно водил головой из стороны в сторону, просеивая грунт за толстыми стенами с помощью вмонтированных в массивный шлем экранов с датчиками.
Робер прикрыл глаза. Он давно устал бояться, поскольку количество покушений на него исчислялось десятками. И он был вынужден отвечать, поскольку боролся за будущее своего народа, как до него боролись тысячи поколений других предводителей.
Наконец, слухач ожил, и это означало, что тревога ложная — часто за сигнал активации принимались тесты, которые «сверчки» проводили внутри собственных систем.
Спустя полминуты Робер уже был в своем кабинете и, пройдя к креслу, с удовольствием в него опустился.
У него уже был девятый период адаптации, и он научился ценить комфорт, как настоящий абориген. Вместе с тем он все еще мог неделями обходиться без сна, и его организм весьма экономно расходовал воду.
Проблемы наваливались одна за другой, и ожесточение в схватках со спецслужбами порой напоминали войну, даже когда дело не касалось прямых огневых контактов.
Сегодня пришло сообщение о новых проблемах — в области Риц конвой был атакован перехватчиками, и оторваться ему удалось только ценой немалых потерь.
Сам он только что вернулся с загородной базы, где в новых штольнях обнаружены три глубинных «сверчка». Три — это гарантированное наведение, и это означало, что рано или поздно будет нанесен удар. А значит, использовать укрытия, над которыми бригада роботов трудилась на протяжении двух месяцев, опасно, и их пришлось взорвать.
Робер включил терминал, и из окошка с пометкой «срочное» выпало несколько сообщений о новых проблемах. Главная из них была связана с поставками биохимической кормовой добавки для разведения студенистых бактерий, из которой специалисты колонии научились делать основу для реабилитационного раствора. Погружение прибывших субстратов в этот раствор являлось началом их новой жизни. После первичной выдержки в нем они подверглись еще десяткам процедур в поставленном на поток процессе. Но этот этап был самым важным, поскольку благодаря ему удавалось на раннем этапе выявить критические несоответствия и вовремя отбраковать неформатные заготовки.

Глава 45

За прошедшие дни Брейн уже неплохо изучил свой квартал и прилегавшие районы, поэтому решил напроситься на ознакомительную автомобильную прогулку.
— Покажи мне окраины, Чаки, — попросил Брейн накануне вечером.
— Окраины? Да на что они тебе? — удивился бандит.
— Мне нужно прочувствовать город, понимаешь?
— Нет, — честно признался Чаки.
— Чтобы хорошо сделать работу для господина Резака, когда придет время, я должен лучше знать город.
— Я не очень тебя понял, Томас, но, наверное, это тебе нужно, чтобы правильнее свалить после стрельбы.
— И это тоже.
— Но тебя же, это самое, будут прикрывать.
— Прикрывать-то будут, в этом я не сомневаюсь, но много ли ты знаешь парней, оставшихся в живых после того, как их прикрывали ребята твоего босса?
Это была ловушка, и Чаки в нее попался. Он отрицательно помотал головой и вздохнул.
— Потому-то я и заморачиваюсь.
— Но ты по-любому выживешь, Томас, — заверил бандит.
— С чего ты взял? — удивился Брейн.
— Ты другой, ты даже выглядишь иначе.
— В каком смысле? Здоровее, старше?
— А, точно! Ты старше. Те парни были моложе.
— И много их было?
Чаки отвел глаза в сторону и вздохнул. Он испытывал к Брейну симпатию, поскольку тот относился к нему хорошо, не путая с каким-нибудь «поди-подай-принеси». Но, с другой стороны, понимал, что даже Томасу не все можно рассказывать.
— Ладно, свожу тебя до пригорода. У нас с тамошними терок нет, поэтому проблем я не вижу.
И наутро они выехали из своего района к ближайшей окраине — на северо-восток.
Чаки был менее разговорчив, чем обычно, и Брейн, уже успев его немного изучить, догадался, что бандит снова погружен в печаль из-за недостижимости объекта своей симпатии — роботизированной проститутки Фиби. Брейн уже хотел расспросить беднягу о причинах печали, но тот начал разговор первым.
— Ты подкинул мне хорошую идею насчет того, чтобы ее как-то временно испортить.
— И ты теперь все время думаешь, как это можно сделать?
— То-то и оно, Томас. Я уж и так прикидывал, и эдак. Но все упирается в стрельбу или какой-нибудь подрыв, ничего другого я делать не умею. Но, если так работать, я же спалюсь сразу, и Резак меня на куски разделает.
— Разделает, — согласился Брейн.
— Ты бывалый боец, Томас, подскажи мне, как провернуть такую диверсию, чтобы на другого подумали.
— У тебя что, уже и кандидатура подходящая имеется, на кого свалить можно?
— Имеется. Даже двое. Я их так и так завалить собирался при случае, а тут еще и с пользой.
— С пользой, конечно, лучше.
— Вот и я так соображаю, только… Куда же ты лезешь, сволочь?! — закричал вдруг Чаки, резко дергая руль, чтобы избежать столкновения с развозным грузовичком-роботом, у которого, похоже, зависла система управления, — грузовичок на аварийной команде спешил припарковаться у тротуара.
От резкого маневра автомобиль Чаки пошел юзом, но чуткие приводы тотчас взяли ситуацию в свои электронные руки и выправили машину, а затем вернули управление водителю.
— Крутая тачка! Она меня так уже не первый раз спасает!.. Ну так вот, Томас, подскажи, какой мне план слепить, чтобы вывести Фиби из работы и чтобы все подумали на Чирса с Понделем.
— Ты их мочить собирался?
— При случае.
— И что, они до баб большие любители?
— Совсем не любители. Иногда под «булл» или электропорошок могут закатиться к мадам. А так больше пожрать мастера, и только потом уже бухло у них идет с порошком.
— А бабы, получается, на последнем месте?
— Получается.
— А как же ты их тогда затянешь к Фиби? На нее же мадам еще и ценник накидывает, когда любители находятся.
— Я думаю взять их «на западло».
— Как это?
— Да совсем просто. Выиграю у них в «лису» пару партий, а на кон буду ставить «на западло». И все, что ни скажу, они сделают.
— Так ты хорошо играешь?
— Не особо.
— Но лучше Чирса с Понделем.
— Не, не лучше.
— А как же ты собирался выиграть?
— Я игру собирался на четверг назначить.
— Почему на четверг?
— По четвергам у братвы из нашей бригады фарта больше.
В какой-то момент Брейну показалось, что Чаки его разыгрывает, но лицо бандита оставалось абсолютно серьезным.
Машина проскочила городскую часть и углубилась в один из промышленных кварталов, заставленных огромными герметичными коробами, внутри которых прятались разного рода вредные производства.
Короба размером со здания в несколько этажей были раскрашены в веселенькие тона, а где-то даже покрывались фотообоями. Однако по мере продвижения от центра города промышленные короба становились все менее приглядными, а на самом краю города, где уже имелись свободные участки на месте снесенных зданий, оборудование и вовсе стояло без всякой изоляции, отходы сбрасывались в открытые накопители.
— Что здесь производят? — спросил Брейн.
— Смолу какую-то.
— Смолу?
— Ну да. Говорят, полезную очень. Для грунта.
— Для какого грунта?
— Для всякого. Закачивают ее под землю, и все сразу растет замечательно, а вся грязь распадается. Как-то так.
— Рекламу, что ли, смотрел? — догадался Брейн.
— Ага, одно время прямо замучили по всем каналам.
Впереди велись какие-то ремонтные работы, и Чаки поехал медленнее из-за сужения дороги, поэтому у Брейна появилась возможность лучше рассмотреть производство «полезной смолы», до которого было всего метров пятьдесят.
Огромные четырехосные трейлеры с оранжевыми цистернами стояли в очереди к терминалу на загрузку, и у всех на покатых боках красовалась надпись «ХП Герман Штюбинг».
— Я думал подсунуть им клипсу в карман, чтобы, как только они к Фиби зашли, клипса бы сработала.
— Клипса — это «детонационная точка»?
— Ну да.
— А генератор накачки в машине спрячешь? — уточнил Брейн, сдерживая улыбку.
— Да ты что? Там такая вспышка будет, что все окна повылетают. Я ведь никаких мини-тауэров не признаю, у нас в ходу «солярис». У него мощности с гарантией, даже когда фокусировка на клипсе не очень хорошая.
— Если твой генератор мегаваттный, его засекут в момент срабатывания.
— Не засекут, я его на свалке за городом поставлю, а там рядом постоянно разделка работает, и плазма у них будь здоров какая мощная. Так что мой «солярис» заэкранирует напрочь.
— Да ты, я гляжу, все продумал.
— Это не я продумал, это еще до меня братва продумала, а меня только научили.
— Здорово. Только тебе такой способ не подойдет.
— Почему?
— Потому, что, если ты ее повредишь, а ты ее повредишь, тебе никаких денег не хватит, чтобы ее потом восстановить.
— Думаешь, дорого будет?
— Думаю, да. Переписка с поставщиками, оплата технической экспертизы, вызов дизайнера, утряска с авторскими правами на изменение комплектации.
— Ну ты и насчитал, Томас, — покачал головой Чаки. — Я хоть и половины не понял, но чую: бабки немереные получаются.
Сделав такой вывод, Чаки окончательно сник, да так, что автопилот, считав состояние водителя, забрал у него управление и снизил и без того невысокую скорость.
— Ладно, не переживай, найдем мы способ, как вытащить твою Фиби — чисто и без повреждений.
— Правда?! — воскликнул Чаки, и Брейну стало немного жаль бандита.
— Правда. Рули давай.
— Ага, рулю.
Чаки вернул себе управление, ремонтная зона закончилась, и он свернул направо.
— Прокачу тебя через район хаундов. Мы когда-то с ними жестко воевали, но сейчас отношения хорошие. Можно даже сказать, мы реально закорешились через несколько совместных дел. А как ты все провернуть хочешь, Томас? Хоть намекни.
— Взломаю управление, и все. Будет твоя красотка хорошо выглядеть, но в полной отключке.
— Эй, но как же…
— Не боись, после того, как ты ее выкупишь, но лучше не сам, а через подставное лицо, мы ее снова запустим, и будет функционировать как надо.
— Ну ты реально крут, Томас! Даже жалко, что…
Не договорив, Чаки осекся, понимая, что начинает выбалтывать важную информацию. За такое в команде Резака разговор был короткий.
— Жалко, что зачистят? — усмехнулся Брейн. — Не дергайся так, Чаки, мне это почти прямо сказали, и не кто-нибудь, а сам Джон Резак.
— И чего же ты тогда согласился?
— Вариантов не было. Ты же знаешь, как он вопрос ставить умеет.
— Это да, умеет, — вздохнул Чаки и притормозил, пропуская выезжавшую на шоссе колонну из загруженных смолой цистерн «ХП Герман Штюбинг».

Глава 46

Лейтенант Гайер сидел возле водителя — приземистого субъекта второго периода адаптации в формате гоберли — и поглядывал на ситуационный экран планшета, где на карте красными метками отмечались все цистерны, которые ему доверили. Всего двадцать семь бортов.
Это было его первое задание в новом, третьем периоде, который неожиданно для него начался раньше запланированного срока. А причиной ускорения оказались те самые капсулы, которые он получил от своего бывшего начальника — капитана судна-лидера.
Обстановка тогда складывалась очень сложная, а его пост при аварийной ситуации и в условиях нападения находился в рубке зенитной артустановки. Хотя она была не такой мощной, как пушки на барже в секторе прикрытия, в бою могли пригодиться любые средства. Поэтому-то, чтобы иметь на борту лишнего стрелка, начальник и выдал своему помощнику эти дорогие, получаемые под роспись капсулы. Лейтенант это понимал, но ему хотелось думать, что начальник высоко ценил его лично и потому не поскупился.
Как бы там ни было, по прибытии на терминал лейтенанта сняли с судна и отправили на комиссию, где решили, что, раз уж чрезвычайно дорогое средство уже применено и дало неплохие результаты, досрочный переход следует поддержать.
Лейтенанта накормили еще какими-то пилюлями и поместили в барокамеру на двое суток, а когда он после этого проснулся, то первое время не мог понять, что с ним. Мир вокруг него стал каким-то более ярким, шумным, пахнущим настолько разнообразно, что лейтенант поначалу то и дело чихал. Он, конечно, понимал, что это признаки перехода, поскольку проштудировал все необходимые инструкции, и по нескольку раз. Однако теория не шла ни в какое сравнение с тем, что он ощущал в реальности.
Спустя еще пару суток он получил новое назначение, и теперь на нем лежала очень ответственная работа — развозить по местам закачки спецсредства, которые для местных властей назывались грунтовым деактиватором, а на самом деле перестраивали микроклимат таким образом, чтобы на территориях, где оно вносилось, не хотелось скалиться никому, кроме хебе — «каменного народа».
Частые простуды, расстройства пищеварительной системы, стрессовое состояние без видимых предпосылок — это был лишь небольшой перечень причин, по которым аборигенные нации не смогли бы ужиться на обработанных территориях. Но это касалось только незаселенных участков, а там, где местные давно прижились, предполагалось применять средства, подавляющие репродуктивные функции, или растворять в питьевой воде спецпрепараты, которые запускали процессы наркотической зависимости даже без первоначального употребления наркотиков. Впрочем, этап применения этих средств пока не наступил.
Через два десятка километров потянулись пустоши, образованные в результате не слишком аккуратной деятельности промышленных компаний. Теперь они переехали поближе к городу, чтобы экономить на логистике, а брошенные территории оставались голыми — растения с трудом приживались на измученной земле.
Гайер смотрел на пустоши и думал, что его народу это только на руку, ведь в отличие от аборигенных наций «каменный народ» был куда устойчивее к разного рода токсинам. Да что там токсины? Радиация почти полного спектра, напряжение магнитного поля, плазменный космический ветер, разряжение почти до уровня вакуума — все это «каменный народ» мог переносить какое-то время без вреда для себя.
Разумеется, в их теперешней оболочке они были значительно уязвимее, чем в шкуре, не уступающей по прочности легкой броне, однако среди обитателей здешних видов гости определенно являлись лидерами. Вот разве только алкоголь не следовало принимать — его по рекомендациям экспертов разрешалось употреблять только в крайнем случае, поскольку на иммунную систему пришельцев он действовал разрушительно.
Разумеется, пить его никто не заставлял, однако иногда, довольно часто, этого нельзя было избежать, чтобы не привлекать внимания, ведь информация о замеченных странностях рано или поздно доходила до местных спецслужб, а с ними проблем и так хватало.
Пока этот вопрос решался просто — вставкой в желудок дозатора с нейтрализатором. Теперь такой же имелся и у лейтенанта Гайера, ведь он стал субъектом третьего периода адаптации.
Вспомнив об этом, он невольно погладил живот, где располагался дозатор.
— И у меня с животом такая же хрень. Похоже, в похлебку жабу уронили, когда готовили, — сказал водитель.
«Какой грубый», — подумал лейтенант, оставив реплику формирующегося гоберли без ответа.
На самом деле никакой похлебки водителям не давали, они питались продуктовыми брикетами с активаторной массой, а весь их лексикон вшивался им одновременно с установкой матрицы форматирования. При этом учитывались не только профессиональные стандарты, но и психологические. Так, водитель гоберли и водитель канзас имели много общего в лексиконе, но различались поведением.
Лейтенант знал, что и у него также имелись первоначальный словарный запас и набор поведенческих функций. Но впоследствии каждый субъект самостоятельно дополнял и развивал их, достигая индивидуальности.

Глава 47

Колонна ехала до места в течение полутора часов, и пролетавшие встречные автомобили несли своих пассажиров по их неотложным делам. Наконец маршрут на навигаторе показал поворот, и тяжелые автоцистерны, медленно раскачиваясь, стали сползать на второстепенную дорогу, давно не ремонтированную, поскольку она сейчас вела в никуда.
Два небольших городка, которые располагались в паре десятков километров от шоссе, были заброшены, из-за того что казались бесперспективными, но вожди «каменного народа» перспективы в таких местах очень даже видели.
Вскоре навигатор приказал съехать с плохого шоссе на обычную грунтовку. Ее проложили здесь те же автоцистерны, когда делали предыдущие заходы.
После обработки почвы вся растительность в округе быстро завяла, но спустя пару месяцев деревья и кустарники оживали и начинали активно расти, однако их молекулярный обмен теперь был не такой, как прежде.
Вот и сейчас лейтенант видел полосы ярко-зеленых и зеленовато-желтых кустарников, а за ними обширные территории со скукожившимися растениями, и это означало, что там, где они росли, обработка проводилась не позже трех недель назад.
Неожиданно через дорогу метнулась гигантская циклопендра — сороконожка, выполнявшая на пустоши роль главного хищника. Некоторые особи достигали четырех метров, на равных бились с огромными силикатными червями и не боялись копьехвостов — особой разновидности скорпионов, которые метали свое жало на расстояние в полтора десятка метров, а потом подтягивали добычу на прочном шнуре, состоявшем из живых тканей.
Форсирововав дорогу перед колесами грузовика, сороконожка бросилась на какую-то жертву — Гайер не успел рассмотреть, и противники прокатились клубком по пыльной земле, а грузовики покатили дальше. Впереди уже виднелись маяки, расставленные по новому зеленому участку, куда следовало сгрузить привезенную смолу.
Приказав водителю остановиться, Гайер соскочил с высокой подножки и принялся размахивать руками, распределяя автоцистерны на широком пространстве почти до самого горизонта. Ничего сложного в этом не было, водители предварительно уже имели метки на своих навигаторах, на какую скважину кому становиться, а лейтенант был нужен, чтобы все проконтролировать и принять нужное решение, если вдруг случится какая-то накладка.
Но накладки не случилось. Машины разъехались по полю, опустили в грунт инъекторы, и над всей территорией поднялся гул от заработавших на полную мощность нагнетателей. Убедившись, что все происходит согласно плану, лейтенант перевел дух и повернулся лицом к солнцу. Несмотря на теплое время года, он замерз, а потому предположил, что это связано с ускоренным переходом на третий период.
Вдалеке по грунтовке запылила какая-то машина. Лейтенант достал из кармана узкий электронный бинокль, чтобы лучше рассмотреть авто. Это был внедорожник службы санитарно-экологического контроля, и Гайер уже догадался, кто в нем ехал, поскольку, согласно заданию, у лейтенанта оставалось еще одно дело.
Внедорожник притормозил напротив ближайшей цистерны, затем свернул на делянку и поехал прямо к одиноко маячащему лейтенанту Гайеру. Тот облегченно вздохнул. Пока все шло так, как было указано в инструкции.
— А я гляжу, вы или не вы приехали! Солнце-то какое сегодня сильное! Сразу не разглядишь! — затараторил прибывший, по виду суперколвер, однако сухощавый и чуть ссутуленный, что говорило о его канзасских корнях.
Он суетливо сунул руку для приветствия, и лейтенант ее осторожно пожал — он уже знал о подобном ритуале.
— Я Бонкловски, шеф экологического бюро.
— Я узнал вас, мистер Бонкловски.
— Да? Ну и прекрасно. Вы привезли?
— Да, я все привез. Хотите получить прямо здесь?
— Ну что вы!
Гость начал озираться, а потом запрокинул голову, глядя в редкие облака.
— Здесь же все прослеживается спутниками! Давайте пойдем в кабину. Если что, я проводил беседу и составлял протокол.
— Как скажете, — пожал плечами лейтенант, демонстрируя еще один недавно выученный жест. Пожалуй, он им уже начал злоупотреблять, но почему-то пожимание плечами Гайеру нравилось. И еще он подумал, что следует снова проштудировать отчеты о возможностях аборигенов, ведь этот чиновник прямо с земли рассмотрел на орбите спутники.
Они дошли до головной цистерны, на которой приехал лейтенант, и поднялись в просторную кабину. Когда дверь захлопнулась, вой нагнетателей стал не так заметен, однако вибрации передавались на пол кабины вполне отчетливо.
— А водитель — там, у трубы?
— А что водитель?
— Мне показалось, он посмотрел на меня как-то недоброжелательно.
— Не обращайте внимания, мистер Бонкловски, его дело — следить за оборудованием, в чужие дела он не лезет.
Гость кивнул и нервно вытер ладони о штаны, а лейтенант открыл кабинный шкафчик и достал пластиковый кейс. Затем поднял крышку и продемонстрировал содержимое гостю.
— О… — только и сумел выдавить тот и какое-то время смотрел на деньги широко раскрытыми глазами.
Это показалось лейтенанту Гайеру странным, однако он уважительно молчал, полагая, что здесь принято так реагировать.
Наконец чиновник пришел в себя и, извинившись, стал пересчитывать деньги. Несколько раз он сбивался и начинал заново, а лейтенант Гайер смотрел на него и удивлялся — зачем было пересчитывать вручную, если на чип-чеккере кейса было указано количество купюр, их достоинство и общая сумма?
Когда пересчет был закончен, чиновник захлопнул кейс с такой поспешностью, будто кто-то уже протягивал руки к его деньгам.
— А можно я чемоданчик тоже возьму? — спросил он вдруг.
— Разумеется.
— Хорошо, — кивнул чиновник и, прижав кейс к груди, прикрыл глаза.
Между тем лейтенанту нужно было работать, и он спросил:
— У вас ко мне все?
— Да. То есть нет. Карты маршрутов на деньгах, они не обнулены?
— Нет, все купюры с маршрутами, много были в обороте — как вы и просили.
— Замечательно. Ну, я пошел.
— До свидания.
Чиновник открыл дверцу со стороны водителя и, уже встав на подножку, обернулся.
— Передайте господину Ванштейну, что я готовлю новый массив заявочек, на тех же условиях.
— Далеко?
— В долине. Он знает.
— Я передам, — заверил лейтенант и, когда чиновник наконец соскочил с подножки и дверца захлопнулась, лейтенант испытал необыкновенное облегчение. Причем не только из-за завершенного дела, но и из-за того, что этот тип наконец убрался.
«Как можно продавать землю своего народа чужакам?» — подумал он. С другой стороны, этот чиновник мог и не знать, для чего у него выкупают эти заявки.
— Нет, он знает. Он наверняка знает, — вслух произнес лейтенант, вспомнив лицо мздоимца.
И самое смешное — тот полагал, что, касаясь таких секретов, он сможет безбедно проживать где-нибудь в курортном климате. Наивный. Когда такие пособники из местных становились ненужными, их в обязательном порядке ликвидировала служба безопасности.
Пустяков в такой большой и сложной игре не существовало.

Глава 48

Открыв глаза, Брейн уставился в темноту, и рука сама скользнула под подушку, где у него лежала короткая деревянная дубинка. Звук повторился, и Брейн определил, что скрипнуло плохо подогнанное половое покрытие. Затем послышался шелест материи, скорее всего, длинного плаща, и Брейн, опершись ладонью, бесшумно скатился на пол и стал отползать подальше от кровати, в которую предположительно и будет выпущена пуля.
Ничего хорошего от ночного визита неизвестного или даже неизвестных Брейн не ожидал — дело, в общем-то, обычное, однако как эти гости обошли его дверную баррикаду?
Коснувшись стены, он приподнялся и принял удобное положение, чтобы атаковать, как только что-то станет ясно.
Но неожиданно щелкнула клавиша осветительной панели, и Брейн увидел женщину. Высокая блондинка в длинном сером плаще. Она не сразу заметила отсутствие Брейна в кровати и сделала к ней шаг, однако в ее руках не было ни пистолета, ни ножа, ни инъектора. Ну не душить же она его собиралась?
Увидев, что кровать пуста, незнакомка сказала: «Ой!» — и остановилась, но потом огляделась и заметила Брейна, который уже стоял у стены в одних боксерах.
— А я-то надеялась застать тебя спящим! — призналась она и негромко засмеялась.
— Просто не спится, — сказал Брейн, положив дубинку на пол и отойдя от стены. Теперь он узнал женщину, это была Кобет, подруга Джона Резака.
— Как вы сюда попали, я не слышал, чтобы открывалась дверь?
— За дверью слишком много глаз, я воспользовалась окном.
— Чай? Кофе из картриджа?
— Я сюда с крыши спускалась не для того, чтобы кофе пить. Из картриджа, — насмешливо произнесла Кобет и одним движением сбросила плащ, под которым из одежды ничего не оказалось. — Ну что, теперь ты будешь говорить мне «ты»?
Брейн вздохнул. С одной стороны, следовало немедленно выпроводить ночную гостью — свидания с девушками таких типов, как Резак, вели к однозначному финалу. С другой — даже заручившись парой свидетелей, Брейн уже не смог бы ничего доказать Джону Резаку, поскольку уже удостоился ее ночного визита и видел, как затейливо подстрижен ее лобок.
Уйди она сейчас, Брейн не узнает, что заставило ее решиться на такой шаг. И кто знает, а не сделано ли это с ведома Резака?
— Джон не знает, — хрипло произнесла она и, приблизившись к Брейну, положила ему на плечи свои крепкие руки.
На всякий случай Брейн слегка напряг мышцы шеи, чтобы с ним нельзя было разделаться с помощью одной молниеносной атаки.
Затем он почувствовал на своих губах ее губы и ощутил запах ее волос, которые пахли какими-то дорогими бальзамами из дикорастущих растений.
Отказываться было уже поздно, и Брейн увлек Кобет на кровать. И хотя там она вела себя вполне предсказуемо, Брейн все еще опасался каких-либо провокаций.
Когда все закончилось, она попросилась в душ, а когда вернулась спустя пять минут, снова закуталась в длинный плащ и села в узкое кресло у дальней стены.
— Я уже забыла, каково это — пользоваться водозаменителем.
— Это неудивительно. Ты зачем приходила? Неужели ради секса?
— А разве это не причина? — с усмешкой произнесла она и потянулась.
— И все же?
— Джон изменяет мне налево и направо, я тоже стараюсь не отставать.
— Но он убьет тебя.
— Убьет, если узнает. Но я встречаюсь с теми, кто уже ничего не расскажет.
— С одноразовыми исполнителями?
Кобет улыбнулась.
— Ты хорош не только в сексе, ты еще и умный.
— Да, идеальный любовник.
— Нет, не идеальный. Ты для этого звания староват, — уколола Брейна ночная гостья, и было видно, что получила от этого удовольствие.
— А не слишком ли много риска? Лазить по окнам, изменяя при этом самому Резаку.
— Признаться, раньше я не была такой авантюристкой. Но годы, проведенные у Джона за спиной, сделали мою жизнь пресной. Упражнения в стрельбе, скалолазание — меня ничего уже не трогает, поэтому приходится выдумывать что-то погорячее. И кстати… ты не хотел бы решить вопрос с самим Резаком?
— Что, так срочно?
— Не для меня срочно — для тебя.
— Ты что-то знаешь о сроках?
— Не знаю, но в твоих интересах вывести Джона из игры.
— С твоей помощью?
Кобет ответила не сразу. Она посмотрела куда-то в сторону, покачивая ногой, потом вздохнула и сказала:
— Перед самой акцией он будет инструктировать тебя лично. Вот там у тебя будет возможность все и решить.
— Без оружия, в окружении трех его охранников и на территории его замка? — с усмешкой уточнил Брейн.
— Что-то мне подсказывает, что ты справился бы и без оружия, хотя у Джона не три, а пять охранников.
— Даже если бы я справился без оружия, я не смог бы выполнить отход. Там же все заблокировано посекторно и десятки, если не сотни, бойцов в казематах.
— Я могла бы тебе помочь выйти чисто.
— А зачем тебе делать это, если Джона уже не будет, а виновный в этом — вот он, живым брать не обязательно.
— Думаешь, мне совсем нельзя верить?
— Думаю, нельзя.
— А если я предложу какие-то гарантии?
— Какие?
— Я пока не знаю, мне нужно подумать.
— Подумай, — пожал плечами Брейн. — И давай уже прощаться. Для первого знакомства ты здесь слишком задержалась.
Кобет улыбнулась и, поднявшись, направилась на кухню. Брейн последовал за ней и действительно в свете далекого фонаря разглядел болтавшуюся за окном веревку.
— А ты думал, я шутила? — с усмешкой произнесла гостья. Затем взобралась на подоконник и, приоткрыв створку, ухватилась за веревку одной рукой, потом другой и, оттолкнувшись ногами, стала энергичными рывками подниматься по веревке, умело балансируя ногами.
Вскоре она исчезла, и Брейн прикрыл створку, заперев на бесполезный замок.
С такими руками она бы сама могла решить проблему с Резаком. Зачем же ей понадобился Брейн?
Чтобы выставить в качестве злодея и оставить в своих руках руководство криминальной империей.
Брейн еще раз выглянул во внутренний двор и там, под разросшимся кустом, заметил автомобиль.
Присмотревшись, Брейн сумел опознать его. Это был минивэн Спота.
Постояв еще с полминуты, машина, не включая фар, тронулась и медленно поехала в объезд соседнего корпуса, скорее всего к площадке, на которой парковала свой автомобиль Кобет.

Глава 49

После отъезда незваной гостьи Брейн проверил все три имевшихся в квартире окна и, оторвав от покрывала прочную синтетическую тесьму, используя ее как веревку, заблокировал поворотные ручки оконных замков так, чтобы их нельзя было вскрыть снаружи, не наделав шума.
Затем Брейн наскоро принял душ и, поменяв постель, лег досыпать, при том что до запланированного подъема в восемь ноль-ноль оставалось всего два с половиной часа. И хотя события последних часов были насыщены приключениями и тревожной информацией, включая появление под окнами Спота, Брейн сумел успокоиться и быстро уснуть.
С утра его ждали новые дела, план которых, учитывая полученную информацию, следовало подправить.
— Томас, ты же говорил, что мы поедем разведать подходы! — воскликнул Чаки, когда Брейн сказал ему, что пойдет прогуляться.
— Я немного изменил первоначальный план. Сегодня у тебя выходной?
— Типа того.
— Значит, для тебя следующее задание: довезешь меня до улицы, там я выйду, а ты дуй к мадам и осторожно выясни, кто и когда проводит твоей Фиби регламентные работы.
— Лепилы, что ли? — недоуменно спросил Чаки.
— Какие тебе лепилы? Она же робот, — возразил Брейн, садясь в машину рядом с Чаки.
— Ботаны-электронщики?
— Да, они самые. Давай, поезжай.
Чаки тронул машину, и они поехали по тесным проезжим дорожкам, задевая ветви деревьев.
— Слушай, а почему здесь никто не занимается благоустройством? Могли бы ветки спилить, что ли.
— Потому что никому не надо. Резак делает бабло на другом, а эти домишки у него просто так болтаются. Даже расходов не отбивают. А на кой нам электронщики?
— Нам нужна их штаб-квартира. Посетив ее, мы найдем коды, по крайней мере я надеюсь на это.
— Можно ничего не искать, а просто прижать одного из них, и он все выложит.
— Он может и не знать. Они берут рабочие чипы и идут на обслуживание. А какие в чипе коды, могут и не знать. Но ты прав. Поговорив с сотрудником, мы сократим наши поиски.
— А потом, чтобы не стуканул, я его завалю.
— Это не обязательно, есть другие методы заставить молчать, — сказал Брейн. — Вот здесь останови, напротив киоска. И давай ищи этих электронщиков, только осторожно — не поднимай пыли.
— Не боись, все сделаю в лучшем виде! — пообещал Чаки.
Брейн вышел, захлопнул дверь, подождал, пока Чаки отъедет, и лишь после этого двинулся по намеченному маршруту. Сегодня был какой-то праздник, и горожане шли в парки и на площади с большими искусственными цветами на высоких рукоятках.
Попадалось много симпатичных девушек, и Брейн даже удивился тому, что прежде здесь их не видел. Или ему было не до этого. Ну да, девушек хватало.
Пройдя квартал, он уже стал прикидывать, где сделать правый поворот, чтобы выйти в район «червей», — Брейн намеревался совершить провокацию, чтобы выйти на контакт с их начальством. Однако не успел он еще принять решение о способе провокации, как заметил крепкого парня в одежде, похожей на униформу, с характерной стрижкой и даже походкой.
Вероятно, охранник выбрался в магазин по какой-то своей надобности, а может, его послал старший. Впрочем, это было не так важно, и Брейн тотчас устремился за своей добычей.
Охранник прошел через стеклянные двери, и Брейн прошел за ним. Тот, повертев головой, выбрал нужный отдел, и Брейн, притормозив, двинулся следом.
Охранник направился в глубь рядов, и Брейна это устраивало. Он уже издали приметил служебную дверь, которая бы ему пригодилась.
Обнаружив, что несколько покупателей в зоне видимости заняты выбором товаров, он, нагнав охранника, оглушил его ударом кулака, тут же подхватив и потащив к служебному выходу. Дверь оказалась заперта, но Брейн рванул посильнее, и слабенький замочек не выдержал, разлетевшись по полу гнутыми детальками.
Неожиданно из одной из дверей во внутреннем коридоре вышел канзас с планшетом, в котором на ходу делал какие-то правки. Увидев огромного незнакомца, волочившего на себе еще одного здоровяка, он едва не выронил планшет, но Брейн сказал ему:
— Спокойно! Где здесь туалет? Моему коллеге плохо.
— А… Вон, вторая… Прошу прощения, третья дверь справа.
— Спасибо!
— Простите, а что с ним? — крикнул он вслед.
— Газонотермия! — тут же изобрел болезнь Брейн. — Нужно срочно снять приступ! И вот что… — Брейн посмотрел на клерка проницательным взглядом. — Не звоните медикам. Если начальство узнает о его проблеме — беднягу уволят.

Глава 50

В туалете Брейн попытался привести охранника в себя, однако толку из этого не вышло.
Стоило побрызгать ему в лицо водозаменителем, охранник открывал глаза, но на требование Брейна сообщить своим о нападении, никак не реагировал, хотя было видно, что бедняга пытался осмыслить услышанное и даже шевелил губами. В конце концов Брейн обыскал его и нашел некое подобие диспикера с урезанными функциями, где значилось только два возможных вызова — «тревога» и «доклад ИБТ».
Аббревиатуру Брейн расшифровывать не стал и активизировал тревогу. А когда на том конце ответили, попросту сбросил аппарат в конвертер для мусора. Конвертер загудел, заскрежетал механической подачей, а затем издал кашляющий звук и выбросил облачко пара, что свидетельствовало о благополучной утилизации прибора. Теперь аппарат не отображался на ситуационном экране, это вызовет беспокойство службы, и она незамедлительно вышлет поисковое звено, а то и целую группу.
Брейн посмотрел на часы, которые ему выдали взамен тех, что у него были. Он предполагал, что подмога прибудет через пять-шесть минут, поскольку все происходило рядом с кварталом, который контролировали чужие, однако бойцы прибыли уже через четыре минуты и ворвались в туалет с пистолетами наготове.
Это были хорошо подготовленные воины, и первый удар Брейна пришелся в блок. Однако оружие первый боец выронил, а второй остался у него за спиной, не имея возможности стрелять. Своим излюбленным приемом Брейн сшиб переднего всей массой и припечатал обоих к стене с такой силой, что погасла одна из осветительных панелей, а в ближайшей ячейке в унитазе сработал смыв.
Добавив обоим еще и по корпусу, Брейн на время вывел их из игры и, торопливо обыскав, забрал приборы связи, оказавшиеся такими же примитивными, как и у первого охранника, который уже пришел в себя, но предпочитал не подниматься.
Связываться с дежурным смысла не было, и Брейн один за другим сбросил оба аппарата в конвертер, надеясь, что уж теперь сюда пришлют кого-то чином повыше. Правда, существовала опасность, что они там решат перестраховаться и устроят здесь настоящую войну. Впрочем, Брейн все же надеялся, что они не станут шуметь рядом со своим районом, и принялся ждать.
Прошло семь с половиной минут, и в дверь туалета постучали.
— Входите по одному! — крикнул Брейн, затаившись у боковой стены с двумя трофейными «девятками».
— Я здесь один и не вооружен. Я вхожу… — послышалось из коридора, затем дверь медленно открылась, и показался гражданский невысокого роста, похожий на варвара с некоторыми чертами канзаса.
— Я Гунар Конвей, заместитель начальника службы безопасности компании «Тримекс». Кто вы и с какой целью захватили наших сотрудников?
Он огляделся, отметив, что все трое подают признаки жизни.
— У меня важное сообщение для вашего босса, однако выйти на вас иными методами я не мог, поскольку обычно нахожусь под наблюдением.
— И что вы предлагаете?
— Организуйте мою доставку через черный ход к вашему начальнику. Разумеется, оружие я верну, — пообещал Брейн, однако пока крепко держал пистолеты.
— Ну что же, полагаю, это возможно, — сказал Конвей. — В таком случае просто пойдемте со мной, пока мои сотрудники держат персонал под контролем и коридор свободен.
Брейн развернул пистолеты стволом к себе и подал Конвею.
— Оставьте их тут и идемте, а то у меня сегодня чрезвычайно плотный график, — сказал тот, и Брейн, положив оружие на пол, вышел вслед за Конвеем в коридор.
Там действительно находились новые охранники, однако выглядели они несколько иначе, чем те, что попали под руку Брейна. Эти, в коридоре, смотрелись пособраннее и стояли у дверей в комнаты, не давая никому выходить в коридор.

Глава 51

Брейн ожидал каких-то мер безопасности со стороны Конвея, однако тот пропустил его на заднее сиденье автомобиля, затем сел сам, и водитель тотчас тронул машину.
Сзади пристроились два невзрачных седана, и небольшая колонна запетляла по переулкам, не выезжая на большие улицы, поскольку ехать было недалеко.
Промелькнули уже знакомые Брейну предупреждающие знаки, запрещавшие проход на территорию.
Охранники на постах в спецовках строительных компаний, диковинная горная техника, малоприменимая в условиях города, избыточное количество мощных энергетических установок, прикрытых кожухами от другой, более слабой техники.
Все было, как в прошлый раз, кроме масштабов — с момента его случайного визита сюда площадь работ значительно увеличилась.
Миновав восьмиэтажное здание, из которого в прошлый раз в окружении охраны и свиты выбегал большой начальник, машина заместителя службы безопасности остановилась у следующего корпуса.
— Мы приехали, — сказал Конвей, и они с Брейном вышли из машины.
За ними притормозили два сопровождающих авто, однако, вопреки ожиданиям Брейна, из них никто не вышел.
— В них нет необходимости, охрана имеется внутри здания, — на ходу бросил Конвей, и Брейн отдал должное его проницательности.
Они поднялись на крыльцо, прошли через скромный вестибюль и только перед лифтом были остановлены охранниками, которые не только прозвонили их двумя видами сканеров, но и обыскали вручную.
— Почему даже для вас не сделали исключения? — спросил Брейн, когда они поднимались на лифте. — Или это был просто спектакль?
— У нас ни для кого не делают исключения, поскольку в этот раз вместо меня могла попытаться проникнуть бета-личность.
Брейн кивнул. Он что-то слышал о технологии изготовления биороботов-двойников, которых формировали из сходных с аналогом биологических материалов.
Выйдя из лифта, они оказались в длинном коридоре с чередой дверей с одной стороны и фальшивыми окнами с другой.
— Нам туда, — указал Конвей и зашагал по коридору, поглядывая на часы.
Они прошли через неприметную дверь и оказались в приемной, где отсутствовал секретарь.
— Это резервный кабинет, поэтому тут пока никого нет. Присядьте. Все, кто нужен, уже оповещены, и вы встретитесь с нашим руководством.
— Мне нужно первое лицо, — напомнил Брейн, садясь в удобное гостевое кресло. — У меня информация, касающаяся его личной безопасности.
— Я это понял с самого начала, — сказал Конвей. — Посидите, скоро вас позовут.
Сказав это, он вышел в коридор, и Брейн остался один.
Осмотревшись, он привычно стал прикидывать, в каких местах приемной могли располагаться камеры, чтобы видеть все, но в то же время обойтись их меньшим количеством.
За этим занятием прошло несколько минут, после чего в приемную вернулся Конвей и, указав на дверь в кабинет, сказал:
— Вас ждут.
Брейн поднялся, одернул пиджак и, открыв дверь, сразу попал в кабинет, где увидел сидевшего за столом субъекта, который был ему незнаком.
Сзади остановился Конвей. Почувствовав паузу, он негромко сказал:
— Представьтесь и изложите, с чем пришли.
— В этом нет необходимости, поскольку это другое лицо, и вообще… — Брейн обвел рукой кабинет. — Это другое здание, ваш босс находится в соседнем, мимо которого мы проехали.
Брейн видел, что сидевший за столом подставной начальник обменялся с Конвеем взглядами. Затем подставной поднялся, вышел через запасную дверь, и они с Конвеем остались вдвоем.
Брейн молчал, Конвей тоже. Они ждали.
Наконец спустя еще пару минут в кабинет вошли двое телохранителей и с ними тот самый, которого Брейн видел тогда бегущим по ступенькам к представительской машине.
— Ну, теперь это тот, кто вам нужен? — негромко спросил Конвей.
— Да, это он.
Начальник многозначительно посмотрел на Конвея, потом сел за стол, и по обеим сторонам от него встали телохранители, готовые мгновенно прикрыть охраняемое лицо, если бы Брейн попытался до него дотянуться.
— Меня зовут Томас Брейн, и меня наняли вас ликвидировать, — начал Брейн.
— Кто вас нанял?
— Джон Резак.
На лице начальника не дрогнул ни один мускул, и это не было демонстрацией выдержки. Похоже, он действительно жил в такой обстановке, что подобные сообщения не являлись для него чем-то неожиданным.
— Почему вы решили прийти ко мне с этим сообщением? Боитесь не выполнить задание?
— Нет, этого я не боюсь. Но заказчик решил избавиться от меня после выполнения работы.
— Вам известно, почему он решил пойти на это?
— Нет, этого я не знаю. Но местные криминальные боссы относятся к вам крайне негативно. Полагаю, вскоре они решатся на войну.
— У них против меня мало сил, и они это знают, — оживился хозяин кабинета.
— Как я могу к вам обращаться?
— Господин Робер.
— Господин Робер, не вы один знаете подходы к властным структурам. Однажды бандиты объединят усилия со спецслужбами, и тогда вас зачистят.
Робер помолчал, задумчиво рассматривая свои руки с безупречным маникюром.
— Что вы надеетесь получить от нашей встречи?
— Хочу, чтобы вы убрали Резака.
— Но ваша версия может оказаться ложной.
— Может, — согласился Брейн и, сменив положение, вызвал беспокойство бодигардов.
— И мы никак не сможем проверить ваши слова, если вас обработали на спецаппаратуре.
— Точно так, — снова кивнул Брейн.
— Как бы вы выполнили заказ, если бы не почувствовали, что вас хотят убрать после работы? У меня первоклассная система охраны.
— Охрана у вас хорошая, но работа очень беспокойная. Стоит подбросить вам сообщение о проблемах на одном из ваших многочисленных строительных объектов, как вы сорветесь с места, пренебрегая некоторыми пунктами безопасности. Слабые места несложно предвидеть.
— У нас невозможно сделать ложный вброс, наши каналы связи хорошо защищены, — подал голос Конвей, который, по-видимому, и отвечал за эту часть режима безопасности.
— Неважно. Можно провести на объекте реальную диверсию.
— Вам что-то известно о наших строящихся объектах? — осторожно уточнил Робер.
— Нет. Сейчас нет. Но, если нужно, эту информацию всегда можно взять из соответствующих муниципальных или региональных служб, а потом проехать по адресам и выделить те площадки, где наличие мощной горнопроходческой техники и генераторов избыточной мощности никак не согласуется со скромными, согласно официальным документам, целями строительства.
Робер посмотрел на Конвея и вздохнул. Да, у них имелась безупречно продуманная система безопасности, но она работала, что называется, в обороне. И прибывший с улицы незнакомец объяснил, как можно оставить эту систему не у дел.
— Где вы живете, Томас?
— В паре кварталов от вас, в жилом комплексе, принадлежащем Джону Резаку.
— Он держит вас поближе?
— Да. Сегодня мне удалось на какое-то время избавиться от сопровождения…
— Хорошо, спасибо за ваш сигнал. Мы постараемся побыстрее что-то решить и обязательно сообщим вам о нашем решении, — сказал Робер и поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

Глава 52

Спустя еще четверть часа Брейн вышел из того же магазина, куда заходил следом за охранником. Он слишком сильно задержался, чтобы объяснить это долгим поиском подходящего товара, но лучшего прикрытия своих действий у него пока не было.
Брейн не мог припомнить, когда еще он находился в столь же подвешенном состоянии, ведь сейчас ему не было известно ничего: докладывает ли Чаки боссам все, о чем они с ним беседуют? Есть ли наблюдение помимо сопровождения Чаки? В чьих интересах Спот вел слежку за Кобет — в своих или работал на хозяина?
А теперь еще пришлось подключать «господина Робера», недавно сменившего хвост на дорогой костюм.
С этой публикой Брейн был знаком куда лучше многих специалистов, и теперь ситуация снова свела его с ними. Но делать было нечего, Брейн находился далеко от какой-либо поддержки, это знал даже Резак, который не особенно опасался бегства своего одноразового стрелка, поскольку у Томаса здесь не было никаких связей, а к услугам Резака имелись местная полиция и имперская криминальная служба. А может, даже ИСБ. В такой ситуации далеко убежать не удастся, поэтому требовалось решать проблемы прямо здесь, и для этого следовало раскачать ситуацию так, чтобы здешние игроки задвигались.
Брейн шел по улице в направлении центра, где собирался посидеть напротив небольшого фонтана с настоящей водой. Там имелись скамейки, тень и не слишком навязчивые роботы-шмели, которые делали вид, что опыляли синтетические цветы, а на самом деле подкрашивали их и заправляли ароматизаторами.
Народу на тротуарах прибавилось — похоже, праздник действительно был большой.
Брейн смотрел на стайки молодежи, пожилые пары и целые семейные кланы, которые с радостными лицами вышагивали с огромными цветами в руках.
Рядом с Брейном стал притормаживать автомобиль, и, едва бросив взгляд, Брейн узнал минивэн Спота. Дверца отъехала в сторону, и Брейн запрыгнул внутрь. Спот прибавил тяги, машина пошла быстрее.
— Что-то случилось? — спросил Брейн.
— Почему ты один, где контролер?
— Ты про Чаки?
— Ты понял, о ком я.
— Я понял, о ком ты. Чаки отпросился на часик, и я решил погулять.
— У кого отпросился? — продолжал давить Спот и, как показалось Брейну, все быстрее разгонял минивэн, нервно дергая штурвалом, обгоняя медлительные автомобили.
— У меня отпросился.
— Ха, вот это фокус! — воскликнул Спот, делая длинный разворот на пределе устойчивости автомобиля.
— Мне кажется, ты нервничаешь, — заметил Брейн.
— Я нервничаю? Да ни хрена я не нервничаю!..
— Могу я спросить, Спот, почему тебе изменяет былая выдержка?
Этот укол возымел действие. Спот перестал кричать, только широко раздувал ноздри. Потом поехал медленнее и наконец повел машину аккуратно и профессионально — как обычно.
— Резаку не понравится, что контролер не находился рядом с тобой.
— Резак об этом не узнает.
— Я ему скажу.
— Ты не станешь размениваться на мелкое стукачество. Это не твой стиль.
— Вот как? И какой же мой стиль? — усмехнулся Спот, сверля Брейна взглядом.
— Ты склонен накапливать информацию, а уж если применять ее, то выкладывать сразу целое досье. Тогда это сработает наверняка.
Спот лишь слегка пожал плечами и, подавив вздох, уставился на дорогу.
— Босс жестоко наказывает за утаивание информации. За «недонесение», как говорят копы, — добавил он спустя пару минут.
— И тем не менее ты знаешь много такого, что Резак очень бы хотел знать, но ты молчишь. Ты не доносишь, Спот.
Спот снова посмотрел на Брейна, ожидая увидеть на лице того ухмылку, но Брейн был совершенно спокоен. Они встретились взглядами, и канзас вернулся к управлению.
— И откуда ты такой взялся, Томас Брейн?
— Наверное, ты видел мое досье.
— У Резака не всегда полные досье, а мне, если и посчитает нужным, он показывает еще меньше.
— Не доверяет?
— А кто я такой, чтобы он мне доверял, как себе? — снова пожал плечами Спот и вырулил на улицу, которая вела к крепости Джона Резака.
— По какому поводу выезд? — задал вопрос Брейн.
— Праздник сегодня.
— Что за праздник?
— День Независимости республики.
— От кого? Насколько я понял, мы находимся в границах империи.
— Теперь — да. Но когда-то, как утверждают историки, республика воевала против Конкордата и успешно отбилась. Что такое этот Конкордат — даже не спрашивай.

Глава 53

Пока ехали, Брейн все время ожидал если не разговора о ночном визите Кобет, то хотя бы какого-то намека. Он уже знал, что Спот испытывает к ней безответные чувства, даже немного «поехал» на этой почве, но кроме несвойственной ему почти что истерики Спот больше ничем не выдал своей внутренней боли, и на территорию замка они проехали, не касаясь этой темы.
Однако в том, что касалось возможного повода для вызова, Брейн не ошибся. Едва он выбрался из минивэна, к нему подошли двое огромных и немногословных секьюрити Резака и, встав по бокам, настоятельно рекомендовали следовать за ними.
И Брейн последовал. А что ему оставалось?
В этот раз снова пришлось опускаться на лифте, и Брейн уже подумал, что его снова ведут на испытания по стрельбе, однако лифтовая кабина прошла намного глубже, и, когда створки лифта наконец разошлись, Брейн буквально ощутил над собой многометровую толщу грунта.
В совокупности со слабым освещением коридора и неокрашенными бетонными стенами это вызывало ощущение какой-то безнадеги, как будто его вели к месту наказания.
Впрочем, вскоре охранники проводили гостя в просторное помещение, где было и светло, и просторно, а в широких экранах фальшокон светило солнце и раскачивались ветви каких-то цветущих деревьев.
У одного из окон стоял сам Джон Резак. Он смотрел в окно, заложив руки за спину, и даже не обернулся, когда конвоиры завели Брейна и остановили посреди комнаты.
Резак простоял так с полминуты и, лишь когда пришел Спот, соизволил повернуться.
— Как тебе город, Томас?
— Я его почти не видел, сэр.
— А мне рассказывали, что ты много гуляешь.
— Гуляю, — пожал плечами Брейн.
— Сделаешь дело, свободного времени станет больше, — произнес Резак с чрезмерной уверенностью в голосе, как будто сам хотел в это поверить.
Сзади началось какое-то движение, и, скосив взгляд, Брейн заметил, что охранники удалились, а Спот зашел слева сбоку и встал так, чтобы успеть вмешаться, если Брейн выкинет что-то лишнее.
— Пришло время расплачиваться за жрачку и ночлег, — сказал Резак, переходя на более привычный ему язык.
Он сделал несколько шагов по направлению к Брейну, но, видимо, получив знак от Спота, остановился в нескольких шагах.
— Хочешь спросить: где и кого?
— Хочу, — кивнул Брейн.
— И почему же не спрашиваешь?
— Мне не особенно интересно.
— А как же интерес к любимому делу? Ведь ты стрелок.
— Раз вы настаиваете, сэр, то я поинтересуюсь: где, кого и самое главное — когда?
— А почему «когда» — самое главное?
— Ждать надоело.
— Это — да. И тебе надоело, и мне надоело, но обстоятельства сильнее нас, и приходится ждать, терпеть, рассчитывать.
Отойдя к длинному, стоявшему поперек комнаты совещательному столу, Резак сел в кожаное кресло и, ухмыльнувшись, пультом включил привод системы защиты, после чего между ним и той частью, где находились Брейн и Спот, опустилась перегородка из прозрачного бронепластика.
— Не люблю, когда спина не прикрыта, — пояснил Резак, и на большой стене зажегся экран, на котором замелькали кадры каких-то боевых действий в городе, где падали люди, горели автомобили, прыгали по клумбам кареты «Скорой помощи» и мигали лихорадочными огнями полицейские машины.
— Ага, вот… — нашел наконец Резак нужную запись, и Брейн увидел рослого суперколвера лет сорока, чуть прихрамывающего, в сопровождении свиты телохранителей, оснащенных щитами из бронекварца.
Суперколвер таким образом передвигался в коробочке, а там, где ему грозили непрочитанные позиции с высотных зданий, включалась в работу система подавления эхосигналов, которые использовались системами электронной оптики.
— Но это не тот, кого мне показывал Спот, — заметил Брейн.
— Не тот, — кивнул Резак, не поворачиваясь. — С тем мы уладили разногласия, а этот ни на какие переговоры идти не хочет.
— А кто он?
— Специальный прокурор Региональной Комиссии по борьбе с организованной преступностью.
— Значит, я должен убрать прокурора?
— Да. Ты должен убрать прокурора.
— Ищи подходы, — негромко произнес Спот.
Брейн стал смотреть. Здесь были собраны около двух десятков эпизодов, где прокурор садился в машину, выходил из машины, заходил в здания, выходил из них, и повсюду с ним работала группа телохранителей, действуя очень четко и не оставляя для нападения ни единой бреши.
Когда ролик закончился, Брейн отошел к стене и сел на жесткий диванчик.
— Что скажешь? — спросил подошедший Спот.
— Я так понял — любая волновая аппаратура там заблокирована.
— Вот именно. Сработает только обычная механика и лишь в том случае, если охрана не успеет заметить момент нападения, в противном случае сшибет инициатором даже брошенную гранату.
— Если нет возможности пробить брешь с помощью технических средств, следует устроить какой-то спектакль, — подвел итог Брейн.
— И какой же?
— Пока не знаю, нужно подумать.
— И сколько тебе требуется на раздумье? — спросил Резак. Несмотря на то что он находился за перегородкой, его голос звучал так, будто он стоял рядом.
Брейн поднялся и подошел к перегородке вплотную.
— Если мне будут предоставлены все материалы, включая биографию, привычки, послужной список, маршруты передвижения, количество прежних покушений с их описанием, тогда я составлю план за три дня.
Резак посмотрел на Спота. Тот лишь робко пожал плечами, не желая брать на себя никакой ответственности.
— Хорошо, ты получишь все, что у нас на него имеется, а после работы будет активизирована карточка, на которой уже лежат двадцать тысяч сакверов, — сообщил Резак.
После этого к Брейну подошел Спот и протянул именную карточку с указанием зачисленной, но пока замороженной суммы.
— Заметь, вернуть эти деньги я уже не смогу в любом случае. Либо ты все сделаешь правильно и я этот счет разморожу, либо ты облажаешься, и банк просто сожрет мои денежки.
— Я не облажаюсь.
— Я тоже так думаю и уже прикинул, какую работу предложить тебе после завершения этого дела.
Брейн поднял глаза от карточки и посмотрел на Резака, и тот ему улыбнулся. Однако Брейн понимал, что Резак лгал. Понимал он также и то, что Резак знал, что Брейн ему не верит. Но оба делали вид, что все в порядке, — таковы были правила игры.

Глава 54

В офисе службы безопасности компании «Тримекс» наступила горячая пора. Подразделение разведки трясло свои каналы по всем направлениям, чтобы выяснить, кто такой этот Томас Брейн, который так неожиданно появился, выбрав для контакта столь необычный метод.
Десятки депеш рассылались агентам, сидевшим в тиши кабинетов полиции города, имперской криминальной службы, а также в бюро всех представленных в городе специальных служб империи.
Агенты нервно отписывались, жалуясь, что они рискуют, им напоминали о переведенных суммах, и постепенно колесо информационной машины начинало раскручиваться.
А спустя шесть часов заместитель начальника службы безопасности Конвей передал своему начальнику тонкую папку, с которой тот отправился к Роберу в соседний корпус.
Несмотря на свой высокий статус, начальник службы безопасности прошел три рубежа контроля и, уже оказавшись в приемной босса на минус девятом уровне, натолкнулся на останавливающий взгляд помощника босса — субъекта шестого уровня адаптации Лусховта, форматированного как канзас.
— Что, занят?
— У него посетитель. Подождите минуточку, господин Гауп.
Начбез подавил вздох и кивнул. У него совершенно не было свободного времени, они в службе зашивались по всем направлениям, а тут — сиди и жди.
Разумеется, он мог бы послать вместо себя Конвея, однако информацию такого рода должно доводить первое лицо службы.
Впрочем, ждать долго не пришлось. Через минуту дверь открылась, и в приемную вышел Отто Шульц, руководивший небольшой армией компании «Тримекс».
Часто они с начбезом действовали совместно, но бывали случаи, когда кто-то кому-то перебегал дорогу, так что отношения между двумя начальниками были ровными, но и не более.
Шульц коротко кивнул и прошел мимо, начбез заглянул в кабинет и спросил:
— Разрешите, сэр?
— Давайте, Гауп, заходите скорее! Мне нужно срочно отправляться на Двадцать второй объект. Что у вас?
— Прошу прощения, но на Двадцать втором порядок, я просматривал сводки пятнадцать минут назад.
— Это не по вашей тематике, там что-то с пропорциями напутали, у нас идет передержка по восьми танкам. А я все же дипломированный пьезобионик, попробую разобраться, что там не так.
— Поставщик с «Мальстома» признался, что его заставляли изменять состав биоактиватора… — напомнил начбез.
— Нет, это другое. Ту партию мы целиком слили, чтобы не тратиться на анализ. Закупить новые компоненты оказалось дешевле. Так что у вас?
— Мы подготовили справку по Томасу Брейну.
— Ах да, с этими делами совсем из головы вылетело. Присядьте.
Начбез присел на краешек стула, ожидая наводящих вопросов. Босс не любил читать все подряд и, чтобы накоротке войти в курс дела, задавал вопросы о том, что его интересовало.
— Томас Брейн — это его настоящее имя?
— Так точно, сэр, однако сюда он прибыл с другим именем — Винсент Лукас.
— Почему?
— В полученной нами информационной записке это имя названо его «транзитным именем».
— Транзитным, то есть… — Робер не закончил фразу, но сделал энергичный жест рукой, дескать, давай продолжай.
— Транзитное имя прошло по всем регистрационным точкам, таким образом он старался скрыть свое прибытие сюда.
— Значит, он прибыл издалека?
— Так точно, сэр. Из рекреационных регионов империи.
— Вот как?
— Именно, сэр.
— Хорошо, что известно об этом Томасе… Хотя нет, что известно о Винсенте Лукасе?
— Совсем ничего, сэр. Дальше транзитной функции это имя никак не использовалось. А вот в досье Томаса Брейна, хотя и не полного, имеется справка о последних месяцах его служебной деятельности, и по результатам этой деятельности он определен как эксперт по борьбе с… прошу прощения, каменными ящерами.
— Каменными яще… Так это с нами, что ли?
— Так точно, сэр, — кивнул начбез, оставаясь невозмутимым, поскольку сам он на эту информацию уже отреагировал, а вот босс был не шокирован, но слегка смущен.
— Так-так, — Робер поднялся и, сунув руки в карманы брюк, стал расхаживать по кабинету. Начбез поднялся со стула, но Робер махнул рукой, и подчиненный снова сел.
— Чем же он занимался на этой своей службе?
— Я прошу прощения, сэр, он занимался уничтожением обозначенных ранее ящеров.
— Так, — Робер остановился и взглянул на начбеза. — Вы думаете, это совпадение? Что тупой аборигенский бандюган самостоятельно готовит покушение с привлечением, можно сказать, дипломированного специалиста, я бы сказал, экспертного уровня…
— Нет, сэр, я так не думаю, — покачал головой начбез. — В любом случае я уже отдал приказ взять Джонатана Ганетти и его приспешников в разработку.
— Постой, они ведь уже были в разработке, или я что-то путаю?
— Нет, сэр, не путаете. Мы всех их держим на коротком поводке. Правда, когда случается запарка, персонал приходится перебрасывать на другие дела, а потом мы снова возвращаемся к этим субъектам.
Поняв, что сказанное прозвучало не слишком убедительно, он сдержал вздох, ожидая замечаний начальника, но, видимо, Робер думал уже о другом, ведь ему среди множества проблем следовало выбрать самые угрожающие — реагировать на все было невозможно.
Глядя на верховного руководителя, начбез замечал, что даже у субъекта столь высокого уровня адаптации продолжает совершенствоваться натура, продвигая его к исходным, заимствованным у аборигенов форматам.
Жесты, мимика, манеры говорить, умение есть здешнюю пищу, различать вкусное и не очень.
А еще — запахи. Гаупу иной раз приходилось останавливаться на улице, чтобы сладить с накатившими вдруг эмоциями, вызванными цветочным ароматом с клумбы или запахом уличного кафе, где подавали пончики с корицей.
«Интересно, хорошим ли я был ящером, до того как стал… заготовкой?» — мысленно спросил себя начбез. Заготовка. Спресованный в брикет, обезвоженный, но готовый к восстановлению биоконцентрат.
— Значит, так, Гауп! Нужно бросить все силы на этого бандита Ганетти. Я не верю, чтобы он самостоятельно решил начать с нами войну, тут наверняка прячется рука спецслужб.
— Возможно, снова мутит воду полковник Вильямс, сэр. У него меньше возможностей, чем у бюро ИСБ, однако решительности не занимать.
— Да уж. Он громит наши базы, не считаясь с собственными потерями. И ликвидировать его нельзя, это сразу привлечет к нам ненужное внимание.
— Привлечет, — согласился начбез.
— И этот Томас. Отследите все его контакты. Он не может действовать в изоляции, наверняка у него будут контакты с материнской структурой.
— Сделаем, сэр. И еще мы прощупаем его насчет связей с кузенами.
— Хорошая мысль. Такие закрученные, непонятные на первый взгляд ходы вполне в их вкусе.
Кузенами называли джунгаров и драккенов, которых считали едва ли не большими врагами, чем сами аборигены и их службы безопасности.
Кузены знали, с кем имеют дело, а потому умели ударить побольнее.
— Вы не поверите, Гауп, но вчера я пил алкоголь, — неожиданно сменил тему Робер. — Причем без включения активаторного дозатора, представляете?
— И как вы себя чувствовали при этом? — осторожно поинтересовался начбез.
— Прекрасно! Хотя наш менеджер по медицинскому контролю уверял, что должен произойти шок. Но его не было, представляете? Мне было просто хорошо и… — Тут Робер вздохнул и как будто взглянул куда-то далеко-далеко. — Мне было на удивление спокойно, и все наши проблемы не казались такими уж страшными. Так-то вот.
— Может, это и не мое дело, сэр, но менеджеру по медицине давно следовало пересмотреть эксплуатационные инструкции. Вы же знаете, что они писались второпях и не всегда лучшими специалистами. Мы уже представляли вам донесение о пристрастиях некоторых наших коллег к алкогольсодержащим жидкостям.
— Да знаю я, — отмахнулся Робер. — Проблема инструкций не нова. У нас выход годного к форматированию продукта после первой выдержки — шестьдесят семь процентов, а в теории должно получаться девяносто три.
Внезапно стены подземелья вздрогнули от далекого взрыва, и начбез подскочил на месте. Загудел сигнал настольного аппарата связи и почти одновременно — диспикер в кармане Гаупа.
Робер схватился за трубку, начбез за диспикер, и им было доложено почти одно и то же, однако Гауп получил больше подробностей.
— Итак, Четырнадцатого объекта больше не существует, — произнес Робер, кладя трубку.
— Авиационный удар, сэр. Пять минут назад они сбросили механический поисковик, наши не успели разобраться, маяк это или разведчик, а пока разбирались, он успел снять показания, запеленговал технологическое оборудование, и со второго захода сбросили бомбу.
— Бомбу. Но не простую бомбу. Цех находился на глубине больше пятидесяти метров.
— Так точно, сэр, шестьдесят четыре метра плюс перегородка из бронебетона.
— Это дорогостоящее изделие, такой боеприпас могут дать только по указу сверху — на уровне имперского управления.
— Я подниму наших агентов, они должны были сообщить…
— Поднимайте, Гауп. Поднимайте и выясняйте, но не забывайте про этого…
— Томаса Брейна, — подсказал начбез.
— Да. Пусть его обложат так, чтобы ни один контакт с ИСБ не прошел мимо нас. До того как мы примем меры, я хочу знать, что они против нас замышляют.

Глава 55

Брейн уже собирался ложиться спать, когда к нему постучали. Убедившись, что это Чаки, он открыл дверь и впустил припозднившегося гостя.
— Судя по твоей радостной физиономии, ты что-то раскопал, — заметил Брейн, пропуская Чаки в гостиную.
— Не то слово! Я теперь знаю поименно всех парней, которые проводили с ней эти, как их…
— Техническое обслуживание.
— Да! И еще одно такое заковыристое…
— Поверка люфтов и тарировка шкал исполнительных механизмов?
— Точно! — воскликнул Чаки. — Ну ты капец какой умный, Томас!
— Спасибо, Чаки, но что ты сделал, чтобы они тебе все это рассказали? Они в порядке?
— В полном порядке… Кроме одного.
— То есть тебе все рассказал только один из них?
— Да, всех трамбовать не пришлось.
— А он не заявит в полицию?
— Не заявит, я ему пообещал еще больше проблем.
— Но кроме полиции есть еще другое подразделение Резака, которое ведет дела со всеми этими службами. Ведь он может и им пожаловаться.
Чаки задумался.
— Придется мне сейчас ехать и трамбовать его еще и по этой теме, — сказал он и поднялся.
— Только не перестарайся, завтра необходимо еще раз переговорить с ними, и они должны быть в состоянии давать показания.
— Будут в состоянии, Томас.
Когда Чаки ушел, Брейн лег спать, но долго не мог заснуть, несмотря на свои солдатские навыки. В голове крутились разные варианты развития событий, однако ситуация была настолько запутанной, что какое-то предварительное планирование было невозможно.
Робер, Резак, Спот, Кобет выступали в большой схеме отдельными факторами, и их трудно было как-то объединить. А тут еще Чаки со своей подружкой-роботом. Похоже, ради нее он был готов пойти на какой угодно риск.
По всему выходило: как-то выкручиваться нужно будет уже по ходу развития ситуации, что у Брейна обычно получалось, правда, не с таким количеством неизвестных.
Наутро за ним заехал Чаки, и Брейн в некотором напряжении ожидал, что тот принесет сообщение о новом вызове к Резаку. Однако Чаки сообщил, что назначил ботанам «стрелку» и отправляться к ним нужно прямо сейчас.
И они поехали, но когда, миновав пару кварталов, выбрались на одну из магистральных улиц, Брейн заметил слежку. Впрочем, его этот факт не удивил, он же сам «сдался» Роберу, и, разумеется, «червям» захотелось узнать о нем больше.
Через пару поворотов Чаки касанием экрана задней панорамы увеличил изображение и сказал:
— Похоже, нам на хвост какие-то твари подсели, а, Томас?
— А это не могут быть люди Резака, которым успели пожаловаться эти твои ботаны?
— Не, с ботанами я имел конкретный разговор, в котором я правильно расставил эти, как их…
— Акценты?
— Они самые, — кивнул Чаки, продолжая поглядывать на экран задней панорамы. — И потом, у нас все проще делается. Если кто-то завонял, его в подвале обрабатывают, и он рассказывает все, что знает и не знает.
— А если не виновен?
— Бывает и такое, — ответил Чаки, заходя в очередной поворот. — Ну что, будем отрываться или уйдем пешими?
— Давай поищи место у тротуара и остановимся.
— Тут нельзя, камеры сразу штраф выкатят.
— Штраф кому придет, Резаку?
— Нет, конечно, тачка на меня зарегистрирована.
— Ну и ничего страшного, заплатишь штраф, зато этот хвост дальше поедет.
— Думаешь?
— Уверен. Не будут следящие так подставляться — ни они, ни их дубль, который, скорее всего, вон тот синенький универсал, — сказал Брейн, касаясь пальцем экрана и сдвигая его, чтобы лучше рассмотреть вторую машину.
Они остановились прямо под знаком, запрещающим не только стоянку, но даже остановку, и, разумеется, их примеру оба хвоста последовать не решились.

Глава 56

Свернув на следующем повороте, Чаки и Брейн заехали во двор под шлагбаум, от которого у Чаки имелся электронный ключ, бросили машину под синтетическим деревом и, пройдя через арку, вышли к небольшому парку, где и была назначена встреча с ботанами.
Брейн издали определил их по тому, что двое светили вчерашними «фонарями» и все трое озирались, стоя возле скамейки и не решаясь присесть.
Заметив Чаки, они застыли, словно загипнотизированные, а он сказал, подойдя к ним:
— Где четвертый?
— Сэр, Гаги сегодня не может, у него смена. Если откажется, его с работы попрут, — сообщил тот, у которого на лице синяков не было.
— Вчера он мне ни про какую смену не говорил! — с угрозой в голосе напомнил Чаки.
— Он не успел. Вы его тогда…
— Ладно, все ясно, думаю, хватит и этих троих, — вмешался Брейн, беря управление в свои руки. — Мистер Шинберг, оставьте нас ненадолго. Думаю, ребята все хорошо поняли и будут вести себя достойно.
— Ладно, я вон у фонтанчика посижу, — сказал Чаки и направился к «водному каскаду», являвшемуся голографическим роликом, зацикленным, по мнению Брейна, слишком коротко, отчего рисунок разлета брызг повторялся каждые несколько секунд.
— Я не приветствую методов, которыми пользуется мистер Шинберг, поэтому давайте успокоимся, сядем на лавочку и все быстренько обсудим. А потом вы пойдете домой и забудете мистера Шинберга и все связанные с ним неприятности.
Манеры Брейна возымели действие, и ботаны стали успокаиваться. А когда он начал расспрашивать их, задавая вопросы на понятном им языке, они и вовсе оттаяли, начав говорить без заиканий и по делу. На все Брейну хватило четверти часа, после чего он отпустил информаторов, не известив Чаки.
Брейн видел, что эти ребята близки к нервному срыву и еще одно резкое слово «мистера Шинберга» может вызвать истерику и бегство — все равно куда, и тогда могут возникнуть проблемы.
Заметив, что беседа окончена, Чаки вернулся к скамейке, где сидел Брейн.
— Ну и чего? — спросил бандит, с легким сожалением посматривая вслед торопливо удаляющимся жертвам. Похоже, он рассчитывал наподдать им еще — просто так, для поддержания авторитета.
— Все в порядке. Теперь у нас есть частоты, коды и пароли.
— И что нам это даст?
— Мы можем вывести твою подружку из строя, да так, что эти умельцы ей уже не помогут.
— Это они тебе сказали?
— Это я тебе говорю. Я выяснил, что требовалось, и теперь мы гарантированно сделаем так, что Фиби зависнет. Вопрос в другом — как сделать, чтобы она после этого досталась тебе?
— Я выкуплю ее.
— Ответ слишком общий. Ну ладно, способ выкупа — пока не самый первостепенный вопрос. Сначала нужно сделать так, чтобы у нее случилось несколько последовательных отказов — каждый последующий тяжелее предыдущего. Это для того, чтобы починить ее было дороже, чем купить новую.
— Тогда давай начинать, Томас, тебя могут прямо завтра потащить валить клиента, и выберешься ли ты из этой передряги — неизвестно.
— Твоя правда, Чаки, — со вздохом произнес Брейн и поднялся. — Значит, я напишу тебе список нужного мне оборудования, ведь ты, как я понял, в этом деле немного сечешь…
— Только по части что-то рвануть или «жучок» поставить.
— Надеюсь, разберешься. Дальнобойные передатчики брать не будем, они дорогие и нарваться на пеленг можно, если без защиты, а защита — опять же деньги. Так что будем работать в пределах полукилометра. Прямо из машины.
— Я согласен, пиши список.

Глава 57

Спот надеялся освободиться к одиннадцати утра, но Резак задержал его доклад, поэтому все закончилось только ближе к обеду.
Оказавшись, наконец, во дворе замка, где был свежий воздух и солнце освещало половину территории, Спот перевел дух и не спеша направился к минивэну. Из двух машин сопровождения босса на него посматривали охранники, которые не любили Спота.
А за что его было любить, если он смотрел на них сверху вниз, как на мусор, при этом, по слухам, его жалованье впятеро превышало самую высокую ставку их бригадиров. Помимо этого, Спот отчитывался только перед боссом, что также не добавляло ему популярности.
Несмотря на то что у Резака имелись и подразделение охраны, и контрразведка, и разумное количество заместителей, курировавших разные направления его криминального и легального бизнеса, Спот был его палочкой-выручалочкой, которую в случае критических ситуаций можно было использовать для замены любой из внутренних служб.
Но это в критических ситуациях. А когда дела шли более-менее ровно, Спот работал по спецзаданиям, собирая сведения на конкурентов Резака и время от времени проводя против них незначительные беспокоящие провокации. Это заставляло конкурентов дергаться, совершать ошибки и выдавать больше ценной информации.
Провокацией могло послужить что угодно: ликвидация курьера с грузом порошка или наноэлектронных батареек «волшебного сна», слив информации о таком курьере в полицию, причем именно тем копам, от которых нельзя откупиться, а еще избиение кого-то из родственников конкурентов под видом попытки ограбления. Даже если родственник был дальний и ничего для криминального босса не значил, босс приходил в волнение и давал команду — разобраться. А это сразу открывало его ресурсы и агентуру.
Также у Спота была почти неограниченная касса. Резак ему доверял, тем более что деньги на подкуп ни по каким отчетам проверить было невозможно.
Спот ставил выпивку уборщикам помещений, не брезговал угостить дешевых проституток, щедро давал на чай официантам в нужных заведениях, и у него повсюду были приятельские связи, при том что обычно он пользовался простым, но эффективным гримом и главным было не забывать, где в каком виде он представал.
Вся его работа собиралась в отчеты, которые он и представлял Резаку, однако тот, как правило, отказывался их читать сам, предпочитая слушать и вставлять замечания или уточнять некоторые заинтересовавшие его моменты.
— Ты сказал, Лазерс возит товар из Конто, но я слышал, что Чиррах перевел его на реализацию…
— Так точно, сэр, перевел на реализацию, а на его место поставил Уикли Хромого. Но тому сломали челюсть в баре «Штаны», и он на какое-то время вышел из игры, поэтому Лазерс временно его подменяет.
Резак никогда не хвалил Спота, но часто подбрасывал ему щедрые бонусы, поэтому в деньгах Спот не нуждался и «налево не смотрел».
Правда, помимо основной работы Резак давал Споту дополнительные задания.
— Слушай, тут так получилось, что у нас бригадир лишний оказался, — говорил он после очередного доклада.
— На Вест-Энде?
— Нет, на Сабуроте.
— Это срочно?
— Не особенно. Но к концу недели место должно быть свободно.
И Спот освобождал место очень эффективно, так что потом найти пропавшего бригадира уже никто не мог. Хотя он старался выполнять подобную работу, не афишируя ее перед личным составом, со временем бандиты стали считать его личным палачом босса, хотя у того для подобных целей имелось несколько специальных сотрудников.

Глава 58

Спот уже садился в минивэн, когда к нему подошел один из охранников.
— Босс сказал, чтобы ты подождал.
Спот посмотрел на него и кивнул.
Охранник отошел, а Спот стал ждать, не закрывая окна, чтобы вовремя заметить, когда появится Резак.
Вскоре он показался в сопровождении Кобет. Она что-то негромко ему говорила, при этом активно жестикулируя. Резак ей ответил, и она, развернувшись, ушла в дом, а он направился к ожидавшему лимузину.
Спот вышел из минивэна, и Резак коротко махнул ему, подзывая.
— Прокатишься со мной, — сказал он подошедшему Споту. Тому оставалось только сесть рядом с боссом в вип-отсек, имевший отдельное бронирование и дополнительные системы безопасности вроде теплоизоляции, автономного снабжения кислородом и даже бокса с запасом воды и натуральных сублимированных продуктов.
Отворились тяжелые ворота, и машины одна за другой выскочили за пределы особо охраняемого периметра. Закрутились под кожухами радары, задвигались десятки камер, провожая кавалькаду криминального короля районного масштаба.
Когда ворота закрылись, вставая на сверхпрочные автоматические запоры, слежение за лимузином перешло к полудюжине охранных спутников, принадлежавших компании, одним из владельцев которой являлся Джонатан Ганетти.
Пока он разъезжал по городу и пригородам на своем лимузине, в его логове на плюс втором этаже находилась в полуминутной готовности штурмовая команда из двадцати бойцов, которые оперативно выдвигались к месту возможной засады.
Если до места засады было недалеко, использовались автомобили, если добираться было дольше получаса — летели на двух геликоптерах. По-настоящему эту группу еще ни разу не использовали, но на тренировках они управлялись довольно быстро.
— Я вот о чем подумал, Спот, — произнес Резак после двухминутного молчания в вип-отделении, где не было слышно шума автомобиля. Там даже не трясло благодаря безупречной работе гидравлических компенсаторов.
Спот не впервые ездил с боссом в этой камере, однако всякий раз испытывал дискомфорт, ведь здесь было слышно не только дыхание, но даже урчание в животе.
— Я вот о чем подумал, Спот, — повторил Резак, изменяя компенсаторную регулировку и внося легкое покачивание и проникновение дорожного шума. — Почему ты не задавал мне вопросов после ухода славного Томаса? Неужели их у тебя не было?
— Если подчиненный задает слишком много вопросов, он напрашивается на увольнение, — парировал Спот.
Резак кивнул. Бестолковые и болтливые подчиненные не были нужны никому, а учитывая, что в их кругах слово «увольнение» имело специфическое значение, он был готов согласиться со Спотом.
— Хорошо, будем считать, что твои вопросы болтовней не считаются. Спрашивай.
— Почему вы сказали, что договорились с Гинзмаром, если мы так долго разрабатывали его ликвидацию?
— Ну, а что я сказал не так?
— Томасу вы сказали, что с Гинзмаром договорились, а убирать нужно прокурора, из-за которого нам могут вырвать ноги и вставить обратно другим концом.
Резак засмеялся. Ему понравилась нарисованная Спотом картинка.
— Видишь ли, в чем дело, мы едва не сунули руку в пасть дракону. Ты любишь сказки про драконов?
— Я люблю сказки ближе к делу, сэр.
— Дерзко. Но пока все это не считается. Так вот, если по делу, я из своих источников накопал, что у нашего врага и конченого ублюдка Гинзмара имеется лапа в республиканском правительстве. Мало того, эта лапа связана родственными узами с одним из имперских силовых ведомств. Причем накрепко — по верхнему эшелону руководства. Усекаешь?
— Прошли по краю?
— Прошли по краю. Завали мы этого борова, и наш город разобрали бы на кирпичики и заглянули в задницу каждому жителю.
— И у вас появился новый план?
— Да, новый план.
— И вы мне его откроете, сэр?
— Ни за что бы не открыл, если бы ты не являлся единственным, кому я могу рассказать о нем.
— Я слушаю, сэр.
Неожиданно в их разговор вместе с дорожным шумом и свистом ветра ворвался голос старшего наряда охраны:
— Прошу прощения, сэр, за нами хвост. Прикажете оторваться? Или едем как обычно?
— Приказываю оторваться, — ответил Резак и, до упора затянув ремень безопасности, ухватился для верности за боковую ручку.
Спот сделал то же самое, и спустя пару секунд неспешный и солидный лимузин сменил повадки. Он сделал подвески жестче, добавил давления в шинах, опустился на пару дюймов и стартовал, как гоночный болид. Его сопровождали два бронированных внедорожника.
За толстыми стеклами бронекварца замелькали здания, деревья, мосты и вывески. Силуэты автомобилей проносились мимо с такой скоростью, что нельзя было определить, по какой полосе они едут — по той же или уже по встречной.
— Сейчас начнется самое интересное! — воскликнул Резак, и машина легла в крутой поворот.
Все компенсационные вип-настройки разом слетели, завыл ветер, застучали по днищу мелкие камешки. Зашипели по асфальту покрышки, и в магистралях вскипели технические жидкости.
Выход из поворота, и снова ускорение. Три автомобиля мчались, будто связанные воедино. Случайные пешеходы отскакивали на переходах, камеры безопасности не успевали поворачиваться, операторы контроля за безопасностью уличного движения торопливо связывались с начальством, а три автомобиля все неслись и неслись, закладывая бешеные виражи и стремясь уйти от маленькой синей машинки, которая неотступно висела у них на хвосте, словно привязанная к той же нити.
Ее водитель имел приказ — преследовать и демонстративно сидеть на хвосте, что он успешно делал, тем более что дорогу ему расчищала эта тройка безумных автомобилей.
— Сэр, он не отстает! — доложил старший наряда охраны. — Разрешите?
— Разрешаю, — ответил Резак.
За очередным поворотом следовавший последним внедорожник выбросил стрелка и умчался, набирая скорость, а когда появился хвост, стрелок прицелился и рассек его длинной очередью.
Преследователь завилял, рассыпая осколки и истекая маслом, и врезался в стену. Стрелок подошел ближе и, сменив магазин, исполосовал очередями весь салон. Затем посмотрел по сторонам и скрылся в узком проулке между двумя старыми зданиями.
Изрешеченный автомобиль загорелся, в небо потянулся столб черного дыма, и вскоре на соседней улице запели полицейские сирены.

Глава 59

Когда преследователь отстал, конвой поехал медленнее, и Резак со Спотом смогли вернуться к своей беседе.
— О чем я говорил?
— Вы говорили о плане, сэр.
— Ну да, я говорил о плане. Так вот, Спот, если наш Томас отстрелит башку ублюдку Гинзмару, наши с тобой головы также окажутся в неустойчивом положении. Врубаешься?
— Как тут не врубиться.
— Рад слышать. Так вот я решил потопить Гинзмара изысканно, врубаешься?
— Так точно, сэр.
— Поэтому пусть Томас прострелит башку этому заслуженному прокурору, но при этом все должны принять найденного Томаса за лучшего друга Гинзмара.
— Для «друга Гинзмара» слишком мало времени, сэр, уж больно разные у них калибры.
— Не успеешь «сделать друга»?
— Не знаю, успею ли сделать так, чтобы его приняли за друга Гинзмара, однако можно успеть сделать его другом кого-то из его шестерок. Так сгодится?
— Сгодится. Только эта шестерка должна быть яркой, понимаешь? Узнаваемой.
— Такой, чтобы, несмотря на ее статус, все сразу указывало бы на Гинзмара.
— Умница! — похвалил Спота босс. — Когда придет пора валить борзую дуру Кобет, я обращусь к тебе. У тебя рука легкая.
Проговаривая это, Резак смотрел в другую сторону, в противном случае он бы заметил, как окаменело лицо его безупречного слуги. Споту пришлось несколько раз осторожно переводить дух, чтобы Резак не заметил его состояния. По счастью, регулировки все еще стояли в среднем режиме комфорта, и внутрь капсулы попадали свист ветра и шелест шин.
— Одним словом, прикинь, как получше замазать Томаса, чтобы все потом сказали — да, это дело рук Гинзмара.
— Я подумаю, сэр. Но что будет потом?
— Потом начнутся разборки. Прокурорские поднимут свой профсоюз.
— У них есть профсоюз?
— Это хуже, чем профсоюз. Это по-нашему — генеральный сходняк. То, что они там решают, ни в какие законы не помещается.
— А без этого не разберутся?
— Не разберутся. Гинзмар очень борзый, он пойдет в отказ, нажимая на все педали там, наверху. Его начнут прикрывать, давать по шапкам региональным прокурорам, и тогда они созовут сходняк.
— Могу себе представить, — осуждающе покачал головой Спот.
— Да уж. Это будет битва гигантов.
Тут Спот с Резаком был согласен, гиганты — они гиганты и есть, но, если сам он в этом деле совершит хоть малейшую ошибку, Резак его уберет.
А скорее всего, уберет в любом случае, ведь его информированность уже теперь представляла для Резака опасность. Он не тронет Спота, пока не найдет подходящую замену, и вот тут появляется Томас…
Спот снова вздохнул, глядя на маячивший за толстой перегородкой затылок охранника. Теперь он уже не был уверен, что понимает игру, в которую играет босс. Возможно, на позиции стрелка тот планирует поставить не Томаса, а его?
— Чем он сейчас занимается?
— Что? — переспросил Спот, но тут же понял, о ком речь. — Шляются с Чаки по городу, иногда заходят в ресторан, иногда в бордель.
— Надо поводить его в тир, чтобы не лажанулся.
— Нет необходимости, сэр. У него с этим полный порядок. Пистолет сидит в руке как ее продолжение, — сообщил Спот и тут же подумал, что рекламирует Томаса на свое место.
Впрочем, если босс уже принял решение, его не переубедить, а внешне он будет «играть в демократию», спрашивая мнения и живо на него реагируя.
— Как думаешь, чей был хвост?
— Точно не копы, сэр.
— А кто тогда?
— Кто-то, кто хотел надавить, показать, что он здесь и готов действовать решительно.
— Как объявление войны?
— Не обязательно. Так делают, чтобы заставить противника беспокоиться и совершать какие-то действия, которые он не совершает в спокойном состоянии.
— Хорошо говоришь. Правильно говоришь. Берни, притормози на углу, Спот здесь выходит!
Кавалькада остановилась, пассажир вышел, и машины помчались дальше.

Глава 60

Брейн сидел в уличном кафе на террасе бойцовского клуба.
Здесь были отличные тренировочные автоматы и платные живые бойцы для спарринга — почти любого уровня. Однако благодаря кредиту, который подтвердил своим появлением Чаки, Брейну было доступно все — и самые лучшие тренажерные автоматы, и бойцы, которых Брейн заказал две пары, чтобы работать одному против двоих.
Ребята были крепкие, цепкие и получали удовольствие от того, что им приходилось вертеться изо всех сил, чтобы не оказаться на полу. Имитировать схватки для богатых толстосумов им не нравилось.
Сейчас Томас ждал Чаки, который бегал по городу и собирал заказанный Брейном набор аппаратуры. Пришлось ждать его больше часа, наслаждаясь здешней кухней, где использовались не продуктовые картриджи, а лишь натуральные синтетические полуфабрикаты. Счет, разумеется, набегал немалый, но Брейн справедливо считал, что Резак обязан раскошелиться, раз уж задумал пустить его в расход.
Чаки появился раскрасневшийся, как будто не Брейн, а он посетил после тренировки сауну. Причиной тому была огромная сумка, которую он приволок с собой, вызывая косые взгляды официантов. Они не делали ему замечаний только потому, что знали, кого он представляет.
— Уф! Упарился! — сообщил Чаки и, плюхнувшись на стул напротив Брейна, задвинул сумку под стол.
— Почему в машине не оставил? — спросил Брейн.
— Да ты что? Я весь город обегал, кучу бабла сверху забашлял, потому что ты мне редкие гаджеты назаказывал, а я в них ни ухом ни рылом. На пальцах все показывал.
— Ты же вон как про клипсы рассказывал, я думал, ты по железу немного в теме, — заметил Брейн, потягивая насыщенный кислородом фруктовый коктейль.
— Дык я про клипсы только и в теме, потому как это лучше, чем пистолет, и мне, пока обучали этой науке, Фридо Инженер все ребра пересчитал.
— За что?
— За тупость.
Сказав это, Чаки обернулся и махнул рукой официанту. Тот осторожно приблизился — с бандитами следовало вести себя осторожно. Они могли подбросить хорошие чаевые, но могли вдруг выместить досаду на первом подвернувшемся под руку.
— Что-то закажете?
— Ну а на кой я тебя сюда позвал, ланжерон ты долбаный? — начал Чаки, оправдывая опасения официанта. — Принеси чего-нибудь жахнуть — покрепче.
— Мерандос?
— А кукера нету или банчи?
— Кукер у нас только молодой, первой коаксидозации.
— А банчи?
— У нас его нет. Не подаем.
— Что значит «не подаем», если я его у вас неделю назад пил?
— Прошу прощения, сэр, у головной компании изменилась маркетинговая политика, и с поставщиками банчи договоры расторгнуты.
Брейн, сдерживая улыбку, ожидал, что Чаки взорвется от возмущения, но тот неожиданно сдался:
— Ну ладно, неси мерандос, но тогда полуторную. И это… Сооруди там пару бутербродов, мне ждать вашу стряпню некогда.
— Слушаюсь, сэр, — поклонился официант и торопливо удалился. А Чаки расстегнул пиджак и пару пуговиц на рубашке.
— Хорошее ты местечко выбрал — в углу, отсюда все видно. Меня когда ист-эндовские выпасали, чтобы поквитаться, я так же по всем точкам устраивался. Чтобы в углу, чтобы окон близко не было и весь зал перед глазами, а на столе под салфеткой — ствол.
— И помогло?
— Да вроде. Пару раз они в зал закатывали, косяки кидали, но видели, что я на стреме и пасу обстановку, поэтому палить не решались.
— И что потом?
— А потом Резак с ихним Перламутром общее дело затеял, ну и мы как-то замирились. Я им поляну накрыл в половину жалованья, и зашлифовали отношения. Теперь, если встречаемся, даже здороваемся.
Подошел официант и начал выставлять заказ. Брейн видел, что он напряжен, но Чаки не сказал ни слова. А когда официант ушел, взял стакан и одним махом выпил темно-коричневый напиток. Потом, задержав дыхание, откусил половину бутерброда с какими-то овощами и морепродуктами и лишь после того, как прожевал, закивал головой и признался:
— Я мерандос за запах не уважаю, он воняет подгоревшей ружейной смазкой. А я, когда этот запах чую, сразу в напряг. Это же запах моей работы. Запах крутого мочилова, когда приехали на «стрелку» и с первого слова начинают поливать друг друга. А потом тишина, только стволы раскаленные пощелкивают, и ты стоишь и не веришь, что цел, а вокруг бойцы на земле валяются и вот этот запах — подгоревшей оружейной смазки. Вот за это я не люблю мерандос, а так он ничего — хорошо торкает.
— Как теперь поедем, ты же за рулем?
— Да ладно тебе! Пока бутерброды доем, все уже пройдет. Я сегодня заслужил маленький праздник, столько лишних ходов намотал — ужас. Этот твой программатор даже не все знают. Хорошо, знакомый ботан подсказал, где взять, а то я уж расстроился.
— Ботан из ваших?
— Не, ты чего, я же понимаю. Мы с ним из разных команд, хотя и на одного босса работаем.
— Как там на улицах?
— В смысле? — уточнил Чаки, беря второй бутерброд.
— Я новости в сауне зацепил. Стрельба какая-то случилась на каком-то заводе…
— «Завод-Палас». Это не завод давно, а только место так называется. Да, была стрельба, и вроде наши там нарисовались.
— Откуда сведения?
— Случайно пересекся с парой камрадов, они сказали, что законник Резака помчался то ли в полицейское управление, то ли к прокурорским. Он всегда на опережение работает.
— Что еще? — спросил Брейн, видя, что у Чаки есть новости, которые ему не хочется сообщать.
— Ну… Пасут меня плотно, Томас, — признался тот и заглянул в стакан, будто надеясь, что там еще что-то осталось.
— Которые с утра за нами катались?
— Похоже, что так. Сейчас напротив клуба пасутся.
— С тобой прибыли?
— Со мной другие были, а эти, похоже, за тобой пристроены.

Глава 61

Когда Чаки закончил с бутербродами, он погасил солидный счет корпоративной карточкой, и они с Брейном пошли на стоянку перед клубом, где Чаки запарковал свой суперкар. Бандит тащил тяжелую сумку, не стесняясь наблюдателей, которые не особенно и маскировались.
Когда напарники оказались в салоне, Брейн велел Чаки достать все, что тот добыл, и, когда все компоненты были внешне опознаны, Брейн соединил их шлейфами, и, к его удивлению, все заработало с первого раза.
— Да ты счастливчик, Чаки! — заметил он, включая радиолазер на перехват ближайших каналов.
Они были найдены, но пока молчали.
— Ну-ка выйди из машины и попрыгай.
— Чего? — не понял Чаки.
— Выйди из машины и сыграй дурака, я должен отследить реакцию.
— А, понял!
Приняв вводную, Чаки вышел из машины и вдруг помчался вдоль шоссе по проезжей части. Затем развернулся и так же быстро понесся в обратном направлении, а поравнявшись со своей машиной, упал на асфальт и начал смешно дрыгать ногами, но тут же поднялся и как ни в чем не бывало вернулся в салон автомобиля.
— Ну как? — спросил он, переводя дух, в то время как Брейн разбирал то, что звучало в его наушниках.
— Порядок. Расколол их код со второго раза. Паршивая защита каналов, и, кто бы их ни нанял, он им переплачивает.
— А говорили-то что?
— Тебе лучше не знать.
— Почему?
— Ты обидчивый.
— Я не обидчивый, я резкий. Мне, кроме тебя, никто морду не бил.
— Все еще обижаешься? — улыбнулся Брейн, складывая аппаратуру.
— Нет, Томас. Это я другому бандиту удар по морде простить не смогу, а ты иной, ты — учитель.
— Слышать лестно, Чаки, но тебя за такие речи зачистят.
— А я знаю. Просто, — бандит вздохнул, — бывает, хочется пожить широко, настоящим человеком, а не какой-то страшной сволочью.
— Тогда закончим на этом. Нам не нужен государственный переворот районного масштаба, нам нужен ответ на вопрос — ты хочешь начать прямо сегодня?
— Честно говоря — не очень. Но тебя уже завтра могут дернуть валить кого-то, и я останусь ни с чем. Поэтому — сегодня, Томас, прямо сегодня.
— Ну поехали. А как быть с хвостами?
— С хвостами я разберусь.

Глава 62

Едва Чаки с Брейном стартовали от кафе, оба хвоста тотчас пристроились за ними.
Чаки прибавил оборотов, показывая, что собирается устроить им настоящую проверку, и хвосты приняли вызов, выпуская аэродинамические рули и понижая подвески на своих внешне утилитарных моделях.
Предстояла дорожная схватка, и Брейн пристегнулся покрепче, понимая, что просто так они с Чаки с таких острых клыков не соскочат.
Для начала бандит выбрал направление загородного шоссе, чтобы выйти на оперативный простор. Брейн предполагал, что гонка начнется тотчас, едва они встанут «в сторону от города», но он ошибался. Из города в поля торопилось немало машин, поэтому опытный Чаки вывел свой суперкар в промышленную зону и лишь после этого вдавил педаль в пол, отчего у Брейна в глазах замелькали искорки.
Однако хвосты не отставали, включая дополнительные мощности и пуская в разрядку резервные аккумуляторы.
Длинных прямых в промышленной зоне северо-запада было немного, и Чаки начал рубить преследователей на поворотах, выбирая те, где покрывающий слой был запачкан грунтом или строительными смесями. Уже на втором они «потеряли» темно-зеленый седан, который ушел в бетонный забор. Вишневый универсал держался очень долго, но Чаки прекрасно знал район и таки направил универсал в вынырнувший из мрака дорожный комбайн.
Раздался грохот, брызнули осколки стекла, и универсал завертелся на дороге, теряя элементы кузова. А Чаки сбросил обороты и сказал:
— Пошурши в эфире на предмет аэроботов.
И Брейн пошуршал. Аэроботов не нашлось — противник слишком полагался на своих спецов, но Чаки оказался круче.
— Порядок, камрад, — одобрил Брейн действия Чаки. — А теперь давай к мадам. Сейчас у них самый чес начинается.
— На самом деле — чуть позже, — поправил его Чаки, выезжая на второстепенное шоссе, — но пока мы доедем, клиент пойдет косяком.
Несмотря на то что на городских улицах все еще властвовал час пик и главные магистрали были забиты пробками, они без особых затруднений проехали через половину города и вовремя прибыли на место — благодаря тому, что Чаки хорошо знал город.
Часть пути они проделали по каким-то подъездным дорогам, через заброшенные дворы и грунтовые участки. В итоге после полусотни поворотов и десятка смятых клумб Чаки остановил машину позади небольшого магазинчика, торговавшего эксклюзивной мебелью.
— И где мы сейчас находимся? — поинтересовался Брейн, осматриваясь.
В городе уже зажглись фонари, но их машина оставалась в тени, и с тротуара, часть которого была видна между зданиями, разглядеть ее на фоне некрашеного задника магазина было трудно.
Слышно было, как где-то рядом, сигналя друг другу, двигались в потоке автомобили.
— Чуть дальше, за этим магазином, — бордель «Пинки-Пинки».
— Как далеко?
— Триста метров.
— Годится, — кивнул Брейн и, перебравшись на заднее сиденье, начал разворачивать аппаратуру.
Спустя пять минут вся система была собрана, и Брейн начал прогонять тесты, которые прошли благополучно, не выявив ошибок соединения и программных конфликтов.
Затем пришел черед отладки каналов по частотам и наложения «заглушек» на источники постоянных помех. Обычно это было делом нелегким, однако аппаратура, которую использовали в здешних краях, была чрезвычайно продвинутой, и Брейн почти с удовольствием играл настройками, глядя, как послушные программы автоматически вычищают каналы от помех.
— Ну, материальная база готова, — сказал Брейн, взглянув на Чаки, который следил за манипуляциями Брейна затаив дыхание.
— И чего теперь?
— Ты должен дать согласие на подключение, ведь это же твоя личная инициатива, и мы тут только ради тебя.
Чаки ответил не сразу, видно было, что он волнуется.
— Ты это… подожди…
— Хорошо.
— Ну, это… Мы сейчас чего будем делать? Напомни просто.
— Мы собираемся подключиться к обслуживающему каналу твоей Фиби.
— И чего потом?
— Мы должны выяснить, в каком она режиме, — работает или находится в простое.
— А потом?
— Если она в простое — будем ждать, когда начнет работать. А если уже работает, понаблюдаем, как функционирует система, чтобы лучше понять, в какой момент ее лучше притормозить.
— А в какой лучше?
— Я думаю, период предварительных ласк нам не подходит. Лучше вмешаться на фазе активной динамики, когда все исполнительные механизмы используют весь спектр настроек.
— Ты капец как сложно говоришь, Томас, но я понял, — кивнул Чаки. Он, видимо, догадался, что Брейн старался щадить его чувства и именно потому использовал сложные термины.

Глава 63

Чаки дал добро, и Брейн включил программу-перехватчик.
Тотчас на экране появились графики интенсивности принятых сигналов, а под ними начала выстраиваться эпюра функциональности, которая показывала, какие исполнительные узлы включались в тот или иной момент.
— И что это такое, Томас? — не удержался от вопроса Чаки.
— Подожди, дай машине продышаться. Сейчас пойдет перекодировка в логическую часть, и мы узнаем, что происходит.
И действительно, спустя пару минут на пятнадцатидюймовом экране, который использовал Брейн, открылось дополнительное окно. В нем появилось акустическое исполнение — звуки, которые воспроизводили специальные устройства роботизированной проститутки Фиби.
— Я все еще не понимаю. Что там происходит? — начал волноваться Чаки.
— Ты действительно желаешь услышать это? — на всякий случай переспросил Брейн.
— Конечно, иначе что это за работа, когда какие-то значки, черточки. Только ты, Томас, можешь понять, что в этих черточках и кривых хвостиках. Я хочу понимать, что происходит!
— Да пожалуйста, — пожал плечами Брейн и включил акустическую расшифровку.
И тотчас в тесный салон суперкара ворвался хриплый голос Фиби, которая стонала, комментировала действия своего партнера, временами ругалась и, как заметил Брейн, путала языки комментьюз и сакваодами. Эти языки были похожи и сбили с толку программистов, писавших для изделия озвучивающий софт.
Брейн ожидал, что Чаки потребует прекратить трансляцию или хотя бы перекодировку в реальные звуки, однако тот какое-то время слушал, а потом спросил, можно ли узнать, с кем была его подружка.
— Как ты себе это представляешь? Думаешь, они перед этим регистрируют документы, удостоверяющие личность? — уточнил Брейн.
— Я не знаю, Томас, но ты что-нибудь поищи, ты наверняка найдешь.
— И что потом — ты поймаешь его и выпустишь кишки или отрежешь яйца?
— Нет, Томас, ты не понимаешь…
Чаки сделал паузу и, переведя дух, посмотрел на низкий потолок автомобильного салона, словно в звездное небо.
— Просто я хочу знать, и все тут. Я не собираюсь мстить, мочить и закапывать, — я должен быть в курсе дела, и точка.
— Как скажешь, — пожал плечами Брейн и, запустив поиск дополнительных каналов, нашел «слепой», на котором отображалось тело программы, выделялась ее исполняемая строка, а в отдельном окне имелась дополнительная информация. Прежде всего — цена, которую заплатил клиент, затем — определение поведенческого стандарта и возраста. После этого — анатомические особенности, измеряемые не только в сантиметрах и миллиметрах, но также в частотных характеристиках, статистике замедления интенсивности, частоте пульса клиента, анализа химического спектра его дыхания, где определялись компоненты принятого накануне вещества.
Под пьяного подстраивалась одна программа ответных реакций, под клиента с наркотическим приходом — другая. Программы предусматривали всякий раз иные движения, иные слова, изменение тембра голоса. Реакция «мышц» моделировалась исполнительными механизмами.
Чаки видел все это, поскольку Брейн, идя у него на поводу, выбрасывал на экран все новые окна с информацией. Бандит не до конца понимал, что происходило в действительности, однако он понимал, что досконально разобраться в происходящем он не сумеет.
— Хватит, Томас. Выключай концерт. Давай уже делать то, за чем пришли.
Брейн кивнул, он был готов выполнить пожелание Чаки, но в этот момент из задней двери мебельного магазина вышел сотрудник, волоча целый ворох упаковочной ткани.
Остановившись возле массивного мусорного конвертера устаревшей модели, он включил с дистанционного пульта привод крышки, а когда она открылась, сбросил ворох ветоши в приемный короб.
Брейн с Чаки, замерев, ожидали, что теперь работник уйдет, однако он остался наблюдать за тем, как будет работать конвертер. А тот, похоже, был перегружен и вдруг выбросил половину мусора обратно.
Забавное было зрелище: работник, ругаясь, собирал мусор и вновь запихивал его в утилизатор, а тот по непонятной причине выплевывал его обратно. В конце концов работник победил, вынудив конвертер переработать все отходы, однако после этого работник не убрался, а приблизился к суперкару и постучал в затуманенное окно со стороны Брейна.
Тот опустил стекло, поскольку не опасался этого бедолаги.
— Вот что, ребята, прекращайте ссать у нас на крыльце! У меня уже запас нейтрализатора заканчивается! Идите ссать в парк или к памятнику независимости!
— Хорошо, мы так и сделаем, — заверил работника Брейн и поднял стекло.
— Эй, ты чего делаешь?! Ему ответить надо! — воскликнул Чаки, которого эта сцена очень возбудила. — Я его догоню и всеку! Эта сука получит по полной!
Чаки попытался выскочить из машины, и Брейну пришлось применить силу, чтобы тот не спровоцировал вызов полиции и обрушение всей операции.
— Томас, ну пусти! — шипел Чаки, скованный стальными объятиями Брейна.
— Я тебя отпущу, но, если побежишь за этим гоберли, я просто свалю отсюда, и делай потом что хочешь.
С этими словами Брейн ослабил хватку, но, едва разгоряченный Чаки рванулся наружу, остудил его жестким ударом в солнечное сплетение. Пока бандит приходил в себя, Брейн занимался дальнейшим сканированием каналов с интимным содержимым. Он и представить себе не мог, что изготовители подобной продукции не стеснялись добираться до клеточного уровня, чтобы лучше познать механизм порочного наслаждения. Здесь учитывались и возраст, и раса, и интеллектуальный уровень, а также активность выделительной системы и потовых желез. В ход вступали психоэротические схемы, на которые был разбит весь ареал самцов независимо от расы.
— Ну и чего там? — спросил пришедший в себя Чаки.
— Думаю провести диверсию. Ты как?
— Проводи… — отмахнулся Чаки и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза. Он устал и больше не хотел вступать в беседы и споры.
Дождавшись момента, когда, по показаниям датчиков Фиби, клиент был в шаге от оргазма, Брейн превратил «жаркую красотку» в кусок дерева, включив напряжение всех «мышц» с одновременным снижением температуры.
— Вот и все, — сказал он, поворачиваясь к Чаки.
— Ты что, совсем ее сломал?
— Нет, я вывел ее из строя на пять минут, после чего она будет работать, как обычно, и следующие двое клиентов не станут на нее жаловаться, однако затем все повторится.
— А если они вызовут ботаников?
— Я поместил в систему временный вирус, но это пока. Нужно достать недорогой приемник-транслятор, на который будет сбрасываться наша диверсионная программа, как только кто-то наберет тестовый код.
— Я могу поговорить с ботаниками снова.
— Не нужно. Тем более, я уверен, что они, помня о твоих методах, просто свалят все проблемы на изготовителей, и сюда приедут совсем другие специалисты.
— И что они найдут?
— Наша вызывающая сбои программа будет прятаться на стороннем носителе, а они будут находить только метки, свидетельствующие о некорректной работе отдельных узлов.
— И чем все это закончится?
— Скорее всего, они предоставят новое изделие, а это могут забрать себе. И здесь ты должен не зевать и предложить забрать ее за небольшую цену — на запчасти.
— А как я предложу? Что сказать — зачем они мне?
— Скажешь, что художник.
— Да ты на морду мою посмотри, какой из меня художник?
— Это ты зря, художники бывают разные. Ладно, давай собираться. А то мы здешнему персоналу уже глаза намозолили.

Глава 64

Робер возвращался в ставку в хорошем расположении духа. Сегодня ему повезло. Причем повезло дважды.
Первое везение было связано с тем, что на Шестнадцатом участке им удалось найти те самые пустоты, о которых говорил инженер-геолог Куллхард. Он заявлял, что на глубине шестисот метров начнутся породы, в которых формируются естественные пустоты, но тогда ему не поверили.
И вот теперь все подтвердилось, хотя до нужного горизонта пришлось пройти лишних семьдесят метров.
Но пустоты найдены, и это экономило огромные ресурсы, ведь их оставалось лишь слегка расчистить, и можно было устанавливать технологическое оборудование для производства кормовых субстанций. На других участках приходилось честно выбирать породу шахтными комбайнами, тем приятнее был этот существенный выигрыш.
Это была первая причина хорошего настроения Робера. Второй причиной оказался результат схватки с солдатами полковника Вильямса. Тот уже несколько лет воевал против Робера, не щадя ни себя, ни своих сотрудников. Счет схватки — значительный в пользу Робера, которого представляли спецназовцы полковника Шульца. В этот раз противника заманили на ложный подземный завод, где вместо беззащитных промежуточных форм их ожидала засада. Самого полковника Вильямса там не оказалось, хотя случалось, он лично принимал участие в операциях. Он был одним из тех немногих, кого нельзя подкупить, и одновременно был слишком заметным, чтобы просто его убрать.
Робер знал, что несколько влиятельных сенаторов регионального собрания поддерживали финансирование группы полковника, однако в случае его ликвидации могли поступить предложения об усилении этой группы. С представителями же спецслужб можно было договориться если не напрямую, то через влиятельных агентов.
Лимузин подкатил к парадному входу, и двойник Робера вышел из машины. Охрана побежала вместе с ним, старательно формируя «коробочку» и закрывая босса телами, а когда ажиотаж спал, Робер вышел из третьей машины сопровождения с портфелем в руке, вместе с еще несколькими сотрудниками своей администрации, поднялся по ступеням до двери, в которую, разумеется, вошел не первым.
При этом он чувствовал необычайную легкость, ведь этот спектакль в разы уменьшал опасность получить гиперуправляемую пулю с дистанции в десяток километров.
Впрочем, уже за вторым пунктом проверки безопасности сказка рассеялась, и Робер вошел в лифт уже вместе с начбезом Гаупом и его замом Конвеем. Зная, что босс не любил начинать разговоры о делах в лифте, безопасники молчали, но, выйдя из кабины на минус девятом уровне, Робер заговорил первым:
— Замечательная идея, Гауп. Сегодня я впервые на короткое время почувствовал себя в полной безопасности.
— А в машине, сэр? — решился уточнить начбез.
— В машине? Нет, в машине этой легкости еще не было. Возможно, она появится в следующий раз. В конце концов, сопровождающие экипажи также бронированы. Но когда я поднимался по ступеням под видом обычного клерка, меня просто поразила эта связь — личной безопасности и ничтожности.
— Рад, что вам понравилось, сэр.
— Да, понравилось. Замечательная идея.
Шедший последним Конвей покосился на спину начальника, которому сейчас доставались все лавры и похвалы, хотя идея спектакля принадлежала ему. А еще Конвею не понравилось рассуждение Робера про ничтожность личности и связи этой ничтожности с безопасностью. «Простые клерки», с которыми босс сегодня поднимался по ступенькам, были не ниже генеральского уровня.
У выхода из галереи их остановил сотрудник специальной охранной группы, занимавшейся отслеживанием подземных ударных средств противника. Предстояла изматывающая и нервная процедура, поскольку, когда в дело вмешивались сотрудники этой группы, все понимали, что опасность реальная и геоторпеда ходит где-то рядом. Или же рыщет маяк-разведчик, который торпеды и наводит. Следовало соблюдать строжайшую тишину, что добавляло ужаса всей процедуре.
Впрочем, на этот раз все обошлось, и бригада в составе трех акустиков-слухачей и двух интуитов тихо убралась, не удостоив высоких персон даже почтительным взглядом.
Поначалу Конвея это удивляло, пока он не узнал, что специалисты группы, в особенности интуиты, подолгу оставались в особом состоянии, в которое они входили перед началом работы.

Глава 65

Но вот, наконец, и кабинет.
Робер снял теперь казавшиеся ему смешными накладки на лицо и, сунув их в выдвижной ящик, сел в кресло.
— Садитесь, — сказал он, и подчиненные присели — начбез поближе, Конвей у стены, выбрав стул поуже, он знал, что такое субординация.
— Итак, что там у нас в городе?
— Начали плотно работать с Джонатаном Ганетти. Он уже нервничает.
— В чем это выражается?
— Его охрана устроила стрельбу.
— Пострадали наши специалисты?
— Нет, сэр, использованные втемную посредники. Мы их наняли от имени частного лица.
— Что он предпринимает? На него это подействовало?
— По нашим данным, его службы уже начали просвечивать всех партнеров и врагов. При этом также замечен интерес к федеральному прокурору по особым делам — Фризману.
— Фризман? Вы докладывали о нем?
Гауп повернулся к Конвею, давая понять подчиненному, что пора держать ответ.
— Сэр, я подавал вам справку полгода назад, вместе с месячной сводкой. Там было совсем немного сведений, поскольку этот прокурор нам неизвестен и прибыл издалека.
— Издалека? Откуда же?
— Из Метрополии, сэр. Все, что нам сейчас известно, это то, что он интересуется организованной преступностью, однако никаких оперативных действий его офис не ведет и лишь получает время от времени материалы из архивов. Похоже, они специализируются на аналитике.
— От себя добавлю, что у прокурора прекрасная охрана, — сказал Гауп. — Профессионалы высшего класса.
— Вот как?
Робер выдвинул какой-то из ящиков, потом с задумчивым видом задвинул.
— Прокурор с крепкой охраной, прибывший с неизвестной миссией из Метрополии. Джон Ганетти, плетущий непонятные интриги. Томас Брейн — специалист по ликвидации «каменных ящеров», которому Ганетти якобы случайно предложил поработать стрелком. Слишком много тумана, господа.
— Брейна держим плотно, даем понять, что действовать свободно у него не получится, — доложил Гауп.
— Кто за ним следит?
— За ним поставили наших, они лучше вышколены.
— И что Брейн?
— У него хороший водитель, они сумели оторваться на северо-западе в промышленной зоне. До этого водитель полдня покупал специализированную аппаратуру, причем не особенно стеснялся наблюдения, хотя наблюдателей замечал сразу.
— Что за аппаратура?
Гауп взглядом передал эстафету Конвею.
— Сэр, мы проследили все покупки и получили полную информацию от продавцов, где это было возможно. Судя по всему, из аппаратуры будет комплектоваться терминал перехвата управления или шпионский бот-сервер.
— Это они нас взламывать собираются? — усмехнулся Робер, но в его голосе скрывалась тревога.
— Вряд ли, сэр, скорее всего, они делают это, чтобы запутать нас, в противном случае…
— Я вот что хочу узнать, — перебил Конвея Робер. — Если аппаратура нужна им для какого-то дела, кто будет ею управлять? Этот водитель?
Начбез и Конвей переглянулись.
— Скорее всего, сэр, у них будет кто-то третий, — сказал Конвей, — поскольку вряд ли такая квалификация имеется у Томаса Брейна. Он немолодой, но еще крепкий стрелок-ветеран. Однако не более. О водителе же вообще говорить нечего. Типичный криминальный субъект уровня простого исполнителя. Полагаю, будет кто-то третий.
Раздался сигнал вызова с терминала связи, и принтер выбросил на стол твердую копию свежего сообщения.
Робер взял еще горячий лист термопластика и, пробежав текст глазами, бросил донесение в конвертер. Раздался щелчок, и секретная копия была уничтожена.
— Это был сигнал от наших высокопоставленных друзей, — произнес Робер в ответ на вопросительные взгляды своих подчиненных. — Полковник Вильямс требует проведения масштабной операции с привлечением стратегических сил.
— То есть это будут уже не старые штурмовики? — уточнил Гауп.
— Если его крики будут услышаны, нам грозит бомбардировка с орбиты, а это значит, они могут накрыть и ложные, и настоящие объекты разом, не стесняясь в расходах.
— И что будем делать?
— Пока попытаемся нейтрализовать угрозу административно, а если не получится… — Робер вздохнул.
— В крайнем случае мы всегда можем пустить в ход «Циндао», — не удержался Конвей.
— Кстати, да, сэр! — обрадованно воскликнул Гауп, словно это было решение всех его проблем. — Чего он там висит без дела?
Робер побарабанил пальцами по столу и наконец сказал:
— Ну а что? Тоже вариант.
«Циндао» был малым универсальным крейсером, когда-то захваченным у имперской флотилии в районе Звездной Реки. Этот район был наполнен огромным количеством астероидных обломков, и большим кораблям действовать в нем было затруднительно. А вот малые флотилии каменных ящеров чувствовали себя там как дома, ведь это и был их дом.
Крейсер «Циндао», тогда носивший другое имя, участвовал в патрулировании границ Звездной Реки и был захвачен в результате хитрой операции по заманиванию его в ловушку. Какое-то время он отстаивался в тайном доке, но затем, по мере появления необходимых средств и оборудования, его значительно усовершенствовали, доработав корпус под размещение двух десятков штурмовиков, а также прошили ему борта радиокордом повышенной проводимости, что позволило поднять малозаметность корабля до второго класса.
Со временем каменные ящеры поставили переделку трофейных кораблей на поток, и на орбитах всех планет, куда тайно проникали их колонии, имелось прикрытие на крайний случай — малый крейсер, пара эсминцев или группа артиллерийских станций-роботов.

Глава 66

Все утро до обеда Брейн провел за изучением записей с участием прокурора Фризмана, хотя в его распоряжении было лишь пять эпизодов.
Два с приездом лимузина и выходом под защитой квалифицированной охраны, два с отъездом с того же места, а еще — перемещение в каком-то административном здании, но даже там Фризман не обходился без охраны, с той лишь разницей, что в помещении охранников было всего трое.
Помимо видео имелись текстовые справки о том, кто этот Фризман, где и как отметился, над чем работал и сколько на него было покушений.
Оказалось, что почти все данные по работе были закрыты — что-то связанное с ИСБ, но, судя по аналитическим выкладкам, которые Брейн определил как весьма грамотные, прокурор занимался проблемами внутри Имперской Службы Безопасности. Отсюда и большие знакомства, и сильные враги.
По покушениям удалось раскопать больше. Их было семь, и в шести он получал незначительные ранения, а потери несла охрана.
Наиболее удачное случилось в публичном месте, где рванула «клипса». И это выглядело странным, ведь за ним повсюду ездил нафаршированный электроникой микроавтобус с полным набором антенн. Этот фургон так или иначе попадался на всех видео, и, судя по тому, какой у него на корме имелся охлаждающий блок, мощности контролирующих эфир систем были просто запредельные. Однако кто-то все же ухитрился сфокусировать излучения на «клипсу», подброшенную одному из охранников.
В этом покушении прокурор получил тяжелое ранение, ему восстанавливали ткани, и в частности ногу, поэтому он слегка прихрамывал.
Уже собираясь прекратить это занятие, Брейн еще раз взглянул на последний кадр, где располагался фургон радиоаппаратного прикрытия, и подумал, что, если и есть где-то возможная брешь в этой крепости, это фургон.
Если отключить аппаратуру на несколько секунд, уже можно прицелиться и выстрелить с дистанции в пять сотен метров.
Но как отключить аппаратуру в фургоне? Самое простое — обесточить. Однако там имелось достаточно систем защиты, в том числе неоднократно резервированная система питания.
Можно тупо накрыть фургон из гранатомета, однако целиться придется на глазок, безо всякой оптики, граната должна быть примитивная без самонаведения — только чистая баллистика.
Но и тут имелся минус — граната летит долго, она большая, ее быстро засекут и снесут еще в воздухе.
Как ни пытался Брейн создать какую-то простую схему, которую можно реализовать в одиночку, у него ничего не получалось. Более реальными выглядели многоходовые комбинации, с поэтапным выводом из строя ступеней безопасности, пока мишень не окажется уязвимой. Но такие схемы требовали длительной подготовки, нескольких исполнителей с высокой квалификацией и жесточайшей скоординированности — люфт в полсекунды между действиями обрекал операцию на неудачу.

Глава 67

Брейн уже собирался отправиться на кухню, как вдруг услышал, что во входной двери сработал замок — кто-то открыл ее ключом. Это не мог быть Чаки, он предупреждал о визите по диспикеру или стучал — дверного звонка здесь не было.
Брейн поднялся и подхватил с тумбочки две литые статуэтки килограмма по полтора каждая. Пистолета у него не было — изъяли по приказу Спота, — но такими снарядами он мог достать злоумышленника на расстоянии.
Однако, едва дверь приоткрылась, он почувствовал цветочный аромат, издаваемый дорогим волновым имитатором.
Это была Кобет. Она вошла как хозяйка, на этот раз одетая, и в первое мгновение Брейн испугался, полагая, что у нее совсем сорвало тормоза и она решила заняться плотскими утехами среди дня, но следом за ней шагал рослый охранник — Брейн видел его в замке.
— Чем обязан визиту? — спросил он, пряча руки со статуэтками за спину и чуть отступая, чтобы иметь возможность маневра. Со стороны охранника он ощутил угрозу.
— Да вот ездила за покупками в сопровождении Альберта и решила заглянуть к тебе, посмотреть, как ты готовишься к работе.
— Нормально готовлюсь, мэм. По чьей-то просьбе вы заглянули сюда?
— Я же сказала — воспользовалась случаем, — повторила Кобет, переходя из комнаты в комнату, охранник неотступно следовал за ней. При этом он с таким вниманием осматривался, что у Брейна сложилось впечатление, что тот проводил рекогносцировку — изучал расположение комнат, окон, дверей и расстановку мебели.
И еще он то и дело косился на Брейна, посматривая на него то с одной, то с другой стороны. Казалось, Кобет привезла этого молодца, чтобы он лучше рассмотрел Брейна.
Странные гости прошли по всей квартире и направились к выходу. Томас сопровождал их.
У самой двери Кобет задержалась и, незаметно коснувшись бедра Брейна, сказала:
— Я сообщу Джону, что заезжала к тебе и что ты в порядке.
— Спасибо, мэм, — как можно более нейтрально ответил Брейн, ловя на себе ревнивые взгляды охранника. Можно было не сомневаться, что тот уже был ею завербован, и понятно, каким способом.
Это была очень надежная схема — они не могут устоять перед ее домогательствами, а потом у них небольшой выбор — если Резак узнает, участь их будет плачевной.
Брейн закрыл дверь и вернулся на кухню, откуда выглянул во внутренний двор. Поискав глазами, он снова обнаружил минивэн Спота. Тот стоял чуть дальше, чем в прошлый раз, прячась за микроавтобусом, на котором братва Чаки привозила себе продукты.
Брейн ждал, что минивэн отчалит, когда Спот отследит выход Кобет и Альберта, однако машина оставалась на месте, и Брейн метнулся к входной двери как раз в тот момент, когда замок в ней снова провернулся.
«Это не квартира, а проходной двор какой-то», — подумал Брейн, сжимая в руке статуэтку.
Дверь медленно открылась, но в нее никто не вошел.
— Не шарахни меня чем-нибудь по голове, Брейн, я же чувствую, что ты где-то затаился. Ствола у меня нет — смотри, — с этими словами Спот шагнул в просторную прихожую, держа руки вытянутыми перед собой.
Брейн закрыл за ним дверь.
— Я могу опустить руки? — усмехнулся Спот.
— Смешно, — кивнул Брейн, все еще держа статуэтку.
— Именно так я себе это и представлял, — прокомментировал Спот, опуская руки и проходя в гостиную. — Где же твое знаменитое варварское гостеприимство?
— Отобрали ствол и творите беспредел, — заметил ему Брейн и сел напротив кресла, в котором расположился Спот.
— Ты сейчас о ком?
— О вас всех. Там еще остался кто-то, у кого нет ключа от этой квартиры?
— Материал просматривал? — задал Спот вопрос, оставляя шпильку Брейна без ответа.
— Изучал тщательнейшим образом.
— И что?
— Ничего. Пока не отключена станция прикрытия, его не достать.
— А если устроить пожар или наводнение?
— В городе? — усмехнулся Брейн.
— В присутственном месте. Мы с тобой примчимся в составе пожарных операторов, и вот тебе возможность стрелять с близкой дистанции.
— И где это место?
— Архив полицейского управления, у прокурора там второй офис.
— И как часто он там бывает?
— Три раза в неделю.
— По конкретным дням?
— Нет, придется ждать случая.
— Тогда нам нужны данные по этому зданию.
— У меня уже все есть, — сказал Спот и, сунув руку в карман, намеренно задержал ее там, чтобы заставить Брейна понервничать, но тот выглядел невозмутимым.
— Тут все данные по зданию, — сказал он, показав Брейну чип памяти. — Поэтажные планы, системы вентиляции, кондиционирования, энергоузлы, позитронные каналы и электричество.
— Канализация?
— Ее нет, это новое здание, поэтому отходы уничтожаются в едином конвертере, вода проходит очистку, а водозаменитель очищать не нужно.
Брейн кивнул. Воды здесь расходовали мало, ее ценили, а потому предпочитали очищать в циклотронах, которые устанавливали во всех новых зданиях. В старые общие стоки собирали на специальных районных станциях, где вода легко отделялась от водозаменителя и проходила очистку, а водозаменитель становился чистым, проходя между парой электродов.
Когда Брейн узнал, что водозаменитель из отхожего места возвращается в душ почти сразу, поначалу его это шокировало, но потом он, разобравшись, как происходит процесс очистки, успокоился.
— Посмотри на досуге, лучше прямо сегодня, — сказал Спот, передавая Брейну чип.
— Договорились. Как поджигать здание будешь, уже решил?
— Думаю, триогазом. Его можно незаметно натаскать прямо на одежде. Если не превышать порог чувствительности охранных датчиков, пройдем через охрану без проблем.
— Я никогда не работал с таким газом.
— Зато я работал. Нанесем на любую металлическую конструкцию, а потом дистанционно ультразвуком активизируем реакцию. Металл будет гореть, как фейерверк.

Глава 68

Брейн полагал, что теперь незваный гость уйдет, однако Спот не спешил. Он уселся поудобнее, положил ногу на ногу и спросил:
— Ты слышал новости?
— Какие новости? — уточнил Брейн, угадывая, в каком направлении будет развиваться разговор.
— В «Пинки-Пинки» бардак и скандал. Электронная шлюха чудить начала. Мадам в ауте.
— И сильно чудить?
— Представь себе, что она играет полное отключение в момент, когда клиент вот-вот разрядится. Одного даже слегка зажало, пришлось вызывать медиков.
— И что медики — помогли?
— Да, обошлись без хирургии. Но электронная девка теперь закрыта на переучет.
— Новость, конечно, очень интересная, но я хотел бы сегодня еще поработать.
— Я думал, тебя девки интересуют. Ты прошлый раз вон как на бабу босса поглядывал.
— А мне показалось, что это ты на нее косяки бросаешь. Может, даже следишь за ней, нет?
Видно было, что Споту хочется ответить, однако он сдержался.
— Мисс Кринсманн видная женщина, ее любой мужик взглядом провожает.
— Главное, чтобы Резак этого взгляда не заметил, Спот. Ты же знаешь, ему достаточно только намека.
— Намека, говоришь? — переспросил Спот и наклонился вперед, словно собираясь броситься на Брейна. — А как насчет намека на тебя, Томас?
— Говори конкретнее, Спот, мне твои намеки непонятны.
— Через окошко ночью — помнишь?
— Помню внизу твой минивэн в тот раз. Ты все знал, а боссу не доложил, — парировал Брейн.
— Это сделать никогда не поздно.
— В случае с Резаком ты уже опоздал. Тем более что ты не докладывал и об этом парне — как его, Альберт, кажется?
— Откуда ты знаешь про бодигарда? — понизив голос, спросил Спот.
— Это не важно. Я не навязывал тебе войну, Спот, я здесь не по своей воле — ты знаешь. Поэтому, если ты будешь сидеть тихо, то и я болтать лишнего не стану. Мне это ни к чему.

Глава 69

После такого поворота Спот перевел беседу на Чаки, дескать, какой он раздолбай и зачем только босс его держит.
— Я бы таких просто списывал, — сказал он. После чего наконец попрощался и ушел.
Спот убрался, но Брейн продолжал думать, зачем же тот приходил. С одной стороны — по делу, но Спот позволил себе праздную болтовню, а это не в его натуре и, стало быть, являлось неосознанной попыткой прикрытия каких-то других действий.
Брейн вернулся к креслу, на котором сидел непрошеный гость и, начав его осматривать, вскоре нашел в складках между обивкой чип. Осмотрев кресло еще раз, Брейн подошел к настольному терминалу и приложил к приемнику чип, который Спот передал ему в руки.
На экране открылись несколько окон, в которых стали разворачиваться обещанные планы помещений и магистральные схемы.
— Тут все понятно, — произнес Брейн и, убрав «официальный» чип, приложил к приемнику чип, найденный в складках кресельной обивки.
Содержимое чипа оказалось закодировано, но совсем простеньким кодом, который Брейн взломал одним из аппаратных программных ключей, которые помнил наизусть.
Когда замок был вскрыт, на экране, тесня друг друга, развернулись полтора десятка окон, в которых были те же схемы, однако более подробные и проработанные, с указаниями, где лучше совершать поджог, нанося газ на открытые металлоконструкции, где находятся камеры внутреннего контроля и их слепые зоны. Также там имелись наиболее вероятные направления движения мишени и лучшие позиции для стрелков. Все было снабжено стрелочками и подробным описанием. В отдельных файлах имелись справки по триогазу. Его свойства, способы получения, температура горения и так далее.
Ко всему прилагались инструкции по применению средств электромагнитного подавления, которые подошли бы для глушения переговоров и любых контрольных датчиков безопасности.
Одним словом, на чипе имелась целая куча улик, на основании которых Брейна можно было упечь в тюрьму либо ликвидировать.
— Второе скорее всего, — произнес Брейн вслух, откладывая чип с уликами. Потом немного постоял, оглядывая комнату, будто видел ее впервые, и пошел по маршруту Кобет и Альберта, присматриваясь ко всем тем местам, куда можно было засунуть чип.
И вскоре его поиски принесли результат — еще один чип был найден на полке под стопкой картриджей с фруктовым муссом.
Злоумышленники не имели возможности спрятать его поосновательнее, но, если бы Брейн не искал намеренно, он бы этот чип вряд ли обнаружил.
Поначалу ему показалось, что Спот и Кобет в одной команде, раз они решили атаковать по схожей схеме, однако, проверив содержимое очередного чипа, он обнаружил там незашифрованное содержимое, состоящее из полдюжины роликов, снятых скрытой камерой, и везде главным героем оказывался Джон Резак.
Это были видео, снятые по той же схеме, что и материалы по прокурору, и тот, кто нашел бы этот чип у Томаса, решил бы, что Брейн очень интересовался системой охраны Резака, а стало быть, готовил на него покушение.
— Значит, я ошибался, и они играют каждый свою игру, — сказал себе Брейн и отправился на кухню, чтобы перекусить и неспешно обдумать свежую информацию.

Глава 70

Спот вошел в большой зал, который Резак называл тронным, хотя трона в нем не было — лишь несколько больших кресел, расставленных вокруг камина.
Также в зале имелась рабочая зона — стол на стильных изогнутых ножках, терминал и станция персональной связи, откуда можно было достать до адресатов в Метрополии.
Рабочая зона освещалась из фальшокна, в котором вместо зацикленных роликов транслировались панорамы из десятков мест. Можно было выбирать центральные улицы городов-гигантов, морские побережья, густые леса и пустыни.
Резак стоял возле рабочего стола и пультом перебирал заоконные виды, и это означало, что он чем-то недоволен, но насколько сильно недоволен — он еще не решил.
Резак перебирал виды, а Спот ждал, когда босс с ним заговорит. Иногда ждать приходилось до четверти часа, а пару раз босс просто махнул рукой, дескать, уходи, не до тебя.
— Я вот о чем думаю, Спот… Тебе не кажется, что Кобет часто крутится с Альбертом?
— Он возит ее по магазинам, — пожал плечами Спот, стараясь, чтобы тон его голоса не выдавал интерес к этой теме.
— Возит-то возит, только как-то странно он на нее смотрит.
— Мисс Кринсманн привлекательна. Может, он иногда и засматривается. Главное, чтобы она ни на кого не засматривалась. А ему можно сделать замечание.
— Я, что ли, должен сделать ему замечание? — усмехнулся Резак.
— Нет, конечно, сэр. Ваше замечание — это уже списание. Я сам могу это сделать, с такой жесткостью, с какой вы прикажете.
— Не нужно. Я понаблюдаю еще. К тому же у меня на примете еще двое. Тот, что возит ее на процедуры, и другой, который сопровождает ее в спортивный центр.
— Оздоровительный, — невольно подсказал Спот, и Резак, повернувшись, посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты прав, оздоровительный.
— Сэр, мне кажется, вы напрасно беспокоитесь. Варианты, конечно, случаются разные, но чтобы вот так начать крутить с тремя охранниками?
— А почему нет? Они молодые, крепкие, не то что старина Джон. Хотя вот эти капсулы, что мне привез лепила с Хостерда, действительно хорошие. Я после них как машина, могу час без перерыва ее уделывать.
Резак замолчал, глядя на выбранную дождливую панораму, а Спот напряженно соображал, как ему теперь поступить. Может, слить эту тварь, ведь, со всей очевидностью, она начала таскаться со всеми подряд.
Спот даже представил, как босс отдает ему приказ, и вот он вывозит Кобет в ущелье. А там бросает на землю, наводит пистолет и…
— Нет!
— Что? — повернулся к Споту Резак.
— Ничего, сэр.
— Но ты сказал «нет».
— Случайно вырвалось.
— Бывает. Ты, наверное, много работаешь? Отдыхать нужно, Спот. Отдыхай, я же тебя не контролирую, ты у меня этот… независимый эксперт. Что там наш скаут?
— Брейн? Он изучает записи, пытается найти вариант подхода.
— И как?
— Пока никак. И я думаю, сэр, что ничего он и не придумает.
— Чип подбросил?
— Так точно.
— Ну и не надо париться. Я тут подумал: мы этот чип хотели использовать как дополнительный фактор, указывающий на старину Томаса, а можем превратить в основной.
— Каким образом?
— А очень просто. Не нужно пытаться вывести его на реальную позицию, ведь это и правда сложно, при такой охране.
— И как мы поступим?
— Главное, поднять шум, дым, панику и потом убрать стрелка, когда прокурор еще только покажется на горизонте. Закрутится расследование по горячим следам, прибегут на хату к злодею, а тут и чип в кассу.
— Но Гинзмара мы к этому делу все равно вязать будем?
— Ну разумеется. Через кого думаешь вязать?
— Есть подходящий субъект. Очень любит деньги. Когда идет речь о солидных суммах, теряет осторожность напрочь.
— Отлично! Это лучший вариант! — воскликнул Резак и, оставив стол, направился к камину, одновременно приказав жестом следовать за ним.
— Еще один момент, сэр: если прибегут на квартиру к Брейну, выяснится, что он жил в принадлежащем вам здании, — заметил Спот, подходя к креслам, в одно из которых уже сел Резак.
— Садись рядом. Пора зажечь эту штуку, а то я столько бабла во все это вложил, а так ни разу не попользовался. Садись, Спот, не комплексуй.
Спот сел. Похоже, настроение босса значительно улучшилось, если он предложил сесть рядом. Прежде за ним такого демократизма не замечалось.
— Так вот, отвечаю на твой вопрос — задним числом мои законники все уже оформили на Гинзмара. Эти дома давно его.
— Как давно?
— По документам — восемь лет.
— Но это же легко проверить!
— Пусть проверяют. Там ведь теперь не просто тупая запись — «Гинзмар собственник». Там целые тома переписки его административного аппарата с мэрией, с реестровой палатой, позитронщиками и прочими эксплуатационными и ресурсными службами.
— Они не поверят, сэр. Будет слишком высокий уровень расследования.
— Нам и не нужно, чтобы поверили. Нам нужно, чтобы закралось сомнение, пало подозрение. Уверяю тебя, когда будут сшибаться ого-го какие лбы, достаточно будет даже слабого намека, чтобы они пошли врукопашную.
— Вы опасный человек, сэр.
— Нет, просто со временем я поумнел. Вот раньше — да, был опасен, за то и погоняло получил — Резак. А теперь я не мараю рук, все делают другие. Но самый смак в том, что это не бойцы с автоматами, а хитро вывернутые законники.
Они какое-то время молчали, сидя перед темным камином, затем Резак встал, взял с полки пульт и тут же махнул вскочившему Споту, чтобы тот оставался сидеть.
— Сейчас запалим и насладимся, так сказать… Этой самой, как ее…
Не договорив, он щелкнул кнопкой, и за стеклом заплясало голографическое пламя, а спрятанная акустическая система стала выдавать треск поленьев и негромкий шум тяги в каминной трубе.
Скрытые инфракрасные панели излучали тепло, и создавалась полная иллюзия, что камин настоящий.
— Ну и как тебе?
— Очень необычно, сэр.
— В варварских районах, на севере материка, эти дела очень любят. Тут еще где-то настройки имеются… Обонятельные, так их разэдак. Во, нашел!
Резак нажал еще какую-то кнопочку, и волновые проекторы стали транслировать запах дыма.
— Как будто что-то горит, сэр, — заметил Спот и начал осматриваться.
— Да не горит! — отмахнулся Резак и захихикал. — Это электронная обманка наши рецепторы это самое… дурачит. А, вспомнил! Идиллия называется! Это которой насладимся.
— Что?
— Да ладно, проехали, — снова отмахнулся Резак. — Ты, кстати, выяснил, что за урлы за нами тогда гонялись?
— Частная компания, сэр.
— А кто за ними стоит?
— Не успел выяснить.
— Зато я успел. Ребята их хорошенько потрясли, так что они все выложили. Все, но мало. Похоже, их нанимали втемную. Мало того, менеджер, который заказ принимал, неожиданно под машину попал, так что его не спросишь.
— Похоже, серьезно замутили, раз так быстро зачистили, — заметил Спот.
— Вот и я о чем.
— Может, Гинзмар что-то разузнал и пытается ударить на опережение?
— Нет, если бы он узнал, мы бы это… ох как почувствовали! Он ведь грубый и прямолинейный, хотя, говорят, университет оканчивал. Вот тебе и образование.
Они снова помолчали, прислушиваясь к потрескиванию дров и завыванию ветра в трубе.
— Ты когда-нибудь курил? — неожиданно спросил Резак.
— Только ионный пар по молодости. Но это жуткое дело, кошмары мерещились.
— Нет, я про другое. Сиди, не вскакивай… — предупредил Резак, после чего поднялся и, подойдя к стоявшему у стены шкафчику, выдвинул один из ящиков и вернулся к Споту с коробкой с застекленным окошком.
— Погляди, знаешь что это такое?
Спот стал разглядывать предмет, запаянный в стеклянную колбу, который походил на остаток какой-то растительной органики.
— Нет, сэр. Но почему оно запаяно?
— Потому что в этой штуке яд.
— Яд?
— Да, яд. Но раз уж мы сегодня запустили камин, то давай дымить дальше.
С этими словами Резак открыл другое отделение коробки и достал еще два таких же, как в колбе, предмета. Судя по тому, что он не боялся брать их незащищенными руками, они были не опасны.
— Имитация? — догадался Спот.
— Она самая. Если по-настоящему, то нужно вот эту штуку в колбе зажигать с одной стороны, а с другой — дышать продуктами горения.
— Зачем?
— Кайф ловить.
— Но там же яд.
— Ну, наши веселящие порошки тоже не слишком полезны, но мы же их иногда принимаем. Вот и варвары, а это тоже их фишка, любят после обеда сесть у камина и вот это самое зажечь… Забыл, как называется. Типа цигарина или как-то так. Ну, держи. Будем пробовать.
С этими словами Резак передал Споту имитацию и показал потайное колечко, которое следовало повернуть, чтобы заработали голограммы дыма и миниатюрные волновые инициаторы обонятельных рецепторов.
— А яд там имеется?
— Имеется, но в микроскопических дозах, чисто для понтов.
— И это называется «курить»?
— Да, именно это.
Какое-то время они курили, подкручивая регулировочные колечки.
— Достаточно необычно, — сказал Спот, хотя ему это занятие совсем не нравилось. — А точно этот яд сильный?
— Варвары приводили мне такой пример. Вот берется здоровенный такой кормочандр. Ты знаешь, что такое кормочандр?
— Нет, сэр.
— Это такое животное. Шесть ног, вытянутая голова, хвост и недоразвитые крылышки. Атавизм!.. Во! Вспомнил я это слово, а тот раз тыкал и мыкал, но как обрезало. Так вот эти твари жрут глицериновый песок на торфяниках, и им от этого — ничего. А вот этого яда всего одна капля ухайдокивает этого гиганта напрочь. У них так и говорят — капля никотина убивает кормочандра.

Глава 71

На дистанции казенного маршрута Атаманга — Шлезвиг разыгралась мюонная вьюга. Потоки холодной плазмы исторгались околозвездными полевыми нагромождениями и выбрасывались в окружающее пространство, снося навигационные станции, опрокидывая волновые дамбы и наводя помехи на официальные стационары имперского географического общества.
В такой ситуации переход через Реки Уллиса, трехмерные пространства четырехмерного комплекса аномалий, могли себе позволить только сумасшедшие или профессиональные контрабандисты, однако, по мнению пилотов-пограничников, даже «контрабасы» предпочитали отсидеться где-то в укрытиях и не подставляться под рой «черных ос» — тысячекилометровые вихри из микрочастиц космического абразива, достигавших на границах вихря субсветовой скорости.
Если на пути вихря попадалась станция или корабль, они вспыхивали, как сверхновые звезды. Но пилоты местного пограничного отряда к таким условиям были готовы, а потому не прервали патрульный облет границ района, получив неблагоприятную погодную сводку.
Для них подобные условия не являлись чем-то новым, к тому же всем было известно, что контрабандисты для скачка выбирали самую плохую погоду. Мало того, если лет семь назад, по заверениям ветеранов эскадрилий, самый длинный контрабандистский конвой состоял из четырех-пяти сухогрузов, теперь обычный контрабандистский груз насчитывал группу из двадцати, тридцати, а то и сорока судов, которые следовали с прикрытием из пары дюжин единиц перехватчиков и легких штурмовиков. При этом они первыми нарушали границы и с ходу атаковали обнаруженные пограничные средства — малую авиацию, навигационную станцию или даже артпост.
Целью этих сопровождающих конвои агрессивных москитов являлась не победа в битве, а отвлечение всех пограничных средств от прохода контрабандистского конвоя, который вскоре после перехода через Реки Уллис получал возможность разогнаться до субсветовой скорости и затеряться среди многочисленных координат, ложные пакеты которых щедро вырабатывали зараженные вирусами радарные посты.
По таким правилам пограничники играть не могли. Гоняться за нарушителями по результатам пеленга не было их делом, но их службой являлась организация непроходимого рубежа.
В этот раз патруль, состоявший из восемнадцати перехватчиков, решил проверить одну из новых тактических заготовок. Используя показания новейших радарных контуров, группа вычисляла относительно безопасные для перехода районы и прикрывала их. Однако главная задача — выявить, какими силами и какое количество переходов следовало прикрывать.
Старые расчетные центры, стоявшие на перехватчиках до модернизации, не имели новомодных прогнозных блоков и выдавали до двадцати точек возможного перехода, но восемнадцатью единицами закрыть двадцать переходов было невозможно. Тем более что противник бросал в переход между вихрями пару дюжин штурмовиков, встречая там, в лучшем для пограничников случае, лишь пару перехватчиков. Разумеется, каждая из этих машин могла противостоять пяти-шести устаревшим аппаратам контрабандистов, однако те выходили десятками, поэтому пограничникам впоследствии оставалось только сожалеть о своей беспомощности.
Сейчас же на мониторах новейших разведывательных комплексов с блоками прогнозирования отражались всего четыре перехода. Перехватчики встали против четырех позиций и начали ждать.
Мюонная вьюга все разгоралась, но они продолжали держаться выбранных координат, и спустя десять часов ожидания звено майора Загорского, состоявшее из трех перехватчиков, засекло первые цели, несколько десятков. Благодаря новейшей аппаратуре их приближение обнаружили на приличной дистанции, после чего майор послал запросы о помощи по общему для патруля каналу.
Откликнулись все, однако время подхода было разным — кому-то требовалось полтора часа, другие могли подойти за сорок минут, а ближайшим трем перехватчикам лейтенанта Чейза ходу было всего двадцать две минуты.
Майор Загорский мог отступить, устав не заставлял его стоять насмерть, однако его офицерская честь была задета всеобщей неспособностью противостоять преступникам, и он решил принять бой втроем против тридцати шести штурмовиков «орса», которые были сняты с вооружения еще пять лет назад, но с тех пор прошли модернизацию в доках частных компаний.

Глава 72

Большие маневренные перехватчики осыпали своих оппонентов дождем из самонаводящихся ракет, однако, несмотря на точные попадания, лишь пятая часть штурмовиков сошла с дистанции и, кувыркаясь, понеслась в космос, а остальные, даже с повреждениями, продолжили атаку.
Под плотным огнем агрессивно атакующего противника звено майора Загорского неожиданно быстро потеряло перехватчик. Оставшиеся два, расстреляв все ракеты дальнего боя, теперь огрызались только пушками калибра семьдесят пять миллиметров.
Ситуация складывалась в пользу контрабандистов, однако им мешала собственная скученность — то и дело кто-то получал в корму снаряд от своих. О том, чтобы воспользоваться в такой свалке имевшимися у них немногочисленными ракетами, не могло быть и речи. А оставшаяся пара перехватчиков продолжала сопротивляться, жестко пресекая попытки штурмовиков сблизиться с ними и ударить ракетами наверняка, не задевая своих.
Перехватчики отчаянно жгли запас маршевого топлива, расходуя его в маневровых соплах, однако еще быстрее они расходовали запас гравитоновых капсул, позволявших почти мгновенно совершать скачки на несколько десятков метров. Прыжковая камера срабатывала автоматически, как только радары засекали критические по плотности облака пушечных снарядов, несущихся на перехватчик. Если снарядов было немного, их принимала на себя защита, в другом случае приходилось расходовать очередную драгоценную капсулу.
Звено лейтенанта Чейза все еще находилось за пределом радиального горизонта, однако он сумел связаться с майором по субволновой связи.
— Сэр, это Чейз! Могу атаковать из-за горизонта!
— Привет, лейтенант… Отличная идея… — не сразу ответил майор, поскольку все его внимание привлекал район боя, где пара особенно удачливых «орсо» уверенно сокращала дистанцию, чтобы, выйдя на открытый простор, сгрузить с подкрылков по четыре ракеты каждый.
Свежий перехватчик с такой проблемой мог бы справиться, уйдя с перегрузками в последний момент, однако сейчас, когда значительное количество пиксельных датчиков на радарных панелях было повреждено, система обороны начинала работать некорректно, и точно навести противоракеты не представлялось возможным.
При этом пилот второго уцелевшего перехватчика выжимал из него последние резервы, и майору приходилось воевать за двоих.
— У меня осталось семь капсул! — пожаловался пилот второго перехватчика.
— Держись, Ральф, кавалерия на подходе!..
— Так что вы решили, сэр? — спросили по субволновому каналу, и майор краем сознания понял, что слегка «поплыл», если забыл, что на связи подкрепление.
— Да, лейтенант, бейте из-за горизонта! — прокричал он и поплатился за отвлечение внимания. Дистанциомер сработал неверно, и рой снарядов пришел раньше, чем ожидалось.
Уследи майор за этим, он смог бы вручную включить прыжок, но теперь по его машине прошлись, словно булыжниками по стальной крыше, и, мигнув аварийной лампочкой, на панели отключился сектор навигации.

Глава 73

Пришли ракеты из-за горизонта. Пришли в самый нужный момент, когда Загорский ждал кинжальной атаки от двух прорвавшихся штурмовиков.
Одна из ракет угодила куда-то в гущу рядов, разбив один штурмовик и покалечив еще с полдюжины, а вторая снесла лидера дерзкой двойки. Обломков не было, штурмовик не просто взорвался, а перешел в состояние перегретой плазмы. Шарахнуло так, что вспышка отправила в краткий нокдаун все оптические системы в округе, а также связанные с ними системы автопилотов.
Ударная корона вспышки жестко тряхнула уцелевшие перехватчики, и на них начались отключения двигательных, навигационных и боевых секторов. Правда, вскоре они начали восстанавливать работу, но майор с напарником облегченно перевели дух, лишь когда получили информацию, что два десятка уцелевших бортов противника ушли на перезарядку к авиаматке.
— Вышел из-за горизонта. Вы как? — задал вопрос лейтенант Чейз, и усмехнувшийся майор Загорский представил, как напряжено лицо бедняги, который еще не знал, точно ли его саблаунчеры угодили во врага. Стрельба из-за горизонта была делом рискованным.
— Порядок, лейтенант. Вы их крепко пугнули, они ушли на перезарядку.
— В таком случае, сэр, принимайте под командование наше звено.
— Благодарю, лейтенант. Время подлета?
— Уже в режиме торможения.
— Экономьте топливо, сбрасывайтесь на гравитации.
— Есть, сэр.
Лейтенант вполне доверял рекомендациям майора, поскольку тот в постоянно меняющихся условиях непрекращавшейся вьюги выдержал бой в течение семнадцати минут и больше других знал о текущей ситуации.
— Подходим! — спустя полторы минуты сообщил лейтенант.
— Вижу вас. Построение — «эспозито».
— Построение «эспозито» — принято, — ответил лейтенант, и три его перехватчика выстроились во вращающийся треугольник, в центре которого на некоторой дистанции от плоскости треугольника вращались побитые перехватчики майора Загорского и его напарника.
— Докладывает капитан Триолли. Меня кто-нибудь слышит?
— Вас слышит лейтенант Чейз, сэр.
— Привет, Чейз! Где майор?
— Он с нами. Стоим в «эспозито».
— Понял, — после паузы ответил капитан. — Какой номер отсутствует?
— Двадцать девятый.
— Понятно… Эх, я остался должен ему двадцать сакверов.
— Никто не знал, что так случится.
— Это да, но все равно скверно…
— Скверно, — согласился лейтенант.
— Кстати, вихрь «джи-четыре» подпирает вас на пять-альфа-двенадцать градусов.
— Да, точно. Зато смещается «четырнадцать-бета». Похоже, в смещении будет баланс.
— Не знаю, у меня программатор показывает, что переход закрывается.
— Думаете, нужно переходить на другой переход?
— Или просто сваливать, — добавил капитан.
— Тогда получится, что «двадцать девятый» зря… — заметил лейтенант Чейз, понимая, что капитан рассуждал так не потому, что трусил, а потому что пока был «холодным» — не вовлеченным в горячку боя.
— Тут ты прав. Но где связь с майором?
— Вьюга ломает посекторность радиальной системы. Но я сейчас сработаю передатчиком — поговорите с ним через мой сервер.
— Годится.
Спустя несколько секунд майор Загорский откликнулся.
— Сэр, это капитан Триолли! По нашей информации, переход закрывается, придется идти на другой.
— Да, я вижу в прогнозном поле тенденцию на смещение вихрей. Но пока мы будем стоять здесь, уходить раньше «контрабасов» нет смысла.
— Понял, сэр, мы уже на горизонте. Каково будет построение?
— Усиливайте «эспозито».
— Есть усиливать.
Отдав распоряжение, майор перевел дух. Через какие-то минуты должны были появиться неутомимые «орсо», однако его отряд теперь был значительно мощнее, и это для мерзавцев станет сюрпризом.

Глава 74

Духота в зале обслуживания стояла жуткая. От прибывавших на транспортере все новых машин исходил такой жар, что обслуживающий персонал отворачивался, чтобы не обжечь лицо. В основном это были субъекты первого уровня адаптации. Именно из них формировались рабочие бригады, которыми управляли специалисты со вторым уровнем, а управляющими палуб служили уже специалисты третьего уровня. Общее командование всем кораблем держал на своих плечах форматированный варвар четвертого уровня.
Из тридцати шести бортов первой волны вернулись двадцать. Хотя на некоторые из них страшно было смотреть, капитан-инструктор Хейциб был доволен: неся потери, группа наносила пограничникам немалый урон.
В пилоты штурмовиков набирались специалисты второго уровня адаптации, имевшие какие-либо изъяны, образовавшиеся на стадии расконсервации или при первичном уровне форматирования. Перехода на следующий уровень адаптации они бы не дождались, однако второго уровня было достаточно, чтобы субъект был в состоянии освоить облегченную программу обучения.
Пилотов при массовом производстве хватало, и потери, даже самые жестокие, не наносили особого вреда. Значение имели только потери боевых машин, однако и тут удавалось экономить, выкупая в отдаленных гарнизонах устаревшие штурмовики, которые списывались тысячами по цене металлолома. А затем, немного потратившись на модернизацию, община наращивала боевой потенциал.
Простимулированные поддерживающими препаратами рабочие, несмотря на жар, выдергивали пустые картриджи, заменяя их новыми, выдирали прикипевшие к замкам магазины авиационных пушек и вставляли кассеты с новенькими блестящими снарядами.
Кассеты с лязгом входили в гнезда, шипела подгоравшая смазка, и, сделав пару оборотов, механизмы подачи снаряжали весь контур подачи — пушки становились готовыми к стрельбе.
Пилоты в кабинах сидели с закрытыми глазами, откинувшись в креслах. Те несколько минут, что им были отведены для отдыха, они использовали на сто двадцать процентов. К их услугам были подаваемая из внешнего штуцера кислородно-восстановительная смесь и ультразвуковое доформатирование, помогавшее восстановить их биологическую структуру, нарушенную из-за стрессов и перегрузок.
В дверь рубки постучали.
— Не заперто, — пробурчал капитан, не отвлекаясь от полудюжины экранов, на которые транслировались все этапы загрузки и заправки прибывших из боя штурмовиков.
Из двадцати прибывших полному списанию подлежали два борта.
Капитальному ремонту — еще четыре.
Быстрому ремонту — в течение пары часов — семь штурмовиков. Оставшиеся семь после замены некоторых блоков механики и управления, а также замены какого-то количества навесных бронированных панелей вернутся в бой, однако, вне всякого сомнения, противник уже получил подкрепление и надеялся полностью перекрыть переход. Но не тут-то было. Все закрома корабля-матки заполнены штурмовиками «орсо» в сложенном виде. После подачи на палубу обслуживания они за пару минут приобретали вид готового аппарата и получали в свои магазины, топливные емкости и газонаполнители все, что требовалось, после чего новые пилоты смело отправлялись на них в бой.
В рубку вошел главный механик.
— Опять проблемы, Стоунпор?
— Сэр, не работает подача лифта из Четырнадцатого отсека.
— И что?
— Там тридцать аппаратов обновленной серии.
— Возьмите их из другого трюма.
— Мы уже взяли — семнадцать.
— А где остальные?
Капитан повернулся к стармеху.
— Это все, сэр. Остальные — старые модели «саванна-нувель». В них заменены только пушки.
— Как же получилось, что мы загрузили «орсо-саванны» вместо «орсо-чинай»?
— Вы сами распорядились, — пожал плечами механик, ожидая, что капитан-инструктор наорет на него. У субъектов высоких уровней адаптации было модно осваивать «психологический спектр» конечных матриц. А матрицей капитана-инструктора был варвар, потому он мог запросто наорать ни за что, а случалось, и руки распускал. И хотя сам механик на себе последнего не испытал, все остальное ему тоже не нравилось.
— Я распорядился? — переспросил капитан с такой интонацией, будто услышал в свой адрес оскорбление.
— Да, — уже тише добавил механик.
Помощник капитана, адаптированный до третьего уровня, делал вид, что не слышит этого разговора. Он не завидовал механику, поскольку и сам неоднократно бывал на его месте.
— Да, это я распорядился грузить устаревшие «орсо», поскольку они на полтора метра короче и мы смогли взять их на полсотни больше, ведь наши трюмы имеют статичные габариты стандартного размера, вы это помните?
— Я помню, сэр. Если бы судно было класса «юнверсал», мы бы взяли столько же, только новых.
— Если вы все понимаете, зачем приходите с дурацкими вопросами?
— Прошу прощения, сэр.
— Не нужно реверансов, стармех, идите и занимайтесь ремонтом лифта. Срочным ремонтом!
— Есть, сэр! — воскликнул стармех, щелкнул каблуками нелепых на вид ботинок, какие носили стропальщики, и вышел вон, переводя дух уже за дверью рубки, и там же столкнулся с замом по вооружению, майором Бройзером.
— Ну что там? — спросил майор.
— Нормально, — ушел от ответа стармех и по стеночке обошел Бройзера. А тот, одернув куртку и смахнув с ботинок невидимые пылинки, постучал в дверь рубки и, толкнув ее, почти крикнул:
— Разрешите, сэр?!
— Да что же вы всегда так громко, Бройзер? — повернулся к нему капитан-инструктор.
— Прошу прощения, сэр, но военный интендант отказался выдавать боезапас класса «А», поэтому мы вынуждены грузить в штурмовики кассеты с устаревшими боеприпасами.
— Они что же, не стреляют? — с усмешкой уточнил капитан.
— Они стреляют, сэр, но весьма средненько.
— Зато это чистые трофеи, которые обошлись нам очень дешево.
— Но, сэр, это сказывается на нашей боевой эффективности!
— Ничуть не сказывается, майор, у нас остается возможность выпускать больше штурмовиков, чем мы теряем.
— Но, сэр!
— А раз у нас такая возможность остается, то отправляйтесь на палубы и следите, чтобы в бой уходило столько единиц, сколько я приказал. В этом ваша главная задача. А все вопросы по тактике использования боевых единиц решаются без вас, если вы забыли.
— Прошу прощения, сэр. Был не прав. Разрешите идти?
— Идите.
Майор выскочил из рубки, мысленно ругая себя за то, что уже в который раз полез во всю эту политическую дребедень, ведь он и раньше догадывался, что кроме вопросов реальной военной тактики в боях решались и чисто экономические — считай, политические вопросы.
Это было понятно даже тупицам второго уровня, а он-то имел третий.
Первоначально в дело запускались военные специалисты второго уровня, но, чтобы завязать бой грамотно и не провалить атаку, несколько десятков пилотов второго уровня разбавляли парой специалистов третьего. Этот уровень был для них пределом, поскольку медицинская комиссия находила у них какие-то изъяны.
Тем не менее в бою эти отбракованные специалисты действовали куда лучше, чем их коллеги второго уровня, и часто наносили противнику самые главные разящие удары, после которых оборона пограничников обрушивалась, и в эту брешь, одно за другим, проскакивали суда очередного конвоя, который обычно шел на значительном расстоянии от передовых отрядов.

Глава 75

Пилот по прозвищу Чайн, а также Чайни, с полным именем Чайнпауэр, готовился к вылету.
У него был третий уровень адаптации, но на самом деле — почти четвертый. Он срезался на последних пяти процентах переформатирования — зависли какие-то там аминокислоты, не желавшие изменяться в надлежащей фазе.
Так он попал в особый летный отряд.
Но поначалу не особенно летный. В отряд набирали достаточно продвинутых субъектов обоего пола.
В паре с субъектом Элеонора он изучал общединамические процессы, познание которых позволяло быстро встроиться в любую военно-техническую систему, будь то пилотирование штурмового катера, аппарата малой авиации, управление наземной бронированной машиной и даже шагающим роботом, которые в последнее время за бесценок приобретались командованием в огромных количествах. Их запасы находились на полузабытых армейских складах, в центральных имперских резервах, в коллекциях безумных фанатиков и даже в музеях.
Машины собирались в огромные массивы, похожие на мусорные свалки, и отправлялись тяжелыми грузовыми судами в частные ремонтные мастерские, где все это хозяйство инспектировалось, перебиралось и ремонтировалось.
После всех этих мероприятий руководство получало тридцатипроцентный выход боевых шагающих единиц с уже модернизированной боевой частью. Остальные семьдесят никуда не годились.
Правда, пока эта сила нигде не применялась — не находилось подходящего театра военных действий.
— «Два — двенадцать», каковы показатели?
Это был вопрос менеджера палубы. Он задавал его каждому, кто собрался соскочить с направляющей корабля-матки, чтобы оказаться во власти непредсказуемого космоса, а также талантов и амбиций военных руководителей.
— Боевая один — ноль процентов, — доложил Чайни.
— Принято.
— Боевая два — три процента.
— Принято. Готовьтесь к сходу…
Чайни провел необходимые манипуляции — проверил забор воздуха и датчик герметичности комбинезона на случай частичной разгерметизации кабины. Открыл чеку катапульты пилота и проверил блокировку чеки самоликвидации.
— К сходу готов.
— Начать отсчет!
— Пять, четыре, три, два, один, сход! — почти прокричал Чайни.
Технически его отсчет в этой операции был не нужен, однако считалось, что, когда менеджер слышит голос пилота, он понимает, в каком состоянии тот находится, и может снять его с выхода в космос, если бедняга оказывался неадекватен.
Впрочем, Чайни знал, что за последние полгода, что он служил в этом отряде, еще никого не забраковали на старте, хотя отдельные пилоты соскакивали с катушек и выбрасывались в космос в полном неадеквате. И позже это проявлялось в бою. Они либо перли впереди всех и этим приносили пользу, хотя их накрывали первой же ракетой, либо начинали бить из всех видов вооружения по всем меткам, которые появлялись на экранах радаров.
Таких приходилось кончать своим. А что поделаешь? Таковы реалии боевых действий.
Один раз Чайни самому пришлось это сделать — сжечь «орсо» со сбрендившим пилотом. И потом, по возвращении, он получил благодарность.
Вот и долгожданный прыжок, а за ним сдобренная долей страха свобода, где каждый поворот рулевого сопла давал пилоту ощущение полета над бесконечным озером бесконечной глубины. Так себе это представлял Чайни.

Глава 76

Оказавшись за пределами перезарядной палубы, он тотчас подключился к открытой волне, где пока еще никто не ругал криворукого партнера, не орал, получив разгерметизацию, где еще никто не требовал медицинский бот.
Все это будет потом, а пока на волне слышались только ленивые переговоры, старые анекдоты, выдуманные новости.
— Два — тридцать семь, ответьте, — послал Чайни запрос в эфир.
— Я здесь, камрад, — тотчас отозвался голос Элеоноры.
— Что у вас? В какой волне ты идешь?
— В первой, дружок. А ты?
— У меня в кодексе — третья.
— Ну что же, если не увидимся, ничего страшного. Это наша работа.
— Это наша жизнь, дорогая…
— Не называй меня так, — после паузы попросила она.
— Хорошо, не буду.
Их совместная история была весьма запутанной. Их то ставили в одно учебное звено, где летали только на виртуальных аппаратах, то разлучали, и Элеонора выступала в качестве учебного соперника — врага, которого в учебном бою следовало убрать, иначе инструктор назовет тебя пустым местом. То есть ты — никто.
И чтобы не быть «никем», приходилось бить из всех виртуальных стволов того, кто еще вчера сидел в твоей учебной кабине вторым пилотом или штурманом. Бить и не париться.
Чайни так и делал, максимально подавляя свою симпатию. Да что там за симпатия у него, форматированного как суперколвер?
После не слишком длительной чехарды они снова оказались в одном учебном звене, и тут Чайни стал ощущать в себе неизвестные прежде потребности. То есть он читал инструкции и знал, что подобные потребности у него появятся, но только в конце перехода с четвертого на пятый уровень.
А тут — на тебе. Ни поесть спокойно, ни поспать. Везде эта Элеонора в обтягивающем летном комбинезоне.
И что интересно, прежде он видел подобное множество раз, ведь пилоты другого пола были повсюду. В некоторых командах, отбракованных из второго уровня, их, случалось, набиралось больше половины.
Однако теперь он стал различать среди них «камрадов», то есть тех, которых воспринимал как боевых товарищей, и «странных камрадов», на которых подолгу задерживал взгляд, отмечая особенности походки. А еще цвет глаз и, если повезет, мягкость талии, этот параметр он нашел, когда помогал «камрадам» забираться в кабину виртуального тренажера и вдруг обнаружил, что имеет дело с незнакомыми прежде ощущениями.
Появление Элеоноры его основательно потрясло. Она оказалась наиболее странной среди других «странных камрадов».
Рядом с ней Чайни терял ориентировку в пространстве, выдавал лишние тестовые показатели и интересовался совершенно бессмысленными личностными характеристиками. Однако все могло прийти в норму, ведь к услугам пилотов имелся психологический пост, помогавший многим пилотам избавиться от преследовавших их проблем.
Поскольку пилотский состав набирался из списанных недоформатов, работы психологическим постам хватало. Их главная цель — помочь личному составу еще в казарме, что обеспечивало максимальный процент пилотов, выходящих на комплектационную палубу.
Чайн не раз обращался к психологическим постам, но они не находили болезни, и он продолжал проваливаться в какую-то прежде неизвестную реальность.
Когда Чайн встречал Элеонору, он говорил:
— Привет.
А она тоже отвечала:
— Привет.
Всего одно слово, но произносила она его с какой-то волнующей хрипотцой, и ее глаза при этом светились.
Дальше — больше. Он начал видеть Элеонору во снах, которых прежде вообще не видел. И что интересно, в этих сновидениях он и Элеонора совершали странные действия, которые не упоминались в справочной литературе.

Глава 77

Пока Чайн тренировался не жалея сил, штатный психолог искал ответы на заданные вопросы. Найдя их, пригласил к себе Чайна, вернувшегося с вылета.
И опять так сложилось, что, едва он выбрался из кабины, транспортер доставил знакомый штурмовик, и Чайн, растолкав работников палубы, подставил ладони, чтобы на них ступила прелестная ножка Элеоноры.
Ботинок был жестким, однако Чайни не почувствовал боли, а только восторг.
— Эй, что ты здесь делаешь? — спросила она и сбросила тяжелый шлем, высвобождая целый водопад вороных волос.
— Я не знаю, Элли. Со мной что-то происходит, — честно признался он. — Когда я вижу тебя, становлюсь дураком второго уровня. И даже мой психолог не может объяснить этого.
Элеонора потупила взгляд, огладила руками и без того хорошо лежавший на бедрах летный костюм и сказала:
— У моего психолога те же проблемы, Чайн. Может, нам попытаться решить их самим?
И они осуществили попытку, все подробности которой Чайни запомнил навсегда. Они с Элеонорой делали все, что он видел в сновидениях, однако в его снах не было приговора, который вынес им комитет: «Прекращение обучения в открытой системе и перевод в систему ускоренных методик».
После этого обоих перевели в группу сокращенной программы подготовки и приказали готовиться к высылке на место реальных битв.
И они стали готовиться, прилежно постигая знания, понятие о которых уже имели после курсов, пройденных ранее.
Администрация быстрых курсов радовалась, видя успехи этих двоих и не зная «истории» этой пары, их даже поставили в один учебный экипаж.
И тут началось. Они использовали любой отрезок свободного времени, чтобы, сплетаясь, точно змеи, совершать то, о чем они почти ничего не знали, но к чему их толкала упрямая природа.
Падать дальше было некуда, и их просто развели по разным подразделениям.
— Когда выход, Элли? — спросил теперь Чайн.
Это была секретная информация, однако между ними давно не было никаких секретов.
— Через минуту, милый.
— «Милый»? Тебе никогда не нравилось это слово.
— Не нравилось. Но теперь я в первой волне и в первой шеренге. И плоскости моей машинки нагружены сверх нормы.
— Они подвесили шесть?
— Они подвесили восемь.
Чайн вздохнул. Его любимую отправляли на верную гибель, но, с другой стороны, то, что они встретились дважды, уже было чудом. Может, ей повезет уйти даже из первой шеренги живой.
Штурмовики продолжали лениво вертеться вокруг корабля-матки, поджидая, когда выйдут все приписанные к атаке машины. Вместе с другими в режиме, задаваемом автопилотом, крутился вокруг базы и штурмовик Чайна.
Пилоты выходивших с перезарядки или после замены машин тотчас отправляли в эфир запросы, выискивая знакомых.
— Я «два — девятнадцать», кто-то есть из первой волны живой?
— Я — «четыре — двадцать пять».
— Здорово, Лерой!
— Привет, Спарки.
— Что слышал о нашем крыле?
— Очень мало. До тебя мне никто не отозвался.
— Давай подождем. Еще выйдет пара десятков бортов.
— Успокойтесь, парни, вся идентификация вашего крыла погашена. Странно, что вы еще откуда-то взялись, — вмешался кто-то в их разговор.
— А ты кто такой?
— Час назад был пилотом резерва, работал в строевом отделе в качестве штатного должностного инспектора. Теперь прикомандирован к основной фаланге. Пойдем в бой вместе.
— Но откуда ты знаешь про наше крыло?
— Я же сказал — кадровик я, все ваши списки прошли через мой сервер десятки раз.
— Ну, значит, пришла пора тебе нюхнуть пороха, кадровик.
— Когда-нибудь это должно было случиться. Резерв не бесконечен, ребята.
Подобные беседы с шутками, вздохами, смехом и сдержанными ругательствами звучали в эфире, пока не вышел последний штурмовик. После этого машины, согласно плану, разработанному военным сервером, стали выстраиваться в походную фалангу, чтобы при вхождении в зону боев быстро перестроиться в атакующие порядки.

Глава 78

Слабенькие радары «орсо-саванн» впустую шлепали импульсами по космосу, не видя перед собой реальных или хотя бы потенциальных целей, в то время как «орсо-чинай» практически владели ситуацией, снисходительно передавая разведданные со своих продвинутых устройств примитивным «саваннам».
«Чинаи» имели современную электронику, тонкоплоскостные радарные экраны, экономичные двигатели и мощные системы наведения, которые в пиковых ситуациях съедали до тридцати процентов вырабатываемого генераторами электричества. Машины имели прекрасные характеристики, и потому им оказалось по силам прорывать оборонительные порядки перехватчиков, которыми в полной мере были оснащены имперские пограничные силы.
Однако имелись у новых машин и минусы.
Они оснащались четырьмя подвесками со строгими датчиками массы, которые ограничивали размещение на подвесках чего-либо не прописанного в утвержденном перечне вооружения. В то время как старички-«саванны» могли использовать расширители — устройства, позволявшие из одного узла делать три.
Таким образом, «саванны» можно было загружать ударными средствами сверх всяких норм, и они превращались в стационарные форты, хотя и становились маломаневренными — желанными мишенями для прекрасно подготовленных пилотов-пограничников. Зато, когда поступала команда, уцелевшие «орсо-саванны» выбрасывали целый рой устаревших ракет, которые гарантированно уничтожали цель, какой бы развитой системой обороны она не обладала.
— Я — «вектор», командир Четвертого крыла. Прошу разрешения на широкий маневр.
— Я — «трайдент», начальник операции. Маневр разрешаю.
— Сэр, они оголят нам фланг! — вмешался один из офицеров, у которого сдали нервы.
— Держитесь правил дисциплины, сэр, — тотчас осадил его начальник.
— Я к вашим услугам, господин полковник-инструктор! — тотчас предложил свою помощь представитель полевой жандармерии, артиллерийский пост которой был приторочен к борту корабля-матки.
— Благодарю, Юзеф, это лишнее.
— Как скажете.
— Внимание, Третьему крылу — занять место Четвертого, Второе и Первое выполняют половинную рокировку.
Стройные ряды боевых машин заскользили относительно друг друга, выполняя перестроение.
В какой-то момент Чайн увидел машину Элли с цветочком на силовой плоскости. Когда-то он сам нарисовал его и получил за это нагоняй от сержанта-инструктора, управлявшего ремонтным участком палубы. Это свидание длилось мгновение, и вот уже над фонарем его кабины — нечищеное сопло какого-то невежды, потерявшего навыки пилотирования и понятия не имевшего о безопасных дистанциях.

Глава 79

Удар пришелся в момент, когда штурмовое войско готовилось к атаке в тени астероидного обломка массой в триста тысяч тонн, плотно севшего на точечную гравитационную аномалию.
Пограничники обладали подавляющим техническим превосходством и теперь доказали это. Тяжелая бласт-ракета, миновав множество астероидных обломков, сумела распознать корабли противника и ударила по ним кассетной боевой частью.
Это был неожиданный и коварный удар, Чайн впервые видел, как сгорают «саванны» и «чинаи», пораженные боезарядами на основе триогазовой начинки.
Уже на подготовительной фазе пограничники нанесли разящий удар, однако начальник операции был готов к жаркой встрече. С палуб корабля-матки продолжали выходить «свежеопилоченные» штурмовики, и они формировали резервный отряд, который, пройдя через ряды своих подраненных товарищей, должен окончательно проломить оборону пограничников, поскольку конвой оказывался все ближе, и притормозить его, а тем более остановить, было невозможно.
Заранее готовый к большим потерям начальник операции скомандовал атаку, и тотчас из-за множества висевших в космосе астероидных образований выскочили сформировавшиеся там отряды и бесстрашной волной двинулись на пограничников.
Отслеживая самые плотные построения штурмовиков, умные блоки прогноза перехватчиков выдали рекомендации, которыми пограничники тотчас воспользовались.
Два супербласта врезались в гущу штурмовиков, испарив по паре штук и отправив на ремонт еще бортов тридцать.
— Я — Второе крыло, чувствую себя голым! Потери семьдесят процентов.
— Я — Первое крыло. Потери пятьдесят процентов.
— В Четвертом — потери четверть состава. Разрешите атаковать?
— Разрешаю, — милостиво позволил начальник операции, ощущая поддержку второго корабля-носителя, уже швартовавшегося к борту первой авиаматки.
Прежде это был сухогруз, который после переоборудования значительно преобразился и теперь нес на встроенных палубах двести бортов малой авиации. Лишь одна сотня из них являлась устаревшими штурмовиками с посредственными возможностями, остальные аппараты — перехватчики прошлого поколения, которые все еще были в состоянии побороться за настоящую победу.
Обмениваясь редкими ударами с большой дистанции, противники наконец сблизились до расстояния в сто тридцать километров, после чего штурмовики выплеснули ракетный шквал со своих перегруженных плоскостей. А затем, облегченные, на максимальной скорости стали сокращать дистанцию, чтобы иметь возможность эффективно применять пушки.
Это была отчаянная атака против все еще сильной группы пограничных перехватчиков, однако конвой с драгоценным грузом приближался, и противник мог его просто расстрелять, погубив тем самым десятки тысяч будущих переформатированных хебе.

Глава 80

Между тем пограничникам также приходилось несладко. Десятки ракет, выпущенных штурмовиками, пришлось отбивать новоприбывшим — свежим перехватчикам, расстреливая противоракеты без счета.
Благодаря участию свежих кораблей майор Загорский со своим напарником смогли вручную переключить резервы энергообеспечения на системы наведения, чтобы также поучаствовать в обороне.
Впрочем, перехватить все ракеты не удалось. Несколько из них разорвались, ударив в крепкую защиту свежих перехватчиков, вызвав у них лишь временную потерю управления. Перехватчики выдержали удар, не тратя драгоценных гравитационных капсул, однако пара проскочивших ракет выбрала целью напарника майора Загорского. Тот вовремя включил гравитационный прыжок, но система не сработала, и обе ракеты врезались в уже пощипанный корабль.
Майор видел, как от машины полетели обломки навесной брони и она, кувыркаясь, стала перемещаться в сторону одного из вихрей.
— Ральф, ты слышишь меня? Ральф? — стал вызывать он, но напарник не отзывался.
Через мгновение на подбитом аппарате включился аварийный маяк, однако его, скорее всего, включила сработавшая автоматика.
— Сэр, не волнуйтесь, если он жив, мы догоним его позже. До вихря еще далеко! — отозвался лейтенант Чейз.
— Надеюсь, у нас будет кому это сделать.
— Сэр, у меня открылся канал общей разведки! У вас он работает? — спросил крутившийся в оборонной «эспозито» капитан Триолли.
— Одну минуту, капитан… Похоже, просто где-то коротит…
Майор выбрал новую схему питания, которая обошла места возможных замыканий, и канал связи с разведкой района открылся.
— Майор Загорский! — представился он, не будучи уверенным, что его расслышат. После нескольких повреждений кабина была наполнена множеством посторонних шумов из-за работы аппаратуры в аварийном режиме.
— Сэр, это разведпункт «Сиболга — Двадцать четвертый пункт»! У нас есть важные сведения!
— Слушаю вас, «Сиболга»!
— Мы засекли подход к противнику большого корабля, скорее всего — еще один носитель!
— Это плохо, мы тут едва держимся! Чем можете помочь?
— Любые варианты с подмогой вам не подойдут, сэр, вы слишком далеко от баз…
— Это я понимаю! Но если никто ничего не предпримет, нас просто сметут! На радаре две волны штурмовиков противника! Они вот-вот начнут бить из пушек, и здесь начнется ад!
— Но что мы можем, сэр? Разве только потребовать от штаба, чтобы вам дали приказ уйти.
— Нет, нам уходить как-то… До этого мы подобного не практиковали.
Произнеся эту фразу, майор отметил, что перехватчики начали применять свои крупнокалиберные пушки, отстреливая штурмовики одиночными выстрелами.
— Добейтесь применения гроссинициатора на Макдуне!
— От станции на Макдуне до вашего района слишком большая дистанция, сэр. Излучение будет слабым.
— Нам не нужно сжигать их, камрад, достаточно будет, если у половины из них слетит навигация и погаснут панели управления. Пусть даже на полчасика!..
— Сэр, инициатор принадлежит другому ведомству, и утряска его применения потребует много времени.
— Да чтоб их там… — выругался майор и, обнаружив, что наведение пушки заработало и захватило один из штурмовиков, сделал выстрел.
— Сэр, мне тут подсказали — мы можем затребовать помощь стратегического узла испытаний, они также базируются далеко, но у них сейчас серия очередных испытаний ракет-телепортеров! Возможно, они согласятся!..
— Спасибо, камрад, поспеши! У нас уже начинается!

Глава 81

Оператор с разведывательного пункта обладал большими полномочиями, поэтому, стоило ему набрать какой-то из номеров, его почти тотчас соединяли — статус его канала связи был высок.
Через минуту он уже говорил с уполномоченным по военно-научному направлению регионального отдела министерства обороны. Тот был не против, однако управленческие ниточки столь важной темы, как новейшее телепортационное оружие, тянулись в центр Метрополии.
Для такого уровня полномочий оператора не хватало, и он подключил своего начальника, у которого имелись необходимые неформальные связи, без которых в Метрополии не обойтись.
Это помогло сократить количество посредников, и спустя десять минут на мониторе оператора появилось заспанное лицо какого-то важного чиновника на фоне расшитого цветами балдахина.
— Полагаю, меня подняли не из-за пустяка, э… как вас там?
— Капитан Фоссет, сэр. Двадцать четвертый пункт имперской военно-технической… — затараторил оператор, но был прерван.
— Оставьте это и давайте по делу! Мне утром в министерство!.. — потребовал чиновник.
— Нужна санкция на применение телепортеров со стратегического узла испытаний. Кажется, «Триш» его название.
— Вообще-то это совершенно секретная информация, капитан! Откуда вам известно название узла?! — разъярился вдруг чиновник.
— Сэр, там проблемы, пограничники не выстоят, все полягут. Ваше слово — единственная возможность помочь им ударом новых ракет! Другая помощь уже не поспеет! — в отчаянии воскликнул капитан, представляя, что там, на границе опасного района, штурмовики контрабандистов уже разделывают немногочисленные перехватчики из пушек.
— Ладно, изделий там в избытке, а боевые условия выпадают не каждый день, так что это удачное стечение обстоятельств. Для испытателей, конечно.
— Спасибо, сэр!
— Я немедленно свяжусь с узлом и прикажу стрелять, а вы передайте им точные координаты. Мы должны получить полное представление о результатах стрельбы, понимаете?
— Так точно, сэр, уже передаю! Отбой!..
— Отбой, капитан.
Через десять секунд субволновая связь уже донесла на узел приказ и координаты цели.
— Вау, Шмальзинг! Ты видел это?! — вскричал один из технических специалистов, вечно взлохмаченный канзас с перепачканными смазкой руками.
Он сунул под нос руководителю испытаний бланк с текстом, в то время как тот не спеша поедал булочку из псевдобелкового наполнителя.
— Ты разве не видишь? Я ем! — вскинулся руководитель, уже собираясь устроить разнос зарвавшемуся подчиненному, однако, заметив статусный штемпель бланка, весь похолодел.
Это был приказ не от его начальства и даже не от начальства его начальства. Этот приказ пришел с такой высоты, что страшно было даже подумать.
Забытые полезные булочки остались на столе, и руководитель испытаний со всклокоченным канзасом умчались в галереи, возбужденно переговариваясь и даже крича, а спустя какие-то мгновения маслянистые тела секретных ракет стали укладываться в стартовые лотки — три штуки, как было обещано оператору разведки.
Секунда, другая, третья — и стартовый комплекс испытательного узла сотрясли три удара, после чего отметки ракет стали заметны на радарах.
Еще немного, и новейшие четырехмерные радары потеряли метки, зато они нашлись на радаре субволновых характеристик. С одной стороны, это было хорошо и означало, что разгонные блоки в ракетах сработали в полной мере, однако линейные показатели субволнового разгона ничуть не радовали, ведь все ожидали эффекта телепортации.
Эффекта ждал руководитель эксперимента, эффекта ждал перепачканный смазкой канзас. Эффекта, прекратив разговоры, ждала группа лаборантов и всякие прочие сотрудники. Все они, затаив дыхание, смотрели на линейные графики, которые выдавал монитор субволнового радара. Это были всего лишь прямые линии, однако, пока они были на экране, скачка телепортации не происходило, а ведь скачок и представлял собой главную цель разработки новейших ракет.
— По крайней мере, разгонные блоки отработали хорошо, — негромко заметил кто-то.
— Они и в прошлый раз нормально отработали, — заметил ему другой.
— Это да. Но все-таки.
— Эй вы там! Заткнитесь! — крикнул руководитель испытания. Он был очень напряжен, ведь пробу проходил его первый проект.
Наконец одна линия на мониторе прервалась, и это могло означать, что либо ракета разрушилась, либо вышла в телепортационное поле.
— Оператор! — сорвавшимся голосом крикнул руководитель.
— Есть фотонное эхо! — отозвался тот, и все стали радостно переглядываться, на лицах появились улыбки.
Следом за первой ракетой с монитора субволнового экрана пропали две оставшиеся и тут же сообщили о своем переходе фотонным эхом — единственной доступной характеристикой этого перехода, которую называли «эхом» условно, поскольку знали об этом эффекте очень не много.

Глава 82

В то время, пока шли на удивление быстрые согласования, отправлялись приказы и производилось их исполнение, отряд пограничников нес потери, а количество штурмовиков у противника казалось бесконечным.
Когда конвой подошел совсем близко, противник бросил в отчаянную атаку все имевшиеся в наличии силы, и оборона рассыпалась — оставшиеся перехватчики стали уходить на аварийных режимах.
Противник начал было их преследовать силами собственных перехватчиков, чтобы покончить с отрядом, но в этот момент один за другим в районе расположения двух кораблей-носителей расцвело три огненно-красных вспышки. Волны жестких излучений хлестнули по всему, что оказалось в зоне удара, и корабли вместе со штурмовиками разлетелись по району космоса огненными брызгами, а уцелевшие аппараты закружились в волновом шторме.
Даже у тех машин, которые находились на достаточно большом расстоянии от эпицентров, начались проблемы с управлением, поэтому все преследование тотчас свернули.
Противник был обезоружен и оглушен. Но не успели еще остыть в зоне взрывов облака плазмы, как со стороны Рек Уллиса показался конвой.
Ковыляя на своем распотрошенном перехватчике, майор Загорский видел его на экране обычного радара. Сначала это была лишь жирная метка, но по мере приближения конвоя появилась даже его оптическая панорама.
Конвой несся, словно эшелон, во главе с флагманским лидером, а суда-сателлиты шли друг за другом, как привязанные. Конвой шел точно по расписанию, которое не смогли нарушить пограничники, несмотря на все усилия. И это означало, что авиаотряд противника, несмотря на огромные потери, свою задачу выполнил.
Еще пару секунд конвой был виден в оптическом разрешении, а затем словно вошел в туманный туннель. И вскоре исчез с экрана.
Майор по привычке быстро перешел на субволновой радар, однако тот остался темным — основная часть аппаратуры перехватчика не работала. Глубоко вздохнув, Загорский добавил в дыхательную смесь кислорода и начал включать каналы внешней связи. Из пяти работали только два.
— Хоть какой-то выбор, — произнес майор, чтобы просто услышать свой голос. Потом откашлялся и включил передачу:
— Я — борт «пятнадцать — двадцать восемь», нуждаюсь в помощи.
Ему ответили, но голос прерывался шипением из-за каких-то помех:
— Ш-ш-ш… представьтесь полнее.
— Майор Загорский, девятый пограничный отряд района Север-два-семь-пять.
— Это не наша… ш-ш-ш… у вас там другой канал помощи.
— У меня нет возможности связаться с другими, корабль поврежден. Работают только два канала.
— Ш-ш-ш… тогда попробуйте второй канал. Чего сразу наш?
«Попадись ты мне в руки…» — подумал майор, но грубить не стал, ведь сейчас многое зависело от этого странноватого оператора.
— Второй канал — это гражданская служба, а вы служба спасения и помощи военного министерства. Свяжите меня с начальником смены.
— Он ш-ш-ш… отошел.
— Да что у вас там за помехи все время? Канал литерный, на нем помех не может быть! — начал терять терпением майор.
— Это «ш-ш-ш» делаю я, — признался вдруг оператор.
— Зачем? — поразился майор.
— Вы мой первый собеседник на канале за последние полтора месяца, сэр. Мы тут со скуки даже водозаменитель на спор пьем.
— Ладно, передохни пока, — сказал майор и разорвал связь.

Глава 83

Второй канал ответил не сразу. Сначала поисковик выдал отметку об ошибке связи, и майору пришлось перегрузить блок связи.
— Двенадцатая станция слушает. Что у вас случилось? — ответил приветливый женский голос.
— Военный корабль, сильные повреждения, из каналов связи уцелел только ваш.
— Дайте ваши координаты…
— Сейчас, минуточку, мне для этого придется еще раз перегрузиться.
— Не нужно, мы вас только что запеленговали. Какие повреждения? Вы можете двигаться самостоятельно?
— Пока да, двигатели дают пятнадцать и двадцать семь процентов тяги.
— Раненые имеются?
— Нет.
— В таком случае я сейчас дам вам наши координаты и…
— Не нужно координаты.
— Почему?
— Навигационный блок разбит.
— А что же тогда делать? — слегка растерялась женщина.
— Дайте мне сигнал хотя бы с трех ваших пеленгаторов, я сделаю обратный пеленг.
— А как же вы нас найдете?
— А вы мне дадите показания дистанциомеров этих трех пеленгаторов, и тогда я узнаю, где вы находитесь, — пояснил майор.
— Ничего себе! — поразилась девушка. — А как будете управлять, вручную, что ли?
— Да.
— Ничего себе! — снова восхитилась девушка. — Я думала, управлять вручную по вычислениям давно никто не умеет!..
— Возможно, я последний, — сказал майор и улыбнулся. Ему понравился голос девушки. По его тембру он понял, что это девушка-варвар.
Вскоре он смог сделать обратную пеленгацию сразу по пяти пеленгаторам и, когда диспетчер передала ему показания дистанциомеров, получил очень точные координаты.
С третьего раза определив правильное показание запасов топлива, Загорский вручную посчитал, в каком режиме нужно двигаться, чтобы добраться до гражданской станции.
Получалось семнадцать часов, при этом ему предстояло двигаться в сторону, противоположную от своей пограничной базы.
Немного подышав дополнительно обогащенной воздушной смесью, майор начал маневр и, выставив машину по нужному курсу и отрегулировав оптимальный режим расхода топлива, ослабил страховочную оснастку.
Это помогло, и даже слегка прояснилась голова. До этого он чувствовал себя словно оглушенным — такой страшный бой, такие потери.
Майор был не новичок, и в его карьере случалось множество схваток, однако в этот раз они проиграли. Транспорты контрабандистов все же прорвались, и то, как они за это бились, свидетельствовало о том, насколько опасным для империи являлся этот груз.
Несколько раз Загорский сосредоточивался на воспоминаниях, чтобы восстановить картину отхода, — они тогда просто бежали в разные стороны, так было больше шансов, чем при отступлении в строю, подразумевавшем отход с боем.
Несколько раз майор пытался оживить архивы, где сохранялась информация круговой панорамы — по ней можно определить, кто уцелел.
Но архивы остались недоступными.

Глава 84

Следующие семнадцать часов тянулись привычно монотонно. Майору уже случалось совершать дальние переходы там, где не всегда был возможен субсветовой режим.
Когда-то давно теоретики полагали, что изобретение подобных технологий изменит все представления о космическом транспорте, но оказалось, что у сверхскоростей есть свои ограничения, а попросту — в космосе не так много мест, где можно разогнаться.
То, что внешне выглядело как бескрайние просторы, оказалось испещрено гравитационными ямами, плоскостными аномалиями, узлами из полей разнообразной природы и множеством других препятствий. Поэтому и приходилось иногда тащиться на линейных скоростях сутками, пользуясь услугами «кресла-доктора», которое внимательно следило за состоянием пилота и в случае необходимости включало массажный режим для той или иной зоны. Таким образом поддерживался тонус тела, а питался и отправлял естественные потребности пилот самостоятельно.
Впрочем, сейчас кресло у майора было попроще.
Питаясь совершенно безвкусными галетами, в которые стараниями ученых умников внесены все необходимые компоненты, майор Загорский регулярно надевал ситуационный шлем и спал в нем два часа, а потом два часа бодрствовал. Это был самый лучший режим пилотирования, ведь ему приходилось вручную корректировать курс корабля, потерявшего навигационный блок.
Расчет топлива оказался верным, и, когда со спасательной станции заметили подход корабля и вышли на связь, у перехватчика в баке оставался еще небольшой запас.
— Здравствуйте, сэр! Рад, что вы сумели добраться, — поприветствовал майора мужской голос.
— А уж как я рад, вы не поверите.
— Маневрировать в состоянии?
— Да. Даже топлива осталось немного.
— Оптическая информация?
— Не круговая, но работает. Дадите маяк?
— Да. Даем без кода — два зеленых, синий, два красных. Это на башне ремонтного дока. Там же вас будет ожидать медик.
— Отлично.
Какое-то время перехватчик двигался в крейсерском режиме, но после четкого определения направления на маяк майор начал его притормаживать. При этом откуда-то из нагнетателей послышался скрежет, свидетельствующий о том, что магистрали могут перегреться, а это грозило потерей способности к торможению.
Впрочем, пока майор мог маневрировать, оставалась возможность свернуть в сторону и не врезаться в стену ремонтного дока, который был оснащен средствами противометеоритной защиты — пушками, которые разносили в мелкий щебень камешки в десятки тонн. И скала ли это летящая или потерявший управление перехватчик, для грозных пушек не имело никакого значения.
Скрежет в нагнетателях усилился, однако корабль уже значительно сбросил скорость, поэтому в случае необходимости его можно было затормозить в гравитационной корзине.
— Все отлично, у вас прекрасно получается, — подбодрил его диспетчер, который не закрывал канал связи, потому что у поврежденного корабля закрытый канал мог и не открыться снова.
— Я сбросился почти в ноль. Куда мне теперь?
— А вон на борту дока стрелка — она указывает на нижнюю часть лифта. Под нее и становитесь.
— А у вас есть подходящий штуцер под герметичное соединение моей машинки?
— Там универсальный штуцер, ведь у нас чинят самые разные суда.
— Вы меня успокоили, — сказал майор. Легкий мандраж, который он испытывал, подходя к станции, начал отступать. И по мере приближения перехватчика к корпусу дока становилось понятно, насколько док огромен, а его стены, издали выглядевшие белоснежными, вблизи оказались сильно побитыми космической пылью и метеоритной крошкой. Но крупных отметин не было, значит, противометеоритная защита работала четко.
С третьего раза, вручную управляя импульсной рулежкой, майор наконец поставил аппарат под «лифт» — круглое, похожее на трубу устройство. Затем он ощутил, как его машину взял под контроль гравитационный замок лифта и медленно потащил вверх, навстречу опускавшемуся штуцеру.
Загорскому из его «фонаря» было видно, как мягкие коннекторы вошли в пазы на корпусе перехватчика. Спустя секунд двадцать над «фонарем» появился свет, и спустившийся по лесенке работник в шлеме и легком комбинезоне проверил тестером безопасность, после чего поднял забрало и показал большой палец.
Можно было поднимать колпак.

Глава 85

Когда Загорского, поддерживая под руки, подняли по лесенке, он встал на пол с полноценной гравитацией и почувствовал в ногах дрожь.
Он и не думал, что столь короткое путешествие так его ослабит.
— Я доктор Зиберт, — сказал подошедший стриженный налысо канзас. — Давайте пройдем в камеру биоочистки. Водяной душ я вам не обещаю, однако у нас прекрасная установка сухой обработки.
— Идемте, доктор, только вы меня тормошите, если что. Я сейчас какой-то вялый.
— Судя по состоянию вашего корабля, это неудивительно.
Пройдя по служебным коридорам метров тридцать, майор оказался в небольшом боксе, похожем на камеру санобработки.
— Раздевайтесь, одежду складывайте вот сюда, — сказал доктор, кивнув на открытую дверцу какой-то камеры.
Майор выполнил все приказы врача, после чего зашел в кабину, и на него тотчас полился поток… сухого вещества, состоявшего из частиц высокой плотности.
Поток разбивался о голову и плечи Загорского, он вспенивался от специального шампуня и прекрасно освежал, но после того, как майор коснулся панели регулировки, поток начал спадать, пока не прекратился совсем. Последние его капли скатились в слив.
Майор вышел из кабины, ощущая чистоту и свежесть, однако полотенце ему не понадобилось.
— Хорошая штука! — заметил он доктору.
— А у вас разве не так?
— У нас на базе тупо используют водозаменитель. После него такое ощущение, будто наелся резины.
— Это потому, что его частицы, попадая в носоглотку, разлагаются на четыре компонента, два из которых почти яд. У нас же попавшие внутрь тела частицы разлагаются на водород, кислород и чистейшую зяму.
— «Чистейшую зяму»? Что это такое? — удивился майор.
— Зяма — это название для турбовещества, то есть вещества, сложенного из нескольких нестабильных молекул, атомы которых вместо электронов имеют на орбитах «зям-спины».
Судя по тому, как взволнованно врач рассказывал о «зям-спинах», физика ему нравилась больше медицины.
Очнувшись наконец и вспомнив, что он врач, доктор повел Загорского в свой бокс, где провел полное обследование и даже заставил проглотить капсулу с биокамерой, которая двигалась внутри Загорского, передавая на монитор доктора удивительные виды, которые самого майора не радовали.
Спустя четверть часа камера, как и положено, растворилась, не оставив следа, однако доктор, внимательно пересмотрев материалы, сказал неопределенное:
— Ага.
И отправил майора в ведомство кока Параскевича, который баловался запрещенными продуктами, выращивая их в лабораторной теплице. Кок показывал полученные продукты каждому гостю, не боясь в будущем судебного преследования.
— А что они мне сделают? Я на станции, а здесь нет никаких законов, кроме приказов министерства обороны, — говорил он.
После экскурсии по дорогим ему местам на станции он накормил гостя, и майор отметил талант кока, попросив добавки двух блюд.
Как оказалось, Параскевич готовил только для руководства станции, а остальной персонал обходился местным общепитом.
Лишь после всей этой кулинарной шоу-программы Загорский таки попал на аудиенцию к главному механику.
Им оказался немолодой гоберли, седой, с проницательным взглядом. Он много повидал на своем веку, и только ему, по мнению майора Загорского, было понятно, что испытал их гость.
— Помочь тебе, камрад, я никак не могу, — честно признался механик, посасывая какую-то наркотическую жвачку.
— Почему?
— Мы заточены под гражданские суда. Там другие стандарты, более мягкие требования.
— Понимаю.
— Но мне, если честно, приятно с тобой даже пообщаться. Сам я дважды пытался вербоваться в армию, но не взяли.
— По здоровью?
— Не помню уже. Но я пошел по гражданскому направлению. Вот и дослужился до главного механика.
— Полковничья должность?
— Полковничья. Только я не мастер носить серебряные орлы, мне нравится держать нос перепачканным машинной смазкой. Да и главмехом называться не хочется. Мне больше подходит «стармех». Это вроде как старший товарищ, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул майор. — И, прошу прощения, как ваше имя?
— А зачем тебе имя?
— Но надо же мне как-то к вам обращаться.
— Господин главный механик. Это просто.
— Но у вас же есть имя, — заметил Загорский, которому показалось, что они с главмехом могли бы стать друзьями.
У него уже было несколько таких друзей, которых он видел всего единожды.
— Видишь ли, парень… — главный механик сменил позу в потертом кресле и, стянув ботинок, почесал ступню в красном носке. — Видишь ли, парень, у нас здесь не принято по имени. Лучше по номеру. Вот к тебе хоть раз обращались по имени, пока вели переговоры о спасении?
Майор задумался, вспоминая фразы, произнесенные чудесным девичьим голосом. Первое, что она должна была сделать, — представиться сама, а потом спросить звание, имя, фамилию.
Но ничего не было.
Осознав это, майор Загорский даже испытал некоторое разочарование.
— Не парься, здесь так принято. Тебе дали номер, зарегистрировали, с чего давать сверх этого какое-то имя?
— Это все нервы. Я немного раскис. Что по моей машине, вы сможете чем-то помочь?
— Я же сказал — нет. Формально — нет. У нас ведь не просто гражданское предприятие, у нас другая система стандартов и размерных рядов. Здесь не найдется ни одной гайки, которая бы подошла к твоему перехватчику.
— Что же делать?
— Ты еще не отдыхал?
— Нет, какой тут отдых? — устало отмахнулся Загорский.
— Так вот, иди сейчас к кастеляну, и он определит тебе комнатушку — небольшую, но с удобствами. Поспи, а я тем временем что-то придумаю. Не было еще такого, чтобы стармех Двенадцатой станции Шестого спасательного участка просто так сдался.

Глава 86

В небольшом помещении трюмного типа с выпирающими из стен основаниями шпангоутов Загорский сумел поспать часов шесть, хотя заснуть удалось с трудом — мыслями он постоянно возвращался к злосчастному бою, который они, по сути, проиграли.
Стоило ему забыться сном, как он снова дергал ручку джойстика, бросая корабль то в одну, то в другую сторону, в последний момент уводя от вереницы пушечных снарядов.
Когда же майор проснулся, он чувствовал себя отдохнувшим, хотя осталось беспокойство за решение его проблемы. Перехватчик был для него боевым товарищем, и, если бы его пришлось здесь бросить, это стало бы чем-то вроде предательства.
Рядом с комнаткой, чуть дальше по коридору, имелись душ и туалет. И майор ими воспользовался, тем более что теперь он уже знал, что «песчаные» струи могут действовать освежающе.
В душевой имелся бритвенный прибор на основе лазероскопа, но, взглянув в зеркало, майор решил пока не бриться. Приведя в остальном себя в порядок, он отправился гулять по запутанным коридорам, ухитряясь при этом не заблудиться.
У Загорского была отличная память, наработанная на специальных тренажерах, и, единожды пройдя по лабиринтам астероидных нагромождений, он автоматически запоминал весь путь. И это всегда помогало, ведь часто бои с преследованиями приходилось вести именно в таких условиях.
Неожиданно за очередным поворотом майор увидел блондинку в обтягивающем форменном комбинезоне. Пилот с хорошим зрением, Загорский издали увидел, что она прекрасна. В груди что-то такое затрепетало, к горлу подступил комок.
После того что ему пришлось пережить в последние двое суток, увидеть вдруг такое чудо здесь, в космической глуши, казалось невозможным.
— А, привет, «ка-эс — восемьсот — ноль — три»! Рада, что вы сумели до нас добраться! — воскликнула она, широко улыбаясь, словно они были давние знакомые.
— Я узнал ваш голос, — сказал майор, останавливаясь в надежде, что они перекинутся еще парой фраз. Но девушка прошла мимо, и майору осталось лишь любоваться ее безупречной фигурой, пока девушка не завернула за угол.
Тяжело вздохнув, он отправился дальше.
Стармеха в его каморке он не обнаружил, но один из механиков, проходивших мимо, сказал:
— Полста Восьмой в предвариловке. НЗ курочит.
— А что это за «предвариловка» и где она?
— Пост предварительной сборки. Это за углом, — махнул рукой механик. — Там большая дверь — увидите.
Загорский поблагодарил и двинулся дальше, и действительно, за углом коридор значительно расширялся, и двери в нем оказались также шире, чем в жилой и офисной части комплекса. Повсюду на стенах попадались плохо отмытые следы смазки, кое-где краска была сбита, и это означало, что из одной двери в другую по широкому коридору часто перемещали какие-то тяжелые узлы.
Над дверью «предвариловки» имелась соответствующая надпись, и майор смело толкнул створку, за которой оказался небольшой тамбур и еще одна плотно закрытая дверь.
Пройдя сквозь нее, майор сразу попал в царство резких запахов подгоревшей смазки, растворителя, перегретого металла и окалины. А также горелой изоляции. Майор Загорский не любил этот запах, поскольку он появлялся в кабине перехватчика, когда тот бывал ранен.

Глава 87

Цех предварительной сборки был, по наземным меркам, не таким уж большим — примерно семь на пятнадцать метров по основанию и пять в высоту. Однако все пространство здесь организовали так, чтобы не пропадало ни одного кубометра свободного объема.
В одном углу какой-то механик что-то подваривал лазерной сваркой на подвешенном на тале узле, в другом еще один сосредоточенно следил за тем, как станок-робот нарезал какие-то детали. А посередине цеха обнаружился стармех, который стоял между двумя огромными двигателями в два человеческих роста и, пожевывая наркотическую травку, задумчиво посматривал на них.
Когда Загорский подошел ближе, стармех обратил на него внимание и улыбнулся:
— А, вот и наш «ка-эс — восемьсот — ноль — три»! Как отдохнул?
— Учитывая обстоятельства — неплохо, сэр. Большое спасибо.
— Слушай, ну я тут подумал над твоей задачкой и пришел к выводу, что мы можем ее решить через переходные технологии.
— И какие же? — осторожно уточнил Загорский.
— Я немного знаю психологию военных. Они не любят бросать поврежденную боевую технику. Правильно?
— Так точно, — кивнул майор.
— В таком разе мы можем придумать что-то, что поможет доставить твой аппарат к месту, где его квалифицированно подлатают.
— А где такое место?
— Ближайший ремонтный военный пост — в восьми сутках, если идти стандартом. Но если разогнаться до субсветового прыжка, учитывая время на вход-выход, управишься за полтора-два часа.
— Да это же прекрасно!
— Не спеши, — поднял палец стармех. — Ход крейсерским стандартом я тебе гарантирую, а вот режим прыжка — нет. Решать тебе.
— Что, совсем развалиться может?
— Нет, не развалится, но ход и маневренность потом может подкачать. Мы же будем подшивать тебя совсем не теми движками, к которым ты привык.
— Вот этими? — кивнул пилот на два огромных двигателя.
— Да, ими. Специально с резерва снял, подписался за тебя в прямом смысле слова.
— Вам за это что-то грозит?
— Формально — я нарушитель. Но, учитывая, что срок годности их истечет уже через год, а на складе их еще пять штук, бояться нечего. К тому же я не на сторону их пускаю, не контрабандистам продаю, как некоторые…
— Кто эти некоторые?
— Да везде эти некоторые. После окончания сроков годности двигателей практически все начальники не продлевают эти сроки, а продают двигатели шустрым жучкам, которые выступают как агенты металлургических компаний-переработчиков. Официально, по документам, железо уходит в переработку, а на самом деле — ящерам.
— О, даже вы о них знаете? — вырвалось у майора.
— А мы здесь, по-твоему, дураки совсем? — усмехнулся стармех.
— Я не это хотел сказать, — смутился майор.
— Ладно, я понял. Вернемся к нашим делам. Итак, это два новых движка устаревшей системы, но твоих баков хватит, чтобы запитать их до военной ремонтной станции. В любом режиме.
— Но они имеют другую конфигурацию, в перехватчике другие гондолы.
— Это решаемо. Мы не будем вынимать твои движки, мы здесь этого просто не сможем сделать. Нам по силам лишь провести легкую консервацию, чтобы они случайно не запустились от сигнала с закоротившей проводки. Давай пройдем вон туда в нишу, а то здесь шумно, — добавил стармех, когда механик, который до этого момента занимался сваркой, взялся резать металл дисковой пилой.

Глава 88

В нише, куда они переместились, стояли небольшой стол и несколько шкафчиков со множеством ячеек, в которых хранились инструменты.
Здесь оказалось так же шумно, как и в цеху, но стармех включил настенный акустический подавитель, и стало значительно тише, остались лишь вибрации, исходившие от пола и стен.
Они сели на засаленные стулья, и стармех разложил на столе малопонятный Загорскому чертеж.
— Вот тут и тут у твоего красавца имеются несущие конструкции. Знаешь об этом?
— Если честно, то не очень. Нам известны лишь наиболее и наименее защищенные места машины.
— Ну, значит, узнаешь сейчас. Сколько весит машина, знаешь?
— Восемьдесят две тонны.
— Вот. Из них на бронепластины повышенной вязкости приходится одиннадцать тонн. Их мы снимем. Они находятся тут… тут… и вот тут. Это облегчит машину, а они тебе уже не нужны. Если что — не спасут, потому что битые все до одной.
— Согласен, все правильно.
— Далее идет очередь полевых соленоидов — их вместе с панелями мы снимем вот тут и тут, чтобы добраться до силового каркаса.
— Зачем?
— Затем, чтобы крепить базу для навесных гондол. Твои вспомогательные двигатели будут снаружи корабля, как у какой-нибудь прогулочной яхты.
— А управление?
— Управление подключим к твоим каналам. Там у тебя уже работает мой специалист, прозванивает проводку и управляющие шины. Так мы лучше узнаем, что еще живо. Так что управлять будешь почти что привычным способом, но автопилот будет работать только на легеньких маневрах, потому что операционная система у военных и гражданских тоже разная.
Стармеха перебил жуткий грохот, от которого не защитил даже акустический подавитель, а стол подпрыгнул так, что едва не отдавил майору ногу.
Стармех выскочил из ниши и стал кричать, размахивая руками.
Оказалось, что сотрудник, варивший огромный подвешенный узел, ухитрился уронить его, что и вызвало столь мощное сотрясение.
— Ну откуда у тебя руки растут, «ти-эс — двадцать восемь»? — напоследок произнес стармех и вернулся в нишу, в то время как пристыженный работник принялся снова зацеплять крюком таля свалившийся узел.
— А эта штука не повредилась? — осторожно спросил Загорский, когда стармех расправил съехавший со стола чертеж.
— Топливный нагнетатель?
— А, это нагнетатель? Такой огромный?
— Это от сухогруза. Нам эту работенку неделю назад подкинули, через трое суток приедут за заказом.
— Но он в порядке?
— Конечно. Там такие запасы прочности, что из пушки не прошибешь. Так, давай вернемся к нашим делам.

Глава 89

Рассказав, куда и как будут крепить наружные гондолы для двигателей, стармех добавил, что вооружение работать не будет.
— Это для нас вообще терра инкогнита. Мы в этом не разбираемся, а у тебя там все предохранители поплавились, потому что, ясное дело, в пылу боя пушки-пулеметы уже не берегут. Поэтому вооружение поправят специалисты.
— А что насчет соленоидов?
— Соленоидные панели — вещь дорогостоящая, поэтому, чтобы не портить тебе отчетность, мы положим их в полость, которая имеется в хвостовой части. Чуть подрежем теплоизоляцию и уложим. Потом на месте предъявишь их офицеру-приемщику, чтобы не было вопросов.
— Спасибо, сэр.
— Да пожалуйста. Мне это не трудно, к тому же задача очень интересная.
— Когда начнем?
— Когда для манипуляторов программу допишут. Сейчас наш программист вдвоем со своим программным модулятором пыхтят над этим заданием.
— Та же проблема со стандартами?
— Да, у нас ведь даже твоей внешней конфигурации не было.
— Как же вы ее получили?
— Тупо — вручную. Пустили три дрона-расчетчика, они полчаса полетали вокруг торчащего из лифта корпуса твоей машины и сделали модель. Потом наш программист ее немного почистил и взялся писать программу для сборщиков, которые будут лепить к твоему красавцу гондолы.
— Интересно, как это выглядит? — обронил майор.
— Интересно? Да ты сам это увидишь изнутри, ведь окончательную сборку будем вести вне стапеля — на просторе рядом с доком. Ты из кабины будешь наблюдать все с наилучшей позиции.
Майор кивнул, невольно пытаясь представить, как же это выглядит.
— У меня еще один вопрос…
— Спрашивай.
— Что за чудесная девушка у вас на станции?
— А-а, ты наверное о «бета-си — четырнадцать — двадцать семь»? — усмехнулся стармех.
— Наверное. Светленькая такая, она меня из аварии сюда наводила как диспетчер.
— Да, она часто бывает на дежурстве. А ты ее видел, что ли?
— Ну да, в коридоре попалась. Ее тоже только по номеру называете?
— Нет, ее часто и по имени кличат — Ханна.
— Ханна, — повторил Загорский. — А с кем она?
— Да ни с кем.
— То есть гуляет с разными парнями?
— Не гуляет с разными парнями. Она динамо.
— То есть…
— Да-да-да. Именно это. Она даже начальника станции продинамила, а потом еще приезжавшего начальника всей «север — два — три — шесть» дистанции. А это уже, считай, генеральская должность.
— Удивительная девушка.
— Одно слово — динамо.
Видно было, что стармех не одобрял стиль поведения этой сотрудницы.
— Ну, может быть, у нее принципы?
— Да какие принципы? Она сама парням намеки кидает, дает себя потрогать как следует, а потом бьет по рукам и сбегает. Наши на нее уже стараются не обращать внимания, поскольку от этого только проблемы. А вот приезжие иногда попадаются.

Глава 90

До конца смены программу написать не удалось, поэтому стармех посоветовал гостю отправиться в столовую и поплотнее перекусить, поскольку потом она закроется на сутки и достать еды будет неоткуда.
— Я тоже пойду к себе — поем и посплю перед ночной сменой.
— Мне жаль, что я доставил вам столько хлопот, сэр.
— Нет, я люблю авральные работы, от них адреналин и чувство сопричастности к прогрессу. А от обычной работы — злость и ожесточение.
— Что ж, приятно, что не помешал вашим планам, — улыбнулся пилот.
— Зато программист со своим помощником тебя теперь по-всякому кроют, ведь все после смены пойдут на отдых, а они буду работать до победного.
— Видимо, я должен сказать им спасибо за такую самоотверженность.
— Спасибо говори мне, — ухмыльнулся стармех. — Это я их заставил. Сказал, что ты родственник начальника дистанции. Вот и стараются — не за совесть, а за страх.
Разговор происходил в коридоре перед дверями цеха предварительной сборки. После чего механик ушел, а Загорский остановил какого-то гоберли и поинтересовался, где находится столовая.
— Вам для офицерского состава или чтобы для всех?
— Чтобы для всех, — сказал майор.
— А вы не перепутали, сэр? Вы ведь офицер.
— Я хочу со всеми.
— Тогда в лифт за углом, два яруса вниз, а там идите по запаху.
— Спасибо, — поблагодарил Загорский и пошел за угол, но вскоре вернулся и догнал гоберли.
— Приятель, а какой должен быть запах, на что я должен ориентироваться?
— Столовка для всех пахнет печеночным паштетом, а офицерская — синтетическим беконом. Они напротив друг друга, так что вы сами сможете выбрать, что вам лучше.
Загорский поблагодарил и пошел дальше.
Он спустился на пару ярусов, двинулся в указанном направлении и действительно вскоре различил запах еды, а по мере движения в нужном направлении обнаружил две двери.
Вот только из общей столовой пахло не паштетом, а скорее прогорклым синтетическим жиром. А из офицерской — поджаренными хлебцами, каким-то мясом и еще кофе. Загорский никогда не встречал такого яркого кофейного аромата.
Недолго думая, он сделал выбор в пользу офицерской столовой.
В небольшом зале оказалось пусто, но, едва Загорский занял столик, к нему прибежали двое официантов и еще пара каких-то работников кухни. Они не скрывали своего любопытства и беззастенчиво пялились на майора.
— Сэр, а вы тот самый? — спросила девушка-суперколвер, нависая над ним с пустым подносом.
— Я не знаю, что вы имеете в виду. Просто дайте поесть. Мне все равно что, просто дайте.
Официанты — парень и девушка — переглянулись, двое кухонных рабочих стали чесать в затылке. Потом все же принесли какие-то тарелки, где с особым изяществом были разложены мясные сублиматы и немного овощной синтетики.
Все это было полито умеренным количеством соуса, и майор это отметил, поскольку в столовой на пограничной базе соусами слишком злоупотребляли.
Ему даже приходилось промакивать тарелки салфетками, которые хорошо поглощали искусственный белок. И это его действие вызывало недовольство обслуживающего персонала — они были уверены, что все делают правильно.
— А я могу взять что-то с собой? — спросил Загорский у полудюжины «зрителей», которые наблюдали за ним, пока он ел.
— Да, сэр, что бы вы хотели взять? — уточнила девушка-суперколвер, на рабочей куртке которой был сержантский знак.
— Давайте самые популярные блюда — два комплекта.
— Шестнадцать блюд?
— Нет, шестнадцать — это слишком. Давайте по четыре.
— Принято, сэр, — кивнула девушка — кухонный сержант. Затем повернулась к кухонным рабочим и молча развела руками, дескать, почему еще стоим? И те побежали собирать заказ.
А майор продолжил есть, и все его мысли все еще крутились вокруг Ханны, девушки, которая выводила его из аварийного режима.
Вскоре он закончил ужин, получил объемный пакет из вспененной экстраваты и с ним вернулся в систему бесконечных переходов.

Глава 91

Немного постояв посреди коридора, майор не дождался кого-то, кто мог показать ему дорогу. В конце смены тут было малолюдно, и он пошел наобум, делая все новые повороты, поднимаясь на пару ярусов, потом спускаясь и все еще нигде не встречая хоть кого-то.
В одном месте ему попался робот-уборщик, молотивший вдоль плинтуса загребущими лапками. А в другом — автоматический аэратор, который поддерживал воздушный обмен в условиях неполноценной искусственной гравитации.
Спустя полчаса Загорский уже чувствовал себя идиотом с коробкой в руках и остановился, решая что делать дальше.
И тут из ближайшей массивной двери вышел канзас с пометкой «электрик» на комбинезоне.
— Эй, приятель, где обитают программисты? — спросил майор.
— О, а вы тот самый? — в свою очередь спросил электрик, поправляя на плече ремень тяжелой сумки.
— Скорее всего — да. Но где программисты?
— А вон желтенькая дверь — дальше по коридору.
— И они там? — удивился майор. Ему не верилось, что, полагаясь лишь на интуицию, он нашел в этих многоярусных лабиринтах нужное место.
— Да, сэр, они там, только они вам не откроют, — ответил электрик и зашагал прочь. А майор подошел к двери и постучал, но ответом ему была тишина.
Он постучал снова — уже настойчивее, однако его снова проигнорировали.
Пришлось сделать третий заход, и лишь поле этого с той стороны послышалось:
— Чего надо? Мы работаем! Нас не беспокоить!..
— Я еду принес! — крикнул майор.
— Какую еду?
— Четыре самых популярных блюда из офицерской столовой.
Воцарилась пауза, во время которой, по мнению майора Загорского, за дверью обсуждали полученную информацию.
Наконец послышался лязг первого замка, потом второго, потом поочередно сработали еще несколько, и это несколько удивило майора.
Все стало понятно, когда желтая дверь вдруг отошла от стены и сдвинулась в сторону на мощных газодинамических шарнирах. Она оказалась бронированной.
— Эй, да вы тот самый! — заметил ему невысокий канзас в линялых шортах и майке с нанесенным на нее программным кодом.
— Неважно. Вот возьми и распакуй, вы ведь, наверное, всякой дрянью тут питаетесь! — сказал Загорский, без разрешения проходя внутрь закрытой территории.
— Действительно тот самый, — произнес варвар с принтом «номер один» на майке.
По этому принту гость определил главного программиста.
— Чего жуете?
— Чэ-тэ-зэ-вата. У нас сюда даже трубопровод проведен, — ответил главный.
— Так я и думал, — кивнул майор, осматриваясь. Ему приходилось бывать в подобной берлоге у себя на базе. Их программист тоже жрал какую-то дрянь из трубопровода, сдобренную витаминами и всякими аминокислотами, но совершенно безвкусную. Впрочем, о вкусовых качествах не забывал и сам писал программы для модулятора вкусовых ощущений — приборчика, похожего на небольшие наушники, излучатели которого размещались на уровне нижней челюсти.
Благодаря ему калорийной, сбалансированной по составу вате можно было придать какой угодно вкус.
Впрочем, в этот раз оба программиста накинулись на блюда из реального мира и быстро их уничтожили — каждый по четыре предоставленных порции. На все это ушло чуть больше десяти минут, после чего оба наконец выбрались из кухонной ниши — довольные, но слегка озадаченные.
— Ради чего такой праздник, сэр? — спросил канзас, вытирая губы рукой.
— Я хочу, чтобы сборка прошла ровно, — пояснил пилот.
— А с чего ей пройти неровно?
— С того, что стармех надавил на вас, и вы не упустите случая провести его.
Программисты переглянулись.
— Ну ладно, — сказал варвар. — Была у нас пара идей, но раз вы, сэр, отнеслись к нам с уважением, то все идеи мы отложим до другого случая, а ваша сборка пройдет ровно.

Глава 92

В свое временное убежище майор возвращался не спеша, сменяя ярус за ярусом и почти безупречно выходя на нужные повороты в запомненной им схеме. Но когда до его каюты оставалось полсотни шагов, за очередным поворотом он снова встретил Ханну.
Она была совершенно обнаженной и двигалась на него раскованной модельной походкой.
Образ был настолько ярким и естественным, что Загорский в первые несколько секунд поверил в реальность происходящего и был шокирован, но шокирован приятно.
Лишь чуть позже он заметил, что линии размыты, а пиксели крупноваты, что говорило об использовании карманного голографического проектора.
За несколько шагов до майора голограмма исчезла, и осталась Ханна одетая. Она ослепительно ему улыбнулась и, подойдя вплотную, спросила:
— А вы хотели бы меня потрогать, «ка-эс — восемьсот — ноль — три»?
— Это неожиданное предложение, — произнес Загорский, чтобы выиграть время. Он видел, что столкнулся с мастером провокаций и хотел выйти из боя квалифицированно.
— Ну же, «ка-эс — восемьсот — ноль — три», вы хотите потрогать меня под одеждой?
С этими словами она придвинулась плотнее, и майор почувствовал, что его восприятие обостряется.
— Вы можете потрогать меня везде… — жарким шепотом добавила Ханна и коснулась его всем телом — практически прижалась.
Майор задержал дыхание и, разорвав дистанцию, сказал:
— Милая Ханна, я хочу поблагодарить вас за безупречную работу и за то, с каким вниманием вы отнеслись к моей проблеме.
Сказав это, майор обошел девушку и направился к себе, чувствуя, как внутреннее напряжение отпускает его. Он был не мальчик и прежде совершал подобные ошибки, однако накопленный опыт позволял ему избегать их теперь.
Придя к себе, Загорский лег на узкую койку и стал смотреть в потолок. Спать не хотелось, и он просто ждал вызова, который поступил через два с половиной часа.
Прибывший из цеха предварительной сборки рабочий сказал «пора», и майор с радостью покинул временное убежище, мысленно уже находясь в кабине перехватчика.
Стармеха в этот раз он даже не увидел, однако слышал его голос на открытой волне, когда тот руководил приготовлениями.
Майор терпеливо ждал, сидя в знакомом кресле, но пока ничего не видел, поскольку фонарь кабины был накрыт герметичным штуцером. Зато в кабине появились изменения — пара новеньких выносных панелей, поставленных поверх неработавших. Поставили и выносной пульт управления двигателями, которых пока не было, и закрепленные на присосках беспроводные динамики — четыре штуки.
— Привет, «ка-эс — восемьсот — ноль — три»! — поприветствовал майора стармех.
— Доброе утро, сэр.
— Утро? Ну, пусть будет утро. Давай, пилот, отпускай статичную блокировку, тебя сейчас подхватит небольшой толкач.
— Есть убрать блокировку.
Загорский надавил нужную клавишу, и корабль, качнувшись, пошел вниз, после чего вокруг открылось свободное для обзора пространство. С одной стороны был космос и звезды, с другой — белая махина станции с надстройками и стрелами манипуляторов.
С нескольких выносных стоек били ослепительные лучи, которые перекрещивались на корпусе перехватчика. Чтобы поберечь глаза, но все видеть, Загорский надел шлем, где тотчас заработала система регулировки светового потока. Также пошло улучшение четкости, когда плохо заметные детали искусственно «дорисовывались». Получалось не слишком натуралистично, зато четко и подробно.
Загорский почувствовал, как его корабля коснулся толкач, после чего перехватчик начал двигаться. Бот-буксировщик вывел его в заданную программистами точку, а затем надежно в ней зафиксировал.
— Внимание! Ноль получен! Пускайте монтировщиков! — скомандовал стармех, и только тут Загорский понял, что темные пятна в основании корпуса станции — не какая-то сухая плесень, а аппараты, которые были похожи на пришельцев из фильма ужасов.
Эти аппараты с восемью или даже десятью манипуляторами — «мягкие» роботы, обшитые специальным защитным пластиком, предохранявшим узлы и сочленения от космической пыли и жесткого излучения. Они казались живыми монстрами, особенно когда, по мере приближения к перехватчику, подтягивали и распрямляли щупальца.
Оба робота-монтажника были вооружены разного рода инструментами, которые поблескивали острыми кромками в лучах прожекторов, а еще роботы тащили груз — те самые выбранные стармехом двигатели, уже заготовленные крепежные конструкции и полусобранные двигательные гондолы.
Добравшись до перехватчика, роботы зашли с двух сторон, а потом почти одновременно обхватили его, словно спруты. Загорский даже отшатнулся от стекла кабины, настолько жутковато это выглядело. Однако затем, когда его корабль стали сотрясать мелкие толчки и тонкие вибрации от работающих инструментов, он снял шлем и стал с интересом разглядывать поцарапанные и испачканные смазкой или краской те самые щупальца.
На одном из них разметочным фломастером было жирно написано: «Ханна — сука».

Глава 93

Через два с половиной часа четко спланированная операция закончилась. Роботы-спруты убрались на свою парковку, отцепился и убежал бот-буксировщик.
— Делай пробный запуск! — скомандовал стармех тем же бодрым голосом, что и в начале операции.
«Наркотики», — про себя подумал Загорский и запустил двигатели.
Они схватились сразу, и на выносных панелях появились параметры тестового прогона: температура, коэффициент сгорания, синхронность валов нагнетателей и еще несколько позиций. Система была отлажена на девяносто пять процентов — не идеально, но для ручного управления такой параметр годился.
— Отлично! — прокомментировал стармех, просмотрев показатели тестов. — Теперь давай аккуратно порули на нашем дворе.
— Есть порулить! — ответил обрадованный Загорский.
Под его осторожными касаниями джойстика корабль пошел на внешних двигателях и начал совершать медленные повороты, перестройки в трех направлениях, полуперевороты и наконец торможение.
Разумеется, с измененным центром масс и медленной отзывчивостью двигателей он стал более неповоротливым, однако воевать на перехватчике с такой компоновкой Загорский не собирался.
Снова появились показания тестов — также успешные.
— Ну что, «ка-эс — восемьсот — ноль — три», топливо в баках, тесты пройдены, навигация вшита. Можешь уходить.
— Спасибо, сэр!
— Покедова. А я иду досыпать. Стар я стал для ночных смен.
И Загорский пошел. Сначала на медленной тяге, потом на средней. Затем вывел корабль на крейсерский режим и около часа прислушивался к его работе, чтобы принять важное решение.
И наконец он его принял — тащиться на крейсерском стандарте восемь суток не хотелось, к тому же стармех заверил, что аварии не будет, может быть только поломка во время выхода из субсветового режима.
Еще немного помедлив, Загорский стал готовить разгонные характеристики, вручную выставляя новые пределы для разгона топливных компрессоров и генераторов — линейных электрических и квантовых.
— Вперед, майор, — скомандовал он себе, переводя регулятор тяги на максимальный.
Впрочем, обычного рывка и затем резкой вибрации, как бывало на перехватчике, он не почувствовал. Корабль начал разгоняться, но до рывка, означавшего переход субстветового порога, пришлось ждать секунд двадцать. Лишь после этого началось преодоление заветной границы и возникла вибрация по всему корпусу.
В теории, которую преподавали в летном училище, говорилось, что корабли, находившиеся за пределами прыжка, не могли потерпеть крушение, столкнувшись во время пребывания в субсветовом режиме, поскольку пребывали в состоянии электромагнитной волны малой плотности. Дескать, пройдут сквозь друг друга и побегут дальше, однако всякий раз, заходя в этот режим, Загорский испытывал страх, а среди пилотов широко обсуждали редкие случаи, когда суда, благополучно выскочившие из режима на обычный крейсерский, спустя несколько минут взрывались, превращаясь в раскаленное облако плазмы. Фактически — без видимых причин.
Многие подозревали, что причинами этих странных взрывов являлись столкновения, происходившие в сверхсветовом режиме.
Квантовые часы отчитывали время снаружи режима, компенсируя измененное состояние. И, как обычно, Загорский чувствовал некоторое жжение в желудке.
Нервная ли эта была реакция или дело в каких-то наводимых внутри кабины излучениях, он не знал. На медкомиссиях ничего не находили.

Глава 94

Помня, что новые двигатели имеют длинный отклик на команды, Загорский прикинул, на сколько нужно опережать включение торможения, чтобы сойти со скоростной линии.
Майору предстояло выскочить на свободной орбитальной площадке планеты Лутон-Двойной, а затем подняться на триста километров за двадцать витков, чтобы оказаться в доках военной базы.
О его подходе там знали и уже готовились.
Однако то ли расчеты оказались неверными, то ли у навесных двигателей появился неожиданно быстрый отклик на команды, но выход перехватчика из сверхсветового режима случился немного в другом месте. И первое, что услышал пилот Загорский, были крики диспетчера, который требовал применить маневрирование, поскольку перехватчик выскочил не в разрешенное поле, а прямо в гущу орбитальных траекторий.
— Поворот! Правый поворот!.. — кричал бедняга, зажмуривая глаза, когда перехватчик и спутник на орбите расходились в паре десятков метров.
— В аномалию идешь, дурак! В аномалию! Давай маневр! Маневр давай! — надрывались подвесные динамики.
Это было то, о чем предупреждал стармех со спасательной станции. Разогнать эти движки могли, но вот выполнить тормозной реверс вовремя — не всегда.
— Срочно — всем! Неуправляемый объект на пересечении орбит «си», «си-3», «си-специал» и «ди-новель»! Внимание! Опасное пересечение орбит! — кричал на открытой волне самый горластый диспетчер, перекрывая панические крики еще полудюжины служак.
Параллельно кодовые сигналы разносились автоматической системой безопасности, и перед хаотически вращавшимся перехватчиком, который всеми способами пытался стабилизировать его пилот, торопливо расступались спутники и обитаемые станции, сжигая на резкий маневр драгоценное топливо.
Со всех аварийных станций уже стартовали суда с магнитно-гравитационными корзинами, которые использовались для остановки подобных бегунов. О том, чтобы их расстреливать, не могло быть и речи, в этом случае уцелевшие обломки сыграли бы роль шрапнели в густонаселенном околопланетном космосе.
Десятки диспетчеров затаили дыхание, когда потерявший управление корабль практически в нескольких метрах разошелся с ядром аномалии, удар в которую, как утверждали учебники, мог вызвать обрушение гравитационного порядка на орбитах и возникновение новых аномалий.
Но — обошлось!
Однако обошлось не для всех.
— Эй, что это за хрень, Тоби? — воскликнул оператор большого линейного радара, который был одной из самых заметных отметок на эллиптической орбите.
Напарник нехотя привстал из кресла и, не переставая хрустеть синтетическими чипсами, нагнулся над экраном как раз в тот момент, когда силуэт крейсера снова превратился в аморфное черное пятно с редкими проблесками гравитационных срывов по краям.
— Постой, что это было? — спросил он, перестав жевать.
— Дык а я о чем говорю?!
— Запись давай.
Они включили запись, где было видно, как пронесшаяся вплотную отметка неуправляемого корабля вызвала возмущение гравитационной аномалии, и она на пару секунд вдруг обрела силуэт малого ударного крейсера.
Оператор остановил картинку, и они с напарником переглянулись.
— Что делать? — спросил первый.
— По инструкции, нужно сообщить в ИСБ.
— Звони.
— А почему я?
— Потому что я слежу за обстановкой, а ты в режиме отдыха и тебе не хрен делать.

Глава 95

О том, что появились проблемы, поняли и на том самом ударном крейсере каменных ящеров, который без малого четыре года оставался невидимым благодаря статусу «электро-гравитационной аномалии четвертого класса».
Получить такой статус среди вражеских оживленных трасс крейсеру ящеров было нелегко, к моменту прибытия их крейсера с особым заданием все орбиты местным службам были известны как свои пять пальцев.
Что же делать?
Решили использовать уже опробованный в других местах способ — внесение изменения в каталог службы имперской навигационной службы.
Купленный, завербованный, запуганный агент, имевший доступ к архивам, внес изменение в существовавшие данные, и так фальшивая аномалия появлялась впервые.
Через несколько дней после очередного обновления данных нарисованная аномалия стала частью регионального навигационного архива, а еще через неделю оказалась в непререкаемых правилах космического судовождения конкретной планеты. Правила объявляли, что данную аномальную точку следовало обходить со всеми предосторожностями.
Так ударный крейсер, обладавший возможностями частичной невидимости, замаскировался на гравитационно-электромагнитном уровне. Под видом сухогруза он прибыл к месту парковки, оформленному как аномалия, и встал на ее место, маскируя свои видимые аппаратурой характеристики под характеристики аномалии. Невидимкой он стать не мог, однако изменять характеристики своей метки на каком-нибудь радарном экране ему было вполне по силам.
Время шло, военный корабль оставался незаметным, но его вооружение и экипаж в любой момент могли нанести удар по поверхности планеты или совершить неожиданный обход орбитальной группировки противника, если это потребуется.
— Малленс, что там у вас? — спросил капитан корабля — майор-инструктор, форматированный до пятого уровня как суперколвер.
— Сэр, срыв был коротким, однако мы уже засекли информационный обмен одного из радарных постов с наземным абонентом, — доложил начальник службы радиотехнической безопасности, форматированный до четвертого уровня как канзас.
— Что передают?
— Стучат, сэр.
Капитан кивнул. Они давно находились на орбите и в подробностях изучили местный сленг.
Было обидно, что после столь долгого безупречного несения службы они стали жертвой досадной случайности. До этого даже снабженческие суда, приходившие раз в квартал, они ухитрялись швартовать незаметно для местных навигационных и разведывательных служб.
— Что намереваетесь предпринять? — спросил капитан, нависая над массивной панелью управления с таким количеством подсвеченных кнопочек и тумблеров, что казалось, будто никто не смог бы запомнить их расположение и предназначение.
Но капитан мог.
— Наши специалисты успешно вскрыли систему архивов и теперь ищут тот самый сектор, в котором находится эта злосчастная запись.
— Только вот эти засекли наше временное обнажение? И никто больше?
— Как следует из кросс-перехватов, только они, сэр.
— Может, просто снести их архив, и дело с концом?
— Мы сделаем это, сэр, но только в крайнем случае. А пока постараемся убрать интересующий нас фрагмент и еще несколько других, спрятав это под сбой систем и разрушение носителя информации.
— Толково придумано, Малленс. Если все получится именно так, мне придется уважать вас еще больше. Хотя больше вроде бы некуда.
Они переглянулись и сдержанно засмеялись. Обстановка все еще была весьма напряженной.
— Вам придется доложить куратору планеты, — негромко обронил Малленс.
— Да, мне придется сделать это, — согласился капитан крейсера. Разумеется, это становилось пятном на его безупречной репутации, но правила есть правила.
— Я сообщу об этом куратору, как только станут известны результаты вашей операции с архивом стукачей.
— Уверен, это будет самым верным решением, сэр. Самым верным, — с легким поклоном отметил Малленс.

Глава 96

С утра в бункере Робера снова случилась тревога. На этот раз были обнаружены две торпеды.
В режиме барражирования они перемещались в грунтовых пластах на глубине от пятидесяти до ста метров, однако они пришли сами — без наведения маяков — и через сорок минут ушли на неустановленную базу, оставив запутанную схему передвижений.
Из-за этой тревоги и необходимости за пару часов до подъема прятаться в тесной капсуле со сверхпрочными стенками Робер вышел на утреннее совещание «невыспавшимся, с мешками под глазами», хотя на самом деле он и все его собратья могли не спать по полгода, а потом наверстывали упущенное за неделю спячки в вакуумной камере.
Впрочем, в здешних условиях так проявить себя означало подставиться под проверку ИСБ.
Придя в свой кабинет, верховный руководитель колонии хебе вдруг обнаружил непривычный состав совета, в который обычно входили руководители служб безопасности, боевого реагирования, экономического департамента и планирования строительной деятельности. А также финансовый староста.
Все они были на месте, но одно из последних мест за столом занимала какая-то местная девица с длинными ногами в прозрачных чулках.
— Э-э… прошу прощения, камрады, а что это такое? — спросил Робер.
Камрады переглянулись, и первым поднялся начальник службы безопасности Гауп.
— Сэр, генеральный хебе-доктор прислал нам доклад, основанный на вашем обследовании за последние полтора года…
— И что же в этом докладе? — уточнил Робер, садясь в кресло во главе длинного стола.
— Генеральный хебе-доктор Цинв сообщил, что у вас наблюдается личностное рассогласование. Вы форматированы как варвар, но совсем не интересуетесь сексом.
— Как это не интересуюсь? — развел руками Робер. — Очень даже интересуюсь. Вы посмотрите на мои аккаунты во многих сетях, я везде сохраняю изображение самых лучших аборигенских самок.
Робея перед авторитетом руководителя, Гауп переглянулся со своим заместителем Конвеем и карьерным противником полковником Шульцем, руководившим спецназом.
— Сэр, это не совсем то, что необходимо делать.
— Что же делать необходимо? — задал Робер уточняющий вопрос. У него было такое ощущение, будто его подчиненные подняли мятеж.
— Больше практики, сэр. Вам необходимо больше практики, и тогда ваша интеллектуальная составляющая развернется в полной мере.
— А до этого момента я был все еще малоинтеллектуален, Гауп? — уточнил Робер, криво усмехнувшись. Он всегда старался играть роль эдакого невозмутимого нейтрального арбитра, но сейчас испытывал смущение, как будто ему прилюдно отвесили пинка. И за это чувство хотелось кого-то наказать.
— Сэр, генеральное собрание решило, что в ваших интересах прислушаться к рекомендациям доктора Цинва, поэтому мы доставили сюда вот это… эту… Одним словом, объект вожделения, такой, каким он описан в инструкции.
Робер вздохнул. Он хорошо справлялся на своем месте, это неявно подтверждали подчиненные, это отмечало начальство, однако помимо основных руководящих функций на нем, как и на всех форматирующихся хебе, лежала обязанность соответствовать внешним и поведенческим характеристикам аборигенов.
Со внешними характеристиками у него все было в порядке, он почти научился спать по ночам и активно бодрствовать при дневном свете. У него было множество освоенных навыков, и он работал над имитацией вредных привычек.
— Хорошо, я согласен с тем, что в некоторых случаях верховный руководитель должен прислушаться к коллективному мнению Генерального совета. Итак, что вы предлагаете?
— Я уже говорил, теперь давай ты… — негромко произнес Гауп, и вместо него поднялся Шульц.
— Сэр, я не люблю ходить вокруг да около. Вы должны ее это самое… Чтобы выровнять свой псифико… физикопси…
Не сумев выговорить нужный термин, он был вынужден заглянуть в бумажку.
— Ага, вот — выровнять свое психофизикохимеологическое состояние, чтобы снять побочные энергофагические устремления, выраженные в виде результатов реализации неотложных желаний. Уф…
Полковник сложил бумажку и сел.
— Хорошо, — согласился Робер. — Чего же вы хотите от меня, уважаемые члены Генерального совета?
За столом воцарилась пауза, во время которой члены Совета переглядывались и активно толкали друг друга под столом.
Наконец поднялся финансовый староста, выступление которого было оговорено заранее, но в последний момент он струсил и получил под столом немало тумаков, прежде чем вспомнил о договоренностях.
— Сэр, вы должны взять эту самку прямо здесь и сейчас, — сказал он и бросил взгляд на «самку», — она этого достойна, поскольку за нее заплачено пятьсот сакверов за ночь. Это здесь считается очень дорого.
— Элитная модель, — обронил полковник Шульц.
— Что, прямо при вас? — уточнил Робер.
— Инструкция этого не исключает, — добавил финансовый староста, сам удивившийся своей дерзости.
Робер вздохнул. Собственно, он и сам подумывал о том, что пора более основательно осваивать не только культурные традиции аборигенов, но и сферу их физиологии, однако, похоже, он слишком долго это откладывал, если в это вмешались доктора и Генеральный совет.
— Хорошо, я согласен, — сказал Робер и поднялся. — Проводите ее ко мне, я не собираюсь делать это при вас, и традиции аборигенов это допускают.
Члены Совета переглянулись. Возразить было нечего.
Тем временем полковник Шульц помог оплаченной модели подняться и провел ее в комнату отдыха, бережно поддерживая под локоть. Следом зашел Робер, Шульц вышел и, вернувшись за стол, сел на свое место и прикрыл глаза.
— Что там? — негромко спросил Гауп.
— Не знаю. Но полагаю — то, что и должно быть. Будет обидно, если после стольких трудов что-то пойдет не так.
— Кстати, был у меня такой случай… — начал было финансовый староста, но его одернули.
— После, уважаемый. После, — сказал управляющий сектором строительства, форматированный до четвертого уровня гоберли. — Обстановка нервная, давайте помолчим.
И с ним согласились все, кроме финансового старосты, у которого на этот случай было припасено несколько интересных историй.
Прошло несколько минут напряженной тишины — двери в комнату отдыха были звукоизолированы.
— А вдруг он запутается в последовательности действий? — не выдержал староста.
— Перестаньте, — отмахнулся Гауп. — Господин Робер прекрасно знает инструкции.
— А я однажды запутался… — признался староста, но эту тему никто не поддержал, и он замолчал тоже.
Через десять минут Робер вышел из комнаты отдыха, и следом вышла длинноногая модель.
Ее лицо выглядело безучастным, а господин Роббер, напротив, был румян и улыбался.
Шульц первым выскочил из-за стола и, подбежав, взял девицу под руку.
— Вы ее теперь убьете? — негромко осведомился Робер.
— Нет, сэр, она под препаратом. Она ничего не вспомнит и проснется в своей квартире с полным отсутствием каких-то важных сведений.
— Хорошо. А с другой стороны… Хотелось бы какой-то ответной реакции. В инструкции говорится, что таковая должна быть. А под препаратом… Под препаратом не совсем то.
— Мы подумаем об этом, сэр, и в следующий раз найдем возможность сделать так, чтобы девушка оставалась адекватной.
— Прекрасно, полковник и… знаете, было бы неплохо, если бы это была она же.
— Вы хотите эту девушку?
— Да, полковник, именно эту.
— Нет проблем, сэр, будет эта девушка, и она останется в сознании, чтобы вы могли почувствовать обратные физические и эмоциональные реакции. Я все правильно понял?
— Да, полковник, вы все правильно поняли. Но, если честно, немного удивительно слышать о таких тонкостях от того, кто командует спецназом.
— У нас многогранные специалисты, сэр. Это специфика нашей работы.

Глава 97

Неожиданно сработал сигнал срочного вызова, и на аппарате контурной связи замигала красная лампочка.
Воцарилась тишина, и сам Робер как завороженный смотрел на красный огонек, не в силах двинуться, однако это длилось не более нескольких секунд, после чего он решительно шагнул к столу и сорвал трубку.
— Верховный Робер у аппарата…
Шульц покосился на Гаупа, надеясь по выражению его лица угадать, кто вышел на срочную связь, но начальник безопасности, в свою очередь, посмотрел на Шульца, и их глаза встретились.
— Я понял… Действуйте, как того велят обстоятельства. До связи.
Робер положил трубку и посмотрел на замерших членов Совета.
— Это был капитан Хуг. Только что крейсер «Цитрон» был вынужден сняться со стоянки и, имитируя характеристики сухогруза, направиться в безопасный район космоса.
— Но почему? — не удержался от вопроса Гауп.
— Крейсер был практически атакован неуправляемым кораблем, который прошел в настолько опасной близости от «Цитрона», что едва не устроил катастрофу. Разумеется, удар его гравитационного поля временно сорвал маскировку, и этот момент успела засечь какая-то станция.
— Может, стоит как-то воздействовать на персонал этой станции, сэр? У нас имеются подходящие обученные бойцы, — предложил Шульц.
— Как долго они будут добираться туда?
— От времени отдачи приказа до старта группы в шаттле — сорок минут. Плюс маневры.
— Но маневры, разумеется, легальные, под присмотром диспетчерских служб? — уточнил Гауп.
— Ну, а чего же вы хотели, полковник?
— Я хочу сказать, что этот ваш… этот наш шаттл может встать в какой-нибудь пробке и пару часов висеть на орбите в режиме ожидания.
— Оставьте ваши пикировки, Шульц и Гауп. Капитан Хуг уже предпринял необходимые меры, и его специалисты уничтожили все записи на сервере станции. Однако сообщение в ИСБ уже было отправлено, так что разбирательств не избежать.
— А когда выяснится, что куда-то подевалась электрогравитационная аномалия… — добавил Гауп и почесал в затылке.
— Как раз тут ничего необычного, — возразил Шульц. — Аномалии возникают из ниоткуда и в никуда исчезают.
— Прекратите пререкания, камрады, — приказал Робер. — А теперь, в связи с открывшимися чрезвычайными обстоятельствами, я закрываю заседание Совета. Все могут быть свободны, а вас, Гауп, я попрошу остаться.
Заведующие строительным и экономическим департаментами покинули кабинет Робера с облегчением, а Шульц — с долей сожаления.
Перед тем как скрыться за дверью, он наградил Гаупа пристальным взглядом, приправленным долей карьерной ревности.
Когда члены Совета вышли, Робер вернулся в свое кресло и знаком предложил Гаупу сесть. Тот сел.
— Итак, старина, что вы думаете об этом случайном инциденте? — спросил Робер, ставя такой жирный акцент на слове «случайный», что начбезопасности легко подхватил мысль начальника.
— Весьма неприятная цепь случайностей, сэр. Сначала этот сдавшийся стрелок, связи которого с ИСБ мы вот-вот отыщем, потом эта изощренная атака на крейсер.
— Думаете, провокация?
— Я скажу больше, сэр, это не провокация, это неудавшаяся атака. Этот якобы потерявший управление корабль должен был врезаться в крейсер, нанеся максимальные повреждения и одновременно демаскируя его.
— Да, подраненный и открытый «Цитрон» мог оказаться легкой добычей для артиллерийских постов, стоящих на дальних орбитах.
— И даже если бы ему удалось с боем прорваться через их кольцо, посланные в погоню силы противника все равно бы его прикончили, — подвел итог Гауп.
Робер вздохнул. Сосредоточиться на проблеме ему мешали воспоминания о недавнем сладком свидании.
— Итак, что вы собираетесь предпринять?
— У нас есть потенциальный источник информации — Томас Брейн. Полагаю, прямо или косвенно он мог бы вывести нас даже на заказчиков этой атаки на крейсер.
— И что вы собираетесь делать?
— Вариант первый — захват и обработка с пристрастием. Пусть расскажет все, что знает. Кроме того, можно подвергнуть дефрагментации его память, это поможет снять возможные существующие нейронные блокировки, и тогда он не просто заговорит, а запоет.
— А другие варианты?
— Второй вариант проще. Ликвидируем Брейна и смотрим, кто и на каком уровне задергается.
— Ну, второй вариант от нас никуда не денется, поэтому пробуйте первый.
— Понял.
— А что он вообще делает, чем занимается?
— Он прекрасно вскрывает все виды уличного наблюдения за ним, сэр. Преследование агентами, чипирование одежды, аэроботы, микроаэроботы. Он от них почти не скрывается, можно сказать, посмеивается над нами. При этом ведет какие-то операции с одним из бригадиров Джонатана Ганетти.
— Какие же это операции, полковник?
— К сожалению, малопонятные, сэр. Они приобрели комплект мощной аппаратуры для перехвата управляющих сигналов, однако используют ее для слежки за борделем «Пинки-Пинки».
— Но какой в этом смысл? — поднял брови Робер и бросил взгляд на небольшое зеркальце на столе. Ему приходилось много работать над мимикой, поскольку это помогало в общении с аборигенами.
— У меня есть предположение, сэр, что эту аппаратуру они каким-то образом могут применить против нас.
— Но у нас непробиваемая защита. Насколько мне известно, все попытки взлома пресекались еще на периферийной дистанции защитного контура.
— Это потому, что наш исполнительный пароль меняется каждые двадцать минут. Без него взлом не имеет смысла, поскольку код программ не исполняется и программное обеспечение, с точки зрения чужака-взломщика, практически исчезает.
— И как это может преодолеть Брейн?
— Не знаю, сэр. Но его пора брать. Это очевидно.

Глава 98

Спот оставил свой минивэн за два квартала от места назначенной встречи и пешком преодолел немалое расстояние, поминутно проверяясь и незаметно включая сканер после каждого случайного касания кого-то из пешеходов на тротуаре.
Случайное касание могло оказаться отработанным приемом чипирования одежды, а этого Споту сейчас требовалось избежать. Он шел на встречу, которая должна была сыграть одну из ключевых ролей в предстоящей сложной и большой операции Джона Резака.
Кафе, в котором Спот назначил встречу, имело два выхода на две параллельные улочки, и ему пришлось проверить оба. У главного входа он обнаружил двух громил в темно-зеленом седане, а у второй двери стоял опершись спиной на столб и рассматривал свои ногти какой-то грязноватый парень.
Сев на край лавочки, откуда был виден главный вход и субъект, которому Спот назначил встречу, он набрал номер на диспикере и увидел, как этот субъект достал свою трубку.
— Ты пришел, Зайфель?
— Я-то пришел, а ты где?
— Мы договаривались встретиться вдвоем, а ты целую армию с собой притащил.
— Не думал, что тебя можно запугать.
— Я боюсь засветиться, дело очень важное, и мне лишние свидетели не нужны.
— О тебе ходит плохая слава, Спот. Тех, кто встречался с тобой без свидетелей, потом долго и безрезультатно искали. Так что или встречаемся как есть, или вали на все четыре стороны, мне твои десять штук поперек не встали.
— Двадцать.
— Что?
— Я говорю — двадцать штук.
— Ты же говорил — десять.
— Не знаю, кто тебе говорил «десять», я говорил тебе — двадцать тысяч сакверов. Вот цена за эту работу, — сказал Спот. Он намеренно поменял условия, чтобы сбить недалекого собеседника с толку.
— А что за работа?
— Отправляй своих грязнуль по домам и выходи на площадь. Дальше я тебя сориентирую. Чтобы завалить тебя, мне не нужно устраивать таких изящных танцев. Удар шокером на улице — и в багажник.
Видно было, как, опустив трубку, Зайфель пристально смотрел через витринное стекло на площадь и сквер, где было много гуляющих, но, разумеется, заметить Спота он не мог.
Видимо, с другой трубки он дал сигнал отбоя гориллам, и зеленый седан отчалил от главного входа, после чего Зайфель вернулся к первой трубке.
— Ну, ты видел?
— Я видел, как уехали двое, однако третий стоит у черного входа у столба — парень, которому нужно помыться.
— Хорошо, сейчас отправлю и его, — согласился Зайфель, и действительно грязнуля получил сигнал и, смачно почесавшись, быстро скрылся в переулке.
Вскоре после этого появился и сам Зайфель, канзас-переросток, сутулая фигура которого сразу бросалась в глаза. И это также сыграло в его пользу при выборе кандидатуры — Споту требовалась запоминающаяся и броская натура, которую можно без труда опознать на видеоматериале.
Когда Спот, незаметно приблизившись, пошел рядом с Зайфелем, тот даже дернулся от неожиданности, увидев злодея, которого опасались даже самые крутые бандиты города.
— Не дрейфь, ты мне нужен для серьезного дела, которое никто не сделает лучше тебя.
— Бабу трахнуть? — попытался шутить Зайфель, но Спот пропустил шутку.
— Я хочу, чтобы ты завербовал одного нужного мне парня.
— Что? Завербовал!? — удивился Зайфель и тут же получил под ребро жестким пальцем.
— Уй… — завыл он сдавленно, видя перед глазами расходящиеся фиолетовые круги.
— Ты чего орешь, дебил? — прошипел ему в ухо Спот, оттаскивая в галерею из постриженных кустиков.
— Не убивай… Пожалуйста… — стал просить Зайфель, который от боли едва передвигал ноги. А Спот, дотащив его до скрытой в тени свободной скамейки, сбросил парня на нее и сел рядом.
— Ну с чего… Уй… Ну с чего ты взял, что я могу… это самое… вербовать? — выдавил вопрос Зайфель.
— В свое время ты привлек двух парней из банды Гоуба Финкера. Причем оба не горели желанием переходить куда-либо, но ты нашел нужные слова, надавил на конкретные понятия. У тебя есть талант, Зайфель, но ты предпочитаешь прикидываться дурачком.
Выбросив все наживки, Спот замолчал, ожидая, когда добыча клюнет, чтобы начать осторожно выводить ее на берег.
— Ну, это как бы не специально вышло, там были другие обстоятельства.
— Значит, расклад такой, ты вербуешь его, к кому хочешь. Например, к своему боссу, так будет правдоподобнее. Ты получишь авансом пять штук, и, если даже ничего не выйдет, оставляешь аванс себе, предоставив мне запись разговора.
— Ух ты, хорошие условия.
— Ну а я о чем?
Зайфель помолчал, растирая под пиджаком ребра, потом посмотрел на Спота и сказал:
— Я готов. Что за парень тебе нужен?
— Томас Брейн, вот его фото. Запомни, а фото потом уничтожь.
— Ясное дело, — с важным видом кивнул Зайфель, рассматривая фото, сделанное на одной из улиц. — А с какой стороны к нему зайти? Какую тему включать?
— Тема такая: твой босс, но, разумеется, не сам Гинзмар, а кто-то помельче, прознал про Брейна, будто тот хороший стрелок, и решил взять его на постоянную работу. А тебе поручено это дело обговорить. Годится тема?
— Годится, — кивнул Зайфель, после чего Спот протянул ему небольшую коробку, красиво перевязанную праздничной ленточкой. В таких коробках продавались сладости.
— Это мне типа пожевать?
— Делай с ним что хочешь, там аванс.
— Пять штук?
— Пять штук.
Зайфель погладил коробку и робко покосился на Спота.
— Ну не будешь же ты прямо тут пересчитывать? — усмехнулся тот.
— Не буду, Спот. Я тебе верю, — сказал Зайфель, убирая коробку в карман. — Когда начинать?
— Завтра утром я позвоню тебе и точно наведу на него, так что не бухай сегодня вечером.
— Не буду. Ради такого дела можно и потерпеть.

Глава 99

Два дня Брейна никто не беспокоил, и он, чтобы как-то победить неопределенность, ходил в бойцовский клуб, сбрасывая там вместе с потом и тумаками и ее, и неуверенность, которая копилась в нем по капле с каждым днем, проведенным под контролем Джона Резака.
Наблюдатели от колонии ящеров оптимизма не добавляли, однако их, по крайней мере, он быстро вычислял, как и все их технические средства вроде дронов, мини-дронов и попыток приклеить чип.
Судя по тому, насколько различались стили слежки некоторых бригад, Брейн сделал вывод, что за ним поочередно ходят наемные и собственные сотрудники заказчика слежки, — в их общей деятельности прослеживалось заметное рассогласование.
Около одиннадцати неожиданно позвонил Спот, сказав, что заедет и они отправятся в центр — по делу.
— А по какому делу? — уточнил Брейн, не рассчитывая на ответ. Не получив его, он стал собираться.
Сегодня они с Чаки намеревались встретиться и обсудить, как развивается ситуация с Фиби, которой целые сутки занимались инженеры, присланные компанией-изготовителем.
Местные представители уже пытались помочь, но стараниями Брейна их попытки оказались безуспешными.
Чаки поначалу радовался, но позже захандрил, говоря, что все это скорее всего затянется, а потом Фиби бросят на каком-нибудь складе.
Брейн устал его успокаивать и предоставил самому себе. Теперь Чаки, похоже, снова обрел стержень и позвонил рано утром, предложив встретиться.
А тут этот Спот.
Можно было, конечно, позвонить Чаки и предупредить, однако ребята из его бригады держали всю ситуацию в микрорайоне под контролем, и от них парень сам узнает все, что нужно.
Брейн вышел из подъезда и столкнулся с Тони Крюком, квадратным крепышом-гоберли, подручным Чаки. Они поздоровались и разошлись. После чего Брейн поспешил к стоянке, куда уже подъезжал минивэн Спота.
Машина приостановилась, дверь отъехала в сторону, и Брейн запрыгнул на соседнее со Спотом сиденье.
— Хорошо выглядишь, — неожиданно сказал тот, разворачивая минивэн на тесной площадке.
— Слежу за собой, — в тон ему ответил Брейн.
— Я слышал. Ходишь в бойцовский клуб, расплачиваешься деньгами босса.
— Он забрал мои личные деньги, поэтому пусть тратит свои.
— Резонно, — кивнул Спот, выезжая на улицу с оживленным движением.
— Куда едем?
— В магазин. Нужно подобрать тебе шмотки для операции.
— Смокинг?
— Не в этот раз.
— За чей счет обновка?
— Ну, раз Джон обобрал тебя, значит, платить снова ему, — усмехнулся Спот.
В том, что Спот вез его выбирать одежду для предстоящей операции, ничего странного не было, однако его поведение, в котором угадывалось приподнятое настроение, настораживало Брейна. Но он не подавал виду, и, благополучно добравшись до магазина в центре города, в сопровождении двух автомобилей с наблюдателями, Брейн со Спотом поднялись на второй этаж, где цены были повыше, а посетителей поменьше.
— И какова тема маскарадного костюма? — спросил Брейн, осматриваясь.
— Тема? Думаю, мы должны заготовить несколько тем. Обычный прикид клерка, но хорошо оплачиваемого. Далее — комплект одежды спортивного стиля, чтобы не сковывал движений и… что-то домашнее вроде свитера, фланелевых штанов и мягких мокасин.
— А не широковат захват получается? — усмехнулся Брейн.
— Нормально. В таких делах шмотки лишними не окажутся.
— Допустим. Но как мы вообще собираемся что-то предпринять, если меня пасут с утра до вечера? — уточнил Брейн, понижая голос.
— Не обращай внимания. Это конкуренты Джона. Когда дойдет до дела, мы легко от них оторвемся.
— Ну, тебе виднее.
— Не парься, вот возьми карту, на ней лимит в две тысячи монет, и подбирай шмотки.
Брейн взял карту и направился к ближайшему продавцу-консультанту. Это был варвар лет сорока, немного суховатый для положенной варвару телесной конституции.
— Чем могу быть полезен? — спросил он, и Брейн изложил свои запросы, повторив слова Спота, который с невозмутимым видом прохаживался по залу.
А между тем среди немногочисленных покупателей здесь уже дежурили соглядатаи.
Двое из них делали вид, будто интересуются товаром дорогой спортивной марки в дальнем углу зала, а еще один, вертя головой, едва не врезался в Спота, и, извинившись, направился к примерочной, где Брейн просто прикладывал к себе новые вещи, прикидывая лишь длину рукавов и штанин.
Он намеренно делал это открыто, надеясь, что Спот потребует большей осторожности, ведь Томас засвечивал оперативный образ — по этим костюмам их потом могли вычислить еще на подходе. Однако Спот выглядел спокойным, а значит, к операции покупка одежды никакого отношения не имела.
«Что же ты задумал, Спот?» — мысленно спросил Брейн и отошел в сторону, видя, что на него пялится какой-то тип.
— Извините! — сказал тот и, продолжая вертеть головой, направился к эскалатору.
— Дикие цены! Просто дикие! — пожаловался незнакомец напоследок и поехал вниз.
Уже оказавшись на первом этаже, он стал вести себя более адекватно и, ненадолго остановившись возле скучающего канзаса, негромко доложил:
— Объект безоружен, у его сопровождающего два ствола.
— Принято, — сквозь зубы ответил канзас, и они разошлись.

Глава 100

Когда все покупки были упакованы, Брейн расплатился карточкой и направился к Споту, который ждал его возле эскалатора и разговаривал с кем-то по диспикеру.
— Ну что, ты нас видел? — негромко спросил он, поглядывая на идущего к нему Брейна.
— Да, хорошо разглядел его, — ответил абонент.
— Сейчас мы выйдем, я заберу покупки и свалю, а ты через минуту цепляйся к нему, только потоньше, понимаешь? Лучше поболтайте где-то здесь, в зоне отдыха, чтобы он ничего не заподозрил. Врубаешься?
— Конечно, врубаюсь.
— Ну, тогда все?
— Да все, я заряжен и начинаю действовать.
— Начинай, — сказал Спот и отключил трубку.
Он ожидал, что Зайфель начнет жаловаться на наружку, бойцы которой тут ходили едва ли не взводами, но тот ничего не заметил.
«И это к лучшему», — подумал Спот, убирая трубку в карман.
— Давай карточку и обновки, — сказал он подошедшему Брейну. — Мне только что позвонили — нужно срочно уехать, так что доберешься сам. А одежду я позже заброшу.
Забрав покупки, Спот спустился на эскалаторе, а Брейн еще какое-то время стоял наверху, пытаясь понять, что тот затеял.
Потом все же спустился и пошел к выходу, краем глаза наблюдая, как от стены отклеились два наблюдателя и пошли следом.
Сойдя с невысокого крыльца, Брейн не спеша двинулся к островку развлечений, где располагались кафе со столиками на свежем воздухе. Неподалеку шумел фонтан из голубого водозаменителя, обрамленный стойками с цветами.
— Сэр, вы случайно не Томас Брейн? — послышалось рядом, и Брейн развернулся всем корпусом — такое начало разговора обычно сопутствовало аресту или исполнению заказа. Однако перед ним оказался канзас — пониже его ростом, поуже в плечах и с глуповатой физиономией.
— Случайно он самый. А ты кто такой?
— Друзья зовут меня Тайбер, это такой морской зверь. Очень опасный.
— И что нужно от меня зверю?
— Не нужно смеяться, Томас Брейн. Давайте лучше пройдем в кафе, я вас угощу и, возможно, сделаю вам интересное предложение.
Брейн осторожно огляделся. На него смотрело несколько агентов-наблюдателей и дюжина камер безопасности, понатыканных на столбах и углах зданий.
— Хорошо, давай отойдем, — согласился он и следом за странным незнакомцем вошел в летнее кафе, где сам выбрал столик и занял самую лучшую позицию для наблюдения.
Тайбер хотел сеть напротив, но Брейн попросил его переместиться, чтобы тот не закрывал панораму.
Подошел официант, и Тайбер что-то заказал. Брейн кивнул, когда предложили что-то и ему, и официант убежал выполнять заказ.
— Итак, господин Брейн, я уполномочен сделать вам предложение о работе.
— И в каком же качестве?
— Нам стало известно, что вы неплохой стрелок, а нам такой человек как раз очень нужен.
— И сколько будете платить? — начал торговлю Брейн.
— Две штуки в месяц просто на кормежку и отдельные выплаты за каждый заказ.
— А каковы выплаты за заказы?
— Ну, вы же понимаете, что они бывают разные. Разобраться с бригадиром какой-нибудь банды, это в пределах трех-пяти тысяч, а вот фигуры покрупнее… ну вы понимаете…
— А как часто будут заказы?
— В среднем я вам гарантирую верные десять штук ежемесячно.
— Ага, — кивнул Брейн, делая вид, что примеряется к размеру вознаграждения. На самом деле он перебирал варианты: кто и зачем мог прислать этого идиота? Происходящее походило на подставу, а эта глупая поездка за одеждой — чистой воды подвод. Подвод к этому дурачку, мнящему себя суперагентом.
Брейн еще раз осмотрелся и пришел к выводу, что Споту зачем-то нужно было зафиксировать эту встречу на камеры безопасности.
— А на кого ты работаешь, парень? — спросил он.
— К сожалению, я не могу разглашать эту информацию.
— Я так и думал, — кивнул Брейн и увидел, как к площади перед фонтаном медленно подъезжает карета «Скорой помощи» с погашенными люстрами сирен. Подъехала и припарковалась у тротуара.
Одновременно с этим наблюдатели как по команде стали оттягиваться на дальние позиции, освобождая поле деятельности для других специалистов.
«А вот и они», — подумал Брейн, замечая серый микроавтобус с затонированными окнами, который проехал по краю площади и встал за рядом выставленных стеночкой декоративных деревьев в кадках.

Глава 101

Спот ехал не спеша, прокручивая в голове новые варианты следующих этапов будущей операции. Он никогда не останавливался на каком-то одном плане и подготавливал несколько, чтобы потом воспользоваться тем, который лучше всех подходил в сложившейся перед акцией ситуации.
Спот не отъехал и километра от площади, где оставил Брейна, когда заметил во встречном потоке Чаки, который, без сомнения, катил на площадь.
Чаки прекрасно знал Зайфеля, Чаки его не любил, и самое плохое — Чаки знал, что Зайфель работал на Гинзмара. А Брейн был достаточно умен, чтобы, получив эту информацию, сложить два плюс два. И тогда начнутся проблемы.
Не то чтобы он соскочит, нет. Пока Резак в силе, Брейну даже бежать некуда. Но крупно подпортить это большое дело он сможет.
Резко развернувшись через разделительную полосу, Спот погнал минивэн вперед, дерзко обходя одну машину за другой и пренебрегая всеми правилами безопасности.
Понимая, что может не успеть остановить Чаки, который как минимум расстроит встречу, Спот выскочил на тротуар и, посигналив перепуганным пешеходам, проехал по газону через небольшой парк, перескакивая с дорожки на дорожку.
Да, его ожидал вызов в полицию, штрафы за порчу газона и за неуважение к жителям города, однако общение с полицейскими было хорошо «смазано» и в полицию за него ходил адвокат.
Сократив путь едва ли не втрое, Спот выскочил на площадь, когда там стало происходить что-то странное. Брейн прыгал по кафе, переворачивая стулья и столы, а полдюжины здоровенных громил с тростями-парализаторами пытались его остановить.
Посетители кафе убегали с криками, Зейфеля, похоже, достали тростью, и он лежал, как, впрочем, и трое громил, попавших под кулак Брейна.
Однако было видно, что долго Томасу не продержаться, и Спот, чтобы отвлечь от него внимание, выставил пистолет из окна и несколько раз выстрелил в воздух.
Это пошло Брейну на пользу, однако из окна кареты «Скорой помощи», стоявшей неподалеку, высунулся ствол, и по корпусу минивэна хлестнула длинная очередь. Окна покрылись белыми отметинами, а корпус — глубокими вмятинами.
Поняв, что боеприпасы у противника слабенькие, Спот выскочил из машины и, прикрываясь ее корпусом, открыл огонь по кабине кареты «Скорой помощи» из двух пистолетов одновременно. Сделав пару десятков выстрелов, он сменил позицию и расстрелял остатки патронов по микроавтобусу на другой стороне площади.
Затем снова прыгнул под защиту минивэна, чтобы перезарядиться, и в этот момент от микроавтобуса ударили штурмовые винтовки, пули которых пробивали один борт и застревали в другом.
Между тем, воспользовавшись суматохой, Брейн уже добыл трофейное оружие и, прикрывая Спота, открыл огонь со стороны кафе, достав тех, кто прятался за микроавтобусом.
Спот дал полный газ и на продырявленном минивэне и дымящихся покрышках подскочил к кафе.
Притормозил, дверь откатилась, приглашая Брейна, однако того прижали ответным огнем и он залег за бетонными кадками, которые разлетались, как орехи, разбрасывая по мостовой черную землю.
Споту снова пришлось высунуться и начать стрельбу. Он не видел противника, но бил под днище микроавтобуса, чтобы рикошетящие пули и обломки мостовых камней ранили тех, кто находился за машиной.
Похоже, это удалось, и ответный огонь прекратился. Возникшей паузы хватило, чтобы Брейн влетел в кабину и продолжил стрелять, пока Спот разгонял свой минивэн.

Глава 102

Да самого микрорайона, где жил Брейн, они ехали, не обменявшись даже словом, но Спот за это время дважды связывался с адвокатами. Скандал с перестрелкой в центре города получился настолько заметным, что одному специалисту потянуть такой груз не по силам.
— Да, я сказал! Меня такая цена устроит!.. — зло кричал он в трубку и, казалось, был готов разбить ее о покалеченную бронебойными пулями панель приборов.
Через минуту снова звонок, и уже другой тон:
— Да, господин Гаринье… Да… Ну когда я говорил, что адвокатская контора Гаринье дерьмо? Ну когда?.. Но это был не я, господин Гаринье, это был алкоголь. Да… Да… Разумеется… Сколько?! Но это же грабеж!.. Хорошо… Хорошо, договорились.
Приехав на парковку, Спот развернулся на крохотном пятачке и включил покореженную дверь, которая отъехала со скрежетом и вибрацией.
— Ни слова, Брейн. Ни слова. Потом все обговорим, а пока сиди в районе и не суйся в центр. А лучше не выходи из квартиры. Поиграй со своим придурком Чаки в серданс, что ли.
Брейн вышел, Спот нервно добавил машине оборотов и унесся прочь.
К стоянке вышел дежурный по жилгородку — бандит Йорка, добродушный и туповатый.
— Что там за кипеж случился, Томас?
— Ты про что?
— В центре стрельба была. По ящику показывали в новостях.
— И что показывали?
— Да криво как-то. Дым, люди бегают и стрельба. Обещали через час сообщить с подробностями.
— Ну, через час и посмотрим, — сказал Брейн, проходя мимо Йорки.
— А чего у Спота машина такая покалеченная? — спросил тот напоследок.
— Что, правда?
— Угу.
— Не заметил.
Брейн пришел к себе, запер входную дверь, навалив перед ней баррикаду из мебели и подперев специально подобранной палкой, затем проверил створки окон — поставлены ли они на запор или фильтрацию. И лишь после этого отправился в душ, чтобы прийти в себя.
Впрочем, расслабляться он был не приучен и даже в режиме релаксации пробыл под струями нелимитированной воды всего пару минут.
Через три он уже сидел в банном халате перед ТВ-боксом и смотрел новости, а рядом на диване лежали две трофейные «девятки». В магазине одной было пять патронов, а у другой — целых двенадцать.
Наверняка Спот заметил, что у Брейна появились стволы, однако обстановка не располагала к тому, чтобы требовать разоружения.
Между тем, вопреки анонсам и обещаниям, во втором выпуске новостей перестрелка в центре города выглядела как-то бледно.
Никто не был заинтересован в раскручивании скандала, поэтому усилия адвокатов обеих сторон и продажных полицейских сделали свое дело. В следующей новостной программе о перестрелке даже не упоминалось, и все внимание прессы переключилось на праздник домашней синтетической выпечки в Зедейвице — промышленном районе города.
Под вечер появился Чаки. Брейн открыл ему, и гость, не поздоровавшись, прошел в комнату и сел на стул возле окна. Удивленный его странным поведением, Брейн запер дверь и, вернувшись в комнату, сел напротив.
— Что случилось? — спросил он.
— Томас, я механофил, — упавшим голосом произнес Чаки и уставился в окно, в наполняющийся сумерками заросший двор.
— Что за механофил? Ты о чем вообще?
— Вторая стадия личностного разрушения, Томас, — все в тех же мрачных интонациях сообщил Чаки. — Механофилия.
— Что за слова, приятель? Ты где их нахватался?
— Был у знатного лепилы по шизикам.
— А! У психиатра, что ли?
— У психокорректора. У него контора в центре, вычурная хата, баба на записи за триста сакверов в час. Одним словом — лепила в полном порядке.
— И чего ты к нему поперся?
— Накатило что-то. С Фиби ничего не ясно, Спот приезжал — гадом ядовитым смотрел. Похоже, Резак меня уволит через Спота.
— С чего вдруг?
— Да с чего угодно. У нас тут не профсоюз, объяснений не положено, просто вывозят за город, вот и вся увольнительная.
Брейн вздохнул. Возможно, у Чаки и были какие-то основания впадать в отчаяние и депрессию, однако Брейну об этих внутренних кадровых течениях в коллективе Резака ничего известно не было.
Чтобы сменить тему, он спросил:
— Ты слышал о перестрелке в центре города?
— Слышал? — переспросил Чаки и, повернувшись к Брейну, усмехнулся. — Да я видел весь этот запал — от начала до конца. Еще когда ты с Крысенком в кафе что-то перетирал, а потом эти стронги на тебя надвинулись с шокерами.
— А где ты был в этот момент?
— Тебя искал. Мне Шурай наколку дал, дескать, иду по улице, вижу — Темный Томаса к центру повез. Ну, я сразу решил, что вы где-то на площади, ну и поехал, а тут такое закрутилось. И Спот вдруг нарисовался, и, похоже, весьма кстати.
— Вы Споту новое погоняло придумали?
— Оно у него всегда было.
— Ты еще одно погоняло интересное назвал… Этого, который перетирал со мной.
— Крысенок?
— Да. Кто он такой?
— Работает на Гризмара, есть тут такой воротила.
— Вроде Резака?
— Нет, у Резака чисто криминальная порода, а Гризмар — упакованный со всех сторон.
— Поясни.
— Ну, он и в криминале, он и деловой — на биржах играет, он и политиков смазывает, и даже засылает бабло куда-то наверх.
— Как у него с Резаком?
— Один раз даже война была, но это лет семь тому назад, а я у Резака только пять лет работаю. При мне было несколько терок и намеков на войну, но как-то добазарились.
Чаки потер ладонями лицо и вдруг спросил:
— Томас, у тебя ничего пожрать нету?
— Сейчас принесу.
Томас сходил на кухню и, включив оба мейдера, в которых уже находились картриджи с почти готовыми блюдами, но с приостановленной готовностью, через несколько мгновений получил «картофель с мясом и томатом», «грибной суп, перетертый с грибами», «кашу рисовую со сливочным маслом» и «йогурт клубничный иерхо».
Брейн загрузил картриджи на поднос, добавил пластиковую ложечку и принес все это Чаки, поставив перед ним на журнальный столик.
— Томас, да ты этот, как его… Слово такое хорошее, но я забыл, — признался Чаки, берясь за ложку.
— Так что с Крысенком? Он там шестерка? — спросил Брейн.
— Раньше ходил в шестерках, сейчас приподнялся. У него и фамилия имеется — Зайфель.
— А чем он там правит, знаешь?
— Да чем он там править может? Бандиты гребут за крышу, он следит, чтобы по карманам не рассовывали, и передает дальше. Вот и вся служба. Томас, но вот эта фигня просто реально вкусная…
— «Картофель с мясом и томатом», — повторил Брейн надпись на этикетке картриджа.
— Ага, реально вкусно. Как с ресторана.
Брейн улыбнулся. Он знал, что эффект высокого качества блюда из картриджа достигался применением изобретенного им метода, когда приготовление останавливается за пару секунд до окончания фазы линейной деконсервизации и затем продолжается и становится готовым через пару-тройку секунд.
Правда, подобной программы в мейдерах не было, и Брейну пришлось вскрыть их панели, разобраться с микросхемами и снять код управляющей программы, чтобы, немного изменив ее, перезаписать на чип управления. Вот и все. Свободного времени было много, а умения и раньше хватало.
Пока Чаки ел так, будто неделю скитался в пустыне, Брейн принялся подручными средствами чистить две трофейные «девятки», одновременно анализируя имеющиеся сведения в плане полученной от Чаки информации.
Итак: Зейфель, он же Крысенок, вчерашняя «шестерка» в системе босса Гинзмара, выступает в роли крутого кадрового хищника. Абсурд? Абсурд.
Поездка в магазин одежды в центр города, хотя таковых хватало и в районе. При этом Спот не настаивал на выполнении правил секретности, и свои костюмы Брейн прикладывал к себе при полном аншлаге — их снимали как камеры безопасности, так и все желающие. При этом желающих снимать оказалось много — с полдюжины собралось наблюдателей.
Вывод: операция, задуманная Резаком, — подстава, в которой контакт Брейна с Зайфелем-Крысенком имеет большое значение. Стало быть, высока вероятность, что акции не будет, прокурор останется нетронутым, но подстреленный на месте готовящегося преступления злодей будет так же полезен, как если бы он уже совершил свое коварное злодеяние против прокурора.
Супервывод: цель акции — Гризмар. Главное средство — Томас Брейн, выставленный как наемник Гризмара. Наемника, видимо, планировалось остановить в последний момент.
— Ой, спасибо, Томас, накормил! — поблагодарил Чаки, отодвигая пустые коробки.
— Да пожалуйста, Чаки. И вот что — мне нужна пушка.
Чаки закашлялся, потом посмотрел на то, как Брейн с тщательностью хорошего робота протирает тряпицей части разобранных пистолетов, сказал:
— Томас, у тебя два ствола — куда тебе третий?
— Эти два придется отдать, а я не хочу ходить голым.
Чаки вздохнул. С одной стороны, существовали строгие инструкции — следить, чтобы у объекта контроля не появилось оружие, но с другой, «объект контроля» давно превратился в Томаса, а что касалось стволов — у него уже была пара, так чем тут мог повредить третий?
— Выбирай, — сказал Чаки, взвешивая на ладонях свое оружие. — Вот «девятка», а это — одиннадцать миллиметров. А вот — четыре миллиметра. Тоже иногда бывает не лишним. Правда, отдача бешеная за счет перевеса пороха, но бронебойные пули разгоняет как надо. Я им редко пользуюсь, но иногда без него как без рук.
— Я возьму «девятку».
— Как знаешь, — пожал плечами Чаки, убирая в наплечную кобуру крупный калибр.
Потом поднялся и, вздохнув, спросил:
— Что будет с Фиби, Томас?
— Порядок будет, если ты не станешь дергаться.
— Но они ее все еще мучают! — воскликнул Чаки, инстинктивно хватаясь за кобуру, где сейчас не было «девятки».
— Успокойся. Это в твоем понимании они ее мучают, а в их понимании — ищут причину технического сбоя.
— А они ее найдут?
— Нет. Причина находится на компактном сервере, который мы с тобой прикрепили к стене здания, помнишь?
— Помню, — кивнул Чаки.
— Нужно подождать, когда они поймут, что ничего не могут сделать, и тогда они спишут Фиби, после чего можно как-то откуда-то ее выкупить. Понимаешь меня?
Чаки кивнул, но по его глазам Брейн видел, что тот не понимал, пребывая во власти своих сновидений, заблуждений и много чего еще, что скрывалось под страшным термином — механофилия.
— Мне пора, у меня сегодня куча дел, и я не представляю, как со всем этим справлюсь, Томас.
— Всегда справлялся, Чаки, почему не справишься сейчас?
— Раньше я не был механофилом, — сказал тот и ушел, оставляя Брейна наедине с его размышлениями.

Глава 103

Спот дожидался Резака не более получаса — в его дальнем обиталище среди рощи из натуральных бангкокских деревьев, которые не прорастали в здешних местах из-за отсутствия в почве ванадия, поэтому выращивались искусственно, при добавке ванадия порциональными автоматами.
Резак вышел в лимонно-желтом пластиковом фартуке, забрызганном кровью, и с огромным разделочным ножом в руках.
— Ну, чего тебе? — спросил он недовольно, и Спот в первые мгновения не мог ответить — даже он был поражен тем, насколько подходила кличка Джона к его облику.
— Что вы делали, сэр? — невольно вырвалось у Спота.
— Разделывал оленя.
— О! Вам поставляют их из Лонгвилла?
— Из какого Лонгвилла? У меня тут ферма из настоящих зверей. Иногда я сам их режу, разделываю и готовлю натуральное мясо.
— Но… оно же вредно, все ученые по ТВ-ящику трендят об этом, — напомнил Спот, который прежде никогда не позволял себе подобного в присутствии босса.
— Все твои ученые — мудаки.
— Согласен, сэр. Прошу прощения, я пришел не за этим.
— Ладно, говори быстрее, — кивнул Резак, садясь на банкетку.
— Сегодня какие-то бойцы пытались похитить нашего Брейна.
— Как похитить?
— Очень просто — навалились с тростями, я едва подоспел, чтобы отбить.
— Опа-на! И кому он понадобился?
— Думаю, тому, кто ведет за ним слежку.
— А ты выяснил, кто?
— Да, их нанимают «черви».
— Ишь ты! — привстал Резак.
— Именно так, сэр. Была стрельба, их поддерживал целый отряд, нам с трудом удалось вырваться. Теперь там пыхтят наши лоеры плюс привлеченная контора Гайера.
— Дорого это, — покачал головой Резак.
— А что делать? Отдавать кому-то Брейна нам сейчас нельзя.
— Нельзя, это факт. А как сложилось дело с подставной шестеркой Гинзмара?
— Все началось в тот момент, когда Крысенок, такое у него погоняло, вел с Брейном переговоры. И вдруг — три машины со стрелками и поддержкой!
— Значит, не сложилось?
— Думаю, сложилось, какое-то время они все же были под камерами. Осталось вытащить материал из архивов и просмотреть.
— Тогда порядок?
— Возможно, и порядок, сэр, но вдруг тут замешан Гинзмар?
— Думаешь, прознал?
— Не знаю, что и предполагать. С одной стороны — однозначно «черви», но зачем им наш стрелок?
— То есть Гинзмар мог заехать со стороны «червей»? Поладить с ними?
— А почему нет?
Резак достал салфетку и протер разделочный нож.
Он задумался, и Спот молчал тоже.
Неожиданно в небольшую гостиную вышла Кобет. Она была уже при полном параде, в меру накрашена и наряжена в брючный костюм из легкой, почти прозрачной ткани, которая провоцирует, не скрывая некоторые подробности, но все же оставляет какую-то тайну.
— Дорогой, я в спортклуб! — объявила она и чмокнула Резака в щеку.
— Хорошо, иди, — кивнул тот, но, когда она уже выходила, вдруг крикнул: — Эй, а что это за счет, который прислали из ателье «Айрон»?!
— Неужели большой счет? — усмехнулась она останавливаясь.
— Нет, просто я не понимаю, что тебя может интересовать в мастерской авторской работы по металлу? Так, кажется, оно называется?
— Я хотела преподнести тебе сюрприз, милый, думала заплатить им наличными ради этого, но эти дураки…
Она покачала головой и вышла, оставив ароматы дорогих духов и свежести своей кожи. Кажется, Кобет была без нижнего белья… Когда Спот это заметил, у него закружилась голова, и он ничего не мог с собой поделать.

Глава 104

Оставив Резака и Спота наедине с их проблемами, Кобет выскочила во двор, окруженный высокой прозрачной стеной из бронированного пластостекла. Однако прозрачным оно выглядело изнутри, а снаружи носило рисунок добротно сложенной стены из природного камня.
На сторожевой вышке, стилизованной под часовую башенку с остроконечной крышей, подавил вздох один из тех охранников, которые знали Кобет ближе. Сегодня была его смена караулить со снайперской винтовкой, в то время как Курт отправлялся с хозяйкой в качестве водителя.
Вернется, станет намекать, что у него с ней что-то было, но Санчес знал, что быть у нее могло только с ним. И она предупреждала, чтобы не верил, когда другие станут болтать, — мужикам свойственно врать на эту тему.
— У меня есть только ты, — говорила она Санчесу, когда у них что-то бывало, и у него не было причин не верить.
Едва машина с хозяйкой и Куртом за рулем выкатилась за ворота загородной резиденции, водитель положил руку на колено Кобет.
— Сначала просканируй салон, — сказала она, сбрасывая руку.
— Я просканировал.
— Я тебе не верю.
— Правда просканировал, — настаивал Курт и снова попытался ухватить Кобет за ногу.
— Отстань! Пока сама не проверю, у меня не будет уверенности.
С этими словами она достала из сумочки карманный сканер и принялась водить вдоль стоек, а когда перегибалась через Курта, чтобы проверить стойку возле него, тот жадно лапал ее за грудь, но она не обращала на это внимания.
— Вроде чисто, — подвела итог Кобет. — Но сейчас не лезь, заедем на стоянку, тогда…

Глава 105

Стоянка была платной, приватной зоной, на которой не ставились никакие системы наблюдения.
Это было требование клиентов, и за это они были готовы сильно переплачивать.
Подстриженный кустарник, разделявший стояночные места, добавлял приватности, о которой в переполненном системами наблюдения мире можно было только мечтать.
Если бы Джон узнал, что у нее что-то было с кем-то из охранников, он прирезал бы ее собственноручно, однако, если бы ему сказали, что у нее это регулярно бывает с семью его охранниками, он бы не поверил, и это была ее собственная придуманная система страховки.
Когда с Куртом все закончилось, Кобет вышла из машины и, поправив одежду, немного постояла, переводя дух.
Все же он был неплох. Туповат, конечно, но в чем-то преуспевал.
Пропустив несколько машин, она перешла улицу и, привлекая внимание прохожих, особенно мужчин, поднялась на крыльцо ателье «Айрон».
— О, мисс Кринсманн! — обрадовался менеджер, выбегая из-за стойки. — Желаете чего-нибудь выпить?
— Нет, Берни, нет времени. Лучше скажи, как мой заказ?
— Мастер сказал, что сегодня возможна первая примерка! Функциональный и силовой контуры собраны.
— Тогда я хотела бы сразу приступить.
— Прошу вас, мастер сейчас занят, но для вас он отложит все дела…
Менеджер широким жестом указал на лестницу, ведущую в подвальный этаж, однако Кобет и сама знала, где работал ее мастер.
Она спустилась в мастерскую и застала широкоплечего суперколвера за сварочными работами. Он приделывал какие-то стальные руки к бочкообразной конструкции неизвестного предназначения.
— Андрэ! — позвала она, и тот сейчас же прервал работу, сбросил маску и обернулся. На его лице появилась улыбка, и, поднявшись, мастер направился к ней, протянув руки.
— Королева моя!
— Не сейчас, дружок. Покажи мой заказ, мне сказали, что можно примерить.
— Конечно, королева моя, — ответил мастер, театрально поклонившись, после чего подошел к стенному шкафу и, выдвинув один из ящиков, извлек сверкнувшую стальными элементами легкую конструкцию.
— Выглядит красиво, — сказала Кобет, сбрасывая кофточку, под которой не было ничего, кроме высокой груди.
— О, моя королева! — простонал мастер, бросившись к Кобет.
— Руки укороти, парниша, и помоги примерить! — приказала она таким тоном, что широкоплечий суперколвер замер, шокированный ее резким тоном.
— Я… Я думал, мы не чужие друг другу…
— Помоги примерить, мастер. Иначе я пожалуюсь менеджеру, и тебя переведут на минимальную ставку.
— А я тогда набью морду твоему парню, — пробурчал мастер, помогая Кобет надеть тонкий силовой скелет на ее рельефные руки и плечи.
Замыкалась эта снасть на плоский аккумуляторный узел и компактно собранные приводные механизмы.
Сейчас это выглядело как снасть из стальных тонких тросов, сплетенных в ажурную конструкцию, но после обтяжки шелком должно было превратиться в изысканный топик.
— Мне кажется, немного колется, — сказала она, слегка подвигавшись.
— Ну разумеется, конструкция еще без обтяжки. Потом все будет мягким и естественным, — пообещал мастер.
Кобет подошла к зеркалу. Конструкция сидела хорошо, и даже при движениях и поворотах тела ничто нигде не топорщилось.
— Дай чего-нибудь, для пробы…
Мастер снял со стены моток прочного шнура и, отрезав достаточный кусок, подал Кобет.
— Сколько он держит? — спросила она, наматывая концы шнурка на защищенные стальным плетением кисти рук.
— Двести килограммов.
— Хорошо. Поехали…
Она резко развела руки, и шнур лопнул.
— Давай другой! — потребовала Кобет.
Мастер подал кусок другого шнура.
— Сколько? — спросила Кобет.
— Пятьсот.
— Ладно. Йех!!!
Шнур лопнул так же легко, как и первый.
— Ха! Отличная обновка, Андрэ! — восторженно воскликнула Кобет и принялась расхаживать по мастерской, как победитель какого-нибудь мужского силового ристалища.
— А давай еще шнур! Какой у тебя имеется?
— Мощность приводов в твоей конструкции — семьсот пятьдесят килограммов.
— Давай шнурок на восемьсот! Посмотрим, что получится.
Мастер отрезал от мотка соответствующего шнура кусок необходимой длины и подал Кобет.
Та сделала попытку, шнурок не поддался, она попыталась еще раз — снова неудача.
— Твои аккумуляторы сели. Давай заменим их, и ты попробуешь снова.
— Давай, меняй, — согласилась Кобет. — И руки убери, я кому сказала!..
После замены аккумуляторов Кобет с первой попытки порвала шнурок и, вернув оснастку мастеру, надела полупрозрачную кофточку.
— Когда будет готово? — спросила она.
— Через четыре дня, — ответил мастер. Потом подошел к ней вплотную и прошептал:
— Я узнаю, кто твой парень, и набью ему морду.
Эти слова вызвали у Кобет улыбку.
— Мальчик мой, — сказала она, погладив мастера по щеке. — Когда ты узнаешь, кто мой парень, ты просто обделаешься на месте.
Не сказав больше ни слова, она покинула ателье.

Глава 106

До установленного самому себе подъема Брейну оставалось спать еще два часа, когда неожиданно в дверь постучали.
Он поднялся и, глянув в монитор безопасности, обнаружил Спота. Пришлось разбирать традиционную баррикаду, после чего Брейн открыл дверь и впустил нежданного гостя, держась настороже, — от Спота можно было ожидать чего угодно.
— Спишь?
— Разумеется. А ты чего в такую рань приперся?
Спот не ответил и, только оказавшись в гостиной, сказал:
— Стволы. Я хочу, чтобы ты отдал мне их.
— И из-за этого пустяка ты разбудил меня?
Брейн прошел мимо Спота, выдвинул ящик бюро и раздраженно проговорил:
— Забирай и проваливай, я еще немножко посплю.
Спот осторожно заглянул в ящик, все еще не веря, что Брейн так легко расстается с оружием.
Потом вынул оба пистолета и, проверив их, кивнул.
— Порядок, извини, что побеспокоил. Служба.
— Понимаю, — кивнул Брейн и проводил Спота до двери. Затем закрылся на замок, восстановил баррикаду и вернулся в гостиную, где предпочитал спать. Он приподнял подушку и полюбовался хорошо вычищенной «девяткой», полученной от Чаки. С полным магазином в двадцать два патрона.
Несмотря на беспокоящий визит, Брейн сумел уснуть и встал по будильнику, после чего сделал легкую разминку и отправился в душ.
Делать сегодня он ничего не планировал, поскольку мяч, а точнее, несколько мячей сейчас были отправлены на сторону противника. Теперь следовало ждать, что эти злодеи против него предпримут.
Несмотря на перестрелку в центре, связанную с попыткой его похищения, Брейн решил пройтись по ближайшей к микрорайону улице, ведущей в центр.
Пусть его прогулка походила на опасную провокацию, однако просто сидеть дома и пялиться в ТВ-бокс было нельзя. Правила игры требовали действовать инициативно.
Не прошел Брейн и трех сотен метров, как из утреннего потока машин выкатился полицейский автомобиль и, обогнав его метров на двадцать, притормозил у тротуара.
Из машины вышли двое: полицейский, канзас-лейтенант, и сержант-гоберли. Они, волнуясь, нервно одернули мундиры и преградили Брейну путь.
— Томас Брейн? — спросил лейтенант.
— Нет, — покачал головой Брейн.
— Сэр, мы знаем, что вы Томас Брейн, и кое-кто в машине хочет с вами побеседовать. Пройдите туда, а мы подождем здесь.
Брейн покосился на машину, сквозь слегка затонированные стекла был виден силуэт сидевшего сзади пассажира.
— Хорошо, я поговорю, — сказал он и, подойдя к полицейскому авто, осторожно приоткрыл дверь, обнаружив, что пассажир в военной форме с полковничьими серебряными «орлами». После этого он открыл дверь шире и забрался в салон, захлопнув дверцу.
— Где-то я вас видел, — первым заговорил Брейн.
— Да, в хозяйстве полковника Вильямса.
— Точно. Вы стояли возле стены в спортзале, когда я спарринговался с вашими парнями.
— Да, капитан, именно так. Я попросил полицейских поспособствовать мне в вашем поиске. Но, понимая, какая в полиции обстановка, воспользовался только личными связями — один из полицейских мой родственник.
— И вот вы меня нашли, сэр. Что дальше?
— Я хочу предложить вам выйти из резерва и поступить на действительную службу.
— Неужели полковник Вильямс изменил концепцию?
— Он в госпитале, и врачи дают плохой прогноз.
— Ранен?
— По всей видимости, отравлен.
— И кто под подозрением?
— Вы могли не задавать этот вопрос.
— Да, ответ очевиден. И что, они ничего не боятся?
— Раньше опасались, однако отравление, которое выглядит как заболевание лихорадкой Горха, имеет мало перспектив для расследования.
— Значит, вы решили собрать всех, кого отверг полковник Вильямс?
— Так точно. Уверяю вас, это были специалисты, которые могли бы украсить личный состав любой части. Однако у полковника были свои принципы, и мы их уважали до поры до времени.
— Значит, если я вернусь…
— Вы тотчас получите под свое руководство штурмовой взвод. Правда, ребята там еще сырые, вам придется какое-то время ими серьезно позаниматься, однако три-четыре недели для их дообучения мы вам можем представить.
— Я бы с готовностью принял такое предложение, ведь примерно на это я и рассчитывал, полковник, однако сейчас я оказался в такой ситуации, что мне необходимо еще какое-то время, чтобы из нее выпутаться.
— Я располагаю некоторыми возможностями, и мы могли бы помочь вам, капитан, в решении даже ваших личных проблем.
— За это большое спасибо, но ваше вмешательство только сделает мою ситуацию более неопределенной и отдалит момент окончательной развязки.
— Понятно. Но тогда, учитывая указание в вашем личном деле на вас как на специалиста по борьбе с каменными ящерами, может, дадите какой-то совет?
— Совет? — Брейн задумчиво почесал подбородок. — Вильямс в здравом уме?
— Бывает таковым, когда его пичкают сильнодействующими стимуляторами.
— Как долго он может находиться в ясном сознании?
— Минут пятнадцать. При этом продолжает давать мне указания и помнит подробности всех находящихся в разработке операций.
— Значит, он сейчас все еще командир вашей части?
— Так точно. А я его заместитель.
— А он может отдать распоряжение о бомбовом ударе?
— Только при согласовании.
— А без согласования?
— На свой страх и риск.
— Ну так и врежьте по своим врагам, что вам мешает? Или вам адрес сказать?
— Но это же район, ближайший к центру города.
— Пусть ударят глубинными бомбами, снаружи ничего не услышат, а вы закроете эту проблему на месяцы, если не на годы.
Видно было, что полковник слегка шокирован. С одной стороны, казалось бы, неслыханная дерзость — бомбить кого-то в черте города и даже почти в центре, но с другой стороны — бомбы уйдут на глубину до ста пятидесяти метров, и наверху лишь некоторые почувствуют едва заметную дрожь.
И все это с охотой завизирует полковник Вильямс.
— Спасибо за совет, капитан, — произнес полковник и крепко пожал Брейну руку. — Можете быть свободны, и я надеюсь, что вы к нам вернетесь.

Глава 107

Робер приехал с объезда поздно, успев посетить четырнадцать объектов строительства разной степени готовности. В последнюю неделю их не беспокоили средства подземной разведки и стационарные георадары. И все потому, что специалистам Гаупа удалось передать полковнику Вильямсу, командующему базой самых злейших врагов хебе, код возбудителя, имитировавшего течение жесточайшей лихорадки Горха, от которой пока не было спасения, поскольку ее распространение происходило на квантовом уровне.
Однако удача Гаупа не была бы полной, если бы одновременно не удалось подбросить ту же бациллу и майору Шафранеку, который в хозяйстве полковника Вильямса руководил лабораторией георазведки и трехмерного наведения.
Именно деятельность этой лаборатории позволяла полковнику Вильямсу наносить удары не только штурмовыми группами, но и этими изощренными методами подземно-диверсионной войны.
С лабораторных мини-стапелей сходили торпеды, бороздившие грунтовые слои и доводившие обитателей бункеров глубокого заложения до параноидальной истерики.
В приемной Робера уже ждали руководитель планировочно-строительного департамента Брунн и начбез Гауп.
Они вскочили при появлении Робера, и он, остановившись у входа в кабинет, сказал:
— Брунн, я приму вас завтра, а вы, Гауп, заходите, полагаю, у вас есть что-то срочное.
— Так точно, сэр, — кивнул Гауп, а Брунн облегченно перевел дух и выскользнул в коридор. Он боялся этих отчетов, опасался оставаться наедине с верховным руководителем, и отсрочка его только порадовала.
Робер сбросил тяжелый пиджак из пулестойкой ткани прямо на стол и, тяжело опустившись в кресло, жестом указал Гаупу на стул напротив стола.
Тот сел, положив папку на стол, но потом снова переложил на колени.
— Итак, что за новости, дорогой Гауп?
— Как вы знаете, сэр, Томаса Брейна нам взять не удалось. Но в прошлый раз мы сообщили вам только общие детали, однако теперь удалось выяснить кое-какие подробности и сделать выводы.
— Внимательно слушаю.
— Первоначально мы проверяли, есть ли у Брейна оружие, — наш сотрудник прошел рядом с ним со сканером. После того как выяснилось, что оружия нет, мы запустили операцию.
— И с самого начала все пошло не так?
— И да, и нет, сэр. Мы знали, что Брейн — крепкий орешек, и группа захвата была дополнительно вооружена тростями с шокирующим наконечником. Однако ему удалось отбиться стульями и всякой прочей мебелью, а также вывести из строя троих наших сотрудников — весьма подготовленных.
— Видимо, в ИСБ учат получше вашего, — устало ухмыльнувшись, заметил Робер.
— Я этого не исключаю, сэр, но самое интересное — огневая поддержка Брейну поступила в течение пятнадцати — двадцати секунд.
— То есть на случайность не похоже?
— Не похоже. Но похоже на плотную профессиональную поддержку, причем практически незаметную.
— И никакой Джонатан Ганетти на подобное не способен.
— В том-то и дело, сэр.
— А что говорят наши агенты из ИСБ?
— Они ничего не знают.
— Даже тот, который…
— Даже он, сэр.
— И какой из этого следует вывод?
— Учитывая, что почерк профессиональный, мы думаем об ИСБ. Но наши агенты там ничего не слышали о подобной операции, даже те, через кого проходят подготовительные этапы. Остается одно — для поддержания режима секретности операции ИСБ проводит их с участием структур, засекреченных в самой службе.
— И очень хитрых структур, ведь мы до сих пор не разгадали, зачем Томас Брейн сам пришел и сказал, что он стрелок под контрактом.
— Полагаю, сэр, что мы в данном случае потеряли оперативную инициативу и, возможно, на данном этапе проигрываем какую-то часть нашей битвы.
— Вы сообщаете невеселые вещи, Гауп.
— Невеселые, сэр. И для меня вдвойне, поскольку я отвечаю за безопасность.
— Вы провели прекрасную операцию против полковника Вильямса и начальника его лаборатории. Уже неделю у нас на подземном фронте полная тишина. Выработки грунта в штольнях идут рекордными темпами, завод по производству синтетического кормового белка строится полным ходом. Мы в выигрыше, Гауп.
— Но это лишь одна сторона, сэр. Есть другая. Наши враги что-то делают, где-то, условно говоря, закладывают под нас фугас, а мы не знаем и в ближайшей перспективе можем не узнать.
— Полагаете, они устроят целое наступление? Думаете, могут подготовить его втайне?
— Они уже проводят операцию на таком секретном уровне, который нам и не снился. Случись что — у нас даже крейсера нет, и уйти его вынудили тоже они — параллельная структура ИСБ.
Гауп замолчал и только сейчас понял, что для начальника службы безопасности говорил слишком эмоционально. Даже пот на лбу выступил, как у какого-нибудь варвара.
Впрочем, похоже, Робер на манеры Гаупа сейчас внимания не обратил, он сцепил пальцы рук и, уставившись в полированную столешницу, сосредоточенно обдумывал выводы начбеза.
Во многом тот был прав. Нельзя исключать, что скоро противник разовьет наступление.
Такое уже было на Ритане. Вдруг начались аресты в министерствах, потом в полиции, в самой ИСБ и других спецслужбах. Затем полетели агенты помельче — в администрации регионов, городов, районов.
А в финале оставшуюся без информационного прикрытия колонию хебе атаковали специальные войска, и тайные гарнизоны быстро пали.
Сбежать удалось только руководству, и так хебе потеряли Ритан.
— Мне смонтировали бомбу, Гауп.
— Кто?
— Ну кто у нас занимается такими делами? Особое подразделение строительного отдела и саперы майора-инструктора Двиннера. Для вас это новость?
— Прошу прощения, сэр, просто заработался, вот и ляпнул… Прошу прощения.
На самом деле Гауп не являлся сторонником применения бомбы с бациллами, которая по плану, разработанному самим Робером, должна быть выпущена по городу для отвлечения внимания при эвакуации с планеты.
Возможно, это действительно эффективное средство, но Гауп предлагал кое-что попроще — диверсии на предприятиях химического комплекса города. Эффект отвлечения был бы не хуже, а жертвы минимальные.
Гауп не сомневался: чем более жестко хебе будут действовать против аборигенов, тем хуже пойдет работа по инфильтрации и общему внедрению.
Сейчас многие агенты из администраций и спецслужб шли на сотрудничество ради денег, прекрасно понимая, с кем имеют дело, при этом, конечно, они колебались, выбирая между собственной выгодой и патриотизмом.
В случае же акций против населения, в особенности средствами вроде лихорадки Горха, вербовка пойдет существенно сложнее.
— Я знаю, что вы сторонник обычной диверсионной тактики для отвлечения внимания, дорогой Гауп, однако уже то, как изящно вам удалось заразить полковника и его начальника лаборатории, применив электронно-оптические средства, говорит о большой перспективе этого метода. Испытание в масштабе миллионного города покажет нам всю силу и возможности этих боезарядов.
Гауп кивнул.
— Вы только представьте — не будет никаких трудностей с установкой заводов и лабораторий, хранилищ первичной выдержки и озонариев. Все это можно будет строить прямо на поверхности, нужно лишь предварительно применить заряд, и через пару лет можно смело заселять освободившиеся территории.
— Это вызовет ответные действия, сэр.
— Возможно. Но там, где находится наша основа и культура, воевать с нами будет трудно. А вот мы здесь можем позволить себе многое. И не обязательно действовать в открытую. Я уже думал вот о чем: для начала можно проводить пропагандистскую подготовку и регулярно выливать на аборигенов тонны информации о том, что существует угроза. Что преступники-ученые что-то там изобрели и упустили во внешнюю среду. Что оно там где-то развивается и потенциально угрожает. Вы же знаете, как мы умеем это делать, Гауп.
Начбез снова кивнул. Сегодня верховный руководитель был в ударе, и лучше его было не перебивать.
— Поэтому, когда все произойдет, все шишки посыплются на головы этих «преступников-ученых», и мы заранее подготовим конкретных лиц, на которых должен будет пасть народный гнев.
— Такая тактика кажется мне перспективной, сэр, — решился заметить Гауп.
— Ну разумеется. А взрыв все же будет, но это будет не банальный выплеск разрушающей энергии, это будет взрыв тонких информационных субстанций, природу которых мы до конца не понимаем, но уже можем использовать в собственных целях.
Гауп опять кивнул. При правильном подборе массы вещества и нужных катализаторов заражение происходило одномоментно на огромной территории. Без разрушений, огня, грохота.
— Сэр, возвращаясь к началу нашей беседы… Я считаю, что в условиях неопределенности этого Брейна нужно ликвидировать.
— А что это нам даст?
— Я надеюсь увидеть какие-то движения со стороны противника. Что-то, что даст нам больше информации.
Робер помедлил с ответом, барабаня пальцами по столу, потом вздохнул и, сев ровнее, сказал:
— В этом вопросе я полностью вам доверяю, дорогой Гауп, так что действуйте.

Глава 108

В семь утра диспикер запрыгал на столе от ожидаемого звонка, и, еще не проснувшись, Чаки, не глядя, схватил его и быстро ответил:
— Слушаю тебя, Грибас…
— Короче, привезли ночью. Я как пришел на смену, глянул в регистрационный журнал и все понял.
— Каковы условия? Торги? Огласка?
— Нет. На территории города это запрещено.
— С каких это пор?
— Закон принят четыре года назад. Поэтому можно просто приехать, заплатить выставленную компанией цену и забрать товар.
— Где можно узнать цену? — спросил Чаки, с помощью свободной руки уже надевая штаны.
— В регистрации указана приблизительная цена — восемьсот сакверов, но обычно продается чуть дороже.
— В пределах штуки?
— Где-то так.
— Отлично, уже выезжаю!
— Не забудь мои проценты, — напомнил абонент, прежде чем Чаки отключил трубку и стал лихорадочно одеваться.
Грибас был его недавним знакомым, на которого его вывели правильные люди. Правда, за эту информацию они стребовали с него триста сакверов, однако их сведения стоили заплаченных денег, поскольку Грибас был ценным источником и даже немного больше — он участвовал во всей цепочке процедур, поскольку являлся помощником менеджера на складе компании «Хуман-электроникс».
Грибас был парень не промах. Едва только Чаки сделал к нему подход в баре неподалеку от склада, помощник менеджера сразу понял — тому от него что-то нужно. Он не торопился напиваться за счет нового знакомого, который навязчиво предлагал ему дружбу, и дождался, пока поступит конкретное предложение, чтобы выторговать наиболее выгодные условия.
В результате, еще не заговорив о конкретном товаре, Чаки пообещал Грибасу триста пятьдесят сакверов.
— Будь спокоен, парень, по серийному номеру, который, как ты говоришь, у тебя имеется, я буду знать о товаре все — и где ремонтировался, и кем, и когда прибудет, и где будет храниться.
— Спасибо, камрад. Ну, теперь-то ты выпьешь со мной?
— Теперь выпью.
Позже, уже будучи навеселе, Чаки пытался объяснить, почему он интересуется подобным товаром, однако новый знакомый его прервал.
— Стоп, приятель. Вокруг этого специфического товара крутится столько разных… особенных личностей, что в детали мне вникать не только неинтересно, но даже небезопасно. Поэтому — ты заплатил, я сделал.
Одним словом, знакомство состоялось, они нашли общий язык, и теперь Чаки катил по улице навстречу своей мечте. Хотя и не на привычном дорожном хищнике, а на машине поскромнее.
Чаки держал ее не на общей стоянке и брал, когда хотел оставаться незаметным.
А сегодня он этого хотел.
Утренние дороги были, как обычно, забиты транспортом, и Чаки нервничал, однако по мере приближения к району, в котором на самой окраине города располагался склад, статус дорог понижался, и на них становилось свободнее.
Одновременно с этим улучшалось и настроение Чаки. Он обогнал один автомобиль, потом другой и вдруг в тридцати метрах перед собой увидел корму знакомого авто. Да, он не мог ошибиться, это был минивэн Спота.
Уже отремонтированный и восстановленный после недавней перестрелки, он выглядел так, будто только прибыл с завода.
У Спота повсюду были связи, в ремонтных мастерских, разумеется, тоже. И хотя такой ремонт — дело не быстрое, по требованию Спота рабочие могли и ускориться — с ним никто не решался спорить.
— Куда же ты прешься с утра пораньше? — вслух произнес Чаки, вынужденно сбрасывая скорость, чтобы не обгонять Спота и не привлекать к себе внимание.
Впрочем, до склада оставалась лишь пара минут езды, и Чаки согласился подождать. Однако каково же было его удивление, когда он увидел, как минивэн сворачивает в сторону указателя с обозначением склада «Хуман-электроникс».
Чаки еще сбавил скорость и, притормозив на повороте, подождал, когда минивэн заедет на огороженную металлической сеткой территорию склада.
Охрана не препятствовала проезду Спота, и никто не потребовал у него пропуск — просто открыли ворота. А ему, Чаки, Грибас обещал заказать пропуск.
Остановившись за пределами огороженного пространства, Чаки стал наблюдать.
Вот Спот подъехал к блоку «номер четыре», куда должен был подъехать и Чаки. Минивэн остановился, и к нему поспешил тот самый Грибас. Угодливо наклонившись к окошку, он что-то стал быстро говорить и едва ли не кланялся через каждое слово, потом принял что-то из рук Спота, видимо, деньги, и убежал внутрь склада. А минивэн развернулся и стал кормой сдавать внутрь распахнутых ворот склада.
Какое-то время Чаки ничего не было видно, но вскоре минивэн снова появился и, покинув огороженную территорию, проехал недалеко от пригнувшегося к панели Чаки, набирая скорость.
Лишь после этого Чаки завел мотор и, развернувшись, подъехал к воротам. Вышел охранник и, держа перед собой планшет, сверился с указанными в пропуске номерами.
Ворота открылись, Чаки проехал на территорию. Возле нужного ему блока его с виноватым видом дожидался Грибас.
— Извини, друг, товар только что забрали.
— Что?! Что значит забрали?! — закричал Чаки, хотя это сообщение для него едва ли стало новостью. — Почему ты отдал, ведь мы же договорились?!
— Понимаешь, это старый клиент. Он часто у нас бывает, но у него есть одна особенность — ему нельзя перечить. Я бы не смог отказать ему ни при каких обстоятельствах. Извини.
С этими словами Грибас развернулся и скрылся за дверями склада.
Еще мгновение Чаки находился в ступоре, затем резко газанул и, развернувшись, понесся к воротам.
Испуганный охранник тотчас включил привод ворот, и, не прояви он расторопность, Чаки снес бы их вместе с петлями.

Глава 109

Выскочив на шоссе, Чаки интуитивно свернул направо и, прибавляя обороты, начал обгонять одну машину за другой. Через пять километров был новый перекресток, и Чаки поехал в сторону пригорода.
Он ничуть не сомневался, что едет правильно, он словно чувствовал свежий след Спота и вскоре увидел маячивший вдалеке минивэн, который ехал не очень быстро — Спот осторожничал из-за товара, который он, по всей видимости, очень ценил.
Первая мысль Чаки — подрезать минивэн, выскочить с пушкой и пристрелить ненавистного урода. Порыв был таким сильным, что Чаки уже нажал на газ, однако в последний момент передумал, решив, что действовать нужно иначе.
— Как бы сейчас поступил Томас? — вслух спросил себя Чаки, чтобы звуком собственного голоса вернуть самоконтроль. — Томас постарался бы держаться подальше, выследил бы урода и потом придумал бы ему какую-нибудь ловушку. Так и я сделаю!
И он поехал медленнее, прикрываясь двумя-тремя автомобилями, чтобы Спот ничего не заметил.
Закончилась промышленная зона, потянулись заброшенные здания и полуобитаемые дома, где селились бездомные и наркоманы.
Дорога прошла по мосту над глубокой сырой балкой, и затем минивэн свернул налево, покатившись по извилистой грунтовке, проходившей через заросшие кустарником пустыри.
Чаки приходилось быть очень осторожным, чтобы за очередным скрытым кустами поворотом не наткнуться на машину Спота. Пришлось даже приоткрыть окно, чтобы прислушиваться.
Дорога закончилась возле небольшой рощицы, за которой ближе к очередному пустырю располагались невысокие постройки, окруженные добротным трехметровым забором из пластобетона, с электрошоковыми элементами поверху.
Чаки резко выжал тормоз, едва не выкатившись на открытое место, и стал ждать.
Ворота перед минивэном автоматически открылись, и машина заехала на огороженную территорию.
Ворота закрылись, и Чаки остался в полной растерянности. Это было не то, на что он рассчитывал, ведь ему хотелось узнать об этом уроде все. А тут — бац, и забор.
Помедлив еще немного, Чаки снова тронул машину и, медленно проехав по дороге, свернул к забору и плотно припарковал к нему автомобиль. Затем выскочил на траву и торопливо взобрался на крышу салона.
Даже отсюда он не мог дотянуться до верха, чтобы видеть, что происходило за забором, зато он мог снять все это на камеру диспикера, широкоугольную и с прекрасным разрешением.
Чаки начал снимать, держа диспикер в поднятой руке, но что именно происходило за забором, он едва разбирал, — контрольный экранчик на диспикере был слишком мал.
«Потом рассмотрю», — подумал Чаки и простоял так около двадцати минут, пока Спот не перестал ходить из одной постройки в другую и не скрылся в своем загородном доме.
После этого, стараясь действовать осторожно, чтобы не поднимать шума, Чаки слез с крыши, забрался в кабину и, заведя мотор, на самых малых оборотах «отполз» от забора и поехал прочь.

Глава 110

Когда Чаки добрался до Брейна, то, даже оказавшись в его гостиной, какое-то время не мог произнести ни слова. А хозяин, видя, в каком состоянии находится гость, не донимал его расспросами, полагая, что тот немного отойдет и сам все расскажет.
Лишь спустя несколько минут Чаки наконец глубоко вздохнул и сказал:
— Все пропало, Томас. Все пропало.
И закрыл лицо ладонями.
— Подожди, что именно пропало?
— Фиби пропала. Ее похитил Спот.
— Спот? А при чем здесь Спот?
— Он похитил ее, Томас, он вырвал ее прямо у меня из рук. Он всех там запугал и еще он там — старый клиент, усекаешь?
— Где именно он старый клиент? — уточнил Брейн, хотя и сам уже почти догадался.
— Он скупает поломанных девочек-роботов, которых привозят из всех заведений города. Он обошел меня на полминуты, иначе бы мы с Фиби были уже вместе.
— Это вряд ли. Если уж Спот положил на что-то глаз…
— Я выследил его, Томас! Я выследил эту мерзкую тварь!..
— Вот как? — Брейн, сидя на кушетке, подался вперед. — А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее.
— Если поподробнее, то это здесь, — сказал Чаки, подавая Брейну свой диспикер.
— Ты сделал видео?
— Я сделал видео. Я почти полчаса стоял на крыше своей тачки и через забор снимал что-то там… мерзкое. Я точно не знаю, не было времени пересмотреть. Запускай.
— Стоп! — перехватил Брейн руку Чаки, который потянулся к диспикеру. — Ты уже запускал это видео?
— Нет, я же сказал.
— Хорошо. Тебе звонили на него или ты звонил с него, пока ехал ко мне?
— Кто-то звонил, но мне было не до этого, я не ответил.
— Прекрасно! — улыбнулся Брейн и в режиме обслуживания набрал на крохотном экране несколько кодовых строк, которые назывались «антиполицаем».
— Что ты делаешь?
— Я запрещаю твоему диспикеру сливать информацию в полицейские архивы. А теперь мы посмотрим твое видео.
И они начали смотреть, все более поражаясь тому, что видели.
Как оказалось, у Спота была коллекция поломанных девочек из заведений. Несколько десятков девочек-роботов. Он расставлял коллекцию в двух просторных ангарах, составляя целые композиции из моделей в одежде и без нее.
Однако более всего Брейна поразило то, что одна из девушек была точной копией Кобет — один в один. И, что самое пикантное, копия Кобет лежала на роскошной кровати в рабочей позе, это свидетельствовало о том, что Спот часто ее навещал.
Когда просмотр завершился, пришло время молчать Брейну. Он размышлял о том, как применить этот ролик наиболее эффективно.
— Я должен убить его, Томас.
— Что? — очнулся от своих мыслей Брейн.
— Я должен убить Спота.
— Я тебя очень хорошо понимаю, Чаки, и мы покончим с этой тварью. Однако нужно выбрать подходящий момент.
— Какой момент, Томас? Он, может быть, сейчас уже раскладывает Фиби на кровати, как эту сучку Кобет!
— Ну, Чаки… — Брейн понимал проблемы бандита-механофила и старательно подбирал слова. — Чаки, Фиби столько перенесла ради того, чтобы вы наконец были вместе, что потерпеть еще немного для нее не трудно.
— Ты думаешь?
— Женщины по натуре жертвенны. Она все понимает. Она знает, что у тебя временные трудности, и, уверяю тебя, найдет в себе силы, чтобы преодолеть последнее препятствие.
Выдав эту белиберду, Брейн внимательно следил за реакцией Чаки. А тот, в свою очередь, сверлил взглядом Брейна, пытаясь определить, насколько правдив сегодня его новый друг.
Не давая ему прийти к каким-то его собственным выводам, Брейн добавил:
— Вспомни, как ты сомневался, но мы все же взломали систему и вытащили Фиби из этого ужасного заведения.
— Взломали, — выдохнул Чаки и закрыл глаза. — А ты не думал о том, что ей в этот момент было больно?
— Думал? Нет, Чаки, я знал, что ей будет больно, но также я знал, что она готова к этим страданиям ради встречи с тобой. Вот как-то так.
Чаки распрямился в гостевом кресле и какое-то время смотрел в потолок, переосмысливая слова Брейна. Наконец он вздохнул, поднялся и направился к выходу.
— Постой! — остановил его Брейн. Вмешаться в процесс принятия Чаки скоропалительных решений он уже не мог, однако эту ситуацию следовало использовать.
— Постой, мне нужно поменять ствол.
— Поменять? — переспросил Чаки.
— Ну да, ту «девятку», что ты мне дал, — произнес Брейн, делая акцент на словах «ты мне дал».
— Да, Томас, я помню про «девятку». Она тебе не понравилась?
— Понравилась. Шикарная «девятка», но я иду в гости, и хотелось бы что-то менее заметное.
— Могу достать «шмуль» и «чиканто».
— Со «шмулем» не знаком, а вот на «чиканто» я твою подарочную «девятку» мог бы временно поменять. — Брейн акцентировал слова «подарочную» и «временно».
— Хорошо, Томас, я пришлю бойца с «чиканто». Только в нем всего двенадцать патронов.
— Мне подойдет, Чаки, спасибо.
— Все, я пошел. — Чаки махнул на прощание рукой и хлопнул дверью.
Брейн вздохнул и, подойдя к окну, выглянул наружу. Внизу показался Чаки, который говорил по диспикеру. Возможно, пускал своих гончих по следу Спота, а возможно, решал вопрос с «чиканто».
Брейн открыл архив своего диспикера — копия видео с аппарата Чаки уже там. Это, конечно, хороший аргумент против Спота, однако его недостаточно, для того чтобы Резак решил в срочном порядке ликвидировать ближайшего помощника.
Такие сверхдоверенные лица на пенсию не уходят, их зачищают после их собственных юбилейных торжеств. Но у Спота дождаться этих торжеств шансов было мало. Его хозяин закрутил сложную комбинацию, а значит, Резак готов вести активный размен фигур.

Глава 111

Весь оставшийся день прошел ровно, и Брейна не беспокоили, но утром, в половине девятого, когда он уже разобрал ночную баррикаду, в его дверь постучал Тони Крюк, бандит из бригады Чаки.
— О, братан, заходи! — приветствовал Брейн гоберли. — Какао будешь?
— Смеешься? — улыбнулся Тони, однако прошел в прихожую, и Брейн закрыл за ним дверь.
— А что не так?
— У нас какаву только педики потребляют.
— Извини, не знал. Может, тогда настой из кофейных палочек?
— Вот тут нормально, не откажусь, — согласился гость, проходя в гостиную.
Пока он имел самый низкий статус в банде, поэтому уважительное отношение со стороны статусного Томаса, о котором сам Чаки говорил с придыханием, было для него очень лестно.
Брейн принес из кухни горячий настой ярко-красного цвета, и Тони выпил его залпом, словно алкоголь.
— Уф, как пробрало! — прокомментировал он.
— Ну а то! — в тон комментарию произнес Брейн. — Чего принес?
— А вот…
С этими словами Тони извлек из-за пояса пакет из тонкого пластика и положил на журнальный столик перед Брейном.
— Ага, — произнес тот и, достав из пакета пистолет, принялся его рассматривать.
— Красивая машинка, — сказал он, взвешивая в руке плоское короткоствольное оружие.
— И дорогая, зараза.
— Да уж, представляю себе.
— Чаки приказал — заменить, — напомнил Тони.
— Да, конечно, — согласился Брейн, быстрым движение непонятно откуда вытащил «девятку» и положил на журнальный столик.
— Ух ты, Томас! Хотел бы и я так научиться! — восторженно произнес бандит и убрал «девятку» за пояс.
— Когда-нибудь научишься, — заверил его Брейн и направился к прихожей, давая понять, что аудиенция закончена.
Когда Тони ушел, Брейн положил в прихожей на высокое бюро пачку из трех картриджей с пюре и, отойдя в самый дальний угол гостиной, сделал пару выстрелов из «чиканто». Потом осмотрел пробитые картриджи и, сделав вывод о возможностях своего нового приобретения, кивнул.
Это было оружие хорошо известного Брейну калибра девять миллиметров, однако применение неметаллических материалов и электронный спуск, работавший на кристаллодинамике, позволяли чувствовать себя уверенным при разборках в ограниченном пространстве.
Брейн знал цену каждой доли секунды и потому готовился к предстоящему, еще не объявленному визиту очень ответственно.
Когда он находился на кухне, окно которой выходило во внутренний двор, откуда-то с угла противоположного корпуса послышался гудок грузовика. Выглянув, Брейн заметил, как трое бандитов, размахивая руками, не пропускали большой мебельный грузовик, который, судя по всему, перепутал адреса — здесь никому мебель не требовалась.
Впрочем, несмотря на требования бандитов немедленно убраться, водитель грузовика с такой же горячностью пояснял им словами и жестами, что со своими габаритами ему назад никак не проехать, — и так все бока о деревья ободрал, пока выруливал.
В конце концов ему разрешили пересечь двор, чтобы потом выбраться на улицу по окружной обслуживающей магистрали. Однако и через двор грузовик пробирался с большим трудом, то и дело останавливаясь, чтобы подкорректировать курс и не задеть несколько брошенных под стенами автомобилей.
Надпись на фургоне сообщала, что он принадлежит транспортной компании «Тинко». Номер диспикера на борту оказался неполным — последние два символа почти стерлись. Однако Брейн взял диспикер и просто произнес в него:
— Транспортная компания «Тинко»…
На линии послышались щелчки, потом какой-то лязг, и наконец искусственный голос ответил:
— Здравствуйте, сэр, коммерческая служба поиска и справочной информации приветствует вас. Если вы хотите получить информацию о…
— «Тинко»! Транспортная компания «Тинко»! — крикнул Брейн, зная, что, не останови он эту глупую машину, она в течение получаса будет перечислять всевозможные услуги.
И тотчас произошло соединение.
— Офис компании «Тинко». Диспетчер слушает, — ответил немного усталый женский голос.
— Мисс, у нас тут во дворе ваш грузовик перегородил дорогу — ни проехать ни пройти! Вы не могли бы сообщить, когда он собирается уезжать?
— Одну минуту, сэр. Подскажите, с какого адреса вы звоните…
— Улица Ралливей, Четырнадцатый микрорайон.
— Нет, сэр, это не наш грузовик. Весь наш транспорт на выезде, кроме двух резервных машин в гараже. В вашем микрорайоне наших машин сейчас нет — мы отслеживаем их в реальном времени.
— Огромное спасибо, мисс.
— Мы всегда рады помочь, сэр, обращайтесь, если у вас воз…
Дослушивать Брейн не стал и оборвал связь. Потом осторожно выглянул в окно и увидел, что грузовик уже заворачивает за угол.
Набрав еще один номер, он услышал неприветливое:
— Это ты, что ли?
Голос принадлежал одному из бойцов бригады Чаки — Картузу. Прежде он считал себя другом бригадира, но с появлением Томаса Чаки все свое время стал проводить с ним.
— Картуз, что там за кипеж под окнами?
— Работяга в адрес не вписался, чуть нам газоны все не помял.
— Картуз, такой машины в этой компании нет, ее сюда никто не посылал. А судя по тому, что грузовик несколько раз притормаживал у кустов, он привез нам гостей.
— Я позвоню Чаки!
— Не нужно. У него сейчас личные проблемы, поэтому собери бойцов и прочешите корпус напротив моего дома. По всей видимости, там будет один или пара стрелков.
— Думаешь, за тобой?
— Похоже, что так.
— Ладно, мы уже пошли! Прячься пока!..

Глава 112

Брейн переместился из кухни в гостиную и лег вдоль стены, стараясь даже дышать не очень интенсивно, потому что системы поиска были настолько совершенны, что легко пропускали грохот отбойного молотка, но фиксировали бег алмазного долгоносика на его мягких ворсистых лапках.
А уж звуки бьющегося сердца и дыхания имелись во всех архивах систем наведения и опознавались даже за несколькими слоями строительного пластобетона.
Какое-то время на улице было тихо, и не успел Брейн подумать, что Картуз с его ребятами ни на что не способны, как загремели первые выстрелы, а затем послышался хлесткий удар, и Брейн увидел две образовавшиеся пробоины от двадцатимиллиметрового снаряда.
И это означало, что снаряд пробил наружную стену со стороны кухни, пролетел через прихожую, пробил внутреннюю стену гостиной и вылетел наружу, продырявив еще одну наружную стену.
И что самое неприятное — скорее всего, это снаряд-разведчик. Совершив короткое путешествие, он передал всю информацию в субволновом диапазоне, которую система наведения учтет при следующем выстреле.
Не став его дожидаться, Брейн переполз в прихожую и едва затаился там у стены, новый снаряд с треском прошиб стену и разнес основание угла, где перед этим прятался Брейн.
Между тем, пока снайпер вел огонь, его кто-то активно прикрывал — стук автоматического оружия не прекращался, а наспех собранный отряд бандитов мог отвечать только из пистолетов.
Брейн лежал не дыша, ожидая нового хода высокотехнологичного снайпера.
Теперь следовало ожидать поискового снаряда или какой-то фугасной боеголовки, чтобы зачистить тут все наверняка.
Только он подумал о том, чтобы выскочить на лестницу, очередной боеприпас пробил наружную стену, но затормозился об одну из внутренних и, упав на пол, покатился, словно шар.
Выкатившись из кухни в прихожую, шарик прокатился еще немного, и вдруг его оболочка лопнула, и из щелей стала выходить легкая светящаяся субстанция.
Поначалу Брейн решил, что это отравляющий газ, и уже собирался выскочить на лестницу, пусть даже для этого пришлось бы вышибить дверь, однако его остановило то, что он увидел.
Выходящий газ сформировался в плотный жгут, который вытянулся примерно на полуметровую высоту, а потом его верхушка согнулась под прямым углом, образовав нечто вроде перископа.
Поначалу Брейн подумал, что это еще какая-то изощренная конструкция снаряда-разведчика, но, когда развернувшийся перископ на подрагивающей ножке уставился на него, Брейн что было сил оттолкнулся от стены и скользнул по полу до противоположной стены. Но пока Брейн «ехал», он увидел результаты бесшумного и беспламенного выстрела: в стене и части пола образовалась огромная пробоина — без пыли, щепок и прочего мусора.
Огромных фрагментов просто не стало, они будто растворились без следа. А после «выстрела» исчез и «перископ». Похоже, он оказался одноразовым.
Не успел ошарашенный Брейн подумать о новом опасном выстреле, как с крыши прямо над его кухней застучал тяжелый пулемет, накрывая позиции снайпера на соседней крыше. Он бил не останавливаясь, пока не истратил весь патронный короб, а когда замолчал, Брейн еще какое-то время слышал, как сыпались с крыши и звенели внизу стреляные гильзы.
Послышались полицейские сирены, потом запели кареты «Скорой помощи». Громко газуя, по узким дорожкам прибывали внедорожники с подмогой. Захлопали дверцы, внизу началась суета.
В дверь Брейна постучали, и на мониторе безопасности показался Спот.
Пришлось открыть, но Спот остался за порогом, только посмотрел на Брейна и кивнул.
— Я думал, это ты тут наших мочишь, а оказалось — тебя замочить пытались, — сказал он.
— Пустяки, обошлось, — бодро ответил Брейн, будто снайперы дырявили ему стены ежедневно.
— Ну, будь здоров.
— И тебе всего хорошего, — ответил Брейн. И, закрыв двери, пошел осматривать повреждения, на ходу прикидывая, чем можно заделать пробоины.
Пока Брейн размышлял об аварийном ремонте, Спот по дороге к стоянке уже набирал номер Резака.
— Сэр, ложная тревога. Это не он, а в него.
— Он жив?
— Жив.
— Ладно, приезжай скорее, будем что-то думать и решать.
Пока Спот ехал в замок к боссу, куда тот вернулся из загородной резиденции, он обдумывал предложения по Брейну, но, когда проезжал через двухэтапную систему безопасности, решил, что будет молчать — пусть предложения делает Резак.
Остановив минивэн у входных дверей, Спот тотчас получил замечание от охранника, стоявшего у входа.
— Здесь ставить машины нельзя, воспользуйтесь штатной стоянкой!..
— Я всегда ставлю здесь.
— Я знаю, сэр, но это распоряжение начальника охраны Сойера.
— У вас новый план охраны, что ли? — начал догадываться Спот.
— Так точно, вчера босс его утвердил.
— Ну, тогда перегони машину сам, я спешу.
— Но как я ее заведу?
— Там стоит гостевой доступ. Можно перемещать на сто метров, этого хватит.
Немного раздраженный, Спот в сопровождении внутренней охраны добрался до кабинета хозяина, куда его сразу впустили, даже не обыскав, — все знали, что Спот имел право входить к боссу с оружием.
— Ну, что там случилось? — спросил Резак, сразу поднимаясь с кресла. — Я не стал звонить своим кадрам в полиции — боялся подставиться. Так что там?
— Сэр, там был серьезный бой. Ваша недвижимость, переписанная на Гинзмара, получила повреждения. Все засыпано гильзами, но Брейн уцелел.
— Это хорошо, что уцелел, но кто поднял на него руку, ведь все знают, что это наш район?
— «Черви», тут и раздумывать нечего. Они же пытались взять его на площади, когда я так вовремя подоспел. Вопрос только один — чем он насолил «червям»?
— Я знаю, чем, я читал его военную сопроводиловку. Целиком досье мне показать не смогли, но и сопроводительного документа достаточно — он специалист по уничтожению «червей», потому я его и взял в оборот. Подумал, раз он с «червями» мог сладить, то и у меня не лоханется.
— Сэр, похоже, мы его передержали. Он должен был что-то сделать для нас и исчезнуть, а теперь получается, что мы должны его охранять.
— Нет, — отмахнулся Резак. — Никого охранять мы не будем. Мы запустим операцию в немного сокращенном виде. Вызовем сюда Брейна, аккуратно замочим, потом нафаршируем карманы всеми теми файлами с прокурором и подбросим в нужном месте.
— Не слишком ли тускло?
— Мы подсветим. У меня есть пара десятков журналистов, которых я время от времени подкармливаю. Они обеспечат не просто реакцию в прессе, а истерический вопль. Мол, доколе, немедленно к ответу, и все такое.
— Ну, учитывая, что записи его беседы с Зайфелем имеются, полагаю, все сработает.
— Не может не сработать. Так что вызывай Брейна часикам к двум, высылай к нему машину, и пусть едет — на инструктаж. Так мы это и назовем.

Глава 113

С утра Брейну позвонил Спот и сказал, что с операцией все уже решено и нужно приехать на окончательный инструктаж.
— К часу за тобой прибудет машина.
— Хорошо, буду ждать, — ответил Брейн, и его абонент закончил разговор.
Что ж, понял Томас, вот они и приняли решение, значит, развязка произойдет сегодня, безо всяких переносов на новые сроки. Несмотря на то что Брейн не сомневался в намерениях Резака, он испытывал некоторое облегчение, ведь неопределенность, которая мучила его почти две недели, наконец закончится. К тому же он не собирался ехать пустым, решив захватить найденные у себя в квартире чипы памяти.
Куда-то запропастился Чаки, однако звонить ему Брейн не хотел. Чаки могли прослушивать, и сдавать противнику козыри накануне схватки было бы неразумно.
В четверть второго прибыла машина с водителем и охранником, которого Брейн видел в замке. Охранник поднялся на этаж, вежливо постучал в дверь, и вместе они спустились к машине, которая подъехала к самому подъезду, что разрешалось только автомобилям с особой серией знаков на номере, означавшей принадлежность к «империи» Резака.
Охранник придержал для Брейна дверь, и тот сел на роскошный диван пассажирского салона, а охранник разместился впереди, рядом с водителем.
Автомобиль тронулся и поехал вокруг микрорайона по дороге, которой воспользовался вчерашний ложный мебельный грузовик.
Выглядывая из окна, Брейн отметил, что обломки фасадного покрытия были уже убраны, но на стенах в верхней части соседнего корпуса, напротив его кухонного окна, имелись серьезные пробоины, оставленные вовремя подключившимся к сражению тяжелым пулеметом.
«Интересно, кто из него так умело молотил?» — подумал Брейн. Он хотел посмотреть и на стену своего дома, но ее закрывали деревья.
Машина ехала быстро, водитель вел ее аккуратно. Должно быть, он возил и самого Резака.
Охранник не нервничал, не вертел головой, и Брейн сделал вывод, что тот не знает, для чего он должен доставить гостя в замок.
А вот гость знал.
Показались высокие крыши строений замка, потом после поворота — стены и ворота.
Брейн сделал несколько незаметных дыхательных упражнений и внутренне собрался, сохраняя спокойное выражение лица.
Ворота открылись, машина заехала на площадку безопасности и остановилась.
— Здесь нужно выйти, сэр, — сказал охранник и, выскочив первым, открыл перед гостем дверь.
Брейн имел представление о процедурах обыска, поэтому спокойно ждал, когда подойдет сотрудник. Однако, когда тот почти приступил к обыску гостя, Брейн дернулся, как от щекотки, и, будто рефлекторно, оттолкнул его, тем самым замаскировав момент, когда упакованный в пластик компактный «чиканто» скользнул в большой карман куртки сотрудника охраны. Через несколько секунд обыска упакованный пистолет так же незаметно снова перекочевал в карман Томаса.
— Что это такое, сэр? — спросил сотрудник, наткнувшись на чипы памяти в кармане пиджака Брейна.
— А мы сейчас посмотрим! — громко объявил Спот, выходя из кабинки, в которой до сих пор скрывался. На его лице играла торжествующая улыбка — Брейн еще никогда не видел Спота таким довольным.
Охранник передал ему оба чипа, и Спот достал из кармана диспикер, намереваясь пробежаться по содержанию чипов.
Впрочем, взяв сначала чип с синей этикеткой, он улыбаться перестал, поскольку заподозрил, что это тот самый, который он сунул под подушку кресла в квартире Брейна.
Приложив чип к приемнику на диспикере, он на маленьком экране с пары кадров опознал запись и, подавив вздох, убрал носитель в карман.
Пришла очередь чипа с красной этикеткой, который на высокую полку забросили Кобет и сопровождавший ее Альберт. Чип содержал кадры со слежкой за прибытием и отбытием Джона Резака на лимузинах в сопровождении охраны, что отчасти вскрывало схему его личной системы безопасности.
Такие снимки оказались для Спота полной неожиданностью, что отразилось в немного растерянном взгляде, которым он посмотрел на Брейна, однако через мгновение Спот догадался, откуда взялись эти кадры, и на его лицо упала тень беспокойства.
Видимо, Спот начал опасаться, что, предъявляя свидетельства слежки, Брейн хотел навредить Кобет. А этого помощник Резака допустить никак не мог.
— Ладно, ребята, дальше мы пойдем пешком. Я сам провожу господина Брейна, — сказал Спот, все еще находясь под впечатлением открывшихся для него обстоятельств. Ведь если Кобет хотела подставить Брейна, подбросив такие улики, значит, у нее в отношении Резака имелись вполне определенные планы.
А он об этом не знал. Он был поглощен своими чувствами к ней и ничего не замечал.
Брейн ожидал, что его еще проведут через камеру газового анализа, повсеместно вытесняющие металлодетекторы. Те оказались ненужными из-за применения неметаллических материалов при изготовлении оружия, а также после изобретения приборов, искажавших показания детекторов.
Газоанализаторы же могли засечь оружейную смазку, запах ствола, а также веществ, которые напыляли на боеприпасы для улучшения работы механизмов оружия.
В газоаналитическую камеру Брейна не повели, поскольку Спот сейчас был занят другими мыслями, и эти формальности казались ему излишними, но Брейн был подготовлен и к этому этапу проверки. Помимо того что он хорошо почистил «чиканто» после пробной стрельбы, он плотно запаковал его в пластик, ночь вымачивал в геле для душа и таким же помылся утром, чтобы маскировать запах упаковки.

Глава 114

Проходя через двор, Брейн запоминал, где и какие автомобили расположены.
Минивэн Спота почему-то находился метрах в сорока от входа — на свежеразмечённой площадке, где помимо него стояла одна из ярких машин Кобет и еще какой-то седан.
Зато в десяти метрах от крыльца стояли наготове два внедорожника, в которых находились водители.
Усиленные подвески, бронирование корпуса и даже колес. Водители внутри машин выглядели совершенно безмятежно — за высокой стеной замка им ничто не угрожало.
Дверцы броневичков были приоткрыты, позы водителей расслабленны.
— Кстати, если тебе интересно, Брейн, с твоим другом Чаки я сегодня уже встречался, — неожиданно сообщил Спот.
— Полагаю, обошлось без неожиданностей? — уточнил Брейн, сохраняя невозмутимость. В конце концов, он пытался остановить Чаки, отговаривал его, но того было не удержать.
— У меня неожиданностей не бывает.
«Посмотрим», — подумал Брейн.
Он предполагал, что они снова станут спускаться на лифте, однако в этот раз его провели в помещение на первом этаже.
Здесь не было окон, большая комната напоминала место отдыха смены охранников.
Впрочем, мебель здесь стояла добротная, и отделка стен оказалась не хуже, чем в подземном кабинете Резака. Похоже, здесь и предполагалось перейти к следующему этапу операции, где живой Брейн был уже не нужен.
— Ну, вот и наш герой! — с фальшивой приветливостью воскликнул Резак, делая к Брейну шаг с распростертыми объятиями, однако остался на безопасном расстоянии, прикрываясь охранником — невысокого роста канзасом с цепким взглядом и пистолетом в руке.
Сзади, встав у двери, Резака страховал Спот.
Брейн знал, что Спот выпустит в него пулю или выстрелит парализатором лишь по одному движению глаз хозяина, поэтому затягивать паузу не стал.
— Сэр, прежде чем вы начнете делать то, что уже решили, я бы хотел поделиться с вами некоторой информацией…
— Да? И какой же?
— Информация на чипах, которые у меня изъял при обыске Спот.
— Спот, что за чипы? — спросил Резак.
— Пустое, сэр. Я покажу вам их позже — там слишком плохое качество, нужно обработать.
— Хорошо, посмотрим позже, — легко согласился Резак.
— Сэр, может так оказаться, что в спешке Спот неправильно обработает информацию, и вы не узнаете о грозящей вам смертельной опасности.
Резак ответил не сразу. С одной стороны, он хотел, чтобы этапы давно вынашиваемой им операции двигались согласно плану, но с другой…
— Спот, дай сюда чипы, — приказал Резак.
Спот обошел Брейна кругом и, пожав плечами, отдал Резаку оба чипа. А на обратном пути встретился взглядом с Брейном и усмехнулся.
Можно было не сомневаться, что он успел испортить их содержимое.
Резак уже хотел приложить к приемнику своего дорогого диспикера первый чип, как Брейн сказал:
— Сэр, я не исключаю, что, побыв в карманах Спота, информация на чипах могла испортиться — такое бывает. Поэтому предлагаю вам посмотреть эти видео в хорошем качестве.
— И каким же образом?
— Вы могли бы передать мне ваш аппарат?
Резак мгновение поколебался, затем отдал диспикер канзасу, и тот, осторожно приблизившись, подал Брейну диспикер на вытянутой руке.
Тот быстро набрал нужную комбинацию, распароливая облачное хранилище, и оба ролика за одно мгновение развернулись на аппарате связи.
— Пожалуйста, сэр, — сказал он, возвратив диспикер через канзаса.
Резак начал смотреть.
— Первая запись вам знакома, сэр. Ее должны были найти в квартире стрелка полицейские после гибели злодея. Вы собирались свалить на меня покушение на прокурора, но мне удалось найти чип после визита Спота. Однако тут все понятно, и ролик вам знаком, а теперь переходите на следующий.
Резак продолжил просмотр.
— Что это за хрень? Это же я!.. Что это значит, Брейн?
— В тот же день, еще до Спота, меня навестила мисс Кринсманн в сопровождении охранника Альберта. Как она объяснила, чтобы посмотреть, хорошо ли я устроился. И они также подбросили мне чип в качестве улики, чтобы было на кого списать результаты своих планируемых акций.
— Это что же?! — воскликнул Резак, отбрасывая диспикер. — Спот, ты это видел?!
— Только вкратце поглядел на посту, сэр! У тех копий было плохое качество!..
Брейн слышал, что голос Спота звенит от напряжения.
— Зови сюда эту суку! — потребовал Резак. — Хотя нет — ты, Кравец, давай тащи ее сюда!..
Брейн чуть сместился в сторону, чтобы краем глаза видеть Спота.
— Ах она сука!.. Ах она тварь!.. Я же для нее… Я ж ее из такого захолустья вытащил!.. — продолжал негодовать Резак, бегая по комнате и почти забывая об опасном Брейне.
Ждать пришлось недолго. Брейн даже предположил, что Кобет также знала о его сегодняшнем приезде и находилась неподалеку, чтобы исполнить собственную роль в пьесе, которую писала сама.
Жаль только, во всех здешних пьесах Брейну предлагалось сыграть одну и ту же роль. А он уже довел ситуацию до такого градуса, что мог закрыть представление, выхватив в нужный момент оружие, однако ему не хотелось оставлять слишком много следов, а значит, его участие должно быть минимальным.
Кобет появилась первой, за ней едва поспевал Кравец.
Она была, как всегда, неотразима, в каком-то новом топе из шелка с вышивкой мелким жемчугом.
Косметика, прическа — все было в порядке. Она как будто готовилась к этому выходу, как к какому-то торжеству.
— Ты — тварь! — сразу заорал Резак. — Я столько для тебя сделал, а ты решила меня завалить, да, тварь?! Вместе с этим Альбертом?! Да я сегодня же его лично распотрошу — живого!.. Живого!.. — продолжал неистовствовать Резак, потрясая руками со скрюченными пальцами. — Ты, наверное, еще и трахалась с ним, сука?!
— Да, трахалась, — с улыбкой подтвердила Кобет. — Но не с ним одним. Я трахалась с семью твоими охранниками! С семью!..
— Ах… Ах… — Резак затрясся от ярости, у него уже не находилось слов для ругательств. — Вали ее, Спот! Вали ее немедленно!..
Спот вскинул пистолет, и Кобет улыбнулась ему самой очаровательной из своих улыбок.
Грянул выстрел, и Кравец, вскрикнув, рухнул навзничь, выронив оружие.
Затем Спот выстрелил еще дважды — первая пуля свалила Резака, а вторая прошла мимо Брейна, который уже был в прыжке, чтобы опрокинуть тяжелый стол и оказаться под защитой его литой столешницы.
— Я обожаю тебя, мой рыцарь, мой герой! — почти пропела Кобет, направляясь к Споту, который все еще поглядывал на стол, за которым укрылся Брейн.
— Оставь его на десерт, милый, я сама пристрелю его, если ты не против… А пока…
С этими словами она обняла его и наградила таким поцелуем, о котором Спот так долго мечтал.
Брейн наблюдал за их объятиями, выглядывая из-за поваленного стола, и распакованный «чиканто» уже лежал в его руке.
Наконец, чуть отстранившись от Спота, Кобет вдруг сомкнула на нем объятия с такой чудовищной силой, что Брейн услышал, как затрещали кости помощника Резака. А потом она ослабила захват, и некогда грозный и опасный убийца, навевавший страх даже на тех, кто не был с ним знаком, сполз по стене на пол, как тряпичная кукла.
Покончив с ним, Кобет повернулась к Брейну. В ее руке был пистолет Спота.
— Теперь твоя очередь, Томас. Ты убил Джона и его охранника, а потом ты, здоровенный мужик, удавил Спота! Ты просто чудовище! И если бы я не успела вовремя остановить тебя…
— Может, не надо, Кобет?
— Надо, Томас, надо. Из свидетелей должна остаться только хрупкая очаровательная девушка, которой нельзя не поверить.
— И к которой, учитывая хорошие отношения с охранниками, перейдет вся империя Джона Резака?
— Правильно, — улыбнулась она, приближаясь к Брейну. — Ты умный и такой милый, хотя, конечно, староват, мне нравятся ребята помоложе.
— Может, все же договоримся?
— Нет, Томас, не договоримся.
— Ну как знаешь, — согласился Брейн и, вскинув «чиканто», сделал точный выстрел, отбросивший Кобет на середину комнаты.

Глава 115

Выскочив из своего убежища, Брейн подбежал к Кравецу — он был уверен, что тот еще жив, и оказался прав. У Спота дрогнула рука, и пуля прошла на пару сантиметров выше.
— Давай, парень, поднимайся! Пора уходить! — сказал Брейн и, подхватив канзаса под руку, потащил к выходу.
— Спот, сука… — прошептал истекающий кровью телохранитель.
— Согласен, но сейчас тебе нужно в больницу! Какой код замка?
— Двадцать пять… ой, как жжет… пятнадцать…
Брейн набрал код, и толстая дверь открылась.
— Помогите! Спот замочил хозяина! — заорал Брейн и вместе с окровавленным Кравецем вывалился в коридор.
К ним тотчас рванулись двое стоявших неподалеку охранников — они были вооружены и вид у них был решительный. Однако, узнав в раненом охранника босса, они пробежали мимо — сразу в распахнутую дверь.
Воспользовавшись освободившимся коридором, Брейн почти бегом протащил раненого до выхода и там, распахнув дверь, закричал на весь двор:
— Помогите!.. Спот замочил хозяина!..
И тут к нему побежали со всех концов, а Брейн опустился на ступеньки, держа на коленях Кравеца.
Одни охранники, не останавливаясь, пробегали внутрь, другие ненадолго задерживались, спрашивая:
— Что там случилось, Кравец?!
А тот все твердил:
— Это Спот, сука… Это он стрелял…
Раненый охранник служил своеобразным паролем, благодаря которому Брейну в условиях чрезвычайных обстоятельств позволяли передвигаться по двору.
Так они с Кравецем доковыляли до первого броневичка, водитель которого, не смея покидать рабочее место, все же выбрался из машины и стоял рядом, пританцовывая от нетерпения.
— Чего там? Чего там? — спрашивал он каждого, кто пробегал мимо, но от него отмахивались.
— Давай, камрад, открывай дверцу! Кравецу нужно срочно в больницу!.. — потребовал Брейн, и водитель поначалу повиновался.
— А что там? Что там происходит? — продолжал интересоваться он, пока Брейн раскладывал раненого на заднем сиденье.
— Спот застрелил хозяина, — пояснил Брейн. — Кравец пытался его прикрыть и получил первую пулю. Садись, нужно срочно гнать в больницу!..
— Вот это дела! Кто же теперь нам жалованье платить будет, а? У меня в пятницу аванс!
— Новый хозяин заплатит. Садись давай, дорога каждая минута!
— Ладно-ладно, а где разрешение от Сойера, без него нас не выпустят.
— Выпустят, — заверил Брейн. — Поторопись!
Он сел рядом с водителем, и они покатили к проходной.
— Не тормози… Не тормози!.. — приказал Брейн, приставляя пистолет к голове водителя.
— Да ты чего? Мы об ворота размажемся!
— Не размажемся! Дави на газ, а то я тебя размажу первым! Бей точно в стык створок — сначала внутренних, потом внешних!
— А-а-а! — заорал водитель, однако тяжелая бронированная машина начала разгоняться.
Увидев это, оставшаяся у ворот охрана начала разбегаться.
Водитель орал от ужаса, но Брейн был спокоен. Он еще в первый раз заметил, что мощные блокирующие брусья срабатывали только от удара во внешние ворота снаружи, делая их непробиваемыми, а если бить изнутри, брусья также обрушатся, но машина уже будет вне опасной зоны.
Так это выглядело теоретически. Однако, если бы у броневика не хватило массы или скорости, он бы лишь сдвинул ворота, и многотонные брусья-блокираторы раздавили бы его в лепешку.
Но обошлось. Броневик снес трехтонные ворота, отделавшись смятыми облицовочными панелями, наклеенными на бронированный корпус.
Бронестекло бокового окна получило трещину, срезало камеры заднего вида и воздушные датчики скорости. В остальном все было в порядке, и, едва машина выскочила из-под сорванных с петель створок, рухнули запорные брусья и ударились о бетон с такой силой, что это сотрясение Брейн ощутил даже в машине.
— Проехали!.. Проехали!.. — заорал водитель и истерично захохотал.
— В больницу давай! В больницу! — напомнил Брейн, убирая пистолет.
И в этот момент ему показалось, что блокировочные брусья рухнули еще раз, и на этот раз оказались потяжелее.
— Ух ты, что это?! — воскликнул водитель, комментируя появление черно-желтого гриба, поднимавшегося над районом, неподалеку от которого жил Брейн.
— Вот это неожиданность! — произнес тот.
— А чего это?
— Гони вон за той каретой «Скорой помощи»! Давай быстрее, мы должны передать им раненого камрада, а то не довезем!
— Понял!
Водитель вдавил педаль газа, и броневик рванулся вперед.
Секунд за десять они нагнали неотложку и, обойдя ее, прижали к тротуару. После чего Брейн выскочил наружу и быстро объяснил санитарам, что нужно делать.
Ситуация была не новой, и двое крепких гоберли в форме медицинской страховой компании вытащили раненого из броневика и лишь поинтересовались, есть ли у него страховой полис.
— Есть, конечно, а фамилия его Кравец. Там разберетесь, — заверил их Брейн и снова прыгнул в броневик.
— Куда теперь, сэр?
— Давай к месту взрыва!..
— Но зачем?
— Возможно, там нуждаются в нашей помощи.
Водитель не стал задавать лишних вопросов, и они помчались по перепуганным взрывом улицам, где машины теперь двигались медленно и аккуратно, а водители то и дело поглядывали в сторону висевшего над городом черного облака.

Глава 116

Когда они прибыли на место и протиснулись вперед, насколько это было возможно, сминая кусты и давя тротуарную плитку, у Брейна появилось ощущение, что они не покидали двор замка Джона Резака, где все бегали во всех направлениях и создавали суматоху.
Пожарные, полицейские, военные. Шланги, манипуляторы, шлемы и автоматы. Казалось, здесь все перепуталось, и никто ничем не управлял. Однако вскоре Брейн заметил три бронетранспортера, на которых прибыли бойцы из подразделений полковника Вильямса, но теперь, видимо, под командованием его заместителя.
Даже необходимое оцепление здесь еще не было организовано толком, и, хотя кое-где уже стояли в цепочке полицейские стажеры, в других местах на газонах валялись нераспакованные катушки сигнальных лент.
— Все, ты можешь быть свободен, — сказал Брейн водителю. — Возвращайся обратно.
— Нет, мне туда нельзя, — покачал тот головой.
— Скажешь, что я тебя под стволом держал, они поверят.
— Нет, не поверят.
— Ну, как знаешь, однако бояться тебе теперь некого — Резака нет, Спота тоже.
— Это хорошо, но я лучше уеду из города.
— Как знаешь.
Водитель повернулся и пошел прочь, бросив свой ободранный броневик. А Брейн направился туда, где звучали команды. Землеройные машины сосредоточенно долбили землю на территории опаленного взрывом кратера.
Подойдя к одному из бойцов спецназа в тяжелом вооружении, Брейн спросил полковника Стормера.
— Он здесь, сэр, но он уже там, в воронке! — прокричал боец, чтобы перекрыть рычание землеройной техники.
— Передайте ему, что капитан Брейн здесь и готов работать!
— Хорошо, сэр, сейчас свяжусь.
Боец отошел за бронетранспортер и через минуту вернулся.
— Сэр, полковник рад, что вы к нам присоединились! Идите вон к тому фургону, вам подберут амуницию!.. — прокричал боец, указывая в сторону множества машин различных служб.
Томас не понял, какой фургон ему нужен, однако не стал задерживаться и побежал вперед, перепрыгивая через ямы, продавленные в газонах колесами тяжелого транспорта.
Миновав первый ряд спецмашин, он обнаружил транспорт обеспечения и тыловой поддержки спецназа. Его было трудно спутать с другими фургонами, поскольку он оказался в полтора раза крупнее их и имел восемь колес вместо четырех или шести, как у других. На кабине у него имелась башенка с пулеметом и даже несколько кассет системы активной обороны, способной перехватывать реактивные гранаты и снаряды, вплоть до среднего калибра.
Едва Брейн показался рядом, бронированная дверца на корме откатилась в сторону и вниз разложился металлический трап.
— Капитан Брейн? — уточнил высунувшийся старшина-гоберли.
— Он самый! — ответил Брейн и начал подниматься по трапу.
Когда он оказался внутри, лесенка автоматически свернулась и бронированная дверь встала на место.
Внутри оказалось тихо и спокойно, а воздух носил запахи искусственных материалов, из которых изготавливали военную обувь. Этот запах Брейну был хорошо знаком.
— Итак, сэр, мне вас уже описали — и черты лица, и особенности фигуры, поэтому кое-что я для вас уже прикинул.
— Отлично, старшина.
— Значит, вот — ботинки, ваша категория размера, плюс регулировка.
— Универсал?
— Лучше, чем универсал. Те, бывает, болтаются, а эти всегда сидят надежно. Далее — защита. Накладки или «жидкая броня»?
— «Каша», конечно, полегче, но в накладках не так жарко. Давай накладки.
— Понятно. Оба уровня?
— Да, на весь рост.
— Тогда вот вам под броню — компенсаторная жилетка и штанишки. И белье.
Перед Брейном уже росла стопка подаваемого старшиной снаряжения, и он начал сбрасывать свою одежду — всю, включая нижнее белье и носки. Обычная одежда не годилась для использования со специальной оснасткой и обмундированием, подогнанными под бронекомплект индивидуальной защиты.
— Спрей?
— Разумеется, — кивнул Брейн.
Старшина схватил с полки большой баллон, Брейн зажмурился, и его окатили распыленной жидкостью, которая подавляла существующие на теле бактерии, а также в перспективе и те, которые могли проникнуть под одежду из реки, болота или даже из канализационных стоков.
Автоматически включилась вытяжка, удаляя из фургона лишние пары дезинфектора.
Брейн стал одеваться, а старшина все подкладывал и подкладывал — наплечники, поднаплечники, разгрузку, раму разгрузки, дополнительные узлы для ношения боеприпасов, шлем, комплект связи и видеофиксации и даже газооптическую маску, которая фильтровала воздух, а также надежно скрывала лицо и глаза, хотя доходила только до носа.
Лицо закрывалось специальным оптическим эффектом, чтобы ударно-разведывательные боеприпасы перед подрывом не могли передавать индивидуальные черты всех «увиденных» ими бойцов противника.
«Зная» каждого из них в лицо, интеллектуальная система наведения могла выдавать своему командиру особые рекомендации по действию против «сфотографированного» подразделения, учитывая даже отражавшиеся на их лицах эмоции.
Когда Брейн был полностью одет, старшина крикнул:
— Волли, ты там спишь, что ли?
И почти тотчас отъехала еще одна перегородка, разделявшая фургон обеспечения на вещевой и арсенальный отделы.
В арсенале включилось освещение, и еще один гоберли, старший сержант, протирая глаза, буркнул:
— Ничего я не сплю. Устал просто.
Потом бросил взгляд на уже одетого Брейна и сказал:
— Ага. Суперколвер. Комплект штурмовой?
— Нет, штурмовой будет тяжеловат, я давно не практиковался.
— Тяжелый разведчик?
— Да, в самый раз.
— Принято, — кивнул старший сержант и начал деловито снимать с полок оружие и боеприпасы.
Через полминуты у Брейна была легкая штурмовая винтовка, утяжеленная тридцатимиллиметровым автоматическим гранатометом. Десяток гранат различного назначения, одноразовый гранатомет, вибрационный нож и оптический блок для крепления на шлеме.
Вывалив еще двадцать снаряженных магазинов к винтовке, старший сержант пристегнул к свободным участкам на разгрузке Брейна плоский бокс с питательными таблетками и водой, а еще «медичку».
Подсоединив все провода и разъемы, Брейн стал лучше «видеть» круговую панораму и после этого, не без трудностей, сумел спуститься по узкому трапу со всем своим снаряжением.
Дверца захлопнулась, и он, подключившись к волне управления, доложил:
— Капитан Брейн готов присоединиться к группе.
— Отлично, капитан. Следуйте к воронке, ориентир — оранжевый глубинный экскаватор. Ваш позывной… э-э… «Дитрих».
— Годится. Следую к ориентиру.

Глава 117

Идти при полном снаряжении было пока непривычно, однако Брейн знал, что привыкание приходит уже в течение часа. А пока он переваливался, как танк, и хвалил себя за то, что ходил в бойцовский клуб и не потерял форму.
При виде него полицейские, пожарные и наблюдатели из муниципалитета уважительно расступались, поскольку Брейн, учитывая рост, комплекцию и снаряжение, выглядел как шагающая боевая машина.
Вот и край воронки, на которой стоял большой экскаватор с огромным ковшом, размещенным на стреле из пяти сочленений. Такой мог копать метров на пятьдесят.
Брейн полагал, что где-то здесь находилось подъемно-спусковое оборудование или хотя бы лебедка, однако, когда перед ним о землю ударился перепачканный грунтом огромный ковш и гостеприимно развернулся в его сторону, он все понял и, перевалившись через край ковша, попытался держаться за стенки.
Впрочем, несмотря на опасения, доставили его очень аккуратно, сразу под надежный козырек, образованный оборванной взрывом конструкции. Там его уже ждал один из бойцов группы.
— Я лейтенант Шторх, сэр. Следуйте за мной.
Они направились в глубь бункера, где лейтенант уже неплохо ориентировался. Он легко выбирал направление среди коридорных лабиринтов, карабкался через груды осыпавшегося битого бетона, игнорируя уцелевшие переходы.
В некоторых местах даже горело аварийное освещение, а где-то продолжала работать вентиляция.
Они шли минут семь и наконец оказались в просторном помещении, где находилось около десяти бойцов, в том числе и полковник Стормер.
— Рад видеть вас, капитан, — сказал он, опустив забрало, и они с Брейном пожали друг другу руки.
— Лейтенант, доложите капитану обстановку.
— Значит, положение следующее — противник находится в заблокированной части комплекса. Уровнем ниже мы работаем с бетонной перегородкой, чтобы заложить взрывчатку. К сожалению, бетон очень крепок, работы идут не так быстро, как хотелось бы.
— Сколько на это еще понадобится времени? — спросил Брейн.
— Около получаса. Но мы засекли шум в заблокированном секторе — противник пытается вырваться из западни. По нашим сведениям и найденным планам, где-то там имеется аварийная галерея, по которой они могут уйти и сбежать на грузовом судне. Около сотни грузовиков за час взлетает с планеты или приземляется на нее.
— Мало того, — добавил полковник. — Коллеги из ИСБ подбросили нам информацию: возможно, эти твари сбегут не просто так — они могут устроить прощальный фейерверк или чего похуже.
— Это все ваши бойцы, сэр? — спросил Брейн.
— Нет, тут в штольнях еще дюжина. Двумя группами они пока обшаривают брошенные помещения, ищут документы.
— Я не думал, что удар нанесут так скоро. Даже предполагал, что этого не произойдет по каким-то организационным и политическим причинам.
— Я сам так думал, капитан, — признался полковник. — Но у полковника Вильямса еще остались друзья, и они рискнули.
— Рискнули — правильное слово. Взрыв оказался слишком сильным.
— Это да, — вздохнул полковник, поправляя автомат. — Мы не знали, что тут может быть арсенал, думали — только административные помещения.
В этот момент на связь вышла группа, занимавшаяся пробивкой шурфов. Они доложили, что работы удалось ускорить и все готово к подрыву.
— Так, капитан, вливаетесь в группу лейтенанта Шторха. Его позывной — «Сокол», — сказал майор. — Пойдем тремя группами, потому что там, за стеной, галерея расходится на три направления, это мы выяснили благодаря найденным планам.
— Внимание! «Чакану» и «Фиоре» — на нулевую точку! — скомандовал он по каналу сабрадио, пробивавшему любые толщи бетона и грунта. Правда, канал давал паразитное эхо, которое приходилось подавлять специальной аппаратурой.
Через две минуты бойцы вернулись из штолен с разведки, взрывники отошли от стены, в которую была заложена взрывчатка, и по команде полковника произвели взрыв.
Сотрясение было не сильным, бетонный массив погасил все вибрации, и саперы сообщили:
— Проход есть!
— Все, выдвигаемся! — скомандовал полковник и во главе первой группы направился в коридор, который вел к пролому.
— Прошли нормально, — прозвучал на канале связи его голос, и это означало, что можно выдвигаться второй группе — группе лейтенанта Шторха, в которую теперь входил и Брейн.
Чтобы не мешать внутренней организации подразделения, он встал в середину.
Группа двинулась по темному коридору, но датчики давали хороший обзор, дорисовывая нечеткие детали и помечая элементы, отличавшиеся по структуре, — например, металл среди бетона.
Поворот налево, двадцать метров прямо и снова поворот — теперь направо. Там оказалась стальная лестница, по которой пришлось спуститься на один ярус, и вот он — пролом в стене толщиной около метра.
Взрыв был проведен очень профессионально, так что арматура не торчала угрожающими шипами, а оказалась аккуратно срезанной под размеры пролома.
Дошли до развилки. Группа полковника шла сейчас по крайнему левому коридору, группе Шторха достался центральный.
— «Сокол» прошел нормально, — сообщил он, давая сигнал к выдвижению третьей группы.
На внутренней панораме появилось окошко, где отображалась схема пройденного пути всех групп, — таким образом выстраивался подробный план подземелья.
Вдруг в первом коридоре загрохотали выстрелы и почти одновременно во втором; по группе Шторха также открыли огонь. Пули защелкали по броне, но шедшие первыми бойцы развернули щиты, входившие в комплект тяжелого штурмовика.
Группа остановилась, и вскоре огонь прекратился. Судя по калибру, это был легкий заслон, что-то вроде арьергардной разведки противника.
— «Сокол», как у вас? — спросил полковник.
— Короткий контакт. Потерь нет, движемся дальше.
Как оказалось, в сорока метрах находился поворот и стреляли из-за угла. Всюду были рассыпаны еще горячие гильзы.
Пройдя еще один прямолинейный участок, вторая группа сопротивления не встретила. Другие также прошли чисто. Но, когда Шторх и его бойцы втянулись в следующий прямой отрезок, из стенных ниш выскочили бойцы противника, и по группе один за другим выстрелили два гранатомета.
Брейн прекрасно видел, как, вращаясь, эти снаряды летели прямо в него, — его оптика и датчики работали прекрасно. Время, казалось, замедлило свой бег, и он успел пожалеть, что не может что-то предпринять, ведь перед ним находились бойцы группы.
Одна за другой из подствольников стартовали противоракеты, и обе гранаты расцвели красными вспышками, которые, спрессовавшись в огненный вал, понеслись ударной волной навстречу группе.
«Строим упор», — пронеслось в голове Брейна, и он машинально принял нужное положение, подставив упор для поясницы впереди стоящего и пригнувшись, чтобы не завалиться на задних.
Удар — Брейн едва удержал врезавшегося в него тяжелого штурмовика, но также почувствовал надежную опору со стороны сзади стоящего.
Воздух вокруг еще крутился неостывшими протуберанцами, но головная группа из четырех бойцов уже открыла шквальный огонь, одновременно забрасывая гранатами все пространство впереди.
Загрохотали взрывы, разбрасывая осветительные элементы и осколки. Пара из них щелкнула по щитам, но группа тут же сделала рывок еще на пятьдесят метров, и обнаружилось, что у противника существенные потери, — оборонявшиеся оказались без брони.
Еще тридцать метров, и группа вышла в какое-то большое помещение.
Датчики еще не успели обсчитать его параметры, как с нескольких направлений из темноты ударили пулеметы. Это уже было серьезно, и группа втянулась обратно в коридор.
В это время в зал вышли первая и третья группы и открыли огонь с флангов, забрасывая противника гранатами.
В зале стало совсем светло, и теперь в бой ввязалась и вторая группа.
В помещении оказалось много ящиков и тюков — похоже, это был склад, поэтому всем нашлись подходящие позиции, и Брейн тоже открыл огонь.
Стрелять приходилось по вспышкам, поскольку противник знал территорию и постоянно менял позицию, не позволяя засечь его наверняка. Судя по его лихорадочным перемещениям, это также было прикрытие, которое пыталось задержать штурмовые группы, пока кто-то более важный не покинет опасный район.
Боец из группы Шторха выстрелил из гранатомета, и вспышка от выстрела осветила широкую галерею, по которой отходил отстреливающийся отряд. Следом за первой гранатой полетели еще несколько, они полностью смяли арьергард противника.
— Я «Сокол», у нас легкораненый.
— Я «Грей», у нас двое раненых, — доложил командир третьей группы.
— У нас без потерь, — в свою очередь сообщил полковник. — Оказать помощь раненым, оставить здесь с группой прикрытия из двух бойцов. Остальным искать языка, кто-то должен был уцелеть.

Глава 118

Через минуту в галерее перед задраенной бронированной дверью был найден раненый, по виду — канзас.
Он был посечен осколками гранат, но ему быстро наложили стягивающие пластыри, ввели большую дозу стимуляторов, и он пришел в себя.
— Если хочешь выжить, расскажи, что тут происходит? — сказал полковник, нагибаясь над раненым.
Видно было, что тот ведет внутреннюю борьбу — долг требовал молчать, однако жестокие страдания ослабили его дух, и раненый сдался.
— Мы прикрываем… отход верховного… командующего…
— Сколько с ним бойцов?
— Он один…
— Куда он движется, какие у него планы?
— Планы — бе… бежать… Там галерея… потом вакуумный шлюз… за ним — бомба…
— Что за бомба?
— Город… погибнет…
Раненый закашлялся, и его приподняли. На губах его проступила кровь, однако он еще держался.
— Он запустит бомбу… и… сбежит…
— Как его остановить?
— Невозможно… Вакуумный шлюз закрывает…
— Можно ли взорвать шлюз?
— Бесполез… но… Тогда бомба… сработает сама…
— Что за бомба?!
Раненый не ответил, и все решили, что он умер, однако каким-то образом ему удалось собрать силы на еще одну фразу.
— Лихорадка Горха… — прошептал он.
— Я думал, лихорадка Горха — миф, — признался лейтенант Шторх.
— Это офицер штаба, — заметил один из бойцов, найдя у умершего внутренний документ.
— Мы должны сделать все возможное, — произнес полковник Стормер, а потом крикнул:
— Саперы, заряды на дверь! Остальные — в укрытие!
Прошло десять секунд, раздался взрыв, и дверь вышибло внутрь галереи, в которой, как оказалось, горело аварийное освещение.
— Группы — вперед! Дистанция пятьдесят шагов! — скомандовал полковник, и спецназовцы помчались по галерее, которая не имела крутых поворотов, только сглаженные, из-за того что горнопроходческой технике приходилось огибать гранитные столбы и скальные образования.
Брейн мчался вместе со всеми, стараясь не сбиваться с общего ритма, и удивлялся тому, насколько быстро могут бежать солдаты с таким огромным грузом.
На нем было лишь двадцать пять килограммов, а тяжелые штурмовики тащили все сорок.
Этот бегущий строй походил на разогнавшийся эшелон, остановить который невозможно. Однако его остановила стена с огромной технической панелью. На ней были переключатели давления, тумблеры, несколько ситуационных экранов и колонны многоступенчатых вакуумных насосов со знакомой Брейну квалификационной надписью в три единицы с половинкой, которая по мере работы насосов медленно поднималась к единице.
— Что это? — спросил Шторх, но все спецназовцы молчали. Подбежала третья группа, и движение остановилось.
— Это и есть вакуумный шлюз, — сказал Брейн.
— Значит — все, не успели, — мрачно заметил полковник.
— Есть еще один вариант, сэр, — возразил Брейн и подошел к обменному пеналу, который на таких устройствах заменял двери.
— Что за вариант?
— Сейчас я войду за эту витрину, и вы на счет «пять» включите привод поворота — вот этот тумблер рядом с витриной.
— Но это же самоубийство!
— У нас нет выбора, сэр. Если взорвется бомба, нам все равно не поздоровится.
Сказав это, Брейн коснулся середины панели, и прозрачная перегородка убралась вверх. Он шагнул в пенал, и перегородка закрылась.
В камере, через которую ему предстояло пройти, загорелось освещение.
«Как мило», — подумал Брейн, вспомнив, что в его прежнем подобном опыте он видел только черную пугающую яму.
А тут — пожалуйста, и освещение, и отмеченная двумя пунктирами дорожка до следующего пенала. Тут всего-то шагов двадцать.
«Как медленно бежит время. Он что там, заснул, этот полковник?»
Долго, слишком долго.
«Ну что, как тебе условия службы?» — это майор Корсак. Когда-то он хвалился, что происходит из каменных ящеров. Он многое сделал для Брейна — спасибо ему.
«Тяжело. Я думал, будет легче», — мысленно ответил Томас.
«Чей это был голос? Кто спросил про условия службы? Майор Корсак?»
«Да ты бредишь, парень! Я просто наблюдаю за тобой и, если честно, — горжусь».
Пунктирные линии. Они движутся навстречу. Медленно, но движутся. А значит, удается двигаться и ему.
Но, возможно, это лишь бред от удушья и… нарушений физики организма. Ведь это невозможно.
«А помнишь, как ты смотрел на меня, когда я выходил из вакуумной камеры?»
Снова майор Корсак. Он еще находит повод шутить. Когда же закончится пунктир?
Свет. Слишком яркий и еще — ощущение холода по всей коже. Или, напротив, — жжение?
Грохот поднявшейся витрины пенала заставил его вспомнить о реальном мире. Если есть звуки, значит, есть атмосфера, но Брейн в ней пока не нуждался. Дышать не хотелось, и лучше не начинать, в противном случае приступ кашля переломит его, тогда задание сорвется.
Но идти дальше некуда. Впереди легкая офисная дверца — даже без замка. Брейн легко толкнул ее и увидел какого-то субъекта, по виду варвара, который обернулся на звук открываемой двери и замер, пораженный увиденным.
Левой рукой Брейн снял шлем и отбросил в сторону. Потом сдернул маску — стало легче.
— Как… как вы прошли? — спросил субъект и тут вдруг узнал Брейна. — Так ты один из нас?!
При этом Робер — Брейн тоже узнал его — бросил взгляд на рубильник, находившийся от него всего в полуметре.
И вот — попытка! Робер бросился к рубильнику, но грохнувшая очередь отбросила его на панель, после чего он свалился на пол.
«Нет, я не один из вас», — подумал Брейн, говорить пока было рано.
Сняв оружие и разгрузку, он несколько секунд изучал панель, потом уверенными движениями начал отключать контуры, дублировавшие перевод бомбы в боевое состояние и отстрел с помощью вышибного заряда.
Траектории сетей гасли одна за другой, и когда Брейн с ними закончил, то занялся шлюзом.
Еще несколько касаний клавиш, и в шлюз пошел воздух, а единицы на вакуумном табло стали быстро сдавать позиции.
Когда давление сравнялось с окружающим, открылись оба пенала, и Брейн, сев на пол и заранее сморщившись, принял первые четверть глотка раскаленного воздуха.
И тотчас его переломил приступ сухого, дерущего глотку кашля.
Он кашлял так сильно, что порой видел какие-то галлюцинации и терял сознание. Его поддерживали, пытались уговорить выпить что-то из фляжки, но он не мог отвечать и не мог остановить кашель. Он знал, что это нужно только переждать и перетерпеть. Нужно лишь еще немного времени.
Брейн не помнил, как выходил из бункера, и очнулся уже в военной санитарной машине на территории базы, где числился резервной штатной единицей.
— Мы решили тебя не трогать, капитан, ты тут уже шесть часов спишь — прямо в будке! — сообщил полковник Стормер, который, похоже, просидел рядом с Брейном все это время.
— Спасибо, сэр… — хрипло произнес Брейн и сел.
— Да это тебе спасибо, капитан! Я в жизни таких фокусов не видел и даже не слышал о таком! Фантастика просто! Я уже послал наверх отчет о твоем героическом поступке, все наградные документы, требование на наградной бонус! Одним словом, сделал все, что требовалось. Завтра подмахнем приказ, и ты командир взвода. Больше никаких резервов!
— Спасибо, сэр, — кивнул Брейн, представляя, что будет, когда его слава достигнет определенных департаментов. Наверное, ему не дадут жить спокойно и служить в этой части, однако он ни о чем не жалел и ничего не боялся. Бояться надоело, и Брейн решил, что достойно отслужит здесь тот срок, который ему позволят.
— Слушай, ты, я полагаю, уже голодный?
— Голодный, сэр, — сказал Брейн.
— Ну так пошли, — засуетился полковник, — там для нас уже организовали настоящее ресторанное меню. Ты же не возражаешь?
— Не возражаю, сэр, — улыбнулся Брейн, поднимаясь с медицинской лавки.
— Ну и отлично, там наши лишь перехватили накоротке и решили без тебя не начинать.
— Мне даже неловко, сэр.
— Да ладно! Я тебе сейчас один анекдот расскажу — про «неловко»…
И они пошли прочь от санитарной будки, поддерживая друг друга и посмеиваясь над солдатскими историями.
Над бетонными корпусами базы догорала заря, отмечая начало дежурства очередной смены спецназа.
Город не спал, и он постоянно нуждался в их защите.

Книга VIII. Граница лавы

Агент Имперской Службы Безопасности Томас Брейн внезапно откомандирован высшим начальством на курсы для подтверждения квалификации. Но всем, кто знает Томаса, не требуется подтверждения его знаний и возможностей. Сам Брейн, как и Стормер, понимает, что им заинтересовались несколько соперничающих между собой служб и отделов разведки Империи. И действительно, вскоре на Томаса начинается настоящая охота, в которой переплетаются интересы как разведок, так и представителей военной обороны Империи… 

Глава 1

Брейн немного переоценил свою значимость. Он полагал, что продержится всего семь дней, а потом за ним приедут тяжеловооруженные ухари и под предлогом обмена опытом арестуют прямо в спортзале. Однако прошла неделя, потом другая, а он продолжал натаскивать свой взвод, стараясь успеть оставить им хоть что-то от собственного опыта, но в начале третьей недели его прямо с марш-броска по обширной территории базы вызвали к командиру — полковнику Стормеру.
Брейн передал управление взводом своему заместителю, сержанту, и пошел следом за посыльным, который то и дело оглядывался на капитана Брейна, ставшего за короткое время на базе своеобразной звездой.
Порой случалось, что грифы «секретно» и «совершенно секретно» ставили с большим запозданием, когда слухи уже распространялись за пределы места событий. Вот и рассказы о том, как Брейн сумел преодолеть «участок космического вакуума» и спасти город, обрастали все новыми устрашающими подробностями.
Подходя к знакомому еще по первому визиту на базу безликому бетонному корпусу, Брейн чувствовал, что полностью спокоен и готов принять новость, которую ему, без сомнения, вынужденно заготовил полковник Стормер.
Улучив минуту, посыльный свернул куда-то в бытовую секцию, должно быть, по нужде, но Брейн сам нашел нужный кабинет и, постучав, вошел, обнаружив полковника Стормера в расстегнутом кителе с початой бутылкой казенного рома на столе.
— Я сволочь, Томас, — сразу сказал полковник и залпом выпил очередную порцию.
— Не торопись, давай по порядку, — попросил Брейн, садясь у рабочего стола начальника, чтобы увидеть, какие тому приносили криптограммы и в какой последовательности.
Отчасти бумаги уже были перепутаны, но, учитывая, что полковник все еще твердо стоял на ногах, а бутылка лишь ополовинена, «военные действия» начались не раньше полутора часов назад. А последние депеши, судя по временным штемпелям, принесли менее получаса назад.
— Томас, я сволочь!..
— Джон, для меня важно, чтобы ты оставался в трезвом состоянии, иначе я не узнаю, что мне предстоит, — сказал Брейн, убирая бутылку и чувствуя непреодолимое желание самому выпить все до дна, чтобы на какое-то время забыть об этой ноющей боли. Ну сколько можно?!
— Ладно, прошу прощения, капитан, — произнес полковник, застегивая китель. Брейн указал ему на первую криптограмму.
— Это приказ откомандировать тебя в двадцать четыре часа на курсы подтверждения квалификации.
Брейн пробежал глазами текст и кивнул.
— Я просто так не сдался, Томас, ты не думай! — мотнул головой полковник. — Я тут же вызвал лейтенанта-связиста и потребовал отбить ответ: так, мол, и так, база на передовой в борьбе… с этими самыми, ну ты знаешь.
— Знаю, — подтвердил Брейн.
— Ну вот, говорю, а вы меня лишаете ценной штатной единицы. Не могу, дескать, никого отпустить, и точка. А они что, думаешь, сделали?
— Приказали? — попытался угадать Брейн.
— А вот ни хрена, посмотри на бланк… А, нет, это другой, вот — смотри! Прежде никогда не отзывались, клали на нас три прибора, а тут — посмотри! Тотчас направляют к нам двух молодых лейтенантов для пополнения командного состава!
— Оперативно.
— Все так, как ты и предупреждал, Томас! А я — сволочь и задница, прости меня!..
— Перестань винить себя, ты был не в курсе этих проблем. К тому же промолчи ты насчет моих подвигов, они все равно нашли бы меня, но на пару недель позже.
— И что ты предлагаешь? Вот так просто сдаться?
— Почему сдаться? Я не враг им, и они мне не враги. У нас существуют какие-то недоразумения, и я уверен, мы их разрешим и расстанемся довольные результатами.
— То есть ты… Ты правда веришь в то, что говоришь, Томас? — с долей недоверия уточнил Стормер.
— Разумеется. Ранним утром я поеду к ним в этот центр подтверждения квалификации и вскоре буду точно знать, где мы размолвились с этими привязчивыми ребятами.
— Ты просто успокаиваешь меня.
— Да, успокаиваю, потому что мне нужно распоряжение о подготовке проездных документов. Будь добр, Джон, отдай это распоряжение.
— Да отдам, конечно, куда я денусь… — упавшим голосом произнес полковник.

Глава 2

Спустя час Брейн уже собирал вещи в небольшой служебной квартире на территории базы. Он еще не успел привыкнуть к новому жилью, не успел ощутить его своим, поэтому расставался с ним без сожаления.
В последний раз принял душ из водозаменителя, побрился и освежился казенным средством после бритья.
Потом еще раз проверил, насколько аккуратно уложены пара его лучших костюмов, дюжина сорочек и три галстука, которые были куплены в надежде на широкие перспективы и новую жизнь, на которую Брейн надеялся, покидая майора Корсака.
— А может, выбросить эти шмотки? — вслух спросил себя Брейн, глядя на вещи, в которых все выдавало их благородное происхождение — и тонкий, едва заметный ворс, и подчеркнутая небрежность широких отворотов, и безупречная строчка.
«Нет», — сказал он себе, застегивая казенный чемодан. Ведь пока эти вещи из будущей, возможно, призрачной, спокойной жизни будут при нем, у него останется надежда.
Надежда на новую жизнь, когда тебе уже за пятьдесят.
Да, Брейн отлично выглядел, и его возраст угадывали только женщины — по уважительным манерам и выражению глаз. Глаза выдавали возраст Брейна, хотя седина и прочие предвестники старости его пока обходили.
Брейн объяснял это хорошей генетикой, любовью к физическим нагрузкам, ну и, конечно, несколькими восстановительными периодами разной длительности в госпиталях, где ему в лошадиных дозах кололи различные ударные препараты.
Знающие люди позже говорили ему, что иная оздоравливающая терапия была сродни поражающему фактору тритиевого боезаряда, однако после специнъекций Брейн принимал восстановители, а потом восстановители от последствий применения первых восстановителей и сдабривал все другими, подбиравшими остатки за предыдущими, и однажды на эту гонку у него ушло два месяца.
Ему пришлось выдержать несколько переливаний крови и лимфы, перенести чистки желудка и кишок, стимуляцию токовыми разрядами и много чего по мелочам.
Были моменты гнева и отчаяния, хотелось пришибить кого-то из персонала, но доктора свое дело знали, и в результате у него прижились все синтетические вставки, заменившие фрагменты плоти, пораженные зажигательными осколками.
Одним словом, все эти страдания, как теперь считал Брейн, дали ему толчок к обновлению организма, вот он и выглядел молодцом по сравнению со сверстниками.

Глава 3

Итак, прощай, база! Никаких слез, провожатых, прощальных салютов. Все документы были у Брейна с собой — командировочное предписание, маршрут с графиком движения, копии оплаченных военным ведомством билетов среднего класса на всех видах транспорта. Все это сдабривалось ярлыками на доплату за подписью полковника Стормера — таким образом, Брейн мог добираться до места бизнес-классом или его аналогами.
И снова знакомая бетонированная тропинка и знак окончания закрытой для связи зоны, после которой Брейн смог воспользоваться диспикером для вызова такси.
Он мог взять казенный транспорт — не пришлось бы топать до шоссе, однако Брейну хотелось разорвать все связи разом. Он понимал, что сюда уже не вернется — это не входило в планы тех, кто его вызывал. А значит, и в его, Брейна, планы. Он был реалистом.
— Куда поедем, сэр? — спросил приветливый гоберли-таксист, распахивая перед Брейном багажный отсек.
— В «Порт-Империал».
— О!.. Мне, конечно, приятно, но согласно инструкции я обязан сообщить вам, сэр, что на пассажирском суперскурте вы лишь с одной пересадкой уложитесь в десять сакверов, я же возьму с вас сорок.
— Не люблю суперскурт, — сказал Брейн, садясь на заднее пассажирское сиденье.
— Не могу не сказать, что меня это радует, сэр, — усмехнулся гоберли, занимая водительское место. — Советую пристегнуться, мы поедем по скоростному шоссе — это входит в мою высокую таксу.
— Хорошо, — согласился Брейн, привычно надевая страховочную сбрую.
Машина тронулась, и пока ничто не говорило о ее скором разгоне — несколько километров им предстояло преодолеть по обычному шоссе, а уже потом свернуть на скоростное.
— В отпуск, сэр? — спросил таксист, когда они проехали пару километров.
— В командировку.
— Видимо, у вас хорошие командировочные.
— Видимо, — кивнул Брейн.
Потянулись вышки магистральной связи, над которыми время от времени загорались бледно-розовые короны, свидетельствующие о пересылке информационных пакетов большой плотности.
Брейн вздохнул и стал смотреть в другую сторону, на проносившиеся за прозрачным разделительным барьером машины встречного потока.
— Внимание, сэр, мы в тридцати секундах от перехода на скоростное шоссе, — предупредил словоохотливый гоберли.
— Что я должен делать?
— Посидите ровно во время ускорения, сэр, это позволит вам избежать травм.
— Не вопрос, посижу ровно.
Такси перешло в правый ряд, затем вкатилось в разгонный туннель и стало ускоряться так быстро, что Брейна начало приятно вдавливать в спинку кресла, а когда мелькание осветительных панелей в туннеле прекратилось, машина вылетела на шоссе, с ходу встроившись в редкий поток скоростного транспорта.
Здесь было больше скорости, больше простора и настоящей дорожной роскоши с широкими полосами и аэродинамической сеткой, позволявшей гасить паразитные турбулентные возмущения.
Брейн ожидал, что это удовольствие продлится с полчаса, а потом снова обычное шоссе, однако такси летело с ветерком почти до самого здания «Порт-Империала». Лишь на последнем отрезке машина соскочила в тормозной туннель — куда более узкий, чем разгонный, и, выпустив все щитки, задрожала под набегающим потоком воздуха.
Доставив пассажира до места и получив полный расчет, таксист отъехал в отстойник и включил на панели режим прогона тестов. Это требовалось для отчета перед диспетчером, который в реальном времени отслеживал на мониторе движение машин транспортной компании.
Просто остановиться таксист не мог: это не поняли бы в компании, под прикрытием которой он работал, а также собственное начальство, следившее за тем, чтобы агент «не спалился».
— Докладывает «дядя Пензер»…
— Кто? — переспросил удивленный голос, и таксист решил, что его случайно переконнектили на другого абонента. Но через мгновение он отбросил эту мысль, ведь это была спецсвязь.
— Докладывает «дядя Пензер»! — повторил он более настойчиво.
— Ай… Это… «Жинтарь-полста-восемнадцать» слушает…
— Какой «жинтарь»? Вы там хлорофилла объелись, что ли?! — возмутился агент.
На том конце послышалась какая-то возня с перекладыванием гарнитуры с одного оператора на другого.
Наконец шорох и трескотня изломанного провода прекратились, и оператор профессионально поставленным голосом произнес:
— Приветствую, «дядя Пензер», «Ангелиось-три-пять-двенадцать» тебя внимательно слушает.
— Наконец-то. Я уже думал, вы пьяные валяетесь, а сервером теперь ваши девки управляют в голом виде.
— Да ты что? Такое только померещиться может, у нас тут суровая мужская действительность и семнадцатый час суточного дежурства. Ты чего хотел?
— Мне замначальника бюро нужен.
— Нужен — сейчас получишь…
Но не успели агента соединить с начальством, как на заднем плане послышался грохот какой-то посуды и раздались громкие девичьи вопли, где одна кричала, что ее ошпарила какая-то дура, а вторая возражала ей, что она сама такая.
Но тут соединили с замначальника.
— Слушаю тебя, Хамзат!
— Сэр, все прошло как по писаному. Принял его возле базы, доставил до «Порт-Империала». Настроение у объекта нейтральное, в разговор втянуть не удалось, но на контакт откликался.
— Понятно. Как твое мнение — намерен ли он отклониться от указанного маршрута?
— А я почем знаю? Там маршрут наверняка не на одни сутки, а я его…
— Заткнись, пожалуйста.
— Молчу, сэр.
— Думаешь, это я тебе опросник готовил?
— Думаю, нет, сэр. Вам его прислали, — догадался агент.
— А значит, что?
— А значит, задайте вопрос еще раз, сэр, кажется, у меня сформировалось несколько выводов.
— Итак, склонен ли он?..
— Склонность к нарушению маршрута проявилась в ситуации несформированной реактивной среды социального окружения, что говорит о возможном нарушении стандартных схем поведения в момент обострения деструктивных личностных факторов. Как вам такое, сэр?
— Дерьмо, надутое воздухом. Но для отчета сойдет.
— Так я отключаюсь?
— Да, отключайся… хотя… подожди!
— Слушаю, сэр.
— На «горизонте пятнадцать» снова шлюхи на дежурстве?
— Я не разобрался, сэр, похоже, там какие-то кастрюли и что-то там варят.

Глава 4

Вот и очередной пассажирский борт.
Брейну казалось, что он какой-то разъездной работник, поскольку в последнее время транспорта в его жизни стало больше чем нужно.
Не радовал даже уровень комфорта. Лучше бы пожить на одном месте, хотя бы год. Лучше пять, чтобы потом сразу на пенсию. Здесь для военных полагались хорошие пенсии, и Брейн вполне бы мог на такую рассчитывать, если бы не эти постоянные терки между спецслужбами и прочими госструктурами, где у него постоянно получалось принимать не ту сторону.
— Ваш багаж, сэр.
Это паж-канзас. Чемодан был нетяжелый, но Брейн разрешил персоналу доставить его до номера.
— Нам необходимо зарегистрировать вас, сэр.
Это уже менеджер по размещению пассажирского потока. Блондинка лет двадцати восьми, но скорее тридцати двух. Следовало учесть, что у сотрудников ее уровня бесплатный билет на поддерживающие и омолаживающие процедуры.
— Девушка, я хотел бы прямо сейчас пойти в номер, а зарегистрироваться после.
— Сэр, но тогда вы не сможете принять участие в розыгрыше «золотой пассажир» и не получите скидку на сладкую вечеринку в размере тридцати процентов!..
Брейну глубоко безразличны были все эти «золотые пассажиры», «платиновые клиенты» и «миллионные абоненты». Также его не интересовали «сладкие вечеринки» со скидкой или без, но в глазах хорошенькой менеджерши он заметил интерес и остался, сев на стул в баре, располагавшемся недалеко от входа, где у службы размещения находился небольшой офис.
Внимания Сэм, так звали блондинку, ожидало еще несколько пассажиров, поэтому их знакомство прошло быстро и формально, однако перед уходом она сунула Брейну в руку крохотную записку — «Приду после ужина».
Пассажирский супермонитор «Викрамеско» через час после прибытия Брейна на борт стартовал не с обычной площадки, а с гравитационных колонн, тем самым экономя семьдесят процентов топлива.
При этом обошлось без чрезвычайных режимов для пассажиров, и Брейн, даже не присев, пережил старт, рассматривая банные принадлежности в ванной и изучая инструкцию о правилах использования нелимитированной воды.
Номер, конечно, не как в «Спейсперл», однако вполне приличный. Оставив его, Брейн, не переодеваясь в гражданское, пошел прогуляться по лайнеру.
Военных здесь оказалось немного, и на него обращали внимание из-за его роста. Но впервые ему было на это наплевать.
До обеда еще имелось время, и Брейн решил осмотреть судно. Ему было интересно все, и останавливали его лишь замечания персонала, сообщавшего, что далее пассажирам вход запрещен.
Брейн извинялся, разворачивался и шел в другом направлении, и так продолжалось, пока на его бейджик не пришел сигнал, сообщавший, что пора обедать. Бейджик был оснащен говорящим навигатором, но Брейн в его подсказках уже не нуждался — он немного изучил судно и знал, где находится обеденный зал.
Брейн двигался вместе с оживившейся публикой, и на него вдруг нахлынули ощущения откуда-то из детства, когда пару раз он был в каких-то детских лагерях. Тот же сигнал на завтрак, обед и ужин. И все топали по коридору, ловя запахи столовой и пытаясь угадать, что сегодня подадут.
Здесь же, даже за двадцать шагов до распахнутых дверей обеденного зала, никаких посторонних запахов не ощущалось, за исключением каких-то древесных ароматов, подаваемых из подпотолочных аэраторов.
Однако стоило перешагнуть порог обеденного зала, как сейчас же появились все соответствующие запахи — салатов, супов, омлетов, мясных наборов.
Разумеется, весь этот спектр выдавали волновые имитаторы, заглушавшие запахи, пробивавшиеся с кухни, — испарения от дозаторов дезинфекции, фабричный запах пластика, из разных видов которого сделаны мебель «под дерево» и полы «под камень».

Глава 5

Вскоре Брейн нашел свой стол и порадовался, что в отличие от многих компаний здесь использовались полноразмерные столы, где не нужно было сидеть по струнке ровно, чтобы не заехать локтем в чужое блюдо.
Там уже сидел седоватый канзас в костюме пшеничного цвета и изучал длинное меню.
— Здравствуйте, прошу прощения, а какое место у вас указано? — спросил Брейн.
— Что? Неужели старина Оркейн снова уселся на чужой стул?! — воскликнул канзас, едва не подпрыгнув. Потом взглянул на своей бейдж и кивнул.
— Так и есть, простите великодушно!
— Ничего страшного, — улыбнулся Брейн, занимая освобожденное кресло, — в конце концов, нет никакой разницы, где сидеть.
— Бруно Оркейн! — представился канзас, протягивая через стол руку, и Брейн осторожно ее пожал, опасаясь, что разволновавшийся пассажир сшибет со стола приветственный букет.
Не успел Брейн сесть, как появились новые соседи по столу — дама-суперколвер лет сорока трех, с неестественным румянцем и неизменными борцовскими плечами, и девушка-варвар, сероглазая, светловолосая, с дорогой окраской волос под естественный цвет.
— Наконец-то нас окружают мужчины, Фелиция! — воскликнула дама, бросаясь к своему месту с такой решительностью, что едва не снесла официанта с перегруженным подносом.
Ее спутница скрыла смешок и, чуть придержав подол платья, опустилась на свое место.
— Итак, мужчины, давайте знакомиться! — взяла инициативу в руки дама с борцовскими плечами.
— Не вопрос, милочка! Я — Бруно! — сыграл свой номер канзас и театрально повел зрачками.
— А я Томас, — признался Брейн.
— Меня зовут Фейли, но моя новая знакомая почему-то решила, что меня зовут Фелиция, — пожаловалась блондинка, которую Брейну хотелось назвать «профессиональной блондинкой». Глядя на нее, он не мог избавиться от мысли, что она сейчас на работе.
— Ну вот, подруга называется, взяла и всю меня распотрошила, а я, если кому интересно, Конкордия. И я еду на свадьбу к моему брату Питеру. Он живет в Мокасине, это такой город на Линарде — это такая планета.
— Делаем заказики! Заказики делаем!.. — прошелестел мимо стола старший официант, ловко забрасывая на столы книжечки-меню.
— А вы военный, да? — спросила Фейли, хлопая ресницами слишком часто.
— Да, я военный, — улыбнулся в ответ Брейн.
— Военные — это что-то! — всплеснула руками мадам-суперколвер и таки смахнула приветственный букет вместе с вазой, которые у самого пола поймал с удивительной проворностью седоватый канзас.
— Вот она, старая гвардия! — заметил Брейн.
— Дык, эта… Сам даже не понял… Аж в спину стрельнуло!..
И канзас принялся с запозданием растирать поясницу.
— Локоточки убираем… Убираем локоточки… — пронеслось по залу, и целые отряды официантов ринулись в гущу заторможенных клиентов, не успевших сделать выбор до указанного в меню времени, а значит, всем им теперь полагался «стандарт».
Брейн был знаком с этой системой, канзас также был знаком с ней. Ничуть не удивлялась таким порядкам широкоплечая мадам, да и Фейли-Фелиция восприняла блюдо со «стандартом» сначала вполне спокойно. Но неожиданно, после выразительного взгляда мадам, она вдруг вскочила с места и стала кричать:
— Я не буду это есть!.. Я еще не сделала выбор!.. Я не буду!..
Официанты удалились, не обратив никакого внимания ни на Фелицию, ни на еще полдюжины крикунов, которым другие пассажиры указали соответствующий пункт в меню.
Фелиции пункт не показывали, но она сама вдруг успокоилась и, вернувшись к стандартному блюду, приступила к еде.
Брейн тоже попробовал — вполне съедобно, хотя в небольших гарнизонных городках поваров за такую стряпню могли призвать к ответу.
Минут десять в зале было относительно тихо, все поглощали «стандарт». Фелиция даже сумела обогнать всех, приступив к холодному «кофе», напитку из жидкостного картриджа, который должен был сработать только через минуту.
— Ой, какая дрянь, — сморщилась блондинка и получила под столом удар от мадам.
— А вы военный, да? — снова задала она свой вопрос, и Брейну пришлось снова подтвердить ее догадку.
— Я помню в наши времена, когда приходилось служить далеко от дома… — начал свой рассказ канзас, но на том и закончил.
Потом была смена блюд — снова «стандарт», после чего наконец подали десерт.
В общем, обед Брейну даже понравился, если бы не эта возня соседей по столу.
Он залпом допил какой-то фруктовый мусс, поднялся и, пожелав остальным приятного аппетита, ушел.
Какое-то время оставшиеся за столом допивали мусс, потом мадам, не обращая внимания на постороннего за столом, сказала:
— Ты вела себя как непрофессиональная дура.
— Отстань, я волновалась.
— Никогда не волновалась, а теперь заволновалась!
— От этого задания зависит моя карьера, как тут не волноваться?
Блондинка отодвинула мусс и, похлопав себя по бедрам в поисках сигарет, выругалась — она забыла, что на ней платье, а не брюки.
— Своими привычками ты выдаешь себя каждую минуту, — не упустила случая мадам.
— Да заткнись уже, — вяло отмахнулась блондинка. — Сама-то была совсем не убедительна.
— Это был такой образ.
— А вот и не образ.
— А вот и образ, дура крашеная.
Фейли хотела ответить, но неожиданно вмешался канзас.
— Заткнулись обе! — строго приказал он, и женщины притихли, уловив в голосе соседа властные нотки.
— Обе были неубедительны, но на первый раз сойдет, поскольку многие одинокие дамочки строят планы на такие поездки и ведут себя при мужчинах по-дурацки. Так что продолжаем работать.
— И… и что же теперь делать? — осторожно поинтересовалась мадам.
— Агент Ини пойдет выполнять стандартный подход. Номер апартаментов, надеюсь, знаете?
— Так точно, — кивнула Ини.
— А вам, агент Дора, нужно сделать так, чтобы агент Ини оставалась единственной кандидаткой на его внимание.
— Можно ли уточнить, сэр?
— Можно. Милашка Сэм из персонала — менеджер по размещению. Она назначила ему свидание после ужина у него в номере.
— Шустрый здесь персонал, — заметила агент Ини.
— Вот и учитесь у них, — сказал канзас и поднялся. — Общаемся кодом по обычной сети. И если кто еще не понял, я — Кросс.
Канзас ушел, к выходу потянулись и другие пассажиры.
— Подумать только, я думала, какой-то левый старичок… — призналась агент Ини.
— Да уж, сплошные сюрпризы. Ладно, пойдем и мы, мне еще нужно найти эту Сэм и прикинуть, как вывести ее из строя.
— Упади на нее. Случайно, — предложила напарница и захихикала.
— Шутница, — буркнула мадам, выходя из-за стола.
— Ну а что? Тогда в порту проканало, — негромко напомнила агент Ини. — Клиент — в больничку, но живой. Начальник операции тогда тебя хвалил за находчивость.
— Я тебе сейчас кое-что скажу, только ты не хохочи тут как подорванная…
— Обещаю оставаться в рамках оперативной дисциплины, — ответила блондинка, не забывая отзываться улыбкой на каждый заинтересованный взгляд мужчин. На всякий случай.
— Ну так вот, — продолжила агент Дора, когда они уже шли по коридору, — я тогда не специально на него упала, просто на полу было наблевано, и я поскользнулась.
Агент Ини остановилась с выпученными глазами, готовая взорваться приступом смеха, но напарница повернулась к ней и напомнила:
— Ты обещала.
Заметив красотку в непонятном состоянии, подошел суперколвер из экипажа судна.
— У девушки проблемы? Ей плохо? Я сейчас же вызову медика!..
— Не нужно, просто у нее перезагрузка. Скоро будет в порядке, — заверила агент Дора.
— То есть… она… — начал свой вопрос суперколвер.
— Да, только, пожалуйста, не привлекайте к нам внимание, это пока экспериментальный образец.
— Похоже, ей хуже! — заметил суперколвер, указывая на агента Ини, которую начало трясти.
— Идите уже, офицер, без вас разберемся.
Суперколвер пошел прочь, то и дело оглядываясь, а еще через минуту агент Ини смогла дышать и говорить.
— Ну ты палач, Дора!.. Я думала, взорвусь!..
— А я думала, не выдержишь и начнешь гоготать, как тогда в отеле «Силвия». Твой кавалер чуть в обморок не упал от таких звуков.
— Мой смех страшен. Иногда хорошо подходит, чтобы отгонять лишних мотыльков.
— Когда пойдешь к этому?
— Через часик. Сразу после обеда мужики неактивные. Мне самой нужно передохнуть, настроиться, перышки почистить. Такой шанс упускать нельзя, я в этой транспортной полиции достигла потолка, — призналась агент Ини.
Они с напарницей шли по коридору и были похожи на мать и дочь, если бы не расовые отличия.
— Слушай, ты не могла бы не стрелять глазами? А то они уже по второму кругу мимо проходят, чтобы на тебя пялиться.
— Извини, не буду.
— У тебя, помимо этого задания, могут появиться и другие шансы, а вот для меня это последний выстрел. Промахнусь — останусь в транспорте до пенсии.
— А что, в криминальном бюро пенсия выше?
— На пятнадцать процентов.
— Ненамного.
— Да, ненамного, но и работа почище, а коллеги повоспитаннее.
— Не думаю. Если у них пиджаки дороже, это не показатель.

Глава 6

Брейн в задумчивости пролистывал каналы ТВ-бокса, когда в его дверь постучали.
Он поднялся и, приблизившись к двери, прислушался, после чего все же открыл.
За дверями оказалась блондинка, соседка по обеденному столу.
— Хорошо, что я вас застала! — воскликнула она и проскочила мимо него в номер, потрясая каким-то предметом.
Брейн закрыл дверь и вернулся за ней.
— Вот, вы забыли свой дымовой модификатор на столе, — сказала внезапная гостья, протягивая приборчик, больше подходящий женщине, судя по украшениям.
— Наверное, это ваша вещица, Фейли, и вы использовали ее как повод прорваться ко мне.
— А хоть бы и так, Томас! — улыбнулась она, убирая модификатор в маленькую сумочку. — Вы мне понравились, вот я и решилась на безумство… Неужели я вам не нравлюсь?
Она покрутилась на месте, показывая себя со всех сторон.
— Если есть музыка, я могу даже станцевать… И даже без одежды…
— Не сомневаюсь.
— Томас, у вас такое лицо, будто вас дерьмом накормить собираются.
— Все в порядке, Фейли, — улыбнулся он наконец. — Вы милая девушка, а спальня у меня там.
С гордо поднятой головой Фейли проследовала в указанном направлении. Видно было, что игра с мужчиной наедине ей удавалась лучше, чем натужные сцены за обеденным столом.
Спустя два раза по полчаса «упражнений» они лежали поперек большой кровати и смотрели в потолок.
— Я бы сейчас чего-нибудь выпила, — сказала она и промокнула лицо подушкой.
— Предлагаю сначала в душ, потом выпьем в гостиной.
— Хорошо, только ты в душе меня не трогай, ладно? — попросила она. — С меня сегодня достаточно.
— Что я, по-твоему, механический монстр какой-то?
— Вот-вот, то самое определение, — сказала Фейли и, приподнявшись, со стоном повалилась обратно.
— Да брось ты притворяться! Пойдем скорее, а то вдруг вода закончится и придется пользоваться водозаменителем.
— Ой, напугал.
И все же Фейли нашла в себе силы подняться и, прикрывшись простыней, нетвердой походкой направилась в ванную.
«Придуривается», — подумал Брейн, полагая, что это такой вид подачи комплиментов.
Подождал, когда гостья вернется, и, наскоро приняв водные процедуры, присоединился к ней в гостиной, выйдя, как и она, в бежевом махровом халате.
— Чему ты улыбаешься? — спросила Фейли, расставляя на столике все, что нашлось в баре.
— Ты гармонично смотришься в чужой гостиной.
— Хамишь?
— Нет, просто наблюдение.
— Что будешь пить? — спросила она.
— А ты?
— Сегодня хочется покрепче.
— А что здесь покрепче? — спросил Брейн. — «Аллерт»?
— «Аллерт» плюс «Цикламин роуз».
— Сплошной сахар… — сморщился Брейн.
— Нет, тут еще фруктовая кислота имеется — для коктейлей, — сказала Фейли, демонстрируя бутылочку ядовито-желтого цвета.
— Сплошная химия.
— Нет, разумный синтез, — возразила Фейли, уверенно смешивая несопрягаемые компоненты, так что получилось шипящее нечто с высокой пеной.
— Сейчас осядет, и будет нормально, — заверила она, придвигая кресло к столику.
Брейн ограничился половиной стакана «Аллерта».
— За что будем пить, капитан? — спросила Фейли.
— За твое продвижение по службе.
— Вот зараза! — воскликнула Фейли и грохнула стаканом по столу.
— Ну а на что ты надеялась? — развел руками Брейн и сделал глоток «Аллерта».
— Да знала я, знала, что нас спалят на первом же прогоне! Нам же тексты выдали за час до выхода — уроды!
Фейли залпом ополовинила свою порцию и уставилась в пространство перед собой.
— Было бы о чем переживать, крошка. Какую задачу тебе поставил канзас?
— Ничего особенного — переспать с тобой, навести любовь.
— Ну так все и получилось. Какие сведения необходимы?
— Это, как его… Слово такое мудреное.
Фейли щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить, однако действие фирменного напитка давало о себе знать.
— Психоформатный портрет?
— Во! Форматный! — подскочила Фейли. — Про «психа» я помню, а вот «форматный» все время вылетает.
— Ну это мы сейчас мигом составим, только ты халат поправь.
— Спасибо, Томас, но на сегодня я пас, к тому же к тебе какая-то фифа из персонала набивалась, — вспомнила Фейли, запахивая халат и завязывая пояс.
— После ужина, — кивнул Брейн, продолжая оценивать «Аллерт».
— Вот с ней и трали-вали. А я на сегодня отработала.
— Я дам тебе исток, и ты запишешь тезисы.
— Чего?
— Фейли, ты куда перейти метила?
— В имперскую криминальную.
— Ну хорошее дело. Только ты занимайся самообразованием, что ли. Нельзя по койкам прыгать и сразу на офицерскую должность запрыгнуть.
— Минуточку, я полгда… пылгда… полгода как уже лейтенант… мижу прочим.
Фейли икнула и добила остатки термоядерного коктейля.
— Покайфовала, а теперь сожри какой-нибудь стифатор и пиши тезисы — это информационные блоки для составления психоформатного портрета.
— Ты нудный мужчина, Томас, — покачала головой Фейли и, потянувшись к сумочке, достала отрезвляющие таблетки.
— Как не хочется…
Она посмотрела на Брейна, но тот оставался непреклонен:
— Можешь валить отсюда прямо сейчас — я тебе ничем не обязан.
— Нет, мне валить нельзя. Особенно прямо сейчас, — призналась Фейли и, проглотив таблетку, откинулась в кресле с закрытыми глазами, в то время как Брейн открыл для нее бутылку витаминизированной воды.
Потом был небольшой семинар, во время которого Брейн предельно сжато объяснил, как и какие сведения нужно собирать, чтобы получить тот или иной тип психологического портрета. Когда краткий курс обучения был завершен, Фейли оставалась под его впечатлением все то время, пока надевала белье и перед зеркалом в ванной приводила в порядок лицо.
Потом, уже подойдя к двери номера, она вдруг побежала обратно.
— Ты чего?
— Томас, они мне не поверят! — воскликнула она, вцепляясь в Брейна.
— Не бойся, перепиши все, что я рассказывал, своими словами, и будет похоже, что ты, как смогла, поняла, что такое этот портрет, и составила тезисы по-своему.
— Своими словами?
— Да, своими словами.
— Хорошо, — кивнула Фейли, однако, подойдя к двери, снова обернулась.
— Что опять?
— Та соска, что к тебе собралась… Дора должна ее притормозить.
— Дора — это…
— Ну да, та баба-бульдозер.
— Пусть тормозит, я на сегодня уже отработал, — сказал Брейн, а про себя подумал, что при такой популярности у юных особ хорошо бы иметь «фильтр», и эта Дора на подобную роль вполне годилась.

Глава 7

Когда Брейн шел на ужин, он чувствовал необыкновенную свободу.
Да, ему угрожала опасность, и вокруг снова витала неопределенность — та самая птица, которую он особенно не любил. Но жизнь научила его ценить те ее короткие периоды, которые выглядели как «свобода» и «счастье».
За столом он вел себя непринужденно.
Мадам смотрела на него с любопытством, канзас бросал короткие напряженные взгляды, а Фейли откровенно скучала. Она получила все и даже больше, поэтому хотела поскорее вернуться в номер и лечь спать. И еще ей нужно было повторить материал, чтобы он звучал так, будто она сама все это придумала.
И снова Брейн ушел первым. У него было хорошее настроение, и он не собирался его ни с кем делить. Он планировал поваляться перед ТВ-боксом и посмотреть какой-нибудь устаревший боевичок — ему нравилась атмосфера удивительной сказочной натуральности таких фильмов.
После ухода Брейна канзас отодвинул пустой бокал и сказал:
— Не нравится мне, как он себя ведет.
— А мне нравится, — возразила Фейли и прикрыла ладошкой откровенный зевок. — Я собрала материал для отчета — можно я пойду?
Канзас вздохнул. Он собирался шантажировать агента Ини ее неумением собирать материал и принудить к оказанию ему неформальных специфических услуг. А что теперь? Она все собрала! Не факт, конечно, что у нее имеется что-то стоящее, но все равно неприятно, ведь у него были планы и всяческие фантазии.
— Ну хорошо, будем считать, что агент Ини на сегодня задание выполнила. А вы, агент Дора…
— Я все помню, — кивнула мадам.
— Значит, расходимся, и я жду отчета Доры.
Мадам кивнула, задумчиво водя по скатерти пальцем.
Не услышав положенного «есть», канзас хотел сделать замечание, но передумал и ушел.
— Ты чего? — спросила агент Ини.
— Ничего. Думаю, где эту Сэм перехватить.
— Зависит от того, как ты хочешь ее тормознуть. Замотать по работе или тупо к доктору отправить.
— На «замотать» времени нет, да и неохота. Подожду в коридорчике — там ниши для отдыха удобные.
— А зачем ее тормозить? Я же собрала отчет.
— Может, уже и ни к чему, но приказ есть приказ.
И они пошли к выходу, а потом расстались — Ини отправилась в номер отсыпаться, а Дора — занимать позицию в одной из ниш, где имелся мягкий, обитый плюшем диванчик, с которого удобно следить за всеми, кто проходит мимо.
Выдвигаясь к месту засады, Дора по привычке отсматривала все «точки контроля и фиксации», то есть камеры и видеодатчики, работавшие в режиме онлайн.
Схемы расстановки всех этих устройств ей как работнику транспортной полиции были хорошо известны, однако как опытный специалист она на всякий случай вглядывалась в обшивку стен, поскольку иногда по инициативе местного начальства в стыках панелей устанавливали дополнительные камеры.
А ей сегодня лишние глаза категорически не требовались, ведь несмотря на то, что она выполняла официальный приказ, способы выполнения в этом приказе не были прописаны.
Добравшись до места засады, агент Дора прошлась мимо и, удостоверившись, что ее действия не окажутся записанными на камеры безопасности, заняла место на диване.
Итак, все, что ей требовалось сделать, — найти повод к ссоре, а потом зарядить крошке пощечину, да такую, чтобы половина лица опухла. Тогда крошке будет не до мужиков, и она побежит плакаться главному менеджеру, а тот потом пошлет к обидчице адвоката, чтобы выяснить причины конфликта. Одним словом, здесь, на борту, вся сила была на стороне пассажиров, и персоналу приходилось терпеть, поскольку любой скандал шел на пользу конкурентам.
Прошло десять минут, и агент Дора начала понемногу раздражаться. Коллега Ини уже храпела в койке или приканчивала припрятанный Дорой «Аллерт», а она тут прохлаждается — да сколько можно ждать эту местную принцессу?
Дора хорошо рассмотрела ее на доске персонала. Такая из себя фифочка, на которую мужики пялятся, забывая про все на свете. Как на коллегу Ини. Но та своя, с ней столько выпито, столько ссор и даже драк случалось. Ини хоть и шлюшка малеванная, но инвалидность мужику «оформит» за один заход.
Ну и на заданиях, когда одна против пары, а то и целой банды, Ини никогда не сдавалась, а порезы и дырки от пуль потом штриховали за счет казенной медицины.
Дора посмотрела на часы — прошло двадцать минут с окончания ужина, а этой Сэм еще не было.
А может, она раздумала? Или у нее на работе запарка, такое случалось.
Только ты настроился свалить пораньше, у тебя свидание или просто пьянка — друзья пригласили, а тут срочная разнарядка — лайнер компании «Кранзье» в опасности, и, по сведению службы внутренней безопасности, якобы готовится захват судна.
И все. Все свои планы засунь себе… в архив.
Сотрудников трамбуют в шаттлы, два часа все трясутся на каботажных маршрутах, где каждые пятнадцать минут торможение или ускорение, а потом, когда группа стыкуется с этим «Кранзье» или с лайнерами компаний «Шин-пен», «Спейсперл», или каких-то других, местный начбез заявляет: «Извините, мы сами разобрались. Всего вам хорошего».
— Поубивала бы этих уродов, — вслух произнесла Дора и сжала кулаки. Потом снова взглянула на часы — полчаса с окончания ужина, а этой принцессы все нет. Теперь одной пощечиной не отделается!
«Отобью ей весь ливер, — решила Дора, постукивая кулаком о ладонь. — Сначала в солнечное сплетение, да так, чтобы кровью отхаркивалась, а потом отобью ливер, — уточнила она, и в этот момент успела заметить промелькнувшее легенькое платье Сэм. — Ах ты ж…»
Дора выскочила из засады и понеслась вслед. Нельзя было допустить, чтобы жертва вышла в зону видеофиксации.
— Эй ты! — крикнула Дора и, увидев, что Сэм ее услышала и остановилась, встала тоже. — Сюда иди…
Девушка огляделась, будто ища поддержки, однако покорно пошла обратно.
«В мундирчике не пошла — переоделась», — отметила ее наряд Дора.
Лично у нее против этой крошки ничего не было, только тупой приказ. А приди та на двадцать минут раньше, отделалась бы щелчком по морде. Но теперь… Теперь Сэм предстояло ответить за множество тех обид, на которые Дора в свое время не имела возможности ответить.
Перепуганная девушка приблизилась к Доре. Сэм выглядела такой беззащитной, что широкоплечая мадам-суперколвер вместо заковыристой фразы, которую приготовила перед акцией, выдала незамысловатое:
— Ты че, сука, не здороваешься?
— Сама сука.
— Чего?!
Тяжелый кулак Доры просвистел в воздухе, но прошел мимо цели, а уклонившаяся от удара «Сэм», или как там ее звали на самом деле, толкнула мадам руками и, пока та пыталась вернуть равновесие, набросила ей на шею удавку и резко рванула вниз.
В глазах Доры сомкнулась черная мгла, а потом она почувствовала, что ее тащат к дивану — к тому самому месту, где она поджидала жертву, но теперь они поменялись ролями.
Сэм распахнула дверцу стенного магистрального шкафа, впечатала туда полупридушенную Дору и, сдернув петлю, с короткого разбега пробила ей кулаком в печень. Потом отошла и повторила чуть выше — в ребра, с одного удара сломав два.
Можно было добавить еще, чтобы сломанные ребра вонзились в легкое, но она и так уже вспотела, поэтому пришлось прикрыть дверцу шкафа и идти прежним курсом, выполняя на ходу дыхательные упражнения.

Глава 8

Когда в дверь снова постучали, Брейн не удивился и впустил в номер новую гостью.
— Ой, я так бежала! Так бежала — боялась опоздать! Запарилась вся!..
— Не беда, надеюсь, вам никто не помешал? — уточнил Брейн, запирая дверь.
— Помешал? Нет, в коридорах сейчас никого нет, сразу после ужина все сидят по номерам, а в бары выбираются ближе к десяти.
— Вам лучше знать, мисс. Присаживайтесь, у меня все готово, чтобы наводить коктейли, — предложил Брейн.
После ухода Фейли он почти ничего не менял, лишь убрал грязные стаканы.
— А давайте выпьем на брудершафт, Томас? — предложила Сэм, поднимая бокал с дорогой шипучкой.
— А давайте сразу в спальню.
— Не вижу препятствий, сэр, — усмехнулась она и залпом выпила свое вино.
«Хорошо, что сменил простыни», — подумал Брейн, принимая гостью в свои объятья.
И она понравилась ему больше, чем Фейли. Совсем другая школа, больше натуральности и обширный диапазон реакций.
— Ты как? — спросила она, переводя дух.
— В порядке.
— А в регистрации указано, что тебе далеко за пятьдесят…
— И что?
— Не похоже.
— Современная медицина творит чудеса.
— А ты? Еще одно чудо сможешь?
— Разве что в душе. Запах мыла меня возбуждает.
— Нет, Томас, это была шутка! — воскликнула Сэм и засмеялась. А спустя четверть часа в махровых халатах, которых в номере имелся необходимый запас, они потягивали коктейли и слушали, как потрескивали дрова в голографическом камине.
— Неужели медицина настолько помогает? — спросила Сэм.
— Да, — кивнул Брейн, прикинув, сколько вариантов фраз для этого момента было припасено у Сэм.
Ну, например: это было великолепно, милый. Или: мне бы хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
Их было великое множество, и Брейн предполагал, что их придумывает компьютерный бот, вроде тех, которые писали сценарии для «мыльных опер».
— Куда ты направляешься, Томас?
— В командировку.
— Что за работа такая — воевать? Ты не думал сменить профессию?
— Сменить профессию? — улыбнулся Брейн, глядя, как Сэм покручивает в руке какой-то талисман на шнурке. Она была милой, она была утонченной, и он не отказался бы провести с ней несколько дней, но его путешествие заканчивалось завтра вечером, а Сэм ожидала ее собственная работа.
— Да, сменить профессию на что-то более надежное, стабильное.
— Но у тебя-то самой она не слишком стабильная, — усмехнулся он.
— Менеджер по персоналу — надежное место, гарантированные тылы.
— Не исключаю. Но я про другую работу.
— Не понимаю тебя, Томас, — сказала она и с этого момента перестала нравиться Брейну.
Вот Фейли — та сразу вышла из роли, когда поняла, что ее раскусили, а эта упрямо держалась за свою легенду.
— Я сегодня устал, Сэм, и если у тебя больше нет интересных тем для разговора, давай прощаться.
У гостьи подходящих тем не оказалось, и Брейн проводил ее до двери.

Глава 9

Целью первого этапа путешествия Брейна был большой пересадочный узел — станция Панорама, сочетавшая в себе, помимо большого пассажирского терминала, ремонтные доки и несколько производственных линий разного направления.
Собственное население станции составляло несколько тысяч человек, а постоянное количество транзитных путешественников достигало десятков тысяч.
Согласно графику движения, прилагавшемуся к проездным документам Брейна, он должен был прибыть утром, занять номер в гостинице и через несколько часов отправиться далее по маршруту следования. Однако Брейн еще не знал, что организатор его путешествия готовил сюрприз.
За полчаса до прибытия судна, на котором находился Брейн, в павильон, выводивший к рукаву швартовки этого судна, вышел военный интендант в майорском звании с небольшой папкой в руках и стал прохаживаться среди многочисленных пассажиров и встречающих, также ожидавших прибытия большого лайнера.
— Простите, вы не «Санкириот» ждете? — спросил его какой-то всклокоченный гоберли.
— Нет, — сухо обронил военный и отвернулся.
— Простите, а вы не «Санкириот» ждете? — обратился странный гоберли к другому встречавшему.
— Нет, потому что никакого «Санкириота» здесь не будет, — заверил тот. Но гоберли не сдавался и, опросив еще несколько пассажиров, опять вернулся к военному.
— Господин майор, а вы точно не «Санкириот» ждете?
Интендант смерил его бесстрастным взглядом и хотел было молча отойти, но тут на него натолкнулся еще какой-то незнакомец:
— Ой, извините…
Майор обернулся, но неуклюжий мужчина уже удалялся.
Дойдя до колонны, толкнувший майора мужчина взглянул на часы и, перейдя в соседний павильон, встал у стены с динамическим рекламным плакатом, где беззвучно мелькали яркие картинки.
Подошел гоберли, тот, что приставал к пассажирам с вопросом о «Санкириоте». Теперь его волосы были приглажены.
— Ну и что? — спросил он.
— Рано еще. Подождем пару минут.
И они стали ждать, переминаясь с ноги на ногу, отходя от стены с рекламой и возвращаясь.
Объявляли посадки и отправления, пассажиры перемещались группами и целыми потоками, а пара минут, казалось, тянулась до бесконечности.
— Ну? — нетерпеливо спросил гоберли.
— Вот теперь пора — до прибытия десять минут. Пока то да се — сработаем почти под ноль.
Он достал запасной диспикер и связался с полицией.
— Сэр, я хочу сделать срочное заявление. В порту «Панорама» готовится передача двадцати тысяч чеков электронного наркотика «розовый марабу». Продавец находится в четвертой зоне, у седьмого выхода. На нем военная форма майора интендантской службы и — внимание! — через пять минут он уйдет!..
Закончив разговор, оперативник включил на диспикере режим самоликвидации и бросил в урну-накопитель.
— Ну что там? Что они сказали? — свистящим шепотом уточнил гоберли.
— Просто поблагодарили. А вон, кстати, уже и копы.
Оттуда, где они с напарником находились, было видно, как к указанному ими месту торопливо подтягивались семеро полицейских из портового отделения. Они держались за оружие и были настроены очень решительно.
Добравшись до эскалатора, они побежали по нему наверх, расталкивая удивленных пассажиров. А спустя минуту появились на эскалаторе, спускающем пассажиров. Они с трудом удерживали брыкающегося и выкрикивающего ругательства «майора».
— Отлично сработано, — улыбнулся гоберли. А его напарник щелкнул кнопочкой мини-рации и сказал:
— Руди, твой выход.
И спустя несколько секунд на смену «майору-интендату» вышел «капитан-пехотинец» с похожей папкой в руках, где лежал другой маршрут следования.
На закрытом эфирном канале началась паника.
— Докладывает «второй угол». У нас снесли «почтальона»!
— Как снесли?
— Чисто снесли. С помощью полиции! Его утащили в околоток, а до прибытия объекта пять минут!..
— Вот твари!
— А теперь на месте нашего почтальона другой!
— Но чей?
— Ты еще спрашиваешь? У него же на лбу написано! Что делать будем?
— Сносите их «почтальона».
— А дальше что? Мы должны предъявить объекту новый маршрут, а где мы его возьмем?
— Так… так… Дай подумать…
— Думай быстрее, сейчас чужак передаст сопроводиловку, и тогда начнется кутерьма! Побегай потом за ними!..
— Напарник твой где?
— В резерве.
— Гони его в нотариальное бюро… как оно называется?
— «Глобус»!
— Во, в «Глобус»! У них должен быть принтбокс с защищенной голограммой!
— Понял вас, сэр, он уже побежал…
— Ладно, я на приеме, — сказал начальник и отключился, чтобы выругаться и поорать в одиночестве от отчаяния. А вдруг не успеют? Тогда придется писать оправдательные отчеты и все равно получать от начальства нагоняй, а потом такой же раздавать своим подчиненным.
Между тем сотрудник в штатском уже распахивал прозрачные двери портового филиала солидной нотариальной конторы и, увидев в дальнем углу комнату принтбокс, подбежал к нему, на ходу выхватывая удостоверение.
— Эй, кто вы? Остановитесь немедле… — Бросившийся навстречу сотрудник не докончил фразу и посторонился, пропуская незнакомца к аппарату.
— Включен? — спросил незваный гость.
— Таки да, он всегда в фоновом режиме.
— А почему не срабатывает?! — закричал сотрудник ИСБ и резко повернулся, отчего полы пиджака раскрылись, обнажив пистолет и сетчатый бронежилет.
— Наверное, еще ничего не пришло. Вы откуда ждете почту?
Заработавший вдруг аппарат избавил сотрудника ИСБ от необходимости посылать клерка подальше. Однако все происходило не так быстро, как он ожидал, поскольку из-за чрезвычайно высокой степени защиты создаваемого документа принтбокс использовал весь спектр красок, а также металлических и оптико-электронных напылений.
Даже присутствовавшие сотрудники бюро, мужчина и хрупкая девушка, раскрыв рты, следили за странной, на их взгляд, работой аппарата. При них такого еще не бывало.
Наконец в лоток медленно выполз документ, на котором вспыхнул целый букет голографических печатей и лицензионных штампов.
Агент глянул на часы — до швартовки авиалайнера оставалось три минуты.
Он включил мини-рацию.
— Клейн, у меня порядок! Что делать дальше?
— Выходи к рукаву, я буду сносить «почтальона».
— А кто будет нашим «почтальоном»?
— Ты.
— Вот это новости, — процедил агент и, дернув с ближайшего стола подходящую папку, на ходу выбросил из нее какие-то бумаги и положил свежеотпечатанную маршрутную карту на фирменном бланке ИСБ.
Выскочив из бюро, он помчался через зал, лавируя среди медлительной публики. А когда, перепрыгивая через ступеньки эскалатора, поднялся на второй ярус, увидел Клейна. Тот мчался навстречу с папкой в руках, а за ним мчался здоровенный военный, которого пришлось остановить — встречным в корпус, чтобы спасти Клейна.
— Молодец, Стив, — сказал Клейн, возвращаясь. — Иди, там уже швартовка началась. Фото ты видел.
— Видел. А с ним что? — спросил Стив, кивнув на корчившегося на полу военного, фуражка которого валялась перед выходом с эскалатора. Через нее перешагивала шокированная публика, посматривая на военного с сочувствием, а на Клейна с подозрением.
Вот-вот должна была появиться полиция, и, пока она не появилась, он положил фуражку поближе к ее хозяину, а потом вытащил из его внутреннего кармана удостоверение и, едва взглянув на него, убрал обратно.
Это был агент Управления стратегического планирования, подразделения Службы стратегической разведки.
«Родственничек», — неприязненно подумал Клейн, отходя от военного, который понемногу приходил в себя.
Между тем Стив благополучно отыскал в толпе выходящих в вестибюль пассажиров Томаса Брейна — высокого и широкоплечего в мундире капитана специальных войск — и вручил ему новую сопроводительную.
— Что это? — спросил Брейн, пристально глядя на Стива — невысокого канзаса с плутоватым лицом.
— Мне неизвестно, сэр. Откройте папку и ознакомьтесь.
Продолжая смотреть на «почтальона», Брейн открыл папку и, едва взглянув на документ, закрыл ее и огляделся.
— И где тут девятый рукав?
— Через два от этого, сэр. Вон там, — указал Стив.
— Спасибо, — поблагодарил капитан и двинулся в указанном направлении.
До отправления его следующего лайнера оставалось около получаса.

Глава 10

Когда старший звена, Клейн, доложил своему начальнику, что Брейн получил маршрутный документ, тот сказал:
— А я и не удивлен, такие операции вы на раз-два прокручиваете. А что с противной стороной? Кто они — удалось выяснить?
— Похоже, «кузены».
— Похоже?
— Я документ видел.
— Надеюсь, ты у живого документ взял?
— Он будет в порядке, сэр. Просто Стив очень торопился и не рассчитал удар.
— Не хотелось бы проблем с «кузенами». Тут такое дело… Короче, тебе придется подъехать в бюро.
— Сэр, вообще-то я на «Панораме».
— Я помню. Но будет куратор по политико-межведомственным связям. Сейчас в Верховном Правительстве на это очень наседают. Дескать, враги снаружи, а не внутри. За единство и все такое.
— А тут бодание с «кузенами»…
— Вот, сам же все понимаешь. Тебе зададут пару вопросов, полчаса поотвечаешь и домой — на «Панораму».
— Сэр, мне в один конец четыре с половиной часа.
Начальник взял небольшую паузу и, вздохнув, сдался:
— Ну раз вы сегодня немного герои, разрешаю воспользоваться глейдером.
— О, большое спасибо, сэр!
— Но с один условием.
— С каким?
— Бар в салоне не трогать. Он не для ваших суконных рыл, его генералы пользуют.
— Обойдусь без бара, сэр.
— Вот и обойдись, чтобы не как в прошлый раз.
Клейн вздохнул. В прошлый раз действительно вышло не очень хорошо — они со Стивом тогда гоняли на Сейтон Серебристый, чтобы возглавить сборную ударную группу.
И что интересно, приняли вроде по пять капель, аккуратно из всех бутылок понемногу, а потом выяснилось, что несколько самых дорогих флаконов оказались початыми.
Пришлось возмещать из собственного кармана, хотя начатые бутылки начальник разрешил забрать себе. Ну и ему две отдали, самые малоотпитые.
В половину месячного жалованья обошлась поездочка. Причем Стив платить свою часть расходов отказался. Сказал, что ему это пойло не понравилось, а пил он только из-за настоятельных просьб Клейна, ведь тот был старшим.
Сам Клейн таких просьб не помнил, но, если честно, он вообще мало что помнил из того полета, хотя летели всего-то три часа.
Теперь вот в бюро надо, на Тартиф. Но на глейдере, конечно, быстро — всего час, учитывая его лихие маневры и перескакивание «по головам» транспортов с низким приоритетом.
— Ну что он сказал? — спросил Стив, возвращаясь от автомата с двумя стаканами кофе. В этот момент прямо над их головами забубнил громкоговоритель, объявляя очередное прибытие или отправление.
— Все в порядке, говорит. Вызывает орден примерять и даже глейдер предложил использовать.
— Да ладно гнать! — не поверил Стив. — Врешь поди?
— Только наполовину, камрад. Только наполовину.

Глава 11

Новым транспортом для Брейна оказался средних размеров лайнер, ходивший недалеко, не более пяти суток в одну сторону, и имевший всего два яруса.
Каютки оказались с низкими потолками, неровными стенками и кривыми окнами-иллюминаторами. Но именно последняя опция понравилась Брейну больше всего, поскольку в богатых апартаментах элитных лайнеров, в которых он в последнее время катался, ни о каких иллюминаторах не могло быть и речи, их заменяли навороченные фальш-окна с дополняющей реальностью.
Едва бросив свой чемодан, он сел на жесткий диванчик возле иллюминатора и стал с интересом рассматривать ряды пришвартованных яхт, скутеров и глейдеров, к которым выходили персональные рукава, зашитые прозрачным пластиком. Рукава, подсвеченные изнутри, напоминали забавных червяков, которых Брейну случалось видеть в одной из командировок.
Те черви плавали по ночам в темной воде, и внутри них зажигались фонарики, делая видимыми все их внутренности в полной подробности.
Здесь было похоже, только вместо пищеварительных магистралей червяков внутри погрузочных рукавов двигались редкие пассажиры.
Вот бизнесмен в сопровождении трех охранников и носильщика с багажом. Идет с достоинством, головой не вертит, чувствует себя хозяином положения. А вот молодая женщина в темном костюме и на каблуках — сочетание делового стиля и красоты.
Брейну на мгновение показалось, что он узнает ее. Ну да, это же Сэм!
Здесь она уже не играла роль менеджера по размещению пассажиров и, подойдя к ожидавшему ее черному глейдеру, выслушала краткий доклад пилота, а потом о чем-то спросила двух вытянувшихся в струнку здоровяков в штатском.
Дверца глейдера поднялась, Сэм взошла на борт, и за ней последовали члены экипажа с парой сопровождающих.
Дверца закрылась, глейдер мигнул огоньками, ему ответил иллюминацией отсоединивший сектор шлюза. После чего судно заскользило прочь, и Брейн задумался: что повезла Сэм своему начальству?
Если это была пробная попытка его вербовки, то как-то невнятно.
И еще было интересно: какое же впечатление о себе он оставил?
Да, они не поладили во время беседы, но, возможно, он порадовал ее в физиологическом плане?
Брейн вздохнул и, поднявшись, прошелся по каюте, заглянул в крошечную ванную, где не нашел даже упоминания о воде, только водозаменитель, но хотя бы не самый дешевый, спасибо и на этом.
То, что ему так быстро сменили маршрут, Брейна не удивило. У спецов всегда было много накладок, и, вероятно, его хотели «припарковать» как можно незаметнее.
И это было не самое плохое, ведь убрать его могли и «дома» — на Лутоне-Двойном.
Судно качнулось, дрогнуло наполнение гравитационных соленоидов, на мгновение вызвав чувство тошноты.
— Узнаю посредственный сервис, — сказал Брейн и вернулся к иллюминатору, где было видно, как удалялся ярко освещенный город-остров «Панорама».
Чем дальше уходил от него пассажирский лайнер, тем интереснее выглядело пятно острова с кружащими вокруг него судами, суденышками и лайнерами солидных компаний.
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул Брейн.
— О, да у вас не закрыто? — удивился сотрудник персонала, варвар лет сорока в фирменной оранжевой безрукавке поверх свитера с высоким воротом.
— Это потому, что защелка сломалась, — сказал Брейн. — Ее можно починить?
— Починить можно все, но до защелки никому нет дела. Подоприте ручку двери гладильной доской — вон она, между стеной и боковой стенкой шкафа.
— Гладильная доска? Я думал, лет пятьдесят все уже гладят высокочастотной панелью.
— Разумеется, сэр, но есть проблема с защелками с внутренней стороны, и для этого у нас имеется необходимое количество списанных гладильных досок.
— А починить все эти защелки не проще?
— Дело в том, что доски везли на утилизацию, а теперь и доски при деле, и можно сэкономить на их утилизации и на ремонте внутренних защелок. Изящный экономический этюд, вы не находите?
— Изящный, — согласился Брейн. — Это вы его придумали?
— Не я, племянник.
— Тоже неплохо.
— Я ведь чего пришел-то? — Сотрудник почесал голову. — Я должен вас зарегистрировать, а то у нас всякий сброд, бывает, в каюты вселяется. А потом поди попробуй их вышибить.
— Не получается?
— Механика приходится звать, тогда получается.
— С механиками всегда проще, — согласился Брейн. — А как же у вас получается, что бродяги на борт проникают?
— Так ведь поначалу вполне приличные люди, а потом — бац, предъявляют билет, купленный в кредит, мы обращаемся в банк, и оттуда сообщают, что нет у них такого клиента.
— Хорошо, зарегистрируйте мой билет, чтобы отпали все подозрения.

Глава 12

Капитан Клейн прибыл на площадку местного бюро ИСБ уже через полтора часа.
С непривычки воздух открытой атмосферы слегка горчил — у себя на «Панораме» он привык к искусственной, по нескольку раз в день проходящей через фильтры, конверторы, дозаторы и многие другие аппараты, чтобы удалялось все то, что отправляло в атмосферу местного «аквариума» его население.
— Вы Клейн? — спросил появившийся на площадке сотрудник, присланный встретить гостя. Режим безопасности требовал, чтобы посетители с гостевыми пропусками не перемещались по комплексу бюро без сопровождающих.
— Да, он самый.
— Как добрались?
— Спасибо, очень хорошо, — ответил гость, кутаясь в пиджак от легкого ветерка, ведь на «Панораме» ветров не было.
— Идемте, подполковник ждет вас.
— А другие начальники? — спросил Клейн, следуя за встречающим.
— Этой информацией я не располагаю, — сказал сотрудник сухо, что прозвучало как рекомендация заткнуться и не задавать глупых вопросов.
Клейн вздохнул. Всякий раз, посещая бюро, он ощущал себя здесь и в городе, когда удавалось выйти, простоватым провинциалом. А у этого молодца, варвара с повадками суперколвера, снисходительность и превосходство просто выпирали.
— Здесь направо, — сказал сопровождавший, и Клейн кивнул. Он и сам знал, что направо.
А еще он не отошел от дороги, но утомило его не долгое сидение, а пребывание один на один с баром, которым он раньше втайне пользовался, но теперь-то он пообещал начальнику, что обойдется без бара.
С другой стороны, появись он перед приезжими начальниками с запашком, это вызовет вопросы.
Спустя десять минут Клейн уже сидел в приемной своего руководителя, которому подчинялось подразделение на «Панораме».
Место секретаря занимал засидевшийся в лейтенантах канзас по имени Каспер. Прежде тут всем заправляли женщины, но потом была очередная перетряска, и решили, что женщины хотя и украшают, но при этом еще и отвлекают. Поэтому прислали Каспера.
Клейна эти перемены не устраивали, ведь если раньше он под видом легкого флирта мог разговорить секретаршу и что-то предварительно выяснить, Каспер был непробиваем и пресекал все попытки вербовки.
Зато он вставал, когда обращался к посетителям. Вот и теперь, получив на мониторе команду, он поднялся, одернул мундир и с важным видом произнес:
— Сэр, подполковник Саймон ожидает вас.
Клейн поднялся и, пройдя до двери, не удержался от того, чтобы сначала не постучать — робко так, просительно. Уже через мгновение он презирал себя за этот провинциальный жест.
— Да входите уже, капитан! — крикнул Саймон.
Клейн вошел и увидел, что помимо его начальника за совещательным столом сидели еще двое в штатском — сухощавый канзас и полноватый гоберли с усами.
— Ну вот, господа, это специально прибывший со станции наш специалист. Практически только что из боя, — отрекомендовал Клейна Саймон и сделал страшные глаза, когда Клейн посмотрел на него. Дескать, не подведи.
— Присаживайтесь, капитан, — сказал канзас, а гоберли даже не взглянул на Клейна, продолжая смотреть на свои лежавшие на столе руки.
Клейн сел у дальнего конца стола.
— Что там произошло, если быстренько, так сказать, на пальцах? — спросил канзас.
— Они снесли нашего «почтальона», мы снесли их «почтальона». Это если кратко.
— И кем оказался чужой «почтальон»?
— Судя по удостоверению, сотрудником Управления стратегического планирования.
— М-да, — произнес гоберли и пошевелил усами. Он продолжал смотреть на свои руки с таким видом, будто видел их впервые.
— Какую цель вы преследовали, нанося побои офицеру родственной нам службы, капитан Клейн?
Клейн бросил взгляд на своего начальника, а тот сделал вид, что изучает какой-то документ.
— Я не наносил побои офицеру родственной нам службы, сэр, это по моему приказу сделал мой подчиненный.
— Почему вы отдали такой приказ?
— Потому что офицер родственной нам службы преследовал меня и грозил этим сорвать нам операцию. К тому же, сэр, на тот момент он никак не продемонстрировал свою принадлежность к родственной нам службе.
— Может быть, вы не предоставили ему такой возможности?
— Разумеется, не предоставил, сэр, в приказе для меня такой задачи поставлено не было, — перевел стрелки Клейн, отомстив начальнику за самоустранение от этого допроса.
— Так-так, — сказал канзас.
— М-да, — высказался гоберли.
— Так что, подполковник Саймон, вы действительно отдаете подчиненным такие неполноценные приказы?
— Прошу прощения, сэр, но у нас в инструкции «неполноценные приказы» не значатся. Есть надлежащие, ненадлежащие, преступные, безосновательные…
— Хватит-хватит, подполковник, не нужно думать, что только вы знаете инструкции. Давайте зайдем с другой стороны — что за операцию вы проводили?
— Сэр, вы же понимаете, что я не могу вам сказать этого, — слегка растерялся подполковник, и Клейн ухмыльнулся. Фактически он был отомщен, и теперь битва с невесть откуда взявшимися проверяющими легла на плечи его начальника.
— Ну хорошо, определите, пожалуйста, ранг операции, чтобы мы могли сравнить ее ранг с отрицательным рангом случившегося инцидента, когда серьезно пострадал офицер родственной нам службы.
— Я не могу этого сделать, сэр, поскольку ранг операции, согласно инструкции, определяется начальником управления на основании изучения всех предоставленных отчетов, поскольку…
— Хватит, подполковник, хватит! — раздраженно замахал руками канзас. — С вами невозможно работать.
— М-да, — подтвердил гоберли и, переменив позу, дотронулся до своих усов.
В этот момент на диспикер канзаса поступил вызов.
Он слушал с полминуты, потом сказал:
— Слушаюсь!
— Что там? — спросил гоберли, поднимаясь.
— Нам пора. Прощайте, подполковник Саймон.
— Всего хорошего, сэр, — ответил тот, вставая.
— Это то, что я думаю, Уинфри? — негромко спросил гоберли у застегивавшего портфель канзаса.
— Это именно то, Барни. И, пожалуйста, не забудь забрать со стола свои руки.
— Смешно.
Канзас с гоберли убрались из кабинета подполковника Саймона, к его большой радости, и после того как захлопнулась дверь, Клейн поднялся со стула и, сунув руки в карманы брюк, прошелся по кабинету.
— Да, сэр, такого я еще не видел.
— Заткнись, пожалуйста, и перестань маячить перед глазами.
— А ведь вы меня им почти сдали. И ради чего?
— А ты замечательно перебросил все дерьмо на меня.
— Откуда получил, туда и перебросил.
— Слушай, что ты себе позволяешь?
— Сэр, вы меня для этого сюда вызвали?
— Вызвал, потому что эти настаивали… — сказал Саймон, с неприязнью поглядев на стулья, на которых сидели незваные гости.
— Присядем, — сказал он и сел за свой стол. Клейн подошел ближе и сел неподалеку.
— Они имеют отношение к нашей операции? — спросил он.
— Никакого. Просто нам не повезло. Но в конце концов повезло, я полагаю, они сюда больше не вернутся, мы для них слишком неудобная добыча. Жесткие очень.
— Ладно, что с этим Брейном? Мы еще будем к нему приклеены?
— Надеюсь, нет.
— Что за игры с ним ведутся, сэр?
— Я не могу тебе ничего рассказать, поскольку никаких сведений о нем не получал. А если бы получал, тоже ничего бы не сказал, но я скажу, что я предполагаю, и это не будет никаким нарушением. Ты слышал когда нибудь об адмирале Айке?
— Никогда, сэр.
— Оно и к лучшему. Он был в пятерке первых руководителей Империи. И каким-то образом этот парень с ним связан.
— Но ведь этого Айка давно нет, правильно?
— Правильно.
— Так почему бы просто не повязать этого Брейна и не доставить куда нужно? Зачем эти танцы с маршрутными листами, толкотня со Стратегической разведкой?
— Скорее всего, «стратеги» имели дело с этим Брейном раньше нас. И сейчас тоже ввязались в эту игру. Но они, как и мы, стараются этого Брейна лишний раз не кантовать, значит, он чисто физически имеет какое-то значение. Так что пусть получает рекомендации по маршрутам, катается в свое удовольствие и думает, что все в порядке.
— Но он же не идиот? Он давно понял, что его будут пользовать по полной. Я в этом уверен.
— Скорее всего, так оно и есть. Но, похоже, там, наверху, ни у нас, ни у «стратегов» никакого решения еще не приняли.

Глава 13

Двух полковников — канзаса и молчаливого гоберли, которые еще недавно пытались развести сотрудников местного бюро на обвинение в государственной измене, — срочно вызвали в отделение Комитета внутренней безопасности. Комитета, название которого в стенах ИСБ старались не упоминать, а если и упоминали, то лишь вполголоса.
Комитет не занимался нечистыми на руку сотрудниками, которые не упускали случая стащить казенные деньги, он также не занимался теми, кто был не прочь продать секретную информацию. Комитет занимался заговорами в среде высшего руководства службы, однако случалось и так, что в его стальные клещи попадали незначительные сотрудники, которым не повезло оказаться в неподходящее время в неподходящем месте. Поэтому один только вызов на беседу в Комитет уже провоцировал пересуды и в корне менял отношение к сотруднику, побывавшему там.
Редко кто, однажды побывавший в Комитете, затем рассказывал, что там с ним происходило, однако на всякий случай его старались избегать, ограничиваясь только служебными контактами.
И вот вызов в Комитет обрушился на двух старших офицеров, прибывших из центрального региона Метрополии с инспекционной проверкой.
Они готовились проверять, выявлять, обличать и карать, однако по истечении всего двух суток попали под колпак Комитета.
— Как думаешь, Барни, почему мы? — одними губами прошептал канзас.
Гоберли посмотрел на него, потом на водителя и сидевшего с ними сопроводителя, фактически исполнявшего роль конвоя. Потом вздохнул и, не ответив, стал смотреть в окно, не вполне осознавая, что он там видит. А видеть он мог высокие здания правительственных департаментов, которыми были плотно застроены центральные кварталы города. Министерства, управления, финансовые центры щеголяли друг перед другом отделкой фасадов, пластиковой лепниной под мрамор, высоким крыльцом и кованой оградой, однако все они отступили на задний план, когда машина подъехала к территории Комитета, где административные и следственные корпуса располагались в глубине огромного парка, расположенного на самой дорогой земле города.
Наверняка внутри парка было очень красиво: дорожки вымощены пиленым камнем, кусты изысканно подстрижены. Разбитые по всему парку клумбы радовали глаз пестротой благоухающих цветов. Однако оба задержанных офицера ничего этого не воспринимали, оцепенев от предчувствия скорой развязки.
Возле невзрачного серого корпуса машина остановилась, прибывших офицеров разделили и сразу отвели на допрос.
Канзас был очень напуган и не чувствовал под собой ног, однако он удивился тому, что его, полковника ИСБ, пришел допрашивать лейтенант-суперколвер.
— Вы будете меня допрашивать? — не узнавая собственного голоса, уточнил полковник.
— У нас не используется слово «допрос», мы предпочитаем называть это беседой.
— Что ж, я готов. И… я всегда был лоялен к власти и имперскому укладу. Я патриот уже давно и последние годы все больше.
Лейтенанта не удивил подобный лепет, в этих стенах случались монологи и более интересные, к тому же такие длинные и эмоциональные, что приходилось прибегать к помощи тренированной охраны и даже специальных препаратов, способных остановить бесконечный фонтан слов.
Выждав, когда канзас переведет дух, лейтенант сказал:
— Ответьте мне, полковник, на простой вопрос: кто и при каких обстоятельствах приказал вам вмешаться в деятельность группы подполковника Саймона?
— Э-э… минуточку, дайте минуточку, — попросил канзас. — Ага, вспомнил. Я уже могу говорить?
— Говорите.
— Согласно ежегодному плану проверки мы выдвинулись на инспектирование очередного сектора наших бюро.
— Что за тема инспектирования была в этот раз?
— Э-э… Сначала темы не было, и мы решили пройтись по прошлой.
— Что за тема была в прошлый раз?
— Сингулярность в локальных точках аудиомагнитных возбужде… Хотя нет, простите, это от волнения что-то другое выпрыгивает. Так, вспомнил — финансовая дисциплина, да! Финансовая дисциплина в операциях прикрытия. Это очень важная тема, поскольку там сотрудникам приходится работать с наличными, а там, где наличные…
— Когда была получена новая тема инспекции?
— Новая тема была получена сразу после состоявшегося заседания Верховного Правительства. «В единстве и единении наша несокрушимая сила» — это был главный тезис. И мы стали работать по этой теме.
Полковник начал исходить поˊтом, и следователь, достав из выдвижного ящика пачку салфеток, бросил их на стол.
— Благодарю. Тут у вас душновато, если честно… — пробормотал полковник, заискивающе улыбаясь, после чего стал торопливо промакивать лицо. Справа от него, в полутора метрах, стояла корзина с мусорным конвертером, и полковник бросил использованную салфетку, но та, отскочив от края корзины, упала на пол.
— Тысяча извинений! Тысяча извинений! — воскликнул он и, вскочив, поймал злосчастную салфетку и отправил по назначению. При этом он отметил, что корзина с конвертером слишком велика для использованных салфеток. Да и конвертер загудел так натужно, будто готов был уничтожить что-то массивное. Так что же бросают в такой мощный аппарат?
«Окровавленное тряпье!» — промелькнула у полковника страшная догадка, и он судорожно сглотнул.
— Я повторю вопрос: кто и при каких обстоятельствах приказал вам вмешаться в деятельность именно группы подполковника Саймона?
— Именно? Именно — никто. Просто так сложилось, а тут еще это столкновение с родственной нам службой. Я имею в виду Стратегическую разведку.
— Что вы знаете об операции, которую проводило подразделение подполковника Саймона?
— Только то, что там пострадал сотрудник Стратегической разведки. Это как раз то, что соответствовало теме нашей инспекции, ну просто идеально.
— Вы интересовались подробностями операции, в которой пострадал офицер Стратегической разведки?
— Я… — полковник вспомнил, как терзал Саймона и этого его пьяницу-подчиненного Клейна, требуя, чтобы они рассказали ему подробности. Но он же не для этого! Только чтобы выяснить совершенно иные подробности.
— Я жду ответа, — спокойным голосом произнес лейтенант, а затем вдруг привстал и отпустил полковнику такую затрещину, что тот слетел со стула и ударился о стену.

Глава 14

Несмотря на то что массивные двери допросных выглядели надежными и непроницаемыми, на них с помощью переносного пульта активизировалось окно, через которое можно было видеть и слышать все, что происходило внутри.
Момент, когда следователь сбил полковника со стула, не остался без внимания группы высокопоставленных лиц, которые неспешно двигались вдоль коридора и проверяли, что происходит в допросных.
— Что у нас здесь? — спросил невысокий господин, немногочисленная свита которого ступала за ним на носочках и состояла только из генералов.
— Полковник Чеддос, Второе управление, пропагандистско-воспитательное отделение, — вытянувшись, доложил директор местного отделения Комитета.
— «Управление лояльности»? — уточнил высокий гость.
— Так точно, сэр, — подтвердил директор неофициальное название управления.
— Этот не тот ли, который «двое полковников»?
— Он самый, сэр.
— Похоже, сознаваться он не намерен.
— Разрешите перевести беседу на аппаратные методы?
— Разрешаю.
Под аппаратными методами подразумевались технологии, позволявшие проникать за границы сопротивления допрашиваемых, а также преодолевать гипнологические барьеры, которыми часто прикрывались секретные знания или особые инструкции.
Для применения подобных методик применялся целый перечень воздействий — от прямого вживления электродов до более щадящих средств вроде лазерных резонансных сканеров, позволявших быстро доводить пациента до истерического состояния.
В случае применения любых из этих технологий личность пациента оказывалась разрушенной, а щадящими некоторые из них назывались только потому, что позволяли проводить дознание дольше.
— Так, что у нас со временем? — важный гость взглянул на наручные часы. — Генрих, у нас еще есть время?
Шедший позади всех помощник важного лица вышел вперед и, приблизившись к своему начальнику, вполголоса произнес:
— Нам уже пора, сэр.
— Так я и думал. Ну что же, господа, благодарю за экскурсию. У вас тут очень интересно, но, к сожалению, вынужден откланяться. Дела!
Спустя десять минут бронированный представительский автомобиль уже мчался по городу к месту встречи, которое было выбрано за пределами Комитета, чтобы не компрометировать лица, с которыми важный господин собирался встречаться.

Глава 15

Местом встречи была выбрана одна из резиденций короля военно-промышленного комплекса — Руби Дрозвальда. С безопасностью у него было так же хорошо, как и в имперских организациях соответствующего уровня, поскольку непонятно было, где кончался Руби и начинались спецслужбы.
То же относилось к космическому флоту, армии и атмосферной авиации.
Заводы Руби Дрозвальда, его компаньонов и других бизнесменов, входивших в узкий клуб подрядчиков, производили все оружие в империи и, поговаривали, перебрасывали кое-что всякого рода сепаратистам, левым активистам и обыкновенным пиратам.
Многим казалось, что у Руби Дрозвальда есть все и даже больше, и они были правы, однако самому Руби всегда хотелось еще чуть-чуть. Так его воспитала мама.
Теперь Руби Дрозвальд сидел за столом с академиком из секретной академии, имя которого ему рекомендовали не спрашивать, а если услышит, не запоминать.
Был еще один канзас — медицинское светило.
Руби немного касался темы военных биороботов и биотехов, поэтому знал, что этот медик работал в данном направлении. Его тема — усовершенствование живых организмов посредством усиления их с помощью механических узлов и приспособлений. Этот способ экономически более эффективен, чем выращивание синтетических биороботов с высокими физическими возможностями или способностями к сложным вычислительным процессам.
И наконец, генерал Йоффе, с которым Руби был, что называется, на короткой ноге. Генерал курировал тему биороботов от ИСБ и являлся завсегдатаем компаний предпринимателей, кормившихся из военного бюджета империи.
Был тут еще один гость — невысокий, похожий на варвара и гоберли одновременно представитель Верховного Правительства. И скорее не просто министр, а один из тех, кто оставался, когда правительство расформировывали.
— Итак, господа, я решился собрать вас здесь, под крышей гостеприимного мистера Дрозвальда, чтобы проинформировать вас о том, что сейчас является навигационной звездой для Имперской Службы Безопасности на ближайшие, не побоюсь этого слова, годы.
Сказав это, представитель правительства отпил из бокала натурального вина и, как показалось Руби, был слегка удивлен его резким вкусом.
— Нам приходится много воевать — это не секрет. Наша империя обширна, обширны и замыслы ее врагов. Поэтому нам необходимо оружие и нужны солдаты. Но все мы знаем, что хороший солдат стоит дорого. Я сейчас не говорю даже об обычных, хорошо обученных профессионалах, я говорю о солдатах, которых мы получаем, проводя усовершенствование субъектов, осужденных за тяжкие преступления. Это большая и богатая база, однако мы в итоге все равно получаем солдат, чуть более послушных и чуть менее профессиональных, чем стандарт, получаемый из добровольцев.
Представитель правительства оглядел притихших собеседников и продолжил:
— Что бы мы тут ни изобретали, прорыва нам, увы, не создать, а между тем совсем рядом существуют альтернативные варианты, от перспектив которых захватывает дух, господа. Итак, какие перспективы вы видите сами? Чего бы вам хотелось? Высказывайтесь.
Сказав это, представитель правительства откинулся на спинку кресла и позволил себе еще один глоток вина, но в этот раз он дегустировал его более внимательно, и это не укрылось от глаз хозяина дома.
— Я позволю себе помечтать вот о чем, — подал голос секретный академик. — Наши изделия весьма хороши, если сравнивать с тем, что мы имели десять лет назад, изделия весьма продвинуты по части функционала. Они стали практически универсальны, однако они недолго живут — именно в функциональном плане.
— Уточните, пожалуйста, что значит «недолго в функциональном плане»? — попросил представитель правительства.
— Дело в том, что мы всякий раз терпим неудачи именно в момент соединения живого и неживого. Для уверенного прохождения управляющих сигналов требуется убедить живой организм, что железо и пластик, находящиеся в нем, — его родные ткани. Но для этого обмана приходится либо накачивать солдата специализированной химией, либо создавать нейроэлектронные блокады. К сожалению, и тот и другой метод приводят к разрушению организма, вынуждая нас снимать с носителей все эти усовершенствования и отправлять бедняг, грубо говоря, на пенсию, но это кому как повезет.
— Какой срок службы сейчас у ваших изделий?
— Синтетики могут выдерживать сорок часов напряженных боевых действий, биомехи — пятнадцать. Но первые в десять раз дороже вторых. Вот такая арифметика. И если бы мы получили возможность увеличивать время совместной работы живой и искусственной части солдат, это серьезно удешевило бы производство и дальнейшую эксплуатацию.
— Ваши пожелания мне понятны. Кто еще хочет высказаться?
— Пожалуй, теперь стоит мне, — сказал военный медик, до этого внимательно слушавший, что говорил секретный академик.
— Пожалуйста, доктор Севаш, — кивнул представитель правительства.
— Мы также очень давно работаем над экономической эффективностью программы синтетических солдат и биомехов. Поскольку использование обычных контрактников в качестве базовых моделей для усовершенствований экономически нецелесообразно, мы с самого начала обратились к недорогому ресурсу — отбывающим наказания преступникам.
— Хотелось бы сразу получить уточнение… — вмешался представитель правительства. — Какие категории преступников вы используете?
— Годятся любые, и поначалу нам давали разрешение только на тех, кто получил пожизненное. Это самая трудная категория. Их поведенческие стандарты настолько прочно вписаны в их сознание, что для взлома или блокирования таких стандартов приходится значительно сокращать умственные способности субъектов. И далее все, как и у предыдущего докладчика, — перенастройка, перепрошивка, восстановительный период. Все это очень дорого, а в результате в стрессовых ситуациях эти изделия могут повести себя неадекватно либо отключиться совсем.
— «Совсем» — это…
— По-разному. Но в любом случае это уже никуда не годный товар.
— А другие категории преступников?
— С другими проще, иногда достаточно лазерного сканирования, чтобы перепрошить их сознание. Правда, тут тоже есть свои подводные камни. Например, мошенники. Если у убийцы или грабителя соскочила прошивка, мы это замечаем сразу и можем принять какие-то меры. С мошенниками иначе. Они молчат и имитируют обычную деятельность, выбирая момент, чтобы использовать создавшуюся ситуацию в своих целях.
— Понятно. И о чем же вы мечтаете?
— Мы, то есть наше направление, мечтаем об универсальных и эффективных методах прошивки, чтобы она не соскакивала. Вот тогда мы совершили бы прорыв, и все преступники у нас по решению суда тотчас зачислялись бы в армию или отправлялись на какие-то особые работы, а то и вовсе возвращались обществу, но уже значительно измененными.
— Понятно. А вы, господин Дрозвальд, какие имеете пожелания?
— Я подрядчик, мои интересы известны, — развел руками хозяин дома. Его интересы расходились с мечтаниями науки и военной медицины. Его устраивало, когда ему заказывали дорогие и быстро выходящие из строя изделия, ведь тогда заказы возобновлялись.
— Ну генерала Йоффе я и вовсе спрашивать не буду, у него другая работа. Поэтому хочу вам нарисовать такую картинку. Представьте солдата, который без соответствующего оснащения может находиться в вакууме или, скажем, умеет заживлять за считаные минуты рану от пули. А если пойти дальше, то усилием воли создает на поверхности кожи защитное поле, препятствующее поражению пулями и осколками. Как вам такое?
— Это какие-то сказки, — скривившись, сказал секретный академик.
— Мифотворчество, — добавил военный медик.
— И тем не менее, господа, у нас имеется задокументированный факт, когда один офицер преодолел двадцать метров пешком в вакууме, чтобы предотвратить катастрофу в масштабах миллионного города.
— И что с ним потом стало? — осведомился медик.
— Согласно подробнейшим докладам, он сильно кашлял и временами даже терял от такого кашля сознание. Однако теперь он в полном порядке.
Воцарилась тишина. Гости поглядывали друг на друга и осмысливали услышанное.
— Я слышал кое-что о подобных фокусах от военных, — вспомнил секретный академик. — Во время боев с каменными ящерами им доводилось видеть, как те, спасаясь из своих подбитых примитивных судов, совершали прыжки до борта их спасательного корабля и там благополучно исчезали в люках. Но это, напомню, были настоящие ящеры — с клыками и хвостами, и мы об их физиологии мало что знаем.
— Но мне помнится, вам доставляли несколько тел этих ящеров, — напомнил генерал Йоффе.
— Доставляли, но что толку? В условиях плотной атмосферы с ними происходили серьезные изменения, и мы не смогли получить почти никакой полезной информации. Они изменялись даже в замороженном виде.
— Но раз теперь имеется живой… э-э… кто он, этот феномен? Какой расы? — спросил военный медик.
— Он варвар, но варвар не простой, а вывезенный в Метрополию из-за сверхдальних рубежей.
— Но кто его вывез и с какой целью?
— А вот тут мы касаемся важного аспекта нашей истории. Адмирал Айк.
— Адмирал Айк? — переспросил секретный академик, который когда-то давно был представлен адмиралу как подающий надежды молодой ученый. Тогда это помогло будущему академику.
— Вы хотите сказать, что адмирал вывез этого феноменального варвара? — решился на вопрос Руби Дрозвальд.
— Разумеется, не он сам, а его структуры. Так вот, в высоких кругах руководства есть мнение, что адмирал не просто вывез варвара, а создал его — с помощью группы своих разработчиков. И где-то находятся архивы этой группы, а возможно, и сама группа. Хотя в последнем я сильно сомневаюсь.
— А можно еще одну версию? — поднял руку генерал Йоффе.
— Не можно, а нужно.
— А что, если группа адмирала Айка не создавала этих удивительных существ здесь, а просто находила их там, в этих бесконечно далеких варварских районах космоса?
— Ну что же, вполне себе правдоподобно. Однако там находилась их ферма или здесь, сейчас не так важно. Нужно найти архив адмирала, а если повезет, то и остатки группы.
Они поговорили еще немного, после чего представитель верховного правительства подвел итог:
— Через какое-то время, господа, каждому из вас будет предоставлена краткая тезисная программа того, что мы хотели бы с вашей помощью сделать. Что-то в этих тезисах будет общее для всех, какие-то тезисы будут ориентированы персонально. А теперь все могут быть свободны.
Гости поднялись и направились из зала к выходу, где за дверями с полной звуковой, газовой и электрической непроницаемостью их ожидали шеренги собственных телохранителей.
Персоны такого уровня просто не имели права пренебрегать личной безопасностью.
А руководитель охраны генерала Йоффе негромко сообщил ему: генерала попросили пока не уезжать и подождать в машине.
— Он? — одними губами уточнил генерал.
Телохранитель кивнул.
— Значит, подождем.
Тем временем сам представитель правительства уходить не торопился и, когда двери в зал закрылись, остался наедине с Руби Дрозвальдом.
— Я догадывался, что вы оставите меня на закуску, — не слишком радостно поделился наблюдениями Руби.
— Есть кое-какие аспекты, которые мы должны обсудить только вдвоем.
— Полагаю, экономические?
— Правильно полагаете.
— Сколько?
— Не спешите. Никто не требует с вас взятку, господин Дрозвальд. Но озвученный сегодня проект будет нуждаться в дополнительном негласном финансировании, иначе нам не удержать надлежащий уровень конфиденциальности. Понимаете меня?
— Чего же не понять? Дело обычное, — вздохнул Руби.
— Нет, вы не понимаете. За прошлый год вы заработали на поставках восемьдесят триллионов сакверов.
— Это открытая статистика, в чем подвох?
— Подвох в том, что есть еще закрытая, и там число другое — сто двадцать четыре триллиона. И не все эти деньги получены по легальным каналам. Это раз. И не все эти деньги получены, скажем так, от лояльных подданных империи. Это два. Весомое два.
— И что, будете казнить?
— Да зачем же казнить? Вас не переделать, а казнишь одного, другой будет не лучше. А так, по крайней мере, про вас все известно.
Руби позволил себе усмешку.
— Значит, не все? — принял игру представитель правительства.
— Сколько?
— Думаю, за весь период придется вложить около полутора сотен триллионов.
— Сколько? — отпрянул Руби, закрываясь рукой, словно защищаясь.
— Не нужно этих сцен, Дрозвальд, это не с вас одного, это с вашего клуба, а для клуба это сущие копейки. И помните, что хотя казнить мы вас не будем, но кое-что зажать щипцами нам вполне по силам.
— Не нагоняйте ужаса, я все понял с первого раза. Деньги будут.
— Благодарю за понимание. Очень милый домик у вас, прощайте и всего хорошего.
Когда посланник из кругов, близких к центральному правительству, ушел, Руби какое-то время стоял с закрытыми глазами, чувствуя, как напряжение медленно его покидает. Но слишком медленно, поэтому он шагнул к бару, распахнул дверцу и, схватив первую попавшуюся бутылку крепкого, опрокинул ее и отпил половину.
Потом бессильно опустился в кресло, поставил бутылку на стол и, глубоко вздохнув, сказал:
— Ну вот, теперь другое дело.

Глава 16

Тем временем, миновав несколько уровней как скрытой, так и парадной, выставленной напоказ охраны дома, высокий гость в сопровождении двух телохранителей вышел на стоянку и сел в свой представительский автомобиль.
Когда телохранитель уже захлопнул за ним дверцу, к машине подошел Йоффе.
— А, генерал, вы еще здесь? — сыграл удивление высокий гость, как будто не сам приказал Йоффе задержаться. — Ну что же, садитесь, прокатимся немного вместе, а ваша машина пусть поедет следом.
Телохранитель гостя снова распахнул дверцу, и генерал сел с представителем рядом.
— Куда ехать, сэр, в Комитет? — спросил водитель, не оборачиваясь.
Высокий гость представил, о чем в этот момент подумал генерал, однако не удержался от того, чтобы потянуть паузу.
— Нет, Пауль, покатай нас по объездным шоссе, нам нужно побеседовать.
— Слушаюсь, сэр, — ответил водитель, и машина тронулась.
Какое-то время высокий гость молчал, генерал молчал тоже, не решаясь нарушить полную значимости тишину.
— Почему так коряво сработали с этим Брейном? — спросил вдруг высокий гость.
— Ну вообще-то наши задание выполнили.
— Выполнили, но какой ценой?
— Из того, что мне известно, сэр: приказ поступил слишком поздно, и он был… Как бы это сказать, чтобы…
— Да полно вам, генерал, никого за тупой приказ не уволят, говорите как есть.
— Его можно получить из архива, сэр, в нем нечетко поставлена задача. Сроки тоже какие-то левые.
— Ладно, проехали. А кстати, что это за здание? Странная архитектура.
— Музей аквапластики.
— Чего?
— Аквапластика. Новое творческое направление.
— Ну ничего смотрится, веселенько. Будто морская волна взметнулась к высотам и замерла.
— Псевдохрусталь. Двадцать пять тысяч тонн.
— Грандиозно. И прекрасная осведомленность.
— Это моя работа, сэр. Все эти модные архитекторы пьют со мной «Аллерт».
— «Аллерт»? Я думал, они ничего крепче «Баккара» не употребляют.
— Шутите?
— Нет, правда. Я слышал, что они употребляют изысканную химию и биэлектронные таблетки, но насчет алкоголя вроде слабаки. Или врут источники?
— Скажем так — источники недостаточно информированы.
— Почему я посадил вас в свою машину, поняли?
— Пока я понял лишь то, что в Комитет меня не повезут.
— На самом деле я еще не решил. И поверьте, формальных причин отвезти вас туда хватает. Думаю, вы и сами это понимаете.
Генерал вздохнул. Проступков, за которые его можно везти как минимум в штаб службы внутренней безопасности, было воз и маленькая тележка. Поводов для доставки в Комитет значительно меньше, но все же они были, ведь Йоффе злоупотреблял специфическими препаратами, а под их парами становился неуправляем.
Ну а что он мог поделать, если его служба состояла в круглосуточном пребывании на вечеринках триллионеров с их запросами, вкусами и раскованностью?
Первые три года он думал, что пропадет от такой жизни. Но потом втянулся, почувствовал вкус и научился сотнями писать ложные отчеты.
— Мне не нужна ваша кровь, мне вы интересны только как источник, поэтому ваше дальнейшее пребывание на этом посту будет зависеть от того, насколько хорошо вы будете обороняться от наших «кузенов».
— «Кузенов»?
— «Кузенов», Йоффе, «кузенов». Они сейчас наш главный враг, и вы должны оградить господ, которых сегодня видели на встрече, от посягательств этого изощренного врага. И сами держите оборону, когда «кузены» придут к вам, рядясь в одежды лучших друзей. Вы понимаете меня?
— Увы, сэр.
— Почему «увы»?
— Потому что вы сейчас объявили мне жизнь на казарменном положении.
— Заметьте, генерал, не я это сказал. Всем нам при решении этой задачи придется нелегко, но цель так значительна, что стоит потерпеть.

Глава 17

В то время когда генерал Йоффе выслушивал ценные указания высокого гостя, на другом конце города, в подвале бывшего складского комплекса, тайно переоборудованного под обрабатывающий центр связи, в отдельной, особо охраняемой комнате происходило небольшое собрание. На нем несколько штатских отчитывались о проделанной работе и выслушивали оценку начальника.
После краткого доклада одного из сотрудников Службы стратегической разведки начальник, не повышая голоса, разнес его доклад по камешкам, демонстрируя удивительную осведомленность о каждой, с виду незаметной детали, которую кураторы операции пропускали, а он, лидер-генерал Винсент Нант, замечал. Кроме того, он рассказывал, как бы все прошло, если бы его подчиненные эти детали замечали.
— Как вы могли сорвать операцию, Моттли? У вас было все — место и время! Почему не смогли удержать преимущество?
— Нас снесли, я предоставил видео.
— Но это же было очевидно, майор, они контролировали своего «почтальона», и просто заменить его на своего, не имея для этого действия какой-то подстраховки, было мало. На что вы надеялись?
— Мы не думали, что они успеют перестроиться, сэр. Мы полагали, что у них для этого слишком мало времени.
— Самое смешное, что вы все посчитали правильно, однако не учли фактора везения. Им просто повезло, и вы проиграли. За правильный расчет вам — похвала, но за проигрыш — выговор.
— Одну минуту… — тут же произнес начальник, и подчиненные незаметно перевели дух. Похоже, его снова запрашивали с полудюжины каналов, и он был вынужден взять паузу, одновременно разговаривая и отстукивая вопросы и ответы в нескольких параллельных диалогах.
То, что его клавиатура работала на нескольких каналах одновременно, можно было понять по изменению цвета ее клавиш. Впрочем, количество цветов быстро уменьшалось, и наконец Нант вернулся к совещанию.
— Проведете расследование и штабные игры на эту же тему. Нужно заготовить двадцать вариантов действий в подобной ситуации. Все понятно?
— Понятно, сэр.
— Теперь вы, Кодлиекс. Тридцать четыре бюро из восьми регионов прислали нам жалобы на работу вашей программы. Почему это происходит? Почему мы несем финансовые потери, при том что уже поставлены в неравные условия с другими службами империи? Бюджет ИСБ в двенадцать раз больше нашего.
— Сэр, это не наша вина. Мы получили комплектующие с заниженными показателями, в результате «хвост» оказался недостаточно массивным и квантовая часть начала доминировать.
Начальник вздохнул. Ему была знакома эта проблема, поскольку в свое время, будучи молодым ученым, он потратил на решение проблем, связанных с квантовыми компьютерами, массу времени и достиг приличных результатов.
Дело было в том, что, в отличие от позитронных вычислительных блоков, которые использовали повсеместно и в свое время считали решением всех проблем для скоростных вычислений, квантовые ядра требовали на порядки меньше энергии и выдавали скорости на несколько порядков более высокие. Однако со временем выяснилось, что результаты вычислений на квантовых ядрах имеют высокую степень неопределенности.
То есть сегодня получен один результат и внесен в соответствующий документ, а завтра цифры изменились. Незначительно — изменения происходили в пределах одного процента, однако подобные погрешности годились только для прикидочных вычислений.
Началась гонка за уменьшение погрешностей, и в ней принимал участие тогда еще молодой ученый-варвар Винсент Нант.
В конце концов проблему понемногу удалось решить, когда выяснилось, что запредельные скорости вычислений квантовых ядер следует «притормозить» добавлением в схему обычных электрических процессоров. Даже когда им отдавалось решение мизерных объемов работы — не более сотой процента, они заметно «приземляли» квантовые ядра, не давая им выходить за требуемые границы определенности результата.
Однако излишнее «приземление» снижало скорость работы, поэтому рассчитали необходимую долю, которую следовало отдавать на обработку медленным процессорам, чтобы и результат получался без «танцующих цифр», и скорость обработки оставалась приемлемой.
Успехи Нанта в решении этой проблемы были в свое время замечены, и его пригласили в лабораторию прогнозной техники, которая начинала широко использоваться в военном деле и общей статистике.
Там также использовались квантовые принципы, и неопределенность результатов была скорее плюсом, поскольку предсказанные события ближайшего будущего должны были оставаться неустойчивыми, чтобы не потерять необратимость.
Поработав в лаборатории с полгода, Винсент Нант узнал, что уже включен в штат Управления стратегического планирования. Его взяли в штаб Стратегической разведки, которая тогда была лишь ответвлением Министерства обороны.
Задачи, которые решала разведка, показались Нанту интересными, и, будучи наделенным множеством талантов, он постепенно стал заниматься административной работой, а затем, не оставляя научных разработок, добрался и до оперативного планирования.
Вскоре его интересы распространились на область экономического обеспечения службы и правовых вопросов службы внутри Министерства обороны. Его рекомендации позволяли начальству экономить средства и расходовать их более рационально.
Раскопав в законах нужные параграфы, Нант предложил оформить исследовательское подразделение службы как отдельное государственное предприятие, и это позволило получать на разработки, которых уже имелось изрядное количество, заметное дополнительное финансирование напрямую из госбюджета, минуя Министерство обороны.
Он быстро продвигался по карьерной лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней разом, и, если его сверхвозможностей не замечали намеренно, стараясь придержать «шустрого ботаника», он находил способы обойти препятствие.
Нанту не нужны были деньги, его не интересовала власть, но ему было некомфортно, когда он видел неотлаженные системы — будь то коллектив подразделения или компьютерная программа. Это заставляло его карабкаться все выше, чтобы вносить оптимизацию и отлаживать систему на более высоком уровне.
Вместе с усовершенствованиями и отладкой приходили новые результаты, на основании которых Служба стратегической разведки поднималась все выше. И хотя ее бюджет все еще был в десять раз меньше бюджета гиганта — ИСБ, за какие-то двадцать лет Стратегическая разведка сделала такой рывок, что ИСБ и другие специальные службы империи начали считать «стратегов» серьезными конкурентами в борьбе за бюджет и высокие награды.
За ними стали следить, на них начали собирать материал, в их архивы начали ломиться все, кто хотел разгадать секрет столь мощного старта еще недавно незаметной службы.

Глава 18

Продолжая вести совещание, Нант, несмотря на то, что занимал должность одного из заместителей директора службы, был вынужден прерываться, когда его накрывала волна запросов с требованием личного вмешательства.
По мнению многих, он занимался не своей работой, снисходя до решения проблем низкого уровня, но пока он со всем справлялся и такой напряженный график работы ему нравился.
— Итак, о наших планах. Полковник Стромбер, вы с Леманом теперь обеспечиваете сопровождение Томаса Брейна. А вы, Моттли, передайте им все материалы, вы пока продолжайте заниматься своей текучкой. Закрывайте позиции по сверхдальнему участку «пятнадцать — тридцать четыре». По моим сведениям, ваших активистов там вот-вот выбьют из города, и тогда снова придется закрепляться в другом месте, а это очень дорого.
— Слушаюсь, сэр, — кивнул генерал Моттли.
— Прошу прощения… — подал голос Стромбер.
— Да, я знаю, что Лемана сейчас нет на месте, он был в командировке, но через тридцать две минуты его глейдер приземлится на резервной площадке за городом. Так, и…
Нант прислушался к встроенному передатчику.
— И у нас опять гости, судя по всему, снова ИСБ.
Совещание в тайных подвалах было закончено, и собравшиеся стали расходиться.
Тем временем на поверхности бдительная охрана раз за разом обходила свои участки, чтобы на территорию складов не проникли злоумышленники.
Это был первый периметр охраны, и его занимала настоящая охранная фирма, сотрудники которой были уверены, что охраняют склады, — им ежедневно приходилось пропускать через КПП грузовики, поэтому сомнений у них не возникало.
Охрана была бдительна, и когда стемнело, оператор распознал автомобиль, который находился в паре сотен метров. Эту машину на площади неподалеку засекали дважды, и каждый раз внутри находилось двое.
Они дежурили два-три часа, а затем уезжали.
— Райс, ты их видишь? — спросил один оператор другого, управлявшего камерами на правом фланге периметра охраны.
— Да, вижу. И если ты спрашиваешь, узнаю ли я их, — да, я их узнаю.
— Нужно сообщить старшему смены.
— Сообщай, — пожал плечами второй оператор, делая глоток остывшего кофейного десерта.
— По инструкции должен сообщать ты.
— Не хочу с ним разговаривать, он опять пошлет, как в прошлый раз.
— В прошлый раз ты его вывел из себя, вот он тебя и послал.
— Он должен мне двадцать сакверов. Пусть отдает, лишь после этого я буду разговаривать с ним нормально.
— Райс, если эти уроды что-то задумали, а они точно задумали, и если задуманное случится, нас с тобой вышибут с работы, и все за твои двадцать сакверов.
— Ну и пусть вышибут, — пробурчал Райс.
— Хорошо, но я не собираюсь из-за тебя терять работу, поэтому доложу сам.
— А что скажешь, когда он спросит: почему не Райс докладывает? Стуканешь, да? Стукач ты, Зандер. Стукач.
Первый оператор вздохнул и не стал отвечать. Он снова вывел изображение подозрительного автомобиля на максимальное увеличение, но угол был не тот, с сектора Райса можно было рассмотреть все лучше, однако тот «впал в обиженку».
— А я тебе скажу, почему он тебе двадцатку не отдает, — начал новый заход Зандер.
— Я и сам знаю, почему.
— Ну и почему?
— Просто зажал, — вздохнул напарник.
— Не просто зажал, а зажал в качестве компенсации, за то, что ты две недели назад его крепко оскорбил.
— Это когда же? — поинтересовался Райс, отодвигаясь от монитора.
— Девку ту мордастую помнишь?
— В желтой блузке которая?
— Нет, в платье таком… серебристом, что ли.
— Плохо помню. Я тогда уже накатил.
— Но ты же помнишь, как он возле нее вытанцовывал?
— Вроде, — пожал плечами Райс.
— А потом она с тобой минут пятнадцать болтала, ты ей наши старые анекдоты рассказывал! Помнишь?
— И что?
— А то, что ты ему все обломал и она с ним не пошла.
— Но он сам первый ушел.
— Обиделся, вот и ушел.
— А чего обижаться-то, она же не со мной ушла?
— Он ушел и не видел продолжения, когда ты накатил еще и потом блевал в сортире. Он решил, что ты ее закадрил и ушел с ней. Представляешь? Ты, гоберли, увел бабу у суперколвера!..
Несмотря на то, что половину этих подробностей Зандер выдумал, история подействовала, и лицо напарника стало проясняться.
— Да, точно. Так и было. Хорошо, что я ему сотню не одолжил, за такую обиду он мог и сотню зажать!..
— А я тебе что говорю?
— Все, сейчас доложу ему! Доложу и, может, закину пару шпилечек, посмотрим, как он задергается!
— Только ты сначала доложи, а шпилечки потом. И про деньги пока не вспоминай.
— Ладно-ладно, не учи ученого.
Райс включил вызов, и старший смены отозвался.
— Сэр, это оператор, у нас тут появился подозрительный автомобиль… Да, не первый раз… Да, ориентировку перешлю… Нет, не все, у меня еще есть сообщение, по поводу бара «Чипец», но это после. Это в другой раз, извините.
Райс отключил передачу и, вскочив со стула, загалопировал по тесному помещению операторской.
— Ты чего такой радостный?
— Он обгадился! У него голос задрожал и затряслись губы!
— Ты не мог это видеть.
— Считай, что я это видел, а ты… Это… забыл… А, вспомнил! Ты пересылаешь ему материал! Время выпускать наших сонных дуболомов.

Глава 19

Под сонными дуболомами операторы подразумевали группу быстрого реагирования, бойцы которой обычно спали, поскольку реагировать особенно было не на что, хотя старшие смены регулярно пытались натравить их на грохочущий на ветру лист металла или рыщущих в темноте лейноров — гигантских сороконожек, которые расплодились в городе, пожирая пищевой мусор и нечистоты.
Сигнал тревоги прошел в комнату ожидания, где вся группа должна была бодрствовать, но там никто не бодрствовал, все спали в оружейной, побросав на бетонный пол доставленные из дому термоциновки.
Поскольку группу несколько раз поднимали, как они считали, впустую, теперь сигнальную колонку заглушал надетый на нее старый башмак, примотанный для верности скотчем.
Башмак идеально гасил надрывный трезвон тревожной сирены, и после пяти минут ожидания ответа о готовности старший смены помчался в дислокацию группы с пистолетом наготове, будучи уверенным, что в живых там никого не осталось.
Отперев замок универсальным ключом, он ворвался в дежурку. Увидел подпрыгивающий на тревожной сирене башмак и услышал дружный храп, доносившийся из оружейки, дверь в которую была приоткрыта. При этом, по правилам несения службы, никто не имел права входить в оружейную комнату до сигнала тревоги.
Увидев все это, взбешенный старший смены стал пинать развалившихся в оружейке охранников и стрелять в потолок, вышибая бетонную пыль и осыпая перепуганных охранников мелкими обломками и изощренными ругательствами.
Лишь спустя четверть часа после сигнала тревоги двенадцать рослых бойцов в бронежилетах и шлемах, с дубинками в руках и пистолетами на поясе выдвинулись на реальную операцию.
Этот момент снимали с трех точек — три разные заинтересованные стороны.
Безо всяких препятствий группа быстрого реагирования добралась до подозрительного автомобиля, и недолго думая ее бойцы с криками выскочили из-за ближайшей фуры и за десять секунд повыбивали в машине все стекла, а затем выволокли через окна двух сопротивлявшихся лазутчиков.
Те успели залепить в глаз троим из группы, но потом были жестоко наказаны, и какое-то время все желающие били пленников сколько хотелось.
Когда те уже лежали и не поднимались, старшему группы пришло в голову проверить карманы злодеев, и там он обнаружил удостоверения ИСБ.
Документы переходили из рук в руки, и каждый выражал общее мнение всего парой слов — о скорой и неотвратимой перспективе, ожидавшей их.
Стали вызывать старшего смены.
— Сэр, вы должны взглянуть на это сами.
— Да что там интересного?
— Кое-что интересное имеется.
— Вы их убили, что ли?
— Нет, вроде не убили.
Старший смены вздохнул. Приключения для него в эту ночь еще не закончились.
Спустя две минуты он, запыхавшийся, в сопровождении еще двух охранников, примчался к месту разборки и, увидев лежавших на земле злодеев, не придал этому большого значения.
— Ну, что тут не так? Вас что, всему учить нужно?
— Тут это… Ну вот…
С этими словами старший группы подал начальнику смены удостоверения ИСБ.
Тот какое-то время смотрел на них, перекладывая из руки в руку, потом посмотрел на старшего группы сумасшедшим взглядом и сказал:
— Да вы что?!
— А мы-то чего? Мы только потом узнали… — пожал тот плечами и повернулся к своим товарищам за подтверждением.
Они закивали, говоря: «Да, так и было».
— Я не хочу ничего этого видеть, — прошипел начальник смены, оглядываясь. — Просто сделай так, чтобы ничего этого тут не было.
Бросив удостоверения на асфальт, начсмены развернулся и быстро пошел прочь.
Тут уже и бойцы группы опомнились, забросили пострадавших злодеев обратно в машину с битыми окнами, сунули им в карманы их удостоверения, потом подогнали внедорожник и, подцепив технику противника, утащили прочь.
За всем этим представлением наблюдали двое с крыши высотного здания, располагавшегося в полукилометре от места событий.
Оторвавшись от мощного объектива, один из двух потер затекшую шею и сказал:
— Идиоты, одно слово. Обычные городские идиоты. И почему там, наверху, кто-то решил, что это объект «кузенов»?
— Да уж, «кузены» с такой охраной долго бы не продержались. Если, конечно, это не театр.
— Театр, Фил? Да ты посмотри, какие у них рожи? Там даже таблица умножения не удержится, а ты — театр!..
— Ну я не знаю…
— Чего ты не знаешь? Мы тут две недели кукуем, и никаких изменений. Разве не так?
— Так, — неохотно согласился напарник.
— Ну а если так, разбирай треногу — я ставил, ты убираешь, так мы договаривались.
Напарник еще раз вздохнул и принялся сворачивать оборудование. И эта сцена записывалась на многоспекторный аппарат с несколькими объективами, который уже две недели следил за этими наблюдателями ИСБ.
Спустя несколько минут в один из кабинетов в подземном складском комплексе поступил доклад:
— Сэр, похоже, они поверили.
— Снимаются?
— Так точно.
— И эта идея нашего шефа сработала. А ведь я поначалу сомневался — прикрываться обычной, не самой лучшей охранной фирмой. Как с ней взаимодействовать? И вот поди ж ты — получилось.
Однако прикрываться не самыми лучшими охранными бойцами — это лишь второстепенная идея Винсента Нанта. Главная состояла в том, чтобы «разделить» территорию на два якобы отдельных коммерческих предприятия, каждое из которых привлечет для охраны наружного маскировочного периметра свою охранную фирму. Для одной части территории выбрали средненькую, каких в городе предостаточно, а для второй части территории, где якобы разместилась IT-компания, подобрали фирму получше. Поскольку две территории располагались по соседству, разница в подготовке и дисциплине охранников сразу бросалась в глаза стороннему заинтересованному наблюдателю, который напрочь отбрасывал мысль о том, что этот огромный складской комплекс являлся единым целым.

Глава 20

Среднескоростной лайнер для средних дистанций, со средним уровнем комфорта и обслуживания покинул зону подсадки, где в насыщенном трассами «прибрежном» космосе приходилось двигаться с ограниченной скоростью, не позволявшей перейти на сверхскорость.
Второй пилот взглянул на показания диаграмм развиваемой мощности двигателей и, повернувшись к первому, сообщил:
— «Четвертый» и «седьмой-альфа» не готовы развивать переходную мощность.
— Вот задница, так я и думал!.. — воскликнул первый пилот и, поднявшись с лежанки, которую вопреки правилам пилоты устроили прямо в рубке, тут же сморщился. Добравшись до холодильного шкафа, он достал витаминизированный мусс, лишь отчасти напоминавший фруктовую воду.
Он бы с удовольствием вылил эту дрянь в отходы для последующего отстрела в космические дали, однако витаминизированный мусс нелимитированно и бесплатно выдавался компанией, а за фруктовую воду приходилось платить из собственного кармана, при этом карманы пилотов средних магистралей были не такими глубокими, как карманы пилотов элитных лайнеров.
Треть пилотов «средних» лайнеров как раз происходила из бывших судоводителей элитных пассажирских дримлайнеров, пристрастившихся в свое время к алкоголю, химическим или электронным наркотикам. Вредные пристрастия заставляли их скатываться на самый низ, до уровня стюардов, и только неоднократные курсы очистки помогали им снова возвращаться в рубку, но уже на судах компаний с куда меньшим статусом.
— Хватит жрать мусс, дай команду, иначе пропустим точку разгона!
— А какую тебе команду нужно? — скривившись, уточнил первый пилот, с трудом глотая пищевой водозаменитель.
— Сам выбирай, мне командирских надбавок не платят.
— Ох и тварь же ты, Симон!
— Спасибо, сэр. Так какой будет ваш ответ? До истечения срока принятия решения минута сорок секунд.
— Ну а какие тут варианты? Всем остальным движкам развить обороты для компенсации недостающей тяги.
— Это официальное заявление? — уточнил второй пилот.
— Ну ясен пень, — кивнул первый и, икнув, снова присосался к баллону с муссом.
— Как скажете, сэр, — легко согласился Симон и продублировал команду через панель управления. После чего «здоровые» двигатели получили приказ прибавить оборотов сверх штатной нагрузки, а «дохлым» разрешили выдавать ту мощность, на которую они были способны.
Утолив жажду, первый пилот вернулся на нелегальную кушетку и, закинувшись какими-то таблетками, прикрыл лицо фуражкой.
— Как будешь отмазываться перед главным инженером, Пит? — с ухмылкой уточнил второй пилот.
— Скажу, что движки не развивают…
— А он запросит службы главного механика. И те забьют тебе по самые гланды.
— Скажу им, что подрядчики напортачили.
— Главмех свяжется с мистером Исби, а тот достанет тебя из-под земли и докажет, что наша колымага под твоим профессиональным руководством у подрядчиков никогда не появлялась. И никто никакого капитального ремонта движкам не делал.
— А я скажу, что бабки переводил, а подрядчик их, видимо, не получил, — отозвался из-под фуражки первый пилот.
— А они всей толпой поднимут с постели банкира Конверда, и он пошлет к тебе свою веселую команду с обрезками труб.
— Когда ты был первым, такое случалось? — уточнил первый, выглянув из-под фуражки.
Второй пилот ответил не сразу, еще раз мысленно пережив все те унижения и страдания, которые ему пришлось вынести, прежде чем он наконец попал в больницу.
Да, сейчас он смеялся над первым и подкалывал его, однако, представив, что того ждет в скором времени, зажмурился и тряхнул головой, ведь с ним происходило то же самое — растрата денег на капитальный ремонт двигателей, девки, алкоголь, праздник каждый день. А потом рейс на дребезжащем, неухоженном корыте, которое едва развивает маршевый режим, а ему, поди ж ты, требуется совершить прыжок.
Не будет прыжка, будет коллективный судебный иск со стороны пассажиров, штрафные выплаты со стороны компании и так далее.
Но профессиональных пилотов мало, и те, кто в порядке, работают на «элите», а тех, кто «не в порядке», подбирают компании среднего уровня.
И там выхода нет: одного загулявшего меняют на того, который вроде бы в завязке. Но, оказавшись на месте первого пилота, субъект развязывает завязку, и все движется по кругу, в конце которого молодчики с обрезками труб.

Глава 21

Судно вошло в прыжок, длившийся тридцать семь минут. Потом вышли на флагманский режим, в котором предстояло двигаться два часа, чтобы, преодолев перегруженный район, снова рвануть сквозь пространство, пожирая ресурс неремонтированных двигателей.
— Ты видел того урода, который пытался попасть в рубку? — спросил первый пилот, немного пришедший в себя после пребывания в зоне прыжка.
— Видел. Он дважды дергал дверь — наверное, думал, что тут все перепились и забыли запереться.
— Перестань, — после паузы попросил первый.
— Ну, извини. Похоже, он не догадывается, что тут все под наблюдением.
— Эй-эй, ты перекличку не проспи, а то во второй эшелон поставят! — напомнил первый пилот.
— Я слежу. Пока тут каботажники кучкуются, до нас еще не скоро доберутся.
— Ладно, — выдохнул первый пилот, с облегчением вытягиваясь на нелегальной кушетке.
— А может, это проверяющий агент из головной компании? — сказал он спустя полминуты.
— Кто?
— Я говорю, может, это проверяющий агент из головной компании?
— Ты про того, который в дверь ломился?
— Про него.
— Не думаю. Морда какая-то жуликоватая. Проверяющие все наглые, самоуверенные и…
Тут второй пилот вспомнил недавнюю историю своего падения и добавил:
— И жестокие, циничные твари.
На панели замигала аварийная закладка, прозвучал тревожный сигнал.
— Что там? — не поднимаясь, спросил первый пилот.
— Метеоритная опасность вроде…
— Откуда здесь метеоритная опасность? Мы в зоне класса «А», здесь все эшелоны прикрыты.
Первый пилот поднялся, одернул мятый китель и, кое-как пристроив фуражку, подошел к панели.
Действительно, там мигала закладка метеоритной тревоги, однако имелся дополнительный файл, прикрепленный к сигналу диспетчерской службой.
— Эй, ты чего приложения не читаешь?!
— Ну ты же прочитал.
— Это обязанность второго пилота, между прочим.
— Ой, только не надо про обязанности, ладно? Что там написано?
Первый вздохнул и, распрямившись, сказал:
— Глобальная система в ступоре.
— Чего?
— Нам сообщили, что в ближайшие десять минут глобальная система защиты с нашей стороны тактической сферы работать не будет — авария на спутнике навигационного центра.
— Да они сдурели, что ли?! — воскликнул второй пилот и, соскочив с удобного табурета, принялся нервно расхаживать по рубке.
— Это еще не все. На границе тактической сферы метеоритный шторм.
— Шторм? Значит, стопудово будет занос метеоритного материала в сферу.
— Будет, — согласился первый пилот, чувствуя, что начинает окончательно трезветь.
— Десять минут, говоришь?
— Ну да, там так написано.
— Зная, как далеко от границы сферы мы находимся, можно посчитать, успеет ли нас накрыть штормовым материалом.
— Точно, давай считать! — обрадовался первый пилот и снова склонился над панелью управления. Второй пилот встал рядом. — А как считать, ты помнишь?
— Нет.
— А чего же тогда предлагаешь? — спросил первый и, распрямившись, укоризненно покачал головой, отчего мятая фуражка съехала на ухо.
— Ну это же в принципе несложно. Нужно только знать скорость движения метеоритного шторма.
— И как ты его узнаешь?
— Ну типа… найти статистику. Можно в спейснете поискать, — пожал плечами второй пилот.
— У нас нет на это времени, может, у нас прямо сейчас перед носом куски скал пронесутся!.. — начал распаляться первый.
— Нет, рано еще. Они не успели еще долететь, а уж куски-то скал у нас на радаре сразу бы траекторию оставили.
— Да, — после небольшой паузы кивнул первый пилот. — Интересно, почему у них этот спутник отказал?
— Деньги на «капиталку» пропили.
— Ну хватит уже!.. Я серьезно!..
— И я серьезно. Это первое, что приходит в голову.
Они еще немного помолчали, невольно прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось, теперь они чувствовали целиком весь корпус судна, ведь попадись он на пути летящей скалы…
— Слушай, а это может быть штифт? — предположил первый пилот.
— Где штифт? — уточнил второй, начав озираться.
— Нет, я не имею в виду, что штифт в виде предмета, а штифт как ситуация.
— То есть нет никакой метеоритной угрозы?
— Ну да.
— И сообщение вон на ситуационном экране… оно тоже часть штифта?
— А почему нет?
— Вряд ли, — покачал головой второй пилот. — Штифт у нас в пристройке у машинного отделения. Там место самое штифтовое — наложение переходных фаз сразу от трех генераторов. При каждом разгоне штифты только укрепляются.
— Кстати, вчера механик жаловался, что штифт к нему заходил.
— В качестве кого?
— Он не уточнял. Сказал, что было, и все. Я уточнять не стал.
— Ты был вчера не в том состоянии.
— Не в том, — вздохнул первый пилот.
Прошла еще пара минут, судно двигалось прежним курсом, и ничего не происходило.
Оба пилота уже стали успокаиваться и начали строить планы на «после дежурства», когда обсуждение их прекрасных, но весьма ожидаемых перспектив было нарушено внезапным шумом, от которого завибрировал корпус «Синдереллы».
Пилоты переглянулись. Но не успели они высказать предположение о причинах шума, как он повторился.
— Проблемы, старик, — хрипло произнес второй пилот, опасаясь даже предположить, что там разваливается внутри судна, издавая такой грохот.
Первый тотчас ударил по клавише экстренной связи с механиком.
— Эй, что там у вас?! Что там у вас грохочет?! Отзовись, Бирд! Отзовись, старый пропойца!
— Бирд на связи, — отозвался механик и откашлялся. — Ничего у нас не грохочет, это пушка метеоритная работает.
— Какая еще пушка?!
— Что значит «какая»? Штатная пушка противометеоритной защиты.
— Ее же сняли, когда проводили апгрейд этой посудины!
— Да, я тоже так думал, но она бабахает — стало быть, все на месте.
— Ну и сюрприз…
— А куда же она бабахает? — спросил механик, но первый пилот уже отключился от связи.
— И что он сказал? — спросил второй, и в этот момент корпус снова задрожал от сработавшей пушки.
— Ты же сам все слышал.
— Значит, правда? Это пушка работает?
— Значит, пушка, — кивнул первый пилот, затем стащил с головы фуражку и промокнул ею проступивший на лице пот. Судно, прежде казавшееся ему таким крепким, какие сейчас не делают, теперь уже не выглядело таким прочным, учитывая обстоятельства, о которых он начал догадываться.
— Ты чего? — шепотом спросил второй пилот, морщась от очередного удара пушки и чуть пригибаясь, как будто боясь, что на него обрушится потолок.
— Если не сняли пушку, значит, остался блок наведения и радар, видимо. Так?
— Видимо.
— А где он может быть?
— Там, — второй пилот указал на пластиковую накладку, которой закрыли отверстия от снятых мониторов и клавиатурных стендов.
Первый подошел к черной пластиковой пластине и, поддев ее линейкой, легко снял, после чего они со вторым пилотом обменялись удивленными взглядами.
Вся прикрытая часть приборов на панели управления не только не была демонтирована, но исправно функционировала. На полную силу работал радар противометеоритной защиты с функцией оптического моделирования, и теперь пилоты увидели, что уже несколько минут находятся под угрозой уничтожения, поскольку мимо их судна пролетали многотонные скальные обломки, вращаясь и сверкая острыми кромками.
Затаив дыхание, пилоты «любовались» этим зрелищам еще с полминуты, после чего экран радара очистился и пушка замолчала.
И почти тотчас пришло жизнерадостное сообщение от службы глобальной метеоритной защиты о том, что метеоритный шторм сместился, а служба восстановила все свои защитные функции по контролю безопасности транспортных эшелонов в этом районе космоса.
— Ну вот, вроде проскочили, — сказал первый пилот и обессиленно опустился на нелегальную кушетку.
— Интересно, зачем этому корыту пушка? — спросил второй.
— Затем, что ему сто лет в обед и оно ходило в рейсы в те времена, когда не было заботливых навигационных постов и станций противометеоритной защиты. Когда каждый был сам за себя.

Глава 22

Между тем пассажир, оказавшийся на записях камер наблюдения у двери в рубку, еще какое-то время наблюдал за дверью, выглядывая из-за угла служебного коридора. Он надеялся дождаться, когда выйдет кто-то из пилотов, — у него было к ним дело, которое хотелось решить без лишних свидетелей, а тут, раз за разом, появлялись какие-то служащие, и ему приходилось делать вид, что он заблудился.
А этот странный грохот! Поначалу он даже испугался — так сильно загудела стена и, самое главное, неожиданно. Он ждал, что вот-вот включится сирена тревоги. Но ее не было, а грохот продолжался еще около десяти минут, и от него вибрировали все перегородки.
Потом все прекратилось, и пассажир решил для надежности связаться с начальством, пока не случилось еще чего-то совсем непредвиденного, а потому поскорее вернулся в каюту третьего класса.
Каютка была крохотная, но все же с удобствами внутри. Она располагалась в «полуподвале», откуда на первый ярус нужно было подниматься по небольшой лесенке. И это было удобно, поскольку, поднимаясь, пассажир уже видит, кто находится в коридоре, в то время как сам остается незамеченным.
А еще из полуподвала он хорошо видел дверь каюты объекта, за которым его послали приглядывать.
Ответа пришлось ждать долго, поскольку это был дальний эшелон и оборудование на здешних станциях связи обновлялось редко.
Наконец пассажиру ответили:
— «Пятьдесят девятый». Слушаю.
— Сэр, это «сто тридцатый».
— Что случилось? Почему вышел на связь в неурочный час? — забеспокоился начальник.
— Нет-нет, сэр, все в порядке. То есть не все в порядке, поэтому и связался с вами в неурочный час.
— Говоря яснее, у меня еще два канала открыты!
— Короче, тут шумы какие-то были. Нештатные.
— Какие шумы, ты пьян, что ли?
— Сэр, мне не удалось надавить на пилотов.
— Почему?
— Не смог неожиданно нагрянуть к ним в рубку, таким образом фактор внезапности сработать не смог.
— Но у тебя же спецключ!
— Я пробовал, не проворачивается.
— Может, там электронный замок?
— Нет, судно старое.
— Почему не подошел спецключ, он же открывает все?!
— Не все. У них там какой-то самодельный замок. Там такая фиговина, а к ней резинка. И когда дверь захлопывается…
— «Сто тридцатый», что ты несешь?
— Я «несу», что в кабину никак не попасть!
— Если ничего серьезного, выходи на связь в положенное время. Отбой.
Начальник прервал связь, и пассажир загрустил. Он лег на узкую койку и стал смотреть в покатый потолок, размышляя о том, что в этом закутке могло быть до того, как здесь устроили каюту.
Возможно, хранили постельное белье — вон сколько креплений от полок осталось. Или тут была холодильная камера, и от нее остались эти трубы по торцевой стенке. По ним пускали охлаждающую жидкость, и на них был иней.
А может, все это штифт?
Пассажир даже поднялся и потрогал сначала торчавшие из стены крепления — они оказались настоящими. А когда сделал шаг к трубам, тех уже не оказалось, и на их месте теперь была покрашенная серой краской перегородка.
— Вот зараза, — сказал «сто тридцатый» и вздохнул. Так получалось, что ему на задании всегда попадались каюты и комнаты со штифтом. Он даже возил с собой компактный инициатор, который разгонял штифт. Но в этот раз пришлось собираться слишком быстро, и он забыл приборчик на подоконнике.
Раздался негромкий стук в дверь, и «сто тридцатый» вздрогнул.
Кто это? Он никого не ждал.
Стук в дверь повторился, и лишь после этого пассажир вспомнил, что это такой сигнал вызова на его устройства связи, чтобы не демаскировать себя пиликаньем или трезвоном и не настораживать этим потенциального противника.
А стук он и есть стук. На пассажирских лайнерах постоянно кто-то где-то стучит.
«Сто тридцатый» ответил и услышал голос начальника:
— Слушай, тут такое дело… — Говорящий, похоже, волновался. — Пришло срочное сообщение. Руководству стало известно, что на Химках объект ждут «кузены» и, скорее, всего будут делать перехват. А у нас там пусто — прикрыть совершенно некем.
— Я понял, сэр. Но одному мне его не прикрыть, — сказал «сто тридцатый» и покосился на дверь, будто «кузены» уже находились за ней.
— Не перебивай. Через четыре часа вы будете проходить развилку Элеонора-два. Раньше там была станция переработчиков, теперь она пустует. Ваш основной маршрут пойдет прямо, но есть другой эшелон, который числится как запасной, и тебе нужно сделать так, чтобы судно свернуло на него и там проложило новый маршрут.
— Но… Но куда мы попадем, сэр?
— Вы будете двигаться до станции Джильс, и мы к тому времени сумеем организовать там встречу, а «кузены» не успеют. Ты понял меня, «сто тридцатый»?
— Понял, сэр.
— Тогда сделай это.
— Есть, сэр, — ответил агент и, когда сеанс закончился, спрятал прибор связи. Потом взглянул на часы и снова лег на койку.
До завтрака оставалось два часа, и он мог себе позволить вздремнуть.

Глава 23

Проснувшись по судовому будильнику, Брейн чувствовал себя не слишком бодро. Было такое ощущение, будто накануне он немного перебрал.
Но он не пил вовсе, а значит, таково было влияние каюты, которая ему досталась, к тому же наверняка здесь было полно штифта — все углы каюты, даже закругленные, выглядели подозрительно темными.
Как бы там ни было, он принял водные процедуры, помассировав тело под струей тепловатого водозаменителя, потом поприседал, поотжимался и, включив ТВ-бокс с пыльным экраном, поискал что-то повеселее, остановившись наконец на конкурсе ритмичных танцев.
Сами танцы его не заинтересовали, но музыка бодрила.
Он взглянул на часы — завтрак должны были доставить через двадцать минут. Ну или известить о том, что накрыто в столовом зале, однако Брейн подозревал, что никакого столового зала тут нет.
В положенное время в дверь постучали, и Брейн впустил служащего, который закатил какой-то ящик на ножках и подал пассажиру засаленный планшет с меню.
— Так, посмотрим, что тут у нас… — произнес Брейн, пролистывая страницы.
— Да то, что и всегда, сэр, — буркнул сотрудник.
— Я вижу, — кивнул Брейн, заметив, что после пятой страницы снова появилась первая.
— Давай тогда кашу, вот этот йогурт…
— Это не йогурт.
— А что же это? Написано «йогурт».
— Возьмите фруктовый мусс.
— На водозаменителе, что ли?
— Нет, сэр, это не тот мусс. Этот мусс — блюдо.
— Хорошо. Тогда еще две булочки и какао. Какао на воде?
— Какао на воде.
— Тогда все, — подвел итог Брейн, возвращая планшет, после чего служащий, закатав рукава корпоративной спецовки, начал выбирать в большом коробе заказанные картриджи и вставлять их в ячейки переносного мейдера.
Уложил, захлопнул крышку и спросил:
— Вы как сегодня спали, сэр?
— Не очень хорошо, — признался Брейн. — Стенки сильно вибрировали.
— Это от пушки, — негромко произнес сотрудник заговорщическим тоном.
— От какой пушки?
— Я точно не знаю, но слышал, как механик говорил, что у нас на третьей технической палубе вдруг заработала пушка.
— И что это за пушка такая?
— Не знаю, я не специалист.
В этот момент сработал сигнал, и ячейки открылись, выбросив разбухшие картриджи.
— Вот вам блюда… А вот столовые приборы, — служащий выгрузил названное на узкий столик.
— А стаканчик для какао? — напомнил Брейн.
— Там трубочка прилагается! Приятного аппетита!
Дверь закрылась, и Брейн приступил к завтраку.
Оказалось, он давно отвык от еды столь низкого уровня. В этих картриджах каждая молекула была произведена на фабрике.
После такого завтрака у Брейна появилось ощущение, будто он наелся пластиковой бумаги, поэтому он решил пройтись по судну и найти бар, чтобы запить эту еду, все равно чем.
Хотя судно было в несколько раз меньше, чем лайнеры компании «Спейсперл», коридоры здесь были узкие, многочисленные и очень запутанные, кроме того, что самое неприятное, они не соответствовали развешанным повсюду схемам.
Расспросы персонала мало чем помогали, поскольку местные опирались на только им известные ориентиры, вроде «сразу за дрыгуном», «возле бывшей энзэшки» или «лесенки, с которой механик падал». Тем не менее, дважды пройдя через машинное отделение и один раз через электромеханический склад, он все же нашел бар самостоятельно. Однако тот оказался закрыт.
Брейн не пожелал мириться с обстоятельствами, поскольку слишком долго искал этот бар, и пару раз врезал кулаком по двери.
Его действия сразу принесли результат: из распахнувшейся двери выскочил гоберли с красным от злости лицом, однако, наткнувшись на взгляд Брейна и оценив его массивную фигуру, спросил:
— Военный, что ли?
— Заметно?
— Только военные утром в бар заваливаются.
— Это не потому, что я военный, а потому, что у вас такой завтрак, — заметил ему Брейн и прошел в бар мимо посторонившегося бармена.
Тот пропустил его и, еще раз оглядев коридор, зашел следом и запер дверь.
— Чем изволите залить завтрак? — спросил он, подходя к стойке.
— А что порекомендуешь?
Гоберли выдержал паузу.
— Я не претендую на пойло, входящее в стоимость билета. Я готов заплатить за напитки от мастера, — добавил Брейн.
— Ну тогда я кое-что вам предложу, — многообещающе произнес гоберли и исчез в узком дверном проеме за пространством стойки, а появившись, вынес бокал, до половины налитый зеленоватой жидкостью, которую со дна подсвечивал фонарик-виноградинка.
— Похоже на маленький праздник! — оценил Брейн внешний вид напитка и, попробовав, одобрительно кивнул.
— Да, это только для особых клиентов.
— Приятно, что я попал в разряд особых.
— На самом деле не вы, сэр.
— А кто же?
Гоберли взглянул на часы.
— Сейчас сами узнаете, — сказал он и таинственно улыбнулся.
Брейн не стал расспрашивать и разрушать интригу, отдавая должное своеобразному вкусу напитка.
Он так увлекся, позабыв про дискомфорт после низкокачественных картриджей, что в первое мгновение не поверил собственным глазам, обнаружив слева от себя красотку лет тридцати пяти, раскрашенную, как на карнавал, в драгоценностях и в вечернем платье. Но, несмотря на излишнюю яркость, все эти детали замечательно подходили к ее роскошным формам.
— Смотри стакан не проглоти, — предупредил с другой стороны мужской голос. Брейн повернулся и увидел стриженного на лысо суперколвера в дорогом костюме, но без галстука.
— Твоя, что ли? — просто спросил Брейн.
— Да ты что? Посмотри, сколько на ней драгоценностей, — усмехнулся тот, потягивая голубоватую водичку.
— Бодихранитель?
— Типа того.
— А те двое у дверей? — спросил Брейн, обнаружив еще гоберли и варвара, тоже коротко стриженных и почти квадратных, особенно впечатлял гоберли.
— Тоже мои ребята. Подстраховывают.
— Я гляжу, твоя боди неслабо налегает в это время суток, — сказал Брейн, замечая, что красотка заметно отпила уже от второго бокала.
— Это она только прогревается. Сейчас Грин горючку покруче принесет, вот тогда она завязнет по-настоящему.
Брейн еще раз посмотрел на соседку, теперь уже с известной долей уважения.
Из узкой дверцы за стойкой вынырнул бармен с целой батареей бутылок, ценники которых допрыгивали до месячного жалованья Брейна.
Быстро убрав дешевые подделки, Грин начал расставлять дорогие бутылки. Брейн покосился на суперколвера, и тот, усмехнувшись, сказал:
— Она не против, чтобы ты угостился, значит, выпьешь за ее счет.
— С чего ты решил, что она не против? — спросил Брейн и снова взглянул на даму, которая по-прежнему была полностью поглощена выпивкой. Правда, бармен что-то готовил для нее в сборном картридже — какую-то эксклюзивную еду.
— Она не против. Когда мы только вошли, она сказала: «Этот пусть останется». Иначе бы мы тебя попросили отсюда.
— Заманчивое предложение, но я с утра не привык.
— Но ты же здесь.
— Это из-за завтрака. Хотелось чем-то сбить мерзкий привкус, — объяснил Брейн.
Между тем бармен уже выхватывал из мейдера почти раскрывшийся картридж. Когда тот упал на блестящий поднос, то раскрылся сам, и Брейн увидел набор из разноцветных шикарных блюд, будто из дорогого ресторана.
Заметив его удивленный взгляд, бармен подмигнул:
— Я заготавливаю картриджи сам. А корпуса для них делают механики по моим чертежам!
— Он реально крут, — заговорила наконец красотка и посмотрела на Брейна в упор. — Оставайся, парень, сейчас Грин включит музыку, и я стану танцевать.
— Я даже не знаю, мэм. Мне кажется, я тут лишний.
— Ты не лишний, — покачала головой красотка и откинула назад длинные волосы. — Ты гость. И потом…
Тут она в три глотка опустошила бокал с крепчайшим коктейлем и, посмотрев на Брейна, облизала пухлые губы.
— И потом… я буду танцевать голой. Совсем.
Брейн удивленно взглянул на суперколвера, и тот, даже не глядя на гостя, кивнул. Дескать, все так и есть.
После такого приглашения уходить было как-то неловко, и Брейн остался.
Тем временем, прикончив еще одну дозу горячительного, красавица шагнула к Брейну и, касаясь губами его уха, прошептала:
— Ты, конечно, потрепан жизнью, приятель. Но мне нравятся зрелые мальчики вроде тебя. Меня зовут Калипсо.
— Спасибо, Калипсо, — ответил он, чувствуя неловкость в такой ситуации, когда эта непростая красотка оказывала ему внимание в присутствии трех телохранителей и бармена. Как бы не пришлось за это платить дополнительно.
Грин включил музыку, и Брейн ожидал какого-то эффектного раздевания с разбрасыванием вещей, однако с Калипсо просто упало платье, и она переступила через него, оставшись в золотистых туфлях на высоком каблуке и в своих драгоценностях.
Бармен чуть убавил свет, включил небольшие софиты, и она стала танцевать, причем, несмотря на свои заметные формы, выглядела вовсе не вульгарно.
— Кто она такая? Жена богатого бандита? — спросил Брейн, встав рядом с суперколвером.
— Почти. Подруга банкира.
— Видимо, раньше она танцевала в заведении, и так они познакомились, — предположил Брейн, любуясь Калипсо, которая танцевала, забыв обо всем, и в этом ей, конечно, помогал алкоголь.
— Ты прав.
— Я так понял, что он ее очень ценит, раз нанимает сопровождение, почему же ей дозволено…
— Представать перед нами в таком виде? — угадал суперколвер.
— Ну да. Ведь это небезопасно. Три мужика и она — без одежды.
— Нас пятеро, еще двое отдыхают. Это во‑первых. А во‑вторых, мы заряжены электрофомом, а потому на нее совершенно не реагируем.
— А это не вредно?
— Нет. Приезжаем с задания, нейтрализуемся и вперед — к шлюхам.
— Понятно. Но я ничем не заряжен, и мне немного не по себе.
— Сейчас она закончит, и ты уйдешь.
— А она снова будет пить?
— Да. Потом еще пара танцев, и мы тоже уйдем.
— Но куда такая обеспеченная женщина направляется на таком потасканном судне? — спросил Брейн, стараясь воспринимать Калипсо нейтрально, однако у него плохо получалось.
— У босса проблемы. Правильнее сказать — война. Поэтому он решил отвезти ее туда, где безопасно, а безопасно только в глуши, куда не делают рейсов большие лайнеры.

Глава 24

«Сто тридцатый» получил свой завтрак позже всех, потому что ехал в третьем классе. Однако он так и не смог оценить качество еды, поскольку все его мысли были заняты тем, как проникнуть в кабину к пилотам. Время шло, и судно приближалось к критической точке, после которой либо «сто тридцатый» сможет повернуть его на всеми забытый эшелон, либо его самого турнут со службы, потому что это ему уже пообещали.
Были мысли вызвать тревогу ложным поджогом или продырявить какие-нибудь магистрали — чтобы выкурить пилотов из запертой кабины, но как тогда давить на них при всех, кто сбежится чинить и тушить?
Это было проблемой.
Оставалось надеяться на случай, и чтобы дождаться этого случая, «сто тридцатый» отправился в служебную часть судна, где накануне уже пытался прорваться в кабину.
А тут еще этот завтрак! Он уже и забыл, что где-то могли кормить такой дрянью.
Между тем едой традиционно не были довольны и пилоты, хотя им подавали еду на один класс выше, чем пассажирам.
— Как ты можешь есть эту дрянь с таким удовольствием? — в который раз спрашивал напарника второй пилот.
— С удовольствием? Где ты видел удовольствие?
— На твоем лице и видел. Ты даже розовый шпинат съел. А это же… — Второй пилот неодобрительно покачал головой.
— Просто я не обращаю внимание на то, что ем.
— А почему?
— Потому. Вот ты обращаешь, и что из этого выходит?
На аварийном секторе панели управления загорелась лампочка, и, потянувшись, первый пилот погасил ее — третий раз за час.
— Что ты там все время отключаешь?
— Нагнетатель перегревается.
— А если встанет?
— Не встанет. В любом случае их у нас четыре.
— Но с тремя на сверхрежим нам не выйти.
— Да успокойся ты, все будет в порядке, — отмахнулся первый пилот.
— Нет, я так больше не могу… — Второй пилот сбросил в мусорный мешок пустые картриджи коллеги и полупустые свои. — Пойду выброшу.
— Для этого есть персонал.
— Пройдусь, а то этот завтрак не усваивается.
— Ну пройдись, — пожал плечами первый, считавший напарника неженкой.
Но едва второй пилот приоткрыл дверь, она распахнулась так, что вышибла из его рук мешок с мусором, и в кабину влетел тот самый странный пассажир, которого они видели на видеозаписи.
Однако теперь он был еще и с пистолетом.
— Ну что, допрыгались?! — крикнул он и нервно засмеялся. Потом, опомнившись, закрыл дверь и запер на самодельную защелку.
— Вон почему ее универсальный ключ взять не мог, — прокомментировал он.
— Кто ты такой и что тебе нужно? — спросил первый пилот.
— Я тот, чьи приказы вы будете выполнять.
— И каков будет твой первый приказ?
— На Элеоноре-два вы пойдете на запасной эшелон.
— Но он давно не используется, — осторожно заметил второй пилот.
— Ничего, сегодня мы его обновим.
— Но там же это…
— Что?
— Группировка какая-то.
— Какая еще группировка? Ну-ка, ближе к панели! Не расползаться по углам! — строго приказал «сто тридцатый», размахивая пистолетом.
— А как тебя зовут, парень? — спросил первый пилот, у которого еще не до конца выветрился алкоголь, и потому он смотрел на ситуацию иначе.
— Просто говори мне «сэр», и этого будет достаточно!
— Хорошо, сэр, чего ты хочешь и не боишься ли ты того, что тебя потом выловят и посадят?
— Представь себе, не боюсь. Давай вбивай там новые ориентиры в маршрут, чтобы не получить потом пулю за невыполнение моего приказа.
— Да пожалуйста, вобью я тебе, какие хочешь. Но тебя в конце концов выловит ИСБ, и никуда ты от нее не денешься.
— Какая еще ИСБ? Вот эта, что ли?! — воскликнул «сто тридцатый», выхватив из кармана свое удостоверение, голограмма которого эффектно заискрилась в полутемной рубке.
Тут же он подумал, что зря это сделал, и спрятал удостоверение так же быстро, как и выхватил, однако его действие уже произвело должный эффект.
— Ну так бы сразу и сказал, — пожал плечами первый и стал вводить в маршрут нужные поправки.
— Фу, действительно, — выдохнул второй пилот и безбоязненно присел на нелегальную лежанку. — Я уж подумал, террористы. Тут ведь самая их территория начинается.
— Какая такая территория? — уточнил «сто тридцатый», стоя с пистолетом наготове и от этого начиная чувствовать себя полным идиотом.
— Мы когда их станцию в оптиматор разглядывали, всегда испытывали такое странное чувство… — вспомнил первый пилот и зябко повел плечами. — Прямо не станция, а какой-то гигантский космический монстр.
— Ну-ка уточните, о чем идет речь? Возможно, моя информация более полная, а ваши сведения давно устарели, — важно произнес «сто тридцатый», убирая пистолет. На самом же деле его насторожило сказанное пилотами.
— Мы говорим про переработчиков. У них там, на Каванзаре, целая террористическая база имеется. Прежде на ней работали обогатительные заводы, плавильное производство. А потом компания обанкротилась, и новые хозяева попросили ее сотрудников уехать, но персонал потребовал оплатить работу, а им на тот момент много задолжали. Новая администрация предложила в разы меньше, работники не согласились, тогда туда двинули наемную армию, и началась настоящая война.
— Ничего себе! — поразился «сто тридцатый», который об этом ничего не слышал, ведь прежде ему приходилось работать совершенно в другом районе, а тут начальство срочно вызвало и сказало — давай, на тебя вся надежда. Он даже удивился немного, потому что прежде его старались не ставить на серьезные задания, чтобы потом не разочаровываться. А тут раз — и поставили. — И что, кто там победил?
— Через полгода остатки наемников убрались — очень уж там климат неблагополучный. Через каждую примерно сотню суток приходит ураган, да такой, что камни как пули летают, так что всю растительность сметает, не то что живых существ. Переработчики к этому были хорошо подготовлены, а наемники — не очень.
— Ты откуда про это так много знаешь? — поразился второй пилот, который, как и странный гость, слушал первого с интересом.
— А я как-то со скуки поднял архив сообщений и стал перечитывать. Сначала сообщения, потом информационные справки и даже исторические. Так понемногу и набралось.
— Так их из-за этих дел террористами называют? — уточнил «сто тридцатый».
— Нет, у них имеется свой небольшой флот, и они, случалось, захватывали коммерческие суда. Потом выменивали их на что-то нужное для себя у владельцев груза. После пары десятков случаев их эшелон и «заколотили», проложили новый, и они уже несколько лет никого не беспокоят.
— Ну понятно, если вылезут из норы далеко — их прихлопнет военный флот или пограничники, — заметил второй пилот.
Они помолчали, каждый по-своему представляя эту ситуацию. По виду их нежданного гостя было заметно, что он несколько озадачен.
— Так что, парень, ты по-прежнему настаиваешь, что мы должны переться в закрытый эшелон?
— Да, этого не избежать, — кивнул «сто тридцатый» и вздохнул.
— А твоя служба нас потом отмажет? А то ведь нас могут турнуть за такие фокусы, — добавил второй пилот.
— Отмажет.
— А куда нам потом, когда проскочим район Каванзара?
— До станции Джильс.
— Я не слышал о такой станции.
— Я тоже не слышал, — сказал первый пилот, — но мы можем посмотреть в навигационном поиске.
Он набрал на клавиатуре несколько комбинаций, и навигационный экран явил трехмерную модель, где был обозначен их новый маршрут через закрытый эшелон до самой станции Джильс.
— Ну вот, парень, нашли мы твою станцию. Осталось только туда добраться.

Глава 25

За полтора часа до развилки, где следовало перейти в закрытый эшелон, судно стало понемногу замедляться.
Предстоящий маневр можно было назвать ввинчиванием с одновременной сменой направления оси вращения. Все эти особенности маневра следовало выполнять для того, чтобы избрать оптимальный путь, когда судно не задевало магнитных, гравитационных и всяких прочих полей, которые в космосе выполняли роль течений в океанах.
В древности, в начале технической эволюции, тихоходные суда не замечали этих проблем, и космос тогдашним капитанам казался пустым и безбрежным, однако по мере того как скорости нарастали, космос переставал казаться «ровной площадкой». А чтобы пройти маршрут без лишних затрат топлива, приходилось вести суда по хорошо разведанным магистралям, чтобы не вязнуть в полевых возмущениях.
Вскоре оптические системы уже могли распознавать ориентировочные объекты, и поставленный на автоматический режим оптиматор после нескольких минут перебора уже знакомых ориентиров вроде пылевых вихрей, отмечавших гравитационные воронки или мигрирующие по окружности скальные обломки, вдруг отчаянно запищал, не узнавая самый заметный из ориентиров.
— Что он там? — удивился второй пилот.
— Сейчас гляну… — сказал первый, присматриваясь к запыленному экрану. — Ох, вот это картина!
Он даже подался назад от увиденного.
— Да что там такое?! — воскликнул «сто тридцатый», перепуганный такой реакцией.
— Сейчас покажу, — пообещал первый, выводя навигационные ориентиры на большой операционный экран.
Стали появляться пыльные облака различной плотности, формы и цветов, потом ориентиры поплотнее, представлявшие собой взметнувшиеся в космос кучи щебня, из которых можно было построить город на миллион жителей.
А вот и скалы размером с небоскреб, вот светящиеся облака, непонятно из чего состоящие.
«Сто тридцатый» уже собирался высказаться против всей этой эстетики — ему нужны были конкретные ответы на конкретные вопросы, однако тут появился объект, бывший некогда фабрикой предварительной обработки породы.
Станция Цухар, по сути, целый город с парой тысяч персонала, с сотнями поточных линий и собственным портом, манипуляторами разгрузки рудовозов и рукавами погрузки для трейлеров, принимавших в трюмы гранулы очищенного продукта.
Гранулы трейлеры перевозили на космический лифт планеты Каванзар, а пустую породу отстреливали пятидесятитонными болванками в направлении гравитационной аномалии, находившейся в полутора часах полета. Там эти спекшиеся глыбы врезались в хоровод уже крутящихся в аномалии обломков и становились ее частью.
— Ну и что скажешь? — спросил первый пилот, обращаясь к коллеге.
— Так это уже не Цухар, это какой-то голый череп.
— Хорошо сказал, — выдохнул первый и огляделся в поисках бутылки.
— Да вы объясните мне, что происходит, или нет?! — не удержавшись, закричал «сто тридцатый», и лишь после этого, порывшись в архиве, первый пилот выставил для сравнения изображение Цухара, полученное оптиматором три месяца назад.
На старом снимке была брошенная фабрика, обрамленная множеством мачт кранов-погрузчиков с обвисшими снастями. Картина грустная, но гармоничная.
А теперь станция в пятьдесят этажей зияла огромными воротными проемами, куда прежде загоняли сухогрузы. Но мачт не было. Не осталось надстроек, не болтались пучки кабелей, связки тонких трубопроводов.
Остался лишь огромный корпус. Огромный лысый корпус с зияющими, лишенными створок въездными коридорами.
— Это… Это как понимать? — спросил очнувшийся «сто тридцатый».
— Кто-то почистил станцию. Причем почистил грамотно — манипуляторы сняты штатно, створки тоже свинтили аккуратно. По всему видно, что работали профессионалы.
— Может, просто ограбили охотники за металлом? Вон его сколько здесь, — попытался возразить «сто тридцатый».
— Не ограбили, — возразил второй пилот. — Свое забирали.
— Ну а нам-то какое дело? Правьте куда велено и не пугайте меня!
— Мы тебя не пугаем, — возразил первый пилот. — Мы и сами немного того… опасаемся.
— Ладно, что там нужно делать? Ну, типа совершайте маневр и все такое…
— Смена курса уже заложена в автопилот. Я взял маршрут из навигационного архива.
— Ну и хорошо, — кивнул «сто тридцатый» и подумал, что еще никогда он не чувствовал себя настолько неуверенно.

Глава 26

Следуя командам автопилота, «Синдерелла» в нужной точке начала выполнять маневр, вставая на давно не используемый маршрут.
Оба пилота и агент ИСБ провожали глазами увеличенное изображение разграбленного завода.
— Ничего, скоро прибавим скорости и пройдем эту трубу с ходу, — пообещал второй пилот, но прозвучало это как-то неубедительно.
А между тем внутри маршрута, который второй пилот назвал трубой, появление гостя было замечено, хотя никто к появлению его здесь готов не был.
Станция обнаружения с набором радарного оборудования находилась в процессе постройки, и базой для нее являлся монтажный буксир, у которого напрочь погорели силовые установки. Однако прочный корпус был в порядке, поэтому из него местное руководство решило сделать станцию ближней разведки, которую впоследствии собирались усилить выносными антеннами, чтобы получать полную информацию о ситуации на ближайших коммерческих маршрутах.
Один оператор и двое монтажников подключали новые блоки и тут же их тестировали, проверяя совместимость. И во время одного из тестовых включений радар четко прорисовал жирную метку.
— Это что еще такое? — удивился оператор и, выключив систему, запустил заново. Однако радар снова показал ту же метку, а когда оператор набрал команду для ее описания, появился четкий перечень характеристик с перечислением массоизмещения, регистрационного номера судна, его названия и имени владельца.
Наблюдавшие за этим монтажники переглянулись.
— Вы видели? — спросил оператор, все еще надеясь, что ему все это показалось. Но оба свидетеля утвердительно кивнули.
— Докладывать надо… — сказал один из них.
— Ясное дело, — выдохнул оператор и вытер рукавом взмокший лоб.
Мигнуло освещение, которое пока работало от временной проводки.
— Ладно, — еще раз согласился оператор и набрал на клавиатуре нужную комбинацию. Ему тотчас ответил дежурный по режиму, отвечавший за порядок на нескольких объектах, которые переоборудовались прямо на орбитах, а также на двух орбитальных доках, где велась переделка геологоразведочных судов в военные драгстеры.
Артиллерийского и ракетного вооружения для них было недостаточно, зато драгстеры вооружались дистанционными гравитационными захватами, позаимствованными на разгрузочных причалах бывшего перерабатывающего завода.
На причалах захваты были в состоянии удерживать сухогрузы с нестабильным балансом в десятки тысяч тонн массоизмещения. Но суда более скромных размеров могли быть захвачены в открытом космосе на дистанции в пару десятков километров.
Разумеется, это ничто по сравнению с действием корабельной артиллерии, однако цель артиллерии — уничтожение цели, а гравитационный захват предполагалось использовать для пленения судна вместе с его командой и дорогостоящим грузом.
— Что ты сказал? Повтори! — не поверил дежурный. Уже длительное время под руководством Мудрого Вождя их община занималась усовершенствованием своего флота, чтобы получить возможность захватывать суда за пределами их «трубы», а тут поди ж ты, кто-то сам двигал к ним в гости.
Дежурному предстояло сделать доклад Мудрому Вождю, и он стал лихорадочно соображать, как лучше подать эту новость, с тем чтобы вождь его запомнил.
Однако чем больше он думал и даже пытался что-то набросать на экране монитора, тем сильнее запутывался и волновался. А время шло, и, рассчитывая на какую-то благодарность, он вполне мог попасть под выговор.
Наконец дежурный связался с высокопоставленным абонентом и, слегка заикаясь, доложил о появлении на магистрали постороннего судна.
Вождь переспросил дважды, уточняя параметры судна, поскольку в первое мгновение ему показалось, что речь идет о военном корабле, — ему давно угрожали полной зачисткой. Впрочем, даже очень хороший военный корабль не был достаточным аргументом для общины Мудрого Вождя, это знали даже флотские военные. Поэтому Вождь быстро успокоился и, оттолкнувшись от стенки трюма, подплыл к бригадиру и отдал ему шлифовальную машинку.
Вождь любил показать, что он как все они. Это давало ему дополнительные очки в споре с Бади Лупстерном, руководившим эвакуационным городком на поверхности планеты и не подчиняющимся командам Вождя напрямую, поскольку Бади занимал выборную должность мэра.
Лупстерн давно стал популярен среди домохозяек, в то время как Вождь был непререкаемым авторитетом для мужчин.
Что ж, Вождь сам виноват, не стоило выдумывать эту выборную должность, а теперь бывший друг Бади метил на его место.
Впрочем, сейчас Вождю не до внутриполитических интриг. Требовалось принять решение — пропустить заплутавший лайнер или открыть счет.
С одной стороны, пока у общины не было рейдерских кораблей, которые могли бы догнать, закрепиться, взломать приводные механизмы шлюзов или тупо взрезать крепления погрузочных ворот. Зато там, у второго поворота, стоял пока не используемый док с манипулятором, который в полном сборе укатили от заводских стен.
Вождь предполагал взяться за него месяца через три — была у него мысль, как приспособить гравитационный манипулятор с наибольшей эффективностью, однако сейчас этот гигантский агрегат можно использовать как есть, без переделок. И он прекрасно сработает — Вождь как бывший главный технолог был в этом уверен.
Следовало лишь найти Шварца, оператора агрегата, а с этим могли возникнуть трудности.
В сопровождении четырех телохранителей Вождь подплыл к шлюзу, за которым их ожидал скоростной глейдер. Уже в шлюзе начинала действовать гравитация, и на дистанции в пять метров от дверцы глейдера она достигла девяноста процентов от единицы, принятой на Каванзаре.
— Срочно найдите Шварца! — приказал Вождь, встав на ноги в шлюзе.
Телохранители стали переглядываться. Все они были из нового поколения и не знали прежних известных всей общине личностей.
Кто-то был известен своей силой, другие хорошо играли в кости. Иные были известны своими любовными похождениями — не раз их колотили разгневанные мужья. А Шварц не имел семьи, не гонялся за женщинами и не прикладывался к бутылке, до поры до времени.
Шварц был оператором гравитационного манипулятора и славился тем, что мог укрощать перегруженные рудовозы слабенькой стрелой с тягой в двадцать тысяч тонн, даже когда к причалу подгребали грузы впятеро тяжелее. Как это удавалось Шварцу, никто не понимал, однако руководство компании закрывало глаза на все нарушения, поскольку это позволяло наращивать переработку, не вкладываясь в обновление оборудования.
Поняв, что телохранители — это не те, кто может ему помочь, Вождь связался со своим помощником, и тот пообещал разыскать Шварца.
— Оллинз, у тебя всего полчаса! Мы должны воспользоваться этим подарком! Наш камрад должен быть где-то в машине, он ее и раньше никогда не покидал!
— Я понял, Джимми… э-э, Мудрый Вождь. Уже лечу на машину!
С этими словами Оллинз оставил орбитальный офис и помчался на глейдере к причалу, находящемуся в центре одной из ультрагравитационных аномалий, которые тут предпочитали называть бухтами.
Пилот Оллинзу не требовался, он прекрасно справлялся сам, хотя пилотирование столь перегруженного мощностью аппарата требовало особых навыков. Предпочитая обходиться без помощи автопилота, Оллинз на память знал поверхностные координаты полей и спустя полчаса после краткого выхода на сверхрежим уже швартовал раскаленный глейдер у потертого шлюзного окна гигантского гравитационного манипулятора.
Поскольку гравитацию в коридорах выставили на режим экономии, Оллинзу пришлось скользить и упираться, чтобы поскорее найти Шварца, который должен был спать в одной из служебных каморок. Но как найти нужную, если их здесь полдюжины, на каждую бригаду специалистов своя?
На связь Шварц не выходил, поэтому Оллинз, не придумав ничего лучше, сорвал пломбу с ближайшей аварийной кнопки, и по сумрачным запыленным коридорам стал разноситься хриплый вой изношенной сирены.
Расчет Оллинза оказался верным: заслышав сирену, Шварц сам явился на зов — косматый, заросший, с сизой опухшей физиономией.
Увидев его, Оллинз удивился в который раз — где тот берет алкоголь, да еще в немалом количестве?
— О, комиссар! А ты откуда здесь? — в свою очередь удивился оператор.
— Потом вопросы, камрад! Сейчас нужно срочно действовать!
— Ну ладно, — согласился Шварц и почесался. — А это самое… В каком направлении?
— По нашей «трубе» сейчас пассажирское судно идет. Надо его притормозить.
— По нашей «трубе»?
— Ну по маршрутной траектории! — пояснил Оллинз, видя, что Шварц сейчас не в лучшей форме. Непонятно, сможет ли сработать, как надо.
— А, понял, — кивнул оператор. — Только мощности в батареях маловато. Ты же видишь, комиссар, у нас тут и освещение, и гравитация вполсилы.
— Так заряди батареи! Что же ты аппаратуру на голодном пайке держишь!
— Я бы зарядил, но Джимми сказал… Ну то есть Мудрый Вождь. Он сказал, что нужно экономить топливо, вот я и экономлю.
— Ты, конечно, молодец, но я принес тебе новый приказ — немедленно разгоняй генераторы, заряжай батареи доверху и держи аппаратуру в режиме прогрева, чтобы наверняка дотянуться.
— Ага, понял! — кивнул Шварц, и глаза его загорелись. — Только ты это… подсоби мне, комиссар. Генераторы холодные, нужно будет топливо вручную подкачивать, пока не раскочегарятся.
— Я весь в твоем распоряжении, камрад, давай показывай, куда бежать, — у нас очень мало времени.
Шварц понял и, отталкиваясь то от одной стенки, то от другой, быстро набрал скорость, в то время как Оллинз все никак не мог приспособиться к этой странной половинной гравитации.
Пол казался ему скользким, стены пыльными, а от Шварца слишком сильно пахло — во всех смыслах. Тем не менее вскоре они прибыли в аккумуляторный подвал, где также располагалось машинное отделение.
— Вот тебе рукоятка! Как крикну, сразу крути! — проинструктировал Шварц и, оттолкнувшись от стены, заскользил по длинному коридору на стершихся подошвах, словно по льду.
Рация ожила сигналом вызова — это был Джимми, то есть Мудрый Вождь.
— Я уже на месте, запускаем генераторы! — не дожидаясь вопроса, отрапортовал Оллинз.
— Понятно. Где Шварц?
— Похоже, заскользил в операторскую.
— Почему «заскользил»?
— Тут половинная гравитация, ни то ни се. Как в заиндевевшем стыковочном шлюзе.
— А нормальную нагрузку нельзя включить?
— Он сказал, что ты приказал ему экономить топливо.
— Ну, может, и приказал, в конце концов вполне справедливое распоряжение.
— Ты чего трезвонишь, Мудрый Вождь?
— Я трезвоню, чтобы выяснить: получится у вас там что-нибудь?
— Уверен, что получится. Шварц, конечно, помят, но, похоже, ремесло еще не пропил.
— В таком случае я поднимаю наши экипажи.
— Экипажи? У нас же только один рейдер на ходу.
— Сегодня закончили второй. Пока без внутренней обшивки, но снаружи выглядит очень грозно, хотя пушки пока только макетные.
— Что ж, поднимай оба экипажа. Два почти боевых корабля по обе стороны рубки лайнера будут смотреться очень внушительно.
— Я так и подумал. А уж когда вы дернете, а вы дернете, теперь я в этом уверен, им только и останется, что поднять лапки.
Оллинз собирался что-то добавить, но тут послышался крик Шварца:
— Крути, комиссар! Крути!
И Оллинз, даже не извинившись, прервал связь с Джимми — Мудрым Вождем — и, схватившись за рукоять ручной помпы, начал ее раскручивать.
Сначала получалось медленно, и руки Оллинза едва слушались. Он даже подумал, что помпа испорчена, уж больно туго шла рукоять. Однако затем, немного успокоившись, он вспомнил, как ему когда-то случалось заниматься этой работой, поскольку при запуске в начале смены каждого нового загрузочного дока или швартово-дробильной платформы все начиналось с вращения ручной помпы.

Глава 27

Первый пилот взглянул на график прохождения маршрута и вздохнул — еще какие-то два с половиной часа, и они забудут о существовании этого «пыльного мешка», именуемого маршрутом.
— Ну какой тут маршрут? Наш навигатор не видит ни одной метки, оставленной предыдущим лайнером. Нет, честное слово, я чувствую себя каким-то первопроходцем, космическим разведывателем новых планет.
— Ты зачем все это вслух говоришь? — строго спросил второй пилот.
— А я разве вслух?
— Да, вслух, — подтвердил «сто тридцатый».
— Не, ну извините, просто как-то нахлынуло. — Первый пилот тряхнул головой и сел на нелегальную кушетку.
— Просто твое внезапное появление и все такое… Короче, хочу поскорее проскочить эту дыру.
— Да перестань ты, посмотри, какие тут красоты, — возразил ему «сто тридцатый», кивая на живописные панорамы, которые захватывались оптиматором с разных сторон и угодливо выставлялись на панель информации. — Тут давно никого нет.
— Но были, — возразил первый пилот. — Иначе их так часто не упоминали бы в наставлении по навигации.
— Возможно, и были, — великодушно согласился «сто тридцатый», подумывая о том, что по окончании этого задания вполне может рассчитывать на поощрение. Хотя поначалу все выглядело не так безобидно.
Он еще раз окинул взглядом живописные панорамы — увеличенные виды далеких планет, искрящиеся в свете звезд пылевые скопления и одинокие обломки, отшлифованные временем и космическим абразивом.
Некоторые были почти идеальными сферами, другие — вытянутыми неправильными телами со сглаженными углами.
Попадались «близнецы» — парные обломки, а иногда целые хороводы из обломков, причем разного состава — от кварцитов до сверхпрочных ультранегро, поглощающих едва ли не все известные спектры.
— Здесь точно пусто? — внезапно поинтересовался второй пилот.
— А что такое? — уточнил «сто тридцатый» и зевнул.
— Радар. Он реагирует на радиальные метки.
— У нас гражданский радар, он не может видеть радиальных меток, — заметил первый пилот, чуть приподнимаясь с кушетки.
— Вы о чем вообще? — уточнил «сто тридцатый».
— Нас нагоняют два судна…
— Да перестань ты! С чего ты взял? — не согласился с коллегой первый пилот.
— Вон. — Второй пилот указал на экран радара. — Вон те сполохи по краям обозначают появление радиальных отметок.
— У нас гражданская версия, чувак! У нас не может быть никаких радиальных… — Тут первый пилот прервал возражения, поскольку теперь метка справа была видна отчетливо. Радар даже определил ее массоизмещение — пять тысяч двести тонн.
— Эй, ты чего замолк? — спросил «сто тридцатый», снова доставая пистолет.
— И слева тоже, — произнес второй пилот, определяя появление второй отметки и того же массоизмещения.
Два неизвестных судна обхватывали пассажирский лайнер с флангов. Но кто это мог быть?
— Может, пограничники? — предположил первый пилот.
— Нет, похоже, это та банда… — возразил напарник.
— Какая банда, вы о чем? — воскликнул «сто тридцатый», снова убирая пистолет, поскольку где-то в глубинах сознания у него промелькнула мысль, что если он не будет размахивать оружием, то в случае чего сойдет за гражданского пассажира.
Наконец оптиматор захватил изображение обоих судов и выложил на оперативную панель.
— Ничего особенного, — заметил первый пилот. — Это специализированные суда, переделанные под военные.
— Но я вижу артиллерийские башни, — почти шепотом возразил его коллега, так что его голос едва не был заглушен шумами аппаратуры.
— Башни могут быть бутафорскими.
— Да, они могут быть бутафорскими! — радостно поддержал это мнение «сто тридцатый».
— Хочешь это проверить?
— Давайте не делать скоропалительных выводов, камрады, — предложил первый пилот и икнул. В штурманском закутке у него была спрятана бутылка, и он решал, стоит ли ее выпить сейчас, пока еще ничего не ясно, или лучше потом, когда все неприятности останутся позади. А если не останутся?
На диспетчерской волне заскрежетали настройки, совмещая начальные фазы акустических эталонов. А потом пошла передача:
— Уважаемые господа, вы находитесь на территории свободной республики «Переработка СР». Настоятельно рекомендуем вам включить тормозящий режим, с тем чтобы, следуя статуту для гражданских судов, принять досмотровую команду нашей таможенной службы.
Пилоты переглянулись, потом посмотрели на «сто тридцатого».
— Что вы на меня так смотрите?! — воскликнул он.
— Мы ждем от тебя указаний. У тебя же вон и голограмма, и пистолет, — пряча усмешку, произнес первый пилот. Однако сам он следовать статуту не хотел, поскольку тогда спрятанная бутылка могла достаться кому-то в качестве трофея.
— Уважаемые господа, в случае, если вы откажетесь выполнять наши законные требования, мы будем вынуждены…
Последовала непонятная пауза, в течение которой первый пилот, его коллега и представитель ИСБ каждый по-своему домыслили предупреждение свободной республики «Переработка СР».
Кто-то видел торопливую работу автоматических пушек, кто-то даже таран со скрежетом металлических обшивок. Первый пилот подумал, что, если прибавить тяги, «Синдерелла» могла бы соскочить с прицельных устройств на полчаса, а потом… Потом стрелять по ним испугаются, потому что судно уже будет находиться за пределами местной навигационной дистанции.
— …В этом случае вы будете остановлены секретным оружием избирательного действия, а все виновные в его применении будут наказаны согласно законам свободной республики «Переработка СР».
Пилоты снова переглянулись. После чего первый покачал головой, а второй почесал подбородок. Как-то слишком странно звучало это предупреждение, будто чья-то глупая шутка.
— Предлагаю рвануть, — вздохнул первый пилот.
— Нам не хватит мощности — ты же пропил деньги на ремонт движков.
— Ты пропил деньги на ремонт движков? — с долей испуга в голосе спросил «сто тридцатый».
— Да, мы будем вяло разгоняться, но они не успеют ничего предпринять. Пока будут обсасывать решение — стрелять или не стрелять, пока будут спорить о гуманности, пока…
— Они могут просто шмальнуть, а думать потом, — возразил второй пилот.
— Но я не хочу в плен к каким-то фанатикам! Давай выжимай из своей помойки все резервы! — потребовал «сто тридцатый».
Первый пилот радостно кивнул и начал выставлять все регуляторы на максимальный расход топлива, однако, едва судно начало разгоняться, как его одернули с такой силой, что оба пилота и «сто тридцатый» перелетели через панель управления и ударились о жесткую матрицу операционных мониторов, на которые выносилась вся красота космической природы.
Это было похоже на то, будто судно врезалось в препятствие — не настолько крупное, чтобы развалиться, но достаточно существенное, чтобы принести пассажирам «Синдереллы» заметные неудобства.
Однако первыми пострадали пилоты и «сто тридцатый», который поднялся с пола кабины, держась за правый глаз. За ним, стеная и ойкая, встали на ноги оба судоводителя.
— Внимание, республика-переработка, мы готовы к сотрудничеству! — передал первый пилот, отвечая на ультиматум.
— Вот урод! — послышалось в ответ.
— Что, простите?
— Это я не вам. Короче, давайте сбрасывайте скорость до положенного, мы швартуемся с левого бока… А, нет, тут подсказывают — с правого… Ой, как больно…
После такого предупреждения всякие мысли о бегстве отпали сами собой — даже у «сто тридцатого», который уже решил сдаться, выдав себя за обслуживающий персонал.
«Синдерелла» послушно выпустила гравитационные закрылки и стала заметно притормаживать. Это заметили и пассажиры, однако, вопреки обычаям, выскакивать в коридоры и обрывать линию связи с обслуживанием никто не стал — все приходили в себя после «удара».
Брейн дремал на койке, и ему повезло, что она располагалась у передней стенки. Он всего лишь влип в стенку всем телом, но так, что заныли ребра и все когда-то сшитые кости.
Потом заскрипели силовые конструкции немолодого судна, из чего он сделал вывод, что «Синдерелла» оказалась в безвыходной ситуации.
Разумеется, произошедшее Брейн воспринял как покушение на его личность и первым выскочил в коридор, пряча за поясом пистолет. Однако ему не удалось обнаружить даже аварийной команды, которая обычно в первую очередь обходила каюты, чтобы оценить ущерб, полученный драгоценными пассажирами.
Но, услышав скрежет бортовых планок, Брейн сразу сориентировался, к какой стороне бежать, чтобы не опоздать к тому, что там намечалось.
И когда прибежала ополовиненная команда лайнера — прихрамывая, ругаясь и потирая ушибленные места, Брейн уже крепил сцепные узлы, чтобы зафиксировать базу швартовавшегося к ним корабля.
На приличном судне это сделала бы автоматика, но здесь, похоже, к своей работе не успевали даже матросы.
— Ты кто такой? — спросил один из них, оттесняя Брейна от борта.
— Не ругайся, Хантер, это пассажир, — поправил его коллега, потирая свежий кровоподтек под глазом. — Спасибо вам, сэр, теперь вы можете быть свободны.
Брейн отошел, но недалеко. Его крайне заинтересовало, кому требовалось посреди пути следования вдруг швартоваться к пассажирскому судну. И он не исключал, что это за ним.
Однако после того как в коридор из шлюзового отвода покатились сбитые с ног матросы швартового звена, а затем стали выскакивать бойцы в какой-то самодельной защитной оснастке, он понял, что ошибся.
Захватчики стали с улюлюканьем разбегаться по коридорам, а один даже попытался заехать Брейну в лицо локтем, но промахнулся. А вышедший следом за этой бандой старший подошел к Брейну и сказал:
— Прошу простить за этот идиотский проступок моего солдата, сэр, он обязательно будет наказан. А вам пока лучше вернуться в свою каюту.
Брейн так и сделал и лишь прислушивался к тому, что происходило на судне. Однако спустя четверть часа по сети общего аварийного оповещения был передан приказ всем пассажирам — немедленно явиться в обеденный зал для проведения процедуры идентификации согласно купленным билетам.
Брейн уже понял, что на судне хозяйничают какие-то пираты, которые не имеют к ИСБ и Стратегической разведке никакого отношения, поэтому отправился в зал с чувством здорового любопытства. Он ощущал себя зрителем, которому должны показать увлекательное шоу.
Вместе с тем в коридоре оказалось немноголюдно. Другие пассажиры двигались поодиночке или парами, испуганно озираясь и в каждом видя опасность. Похоже, только Брейн ожидал какого-то развлечения, все остальные чувствовали себя в создавшейся ситуации очень неуверенно.
Вскоре Брейн прибыл к залу, у входа в который стояли двое автоматчиков в самодельных доспехах.
— Сообщите номер каюты! — потребовал один из них.
— Пятнадцать — двадцать четыре.
— Проходите, — произнес автоматчик таким тоном, словно, назови пассажир любую другую комбинацию чисел, его бы остановили и не пропустили к месту сбора.
«Провинциалы какие-то», — подумал Брейн, проходя в небольшой зал, где все столы и стулья были сдвинуты к стенам и пустое пространство посередине заполнялось прибывавшими пассажирами, которых выстраивали в две шеренги.
Наконец, когда все пассажиры были доставлены, пришла очередь обслуживающего персонала, которых набралось еще человек тридцать.
Захватчики покрикивали на перепуганных, выстроенных в шеренги пассажиров, однако пока никого не били, хотя Брейн ожидал этого, помня сбитых с ног матросов швартового звена.
Самих захватчиков было около трех десятков. Они постоянно перемещались, и подсчитать их точнее было трудно. Командовал ими полноватый варвар с генеральскими замашками, его приказы выполнялись быстро и четко.
Учитывая, с каким важным видом он вышагивал сначала в одну сторону вдоль рядов пассажиров, потом в другую, Брейн ожидал от него пространного разъяснения ситуации и даже речи. И не ошибся. Прошагав так в полной тишине минуты три, главный остановился, обвел взглядом всех, кто находился в обеденном зале, и произнес:
— Экипаж, рабочая смена — шаг вперед!
Из шеренги персонала вышли два пилота в форме фирменной расцветки. На одном она была сильно помята, как и его лицо.
— Марш на пост, с вами разберемся позже.
Пилоты переглянулись и быстро зарысили вон из зала, а следом вышел один из автоматчиков, чтобы приглядывать за ними в пилотской кабине.
— Итак, господа, если кто еще не знает, вы в гостях у республики «Переработка СР». А я являюсь ее главой, и зовут меня Джим Фердинанд Мазур. Поскольку республика находится в конфликте с властями, мы вынуждены проверять всех, кто тем или иным образом попадает на нашу территорию.
Брейн стоял на правом фланге первой шеренги и видел, как, перебирая глазами пассажиров, Джим Фердинанд в который раз останавливается на стоявшей во второй шеренге Калипсо.
Это было неудивительно, ведь Калипсо выделялась тут, словно украшенная брильянтами туфелька среди изжеванных башмаков.
— В конце концов почти все вы отправитесь далее своим путем, за исключением тех, кто представляет угрозу республике «Переработка СР» или же представляет для нее интерес.

Глава 28

Пока Мудрый Вождь общался с потенциальными пленниками, пилоты «Синдереллы» в сопровождении автоматчика и еще двух присоединившихся республиканцев из службы безопасности добрались до пилотской кабины, после чего пилоты и безопасники прошли внутрь, а автоматчик остался у двери — охранять.
— Парни, вам нужны проблемы? — спросил один из республиканцев, по виду канзас, но с прямой осанкой.
— Сэр? — произнес первый пилот, вытягиваясь в струнку.
— Пояснить?
— Достаточно уточнения, сэр, — миролюбиво заметил второй пилот.
— Хорошо, — кивнул республиканец. — Уточняю. Нас интересуют триллионеры, миллиардеры или, на худой конец, мультимиллионеры, которые путешествуют на вашей колымаге.
Пилоты переглянулись, и инициативу взял первый.
— Сэр, частично в вашем вопросе есть и ответ. У нас скромная компания, и ее услугами пользуются пассажиры средней и нижней категории. Триллионерами тут и не пахнет.
— Мне даже нюхать не пришлось, чтобы это понять. Я просто сформулировал для вас критерии, опираясь на которые вы должны выдать мне информацию.
— Но, сэр, мы только пилоты, а всей информацией о пассажирах ведает менеджер по размещению. Это Твидалт. Он такой рослый с рыжей бородой.
— Режим… — негромко произнес второй республиканец, гоберли с умными глазами.
— Что, простите?
— Скоростной режим.
— А, понял! Двадцать процентов. Меньше нельзя, возможен срыв в антипомпаж.
— Двадцать процентов — нормально. И… у меня последний вопрос…
Пилоты встали ровнее, теперь они поняли, что главным из двух республиканцев является этот второй, до поры молчавший и изучавший обстановку.
— Расскажите нам что-то, что не является штатной информацией.
— Агент ИСБ! — тотчас воскликнул первый пилот.
— Он все время находился в кабине! — поддержал его второй пилот.
— Ого! — воскликнул первый республиканец, а второй только скорбно покачал головой.
— Как он выглядит?
— Голубоглазый варвар в сером вельветовом костюме.
— Отлично, камрады. Работайте и ждите наших указаний.
Республиканцы покинули пилотскую кабину и поспешили в зал, оставив на посту автоматчика.
Когда они пришли, речь вождя еще не закончилась. Он продолжал нарезать круги вокруг центра второй шеренги пассажиров, где вздымалась грудь взволнованной Калипсо. Она понимала, что вызвала в предводителе республики вполне здоровый интерес. Вызывать интерес мужчин для нее было обыденностью.
Маниакальное желание мужчины также не было для нее новостью — о мужиках Калипсо знала практически все.
Предводителю дали знак, и он, прервав речь, подошел к республиканцам, один из которых вполголоса что-то ему сказал. Предводитель кивнул и, вернувшись к шеренге пассажиров, снова взглянул на Калипсо, которая дерзко смотрела на него, не думая отводить взгляд.
Стоявший рядом главный телохранитель дернул ее за локоть, давая понять, что нужно вести себя скромнее, однако Калипсо на это предупреждение было наплевать. Она являлась особой авантюристического склада, потому-то ее владелец и нанял ей в сопровождение целый отряд напичканных успокоителем телохранителей.
— Кто здесь менеджер по размещению? — спросил предводитель, которому нравилось самому вести всю следственную работу. Это беспрекословное повиновение доставляло ему удовольствие, поскольку тут не существовало той оппозиции, которая присутствовала дома — на Каванзаре.
Над шеренгой персонала несмело поднялась рука.
— Выйти сюда немедленно!
Невысокий менеджер, запинаясь от страха, вышел и остановился в трех шагах от нового босса, с ужасом глядя на него снизу вверх.
— Выйди в коридор, там с тобой побеседуют.
— Да, конечно, сэр, — пролепетал менеджер и поклонился. — Спасибо, сэр.
— Ладно, иди уже. Хотя подожди… Пойдем, я сам тебя допрошу.
Предводитель вышел с менеджером в коридор, полуобернулся к республиканцам и сказал:
— А вы ищите среди пассажиров вельветовый костюм или что там на нем было…
Те кивнули и вернулись в обеденный зал, а предводитель остался в коридоре с менеджером чуть ли не наедине — три автоматчика стояли немного в стороне.
— Сотрудничать будешь?
— Так точно, — кивнул менеджер, намереваясь выложить все, что знал о предполагаемых доходах тех или иных пассажиров. Он понимал, что пиратам нужны деньги. — Я все расскажу, сэр! Спрашивайте!
— Кто та красотка на заднем плане?
— Ах, эта… — менеджер осекся. Красотка принадлежала владельцу компании, и если бы тот захотел, он «менеджера по размещению» мог бы не только уволить, но и просто выбросить в космос посреди рейса, ведь это был авторитетный банкир, известный в определенных кругах.
— Ну давай колись, — подтолкнул его в бок предводитель. Толкнул слегка, по-приятельски, чтобы тот не перепугался еще больше.
Джиму Фердинанду и раньше приходилось перехватывать суда, и, случалось, он чересчур увлекался ролью пирата, из-за чего некоторые из пленников напрочь забывали чрезвычайно важную информацию и только мычали в ответ на все вопросы, а другие попросту падали в обморок.
Поэтому теперь он проявлял некоторую мягкость — до определенного момента, разумеется.
— Это девушка Себастьяна Мелешко, сэр.
— А кто он такой?
— О сэр, он очень серьезная личность! Он платит полиции в трех округах на Жальгази. А на Голубой Претории у него два завода по производству кассет с синтетическими грибами.
— А, наркоторговец!
— В первую очередь производитель, сэр. Дистрибуцию он доверяет партнерам, хотя и сам имеет некоторые сети продаж. Но небольшие.
— А ты откуда все это знаешь? — слегка удивился местный предводитель.
— Я… Я перешел из его торговой компании прямо сюда. На эту должность.
— Понятно. Значит, денежки у твоего Себастьяна имеются?
— Более чем, сэр, — вынужденно признал менеджер, стараясь не думать, что ему может грозить, если до Мелешко дойдет информация о том, что он тут наговорил.
— И как ты думаешь, высоко он ценит жизнь своей девушки?
— Думаю, да, сэр, ведь он отправил с ней группу из пяти телохранителей.
— Вот даже как?
Менеджер кивнул.
— Хорошо, тогда я вынужден взять эту красотку в плен.
— Да-да, сэр, вы можете себе это позволить.
— Нет, я не в том смысле, я забочусь о республике, которой нужны средства для дальнейшей борьбы. Поэтому иногда мы захватываем в плен родственников богатеев или их самих, если повезет. Но только ради выкупа.
— Как скажете, сэр, — поклонился менеджер. Он немного успокоился: по всему выходило, что ему лично ничего не угрожало.
— Ладно, теперь по мелочи. Кто из пассажиров едет с деньгами?
Этого вопроса менеджер давно ожидал и стал тараторить, как электронный диктор, быстро перечисляя номера кают, замеченные у тех или иных пассажиров драгоценности или другие атрибуты богатства — например, карты мгновенной оплаты, работавшие на новых принципах и получавшие сигнал через специальную сеть серверов и прогнозных передатчиков. Такие карты — пока новинка, очень удобная, практичная и еще достаточно дорогая, и по этому признаку легко вычислялись не стесненные в средствах пассажиры.
— Значит, так: ты сейчас будешь смотреть в монитор и говорить, кто из пассажиров нам нужен. Понял, да?
С этими словами предводитель подал менеджеру монитор-наладонник, на котором стали появляться лица пассажиров, которые транслировались с небольшой камеры одного из республиканцев.
— Вот этот, сэр!
— Отлично, просто нажми на экран пальцем…
Менеджер сделал, как велели, и лицо выбранного пассажира на экране стало контрастнее.
— Молодец, давай дальше.
Через три минуты были выбраны восемнадцать кандидатов, которых тотчас вывели из зала и сопроводили в жилую галерею, где находились самые дорогие каюты.
Пока там проводились чистка и изъятие ценностей, сотрудники предводителя вычислили агента ИСБ, хотя тот уже был в другой одежде — коричневом спортивном свитере и клубных брюках на размер больше, чем нужно.
Приблизившись к нему, один из республиканцев тихо спросил:
— Оружие при тебе?
— Нет, — едва слышно ответил тот.
— А где?
— В каюте.
— Пойдем, покажешь.
И у всех на глазах «сто тридцатого» вывели из зала, а затем Брейн почувствовал на себе чей-то взгляд и, обернувшись, встретился глазами с Калипсо, а потом и с ее главным телохранителем.
Теперь тот уже не выглядел таким уверенным, и его взгляд скорее просил о помощи. Но о какой помощи тут может идти речь? Он что, думает поднять мятеж и голыми руками перебить три десятка захватчиков?
Брейн не видел в этом никакой необходимости, поскольку уже понял, что их интересуют деньги. А он ехал в простом номере, хотя вот пиджак на нем был из дорогой коллекции.

Глава 29

Между тем «сто тридцатый» уже полностью вывесил «белый флаг» и сдал оружие вместе с удостоверением.
— Что теперь со мной будет? — спросил он жалобно у одного из бойцов, который перебирал в чемодане его личные вещи. Боец не ответил, и тогда он повторил свой вопрос тому, кто управлял обыском: — Что вы теперь со мной сделаете, сэр? Я военнопленный?
— Ты станешь заложником. И мы сможем обменять тебя на кого-то из наших.
— Правда? А сколько уже ваших у наших? — с надеждой в голосе поинтересовался «сто тридцатый».
— Пока нисколько. Но, если что-то начнется, ты пригодишься.
— Но в таком случае мой плен может продлиться долго.
— Может, — кивнул республиканец. — Что у тебя в этой коробке?
— Конфеты.
— Конфеты? А зачем тебе конфеты?
— Есть, — пожал плечами агент.
— Понятно, — со странной интонацией произнес республиканец. Положил коробку на тумбочку и, подойдя к бойцу, перебиравшему вещи «сто тридцатого», сказал:
— А если ты нам не пригодишься, тебя будут судить и ликвидируют.
— Не надо! — воскликнул «сто тридцатый». — Не надо этого делать, я дам вам того, кто во сто раз дороже!
— Во сто раз дороже? — переспросил республиканец, усмехаясь. Он нарочно испугал пленника, а оказалось, попадание в десятку.
— Ты не шутишь?
«Сто тридцатый» покосился на трех автоматчиков, и старший приказал им выйти. После того как они покинули каюту, агент набрал полную грудь плохо очищаемого воздуха и сказал:
— Я здесь на задании. Приглядываю за чрезвычайно важным типом, из-за которого у нашей службы со Стратегической разведкой едва война не случилась.
— А что же такого ценного в этом пассажире?
— Этого я не знаю. Но мы к вам попали только потому, что начальство заставило меня принудить пилотов сменить маршрут, чтобы обмануть Стратегическую разведку.
— Но в чем его ценность, ты не знаешь.
— Не знаю, сэр, меня почти вслепую используют.
— Хорошо. Как имя этого ценного пассажира?
— Капитан Томас Брейн. Каюта «пятнадцать — двадцать четыре».
— Военнослужащий?
— Так точно. Опасный тип. Ростом с суперколвера, плечи как у гоберли. Спецназ.
Республиканец немного подумал и сказал:
— Сейчас мы вернемся, и ты на мониторе нам его покажешь.
— Хорошо, без вопросов, покажу. Но мне ведь это зачтется? Вы меня отпустите?
— Отпустим или нет, это не я решаю, но зачтется, тут не сомневайся.
— Спасибо, сэр. Огромное вам спасибо.
Они вышли из каюты, поднялись на несколько ступенек и оказались в коридоре, где их поджидали автоматчики, и уже с ними направились обратно в зал.
Проходя мимо галереи с дорогими каютами, услышали крики и рыдания пассажиров, которых вынуждали расставаться с деньгами, выколачивая из бедняг секретные коды и пароли к моментальным картам.
На «сто тридцатого» это произвело впечатление — и, коснувшись локтя республиканца, он сказал:
— Сэр, я могу быть вам очень и очень полезен. Мне известно очень многое.
— Я рад, приятель. Мы на эту тему еще побеседуем.

Глава 30

Брейн все понял, едва в зал вернулся один из двух представителей службы безопасности пиратской республики. Тот старательно не смотрел в сторону объекта интереса и тем самым себя выдал.
Брейн вздохнул. Лишь бы не шарахнули каким-нибудь шокером с перепугу. Мало ли что им про него наплели. И, кстати, кто наплел? Наверное, тот странноватый парень в коричневом свитере и обвисших штанах. Брейн несколько раз перехватывал его косой взгляд.
— Тихо, не дергайся, и никто не пострадает, — прошептал ему на ухо подкравшийся республиканец.
— И что дальше? — не оборачиваясь, уточнил Брейн.
— Просто иди к выходу.
— Пойду. Но и ты, пожалуйста, не дергайся, я отсюда никуда не сбегу.
— Договорились.
Брейн пошел к выходу из зала, чувствуя на себе взгляды пассажиров, всего персонала и автоматчиков, напрягавшихся при его приближении и невольно прижимавшихся к стенам.
«Уж ославили так ославили», — подумал он и недалеко от выхода увидел того — в свитере и растянутых штанах.
— Этот? — спросил стукача лично предводитель.
Тот, избегая встречаться взглядом с Брейном, кивнул.
Конвоировавший Брейна республиканец зашел спереди и протянул открытые наручники:
— Для нашей общей безопасности, капитан.
— Ну разумеется, — кивнул Брейн, протягивая руки и позволяя себя сковать.
— Прекрасно, сэр. Теперь следуйте за нами, у нас мало времени.
И так в сопровождении местных секьюрити и какого-то количества автоматчиков Брейн, не оглядываясь, проследовал до шлюза, где на мгновение замедлился и спросил:
— А мой багаж?
— Все ваши вещи мы уже забрали, сэр, не беспокойтесь.
Брейн кивнул и прошел через заиндевевший шлюз, на территорию судна-рейдера, внутри которого почти не было отделки и пучки магистральных трубопроводов и кабелей были на виду, словно оголенные жилы. Судно еще находилось в процессе переоборудования, и его срочно сорвали для выполнения перехвата.
Наконец Брейна завели в небольшую каюту и предложили сесть на удобный диван, однако наручники оставили.
— Когда мы прибудем на место? — спросил он у сопровождавшего его секьюрити.
— Какое место вы имеете в виду, сэр?
— Я не знаю, куда вы меня повезете. Видимо, в какой-то стационар на поверхности планеты, правильно?
— Так точно, сэр. Через полтора часа будем на месте. И кстати…
Секьюрити ненадолго вышел из каюты и вскоре вернулся с чемоданом Брейна.
— Вот ваши вещи. Но оружие мы пока изъяли.
— Огромное спасибо, — поблагодарил Брейн и, когда его оставили одного, с удовольствием вытянул ноги.
Как ни странно, сейчас он чувствовал себя значительно спокойнее, чем на судне, которое везло его в неизвестность.
Теперь его ближайшее будущее было хоть как-то определено.
Брейн уже подумал, что сможет устроиться на коротком диванчике, чтобы поспать, пока у него были эти полтора часа. Но неожиданно дверь открылась, и в сопровождении того же секьюрити вошла Калипсо.
Слегка удивленная и растерянная, но при этом необыкновенно привлекательная.
— Присядьте вот сюда, в кресло, мисс. Через минуту для вас будет готова каюта, — сказал ей секьюрити и повернулся к Брейну, видимо, чтобы извиниться, но тот махнул закованной в наручники кистью руки — дескать, какие пустяки. И секьюрити, улыбнувшись, вышел.
Калипсо устроилась в кресле не сразу, немного поерзав, выбирая удобное положение, потом, посмотрев на Брейна долгим взглядом, спросила:
— Я тебя знаю?
— Я тебя знаю.
— Да? И насколько близко?
— Насколько позволили твои телохранители.
— Телохранители… — Она презрительно качнула головой.
— Где они, кстати?
— Остались там. Себастьян их прикончит.
— Струсили поехать с тобой?
— Нет, напротив — требовали у этого… Полковника?
— Президента.
— Ну наверное, — пожала она плечами. — Сказали, что должны ехать со мной.
— А он что?
— Сказал, что они ему не нужны. Томми, это мой старшенький, завопил, что босс их грохнет и им никак нельзя без меня.
— А что президент?
— Полковник-то? — Калипсо машинально поправила грудь и ответила: — Сказал, что может положить их прямо там, в коридоре, но с собой не возьмет.
Судно едва заметно качнулось.
— Что это? Отходим? — спросила Калипсо.
— Да, навстречу приключениям, — усмехнулся Брейн.
— Кстати, о приключениях — почему ты в наручниках?
— Не знаю. Сказали, для моей же безопасности.
— А на меня надевать не стали, — показала свои руки Калипсо.
— Ну это было бы слишком.
— Ты… как-то странно на меня смотришь… — вдруг заявила она.
— Странно? Нет, просто любуюсь. Ты привыкла, наверное, к тому, что все тобой любуются.
Она немного помолчала, а Брейн стал смотреть в пол, а потом и вовсе прикрыл глаза, показывая, что утомлен.
— Ты смотрел на меня так, как будто я уже твоя, — неожиданно заявила Калипсо с некоторой обидой.
«Да и в мыслях не было!» — хотел было возмутиться Брейн, но не возмутился. В мыслях было.
Поэтому он лишь картинно вздохнул и отвечать не стал, а тут очень кстати вернулся республиканец и увел незваную гостью вместе с ее странными разговорами и привлекательными формами.
Прислушиваясь к ровному гулу двигателей, Брейн снова решил улечься на коротком диване, но тут снова заявился республиканец и снял с него наручники.
— Что, я больше не опасен? — усмехнулся Брейн, потирая запястья.
— Больше нет, сэр. Даже если вы захватите этот корабль, вернуться на крупные магистрали не сможете — не хватит топлива.
— Разумно, — кивнул Брейн.
— Располагайтесь, как сможете. Вот тут в холодильном боксе есть сублимированные пюре-продукты. Мы производим их на собственной фабрике.
— Пюре?
— Так точно. Там же имеется вода, так что приятного аппетита.

Глава 31

Спустя полтора часа, как и обещали, корабль начал прорываться сквозь плотную атмосферу, и Брейн стал ожидать толчка при выдвижении посадочных плоскостей, однако толчка не последовало, поскольку никаких плоскостей не было. Корабль начал тормозить двигателями, тратя много лишнего топлива.
Вообще-то это судно должно было оставаться на орбите, а вниз полагалось спускать шаттл. Но, похоже, подходящего челнока у похитителей не оказалось.
Иллюминаторов или демонстрационных видеопанелей в каюте не было, и Брейн не мог оценить панораму планеты Каванзар с высоты. Он даже не знал, куда они приземлятся: в зону дня или ночи.
Двигатели заработали в режиме реверса — до места было совсем близко. Еще несколько раз тряхнуло, а затем, подскочив на воздушной горке, судно встало на лязгнувшие опоры.
Брейн допил из тонкостенной бутылочки воду, слегка отдававшую аммиаком, и, еще раз взглянув на чемодан, поймал себя на мысли, что чувствует себя каким-то командировочным или даже отпускником.
Впервые за последнюю пару недель он не ожидал серьезных неприятностей.
Допросы и какие-то недоразумения наверняка будут, но его не угнетала ядовитая неизвестность, как перед свиданием с ИСБ.
Посвистев какое-то время на низких оборотах, двигатели отключились, и сразу стали слышны шаги в коридоре. Потом открылась дверь, и уже другой секьюрити, заглянув внутрь, сказал:
— Выходите, сэр.
— Отлично, — кивнул Брейн, поднимаясь.
— Ваш багаж… Вам помочь донести его?
— Нет, я сам справлюсь. Показывайте дорогу.
Впрочем, дорогу показывать не потребовалось, поскольку по коридору в сторону кормы следовало пройти двадцать шагов, а потом повернуть налево — к удобному трапу с перилами.
Пришлось немного подождать, пока внизу, придерживая подол легкого платья, спускалась Калипсо.
Снаружи был солнечный день и немного ветрено, поэтому уже в самом низу Калипсо не уследила за платьем, и ветер на мгновение открыл окружающим красоту ее ног.
— Смотри на ступеньки, а то споткнешься, — предупредил Брейн сопровождавшего его секьюрити, который засмотрелся на прекрасную пленницу.
Тот смущенно улыбнулся.
— А неплохо тут у вас, — сказал Брейн, отмечая полноценное оборудование небольшого порта, имевшего отдельную административную площадку, куда садились пассажирские и небольшие грузовые суда, а также большой посадочный док для тяжелых танкеров, имевший зубчатую бетонную защиту от раскаленных газов.
— Вы в плане погоды?
— Я вообще, — сказал Брейн, сходя с последней ступеньки трапа.
— Вам к машине, сэр, — сказал секьюрити, указывая на потрепанного вида внедорожник, в то время как Калипсо к новенькому авто провожал сам президент, а несколько бойцов позади него волокли огромные кофры с ее вещами.
И даже тот парень, в коричневом свитере и великоватых для него штанах, тащил какую-то сумку.
— Я так понял, док давно не работает? — спросил Брейн, замечая в приоткрытом ангаре позади посадочной площадки какую-то сложную установку, вокруг которой крутились несколько рабочих.
— Док исправен, но сейчас мы не принимаем никакие грузы. Конъюнктура изменилась.
На месте водителя сидел худощавый канзас, который покосился на Брейна и, почесав нос, спросил у секьюрити:
— Куда поедем, господин народный лейтенант?
— В гостиницу.
— А точно не в тюрьму? — слегка удивился водитель.
— Точно.
— Ну ладно, — пожал плечами водитель, и Брейну показалось, что тот разочарован.

Глава 32

Из порта до гостиницы они ехали по ровной бетонной дороге, правда, ее обочины выглядели заросшими, а со свисавших с веток тонких зеленоватых лиан на дорожное полотно капал липкий сок. Вокруг образовывавшихся лужиц вились насекомые, многие из которых тонули в липком соке, оставляя на поверхности только разноцветные слюдяные крылышки, сверкавшие в солнечных лучах, словно бриллианты.
Колеса редких автомобилей размазывали липкий сок по дороге, и, высыхая, он оставлял беловатые следы, а потому казалось, что весь дорожный бетон разрисован продольными меловыми линиями.
Большинство построек, попадавшихся у дороги, выглядели заброшенными, хотя и не разрушенными. Видно было, что их законсервировали в надежде когда-нибудь запустить в работу.
Брейн легко угадывал электрические станции, позитронные генераторы, газовые компрессорно-конденсатные блоки, собиравшие просачивавшийся из земли метан. Все это теперь не работало, а значит, производственная активность здешней общины была минимальна.
В конце этого путешествия они прибыли в небольшой городок с чередой частных домов и парой кварталов со зданиями в несколько этажей. Здесь ездили машины, работали магазины, были заметны вывески парикмахерских салонов, ресторанов и кафе.
Гостиница оказалась зданием в четыре этажа и располагалась на главной площади.
Видимо, особого спроса на туристические услуги здесь не было, поэтому часть этого здания использовалась в других целях. Так, на углу красовалась вывеска полицейского опорного пункта, а примерно треть здания занимала организация «Профсоюз активных женщин». Активность женщин подтверждала установленная напротив входа доска объявлений с длинным перечнем мероприятий, которые устраивал профсоюз.
На втором этаже были распахнуты несколько окон, из которых доносилось дружное пение.
— Это наши активистки, — пояснил сопровождавший Брейна секьюрити, помогая ему достать из багажника чемодан.
— Хорошо поют, — сказал Брейн и последовал за сопровождающим к небольшому, бывшему когда-то запасным входу в гостиницу.
Едва оказавшись внутри, Брейн сразу определил, что даже в усеченном виде гостиница редко видит постояльцев. Однако в небольшом вестибюле нашелся пожилой гоберли, исполнявший роль консьержа.
— Привет, Ленни, дай нам ключ от триста двадцать восьмого…
— Откуда гости, Вайлес? — Гоберли выдал положенный ключ.
— Мы пока еще сами не знаем, — честно признался секьюрити, и они с Брейном зашагали по лестнице.
— Лифты отключены, — пояснил Вайлес. — Экономия.
— Пустяки. Третий этаж — это недалеко.
На этажах была тишина, и Брейн поинтересовался, есть ли здесь кто-то кроме него.
— Двое командировочных с Северной буровой, но они здесь только спят, все остальное время проводят в вычислительном центре.
— А что вычисляют? — спросил Брейн.
— Ищем полезные ископаемые. Мы же здесь на полном самообеспечении.

Глава 33

Как оказалось, Брейну здесь доверяли. Проводив его до двухкомнатного номера, республиканец рассказал, что недалеко от гостиницы есть общественная столовая, в которой гость может питаться:
— Скажете «триста двадцать восемь», и вас накормят.
— То есть по наименованию гостиничного номера?
— Ну да, так проще.
После инструктажа Вайлес отбыл по своим делам, попросив сегодня не шляться по городку, поскольку с гостем хочет побеседовать лично президент, которого народный лейтенант называл Мудрым Вождем.
— Хорошо, пообедаю и буду ждать встречи, — пообещал Брейн и, едва остался один, навестил совмещенный санузел, который работал как надо, на настоящей воде. Правда, «горячая» была только теплой, да и напор был не самым лучшим. Впрочем, Брейна все устраивало, и он уже думал о том, что подают в здешних общественных столовых.
В конце концов сидеть в номере, где устаревший ТВ-бокс показывал всего два канала с бесконечно повторявшимися роликами, ему вскоре надоело, и, спустившись в холл, он поинтересовался у гоберли, где находится общественная столовая.
— Стало быть, проголодался? — уточнил тот, поудобнее устраиваясь на своем стуле.
— Получается, что так, — подтвердил Брейн.
— А вы к нам надолго?
— Да как пойдет.
— Ну это понятно.
— Так что насчет столовой, где она?
— Недалеко, дойдете быстро. А погода у нас сейчас хорошая и все лето такая будет.
— Это хорошо, — согласился Брейн.
— Зимой-то совсем другие дела. У нас тут отопление экономное, так намерзнешься, что в заднице колет.
— Неприятные ощущения, — кивнул Брейн.
— Ну а то!
В конце концов Брейн все же получил нужную информацию и действительно нашел столовую довольно быстро. При этом она оказалась рестораном, который в дневное время обслуживал «казенных» клиентов, а вечером частников.
Работали в столовой только женщины среднего возраста. Брейн им сразу приглянулся, и ему натаскали самых разных блюд, однако все они оказались выполненными в виде пюре.
Пюре соевое, пюре мясной белок, пюре фруктовое, пюре молочное, пюре ореховое и так далее.
Это было непривычно, однако все блюда имели разный вкус, и Брейн даже порадовался, что где-то подают что-то кроме картриджей.
После позднего обеда Брейн вернулся в номер нагруженный подарками, которые получил от персонала столовой. В основном это были все те же пюре, но только закачанные в пластиковые тубы. Также ему вручили две большие бутыли воды.
Возвращаясь, он смотрел по сторонам, с интересом отмечая те или иные особенности. В частности, его заинтересовали цилиндрические постройки, располагавшиеся в паре кварталов к востоку от гостиницы. Поначалу он решил, что это высотные дома, однако в них отсутствовали окна. Да и выбивались эти постройки из общего архитектурного стиля — в них набиралось этажей двадцать, в то время как в городе выше пятого этажа дома не поднимались.
Добравшись до гостиницы, Брейн обратился к гоберли за разъяснениями, и тот с радостью стал ему рассказывать.
— Хорошо было, когда компания работала, — сказал он и, вздохнув, с грустью уставился в потолок. — Можно было женщину купить на три дня праздников.
— А сейчас что же? — осторожно поинтересовался Брейн.
— Сейчас нельзя. Сейчас профсоюз накажет.
— А что это за здания-колонны?
— Раньше там проводили эту, как ее… Ферментацию периода первичной грануляции…
— Ага, понятно, — кивнул Брейн.
— Но это когда компания была. А сейчас там червяков выращивают.
— Каких червяков?
— Пищевых. Сырье для продуктового производства. Вон у тебя сколько коробок с едой. Все они сделаны на той фабрике.
— Из червяков?
— Да. Из червяков. Я там четыре года отработал. А еще из студенистых бактерий. Из них очень хороший фруктовый мусс получался. Нам его бесплатно выдавали, я его очень любил. Вот только…
— Что «только»?
— Черным он был, как горелая земля. Нажрешься, бывало, а наутро все видят, что у тебя в брюхе черно.

Глава 34

Это было не то, что хотелось знать Брейну, и он сбежал в номер. Там уложил подарки в холодильный шкаф и отправился принять душ, а когда вернулся в комнату, там его ожидал знакомый секьюрити, который сообщил, что президент вот-вот прибудет.
— Ну и замечательно, — сказал Брейн, энергично вытирая волосы полотенцем. У него было хорошее настроение, и для окончательного радостного ощущения не хватало только двойного кофейного картриджа. Ну или «какао с томлеными сливками».
Был такой весьма редкий картридж, и Брейн, оказываясь где-то, всегда интересовался, нет ли у них «какао с томлеными сливками». Но ни у кого не было. Обычно даже и не слышали о таком.
Он быстро переоделся, причесался, привел себя в порядок и через пять минут был готов к визиту главного лица на этой планете.
Президент вошел в номер один, оставив охрану в коридоре. Народный лейтенант тотчас вскочил и, козырнув, выбежал вон.
— Здравия желаю, ваше превосходительство, — поздоровался Брейн, выбрав, на его взгляд, самое подходящее обращение.
— Наедине ты можешь звать меня Джимом, — сказал президент и, достав из-под полы пиджака литровую бутылку крепкого, поставил ее на журнальный столик.
— Спасибо, э… Джим.
— Пожалуйста, Томас. Люблю выпивать с военными. Но, к сожалению, в последнее время я с ними не вижусь. Как только возникли терки с правительством, пограничный отряд снялся и убыл, поэтому мы тут теперь одни.
— Прошу прощения… — Брейн присел к столику и посмотрел на этикетку бутылки. — Я ведь пока еще понятия не имею, где нахожусь, э… Джим.
— Двадцать четыре альфа, угол семнадцать, шестьдесят четыре и по радиальному наклону еще двадцать пять. Получается точный координатный узел нашей фабрики первичной разгрузки и обработки. Теперь она, к сожалению, заброшена. Ну а мы всегда располагались здесь, на Каванзаре.
— И чем вы здесь занимаетесь, когда не грабите суда, Джим?
— Грабить суда приходится не от хорошей жизни, Томас. Поверь мне, — заверил Брейна президент, выкручивая пробку. — Вот там, в шкафчике, должны быть стаканы.
Брейн достал стаканы и захватил несколько упаковок с цветным пюре и пару чистых ложек.
— О, да ты уже неплохо запасся! Сразу видно, понравился нашим женщинам, — усмехнулся президент.
— Да, они весьма приветливы. И у многих я видел такой же значок, как на этом здании, — значок женского профсоюза, кажется.
— Да уж, профсоюз, так его разэдак, — пробурчал президент, разливая напиток. Причем весьма щедро.
Они подняли стаканы, и президент просто сказал:
— За знакомство.
— За знакомство, — поддержал его Брейн, и они выпили. Потом закусили пюре и немного помолчали.
Президент республики «Переработка СР» мысленно формировал вопросы, а Брейн молчал, потому что был здесь гостем.
— Ты вот что скажи мне, Томас, почему за тобой такая гонка? — спросил вдруг президент и налил по новой.
— Гонка? — слегка удивился Брейн.
— Агент ИСБ, которого мы захватили, сказал, что послан следить за тобой.
— А чего за мной следить, если у меня казенные проездные документы? Без них меня в транспорт не пустят, ведь я в форме. А раз есть документы, есть маршруты, заведенные в министерские сервера. Зачем же он следил за мной? Что он сказал?
— Давай сначала повторим, — предложил президент.
— Да не вопрос, — снова поддержал Брейн, и они выпили.
— Тут вот какое дело… — выдохнул пары президент и принялся за пюре лимонного цвета. — Агент этот заставил ваших пилотов сделать прогон через нашу «трубу». И для нас, если честно, это оказалось полной неожиданностью. Здесь ведь давно никто не ходит. Он сказал, что таким образом судно должно было, в нарушение маршрута, выйти к станции Джильс, где тебя должны были принять другие агенты ИСБ.
— Очень может быть, — кивнул Брейн. — У нас такое бывает. Я знаю, ведь я сам из этой системы. Меня могли схватить и даже посадить в «холодную». Но потом бы выпустили, после разбирательства.
— Нет, дело не во внутреннем расследовании. Парень сказал, что ИСБ жутко боится, что тебя захватят агенты Стратегической разведки.
— Стратеги? А им-то это зачем? — сыграл удивление Брейн. Он допускал, что интерес к сотруднику одной службы может возникнуть и у другой. Вопрос в том, насколько силен этот интерес и на что другая служба может пойти, чтобы получить этого агента. А еще вопрос: в каком виде?
В голове замелькали обрывки мыслей — варианты догадок.
Брейн машинально налил обоим, и они, чокнувшись, выпили.
— Я, конечно, замечал, что там какая-то суета, слежка. Но это нормально, нас часто проверяют, — сказал Брейн. — Но чтобы ради меня изменять маршрут…
Он покачал головой и попробовал оранжевое пюре, полагая, что это апельсин. Но оказалось — персик.
— Парень, которого мы захватили, уверял, что из-за тебя там настоящая истерика. Службы готовы стенка на стенку пойти, лишь бы тебя заполучить.
— Да это глупости какие-то! — сыграл возмущение Брейн. — Позвольте мне самому с ним побеседовать, мы же с ним практически коллеги!
— Может, и побеседуете, это даже интересно будет устроить. Может, в твоем присутствии он что-то другое запоет, — согласился президент и в упор посмотрел на Брейна. При этом было заметно, что президент практически трезв.
Он лишь играл простака, а на самом деле старался выведать побольше — за бутылкой и задушевным разговором.
— Хорошая штука, — сказал Брейн, указывая на бутылку. — Местного производства?
— Да куда там, — махнул рукой президент. — Кое-что мы, конечно, делаем, но для узкого круга закупаем извне.
— А разве вы не в блокаде?
— Конечно, в блокаде. В строжайшей блокаде. Ведь мы, по сути, пиратское государство. Маленькое, но сердитое. Однако деньги делают чудеса, и находится немало тех, кто торгует с нами, совершает поставки.
— Ну если существуют целые корпорации, занимающиеся торговлей наркотиками, то уж поставлять выпивку или какие-то йогурты и вовсе никакое не преступление, — высказался Брейн.
— Спасибо за понимание, камрад. Давай выпьем.
Президент разлил по полному стакану, и оказалось, что бутылка опустела. Однако он крикнул кому-то прямо через дверь, и принесли еще одну, но с содержимым другого цвета.

Глава 35

Пока президент откручивал пробку у очередной бутылки, Брейн расплылся в улыбке, узнав напиток, который однажды пробовал в Гринвуде. Ах, что это был за напиток! И ох, что это были за приключения, никому не пожелаешь!
— Что, знакомый нектар?
— Пробовал однажды.
— И судя по твоей улыбке, камрад, не один, а в компании с женщиной, да?
— Не совсем так. Но с женщиной это было связано.
— Тогда тост за женщин!
— Согласен, — кивнул Брейн, и они выпили.
— Кстати, о женщинах… — вспомнил президент и, подняв кверху палец, выдержал небольшую паузу. — Так вот, о женщинах. Ты знаешь эту богачку, которую мы захватили ради выкупа?
— Так это ради выкупа? — улыбнулся Брейн.
— И ради выкупа тоже, — подхватил его игру президент, и они рассмеялись.
— Да, я знаю о ней еще кое-что, кроме того, что она богачка и у нее имелось целое отделение телохранителей: ее тело выглядит безупречно!..
— Тело? Ты хочешь сказать, что видел ее тело? — уточнил президент Джим, и в его глазах появился стальной блеск.
— Ну конечно, видел. Здоровенные сиськи, крутые бедра, плечи… Один раз увидишь, уже не забудешь.
— То есть вы с ней… — не договорив, президент Джим замолчал.
«Спалился наш вождь», — подумал Брейн.
— Нет, ну что ты! Я, конечно, хотел бы, но при ней были охранники — они бы выпотрошили любого, кто ее хотя бы коснулся. Но она танцовщица, Джим. Она горячая, как огонь, танцовщица, и танцует она голышом.
— Голышом?! — воскликнул президент Джим, вскакивая.
— Голышом, камрад! Прикинь?!
Какое-то время президент не дышал, зависнув над стулом. Потом упал обратно и засмеялся, слишком громко и нервно. Но, спохватившись, взял себя в руки и сказал:
— Ты хороший парень, Томас, жаль, что мы тебя ссадили.
— Ну уж нет, Джим, это тебе спасибо. Неизвестно, что там на Джильсе выдумали бы коллеги, если бы их, конечно, не вычислили и не перебили «кузены»-стратеги.
— Кузены? Почему кузены?
— Ну они так друг друга называют, чтобы не использовать ругательства, — разъяснил Брейн, и президент снова засмеялся, но теперь не так громко. Похоже, он понял, что Брейн за ним тоже наблюдает.
— А скажи, ты с ней хотя бы раз разговаривал?
— С Калипсо? Да, разок разговаривал. Стояли у стойки, выпивали.
— А когда она танцевала?
— Мы разговаривали еще до танца. Потом бар закрыли от посторонних, а мне разрешили остаться — охранник сказал, что она не возражала.
— То есть она была не против, если бы вы с ней…
— Нет, она высказалась конкретно и однозначно, — перебил президента Брейн, заметив, что данный вопрос почему-то сильно волнует собеседника.
— И что она сказала?
— Она сказала что-то типа того: ты мне симпатичен, но уже староват. Мне нравятся ребята помоложе!
Сказав это, Брейн разлил по стаканам и поднял свой.
— За что пьем? — спросил президент Джим.
— За то, чтобы мы помнили, сколько нам лет, и выбирали задачи по силам.
— Хороший тост, — сказал президент, и они выпили.
Брейн стал неторопливо закусывать, определив по выражению лица собутыльника, что тот придумывает очередную тему для расспросов.
— Дерьмо это баклажановое пюре, — сказал наконец вождь, отодвигая упаковку с фиолетовым содержимым. — Надо будет сказать, чтобы его больше не производили. Ну ведь дрянь же?
— Дрянь, — согласился Брейн.
— Надо будет написать отзыв гостя — от твоего имени.
— Зачем?
— Затем, что твое мнение будет перевешивать сотню местных — для профсоюза это более важно.
— Ты имеешь в виду тот профсоюз, что чуть дальше от нашего входа? — махнул рукой Брейн, осознавая, что крепко захмелел. Но только в смысле мышечной реакции, разум же его оставался строг и расчетлив.
— Да, этот долбаный профсоюз активных домохозяек, которым не сидится на месте.
— Они сегодня неплохо пели.
— Дуры потому что… — мотнул головой президент. — Слушай, а почему ты все еще капитан, если тебе уже под пятьдесят, а?
— Дружище, мне уже давно за пятьдесят.
— За пятьдесят?! — переспросил президент, и на его лице появилось выражение легкого ужаса.
— Прикинь, столько еще живут.
— Нет, я в том плане, что военные твоего возраста давно полковники или пенсионеры.
— Совершенно верно. Но я поздно начал служить, — честно ответил Брейн.
— Поздно начал… — повторил президент. — А выглядишь прекрасно. Молодо выглядишь. У меня вот пузо, а ты просто атлет.
— Это все работа.
— Работа. А давай выпьем за работу, Томас?
— За работу, — поддержал Брейн, и они выпили. А потом помолчали, каждый закусывая тем, что ему больше нравилось. Президент налегал на мясные и белковые пюре, Брейну нравились фруктовые.
— Ты вообще чем по жизни раньше занимался? Или всегда был военным? — спросил Джим спустя пару минут.
— Занимался всем понемногу. Например, могу торговать рыбой.
Джим засмеялся. Брейн улыбнулся.
— Не, ну это, конечно, важно. Я раньше тоже восьмихвостых крабов продавал, когда мальчишкой был. Мы их «на молниях» собирали в межсезонье и сюда тащили — на продажу.
— На молниях?
— Ну в сотне километров отсюда начинается, по-научному, территория погодной и геодинамической нестабильности. Это значит, что там ветра по тысяче километров в час и ливни — тысяча миллиметров в месяц.
— Ни хрена себе!
— Вот именно! Камни летают со скоростью пули. Старые деревья за час превращаются в щепу. Но сезон проходит, снова тишина, речки возвращаются в русла, деревья растут, и опять все хорошо четыре месяца.
— А крабы?
— Вот эти четыре месяца — крабы, а потом — опять ураган, и только грязь, глина и камни.
— Круто.
— Круто. Но ты же не из рыботорговцев в спецназ попал?
— Я еще программирую.
— Во как! Ты серьезно?
— Серьезно.
— Ты, конечно, извини, но у тебя морда в шрамах и плечи вон какие — на компьютерного гения никак не тянешь.
Брейн засмеялся.
— Извини, камрад, рожей, конечно, не вышел. Но программирую, как могу. Если у вас есть с этим проблемы, могу помочь.
Президент помолчал, глядя на бутылку, потом снова взглянул на Брейна и сказал:
— А вот прямо завтра и покажешь, что можешь. У наших технарей запара случилась — железо вывезти смогли, а вот научить его правильно работать не получается.
С этими словами президент налил по полному стакану и, взяв свой, поднялся.
Брейн поднялся тоже.
— Выпьем за то, чтобы ты у нас хорошо прижился, Томас, поскольку там, во внешнем мире, тебя не очень-то любят.
— Похоже, что так, — согласился Брейн.
— Ну, поехали.
И они снова выпили.

Глава 36

Утром в дверь номера постучали, и Брейн, приоткрыв глаза, не сразу смог определить, где находится, — сказывалось количество выпитого накануне. Впрочем, через пару секунд он вспомнил и, поднявшись, придерживаясь за стену, пошел открывать.
Дверь была не заперта, и, открыв ее, он увидел незнакомого варвара — полного, светловолосого, с двухнедельной щетиной на щеках.
Варвар улыбнулся:
— Доброе утро, мистер Брейн. Я Оллинз, помощник Мудрого Вождя по техническому развитию. Приводите себя в порядок и спускайтесь. Мы поедем завтракать, а затем в наш техцентр. Президент сказал, что вы сможете нам помочь.
— Ну да, — невнятно произнес Брейн.
— Сорока минут вам хватит?
— Хватит двадцати.
— Отлично. Ну тогда мы ждем вас внизу, — сказал улыбчивый Оллинз, и Брейн, закрыв дверь, отправился в ванную.
Напор был слабый, вода едва подогревалась, а сублимированная зубная паста почти закристаллизовалась. Однако Брейн сумел все преодолеть и, когда растерся полотенцем, почувствовал, что к нему возвращаются привычные ощущения.
Через двадцать минут он спустился в холл и, оставив ключ служащему-гоберли, вышел на улицу.
Погода стояла хорошая, в воздухе витал аромат каких-то цветов, и Брейн предположил, что так пахнут крохотные красноватые цветочки на низких стеблях, которые росли почти на всех участках оголенного грунта.
В этот раз его снова ожидал внедорожник, но теперь почти новый. В салоне, помимо водителя и самого Оллинза, присутствовали двое охранников, но места хватало всем — салон был шестиместный.
— Присаживайтесь, Томас, и скорее поедем отсюда — завтракать, а то скоро здесь начнется митинг профсоюза, — заметил помощник президента.
— Насчет завтрака — мне сейчас не хочется, давайте позже.
— Как скажете.
— А профсоюзные вчера очень красиво пели. Даже торжественно, — вспомнил Брейн, когда машина трогалась.
— О, да вы уже в курсе нашей политической обстановки?
— Мудрый Вождь вчера беседовал со мной. Разговор был полезным и информативным, — сказал Брейн и заметил, как оба телохранителя посмотрели на него с долей интереса. Похоже, их президент не каждый день и не с каждым делил дорогую выпивку.
Водитель не стеснялся разгоняться на пустующей дороге, так что Брейн едва успевал рассматривать интересующие его подробности жизни города — пешеходов, развозные грузовички, магазины.
Когда закончились городские постройки, машина свернула на хорошо укатанную грунтовку, и они понеслись, подпрыгивая на плавных горках и проскакивая заросли кустарников, где распугивали насекомых, бившихся о стекло с такой силой, что Брейн опасался за его целостность.
Вскоре по некоторым промелькнувшим вдали ориентирам Брейн понял, куда они едут:
— Мы снова в порт?
— Да, в порт. У нас там техническая площадка. А как вы догадались?
— Ну… я же человек военный, — пожал плечами Брейн.
— Вы неплохо ориентируетесь на новом месте, Томас.
— Да вчера я видел с дороги вон те постройки! Станции, наверное?
— Да, позитронные посты. К сожалению, они сейчас работают на четверть мощности. Можно сказать, на пределе рентабельности.
— Нет спроса на энергию?
— Увы.
— Я так понимаю, сейчас мы срезаем путь?
— Да, почти вдвое. К тому же с этой дороги нам удобнее заезжать, — пояснил Оллинз, и в этот момент показалась крыша ангара, который Брейн видел вчера после приземления.
Вскоре внедорожник проехал через охраняемый въезд и, развернувшись на огромной посадочной площадке, затормозил перед приоткрытыми раздвижными воротами ангара.
— Ну вот, — сказал Оллинз, когда они вышли из машины и остановились перед огромными воротами — Брейн посередине, Оллинз справа от него, а телохранители чуть позади них, по флангам.
— Хорошая ремонтная база была когда-то, — сказал Брейн.
— Да, но это уже в прошлом. Прошу вас, Томас, заходите, там внутри тоже много интересного.
— Я уже вижу. — Брейн прошел в ангар, прикидывая, чем может оказаться вон тот гигантский агрегат размером со средний экскаватор.
— Здравствуйте, камрад Оллинз! — поприветствовал помощника рабочий, бывший здесь за старшего. Кроме него, вокруг установки устрашающего вида копошилось полдюжины других.
— Привет, ребята! — кивнул им Оллинз.
— Кого вы к нам привезли, помощник Оллинз?
— Это очень важный специалист, — пошутил помощник. — Приехал к нам издалека.
— Да уж, — согласился Брейн, продолжая обходить установку кругом.
Трансформаторы, позитронные накопители, большие емкости для хладоагента и длинная направляющая. Все это походило на техническую базу для метательного орудия. Однако даже для крупнокалиберного орудия эти мощности были запредельны.
— Ну и что это, по-вашему? — спросил Оллинз, который следовал за гостем и с интересом следил за его реакцией.
— Похоже на огромную пушку. Наверное, вы собираетесь сделать зенитную установку, чтобы пугать неприятеля на орбите.
— Вы настоящий военный, вас не обманешь. Это экстрактор пустой породы. В космосе он выбрасывал пятидесятитонные пелетты породы каждые пять минут, разгоняя их до скорости в пятьсот метров в секунду. В условиях атмосферы мы решили стрелять трехсоткилограммовыми снарядами из миганитового кварца.
— И какую начальную скорость получит такой снаряд?
— Первые эксперименты давали три километра в секунду. Но позже мы добились скорости в семнадцать километров в секунду.
— Хороший результат, — сказал Брейн и, остановившись, по-новому взглянул на сложный агрегат. — А как же ваш снаряд не размазывается об атмосферу? При таких скоростях воздух как бетон.
— Мы заранее предусмотрели эти трудности. У нас имелась технология скоростного сверления сверхпрочных пород. И мы ее также переделали под новые задачи.
— И что же это за технология, если не секрет?
— Не секрет. Водородная смазка. Внутри снаряда есть запас металлического водорода, который преобразуется сначала в жидкое состояние, а потом в газообразное и выбрасывается из микросопел в лобовой части снаряда. Так мы получаем уменьшение трения и одновременно теплоотведение.
— Вы инженер?
— Да, когда-то был. Но мы, горноразведчики, мастера на все руки.
— Я впечатлен, — признался Брейн, отходя подальше, чтобы охватить взглядом всю установку.
— А по кому стрелять собираетесь?
— Ну на флотский крейсер мы, конечно, не замахнемся, но полицейским силам с таким орудием противостоять сможем.
— Это да, — согласился Брейн. — Так, значит, пушка стреляет, но, судя по всему, есть проблемы с наведением?
— Вы зрите в корень, Томас. У нас есть все — радарное хозяйство, обрабатывающий центр, исполнительные механизмы повышенной точности, но все это вместе связать пока не удается.
— Потому что у всех этих прекрасных железок отдельное программное обеспечение, — снова угадал Брейн.
— Увы.
— Ну, пойдемте. Покажете, где тут у вас центр управления. Я полагаю, там, куда ведут кабели? — Брейн кивнул на полдюжины толстых кабелей, по которым откуда-то извне подавалось дополнительное энергоснабжение.
— Да, он там, за перегородкой.

Глава 37

За перегородкой, представлявшей из себя временную стену, отделявшую небольшую часть ангара, оказался военный оперативный вагончик, где имелись стойка с двумя серверами, несколько больших настенных экранов и десяток рабочих терминалов.
Оборудование было не самым новым, но и не прошлого поколения. Возле одного места обнаружилась стопка блокнотов, и, взяв один наугад, Брейн сразу получил представление об уровне здешних программистов и их методах.
— Чтобы не делать одну работу дважды, мне нужен тот, кто писал в этих блокнотах, — сказал Брейн, заглядывая в другие блокноты и видя там одну и ту же руку.
— Это Фергюсон, руководитель группы.
— А группа большая?
— Нет. Их всего трое.
— Хорошо. Пока достаточно одного Фергюсона.
— Он сейчас не здесь, нужно какое-то время, чтобы доставить его.
— Ничего, доставляйте, мне пока есть чем заняться, — сказал Брейн, садясь на стул и регулируя его под свой рост.
Судя по предыдущим настройкам, Фергюсон был гоберли.
Брейн открыл рабочий стол и одобрительно кивнул, найдя его в полном порядке, — многие программописатели обожали помоечный стиль, но хозяин этого стола производил впечатление серьезного, рационального специалиста.
Через пятнадцать минут руководитель местной группы был доставлен, и за это время Брейн составил мнение о средствах и возможностях, которыми располагали здешние работники.
Фергюсон оказался канзасом невысокого роста с большими настороженными глазами.
Заметив на своем рабочем месте чужака, он оглянулся на стоявшего позади Оллинза, но Брейн махнул тому — дескать, уходи. И Оллинз ушел. А Брейн поднялся, освобождая стул, и сказал:
— Давай садись. Сейчас верну твои настройки.
И, подкрутив регулировку, он взял для себя другой стул, однако не сел, пока Фергюсон не вернулся на свое место. Похоже, тот слегка оробел при виде огромного суперколвера, за которого часто принимали Брейна.
— Ну что, я посмотрел твои «мосты».
— Погано выглядят?
— Ничуть. Прекрасные схемы, хорошая оптимизация циклов…
— Но…
— Но ты выбрал в корне неверный путь.
— Неверный?
— Да. Фактически ты собрался написать новую операционную систему для трех программно несовместимых модулей.
— Я знаю, что они несовместимы, но я собирался придумать виртуальные подкладки.
— И что, придумал? — улыбнулся Брейн. Когда-то он чуть не повредился психически, пытаясь сделать что-то подобное. Причем теоретически сделать виртуальную прокладку можно, и иногда казалось, что еще немного — и все заработает, но это была попытка решить задачу с тремя неизвестными, составив только два уравнения. Много писанины, и в конце — прозрение.
— Мне эта виртуалка уже сниться начала, три ночи спать не могу. Кажется, что еще немного — и увижу схему, сделав один недостающий ход, но — нет.
— Ладно, забудь про это направление. Будем действовать исходя из практики. Итак, что мы имеем? Давай сюда все алгоритмы. Просто положи их на лист, чтобы было понятно, как мы их вязать будем.
— Компилировать будете?
— Ну а что нам остается? Работать станет медленней, чем хотелось бы, сервера начнут греться, но в общем система будет связана.
— Раз вы говорите — значит, заработает.
— Ты во мне так уверен? — улыбнулся Брейн.
— Я верю камраду Оллинзу. Он сказал, что вы хороший специалист.
— Ну раз так, поехали. Я буду запрашивать блоки, а ты мне их сразу скидывай, договорились?
— Договорились, — с готовностью кивнул Фергюсон, и работа у них закипела.
Задача показалась Брейну интересной, и он стал работать с воодушевлением, а такого давно с ним не было.
Иногда приходилось останавливаться, когда он что-то забывал, но лезть в архив не хотелось, и, немного повспоминав, он продолжал набрасывать все новые команды, подшивая их одну к другой в полные циклы, а циклы — в функциональные комплексы.
— Вы что же, сэр, все компиляторы на память знаете? — спросил его помощник во время одной из пауз.
— Не все, только основные. Но и их, как видишь, не очень хорошо, то и дело спотыкаюсь, а вот тут, смотри, запятую без надскрипта ляпнул. Позор, да и только!
В обед им привезли целую гору упаковок с разноцветным пюре, но они, увлеченные работой, ели не глядя, продолжая обмениваться жаргонными словечками, которые наблюдавший за ними Оллинз совсем не понимал.
Параллельно работали еще четыре терминала, где тестировались отдельные блоки будущей программной конструкции.
Зажужжала рация, и помощник президента вышел из вагончика, чтобы принять вызов от Мудрого Вождя.
— Ну что там? — спросил Вождь.
— Слушай, работают до пота. Общий язык нашли с ходу, хотя я, честно говоря, сомневался.
— Потому что ты не видел, как он пьет. Я-то не сомневался.
— Я не видел, как пьет он, но я видел, как пьешь ты, Джим.
— Ой, прекрати. Скажи лучше, как там Шварц?
— Нормально твой Шварц.
— Он такой же мой, как и твой. Забыл, как практикантом ему спирт на пост проносил?
— Такое не забудешь.
— Ты объясни, как получилось, что мы там чуть все калеками не остались? У меня было такое ощущение, что наше судно врезалось в столб! У двоих бойцов переломы ребер. Как остальные уцелели — непонятно!
— Вы оказались очень близко к лайнеру. Шварц сказал, что петля может захватить все три судна. Он спросил: «Отменить?» Что, по-твоему, я должен был ему сказать? Отменить?
— Ой, достали эти противоречия! Ладно, все ты правильно сделал. Если бы мы их не прихватили, не получили бы пленников, не провели бы выучку…
— Не утерли бы нос Лупстерну, — добавил Оллинз.
— Ну и это тоже, — нехотя согласился президент. Имя Бади Лупстерна в его присутствии старались не произносить.
— Что думаешь, получится у них чего?
— Думаю, получится. Этот твой капитан спецназа прямо-таки излучает уверенность.
— Хорошо бы. Я тогда хоть спать спокойно по ночам стану. Все-таки орбитальная защита.
— Кстати, про «спать». Заходы уже делал?
— Нет, так сразу нельзя. Она должна обжиться, привыкнуть. Иначе будет шок.
— У кого?
— У нее, болван. Ты совсем, что ли, в женской психологии не разбираешься?
— Но у вас хотя бы был какой-то разговор?
— Какой-то был.
— И что, ты поиграл с ее психологией?
— Скорее это она со мной поиграла.
— Как это?
— Чувак, она делает из мужиков тесто, а потом выпекает, что захочет. Думаешь, легко к такой бабе в койку навязаться?
— Думаю, нелегко. Но ты же этот, как его… Мудрый Вождь.
— Ох и гад ты! — отреагировал президент, в то время как Оллинз зажмурился, чтобы удержаться от хохота.

Глава 38

Работу закончили к восьми вечера. Фергюсон окинул взглядом длину получившейся программы и сказал:
— Громоздкая сборка получилась.
— Пускай громоздкая, зато рабочая.
— Это да, но я стремился к изяществу. Хотелось как-то определиться.
— Ничто не мешает тебе параллельно лабать свою систему. Чистую, как ты хочешь, а эта пока пусть на оборону родины работает.
— Пожалуй, так я и сделаю.
— Сделай, — кивнул Брейн, скрывая ухмылку. Когда-то в академии ему то же говорил наставник. Дескать, потом изваяешь свою прекрасную мечту, а пока, если программа заработала, то, будь она хоть трижды горбатой, лучше ее не трогать.
— Ну что, закончили? — спросил появившийся в вагончике Оллинз, который не переставал контролировать обстановку, но не совался в рабочий процесс, чтобы не навредить.
— Да, — сказал Брейн, тяжело поднимаясь со стула и потягиваясь. — Можете завтра утром шарахнуть по мишени, если у вас имеется. Программно гарантирую точность в одну сотую минуты, но на практике будет одна семидесятая. Такой точности вам за глаза хватит. Если, конечно, гидравлическая жидкость в исполнительных механизмах нормальная. Она нормальная, мистер Оллинз? Девяносто семь к нулю держит?
Оллинз улыбнулся и покачал головой под пронзительным взглядом Брейна.
— Томас, ваша компетенция хоть где-нибудь заканчивается?
— Увы, заканчивается раньше, чем хотелось бы, — вздохнул тот и направился к выходу.
В основной, не огороженной части ангара было уже тихо — все рабочие ушли. У выхода дежурил внедорожник, куда погрузился Брейн, а за ним, с некоторым опозданием, и Оллинз, который только что коротко переговорил с Фергюсоном.
— Сэр, кто он, этот Томас? — спросил программист, его усталый взгляд светился счастьем.
— Капитан спецназа ИСБ.
— Ничего себе!
— Вот так, дружище. Век живи, век удивляйся. Ну пока.
Под впечатлением от этого разговора Оллинз молчал, пока машина в сгущавшихся сумерках мчалась по грунтовке, выхватывая светом фар силуэты кустов.
— Мне остается только удивляться тому, что вы, военный человек, так глубоко разбираетесь в программировании.
— В свое время меня хорошо учили. Так что пожалуйста, мне приятно быть полезным для вас, — сказал Брейн, более всего желавший поскорее оказаться в своем номере — съесть какое-нибудь пюре и уснуть.
Долгий рабочий день и проведенная накануне пьянка с президентом сказывались, и он едва сдерживался, чтобы не уснуть прямо здесь, на широком диване внедорожника.
— Скажите, Томас, если уж вам все так хорошо дается, может, вы нам и собственный спецназ обучите, а?
— Спецназ — это игрушка для серьезных игроков вроде государств или компаний-гигантов. Спецназ не решит вам всех проблем, он нужен на заключительном этапе стратегического действия, чтобы поставить точку.
— Э… Вы не могли бы пояснить?
— Ну вот какие у вас имеются стратегические прогнозы? Где вы предполагаете видеть себя через пять лет?
— Себя лично?
— Ну да. Хотя бы так.
— Думаю, на том же посту, но с гораздо бо́льшими возможностями.
— Ну и где здесь спецназ?
Оллинз вздохнул. Похоже, их гость прав. Следовало посоветоваться с Джимом — президентом и Мудрым Вождем. Может, у него найдутся какие-то аргументы.
От Брейна отстали, и он начал дремать, благодарный за этот покой, но неожиданно, когда он уже стал видеть какие-то сны, послышались крики, и в первый момент он решил, что случилась авария.
— Стой, Барзет, стой! Разве не видишь, кто это?
— Прошу прощения, сэр.
— Сдавай уже назад, калоша! Ты меня реально подставляешь!..
— Да я ее даже не заметил, мало ли кто там голосует.
Брейн сел ровнее и обнаружил, что машина достаточно быстро движется кормой вперед. Затем она остановилась, и дверца возле него распахнулась, после чего рядом плюхнулась какая-то дама, обдав его ароматами дорогих духов, холеной кожи и дорогой парикмахерской.
«Баба какая-то», — машинально отметил он и подвинулся, чтобы дама расположилась удобнее.
— Откуда же вы идете и почему не вызвали машину, камрадесса Ирма?
— Да тут недалеко. Я посещаю курсы кройки и шитья, это очень интересно. Хочется научиться делать одежду своими руками.
— А я бы тоже хотел. И еще шить башмаки. В прошлый раз получил мокасины, и оказалось, они мне малы.
— Неправильно сняли мерки?
— Вот именно, камрадесса. Оказалось, что работа Гизлера, как всегда безупречна, но мерки он снял неверно.
— Опять пьет?
— Ответ таков: всегда пьет!
Она засмеялась, и ее голос зазвучал как колокольчик.
Весь сон у Брейна тут же улетучился, и он, приоткрыв глаза, покосился на попутчицу.
Лет тридцать с небольшим хвостиком и… Красавица. Взгляд не отвести. И это в полумраке кабины, когда не все можно оценить.
— Добрый вечер, — сказал Брейн, ожидая адекватной реакции, продолжения разговора, и вообще, он считал себя знатоком женской психологии.
Ответа не последовало, а только пауза, наполненная напряженной тишиной.
— Это про него мне Нарна все уши прожужжала? — поинтересовалась попутчица, не глядя на Брейна.
— Скорее всего, — ответил Оллинз.
— Почему не отвезли в Парк?
— Там не топлено и давно никого не было.
— Лучше бы в Парк, конечно. Я поговорю с Нарной, чтобы отвезли. Не нужно, чтобы он шлялся по улицам. О, а вот и мой дом! Спасибо, что подвезли, камрад.
— Пожалуйста.
Машина притормозила, женщина выскочила, и они поехали дальше, а у Брейна осталось какое-то неприятное послевкусие, как будто его списали на мясо, не поинтересовавшись его мнением.
— Кто эта красотка, мистер Оллинз?
— Это младшая сестра Нарны, супруги нашего президента.
— Джима?
— Ну да, — ответил Оллинз, бросив взгляд на водителя.
При посторонних произносить имя президента запрещалось, следовало называть его полный статус — президент республики «Переработка СР» или Мудрый Вождь. Но водитель был свой и давно привык ко всем отклонениям от параграфа.
— Она производит впечатление.
— Своей красотой? — улыбнулся Оллинз.
— Нет, желанием загнать меня в какую-то тюрьму или фильтрационный лагерь. Парк, кажется.
Оллинз сдержанно засмеялся.
— Не обращайте внимания, Томас. Ирма всегда так реагирует на попытки мужчин завести с ней знакомство.
— А что не так?
— Мужчины ее не интересуют.
— Вон что!
— Именно. В свое время я попал в эту ловушку еще более неприятным образом… Страшно и обидно было вспоминать… Но, узнав, в чем дело, я перестал мучиться. И теперь мы с камрадессой Ирмой приятели.
— Так что же такое Парк?
— Примерно то, что вы и подумали. Там содержались заложники — те, кого потом выкупали родственники или власти. Некоторое время назад наш бюджет в основной своей части состоял из подобных выплат.
— А теперь?
— А потом Имперское навигационное агентство выпустило дополнение насчет нашего маршрута, и «трубу» прикрыли. Суда стали обходить нас стороной, и у нас совсем не стало доходов. Поэтому теперь мы планируем… Полагаю, я могу вам это рассказывать, камрад Томас?
— Ну если вы доверили мне пушку программировать, то даже не знаю, что вам теперь и порекомендовать.
— Мы думаем выйти на новые маршруты, пока недоступные для нас.
— И для этого переоборудуете суда из горноразведочных в скоростные рейдеры.
— Вы заметили?
— Так вы же везли меня на одном таком, наполовину переделанном.
— Да, это так. Ничего от вас не скроешь. Хорошо бы оставить вас здесь насовсем, камрад Томас.
— А я и не возражаю, — пожал плечами Брейн, одновременно не веря в такой исход.

Глава 39

Проснувшись утром следующего дня, Брейн какое-то время лежал, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам, потом сбросил одеяло и, поднявшись, прошел к широкому окну, чтобы выглянуть наружу и увидеть полупустую площадь, часть улицы и несколько автомобилей.
А еще там, вдалеке, ремонтировали дорогу. Отсюда и этот тарахтящий звук.
Брейн счастливо улыбнулся и направился в душевую. Он ощущал себя школьником на долгожданных каникулах.
Там, снаружи, спецслужбы выстраивали хитрые и коварные интриги, чтобы заполучить его — непонятно для каких целей. А он находился здесь у каких-то симпатичных повстанцев, которым и дела не было до интересов ИСБ.
Или было?
Стараясь не прислушиваться к своим ощущениям, он открыл воду, в который раз порадовавшись, что в душевой нет крана с водозаменителем.
После водных процедур сходил в общественную столовую и во время завтрака охотно поддерживал разговор с такими же словоохотливыми женщинами. Они задавали ему массу вопросов, и он старался отвечать так, как женщины и ожидали, и оттого его популярность среди них значительно выросла.
Впрочем, из этих с виду пустых разговоров он получил информацию о семейном положении президента Джима.
У него была жена Нарна сорока одного года и двое детишек — мальчик девяти лет и девочка семи. У Нарны имелась сестра Ирма тридцати шести лет, хотя Брейн не дал бы ей более тридцати. Ирма была невезучая и никак не могла найти себе спутника жизни, хотя претендентов хватало с избытком.
Слово «лесбиянка» ни разу не прозвучало, но Брейн понимал, что только благодаря уважительному отношению к Мудрому Вождю во внутренние дела его семьи женщины из общественной столовой вмешиваться не собирались. Однако все знали и не одобряли.
Возвращаясь после завтрака с небольшим количеством запасного пюре, он услышал отдаленный раскат грома, а потом заметил прочерченный в небе белоснежный след, который из ослепительно-белого стал превращаться в сероватый, а после его и вовсе начало разносить ветром.
Это был след от снаряда на новых испытаниях гигантской зенитки.
«Интересно, сработала ли программа?» — подумал Брейн. Впрочем, если что-то пошло не так, его обязательно известят.
Подходя к гостинице, он увидел, что возле нее стоит машина, но это был не какой-то внедорожник, а вполне себе гражданский автомобиль сиреневого цвета. Рядом толпилось около дюжины женщин, которые что-то обсуждали.
Ему оставалось дойти до гостиницы метров пятьдесят, когда вдруг все они разбежались к своим самокатам, велосипедам и электробайкам, после чего разъехались в разных направлениях, а на месте у машины осталась только одна, под присмотром то ли охранника, то ли водителя.
Брейн перешел дорогу и заметил, что дама возле машины смотрит в его сторону. Он догадывался, кто это мог быть, и надеялся, что внимание этой дамы не принесет ему каких-то неприятностей.
Уже оказавшись в номере, он убрал принесенные пюре в холодильник, включил ТВ-бокс с однообразными каналами и прилег на диван, собираясь подремать, но тут в дверь постучали, и, поскольку она была не заперта, кто-то вошел.
Брейн приподнялся и увидел вошедшего в комнату широкоплечего варвара лет тридцати пяти, со сломанным носом. Он остановился, глядя на Брейна, и в какой-то момент ему показалось, что парень сейчас достанет пистолет, однако тот лишь готовился правильно произнести заученную фразу.
— С вами сейчас хотят поговорить.
— Хорошо, а кто?
— Не велено говорить.
— Ладно. Мне куда-то нужно идти?
— Нет. Никуда не нужно идти. Просто сидите.
Видя, как трудно бедняге дается осмысление каждого сказанного Брейном слова, он решил в этот раз просто кивнуть.
— Ага, тогда я пошел. И я буду в коридоре. Совсем рядом. Все время.
Брейн снова кивнул.
Охранник вышел, и, прежде чем кто-то показался в комнате, в открытую дверь проник аромат духов из той же коллекции, что он различил вчера в машине.
В комнату вошла дама — та самая, что стояла возле сиреневой машины.
В легком пальто, накинутом поверх обычной офисной пары — юбка плюс пиджак. У нее было много общего с сестрой, но черты Нарны оказались чуть грубее. Да и внешне она выглядела крепче сбитой — вероятно, занималась в юности спортом.
— Здравствуйте, мистер…
— Брейн, мэм. Томас Брейн, — произнес Брейн и, поднявшись, учтиво поклонился.
— Понятно, — сказала она и вздохнула. Потом огляделась в поисках места, куда бы присесть. Но тут же поморщилась, будто все здесь было завалено нечистотами.
Впрочем, она все же выбрала место напротив Брейна и села на стул. После чего он также присел на стул — разваливаться на диване в данном случае было политически неверно.
— Знаете, кто я? — спросила дама.
— Боюсь ошибиться, мадам, но мне кажется, вы являетесь лидером местного женского движения. Кажется, это называется у вас профсоюзом. Я несколько раз слышал, как вы поете там у себя, наверху. Даже останавливался послушать — мне понравилось.
Видно было, что бомба лести рванула в нужный момент, и гостья слегка растерялась. Ей требовалось время, чтобы поменять заготовки, которые она припасла для этой беседы.
Брейн был неплохо подготовлен в плане психологии бесед — как-никак сдавал на отлично теорию вербовки. Он знал, что, назови он Нарну женой президента, она бы ему за это унижение постаралась отомстить.
— Как вам у нас, мистер Брейн? — спросила гостья и выдавила из себя улыбку.
— Честно говоря, неплохо. Я слышал, с другими пленниками у вас поступают иначе — сажают в какую-то тюрьму. Но мне выделили вот этот номер. — Брейн развел руками. — И пока мне все нравится.
— Приятно это слышать. Мне сказали, что вы вчера помогали нашим инженерам?
— Я попытался что-то сделать, но не знаю, получилось ли.
— Получилось. Сегодня они уже бабахнули и сказали, что цель поражена. Так что спасибо, мистер Брейн.
— Не за что. Мне было приятно заняться хоть чем-то. Просто так сидеть в номере — скучно.
— Что ж, пока руководство нашей республики не примет решение, как с вами поступить, я постараюсь найти для вас какое-то дело.
— Было бы неплохо, мадам.
— Мадам… — повторила она и улыбнулась уже более раскованно. — У нас так не говорят. У нас к женщинам обращаются «камрадесса», или просто «камрад».
— Хорошо, буду обращаться к вам именно так.
— Не нужно, — отмахнулась гостья. — Так хоть какое-то разнообразие. А кто вам рассказывал про тюрьму для пленников?
Брейн сдержал улыбку. Он оценил, как ловко мадам замаскировала вопрос. Что ж, в конце концов она жена президента.
— Мне никто не рассказывал, мадам. Просто вчера, когда мы возвращались из порта, к нам подсела какая-то красивая девушка, которая стала расспрашивать моих спутников, и из ее вопросов я понял, что она интересовалась, почему я не в тюрьме.
— Вот как? — делано удивилась мадам. — Нужно обязательно выяснить, кого там на темной дороге подсаживают в машины государственные служащие.
— Мне жаль, что я невольно наябедничал на них.
— Ничего, я вас не выдам, — пообещала мадам, поднимаясь.
Брейн поднялся тоже.
— К тому же этой девушке ничего не грозит. Догадываетесь, почему?
Мадам продолжала играть с Брейном, пытаясь определить, насколько он умен и опасен. Но тот предпочитал выглядеть милашкой.
— Я думаю, вы родственницы или подруги.
— Ну родственницы — понятно, мы похожи. А почему «подруги»?
— У вас духи из одной коллекции. Разный букет, но алгоритм сложения ароматов тот же.
— О! — вырвалось у мадам, и она даже подалась назад от удивления.
— Я угадал?
— Да, из одной коллекции, — слегка заторможенно произнесла мадам и окинула его взглядом. — Но послушайте, мне сказали, что вы какой-то там этот… спецназ! Да вы и выглядите соответствующе. Откуда же вы знаете про духи?
— Люблю тонкие ароматы, — улыбнулся Брейн.
— Удивительно…
Мадам сделала пару шагов к двери, потом остановилась и сказала:
— Приятно было пообщаться, может, еще как-нибудь поболтаем. А сейчас мне нужно бежать, полно незавершенных дел.
— Всего хорошего, мадам. До свидания.

Глава 40

Вечером, в районе восьми часов, приехал президент Джим. Он коротко стукнул в дверь и вошел, держа в руке литровую бутылку крепкого.
— Добрый вечер, сэр, — поздоровался Брейн, поднимаясь. Он не догадывался, чего ожидать от этого визита, поскольку лицо президента было угрюмым.
— Давай просто выпьем, Томас.
— Да не вопрос, сэр.
— Я — Джим. Когда никого нет, мы на «ты» и я для тебя Джим.
— Хорошо, Джим. У меня, кстати, остался от ужина запас пюре.
— Мне без разницы, есть пюре или нет пюре… Для меня главное вот… — Джим сел к столику и свернул крышку на бутылке.
Брейн мельком заметил надпись на этикетке и усмехнулся. Похоже, половину бюджета президент спускал на дорогое пойло.
Джим налил по полстакана себе и Томасу, молниеносно опустошил свой стакан, тут же снова налил себе и лишь после этого чокнулся с Брейном.
— Извини, Томас, просто все как-то навалилось… А рассказать мне некому, ты же понимаешь.
— Понимаю.
— А ты человек посторонний, тебе можно.
«Да уж лучше бы не надо», — подумал Брейн. Он знал, как опасно быть хорошо осведомленным.
Они выпили, и Джим сразу налил по новой, однако пить не спешил.
— К тебе, говорят, гости приходили.
— Приходили, — ответил Брейн.
— Кто?
— Твоя жена.
— Вот как? — фальшиво удивился президент Джим. — А зачем?
— Поговорить.
— Она что, вот так зашла и сказала: я жена президента, хочу с вами поговорить?
— Нет, что она твоя жена, я догадался.
— Как?
— Ну это же просто — красивая, властная женщина, с охраной. Кто еще может себе позволить такую, кроме тебя?
Президент раздумывал несколько секунд, затем не сдержал улыбки:
— Да, моя Нарна, конечно, женщина видная. Хороший ты человек, Томас, давай выпьем за твое здоровье.
— Давай, Джим.
И они выпили.
Президент закусил «черничным» пюре и, подняв кверху палец, объявил:
— Твоя помощь нам, Томас, неоценима.
— В каком смысле?
— В прямом. Твоя программа сработала, и пушка шарашит как надо. Хоть на градус, хоть на минуту, хоть на десятую долю минуты поворачивается без вопросов.
— Рад быть полезным.
— А спецназ нам можешь организовать?
— Ну а почему нет? Могу, — сказал Брейн, понимая, что объяснять что-то про необходимость такого подразделения маленькой республике просто бессмысленно. К тому же, пока он будет здесь нужен, его не ликвидируют за чрезмерную осведомленность и не продадут куда-нибудь в рабство.
— Отлично. Значит, прямо завтра накидай, что тебе нужно для организации обучения, и не будем откладывать.
— Хорошо, накидаю.
Президент снова налил, и опять его лицо сделалось печальным.
— Вот скажи, Томас, как добиться женщины, если она против, а?
— Ты про танцовщицу?
Вместо ответа вождь вздохнул и выпил. Брейн последовал его примеру и предположил:
— Может, следовало настоять?
— Настоять? Силу, что ли, применить?
— Ну не знаю. Может, напугать как-то? Все же ты власть.
— Томас, дорогой, какой властью напугаешь бабу, которая высосала почти литр пятидесятиградусной?! Ей все нипочем. Мой охранник пытался ее придержать, чтобы она не уходила из-за стола и отнеслась к пожеланиям власти более уважительно, так она саданула ему в бок и сломала два ребра! Прикинь!
Брейн вздохнул. Он видел, как Калипсо пила. Это было то еще зрелище.
— А она что-то говорила?
— Когда ему врезала?
— Нет, вообще. Были у вас какие-то беседы?
— Да, мы беседовали.
— О чем?
— Да все о том же. Я сказал, что она может жить в прекрасных условиях, пока за нее не отдадут выкуп. А может и в плохих.
— То есть намек был прозрачен.
— Прозрачней некуда.
— И что она?
— Она сказала, что еще не готова.
— Но это же не отказ, Джим. С некоторыми женщинами нужно выдержать паузу.
— Я понимаю, но я уже… слишком много себе нафантазировал, к тому же ты видел ее, она такая…
— Может, позволить ей потанцевать? Может, это ее заведет?
— Да ты что?! — замахал руками президент Джим. — Я и так-то едва держусь — успокоительное на ночь пью, а если голой ее увижу…
Президент закрыл глаза и покачал головой.
— Может, продать ее поскорее, с глаз долой?
— Нет. Это быстро не делается. Сначала нужно отправить весть, что она в плену неизвестно у кого, неизвестно в каких условиях содержится, ну и вообще — побольше ужаса напустить. И только потом выставлять цену. Это дело займет не меньше полугода.
Брейн не представлял, что еще посоветовать. Он знал, что некоторые мужчины настолько повернуты на сексе, что им не помогают ни успокоительные, ни антидепрессанты. Таких лечат только перепрошивкой, но лишь в самом крайнем случае, потому что часто пациент изменялся настолько, что его переставали узнавать близкие. Даже внешне, при том что объективно черты его лица не изменялись.
Они допили, и президент ушел, а Брейн включил ТВ-бокс и какое-то время сидел, уставясь куда-то сквозь экран. Потом принял душ и лег спать.
Он не сразу смог заснуть, ворочаясь и перебирая все последние события. И у него их набралось так много, что возникало стойкое ощущение, будто он здесь не пару дней, а уже целый месяц.

Глава 41

С утра еще до завтрака Брейн совершил небольшую прогулку вдоль самой длинной улицы, чтобы развеять ощущение вялости, оставшееся даже после водных процедур.
Народу на улицах городка было немного, но, в отличие от гулявшего Брейна, все куда-то направлялись — на личных машинах и на общественном транспорте, представленном тут колесными вагончиками на электротяге. Редкие встречные пешеходы не обращали на Брейна внимания, хотя он, по местным меркам, был одет слишком хорошо.
Прогулка дала должный эффект, и к тому времени, когда Брейн пришел в общественную столовую, он чувствовал себя хорошо.
Перекидываясь с персоналом ничего не значащими и учтивыми фразами, он прокручивал в голове список требований, необходимых для начала подбора и обучения местного подразделения.
Набросав этот список мысленно, Брейн, также в уме, принялся анализировать, что можно отбросить или чем-то заменить в случае нехватки ресурсов, ведь у республики были весьма ограниченные возможности. Хорошо, если удастся найти тренажеры — если не электронные кабины, то хотя бы механические. А то, может, придется по старинке обходиться уличной площадкой. Опять же снаряжение, оружие. Он видел эти самодельные бронежилеты на автоматчиках — они выглядели жалко.
Продолжая размышлять, он добрался до гостиницы, поздоровался в холле с бессменным дежурным и, поднявшись в номер, прилег на диван.
Пришло время подумать о нагрузках для себя: у него начали побаливать старые сшивки и склепки даже там, где давно уже не осталось даже шрамов. Лучшее лечение этих болей — физические нагрузки. А у него с собой нет ни спортивной обуви, ни виртуального тренажера. Хотя здесь было где побегать — на той же грунтовке за городом.
Постепенно накатила дрема, и когда Брейн уже начал видеть сны, его разбудила вибрация от шагов — кто-то торопливо шагал по коридору гостиницы.
Он сел, помассировал ладонями лицо и приготовился принимать очередного гостя. В том, что визитеры направлялись к нему, он не сомневался.
Дверь распахнулась, и в комнату почти вбежал президент Джим. Он на мгновение остановился, глядя на Брейна безумными глазами, а потом принялся мерить комнату широкими шагами из угла в угол.
Не успел Брейн задать вопрос, чтобы выяснить, что случилось, как президент остановился и спросил первым:
— У тебя есть выпивка?
— Откуда? У меня же ни денег, ни документов.
— Да, точно, — кивнул президент и резко сел на стул, словно обрушился. Потом обхватил голову руками и просидел так секунд тридцать.
Затем сел ровнее, взглянул на Брейна уже собранным, сосредоточенным взглядом и сказал:
— Никогда не думал, что могу попросить о таком. Тем более тебя.
Брейн вздохнул. Ему не нравилось такое начало разговора.
— Ты… Ты должен сделать одно дело, и в моем понимании это просто трагедия — личная трагедия, понимаешь?
— Пока нет, Джим, — напряженно ответил Брейн, уже не зная, что и подумать.
— Обстоятельства сложились таким образом, что ты… Ты должен переспать с Калипсо.
— Так. А могу я поинтересоваться, что это за обстоятельства? — уточнил Брейн, понимая, что значит для президента Джима, рассудок которого находился в пограничном состоянии, отдать другому мужчине объект своего, сконцентрированного безудержной фантазией вожделения.
Брейн не исключал, что у президента от перенапряжения сместились психические настройки.
— Моя жена узнала о Калипсо.
— Закатила сцену? — осторожно спросил Брейн.
Президент вздохнул и немного помолчал, подбирая слова.
— Она не устраивает сцен, Томас. Она действует.
— Убьет ее?
— Это даже не вопрос. Ты спроси меня, как?
— Даже не хочу, — покачал головой Брейн. — Но как в этой ситуации поможет то, что ты предлагаешь?
— Я сказал ей, что это твоя женщина. Что у вас там, на судне, уже вовсю были шуры-муры.
— И она поверила?
— Она спросила, зачем я в таком случае разделил вас. Ты — в гостинице, она — под охраной в гостевом доме, это недалеко за городом. Я сказал, что сделал это, чтобы вы были сговорчивее, больше рассказывали о себе для выяснения ваших финансовых возможностей. Ну ты понимаешь.
— Понимаю.
— И ты хочешь, чтобы мы с этой Калипсо трахались в ее присутствии? В смысле, она будет подглядывать в замочную скважину?
— Не обязательно. Просто я покажу ей запись с камеры наблюдения — они уже стоят во всех комнатах, где живет Калипсо.
— А, теперь я понимаю, что тебя так распаляло, — сказал Брейн.
— Да, я смотрел, как она переодевалась, выходила из душа и… танцевала.
— Ты видел ее танец?
— Не полностью. Ну секунд тридцать, а потом она прекращала. Наверное, ей нужно больше места — какой-нибудь зал, может быть.
— Места? Вряд ли. Ей не хватает выпивки. Поставил бы ей литровый баллон крепкого, она бы и затанцевала. А если два, то, возможно, тебе перепало бы что-то большее.
— А что, так можно было?! — воскликнул президент, вскакивая.
— Видимо, да.
— Вот я тупой!
Джим опустился на стул и стал раскачиваться всем телом, глядя в пол.
— Ладно, давай ближе к делу, — напомнил Брейн, чтобы отвлечь президента от тяжелых дум.
— Что тебя интересует?
— Как сама Калипсо к этому отнесется? Она ведь может не согласиться. Насколько я понял, она девушка своенравная.
— Об этом не беспокойся, я с ней уже поговорил.
— И что, сразу согласилась?
— Не сразу. Мне пришлось рассказать, что ее ожидает в противном случае, и она, как и ты, сразу предпочла уточнить детали.
«Профессиональный подход», — подумал Брейн.
— Хорошо, когда и где?
— Сегодня после обеда тебя отвезут туда, в загородный дом.
— И что, сразу в койку и вперед? — усмехнулся Брейн, поднимаясь с дивана.
— А чего ты хотел? Прелюдий? — хрипло воскликнул Джим и снова вскочил. В его глазах была боль, и Брейн ему сочувствовал. Однако более всего ему хотелось сделать все как надо — вывести этого маньяка из сложившейся ситуации, при этом не очень повредив его уже расшатанную алкоголем психику, ведь от президента сейчас зависела жизнь самого Брейна.
— Твоя жена умная женщина. Она прекрасно понимает, что ты пойдешь на какие-то уловки, поэтому эту тупую порнографическую постановку раскусит сразу.
— Думаешь?
— Уверен.
Президент подумал, почесал нос и спросил:
— Что ты предлагаешь?
— Дай мне на чем писать, я составлю подобие сценария.
— Сценария? Это тебе театр, что ли? Ты собираешься трахать мою женщину, да еще хочешь обставить это фонариками и фантиками, что ли? Может, тебе еще букет?!
Брейн не стал отвечать, просто смотрел на своего «пациента» с легкой дружеской укоризной. И это сработало. Джим порывисто вздохнул и, сказав «прости», снова сел, обхватив голову.
— Пойми, Джим, то, что мы должны сделать, — это не ребяческая шутка, это настоящая спецоперация, поэтому план ее требует тщательнейшей разработки.
— Это у вас в спецназе так делали?
— Ну конечно. И хочу тебе пояснить, камрад, что, если бы мне удалось закадрить Калипсо самостоятельно — там, на судне, в полном расслаблении, — я был бы счастлив. Но то, что предлагаешь мне ты, это ни хрена не удовольствие. Во-первых, это за твой счет и за счет твоих израненных чувств. Во-вторых, это напряженная работа, где ошибкой может стать жизнь Калипсо.
— Я понял, Томас. Я понял, прости меня еще раз. Блокнот подойдет? У меня большой блокнот для записей…
Джим стал лихорадочно хлопать себя по карманам и наконец достал большой блокнот с авторучкой.
— Вполне подойдет. Я сейчас напишу эту инструкцию, а кто-то из твоих надежных людей должен доставить ее Калипсо. Если она отреагировала так, как ты рассказал, она все сделает правильно. В конце концов, она творческая личность.
— Да, Калипсо великолепна… — прошептал президент Джим, и на глаза его навернулись слезы.

Глава 42

Минут десять Брейн писал пункты один за другим, стараясь в уме редактировать фразы так, чтобы было коротко и понятно.
Наконец инструкция была закончена, он быстро ее перечитал и поднялся. Президент поднялся тоже, будто при торжественном моменте.
— Здесь все. — Брейн передал ему сложенный вдвое листок и вернул блокнот.
Джим кивнул.
— И еще одно, — вспомнил Брейн.
— Что?
— Как мне вести себя? Я уже знаю, что у меня будет свидание с любимой женщиной, или это будет сюрпризом?..
Видно было, что президент Джим не понял.
— А зачем это?
— Затем, что мне уже сейчас нужно входить в определенный образ: или я еще ничего не знаю, или уже знаю и веду себя как-то иначе.
— А, понимаю. Давай, как будто я вот сейчас пришел и сообщил тебе эту… приятную новость.
— Тем более что это фактически правда, — поддержал его Брейн. — Чем больше подлинных фактов, тем проще играть правдоподобие.
Президент ушел, и Брейн опустился на диван.
Вот так все обычно и складывается — он намеревался составить один список, а составил совсем другой.
Главное, чтобы Джим не ударился в истерику. Пока все здесь складывалось хорошо, и такой «карман», вроде этой республики, был сейчас Брейну очень даже кстати. Сюда не распространялась власть спецслужб империи, а значит… Или распространялась?
Брейн встал и прошелся по комнате, затем выглянул в окно.
Ничего особенного. Редкие машины, редкие прохожие. Хорошая погода.
Решив, пока была возможность, принять душ, он долго стоял под теплыми струями, стараясь ни о чем не думать, а лишь сосредотачиваясь на ощущениях кожи, когда по ней стекала вода.
Из душа он вышел умиротворенным и решил пойти на обед пораньше, чтобы, находясь в четырех стенах, не измучить себя бесконечными мысленными прогонами предстоящей операции.
Одевшись, он выглянул в окно и увидел проехавший мимо сиреневый автомобиль супруги президента. Скорее всего, она приехала по своим профсоюзным делам, но Брейн решил воспользоваться случаем и не прогадал.
Когда он выскочил на крыльцо гостиничного выхода, Нарна важно вышагивала к широкому входу в профсоюзный офис, однако, увидев Брейна, развернулась и пошла в его сторону.
Брейн показал, что заметил ее, и учтиво кивнул, направляясь к повороту направо, к общественной столовой, однако она позвала его:
— Мистер Брейн, подождите!..
Он остановился и сделал пару шагов в ее сторону. При этом он слегка поигрывал плечами и будто бы едва сдерживал счастливую улыбку. А еще он жалел, что не успел помассировать уши, от этого в глазах возникал блеск — так было легче демонстрировать радость и нетерпение.
— Добрый день, мадам, — произнес он.
— И вам здравствуйте, — без энтузиазма отозвалась Нарна, внимательно его изучая. — Куда собрались?
— Решил пораньше сходить на обед.
— Ну да, погода хорошая, прогуляетесь.
— Да, прогуляюсь, спасибо… Ну я пойду?
— Идите, мистер Брейн, идите, — разрешила Нарна, и Брейн, еще раз сказав «спасибо», зашагал прочь, оставляя у мадам президентши нужное впечатление.

Глава 43

Ждать пришлось долго. Брейн уже и пообедал, и поел еще раз у себя в номере, и душ еще раз принял, чтобы не дергаться, — не помогло. Неопределенность угнетала — никто не появлялся, и никто ничего не говорил.
Брейн уже ждал какой угодно развязки вплоть до ареста и перевода на тюремный режим. Ну мало ли какие там у президента Джима семейно-государственные разборки?
Но обошлось.
Когда стало смеркаться, пришел уже знакомый Брейну секьюрити — тот, с которым Томас ехал из порта в гостиницу.
— Здравствуйте, сэр. Мне приказали доставить вас в пригород, — сообщил он.
— Хорошо, я готов, — сказал Брейн, поднимаясь с дивана и выключая мельтешащие на ТВ-боксе картинки.
У выхода их ожидал обшарпанный внедорожник. Брейн покосился на крыльцо профсоюза, но там было тихо, даже не горел в окнах свет.
«Успокоились», — подумал он, садясь на заднее сиденье.
Машина тронулась, и он переключился на задание. Теперь ему следовало настроить собственное тело, чтобы не перенервничать и отреагировать на шикарную Калипсо надлежащим образом.
В конце концов, ему давно не двадцать лет. Да что там двадцать? Ему давно не сорок!
Помимо него и водителя в салоне находились двое секьюрити, и второго он видел впервые.
Поездка заняла чуть более четверти часа — городок небольшой, и расстояния, соответственно, тут короткие. Конечной точкой маршрута оказалась большая роща из лиственных деревьев, посреди которой стоял небольшой двухэтажный коттедж, защищенный высоким решетчатым забором.
Имелась проходная с охранной будкой, по углам на столбах — камеры наружного наблюдения и неизвестно сколько портативных внутри.
Внедорожник подъехал к крыльцу, украшенному статуями спортсменов.
Брейн ожидал, что он выйдет в сопровождении секьюрити и задаст тому пару наводящих вопросов типа «работают ли уже камеры?». Ведь ему следовало знать, когда начинать играть в полную силу, однако охранники с ним не вышли.
— Все, сэр, мы приехали. Выходите.
— Что?
— Внутри вас ждут, сэр. Идите.
«Понял», — мысленно произнес Брейн, включаясь в игру, и порывисто выскочил, тотчас остановившись, будто раздумывая. Потом вскинул голову, повел рукой — жест внутренних терзаний — и все же направился к двери.
Еще помедлил, как бы не решаясь взяться за дверную ручку, но в конце концов зашел внутрь и перевел дух.
Здесь можно было вести себя естественнее, в замкнутом помещении всякие порывы обычно успокаивались, это Брейн знал из курса психологии.
Он толкнул дверь небольшой прихожей и оказался в просторной гостиной, тут же пожалев, что не спросил план дома. Ну какая спецоперация без плана помещений?
К счастью, ему на помощь пришла партнерша.
— Милый, это ты?! — спросила она, вбегая в гостиную в прозрачной пижаме, и, едва взглянув на нее, Брейн понял, что сбоя не будет. Калипсо вела себя правильно, и реакция на нее у него была здоровая.
— Крошка моя, как ты тут?! — в тон ей произнес Брейн и, сделав шаг, потом другой, принял «возлюбленную» в объятья.
Они поцеловались, и Калипсо сделала это с такой горячностью, что у Брейна слегка поплыло в глазах.
Как мужчине ему это нравилось, но как профессионал он был обязан все держать под контролем.
— Да расслабься ты… Что бы мы ни делали, все будет по сценарию… — прошептала она ему и, засмеявшись, вырвалась из его объятий и побежала в спальню.
Брейн догнал ее, и они снова поцеловались, после чего он потащил ее в спальню сам, но уложил на пушистый палас возле широкой кровати.
— Да, правильно, здесь нас видно лишь наполовину… Главный фокус камеры — на кровати… — шепотом сообщила Калипсо.
— Я знаю… Если мы сразу окажемся на кровати, будет заметно, что это постановка.
— Ты прав… О!!!
— Больно?
— Нормально.
Проведя раунд на полу, они переместились на кровать и после непродолжительного отдыха, во время которого обменивались какими-то пустяковыми фразами и пошловатыми шуточками, повторили заход на главной кровати при идеальных настройках камеры.
Затем, тяжело дыша, еще какое-то время лежали, глядя в потолок.
— Не так уж плохо, что все так получилось, да? — сказала Калипсо.
— Ты о чем?
— Что мы сюда попали.
— Как будто да. По крайней мере, мне это на руку.
— И мне. Когда Себастьян меня выкупит — будет отмазка, что это было похищение.
— Тебе обязательно рассказывать ему все?
— А куда деваться? Кто поверит, что меня выкрали и ждали выкупа, просто любуясь?
— Это да.
— Я видела, как ты на меня тогда смотрел… — сказала Калипсо, устало улыбнувшись.
— В баре на судне?
— Да.
— Тебе пора привыкнуть, что все на тебя смотрят с обожанием, особенно когда ты танцуешь нагишом.
— Нет, ты смотрел иначе.
— Конечно, я был оскорблен. Ты сказала, что я старый и тебе нравятся парни помоложе.
— Дурачок. Я говорила совсем не это.
Она придвинулась и поцеловала его в губы.
— Ты не боишься, что наш разговор попадет на запись? — шепотом спросил Брейн.
— Не боюсь, мы полностью в сценарии. Как думаешь, нам устроят еще одно свидание?
— Боюсь, нет.
— Я тоже так думаю, — сказала Калипсо и, вздохнув, поднялась. — Пойду в душ.
— Давай, я за тобой.

Глава 44

Больше он ее не видел. В спальню вошел незнакомый охранник и сказал, что еще один душ имеется в другом крыле коттеджа. Брейн собрал с пола вещи и как есть, нагой, проследовал за проводником к другому душу, где имелись горячая вода и широкий набор шампуней и пенных преобразователей.
Понимая, что задерживает приставленных к нему служащих, Брейн быстро помылся и, с удовольствием вытершись шикарным мягким полотенцем, оделся и вышел из душевой.
— Все, мы можем ехать, — сказал он охраннику.
— Очень хорошо, сэр. Следуйте за мной.
До гостиницы доехали без приключений. Брейн кивнул вечно бодрому гоберли, поднялся к себе и лег на диван одетым, чувствуя внутри какую-то опустошенность. Впрочем, так часто бывало после жаркого свидания, но это было другое. Калипсо была не просто секс-бомбой, она… Она была другой.
Сам того не заметив, Брейн уснул. Он крепко спал, как никогда с момента приезда сюда, а проснулся от стука в дверь.
Соскочив с дивана, он побежал открывать, спросонья полагая, что еще ночь и что-то случилось. Но за дверью оказалась мадам президентша.
— О, Томас! Извините меня, вы, наверное, завтракали?
— Нет, мадам, еще нет, — произнес Брейн, озадаченно глядя на Нарну, и посторонился, пропуская ее в номер.
Выглянув в коридор, Брейн увидел там охранника мадам президентши и, вздохнув, закрыл дверь и вернулся в номер.
Нарна уже сидела на том же стуле, что и в прошлый раз, однако теперь она выглядела иначе — презрения, напряженности и подозрительности в ее взгляде как не бывало. «Посмотрела запись и довольна, что Джим ни при чем», — предположил он и помассировал лицо ладонями, чтобы поскорее прийти в себя.
— Дорогой Томас… — произнесла Нарна и сделала паузу, подбирая дальнейшие слова.
«Дорогой Томас? Ничего себе!»
Брейн уже пришел в себя, и к нему вернулась способность к анализу. По всему выходило, что она не такая уж сухая и расчетливая сука, а Джим для нее не опостылевший супруг, а по-настоящему дорогой человек.
— Дорогой Томас, я хочу заранее извиниться за то, что, в силу своих возможностей я… Ну, как бы вмешалась в вашу личную жизнь…
«Понравилось. Значит, хорошо сыграл, хотя местами казалось, что перегибаю. Не забыть смутиться, когда скажет, что подсматривала».
— Вы же знаете, что у меня есть сестра, Ирма?
— Да, мадам, я помню, — кивнул Брейн, стараясь предугадать, к чему она упомянула злобную лесбиянку.
— Нет, я не с той стороны начала. Не с той, дорогой Томас.
Мадам дотронулась до прически и поправила на коленях юбку.
— Хочу признаться, я получила доступ к записям службы безопасности и случайно… я хочу подчеркнуть это, дорогой Томас… случайно посмотрела видео с вашим свиданием… с той красоткой, в доме, который в роще…
Признавшись, мадам потупила взгляд, а Брейн вскочил и тут же сел, прошептав:
— Какой ужас…
— Нет-нет, прошу вас, не ужасайтесь, это было… Это было для меня как откровение, понимаете? Нет, вы не понимаете. Вы видите во мне какую-то извращенку, но нет, мне все понравилось — это было первобытно, мощно, великолепно!
Мадам всплеснула руками и замолчала, глядя на Брейна глазами, полными слез восторга.
— Я говорю об эмоциональной, художественной стороне вашего свидания, дорогой Томас! И да — я была потрясена. Я была потрясена, и я нуждалась в том, чтобы с кем-то этим поделиться, понимаете? Это переполняло меня, это рвалось наружу! — почти кричала мадам, отчаянно жестикулируя.
— Но вокруг никого не было… Няню и мужа я не считаю…
— Я понимаю, вас, мадам, — прошелестел Брейн, играя тонкую, понимающую натуру.
— Одним словом, я поехала к Ирме, своей сестре.
— Да, мадам.
— И я прихватила эту запись. Чтобы поделиться.
— Я понимаю, мадам.
— Я… я сказала ей: «Возможно, тебе и будет неприятно, но предлагаю посмотреть на соитие двух нормальных людей». А она сказала: «Мне даже слышать про это противно».
— А она…
— Она… Она не переносит мужчин и проводит время в обществе таких же, как она, — неполноценных.
— Понимаю, мадам, — кивнул Брейн.
— Она еще добавила, что я ее уже достала, что я не даю ей жить ее собственной жизнью. Вы должны понять, эти стычки у нас постоянно, и я никак не могу принять то, что она… То, что она такая.
— Понимаю вас, мадам, — снова кивнул Брейн, все еще не представляя, куда же вынесет его эта бурная река.
— И вот когда я уже была готова хлопнуть дверью, она вдруг говорит: «Ну давай я посмотрю вместе с тобой и сблевану прямо тебе на колени», — представляете?
— Увы, — развел руками Брейн.
— Я понимала, что она меня провоцирует и пытается вывести из себя, но я сказала: «А давай, сблевани!» И мы стали смотреть запись.
Тут Нарне потребовался перерыв, и она высморкалась в кружевной платочек.
— Поначалу я следила за ее ну просто каменной рожей, но потом снова была увлечена атмосферой этой видеозаписи. Я снова сопереживала. Потом гляжу, а она ехидно так ухмыляется. Я ей говорю: «Посмотри, какой ладный, мускулистый мужик! У тебя таких никогда не было!» А она говорит: «Вижу, что ладный, вижу, что мускулистый, — просто красавчик, аж тошнит!»
Она говорила, а Брейн кивал и менял выражение лица сообразно услышанному. Он сознательно чуть переигрывал, понимая, что сейчас эта женщина нуждается в ярких красках.
— И вот она мне заявляет: «Хочу тебя шокировать». А я стою в дверях и не понимаю, что она говорит. Я говорю: «Ты меня и так всегда шокируешь», а она отвечает: «Специально для тебя я пересплю с этим сладким, переспелым до тошноты мужиком, но с условием, что ты это также запишешь». Представляете?
— Э… Нет, — честно признался Брейн.
— Я уже договорилась с ней на сегодняшний вечер — все случится прямо у вас тут в номере. — Нарна обвела комнату руками с растопыренными пальцами, словно наводя на квадратные метры колдовские чары. — И вам будет комфортно — никуда ездить не нужно. И мне спокойнее — я ведь могу подождать тут рядом, прямо в профсоюзном офисе. У меня там полно незаконченной работы.
— Но… — начал Брейн, для которого финал речи президентши стал полной неожиданностью, однако она остановила его жестом.
— Томас, дорогой, если вы сделаете это — пусть с неизвестным результатом, — я буду вам очень благодарна и стану вашим другом. А если вам удастся направить ее в нормальное русло, ближе родственника, чем вы, у меня не будет! Я могу здесь все, понимаете? Не отказывайте, прошу вас…
— Я не отказываю, мадам. Ни в коем случае. Просто… Не хотелось бы нанести девушке какой-нибудь эмоциональной травмы, ведь они, эти самые… Они весьма ранимы.
— Хрен с ней, с ранимостью, Томас! Сделайте дело, как настоящий мужик, а комплексовать будем потом!

Глава 45

Темнело. Томас сидел на диване в полумраке, глядя в окно, где едва теплилось уличное освещение. Вообще-то оно светило в полной мере, такое скромное освещение и было предписано правилами — республика жила в режиме экономии.
Экономия касалась всего. К примеру, даже президент не ел мяса, хотя где-то на окраине выращивали докобов, животных с наибольшей скоростью роста мышечной массы, выраставших до товарного состояния за пару недель. Докобов забивали, мясо обрабатывали для «теплой заморозки» и контрабандой переправляли во внешний мир. Брейн узнал об этом у одного словоохотливого канзаса, который сам подсел к нему в общественной столовой во время ужина.
Поначалу Брейн не был склонен верить этому парню, который выглядел слишком непрезентабельно, однако от того несло каким-то пометом — явно не человеческим, да и говорил он довольно складно, так что можно и поверить в рассказанное.
Сейчас Томас снова пребывал в состоянии неопределенности, поскольку примерный срок исполнения данного Нарне обещания уже прошел, но он по-прежнему оставался один, продолжая скучать и не решаясь включить ТВ-бокс с закольцованными каналами, обновлявшимися не чаще двух раз в сутки.
Было уже совсем темно, и красноватая Бийо, здешняя двухнедельная луна, скрывалась где-то за низкими тучами. Он уже не мог разглядеть даже своей вытянутой руки, и пора было включать свет, однообразный канал ТВ-бокса и доставать из холодильного шкафа съестные припасы, которые всегда помогали, если не было алкоголя.
Неопределенность. Это худший кошмар разведчика, диверсанта или снайпера. Да и необязательно снайпера, а вообще.
— Как же вы все меня достали, уроды… — тихонько произнес Брейн. — И вы, местные уроды, и все те уроды, которые охотятся сейчас за мной снаружи.
Сказал — и стало легче. Томас даже улыбнулся в темноте и уже собирался встать с дивана, когда в дверь постучали. Нет, поскреблись.
Он поднялся, прошел к стене, чтобы включить свет, но в последний момент остановился и зажег небольшой ночник, выполненный в виде чаши с фруктами.
Потом открыл дверь и увидел на пороге Ирму, ссутулившуюся, какую-то потухшую. Она держала в руке литровую бутылку чего-то крепкого из хорошей коллекции позапрошлого года — Брейн успел разглядеть на этикетке дату.
— Вот! Это очень кстати! — воскликнул он, выхватил бутылку и вернулся в номер. Он не собирался играть роль психолога или психиатра — Нарне он обещал совсем другое.
Включив яркое освещение, Брейн достал из тумбочки стакан — один из тех, которыми они с президентом Джимом наливались. Включил ТВ-бокс, в котором как раз обновился циклический ролик, потом распахнул холодильный шкаф и с удовлетворением отметил, что у него скопилась достойная коллекция всяческих пюре плюс две бутылки воды.
Выложив что-то на столике перед диваном, он уже собрался начать свой личный праздник, когда заметил в комнате все ту же ссутуленную фигуру.
— Я думал, ты ушла… — сказал Брейн, прекращая свои праздничные приготовления.
— Я… я обещала сестре… — проскрипело сутулое создание.
— Я тоже обещал твоей сестре, но ты же понимаешь, что обещать одно, а в реальности все совсем не так. И приходится делать что-то против своей воли.
— Я так не смогу… — всхлипнула Ирма.
— Тогда давай сейчас вмажем, посмотрим какую-нибудь смешную киношку и разбежимся. Как тебе такой план?
— Нормально, — кивнула она.
— Ну тогда садись на место своего… этого самого… Ай, неважно…
Брейн достал стакан президента и, поставив его перед гостьей, плеснул половину розоватого «Грейдерли амудд», который прежде видел только в каталогах, а тут — вот он, пожалуйста.
— Долей, пожалуйста, — попросила она, и Брейн, слегка удивившись, таки долил ей до своего, почти стопроцентного уровня.
— Ну давай, подружка, за что выпьем? — спросил он, осторожно поднимая стакан, чтобы не расплескать содержимое.
— Выпьем за любовь… мужчин и женщин… — выдавила она и одним глотком расправилась со всей дозой.
«Ни хрена себе, — подумал Брейн, неспешно и вдумчиво пробуя коллекционный алкоголь. — Ох, намучаюсь я с ней», — вздохнул он, опустошив стакан, и стал распаковывать пюре.
Но тут заметил, что гостья наливает себе еще.
— Эй, подруга, и мне тоже! — напомнил он, сдвигая к бутыли свой стакан и невольно вспоминая Калипсо, которая была неудержима как в сексе, так и в пьянстве. — Стой-стой! Тост давай, здесь вхолостую пить не положено! — воскликнул Брейн, замечая, что ненормальная гостья готовится проглотить вторую порцию.
Ирма была вынуждена опустить стакан и, посмотрев на Брейна, спросила:
— А какой бы тост сказал ты, зрелый мужичок в самом соку?
— Ну… как уже немолодой и мудрый человек я бы пожелал всем присутствующим здоровья и благоразумия.
— Ха! Видела я твое благоразумие, когда ты охаживал эту сучку, как какой-нибудь автомат!.. — закричала Ирма, вскакивая.
— Уймись, животное, — презрительно отозвался Брейн. — Ты здесь никто. Не можешь говорить, просто выпей и закройся.
Выдав все это, Брейн в три глотка прикончил свой алкоголь, сожалея, что за пеленой эмоционального восприятия не смог оценить всего букета дорогого напитка.

Глава 46

Неожиданно Ирма зарыдала. Она рыдала, сотрясаясь всем телом, и в первый момент Брейн не знал, что делать.
Он знал, что делать, когда враг неожиданно зашел с тыла; знал, что делать, когда напарника снесло пулей крупного калибра; знал, что делать, когда ему связывали руки и настаивали на получении секретной информации, поднося к лицу газовую горелку.
Всему этому его учили в академии, и почти все эти знания ему впоследствии пригодились, а некоторые экзамены и в жизни он сдавал на отлично, однако в этот раз Брейн растерялся.
Она рыдала, обхватив спинку стула, и он видел слезы, катившиеся по ее рукам, словно крупный жемчуг.
Брейн перетащил ее к себе на колени и обнял.
Он не знал, что именно так мучило бедняжку, но примерно представлял себе ее проблемы. По крайней мере, ему хотелось думать, что он понимает, поскольку неопределенность была его самым главным врагом.
— Иди, ляг на кровать, а я еще посмотрю ТВ, — сказал он.
— Нет, я хочу быть с тобой, — возразила она и еще крепче обвила его шею, не переставая плакать.
А по ТВ-боксу, как назло, пошла самая интересная передача, которую Брейн не видел прежде.
— Ну, хорошо, солнышко, расскажи мне, как сложилась твоя жизнь, почему тебе перестали нравиться мужчины, — задал тему Брейн, полагая, что за то время, пока эта ненормальная будет разряжать свою печаль, он успеет посмотреть понравившуюся ему развлекательную программу.
Когда шоу закончилось, он обнаружил, что Ирма спит, и как можно осторожнее перенес ее на кровать, затем, налив себе еще порцию крепкого, неспешно ее выпил, слушая выпуск политических новостей, которые в качестве пропаганды запускал местному населению президент Джим.
Допить бутылку не получилось, да Брейн на это и не рассчитывал. Посмаковав сложный букет дорогого напитка, он убрал остатки в холодильный шкаф, почистил зубы, умылся и лег спать, немного сдвинув заснувшую Ирму к противоположному краю кровати.
Уснул он быстро, увидел несколько коротких снов, однако один потом вернулся и был весьма специфичным и настолько явным, что Брейн проснулся.
Проснулся и, сразу оценив ситуацию, сказал:
— Ты же против общения с мужчинами, Ирма…
Она не ответила, продолжая свои провокационные действия, против которых он ничего не мог поделать.
— Вспомни свою подругу, она сейчас рыдает! — применил Брейн последний, самый глупый маневр. Но и это не подействовало, поэтому пришлось подчиниться обстоятельствам, и эта встреча завершилась так, как того желала мадам президентша. А когда Брейн проснулся под утро, гостьи уже не было, и он, сходив в туалет, лег досыпать, а проснулся от стука в дверь.
За окном уже было солнце, и, глянув на часы, Брейн удивился — они показывали половину одиннадцатого.
Ну что ж, выпитое накануне, плюс общение с «принцессой», плюс остаточное утомление после свидания. В конце концов, он уже не юноша.
Накинув халат, Брейн открыв дверь и обнаружил секьюрити, своего старого знакомого.
— Доброе утро, сэр. — Он, как показалось Брейну, выглядел немного смущенным.
— Проходи, Вайлес. — Брейн вернулся в комнату в сопровождении гостя. Извинившись за беспорядок, он убрал фруктовое пюре в холодильный шкаф, а стаканы в раковину и спросил: — Что-то случилось?
— Ничего, сэр. Все в порядке.
— Точно все в порядке? — уточнил Брей.
— Сэр, мне приказано сопроводить вас в порт, — выдавил из себя секьюрити.
— В порт? Снова пушка не фурычит?
— Нет, сэр. С вещами.
— Ага, понятно, — кивнул Брейн и начал возвращать в чемодан вещи, которые за два дня успел распаковать.
Через минуту чемодан был собран, а Брейн отправился в душ.
— Сколько у меня времени?! — крикнул он уже сквозь шум воды.
— Не торопитесь, сэр, они подождут! — ответил секьюрити. Он хорошо относился к Брейну, тот вызывал у него симпатию. Кроме того, было известно, что Томас оказал республике серьезную помощь, написав программу для орбитальной зенитной установки, и вообще к нему едва ли не каждый вечер заходил сам президент, да и камрадесса Нарна.
К обычному заложнику такого внимания не проявляли: Вайлес еще помнил времена, когда пленники появлялись здесь куда чаще и в большинстве своем содержались в Парке.
Одним словом, ему было жаль сообщать этому доброму и авторитетному здоровяку неприятную новость. Он пытался скрасить это как мог и вот — немного проговорился.
«Они подождут», — мысленно повторил Брейн, яростно растираясь массажной мочалкой. Он уже не сомневался, кто его ждет в порту, и к моменту выхода из ванной у него уже созрел небольшой предотъездный план.
Вернувшись, он, благоухая ароматами моющих средств, подошел к холодильному шкафу и, достав наполовину опустошенную литровую бутылку с крепким напитком, запрокинул голову и выпил остатки за один подход. Потом оделся, обулся и, подняв чемодан, сказал:
— Ну что, приятель, я полностью готов.
И они вышли из номера.
В холле Брейн попрощался с дежурным-гоберли, а снаружи его ждал новенький, похожий на представительский лимузин-внедорожник. Вероятно, его отъезд президент Джим пытался обставить максимально пафосно, чтобы за что-то оправдаться.
Брейн уже догадывался, за что. Он выполнил все поставленные здешним правящим домом задачи, а значит, дело было во внешних силах.
— О, Томас!
Нарна бросилась к Брейну наперерез, не боясь потерять лицо в присутствии нескольких представителей ее профсоюза.
— Томас, это случилось так неожиданно! — воскликнула она, догнав его у автомобиля и хватая за руки.
— Мы ругались все утро, но… Поймите, обстоятельства сильнее нас. Поймите и простите.
— А как там «принцесса»? Она в порядке?
— Да, она… Она стала другой. То смеется, то плачет, то напевает что-то.
— Ну и славно. Прощайте, мадам, и не переживайте, мы все во власти чего-то более сильного, что находится за пределами нашего контроля, — ответил Брейн, садясь в машину.
«Почти что речь толкнул», — подумал он, надеясь, что сейчас машина тронется и душераздирающая сцена закончится.
Брейн не переносил этих расставаний и провожаний. Ну сели и поехали — чего еще?
Однако, пока Вайлес устраивал его чемодан в багажном отделении, на крыльце «профсоюзного входа» неожиданно показалась Ирма.
Брейн задержал дыхание, досадуя и волнуясь одновременно, — ему хотелось избежать встречи с ней, потому что… Потому что он не знал, что ей ответить и как вести себя в этом случае. Такому в академии не учили, а следовало бы!
Решившись, Ирма бросилась бегом к машине, хотя Вайлес уже сидел впереди и водитель собирался тронуться.
Нарна распахнула дверцу, и Брейну ничего не оставалось, как выйти из машины и шагнуть навстречу Ирме.
Она обняла его и долго не отпускала.
— Прости, что я такая неловкая… — прошептала она наконец, отстраняясь. — Я буду помнить тебя.
— И я тебя тоже, — ответил Брейн, сам того не желая и понимая, что ведет себя непрофессионально.
Ирма отошла, дверь закрылась, и машина тронулась, а Брейн продолжал смотреть на девушку и жалеть, что накануне вечером не попытался уловить и запомнить каждое мгновение их свидания, ведь она вообще-то была такая классная!

Глава 47

В порту обошлось без неожиданностей — на площадке Брейна ожидал новенький рейдер с большими, ничем не прикрытыми эмблемами Имперской Службы Безопасности.
Машина подъехала близко, едва не коснувшись борта корабля. Брейн вышел на бетон, и Вайлес, обежав внедорожник, вовремя подал ему чемодан.
— Капитан Брейн! Ну наконец-то! — воскликнул сбежавший по трапу офицер — Брейн понял это по качеству обмундирования, поскольку знаков различия на встречавшем не оказалось.
Они обнялись. Предполагалось, что Брейна выкупили у злостных пиратов по диким расценкам.
— Скорее на борт, камрад, мы сейчас же стартуем, двигатели уже прогреты!
И они действительно стартовали, едва этот парень убедился, что Брейн в его каюте надежно пристегнут к креслу ремнями.
Атмосферу проходили в критическом режиме — команда действительно полагала, что спасала заложника.
Когда включилась искусственная гравитация, Брейн освободился от страхующих ремней и, поднявшись, прошелся по каюте.
Штатная комплектация — ничего особенного, кроме содержимого холодильного шкафа, где обнаружились экстра-картриджи и дорогие полуфабрикаты, имевшие срок годности. Обычные картриджи срока годности не имели и списывались, лишь когда начинали разрушаться их пластиковые корпуса.
Спустя пару минут к нему ворвался командир этого корабля, радостный от того, что ему предоставили возможность поучаствовать в вызволении из рабства несчастного пленника.
— Томас Брейн, приветствую вас на свободе! Я майор Ковач!
— Благодарю вас, сэр, — улыбнулся в ответ Брейн и пожал майору руку. — Куда мы направляемся?
— В Бедлор, это наш укрепрайон на Винсантии — двадцать четыре. Слышали?
— Нет, — признался Брейн.
— Там мы передадим вас региональному бюро, они ужас как хотят вас увидеть! Сами-то рады?
— Ну еще бы! — отозвался Брейн. — А почему не отправить меня по маршруту, которым я следовал?
— Понятия не имею, сэр! — развел руками майор. — Мне приказали вызволить нашего парня, и я вызволил! Хотя, если честно, побаивались мы выкрутасов этих сектантов — а ну как саданут чем-нибудь в борт и сожрут у себя там в джунглях!..
— Обошлось, — улыбнулся Брейн, поддерживая этот вымученный юмор.
— Сэр, еще раз поздравляю и ожидаю сегодня вечером у себя в кают-компании. У нас там только свои — трое офицеров управления и вы, наш гость.
— Непременно, майор, непременно буду. А как долго нам добираться до укрепрайона?
— Двое суток с небольшим хвостиком, и мы на месте.
— Приятно это слышать, майор Ковач, благодарю за ваше ко мне внимание.
Двое суток Брейн провел в каюте, выбираясь лишь в гальюн. С камбуза ему доставляли еду — все самое лучшее, что у них имелось.
На исходе установленного срока, когда Брейн уже был озабочен тем, кто и как примет его на очередном этапе и не окажется ли этот этап последним, майор Ковач зашел к нему в каюту и сообщил, что получил новые вводные.
— Это странно, сэр, но мне приказали уходить от Бедлора на Распашное. Это еще трое суток.
— С чем же это связано?
— Не сказали. У нас не принято дополнять подробностями всякий новый приказ, вы же понимаете.
— Понимаю, — кивнул Брейн.
— Не знаю, что и думать, — вздохнул майор и вышел.
— И я тоже, — пробормотал Брейн и улегся на широкую, по флотским меркам, койку.
Эх, как же хорошо было на Каванзаре в общине этих повстанцев или пиратов! А Ирма! Как же она хороша! Он понял это только в последние минуты их расставания, когда увидел ее при дневном свете.

Глава 48

Брейн задремал и вскоре увидел в коротком сне Гринвуд. Вот где у него были приключения, вот где ужас соседствовал с восторгом!
Он спал бы и дальше, но его разбудил майор Ковач.
— Сэр, вы меня извините, но пришло новое сообщение! — радостно сообщил он, напрочь забывая о секретности своей миссии. Впрочем, Брейна это вполне устраивало. Ну не хватало бедняге неформального общения, а если брататься с нижними чинами, так они тебе через неделю на шею сядут. Вот и мучается, бедняга, нарушая все мыслимые инструкции.
Наверное, Брейн ему виделся эдаким столичным щеголем — ну а как же иначе, если вокруг него вертится столько приказов и сообщений?
— Да, майор, я внимательно вас слушаю, — отозвался Брейн и сел на койке, глядя на подпрыгивающего от возбуждения Ковача.
— Они снова изменили точку вашей передачи!
— Быть такого не может! — воскликнул Брейн и хлопнул в ладоши.
— Да, сэр! Именно так! Теперь мы не идем на Распашное, теперь мы будем барражировать в определенном квадрате, пока не получим дополнительных инструкций. А еще знаете, что случилось?
— Нет, — честно признался Брейн.
— К нам подходили перехватчики. Пытались навязать досмотр.
— А вы?
— Мы предъявили статус, и они отвалили — обычное дело.
«Дебилы!» — мысленно закричал Брейн, хотя формальных претензий майору Ковачу предъявить не мог.
По-хорошему, им следовало предъявить один из фальшивых «настоящих» статусов, которых было полно в архиве любого оперативного корабля ИСБ. А теперь они подставились под новые приставания «странных перехватчиков» и «незнакомых рейдеров».
А это, без сомнения, были «стратеги». Почему-то Брейну не хотелось переходить под их юрисдикцию — скорее всего, они не собирались предлагать ему ничего лучше, чем уже давала ему ИСБ. ИСБ Брейну была хотя бы более знакома.
Договорить с майором не удалось — его срочно вызвали на мостик.
Немного посидев, Брейн поднялся и вышел следом, отправившись искать мостик. В конце концов, спасение утопающего — дело рук самого утопающего.
Он без труда нашел мостик и свободно туда поднялся — его никто не остановил, дверь была не заперта. К уставу службы в условиях специальных режимов безопасности здесь относились спустя рукава.
— О сэр! Рад видеть вас с нами! Хотите посмотреть, как мы работаем? — обрадовался майор, однако стоящий рядом с ним дежурный наградил Брейна неприветливым взглядом.
— Да, я хотел посмотреть, нет ли новых гостей.
— Они имеются. Это пограничники, вернулись с разрешением на досмотр, — сообщил Ковач, кивнув на оперативный экран визуального контроля, где были видны два огромных перехватчика, размером едва ли не с их рейдер.
— И вы уже разрешили досмотр?
— Только сейчас собирался дать добро, сэр.
— А где досмотровая команда?
— Вон там, видите отметку? Подходят на глейдере.
— Хорошо живут, если на глейдерах команды возят, — заметил Брейн и снова перехватил взгляд дежурного сержанта.
— Видимо, да, это дорогое удовольствие.
— Дорогое. Значит, команду везут издалека, хотя у погранцов должна быть своя команда, а, сержант?
— Так точно, сэр, своя команда у них всегда под рукой — на опорном пункте в прямой досягаемости. Согласно правилам.
— Согласно правилам, — подчеркнул Брейн. — Но правила нарушены, и досмотровая команда — левая.
— То есть в каком смысле? — насторожился майор и бросил взгляд на картинку, транслирующую безупречные силуэты перехватчиков.
На их бортах по-прежнему красовались крупные эмблемы пограничной службы и номера конкретного пограничного отряда.
— В том смысле, майор, что «досмотровая команда» может перестрелять здесь всех как нежелательных свидетелей.
— Но почему?!
— Сэр, прикажите привести пушки в боевое положение! — потребовал дежурный, однако майор «тормозил».
— Приводите, сержант, — сказал Брейн.
Зашелестев помехами, ожил передатчик.
— Борт «двенадцать — двадцать четыре — ломакс-галатея», разблокируйте шлюз по правому борту для принятия досмотровой команды!..
Брейн отодвинул сержанта и, включив обратную передачу, ответил:
— По правому борту технические проблемы — гидравлика приводов травит. Подойдите с левого борта.
— Вас понял, прием с левого борта. Подтверждаете?
— Подтверждаем, — ответил Брейн и отключил связь.
— Но послушайте, у нас с левого борта никаких шлюзов! — воскликнул майор Ковач.
— Майор, там, снаружи, — враги. Хотя, возможно, с кем-то из них вы вместе учились. Но сейчас мы с ними по разные стороны, понимаете? — спросил Брейн, готовый в любой момент вырубить Ковача, если тот бросится что-то отключать или выходить на связь.
— Я… Я так надеялся, что мне никогда не придется делать такой выбор.
— Хотите рискнуть нашими жизнями? — уточнил Брейн, отмечая, что дежурный сержант уже полностью на его стороне. Он смотрел на Ковача, как на колеблющегося дезертира.
— Я уже даже не знаю…
— Тогда просто отдохни. Сержант, кто на артпосту?
— Никого, сэр, у нас все автоматизировано.
С этими словами дежурный вывел на главный монитор эпюры прицеливания, и Брейн, встав по центру, начал двигать джойстик, тренируясь в наведении пушек.
— Но неужели вы будете стрелять?! — в последний раз возопил майор и подался вперед, но безупречный сержант выключил его прямым ударом и тотчас вернулся на место.
— Вижу приближение объекта, — сообщил он.
— А я вижу его захват системой наведения.
Снова заскрипел передатчик, связывая пограничные перехватчики с мостиком.
— Привет, камрады. Вижу наведение на нас ваших орудий — что случилось? Откуда такая реакция?
— Просто проверка, камрады. Проверка боевой части. Где ваша команда досмотра?
— Мы здесь, и мы не видим с левого борта никакого шлюза.
— Понял вас. Была техническая ошибка, переходите на правый борт — мы все починили.
— А точно?
— Точнее быть не может.
Прибывший глейдер начал обратный маневр, и это отображалось на экране в нескольких ракурсах.
— Что же мне делать, сэр? — спросил дежурный, обращаясь к Брейну.
— Срезай его, как только он будет в оптимальной зоне. Где ваши пушки?
— Вверху башня с двумя пушками, внизу одна пушка в нише.
— Вот и не подведи.
— Но послушайте! — вмешался очнувшийся майор Ковач. — Они же могут ответить! Перехватчики порвут нас, если захотят!
— Порвут. Но если захотят. Однако, когда не останется зачинщиков этой провокации, агенты тихо свалят в надежде, что их позднее не опознают.
— Но мы же опознаем! — воскликнул дежурный.
— Опознаете. Но сейчас об этом лучше не заикаться. Готовьтесь к стрельбе, сержант.
Через несколько секунд завибрировал корпус корабля и на операционном экране закружилась огненная вьюга.
Несмотря на коварный удар практически в упор, корпус глейдера не развалился на куски, а только потерял некоторые надстройки, и судно скользнуло в сторону на максимальной тяге гравитационных инициаторов.
О том, чтобы продолжать настаивать на досмотре, уже не могло быть и речи, и глейдер понесся прочь, к ближайшему посту для срочной аварийной помощи.
А перехватчики, едва под рейдером полыхнуло пламя пушек, отпрянули, а затем включили полный ход и исчезли.
Брейн ожидал, что они попытаются получить какие-то объяснения от экипажа рейдера, но перехватчики ушли молча.
— Поверить не могу… — произнес майор Ковач сдавленным голосом. — Меня же теперь под суд отдадут.
— Какой суд? Вы еще и поощрение получите за то, что распознали козни врага, — возразил ему Брейн.
— Это «кузены» были, больше некому, — добавил сержант.
— А вот об этом в отчете упоминать нельзя. Вражеский глейдер без опознавательных знаков, и точка. Вы поняли, майор?
— Понял. А перехватчики?
— Не было никаких перехватчиков. Но, если будут нажимать и проверять записи, придется вам самим попроситься на доклад в контрразведку — это по их части. Они вас тогда и прикроют перед вашим начальством.
— Спасибо за совет.
— Пожалуйста.

Глава 49

Что и как пришлось докладывать майору Ковачу о произошедшем инциденте, Брейн не узнал, поскольку через полчаса пришло очередное распоряжение.
Теперь было велено передать Брейна на другое судно, и соответствующие координаты предоставлялись.
— Что ж, пойду собирать чемодан, — сказал он.
Напряжение вокруг него накручивалось все сильнее, и запутанность предпринимаемых ИСБ действий была связана с одновременной охотой за Брейном Службы стратегической разведки.
Что они от него хотели, он не мог даже предположить, хотя поначалу все было ясно — ИСБ желала избавиться от него, поскольку он являлся каким-то активом старой власти.
И насколько он был опасен новой власти, никто, конечно, разбираться не желал, там зачищали всех подряд — на всякий случай.
Казалось, ему удалось пересидеть у майора Корсака острую стадию поисков, но так получалось, что на всех новых местах службы Брейн проявлял себя настолько ярко, что снова попадал в сводки, отчеты и, как следствие, пред взоры тех, кто его разыскивал.
И снова все по кругу.
Но с ИСБ понятно. Брейну эти игры были знакомы давно. Однако почему в него так вцепились «стратеги»? Им-то он нигде не переходил никаких дорог.
До нужных координат двигались около полутора часов, и за это время координаты корректировались еще дважды, правда, незначительно.
Брейн ожидал, что его пересадят на другой похожий рейдер, однако на месте оказалось не судно малого массоизмещения, а настоящая гора — по сравнению с доставившим его рейдером.
— Почти как танкер, — заметил дежурный сержант, не отрываясь от живописной картины, где ожидавшее их судно представало в лучах двух далеких светил и с одной стороны освещалось синеватым светом, а с другой — красноватым.
Столь же живописно были окрашены и два небольших корабля артиллерийской поддержки, прикрывавших большое судно, не имевшее собственных пушек. Они находились неподалеку и занимали позиции так, чтобы большое судно не перекрывало одновременно оба их радара.
Помимо радаров артподдержка располагала мини-разведчиками, которые вились вокруг них словно мошкара, разлетаясь по всем направлениям. Одни уносились, словно искры, другие возвращались с разведки и сливали информацию из-за пределов природных радиогравитационных аномалий и плоскостных помех, поставленных искусственно.
Рейдер пристал бортом к массивному шлюзу, и когда Брейн с чемоданом оказался на другой стороне, его приняли под руки двое здоровенных суперколверов с бритыми головами и стальными взглядами. Они были одеты в голубые короткие халаты с какой-то эмблемой на нагрудном кармане.
Третий подхватил чемодан, и еще двое были наготове с взведенными парализаторами.
— Я арестован? — спросил Брейн у канзаса, стоявшего в отдалении, вероятно, из соображений безопасности. По всему было видно, что он здесь главный.
— Капитан Томас Брейн? — уточнил тот.
— Да, это я.
— Вы не арестованы, вы переданы нам для проведения медицинских исследований.
— Каких еще исследований? — уточнил Брейн. Ему показалось, что он угодил в самую страшную из ловушек.
— Ничего особенного, просто посмотрим, как у вас со здоровьем.
— А с чего вдруг? Вы что же, так печетесь о моем здоровье, что пригнали сюда эту баржу?
— Это не баржа, капитан Брейн, это исследовательский центр на базе госпитального судна. И дело не в вашей персоне. Мы были неподалеку — с исследовательской целью, а вас подобрали с оказией. Так что вы не воображайте о себе особенно.
— Спасибо, я учту.
— Отлично. А теперь, сержант, отведите пациента в бокс. Пусть приведет себя в порядок, отдохнет. Вечером с ним уже придется работать.
Отдав эти распоряжения, канзас развернулся и пошел прочь по длинному коридору, а один из здоровенных суперколверов взглянул Брейну в глаза и спросил:
— Безобразничать не будешь? Или инъекцию тебе делать?
— Нет, не буду я безобразничать и даже сам пойду.
— Самому идти не нужно, ты, главное, не брыкайся.
И так, зажав Брейна с двух сторон и крепко держа за руки, его сопроводили в каюту, располагавшуюся на один ярус выше.

Глава 50

Как Брейн и предполагал, каюта представляла собой тесный бокс с узкой койкой в углу, отхожим местом и душевой площадкой — все без перегородок, в одном объеме.
Имелся еще металлический шкафчик без дверок, чтобы все, что там лежало, было на виду.
— Раздевайся и мойся, — приказал сержант, когда они пришли на место.
— А вы тут так и останетесь? — уточнил Брейн.
— Да, мы поприсутствуем, если ты не возражаешь.
Возражать было трудно, и как только Брейн, оставив одежду, полез под душ, один из четырех охранников забрал его вещи, а вместо них положил какое-то белье — как оказалось впоследствии, пижаму.
К удивлению Брейна, из душа лилась настоящая вода, правда, едва теплая. Моющее средство подавалось из тонкой трубочки при нажатии рычажка на стене, а вместо полотенец использовался воздушный душ, подававший теплый воздух из подвесной установки.
Брейн все делал не спеша, используя своеобразный пассивный метод разведки. Он ждал, что его будут подгонять, однако охранники-санитары молча наблюдали за ним и даже не переговаривались. Это его озадачило.
Либо они являлись безупречными профи в своем деле, либо какими-то модификантами — личностями с искусственно подправленной психикой.
Просушившись, Брейн вернулся к круглому медицинскому табурету, на котором теперь лежала его новая одежда — пижамная пара, носки и тонкие тапочки. Такие тонкие, что через их подошву он мог ощутить на полу каждую песчинку.
Брейн знал, зачем это нужно. В легкой пижаме и тапочках с тонкими подошвами он должен был чувствовать себя очень неуверенно и легче подчиняться здешнему режиму. А значит, тут регулярно происходили конфликты — пациентам не нравилось, что с ними делали или собирались делать.
Впрочем, всякие бунты были обречены — бежать некуда.
— Ну что, ты готов? — спросил сержант, когда Брейн облачился в новую одежду.
— Я-то готов, но к офицеру нужно обращаться на «вы», в каком бы наряде он перед вами ни выступал, — неожиданно для местных объявил Брейн.
Видно было, что они хорошо подготовлены и много чего здесь слышали, однако эта контратака оказалась для них неожиданностью.
Брейн намеренно тестировал границы дозволенного на вражеской территории, и этот рубеж ему удалось сдвинуть.
— Прошу прощения, сэр, больше не повторится! — бодро ответил сержант и вытянулся по стойке смирно, как и остальные охранники.
— Ну вот и хорошо, бойцы, совсем не обязательно хамить старшему по званию. Идемте уже… как вас там?
— Сержант Скудерс, сэр!
— Прекрасно, Скудерс. А имя у вас имеется?
— Эндрю, сэр.
— Отлично, Эндрю. Давай сопроводи всех нас туда, куда полагается. Нам сегодня предстоит трудный день.
— Прошу прощения, сэр, вечер.
— Да, точно. С вашим гостеприимством я совсем потерялся во времени.

Глава 51

После такого «обмена мнениями» статус Брейна повысился, и хотя он понимал, что покладистость охранников — лишь часть игры, тем не менее их отношение к нему явно изменилось. Он почувствовал их относительную расслабленность по сравнению с тем внимательным напряжением, с каким они приняли его впервые. Видимо, их предосторожности были нелишними, поскольку не все здешние гости покорно принимали свою участь.
Путешествие по коридорам и галереям заняло какое-то время. Судно было большим, и место, куда требовалось добраться, располагалось в другом конце уровня.
В коридорах было немноголюдно, а попадавшиеся представители персонала тотчас прятались в нишах или забегали в какое-то помещение, пережидая там конвой очередного «гостя». Это лишь подтверждало, что здешние пациенты вели себя по-разному, в основном беспокойно.
Брейн заинтересовался магистралями, тянувшимися вдоль коридоров. В отличие от магистралей других судов, здесь они, помещенные в короба, были аккуратно закрыты по всей длине, а их размеры и тщательность изолированности свидетельствовали о том, что судно напичкано мощной энергоемкой аппаратурой.
Эта аппаратура потребляла электричество, позитронный поток, жидкий водород, металлизированный водный раствор и еще полдюжины каких-то иных ресурсов — все это Брейн успел разглядеть через узкую щель в разошедшемся стыке магистрального короба.
Помещение, куда они в конце концов пришли, оказалось размером с небольшой спортивной зал, однако места, чтобы поиграть в мяч, там не было.
С одной из сторон во всю длину располагалось какое-то сложное исследовательское оборудование, опутанное кабелями и трубками с техническими жидкостями, а другую сторону «спортзала» занимали ряды шкафов с серверным оборудованием.
Вдоль шеренги серверов бегали всего трое техников, вручную регулируя процессы охлаждения, что соответствовало работе вычислительного блока на критических режимах, зато исследовательскую аппаратуру обслуживало куда большее количество персонала — Брейн навскидку насчитал дюжину.
Они так же, как и пара техников, метались возле двух громоздких стендов, издававших такие ухающие звуки, будто это были какие-то прессы из штамповочного производства.
Рядом с этими ухающими машинами, опутанными кабелями и трубопроводами, стояло несколько каталок медицинского типа с герметичными кофрами с пометкой «крио». Брейн знал, что в таких перемещали тяжелораненых, для которых в госпитальных подразделениях первой ступени не хватало компетенции. В этих случаях тела охлаждали и перевозили в заведения уровнем повыше.
Однако здесь не лечили. Брейн пришел к этому выводу, перехватив несколько фраз, которыми обменивался персонал.
— Какой шаг?
— Пять микрон.
— Скинт тебя с потрохами сожрет. Для этого препарата он требовал три.
— Пусть идет подальше твой Скинт. На таком станке ничего тоньше четырех микрон насечь просто невозможно.
— Поберегись! — предупредил работник, подвозивший тележку с высокими стопками тонких пластиковых упаковок.
Они продолжали общаться и переругиваться, а Брейн пошел дальше, следуя за сержантом Скудерсом и не подавая виду, что узнал в ухающих механизмах слейдеры — машины для нарезки препаратов тонкими, до одного микрона, слоями.
И да, перед нарезкой препараты замораживались, а после нарезки упаковывались в вакуумные файлы из прочного сверхтонкого пластика.
Реже перед заморозкой препаратов их насыщали искусственными наполнителями, придававшими препарату дополнительную пластичность. Эта процедура требовалась в тех случаях, когда была необходимость в нарезке более тонких слоев — вплоть до одной десятой микрона.
— А вот и наш друг! — воскликнул уже знакомый Брейну канзас, откладывая папку, которую просматривал.
— Для начала представьтесь, — сухо произнес Брейн, останавливаясь.
— Опа-опа-опа! — воскликнул канзас, дурашливо кривляясь. Затем стал серьезнее и, обращаясь к сержанту, спросил:
— Он под инъекцией?
— Нет, сэр. Он просто попросил относиться к нему с уважением.
— Ага, понял. Ну не вопрос, капитан Брейн. Последнее желание, оно, как говорится… Я полковник Скинт. Доктор наук, одно время читал лекции в университете, но мне это быстро наскучило.
— Почему? — перехватил его болтовню Брейн.
— Дебилы, капитан. Студенты в своем большинстве дебилы. Им неинтересны знания, им интересен конечный результат — получить документ об образовании. Хотя никакого образования за этой бумажкой нет.
— Я вас понимаю, — кивнул Брейн.
— Вот как?
Брейн промолчал, глядя мимо Скинта.
— Э-э… сержант, он что же, вот так себя и вел — совершенно спокойно?
— Вы можете спросить у меня, полковник. Я вам не совру, — напомнил о себе Брейн.
— Э-э… Прошу прощения, капитан, это, можно сказать, профессиональная деформация. Мы часто имеем дело с малоадекватными личностями, которые всегда или почти всегда… э-э…
— С чего сегодня начнем, полковник? — спросил Брейн.
— Сегодня начнем, сегодня и закончим, — произнес тот, заглядывая Брейну в глаза и надеясь заметить там страх, однако оставаясь настороже, — он знал, что капитан из спецназа. А это означало, что развязка могла произойти в считаные мгновения.
Однажды с полковником, тогда еще майором, подобный случай уже происходил, но об этом он предпочитал не вспоминать, и у него это получалось — спасибо психологам и двойной перепрошивке.
— Не думаю, что сегодня все закончим, полковник, — возразил Брейн.
— Это почему же?
— У вас обрабатывающие мощности перегружены — техники вручную тепло сбрасывают.
— Ну компьютеры — штуки быстрые, к тому же у нас все самое современное. Сейчас перегрузка, через пять минут недогрузка.
— Мне куда ложиться?
— Э-э… — Полковник огляделся. Гость как-то слишком нелогично выбрасывал новые темы, а между тем все еще оставался опасным, учитывая, что до сих пор не получил инъекцию.
— Пока ложиться никуда не нужно, капитан Брейн. Для начала нужно взять у вас пробы крови, плазмы и генетической сферы, чтобы подтвердить данные из вашего медицинского досье.
— Куда-то пройти или присесть?
— Прежде чем отвечу, встречный вопрос, капитан: а вы меня не замочите?
— Видите ли в чем дело, сэр, замочить вас и всю вашу охрану — не проблема. Вопрос: что потом?
— То есть вот эти четверо монстров с мышцами, как в кино, и с парализаторами вам не аргумент?
— Нет, сэр, рядовая задача. Мочить таких, как вы, пачками было моей работой.
— Э-э… — Полковник озадачился. — И вы так свободно об этом говорите?
— Про работу?
— Про то, что вам конец…
— Каждый день на каждой операции это могло случиться, сэр. Мысль об этом меня не пугает.
Канзас посмотрел на охранников. После слов Брейна они в глазах полковника уже не выглядели такой уж надежной защитой, хотя были проверены в деле, не раз спасая и его, и дорогое оборудование. Однако теперь — полковник видел это — ребята боялись, хотя им никто не угрожал.
«Вот гад», — подумал полковник, чувствуя неловкость, словно этот гость поставил его своими словами в какое-то неудобное положение — заставил изображать раскоряку.
Что предпринять? Приказать валить его на пол, делать инъекцию? Но капитан и не думал сопротивляться. Попросишь — протянет руку, и коли препарат.
С другой стороны, подойти к нему вот так, без инъекции — страшно.
«Вот гад», — снова подумал полковник. Терять лицо не хотелось, но и инвалидом становиться тоже.
— Можете дать слово офицера?
— Могу. Но вы должны сообщить мне последовательность действий.
— Зачем?
— «Последнее желание» — вы сами обронили это фразу.
— Я сожалею.
— И тем не менее… — развел руками Брейн, и полковник попятился, а охранники напряглись.
— Вы загнали меня в угол, капитан. Как будто это не я вас, а вы меня должны препарировать.
— Вот мы и добрались до истины — препарировать.
— Да, вас обработают на криостенде, потом передадут на пост препарирования и… все.
— Это для вас «все», а мне интересно, что будет дальше. Какой в этом смысл? Зачем убивать капитана спецназа?
— У меня приказ — сделать препарат, оцифровать и передать первоначальный массив в вышестоящую организацию. Вот и все.
— Обидно, — вздохнул Брейн. Он и в самом деле почти смирился со своей участью, но хотел узнать, для чего за ним устроили охоту. Просто ликвидацию с целью зачистки он бы понял — таковы правила, тут жаловаться некому. Но выступать в качестве экспериментального клона он не хотел. Иначе для чего изобретались синтетические клоны?
— Испытываете страх? — с надеждой в голосе поинтересовался полковник, вытягивая шею, словно ископаемый страус.
— Скорее дискомфорт. Морозит тут у вас, — поежился Брейн.
— Могу предложить инъекцию. Само собой, выбор средства сильно сужен, есть некоторые противопоказания для тканей образца. Но для вас я сделаю исключение — открою свой потайной ящичек, где хранятся препараты высокой стоимости. Вы мне симпатичны, капитан.
— Благодарю, но мне бы лучше узнать, ради чего все это? — сказал Брейн, оглядываясь. Эх, разве он думал, что все закончится в какой-то промозглой дыре с тусклым освещением и воздухом, пропахшим аптечным складом?
— Полагаю, слова про глобальное развитие медицинской науки вам неинтересны, капитан.
— Неинтересны. Мне хочется узнать, почему именно я?
Полковник вздохнул и отвел взгляд.
— Вы не знаете? — не отступал Брейрн.
— Увы, — развел руками канзас. — Обычно к приказу даются информационное сопровождение, техническое описание, методика. Там разъясняется, для чего будет использоваться препарат впоследствии. Но относительно вас — только изготовление препарата, оцифровка и перегонка массива дальше.
— А как происходит оцифровка?
— Информация снимается лазером, на уровне поклеточного сканирования.
— Но у вас в результате появится целая куча нестабильных данных, которые еще нужно предварительно обработать, — на отбор двойных и параллельных ошибок потребуется четверть всех мощностей.
— Вы что же, разбираетесь в этом? — уточнил полковник.
— Да, это часть моей квалификации.
— Но мне сказали, вы из спецназа.
— Одно другому не мешает. Может, вы что-то слышали про интерес к моей особе со стороны Стратегической разведки?
— Ну это только слухи. Как будто бы да, есть такой интерес. Нас, честно говоря, сдернули с маршрута, чтобы мы подхватили вас.
Брейн кивнул. Полковник выкладывал ему все, что знал, поскольку уже считал пациента препаратом — замороженным, отсканированным, оцифрованным. Возможно, даже знал номер криобокса, в котором Брейна собирались замораживать. С пластификаторами.
— Полагаю, «кузены» уже засекли вас, такое большое судно трудно спрятать.
— У нас хорошая охрана.
— Два рейдера с пушками, я видел. И расположены толково. Кстати, мы уже перешли на ход или все еще статичны?
— Уже начался ход.
— Как на пассажирском лайнере.
— Да, динамический комфорт прежде всего, у нас же здесь точная аппаратура, поэтому все маневры выполняются очень аккуратно, с применением самых современных гравитационных компенсаторов.
— Основательный подход, — кивнул Брейн. — Когда намечена экзекуция?
— Предпочитаю применять слово «манипуляция», капитан. Мы не палачи, мы ученые.
— Значит, все по графику?
— Не совсем. Вот сейчас уже… — он отошел к столу и заглянул в планшет. — Сейчас, к сожалению, уже имеется отставание на сорок с лишним минут.
— Это из-за очереди там, у слейдеров? — кивнул Брейн на пост, мимо которого его проводили.
— Вы и это заметили?
— Там крупная надпись «крио», трудно было не заметить.
Полковник покачал головой и улыбнулся.
— Что вас развеселило?
— Скорее опечалило. Я бы с удовольствием отложил все эти процедуры суток на двое. Вы удивительно интересный собеседник. Складывается впечатление, что вам доступны любые темы.
— Вы тоже, полковник, очень интересный собеседник. И знаете что, двое суток я вам не обещаю, но, похоже, график сдвинется куда более чем на сорок минут.
— Почему вы так думаете? — осторожно спросил полковник и, сделав шаг назад, покосился на охранников.
— Нет-нет, я не собираюсь тут вас всех глушить, — покачал головой Брейн. — Дело в том, что у «кузенов» неподалеку могут оказаться суда-ретрансляторы, которые взломают ваши сервера.
— Но могут и не оказаться?
— Если они так усердно за мной гонялись и не побоялись сцепиться со «старшими кузенами», значит, их ретрансляторы уже сидят у вас на хвосте.
— И сколько нужно ретрансляторов, чтобы взломать защиту?
— Минимальное количество — два. Но это долго. А если поставят шесть — вам крышка.
— И что они, по-вашему, сделают? Выключат нам ход?
— Нет, ходовой компьютер изолирован от всех устройств связи. К тому же им это не нужно. Они залезут к вам на сервер и будут ждать, когда вы начнете сбрасывать туда свежеоцифрованную информацию, а если их возможности шире ваших, они станут обрабатывать информацию быстрее вас и получат результат раньше. После чего уйдут с сервера, предварительно испортив данные.
— Сотрут?
— Это в лучшем случае.
— Что же может быть хуже?
— Изменение данных. И тогда вся последующая гигантская работа, в которой наверняка несколько поэтапных уровней, ни к чему не приведет. Лично я бы сделал именно так.

Глава 52

Брейн оказался прав. Спустя четверть часа к канзасу прибежал старший техник и, выпучив глаза, сообщил, что серверы исполняют паразитные процессы и почти не реагируют на управляющие команды.
— И что это может означать? — строго спросил полковник, поправляя рукава голубого халата.
Он уже знал ответ, и ему было неприятно, что только что прибывший на борт «пациент» знает об их проблемах больше, чем он сам.
— Это может значить только одно, сэр. Нас ломают.
— Но вы же профессионалы — отбивайтесь как-то!
— Отбиваться мы можем, сэр, но мы не можем одновременно еще и массив обрабатывать.
— Обработку тоже нужно прекратить, иначе вам испортят исходники, и вы будете нарабатывать мусор, — заметил Брейн, и техник посмотрел на него с уважением и благодарностью.
— Ну да, — сказал он. — Этот… э-э… пациент прав. Нужно закрыться и начать тестирование хранилищ.
Полковник покачал головой и посмотрел на Брейна.
— Помочь сможете?
— Лежа в криобоксе — едва ли.
— Хорошо, я отложу вас на… шесть часов!..
— На шесть часов от этого момента? — хитро улыбнувшись, уточнил Брейн.
— Ну не знаю…
Полковник-канзас заглянул в свои записи с графиком и сокрушенно покачал головой — он уже сильно отставал.
— Мастер, тебе шести часов хватит? — спросил Брейн техника.
— Что значит «хватит»? Пока атаки не прекратятся, мы не сможем работать нормально.
— Вот так, господин полковник медицинской службы, — развел руками Брейн. — Ваш разделочный цех придется притормозить.
— Ладно, помогите нам и получите отсрочку.
— Отсрочки недостаточно.
— Чего же вы еще хотите? — поразился полковник.
— Нормальную обувь.
— А это что на вас — не обувь?
— Это тапочки. А я хочу ботинки — у вас тут полы холодные.
— Ага, последнее время на отоплении экономят, — вырвалось у одного из охранников, и все повернулись в его сторону.
Бедняга сразу замолчал и съежился под пристальным взглядом канзаса.
— Ладно, я пойду с вами и посмотрю, как вы там будете работать, капитан Брейн, — заявил полковник и прошел мимо него, позабыв про прежние опасения. — И да, сержант, распорядитесь, чтобы ему сюда принесли ботинки.

Глава 53

Когда они пришли на пост, оказалось, что дела обстоят еще хуже, чем несколько минут назад. За то время, пока техник общался с полковником, почти треть серверов была полностью выведена из-под управления.
— Я не знаю, что делать, сэр! — воскликнул один из младших техников, выбегая навстречу старшему, вернувшемуся в сопровождении полковника, Брейна и четырех охранников.
Старший техник повернулся к полковнику, полковник посмотрел на Брейна. И тот скомандовал:
— Начинайте процедуру вывода всех машин в «холодный режим».
— Как? — опешил младший техник.
— Что значит этот самый режим? — тут же уточнил полковник.
— Отключение всего оборудования, — глухо произнес стартех.
— Но… это же остановит всю работу исследовательского центра! Я не могу пойти на такое!..
Неожиданно раздался странный звук, похожий на рев алмазной фрезы, нарвавшейся на сверхпрочное металлическое зерно.
Затем щелкнул разряд короткого замыкания и взвыла сирена, а воздух наполнился едким запахом горелого металлического кварца — изоляции позитронных жил.
Брейн подумал, что это связано с атакой на сервер, полковник побежал в направлении звуков катастрофы, а все другие остались — это не стало для них новостью.
— Что случилось, унтер? — спросил Брейн у старшего техника.
— Резак слайдера полетел, — пояснил тот.
— А почему?
— Ну… Это все препараты, сэр, ну то есть те, кого кладут в криоформы…
— Не обращай внимания на мою пижаму, рассказывай, — подтолкнул его Брейн, понимая, что техника смущает традиционный «прикид» здешних жертв. Обсуждать технологии переработки с будущим участником этой переработки было не слишком этично.
Прибежал какой-то боец с нашивкой пехотинца на рукаве и принес ботинки, которые Брейну оказались по размеру.
— Спасибо, братец, — сказал Брейн, нажимая кнопочки автозатяжки шнурков.
— На здоровье, сэр! — ответил пехотинец и убежал.
Вернулся полковник и, бросив взгляд на Брейна, а потом на старшего техника, сказал:
— Обычное дело, резак сканера ударил по «ядру ненависти».
— Вот как! — поразился Брейн. — А что же это за ядро?
Полковник вздохнул, взвешивая, стоит ли рассказывать о том, что ни он, ни вся научная общественность объяснить пока не могли.
Впрочем, ну перед кем тут юлить? Капитан Брейн приговорен к переработке в прогрессивном научном смысле, поэтому узнает он что-то новое или нет, уже не имело значения.
— Это как-то связано с запредельно экстремальной психикой. Когда мы замораживаем объект, превращая его в заготовку для препарата, несколько долей секунды объект находится в ясном сознании.
— Но вы же колете им какой-то дурман, — напомнил Брейн.
— Да, колем. Но в какой-то момент заморозки действие стабилизирующих препаратов прекращается на эти самые доли, и тогда пациент понимает, где он и что с ним происходит.
— И что?
— Он сыплет проклятиями.
— И вас это пугает?
— Нет, мы материалисты, и нас это не пугает, но каким-то образом это влияет на режим криозаморозки, и в препарате возникает водяной «суперкристалл», по сути лед, но с прочностными характеристиками уровня алмаза.
— Понятно. И резаки слайдеров летят.
— Резаки? Если бы только они! Лазерные десктопные узлы расплавляются изнутри — как вам такое?
— Но как? — удивился Брейн.
— Не знаю! — воскликнул полковник, разводя руками. — Главный инженер корабля тоже ни хрена не может объяснить — как через лазерный луч нечто проникает в световоды и по ним добирается до самого дорогостоящего узла лазерного резака?! И расплавляет его к… Одним словом, повреждает без возможности восстановления.
— Так что с нашими серверами? — не удержался от вопроса младший техник.
— Сэр, если мы, как вы рекомендуете, начнем физическое отключение от питания, что нам это даст? Мы ведь просто устранимся от работы, — вмешался старший техник.
— Для начала пусть полковник запросит ваше прикрытие — нужно узнать, сколько станций работает против вас.
— Хорошо, — кивнул полковник и, развернувшись, поспешил к своему рабочему месту.
— А мы что будем делать? — спросил старший техник.
— Отключайте оборудование. Архивируйте обработанные данные в защищенных секторах и отключайте шкаф за шкафом.
— Но полковник еще не узнал, что там со станциями, которые работают против нас?
— Они работают эффективно — вот в чем проблема, а информация о том, сколько их, необходима лишь для демонстрации вашему начальнику необходимости холодного отключения. Только и всего.
Техники начали отключение. По мере того как уменьшался шум охладительных контуров серверов, стали слышны фразы, которыми обменивались рабочие, занимавшиеся ремонтом лазерных слайдеров.
В основном это были непечатные фразы, и полковнику повезло, что он не слышал, как к ним привязывали его имя.
Вскоре вернулся и он сам.
— Ну что тут у вас? — спросил он без особого энтузиазма.
— Гасим аппаратуру, — за всех ответил Брейн, который в нормальной обуви чувствовал себя намного увереннее. — А что у вас?
— Наши защитники совершенно определенно заявили, что час назад здесь было пять станций. Потом стало шесть, и теперь их двенадцать.
— Прекрасно! — громко произнес Брейн и захлопал в ладоши.
— Чему вы радуетесь, капитан, и что это означает?
— Одну минуту, сэр. Дайте кто-нибудь листок бумаги и карандаш.
Через пару мгновений метнувшийся в сторону младший техник вернулся с листком пластиковой бумаги и неиссякаемым мезоновым карандашом.
— Отлично, — сказал Брейн, начиная набрасывать эскиз. — Вот мы, а это шесть станций в первоначальном варианте. Шесть — это оксиант, кристаллическое построение. Даже этого хватило бы для контроля за вашими серверами, но они не поскупились и вызвали еще шесть станций…
Брейн быстро наносил на составляемую схему новые обозначения, которые затем начал соединять прямыми линиями.
— И вот пожалуйста — вместо оксианта мы получаем законченный тор, то есть полный контроль за нашими действиями. Не поможет даже компиляция в «пространстве Толиера», поскольку прикрыты все шесть измерений.
Полковник посмотрел на техника, тот на младшего техника, но никто не понимал, о чем говорит капитан Брейн.
— Ладно, не напрягайтесь. Просто поймите, что противник взялся за вас всерьез, снимая оборудование со всех направлений. Но это значит, что такой экстремальный навал он сможет поддерживать не более трех-пяти суток.
— Позвольте, капитан, но через сутки вы… — напомнил полковник.
— Да, я помню, значит, справитесь без меня, я полагаю, — ответил Брейн, пряча усмешку. Пока ситуация развивалась в выгодном ему направлении.
— «Холодное отключение» восемьдесят процентов, — сообщил младший техник.
— Доводите до девяносто пяти процентов, — сказал Брейн.
— Но это очень много! Мы никогда не гасили ниже восьмидесяти четырех! — воскликнул старший техник.
— Это много, — покачал головой полковник, с подозрением посматривая на Брейна. — Мы никогда не гасили ниже…
— Восьмидесяти четырех, — подсказал техник.
— Да.
— При каком уровне отключается дежурный чип? — спросил Брейн.
— Дежурной чип нельзя отключать ни при каких обстоятельствах, потому что он хранит…
— Знаю. «Зеркало» загрузочного канала. Однако загрузочный канал можно развернуть из статичных исходников еще раз, пусть он станет немного неактуальным, но за час вы его подрихтуете, и будет порядок. Зато в случае отключения дежурного чипа там, — Брейн указал пальцем на ближайшую стенку, — на той стороне, эту информацию перебросят в центр обработки, ведь здесь только суда-ретрансляторы, которые пользуются услугами какого-то большого центра. А у «центра» полно своих задач — их миллионы, и они стоят в очереди на обработку по приоритетам. А как только придет информация, что ваш чип погас, что сделает генеральный сервер?
— Сбросит нас с очереди, — сказал младший техник.
— Правильно. Нет метки цели — нет самой цели.
— И все, и мы сможем снова запускать наши серверы и продолжать исследовательский график? — спросил полковник, надеясь, что ему таки удастся довести Брейна до завершающей стадии. Его новый гость казался ему ценной находкой, и канзас намеревался, в тайне от начальства и даже рискуя, провести дополнительные исследования полученных препаратов, ведь физически они останутся у него в криохранилище.
— Посмотрим, как дело пойдет, — сказал Брейн, поглядывая, как старший и младший техники пялятся в экран административного терминала.
Он подошел, чтобы проконтролировать техников, а за ним, чтобы его проконтролировать, подошли полковник и четверо охранников.
— Ну вот, сэр, чип отключен, — сказал старший техник, указывая на экран.
— Прекрасно. Ждите двадцать секунд, пока их серверы втянутся в работу над следующей задачей, и начинайте запуск с установкой «зеркала».
— Охо-хо.
— Не вздыхайте, модернизировать канал сейчас не потребуется, просто разверните дистрибутивы, а потом начинайте отключение до девяноста пяти.
— Но какой в этом смысл?! — воскликнул полковник, становясь между Брейном и техниками. Брейн почувствовал на своей спине дыхание охранников.
— Смысл в том, чтобы нас снова поставили в очередь на обработку.
— А что потом?
— Потом мы снова загасимся, чтобы тамошние техники начали ругаться непечатными словами.
Техники засмеялись.
— Отставить идиотский смех!.. — завизжал полковник.
— Спасибо за ботинки.
— Что?!
Полковник уставился на Брейна бешеными желтыми зрачками.
— Я говорю, за ботинки спасибо, удобные очень.
Канзас выдержал паузу и… отступил — буквально, сделав два шага назад. Сопение за спиной Брейна прекратилось.

Глава 54

В течение следующего часа техники еще трижды отключали серверный блок и запускали его снова.
Хватило бы и двух раз, но Брейн решил перестраховаться, чтобы важный расчетный узел заблокировал то возникавшую, то исчезавшую задачу на следующие трое суток.
Таков был протокол обработки, и изменить его можно было лишь через множество согласований и конфликтов, которые растягивались на срок куда больший, чем трое суток.
Полковник Скинт все еще грезил немедленным замораживанием капитана Брейна, казавшегося таким потенциально перспективным препаратом, однако он понимал, что на ближайшие трое суток гостя придется просто кормить, пока не станет известно все о результатах применения оборонительной тактики техников.
— Только прошу вас, полковник, пусть мне предоставят нормальное жилье, а не этот ваш холодный медицинский сортир в белой кафельной плитке. В конце концов, мы с вами, до определенного момента, партнеры, — высказал Брейн свои претензии.
— Хорошо, капитан, сержант доставит вас в другой бокс.
— Спасибо, сэр.
— А вы точно спецназовец, капитан? — снова уточнил полковник.
— Сэр, вы у меня что-то подобное уже спрашивали. Да, я соответствую указанной в досье единице штатного расписания.
После этого Брейна отвели на второй ярус и разместили в хорошей жилой каюте, где вполне могли располагаться члены экипажа старшего офицерского состава. Правда, ботинки охранник забрал, оставив только тапочки. Сказал, что так распорядился полковник — для безопасности.
«А и ладно», — подумал Брейн, босиком обследуя просторную каюту, где имелись даже мейдер и холодильный шкаф с набором картриджей-полуфабрикатов, стоивших безумных денег.
— Вы еще пожалеете, что забыли их здесь, — вслух произнес Брейн и отправился в душевую, где нашел банный халат, толстые носки в упаковке и… к сожалению, только водозаменитель, хотя и высокого качества.
Получалось, что воду тут тратили только на приговоренных, и скорее всего, это было нужно для каких-то там технологических тонкостей — заморозки и прочего.
Впрочем, лучше водозаменитель в приличной каюте, чем дорогая вода в предбаннике «цеха по разделке».
Приняв душ, Брейн даже подумывал побриться, обнаружив на полочке перед зеркалом все необходимое, но не стал. Со щетиной как-то веселее.
Сервировав себе богатый ужин, он, ни в чем себе не отказывая, поел примерно на четверть своего капитанского жалованья и, разложив настенный ТВ-бокс, включил развлекательный канал.
К его удивлению, здесь обнаружилось несколько новостных онлайн-трансляций. Впрочем, ничего интересного во внешнем мире не происходило, к тому же Брейн понятия не имел о состоянии дел на планетах, о которых он даже не слышал. Но все же какое-то развлечение.
После ужина и новостей он приободрился и поругал себя за то, что сегодня, почти без сопротивления, решил отдаться во власть этого сумасшедшего канзаса.
Прежде он себе такого не позволял. Ему по силам было положить всех в этой лаборатории, хотя, конечно, против местной роты охраны он бы не выдюжил.
— Возраст уже не тот, — вздохнул Брейн, поудобнее вытягиваясь на узком диванчике.
В дверь постучали.
— Входите! — крикнул он. Дверь открылась, и появился робкий гоберли — сразу видно, низший чин из обслуги.
— Прошу прощения, сэр, я должен скорректировать комплект… — сказал он, останавливаясь на пороге и показывая кубический кофр из синего пластика.
— Ну корректируй, — согласился Брейн, и гоберли направился к холодильному шкафу, однако, заметив на столе распакованные картриджи из-под полуфабрикатов, остановился.
— Прошу прощения, но… Вы это кушали?.. — спросил он, указывая на стол.
— Да, кушал. Все очень понравилось, спасибо.
Услышав такой ответ, гоберли поник головой и, едва передвигая ноги, доковылял до холодильного шкафа. Он открыл его, чтобы только убедиться — это действительно произошло.
— Что случилось, братишка? — спросил Брейн, который после столь обильного и изысканного ужина чувствовал себя очень хорошо.
— Вы съели генеральский паек, сэр.
— И что?
— Теперь меня того…
Гоберли всхлипнул и опустился на стоявший рядом пластиковый табурет.
— Попрут со службы?
— В лучшем случае, сэр. Но, скорее всего, отправят на экспериментальные препараты.
— Да ладно, это вас только пугают так! — возразил Брейн, которому не хотелось верить, что здесь бытуют столь зверские методы наказаний.
— Нет, сэр, я уже третий бортовой экспедитор, до меня на этой должности были другие, и они отправились в цех к полковнику Скинту.
— Даже так? — удивился Брейн и сел, опустив босые ноги на прохладный пол. — Ну ты это… скажи, что я тебя оттеснил и сожрал паек, а ты ничего не мог поделать.
— Не поверят.
— Так давай я тебе разок в репу заеду, будет выглядеть убедительно.
— Ну… — Гоберли перестал шмыгать носом и качнул головой, прикидывая варианты. — Вообще-то я должен был появиться здесь сорок минут назад, тогда бы вы не успели скушать генеральский паек.
— Да. Тогда бы не успел, — согласился Брейн, выключая пультом мельтешащий экран ТВ-бокса.
— Все пропало.
— Да не пропало, я знаю один способ, — заверил Брейн и, встав, направился к грустному гоберли.
— Какой?
— Вариант такой — я тебя ударил так, что ты провалялся час в отключке и очнулся в коридоре.
— Но… почему в коридоре?
— Потому что я тебя туда выбросил. Ну на кой мне здесь какое-то тело?
— Думаете, поверят?
— Уверен, — кивнул Брейн и отвесил бедняге такую оплеуху, что тот слетел с табурета и, врезавшись в стену, сполз на пол.
Брейн намеренно бил открытой ладонью, чтобы синяк был в половину лица. При таком оформлении можно было поверить в любые басни. Хотя, при необходимости, он мог вырубить и на три часа, не оставив ни единого следа.
Не дожидаясь, когда гоберли очнется, Брейн выволок его в коридор и закрыл дверь. Теперь тому совсем не придется врать.
Заметив оставленный пластиковый кофр, Брейн открыл его и увидел полный набор дешевых картриджей с кристаллической едой.
— Нет, это уж слишком, — сказал Брейн и выбросил кофр за дверь. Потом заблокировал замок найденной зубочисткой, изолировал датчики куском упаковки картриджей и лег спать, решив, что в ближайшие восемь часов никому не откроет, будь тот хоть трижды генерал или что-то в этом роде.

Глава 55

Расслабившись, Брейн спал долго, невзирая на внешние раздражители.
Сны ему не снились, однако пару раз он почти просыпался от какого-то шума, но потом снова погружался в сон, под ровный стук и вибрации, приятно расслаблявшие тело.
Спустя какое-то время он проснулся сам и сел, спустив ноги на прохладный пол.
Его разбудила тишина, хотя еще недавно было так шумно.
— Шумно? — вслух спросил себя Брейн и поднялся. Здесь не могло быть шумно — большое судно имело огромную массу и ходило плавно, а до машинно-генераторного зала далеко. Это же не каботажник, на котором Брейн путешествовал совсем недавно. Вот там да, все грохотало и дребезжало.
Он подошел к вентиляционной решетке и поднес руку — система работала, но очень слабо. За дверью послышалась какая-то возня. Потом снова тишина.
Брейн уже подумал открыть ее и выглянуть в коридор, когда со страшным грохотом дверь соскочила с роликовых планок и, пролетев совсем рядом с ним, врезалась в холодильный шкаф.
В то же мгновение в каюту, один за другим, ворвались двое штурмовиков в закрытой броневой защите и с оружием наперевес. Они были такими огромными, что Брейн невольно почувствовал себя неполноценным. А еще он успел удивиться: как они сумели пролезть в этот узкий дверной проем?
На оружии одного из штурмовиков мигнул какой-то огонек, и Брейн интуитивно рухнул на пол, а предназначавшийся ему парализующий разряд с треском вошел в стену, опалив ее обшивку.
— Я сдаюсь! — крикнул Брейн. — Я не вооружен и не оказываю сопротивления!
В этот момент в каюту заскочили еще двое таких же монстров, и стало совсем тесно.
Послышался какой-то стрекот — похоже, они переговаривались друг с другом по закрытому каналу.
Между тем из коридора в каюту стало затягивать воздух с запахом гари и паленой шерсти, и, глядя снизу вверх, Брейн заметил у одного из монстров волновой инициатор. Инициатор! Боевое средство для применения на открытых пространствах.
Понятно, почему из коридора так несло гарью.
— Томас Брейн?! — спросил штурмовик, стоявший ближе других. Голос был как у робота, отфильтрованный аудиореверсным блоком. Такие приборы применялись для того, чтобы впоследствии нельзя было опознать личность по голосу.
— Да, я Томас Брейн.
— Томас Брейн, вы арестованы на основании приказа военного прокурора по подозрению в неоднократном совершении военных преступлений четвертого и пятого уровня! — пророкотал голосовой модулятор.
— Я все признаю, только не стреляйте в меня из парализатора, — попросил Брейн и тут же получил разряд, правда, не очень сильный.
Теперь он все видел и осознавал, его глаза были открыты, однако руки и ноги его не слушались.
Несмотря на кажущуюся массивность и неповоротливость, штурмовики быстро сковали его электронными браслетами и, подхватив под руки, потащили в коридор. Но, даже находясь в состоянии временной неподвижности, Брейн мог видеть и анализировать то, что видел.
А видел он закопченные стены, сорванные панели, искрящиеся оборванные кабели и шипящие, посеченные осколками трубопроводы.
Помимо тех четырех штурмовиков, что ворвались к нему в каюту, в коридоре оказалось еще несколько. Они стояли на поворотах и перекрестках, вертя головами в массивных шлемах, с оружием наготове.
Местами пол в коридоре был густо усыпан гильзами и поддонами от автоматических гранатометов. На стенах попадались пятна крови, на полу виднелись клочки голубых халатов.
Похоже, местным досталось крепко, если они не успели вовремя спрятаться.
«Как же я все это проспал?» — подумал Брейн то ли с сожалением, то ли с удивлением. Действие парализующего заряда начинало ослабевать, и он стал ощущать покалывание в руках и ногах.

Глава 56

После того как Брейна протащили через стыковочный шлюз, а потом усадили в пассажирское кресло, он окончательно пришел в себя и стал осторожно подсматривать из-под полуприкрытых век.
Он находился в небольшом салоне на дюжину кресел. Потолок был невысоким, а значит, помещение не было отдельным отсеком большого судна, и Брейн находился на крохотном шаттле в сопровождении четырех бронированных монстров, стоявших справа от него и сосредоточенно сверливших пленника взглядами из-под опущенных монокристаллов.
Слева оказался иллюминатор, за которым всего в паре метров Брейн увидел ярко освещенный обшарпанный бок медицинского судна, с которого его забрали.
Оставалось удивляться, как эти штурмовики решились на маленькой развозной «тележке» атаковать огромную лабораторию. Тем не менее им это удалось, хотя для этого они едва не разнесли целый уровень.
Брейн вздохнул. Обстановка снова становилась для него непонятной. Да, эти ребята выполняли приказ военного прокурора, но, судя по тому, какой бред ему зачитали, этот спектакль мог устроить кто угодно.
Брейн еще немного приоткрыл глаза и внимательнее присмотрелся к своим конвоирам — их опознавательные знаки выглядели достаточно внушительно. И золотые орлы, и голограммы на них.
Помимо ладно скроенной брони с блоками связи и наведения, он различил «химблок», или стимуляторный инъектор, который в случае необходимости впрыскивал бойцам синтетический адреналин или другой ускоритель. А значит, эти ребята были подготовлены для серьезных операций.
Шаттл качнулся и стал отходить от освещенной стенки медицинского судна, одновременно выполняя разворот, и вскоре Брейн увидел то, что заставило большое медицинское судно принять стыковку маленького шаттла. Это был гигантский крейсер, рядом с которым летающая лаборатория выглядела как ребенок рядом с накачанным суперколвером.
Разумеется, никакая охрана медикам не помогла — против флотской единицы такого размера не попрешь.
Неужели он кому-то настолько важен, что в дело включился флот Империи?
— Бред какой-то, — вырвалось у Брейна, и стоявшие наготове грозные охранники тотчас отступили на шаг и выше подняли оружие. Их модули связи истошно зачирикали, захлебываясь трехмерным кодом.
— Извините, ребята, — улыбнулся Брейн, прекрасно представляя себе, что сейчас подумали эти гвардейцы, напичканные страшилками о его суперспособностях.
«Навыдумывали себе хрен знает что», — подумал он и тут, будто со стороны, увидел недавние события, в которых принимал непосредственное участие. И самое главное — переход через вакуумную камеру.
«Но это же пустяк, майор Корсак мог научить такому фокусу хоть дюжину курсантов…» — попытался оправдаться Брейн, но понимал, что оправдывается перед самим собой. Наблюдатели со стороны воспринимали это как великое чудо. Впрочем, это действительно смотрелось несколько неправдоподобно.
Пока он анализировал, маленький шаттл преодолел небольшое расстояние от медицинского судна с подчинением ИСБ до крейсера с подчинением Министерству обороны.
Тот оказался таким большим, что на нем имелся целый швартовый док для приема небольших судов связи, глейдеров и беспилотных судов-снабженцев.
Темная громадина, края которой обрамлял свет ближайших крупных звезд, начала медленно надвигаться и вскоре перекрыла Брейну всю панораму.
Шаттл стал дотормаживать и, попав в захваты гравитационных манипуляторов, качнулся и сбросил обороты нагнетателей.
Теперь всем управляли операторы крейсера.
Выпуская потоки света, открылись створки дока, и шаттл зашел внутрь освещенного пространства, после чего встал на магнитные захваты, и шум нагнетателей совсем прекратился.
Брейн посмотрел на охранников — они все так же пребывали в напряженных позах с оружием наготове, и даже тот парень с инициатором, выставленным на мидл-уровень, а значит, при выстреле здесь сгорело бы все, что могло гореть.
Открылась дверца салона, и еще один охранник — в обычной флотской робе без брони — вкатил кресло, оснащенное ремнями и замками для фиксации особо опасных преступников.
Брейн подождал команды, после чего поднялся и, стараясь не делать резких движений, перешел в кресло и позволил себя пристегнуть — голову, плечи, туловище, ноги — тремя удлиненными захватами.
Это уже начинало раздражать, однако он держался. В конце концов, ему удалось покинуть лабораторную душегубку с полковником-маньяком!
В довершение ко всему на голову арестанту накинули свето- и звуконепроницаемый колпак, после чего Брейн стал полагаться только на ощущения. Впрочем, хорошая подготовка давала о себе знать. Даже в таком невыгодном положении он чувствовал расстояние, ориентируясь по едва заметным повторяющимся толчкам, отсчитывающим оборот колес.
А повороты он ощущал едва ли не до десятой части угловой минуты. Почему? Сам не понимал, но чувствовал, и в его воображении очень четко прорисовывалась траектория перемещений.
Наконец все прекратилось, на нем расстегнулись замки, а потом поднялся колпак, после чего Брейн обнаружил, что находится в совершенно голом помещении три на три метра площадью и три до потолка. А вокруг никого не оказалось — все манипуляции с колпаком и ремнями осуществлялись дистанционно.
В этом карцере было достаточно тепло, воздух поставлялся хорошо насыщенный кислородом и дыхательными витаминами эйч-категории, имитировавшей сосновый бор, а значит, Брейна готовили к новым испытаниям, поскольку эйч-категория стимулировала защитные реакции организма.

Глава 57

В туалет Брейну не хотелось, но он уже задавался вопросом — куда и как, если вдруг приспичит.
Впрочем, вероятно, они знали, что делали.
Спустя четверть часа открылась массивная дверь, едва заметная в стене из-за тщательный подгонки, и в стальной куб вошел неожиданный посетитель.
Он был в темно-синем мундире с набором золотых полос на рукавах и большими «орлами» в петлицах. Погоны говорили о том, что выше его здесь никого быть не может.
— Сэр, явившись без охраны к закоренелому преступнику, вы подвергаете себя опасности, — напомнил Брейн, но посетитель остановил его вялым жестом руки, выдававшим усталость и утомление от чрезмерной власти и связанной с ней ответственностью.
— Не спешите, капитан. У меня нет свободного времени, и я очень мало сплю. Я не могу растрачиваться на театральные фокусы, поэтому давайте сразу к главному.
— Давайте, сэр, — согласился Брейн.
— Итак, несмотря на мой высокий статус, возможности которого вы, безусловно, уже ощутили, у меня имелся очень досадный долг, выплатить который деньгами не было никакой возможности — только ответной услугой. И если я назову вам имя «Корсак», уверен, вы меня поймете. Говорить ничего не нужно, просто кивните.
Брейн кивнул.
— Передо мной поставлена задача вырвать вас из лап ИСБ и молодого хищника — Службы стратегической разведки. Они уже извещены о том, что вы проявили удивительные способности, и обе эти силы каким-то образом связали вас с наследием адмирала Айка. Поскольку война за ваше тело затянулась, обе стороны решили вас банально распотрошить, потроха оцифровать и уже потом не спеша разобраться в том, что послужило причиной ваших феноменальных способностей.
— Сэр, но адмирал Айк не имеет к этим способностям никакого отношения.
— Перестаньте, капитан, ваше мнение или какая-то истина здесь не имеют никакого значения. Властные лица поставили задачу, и эту задачу выполняют подчиненные. Никому нет дела до того, как было на самом деле. И пожалуйста, не перебивайте меня, я очень мало сплю.
— Прошу прощения, сэр. Больше не повторится.
— Одним словом, в моих силах заставить повиноваться дивизии и крейсера, и я впервые применил всю полноту власти, чтобы избавиться от долга Корсаку. Отмыть вас добела я не могу, это невозможно, но спасти от верной смерти, а точнее, отсрочить ее — в моих силах. Итак, сейчас вы сами должны выбрать ту статью военно-уголовного кодекса, по которой я отправлю вас далеко за пределы возможностей наших спецслужб.
— Что я должен сделать, сэр?
— Я же сказал — выбрать статью, вот, пожалуйста…
С этими словами генеральный военный прокурор подал Брейну планшет с двумя дюжинами жестоких прегрешений, отделяемых от смертной казни каким-то пустяком.
Брейн прокрутил пару раз все меню, потом взглянул на гостя и спросил:
— А что вы лично порекомендуете мне, сэр?
— Военное преступление четвертой категории в подразделе «б» — убийство и измена родине.
— Но это же самое страшное!
— Да, страшное, но тут не будет никаких вопросов, а по результату вы все равно окажетесь в зоне ВБН.
— А что такое ВБН?
— Смертный приговор. Вы отправитесь в одно из подразделений, которые борются с гальванической массой — некой разумной пеной, которая раз за разом, год за годом отвоевывает у нас одну планету за другой.
— Постойте, я что-то такое уже слышал однажды! — воскликнул Брейн.
— Когда-то слышали. Но теперь это ваша отсрочка смертного приговора. Итак, вы подтверждаете свое согласие?
— Подтверждаю, сэр. Я был в той лаборатории. — Брейн кивнул куда-то в сторону. — Лучше умереть в бою, чем так.
— Значит, договорились. Я прослежу за тем, чтобы вы добрались до места без приключений, но после этого я о вас забуду. Если вдруг нам придется пересечься, я вас не знаю, и вы будете для меня одним из преступников — не более.
— Знакомые условия, сэр. Я понял.
— Тогда прощайте, капитан, я сделал для вас все возможное. Хотя нет, следом за вами пойдет присвоение очередного звания.
— Очередного звания? Я думал, там всех разжалуют.
— Ни в коем случае. Там такая же армия, только состоящая из штрафников. А очередное звание вам присваивает ИСБ, они затеяли какую-то ловушку — долго объяснять. Но теперь им вас не достать — из зоны ВБН никого не возвращают, это не по силам никаким самым важным спецслужбам.

Глава 58

В отличие от множества арестантов, осужденных за воровство или дезертирство, Брейн и подобные ему отъявленные злодеи содержались в тюремном корабле на отдельном полуярусе.
Здесь была особая охрана, здесь повсюду стояли оптические датчики, чтобы не только изображение, но даже вздох арестанта подробно фиксировался, сравнивался с дюжиной вздохов за ближайшие несколько минут и по этому массиву данных составлялась докладная для дежурного по блоку.
«Кассель, бэ-пятнадцать. Потеет, дышит тяжело. Возможна неадекватная реакция при приеме пищи».
«Лурц, це-тридцать два. Слишком спокоен, температура тела ниже нормы. Возможно суицидальное поведение при приеме пищи. Изолировать от металлических и пластиковых столовых приборов».
«Лоуренс-Диси, аш-восемнадцать. В пределах нормы».
«Альварос, цета-семьдесят три. В пределах нормы».
«Брейн, це-восемнадцать. В пределах нормы. Коэффициент опасности — два альфа. Рекомендовано кормление в ячейке».
Дежурный еще раз перечитал последнюю рекомендацию искусственного интеллекта тюремной охраны и выделил Брейна красным маркером. Шутка ли дело! Убийство двух полковников и генерала!..
Вдруг напротив имени арестанта в колонке «сообщения» замигала панелька. Дежурный щелкнул по ней указателем, и появился документ — приказ о присвоении арестанту звания «майор».
— Совсем они там с ума посходили, — сказал дежурный и осуждающе покачал головой, однако, как и положено, в графе «звание» сменил «капитана» на «майора».
Брейн не мог сказать точно, сколько суток длился этот переход. Ему показалось, что недолго — спасибо ярко-оранжевым таблеткам, которые ему давали под видом восстанавливающих витаминов. Однако, когда его вывели из низкого бокса и сказали, что все, прибыли на место, он не сразу поверил, думал, что предстоит обычная прогулка до сортира.
Но оказалось, это правда.
И окончательно он в этом убедился, когда на выходе улыбчивый док-канзас вколол всем по голубому «кристаллу», который прочищал мозги и позволял вернуться к собственному «я».
Тюремное судно совершило посадку на поверхность планеты Трой, которая пока являлась перевалочным пунктом для распределения штрафного контингента. Почему «пока»? Потому что, как показывала статистика, очередной целью атаки «гальванического шлейфа» оказывались именно те планеты, которые имели подобные хабы.
Выдвигалось даже предположение, что персонал и охранники привозили из мест контакта со шлейфом невидимые споры и заражали ими хабы. Дальше все по стандартной схеме — десять-пятнадцать лет борьбы с переменным успехом, а потом тотальная капитуляция и эвакуация.
Вопреки ожиданием Брейна, прибытие на Трой оказалось окончанием какого бы то ни было порядка, и когда его, других обитателей особого яруса и тех, кто находился в обычных блоках, всех вместе выбросили в огромный зал ожидания, он понял, что теперь следовало надеяться только на себя.
Этот зал представлял собой гигантский ангар, примерно сто на триста метров. Однако заполнен он был только на треть.
Все арестанты в нем объединялись в сообщества, собранные по разным признакам, начиная от жесткости статьи до национальных и даже гастрономических факторов. Например, когда раздавали еду, некоторые группы организовывали все так, чтобы им доставались вполне определенные пищевые картриджи.
— Эй, особый ярус, давайте вон там, у стены расположимся! — предложил суперколвер с коротко стриженными седыми волосами, и семеро «особых» стали рассаживаться на полу вдоль стены.
Остальные арестанты этапа двинулись дальше, обходя «особых» и с опаской поглядывая в их сторону.
— Интересно, что здесь за кормежка? — поинтересовался сидевший рядом с Брейном гоберли.
— А вот сейчас, похоже, и узнаешь, — ответил ему канзас в поношенной флотской робе, кивая на появившийся в дальнем конце ангара странный броневичок с укрытым защитной сеткой водителем.
Пока броневик ехал по территории, ему наперерез то и дело выскакивали какие-то завсегдатаи и что-то кричали водителю, но быстро убегали, поскольку один замешкавшийся получил дистанционный удар парализатором, и его камрадам пришлось спешно вытаскивать беднягу из-под колес.
Навстречу броневичку стали подниматься арестанты из свежего этапа, однако, не сбрасывая скорости, он заставил их расступиться и правил прямиком к стоянке «особых».
Поняв, что их будут кормить первыми, Брейн и его коллеги поднялись навстречу.
Броневичок остановился, не доехав до них с десяток шагов, и первым к нему подошел суперколвер.
— Морду к сканеру, руку в приемник! — прокричал из кабины водитель.
Арестант выполнил требование, и после секундного замешательства его опознали, и выехавший манипулятор подал ему два картриджа и баллон с муссом.
Суперколвер отошел, ему на смену подошел следующий.
Вскоре пришла очередь и Брейна, и он, получив паек, вернулся к стене со своим набором, а броневичок, развернувшись, поехал к основной массе прибывших новичков.

Глава 59

Вскоре после приема пищи — завтрак это был, обед или ужин, Брейн пока не понял — по громкой связи объявили, что всему новому этапу следует собраться у ворот «номер девять» для санобработки и получения обмундирования.
Ворота с соответствующим номером находились метрах в пятидесяти, и спустя минуту после объявления они широко открылись, пропуская всех после предварительного освидетельствования, для чего снова нужно было класть руку на сканер.
За тем, чтобы не проскочили посторонние, следили двое сонных суперколверов-охранников, а дубинки с парализатором в их руках то и дело пускали искры, что говорило о том, что они были выставлены на максимальный разряд.
Брейн ожидал, что их будут мыть каким-нибудь крупнозернистым водозаменителем, однако все оказалось еще проще — новички бросили свою одежду в бункеры для мусора, а их самих прогнали через волновые дезинфекторы. И от этой процедуры у Брейна стало жечь в желудке и в местах былых ранений и швов.
На том санобработка была закончена, и те, кому этого было недостаточно, могли пройти к настенным стойкам, выдававшим большие гигиенические полотенца, которые хорошо снимали грязь и освежали тело.
Брейн истратил целых три, после чего бросил их скомканными в конвертор и встал в очередь голых людей, ожидавших получения обмундирования.
Очередь продвигалась быстро, и когда Брейн добрался до очередного сканера и авторизировался, автомат выбросил ему увесистый запаянный пакет, на котором значилось: «Томас Брейн, майор».
Отойдя в сторону, к расставленным вдоль стены скамейкам, Брейн вскрыл упаковку, где обнаружил сверху солдатский ранец и ботинки.
Еще нашлась полевая пара — брюки с двойной подкладкой и китель, на котором имелась планка с той же надписью: «Томас Брейн, майор».
Была и пара белья многоразового применения, а также пара носков. То есть все, что следовало надеть прямо сейчас.
Открыв ранец, Брейн нашел еще две пары белья, бритву, кремы-лосьоны, гигиенические салфетки, упаковку электронных антидепрессантов и два комплекта пайков «экстра» с засушенными псевдофруктами, эрзац-овощами, упаковками с мясными имитаторами и гранулированной водой. Вернуть воде жидкое состояние можно было подачей электропозитронной пары из стационарного или переносного устройства.
Через четверть часа объявили построение в дальнем углу ангара, и низкорослый полковник зачитал им общий приговор — выезд на фронтовой участок «селеста-426».
— Некоторым из вас покажется, что это смертный приговор, однако все не так страшно, камрады! — разливался полковник. — После трех лет вы сможете подать прошение о возвращении на прежнее место службы, и в подавляющем количестве случаев такие просьбы удовлетворяются.
— Прошу прощения, сэр, а сколько случаев возвращения вы можете привести в пример? — крикнул из второй шеренги какой-то дерзкий. По рядам прокатились смешки.
— А теперь к вам будут подходит служащие финансового корпуса и выдавать наличные, которые вы сможете потратить на месте службы.
— А что, там, на месте, есть какие-то магазины? — спросил стоявший рядом с Брейном сержант, обращаясь к финансисту, подошедшему, чтобы выдать банкноты.
— Ну… разумеется, иначе зачем бы вам выдавали деньги? — пожал плечами тот, стараясь не смотреть в глаза спросившему.
— Понятно, — сказал тот, убирая банкноты в карман.
— Томас Брейн? — спросил финансист, переходя к следующему.
— Так точно.
— Триста двадцать сакверов. Получите и приложите палец к окошку.
Брейн принял деньги и приложил палец к сканеру.
— Эх, и разгуляемся на месте, да, майор? — криво усмехнулся сержант.
— Да уж, разгуляемся, — в тон ему ответил Брейн.
— Этап! На погрузку! Ворота номер четырнадцать!.. — прокричал один из местных офицеров, и две шеренги, сделав разворот «налево», стали входить из блока санобработки в общий зал и уже там, ориентируясь на загоревшуюся над нужными воротами надпись, двинулись в указанном направлении.

Глава 60

Новая очередь продвигалась медленнее, и Брейн не сразу понял почему, пока по ней не прошел тихий ропот, а потом он и сам, прислушавшись, стал различать стоны, ругательства и весьма отчетливые звуки ударов и треск парализаторов.
Не нужно быть особо умным, чтобы понять причину затора — после выдачи наличных у местных существовала процедура отъема этих денег, ведь жаловаться арестантам некому — тех, кто за полчаса не окажется на своем месте в транспортном шаттле, ожидало обвинение в попытке дезертирства, а это значит высшая мера.
Приходилось выбирать: быстро отдать сакверы и занять место или дождаться штурмовиков комендантского взвода с заготовленными бланками на приведение в действие приговора.
— Ну-ка, камрады, в сторонку! — приказал Брейн, и очередь послушно вжалась в турникеты, пропуская рослого майора.
Вскоре он оказался третьим за двумя арестантами-варварами перед ним, на лицах которых уже отражался весь ужас от того, что им предстояло пройти, ведь избиению подвергались не только те, кто держался за свои деньги, но и послушные — их били, чтобы боялись следующие в очереди.
Местные работали двумя бригадами по четыре охранника. Очередного арестанта выхватывали из очереди и, повалив на пол, обездвиживали парой разрядов, после чего оттаскивали в сторону, где охаживали ради собственного удовольствия.
Когда подошла очередь Брейна, подскочивший к нему канзас вытянул руку, чтобы схватить за лацкан, но, нарвавшись на взгляд арестанта, отступил.
— Ты чего, Рассел?! — строго спросил его варвар с нашивками старшего сержанта. Однако, увидев, как на него смотрит очередной арестант, тоже опустил дубинку и повернулся в сторону двух суперколверов с лейтенантскими нашивками.
— Чего там, Лифшиц? — недовольно спросил один из суперколверов, пряча в раздутый карман очередную порцию сакверов.
— Я не знаю, сэр, но…
— Подотри за собой, ссыкун, — жестко ответил суперколвер, направляясь к вызвавшему затруднение объекту.
По виду этот осужденный был всего лишь варваром-переростком. Ничего особенного. Таких за суточную смену тут проходили десятки.
— Итак, майор, ты полагаешь, что…
Договорить суперколвер не успел и, врезавшись в стену, сполз на пол.
Ему на помощь поспешил второй суперколвер, но и его заряженная дубинка запрыгала по полу, а сам он, запрокинув голову, обрушился вниз и улегся рядом с первым.
— Сержант! — крикнул Брейн, ткнув пальцем в знакомое лицо в очереди.
— Я, сэр! — откликнулся тот, подняв руку.
— Ты — старший! Забрать у грабителей деньги и раздать пострадавшим, понял меня?
— Так точно, сэр! — ответил сержант. И, оглядевшись, скомандовал: — Ты, ефрейтор, и ты, здоровый, за мной — марш!..
Пока за его спиной реализовывалась справедливость, Брейн, подняв одну из заряженных дубинок, встал возле дверцы, из которой, как он предполагал, ожидалось появление комендантского взвода, бывшего, разумеется, в доле с грабителями.
И он не ошибся. Спустя тридцать секунд дверца распахнулась, и первый из закованных в броню бойцов получил разряд дубинкой, после чего Брейн выхватил у него автомат и, отбросив обмякшее тело, направил оружие внутрь коридора.
— Ну что, засранцы, хотите умереть героями? — спросил он и короткой очередью вдоль стены дал понять, что не шутит. Колонна комендантского взвода повалилась на пол.
— Отлично! Старшего ко мне, или забросаю гранатами! — крикнул Брейн.
В коридоре послышалась возня, а спустя четверть минуты перед Брейном предстал лейтенант, закованный в штурмовую броню.
— Лейтенант Краск, сэр. Командир отделения.
— Лейтенант, полагаю, вы в этом не замешаны, поэтому рекомендую забрать своих бойцов и еще раз уточнить приказ у своего начальника. Похоже, он пытался подставить вас под уголовную статью. Хотите с нами по этапу, лейтенант?
— Нет, сэр, простите великодушно.
— Забери своего, он тут у нас валяется… Оружие верну позже — подберете, когда мы отчалим.
— Понял, сэр, спасибо.
— Пожалуйста.

Глава 61

На палубу жилого блока тюремного корабля Брейн заходил в порядке живой очереди, и ему досталось верхнее место на двухъярусной кровати в дальнем углу.
— Сэр, вы не должны спать на этом месте! — тотчас известил его сосед снизу, невысокий арестант с чертами варвара и гоберли одновременно.
— Почему же?
— Там слишком высоко для вас!
— Я что, по-твоему, инвалид?
— Сэр, вы не инвалид, вы лучше, чем инвалид. Я не лягу спать, пока вы не поменяетесь со мной местами.
— Да с чего вдруг?
— С того, что благодаря вам мне вернулись мои двести девятнадцать сакверов.
Брейн вздохнул. В нем со времен академической юности работала закладка о том, что нужно держаться в стороне от общественного внимания. И то, что он наказал грабителей, было всего лишь необходимостью, а не какой-то там пиар-акцией.
— Ну хорошо, — сдался он и спрыгнул со второго яруса, только чтобы закрыть этот вопрос, но неожиданно перед ним возникли четверо арестантов с нашивками разных званий — от сержанта до полковника.
— Сэр, вы должны сменить ваше место на другое, более подходящее вашему званию и заслугам, — сказал полковник-канзас, и остальные трое кивнули, подтверждая мнение полковника.
— Да что случилось, ребята, почему вы все ко мне пристаете?
— Это самое малое, чем мы можем вас отблагодарить, — за всех сказал полковник, и остальные снова кивнули.
Понимая, что отказаться в этом случае невозможно, Брейн последовал за комиссией до центрального, самого большого блока, где для него выделили место на нижнем ярусе. И когда Брейн появился, весь блок разразился аплодисментами.
Томас в ответ только недовольно покачал головой и прошептал:
— Спалился… Спалился по полной…
Заняв новое место, он уже было решил, что избавился от статуса кинозвезды, но тут сквозь ровный шум двигателей послышался топот солдатских ботинок, и, освещенные бледными дежурными лампами, у койки Брейна возникли двое охранников.
Тотчас со всех сторон посыпались на пол арестанты, и примерно человек пятьдесят окружили охранников непроницаемым кольцом, чтобы обезопасить Брейна.
— Что происходит? — спросил он, вставая в полный рост перед слегка оробевшими бойцами.
— Сэр… Сэр, начальник охранного отряда приглашает вас в кают-компанию на торжественный ужин.
Брейн вздохнул и огляделся.
— Идите, сэр! — стали советовать ему.
— Иди, майор, они не обидят — побоятся!..
— Ну раз общество рекомендует, я схожу, — Брейн двинулся за охранниками, а встававшие на его защиту арестанты разбрелись по своим местам.
В кают-компании Брейна ожидал один-единственный человек — полковник Церн, который, по его признанию, пригласил Брейна потому, что тот широко прорекламировал себя в инциденте при посадке на транспорт, и также потому, что в его прегрешениях числилось убийство двух полковников.
Полковнику Церну было интересно — что такого в полковниках нашел для себя убийца Брейн?
— Сэр, вы интересуетесь таким насущным для вас вопросом и при этом отпустили охрану? А что, если я убиваю всех полковников, попавшихся на пути? — спросил Брейн, отдавая должное блюдам, которые были сделаны из хорошего качества синтетических продуктов.
— Вы показались мне интересным, потому что обычный маньяк не стал бы заступаться за других и ограничился бы отстаиванием только собственных интересов.
— Опыт?
— Опыт. Давно на этом маршруте и многое повидал. И кстати, если выясняется, что арестант психически неполноценный, его снимают с этапа.
— Почему? Какая разница, если, как говорят, оттуда никто не возвращается?
— Возвращаются или нет, говорить не стану, но там… Там! — полковник указал пальцем куда-то в сторону. — Даже психически здоровые не выдерживают, а уж что говорить про всяких сдвинутых.
— Да уж, успокоили, — скорбно покачал головой Брейн, а полковник Церн засмеялся.
— А хотите выпить, майор?
— Нет, сэр, спасибо. Это будет нечестно выглядеть.
— Все будет честно, — махнул рукой полковник. — Я дам вам ящик галет с мясной начинкой. Поставите, так сказать, обществу — и вас не осудят.
— В таком случае не вижу причин отказываться, — развел руками Брейн. Ему и впрямь хотелось выпить, чтобы как-то состыковаться с новой реальностью. Ведь, несмотря на всю свою подготовку и богатый опыт, он понимал, что впереди его ожидает то, чего он не видел прежде.

Глава 62

Первую посадку набитое арестантами судно совершило на планете Уллейн, и то, что Брейн принял за густой туман, оказалось поднятой тормозными импульсами снежной вьюгой. Но не успела она успокоиться, как две сотни приписанных к станции арестантов сошли на землю, и двигатели снова перешли на форсажный режим, отрывая от планетного притяжения тяжелый пассажирский транспорт, а попросту говоря — развозную тюрьму.
Брейна и остальных охрана пинками загнала в аэровокзал, закрытый прочными рамами с усиленной арматурой именно на тот случай, когда судно такой массы начнет стартовать на оптимальном режиме.
Сначала снег, потом льдинки, одна другой крупнее, и, наконец, вырванные с обочин булыжники стали с грохотом врезаться в панели из прочного пластика, и это длилось полминуты, пока пассажирский транспорт не набрал высоту и не убрался восвояси.
После этого в зале аэровокзала воцарилась тишина, и арестанты стали осматриваться, отходя от короткого шока.
Все вокруг выглядело так, будто давно не пускалось в дело.
Буфеты, магазинчики с быстрой едой и сувенирами. Игровые автоматы, стойки представителей туристических бюро. Все было покрыто слоем пыли, и кое-где по стенам уже расползалась бурая плесень.
Гражданское население давно эвакуировали, кроме, быть может, каких-то сумасшедших, которые в таких случаях обычно прячутся от властей и сами решают свою дальнейшую судьбу.
— Рота, стр-ройсь! — резким голосом скомандовал майор-гоберли, и прибывший этап тотчас построился в две шеренги.
Только сейчас Брейн заметил, что те, кого он счел охранниками, оказались обычными бойцами в зимнем полевом обмундировании. Правда, рядом с майором-гоберли были только рослые бойцы, впрочем, благодаря их пинкам никто не обморозился, ведь арестантов выпустили на тридцатиградусный мороз практически в пижаме.
Да и дождь из трехфунтовых булыжников при взлете транспорта никому здоровья не прибавил бы. А так получили по несколько синяков, но все всё поняли, когда булыжники забухали в оконные рамы.
— Я приветствую вас, камрады, в Четвертом фронтовом секторе материка Мадагаскар планеты Уллейн! — объявил майор. — Как видите, у нас тут нежарко, но сегодня особенно холодно — это своеобразный температурный пик, и уже завтра мороз станет не таким сильным. Здесь, во вспомогательном зале, вы получите зимнее обмундирование и оружие. А затем из вас будут сформированы отделения по девять бойцов плюс водитель. После чего мы плотной колонной выдвинемся на фронтовой участок.
— А на чем выдвинемся? — задали вопрос из шеренги.
— Нужно поднимать руку, прежде чем задать вопрос. Но он задан по существу, поэтому отвечаю. В сотне метров от этого здания начинается площадка, где хранятся боевые транспортные машины «хотторн». Это как БК, только на один ведущий мост больше. Там на колодках находится несколько сотен машин, но все они на ходу, поэтому брать будем с краю — по порядку номерного обозначения.
Над второй шеренгой поднялась рука.
— Задавайте вопрос, — разрешил майор.
— Как насчет пожрать?
— «Пожрать» организуем на месте, там у нас хорошие условия. А тут никаких. Правда, имеется запас просроченных галет. На вкус они как пластиковая бумага, но некоторым нравится.
Послышались смешки.
— Ящики с галетами стоят в углу вещевого зала, все желающие могут набить полные карманы — галеты просрочены, но не ядовиты, мы проверяли.
— Как проверяли?
— Очень просто. Пока никто не жаловался.
— Еще вопрос — по безопасности.
— Спрашивайте.
— Кого опасаемся?
Майор вздохнул и ответил не сразу.
— Думаю, все поняли, что тут не курорт. Помимо основного врага, который и на врага-то не очень похож, хотя коварен сверх всяких ожиданий, здесь присутствуют другие факторы опасности, и прежде всего банды дезертиров. Вот из-за них-то мы и пользуемся бронированными машинами при перемещении личного состава.
— Их много?
— Их немного, но не стоит давать им даже малейшего шанса побеспокоить нас. Поэтому мы слегка перестраховываемся.

Глава 63

Новички получили зимнее обмундирование — легкое, удобное, включавшее противоосколочную защиту.
А также оружие — автоматические винтовки прошлого поколения, пистолеты — офицерские, калибра одиннадцать миллиметров. Желающие могли заменить их дополнительным боекомплектом к винтовке, но Брейн предпочел пистолет. В случае сближения на сверхкороткие дистанции от винтовки толку мало. А то, что сближение возможно, Брейн не исключал, ведь не зря же их рассаживали по бронированным коробкам.
Тем, кого выбрали водителями экипажей, полагались только пистолеты, а штатным оружием на борту были пулеметы, уже стоявшие на турелях дистанционного управления, — водители лишь получали к ним по тысяче патронов.
Поход от вещевого зала до площадки НЗ стал первой проверкой обмундирования, и костюм Брейна его прошел, несмотря на усиливавшийся ветер. Следовало лишь изредка растирать нос и щеки, ну или надеть защитную маску.
Площадка с поставленными под легкими навесами бронемашинами тянулась так далеко, насколько хватало глаз. Правда, там, дальше, начинались ряды более старых моделей, однако и они были годными для военной службы. Единственное, что угрожало этому складу, — провисавшие под тяжестью снега тенты с прогибавшимися временными конструкциями.
Похоже, что когда этот склад здесь только затевали, ни о каких подобных природных аномалиях и не думали. Но потом пришлось ставить навесы.
Брейн и команда, в которую он входил, перетаптывались на морозе, ожидая, когда им укажут соответствующий борт.
Наконец сержант из местного ремонтно-технического подразделения указал им машину и, подойдя к погрузочной дверце, касанием ключа разгерметизировал салон броневика.
Тот отозвался звуком «пфапф!», и в морозном воздухе запахло новым пластиком и растворителями.
Водитель-канзас первым распахнул бронированную дверцу и, поднявшись по короткому трапу, включил освещение.
Брейн подождал, пока остальные поочередно заберутся внутрь, и поднялся последним. Ему было интересно посмотреть, как двигаются его, пусть временные, боевые товарищи.
Он уже догадался, что добираться до фронтовой полосы придется с приключениями, ведь недаром им выдавали усиленный боекомплект и тщательно следили за тем, чтобы на место водителя не попал кто-нибудь криворукий.
Брейн тоже смог бы водить броневик, и то же могли бы сделать еще с полдюжины бойцов из команды, однако местное начальство, основываясь на информации из персональных досье, подобрало тех, кто не просто умел тронуться и как-то рулить, но и провел на водительском месте какое-то время в военных кампаниях.
Водитель оказался из бывалых и, убедившись, что вся команда на борту, заблокировал доступ в бронированный периметр.
— Поедем, начальник? — спросил капитан-гоберли.
— Пока не поедем, нужно подождать, чтобы колодки сдулись… — ответил канзас, и Брейн заметил, что водитель нервничает.
«Подойду к нему, когда тронемся», — решил Брейн. У него появились кое-какие вопросы к водителю. А еще рекомендации.
Машина тронулась, и мимо прикрытых бронекварцем смотровых щелей поплыли элементы конструкций, местами прогнувшихся от снежной нагрузки.
Следуя за лидером, броневики стали выстраиваться в линию на заснеженной площадке за пределами портовых построек.
По радио приказали не глушить двигатели и заняться проверкой всех систем.
Водитель включил тестовую программу и, обернувшись, крикнул в салон:
— А кто у нас командовать будет?
— А на кой нам тут еще кому-то командовать? — недовольно спросил сидевший ближе других к нему гоберли.
— Без командира отделения нельзя, — возразил ему сидевший напротив варвар, проверяя, как работает механизм винтовки.
— Пусть майор будет, — кивнул на Брейна водитель. — Он лихо в порту с этими тварями разобрался.
— Мне все равно, — буркнул гоберли, который к своему автомату даже не притронулся. Правда, примерно так себя вели еще трое, остальные внимательно изучали состояние собственного оружия.
Брейн был доволен тем, что в основном в его отделение попали люди бывалые.
— Пусть будет майор, — сказал подполковник-суперколвер, сидевший напротив Брейна, и подмигнул Томасу.
Больше никто не высказывался, и тогда Брейн начал действовать.
— Кто может стрелять прямо из башни? — спросил он и увидел капитана-варвара, поднявшего руку.
— Я могу, сэр, я всегда из башни работал, потому как приводы подвести могут.
— Отлично. Джордан, кажется? — уточнил Брейн, стараясь прочесть фамилию на нашивке при плохом освещении.
— Так точно, сэр.
— Поднимайтесь к пулемету, капитан, заряжайте и готовьте все как нужно. Сержант Пайс, — обратился он к водителю, — особое внимание дымовым гранатам. Проверьте панели. Если что-то не контачит, проверяйте каждое гнездо поштучно. Нам важно, чтобы гранаты работали.
— Вы что же, майор, с кем-то воевать собрались? — уточнил еще один капитан — рыжий канзас, не похожий на строевого, скорее всего, попавшийся на финансовых хищениях.
— Я хочу добраться до фронтовой линии, капитан, поэтому мы должны быть готовы к любому развитию ситуации.
— Первая панель в порядке! Вторая напрочь не включается!
— Проверяй все гнезда отдельно.
— Уже начал…
— Старшина, откройте шкаф — посмотрим, что там с комплектацией личной защиты! — скомандовал Брейн, обращаясь к варвару, который, на его взгляд, выглядел убедительно — видно было, что в таких броневиках он накатал немало километров.
— Есть, сэр, — отозвался старшина и, поднявшись, умело снял щит, за которым оказались запакованные в пластик бронежилеты и шлемы.
— Мы что, будем это надевать? — с вызовом в голосе уточнил проворовавшийся финансист.
— Конечно, это спасет вам жизнь, если что, — сказал Брейн, следя за тем, как умело старшина распаковывает комплекты и передает по цепочке.
— Сэр, пулемет готов! — с высокого сиденья доложил капитан-пулеметчик.
— Отлично! Спускайтесь пока и наденьте жилет.
По громкой связи объявили «готовность номер один».
— Всем, у кого вскрылись неполадки в управлении транспортом, немедленно о них доложить! Потом будет поздно!
— Сэр, у нас с управлением все в порядке. Во второй панели гранат я сумел оживить шесть позиций, — сообщил водитель.
— Хорошо, — ответил Брейн, затягивая компенсирующие шнуры на бронежилете, благодаря которым оснастка подгонялась под любой размер.
Эти универсальные средства защиты были не слишком удобными, но выбирать не приходилось.

Глава 64

Когда конвой выехал за пределы порта, Брейн впервые увидел здешний ландшафт: часто расположенные холмы с пологими склонами и узкие долины, похожие на реки.
Машины двигались колонной. Первая тропила путь, остальные продавливали снег до самой земли. Но местность была ровная, а потому почти не трясло.
Отопление работало исправно, и многие начали дремать. Да и Брейн тоже. Лишь изредка он открывал глаза, когда диспетчер очередного участка вступал в разговор с начальником конвоя на повышенных тонах.
Впрочем, ничего страшного, всего лишь спор о каких-то метках — три градуса сюда, два градуса обратно. Пока ни Брейн, ни другие новички, слышавшие эти разговоры по громкой связи, ничего в них не понимали, а потому снова погружались в дрему.
Это плавание по спокойному снежному полю продолжалось около часа, а потом колонну вдруг обогнали два аэродрилла — беспилотных бронированных геликоптера, таскавших многотонные арсеналы и потому оснащавшихся мощными двигателями.
Их грохот заставлял вибрировать стенки броневиков и даже, случалось, разобщал звенья передаточных колес, из-за чего машины начинали буксовать, а то и вовсе терялся передаточный момент.
Впрочем, дриллы проносились и уходили вдаль, после чего электронные схемы брали под контроль исполнительные механизмы, зацепление зубьев возобновлялось в полной мере, и водители машин снова могли чувствовать себя уверенно.
Воздушные монстры были уже далеко, но Брейн все еще чувствовал внутри себя некий резонанс от ритма, который отбивали их сверхмощные движки.
Эти ощущения больше не позволяли дремать — дриллы то удалялись, то приближались и, значит, работали где-то недалеко от пути следования колонны.
Когда неприятные ощущения в брюхе усилились, Брейн припал к смотровой щели и увидел двух воздушных монстров у самого горизонта: они мчались в обратном направлении, и за одним тянулся дымный шлейф. Постепенно снижаясь, подраненный беспилотник коснулся земли и полыхнул ярким пламенем, разбрасывая крупные обломки. А второй продолжил бегство, наращивая скорость.
Брейн вздохнул. Похоже, дела тут были непростые, и не зря перед отправкой их так долго и тщательно отсеивали и создавали команды.
— Внимание, отделение! Тревога! — крикнул Брейн, и внутри машины сразу все задвигалось. Бойцы стали надевать шлемы, утягивать струны бронежилетов и проверять оружие — даже прежние «отказники».
— Что там, командир?! — крикнул со своего места водитель.
— Держи наготове дымные гранаты по левому борту! Только что наше воздушное прикрытие получило по полной!
— А у нас есть прикрытие? — удивился один из «финансистов».
— Воздушное? — в тон ему уточнил другой казнокрад.
И снова, побеспокоив внутренние органы Брейна, прошла свежая пара дриллов.
Он тут же припал к бронекварцевой пластине и увидел, что в этот раз дриллы начали сгружать боезапас в полукилометре от колонны, и десятки неуправляемых ракет превратили атакуемый рубеж в сплошную реку огня.
— Чего ждать, начальник? — спросил сидевший рядом майор-суперколвер, и в его глазах читалось недоверие.
— Следите за обстановкой через смотровые щели!
Все отделение, кроме водителя, кинулось следить, и вопросов поубавилось. По всему выходило, что по длине растянувшегося конвоя разрасталось боевое столкновение.
Вскоре на машинах, двигавшихся впереди, ожили пулеметы, заполняя всю темнеющую долину плотными потоками трассеров.
Ответом полыхнули старты бронебойных ракет.
Секунда, две, три — и впереди, один за другим, полыхнули три броневика, которые теперь блокировали ход остальным машинам.
— Сержант, бери вправо!
— Уже, сэр! — отозвался канзас, и броневик резко ушел в сторону, а затем помчался вперед, торопливо перебирая гусеницами и время от времени замирая, когда ряд остановившихся машин озаряла очередная яркая вспышка.
Что произойдет дальше, Брейн уже знал. Заблокированную колонну возьмут в полон пехотные подразделения, и тогда под гусеницы и баки с топливом лягут штурмовые гранаты.
Всю колонну из двадцати бортов можно положить за десять минут, если достаточно пехоты. Но против пехоты могла действовать только пехота. Ни мощное авиационное прикрытие, ни беспилотная броня — ничто не могло сковырнуть мотивированных бойцов, умело прятавшихся за горящими машинами и в свежих воронках.
В эфире раздавались только истерические крики и не было даже намека на общее командование. Должно быть, машина, в которой передвигался начальник колонны, была поражена одной из первых.
— Давай жми вдоль колонны! Нужно уходить! — крикнул Брейн. Впрочем, водитель и так уже разгонял броневик, отчаянно дергая его то в одну, то в другую сторону, уходя от столкновения с другими, выскакивавшими на обочину машинами. Некоторые из них уже дымили пробоинами, а другие даже горели.
Между тем противник быстро приближался на небольших десантных ботах, с которых не переставая били крупнокалиберные пулеметы.
Тяжелые пули то и дело ударялись в корпус броневика, но пока его броня держала.
Наконец боты остановились метрах в пятидесяти и стали выпускать десант.
— Огонь! — скомандовал Брейн, и весь левый борт завибрировал от отдачи полудюжины автоматических винтовок.
Пулеметная башенка также поддерживала оборонительный огонь, и пока броневик Брейна был первым, кто успешно отбивался от нападавших.
Примеру команды Брейна последовали другие, а из одного броневика даже выскочили новоприбывшие бойцы и начали в упор расстреливать группы атаковавших.
Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, но тут вернулась с перезарядки пара дриллов и с ходу прошлась по рассредоточившимся десантным ботам из автоматических пушек. Однако боты и не подумали отступать, и в ответ на броне дриллов заплясали вспышки бронебойных снарядов зенитных пушек. А высаженная пехота уже начала жечь попавшие в западню броневики, которые скатились в канаву на обочине и не могли оттуда выбраться.
Их экипажи пока еще были плохо слажены и отвечали неорганизованной стрельбой из бойниц. Качнувшись, в такую же канаву начал сползать и транспорт Брейна. Водитель принялся лихорадочно переключать передачи вручную, но привод надсадно гудел, машина раскачивалась из стороны в сторону, однако выбраться из канавы не могла — мешала наледь по ее склонам, на которой буксовали даже ошипованные колеса.
После небольшой паузы ожил пулемет в башенке, но потом замолчал, и высунувшийся с лесенки капитан-пулеметчик крикнул:
— Сэр, у нас гости, уже почти в «мертвой зоне»!
— Сколько их?
— Пятеро!
— Так, ты и ты, за мной! — приказал Брейн, махнув майору и капитану, которые, по его мнению, неплохо управлялись со своими винтовками.
— Рулевой, открой аппарель!
— Есть, сэр! — отозвался водитель и включил кормовые ворота, которые вывалились наружу в снег, имея с трех сторон бронированные борта метровой высоты.
Брейн и двое других офицеров выскочили в эту коробочку, едва она разложилась, и с ходу открыли огонь по бежавшим к ним пехотинцам.
Тех оказалось не пятеро, а около двадцати. Десант был в тяжелой амуниции, и даже стрельба из крупнокалиберных винтовок с дистанции в тридцать метров лишь сбивала их с ног, но они опять поднимались и ползли вперед, чтобы с десяти метров метнуть тяжелые фугасы под днище броневика.
Их заметили пулеметчики других броневиков, и теперь пули «дружеского огня» молотили по машине Брейна.
— По рукам бейте! По рукам! — кричал он, стараясь в сумерках бить в локтевые сочленения, где находились приводы усилителей, ведь просто так двигаться в тяжелой броне боец не мог — требовалась помощь электротехники.
Где-то грохнул очередной фугас, подбросив распоротый взрывом корпус броневика. Брейн старался не думать о судьбе его экипажа.
Снова по борту аппарели прошлись пули «дружественного» пулемета, а майор рядом с Брейном точным выстрелом выбил из руки десантника занесенный было фугас.
Секунда — и все трое рухнули под защиту борта аппарели, а рванувший фугас лишь обдал броню осколками мерзлой земли и клубами пара от испарившегося снега.
Фугас разметал атаковавших, и лишь двое из них стали вяло отползать обратно. А в этот момент прибыла еще пара дриллов, загруженных бомбами, которые они положили ровными цепочками вдоль порядков десантных ботов противника.
Мощность взрывов была такова, что уцелевшие броневики едва не завалились, а уже горевшие обрушились листами искореженной огнем стали.
— Отходим! — скомандовал Брейн. Тройка смельчаков вернулась в салон, и аппарель тотчас поднялась, закрывая проход в бронированную коробочку.

Глава 65

Спустя четверть часа все уцелевшие броневики уже стояли на маршруте. Некоторые чадили поврежденными двигателями, другие болтались из стороны в сторону из-за поврежденной ходовой, однако спешить уже смысла не было — главный опасный рубеж колонна прошла, хотя и оставила на нем половину броневиков и личного состава.
Как оказалось, подобные нападения здесь были обычным явлением. Брейн это понял по «поздравлению» от заместителя начальника колонны, которое тот произнес на общей радиоволне.
— Добро пожаловать в наш клуб, господа военные преступники. В этот раз нам повезло, и за это спасибо тем, кто еще не разучился держать в руках оружие. Просьба оказать раненым помощь — в пути нам быть еще около часа, и на месте имеются медицинские стационары со всем необходимым оборудованием. Держитесь, камрады, здесь мы уже в безопасности. В относительной безопасности.
— Лучше бы ничего не говорил, сволочь, — выругался майор, с которым Брейн выходил наружу.
Он был ранен в левую руку чуть выше локтя, наружу торчал осколок разрывной пули, похожий на кривой гвоздь.
— Я помогу, — сказал Брейн и, ловко орудуя щипчиками из аптечки, выкрутил осколок так, что боль была минимальной.
— Да ты спец, Брейн! — поблагодарил его «пациент». — Неумехи обычно просто тянут, а ты понял, в какую сторону он закручен.
— На себе испытано, потому и понял, — пояснил Брейн, стягивая кровоточащую рану спецпластырем, пропитанным составом, ускоряющим регенерацию.
Медицинская помощь также потребовались капитану-пулеметчику. Как оказалось, его башенку прошили навылет бронебойной мини-ракетой, и бедняге досталось броневой крошкой в правое плечо и часть шеи.
Теперь на помощь Брейну пришли двое камрадов и с помощью компактного сканера сумели просветить раненому капитану пораженные области. Как оказалось, в них засело не менее полусотни мелких осколков, и обычной хирургией там было не помочь, но на этот случай в спецаптечке имелся гравитационный гель — черная масса, которая поддавалась лепке, словно сырая глина. Ее располагали в центре пораженной мелкими осколками области и оставляли на сутки, и за это время все посторонние тела выходили из биологической среды и внедрялись в гравитационный гель. Так что капитану приклеили к шее кусок геля размером с небольшой мяч, замотали медицинским скотчем, и Брейн порекомендовал ему поспать, предварительно приняв пару таблеток электронного снотворного.
Уладив дела с ранеными, Брейн стал наблюдать за обстановкой через смотровые щели, и, несмотря на сгущавшиеся сумерки, ему удавалось рассмотреть много интересного.
Например, полноценную полосу обороны — с бетонированными дотами, с площадками для артиллерии, контейнерами с аппаратурой энергообеспечения, жилыми блоками и даже спортивными площадками, теперь занесенными снегом.
Вскоре оборонительный рубеж остался позади, и четверть часа за бортом не было видно ничего, кроме заснеженной равнины. А потом снова доты, жилые комплексы и спортивные площадки, и опять снежное безмолвие и почти сгустившиеся до состоянии ночной темноты сумерки.

Глава 66

Так они миновали три необитаемые линии обороны, и только на четвертой их приняли с распростертыми объятиями.
Там был яркий свет, там суетились медицинские работники с самоходными тележками, куда они сноровисто усаживали и укладывали раненых.
Там же нашелся добродушный старшина-гоберли, приглашавший всех в столовую, где была обещана «настоящая еда, а не то дерьмо, которым вас раньше потчевали».
Поначалу Брейну показалось, что все это радушие — спектакль. Но оказалось, что на переднем крае действительно рады видеть пополнение. И не только потому, что пополнение на фронте — это всегда благо, но и потому, что новички были посланниками того большого мира, где остались все служебные интриги, амурные отношения, политические новости и бытовые неурядицы вроде спора с соседом, кто в этом месяце должен стричь общую лужайку.
Но приемные церемонии закончились, и всех новичков стали распределять по подразделениям.
Брейн попросил, чтобы его поместили вместе с майором Корном, хорошо проявившим себя в их короткой контрнаступательной операции и которого Брейну пришлось лечить.
— Вообще-то у нас не принято серьезно относиться к просьбам новичков. Мы называем их, то есть вас, молокососами. Пока. И никаких просьб вроде «а давайте мы с земляком на соседних койках поселимся» и все такое прочее не принимается, — признался капитан Штайер, начальник гарнизона участка. — Однако относительно вас, майор, есть специальные рекомендации.
— Солдатская почта?
— Она самая. Относительно ваших подвигов, майор Брейн, мы наслышаны. И как вы отшлепали местных беспредельщиков в порту, и как не спасовали перед «войском дезертиров».
— Значит, мы с Корном пойдем в одно подразделение? — уточнил Брейн.
— Это меньшее, чем я могу вас отблагодарить, ведь если бы не ваша оборонительная работа, до позиции добрались бы на треть меньше новичков. А бойцы нам тут нужны.
Таким образом Брейн и майор Корн оказались на соседних койках в просторном казарменном блоке.
После того как устроились, оба были вызваны к командиру взвода — к тому же капитану, который из-за нехватки кадров исполнял обязанности еще и командира первого взвода.
— Вкратце объясню вам график выхода на дежурство. Пока будете ходить в составе более опытных бойцов, а как окрепнете, станете дежурить парой — я не возражаю. Если вопросов больше нет, можете идти. Завтра ты, Корн, спишь до девяти, а ты, Брейн, поднимаешься в шесть ноль-ноль и идешь работать с Флаем.
— Это кто?
— Сержант Флайверс. Он расскажет, что и как. Вам придется тащить на себе груз, так что твоя стать тут пригодится.
— У меня вопрос. Я понимаю, что можно подождать до завтра и замучить расспросами Флая, но это будет как-то…
— Неудобно? — усмехнулся капитан.
— Так точно.
— Ну, тогда закройте дверь, ребята, и присаживайтесь к столу. Тут за одну минуту не рассказать.
Брейн прикрыл дверь, майор Корн придвинул пару стульев, а командир гарнизона достал из шкафа бутылку солдатского алкоголя, прозванного во всех родах войск «штифт-портвейном».
— Полагаю, непьющих среди вас нет? — шутливо уточнил он и, выставив стаканы, налил по одной трети крепкого напитка.
— С прибытием, камрады, — сказал капитан, и все трое выпили. Закуски здесь не предлагали, да Брейн с Корном на это и не рассчитывали.
— Ну официально все штрафники имеют право вернуться в свои подразделения с понижением в должности по истечении пяти лет пребывания на наших позициях. Но!
Капитан поднял кверху указательный палец и снова налил, после чего все выпили.
— Но! — продолжил капитан. — Мне неизвестно ни одного такого случая, а я здесь уже три с половиной года.
— Никого не отпускали? — уточнил Корн, баюкая перебинтованную руку.
— Никто не доживал, — пояснил капитан. — Но это все лирика. Возможно, просто какие-то умники просчитали, сколько живет боец в здешних условиях, и установили такой непреодолимый барьер. Однако факт есть факт.
— Что насчет войска дезертиров? — спросил Брейн, глядя, как капитан в третий раз наливает по трети.
— Ожидаемый вопрос, — кивнул тот и, подняв стакан, выпил. Брейну с Корном пришлось последовать за ним.
— Итак, «о девочках»…
Капитан выдохнул и посмотрел куда-то мимо новичков.
— Короче, это какое-то психическое поветрие, когда неожиданно срывается патруль из двух человек и убегает куда-то в ночь. А потом оказывается в рядах дезертиров.
— Сразу парой? — уточнил Брейн.
— Парой? — усмехнулся капитан. — Двумя парами с двух подразделений, а был случай, что и три пары разом убежали в пургу, как будто им откуда-то команду дали.
Брейн с Корном переглянулись.
— А не может это быть воздействием… противной стороны? — спросил Корн.
Капитан ответил не сразу. Сначала налил только себе выше половинной отметки и разом выпил. Потом поставил стакан и еще какое-то время смотрел на него с таким видом, будто надеялся увидеть там ответы на свои вопросы.
— А вы, камрады, понимаете, с чем мы имеем дело? — спросил он и, разлив остатки алкоголя, вернулся к шкафу, чтобы достать новую бутылку. Однако на этот раз вернулся еще и с пакетом солдатских крекеров и с чипсами из синтетического картофеля.
— Вот это мы, сэр, и хотели бы прояснить, — сказал Брейн, и они с Корном переглянулись.
— Да какой я тебе «сэр», Брейн? Зови меня Джоном. У нас тут этой хреновины с чинопочитанием нет, поскольку часто приходится менять персонал. Врубаетесь?
Брейн кивнул. Капитан был уже заметно пьян.
— Хорошо, Джон. В чем состоит здешняя боевая работа? Объясни, а то мы слышали только какие-то домыслы. Ну ты понимаешь.
— Понимаю, — кивнул капитан. — Сам когда-то такое же слышал, пока все это не увидел…
Он вздохнул и, посмотрев на стакан, все же решил притормозить.
— Главным у нас считается расстановка тензоров, ну и проверка тензорных сетей. Чтобы, значит, разрыва между датчиками не было и мы получали полную информацию о напряжении в лаве.
— Напряжении в лаве? — переспросил Корн.
— Да. Вот эта самая хрень, которая нас постепенно побеждает, и называется лавой. Хотя никакого жара от нее не исходит. И холода тоже — она нейтральная.
— А как же снег и морозы? — спросил Брейн.
— Ну да, раньше здесь был другой климат, потеплее. Это проделки лавы, она замораживает планеты, на которые высаживается. Если вы не знали, то те планеты, которые мы проиграли, уже похожи на сахарные шарики — белые от ледников.
— То есть здешняя служба — это как погоду проверять?
— Да, как погоду, — кивнул капитан.
— А что дает это наблюдение?
— Информацию мы передаем в центр обработки, там рассчитывают узлы напряжения, и в нужное время проводится обстрел этих узлов.
— Авиацией?
— Нет, авиация над лавой теряет ориентацию. Мы обходимся артиллерией.
— И что, артиллерия помогает? — спросил Корн, поглаживая раненую руку.
— Да, помогает. Тензоры сразу отмечают снижение напряжения в лаве.
— А если напряжение снизить не удается?
— Тогда скачок и захват, — глухо пояснил капитан и стал разливать из новой бутылки.
— Захват?
— Захват территории. Лава скачком прыгает на два-три или пять километров…
— Через позиции? — уточнил Брейн, хотя по интонациям капитана и так все было ясно.
— Да, накрывая позиции и весь личный состав… И это… Давайте выпьем, камрады!
Они выпили и молча поставили стаканы.
Капитан взял из пакетика крекер, но, мотнув головой, бросил обратно.
— И ничего больше не остается — ни построек, ни трупов, ни даже земляных валов. Только ровная лава.
Брейн вздохнул и, хлопнув себя по коленям, сказал бодрым голосом:
— Ну с этим понятно, а теперь нам интересно узнать, кто эти «боевые дезертиры»? То, что дезертиры имеются, это понятно, но откуда у них такая хорошая военная организация, такое четкое управление?
— Да, — кивнул Корн. — И почему бегут все-таки? У вас какое-то расследование или исследование проводилось?
— Проводилось, — кивнул капитан. — Но это было еще до меня. Вообще тут время от времени какие-то заумные появляются — целыми группами. Но ненадолго. Понюхают, поводят носами, что-то померяют, что-то запишут, и все за один день. А потом шнырк, и нет их. И непонятно, — чего приезжали и есть ли с этого какой толк.
— Так что с дезертирами? Почему они бегут? — напомнил майор Корн. Он уже перестал поглаживать раненую руку, поскольку выпитый алкоголь сыграл роль обезболивающего средства.
Они опять выпили, и после этого капитан забрался в большой холодильный шкаф, который, судя по вмятинам, передавался тут из поколения в поколение, и выволок небольшую коробку из оцинкованной жести, которая, на взгляд Брейна, весила килограммов восемь.
Грохнув этим трофеем по столешнице, капитан вернулся на свой офисный стул и, улыбаясь, спросил:
— Как думаете, камрады, что это такое?
— Мина, — предположил Брейн. Ему уже приходилось сталкиваться с подобного рода боеприпасами.
— Боезапас к старым пулеметам, — высказал свою версию майор Корн. — У нас однажды история приключилась — зажали нас мятежники в старом форте и связь подавили так, что мы даже удар с орбиты вызвать не могли. Все стрелковое было слишком легким, но в хранилище нашлись тяжелые пулеметы, так вот патроны к ним были запакованы вот в такие старые ящики — мы не сразу догадались.
— Что ж, камрады, я выслушал ваши версии, а теперь…
С этими словами капитан поднялся во весь рост и с размаху вогнал в край коробки широкий нож, после чего стал надрезать ее крышку по кругу, и толстая жесть отзывалась жалобным скрежетом.
— Вот! — произнес он, снимая срезанную крышку. — Сначала понюхайте! А я вам сейчас дам столовые приборы! Ну вилки я имею в виду!..
Брейн понюхал первым, но осторожно, подгоняя воздушную волну ладошкой. Так их учили в академии. Но это был метод, чтобы не отравиться и не получить ожог слизистых оболочек носа, а еще он по запаху различал полторы сотни ядовитых веществ, в том числе входящих в состав испортившихся продуктов.
Здесь ничего этого не было — просто пахло хорошей едой.
Майор Корн тоже понюхал и спросил:
— Что это?
— Тушеное мясо!
— Какое? — не понял Брейн, получая от капитана большую вилку.
— Ну это такое приготовление натурального мяса, чтобы оно потом не испортилось.
— Не ушло обратно в кристалл? — уточнил майор Корн, и Брейн с капитаном улыбнулись. Они уже знали разницу между натуральными продуктами и пищевой кристаллической продукцией, которой, поколение за поколением, питался весь известный мир — вся гигантская империя.
— Камрад, у натурального мяса нет кристаллического состояния. Либо оно свежее, либо начало распадаться, и тогда это яд, — пояснил Брейн, а капитан пьяно кивнул и принялся снова наливать, значительно превышая первоначальные дозы.
— Так это живые организмы, что ли? — уточнил Корн странным голосом.
Брейн с капитаном переглянулись.
— Да, — подтвердил Джон, — но они не живые, их уже убили, поэтому можно спокойно ку…
Договорить он не успел — майор Корн закатил зрачки и свалился со стула.
Это произошло так неожиданно, что Брейн с капитаном несколько секунд таращились на бесчувственного Корна. Потом Томас склонился над ним и, похлопав по щекам, привел в себя.
— Ты чего, камрад? — спросил он, усаживая майора на стул.
— Не знаю, навалилось что-то…
Корн покосился на коробку с мясом, и его передернуло, после чего он резко поднялся и сказал:
— Братцы, я, наверное, спать пойду. А вы тут без меня как-нибудь…
— Иди, мы тоже скоро пойдем, — заверил его Брейн.

Глава 67

Корн ушел, и они принялись за еду — впервые Брейн ел натуральную пищу, не думая о ее цене.
— Ты, я вижу, лишен всех этих пережитков, — усмехнулся командир гарнизона.
— Приходилось есть что-то подобное по необходимости, а теперь мне реально нравится. Откуда эта роскошь?
Почувствовав, что наелся, Брейн отложил вилку.
— Случайно нашли продуктовое хранилище закладки лет эдак тридцати назад. Поначалу опасались за качество, но потом попробовали, и ничего. С тех пор пользуем. Или ты хотел бы услышать про результаты исследования военной санлаборатории?
— Нет, если у вас не бывает поноса — мне этого достаточно. А уж если представить, сколько за такую еду пришлось бы платить в элитном ресторане… — Брейн, ужаснувшись, покачал головой.
— Вот-вот, я тоже себя этим убаюкиваю. Ничего, что на краю этой молочной бездны, зато пайка как в элитном ресторане.
Они посмеялись. Но не слишком радостно.
— Так что с дезертирами? — напомнил Брейн. — Что заставляет их бежать? Страх? Или все же какое-то излучение, что ли?
Комгарнизона вздохнул. Потом закрутил крышку бутылки и, поднявшись, убрал ее в шкаф.
— Это не страх, это что-то другое. Это как какой-то ядовитый штифт, понимаешь?
— Нет.
— Ну сначала штифт — как обычной глюк, со временем он укрепляется и заползает внутрь своей жертвы.
— Я слышал такое только про очень больных пациентов.
— Да. Но если штифт в тысячу раз сильнее, он может помериться силами и со здоровым человеком.
— Но от штифта можно избавиться, существуют массы способов и специальной аппаратуры.
— Я не утверждаю, что это именно штифт, просто я… Я пытаюсь составить какую-то схему этой странной болезни. Сегодня он один из нас, а завтра убегает с оружием в темноту.
— А если они вроде как безумные, не бывает такого, чтобы они бежали в сторону лавы?
— Может, и бывало, но кто ж об этом расскажет? — развел руками капитан. — Лава молчит.
— Значит, никаких сведений о состоянии беглецов?
— Была пара случаев. Один раз перехватили парня из второго взвода — прямо на фланге. Он уже сбежал, но его внутренний компас дал сбой, и его задержал один из наших патрулей. Сопротивлялся он как зверь — худенький канзас в кровь избил двух гоберли, севших за мокрые статьи. Но все же они его задержали.
— И что он сказал?
— Не знаю. Забрали его у нас. Мы его в холодный карцер поместили — чтобы малость остыл. А кто-то стуканул полевой полиции, они приехали и забрали его.
— Значит, совсем ничего?
— Был еще один случай, примерно полгода назад. Рейди Лаум, был у нас такой гоберли. Из бывалых, не случайный солдат. Мотанул прямо с патрульного маршрута. Его напарник пошел тензоры проверить — отошел всего на двадцать метров, а тот рванул прочь. Хорошо, что напарник заметил, сумел догнать его уже в поле, в глубоком снегу, и приложил кулаком как следует.
— И что?
— Притащили в медблок, док сделал ему пару инъекций успокаивающих, и он еще три месяца у нас нормально служил. Но потом его перевели в другой позиционный отряд — у них тестировщиков аппаратуры не хватало, а у него квалификация. Ну он оттуда через неделю сдернул — ушел в побег. На этот раз с концами.
— Ясно, что ничего не ясно, — подвел итог Брейн и поднялся. — Но все равно спасибо, командир, за вводную информацию. Ну и за выпивку, конечно, тоже.
— И за закуску ресторанную, — напомнил капитан, улыбнувшись.
— За это особенно!

Глава 68

Утром, еще до срабатывания будильника на ручных часах, Брейна разбудил новый напарник — толкнув в плечо.
— Эй, новенький, через полчаса выходим.
— Ага, понял, — быстро отозвался Брейн, привычный к неожиданным побудкам.
Спустя пятнадцать минут, умытый, оправившийся и одетый, он предстал перед сержантом Флаем в коридоре перед дверью казармы.
Такой прыти от новичка тот никак не ожидал.
— Оба-на! — произнес сержант, сунув в рот нелегальную в здешних местах жвачку с особыми компонентами.
— Что не так? — уточнил Брейн.
— Все так, но я чуть не спалился.
— Не парься, я вижу только то, что мне видеть положено.
— Ты это… Идеальный напарник.
— Спасибо. Что мы потащим?
Сержант ответил не сразу, из-за того что нужные компоненты жвачки начали рассасываться в крови.
Брейн отвернулся и стал ждать. Он много чего видел, а тут всего лишь принятие наркотической дозы. Но это характеризовало здешнюю обстановку.
— Что нам нужно взять? — спросил Брейн, когда они с сержантом вышли из теплой казармы на мороз.
— Возьмем на складе пятьдесят тензоров и оружие. Я понесу двадцать штук, а ты — тридцать.
— Потому что новичок? — уточнил Брейн.
— Потому что здоровенный, — усмехнулся сержант. Его глаза уже блестели, а на щеках играл румянец, никак не связанный с морозной погодой. Жвачка начала действовать, и Брейн невольно подумал: а не придется ли и ему в конце концов прибегать к помощи наркотиков?
Впрочем, эта проблема была ему знакома — в действующих на фронте частях нередко прибегали к стимуляторам, а некоторые из них даже входили в наборы медицинских комплектов.
На складе их встретил кладовщик-канзас. Он же заведовал и арсеналом.
— Первый раз? — спросил он, непонятно к кому обращаясь.
— Да, свеженький, — кивнул сержант Флай и как будто задумался, уставившись в одну точку. Но через пару мгновений пришел в себя и, получив ранец, набитый тензорами, взвесил его в руках, после чего вдруг вывалил все содержимое на стол.
— Ты чего? — удивился кладовщик.
— Там не все.
— Как это не все?!
— Не мешай, — отмахнулся сержант и начал заново укладывать тензоры в просторный ранец, шепотом проговаривая числа и при этом используя четверичную систему счета.
Брейн знал, что в армии она еще имела хождение, хотя теперь вроде ее уже отменили. Но вот сержант еще пользовался, кивая через каждое счетное звено.
Брейн вздохнул и огляделся. На складе было холодно — отапливалась только каморка кладовщика и частично арсенал. Видимо, чтобы не застывала оружейная смазка.
— Ну все? — с вызовом спросил кладовщик, когда сержант, пересчитав тензоры, застегнул ранец.
— Здесь все. Давай следующий.
Кладовщик покачал головой и, выдохнув пар в морозном воздухе, подал второй ранец, содержимое которого сержант также тщательно пересчитал.
Потом они с Брейном получили оружие — два короткоствольных полицейских автомата, больше подходящих для того, чтобы пресечь дезертирство напарника, но не для боя на открытой местности.
Ограждения со стороны основного фронта не было, натоптанная в снегу тропинка, извиваясь, пропадала где-то впереди так, словно размывалась картинка. Брейн пару раз встряхнул головой, чтобы сбросить странное ощущение, чем вызвал смех бывалого сержанта.
— Это все лава! — пояснил он. — Какой-то там информационно-оптический эффект. Некоторые говорят, что из-за этой фигни бойцы и бегут в дезертиры. Смотришь так на лаву, да и переклинивает человека, и он побежал от нее прочь. А куда прочь? Только к генералу Сальери.
— К генералу Сальери? — переспросил Брейн и невольно обернулся туда, где тыловую часть базы прикрывал полутораметровый заборчик, который называли полупроходным. Изнутри через него можно было перемахнуть с разбега. А вот с обратной стороны никак. Из его полостей раскладывались стержни с липучкой из мелких крючков, и стоило зацепиться хоть ниточкой на одежде, забор прихватывал нарушителя целиком.
— На самом деле он полковником был, когда сбежал, — пояснил сержант. Потом снял с плеча свой ранец и передал Брейну.
— Возьми понеси, а то мне как-то… хреново… Ты-то вон какой здоровый.
— Не вопрос, давай помогу, — согласился Брейн, принимая к своей ноше еще килограммов пятнадцать.
— Вот спасибо, — выдохнул сержант, чуть приостанавливаясь. Достав из кармана еще одну жвачку, забросил ее в рот.
Они пошли дальше и какое-то время молчали. Слышны были только хруст снега под толстыми подошвами ботинок да свист турбины генератора, обеспечивающего городок трехфазным электричеством и одной позитронной жилой.
— У него, у Сальери этого, бойцов хватает. У него там не одна сотня, — продолжил сержант.
— А откуда техника, оружие, продукты, наконец?
— С законсервированных позиций. Тут полно запасных рубежей, и не все мы контролируем — какие-то используют они, а там чего хочешь навалом.
— И никак их не прижать?
— А как прижмешь? Авиация тут ущербная — тебе, наверное, говорили.
— Артиллерия?
— У нее другие задачи, и потом… Сальери выслеживать нужно — не станешь же лупить по квадратам, там повсюду и наши склады, они могут понадобиться.
— А когда они могут понадобиться? — сразу спросил Брейн.
— Когда драпать начнем, тогда и понадобятся. Но только тем, кто успеет драпануть.
— Тебе уже приходилось драпать?
— Приходилось.
— А как вы узнаете, что пора бежать? По приборам?
— Когда по приборам, а когда по факту. Лава не всегда сразу далеко прыгает. Бывает, накроет полказармы, и уцелевшие с воплями разбегаются. Тогда уж и остальные бегут прочь.
— Так… она не ровным фронтом прыгает, эта лава? — уточнил Брейн и поправил сползающий ремень одного из ранцев.
— Нет, она выбрасывает эдакие языки, а потом на них подтягивается.

Глава 69

Несмотря на ясное утро, от таких рассказов и близости этой самой лавы Брейн чувствовал легкий нервный озноб. А между тем они с сержантом продолжали двигаться по направлению к фронту.
— Завтрак у нас когда? — спросил он, чтобы отвлечься.
— А как вернемся, так сразу и в столовку. Мы на патрульном обходе, а это дело по времени нелимитированное, поэтому взвод позавтракает без нас, а мы потом — сами по себе.
Еще через минуту они пришли — Брейн понял это по цепочке торчащих из снега тензоров.
— Открывай ранец, — сказал сержант и, подойдя к ближайшему тензору, сбил его ногой.
Брейн достал новый и протянул сержанту — тот взял его и ткнул ножкой в снег, отчего сработал небольшой пиропатрон, загнав жало в мерзлый грунт.
— Годится, один готов. Подавай следующий.
Как оказалось, в смене тензоров не было ничего сложного — старый пни ногой, новый сунь в снег.
Стараясь не смотреть в сторону лавы, Брейн подавал тензор за тензором, а сержант, с некоторой долей заторможенности, делал свое дело, не досаждая разговорами. Действовал как автомат.
— Один в один, — сказал сержант, когда с заменой последнего старого тензора загнал в грунт ножку последнего нового.
— Все сошлось? — догадался Брейн.
— Да. Люблю смену Людовика. У него всегда все сходится. А другие обязательно что-то напортачат. Один раз, прикинь, целый ранец обратно тащить пришлось!
— В смысле? — не понял Брейн.
— Ну лишнего притащили.
— Но как вы поняли, что лишнее?
— А, ты же новенький! — воскликнул сержант, и его вдруг немного перекосило, но затем жвачка восстановила равновесие.
— Вон по краю приемника датчика видна индикация. Если синяя — все в порядке, если красная — пора менять. Ладно, открывай второй ранец.
Дело двигалось быстро, и за полчаса они управились. Брейн подумал, что и сам в следующий раз сможет вот так «подсаживать» тензоры — ничего сложного. Главная трудность была в том, чтобы сдерживаться и не смотреть в сторону лавы, до которой было всего метров тридцать. А взглянуть на нее очень хотелось.
Брейн давно не испытывал такого острого любопытства, даже шею сводило. Это заметил и сержант.
— Я тебе «чумки» дам, если хочешь. Но в долг.
— Нет, я лучше переломаюсь, а то потом с этой вашей «чумки» не соскочишь.
— Не соскочишь, это да. Ну а какой смысл соскакивать? Жизнь новую не начнешь, в отпуск не поедешь. С одной стороны, жизнь вполне гарнизонная, но… даже бабу неохота.
— Совсем?
— Совсем. И никогда. Вот такая здесь природа образовалась. Постой, ранцы брось — они одноразовые.
— Одноразовые? Это же штатные сумки! Им сносу нет!
— Здесь одноразовые. Их на складах — пропасть. Закинь в лаву, и все дела.
— А просто оставить нельзя?
— Можно, — ухмыльнулся сержант. — Но ты забрось их в лаву, и тогда лучше будешь понимать, с чем мы тут дело имеем.
Брейн спорить не стал и, раскрутив ранцы за длинные ремни, разом забросил в запретные границы.
И даже чуть присел, ожидая… Но нет, ни аннигиляционного взрыва, ни хотя бы хлопка или шипения какого-нибудь не последовало. Ничего не было.
— Вот, — подвел итог сержант. — Ушло, как в пустоту.
— Какую пустоту?
— Абсолютную, парень. Ладно, пойдем в столовку, а то там всю сливочную подливку поделят.
— Кто поделит?
— Особы, приближенные к командованию.
Эта фраза, как и многие другие, была для Брейна непонятна, однако он предпочитал не задавать всех вопросов сразу, тогда больше станешь понимать обстановку и будешь спрашивать только по делу.
Когда они с сержантом вышли из зоны патрулирования, добравшись до казармы соседнего взвода, где-то в глубоких тылах ударил дружный залп тяжелых орудий, и через полминуты снаряды ухнули в глубине лавы.
Бум, бум, бум-бум, бум. Вот такой рисунок.
— Слышал? — спросил сержант, обернувшись.
— Да! — улыбнулся Брейн.
— Это наше прикрытие. Как только обнаруживается этот самый… коллапсационный коэффициент… Да-да, именно так по-научному называется! По нему сейчас же долбят эти ведра. Да так, что казармы подпрыгивают! Прикинь, какая там мощща?
— Четыреста миллиметров?
— Да, — кивнул сержант, останавливаясь. — Тебе уже сказали?
— Нет, сам прикинул.
— Не врешь?
— Не вру, — пожал плечами Брейн.
— Ну, значит, выиграл в лотерее — действительно четыреста миллиметров. Запредельной калибр — артиллерийские маньяки!
— А почему такая дробная детонация?
— Чего?
— Почему такой дружный залп, а потом такая дробная детонация прилетевших бомб?
— Я не понимаю тебя.
— И — звуки. Почему всплеск от заброшенных ранцев не был слышен, а взрывы тяжелых снарядов слышны?
— Ну так то сумки, а тут бомбы тяжелые. Ты чего, разницу не усекаешь?
— Не усекаю. Природа распространения звука одна. Физика для всех одинакова.
Они остановились — уже в полусотне метров от столовой, к который со всех сторон спешили солдаты, и, смерив Брейна внимательным взглядом, сержант сказал:
— Говори проще, майор, думай проще. Здесь тебе не там.

Глава 70

Завтрак оказался на удивление хорош. Брейну за всю его службу ни разу не приходилось так вкусно позавтракать.
Конечно, здесь был край земли и «последняя станция», и, видимо, поэтому ни о каких картриджах здесь не помышляли… только сублимированные полуфабрикаты, что по ценам внешнего мира исчислялось цифрами со многими нулями.
Однако здесь эти нули значили — только нули.
— Ты это видел, Томас? — обратился к нему восторженный Корн.
— И видел, и ел. У меня даже слов таких нет, чтобы порадоваться, — в тон ему ответил Брейн.
— Как в патруле? Были проблемы?
— Нет, проблем не было. Но первый раз — он и есть первый раз. Много новых впечатлений. Я тебе потом в казарме расскажу.
— А кисель из ревеня пробовал?
— Кисель? Это что?
— Вон тот зелененький.
— Нет, только сейчас с йогуртом покончил. Ты рекомендуешь?
— О да! Это что-то особенное!..
Пока Брейн и Корн оценивали кисель — один впервые, а второй уже по третьему разу, к их столу подошел капитан Бельц, сидевший за пулеметом в их бронемашине, когда пришлось пробиваться к позициям.
— Привет, камрады!
— Привет, присаживайся, — предложил Брейн, потягивая кисель, но все еще не понимая, чего такого в нем нашел майор Корн.
Бельц присел.
— Ну как вам на новом месте?
— Порядок, — ответил Корн. — Жратва отменная, а Томас вон сегодня уже на службе был — в патруле.
— Правда? Ну и как там, чего нового узнал? — поинтересовался Бельц, которого распределили в соседний взвод.
— Думаю, ничего того, что тебе не рассказали в твоем взводе. Лава, дезертиры, отступление и все такое.
— Ну да, — кивнул капитан Бельц. — А еще про прыжки лавы.
— Вот именно. И еще эта лава определенно действует на человека. Я сам сегодня испытал это.
— И что ты чувствовал? — спросил Корн, разом забывая о киселе.
— Как будто кто-то постоянно на тебя смотрит… И даже…
— Даже?
— Да, я только сейчас это понял. Как будто что-то нашептывает, обрабатывает, как арестанта в полиции. Типа «сделай это, сделай».
— Сознайся? — предположил капитан Бельц.
— Нет, тут сознаваться не в чем. Мне кажется, со временем это выстраивается в приказ бежать. Дезертировать с оружием в руках.
— Томас, ты не отставляешь нам на будущее никаких шансов, — покачал головой Корн.
— Какое будущее, камрад? Тут либо загибаются от наркоты, либо всех накрывает лава, — с долей отчаяния в голосе возразил Бельц.
— Это честно, учитывая, по каким статьям мы здесь оказались, — заметил Брейн. — За все приходится платить.
— Томас, я удавил двух ублюдков. Я снова удавил бы их, даже зная, что меня сюда упекут, — сказал Корн.
— А ты, капитан?
Бельц вздохнул.
— Признаться, я бы не повторил этой глупости.
— Томас, а за что ты мочил этих троих, что числятся в твоем деле?
— Наверное, за дело, — пожал плечами Брейн.
— Ничего себе! И он еще читает нам нотации! — воскликнул Бельц и, нервно хохотнув, отпил кисель из стакана Брейна.
— Просто я не все хорошо помню.
— Мне завтра тоже в патруль, и я хочу рассмотреть эту лаву поближе, — сообщил капитан.
— Не советую, — сказал Брейн. — Говорят, от этого бойцы в побег уходят.
— Да ладно.
— Точно. Я сегодня даже не поворачивался в ее сторону.
— А как по ощущениям — что в ней? — спросил Корн.
— Пропасть. Как в горах. Вот ты делаешь свои дела — меняешь тензоры, а в тридцати метрах — пропасть неизвестной глубины.
— Ну это не особо страшно, я воевал в Гельских горах на Саномире. Там были пропасти по два километра. Нас с пика на пик дренджером перебрасывали — шаттлу разряженной атмосферы для стабильной работы не хватало.
— Тут другое, — возразил Брейн, приканчивая странный напиток зеленого цвета.
— Что другое?
— Лава — это бездна, которая манит.
— Манит прыгнуть, что ли?
— Нет. Хотя бы взглянуть. Ей поначалу много не надо, она готова подождать.

Глава 71

Пока новобранцы на участке фронта обсуждали первые впечатления, далеко в тылу их подразделений, на одной из резервных баз, которых без счета второпях понастроили на «зараженной» планете, спокойно и с достоинством квартировала армия дезертиров генерала Сальери.
Несмотря на то, что в частях штрафников их называли дезертирами, это были перебежчики, потому что, сбегая со службы, они вливались в отряды, которые затем воевали против своих.
Причем воевали куда лучше, чем когда были в штрафных подразделениях.
И генерал Сальери знал причину их старания. Он называл это «силой лавы». Ведь и сам он так успешно и разнообразно действовал именно при помощи этой силы.
Ему в голову то и дело приходили разного рода проекты военных операций против правительственных войск, и он точно знал, что придумывает их не сам, потому что иногда, вместе с хитрыми схемами и расчетами, ему транслировалась даже некоторая разведывательная информация.
Чаще всего о том, где и когда следует ждать прохода очередного снабженческого конвоя, в котором была материальная часть тыловых подразделений или же пополнение личного состава.
Случалось, что он вскакивал посреди ночи, на одной из многочисленных запасных баз или в бункерах, и тотчас поднимал своих солдат по тревоге, еще даже не понимая, зачем делает это. Но спустя несколько минут приходило полное понимание, осознание задачи, видение маршрутов и последовательность действий.
И солдаты безропотно ему подчинялись, шли вперед и отчаянно дрались, потому что знали: даже не вернувшись из боя, они все равно воссоединятся с лавой — рано или поздно. И это теперь было для них главной целью.
Послышался отдаленный гул, и Сальери приподнялся с жесткой солдатской подушки.
В пустынной казарме было темно — нельзя нарушать маскировку. Впрочем, Сальери прекрасно ориентировался в темноте, да и схема расстановки кроватей во всех казармах была одинакова.
— Дорф! — позвал он, и вскоре рядом появился ординарец.
— Дорф, сооруди чего-нибудь горяченького. Как-то мне зябко.
Ординарец растворился в темноте. Он был немногословен и понятлив. А еще совсем не спал. Или спал как-то — стоя, что ли? По крайней мере, Сальери ни разу не видел его спящим.
«Это все сила лавы», — пояснял он сам себе. Это подходящее объяснение для всего, что с ними тут происходило. Сила лавы.
Впрочем, часто он чувствовал определенную тревожность, но в этот раз тревога была особенно резкой.
Вернулся Дорф, поставив на тумбочку тарелку с каким-то супчиком.
Сальери автоматически похлебал и, отодвинув блюдо, еще раз посмотрел перед собой, ожидая увидеть какую-то разгадку и получить успокоение.
Но его не оказалось. Только намек на двух архонтов — тех, кто лучше самого Сальери видел и понимал призывы и указания лавы.
— Дорф…
— Да, мой генерал.
— Мы идем в казарму Второй роты.
— Я понял, мой генерал.
Ординарец подал Сальери теплую куртку, и тот, сунув ноги в ботинки, направился к выходу.
Снаружи было темно. Внешнее освещение не включалось, хотя штурмовые дриллы правительственных сил сюда не совались — слишком близко к лаве. Но Сальери был сверхосторожен. Он сам, да и вся его армия вели себя как стая сумеречных животных — тихих и незаметных, пока не приходил приказ лавы в виде откровения для самого Сальери или архонтов.
Архонты — это рядовой Бойлер и сержант Фокс. Лава сама выбрала их в качестве своих тонких каналов.
Снежный заряд ударил в лицо, и генерал поморщился.
— Может быть, плед? — предложил заботливый ординарец.
— Порядок, Дорф, в конце концов, мы ведь солдаты.
Сказав это, он попытался усмехнуться, но улыбка вызвала судороги в мышцах лица, и генерала так перекосило, что он остановился, успокаиваясь. Раньше этих судорог не было. Да и никогда не было, пока он не сбежал.
В казарме Второй роты оказалось жарко, и Дорф поспешил к пульту управления климатом, чтобы уменьшить подогрев.
Дневальный вяло отреагировал на появление генерала и молча отдал честь.
Бардак, конечно, но это местная специфика. Знай руководство правительственных сил, что у Сальери так плохо с охраной, могло бы небольшим отрядом из добровольцев перебить все его войско. Когда они не воевали, они выглядели как вареные.
Лава постепенно забирала их к себе, высасывая все силы.
Эти «вареные» первыми падали в бою, хотя двигались вполне резво. Двигались резво, петляли и умело прятались, но почему-то пули настигали именно их. А те, кто в казармах был бодреньким, возвращались из боев без единой царапины.
Мистика? Феноменальная фактология? Да все, что угодно, только генерал Сальери давно привык к этой фактологии и к статистике потерь относился спокойно.
Да, потери его войска были немалые, но и подкрепление постоянно прибывало — дезертиры бежали, да еще как. В периоды напряжения лавы наблюдалась их особая активность.
Первые дни они находились в состоянии эйфории: им все нравилось, и они безостановочно болтали, рассказывая о новостях подразделений, из которых сбежали. Сыпали застарелыми анекдотами, которые Сальери слышал еще капитаном.
Генерал двигался вдоль рядов двухъярусных кроватей, на которых сидели и лежали его солдаты. Некоторые уже спали — ужин был очень плотный. Но другие общались между собой, и, даже не прислушиваясь к их разговорам, Сальери знал, что эти бедняги по кругу проговаривали совершенно одинаковые фразы или просто наборы слов. Со стороны это выглядело беседой, но, если разбирать слова, получался бред.
В лучшем случае это была какая-то солдатская байка, которую несчастный пересказывал в двухсотый раз. Правда, с выражением и весьма артистично.
Иногда после нее следовал дружный смех, иногда недружный, а бывало, что и спустя четверть часа после ее прослушивания. Обычное дело.
Вот и архонты. Два бойца на нижних ярусах. Оба спали, но спали беспокойно. Их лица искажались гримасами, руки и ноги подрагивали, они вертели головами и едва слышно проговаривали какие-то фразы.
Это были его архонты, передававшие особенно подробные сообщение от лавы.
Если растормошить их сейчас, ничего хорошего не будет. Это как выкрасть из лечебницы пару сумасшедших. Будет весело, но не более.
— Дорф, мы пока отдохнем прямо здесь, — сказал Сальери, занимая пустующее место и с облегчением вытягивая натруженные ноги. — Найди себе место.
— Уже нашел, сэр.
— Прекрасно. Когда они перестанут дергаться, разбуди меня.
— Конечно, сэр, — ответил Дорф и, отступив в полумрак, заснул, едва коснувшись плечом стойки кровати.
Дорф умел спать, и он спал, но по-своему.
— Хорошо, — промолвил генерал, погружаясь в сон. Он знал, что сможет положиться на Дорфа и тот разбудит, когда будет нужно.
И тот вскоре разбудил, едва коснувшись плеча Сальери.
— Что? Они уже в порядке? — спросил тот, поднимаясь, еще даже не открывая глаз.
— Бойлер уже в порядке, сэр. А Фокс совсем не отзывается, похоже, сгорел.
Генерал встряхнул головой и, спустив ноги, сунул их в теплые ботинки.
У него всегда было два архонта, и если один сходил с дистанции, в подразделениях сразу появлялся тот, кто заменял убывшего.

Глава 72

Любимчиком был Бойлер. Сальери испытывал к нему симпатию. Ну было в этом парне что-то — какая-то убедительность, что ли. Он оставался живым и человечным, даже проговаривая пятимерные операторы, которые Сальери перерабатывал с большим трудом.
Пять измерений! Попробуй пойми и осознай!..
Но генерал читал, напрягаясь и вспоминая все, что когда-то изучал в военной академии.
А еще он представлял, столько усилий его кураторам приходилось приложить, чтобы примитивизировать их собственный язык и спуститься до пяти измерений. До пяти! До которых Сальери приходилось карабкаться, как до недостижимой вершины!
Кураторы. Возможно, и не было никаких кураторов, и с архонтами напрямую разговаривала сама лава, но генералу было удобнее представлять себе еще каких-то проводников-посредников. Такая схема ему больше нравилась, поскольку лавы он все же побаивался.
Свои откровения он получал в пакетном виде — бац, и идея уже сформирована. А архонтам информация транслировалась побуквенно — оператор за оператором, при этом они с лавой находились на прямой связи. А это, по мнению генерала, как разговаривать с жерлом вулкана.
Генерал подошел к койке архонта и, склонившись, увидел открытые и глубокие, как бездна, глаза. Похоже, парень все еще был «на линии».
— Эдди… — негромко позвал Сальери, и в первый раз бездна в глазах архонта осталась непотревоженной.
— Он точно пришел в себя? — уточнил генерал, взглянув на Дорфа.
— Да, сэр.
— Как ты это понял?
— Он выругался, когда я коснулся его.
— Как именно?
— Он назвал меня… самкой дендроида.
Генерал кивнул. Пройдя через годы службы, через двойное убийство, через дезертирство и вступление в армию Сальери, Дорф не растерял своего культурного багажа — еще бы, он окончил университет, учился там шесть лет!
Самка дендроида в просторечии называлась швирхой, и в солдатской среде это слово не считалось каким-то особенным. А уж тем более ругательством.
«Университеты. От них один только вред», — говорил, бывало, в училище его старшина, гоберли Анварес. Загорелый, мускулистый и непобедимый в рукопашной схватке с любым противником. И особенно в учебных боях доставалось именно парням с дипломами. Университеты старшина Анварес не любил, как и их представителей.
Сальери наклонился и позвал снова.
— Эдди, вернись, ты очень мне нужен, — сказал он, глядя в распахнутые глаза архонта — и в них вдруг появилось какое-то движение. Дрогнули зрачки, полыхнули синие искорки, и, глубоко вздохнув, архонт очнулся.
— Сэр? Это вы?
— Я, Эдди, конечно, я, — ответил генерал, а тем временем солдаты под руководством Дорфа уносили в лазарет «сгоревшего» архонта.
Возможно, он еще послужит и первым храбро пойдет в последнюю атаку.
— Сэр, я видел… Сэр, я должен вам сказать…
— Не торопись, дорогой, — придержал его генерал. — Пусть рассосутся эфемеры, я же тебе говорил — они мешают воспроизводить мысленные образы.
— Да, я помню… — прошептал архонт, и Сальери отошел, присев на еще теплую постель второго, «сгоревшего», архонта.
Следовало подождать, когда призрачный мир математических измерений и физических парадоксов отпустит Эдди и он, не растеряв информацию, вернется в мир реальный.
Правда, сам, едва оказавшись на этой планете, Сальери прежде всего усомнился в реальности всего происходящего. Это было похоже на сон, на продукт применения электронных наркотиков, но только не на реальность.
Он не верил, что сможет дожить до конца пятилетнего срока, он не верил, что можно победить лаву, и лава откликнулась сама, послав ему четкий план действий.
И только поэтому он до сих пор жив.
— Сэр, я в полном порядке! Разрешите доложить обстановку?
— Докладывай, — кивнул Сальери.
— Сэр, мадам взволнована. Она полагает, что ей грозит опасность…
— Опасность? Что за чушь?
Сальери резко поднялся, услышав подобную нелепость. Что за опасность могла угрожать лаве?
— Сэр, ее голос звучал иначе, чем обычно. Она действительно обеспокоена.
Генерал вздохнул, сдерживая эмоции. Ну какая еще «мадам»? Разумеется, никакая, но архонты получали многомерные операторы в среде напряженного поля, а затем их мозг переформатировал операторы в визуальные и понятные образы. Отсюда и возникала «мадам», отсюда возникали и ее «волнения».
Столь огромная нагрузка изнашивала архонтов, поэтому они быстро сгорали. Однако, пока сгорали одни, лава успевала загрузить в других дистрибутивы приемных программ.
Как только сгорал очередной архонт, дистрибутивы начинали разворачиваться, и генерал узнавал об этом, когда сообщали, что какой-то солдат упал без чувств.
— Что мадам сказала еще?
— Еще? — Эдди почесал нос. — Еще она сказала, что ее тревожит позиция Четырнадцатого отряда противника.
— Четырнадцатого отряда?
— Так точно.
— А чем беспокоит, не уточнила?
— Нет.
Генерал вздохнул. Если это вся информация, Четырнадцатый отряд нужно сносить весь. И ждать новых откровений от архонтов — ушла тревожность «мадам» или еще осталась.
— Дорф!
— Слушаю, сэр! — вытянулся сержант.
— Готовь взвод Теслера. На рассвете ударим.
— По Четырнадцатому отряду?
— Да. Пусть грузятся по полной, мы должны оставить там только пепелище.

Глава 73

Замки на складах стояли условные — только чтобы двери не распахнуло ветром, поэтому легкие броневики на широких снежных гусеницах, пищевые картриджи, жидкое топливо, пулеметы и радиостанции с закрытыми каналами — все это ожидало гарнизоны на случай отступления после прыжка лавы.
Уцелевшие отходили на заготовленные позиции и, приняв пополнение, продолжали свою бесперспективную борьбу. Но теперь эти склады и арсеналы были к услугам армии Сальери, и с таким обеспечением он мог позволить себе почти все. Кроме, может быть, атаки позиций тяжелой артиллерии. Эти позиции управлялись автоматически, охранялись роботизированными стрелковыми установками и находились на достаточно далеком от лавы расстоянии, чтобы быть прикрытыми аэродриллами. А с дриллами генерал старался не связываться. Они наносили его армии слишком заметный урон, поэтому выходить с операциями в зону их действия он позволял себе лишь в том случае, когда в его армии становилось слишком много солдат.
Слишком много, чтобы ими можно было управлять, ведь это были не обычные шустрые ребята. При большом скоплении дезертиры становились какими-то деревянными, и чем больше было их количество, тем неповоротливее и непонятливее они были.
Поэтому генералу приходилось проводить бессмысленные акции, атакуя снабженческие колонны штрафных войск на территориях, где действовала штурмовая авиация. Количество личного состава уменьшалось, управляемость войск приходила в норму, и генерал Сальери был готов проводить более тонкие и значимые операции, схемы которых получал либо во сне, либо при помощи архонтов.
Поначалу он не понимал, почему часть информации приходила ему лично, а другая часть через архонтов, но позже догадался, что лава выбрала его в качестве основного и несменяемого лидера, ведь так он мог накапливать опыт и становиться более полезным лаве.
Перенапряжение, возникающее при перекодировке мощнейших восьми— и даже двенадцатимерных операторов в обычную четырехмерную речь, в конце концов убивало архонтов, а Сальери продолжал жить и даже иногда ощущал в своем новом существовании какие-то прежние краски. Ну, например, мог ярко и остро воспринять запах горячего супа, шум ветра, медленно падающий снег.
Одним словом, берегла его лава и сама декодировала некоторые данные, которые он и получал во сне. Почему-то все декодировать она не могла, и приходилось тратить архонтов. Как, впрочем, десятки и сотни дезертиров, которых лава рано или поздно получала.
С рассветом ударная группа выдвинулась на четырех снежных вездеходах.
Ветер бил в лицо, волны снега расходились по сторонам, и моторы ревели, расходуя жидкое топливо, а заряженные картриджи держались про запас, чтобы добавлять мощности по ходу боя.
Сальери сидел в головной машине и чувствовал себя уверенно.
Он знал, что его не ждут и никто не помешает ему работать так, как он запланировал.
Сорок километров — пустяк. Машины неслись по снежной целине, и Сальери уже видел себя стоявшим среди сожженных строений. И он предвкушал радость, которая ненадолго посещала его после удачных операций.
Далеко в тылу ухнули орудия, и, обгоняя отряд, в небе пронеслись тяжелые снаряды.
Вскоре сквозь шум моторов, стрекот гусениц и шелест ветра генерал различил давно знакомый ритм разрывов: бум, бум, бум-бум, бум. При этом ощутил неприятное колющее чувство где-то глубоко в животе. Снаряды рвались в лаве, и волны панического беспокойства разносились по сторонам, становясь ощутимыми для всех, кто был с ней связан.
Сальери взглянул на боевой планшет — расстояние между отметками бронированных снегоходов и широким пятном базы Четырнадцатого отряда быстро сокращалось.

Глава 74

Брейн поправил на плече тяжелую винтовку и перекинул на другую руку петлю ранца — сегодня груз оказался полегче. А напарником снова был наркоман со стажем, сержант Флай.
— Зря ты эту железку прихватил… — продолжал выговаривать он, идя впереди и пережевывая свежую порцию наркотической жвачки. — У нас тут из таких пушек палить некуда. Вот этими пукалками вполне обходимся.
Он тряхнул висевшим на шее короткоствольным пистолетом-пулеметом, из которого попасть куда-то дальше пятидесяти метров было проблематично.
— Я люблю большие калибры, — ответил Брейн, чтобы только сержант от него отвязался.
— Ну ты вон какой здоровый, тебе лишнее железо только в радость.
Брейн вздохнул. Он еще не успел приспособиться к новому месту, да и неизвестно еще, можно ли тут прижиться в принципе.
Ему случалось попадать в такие гиблые места, что даже вспоминать было страшно. Но тогда он знал, что это временно. Задание, даже самое тяжелое, заканчивалось так или иначе, и тем, кто возвращался, давали отпуск, а то и бонус.
Здесь все было по-другому. Существование здесь выглядело как бессрочный тюремный срок с постепенным превращением в сумасшедшего.
Тут все принимали наркотики, которые варили из имевшихся в изобилии медицинских препаратов. Однако он пока еще не был готов их принимать и надеялся на свой здравый рассудок, закалку и опыт, а поскольку нервная дрожь его не отпускала, решил выбрать в арсенале автоматическую винтовку крупного калибра. Для спокойствия.
Двенадцать и семь десятых миллиметра, коробчатый магазин на тридцать патронов и отдельный ранец для еще двух магазинов со спецпатронами — пули из перетяжеленного вольфрамида.
— Да ты, дружок, раньше времени сбрендил, — заметил ему кладовщик, обменявшись с сержантом Флаем понимающими взглядами. — Они же весят пятнадцать кило!
— Ничего, разомнусь! Так веселее! — сыграл дурака Брейн, и ему поверили — новички здесь часто чудили. Но это поначалу, пока не понимали, что единственный способ скоротать время — только наркотики.
Зато теперь, с приличным калибром и запасом патронов, на припорошенной тропе он чувствовал себя значительно лучше, чем сутки назад.
Солнце играло на крупных снежинках, рассыпанных там и тут. Утро можно было назвать прекрасным, если бы не бубнеж сержанта, который после своей жвачки не различал погоду вовсе.
Бумм! — ударило вдалеке, а спустя полминуты начались разрывы в глубине лавы, и опять тем же знакомым ритмом: бум, бум, бум-бум, бум.
Сержант даже не обратил на эти звуки внимания, а Брейн качнул головой, удивляясь тому, что разрывы прозвучали тем же рисунком. При том, что залп был дружным.
— У нас тут давно был один случай… — начал сержант, и в этот момент над ними со свистом пронеслось несколько объектов — это были кожекрылые холоднокровные животные, их во множестве Брейн видел на Инкванте. Там они просто кишели и очень досаждали, охотясь на крупных насекомых и друг на друга. А тут пронеслись с бешеной скоростью, при том что на Инкванте летали не спеша, прекрасно маневрируя, чтобы перехватить крылатые яйцекладки насекомых.
— Что это, Флай? Ты это видел?
— Что видел? — обернулся сержант. И, проследив взгляд Брейна, кивнул: — Да они тут постоянно носятся. Как погода наладится, так и снуют туда-сюда.
— Но они залетели на территорию лавы, — заметил Брейн.
— Ну да, — согласился сержант и, остановившись, из-под руки посмотрел туда, куда унеслись крылатые нарушители. — Прикинь, даже над лавой они не теряют ориентации, но эти мерзавцы за все заплатят.
Флай покачал головой и двинулся по тропе дальше.
— А чем заплатят и почему? — уточнил Брейн, то и дело поглядывая туда, где скрылась стайка кожекрылов.
— Скоро увидишь.
Впереди показался ряд тензоров, их почти занесло снегом. Однако это были свежие датчики, и следовало пройти еще метров триста, где начинался ряд просроченных.
Между тем вскоре снова послышался знакомый свист, и непоседливые кожекрылы пересекли границу в обратном направлении. Брейн поднял голову, чтобы проследить их полет, и вдруг — бах, бах, бах-бах, бах! Вся стая из примерно дюжины мелких животных взорвалась в воздухе, и на снег посыпались их останки.
Брейн не удержался и, соскочив с тропы, побежал к месту падения целого дождя из останков странных животных. Но, прибежав, не нашел ничего интересного — переломанные косточки, пятна биологических жидкостей, клочки шерсти и скальпированные черепа.
Кожекрылов будто разобрали изнутри на запчасти.
— Ну что, потешил любопытство? — усмехнулся сержант Флай, когда Брейн догнал его на тропе.
— Да. Странное событие.
— Ничего странного. Я этих событий через раз в патруле насмотрелся. Тупые твари — другого и предположить невозможно. Летят навстречу погибели. А потом возвращаются, и вот тебе.
— Их будто на части разодрали.
— Вот именно — сам часто наблюдал. Но сейчас неинтересно. Давай открывай ранец, вот этот ряд — весь наш, до последнего колышка.

Глава 75

Работы было немного, и через сорок минут патруль уже шел обратно. Впереди их ждал завтрак. Ни с чем не сравнимый завтрак, если сравнивать его со всеми казенными завтраками, которые Брейн пробовал раньше.
Похоже, ситуация, в которой оказывался здешний гарнизон, заставляла поваров выкладываться по полной, что в совокупности с неограниченными запасами и удивительным разнообразием консервированных и сублимированных полуфабрикатов давало великолепный результат.
Таким образом, и завтраки, и обеды, и ужины, и даже незапланированные полдники и прочие другие перекусы здесь превращались в маленькие праздники. А повара в гарнизоне имели статус раскрученных кинозвезд.
Впрочем, сержанта Флая праздничные завтраки мало интересовали. Он сплюнул отработанную жвачку, забросил в рот свежую и сощурился на солнце.
И в этот момент Брейн услышал шум нескольких двигателей на жидкостном топливе, которые пронзительно гудели на самых высоких оборотах.
— Ты слышишь? — спросил он сержанта.
— Что?
— Этот рев, как у десантных катеров?
Сержант недоуменно поднял брови, но затем, прислушавшись, вдруг вскинул пистолет-пулемет и, выпустив в воздух длинную очередь, помчался в сторону городка.
Брейн поначалу опешил, но, очнувшись, побежал за сержантом. Они неслись в сторону казарм, где невысокая изгородь лишь формально отгораживала территорию городка.
Сержант на бегу вставил новый магазин и также целиком выпустил его в воздух. Брейн понимал, что нужно сигнализировать, однако расстреливать свой боезапас не спешил. Он уже избавился от ранца с тензорами, однако ранец с патронными коробами не бросил и на бегу пытался точнее определить, с какой стороны к гарнизону приближалась опасность.
Впрочем, вскоре все стало яснее, когда с крыши здания Второго взвода заработал пулемет и ему в поддержку застучали несколько автоматических винтовок в разных концах городка.
Все они стреляли по приближавшемуся противнику, но пока это была разрозненная оборона, а вдали, в облаках разносимой ветром снежной пыли, подпрыгивая на неровностях, неслись бронированные снегоходы.
Их гусеницы весело стрекотали, броня поблескивала на солнце, и Брейну припомнилось, как однажды он видел нечто подобное — гонки по случаю какого-то праздника. Тогда он стоял неподалеку от финиша и видел примерно ту же картину.
Однако тут были гонки иного рода, потому что на крышах снегохода раскачивались на стабилизаторах пулеметные капсулы и бронированные гондолы с пачками неуправляемых реактивных снарядов. И противник вот-вот должен был пустить их в дело.
— Сержант! — позвал Брейн отставшего напарника, но тот лишь махнул рукой — дескать, давай вперед. И Томас побежал еще быстрее, надеясь оказаться на более выгодной позиции до того, как броневики окажутся на территории городка.
Один за другим ударили два ракетных лаунчера. Брейн увидел, как снаряды прочертили дымные следы, — один канул в снежной целине, второй вышиб из корпуса бронемашины целый сноп искр, заставив ее шарахнулся в сторону, однако повреждения оказались незначительными, и в следующий момент все четыре броневика огрызнулись ответным ракетным залпом.
Несколько взрывов разметали забор, еще пара ракет угодила в казарму Второго взвода, вызвав обрушение крыши вместе с сидевшими на ней стрелками.
Поняв, что лучшей позиции ему не достигнуть, Брейн остановился и, вскинув тяжелую винтовку, перевел дух. В магазине были только бронебойные патроны, но в лоб броневики не взять. Да и в борт с такого расстояния едва ли стоило стрелять.
Простенький дистанциометр, пикнув, показал расстояние до цели — триста пятьдесят пять метров. Еще мгновение — и Брейн плавно нажал спусковой крючок. Потом еще раз, еще и еще, пока наконец в ракетной гондоле броневика не сдетонировала пачка неуправляемых ракет.
Грохнул взрыв, и Брейн полагал, что с броневиком покончено, однако его корпус уцелел, хотя и был деформирован, словно от удара чудовищного молота.
Завиляв из стороны в сторону, броневик завалился набок и так влетел на территорию городка, где врезался в угол одного из строений.
Между тем оставшиеся три броневика смяли остатки забора и дали новый залп ракетами, отчего стены казармы Второго взвода окончательно сложилась, накрывая стрелков, которые вели огонь из окон.
Когда из броневиков стал высаживаться десант, его встретили таким плотным огнем, что редкие уцелевшие солдаты противника тотчас попрыгали обратно, под защиту брони, и снегоходы стали гонять вокруг построек, поливая из пулеметов и давя всех, кто попадался на пути.
Стрелять по таким целям было трудно, но Брейн старался, тем более что теперь до них было всего сотня-полторы метров.
Когда броневики пошли на второй круг, он точным выстрелом взорвал гондолу с ракетами еще на одном броневике, и тот врезался в стену, продолжая вращать гусеницами.
Еще один броневик перехватили между зданиями и зажгли двумя выстрелами из ракетных лаунчеров, после чего оставшаяся машина выскочила за пределы городка и понеслась обратно — туда, откуда приехала.
Вслед были сделаны три выстрела из лаунчера, но лишь одна ракета прошла касательно по борту, и противник благополучно скрылся.
Наконец Брейна догнал сержант Флай и, похлопав по плечу, побежал дальше, туда, где еще велась вялая перестрелка с оставшимся десантом.
Вдруг странный свистящий звук заставил Брейна оглянуться, и он увидел взвившуюся в воздух веревку с небольшим грузом на конце. Веревка извивалась, как змея, и груз на ее конце, как показалось Брейну, падал точно на него.
Еще не поняв, что это такое, Брейн отпрыгнул в сторону, и веревка шлепнулась в снег, в трех метрах от него. После чего зашипела, стала красной, как разогретая в пламени проволока, и поползла прочь — в сторону частокола из тензоров, которые они с сержантом сегодня не успели сменить.
— Ну нет, не может быть, — сказал себе Брейн, глядя на исходящую паром и шипящую «змею», которая быстро втягивалось назад, в лаву.
Это было похоже на персональное покушение.
— Нужно спросить у сержанта… — прошептал Брейн и, поменяв магазин у винтовки, пошел к дымящимся руинам.
Стрельба уже прекратилась, и, судя по хриплым командам, капитан Штайер уже делал срочные распоряжения и брал ситуацию под контроль.

Глава 76

Восстановительные работы закончились далеко за полночь. С помощью робота-бульдозера все обломки сдвинули за пределы территории, а забор восстановили, доставив со склада новые секции.
Даже ужин состоялся, но обычного, немного праздничного настроения, разумеется, не было. К тому же один из поваров попал в медпукт с огнестрельным ранением.
Но Брейн чувствовал себя нормально. Казарма его взвода почти не пострадала, и он смог принять душ. Оставшиеся во Втором взводе солдаты перешли в следующую казарму — их в резерве было еще три, на случай, если придется наращивать группировку.
Брейн сидел на своей койке, глядя на темное окно на другой стене казармы. Именно с той стороны днем было совершено нападение. Солдаты были молчаливы, и лишь крайняя необходимость заставляла их переговариваться.
Брейн понимал их. Как бы там ни было, но у них тут складывалась собственная жизнь с устоявшимся распорядком, и прежде армия дезертиров никогда не решалась нападать на фронтовые гарнизоны. Только на колонны и одинокие навигационные и погодные посты с небольшими охранными командами.
Майор Корн сидел на своей кровати, стоявшей рядом с кроватью Брейна. Он только что закончил надевать куртку — это было трудно из-за раздувшейся от перевязки руки, поскольку его снова зацепило, и досталось все той же подраненной руке. Правда, зацепило слегка — осколком пластиковой планки от стены казармы. Корн стрелял из-за угла из пулемета, и его приметили, но ракета ударила слишком высоко.
Появился капитан Штайер — взъерошенный, небритый, с глубоко запавшими глазами. На него были возложены все проблемы гарнизона — от военной службы до обеспечения. Хотя с обеспечением был порядок — склады находились под боком.
Остановившись посреди казармы, капитан увидел Брейна и, махнув ему и Корну, направился к двери своего офиса, который также являлся и его жилой комнатой.
Когда они входили, капитан уже расставлял стаканы и выпивку.
— Садитесь, братцы. Мне нужно выпить, а одному неохота — не тот случай.
Брейн с Корном переглянулись — раз надо, значит, придется выпить.
— Сержант Флай рассказал мне, как ты из винтовки ракетные гондолы поджигал! — сказал капитан, разливая выпивку. — Он в восторге. Да и я тоже…
Они сели и после короткой молчаливой паузы выпили.
— Потери большие? — спросил Брейн.
— Не хочу даже говорить, — махнул рукой капитан и покачал головой. — Завтра буду просить пополнение, а то у меня вместо двух взводов полтора осталось. И это при том, что мы и так хронически не укомплектованы.
— И часто у вас такое «веселье»? — спросил Корн.
Капитан ответил не сразу. Сначала достал из холодильного шкафа разных закусок и только потом, вернувшись на место, сказал:
— Подобный случай был только один, да и то не у нас и очень давно. Правда, там все дочиста раскатали. А нам повезло, что Брейн с собой тяжелую взял. У нас ведь все привыкли формально к службе относиться — взяли пукалку скорострельную, на случай, если напарник рванет к генералу Сальери, и все. А ты чего эту пушку взял, Томас?
— Страшно было, — пожал плечами Брейн. — Неуютно очень мне возле этой лавы. Если бы обычная война, там хоть какая-то привычка имеется, а тут… Непонятно. А потому страшно. Вот я и взял что потяжелее. Так спокойнее.
— Ладно, давайте накатим еще, а то меня все еще не отпускает.
— Как там теперь с охранением? — спросил Корн, пододвигая наполненный стакан.
— Выпустил в поле три патруля на мотосанях. Они в полукилометре сидят — наблюдают. Ну, будем…
Они выпили и закусили.
— Слушай, а почему залп больших калибров мы слышим единым звуком, а разрывы снарядов дробятся? — задал Брейн интересующий его вопрос и потянулся за долькой консервированного сыра.
— Разве? Я ни разу не обращал на это внимания, — пожал плечами капитан.
— Может, им разную дистанцию задают? — предположил Корн. — Стартуют вместе, а снаряды ложатся по цели вразнобой.
— Может быть, — согласился Брейн.
— Да, ребята, «повезло» вам в такое время на позицию прибыть. Прежде-то у нас тут не служба была, а дом отдыха. И не скажешь, что штрафники.
— Вчера, когда все завертелось и сержант уже меня обогнал и побежал вперед, я то ли услышал, то ли почувствовал что… И повернулся… — начал Брейн, медленно проговаривая слова и ощущая, что они будто вязнут в зубах и сводят судорогой челюсти и лицевые мышцы.
— Так и чего там? Ты что замолчал? — спросил капитан, наливая по новой.
— Как будто веревка летела…
— Веревка? — переспросил Корн.
— Да, как будто. Со стороны лавы. И на конце как будто груз такой — с кулак. Я в сторону прыгнул, и она прямо в мой след ударила.
— Взорвалась?
— Нет. Зашипела в снегу и стала так быстренько подтягиваться в сторону лавы… Что это, капитан?
— Так это…
Штайер поскреб в затылке.
— Ус это, Томас. Только ты далеко был от лавы. Раньше, случалось, она выбрасывала усы, но метров на десять, не дальше. Патрули пугались, только и всего.
— Нет, тут сто с лишним, и прямо на меня.
— Хорошо, что увидел, — заметил Корн.
— А что будет, если эта штука человека коснется? — спросил Брейн. — У вас есть какие-то сведения?
— Нет, нас в такие тонкости не посвящают. Нам и так впечатлений хватает. Думаю, человек просто исчезнет, только дым останется.
— Или взорвется, как эти, которые над лавой летают… — вспомнил Брейн.
— Дурохлопы, что ли? — усмехнулся капитан и, обнаружив, что бутылка пустая, поднялся и, открыв холодильный шкаф, на мгновение замер, выбирая из большого предложения.
Сделав наконец выбор в пользу бутылки с красивой жидкостью янтарного цвета, он вернулся к столу и, свернув пробку, начал наливать.
— Дурохлопы? — не понял майор Корн и, взяв вновь наполненный стакан, понюхал напиток. — Выпивки такого качества я и в лучшие времена не пробовал. Откуда вы их берете?
— Запасы длительного хранения. Обычным бойцам полагается «ром номер двенадцать», а это командирская пайка. Но для вас — всегда пожалуйста.
— Спасибо, — сказал Брейн и пригубил напиток, оценивая его букет и крепость. И с первым, и со вторым все было в порядке.
— А дурохлопами этих тварей солдаты придумали называть. Они залетают на территорию лавы, потом возвращаются и вскоре взрываются прямо в воздухе. Феномен!
— Что, правда? Томас, ты видел? — спросил Корн.
— Да. Один раз видел. Они полетали над лавой, вернулись и взорвались в клочья, причем в том же ритмическом рисунке, что и разрывы тяжелых снарядов.
— Неужели? — удивился капитан и, залпом допив то, что оставалось в стакане, посмотрел на гостей. Те выпили тоже и поднялись.
— Спасибо за компанию, ребята. С вами как-то полегче. Сейчас умоюсь и спать лягу — завтра дел невпроворот. Еще раз спасибо за компанию, теперь хоть ноги перестали дрожать.
— И еще один вопрос… — произнес Брейн, останавливаясь у двери.
— Какой вопрос?
— Информацию с датчиков должна собирать какая-то местная станция, так?
— Ну да, возле склада опечатанная будочка стоит. А зачем тебе?
— А можно туда заглянуть?
— Да ты что? Заглядывать туда имеют право только инспекторы из округа! Нам не положено.
— Капитан, ну парень ведь не просто так интересуется… — вступился Корн и выразительно посмотрел на Штайера. — Все же он поджег сегодня два броневика, а медалей тут не положено.
— Ну, в конце концов, в тюрьму уже не посадят и дальше этого места не сошлют, — согласился капитан. — Хорошо, Томас, завтра выберу время, и заглянем с тобой в эту будку. Я там ни разу не был, мне и самому интересно.
— И я тоже. Буду стоять у двери — сторожить ваш покой, — пообещал Корн.
— Договорились.

Глава 77

На другой день в гарнизоне были гости из округа. Они добрались на снегоходах в сопровождении серьезной охраны из четырех гусеничных бронемашин, увешанных пакетами с неуправляемыми ракетами и имевших по две башенки с автоматическими пушками.
Гости забрали нескольких тяжелых раненых, оставили препараты для лечения тех, кому можно было помочь в местном медбоксе, и доставили десять бойцов подкрепления, переброшенных с одного из гарнизонов, где был переизбыток личного состава.
Службу никто не отменял, и Брейн с сержантом Флаем снова отправились в патруль — по тому же маршруту. Причем сержант настоял, чтобы они взяли запас новых тензоров, хотя Брейн уверял его, что положил ранец со вчерашними тензорами в снег очень аккуратно.
— Нет уж, майор, у нас тут так не принято. Да и зачем экономить? Этих тензоров тут на сто лет вперед припасено!
Так что пришлось снова отсчитать двадцать семь штук у кладовщика, который после вчерашних событий ходил с перебинтованной головой и заметно пьяный.
— Вы даже не думайте меня обмануть при расчете, я в любом состоянии цифру блюду, — на всякий случай предупредил он, однако в расчетах все же ошибся, и Брейн вернул ему два лишних датчика.
— Это от потрясения… — пробормотал кладовщик в свое оправдание, сгребая возвращенное в ящик.
— Тебя осколком, что ли, задело, Бен? — поинтересовался сержант, когда Брейн укладывал тензоры в ранец.
— Нет, уж это миновало, — отмахнулся кладовщик. — Просто я с перепугу рванул к черному ходу и об ящик приложился.
Сержант начал ехидно хихикать.
— Чего смеешься? Думаешь, я взрывов этих испугался? У меня полтора года на позициях «Зеланской компании» записано. Это тут я на склад попал. Я же подумал, нас лава накрыла.
Сержант перестал смеяться и, постояв немного, спросил у Брейна:
— Пушку-то сегодня будешь брать?
— Будет-будет, у нас на него теперь вся надежда! — категорически заявил кладовщик и выложил на прилавок винтовку и ранец с коробами.
— Уже повсюду растрезвонили? — усмехнулся Брейн.
— Так я же и растрезвонил! — признался сержант. — Я-то поначалу думал, что ты свихнулся: стрелять по прыгающим броневикам — какой от этого толк? А ты, стало быть, по пакетам метил да по гондоле!.. И где так стрелять научился?
— Везде понемногу, — ответил Брейн и, подхватив одной рукой ранец, а другой винтовку с боекомплектом, направился к выходу.
Снаружи было ветрено, и высыпавший за ночь снег спрятал мелкий мусор от разрушенного здания казармы.
Присыпанную тропу пришлось обновлять. Впрочем, ее все еще хорошо было видно, а сержант прекрасно ориентировался и легко определял, какие ряды тензоров еще не выходили положенный срок, а какие уже следует заменить.
Брейн старался не смотреть напрямую туда, где за призрачным туманом скрывалась лава, однако посмотреть туда, ну хоть мельком, хотелось. Брейн прямо чувствовал на себе это внешнее воздействие.
— Ты, Томас, зря жвачкой пренебрегаешь, — сказал сержант, не оборачиваясь, будто услышав мысли Брейна. — Без лекарства она рано или поздно заставит тебя смотреть на нее. А потом ты сбежишь.
— Так все это и происходит?
— Так и происходит.
— И поэтому все жрут дрянь?
— Поэтому жрут дрянь.
— А если жрут, почему все же бегут?
— Не знаю. Может, все же поглядывают. А может, их через дрянь прошибает. Я-то пока на тропе, градус не понижаю.
— Да, закидываешься ты часто, — усмехнулся Брейн.
— Может быть. Но мне тут, возле лавы, спокойнее. А вот когда сплю и химия меня отпускает, приходит страх. Прямо ночью. И я думаю, что это она, лава, до меня в этот момент добирается.
Брейн вздохнул и крепче сжал ремень винтовки. Принимать наркотики он пока был не готов, но, возможно, впоследствии у него не останется иного выхода.
— Прибыли! — сообщил сержант, останавливаясь.
Брейн снял ранец и приготовился подавать новые тензоры. В этот момент донесся знакомый гул удара далекой батареи, а спустя полминуты послышались раскаты взрывов на территории лавы — все с тем же рисунком.
— Давай! — сказал сержант и, получив тензор, сбил старый ногой, а на его место вогнал новый. Хлопок пиропатрона прозвучал неожиданно резко, и Брейн даже вздрогнул. Похоже, вблизи лавы все чувства обострялись, хотя в первый свой поход в патруль он этого не заметил.
Обход и смена тензоров закончились благополучно, они вернулись на склад и, сдав оружие, поспешили на завтрак, который теперь следовало принимать в новом зале, поскольку прежний, вместе с кухней, сильно пострадал.
Завтракать на новом месте было непривычно, к тому же после вчерашнего нападения и потерь в столовой царила напряженная тишина. Впрочем, это не отразилось на качестве еды, и Брейн за это был поварам благодарен.

Глава 78

Там же, в столовой, Брейн снова встретился с командиром гарнизона — капитаном Штайером.
— Я все помню! — сказал тот, проходя мимо. — Подожди меня пять минут, я поговорю с тыловиком, и мы пойдем.
Сержант доел завтрак и ушел, появился майор Корн. Он подсел со своей порцией к Брейну и спросил:
— Как сходили?
— Без происшествий. Сейчас сюда командир подойдет.
— Да-да, я помню. Я сейчас быстро…
— Не спеши. Он сказал — через пять минут, а значит, минут пятнадцать у тебя имеется.
И Брейн оказался прав, капитан Штайер появился через четверть часа, и все вместе они направились к ретрансляторной будке, куда стекались показания с датчиков участка, а затем передавались в региональный информационный центр.
Оказавшись возле узкой дверцы, командир гарнизона воровато огляделся, затем отгреб ногой наметенный у дверцы снег и, наконец, приложив свою кодовую командирскую карту, отпер электронный замок.
Дверь отошла, и было видно, что внутри будки зажегся свет.
Капитан Штайер вошел первым, за ним протиснулись Брейн с Корном, и последний плотно притворил за собой дверь.
Брейн огляделся. Несмотря на небольшой размер будки, внутри оказалось достаточно свободно, поскольку размеры были рассчитаны для установки четырех серверов. Сейчас здесь находился только один, да и тот работал в четверть нагрузки — это определялось по количеству мигающих индикаторов.
— Ну ты увидел? — спросил капитан, для которого все было ясно — смотреть тут не на что. Все голо и плоско: ни рубильников, ни рукоятей, ни ручки, за которую потянуть, чтобы дверцу какую открыть.
— Вот сюда карту еще раз приложи, — попросил Брейн, указывая на едва заметный на безликой панели квадратик, очерченный пунктиром белой краски.
Капитан Штайер пожал плечами и приложил.
Тотчас раздался щелчок, и из плоской панели сервера выехали два сегмента. Брейн потянул за верхний, полностью выдвигая терминал администратора, потом тот, что пониже, — это было узкое неудобное сиденьице. Впрочем, задерживаться здесь надолго он не собирался.
Брейн снял теплую куртку и отдал Корну. Потом примостился на сиденье, поднял сложенный плоский экран, и по тому сразу забегали линии каких-то графиков.
— Ты это… главное, ничего не сломай, — напомнил капитан.
— Я буду очень осторожен, — заверил его Брейн и, помассировав пальцы, стал набирать команды.
Пакет обслуживающих программ живо отзывался на запросы, выдавая Брейну архивные файлы, схемы обработки данных с датчиков, время передачи накопленных данных и еще много всякой обслуживающей информации.
Все манипуляции продлились не дольше пяти минут, а когда Брейн наконец закончил, удивленный Штайер заметил:
— А в файле досье написано, что ты из спецназа. И я сразу поверил — вон у тебя комплекция какая представительная.
— Спецназ разный бывает, — сказал Корн, также находящийся под впечатлением от действий Брейна, а тот сложил экран и, поднявшись, задвинул в панель терминал и сиденье.
— Все, мы можем идти, — сказал он.
— И что ты там намыл? — спросил Корн.
— Что намыл, отправил на адрес хозяйственного терминала.
— Чего? — не понял капитан Штайер.
— У вас канцелярия имеется? Только не говори, что она была в казарме Второго взвода.
— Не было ее там. Вся канцелярия у меня в жилухе, вы там уже были.
— Но я не видел там никакого, хотя бы канцелярского стола.
— Это потому, что я его накрыл утепленным одеялом.
— А зачем?
— Чтобы не маячил. Я эту работу канцелярскую не переношу.
— Там у тебя должен быть терминал.
— Ну есть вроде. А ты откуда знаешь?
— Определил по меткам третьего уровня. Это как раз местный регистр — командные сети.
— А-а, — протянул Штайер, и они с Корном обменялись непонимающими взглядами.

Глава 79

Когда все трое вышли из будки и капитан закрыл дверцу на электронный замок, Брейн задал капитану еще один вопрос:
— А где находится штаб округа?
— Ну в глубоком тылу где-то. Я там ни разу не был.
— Далеко?
— Понятия не имею.
— А эта делегация, что вчера приезжала с охраной…
— Это из штаба оборонного района. До них километров шестьдесят, и они под зонтиком штурмовой авиации. Там армия дезертиров и нос показать боится.
— А штаб округа, значит, дальше.
— Ясное дело. У них там куда бо́льшая безопасность требуется.
— Думаю, от трехсот километров.
— Почему так решил? — спросил капитан и, заметив проходившего мимо бойца, махнул ему рукой и жестом показал, чтобы тот шел в казарму.
— Я сейчас, только на склад заскочу и сразу к вам, сэр! — заверил тот.
— Давай, а то у меня времени мало! — напомнил капитан и снова повернулся к Брейну.
— Так как ты это определил?
— Зная число переходов, я получаю количество станций-ретрансляторов, а расстояние между ними определяется стандартом. Есть небольшая разница, связанная с радиусом планеты, но для прикидочного расчета это не имеет особого значения.
— Ага, а переходы эти ты, стало быть, в будке посмотрел?
— Да, в таблице параметров.
Штайер с Корном снова обменялись многозначительными взглядами.
— А если нужно в округ попасть, как это сделать? — неожиданно спросил Брейн.
— Ну, братец, ты и задал задачку, — покачал головой капитан и, сдвинув утепленную кепку, почесал в затылке. — Сначала нужно запросить их — о причине твоего интереса. Ты же понимаешь, мы тут те еще клиенты. У многих за спиной такие подвиги, что ого-го. Да ты и сам знаешь.
— Знаю, — вздохнул Брейн, припоминая, какую ему пришлось выбрать статью.
— Потом, возможно, они захотят переговорить с тобой по радио или даже на видеоконференции.
— С твоего канцелярского терминала.
— Ну да. Но я им ни разу не пользовался. Это я тебе так, по инструкциям шпарю.
В этот момент снова был замечен тот же солдат, теперь идущий в другую сторону и с вещевым мешком.
— Ну-ка стой, Пиктац, что несешь? — строго спросил капитан.
— Новые ботинки эйч-четыре.
— А на каком основании тебе их кладовщик выдал?
— Я ему жетон на смену обуви предъявил.
— Откуда взял? У тебя же свои ботинки еще полсезона не отходили, я помню.
— У Бринкеля выиграл.
— А Бринкель в чем ходить на службу будет?
— Он в санбат уехал. Ему ни к чему.
— Ох, комбинаторы, — осуждающе покачал головой капитан и погрозил бойцу пальцем. — Ладно, иди под дверью сиди, я сейчас приду.
В конце концов Штайер ушел, но видно было, что у него к Брейну осталось множество вопросов.
Соглашаясь на допуск его в будку ретранслятора, капитан надеялся получить какие-то ответы, а оказалось, что непроясненных вопросов стало еще больше.
— Неохота в казарму идти, — сказал Корн после недолгой паузы.
— Давай пройдемся до забора и посмотрим, что там.
— Да мусор там — я видел, бульдозером нагребли. Лучше вдоль территории пойдем, я еще ни разу до последнего корпуса не доходил.
— Я тоже.
И они неспешно двинулись вдоль длинной цепочки казарм, поставленных с избытком в расчете на гарнизон впятеро больший. Такими же были и складские запасы, и арсеналы, а также автомеханическое и транспортное хозяйство.
Погода продолжала оставаться ветреной, колючие снежинки секли лицо. Но в казарму действительно не хотелось — Брейн с Корном еще не привыкли к здешней жизни, где все увлекались наркотической жвачкой или выпивкой.
— У тебя какая цель? Чего ты хочешь добиться вот этим своим исследованием? — спросил Корн.
— Пока не знаю. Идея до конца еще не сформировалась, — ушел от ответа Брейн.
— О, смотри! Это они, дуроскопы? — указал рукой Корн на стайку из полудюжины летающих существ, которые бесстрашно помчались на территорию лавы.
— Да-да, дурохлопы. Давай подождем, скоро они будут возвращаться.
Так, с запрокинутыми головами, Брейн с Корном прождали еще минут семь, пока стая не полетела в обратном направлении. Однако ничего не происходило, и Брейн уже подумал, что в его теории появилась ошибка, когда летучки стали взрываться где-то над линией забора.
Услышав эти звуки, Брейн с Корном, не сговариваясь, рванули в этом направлении, и когда прибежали к месту, последние клочья еще кружились в воздухе и разносились ветром.
— Вот это да… — произнес пораженный Корн. — Это же просто глюк какой-то. Такое на трезвую голову не нафантазируешь.
— А ты заметил ритм? Ты узнал его?!
— Какой ритм?
— Там, там, там-там, там!
— Нет, не заметил, если честно. Но если ты говоришь, значит, так и было. Тебе я верю.
Брейн вздохнул. Ему хотелось получить подтверждение из сторонних источников, но никто, кроме него, не видел и не замечал этого, казалось бы, очевидного факта — единый ритм подрыва снарядов и странного самоуничтожения «дурохлопов» был как-то связан с лавой.

Глава 80

Прошла целая неделя с того момента, как Брейн получил какую-то информацию с терминала ретранслятора, и вся эта неделя была заполнена заботами и внеочередными выходами к лаве, поскольку в ее поведении стали проявляться не свойственные ей прежде особенности.
Внешне это никак не проявлялось. По крайней мере, бывалые бойцы ничего особенного не замечали. Но из округа, из аналитического центра, приходили все новые инструкции, и судя по тому, как часто они приходили, напряжение в лаве действительно нарастало.
А потом должен был последовать прыжок или что-то похуже.
После таких новостей солдаты стали чаще «закидываться» жвачкой, и ее производство в отдельной комнатке при кухне не прекращалось даже ночью — слишком велик был спрос.
Разумеется, как командир гарнизона капитан Штайер был обязан пресекать это безобразие, однако он понимал, что это единственная защита рассудка для его солдат — в противном случае они бы все перебежали в армию дезертиров.
Мало того, были известны случаи, когда от слишком ретивых командиров избавлялись.
Весь гарнизон сбился с ног, срочно меняя все тензоры на новые, чтобы исключить получение неверных характеристик из-за просроченности датчиков, но, похоже, это тоже не помогло, и в конце концов в гарнизон прибыли два гусеничных транспорта с тензорами нового поколения. Эти тензоры были защищены от эффектов экранирования, которые лава теперь использовала. Об этом вкратце сообщил капитану Штайеру прибывший с грузом инженер.
С двумя транспортами прибыли полдюжины снегоходов боевого прикрытия. Брейн заметил на их броне свежие вмятины и соскобы краски, а значит, им по дороге до гарнизона пришлось пробиваться через заслоны дезертирской армии.
Доставив груз, его сдали на склад, и половину солдат гарнизона задействовали в разгрузке.
— Что теперь? — спросил Брейн у капитана Штайера, когда пустые транспорты и их охрана благополучно отбыли в обратный путь.
— Теперь все по новой. Мы только что закончили менять тензоры на своем участке, а теперь придется менять новые на новейшие.
И капитан вздохнул, глядя вслед удалявшемуся конвою.
— Ну и в чем хоть прелесть новейших датчиков?
— Что-то там с дельтой каких-то наночастот. Их умник болтал, а я только кивал — типа все понятно. Можно было, конечно, тебя позвать… Уж ты бы поговорил.
Они сдержанно засмеялись.
— Но главное, что нам важно, — новейшие тензоры могут лучше засечь паузу перед прыжком лавы.
— Во как? И большая пауза?
— Девять секунд.
— А раньше какая была?
— Четыре секунды.
— За девять секунд тоже никуда не убежишь.
— Скорее всего. Но хоть какой-то шанс.
— М-да. Значит, теперь всю работу делать заново.
— Да. Опять гарнизон всю неделю в такой позе стоять будет. Но это приказ. И потом — все же девять секунд.

Глава 81

Снова потянулись трудовые будни, и теперь Брейну приходилось ходить на службу через день, а не через два, как раньше. А помимо выходов на патрульной маршрут добавилось дежурство на выносных постах — в пятистах метрах от гарнизона. Требовалось следить, не появятся ли снова ударные подразделения дезертирской армии. После пережитого нападения капитан Штайер решил действовать осмотрительнее.
Посты наблюдения представляли собой пневматические домики, заполненные теплоизоляционной пеной. Снаружи на всю высоту их обкладывали цементированными десятикилограммовыми пакетами, которые становились прочнее камня, когда из них выдергивали контролирующую чеку.
Лишь после того, как защитная стена выкладывалась полностью и ее одобрял лейтенант-инженер, а также ветераны гарнизона, производилось выдергивание торчавших наружу красных шнурков, и стена становилась непроницаемой для стрелкового оружия, включая тяжелые пулеметы.
И если на патрульную службу с заменой тензоров Брейн по-прежнему выходил с сержантом Флаем, то на пост наблюдения ему поставили лейтенанта Кайлера, «замка» Второго взвода.
Кайлеру было всего двадцать четыре года, и каким образом он ухитрился попасть в эти места, все только гадали. Лейтенант был молчуном и ни с кем на личные темы не разговаривал.
Однако Брейн имел подготовку вербовщика, и раз за разом, разговор за разговором ему удалось вызвать лейтенанта на откровенность, во время их третьей совместной смены.
— Ее звали Стелла, сэр, мы познакомились во время одного из увольнений. А с ними у нас в училище было строго — не более одной четырехчасовой прогулки за две недели. Все остальное время — учеба и практика. Я как суперколвер выбрал спецификацию спецназа — у нас ее все выбирали, но некоторым отказывали, возвращая на общевойсковые специальности, а другим просто понижали классность. Ну типа спецназ, но второй эшелон — тыловое обеспечение, связь и все такое.
— Понимаю, — кивнул Брейн, поглядывая на экран, принимавший сигнал с видеокамеры, установленной на пятнадцатиметровой мачте.
— Мы со Стеллой встречались полгода. Она была шикарной девушкой. Всегда дорого одетая, часто меняла автомобили и драгоценности. Я уже тогда задавал ей немало вопросов, но она только улыбалась и не отвечала на них. Она была варваркой, сэр, такие женщины могут подавлять даже своим молчанием, выставляя в качестве оружия свое очарование. Стелла очаровала меня с самого начала и не отпускала до самого последнего дня нашего знакомства.
— Я понимаю, — снова кивнул Брейн, поглядывая на экран системы безопасности.
В приложении «жизнеобеспечение» появилось сообщение о том, что пора поменять картридж отхожего места. Ресурсов там оставалось на десять посещений.
«Примем к сведению», — отметил для себя Брейн, продолжая слушать лейтенанта вполуха, хотя сам прилагал усилия для того, чтобы тот разговорился. Зачем? Да просто так, чтобы не сойти с ума от здешней безысходной скуки. И теперь тот заговорил, а значит, слушай, Брейн, слушай.
— Впереди уже маячил выпуск, и однажды Стелла назначила свидание в дорогом отеле, номер которого я не смог бы оплатить, даже собрав свое жалованье за полгода. Но она сказала, что мне не нужно беспокоиться, что номер оплатили ее друзья. Тогда я впервые задумался, насколько хорошо знаю Стеллу.
Брейн снова кивнул. Ему показалось, что он видит на экране какую-то точку.
— И вот уже после того, когда у нас все состоялось, я услышал, как дверь в номер открылась — кто-то отпер ее собственным флэш-ключом, а затем в номер вошел генерал Ротбер, наш инструктор по выживанию и рукопашному бою. Я был его любимым учеником, сэр. А он был для меня как родной.
Брейн вздохнул, предвидя развязку истории.
— Он мне сказал: отличный выбор, Берни. Берни — это я, меня так родители называли и он. Другим я не позволял.
— Неужели он раньше ничего не замечал? — спросил Брейн, чтобы сбить эмоциональный накал, — по лицу лейтенанта было видно, что он очень переживает.
— Что?
— Я говорю, уже понятно, что он был ее основным парнем. Но полгода ничего не подозревать? Это слишком для такого специалиста, как ты его описываешь, — добавил Брейн и, подвигав джойстиком, стал изменять увеличение на камере наблюдения.
— Он знал, что она ему неверна, но считал виноватым себя. Дескать, не смог создать для нее все условия и все такое.
— И что было потом? — спросил Брейн, давая максимальное увеличение на выбранной точке. Так и есть — разведка противника. «И далась им наша позиция», — подумал он и вздохнул.
— Потом он снял китель и сказал, что у меня есть возможность сдать его курс экстерном.
— Все по-настоящему?
— Так точно, сэр.
— Я не мог поверить в происходящее, но у нас отказываться от схватки было не принято, тем более когда приказывает инструктор.
— Да уж, — кивнул Брейн, продолжая следить за маневрирующим на большом расстоянии снегоходом.
— Мы сходились четыре раза, и все обходилось ссадинами и разорванной одеждой, но на пятый раз я сумел сделать правильный захват и… он пытался вырваться всеми способами. Но я крепко держал, он хорошо меня выучил. Потом он приказал выполнить упражнение до конца, потому что я медлил, а медлить нельзя.
— И ты его убил.
— Я сделал это машинально. Ведь он инструктор, а у нас принято выполнять приказ мгновенно, поскольку от слаженности группы зависит жизнь каждого.
— Да уж, — снова вздохнул Брейн. Эта тема была ему знакома.
— Когда же он успел рассказать тебе все про свои переживания насчет этой девчонки, если вы все время дрались?
— Он и не успел. Мне рассказала Стелла. Она была вся в слезах, когда мы закончили.
— Могу себе представить.
— После того как я одержал победу в схватке, я снял с генерала значок «Лучший боец» и прицепил к своему кителю.
— Это было так необходимо? — слегка удивился Брейн.
— Генерал говорил, что этот значок должен носить лучший из нас, и лучшим тогда был он. А потом стал я.
— Понятно. Вот что, лейтенант Кайлер, возьми пару лаунчеров, выйди наружу и садани по суетящемуся на горизонте снегоходу.
Лейтенант привстал и, заглянув в монитор, сказал:
— Далековато, могу не попасть.
— Не страшно, главное — пугануть, а то они думают, мы тут все вымерли.
— Слушаюсь, сэр, — ответил лейтенант. Брейн видел, что приказ для этого парня — все. Главное, чтобы от вышестоящего лица, а остальное его, похоже, не интересовало.
Лейтенант Кайлер вышел из палатки, и спустя несколько секунд сработал вышибной заряд лаунчера. Граната унеслась к горизонту и настигла замешкавшийся снегоход — Брейн наблюдал все это на экране.
Лейтенант вернулся и доложил:
— Сэр, цель поражена, расход — один лаунчер.
— Благодарю за службу, лейтенант. Давай остатки.
Лейтенант подал Брейну трубу неизрасходованного лаунчера, и Брейн вернул ее в бронированный ящик, имевший звучное название «мобильный арсенал».
— Разрешите? — спросил Кайлер и, подавшись вперед, заглянул в монитор, где вовсю разгорался подбитый легкий броневик.
— О, порядок, — сказал он и, сняв утепленное кепи, перевел дух.
— Не рассчитывал на такую точность, спасибо, — сказал Брейн, ожидая скромных ужимок и ответных «спасибо» начальству. Однако лейтенант, приподнявшись, еще раз глянул в монитор и сказал:
— Поражение не тотальное, сэр, там мог остаться десант.
— И что ты предлагаешь?
— Если вы прикажете, я пойду и добью их.
Брейн очень хорошо представил себе эту картину и отказался:
— Не нужно. Если им на помощь выдвинется другой транспорт, мы получим возможность снова обстрелять его.
— О! А я и не подумал. Отличная мысль, сэр.
— Не благодари, лейтенант. Не хочешь ли отобедать?
Прежде чем ответить, Кайлер сверился с наручными часами и сказал:
— Согласно расписанию обед должен начаться через сорок три минуты, сэр.
— Я приказываю изменить расписание и высказать свои предпочтения, лейтенант.
— Предпочтения в смысле покушать, сэр?
— Разумеется, друг мой.
— Прошу прощения за дерзость, сэр, но я слышал такое… «жареный картофель». Это возможно?
Брейн вздохнул, уже жалея о своей инициативе. «Жареный картофель» и раньше, в условиях изобилия полуфабрикатов, был труднодостижимым результатом, а уж в условиях скромного хранилища полуфабрикатов и синтетических компонентов патрульной палатки так и вовсе нереальным чудом.
Однако Брейн не отступил.
— Ладно, сейчас организуем. Садись за монитор и следи за обстановкой, а я буду творить. Как художник.
Брейн открыл ящик с пищевыми припасами и начал выбирать то, что, по его мнению, могло в нужной комбинации и при термической обработке приблизить его к заказанному результату.
Вскоре компоненты были подобраны, и он приступил к готовке.
Поначалу ему и самому не верилось, что у него что-то получится, но, постепенно складывая ингредиенты, добавляющие новые вкусы, запахи или нейтрализующие вредные качества, он все же получил нечто, что можно было выдать за жареный картофель человеку, который это блюдо ни разу не пробовал.
Лейтенанту блюдо понравилось, и он съел порцию полностью, подбирая последние крошки из упаковки пищевого картриджа.
Между тем горевший транспорт противника вдруг взорвался, разбросав по сторонам крупные обломки. Брейн отметил этот факт, но никак не прокомментировал. До конца их дежурства оставалось два часа.
— А что стало с той девушкой? Ты ее убил?
— Нет.
— Потому что женщина?
— При чем здесь это? У меня не было приказа ликвидировать ее. Поэтому просто дал ей по лицу ладонью — не сильно.

Глава 82

Среди ночи сработал сигнал тревоги. Брейн вскочил и, хотя и не смог сразу понять, где находится, закричал: «Срочная эвакуация!» И с разбегу выбил руками раму, а оказавшись на снегу, что было сил помчался к ограждениям.
Брейн мчался и почти не дышал, пытаясь определить время, сколько уже бежит. Три или уже пять секунд?
Как перелетел через забор, даже не заметил. Кто-то позади упал и выругался.
«Надеюсь, не Корн», — успел подумать Брейн и в следующее мгновение услышал звук глухого мягкого удара, от которого содрогнулась земля под снегом и босыми ногами.
Брейн невольно стал вспоминать, где слышал подобный звук. Ах да, в песчаном карьере. Ему приходилось там работать, когда он прятался от влиятельных врагов. И однажды от слишком крутого края отвалился сегмент тонн на сорок и вот так же плюхнулся на дно карьера. Хорошо, что никого не прибило.
Брейн сбросил темп, лишь когда впереди замаячили строения следующего рубежа. Только теперь он услышал стук своего сердца и хриплое дыхание, однако оглянуться решился лишь еще метров через триста.
Сзади бежало много народу — не менее половины состава, а на месте прежнего гарнизона поднималась стена тумана.
— Давай-давай, не останавливайся! Она еще подтягиваться будет! — прокричал появившийся рядом капитан Штайер. Его лицо было в крови, и он даже оказался в ботинках, в то время как все остальные бежали по снегу босыми.
Но это был еще не конец их приключений, и, пробежав пять километров до нового городка, Брейн вслед за Штайерем бросился к складу, который капитан открыл командирским флэш-ключом.
Двери широко распахнулись, внутри загорелся свет, и забегающие в него босые солдаты хватали оружие, которое в бешеном темпе сгружали со стеллажей Брейн и Штайер.
А вдали уже ревели, надрываясь, двигатели дюжины снегоходов с десантом, которые неслись в район прыжка лавы. Однако здесь уже по всей длине забора захлопали вышибные заряды лаунчеров.
Среди прыгающих точек стали подниматься столбы снега и взломанного грунта, а один броневик оказался подбит и, крутанувшись, упал набок. Последовал еще один залп из лаунчеров, потом еще, и противник решил не рисковать — уцелевшие транспорты подхватили десант с подбитых и умчались прочь.
И лишь теперь можно было наконец забежать в казармы, чтобы не стоять босыми в снегу.
Брейн одним из первых получил теплые ботинки и, едва сунув в них ноги и подхватив новую куртку, бегом вернулся с винтовкой к забору, чтобы сменить тех, кто там еще оставался. Вскоре к нему стали присоединяться другие бойцы, на ходу застегиваясь и распаковывая коробки с боеприпасами и кофры с электронными биноклями. После этого Брейн наконец-то перевел дух. Он ощущал, как возвращается чувствительность тела, как он согревается и как покалывает в теплых сухих ботинках согревающиеся ноги.
Тем временем под прикрытием надежной охраны продолжалась выдача вещевого довольствия и одновременно перекличка. Штайер заносил в список всех, кому удалось выскользнуть из уничтоженной базы.
Примерно через полчаса Брейна и остальных караульных-добровольцев сменила группа из восьми как следует одетых и хорошо снаряженных бойцов. Брейн сразу вернулся к складу, где все еще находился командир Штайер. Там оказался и майор Корн, который в этот момент перевязывал Штайеру голову.
— Ты где был? Я уже подумал, ты не выбрался! — заметил майору Брейн.
— Выбрался. Только за забор зацепился и упал.
— Так это ты ругался?
— Я не помню, кто там ругался. Мне казалось, что меня уже лава за пятки хватает… Ну-ка, капитан, чуть поверни голову… Вот так…
Майор ловко закрепил конец бинта липучкой и подал Штайеру влажную салфетку, чтобы тот вытер с лица запекшуюся кровь.
— Покажи ему свою одежку… — сказал капитан.
Корн повернулся и продемонстрировал иссеченное микроскопическими отверстиями теплое белье, в котором выскакивал из окна казармы.
— О как! И какие были ощущения?
— Как будто иголками кололи. А еще тошнота — меня по дороге сюда на бегу вырвало.
— Но это похоже…
— Да, это похоже на действие аннигиляционного боеприпаса. Меня однажды на Торнуве во время боя такой штукой накрыло. Часть шлема, наплечник и боковую часть бронежилета как слизало. Шкуру только немного подпортило, а рвало полдня.
— Кстати, к вопросу об аннигиляционных зарядах, — вмешался Штайер. — Я как-то запросил центральный арсенал, но мне отказали без объяснений. А позже, во время инспекции, инженер-капитан по вооружению мне намекнул, что применять против лавы подобные заряды означает «дразнить ее». Дескать, применение таких зарядов вызывает ее активность.
— Так мы же с лаунчеров не лаву обстреливаем, — заметил Брейн.
— Да. Но вдруг у кого-то заклинит, и он начнет сверхмощными глушить по лаве. Поэтому подразделениям такие боеприпасы не поставляются.
— Как все сложно, — осуждающе покачал головой Корн, подбирая себе комплект белья и верхнюю одежду.
— Слушай, капитан, а могло такое случиться, что мы сюда прибежали, а тут все диверсанты сожгли? — спросил Брейн.
— Могло.
— А почему они этого не сделали? Это же было бы самое простое — оставить гарнизоны без снабжения и резервных позиций.
— Они эту ситуацию на себя примеряют. Ведь если они оставят нас без складов, нам новое снабжение организуют, а им уже брать будет неоткуда.
— Понятно.
— Ну что, я вроде бы в порядке, — сказал Штайер, надевая поверх бинтов утепленное кепи. — Пойду докладывать о… недокомплекте.
— Я так понимаю, медиков у нас не осталось? — спросил Брейн.
— Ни медиков, не поваров. Сегодня будем питаться сухпайком.
— Кстати, который час?
Штайер посмотрел на запястье, туда, где должны были находиться часы, однако те остались на погибшей базе.
— Ну не знаю… Судя по тому, что уже рассвело, около половины восьмого.

Глава 83

О новом прыжке лавы в штабе округа уже знали из показаний аппаратуры, а подробности узнали из телефонного доклада капитана Штайера.
Уже на следующий день прибыл конвой из пяти грузовых гусеничных вездеходов и с ними дюжина снегоходов охраны. Конвой доставил двадцать солдат пополнения, в том числе повара и медика. А еще две тысячи тензоров, чтобы срочно начать устанавливать диагностические цепочки.
Брейну предложили самому подобрать в патруль кого-то из числа новоприбывших, поскольку его прежний напарник остался на брошенной базе.
Томас не считал себя уже достаточно опытным, чтобы руководить каким-нибудь новичком, поэтому нашел бойца, откомандированного из другого гарнизона. Это был старшина Лоун, отслуживший на прежнем месте полтора года.
— Как у вас там? Есть какая-то разница? — спросил Брейн, когда они с Лоуном шли на завтрак в столовую, где уже вовсю трудился новый повар.
— Нет. Все тот же снег, и все строения так же расположены. Вот разве что покрашены они у вас в чуть более светлый тон. Ты тут давно?
— Со вчерашнего дня, — ответил Брейн, вздохнув.
— То есть? — не понял старшина.
— Мы сутки назад сюда посреди ночи босиком прибежали.
— Прыжок?
— Да.
— А нам ничего не сказали.
Они остановились у невысокого крыльца столовой и помолчали.
— Ну и на что это было похоже?
— Не знаю. Сигнал тревоги, я выбил окно, перелетел через забор и бежал, пока хватило дыхания.
— Хорошо, что дезертиры про это не узнали, а то бы быстро примчались вас добивать, пока вы тепленькие.
— Они и примчались. Только мы успели оружие раздать и встретили их как полагается.
— Босиком?
— Мы ничего не чувствовали — все на адреналине. Я только когда оделся, понял, как сильно замерз. Но, заметь, сегодня никто не кашляет и не чихает.
— Да уж, — покачал головой старшина, и они зашли в столовую, где в связи с приездом пополнения и нового повара царила суета.
Пришлось немного подождать, зато блюда были не хуже, чем у прежнего специалиста. Похоже, здешние традиции передавались во всех направлениях, от гарнизона к гарнизону.
После завтрака настроение Брейна улучшилось. С новым напарником они спустились с крыльца, и в этот момент послышался знакомый гул от залпа тяжелой артиллерии, а спустя обычное время — дробный грохот разрывов в глубине лавы.
— Все как у нас, — заметил старшина и забросил в рот наркотическую жвачку. — Тебе дать? У меня большой запас.
— Нет, я еще не подсел. Я тут и месяца не пробыл.
— Тогда понятно. Я держался три месяца, пока не почувствовал, что крыша начинает съезжать. Пришлось спасаться.
Они направились в казарму, и в этот момент прямо над их головой стали взрываться «дурохлопы».
— Во! Весь набор! — воскликнул сержант, глядя на разносимые ветром клочья.
— А ты заметил, что они взрываются с тем же ритмическим рисунком, как и снаряды в лаве? — спросил Брейн просто так, не надеясь на понимание.
— Слушай, ты это тоже заметил?! — воскликнул старшина. — А я кому ни говорил, только плечами пожимали — никто не замечал!..
— У меня было так же, — улыбнулся Брейн. — А как думаешь, с чем это связано?
— Не знаю. Но неспроста. Есть тут какая-то загадка, которая может…
— Что может?
— Не знаю. Может что-то поменять в этой нашей жизни… — пожал плечами старшина. — Иногда такая тоска накатывает. Если бы не «лекарство», не знаю, что бы я сделал. Сбежал бы к генералу Сальери или прыгнул в лаву.

Глава 84

Три дня Брейн ежедневно выходил со старшиной Лоуном в патруль, и они устанавливали по восемьдесят новеньких тензоров, сверяясь с выданной им на планшете картой.
Другие патрули выходили на другие участки, и постепенно гарнизон отгораживался от лавы новыми контролирующими заслонами.
Сложность доставляло то, что, в отличие от прошлой базы, здесь до «берега» приходилось идти не десять минут, а все тридцать пять. Но осознание того, что лава находится сравнительно далеко, помогало Брейну чувствовать себя спокойнее.
Он даже не брал с собой тяжелую крупнокалиберную «пушку», с которой отличился на старой базе. Ограничивался легким пистолетом-пулеметом, и то лишь потому, что этого требовала инструкция.
На дежурство в выносных постах его не задействовали, и Брейн был этому рад. Сидеть в утепленной палатке и часами пялиться в монитор ему не нравилось. К тому же интересный собеседник, лейтенант Кайлер, остался на старой базе.
К исходу третьего дня сплошных дежурств и задушевных бесед со старшиной Лоуном Брейн решил поговорить с Штайером на предмет использования его командирского терминала для связи с командованием округа.
Капитан что-то такое уже подозревал и, опасаясь больших неприятностей, старался избежать разговора с Брейном тет-а-тет. Почти ежедневно подбрасывали то дополнительную партию тензоров, то отделение солдат, и у Штайера находились отговорки: дескать, приходи завтра, а сегодня сам видишь, какая запара.
Еще через пару дней со Штайером поговорил майор Корн.
— Джон, бесконечно бегать от Томаса ты не сможешь. К тому же он хочет изменить жизнь каждого из нас. Ты это понимаешь?
— Я понимаю лишь то, что еще неизвестно, сможет ли Томас изменить жизнь каждого из нас, но геморрой на мою конкретную задницу он создать сможет.
— На то твоя задница и командирская, что помимо командирской выпивки должна получать еще и геморрой. Но заметь — не солдатский, а самый что ни на есть начальственный.
Штайер взял на раздумье еще сутки. А потом, напившись в стельку, все же принял Брейна, но разговаривать с ним не стал и только указал на разложенный терминал.
Брейн улыбнулся. Так даже лучше, поскольку он уже знал, что командир гарнизона в его объяснениях ничего не понимает.
Добравшись до клавиатуры, Брейн снова почувствовал себя в своей тарелке.
Поначалу у него имелся только текстовый операторский канал, куда он вбил просьбу:
«Прошу установить соединение без ограничений трафика».
Робот ответил:
— Рад приветствовать вас, новый пользователь нашей сети, но в этот момент все операторы заняты, поэтому прослушайте пока композицию…
Брейн вздохнул и отключил звук. Слушать композицию ему не хотелось.
Он прекрасно понимал, что там происходило. Запросов в окружной штаб приходило много, поэтому на самом дальнем рубеже всяких левых абонентов рубили роботы. И лишь те, кого они пропускали, фильтруя всего лишь затяжным ожиданием, спустя тридцать-сорок минут могли поговорить с живыми и очень неприветливыми операторами.
Наконец оператор вышел на связь.
— Слушаю вас… — прогундосил он, не пряча свое безразличие и презрение.
— Инспекция связи и узлов. Назовите ваш идентификационный код.
— Что? — начал просыпаться оператор.
— Инспекция секретной связи и обрабатывающих узлов! — более отчетливо произнес Брейн. — Вы там все глухие, что ли?
— Не глухие… — озадаченно отозвался оператор.
— Назовите ваш идентификационный код, солдат…
— Вообще-то сержант… Сержант Коутер, сэр.
— Сержант, мне неинтересны ваше имя и год рождения, будьте добры назвать свой идентификационный код. В противном случае я заблокирую трафик по всему сечению каналов на семьдесят два часа до выяснения нужной мне информации!..
Лежавший на кровати Штайер захихикал.
— Прошу прощения, сэр, просто вы пробиваетесь из сети третьего уровня, и я подумал…
— Что инспекция должна извещать вас о начале работы за трое суток, да еще с генерального сервера?
— Э… прошу прощения, сэр. Мой майновый дик: «двадцать пять — пятнадцать — сигма — Альфазар».
— Свободен, сержант, — небрежно бросил Брейн и отключил канал связи, сразу заходя в административные архивы.
Полученный код тотчас вывел его на контакты оператора с другими операторами и, самое главное, на управляющий канал администратора. В том, что это был именно начальственный канал, Брейн не сомневался.
Он тотчас сделал вызов с помощью новой информации и услышал недовольный голос главного администратора.
— Слушаю. Чего тебе?
— Сэр, у нас запара на втором, шестом и вспомогательном серверах. Я пытался вызвать поддержку, но у них наладчик болен или пьян, я не понял. Они там чего-то скрывают, по-моему.
— Послушай, а кто ты такой и почему со мной говорит не Санчес?
— Сэр, они все были в одном автомобиле — в том числе и Санчес. Немного алкоголя, и вот результат.
— Твари… У нас штабная проверка на носу!.. Инспекторы — просто звери!..
— Сэр, собственно, там, скорее всего, пустячный бад — такое уже случалось. Соскакивает маршрутизатор загрузочного сектора.
— А почему не обновляли?
— Так в том-то и дело, что это началось после последнего обновления.
— А почему не откатили?
— Сэр, я не знаю, я же пользователь более низкого уровня. Вот если бы вы подняли мне статус…
— Чего-чего?
— Дайте временный статус — мне хватит получаса, и я решу проблему. Ну работа же стоит, к утру наберется такой объем, что в накопителях все будет забито — потеряем производительность на переархивировании. Оно нам надо?
На том конце канала послышался вздох.
— Ладно. Как там тебя?
— Коутер, сэр. Сержант Коутер.
— Коутер, ставлю тебе целый час повышенного статуса.
— Спасибо, сэр. Я прямо сейчас займусь делом.
— Эй, Томас, а если он залезет в какую-нибудь таблицу и посмотрит, как дела на этих серверах? — поинтересовался капитан Штайер, с интересом следивший за манипуляциями Брейна.
— Вряд ли он полезет сейчас. Скорее всего, по истечении выделенного им самим часа, если до этого с ним не свяжется «сержант Коутер» и не доложит о решении проблем.
— А «сержант» свяжется?
— Нет. В этом уже нет необходимости, мы переходим к следующему этапу.
С этими словами, пользуясь новым статусом, Брейн пробрался в регистрационные записи и спустя короткое время нашел обозначения сервера ИСБ.
— Сейчас не шуми, будем говорить с важным абонентом, — предупредил он Штайера и запустил вызов.
— Дежурный по региональному управлению. Слушаю вас.
— Сэр, у меня чрезвычайно важная информация: на оборонительном участке номер «двенадцать — тридцать шесть — север» в Четырнадцатом отряде служит некто майор Томас Брейн. И он утаивает новейшие методики борьбы с распространением лавы.
— Кто вы? Представьтесь!.. — потребовал дежурный, но Брейн уже отключился.
Штайер поднялся и, сев на кровати, спустил ноги на пол.
— Ты что же, подставил всю базу? — спросил он.
— С чего это?
— Они приедут сюда — тебя ловить, начнут всех остальных таскать на допросы.
— Не будут они никого таскать. Кроме тебя.
— Вот я и говорю — меня-то потащат!
— Это совсем небольшая плата за то, чтобы что-то изменить, Джон, — сказал Брейн, поворачиваясь к Штайеру. — К тому же с тебя взятки гладки. Я здесь еще и месяца не прослужил, а из того, что ты успел заметить, — немного странноватый и слишком уж умный для здоровяка-спецназовца. Ну как за таким уследить, когда мы только сутки как из-под прыжка сбежали? Какие претензии?
Штайер улыбнулся.
— Есть такое дело, майор.
— Вот. К тому же можешь сослаться на загруженность и утомление.
— ИСБ — серьезная контора, Томас, они дознаются, что ты сам на себя настучал.
— А я и не собираюсь этого скрывать. Пусть дознаются: больше интриги, больше любопытства.

Глава 85

Брейн ожидал, что за ним примчатся уже на другой день, однако минули одни сутки, потом вторые, и он уже было подумал, что чего-то не учел в психологии спецслужбистов и они сбросили его сообщение в урну. Но на третий день, выходя из столовой со своим новым напарником, старшиной Лоуном, он увидел четырех тяжеловооруженных штурмовиков, полукругом стоявших у крыльца, и одного военного с капитанскими знаками различий и серебряными пехотными орлами. Обычное с виду обмундирование капитана было сшито по индивидуальным лекалам из материалов куда более дорогих, чем те кителя и куртки, которые выдавались со склада.
— Кто из вас майор Брейн? — спросил капитан.
— Это он, — сказал Брейн, указывая на старшину.
— Смешно, — покачал головой капитан-щеголь.
— А зачем же вы спрашиваете? Думаете, мы поменялись одеждой? — уточнил Брейн.
— Вы должны поехать с нами, майор, — с нажимом произнес капитан, и бойцы его прикрытия опустили на шлемах забрала.
— А командир знает?
— С капитаном Штайером мы уже поговорили. Мало того, он даже милостиво согласился собрать ранец с вашими вещами. Тот уже в машине.
— Хорошо. Куда идти?
— А вот транспорт, — кивнул капитан на стоявший неподалеку снегоход с двумя рулевыми лыжами и гусеничным приводом.
Раньше Брейн видел эти машины только издали, а теперь вблизи они оказались не такими уж и маленькими.
Места внутри оказалось не меньше, чем в микроавтобусе. Причем в просторном микроавтобусе, а не в тех, в которых ездят бригады с подслушивающей аппаратурой.
Брейну досталось место в среднем из трех рядов сидений. Позади него устроился один из штурмовиков, впереди уже сидели водитель и охранник без брони.
Помимо этого снегохода имелось еще два, которые играли роль боевого прикрытия. Приглядевшись, Брейн заметил, что бронированные бока ближайшей машины испещрены вмятинами от пуль. Из-под стойки одной из рулевых лыж сочилось масло, а капотная часть опалена близким разрывом гранаты лаунчера.
Когда они тронулись, Брейн помахал смотревшему в его сторону старшине Лоуну, слегка растерянному, но тот его не увидел — бронированные стекла узких иллюминаторов были затемнены.
Выехав за пределы гарнизона, машины стали прибавлять скорость и вскоре уже понеслись по казавшейся бесконечной снежной пустыне, ровной, как стол, и без единого ориентира на горизонте.
Это легкое скольжение продолжалось минут сорок — Брейн даже задремал по старой солдатской привычке. А очнулся от дремы, когда машина стала маневрировать, поскольку они добрались до области с пересеченной местностью, изобиловавшей несимметричными холмами и глубокими оврагами.
Видимо, прежде это было горной разработкой, территории которой забыли рекультивировать. А может, собирались, но пришла лава, и стало не до рекультивации.
Несмотря на то что теперь движение было похоже на развлечение вроде «веселых горок», скорости снегоходы не сбрасывали, и Брейну пришлось хвататься за поручни, когда машины, одна за другой, выскакивали на чуть ли не отвесные стены, чтобы обогнуть яму глубиной метров двадцать.
Наконец участок с головокружительными гонками остался позади, и, перекатившись через заснеженный холм, снегоходы понеслись по кочковатой долине, из-за чего началась заметная тряска. О том, чтобы подремать, теперь не могло быть и речи, поэтому Брейн стал смотреть в узкий иллюминатор, толстый бронекварц которого заметно искажал формы. Собственно, смотреть сначала было не на что, пока у горизонта среди замелькавших кустиков не показалась группа снегоходов, мчавшихся параллельным курсом.
Не успел Брейн предположить, что это может быть противник, с той стороны потянулись дымные следы, и с большим недолетом на снежной равнине взорвалось несколько неуправляемых снарядов.
Снегоход, в котором ехал Брейн, резко сманеврировал, и его место заняли два других броневика. Гондолы ракетных установок на их крышах были уже повернуты в сторону противника. Полыхнуло пламя, и пакеты ракет унеслись к горизонту. Впрочем, учитывая, что машины при этом подпрыгивали на кочках, надеяться при такой стрельбе можно было только на удачу.
Между тем противник решился на атаку, и Брейн увидел, как впереди, перечеркнув траекторию движения их небольшого конвоя, стали проноситься трассы снарядов автоматических пушек.
Неровная поверхность долины мешала не только «команде Брейна», но и тем, кто на них нападал. Однако, похоже, у противника был значительный перевес, поскольку вскоре на небольшой конвой обрушился дождь из пушечных снарядов, и от машин, которые своими корпусами закрывали транспорт с важным пассажиром, стали отлетать обломки брони и наружной оснастки. Оборонявшиеся отчаянно отстреливались, но за их корпусами Брейн не видел, попадали ли они в цель.
В какой-то момент машины чуть разомкнулись, и в небольшом промежутке Брейн заметил с десяток вражеских снегоходов, которые мчались параллельным курсом на расстоянии метров трехсот и били со всех стволов. Не успел он испугаться, как один из снарядов прошел между броневиками-охранниками и врезался в борт его транспорта. Водитель выругался и дернул руль — машина пошла вправо.
В этот момент один из броневиков противника вдруг потерял огромный фрагмент корпуса и, загоревшись, завалился набок, вздымая фонтаны снега. А затем над схваткой пронеслись тени двух аэродриллов, начавших разворот для нового захода.
Брейн подумал, что теперь-то разбойники от них отстанут, однако те продолжали стрелять, и один из броневиков-охранников уже заметно дымил двигателем.
По всему выходило, что нападавшим очень важно было остановить этот конвой, потому что они продержались при трех заходах дриллов, и лишь после четвертого немногие уцелевшие и расстрелявшие боезапас машины противника стали уходить к горизонту.
Между тем поврежденный броневик-охранник дымил все сильнее, и в конце концов всем пришлось остановиться, после чего десант из поврежденной машины перебрался частично в другой броневик, а один боец в тяжелой защите и офицер-щеголь пересели к Брейну.
После этого движение возобновилось под чутким присмотром дриллов, которые то и дело проносились на самой низкой высоте, так что воздушные потоки от их винтов раскачивали снегоходы.

Глава 86

Больше никаких приключений в пути не случилось, и через два часа появились накатанные снежные дороги, на которых уже имелось какое-то движение. В том числе высокопроходимого колесного транспорта.
Еще через полчаса впереди показались постройки в несколько этажей, собранные из модульных конструкций. Несмотря на обилие таких зданий, на город это большое поселение не походило — все здесь носило временный характер. В случае необходимости здания разбирались и парой сотен рейсов тяжелых грузовиков перевозились на новое место.
Брейн решил, что где-то здесь ему и придется рассказывать о своих догадках, убеждать и оправдываться. Однако, скользнув вдоль построек, снегоходы обогнули город, чтобы через несколько километров остановиться возле выложенного сборными плитами посадочного квадрата, на котором стоял новенький шаттл с еще не закопченными дюзами двигателей и не посеченной метеоритной пылью краской.
— Ну вот, приехали, — сказал офицер-щеголь. — Можно выходить.
Брейну открыли дверь, и он ступил на снег, после чего потянулся и, еще раз окинув взглядом шаттл, спросил:
— Это для меня?
— Для нас. Берите свои вещи и идемте.
Один из бойцов подал Брейну ранец, тот закинул его на плечо и пошел за офицером, а охранники остались возле снегоходов.
Из кабины шаттла заметили своих пассажиров, и внутри судна загудели, запускаясь, какие-то механизмы. Потом открылась дверца, разложился трап, и в проеме двери показался военный пилот, спросивший:
— Мы еще кого-нибудь ждем, сэр?
— Нет, взлетаем сейчас же, — ответил капитан и первым стал подниматься по трапу.
Внутри салона пахло новенькими материалами обивки для кресел. Здесь было около трех десятков мест, и капитан сказал:
— Занимайте любое, майор.
— Хорошо, тогда я у окошка, — сделал выбор Брейн.
— Предполагаете, почему мы вами заинтересовались?
— А кто это «вы»? — уточнил Брейн, укладывая на соседнее кресло ранец.
— Ну вы же догадались, иначе начали бы спрашивать еще в гарнизоне.
Лязгнул свернувшийся трап, закрылся люк, и с негромким хлопком запустились двигатели.
— В гарнизоне спрашивать было опасно — рядом с вами стояли вооруженные люди, и кто-то проинструктировал их, что я очень опасен. Так что я предпочел оставить расспросы на потом.
— Но с вашей статьей иного отношения и быть не может, — напомнил капитан, снимая кепи и расстегивая теплую куртку.
— Тогда почему охрана осталась снаружи? Я перестал быть опасен?
— Если бы вы вели себя в дороге неадекватно, я бы взял конвой с собой. Но вы были в порядке, а значит, охрана не нужна.
— Ну спасибо.
Двигатели прибавили обороты, и разговор прекратился. Завибрировали стенки, шаттл качнулся и, оторвавшись от посадочного квадрата, пошел вверх, одновременно разворачиваясь носом по курсу следования.
Брейн смотрел, как удаляются снегоходы, как фигурки солдат рядом с ними становятся все меньше. Промелькнули служебные строения на краю площадки, потом начался лес, состоящий из голых высоких деревьев.
Шаттл продолжал набирать высоту, и вскоре все внизу скрыла туманная облачность.
— Мы выйдем в космос? — спросил Брейн.
— Нет, мы сядем здесь же, на материке. Часа через два, если погода позволит.
— Пурга?
— Скоро увидите, — усмехнулся капитан.
— Вон там, у стены — это то, что я думаю? — спросил Брейн, указывая на панель холодильного шкафа.
— Да, можете перекусить. Только заранее предупреждаю, там все не так роскошно, как в ваших солдатских столовых. Стандартные саморазогревающиеся картриджи, совсем небольшой выбор.
Брейн снял куртку и, пройдя по салону, заглянул в холодильник. Капитан оказался прав, но часы вольной жизни за пределами гарнизона того стоили.
Взяв два картриджа и баллон с напитком «фрукты-молоко-суспензия», Брейн вернулся на место.
Стараясь не особенно прислушиваться к вкусовым ощущениям, он все съел, запил «суспензией» и, заметив мусорный конвертер, поднялся и скормил ему пустые упаковки.

Глава 87

Когда Брейн вернулся на место, капитан пересел к нему и сказал:
— Предлагаю немного побеседовать.
— Так мы же, насколько я понял, и летим, чтобы где-то побеседовать.
— Да, это так. Но зачем же время терять?
— Ну давайте, — пожал плечами Брейн. Он подкрепился и чувствовал себя намного лучше.
— Итак, как вы сюда попали, майор Брейн?
— Это будет беседа или допрос?
— Мне нужно кое-что прояснить, поэтому вы тоже можете задавать вопросы, и тогда это будет беседа, — сказал капитан, улыбаясь.
— Ладно.
— Я уже задал вопрос, — напомнил капитан.
— Я попал, как и все, по приговору суда.
— Вы убили троих?
— За этих троих меня судили. Но я много воевал и стрелял в очень многих людей помимо этих.
— Мне кажется, что с вашим попаданием сюда не все так гладко.
— А как может быть гладко при таких приговорах, капитан? — усмехнулся Брейн.
— Это так, но я имею в виду другое. После получения сигнала мы, конечно же, первым делом стали проверять, откуда он пришел, потом совсем немного времени потратили на то, чтобы определить, кто мог его прислать, и, разумеется, первым делом под подозрение попали вы, майор Брейн. Ведь это вы сами послали на себя донос?
— Это я пока не комментирую. А вот у меня к вам тоже вопрос: давно вы здесь, капитан… как, кстати, вас зовут?
— Капитан Шеридан. Я здесь уже полгода.
— Много повидали?
— Учитывая специфику места — да, много.
— Прыжки часто бывают?
Капитан помолчал, прикидывая, имеет ли право рассказывать.
— Собственно, прыжки лавы тут не новость, но статистика имеет значение.
— Даю слово, что не скажу своим сослуживцам и начальству, — пообещал Брейн.
— Хорошо. Что касается материка, три-четыре прыжка в день мы фиксируем.
— На несколько сотен гарнизонов?
— Да, порядок такой. Теперь моя очередь — после того как мы определили, кто мог послать сообщение, мы, естественно, стали поднимать всю информацию о вас…
— И что?
— И очень удивились. Информационные следы от вас идут нечеткие, иногда даже раздваиваются и расстраиваются, как будто речь идет о разных персонах. Где-то следы и вовсе обрываются.
— Но это вопрос не ко мне, а к тем, кто эту информацию добывал, классифицировал, хранил и писал отчеты, чтобы угодить начальству. Согласитесь, что я не один такой путаный, что касается биографии.
— Да, случались и другие подобные случаи, но, учитывая вашу инициативу, поданную как донос на себя, а в особенности тему доноса, ваша, как вы выразились, «биографическая путаность» выглядит совсем иначе, чем разгильдяйство пары-тройки агентов и работников спецархива. Тут не случайность, тут попахивает системой.
— От меня вы чего хотите, капитан? Вы же конторский и должны понимать, что я могу вам напеть чего угодно, но никто, кого я упомяну, моей версии не поддержит. Иногда сотрудниками жертвуют. Вот перед вами такая жертва. Мало того, подобное с моей персоной, к сожалению, случалось не единожды. Теперь прикиньте, сколько раз завязывались мои биографические узлы, чтобы покончить со мной. Но так получалось, что я выворачивался.
— И в результате позади вас все вот так и запуталось.
— Вот вы и начинаете понимать.
— Но это может сойти только как версия.
— Не нравится эта версия, давайте обсудим вашу, — предложил Брейн.
— Скажите, а вы варвар?
— Да, по мне же видно.
— Но по силуэту выглядите как суперколвер.
— Увы, суперколверы так не считают.
— И все-таки вы не чистокровный варвар?
— А какое это имеет отношение к делу? Варвар ли, чистокровный, нечистокровный, канзас, гоберли?
— Нам нужно выяснить вашу мотивацию.
— Я хочу победить и свалить отсюда — чего уж очевиднее? Об этом здесь все мечтают.
— Ну даже в случае, как вы говорите, «победы» преступники останутся преступниками и станут отбывать свой срок как положено. И возможно, в условиях, куда менее либеральных, чем в здешних гарнизонах.
— Такая свобода никому не нужна. Люди в тюрьме имеют какую-то определенность и перспективу выйти на свободу по окончании срока. А в гарнизоне все сидят на самопальной наркоте. Так что, по мне, лучше какая-то определенность. Да и доля патриотизма в этом есть, не хочу я, чтобы непонятная плесень продолжала пожирать планету за планетой.
— То есть это ваша мечта?
— На данном этапе — да.
— А в перспективе что вы планируете? Мечтаете о том, чтобы ИСБ решила ваши проблемы с законом в качестве приза?
— Я знаком со спецслужбами давно и отдаю себе отчет, в чем на них можно рассчитывать, а в чем нет.

Глава 88

Брейн понимал капитана. Тому нужно было собрать максимум информации от первого лица — объекта-инициатора. И тут годилось все — от политических взглядов до общего мировоззрения, сексуальной ориентации и кулинарных пристрастий.
Все слова и интонации капитан сейчас записывал на скрытый носитель, чтобы позднее загрузить в сервер, который, подключив почти безграничные архивы ИСБ, сумеет достаточно точно сказать, чего ожидать от этого парня.
— О, внизу море! — удивился Брейн, когда под ними внезапно разошлась облачность.
— Любите море? — тотчас ухватился капитан.
— Теплое море. Когда-то мечтал о домике возле теплого моря.
— И что, не сложилось?
— Не сложилось, — вздохнул Брейн.
— А когда это было?
— Уже давно.
— Что помешало? Не хватило средств или происки врагов?
Брейн посмотрел на капитана и улыбнулся.
— С первым я уладил, а вот со вторым не получилось уладить.
— Так-так-так, — пробормотал капитан, уставясь в спинку переднего кресла. В информационном файле о Томасе Брейне такого факта не оказалось. А это был очень важный факт — деньги, враги. Это чрезвычайные факторы, которые могли развернуть человека куда угодно.
Капитан взглянул на Брейна и наткнулся на его улыбку.
— Вы, майор, знали, что у нас нет этой информации, и… немного издеваетесь надо мной?
— Не без этого. Зато теперь у вас есть то, чего нет во всех других файлах обо мне.
Снова взглянув в иллюминатор, Брейн обнаружил в море несколько островов, заросших густым лесом с зеленой и местами синеватой листвой. А значит, не везде царила зима, и это обстоятельство его порадовало.
— Кто обрабатывает сигналы, собираемые тензорами? — спросил Брейн после нескольких минут молчания.
— Вы хотите знать, наша структура или нет?
— Секрет?
— Разумеется. Но я вам скажу — это военная разведка и их разработчики. У них необходимые средства для научных разработок, тестирования, свои поставщики, производственники.
— А вы только по безопасности?
— Получается, что так.
— Не очень удобная схема, ведь вас глубоко в процесс не пускают, правильно?
— Правильно. И они правы.
— Интересно, в каком спектре они снимают показания?
— А вот это я знаю, — улыбнулся капитан.
— Шутите.
— Ничуть. Я скажу вам, и вы удивитесь — в спектре инфракрасного излучения.
— Да ладно! — отмахнулся Брейн, не поверив в такую простоту.
— Но тут есть нюанс. Информация состоит из весьма незначительных изменений интенсивности излучения. Вот это дрожание параметров и сообщает нам о состоянии лавы.
— Ну и какова эффективность ответных действий?
— Вы про артбомбардировку?
— Да.
Капитан вздохнул.
— Такой информации военные нам не дают, но мы же не можем сидеть на месте, поэтому налаживаем кое-какие собственные каналы.
— И что дали эти каналы?
— Имеются участки, где никто не препятствует распространению лавы. Они считаются не такими важными. И с таких участков мы получаем информацию о ее прыжках. Так вот там, где не бомбят, активность лавы выше всего на десять процентов.
Брейн удивленно покачал головой.
— Разочарованы?
— Разочарован. Я думал, хотя бы процентов на тридцать. А тут совсем ничего, учитывая, какие средства уходят на сдерживание лавы.
— Да, средства огромные.
— И что, ваша контора не пыталась проверить, куда идут эти деньги?
— Идут куда надо, то есть куда приказывает тот, кто принимает решение.
— А может, методы борьбы с лавой уже имеются и их не применяют, чтобы не останавливать денежную реку?
Капитан вздохнул и, потянувшись, поднялся из кресла.
— Пойду загляну в холодильный шкаф, надо перекусить. А то после посадки — сразу на службу.

Глава 89

Когда шаттл приземлился и погасил двигатели, оба пассажира вышли на свежий воздух, и Брейн поразился тому, что увидел и почувствовал.
Это было похоже на тропическую зону — яркие краски, резкие ароматы и буйная растительность, обрамлявшая здание порта.
— Да мы здесь упаримся! — сказал Брейн первое, что пришло ему в голову.
— Не успеем, — ответил капитан, и тут же возле трапа притормозил черный внедорожник с лакированными бортами и повадками представительского класса.
Брейн открыл дверцу, из салона пахнуло озонной дезинфекцией и прохладой.
— Понятно, — сказал он, садясь и закрывая дверцу.
— Да, это я и имел в виду, — кивнул капитан, забираясь на заднее сиденье с другой стороны.
— Так мы что же, будем все время в кондиционируемых объемах просиживать?
— Увы, по большей части, — не стал скрывать капитан. — Но легкую одежду вам подберут.
— Гражданскую?
— Возможно. Но прежде всего, конечно, летнее обмундирование.
— Как поедем, сэр, в объезд или через центр? — поинтересовался водитель-канзас в форме пехотного сержанта.
— Через центр, Томас? — повернувшись к Брейну, спросил капитан.
— Да, спасибо. Лучше через центр, — ответил тот с благодарностью.
Весь неполный месяц, что он пробыл в гарнизоне, показался ему очень долгим сроком. И конечно, виной тому было воздействие лавы — ее слишком опасная близость. В этом Брейн не сомневался.
Широкое шоссе с новеньким покрытием мягко покачивало тяжелый автомобиль, и Брейн наслаждался каждой секундой этой поездки.
Замелькали постройки пригорода. Домики в один-два этажа, какие-то конторки с вывесками, магазины и длинные тротуары. А на них — пешеходы. И, разумеется, много военных. Может быть, треть. Их тут хватало, причем как мужчин, так и женщин. На самом деле это был не город, а гарнизон.
Тем не менее центр порадовал. Здесь все было скопировано с самых удачных и процветающих городов обычного внешнего мира, чтобы жители этой военной колонии чувствовали себя комфортно, не думая постоянно о том, что рано или поздно все это будет накрыто лавой.
Рано или поздно.
— Ну и как вам такое убежище? — поинтересовался капитан Шеридан, когда машина покатила вдоль рядов молодых деревьев, отделявших улицу от набережной.
— Выглядит красиво. Даже очень. Но…
— Но? — удивился капитан.
— Озоновый дезинфектор в воздухе. Значит, среда агрессивная. Могу предположить аэробный планктон.
— Ну и пусть планктон. Зато смотрите — там, за деревьями, море и много солнца.
— Ваш водитель чуть бледнее, чем положено быть канзасу. А значит, ежедневно принимает выравнивающие препараты. То же вынуждены делать и все эти люди на жизнерадостных улицах.
Водитель вздохнул, а капитан грустно улыбнулся. Действительно, всем обитателям этого цветущего городка приходилось сидеть на препаратах. В противном случае аэропланктон убивал бы их.
Брейн чуть склонился к капитану и вполголоса продолжил:
— Скажу больше. Вернее, поинтересуюсь: этот токсичный планктон всегда здесь водился или появился по мере приближения к этому району фронта лавы?
От такой неожиданной идеи капитан даже отпрянул и уставился на Брейна широко раскрытыми глазами.
— Признаться, мне только сейчас пришло это в голову, — сказал тот. А капитан лишь печально покачал головой и отвернулся к окну. Однако видно было, что он задумался.

Глава 90

Очарование приморского города сошло на нет, когда, проехав насквозь самые лучшие и красивые кварталы, машина оказалась в пригороде, состоящем из ведомственных территорий, отгороженных друг от друга высокими заборами с сетками-ловушками и множеством камер.
На одну из таких территорий машина заехала после недолгой идентификации в специальном боксе.
За забором оказалось несколько двухэтажных корпусов — один, побогаче отделкой, видимо, штабной, стоял посередине, и перед ним даже имелся крохотный садик с голографическим фонтаном. Остальные корпуса были просто серыми, и к ним вели отдельные дорожки в обход центрального корпуса.
Возле одного из серых корпусов внедорожник остановился. Из здания тотчас вышли двое крепких охранников в темно-оливковой форме.
Они остановились на невысоком крыльце у дверного проема и продолжали стоять там, пока Брейн с капитаном не вошли внутрь, сразу попав в длинный коридор, по обе стороны которого располагались двери со смонтированными над ними плоскими мониторами.
Брейн вздохнул, что не укрылось от внимания капитана Шеридана.
— Не переживайте, вы здесь на пару ночей. Потом подыщем что-то получше. К тому же здесь хорошие условия — видеобоксы с голографической панелью, приличный выбор картриджей в мейдерах.
— Это уже что-то, — улыбнулся Брейн.
— Куда нам? — уточнил капитан у сопровождавшего их сержанта.
— В семнадцатую, сэр, — ответил тот.
— Ну, идемте, Томас.
Камера находилась недалеко от входа, и вскоре Брейн уже осматривался внутри. Да, капитан оказался прав, здесь было довольно прилично, однако видео, мейдеры и все прочие радости, в том числе и кровать, были вмонтированы в стены, и в случае плохого настроения надзирателей или изменения условий содержания отделялись от сидельца сдвигающейся панелью, вынуждая его проводить время без развлечений и даже стоя.
Лечь на пол или прислониться к стене было нельзя — они били током.
Впрочем, Брейн рассчитывал на то, что против него подобные меры применяться не будут, поскольку он намеревался сотрудничать со следствием. А в том, что следствие будет, он не сомневался, поскольку знал: к проявляющим инициативу в спецслужбах относились крайне недоверчиво.
Дверь за ним уже начала закрываться, когда он попросил:
— Эй, одну минуточку!
— Слушаю вас, — заглянул в проем капитан.
— А нельзя ли мне сюда спортивный тренажер?
— Спортивный тренажер? Какой именно?
— Для виртуального рукопашного боя. Разумеется, я имею в виду сенсорную оболочку с имитаторами, а не бокс-сферу.
— Что скажете, сержант? — спросил капитан у главного охранника.
— У нас имеется. Через час доставим.
Дверь в камеру наконец закрылась, и Брейн от этого даже испытал облегчение. Он успел соскучиться по одиночеству, по личному времени, когда можно остаться наедине с собой.
Открыл холодильный шкаф, прикинул выбор блюд. Это был, конечно, не ресторанный уровень, как в гарнизоне, но и не кристаллический сублимат, который десятилетиями хранился безо всяких холодильных шкафов.
Время было обеденное, но есть не хотелось. Брейн закрыл холодильник и прошел к нише, которую закрывала сдвижная дверь из дымчатого стекла.
Здесь был санузел с крохотной раковиной, чтобы умыться и помыть руки, и душем. Брейн надавил кнопку подачи, и из раздаточного штуцера полился потоком водозаменитель. Брейн подставил руку — ощущение влаги присутствовало, значит, водозаменитель качественный. Убрал руку — она снова оказалось абсолютной сухой.
Не прошло и часа, как в дверь постучали, как будто дело происходило в приличном отеле, а не в ведомственной тюрьме. Правда, затем дверь открыли снаружи без разрешения, и появился сержант в сопровождении еще двух охранников.
— Вот тренажер, сэр. И ваше обмундирование. Летнее, повышенного качества, а еще три комплекта белья, — сообщил он, после чего сопровождавшие охранники поставили на пол баул с тренажерной оболочкой и специальную укладку, в которой обмундирование оставалось в безупречном выглаженном виде.
— Благодарю, сержант, — кивнул Брейн, и охрана удалилась.
Щелкнул замок, Брейн снова остался один и первым делом стал распаковывать тренажер. Это оказалась незнакомая ему новая модель.
— Так-так-так, — произнес Брейн, разглядывая новинку. Он отмечал уменьшенные в размерах приводные механизмы, которые создавали в виртуальной реальности натуральные ощущения от действий противника. Кроме того, что приводы были меньше, количество их было больше, а значит, возрастало качество передачи ощущений.
Решив как можно скорее опробовать тренажер, он разделся и отправился в душевую, чтобы заодно испытать здешний водозаменитель. После чего переоделся в белье, которое привез в ранце из гарнизона — оно наилучшим образом подходило для спортивных занятий, и лишь после этого стал надевать костюм-имитатор.
Порадовал шлем из комплекта, он сидел как влитой.
Когда открылось меню, Брейн начал с самых нижних уровней — у него давно не было практики. Несколько оплеух на пересылочном пункте не в счет. Брейн не заметил, как, увлекшись, прошел чуть дальше нужного рубежа и, пропустив удар по ребрам, решил на сегодня разминку прекратить.

Глава 91

На следующий день утром, около девяти часов, когда Брейн уже проснулся и успел принять душ, к нему зашел охранник и известил, что через полчаса за ним зайдут, чтобы проводить для беседы в соседний корпус.
Брейн поблагодарил и решил, что перед допросом следовало подкрепиться. Если, конечно, его там не собирались бить — тогда лучше идти голодным. Однако пока он не ожидал таких проблем, слишком уж учтиво с ним обращались.
Поэтому он плотно поел и не отказал себе в кофейном напитке, который за пару минут сам разогревался после распаковки.
После вчерашней тренировки ребра слегка побаливали, но это были знакомые приятные ощущения. Брейн даже подумал, что, если его вернут в гарнизон, можно выклянчить у местных этот костюм.
После завтрака он примерил легкий мундир, и тот оказался впору.
Слегка удивило лишь то, что его майорские «орлы» были в ярко-желтой окантовке, что издалека бросалось в глаза. Впрочем, возможно, здесь была такая особая форма одежды, и Брейн, дождавшись сопровождавших, вместе с ними вышел из корпуса на воздух, где было солнечно, но не жарко — с моря дул прохладный ветерок, приносивший запах водорослей.
Сопровождали Брейна два охранника-варвара. Они были немногословны и подчеркнуто вежливы. Открывая перед Брейном двери, они говорили «проходите, пожалуйста, сэр», «осторожно, здесь ступенька, сэр».
Их зона действий закончилась на пороге штабного корпуса, где Брейна приняли двое других охранников и, проведя по длинным коридорам, а потом еще подняв на лифте на третий этаж, завели в комнату с номером «47».
Внутри никого не оказалось. Но, вопреки ожиданием Брейна, стол и стулья не были привинчены к полу. Правда, сам пол был пластиковым — такой удобно мыть, если что. К тому же помимо простой офисной мебели и шкафов здесь имелась закрытая стенная панель, за которой вполне могла оказаться пыточная каморка с набором всех необходимых средств.
— Присядьте, сэр. Вскоре с вами побеседуют, — сказал один из охранников, пропуская Брейна внутрь.
Он зашел, двери закрылись, и можно было не сомневаться, что оба охранника остались снаружи и никуда не ушли.
Брейн взял один из стульев и поставил его к столу, но чуть наискосок, чтобы обозначить неформальную позицию для «беседы».
Прошло минуты три, и снаружи стали доноситься гулкие шаги: кто-то так сильно бил каблуками по полу, что не помогали даже специальные ковровые покрытия.
Распахнулась дверь, и Брейн, полуобернувшись, увидел суперколвера лет тридцати пяти в мундире с эмблемой службы тыла и лейтенантскими «птичками» в петлицах. Его физиономия раскраснелась, а руки и ноги двигались одеревенело, будто независимо от его желания.
— Что сидишь тут, сука?! — заорал он фальцетом.
Брейн оглянулся на дверь — не зайдет ли кто-то более адекватный?
— Сволочь! Шпион! Думаешь, я не понимаю, кто ты? Думаешь, я не понимаю твоей вражеской сущности? Сволочь!
Распалив себя до нужной кондиции, лейтенант схватил со стола тяжелую подставку для бумаг и бросился на Брейна, и тому пришлось укоротить хулигана коротким ударом под дых.
— Похоже, перестарался, — пробормотал он, видя, как лейтенант с посиневшим лицом заваливается набок.
Пришлось его подхватить, подтащить к стене и, удерживая за горло, сделать свободной рукой резкие массирующие движения вдоль легких.
Лейтенант сразу открыл глаза и сделал вдох. В этот момент открылась дверь и вошел полковник тыловой службы в сопровождении двух бойцов санитарного департамента.
— В сторонку, майор Брейн, в сторонку… — попросил полковник, и Брейн с готовностью отошел.
Санитары приняли пришедшего в себя лейтенанта и вместе с ним покинули комнату, после чего полковник прикрыл дверь. А потом занял место за столом и жестом указал Брейну на его стул.
— Продолжим, майор Брейн, — сказал он, как будто они вели беседу и она вдруг прервалась из-за досадной случайности.
— Да, продолжим.
— Полагаю, вы не были шокированы этим первым актом нашей беседы? — спросил полковник, раскладывая из папки принесенные бумаги.
— Нет, сэр, я же знаком с порядками и методами конторы. Я отнесся ко всему с пониманием.
— Этот лейтенант, он…
— У него не было времени для подготовки, пришлось все придумывать на ходу, — предугадал слова полковника Брейн.
— Да, коллега, приятно иметь дело с тем, кто в курсе вспомогательных процедур. Но сразу прошу меня простить — не от меня зависела эта вступительная сцена. Я уже знал, что вы связаны со специальными службами и знакомы с их методами, однако наш департамент слегка «затормозил», и потому все развивалось по лекалам для обычных… э… собеседников.
— Да, сэр, я понимаю, — кивнул Брейн.
— Спасибо, что отнеслись к лейтенанту с пониманием. У нас были случаи, когда на этом этапе, защищаясь, следователей убивали.
— Нет, сэр, я сразу понял, что это постановка. И то, что лейтенант получил вводную за десять минут до выхода.
— За двенадцать. Увы, у нас имеются инструкторы-дураки, которые полагают, что лучший способ научить плавать — это бросить в воду.
— Мне кажется, ваше отношение к лейтенанту выходит за пределы служебных отношений. Я прав?
— О да, майор! О да! — воскликнул полковник и вдруг зарыдал. А далее полился поток признаний о том, как когда-то в романтической обстановке в парке он познакомился с прекрасной нежной девушкой и у них случился секс. Ну и, разумеется, незапланированная беременность, рождение чудесной крошки и…
— Сэр, я прошу прощения, но эта стадия воздействия мне также знакома, — сообщил Брейн.
Ничуть не смутившись, полковник вытер платком фальшивые слезы, высморкался в него и сказал:
— Прекрасно. Тогда давайте перейдем к делу.
— Давайте.
— Итак, майор, нам стало известно, что вы владеете весьма важной информацией.
— Да, я владею информацией, которая, возможно, является весьма важной.
— Ага, зафиксировали. И эта информация связана с тем, как можно решить проблему захвата гальванической сущностью обитаемых территорий.
— Именно так, сэр.
— И вы готовы предоставить эту информацию?
— Готов, но хотелось бы изложить ее специалистам, тем, кто занимается проблемой борьбы с этой самой гальванической сущностью.
Полковник перестал делать пометки в бланке с вопросами и вздохнул. Потом посмотрел на Брейна и отложил карандаш.
— Майор, понимаете, в чем дело, — мы здесь занимаемся безопасностью, и нашей главной задачей является выяснить, не навредите ли вы в результате реализации вашей затеи.
— Как же вы можете это выяснить?
— Мы должны снять с вас показания, и если не найдем в них никаких логических закладок, то передадим эту информацию специалистам в смежное ведомство.
— Военным?
— Военным.
— А могу я, в случае, если закладок не обнаружится, сам поговорить со специалистами и изложить им суть дела? — уточнил Брейн, уже зная, какой получит ответ.
— Вполне возможно, но это буду решать не я, а смежники. Если им станет интересно, они, безусловно, не откажут себе в удовольствии поговорить с вами. Я знаю технарей, они жуть какие любопытные, — сказал полковник и улыбнулся.
Брейн улыбнулся тоже. Чуда не произошло — именно это он и ожидал услышать.
— А давайте пройдемся по вашей биографии, майор Брейн. Вы не против?
— Как я могу быть против? Давайте пройдемся.
— Нам не удалось найти на вас коренной информации. Везде заметны остаточные регистрационные метки — все очень тщательно подчищалось.
— Это делал не я.
— Разумеется, не вы. Но ваши мотивации…
— Про мотивации понятно. Что вы хотите знать конкретно? — уточнил Брейн, решив, что дальше секретничать уже не было смысла. Если решат его зачистить — ничего не изменишь, в противном случае его либо накроет лавой, либо наркотой. А еще есть вариант — его начнет контролировать лава, он вольется в «армию дезертиров» и начнет косить своих.
— Откуда вы взялись? Согласно медицинским данным, а точнее, по результатам специального медицинского экспертного расследования, вы не входите в популяцию варваров с территорий империи.
— Я даже не знал, что проводилось такое расследование.
— Неудивительно, даже мы не сразу отыскали эту информацию. И хотелось бы еще раз уточнить некоторые детали из вашего дела.
— А какие там могут быть вопросы? — спросил Брейн, который знал все детали досконально и владел дополнительной информацией по тем событиям, которые ему приписали.
— Дело в том, что ваш психодинамический профиль никак не совпадает с профилем убийцы, совершившего это преступление.
— Но это всего лишь вывод электронного эксперта, сэр. В жизни все сложнее.
— И тем не менее…
— Вам что важнее — копаться в этом многократно изученном деле или узнать, откуда я тут взялся?
— Второе, конечно, важнее, — кивнул полковник.
— Ну, тогда слушайте. Меня на территорию империи ввезли сотрудники дальней разведки, сейчас она называется Стратегической.
— То есть вы аж оттуда?.. — оживился полковник, неопределенно указав направление.
— Да, я издалека.
Полковник помолчал, потом качнул головой и, повертев в руках карандаш, признался:
— Я раньше слышал об этих ваших местах, но думал, что это все враки.
— Не враки, — ответил Брейн, не уточняя, те ли самые места имеет в виду полковник.
— И зачем же вас привезли эти сотрудники?
— Предложили работать на них.
— Что же вы делали?
— Проводил небольшие спецоперации против мятежников.
— А что потом?
— Потом я им, видимо, стал не нужен, и меня забросили в один из колониальных районов.
— И что же вы там делали?
— Вы не поверите — служил городским шерифом.
— Вот так просто?
— Да, ловил наркодилеров.
— А потом?
— А что было потом, я уверен, должно быть у вас в архивах. Дальше вы все знаете.
— Ну если не все, то многое, — согласился полковник и взглянул на наручные часы. — Полагаю, на сегодня достаточно. Сейчас вас проводят обратно, или, если хотите, сначала посетите нашу столовую. Там кормят получше, чем из мейдера.
— Нет, сэр, спасибо. У меня на сегодня еще разминка.
— Разминка? Вот как? Да вы молодец, майор. Для меня физкультура — трудная наука. Если бы не дисциплинарные требования, я бы все свободное время только спал.
Они посмеялись и расстались почти приятелями.
Снаружи Брейна ждали два охранника административного корпуса, которые провели его к выходу, где его приняли тюремные охранники и доставили в камеру.
Когда за ним щелкнули замки, Брейн подошел к разложенному на кровати тренировочному костюму и улыбнулся, предвкушая трудные, захватывающие бои.

Глава 92

Над крышами пригородных зданий полыхал зеленоватый закат, и чем ближе дневная звезда спускалась к горизонту, тем отчетливее проступали волны биоинтерференции. Это было свойственно местности с атмосферой, насыщенной биопланктоном.
Суперколвер в мундире пехотного майора смотрел на закат, потягивая из кружки водяной настой синтетических трав, вроде бы очень полезных.
— Над морем эта картина еще красивее, — сказал его напарник в чине капитана, сидевший на казенном стуле перед тремя мониторами.
Майор поморщился и качнул головой. Все же эти варвары слишком эмоциональны и сентиментальны. Недаром профессор Доуст в своей теории модифицированных видов называл их пришлыми и внесенными извне.
Другое дело канзасы и гоберли. Примитивные, но явно здешние. Натуральный продукт.
— Здесь нет ничего красивого, Оскар. Я вижу, как яд, распыленный в воздушном океане, играет своими волнами и угрожает всем нам.
— О, да ты поэт!
— Нет, я не поэт. Какой поэт из суперколвера? Это по вашей части — это для варваров. А я… просто тонкая, чувствующая натура.
— Ладно, пусть будет натура. А наш-то новичок… тот еще физкультурник.
— Беспокойный тип. Что, опять тренируется?
— Да, в этот раз замахнулся на средний уровень сложности.
— Средний? — недоверчиво переспросил майор и, отойдя от окна, подошел к монитору, на котором отображались параметры, снимаемые с виртуального тренажера.
— Ты-то сам давно в виртуале тренировался?
— Я «механику» люблю. Там все реальнее.
— Как думаешь, скоро заднюю включит?
— Не знаю, но ухо с ним нужно держать востро. Если он сам себя поломает и не попадет на следующий допрос — с нас спросят.
— А чего там смотреть? Датчики при нас, если что не так — сыграют «аларм».
Майор вздохнул и вернулся к окну, за которым уже стемнело. Он осмотрел освещенную фонарями территорию ведомственного двора и заметил, что по самым темным углам возле забора и среди теней, отбрасываемых столбами фонарей, забегали галлии — динамические штифты.
«Вот уроды», — подумал майор, относя это к военным подрядчикам, которые устанавливали волно-частотные излучатели, призванные разрушать структуры штифтов. Первые две недели излучатели работали исправно, затем штифты появились вновь.
Администратор-хозяйственник вызвал подрядчиков, те что-то подладили, и штифты снова исчезли на неделю, чтобы затем опять вернуться. Снова вызвали разработчиков, и они развели руками — дескать, динамический штифт быстро адаптируется к частотам и вырабатывает некие противочастотные характеристики. Что-то там с какими-то начальными фазами — майор в этом не разбирался.
Начальство махнуло рукой — пускай бегают, работе они не мешают. А они мешали, особенно ночным сменам.
— Пойду подышу, — сказал майор, отходя от окна.
— Давай. Потом я в туалет схожу, а то уже час терплю.
— Я недолго, — пообещал майор и, выйдя из дежурной комнаты на этаж, плотно притворил дверь, удостоверившись, что замок встал на «собачку». Затем достал из кармана небольшой прибор и надавил красную кнопку, запустив процесс поиска управляющих частот.
Получив перечень контрольных камер видеонаблюдения, которые требовалось обмануть, он выставил для них статичные заставки.
Двадцать шагов до поворота и — раз, он переключил режим волшебной коробочки, превратившись для контрольной системы в невидимку.
Еще двадцать шагов, и новый поворот, а за ним нужная ему дверь архива. Остановившись, майор прислушался, затем приложил к приемному окошку карту-блокиратор — она открыла замок, но не зафиксировала пользователя, поскольку сама карточка «прилипла» к приемному экрану.
Майор привычно быстро прошел в помещение и, подойдя к включенному круглосуточному терминалу, пролистал последние протоколы. Вот и нужный.
Он пробежал его глазами и запомнил все до последнего оператора.
Затем вернулся к двери и постоял, прислушиваясь, нет ли кого в коридоре, но было тихо, и он выскользнул наружу. А после того как замок сработал, осторожно снял карту-блокиратор.
Теперь он знал, о чем докладывать после смены, и время будто побежало быстрее.
Вернувшись в дежурку, майор отпустил напарника в туалет. Пока тот отсутствовал, от нечего делать стал переключать «окна» на мониторах. Однако была ночь, никто нигде не ходил, арестанты в камерах спали — даже этот новенький, который допоздна истязал себя высокими ступенями среднего уровня.
Майор заглянул в статистику его тренировок. Скорость удара, сила удара, реакция, количество нанесеных и пропущенных. Учитывая его возраст, это были неплохие характеристики.
А еще в показаниях датчиков отмечались скачки — эхо от боевых ранений, выражавшееся в нелинейном характере параметров сокращения отдельных мышц.
«Бывалый», — с долей уважения подумал майор о новой «звезде» в их филиале.
О цели его доставки он уже доложил, и это очень заинтересовало его сторонних работодателей, если не сказать обеспокоило.
Вернулся Оскар, и дежурство потянулось обычно и скучно. А когда начало светать и прибыла новая смена, майор отправился домой — на служебном автомобиле по пустынным улицам наскоро построенного военного гарнизона размером с город.
Восход Дневной звезды застал его в пути, и снова были видны этот зеленоватый свет и дифракционные волны с фиолетовым отливом, но затем он свернул в проулок между двумя трехэтажными модульными зданиями и припарковался на своем обычном месте.
Робот-уборщик медленно полз вдоль фасада, старательно полируя его щеткой.
Майор перешагнул через приземистую машину и взбежал по лестнице на второй этаж.
Вот и дверь его квартиры. Посветив спецфонарем, он нашел свою «секретку» нетронутой — тонкая эмульсионная паутинка осталась на прежнем месте.
Он вошел в крохотную прихожую, закрыл дверь и прислушался. В темноте четко различалось тиканье эхолота, который, зная объемы хозяина, обсчитывал сейчас гостя.
Еще секунда, и прибор сыграл отрывок из «марша курсантов», после чего зажегся свет, а в кухонной нише загудела кислородная печка, разогревая блюдо из дорогих полуфабрикатов.
Вкусная еда была слабостью майора. Покупая ее, он нарушал инструкции, но ничего не мог с собой поделать. Разумеется, он старался соблюдать предосторожности при закупке этих полуфабрикатов, делая заказ на адрес небольшого кафе в полуквартале от своей квартиры. Но контрразведка такие схемы просчитывала без труда.
Решив не откладывать самое важное, майор снял китель и, бросив его на спинку стула, подошел к стационарному войсфону. Тот был подключен к стандартному каналу, открытому для всех компетентных служб, однако небольшой программный блок позволял изменять характеристики сигнала настолько, что его дешифровка была почти невозможна.
Майор снял трубку, пробежал пальцами по кнопкам, запуская программу. Дождался, когда в трубке появится сигнал защищенного канала, и, сев на тахту, услышал ответ.
— Слушаю вас, говорите.
— Это Феникс, сэр.
— Рад слышать, Феникс. Почему вчера не было доклада?
— Сутки на дежурстве, сэр.
— Ясно. Есть новости?
— Есть, сэр. Гостя водили на допрос.
— Видели протокол?
— Недолго. Но узнал главное — он пока не хочет открываться следователю и просится к спецам.
— То есть технологию, если у него такая имеется, еще не изложил?
— Не изложил, сэр.
— Какие у него перспективы на ближайшее время?
— Никакого обвинения на нем не висит, не считая прошлых, так сказать, «заслуг», поэтому его с «желтыми» орлами могут выпустить в город — в гостиницу, но, разумеется, под надзором.
— Чтобы расслабился?
— Так точно, снятие узлов напряжения. Обычно это дает хороший результат, допрашиваемый становится словоохотливее.
— Хорошо. Следите за ситуацией, Феникс. И еще — ваш счет пополнен.
— Благодарю вас, сэр.

Глава 93

Завтракал Брейн в местной ведомственной столовой. Он не рассчитывал получить здесь что-то лучшее, чем картриджи из мейдера в его камере, но ему хотелось небольшого праздника.
Поводом и следствием хорошего настроения было то, что утром, после разминки, он прошел четыре боя и наконец дотянулся до третьего уровня. Побаливал правый локоть, ныли шитая левая скула и обе ноги ниже колен. Однако мышцы все еще приятно гудели даже после расслабляющей процедуры из водозаменителя.
Ну и тот факт, что в его возрасте Брейн мог позволить себе такие нагрузки, тоже добавлял хорошего настроения. И он снова подумал, что хорошо бы утащить костюм в гарнизон, если с его затеей здесь ничего не выгорит.
Когда после завтрака Брейн вышел из столовой, ожидая там увидеть сопровождавших его охранников, он их не обнаружил. Вместо них его дожидался лейтенант-гоберли в пехотной, традиционной для этого ведомства маскировочной форме.
— Сэр, я лейтенант Грюн. Мне приказано перевести вас в гостиницу и сопровождать везде, когда вы захотите пройтись по городу.
— О, как неожиданно, — удивился Брейн. Такой поворот ему нравился. — Только у меня вещи там остались. — Он махнул рукой в сторону тюремного корпуса.
— Нет, сэр, ваши вещи уже в машине, — возразил лейтенант, в свою очередь указывая на стоявший у проходной автомобиль военной раскраски — в городе таких была половина.
— Ага, — кивнул Брейн и огляделся. Ему давали отпуск? С чего вдруг? Логичнее было бы провести серию допросов. Обычно так и поступают, а потом уже принимают решение — ужесточить допросы, условия содержания или принять некоторые требования допрашиваемого.
— Я могу взять с собой в гостиницу виртуальный тренажер?
— Он также уже в машине, сэр, — ответил лейтенант, улыбаясь. Это ему пришла мысль, что тренажер нужно захватить тоже, ведь следовало предоставить гостю максимально комфортные условия и проявлять предупредительность. — Вот ваш пропуск, положите его в нагрудный карман, и этого будет достаточно.
Брейн взял пластиковый прямоугольник, сунул в карман и вслед за лейтенантом направился к проходной, через которую они прошли в режиме автоматического досмотра — без предъявления пропусков.
Затем лейтенант сел на место водителя, Брейн устроился рядом, и они поехали, неспешно выбираясь из путаных закоулков казенного квартала, заполненного ведомственными зданиями и охраняемыми территориями.
— А с чего вдруг такое неожиданное облегчение режима содержания? — с усмешкой поинтересовался Брейн.
Лейтенант в ответ тоже улыбнулся. Он знал, как нужно отвечать.
— С вами провели первоначальную беседу, теперь материалы пойдут по инстанциям, чтобы нам определить, куда именно вас направить.
— А какие варианты?
— В смысле? — уточнил лейтенант, осторожно выводя автомобиль на улицу с оживленным движением.
— Ну куда меня отправят по результатам? В какие отделения, подразделения или еще куда?
— Этого я знать не могу, сэр, я не знаю даже темы ваших бесед.
— Так я могу рассказать.
— Нет-нет, сэр, мне это запрещено, — запротестовал лейтенант. — Мое дело — обеспечить вам отдых до того момента, когда с вами начнут работать новые дознаватели.
Брейн кивнул, хотя подозревал, что лейтенанту приказано выуживать при случае какие-то сведения. Возможно, он будет выводить Брейна на соответствующие разговоры.
Заметив тревожный взгляд лейтенанта, который тот бросил на экран камеры заднего вида, Брейн тоже стал посматривать на панораму, и вскоре ему показалось, что их «ведут». Но очень осторожно.

Глава 94

К удивлению Брейна, гостиница, куда его привез лейтенант Грюн, оказалась вполне приличной. Номер был просторный, потолки высокие, имелась отдельная система вентиляции, позволявшая обходиться без специальных ежедневных горьких микстур, которые здесь употребляли сразу после чистки зубов.
— Вот это ваша комната, сэр, а эта, поменьше, для меня.
— Так ты, приятель, тоже тут жить будешь?
— Да, сэр, учитывая ваш юридический статус, появляться в городе без сопровождения вам нельзя.
— А если в гражданской одежде? — уточнил Брейн, бросая ранец у стены и бережно ставя баул с тренажером на кресло.
— Это тем более запрещено, сэр.
— М-да, — произнес Брейн неопределенно. Снял китель и вставил его в зажимы специальной вешалки в шкафу.
— А вот скажи, дорогой друг… Кстати, ничего, что я с тобой на «ты»?
— Ничего, сэр, учитывая разницу в звании и возрасте…
— Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты».
— Нет-нет, на «вы» мне удобнее.
— Так вот, скажи, дорогой друг, отчего твои лейтенантские знаки отличия выглядят обыкновенно, а мои обведены жирной ярко-желтой отделкой?
— Это означает, что вы из одного из штрафных гарнизонов.
— Второй сорт?
— Нет, сэр, скорее всего, это требование безопасности. Вы кажетесь мне вполне адекватным варваром, но мне случалось видеть здесь настоящих бандитов в военной форме. И вот на них эти желтые отметки казались совсем не лишними.
— По дороге сюда я заметил на улице нескольких военных с похожими желтыми обводами, но у них они были не так заметны, как у меня.
— Это зависит от тяжести статьи, сэр. У вас максимальный уровень.
— Понятно. А где твои вещи?
— Уже в комнате. Я уже был здесь, сэр.
— Какие у нас планы?
— Я предложил бы пройтись по городу и пообедать где-то снаружи.
— А здесь мейдер имеется?
— Имеется, но лучше в кафе.
— Насколько щедро нас финансирует казна? — поинтересовался Брейн и начал выкладывать из баула жилет, куртку, элементы питания, перчатки и шлем.
— Мы можем позволить себе практически все, сэр.
— И выпивку?
— И выпивку, — уверенно ответил Грюн.
— Звучит неплохо. В таком случае я сейчас потренируюсь — времени после завтрака прошло достаточно, а ты посиди у себя в комнате, чтобы я тебя ненароком не зацепил.
— Хорошо, сэр.
— А потом я приму душ, и мы с тобой пойдем в город. Кстати, водозаменитель тут пылевой или кристаллический?
— Здесь есть водозаменитель, но также и настоящая вода.
— Ух ты! — поразился Брейн. — А какой лимит?
— Я же говорил, сэр, мы можем позволить себе все, — улыбнулся лейтенант.
— Вот это щедро. Вот это по-настоящему щедро.
Лейтенант ушел к себе, а Брейн облачился в тренировочный костюм и, спустившись на пять боев до того уровня, которого достиг накануне, начал новое восхождение.
Поначалу что-то не ладилось, и ему навтыкали, прежде чем он, прогревшись наконец, начал проявлять свою невычисляемую манеру, после чего противники стали валиться один за другим.
Разогнавшись таким образом, он с ходу преодолел прошлое достижение, потом, на подъеме, сразил еще одного противника, однако увлекся и позабыл про то, что устал и сделался медленнее. В результате, пропустив удар, он грохнулся на пол, перепугав выскочившего из своей комнаты лейтенанта.
«Сэр, с вами все в порядке?» — услышал он как сквозь вату. Перед ним все еще стоял ухмылявшийся противник, которого не удалось пройти.
Брейн снял шлем и вернулся в реальность.
— Вам помочь? — спросил лейтенант, бросаясь к Брейну.
— Нет, я в порядке… Зевнул немного… — ответил тот и, поднявшись, провел ладонью по раскрасневшемуся лицу.
Между тем лейтенант взял шлем и, взглянув на маркер уровня, восхищенно покачал головой.
— Вот это да, сэр! Я не знаю никого, кто поднимался бы до этой ступени!..
— Пойду в душ, — сказал Брейн и начал поочередно снимать элементы тренажерного костюма.
Брейн уже ушел, и слышно было, как зашумела в душе нелимитированная вода, а лейтенант все смотрел на маркер, не переставая удивляться.
— Но послушайте, сэр! Это же опасно! — крикнул он. — Это же не спортивный тренажер, а учебно-боевой!
Однако, поняв, что майор его не слышит, лейтенант положил шлем на стол и удалился в свою комнату.

Глава 95

Спустя полчаса они уже шагали по улице, и Брейн ловил на себе косые взгляды военных и гражданских.
«Это из-за желтых окантовок», — сказал он себе. Впрочем, лейтенант был рядом, а значит, переживать не следовало. И Брейн перестал. Он умел отвлекаться и скоро уже с интересом рассматривал витрины немногочисленных магазинов и женщин, среди которых попадались очень хорошенькие. Он засмотрелся на девушку-суперколвера — высокую, широкоплечую, но все же хорошо сложенную. На ней был мундир космического флота, и темно-синий цвет ей шел.
Брейн вдыхал аромат синтетических цветов на чистеньких клумбах и временами даже забывал, для чего он здесь. А зачем, если и так все хорошо? Жизнь научила его ценить даже малые удовольствия, а в военной жизни этими удовольствиями были ограниченные по времени увольнения.
Вот и сейчас он чувствовал себя будто в увольнении.
Кафе, куда его привел лейтенант, оказалось вполне приличным на вид ресторанчиком. Публика тут была соответствующая — в бокалах только вино, на столах по паре-тройке блюд, не более.
Половина гражданских, половина военных. Мужчины, женщины, неспешные разговоры. В основном варвары и суперколверы. Лишь пара канзасов, а гоберли представлял только лейтенант Грюн.
— Это мое любимое кафе, — признался он, усаживаясь за столик спиной к стене. Брейн сел так же, и теперь они хорошо видели весь зал.
В стол была вмонтирована панель с меню, и Брейн, еще раз уточнив у лейтенанта про кредитный лимит, стал выбирать, обращая внимание на сопутствующую информацию о составе блюд.
Оказалось, что продукты произведены только из натурального сырья. Это было по-настоящему шикарное место.
Подошел официант-канзас и еще раз уточнил, действительно ли они хотят получить все это и готовы за все заплатить? Лейтенант Грюн подтвердил, и официант ушел, пообещав не заставлять гостей долго ждать. И действительно, спустя пару минут принесли первые блюда. И хотя подавались они не совсем в той последовательности, которая считалась обязательной, Брейн не обращал на это внимания и съедал все еще до того, как приносили следующее блюдо.
Лейтенант ел мало и в основном разглядывал женщин. Они здесь были действительно хороши — других за такие деньги обедом не угощали. Брейн тоже отмечал этих красоток, но только краем глаза — еда, да еще такого высокого качества, его интересовала больше.
У них в гарнизоне тоже все было очень вкусно да еще и бесплатно, но здесь блюда выглядели изысканнее.
После того как основные блюда закончились, Брейн в ожидании десерта чуть отодвинулся от стола и посмотрел на Грюна.
— Ты чего такой скучный, лейтенант? — спросил он, улыбаясь, поскольку по лицу Грюна прочитал причины его плохого настроения — тот не был популярен у женщин.
— Я в порядке, — ответил лейтенант, ковыряя вилкой синтетический ростбиф.
— Да ладно, я же вижу, что ты не в порядке.
— Вот почему, сэр, как только мы зашли сюда, все девушки в зале тотчас стали на вас пялиться?
— Так уж и пялиться?
— Ну посматривать. Это даже стало нервировать их спутников, я это заметил.
— Все дело в этой желтой оторочке вокруг майорских «орлов». Они видят, что это плохой парень, и это их привлекает.
— Каким образом?
— Девочкам нравятся плохие парни.
Грюн недоверчиво посмотрел на Брейна, потом отодвинул тарелку и с обреченным видом кивнул.
— Вот, значит, в чем дело. И даже если вы уже немолодой мужчина, но преступник — вы более притягательны для женщин, чем офицер с безупречной репутацией?
— Иногда так бывает. Знаешь, давай заберем десерт с собой, или лучше пусть пришлют его в номер.
— Давайте, — согласился лейтенант. Похоже, сегодня обстановка в его любимом кафе ему не нравилась.
Он позвал официанта, расплатился казенной картой и оставил адрес, куда следовало доставить десерт. После этого они направились к выходу — Брейн первым, Грюн за ним.
Оказавшись на свежем воздухе, они немного постояли на крыльце, потом Брейн спросил:
— Куда теперь?
Но лейтенант отозвался не сразу, он все еще был погружен в свои мысли.
— Вот и сейчас, сэр, когда мы шли по залу, девушки смотрели на вас. Вы были им интересны как мужчина!
— Так они не знают, сколько мне лет! А если знали бы, то даже не посмотрели бы в мою сторону, — из последних сил оправдывался Брейн. Он искал способ сдернуть лейтенанта с этой темы, но тот был упрям.
— Вам что же, девушки уже не нравятся?
— Ну почему не нравятся? Нравятся, конечно. Но степень необходимости в них уже не так критична, как прежде.
— А если попроще?
— А если попроще — мой член больше не приказывает мне, как жить и что делать.
— Теперь понял, — кивнул Грюн. — Но, сэр, вы же в прекрасной форме, вы на тренажерах вон какие фокусы выделываете!
— А ты, будь такая возможность, только бы с девками кувыркался?
— Наверное, — с мечтательной улыбкой произнес Грюн.
— Ну… я более разносторонняя личность. У меня много интересов.

Глава 96

Так, разговаривая, они прошли метров пятьдесят, когда у лейтенанта вдруг зазвонил мидифон, и, взглянув на код вызова, он вытянулся и громко произнес:
— Лейтенант Грюн, сэр… Понял, сэр… Так точно, сэр…
Затем убрал устройство в карман и, посмотрев на Брейна, пожал плечами.
— Что? — не понял Брейн.
— Сказали, что за вами сейчас заедут.
— Кто?
— Не сказали.
— А зачем?
— Видимо, для беседы, — ответил лейтенант, снова пожав плечами.
Брейн подавил вздох и осмотрелся. Мимо проносились машины, несколько припаркованных стояли на другой стороне, и одну из них он узнал — коричневый седан, который дважды попадался на экране заднего вида, когда они с Грюном ехали в гостиницу.
Эта была именно та машина: Брейн узнал небольшую вмятину на крыле. Оконные стекла были слегка опущены — значит, автомобиль стоял здесь давно и экипажу стало душно.
С проезжей части свернула черная машина с затемненными стеклами и, зашипев шинами с переменным давлением, остановилась.
Открылась тяжелая дверь, и вышел канзас, довольно высокий для представителя этой нации. По его лицу было видно, что он привык повелевать, однако сейчас играл роль руководителя среднего уровня.
— Лейтенант Грюн? — спросил он, останавливаясь в паре шагов.
— Так точно, а вы…
— Я полковник Хасслер. Вас должны были предупредить.
— Да, сэр. Я проинструктирован.
— В таком случае, майор Брейн, прошу в машину…
С этими словами канзас с доброжелательной улыбкой приоткрыл дверцу, и Брейн сел на широкий диван заднего ряда. Полковник устроился рядом, и машина тронулась.
— А вы, собственно, кто? — спросил Брейн, понимая, что задает этот вопрос слишком поздно.
— Военная разведка, отдел семантики и криптологической шифрографии.
«Что-то морды у вас не криптологические», — подумал Брейн, оценивая всех четырех разведчиков, которые сидели вместе с ним в машине. Водитель и один из парней — варвары. Имелся здесь и суперколвер. На его стриженой голове, украшенной множеством шрамов, можно было прочитать всю его биографию. У его коллег волосы были подлиннее.
По всему выходило, что это группа захвата, на тот случай, если бы Брейн не захотел ехать. Впрочем, они прибыли за преступником с известной репутацией, здесь требовались серьезные меры безопасности.
— А я вам точно по профилю?
— Конечно. Мы выслушаем ваше предложение, оцифруем его и запустим в обработку, чтобы понять, стоит оно чего-то или нет.
Брейн кивнул. В конце концов, Грюн видел, кто его увез, значит, ничего плохого не случится.
Оглянувшись, он посмотрел в заднее окно и увидел, как коричневый седан, развернувшись, уезжает прочь.
— Беспокоитесь за лейтенанта? — усмехнулся полковник.
— Да какой-то он неприкаянный.
— Оботрется.
— Долго ли нам ехать?
— Четверть часа.
— Хорошо, — кивнул Брейн и стал смотреть в окно.
Он видел, что они ехали не в тот квартал, который был поделен между спецслужбами, однако это не означало, что тут не было других штаб-квартир. Пока никаких реальных беспокоящих фактов Брейн не имел, кроме разве что поведения «хвоста». Тот ждал на обочине и уехал, как только Брейна забрал полковник.
Через пятнадцать минут, как и было обещано, машина вкатилась на закрытую территорию, за которой находилось несколько корпусов, построенных из популярных здесь быстросборных конструкций.
Томас вышел из машины и последовал за полковником, а трое охранников подпирали Брейна сзади.
Идя по коридору, он слышал, как жужжали системы кондиционирования — слишком громко для обычного офиса. Значит, где-то здесь стоят серверы.

Глава 97

Брейна привели в просторную комнату, больше похожую на переговорную, а не на блок для допросов.
«Уже хорошо», — подумал он, садясь на удобный стул возле длинного стола, во главе которого сел полковник Хасслер.
Охрана топталась у двери, и полковник одним только взглядом отослал их за дверь, и почти тотчас в комнату вбежал запыхавшийся гоберли с папкой под мышкой. По виду это был типичный «ботаник».
— А вот и наш специалист, — с улыбкой представил гоберли полковник.
— Извините, сэр, в буфете была очередь… Я едва успел перекусить…
— Это наш главный специалист по статистике воздействий — Удди Монц.
— Удди Монц! — кивнул Брейну гоберли и протянул руку, которую тот пожал не вставая.
Гоберли сел, открыл папку и, достав оттуда планшет, приготовился записывать или даже с ходу обрабатывать полученную информацию.
— Итак, майор, расскажите нам, в чем именно состоит идея вашего метода борьбы с фактором гальванической сущности. Ну то есть с лавой.
Брейн вздохнул, прикидывая, стоит ли открываться перед людьми, которым не доверял. Правда, он ничем не рисковал, поскольку не владел формулой, которую могли запатентовать другие.
— Эхо. Вернее, его рисунок, — начал Брейн.
— Эхо? — переспросил полковник, и они с гоберли переглянулись.
— Когда стреляют пушки большого калибра…
— Фактор перехвата спрогнозированных максимумов, — добавил гоберли автоматически, что заставило его начальника нахмурить брови. Однако «ботаник» этого не заметил, внимательно следя за Брейном.
— Так вот, залп происходит одновременно, но звуки от разрывов снарядов в лаве приходят через разные промежутки времени.
— Ну они могут проходить через среды разной плотности — где-то узлы завихрений, где-то ламинарные потоки, — предположил полковник.
— Тогда рисунок эха был бы всегда разный, а он абсолютно одинаков.
— Может быть, для снарядов изначально выбирают разную траекторию? — выдвинул идею гоберли.
— Я надеялся, что именно вы мне про это и расскажете, ведь это вы определяете активность лавы и разрабатываете противодействие.
На лице полковника отразилась легкая паника, а гоберли резко выпрямился, и на его лбу проступила испарина.
— Вы абсолютно правы, именно мы даем рекомендации, — начал спасать положение полковник, — однако мы не последняя инстанция. Есть еще руководство, и оно из нескольких предложений выбирает то, которое считает самым правильным. Так что мы только рекомендательный орган.
— Да-да, мы рекомендательный орган, — торопливо поддержал начальника гоберли.
Брейн подавил вздох. Похоже, явилась не та команда, которая ему требовалась. Неизвестно, как они облапошили лейтенанта Грюна, но в показаниях явно путались.
Брейн прикинул, что дотянуться до гоберли ему будет несложно, а вот к полковнику придется совершить прыжок через стол, причем все нужно делать без лишнего шума, чтобы охранники за дверью до поры ничего не услышали.
Возможно, он имел дело с соперничающими между собой внутриведомственными группировками, и ему на самом деле ничего не угрожало, однако Брейн предпочитал сам контролировать ситуацию.
Вдруг откуда-то снаружи донесся надвигающийся рокот. Брейн узнал этот звук, это был рев жидкостного двигателя аэродрилла.
Полковник с «ботаником» недоуменно переглянулись, а рев между тем стремительно нарастал, и Брейн, следуя интуиции, юркнул под защиту массивного стола.
В следующее мгновение здание сотряс страшный удар, потом еще один, и сверху обрушились перебитые взрывами перекрытия, обломки мебели с верхнего этажа и всякий мусор вместе с облаками едкой пыли.
Задержав дыхание, Брейн выглянул из-под стола и сквозь пыльную пелену увидел яркий дневной свет, свободно проходящий через огромную пробоину, захватившую часть стены и половину потолка.
Вдалеке затихал гул уходящих штурмовиков, а по городу с переливами зазвучали сирены.
Выбравшись из-под стола, Брейн толкнул выходную дверь, которая ввалилась в приемную вместе с коробкой, подняв еще большее количество пыли. При этом уцелевшие и напуганные охранники отскочили в стороны, а Брейн прошел мимо них и, указав пальцем за спину, сказал:
— Чего стоите? Спасайте их, пока возможно!
Приказной тон вывел охрану из состояния оцепенения, и бойцы бросились к пострадавшим, а Брейн вышел в коридор, куда уже выбегали сотрудники из уцелевших офисов.
Сначала он хотел покинуть здание, воспользовавшись паникой, но в одной из комнат заметил шкаф сервера.
Решив воспользоваться паникой иначе, Брейн заглянул в комнату, но там никого не оказалось. Лишь сиротливо светились два монитора на рабочем столе администратора.
Брейн вошел, запер дверь и, сев к мониторам, стал быстро набирать команды, сканируя рабочие зоны программ с аудиоспециализацией. И чутье Брейна не обмануло — вскоре он услышал запись разговора некоего начальника с удаленным подчиненным.
Недолго думая Брейн включил копирование и получил в руки еще теплый чип с нужным файлом. Сунув чип в карман, он подбежал к двери, и, едва отпер замок, как дверь сильно толкнули, и Брейн едва успел отскочить, чтобы не получить по лбу.
— Что?! — строго спросил он оказавшегося перед ним администратора.
Бедняга подался в сторону, и Брейн, оказавшись в коридоре, решительно зашагал к выходу.
— Эй, стой! Кто-нибудь, задержите его! — хрипло прокричал полковник, Брейн узнал его голос.
Однако в здании все еще царила суета, и за Брейном погнались, когда он уже выходил в засыпанный обломками двор.
Выскочивший следом вооруженный охранник тотчас врезался в стену, оставив пистолет в руках Брейна, а тот перешел на бег и, сделав несколько выстрелов, вывел из строя короб приводного механизма ворот.
Затем рванул створку и оказался на свободе как раз в тот момент, когда подъезжали две кареты «Скорой помощи» и пожарная платформа с манипулятором. За ними подъехал седан с суперколвером за рулем. Тот высунулся из окна и с беспокойством вытягивал шею, пытаясь рассмотреть, насколько сильно повреждено здание. Ему требовалось поскорее проехать на территорию, но ворота были повреждены, к тому же перед ним стояли прибывшие спецмашины.
Подбежав к седану, Брейн распахнул дверцу и, плюхнувшись на сиденье позади водителя, сказал:
— Тут еще не скоро откроется, поехали, я по дороге расскажу, что случилось!
— Да кто вы такой?! — возмутился суперколвер.
— Довези меня быстро, и не пострадаешь, — объявил Брейн, ткнув водителя стволом в затылок. Это сделало суперколвера сговорчивее, он без лишних расспросов развернул машину, и вскоре они уже ехали по улице.
— Куда везти?
— Отель «Раймонда».
— Так что же случилось в «Гивенсайде»?
— Пара аэродриллов ударила ракетами.
— Они с ума сошли?! — не удержался от восклицания суперколвер. В этот момент навстречу пронеслись еще две пожарные платформы и фургон с военной полицией.
— Не знаю, но операторы выдали им цели неспроста. С этим нужно разбираться.
— А вы кто вообще-то? И почему с пистолетом?
— Потому что с пистолетом удобнее.
— Да уж понимаю, — усмехнулся суперколвер. Теперь он не боялся Брейна, полностью успокоился и решил везти пассажира до указанного места.
Когда он остановился возле гостиницы, Брейн, выходя из машины, бросил пистолет на сиденье, сказав:
— Это принадлежит одному из охранников. Верните ему.

Глава 98

Лейтенанта Грюна Брейн застал в номере — тот открыл дверь, когда Брейн постучал.
— Вы уже побеседовали? — спросил Грюн.
— Побеседовали, — ответил Брейн, проходя в номер.
— А что это там так грохнуло, вы не в курсе? Тут у нас даже стекло в коридоре треснуло.
— Два дрилла нанесли удар по зданию «Гивенсайда».
— Да вы что! — поразился лейтенант. — А зачем, интересно?
— Пока не знаю, — сказал Брейн, открывая холодильный шкаф и доставая баллон с водой. — Что это за контора, кстати? Чем занимается?
Брейн расположился в кресле напротив ТВ-бокса, в котором невнятно бубнили про какие-то далекие новости. Ни слова про события на этой планете там не допускалось. А о проблеме наступающей лавы предпочитали вообще ничего не говорить.
— «Гивенсайд» — главный поставщик в военной компании против гальванической массы.
— Только на этой планете?
— Нет, по всему фронту.
— И что же он поставляет?
— Аппаратуру, вещевое довольствие, продукты. Практически все, кроме вооружения, но и там он выступает в качестве посредника и перевозчика.
— И все это, учитывая расстояние и «особые условия», тянет на десятки процентов сверху, я угадал?
— Да, — кивнул лейтенант.
— Между прочим… — Брейн приподнял прозрачный баллон с водой и посмотрел сквозь него на свет. — Если добавить в воду углекислый газ, она будет вкуснее.
— Да ладно! Она, наверное, испортится или станет вообще вредной.
— Не станет. Я в свое время такой воды выпил очень много.
— В спецназе?
Брейн вздохнул.
— Скажи мне, доблестный воин невидимого фронта, занимается ли вышеупомянутая компания выработкой схем безопасности, тактическими новинками борьбы против лавы?
— Нет. Этим занимаются военные.
— А «Гивенсайд» не военные?
— Нет, гражданские торгаши в чистом виде.
— Но с большими связями.
— С очень большими.
— Ты чего стоишь? Садись. И дай мне свой спикерфон или что там у тебя?
— Зачем?
— Сейчас покажу.
Лейтенант пристроился на краешке соседнего кресла и передал Брейну прибор, после чего тот присоединил к прибору украденный в конторе чип и включил загрузку.
Через мгновение зазвучал голос начальника Грюна, отдававший тому приказы и инструкции относительно Брейна.
— Но как?.. Как вам удалось записать это?! — поразился тот, вскакивая. — Мой мидифон записал это?
— Нет, не мидифон. Полковник Хасслер.
— Но это голос моего начальника…
— Это не его голос, это имитация, сделанная за десять минут на компьютере. Это фальшивка, Грюн.
— Но где вы это взяли?
— Утащил, когда был в гостях у «чистых торгашей».
— Так это они за вами приезжали? Я сейчас же позвоню подполковнику…
С этими словами Грюн забрал свой мидифон и быстро связался с начальством. Торопливо рассказал о своих злоключениях и выслушал краткое мнение начальника о своих способностях.
— Возьмите, сэр, подполковник Репсторн хочет поговорить с вами, — пролепетал Грюн, возвращая мидифон Брейну.
— Майор Брейн слушает.
— Подполковник Репсторн. Занимаюсь вашим случаем, майор.
— Я понял, сэр.
— Тут на «Гивенсайд» было совершено нападение, вы не пострадали?
— Нет, сэр, обошлось. Но я в курсе событий. Удар почти достал всех, кто был в комнате.
— Значит, так, сидите в номере и никого не впускайте. Я сейчас же высылаю группу прикрытия. Откроете им только после моего звонка.
— Понял, сэр.
— И еще… у вас есть оружие?
— Нет, сэр.
— Жаль. На всякий случай приготовьтесь забаррикадировать окна и двери.

Глава 99

Идти на столь крайние меры не пришлось, менее чем через десять минут прикрытие прибыло.
Прибывшие осторожно постучали, и тут же последовал звонок от подполковника, поэтому Брейн без опаски открыл дверь, за которой оказались четверо тяжеловооруженных спецназовцев.
С собой у них имелось два бронежилета, которые они отдали Брейну с Грюном, и лишь после того как те их надели, группа начала осторожное движение по коридору второго этажа.
Они благополучно спустились по лестнице в вестибюль, и в этот момент по радио их попросили задержаться — наружное прикрытие заметило «какие-то непонятки».
Спустя несколько секунд с улицы донесся грохот яростной перестрелки не менее дюжины стволов, но это продлилось несколько мгновений, а затем выстрелы сменились ревом моторов уносившихся автомобилей.
— Можно выходить! — сообщили снаружи, и группа рискнула выбраться на крыльцо, засыпанное кирпичными обломками, бетонной крошкой и кусками пластиковой фасадной отделки.
Припаркованные недалеко от входа несколько автомобилей выглядели как решето. Один дымился и должен был вот-вот разгореться в полную силу. Между тем два бронированных внедорожника, на которых прибыла команда ИСБ, оказались в порядке. Сколы бронекварца на окнах и небольшие вмятины со сбитой краской на корпусах не в счет.
Погрузив пассажиров, командир группы прикрытия приказал гнать как можно быстрее, поскольку злодеи могли вернуться.
— Кто это был? — спросил Брейн старшего, сидевшего на первом ряду.
Тот пожал плечами, не желая лезть в политику.
— А ты что скажешь? — спросил Брейн Грюна.
Тот вздохнул и тоже отрицательно покачал головой.
— Это мог оказаться кто угодно, — вынужденно ответил командир.
— Но разве в закрытом городе могут быть бандиты?
— Бандитов нет, но есть ведомственные интересы.
— Куда мы теперь? — уточнил Брейн, заметив, что в административном квартале они выбрали другой проулок.
— Сейчас прямиком к воякам. Если мы вас потеряем, они нам этого не простят.
Вскоре они подъехали к воротам, и те открылись без промедления — здесь уже ждали коллег из ИСБ.
Машины заехали на территорию, где среди газонов и клумб бросались в глаза четыре зенитные платформы с развернутыми мачтами, на которых тускло поблескивали колпаки антенн и пакеты зенитных ракет. Это оружие было развернуто здесь недавно, и на некоторых плоскостях еще оставалась складская пыль.
Едва внедорожники остановились у крыльца, их тут же окружила местная охрана — с автоматическим оружием и в легких бронежилетах.
Охране ИСБ выходить наружу не потребовалось, да им бы и не позволили. И едва Брейна передали военным, оба внедорожника развернулись и выехали с территории, а Брейна в плотном кольце охраны сопроводили в здание.
Внутри все было похоже на внутреннее расположение помещений корпусов ИСБ, и вскоре Брейн оказался в помещении, очень напоминавшем то, где с ним беседовали «лжевоенные» из «Гивенсайда». Мало того, в этот раз его встретил похожий тандем.
— Я полковник Шульц, представляю военную разведку, — сообщил Брейну худощавый канзас. — А это лейтенант Рум, он представляет наш отдел разработок противодействия.
Брейн поочередно пожал руки канзасу в военном мундире и лейтенанту, облаченному в гражданскую одежду. Как и в случае со лжевоенными, лейтенант выглядел полным и законченным «ботаником». Его рукопожатие оказалось вялым, ладонь была влажной.
«Ботаник» не мог ни на чем сосредоточиться надолго, но не потому, что был разгильдяем, а напротив — он одновременно обрабатывал в уме несколько задач. Брейну были знакомы такие экземпляры.
— Садитесь, майор, наконец-то мы получили возможность поговорить с вами лично.
— А мне сказали, что вы никуда не торопитесь, — с улыбкой заметил Брейн, занимая предложенное место.
— «Безопасники» любят набивать себе цену. Мы же сразу запросили у них встречу с вами, как только получили по своим каналам информацию о вашем предложении. Но они стали вертеть хвостом, придумывая, что бы с нас потребовать за такую услугу.
— Знакомая тема, — кивнул Брейн и осмотрелся. Да, это помещение в точности повторяло то, в котором он находился, когда по корпусу ударили штурмовики.
— Когда противник нанес удар, я уже предполагал самое худшее… — покачал головой полковник.
— Полагаете, они охотились за мной?
— Я не полагаю, майор, я знаю. У нас уже накопилось множество методических разработок, благодаря которым мы установили схемы поведения личного состава под воздействием гальванической массы. Операторы дриллов — не исключение. Чего-то подобного мы ожидали.
— А если ожидали, почему допустили?
Полковник покосился на «ботаника», но тот оставался во власти своих задач, которые продолжал решать, пока его не нагрузили новыми заданиями.
— Не все, что есть у нас в лаборатории, можно ставить на вооружение.
— Кто это определяет? — уточнил Брейн, хотя уже знал, что прямого ответа на этот вопрос полковник, конечно же, не даст.
— Есть военные чиновники, которые ставят ведомственные интересы выше общегосударственных.
— А чем мотивируют?
— Как бы не было хуже.
— Но с такой же формулировкой можно и мою идею завернуть.
— Можно. Но если это что-то особенное… Уж мы постараемся.
— Да, сэр, давайте уже озвучьте вашу идею, хотя бы тезисно, — попросил лейтенант, вынырнув из обдумывания многомерных операторов.
— Ну хорошо. Все дело в эхе от взрывов крупнокалиберных снарядов. Стартуют все единым залпом, а взрываются в разное время. Причем ритмический рисунок взрывов всегда одинаков.
— Может, они проходят разное расстояние? — предположил полковник и посмотрел на лейтенанта, но тот после секундной паузы отрицательно замотал головой.
— Нет, сэр, траектория для всех прописана одинаковая, иначе мы теоретически не сможем добиться нужного ударного эффекта.
— Значит, кто-то траектории этих снарядов намеренно рассогласовывает, — предположил Брейн.
— С нашей стороны их рассогласовывать некому, — пожал плечами полковник. — Команда на залп и программирование наведения производится дистанционно, оператором. При этом после залпа к нам приходит информация о том, с какими параметрами наведения были произведены выстрелы из каждого орудия. Эта информация считывается прямо с датчиков в реальном времени.
— А программы функционирования датчиков?
Полковник посмотрел на «ботаника». Тот потер пальцем переносицу и сказал:
— Теоретически это возможно. Нужно сделать полную проверку, но для этого придется выезжать на батарею.
— Неужели диверсия? — произнес полковник, нервно барабаня пальцами по столу.
— Думаю, я могу внести ясность, — сказал Брейн. — Дело в том, что в тех местах — там, где фронт и гарнизон, — водятся странные животные. Кожекрылые такие.
— Снежные лесмоты, — тотчас добавил лейтенант.
— Ну наверное. Так вот они имеют странную привычку мотаться над лавой, а потом, несмотря на то, что все же возвращаются целыми, вдруг взрываются в воздухе — прямо в полете, с тем же рисунком звука, что и снаряды. И неважно, сколько в стае этих кожекрылов — одиннадцать или пять, они взорвутся одним рисунком. В какой-то момент один, в другой два или три. Но вся стая самоуничтожится одним ритмическим рисунком и за один раз.
— Получается, что возможные диверсанты на батарее с датчиками тут ни при чем? — спросил полковник.
— Получается, ни при чем.
— Не спешите, коллеги, — остановил их «ботаник», после чего снова почесал переносицу. — Рисунок взрывов вполне может быть следствием диверсии, а снежные лесмоты его могут каким-то образом копировать. Как именно, не скажу. Но сфера лептонного эха мало изучена, хотя статистически мы его пытаемся прогнозировать и по возможности учитывать.
— Но это настолько маловероятно, что этим вариантом можно пренебречь, — заметил ему полковник.
— Да, сэр, в данном случае можно пренебречь.
— Хорошо, двигаемся дальше. Что же следует из этого вашего открытия, майор Брейн?
— Я думаю, что нужно провести залп именно с изначально таким же ритмическим рисунком.
— И что будет?
— Не знаю. Но что-то определенно будет.
— На чем основана ваша уверенность, сэр? — поинтересовался лейтенант.
— На интуиции.
Лейтенант покачал головой, а полковник вздохнул.
— Интуиции мало.
— Достаточно. Я всю сознательную жизнь на опасной службе и, когда становилось жарко, выбирался, только опираясь на интуицию. А инструкции хороши в теплую погоду и при отсутствии комаров.
— В том, что будет какой-то эффект, я почти не сомневаюсь, — сказал полковник, поглядывая на лейтенанта и ожидая от него какой-то коррекции своего высказывания, но лейтенант молчал, сосредоточенно что-то обдумывая.
— Я тоже так думаю, — наконец выдал «ботаник» и этим несколько удивил полковника. — Я думаю, эффект будет. Но вот прогнозировать его направление я не решился бы.
— Направление? — переспросил Брейн.
— Активность лавы может испытать падение, а может, напротив, вызвать суперскачок.
— Насколько далекий?
— Суперскачок — это охват всех материков разом, — добавил полковник.
— Неужели такое бывает?
— Такого раньше не случалось, но суперскачки на целый материк случались.
— Из-за противодействия?
— Нет, по каким-то иным причинам.
— Ну и что теперь? Затаиться и еще двести лет изучать эту гадость?
Полковник и лейтенант переглянулись.
— Совсем не обязательно, — сказал полковник. — Предварительный подготовительный период, конечно, потребуется, но не в техническом, а скорее в политическом плане.
— «Гивенсайд»?
— В основном да. Они весьма влиятельны, они имеют гигантские доходы и будут за них биться.
— Это они устроили стрельбу у гостиницы?
— Стрельбу у гостиницы? Нам этой информации еще не поступало.
— Когда прикрытие ваших коллег собиралось вывозить меня, пришлось пережидать в вестибюле перестрелку. Стреляли из автоматического оружия, но, похоже, их команда не ожидала встретить такой крепкой обороны.
— Значит, это они. Больше некому. Странно, как еще вам удалось выскользнуть с их территории.
— Штурмовой удар оказался очень кстати.
— Кстати, об этом ударе… Мне прямо сейчас выложили на монитор — контрразведка уже арестовала группу операторов, которые спланировали эту акцию.
— «Торгаши» вряд ли решились бы отбомбиться по своему штабу, — сказал Брейн.
— По крайней мере, не в этом случае, — добавил полковник.
— Это лава, — сказал лейтенант. — Мы давно сталкиваемся с ее влиянием, не только вблизи, когда с фронта бегут дезертиры, вливаясь в армию мятежного генерала Сальери, но и на дальних расстояниях. Эта система глобальна.
Они немного помолчали, обдумывая ситуацию. Где-то прошла грузовая платформа, надсадно гудя двигателями, и все напряглись, постольку этот звук был похож на шум подлетающего штурмовика-робота. Но обошлось.
— Неужели этим торгашам самим не страшно потерять всю обитаемую территорию? Неужели их это не пугает? Иначе почему они стараются вам препятствовать? — спросил Брейн.
— Они прекрасно умеют считать. Если захват лавой новых планет будет продолжаться с той же скоростью, на это потребуется лет пятьсот-семьсот. Так чего же им беспокоиться? Жажда наживы заставляет их мыслить однобоко.
Они еще помолчали, и потом полковник сказал:
— Ваша информация, майор, уже заведена в наш сервер и прямо сейчас просчитывается на совместимость и сочетания с другими версиями и статистическими массивами. Поэтому господам из «Гивенсайда» вы уже не нужны. Далее мы прямо сегодня приступим к этапу политического зондирования, и наше начальство нас в этом поддержит.
— То есть я могу отправляться обратно в гарнизон?
— Да, и мы сами займемся вашей доставкой. У нас в этом деле чуть больше опыта, чем у коллег из ИСБ. Кроме того, вы получите пароль и право использовать спецканал для связи с нами. Как только у нас все будет готово, нам потребуется наблюдатель с переднего края.
— Я понял.

Глава 100

За время отсутствия Брейна в гарнизоне ничего не изменилось. Да и что могло измениться за несколько дней?
Майор Корн был рад его возвращению:
— Без тебя тут не так весело, Томас. Все режутся в «шлуц», а я не приучен. Кстати, тут подогнали хорошую жвачку. Не хочешь попробовать?
Командир гарнизона, капитан Штайер, также был рад возвращению Брейна:
— Вот это хороший подарок.
— Что, неужели в патруль ходить некому?
— Нет, с этим порядок, нас доукоплектовали по полному штатному расписанию. Да ты сам увидишь, когда в столовую пойдешь.
— Тогда в чем подарок?
— Теперь есть с кем выпить, я же абы с кем не пью.
— Это аргумент, — согласился Брейн.
— Ну и какая-то справедливость, что ли. Прежде, когда такие серьезные ребята кого-то забирали, назад он уже не возвращался и никаких сведений о бойце не поступало. Пропал и пропал. А что это ты с собой притащил? Жратвы городской? Так у нас она и так самая лучшая.
— Нет, Джон, это мое лекарство от скуки.
— То есть жвачку ты так и не принял?
— Не принял. А это тренажер.
— А что тренировать? — уточнил капитан, разглядывая баул.
— Виртуальный тренажер по рукопашному бою.
— Вот оно как! А с кем же тут драться-то? Лаве — ей по барабану, насколько ты крутой.
— Эх, алкоголики, вам не понять! Тренажер — это бой не с кем-то, это победа над собой.
День шел за днем, и Брейн снова начал втягиваться в гарнизонный распорядок и почти каждый вечер в отдельной комнате, которых в гарнизонных корпусах было в избытке, надевал костюм и шагал по лестнице уровней.
Новая модификация тренажера была настолько реалистичной, что порой он напрочь забывал, что противник не настоящий, и только финальные титры со статистикой после окончания схватки заставляли его вспомнить о другой, настоящей реальности.
В патруль приходилось ходить через день, и вскоре Брейн был достаточно подготовлен, чтобы ходить старшим патруля. Он, следя за картами установки тензоров и зная расшифровки нанесенных на них кодировок, заменял именно те датчики, которые отслужили гарантийный срок. Его знания пришлись очень кстати, поскольку в гарнизоне оказалось много новичков, которые специфики службы пока не знали и ходили вторыми номерами.
Время от времени Брейн слышал знакомые звуки залпов тяжелых батарей и дробный рисунок разрывов. Тут ничего не менялось. Кожекрылые существа все так же залетали на территорию лавы, и почему они это делали, по-прежнему никто не знал.
Несколько бойцов утверждали, что находили нечто вроде нор или гнезд этих существ — те жили под снегом на мерзлой земле. Впрочем, солдаты рассказывали много баек, которые сами и придумывали, потому что было скучно и потому что в изобилии имелась наркотическая жвачка. Она подстегивала их фантазию, и иллюзорные видения они иногда принимали за реальность.
Брейн лично беседовал с одним из новичков, который пару дней ходил с задумчивым видом, а потом в столовой за обедом рассказал Брейну, что с ним говорила лава.
— И в каком же обличье она к тебе явилась? — уточнил Брейн, пододвигая десерт.
— Как вода океанская. Волнами подошла прямо к моей койке. И заговорила.
— А что говорила?
— Да много чего, только я почти ничего не запомнил.
— А что запомнил-то?
— Она сказала — майор Брейн во всем виноват.
— Вот как! — усмехнулся Брейн. — А в чем конкретно?
— Не сказала. Или я не помню. Но это же все ерунда, сэр, правда? — спросил новичок, с надеждой глядя в глаза Брейну. Парня звали Штифек, он попал в гарнизон за участие в групповой драке, в которой произошло убийство. Возможно, он-то и не был ни в чем виноват.
Через два дня после этого разговора Штифек и еще двое пошли в побег. Посреди ночи, в одном исподнем и ботинках.
Одного сумел снять снайпер, дежуривший теперь на вышке, но двое ушли, и почему-то Брейн думал, что они добрались до армии дезертиров, а вовсе не замерзли, как предполагали некоторые.

Глава 101

Генерал Штолль сидел за столом в своей зимней столовой, наслаждался привезенными из гарнизонов блюдами и спрашивал себя: «Ах, почему государственные преступники наслаждаются этим ежедневно, а я вынужден травить себя полицианидными кристаллами, создающими иллюзии вкуса и запаха?»
В дверь постучали, и генерал поморщился. Сейчас он менее всего хотел погружаться в этот хоровод служебных проблем, ведь сегодня был день рождения его аквариумного сноббистера Ронни.
— Если это Штин Эттингер, пусть идет в задницу!.. — строго произнес генерал.
— Это Филли, сэр, ваша экономка.
— Какого хрена, Филлионора?
— Сэр, у вас в красной плошечке рисовый пудинг. Он подан на два блюда раньше необходимого.
— Откуда такие сведения? — не принял на веру сообщение экономки генерал и стал просматривать свежее меню. — Нет, здесь все по протоколу…
— Я настаиваю, ваша милость, вы открыли не ту страницу и поэтому ошибаетесь, — продолжала экономка.
По ее лицу текли слезы, затылок больно царапал крупнокалиберный пистолет, и она проявляла чудеса актерского искусства, чтобы избежать той участи, которая постигла главного повара генерала — Трикса, когда он подумал спорить с проникшими в дом господами.
При необходимости они могли добраться до генерала, попросту вышибив дверь, но у них был приказ действовать максимально осторожно.
«Это не война, и с нашей стороны это должно выглядеть как настоятельные дружеские рекомендации», — сказал начальник перед отправкой группы на спецоперацию.
С поваром вышло не так, как хотелось, — он схватился за оружие. Но генерал — совсем другое дело. С ним следовало вести себя корректнее.
— Ладно-ладно, я открываю, — отозвался генерал и дистанционным пультом включил электронный замок.
Столовая была единственной комнатой его дома, запиравшейся на замок, потому что генерал не переносил, когда кто-то входил к нему во время его трапезы.
Едва сработал замок, дверь распахнулась, и в столовую ворвались четверо вооруженных людей, их лица закрывали газовые маски.
Генерал поддерживал себя в хорошей форме, но его реакции не хватило, чтобы успеть нажать тревожную кнопку — пульт из его рук был выхвачен с молниеносной быстротой.
— Кто вы и что вам нужно? Вы знаете, кто я?! Вы знаете, во что это вам обойдется? — строго спросил генерал, стараясь сохранять самообладание.
— Да, сэр, нам известно, что вы являетесь руководителем службы безопасности двадцать четвертого филиала компании «Гивенсайд». Именно поэтому мы и нанесли вам этот визит.
— Чего же вы хотите?
— Отзовите депешу «тридцать шесть — пятнадцать».
— Я не знаю никаких депеш! Я требую, чтобы вы…
Договорить генерал не успел, получив увесистую затрещину, после чего замолчал, задумчиво потирая щеку.
— Почему вы так озаботились этой депешей? Она лишь для внутреннего пользования.
— По нашим сведениям, вы доложили о сложностях, которые могут возникнуть у компании, если будут применены новые методы противодействия гальванической массе.
— Если вам известно, что я сообщил, чего вам еще нужно?
— Отзовите депешу.
Генерал вздохнул. Он понимал, что от него не отстанут, — такие команды просто так не посылают. И уж если послали, то снабдили весьма жесткими инструкциями. Нет, убивать его, конечно, не станут. Но есть вещи и похуже.
— Вам это уже не поможет.
— Что значит «не поможет»? На рассмотрение депеши отводится восемь часов.
— Нет-нет, вы не поняли, офицер. Я разослал депеши на три разных адреса. С двух я могу отозвать депеши, а с третьего — нет.
— Что это за адрес?
Генерал снова помолчал, собираясь с мыслями.
А как хорошо начинался день! И как замечательно выглядел этот дом в искусственно выращенной за полгода роще. У него была прекрасная вилла, в то время как все остальные ютились в мобильно-блочных жилых коробках.
Генерал Штолль обожал комфорт, за что в свое время его и турнули из ИСБ. Ну не прямо за комфортолюбие, а за другие излишества, но об этом он предпочитал не распространяться.
— Третья копия ушла к политкомиссару особого комитета Эйлеру. А у него в департаменте, как вам должно быть известно, рассмотрение происходит немедленно.
— При чем тут особый комитет? Они никак не связаны с тематикой поставок.
— Не связаны. Но имеют влияние на Министерство воспитания и пропаганды. А там сильны позиции Промышленного союза.
— Где правит бал ваша компания.
— Вот именно. Поэтому все уже закрутилось — вы опоздали.
Офицер кивнул и разрядил в генерала парализатор, после чего второй сотрудник сделал Штоллю волновую инъекцию, вызывавшую частичное разрушение личности.
Восстановление после такого удара стоило огромных средств, и для генерала такие средства непременно нашлись бы, однако сам процесс восстановления состоял из множества этапов с промежуточными перерывами и мог занять пару лет. А через пару лет все показания генерала стали бы уже неактуальны.

Глава 102

Компеу, город-красавец и промышленный гигант. Его производственные мощности скрыты в подземных пустотах, образовавшихся после землетрясений тысячи лет назад. А наверху стояли многоэтажные здания, имевшие, в отличие от построек в Метрополии, все признаки настоящей архитектуры. Их ровные ряды тянулись на десятки километров, зажатые бетонными набережными каналов, бывшими некогда реками. Со временем их углубили, спрямили русла, обеззаразили жестким излучением, и они перестали быть источниками биологической опасности. Таким образом, воды в Компеу хватало, но она была дорога из-за сложности ее обработки до приемлемого безопасного уровня.
Министр Хоут любил смотреть на водопад, находившийся в паре сотнях метров от его резиденции, в парке Победителей. Никакая голограмма не могла передать ту силу, с какой вода обрушивалась с двадцатиметровой высоты в искусственную бетонную чашу, из которой насосами снова подавалась наверх.
К сожалению, требования безопасности исключали прямое наблюдение за этим шедевром парковой культуры, и министр смотрел в фальшивое окно, картинку на которую передавала видеокамера.
— Ваше превосходительство, у вас запланирован прием… — напомнил секретарь, его голос прозвучал из появившейся посреди кабинета голограммы. На ней секретарь был в темно-синем костюме, который, по мнению министра, ему не подходил. Хоут решил указать подчиненному, что следует обновить голограмму.
«Главное, не забыть», — подумал министр, возвращаясь к своему величественному рабочему столу и не менее величественному креслу.
В последнее время память подводила его. Не слишком часто, но, разумеется, секретарь замечал это и чаще, чем требовалось, напоминал о чем-либо, а это злило министра.
«Похоже, снова придется проходить переформатирование», — подумал он, опускаясь в подавшееся навстречу кресло.
Министр давно жил с электронным имплантатом, пропускавшим через себя все импульсы соответствующих отделов мозга, в которых, по возможности, исправлял накапливавшиеся ошибки. Однако природа этих ошибок была такова, что разрушающе действовала на носитель информации, и его приходилось форматировать заново.
Сама по себе процедура была безболезненной, однако после нее пару дней министр был словно не в себе.
Итак, сейчас он помнил, что к нему на прием должен кто-то прийти, но кто именно, забыл.
— Сэр, к вам советник Калем! — объявила голограмма секретаря.
Калем! Ну как же он мог забыть этого пройдоху?
— Пусть входит, я приму его.
Открылась дверь, и с улыбкой наготове появился Калем — канзас, который ухитрялся быть посредником в самых важных региональных финансовых событиях. Как в официальных, так и не слишком афишируемых.
И хотя его участие не всегда было так уж необходимо, за долю малую его включали в списки заинтересованных лиц на тот случай, если что-то пойдет не так.
— Ваше превосходительство! Как я рад вас видеть!.. — воскликнул он, театрально раскинув руки и почти побежав в сторону министра, но не так быстро, чтобы на него среагировали парализующие сети системы безопасности. Они лишь зыркнули на него оптическими датчиками и поставили на контроль.
— Я тоже рад, Калем, но давай ближе к делу, а то у меня еще государственная служба. Сейчас, между прочим, рабочий день.
— Да, конечно, ваше превосходительство, — согласился Калем, знавший о том, что всю министерскую работу по управлению и руководству выполняли два шкафа с серверами на четвертом этаже, а министру лишь подавали на подпись готовые документы, о содержании большинства которых он и понятия не имел.
Впрочем, министр был хорошо осведомлен о содержании тех документов, где были учтены его личные интересы.
— Итак, мой друг…
— Коллеги из «пропаганды и воспитания» столкнулись с проблемой — кто-то тормозит продвижение нужного документа.
— Нужного кому?
— Ну… Они работают над задачей, которая…
— Кому, Калем? — повторил вопрос министр. Он прекрасно понимал, что этот пройдоха пытается дважды, а то и трижды закольцевать схему на себя, чтобы получить свои проценты больше чем один раз.
— Наш основной спонсор, «Гивенсайд».
— Так бы сразу и сказал.
— Ну я так и сказал, — пожал плечами Калем. — Я присяду?
— Сделай одолжение, сядь и не мельтеши.
Калем сел на гостевой стул, обшитый шикарной кожей, которая выращивалась на специально созданном стенде и мало чем отличалась от натуральной.
— Спонсоры — дело особое.
— Согласен с вашим превосходительством.
— Так в чем проблема?
— Военные, эти жалкие солдафоны… эти малообразованные, эти, как их… Слово забыл.
— Я понял, дальше давай, — кивнул министр.
— Они хотят прекратить процесс снабжения зоны специальных операций.
— Каким образом?
— Вроде бы есть методика, которая все остановит.
— И потоки от спонсора? — уточнил министр.
— Ну по сути да!
— А зачем это делать? Кому в голову приходит вредить нам? Что мы плохого сделали этим самым солдафонам?
— Э… Они воюют, ваше превосходительство, и они э… несут потери.
— Допускаю, — кивнул министр.
— Так вот они хотят перестать нести потери.
— Каким образом?
— Победить.
— В чем?
— Победить в войне.
— С кем?
— С врагом.
— А кто враг? Мы что, воюем?
— Воюем, сэр.
— И давно?
— Ну… Порядочно уже, — сообщил Калем, с пониманием глядя на министра. Калем давно был в региональной политике и местами даже в центральной, поэтому ничему не удивлялся.
Министр вздохнул и повозил ладонями по столу. Потом зачем-то понюхал их и спросил:
— Как это связано с нашим спонсором?
— Спонсор желает участвовать в защите нас от наших врагов.
— Но это же благородно!
— Сверхблагородно, ваше превосходительство. Но некоторые пытаются помешать нашей высокой миссии.
— Кто же это?
— Пара чиновников средней руки, они отказываются пропускать документы.
— Почему?
— Ссылаются на то, что это незаконно.
— А это незаконно?
— Это необходимо, ваше превосходительство.
— Чем я могу помочь?
— Эти чиновники живут в особом секторе со спецохраной, и добраться до них трудно, однако нам известно о ваших хороших отношениях со службой безопасности «особых районов»…
— А есть кому исполнять обязанности этих чиновников, если они не смогут исполнять их сами? — сразу уточнил министр.
— С замами уже есть предварительная договоренность.
— Если мои друзья пойдут нам навстречу, у них будут проблемы в карьерном плане. Все же они охраняют.
— Эти шероховатости спонсор обещал зашлифовать, и даже более чем.
— Тыры-пыры? — уточнил министр.
— Без вопросов, — ответил Калем, хотя и не совсем понял министра.
Они помолчали. Каждый думая о своем счете в банке.
— Я тут приценивался к специфическому товару — давно о нем мечтал, — признался министр, и датчики кресла, уловив его настрой, дали команду на изменение наклона спинки с одновременным включением легкой вибрации — министр откинулся в кресле и прикрыл глаза.
— Что именно? — подался вперед Калем, правильно уловив интонации министра.
— Хочу взять остров на Тирпирелле…
— Большой?
— Двадцать квадратных километров.
— Холмар из транспортного министерства взял себе полсотни квадратов.
— Там же, на Тирпирелле?
— Да. Правда, на внутреннем море, причем часть острова намыта искусственно.
— А, ну, значит, задешево взял! У меня на океанских просторах и настоящий скальный грунт! Скальный, Калем!..
— Потрясающе! Просто потрясающе! — воскликнул советник, всем видом показывая, что ему очень далеко до возможностей министра. — Ах, как бы мне хотелось… Ах, как бы мне…
— Но это все достижимо, Калем. Уже достижимо.
— Полагаю, вы слышали о районе «Кубеску — тридцать два»?
— Да, я слышал о районе «Кубеску — тридцать два»! — в тон Калему ответил министр, и оба расхохотались.
Этот район включал полтора десятка обитаемых планет, у которых в силу каких-то далеких исторических причин оказалось автономное управление. Мало того, те немногие материки, что находились на этих залитых соленой водой и кислотными океанами мирах, имели, в свою очередь, автономное дробление, так что все пространство было заполнено отдельными, абсолютно независимыми, даже с точки зрения имперских законов, карликовыми государствами с населением в двадцать-пятьдесят миллионов.
Имперские компании-гиганты со временем прибрали правительства большинства этих маленьких стран к рукам, чтобы добраться до природных ископаемых, а после того как все недра были вычищены, горнорудные гиганты попросту распродавали эти государства всем желающим. Разумеется, не публично, а через особые связи. Формально в этих государствах имелись собственные правительства, но назначали их владельцы этого специфического актива.
— Я хотел бы подумать о том, чтобы… Ну вы понимаете меня…
— Я вас понимаю, — кивнул Калем и, выудив из кармана раскладной планшет, открыл на нем нужную страницу и передал министру. — Вот, ваше превосходительство, очень хорошие предложения.
— Тут всего одиннадцать позиций.
— Их значительно больше, но это самые лучшие по отношению цены и качества.
— Если бы мне немного помогли, вот этот номер я бы потянул… Шестьдесят один процент акций… Двадцать четыре миллиона населения.
Министр посмотрел на Калема, и тот улыбнулся.
— Полагаю за этим дело не станет, ваше превосходительство. Нам нужно закрыть возникшую у спонсора проблемку, и вы станете владельцем этого актива.
Министр вздохнул и, отставив руку с планшетом подальше, полюбовался видами далекой страны, которая, можно считать, была у него в кармане. Придется, конечно, отстегнуть начальнику службы безопасности — за открытую калитку. Но это разумные суммы. Вполне приемлемые.
— А вот правду говорят, что потом можно ну там войну кому-то объявить?
— Разумеется, можно. Только сначала нужно договориться с тем, с кем вы собираетесь воевать. Определить правила. Чтобы ваша война ненароком не выплеснулась за пределы игровой площади.
— Да, точно! Я как раз подумал об этом! О правилах! — воскликнул министр. — А что, большая там сейчас армия?
— Можно посмотреть в ссылке на справочную информацию. Но я думаю, не очень, и оснащение, конечно, так себе. Не стоит забывать, что это страны, бывшие в употреблении у горнорудных компаний, а уж те умеют выжимать досуха.
— Это да, у меня где-то даже был пакет акций этого, как его…
— «Глобал геостратик»?
— Точно, он самый.
— Так что, ваше превосходительство, мы договорились?
— Оставляйте данные ваших этих самых… И адресочки…
— Их имен будет достаточно, ваше превосходительство. Адресочки и так известны.
— Вот даже как? То есть уровень совсем не средний, как вы утверждали?
Гость в ответ лишь смущенно улыбнулся.
— Ах, Калем, Калем, умеете же вы подбросить проблем. Ну ладно, давайте имена.

Глава 103

Уже в сумерках микроавтобус остановился возле приземистого бетонного здания, стены которого заросли вьющимися растениями, а дорожка от крыльца до проезжей части давно не подметалась.
Прошла минута, и сидевший за управлением суперколвер уже хотел посигналить, но тут на дорожке появился силуэт долгожданного пассажира с туристическим ранцем в руках.
Дверь салона откатилась, и, едва пассажир забрался внутрь, микроавтобус резко стартовал, разряжая картриджи на пределе критического уровня.
— Почему так долго, Гомес? Ты должен был ждать у дороги… — строго спросил суперколвер.
— Потому что ночь, потому что я спал. Нельзя было предупредить заранее?
— Ты его с бабы снял, стопудово, — раздался из дальнего угла комментарий, и кто-то из пассажиров негромко засмеялся.
Микроавтобус несся сквозь кварталы погружавшегося в ночь города. Улицы пустели, освещение снижало интенсивность — все вокруг замирало до утра, и только группа на микроавтобусе продолжала мчаться по асфальту и брусчатке, срезая путь через дворы и пешеходные зоны, чтобы вовремя добраться до расположенного в пригороде посадочного квадрата.
Прежде там был полноценный взлетно-посадочный комплекс, но со временем город отвоевал его площади, оставив лишь два квадрата, и сейчас на одном из них группу ожидал шаттл. На его потертых боках от хвоста до кабины красовался рекламный слоган, предлагавший быстрые транспортные перевозки за небольшую плату.
«Брехня», — подумал Гомес, выбираясь из микроавтобуса. Было время, когда он сам работал на транспортных перевозках, поэтому он прекрасно знал их внутреннюю кухню.
На краю площадки имелась сторожевая будка, и в ней горел свет, но посмотреть, кто приехал, никто не вышел. Наверное, глянули на экран видеокамеры и на том успокоились.
Гостеприимно распахнутый люк и спущенный трап приглашали команду на борт, и прибывшие сразу поднялись, ожидая, что дверь закроется и они услышат гул двигателей. Однако судно выглядело холодным — здесь давно не было никакого экипажа.
Старший группы, суперколвер, тотчас набрал комбинацию на своем мидифоне, и ему ответили.
— Что значит «подождать»? Вы говорили, что очень срочно!.. Я людей ночью поднимал!..
На другом конце связи что-то объясняли, и несколько раз суперколвер пытался прервать поток этих ненужных слов, но его одергивали, он говорил «прошу прощения, сэр» и продолжал кивать. А когда сеанс связи наконец закончился, он ударил кулаком в перегородку, так что загудел весь корпус шаттла, потом перевел дух и сказал:
— По крайней мере, погода сегодня была хорошая.
— И что теперь — возвращаться домой? — спросил один из бойцов.
— Нет, сказали, за полчаса все решат. Сейчас прибудут два пилота и механики. Рассаживайтесь пока, кресла удобные — досыпайте, пользуйтесь случаем.
Едва все расположились и приготовились дремать, послышалось жужжание позитронного привода. Старший выглянул в иллюминатор и увидел, как из арендованного пузатого кара вульгарной расцветки выходят два пилота. Приземистый гоберли и сутулый канзас.
Видно было, что и они находились не в лучшем настроении, поскольку также были подняты посреди ночи.
Старший группы вышел встретить пилотов у входа, а они продолжали переругиваться на ходу. При этом гоберли был одет по форме, а канзас оказался в гражданской одежде, и от него несло спиртным.
— Кто старший? — спросил канзас.
— А ты догадайся, — подбросил шпильку его коллега и захихикал.
— Я старший, — сказал суперколвер, чуть посторонившись и пропуская гоберли. Канзас задержался на трапе.
— Меня выдернули с мероприятия… — пожаловался он.
— У нас примерно та же картина. Когда стартуем?
— Когда механики явятся и прозвонят гидравлику и электропанели.
— А где механики?
— Где-то едут. Хорошо, если по пьяни в столб не врежутся.

Глава 104

Тем временем двое механиков действительно спешили на срочный вызов. Работать от агентства была не их очередь, однако их вызвали частным образом, пообещав заплатить три тарифа. И они согласились.
Ночью улицы были свободны, и они ехали быстро, отдав управление роботу.
— Они инструменты дадут? — спросил один другого.
— Какие тебе инструменты?
— Обычные — тесторы, панели датчиков и щуп-анализатор.
— Все это входит в ремкомплект, чего ты паришься?
— В ремкомплекте все битое и старое. Местные технари новые зипы налево пускают, а на старье только бирки перебивают.
— Сам так делал? — усмехнулся напарник.
— Ну… было дело.
— Не переживай, я взял свой кейс — мне эта кухня с ремкоплектами тоже знакома. На частные вызовы предпочитаю ездить со своим инструментом.
Неожиданно робот протестующе запищал, и на интерактивном экране появилось сообщение, что машина взята на прицел устройством полицейского контроля.
— Ну вот, не дают на халтуру съездить… — пробурчал владелец автомобиля, беря управление на себя. Впереди, мигая сигнальными огнями, стоял полицейский фургон, рядом двое полицейских.
— У тебя карта не паленая?
— Да с чего это паленая? Я что, псих, на паленой ездить? Это же как самому себе это самое…
Не договорив, водитель свернул на полосу парковки и остановился перед вышедшим вперед полицейским.
— Что это за хрень у него в руке?
— Мультисканер, похоже.
— Нет, мультисканер выгладит иначе.
— Сейчас все выясним.
Полицейский подошел к машине со стороны водителя и приказал выйти.
— Зачем? — спросил тот.
— Это проверка!
— Но мы спешим!
— А у нас приказ! — требовательным тоном произнес патрульный. Но внезапно смягчился: — Ладно, просто откройте шире окно и давайте руки по очереди. Сверю экспресс-тест с базой, и поедете дальше.
Водитель с готовностью включил привод, и, едва стекло опустилось до половины, щелкнул разряд, и водитель обмяк. Затем второй разряд, и пассажир ткнулся головой в приборную панель.
— Давай скорее! — крикнул «полицейский» напарнику и, просунув руку в салон, разблокировал двери.
Затем почти одновременно нападавшие выволокли из салона бесчувственные тела и, предварительно их обыскав, забросили в полицейский фургон.
— Не забудь наш ранец, — сказал один из них, занимая место в освободившемся автомобиле. Его напарник достал из фургона их багаж, захлопнул боковую дверь, и фальшивый полицейский фургон тронулся, неспешно и уверенно выезжая на проезжую часть.
Он двигался на автопилоте и держал путь на заброшенный пустырь — согласно заложенной программе.
А фальшивые полицейские, на ходу переодевшись в гражданское, с удостоверениями отключенных парализатором механиков держали путь к заказчику.
Едва они сориентировались, как быстрей доехать до места, на трофейный мидифон пришел вызов.
— Але… — с нейтральной интонацией ответил тот, что вел машину. Он старался говорить глухо, поскольку не знал, был ли знаком голос настоящего хозяина аппарата вызывавшему абоненту.
— Эй, это ты, Грентнер?
— Ну я…
— Ты где, урод, шляешься?
— Не надо орать, меня, между прочим, с праздника сдернули!
— С праздника? Адди уверял, что вы трезвые!..
— А мы и трезвые. Не успели нажраться, как нас выдернули.
— Давайте быстрее, а то у меня там уже пилоты волнуются — грозятся в график не уложиться!..
— Через десять минут будем.
— Точно?
— Да, улицы пустые. Уложимся.
На перекрестке пришлось притормозить, хотя дорожная панель указывала преимущественное движение. Пришлось пропустить развозной фургон, и тот пронесся не притормаживая, после чего «механики» продолжили путь.
— А что будет, если они станут проверять удостоверения сканером? Или еще хуже — запросят регистрационный архив? — спросил тот, что сидел на пассажирском месте.
— Не станут они ничего проверять. Их тоже всех посреди ночи подняли, потом промариновали в ожидании механиков, и теперь они готовы принять услуги даже от робота-уборщика.
— Хорошо, если так.

Глава 105

На площадке с холодным шаттлом приезд долгожданного персонала действительно вызвал только облегчение. Пилот сбежал по трапу навстречу подъехавшему седану, едва тот показался на освещенном посадочном поле. Одновременно из сторожки выскочил неожиданно расхрабрившийся охранник. Он стал требовать у механиков показать разрешение на проведение работ, подписанное собственником судна, а также лицензию. Не успели механики удивиться, как пилот послал охранника так далеко, что тот, поджав хвост, быстро убрался к себе и даже погасил в сторожке свет.
— Давайте, братцы, приступайте скорее! У нас уже эшелон заказан, а если мы по времени не успеем его пройти, будем куковать до следующей регистрации!.. Если уложитесь за сорок минут — от меня флакон солдатского рома.
— Литровый? — уточнил механик-варвар, широкоплечий, со шрамом на переносице.
— Полтора! Полтора литра! С выдержкой.
— С электронной… — усмехнулся второй механик, гоберли.
— Ну разумеется, с искусственной, но все же с восьмилетней.
— Восьмилетней? Тогда мы уже побежали!..
Подхватив инструменты, свои и трофейные, «механики» полезли под брюхо дремавшего шаттла, где располагались лючки с разъемами для тестирующей и ремонтной аппаратуры.
Специалисты были хорошо подготовлены, поэтому работа пошла быстро.
— Я уже кручу переходник, смотри давление…
— Еще… еще немного… Стоп, норма!
— Переходим к шасси.
— Ох, да тут обслуживание, похоже, год не проводилось!
— Совсем нет давления?
— Что-то имеется. Вскрой ремонтную панель и попробуй тупо дернуть за шланг.
— Это долго.
— А ты сделай быстро. Нам сказано, чтобы чисто, а то вдруг он здесь грохнется!
— Да понял я, понял, — вздохнул коллега и зажужжал элекроключом, выкручивая болты.
— Помнится, раньше трепались, что скоро все соединения будут на магнитных коллекторах.
— Трепались, но болт надежнее… Снимаю…
Агент снял крышку и, посветив фонариком, нашел нужный шланг.
— Дергаю…
— Давай… Ну вот, совсем другое дело! Понеслось это самое по трубам.
— Давление растет?
— Растет.
— Ну что там, братцы, скоро закончите? — раздалось из динамика системы громкой связи, применявшейся для нужд обслуживания.
— Не поверишь — заканчиваем.
— Давайте, я ваш флакон уже в руках грею, — сообщил приободренный пилот и стал подключать системные нагрузки.
— Спешит, — заметил тот, который дергал шланг и теперь уже ставил панель на место.
— Давай имитатор, — сказал другой. Напарник достал из нагрудного кармана блестящую коробочку и передал коллеге, после чего продолжил закручивать болты, а коллега начал устанавливать имитатор, подсоединяя его к внутренней системе электронного распознавания.

Глава 106

Старт шаттла оба «механика» наблюдали с безопасного расстояния. Сверкая габаритными стробоскопами, судно зависло на высоте двадцати метров, потом развернулось по вертикальной оси носом на северо-восток и, включив тяговый режим, стало ускоряться с быстрым набором высоты.
— Ну что, дело сделано, — сказал один, передавая другому заработанную бутылку рома, а сам достал мидифон с функцией закрытого канала и связался с начальством.
— Сэр, это Хуберт. Работа сделана, коляска уехала.
— Молодцы, я уже боялся, что не успеете.
— Успели.
— Ладно, отдыхайте. Двое суток вас не трогаю.
— Спасибо, сэр.
Закончив разговор, агент убрал мидифон в карман и сказал:
— Все, у нас два выходных. Можешь ехать отсыпаться.
— Ну конечно, а ром тебе оставить? — усмехнулся коллега, нежно баюкая на руках большую бутылку.
— Тогда на оперативную квартиру в Четвертом квартале.
— Она же засвечена.
— Пьянке это не помешает.
Агенты погрузились в трофейную машину и укатили по своим делам, а в это время их начальник вызвал своего заместителя.
— Дункан, зайди ко мне. Срочно, — приказал он по внутренней связи, и вскоре нескладный канзас появился в его кабинете.
— Наши орки сработали на удивление хорошо, и транспорт ушел окольцованный. Поэтому прямо сейчас… Дункан, я повторяю, прямо сейчас, а не как в прошлый раз с подрядчиками.
— Сэр, тогда они сами виноваты были.
— Проехали, Дункан! Они свое за это уже получили, и ты тоже, поэтому двигаемся дальше. Зашифруйся под какой-нибудь комитет и сбрось погранцам информацию.
— Пострашнее?
— Пострашнее, но не очень.
— Мне нужно знать суточную смену. Желательно. Тогда я лучше рассчитаю участок и пограничное подразделение.
— Хочешь напрямую, без посредников?
— Ну конечно, сэр, чтобы ничего не потерялось при передаче информации.
— Они будут там через семь-восемь часов. Потом у них пересадка на какой-нибудь скоростной глейдер. Поэтому все нужно сделать до пересадки.
— Я понял, сэр. Сделаю.
Заместитель вернулся в свой кабинет, обложился планшетами и принялся обобщать информацию.
Дважды его прерывали, и он, коротко переговорив, отправлял абонентов другим службам бюро, потому что сейчас требовалось все сделать правильно, а значит, самому. Очередного прокола начальник от него не потерпит.
Спустя сорок минут был составлен текст и тщательно отобран адресат — базовая станция пограничной дистанции. Там имелся свой штаб, а значит, они могли все планировать сами — без обращения в вышестоящие инстанции, которые всегда затягивали дела.
Вызвав на один из планшетов список обратных адресов — силовых структур, от имени которых он собирался делать заявление, чтобы его обратный адрес выдержал любую проверку, — Дункан остановился на антинаркотическом Комитете, у которого в последнее время случилось несколько успешных задержаний.
Работу этого Комитета ставили всем в пример, так что он был наиболее авторитетным источником.
Еще раз проверив все свои заготовки, Дункан включил вызов, и вскоре ему ответил дежурный:
— Лейтенант Ройс, пограничная дистанция «четыре-два-два». Слушаю вас.
— Я майор Кампински из Двенадцатого комитета…
— Одну минуту, сэр… Да, ваш отправной код подтвержден. Что вы хотели?
— У нас есть информация, что со стороны транспортного узла «пять — восемнадцать — орсо» через ваш участок будет прорываться судно с грузом.
— Со специфическим?
— Вот именно. Ребята там отмороженные, шаттл имеет ракетные подвески, поэтому прорываться готовы с боем.
— Понимаю вас. Что от нас требуется?
— Просто остановите их.
— Есть еще какие-нибудь данные?
— Разумеется. Сейчас перешлю код их фальшивой карты. Стоит проверить ее по базам, и вам все станет ясно.
— Поэтому и идут на прорыв?
— Поэтому. И будьте осторожны: если ударят с близкого расстояния, не увернется даже перехватчик.
— Понял вас, сэр, спасибо за сигнал.

Глава 107

После выхода шаттла за пределы атмосферы все интересное за иллюминаторами закончилось, и пассажиры стали откидывать спинки кресел, чтобы поспать.
— Чего не спишь, Гомес, чего глаза пучишь? — спросил старший, заметив, что один из бойцов смотрит в потолок, на тусклый плафон дежурного освещения.
— Почему пустые идем, старшо й?
— Потому что срочный вызов. На месте будет вся оснастка.
— «Вся» — это какая?
— Заказчик пообещал, что будет выбор.
— Заказчики всегда обещают, а потом в бой идти с лопатой наперевес.
— Да перестань, когда такое было?
— Все равно, я без ствола как раздетый.
— В магазин через дорогу тоже со стволом ходишь? — усмехнулся старший.
— Со стволом, — с серьезным видом подтвердил Гомес. — Если бы ты не предупредил, чтобы я ничего с собой не брал, я бы и сейчас взял два — «девятку» и малыша «буглера».
Гомес вздохнул. Ему эта намечающаяся операция сразу как-то «не зашла».
— А ты помнишь, что у тебя нет разрешения на боевое оружие? — напомнил старший.
— И что?
— Ты член команды, и копы, потянув за хвост тебя, могут навредить всем нам.
— Я не дамся копам. У меня с собой всегда два ствола было.
Старший прикрыл глаза, чтобы не наговорить Гомесу резкостей. Да знай он, что тот такой ненормальный, давно бы вышвырнул его из группы. Хотя в самых отчаянных ситуациях тот стрелял из любого положения и мог в одиночку выправить самую критическую ситуацию, что уже случалось.
В конце концов они оба успокоились и уснули, шаттл продолжал двигаться по выбранному маршруту, а пилот и его помощник резались в «цугу», набрасывая кубики поверх положенного на приборную панель листа прозрачной пластолимбозы.
— Опа-опа, извини… — пилот остановил катившийся кубик и, приподняв прозрачный пластик, набрал на клавиатуре нужную комбинацию, чтобы выровнять расход топлива.
Считалось, что компьютер лучше живого пилота может просчитать оптимальные расходы, но человек был более осведомлен, поэтому окончательные мазки в этой картине делал пилот, экономя топливо и добавляя количество нулей в своем кошельке.
— Ты запомнил ходы? — уточнил он, возвращаясь к игре.
— Прикинь, ты будешь рыдать, но я все еще выигрываю!
— Это временно… Это временно… — с задумчивым видом произнес пилот и бросил кубики.
— Что будешь делать со своей кучей бабла? — как бы между прочим поинтересовался помощник.
— До этой кучи еще дожить нужно, — резонно заметил пилот, хотя уже прикидывал, как можно потратить обещанный неправдоподобно большой бонус. Но одно дело — мечтать самому и другое — признаваться в этой слабости посторонним.
— Я сделаю ходы вот так, так и вот эдак. Попытайся остановить меня.
— Ах ты ж… — произнес помощник, оценивая коварство партнера по игре и вновь встряхивая кубики.

Глава 108

Пока шаттл несся на предельной скорости к месту перегрузки пассажиров на скоростной глейдер, в штабе базы пограничной дистанции устраивали мозговой штурм с целью гарантированного перехвата отмороженных наркокурьеров, не допуская при этом срыва патрулирования на всей дистанции.
У пограничников хватало и своих проблем с текучкой, накопившимися очередями для таможенного досмотра и частыми отказами контролирующей аппаратуры, а тут еще какие-то вооруженные наркокурьеры.
Но отмахнуться от этого было нельзя.
— Что у нас с перехватом? — спросил начштаба, канзас со строгим взглядом, который он бросал из-под разросшихся бровей.
Подчиненным всегда казалось, что он подозревал их в чем-то плохом.
— С перехватом нормально, но это пока серия «тридцать семь» не ушла в доки на техническое обслуживание, — доложил офицер-планировщик.
— Сколько у нас кораблей этой серии? — спросил начштаба, хотя и сам знал, сколько.
— Двенадцать бортов.
— А нельзя ли подождать, когда придут запрошенные «таунлоки»?
Все сидящие за столом посмотрели на главного механика, седоватого гоберли, засидевшегося в звании капитана.
— Сэр, мы и так все сроки оттягивали, сколько было возможно. И командир просил — оттягивали, и вы просили — опять переносили. А у нас уже из компрессоров излучение шарашит так, что клепки в несущих конструкциях плавятся. Мы вот тут разбирали «тэ-восьмой», так пришлось эти клепки вышибать лазерным индуктором — прикипели напрочь! А ведь по правилам…
— Ладно-ладно, поняли вас, — перебил его начштаба и, вздохнув, полистал свой планшет, просматривая информацию. — Что у нас с планированием на момент ожидаемого прибытия этих бандитов?
— Если информация верна, у нас на этот временной период свободных бортов нет, — ответил планировщик.
— А надо, чтобы были. И чтобы не рейдер, а перехватчик. И чтобы два — для страховки. Это вам не лодочка на мультиджетах, это шаттл, который пушкой не остановить.
— А почему не остановить? — спросил майор-варвар, исполнявший обязанности начальника службы вооружения. — Вольфрамидовые тетрайдеры прошьют его, как мороженое.
— Если это будет обычный шаттл, то, конечно, одного рейдера было бы достаточно, но нам сообщили о дополнительном вооружении ракетного класса. А какой смысл укомплектовывать шаттл ракетами, если при этом не позаботиться о бронировании, хотя бы фасеточными структурами?
Зам по вооружению кивнул, соглашаясь. Если есть ракеты — наверняка будет и бронирование, а стало быть, легкие пушки рейдеров могли не сработать. К тому же рейдер не может развить нужную тягу, чтобы соскочить с луча наведения ракеты. А на шаттле наверняка стоят продвинутые системы — размеры позволяют.
— Итак, отдел планирования, я жду от вас реальных предложений… — сказал начштаба, и тогда офицер-планировщик поднялся.
— Сэр, для того чтобы освободить на временной период два перехватчика, придется пересмотреть всю схему патрулирования, и, возможно, мы упустим какие-то из мелких контрабандистских секций.
— Плевать на мелкие.
— Потребуется письменный приказ.
— Такой приказ будет, с командиром дистанции все уже согласовано.
— В таком случае мы напряженно поработаем, разошлем переделанные графики старшим патрулей и выделим пару перехватчиков.
— Благодарю вас, капитан, именно это я от вас и хотел услышать. И командир, разумеется, тоже.
— А что с ним, сэр? — уточнил начальник отдела психотренинга, старший лейтенант, недавно попавший в состав погранотряда.
Остальные, сидевшие за столом, опустили головы, уставившись в планшеты или рассматривая руки, а начштаба, нервно дернув головой и окинув всех строгим взглядом, сказал:
— Полковник Раймонд ранен.
— Ранен? — поразился старший лейтенант.
— Легко ранен. Он чистил оружие, и внезапно сработал бракованный боеприпас длительного хранения. Только небольшие ожоги, но пару дней он не сможет появляться на службе. И да — медицинская служба отряда уже оказывает ему помощь, если кому-то это интересно. А сейчас все могут быть свободны. От планировщиков жду новый график патрулирования и пару перехватчиков!

Глава 109

Когда все разошлись, начштаба перевел дух и, помассировав ладонями лицо, тряхнул головой. Сегодня предстояло завершить еще несколько дел, которые бежали чередой, одно за другим, и в одиночку тянуть эту работу было трудно.
Решив навестить командира пограничной дистанции, он вышел из просторного, по меркам космической станции, кабинета и решил пройтись по лестнице, не пользуясь лифтом, тем более что каюта командира находилась всего тремя ярусами ниже.
На лестнице царил полумрак — подсели осветительные панели, которые стояли тут с момента строительства базы, а ей уже минуло тридцать лет. Столько же было гравитационным соленоидам, и в некоторых местах гравитация скакала, отчего казалось, что ступени под ногами вибрируют. Ну и, конечно, регенерационные блоки — их давно уже следовало заменить, а не бесконечно продлевать эксплуатацию. Вот и сейчас на лестнице попахивало аммиаком, то же было в разного рода вспомогательных помещениях, куда из экономии поставлялся воздух эрзац-очистки, а полноценный шел в жилые и служебные помещения.
Дверь в каюту оказалась не заблокирована, хотя по инструкции все двери должны были блокироваться и открываться только после личной идентификации. Однако на базе вынужденно нарушались куда более серьезные инструкции, а уж эту не соблюдали все, кроме секретчиков, — у тех все было строго.
— Кто там? — спросил полковник, лежавший в мятом полевом обмундировании, которое он надевал всегда, когда у него случалась хворь. То есть примерно раз в три месяца.
Начштаба не ответил. Он прошел к холодильному шкафу, открыл его и критически осмотрел содержимое, представленное в основном бутылками со спиртным — початыми и почти пустыми. Потом взял баллон с газировкой, закрыл холодильник и, сбросив с кресла скомканный плед, сел и с облегчением вытянул ноги.
— Что нового? — хрипло спросил полковник.
— Спасал сегодня твою репутацию.
— Опять?
— Опять, — кивнул начштаба и сделал пару глотков газировки. — Я вот подумал: а что, если вместо азота в напиток добавлять другой газ?
— Браун, то, что я сейчас слышу, — бред? — страдальчески скривившись, уточнил полковник.
— Я дам тебе гель, — сказал начштаба, поднимаясь.
— Не нужно…
— Нужно, Фред. Очень нужно, — твердо произнес начштаба и, подойдя к шкафу, достал аптечку. Порылся в ней и извлек капсулу с нейтрализатором.
— Возьми и проглоти.
Полковник неохотно взял поданную капсулу и, сунув ее в рот, с трудом проглотил.
— Уф, она все равно не помогает. Легче не становится.
— Зато внешне ты будешь выглядеть вполне достойно, — сказал начштаба, возвращаясь в кресло.
— Что там с защитой моей репутации?
— Малыш Гумми, то есть лейтенант Сноу, интересовался, что с тобой случилось.
— И что случилось в этот раз?
— Ты ранен.
— Вот как? И серьезно?
— Нет, тебе повезло. Взрыв стрелкового боеприпаса.
— Диверсия?
— Нет, просто бракованный попался.
— Ну от этого никто не застрахован.
— От тебя потребуется приказ.
— Какой еще приказ?
— На изменение плана патрулирования?
— С какого это? — приподнялся с подушки командир.
— С такого, что нужно перехватить опасную цель, а нечем!
— Нечем?
— Нечем!.. — подтвердил начштаба и плеснул себе в высокий стакан для коктейля порцию рома. Секунду поколебался и долил до половины. — Нечем, едрена вошь. Довоевались до полного технического истощения… — сказал он и залпом выпил.

Глава 110

В назначенный временной интервал в засаде находились два перехватчика. Вернее, полтора. Один был полноценный, снятый с другого участка, для чего была увеличена зона патрулирования для его оставшегося в одиночестве коллеги. Другой вытащили из ремонтного бокса с экипажем в расширенном составе — помимо штатного пилота, на нем находилось два механика из ремонтной бригады. Они спешно доделывали работу в монтажной нише — под уровнем пола во вспомогательном эксплуатационном коридоре.
Ремонтники не переставая болтали и временами вступали в перепалки, когда их мнения по поводу той или иной манипуляции резко расходились. Самих слов слышно не было, однако подпольное пространство множилось разнонаправленным эхом, и оттого пилотом все это воспринималось как гудение какого-то гигантского сверчка.
Ему полагалось отдыхать еще половину суток, и он спокойно спал у себя в каюте, когда его вдруг подняли и потребовали немедленно явиться на службу. Ну кому бы такое понравилось?
Но и это еще не все. Как оказалось, его перехватчик все еще был в ремонте, и прекращать этот ремонт во время вынужденного внеочередного дежурства никто не собирался.
— Я не выйду в рейс с посторонними на борту! — заявил в ремонтном ангаре пилот.
— С посторонними он не выйдет, — повторил офицер-планировщик, пытавшийся всеми силами выполнить практически невыполнимый приказ начальства.
— Ну и пусть не выходит, — пожал плечами главный механик. И добавил что-то еще, что никто не услышал из-за включившейся на другом конце ангара трубогибки.
— А не мог бы ты прервать ремонт, а через сутки продолжить, а Китчер? — с умоляющими нотками в голосе попросил планировщик. — Мы горим, у нас суперграфик!
— У меня тоже график, и вон очередь из бортов — все с просрочкой технического обслуживания! Если я вовремя не сделаю работу, меня накажут!..
— Ты слышал, Илфи? — обратился тогда планировщик к насупленному пилоту, который даже не побрился, хотя ненавидел приходить на службу в таком виде.
— Мне это неинтересно. По инструкции я должен оставаться на борту один, а вы, сэр, предлагаете мне двух разбойников в кишках машины — в паре шагов от позитронной шины и реактора! А у них вон железки всякие — а ну как свалится что-то во время старта, искру выбьет и…
— Ладно гнать, кэп, — покачал головой главный механик. — Жила заизолированная, переборку силовых магистралей уже закончили. Парням нужно перебрать резервные механизмы — редукторный узел вала наведения мюонного поля и аварийный топливный компрессор. Ну и турбодетандер в системе воздухоочистки.
— К тому же у них все ключики на магнитных стропах, — добавил офицер-планировщик.
И заметив, что пилот начинает колебаться, он улыбнулся ему, как близкому родственнику, и сказал:
— Илфи, у меня в каюте завалялась бутылочка рома «Марк-пять». Едва початая. Напиток может испортиться, если его не это самое.
— А сам чего?
— Да работы в последнее время много. Ты же знаешь, нас нагрузили патрулированием части соседней дистанции, пока их не доведут до состояния боевой готовности.
— А потом нас так же?
— Потом нас и в той же позе. И тут в зачет пойдут все заслуги, а выход на полуживой машине с бригадой ремонтников на борту — прямо как на войне — это заслуги, Илфи. Тут без вопросов.
Одним словом, пилот дал себя уговорить и теперь очень жалел об этом, поскольку эти механики: «бу-бу-бу, бу-бу-бу». Не этого он ожидал от них. Не этого.
Главный механик говорил о переборке железок — Илфи это понимал, ничего нового. На таком перехватчике он прослужил пять лет и часто наблюдал за тем, как мехи ковыряются в потрохах судна.
Но как прикажете понимать, когда вдруг отключается главный радарный пост?
— Эй вы, уроды!.. — крикнул Илфи, когда это случилось в первый раз и электроснабжение тотчас восстановилось.
Он тогда только покачал головой и сдержал все те слова, которые собирался выплеснуть. Одним словом, сдержался. Но впоследствии вдруг стали отказывать управляющие поля энергозащиты, инициатор ускорителя двигателей, сервер общей информации. Последнее капитан Илфи принял очень близко к сердцу и выскочил в эксплуатационный коридор, в котором за всю службу бывал раза три.
У него в руке был кусок кабеля, которым он хлестал себя по спине, когда начинала болеть старая рана, а теперь был готов раздолбать «механических пацанов» прямо там — ниже уровня пола.
Но эти мерзавцы, случайно или намеренно, отключили питание гравитационных соленоидов, и, едва выскочив в коридор, Илфи взлетел и долбанулся башкой о выпирающие углы терморассеивателей. Получилось больно. А через мгновение гравитация снова появилась, и он грохнулся с высоты восьмидесяти сантиметров на жесткий пол.
Услышав подозрительный шум, механики притихли, а пилот Илфи, превозмогая боль и ярость, поднялся на ноги и… услышал сигнал вызова — кто-то срочно выходил на связь.
Прихрамывая, он вернулся в кабину и, ударив пальцем по клавише, увидел улыбающуюся физиономию коллеги Клакса, который прятал свой перехватчик в тени скальных нагромождений, в двух сотнях километров от него.
— Давно не виделись, Илф!
— На перекличке виделись.
— Так то ж официально!
— Ну и чего хотел спросить? Напоминаю, наши разговоры пишутся.
— Не пишутся. Мы с тобой в засаде, поэтому колпак бдительности над нами ослаблен. Ты чего, инструкций не читаешь?
Илфи вздохнул и опустился в пилотское кресло, из которого он, согласно той же инструкции, не должен подниматься вовсе. А все физиологические паузы следовало решать специальными прокладками со специфической химией.
Впрочем, туалет на борту имелся, и сейчас Илфи слышал это — туда забрался один из механиков. При этом так хлопнул дверцей, что это услышал даже Клакс.
Его физиономия приобрела выражение крайнего удивления, а потом перешла в стадию любопытства.
— Илфи, что это за хрень у тебя на борту? — спросил он, понизив голос.
— Пустяки. Вожу с собой полбригады механиков.
— Механиков?
— Ну да. Чинят перехватчик, пока я тут с тобой болтаю.
Клакс ответил не сразу. Он огляделся с таким видом, будто находился на людной улице, и, почти коснувшись носом экрана, прошептал:
— Баба, что ли?
— Да откуда здесь бабы, камрад? До ближайшего клуба три часа на форсаже!
— Это да, — согласился Клакс. — Но кто-то там хлопает створками — не механики же и не инопланетяне, а?
Илфи уже стал раздумывать, по какому еще следу направить навязчивого коллегу, чтобы он в конце концов убрался, однако неожиданно лицо Клакса перекосила гримаса ужаса, и он крикнул:
— Аларм, Илф! Аларм два раза!
И отключился. Но не успел Илфи удивиться, как на экране его радара с большим запозданием появилась та самая ожидаемая метка — вооруженная и опасная, которую «наркотические» коллеги позволяли мочить без вопросов.
Забыв сразу обо всем, что не входило в первостепенные навыки пилота-перехватчика, Илф прыгнул в кресло, защелкнул жесткие ремни, надел поданный автоматическим манипулятором легкий шлем дополненной реальности и движением, доведенным до автоматизма, коснулся рычага приведения в боевое положение вооружения перехватчика.
В связи с особой ответственностью это была единственная команда на борту, которую исполняла механическая связь — стальная тяга.
Илфи ожидал знакомого упругого сопротивления, после чего должны были послышаться щелчки запускаемых реакторов и жужжание приводов подачи боеприпасов, но ответом стала тишина, и механический рычаг как-то провалился и не вернулся обратно.
— Что? — произнес Илфи и в следующее мгновение сорвал с лица шлем дополнительной реальности. — Что происходит?!
Ответом ему был шум в туалете, после чего дверца открылась и появившийся из нее механик постучал по прозрачной перегородке из эксплуатационного коридора и прокричал:
— У вас водозаменитель холодный!
Поначалу Илфи показалось, что механик указал ему на причину отказа привода включения вооружения, но потом до него стал доходить весь ужас и позор создавшейся ситуации.
Он, боевой пилот, проверенный в реальных боевых схватках, погонях и перехватах, сидел совершенно бесполезным чучелом. Статистом, годившимся только для того, чтобы фиксировать происходящее.
— Илф, ты где?! Илф, я один его не сдержу! — кричал в эфир Клакс.
Илфи услышал его голос из брошенного на панель шлема.
— Клакс, у меня повреждения! Бортовые приводы не работают, Клакс!
— Илф, они уже заряжаются! — прокричал в отчаянии коллега, но капитан Илфи и сам видел появлявшиеся в окне радиоперехвата метки от внутренних команд корабля противника, которые свидетельствовали о том, что на вражеском борту приводятся в готовность тяжелые ракетные системы.
При этом беззащитный перехватчик Илфи находился к противнику значительно ближе, и, значит, это радиосигнальное «клац-клац» относилось именно к нему. А дальше старт, расходящиеся круги волнового эха — и ракета на сверхскорости врезается в цель. Ее перехват невозможен.
И на этом все. А эти два ублюдка с ключами на магнитных подвесках даже не узнают, как все случилось.
В эфире послышался треск помех — это заработала пушка перехватчика Клакса, создавая оборонительное поле из тороидальной картечи. И чем дальше облако отходило от перехватчика, тем сильнее сокращалась возможность быстрого поражения его скоростной ракетой. Для обхода облака требовался маневр, а для осуществления этого маневра противнику пришлось бы использовать «медленную» ракету. «Минибаум» или, к примеру, «каэс-сто». Но по медленной можно было сработать контрракетой.
Внезапно ровно и без сбоев заработал радар, обладавший дополнительным вектором прогнозирования, и Илфи стал следить за происходящим практически в режиме реального времени.
— Ну же, Клакс! Ну же! — воскликнул Илф, опасаясь, что коллега проспит момент, когда нужно «подпереть» облако картечи пущенной вдогонку ракетой. Противник вот-вот должен был уничтожить угрожающее облако, распылив его ударом ракеты, и уже потом выстрелить еще раз, но он не ударил, и широкое оранжевое пятно тороидальных частиц стремительно приближалось к желтой метке шаттла и вскоре накрыло шаттл, разорвав на части.
— Но этого не может быть… — произнес Илфи и потянулся к регулировкам радара, однако в этот момент появилась строка отчета, сообщавшая, что метки с таким-то регистрационным номером больше не существует.

Глава 111

Остановившись возле двери, секретарь еще какое-то время переминался с ноги на ногу, не решаясь войти без разрешения, однако на том конце связи находился какой-то строгий и решительный господин, который говорил «дай мне министра», а не «будьте добры соединить с его превосходительством».
Секретарь пытался его продинамить — в приемной не было принято соединять с кем-то без разрешения, но абонент угрожал, а шеф игнорировал голограмму и не отвечал по интеркому, поэтому, набравшись смелости, секретарь решил войти сам.
Сначала он чуть приоткрыл дверь и услышал храп — такое с министром иногда случалось. Бывало, он засыпал, даже диктуя секретарю срочную депешу. Но ненадолго, минуты на две, потом встряхивал головой и продолжал диктовку. Однако сейчас, похоже, он спал уже давно. Это было ясно потому, что он лежал на откинутой спинке кресла, которое слегка подрагивало в режиме расслабляющего массажа, подхватывая ответные реакции министерского тела.
Министр лежал с широко открытыми, уставленными в потолок глазами и храпел.
— Ваше превосходительство… — осторожно позвал секретарь.
— Что? — невнятно произнес министр.
— Ваше превосходительство, вам нужно просыпаться.
— За… чем…
— К вам рвется какой-то важный абонент.
— По… нял…
Министр глубоко вздохнул, его глаза ожили, и он, приподнявшись, удивленно огляделся.
— Что здесь происходит? Ты кто?
— Рауф, сэр. Ваш секретарь.
— А, Рауф… Точно. У тебя такая странная физиономия, она всякий раз новая.
— Это из-за невозвратной лицевой пластики.
— Ладно, проехали.
Министр провел рукой по волосам.
— Ты как здесь оказался?
— Господин министр, вы спали и не отвечали на вызов. Я был вынужден войти.
— Я что-нибудь говорил во сне?
— Не знаю, я только что вошел.
Министр кивнул. В конце концов, он мог проверить слова секретаря, просмотрев видеозапись системы безопасности.
— Ты говоришь, меня…
— Вызывали, — подтвердил секретарь.
— Кто?
— Важный абонент. Не представился.
— И где он сейчас?
— В режиме ожидания.
— Давно?
— С четверть часа.
— Переключи. Бегом.
— Слушаюсь!
Секретарь выскочил из кабинета, и через пару секунд в трубке послышался знакомый голос:
— Это я.
— Узнал, — ответил министр.
— Никто не явился. Команды от твоих людей не прибыли.
— Как же так?
— Очень просто. Я узнавал — инцидент на границе.
— И что теперь? Время принятия решения истекает — мы можем попасть на деньги. Серьезные деньги.
— Это ты можешь попасть на деньги.
Министр промолчал.
— Ладно, у нас есть еще один вариант — местные специалисты, — сказал абонент.
— Но ты же говорил, что они под присмотром.
— Говорил. Риск имеется. Но времени на подгон чистой команды у нас уже нет.
— Что ж, начинай, на тебя вся надежда. Если что, я прикрою.
Когда разговор закончился, министр еще какое-то время сидел, глядя в стол. Разумеется, его обещания были лишь словами поддержки — пикироваться с ИСБ он не собирался, поскольку знал, что у них на него было исчерпывающее досье, и парочка досадных недоразумений могла превратить досье в большое судебное расследование.

Глава 112

Полковник Шульц просматривал последние результаты статистической обработки. Это были выжимки из одинаковых суточных донесений за последний месяц.
Обычная статистика была унылым чтивом, навевавшим тоску, а вот избавленная от пустой породы, правильно сгруппированная, проиллюстрированная графиками с указанием экстремальных точек, — это уже другое дело.
Полковник был так увлечен, что не сразу обратил внимание на стук в дверь.
Стук повторился, и, с неохотой отодвинув бумаги, он раздраженно крикнул:
— Да кто там скребется? Заходите уже наконец!
Крикнул и тут же спохватился. Неделю назад он так же наорал на кого-то через дверь, а это оказался генерал-инспектор. Хорошо, что человек оказался с пониманием — пошутил про строгость, и потом нормально так поговорили.
Одним словом, обошлось.
Дверь приоткрылась, и показалась физиономия лейтенанта Рума, главного гения местного агентства военной разведки. Обычно его лицо мало что выражало, поскольку Рум почти всегда был погружен в решения каких-то задач, однако в этот раз он выглядел радостно-загадочным.
— Что такое? Ты себе подружку, что ли, нашел?
— Сэр, у меня новости про новости, — произнес лейтенант и, пройдя к столу начальника, подвинул стул и без разрешения сел.
— Говори.
— Похоже, нам дали «добро»…
— На… — начал было полковник.
— Именно, — упредил его лейтенант и от избытка чувств хлопнул себя по коленям.
— Откуда знаешь?
— Секретчики расшифровывают депешу.
— Но они же еще не расшифровали.
— Они — нет, а я — да. Не все, конечно, там много того, что нам неинтересно.
— Ты опять «лепишь хилого», лейтенант. В прошлый раз и позапрошлый тоже твои догадки не подтвердились, и текст был другой.
— Соглашусь, я пытался взломать их код через старые алгоритмы, но теперь я нашел способ снимать коды действующие.
— Это не шутки, Рум, — серьезно заметил полковник.
— Сэр, я больше не буду. Мы завтра же сольем эту дырку их безопасникам, но сегодня воспользуемся.
— Ну и как ты снял код?
— Кодовая машина стоит у стены, выходящей в коридор.
— Так, — кивнул полковник.
— Микрорасцепители, выбивающие механический код, настроены на определенную частоту. Далее, разбивая всю стену по спектрам частот на активные зоны, я провел аппроксимацию. И получил ритм.
— И он на сто процентов сошелся?
— Где-то на семьдесят пять. Но для нашей части депеши этого хватило.
Полковник вздохнул. Когда-то, столкнувшись с проблемами сохранения секретности кодов, решили выйти из цифровой области в механическую — снять гравитационное эхо, в отличие от электромагнитного, с большого расстояния было невозможно. И долгое время эта система работала надежно, но вот нашелся способ обойти это защиту.
— Ну что, я уже могу говорить? — спросил лейтенант, в нетерпении суча под столом ногами.
— Можешь, — кивнул полковник, который и сам сгорал от нетерпения, однако хорошо это маскировал. — Можешь, но с одним условием. Ты сегодня же составишь для их безопасников всю схему аппроксимации, чтобы они могли просчитать вибрацию и фундаментов, и крыши, и, прошу прощения, канализационных магистралей.
— Обещаю! И вообще — служу империи! Но только они меня запрут в холодную и продержат неделю, а у нас за это время рухнут все рабочие планы.
— Хорошо, я сам передам им материалы и скажу, что сам нашел утечку.
— Они вам не поверят.
— Почему? Ты думаешь, они посчитают меня тупым?
— Нет, не посчитают. Вы не тупой, хотя вначале я про вас так и думал.
— Спасибо, что не говорил в лицо.
— Я опасался. Но вам не поверят не потому, что вы якобы недостаточно сообразительный, а потому, что напрочь нелюбопытный.
— Я любопытный, Рум, я такой же любопытный, как и ты, но я зрелый и волевой. Давай уже твое сообщение, пока не заработал по башке этой, как ее…
— Пепельницей, сэр. Я все помню. Но прошлая разбилась — откуда взялась ее копия?
Полковник едва сдерживался, чтобы снова не метнуть пепельницу в голову нестриженого «ботаника». Нет, второй раз он такой ошибки не допустит.
— Я ее склеил. Давай текст, или я достану пистолет.
— Ну, короче, решение принято, нам разрешили, и нужно как можно быстрее все это провернуть, поскольку, как вы сами понимаете, эти твари попытаются вернуть лемповое масло обратно в измельченную лемпу, а оттуда в целый лемповый орех. А нам это не нужно.
— Совсем не нужно. Составляй алгоритм.
— А вот пожалуйста.
С этими словами лейтенант бросил на стол полковника тонкую папку, и, открыв ее, тот нашел подробнейший план действий вплоть до готовых координат наведения орудия и времени пусковых сигналов для произведения залпов.
— Когда ты успел?
— Было время, — пожал плечами лейтенант.
— Но мы не можем начать действовать раньше получения депеши.
— Не можем сделать залп. Но произвести все остальные действия имеем полное право. Например, в качестве учения.
— Хорошо. Начнем немедленно, главное, чтобы ты не ошибся, — сказал полковник и, вызвав на терминале нужную закладку, начал забивать в строки нужные цифры.
Через полминуты после того как он закончил, в дверь постучали, и вошел фельдфебель из шифровального отдела.
— Вам срочная депеша, сэр, — сказал он.
— Хорошо, давайте, — сдерживая нетерпение, кивнул полковник и подписал поданную форму, после чего фельдфебель оставил пакет и, коротко кивнув, вышел.
— И? — привстал со стула лейтенант.
Полковник дрожащими руками разорвал пакет и, развернув документ, первое мгновение не видел текста — операторы плыли, наползая один на другой.
Наконец наваждение ушло, и он увидел простой и доступный приказ — произвести залп в качестве эксперимента по указанной ритмической схеме.
— Ну?! — воскликнул лейтенант.
— Да!.. — в тон ему ответил полковник и, поднявшись, набрал комбинацию кнопок, отдававших приказ на залп.
Едва он это сделал, в его кабинет без стука ворвался тот же фельдфебель из кодировочного отдела. Его глаза были выпучены, и он сунул в лицо полковнику свой планшет, держа в руке очередной, еще горячий пакет с новым приказом.
— Понимаю, — кивнул полковник и поставил размашистую подпись, игнорируя трехмерные операторы.
— Это особая депеша, сэр, поэтому еще здесь и здесь, — указал фельдфебель, и полковник благодушно поставил подписи в указанных местах. После чего кодировщик убежал, а полковник с издевательской улыбкой на лице неспешно вскрыл пакет и, прочитав приказ, бросил на стол.
— Они передумали? — усмехнулся лейтенант.
— Да. Быстро же их поставили в стойло. Но в данной ситуации им не получить лемповый орех из лемпового масла.
— И что мы будем делать теперь?
— А теперь меня очень интересует статистика из района артиллерийского удара. Садись за рабочий терминал и принимай все, что пересылают.
— Еще до обработки сервером?
— Еще до. Хочу увидеть настоящее сырье, а не эти ректификационные выжимки.
Лейтенант занял место посторонившегося полковника, однако сколько ни посылал требования, ответ был один — «массив данных отсутствует».
— Что это может означать, сэр? — спросил лейтенант, хотя ответ напрашивался сам — рядов с тензорами и самих позиций с их гарнизонами больше не существует.
— Неужели мы допустили столь страшную ошибку? — произнес полковник.
С полминуты они молчали, представляя картины одна страшней другой.
— Что ж, у нас еще есть канал связи с Четырнадцатым отрядом. Томас Брейн обещал быть на связи.
— Думаете, он ответит? — едва слышно спросил лейтенант.
— Попробуем связаться. Это последнее, что нам остается.
Полковник придвинул аппарат, слишком громоздкий из-за необходимости выдерживать сверхсекретные режимы, и, сняв трубку, набрал известную только ему комбинацию.
Ответили почти сразу.
— Алло…
— Томас Брейн, это вы?
— Я, сэр.
— Фу! Я уж думал… Мы тут предполагали все самое страшное! Что там у вас происходит?
— Идет дождь, сэр.
— Какой дождь?
— Теплый дождь, сэр. Ливень.
— А снег? Как все происходило? Вы слышали эхо?
— Я ничего не слышал, сэр. Я шел с обеда в казарму, когда…
— Когда что, Томас? Дайте больше подробностей — пожалуйста!
— Это как какой-то электроприбор или бетономешалка. Знаете, такие есть на стройках. Они мелют, жужжат целыми часами. И в конце концов перестаешь замечать это жужжание. Просыпаешься, а оно уже жужжит за окном, ложишься спать — то же самое. И потом, посреди ночи, когда ты уже спишь, они ее отключают. И все — полная тишина, но тишина будит, как раздавшийся выстрел. Оно отключилось, сэр.
— Я понял, Томас, понял. И что потом? Что со снегом?
— Снега больше нет. Сейчас из окна я вижу траву. Нестриженый запущенный газон на всей территории базы. Часть ее еще желтоватая, но есть уже и зеленые кустики. Это очень необычно, сэр, мы здесь к такому не привыкли.
— А где все? Что делают бойцы?
— Бойцы? Бойцы пляшут под дождем, бегают босиком как очумелые. И я, сэр, пойду к ним. Извините меня, сэр. Я специально ждал в казарме, когда вы позвоните, — ведь вы обязательно должны были позвонить, когда все это случится… Я пойду…
И он ушел, не забыв выдернуть все коннекторы аппарата, а потом оторвать их от шнуров — так его учили очень давно и очень далеко от этих мест. Просто машинальная память и следование инструкциям.
А снаружи все так же шел дождь, изливаясь из низких туч, которые проносились, гонимые ветром, и не боялись тратиться, тратиться и еще раз тратиться над этой безымянной долиной.
Перед тем как ступить в теплую, струящуюся между травами воду, Брейн снял ботинки и побрел в сторону некогда запретной линии — границы, отделенной длинной чередой тензоров, которые теперь лежали на дне ручьев, среди спутанных трав, и никому до них не было дела.
А там, на поле, бегали, орали и сбивали друг друга в теплые ручьи солдаты. И Брейн бегал среди них, и кричал, и толкался, сбивая их в воду, и они сбивали его.
А потом его вдруг затошнило, и он остановился. И встал на колени, ожидая, что его вывернет наизнанку. Но не вывернуло. Он просто потерял сознание.

Глава 113

Яркие сполохи дневного света. Белые стены, зеркала и шепот персонала. Они пробегали мимо, украдкой бросая взгляд на искаженное мышечной судорогой лицо, и бежали дальше по своим делам. Брейн их видел и даже пытался заговорить с ними, но ничего не получалось. Пачка трубочек, панелек и тонких проводков, проходивших через его рот и гортань внутрь организма, не давала произнести ни звука.
Потом была пауза. И он снова увидел внешний мир, но уже без всего этого трубочно-проводкового фарша во рту.
Рядом сидела медсестра лет тридцати пяти — еще вполне ничего, Брейн это особо отметил. И она, день за днем, переклеивала на его лице свежие датчики, пока он не заговорил.
— У тебя классная задница… Элеонора…
Негромко сказал, чтобы услышала только она, а эта дура завизжала и выбежала из палаты, а ей на смену вернулся строгий такой доктор-гоберли с дюжиной гаджетов на груди, и каждый из них имел свой разъем для подключений.
Поначалу Брейн хотел затаиться, подождать, пока вернется эта дура с замечательной задницей. Но доктора было не обмануть.
— Да он дышит! Да он дышит самостоятельно! Леон! Леон!!! Дай нам кислорода в смеси! Кислорода дай!..

Глава 114

Большое окно, много света, но за окном защита из фасеточной брони. Почти прозрачная.
Брейн стоял в просто обставленном помещении с белыми стенами и смотрел в это окно, на стену противоположного строения. Он пытался вспомнить, что напоминает ему здешний запах. Что-то очень знакомое, но забытое. Раньше Томас помнил этот запах, он встречался ему довольно часто.
Стоящий справа бодигард-суперколвер вздохнул и почесался. Тот, что был слева, вел себя безупречно и беззвучно, словно в засаде.
Они эскортировали Брейна от самого порта, куда его доставили спецрейсом в сопровождении полудюжины охранников. Но те были в военной форме, а эти в дорогих костюмах — положение обязывало.
И да, теперь Брейн вспомнил, чем пахло там, в порту, едва только его вывели из салона на воздух. Подгоревшим молоком. А здесь, в помещении, — скошенной травой. Едва заметно, но он теперь это вспомнил и улыбнулся.
Открылась смежная с другим помещением дверь, и оба охранника вытянулись. Появился полковник в пехотном мундире, необычно высокий для канзаса. Он молча оглядел всех троих и, не проронив ни слова, вышел через ту же дверь. И снова стало тихо.
Тот, что справа, снова вздохнул, тот, что слева, чуть качнулся на каблуках. Разминался.
Смежная дверь снова открылась, и в сопровождении полковника-канзаса вошел высокий чин в мундире космического флота — суперколвер с каким-то пустым взглядом.
— Сопровождение, можете быть свободны, — сказал он, и рослые охранники, сделав шаг назад, бесшумно исчезли, даже дверь не скрипнула.
— Хин, вы тоже.
Видно было, что канзас не одобряет такого решения начальника, однако он подчинился.
Суперколвер стоял метрах в трех от Брейна и молча его рассматривал.
— Давно не были в Метрополии, майор?
— Давно, сэр.
— Наслышан о ваших подвигах. Даже захотелось увидеть лично.
— Польщен, сэр.
— И мой предшественник тоже хотел вас видеть, а его предшественник наблюдал вас через обратное зеркало. Всех вы интересовали.
— А чего такого во мне интересного, сэр?
Суперколвер вздохнул и слегка выгнулся назад, как будто его мучила боль в спине.
— Вы, майор, «птенчик адмирала Айка». Помните такую личность?
— Я слышал это имя, сэр, но не более.
— Вы в курсе, что вас не единожды должны были списать?
— Я догадывался, сэр, и даже ожидал этого. От «конторы» не сбежишь.
— Не сбежишь, — кивнул суперколвер и прошелся до окна и обратно.
— По закону жанра я должен поставить точку в этом затянувшемся деле.
— И для этого меня сюда тащили? — усмехнулся Брейн.
— А сами-то вы чего хотите, майор?
— В смысле?
— Какую хотите награду? В конце концов, вы решили задачу, решения к которой, как считалось, не существовало. Неизвестно, сколько продлится восстановившийся порядок на территориях, вернувшихся под государственный контроль, но ваша прямая заслуга в этом бесспорна.
— Отправьте меня домой, сэр.
— Домой? — не понял суперколвер.
— Да. Туда, откуда меня вытащил этот ваш адмирал.
Суперколвер задумался. Потом снова прошелся до окна и обратно. В момент, когда он оборачивался, по его плечу скользнули искорки, и Брейн утвердился в мысли, что это голограмма.
Впрочем, ему было все равно, что перед ним, ведь диалог он вел с подлинным первым лицом ИСБ.
— Я думал, вам захочется высоких чинов или, напротив, в отставку с хорошей пенсией. Вы ее заслужили.
— Все примерно так и есть, сэр. Единственная разница — хочу быть на пенсии далеко отсюда.
— Я думал, вы привыкли.
Брейн кивнул.
— Иногда мне и самому так казалось, сэр. Но с возрастом…
— С возрастом? Вы хотя бы видели, как сейчас выглядите, майор? — усмехнулся суперколвер и сделал знак рукой, после чего на большой стене справа появилось изображение с одной из камер безопасности.
Она «наехала» на лицо Брейна, и тот покачал головой, не веря тому, что видит. На него смотрело лицо молодого человека лет двадцати пяти.
— Это… микширование? — спросил он и помахал своему изображению рукой, пытаясь выявить рассогласование при передаче, но нет, похоже, изображение было настоящее.
— Это не фокус. Это произошло со всеми, кто бегал под теплым дождем, а потом сумел выжить. Вы один из немногих — вам помогли ваша хорошая физическая форма и выносливый организм.
— Не могу поверить, — сказал Брейн, невольно ощупывая себя. Прежде он сразу находил места старых ранений, но теперь их не чувствовал.
Послышался негромкий зуммер, и суперколвер прислушался. Потом кивнул и сказал:
— Ну что же, майор, мое любопытство удовлетворено. Возможно, здесь вы могли оставаться неудобным кому-то. Но, раз вы сами решили удалиться в столь неблизкие земли, я не возражаю. И распоряжусь, чтобы ваша просьба была выполнена. Прощайте.
Сказав все это, суперколвер повернулся и, сверкнув напоследок золотистыми галунами на синем мундире, вышел через приоткрытую полковником-канзасом дверь.
Тотчас позади Брейна открылась дверь в коридор. Томас развернулся и увидел пехотного капитана.
— Сэр, мной получен приказ заняться вашим делом. Следуйте, пожалуйста, за мной, нам за сегодня предстоит оформить целую кучу документов.
— Да, конечно, — кивнул Брейн и шагнул в коридор, отметив мягкость здешнего коврового покрытия.
Капитан шел первым и что-то говорил, временами поворачиваясь к Брейну. Тот кивал и говорил в ответ, а внутри него будто что-то разжималось — отпускала какая-то давнишняя, застарелая боль, постепенно превращаясь в ощущение тепла и новой надежды.

ПРАВИЛА БОЛЬШОЙ ИГРЫ
(дилогия) 

Потрепанные жизнью ветераны Джон Зиберт и Рон Барнаби «влипают» в приключение, сулившее много денег и «немного» грязной работы. В итоге безумные схватки с «коллегами» по цеху, противостояние с контрразведкой, столкновение с мафиозными кланами и службой безопасности могущественной корпорации. И только дружба, везение и профессионализм помогут героям. 

Книга I. Западня

Удержать удачу нелегко. Джек выпустил ее из рук, и все посыпалось — ушли деньги и любовницы, пришли долги и нежданная бедность. Хорошо, что остался друг-однополчанин. С ним на пару когда-то ходили в разведку, так почему не рискнуть сейчас, чтобы вернуть себе все. И снова в путь, знакомый до горечи, где за каждым углом может ждать снайпер… 
Держись, солдат, твой автомат при тебе и опыт дорогого стоит, ведь его не пропьешь. 

Глава 1

Шел дождь. Крупные капли молотили по крышам, разбиваясь в мелкую пыль и смывая грязь в водосточные трубы.
Над соседним районом светило солнце — там на полную мощность работали ионизаторы. Они разгоняли дождевые тучи, и те с еще большей силой обрушивали свою мощь на не защищенные от дождя районы.
Джек Зиберт стоял у окна, смотрел на катившиеся по стеклу капли и думал о том, что полоса невезения, в которой он пребывал последние полгода, слишком затянулась. Клиенты, еще зимой занимавшие к нему очередь, растворились с наступлением лета, хотя прошлым летом дела шли так хорошо, что он уже собирался перебраться в район Грин-ярд, тот самый, где сейчас светило солнце и белоснежные небоскребы сверкали, словно обсыпанные сахаром.
«Сволочи», — подумал Зиберт, глядя на эти столпы делового района. Теперь он лишь завидовал их спокойному величию, а ведь еще недавно присматривался к голубоватому гиганту «Сильвермаунт». Там на двадцать шестом этаже были апартаменты, как будто специально приготовленные для его офиса.
А еще он был готов купить лицензию. Пятьдесят тысяч батов — это не пустяк. Сейчас он о таком и подумать не мог, а тогда, в полосе везения, взял и купил вместо лицензии новенький «эсперадо». Теперь от этой игрушки толку мало, нет денег на сменные картриджи, и машина стоит в подземном гараже, накручивая в долг платежи за парковку.
Вчера ушла Рози Блюменталь. Она работала у Джека ровно год. Рози мечтала о карьере кинозвезды и приехала в Эртвуд из провинции. Не попав с первого раза в обойму мало-мальски востребованных актеров, она искала место, где не напрягаясь можно зарабатывать себе на жизнь и время от времени «ловить на живца». Это был термин Рози, под ним подразумевалось соблазнение какого-нибудь средненького кинопродюсера. Для этого у Рози были все данные. Ее шикарным формам и походке могла позавидовать иная кинозвезда первой величины. Вот только в голове у Рози было пустовато — это-то и мешало ей развить успех после первого этапа «ловли на живца».
Когда дела у Джека шли хорошо, Рози, не сходя с рабочего места, несколько раз «располагала к себе» своего работодателя, видя в нем запасной вариант.
Джек вынужден был признать, что Рози шикарная девушка, немного, правда, медлительная, но ведь мужчины в большинстве своем на это внимания не обращали.
Одним словом, Рози ушла к какому-то владельцу станции перезарядки автомобильных картриджей. Конечно, этот бедолага тоже служил для нее промежуточной ступенькой, однако самолюбие Джека было ущемлено.
Впрочем, Рози ущемила не только его самолюбие, но и практическую работоспособность. У нее, не слишком умной, все же хватило ума скачать с персонального вак-вантера Джека всю базу данных, включавшую множество досье, учетных карточек и разных полезностей вроде адресов мастерских по изготовлению фальшивых документов и ателье перепрошивки слэш-чипов с удостоверений личности. После этого она отформатировала квантовый носитель и оставила Джека с носом. Вернее, с запиской, в которой написала следующее:
«Палучиш архиф кагда расплатишся со мной полностью. Ты мне должин восемь тыщ батов».
Она была права, эта тупая секс-бомба. Джек действительно задолжал ей. Причем он самолично удвоил ей жалованье прошлым летом — так на него подействовали «особые отношения» с секретаршей. Без базы данных он остался почти как без рук, притом что для Рози эта информация была бесполезна, поскольку Джек хранил ее в зашифрованном виде. Шифр остался у него, но что толку.
Уход Рози не был катастрофой. Без нее, да и без базы данных можно было как-то обойтись. Кое-что у Джека оставалось в записной книжке, многое он помнил.
Однако долги…..
Мистер Банзо, владелец офисного здания, уже трижды напоминал Джеку о его долге. Теперь с него причиталось целых двенадцать тысяч батов.
С владельцем дома, где Джек жил, были те же проблемы. Он угрожал выбросить вещи Джека на улицу, если тот до конца недели не внесет плату за все просроченные месяцы. Это тоже порядка десяти тысяч.
Одним словом — набежало. Тяжело вздохнув, Джек взглянул на небо. Дождь наконец прекратился, и выглянуло солнце, однако оно не радовало. Совсем не радовало.
Зазвонил диспикер. Это мог быть долгожданный клиент или же один из кредиторов.
Джек не хотел отвечать, но желание заработать заставило его нажать клавишу ответчика, правда не включая видео.
— Але…
— Мистер Зиберт, очень хорошо, что я вас застал. Узнав голос Банзо, Джек сокрушенно покачал головой:
— Я уже собирался уходить, мистер Банзо…
— Вы должны немедленно погасить вашу задолженность, мистер Зиберт.
— Я обязательно внесу деньги, мистер Банзо, — без особой уверенности пообещал Джек. — Если потребуется, я продам машину — у меня новый «эсперадо» — и тогда…
— Я не хочу углубляться в ваши проблемы, мистер Зиберт. Желаю вам поскорее раздобыть денег, в противном случае с понедельника я прикажу охранникам не пускать вас в офис… И еще — я также не смогу далее закрывать глаза на ваши пончики. Всего хорошего, мистер Зиберт.
— И вам всего хорошего, — упавшим голосом произнес Джек, но Банзо уже отключился.
— О-хо-хо… — простонал Джек и закрыл лицо ладонями. «Пончики» были еще одной его болью. Для того чтобы оказывать услуги частного детектива, чем он занимался, ему нужна была соответствующая лицензия. Стоила она немало — пятьдесят тысяч.
По закону, мистер Банзо не имел права сдавать офисы фирмам без лицензии. И на этот случай у Джека Зиберта она была. Правда, только на производство пончиков.
И хотя никакими пончиками Джек не занимался и мистер Банзо прекрасно об этом знал, он до поры до времени закрывал на это глаза, ведь Джек исправно вносил арендную плату.
Теперь из союзника он превращался во врага Джека, поскольку собирался шантажировать должника неправильной лицензией. Банзо вполне мог заявить на него в полицию, сказав, что ничего не знал о деятельности арендатора. Прикрываясь пончиковой лицензией, Джек занимался слежкой за неверными супругами, а при хорошей оплате брался за розыск потерянных домашних животных. Случалось рыскать и по злачным местам, разыскивая сбежавших из благополучных семей подростков.
Богатые клиенты рекомендовали его своим друзьями и знакомым как человека, которые умеет решать проблемы. И вот теперь наступил тот день, когда он, по-видимому, уже решил все их проблемы.

Глава 2

«Нужно действовать, а не ждать, когда на голову свалится миллион батов», — сказал себе Джек и отошел от окна.
Сидеть в офисе не было смысла, требовалось сделать то, что он откладывал со дня надень, а именно — продать машину, обстановку в квартире, мебель в офисе и еще кое-какие дорогие безделушки из серебра, запонки с брильянтами, золотые заколки для галстука.
За все это можно было выручить приличные деньги. Что-то раздать кредиторам, чтобы не вздумали идти в суд, а на остальное жить поскромнее в ожидании очередной полосы везения.
Закрыв офис, Джек спустился на лифте и вышел в холл.
Стоявший на часах швейцар холодно взглянул на него, а ведь еще несколько дней назад раскланивался, сгибаясь пополам. Как видно, мистер Банзо не делал секрета из финансового состояния своих арендаторов.
«Ну и пусть, — мысленно пригрозил им Джек. — Как только снова окажусь на плаву, ни за что не сниму у них офис. Ни за что».
Оказавшись на улице, Джек огляделся. После ливня по асфальту текли целые реки воды, а на верхних этажах городских джунглей уже немилосердно пекло солнце. Оно испаряло влагу, создавая тропический эффект. К этому прибавлялся запах перегретых моторов и нескончаемый шелест резиновых шин. Автомобили катились сплошных потоком, и никакая непогода не могла помешать им.
Неподалеку из вентиляционной шахты с ревом вырывался чистый воздух — его закачивали в магистрали в трех сотнях километров от Эртвуда. Джек потянул носом, надеясь уловить не испорченные автомобильными выхлопами ароматы дикого леса, умытых росой лугов или тихой реки, в конце концов, но ничего не почувствовал. Город есть город. Когда-то в нем были парки, бульвары и скверы, однако содержать их было экономически нецелесообразно, поэтому деревья вырубили, траву залили асфальтом, а чистый воздух в городские кварталы нагнетали компрессорные станции.
Подойдя к краю тротуара, Джек поднял руку, и возле него, разбрызгивая воду, остановился желтый потрепанный «паскаль» с водородным двигателем. Опустилось поцарапанное стекло, Джек увидел лицо таксиста.
— Куда-нибудь поедете, сэр, или просто время решили узнать?
— Поеду, — сказал Джек, не в силах оценить шутку таксиста.
Он забрался в салон и подождал, ожидая, что машина тронется, однако этого не произошло — таксист вопросительно смотрел на пассажира.
— Ах да, — вспомнил Джек и, достав из кармана платежную карточку, протянул водителю. Тот вставил ее в приемное гнездо и спросил:
— Куда поедем?
— Бульвар Маркус, 153.
— Бульвар… Маркус… — повторил таксист, вводя информацию в навигационную машинку. Вскоре на электронной карте города замигал желтой ниткой выбранный маршрут, а в верхнем углу экрана — стоимость проезда — 4,95.
Джек облегченно вздохнул. У него на карточке оставалось всего пять батов.
— Теперь все в порядке, сэр, — сказал шофер. «Паскаль» взревел водородным движком и, резко взяв с места, вклинился в поток автомобилей.
— Вы местный? — неожиданно спросил водитель.
— Нет, не местный, — нехотя ответил Джек.
— А я местный. Помню те времена, когда в городе еще попадались деревья. Маленькие, общипанные и чуть живые, но все же деревья…
Джек опасался, что водитель начнет развивать эту тему, говорить ему сейчас совершенно не хотелось. Однако таксист как начал разговор, так его и закончил и не проронил больше ни слова.
Бульвар Маркус находился в этом же районе, подверженном воздействию всех природных стихий и не имевшем дорогостоящих ионизаторов. Через пятнадцать минут машина остановилась на первом ярусе бульвара возле дома 153. Отсюда было удобнее спускаться в подземный гараж, где уже давно стоял без применения «эсперадо».
Получив от таксиста свою практически опустошенную карточку, Джек спустился под сумрачные своды гаража и, пройдя вдоль поредевших за день рядов автомобилей, направился к будке охранника.
— Слушаю вас, сэр, — произнес тот, выходя навстречу.
— Я хочу забрать свою машину. Вон тот серебристый «эсперадо». Я должен продать его, чтобы оплатить кое-какие долги, включая и долг вашему хозяину за парковку.
— «Эсперадо»? — переспросил охранник и, обернувшись, посмотрел на припорошенную пылью машину так, будто видел ее впервые. — Боюсь, это невозможно, сэр.
— Почему?
— Потому что ее опечатали судебные исполнители.
— Судебные исполнители? — удивился Джек. — Откуда они здесь взялись?
— Их пригласил наш хозяин, сэр. Таковы правила, мы всегда так поступаем, если кто-то не платит. Хозяин подал в суд, судья принял решение арестовать и продать машину.
— Но ведь я хочу сделать то же самое! — прокричал Джек.
— Понимаю вас, но ничем помочь не могу. Может, вам полегчает, если я скажу, что кроме вашего автомобиля арестованы еще два?
— Едва ли, — хрипло произнес Джек. — Можно я взгляну на машину?
— Конечно, — сказал охранник, пожимая плечами, однако в его взгляде появилась подозрительность. Кто знает, что может сделать этот раздражительный господин? Охранник работал здесь не первый год и повидал всякое.
Вместе они подошли к «эсперадо», и Джек смог убедиться, что все дверные замки заклеены оранжевыми полосками с гербом города.
— Не стоит так переживать, сэр. Когда вашу машину продадут, мой хозяин заберет только то, что ему причитается. А все остальные деньги вам вернут. Я это точно знаю.
— И когда продадут машину?
— Судебные инстанции неповоротливы, но еще не было случая, чтобы они не управились за два месяца.
— Но я не могу ждать денег два месяца! — воскликнул Джек, снова теряя над собой контроль. — Они нужны мне в конце недели!
— Суды не работают так быстро — это же не убийство, а всего лишь небольшая задолженность.
Джек помолчал, потом махнул рукой и пошел к лифту.
— Где вас искать, сэр, через два месяца? Может, оставите адрес или номер диспикера? — крикнул ему вслед охранник.
— Не нужно меня искать, — не оборачиваясь ответил Джек. — Я вас сам найду.

Глава 3

Поднимаясь на четвертый этаж, где находилась его просторная квартира, Джек придумывал фразу, которую надо будет сказать домовладельцу. Ему он не платил уже четыре месяца, и их отношения напоминали детскую игру «в догонялки».
В последнее время мистер Шпеер все чаще пытался перехватить нерадивого жильца и поговорить с ним, однако Джек использовал преимущество в силе и скорости и уходил от разговора.
Лифт остановился, створки открылись, и Джек ступил в небольшой уютный холл.
К счастью, мистера Шпеера здесь не оказалось.
Джек быстро прошел по коридору к дверям своей квартиры, открыл замок магнитной карточкой и, оказавшись в прихожей, торопливо закрыл дверь. Постоял немного, приходя в себя, и огляделся. Когда-то он чувствовал себя здесь в безопасности — мой дом моя крепость.
Просторный офис прежде тоже казался ему чем-то незыблемым. Теперь и там, и в квартире Джек чувствовал себя словно в осаде. Это было неприятное ощущение.
Он постоял еще немного, потом вышел в гостиную и начал поиски всего того, что могло представлять интерес для скупщиков в ломбарде.
О мебели пока речь не шла. Она была слишком громоздкой, хотя в свое время Джек потратил на ее приобретение пять тысяч. Сейчас, если повезет, за нее можно выручить тысячи две.
Из более ликвидных вещей Джек подобрал массивную серебряную статуэтку, представлявшую собой разъевшуюся статую Свободы, бронзовый подсвечник, который он неожиданно для себя купил в антикварном магазине, когда денег было в избытке и казалось, что нужно вести себя как подобает «культурному человеку». А культурный человек, в понимании Джека, должен был покупать старинную бронзу и картины.
Кстати пришлись и трое часов «Арнез» — в стальном, золотом и платиновом корпусах. За них можно было выручить не меньше трех тысяч. Две золотые заколки для галстука — на одной был зеленый камешек. Они потянут на тысячу батов.
Еще тысяча нашлась в кармане выходного костюма десять стобатовых билетов Государственного банка, узких, как магнитная отмычка.
Последним ценным предметом являлся пистолет «х.25». Отличная машинка штучной работы с титановым напылением и электрическим спуском. Правда, патронов к нему не осталось. Как-то Джек расстрелял их во время выезда к морю со своей «официальной девушкой» Люсией. Позже он хотел купить патронов, но все как-то было недосуг. Дела — деньги, деньги — дела. А потом это стало не по карману. Патроны стоили по сто батов за дюжину.
Пистолет Джек покупал у «черного дилера», разумеется, без всяких документов, а уже потом «машинку» доводили в подпольном ателье. Центровали, шлифовали, закаливали, пока из обычного армейского «уиндема» не получился хищный красавец «х.25».
Джек лишь однажды применил его по живой цели.
За городом, возле ресторанчика в деревенском стиле трое разбойников в сумерках остановили его машину, наставив на лобовое стекло дуло дробовика. Джеку пришлось выйти и стрелять от бедра — только один раз. Выстрел из «х.25» разорвал вооруженного бандита пополам. Такой чудовищный эффект оказался неожиданным даже для самого Джека.
Вот какой замечательный был пистолет. Знающие люди не задумываясь дали бы за него десять «косых». Но это — знающие, а приемщики ломбарда в лучшем случае дадут пять сотен. Для них это обычный пистолет, к тому же не новый.
Сложив свои сокровища в брезентовую сумку, Джек решил прямо сейчас отправиться в скупку, а уже потом вернуться и забрать лучшие костюмы, аудиопост фирмы «Маверик» и видеокальцер с трехмерным экраном.
Одним словом, приличного барахла в квартире еще набиралось порядком.

Глава 4

С сумкой в руке Джек открыл дверь и вышел в холл, где его уже с нетерпением ожидал домовладелец — мистер Шпеер.
В качестве подкрепления он привел семерых родственников, приехавших из небольшого городка Твинстен.
Твинстен славился тем, что все мужчины там были либо борцами, либо лесорубами. Глядя на этих молодцов с бычьими шеями, Джек так и не решил, что им ближе.
Несмотря на свое явное преимущество, борцы-лесорубы были вооружены еще и бейсбольными битами.
— Вы очень кстати появились тут, мистер Зиберт, — сказал домовладелец. — Я бы хотел получить наконец свои деньги.
— Я как раз иду в ломбард, чтобы сдать свои вещи, мистер Шпеер, а потом из вырученных денег расплатиться с вами, — соврал Джек.
— Едва ли вырученных денег хватит, чтобы вернуть мне долг, мистер Зиберт, — учтиво возразил Шпеер. — Лучше вам вернуть вещи в квартиру, чтобы я сам мог продать их. Что-то выручу за мебель, что-то за костюмы, часы, возможно, золотые запонки или заколки для галстука с камешками…
— Вы забыли серебряную статуэтку и подсвечник, — напомнил Джек, все больше раздражаясь. — Однако до решения суда эти вещи принадлежат мне и вы не имеете права…
— Да все я имею, — усмехнулся Шпеер и покосился на живую стену из борцов-лесорубов, которые в нетерпении переминались с ноги на ногу. — Я говорил с владельцем подземного гаража — он сообщил мне, что арестовал ваш автомобиль. Полагаю, мне следует сделать то же самое. Оставьте свои вещи и ключ от квартиры, мистер Зиберт. Тогда мы отпустим вас с миром. Так уж и быть, я еще неделю подержу эту квартиру на случай, если вы каким-то чудом поправите свое финансовое положение… Давайте вашу сумку… — Шпеер протянул руку.
— Я вам ее не отдам.
— Ну что же, — домовладелец вздохнул, — Джошуа, начинай…
Борец с бычьей шеей выделился из общей массы и двинулся к несговорчивому должнику, глядя на него совершенно беззлобно.
— Ах, вот вы как! — воскликнул Джек и, отступив на шаг, выхватил из сумки пистолет. Впрочем, вид оружия обеспокоил только мистера Шпеера. Борец-лесоруб только взглянул на пистолет и сразу определил:
— В нем патронов нет. «Собачка» опущена.
— А вот и есть! — блефовал Джек. — Давай, Джошуа, подходи! Получишь пулю в брюхо!
Джошуа неотвратимо наступал, не поверив Джеку.
— Надо же, — усмехнулся тот невесело. — Теперь даже борцы разбираются в оружии.
Демонстрируя покорность, Джек убрал пистолет в сумку и протянул ее борцу. Джошуа переложил бейсбольную биту в левую руку, а правой взялся за сумку. В этот момент Джек ударил его ногой под колено.
Борец хрюкнул и рухнул как подкошенный. Джек перепрыгнул через него и попытался с разбегу прорваться через стену других близнецов-лесорубов.
Для них столь решительные действия Джека оказались полной неожиданностью, и в первые несколько мгновений ему удалось свалить еще двоих коварными ударами в пах и в печень, однако он был стеснен сумкой, с которой ни за что не хотел расставаться, и вскоре получил по голове битой.

Глава 5

Очнулся Джек на полу в холле первого этажа. Рядом с ним стоял мистер Шпеер, чуть поодаль его борцы-лесорубы. Джек с удовлетворением отметил, что теперь их на три меньше.
— Ну вот и хорошо, — добродушно улыбаясь, сказал домовладелец. — Вот вы и пришли в себя, мистер Зиберт, а то я уже хотел «скорую помощь» вызывать. Вот, возьмите мешочек со льдом — у вас на голове здоровенная шишка…
Джек проверил рукой и действительно обнаружил шишку величиной почти с еще одну голову. Взяв мешок со льдом, он пристроил его на ушибленное место.
Придерживая лед одной рукой, другой Джек ощупал карманы. У него осталось только удостоверение личности. Сумки, разумеется, тоже не было видно.
Подтянув ноги, Джек поудобнее оперся спиной о стену:
— То, что вы сделали, мистер Шпеер, называется мародерством. На войне за это расстреливают.
— К счастью, мы не на войне, — возразил домовладелец. — И потом, мародеры не составляют описей изъятого. Вот, полюбуйтесь…
С этими словами Шпеер протянул Джеку лист бумаги, на котором ровным почерком были перечислены все отобранные у него богатства. Начиная с золотых галстучных заколок и заканчивая пустой платежной карточкой.
— Ну что, я ничего не забыл? — спросил Шпеер.
— Как будто ничего, — вынужденно согласился Джек. Он проиграл и протестовать уже не имело смысла.
— В таком случае я предлагаю вам подписать два экземпляра этого документа в знак того, что вы не имеете ко мне претензий и добровольно передали все эти вещи… — Шпеер улыбнулся и протянул Джеку авторучку и второй экземпляр, затем любезно предложил подержать мешочек со льдом, пока Джек ставил подпись.
— Как видите, я поступаю с вами честно, мистер Зиберт, — сказал домовладелец, принимая список. — И лучше вам уйти, я бы не хотел, чтобы вас еще раз побили мои родственники. Они вот-вот вернутся из госпиталя.
Упершись спиной в стену, Джек поднялся, постоял несколько секунд, прижимая к голове лед и превозмогая тошноту. Затем покачнулся и шагнул к выходу. Ему действительно не стоило здесь задерживаться.
Слегка пошатываясь, он вышел на улицу и сощурился от яркого солнца, которое стояло высоко и доставало до самого дна улицы.
Немного заторможено Джек стал прикидывать, куда ему пойти. По всему выходило, что единственное место, где ему могли оказать помощь, находилось в соседнем районе города, который назывался Зеленым Островом. Это название осталось с тех времен, когда Зеленый Остров был огромным парком — «легкими города».
В районе со столь красивым названием жила официальная девушка Джека — Люсия. Он поддерживал с ней отношения в течение последних двух лет. Эти отношения то затухали, то разгорались с новой силой. Все зависело от того, насколько хорошо у Джека шли дела.
Во время последней полосы везения он успел сделать Люсии множество дорогих подарков и теперь считал себя вправе попросить у нее помощи — две-три тысячи батов, чтобы протянуть пару месяцев до того момента, когда ему отдадут деньги, которые останутся от продажи машины. Даже если Шпеер доберется до этих средств, Джек все же рассчитывал получить еще тысяч пять-шесть.
Разумеется, мистеру Банзо, владельцу офисного здания, Джек из этой суммы ничего отдавать не собирался.
Не то чтобы он принципиально не платил долгов, просто в данный момент это было невозможно. Может быть, потом, когда дела пойдут получше…
Несмотря на натужную работу компрессорных станций, нагнетавших в город чистый лесной воздух, потоки машин успевали производить достаточное количество углекислого газа, чтобы свести работу городской вентиляции на нет. Джеку даже показалось, что он испытывает удушье.
Впрочем, он старался держаться бодро и вскоре выбросил в урну пакет со льдом. Потом оглядел костюм. Пока еще тот смотрелся прилично, но через два-три дня все могло сильно измениться. В особенности это касалось лица — щетина придает неряшливый вид, а в благополучных районах города полиция относилась к бродягам весьма недоброжелательно.

Глава 6

Остановившись возле одной из витрин, Джек пригладил растрепавшиеся волосы. Невольно его взгляд упал на выставленные за стеклом головки сыра и тонкие сурмийские колбасы.
Вроде ничего особенного, однако теперь такая еда была для него недоступна. Джек сглотнул голодную слюну. Он вспомнил, что сегодня еще ничего не ел.
«Ладно, перехвачу чего-нибудь у Люсии», — успокоил он себя и пошел дальше.
В следующей витрине было мороженое, которое Джек тоже любил, но в долг здесь не давали.
Стараясь идти быстрее, он невольно принялся вспоминать, где в последний раз видел пункт раздачи бесплатного супа для городской бедноты.
На окраине. Неподалеку от складов «Конни-Самуил»…
«Какой ужас! Я уже готов жрать эту баланду!» — одернул себя Джек. Чтобы избавиться от подобных мыслей, он стал разглядывать прохожих. В особенности девушек.
Прежде они впивались в него глазами, должно быть чувствуя запах денег. Теперь, к удивлению Джека, испуганно сторонились его и даже оглядывались в поисках полицейского.
Без платежной карточки воспользоваться платными переходами было невозможно, а потому Джеку пришлось идти по одной стороне улицы. Это удлинило дорогу почти в два раза, но перебегать улицу в неположенном месте было равносильно самоубийству. По закону водитель мог давить такого пешехода, как если бы он был облезлой кошкой.
Спустя два часа, изрядно натрудив ноги и взмокнув от духоты, Джек наконец увидел дом Люсии.
Под ее окнами стоял красный «эливат», которому не было и полугода. Джек подарил его Люсии во время одного из приступов щедрости, о которых позже всякий раз жалел.
Еще за последний год он подарил ей с полдюжины колец с брильянтами, несколько пар серег, жемчуг, десяток платьев от «Эмми&amp;Дькжс»… Эх, да всего и не перечислишь.
«Лучше бы купил лицензию», — заметил себе Джек. Затем, опомнившись, похлопал себя по карманам и в заднем брючном нашел сложенный вчетверо дубликат лицензии на производство пончиков. Оригинал он хранил в банковской ячейке.
Но чем теперь могла помочь «пончиковая» лицензия?
«Ничем», — сам себе ответил Джек и шагнул в прохладный подъезд.
Сторожившая покой жильцов консьержка невнятно ответила на приветствие Джека и, подобрав губы, как-то странно на него посмотрела.
Это было удивительно — прежде она была ему рада, поскольку Джек часто ее подкармливал, оставляя на столике один-два бата.
Пройдя по коридору, он остановился напротив двери и нажал кнопку звонка.
Было слышно, как внутри квартиры прозвучал гонг. Этот новомодный звонок Джек тоже оплатил из своего кармана.
Открыть дверь ему не спешили. Пришлось позвонить еще раз. Только после этого в глубине квартиры послышались какие-то невнятные звуки, которые позже оформились в торопливые шаги.
Щелкнул замок, тяжелая дверь открылась, и появилась Люсия — в шелковом халате на голое тело и с лихорадочным румянцем на щеках. Джеку это румянец был знаком. Он проступал на хорошеньких щечках Люсии только во время занятий сексом.
— Привет… — сказал Джек, отгоняя посторонние мысли. В конце концов, ему нужны были только деньги.
— Ха! Явился! — хрипло воскликнула Люсия. — Приличный человек после такого постыдился бы припереться!
Чувствуя себя виноватой, Люсия избрала тактику нападения.
— Ты не одна? — уточнил Джек, еще не зная, как к этому отнестись.
— А я перед тобой не обязана отчитываться! Ты мне никто!
— Я тебе никто, но я содержал тебя… И я имею право задать тебе этот вопрос: ты не одна, Люсия?
— Он меня содержал! — вспыхнула изменница. — Да как у тебя язык поворачивается сказать такое?! Четыре последних счета вернулись мне обратно! В банке сказали, что ты банкрот! Тоже мне благодетель! — Люсия набрала в легкие побольше воздуха, а потом выпалила, зло сузив глаза: — Нищий!
Джек еще не нашелся, что сказать, когда за спиной Люсии появился ее новый дружок. Субъект лет сорока пяти с бесцветными глазами и слегка тронутой сединой шевелюрой. Хуже всего было то, что этот парень появился в халате Джека, который обошелся ему в четыре сотни батов. Джек был уверен, что и пахло от этого мерзавца его одеколоном, оставленным в ванной на полочке.
— Убирайся отсюда, ублюдок, — произнес незнакомец уверенным тоном. — Ты больше не дотронешься до этой девушки. Это тебе говорю я — Берт Шнайдер. У тебя только несколько секунд, чтобы раствориться в полуденном смоге, иначе я размажу твою задницу по стене.
С этими словами новый дружок Люсии достал из кармана халата полицейский значок и показал его с таким видом, будто ожидал, что теперь Джек сгинет, словно призрак.
Уверенность, с какой новый дружок доставал из кармана бляху, добила Джека окончательно. Он метнулся вперед, но был атакован завизжавшей Люсией, встретившей его лапками с острыми коготками. Джек чувствовал, как они впиваются в его лицо, однако это уже было не важно. Через ее плечо длинным ударом он достал полицейского точно в нос.
Получив по физиономии, новый дружок отлетел к стене и упал вместе с небольшой полочкой, обрушив стоявшие на ней пузырьки и маленькие статуэтки с цветочками, которые так любила Люсия.
Отшвырнув от себя визжавшую изменницу и чувствуя, как начинают жечь оставленные ее коготками царапины, Джек, не ожидая ничего хорошего, побежал по коридору и выскочил в холл.
Старые навыки еще действовали, и вместо того чтобы поспешить на улицу, Джек спрятался в холле за угол.
Вскоре послышался топот, и в двух шагах от себя Джек увидел знакомый халат и большой черный пистолет— дружок Люсии бросился в погоню за обидчиком.
Действуя машинально, Джек выбил оружие, а затем приложил противника в ухо и по печени. Когда тот свалился, Джек еле сдержался, чтобы не заехать ему ботинком по физиономии, но вместо этого подобрал пистолет и, сунув его за пояс, выскочил на улицу мимо онемевшей от ужаса консьержки.

Глава 7

Оказавшись на улице, он огляделся, однако здесь все было спокойно. Страдавшие от жары немногочисленные пешеходы топали по пыльным тротуарам, брезгливо косясь на проносившиеся рядом напористые и шумные автомобили.
Джек пошел вдоль домов, решив поскорее убраться в глубь района. Здания здесь были не так высоки, как в центре, да и улицы поуже, так что спрятаться труда не составляло.
Едва Джек свернул за угол, как послышался вой полицейских сирен. Ему пришлось пробежать через несколько дворов, прежде чем он наконец остановился и прислонился к стене, чтобы перевести дух.
Что делать дальше, Джек представлял себе плохо. Возможно, виной тому была жара, а может, огорчение из-за предательства Люсии. Все-таки когда-то у них были чувства. А были ли?
Вытащив из-за пояса захваченный пистолет, Джек повертел его в руках, а затем бросил в стоявший неподалеку мусорный ящик. Таскать с собой полицейское оружие было бы настоящим сумасшествием.
«Куда теперь? — спросил себя Джек. — Неужели действительно в очередь за похлебкой?»
Как-то так получилось, что в суете последних лет он все время зарабатывал деньги и проматывал их, покупая подарки любовницам. А друзей в этом городе так и не завел.
Вместо них были деловые партнеры, клиенты, несколько знакомых полицейских — как же без них, при его-то работе. Те относились к частнику с презрением и снисходили до общения с ним только ради денег.
Неожиданно в голове Джека всплыло имя — Рон Барнаби. Старый добрый приятель, с которым Джек познакомился лет восемь назад. Барнаби жил недалеко от Зеленого Острова. Джек даже помнил название улицы, где стояло здание, в подвальном помещении которого жил Рон. Она называлась Дипстаун.
Кажется, Барнаби жил у каких-то родственников и хвастался, что находится на их полном обеспечении. Что, дескать, даже работать ему не надо.
Джек попытался вспомнить, когда они виделись последний раз.
Кажется, после их встречи прошел год. Или два? Наверняка он помнил лишь то, что это было летом.
Определившись, какого направления нужно держаться, Джек пошел вдоль стен, чтобы в случае необходимости юркнуть в подворотню.
Ему пришлось изрядно поплутать, ведь, чтобы перейти от квартала к кварталу, требовалось перебираться через проезжую часть. А это оказалось нелегко, потому как почти все подземные переходы были платными.
К тому же Джеку нельзя было показываться на самых людных улицах, ведь там могли оказаться полицейские с описанием злоумышленника, избившего офицера полиции.
Улица Дипстаун была, так сказать, границей между бедными, грязными окраинами и более благополучным центром. Вывески на магазинах здесь были дорогие, витрины большие и чистые, однако возле них частенько попадались люди в старой одежде, бесцельно шатавшиеся по тротуарам. Асфальт на проезжей части был изрезан сеточкой трещин. Попадались и рытвины, на которых подскакивали проезжавшие автомобили.
Напротив нового торгово-развлекательного комплекса, на другой стороне улицы Джек увидел знакомое трехэтажное здание. Одна его половина была выкрашена в желтый цвет, другая — в розовый.
Во всю длину розовой половины на уровне второго этажа тянулась надпись: «Ресторан и кулинарная торговля Грея Фиглера».
«Грей Фиглер, — повторил про себя Джек. — Кажется, дочь Рона Барнаби — жена этого Фиглера».
С того места, где стоял Джек, были видны половинные окна подвального этажа, где должен был обитать сам Барнаби.
Джек еще раз окинул взглядом двухцветное здание. Складывалось впечатление, что оно медленно погружается в растопленный летним солнцем асфальт.
«Бред какой-то. Это от голода».
До ближайшего бесплатного перехода под улицей было шестьсот метров, об этом сообщал указатель, стоявший у входа в платный переход. Появлявшиеся из дверей развлекательного комплекса люди в большинстве своем спускались в него, ни о чем не беспокоясь. Для Джека это была непозволительная роскошь.
Собравшись с силами, он сделал бросок на шестьсот метров до бесплатного перехода, где было довольно грязно и пахло мышами, а затем еще шестьсот — к дому с подвальным этажом.
Поскольку раньше Джек видел это здание только со стороны, ему пришлось обойти вокруг, прежде чем он обнаружил узкую дверь, расположенную в глубоком приямке. Было заметно, что ее часто открывали.
Спустившись по выщербленным ступенькам, Джек постучал в дверь, отчего ему под ноги посыпалась отслоившаяся краска.
Поначалу на его стук никто не отозвался. Джек уже думал постучать еще раз, но услышал шорох, а потом звук отодвигаемого засова. Дверь распахнулась, и из сырого полумрака показался человек. Поскольку света было мало, он щелкнул включателем, и под потолком слабо засветилась пыльная лампочка.
— Рон, это ты, что ли? — удивился Джек. Лицо его знакомого выглядело мало узнаваемо. Правая щека опухла, под глазом красовался примерно трехдневной давности синяк, дополнял картину слой седоватой щетины.
— Лейтенант? — удивился Барнаби, на его физиономии появилась улыбка. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Ну заходи… — Барнаби посторонился, пропуская гостя в подвал, затем тщательно запер дверь и, снова улыбнувшись Джеку, сказал: — Иди за мной, я тебя провожу до своих апартаментов, только голову держи пониже — здесь потолки невысокие.
Джек поспешно пригнулся. Он еще чувствовал огромную шишку на голове, которая давала о себе знать при каждом шаге.
Они прошли по узкому, пропахшему плесенью коридору, загроможденному истлевшими картонными коробками. За вереницей ржавых бочек Барнаби остановился и толкнул незаметную в полутьме дверь.
На стену коридора упала полоска света, и Джек следом за хозяином вошел в жилую комнату.

Глава 8

В комнате было чисто и светло. В ней имелось все самое необходимое — диффузионный холодильник «Хенде», видеосальцер «Сатурн», а также кровать с надувными матрацем, подушкой и одеялом — комплект для бедняков. Какие-то разномастные шкафы, этажерки — Джек подозревал, что они были подобраны на свалке.
— Ну как тебе? — Барнаби обвел рукой свое жилище. — Я не плачу за это ни одного бата.
— Неплохо, — сказал Джек, заметив у стены длинную шеренгу бутылок из-под дешевого, но крепкого пойла «Небраска».
Все увиденное производило удручающее впечатление, которое усугублялось внешним видом Барнаби и его грустной, чуть испуганной улыбкой. Еще год назад этот человек был другим. Или больше года?
Джек вспомнил прежнего сержанта Барнаби. Это был крепкий, скорый на подъем боец. Он хорошо командовал своими людьми и часто ходил в разведку.
Если ночью разведка сталкивалась с противником, Барнаби со своим ножом был неудержим.
— Что-то ты, лейтенант, невесел, — нарушил молчание Барнаби. — Когда мы виделись прошлый раз, ты выглядел иначе.
— А когда это было?
— Год назад. Мы встретились на ярмарке, ты еще был с какой-то бабой…
— Да, — вздохнул Джек. Он был тогда с Люсией, а потом довез Барнаби до дома. — С тех пор многое изменилось.
— Полоса невезения? — невесело усмехнулся Барнаби.
— Полоса, будь она неладна. Ты-то как здесь поживаешь?
— Мне всего хватает, мое дело стариковское. Все, что нужно, приносит дочь. Что-то прирабатываю — гружу, мету. Одним словом, делаю что придется. Постоянной работы нет — старый солдат никому не нужен…
— Ты бы мог устроиться охранником.
— На эти места и молодых хватает, а мне с моими сорока пятью годками да «волчьим билетом» ничего не светит. Прежде чем принять человека в охрану, о нем собирают сведения, а у меня — сам знаешь, уволен за дисциплинарный проступок с лишением пенсии…
— Закладываешь? — спросил Джек, кивая на стоявшие у стены бутылки.
— Случается. Но не часто, конечно. Я меру знаю…
— Кто тебя под глаз приложил?
— Где? Под глазом?
— Под глазом, Рой, под глазом.
— Ну, это… — Барнаби вздохнул. — Это меня зять, посемейному. Ты ничего такого не думай.
— Я не думаю.
— Нет, Джек, ты думаешь! Я это по твоему лицу вижу! — забеспокоился Барнаби. — Не смей вмешиваться в мои дела, ты мне теперь не командир.
— Я не вмешиваюсь. — Джек поднял руки, словно сдаваясь, и, отступив, присел на скрипучий стул. Они помолчали.
— Ты знаешь, я до сих пор не могу простить себе, что ты из-за меня в ту драку влез, — сказал Джек.
— А как я мог не влезть? А если бы меня били, ты бы что, стоял и смотрел?
— Ну, драку-то ту я сам затеял…
— Драку ты затеял, — согласился Барнаби, — а челюсть майору я сломал.
Сказав это, бывший сержант расправил плечи и заулыбался.
— До сих пор помню, как он выскочил на меня — прямо под правую руку. Я как врезал — он через три стола перелетел…
— Через два, — возразил Джек.
— Ну хорошо, пусть через два, — легко согласился Барнаби. — Но это тоже неплохо. Они снова помолчали.
— Эх, воспоминания, — покачал головой Барнаби. — Выпить бы.
— Значит, все-таки поддаешь?
— Поддаю, — признался ветеран. — Иногда вспоминаю наших ребят — Шолквера, Парризи, Лескера… И думаю: вспоминают ли они нас?
— Их, может, уже и в живых никого нет. Нас же перед самой кампанией выгнали. Неизвестно, кто уцелел после наступления.
— Может, и так, но мне хочется думать, что все они живы и им там лучше, чем нам в этом большом городе, где никто никому не нужен… Пять лет прошло, а я никак не привыкну. В старика здесь превратился, как будто свою молодость на войне забыл.
Где-то в подвале раздался звук удара, будто хлопнули деревянной крышкой.
Барнаби вздрогнул и попятился от двери.
Джек был удивлен — он никогда не видел Барнаби таким.
Послышались тяжелые шаги, затем дверь распахнулась от сильного удара, и в комнату вошли трое.
Тот, что показался первым, был высок ростом — на полголовы выше Джека и шире в плечах. Его мускулистый торс обтягивала дорогая спортивная майка с эмблемой популярной в городе команды «Золотые Шакалы».
Свиту этого физкультурника составляли двое не уступавших ему размерами грузчиков или вышибал. На них были синие майки с надписью «Ресторан Грея Фиглера».
«Это зять Роя», — догадался Джек, с интересом разглядывая всех троих.
— Итак, старик, — произнес Грей Фиглер, поигрывая коротким стеком. — Ты должен очистить это помещение сегодня вечером. Я пришел напомнить тебе об этом. Было время, когда я предоставлял тебе и кров, и стол, но сезон бесплатных угощений прошел. Вечеринка закончилась, гостям пора разъезжаться…
Фиглер прервался и вызывающе посмотрел на Джека, который тихо сидел на стуле. Гость ничего не сказал, и Фиглер продолжил:
— Надеюсь, ты не станешь выть и истекать соплями, выпрашивая у своей дочери отступных и всего такого прочего?
Барнаби молча покачал головой.
— Вот и отлично. Видимо, мое лечение пошло тебе на пользу, папашка.
Фиглер засмеялся, вместе с ним засмеялись его грузчики. Джеку эта троица напомнила недавних обидчиков — борцов-лесорубов из Твинстена.
Зять Барнаби перестал смеяться, его лицо сделалось серьезным.
— Все было бы хорошо, старичок, если бы ты не нарушил основной закон — не приводить сюда баб и всяких гостей вроде этого вот, в пиджаке. Или, может, ты думал, что тебе все сойдет с рук, раз я решил тебя вышвырнуть?
Барнаби ничего не говорил, глядя в пол.
— Ты кто? — спросил Фиглер, брезгливо дотрагиваясь до плеча Джека своим стеком.
— Я друг Роя, — ответил тот.
— Вот прямо сейчас, друг Роя, вставай и вали отсюда побыстрее. Ты понял?
— Лейтенант, не надо! — крикнул Барнаби, бросаясь к Джеку, однако было уже поздно.
Хрустнул сломанный стек, а затем в лицо Фиглера врезался кулак Джека. Бедняга отлетел к грузчикам, но Джек достал его еще несколько раз, после чего Фиглер рухнул, словно мешок с гвоздями. Его подручные пытались организовать оборону, но их было слишком мало, а Джек был слишком зол.
Если бы не Барнаби, он бы затоптал их всех троих, а так Рою все же удалось оттащить своего бывшего командира и усадить на стул.
— Джек, прекрати! — кричал он. — Он мой зять, Джек! Наконец глаза Зиберта прояснились, и Барнаби разжал руки.
— Теперь ты понял, почему я давал ему побить себя? — сказал он.
— Боялся, что убьешь… — усмехнулся Джек, на его побелевшее лицо стал возвращаться цвет.
— Вот именно. А он муж моей дочери. Подлец, конечно, но вроде ее любит.
Барнаби подошел к бесчувственному Фишеру и дотронулся до его носа, проверяя, не сломан ли.
Зять очнулся и, увидев Барнаби так близко, закричал:
— Простите, папа! Простите!
Грузчики все еще пребывали в беспамятстве. Они пытались сопротивляться, и им досталось больше, чем Фиглеру. Да и выглядели они значительно хуже.
— Я не понимаю, Джек, как за эти пять лет ты еще не сел за убийство? — искренне удивлялся Барнаби, осматривая лица грузчиков.
— Папа, только не убивайте! — продолжал скулить Фиглер, отползая к двери.
— Да успокойся ты, никто не будет тебя убивать.
— Правда?
— Правда.
— Спасибо, папа.
— Дочке моей скажи спасибо.
— У меня было много работы, — сказал Джек. — Я был всем нужен и неплохо зарабатывал… — Он посмотрел на Фиглера и добавил: — Пусть Рон еще немного поживет у тебя. Потом он уйдет…
— Ко… конечно, — закивал зять. — Пу… пусть поживет. Мы ведь ро… родственники.
— И никакой полиции, парень, — напомнил Джек. — Если я увижу возле дома хоть одного копа, смерть твоя будет страшной. Понял?
— Как не понять, как не понять… — зашлепал Фиглер разбитыми губами. — Можно мы пойдем?
— Идите.
Фиглер резво вскочил на ноги и стал поднимать начавших приходить в себя грузчиков.
С кривой улыбкой он поклонился Джеку и, пятясь, вытолкнул их в коридор, а затем осторожно прикрыл за собой дверь.
Было слышно, как вся троица поднималась по лестнице, затем кто-то из них закашлялся. Снова хлопнула крышка подземелья, и стало тихо.
— Плохо у тебя с нервами, лейтенант, — снова сказал Барнаби.
— Последние несколько недель совсем доконали меня, — пояснил Джек. — Кстати, он не пойдет в полицию?
— Трудно сказать, — пожал плечами Барнаби. — По крайней мере не сразу — ты здорово его напугал.
— Твоя дочь появляется здесь? — неожиданно спросил Джек.
— Очень редко, — неохотно ответил Барнаби.
— За последний год сколько раз?
— Раза три… Но ты должен понять, Джек, я ведь не жил с ее матерью.
— Но ты регулярно отсылал ей свое сержантское жалованье и поэтому сам остался без гроша.
— Мои деньги не заменили девочке отца. Ты чего пришел-то ко мне?
— Попал в безвыходную ситуацию. Мне нужно что-то поменять в жизни, чтобы выбраться из этой ямы… Офис, квартира, машина, любовница и секретарша, база данных для работы — все пропало.
— Вот как. А мне, в отличие от тебя, терять нечего. Дыра дырой, — сказал Барнаби, оглядывая свою комнатушку и словно удивляясь, как он сумел прожить здесь целых пять лет. — Однако и отсюда меня гонят. Прежде этот подвал зятю не принадлежал — он судился за него с прежним владельцем дома. Что-то у них там не сходилось. А я жил на ничейной территории спокойной жизнью. Теперь Фиглер выиграл суд и подвал стал его. Он хочет расширить дело и поставить сюда оборудование для производства соевых колбас.
— Может, поищем какую-нибудь работу?
— Да какую работу, Джек? — отмахнулся Барнаби. — Если хочешь, я свожу тебя на «черную биржу». Там за гроши нанимают рабочих без квалификации и бандитов. Я уже слишком стар для этого, а ты подойдешь…
— И это все?
— Ну… есть еще ворох старых газет с объявлениями. Иногда я собираю их в сквере на скамейках, это помогает мне быть в курсе мировых событий. Например, так я узнал, что Союз Компаний захватил Саргоссу.
Барнаби открыл один из ветхих шкафов и достал с нижней полки ворох запыленных газет.
Положив их на стол, он взял верхнюю и стал ее перелистывать.
— Вот, на предпоследней странице есть раздел «вакансии». Так… «Выгул собак» — не желаешь?
— Отметь на всякий случай.
— Отметил. Далее «требуется младший парикмахер со своим инструментом, оплата сдельная»…
— Давай дальше.
«Водитель восьмиосного грузовика с опытом работы».
— Нет, я кроме бронемашины ничего не водил.
— Ты еще пилот, кажется, — вспомнил Барнаби.
— Это только название одно. Я заканчивал курсы при комитете гражданской гвардии.
— Но ты же летал на боевой машине — «гризере», кажется.
— Да летал. И на «гризере», и на «стиллхаммере», но сейчас толку от этого мало. Давай дальше.
— Ладно, идем дальше. Это уже совсем для дураков: «институт всеобщей эрекции нуждается в людях, желающих помочь науке. Питание и скромное денежное вознаграждение гарантированы».
— Нет, это нам тоже не подходит. Что-нибудь еще осталось?
— Осталось предложение для совсем ненормальных: «крупная компания нуждается в услугах группы людей, не боящихся опасной работы, вознаграждение очень высокое».
— Очень высокое? Это нам подошло бы, — оживился Джек и взял газету из рук Барнаби. — Посмотри-ка, здесь даже номер диспикера есть. Давай пока отложим ее и посмотрим другие газеты. Может, найдем что-то более понятное.
— А чего тут непонятного — такие объявления дают для придурков, которых можно подставить. Профессионалов, сам понимаешь, через газеты не ищут, для этого другие каналы имеются.
— Согласен.

Глава 9

Они просмотрели остальные газеты, однако так и не нашли ничего стоящего. Только предложения посидеть с ребенком, потанцевать в костюме сыра в витрине магазина или поездить на педальном автомобильчике, разукрашенном рекламными лозунгами. Мало того что предложения казались идиотскими, так и достойного вознаграждения никто не предлагал.
— Итак, нужно хвататься за то, что есть, — подвел итог Джек, отряхивая пыль с ладоней. — Здесь где-нибудь диспикер есть?
— У меня нет. Он никогда не был мне нужен… А ты что, хочешь отозваться на это объявление?
— А почему нет? Ты до самой смерти собираешься жить на чердаке или на помойке?
— Не хотелось бы, конечно. Ну хорошо, давай перейдем через улицу и попытаемся позвонить из бара. На тебе приличный костюм, тебе разрешат.
— Так мы и сделаем, Рон, только нет ли у тебя чего-нибудь поесть, а то у меня от голода уже желудок подвело.
— Я могу угостить тебя копченым мясом.
— Копченым мясом? — обрадовался Джек. — Это было бы здорово.
Барнаби открыл холодильник. Джек увидел там лишь пару бутылок молока и несколько листочков копченостей — очень тонких, разложенных в отдельные пакетики.
— Да-а, не густо у тебя.
— Густо — не густо, но это мясо мы сможем съесть уже минут через пять.
— Почему через пять? — удивился Джек.
— Потому что у меня нет денег, чтобы воспользоваться подземным переходом, а топать до бесплатного очень долго.
— Да, долго, — согласился Джек, который знал об этом не понаслышке. — А ты что же, думаешь, переход можно оплатить копченым мясом?
Джеку показалось, что от долгого сидения в подвале Барнаби повредился умом.
— Вот что значит богатство, — усмехнулся тот. — Оно оболванивает. Ладно, пойдем, я все тебе покажу.
Барнаби быстро собрался, сменил драную майку на рубашку, которая выглядела немногим лучше.
Джек пригладил перед зеркалом волосы и смахнул щеткой пыль с дорогих ботинок. От его внешнего вида зависело, удастся ли им позвонить.
Барнаби достал из холодильника говяжью нарезку и положил в карман.
— Ну, лейтенант, теперь мы во всеоружии. Идем.
Когда они оказались на улице, Джек первым делом стал озираться, опасаясь, что Фиглер не удержался от соблазна вызвать полицию, однако ни одной черной машины с красно-синей мигалкой не было. По улице пролетали гражданские автомобили, а со стороны развлекательного центра доносилась музыка.
— Говорю тебе, ты его сильно напугал, — сказал Барнаби, заметив беспокойство Джека. — Пошли в переход.
— То есть ты сейчас собираешься расплатиться с помощью мяса? — еще раз уточнил Джек, когда они уже спускались по ступеням.
— Да, с помощью мяса.
— Но там же лазерные датчики, Рон.
— Правильно. Если нет платежной карточки, ты обязан сунуть в глазок датчика руку, чтобы с тебя списали твой ДНК или чего-то там еще, я в этом не особенно разбираюсь…
Подгадав, чтобы рядом не оказалось свидетелей, Барнаби достал из кармана два ломтика говядины и, вскрыв пакетики, один ломтик передал Джеку.
— Смотри и делай как я, — сказал он и, подойдя к турникету, показал датчику кусок мяса. Тот считал информацию и включил на панели зеленую надпись «проходите».
Шедший следом Джек в точности повторил действия Барнаби и предъявил датчику свою говядину. Снова загорелась надпись «проходите», и довольный Джек присоединился к Барнаби.
— Теперь мы можем это съесть, — сказал Рон. Джек моментально сжевал тонкий ломтик.
— Ну как тебе?
— Вкусно, но мало.
— Я про мою систему — говядина как платежное средство.
— Очень здорово придумано. А за что еще можно так платить?
— За что угодно, не превышающее по стоимости десяти батов.
— Как же это получается?
— Машинка эта — дура. Она считывает показатели, пропускает нас через турникет, а потом ищет нашей коровке соответствие в своем архиве. Ничего не находит и заносит коровку в «черный список» как неплательщицу, чтобы потом больше никуда не пропускать. Ей, машинке, и невдомек, что корову-нарушительницу давно уже съели.
— Подожди, но почему система пропустила меня, ведь я показывал мясо той же коровы…
— Нет, братец, — довольно усмехнулся Барнаби. — Ты предъявлял другую корову. Когда я получал это мясо в уплату за уборку территории перед лавкой, мясник по моей просьбе отрезал для меня мясо от кусков разных партий поставки. Он, понятное дело, посчитал это глупой блажью, поскольку понятия не имел, зачем мне это надо.
— Кто же тебя научил такому фокусу?
— Бродяжка один. Филиксом звали. Он когда-то программистом был, оттуда и познания.
— А где он теперь?
— Замерз прошлой зимой по пьянке.

Глава 10

Поскольку Джек ни разу не бывал в торгово-развлекательном комплексе, Барнаби пришлось подробно его инструктировать.
— На второй этаж пускают только приличную публику, а я могу попасть только на первый.
— Так нам на второй этаж надо? — уточнил Джек, разглядывая посетителей, слонявшихся между рядами игровых автоматов. В основном здесь были подростки и сонные мужчины неопределенного возраста.
— Нет, бар на первом этаже — вон там, видишь под вывеской «Касабланка» девка стоит крашеная?
— Ну вижу.
— Это проститутка, ее зовут Лили.
— И что?
— Ничего. Просто она удобна как ориентир. Ты зайдешь в бар, там в углу есть кабинка.
— И что я должен сказать?
— Ну, Джек, придумай сам. В конце концов, тебе нужно только позвонить…
— Хорошо. Жди здесь — я пошел…
Джек собрал всю свою прежнюю уверенность и направился к входу в бар с таким видом, словно у него в кармане лежала пара тысяч батов.
Видимо, это сработало, поскольку стоявшая «на часах» Лили сразу подобралась, готовясь прыгнуть на потенциальную жертву.
Она загородила Джеку дорогу, с чарующей улыбкой взяла его руку и прижала к своему бедру.
— Пойдем со мной, милый, я очень теплая и нежная…
— Охотно верю, дорогая, но сначала хотелось бы промочить горло.
— Поедем ко мне, там промочишь, — не отставала Лили.
— Я не люблю делать это днем, я стесняюсь.
— У тебя маленький?
— О, если бы так, — с вздохом произнес Джек и, отстранив навязчивую проститутку, вошел в зал.
Народу пока было немного, и бармен усиленно натирал стаканы, готовясь к вечернему наплыву публики. Впрочем, он сразу среагировал на костюм Джека, на его ботинки за восемьсот батов и замер, прикидывая, какие с этого клиента можно сорвать чаевые.
— Что будете пить, сэр? — спросил бармен вкрадчиво.
— Ну… — Джек окинул взглядом все полки и чуть сморщил нос, словно мучительно выбирая, чего же ему хочется. — Вот что, э-э… Сначала я должен сделать звонок по городской линии.
Про городскую линию он сказал специально, поскольку никто бы не поверил, что у такого представительного человека не оказалось с собой диспикера.
— Конечно, сэр, пожалуйте вон туда — в уголок. Там есть кабина.
— Но ведь там, наверное, нужна платежная карточка? — слегка капризным тоном поинтересовался Джек.
— Нет, для вас не нужно никаких карточек, — сказал бармен, полагая, что вернет своей предусмотрительностью все затраты на связь.
Джек вошел в кабину, достал клочок газеты с объявлением и набрал номер.
Ответили сразу.
— Компания «Юлиус Майнел», слушаю вас, — прощебетал приятный женский голосок.
— Я звоню по объявлению, мисс.
— По какому объявлению?
— Третьего дня вы давали объявление в разделе вакансий.
— Одну минуту, я переключу вас на мистера Рейнольдса…
Через мгновение в трубке раздался другой голос:
— Рейнольде слушает.
— Мистер Рейнольде, я звоню по объявлению…
— Напомните мне, пожалуйста, о чем там говорилось. Джек был уверен, что его собеседник все помнит и просто лишний раз проверяет соискателя.
— Там говорилось, что вы ищете людей, которые не боятся опасностей. Я как раз из таких.
— Вы один?
— Нет, нас двое.
— В объявлении было написано — «группа».
— Мистер Рейнольде, я и мой напарник можем выполнить то, что будет не под силу иной группе.
— Ну хорошо, в вашем голосе я слышу решимость, думаю, мы должны с вами поговорить. Записывайте адрес, мистер…
— Зовите меня Джек.
— Отлично, Джек. Вы приготовили карандаш?
— Я запомню, сэр.
— Надеетесь на свою память? Это очень хорошо. Сейчас, знаете ли, все помешаны на этих вживляемых чипах, расширителях емкости, ускорителях… Итак, Канберра-стрит, 248. Спросите у охраны офис мистера Рейнольдса, и вас проводят прямо ко мне. Когда вас ждать?
Джек начал лихорадочно соображать. Он знал, где находится Канберра-стрит. На машине даже с дневными пробками на дорогу потребовалось бы минут двадцать, однако пешком — верные полтора часа.
— Мистер Рейнольде, думаю, не раньше чем через полтора часа.
— Почему так долго?
— К сожалению, нужно еще уладить кое-какие личные дела.
— Ну что же, ничего страшного — жду вас через полтора часа.

Глава 11

Закончив разговор, Джек вышел из кабинки, улыбнулся выжидательно смотревшему на него бармену и направился к выходу, где дежурила трудолюбивая Лили.
— Сэр, а как же выпивка?! — в расстройстве крикнул бармен.
— Выпивка подождет, дружок! Срочный вызов!
Проскочив мимо Лили, Джек заметил Барнаби у автомата, торговавшего шоколадными шариками. Рон жевал шоколад и выглядел совершенно счастливым.
— Ты снова расплатился говядиной? — спросил Джек.
— Да. Ничего не смог с собой поделать — очень люблю сладкое.
— Не стоило мешать говядину с шоколадом, — наставительным тоном заметил Джек, с завистью глядя на жующего Барнаби.
— Я не мешал. Я оставил ее тебе, — улыбнулся тот и протянул пакетик.
— Спасибо, дружище, — просиял Джек, едва сдерживаясь, чтобы не съесть мясо сразу. — Пойдем отсюда.
Они вышли на улицу, и Джек, прикрыв от удовольствия глаза, сжевал тонкий ломтик.
— Ну и какие у нас успехи? — осведомился Барнаби.
— Пока что успехи — успешные. Нас вызвали для беседы, через полтора часы мы должны быть на Канберра-стрит, 248.
— Мамочки родные, это же центр!
— Ну и что?
— Я паршиво выгляжу — смотри какие на мне штаны и рубашка…
— Да ладно, я тебя прикрою, — уверенно пообещал Джек, хотя могло случиться так, что и ему самому понадобилось бы прикрытие от полиции.
— Ну пойдем, — согласился Барнаби, пожимая плечами.
Как и предполагал Джек, они добирались до офиса долгих полтора часа. Солнце клонилось к закату, жара спадала, зато пешеходов становилось все больше. Люди покидали рабочие места и спешили домой, образуя потоки, хаотично текущие в противоположных направлениях. Это усложняло продвижение, и Джеку начало казаться, что они запаздывают.
— Я уже давно не видел столько людей, — признался Барнаби. — И в центре я давно не был. Это те самые штуки, что разгоняют дождь? — спросил он, указывая на блестевшие на вершинах небоскребов излучатели.
— Да, этот район находится под зонтиком.
— Но народу здесь слишком много, — покачал головой Барнаби, глядя на бегущих мимо пешеходов.
— Народу много — это хорошо. Так нас не заметит полиция.
— У тебя проблемы с полицией?
— Да, у меня проблемы с полицией.
— Ты что-нибудь украл?
— Нет, это у меня украли. Любовницу, ту, с которой ты меня видел на ярмарке.
— Ах вот как! Жаль, она смачная бабенка.
— Смачная, — угрюмо кивнул Джек. — Я пришел к ней попросить немного наличности. Думал, что имею право: я ведь перетаскал ей столько драгоценностей, нарядов, купил машину — всего не вспомнить.
— А у нее дома оказался новый парень, который затеял с тобой скандал? — догадался Барнаби.
— Да. И этот парень — полицейский.
— О! — Барнаби невольно огляделся и вжал голову в плечи. — Я полагаю, ты его ударил, Джек? — тихо спросил он.
— Ударил. Несколько раз.
— И все? — с сомнением спросил Барнаби.
— Еще пистолет забрал.
— Пистолет? Джек, ты таскаешь с собой пистолет? — Барнаби снова стал оглядываться.
— Нет, конечно. Я выбросил его в мусорный бак.
— Уф… — Барнаби покачал головой. — Ты не пугай меня, пожалуйста.
— А вот и номер 248, — произнес Джек, останавливаясь возле зеркального фасада высотного, этажей на пятьдесят, здания.
— Хорошая башня, — заметил Барнаби. Он прочитал вслух название над парадным входом: «Юлиус Майнел. Торговые сети развивающихся стран». Наверное, нас поставят торговать просроченными йогуртами.
— Да, причем за очень высокое вознаграждение, — согласился Джек и, взглянув на висевшие у входа часы, добавил: — Идем, кажется, мы не опоздали.

Глава 12

Они миновали две пары стеклянных дверей и вошли в холл, прямо к сверкающей пластиковой стойке, за которой стояли двое представительных охранников.
— Я могу вам помочь, сэр? — спросил один из них, внимательно глядя на Джека. Второй тем временем следил за помятым и разукрашенным синяками Барнаби.
— Мне назначил встречу мистер Рейнольде.
— Одну минуту… — Охранник заглянул в записи. — Вы мистер Джек?
— Да. А это мой партнер — мистер Рон, — сказал Джек, указывая на Барнаби.
— Проходите, пожалуйста к лифту, мистер Рейнольде ждет вас на двадцать восьмом этаже.
— А дальше там куда?
— Никуда. Мистер Рейнольде занимает весь этаж.
— Понятно.
Джек и Барнаби прошли между двух высоких тумб — это были «ворота безопасности», выявлявшие спрятанное оружие и взрывчатку.
«Хорошо, что я выбросил пистолет», — подумал Джек, почти физически ощущая, как тонкие лучи системы безопасности заглядывают ему в карманы.
Скоростной лифт взлетел к верхним этажам и остановился на двадцать восьмом.
Открылись створки, Джек с Барнаби вышли из кабинки, ступив на бежевый палас, которым была выстлана огромная приемная.
Вся мебель здесь была цвета кофе с молоком. За широким овальным столом сидела секретарша с пышным бюстом и неожиданно умным для такой должности взглядом.
— Мистер Джек и мистер Рон? — спросила она.
— Да, мисс, это мы, — ответил Джек.
— Присядьте, пожалуйста. — Девушка указала на кожаный диван. Затем она нажала кнопку интеркома и доложила: — Сэр, мистер Джек и мистер Рон уже в приемной.
— Что ж, пусть заходят, я приму их. Одна из стен приемной неожиданно начала раздвигаться, обнаруживая скрытый дверной проем.
— Прошу вас, проходите, — сказала секретарша и улыбнулась. Она не впервые видела удивление посетителей.
Джек и Барнаби прошли в кабинет, который оказался еще больше, чем приемная.
— Прямо спортзал какой-то, — заметил Барнаби.
Хозяин кабинета встал из-за стола и пошел навстречу гостям.
Мистер Рейнольде оказался худощав, невысокого роста, глаза его смотрели хитро и снисходительно. Наверное, ему казалось, что он все про всех знает, ведь на объявления подобного рода откликались только отчаявшиеся, попавшиеся в тяжелое финансовое положение люди. Или сумасшедшие, возомнившие себя суперменами.
— Итак, господа, кто из вас Джек, а кто Рон?
— Я Джек, — сказал Зиберт, хотя был уверен, что Рейнольде прекрасно во всем разобрался.
— А я Рон, сэр, — ответил Барнаби.
— Вы, Рон… — Рейнольде стал подбирать подходящие слова. — Короче, сколько вам лет?
— Сорок пять, сэр.
— А вам не кажется, что в сорок пять поздно начинать карьеру? Вот Джек — совсем другое дело. Сколько вам лет, Джек?
— Мне тридцать два, сэр, но мой товарищ в хорошей форме. Он провел на войне в Саргоссе долгих восемь лет и кое-чему там научился.
— Ну, я допускаю, что могут быть исключения. Почему бы и нет?
Рейнольде внимательнее посмотрел на Рона, однако опухшее лицо и синяк под глазом не внушали потенциальному работодателю доверия.
— А сколько пробыли на войне вы, Джек?
— Три года.
— Что-то говорит мне, что вы были офицером…
— Я бы не хотел заострять на этом внимание, если, конечно, в этом нет острой необходимости.
— Острой необходимости нет, — легко отступил Рейнольде. — На мой взгляд, вы выглядите убедительно, однако и вам, и Рону придется пройти небольшое испытание. Надеюсь, вас это не оскорбит, ведь на нас обрушивается целая лавина звонков, и основную часть желающих приходится отсекать еще в холле — с помощью охраны. Вы не представляете, сколько к нам приходит одноглазых, безногих и больных самыми разными болезнями, названия некоторых даже произносить неприлично. Все эти ловкачи полагают, что можно получить аванс и сбежать. Необыкновенно наивные люди.
— У нас с напарником серьезные намерения, сэр, — заметил Джек.
— О, в этом я не сомневаюсь. Вы же бывшие солдаты — верность, честь, отвага… — Рейнольде замолчал, как будто забыл, о чем идет речь, но быстро очнулся и, вздохнув, сказал: — Ну что же, идемте, вы продемонстрируете вашу силу, ловкость и умение.
После этих слов ближайшая стена кабинета стала бесшумно раздвигаться, как до этого в приемной. Джек подумал, что в детстве Рейнольде, наверное, обожал фокусы.
За стеной оказался небольшой коридор. Мистер Рейнольде шагнул в него первым. Джек и Барнаби проследовали за хозяином. Затем Рейнольде толкнул вращающуюся панель и прошмыгнул в образовавшуюся щель. Соискатели последовали его примеру и оказались в длинном вытянутом помещении, являвшемся чем-то средним между тиром и спортзалом.
Здесь стояло множество тренажеров, стопкой лежали маты, имелась площадка с татами и несколько боксерских груш.
На одной стене располагались стеллажи с оружием, холодным и огнестрельным. У дальней стены, обшитой панелями-пулеуловителями, стояли картонные мишени.
Кроме вошедших в зале оказался еще один человек. Он не удивился гостям, наверняка зная об их приходе.
По мнению Джека, выглядел этот парень неприятно: все в нем — от взгляда и до осанки — предупреждало об опасности.
— Это Альберт, — представил своего помощника Рейнольде. — Он помогает мне проводить отбор кандидатов. Итак, — Рейнольде энергично потер ладони, — с чего мы начнем? Может, рукопашный бой или стрельба?
— Как скажете, сэр, — отозвался Барнаби, понимая, что основные сомнения направлены по его адресу.
— Хорошо, мистер Рон. Пожалуй, начнем с вас, так проще. Проведите с Альбертом пару раундов. Не испугаетесь?
Барнаби пожал плечами:
— Как скажете, сэр.
— Это еще не все. Вы будете драться без перчаток и без правил. Что на это скажете? — Мистер Рейнольде с торжествующей улыбкой на лице ждал реакции Барнаби.
Альберт тоже смотрел на него со спокойствием хищника.
— Сэр, раз уж правил все равно не будет, я предлагаю дуэль на ножах.
— Что, холодным оружием до смерти?
— Нет, обещаю вам, что только немного подколю его, но убивать не буду.
Удивленный Рейнольде посмотрел на Джека. Тот лишь пожал печами. Он не был уверен, что Барнаби после пятилетней спячки в подвале может что-то противопоставить Альберту, однако марку требовалось держать.
— Ну хорошо, мне ничего не остается, как только разрешить вам дуэль, смелый мистер Рон. Можете выбирать оружие.
Барнаби подошел к стеллажам и остановился, рассматривая откалиброванные по весу и длине ножи.
Наконец он выбрал себе один — не слишком длинный, с обрезиненной рукояткой и широким лезвием. Взвесив нож в руке, Барнаби остался им доволен, а Альберт задержал на противнике оценивающий взгляд.
Для себя Альберт выбрал нож с узким лезвием и торчавшим из рукоятки трехгранным стилетом.
— Зря ты взял эту штуку, — заметил ему Барнаби. — Таким ножом не выполнить «перегиб».
Альберт ничего не ответил и пошел к площадке с татами.
— Ваш приятель выглядит уверенно, — заметил Джеку Рейнольде.
— Было время, сэр, когда подобную работу ему приходилось выполнять ежедневно.
— Вот как! — покачал головой Рейнольде. — Ваш товарищ удивляет меня все больше.
Альберт и Барнаби уже встали друг напротив друга и ждали команды Рейнольдса.
Джек волновался за своего друга, боясь, что Барнаби погорячился, однако, когда последовала команда «начинайте», Рон сразу изменился. Он подал вперед левую руку, уравновешивая нож в правой и, чуть пригнувшись, начал наступать короткими шагами то влево, то вправо, раскачивая противника и проверяя его реакцию.
Альберт действовал по-своему, быстро вертя на пальцах нож и перебрасывая его из одной руки в другую. Впрочем, его стремительные манипуляции не отвлекали Барнаби, который по-прежнему старался подогнать противника к стене и лишить его маневра.
В какой-то момент стало ясно, что вот-вот последует чей-то первый удар. Джек замер в тревожном ожидании, но в этот момент Альберт проговорил «стоп!» и опустил нож.
Он сошел с татами и сказал:
— Он годится, мистер Рейнольде, он знает что делает.
— Ну хорошо, результаты проверки меня устраивают. Пройдемте в мой кабинет, господа, обсудим детали.

Глава 13

Вместе с мистером Рейнольдсом Джек и Барнаби вернулись в кабинет. Там хозяин рассадил претендентов на удобные стулья, сам уселся за стол и, сложив перед собой руки, ненадолго погрузился в сонное оцепенение. Затем вздохнул и словно нехотя перешел к делу:
— Господа, перед вами стоит такая задача — вы должны отправиться на Цитрагон по согласованному с нами маршруту и встретиться с неким господином. Для контакта с ним вам сообщат специальный номер диспикера — это будет чем-то вроде пароля. После установления контакта он передаст вам некий предмет, который вы привезете сюда.
— Это не наркотики, сэр? — осведомился Джек. — Или, может, оружие, взрывчатые вещества? Если это так, мы должны знать об этом заранее.
— Нет, могу сказать вам сразу, что это не наркотики, не оружие, и не бомба, и не что-то такое, за что вас упекут в тюрьму до конца жизни. — Мистер Рейнольде улыбнулся Джеку и Барнаби самой дружелюбной из улыбок. — Одним словом, ничего из того, что вынюхивает полиция во всех спейсдоках и линейных аэропортах. Предмет этот будет небольшим и нетяжелым.
— Сколько времени мы будем находиться в этой командировке? — уточнил Барнаби.
— Два месяца, но с одним условием: вы обязаны появиться на Цитрагоне в определенный промежуток времени. Это очень важно.
— Каким транспортом мы должны пользоваться? — спросил Джек.
— Полагаю, каким угодно — от пассажирских линий до транспортных. Использовать частные рейсы я бы не советовал — это слишком заметно. Деньги на оплату перелетов вы получите отдельно от сумм авансовых выплат, но вы не должны пользоваться первым классом и VIP-категорией. Это не потому, что мы такие жадные, — просто так незаметнее.
— Как щедро вы будете оплачивать наши услуги? — спросил Барнаби. — И каков будет аванс?
— Аванса будет два.
— Звучит неплохо, — усмехнулся Джек.
— Вот именно. Первый аванс — пятьсот батов. Деньги небольшие, но с нашей стороны это вроде гарантии. На эти пятьсот монет вы сможете погулять в городе несколько дней, пока будете изучать предстоящий маршрут и детали. В этом вам помогут наши люди, которые будут объяснять все, что непонятно.
Второй аванс в пять тысяч батов вы получите перед отлетом. Эти деньги в дороге вам не пригодятся — проезд мы оплатим дополнительно, однако, полагаю, вам будет приятно получить этот аванс, да и доверия к нам у вас прибавится. Я прав?
— По крайней мере, сэр, вы становитесь мне более симпатичны, — заметил Джек.
— Это тоже немало, — улыбнулся в ответ Рейнольде.
— Итого пять тысяч пятьсот батов, — напомнил Барнаби. — Что дальше?
— Когда вернетесь с задания, вы получите еще по пятнадцать тысяч батов.
— Что-то слишком мало, ведь, как я понял, результат для вас очень важен, — начал торговаться Джек. — Пусть будет по двадцать тысяч.
— На мой взгляд, вы многообещающие работники. Рона я видел в деле, а вы, Джек, показались мне достойным с самого начала, поэтому я пойду вам навстречу и подниму вознаграждение до двадцати тысяч. Будем считать, что эта сумма вас устраивает.
— Ну конечно устраивает! — воскликнул Барнаби, а Джек только кивнул. Ему приходилось зарабатывать куда большие деньги, даже не покидая города.
— Значит, предварительно мы договорились, — подвел итог Рейнольде. — Сейчас спускайтесь в холл, там возле стойки охраны вас будет ожидать человек — это наш казначей мистер Соломон. Он передаст вам деньги первого аванса и доставит вас в гостиницу.
— Не очень дорогую и не стишком дешевую, — догадался Джек.
— Вы, я вижу, быстро схватываете. Главное — не показываться на глаза любопытным и завистливым людям вроде папараци, которые всегда крутятся возле дорогих апартаментов. Разумеется, за гостиницу вы тоже платить не будете — это в некотором роде учебный класс. Питание тоже оплачиваем мы, но за выпивку и девочек будете платить сами.

Глава 14

Когда Джек и Барнаби спустились в холл, возле стойки охраны их действительно ждал немолодой лысоватый человек в очках с массивной оправой.
Слово «бухгалтер» подходило к нему как нельзя лучше.
— Мистер Джек, мистер Рон. — Казначей улыбнулся, продемонстрировав два ряда безупречных зубных протезов. — Я — мистер Соломон. Пойдемте в машину, там я отдам вам деньги.
Перед башней «Юлиус Майнел» в свете фонарей ожидал пассажиров автомобиль — приличный на вид «кабир-электра». Не очень дорогой, но и не из дешевых — мистер Рейнольде во всем старался придерживаться этого правила.
На заднем сиденье оказалось достаточно места, чтобы Джек, Барнаби и мистер Соломон устроились с комфортом.
Казначей приказал шоферу ехать «на место». Название гостиницы он не произнес, должно быть, из соображений все той же секретности.
Исходя из характерной внешности мистера Соломона, Джек ожидал, что после получения пяти сотен ему придется расписаться за них в полудюжине ведомостей и формуляров, однако тот удивил Джека, не потребовав никакой отчетности.
До гостиницы они добирались примерно полчаса. «Кабир» протискивался сквозь скопления таких же автомобилей, спешивших и мигавших друг другу огнями «стопов» и «поворотников».
Гостиница располагалась на юго-западе, в типичном среднем районе, и называлась «Три рыбки». Это было четырехэтажное здание старой постройки с большим плакатом на фасаде, изображавшим полуголую девицу. Как это соотносилось с «Тремя рыбками», было непонятно.
Следуя за мистером Соломоном, Джек и Барнаби прошли мимо швейцара в мятом мундире, пересекли небольшой холл и втроем втиснулись в узкую кабину лифта.
Старый подъемник дернул раз, другой, но затем все же привел кабину в движение и с большим трудом доставил на второй этаж.
Мистер Соломон выбрался из кабинки первым и быстро пошел по коридору, так что Джек и Барнаби едва за ним поспевали.
Шли довольно долго. Гостиница оказалось куда больше, чем выглядела снаружи. Пришлось сделать еще два поворота, Джек едва не перевернул по пути забытый сервировочный столик, прежде чем мистер Соломон наконец остановился перед крашеной деревянной дверью с номером «224».
Подняв сухонький кулачок, казначей постучал условным стуком, в номере послышались шаги. Кто-то взялся за ручку, повернул ключ и, приоткрыв дверь, подозрительно выглянул в коридор.
Узнав Соломона, обитатель номера распахнул дверь шире и отступил в сторону, давая возможность всем войти. Затем снова тщательно запер дверь и повернулся к свету.
Джек и Барнаби с интересом на него посмотрели. Этот человек был чуть моложе Соломона, с короткой солдатской стрижкой и поседевшими висками. Впрочем, спину он держал ровно, и Джек пришел к выводу, что это бывший военный.
— Господа, познакомьтесь, это — Майкл, — представил его Соломон. — Майкл, а это — Джек и Рон.
Майкл шагнул вперед и поочередно пожал новоприбывшим руки.
— Майкл будет подробно рассказывать вам о предстоящей работе. Ему вы сможете задавать самые разные вопросы, которые у вас возникнут. Ну, — Соломон развел руками, — передаю вас Майклу, а сам отправляюсь по неотложным делам.
Инструктор закрыл за Соломоном дверь и, повернувшись к новичкам, спросил:
— Чай? Кофе? Легкое пиво?
— Спасибо, сэр, я не откажусь от того, что выберете вы сами, — сказал Барнаби и, опустившись на диван, огляделся.
Номер был чистый и состоял из двух комнат. Мебель в них стояла не новая и однообразная. Спать можно было и в гостиной, и в небольшой спальне, дверь в которую была приоткрыта.
— Чтобы закусить быстро, здесь имеется охлаждающий шкаф. Разумеется, бараньей ноги вы там не найдете, но крекеры, печенье, орешки — этого навалом. До полуночи можно заказывать в номер горячие блюда. После полуночи — только упакованные продукты. Выпивку и девочек — за отдельную плату из вашего собственного кармана.
— Нас об этом уже предупреждали, — сказал Джек.
— Скажите, сэр, а не мог бы я заказать себе какую-нибудь одежду поприличнее, посмотрите, какое на мне тряпье, — попросил Барнаби.
— Конечно, можно, только давайте без всяких «сэров». Я для вас просто Майкл, вы для меня — Рон и Джек. Договорились?
— Мы не против, — сказал Джек. Майкл достал из кармана диспикер, связался с дежурной горничной и вызвал ее в номер.
— Нам нужно побольше кофе, можно прямо в кофейнике, и горячих бутербродов. Тоже побольше.
— Хорошо, сэр.
— И еще, мисс, посмотрите на этого человека… Рон, поднимитесь.
Барнаби встал, горничная, взглянув на него, едва сдержала улыбку.
— Этому джентльмену нужна новая рубашка, новые брюки, носки, обувь — все его размера и недорогое. Я правильно говорю, Рон?
— Да, пока нет смысла шиковать. Правда, не помешала бы еще бритва… — Рон провел рукой по колючей щеке.
— Бритва есть в ванной, а стричься вам пока не нужно, волосы еще не отросли. Вам все понятно, мисс?
— Да, — сказала горничная. — Я вызову из магазина курьера, а кофе принесу сама.

Глава 15

Когда горничная ушла, Майкл вернулся за стол и начал инструктаж:
— Итак, вам нужно будет попасть на Цитрагон. Материк Ровента, город Элионопсес. За сутки до прибытия судна на орбитальный терминал вы с борта вашего лайнера позвоните некоему Мартину Гошару. Этот человек встретит вас в зале спейсдока, и вы скажете ему пароль: «Не слушай пенье черного дрозда».
— Прямо стихи какие-то, а не пароль, — усмехнулся Джек.
— Ну уж какой есть. После того как вы произнесете пароль, этот человек отвезет вас на тайную квартиру и там передаст вам небольшой сверток, который вы ни в коем случае не должны распечатывать и в нетронутом виде обязаны привезти сюда. Предлагаю наметить приблизительный маршрут. Здесь, в Эртвуде, вы едете в спейсдок и покупаете билет до Шлезвига. Поднимаетесь на орбитальный терминал и на пассажирском лайнере отправляетесь в путь. На орбитальном терминале Шлезвига снова покупаете билет — заметьте, не спускаясь на планету, — и летите до Ориона. Разумеется, выбирать маршрут вы будете сами и, возможно, захотите со Шлезвига рвануть, скажем, на Буарон — это ваше право.
— А когда нам нужно будет отправляться? — спросил Джек.
— Это будет зависеть от того, насколько быстро вы усваиваете инструкции.
— А оружие? Нам ведь придется иметь с ним дело?
— Придется, но только на заключительном этапе. Человек, который встретит вас в спейсдоке на Цитрагоне, решит все вопросы с оружием, если вообще в нем будет необходимость.
— Скажите, Майкл, а зачем весь этот спектакль с оружием и секретностью, если нужно забрать всего лишь какой-то сверток? Почему не поручить это дело почтовой компании или не отрядить для этого отдельный транспорт, ведь «Юлиус Майнел» небедная компания?
— Вы недооцениваете могущество наших конкурентов, Джек. На другой же день после подписания договора с почтовой компанией или с еще какой-то третьей стороной вся информация ляжет на стол конкурентов, и они приготовятся к захвату.
— Но если они, — Джек с Роном обменялись взглядами, — если они так сильны, то неужели два человека с пистолетами могут остановить их?
— В этом-то фокус, Джек. — Майкл заговорщицки улыбнулся. — Никому и в голову не придет, что всю работу сделают два парня, пришедшие фактически с улицы…
— То есть риск есть, — заметил Барнаби.
— Конечно, есть, за то вам и платят приличные деньги.
— А покупать билеты нам придется самим или же вы их закажете нам на весь маршрут?
— Нет, никаких заказов, эта информация также может попасть к конкурентам. Вы получите деньги для оплаты проезда и сами будете выбирать маршрут. Сами, независимо от нас, — это обеспечит секретность.
Они поговорили еще немного, а потом пришла горничная. Она принесла горячий кофе и целое блюдо бутербродов с сыром, с колбасой и с паштетом. От них исходил такой аппетитный запах, что у Джека закружилась голова.
Едва горничная вышла, они с Барнаби набросились на еду, давясь бутербродами и обжигаясь горячим кофе.
Майкл с пониманием поглядывал на них и лениво потягивал кофе.
Вскоре пришел посыльный из магазина, который принес в матерчатом чемодане целую кучу вещей.
Барнаби выбрал две рубашки, брюки, пару белья, три пары носков и легкие кожаные ботинки за сорок батов. Все обновки обошлись ему чуть больше сотни.
Джек подобрал для себя рубашку попроще, а брюки и обувь взамен ботинок за восемьсот батов решил купить завтра.
Посыльный ушел, Джек с Барнаби принялись примерять обновки.
Майкл поднялся, положил на стол листок бумаги.
— На сегодня все, я оставлю вам приблизительный набросок маршрута от Чиккера до Цитрагона, чтобы вы лучше в нем ориентировались.
— А вы не боитесь, что кто-нибудь подсмотрит этот секрет? — спросил Джек.
— Пока что это не секрет. Завтра я приду в одиннадцать, так что можете с утра прогуляться. Только не напивайтесь. Какие-нибудь вопросы?
— Все понятно, — ответил Джек.
— Ну что же, приятно иметь дело с настоящими солдатами, — сказал напоследок Майкл и ушел.
— Ну и что ты думаешь относительно все этой хреновины? — спросил Барнаби.
— Тсс! — Джек приложил палец к губам.
— А чего такого, он же ушел! — не понял Барнаби. Джек молча указал на потолок, на стены и на горшки с искусственными растениями.
— Ага… Может, нам пойти прогуляться? Так в новой одежке пройтись хочется.
— Давай пройдемся, — согласился Джек.
Они заперли за собой дверь, и пошли по коридору.
— Давай поспешим! — подогнал Джек Барнаби. — Майкл не мог далеко уйти.
— А зачем тебе Майкл?
— Да так — кое-какие мыслишки появились.
— Ох, Джек, — едва поспевая за своим молодым напарником проворчал Барнаби. — От мыслей всякие неприятности бывают. Ты бы поостерегся…
Они быстро спустились по лестнице и, осторожно выглянув в холл, увидели Майкла, который остановился перед входной дверью, чтобы переброситься парой слов с каким-то человеком.
Затем Майкл и его знакомый вышли на улицу.
— Пошли за ними, — скомандовал Джек.
Они с Барнаби скорым шагом проследовали мимо стойки администратора, но едва подошли к двери, как сзади раздался каркающий голос:
— Уходить будете?
Джек и Барнаби резко обернулись и уставились на худую высокую даму, которая выглядывала из-за стойки, словно экзотическая птица.
— Если будете уходить, сдавайте ключи. У нас так положено.
— Сдадим непременно, — ответил Джек и, быстро подойдя к стойке, брякнул на нее ключ.
— Осторожнее, полировка у нас… — прокаркала та.
— Извините.
Джек вернулся к Барнаби, они вышли на крыльцо. Слева от гостиницы, под фонарями стояли Майкл и еще трое, курили и о чем-то неспешно разговаривали.
— Тебе не кажется, что все эти парни работают вместе? — спросил Джек, стараясь не высовываться из дверной ниши.
— Можно и так сказать… — ответил Барнаби. — Командир, если ты не будешь меня так сильно сдавливать, я, может, еще чего разгляжу.
Джек чуть подался в сторону, Барнаби перевел дух.
— Точно, вместе они, — сказал он. — Это как профсоюз шоферов. Даже когда водилы в костюмах и при галстуках, им все равно как будто запаски не хватает.

Глава 16

Джек и Барнаби постояли еще какое-то время, ожидая, когда Майкл и его знакомые уйдут. Когда те скрылись за ближайшим углом, напарники решили выбраться из ниши, однако в этот момент дверь распахнулась и на крыльцо вышли двое.
Они остановились в двух шагах от Джека с Барнаби, которых не было видно, и закурили.
— Какую ты взял машину? — спросил один незнакомец другого.
— Синий пятилетний «скерцо».
— Он хоть ездит?
— Ездит. Хорошо ездит. Я же понимаю, для чего машина нужна.
— Во сколько он обошелся?
— Две с половиной сотни.
— Ладно, я тебе свою долю позже отдам. Куда, ты говоришь, они ходят?
— Здесь недалеко, кабачок «Морской бриз»…
По улице проехала полицейская машина. Оба незнакомца замерли и стояли не двигаясь, пока та не скрылась в конце улицы.
— Слушай, Рип, а нам действительно необходимо делать это?
— Да ты что — придурок? Ты собираешься отдать свои пятнадцать тысяч каким-то левым парням?
— Нет, не хочу.
— Тогда о чем ты говоришь? Хорошо, что Жофре тебя не слышит.
— Ты не говори ему.
— Не скажу.
— Просто я не хочу подписываться на «мокруху», понимаешь?
— А кто подписывается — я, что ли! — Рип сказал это очень громко и на всякий случай огляделся. Джек и Барнаби замерли, но назад Рип не посмотрел.
— Кто сказал, что мы станем кого-то гасить, придурок? Нам нужно нанести им, как говорят копы, телесные повреждения. Руку сломать, ногу… Или башку разнести вдребезги…
Сказав это, Рип негромко засмеялся, довольный тем, что напугал собеседника.
Тот выругался и метко бросил окурок в урну.
— Хозяева могут что-то заподозрить и снять нас с дистанции.
— Мы не будем убирать всех. Выбьем пару команд здесь, а с остальными на маршруте разберемся.
— Ну где этот Жофре?
— Не дергайся, сейчас будет. Жрет, наверное…
Дверь гостиницы снова открылась, и появился третий член «команды». Он тяжело отдувался и, подойдя к приятелям, громко рыгнул.
— Я же сказал, что он жрет… Скважина.
— Не доставай, Рип. Вы все приготовили?
— Мы-то приготовили, а эти где?
— Никуда не денутся, пошли занимать позиции. Где машина?
Команда спустилась с крыльца и пошла налево, туда, где возле зарослей искусственных растений располагалась небольшая автостоянка.
Джек с Барнаби получили наконец возможность покинуть убежище.
— Ты чего-нибудь понял? — спросил Барнаби.
— Совсем немного, но дела здесь затеваются хреновые.
— Что будем делать?
— Пойдем в «Морской бриз», наверное, он недалеко отсюда. Если там что-то произойдет, мы добудем информацию. А то ведь пока что мы болтаемся втемную.
— Втемную, — согласился Барнаби. — Но давай поспешим, может, еще и пивка успеем дернуть. Скажу тебе честно: такая свобода кружит мне голову.
Они спустились с крыльца и пошли по тротуару, надеясь спросить дорогу позже.
Первым им попался владелец обувной будки, наверное, единственной во всем городе. Он как раз запирал узенькую дверцу, когда Джек окликнул его.
Должно быть, сапожник был глуховат. В ответ на вопрос, где находится «Морской бриз», он переспросил:
— Ботинки почистить?
— «Морской бриз»!
— А-а… — понял сапожник и махнул рукой вдоль улицы. — Это там. Туда идите.
— Спасибо, старик.
Они пошли дальше. Джек заметил, что Барнаби улыбается.
— Ты чего развеселился?
— У меня такое ощущение, что впервые за сто лет я попал в отпуск.
— Ничего себе отпуск! Едем неизвестно куда и неизвестно зачем. Вокруг нас сгущается зловещая атмосфера.
— Это ты о чем?
— Рейнольде слишком быстро согласился на увеличение вознаграждения, Не стал даже торговаться. Это можно объяснить тем, что он не собирается с нами расплачиваться.
— Или мы ему очень понравились, — усмехнулся Барнаби.
— Да, но это вряд ли.
— Согласен, Джек, мне эта мысль тоже приходила в голову. Что еще плохого скажешь?
— Наш инструктор Майкл после работы возвращается домой в компании приятелей. Наверное, таких же инструкторов. Значит, команд набирают несколько — в резерв. А зачем нужен резерв, сержант Барнаби?
— Чтобы быстро восполнять потери, — с вздохом произнес тот.
— То-то и оно. Из этого следует, что риску там выше крыши и мы почти что покойники.
— А эти трое ублюдков, зачем они собираются убирать конкурентов?
— Может, они неправильно поняли схему?
— А может, это мы ее неправильно поняли?
Какое-то время они шли молча. Джек смотрел на проносившиеся мимо автомобили. По мере приближения ночи их становилось меньше.
— Слушай, а может, это у них школа такая? Может, они готовят команды и, скажем, продают их? Необязательно, что у всех одно и то же задание, — предположил Барнаби.
— Ты сам-то веришь, что говоришь?
— Нет, — покачал головой Рон, и они рассмеялись. — Не верю, но все равно настроение у меня хорошее. Я чувствую себя в отпуске.
— Неудивительно, ты столько лет просидел в своем подвале.
Они шли мимо магазинов, в которых были освещены только витрины с одетыми манекенами. Днем их не замечали, но, когда магазин закрывался и покупатели расходились, главными становились манекены. Джеку иногда казалось, что неживые куклы знали это и ночью позволяли себе самодовольные улыбки.
Шляпы на подставках, спортивные велосипеды и расставленная дорожкой обувь, вышедшая погулять, пока не видит хозяин. Джек смотрел в витрины, стараясь заглушить все усиливавшуюся тревогу.
Витрины закончились, им на смену пришли окна какого-то ресторана. Красное дерево в рамах было из пластика. Джек знавал такие заведения. В них подавали фальшивое вино.
После ресторана был «синема-салон», а за ним, с вывеской в виде парусника, долгожданный «Морской бриз».

Глава 17

Неподалеку на стоянке притаился видавший виды, сгорбившийся «скерцо». Похоже, он был синего цвета, однако наверняка Джек определить не мог — поляроидная лампа уличного фонаря искажала цвета.
Внутри машины темнело несколько неподвижных силуэтов.
— Ну что, зайдем в этот «Бриз»? — спросил Барнаби.
— Зайдем, — сказал Джек.
Заведение было заполнено только на одну треть, однако бармен уже выставлял на стойку шеренги бокалов, ожидая подхода основных сил.
Напарники выбрали столик в дальнем углу, откуда зал был виден как на ладони, а через окно напротив хорошо просматривалась автостоянка.
— Что будете пить? — спросил проворный бармен, моментально возникая возле стола.
— Светлое пиво, Рон?
— Я не против, — ответил Барнаби.
— Тогда два «Таутстера».
— «Таутстер»? — переспросил бармен. — Мы такого не держим, сэр. Здесь его не станут покупать — слишком дорого.
— Извините… Тогда светлого на ваш вкус. Ну и орешки, крекеры…
— Сейчас принесу…
Бармен убежал выполнять заказ, а Барнаби посмотрел на задумавшегося Джека.
— Что, привычки из прежней жизни?
— Да, — с вздохом произнес тот. — Нужно забыть о них, а то мистер Рейнольде меня не похвалит. Он любит все неброское.
— И раздвижные стены, — вспомнил Барнаби. — Как сказал бы наш полковой психоаналитик, это свидетельство перенесенной родовой травмы.
Подошел бармен, осторожно поставил на плетеные подставки два запотевших бокала с белыми шапками пены. Потом еще раз сбегал к стойке и принес вазочки с орехами и крекерами.
— Если что-то еще понадобится, я мигом доставлю, — заверил он.
— Спасибо, приятель, — искренне поблагодарил Джек. На нем была простая рубашка, которая уравнивала его с постоянными посетителями «Морского бриза», что же касалось дорогих ботинок, то Джек прятал их под стулом.
«Пожалуй, Рон прав, у нас действительно небольшой отпуск, — подумал он, потягивая пиво, которые было не хуже «Таутстера». — И никаких тебе проблем с офисом, домовладельцем, долгами за парковку, никаких скандалов с бывшими любовницами и их новыми дружками».
— За что пьем, Джек, за удачу?
— Конечно, Рон. Только за удачу.
Открылась дверь, и в зал вошли трое. Джек с Барнаби стали внимательно их разглядывать, прикидывая, не могут ли они быть одной из «команд».
У двоих были пивные животы, с которыми едва ли можно пройти хотя бы километр. Подобные «вояки» уверенно курсировали лишь от стойки до сортира. На большее их не хватало.
Джек и Барнаби вернулись к своему пиву и попробовали орешки.
— Ты знаешь, Джек, мне бы хотелось всю жизнь просидеть в уголке такого простенького кабачка и не думать ни о каких больших деньгах.
— Согласен с тобой, Рон, но ведь это невозможно.
— Да, это невозможно.
Просидев еще полчаса, они допили пиво и заказали еще. Зал понемногу наполнялся публикой. Появились женщины, которые хрипло смеялись и давились табачным дымом.
Наконец, с улицы вошли четверо, в которых Джек и Барнаби сразу опознали команду. Тут и гадать нечего было.
Один, самый высокий, остался у дверей, пока трое других выбирали подходящий столик.
Потом высокий оставил пост и подошел к своим.
Не было сомнений, что это бывшие солдаты, которые даже в обычной обстановке действовали по давно заученной схеме.
Когда команда устроилась за столиком, Джек рассмотрел их лучше. Прежде, наверное, они были неплохими бойцами и сумели выжить на войне, однако битву с зеленым змием проиграли вчистую.
Глаза всех четверых загорелись лихорадочным огнем, когда бармен принес им огромную бутылку с какой-то крепкой зеленоватой дрянью. Он налил всем по большой порции, а затем, подумав, оставил бутылку на столе.
— Они не тратятся на пиво, — заметил Барнаби.
— Пиво им уже не поможет.
Команда несколько раз пропустила бутылку по кругу и, опустошив ее, потребовала следующую.
Только выпив еще, члены команды расслабились. Их взгляды потеплели, они закурили. Потом стали что-то обсуждать, но за гомоном зала нельзя было разобрать ни слова.

Глава 18

Джек посмотрел в окно — на стоянку. Дверцы старого «скерцо» открылись, и под фонарем появились трое. На их лицах были маски, в руках они держали дубинки или обрезки труб.
— Внимание, Рон, сейчас начнется.
— Я уже понял, — негромко ответил Барнаби, мгновенно подбираясь, как тогда, на испытании у Рейнольдса.
Дверь распахнулась, трое в шерстяных масках с деревянными дубинками наперевес бросились, опрокидывая стулья, к столу, за которым сидела команда. Эти четверо слишком много выпили и поздно заметили опасность. Только один из них успел вскочить, но тотчас был свален страшным ударом дубинки. Остальных добили прямо за столом, колотя по головам с таким остервенением, будто за это платили отдельный бонус.
Когда бесчувственные тела свалились на пол, нападавшие несколько раз пнули их ногами и поспешили на выход.
Какой-то посетитель попытался схватить последнего из налетчиков, но тут же получил дубинкой и завалился на стол с пустыми бутылками.
Все произошло настолько быстро, что крики и стенания публики зазвучали уже после ухода нападавших.
Бармен принялся названивать в полицию, а Джек и Барнаби сидели на своих местах и наблюдали, как в облаках черных выхлопов уносится прочь старый «скерцо».
— Мне не хотелось бы встречаться с полицией, — сказал Джек, поднимаясь и бросая на стол узкий билет в двадцать батов.
— Я понимаю, — ответил Барнаби и, быстро допив свое пиво, указал на бокал Джека: — Ты будешь?
— Нет.
Барнаби допил порцию Джека, и они поспешили к дверям мимо посетителей, суетившихся возле бездыханных тел.
— Кстати, я вспомнил эту харчевню, — сказал Джек, когда они вышли из «Морского бриза». — Когда-то я подвозил сюда одного клиента.
— А я город совсем не знаю. — Барнаби покачал головой и достал из кармана целую горсть орешков. — Хочешь?
— Нет, спасибо.
Над улицей разнеслись звуки полицейских сирен, Джек с Барнаби прибавили шагу. Скоро синие мигалки проскочили мимо, — но напарники даже не посмотрели в их сторону.
— Значит, на одну команду стало меньше, — сказал Джек. — И если считать по количеству инструкторов, осталось три команды.
— Да, а эти ублюдки собирались вытолкнуть еще одну.
— Это не наше дело.
— Как же не наше, Джек? А если они решат убить нас? Как ты думаешь, выживет кто-то из этих четверых?
— Ну, может, один…
— Тот-то и оно. Мерзавцы настроены решительно, и, судя по всему, терять им нечего. Они, может, беглые из «Станфорда», где у них был пожизненный срок.
— Может, и беглые, Рон, но нас они не тронут. Нас только двое, поэтому нашу команду удобнее убрать на маршруте.
— То есть пока мы можем не беспокоиться?
— Конечно, они ведь даже не знают, что мы команда. Им это еще выяснить надо… Куда это ты смотришь, Рон?
— Там в витрине, Джек… — пролепетал Барнаби.
— Что в витрине?
Джек обернулся и посмотрел на знакомые манекены.
— Мне показалось, что манекены живые.
— Это ты пива лишнего выпил. Пойдем отсюда скорее.
Джек взял Барнаби за руку и как ребенка потащил прочь.
Когда они пришли к гостинице, на стоянке, возле искусственных кустиков, отдыхал синий «скерцо».
— Может, это не тот? — засомневался Джек. Барнаби подошел к машине и положил ладонь на капот.
— Теплый, — сказал он. — Недавно машинка бегала.
Они вошли в холл, Джек приблизился к стойке и попросил ключ от номера 248.
Администраторша окинула его подозрительным взглядом, но потом вспомнила. Поправив похожую на сталагмит прическу, она подала ключ и, кокетливо улыбнувшись, сказала:
— Вот ваш ключик, пожалуйста.
— Спасибо, — ответил Джек и побежал догонять Барнаби.

Глава 19

На следующее утро они встали довольно поздно, приняли душ, побрились и стали выглядеть значительно лучше, чем накануне. Особенно Барнаби.
Потом спустились в ресторан при отеле.
Там напарники вели себя словно скучающие путешественники, и это им нравилось.
В одиннадцать, как и обещал, пришел Майкл. Он был слегка встревожен и начал с того, что расспросил Джека и Барнаби, как они провели минувший вечер.
— Неплохо провели, — сказал Джек. — Сходили в небольшой кабачок, попили пива. Правда, драка там была.
— Да, — подтвердил Барнаби. — Большая драка. Какие-то ублюдки дрались дубинками.
— Вы имеете в виду драку в «Морском бризе»? — тут же уточнил Майкл. Было видно, что ему это очень интересно.
— Да, это случилось в «Морском бризе».
— Вы запомнили какие-нибудь подробности?
— А какие там подробности? — Барнаби пожал плечами. — Ворвались трое парней в масках и с дубинками, избили четверых и выскочили — только их и видели.
— То есть они не ругались, не вступали в конфликт?
— Нет, просто избили и смылись.
— Никто не показался вам знакомым? Ни с кем вы прежде не встречались?
— Да откуда? Мы же не из этого района, — ответил Барнаби, удивленно пожимая плечами.
— Ну хорошо. Приступим тогда к нашим инструкциям. Давайте повторим то, о чем говорили вчера.
И они стали повторять пароль, номер, по которому следует звонить с борта лайнера, имя встречающего. Потом наметили еще несколько маршрутов до Цитрагона.
По окончании занятий Майкл достал из кармана коробочку со специальными липкими пластинками. Такие применялись для получения биологического материала.
— Это нужно для удостоверений личности? — догадался Джек, наклеивая пластинку на ладонь.
— Правильно. Все будет готово уже сегодня вечером. Мы не будем изменять ваши имена, только придумаем фамилии.
Майкл забрал пластинки и ушел, пообещав наведаться вечером, а Джек и Барнаби отправились по магазинам.
Джек купил себе брюки попроще и наконец то, о чем мечтал, — простенькие летние ботинки с дырочками — такие не привлекут ничьего внимания.
Потом они еще погуляли. Джек отмечал места, которые были ему знакомы, и проводил для Барнаби краткую экскурсию. Время от времени напарники проверяли, не ходит ли за ними кто-то из троицы отморозков, но ничего подозрительного не замечали.
К ужину Джек и Барнаби вернулись домой. Ключа у стойки не оказалось, поэтому они поднялись в номер, где их уже ждал Майкл.
Он выглядел озабоченным:
— Ну наконец-то вы вернулись!
— А вы думали — мы сбежим?
— Да нет, я не об этом. Кто-то напал… То есть в районе было совершено еще одно нападение. Какие-то бандиты пытались избить группу людей, но все обошлось.
— Наверное, нам просто повезло, — усмехнулся Джек, садясь на диван. — Что с нашим отъездом?
— Возможно, все решится уже завтра, — сказал Майкл и положил на стол два новеньких удостоверения личности. — Благодаря данным с ваших ДНК нам удалось выяснить, что вы служили в армии.
— Мы сообщили об этом мистеру Рейнольдсу с самого начала, — заметил Джек, беря со стола свое новое удостоверение. В нем значилось: «Джек Шкловский».
— То, что говорили вы, — это одно, а то, что подтверждено документально, — совсем другое.
— Вообще-то это закрытая информация, — заметил Барнаби, рассматривая свой документ, в котором значилось: «Рон Зейман».
— Информация закрытая, — согласился Майкл, — но у нас есть кое-какие возможности.
— Все в этом городе нарушают закон. Все без исключения, — с вздохом произнес Джек, пряча удостоверение в карман.
— И вы тоже? — улыбнулся Майкл.
— А что мне остается? Я маленький человек.
— Ну хорошо, если у вас нет других тем для обсуждения, предлагаю пройтись по нашим инструкциям. Вы уже прекрасно во всем разбираетесь, но раз есть время…

Глава 20

После ухода Майкла Джек и Барнаби снова спустились в ресторан, чтобы выпить чаю и съесть сливочный десерт. Потом вернулись в номер и легли спать.
Следуя солдатской привычке, они решили получше выспаться перед решающим днем.
Очередное утро в гостинице почти не отличалось от предыдущего. Джек и Барнаби сходили в ресторан и после плотного завтрака поднялись в номер, чуть опоздав к приходу Майкла.
Под его присмотром они снова прошлись по материалам инструкций, которые знали уже назубок.
— Ну все, вопросов больше нет, — сказал Майкл. — Я сейчас уйду и вернусь в семнадцать ноль-ноль. Можете погулять, но, пожалуйста, будьте осторожны. Не хотелось бы потерять вас перед началом акции.
— Так мы отправляемся сегодня? — уточнил Джек.
— Да, сегодня. Время отправления мне пока неизвестно, но в пять часов вы его узнаете.
— И получим деньги? — напомнил Барнаби.
— Да. И это тоже. Как же без денег?
Майкл улыбнулся на прощание и ушел, а Джек с Барнаби не стали терять времени даром — у них появился вкус к прогулкам. Теперь, когда над Джеком не висели долги и необходимость что-то предпринимать для спасения бизнеса, город уже не казался ему гигантской ловушкой. В неброской и легкой одежде ему была не страшна жара или чье-то назойливое внимание. Шишка на голове спала и почти не болела, а вместе с ней ушла злоба на Люсию и даже на ее нового дружка. Впрочем, на всякий случай Джек все еще посматривал в сторону полицейских, зная, что у них долгая память.
Пообедать напарники решили как следует, на все деньги от первого аванса. Для этого был выбран небольшой ресторанчик в соседнем квартале. Он привлек их внимание тем, что возле его входа в большой кадке росло деревце с белым стволом. На табличке, прибитой к кадке, сообщалось, что дерево называется «береза».
— Странное какое название для дерева, — покачал головой Барнаби и, послюнив палец, потер кору деревца, подозревая, что она покрашена. Краска оказалась устойчивой.
Зал ресторана показался напарникам очень уютным.
Выбрав столик, они долго изучали меню и заказали длинный перечень блюд, чем очень обрадовали официантов. Однако не успели подать салат, как рядом с рестораном послышалось чихание старого автомобиля. Потом распахнулась дверь, и в зал ворвались трое в масках и с дубинками, на которых еще оставалась кровь с прошлого нападения.
— Ты же говорил, нас оставят на потом! — воскликнул Барнаби, держа в руке вилку с наколотым помидором.
— Видимо, у них изменились планы! — ответил ему Джек, вскакивая со стула.
Нападавшие бросились к выбранным жертвам, расшвыривая мебель вместе с редкими посетителями, но Джек и Барнаби разделились, чем вызвали в рядах неприятеля недолгое замешательство. После короткого совещания троица в масках погналась за Роном, и Джек сейчас же швырнул им вдогонку стул. Удар пришелся в голову одному из нападавших. Стул разлетелся на части, противник рухнул на пол.
Другой — рослый — развернулся и, заревев, словно буйвол, бросился на Джека, но тот подставил под удар очередной стул, который был буквально перерублен ударом дубинки, впрочем, и сама дубинка переломилась надвое. Громила с удивлением посмотрел на обломок, и в этот момент Джек достал его коронным ударом носком под колено.
Противник взревел громче прежнего, сорвал с себя маску и пошел в наступление, подволакивая подбитую ногу. Теперь Джек узнал его.
— Жофре, скотина! — крикнул он, чтобы озадачить врага, и тут же врезал ему прямо в переносицу. Это был коварный удар, рассчитанный на то, что со сломанным носом противник капитулирует, однако нос Жофре оказался крепок. Джек попытался повторить удар, но его рука попала в железный захват — этот обжора оказался не так прост.
«Он мне сейчас руку сломает!» — пронеслось в голове Джека, и он принялся отчаянно вырываться, не давая Жофре приладиться для решающего движения. Следуя за скручиваемой левой рукой, Джек с разворота заехал Жофре локтем в ухо. Хватка чуть ослабла, и Джек повторил удар.
Противник покачнулся, Джек высвободил зажатую руку, однако в следующее мгновение Жофре снова бросился на него и свалил на пол, пытаясь сомкнуть пальцы на горле жертвы.
Пришлось идти на все, чтобы вырваться из этих клещей. Джек кусался, царапался, тыкал врагу пальцами в глаза и лягал по голеням. Однако спасли его полицейские сирены.
— Жофре, уходим! — крикнул тот, что бился с Барнаби.
Здоровяк отпустил Джека и бросился к их третьему приятелю, который только-только поднимался с пола.
Вдвоем с Рипом они подхватили компаньона и вместе с ним выскочили на улицу.
— Еще встретимся, суки! — прокричал им вслед Барнаби, зажимая рассеченный лоб. — Ты живой, Джек?
— Живой! Уходим через кухню!
Напарники пробежали мимо перепуганных официантов и принялись лавировать между плитами, кастрюлями и холодильниками, погружаясь то в запахи душистой зелени, то в ароматы бульонов.
Выскочив во внутренний двор, они бросились в переулок и бежали еще минут пять, а потом, тяжело отдуваясь, спрятались среди каких-то строительных лесов.
— Ты как? — спросил Джек.
— Да все ничего, только эта сволочь мне лоб рассек.
— Дубинкой?
— Если бы… — Барнаби хохотнул. — Зубами!
— Вот, возьми. — Джек протянул напарнику платок.
— Спасибо.
Барнаби приложил к ране платок и снова улыбнулся.
— Ты чего радуешься?
— Драка получилась хорошая. Но в следующий раз при мне будет нож. Пускай не надеются…
— Лучше, чтобы следующего раза не было.
— Они не отступят, Джек, разве ты не видишь? Да и ребята крепкие.
— Ребята крепкие, — согласился Джек, ощупывая свою шею, на которой остались кровоподтеки от пальцев Жофре.
— Одного не понимаю, почему они не боятся хозяев. Ведь мы третья команда… Если они останутся одни, все станет ясно.
— С другими у них не вышло. Ты же слышал, что Майкл говорил, — не удалось нападение. Вот они и решили переключиться на нас.
— Слушай, а что мы будем делать, если встретим этих ребят в гостинице? — спросил Барнаби.
— Это будет зависеть от того, что станут делать они. Если «не узнают» нас, то и мы их проигнорируем. Ведь для нас главное — уехать на задание. Правильно?
— Правильно. Мы люди мирные.

Глава 21

С подпорченным настроением Джек и Барнаби вернулись в гостиницу, а поскольку деньги остались не потраченными, заказали обед в местном ресторане.
Потом поднялись в номер и стали дожидаться инструктора.
Майкл, как только вошел в номер, сразу же обратил внимание на большую царапину на лбу Барнаби и синяки на шее у Джека.
— Что я вижу?! Неужели на вас тоже напали бандиты?
— Да, Майкл, — пожал плечами Джек. — В районе неспокойно — это точно.
— Где же это случилось?
— В одном ресторанчике. — То ли «Ван Заба», то ли «Ван База»…
— Знаю я этот ресторан — «Ван Саба». Он недалеко отсюда.
— Да, совсем недалеко.
— И что, эти тоже были в масках и с дубинками?
— Нет, просто какие-то уличные хулиганы. Потребовали у нас денег. Мы не дали, ну и началось…
— Да, началось, — подтвердил Барнаби.
— И сколько же их было?
— Трое.
Майкл недоверчиво улыбнулся:
— Мне кажется, даже десятерым уличным хулиганам с вами не справиться. Им такие, как вы, не по зубам.
— Что делать, — развел руками Джек. — Мы сейчас не в той форме. Вот прежде, скажи, Рон…
— О да, Джек. — Барнаби вздохнул.
— Ну ладно. Вы целы, и это главное. Приводите себя в порядок и будьте готовы в девятнадцать ноль-ноль отправиться на городской спейсдок. Оттуда сразу на орбитальный терминал.
— Отлично, — сказал Барнаби. — А деньги?
— Деньги получите прямо в машине.
— Хорошо.
Напарники послушали совета Майка и занялись своей внешностью. Им не хотелось выглядеть побитыми.
В назначенный срок с полупустыми сумками и в сопровождении своего инструктора они спустились к выходу, где их ждал уже знакомый «кабир-электра».
Никого из своих врагов они не встретили.
Майкл открыл заднюю дверцу, и Джек с Барнаби увидели мистера Соломона.
— Рад вас видеть, господа, забирайтесь! — бодро произнес он и подвинулся.
— Здравствуйте, сэр, — поздоровался Барнаби. Он тоже был рад видеть Соломона, потому что от того пахло деньгами.
Подождав, когда Джек тоже займет свое место, Майкл захлопнул дверцу и отошел от машины.
— Эх, даже не попрощались, — сказал Барнаби.
— Не стоит расстраиваться, это всего лишь работа, — наставительно заметил Соломон, и машина тронулась.
— Прежде всего, давайте разберемся с нашими баранами, — сказал мистер Соломон, пристраивая на коленях узенький кейс. Он открыл его и достал из тонкой папки четыре пластиковые карты. У Джека в жизни случались денежные времена, однако такими карточками он не пользовался.
— Итак, господа, вот эти синенькие карты «Риш-Роял» содержат ваш аванс, по пять тысяч батов на нос.
— А почему не наличными? — поинтересовался Барнаби.
— Это противоречит политике нашей компании. Карты «Риш-Роял» заблокированы до конечного пункта вашего путешествия. Но они автоматически разблокируются, стоит только вставить их в гнездо на планете Цитрагон.
— А желтенькие? — спросил Барнаби.
— Не спешите. Во-первых, не желтенькие, как вы изволили назвать, а золотые. Это «Голд лайн Роял», корпоративная карта транспортного клуба, в который входят пять крупнейших пассажирских перевозчиков. С помощью этой карты вы сможете покупать билеты, оплачивать товары в магазинах этих компаний, а также предоставляемые ими услуги.
— А где искать эти магазины?
— Искать их не нужно. На орбитальных терминалах других магазинов нет, а спускаться на поверхность планет вам нет никакой необходимости.
— Сколько на этих картах? — спросил Джек.
— По двенадцать тысяч батов.
— Ух ты! — воскликнул Барнаби и присвистнул. — Куда так много?
— Перелеты сейчас весьма дороги. Перевозчики договариваются за спинами антимонопольных министерств и вздувают цены. Впрочем, хочу вам напомнить, чтобы вы не пользовались первым и VIP-классом.
— Это мы помним, — кивнул Барнаби, поглядывая в окно.
— Насколько точно рассчитана сумма? Не может так получиться, что нам не хватит на дорогу? — спросил Джек.
— Это исключено. У вас большой запас, и если не очень шиковать, то можно сэкономить три-четыре тысячи.
— А куда их потом девать? На свадебное путешествие потратить? — усмехнулся Барнаби.
— Можно и на свадебное, — терпеливо улыбнулся Соломон.

Глава 22

Получив карточки, напарники рассовали их по карманам и, немного успокоившись, стали смотреть в окна.
Автомобиль плавно покачивался на неровностях дороги, Джек удивлялся: отчего он раньше не любил кататься с шофером? Почему-то ему всегда казалось, что самому сидеть за рулем куда приятнее.
Пока мистер Соломон проводил инструктаж, машина успела покинуть город и теперь катилась по шоссе в сторону спейсдока.
За огромной вывеской она свернула направо, туда, где на фоне вечернего неба четко прорисовывались ажурные конструкции стартовых ферм. Там, в обоймах огромных электромагнитных толкателей, стояли на площадках пузатые челноки.
За всю свою жизнь Джеку лишь пару раз удалось воспользоваться пассажирскими челноками, просторными, комфортными, светлыми. Военные были куда проще. Людей там набивалось словно сельдей в бочке. Если кто-то блевал, доставалось всем.
— А здесь карточки уже действуют? Я имею в виду, на спейсдоке, в залах ожидания? — спросил Барнаби.
— На билеты — да, на товары и услуги — нет, но все, что вас интересует, можно приобрести на орбитальной терминале Чиккера.
Издали спейсдок был похож на заброшенный металлургический завод, однако вблизи его постройки выглядели куда приветливее.
Машина остановилась напротив одного из входов, мистер Соломон сказал:
— Тут я с вами прощаюсь. Желаю удачи…
— Вам тоже удачи, — пожелал в ответ Барнаби, и они с Джеком выбрались из машины.
Напарники постояли, провожая взглядом «кабир-электру», а затем Джек сказал:
— Хорошо, что он все подробно объяснил.
— Да, — согласился Барнаби. — Но чего-то все же недоговаривал. Однако пора.
— Пора.
Они развернулись и, помахивая тощими сумками, пошли к дверям зала-накопителя, чтобы купить билеты до Шлезвига.
Искать кассы не пришлось. Торговавшие ими автоматы были развешаны на всех стенах. Требовалось лишь нажать кнопочку напротив названия выбранной компании, потом кнопочку напротив уровня комфортности и наконец выбрать конечный пункт путешествия и дату отправления. После этого хитрая машинка высвечивала необходимую для уплаты сумму и голосовым модулятором рекомендовала вставить карточку в приемное устройство.
— Ишь ты, восемьсот пятьдесят батов. Сдуреть можно! — покачал головой Барнаби, однако карточку все же вставил.
Автомат застрекотал и выбросил в сетчатую корзиночку билет.
Джек купил билет в соседнем автомате.
Напарники отошли в сторону и некоторое время с интересом рассматривали проездные документы, испещренные непонятными значками и голограммами.
Рядом остановилась тележка с кучей всяких вещей, совершенно необходимых в дальнем путешествии. Тут были таблетки от укачивания и жевательная резинка, позволявшая держать желудок под контролем, а еще сувениры с гербом города, авторучки и блокноты, игральные карты, значки с прошлогодних выборов, носовые платки, мозольный пластырь, а также баночки с какой-то мазью, имевшей на этикетке странную надпись «От затруднений личного характера».
Владелец всего этого богатства с полминуты смотрел на Джека и Барнаби, видимо ожидая, что они что-то купят, однако им ничего не потребовалось.
— Парни, может, хотите чего-нибудь особенного?
— Это ты о чем? — уточнил Джек.
— Девочки…
— Девочки? Не, брат, мы прямо сейчас улетаем. Скажи лучше, откуда отправляется ближайший челнок.
— С четвертого экстрактора.
— Это где?
— Нужно идти туда, потом налево, потом вниз и снова поворот… — начал объяснять торговец.
— Подожди. Давай я куплю у тебя вот это хреновину… Что это?
— Резиновый жуплетс.
— Жу… А для чего он?
— Помогает морщить лоб.
— Морщить лоб? — Джек и Барнаби переглянулись. — А для чего нужно морщить лоб?
— Не знаю. Некоторым нравится.
— Не, давай лучше я блокнотик куплю. Сколько стоит?
— Полбата.
— Вот тебе мой последний бат, а на сдачу отведи нас к четвертому экстрактору.
— Ну хорошо. Идемте…

Глава 23

И они пошли следом за торговцем, который, заговорив, вовсе не собирался затыкаться. Казалось, он знает все и про все. Но самое неприятное — он стал перечислять все несчастные случаи, произошедшие с пассажирами челноков в том или ином порту. При этом в подробностях описывал, как выглядели останки жертв в момент, когда их находили.
— Экстракторы — это уже устаревший способ, понимаете? Все цивилизованные миры перешли на N-джам-пинги, и только у нас на Чиккере пассажиров выбрасывают в неизвестность на экстракторах…
— Слушай, парень, ты бы заткнулся, — не выдержал Джек. — Что ж ты такое рассказываешь — ведь нам сейчас взлетать.
— Да ладно, не бойтесь, просто меня немного понесло. У меня феноменальная память, а тут как раз попались в руки отчеты по несчастным случаям на транспорте, я их и прочитал. Теперь вот фонтанирую.
— Фонтанируй лучше чем-нибудь хорошим, — посоветовал ему Барнаби.
— Ой, да легко. У нас здесь давно уже не было никаких несчастных случаев, потому что экстракторы — это надежная и давно проверенная схема запуска челноков. А вот N-джампинги — как есть машины для массового убийства…
Продолжая нести всякую околесицу, торговец вел Джека и Барнаби запутанным маршрутом. Они то поднимались на эскалаторе, то спускались. То попадали в пустой зал, то пробивались через скопления людей.
Когда они миновали очередную толкучку, Барнаби тронул Джека за плечо и вполголоса сказал:
— Только что я видел одного нашего хорошего знакомого.
— Рипа? — быстро спросил Джек.
— Жофре. У него здорово раздулся нос, но узнать его можно.
— Он тебя видел? — При упоминании о Жофре у Джека засаднило в горле.
— Видел.
— Вы это о ком? — поинтересовался торговец.
— Ты его не знаешь.
— Я здесь всех знаю.
— Это не твое дело, лучше показывай, где четвертый экстрактор! — начал выходить из себя Джек.
— Да вот он, мы уже пришли. — Торговец указал на небольшие воротца, которые охранял служащий в темно-синей форме с красивыми эмблемами в петлицах; над козырьком его фуражки было написано «селфкиппер».
Что означает эта надпись, ни Джек, ни Барнаби не знали.
— Сэр? — произнес служащий, заглядывая в глаза Джеку.
— Вот билет, — сказал тот, не вполне понимая интонацию служащего.
— Благодарю, проходите пожалуйста.
— А вот мой. — Барнаби предъявил свой билет.
— Благодарю вас, пожалуйте на посадку.
Пройдя по коридору посадочного рукава, Джек и Барнаби оказались в салоне челнока.
Хотя он был общим для пассажиров всех уровней, кресла для первого и VIP-классов отличались от остальных цветом, шириной и расстоянием между рядами.
Кресла VIP были обтянуты тканью нежно-розового цвета. Они стояли самыми первыми, и было их всего пять.
Первый класс располагал дюжиной голубых кресел. Между ними и розовыми хватало свободного пространства, однако пассажирам первого класса все же приходилось смотреть в затылок VIP-персонам и с досадой осознавать, что они на ступень ниже.
За первыми элитными рядами следовали зеленые, бордовые, грязно-желтые, синие. Там уже никто не следил друг за другом, вся ненависть была направлена только на первые два ряда.
У Джека и Барнаби оказался полулюкс. Это их вполне устраивало. В салоне служащий компании взял их под свою опеку и провел на соответствующие места.
— До старта еще двадцать минут. Я могу предложить вам охлажденные целебные йогурты, — сказал он, склоняясь в полупоклоне.
— А можно леденец на палочке, как вон у тех двоих? — попросил Барнаби.
— Ну можно, конечно, только это ведь более низкая категория, чем ваша, они всего лишь панк-люкс, вам же положены целебные йогурты.
— Спасибо, тогда ничего не нужно.
— В таком случае вы пока можете прослушать информационные сообщения через наушники, которые находятся в левом… пардон, в правом подлокотнике. Также рекомендую посмотреть политические новости, экран прямо перед вами — на спинках впередистоящих кресел.
Разместив Джека и Рона, служитель поспешил к следующей партии пассажиров.
— Давай послушаем информационные сообщения, — предложил Джек и надел наушники. Впрочем, он не понимал, о чем там говорилось, потому что просеивал взглядом входивших в салон пассажиров. Если в накопителе объявился Жофре, нельзя исключать, что он попытается пробраться в челнок.
— Неужели эти придурки решили отправить несколько конкурирующих команд, а, командир? — спросил Барнаби. Он тоже не мог думать ни о чем другом.
— Если это так, мы рискуем остаться только при своем авансе.
Джек снял наушники, и механизм намотки моментально утащил его в подлокотник.

Глава 24

Салон быстро заполнялся, так что к моменту старта в нем почти не осталось свободных мест.
На розовых сиденьях VIP-класса сидели двое пассажиров. Толстый мальчик-переросток и старуха в серебряном парике.
На голубых первого класса располагались пятеро. Они показались Джеку какими-то одинаковыми, наверное, это была семья.
— Уважаемые господа! Просим вас нажать кнопки системы индивидуальной безопасности, — объявил служащий. — Она находится на торце правого подлокотника. Благодарим за сотрудничество.
Как люди, давно знакомые с дисциплиной, Джек и Барнаби сразу выполнили это требование, и вышедшие из спинок кресел штанги мягко прихватили их за бока.
Рон захихикал.
— Ты чего? — спросил Джек.
— Да так. Щекотно.
Наконец стартовали, платформа с челноком начала разгоняться электромагнитной катапультой. Последовал отрыв, челнок запустил разгонные двигатели, однако какое-то время еще падал вниз, и это падение вызвало у пассажиров самые неприятные ощущения. Когда судно разогналось достаточно, чтобы прорваться сквозь атмосферу, на плоскостях заполыхали языки синеватого пламени, обдирая защитное покрытие.
Вскоре появилась невесомость, однако продлилась она считанные минуты, пока челнок не пристал к висевшему на орбите огромному орбитальному терминалу. Толчок был несильный, но чувствительный, пассажиры первого класса поморщились. Должно быть, они полагали, что за свои деньги достойны более бережного отношения.
Зашипел воздух в шлюзах. С громким икающим звуком сработали магнитные захваты, дверь в переходной рукав открылась.
Служащие тотчас встали стеной, отсекая простых пассажиров от привилегированных, которым полагалось выйти без толкотни.
Старуха с серебряными волосами и полный мальчик прошли первыми, за ними, надувшись словно индюки, прошествовало семейство из первого класса.
Джек почти физически ощущал направленный на привилегированных поток ненависти, исходивший от остальных пассажиров.
— Теперь понимаю, что мистер Рейнольде был тысячу раз прав, настаивая, чтобы мы не пользовались местами высоких классов, — заметил Барнаби.
— С этим не поспоришь. Интересно, существует ли статистика, скольких VIP-персон по-тихому придушили в коридорах?
— Я им не завидую. Посмотреть на их каюты я бы хотел, но чтобы жить в их дворцах — увольте.
— Ты привык к подвалам, я знаю.
Вместе с обычными пассажирами Джек и Барнаби вышли под своды орбитального терминала и только теперь заметили, что гравитация здесь довольно своеобразная. Ноги неприятно подрагивали, поскольку искусственные соленоиды не могли в точности повторить планетные условия.
Впрочем, люди ко всему привыкают, а царившая здесь суета ничем не отличалась от того, что происходило в наземных портах и накопителях.
— А вон и наш «Дюршлаусс», — сказал Джек.
— Где?
— Да вон информационная панель. — Джек указал пальцем на бегущие буквы. — Написано: компания «Дюршлаусс», время посадки и пункт назначения — Шлезвиг.
— Вижу.
Быстро определив, у какого причала стоит лайнер до Шлезвига, Джек и Барнаби отправились в магазин покупать себе недостающие вещи. Прохаживаясь мимо прилавков, они не забывали посматривать по сторонам. Что-то подсказывало им — Жофре и его друзья где-то рядом.

Глава 25

В магазине они немного потратились, купив майки, носки, рубашки, брюки и обувь на всякие разные случаи.
Тратить чужие деньги было приятно, однако особенно радоваться этому не стоило — улыбки привлекали внимание местных полицейских. В угоду пассажирам их форма была более яркой, чем на Чиккере, однако на людей они смотрели так же угрюмо и подозрительно.
С полными сумками Джек и Барнаби пошли грузиться на лайнер.
Служащий компании проверил их билеты специальным сканером, потом вызвал по рации симпатичную девушку, у которой на лацкане форменного пиджачка была табличка с именем — «Салли».
— Ой, какие мы хорошенькие! — сказал Барнаби.
Девушка устало улыбнулась ему в ответ. Улыбаться было необходимо по условиям контракта, но знал бы кто, как ее достали эти придурки!
— Салли проводит вас до каюты, господа, — сказал служащий, проверявший билеты.
— А у них тут чистенько, — заметил Джек, когда они шли по коридору.
— Да, чистенько, — согласился Барнаби, посматривая на молчаливую Салли.
— Не хотите ли сдать сумки в багаж, господа? — спросила девушка, растягивая губы в дежурной улыбке.
— Нет, спасибо, у меня там протез, — сказал Рон. Салли испуганно посмотрела на него и, не заметив никаких внешних недостатков, стала размышлять, что за протез может быть в сумке. Руки, ноги — все у пассажира было на месте. Вот разве что…
— А вот и ваша каюта, — проговорила она и уже с некоторым интересом посмотрела на Барнаби. Затем открыла дверь универсальных ключом и, проверив, все ли в каюте в порядке, добавила: — Тут вам будет удобно.
— Спасибо, Салли, — сказал Джек и, достав из кармана завалявшиеся полбата, протянул девушке.
Та спрятала чаевые в нагрудный кармашек и, уже уходя, неожиданно спросила, обращаясь к Барнаби:
— Скажите, а протез чего у вас в сумке?
Едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, Джек отошел к шкафу и принялся распаковывать сумку, предоставив Барнаби выпутываться самому.
— Видишь ли, Салли, — начал тот, — я бы не хотел говорить с тобой на эту тему… Это… гм… слишком личное.
— Я понимаю. И знаете что. Я никакая не Салли. Я — Мод. А Салли — это начальник смены придумал. Говорит, так звучит лучше.
Когда Салли-Мод ушла, Джек наконец позволил себе рассмеяться.
— Тебе хорошо веселиться, — пробурчал Барнаби. — Ты высокий и молодой, а мне в моем возрасте только на жалость давить остается. Если бы женщины не были такими любопытными и жалостливыми, ветеранам вроде меня вообще ничего бы не перепадало.
— Слушай, чем это здесь пахнет? Прямо фиалками, — заметил Джек, с наслаждением втягивая ароматизированный воздух,
— Это из сортира. Специальный состав в воду добавляют. Если нравится, можешь прямо там и подышать.
Запах фиалок Джеку сразу разонравился. Он подошел к бару и, открыв стеклянные воротца, обвел критическим взглядом коллекцию маленьких бутылочек.
— Ну и как? — спросил Барнаби, разбрасывая купленные обновки по полкам шкафа.
— За отдельную плату… Лучше уж в нормальный бар сходить. Там дешевле, да и напитки посвежее будут.
Сказано — сделано. Джек и Барнаби решили прогуляться по судну и осмотреться. Их билеты были ключами от каюты — об этом сообщалось в инструкции, что висела на внутренней стороне двери.
Едва они вышли в коридор, дверь автоматически закрылась.
— В какую сторону нам идти?
— А вон на стене схема, — заметил Джек. — Сейчас разберемся…

Глава 26

Джек и Барнаби зашагали по мягкому покрытию, сверяясь с указателями на стенах, и неожиданно оказались в небольшом холле, который выполнял роль кают-компании и прогулочной палубы одновременно.
Здесь был искусственный камин, карточные столики и уголок для курильщиков — с вытяжкой над каждым креслом.
— Смотри, чего здесь написано, — сказал Барнаби, останавливаясь возле расписания мероприятий. — По вечерам устраивается «реалистическое голографическое шоу». Это чего такое?
— Это движущиеся голографические картины, например, самых красивых мест на побережье теплых морей, у водопадов, в джунглях… Все это сопровождается ароматическими иллюзиями, легким дуновением ветерка. Возникает ощущение, будто находишься там.
— Надо обязательно сходить. Я в жизни такого не видел.
Закончив осмотр холла, напарники отправились дальше — искать ресторан. Скоро они его нашли, однако оказалось, что до выхода судна на маршрут ресторан не открывался — только бар, который был рядом.
— Ну, бар, значит, бар, — сказал Джек. В баре они тоже оказались первыми.
Выбрав место, откуда хорошо был виден весь зал, напарники сели за столик и подождали, пока подойдет официант.
— Чего желаете? — спросил тот.
— Пива, светлого.
— У нас только «Таутстер», — предупредил официант, помнивший, что многие клиенты скандалят, когда им приносят счет за этот сорт пива.
— Ну и отлично! То что надо! — обрадовался Джек. Он был рад вспомнить свою прежнюю жизнь, тем более за чужой счет.
— Одну минуту, — расплылся в улыбке официант, видимо получавший проценты с продаж.
— И сколько же оно стоит? — нагнувшись к Джеку, спросил Барнаби, когда официант ушел.
— Ну, может быть, сороковник. Или чуть больше.
— Сороковник?! — поразился Джек. — Да мои ботинки стоят сороковник!
— Расслабься, приятель. За нас платит дядюшка Рейнольде. Правда, — Джек вздохнул, — что-то подсказывает мне, что эта поездочка может выйти нам боком.
— Да. С входным и выходным отверстиями, — угрюмо заметил Барнаби. Он все никак не мог понять, как пиво может стоить сороковник или даже еще больше.
Вскоре принесли «Таутстер» и к нему в качестве бонуса два салата из морепродуктов.
Джек взял острую палочку, которая прилагалась к салату, и стал выбирать самые лакомые кусочки — морских гребешков, нежные спинки утилиций, щупальца майна и мускатных креветок.
Барнаби только понюхал свою порцию и, поморщившись, отодвинул:
— Дерьмо какое-то, лучше бы он орешков принес. По мере того как пассажиры заполняли каюты, в баре стало появляться все больше посетителей. Кто-то заказывал пиво, кто-то сразу набрасывался на крепкие напитки.
Допив пиво, Джек и Барнаби заказали еще. Теперь у них на столе были орешки, и Рон чувствовал себя счастливым человеком. Однако этот праздник свободы и радости закончился, когда Барнаби увидел появившегося в зале Рипа.
— Джек, ты не помнишь, как называется та болезнь, когда человеку кажется, что…
— Чего кажется?
— А, вспомнил. Дежа-вю. Мы снова сидим пьем пиво, и появляется эта рожа.
— Это ты про своего знакомого? Неприятно, конечно. Это значит, все трое суток полета мы должны быть начеку.
— Мы можем их просто убить, Джек, — совершенно буднично предложил Барнаби.
— Да ты что? А трупы куда девать?
Между тем Джек и Барнаби тоже не остались незамеченными. Скорее всего Рип специально искал их, потому удивления не выказал. Просто повернулся и вышел.
— Сейчас всю компанию приведет, — догадался Джек.
И он оказался прав. В бар вместе с Рипом пришли Жофре с раздутым носом и тот — третий, которого Джек так удачно приложил в ресторане стулом.
Команда расположилась за свободным столиком и стала дожидаться официанта. Затем они сделали заказ и принялись медленно тянуть какое-то пойло, поглядывая в сторону Джека и Барнаби.
— Слушай, у меня предложение, — не спуская взгляда с команды, произнес Джек.
— Какое?
— А пойдем к ним подсядем.
— К ним? Подсядем? — не понял Барнаби. — За столик, что ли? А о чем нам говорить?
— Сыграем под дурачков. Посмотрим, как они будут себе вести. Прощупаем.
Напарники поднялись, подхватили недопитое пиво и неспешно направились к потенциальным врагам. Джек старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать новую драку, однако Жофре с друзьями заметно напряглись. Они обменялись несколькими фразами и не мигая смотрели на этих двоих, дерзнувших завязать драку прямо в баре.
Заметив, что все трое отодвинулись от стола, чтобы ловчее было вскочить на ноги, Джек широко улыбнулся:
— Отбой тревоги, парни. Рад видеть на этом судне знакомые лица. Ничего, если мы составим вам компанию?
Рип и третий парень посмотрели на Жофре, тот, секунду подумав, кивнул:
— Садитесь. Места всем хватит. Джек и Барнаби взяли стулья от соседнего стола и присоединились к компании.
— Честно говоря, неприятная ситуация сложилась, — сказал Джек. — Она меня совершенно не радует.
— Да, — сказал Барнаби, сунув нос в бокал.
— И самое неприятное не то, что трое опасных парней начали на нас охоту, а то, что я ни хрена не понимаю. Что происходит и зачем вы за нами гоняетесь?
— Вы покушаетесь на наши деньги, — сказал Жофре.
— Я покушаюсь на твои деньги? — деланно удивился Джек. — Да я вижу тебя только второй раз. Сейчас, правда, с этим носом ты выглядишь несколько иначе.
— Ты можешь больше никого не увидеть, если не послушаешь моего доброго совета, — сказал Жофре, проглатывая обиду.
— В чем же заключается твой совет, дружище? — спросил Джек, не скрывая, что рассматривает нос Жофре.
— Мой вам совет — сойдите с дистанции и валяйте по домам, а мы сделаем для мистера Рейнольдса работу и получим свои деньги.
— Возможно, я так и поступлю — мне совсем не хочется, чтобы меня прибили такие крепкие ребята, как вы. Наверно, бывшие солдаты, я правильно понял?
— Правильно, — нехотя ответил Жофре.
— Я полагаю, вы были в Объединенной Армии? — спросил Барнаби.
— Да.
— Бьюсь об заклад, Рон, что ребята служили в «Верткозине» или в «Амалии».
— Бери выше, парень. В «Вирхарде», — не удержался, чтобы не похвастаться, Жофре.
— О! Я тебе говорил, Рон, что ребята эти не простаки!
— Да, — кивая, словно пьяный, подтвердил Барнаби. — Они крепкие.
— Вы-то сами, я думаю, тоже нюхнули пороху? — спросил Жофре.
— А-а, — махнул рукой Джек. — Только самую малость. Мы — линейная пехота. «На броне — летим, без брони — лежим и спим»… Короче, братки мы с вами. Камрады.
— Да, камрады, — усмехнулся Жофре и обменялся со своими подельниками многозначительными взглядами.
— Ну, а раз камрады, скажите — вам тоже дали карточки с авансом, правильно?
— Ну, — кивнул Жофре.
— И сказали, что эти карточки можно разблокировать только на Цитрагоне.
— Ну.
— Так как же я воспользуюсь авансом, если не попаду на Цитрагон?
— Очень просто, камрад. Соскочишь на Шлезвиге, а через неделю отправишься на Цитрагон.
— Тут другая проблема. Деньги на карточках, а карточки работают только на орбитальных терминалах. Как я буду жить неделю на Шлезвиге?
— Ха, да проблема-то нулевая! — воскликнул третий из команды. — Набери на терминале барахла — часики, брошки, а потом сдашь в скупку. Получишь только половину, но этого хватит.
— Вот какие мы добрые, — усмехнулся Жофре. — И предупредили вас, и инструкцию дали. Так что решайте. Пойдете против нас, удавим, как котят, и ничего вы никогда не обналичите.
— Так, с этим разобрались, — подвел итог Джек. — Но есть еще вопрос. Одну команду вы убрали — это мы сами видели, попивая пивко в «Морском бризе», но ведь была еще одна команда. Где она?
— А ты откуда знаешь, что была еще одна команда? — спросил Рип. По выражению его глаз Джек понял, что зря продемонстрировал свою осведомленность.
— Наш инструктор проговорился. Сказал, что на какую-то команду было совершенно нападение. Но неудачное.
— Что, инструктор прямо так и сказал — на «команду»?
— Нет, он сказал на «молодых людей»… Ну так есть еще одна команда?
— Есть, — подтвердил Жофре. — Они выскользнули у нас из рук, отделавшись царапинами, но в следующий раз мы их не упустим.
— Так их здесь нет?
— Мы не видели.
— Ну ладно, — сказал Джеки, допив пиво, отер губы. — Все инструкции мы поняли, на рожон лезть не собираемся, поэтому дуем до Шлезвига и ждем положенную неделю. Я правильно понял, Жофре?
— Правильно, камрад. И будет у тебя шанс дожить до старости.
— Ну ладно, мы пойдем.
— Идите.
— И до Шлезвига мы друзья.
— Да, друзья.
— Ну пока.
Джек с Барнаби встали из-за стола и пошли к стойке, чтобы расплатиться, а Рип, внимательно следивший за ними все это время, сказал:
— Эти хитрые ублюдки никакие не линейные пехотинцы. Как минимум фронтовая разведка. Этот старый меня тогда чуть не кончил.
— А у меня ухо до сих пор плохо слышит, — пожаловался Жофре.
— Валить их надо, — сказал третий.
— Не вопрос, Боби. Не вопрос.

Глава 27

Выйдя из бара, напарники отправились в свою каюту, чтобы отдохнуть.
— Ну и что ты думаешь, сержант, по поводу наших новых друзей? — спросил Джек.
— Эти друзья нас удавят, как только у них появится такая возможность. И с удовольствием разблокируют наши карточки — уверен, что они их уже поделили.
— Согласен, но думаю, первые два дня путешествия нам ничего не грозит — они постараются избавиться от нас ближе к Шлезвигу. По крайней мере я бы сделал именно так.
По пути они снова задержались в холле, решив передохнуть на мягких диванах. Мимо по коридору проходили пассажиры — хоть какое-то развлечение.
Джек с интересом следил за молодыми дамочками, которые стреляли в его сторону глазами.
— На твоем месте я бы уже спрашивал у них номера кают, — сказал Барнаби.
— Я не могу себе этого позволить. Мы не в отпуске, — с напускной сухостью ответил Джек.
Неожиданно в холле появились четыре пассажира, которые сразу привлекли внимание Джека и Барнаби.
Один был сутулый, с вытянутого желтоватого лица смотрели глубоко посаженные глаза, застывшие, точно у снулой рыбы. От их взгляда у Джека по спине побежали мурашки.
Трое других выглядели не столь неприятно, однако и они не оставили без внимания Джека и Барнаби, должно быть не поверив, что эти двое обычные путешественники.
Когда четверка ушла, Джек предположил, что это и есть недостающая команда.
— Они, — убежденно произнес Барнаби. — Неприятные ребята. Немудрено, что у Жофре с ними не сложилось.
— С нами у Жофре тоже не сложилось, — напомнил Джек.
— Нам немного повезло.
Решив больше не светиться — и так они уже представились всем своим врагам, — Джек и Барнаби вернулись в каюту.
Наконец судно отошло от орбитального терминала и взяло курс на Шлезвиг.
Джек и Барнаби легли спать, а наутро по внутреннему радио их разбудила дежурная горничная.
— Ты помнишь, чтобы мы просили ее будить нас? — спросил Барнаби.
— Нет. Но, возможно, здесь так принято.
Они занялись утренним туалетом, а затем в положенное время отправились в ресторан — завтракать. Можно было заказать завтрак в каюту, однако оперативная обстановка оставалась тревожной и требовалось знать, что происходит вокруг.
Кроме них в ресторан пришли обе команды конкурентов: тройка Жофре и четверка Сутулого, как прозвал его Джек.
На этот раз он удержался от фамильярностей и не подошел к Жофре, чтобы пожелать ему приятного аппетита.
— Прошу вас сюда, господа, на свободные места, — сказал распорядитель и проводил Джека с Барнаби за стол, где уже сидели двое — девочка лет пятнадцати и ее мать, дама лет тридцати с небольшим.
— Очень приятно с вами познакомиться, — первой заговорила дама. — Меня зовут Грейс Боттам, я — писательница.
— Меня зовут Джек, — улыбнулся ей Зиберт.
— А я — Рон, мэм, — представился Барнаби. — Чем здесь сегодня кормят?
— А мы еще не знаем, — сказала девочка и, посмотрев на мать, спросила: — А почему меня никто не представляет, я что, не человек?
— Ну конечно ты человек, дорогая, — ответила писательница. — Это Сильвия, джентльмены. Моя дочь.
Джеку показалось, что дама, представляя почти взрослую дочь, испытывала досаду. Она с куда большим удовольствием сказала бы — «моя сестра».
— Вы, Джек, чем занимаетесь? — спросила Грейс.
— Мы с другом — геологи.
— Как интересно! Надо будет поговорить с вами, я обожаю рассказы геологов. Все эти пласты, горные образования и породы — обожаю. И потом, возможно, это станет началом моей новой книги. Мне нужно узнать о вас больше.
— Мама, это тебе не по профилю, — заметила Сильвия.
— Мало ли что не по профилю! — вспыхнула писательница. — Я легко создам новый профиль. Я профессионал, дорогая моя.
— А о чем же вы обычно пишете, миссис Боттам? — спросил Барнаби, которому захотелось поучаствовать в беседе.
— Мама пишет наставительные книги для школьников, — с хитрой улыбочкой сообщила Сильвия.
— Никогда не читал наставительных книг в школе. У нас их просто не было.
— Что будете заказывать, господа? — спросил подошедший официант.
— Ах да! — отозвалась миссис Боттам, обрадовавшись возможности сменить неприятную тему. — Нам с дочкой две овсяные кашки — без соли и масла.
— Я не хочу овсянку! Я хочу стейк и картошку!
— Перестань, Сильвия! Ты почти взрослый человек, привыкай питаться достойной пищей. А от этой картошки, да простят меня джентльмены, у приличного человека случаются газы…
— Так… Джек забарабанил по столику пальцами. Он как раз хотел заказать картошку. — Что-нибудь овощное.
— Могу порекомендовать салат «майнстрим» с лимоном и сметаной.
— А он не слабит? — тут же вмешалась миссис Боттам.
— «Майнстрим» всегда слабит, но в меру, мадам, — ответил официант.
— Тогда давайте кашу с маслом, — сдался Джек.
— И мне тоже, — сказал Барнаби.
Официант ушел. Джек сидел на неудобном для наблюдения месте, поэтому ему приходилось выворачивать шею, чтобы увидеть команды Жофре и Сутулого.
Пока и те и другие делали вид, что завтрак занимает их больше всего.
— Мы возвращаемся на Шлезвиг, — возобновила разговор миссис Боттам. — У меня там работа, а Сильвия учится в колледже. На Чиккере живет ее отец. Мы уже давно в разводе, и мне приходится раз в год вывозить ее к отцу.
Мисс Боттам выразительно посмотрела на Джека. Тот нервно кашлянул.
— Какие же темы вы освещаете в своих учебниках, мисс Боттам? — пришел на выручку напарнику Барнаби.
— Называйте меня просто Грейс, так будет правильнее, Рон.
Писательница поправила челку и кокетливо улыбнулась Джеку, давая понять, что именно он должен назвать ее «Грейс».
— А темы самые различные. Ну, например, «О пользе мытья рук». Или «Муха — источник заразы».
— Мне больше всего понравилось «Секс — это не выход», — вставила свое слово Сильвия.
К столу подошел официант с подносом.
— Каша, господа! Овсянка! — объявил он так торжественно, словно принес жареную дичь.
— Какой у нее ужасный вид, — скривилась Сильвия, намеренно размазывая кашу по краям тарелки.
— Ешь, Сильвия, это полезно. Видишь, джентльмены кушают с удовольствием.
— У джентльменов с маслом, а у меня один клей! — возразила Сильвия.
— Как там наши друзья? — негромко спросил Джек. Барнаби с его позиции зал был виден лучше.
— Дубинок пока не видно, и это удивительно.
Джек быстро доел кашу и подозвал официанта, чтобы заказать чего-нибудь поплотнее. Барнаби присоединился к его заказу, а Сильвия, воспользовавшись моментом, крикнула: «и мне тоже!» — чем вызвала неудовольствие матери.
Когда принесли заказ, Джек чуть развернул стул. Теперь он мог наблюдать за вероятными противниками, не рискуя свернуть себе шею.
Как раз в этот момент он почувствовал на себе взгляд, такой острый, будто его брали на прицел. На войне, ощутив нечто подобное, он молниеносно прыгал в укрытие и почти всегда где-то рядом падала мина или щелкала пуля снайпера. Однако здесь спрятаться было негде.
Джек осторожно поднял глаза от тарелки и увидел, что Сутулый исподлобья сверлит его тяжелым взглядом. В нем не было злобы, только расчет.
— Мы что, под обстрелом? — негромко спросил Барнаби, которому уже подали мороженое.
— К сожалению, это так, — вздохнул Джек. — Прятаться смысла нет. Остается надеяться, что эти волки перегрызут друг друга раньше, чем вздумают заняться нами.
Неожиданно Джек почувствовал прикосновение к своему колену. Вначале он решил, что это какое-то недоразумение, однако прикосновение повторилось, и что-то настойчиво поползло по внутренней стороне его бедра.
Приподнимать край скатерти Джек не решился и, посмотрев сначала на Сильвию, а затем на миссис Боттам, понял, что виновата писательница. Ее выдали трепещущие ноздри.
Это был киношный трюк со снятой туфлей и проворной ногой, однако Джек сделал вид, что ничего не замечает. Сейчас его больше волновали совершенно иные вещи.
— А куда вы отправитесь на Шлезвиге? — спросила Сильвия, прикончив малополезное жареное мясо.
— На Шлезвиге? — Джек пожал плечами. — Мы еще не решили.
— Но вы же геологи! — напомнила Грейс и убрала свою ногу. — Вам необходимы горы!
— Мы геологи, мэм, — подтвердил Барнаби. — Но сейчас мы в отпуске.

Глава 28

Чтобы избавиться от надоедливой Грейс, Джек и Барнаби закончили завтрак пораньше. Когда они проходили по залу, люди Жофре еще пили кофе, а вот банды Сутулого уже не было.
— Надеюсь, эти мерзавцы не устроили нам засаду, — сказал Джек, когда они с Барнаби оказались в пустынном коридоре. За любым из поворотом их могла ожидать ловушка, а мягкие ворсистые ковры делали шаги врагов беззвучными.
Было бы хорошо найти попутчиков, чтобы под их прикрытием добраться до апартаментов, однако основная часть пассажиров уже разошлась по каютам.
Добравшись до холла, ставшего традиционным местом промежуточного отдыха, напарники уселись на диван и стали ждать. Они надеялись, что кто-то из пассажиров все же захочет посидеть здесь, чтобы выкурить под вытяжкой сигару или поиграть в карты, но никто не появился.
Это было неприятно, ведь Сутулый уже начал на них охоту, и если силы группы Жофре напарники уже на себе испытали и знали, чего от них можно ожидать, то возможности Сутулого и его команды оставались для них загадкой.
Усиливая тревогу, в холле появился один из парней Сутулого. Он остановился, заинтересовавшись расписанием «реалистического голографического шоу», а потом ушел в сторону каюты Джека и Барнаби.
На их счастье, в холле появились Грейс и Сильвия. Увидев их, Джек и Барнаби испытали настоящую радость, хотя несколько минут назад намеренно сбежали от попутчиц из ресторана.
— Так вы решили здесь отдохнуть! — обрадовано воскликнула Грейс и двинулась к ним, зазывно покачивая бедрами. — Здесь все так мило! Эти диванчики и эти кресла!
Она огляделась, словно видела холл впервые:
— Мы с удовольствием составим вам компанию! Правда, Сильвия?
— А мы как раз собирались проводить вас до вашей каюты, — сказал Джек.
— О-о, с большим удовольствием! У нас большой люкс, у Сильвии своя спальня, у меня — своя. И еще гостиная…
Джек улыбнулся, показывая, что понял намек и не имеет ничего против. На самом деле он соображал, пойдет ли Сутулый на две дополнительные жертвы, чтобы расправиться с конкурентами.
Как оказалось, за первым же поворотом в коридоре дежурил шпион Сутулого.
Заметив его, Барнаби подмигнул Джеку и, обойдя Грейс с Сильвией, пошел впереди.
— Куда вы спешите, Рон? — спросила Грейс.
— Я здесь. Я при вас, мадам, — ответил Барнаби, продолжая двигаться прямо на шпиона. Тот попытался прижаться к стене, но Рон прихватил его за локоть и чуть повел правой рукой, как будто собираясь ударить.
Шпион вырвался и отпрыгнул в сторону. Попытайся Барнаби ударить его, удар пришелся бы в стену.
— Что вы с ним делаете, Рон?! — встревожено воскликнула Грейс.
— Мне показалось, мадам, что он вам угрожает, — пояснил Барнаби, в то время как шпион уже бежал к командиру, чтобы доложить о происшествии.
Вскоре Джек и Барнаби привели дам к люксу, в котором те проживали.
— Ну вот мы и пришли! Милости просим в мое уютное гнездышко! — сладким голоском пропела Грейс и, приложив билет к панели, открыла дверь.
На правах хозяйки она вошла первой, старательно виляя бедрами. За ней мимо Джека проскользнула Сильвия. На мгновение полуобняв его за талию, она что-то сунула ему в карман.
Почувствовав прикосновение, он обернулся, Барнаби молча указал на Сильвию.
— Ну, раз вы уже дома, мы можем со спокойной совестью отправиться к себе, — сказал Джек прямо из коридора. — У нас с Роном есть еще дела.
— Важные, — подтвердил Барнаби. На лицах матери и дочери отразилось сожаление. Затем брови Грейс вопросительно изогнулись.
— Джек, а вы с Роном случайно не…
— Как ты могла подумать, мама! — воскликнула Сильвия и засмеялась. — Джек и Рон натуралы. Это сразу видно, а голубые ведут себя совершенно иначе.
— Ты-то откуда знаешь?
— Да что я, на необитаемом острове, что ли, живу?
Чтобы не порождать у Грейс других догадок и не вмешиваться в семейные споры, Джек и Барнаби раскланялись и пошли к себе, осторожно выглядывая из-за каждого угла и совершая короткие перебежки.
Добравшись до каюты, они заперлись и тщательно обыскали все закоулки, где теоретически могли прятаться враги. В той игре, в которую они ввязались, можно было ожидать каких угодно сюрпризов.
— Вот и повеселились, — сказал Джек после того, как они, закончив обыск, присели на диван.
— Мы сейчас еще повеселимся, — пообещал Барнаби. — Посмотри, что у тебя в кармане. Девчонка что-то тебе сунула.
— Сунула? А я думал, она меня просто лапает.
— Ну и это тоже.
Джек вытащил из кармана визитную карточку Грейс, лицевая сторона которой была перечеркнута, а на обратной стороне ровным ученическим почерком было выведено: «Если хочешь, я буду твоей уже сегодня. Сильвия».
— Ну ты подумай, какая шустрая! — засмеялся Барнаби. — Небось кавалеров у матери перехватывает.
— Да-а, — протянул Джек, покачивая головой. — Неужели девочки в пятнадцать лет об этом думают?
— А о чем же им думать в пятнадцать лет? Знал бы ты, сколько приходится пережить родителям, пока дети минуют этот возраст.
— Ты-то откуда знаешь? Когда твоей дочери было пятнадцать, ты воевал.
— Ну я специально интересовался, читал книги. У меня же росла дочь. В дверь постучали.
— Кто там? — спросил Джек, а Барнаби достал короткий нож, который прятал в рукаве.
— Это я — Салли!
— Салли… — повторил Барнаби, вспоминая. — Салли, которая Мод?
— Да. Как хорошо, что вы запомнили.
— Открой ей, только убедись, что она одна, — напомнил Джек.
— Салли, вы там одна?
— Одна.
Барнаби повернул ручку замка и, придерживая дверь ногой, выглянул в коридор.
— Здравствуйте, Рон! — сказала девушка.
— Здравствуйте, Салли. То есть Мод. Рядом с вами точно никого нет?
Девушка уже со страхом огляделась и прошептала:
— Никого нет… Рон… А вы что, не один?
— Конечно не один. То есть я с мужчиной. Ну в смысле — с моим напарником, с Джеком. — С этими словами Барнаби открыл дверь шире. — Входите.
Салли-Мод осторожно шагнула в каюту, а Барнаби, оттеснив ее, запер дверь.
— Вы от кого-то прячетесь? — поинтересовалась девушка.
— Рон не выносит сквозняков, — ответил Джек.
— Понятно…
Девушка переминалась с ноги на ногу, не зная, с чего начать.
— Ну и как вам на борту нашего лайнера? Хорошо?
— Нам хорошо, Салли, — заверил ее Барнаби. — То есть Мод.
— А… скажите, Рон, — девушка решилась задать самый главный вопрос, — скажите, то, что вы возили в сумке, оно теперь с вами? На вас? Это, конечно, глупо задавать такие вопросы, но это мешает мне… Мешает мне жить и работать, поскольку нераскрытые тайны выбивают меня из колеи, понимаете?
— Видите ли, Салли, — вмешался Джек, заметив, что Барнаби находится в затруднении. — То, что Рон возит в сумке, это не его протез…
— Ваш?
— Нет, и не мой тоже.
— Но зачем вам возить чужой протез? Вы его украли?
— Нет, мы его не украли. Просто Рон чинит протезы. Самые сложные и дорогие. Рон мастер своего дела, и если у кого-то возникают проблемы с протезами — знаете, с этими жутко дорогими штуками, которые служат лучше и дольше, чем настоящие конечности…
— Да, что-то я про это слышала.
— Ну так вот, если возникают проблемы, Рон тут как тут. Приезжает, забирает протез к себе в мастерскую и чинит его.
— Понятно.
Девушка вздохнула и, подняв глаза на Джека, спросила:
— А можно я пойду? Мне нужно подумать.
— Конечно-конечно, Салли, идите.
Джек со всеми предосторожностями выпустил Салли, запер за ней дверь и снова уселся на диван, а Барнаби после некоторой паузы задумчиво произнес:
— По-моему, Джек, мы с тобой не единственные сумасшедшие на этом судне.

Глава 29

Вопреки опасениям, в этот день на Джека и Барнаби никто не напал ни в обед, ни вечером. Если, конечно, не считать атак Сильвии и ее матери Грейс. За обедом они одновременно пытались заигрывать с ним под столом. При этом случился конфуз — они столкнулись ногами.
Джек и Барнаби были свидетелями того, как на лицах женщин появилось сначала недоумение, а затем они полыхнули одна на другую яростными взглядами и усиленно заработали столовыми приборами.
Как ни тяжело было для Джека и Барнаби общество этих дам, приходилось их терпеть. Вчетвером они ходили с яруса на ярус, и Джек угощал всех пивом и морскими салатами. При каждом удобном случае Грейс и Сильвия хватали его за самые разные места, на что Джек отвечал только вымученной улыбкой.
В конце концов он притерпелся и уже не разбирал, кто схватил его в очередной раз, — Грейс или Сильвия.
Ближе к вечеру все четверо пошли смотреть «реалистическое голографическое шоу». Пока публика наслаждалась видами водопадов и вдыхала запаховые иллюзии, Джек и Барнаби зорко смотрели по сторонам, чтобы враги не зашли сзади и не ткнули им шило в спину, пользуясь всеобщим оживлением.
Поскольку в холле было полутемно, Грейс вместо Джека схватила постороннего мужчину, пришедшего на шоу с супругой.
Случился маленький скандал, который удалось быстро уладить. Пострадавший сказал жене, что «наверное, ему показалась».
После шоу напарники проводил дам до их каюты и возвратились в свою, чтобы провести очередную проверку закоулков и пораньше лечь спать.
Наступило утро второго дня полета. Когда Джек с Барнаби пришли на завтрак, Грейс с Сильвией за их столом уже не оказалось. Они сидели неподалеку в компании двух молодых длинноволосых парней.
За столиком шла живая беседа, в которой участвовали все четверо. Они понимали друг друга с полуслова и вскоре ушли, даже не закончив завтрак.
Джек с Барнаби проводили их равнодушными взглядами — они больше интересовались Жофре и Сутулым. Чувствовалось, что между этими двумя командами назревает генеральная битва. К недоумению официантов, они не решались повернуться друг к другу спинами и сидели фронт к фронту — впившись в противника глазами. При этом каши и салаты жевали с таким остервенением, словно вгрызались в плоть врага.
Иногда они вспоминали о Джеке с Барнаби и чуть косились в их сторону. Жофре с некоторым сомнением во взгляде, а Сутулый уже более внимательно, чем прежде. Должно быть, выходка Барнаби с проверкой шпиона Сутулого заставила их сделать какие-то выводы.
— Может, зря ты его вчера напугал? — произнес Джек, ковыряясь деревянной палочкой в морском салате.
— Может, и зря, — пожал плечами Барнаби. — Но если мне придется столкнуться с этим парнем, я уже буду знать, что делать.
— А что делать?
— «Вязать» надо. Он очень быстрый.
— Надо бы тебе нож достать.
— У меня есть нож.
— Этот слишком маленький. Тебе нужен настоящий нож, вроде того, с которым ты за линию фронта ходил. «Гроувер», кажется?
— «Гроувер», — подтвердил Барнаби, и на его лице появилась ностальгическая улыбка. — У меня его при обыске забрали. Когда из армии выгоняли…
— С ним ты был непобедим.
— Почти непобедим.
— Что значит «почти»? Раза три получал порезы, и все…
— Это еще до тебя было, на Тризере. Я тогда полостное ранение получил — на «джирга» какого-то нарвался. Быстрый был, сволочь, как бритва. Второй раз — в драке с местными в увольнении, в спину засадили…
— В увольнении не считается.

Глава 30

Поняв, что команды Жофре и Сутулого увлечены друг другом, Джек и Барнаби воспользовались ситуацией и ушли.
Поскольку дам теперь не было, они остались без прикрытия и предпочли поскорее убраться в каюту.
Напарники просидели там до самого обеда, а потом вызвали горничную, чтобы сделать пустяковый заказ. Так они получили необходимое для выхода из каюты прикрытие.
Во время обеда воздух в ресторане звенел как натянутая струна. Кроме Джека и Барнаби это напряжение почувствовали и другие пассажиры. Если кто-то в беседе произносил фразу слишком громко, он тут же оглядывался, словно сделал что-то неприличное. Однако команды Жофре и Сутулого, казалось, не замечали никого, их внимание были поглощено друг другом.
Решив больше не рисковать, Джек и Барнаби заказали ужин в каюту. Оба испытывали знакомое по фронту ощущение — так называемое «контролируемое волнение», а говоря попросту — страх.
— Ну вот, — сказал Джек, когда они ложились спать. — Завтра уже будем на Шлезвиге. — Сделаем небольшую остановочку, а потом двинем дальше.
— Какую остановочку, командир? Ты чего? — Барнаби даже привстал на кровати.
— Ты хочешь исполнить указание Жофре? Ты думаешь, этим заслужишь их доброе расположение?
— Если мы каким-то чудом избежим завтра драки, нужно спускаться на Шлезвиг. Пусть эти команды отморозков без нас делят свои права, а мы выждем дня три и двинемся по их следам.
— Но, Джек, они могут сделать всю работу без нас, и тогда плакали наши денежки.
— Понимаешь, Рон, сдается мне, что здесь все не так просто. Если бы работа заключалось в легкой поездке и получении какого-то там свертка, достаточно было одной пары невооруженных людей. Главное, чтобы режим секретности был выдержан. Думаю, что на этапе получения этого самого свертка команду будут ожидать серьезные проблемы.
— Засада?
— Возможно, засада, — кивнул Джек. — Вот я и предлагаю: по всем правилам военной науки пустить вперед авангард, тем более что этот авангард нам с тобой не жалко.
— Во-он оно ка-ак, — протянул Барнаби. — А ведь ты голова, лейтенант. Светлая голова.
— Станешь тут «светлой головой», когда приходится жизнь свою спасать.
— И мою.
— И твою тоже.
Наконец наступил последний, третий день путешествия.
Еще утром за завтраком Джек и Барнаби видели обе команды своих врагов за столиками. Как и накануне, Жофре с Сутулым рассаживали своих солдат лицом к противнику, а потом буравили друг друга взглядами, с ожесточением поедая каши и салаты.
Поскольку спешить было некуда, да и небезопасно, Джек и Барнаби подождали, пока конкуренты уберутся из ресторана, и отправились в бар, стараясь держаться ближе к скоплению людей.
Сегодняшний день мог оказаться решающим. С одной стороны, Жофре непременно хотел заполучить карточки Джека и Барнаби, с другой — Сутулый с друзьями тоже мог начать с самого приятного — с уничтожения команды из двух человек.
Стараясь не пить крепкого, напарники просидели на месте как пришитые часа два, но в конце концов пиво сделало свое дело — им понадобилось в туалет.
Поскольку туалет в баре тоже был небезопасен — кабинки являлись идеальным местом для незаметного убийства, Джек и Барнаби отправились к себе в каюту, чтобы заодно и вздремнуть.
В девятнадцать часов по корабельному времени пассажирский лайнер компании «Дюршлаусс» должен был коснуться орбитального терминала, поэтому в коридорах было многолюдно — уставшие от дороги пассажиры роились словно пчелы. Это было на руку Джеку и Барнаби, поскольку при таком стечении народа нападать на них было бы глупо.
Немного поспав в каюте, они отправились в ресторан, чтобы пообедать. Теперь уже на всех ярусах царила суета — пассажиры готовились к прибытию судна на терминал Шлезвига. Они спешили упаковать чемоданы, забрать из чистки вещи, а парикмахеров буквально отрывали с руками, и они с красными от усердия лицами перебегали от каюты к каюте, роняя банкноты, которые были у них распиханы по всем карманам.
— Ты смотри, как носятся. Словно их поджарили, — заметил Барнаби.
В ресторане оказалось малолюдно, однако писательницу Грейс и ее дочь Сильвию напарники увидели издалека. Семейка сидела за столом с каким-то крепким, коротко стриженым парнем. Дамы что-то бойко говорили, а их новый знакомый только слушал, широко раскрыв рот.
Джек и Барнаби усаживались на свои места, когда субъект с короткой стрижкой вдруг резко отодвинулся от стола. Джек улыбнулся — Грейс снова шалила под столом своей ножкой.
Поскольку посетителей в зале было мало, Джека и Барнаби обслуживали сразу два официанта. Видимо, к концу путешествия у пассажиров пропал аппетит.
Не пришли и не сели за свои столы Жофре и Сутулый.
— Нету их… — заметил Барнаби, обгладывая свиное ребрышко. — Может, это случилось, а, Джек? Может, они положили друг друга в каком-нибудь сортире на первом ярусе, а?
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ответил Джек, не спеша приканчивая суп из морского угря. — Если бы еще знать, где это случилось, мы бы обогатились на тридцать тысяч карточками «Риш-Роял».
— А если учесть и «Голд-лайн Роял», мы бы сразу, безо всякой работы, стали богачами.
— Ты готов обмануть добрейшего мистера Рейнольдса?
— Да, Джек, я считаю, что нас подставили. Иначе зачем этот дурдом с игрой на выживание? Что, нельзя было отправить команды по отдельности?
— Я не исключаю, что у них случилась накладка. Уж очень нелогичным выглядит это соревнование. Ты только представь, если завяжется настоящая рубка между Жофре и Сутулым… Агенты безопасности тут же об этом разнюхают.
— Может, и накладка, но нам от этого не легче.

Глава 31

Закончив обед, Джек и Барнаби спустились на другой ярус, чтобы быть поближе к публике.
Они и боялись, и одновременно хотели увидеть своих заклятых конкурентов, ведь отсутствие их могло означать подготовку засады.
— Может, они так напугали друг друга, что теперь сидят по каютам?
— Все может быть, — пожал плечами Джек. — Ты же знаешь, это как на войне — случиться может всякое.
Часов в пять по корабельному времени, за два часа до прибытия к терминалу, Джек и Барнаби отправились к себе, чтобы собраться и быть готовыми сойти с судна. Это тоже было небезопасно, поскольку в сутолоке их могли атаковать.
Продвигаясь к своей каюте, напарники стали замечать, что народу в коридоре становится все больше. Люди что-то живо обсуждали и, вставая на цыпочки, пытались заглянуть через головы впереди стоящих.
— Что они тут делают? — удивился Барнаби. Они с Джеком дошли почти до своей каюты, когда им преградили дорогу несколько человек в одинаковых темно-синих пиджаках с эмблемой компании «Дюршлаусс» на лацканах. Они сдерживали любопытных, не давая им прорваться дальше по коридору.
Джек заметил, что дверь их каюты полуоткрыта.
— Послушайте, — обратился он к ближайшему служащему компании, — это наша каюта. Вы должны нас пропустить.
— Ваша? — Стоявший в оцеплении уставился на Джека и Барнаби так, будто увидел привидение. — Но ведь вас убили!
— Это едва ли, приятель, — не согласился Барнаби.
— Босс! Бо-осс! Они живы! — заорал служащий.
Дверь каюты открылась шире и оттуда вышел босс — невысокий седоватый человек с хитрыми глазками. На нем был бордовый пиджак с непременной эмблемой «Дюршлаусс» на лацкане.
— Берт Топлесс, я отвечаю за безопасность на этом судне, — представился босс. — А вы кто такие будете? Удостоверения личности имеются?
Джек и Барнаби беспрекословно предъявили документы.
Топлесс забрал удостоверения и сунул в свой нагрудный карман.
— Лосев! Мганга! — позвал он.
Дверь каюты снова распахнулась, показались еще два агента.
— Сопроводите этих господ в помещение.
Агенты потащили Джека с Барнаби к каюте, а затем не церемонясь втолкнули внутрь. То, что напарники увидели там, поразило их. На полу каюты в разных позах лежали четыре трупа. Они валялись возле шкафов, у дверей в туалет и в душевую кабинку, как раз там, где Джек и Барнаби каждый вечер делали осмотр.
— Итак, господа, если это не вы убиты, то кто же?
— Во-первых, нас двое, а их четверо, — заметил Барнаби.
— И что? — вопросил босс.
— Значит, это не могли быть мы.
Босс задумался. Джек посмотрел на Барнаби — тот сознательно валял дурака, давая командиру время что-то предпринять. Но что тут предпримешь?
— Ладно. Скажите просто — вам известны эти личности?
— Известны. Вон тот, с распоротым животом — Жофре. Имя парня с разбитой головой я не знаю, но он тоже был из компании Жофре. Двое обнявшихся — это Рип и парень из команды Сутулого.
На теле Рипа было множество ножевых ранений, кто-то пытался убить его, чтобы освободить своего приятеля, в которого он вцепился мертвой хваткой. Но Рип не сдался и утащил противника с собой, вырвав ему горло.
— Кто такой Сутулый?
— Я его не знаю, — пожал плечами Джек, — мы с приятелем просто дали ему эту кличку — он действительно сутулился.
— Кто такой этот Жофре? Джек снова пожал плечами.
— Просто пассажир. Мы познакомились в ресторане. Однажды посидели за одним столом. Вот и все.
— Скажите, мистер э-э… — босс заглянул в удостоверение личности, — мистер Шкловский, как все эти люди могли здесь оказаться?
— Не знаю.
— Вы их не приглашали?
— Нет.
— А вы, мистер Зейман?
— Кто? — Барнаби не сразу понял, что обращаются к нему. Он еще не привык к новой фамилии. — Ах, ну да… То есть нет, не приглашал. Они мне не нравились — какие-то опасные. Поэтому мы с приятелем держались от этих ребят подальше.
— Но как же им удалось попасть в вашу каюту? Ваши билеты при вас?
— Билеты при нас, — сказал Джек. Они с Барнаби предъявили свои билеты.
— Очень хорошо, — сказал Топлесс, забирая себе и билеты тоже. — Одного я не пойму, на чьей стороне вы играли — на стороне Жофре или Сутулого, как вы изволили его назвать?
— Мы были сами по себе, сэр, — заверил его Барнаби.
— Позвольте вам не поверить, господа. — Топлесс шутливо погрозил Джеку и Барнаби пальцем. Его сотрудники захихикали.
— Не хотите же вы сказать, что две противоборствующие группы случайно забрались в вашу каюту? Давайте начистоту: за кого из них вы играли? Судя по тому, что опознанному вами Жофре и его людям повезло меньше, чем Сутулому, вы — союзники Сутулого. Завлекли, отвлекли, а затем совершили нападение. Так все было?
— Не так, — решительно помотал головой Барнаби. — Нас здесь с обеда не было. Мы ходили в ресторан, потом в баре сидели — это вам официанты подтвердить могут.
— Ах, какие мы умные! — развел руками Топлесс, чем снова вызвал смех своих сотрудников, которые уже сфотографировали и записали все, что было нужно, и теперь просто ждали. — Какие мы умные — сумели создать себе алиби! Я служу в компании не первый год и всякого повидал. Ну-ка содержимое карманов — на стол.
Джек и Барнаби выложили карточки.
— Давайте выкладываете остальное! — потребовал Топлесс. — Зубочистки, жвачку, зажигалки, сигареты…
— У нас ничего такого нет, — сказал Джек.
— Быть того не может. Лосев! Мганга! Проверьте. Агенты сейчас же обыскали подозреваемых, но ничего не нашли.
— Ну что же, Шкловский и Зейман, отсутствие в ваших карманах полагающихся обычному человеку мелочей играет против вас.
— Чем молоть всякую чепуху, лучше скажите, кто вам сказал, что здесь трупы? — спросил Барнаби.
— Я не обязан вам ничего сообщать.
— Могу поспорить, что сообщение было анонимным, — сказал Джек, отчаянно блефуя. — Его сделал убийца.
Топлесс настороженно на него посмотрел:
— Вы попали в точку, мистер Шкловский, насчет анонимности. В остальном это только ваши догадки и попытки отвести от себя подозрение. Скоро мы прибудем к орбитальному терминалу, где вас уже ждет полиция Шлезвига.
— Чего же вы нас тогда терзаете, если все равно полиции передаете? — спросил Барнаби.
— Мы делаем свою работу. А все протоколы передаем коллегам…
Топлесс замолчал, глядя то на Джека, то на Барнаби. Те тоже безмолвствовали. Все уже было сказано.
— Между прочим, — снова заговорил босс, — раз уж у нас есть еще немного времени, просветите меня — не связано ли это жуткое побоище с кое-каким протезом?
Джек и Барнаби переглянулись.
— С каким еще протезом? — спросил Рон, хотя уже начал догадываться, откуда ветер дует.
— Есть информация, что вы везли с собой некий редкий и очень дорогой протез. Ну, знаете, из тех, что напичканы дорогой механикой, электроникой и служат своим хозяевам лучше, чем настоящие конечности. — Топлесс сделал паузу, проницательно поглядывая на Барнаби. — Есть сведения, мистер Зейман, что вы профессионально занимаетесь починкой этих самых высокотехнологичных протезов. Не могло ли у вас возникнуть конфликтной ситуации в связи с протезом?
— Это как?
— Ну, вы пригласили знакомых выпить, похвалились, что везете ценную вещицу, а они решили вас ограбить. Но не рассчитали силы, и вы их укокошили.
— А протез где? Или они уволокли его, будучи уже убитыми?
— Упс… Неувязочка, конечно, но эту ценную вещь вы могли унести отсюда сами — перепрятать, а когда вернулись, застали здесь кучу зевак и службу безопасности. Логично?
— Логично. Только неправда это. Не было у нас никакого протеза. А девка эта ваша — дура.
— Какая девка?
— Сами знаете какая.

Глава 32

Когда лайнер «Дюршлаусс» причалил к терминалу, Джека и Барнаби в наручниках вместе с вещами передали полиции.
Двое из встречавших их полицейских оказались обычными патрульными, а третий был в штатском. Он заглянул в глаза Джеку, потом Барнаби и сказал:
— Добро пожаловать в мир справедливости, парни. Меня зовут капитан Твидл. Я из убойного отдела транспортной полиции города Селтика. Боюсь, у вас останутся обо мне самые неприятные воспоминания.
Находившаяся в терминале публика издали смотрела на это представление. Те, кто только что прибыл, с удовольствием рассказывали остальным собственные версии происшедшего.
— Мама, их будут пытать? — спросил какой-то малыш.
— Не думаю, дорогой. Их сразу повесят…
— Итак, насколько я понял из доклада судового агента, вы зарезали четверых человек. Правильно? — спросил Твидл.
— Нет, сэр. Это не так, — ответил Джек.
— Я бы очень удивился, сынок, если бы ты сказал что-то другое. Ладно — вперед. Нас ждут великие дела!
Капитан резко повернулся и пошел вперед, предоставляя Джеку и Барнаби догонять его. Если они чуть мешкали, их подталкивали в спину полицейские.
Джек полагал, что их повезут на обычном челноке, однако он и не подозревал, какой резонанс в полицейском управлении Селтика вызвал этот случай. В текущем году Управление праздновало свое сорокалетие, поэтому каждый случай, достойный быть помещенным в городскую газету, расследовался немедленно.
Вскоре конвой удалился от пассажирских зон, и арестованных повели по холодным коридорам спецотделения. Здесь мало кто бывал, поэтому отопление почти не работало.
Следом за капитаном Твидлом арестованные протиснулись в узкий погрузочный рукав и по нему прошли в салон полицейского челнока. Он оказался меньше пассажирского, да и отделки в салоне было маловато, ребра жесткости и магистрали были закрыты дешевым поцарапанным пластиком, а пол оставался голым — гофрированный сток, и ничего более.
Впрочем, самым интересным было не это. В центре салона располагалась настоящая клетка, наподобие тех, в которых держат зверей. Джек помнил, как еще ребенком он ходил в зоопарк и видел в таких клетках грустных хищников со слезящимися глазами. Теперь на месте зверей предстояло оказаться ему и Барнаби.
Для них были приготовлены два металлических стула с прямыми спинками и со специальными захватами для рук и ног.
— Что, нравится? — усмехнулся капитан Твидл, заметив изумление на лицах арестованных.
Рядовые полицейские завели Джека и Рона в клетку, усадили на стулья и стали поочередно закреплять в зажимах их руки и ноги. Только убедившись, что все зажимы надежно заперты, полицейские сняли с арестованных наручники. Затем вышли из клетки и замкнули ее снаружи секретным замком.
Капитан Твидл с самодовольной улыбкой наблюдал за происходящим из мягкого вертящегося кресла, поставленного недалеко от клетки. Его сотрудники довольствовались более простыми сиденьями со страховочными ремнями.
— Пауль! Дави на газ! — крикнул капитан.
Джек огляделся и заметил на стене небольшой микрофон. Видимо, через него пассажиры держали связь с пилотом.
— Уже давлю, босс! — хрипло отозвался пилот. — Только пристегнитесь получше, а яйца положите в карман — так надежнее…
Капитану шутка пилота понравилась — он громко расхохотался. Челнок дернулся и, высвободившись из швартовочных замков, включил тягу.

Глава 33

Когда судно стало входить в атмосферу, клетка задрожала, прутья ее завибрировали.
— Отличная музыка, не правда ли?! — крикнул со своего места капитан Твидл. Он лихачил, игнорируя ремни безопасности, однако так вцеплялся в подлокотники кресла, что белели пальцы.
Через два имевшихся в отсеке иллюминатора можно было видеть, что происходило за бортом. Сначала — фиолетовые вспышки от сгоравших пылинок обшивки, потом, когда дрожь корпуса сменилась резкими ударами в днище, в иллюминаторах разлилась темная синь. Она постепенно светлела, приобретая привычный оттенок голубого неба.
Прибавив тяги, челнок начал совершать разворот, в иллюминаторы проскочило несколько лучиков солнца. Они коснулись пола клетки, приободрив узников.
Челнок перешел в горизонтальный полет, и капитан Твидл позволил себе закурить.
Затем, обращаясь к арестованным, сообщил:
— Мы спускаемся к побережью Желтого океана, в город Селтик. Там находится Управление транспортной полиции.
На посадочную полосу челнок заходил на большой скорости, поэтому разглядеть что-либо в иллюминаторы было трудно. Промелькнули постройки, какие-то антенны, последовал толчок, завизжали покрышки шасси. Челнок потащило юзом, но вовремя выпущенный тормозной парашют его выправил.
Зашипели тормоза, в иллюминаторы стали видны стоявшие вдалеке разноцветные челноки разных компаний и громоздкие конструкции стартовых экстракторов.
По тому, что от гражданских судов челнок отделяло большое расстояние, Джек заключил, что их посадили на специальной полосе, подальше от посторонних глаз.
Когда судно остановилось, ему на помощь пришел приземистый тягач. Он уперся «клешней» в переднее шасси и потащил челнок к разгрузочному рукаву.
Твидл поднялся с кресла и приказал выводить арестованных из клетки. Джек вздохнул с облегчением. За то недолгое время, что он провел на металлическом стуле, наручники показались ему куда меньшим злом.
«Все познается в сравнении…» — пошутил он про себя и горько усмехнулся. Какое положение, такие и шутки. Решили подзаработать, теперь ни аванса, ни зарплаты — только возможный тюремный срок. Неужели ради этого стоило бежать с Чиккера?
— Не забудьте наши вещи, — напомнил Барнаби, когда их повели к выходу.
— Не забудем, не беспокойся, — буркнул капитан Твидл.
— Кэп, надеюсь окурков на полу не будет? — прозвучал из динамиков голос пилота.
— Нет, Пауль, как можно, — ответил Твидл и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок на пол, а затем и с удовольствием раздавил его подошвой.
Арестованных провели по закрытой территории комплекса, такой же заброшенной и пустынной, как спецотсеки на орбитальном терминале. На улице их ждал полицейский фургон.
Джек не удивился, увидев обитые изнутри металлом стены и два светильника, прикрытых колпаками из бронестекла. Это напомнило десантные отсеки «сарацинов», в которых им с Барнаби приходилось кататься сотни раз. Но в «сарацине» было как-то уютнее. Может, потому что он защищал пехоту. И еще — в «сарацине» не воняло старым куревом. Там иногда курили, но этой вони не оставалось, а здесь как будто пепельницу забыли вынести.
— Кого притащил, Кэп-Странник? — спросил водитель, высунув нос из узенького окошка кабины.
— Сегодня «мясники», Билл, — похвастался Твидл. — Четверых Человек буквально на куски порвали. Не люди, а доберманы какие-то…
Последнюю фразу Твидл произнес глядя на Джека с Барнаби. Он любил пугать арестованных, однако эти парни не пугались. Они досадовали на ситуацию, но не пугались.
«Ничего, когда начнут бить — размякнут. Поначалу многие мнят себя героями, потом ломаются, признаются во всем, что было и чего не было», — сказал себе Твидл и улыбнулся. Чтобы достойно встретить юбилей Управления, ему предстояло постараться, впереди светило повышение. Майор Твидл — это звучало неплохо.
— А трупы кто повезет? — спросил водитель.
— Какая тебе разница, Билл, ты отродясь на труповозках не работал. Позже их доставят, прямо на экспертизу. Поехали…

Глава 34

Машина резко стартовала, будто была не арестантской, а гоночной.
Твидл снова закурил, и весь фургон затянуло дымом. Вентиляции здесь не было.
У Джека запершило в горле, он кашлянул. Твидл с ухмылкой пустил струю дыма прямо на него.
— Ты плохо выглядишь, — разозлившись сказал Джек. — Давно был у врача?
Барнаби неодобрительно посмотрел на Джека. Подобных вещей полицейским, в особенности таким, как Твидл, говорить не следовало.
Лицо капитана сделалось желтым, вокруг глаз проступили серые тени.
— Возможно, я выгляжу плохо, сынок, но уже сегодня ты будешь выглядеть куда хуже…
Джек перевел взгляд на сидевших возле двери полицейских. Им капитан тоже не нравился, однако они молчали и просто смотрели в пол.
Машина ехала долго. Капитан успел выкурить две сигареты, потом от скуки стал рассматривать собственные ногти.
Наконец фургон остановился. Арестанты спустились по неудобной лесенке и обнаружили, что находятся в закрытом дворе, с четырех сторон огороженном высотными зданиями в десятки этажей. На мгновение Джеку показалось, что он в жерле гигантского орудия и им вот-вот выстрелят прямо в небо.
На некоторых окнах зданий были заметны решетки, рядом с другими торчали блоки кондиционеров.
— Управление. Следственная часть, — с гордостью сообщил капитан Твидл. — Конвой, вперед!
И снова Джека с Барнаби повели по бесконечным коридорам, командуя то «стоять!», то «вперед марш!». Спускали на лифтах, подгоняли на крутых лестницах.
Вскоре арестанты оказались в длинном коридоре с множеством одинаковых дверей. Двери то и дело открывались и закрывались, выпуская в коридор людей с папками, ордерами и вещдоками. Здесь все друг друга знали, кивали при встрече и переговаривались:
— Привет, как твой?
— Да не колется, сволочь.
— А в рыло дать?
— После обеда, сейчас неохота…
Твидл шел впереди конвоя, расталкивая встречных и коротко отвечая на приветствия. Было видно, что на этом этаже он в большом авторитете.
Наконец Джека и Барнаби доставили к кабинету, который принадлежал капитан Твидлу. Дверь была приоткрыта, и изумленный капитан, зайдя внутрь, обнаружил там своего начальника и незнакомого человека, одетого так, как одеваются те, кому правительство платит несравненно больше, чем полицейскому убойного отдела.
— В чем дело, сэр, почему вы в моем кабинете? И что это за рожа сидит на моем столе?
— Это не «рожа», Твидл, это майор Гастон из контрразведки. Мы решили подождать тебя прямо здесь.
— А у двери нельзя было подождать?! — начал выходить из себя капитан. Он уже понимал, что появление надменного контрразведчика сулит одни только неприятности.
— Нам удобнее было подождать здесь, Твидл! — тоже повышая голос ответил начальник. — И не забывай, что ты пока еще мой подчиненный и не тебе указывать, где мне и майору Гастону лучше ждать!
— Хорошо, сэр… Прошу прощения, погорячился. Что я должен сделать для майора Гостона — почистить ему ботинки?
— Нет, капитан, — слезая со стола, ответил контрразведчик. — Вы должны передать мне двух арестованных, которых привезли с орбиты.
— Да ну! — Капитан воинственно вскинул голову. — А что еще я должен? Это мои, это мои задержанные! Я обещал им веселую жизнь, и я им ее устрою!
— Прекрати, Твидл, — одернул его начальник. — Мы ведь одно дело делаем…
— Дело одно, но все больше нашими руками! Капитан кричал, не подозревая, что весь этот спектакль видят Джек и Барнаби. Рядовые полицейские стояли рядом и злорадно улыбались. Они даже не подумали увести арестованный в сторону.
— Зачем мы понадобились контрразведке, Джек? — тихо спросил Барнаби.
— А зачем мы понадобились капитану?
— С ним все ясно — он маньяк и ему просто необходимо время от времени кого-то убивать.
— Вам удалось что-то собрать на них, капитан? — спросил майор Гастон, насмешливо поглядывая на разъяренного полицейского и упиваясь своим могуществом.
— Увы, майор, чистосердечное признание, которое они мне подписали, я потерял в сортире, когда расстегивал штаны! — выпалил Твидл.
— Что ж, тогда я забираю арестованных прямо сейчас.
Гастон вышел в коридор, еле заметно повел бровью, и сидевшие неподалеку двое его коллег мгновенно подскочили и встали рядом с Джеком и Барнаби. Караулившие арестантов патрульные с облегчением отступили к стене.
— Наши вещи, — напомнил Джек, патрульные отдали людям майора две дорожные сумки.
— Ну, мы пошли, — сказал Гастон и, еще раз заглянув кабинет Твидла, добавил: — А вы, капитан, поосторожней в следующий раз в сортире. Так и до беды недалеко.
— Я учту! — проорал в ответил Твидл, а Гастон улыбнулся и пошел по коридору, сделав ленивый жест рукой, означавший следовать за ним.

Глава 35

Путь до парадных дверей Управления занял совсем немного времени. Арестантов вывели к фасадной части комплекса, где были клумбы, подстриженные кустики и много, солнца.
— Ну что, благодарны мне за то, что вырвал вас из лап этого людоеда? — спросил майор у арестованных.
— Об этом еще рано говорить, сэр, — с расстановкой произнес Барнаби.
— Хороший ответ. Разумный ответ, — похвалил Гастон.
Они подошли к ожидавшему их автомобилю. Это снова был фургон, однако внутри него, в отличие от вонючей полицейской машины, все было как в каюте класса люкс.
Вращающиеся кресла, раскладные столики, диваны и стойки с множеством неизвестной Джеку и Барнаби аппаратуры.
— Ну и как вам у нас? — спросил Гастон. Он хлопнул ладонью по перегородке, водитель тронул машину.
— У вас хорошо, сэр. Здесь нам нравится больше, только вот наручники жестковаты, — пожаловался Барнаби.
— Придется потерпеть, ребята. Вы ведь еще те специалисты — возьмете да и освежуете нас заживо, а?
Майор искусственно засмеялся и посмотрел на сидевших у выхода помощников. Такие, по мнению Джека, могли сами кого хочешь освежевать. Их костюмы и белоснежные сорочки не вводили в заблуждение относительно занятия этих господ.
— Ну что, давайте знакомиться, — сказал майор, поудобнее усаживаясь и раскладывая на столе протоколы, платежные карточки и удостоверения личности. Когда он забрал все это у Твидла, Джек с Барнаби не заметили.
— Джек Шкловский и Рон Зейман… — медленно прочитал майор. — Похоже, это не настоящие имена, а, господа мокрушники? С какой целью направлялись на Шлезвиг? Вы ведь на Шлезвиг летели?
— На Шлезвиг, сэр. Мы ехали бесцельно — просто путешествовали.
— Путешествовали? А по полицейским каналам сообщили, что вы везли ценный протез. Или это был тайник, в котором находился веселый порошок вроде «розовой Ди»?
— Нет, сэр. Никакого протеза не было.
— Как же не было? За что тогда вы завалили четырех человек? Вспомните, может, контрабанда? Процессоры к ваквантерам пятого поколения, сацилиум в таблетках, а? Что-то ведь должно быть?
— Сэр, вся путаница случилась из-за того, что я пошутил с девчонкой-проводницей… — сообщил Барнаби. — Я сказал, что у меня протез в сумке, а она поглядела, что вроде руки-ноги на месте, ну и подумала что-то неприличное.
— Пошутили, значит?! — Гастон широко улыбнулся и снова посмотрел на своих безмолвных помощников. — В этом все дело?
— Да, сэр.
— Ну а резать-то людей за что начали? — Застывшая улыбка на лице майора преобразилась в угрожающую гримасу. — Я не вижу возможности помочь вам, если вы не хотите со мной сотрудничать.
— Мы готовы сотрудничать, сэр, — заявил Джек. — Спрашивайте.
— Ни на какие спецслужбы не работаете?
— Не работаем.
— Может быть, на частные службы охраны?
— Тоже нет.
— Служите в армии?
— Нет.
— Никогда не служили?
— Нет, — ответил Джек.
— А вы? — обратился Гастон к Барнаби. — В армии служили?
— Не служил, — ответил тот, и сейчас же над его головой коротко рявкнула сирена.
— Это детектор лжи, — улыбнулся Гастон. — С ним шутки плохи.
Джек поднял голову и увидел над собой мигающий разноцветными лампочками блок. Он и не подозревал, что все это время находился под контролем. Оставалось удивляться, как эта машина пропустила ложь, которую сказал он.
— Мистер Шкловский, вы работаете на разведку Бернардийского Союза?
— Нет, никогда не работал.
— А вы, мистер Зейман, являетесь агентом бернардийской разведки?
— Не являюсь.
— Охотно верю, раз детектор лжи не имеет ничего против. К его мнению я обычно прислушиваюсь. Вы представить себе не можете, скольких злоумышленников он уже довел до смертного приговора.
— Но у нас же казни запрещены… — осторожно напомнил Джек.
— У «вас», может, и запрещены, а у «нас» — нет. Итак, зачем вы уничтожили четырех пассажиров лайнера компании «Дюршлаусс»?
— Мы никого не уничтожали, сэр. Это дело рук Сутулого и его людей.
— Кто такой этот Сутулый?
— Это мы его так назвали, потому что он сутулился. С ним было трое его дружков. А еще был Жофре — с ним было двое дружков, и эти две компании мечтали подраться.
— Откуда вам это известно?
— Да они в ресторане так смотрели друг на друга, что, казалось, вот-вот в глотки вцепятся.
— И они вцепились, но почему-то в вашей каюте и в момент, когда вас там не было. Куда же вы держали путь на самом деле?
— На Цитрагон, — признался Джек. Он понимал разницу между полицией и контрразведкой, поэтому полагал, что Гастону нет дела до того, где и как они нарушали или собирались нарушить закон. — Нам удалось раздобыть две платежные карты, которые открывались только в тамошней платежной системе…
— Ну ладно, на этом пока остановимся. Будем считать, что вы кристально честны.

Глава 36

В дверь кабинета полковника Холандера постучали. Он закрыл папку с документами, убрал ее в ящик стола и только после этого сказал:
— Войдите.
Дверь распахнулась, на пороге стоял майор Гастон.
— А, Фил! Проходи. С самого утра ты где-то скрываешься, я искал тебя, но референты сказали, что ты на выезде. При этом делали такие таинственные рожи… Я, между прочим, просматривал сейчас донесения по зимней операции «Коррида». Хотелось еще раз попытаться отследить логические ниточки — куда могла подеваться эта группа, которую бернардийцы вскормили из ложечки…
— Беспокоитесь о безопасности премьер-министра? — усмехнулся майор, опускаясь на стул.
— А как не беспокоиться? Если бернардийцы расшевелят своими директивами это змеиное гнездо, премьер окажется под ударом. В случае покушения, не к ночи будет сказано, следствие начнет откручиваться с самых старых «навозных куч». А там мы «плаваем», Фил, у нас была масса проколов.
— Вы будете смеяться, шеф, но я тоже решил кое-что предпринять в этом направлении, хотя безопасность премьера меня беспокоит меньше.
— Я не буду смеяться, особенно если ты скажешь что-то дельное.
Гастон поудобнее уселся на стуле, помолчал, собираясь с мыслями, и сказал:
— Они засветились в городе. Двоих опознал перебежчик.
— Значит, они все здесь, — убежденно произнес полковник.
— Я тоже так думаю. У них чешутся руки что-то сделать, но бернардийцы их приберегают для настоящего дела.
— Согласен.
— Я хочу выманить их, сэр.
— Чтобы поймать таких рыбок, Фил, на крючок нужно насадить очень заманчивую наживку. Очень.
— Например, подойдет Рамон Альварес.
— Рамон Альварес, — повторил полковник и усмехнулся. — Полагаю, не имеет смысла напоминать тебе, что Рамона Альвареса давно нет в живых?
— Я еще раз проверил все обстоятельства гибели Рамона. В тюрьме он находился под чужим именем, а нападение на него свихнувшегося заключенного было абсолютной случайностью. Попросись он к врачу на несколько минут раньше или позже, встреча с этим сумасшедшим не состоялось бы. Маньяк заколол бы гвоздем другого заключенного или охранника. Нам просто не повезло.
— Но кто-то же в тюрьме знал, что это Рамон?
— Да, знал один клерк. Вольнонаемный, работал в тюремной канцелярии. Однако с ним случилось несчастье, он разбился на своем автомобиле через неделю после гибели Рамона.
— Это отдел Тенякова постарался?
— Нет, отдел не успел подключиться — клерк сам разбился на сколькой дороге.
— То есть ты хочешь убедить меня, что информация о смерти Рамона никуда не просочилась?
— Никуда, сэр. Об этом говорит еще такой факт: на банковские счета — те, что Рамон сдал на допросе, — продолжают поступать средства. В малых количествах, но все же поступают. Если учесть, что коды к ним были известны только Рамону Альваресу, можно сделать вывод — в организации полагают, что он еще жив и когда-нибудь сможет снять со счетов эти деньги.
— Жив, здоров, и блокировка в его мозгу остается на своем месте…
— Блокировка? — переспросил майор Гастон. — Это не шутка? Блокировка действительно существует?
— В том-то и дело. Именно из-за невозможности взломать ее мы отправили Рамона в тюрьму — вылеживаться, так сказать. Намеревались поработать с этой проблемой, набрать каких-то специалистов, организовать при отделе исследовательскую группу…
— А как это выглядело? Я имею в виду действие блокировки.
— Как выглядело? — Полковник покрутил в руках карандаш и швырнул его на стол. — Паршиво выглядело. Вначале он, как будто под нажимом, сдал нам плохонькую агентурную сеть в Сайта-Рил ее и полдюжины счетов, в том числе и те, на которые, как ты говоришь, поступают средства. Мы намеренно не стали закрывать их… Когда поняли, что это все мелочь, решили надавить посильнее, и вот тут начал включаться механизм блокировки — Рамон закатывал глаза, бледнел, у него останавливалось сердце. Врачам приходилась начинать реанимацию. Несколько раз нам казалось, что все — он уже труп, но Рамон выкарабкивался, правда, с каждым разом становился все слабее. Вот тогда-то мы и решили дать передышку ему и себе.
— Думаю, поскольку ячейка перебралась в город, они решили действовать, а премьер для них идеальная мишень. Сейчас им здорово пригодились бы деньги Рамона.
Гастон замолчал, выжидательно глядя на полковника. Теперь только он мог принять решение.
— Каким образом ты думаешь подсунуть им дезинформацию?
— Через конопатого парня из курьерского отдела.
— Из курьерского? Ты должен был взять его еще три месяца назад, Фил! У нас же был приказ министра! — воскликнул полковник. — Ты представляешь, что станет с моей задницей, если в Управлении узнают, что мы покрываем бернардийского шпиона?
— Успокойтесь, сэр. Вы отдали мне приказ, я его выполнил. По крайней мере, вы так думали.
— Да, Фил! Я полагал, ты выполняешь мои приказы!
Лицо полковника покраснело. Он очень убедительно изображал негодование, однако Гастон знал, что это игра.
— Ты хотя бы приглядываешь за ним?
— Да, сэр. Парень питается объедками. Ничего существеннее счетов из бухгалтерии ему не перепадает. Бедняга скучает, поэтому информация о перевозке самого Рамона будет как нельзя кстати. Он сбросит дезу бернардийцам, а те немедленно передадут ее в местную ячейку… — Гастон замолчал, передавая инициативу начальству.
Полковник задумчиво поглаживал свой нос. Он думал не только об операции, которую предлагал Гастон, но и о ее возможных последствиях — как положительных, так и отрицательных.
Через два года полковнику предстоял перевод в разряд запаса, когда выслужившие срок офицеры становились советниками или преподавателями в академии. Во внешнем мире это называлось уходом на пенсию, а в «конторе» — переходом в разряд запаса. Уходом на пенсию в «конторе» называли совсем другое.
От того, как пройдут последние годы службы, зависело, насколько хорошо он сможет устроиться в запасе.
— У тебя уже есть кто-то, кто будет играть роль Рамона?
— Да, я привез двух контрабандистов — транспортная полиция взяла их на каком-то мокром деле, где много трупов и крови.
— Где же они отличились?
— На лайнере компании «Дюршлаусс».
— Ты обещал вернуть их?
— Конечно обещал, если уцелеют.
— А они уцелеют?
— В любом случае нам это ни к чему, сэр. А почему вы спрашиваете?
— Ладно, не бери в голову. Их будут искать? Что они за люди?
— Мы взяли их биометрический материал, расшифровали, пропустили через базу данных и выяснили, что эти парни — ветераны войны. Отдельная штурмовая рота дивизии «Хольмбург». Один из них был сержантом, другой лейтенантом — командиром взвода. Пять лет назад их выгнали и лишили пенсии за драку в кабаке. Судя по материалами расследования этого случая, они не были виноваты, но пострадал высокопоставленный офицер, и с ними не стали церемониться. Сначала хотели довести дело до военного суда, но ограничились списанием.
— Как собираешься их использовать, втемную или поиграешь в патриотов — «родина ждет от вас жертвы»?
— Операция и так будет сильно перегружена, поэтому лишние помощники только усложнят ее.
— Ну хорошо. В расход так в расход. Тебе виднее. Можешь начинать раскачивать свои качели, только я поручусь лишь за половину.
— Я понимаю, сэр, — ответил Гастон. Он и не рассчитывал получить полную поддержку — полковник Холандер был слишком стар, чтобы подхватывать на лету рискованные акции. Вот если все получится, тогда он будет со своими подчиненными. Тут уж ничего не поделаешь — закон жанра.
— Сейчас я ничего подписывать не буду… — начал Холандер тот самый спектакль, о котором только что подумал майор Гастон. — Сам знаешь, вдруг какая-то утечка и вас поджарят…
— Да-да, сэр, я как раз хотел попросить вас зарегистрировать операцию задним числом, когда что-то уже будет ясно.
— Хорошо, Фил, — с готовностью согласился Холандер. — Так и сделаем. Удачи тебе.

Глава 37

Джека и Барнаби поместили в просторной камере, которую и камерой-то трудно было назвать. Разве только двери казались слишком массивными, да окно было забрано решеткой.
Зато имелась мебель — стулья и стол — все невесомо легкое, чтобы нельзя было использовать как оружие.
Вдоль стен — диваны с мягкой обивкой, в углу за дымчатой ширмой туалет и душ.
Через полчаса после приезда им принесли обед. Его вкатили на сервировочном столике, как в каком-нибудь отеле. Угрюмый служащий в серой робе сказал, что придет за посудой, когда они стукнут в дверь.
Сказал и вышел, предоставляя арестантам удивляться изысканности местного сервиса.
Джек подкатил сервировочную тележку, приподнял салфетку, и они с Барнаби стали деловито переставлять на стол тарелки с первым, вторым и даже с разными салатами.
— В полиции Твидл обещал нас избить, — сказал Барнаби, налегая на картофельный суп с мясом, — хорошо хоть в контрразведке нормальные парни.
В салате попалась ароматная травка. Джек сразу вспомнил, что ел такую в Эртвуде, в ресторане «Этилен Гликоль».
— Слышал о таком ресторане? — спросил он у Барнаби.
— Смешно даже спрашивать, Джек, ты же был у меня в гостях. Ну какой там «Этилен Гликоль»?
Отобедав, арестанты сложили посуду на сервировочную тележку, Джек откатил ее обратно к двери и постучал. Мгновенно появился служитель, выкатил тележку из камеры и закрыл за собой дверь.
Лязгнул замок, и снова стало тихо.
— Заметь, ни одного звука сюда не проникает, — сказал Джек, вытягиваясь на диване.
— Ну так звукоизоляция хорошая. Или просто пытают в другом корпусе.
— Или на другом этаже…
— Надеюсь, нас это не коснется, мы ничего против государства не замышляли, — сказал Барнаби, уверенный, что их прослушивают.
— Как ты думаешь, что там произошло на самом деле? — спросил Джек, уставившись в потолок.
— Думаю, первым пришел Жофре с дружками и устроил нам засаду. Но, как говорится, не рой другому яму…
— А как они внутрь попали?
— Ну… Могли у дурочки этой, Салли-Мод, ключ забрать или украсть. В принципе универсальные ключи есть и у проводниц, и у горничных, и у начальников смены. Навалом ключей.
— Может, они кого-то из персонала убили?
— Все может быть, только это дурачок Топлесс сказал бы. Он бы наверняка проболтался.
— Ну хорошо, закрылись они и стали ждать нас. А тут приперся Сутулый — тоже решил засаду на нас устроить. Так, что ли?
— Так.
— Причем Жофре мог подумать, что это пришли мы.
— Скорее всего так и было, — согласился Барнаби и, почесав живот, добавил: — Вот хохма-то была — Жофре выпрыгнул из шкафа и прямо на ножи к Сутулому!
— Да, а Рип насмерть схватился с тем парнем. Одним словом, случилось то, о чем мы мечтали, — они сцепились между собой. Жаль только, что для генерального сражения выбрали нашу каюту.
— Да, плохо. И сроки все пройдут, пока мы отсюда выберемся.
— Какие сроки? — спросил Джек.
— Ну, нам же в течение месяца нужно быть на Цитрагоне. Иначе — пролет.
— Ах вон ты о чем. Хорошо, если мы вообще отсюда выберемся.
— Думаешь, все так хреново? Несмотря на вкусный обед?
— Ты вспомни, как майор вел допрос. Он задавал вопросы, но все выглядело так, будто ему наплевать, что мы ответим. Мне кажется, он к тому времени уже принял решение и никакие наши показания на это повлиять не могли.
— Будем ждать, Джек. Ничего другого не остается.

Глава 38

Все, о чем говорили Джек и Барнаби, внимательно прослушивали в специальной комнате — узле аудио-контроля. Операторы управляли сотнями каналов, однако за новичками Гастон приказал следить особо. Он собирался использовать их в важной операции, поэтому хотел застраховать себя от случайностей.
Сразу после кабинета полковника Холандера Гастон наведался в узел и поинтересовался у оператора, о чем говорят новички.
— Анализируют последние события, сэр. Все, что с ними случилось на судне.
— А что произошло, по их мнению?
— Какие-то парни подрались с другими парнями.
— Что говорят про меня?
— Вы ведете себя странно, и вас совершенно не интересуют их ответы на задаваемые вами вопросы.
— Разумно. К какому пришли выводу?
— Что нужно ждать.
— Очень разумно. Ну ладно, слушай дальше.
Майор покинул узел и отправился к себе. Он проехал на лифте два этажа, быстрым шагом прошел по безлюдному коридору и толкнул дверь с надписью «Секция. А».
При его появлении все находившиеся в комнате вскочили.
— Что-нибудь срочное, сэр? — спросил один из тех, кто ездил с ним в Управление полиции.
— Нет, пока никуда не едем. Лерой, зайди ко мне. Гастон прошел в свой кабинет, следом за ним вошел Лерой, самый толковый оперативник майора.
— Так, быстро готовь липовые документы на перевод важного заключенного из тюрьмы Айсард к нам в лечебницу.
— Кто этот важный заключенный?
— Рамон Альварес. Составь запрос к администрации тюрьмы, схему доставки для согласования — маршрут по городу и все такое. Одним словом, ты знаешь, как это делается.
— Знаю, сэр. И куда потом девать эти документы?
— Это уже не твоя забота. Ты их составь и принеси мне.
— Это будет деза?
— Да, это будет деза.
— А роль подсадных сыграют те парни, что мы раздобыли в полицейском управлении?
— Да, Лерой, да. Что еще я должен рассказать тебе?
— Больше ничего.
— Тогда — вперед.
Лерой ушел, а майор Гастон отправился обедать. С этой работой он постоянно забывал поесть. Его врач после каждого осмотра читал своему пациенту длинные нравоучения о правилах питания. Но что делать? Времени всегда не хватало, а боли в желудке приходилось снимать таблетками.
Даже обедая на первом этаже в кафе для сотрудников, Гастон ни на минуту не переставал думать о деле. Операция, которую он планировал, была весьма рискованной. Предстояло схватиться с хорошо организованной и отлично подготовленной группой профессионалов.
Среди них были мужчины и женщины, которые умели легко растворяться в толпе — практически бесследно.
Всунуть им дезу не составляло труда. Гастон был уверен, что они ее проглотят и начнут готовиться, но вот что произойдет дальше…
Либо он со своими людьми вычислит ячейку и перебьет всю ее агентуру, либо ячейка вычислит его группу и уничтожит до последнего человека. Такие случаев хватало. Последний произошел полгода назад в Марбурге. Двадцать четыре человека были перещелканы в несколько минут, и среди них трое парней, работавших раньше в местном управлении.
О количественном составе ячейки тоже не было достоверной информации. По одним сведениям, их было пять-шесть человек, по другим — девять-двенадцать.
Чтобы одолеть такую группу в открытом столкновении, требовалось значительное численное преимущество, однако, чем больше людей, тем заметнее они для вражеского наблюдателя. А наблюдатели будут. Ячейка ничего не делала без тщательной подготовки и разведки.
«Я сам, плюс пятеро моих оперативников, — считал майор. — Еще трое внештатников, проверенные ребята, хотя и обходятся дорого».
Задумчиво допивая кофе, майор расписался в счете, который ему подал официант, и поднялся к себе.
Лерой уже ждал шефа возле кабинета.
— Все сделал?
— Да, сэр.
— Ну заходи — посмотрим.

Глава 39

Майор Гастон сел в кресло и начал просматривать составленные Лероем документы.
Сначала он прочитал запрос на перемещение заключенного номер «12-534», которого требовалось перевезти в другую тюрьму. Причины перевода опускались, но так делали всегда. Любому было понятно, что в лечебницу перевозили для продолжения обработки.
Написано все было настоящим казенным языком чиновника, которому не было делало заключенного 12-534. Кто этот заключенным, противник должен вычислить сам, тогда эта информация станет для него роднее и он будет относиться к ней с большим доверием.
Майору случалось самому получать от врага такие же полузашифрованные послания. Его люди бегали по городу, сидели в архивах, эксперты сутками не вылезали из лаборатории, и подброшенное «дерьмо» превращалось в «конфетку». «Конфетку» запускали в дело, и в лучшем случае происходил небольшой прокол, но чаще слышался грохот какой-нибудь ценной агентурной ветви.
Майор вздохнул. Это была война, в которой он участвовал, даже находясь в сортире. Иногда везло ему, иногда — его противнику.
— Молодец, слог выдержал, — похвалил майор и взялся за схему доставки заключенного из порта.
— Одно только меня смущает, сэр. Если мы везем столь ценного заключенного на автомобиле по улицам города — это же очевидная подстава…
— Как же его нужно везти?
— На айрмаке. Из порта сразу на площадку, ту, что на крыше Управления.
— Так бы мы и поступили, будь это свежий человечек, а этот — 12-534 — уже был переведен за бесперспективностью в тюрьму Айсард, просидел там долгих два года, и теперь его обычным рутинным способом перевозят в Управление, чтобы, скорее всего, убедиться в его не нужности и окончательно «списать». Ну как, есть возражения?
— Нет, сэр. Так все гладко получается.
— Это не у меня получается, так должны думать друзья Рамона.
Майор взглянул на схему, по которой Лерой предполагал везти заключенного. При составлении этого маршрута должны были выполняться все формальные меры безопасности вроде обхода перекрестков со светофорами или старых кварталов с узкими улицами. Специалист по другую сторону фронта должен испытывать трудности при определении места засады. И когда он найдет подходящее место, это снова сыграет на легализацию дезы — схема для противника станет своей.
Подумав еще немного, майор взял карандаш и решительно пририсовал к маршруту небольшую петлю. С одной стороны, это изменение играло на руку безопасности — маршрут обходил два напряженных перекрестка, а с другой — оставлял противнику единственно правильное в такой ситуации решение, а именно, расположиться на крышах стоявших вдоль дороги корпусов керамической фабрики.
Гастону случалось бывать на этих крышах. Строители прошлых времен любили украшать промышленные здания небольшими дополнениями вроде голубятен, башенок или сказочных домиков. Вместе с тем это были идеальные позиции для стрелков.
— Решено, вноси исправления, распечатывай и снова тащи сюда.
Лерой забрал документы и ушел.
Ждать майору пришлось недолго, скоро весь пакет был у него.
— Так, запросы, привязка и схема доставки… — бормотал майор, перебирая документы. — Спасибо, Лерой, можешь быть свободен.
Когда оперативник ушел, Гастон положил документы в тонкую серую папку, а ту, в свою очередь, сунул в массивную коричневую.
Затем достал из кармана небольшой диспикер и соединился с сотрудником одного из отделов. Даже в стенах «конторы» Гастон имел свою агентуру.
— Это я, — просто сказал майор. — Через три минуты на прежнем месте.
— Хорошо.
Выйдя из кабинета, Гастон поднялся на лифте, прошел по пустынному коридору, остановился и, оглядевшись, толкнул дверь туалета.
Возле зеркала причесывался его агент, который, казалось, даже не обратил на вошедшего внимания.
Майор достал серую папку и положил ее на край раковины. Затем пригладил волосы и вышел в коридор.
Оставшись один, агент еще какое-то время старательно правил свой пробор, а затем, словно утомившись, убрал расческу и, подхватив оставленную майором папку, отправился к себе в отдел.
Войдя в большую комнату, где помимо него работали еще несколько человек, он сел за стол и, приоткрыв папку, увидел вложенный листок с надписью «на вынос». Это означало, что материал содержит дезинформацию и его нужно доставить к «проколотому» сотруднику. Им был один из младших клерков курьерского отдела.
Переложив документы в непрозрачный конверт из плотной коричневой бумаги, агент Гастона поднялся и направился к двери.
— Ты куда, Хейфиц? — спросил его начальник сектора. — У тебя еще двадцать папок не обработано!
— В курьерский отдел! Через минуту вернусь!
Иногда здесь требовалось говорить правду, ведь его могли проверить. В «конторе» все друг за другом присматривали. Иначе было нельзя.
Спустившись на четыре этажа, Хейфиц заглянул в приемную курьерского отдела, но нужный ему «проколотый» приемщик был занят — принимал отчетную документацию хозяйственных служб.
Следовало подождать, Хейфиц остался в коридоре.
К отделу подошел еще один сотрудник с парой пакетов в руках.
— Вы ждете очереди? — спросил он Хейфица.
— Нет, заходите, там есть свободный приемщик.
Наконец хозяйственник, тяжело отдуваясь, вышел из приемной. Хейфиц посторонился, пропуская его, и вошел внутрь.
Белобрысый парень с веснушками скучающе смотрел в потолок, но, увидев очередного клиента, оживился.
— Вот, пожалуйста. Отправьте адресату 1-027Q, — сказал Хейфиц, кладя пакет на стойку.
Клерк тотчас переложил документы в еще один самозаклеивающийся пакет — именно в таких и производилась доставка. Пустой пакет, следуя инструкции, он тотчас сунул в уничтожитель для бумаг. Хейфиц наблюдал, как режущая машинка вздрогнула и выплюнула в прозрачную ванночку бумажную лапшу.
Между тем, даже едва взглянув на документы, клерк примерно понял, о чем там говорилось. Хейфиц заметил, как у приемщика от волнения чуть порозовели уши.
— Распишитесь вот здесь, сэр.
Хейфиц расписался и со вздохом облегчения покинул курьерский отдел.

Глава 40

Белобрысый приемщик курьерского отдела знал несколько способов, как добраться до содержимого секретных папок. Один из них заключался в том, что под клеящуюся поверхность пакета незаметно подкладывался листочек вощеной бумаги.
Сверху он ударял по пакету специальным штампом, и у посетителя складывалось впечатление, что документы запечатаны. Однако это было не так.
Если кто-то оставался поблизости, мешая просмотреть документы, злоумышленник оставлял пакет на сортировочном столе — якобы забыл положить его в нужную ячейку, затем, улучив момент, быстро его открывал и проглядывал документы.
На то, чтобы запомнить текст о перевозке заключенного и зрительно «сфотографировать» схему доставки, у него ушло чуть более полминуты.
После этого пакет лег в нужное отделение шкафа, а его содержимое осталось в голове клерка. Дождавшись окончания смены, он отправился домой, наслаждаясь хорошей погодой, стоявшей в Селтике вот уже целую неделю.
В небольшой квартирке клерк запер дверь на четыре замка и принялся переносить текст на экран ваквантера. Перечитав то, что получилось, шпион остался доволен своей работой и, порывшись в архивных файлах, нашел подробный план города.
Прямо на него он перенес маршрут следования тюремного автомобиля. Что касалось персоны важного заключенного, то шпион уже догадывался, кто это мог быть, однако решил убедиться в этом и, открыв еще один архивный файл, обнаружил нужное соответствие— «12-534 — Рамон Альварес».
Звезда бернардийской разведки, он попал в руки лигийских контрразведчиков совершенно случайно.
Одно время ходили слухи, что он умер в тюрьме, но теперь становилось ясно, что эти слухи распространяли лигийцы, решив использовать ценного узника, когда бернардийцы свыкнутся с мыслью, что все секреты Рамона Альвареса умерли вместе с ним. Хитро придумано, очень хитро!
Шпион глубоко вздохнул, чувствуя душевный подъем. Он и не мечтал, что когда-нибудь сумеет сделать что-то огромное, глобальное…
Зашифровав файл с информацией, белобрысый клерк присоединил к вакватеру лазерный передатчик и укрепил его на окне. Затем, сверившись с часами, начал осторожно изменять настройки, чтобы объектив передатчика встал на нужный угол и передача не ушла в пустоту.
Убедившись, что направление выбрано точно, клерк нажал клавишу, и передатчик «выстрелил» сжатым сигналом, который унесся далеко в космос и там запутался в сетях огромной приемной антенны.
Файл тут же был переправлен по назначению, и кодировщики бернардийской разведки принялись за дело. Спустя несколько минут зарегистрированные документы легли на стол начальника отдела.
Появление этой информации произвело эффект маленького взрыва в границах одного из отделов. Сотрудники поздравляли друг друга, говоря, что «так и знали» и что «этого и следовало ожидать».
Когда эмоции схлынули, важное сообщение стали обсуждать более трезво.
— Это вполне может оказаться дезинформацией, — сказал седой генерал.
И с ним все согласились. Затем принялись поднимать сообщения последних двух лет, в которых говорилось о смерти Рамона Альвареса.
Высказывались разные точки зрения, и после долгого обсуждения офицеры отдела пришли к выводу, что оба сообщения — о смерти Рамона и о его теперешнем появлении — не могли быть дезинформацией одновременно.
Никто не возражал против мнения, что больше на дезу похоже первое сообщение. Тогда очень логично выглядело и второе — выждав два года и удостоверившись, что бернардинцы поверили в гибель Рамона, лигийская контрразведка тихо и буднично решила вернуть его в разработку, тем более что за два прошедших года они наверняка далеко продвинулись в подборе «ключа» для снятия с мозга Рамона логической блокировки.
— Если все это действительно так — а против подобных выводов, как я понял, никто не возражает, — заметил генерал, — мы должны немедленно приступить к составлению инструкции для ячейки в Селтике. До момента доставки Рамона Альвареса остается чуть меньше недели. У ячейки должно быть время, чтобы подготовиться.
— У меня вопрос, сэр, — поднял руку один из руководителей секторов.
— Слушаю вас.
— На схеме доставки не указан запасной маршрут. Обычно их два.
— Думаю, это формальное нарушение инструкции связано с тем, что лигийцы уверены — они нас обманули и мы твердо считаем Рамона Альвареса мертвым. Заметьте, они повезут заключенного на спецавтомобиле, как будто это обыкновенный уголовник. Если бы они считали, что мы сомневаемся в смерти Рамона, они бы застраховались, доставив его из порта на айрмаке прямо на крышу своего Управления.
— Как это делаем мы, — заметил кто-то.
— Вот именно.
Этот последний довод убедил даже самых сомневающихся.
— А теперь, если нет больше вопросов, займитесь своими обязанностями. Наши агенты на Шлезвиге ждут от нас четких инструкций.

Глава 41

Спустя час гудевший, словно потревоженный улей, отдел закончил работу и все документы легли на стол к генералу. Пока он их изучал, остальные офицеры нервно курили в коридоре или переминались под дверью кабинета.
Наконец генерал дал добро, и большой пакет сообщений начал шифроваться. Затем он был зарегистрирован и в 23:17 по местному времени отправлен адресату.
Ячейка получила задание.
Рано утром Сайруса разбудила Ингрид. Он с неохотой открыл глаза и, посмотрев на нее, улыбнулся. Ингрид уже была одета и свежа, как обычно.
— Что случилось, дорогая? Мне кажется, еще очень рано…
— Уже шесть часов.
— Шесть?! Какой ужас. Ты разве не знаешь, что я встаю в восемь?
— Шифровка пришла.
— Шифровка?
Весь сон у Сайруса как рукой сняло. Он выпрыгнул из постели, сделал несколько разминочных движений, потряс головой и, подскочив к ваквантеру, включил.
— Где оно? Где? — нетерпеливо спросил он.
Ингрид вставила в приемное устройство оптический носитель и активизировала его.
Ваквантер загудел, напрягая свои быстрые процессоры, и начал стремительно распаковывать файл, одновременно его расшифровывая.
Одна за другой на экране стали появляться полученные страницы.
— Вон сколько накатали, бюрократы, — недовольно пробурчал Сайрус. Он знал, что весь это убористый, разбитый по главам текст всего лишь сопутствующие инструкции.
Проскочило несколько схем города. Это обрадовало Сайруса.
— Кажется, что-то живенькое! — сказал он. Вскоре расшифровка была закончена.
— Всего пятьдесят две страницы, — заметила Ингрид.
— Пойди пройдись, — сказал Сайрус. На их жаргоне это означало прогуляться с собакой вокруг дома и посмотреть, нет ли посторонних. Маленькую собачку — Кики, они завели для этих целей. Поскольку у нее то и дело случались проблемы с животом, все соседи привыкли, что Ингрид с Кики могли оказаться возле дома в любое время суток.
— Кики, иди ко мне! — позвала Ингрид, однако собаке не хотелось подниматься с нагретой подушки. Впрочем, она все же спустилась на пол и, позевывая, поплелась к хозяйке.
Ингрид прицепила к ошейнику поводок и, повернувшись к Сайрусу, сказала:
— Дорогой, я выхожу.
Сайрус повернулся на крутящемся стуле:
— Давай…
Если Ингрид выходила из дома в подобных ответственных случаях, Сайрус должен был видеть дверной проем.
Дверь закрылась, щелкнул замок.
«Порядок», — подумал Сайрус и вернулся к работе. Сначала были инструкции, которые он прекрасно помнил еще с тех времен, когда проходил обучение на курсах при разведшколе. Их Сайрус читал по диагонали.
Наконец началось главное — «Постановка задачи». И тут Сайрус прочел то, от чего чуть не подпрыгнул на месте. Рамон Альварес жив! Жив!
Сайрус едва сдерживал себя, чтобы не закричать: «Да здравствует Рамон!»
В волнении он встал со стула и начал расхаживать по комнате.
Когда-то он был просто убит вестью о смерти Района. Так трудно было поверить в это, а затем привыкнуть к этой мысли — и вот, оказывается, Рамон жив!
Теперь Сайрус был уверен, что лигийская контрразведка намеренно распространяла слухи а смерти Рамона, чтобы потом втихую его использовать. Когда о нем уже забудут.
Что ж, так оно и случилось. За два года о Рамоне перестали вспоминать, и если бы не бдительный камрад, работающий где-то в аппарате вражеской контрразведки, лигийцам все бы удалось.
В приложениях и сносках сообщения говорилось, что нельзя исключать и того, что сведения ложны и подброшены намеренно.
«Нельзя, конечно, нельзя», — пробормотал Сайрус, но ему очень хотелось верить в другое — Рамон жив и они, ячейка, обязательно его освободят.
«И ведь как тонко лигийцы распускали эту ложь…» — начал вспоминать Рамон. Тогда в руки агентов ячейки попал один из смотрителей тюрьмы Айсард, который якобы собственными глазами видел из дальнего угла прогулочного коридора, как напавший на Района сумасшедший заколол его отточенным гвоздем.
Бедолага сам разыскал ячейку, надеясь подзаработать на» своей информации, однако его взяли в оборот и запытали до смерти. Ингрид занималась им лично, она подозревала, что смотрителя подослала контрразведка. И хотя они убедились, что этот человек не сотрудник контрразведки, решили, что та его использовала втемную.

Глава 42

Закончив читать текст, Сайрус стал изучать схемы. Районы города, через которые предполагалось везти Рамона, он знал довольно хорошо, и ему не составляло труда набросать собственную контрсхему и выделить самые подходящие для засады места.
Взять хотя бы участок дороги вдоль корпусов керамической фабрики.
Почему маршрут проложили именно здесь, было понятно — так удавалось избежать узких улочек центрального района, а заодно обойти два напряженных перекрестка.
Сайрус усмехнулся. Эти идиоты контрразведчики не подумали о том, что крыши старых корпусов заставлены башенками и голубиными домиками. Сложенные из кирпича, они представляли собой идеальные стрелковые позиции. А перекрыть дорогу парой грузовиков здесь ничего не стоило.
Тренькнул диспикер, это была Ингрид.
— Дорогой, мы с Кики уже нагулялись. Можно возвращаться?
— Возвращайтесь.
«Мы нагулялись» означало, что Ингрид обошла все вокруг и нигде на деревьях, столбах и рекламных стендах не обнаружила «новых фонарей» или «датчиков погоды» городского бюро прогнозов. Лишние погодные датчики могли оказаться следящей аппаратурой — миди-рейдерами и фокусирующими видеокамерами.
Еще Ингрид с особым интересом относилась к забытым на обочинах фургонам газовых и электрических компаний.
Вернувшись домой, она застала Сайруса в приподнятом настроении.
— Что-то интересное, дорогой? — спросил она, снимая с Кики поводок.
— Рамон жив…
— Рамон жив? — переспросила Ингрид. Ей показалось, что она ослышалась. — Не может быть!
— Раньше ты не верила, что он умер.
— Не верила, но смерть надсмотрщика, который до последнего твердил, что говорит правду, заставила меня поверить…
— Значит, парень видел человека, которого ему представили как Рамона, а потом грохнули. И не прогадали — живой свидетель самое лучшее доказательство. А вот теперь они без шума возвращают Рамона в город — в лечебницу, к своим костоломам. В рекомендациях, — Сайрус кивнул на экран ваквантера, — сообщается, что возможной причиной возвращения Рамона может быть успешная разработка ключа для снятия блокировки с его мозга. Понимаешь, чем это грозит?
— Понимаю. Вся та куча денег, что лежит на счетах — сотни миллионов батов, — достанется контрразведке.
— Вот и я о чем говорю. Нам эти счета нужны до зарезу. Мы бы на эти деньги тут такое устроили — Селтик бы кровью умылся. А вместо этого мы составляем маломощные бомбы из моющих средств и растительного масла… Ух-х! — Сайрус потряс головой. От возбуждения он не мог говорить.
— Если мы вызволим Рамона, это будет замечательно, только давай рассуждать трезвее, дорогой. Может так оказаться, что нам не удастся это сделать. Или охрана окажется слишком большая, или еще что-то… Ты ведь знаешь, как это случается — вроде все спланировано, а потом маленькая неучтенная деталь, досадная случайность — и все валится. Поэтому мы должны быть готовы ликвидировать Рамона, если не удастся его спасти. Ты готов к этому?
— Я понимаю, что это может стать необходимостью. То, что знает Рамон, не должно достаться лигийцам — это не обсуждается. Убить его будет означать для меня почти то же, что убить себя, но я пойду на это.
— И этот вариант с назначением конкретных исполнителей нужно запланировать с самого начала.
— Да, нужно запланировать, — произнес Сайрус каким-то потухшим голосом.
— Ну что, нужно делать сбор? — напомнила Ингрид, чтобы отвлечь Сайруса от неприятных мыслей.
— Да, нужно делать сбор, — согласился тот. — У кого из нас близко день рождения?
— У Фелиции.
— Когда мы сможем его отпраздновать?
— Да хоть сегодня, это зависит от того, сколько осталось времени.
— Времени у нас — шесть дней. Но все же собраться лучше завтра. Так что давай обзванивай всех.
— Всех? — переспросила Ингрид, поскольку сеть их ячейки была довольно разветвленной и собирать ее всю было опасно.
— Я имел в виду только самых наших.
Под «самыми нашими» подразумевалось восемнадцать отборных боевиков — снайперов, подрывников, шифровальщиков, взломщиков ваквантерных сетей и специалистов уличного боя.
В числе этих восемнадцати была только одна пара, остальные оставались холостяками.
В маленькой армии у каждого был свой собственный мотив воевать с лигийцами. Поэтому проблем с предательством у них не возникало, хотя прежде их было не восемнадцать, а пятьдесят.
Все, кто выбывал, уходили только по уважительным причинам, получив пулю или приняв яд. На сотрудничество с врагом не согласился ни один.
— Пойди умойся и приведи себя в порядок, — напомнила Ингрид.
— Да-да, пожалуй, мне пора отправляться на пробежку, а ты прибери там, — Сайрус указал на ваквантер.
— Конечно, дорогой, не беспокойся.
Сайрус отправился в ванную, а Ингрид удалила из ваквантера все секретные файлы, затем спрятала оптический носитель в стенной тайник.
Снова вернувшись к ваквантеру, она запустила специальную программу автодозвона, рассылавшую сообщения по определенному списку номеров.
Ингрид считалась внештатной помощницей предвыборного штаба кандидата в мэры, и ей было официально разрешено пользоваться средствами рассылки.

Глава 43

В половине девятого утра ваквантер начал автоматически рассылать сообщение. Оно были отправлены на тысячи номеров, но только в восемнадцати случаях после текста, призывающего голосовать за Бена Маркиша, звучало: «Ой, извините! Кажется, это ошибка!»
После этого сигнала члены ядра ячейки созванивались с командирами «троек», те звонили выше и по давно налаженной схеме получали сигнал к сбору — на дне рождении у Фелиции завтра в семь вечера.
На другой день все соседи Фелиции были свидетелями того, как к ее дому подъезжали автомобили. Из них выходили нарядно одетые молодые люди. Все были с цветами и с большими, перевязанными лентами коробками.
— Подумать только, ни одного пьяного! — восторгались сидевшие поодаль старушки.
— А что же у них за праздник?
— Должно быть, день рождения, вон сколько коробок навезли.
В квартире Фелиции звучали музыка и смех. Заглянувшие на огонек соседи получали от хозяйки угощение и были этим весьма довольны.
В одной из комнат организовали просмотр любительских фильмов — Филиция снимала их сама. Постепенно через эту комнату прошли все восемнадцать человек, которым Сайрус без устали цитировал пришедшее из Центра сообщение.
Узнавая эту ошеломляющую новость, его камрады даже не скрывали своей радости. Зачем, ведь у Фелиции день рождения. Они пели и плясали, а разошлись около полуночи, не тревожа соседей дольше положенного.
За прошедшие два дня Джека и Барнаби допрашивали дважды. Причем вместо знакомого им майора Гастона это делал другой человек — помоложе, повыше ростом и, по мнению Джека, попроще. Было видно, что он выполняет приказ, смысл которого не особенно понимает. Новый следователь усаживал обоих арестантов на один диван, устраивался напротив и демонстративно ставил на стол маленький диктофон. Эта деталь особенно забавляла Джека, поскольку он понимал, что все их разговоры в камере записываются.
— Сегодня мы поговорим о вашем прошлом, — заявил новый следователь в первую их встречу.
Джек с Барнаби обменялись взглядами, однако возражать не стали, надеясь по характеру вопросов выяснить свою дальнейшую судьбу.
— Вас зовут Джек Зиберт? — спросил следователь, обращаясь к Джеку.
— Да, сэр, — ответил тот, совсем не удивляясь такой осведомленности. В конце концов, он имел дело с контрразведкой.
— С какого примерно возраста вы себя помните?
— Что? — не понял Джек.
— Ну что вы помните из своего детства? Может, вас били родители или кусала собака?
— Отец иногда давал подзатыльник. Однажды всыпал ремня как следует… Да и собаки меня кусали. Соседские.
«Интересно, куда он клонит?» — недоумевал Джек. Барнаби тоже сидел тихо.
— Хорошо. Чем болели в детстве?
— Ангиной, наверное.
— Еще чем?
— Коклюшем, корью, скарлатиной, дизентерией… — начал перечислять Джек все известные ему детские и недетские болезни.
— И до какого возраста это с вами продолжалось?
— Лет до двенадцати, — легко соврал Джек, приноравливаясь к допросу.
— Как учились в школе?
— В основном хорошо. Но я болел много…
Джек откровенно дурачился, однако новый следователь не подавал виду, что замечает это, или действительно не замечал.
Закончив расспрашивать одного арестованного, он переключался на другого:
— Вас зовут Рон Барнаби?
— Да, сэр. Это я, — с готовностью подтвердил Рон. — Первые мои воспоминания связаны с подарком. Когда мне было четырнадцать, дядя подарил мне велосипед.
— Постойте, — следователь наморщил лоб. — А до четырнадцати лет у вас никаких воспоминаний не было?
— Были, сэр, но они не сохранились. В бою под Веллингтоном, это на планете Азьят, меня контузило и часть архивов в моей голове — того… посыпалась. Из более позднего периода почти все восстановилось, а вот детство мое исчезло совсем. Я теперь даже не знаю, был ли я счастливым ребенком…
— Это удивительно, — покачал головой следователь. — Такого я еще не слышал.
— Я тоже.
Когда следователь ушел, Джек и Рон долго размышляли, что бы это могло значить. Им принесли обед, они его быстро съели, но к какому-нибудь определенному выводу так и не пришли.
— Может, они хотят использовать нас в какой-то важной операции? — предположил Барнаби. — Например, забросить во вражеский тыл. Иначе зачем эти подробности про детство?
— Не знаю. Я пока сам ничего не понимаю.
Примерно такой же разговор случился у них и после второго прихода следователя. Джек с Барнаби снова анализировали такие странные, на их взгляд, вопросы, и опять не пришли к какому-то заключению. А после обеда их сводили на первую прогулку. Оказалось, что для этого требовалось только дойти до конца коридора и там спуститься на лифте.
Спускали арестантов без сопровождения, в кабине без всяких кнопок, рукояток и лампочек. Только отшлифованные стальные стенки — и все.
Внизу их принял другой охранник, который выпустил арестантов, словно собак, в просторный, огороженный бетонными стенами двор. Сверху двор был прикрыт частой решеткой, по которой прогуливались охранники с автоматами.
По четырем углам квадратного двора стояли деревца в кадках.
— Я где-то читал, что у заключенного, который видит зеленые растения, меньше шансов сойти с ума, — вспомнил Джек.
— Значит, тюремщики тоже читали эти книжки, — улыбнулся Барнаби. Вопреки сложившейся ситуации у него было хорошее настроение.
— Ты чего лыбишься?
— Думаю, нас ждет удача, — дерзко заявил Барнаби.
— Что, пиво давать начнут?
— Нет, я серьезно. Меня на эту мысль натолкнули дурацкие вопросы следователя.
— Закончить прогулку! — крикнул охранник.
— Уже идем, босс. Уже идем.

Глава 44

Утром следующего дня, еще до традиционного прихода следователя, напарники по инициативе Рона сделали зарядку.
Это подняло настроение им обоим, и следователь был весьма удивлен их бодрым видом. В застенках контрразведки никто из здешних обитателей так не выглядел.
— Опять поговорим про детство, сэр? — спросил Джек.
— Поговорим, — ответил Лерой, присаживаясь на стул.
— А может, сразу расскажете, какая нас ожидает участь? Мы люди бывалые, на войне много чего повидали, стоит ли играть с нами в прятки?
— Этот допрос, он же не настоящий, — вступил в разговор Барнаби. — Вы как будто время тянете.
Следователь поднялся, не успев даже достать диктофон.
— Ничего страшного с вами не произойдет, — сказал он. — Просто вас перевезут на другое место. Только и всего.
— А потом? Что будет на другом месте?
— Этого я сказать не могу — не знаю. Это решают люди рангом выше.
Он подошел к двери и постучал, охрана его выпустила.
— Ох, не похож он на следователя, — сказал Барнаби, когда они остались одни. — Ты видел его руки? В таких клешнях проще представить девятимиллиметровый пистолет, чем диктофон.
— Согласен. Грубоват он для следователя. Грубоват.
После допросов Лерой обычно заходил к майору с коротким докладом. Зашел и на этот раз.
— Что так рано? — спросил Гастон, бросая взгляд на часы. — На полчаса раньше… Как там наши ребята?
— Видеонаблюдение показало, что они начали делать зарядку.
— Хорошо. Что еще? Почему сегодня раньше закончил?
— Да нечего мне там делать, сэр, только хуже будет. — Лерой вздохнул. — Они меня раскусили.
— Почему ты так решил?
— Потому что они в открытую издеваются надо мной. Я же им вопросы из второй главы «Руководства и наставления» задаю.
— Про детство, что ли? — усмехнулся майор.
— Ну да.
— Выбери вопросы из «Общей инструкции дознаний».
— Они служили в штурмовом подразделении, сэр, это раз. У Рона Барнаби были ножевые ранения — это два.
Могу поспорить, что эти двое были «пластунами» и сами неоднократно брали «языков», а значит, проводили допросы. Я с ними чувствую себя неуверенно… Зачем все это?
— Понимаешь, Лерой, — майор указал подчиненному на стул, — в операции, которую мы собираемся провернуть, нет мелочей. Даже люди, которые будут использованы в качестве подставы, играют важную роль. Они должны чувствовать себя достаточно спокойно, уверенно и не пытаться, скажем, выбить головой стекло или укусить охранника. Я забрал их из полиции, где все для них было бы предельно ясно. Их бы отлупили, они бы подписали протоколы и спокойно дожидались справедливого суда в тюремном госпитале. И все было бы понятно. А тут — привезли, посадили и забыли. Странно? Странно. Опасно? Скорее всего — да. Неизвестность может свести человека с ума, тем более в заключении. А вот когда они каждый день встречаются со следователем, который задает вопросы, пусть и дурацкие, они понимают, что какая-то деятельность вокруг них ведется. Понимаешь? И когда, согласно нашему плану, мы повезем их, они посчитают, что это очередной этап в долгом разбирательстве, и будут сидеть тихо, как котята в корзинке. — Закончив говорить, майор строго посмотрел на Лероя. — Ты понял?
— Понял, сэр. Но почему бы вам не поговорить с ними самому?
— Может, и стоит, — согласился майор. — Да, завтра же я сам поговорю с ними. Это будет логично. А ты вот что — сгоняй к Штефану и Забродскому. Замени их на часок, пусть приедут сюда, у меня к ним разговор есть.
— Хорошо, сэр, — сказал Лерой и поднялся.
— Да, и захвати им чего-нибудь поесть. Они там совершенно пустые сидят. Ну и, конечно, поглядывай — чтобы никаких хвостов…
— Разумеется, сэр.

Глава 45

Оставив майора в его кабинете, Лерой спустился в кафе, не садясь выпил стакан сладкого чаю и попросил уложить ему в пакет четыре порции пончиков, десяток бутербродов с сыром и три бутылки воды.
С полным пакетом он выскочил из здания «конторы» и сел в свой бежевый «колин-239».
Немного попетляв по центру, Лерой несколько раз заезжал в тупики, разворачивался посреди дороги, но никаких подозрительных машин не заметил. Перемахнув через старый мост, он распугал голубей на площади и поехал в сторону керамической фабрики.
В полукилометре от нее строилось высотное здание, которое должно было стать частью делового центра города. На его восемнадцатом этаже располагался пункт наблюдения.
Лерой запарковал машину возле строительной площадки, показал охраннику удостоверение и беспрепятственно прошел на территорию стройки. На другом ее конце жужжали лебедки кранов и сварные автоматы рассыпали снопы искр, здесь же было поспокойнее.
Встав на площадку транспортного лифта, Лерой нажал нужную кнопку, засыпанная стружками и цементом платформа поплыла вверх. До восемнадцатого этажа Лерой поднимался так долго, что успел подумать о многом, в том числе и об этой паре — подставе. Ему было их немного жаль. Жаль их опыта, который пропадет с их смертью.
Еще он думал о том, что до операции осталось три дня, а им пока не удалось засечь ни одной разведывательной группы противника. Ее появление подтвердило бы тот факт, что деза сыграла свою роль.
Наконец площадка остановилась. Лерой через окно вышел на этаж и двинулся по длинному коридору мимо одинаковых некрашеных дверей.
Возле одной из них он остановился и негромко постучал. Дверь приоткрылась, появился Штефан в грязной строительной спецовке и широкополой, заляпанной краской шляпе.
— Хороший прикид, — похвалил Лерой, заходя в помещение.
Штефан тут же запер за ним дверь, затем снял шляпу и спецовку и бросил в угол.
— Приходится маскироваться. А что делать? Это у тебя еда?
— Еда, — подтвердил Лерой отдавая пакет.
Сидевший на раскладном стуле Загурский увлеченно работал с большим оптическим дешифратором, стоявшем на треноге.
— Ты что, с утра не разгибаешься? — спросил Лерой.
— Ага, — не поворачиваясь, ответил Загурский. — Все кажется, вот-вот подъедут, но они чего-то медлят… сволочи…
— Ну ладно, ешьте и езжайте на часок к Гастону — я пока вас подменю.
— А что случилось? — набивая рот пончиками, поинтересовался Штефан.
— Он не сказал. Ты же его знаешь.
— Знаю. Лео, ты у нас, кажется, худеешь?
— До сегодняшнего дня худел… Но пончики мне оставь… — не отрываясь от окуляра, пробубнил Загурский.
— Ну хоть что-то было? — спросил Лерой.
— Да мелькало несколько развалюх. Но мы по базе проверили, все они принадлежат местным жителям из ближайших домов.
— Могли приезжать ночью, — предположил Лерой.
— Ночью приезжать нет никакого смысла, — сказал Штефан, переходя на бутерброды. — Ночью, как говорится, все кошки серы и очень трудно делать привязку. Днем они придут, днем. Если, конечно, до них деза дошла…
Они помолчали. Лерой уже хотел напомнить, что их ждет Гастон. когда Загурский поднял руку и торжествующе произнес:
— Есть! Собака такая!
— Что там? — спросил Лерой и, взяв с кривоногого стола бинокль, принялся исследовать дорогу, что тянулась вдоль керамической фабрики.
— Ты имеешь в виду эту серую машину?
— Да. За рулем женщина.
— Почему ты решил, что это кто-то из них?
— Она едет слишком медленно — на прямом участке шестьдесят километров.
— А может, она плохо водит, — предположил Штефан.
— Если бы плохо водила, не могла бы держать скорость так ровно. Она словно по ниточке катится…
— Корректировщик?
— Да, на третьем… нет, на четвертом корпусе фабрики в окне голубятни я вижу человека… Кажется, в руках у него лазерный делитель…
— Думаешь, они проводят съемку? — спросил Лерой, опуская маломощный бинокль.
— Ну да… — не отрываясь от окуляра, ответил Загурский. — Снимают объемную панораму, чтобы сделать тренажер.
— Нужно попросить шефа, чтобы прояснил ситуацию с посетителями фабрики. Вряд ли они перелезали через забор, — сказал Лерой.
— Скорее всего представились какими-нибудь инспекторами по мышам и тараканам, — предположил Штефан. — Сунули фальшивое удостоверение, и дело с концом.
— А вот еще один. Синий «бета-континент». Скорость та же, шестьдесят километров, но за рулем мужчина… Интересно, где у них отражатели стоят…
— Могут прямо на дверцу поставить. С нашей стороны не видно, — пояснил Штефан, не переставая жевать.
— Ладно, с этим все ясно, — подвел итог Лерой. — Они попались, и это главное. Теперь езжайте в «контору», а я здесь покараулю.
— А чего нам в «конторе» делать?
— Гастон хочет с вами поговорить.
— О чем?
— Ты же знаешь шефа, без крайней нужды он ничем не делится.

Глава 46

Вечером Сайрус и Ингрид возвратились домой усталые, но счастливые. Им удалось провести по главному участку маршрута несколько машин с отражателями, в то время как сам Сайрус и еще один их товарищ — Питер, забравшись на крыши фабричных корпусов, снимали показания лазерными прерывателями.
Полученных данных хватало, чтобы создать тренировочную программу, которая позволит, не выбираясь на местность, готовиться к нападению на конвой.
Выезд на натуру всегда предпочтительнее, однако учитывая, что Сайрус собирался задействовать все восемнадцать человек, вывозить их на шоссе было бы безумием. Хоть и считалось, что контрразведчики успокоились и не ожидают подвоха, совсем сбрасывать их со счетов было опасно.
Пока Ингрид готовила чай и насыпала корму проголодавшейся Кики, Сайрус развернул на ваквантере привезенный со съемки материал.
Удалось снять практически все — дорогу, дома и даже строящийся небоскреб — пока он вырос на восемнадцать этажей, но все говорили, что будет сто. Сейчас это была хорошая наблюдательная площадка, и ее требовалось проверить — там вполне могли оказаться наблюдатели контрразведки.
— Ну что? — спросила подошедшая Ингрид.
— Сняли нормально. Сегодня же надо собрать программу и разослать ее всем нашим — пусть привыкают, времени в обрез.
— Где возьмем грузовики?
— Можно угнать, но это не годится. Нужно взять заранее, чтобы были под рукой. Думаю, стоит арендовать их в пригороде — подходящие есть в фирме «Луке».
— Лучше всего взять цистерны с пропанитом.
— Цистерны? — Сайрус отвлекся от экрана. — Я думал обойтись фурами — двумя длинными фурами, одну спереди, другую сзади… Что может быть лучше?
— Мы возьмем две цистерны для перевозки пропанита и заполним их наполовину. Таким образом получим две зажигательные бомбы.
— Не бомбы, дорогая, — на лице Сайруса появилась сумасшедшая улыбка, — две стены огня!
Они привлек ее к себе и усадил на колени.
— Иногда мне кажется, что я необыкновенно туп…
— Только по сравнению со мной, дорогой.
Они поцеловались. Сайрус почувствовал, что заводится, и уже собрался отнести Игрид в постель, однако она удержала его и, посмотрев на экран, сказала:
— Что ты думаешь по поводу этого недостроенного небоскреба?
— Тут и думать нечего. Завтра пошлю туда Питера — пусть проверит.

Глава 47

Утром следующего дня, в девять часов, на небольшой стоянке перед строительной площадкой остановилась машина — зеленый «бразис». Из него вышел человек лет двадцати семи и смело направился к будке охранников.
— Здравствуйте, сэр, — поздоровался с ним один из них.
— Здравствуйте, мое имя Питер Уэйк, вот мое удостоверение — я из муниципального комитета по строительству.
— Понятно, мистер Уэйк, — сказал охранник, заглядывая в удостоверение. — Чем можем вам помочь?
— Я проверяю прочность конструкций. Здание огромное, позже его обошьют, закроют несущие фермы и балки. И уже никто не будет знать, ржавые они или нет.
— Едва ли, сэр, заказчик строительства очень богатый, денег не жалеет.
— Я рад, что у вас такой заказчик, однако проверить не помешает.
— Нет проблем, сэр, проходите. Смотрите сколько нужно.
— Спасибо… — поблагодарил Уэйк и, уже пройдя на территорию строительной площадки, спросил: — Сюда не приезжал мой напарник? Мы договорились встретиться прямо здесь.
— Нет, сэр, кроме вас, ни одного инспектора сегодня не было.
— А эта желтая машина не его?
— Нет, это нашего архитектора.
— Да? А серебристый «рендвер»?
— Эта машина прораба, мистера Лэптона.
— Не слишком ли дорогая машина для прораба?
— Год назад он удачно женился.
— Вот бы мне так жениться! — усмехнулся Уэйк. — Лифт здесь только наружный?
— Только наружный, сэр.
— До какого этажа он поднимается?
— До восемнадцатого.
— Ну что ж, годится.
Стараясь не спешить, Уэйк прошел между штабелями строительных материалов и заглянул в пару пустых бочек, чтобы подтвердить в глазах охранника свой профессиональный статус.
Взойдя на площадку лифта, Питер нажал кнопку, платформа стал медленно подниматься. Питер оценивающе рассматривал открывавшуюся по мере подъема панораму.
Сначала кварталы старых трех-четырехэтажных домов, потом дорога, по которой должны были провезти Рамона, и керамическая фабрика, где Сайрус планировал разместить снайперов.
По мнению Питера, командир придумал очень хитрый ход — на случай, если за ними все же наблюдали контрразведчики, явиться на фабрику накануне ночью. Перелезть через забор и пробраться на чердак.
«Разумеется, это дополнительный риск, — говорил Сайрус, — но, если лигийцы за нами следят, желая устроить сюрприз, мы тоже не останемся в долгу. И еще посмотрим, чей сюрприз будет неожиданнее».
Площадка доползла до восемнадцатого этажа и после щелчка остановилась. Питер Уэйк вышел на этаж и стал прислушиваться. Он надеялся уловить что-то такое, что указывало бы на присутствие здесь поста наблюдения, однако доносившиеся с верхних, строящихся этажей звуки все заглушали. Скрежетал кран, поднимая новые конструкции, перекликались рабочие.
Уэйк медленно пошел по длинному коридору, останавливаясь всякий раз, когда ему казалось, что он слышит голоса. Все помещения были заперты, и это усложняло задачу, ведь контрразведчики могли тихо сидеть за дверью, особенно если о приходе нежданного «инспектора» их предупредили охранники.
Уэйк был разочарован. Ему не пришлось даже доставать пистолет.
Если бы не дефицит времени, он бы не поленился вскрыть каждую дверь. На это ушло бы не более часа, но ведь были и другие этажи — даже с двенадцатого вся дорога и фабрика просматривались как на ладони.
Так ничего и не обнаружив, Питер стал спускаться по пролетам пожарной лестницы, ненадолго выходя на этажи. Везде было тихо, Уэйку не удалось встретить даже рабочих.
— Ну что, сэр, как конструкции — выдержат? — спросил охранник, когда Уэйк выходил с территории.
— Да, все в полном порядке. Хорошо бы везде дела обстояли так же хорошо.
«Инспектор» забрался в свою машину, завел мотор и, еще раз взглянув на серебристый «рендвер», помахал охраннику рукой.
Когда он уехал, охранник снял с пояса служебный диспикер и набрал номер.
— Штефан слушает…
— Это парень из мэрии уехал.
— Хорошо, продиктуйте мне номер его машины…

Глава 48

Поговорив с охранником, Штефан связался с майором Гастоном.
— Привет, Берк, какие новости?
— Доброе утро, сэр. Сегодня из муниципалитета сюда наведывался инспектор комитета по строительству. Зовут Питер Уэйк. Ездит на зеленом «бразисе», номер 123-298-КАС…
— Ты хочешь, чтобы я его проверил?
— Я бы и сам проверил, если бы вы доверили мне пароль своего архива…
— Ишь размечтался — пароль ему. Ладно, жди, скоро позвоню. И кстати, те ребята, что приходили вчера на фабрику, тоже пользовались фальшивыми удостоверениями… Вы там тихо сидели, когда «инспектор» приезжал?
— Как мышки, сэр.
Питер Уэйк, вернувшись из разведки, связался с Сайрусом.
— Ну как, хороший сверху вид? — спросил тот.
— Даже слишком хороший. На стоянке оказалась пара машин, но мне объяснили, что они принадлежат местным работникам.
— Как было внутри?
— Стройка она и есть стройка. Все двери заперты — от воров, наверное.
— Наверное, — согласился Сайрус и вздохнул. — Значит, чисто?
— На первый взгляд — чисто.
— Ладно, большего мы все равно не можем себе позволить. Поэтому отправляйся к Джозефу — у него есть для тебя работа.
Под работой у Джозефа подразумевалась поездка в пригород за тягачами с цистернами.
Помимо них в разных туристических фирмах, специализировавшихся на организации экстремального отдыха, были взяты напрокат четыре мощных внедорожника. Теперь их усовершенствовали в подпольной автомастерской — усиливали подвески и обшивали листами высокопрочной стали.
Поначалу Сайрус хотел использовать инкассаторские броневики, однако, чтобы получить их во временное пользование, требовалась полицейская проверка. Этого ячейка не могла себе позволить.
Пока одни агенты добывали тягачи с цистернами, другие вычерчивали на планах пути отступления. Варианты были различные, в зависимости от того, какими силами будет располагать противник.
Те, кому предстояло сыграть ключевую роль — снайперы и бойцы силовой поддержки, — сидели по домам в шлемах на головах и с помощью составленной Сайрусом программы снова и снова проходили маршрут, забираясь на крышу фабрики, а затем расстреливая проносившуюся по дороге машину.
Помимо подготовительной работы, связанной с переделкой автомобилей и обучением по программе, требовалось доставить в город спрятанное в лесном тайнике оружие. Держать его в городе было небезопасно, поскольку за хранение боевого оружия грозил длительный тюремный срок.

Глава 49

На четвертый день пребывания Джека Зиберта и Рона Барнаби в тюрьме контрразведки майор Гастон решил с ними поговорить.
Он навестил арестантов в то же время, которое выбирал для допросов Лерой. Майор пришел, когда напарники после зарядки, душа и плотного завтрака листали газеты пятилетней давности. Они с удовольствием почитали бы и более свежие, однако из-за специфики местных арестантов давать им свежую прессу строго запрещалось. Считалось, что государственные преступники, получая новости с воли, могли использовать их в своей защите для искажения показаний.
— Очень рад видеть вас в добром здравии, господа! — с улыбкой произнес Гастон, когда за его спиной захлопнулась дверь камеры.
— Здравствуйте, сэр, — сдержанно ответил Джек.
— Добро пожаловать к нашему жилищу, — более радушно приветствовал майора Барнаби. — У вас есть что сказать нам или опять будете расспрашивать про детство?
— Нет, — улыбнулся Гастон. — Про ваше детство мне уже докладывали. Ваши воспоминания очень занимательны, однако говорить мы будем о другом.
Барнаби подвинул гостю стул, а сам присел на диван рядом с Джеком, чтобы майор видел обоих арестантов и чувствовал себя комфортнее.
— А у вас тут чистенько, — осматриваясь, как будто видел эту камеру впервые, заметил Гастон.
— Спасибо, сэр. Мы стараемся поддерживать порядок. Никакой выпивки, никаких девок…
— Молодцы. А кормят как?
— Кормят замечательно. Приглашаем вас на обед — все очень вкусно.
— Обязательно зайду как-нибудь, — почти серьезно пообещал майор. — Гулять выводят?
— В лес выводят, — сказал Джек.
— Почему в «лес»? — не понял шутки Гастон.
— Он имеет в виду четыре деревца в кадках, что стоят по углам на площадке для прогулок, — пояснил Барнаби.
— Ах вон оно что… — Майор кивнул. — Надо будет поговорить с администрацией заведения, чтобы поставили там пару дюжин кадок. Тогда это будет роща.
— За рощу спасибо, сэр, — поблагодарил Джек, — только хотелось бы определиться со сроками — как долго нам здесь находиться и по какому обвинению. По тому, что предъявлял нам капитан Твидл, или вы пришьете что-то по вашему профилю, вроде измены родине?
— Помимо пришивания фальшивых дел мы занимаемся и более сложными операциями, — сказал Гастон.
— И в одной из них вы хотите нас использовать? — сразу спросил Барнаби.
Чтобы выиграть пару секунд на раздумье, майор усмехнулся и со вздохом признался:
— А вы довольно проницательны.
— Тут не нужно быть проницательным, сэр, — сказал Джек. — Если двух уголовников притащили в контрразведку и держат несколько дней в камере, имитируя допросы, значит, готовят на роль мышки для какой-нибудь важной кошки.
— Ну что вы, как можно такое говорить! — возразил Гастон и засмеялся, злясь на себя за то, что смех у него выходит фальшиво. Теперь он понимал Лероя, который не мог выдержать подобных шуточек. Да и не шуточки это были, слишком уж точно они попадали в цель.
Опыта Зиберту и Барнаби было не занимать. Жаль, что их досье писались слишком сухо и лаконично. Не мешало бы пообщаться с их бывшими сослуживцами, однако времени было мало. Его не хватало даже для того, чтобы заменить этих двоих на людей попроще. Впрочем, дать гарантию, что другие будут более управляемы, никто не мог. Гастон ведь и этих брал как обычных уголовников, а вышло вон что.
— Должен вам заметить, что вы не так уж и неправы, — сказал майор, выдерживая покровительственный тон и снисходительно улыбаясь. — Мы действительно хотим задействовать вас в одной операции.
Гастон замолчал, ожидая реакции арестантов. Они тоже молчали, внимательно слушая майора.
— Но ваша роль не сводится к той пресловутой мышке, о которой вы говорили. Мышке, которую обязательно съедят. Я хочу сделать вам официальное предложение — сыграть в интересах государства роль обычных уголовников. Вас доставят в одну из тюрем и подсадят в камеры, где вы будете слушать, что говорят другие заключенные, а затем передавать это нам.
— Где находится эта тюрьма? — спросил Джек.
— Здесь же — на Шлезвиге. Семь часов лету на запад.
— Сколько мы будем в этой подсадке? — поинтересовался Барнаби.
— Думаю, от месяца до трех. Все будет зависеть от того, как быстро у вас это получится.
— Допустим, у нас получилось или не получилось — что с нами будет дальше? Пустят в расход?
— Ну что вы в самом деле! — Майор развел руками и хлопнул себя по коленям. — Заладили одно и то же — «в расход», «мышка и кошка»! Вы что, думаете, в спецслужбах все делается только так? Это в книжках нас представляют какими-то монстрами, убирающими людей налево и направо. На самом деле мы напряженно работаем, именно в этом наша сила и гарантия успеха, а не в бессмысленных убийствах. Ликвидация — крайняя мера. Мы всегда тысячу раз подумаем, прежде чем решимся на устранение врага, не говоря уже о простых гражданах.
Если вы выполните это задание, то сможете стать нашими внештатными единицами. Я уже сейчас вижу в вас большой агентурный потенциал. Вы универсалы, да-да, не улыбайтесь. Вы хорошие психологи, вы ветераны войны.
— Что, опять стрелять? — уточнил Барнаби.
— Ну зачем стрелять? Можно играть роль подсадки или бегать «хвостом».
— Для этого нужно уметь следить, — заметил Джек.
— Нужно уметь, — согласился майор. — А чем вы, мистер Зиберт, занимались на Чиккере последние пять лет? Выступали в качестве частного сыщика. Правильно? Причем даже без лицензии. Вам и учиться ничему не потребуется.
— Вы и это знаете? — наигранно удивился Джек.
— А как же! Это наша работа. А вот вы, мистер Барнаби, — майор указал на Рона пальцем, — сбежали от своей дочери. Она о вас беспокоится.
— Ну уж и беспокоится, — не поверил Рон. — Кстати, сэр, а почему вы ничего не говорите про цель нашего путешествия? Вы ведь и про это что-нибудь раскопали?
— Все, что мне нужно про вас знать, я уже знаю, а то, что вы промышляли какой-то мелкой контрабандой или воровали по карманам кредитные карточки, меня совершенно не интересует. Вот если мы не договоримся, вы вернетесь к капитану Твидлу и тогда уже он задаст вам все эти вопросы. Поймите главное: если люди нам нужны, мы готовы закрыть глаза на некоторые их проступки.
— Вы сказали «если не договоримся»? То есть мы можем отказаться?
— Не буду вас обманывать, никакой возможности отказаться от моего предложения у вас нет, если, конечно, вы не выберете вариант с возвращением в следственную тюрьму транспортной полиции. В этом случае капитан Твидл будет очень рад, но не думаю, что это в ваших интересах. Он так вас обработает, что после суда вы протянете едва ли шесть месяцев, а затем начнете харкать кровью и умрете в тюремной больнице.
— Охотно вам верим, сэр, — сказал Барнаби. Джек молчал, посматривая на майора.
— Нельзя ли поподробнее рассказать о задании. Что нам предстоит выполнить? — спросил он.
— Конечно, можно. Через два дня вас отвезут в порт, и если к тому моменту нам подтвердят готовность операции, мы сядем в самолет и отправимся на место…
— А если не подтвердят?
— Тогда мы возвратимся и подождем еще несколько дней, пока там, где все это должно произойти, не созреет подходящая ситуация. Вы должны понимать, что работа у нас весьма затейливая. Иногда лучше подождать, а затем сделать только один шаг, чтобы яблоко само упало в руки. Не обязательно спешить и трясти все дерево.
— Но мы же ничего не знаем о новой роли, сэр, — забеспокоился Барнаби. — Кого нам играть, как играть.
— Об этом не думайте, у вас будет неделя, чтобы привыкнуть к тюрьме, к камерам, к внутреннему распорядку, и только после этого вас запустят к нужным людям.
— Это хорошо, — облегченно вздохнул Барнаби. — А мы-то боялись!
— Да-а, — согласился Джек. — Теперь наше будущее уже не кажется мне таким мрачным.

Глава 50

Когда майор ушел, Джек с Барнаби принялись шепотом обсуждать новости. Майору они не поверили. Слишком уж красиво он расписывал перспективы.
Вместе с тем поверить в его россказни очень хотелось. Сидеть и тупо ждать чего-то неведомого было куда мучительнее. Хотя слова Гастона не внушали доверия, сам факт, что начались какие-то изменения, не мог не радовать.
День прошел не так уныло, как предыдущий, и, гуляя по дворику, Джек и Барнаби пытались представить, как будет выглядеть дворик для прогулок, когда в нем расставят двадцать кадок с деревцами.
Утром следующего дня Гастон снова зашел, чтобы осведомиться о самочувствии Джека и Барнаби. Они поблагодарили майора за заботу и сказали, что теперь, когда их судьба начала проясняться, настроение улучшилось.
— Рад за вас, тем более что нам предстоит работать в одной команде, где я буду зависеть от вас, а вы — от меня. Вы были на фронте, вам не нужно объяснять такие вещи.
— Да, сэр, — согласился Джек.
С этим майор ушел.
Напарники снова шепотом обсудили ситуацию. — То, что майор заговорил про фронт и про команду, могло означать, что завтра их ждет что-то более опасное, нежели обычный переезд в порт.
Остаток дня прошел как-то нервно, хотя и обед подавали такой же вкусный, и гулять водили.
Солдатское чутье подсказывало, что следует быть настороже. Ночью им снились атаки, взрывы и свист пуль. Барнаби кого-то колол ножом, а взвод Джека «увяз» при отходе. С флангов нажимали, мины сыпались градом, а подкрепление все никак не подходило.
«Пропадем здесь! Все поляжем!» — кричал кто-то. Джек хотел пресечь панику и, если надо, пристрелить паникера, но тут проснулся от собственного крика.
Наконец длинная ночь с ее тревожными снами закончилась.
Утром Джек и Барнаби умылись и быстрее чем обычно проглотили свой завтрак. Зарядку делать они не стали. Как объяснил Барнаби, чтобы не «ослаблять концентрацию».
В восемь сорок пять за ними зашел майор. Вместо безупречного костюма, к которому Джек и Барнаби уже привыкли, на Гастоне была темно-синяя просторная униформа, под которой мог скрываться бронежилет.
В коридоре к ним присоединились Лерой и двое «быков», что помогали сопровождать арестантов из тюрьмы транспортной полиции.
И Лерой, и «быки» были одеты в такую же, как у майора, униформу, дополненную поясом с пистолетом, рацией, сигнальными гранатами и многими другими предметами, о назначении которых Джек и Рон даже не догадывались.
В сопровождении этих четверых арестанты, как и в первый раз, отправились в долгий поход по коридорам и бесконечным лестничным пролетам.
Где-то приходилось спускаться на лифте, где-то подниматься. Джек удивлялся тому, как майор и его подчиненные ориентировались в таком бестолковом здании.
На улице перед входом их ждали несколько обычных с виду автомобилей. Джек не исключил, что это личный транспорт агентов.
Арестантов посадили в большой темно-красный «боливар» с помятым крылом. Его заднее сиденье представляло собой широкий диван, на котором хватило места не только Джеку и Барнаби, но и двум громилам майора Гастона. Они сели по краям и стиснули арестантов плечами, чтобы те не сбежали. Впрочем, наручники на них надевать не стали.
Майор сел спереди — рядом с водителем. Остальные сотрудники расселились по другим машинам, которые стали поочередно отъезжать от здания «конторы».
Оказавшись на шоссе, одни сразу уносились вперед, другие отставали, но «боливар» неизменно оставался в середине этой нестройной колонны.
Джек и Барнаби невольно следили за поведением своих охранников, которые совсем забыли про подопечных и все внимание сосредоточили на том, что происходило за окнами. Их руки лежали на короткоствольных, готовых к применению автоматах.
Ситуация выглядела так, словно все ожидали нападения, которое могло произойти в любую минуту. Постепенно арестантам передалось волнение охранников и самого майора Гастона, сидевшего неподвижно как изваяние.
Лишь когда машина оказалась за городом и помчалась по четырехрядному шоссе, майор обернулся и, нервно улыбаясь, сказал:
— Погода сегодня летная, солнечная! Это самое главное!
— Да, конечно, — согласился Джек.
Скоро ехавшие впереди машины с контрразведчиками стали притормаживать, а те, что отставали, — догонять «боливар». Колонна свернула в сторону комплекса аэропорта, который неожиданно появился из-за холмов.
У центрального здания все снова повернули направо и проехали вдоль высокого бетонного ограждения. За углом их ожидали распахнутые ворота, через которые машины въехали на охраняемую территорию.
Миновав череду заправщиков, колонна остановилась под огромным крылом военного транспорта.
Какое-то время все сидели тихо, не говоря ни слова. Затем появился длинный фургон, в каких обычно путешествовали молодожены. Когда он остановился, Джека и Барнаби вывели из машины.
В сопровождении охранников и Гастона их проводили в фургон, внутри которого было довольно уютно.
Помимо двух отсеков, забитых от пола до потолка шпионской аппаратурой, здесь оказалось небольшое помещеньице со стульями, диваном, столом и холодильником.
— Ну вот, посидите пока здесь. Нужно дождаться момента, о котором я вам говорил, а уж потом действовать — либо лететь, либо возвращаться обратно, чтобы подождать еще несколько дней.
— Лучше, конечно, полететь, — заметил Джек.
— Я тоже хотел бы этого, но уж как получится. Кстати, если желаете, здесь можно перекусить. — Майор указал на холодильник.
— Нет, сэр, спасибо. Мы только недавно позавтракали.
— Ну как хотите.
С этими словами майор вышел и плотно прикрыл за собой дверь, оставив арестантов наедине с двумя охранниками. Впрочем, те не докучали Джеку с Барнаби, только отодвинулись подальше и держали руки поближе к оружию.

Глава 51

В двух километрах от дороги, на которой ожидалось появление конвоя с заключенными, на обочине шоссе у заправочной станции стояли два тягача с длинными серебристыми цистернами. На них было написано: «Пропанит».
Водители машин находились неподалеку — эта остановка у заправки была им необходима, чтобы проезжавшие мимо полицейские не стали выяснять, куда и зачем везут такой огнеопасный груз. Но раз машины стоят у заправочной станции — значит, все в порядке.
Администратор станции, удивленный тем, что прибыли никем не заказанные машины, спустился с вышки, откуда наблюдал за работой станции, и, подойдя к водителям, поинтересовался, что им нужно.
Те сказали, что заблудились, но теперь вроде разобрались, куда им ехать. После этого они сели в кабины, и цистерны покатили дальше.
Администратор посмотрел им вслед, не понимая, куда в жилом районе могли везти эти цистерны, ведь заправки располагались только вдоль шоссе.
Однако водители тягачей и не собирались искать другие заправки. Они загнали машины между двумя находившимися на реконструкции зданиями, поскольку среди строительных лесов и штабелей с материалами цистерны выглядели уместнее, чем в каком-нибудь дворе.
К тому же и до позиций, с которых предстояло стартовать к дороге, отсюда было довольно близко.
На чердаке производственного корпуса керамической фабрики ждали своего часа снайперы ячейки. Их четырнадцатимиллиметровые винтовки с бронебойными пулями должны были сыграть в предстоящей операции важную роль.
Им предстояло достать упрятанных за бронированными стенками охранников, чтобы те во время штурма не нанесли вред Рамону Альваресу.
Сам Сайрус с группой в шесть человек, приехав на двух внедорожниках, прятались недалеко от аэропорта — в кустах орешника на обочине. Оттуда была видна дорога, с которой броневик с Рамоном должен был повернуть в сторону города.
Оружие группы было упрятано в тайники с двойным дном, которыми оборудовали все четыре джипа. Эта предосторожность была нелишней — случалось, полиция останавливала внедорожники, чтобы наудачу поймать торговцев наркотиками или оружием, поскольку такая публика обожала огромные машины на толстых колесах.
Сайрусу внедорожники нужны были для дела, чтобы в случае необходимости можно было гоняться по газонам, не задумываясь о высоте бордюров.
Пока он с камрадами поджидал полицейский броневик, Ингрид с еще двумя бойцами расположилась на чердаке трехэтажного дома и через слуховое окно наблюдала за участком дороги возле фабрики.
Время от времени Сайрус интересовался обстановкой — все ждали, когда появится машина с сотрудниками контрразведки, которые перед провозом заключенных по маршруту обязаны были его проверить.
Впрочем, проверку маршрута можно было провести незаметно — Сайрус это понимал, однако ему хотелось наверняка знать, что контрразведчики выбрали именно этот маршрут.
В случае изменения маршрута ячейка еще могла вмешаться, однако тогда им пришлось бы просто уничтожить Рамона — ничего другого они уже не успели бы.
Наконец на дороге появилась недорогая машина — очевидно, казенная. Белесые разводы на ее боках говорили о том, что она не закреплена ни за одним из сотрудников и ею временно пользуются все «безлошадные».
В машине сидели двое, и Ингрид решила, что это долгожданная проверка.
Подтверждая ее догадки, автомобиль притормозил и, съехав на обочину, остановился. Из него вышли двое и стали лениво осматриваться, глядя то на фабричные корпуса, то на ряды близлежащих домов.
Один из мужчин закурил, затем небрежно махнул рукой, и оба сели в машину. Они проехали еще метров триста и снова остановились. Ингрид ожидала, что они опять выйдут, но нет, машина набрала скорость и скоро скрылась за поворотом.
Сомнений не оставалось — это была проверка.

Глава 52

Ингрид связалась с Сайрусом, чтобы его обрадовать:
— Они только что были здесь.
— Ты уверена?
— Уверена. Если бы ты видел это, умер бы со смеху. Они приехали на восьмилетнем коричневом «докуте», который последний раз мыли в прошлом году, остановились на обочине, поплевали на траву, закурили и поехали дальше. Эти ребята не напрягались.
— Их можно понять, дорогая, они полагают, что о нашем камраде давно забыли… Что еще хорошего скажешь?
— Питер и Джозеф уже прибыли и поставили бочки неподалеку.
— Приятно это слышать. Мы пока здесь — ждем.
— Когда, ты думаешь, они должны появиться?
— Если проверка была, значит, в ближайшие два часа…
Пока Сайрус и его бойцы вели наблюдение, их противники — люди майора Гастона, также находились неподалеку. От Ингрид и ее камрадов их отделяла только пара крыш.
На восемнадцатом этаже строящегося небоскреба по-прежнему сидели наблюдатели. Они заметили перемещения цистерн с «пропанитом» и сообщили о них майору.
— Не нужно удивляться, — сказал он. — Этими бочками будет перекрываться дорога. Хорошо бы узнать, есть ли в цистернах горючка. Впрочем, наверняка имеется и они взорвут бочки, если понадобится… Стрелков засекли?
— Кто-то вспугнул голубей на крышах двух домов, но сказать что-то определенное…
— Ладно, смотрите в оба. В основном они будут на колесах, но стационарные позиции тоже должны быть — ищите.
Гастон не зря сказал про колеса, поскольку получил сведения, что какие-то клиенты взяли в туристической фирме четыре внедорожника напрокат.
Взяли их еще два дня назад, что было понятно — машины требовалось усилить броневыми листами и подшить им утяжеленные тараны, чтобы с их помощью выбить двери в бронированном автомобиле.
Четыре джипа по два человека в каждом — это минимум восемь, но скорее всего бойцы рассядутся по четыре, тогда — шестнадцать. Плюс еще несколько стрелков наверняка припрятаны в жилом массиве да двое водителей грузовиков. Получалось двадцать или даже больше.
Гастон собрал только двенадцать человек — этого было маловато, но пришлось брать только тех, кому можно было доверять, иначе ячейка могла о чем-то пронюхать.
Помимо людей из «конторы», Гастон взял двух внештатников. Один из них был отличным стрелком, хорошо управлялся с автоматической винтовкой. Майор вытащил его из военной тюрьмы, где бедняге светило отсидеть восемь лет. Слишком строгий приговор за хранение всего одной дозы, но этот парень находился на военной службе.
Второй внештатник был посерьезнее. Настоящий мотор. На нем висело — только доказанных — четыре убийства. Он был бандитом с детства и с самых юных лет в одиночку разбирался с целыми бандами, насаждая на улицах собственный порядок.
Когда его досье попало в руки Гастону, он решил взять такого человека к себе. Для этого пришлось спасти преступника от пожизненного заключения, а вместо него подставить совершенно постороннего человека.
Пожизненное получил другой, а разбойник был вынужден заключить с Гастоном контракт.
Пока майор использовал его только дважды, в небольших операциях, и остался доволен.

Глава 53

По мере того как время шло, а ничего не происходило, Джек и Барнаби все глубже погружались в липкую дрему. Даже рев поминутно стартовавших аэробусов не разгонял их сонливости. Хорошо изолированные стены задерживали большую часть шума и лишь изредка подрагивали.
Поначалу Джек считал взлеты и посадки транспортов, но затем ему это надоело. Казалось, про них с Барнаби все забыли, даже охранники, которые сосредоточенно изучали носки своих ботинок.
Наконец дверь в каюту распахнулась и появился майор
Гастон.
— Ну что, не устали еще ждать?
— Устали, — ответил Джек.
Барнаби, не сдерживаясь, широко зевнул.
— Едем куда-нибудь или как? — спросил он.
— К сожалению, обстановка складывается не так, как мы планировали. — Майор виновато улыбнулся и развел руками. Так что придется вам вернуться назад — в вашу чистенькую, светленькую камеру.
— Ну и ладно, — пожал плечами Барнаби. — Хотя я тут уже начал привыкать. И ребята, — Барнаби кивнул на охранников, — попались очень разговорчивые.
— Едем прямо сейчас? — уточнил Джек.
— Да, пойдемте со мной.
Напарники поднялись с мягкого дивана и последовали за майором под бдительным присмотром двух охранников.
К удивлению арестантов, красного «боливара» и других машин уже не было. Вместо них стоял невесть откуда взявшийся полицейский фургон, очень похожий на тот, в котором их доставляли в полицейское управление.
Впрочем, этот был поновее, а внутри оказался перегороженным на две части решеткой. За железными прутьями находилась арестантская часть, а перед ней на голых неудобных скамейках должны были сидеть охранники.
Пока что они стояли рядом с распахнутой дверью и безо всякого интереса смотрели на Джека и Барнаби, которые при виде этого транспорта тревожно переглянулись.
— Руки! — скомандовал один из полицейских и приготовил наручники. Взлетавший аэробус заглушил его голос ревом, однако жест был вполне красноречив.
Стоявший первым Джек покорно подчинился. Щелкнули замки, и снова раздалось:
— Руки!
Теперь это касалось Барнаби. Когда наручники защелкнулись, он оглянулся, встретившись взглядом с майором, понимающе ему подмигнул, дескать — все ясно, и следом за Джеком полез в фургон.
— Это необходимо! — крикнул им вслед Гастон. — Те, кто наблюдают за нами, должны видеть, что все проходит по инструкции…
Сказав это, майор сообразил, что их здесь никто не видит, и сердито сплюнул.
Тем временем охранники заперли за арестантами решетчатую дверцу и уселись на свои скамейки. Джек внимательно следил, кто из них и в какой карман спрятал ключи — и от дверцы, и от наручников.
Оставшись снаружи, майор Гастон решил, что «подставные» находятся не в том настроении, в котором следовало, и забрался в фургон.
— Ну что, нормально устроились? — спросил он приветливо.
Ни Джек, ни Барнаби не удостоили его даже взглядом.
Майор, вздохнув, приказал полицейским выйти и закрыл за ними наружную дверь.
Внутри стало тихо. Ни один звук не проникал в салон броневика.
— Все это не очень здорово выглядит, сэр, — сказал Джек. — Вы нам совершенно другое обещали. И не здесь, а в семи часах лету…
— Да, — поддержал его Барнаби. — И еще — трудоустройство… Подумать только, а ведь я поверил.
— Может, вам обезображенные трупы понадобились? — снова вступил Джек. — Подожжете нас здесь, а потом выдадите за других, которых вам нужно спрятать…
— Нет, я хочу, чтобы вы сыграли роль живых, и как можно безупречнее. Все, что от вас требуется, это сидеть спокойно и выглядеть обычными заключенными, которых иногда перевозят с места на место. Скажу вам больше — ваша работа уже началась. Можете считать, что семичасовой перелет вы уже совершили. Надеюсь, вам не нужно объяснять, почему я скрывал от вас все подробности. Секретность — специфика моей работы.
Джек и Барнаби продолжали смотреть на майора недоверчиво.
— Ну хорошо, — сказал он. — Давайте сделаем вот что — в знак моего к вам доверия я сообщу вам адрес тайной явочной квартиры.
— А зачем нам квартира, если мы в наручниках? — спросил Джек.
— Ну, раз вы полагаете, что вам угрожает что-то, от чего не смогу защитить даже я и этот крепкий броневик, можете воспользоваться этим адресом…
— А где гарантии, что мы вообще доживем до вечера?
— А где гарантии, что я доживу до вечера? — парировал майор.
— Ну хорошо, говорите… — согласился Джек. Он не верил майору, однако осознавать, что Гастон пытается с ними торговаться, было приятно — это давало ощущение, будто у них действительно есть небольшой шанс.
— Улица Фоккера, дом 20, квартира 53.
— И что это нам дает?
— Что дает? Да все дает. Ключ под ковриком, в деревянном платяном шкафу убирается задняя стенка, а за ней стенной сейф, в котором пятьдесят тысяч наличными.
— А как открывается сейф?
— Дом — 20, квартира — 53. Если набирать цифры в обратном порядке, получится код для сейфа 3-5-0-2.
— Лихо, — заметил Барнаби. — Только глупости это. Какой смысл говорить нам, где деньги лежат, если мы не можем до них добраться? Вот если бы нам удалось сбежать…
— Я этого не исключаю, — усмехнулся майор.
— Как это? — подался вперед Джек.
— Ну… — Майор замолчал, делая вид, что борется с собой. — Ай, ну ладно! — сказал он, махнув рукой. — Так уж и быть, вы нравитесь мне, ребята, поэтому скажу — весьма вероятно, что вас попытаются освободить. Не вас лично, а тех, за кого мы вас выдаем.
— А когда они увидят, кто мы на самом деле, нас сразу кончат…
— Едва ли сразу. Из тех, кто, возможно, попытается освободить вас, не многие знают нужного человека в лицо.
— Но если начнется перестрелка, сэр, нам в любом случает достанется по пуле — или от вас, или от них.
— Об этом не беспокойтесь. Ваш броневик достаточно надежен. А вот когда эти ребята попытаются его вскрыть, тут-то мы их и накроем. Быстро, оперативно, качественно. Возможно, вы этого даже не заметите.
— Хорошо бы, — сказал Барнаби. А сам подумал, что лучше все-таки сбежать, да еще успеть на Цитрагон и сделать работу для мистера Рейнольдса.
— Ну что, вопросов больше нет? Тогда давайте прокатимся в обратном направлении. Если плохим парням повезет — вы окажетесь на свободе, если повезет мне — вы вернетесь в свою чистенькую камеру, а потом мы поговорим о дальнейших перспективах. Верьте мне, я всегда держу свое слово, — добавил майор, чувствуя, что арестанты стали ему больше доверять.
Про тайную квартиру он рассказал намеренно, и ее адрес был подлинным. В некоторых случаях, когда имеешь дело с человеком проницательным, требуется добавлять немного правды. А квартира все равно была «засвечена», и через день-другой оттуда начали бы вывозить аппаратуру и сейф, поэтому майор полагал, что ничем не рискует. Если же случилось бы невероятное и эти двое ускользнули, перекрыть этот адрес не составило бы особого труда.
— А эти наручники — они обязательны? — спросил Джек. — Ведь если случится заварушка, у нас будут серьезные проблемы.
— Наручники — это большой плюс для вас. В них вы выглядите очень убедительно. И вообще, парни, держитесь бодрее, скоро у вас появится возможность называться настоящими агентами… Да, кстати, запомните вот этот номер… — Гастон выдернул из кармана кусочек картона и показал его арестантам. — По этому номеру вы сможете позвонить на Шлезвиг и в любое время разыскать меня.
— Я запомнил, — сказал Джек.
— И я тоже, — подтвердил Барнаби.
— Вот и отлично, — улыбнулся майор и выбрался из фургона. В раскрытую дверь тотчас ворвался рев авиационных двигателей. Казалось, самолет пролетал прямо над фургоном.
— Мы можем ехать, сэр? — спросил у майора один из охранников.
— Да, конечно, — разрешил Гастон. Его распирало от самодовольства, ведь он так здорово выдержал свою роль.
«На такую удочку даже я бы попался, — подумал Га-стон. — Но чего не сделаешь, чтобы эти бобики сидели тихо».

Глава 54

Когда охранники забирались в фургон, Джек сквозь открытую дверь заметил еще одну полицейскую машину, которая, видимо, готовилась сопровождать броневик. В ней сидело четверо вооруженных автоматами полицейских.
Двери захлопнулись, и внутри снова воцарилась абсолютная тишина. Джек и Барнаби выразительно посмотрели друг на друга — говорить при охранниках они не решались.
Ситуация казалась очень сложной и непонятной. Контрразведчик Гастон окончательно их запутал, но и без совещания было ясно — верить майору нельзя.
Фургон простоял еще минут пятнадцать, потом тронулся, постепенно набирая скорость.
Арестованных стало бросать от стены к стене, а они таким способом считали повороты. Пока выходило, что они ехали той же дорогой.
В маленькие окошки, что располагались в отделении для охранников, были видны только проносившиеся мимо клочки зелени придорожных посадок, выхваченные фрагменты зданий и автомобилей. Окна были слишком малы, да и смотреть приходилось, сильно скашивая глаза, отчего невозможно было определить, что же именно там видно.
Посмотрев на решетку, Джек прикинул расстояние между прутьями. Они стояли достаточно часто, однако просунуть руку до плеча было можно. Если сделать это двумя руками, то теоретически появлялась возможность придушить охранника. Правда, только одного, а ведь оставался его напарник, и у обоих в кобурах были девятимиллиметровые пистолеты «доттеке». Черные чудовища, которые прежде использовались даже в армии. У «доттексов» был тяжелый механический спуск, при стрельбе они здорово подпрыгивали, однако с расстояния в пару шагов промахнуться из них было трудно.
«Вот так, никакого просвета, — подумал Джек. — Выходит, зря запоминал, в какой карман положены ключи».
Он вздохнул и прикрыл глаза. Оставалось только ждать.
Кроме внештатников Гастона, которые прятались на крышах в жилом квартале, на своем прежнем посту — на восемнадцатом этаже строящегося небоскреба — дежурили Штефан и Загурский.
Помимо прежней задачи — наблюдения, им предстояло сыграть роль огневого прикрытия. Для этого были приготовлены ракетные комплексы «слейдер» — восемь штук, а в толстом панельном стекле пришлось вырезать две квадратных бойницы — метр на метр.
С высоты восемнадцатого этажа все возможные мишени были бы видны как на ладони, однако пока на участке дороги было тихо.
Зажужжал диспикер Штефана.
— Слушаю, — ответил он.
— Как вы там?
— Все отлично, сэр. — Штефан узнал голос майора.
— Тягачи с цистернами от вас видно?
— Только капот одного из них.
— Ладно. Я вот о чем подумал, осмотрите внимательнее крышу фабрики. Ночью, в обход ворот, на территорию могли проникнуть стрелки. Поскольку люди ячейки там уже были и все разведали, этого вполне можно ожидать.
— Есть, сэр. Обязательно проверим.
Закончив разговор с Гастоном, Штефан подошел к стоявшему на треноге оптическом дешифратору и, покрутив ручки настроек, навел прибор на крышу одного из корпусов фабрики.
— Ты чего? — спросил Загурский, который сидел на раскладном стульчике, держа на коленях стодвадцати-миллиметровую трубу «слейдера».
— Шеф просил, чтобы мы еще раз осмотрели фабрику… — пояснил Штефан.
— Это не поможет, — безапелляционно заявил Загурский. — Если там кто-то есть, мы узнаем о нем, лишь когда он начнет стрелять. Одним словом, все станет ясно, когда начнется заваруха.
— А она точно начнется?
— Думаю, да. Есть у меня такое предчувствие. Смотри, вон там, внизу мороженщик с тележкой — наверно, это Майерс.
— Наверно… — буркнул Штефан, не отвлекаясь от работы.
— А кем ты обычно наряжался? Разносчиком рекламных буклетов?
— Нет, я всегда был инспектором по озеленению… Я носил зеленую куртку с надписью «гринуокер»…
Это было важной частью работы оперативников — быстрое превращение в людей, спешащих по своим неотложным делам. Возвратившиеся из аэропорта коллеги уже разбрелись по кварталу — кто под видом чистильщика ковров, кто в личине торговца полезными мелочами, была даже парочка влюбленных — они раскатывали на спортивных велосипедах, гоняясь друг за другом и следя, чтобы пистолеты на вываливались из-под одежды.

Глава 55

Контрразведчики готовились к операции, и их противники — тоже. Они припадали к окулярами биноклей, чувствуя, что враг где-то рядом.
Проверяя расстановку сил, Сайрус связался с камрадами, ожидавшими его сигнала в двух джипах — под мостом на развязке. Они должны были дождаться, когда колонна проедет по шоссе, и пристроиться следом за двумя внедорожниками своих коллег.
Люди были на месте, они ждали команды, и Сайруса это радовало.
— Ингрид, мы приближаемся, — сообщил он своей возлюбленной. — Объект перед нами в ста пятидесяти метрах.
— Поняла тебя, — ответила Ингрид и кивнула двум камрадам, которые вместе с ней прятались на крыше трехэтажного дома.
Бойцы отлепились от водопроводных труб и двинулись к намеченным позициям. С внутренней стороны к черепице они приклеили рукоятки, с помощью которых можно было мгновенно сделать окошко для стрельбы.
Сгорая от нетерпения, из кабины тягача выбрался Питер Уэйк, недавний инспектор по строительству. Теперь при нем был бинокль. Питер высунулся из-за угла и стал разглядывать этажи будущего небоскреба.
Почти сразу на самом верху он приметил два вырезанных в стеклянной панели окна. Они были довольно большими, правильной квадратной формы. Кто и зачем их вырезал, можно было только гадать. Питер не помнил, чтобы эти окна были там прежде, а ведь он не раз осматривал здание перед «инспекцией». Кому пришло в голову резать дорогостоящую панель?
Покрутив настройки бинокля, Питер сумел рассмотреть сквозь эти окна даже стены внутри помещения. Однако это было все, что ему удалось. Ни людей, ни оружия, ни шпионской аппаратуры он не увидел. Да и как разглядишь, если снаружи панели были покрыты светоотражающей пленкой.
Питер связался с Сайрусом:
— Это я, камрад.
— Слушаю тебя, Питер.
— В здании, которое я посещал, на восемнадцатом этаже появились два прорезанных в стеклянной панели окна. Они квадратной формы, довольно большие…
— Ну и что ты думаешь по этому поводу?
— Это может быть огневая позиция, ведь наблюдать можно не разрезая стекла.
— Ладно, я перекину эту задачу на ребят, которым будет проще решить ее…
— Я понял, — сказал Питер. Сайрус имел в виду двух снайперов, которые ждали своего часа, притаившись на крыше фабрики.
После разговора с Питером командир тут же передал одному из стрелков полученную информацию.
— Будь наготове, Рино! Главное — это машины, однако и про форточки эти не забывай!
— Не забуду! — пообещал Рино и, сняв прицел со своей мощной винтовки, пристроил его на чердачном окне.
Оба квадрата он обнаружил сразу. Затем тонким фонариком подал знак напарнику, который прятался в другом конце чердака.
Тот быстро подошел.
— Что такое?
— Строящийся небоскреб видел? — спросил Рино, прикручивая прицел к винтовке.
— Ну, — кивнул напарник.
— На восемнадцатом этаже в стекле прорезаны два квадрата. Мне сказали, что раньше их там не было.
— Могут шарахнуть оттуда? — догадался напарник.
— Правильно мыслишь.

Глава 56

Ехавшая первой машина сопровождения свернула в сторону фабрики. Тяжело качнувшись на выбоине, за ней повернул и фургон, в котором находился Район Альварес. В своих мечтах Сайрус уже представлял себе, как обнимет старого друга, изможденного голодом и долгими допросами.
Конечно, Рамон будет благодарен и конечно же он никогда не забудет совершенного ради него подвига.
— Питер! Выбирайся ближе к дороге! — приказал Сайрус, связавшись с Уэйком по диспикеру. Затем рявкнул в рацию: — Рольф, пошел вперед!
Эта команда относилась к водителю внедорожника, который до поры следовал за машиной Сайруса. Теперь второму номеру предстояло сыграть первую роль — под его днищем был «подшит» таран из полутонной болванки прямоугольного сечения. Таран выдвигался на полметра и был предназначен для вышибания бронированной двери фургона.
Надсадно воя, машина-таран обошла головную и устремилась вперед, чтобы догнать уходивший фургон.
— Вижу сопровождающую машину! — сообщила с чердака Ингрид.
— О’кей, милая. Питер, ты меня слышишь?!
— Да, камрад.
— Перекрывай магистраль.
— Есть!
Тягач взревел двигателями и, тронув с места длинную серебристую цистерну, покатил к дороге, с трудом протискиваясь между домами.
— Они ускоряются, Питер! — заволновалась Ингрид.
— Все в порядке, я успеваю, — ответил он. Теперь, когда операция началась, связь осуществлялась только по рации.
Подпрыгнув на обочине, тягач выкатился на дорогу и, скрипнув тормозами, остановился.
Сопровождавшая фургон полицейская машина стала притормаживать, старший наряда, полицейский сержант, тотчас связался с Гастоном.
— Сэр, вы приказали сообщать о проблемах! У нас проблема! Цистерна с пропанитом перекрыла нам дорогу! Что делать? Выйти и разобраться?
— Конечно, это будет самое правильное.
Вслед за машиной сопровождения начал останавливаться и фургон, однако гнавшийся за ним джип и не подумал сбрасывать скорость, готовясь использовать торчавший из-под бампера клык.
В момент, когда фургон остановился полностью, джип настиг его. Последовал страшный удар, от которого сорвалось несколько петель бронированной двери и нижняя ее половина вмялась внутрь фургона.
Одновременно с крыши керамической фабрики по броневику открыли огонь снайперы. Они были хорошо знакомы со строением фургона, поэтому били точно по охранному отсеку.
Пули прошивали стены насквозь, оставляя на выходе рваные дыры.
— Сэр, я вижу, что уже началось! — сообщил Гастону Загурский, вскидывая на плечо гранатомет. — И еще одно — у них есть стрелки на крыше фабрики! Прикажете накрыть их?
— Пока рано, Загурский! Рано! Пусть побольше их окажется на открытом месте — в противном случае они развернутся и уедут!
— Пока я вижу только два джипа! Один протаранил фургон, другой подъезжает…
— Хорошо, ждите, когда подъедут еще два, и тогда начинайте с последних, понятно?
— Как не понять, сэр! — обрадовано прокричал Загурский.

Глава 57

С шоссе свернули еще два джипа, они пронеслись мимо машины Сайруса и помчались вызволять Района Альвареса.
Сайрус связался с водителем второго тягача.
— Подъезжай к дороге, Дред! — приказал он. — Жди сигнала, если понадобится, перекроешь выезд!
— Понял, камрад! — истерически воскликнул Дред. «Как бы не перегорел», — подумал Сайрус.

Глава 58

Езда в звуконепроницаемом фургоне убаюкивала. Первоначальное напряжение вскоре прошло, и теперь Джек с Барнаби были склонны верить словам Гастона, что они даже не проснутся, пока он будет обделывать свои важные делишки.
Джек ждал, что они вернутся в благоустроенную камеру, и заранее радовался обещанной передышке. Барнаби, помимо прочего, помнил, что впереди его ждет плотный обед.
Сидевшие через решетку охранники тоже были спокойны. Один разглядывал свое колено, словно видел его впервые, другой самозабвенно ковырялся в носу.
Неожиданно фургон начал останавливаться. Джек покосился на окошко и успел заметить несколько черепичных крыш.
Здание контрразведки выглядело иначе.
В этот момент что-то со страшной силой врезалось в фургон, да так, что вбило внутрь тяжелую дверь. От встряски Джек и Барнаби свалились со скамеек, Рон начал ругать водителя — почему-то он решил, что произошла авария.
Видимо, от удара включилась пронзительная сирена, так показалось Джеку, однако ревела не сирена — это кричал полицейский, которому дверью раздробило ногу. Его напарник был в шоке, он тряс головой и повторял:
— Что случилось? Что случилось, а?
По корпусу что-то звонко щелкнуло, в сквозное отверстие проник солнечный лучик. Вслед за первым щелчком по корпусу забарабанил настоящий град, тонкие лучики радостно проскакивали внутрь фургона, слепя Барнаби и заставляя его прикрывать ладонью лицо.
Очередной удар бронебойной пули настиг кричавшего от боли полицейского. Его отшвырнуло к стене, и он затих. Стали слышны доносившиеся снаружи выстрелы.
— Кажется, это то самое, Джек, о чем предупреждал майор! — воскликнул Барнаби, не зная, радоваться или печалиться.
— Что случилось?! — еще раз спросил перепуганный охранник, прежде чем пуля пробила ему плечо.
Упав на своего мертвого коллегу, несчастный всхлипнул и, зажимая рукой оплывавшую кровью рану, заплакал.
Снаружи зазвучали автоматные очереди. Джек придвинулся к решетке и стал просовывать между прутьями руки, чтобы подтащить к себе мертвого полицейского.
В его брючном кармане — Джек это хорошо помнил — лежали ключи от наручников и решетчатой двери.
Наконец он ухватился за ботинок и начал рывками подтягивать тело к решетке.
— Рон, помоги… — попросил Джек, и Барнаби, так же неловко, просунул между прутьев скованные руки, вцепился в штанину и потянул на себя.
Вместе с застреленным полицейским Джек и Барнаби тащили к себе и второго — раненого. Следовало спешить, пока он был без сознания.
Перестрелка снаружи все усиливалась. Слышались громкие крики, автоматные пули щелкали по стенкам фургона.
Наконец Джеку удалось дотянуться до кармана с ключами. Едва не вывихнув кисть, он выдернул целую связку и, протащив ее между прутьев, бросил на пол.
Ключи рассыпались, и сразу стало понятно, какой от чего.
— Вот эти беленькие — от наручников! — напомнил Джек. — Давай, разбирайся скорее, Рон!
Барнаби неуклюже подхватил один из блестящих, с мелкой насечкой, ключиков и, вставив его в наручники Джека, попытался провернуть.
— Не подходит! Давай другой!
Барнаби схватил другой — он подошел. Негромкий щелчок — и замки на запястьях Джека раскрылись. Он с облегчением сбросил наручники и, схватив второй ключ, освободил Барнаби, затем, не останавливаясь, третьим ключом с обратной стороны открыл решетчатую дверку.
На все это ушло полминуты, наконец напарники выбрались в отделение охраны. Ноги скользили по натекшей крови, руки еще плохо слушались. Джек с трудом завладел пистолетом убитого, Барнаби взял оружие у второго.
— Запасную обойму не забудь! — напомнил Джек.
— Уже взял.
Они ухватились за искореженную дверь и попытались открыть, однако ее прочно заклинило в проеме. Снизу, однако, образовалась щель, достаточная, чтобы протиснуться наружу.
Джек только-только начал приспосабливаться к этому окну, когда к фургону кто-то подбежал. Он передернул затворную раму.
— Камрады! Камрад Рамон, вы здесь?! Вы живы? — закричал кто-то совсем рядом. — Камрады, вы здесь?!
— Здесь, — отозвался Джек.
— Выбирайтесь, мы пришли к вам на помощь! Смерть лигийцам!
Кричавший начал стрелять, быстро и беспорядочно. Было слышно, как гильзы сыпались на крышу фургона.
— Я полез, — сказал Джек.
— Давай, — кивнул Барнаби, держа пистолет наготове.
Между тем снаружи уже творилось что-то ужасное. Теперь стрельба не прекращалась ни на секунду, и неизвестно, что было лучше — ждать внутри фургона или попытаться выжить снаружи.
Просунув в отверстие сначала руки, Джек выдохнул воздух и, скользя по залитому кровью полу, пролез в щель.
— Смерть лигийцам! — снова проорал тот же самый парень.
— Согласен! — натянуто улыбнулся Джек. — Рон, давай теперь ты!
— Держи меня…
Барнаби был пошире и застрял. Лицо его побагровело, Джек дергал напарника изо всех сил.

Глава 59

Наконец под звук разорвавшейся неподалеку гранаты удалось вызволить Барнаби из плена.
Он со стоном шлепнулся на асфальт и поднял глаза на возвышавшийся над ним джип с тараном. Почти все окна в машине были выбиты, а на тех, что остались, отчетливо виднелись капли крови.
Двери и моторный отсек были изрешечены пулями, и Барнаби искренне удивился, кому пришло в голову так подставляться.
— Кто из вас камрад Рамон?! — спросил тот самый общительный парень. Он расстрелял очередной магазин и, спрятавшись за фургоном, пытался заменить его на полный. Руки у бедняги тряслись, магазин никак не входил в гнездо.
Наконец это удалось. Боец передернул затвор, высунулся и, в ту же секунду получив две пули в грудь, упал рядом с колесом.
— Готов! Я сделал его! — сквозь грохот выстрелов услышал Джек.
— Это совсем рядом, должно быть, полицейские из машины сопровождения… — предположил Барнаби.
Они с Джеком прижались к фургону и приготовили пистолеты. Со стороны Джека никто не появился, а вот Рону пришлось открыть огонь. Его тут же поддержал какой-то человек с автоматом, который стал стрелять в полицейских из-за разбитого джипа.
Пули щелкали по асфальту, срывали клочки травы на обочинах, страшно было высунуть нос из-за фургона.
— Неприятная переделка! — прокричал Джек.
— Дурная какая-то! — подтвердил Рон.
— Камрады! — позвал их неожиданный союзник, укрывшийся за изрешеченным джипом. — Скорее сюда, камрады!
Выбора не было — Джек с Барнаби перебежали за джип.
— Меня зовут Квентин, камрады! — представился боец, пожирая арестантов глазами. — Бегите за мной — мы приготовили для вас машину!
Джек и Барнаби коротко переглянулись. Такая забота была им приятна, хотя едва ли заботились именно о них.
Квентин сделал короткую перебежку, остановился и начал прикрывать огнем Джека и Барнаби.
Так они миновали второй внедорожник, который выглядел чуть лучше, чем первый. Экипаж машины прятался за ее корпусом, расстреливая окна ближайшего дома.
Как только второй джип остался позади, раздался взрыв, который разнес черепичную крышу одного из домов. Ее осколки дождем посыпались на дорогу и забарабанили по машинам.
Джек с Барнаби на ходу прикрыли руками головы.
Наконец они добрались до третьего джипа, который был на ходу и при нем имелся водитель.
Квентин распахнул заднюю дверцу, Джек с Барнаби запрыгнули внутрь. Сам спасатель устроился рядом с водителем и крикнул:
— Гони, Ленни!
Мотор взревел, внедорожник задним ходом начал разгоняться. Затем, водитель лихо развернул машину и на дымящихся покрышках погнал ее к шоссе.
— Сайрус, мы их подобрали! Сайрус, мы уходим! — кричал в рацию Квентин.
— Хорошо! Спешу за вами! — отозвался Сайрус.
Его джип стал пятиться, выезжая с обочины на дорогу. Камрады не прекращая вели огонь из окон машины, засыпав весь салон гильзами и пустыми магазинами.
Наконец джип развернулся и стал быстро уходить. Казалось, его уже не достать, но тут из небоскреба выскочила ракета и, оставляя дымный след, понеслась к цели. Она ударила в дорогу с небольшим недолетом, однако взрывом джип подбросило в воздух, он упал на крышу, затем перевернулся на бок и загорелся.

Глава 60

В качестве своего личного пункта наблюдения майор Гастон выбрал парикмахерскую, которая располагалась в одном из старых трехэтажных домов. Ее широкие витрины позволяли видеть почти весь участок дороги, на котором завязался бой.
Любитель полной секретности, Гастон выступал в роли уборщика — в розовом комбинезоне с эмблемой дамского зала на спине и надписью «Прически от Доминьи».
При нем была щетка, чуть в стороне стояло ведро. Однако свои временные обязанности майор игнорировал, то и дело отдавая приказы через диспикер и портативную рацию.
Поначалу все шло в соответствии с планом, которым Гастон очень гордился. Тягач с цистерной выполз на дорогу и перегородил ее. Полицейская машина остановилась, и сержант связался с майором, чтобы спросить совета.
Гастон посоветовал выйти и разобраться. Он понимал, что посылает этих людей на смерть, однако с чего-то следовало начинать. И потом, полицейских в городском управлении было много, а его собственные люди стоили куда дороже.
Когда агенты ячейки протаранили дверь фургона, майор в должной мере оценил этот мастерский удар. Потом началась стрельба, засевшие на фабрике снайперы буквально изрешетили охранное отделение фургона. Что ж, и это тоже выглядело достойно — Гастону льстило, что против него играют профессионалы.
Впрочем, открывать огонь на поражение было рано, следовало подождать, пока вся ячейка ввяжется в бой с полицейскими, которые уже палили из автоматов то в водителя тягача, то в тех, кто прятался на крыше фабрики.
Сейчас Гастону не помешала бы парочка айрмаков с пулеметами, однако стоило только подать заявку по форме, как сведения тут же могли попасть к противнику.
Чтобы сохранить секретность и нарастить огневую мощь, пришлось вооружать Штефана и Загурского украденными с армейских складов реактивными гранатометами «слейдер». Это оружие до времени хранилось в личном тайнике майора, опять же для того, чтобы не просить его официально и заявка не проходила через десятки рук начальников и рядовых исполнителей.
Теперь Штефан и Загурский контролировали всю панораму боя и, по задумке майора, могли сыграть роль целого артдивизиона.
Загурский первым запросил у Гастона разрешение ударить по машинам.
— Пока они не разбежались, сэр!
— Не спеши, я хочу, чтобы проявились все, и те, кто на машинах, и те, что рассеялись по кварталу! — пояснил майор.
Из джипов стали выскакивать боевики, с Гастоном связались его внештатники:
— Что нам делать, сэр?
— Разрешаю открыть огонь… — тихо обронил он, услышав позади себя шаги. Это был один из мастеров дамского зала. Он подскочил к «уборщику» и стал на него кричать:
— Может, ты глухой?! Может, тупой или двинутый, а?! Ты чего треплешься вместо того чтобы подметать? Не видишь — в зале волос полно!
— Иди к управляющему — жалуйся… — сказал Гастон и отошел в сторону.
Парикмахер помчалась к управляющему, а майор вернулся к своим делам.
К этому времени на дороге завязалась такая перестрелка, что шум боя стал проникать даже сквозь толстые стекла витрин.
Клиентки дамского зала начали вскакивать с мест, парикмахеры отключать фены и сушки, чтобы всем вместе броситься к окнам и посмотреть, что там происходит.
— Отойдите, здесь опасно! — крикнул им Гастон, но тут же был отвлечен внештатниками.
— Сэр, нас обстреливают с соседней крыши! Пусть ваши парни накроют позицию!
— Хорошо, сейчас сделаем.
Гастон вызвал Загурского и приказал положить гранату на соседнюю с внештатниками крышу.
— Только внимательнее — своих не поджарь!
— Разумеется, сэр! — сказал Загурский, однако не успел он подойти к прорезанному в панели окну, как выстрелом снайпера с крыши фабрики ему снесло голову. Укороченное тело шлепнулось на пол, а поставленный на боевой взвод гранатомет откатился в угол.
Штефан доложил о происшествии майору.
— Понял тебя, но приказ остается в силе! Достань крышу дома сам! Слышишь?
— Слышу, сэр, — ответил Штефан, стараясь не смотреть на то, что осталось от Загурского.
Чтобы не попасть под огонь снайперов, Штефан передвинул стул на середину комнаты, взобрался на него и произвел точный выстрел. Черепичная крыша разлетелась вместе со стропилами, а в доме начался пожар.
Следующим выстрелом Штефан хотел поквитаться за напарника, однако вмешался Гастон.
— Они уходят, Штефан! — закричал он. — Уходят! Не дай уйти машинам!
Штефан видел, как ускользнувшие из фургона арестанты бегут к одному из джипов. Однако пока агент передвигал стул на другое место и взбирался на него с гранатометом, джип красивым пируэтом развернулся носом к шоссе и помчался прочь.
За ним, выбираясь на дорогу с обочины, стал отступать еще один внедорожник.
Штефан взял его на прицел и, как только на панели мигнула лампочка, нажал спусковой крючок. С громким хлопком ракета покинула ствол и включила маршевый двигатель. Плавно изгибая траекторию, она потянулась следом за джипом, однако в цель не попала и взорвалась под задними колесами.
Машину подбросило, и она, перевернувшись, встала на крышу. Затем упала на бок и загорелась.
Спасать уцелевших бросились трое боевиков, прятавшиеся за другим подбитым джипом.
«А вот я вас сейчас», — подумал Штефан, вскидывая на плечо новый «слейдер».
Словно поняв его намерения, снайпер с фабричной крыши выстрелил в квадратный проем. Пуля ударилась в стену, выворотив здоровенный кусок бетона. Теперь там зияли две похожие пробоины.
Следующим выстрелом снайпер поджег перегородившую дорогу цистерну. Первым это заметил Штефан.
— Всем назад! Горит цистерна с пропанитом! — закричал он в рацию, но неизвестно, успел ли кто-то услышать его предупреждение.
Воздух дрогнул, огненные валы покатились во все стороны, достигнув забора керамической фабрики.
Майор Гастон перестал отвечать, и Штефан сам приказал всем открыть огонь.
Тем временем кучке боевиков удалось вытащить из горящего джипа раненых, и вместе они стали отступать под его прикрытием. Они бы не ушли — к дороге подтянулись еще несколько агентов Гастона, — но в этот момент выехал второй тягач с пропанитом.
Стрелять по нему боялись, он был слишком близко к домам. Тягач перетащил цистерну через дорогу и, съехав на обочину, загородил собой отступавших боевиков.
За несколько секунд те погрузились в кабину, затем тягач снова взревел и, тяжело раскачиваясь, выбрался на дорогу. Он начал было разгоняться в сторону шоссе, затем притормозил, цистерна соскочила со сцепки и ударилась опорами о дорогу. По инерции ее протащило еще несколько метров, а за это время облегченный тягач успел убраться достаточно далеко.
Однако и на этом все не закончилось. С крыши фабрики прозвучал выстрел, цистерна рванула со страшным грохотом. Взрывная волна выбила остававшиеся в домах стекла, к небу поднялся красно-черный огненный гриб.
— Что делают… Что делают, сволочи… — проговорил Штефан, сокрушенно покачивая головой. Он схватил с пола еще один гранатомет и, высунувшись в прорезанное окно, выстрелил по крыше фабрики.
Ракеты врезалась в крышу, разметав ту ее часть, откуда бил снайПеревод В воздух полетели куски покрытия, поломанные стропила и ошметья утеплителя.
Штефан вздохнул и, отойдя от окна, тяжело опустился на стул.
Над районом поднимались шлейфы черного дыма. Горели фабрика, останки двух цистерн и один перевернутый джип. А еще два жилых дома, из которых в панике выбегали жильцы.
На опаленном асфальте лежали обгоревшие тела полицейских из группы сопровождения. Водителю фургона повезло больше — он спрятался в кабине и пролежал на полу до окончания боя, его машина выдержала удар взрывной волны.
Чуть дальше валялись цепочкой тела боевиков ячейки. Вместе с теми, кого выбросило взрывами с крыш, их набиралось не меньше дюжины.
Будто очнувшись, все разом завыли полицейские и пожарные сирены. Им вторили голоса спешивших карет «скорой помощи».

Глава 61

Подобравший арестантов джип мчался по улицам города, совершая рискованные обгоны и с визгом шин проходя крутые повороты. Между тем потревоженная перестрелкой полиция вывела на улицы все свои силы.
Поначалу патрульные машины проносились мимо, но затем их внимание привлек мчавшийся на сумасшедшей скорости джип, вдобавок разукрашенный пулевыми отверстиями.
Полицейские разворачивали машины и начинали преследование. Их становилось все больше и в конце концов за джипом вытянулась целая вереница автомашин с включенными красно-синими мигалками.
— Гони, Леонард, гони! — кричал Квентин, потрясая автоматом.
Джип то и дело становился на два колеса, а телеграфные столбы буквально облизывали его бока. Патрульные машины были настойчивы и уже норовили взять нарушителя в клещи. Их было много, они умело загоняли джип в ловушку.
Неизвестно, чем бы закончилась эта погоня, если бы Леонарду не удалось, сшибив заграждение, втиснуться между домами — так плотно, что с трудом удалось открыть дверцы.
— Быстрее, быстрее, камрады! — кричал Квентин, размахивая руками. Он оставил автомат в машине и теперь ему нечем было их занять. — Быстрее, камрады!
Быстрее!
Леонард бежал первым, за ним Джек и Барнаби. Квентин, замыкающий, всякий раз пытался помочь спасенным перебраться через забор или сквозь рваную стальную сетку, при этом только мешал и путался под ногами.
Напугав нескольких старушек и разогнав кошек на всех окрестных помойках, Джек, Барнаби и двое их новых знакомых оторвались-таки от преследователей.
— Далеко еще? — спросил Джек, когда они залегли за мусорным баком, чтобы перевести дух.
— Уже нет, — заверил Квентин. — У нас здесь машина.
Он не обманул. Пройдя через три двора, группа вышла к автостоянке, на которой стоял старый бежевый «калев», больше похожий на обувную коробку.
Джек и Барнаби привычно загрузились на заднее сиденье, Квентин сел рядом с Леонардом, и они продолжили путешествие.
— Сейчас мы уже на юго-западе, — пояснил Квентин. — Еще немного, и окажемся в тихом районе, где даже велосипеды не воруют.
Некоторое время ехали молча, затем Квентин, обернувшись, сказал:
— Вы не представляете, камрады, как мы рады, что сумели вас вытащить!
— Да мы вообще-то тоже рады, — признался Барнаби.
Джек только улыбнулся. Он понимал, что их принимают за других, и старался не думать о том, что будет, когда это недоразумение прояснится. Ничего хорошего он не ожидал, эти парни были весьма решительны — чего стоил только этот налет, где они потеряли не менее десятка своих товарищей.
Вскоре машина выехала на улицу с каменными домами и старыми ухоженными деревьями. Метров через триста она остановилась возле одноэтажного дома. Джек и Барнаби выбрались из машины и огляделись. Вокруг царили покой и тишина.
— Прошу в мое жилище, камрады, — пригласил Квентин, с лица которого не сходила счастливая улыбка. В доме было прохладно — работал кондиционер.
— Здесь я и живу! Пойдемте сразу на кухню — наверное, вы голодны!
Гости прошли следом за хозяином, и Квентин принялся выкладывать из холодильника все, что у него имелось.
Леонард тихо устроился в углу на табурете. Он не сводил с гостей восхищенного взгляда.
— А кто же из вас Рамон Альварес? — первым не выдержал Квентин.
— Видите ли, — Джек посмотрел на Барнаби, потом на Квентина, — пока что мы не можем открыться вам. Да, вы вытащили нас из переделки, но мы вас не знаем.
— Конечно. — Квентин с готовностью закивал. — Думаю, все устроится, когда приедет Сайрус. Он был знаком с камрадом Рамоном.
Джек и Барнаби сдержанно заулыбались, давая понять, что они все понимают.
— Сейчас я разогрею вам еду, — спохватился Квентин. — Я же обещал…
Распахнув дверцу электропечи, он запихнул туда несколько завернутых в фольгу обедов и включил нагреватель на полную мощность.
— Еда, конечно, не особенно изысканная…
— Ничего, нам любая сойдет, — сказал Джек, присаживаясь за стол. Чтобы пистолет не мешал, он положил его рядом с собой.
Барнаби тоже вытащил оружие и грохнул им об стол.
— Во как! Не повезло копам! — прокомментировал Квентин появление трофейных пистолетов.
— Да, — согласился Джек. — Сегодня не их день.
Затем посмотрел на свои руки — они были грязными. Их, конечно, следовало помыть, но по сравнению их одеждой, пропитанной чужой кровью, грязные руки были пустяком.
— Когда появится Сайрус? — спросил Джек.
— Он знает, что мы должны приехать сюда… Думаю, скоро будет.
По улице проехала машина. Джек положил руку на пистолет.
Леонард встал с табуретки и подошел к окну. Проводив машину взглядом, он вернулся на место.
— Ничего особенного. Это проехал сосед, парень с этой улицы. Здесь вам ничего не грозит.
— Это точно! — поддержал его Квентин и, выключив печку, стал неловко выхватывать из нее раскаленные пакеты.
Он разложил их на столе, каждому по одному набору.
Джек и Барнаби сняли тонкие крышки, взяли пластиковые ложечки и принялись за еду.
Леонард тоже придвинулся к столу, было видно, что он здорово проголодался.
— Ну как вам еда, небось лучше, чем в тюрьме? — спросил Квентин.
— О да, конечно, — соврал Джек. Не стоило огорчать людей, которые ради спасения незнакомых им арестантов положили столько своих.
Видимо, Квентин тоже подумал об этом. Его ненормальная веселость исчезла, он вздохнул. Зазвонил его диспикер.
— Да, слушаю… — быстро ответил он. — Да, Бени, нам удалось оторваться… Они здесь, да.
Джек и Барнаби не сводили с Квентина глаз, пытаясь по его реакции определить, что ему говорят.
— Что? Что ты говоришь? Он будет жить? — встревожился Квентин. Затем отключил диспикер и сокрушенно покачал головой.
— Ну не томи! Что там?! — спросил Леонард.
— С Сайрусом беда. Его ранило…
— Что говорит наш доктор?
— Состояние средней тяжести, ожоги…
— Из средней тяжести выкарабкиваются, — заметил Барнаби.
— Бени сказал, их машину подбили ракетой.
— А Ингрид накрыло почти в самом начале, — перестав есть, сказал Леонард. Он был тайно влюблен в подругу предводителя. Да и не он один.
— И много ваших там осталось? — спросил Джек, подчищая поднос.
— На джипах было восемнадцать, плюс несколько человек среди домов прятались, — начал подсчитывать Квентин. — Остались мы с Леонардом, раненый Сайрус и с ним человека четыре. Еще стрелки на фабричной крыше были, не знаю, что с ними.
— А Питер, должно быть, сбежал, — сказал Леонард.
— Я тоже на это надеюсь.
«Примерно десять человек, один из них раненый, — подсчитал про себя Джек. — Не так уж и много, если учесть, что они не ожидают увидеть здесь чужих».
После обеда Джек и Барнаби выпили по банке легкого пива.
— Пока мы ждем, хорошо бы найти место поспокойнее, — заметил Джек. Он искал повода сбежать.
— Вы можете сесть на веранде. Оттуда видна вся улица.
— Хорошо, это нам подойдет.
Гости забрали свои пистолеты и пошли за Леонардом, который вызвался проводить их.
— Ну и как тебе камрады? — спросил Квентин, когда Леонард вернулся на кухню.
— По-моему, крутые. Оружие у полицейских забрали и не расстаются с ним. Даже нам не доверяют. Думаю, это правильно.
— Может, стоит отправить в Центр сообщение, что мы освободили Рамона и его камрада?
— Пошлем, конечно, только это должен решать Сайрус.
— Сайрус ранен.
— Вот когда узнаем точно, что с ним, тогда и решим. Если Сайрус будет не в состоянии руководить, запросим совета у Центра.
Снова зазвонил диспикер Квентина.
— Алле! Слушаю!

Глава 62

Не успели Джек и Барнаби обсудить сложившуюся ситуацию, как к дому подъехала еще одна машина — ярко-оранжевая, похожая на черепашку. Типичная женская игрушка — с большими круглыми фарами и зеркальными колесными дисками.
Из машины вышли две девушки — высокие и спортивные.
— Смотри, командир, какие школьницы — тебе такие должны нравиться.
— Ага, нравятся, — без особого энтузиазма согласился Джек, отметив про себя, что девушки настороженно осматриваются.
Видимо не обнаружив никакой опасности, они пошли к дому.
— Одна компашка, — заметил Барнаби. — Убираться нужно поскорее, а то чую я — придется нам в этих красавиц стрелять.
— Придется — значит будем. Я о другом думаю. Уйти мы отсюда просто обязаны, через их трупы или по-хорошему. Меня интересует, какие у нас шансы попасть на квартиру, о которой рассказывал наш добрый майор.
— Скорее всего он врал, — не прекращая наблюдать за девушками, сказал Барнаби.
— А мне кажется, он говорил правду. Он ведь списал нас со счетов, ты же понимаешь, что все разговоры про службу в его конторе — полная тухлятина.
— Это так… — кивнул Барнаби, прислушиваясь к голосам — девушки уже вошли в дом и разговаривали с Квентином.
— Я смотрел ему прямо в глаза, Рон, он считал нас приговоренными, а приговоренным можно говорить правду.
— Как бы там ни было, лейтенант, без денег отсюда не выбраться. А если этот ублюдок сказал правду, то теперь-то, можешь быть уверенным, он устроил в квартире засаду…
— Это что-то меняет для нас?
— Увы — ничего… Что-то девочки затаились. Не нравится мне это.
— Нет, разговаривают, — возразил Джек.
Послышались шаги, обе гостьи вслед за Квентином вышли на веранду. В их глазах читалось неподдельное любопытство.
— Прошу прощения, камрады, эти две девушки наши заслуженные бойцы. Они очень хотят посмотреть на вас…
Девушки заулыбались. Они были очаровательны, но Джек видел — это действительно бойцы.
— Это — Кэти, — представил Квентин рыжеволосую гостью с голубыми глазами. Та шутливо сделала книксен.
— А это — Лорейн,
Лорейн просто кивнула. Она волновалась и не знала куда деть руки.
— Очень приятно, — ответил Джек. — Меня можете называть Джек, а его — Рон.
— Ну ладно, мы пойдем, — заторопился Квентин. — Звонили наши ребята, возможно, они привезут Сайруса прямо сюда.
— Но ты говорил, что он ранен, — напомнил Джек.
— Его обследуют врачи, и если можно будет увезти Сайруса из больницы, мы обязательно увезем. Там ему оставаться небезопасно.
Квентин и девушки ушли, но неожиданно хозяин вернулся:
— Извините, камрады, совсем забыл предложить вам — можете принять душ…
— Хорошая мысль, — согласился Джек. — Теперь, когда я чувствую себя в безопасности, почему бы и нет?
Пролезая под дверь бронированного фургона, они сильно перепачкались в крови и теперь выглядели страшновато.
— Рон, ты — первый.
— Хорошо, э-э… Джек, — ответил Барнаби. Он делал вид, будто называет Зиберта выдуманным именем. То, что Джек открыл их имена, было, по мнению Барнаби, неверно.
— И еще одно, Квентин, хорошо бы найти нам одежду, видишь, в каком мы, виде.
— Как раз на это случай у меня припасена одежда разных размеров. У нас все камрады держат большие гардеробы, чтобы можно было быстро изменить внешность. Случается, за нами следят… Идемте, камрад Рон, я вам что-нибудь подберу. И камраду Джеку — тоже.

Глава 63

Уже через десять минут Барнаби вернулся — чистый, румяный и пахнущий шампунем. В новой бежевой рубашке без рукавов и в легких персиковых брюках.
Один его карман оттягивал тяжелый пистолет, в другом угадывалась запасная обойма.
— Все спокойно? — спросил он и, подойдя к окнам веранды, выглянул на улицу.
— Пока тихо. Ну, я пошел. Одежду принесли?
— Да, в ванной висит.
Проходя мимо кухни, Джек отметил, что девушки и Квентин с Леонардом по-прежнему сидят там.
Они о чем-то говорили, но, заметив Джека, притихли. Он быстро прошел в ванную, запер узкую дверцу и, перед тем как раздеться, положил пистолет на пол. Затем разложил чистую одежду так, чтобы в случае необходимости ее можно было быстро надеть.
Лишь после этого Джек встал под душ и включил воду. Ему очень хотелось поплескаться подольше, однако это удовольствие могло дорого обойтись.
Немного путаясь, он надел чуть длинноватые легкие брюки и рубашку, которая оказалась впору.
Из коридора донеслись голоса, Джек схватил пистолет и затаил дыхание. Голоса стали громче, но затем стихли.
Джек вышел из ванной, держа руку в кармане — на пистолете.
— Сайруса везут сюда! — радостно сообщил Квентин.
— А кто его везет?
— Наши камрады.
Джек едва удержался, чтобы не спросить: сколько камрадов?
— А ему не станет плохо здесь без присмотра врачей?
— Камрады сказали, что врачи разрешили забрать его. Но в собственный дом Сайруса везти нельзя…
— Почему?
— Там ему многое будет напоминать об Ингрид. Она погибла…
— Понимаю, — вздохнул Джек. — Что ж, путь везут сюда, другого варианта у нас нет.
— Спасибо, камрад, — искренне поблагодарил Квентин, как будто это Джек распоряжался, кого и куда везти.
Когда он вернулся на веранду, Барнаби вскочил со стула:
— Все едут сюда. Мне Квентин сказал.
— Я в курсе.
— Может, свинтим прямо сейчас?
— Думаю, не стоит. Этот парень — Сайрус, в плохом состоянии. Бедняга ранен, да еще погибла его девушка — он сейчас даже себя не помнит… — Джек подошел к Барнаби и уже тише добавил: — Если мы сбежим сейчас, они устроят на нас настоящую охоту, а на что они способны, ты сам знаешь.
— Да уж, знаю, — согласился Барнаби.
— В незнакомом городе мы им не противники. Найдут и прирежут.
Камрады прибыли минут через двадцать. Карета «скорой помощи» объехала оранжевую «черепашку» и остановилась на газоне. Из нее выскочили трое молодцев в медицинских халатах.
— Слишком широкие плечи у этих врачей, — заметил Барнаби.
Санитары вытащили из машины каталку, разложили и покатили к дому.
— Интересно, это их собственная машина или они для такого случая перебили весь медицинский экипаж?
— Полагаю, для них это не препятствие, — сухо сказал Джек.
— Хорошо, что их только трое. В этот момент хлопнула дверь черного хода, послышались шаги. Шли несколько человек.
— Их не трое, их больше, — сказал Джек и, повернувшись к двери, чуть нервно поправил под рубашкой пистолет. Он ожидал, что вся эта компания сейчас придет к ним знакомиться, однако появился только один Квентин.
— Сайрус лежит в гостиной… Он хочет видеть вас…
— Конечно. Проводи нас…
Следуя за Квентином, Джек с Барнаби прошли мимо комнаты, в которой собрались все прибывшие, в том числе девушки.
Камрады замерли, когда по коридору прошли двое, один из которых мог оказаться Районом Альваресом. Сайрус много рассказывал о нем.
Окна в гостиной были прикрыты тонкими желтыми занавесками, которым не помешала бы стирка. От этой желтизны все вещи в комнате казались старыми.
Возле рассохшегося старого бюро стояла каталка, на которой Сайруса вывезли из машины «скорой помощи». Теперь поверх больничной простыни он был накрыт клетчатым пледом.
Глаза Сайруса были закрыты, пол-лица покрывало пятно ожога, однако волосы почти не обгорели и лишь торчали в разные стороны, словно перья.
Ни на ногах, ни на руках не было заметно гипса или шины. Капельницы тоже не было.
После беглого осмотра Джек сделал вывод, что Сайрусу повезло, если, конечно, у него нет внутренних кровотечений.
— Они здесь… Квентин? — с трудом произнес раненый и открыл глаза.
— Да, камрад, я привел их.
— Подойдите ближе… я еще пока… плохо себя чувствую… — Каждое слово давалось Сайрусу с трудом. — Рамон… подойди ближе…
Джек и Барнаби переглянулись. Кто-то должен был взять на себя роль Района.
— Подай мне руку…
Джек шагнул к раненому и подал руку.
Сайрус вцепился в нее, словно тонущий в край лодки. Стоявший поодаль Квентин расплылся в счастливой улыбке.
— Я так и знал, что Рамон именно вы! — сказал он. — Хотя мне показалось, что вы слишком молоды… Джек сделал вид, что не услышал.
— Рамон… — произнес Сайрус, глядя куда-то мимо Джека. — Я рад, что нам… удалось вырвать тебя из лап этих свиней… Ты что-то сказал?
— Нет, — ответил Джек.
— Ты что-то сказал мне? Сайрус попытался приподняться.
— Нет! Успокойся, камрад! Успокойся! — почти прокричал Джек.
— У меня проблемы не только со зрением, но и со слухом… Врач сказал, что это временное… Скоро пройдет…
Сайрус утомился и замолчал, не отпуская руки Джека.
— Очень много камрадов погибло, когда мы пытались спасти тебя… Я потерял Ингрид, она значила для меня… очень много… Надеюсь, ты не выдал лигийцам номера счетов?
— Нет! — громко ответил Джек.
— Не кричи так, Рамон… Кажется, я начал лучше слышать. Так что ты говоришь, они тебя пытали?
— Я бы не назвал это пыткой, — начал изворачиваться Джек. — Должно быть, они вели какую-то свою игру.
— Игру? Мы все любим игры… Все без исключения… — произнес Сайрус и, прикрыв глаза, тяжело перевел дыхание.
— Они не знали наверняка, кто я, поэтому не брались за меня по-настоящему, — добавил Джек. Он понимал, что, если его принимали за Рамона, требовалось как-то объяснить, почему он не предал, ведь люди вроде майора Гастона, когда им требовалось, умели разговорить любого.
Когда-то Джек знавал одного, кто побывал в руках контрразведки. Это был лейтенант по фамилии Гамильтон, он неплохо справлялся с обязанностями командира взвода, но кто-то донес на него как на пособника врага, и Гамильтон исчез.
Спустя две недели все выяснилось, и контрразведчики вернули Гамильтона в часть. Однако это был уже другой человек. И уж конечно он не мог больше командовать взводом. Его комиссовали по-состоянию здоровья.
В общем, было трудно выдумать что-то такое, что могло оправдать Рамона в глазах камрадов.
— Ты не хочешь говорить мне, что тебе помогла блокировка в мозгу? Ты зря боишься, Рамон, я ведь знаю о ее существовании… Она помогла тебе?
— Да, Сайрус. Я выдержал только благодаря ей, — сказал Джек, лихорадочно соображая, что же это за блокировка.
— Ну хорошо… — Сайрус с облегчением вздохнул и еще крепче сжал руку Джека.
— Должно быть, в тюрьме тебя не очень хорошо кормили, Рамон… Твои пальцы истончились, а ладонь стала узкой. Прежде у тебя были руки, как у водителя грузовика.
— Иногда в тюрьме приходилось несладко, — осторожно произнес Джек, пытаясь уловить подтекст сказанного Сайрусом. Уж очень этот разговор напоминал ему допрос.
— Да, тюрьма меняет человека. Прежде у тебя на руках росли волосы — как у обезьяны… Ты помнишь, мы даже шутили по этому поводу?
Сказав это, Сайрус хрипло засмеялся, но тут же закашлялся и умолк.
— Теперь они у тебя гладкие… — снова заговорил он, поглаживая руку Джека. Затем неожиданно отпустил ее.
— Хорошо поговорили, Рамон… Теперь оставьте меня, я должен отдохнуть… Проводи их, Квентин…
— Идемте, — сказал Квентин и направился к двери. Джек и Барнаби последовали за ним. Они уже было поверили, что этот раунд остался за ними, но неожиданно услышали резкий голос:
— Стоять на месте! Квентин, это враги! Сайрус произнес это громко и отчетливо.
— Поднимите руки, собаки, и поворачивайтесь медленно, иначе я превращу вас в решето!
Квентин бросился к стоявшей в углу запыленной вазе и достал из-за нее короткоствольный автомат. Джек и Барнаби подняли руки и медленно, как и было приказано, повернулись.
Они увидели Сайруса, который сидел на каталке и уверенно держал в руке пистолет. Его обожженное лицо скривилось в некоем подобии улыбки.
Квентин с запозданием передернул затвор.
— Оружие на стол, господа лигийцы! — скомандовал Сайрус. — Только медленно! Помните — очень медленно, иначе я с удовольствием продырявлю ваши лигийские кишки!
Джек, а за ним Барнаби, вытащили из-под рубашек трофейные «доттексы» и рукоятками вперед положили их на поцарапанный журнальный столик.
— Карно! Лидас! Все сюда! А ты, Квентин, держи их на мушке! Что, лигийские собаки, небось думали, я загнусь к вечеру? Да я вас перехитрил, как младенцев! Квентин подробно описал вас, и я уже тогда понял, что Рамона Альвареса среди вас нет. А чтобы вы не сорвались раньше времени, я приказал ребятам сообщить, будто меня крепко размазало. Так-то, тупые лигийцы!

Глава 64

Квентин был все еще не в себе. Он не понимал, как могло случиться, что люди, которых он выводил из-под огня, рискуя жизнью, оказались врагами.
Между тем в гостиной стали собираться остальные камрады. Они столпились возле двери, пропустив вперед Лорейн и Кэти.
— Так это не Рамон? — спросил Питер Уэйк, чудом избежавший смерти во время недавнего боя. Питер считался одним из младших командиров и мог задавать Сайрусу вопросы.
— Да, Питер. Должен сообщить вам неприятную новость, камрады. Арестанты, за освобождение которых мы заплатили жизнями стольких наших соратников, оказались не теми, за кого мы их принимали. Это не камрад Рамон Альварес с его другом, а просто пара лигийских шпионов. Не самая большая удача для нас, но пара лигийцев тоже может пригодиться, главное продумать, как их будем убивать…
На последней фразе у Сайруса дернулась верхняя губа.
— А вот уж хрен тебе! — воскликнул Барнаби. — Никакие мы не лигийцы!
— А кто же вы?
— Нас задержала служба безопасности компании «Дюршлаусс» и сняла с лайнера, передав транспортной полиции, — сказал Джек. — Потом из управления полиции нас забрал какой-то человек в штатском. Оказалось, он из спецслужб. Три дня нас продержали в тюрьме, потом вывезли в аэропорт на обыкновенной машине, посадили в фургон для заключенных и снова повезли в тюрьму — вот и все дела.
— Что же вы сразу не сказали, что вы не те? Что вы другие?! — воскликнул Сайрус, потрясая пистолетом. Из его глаз текли слезы досады.
— Какие другие? Мы в этом городе никого не знаем! Вдруг стали стрелять — полицейских убили, мы вытащили у них ключи, сняли наручники, забрали их пистолеты и решили бежать. Там, возле фургона и встретили этого парня! — Джек указал на Квентина.
— Ну да, — подтвердил тот. — Там я их и встретил.
— Да заткнись ты, тебя не спрашивают! — закричал на него Сайрус. — Вы что же, думаете, я вам поверю, мерзкие лигийцы? Вы еще заплатите мне за смерть Ингрид! За смерть Ингрид заплатите! И за смерть других камрадов!
Пистолет в руке Сайруса дрогнул.
— Я никого не хочу обидеть, мистер начальник, но получается так, что вы сами подставили своих людей, а на нас хотите свалить вину за свои промахи, — заявил вдруг Барнаби.
Джек понимал его. Требовалось сбить этих людей с толку. Не для того, чтобы разжалобить и заслужить прощение — нет. Просить у них пощады было бесполезно, однако, посеяв сомнение, можно было отвлечь их внимание.
— Да как ты смеешь, мразь! — воскликнул Сайрус и весь затрясся. Казалось, он вот-вот начнет стрелять, однако Барнаби это не остановило.
— Ага, сейчас нас пристрелишь и вроде как чист перед своими людьми…
От подобной наглости лицо Сайруса так исказилось, что казалось, его хватит удар, однако, переборов приступ бешенства, он взял себя в руки.
Настроение камрадов — Джек это почувствовал — слегка изменилось в их с Барнаби пользу.
— В самом деле, Сайрус, давай разберемся, — предложил Питер Уэйк. — Может, лигийцы использовали их втемную…
— А если втемную, то что, ты предлагаешь их отпустить? — ехидно спросил Сайрус, тыча пистолетом в сторону Барнаби.
— Я не про это, ты знаешь. Но если они лигийцы, а мы их просто пристрелим — мы потеряем важные сведения.
— Я именно это имел в виду, камрад Питер, когда говорил, что их нужно толково убивать.
— Пусть ими займется Лорейн, — сказал Питер.
— Согласен, — кивнул Сайрус и, повернувшись к Барнаби, которого считал своим персональным обидчиком, добавил: — Ты не знаешь, что умеет делать эта крошка. Я еще не видел живого пленника, который не просил бы смерти как избавления от того, что выделывала с ним Лорейн…

Глава 65

Джек уже знал, что Лорейн — это брюнетка с серьезным взглядом, одетая в совершенно не гармонирующее с ее внешностью яркое короткое платьице. У нее были длинные стройные ноги, однако почти отсутствовала грудь. Джек вспомнил, как читал в каком-то журнале, будто женщины с неразвитой грудью склонны к насилию и даже убийствам. Якобы все серийные убийцы женского пола были плоскогрудыми.
Тогда он отнесся к прочитанному несерьезно, однако теперь, глядя на Лорейн, — готов был в это поверить.
Девушка сделала шаг вперед и провела ладонями по бедрам, словно расправляя складки на платье.
— Кэти, сходи за моей сумкой, — будничным тоном произнесла она.
Растолкав камрадов, Кэти выбежала из гостиной.
— Кто у нас на посту? — неожиданно спросил Сайрус.
— Триш, — ответил Питер. — Он сидит на веранде.
— Хорошо, — кивнул Сайрус и уставился в пол, будто позабыв про захваченных врагов.
— Может, не будем доходить до крайностей? — предложил Джек. — Спросите, что вас интересует, и мы все расскажем.
Ответа не последовало. Камрады исподлобья смотрели на Джека и Барнаби, глаза их горели ненавистью.
Ситуация складывалась гибельная. Выскочить через окно было невозможно, в нем стоял вакуумный пакет, который не прошибешь головой. Вот разве что пулей, но и это было нереально, поскольку Сайрус только и ждал случая поквитаться за Ингрид.
«Доттексы» на журнальном столе притягивали взгляд. Нет, не дотянуться.
У Джека мелькнула сумасшедшая мысль броситься на Сайруса, однако тогда пришлось бы подставить спину Квентину, а он, хоть и держал автомат стволом вниз, с такого расстояния не промахнулся бы. Да и остальные камрады были при оружии.
Хлопнула входная дверь, по коридору простучали каблучки Кэти. Она вошла в гостиную и, поймав взгляд Джека, улыбнулась и поправила прическу.
С размером груди у нее было все в порядке.
Кэти протянула Лойрен увесистую сумку, держа ее обеими руками. Сумка напоминала раскладку, какие носили электрики и автомеханики. В них они держали инструменты — отвертки, тестеры, гаечные ключи и много других полезных вещей.
Лорейн разложила сумку на диване, откинула прикрывавшую кармашки замшевую прокладочку, и на фоне черного бархата засверкали орудия труда.
Помимо скальпелей, крючков и щипцов, которые использовали дантисты, из кармашков торчали лезвия ножей. Они были самые разнообразные — с пилочкой, с косой заточкой и даже один тяжелый, которым можно было отсечь руку.
Камрады замерли, ожидая начала представления, а рыжеволосая Кэти, глядя в кругленькое зеркальце, занялась обновлением макияжа. Должно быть, общаясь с Лорейн, она много раз наблюдала подобные сцены.
Лорейн выбрала небольшой нож с плоским лезвием. Примерно такой же Барнаби держал при себе, когда они были на лайнере.
«Сейчас бы он мог нам пригодиться», — подумал Джек и затравленно огляделся, понимая, что наступает момент, когда все решится.

Глава 66

Повертев в руках нож, Лорейн показала его Барнаби:
— Ну как, нравится тебе, дядечка?
— Красивая штучка… — ответил тот, кусая губы и с трудом подбирая слова. — Но если вы хотите знать мое мнение, мадмуазель, я бы хотел умереть вон от того ножика. — Рон несмело указал пальцем. — Тот, что с кровостоком и резиновой рукояткой.
— Что? — Хищное выражение на лице Лорейн сменилось удивлением. — Ты хочешь, чтобы я взяла другой нож?
— Ну вот еще! — вмешался Сайрус. — Свежуй эту лигийскую собаку тем ножом, который тебе больше подходит, Лорейн. Разве не видишь, он просто пытается оттянуть момент истины…
— Нет, почему же? — Лорейн усмехнулась и, убрав плоский ножик, взяла тот, о котором говорил Барнаби. — Раз старенький дядечка выбрал этот, значит, такова его судьба… Учти, несчастный, этим ножом я сделаю тебе куда больнее, чем тем — с тоненьким лезвием.
— Довольно разговоров, Лорейн! — нетерпеливо воскликнул Сайрус.
— Их нужно держать — они орать будут, — сказал Питер Уэйк.
— И снова вы запачкаете кровью всю мою гостиную… — осторожно напомнил Квентин.
— Мы же прошлый раз покупали тебе пятилитровый баллон белкового нейтрализатора. Ты что, весь израсходовал?
— Нет, не весь, — вспомнил Квентин. — Точно, он у меня в ванной стоит.
«Подумать только, а все так невинно начиналось», — подумал Джек. Сначала полное банкротство, потом бегство секретарши с базой данных, затем разрыв с любовницей и драка с ее дружком. Казалось, хуже ничего быть не может, ан нет, может.
— Этот? — спросила Лорейн, показывая нож и наступая на Барнаби. Они с Джеком стали пятиться к стене, а камрады стали придвигаться к ним.
— Ну, старенький дядечка, что тебя больше развлечет, отрезанные уши или пальцы?
Лорейн спрашивала об этом улыбаясь, словно интересовалась, с каким сиропом Барнаби любит есть мороженое.
— Лучше бы вы не мучили старика, мадмуазель, — дрожащим голосом попросил он. — Убейте меня… Убейте, и дело с концом! Я ведь ничего не знаю!
— Не-э-эт, Лорейн так не любит! — крикнул кто-то из камрадов. Они продолжали наступать, стараясь занять место, откуда все было бы видно.
— Надеюсь, тебя не нужно будет держать, старенький дядечка? — снова спросила Лорейн. — Ты будешь стоять спокойно, пока я буду отрезать тебе ухо?
— Как скажете, мадмуазель, — пролепетал Барнаби, и лицо его стало белым как мел.
Все замерли. Справа — из-за Джека выглядывал сопевший от волнения Квентин. Где-то там, в правой руке он держал взведенный автомат, но пока Джек не мог даже покоситься в его сторону.
Лорейн сделала резкий взмах, чтобы срезать жертве ухо вместе с кожей головы, однако Барнаби ждал именно этого. Он перехватил руку и громко запричитал, повергая Джека в ужас своим криком:
— Прошу вас, мадмуазель! Не убивайте! Прошу вас! Прошу вас!
Барнаби дико верещал, не отпуская запястья Лорейн, а она злилась и требовала, чтобы он ее отпустил.
— Убери свои руки, падаль! Убери, кому сказала! — кричала она, отчаянно пытаясь дотянуться ножом до его лица.
— Не убивайте меня! Не убивайте! — продолжал в свою очередь Барнаби. Внезапно он упал на колени, потащив за собой Лорейн, а потом, не переставая визжать, повалился на спину.
— Что он с ней делает! Это ужасно, что он с ней делает! — заорал Джек и подался в сторону Квентина, подмечая одновременно, как мечется с пистолетом Сайрус. Лорейн закрывала собой Барнаби и стрелять в него было опасно.
Остальные камрады ничего не предпринимали, поскольку Барнаби в их глазах был всего лишь визжавшей жертвой. Они слегка перепугались от криков Джека, а Квентин вообще был в замешательстве.
Мгновение — и Джек оказался позади него. Пальцы левой руки словно клещи вцепились в кадык Квентина, а правой рукой Джек вырвал автомат.
Отступив назад и подтаскивая хрипевшего Квентина, он от бедра стал расстреливать сбившихся в кучу врагов. Одни из них тут же падали у стены, неловко подгибая ноги, другие перепрыгивали через тела и нырком вылетали в коридор.
Кэти подвели каблуки. Джек не хотел убивать красотку, однако та, споткнувшись, сама нарвались на очередь. Бедняжку вынесло в коридор и крепко ударило о стену. Встряхнув напоследок рыжими кудрями, Кэти свалилась на пол.
Квентин дернулся и стал оседать. Джек выглянул из-за его плеча и увидел Сайруса, который выстрелил в Квентина еще два раза. Больше не получилось. Взмахнув руками, он выронил пистолет и завалился на диван, прямо на оставленные Лойрен «инструменты». Из шеи Сайруса торчала рукоять ножа.
— Дверь держи, дверь! — крикнул Барнаби и сбросил с себя Лорейн, словно мертвую птицу. Затем вскочил на ноги и схватил со стола один из «доттексов».
Лицо Рона было красным, а дыхание хриплым, однако он твердо держал пистолет, прикрывая дверной проем.
— Я держу… — сказал он, и Джек сделал несколько одиночных выстрелов по оконным стеклам. Патроны в автомате кончились, он схватил со столика второй «доттекс».
— Я выбираюсь!
— Давай, — сказал Барнаби.
Сорвав дырявые шторы, Джек рукоятью пистолета выбил из рам оставшиеся стекла, затем осторожно выглянул наружу и прыгнул на усеянный осколками газон.
Рядом оказалась дверь черного хода — он сразу принял это к сведению.
— Давай, Рон! — скомандовал Джек, держа на мушке проем двери в гостиной.
Барнаби выпрыгнул в окно и подобрал с травы обломок кирпича. Джек не понял зачем, однако, когда они обежали дом, Рон швырнул обломок в окно веранды и заорал: «Граната!»
Джек слышал, как несколько человек грохнулись на пол, испугавшись мнимой угрозы.
Нескольких секунд форы хватило, чтобы добраться до старого «калева». К счастью, у него не было проблем с запуском. Едва Джек нажал кнопку стартера, как мотор сразу завелся.
Барнаби прыгнул на соседнее сиденье, и машина сорвалась с места.

Глава 67

Они помчались по тихой улице, распугивая дремавших на газонах собачек и привлекая внимание удивленных обывателей.
«Вот бы они удивились, если бы стреляли на улице», — подумал Джек. Впрочем, соседи негостеприимного дома наверняка что-то слышали. Уж крики-то Барнаби наверняка. Если только рядом не жили другие камрады.
— Куда сворачивать будем? — спросил Джек, когда тихая улица уперлась в одно их радиальных шоссе.
— Пока удобнее направо, — сказал Барнаби. — Главное — не заблудиться в развязках и снова не оказаться на этой улице, мне бы этого не хотелось.
— Ну хорошо.
Джек притормозил, пропуская молочный фургон, и пристроился следом за ним.
— Куда мы теперь едем? — спросил Барнаби.
— Если верить схемам на обочине, мы движемся к окраине. В какой-то Портстенд.
— Лучше бы нам править поближе к улице Фоккера — к дому 20.
— Это будет нелегко, если только в бардачке не найдется карты города.
— Молодец, лейтенант! — воскликнул обрадованный Барнаби и стал выбрасывать из бардачка все, что попадалось под руку. Мыльницу, две сломанные авторучки, фирменные спички из ресторана «Понцель», пару хлопковых перчаток, фонарик и початую пачку презервативов «Ночной сюрприз». И только под этим хламом он обнаружил книжку без обложки — томик невнятных карт с планом городских улиц.
— Нашел! — объявил Барнаби и начал листать страницы. — Исполнение, конечно, дерьмовое, с такими картами не повоюешь, но нам ведь только улицу найти. Так-так-так… — Барнаби водил пальцем по картам, перелистывал их, затем возвращался назад. — Ага, вон она — улица Джона Фоккера. В сносках сказано, что он был военачальником. Чтобы доехать до Фоккера, нужно развернуться и дуть в противоположную сторону…
— Я могу пересечь полосу в любом месте, но это зафиксируют дорожные датчики.
— А они здесь есть?
— Конечно, вон те черные точки на белой полосе.
— Ничего не нужно пересекать, командир, — сказал Барнаби, возвращаясь к карте. — Через полтора километра возле торгового центра будет разворот.
— Через развязку или с левой полосы?
— С левой полосы, — уверенно кивнул Барнаби. — Кстати, командир, тебе не кажется, что другие водители на нас пялятся?
— Кажется, — согласился Джек. Действительно, те, кто обгонял «калев» — а обгоняли его практически все, — чуть ли не высовывались в окно, чтобы лучше рассмотреть это чудо.
— Наверное, машина очень старая.
Джек заметил знак разворота и стал притормаживать.

Глава 68

Развернувшись, они поехали в сторону центра города.
— Как ты думаешь, мы напугали этих парней? — спросил Барнаби.
— Не знаю. Их осталось человек пять, и неизвестно, что для них важнее — отомстить или отстроить свою компашку заново.
— На их месте я бы не стал нарываться.
— Ты мудрый, Рон. А вот они остались без большей части команды, да еще потеряли командира.
Напарники немного помолчали. Потом Барнаби покачал головой и задумчиво проговорил:
— Эта Лорейн — просто какая-то маньячка… Я восемь лет провел на войне, но таких душегубов не видел.
— Орал ты убедительно, — вспомнил Джек и усмехнулся.
— Поверь, сделать это было несложно. Я действительно перепугался, это все равно что держать в руках намыленную змею. Того и гляди извернется и всадит в тебя ядовитые зубы…
По встречным полосам проносились автомобили, ехавшие прочь из города. Барнаби с интересом смотрел на них и улыбался своим мыслям. Неожиданно он резко обернулся, высматривая какую-то из промелькнувших машин.
— Что такое? — спросил Джек.
— Или мне показалось… Или нас уже ищут.
Джек глянул в зеркало и заметил белый автомобиль, который резко затормозил и пошел юзом, разворачиваясь и пересекая разделительную полосу.
Потом эта машина исчезла в потоке транспорта, но вскоре Джек снова ее увидел. Она двигались на большой скорости, нетерпеливо перестраиваясь из ряда в ряд.
— Кажется, они, — сказал Джек.
— Точно, — подтвердил Барнаби. — Прибавь, а то нам не уйти.
Джек вдавил педаль газа в пол, их автомобиль начал разгоняться, однако как-то неуверенно.
— Они настигают нас! — прокомментировал Барнаби. — Нужно что-то делать, Джек!
— Я делаю, но машина старая, она почти не шевелится!
— Тогда ищи полицию — нам нужно остановиться рядом с копами, тогда мы окажемся под защитой закона! Я прав? Вон, кстати, стационарный пост! Давай, Джек, кочегарь на полную, уже немного осталось!
Джек и сам видел, что до полиции оставалось совсем немного, однако и преследователи были недалеко. Блестящая решетка радиатора, придававшая машине преследователей агрессивный вид, выныривала из потока транспорта все ближе.
— Все, правь к причалу! — подпрыгивая от нетерпения, командовал Барнаби.
Джек свернул к стоявшему на обочине полицейскому и резко выжал тормоз. Покрышки завизжали, полицейский испуганно отпрыгнул в сторону.
— Здравствуйте, сэр! — проорал ему в окно Барнаби, пряча пистолет под сиденье.
— Вы чего себе позволяете, а?! — в свою очередь закричал полицейский. — Да я вас упеку, мерзавцы! Я при исполнении, а вы тут что?! Ну-ка выходите!
— Сейчас, сэр, одну минуту… — ответил Барнаби, оглядываясь назад. Машина преследователей остановилась метрах в сорока. Должно быть, их сбил с толку маневр с полицией.

Глава 69

Полицейскому показалось, что двое нарушителей в старом «калеве» реагируют на его замечания как-то странно, и он посмотрел в ту сторону, куда смотрел Барнаби.
Тут уж нервы преследователей не выдержали. Их машина сорвалась с места и стала разгоняться.
— Вниз, Джек! Вниз! — закричал Барнаби, и не успели они пригнуться, как загрохотали автоматные очереди и осколки окон брызнули внутрь салона, осыпая их спины и головы.
Полицейский схватился за живот и упал на асфальт, но преследователям этого показалось мало. Их машина дала задний ход, снова ударили автоматы. Пули стали ложиться ниже, дырявя корпус и разрывая матерчатую обшивку сидений.
— Накроют они нас! — крикнул в отчаянии Джек, сложившись едва ли не вчетверо.
Барнаби выкатился из своей дверцы и, прикрываясь капотом, практически в упор открыл огонь из «доттекса».
Взревел двигатель, белая машина помчалась прочь. Лишь после этого начала рассасываться образовавшаяся на дороге пробка.
Водители проезжавших автомобилей с интересом рассматривали изрешеченный пулями «калев» и лежавшего рядом полицейского, а затем прибавляли газу — так, на всякий случай.
Из здания стационарного поста выбежали двое патрульных.
Джек с трудом открыл изуродованную дверцу и, выбравшись из машины, стал себя ощупывать — не ранен ли. Машина выглядела ужасно. Помимо разбитых окон были продырявлены оба левых колеса. Из мотора вытекало масло, а из-под крышки капота валил дым.
— Что случилось?! Кто вы такие?! — закричал один из полицейских. Второй сразу бросился к раненому коллеге.
— На вашего офицера, сэр, было совершено нападение! Мы стали свидетелями! — быстро ответил Барнаби.
— А что у вас за пистолет?
— Это я у вашего коллеги взял — на время, чтобы от бандитов отбиться!
— Верните оружие!
— Пожалуйста, сэр, — сказал Барнаби, протягивая «доттекс» рукояткой вперед.
Полицейский немного успокоился и, сунув за пояс лишний пистолет, сказал:
— Стойте пока здесь, потом мы оформим ваши показания.
— Конечно, сэр. Мы будем тут, рядом, — пообещал Барнаби, махнув рукой в сторону штрафной автомобильной площадки.
— Вон та зеленая тачка — то, что надо, — сказал Джек, когда они подошли ближе.
— Да, пожалуй, подойдет, — согласился Барнаби, отмечая широкую резину и небольшой спортивный руль. Обернувшись, он увидел, что полицейские заняты своим раненым товарищем. Они громко вызывали по рации «скорую помощь» и передавали приметы машины злоумышленников.
Джек осторожно тронул дверцу. Она оказалась не заперта.
— Садимся? — спросил Барнаби.
— Садимся.
Когда машина взревела мощным двигателем, Джек и Барнаби поняли, что это настоящая ракета.
Полицейские что-то закричали, но Джек нажал на газ. Автомобиль сорвался с места и, выскочив на шоссе, понесся как ветер.
— Давай назовем ее «Зеленая молния»! — крикнул Барнаби, придерживаясь за специальный поручень. Машина действительно была необыкновенная, она легко обходила все автомобили, как будто те стояли на месте.
— Ты лучше смотри в оба! Эти сволочи могут прятаться где-то поблизости — они просто так не отстанут!
— Это так, но они ждут другую машину!
— Может, и не ждут. Они же видели, что сделали с нашим «калевом».
Ближе к центру, когда шоссе стало подниматься на эстакаду, на встречной полосе начали попадаться полицейские машины. С включенными сиренами они мчались на подмогу коллегам со стационарного поста. Чуть позже, получив сообщение об угоне «Зеленой молнии», некоторые из патрульных машин стали пересекать разделительную линию и устремляться в погоню за Джеком и Барнаби.

Глава 70

Эти попытки казались несерьезными, пока на хвосте у «Зеленой молнии» не повис скоростной полицейский автомобиль — приземистый, на широких гоночных шинах.
— Номер Би-четыреста двенадцать — немедленно остановитесь! — приказал громкоговоритель. — Номер Би-четыреста двенадцать — прижмитесь к обочине и остановитесь!
Джек посмотрел в зеркало, полицейский автомобиль шел за ними как приклеенный.
— А вот хрен тебе! — Барнаби повернулся и показал через стекло дулю. — Ну-ка прибавь, Джек!
— Я не могу! Слишком плотное движение! — пожаловался тот, нервно дергая непривычно маленький руль.
Они обгоняли машины так быстро, что не успевали разглядеть даже их марку, однако оторваться от полиции не удавалось.
— Номер Би-четыреста двенадцать — немедленно остановитесь! — звучало снова и снова. Это нервировало Джека.
— Рон, посмотри, где будем сворачивать! — прокричал он. — Не будем же мы вечно кататься по этому городу.
— Пока что дуй прямо! Там будет поворот на улицу Фердинанда Векслера!
— Номер Би-четыреста двенадцать — немедленно остановитесь! — надрывался громкоговоритель.
— Вот привязался, зараза! — воскликнул Барнаби и, повернувшись, погрозил кулаком. — Джек, прибавь газу!
— Я не могу ехать по крышам!
Еще раз глянув в зеркало заднего вида, он заметил, что вплотную к полицейскому автомобилю мчится еще один, тот самый — белый.
— Рон, посмотри, следом за копами — это не наши знакомые?
— Ах, сволочи! — воскликнул Барнаби, узнав преследователей. — Что-то я не видел, чтобы они стояли где-то на обочине.
— Они местные — знают здесь каждый уголок… Что там по карте?
— По карте… — Барнаби взглянул на схему. — По карте правый поворот на улицу Векслера будет через пять километров. Кажется… Масштаб какой-то поганый. Неправильный масштаб.
— Понял тебя, — ответил Джек, все свое внимание сосредотачивая на пилотировании «Зеленой молнии». Пришлось выполнить еще несколько рискованных маневров, активно пользуясь тормозами, однако машина слушалась хорошо и временами удавалось оторваться от погони метров на пятьдесят, но там, где машины шли плотнее, снова приходилось сбрасывать скорость и тогда раздавалось опостылевшее:
— Номер Би-четыреста двенадцать — немедленно остановитесь!
— Да пошел ты! — в который раз огрызнулся Барнаби.
— Сколько осталось до поворота?
— Думаю, метров пятьсот! Нужно смотреть! Эй-эй, мы уже проехали мимо!
— Найди улицу, параллельную Векслеру!
— Да чего там искать, сворачивай направо при первой возможности! А то нас скоро перехватят!
Послышался натужный рев, слева «Зеленую молнию» стал обходить полицейский автомобиль. Сидевшие внутри двое патрульных были в шлемах и черных очках, как какая-нибудь «звездная пехота» из кино.
Впереди замигали сигнальные огоньки растянутого барьера — полиция собиралась загнать нарушителей в сеть.
— Смотри, Джек! — закричал Барнаби.
— Вижу!
Джек выжал тормоза, и полицейские проскочили вперед, зато преследователи на белом хищнике оказалось совсем рядом — они не оставляли попыток покончить с камрадами-самозванцами.
Покрышки пронзительно завизжали, Джек дернул руль вправо и бросил машину на бордюр. Послышался удар в днище, однако это было не важно. Буксуя на траве, «Зеленая молния» начала взбираться на газон, а оба преследователя — полицейские и камрады — стали повторять этот маневр.
— Там впереди — съезд на дорогу! — указал пальцем Барнаби.
— Я вижу…
Проскочив еще метров пятьдесят, они прыгнули с бордюра и помчались по узенькой улочке. Машин здесь не было, зато большие мусорные баки попадались через каждые пятьдесят метров.
Приходилось сбрасывать скорость, объезжать препятствие и снова разгоняться, чтобы через пятьдесят метров снова тормозить.
Вслед ревущим машинам неслись ругательства потревоженных домохозяек, тощие кошки норовили перебежать улицу прямо под колесами. А там, где не было кошек, в дело вступали бродячие собаки, которые с лаем преследовали рычащие машины.
Скоро выяснилось, что полицейский автомобиль оказался не столь маневренным. Стараясь не отстать от «Зеленой молнии», он то и дело таранил баки с мусором. Зловонная жижа лилась на дорогу, и это осложняло жизнь камрадам. Их автомобиль беспрерывно заносило или подбрасывало на попадавшем под колеса мусоре.
— Интересно, эти копы понимают, кто за ними едет? — спросил Барнаби.
— Думаю, нет, но, когда поймут, будет уже поздно… Приметив подходящий переулок, Джек сделал резкий поворот и повел машину на улицу Векслера.
— Есть! Они угробили их! — воскликнул Барнаби.
Джек глянул в зеркало и увидел, что полицейская машина врезалась в стену. Скорее всего камрады подтолкнули ее и теперь, ничем не сдерживаемые, мчались за «Зеленой молнией».

Глава 71

У машины камрадов хватало сил соревноваться с «Зеленой молнией». Она не отставала ни на метр, уверенно проходя повороты и проскакивая через дворы.
— Ты смотри, какие умелые! — покачал головой Барнаби. — Дай мне пистолет, а то я свой полицейскому отдал.
— Тебе не следовало этого делать.
— Я знаю, но он попросил, ты же видел.
Джек перебросил Барнаби «доттеке». Тот проверил количество патронов и вздохнул. Эти скачки начинали его утомлять.
Наконец Джек вывел машину на улицу Векслера. Он определил это по промелькнувшему указателю.
— Теперь куда?!
— Должен быть правый поворот на Фоккера!
— Этот, что ли? — кивнул Джек.
— Да откуда я знаю, мы же пролетаем быстрее, чем я успеваю что-то рассмотреть!
— Ладно, давай попробуем сюда… — сказал Джек и подрезал цветочный фургон, водитель которого недовольно посигналил.
Попытка оказалась удачной — они были на улице Фоккера. Номера домов мелькали очень быстро, однако не в том порядке.
— Мы не в ту сторону едем! — крикнул Барнаби.
— Хочешь, чтобы мы развернулись? — усмехнулся
Джек.
Преследовавший их автомобиль подпрыгивал на неровностях в каких-нибудь сорока метрах. На рев мощных двигателей оборачивались прохожие. В этих местах люди ездили чинно, никуда не торопясь, и вдруг — на тебе.
«Наверное, принимают нас за хулиганов…» — подумал Джек и свернул налево, надеясь еще потаскать преследователей по закоулкам.
Он разгонялся, где это было возможно, потом резко тормозил и, сменив направление, опять набирал скорость.
Однако камрады не отставали.
Свернув в очередной переулок, Джек не сразу понял, что это тупик. Он начал набирать скорость, но затем торопливо выжал тормоз и крутанул руль, чтобы развернуться в обратную сторону, однако расстояния не хватило, и машина боком врезалась в штабель пустых картонных коробок.
— Выходим, Рон!
— Не спеши! Я первый!
Барнаби распахнул дверь, пнул мешавший ему ящик и, вскинув пистолет, открыл огонь.
Водитель камрадов ударил по тормозам, их машину чуть развернуло. Барнаби сразу выбил им окна, чтобы и не думали выглядывать. Лобовое стекло оказалось прочнее, пули от него рикошетили, оставляя лишь белые звездочки.
Последние в обойме патроны Барнаби расстрелял, целясь в мотор. Машина задымилась.
— Уходим! — крикнул Джек, и они с Барнаби побежали в ближайший двор. За углом послышался топот погони.
— Давно я не бегал! — признался Барнаби. — Еще со Смунской операции… мы тогда сорок километров… без отдыха…
Попетляв среди домов, напарникам удалось сбить врагов со следа. Барнаби сменил обойму, так что теперь они имели шанс удивить камрадов, если бы увидели их первыми.
Пройдя через тихий дворик, где, казалось, не могло произойти ничего плохого, Джек с Барнаби обогнули еще один дом и вышли на улицу.
— Эй, а ведь это и есть дом двадцать, улица Фоккера, — сказал Джек, указывая на табличку.
— Здорово, осталось найти пятьдесят третью квартиру.
Пришлось возвращаться в тихий дворик.
К счастью, подъезд в двадцатом доме был единственный, поэтому искать не понадобилось. Напарники зашли в него и прислушались. Где-то наверху играла музыка, а на первом этаже ругалась семейная пара.
«Нам бы ваши заботы», — подумал Джек, а вслух сказал:
— Пошли.
Они начали осторожно подниматься. Стены здесь давно не красили, однако на лестничных площадках было довольно чисто, хотя и пахло кошками.
Всего этажей было пять, но пятьдесят третья квартира оказалась на третьем этаже. Такая система нумерации показалась Джеку странной. Они с Барнаби встали напротив двери и прислушались. Здесь могла скрываться засада, и если бы не погоня, они бы еще потоптались вокруг, прежде чем зайти.
— Ключ под ковриком? — спросил Джек.
— Вроде так.
Барнаби приподнял край резинового коврика и обнаружил там стальную пластинку с рубчиками.
— Вон он, хороший мой, — произнес Барнаби и, сунув ключ в замочную скважину, открыл замок. Затем осторожно толкнул дверь и с пистолетом наготове вошел внутрь.

Глава 72

Едва Джек прикрыл дверь, как с лестничной площадки донесся шум — кто-то быстро поднимался по лестнице. Джек прильнул к дверному глазку, а Барнаби тем временем принялся тщательным образом обследовать квартиру.
Она была небольшая — две комнаты, крохотная кухня и совмещенный санузел. Мебель была старая, невзрачная — потертый диванчик и стол с кругами от пивных стаканов. В квартире стоял застарелый запах табачного дыма, однако пепельницы оказались чистыми. Пустыми были и коробки для мусора.
После беглого осмотра Барнаби вернулся к Джеку.
— Ну что там, командир? — тихо спросил он.
— Это они… Поднялись выше — наверное, думают, что мы ушли через чердак…
— Ну и что будем делать?
— Желтый шкаф нашел? — спросил Джек, оборачиваясь.
— Здесь он — в большой комнате.
— Пойдем посмотрим.
Они вошли в комнату. Джек проверил мягкость дивана и осторожно присел. Пружины жалобно скрипнули.
Барнаби подошел к шкафу, чуть приоткрыл дверцу и заглянул в щель, проверяя, нет ли потайных проволочек, которые замыкают электрическую цепь детонатора. На войне ему часто приходилось сталкиваться с подобными фокусами, когда противник минировал якобы потерянные шифровальные блоки, трупы солдат и даже истекавших кровью тяжелораненых.
Здесь могла скрываться та же ловушка, ведь не зря майор Гастон рассказал об этой квартире, видимо, был уверен, что никто этой информацией не воспользуется.
Внутри шкафа оказалось несколько вешалок с одеждой. Брюки, пиджаки, свитеры и рубашки. Все чистое, но заметно ношеное. Видимо, в эту одежду переодевались агенты, если нужно было срочно изменить внешность.
Барнаби сдвинул вешалки в сторону, уперся ладонью в заднюю стенку. Она подалась, открыв спрятанную за ней нишу, в которой оказалась дверца сейфа с наборным устройством.
— Нашел! — сообщил Барнаби. Джек вскочил с дивана и, подойдя, заглянул в шкаф.
— Ну что, давай набирай цифры, — сказал он. — Майор говорил: дом — двадцать, квартира — пятьдесят три. Набирать в обратно порядке…
— Ага… — кивнул Барнаби. — Три… Теперь пять… Пока получается. Еще — ноль и двоечка…
— Ну что? — нетерпеливо спросил Джек.
— Пока ничего… Обманул наверное, сволочь. В этот момент раздался щелчок, и дверь сейфа открылась.

Глава 73

Можно было сказать, что майору Гастону повезло. Выбитое взрывной волной витринное стекло сильно поранило работников и клиентов парикмахерской, но майор отделался лишь царапинами да легкой контузией, когда кусок стекла плашмя ударил его по голове.
С места происшествия майора забрали подчиненные. Они перевезли шефа в госпиталь «конторы», где его осмотрели врачи. Те сказали, что ничего страшного и что от этого не умирают.
Гастону сделали укол, и пару часов он проспал в отдельной палате под присмотром медсестры и агента Штефана.
Медсестра была хорошенькая, в коротком халатике и с ямочками на щеках. При других обстоятельствах Штефан непременно завязал бы с ней знакомство, однако состояние шефа не позволяло ему думать о пустяках.
Пока майор спал, в палату пару раз заглядывал Лерой.
— Ну как? — спрашивал он.
— Спит, — пожимал плечами Штефан. Наконец, когда уставший агент сам уже начал дремать на стуле, майор проснулся. Он открыл глаза — и сказал:
— Привет, Берк.
— Здравствуйте, сэр.
— Как наши дела?
— Лучше, чем у них.
— У кого у «них»?
— Был бой, сэр. С ячейкой.
— Да, кажется, я что-то вспоминаю… Рассказывай дальше.
— Когда взорвалась цистерна с пропанитом, ударной волной разбило витрину, рядом с которой вы стояли.
— Точно, я вспоминаю этих теток с крашеными буклями. Это была парикмахерская?
— Так точно, сэр.
Майор вздохнул и облизал пересохшие губы.
— Здесь есть что-нибудь попить?
— Есть, сэр.
Штефан взял с тумбочки приготовленный стакан с водой и подал майору. Тот приподнялся и начал пить, но неожиданно сквозь стакан заметил сидевшую в уголке медсестру.
Гастон перестал пить и, указав на девушку, спросил:
— Кто это?
— Медсестра, сэр.
— Пусть она уйдет.
— Выйдите пока, — попросил Штефан, девушка выбежала из палаты.
— Испугалась, дурочка, — сказал майор, снова откидываясь на подушку. — Ты вот что, Берк, давай, рассказывай мне все по порядку. Мне нужно немного прояснить мозги.
— Вы разработали операцию, сэр, чтобы выманить боевиков ячейки…
— Ага, это я помню.
— Вы подставили двух арестантов, одного из которых выдавали за Рамона Альвареса.
— Точно! — воскликнул майор. — И что дальше?
— Был бой. Они потеряли десять человек, мы троих, если не считать полицейских.
— Полицейских считать не надо, — отмахнулся Гастон. — А кто из наших? Лерой жив?
— Лерой жив. Погибли Загурский, Стейн и Шапиро.
— То есть мы фактически победили. Десять боевиков — это немало. А куда, кстати, подевались остальные?
— Им удалось ускользнуть, сэр. Вместе с освобожденными арестованными.
— С арестованными? — переспросил майор и расхохотался, однако тут же схватился за голову. — Ох… Полагаю, когда они узнают, что освободили не Рамона с камрадом, а совершенно посторонних людей, они их сейчас же прикончат.
— Уверен, сэр, — кивнул Штефан, наблюдая, как с лица шефа исчезает улыбка,
— Так! — произнес майор, вспоминая, что рассказал Зиберту и Барнаби про явочную квартиру. Он был уверен, что ничем не рискует, а получилось иначе. Арестанты ушли, и теперь камрады быстро вытянут из них все, что те знают. А что те знают? Да ничего. Однако адрес квартиры выдадут сразу. Не выдержат пыток. И тогда ячейка получит пятьдесят тысяч батов наличными.
— Какой же я идиот… — пробормотал майор.
— Что, сэр?
— Ничего. Знаешь явочную квартиру на улице Фоккера?
— Нет, сэр. Это ваша территория.
— Не важно, нам нужно немедленно туда попасть! Помоги мне подняться и вызови машину! Пусть Лерой возьмет человек пять для серьезного прикрытия и, самое главное, где моя одежда? Пусть принесут мои штаны!

Глава 74

Штефан связался с коллегами, и все завертелось. К госпиталю подали две машины, одну пустую, другую забитую под завязку — в ней сидели пятеро сотрудников из дежурного отдела. Они были вооружены до зубов, как будто собирались брать штурмом Государственное казначейство.
Майору принесли его вещи. Оказалось, что сестра-хозяйка вычистила и отпарила его одежду, костюм был немного влажным, но Гастон не стал ворчать и молча оделся.
Он направился было к выходу и остановился — его качало от слабости. Это было не вовремя — срывалось важное дело, и Гастон потребовал к себе главного врача.
— Сэр, в таком состоянии вы не можете уйти из палаты, — сказал тот.
— Я должен, и я пойду! — закричал майор, держась за плечо Штефана. — Немедленно дайте мне какого-нибудь лекарства — чего-нибудь, что укрепит меня!
— Но тогда я снимаю с себя ответственность за ваше здоровье, сэр.
— Да кому нужна твоя ответственность?! — разбушевался Гастон. — Неси лекарство! Немедленно неси мне выпить!
— Хорошо, сэр, я попробую вам помочь и принесу нужное лекарство, а вы пока приведите себя в порядок.
Врач ушел, а майор, держась за стены, добрался до зеркала в ванной и, увидев в нем свое отражение, пробормотал:
— Вот задница, давно я не был таким красивым.
Лицо его было опухшее, синюшное, да еще покрыто множеством ссадин и царапин. Так выглядели только бездомные, жившие на городской свалке.
Волосы у Гастона стояли дыбом. Он попытался пригладить их с помощью расчески и воды, однако с ними что-то случилось — они упрямо вставали торчком.
Махнув на них рукой, Гастон вышел из ванной в расстроенных чувствах. В этот момент подоспел доктор. Он принес полстакана мутной коричневатой жидкости.
— Что это? — спросил майор, указывая на подозрительного вида микстуру.
— Это то самое лекарство, которое вы просили, сэр. Оно взбодрит вас.
— Из чего оно?
— Лучше вам не знать, иначе не сможете выпить. Гастон взял стакан и осторожно понюхал его содержимое. Запах был такой, что его передернуло.
— Ну ладно, выбора нет… — сказал он и одним глотком выпил неизвестное лекарство. Его снова передернуло, жидкость запросилась обратно, однако Гастон удержал ее.
Он несколько секунд простоял зажмурившись, а когда открыл глаза, в них стояли слезы.
— Ну как вы, сэр? — спросил Штефан.
— Кажется, я обретаю под ногами почву… Ну ладно, спасибо, доктор. Нам пора…
Они сели в машину, и Лерой тут же тронул ее с места.
— Гони на улицу Фоккера, дом двадцать, — распорядился майор.
— Чего нам ожидать?
— Может, и ничего, а может, встретим парней из ячейки.
— Вот даже как! — Штефан покачал головой и проверил свой пистолет. Для столкновения с камрадами это оружие было не слишком подходящим, однако во второй машине сидели оперативники из дежурного отдела, имевшие все необходимое.
Время приближалось к часу «пик», и, хотя Лерой был умелым водителем, двигались они не слишком быстро.
— Через пятнадцать минут будем на месте! — заверил он, заметив, что майор посматривает на часы. Зазвонил диспикер Гастона.
— Слушаю, — ответил он.
— Сэр, это отдел охраны. Только что сработали записанные на вас коды — ноль двенадцать и ноль тридцать семь.
— Понял, — ответил майор и, отключив диспикер, выругался.
— Что такое, сэр? — спросил Штефан.
— Они уже в квартире — это раз, и забрались в сейф— это два. Прибавь ходу, Лерой.
— Слушаюсь, сэр.
Лерой нажал на газ и попер вперед, расталкивая бампером другие машины. За ним, не отставая ни на сантиметр, следовал автомобиль с вооруженными бойцами.
Вскоре они добрались до места и въехали в соседний с двадцатым домом двор. Здесь майор приказал оставить машины и провел краткий инструктаж:
— Внимание, парни, дом двадцать — вон тот, следующий. Квартира пятьдесят три находится на третьем этаже, подъезд в доме единственный. В квартире уже кто-то есть — сработали два датчика. У них должно быть прикрытие, поэтому смотрите в оба. Разрешаю стрелять на поражение. Если возьмем раненого — хорошо, если нет — ничего страшного. Вопросы? Нет. Тогда дайте мне какой-нибудь пистолет, что ли…

Глава 75

Джек не мог поверить в их удачу, пока не увидел, как Барнаби достает из сейфа пачки денег.
— Ты смотри, Джек! Это же деньги! Наличные! Не соврал майор, ровно пятьдесят тысяч! Да мы на эти деньги можем… Эх, да чего мы только не можем!
— Ну-ка постой. — Джек отодвинул Барнаби в сторону. — Я посмотрю, может, там что-то еще осталось…
Сунув руку в сейф, он с удивлением обнаружил, что стальной ящик уходит глубоко в стену.
— Ты подумай, как глубоко… Но что-то я нашел, — послышалось из шкафа. Джек начал выбираться и вскоре появился весь, держа небольшую, величиной с сигаретную пачку, пластиковую коробочку.
— Открывай… — нетерпеливо потребовал Барнаби, ожидая, что в коробке брильянты.
Джек снял крышечку, лицо Барнаби разочарованно вытянулось.
— Фигня какая-то, — сказал он и потрогал прямоугольную матово-серебристую пластинку, на ощупь напоминавшую мягкий пластик.
— Не может здесь быть никакой фигни, Рон. Пустяков в таких сейфах не держат.
— Это конечно, — согласился Барнаби, не выпуская из рук денежных пачек.
Джек взял одну из пластинок и стал рассматривать ее внимательнее. Он заметил несколько тонких, переливающихся голограмм и золотистых нитей, как будто вплавленных в тело пластинки.
— Слушай, кажется, я начинаю понимать… — сказал он, почесав в затылке. — Это заготовки для удостоверений личности.
— Ты шутишь!
— Серьезно. Посмотри, достаточно положить эту вещь под пресс, или чем там ее штампуют, и заготовка станет в два раза тоньше и в два раза шире — как раз удостоверение личности.
— Да, Джек, точно… — согласился Барнаби. — И эти голограммы я тоже помню. Листики, перышки и все такое… Слушай, а ведь нам не помешают новые документы, а? Сколько там этих пластин?
— Десять.
— Нужно найти местных умельцев, которые сделают нам документы. Вот только как их найти…
— Я знаю, — уверенно заявил Джек. — Нужно спросить у таксистов, любой из них выведет если не на исполнителя, то на какого-нибудь посредника в этом бизнесе. Ладно, нам пора уходить.
Напарники рассовали деньги по карманам, а коробочку Джек оставил у себя.
Барнаби запер сейф, вернул на место заднюю стенку платяного шкафа, расправил вешалки с одеждой и закрыл дверцу.
— Ну, кажется, все, — сказал он, оглядывая комнату.-
Можем отчаливать…
— Можем, только как проскользнуть мимо злых парней, которые караулят нас снаружи?
Джек подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. Он сразу заметил двух мужчин, которые шли к двадцатому дому. Один прихрамывал, другой, молодой и высокий, поддерживал его под локоть. У обоих были пистолеты.
— Иди сюда, — сдавленным шепотом позвал Джек. Барнаби на носочках, словно опасаясь, что его услышат, подошел к окну.
— Посмотри, тебе они не кажутся знакомыми?
— Кажутся. Вон тот с опухшей мордой майора Гастона напоминает, а второй был с нами в аэропорту, когда мы сидели в фургоне…
— Теперь они спешат по нашу душу. Должно быть, у них здесь сигнализация сработала, — предположил Джек, еще раз оглядывая стены и потолок.
— Они могли и просто так, по приказу майора проверить — он же помнит, что сболтнул лишнего. Но самое веселое то, что сейчас во дворе начнется хорошая драка.
— Это точно, — согласился Джек. — У камрадов и контрразведчиков давнишние счеты. Пойдем посмотрим в дверной глазок, думаю, сейчас нам освободят путь на чердак.
Не успел Джек подойти к двери, как раздались первые выстрелы. Одиночные сменились торопливыми автоматными очередями, которые после небольшой паузы снова загремели без перерывов.
По лестнице сверху вниз быстро пробежали двое камрадов.
— Отлично, — сказал Джек. — Можно уходить.
— Что, выходим?
— Да.
Аккуратно, стараясь не шуметь, Джек отпер дверь и выпустил на лестничную площадку Барнаби. Потом осторожно прикрыл ее и положил ключ на прежнее место — под коврик.
Пока он это делал, Барнаби прикрывал его с пистолетом в руках.
— Готово, — сказал Джек, и они стали быстро подниматься на пятый этаж.

Глава 76

На самом верху их ждало разочарование. Дверь на чердак оказалась закрыта на большой висячий замок.
— Стрелять нельзя. Нас услышат, — сказал Джек, угадав мысли Барнаби.
— Одним выстрелом больше, одним меньше. Никто не поймет, что это наверху стреляли…
— Ну давай, — согласился Джек и прижался к стене, чтобы не попасть под рикошет.
Раздался выстрел, эхо прокатилось по подъезду. Джеку подумалось, что его, наверное, услышали все — и в доме, и во дворе.
— Давай скорее! — прошипел Барнаби. — А то жильцы заметят.
На чердаке пахло голубями, а раскалившаяся за день железная крыша излучала нестерпимый жар. Джек почувствовал, как пропитываются потом его рубашка и брюки, подарок Квентина.
— Нам туда! — Барнаби указал пистолетом на чердачное окно.
Через него напарники выбрались на горячую и скользкую от пыли крышу.
Поддерживая друг друга и стараясь не греметь, они стали карабкаться на самый конек, чтобы уже по нему двигаться в сторону соседнего дома.
Под звуки доносившихся со двора выстрелов и вой подъезжавших полицейских машин напарники начали продвигаться по коньку. В какой-то момент Джеку показалось, что ему в спину кто-то смотрит. Он обернулся и чуть не сорвался с конька — из чердачного окна торчала чья-то голова.
Чтобы не упасть, Джек присел, а когда оглянулся еще раз, там уже никого не было.
«Показалось», — решил он, вытирая со лба жгучий пот, который затекал в глаза, отчего и возникали всякие видения.
Наконец крыша двадцатого дома была пройдена, и Джек с Барнаби, спустившись по торцевому скату, начали подниматься на крышу следующего дома.
— Постой, Рон… — произнес Джек, тяжело переводя дух.
— Ну… — Барнаби обернулся.
— А куда дальше-то? Ведь чердачная дверь запирается изнутри. Мы снаружи замок не откроем.
— Правильно… но можно спуститься на какой ни будь балкон… Я заметил, тут козырьки короткие, если сползать на животе, как раз на балконе окажемся.
— Ну ладно, — сказал Джек, хотя представить, как он сползает с крыши, не мог. Сзади грохнуло железо.
— Рон, посмотри, никто за нами не идет? Барнаби оглянулся:
— Да нет, никого не вижу.
— Ну полезли дальше.
Во дворе снова раздалось несколько выстрелов, пули пропели прямо над крышами.
— Непонятно, в кого целят, сволочи, — пробурчал Барнаби. — Держи меня за руку, Джек. Я попробую спуститься на балкон — он как раз под нами…
Джек держал Барнаби за руку, пока тот сползал по крыше. Затем он ухватился за край и стал нащупывать ногами перила балкона.
Внезапно руки Барнаби разжались и Джеку показалось, что он сорвался, однако спустя пару секунд послышался его голос:
— Давай, командир, ты длиннее меня, тебе проще будет.
Повиснуть, вцепившись в край крыши, Джек сумел сам, вот только никак не мог нащупать ногами перила. В этом ему помог Барнаби.
— Стой, не дергайся, — скомандовал он. — Теперь посмотри вниз… Прыгай…
И Джек довольно легко оказался на балконе. Он ожидал худшего.
— Что в этой квартире? — спросил он, пытаясь рассмотреть что-нибудь сквозь стекло.
— Думаю, там никого нет. Тихо очень. А вот дверь балконная очень кстати открыта. Лето, жара…
Барнаби приоткрыл дверь шире и, заглянув в комнату, уже громче сказал:
— Никого нету. Можно заходить.
— Смотрите, там какие-то люди на балкон залезли! — заорали со стороны улицы, где уже скопилось порядочно зевак. Поначалу они стояли на другой стороне, но, как только прибыла полиция, зеваки осмелели и стали подходить ближе.
— Где залезли? Кто? — строго спросил полицейский из оцепления.
— Да вон там — только что были…
— Не говорите глупостей и отойдите подальше — здесь, между прочим, операция спецслужб проходит. Секретная.

Глава 77

Квартира оказалась такой же небольшой, как и та, в которой они недавно гостили. Правда, здесь было почище, но это объяснялось просто — тут жила женщина.
Джек определил это по множеству склянок с кремами, расставленных на полке возле зеркала, по развешанным на стенах веерам и по стопке журналов для женщин.
— Здесь какая-то баба живет, — подтвердил Барнаби догадку Джека. — Пойдем туда — там выход.
Неожиданно где-то совсем рядом послышался стон.
Барнаби поднял пистолет, Джек затаил дыхание.
Рон стал пробираться в коридор, внимательно осматривая загромождавшую квартиру мебель.
Стон повторился. Казалось, он возник из ниоткуда, протяжный и какой-то неземной.
Вслед за ним раздался стук. Джеку показалось, что стучали в пол. Несколько раз — бум-бум-бум. Потом тишина и снова глухой стук, но уже быстрее — бум-бум-бум-бум.
Нервы напарников и так были на пределе, а тут еще эти непонятные звуки.
Белый как мел Барнаби махнул Джеку рукой, призывая его поскорее двигаться к двери. Ему не терпелось покинуть странную квартиру. В этот момент снова раздался стон — совсем рядом.
Барнаби указал пистолетом на закрытую дверь второй комнаты. Теперь уже и Джек понял, что звуки шли именно оттуда — бум-бум-бум-бум.
— О-о-о!
Барнаби собрался высадить дверь ногой, однако удержался, когда услышал прерывающийся лепет:
— Ну быстрее… милый! Еще!.. Еще!.. О-о… О-о-о! И снова — бум-бум-бум.
— Трахаются, — понял наконец Барнаби и затрясся в приступе беззвучного нервного смеха.
Джек облегченно вздохнул. Чего он только не передумал, пытаясь объяснить жутковатые звуки, а оказалось, это ножка кровати стучит об пол. Видимо, чтобы не беспокоить соседей, под нее подложили коврик или тряпье, поэтом удары получались глухими и жуткими.
Джек улыбнулся.
Что-то темное появилось слева от него — в дверном проеме большой комнаты. Затем прямо перед носом полыхнул огнем трофейный «доттекс». Потом еще раз. Джека оглушило. Он повернулся и увидел одного из камрадов, лицо которого хорошо запомнил. Кажется, Сайрус называл его Питером.
Барнаби выстрелил, пуля попала Питеру в руку, он выронил пистолет, но это его не остановило — мгновение, и он прыгнул, оскалив зубы, словно пантера. Наверное, он хотел вцепиться Джеку в горло, но Барнаби выстрелил еще раз, Питер бессильно лязгнул зубами, но, падая, все же успел вцепиться Джеку в бедро.
Боль была такая, что Джек заорал, да так, что к нему тут же вернулся слух.
— Отцепи его, Ро-о-он! Он мне но-огу проку-усит! Ро-о-он!
Джек понимал, что кричать нельзя, однако сдержаться не мог. Боль была просто нестерпима. Ему приходилось получать пулю, и не раз, но чтоб было так больно…
Барнаби попытался оттащить Питера, но тот вцепился в Джека, точно собака. Тогда он приставил пистолет к его голове и нажал спуск.
Тело ударилось об пол, Джек перестал кричать, лишь ошарашено покачивал головой, не веря, что все кончилось.
— А-а… Ус-с… Уф-ф…
— Джек, нам нужно уходить, — напомнил ему Барнаби.
— Пойдем… У-у…
— Нет, ты посмотри на себя — ты весь в крови.
Джек посмотрел и ужаснулся — его как будто облили из ведра красной краской. В этом не было ничего удивительного, учитывая калибр оружия и то, что Барнаби стрелял в упор.
— Я зайду в ванную… — перешел на шепот Джек. Он вспомнил, что они с Роном здесь не одни. За дверью снова послышались протяжные стоны и стук кровати. Надо было спешить.
В ванной было тихо и спокойно, словно ты попал в какой-то иной, благополучный мир. Поначалу Джек хотел быстро прополоскать свои вещички, однако вовремя понял, что это не самая лучшая идея.
Очень кстати в ванной оказалась мужская одежда — брюки, рубашка и даже белье. Тут же висел женский халат, из кармана которого торчали кружевные трусики. Видимо, у это пылкой пары все начиналось здесь.
Впрочем, Джеку было не до этого. Он быстро сбросил окровавленную одежду, стер с себя полотенцем кровь и надел чужие брюки и рубашку, которые оказались почти впору. Потом переложил в карманы деньги и коробочку с заготовками.
Когда в таком виде Джек выглянул из ванной, Барнаби его даже не сразу узнал.
— Ух ты… — сказал он, покачав головой. — Лучше и не придумаешь. Пошли скорее.
Барнаби открыл входную дверь, и они с Джеком выскользнули на лестничную площадку, сопровождаемые стуком и протяжными стонами.

Глава 78

В подъезде было тихо. Стараясь громко не дышать, напарники спустились до второго этажа. Там их напугала вышедшая из квартиры пожилая женщина.
Барнаби едва успел спрятать пистолет за спину.
— Вы к Пазольскому? — спросила дама.
— Нет, к Тому Хэкману, — ответил Джек.
— Здесь такой не живет. Что там за стрельба, не знаете?
— Не знаем. Мы, наверное, ошиблись подъездом. Извините.
Напарники обошли любопытную даму и вскоре оказались перед дверью. Барнаби чуть приоткрыл ее, выглянул во двор, но не заметил ничего опасного. Только несколько жильцов стояли у арки, которая вела в соседний двор, и обсуждали недавнюю перестрелку.
Джек с Барнаби вышли и направились к стоявшим неподалеку автомобилям. Нетрудно было догадаться, что именно на них прибыли майор Гастон и его люди.
Подойдя к большой бордовой машине, Джек открыл незапертую дверцу. Должно быть, Гастон не боялся угонщиков.
— Садись, — скомандовал он, Барнаби плюхнулся на соседнее сиденье.
Джек завел мотор и стал быстро выворачивать руль — требовалось поскорее убраться со двора, пока не вернулись контрразведчики.
Выехав на улицу Векслера, он повел машину в сторону центра, то и дело пропуская сновавшие туда-сюда полицейские автомобили. В этот день у них было много работы.
— Подумать только, мы опять всех сделали, — усмехнулся Барнаби и хлопнул себя по колену. — Вот только жрать очень хочется, ведь уже почти вечер.
— Вечер, Рон, вечер, только нам еще нужно сделать документы.
— Ты же сказал… — начал было Барнаби, но его перебил невесть откуда взявшийся голос.
— Двести девятый! Двести девятый, ответьте ноль-второму!
Барнаби завертел головой, не понимая, откуда исходит голос. Наконец он догадался открыть бардачок и обнаружил там целую станцию связи, которая мигала индикаторами и рисовала на красноватом экране непонятные диаграммы.
После секундного колебания Рон снял микрофон и ответил:
— Двести девятый слушает…
— Куда вы направляетесь? Судя по показаниям спутника, вы слишком удалились от двести седьмого!
— Я преследую особо опасного преступника — он движется в сторону центра.
— Понял вас. Через полминуты будьте готовы сообщить его приметы, я свяжусь с полицией города.
Положив микрофон на место, Барнаби выразительно посмотрел на Джека.
— Сейчас я куда-нибудь сверну, — ответил тот. — Недолго длилось наше счастье.
Джек остановил машину возле продуктового магазина. Напарники вышли, огляделись и заспешили прочь. Только пройдя с полквартала, они перевели дух. Джек купил в киоске пару слоеных пирожков и пластиковый пакет, в который они с Барнаби уложили деньги и пистолет. Таскаться по городу с оттопыренными карманами было неудобно, да и небезопасно.
Когда пирожки были съедены, Джек предложил найти такси.
— А вон оно, смотри, — заметил Барнаби, указывая на канареечного цвета машину. — Стоит свободное — наверное, нас дожидается.
— Куда поедем, господа? — осведомился таксист, когда Джек и Барнаби остановились рядом с ним.
— Экскурсия по городу, — сказал Рон.
— Как скажете. Лишь бы денежки платили. Садитесь, это будет лучшая экскурсия в вашей жизни.
Когда напарники уселись на заднее сиденье, Джек сказал:
— Вообще-то нам нужна твоя помощь.
— Какая помощь? — осторожно спросил таксист. У него была такая криминальная рожа, что Джек не сомневался — этот в курсе подобных делишек.
— Нужны новые документы.
— У-у-у! — протянул таксист и отрицательно покачал головой. — Я о таком даже и думать боюсь. За такое здесь на пять лет за решетку сажают. Боюсь я.
— Жаль, — произнес Джек со вздохом. — Я наделся, что ты захочешь заработать пять сотен.
— Пять сотен? — Глаза таксиста забегали. — А чем докажете, что вы не из полиции?
— Ничем. Но неужели ты думаешь, что такие, как мы, могут служить в полиции?
— Не знаю. — Таксист как бы неуверенно пожал плечами, внимательно изучая пассажиров. — Вообще-то я могу привезти вас к человеку, который, возможно, что-то слышал об этих делах… Я говорю — возможно, — подчеркнул таксист.
— Мы поняли. Вези к этому человеку, который — возможно…

Глава 79

Ехать им пришлось около полутора часов. Таксист не поверил клиентам и тщательно проверялся, крутясь по развязкам и забираясь в такие трущобы, о существовании которых, наверное, не знали даже городские власти.
Только убедившись, что никакого хвоста нет, он повел машину в нужном направлении.
Район, куда он привез пассажиров, был сплошь застроен складами и облезлыми железными ангарами.
Возле одного из них такси остановилось.
— Все, можно выходить, — сказал водитель.
— Хорошо, — сказал Джек, а Барнаби, подозрительно озираясь, достал из сумки пистолет.
Увидев в его руках оружие, таксист струхнул не на шутку. Он решил, что его убьют:
— Не нужно мне ваших денег, господа! Не нужно! Если хотите — забирайте машину, она еще новая!
— Не трясись, парень. Это всего лишь мера предосторожности, — успокоил его Джек, внимательно осматриваясь. — Веди давай, а то уже смеркается…
— Место больно поганое, — заметил Барнаби.
— Нет, что вы, — пришел в себя таксист, — вовсе не поганое. Вот здесь Бруно живет. У него тут мастерская.
И действительно, часть ангара, на который указал таксист, была покрашена довольно свежей синей краской, поверх которой желтым было криво выведено: «Мастерская Бруно».
Через скрипучую дверь таксист, Джек и Барнаби один за другим вошли в мастерскую. Там горел свет и вовсю кипела работа. На подъемниках стояло несколько машин, возле одной из них копошилось двое механиков. Еще один человек в защитной маске что-то обрабатывал на точильном круге.
— Эй, Бруно! — окликнул его таксист.
Джек подумал, что из-за шума тот не услышит, однако Бруно услышал. Он выключил станок, снял маску и подошел к гостям.
— Здравствуйте, — сказал он, подозрительно поглядывая на Джека и Барнаби. — Кто они, Потцер?
— Клиенты, Бруно. Интересуются новыми документами.
— Документами? — переспросил Бруно и покачал головой. — А в кармане что? Пистолет?
— Пистолет, — подтвердил Барнаби.
— А в сумке?
— Не твое дело, — оборвал его Джек. Бруно удовлетворенно кивнул, такой ответ его устроил.
— Что конкретно вам нужно?
— Удостоверения личности. Ему и мне.
— Эй, парни… — Таксист робко поднял руку. — Я свое дело сделал. Может, отдадите мои деньги и я пойду?
Джек достал из сумки пачку наличных и отсчитал пять сотен.
— Держи, — сказал он, передавая деньги таксисту. — Надеюсь, ты будешь держать язык за зубами.
— Конечно, буду. У меня память слабая, я все сразу забываю…
Таксист выскочил из ангара и хлопнул дверью.
— Я вижу, деньжата у вас водятся, — сказал Бруно. — Если обещаете мне тысячу батов, я сейчас же отведу вас к мастеру.
Джек и Барнаби выразительно переглянулись, но больше для вида. Такой расклад их вполне устраивал.
— Хорошо, мы согласны, — сказал Джек.
— Подождите минуточку… — попросил Бруно. Подойдя к своим помощникам, он что-то им сказал, а затем направился к выходу, призывно махнув рукой Джеку и Барнаби.

Глава 80

Они снова оказались на улице, где стало еще темнее. Барнаби достал пистолет и шел держа его наготове. Теперь, когда Бруно знал, что у них есть деньги, можно было ожидать любого развития ситуации. Вплоть до засады.
— Куда мы идем? — спросил Джек.
— Не беспокойтесь, это недалеко.
— А точнее?
Джеку показалось, что Бруно что-то скрывает.
— Мы уже пришли — нам сюда, — сказал владелец мастерской и, приблизившись к очередному ангару, отпер дверь своим ключом.
— Прошу следовать за мной, — добавил он, проходя первым. — У нас здесь даже свет есть.
С этими словами Бруно коснулся рукой настенного выключателя — под потолком зажглось несколько светильников. Правда, их не хватило, чтобы разогнать мрак в углах огромного помещения.
— Ну и где здесь мастер? — спросил Джек.
— Вон там, на втором ярусе, — махнул рукой Бруно. Джек быстро подался назад, а в спину Бруно уперся пистолет.
— Эй, ребята… — Владелец мастерской нервно хихикнул.
— Ты руками-то не особенно маши… — предупредил его Барнаби. — Мы ведь не знаем, какой ты добрый.
— Простите, больше не буду. Я и не знал, что вы такие пуганые, — сказал Бруно и застыл неподвижно, ожидая, пока Барнаби уберет пистолет. — Одним словом, вон там — на втором ярусе, у нас небольшая лаборатория.
Джек уже понял, о чем говорил Бруно. Там, где прежде сидел какой-нибудь складской служащий, протирая штаны и перелистывая ведомости, теперь находилось небольшое производство. В помещении горел свет, который пробивался в щели между заменявшими оконные стекла стальными листами.
Следом за Бруно Джек и Барнаби поднялись по лесенке. Бруно постучал по железу.
— Кто там? — послышался изнутри писклявый голос.
— Это я, Роби.
Щелкнул замок, они вошли внутрь.
Увидев незнакомых людей, мастер отступил и настороженно на них уставился. У него была узкая мордочка и очки со стеклами, менявшими фокусное расстояние. В них Роби был похож на мудрую крысу.
— Не пугайся, Роби, эти джентльмены — наши клиенты.
— Что вам угодно, господа? — пропищал Роби.
— Нам угодно получить от вас два удостоверения личности.
— Удостоверения личности?
Роби почесал вспотевший нос, потом пригладил жидкие волосы.
— Сделать можно, но это вам обойдется в пять штук за каждый документ. Аванс — две штуки за документ. Через неделю будет готово.
— Через неделю? — переспросил Барнаби и присвистнул. — Это очень долго.
— А что вы хотели? — усмехнулся Роби. — Вы знаете, как сложно бланки выштамповывать. Там ведь пятьдесят два уровня защиты. Золотые ленты, голограммы, тиснение… Вся работа ручная.
— Насколько они буду похожи на настоящие? — спросил Джек.
— Не беспокойтесь, будут, — заверил его Роби. — Я дам вам список приемных устройств, которые выявляют подделку, а вы будете избегать их.
— Хорошо. А насколько сократятся сроки изготовления, если мы дадим тебе настоящие бланки?
— Вы имеете в виду мерные заготовки? — спросил Роби, поправляя сползавшие очки.
— Не знаю, как они называются, но пара бланков у нас найдется.
С этими словами Джек достал два отложенных бланка и сунул под нос Роби.
— Это они?
— Ух ты…
Роби взял заготовки, посмотрел их на свет.
— Где вы их взяли? — не удержался Бруно, который все это время молчал.
— Где взяли, там уже нет, — ответил Джек. Бруно ему не нравился.
Роби проверил бланки на каком-то специальном приборе, который окончательно признал их подлинность.
— С этими бланками работа будет стоить две тысячи за документ, — сказал Роби. — Я вас сфотографирую, и через три дня все будет готово.
— Мы дадим тебе по одному бланку сверху и еще по две тысячи, но документы нам нужны завтра утром, — сказал Джек.
— А сколько бланков у вас всего? — снова вмешался Бруно. Его глаза хищно блеснули, что не ускользнуло от Джека.
— Кроме этих двух — еще восемь.
— Ух ты! — поразился Бруно, косясь на сумку, которую держал Барнаби.
— В таком случае давайте забудем о деньгах, — предложил Роби. — Я сделаю вам документы до утра, а вы отдадите мне остальные бланки.
— Хорошо, — согласился Джек. Лишние бланки им с Барнаби были не нужны, поскольку при встрече с полицией могли стать слишком опасной уликой. — Я отдам вам заготовки утром, когда будут готовы документы и, кстати, — Джек повернулся к Бруно, — твоя тысяча тоже войдет в зачет бланками.
— Я не против, — сразу согласился тот. — Между прочим, джентльмены, поскольку время позднее, я могу порекомендовать вам мотель здесь неподалеку. Там вы сможете отдохнуть, пока Роби будет трудиться.
— Мы не против, если только вы нас туда подбросите.
— Конечно, подброшу! Вы стоящие клиенты, таким и услужить не жалко!
— Прошу вас вот в эту кабинку… — сказал Роби.
Джек встал на указанное место. Послышалось жужжание, на экране перед Роби появилось изображение Джека.
— Годится, — сказал мастер. — Теперь — вы.
Барнаби передал Джеку сумку, однако пистолет оставил при себе. Его фотография тоже удалась с первого раза.
— Порядок, — кивнул Роби. — Теперь сюда, пожалуйста, будем снимать индивидуальную биометрию.
Джек приложил ладонь к прозрачной панели специального сканера и с минуту подержал. Потом то же самое сделал Барнаби. Полученные данные «зашивались» в чип, который вживлялся в удостоверение личности.
— Какие у вас будут имена? — спросил Роби, приготовившись записывать.
— Я буду… — Джек сделал вид, что придумывает имя. — Я буду Джек Зиберт.
— Так, записал. А вы? — Роби взглянул на Барнаби сквозь стекла очков.
— А я могу любое выбрать?
— Да какое душеньке угодно! — вмешался Бруно и фальшиво захохотал.
— Тогда… Рон Барнаби.
— Очень хорошо. Джек Зиберт и Рон Барнаби, подойдите, пожалуйста, чтобы проверить написание.
Джек и Барнаби подошли и проверили. Все было написано правильно.
— И что ты будешь теперь делать? — полюбопытствовал Барнаби, разглядывая громоздкие печатные машины и прессы.
— Ну, поскольку у меня все собрано, а заготовки подлинные, я сразу заложу их в печатную машину и начну процесс. Сначала горячая фаза, потом холодная, потом ступень кристаллизации, и все.
— В смысле готово?
— Нет, это лишь операции на печатной машине, но после нее придется прокатать на прессе.
— Понятно, — сказал Барнаби, хотя, разумеется, ничего не понял. — Ну, мы пойдем.
— К какому часу нам прийти? — спросил Джек.
— Часикам к девяти.

Глава 81

Следуя за Бруно, Джек с Барнаби спустились по крутой лесенке, прошли по пустому ангару и выбрались на улицу.
Уже почти стемнело, было довольно свежо.
— Который час? — спросил Джек. У них с Барнаби не было часов.
— Половина десятого. Самое время поужинать и завалиться спать. Пойдемте, здесь между ангарами моя машина, вернее, одна из моих машин. У меня их дюжина, я снабжаю ими всех торговцев подержанными тачками.
— Угоняете, что ли? — спросил Барнаби.
— Нет, такие редко попадаются. В основном восстанавливаем битые, это и выгодно, и с полицией меньше проблем.
Между ангарами было темно хоть глаз коли, однако Бруно каким-то образом нашел свой автомобиль. Он забрался в него, включил зажигание, и машина ожила, осветив пространство вокруг себя.
Барнаби сел сзади, Джек занял место рядом с Бруно. Ему хотелось понаблюдать за владельцем мастерской.
Ехали они недолго, не более пятнадцати минут. Мотель «Томатный куст» располагался сразу за чертой города, рядом с лесополосой. Его сверкающая вывеска была видна издалека. Видимо, мотель пользовался популярностью, потому что вся его автостоянка была забита легковыми автомобилями и трейлерами.
— Мотель почти всегда полон, — сказал Бруно. — Но я в хороших отношениях с его хозяйкой. Делаю ей скидки на ремонт, поэтому она всегда выдает мне апартаменты из резерва. Опять же — документы, их по закону следует предъявлять при заселении, а у вас их пока нету. — Бруно улыбнулся Джеку, как лучшему другу. — Сегодня эту проблему решу я, а завтра вы сами станете полноценными гражданами. Правильно я говорю?
— Правильно, — ответил Джек, улыбаясь владельцу мастерской.
Проехав мимо стоянки, Бруно остановил машину у входа в административное крыло.
— Все! Выходите, разомните ноги, а я пойду организую вам номерок. Надеюсь, все получится и я вернусь с ключами.
Сказав это, Бруно выскочил из машины и скрылся за дверью мотеля.
Джек с Барнаби тоже вышли и стали осматриваться. Из бара, расположенного в отдельном строении, доносилась музыка, возможно, там даже танцевали. Время от времени из него выходили парочки и разбредались по номерам.
Джек невольно вспомнил жуткий стук и стоны в квартире, через которую они с Барнаби прорывались. Об этом приключении напоминала укушенная нога. Следовало взглянуть, что с ней, но, судя по ощущениям, там был здоровенный кровоподтек.
— Люди отдыхают, — со вздохом произнес Барнаби. — А нам даже побриться некогда.
— Сейчас побреемся.
Дверь администрации распахнулась и появился улыбающийся Бруно. В руке у него был ключ, который он держал, как колокольчик.
— Вот, номер тридцать восемь, это в самом конце. Бруно махнул рукой куда-то в темноту.
— Это даже хорошо, вас там никто не потревожит. Идемте, я провожу.
Он заспешил вперед, все дальше уводя своих клиентов от громкой музыки, огней и шатающихся парочек.
Сначала они шли вдоль заселенных номеров, в окнах которых горел свет. Последние пять или шесть были определенно пустыми, но почему-то Бруно выбрал самый последний, выходивший единственным окном к роще.
— Это сейчас здесь никого нет, — начал объяснять он, — потому что ваши соседи наливаются в баре. Потом придут и начнут орать до утра — свиньи… Вы, кстати, тоже можете пойти и промочить горло. У нас здесь подают хороший «пинк». Вы пьете «пинк»? Вы вообще откуда, если не секрет?
Джек взял у Бруно ключ:
— Я никогда не пробовал «пинк», но, наверное, это вкусно. — При свете висевшего над дверью фонаря он рассмотрел номер — 38. — Это наш.
Подождав, пока Джек войдет и включит свет, Бруно скользнул внутрь.
— Не дворец, конечно, но на одну ночь сгодится, — сказал он.
— Сгодится, — подтвердил Барнаби, который не расставался с пистолетом.
— Ну, кто какую койку выбирает? — весело поинтересовался Бруно.
— Я беру правую, — сказал Джек.
— Значит, я сплю слева, — согласился Рон и, присев на свою койку, покачался, проверяя мягкость.
— Ну, полотенца здесь есть, бельишко чистое — тоже, так что не буду вам мешать. Завтра в половине девятого за вами заеду.
— Спасибо, Бруно. Что бы мы без вас делали, — сказал Джек.
— Да ладно, это пустяки, — отмахнулся владелец мастерской и наконец убрался.
Джек включил ночную лампу и погасил яркую люстру.
— Выйди посмотри, куда он отправился, — сказал он Барнаби.
— А ты?
— Я буду сидеть на своей койке, если кто-то надумает в окошко заглянуть.
— Понял, — сказал Рон. Он вышел в короткий коридорчик, зажег свет в ванной и оставил ее дверь открытой. — Это как будто я зубы чищу, — пояснил он Джеку.
— Правильно, — сказал тот.
Барнаби ушел, а Джек стал ждать. Занавески на окне были прикрыты неплотно, и он был уверен, что снаружи его видно.
Зачем все это делалось, Джек и сам толком не понимал, однако их с Барнаби дуэт был сыгран уже давно. Теперь они просто проверялись — на всякий случай.
Минут через десять Барнаби вернулся.
Он тщательно запер дверь на замок и цепочку, потом заглянул в ванную и вышел оттуда с полотенцем. Подойдя к окну, расправил занавески, так что они с Джеком стали невидимы.
— Ну и что? — спросил Джек.
— Сразу к машине он не пошел. Прокрался, сволочь, вокруг мотеля и из-за ближайшего дерева смотрел на наше окно.
— Что ты думаешь? Может, он нам не доверяет? Боится, что мы из полиции?
— Может, и боится, дело вполне понятное, — согласился Барнаби. — С другой стороны, при нас в сумке большие деньги — это он тоже усек. Зачем ему такой случай упускать? Мы не местные, да еще от полиции прячемся, а стало быть, никто нас не хватится.
— Беспроигрышная лотерея?
— Вот именно. Победитель получает все.
— Значит, он стоял у дерева, чтобы сделать привязку к местности?
— Конечно. Замочки на окнах здесь пустячные, проволоку с крючком между рам просунул, и готово — забирайся.
— Значит нам нужно пойти в бар и показать, что мы выпили на ночь.
— И пожрать не мешало бы. Один пирожок за весь день — не в счет.

Глава 82

Не решаясь оставлять деньги в номере, напарники снова рассовали их по карманам, Барнаби прихватил пистолет, и они отравились в бар.
На улице было все так же свежо, а посаженные вокруг мотеля деревья источали приятный аромат.
— Хорошо оказаться в этом месте по собственной воле, — вздохнул Барнаби.
— Тебе запах деревьев нравится?
— Мне все нравится. Вечер, запах деревьев и пьяный смех женщин.
— Тебе нужны женщины, Рон?
— Я не молодой, но я еще жив. По мере того как они подходили к бару, музыка становилась все громче.
— Ну-ка потяни носом, Рон. Это мясом пахнет?
— Конечно. Хорошим бифштексом, — сказал Барнаби, придерживая брюки, спадавшие под тяжестью пистолета и пачек с деньгами.
— Бифштексы — это хорошо, а то я опасался, что здесь только выпивку дают.
— Нет, в мотелях всегда кормят, — уверенно заявил Барнаби. — Видишь, над пристроечкой дымок вьется — это кухня. Как твоя нога, кстати?
— Да вроде ничего, только дотрагиваться больно — такое ощущение, будто там ожог.
— Понятное дело, этот парень хотел утащить тебя с собой.
В баре было шумно и многолюдно. Полному бармену, разливавшему за стойкой выпивку, помогали три девушки в красной униформе.
Остановив одну из них, Джек поинтересовался, можно ли здесь чего-нибудь съесть.
— У нас много посетителей, свободных столиков нет, но… видите служебную дверь? Возле нее неработающий кофейный автомат, становитесь к нему, я сейчас подойду и приму заказ.
— Бренда, ну где ты — трубы горят! — позвали девушку.
— Уже бегу! — отозвалась она и заспешила к посетителям, ловко балансируя с тяжелым подносом.
— Ишь ты какая, — сказал Барнаби и вслед за Джеком стал пробираться мимо сновавших туда-сюда посетителей.
В служебной зоне возле сломанного автомата было свободнее.
Барнаби провел по его крышке пальцем и сдул пыль.
— Персональный столик для двоих. Вот что значит молодость, Джек.
— Просто ты не успел побриться, иначе она пригласила бы тебя в свой номер.
— Легко тебе обижать старшего товарища. Раздав пиво, Бренда сразу подбежала к ним, одарив Джека многообещающей улыбкой.
— Могу принести вам бифштексы, поскольку больше все равно ничего нет.
— С картошкой? — уточнил Барнаби.
— Конечно, — не отводя взгляда от Джека, ответила Бренда. — Большие порции.
— А огурчики?
— Огурцы тоже есть.
— Ну тогда нам по два бифштекса каждому. Мы любим хорошо прожаренные, — сказал Джек, отвечая на улыбку Бренды.
Девушка кивнула и исчезла за кухонной дверью.
Барнаби снова подтянул брюки, справедливо полагая, что они сваливаются с него от голода.
Джек, облокотившись о крышку кофейного автомата, стал разглядывать публику. Помимо проезжих водителей грузовиков здесь попадались и сбежавшие на вечерок добропорядочные отцы семейств.
— По-моему, один парень косится на нас, — заметил Барнаби. — В белой рубашке и с сигарой…
— Он со своей компанией, Рон.
— Нет, он подсел к ним недавно и поит их.
— Значит, это человек Бруно.
Не успели напарники соскучиться, как пришла Бренда и принесла две большие тарелки, на которых лежали горячие бифштексы, золотистая картошка горкой и порезанные лепестками огурчики, выложенные в виде зеленых ромашек.
На крышку автомата легли две салфетки, поверх которых Бренда разложила приборы — вилки и ножи.
— Спасибо, золотце, — сказал Барнаби, и, как только девушка ушла, они с Джеком набросились на еду.
— Плохой нож, — заметил Рон, разрезая свой бифштекс. — Такой ни на что не годится. Ручка узенькая, нос тупой.
— Это же не оружие, он не опаснее ложки, — заметил Джек, посматривая в сторону человека в белой рубашке. Тот действительно проявлял к ним с Роном интерес, следя за ними сквозь облака сигарного дыма.
«Может, это шпион Бруно, а может, местный дурак», — размышлял Джек, приканчивая второй бифштекс.
— Нам нужен нож, — гнул свое Барнаби. — Не будем же мы из пистолета палить, если ночью гости сунутся.
— Согласен. Но не станешь же ты спрашивать мясной нож у бармена. Нас могут не понять.
Поев, они взяли в баре две бутылки апельсинового сока, расплатились и оставили Бренде пять батов чаевых. Поняв, что больше рассчитывать не на что, девушка взяла деньги и, грустно улыбнувшись, ушла.
— Вот жалость-то какая, — сказал Барнаби. — Ей ведь всего не объяснишь. Она думает, люди сюда только развлекаться приезжают.

Глава 83

Джек и Барнаби вышли на улицу, но не успели они сделать и трех шагов, как дорогу им загородил тот самый — в белой рубашке и с сигарой во рту.
— Не спешите, ребятки, — сказал он, вытягивая вперед руку.
— А в чем дело? — спросил Джек, отводя эту руку в сторону.
— Дело в том, что я владею навыками смертельной борьбы «паприкото». Меня здесь знают как Льюиса, боятся и уважают.
— Ничем не могу помочь, мы не местные.
— Вот поэтому я и хочу объяснить вам кое-какие тонкости поведения, приезжие джентльмены.
Сзади стали подходить еще люди. Как видно, мастер «паприкото» не слишком полагался на свое искусство.
Барнаби незаметно отступил в темноту.
— Бренда — моя девушка, и я не позволю никаким приезжим ублюдкам…
Договорить Льюис не успел, Джек сбил его с ног пластиковой бутылкой с соком.
— Эй, ты ударил Льюиса! — воскликнул какой-то здоровяк с монтировкой в руке. Он шагнул к Джеку, но вынырнувший из темноты Барнаби приставил к его голове пистолет.
— Стрелять будешь? — спросил здоровяк.
— Только если ты меня вынудишь… Подними-ка лучше своего друга, а мы пойдем спать. Хорошо?
— Хорошо…
Барнаби шагнул назад, продолжая держать друзей Льюиса на мушке, после чего они с Джеком быстро пошли прочь.
— Там недалеко от входа машина стояла, — сказал Барнаби, оглядываясь. — Думаю, оттуда за этим спектаклем кто-то наблюдал.
— Ты везде видишь заговоры, Рон.
— А ты?
— И я тоже.
Напарники негромко засмеялись. Еда улучшила им настроение.
— Осталось побриться, и я почувствую себя человеком, — сказал Барнаби, проведя рукой по колючей щетине.
Они подошли к номеру, Джек отпер дверь, а Барнаби, сразу посерьезнев, негромко сказал:
— Давай…
Джек вошел первым, нащупал включатель и зажег свет.
Тем временем Барнаби прикрыл дверь и запер на ключ, потом заглянул в ванную и доложил:
— Здесь все в порядке.
— А здесь, кажется, нет.
Джек прошел к тумбочке и поднял с пола пустую сумку. Она лежала не так, как ее оставляли. Напарники заглянули под кровати и обшарили шкафы.
— Вот, веревочку нашел! — похвастался Барнаби.
— Зачем она тебе?
— Пригодится.
Джек еще раз оглядел комнату, подошел к окну, просунул руку между занавесками, проверяя щеколды, потом провел ладонью по подоконнику.
— Вот, — сказал он, демонстрируя Барнаби песок.
— Значит, через окошко забирались. Щеколды целы?
— Целы. Они их легко открыли снаружи.
— Значит, ночью надо ждать гостей. Ты покарауль, они при свете не суну гея, а я пойду в ванную.

Глава 84

Барнаби плескался не меньше получаса и вышел чистый, выбритый и розовый.
— Ты сбросил лет двадцать.
— Спасибо. Иди и ты сбрось. Смотри, что я нашел. — Барнаби продемонстрировал напарнику ножницы.
— Ножик сделаешь?
— Целых два. Вот и веревочка пригодится.
Пока Джек принимал душ, Барнаби разъединил половинки ножниц и начал обматывать одну из них веревкой, готовя рукоятку.
— А зачем ты заматываешь часть лезвия? — спросил Джек, вернувшись из душа.
— Затем, что оружие это одноразовое. Ударил и одновременно заткнул рану.
— Ты серьезно относишься к делу.
— К этому делу нельзя относиться иначе, — наставительно проговорил Барнаби.
Он закончил с ножами, подержал их в руках и остался доволен.
— Жаль только, у нас вещей с собой мало.
— Зачем нам вещи? — не понял Джек.
— А из чего мы будем кукол делать? Надо, чтобы все думали, будто мы спим в своих постелях.
— Попробуем сделать из матрацев. Они старые, должны хорошо скручиваться.
— Попробуем, — согласился Барнаби. — А сами без матрасов обойдемся?
— Тебе впервой, что ли? Сядем в уголочек и будем дремать, как в засаде. Тем более что уже побрились.
Они выключили свет и стали в темноте готовить «куклы». Скрутили из матрацев валики, уложили их на подушки, а сверху прикрыли одеялами. Получилось очень похоже.
Самим пришлось довольствоваться жестким линолеумом. Они отодвинули от стены тумбочки и сели по обе стороны от окна.
Джеку достался пистолет, а Барнаби вооружился самодельными ножами. Это означало, что Рон должен действовать первым номером, а Джек работать на подстраховке.
— Не слишком здесь удобно, — пожаловался Джек.
— Может, они придут пораньше.
— И чего?
— Тогда мы быстро с ними закончим и еще успеем выспаться.
Джек зевнул и поерзал, устраиваясь возле стены. Дремота навалилась сразу, но при каждом шорохе Джек просыпался.
Щелчок пересохшей балки на потолке или крик птицы на улице заставляли его открывать глаза и прислушиваться. Эти навыки были отработаны давно и прочно. Случалось, им с Барнаби приходилось подолгу сиживать в засадах.
Бывало так, что враг отменял поход или двигался другим маршрутом, — тогда суточные бдения оказывались напрасными.
Где-то завелся грузовик. Скорее всего, на стоянке. Машины приезжали к мотелю и уезжали от него в любое время суток.
Джек снова погрузился в сон и так, урывками, проспал еще часа два. Проснувшись в очередной раз от легкого скребущего звука, он прислушался. Раздался тихий металлический щелчок.
«Щеколду открыли», — понял Джек. Он взял с пола пистолет и поднялся.
Створки окна приоткрылись. Джек понял это, когда потянуло свежестью.
Он пошевелил пальцами левой руки, разминая их. Если придется стрелять, желательно делать это, прижимая ствол к телу, тогда выстрел не переполошит весь мотель.
Зашуршали занавески — кто-то заглядывал внутрь. Пользоваться фонариком они не решались, просто смотрели, привыкая к темноте.

Глава 85

Тускло блеснув, на конце ствола обозначился глушитель. На мгновение он замер, потом часто застучал затвор, и по комнате, словно горох, рассыпались гильзы. Пули вспороли спрятанный под одеялом матрас, запахло гарью.
Вторая очередь прошлась по «кукле» Джека, и все стихло.
Мелодично звякнув, с тумбочки свалилась гильза. И снова тишина.
— Ну что, Ларри? — послышалось в темноте. — Готовенькие?
— Все путем, — отозвался Ларри и шагнул с подоконника. Как только он встал на пол обеими ногами, последовал рывок, затем глухой удар. Чуть придержав тело на весу, Барнаби осторожно опустил его на ближнюю кровать.
— Ты где, Ларри? Ларри! Ищи деньги скорее!
Снова качнулись занавески, второй гость спустился с подоконника на пол. И снова — рывок за одежду и удар.
«Тихо как», — подумал Джек, слушая шелест листьев в роще. Деревья были совсем близко — метрах в тридцати. Наверное, оттуда эти двое и следили за окном номера, ожидая, когда его постояльцы уснут.
Прошло еще с полминуты, потом Барнаби шагнул к окну и, выглянув наружу, сказал:
— Тихо как.
— Да, — согласился Джек.
— Как ты думаешь, где должен быть Бруно?
— Думаю, сидит в машине. Он трусоват. Если не дождется своих, смоется.
— Тогда давай выносить… Пока никто не мешает.
Вдвоем они осторожно переложили тела на подоконник, а потом на землю. Затем взяли за конечности и понесли к роще. По своему опыту напарники знали, что тело легче тащить волоком, но сейчас этого делать было нельзя, на земле могли остаться следы волочения.
Третьей ходкой отнесли оружие — пистолет и автомат с глушителем.
— Постой, — сказал Барнаби, когда они уже собирались возвращаться.
— Ты чего?
— Часы хочу взять. У нас часов нет, приходится спрашивать время. Это нехорошо, это внимание привлекает. Барнаби снял часы и приложил их к уху.
— Идут, — сказал он и сунул часы в карман.
Напарники осторожно влезли в окно, заперли щеколды, плотно прикрыли шторы и только после этого зажгли свет.
— Мамочки родные, вот это бардак! — произнес Барнаби, качая головой.
— М-да. Хорошо хоть крови нет, — сказал Джек. Комната выглядела так, будто кто-то прошелся по стенам заступом. Пули со сминающимися головными частями не только изорвали матрацы, распотрошив набивочный материал, но и поотбивали стенную штукатурку, которая разлетелась по всему номеру.
— Ну и хрен с ним! — с неожиданной злостью сказал Барнаби. — Пусть с этим теперь Бруно разбирается.
— Может, хоть гильзы соберем?
— А зачем? И так ясно, что не из рогатки стреляли.
— Ну и ладно, — махнул рукой Джек.
Они, как могли, привели в порядок постели, расправили болтавшиеся клочки и легли спать уже в более комфортных условиях, но в одежде.
Даже в кроватях сон их был чуток. Напарники по-прежнему слышали все, что происходило рядом с мотелем, и открывали глаза при каждом шорохе. Ровно в семь по трофейным часам Барнаби объявил подъем.
— Утро, Рон?
— На моих золотых — утро, — подтвердил Барнаби и, поднявшись, потянулся до хруста в суставах. — Предлагаю помыть хари и отправиться в бар. По утрам там должны варить кофе.
— И подавать его с булочками. Я люблю, когда с маслом.
— Помню я твои булочки, — усмехнулся Барнаби и пошел чистить зубы.
Джек тоже улыбнулся. Это было в городе Роншай на планете Озиас. Они два месяца сидели в окопах на одних концентратах, а совсем рядом — в зоне, контролируемой противником, работали магазины и кафе. Работали в дневное время, а по ночам все закрывалось.
Однажды Джеку удалось уговорить Барнаби и еще двух солдат из своего взвода забраться ночью в маленький ресторанчик.
Поначалу все шло хорошо — им удалось обмануть вражеских наблюдателей, незаметно миновать линию фронта и даже пробраться в подвал ресторанчика. Но потом Джеку изменило чувство меры. Он уже набрал и ветчины, и фруктов, и вина, но тут заметил жаровню для кофе и заготовленные на утро булочки. В холодильнике нашлось нежное сливочное масло, и Джек решил, что глупо не воспользоваться случаем, ведь в окопных условиях сварить кофе по правилам было невозможно.
На улице царила тишина, Джек предложил выпить по чашечке.
Все согласились, но не успели они допить еще свой кофе, как противник начал обстрел ресторана.
Пришлось любителям кофе принимать бой и держаться, пока под утро взвод Джека не предпринял вылазку и не вызволил их из полуразрушенного ресторана.
Как рассказал через месяц один пленный, они в ту ночь учуяли сильный аромат и пошли выяснять, кто варит кофе в закрытом ресторане.
Умывшись и приведя себя в порядок, напарники сложили деньги в сумку, туда же спрятали пистолет и, закрыв номер, отправились в административное крыло, чтобы заплатить по счету.
Пришлось подождать, пока хозяйка делала расчет двум водителям-дальнобойщикам. Когда они расплатились, Джек положил ключ на стойку.
— А, тридцать восьмой… — сказал хозяйка. — Двадцать батов.
Получив деньги, она широко зевнула и ушла в свою комнату, а Джек и Барнаби отправились завтракать.

Глава 86

Утром в баре было немноголюдно, и за стойкой управлялся только один бармен.
Напарники взяли по большому «эсперансо» с сахаром и целое блюдо с булочками и кусочками масла в виде белых розочек.
После кофе они почувствовали себя бодрее и вышли подышать воздухом.
В половине девятого, как и обещал накануне вечером, к администрации мотеля подъехал Бруно.
Выбравшись из машины и заметив стоявших неподалеку Джека с Барнаби, он помахал им рукой:
— Приветствую ранних пташек! Как спалось на новом месте?
— Спасибо, неплохо, — ответил Барнаби.
— Рад за вас! — Бруно улыбался так старательно, что у него даже нос покраснел. — Я виделся с Роби, у него для вас хорошие новости.
— Значит, мы можем ехать? — спросил Джек.
— Конечно! Садитесь.
Джек сел рядом с Бруно, Барнаби разместился сзади, и они поехали.
— Я опасался, что вам не дадут сомкнуть глаз какие-нибудь пьяные дальнобойщики, — продолжал Бруно, когда они уже выехали на шоссе. — Такие, знаете ли, завели себе моду пить всю ночь, а с утра выезжают на дорогу. Не понимаю, куда только копы смотрят. Но раз вы говорите не мешали, значит, повезло.
Бруно покосился на Джека, затем улыбнулся Барнаби и вдруг заметил у него на руке часы, которые мгновенно узнал — это были часы Ларри. Часы эти Бруно очень нравились, и он предлагал за них хорошие деньги, но Ларри отвечал: их снимут только с моего трупа.
«Как в воду глядел, придурок», — подумал Бруно, чувствуя, как сильно колотится сердце.
А если эти двое только притворяются, что ничего не поняли? А если они прямо сейчас его убьют? Что им стоит, раз уж разобрались с Ларри и Моргинсом. Притом не нажили себе ни синяка под глазом, ни царапинки.
— Вы-то как спали, Бруно? — неожиданно спросил Джек.
— Кто? Я? — переспросил тот и нервно дернул головой. — Я спал хорошо. Я всегда хорошо сплю. А почему вы спросили?
— Мы вам столько беспокойств доставили.
— Что вы, это мой бизнес. Какие могут быть беспокойства?
Скоро они приехали к ангару, в котором трудился Роби. В сопровождении Бруно поднялись на второй ярус, где тот их радостно встретил.
— Представьте, у меня все готово, — сказал он, впуская гостей, взял со стола оба удостоверения и протянул им. — Вот, оцените работу.
Джек и Барнаби повертели удостоверения в руках они были безупречны.
— Годится, — сказал Джек и вытащил из кармана коробочку с оставшимися заготовками. — Вот твой гонорар.
— Спасибо!
Роби открыл коробочку и, совершенно счастливый, стал перебирать заготовки.
— Ну что, подбросишь нас в центр? — обратился Джек к погрустневшему Бруно.
— Конечно! О чем речь! — воскликнул тот, имитируя радость. — Хорошим клиентам — хорошее обслуживание!
Идемте!
Все время, пока ехали по шоссе, Бруно молчал, предаваясь невеселым мыслям. Посланные ночью киллеры исчезли, что называется, без следа, если не считать часов на руке у Барнаби.
Бруно ждал их в машине сколько хватило терпения. Его так и подмывало обойти мотель и посмотреть, что происходит в номере, но он боялся, и, как выяснилось, небезосновательно.
В конце концов нервы сдали окончательно, и он уехал.
Теперь Бруно понимал, что это было самое верное. Утром он приехал как ни в чем не бывало, хотя была мысль — спрятаться подальше и отсидеться недельку-другую. Правильно, что не спрятался.
— Ну и куда теперь отправитесь? — поинтересовался Бруно самым дружеским тоном.
— Покатаемся где-нибудь в ваших краях, — с беспечным видом ответил Джек. — Какие у вас поблизости курорты имеются? Чтобы и девочки, и хорошая кухня.
— В пятистах километрах на побережье сплошные курорты. Могу порекомендовать хорошие отели, у меня и там знакомые есть, — предложил Бруно. Мысль о сумке, где лежали большие деньги, не покидала его.
— Оставь номер диспикера, как только надумаем ехать, обязательно тебе позвоним.
Бруно подал Джеку карточку, тот с благодарной улыбкой сунул ее в карман.
— Высади нас где-нибудь внизу. — Джек указал пальцем на большой универмаг. — Нужно купить обновки, сам видишь, девочек такими тряпками не заманишь.
Бруно свернул с эстакады, и машина съехала по мосту до самого магазина.
— Удачи вам, друзья!
— И тебе тоже, — ответил Джек. Он повернулся, и они с Барнаби скрылись в дверях, смешавшись с покупателями.

Глава 87

Не задерживаясь в магазине, напарники прошли его насквозь и вышли через другие двери, где Барнаби выбросил завернутый в газету пистолет в урну. Потом они с Джеком дошагали до конца квартала и взяли такси.
— Куда поедем? — поинтересовался таксист.
— Давай к спейсдоку.
— Это вы так космопорт, что ли, называете?
— Да.
— Тогда это стоит двадцать батов, — сказал таксист, с сомнением оглядывая помятую одежду пассажиров.
— Деньги у нас есть, езжай давай. — Джек показал таксисту сотню. Тот не мешкая завел машину и тронул с места.
Дорога до порта оказалась довольно путаной, однако, по мнению Джека, на такси они доехали много быстрее, чем в полицейском фургоне в компании капитана Твидла.
Расплатившись с таксистом и дав ему щедрые чаевые, напарники вошли в здание порта и огляделись.
Все здесь было, как в других городах и на других планетах. Те же компании-перевозчики, поделившие рынок и не пускавшие туда посторонних. Те же тележки торговцев полезными мелочами, носильщики в желтой униформе и охранники с шоковыми дубинками.
— Идем, — сказал Джек. — Надо осмотреться. Боюсь, майор Гастон не даст нам уйти спокойно, слишком больно мы щелкнули его по носу.
— Мы можем взять билеты, не предъявляя документов. Тогда нас не вычислят.
— Так мы и сделаем, если только… Стоп, кажется, вон там — шпик, — сказал Джек, придерживая Барнаби.
— В шляпе, что ли?
— Да. С газетой в руках.
Действительно, парень с газетой вел себя как-то странно. Он переминался с ноги на ногу и нервно похлопывал себя по ноге, как будто стоял в длинной очереди в туалет.
— Туповат он для контрразведчика.
— Может, это кто-то из уцелевших камрадов?
— Я его не помню.
Напарники прошлись от одной кассы к другой и остановились у киоска с сувенирами, чтобы понаблюдать в стекле витрины за возможными шпионами.
Мимо проходили десятки людей, в большинстве своем они вели себя естественно, однако попадались и такие, кто явно не знал куда девать руки.
— Что будем делать? — спросил Барнаби. — Надо скорее брать билет, а то засветимся.
— Хорошо, пошли к самому дальнему кассовому автомату.
Напарники отлепились от витрины и не спеша двинулись в дальний конец зала. Они уже решили, что поедут до Цитрагона. И хотя нужды в деньгах пока не было, отдаленная планета, по их мнению, оставалась лучшим местом, где можно укрыться от контрразведки.
— Наших тезок и однофамильцев, Рон, миллионы. Стоит только свинтить отсюда, а дальше мы сможем пользоваться нашими документами, — уверял Джек.
Купить в автомате билет за наличные не составляло труда. После ввода необходимой информации о конечном пункте путешествия, выбранной компании и стоимости места автомат выдавал чек, по которому в кассе можно было оплатить и получить билеты.
— Все просто… — сказал Джек, останавливаясь возле автомата. Однако едва он нажал первую кнопку, как на информационном табло появилась надпись, сообщавшая, что для идентификации пассажиров требуется вставить в гнездо удостоверение личности.
— С чего это такие ужасы? — удивился Барнаби.
— Ты еще спрашиваешь? — невесело усмехнулся Джек. — Они хотят взять нас прямо у автомата. Тепленьких.
— Может, попробовать как-то смыться, а?
— Как тут смоешься, если сначала чек, а уже потом билеты. Стоп, у меня появилась идея, Рон!
— Говори скорее, а то на нас уже смотрят. Они отошли к киоску, и Джек сказал:
— Нужно найти двух человек и попросить их помочь. Наврать что-нибудь про сумасшедшую супругу, которая караулит, и все такое.
— То есть посторонние люди сунут наши удостоверения в автомат, тут набегут шпики, скрутят этих ребят и уедут. Правильно понимаю?
— Правильно.
— Этих людей заберут, а наши удостоверения конфискуют. И что мы будем делать без документов, ради которых столько натерпелись?
— Ну, дальше я пока еще не придумал, — признался Джек. — Но если шпики отсюда уберутся, мы что-нибудь провернем. А если останется чек, придется лишь оплатить его и билеты у нас в кармане.
— Да, — согласился Барнаби, — чек могут и не заметить. Где будем искать парней, которых арестуют вместо нас?
— Где искать? — Джек осторожно огляделся. — В мужском туалете, конечно. Лучшего места не найдешь.

Глава 88

И они пошли искать мужской туалет, ориентируясь по табличкам.
Скоро туалет был найден. Он оказался просторным и чистым, а народу там было немного.
— То что нужно, — сказал Джек. — Тебе не надо?
— Да чего-то не хочется.
— Мне тоже не хочется. Это нервное. Давай тогда руки мыть.
И они стали мыть руки, поглядывая в зеркала и оценивая, подходит ли для задуманного тот или иной человек. Подходили многие, однако все посещали туалет поодиночке.
Джек и Барнаби мыли руки уже по пятому разу, когда в туалет вошли двое молодых людей. Они были прилично одеты и о чем-то увлеченно беседовали.
Напарники подождали, пока эти двое сделали возле писсуаров свои дела и вышли к рукомойникам. Не переставая говорить, они вымыли руки, выдернули из боксов по бумажному полотенцу, и в этот момент к ним подошел Джек.
— Господа, — сказал он, — мне очень нужна ваша помощь.
Молодые люди прервали разговор и посмотрели сначала на Джека, потом на стоявшего позади него усталого Барнаби.
Джек понимал, что их с Роном принимают за бродяг — и это было неудивительно, их одежда была сильно помятой, хорошо хоть побрились накануне вечером.
— А чем мы можем вам помочь, простите?
— Понимаете, в чем дело — меня здесь жена караулит. Хочет насильно заставить жить с ней, но я больше не могу ее терпеть. Если не сбегу, только повеситься остается.
Джек картинно прижал руки к груди и покачал головой с выражением крайней безысходности на лице.
— Так чего вы от нас-то хотите?
— Чтобы вы с нашими удостоверениями пошли к дальнему автомату и взяли нам два билета до… — Джек подумал, что открывать место, куда они с Роном хотят попасть, не стоит. — До Рейфеля. А там уж мы с приятелем двинем куда-нибудь еще.
Молодые люди посмотрели на Барнаби, тот приветливо им улыбнулся.
— Вообще-то он мой троюродный брат, — на всякий случай сказал Джек.
— Ну хорошо, — сказал один из двоих. — Давайте ваши удостоверения.
— Да, — заторопился Джек. — Автомат выдаст чек, и вы мне его сюда принесете. А я уж сам выкуплю… Давай документ, Рон.
Барнаби отдал свое удостоверение, Джек передал свое, продолжая рассказ о нелегкой жизни:
— Вы не поверите, ребята, чтобы сбежать, я полгода заначку в ботинок прятал. Ведь все мои карточки у нее… Значит, до Рейфеля двойной билет, полулюкс.
— Какую брать компанию?
— Любую, кроме «Дюршлаусс». Они меня однажды отвратительно обслужили.
— Да, — подтвердил Барнаби. — Отвратительно.
— Хорошо, стойте здесь, мы сейчас вернемся.

Глава 89

Добровольные помощники ушли, Джек и Барнаби постояли еще несколько секунд и тоже вышли и встали за углом, откуда просматривался весь зал.
Молодые люди чуть замешкались, выискивая нужный автомат, потом направились к самому дальнему.
— Подставляем невинных людей, — сказал Барнаби.
— Да ладно тебе. В контрразведке быстро разберутся. Как выяснят, что это не те, сразу отпустят.
— И еще извинятся.
— Ну это едва ли. Может, в морду дадут, но не сильно. Вот нас подставляли так подставляли, а это просто шутка.
Подставные остановились у автомата, вставили в гнезда оба удостоверения и стали по очереди набивать информацию, изредка о чем-то советуясь.
Джек и Барнаби смотрели по сторонам, оценивая поведение публики, однако пока никто не проявлял беспокойства.
— Слушай, может, мы перестарались; а? Может, зря все это? — предположил Джек, но как раз в этот момент сразу с нескольких мест сорвались люди и бросились к злосчастному автомату, сбивая с ног попадавшихся по пути людей и переворачивая тележки с багажом.
Человек восемь ретивых агентов сшибли «злоумышленников» на пол, заломили им руки, надели наручники и, радостно гомоня, потащили к выходу, не обращая внимания на их протесты.
— Вперед… — скомандовал Джек, и они с Барнаби пошли к автомату, чтобы проверить, остался ли чек.
Зиберт едва сдерживал торжествующую улыбку, огибая людей, которые собирали разбросанный багаж и живо обсуждали происшествие. Одни утверждали, что взяли бандитов — тех, которых утром показывали в новостях, другие клялись, что была попытка взлома и воры пытались украсть билетов на сто тысяч батов.
Напарники подошли к автомату и обнаружили, что чек остался нетронутым. Видимо, машина выдала его с некоторой задержкой.
Довольный Джек забрал драгоценную бумажку и, заглянув в нее, отметил, что вся информация была набрана верно и за билеты полагалось заплатить восемьсот сорок батов.
Вдвоем с Барнаби они подошли к кассе, Джек улыбнулся миловидной девушке и подал чек.
Та тоже улыбнулась, но, взглянув на чек, сказала:
— Предъявите, пожалуйста, ваши удостоверения личности.
— Удостоверения? — по-настоящему удивился Джек. — А разве нельзя выкупить без удостоверения?
— Обычно можно, но сегодня введен особый режим безопасности. Ищут каких-то очень опасных преступников.
— Так ведь преступников уже поймали минуту назад! — воскликнул Барнаби, пролезая к кассе.
— Да, я сама это видела, но режим никто не отменял, так что необходимо предъявлять удостоверения личности.
— Надо же, — покачал головой Джек. — А мы их уже в багаж засунули.
— Ну так кто ж знал? — развел руками Барнаби. — Пойдем за багажом.
— Мы сейчас вернемся, — пообещал Джек девушке и, забрав чек, отошел от кассы.

Глава 90

С кислыми физиономиями напарники побрели по залу. В любой момент сюда могли вернутся агенты майора Гастона, и тогда…
— Какие будут предложения? — спросил Барнаби.
— Вообще-то мне уже есть хочется.
— У Гастона в тюрьме кормили хорошо, — некстати вспомнил Барнаби.
— Кормили на убой, оттого и хорошо, — заметил Джек и остановился. — У меня появилась новая идея.
— Какая идея?
— Нужно поймать какого-нибудь парня и забрать у него билеты.
— А как мы узнаем, куда собирается лететь этот парень?
— Да нам все равно, Рон. Лишь бы побыстрее и подальше отсюда.
— Ну ладно… — Барнаби пожал плечами и взвесил в руке сумку с наличностью. Денег у них хватало, но пока ими нельзя было воспользоваться. Оставался еще вариант — вернуться в город, однако делать это очень не хотелось. Город был наводнен врагами.
— Кстати, на ловца и клиент бежит. Вон пухлый парень, видишь? Смотри, он вставляет в автомат два удостоверения, а значит, берет двойной билет…
— Ты прав, Рон! — обрадовался Джек, следя за тем, как толстяк получил чек, забрал удостоверения и направился к кассе, чтобы выкупить билет.
— Раз человек платит наличными, значит, у него проблемы с налоговой службой, — уверенно произнес Джек.
— С чего ты взял?
— Я как-никак частный сыщик, Рон, и в таких вещах разбираюсь. Судя по его виду, парень преуспевает, однако карточки нет, значит, получает наличными, обходя налоги. Мы это против него и используем.
— И где ты хочешь это использовать? Будешь шантажировать его прямо здесь? Может, лучше вытащишь билеты у него из кармана?
— Вот этого, к сожалению, я делать не умею. Но толстый парень обязательно захочет чего-нибудь выпить, а потом направится в сортир.
— Опять в сортир?
— Ничего не поделаешь. Все самые важные дела в этом порту решаются в сортире.
Между тем намеченный объект пересек зал и подошел к такой же, как он сам, пухлой подружке, разодетой, как деревенская проститутка. Они взялись за руки и счастливо заулыбались.
— Мне кажется, он парень прижимистый и разорется, когда будем отбирать у него билеты. Знаю я эту публику: он за деньги удавится.
— А мы не будет отбирать. Мы ему компенсируем стоимость билетов. Ну и запугаем, конечно, чтобы не болтал.
Толстый чмокнул подругу в щеку и пошел прямо на охотников.
— Ну, что я тебе говорил! Он или пить идет, или прямо сразу в сортир! — сказал Джек.
Объект прошел совсем рядом, задержался возле автоматов с пончиками, но, оглянувшись на подругу, пошел дальше — видимо, она запрещала ему есть много сладкого.
— Он и дорогу знает, — заметил Барнаби.
— Конечно, небось уже раз пять сбегал. Просто мы его не замечали.
— Нам его, наверное, оглушить придется? — предположил Барнаби.
— Не придется. Я его так запугаю, — уверенно сказал Джек.
Как только парень скрылся за дверью туалета, охотники поспешили за ним следом. Они вошли, когда толстяк расстегивал штаны, стоя перед писсуаром.
Барнаби распахнул свободную кабинку, а Джек схватил несчастного сзади и, зажав ему ладонью рот, подтащил к унитазу.
Рон шмыгнул за ним и закрыл кабинку. Толстяк мычал и брыкался, но Джек был сильнее.
— Тихо, — сказал он ему на ухо. — Мы из самой главной разведки. Понял?
Толстый перестал брыкаться и кивнул.
— Нам нужна твоя помощь, понял? Пленник снова кивнул.
— Сейчас мы заберем твои билеты, но возместим их полную стоимость. Понял?
Толстый опять кивнул.
Из кармана пленного Джек выудил билет и, посмотрев время отправления, сказал:
— После нашего ухода ты должен простоять здесь еще час. Так надо для конспирации. Понял?
Пленный кивнул.
Джек снова глянул в билет — тот оказался недешевым. Две тысячи сто батов. Впрочем, торговаться не приходилось, к тому же у «самой главной разведки» деньги водились.
Отсчитав двадцать одну сотню, Джек помахал ими перед носом пленника, а затем опустил их ему в карман. Было заметно, что толстяка это успокоило.
— Через час ты выйдешь из кабинки и отправишься по своим делам… Ты не должен никому рассказывать о нашем разговоре, иначе мы убьем тебя и твою женщину.
Папень вздрогнул.
— Да-да, мы давно следим за тобой, нам даже известно, что ты утаиваешь доходы…
Толстяк снова забился, словно его ударило током.
— Ладно, мы никому об этом не скажем, если только ты выполнишь наши инструкции. Выполнишь?
Пленник отчаянно закивал и даже замычал, пытаясь высказать свою преданность, но Джек его встряхнул, и он успокоился.
— Итак, мы уходим и оставляем тебе жизнь, хотя по инструкции должны тебя уничтожить. Прощай.
Джек кивнул Барнаби, и они выскользнули из кабинки. Покидая туалет, напарники услышали позади сдавленные рыдания.
— Как ты думаешь, выдержит он там целый час? — спросил Рон.
— Не знаю, но нам уже пора на челнок.
Джек спросил у служителя зала, как пройти к седьмому стартовому экстрактору, тот объяснил. Оказалось, что это совсем рядом — на втором ярусе.
Поднявшись по эскалатору, Джек с Барнаби сразу увидели выход на посадку.
У погрузочного рукава стоял сотрудник компании «Каре». Он взял протянутый билет и прочитал вслух:
— Бадди Гранж и Дадди Гранж, ага. Прощу вас, господа.
Подавляя вздох облегчения, напарники прошли на борт челнока и почти без сил опустились, в кресла.
— Что он там говорил, а? — негромко спросил Барнаби. — Что за слова?
— Это не просто слова, это теперь наши с тобой имена.
— Понятно. Хотя на человеческие имена это мало похоже. Куда хоть мы летим? Джек заглянул в билет:
— На Бландсельд.
— Это где?
— А я откуда знаю?
— Понятно. А какой класс каюты?
— Написано «люкс-специал».
— Что это значит?
— Не знаю. Ничего не знаю. Сейчас прибудем на место, там все увидим.
— Последний вопрос, Джек.
— Ну…
— Кто из нас Бадди, а кто Дадди?
— Слушай, давай позже выясним, а то мне немного не по себе.
Наконец минуты страха и ожидания закончились. Двери челнока закрылись, и он стартовал. Захваченные своими переживаниями, Джек с Барнаби даже не почувствовали сопутствовавших старту неприятных ощущений. Очнулись они, лишь когда челнок пристал к орбитальному терминалу.

Глава 91

В залах терминала сохранялась опасность оказаться в руках местной полиции. Джек и Барнаби хорошо помнили, как прямо здесь их передавали капитану Твидлу.
— Как думаешь; наши парни в контрразведке еще держатся? — спросил Барнаби, настороженно посматривая на охранявших терминал полицейских.
— Кто знает, — пожал плечами Джек. — В любом случае большое им спасибо.
— Эх, жаль, что мы не оставили себе ни одной заготовки, нам ведь теперь новые документы придется делать.
Лайнер компании «Каре», отправлявшийся до планеты Бландсельд, уже стоял возле причала. Не задерживаясь, Джек с Барнаби взошли на его борт и сразу попали в царство чистоты и уюта.
Свой двойной билет они предъявили девушке, стоявшей у входа на корабль. В отличие от компании «Дюршлаусс», где служащие щеголяли в синих мундирах, здесь все ходили в красном.
— Бадди и Дадди Гранж, — произнесла девушка, одаривая пассажиров профессиональной улыбкой.
— Да, это мы, — подтвердил Джек.
— Пройдемте со мной, господа, я покажу вам вашу каюту.
И они пошли по коридору, застеленному красными ковровыми дорожками. Девушка на ходу связалась с кем-то по диспикеру.
— Том, второй ярус, «люкс-специал»… — сказала она.
Джек с Барнаби переглянулись — уж не адресовалось ли это сотрудникам службы безопасности? Впрочем, все выяснилось, когда они подошли к двери номера. Там их ожидал еще один служащий компании — с огромным букетом.
— Компания «Каре» поздравляет вас с важным событием в вашей жизни и желает приятно провести время на нашем лайнере! — произнес молодой человек и вопросительно взглянул на девушку. Та лишь пожала плечами.
— Примите в знак нашего внимания! — сказал Том и протянул букет в надежде, что пассажиры сами разберутся, кому он предназначен.
Цветы взял Барнаби. Джек сказал «спасибо».
Девушка приложила к панели билет, дверь открылась, и гости вошли внутрь.
— Вот вам второй ключ, — сказал девушка, подавая Джеку красную пластинку.
— Спасибо, — еще раз поблагодарил он, и сотрудники компании удалились, плотно прикрыв за собой дверь номера.
— Это что за дела, лейтенант? — спросил Барнаби, бросая букет на стол. — Или здесь всех так встречают? Какая-то мебель странная, тебе не кажется?
Он прошелся по просторной гостиной, трогая атласные подушечки, разложенные на розовых диванах и сиреневых креслах.
— Прямо как в борделе, — заметил Джек.
Они заглянули во вторую комнату, которая оказалась спальней. Посреди нее громоздилась огромная двуспальная кровать, а на стене висел ковер с двумя сердечками и надписью «Совет да любовь!».
— Джек, так это же номер для молодоженов…
— Ну и что?
— А то. Ты видел, как на нас эта девка пялилась? Опять же букет этот. Они решили, что мы эти самые.
— Да какая тебе разница?
— Что значит «какая»? Я не хочу, чтобы эти горничные между собой называли меня старым лидером!
— Ну и что, а меня назовут молодым. Для нас сейчас главное, чтобы лайнер ушел без задержек.
— Ну… это тоже верно, — согласился Барнаби.

Глава 92

Весть о том, что в здании порта удалось взять беглых арестантов, обрадовала майора Гастона. Последние несколько дней он крутился как белка в колесе, так что добрая весть пришлась очень кстати.
— Ну что ж, пойдем посмотрим, — сказал он Лерою, который первым сообщил майору о поимке. — Признаться, я был не очень уверен, что они решат воспользоваться новыми документами, но раз так — сами виноваты. Любители…
Гастон шел по коридору, едва сдерживая самодовольную улыбку, за ним следовал Лерой. Он тоже был рад, поскольку захват провела одна из его новых оперативных групп.
О том, что Зиберт и Барнаби изготовили себе новые документы, стало известно довольно быстро. Как только Гастон узнал, что вместе с деньгами исчезли и заготовки для удостоверений личности, он приказал поднять всю сеть «рисовальщиков», однако напрягаться не пришлось. Всю информацию дал Роби Вильяме, который был у Гастона тайным осведомителем.
Именно от Роби майор узнал, что тот изготовил для Зиберта и Барнаби новые удостоверения. Это оказалось новостью вдвойне, поскольку тогда Гастон еще не был уверен, кто забрал деньги и заготовки.
То, что беглецы изготовили документы на свои подлинные имена, не слишком удивило майора. Людям обычно комфортнее в собственных «оболочках». В любом случае устроить им ловушку стало куда проще — стоило лишь ужесточить режим в кассах Шлезвига.
Вот если бы эти двое попытались отсидеться в городе или рвануть на побережье, было бы чуточку сложнее. Однако рано или поздно они все равно засветились бы со своими документами.
«Кажется, они говорили о каком-то задании, серьезной работе на Цитрагоне, — вспоминал майор, машинально кивая попадавшимся по пути сотрудникам «конторы». — Впрочем, получив мои деньги, они перестали в ней нуждаться…»
Майор вздохнул. Не для этого он сообщал мерзавцам адрес явочной квартиры и шифр сейфа. Не для этого. Однако тогда они казались ему беззащитными списанными пустышками, потому он и позволил себе с ними откровенничать. А еще дал номер для оперативной связи. Зачем?
Гастон улыбнулся. Иногда он не мог объяснить даже своих собственных поступков. Почему? Потому что человек слаб и делает ошибки. Вот и все объяснение.
Погруженный в свои мысли, майор в сопровождении Лероя пришел в то крыло здания, где в пыточных камерах производили предварительное дознание — дожимали арестованных, пока те не отошли от первого шока.
Обогнав начальника, Лерой распахнул толстую звукоизолирующую дверь и пропустил шефа внутрь.
Майор взглянул на задержанных, потом на новых оперативников Лероя. Хорошего настроения как не бывало.
— Кто эти люди? — спросил Гастон, обращаясь прежде всего к Лерою.
— Это… — старший агент кашлянул, — это ошибка, сэр. Это моя ошибка. Ребята ни разу не видели объекты, а на фото они небритые, нестриженые… Среагировали только на сигнал тревоги.
Четверо молодых контрразведчиков молчали, растерянно поглядывая то на Гастона, то на задержанных, вся одежда которых была изорвана, а под глазами красовались свежие кровоподтеки.
— Кто у вас старший? — спросил майор.
— Агент Маллоун, сэр, — отозвался один из оперативников и шагнул вперед. Костяшки на его правой руке кровоточили. Как видно, на правах старшего он уже прессовал задержанных, надеясь пополнить список своих удач.
— Как все было, агент Маллоун?
— Мы рассредоточились, сэр. Согласно инструкции — четыре пары, по одной на каждую зону. На торговую, на зону отдыха, на…
— Хорошо, — перебил майор. — Дальше что было?
— Потом мы среагировали на сигнал тревоги, согласно инструкции он прозвучал после считывания удостоверений на имя Джека Зиберта и Рона Барнаби.
— Понятно… А что задержанные говорят по этому поводу?
— Они все отрицают и говорят, что это ошибка…
Майор посмотрел на задержанных. Парни были избиты, однако еще не до такой степени, когда требовалось срочное врачебное вмешательство.
— Рассказывайте, что с вами произошло. Говорите — я разрешаю, — сказал Гастон.
— Это какое-то недоразумение… — заговорил тот, что был сильнее избит. — Нас попросил один человек, вернее, их было двое…
— Давайте по порядку — где вы говорили с человеком?
— В туалете, сэр. Мы с приятелем мыли руки, а он подошел и сказал, что ему нужна помощь.
— Тот, который моложе, или тот, что постарше?
— Молодой. Он сказал, что его преследует жена, от которой он хочет сбежать. Сказал, что полгода в ботинок откладывал наличные на побег. А теперь не может взять билет, потому что жена стережет… Попросил взять ему билет… Точнее, выбить чек в автомате на двойной билет. Он дал мне документы, которые мы и использовали. Потом нас свалили, надели наручники и стали… бить.
— Куда брали билет?
— Куда… — Задержанный замолчал, вспоминая.
— До Бландсельда! — подсказал второй.
— Да, двойной билет до Бландсельда, полулюкс. Он еще сказал, чтобы я не брал на «Дюршлаусс»! Сказал, что они его плохо обслуживали.
— Ну еще бы, — усмехнулся майор. Уж он-то знал о причинах нелюбви Зиберта к этой компании. — Где вы должны были передать им документы и чек?
— Там же — в туалете. Они сказали — мы здесь вас подождем.
— Понятно. Вы взяли чек?
— Нет, сэр. Не успели. Нас сразу задержали.
— Агент Маллоун, вы взяли чек?
— Нет, сэр, — покачал головой Маллоун. — Все произошло так быстро, что…
— Ну ладно, может, это и к лучшему, что твои люди не знают, как работает билетная автоматическая касса, — сказал майор, поворачиваясь к Лерою. — Возможно, они сами взяли этот чек и выкупили билеты.
— Это моя вина, сэр, — повторил старший агент.
— Я это понял, но сейчас нужно разослать фото Зиберта и Барнаби службам безопасности всех лайнеров компании…
— На рейс какой компании вы брали билет? — снова обратился майор к задержанным.
— «Ригхольт», сэр…
— Отлично. Значит, разошлите фотографии на все суда этой компании, отправленные до Бландсельда. Все, выполняйте.
— А что делать с ними? — спросил Лерой указывая на задержанных.
— А что с ними делать? Убить, конечно… — Увидев, как расширились от ужаса глаза несчастных, майор со смехом сказал: — Да шутка это, шутка. Отпустите их, но прежде возьмите расписку, что они не имеют к нам никаких претензий.
— Мы не имеем никаких претензий! — в один голос заверили задержанные.
— Рад это слышать.

Глава 93

С подпорченным настроением майор Гастон вернулся к себе. Вместе с ним в кабинет вошел и Лерой.
— Сэр, а может, нам не ограничиваться одной компанией, а разослать фотографии с инструкциями во всех направлениях?
Майор со вздохом опустился в кресло:
— Видишь ли, Лерой, нескольким судам одной компании мы может послать фотографии в рекомендательном порядке, но, если рассылать информацию централизованно — всем компаниям, нужно оповещать начальство, причем не только наше, но и значительно более высокое. Усекаешь? А начальство потребует объяснить, кого мы ищем и зачем. А у нас похвастаться нечем. Сгорела явочная квартира, пропали пятьдесят тысяч казенных денег и десяток невесть откуда взявшихся заготовок для удостоверений личности. Ну и потом этот случай с захватом совершенно невинных парней посреди многолюдного зала… Все это дерьмо всплывет, Лерой.
Старший агент угрюмо слушал, не решаясь перебить.
— Ты вот что, сходи к Карпентеру, или кто там у тебя занимался этим уродом, который машины ворованные разбирает…
— Бруно Вальдесом?
— Вот-вот. Принеси все материалы. Нужно окончательно с этим разобраться, у нас ведь и других дел хватает.
Когда Лерой вышел, Гастон снова вздохнул и осторожно дотронулся до лица, на котором еще осталось несколько подсохших ссадин.
Вчера, несмотря на плохое самочувствие, ему пришлось принять участие в столкновении с камрадами из ячейки. Когда майор и его люди прибыли на явочную квартиру, камрады уже были там. Пришлось с ними схватиться, но, к счастью, удалось обойтись без тяжелых потерь — только трое раненых. Такую цену пришлось заплатить, чтобы пробиться к явочной квартире.
Правда, к тому времени там уже никого не было — те, кто взял деньги и заготовки, ушли через крышу.
Поначалу Гастон был твердо уверен, что это дело рук ячейки. Он полагал, что камрады выбили информацию из Зиберта и Барнаби, а потом наведались в квартиру, однако захваченный в плен раненый утверждал обратное.
Этого беднягу фактически со смертельным ранением привезли в госпиталь, и врачи сколько могли поддерживали его жизнь, чтобы он дал показания.
Из них следовало, что освобожденные из фургона двое арестантов оказались не Рамоном Альваресом и его другом, а совершенно незнакомыми Сайрусу людьми. Сайрус был командиром всей группы и лично знал Рамона.
Пока раненого Сайруса везли в дом камрада Квентина, где прятались освобожденные арестанты, он названивал Квентину, выясняя, как выглядят эти люди. Поняв, что ни один из освобожденных не является Рамоном, Сайрус сказался тяжело больным.
Увидев гостей, он окончательно убедился, что это посторонние люди или даже шпионы, и вызвал на помощь всех камрадов.
Чтобы выяснить наверняка, лигийцы эти двое или случайные люди, их решили подвергнуть пыткам. Эту работу обычно выполняла Лорейн.
Майору Гастону уже приходилось сталкиваться с тем, во что превращались ее жертвы. На телах некоторых из них почти не оставалось кожи, при том что их до последнего поддерживали в сознании — они должны были чувствовать боль.
Их находили в чуланах, в подвалах домов, откуда агенты ячейки убегали, спасаясь от контрразведки.
Майор и сам был лишен сантиментов, но на такое он бы не пошел, хотя и заходил порой довольно далеко.
По словам раненого, эти двое вели себя странно. Они кричали от страха, казалось, они в истерике, а на самом деле все это делалось для отвода глаз. Пока один отвлекал внимание, борясь с Лорейн, второй обезоружил Квентина и стал в упор расстреливать камрадов.
Поднялась суматоха, в которой погибло семеро. Лорейн была убита ножом, Сайрус — тоже. Когда командира нашли, из его шеи торчала рукоятка. Остальные камрады решили отомстить и погнались за ускользнувшими Зибертом и Барнаби.
Первый раз пришлось стрелять на шоссе, но вместо этих двух боевики застрелили полицейского. Началась погоня по всему городу, а закончилась она на улице Фоккера, возле дома номер 20.
Под утро, истощив свои силы, раненый умер, но у майора Гастона появилось много ценных сведений.
Теперь он знал, что с добычей по крышам ушли именно Зиберт и Барнаби. Позже нашлись очевидцы, которые видели, как эти двое спустились с крыши на балкон одной из квартир. Затем на этот балкон забрался еще один человек — его обезглавленный труп нашли в той же квартире.
Раненый, пока был жив, успел рассказать, что в погоню за фальшивыми камрадами отправился Питер Уэйк, командир одного из звеньев ячейки.
Выезжавший на место Лерой сообщил, что голову этому парню разнесло из полицейского пистолета, одна пуля и две гильзы от него были найдены там же.
Хозяйка квартиры, некая Барбара Анистон, разведенная женщина тридцати восьми лет, утверждала, что не слышала выстрелов и шума в собственной квартире, поскольку была в постели со своим приятелем. Между делом выяснилось, что приятелей у нее трое.
Соседи снизу подтвердили, что мадам Анистон «страшно шумит среди бела дня и вся мебель у нее ходит ходуном».
Лишь после того как сексуальный марафон был закончен, мадам Анистон с любовником вышли из комнаты в коридор и увидели тело. Позже в ванной комнате была найдена залитая кровью чужая одежда, а дружок мадам Анистон остался без ничего.
Таким образом, картина складывалась довольно неприятная. Двое арестантов, которых Гастон заполучил в полицейском управлении, оказались не просто «мешками», не просто зажиревшими от тыловой жизни ветеранами, а самыми настоящими коммандос. А может, они и были коммандос?
Не стоило сбрасывать со счетов элемент везения, однако Гастон прекрасно знал, что везет в таких делах только людям подготовленным. А эти, сталкиваясь с проблемой, решали ее, шагая по трупам.

Глава 94

Вернувшийся Лерой, тихонько постучавшись в дверь, заглянул в кабинет. Майор махнул ему рукой, дескать, заходи.
Старший агент вошел с папкой в одной руке и пластиковым пакетом с вещдоками — в другой. Гастону не терпелось посмотреть принесенные вещдоки, однако он решил подождать, пока Лерой расскажет все по порядку.
Старший агент присел к столу, открыл папку и вынул пачку фотографий. На фотографии майору тоже хотелось взглянуть, но он сам ругал сотрудников за подобную торопливость, а потому терпеливо ждал.
— Ну и что там?
— Бруно Вальдес показывает, что Зиберт и Барнаби приехали к нему на такси и он сразу отвел их к Роби Вильямсу. Эти двое вели себя так, что было ясно — у них есть деньги.
— Ну еще бы, сукины дети! — прокомментировал май-ор. — На чужие гуляют! Продолжай.
— Далее Вальдес сообщает, что Роби принял заказ на изготовление документов из заготовок, а потом, поскольку время было уже позднее, Вальдес вызвался отвезти клиентов в мотель «Томатный куст», хозяйку которого он хорошо знает. Вальдес признался, что решил заполучить не только заготовки, но и все деньги, которые клиенты носили прямо в сумке.
Поселил он этих гостей в самом крайнем, тридцать восьмом номере, чтобы оттуда в случае чего они не смогли ни до кого докричаться.
Потом Вальдес позвонил двум наемным убийцам — Ларри О'Браену и Тоду Моргинсу, с которыми сотрудничал и прежде. В выписке из архива сообщается, что у Ларри О'Браена по кличке Маркер большой послужной список. Более сотни трупов и ни одной отсидки. Он всегда убирал свидетелей, это был его основной принцип. Услуги Маркера ценились очень высоко.
Тод Моргинс не так известен, но в последнее время работал в паре с Маркером.
— Серьезные ребята, — согласился майор.
— Как показывает Вальдес, он ждал Тода и Маркера в своей машине, припаркованной возле автостоянки. Прождав сорок пять минут и не услышав ни выстрелов, ни криков, он решил уехать.
— Так что же там произошло?
— Вот, сэр.
С этими словами Лерой подал майору фотографии.
— Карпентер с группой успели побывать там до приезда полиции, потом они же ее и вызвали. До их прихода никто ничего не знал.
Судя по фотографиям, Зиберт и Барнаби изготовили из матрасов куклы. Им-то и достался весь свинец — пули были со сминающейся головкой, поэтому матрасы просто распотрошило. Со стен отбито много штукатурки, а на полу удалось собрать пятьдесят три гильзы от одиннадцатимиллиметрового автомата «Бак-12».
— Как на бизонов шли охотиться, — заметил майор.
— Вот именно, сэр. Только попались на фокус с куклами. На этих фотографиях тела Ларри О'Браена по кличке Маркер и Тода Маргинса. Они были найдены в близлежащей роще. Оба оказались убиты половинками ножниц.
— Половинками ножниц? — удивился майор.
— Именно, сэр. Сами посмотрите. — И Лерой передал майору вещдоки.
— Еще Вальдес показал, что видел у Барнаби часы, которые прежде принадлежали Ларри О'Браену. — Выходит, они еще и мародеры.
— Или им просто были нужны часы. В карманах Маркера и его напарника остались деньги, их никто не взял.
— Очень интересно, — сказал майор, рассматривая самодельное оружие. Рукоятки были мастерски навиты из веревки, часть которой пошло на обмотку основания лезвий, чтобы получались пробки. — Здорово сделано, — восхитился Гастон и снова вернулся к фотографиям. — Я так понимаю, крови в номере не было?
— Ни капли, сэр.
— Выходит, эти ребята не такие уж простые, а, Лерой?
— Выходит, что так, сэр. Может, не стоит за ними охотиться?
— Стоит, Лерой, стоит. Пятьдесят тысяч — вот чего это стоит. Мы попытаемся найти их, но, если долго не будет результатов, пусть гуляют.
Удивительно, почему они не рассчитались с Бруно Вальдесом, ведь ясно же было, кто виновник ночного нападения.
— Вальдес показал, что он опасался чего-то подобного, но утром эти двое вели себя как ни в чем не бывало. Он отвез их к Роби, где они получили свои документы и расплатились чистыми заготовками, как и договаривались.
— М-да, странные ребята.

Глава 95

Полет до Бландсельда длился четверо суток. Чтобы подавить снедавшую их тревогу, напарники покупали себе новую одежду, объедались в ресторанах и смиренно ждали своей участи — либо благополучного прибытия на орбитальный терминал, либо уже знакомого разговора со службами безопасности, а затем торжественной передачи в руки полицейских.
За своими переживаниями Джек и Барнаби позабыли про статус молодоженов и не обращали внимания на пассажиров, которые показывали на них пальцем и ехидно посмеивались.
Практически все на судне знали, что эти двое мужчин занимают «люкс-специал», номер для молодоженов.
И все же, несмотря на тревогу, не покидавшую напарников, им было легче, чем в прошлый раз, когда за ними охотились банды Жофре и Сутулого.
— Что мы будем делать, если доберемся до Бландсельда? — время от времени спрашивал Барнаби.
— Поговорим об этом, когда все получится, — неизменно отвечал Джек, который стал необычайно суеверным.
Наконец их судно пришвартовалось к орбитальному терминалу.
Джек и Барнаби, в модных пиджаках и с приличным багажом, осторожно вышли в шумный зал терминала и первые несколько минут ожидали окрика, однако охранники проходили мимо них и ничто не внушало опасений.
Поскольку здесь не было драконовских порядков с обязательным предъявлением удостоверений личности, напарники взяли два отдельных билета в каюту полулюкс на ближайший лайнер компании «Каре» до Цитрагона. Опасные приключения длились не очень долго, так что они еще вполне могли успеть выполнить задание мистера Рейнольдса. Дело было не в деньгах — деньги у Джека с Барнаби имелись, причина, по которой им надо было попасть на Цитрагон, заключалась в следующем. Помимо того что там можно было укрыться от контрразведки, напарники знали номер диспикера человека, который должен был их встретить.
По словам инструктора, встречающий мог обеспечить их жилплощадью, а в случае необходимости и оружием. В его обязанности входило провести окончательный инструктаж и доставить напарников вместе с ценным грузом за пределы города или даже планеты.
Имелись все резоны предположить, что такой специалист может найти и способ изготовить новые документы.
Заняв свою новую каюту, напарники немного успокоились и в ожидании отправления стали планировать дальнейшие действия.
— Думаю, поначалу мы должны подыграть ему — дескать, действительно собрались отвезти ваш пустячок мистеру Рейнольдсу, — сказал Джек.
— Слушай, а вдруг задание действительно плевое?! Тогда мы возьмем чемоданчик, или чего там полагается, — и дунем прямиком до Чиккера! Ну, то есть, конечно, немножко в объезд, — поправился Барнаби, вспомнив про майора Гастона. — Как тебе такой расклад?
— А Сутулый? Если он добрался первым, значит, уже сам везет тот самый чемоданчик мистеру Рейнольдсу.
— Так-то оно так, — согласился Барнаби, — но тогда мы вернемся налегке. Ты подождешь, когда продадут твои шмотки и заплатят долги, а на наши деньги будем жить, пока не подыщем себе какое-нибудь занятие.
Путешествие до Цитрагона проходило настолько комфортно, насколько это вообще могло быть в условиях, когда не нужно бояться, что получишь неожиданный удар ножом и попадешь в лапы полицейских на орбитальном терминале.
Незаметно втянувшись в красивую жизнь, Джек и Барнаби посещали на борту судна парикмахерские, массажные салоны и подолгу беседовали с шеф-поваром ресторана, обговаривая персональные меню. Они так увлеклись, что чуть не забыли позвонить человеку, который должен был их встретить.
В каюте-полулюксе средства связи предусмотрены не были. Пришлось идти в ресторан, и там, в прозрачной кабинке, Джек набрал нужный номер.
Барнаби сидел за столиком неподалеку и ел мороженое, а на самом деле был на стреме.
— Слушаю вас, — ответил Джеку сиплый голос.
— Завтра мы прибываем на орбитальный терминал, — сообщил Джек без всяких дополнительных объяснений. Инструктор предупреждал, что по этому номеру их ждут и все поймут без лишних слов. Так и оказалось.
— Понятно. Какой номер вашего рейса?
— Компания «Каре», две тысячи шестьсот десять.
— Вам нужно выбрать челнок до порта Элионопсес. Я буду ждать возле билетных касс компании «Каре».
— Как мы вас узнаем?
— На мне будет бежевый костюм и голубая рубашка. Вы ни с кем меня не спутаете, уверяю вас.
— До встречи, — сказал Джек и положил трубку.
— Ну как? — спросил Барнаби, подбирая ложечкой клубничный джем, когда Джек вернулся за столик.
— Все в порядке. Он будет ждать нас в порту Элинопсеса.
— Элинопсес — это город, я помню.
— Молодец. Он сказал, что мы не спутаем его ни с кем. На нем будет бежевый костюм и голубая рубашка.
— Значит, там лето…
— Значит, лето.

Глава 96

Прошел последний день развлекательного полета, и Джек с Барнаби благополучно прибыли на орбитальный терминал Цитрагона.
Все здесь выглядело так же, как и в залах других орбитальных терминалов. Одинаковое расположение корпоративных магазинов, туалетов, касс и сувенирных лавочек.
Пересев в нужный челнок, напарники спустились в порт города Элинопсеса. Поскольку здания всех портов также были сделаны по единому проекту, искать место встречи Джеку и Барнаби не пришлось.
С элегантными кожаными чемоданами они вышли к кассам, где стоял нужный им человек. Это был высокий широкоплечий мужчина лет сорока пяти в бежевом костюме и бежевых плетеных туфлях. Открытый ворот голубой рубашки позволял разглядеть золотую цепочку, а половина лица была скрыта за большими дымчатыми очками.
— Я — Мартин, — представился встречающий и протянул руку.
— Джек, — сказал Зиберт, отвечая на рукопожатие.
— А я — Рон.
— Очень приятно, господа. Ну, милости просим к моему автомобилю. Это недалеко.
— А пароль? — вспомнил Барнаби. — Кажется, что-то там про дрозда…
— Да наплюйте, — отмахнулся Мартин.
Его машина, как и подозревал Джек, оказалась длинным, лакированным зверем с двигателем под трехкомпонентное топливо и всякими электронными излишествами, которыми был переполнен салон. И называлась она так же гладко, как и выглядела — «лондейл».
— А вы прилично одеты, ребята, — заметил Мартин, садясь за руль.
— Спасибо, — ответил Джек.
— Другие выглядят словно бродяги. Я даже удивляюсь, как это их не снимает с судна полиция.
Джек с Барнаби обменялись удивленными взглядами. Предполагалось, что это задание поручено только им.
— А что, Мартин, бывают и другие? — осторожно спросил Джек. — Мистер Рейнольде говорил, что это разовое задание и его поручили только нам двоим…
— Ну… — Мартин помолчал, соображая, как ему выкрутиться, и начал выруливать на проезжую часть. — Одним словом, процесс он… беспрерывный, я бы так сказал. Одни приезжают, забирают груз и увозят. Потом появляются другие, и все повторяется.
— И часто повторяется?
— Ну… раз в два месяца. Иногда чаще.
— Послушайте, Мартин, а не могло оказаться так, что отправляли одновременно несколько групп? — спросил Джек, старательно работая под дурачка.
— А из чего вы делаете такие выводы? — поразился Мартин, и даже машина его слегка вильнула.
— На судне мы выдели каких-то подозрительных парней, которые смотрели на нас ну просто как на врагов.
— Точно! — подтвердил Барнаби, подхватывая тон Джека. — Рожи криминальные. Мороз по коже, да и только.
— Нет, это вам показалось! — заверил Мартин и с облегчением вздохнул. Он боялся какие-то веских улик, доказательств. А обычные разговоры всегда можно свести к излишней мнительности. Нервы — что тут поделаешь. Тем не менее он уже знал, что одна группа была уничтожена другой, конкурирующей. А вот эти два идиота куда-то на время исчезали. Теперь задают вопросы. Слишком много вопросов.
— Куда мы сейчас едем?
— На временную квартиру. Поживете там некоторое время, пока мы не состыкуем кое-какие детали.
— А город у вас ничего, интересный, — заметил Барнаби — Только почему-то окон в домах нет. Это мода такая?
— Это не мода. Это короба вентиляционных установок, в них никто не живет.
— И прохожих мало.
— Просто мы едем через промышленную зону. Дальше будут вам и прохожие, и девушки в мини, — пояснил Мартин, исполняя роль радушного хозяина.
Скоро по обе стороны улицы потянулись дома, однако были они однообразные и очень мало отличались от тех самых вентиляционных коробов. Джека это даже забавляло. Он никак не мог определить, жилой ли это район, или квартал офисов. С одной стороны, сопутствовавших спальным районам магазинов, химчисток и аптек здесь не было, с другой — у подъездов отсутствовали таблички с названиями фирм-арендаторов.

Глава 97

Наконец они остановились возле высотного здания, почти не отличавшегося от тех, мимо которых проезжали.
На его фасаде было написано: «27-я улица. Дом 310».
Следуя за Мартином, Джек и Барнаби прошли через небольшой, отделанный дешевым пластиком холл и втиснулись в узкий скрипучий лифт, который довольно резво вознес их на шестой этаж.
— А вот и ваши апартаменты, заметьте — близко к лифту, — сказал Мартин, открывая ключом дверь и входя в помещение.
Джек и Барнаби вошли следом.
— Ну вот — смотрите, простенько и со вкусом.
— Да, миленько, — согласился Джек, озирая две втиснутые между стен кровати, небольшой стол и два потертых стула.
Для хранения одежды и личных вещей предполагалось использовать стенной шкаф, дверцы которого не закрывались, а умываться следовало в крохотной душевой, куда ухитрились втиснуть еще и унитаз.
«На апартаментах они не разорились», — заключил Джек. Даже камера в тюрьме контрразведки выглядела приличнее, а уж после уютных кают компании «Каре» эта комната казалась собачьей конурой.
— Нас все устраивает, — сказал Барнаби, который успел заглянуть в кухню, где стоял только морозильный шкаф.
— Кстати, если вы отдадите мне карточки «Риш — Роял», я могу их разблокировать.
— Нет, пока в этом нет необходимости, — сказал Джек.
— Ну, смотрите, а то потом может не оказаться свободного времени.
— Нет-нет, мы не спешим, — сказал Барнаби.
— Ну как знаете. Ладно, я пойду. — Мартин взглянул на часы. — Местное время почти пять часов, можете отдохнуть с дороги. Спуститесь на улицу, осмотрите район. Заблудиться вы не сможете при всем желании, здесь на каждом углу план города.
— А долго нам здесь отдыхать?
— Это зависит от того, насколько быстро мы решим некоторые организационные вопросы.
— А как с оружием — потребуется оно или нет?
— Пока все говорит за то, что никакого оружия не потребуется. Вы придете, возьмете что нужно и спокойно удалитесь. Однако если возникнет хотя бы потенциальная угроза, оружие вы получите.
— Еще один вопрос, Мартин, — осторожно произнес Джек. — Если мы будет возвращаться с оружием, у нас могут возникнуть проблемы со службой безопасности на судах.
— О, можете не переживать. Если мы вооружим вас, то только на начальном, так сказать, этапе. В порт вы войдете совершенно чистенькими. Вот вам ключи. Диспикер в номере работает — это на всякий случай. Сам я появлюсь у вас завтра утром часиков в девять.
Мартин ушел, а Джек с Барнаби, захватив с собой всю свою наличность, отправились на прогулку.
На улице они остановили такси, решив для начала покататься по городу и составить о нем свое мнение.
— Туристы? — сразу спросил таксист.
— Точно, — не стал его разочаровывать Джек.
— Чего изволите, господа?
— Покажи нам ваши городские достопримечательности. То, чем гордится ваш город.
— Хорошо, сэр, только это удовольствие обойдется вам в сотню батов.
— Нас это устраивает, — ответил Джек, и они с Барнаби сели в такси.
Экскурсия длилась полтора час, за это время Джек с Барнаби увидели площадь с фонтанами, музей хрустальных фигур под открытым небом, проехали мимо пары картинных галерей и покрутились вокруг центральной биржи, которая размещалась в здании треугольного сечения.
Потом таксист поехал по набережной и вскоре привез гостей к странному, похожему на таблетку зданию, состоявшему всего из двух этажей. Оно стояло на отгороженной трехметровым забором территории размерами с футбольное поле. За забором виднелся громадный зеленый газон, который тянулся до самых стен этого мрачного здания.
Дорога вела в гору, так что скоро стало возможным разглядеть не только здание, но и реку за ним и проходившие по ней суда.
— Зачем ты нас сюда привез? Из-за вида на реку? — спросил Джек.
Таксист поехал медленнее.
— Как вы думаете, что находится в этом здании? — спросил он с улыбкой превосходства.
— Дурдом, — попытался угадать Барнаби.
— А вот и нет. На самом деле об этом знают немногие. Слухи всякие ходят, дескать, отравляющие вещества здесь или смертельные бациллы, но я — то знаю, мне зять мой рассказал, а он в полиции работает.
— И что же он рассказывал?
— Это главное хранилище компании «Фьорд».
— Что такое «Фьорд»?
— Занимается производством программ для скоростных ваквантеров. Полный этот, как его… монополист на рынке! Во! Зять говорил, что для такой компании триллион батов просто ерунда.
— И что же они здесь хранят?
— Какие-то самые важные свои секреты.
— Так охраны же нету, — заметил Барнаби.
— О, это только кажется. Стоит подойти к забору, сразу же сфотографируют, а если перелезть, могут и лучом сжечь.
— Это тебе тоже зять рассказывал? — усмехнулся Джек.
— А то. Только с этой стороны, конечно, не пробраться, а вот со стороны реки пристань имеется, и ночью, говорят, к ней иногда суда пристают.
— А днем?
— А днем не подойдешь. Заграждения кругом. Зять говорит, что постоянно кто-то пытается забраться в этот самый бункер.
— И что? Не получается?
— Не, не получается, — замотал головой таксист. — Зять говорит, чуть ли не каждую неделю из Дарелла трупы вылавливают. Штуки по три. Нашпигованные пулями, говорит.
— А Дарелл — это река?
— Ну конечно.
— И кто же это делает? — заинтересовался Барнаби.
— Охрана, вот кто. Зять говорит, мы догадываемся, но доказать ничего не можем. Такие дела.
— Веселая у вас тут жизнь, — сказал Джек. — Ну ладно, ты отработал свою сотню. Вези нас обратно.

Глава 98

Отпустив такси, Джек с Барнаби уже в сумерках отыскали в конце 27-й улицы ресторан. Назывался он странно — «Веселый тормоз». Обстановка в нем оказалась, мягко говоря, неизысканной, а еда отдавала просроченными полуфабрикатами.
— Надеюсь, в этом городе не везде так кормят, — сказал Барнаби, отодвигая недоеденное блюдо. За время четырехдневного путешествия он привык к более качественной пище. — Как думаешь, когда мы сможем заикнуться насчет документов?
— Не знаю, — пожал плечами Джек. — Если ему хорошо платят, он может просто послать нас подальше.
— Пошлет подальше — пойдем подальше. Как прошлый раз, к таксистам. Заметь, здешние ничуть не хуже тех парней со Шлезвига. Вот, пожалуйста, первый же водила рассказал нам о секретном хранилище.
— Оно нам надо?
— Ну, может пригодиться.
После не слишком питательного ужина напарники возвратились к себе и перед сном посмотрели вечерние новости.
Их интересовало, что происходит на планетах, где еще шла война, о которой они многое знали. В новостях же больше рассказывалось о том, кто из кинозвезд развелся, а кто удлинил ноги, кто из политических деятелей женился на дочке «короля презервативов» Ганса Эммиля и какой в этом сезоне самый модный цвет глаз.
— Мир понемногу сходит с ума, — заметил Барнаби и выключил TV-бокс.
— Он уже сошел с ума, — ответил Джек, накрываясь одеялом. — И, что самое неприятное, мы часть этого мира.
Проснулись они в восемь часов. Механический будильник в трофейных часах Барнаби трещал так, будто собирался взлететь.
— Ну и противный у него голос, Рон, — пожаловался Джек и, зевая, пошел умываться.
— Что ты понимаешь — это же механика. В девять, как и обещал, позвонил Мартин.
— Уже проснулись? — бодро произнес он.
— Конечно, — ответил Джек.
— В таком случае сейчас я к вам поднимусь.
— Хорошо. — Джек положил трубку.
— Что он сказал?
— Сейчас придет.
— Надеюсь, он не задержит нас надолго, я уже есть хочу.
Минут через пять появился Мартин. На нем были широкая желтая рубашка с закатанными выше локтя рукавами и просторные светлые брюки. Дымчатые очки остались неизменными, а с собой Мартин принес небольшую папку.
Бросив ее на стол, он спросил:
— Ну как, осмотрели город?
— Самую малость, — ответил Джек. — Что слышно о задании?
— Требуется подождать три дня, но они будут у вас заняты подготовкой.
— Уже известно, что мы будем делать? Принесете ли вы этот груз сюда, или мы должны будем сами его взять?
— Пока еще неизвестно, то ли я принесу, то ли вы возьмете его в указанном месте, — быстро проговорил Мартин, словно произносил давно заученную фразу.
— А он большой? — спросил Барнаби.
— Не очень. Полагаю, поместится даже в портфеле.
— Мартин, у вас есть возможность сделать документы? — задал Джек вопрос, который их с Барнаби интересовал больше всего.
— Какие документы?
— Удостоверение личности, — сказал Барнаби. — А то мы свои потеряли.
— Как потеряли?
— А очень просто. В сортир они упали. Это я виноват, каюсь.
— Надо же! — Мартин покачал головой. — Однако не вижу причин для беспокойства. Вы же как-то сюда добрались без документов, значит, сможете и вернуться. А уж мистер Рейнольде сделает для вас все необходимое.
— Так-то оно так, но с удостоверением было бы спокойнее, — сказал Барнаби и вздохнул. — Ведь по закону мы обязаны путешествовать с документами в кармане.
— Хорошо, я посоветуюсь по этому вопросу и… кстати, вам нужно поскорее разблокировать свои карты «Риш-Роял», а то скоро начнется осенний сезон распродаж и…
— Вы знаете, Мартин, — Джек посмотрел на Барнаби, — у нас ведь теперь и карт этих нет.
— Да, — подтвердил Барнаби. — Сказать по правде, вместе с удостоверениями я уронил в сортир все наши карты, и «Риш-Роял», и «Голд-лайн Роял».
— Но… на что же вы покупали одежду? У вас дорогие чемоданы…
— На карты и покупали, а сейчас вся надежда на гонорар, который надеемся получить за эту работу.
— Понимаю. Ну ладно, тогда вернемся к нашим делам. Я тут принес кое-какие фотографии — как раз того самого места, где мы, то есть вы, возьмете то, что отвезете мистеру Рейнольдсу.
— Значит, мы должны будем куда-то идти? — уточнил
Джек.
— Ну а если и так? — развел руками Мартин.
Эти двое придирались к каждому слову. Они начинали раздражать его. «Скорей бы пустить их в дело, чтобы больше не видеть», — подумал Мартин.
— Все же давно отлажено. Все команды проходят по одному и тому же маршруту, и все у них получается. Мне непонятны ваши опасения. Сейчас я покажу вам фотографии — вы увидите, что там для вас нет ничего страшного.
С этими словами Мартин раскрыл папку и начал раскладывать на столе большие цветные фото.
— Обратите внимание, небольшое приземистое здание за невысоким в общем-то бетонным забором. Никакой охраны, никакой опасности. А вот эти фотографии сделаны со стороны реки. Тут виден причал, кораблики снуют. Кстати, не исключено, что вас подвезут прямо на барже вот к этому причалу. Не придется даже лезть через забор.
— А что же это за здание? — спросил Джек. — Похоже на какой-то военный объект.
Они с Барнаби уже поняли, что это то самое хранилище компании «Фьорд», о котором рассказывал таксист.
— На самом деле ничего особенного. Раньше там хранили часть золотого запаса Римейской республики, а теперь вещички попроще. Оно лишь снаружи выглядит так основательно, а внутри все просто, — заверил Мартин. — У меня тут, кстати, и планчик подробный имеется.
— И без оружия, наверное, тоже никак не обойтись, — напомнил Барнаби.
— Ну разве что с ним вы будете чувствовать себя увереннее, — сказал Мартин и улыбнулся. — Могу предложить вам ну… парочку пистолетов «экзоссе». Популярное в некоторых кругах оружие.
— «Экзоссе»? — удивился Джек. — Жидкотопливный девятимиллиметровый? Да он танк прострелить может и весит почти четыре килограмма. Нам что, этот склад штурмом брать придется?
«Ненавижу я этих двоих! Ненавижу!» — мысленно прокричал Мартин, а вслух сказал:
— Нет-нет, что вы! Можете взять что-то полегче, а для уверенности рекомендую выбрать комплект защиты — фронтовой пехотный или полицейский.
— А это еще зачем? Если дело доходит до касок и бронежилетов, это уже совсем не похоже на обещанную нам прогулку, — заметил Барнаби.
— Не хотите, не надо. Никто вас не неволит. Просто в бронежилете человек чувствует себя более уверенно. А вы нервничаете. Я же вижу, что вы нервничаете…
— Хорошо, — прервал его Джек. — Что мы делаем дальше?
— Пока я оставлю вам фотографии и вот эту копию плана первого этажа. Обратите внимание, здесь подробно указано, куда входить и по каким коридорам двигаться.
— Довольно сложно, — заметил Барнаби, водя пальцем по бесконечным лабиринтам. — Судя по масштабу плана, придется топать километра полтора.
— Ну, если быть точным, то тысяча триста двадцать два метра, — сказал Мартин.
— В какое время нам нужно уложиться? — спросил Джек.
— Ну, скажем, за три часа.
— То есть система охраны будете бездействовать в течение этого времени?
— Да нет там никакой охраны. Нет… Барнаби кивнул, а Джек сказал:
— Ну и прекрасно. Мартин поднялся:
— На сегодня все, можете отдыхать или штудировать схему, а завтра я снова позвоню вам утром в то же время, тогда у меня будет для вас больше информации.
— И не забудьте, пожалуйста, про нашу просьбу.
— Какую просьбу?
— Ну, насчет документов.
— Ах это! Об этом я помню.

Глава 99

Мартин ушел, и в тесной комнате стало тихо. Джек молча перебирал фотографии, Барнаби задумчиво водил пальцем по плану подземного этажа.
— Ну и что ты скажешь обо всем этом? — тихо спросил он.
— Думаю, нам нужно пройтись, — сказал Джек, поднимаясь и красноречиво указывая на стены.
Напарники быстро собрались и спустились на улицу. Нужно было найти место, где прилично кормят, и они остановили такси.
— Слушай, приятель, где здесь поблизости хороший ресторан, но не такой, как в конце это улицы.
— «Веселый тормоз»? — улыбнулся таксист.
— Точно.
— Садитесь, отвезу вас во «Фламинго». На их кухню еще никто не жаловался.
Попетляв по городу минут двадцать, такси остановилось возле ресторана. Джек с Барнаби поднялись в просторный полупустой зал и сделали заказ.
— Странно как-то все, — сказал Барнаби, возобновляя прерванный разговор. — Рейнольде говорил, что задание плевое, а этот парень предлагает «экзоссе» и пехотную броню.
— Самое неприятное на фотографиях. Мартин утверждает, что это чуть ли не овощной склад, а таксист говорил — неприступная крепость.
— Во-во! И в реке регулярно находят трупы, нашпигованные свинцом, а Мартин как раз и предлагает со стороны речки зайти. Говорит, вас туда подвезут на барже! Вперед ногами!
От возбуждения Барнаби хлопнул ладонью по столу, несколько посетителей обернулись на резкий звук.
— Мне кажется, лейтенант, придется нам отсюда сматываться. Разорвать все контакты с этим Мартином и залечь на дно. Если не в этом городе, так в другом.
— Мы так и сделаем, когда хоть что-то разузнаем. Ты пойми, если у нас еще одним врагом станет больше — я имею в виду организацию, на которую работает Рейнольде, — нам тогда нигде не укрыться будет. Информация нужна. Информация.
— Ясен пень, нужна. А где ее взять?
— Стоп! Я знаю, где ее взять. Давай проследим за этим Мартином!
— Ну ты у нас сыщик, почему бы и нет. Только как мы следить будем — он на машине, а мы даже города не знаем.
— Тут ты прав, — согласился Джек. — Уйдет он от нас. Легко уйдет. Давай тогда доверимся местным профессионалам. В этом городе должны быть десятки детективных агентств. Мы сейчас при деньгах и можем себе это позволить.
— А сколько это стоит?
— День слежки не более пяти сотен. Одного дня будет достаточно — у нас появятся снимки, видео, адреса. Что-то говорит мне, что у этого Мартина очень насыщенный день.
Подошел официант, расставил первую смену блюд. Джек попросил его принести диспикер и городской справочник.
Официант пообещал принести, в этой просьбе клиентов не было ничего необычного.
Вскоре он принес то и другое. Джек быстро нашел в справочнике нужный раздел, в нем оказалось порядка полусотни детективных агентств.
Выбрав не самое большое с единственным контактным номером, Джек набрал его номер на диспикере и вскоре услышал:
— Здравствуйте, детективное агентство «Теодор». Чем я могу вам помочь?
— Мне нужно проследить за одним человеком. Вы можете это устроить?
— Конечно, сэр. Запишите адрес и приезжайте…
— Ваш адрес есть в справочнике. Как долго до вас добираться от ресторана «Фламинго»?
— Минут двадцать-двадцать пять.
— Хорошо. Я приеду примерно через час.

Глава 100

Закончив разговор, Джек вернул диспикер и справочник официанту.
— Ну что? — спросил Барнаби.
— Они нас ждут.
Закончив ранний обед, напарники пришли к заключению, что и в этом городе можно хорошо поесть, нужно лишь знать где. Затем они поймали такси и отправились по нужному адресу.
Сведущий в подобных делах, Джек сразу определил, что это район дешевых офисов. Впрочем, на это он и рассчитывал. Большие раскрученные агентства предпочитали работать с корпоративными клиентами, а случайных заказчиков обдирали как липку.
В небольшом, провонявшем сигаретным дымом холле имелась справочная стойка, на которой размещалась информация о расположении съемщиков по этажам.
Из нее Джек и Барнаби узнали, что детективное агентство «Теодор» находится на пятом этаже, офис 514.
Старенький лифт поднял их на нужный этаж, и там, едва не заблудившись в длинных коридорах, напарники не без труда нашли нужную дверь.
Джек постучал, изнутри тут же отозвались: «Входите!»
Оказалось, что офис агентства состоял из одной комнаты, не слишком большой и не слишком маленькой. В ней стояло два стола. За одним, судя по всему, должна была сидеть секретарша или помощник, однако этот стол выглядел необжитым, из чего следовало, что агентство переживает не лучшее время.
Остальная обстановка в офисе была весьма разнообразной — от дорогих бюро из тяжелого дерева с инкрустациями до потертых стульев, купленных на распродаже в офисах фирм-банкротов. Это ситуация была Джеку знакома, маленькие, не умеющие надувать клиентов агентства испытывали взлеты и падения.
На столе у единственного сыщика и руководителя агентства лежали дорогие сигареты, из чего следовало, что сейчас деньги у него водятся.
— Это я вам звонил, — сказал Джек.
— Я уже понял. Присаживайтесь, пожалуйста.
— Нам нужно, чтобы вы проследили за одним человеком, с которым мы встретимся завтра утром — в девять часов. Он поднимется к нам в номер и через какое-то время спустится, сядет в автомобиль и поедет по своим делам. Нас интересует, что это за дела. Где он бывает и с кем встречается. Фото ключевых моментов, видеосъемка.
— Нет проблем. День работы обойдется вам в триста батов. Сто батов — аванс.
— Это нас устраивает, — сказал Джек и, достав сотню, положил на стол.
— Будем ли мы составлять договор? — спросил сыщик.
— Нет, мы вам доверяем.
— Есть ли у вас фото этого человека?
— К сожалению, нет. Он называет себя Мартином. Плотного телосложения, широкоплечий, рост около ста девяноста сантиметров. Шатен, волосы зачесывает назад. Костюмы носит светлые, рубашки свободные с открытым воротом, на шее золотая цепочка, обувь дорогая — летние бежевые и белые туфли. Практически не снимает дымчатые очки. Ездит на автомобиле редкой марки — возможно, работа какого-нибудь ателье под стиль «ретро». Цвет бежевый.
— Достаточно подробное описание, — похвалил сыщик. — Теперь скажите ваш адрес и номер диспикера…
— Двадцать седьмая улица, дом триста десять, комната три тысячи восемьсот двенадцать. Номер диспикера — В-237354, но он стационарный.
— Хорошо, адрес я записал. Вот вам номер моего диспикера — на всякий случай. — На отдельной бумажке сыщик написал несколько цифр. — Карточку не даю — не нужно, чтобы что-то напрямую связывало вас с агентством.

Глава 101

Остаток дня Джек и Барнаби провели с пользой. Прежде чем возвратиться на свою временную квартиру, они нашли еще один ресторан с приличной кухней и уже оттуда на такси вернулись к себе на Двадцать седьмую улицу.
Поднявшись в номер, они немного отдохнули, посмотрели по TV-боксу новости и какую-то скучную викторину.
Потом честно поработали с принесенным Мартином планом, на случай, если это действительно пригодится. Закончив тренировку, снова вышли на прогулку, чтобы купить еды на ужин.
Вернувшись домой, они поужинали пирожными и фруктовым соком, а затем легли спать.
Утро началось со ставшего уже привычным треска наручного будильника Барнаби.
Напарники умылись, привели себя в порядок и сели у стола, ожидая звонка от Мартина.
Вскоре он позвонил:
— Ну что, уже проснулись?
— Да, — ответил Джек.
— Тогда я поднимаюсь.
Спустя минуту он появился в комнате. На нем была просторная футболка лимонного цвета и широкие брюки цвета незрелых оливок. В руках он держал новую папку.
— А я вам кое-что принес, — сказал он, бросая папку на стол. — Как вам город? На экскурсии ходите?
— Ходим, но больше работаем с планом этажа, — ответил Барнаби. — Действительно, ничего страшного в этой схеме нет. Нужно только мысленно представить себе этот маршрут и пройти его несколько раз, тогда и наяву все окажется не так страшно.
Барнаби нес откровенную ерунду, однако Мартин с готовностью ее подхватил:
— Да-да, это замечательный способ подготовки! Насколько я понимаю, вы люди не случайные и кое-какие навыки у вас имеются.
Пододвинув скрипучий стул к столу, Мартин сел и раскрыл папку.
— Для начала — фотографии, — сказал он, раскладывая на столе новую пачку. — Вот это наша река — Дарелл, посмотрите какая красивая!
— Красивая, — согласился Джек. Он заметил, что и река, и здание бывшего хранилища золотого запаса были сняты с той же точки, откуда их показывал осведомленный таксист.
— Вот река… Вот хранилище… Обратите внимание на эти красные штучки — называются бакены. Они разделяют реку на судоходную и… прочую части. Мы сядем на специальную баржу, которая раз в несколько дней пристает к причалу хранилища. Во-он там далеко, где река делает поворот, — Мартин ткнул пальцем в угол одной из фотографий, — мы с вами совершенно спокойно сядем на эту баржу.
— Она нас что, ждать там будет? — уточнил Джек. Он уже не верил в легкость предстоящей работы. Возможно, настало время сбежать, тем более что ни о каких документах Мартин и не заикался.
— Да, она будет нас ждать, — подтвердил он. — А потом направится к причалу, для нее будет открыт проход.
— Какой проход? — спросил Барнаби.
— Под водой есть специальные устройства, которые не дают посторонним судам подойти к причалу. Эти устройства убираются только для этой баржи. Потом мы с этой баржи сойдем на причал и…
— Мы с вами?
— Нет, только вы, а я буду давать вам указания по радио, чтобы вам было легче пользоваться планом, который у вас есть.
— Может, пора рассказать нам, как выглядит эта самая вещь, которую мы должны взять? — предложил Барнаби. — А то я уже перестаю верить, что она существует.
— Разумеется, она существует, дорогой Рон, просто бывают сведения, которые до поры до времени лучше не разглашать. — Мартин произнес это тоном школьного воспитателя и снисходительно улыбнулся. — Кстати, я могу разблокировать ваши карточки! Потом может оказаться поздно!
— Мы же говорили вам, что потеряли их, — напомнил Джек.
— Правда? Выходит, я забыл.
«Да не забыл ты, сволочь, — подумал Джек. — А просто проверяешь нас».
Настойчивость, с какой Мартин вспоминал о карточках, наталкивала на мысль, что в случае непредвиденных обстоятельств он собирается ими поживиться.
«А может, он на это живет?» — пронеслась в голове Джека неожиданная догадка. Ему захотелось немедленно обсудить ее с Барнаби.
— Ну и наконец наш фирменный каталог, — сказал Мартин, выкладывая какой-то специальный журнал. — Тут у нас автоматические пистолеты, пистолеты-пулеметы, штурмовые винтовки, гранаты, бронежилеты и каски… Словом, все, что хотите. Вот, возьмите ручку… — с этими словами Мартин положил на стол красивое эмалевое перо. — И как появится свободная минутка, обведите кружочками номера того, что вам понадобится. А я завтра заберу каталог и исполню ваш заказ через пару дней.
— Через пару дней? Вы же в первый день говорили, что все начнется уже через три дня.
— Ну, это же приблизительно, — развел руками Мартин. — В таких делах никаких точных дат быть не может. Пока на этом — все. Выбирайте по каталогу обновки, а я отправляюсь работать, организовывать наш непростой процесс. Если что, звоните. Номер вы знаете.

Глава 102

Мартин вышел, а Джек и Барнаби, выждав несколько секунд, осторожно выглянули в коридор.
Как только лифт пошел вниз, они сорвались с места и побежали к дальнему концу коридора, там было окно, через которое просматривалась улица.
Они подбежали вовремя. Мартин вышел из подъезда и неспешной походкой уважающего себя человека направился к своему раритетному автомобилю.
Заведя мотор, он пропустил несколько машин, затем осторожно выехал на проезжую часть.
Когда он отъехал метров на пятьдесят, из ряда недорогих запыленных автомобильчиков, брошенных хозяевами у тротуаров, выехал видавший виды зеленый седан и покатил следом за «лондейлом».
— Ну вот и наш Теодор, — прокомментировал Джек.
— Надеюсь, у него все получится, — сказал Барнаби.
— Конечно, получится. Он произвел на меня хорошее впечатление. Пойдем погуляем, нам нужно кое-что обсудить.
Джек все еще не доверял стенам, в которых вполне могли быть упрятаны «жучки».
На улице Джек заговорил про странное поведение Мартина, который постоянно напоминает о карточках.
— Каждый день спрашивает о карточках. Не иначе как он ими поживиться собрался, а нас однозначно в расход записал.
— Ну если вспомнить рассказ таксиста про трупы в реке, то все сходится, — согласился Барнаби. — Вот он и выпрашивает карточки «на время», пока дельце окончится.
— А потом и отдавать ничего не нужно, — подвел итог Джек. — И еще один вопрос — наши документы. Он про них даже не заикается.
— Значит, мы точно в «расходе» и документы нам ни к чему, — уверенно заявил Барнаби.
— Следовательно, пришло время уходить, пока мы не увязли. Предлагаю дождаться результатов от Теодора и тогда назначить срок.
— Заметано. А пока давай опять наведаемся к реке.
Джек согласился, и напарники, поймав такси, попросили покатать их по городу, а потом «случайно» решили взглянуть на реку. Когда машина поехала вдоль берега, Джек и Барнаби уже совершенно иными глазами стали смотреть на бывшее хранилище золотого запаса с его забором и затемненными, таившими опасность окнами.
После экскурсии они снова посетили ресторан, потом вернулись в номер, чтобы смотреть по TV-боксу спортивные состязания и бесконечные сериалы.
Разговаривать о делах было нельзя — боялись прослушки, а потому приходилось молчать или обмениваться короткими фразами.
Нервозность нарастала. Как там Теодор? Жив ли?
Наконец в двадцать минут одиннадцатого зазвонил диспикер.
— Слушаю, — ответил Джек.
— Это Теодор.
— Я понял.
— У меня все готово. Я довел его до дома. Подробности при встрече.
— Я понимаю. Мы вас ждем.
— Ну как он? — спросил Барнаби, когда Джек положил трубку.
— Едет к нам. Судя по голосу, у него есть что нам показать.
Примерно в одиннадцать часов в дверь постучали. Джек встал, чтобы открыть. Это был Теодор. Он улыбался, в руке его был небольшой кофр с аппаратурой.
— TV-бокс есть? — с ходу спросил он.
— Есть, — ответил Джек, — только сначала хотелось бы проверить кое-что. У вас не найдется деспектора?
— Ну как же — всегда с собой ношу. Сигареты и деспектор всегда со мной.
С этими словами Теодор раскрыл кофр и выудил прибор с раскладной рамкой. Затем включил его и приступил к проверке.
Пока он работал, Джек и Барнаби молчали.
Минут через пять Теодор отключил деспектор и сказал:
— Все чисто.
— Вот и отлично, — облегченно вздохнул Джек. — Теперь давайте смотреть, что вы там раскопали.

Глава 103

Теодор размотал кабель, чтобы соединить камеру с устаревшим TV-боксом.
— Модель, конечно, старая, — сказал он, — но думаю, все получится.
Детектив щелкнул кнопочкой на дистанционном пульте, и на экране побежали кадры видеоролика.
— Первая остановка после отъезда от вашего дома произошла через пятнадцать с небольшим минут — цифры в углу зафиксировали время до секунды. Мы с ним проехали два квартала и остановились возле еще одного доходного дома. Обратите внимание на это здание, оно очень похоже на ваше.
На экране было видно, как Мартин припарковал «лондейл» и, выйдя из него, непринужденной походкой направился к подъезду.
Чуть погодя свою машину покинул и Теодор. Сыщик снимал крохотной камерой, при ходьбе экран слегка подпрыгивал. К лифту он подошел в тот момент, когда огоньки на сигнальной панели точно указали этаж, на который поднялась кабинка. Оказалось — восьмой.
Теодор вошел в соседний лифт и начал подниматься. Примерно на уровне пояса, где он держал в руке миникамеру, на стенке лифта было написано «Сандра — дура».
Когда Теодор выходил из лифта, с ним едва не столкнулась спешившая куда-то дама. Она задела сыщика сумкой, и камера крупным планом зафиксировала на ней металлическую застежку.
— Поначалу я решил, что эта тетка заодно с Мартином и пытается «хвост» отрезать, — прокомментировал Теодор. — Но она была сама по себе.
Наконец сыщик поймал в объектив удаляющегося Мартина. Тот шел уверенно, не оборачиваясь, затем остановился возле одной из дверей и исчез в номере.
Экран стал сильно трястись.
— Это я спешил, — пояснил Теодор.
Крупным планом появилась дверь с номером 884 и рука Теодора, которой он прикрепил к двери микрофон на присоске.
Сразу стали слышны голоса. Голос Мартина был узнаваем, однако что он говорил, понять было трудно.
— Можно прогнать запись через специальную программу, — сказал Теодор. — Тогда качество улучшится.
Между тем на видеозаписи он делал что-то новое. В руке Теодора появилась тонкая спица, затем экран ненадолго погас, а когда снова засветился, Джек и Барнаби перестали что-то понимать.
— Это работа микрообъектива, — пояснил Теодор, остановив запись. — Тонкая спица, которую вы видели, это гибкий световод. Я просунул его под дверь, и теперь вы наблюдаете все с пола. Из-за сильной кривизны линзы изображение выглядит искаженным.
— Так, кажется, я начинаю разбираться, — сказал Джек. — Это ботинок Мартина?
— Точно.
— Тогда включайте, мы разберемся.
И запись пошла дальше. Теперь было ясно, что похожий на бронетранспортер предмет — это ботинок, над ним полоска от светлых носков, затем участок волосатой ноги Мартина и уходящая вверх труба штанины. Над далеким коленом двигался его подбородок. Иногда возникала рука с утолщенными пальцами.
— Вот она, его сущность, — усмехнулся Барнаби.
Камера чуть сдвинулась, и в объектив попали другие лица. Джек старался понять, знакомы ли они ему, однако точно сумел — определить лишь одно — их было четверо.
— Их четверо, — вслух произнес Барнаби. — Похоже на команду.
— Похоже, — согласился Джек. Несмотря на сильное искажение, было видно, что эти четверо плохо одеты. Сразу пришла на ум фраза Мартина, сказанная в момент их встречи у касс, дескать, одеты вы прилично, не то что другие.
Мартин открыл папку и стал что-то из нее выкладывать — наверное, фотографии, снизу плохо было видно.
Он монотонно бубнил, а слушавшие его люди с увеличенными микрообъективом носами и толстыми губами наклонялись над столом и кивали.
— Точно, это команда, — сделал вывод Джек. — Видимо, параллельно он хочет запустить еще одну.
Теодору это ни о чем не говорило, и он молчал, уважая секреты клиентов.
Запись мигнула, экран погас.
— Я прекратил съемку, потому что кто-то вышел в коридор, — сказал сыщик. — Чтобы не торчать там и не попадаться на глаза объекту слежки, я спустился в машину и дожидался его там… Вот он выходит, пробыв в том номере порядка тридцати трех минут.
Теперь съемка велась сквозь лобовое стекло машины
Теодора.
Мартин отъехал, Теодор последовал за ним. Экран слегка подрагивал от неровностей на асфальте.
На этот раз они ехали довольно долго, и Теодор прокрутил запись вперед.
Наконец Мартин привел его к очередному зданию.
— Обратите внимание, это еще один дешевый отель. Было видно, как Мартин, все с той же папкой в руках, идет к подъезду.
Вот он скрылся за дверью, экран чуть качнулся, когда Теодор попытался выйти из машины. Однако тут же вернулся на место, и запись продолжилась через лобовое стекло.
— Видите, какая меня ждала неожиданность, — прокомментировал он, усмехнувшись.
— Где? — не понял Барнаби.
— А вот тот парень, что вышел из серого «глостера». Видите?
— Он ведет себя как сыщик, — сказал Джек. — Кажется, у него тоже камера…
— Вот именно! Этот человек следит за вашим Мартином, хорошо, что он меня не заметил.
— Ни хрена себе… — произнес Барнаби. — Как же у вас тут все запущено.
Тем временем второй сыщик прошел в здание.
— Я решил посидеть в машине, иначе меня бы спалили, — пояснил Теодор.
— Совершенно верно, — согласился Джек. Теодор снова прокрутил запись вперед, и события стали развиваться дальше.
— Смотрите, через двадцать семь минут первым вышел сыщик, — сказал Теодор. — Вот сейчас… — тут Теодор остановил запись. — Сейчас хорошо видно, что в правой руке он держит компакт-камеру для слежения.
Теодор запустил запись — сыщик, оглядевшись, сел в «глостер» и принялся ждать.
Через пару минут показался Мартин.
Он сел в свою машину, но никуда не поехал. Джек уже хотел просить у Теодора — почему? Однако тот опередил его:
— Ему звонят. Сейчас он прикладывает к уху диспикер.
И действительно, было видно, как Мартин кивает, отвечая на чьи-то вопросы. Потом он убрал диспикер и вышел из машины, явно кого-то поджидая.
Наконец из подъезда вышел человек. Поначалу его прикрывали две входившие в здание женщины, потом он стал спускаться по ступеням крыльца. При этом низко опускал голову и горбился. Что-то в нем показалось Джеку знакомым.
Все прояснилось, когда человек, подойдя к Мартину, поднял голову.
— Сутулый! — в один голос воскликнули Джек с Барнаби.
Теодор улыбнулся. Ему было приятно, что клиенты получают столько информации. В его практике бывали случаи, когда год кропотливой работы не приносил ничего, кроме уныния, хотя все счета исправно оплачивались клиентами.
С этого момента записи Теодор сделал увеличение, и лица Мартина и Сутулого стали видны лучше.
Они о чем-то договаривались, Мартин был подчеркнуто любезен, а Сутулый перед ним заискивал.
— К сожалению, уличный шум не давал возможности записать, о чем они говорят, — сказал Теодор. — У меня была с собой акустическая пушка, но использовать ее было опасно. Мой коллега наверняка бы меня засек.
Наконец беседа закончилась, и Сутулый вернулся в здание.
Мартин выехал на проезжую часть, за ним поспешил серый «глостер», и последним в этой компании двинулся Теодор.
— Кто же это может быть? — спросил Джек. — Я имею в виду сыщика.
— Сейчас я немного прокручу. Ага, вот здесь… Как видите, на этот раз Мартин оставил машину возле одного из зданий в деловой части города. Нетрудно заметить, что площадка, где он оставил машину, охраняется. Видите пост?
— Вижу.
— Корпоративная стоянка. И обратите внимание, какие на ней машины.
— Да, — заметил Барнаби. — Тачка Мартина там едва ли не самая скромная.
— К сожалению, на записи этого не видно, но, проходя на территорию, Мартин махнул перед охранником специальным пропуском.
— Я не вижу вывески, — сказал Джек.
— Ее нет. Мартин пробыл внутри около двух часов. Все это время парень из «глостера» прогуливался по периметру охраняемой зоны. С собой он носил еще какой-то компакт — может, инфрадатчик, может, что-то еще. Не исключено, что он сумел добыть еще какую-то информацию.
— Но кто же он?
— Можно только предполагать. Смотрите дальше, пока этот парень обходил здание, я прошелся вдоль его «глостера» и на заднем сиденье машины заметил несколько кофров…
Теодору пришлось снимать сквозь пыльное стекло боковой двери, однако объектив четко выделил фирменный лейбл, повторявшийся на всех кофрах — «Шэдоу скин».
— Знаете, что это такое?
— Нет, — честно признался Джек.
— «Шэдоу скин» выпускает самое совершенное и самое дорогое шпионское оборудование. Стоимость того, что лежало на заднем сиденье, навскидку, вероятно, двести кусков.
— Вот это цены! — поразился Барнаби.
— Вот именно. Так упакован может быть только специалист, работающий на правительство, либо штатный сыщик какой-нибудь крупной компании.
— А удалось что-то узнать про это здание?
— Да. Как раз это оказалось сделать нетрудно. Это фирма «Баярд», по крайней мере, так она называлась три года назад. «Баярд» является филиалом огромного охранного агентства «Филипп Таккер». У агентства много представительств и филиалов, а занимается оно охраной особо ценных объектов. Причем масштабы у них такие, что, скажем, человек с кошельком в пятьдесят миллиардов батов для них не слишком желанный клиент. А вот транснациональные корпорации и даже правительства часто пользуются их услугами.
— Значит, Мартин трудится в этой организации? — спросил Джек.
— Ну, если вас это заинтересует, я могу поработать и в этом направлении.
— Хорошо, Теодор, об этом мы еще поговорим. На экране появился вышедший из здания Мартин.
— Вот он, наш молодец, — сказал Барнаби. — Работает, значит, на «Баярд». А вот у меня вопрос: «Филипп Таккер» — важное агентство, так?
— Очень важное, — подтвердил Теодор.
— А чего же оно здесь охраняет? Какие такие в вашем городе есть тайны и ценности?
— Ну… кроме нескольких ювелирных фирм, двух-трех банков и военно-воздушной базы в полусотне километров от города, никаких важных объектов я не знаю.
— А знаете возле реки приплюснутое здание, похожее на коробку из-под печенья? Вроде бы там было золото-хранилище.
— О нем нет никакой информации, только слухи, будто там все еще хранят что-то важное. Якобы это связано с компанией «Фьорд».
— «Фьорд»? — переспросил Джек и подмигнул Барнаби. — Это которая производит программы для сверхбыстрых ваквантеров?
— Вот-вот. Для больших стратегических машин. Говорят, будто в этом здании хранятся исходные коды программ.
— Ух ты! — поразился Барнаби, хотя ничего не понял.
— То есть, если слухи верны, это хранилище подходит компании «Филипп Таккер» для приложения своих сил. Правильно?
— Выходит, что так, — согласился Теодор.
— А нельзя ли как-то выйти на парня, который таскается за Мартином? — спросил Барнаби. — Может, обменяться с ним информацией…
— Нет. — Теодор покачал головой и улыбнулся. — Это чистое самоубийство. Если уж кто-то пытается сунуться в дела «Баярда» — а правильнее сказать, в дела «Филиппа Таккера», — то это очень большой игрок. А большой игрок не станет вести переговоров со всякой мелюзгой вроде меня. Прихлопнут сразу.
— Ну ладно, включайте дальше, — сказал Джек. Теодор снова запустил просмотр записи.
— Все, тут мы едем домой… — пояснил сыщик. — Я старался держаться подальше, поэтому машины Мартина почти не видел, ориентировался только по «глостеру». Он притормаживает, и я тоже, он ускоряется, и я за ним.
— А это не может быть кто-то из ваших городских коллег? — спросил Джек.
— Едва ли. Я практически всех в городе знаю. Я могу не вспомнить имя, но в лицо сразу бы узнал… Вот тут мы стоим возле ресторанчика «Лотос» — Мартин зашел перекусить. Мой коллега из машины не выходил. Я тоже. Через сорок минут Мартин вышел, и мы поехали к нему домой. На шоссе ничего интересного не происходило, я прокручу…
Следующее включение было уже в сумерках.
Неожиданно серый «глостер» оставил Мартина и поехал прочь.
— Он точно знает, что объект возвращается домой, — прокомментировал поведение коллеги Теодор. — Видимо, уже провожал его сюда раньше и решил, что есть дела и поважнее.
— Например, срочный доклад начальству… — предположил Джек.
— Скорее всего, так и есть.
— Значит, они спешат, — заметил Барнаби. — Хотят опередить Мартина.
Последними были кадры, которые Теодор снимал с дерева.
Мартин в майке перед открытым холодильником. Потом зажегся свет в другой комнате.
— Живет один. Ни жены, ни детей. В гараже нет других машин, кроме его любимицы. На лужайке перед домом не видно велосипедов, кукол, мячей — всего того, что говорило бы о наличии детей.
В комнате на стене большой постер с полуголой девицей, в щель между шторами видны ее бедро, рука и часть надписи… Видите?
— Да, — согласился Барнаби. — Ни одна женщина не позволит мужу развешивать такие картинки. Тем более в присутствии детей.
— Отлично, — сказал Джек и, достав две сотни батов, положил на стол перед Теодором.
— Спасибо, — сказал сыщик, убирая деньги.
— Скажите, Теодор, вы могли бы поработать еще и завтра, проследить за коллегой, который следит за Мартином?
Теодор помолчал. Было видно, что ему хотелось продолжить эту работу — уж больно интересным оказалось дело, — однако природная осторожность удерживала его.
— Я дам вам пятьсот батов…
— Хорошо. За пятьсот монет я послежу за ним, но сразу предупреждаю вас, сэр, что только один день, и если я почувствую, что меня заметили, я сейчас же прекращу наблюдение, но это все равно будет считать целым днем работы.
— Я не возражаю. Какой аванс?
— Никакого аванса не нужно. Аванс берется на тот случай, если клиент вдруг передумает и даже не явится за отчетом. Для вас же, насколько я понял, эта информация очень важна.

Глава 104

Наутро Джек и Барнаби ждали встречи с Мартином. Тот позвонил ровно в девять и сообщил, что сейчас поднимется.
— Поднимайтесь, мы уже встали, — сказал ему Джек и подмигнул Барнаби. Сегодня они собирались прощупать своего куратора.
Бодрый, улыбающийся Мартин вошел в номер.
— Как настроение? — спросил он, деловито развязывая папку.
— Хорошее, — сказал Барнаби.
— Когда работа будет? — спросил Джек не так приветливо. — А то мы уже ждать устали.
— Будет, будет вам работа, господа! — заверил Мартин, который сегодня улыбался больше обычного. — Может, у вас с деньгами трудности? Я могу помочь. Вернее, не я сам, а организация.
— А что у вас за организация? — тут же уцепился Барнаби.
— Вот таких вопросов задавать не нужно. Это может плохо отразиться на вашем здоровье, — с наставительными интонациями в голосе произнес Мартин. При этом его улыбка исчезла.
— Да ладно пугать-то. Я ведь ничего такого и не спросил.
— Одним словом, можно организовать для вас помощь — по двадцать батов в день на питание… Неужели вы действительно потеряли свои карточки? — неожиданно спросил Мартин и пристально посмотрел на Джека, в котором видел угрозу неповиновения.
— Потеряли, — заверил Барнаби. — Или, может, хотите нас обыскать?
— И в мыслях не было, — сказал Мартин, решив, что все равно их обыщет, но позже, когда они уже не смогут ему помешать. Впрочем, обшаривать карманы трупов желающих было предостаточно. Начальники охранных смен, а также коллеги из «Баярда» — те выхватывали карточки даже из рук друг у друга.
— Кстати, каталог можно забрать? Вы уже отметили, что вам нужно?
— Отметили. Забирайте, — разрешил Барнаби.
Мартин быстро пролистал каталог и очень удивился, обнаружив, что отмечены только два небольших малокалиберных пистолета.
— Но это же… Но это же игрушки! — воскликнул он.
— Это не игрушки, — возразил Джек. — Это гражданское оборонительное оружие. Если с ним поймают, адвокату будет куда проще меня вытащить.
— Так-так… — произнес Мартин и захлопнул папку. — Как хотите. Ваш выбор — это ваш выбор.
— Ну так когда же будет работа, Мартин? — снова стал цепляться Джек. — Может, у вас что-то не стыкуется, так вы скажите нам и мы уедем. А то мы с приятелем уже волнуемся.
— Да, мы волнуемся, — подтвердил Барнаби. — Если ничего нет, так мы уедем обратно.
— Уедете обратно? — переспросил Мартин, на его лице появилась нехорошая улыбочка. — Да нет, никуда вы не уедете. Некуда вам ехать, вас повсюду разыскивает контрразведка. Мы ведь по графику ожидали вас дней на десять раньше, а вы где-то задержались. Но теперь о ваших приключениях мы знаем все. Так что сидите тихо, ребята, и не заставляйте нас принимать непопулярные решения. Спокойно отработаете, получите свои денежки и будете счастливы. А мы прикроем вас от контрразведки и документики новые выправим. Вы ведь меня про документики-то не зря спрашивали — ваши-то в контрразведке остались. Правильно?
«Вспомнил, гад», — подумал Джек.
А Мартин улыбнулся еще шире и спросил:
— Ну, я полагаю, инцидент исчерпан?
— Разве был инцидент? Просто небольшое выяснение, — заверил его Барнаби и тоже улыбнулся.
— Вы изучили план подземного этажа?
— Как собственные карманы.
— Хорошо. — Мартин взялся за ручку двери. — Завтра я приеду в то же время.
Напарники снова выждали несколько секунд, а затем, как в прошлый раз, выскочили в коридор и побежали к окну, чтобы посмотреть, как будет отъезжать Мартин.
Вот тронулась его машина, затем, после паузы, от обочины отъехал серый «глостер». Когда он оказался на безопасном расстоянии, за ним пристроился автомобиль Теодора.
Проследив за Мартином, Джек и Барнаби отправились к себе, но в коридоре их остановил незнакомый мужчина. Покачиваясь, он вышел из одного из номеров и попросил закурить.
— Мы не курим, — заверил его Джек.
— И не пейте, — сказал незнакомец. Он повернулся и исчез за дверью.
Напарники вернулись в номер и сели за пустой стол. Теперь, когда Теодор сделал проверку на наличие «жучков», можно было говорить, ничего не опасаясь.
— Понял, почему Мартин пришел такой радостный? — спросил Барнаби.
— Он узнал, как нас можно приструнить. Зато теперь совершенно ясно — работа, которую нам предлагают, опасная.
— Какой же выход? Будем ждать?
— Да. Подождем, что нам скажет Теодор.

Глава 105

На огромном расстоянии от города Элинопсеса, на ничем не приметной индустриальной планете Чори проходила встреча двух делегаций.
Один из лучших офисов в безликом небоскребе был самым подходящим местом для такой встречи.
Трое с одной стороны и трое с другой. Они удобно расположились за круглым столом и вели себя как хорошие знакомые, однако взгляды их были внимательны, а слова выверенны.
Тройка высокопоставленных менеджеров компании «Фьорд» играла в безупречных серых костюмах. Немного серебра на запонках, легкие полуулыбки, часы штучной работы — механика из настоящей стали.
Тройка, представлявшая хозяев «Филиппа Таккера», держалась свободнее. Они были дома. Коричневые костюмы с искрой, бриллианты в галстуках, массивные перстни из платины и устойчивый аромат сигар по пятьсот батов за штуку.
«Фьорд» уже не первый год успешно пожирала своих конкурентов, подминая под себя все новые рынки сбыта. Однако время легких побед проходило, и в последние два года конкурентная борьба ужесточилась. Особенно ярко это проявилось в столкновении «Фьорда» и прежнего лидера на рынках программ для суперваквантеров, компании «Нетстейп».
В ход шли самые разные методы. Компании нанимали журналистов и целые медиа-холдинги, которые обливали грязью директоров и ведущих менеджеров компаний-конкурентов, а также распространяли слухи о невысоком качестве их продукции.
Целые армии хэдхантеров — охотников за головами, переманивали у конкурента лучших специалистов. Дело доходило до прямых диверсий, когда через вентиляционные системы заражали бациллами рабочие помещения компании.
К расследованию всевозможных нарушений подключались полицейские силы, однако на них наседали лоббисты одной и другой сторон. Следователям, судьям и прокурорам предлагались огромные взятки, их запугивали и шантажировали.
В этих условиях во «Фьорде» очень беспокоились о сохранности своих исходных кодов, которые существовали в трех экземплярах и были упрятаны в хранилища на трех разных планетах.
Один из комплектов находился на планете Цитрагон в городе Элинопсесе. Он представлял собой набор титановых пластин, на которых тонким лазером была записана сверхсекретная информация.
Эти коды ни при каких обстоятельствах не должны были попасть в руки конкурентов, поэтому охранялись очень строго.
Для этих целей «Фьорд» нанял самую лучшую и известную компанию — «Филипп Таккер», лидера на рынке охраны и защиты коммерческих секретов.
— Итак, мистер Вольф, о каких новых проблемах вы хотели нам сообщить? — спросил руководитель делегации «Фьорда», директор регионального бюро Паркер. — Полагаю, это действительно важно, ведь нам пришлось проделать немалый путь.
— Нас беспокоит все усиливающееся давление на те три объекта, где хранятся ваши исходные коды, мистер Паркер. Цитрагон, Трейтпарра и Квинсельт. На всех трех планетах растет количество нападений на хранилища. Небольшие группы — от двух до пяти человек, с пугающим постоянством совершают свои атаки. Если раньше на том же Цитрагоне приходилось отбивать одну атаку в полгода, то теперь это происходит два, а то и три раза в месяц. Ваши конкуренты взялись за дело всерьез, нападения из единичных превратились в сплошной поток.
— Что представляют собой эти нападения и чем они опасны? — спросил Паркер, хитро прищуриваясь. Еще по дороге сюда он пришел к выводу, что Ральф станет просить денег, поэтому был готов услышать самые красочные истории о нелегкой жизни служащих «Филиппа Таккера».
— Дело в том, что это уже превратилось в войну, в целую индустрию. Подбираются тренированные или просто отчаянные люди. Их вооружают до зубов, хорошо инструктируют, быть может, даже специально обучают, а потом бросают на нас. Мы несем потери. После каждого такого боя в среднем два охранника получают ранения. На каждом третьем столкновении мы теряем одного человека убитым.
— Ну, если проблема в этом, можно поговорить о компенсациях, о дополнительных выплатах в пенсионный фонд вашей компании… — предложил Паркер.
— Мне приятно это слышать, — сказал Ральф и, улыбнувшись, покосился сначала на одного своего помощника, потом на другого. Те едва заметно ухмыльнулись, показывая, что заметили маленькую хитрость Паркера. — Приятно, что вы идете нам навстречу, но за всеми этими бесконечными нападениями стоит гораздо большая опасность. Я бы назвал ее системной опасностью.
— Поясните.
— Дело в том, что, проводя регулярное тестирование наших охранных периметров, ваши конкуренты или те, кто на них работает, стремительно набирают данные, превращая их в ценный массив информации. В конце концов они разработают свои программы, просчитают варианты и найдут такой, который позволит им совершить успешное нападение, а мы будем не в состоянии его отразить. Вот это я и называю системной опасностью.
— Вы что же, расписываетесь в своем бессилии? — спросил Паркер. Он намеренно перегибал палку, чтобы заставить Ральфа оправдываться.
— Все не так, мистер Паркер. Все сложнее. Мы можем противостоять самым изощренным методам возможных похитителей — это бесспорно. Однако в условиях, когда нас методично изучают, проводят на нас множество экспериментов и практически препарируют систему охраны, отвечать за сохранность ваших кодов становится все сложнее. Это все равно что дать вору время бесконечно подбирать к замку ключи. Рано или поздно он подберет нужный.
— Что ж, кажется, я начинаю понимать, о чем вы говорите, — ровным тоном произнес Паркер. — Можете ли вы предоставить нам какие-нибудь видеоматериалы, иллюстрирующие сказанное вами?
— О, вот этого у нас сколько угодно. Я могу прямо сейчас показать вам ролик прошлого месяца. Самое обычное, я бы сказал, стандартное нападение.
Помощник подал Ральфу пульт, и тот нажатием клавиши заставил разойтись стенные панели, закрывавшие большой демонстрационный экран. Он был разделен на несколько квадратов, поскольку съемка велась одновременно с разных камер наблюдения.
— Обратите внимание, вот подходит грузовое судно, попросту баржа. Мы вынуждены совершать один рейс в два дня, чтобы подвозить новые картриджи, аккумуляторы, рейв-датчики, топливо для термореакторов. Все это приходится регулярно заменять, поскольку подключиться к городской электросети мы не можем. Сами знаете — стоит подать через кабель продольный сигнал, и большая часть аппаратуры может выйти из строя либо начать работать некорректно.
— А охранники? Как вы их заменяете?
— С этим проще, поскольку смена длится одну неделю. Людей мы подвозим на той же барже. А теперь обратите внимание: подходит судно и к нему направляется погрузчик.
На экране было видно, как из привезенных баржой ящиков стали выпрыгивать вооруженные люди. Ральф остановил запись, и нападавшие застыли, обозначая свои стремительные силуэты. Ральф знал, что это выглядит очень эффектно.
— Настоящие профессионалы, — сказал он. — Позже расследование показало, что они забрались на судно прямо на ходу, выбравшись из реки. Такое под силу только очень подготовленным людям.
Ральф не стеснялся врать, зная, что вряд ли кто-то из представителей клиента потребует результаты расследований для проверки.
Щелкнула клавиша, движение возобновилось. На вышке очнулся пулеметчик, по нападающим ударила очередь. Один из них закричал и покатился по причалу. На самом деле никаких выстрелов и криков слышно не было. Озвучили запись позже, специально для показа.
Диверсанты прорвались за первые ворота и завязали перестрелку во дворе. Загремели взрывы — нападавшие были хорошо вооружены и без колебаний пускали оружие в ход.
Только Ральф знал, что эти люди дрались так отчаянно потому, что им некуда было деваться. Они не ожидали какого-то сопротивления. Им говорили, что все будет тихо и без единого выстрела.
Тем не менее драка вышла самая настоящая, и Паркер с его подчиненными видел именно то, что хотел показать ему Ральф. Стремительных, решительных и смелых диверсантов, которые угрожают безопасности «Фьорда».

Глава 106

В конце концов охране удалось ликвидировать всех диверсантов, не подпустив их к главным воротам хранилища, и на этом запись остановилась.
— Мы можем показать вам еще несколько схваток, — предложил Ральф.
— Нет-нет, — отказался Паркер. — Мы уже получили представление о проблеме. Что вы предлагаете, какие следует принять меры, чтобы остановить этот поток диверсантов? Поднять нормативные ставки оплаты?
— К сожалению, это не поможет. Они так и будут нас пилить, как жуки-древоточцы большое дерево. Рано или поздно оно упадет. Обратите внимание на экран…
Делегация «Фьорда» снова обратилась к записи. Теперь изображение было единым — съемка велась мобильной камерой. Трупы диверсантов перевернули, чтобы продемонстрировать их оснастку.
— Обратите внимание, у каждого из них были мини-камеры с мощными ретрансляторами. А значит, все, что они снимали, уходило на спутник. Те, кто посылает команды боевиков, — неглупые люди. Они понимают, что нашу оборону просто так не взломать, поэтому набирают информацию и тестируют нас, а когда решат нанести удар — поверьте, сделают это совершенно иными силами. Это я к тому, что нападения носят прежде всего разведывательный характер и простым поднятием ставок здесь не поможешь. Нужно принципиально иное решение.
— У вас есть это решение?
— Система «Гелиос-М».
— «Гелиос-М»? Что это такое?
— Новейшая разработка исследовательских центров нашей компании. Впрочем, даже для нас создание «Гелиоса» было бы непосильной задачей, если бы не удалось купить результаты многолетних работ военных ведомств. Им не повезло, не хватило настойчивости или финансирования, но мы довели это работу до конца. «Гелиос-М» — универсальная система полевой защиты.
— Как на военных крейсерах в космосе?
— Именно так, — подтвердил Ральф. — С той лишь разницей, что полевая защита военных космических судов не работает на поверхности планет. Ее убивает гравитация. Нам удалось решить эту проблему. Мы провели успешные испытания и теперь можем установить эту защиту на всех трех хранилищах. Получится настоящий полевой колпак.
— Полевой колпак? На что же это похоже — на стекло?
— Некоторое искажение видимости он дает только в солнечную погоду, когда много света. В пасмурную почти ничего не заметно. Однако пройти под купол без специального прибора невозможно.
— И как же это будет выглядеть? Вы наталкиваетесь лбом на невидимую стену?
— Нет, не так. Уже за двадцать-тридцать метров вы начнете ощущать противодействие, по мере приближения оно будет усиливаться, пока вы совсем не остановитесь.
— И все это основано на гравитации?
— Увы! — Ральф развел руками и виновато улыбнулся. — Я не знаю теоретических основ этого феномена, но, если хотите, можно устроить встречу с разработчиками. Они ответят на все ваши вопросы.
— Хорошо, к этому мы еще вернемся, — согласился Паркер. — А что касается прохода под купол — как это происходит? О каких приборах вы говорили?
— Эти приспособления выглядят как военный жилет с кармашками, только кармашков этих значительно больше и в них положены коробочки-активаторы размером с сигаретную пачку.
— А не смогут ли этими жилетами воспользоваться диверсанты?
— Нет, это исключено. Жилеты будут строго авторизированны, под конкретные биопараметры каждого охранника. Нельзя будет, убив хозяина жилета, забросить его труп на плечо и пройти под купол. Также нельзя будет пройти, волоча за собой оглушенного или усыпленного человека.
— Что ж, звучит неплохо, — сказал Паркер, глядя прямо в глаза Ральфу. — А сколько будет стоить это новшество?
— Если оснастить хранилища на всех трех планетах, это обойдется в полтора триллиона батов.
Сумма была огромна, но на лице Паркера не дрогнул ни один мускул.
— Что ж, мистер Ральф, — сказал он, — я доложу своему руководству о том, что услышал от вас. Надеюсь также, что вы перешлете в офис «Фьорда» все видеоматериалы, которые показали нам. А что касается вашего интересного предложения по установке над хранилищами системы «Гелиос-М», мы его рассмотрим в компании и решение будет принято.
— Отлично. Как насчет культурной части нашей встречи? — спросил Ральф.
— К сожалению, у нас очень жесткий график. Поэтому мы немедленно отправляемся обратно.
— В таком случае не смею вас задерживать. Вертолет ждет вас…
Проводив Паркера и отпустив помощников, мистер Ральф остался в кабинете один. Он немного посидел, размышляя о результатах встречи, затем связался со своим боссом.
— Слушаю тебя, Ральф.
— Они только что ушли от меня, сэр.
— Как проходила беседа?
— Я старался не напугать их, сэр. И, кажется, у меня это получилось.
— Какую цену ты им объявил?
— Полтора триллиона.
— А что они?
— Они не слишком удивились, сэр. Думаю, постараются немного снизить, но, полагаю, нас это устроит.
— Они интересовались какими-нибудь особенностями этой системы?
— Конечно, сэр. Они ведь занимаются программированием, а потому считают себя людьми просвещенными.
— Ну конечно! — сказал босс.
Собеседники рассмеялись. Настроение у обоих было хорошее, поскольку все шло по плану.
— Я рассказывал им про полевой колпак и про то, что он совершенно непроницаем…
— И они верили?
— Конечно, сэр, я был очень убедителен.
— Как насчет имитации — мы сумеем воспроизвести этот купол, а также непроницаемую стену, если они захотят пощупать товар?
— Что касается имитации, тут мы подготовились без обмана.
— Что у нас с операцией на Цитрагоне? Сейчас самое время подтолкнуть их, напугать показательной акцией.
— Для этого практически все готово, сэр. Сегодня мы отправим во «Фьорд» видео нескольких нападений, а через пару дней пошлем вдогонку настоящую баталию с участием десятка диверсантов.
— Хорошо. Свяжись с «Баярдом» и напомни им о обходимо. На кону не просто прибыли агентства, а сверхприбыли.
После разговора с боссом Ральф немного отдохнул, попивая минеральную воду и собираясь с мыслями. Потом связался с кодировочным узлом — ему предстояло соединение по слабо защищенному каналу связи.
Трубку диспикера взял директор «Баярда». Его голос звучал хрипло. Видимо, он спал, ведь в Элинопсесе сейчас была ночь, а ночевал директор прямо на рабочем месте.
Поняв, кто с ним говорит, директор доложил о готовности к выполнению операции и попросил лишь определить срок.
— Хорошо, срок я вам определяю. Через два дня — в четверг…
— Спасибо, сэр. А то мы уже извелись. Спасибо.
— Постарайтесь, чтобы съемка спектакля производилась с самых выгодных точек.
— Конечно, сэр, мы помним об этом.
— Кто у вас готовит материал для операции? — спросил Ральф. Под материалом подразумевались люди, которые должны были сыграть роль диверсантов и погибнуть под губительным огнем охраны.
— Мартин Гошар, сэр. Это проверенный кадр.
— Хорошо, путь будет Мартин Гошар, — согласился Ральф. Ни о каком Мартине он, разумеется не слышал, однако директора требовалось поддержать. — Ну, успехов вам.

Глава 107

Вечером, часов в девять позвонил Теодор и сообщил, что уже проводил своего подопечного до дома и теперь собирается ехать с докладом.
— Хорошо, мы тебя ждем.
Они с Барнаби прождали минут двадцать, посматривая на потускневший экран TV-бокса, потом снова позвонил Теодор. Теперь его голос звучал по-иному.
— Тут такое дело — кажется, меня вычислили…
— И что теперь? Будешь отрываться от них?
— Пока не знаю. Я еще не уверен, что это так, просто предупредил вас. Сейчас я продолжаю ехать в сторону вашего района, и если опасения не подтвердятся, загляну к вам. В противном случае мы встретимся только завтра.
— Я все понял, Теодор. Пока.
— Ну что? — спросил Барнаби, догадавшись, что возникли осложнения.
— Ему кажется, что за ним следят, — сказал Джек и тяжело опустился на скрипучий стул.
— Нам только этого не хватало… — Барнаби в сердцах хлопнул себя по колену.
— И что теперь делать?
— Ждать будем, Рон. Нам больше ничего не остается.
— Странное дело! — вдруг заулыбался Барнаби. — Мы с тобой при бабках, мы не сидим в тюрьме и все равно чувствуем себя какими-то пойманными на крючок рыбками… А эта сволочь Мартин смеет нас пугать.
Снова раздался звонок.
— Алле! — крикнул Джек в трубку диспикера.
— Это я! — послышался голос Теодора. — Стою возле вашего отеля, как будто все чисто. Ничего подозрительного не вижу.
— Значит, поднимешься к нам?
— Да, сейчас буду.
Джек бросил диспикер и радостно сообщил:
— Поднимается к нам! Говорит — все в порядке! И они стали ждать, сгорая от нетерпения, а Барнаби то и дело посматривал на трофейные часы.
— Десять минут уже прошло, — сказал он.
— Ладно, пошли, — махнул рукой Джек. — Видно, что-то не срослось.
Они осторожно выскользнули в коридор, заперли дверь и на лифте спустились на первый этаж. Но едва напарники вышли из лифтовой кабины, стало ясно — случилось непоправимое.
В небольшом холле толпились человек двадцать зевак и, видимо, свидетелей происшествия. Двое полицейский сдерживали их, осаживая назад.
— Господа, пожалуйста, разойдитесь! Просьба остаться только тем, кто что-то видел! — раз за разом повторял патрульный и оглядывался на стеклянные входные двери. У крыльца стояла пока только одна полицейская машина. Видимо, он ждал подкрепления.
Джек с Барнаби подошли поближе и стали за спинами зрителей. Теодор лежал на полу — лицом вниз, поджав под себя руку. Три пули поразили его в спину и, судя по всему, прошли насквозь, поскольку снизу натекло много крови.
Правый карман пиджака был вывернут и чуть надорван. Видимо, убийца второпях обыскивал жертву и унес все видеозаписи.
— Диспикер, — сказал Джек.
— Что? — очнулся Барнаби.
— Если они забрали его диспикер, нас вычислят в два счета. Через полчаса узнают номер диспикера в номере и придут в гости.
К крыльцу подъехало еще несколько полицейских машин, из них высыпала целая бригада следователей и экспертов.
Свидетелей быстро рассортировали и начали опрос. Одна женщина заявила, что видела, как «убили этого паренька», и стала рассказывать об этом дознавателю.
Джек и Барнаби делали вид, что глазеют на тело, а на самом деле внимательно ее слушали.
Дама сообщила, что видела, как молодой человек поднимался по ступеням, позади него остановилась машина, из которой выскочил субъект в шляпе.
Молодой человек бросился бежать, но в холле его настигли пули. Когда полицейский попросил описать убийцу, дама смогла сказать только, что «у него была та-ка-я ро-жа!».
— Пошли отсюда, — произнес Джек и, потянув Барнаби за рукав, вывел в небольшой предбанник между двумя парами стеклянных дверей. Здесь возле стены стояла урна.
Поскольку на улице было темно, а из холла почти не попадало света, рассмотреть, что находилось в урне, было непросто.
Джек какое-то время постоял возле нее, затем огляделся и, быстро нагнувшись, достал что-то и спрятал в карман.
— Все, можем уходить, — сказал он, отвечая на вопросительный взгляд Барнаби.
— Да что там?
— Потом скажу.
Они вернулись в холл, где уже сверкали вспышки фотосейверов, а эксперты что-то вымеряли линейками.
К полицейским машинам подъехала труповозка, погасив фары, она стала дожидаться своего часа.
Прошмыгнув мимо дознавателей, Джек и Барнаби поднялись к себе, и только тогда Джек достал из кармана то, что нашел в урне.
— Вот — диспикер Теодора.
— А откуда ты знаешь, что диспикер его?
— Это можно проверить. Набери его номер. Барнаби набрал на стационарном диспикере несколько цифр, аппарат в руках Джека зазвонил.
— Выходит, он нас спас, Джек?
— Да, по крайней мере дал фору в пару дней. Они все равно узнают, с кем он говорил, но нескоро. Станут плясать от номера машины, потом определят его личность и только после этого выйдут на фирмы, предоставляющие услуги связи.
— И те им все расскажут?
— Расскажут. За деньги этот вопрос решается быстро. Если не удастся договориться с оператором, можно подключить полицию, и они сами добудут всю информацию.
— Ты тоже так делал?
— Делал. Иногда это значительно облегчает работу.
— Эх, тревожно мне, Джек, — с вздохом произнес Барнаби.
— И мне тоже тревожно. Особенно как представлю, что сидит где-то какой-то умник и составляет план, как нас лучше прихватить.

Глава 108

Уже совсем стемнело, когда серый «глостер» съехал с шоссе и, прокатившись по чистой и безлюдной улочке, остановился у фасада массивного, дорого отделанного здания.
На неброской бронзовой табличке, справа от парадных дверей, было написано: «Стартрек, оптовая продажа сельскохозяйственной продукции».
Территория «Стартрека» занимала чуть ли не половину квартала, на ней располагались склады, автопарки и ангары.
Из машины вышли двое. Невысокий парень, тот, что управлял «глостером», сунул ключ в карман, затем открыл заднюю дверь и забрал с сиденья тяжелый кофр с лейблом «Шэдоу скин». Повесив сумку на плечо, он захлопнул дверцу.
Второй пассажир был повыше ростом и пошире в плечах. На голове у него была сдвинутая на затылок шляпа, а в углу рта торчала потухшая сигарета.
— Ты чего дергаешься? Пиджак, что ли, прихлопнул? — спросил его водитель.
— Да нет, раму передернуть пытаюсь. Заклинила, сволочь.
— Заклинила? Как же ты работу сделал?
— На четвертом патроне заклинила.
— А что за машинка? — поинтересовался водитель, обходя автомобиль.
— «Адекс».
— «Адекс» — хорошая машинка, не должна заклинивать.
— Да он, понимаешь… одним словом, я его с рук покупал, так что, может, это и не «Адекс» вовсе, а дешевая имитация.
При свете желтоватого фонаря человек в шляпе еще раз оглядел пистолет и со вздохом спрятал его в карман. Мужчины подошли к двери, тот, что в шляпе, нажал кнопку звонка. Проснувшаяся камера на стене зажужжала и навела на гостей фокус. Внутри двери что-то щелкнуло, и она приоткрылась.
Мужчины вошли.
Миновав охранников в штатском, вооруженных, как какие-нибудь коммандос, они поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору, остановились перед дверью.
Невысокий постучал.
— Входите! Ах, это ты, Картер, — произнес сидевший за столом человек. Он носил полевую форму и между собой все звали его Лейси, однако в лицо обращались — «сэр».
— Почему у тебя такая рожа кислая, Гэри? Все же получилось.
— У него патрон заело, сэр, — подсказал Картер.
— Патрон заело? Как же ты работу выполнил?
— Четвертый заело, но трех вполне хватило, — со вздохом произнес Гэри. Вспомнив о сунутом в карман окурке, он достал его и аккуратно опустил в корзину для бумаг.
— Аппаратура при нем была? — спросил Лейси.
— Я ее Картеру отдал.
— Так точно, сэр.
Картер опустил кофр на пол и вынул из кармана захваченный приемник с намотанным на него кабелем и маленькой камерой.
— Давай сюда, я его подключу…
В кабинете Лейси хватало аппаратуры самых разных систем. Он подсоединил принесенный накопитель и запустил имевшийся в нем файл.
— Посмотри, где он взял тебя — на Двадцать седьмой улице, — сказал Лейси, отмечая, как камера берет в фокус подъезжающий «глостер». — Выходит, он ждал тебя.
— Выходит, ждал, — согласился Картер.
Когда его машина поехала следом за автомобилем Мартина, с большой осторожностью тронулся и сам «хвост». Было заметно, как аккуратно он проходит каждый поворот, боясь привлечь внимание.
— И что, ты ничего не чувствовал? — спросил Лейси.
— Нет, сэр. Вы же видите, как он крадется. К тому же одно дело просто кататься и другое — вести объект. У меня все мысли были только о том, чтобы Мартин ничего не заподозрил. Потом, когда он зашел в ресторан, я глянул в зеркало, и мне показалось, что эту машину я уже видел. Вот тут я притормаживаю, а он накатывается и тоже тормозит. С этого момента я и стал приглядывать за ним.
По мере того как развивались события, становилось понятно, что этот неизвестный сыщик знал, за кем следит Картер.
Несколько раз он отдельно брал в фокус машину Мартина, а затем возвращался к «глостеру».
— Это плохо. Ой, как это плохо! — Лейси покачал головой, вздохнул и помассировал ладонями лицо. — Значит, этот парень был в курсе, кем мы интересуемся. Кто он? Какие-нибудь документы при нем были? Может быть, визитки?
— Нет, сэр, — сказал Гэри и, приподняв шляпу, почесал макушку. — Я все карманы проверил, но, кроме накопителя, ничего не нашел. Даже диспикера при нем не оказалось. Только немного денег.
— Может, он в машине что-то оставил?
— Машину я обыскал, пока полиция в холле возилась, но диспикера не нашел.
— Значит, он его скинул, — сказал Лейси. — Не может быть, чтобы работающий на клиента сыщик обходился без средств связи.
— Вы совершенно правы, сэр, — поддержал его Картер.
— Без тебя знаю, что прав. Нужно проверить жильцов в этом здании. Всех. Далее, определить по номеру машины, кто таков этот сыщик. По его имени можно выйти на номер диспикера, а потом уже забраться в базу данных станций связи.
— Лучше всего сделать это через полицию, — предложил Картер.
— Хорошо, кто у нас в полиции?
— Лейтенант Кравчук. Мы его целый год прикармливаем.
— Действуй через Кравчука, и поскорее принесите мне результат. Через пару дней у нас акция, обидно будет, если все рухнет из-за какого-то шпика! Все, можете быть свободны.
Картер с Гэри вышли, а Лейси вызвал помощника.
Когда молодой охранник явился, Лейси сказал:
— Приведи ко мне этого «пса войны» — Хогана.
— Вы должны сказать, зачем зовете его, сэр, а то, боюсь, он не пойдет…
— Что значит не пойдет?! Скажи — я зову! Дело срочное… Иди. Помощник ушел, а Лейси откинулся на спинку и подумал, что в другой ситуации он бы наказал Хогана. Но сейчас этого делать было нельзя, поскольку наемник нужен компании, а вот когда необходимость в его услугах отпадет…
Минут через десять пришел Хоган.
Невысокий, плотный и широкоплечий, он напоминал бойцовую собаку. Шрамы на лице и короткие, чуть тронутые сединой волосы только увеличивали это сходство.
Хоган уволился из армии в чине майора и поэтому избегал говорить Лейси «сэр», поскольку знал, что тот дослужился только до капитана.
— Звали, мистер Лейси?
— Звал, Садись.
Хоган присел на стул и, сцепив руки в замок, уставился на Лейси.
— Как твои ребята?
— Готовы к работе. Давно готовы и скучают.
— Ничего, за это им и платят, пусть немного поскучают. Впрочем, ждать осталось немного, два-три дня.
— Значит, в четверг или в пятницу?
— Да-
— Как насчет полиции? В Элинопсесе полицейских как тараканов в мусорном баке. Если они вмешаются…
— Твои ребята боятся полиции? — усмехнулся Лейси. Он намеренно сделал этот укол, чтобы отомстить Хогану за его надменность.
— Вы прекрасно знаете, что мои люди отлично подготовлены, мистер Лейси, и никакие полицейские им не страшны. Однако я должен знать об этом заранее. Вы гарантируете нейтралитет полиции?
— На территории хранилища гарантирую, в городе, разумеется, нет.
— Когда вы сообщите более точные сроки?
— Думаю, завтра. Часов за пять до начала операции кураторы из «Баярда» должно перебросить свою «потешную команду» на исходный рубеж. Это и послужит нам последним сигналом. Лейси замолчал. Молчал и Хоган. Наконец он спросил:
— Это все, что вы хотели мне сказать?
— Нет, не все. В последнее время ты как-то странно себя ведешь, майор. У меня даже возникла мысль, уж не собираешься ли ты переметнуться.
— Это нормально, — сказал Хоган. — Я наемник и работаю за деньги, поэтому есть вероятность, что меня перекупят. Но тут уж ничего не поделаешь. Либо не нужно пользоваться услугами наемника, либо надо быть хитрее его, чтобы укоротить в нужный момент.
— То есть, если я сомневаюсь, мне нужно грохнуть тебя прямо здесь?
— Я не исключаю такой возможности, мистер Лейси. На моей памяти бывали и такие случаи. С минуту оба сверлили друг друга взглядами, затем Лейси с вздохом сказал:
— Ну ладно, мистер Железная Голова, пойдем, посмотрим на твоих ребят.
— Сегодня вы на них уже смотрели, — напомнил Хоган, поднимаясь.
— Смотрел. А сейчас хочу посмотреть еще раз.

Глава 109

Хоган был упрям, но он прекрасно понимал, что упрямиться до бесконечности нельзя. Откровенно тупым пускали пулю в лоб. Себя Хоган тупым не считал.
Они с Лейси прошли по коридорам основного здания, миновали несколько охранных постов и опустились в подвальную часть комплекса, где и базировалась тайная армия.
Солдат для секретной акции собирали в течение целого года и небольшими группами переправляли на Цитрагон, а потом в убежище. Здесь имелись казармы, арсеналы, столовая и медицинский пункт, а также специальная закрытая оранжерея для прогулок и кабинет психолога.
Наконец Хоган и Лейси оказались в ангаре, где на специальных платформах стояло три десятка айрбайков — аппаратов, способных поднимать двух пассажиров.
Здесь же, возле машин, находились и бойцы, подготовкой которых занимался Хоган. Каждый из них знал маршрут от главных ворот до центральной камеры хранилища, откуда следовало забрать небольшой чемоданчик. Все члены штурмовой команды были взаимозаменяемы.
Каждый пятый в отряде считался младшим командиром и помимо общего маршрута знал расположение пультов управления воротами и запорными плитами, которые в случае включения тревоги могли заблокировать центральную камеру.
Хоган приказал бойцам построиться.
Лейси прошел вдоль строя, еще раз оценивая этих людей. Всех их, и высоких, и приземистых, отличала одна общая черта — неподвижный, выжидающий взгляд. А еще загар, который не сходил, пристав однажды в горах какого ни будь Урукхая, где солдаты удачи испытывали свою судьбу под знаменами местных вечно воюющих между собой князей.
Каждому наемнику был выплачен аванс в размере десяти тысяч батов, и еще двадцать тысяч обещали тем, кто выживет. В случае смерти бойца его родственникам выплачивалось сто тысяч.
Лейси выслушал несколько пожеланий — кому-то не хватало боеприпасов нужного калибра, другие хотели заменить бронежилеты на более привычные. Он пообещал достать все, что необходимо, понимая, что эти пожелания не пустяк. Кто-то привык обматывать приклад специальной лентой, кто-то перешивал крепления, иные вручную калибровали кольцом все патроны, опасаясь бракованных, другие до изнеможения точили ножи.
Оставив наемников, Лейси вернулся в главное здание и поднялся на один этаж, чтобы доложить о ситуации самому главному руководителю операции, который занимал в компании «Нетстейп» пост заместителя директора службы безопасности.
Лейси постучал в дверь, и ему разрешили войти.
Мистер Барвин — так звали начальника, перебирал какие-то бумаги, скорее всего копии документов из головного офиса. В отличие от Лейси он не носил военной формы и обходился более привычным для него серым костюмом.
— Садись. Какие у нас новости?
— Сегодня мы узнали, что за нашим наблюдателем, который водил Мартина Гошара, таскался «хвост».
— Нечего себе! Это же катастрофа!
— Пока еще нет, сэр. К сожалению, этот сыщик заметил контрнаблюдение, и его пришлось убрать, теперь мы выясняем его личность. Удалось получить его накопитель с файлами. Там была съемка только за один день.
— Это плохо, — покачал головой Барвин. — Что вы еще собираетесь предпринять?
— Попытаемся прощупать жильцов дома с меблированными комнатами, в который он шел.
— Операция вот-вот начнется, Лейси… — произнес Барвин, сверля подчиненного тяжелым взглядом. — У нас нет времени на полноценное расследование… Не могли это быть люди из «Баярда»?
— Не думаю, сэр. Они слишком уверенно чувствуют себя в городе, поэтому не стали бы церемониться. Просто взяли бы Картера и поджарили его как следует. Сам бы все рассказал.
— Допустим, ты прав, Лейси, но все равно — за оставшиеся двое суток нужно сделать все возможное, чтобы узнать, на кого работал этот сыщик.
— Конечно, сэр. Однако, полагаю, это еще не повод останавливать операцию.
— Никто не собирается ее останавливать. Даже если риск будет очень высок, мы пойдем на него… Как у нас решен отход? Какие выбраны средства?
— Те, кто уцелеет после драки и не сумеет взлететь на айрбайке, будут прыгать в воду. У них на поясах пневмопатроны, так что спасательными средствами все обеспечены. Позже их подберет судно на воздушной подушке.
— Хорошо, — кивнул Барвин. — Что с доставкой?
— После захвата пластин бойцы будут уходить на айрбайках, страхуя друг друга. Поскольку в пределы авиабазы залетать на айрбайках опасно, на перекрестке сто девятого федерального и тридцать второго шоссе их будет ждать автомобиль, который довезет пластины до заброшенной взлетной полосы. Считается, что она непригодна для использования, однако наши друзья с базы заверили, что штурмовик «стиллхаммер» поднимется с нее без труда.

Глава 110

Как обычно, в девять утра Джеку и Барнаби позвонил Мартин. Его голос звучал не просто бодро, а прямо радостно. Мартин пообещал сейчас же «подскочить» и сообщить хорошие новости.
— Ладно, мы ждем, — не разделяя его радости, ответил Джек и положил трубку.
После вчерашнего убийства Теодора настроение у напарников было хуже некуда. Казалось, вот-вот придет и их черед. Оба плохо спали ночью, им чудилось, что враги уже подбираются к двери или, повиснув на канате, с тихим скрипом вырезают оконное стекло.
— Ну что там? — бесцветным голосом спросил Барнаби.
— Сейчас прискачет. Радостный он сегодня какой-то.
— Значит, хана нам. Если такая сволочь радуется, это не к добру.
— Не унывай, Рон. Мы что-нибудь придумаем. Неужели не найдем зацепочку? Мы как-никак из четвертой роты.
Барнаби посмотрел на улыбающегося Джека и тоже улыбнулся.
— Спасибо, что напомнил, лейтенант, а то я было совсем скис. Может, все-таки рванем, пока деньги есть?
— Нельзя нам сейчас бежать, Рон. Потому что некуда. Если Мартин укажет на нас контрразведке, мы вернемся к майору Гастону. А он-то нас точно приговорил — мы это наверняка знаем.
— Да, знаем, — согласился Джек.
Наконец появился Мартин. Он был очень доволен собой и впервые явился без папки.
Энергично пожав руку Джеку и Барнаби, Мартин плюхнулся на стул, отчего тот едва не развалился.
— Ну, господа, сегодня после обеда отчаливаем.
— На работу? — спросил Джек.
— Да, на работу. Видите, я же вам говорил, что все будет хорошо — так и получается. Я хороших ребят не подвожу. Кстати, у вас тут ничего выпить нету?
— Откуда? Последние деньги проживаем.
— Кстати о деньгах — у вас там в холле кровь какая-то и силуэт на полу мелом обведен.
— Там вчера человека убили.
— Да вы что? — Мартин покачал головой. Казалось, это известие его очень огорчило. — Вот так живешь, бегаешь, суетишься, а потом раз — и пулю тебе… Его застрелили?
— Застрелили, — подтвердил Джек, внимательно следя за реакцией Мартина.
— Надо же! Раньше здесь было тихое местечко. Ну ладно, вернемся к нашим делам. — Мартин положил руки на стол и о чем-то задумался. — Да, — сказал он, очнувшись. — Сейчас я вас оставлю, но в пять часов вернусь. Вы к этому времени соберите свои вещички и будьте готовы. Кстати, — на лице Мартина появились хитрая улыбочка, — карточки так и не нашлись?
— А с чего им находиться? — в свою очередь спросил Барнаби. Ему казалось странным, что этот парень все еще надеется поживиться.
— Насколько я понимаю, они не провалились в сортир, а достались контрразведке, правильно?
— Если сами все знаете, зачем спрашивать? — буркнул Джек.
— Ладно, это я так, для порядка, — хохотнул Мартин. — Не бойтесь, у нас мощная фирма. Мы вас прикроем!
«И закопаем…» — добавил про себя Джек.
— Я пошел, вернусь в пять.
Едва за Мартином закрылась дверь, Барнаби повернулся к Джеку:
— Нужно деньги припрятать.
— Предлагаю взять в банке ячейку и положить их туда вместе с завещаниями.
— Что ж, правильно решение.
Они собрались, рассовали по карманам все наличные и пошли к лифту.
В холле еще оставались следы вчерашней трагедии. Помимо почерневшей крови и мелового силуэта на полу лежали два завядших цветка.
На улице дышалось свободнее. Здесь было солнце и потоки машин. При взгляде на их бесконечное движение казалось, что жизнь никогда не кончится.
Автомобиля Теодора нигде не было видно. Наверное, его забрала полиция.
Джек и Барнаби пошли по тротуару, поглядывая, не следит ли кто за ними. Как оказалось, осторожничали они не напрасно. Метрах в сорока от дома 310 на другой стороне улицы за зеленым фургоном прятался «глостер».
— Вон он, — сказал Джек, не поворачивая головы.
— Вижу, — ответил Барнаби.
В машине сидели четверо, однако рассмотреть их подробнее не представлялось возможным.
Отойдя еще шагов на пятьдесят, напарники остановили такси.
— В центр! — скомандовал Джек. — На площадь с фонтанами!
Такси тронулось, Джек стал наблюдать за «тостером» через заднее окно. Машина не двинулась с места, а значит, пока убийцы Теодора ничего о них не знали.
— Думаю, они пишут на видео всех, кто входит и выходит из здания, — сказал Джек, садясь поудобнее. — Это самое простое, что можно сделать. Потом запись отсмотрят, сверят свои впечатления…
— И чего?
— Могут сопоставить какие-то факты. Например, лица. Пока они могут узнать только номер комнаты, откуда связывались с Теодором, и если нас там не застанут, то и взятки гладки. А вот если у них появятся наши фото, это значительно усложнит нам жизнь.
Пассажиров от водителя отделяла пластиковая перегородка, однако в какой-то момент Джеку показалось, что таксист пытается подслушать их разговор. Пришлось прерваться, а вскоре они вышли на площади у фонтанов.

Глава 111

На площади было много народу — горожане прогуливались целым семьями. Многие кормили голубей, а на бортиках фонтанов сидели скучающие влюбленные. Заметив прохожего, они начинали неистово целоваться, однако, когда вокруг никого не было, снова погружались в унылое отупение.
— Подумать только — солнце, фонтаны, все дела, а мы с тобой идем в банк деньги прятать и писать завещания, — сказал Барнаби.
— Это всего лишь защитная мера. Было бы верхом несправедливости, если бы деньги достались какому-нибудь Мартину.
Вскоре они нашли подходящий банк, получили в свое пользование ячейку и оформили допуск к ней на все случаи жизни — если вернутся оба, если уцелеет только один и если не вернется никто. В последнем случае через два месяца все содержимое ячейки пересылалась родственникам — родителям Джека и дочери Рона.
Неожиданно Барнаби порвал свое завещание и бросил клочки в урну.
— Ты чего? — удивился Джек.
— Пусть все достанется твоим старикам.
— Почему только им, у тебя есть дочь.
— Ее содержит муж, и у него это получается. Если же она получит какие-то деньги, то отдаст ему. А я против.
— Как знаешь, Рон.
Они сдали отпечатки ладоней, сфотографировались и покинули банк, чувствуя, что сделали нужное дело.
Потом снова поймали такси и доехали до 25-й улицы, а от нее пешком пришли на 27-ю. Джек полагал, что так они не намозолят глаза наблюдателям, которые никуда не девались и по-прежнему сидели в «глостере».
— Как думаешь, они уже вычислили наш номер? спросил Барнаби.
— Этого я тебе сказать не могу. Сейчас придем и узнаем.
Напарники поднялись по ступенькам и скрылись за стеклянными дверями. В этот момент в салоне «глостера» раздался звонок диспикера.
— Это мой, — сказал Картер. — Але, слушаю вас…
— Привет, Картер. Это лейтенант Кравчук.
— Привет, дружище, рад тебя слышать.
Картер представил вытянутую физиономию лейтенанта Кравчука, пожалуй, самого продажного копа во всем городе.
— Короче, принимай информацию, Картер, но своим передай, что в следующий раз все будет немножко дороже.
— Немножко — это раза в два?
— А раза в три не хотел? — Лейтенант расхохотался в трубку, однако быстро совладал с собой и начал диктовать: — Значит, так, сыщик частного бюро Теодор Венцлер три раза созванивался с жильцами номера шестьсот четырнадцать в известном тебе здании. Все ясно?
— Все ясно. Пока…
Картер убрал диспикер и, посмотрев на сидевших сзади Гэри и его молодого коллегу Шапски, сказал:
— Вперед ребята. Номер шестьсот четырнадцать.
— А мы? — спросил сидевший рядом с ним Байер.
— А мы пока их прикрытие.

Глава 112

Войдя в холл, Джек и Барнаби были удивлены тем, что там увидели. Его половина была затоплена белой мыльной пеной, по которой в сапогах и оранжевых комбинезонах ходили уборщики с длинными щетками.
В воздухе пахло ромашковым ароматизатором.
— Вот и все, даже следов не останется, — сказал Барнаби.
Джек ничего не ответил. Он зашли в кабину лифта и поднялись на один этаж выше, чем нужно. Потом спустились по пожарной лестнице и осторожно выглянули в свой коридор.
Там было тихо, если не считать приглушенной музыки и невнятных голосов. За одной из дверей протяжно звала своих хозяев кошка.
Напарники прокрались к своему номеру и прислушались. Внутри было тихо. Джек осторожно отпер дверь, они вошли и привычно разошлись по номеру, чтобы проверить кухню, ванную, шкафы и пространство под кроватью. Оставленные вещи и фотографии на столе никто не трогал.
— Порядок, — сказал Джек. — Давай собираться. Они побросали в чемоданы одежду, порвали на мелкие кусочки фотографии и план, принесенный Мартином, и спустили все это в унитаз.
Потом Барнаби включил TV-бокс, и напарники уселись смотреть какой-то фильм — без звука.
Минут через двадцать за дверью раздался негромкий щелчок. Джек тотчас встал и выключил TV-бокс.
Они с Барнаби начали прислушиваться. За первым щелчком последовал второй. Не оставалось сомнений, что кто-то подбирает к замку отмычки.
Это было именно то, чего Джек и Барнаби так боялись. Никаким оружием они не располагали, а прятаться на кухне или в ванной не имело смысла, поскольку там не было ни мебели, ни даже какой-нибудь ниши.
Джек молча указал на шкафы (их было два — по одному на жильца), потом осторожно задвинул свой чемодан под кровать, Барнаби задвинул свой.
Полки шкафов были пусты, Джек и Барнаби поставили их вертикально, освободив для себя достаточно места.
Стараясь действовать как можно тише, они едва успели прикрыть створки, когда замок поддался и входная дверь стала медленно открываться. Джек видел это в щель.
Сначала показалась рука с пистолетом, потом голова в шляпе. Окинув комнату взглядом, незнакомец открыл дверь шире, и следом за ним в номер вошел его напарник. Он выглядел моложе и был пониже ростом. Его шляпа была такой же, как и у старшего приятеля, а пистолет сверкал никелем.
Они быстро проверили кухню и ванную. Потом вернулись в комнату и закрыли входную дверь на замок.
Джек чувствовал, как пропитывается потом его рубашка. Это были уже не шутки — двое убийц с пистолетами.
— Никого нет, — сказал тот, что был постарше.
— Надо проверить в шкафах.
— Правильно, но сначала заглянем под кровати. Старший нагнулся и вытянул чемодан. Молодой достал второй.
— Ты смотри, Гэри, красавчики собрались бежать! — сказал младший и захихикал.
— Чемоданы здесь, значит, они сюда еще вернутся.
— Будем ждать здесь?
— Конечно. Это самое правильное.
— Что, прямо вот так будем сидеть на кровати? Они заглянут и побегут по коридору. Орать будут: на помощь, на помощь…
— Хорошо, Шапски. Как услышим скрип ключа в замке, спрячемся в шкафах.
— Жаль, что нет фотографий. Тогда бы не пришлось здесь караулить. Грохнули бы прямо на улице.
— Не факт, что на улице лучше, — сказал Гэри и стволом пистолета сдвинул шляпу на затылок. — Не факт, что лучше. Сидим себе и, сидим. Как они зайдут, так и будут наши. Тогда и поговорим с ними.
— Постой, так это правда, что ли? Сразу их валить нельзя?
— Конечно, нельзя. Ты чего, Шапски, не слушал, что Лейси говорил? Как только мы их прихватим, сразу вызовем Картера. Он умеет допрашивать. Если эти сморчки сразу все выложат, мы их валим, и по домам. Понял?
— А если не выложат?
— Тогда вызовем подмогу и отвезем к себе… Нам от них информация нужна, усекаешь?
— Усекаю, — кивнул Шапски и вздохнул.
В кармане у Гэри сработал вибратор диспикера.
— Але… — ответил он.
— Как вы там? — спросил его Картер.
— Здесь пусто. Они собрали чемоданы и куда-то отлучились. Может, пожрать чего купить — в дорогу.
— Почему в дорогу?
— Ну чемоданы же собраны.
— Понятно. Я вот чего подумал, Гэри, утром, еще до вашего с Шапски прихода, здесь был Мартин.
— Ты говорил мне.
— Раньше я не знал, что он и тут бывает. Он ведь поутру от дома к городскому водостоку чесал.
— Зачем?
— Ну, там каньон бетонный — с километр длиной. Попробуй на хвост сядь — сразу заметит. Поэтому я его цеплял уже на другой улице, а то, что он здесь бывает, — не знал.
— И что теперь?
— Теперь вам ухо востро держать нужно. Ну, пока.
— Пока.
Гэри убрал диспикер и оглядел небольшое помещение.
— Чего он сказал? — спросил Шапски.
— Да ничего. Нервничает просто. Надо посмотреть, что там в шкафах, — нам же как-то спрятаться надо.
Гэри шагнул к шкафу, но не успел он открыть одну створку, как Джек выбросил вперед правую руку. Удар пришелся точно в переносицу.
Спиной вперед Гэри пролетел через всю комнату, попутно столкнувшись со своим напарником и свалив его на кровать.
Джек бросился добивать киллера, который не расстался с пистолетом, а на Шапски навалился прыгнувший из шкафа Барнаби.
Гэри пытался пустить оружие в ход, но Джек перехватил его руку, а затем два раза подряд ударил головой в лицо. Гэри обмяк, однако неожиданно крепко приложил Джека коленом в пах. Удар был точен, Джек едва не выпустил руку с пистолетом. Пришлось рискнуть и правой перехватить противника за горло. Потом — пальцами за кадык, рывок вниз — и дело было сделано.
Гэри сполз по стене, а Джек перехватил пистолет и быстро обернулся, однако Барнаби уже практически справился сам. Он крепко держал соперника в захвате, затем встряхнул, и тот обмяк, потеряв сознание.
Отпустив его, Барнаби поднялся, тяжело переводя дух.
Только убедившись, что они победили, Джек позволил себя присесть на корточки.
— Ты чего?
— Да он мне… яйца отбил.
— Идти сможешь?
— А куда я денусь, — с усилием произнес Джек и, превозмогая боль, поднялся. — Звони этому придурку, назначай встречу в другом месте, например, возле «Фламинго».
Барнаби тотчас набрал нужный номер и услышал радостный голос Мартина:
— Але!
— Мартин, у нас неприятности.
— Какие неприятности?
— С полицией.
— Что такое? Я не понял — что случилось?!
— Мы ввязались в драку, и скоро сюда приедет полиция.
— Как же так? Это нам совершенно ни к чему!
— Давай встретимся возле ресторана «Фламинго». Знаешь, где это?
— Конечно, знаю. Мне до него десять минут ехать.
— Ну а нам — двадцать! Мы берем такси.
— Хорошо, я буду ждать вас у ресторана! Барнаби положил трубку и спросил:
— Стволы брать?
— Думаю, нужно, — сказал Джек. — Если нас снаружи опознают, придется стрелять.
Взяв чемоданы, Джек и Барнаби спустились по ступеням крыльца и пошли по тротуару, стараясь не смотреть в сторону серого «глостера».

Глава 113

Между тем Картер заметил этих двоих. И чемоданы бросились ему в глаза в первую очередь. Про чемоданы упоминал Гэри. Впрочем, чемодан — это еще не аргумент.
Картер набрал номер диспикера Гэри, но в трубке слышались только длинные гудки. А эти двое уходили.
— Ты кому звонишь? — спросил Байер.
— Погоди, — отмахнулся Картер, продолжая слушать длинные гудки. Можно было предположить, что Гэри занят и в этот самый момент выслеживает клиентов, однако Картер в это не верил. Дело-то было простое, сказать: «руки за голову», а потом вызвать из машины его.
— Байер! Выходим! — скомандовал Картер, передергивая пистолет.
— Что такое?
— Вон тех двоих видишь? Будем их брать.
— Ну, брать так брать, — согласился Байер. Они одновременно вышли из машины, и это не укрылось от глаз Джека.
— Рон! Они идут! — предупредил он.
— Вижу…
— Огонь!
Напарники развернулись в сторону преследователей, и те, увидев наведенное на них оружие, бросились обратно к машине.
Рон успел сделать выстрел, а Джек нет. Ему помешал проезжавший олдсмобиль.
В ответ прозвучало несколько выстрелов, у стоявшей рядом машины посыпались стекла.
Замешкавший на дороге фургон получил в бок пару пуль, его водитель нажал на газ и зацепил какой-то «линваген». Владелец поврежденной машины хотел остановиться, однако, услышав выстрелы, пригнулся к рулю и прибавил газу.
Поймав момент, Барнаби сделал точный выстрел, и прятавшийся за багажником Байер упал на асфальт. Вторым выстрелом Рон разбил у «глостера» окно.
Джек долго целился, выстрелил и попал Картеру в ногу. Тот громко вскрикнул и стал палить во все стороны.
— Добивать будем? — деловито осведомился Барнаби.
— Времени нет. Сейчас полиция приедет или, что еще хуже, подмога к этим ребятам… Уходим…
Они подхватили чемоданы и, прячась за припаркованными у обочины автомобилями, побежали прочь. Когда место схватки осталось далеко, они пересекли улицу и заскочили в проулок между двумя высотными домами.
Как назло, проулок оказался перегорожен забором. Пришлось пододвигать к нему мусорный контейнер, в который Джек предложил бросить чемоданы.
— Они нас только демаскируют! — пояснил он. Барнаби было жалко обновок, некоторые он не успел ни разу надеть.
— Если уцелеем, купим новые, — сказал ему Джек, и участь дорогих чемоданов была решена.
Напарники налегке перебрались через забор и быстрым шагом вышли на параллельную 27-й 25-ю улицу.
— Эй, парни! — крикнул им кто-то. Джек с Барнаби обернулись и увидели сидевшего на заборе бродягу, грязного и бородатого. — Я вещички могу взять?
— Бери! — крикнул Джек.
— Хорошо, — кивнул бродяга. — Тогда я вас не видел… — И он исчез за забором.
— Пистолет спрячь, — напомнил Джек.
— Ага.
Барнаби сунул оружие в карман. Совсем избавляться от него было рано.
На улице они снова поймали такси.
— Куда поедем? — спросил таксист.
— К ресторану «Фламинго»! — сказал Джек, едва не добавив «скорее».
— Стоило ли говорить ему, что нам нужно к «Фламинго»? — негромко спросил Барнаби. — Эти мерзавцы могут выйти и на таксиста.
— Не беспокойся. Если он и приведет туда кого-то, нас уже и след простынет.
Скоро они уже были возле «Фламинго» и, выйдя из такси, сразу заметили машину Мартина. Сам он стоял рядом, картинно опершись о нее рукой.
Такси уехало, Мартин, изменив позу, спросил:
— Что там у вас случилось?
— Небольшая перестрелка, — сказал Джек.
— Да вы шутники! — Мартин погрозил пальцем и засмеялся. — Ладно, а вещи-то где?
— Пришлось ими пожертвовать, — признался Барнаби и вздохнул.
— Хорошо, садитесь в машину. И, кстати, вы не отыскали свои карточки?
Джек с Барнаби не успели еще отреагировать, когда довольный собой Мартин сказал:
— Шутка!
На такие шутки они уже не отвлекались. Хлопот и так хватало.
— Притормозите возле кустиков… — сказал Джек, когда они выезжали с ресторанной стоянки на улицу.
— А что такое? — встревожено спросил Мартин, притормаживая.
Джек достал пистолет и швырнул его в кусты. Барнаби подал ему второй, и он отправился туда же.
— Эй, откуда у вас оружие?! — с запоздалым испугом воскликнул Мартин.
— Я же говорил — была небольшая перестрелка, — напомнил Джек.
— Но я… Но я думал, это шутка!
— Ладно, поехали, а то еще полиция нагонит.

Глава 114

Пока ехали по городу, Мартин успокоился и перестал дико зыркать в зеркало заднего вида, проверяя, не появилось ли в руках эти двоих новое оружие.
Впрочем, ни Джек, ни Барнаби ни обращали на него внимания. Они пользовались возможностью отдохнуть на роскошном диване автомобиля.
Каждый думал о своем. Джек вспоминал бывшую секретаршу и секс с ней. Тогда она казалась ему милой, хотя и глупой девушкой. Потом она украла базу данных, которую Джек составлял три года.
После этого случая он перестал считать ее милой.
Барнаби вспоминал войну, потому что все самое интересное в его жизни было связано с ней.
Помимо боев, потерь и ранений были посиделки в прифронтовых, наспех сколоченных барах, купание в теплом море, когда прорвали оборону на Равеле. Тогда все было иначе и лучше.
«Может, я просто был моложе?» — спросил себя Барнаби и, не найдя ответа, зевнул.
Перескакивая с яруса на ярус, Мартин вывел машину на шоссе и погнал ее на запад, хотя хранилище и река находились на востоке.
— А почему мы едем в другую сторону? — спросил Джек.
— Вам еще нужно подготовиться, мы едем на загородную базу, — пояснил Мартин. — И пожалуйста, не задавайте мне вопросов, мистер Зиберт, ведь эта информация секретна…
— Хорошо, не буду, — пообещал Джек и посмотрел на обгонявший их «родстер», за рулем которого сидела девушка лет семнадцати. Такая машина стоила кучу денег, однако едва ли эта крошка за нее платила.
«Эх, где мы и где вся жизнь…» — подумал Джек. А еще он подумал, что Мартин — дурак, вопросов задавать, видите ли, нельзя, но ехать на секретную базу можно.
Вскоре город закончился, и какое-то время они петляли по пригородным развязкам. Потом минут десять ехали по второстепенному шоссе и свернули на гравийную дорогу.
Мелкие камешки застучали по днищу, и еще пару километров пришлось ехать под их дробный перестук.
Наконец машина уперлась в забор, за которым неясно угадывались какие-то уродливые строения защитного цвета.
Открылись ворота, «лондейл» Мартина въехал во двор под внимательным взглядом стоявшего возле будки охранника. У его ног сидел огромный пес и самозабвенно ловил блох.
Машина остановилась на засыпанной гравием стоянке. Помимо важного «лондейла» здесь были два обыкновенных недорогих автомобиля.
— Можно выходить, — сказал Мартин.
— Это и есть база? — спросил Джек, открывая дверцу машины.
— Нет, база будет позже. А это — перевалочный пункт или — накопитель. Идемте, я представлю вас нескольким вашими коллегам.
Следуя за Мартином, Джек и Барнаби пересекли просторный двор и вошли в двухэтажное блочное здание, какие обычно собирают на стройках в качестве времянок.
В большой комнате на первом этаже размещался своеобразный зал ожидания. Мебели в нем было мало — только пара столов и стулья, на которых сидели четверо мужчин. Они настороженно уставились на новичков.
Понимая, что все здесь думают о конкуренции, Мартин улыбнулся и сказал:
— Минуточку внимания, господа. Хочу заверить вас, что независимо от того, сколько человек будут участвовать в операции, все они получат обещанное вознаграждение. Повторяю — все без исключения. Мы достаточно богатая организация, чтобы не мелочиться.
Сказав это, Мартин посмотрел на всех добрым отеческим взглядом. В этот момент он сам верил в то, что говорил.
Джек и Барнаби переглянулись. Их подозрения подтверждались — никакой легкой прогулки за двадцать тысяч, разумеется, не будет. Все чаще из уст Мартина звучало слово «операция», а эта оговорка свидетельствовала о многом.
Напарники прошли к стульям и сели.
— Скоро к нам присоединятся еще трое ваших товарищей, потом мы подождем, пока стемнеет, и на закрытом фургоне отправимся прямо на базу, — сообщил Мартин. — Там вы получите снаряжение и прослушаете последний инструктаж… То есть я хотел сказать — окончательный инструктаж.
Мартин вышел на улицу, а четверо пришедших раньше стали, не скрывая своего любопытства, рассматривать Джека и Барнаби.
Джеку не было нужды рассматривать их, поскольку он узнал всех четверых. Конечно, сейчас они выглядели не так, как, тогда — снятые с искажением через микрообъектив, однако можно было не сомневаться, что это те бойцы, к которым наведывался Мартин.
— Что за работа будет, парни? — спросил Джек.
— Вроде… напугать кого-то надо, — сказал один из этой четверки, видимо, самый авторитетный.
— Напугать? Всего лишь? — деланно обрадовался Барнаби. — И за это нам дадут кучу денег? Ну просто замечательно.
— Вот и мы думаем, — со вздохом произнес старший в четверке. — Как-то все слишком просто…
— Я так полагаю, парни, — чуть понизив голос, сказал Джек. — Нам нужно держаться вместе, ведь неизвестно, что там будет.
Коллеги закивали, но как-то слишком покорно.
Минут через десять Мартин вернулся, и вместе с ним вошли еще трое бойцов. Джек с Барнаби уже догадывались, кто к ним может присоединиться, поэтому были спокойны. А вот для Сутулого и его двух приятелей встреча с Роном и Джеком оказалось совершенно неожиданной. Они замерли на пороге, не в силах его переступить.
— Проходите, ребята, тут есть свободные места! — сказал Барнаби, похлопав по соседнему стулу.
— В чем дело, Тревис? — спросил Мартин, заметив странность в поведение новичков.
— Все в порядке, — ответил Сутулый и, пройдя в зал, сел на ближайший к Барнаби стул.
— Так тебя зовут Тревис? — с наглой улыбкой спросил Джек.
— Ну, допустим, — проскрипел Сутулый.
— А меня Джек.
— Очень приятно…
— Что-то не заметно, парень, чтобы тебе было приятно, — сказал Барнаби.
Сутулый сверкнул на него злым взглядом, но ничего не ответил.
— Постойте, так вы что — знакомы? — спросил Мартин.
— Нет, — коротко бросил Сутулый.
— Да, знакомы! — подтвердил Джек. — Вместе летели на лайнере компании «Дюршлаусс». Тревис с приятелями даже в каюту к нам заходили — в гости…
— Ну, коли знакомы, это даже хорошо. Мужское братство, это, знаете ли… — не придумав ничего дальше, Мартин махнул рукой.
— Одним словом, пойдемте перекусим, у нас тут есть большая кухня.
Все поднялись с мест и направились к выходу. Помня о коварстве Сутулого, Джек и Барнаби вежливо пропустили его вперед. У такого мерзавца вполне мог быть припрятан нож.

Глава 115

То, что Мартин называл кухней, оказалось еще одним залом, где помимо столов и стульев стояло два больших холодильных шкафа.
— Пожалуйста, господа, в холодильниках большой выбор еды, если что-то нужно разогреть — тут есть печка… Туалет — направо по коридору, первая дверь налево. Как только стемнеет, мы отсюда уедем, так что наедайтесь вдоволь.
Джек с Барнаби набрали ветчины с горчицей, каких-то местных фруктов и сыру, Рон добавил себе полезных для желудка йогуртов. Со всей этой кучей еды они подошли к Сутулому и его приятелям.
Сутулый вскинул на них колючие глаза, но Джек тихо сказал:
— Дело есть.
И Сутулый вернулся к своим бобам с мясом.
— Что за работа, знаешь?
— Нужно будет пострелять… — глухо сказал Сутулый и покосился в сторону Мартина, который прохаживался возле двери.
— А что тебе у Рейнольдса говорили?
— У Рейнольдса фуфло говорили… Легкая работенка — сумочку привезти. Я с самого начала не поверил. За такие бабки сумочки не возят.
Джек кивнул. Прожевав свою ветчину, он посмотрел на Сутулого и спросил:
— А зачем команду Жофре завалили?
— Я думал, что все друг другу конкуренты. Боялся, работа другим уйдет.
— Мы так и поняли. А кто кого в нашей каюте подстерег?
— Они нас. Когда мы пришли, они уже там были.
— А ключи откуда взяли? — спросил Барнаби. Сутулый усмехнулся:
— Бабе дежурной нож под нос сунули и забрали. Потом вернули и пригрозили, чтобы молчала.
— Как просто, — сказал Джек. — Ну, что было, то было, а сейчас нам с приятелем кажется, что Мартин всех подставит.
— Всякое может быть, — пожал плечами Сутулый. — Этого тоже исключать нельзя.
— Надо держаться всем вместе, — предложил Джек, — это единственный шанс выжить. Если, конечно, этот шанс существует.
— Значит, будем держаться вместе, — легко согласился
Сутулый.
Часа через два, когда стемнело, Мартин повел группу грузиться в фургон.
С виду это была обычная машина для перевозки мебели, однако внутри нее имелись откидные скамейки, какие обычно ставились в бронемашинах. Джеку и Барнаби такие вещи были хорошо знакомы.
Все расселись по местам, двери снаружи заперли охранники, машина тронулась.
Под потолком зажглись осветительные панели. Говорить было не о чем, и все предпочли дремать.
По шоссейным дорогам фургон болтался часа полтора, потом сделал крутой поворот и поехал по ухабистой грунтовке.
Когда машина остановилась и открылись двери, было уже темно.
В освещенном фонарем круге появился Мартин:
— Прошу выходить, господа. Мы приехали.
Группа выгрузилась из фургона. Оказалось, что они снова попали на закрытую территорию, а помимо Мартина их теперь сопровождали двое инструкторов в форме без знаков различия.
Группу привели в квадратное здание с бетонными стенами, внутри него оказался арсенал.
В ярко освещенном помещении на широких столах было разложено оружие и снаряжение, однако выбор оказался небольшой — короткоствольные автоматы для спецвойск, винтовки с укороченными стволами, шлемы с встроенными тепловизорами и дальномерами, парапластиковые бронежилеты, гранаты трех систем, жилеты-разгрузки, перчатки, высокие ботинки, комплекты нижнего белья и носки.
— Аптечек нет… — тихо заметил Барнаби.
Джек невесело усмехнулся, мысленно похвалив Рона за наблюдательность. Еще он отметил, что на столах не было того, что они с напарником выбирали по каталогу.
— Эй, Мартин, а где пистолетики, которые мы обводили кружочками? — спросил Джек.
— О, — Мартин виновато улыбнулся, — к сожалению, мы нигде не смогли их найти. Возьмите вот это. — Он указал на одиннадцатимиллиметровый автомат «SFAT». — Это конечно, не пистолетик, но выглядит тоже очень неплохо.
Было очевидно, что Мартин старается вооружить группу «до зубов» и боекомплект предлагалось брать максимальный — сколько унесешь.
— Ну что же, Рон, — негромко сказал Джек. — Если нам дают такую возможность, отказываться мы не будем.
С этими словами он взял со стола тридцатимиллиметровый автоматический гранатомет, который крепился к «SFAT». С полным коробом гранат все вместе это выглядело как дробилка для кукурузы, однако неудобство компенсировалось огневой мощью. Посмотрев на Джека, Барнаби тоже начал вооружаться. Следуя оставшимся с войны солдатским привычкам, он не удовольствовался выложенным на столах оружием, а забрался в один из стоявших тут же шкафов, справедливо полагая, что самое лучшее конечно же припрятано.
Он не ошибся, скоро обнаружив десяток гранат повышенной мощности «дундл», делавших в земле воронку точно восьмидюймовый снаряд.
Поняв, что его заметили, Барнаби быстро рассовал по карманам четыре гранаты, затем поднял руку и позвал инструктора, который и так уже к нему спешил.
— Сэр, а почему вы не раздаете нам вот эти штуки? — спросил он, показывая на «дундл».
— Это вам нельзя! Положите на место! — потребовал инструктор.
— Дело в том… э-э… Рон, что задача, которую вам придется выполнять, не столь серьезна, чтобы применять такие боеприпасы, — пришел на помощь инструктору
Мартин.
— Ну, нельзя так нельзя. — Барнаби пожал плечами и вернулся к столам.
— Ты молодец, — негромко похвалил его Джек.
— Стараюсь, господин лейтенант, — так же тихо ответил Барнаби.
Джек выбрал для себя обмундирование — темно-серое с коричневыми разводами. Для ночи такая маскировка подходила как нельзя лучше.
Барнаби взял такую же, но другого размера.
— И белье хорошее! — заметил он. — Лучше, чем у нас было, правда, Джек?
— Правда.
— Здесь все самое лучшее! — самодовольно заметил
Мартин.
Выбрав белье и оружие, Джек с Барнаби подошли к столу, на котором были разложены ножи.
Рядом стоял Сутулый и увлеченно перебирал разные модели. Заметив Джека и Барнаби, он подвинулся.
Джек выбрал себе большой титановый нож.
Барнаби взял небольшой, из стали.
— Любишь тяжелую руку? — спросил его Сутулый.
— Надо, чтобы звон был. А то ничего не почувствуешь, — ответил Барнаби.
И они разошлись, поняв друг друга как два специалиста.
После окончательной примерки бронежилетов, касок и обмундирования все имущество, в том числе и оружие, стали укладывать в большие солдатские сумки.
Упаковывая свои обновки, Джек заметил на сумке узенький лейбл — «ОЦ Баярд». Это слово показалось ему знакомым. Повесив свой багаж на плечо, он спросил:
— Мартин, а что такое «ОЦ Баярд»?
Обычно скорый на ответ, Мартин вдруг изменился в лице и обменялся с инструкторами испуганными взглядами.
— Ас чем это связано? Почему вы задаете мне это вопрос?
— Да на моей сумке написано — «ОЦ Баярд». Вот я и спросил.
— Ну-ка покажите… Покажите… — Мартин чуть ли не бегом подскочил к Джеку, и тот показал ему лейбл.
— Сы… Снимите сумку. Ее нужно заменить.
— У меня тоже «ОЦ Баярд» написано, — поднял руку один их тихой четверки.
— Да эта надпись у всех есть, — сказал Сутулый и внимательно посмотрел на Джека.
— Значит, все снимайте сумки и выкладывайте из них все на столы! Вам сейчас принесут другие! Быстро!!! — закричал Мартин, обращаясь уже к инструкторам. Они умчались куда-то сломя голову и появились через несколько секунд со стопкой других сумок — без лейблов.
— Так что же такое «ОЦ Баярд»? — глядя на Мартина, повторил вопрос Барнаби.
— Это такой… Это такое… Одним словом, оно выпускает сумки и, разумеется, ставит свой знак… Ставит свой знак… Разумеется… Просто мы не имеем права выносить эти сумки… куда-нибудь. Поскольку эта фирма долгое время работала, то есть шила сумки, не имея на то лицензии… Вот…
Произнеся весь этот бред, Мартин вздохнул и вымученно улыбнулся.

Глава 116

Когда все вещи были переложены в новые сумки, группу отвели в другое здание, где были душ и жилые помещения.
Вода в душе оказалась едва теплой, однако это никого не смутило. Бойцы вымылись и побрились, словно выполняя какой-то невеселый ритуал.
После помывки стали готовиться ко сну. Внешне все выглядели спокойными, однако ждали неприятностей. Даже железный с виду Сутулый несколько раз проверял, как уложено на стуле его обмундирование, как будто это имело большое значение.
Нервы, нервы. Примерно в полночь все стихло.
Утро началось ровно в семь. Группу разбудили инструкторы.
— Через десять минут завтрак! — закричали они. Бойцы быстро привели себя в порядок — оделись, умылись и даже по привычке заправили кровати.
— Это у нас в крови, навык на всю жизнь! — сказал Барнаби, любуясь результатом работы.
После завтрака, состоявшего из разогретых Консервов и сладкого чая, всю группу с оружием, но без боеприпасов и защитных средств, вывели во двор для тренировки.
Разгрузочный дощатый дебаркадер заменял им причал. На него надо было запрыгнуть и рассредоточиться так, как предстояло это сделать на причале хранилища.
Все указания группа выполняла с ходу, и инструкторы скучали, им почти не приходилось делать никаких замечаний.
Когда тренировка закончилась, появился Мартин, наблюдавший за всем со стороны.
— Рад видеть, что у вас все так слаженно получается! — сказал он своим неизменно бодрым голосом. — Необходимо будет только добежать до главных ворот, стреляя по сторонам и пугая ворон!
Решив, что здорово пошутил, Мартин засмеялся. Остальным было не до смеха.
— Главные ворота будут не заперты, нужно только открыть их, зайти внутрь и бежать по коридорам, пользуясь схемой, которую вы изучили. Вам необходимо переполошить всю полицию города. Такова основная задумка.
— А как уходить будем? — спросил Сутулый.
— Не уходить — нет! Просто вернетесь на баржу и поплывете назад.
По окончании тренировок был десятиминутный отдых, затем обед и погрузка в знакомый мебельный фургон вместе с оружием и амуницией.
Когда машина выехала за ворота, все сделали вид, что дремлют, прикрыв глаза и думая каждый о своем.
Джек перебрался на противоположную скамью и потеснил Сутулого.
Тот подвинулся, понимая, что Джек подошел не просто так.
— Скажи, Тревис, если ты догадываешься, что дело тут гнилое, почему до сих пор не сбежал?
— Значит, на то есть причины, — уклончиво ответил тот.
— Мне кажется, я знаю про твои причины. Они называются «Риш-Роял» и «Голд-лайн Роял». Ты их, наверное, Мартину отдал?
— Он обещал активировать «Риш-Роял» и вернуть вместе с «Голд-лайн Роял», которые взял на хранение.
— То есть, если ты не вернешься, карточки достанутся ему?
— Выходит, так.
— И твои, и твоих приятелей, и этих четверых. Да, чуть не забыл про карточки группы Жофре и вашего погибшего товарища, они ведь тоже у Мартина?
— Ну да, — угрюмо кивнул Сутулый.
— Приличная сумма набирается. Ты думаешь, ему интересно, чтобы мы вернулись обратно?
— А твои-то карточки где? — спросил Сутулый.
— Наши полиция конфисковала во время ареста. И знаешь, за что нас взяли?
— За что?
— За убийство команды Жофре. Сутулый негромко рассмеялся.
— Хорошо, что хоть так мы вас поддели.
— Да уж, поддели, — согласился Джек.
— А как же вы снова тут оказались?
— Долго рассказывать.
Машину подбросило на колдобине, и разговор сам собой прервался. Джек вернулся на прежнее место — к Барнаби.
— Поговорили? — спросил тот.
— Поговорили.
Когда машина выехала на шоссе и перестала раскачиваться, все задремали по-настоящему.

Глава 117

Примерно через два часа, попрыгав напоследок по кочкам, фургон остановился.
Открылись двери, и группа выгрузилась на землю. Мартина здесь уже не было, только двое инструкторов.
Джек огляделся — вокруг был молодой лес. Повсюду на грунте виднелись следы, накатанные этим же грузовиком — отпечатки протектора были одинаковы. Это говорило о том, что «мебель» сюда возили довольно часто.
— Система отлаженная, — негромко сказал Барнаби, поглядывая на следы. Некоторые из них были посвежее, другие успели зарасти травой.
— Фабрика, — согласился Джек.
Группу провели по узенькой, извивавшейся меж кустов тропке и доставили в большой дощатый сарай. Широкие щели в его стенах давали достаточно света, чтобы разглядеть покрытые солдатскими одеялами ящики, на которых предстояло дожидаться отправки.
— Располагайтесь и отдыхайте, — сказал один из инструкторов, которого звали Леви. — Как стемнеет, мы проведем вас на баржу — это недалеко, метров сто… А пока отдыхайте. Сортир — вон там. — Инструктор указал на дверцу, через которую они вошли.
Когда инструктор ушел, Сутулый подошел к Джеку и сел рядом.
— Что такое «ОЦ Баярд»? — спросил он негромко. — Ты ведь вчера не просто так спрашивал — этот урод Мартин аж взмок от страха, когда услышал это слово.
— Думаю, это название фирмы, на которую работает Мартин.
— А в чем фишка? Чего там пугаться-то? Джек посмотрел на четверку тихонь. Они с подозрением посматривали на Джека и Сутулого.
— Судя по всему, Тревис, эта фирма охраняет те самые подвалы, в которые нам предстоит проникнуть…
— Это… сами себя, что ли, пугать собираются?
— Если нас правильно подставить, то они будут выглядеть героями, — вмешался Барнаби.
— Погоди, погоди, выходит, нас точно валить будут, без вопросов?
— Скорее всего так, — усмехнулся Джек, получше устраивая на коленях «SFAT». Автомат можно было положить рядом, на ящики, однако никто из группы этого не делал. Оружие держали при себе, поскольку оно давало чувство защищенности.
— Ну хорошо, всезнающие ребята, — произнес Сутулый, нагибаясь к Джеку еще ближе. — Если вы вдвоем все просчитали, почему сами не свалили? Чего вы тут делаете? Какой вам резон за Мартина держаться?
— У него на нас крючок имеется, — сказал Джек. — И потом, какая-то надежда на то, что все окажется не так плохо, еще имеется.
— К тому же, — снова вмешался Барнаби, — у нас привычка доделывать все до конца. Это, конечно, тупость, но тут уж ничего не поделаешь.
Неожиданно к ним подошел командир тихой четверки.
— Вы что тут, против нас сговариваетесь? — спросил он, крепко держась за автомат.
— Ты что, с крыши рухнул? — удивился Сутулый.
— Я не рухнул, но знайте — мы за вами следим… И я очень не советую вам стрелять нам в спину!
Джек хотел успокоить коллегу, но тот, попятившись, вернулся к своим приятелям, нахохлившимся, как и их командир.
— Вот придурки! — покачал головой Барнаби.
— Ничего, это даже хорошо, — сказал Сутулый. — Будет кого под пули сунуть…

Глава 118

Скоро начало смеркаться. Сумерки постепенно густели, и по мере того как на землю опускалась темнота, затихали разговоры.
Джек и Барнаби сидели сами по себе. Сутулый со своими товарищами — отдельно. Четверка «оппозиционеров» ощетинилась стволами автоматов, словно ожидая нападения. Поначалу Джек не терял надежды образумить их, однако после пары неудачных попыток убедился, что это безнадежно.
Скрипнула дверь, в полутьме сарая появился инструктор Леви.
— Подъем, — сказал он негромко, — пора выходить.
Бойцы поднялись и пошли к двери, на ходу поправляя шлемы и подтягивая ремни.
Снаружи воздух пах рекой и лесными травами. Даже не верилось, что впереди ждет опасное испытание. С такими ощущениями Джек был знаком по фронту. Часто обстрелы начинались в минуту, когда хотелось просто лежать на траве под солнышком и смотреть, как бегают по стеблям суетливые муравьи.
По тропинке двигались практически на ощупь — среди кустов уже властвовала темнота. Когда вышли к реке, в лицо ударил влажный, с запахом водорослей ветерок.
Возле бетонного причала уже стояла баржа. На ее палубе находилось несколько больших, прикрытых темным пологом ящиков.
— Вы должны укрыться под тентом, — пояснил инструктор. — Как будто подбираетесь скрытно…
Джек отметил это «как будто». Им по-прежнему навязывали мысль, что все вокруг игра.
Никакой надстройки на судне не было, из чего следовало, что им управляет автопилот.
— Баржей управляет ваквантер, — словно отвечая на вопрос Джека, сообщил инструктор. — Я нажму на пульте кнопочку, и она пойдет по реке. По дну проложены навигационные метки, так что с курса судно не собьется.
— И долго мы будем плыть? — спросил Сутулый.
— Двадцать семь минут. Секунда в секунду… Ну, давайте, грузитесь, через полторы минуты отправление.
Группа перебралась на палубу и начала устраиваться под тентом. Джек, Барнаби и Сутулый со своими приятелями разместились между двух штабелей, а четверка «оппозиционеров» спряталась на другой стороне, не доверяя остальным.
Баржа вздрогнула и стал медленно отходить от причала, слегка сотрясаясь от накатывавших с середины реки волн.
— Что ты говорил про этих четверых? — напомнил Джек Сутулому.
— Что говорил? Говорил, что они от нас отобьются и попрут на рожон первыми. И мы не должны им мешать.
— Так уж и попрут, — усомнился Барнаби.
— Точно я тебе говорю. Они не согласятся ни с чем, что бы мы им ни предлагали. Я с такой публикой сталкивался, но нам это только на руку.
Баржа продолжала двигаться навстречу неизвестности. По правому берегу бежали огоньки спешивших по шоссе автомобилей, а с высокого левого важно глядели на реку виллы богатых горожан. В их окнах горел яркий свет, Джек попытался представить, как сейчас развлекаются эти богатей.
«Ничего, и мы сейчас развлечемся…» — сказал он себе и ощупал висевший на поясе гранатомет с тяжелым коробом. Присоединять его к автомату Джек собирался перед самым выходом на берег.
По мере продвижения баржи количество огней на правом берегу становилось все больше. Шоссе сворачивалось в узлы развязок, за которыми уже высились многоэтажные здания.
Левый берег, напротив, становился все пустыннее, а впереди уже угадывались контуры приземистого хранилища, отмеченного по всему периметру фокусирующими фонариками.
С реки была видна и часть территории между забором и хранилищем. Она освещалась очень ярко, чтобы даже мышь не смогла прошмыгнуть незамеченной.
Показался причал. Он был весь залит светом.
От хранилища его отделяли первые ворота, которые еще предстояло как-то преодолеть. Перелезть через них было нереально — ворота и стена, в которую они были врезаны, превышали в высоту два человеческих роста.
К тому же по верху стены и ворот тянулись тонкая, словно паутинка, проволочка — коснуться ее означало, неминуемую смерть.
Там, где стена стыковалась с хранилищем — с одной и другой стороны, — располагались бетонные ракушки. Их бойницы были пусты, однако в любой момент в них могли появиться пулеметы.
— Пора, — сказал Джек и, сняв с пояса гранатомет, посадил его на крепления автомата. Затем подсоединил патронный короб.
Вся вместе конструкция стала тяжелее в несколько раз.
— Артиллерию взял? — заметил Сутулый.
— Хочется предусмотреть все, — ответил Джек. В кармане у его лежали две гранаты «дундл», их презентовал ему Барнаби.
— Ну все, прибыли… — сказал Сутулый, поглядывая на приближавшийся причал. Он и его люди поднялись с пола, Джек с Барнаби сделали то же самое. Теперь каждая мелочь имела значение.
Когда до причала оставалось метров пятьдесят, баржа сбросила обороты и начала к нему подруливать, пользуясь короткими включениями двигателя.
На причале диверсантов ожидали только погрузчик без водителя да несколько сложенных в штабель ящиков.
— Хреново все это выглядит, — заметил Барнаби.
— Ну что, Джек, — Сутулый впервые назвал Джека по имени, — возьмете левый фланг?
— Возьмем.
— А мы пойдем по правому… Но только без спешки…
Наконец баржа плотно встала к причалу, и в ее бортах лязгнули механические захваты. Разница между высотой палубы и причала оказалось минимальной, видимо, для того, чтобы на нее мог заезжать погрузчик.
Стало тихо. Лишь с противоположной стороны реки, отгороженной от секретной зоны острым частоколом, доносился гул проходившего буксира.
Бойцы сосредоточенно смотрели на освещенный причал и не двигались с мест.
Зашуршал тент, из-за ящика показалось лицо командира беспокойной четверки.
— Ну чего, долго будем сидеть? Идти надо!
— Мы еще не решили, нужно ли вообще это делать, — сказал Сутулый.
— Это как же! Задание надо выполнять, а то денег не заплатят!
— А ты уверен, что нас там не положат? — поддержал Сутулого Джек. — Мы только зайдем, а там пулеметы…
— Какие пулеметы! Нам же сказали, что все будет открыто — заходи и двигайся согласно плану! Чего еще надо?!
— Ну, ты как знаешь, а мы пока не пойдем.
— Эх-х! Я знал, что вы пакость нам готовите! Только мы туда, а вы нам в спины стрелять станете! Хотите, чтобы мы всю работу сделали, а вы потом только денежки получите?!
— Не ори так… — сказал Сутулый. Недовольный боец сразу притих, испуганно поглядывая на ворота.
— Значит, будете сидеть? — спросил он уже тише.
— Будем сидеть, — подтвердил Сутулый.
— Ну и сидите, а мы пойдем!
Командир четверки исчез и вскоре со своим бойцами стал выбираться на причал.
Поочередно оглядываясь на оставшихся под тентом коллег, они приблизились к воротам. Двое занялись замком, а двое других прикрывали товарищей, таращась по сторонам и поводя стволами автоматов.
Наконец под ворота удалось заложить гранату. Бойцы прижались к стене, раздался взрыв. Створки разошлись, образовав щель, через которую можно было протиснуться только боком.
Все четверо поочередно пролезли во двор и там, выполняя инструкции Мартина, открыли «потешный» огонь в воздух.
Больше ничего не происходило, в узкую щель в воротах было видно, как эти четверо приближаются к главным воротам. Казалось, все идет так, как говорил Мартин, но неожиданно с верхних ярусов хранилища во двор потянулись зеленоватые нити лазерных прицелов. Заработали пулеметы, и началась плановая бойня.

Глава 119

Едва баржа отошла от причала и направилась в сторону города, сидевший на берегу наблюдатель соединился с Лейси:
— Сэр, она уже в пути. Время отправления — обычное…
— Хорошо, — ответил Лейси и удовлетворенно кивнул. Затем убрал рацию и, повернувшись к Хогану, сказал:
— Ну, вот и началось, майор. Баржа идет к причалу ровно двадцать семь минут — секунда в секунду. Ваше подлетное время к хранилищу — семь минут. Так что двадцатиминутная готовность.
— Готовность двадцать минут! — громко объявил Хоган, поворачиваясь к своим солдатам.
Те уже стояли возле айрбайков. Много раз проверенных, заправленных, протестированных — двадцать пять военных разведывательных машин «гепард» для пятидесяти бойцов, включая и самого Хогана.
Лейси предстояло остаться в ангаре. И хотя у него были сомнения по поводу майора Хогана, тащиться с наемниками в бой не было смысла. При желании они смогли бы легко от него избавиться.
Вместо этого Лейси предпринял некоторые действия по перекрытию портов и федеральных дорог на тот случай, если Хоган попытается сбежать вместе с пластинами.
— Еще раз проверьте все, что должно быть при вас! — командовал Хоган, прохаживаясь перед своими солдатами. — Оружие, патроны, гранаты! Звеньевые — проверьте специальное оборудование и электронные ключи!
Электронные ключи были необходимы для вскрытия дверей и запирающих перегородок, которых внутри хранилища хватало.
Хоган остановился, еще раз взглянул на часы и, выждав несколько секунд, объявил:
— По машинам!
Тотчас взревели турбины всех айрбайков, сам Хоган сел позади пилота на один из них.
Остальные пилоты стали поднимать руки, сообщая о своей готовности.
Лейси нажал клавишу на дистанционном пульте, створы в крыше ангара стали расходиться. Головной айрбайк оторвался от платформы и пошел вверх. За ним, соблюдая строгую очередность, стали подниматься другие машины. Мощные струи разогретого воздуха срывали с бетонного пола песчинки, которые больно секли лицо и ноги Лейси даже сквозь одежду.
Бойцам на айрбайках это не мешало — их лица были закрыты опущенными забралами, а тело от воздушной бури защищали спецодежда и накладки.
Когда вышла последняя машина, Лейси снова нажал клавишу, и створы закрылись. В ангаре стало тихо, только пыль кружилась под прожекторами, да в воздухе стоял устойчивый запах турбинных выхлопов.
«Что ж, надеюсь, их там не ждет засада…» — подумал Лейси. Беспокойство последних дней было связано со слежкой за Картером, которая велась по инициативе неизвестно каких сил.
Можно было предположить, что это дело рук «Баярда», однако и интуиция, и факты говорили, что это не так. Разгадка была близка, однако не делавшие прежде ошибок Гэри и Шапски были, во всяком случае временно, выведены из строя.
Сейчас оба находились в больнице, причем Гэри все еще не приходил в сознание. Прикрывавшие их с улицы Картер и Байер тоже оказались не на высоте. В короткой перестрелке с двумя незнакомцами они получили ранения и не смогли организовать преследование. Правда, оставались видеозаписи, однако с их помощью искать этих двоих пришлось бы целый год.
Айрбайки неслись над городом, словно рой потревоженных шершней. С погашенными габаритными огнями и в шумоподавляющем режиме турбин с земли они были практически незаметны.
Если прохожему приходило вдруг в голову посмотреть вверх, он видел лишь мелькавшие одна за другой тени, а слышал сигналы автомобилей, шум шагов и шелест вентиляционных шахт — город быстро впитывал все посторонние звуки.
Отряд двигался по заранее проложенному маршруту на высоте пятидесяти метров. Выше было куда безопаснее, но на крышах высотных зданий, согласно городскому закону, устанавливались полицейские радары, и попадать на их экраны было нельзя.
Время от времени летевший на головном айрбайке Хоган передавал указания звеньевым, и те меняли построение.
Внизу проносились улицы, машины и суетливые прохожие, однако сейчас этот мир был чужим для бойцов отряда. Впереди их ждал бой.
Как только отряд айрбайков обогнул небоскреб «Голубой топаз» и вышел на финишную прямую, стало ясно, что сражение у хранилища уже началось. Лучи лазерных прицелов нервно подергивались в поисках целей, а ответом им был огонь из крупнокалиберного оружия. Это казалось удивительным, но кто-то из несчастных еще отстреливался.
«Что ж, это нам на руку», — подумал Хоган.
Согласно заранее определенному плану, десять айрбайков с ходу начали садиться на крышу. Им предстояло навязать пулеметчикам бой и отвлечь их от основной группы, которая должна была развернуться над рекой и идти к ярко освещенному причалу.
Внутренний двор для посадки полностью исключался. Пока на крышах стояли пулеметы, он был самым гибельным местом.

Глава 120

Когда с крыши хранилища застучали пулеметы, стало ясно, что четверка непоседливых диверсантов обречена. Они еще ухитрялись вести ответный огонь, правда, уже не все.
Джек, Барнаби и Сутулый с его людьми пребывали в замешательстве. Никто не знал, что теперь делать. Разве что бросать оружие и прыгать в воду в надежде, что парапластовые бронежилеты не позволят им утонуть сразу.
Джек уже хотел предложить этот вариант, когда послышался стремительно нарастающий звук, будто к причалу приближался морской шквал.
Ветер ударил по барже, и звук унесся к середине реки, а на крышу хранилища стали спускаться тени.
В режиме посадки айрбайки рассыпали голубоватые искры, и это демаскировало их на темном небе. — «Гепарды»! — догадался Барнаби. Еще мгновение — и на крыше началась перестрелка. Потом захлопали гранаты, во двор упали с крыши несколько человек. Лучики лазерных прицелов заметались в панике, переводя огонь на другой уровень.
Со стороны реки снова донесся нарастающий свист. «Возвращаются», — решил Джек. Айрбайки стали садиться на причал, оглушая ревом турбин. Волны спрессованного воздуха трепали тент, заставляя его вздуваться пузырями. Сидевшие под ним диверсанты что было сил вцепились в бьющееся покрывало, что бы оно не открыло места их пребывания.
Наконец айрбайки успокоились и затихли, а прилетевшие на них солдаты помчались к воротам. Пока на крыше шел бой, основная группа сумела раскодировать управляющие команды, после чего ворота открылись на всю ширину, пропуская отряд во двор.
Перестрелка усилилась. Несмотря на неожиданное нападение с воздуха, охранники держались в бетонных «ракушках» и беспрерывно стреляли, наверное даже не вполне понимая куда.
Тем временем основная группа уже добралась до главной двери и теперь занималась ее секретами. Судя по тому, как быстро эти люди открыли первые ворота, они знали, что делали.
Видимо, понял это и начальник охраны. Неожиданно главные ворота открылись сами, а из-за них по нападавшим открыла шквальный огонь резервная команда.
Пули веером разлетались по двору, сшибая замешкавших и высекая из бетона искры. Они дырявили ящики на причале, щелкали по корпусам брошенных айрбайков и с треском вспарывали прикрывавший диверсантов тент.
Наконец нападавшие пришли в себя и стали швырять в ворота гранаты. Резервная команда охраны, понеся потери, начала отступать внутрь хранилища. Перестрелка на крыше тоже завяла.
— Ну что, Тревис, не пора ли нам выходить?! — прокричал Барнаби, слегка оглушенный турбинами айрбайков.
— Думаю, пора. А то можем остаться без сладкого.
Со всеми предосторожностями группа оставила баржу и пробралась во внутренний двор. На бетоне лежали убитые и раненые, на крыше еще постреливали, однако основной бой переместился внутрь хранилища.
— Значит, так, — сказал Сутулый, когда они прошли главные ворота. — Не знаю, за что они здесь схватились, но от Мартина нам ничего не дождаться. А эти ребята на айрбайках могут нам здорово помочь.
— Судя по тому, как они оснащены, эти парни своего добьются, — добавил Джек, прислушиваясь к доносившимся из коридоров выстрелам.
— Вот-вот. Предлагаю пойти в глубь хранилища и найти место для засады. Как только они начнут выходить, мы все самое ценное у них и отобьем.
— Согласен, — сказал Джек.
Следуя изученному плану, группа свернула направо. Когда они дошли до очередного поворота, оказалось, что коридор раздваивается, что совершенно не вязалось с планом Мартина.
— Вот сволочь! — сказал один из людей Сутулого. — Этот урод был уверен, что мы поляжем еще во дворе.
— Предлагаю разделиться, — сказал Сутулый. — Мы пойдем направо, вы — налево.
— И что потом? — уточнил Джек.
— А потом — как получится.

Глава 121

Двигаясь по выбранному коридору, Джек и Барнаби то тут, то там натыкались на россыпи гильз и сплющенные о бетон пули.
Если появлялись дорожки крови, они приводили к трупам. Иногда это были солдаты из атакующей команды, но чаще — охранники. Они оказались хуже подготовлены и вооружены.
Сделав несколько поворотов, напарники вышли в длинное помещение, из которого расходилось еще пять галерей. Они состояли из соединенных между собой камер и освещались панельными светильниками.
Неизвестно, как их использовали раньше, но сейчас все они были пусты. Барнаби выяснил это, заглянув в первую же галерею.
— Ну что там? — спросил Джек.
— Вроде никого, только чей-то шлем валяется…
В этом момент в соседней галерее завязалась перестрелка. Послышались взрывы гранат, крики и громкие ругательства.
— Куда теперь? — спросил Барнаби, прижимаясь к стене.
— Попробуем пройти по самой дальней…
Бой закончился, кто-то кого-то победил. Потом зазвучал голос победителя, он сообщал своим, что «отсюда выхода к центру нет».
— У них работает связь, — удивился Джек, осторожно продвигаясь вдоль стены.
— Чего же ты хочешь, — сказал Барнаби, становясь за ним. — Они хорошо подготовлены, посадили на местный узел своего человека, и теперь у них связь.
Стремительным броском напарники проскочили мимо четырех галерей. Оставалась только одна — пятая, которую они намеревались пройти насквозь.
Едва Джек туда сунулся, ударила автоматная очередь. Пули прошли совсем рядом и вонзились в стену.
В ответ Джек наобум послал очередь из гранатомета. Взрывы снесли несколько светильников, в галерее стало темнее. Джек еще раз выглянул, провоцируя противника, однако никто не стрелял.
— Давай, — сказал он Барнаби. Тот метнулся в галерею и спрятался в углу камеры. Затем выставил в проход автомат, прикрывая Джека.
Джек с ходу проскочил три камеры и спрятался в четвертой.
— Ну что там? — спросил Барнаби.
— Да вроде тихо…
Барнаби перебежал дальше и встал напротив Джека.
— Надо бы прихватить одного из этих парней, которые наступают… Чтобы хоть узнать, за чем тут охотятся.
В этот момент где-то тяжко ухнул взрыв. Он встряхнул бетонные стены, затем по коридорам понеслась воздушная волна, хлопая на поворотах по углам и решеткам.
Джек с Барнаби открыли рты, чтобы спасти барабанные перепонки, однако до них волна не докатилась, погаснув в запутанных лабиринтах.
— Наверное, сейф взорвали.
— Наверное.
— Где это могло быть?
— Да разве разберешь? Мы же наобум идем.
Грохнул новый взрыв. Он был такой мощности, что все светильники на мгновение погасли, а когда зажглись, стала заметна повисшая в воздухе пыль. Взрывная волна добралась до галерей, пронеслась по ним вихрем и оставила устойчивый запах гари.
— Ну что же, по крайней мере теперь мы точно знаем — главный ящик сломан, — сказал Барнаби, сплевывая песок.
В коридорах с новой силой возобновилась перестрелка. Теперь уже стреляли повсюду, и невозможно было понять, где опаснее всего.
— Во поливают… — заметил Джек. — Ладно, пошли назад, а то запрут нас тут.

Глава 122

Он стал выходить первым, но стоило ему сделать шаг из галереи, как к его шлему приставили ствол автомата.
— Стой, медленно опускай пушку… — сказал голос.-
Ты кто такой?
— Я с вами, — ответил Джек, поняв что перед ним один из солдат атакующей команды.
— Врешь, сукин сын, я тебя не знаю.
— Ты меня не знаешь, но действуем мы вместе. Наши люди начали эту заваруху, потом высадились вы, а теперь мы только помогаем вам, и все. У нас такой приказ.
На лице бойца отразилось недоумение. Он, конечно, мог не разбираясь пристрелить незнакомца, однако здесь, в подвалах, каждый человек был на счету. А то, что он не принадлежал к роте охраны, было очевидно.
— Ладно, сейчас выясним, — сказал боец. Не опуская автомата, он связался по рации с кем-то из своих. — Говорит тридцать седьмой. Я тут поймал какого-то парня — явно не охранник, говорит, что их группа нас поддерживает…
Джек не узнал, какой приговор ему вынес командир атакующей команды — Барнаби, точно змея, выполз из-за угла и практически в упор всадил в тридцать седьмого три пули из «SFAT».
Тот отлетел к стене и, ударившись, выронил автомат и рацию. Затем медленно завалился на бок.
— Я уж думал, ты уснул, — сказал Джек, глядя на убитого. В его бронежилете остались три рваные дырки.
— Я контролировал ситуацию, — возразил Барнаби и поднял с пола рацию. Она все еще была включена на прием.
— У кого чемоданчик?! У кого чемоданчик — ответьте?! — зазвучал в эфире чей-то требовательный голос.
— Докладываю ноль первому, я — четырнадцатый! Чемоданчик у меня! Со мной восьмой и тринадцатый! Совершаем отход по плану!
— Ни хрена у них не получится, тринадцать — несчастливое число, — сказал Барнаби.
В это мгновение по коридорам прокатилось эхо автоматных очередей. Из рации послышался треск, а затем восьмой прокричал, что чемоданчик неожиданно отбили охранники.
— Какие охранники — они все перебиты! — возразили ему.
— Это резерв! К ним подошел резерв — я в помещении двадцать шесть-двенадцать!
На этом передачи восьмого прекратились, больше он не отзывался.
— Ты слышал? — сказал Барнаби. — Резерв пришел — теперь они перекроют выход.
— Значит, нужно поспешить, пока они этого не сделали. Прячь рацию и пойдем скорее.
И они двинулись в обратный путь, перешагивая через тела и с осторожностью выглядывая из-за каждого угла.
— Интересно, Сутулый еще жив, как думаешь? — спросил Барнаби, когда они встали за углом, готовясь выйти в следующий коридор.
— За него я переживаю меньше всего, — сказал Джек.
— Я тоже.
Напарники уже собрались идти дальше, когда впереди зазвучали выстрелы. Затем послышался топот множества ног и крики подгонявших охрану командиров.
— Резерв! — свистящим шепотом произнес Барнаби.
— Бежим! — скомандовал Джек, и они что было духу помчались обратно к галереям.
— Там кто-то есть! — закричали сзади, и в тот же миг, когда Джек с Барнаби шмыгнули за угол, пущенная им вдогонку граната разорвалась, ударившись в пол. Ее осколки защелкали по стенам и потолку, погасив один из светильников.
— Скорее! Не успеваем! — прохрипел Джек и, прежде чем прыгнуть за очередной угол, развернулся и выстрелил короткой очередью из гранатомета — как раз в появившихся преследователей.
Что с ними было, он не видел — заскочил за угол и встал рядом с Барнаби, который держал наготове «SFAT».
В эфире снова начались переговоры:
— Мы в третьем коридоре! Чемоданчик удалось отбить, как поняли, ноль первый? Мы нуждаемся в помощи, я — сорок четвертый и со мной сорок второй.
Прием…
Последние слова сорок четвертый произнес едва слышно. Наверное, был ранен.
— Ну и где этот третий коридор? — спросил Барнаби.
— Ты у меня спрашиваешь? — удивился Джек. Подкладка его шлема уже пропиталась потом. Похоже, он погорячился, прицепив к автомату гранатомет, — таскать такую тяжесть было не под силу.
«Кто же знал, что придется столько бегать», — оправдывал себя Джек.
Между тем охранники оправились от шока, и по коридору запрыгали брошенные ими гранаты.
Не дожидаясь, когда они выкатятся из-за угла, Джек и Барнаби побежали дальше. Прогремевшие взрывы не принесли им вреда, однако снова пришлось искать укрытия в галерее.
Пробегая мимо застреленного Роном тридцать седьмого, Джек едва не споткнулся о труп — так мало сил у него оставалось.
— Они там — я видел их! Видел! — кричали уже совсем близко. Снова послышался топот ног и лязг оружия. Казалось, охранники были повсюду, они пытались окружить и одновременно просеивали все закоулки.
Джек и Барнаби стояли в средней камере галереи и не дышали. Прямо напротив них лежал раненый. Это он обстрелял Джека, когда они сунулись сюда в первый раз. Раненый находился без сознания, дела его были плохи. При других обстоятельствах Барнаби пристрелил бы его из чувства сострадания, но сейчас он боялся обнаружить себя даже громким дыханием.
Шаги приближались — схватка была неизбежна. Решив начать первым, Джек шагнул в проход и открыл пальбу из гранатомета, заставив преследователей спрятаться в ниши. Затем они с Барнаби совершили еще один бросок и снова успели прыгнуть за угол за мгновение до дружного залпа из подствольных гранатометов.
Несколько осколков ударили Джека в бронежилет. Один, самый маленький, впился в бедро.
— Стой! — сказал он, и Барнаби остановился. Оказалось, что и ему досталось. Из левой руки, чуть выше локтя, сочилась кровь.
— Ладно, сволочи, сами напросились, — тяжело переводя дух, сказал Барнаби и достал узенькую, покрашенную в синий цвет гранату «дундл».
— Она и нас убьет, Рон…
— Не убьет. Малость оглушит, но не убьет… Открой лучше рот, а то оглохнешь…
С этими словами Барнаби активизировал гранату на четыре секунды и швырнул в галерею так, чтобы, отскочив от стены, она улетела как можно дальше.
Раздался взрыв, сила его была такова, что показалось, будто хранилище раскололось. Тучи серой пыли вместе с обрывками обмундирования вынесло взрывной волной, и весь этот мусор хлестнул по Джеку и Барнаби, которые вовремя успели прикрыть лица.
Опустив наконец руки, Джек увидел, что Барнаби держит нож.
— Ты чего? — спросил Джек и не услышал собственного голоса.
— Встань, — сказал Барнаби.
Джек ничего не услышал, однако понял по губам и поднялся.
Барнаби разрезал брюки на его бедре, слегка провел по ране лезвием и сразу зацепил кончик осколка. Джек едва удержался, чтобы не закричать.
— Контролируй мою спину… — напомнил Барнаби все так же беззвучно, но Джек снова его понял. Он поднял тяжелый автомат и заметил, что датчик боезапаса не сдвинулся с места — все это время Джек стрелял только гранатами.
Зажав осколок, Барнаби выдернул его из раны. Кровь полилась сильнее, но приступ боли вернул Джеку слух.
— Нужно было подобрать где-нибудь медицинский пакет, — сказал Барнаби, убирая нож. В этот момент снова заработала рация.
— Мы в третьем… коридоре… Повторяю, мы в третьем… коридоре…
— Где же этот коридор? — опять спросил Барнаби и, сделав несколько шагов в сторону, заглянул в галерею, куда бросал «дундл».
Здесь было тихо и темно. Взрыв уничтожил все светильники.
В этот момент в одной из галерей снова зазвучали выстрелы. Перестрелка была короткой.
— Мы нашли его! Передайте, что все в порядке — объект снова у нас!
Джек и Барнаби переглянулись. Кричали совсем рядом, в той самой галерее, где недавно раздавались выстрелы. Получалось, что все это время драгоценный чемоданчик находился всего в трех шагах, а они ничего не предприняли.
Снова заработала рация. Джек сразу узнал властный голос ноль первого.
— У кого чемоданчик?! Немедленно доложите — у кого чемоданчик?!
— У кого надо! — был ему ответ. Видимо, охранники захватили рацию. — Чемоданчик у нас, а вы здесь все подохнете! Мы сейчас заблокируем дверь и пустим газ! Прощайте!
— Сваливать надо, — сказал Барнаби и сплюнул на пол. — У нас ведь ни противогазов, ни даже респираторов, а тут повсюду пыль… Как твоя нога?
— Ничего, обратно добегу. Как твоя рука?
— Пустяк, осколок я выдернул.
— Тогда уходим, — сказал Джек и зашагал вперед, стараясь не хромать.
Они пошли через галерею, где до последнего момента находился драгоценный чемоданчик. Там теперь лежали только два тела — сорок четвертого и сорок второго. Свои индивидуальные пакеты они успели вскрыть, чтобы перевязать раны, однако в одной из упаковок остался бинт.
Этим куском Барнаби быстро перевязал рану Джека прямо поверх брюк. Это было необходимо, потому что штанина уже пропиталась кровью.
После этого идти Джеку стало легче. Они с Барнаби снова отступали знакомой дорогой, вот только трупов теперь здесь было больше.
Обещание пустить газ напарники приняли всерьез и, пренебрегая мерами безопасности, торопились выйти из хранилища.

Глава 123

Выход был уже рядом, даже воздух стал чище. Исчез этот отвратительный привкус горелого мяса. Однако за очередным поворотом напарников ждал сюрприз. Не менее двадцати охранников из резерва, в шлемах и крепких монокристаллических бронежилетах, сидели тихо, как мышки, ожидая отступления проникшего в хранилище врага.
Увидев их, шедший первым Джек начал действовать прежде, чем думать. Он стал падать на пол, подныривая под град обрушившихся на него пуль и успевая зацепить пальцами спусковые крючки автомата и гранатомета. Барнаби отскочил за угол и оттуда начал поливать огнем заметавшихся среди пыли и частых разрывов охранников.
Джеку казалось, что он стреляет целую вечность. Внезапно его оружие замолчало.
«Ну все, — подумал он. — Лежачего добить проще».
Однако на помощь пришел Барнаби. В стремительном броске он дотянулся до ботинка Джека и втащил напарника за угол. Затем быстро сменил в «SFAT» магазин и был готов продолжать бой.
Джек отбросил гранатомет с опустошенным коробом и тоже сменил магазин. Затем поднялся и встал рядом с Роном.
За углом снова завязалась перестрелка, однако уже с кем-то еще. Ухнул взрыв, потом еще один, и вместе с прокатившимся по коридору облаком пыли перед Джеком и Барнаби появился Сутулый.
Все трое вскинули оружие, Джек крикнул:
— Свои!
Они с Барнаби опустили автоматы, но Сутулый не опустил.
— Ты чего это ствол на нас направил? — спросил Джек, криво усмехаясь. Он уже заметил, что Сутулый держит в левой руке небольшой чемоданчик.
— Это я так страхуюсь.
— Ты где шлем потерял? — спросил Барнаби. На закопченной роже Сутулого появилась улыбка.
— Не бойся, я не простужусь.
— А приятели твои где?
— Приятели закончились.
— Ты ошибся, — заметил Джек, как следует рассмотрев чемоданчик. — В лучшем случае это электронный ключ, которым открывали кодовые замки.
Сутулый недоверчиво усмехнулся, но автомат в его руке даже не дрогнул. Осторожно, уперев чемоданчик в колени, он открыл его, заглянул внутрь и бросил на пол. Потом опустил автомат:
— Надеюсь, без обид, парни. Если найдете правильный чемодан, не забывайте — я в доле.
С этими словами он повернулся и пошел в глубь хранилища, туда, где недавно были Джек и Барнаби.
— Вот сволочь какая! — сказал Рон. — Если бы это был тот самый чемодан, он бы нас пристрелил…
— Пристрелил, — согласился Джек и осторожно выглянул из-за угла. Пыль в коридоре еще не осела, и видно было не дальше десяти шагов.
— И почему я не выстрелил ему в спину? — не успокаивался Барнаби.
— Потому что ты правильный солдат, Рон.
— Что там видно?
— Вблизи только трупы, а дальше не поймешь — пыль мешает.
— Пыль — это плохо. Это значит, что ворота закрыты и вентиляции никакой.
Затрещав помехами, в кармане Барнаби ожила рация.
— Внимание, всем, кто слышит! Чемодан у меня! Говорит восьмой — чемодан у меня!
— Где ты находишься, восьмой? Джек толкнул Барнаби под больной локоть, он узнал голос ноль первого.
— Я возле ворот, но они закрыты! Повторяю, они закрыты…
Последняя фраза потонула в грохоте автоматных очередей.
— Давай, Рон! Мы должный пробиться! — сказал Джек и, выглянув в коридор, пошел вперед, припадая на раненую ногу.
Оставался последний поворот. За ним был туннель, который вел к воротам, но сейчас там снова стреляли.
Короткими очередями били те, кто оставался у ворот, и длинными расточительно поливали с противоположного конца коридора охранники.
Пули так часто щелкали по стенам, что нечего было и думать о том, чтобы подобраться к воротам.
— Их там человек пятнадцать, Джек, — сказал Барнаби, ориентируясь по шуму боя. — Сейчас, когда этот парень затихнет, рви вперед, а я буду прикрывать…
И действительно, через полминуты редкий огонь оборонявшихся прекратился, охранники тоже перестали стрелять.
— Давай, — скомандовал Барнаби и, высунувшись из-за угла, открыл огонь вдоль правой стены. Джек помчался вперед вдоль левой.
Еще несколько прыжков — и он вжался в нишу ворот как раз за мгновение до того, как у Барнаби вышли патроны.
Охранники в отместку принялись стрелять в Джека. К счастью, они не были хорошими стрелками, а потому он имел шанс выбраться.
Вначале он опасался, что его забросают гранатами, однако вскоре понял, что этого не случится — охранники опасались повредить чемоданчик. Теперь Джек видел его очень отчетливо — лежавший на спине боец окровавленными руками прижимал к себе этот драгоценный груз.
Как только Барнаби перезарядил «SFAT» и начал беспокоить охранников короткими очередями, Джек потянулся к чемоданчику. Неожиданно державший его боец открыл глаза и уставился на Джека затуманенным взглядом, силясь определить, кто перед ним — свой или чужой.
Видимо, шлем и амуниция показались ему знакомыми. Раненый облегченно вздохнул и отпустил чемоданчик.
— Скажи… чтобы все… уходили… — прохрипел он.
— Конечно, скажу, — пообещал Джек, забирая драгоценный груз.
— Не забудь… тридцать второе шоссе… потом поворот… авиабаза «Эвелин»… заброшенная полоса… самолет ждет…
— Я все сделаю, товарищ… Все сделаю… — пообещал Джек.
Раненый вздохнул еще раз, потом вздрогнул, его лицо разгладилось. Он ушел с мыслью, что выполнил свой долг.
— Эй, вы там — сдавайтесь! Все равно вам не уйти! — стали кричать охранники, но как-то не слишком уверенно. — Двери вам не взломать, слышите?
«Не взломать, это точно», — согласился Джек, доставая из кармана парочку «дундлов», которые ему презентовал Рон.
Осторожно опустившись на землю возле ворот, он сунул обе гранаты в щель между створками. Прежде ворота закрывались более плотно, но теперь они были заклинены попавшими под них искореженными железяками.
— Сдавайтесь! Вам не выйти!
— Хорошо! — ответил Джек. — Мы должны посовещаться!
— Совещайтесь скорее!
Непослушными пальцами Джек сдвинул планку замедлителя на семь секунд. Или на пять? Возле ворот было довольно темно, разглядеть лучше было невозможно. Доставать гаранту из щели тоже было небезопасно. Стоит коснуться активатора, и начнется отсчет.
— Рон, может, сдадимся?! — крикнул Джек. — У меня только два синих друга!
— Это много, Джек!
— Уже поздно что-то менять…
— Эй, о чем это вы договариваетесь?! Мы сейчас откроем огонь!
— Подождите, парни, дайте нам шанс! Рон, они дадут нам шанс, прямо сейчас!
— Я полагаю, дадут, Джек! Попроси их!
— Ладно, ребята, мы сдаемся! Только вы не стреляйте! С этими словами Джек коснулся кнопки активатора и, подхватив чемоданчик, что было духу помчался вдоль стены, позабыв про раненую ногу. Рядом с ним стригли воздух пули, которые посылал Барнаби, чтобы охранники даже не пытались высовываться.
«Если сейчас рванет, меня расплющит о стену», — отстраненно подумал Джек и, оттолкнувшись от пола, прыгнул за угол.
И сразу наступила темнота.
«Ну все, кажется, я готов», — решил Джек. Он чувствовал себя невесомым, и ничего у него не болело. Значит, с ним покончено.
В следующее мгновение взрывная волна подхватила его и так ударила о стену, что сразу вернулись свет, боль и раскаленный жар, облизавший напарников и заставивший дымиться их обмундирование.

Глава 124

Первым в себя пришел Рон. Он на ощупь, среди пыли и едкой гари, нашел Джека и попытался его поднять.
— Вставай, лейтенант! Вставай!
Джек уперся руками в пол и начал подниматься, затем глубоко вздохнул и, подавившись пылью, закашлялся.
Воздух между тем стал чище. По полу тянуло сквозняком мусор и крупные хлопья сажи.
Где-то неподалеку раздался выстрел, потом еще один.
— Уходим, Джек! — напомнил Барнаби и крепко встряхнул напарника, отчего у того со шлема посыпалась пыль.
— Да, Рон, уходим… — сказал Джек, вставая на ноги и покачиваясь. Однако ручку чемоданчика он держал крепко.
Барнаби осторожно высунулся из-за угла, однако не заметил никакой опасности. Теперь в коридоре никого не было, а весь пол был присыпан черной сажей — больше ничего не осталось от лежавших здесь тел.
Когда Джек и Барнаби подошли к воротам, они увидели, что одна из бронированных створок валяется у входа в хранилище, а другая каким-то образом еще держится в стене.
— Вот это силища! — сказал Барнаби, когда они поднялись на лежащую створку.
Прижимаясь к стене, напарники стали обходить двор. Барнаби держал автомат наготове, а Джек нес только чемоданчик — автомат он потерял.
Во дворе были тихо, лишь с реки доносились далекие гудки проходивших мимо судов.
Подойдя к первым воротам, напарники остановились, и Барнаби выглянул наружу. Полтора десятка айрбайков так и стояли на залитом светом причале. Баржи не было.
Барнаби уже собирался выйти из укрытия, когда заметил двух охранников, которые прятались за одним из айрбайков. Должно быть, они ждали здесь возвращения противника.
«Что ж, задумано правильно», — похвалил их Барнаби и, подняв автомат, прицелился в ближайшего охранника. Неожиданно из-за соседнего айрбайка поднялся третий.
Барнаби одиночным выстрелом сбил его с причала, а затем так же осторожно, боясь повредить айрбайки, подстрелил еще двух.
— Пошли! — скомандовал он, и Джек, понемногу приходивший в себя после взрыва, побежал следом за ним.
— Садимся на этот, — сказал Джек, выбрав подходящий «гепард».
Раненая нога повиновались плохо, он подтащил ее рукой. Затем отдал чемоданчик Барнаби:
— Держи, Рон! Это для нас очень важно!
— Знать бы еще, что в нем, — пробурчал Барнаби, садясь сзади.
Джек коснулся кнопки стартера, турбина мяукнула, словно кошка. Затем начала стремительно раскручиваться и перешла на тонкий свист. Джек добавил тяги, и айрбайк, сдвигая струями воздуха другие машины, начал отрываться от причала.
Позади щелкнул выстрел. Барнаби обернулся — под двору бежали какие-то люди. Однако «гепард» быстро набирал высоту, и рассмотреть, кто там бежал, не представлялось возможным.
«Эх, надо было взорвать остальные…» — с опозданием подумал Барнаби.
Тем временем айрбайк разгонялся все быстрее, а Барнаби пригибался все ниже, чтобы ветер трепал его не так сильно.
Внизу мелькали огоньки речных судов, которые никуда не спешили.
Оглянувшись, Рон заметил еще пять или шесть айрбайков, которые их с Джеком настигали. Должно быть, преследователи знали, что чемоданчику этих двоих, поэтому не стреляли, боясь потерять его содержимое на дне реки.
«Чего же в нем спрятано?» — снова подумал Барнаби и зацепил ручку чемоданчика поясным карабином. Затем, стараясь не раскачивать чуткий к любому движению байк, вытянул руку с автоматом и открыл огонь по преследователям.
До них было метров пятьдесят, ориентироваться в темноте пришлось по вырывавшимся из сопел огненным языкам.
Целясь в головную машину, Рон тем не менее сбил вторую. Поврежденный «гепард» бросило в сторону, завертело, и он полетел в реку.
Услышав выстрелы, Джек сделал небольшую «горку», напугав Барнаби, который едва не выронил автомат.
— Что там?! — прокричал Джек.
— Погоня! — ответил Барнаби. Он снова оглянулся и увидел, что преследователи немного поотстали.
— Сбей их! — снова крикнул Джек.
— Как?!
— «Дундл»!
— Хорошо! Попробую!
Барнаби пристроил автомат на коленях, сдернул зубами перчатку и полез в брючной карман, стараясь не раскачивать айрбайк.
Достав гранату, он принялся осторожно передвигать планку, пытаясь на ощупь выставить ее на две секунды.
Потом решил, что две будет мало, и поставил три.
— Сейчас брошу! — крикнул он Джеку на ухо.
— Бросай!
Барнаби оглянулся еще раз. До преследователей было метров шестьдесят.
«Три секунды в самый раз», — подумал он и, нажав кнопку активатора, бросил гранату через спину.
Раз, два, три. Сначала он увидел вспышку, которая осветила все вокруг — и берега, и реку внизу, затем их байк подхватила и швырнула вперед упругая волна. От такой встряски Джек чуть не потерял контроль над айрбайком.
— Чисто! — сообщил Барнаби, оглянувшись назад.
«Гепард» качнулся и скользнул вниз. Барнаби затаил дыхание — падение было жутким, однако Джек добавил тяги и повел айрбайк к левому берегу.
Впереди, в цепочках огней, показалось шоссе, рядом с ним мотель с забитой автомобилями стоянкой. На крыше бара переливались гирлянды.
Джек повел айрбайк вниз, чтобы укрыться за росшем на пустыре кустарником.
При посадке турбины так ревели и вздымали столько песка, что казалось, на пустырь сбежится весь мотель, однако там были заняты своими делами.
Подмяв небольшой куст, айрбайк довольно жестко ударился о землю.
Турбины заглохли, Джек с трудом разогнулся. Раненая нога онемела, как деревянная.
— Нам нужна машина, Рон.
— Правильно. В машине мы найдем аптечку. Тебе нужна нормальная перевязка, а, возможно, и укол РВ.
— Это так, — согласился Джек. — Но машина нам нужна затем, чтобы по тридцать второму шоссе добраться до авиабазы «Эвелин».
— Вообще-то можно воспользоваться айрбайком…
Но зачем нам на базу?
— Айрбайк могут заметить с земли. Скоро здесь будет целая армия дознавателей, которые станут расспрашивать, не видел ли кто айрбайк в небе. А на базе нас ждет штурмовик. Вернее, не нас, а этот чемоданчик.
— Зачем нам штурмовик? И откуда ты про него знаешь?
— Про штурмовик мне сказал раненый парень… Из этих, из коммандос… Сказал, куда нужно доставить этот чемодан. Он, кстати, при тебе? Цел?
— Цел, на ремне болтается, — сказал Барнаби и слез с айрбайка.
Джек помассировал ногу пониже раны.
— И куда же мы полетим на этом штурмовике?
— Думаю, недалеко. Отскочим километров на сто и катапультируемся.
— Это еще для чего? Я в жизни с парашютом не прыгал! — забеспокоился Барнаби.
— Нам нужно следы запутать, понимаешь? Пусть думают, что мы накрылись вместе со штурмовиком.
— Потом все равно выяснят.
— Потом выяснят, но за это время мы уже спрячемся. Если же останемся где-то поблизости, нас найдут. Ты вспомни, какие силы были брошены на штурм хранилища. Полегли почти все — с потерями никто не считался. Думаю, этот чемоданчик стоит дороже мешка с бриллиантами.
Джек поправил съехавший на глаза шлем и вздохнул.
— Ладно, пойдем на стоянку — машину выбирать.
— Ты угощаешь?
— Угощаю.
Барнаби помог напарнику сойти с айрбайка, и тот, прихрамывая, пошел следом за ним. Постепенно нога разогревалась, идти становилось легче.
На стоянке было тихо. Джек выбрал приземистый микроавтобус на широких шинах, он стоял близко к выезду. Замок на его дверце не поддавался, пришлось вышибить локтем боковое стекло.
Помогая раненой ноге руками, Джек взобрался на сиденье и открыл дверцу Барнаби. Затем включил зажигание и, взглянув на панель приборов, удовлетворенно кивнул — датчик топлива показывал полбака.
— Очень хорошо, — сказал он и нажал кнопку стартера. Двигатель глухо рыкнул, микроавтобус медленно выехал со стоянки и покатил в сторону шоссе. Барнаби осторожно посматривал в окно, не бежит ли кто от мотеля с дубиной.
— Смотри, нам повезло, — сказал Джек, притормаживая у выезда на шоссе. Указатель сообщал, что это и есть 32-е.
Пропустив пару машин, Джек повернул направо и устремился за ними следом.
— То есть база должна быть в той стороне? — уточнил Барнаби.
— Думаю, так, Рон, ведь в противоположной стороне — город.
Машин на дороге было мало, и Джек не стесняясь давил на газ. Минут через десять Барнаби стал беспокоиться:
— Как бы нам не проехать, Джек, ведь здесь должен быть какой-то указатель… Стой! — крикнул он, когда в свете фар промелькнула надпись «Эвелин». Джек нажал на тормоз и вывернул руль. Микроавтобус лихо развернулся, и Джек погнал его обратно.
Вот и нужный поворот. Дорога здесь немного испортилась, однако больших выбоин не попадалось. Вскоре свет фар выхватил еще один поворот — направо. Джек остановил машину, раздумывая, куда ехать, и вдруг увидел, что впереди, в каких-то пятидесяти метрах от дороги начинается серая бетонка.
— Вон она — заброшенная полоса! — сказал он. Клюнув носом, микроавтобус съехал на обочину и, проскакав по кочкам, выкатился на бетон.

Глава 125

Они проехали еще метров двести и увидели штурмовик.
Джек сразу узнал знакомый силуэт «стиллхаммера». Отделившаяся от него человеческая фигура двинулась навстречу машине.
Джек остановился, и они с Барнаби вышли из кабины.
— Ну наконец-то! — воскликнул пилот. — Я уж думал, вы все там остались! Давайте чемодан!
— Нет, парень, — сказал Барнаби, поднимая автомат. — На твоей птичке полетим мы…
— А ты можешь взять нашу машину, — добавил Джек.
— Эй, но мы ведь так не договаривались!
— Ты выбираешь машину или пулю в кишки? — осведомился Барнаби.
— Хорошо, я выбираю машину, — сказал пилот, пятясь к микроавтобусу.
— Стой! Кодовый ключ отдай, — напомнил Джек.
— Вы что же, действительно хотите поднять «стиллхаммер»?
— А ты думаешь, зачем тебе машину отдали? — вмешался Барнаби. — Поживее, а то у меня палец на спусковом крючке занемел.
— Пожалуйста, пожалуйста! Вот возьмите… И пилот передал Джеку карту. Тот взглянул на нее в свете фар и кивнул.
— Можешь сесть в машину, но сразу не уезжай. Жди, пока мы взлетим…
— Конечно.
Пилот забрался в микроавтобус и стал с изумлением наблюдать, как эти два грязных израненных солдата сначала взобрались на плоскость, потом подняли колпак и разместились в кабине.
Свое черные шлемы они сменили на белые — летные.
— Неужели взлетят? — произнес пилот, ожидая, что хулиганы вернутся и извинятся за глупую шутку.
Но это была не шутка.
На штурмовике запустился двигатель, колпак кабины плавно встал на место. Пилот-самозванец прибавил тяги, и штурмовик покатился по взлетной полосе.
«А она короткая!» — злорадно подумал пилот. Однако Джек учел и это, а потому взлетал на максимальной тяге.
Вставленная в гнездо карточка хранила написанный для автопилота маршрут. Джек взглянул на экран навигатора — полет предполагался над небольшой рекой, притоком Дарелла. Высота — пятьдесят метров, стало быть, от кого-то надо прятаться.
Впрочем, скоро стало ясно от кого.
— Борт двенадцать-тридцать семь, по чьему разрешению произвели взлет? — прозвучало в эфире. — Борт двенадцать-тридцать семь, по чьему разрешению взлетели — отвечайте немедленно!
— Подожди, приятель, не до тебя сейчас, — ответил Джек. Он вел машину вручную и боялся проскочить мимо рукава реки.
— Борт двенадцать-тридцать семь! Если вы немедленно не зайдете на посадочный круг, я поднимаю перехватчики!
— Поднимай… — обронил Джек, обнаружив наконец небольшую речку.
— Кто это был, Джек? — спросил по внутренней связи Барнаби.
— Это с базы, Рон. Они хотят перехватить нас.
— А мы?
— А мы сейчас катапультируемся. Приготовься… Внизу, словно пропасть, чернела река. Вот и прямой участок, место — лучше не придумаешь.
— Джек, я же ни разу…
— Соберись! Держи автомат и чемодан! Но чемодан главнее!
Сработал вышибной заряд, и напарники один за другим вылетели из кабины.
Барнаби чувствовал себя так, будто его в спину лягнула лошадь. Потом раскрылись купола, сиденья полетели вниз, опережая пилотов. Они с громким всплеском ударились о поверхность воды, и Барнаби удивился, что она уже так близко. Вскоре они с Джеком тоже совершили приводнение, подняв не меньше брызг, чем кресла.
Несмотря на больную ногу, Джек подплыл к напарнику и помог ему избавиться от парашюта. Очень кстати пришлись легкие бронежилеты из парапласта, иначе Барнаби пришлось бы бросить автомат, а так он подгребал руками и постепенно двигался к берегу, который был совсем близко.
Едва напарники выбрались на сушу, как над рекой с ревом пронеслась пара истребителей.
— Ишь ты, — заметил Барнаби, отплевываясь. — Какие шустрые…
— Там уже зарево, — сказал Джек, махнув вдоль реки. — Видишь? Это штурмовик завалился. Они пролезли через кусты и сели на траву.
— Эх, бинты в машине не взяли… — сказал Джек.
— Взяли, — возразил Барнаби и вытащил из кармана упаковку бинта с дезинфицирующей пропиткой. — В бардачке прихватил, — пояснил он и, включив фонарик, посветил на раненую ногу Джека. — Держи фонарь, а я быстро тебя перебинтую…
Когда Барнаби закончил перевязку, они с Джеком наконец решились заглянуть в чемоданчик, чтобы посмотреть на то, ради чего претерпели столько мучений.
— А ключа-то нет… — заметил Барнаби.
— Должен быть. Держи фонарь…
Передав фонарик напарнику, Джек ощупал торцы чемоданчика и обнаружил приклеенную надежным скотчем тонкую пластинку.
— Кажется, это ключ, — сказал он и отклеил пластинку.
Вскоре под ручкой чемоданчика удалось найти узкое приемное гнездо. Едва пластинка вошла в него, как замочек щелкнул и чемодан открылся.
— О! — произнес Барнаби. Под первой крышкой была еще одна — стальная и плоская, впрочем, она не запиралась, и Джек легко поддел ее ножом.
Под второй крышкой оказались две прямоугольные металлические пластины, лежавшие в специальных углублениях. На них был нанесен тонкий, едва заметный узор, который в свете фонарика переливался всеми цветами радуги.
— И что это за хреновина? — спросил Барнаби.
— Не знаю, — честно признался Джек. — Но стоят эти железки бешеных денег, которые мы должны получить. Ведь не зря же все это? — Не зря, — согласился Барнаби.
Джек закрыл чемоданчик, запер его и приклеил ключик на место.
— Ну и что теперь делать? — спросил Рон.
— Вернемся в город. Там наши деньги — наличные.
— А что потом?
— С деньгами можно будет временно затаиться, пока найдем на этот товар покупателя.
— А кто, по-твоему, может стать покупателем?
— У нас есть номер диспикера мистера Рейнольдса — ведь это он отправлял нас в эту командировку. Это — раз. И еще номер майора Гастона — это два.
— Но у нас нет даже документов. Будет трудно…
— У нас нет документов, — согласился Джек и вздохнул. — У нас много чего нет, и за нами теперь много кто охотится. Но мы все равно что-нибудь придумаем. Я правильно говорю, Рон?
— Правильно, Джек. Что-то обязательно придумаем, ведь мы из четвертой роты.

Книга II. Правила большой игры

Если хорошенько постараться и быть всегда начеку, то можно справиться со всем: и выйти живым из боя, где ты непременно должен был погибнуть. И ускользнуть от многочисленных преследователей, и, не поддавшись унынию. Вырваться из лагеря, где у тебя собираются вырезать органы для трансплантации неизвестным богачам… да мало ли с чем еще. 
Только для этого надо быть Джеком Зибертом и Роном Барнаби, бывшими спецназовцами, и уметь горой стоять друг за друга. 

Глава 1

На пригороды спустилась ночь, и насекомые наперегонки полетели к уличным фонарям, чтобы самоотверженно биться о стеклянные колбы и, обессилев, упасть на дорогу.
Одно за другим гасли окна: в пригородах ложились рано.
— По-моему, здесь комары, — хлопнув себя по щеке, сообщил Рон.
— Это не комары, — возразил Джек, в свою очередь прихлопывая насекомое на запястье.
— А что же это?
— Лесные блохи…
— Этого только не хватало. — Рон неистово зачесался. — Терпеть не могу блох, тем более лесных.
— Ладно, наплюй… Смотри, он начинает гасить свет.
Рон немного привстал: ему мешала ветка.
— Точно. — В двухэтажном коттедже, за которым они наблюдали уже три часа, стали гаснуть окна. В одном из них было видно, как хозяин поднимается по лестнице на второй этаж.
— Тарелку понес, видел?
— Ага.
— А кому? Он же вроде один живет.
— Наверху кто-то есть, собака или больная жена.
— Собака нам нежелательна, если залает, старик может вызвать полицию.
Наконец во всем коттедже стало темно, только один небольшой фонарь освещал крыльцо, выхватывая из темноты кусок лужайки с неровно подстриженным газоном и неумело посаженными на клумбах цветами.
— Нет, если бы в доме была женщина, цветы вы глядели бы получше, — пришел к выводу Джек.
— Согласен, а на бельевой веревки были быка кие-то женские вещи.
— Тут ты прав.
Напарники замолчали, глядя на эту самую бельевую веревку, где висели две пары брюк и несколько рубашек устаревших фасонов — гражданская одежда, именно то, что требовалось.
Где— то залаяли собаки. Рон оглянулся.
— По-моему, где-то сзади…
— Ладно, пошли.
— Может, подождем еще?
— Подождать? — Джек прислушался к доносившемуся из леса шуму. Собак там становилось все больше — их отпускали за ограду хозяева, чтобы псы патрулировали территорию. В последнее время в домах участились кражи, и, поскольку полиция не могла навести порядок, обитатели пригородов договорились выпускать на ночь собак, отсидевших на привязи дневную смену. Правда, существовала опасность, что они покусают припозднившихся прохожих, однако местные ложились рано, а все чужаки были для них ворами. А ворам — и поделом.
Боюсь, скоро нами заинтересуются собаки, тогда придется уносить ноги.
— Если не покусают, то облают так, что всю округу поднимут, — согласился Рон, прислушиваясь к треску кустов и радостному повизгиванию.
— Держи…
Джек передал Рону автомат, узкий чемоданчик и стал карабкаться по ржавой сетке. Наверху его ждали загнутые кверху концы толстой проволоки, однако
Джека с Роном трудно было испугать подобными вещами, на войне им приходилось преодолевать куда более страшные заграждения.
Спустившись на территорию участка, Джек принял у Рона оба автомата и драгоценный чемоданчик, за обладание которым прошлой ночью погибло несколько десятков человек.
Бой был чудовищно жестоким, кровь лилась рекой, но Джек и Рон так и не выяснили истинную ценность захваченного ими трофея.
Когда напарник перелез через забор, Джек отдал ему его оружие.
— Пошли.
Они осторожно двинулись к небольшому пятну света. Окна оставались темными, и вокруг было тихо, если не считать все усиливающийся шум от собачьих игрищ. Опьяненные свободой псы носились по прилегавшему к участкам лесу и устраивали потасовки.
— Давай, Рон, — сказал Джек, отходя в темноту.
Они давно работали в паре, и всегда кто-то один выполнял роль прикрывающего.
Рон подкрался к веревке и ощупал брюки — они были еще сырыми. Впрочем, это не имело значения, главное, чтобы обе пары оказались достаточно просторными.
Рубашек висело пять, то есть имелся какой-то выбор. Вот только расцветки были яркими, а фасоны староватыми. Рону вспомнилось, он сам носил такие лет двадцать назад. Хозяин коттеджа был постарше его, но к вещам своей молодости питал слабость. Все рубашки были в хорошем состоянии, насколько можно было разглядеть при свете дежурного фонаря.
«Хорошо же мы будем выглядеть в этих тряпках», — ухмыльнулся Рон, снимая трофеи с веревки. Теперь можно было уходить.
Неожиданно из-за угла появился хозяин, в шлепанцах на босу ногу и в халате. Его седые волосы были всклокочены, отчего он походил на одуванчик.
В руках одуванчик держал двуствольное ружье, нацеленное на Рона.
— Руки вверх, воришка!
Рон не столько испугался, сколько удивился. Если бы хозяин выходил через главную дверь, можно было успеть спрятаться, но старик воспользовался черным ходом. Всего не предусмотреть.
«Где же Джек?» — подумал Рон, держа автомат так, чтобы хозяин дома его не заметил. Поднимать здесь шум, а тем более стрельбу не хотелось.
Появился Джек, он шагнул из темноты, оказавшись позади старика с ружьем. Прихватив двустволку одной рукой, Джек несильно тюкнул его ребром ладони, но склочный старик, падая, сумел дернуть спусковой крючок, и ружье выстрелило в небо.
Джеку показалось, что выстрел прозвучал громче взрыва. Собаки, на мгновение замолчав, прекратили игры, а затем залаяли все разом, в том числе и те, кого не выпустили на ночную прогулку.
В окнах домов стал зажигаться свет, послышались голоса.
— Уходим, уходим! — свистящим шепотом произнес Рон, но Джек задержался возле старика, проверяя пульс, — ему показалось, что он слишком сильно уда рил хозяина дома. Наверное, выглядело это странно, учитывая, что несколько часов назад он застрелил по крайней мере десять охранников подземного бункера.
Нащупав у старика пульс, Джек побежал следом за Роном.
Они с разбегу перемахнули через забор, а со стороны шоссе уже доносились полицейские сирены.
— По нашу душу… — сказал Рон, прислушиваясь.
— Не обязательно, они могут мимо ехать.
Напарники двинулась в глубь леса. Рон шел первым, ухитряясь даже в полной темноте обходить сухие кусты с острыми ветками. Он восемь лет провоевал в разведке и умел ориентироваться ночью не хуже летучей мыши.

Глава 2

Отход беглецов был замечен собаками. Позабыв про свои игры, они образовали грозную стаю и неожиданно появились перед Джеком и Роном из зарослей репейника.
— Стоп, мерзавцы! — громко сказал Рон, непонятно к кому обращаясь.
Глаза собак светились в темноте рубинами. Рон скрутил добытую одежду в комок и сунул под мышку, затем осторожно достал нож. Он знал, что собаки не любят резких движений, тем более собравшиеся в стаю и уверенные в своей победе.
— Придется стрелять.
— Не хотелось бы…
Собаки понемногу сжимали кольцо. Их было не меньше дюжины.
— Я попробую огреть их дубиной…
Рон ухватился за ветку вязника и срубил ее ударом ножа. Собаки, всхрапнув от ярости, рванули к нему. Пришлось отбросить ветку. Первая собака вцепилась ему в лодыжку.
Реакция Рона была молниеносной: взмах рукой — и смертельно раненный пес покатился, хрипя и брызгая кровью. После этого на Рона набросилась вся свора, и он упал, старательно прикрывая добытую одежду. Псы остервенело, вцеплялись в ботинки, в ноги, в руки, в спину и голову, однако защитные накладки, бронежилет и шлем оказались им не по зубам.
Джека атаковали только два пса, остальные были заняты Роном, однако стрелять все равно пришлось.
Щурясь от ярких вспышек одиннадцатимиллиметрового SFATa, Джек выстрелил несколько раз, стараясь экономить патроны. Скуля и визгливо лая, уцелевшие и раненые собаки понеслись прочь. Рон приподнял голову и быстро встал на ноги.
— Караул!
— Помогите!
— Где полиция?! — доносилось со стороны коттеджей.
— Ишь как разошлись, болезные, — произнес Рон.
— Одежда цела?
— Вроде, хотя кровью могли запачкать…
И они двинулись дальше, сопровождаемые криками переполошившихся обитателей северного пригорода.
Напарники шли быстро, обходя заваленные сушняком участки и открытые поляны, на которых повсюду попадались следы пребывания человека — это был не лес, а скорее парк, днем здесь всегда можно было встретить отдыхающих.
В одном месте пришлось пересечь освещенную фонарями аллею, на ней было несколько скамеек и пьяный бродяга. Заметив какое-то движение, он крикнул:
— Алле! Все — ко мне!
Джек и Рон прошли не останавливаясь.
— Алле! Официант! Два пива — сдачи не надо!
Издалека донесся свист турбин. Джек с Роном прижались к стволам деревьев и стали внимательно следить за полицейским айрмаком. Он медленно двигался вдоль аллеи, обшаривая прожекторами все подозрительные места.
Пучок света выхватил скамейку с пьяницей, на миг задержался, и айрмак двинулся дальше.
— Быстро сработали, — сказал Рон.
— Это мог быть обычный патруль.
— Обычный патруль? На айрмаке?
— А почему нет?
— Ладно, пошли дальше.

Глава 3

Они не останавливались до самого утра и, по мнению Джека, отмахали километров двадцать, пока не уткнулись в небольшую речушку. Она текла в сторону города и когда-то впадала в реку Дарелл, однако теперь небольшой приток упрятали в бетонные трубы.
— Тихо как, — сказал Рон, глядя, как клубится над водой туман. Парочка длинноногих птиц, похожих на чибисов, деловито расхаживала по мелководью.
Редкими всплесками, словно нехотя, давала о себе знать сонная рыба.
— Бежать дальше нет смысла, как думаешь, командир?
Джек осмотрелся: берега выглядели достаточно дико для любителей отдыха на природе.
— Так-то оно так, но лучше бы перебраться на ту сторону, на случай…
— Если за нами погоня?
Наверное, так.
— Нет никакой погони, это я тебе точно говорю.
Рон снова прислушался.
— Когда за мной кто-то идет, я не спокоен — ты знаешь.
— Знаю, — кивнул Джек.
Они помолчали, глядя на дымящуюся речку и прислушиваясь к разносившимся над ней крикам птиц.
— Давай сделаем тайники, переоденемся, — решился Джек.
— Чемоданчик тоже оставим?
— Думаю, лучше оставить. Есть люди, которые знают, как он выглядит. Нас могут пристрелить прямо в городе.
— А без него?
— А без него даже в — этих дурацких шмотках у нас будет шанс.
— Ладно. — Рон повернулся к лесу. — Предлагаю копать вон под тем дубровником.
— Дубровник? Я думал, это ситаб, — сказал Джек, рассматривая мощную крону дерева.
— Неважно, здесь, на Цитрагоне, дубровника от ситаба никак не отличишь. Под ним и будем копать.
Напарники подошли к выбранному дереву, оно стояло метрах в сорока от берега.
— Главное, потом найти — это место, а то ведь ориентиров нет.
— Ориентиров нет, — согласился Рон. — Значит, при отходе будем как-то привязываться. Как думаешь, сколько до города?
— Километров тридцать… — ответил Джек, мастерски подрезая титановым ножом дерн.
Рон аккуратно развесил на кустах трофейную одежду и спустился к речке, чтобы сорвать несколько речных лопухов. Он принес их и разложил так, чтобы Джеку удобно было выкладывать на них грунт. Пустяков в обустройстве тайника не существовало — важна была каждая мелочь. По свежей земле на траве и по просевшей поверхности дерна можно было отыскать чужой тайник, особенно если знаешь, что идешь по следу.
Пока Джек трудился, не разгибая спины, Рон нес караульную службу. Свою помощь напарнику он не предлагал, поскольку знал, что лучше и правильнее Джека никто яму не сделает — схроны были пунктиком бывшего лейтенанта.
— Все, — негромко сказал Джек, поднимаясь.
— Толково, — оценил работу Рон и, отстегнув шлем, положил его на траву рядом с автоматом. Затем пришла очередь накладок, налокотников, парапластового бронежилета, высоких ботинок и, наконец, робы из специального материала.
— Ты смотри, собачьи клыки не оставили на ней ни одной затяжечки, — сказал Рон, разглаживая снятое обмундирование.
— Как ты думаешь, майку снять? — спросил он, растягивая на животе комплект армейского белья.
— Думаю, придется. Хаки, будет просвечивать сквозь рубашку.
— Вот и я так думаю, — вздохнул Рон и начал стягивать майку — белье ему нравилось, во время службы заиметь такую пару считалось большой удачей.
Оставшись в хлопковых армейских трусах — тоже цвета хаки, Рон снял с ветки брюки. Ему достались серые, одевались они трудно, поскольку еще не высохли.
— Ох, и дерьмово я себя в них чувствую, — пожаловался Рон, застегивая ширинку.
— Не до жиру.
— Вот и я об этом, — вздохнул Рон и снял с ветки рубашку. — Ничего, что я с бабочками взял? А тебе с гвоздиками досталась.
— Ничего, — криво усмехнулся Джек. — Скручивай обмундирование потуже, боюсь, в яме места не хватит.
— Хватит, ботинки-то мы опять наденем и авто маты заберем.
— Да, — вздохнул Джек. — Без автоматов мы никто.
— Ну как тебе? — спросил Рон, застегнув рубашку на все пуговицы.
— Лучше не спрашивай, — ответил Джек, снимая шлем.
— А по-моему, неплохо…
Рон осмотрел себя, одернул штанины, наводя на них символические стрелки. Рубашка ему понравилась, в молодости у него была такая же.
— Когда-то я точно в такой рубашке пользовался у девчонок большим спросом.
— Не с твоей теперешней мордой, — обронил Джек, скручивая обмундирование.
— Возможно. — Рон вздохнул. — Годы никого не щадят.
Он присел на траву и принялся зашнуровывать ботинки — вот они-то никак не вязались с его гражданским костюмом. Закончив обуваться, Рон поднялся и, проверив автомат, посмотрел по сторонам. Стало значительно светлее, солнце должно было вот-вот показаться над горизонтом.
Джек разместил на дне ямки чемоданчик, на него уложил их с Роном обмундирование и принялся аккуратно засыпать тайник, стараясь не перепачкать траву грунтом. Когда яма была заполнена, Джек тщательно уложил квадратик дерна. Лишнюю землю пришлось растаскивать по округе, высыпая под кустами среди высокой травы. Оставшиеся речные лопухи Рон отнес к реке и закопал в песке.
— Ну как? — спросил Джек.
— Как всегда, лейтенант.
Они снова спустились к реке, вымыли руки и старательно замели отпечатки рифленых подошв.
— Кажется, все, Рон.
— Нормально, Джек, можно уходить.
Только они двинулись к городу — показалось солнце. Ожил дремавший в кронах ветерок, и на воде появилась рябь, туман растворился в прохладном воздухе, словно его и не было. Разом проснулись птицы, возле камышей затрепетали слюдяными крылышками стрекозы.
— Хорошо как, — негромко сказал Рон.
— Неплохо, — отозвался Джек.
— Как будем до города добираться? Денег-то ни одного рваного бата.
— Деньги в банке.
— Но до банка еще добраться нужно.
— Доберемся на такси.
— Шутишь? — Рон испытующе посмотрел на Джека. — Таксисты за просто так не возят.
— Тогда мы займем денег.
— У кого?
— Не у кого, а где. На какой-нибудь бензоколонке.
О да, и прицепим себе на задницу всех полицейских округа.
— Думаю, они уже прицепились.
Джек вздохнул.

Глава 4

Капитан полиции Буанзен зевнул и посмотрел на настенные часы. Они показывали половину седьмого утра. В десять заканчивалось его дежурство, однако по опыту Буанзен знал, что иногда утренние часы приносят множество неприятностей.
Ночь прошла относительно спокойно, если не считать грохота канонады, доносившегося со стороны набережной. Поначалу многие переполошились, испугался и дежурный по городу, однако позже все разъяснилось — охранная фирма «Баярд» повинилась, что это на их склад снова было совершено нападение. Такое случалось и прежде, «Баярд» охранял что-то очень важное, и на его объекты с удивительной регулярностью нападали злоумышленники. Иногда о ночных перестрелках сообщала речная полиция, но в этот раз грохот был такой, что его слышали во всех районах города.
Капитану Буанзену канонада на складах «Баярда» показалась подозрительной, но кто его спрашивает? У «Баярда» были такие связи, что начальство предпочитало не произносить название агентства вслух. За «Баярдом» стоял «Филипп Таккер» гигантская охранная компания, клиентами которой являлись монстры вроде «Фьорда», производившего львиную долю программного обеспечения к высокоскоростным ваквантерам.
Даже смешно было сравнивать: с одной стороны, «Фьорд», а с другой — капитан Буанзен со своими подозрениями. Сиди на своем месте и радуйся, что дежурство обошлось без «мокрухи». То есть трупы все же были, около трех утра патрульные сообщили о двух «жмуриках», однако, как выяснилось вскоре, это оказались какие-то бродяги. Какое же это убийство? Так, недоразумение.
Чуть раньше пришлось зафиксировать два изнасилования, но и с этим разобрались на месте: одного из злоумышленников преследовал полицейский наряд и скрутил на границе района, а второй попался тепленьким — он не смог сбежать, поскольку был травмирован зубами своей жертвы. Теперь бедняга находился в больнице, где хирурги пытались пришить ему хоть что-то из того, что у него было раньше.
Чуть позже поступил сигнал о семейном скандале — сначала муж бил жену, потом жена мстила мужу, и так продолжалось полночи, пока соседи не вызвали полицию.
Супругов привезли в отделение в наручниках и поместили в разные клетки, однако они так громко орали друг на друга, продолжая ссору, что Буанзену пришлось пригрозить им «холодной», где «вода по колено, а в углах водоплавающие крысы». Почему-то упоминание о водоплавающих крысах успокаивало даже самых отъявленных дебоширов. Что-то ужасное было в этих словах — водоплавающая крыса.
Присмирели и супруги, а вместе с ними взяла паузу и вся преступность в районе. Патрульные не сообщали ни о торговцах наркотиками, ни о попытках взлома, ни даже о разбитой витрине на Кармайн-стрит, которую последние три ночи упорно разбивал неизвестный маньяк.
«Нет, так легко закончить дежурство мне не дадут», — думал капитан Буанзен, следя за минутной стрелкой. И он оказался прав: без двадцати семь поступил вызов из северо-запада — в пригороде Барух случилась перестрелка.
Еще пару месяцев назад он бы об этом даже не узнал — где его участок, а где пригород Барух, но на последнем совещании в городском управлении было решено помочь службе пригородных шерифов, поскольку они не справлялись с захлестнувшей их территорию волной воровства и грабежей. Шефствовать над Барухом выпало сорок второму участку, в котором и служил капитан Буанзен.
«Ну и ладно, вернусь, попью кофе — тут и дежурству конец», — подумал он, оставляя прокуренное помещение участка.
Вместе с молчаливым сержантом они отправились в дорогу и к восьми утра прибыли на место. Деревенский шериф по фамилии то ли Гутхор, то ли Гутторн — капитан не разобрал, да и не собирался выяснять — сопроводил городских полицейских к дому, где и случилась перестрелка.

Глава 5

Пострадавшим оказался Кшиштоф Паллец, шестидесятипятилетний пенсионер, проживавший в своем коттедже последние двадцать шесть лет, ранее не судимый, всю жизнь проработавший бухгалтером на табачной фабрике Свифта. Эти и многие другие сведения о себе пострадавший сообщил полицейскому и готов был еще долго рассказывать, если бы капитан время от времени не возвращал его к предмету расследования.
— Это было нападение, офицер! Персональное на падение! — объявил старик, потрясая головой, обернутой мокрым полотенцем. Он был необыкновенно возбужден и горел желанием оказать органам всю не обходимую помощь.
— Я стоял здесь, а он стоял там! — рассказывал старик, перебегая с места на место.
С чего все началось, сэр?
— С чего началось?
Пострадавший на мгновение задумался.
— Ах да, конечно! Дело в том, что я плохо засыпаю и, случается, подхожу к окну — вот к этому… — Он повернулся и указал на окно первого этажа. — Это моя спальня, но раньше я держал в этой комнате птиц.
— И что же вы увидели, сэр?
— Сначала ничего, потом пошел в туалет, а у меня, знаете ли, плохо отходит моча и случаются рези. Я провел в туалете минут двадцать, хотя поклясться не могу, возможно, чуть больше, а когда возвратился в спальню, снова подошел к окну… Собаки в лесу вели себя очень шумно, это меня насторожило.
— Вы имеете в виду парк, сэр?
— Это дальше парк, офицер, а здесь у нас настоящая чащоба! Порядок никто не желает наводить, у вас в городе, может, и не так, а наши местные власти вор на воре и вором погоняет.
— Мистер Паллец, это к делу не относится, — напомнил шериф, который и являлся представителем местных властей.
— Давайте начнем прямо с нападения, мистер Паллец, — предложил Буанзен. Он еще надеялся успеть выпить кофе перед сдачей дежурства.
— Да-да, офицер, я как раз к этому и приближаюсь.
Одним словом, подхожу я к окну и вижу: стоит черный человек.
— Что значит «черный», сэр?
— Черный — значит черный. Голова черная, руки черные, ноги черные.
— То есть вы хотите сказать, что это был бангиец?
— Если бы это был бангиец, офицер, я бы так и сказал — бангиец, а я говорю: он был черный.
Сплошь.
Капитан Буанзен и шериф переглянулись.
— Что он делал, этот черный человек? — спросил капитан.
— Он воровал мое белье… — произнес мистер Паллец таким тоном, словно сообщал о государственной измене.
— Черный человек воровал белье, — повторил капитан. — Скажите, сэр, это было какое-то особенное белье?
— Нет, ничего необычного, вот, посмотрите, при щепки остались, а вещей-то и нет.
— Что же пропало?
— Две пары брюк. Я стираю их сам. Другие носят в химчистку, но это дорого, и я не могу себе этого позволить. К тому же обе пары мне покупала моя покойная жена Эльза, я ведь теперь вдовец, офицер.
— Примите мои соболезнования, сэр, но нельзя ли перейти к самому происшествию.
— Я о нем и рассказываю, офицер. Вот же, пропали двое брюк и две рубашки. Это для меня не происшествие, а целая драма.
— Кто первым стрелял — они или вы?
— Сейчас я и до этого дойду, офицер. Заметив черного человека, я поспешил в соседнюю комнату, там прежде была библиотека, но почти все книги поели лесные термиты, пришлось отдать в школу.
Так вот, о чем это я? Ах да! Ружье! У меня есть чудесное ружье, которое осталось мне от отца, — марки «Берроун». Замечательное ружье двенадцатого калибра!
Старик так разошелся, что полотенце с его головы упало, однако он не обратил на это внимания. Его лицо разрумянилось, глаза блестели.
— Я взял ружье и зарядил его картечью! Вообще-то я охотился только на боровую дичь, а для нее хороша дробь «третий номер», бывало, годился и «четвертый», но для охраны дома — только картечь, скажу я вам.
Только картечь «два нуля».
— Вы зарядили ружье и вышли из дома. Что было дальше? — попытался помочь капитан. Чашка горя чего кофе перед — сдачей дежурства превращалась в несбыточную мечту.
— Я не просто вышел, офицер, я воспользовался черным ходом и появился совершенно неожиданно для злоумышленника. Он как раз рубашками занимался, шельмец.
— Вы что-нибудь сказали ему?
— Нет, ничего особенного не сказал, а только: руки вверх, воришка!
— И он начал стрелять?
— Не помню. Свет померк, и я свалился, а на шее потом синяк образовался — мне это потом наш доктор сказал, Скотт его фамилия.
Буанзен подошел к потерпевшему и осмотрел синяк на шее. Действительно, было похоже на след от удара — точного и хорошо рассчитанного. Чуть сильнее — и мистер Паллец уже никогда бы не очнулся.
Послушав потерпевшего еще немного, капитан Буанзен свернул разговор и, пообещав обязательно разобраться, покинул участок мистера Паллеца.
В сопровождении молчаливого сержанта и деревенского шерифа капитан Баунзен направился к служебной машине. На середине пути он не удержался и спросил с раздражением:
— Неужели нужно было вызывать нас, чтобы разобраться в такой малости, как кража штанов?
— Но ведь была еще перестрелка, сэр…
— Какая перестрелка? Выстрел из охотничьего ружья? — Буанзен открыл дверцу, чтобы сесть в служебный автомобиль.
— Чуть позже была стрельба из автоматического оружия.
— Где?
— Там, в лесу. — Шериф махнул рукой,
— И у вас есть свидетели?
— Не только свидетели, сэр. Вот…
Он разжал кулак и показал Буанзену две гильзы.
— Это что же, автоматическое оружие?
— Так точно, сэр.
— Великоват калибр, вам не кажется?
— Я заглянул в справочник, сэр. Такие патроны используются в трех системах — две из них уже уста рели, а одна еще применяется для спецопераций укороченный автомат SFAT.
И куда же, по-вашему, стреляли из такого автомата? По деревьям?
— Нет, сэр. Злоумышленники расстреляли целый десяток собак.
— Собак? — Баунзен с сержантом переглянулись.
Очень уж нелепо это звучало.
— Да, сэр. Там повсюду кровь, выпущенные кишки — ужас, одним словом.
— Какая мерзость, — покачал головой капитан (дома у него жил спаниель). — Что же получается, собаки напали на них, и они стали отстреливаться?
— По всей видимости, так, сэр.
— Пожалуй, — произнес Буанзен после паузы. — Но зачем ворам, которые промышляют воровством штанов, таскать с собой такие пушки?
— А может, это и не воры, сэр? Мистер Паллец утверждал, что человек был черный. Не исключено, что на нем было маскировочное обмундирование, а на голове шлем.
— Ладно. — Капитан вздохнул. — Мы об этом еще подумаем. Вы! Отдадите мне гильзы?
— Конечно, сэр, возьмите. Я себе еще смогу набрать, там много осталось.
— Вот как? Тогда вот что, шериф, вы сфотографируйте это место. У вас найдется человек с хорошим «хельвейсом»?
— Конечно, найдется, сэр.
— Или снимите на видео, хорошо бы зарисовать схему с нумерацией мест, где найдены гильзы.
— Непременно сделаем, сэр, все как положено.
— Ну ладно, всего вам хорошего.
Пока ехал в участок, капитан Буанзен то и дело поглядывал на подаренные гильзы.
Первоначально он полагал, что пустячный вызов связан с волной ограблений и воровства, прокатившейся по северным пригородам Элинопсеса. А то, что украли старые вещи, капитана совершенно не смутило: наркоманы тащили все, что попадалось под руку, особенно находясь под кайфом или, наоборот, при сильной ломке. Могли свалить в один мешок позолоченные часы и стоптанные шлепанцы.
Рассказу мистера Паллеца о черном человеке капитан тоже не придавал значения — мало ли что привидится пожилому человеку ночью, а уж после удара, которым его наградили, старик мог вообще все перепутать. С подобными пострадавшими и свидетелями капитану Буанзену случалось иметь дело довольно часто.
Все изменили эти две гильзы, которые подобрал в лесу расторопный шериф. Оружие такого калибра, а уж тем более SFAT, купить в оружейном магазине было невозможно. Подобные машинки использовались для работы по защищенным бронежилетами целям.
Далее. Злоумышленников, скорее всего, было двое. Одного видел потерпевший, а второй этому потерпевшему врезал по шее. Версия о количестве подозреваемых подтверждалась и тем, что взяли они два комплекта — две пары брюк и две рубашки.
Какие еще имеются связки? Капитан посмотрел на проносившиеся мимо машины, потом на молчаливого сержанта за рулем и вернулся к гильзам.
Пожар в хранилище, охраняемом агентством «Баярд», — вот что само напрашивалось в эту связку. Дежурному по городу представитель агентства сообщил, будто после нападения группы налетчиков загорелись запасы фейерверков, приготовленных к корпоративному празднику.
«Склад стоит у реки в прибрежной зоне, значит, речники могут рассказать больше», — подумал капитан. Он и сам не знал, зачем ему понадобилось это разбирательство, наверное, действовал инстинкт, как у охотничьей собаки.

Глава 6

В участок Буанзен вернулся в половине десятого. Офицер, который должен был принять у него дежурство, еще не появлялся. В помещениях стояла жуткая вонь — пока капитан мотался в пригород, в клетку посадили пьяницу, который обгадился, и теперь за ним прибирали супруги-дебоширы. Немного протрезвев, они поняли, что попали в неприятную ситуацию, и зарабатывали себе прощение.
Капитан прошел в помещение дежурного и на служебном диспикере набрал номер отделения речной полиции. Ответил ему такой же дежурный.
— С вами говорит дежурный сорок второго участка, мне нужна информация, коллега.
— Какая информация?
— Меня интересует, что происходило на складах, в бункере.
— Этой ночью?
— Ну конечно, дружище, во время вашего дежурства…
Возникла пауза.
— Это где склады? — снова уточнил офицер речной полиции. Очевидно, он пытался выиграть время.
— Меня интересует склад, охраняемый агентством
«Баярд», — уже с нажимом произнес Буанзен.
— Они передо мной не отчитывались, вы ведь знаете, у них независимый статус — мы не имеем права вмешиваться в их дела.
— Но это было нападение?
— Может, и нападение, на них постоянно кто-то нападает, но пока они справлялись сами.
— А вам не показалось странным, что во время нападения что-то слишком громко взрывалось?
— Не понимаю вас. Бункер стоит на месте, что там могло взрываться? И позвольте спросить, коллега, вы что, занялись расследованием этого инцидента?
— Да что вы, коллега! Нет, конечно. Кто же мне позволит? Просто ночью в пригороде объявились двое каких-то стрелков, вот я и подумал: может, это как-то связано с нападением на бункер… Ну, раз у вас все спокойно, то и у нас тоже. Счастливо сдать дежурство, коллега.
— И вам тоже.
Отключив диспикер, Буанзен задумался. Этот речник определенно напуган, интересно — кем? Капитан взглянул на часы, они показывали девять пятьдесят.
За дверью послышались голоса. — Один из них принадлежал лейтенанту Кетчеру, который должен был принять у Буанзена дежурство.
Вскоре бодрый, улыбающийся лейтенант появился на пороге.
— Как дела?
— Нормально, — пожал плечами Буанзен.
— Много было дерьма?
— Нет, по щиколотку.
— Понятно.
Кетчер открыл старый дребезжащий холодильник и с трудом запихнул в него огромный пакет с едой. Лейтенант был не женат, жил с родителями, и его мамаша всякий раз собирала сыну такой запас, будто он отправлялся на неделю в горы.
Сдав дежурство, Буанзен оставил опостылевший за сутки участок и отправился в находившееся неподалеку кафе «Ламантин». Там он просидел целый час, хотя поначалу намеревался поскорее оказаться дома — посмотреть трансляцию футбольного матча с другого полушария.
Оставлять гильзы в участке, тем более записывать их в отчет он не стал и унес в кармане пиджака.

Глава 7

Джек и Рон двигались вдоль реки, пока на берегу не стали попадаться рыбаки. Они сидели, замерев над поплавками, и заметить их среди прибрежной растительности было непросто.
Пришлось углубиться в лес, который по мере приближения к городу все больше походил на парк. Ближе к обеду стали встречаться люди, и напарникам пришлось делать большие крюки, чтобы как можно дольше не попадаться никому на глаза, ведь спрятать оружие им пока было некуда.
Вскоре им повезло, удалось украсть корзинку для пикников у молодой парочки, которая страстно предавалась любовным утехам под раскидистым кустом.
Лишь отойдя метров на триста, Джек и Рон устроили ревизию и обнаружили, что в корзинке полно бутербродов. Рон сдвинул их в сторону, и на дне нашлось место двум автоматам.
— Какой бутерброд тебе дать? — спросил Рон.
— А какие там есть?
— С сыром.
— С сыром не люблю.
— С арахисовым маслом.
— Фу… Ненавижу.
— Послушай, ты что, только из ресторана? Помнится, под Рио-Малаг мы неделю питались жареными крысами и ты ни разу не отказывался от своей пайки.
Тогда была война, Рон.
— А сейчас что?
Джек огляделся.
— Ладно, посмотри еще, может, что-то другое найдется.
Рон покопался в корзинке и подал Джеку еще бутерброд.
— О! — обрадовался тот. — Это с тунцом!
Завтракая на ходу, они продолжали двигаться в сторону города, благо, в парке было много натоптанных тропинок.
— Жаль, что в корзинке не завалялось батов пятьдесят, — заметил Рон после пятого бутерброда. — Мы бы подкатили к банку на такси.
— Скажи спасибо, если эта парочка не бросится искать пропажу.
— О чем ты, Джек? Когда я тащил корзинку, этот парень на подружке только разгонялся. Такой будет пилить часа два, я эту породу сразу узнаю.
— Как, интересно, ты успел определить его породу?
По голой заднице, что ли? — усмехнулся Джек.
— Зачем по заднице? По дыханию.
— А какое у него было дыхание?
Размеренное, как у стайера на первом километре.
Никакой спешки, спорт превыше всего.
— Да ну тебя, — отмахнулся Джек.
Несколько минут они шли молча, потом Рон спросил:
— Который час?
Джек взглянул на тонкий водонепроницаемый браслет.
— Почти половина двенадцатого.
— А сколько километров до города?
— Думаю, двадцать.
— Как будем добираться?
— Ты уже сам сказал: на такси.
— А деньги?
— Пообещаем ему расплатиться возле банка — он нас там подождет.
— Что-то говорит мне, Джек, что таксист, посмотрев на наши рожи с темными кругами под глазами и на одежду, потребует предъявить наличные. А совать ему под нос ствол я бы поостерегся, ведь парень потом может запросто сдать нас полиции.
— Да, это так.
Они еще немного помолчали, затем Рон глубоко вздохнул и с чувством произнес:
— А ведь здесь хорошо, правда? Воздух чистый, птички, река…
На тропинке появились люди, двое взрослых — мужчина с женщиной и девочка лет шести.
Женщина подозрительно покосилась на незнакомцев, мужчина прошел спокойно, неся такую же, как у Джека с Роном, корзинку.
Девочка остановилась посреди тропинки и крикнула:
— Багаж на досмотр! На досмотр багаж!
Рон подпрыгнул от неожиданности и спрятал корзинку за спину.
— Ангелин! — позвала женщина. — Ангелин, не приставай к дядям!
Девочка сорвалась с места и побежала догонять родителей, выкрикивая: «багаж на досмотр!», «предъявите билеты!».
— Милый ребенок, — нервно хихикнул Рон.
— М-да, — кивнул Джек. — Давай двинем к шоссе.
— Давай двинем, — сразу согласился Рон. Они свернули налево и пошли на шум моторов.

Глава 8

Движение на шоссе было довольно оживленным. Машины с ревом проносились мимо, водители не удостаивали двух нелепо одетых бродяг даже взглядом.
— В этот час все только едут на пикники, а мы уже возвращаемся, это выглядит подозрительно, — сказал Рон.
— Может, у нас неотложные дела.
— Двое мужчин с корзинкой… Все подумают, что мы педики.
— Да ладно тебе, — глядя на проносящиеся машины, сказал Джек. — Вот когда мы летели в каюте для новобрачных и половина пассажиров показывала на нас пальцами, вот тогда все думали, что мы они и есть. А сейчас — посмотри, как мы одеты. Педики так не одеваются, они следят за модой.
Заметив желтое такси, Джек поднял руку. Машина остановилась на обочине, Рон распахнул заднюю дверцу, но таксист остановил его.
— Не торопись, приятель! Куда ехать собрались?
— В город.
— Элинопсес большой.
— На центральную площадь, брат. — В голосе Рона послышались заискивающие нотки.
— На площадь? — переспросил таксист, с подозрением рассматривая странно одетых людей. Старо модные рубашки, ботинки на толстой рифленой подошве — совсем даже не по сезону. — А что у вас в корзинке?
— Бутерброды. Хочешь, угостим?
— Не надо. Наличные покажите.
— Неужели ты думаешь, что мы тебя обманем, друг? — вмешался Джек, улыбаясь таксисту самой луч шей из своих улыбок.
— Я ничего не думаю, но на денежки взглянуть не мешало бы.
— Ну… понимаешь, наши деньги в банке. Доедем до банка и с тобой расплатимся.
— Э-э нет, знаем мы такие штучки, ученые уже!
Закрывай дверь! Я сказал: закрывай дверь! — заорал таксист, засовывая руку под сиденье. Должно быть, там был спрятан какой-то весомый аргумент.
Рону ничего не оставалось, как захлопнуть дверцу, и такси уехало.
— Остановим еще одно? — спросил он.
— Едва ли нам повезет, пока мы в таком виде. — Джек еще раз осмотрел свои штаны. Они уже высохли, однако при этом как-то перекосились, отчего левая штанина оказалась сантиметра на три выше правой, а карманы отдувались так, будто были набиты камнями.
— Да уж, прикид у нас непривлекательный, однако это не значит, что добираться до города мы обязаны пешком, правильно?
— Правильно, Рон, тем более что на дороге не сколько головорезов из «Баярда» могли организовать «фильтр».
— Значит, нужно искать бензоколонку?
— Бензоколонки поблизости я не вижу, а вон тот придорожный магазинчик вполне сгодится.
Джек кивнул в сторону легкого павильона с незамысловатой вывеской «Товары в дорогу».
До магазина было метров сто. Пока напарники их преодолевали, со стоянки уехал автомобиль, правда, остался еще один.
— Думаю, это хозяйский, — предположил Рон, перекладывая корзинку из руки в руку.
Обойдя бежевый пикап, Джек и Барнаби вошли в магазин. Услышав мелодичный звон, извещавший о появлении покупателей, продавец выглянул из подсобки и поспешил к кассе.
— Добрый день, что-то я не слышал, как вы подъехали.
— А мы не подъехали, мы пешком пришли, — улыбаясь, сообщил Джек. — Мы любим ходить пешком.
Не поверив, продавец выглянул в окно.
— Действительно, — произнес он и настороженно покосился на посетителей. — А что у вас в корзинке?
— Как сговорились все, — покачал головой Рон. — Бутерброды у нас в корзинке.
— Понятно, — кивнул продавец и глянул под при лавок, где был спрятан дробовик.
— Рон… — произнес Джек, и Барнаби выхватил из корзинки SFAT.
— Что это значит? — переходя на фальцет, спросил продавец и снова посмотрел под прилавок.
— Не советую даже пытаться, — предупредил его Джек. — Все равно мой друг окажется быстрее.
— Но мне кажется, что ваше оружие… оно ненастоящее — у него слишком большой калибр… Это игрушка? Наверное, это шутка!
На лице продавца появилась несмелая улыбка, и он снова посмотрел под прилавок.
— Ну признайтесь, признайтесь мне, что это просто имитация оружия от фирмы «Резиненн Герл», они выпускают такие забавные игрушки… вы меня разыгрываете — вы даже одеты как клоуны…
— Рон, — снова произнес Джек, и Барнаби точным выстрелом перебил одну из опор магазинной стойки, на которой стояло несколько сотен банок. Половина из них, словно потревоженная горная лавина, стала скатываться по наклонившимся полкам. Посыпались порошки и битое стекло, сминаемые лавиной чипсы хрустели, словно смерзшийся наст.
— Ну что, достаточно? — спросил Джек, когда упало все, что могло упасть.
— Д-да… — едва разомкнув челюсти, произнес владелец магазина. — Э… это ограбление?
— Разумеется. Давай сюда деньги.
— В-возьмите, ту-тут очень кстати и в-вчерашняя выручка осталась, по-полторы тысячи батов…
Владелец магазина открыл кассу и сделал шаг назад.
— Полторы тыщи не нужно, — отмахнулся Джек.
— У меня здесь больше нет!
— Нам нужно пятьдесят батов.
— Пятьдесят батов? Здесь какой-то подвох… Вы собираетесь меня убить?
Владелец магазина снова заглянул под стойку.
Джеку пришлось подойти к кассе, взять пятьдесят батов десятками, а заодно достать упрятанный под стойкой дробовик и испортить его, вынув боек.
— Так надежнее будет, — сказал он, возвращая дробовик на место. — Ну все, прощай, надеюсь, никаких обид?
— Какие обиды, что вы!
— Вот и отлично.
Следом за Роном Джек вышел из магазина, открыл установленный на стене щиток и, отделив провод высокочастотной связи, вырвал его с корнем.
— У него может оказаться мобильный диспикер, — заметил Рон.
— Может, но что-то говорит мне, что этот парень слишком прижимист, чтобы оплачивать мобильную связь. Посмотри, какая у него невзрачная машина грузовая кляча, ничего лишнего.
— Джек! Такси!
И они побежали к дороге, размахивая руками.

Глава 9

Такси остановилось, и напарники, не говоря ни слова, запрыгнули на заднее сиденье.
— Привет, ребята, — сказал водитель, внимательно разглядывая седоков. — Куда поедем?
— В город.
— Очень спешите?
— Да, пришлось вернуться с пикника.
Рон постучал по крышке корзинки.
— Даже бутерброды остались. Хочешь?
— Нет, лучше деньгами.
— Уговорил.
Джек и Рон ожидали, что этот таксист тоже попросит показать деньги, однако он лишь уточнил:
— В городе — куда?
— На центральную площадь.
И они поехали. Джек понемногу начал успокаиваться и глазеть по сторонам. Рон держался за корзинку.
При въезде в город на обочине дежурила полицейская машина. Двое копов стояли, опершись на капот, и внимательно рассматривали каждый проезжавший автомобиль.
Напарники невольно подобрались. Полиция могла отреагировать на сигнал из ограбленного магазина, тогда следовало приготовиться к стрельбе. В голове Джека стали проноситься яркие картины возможного развития ситуации — требование выйти из машины, напряженные лица, черные пистолеты и — обыск. Сдаваться полиции было нельзя, это почти наверняка смерть, если не от рук сотрудников «Баярда», то от контрразведчика майора Гастона, которого Джек и Рон при небольшом везении обвели вокруг пальца и обворовали. Теперь он не упустит случая поквитаться с ними.
Когда такси проезжало мимо полицейских, Джек и Рон затаили дыхание, однако копы равнодушно скользнули взглядом по их лицам и останавливать машину не стали.
— Ишь, рожи, высматривают чего-то, — недобро заметил таксист.
Недолго покружившись по улицам города, они выбрались на площадь, где все так же шумели фонтаны и люди кормили голубей.
— Тормозни здесь, приятель, — сказал Джек, останавливая машину подальше от банка.
Такси остановилось.
— Двадцать семь батов, — сказал водитель.
Джек хотел отдать весь полтинник, без сдачи, однако передумал — двое помятых людей, сорящих деньгами — это необычно. Вместо этого он получил всю сдачу, а на чай отдал пятерку.
— Вот и наш банк! — сказал Джек, когда такси уехало.
— А возле него охранник, — угрюмо заметил Рон.
— Ну и что? Это нормально, возле каждого банка должен стоять охранник. Порядок такой.
Джек огляделся: ничего особенного — фонтаны, дети, голуби, пенсионеры, влюбленные парочки и крошки на мостовой, откуда их склевывали птицы.
— Найди себе местечко, а я пойду за деньгами, — сказал он.
— Я присяду на бортик фонтана и буду тебя прикрывать.
— Вот это самое правильное. Ну, я пошел.
— Иди.
Рон нашел место, откуда хорошо было видно дверь банка и его золотую вывеску. В соседи ему достались старушка с зонтиком от солнца и парень с девушкой, которые о чем-то спорили.
— Только ты и Марк, — сказала девушка.
— Александр говорил, что и он тоже.
— Да, Александр тоже, просто я забыла. — Девушка невинно улыбнулась.
Джек дошел до дверей и под пристальным взглядом охранника вошел внутрь. Рон перевел дух.
— Кути-кути… Пуси-пуси… Гули-гули… — сюсюкала старушка, подбрасывая голубям мелкую гальку.
Они бросались, отталкивая друг друга, но, поняв, что угощение — всего лишь камни, удивленно смотрели на старушку своими круглыми глазами.
— Ишь, сорванцы! Ишь, канальи! — радовалась та.
— А Даймонд и Пит? Они говорили, что это случилось на твоем дне рождения, — продолжал молодой человек.
— На дне рождения не считается, я была пьяная…
В следующий раз я их больше не приглашу, вот увидишь.
— А водопроводчик — почему он пишет тебе эти грязные послания?
— Он не водопроводчик, он мой сосед.
От нечего делать Рон стал крошить голубям бутерброды. Почувствовав запах масла, птицы устроили у его ног настоящую свалку, вызвав ревность старушки с зонтом.
— Зачем вы приманиваете моих птиц?
— Извините, мэм, я не знал, что это ваши птички, — пожал плечами Рон и криво улыбнулся старушке. По том взглянул на башенные часы — Джек отсутствовал уже четверть часа.
— А я тебе говорю, что кузенов считать нельзя, мне ведь тогда было совсем мало лет. Ну что я понимала?
— Ну, знаешь, это для меня так неожиданно…
Я ведь хотел познакомить тебя с мамой.
На площадь выехала полицейская машина. Рон приоткрыл крышку корзинки и взглянул належавший сверху автомат: выхватить его можно было в одну секунду.
Патрульный автомобиль притормозил возле банка.
«Кажется, началось», — сказал себе Рон и поднялся.
Высунувшийся в окно полицейский спросил о чем-то охранника банка, тот ответил и махнул рукой в сторону вздымавшихся над городом небоскребов Сити.
Полицейские уехали.
Рон вздохнул и медленно опустился на парапет.
— Что, печень прихватило? Или геморрой? — участливо поинтересовалась старушка.
— И то и другое, — ответил Рон.
— О, как я вас понимаю!
Дверь банка распахнулась, и оттуда выскочила молодая женщина. Она подбежала к охраннику, залепила ему пощечину и пошла прочь через площадь, воинственно размахивая сумочкой. Обалдевший охранник удивленно смотрел ей вслед.
— Да что они там — с ума, что ли, посходили? не удержался от замечания Рон.
— Наверное, она шлюха! — предположила старушка.
— Кто шлюха? Я шлюха? — грозно переспросила девушка, разбиравшаяся со своим возлюбленным.
— Так ты, старая мымра, значит, подслушиваешь, да?!
Рон поднялся и пошел навстречу появившемуся Джеку, а возле фонтана начинался скандал.
— Ну как, все в порядке?
— Да.
— А почему так долго?
— Какая-то дамочка устроила скандал: ей закрыли кредитную линию.
— Наличные взял?
— Тридцать тысяч дорожными бонами, двенадцать — наличными.
— Отлично, — вздохнул Рон.
— А что это там за драка, возле фонтана?
— Не обращай внимания, пойдем отсюда. Я хочу получить нормальную одежду и обед в номере люкс раньше, чем пулю в брюхо.

Глава 10

Несмотря на внешнюю значительность здания, его роскошь и дорогую отделку, на невозмутимость охранников, прогуливавшихся по вылизанной территории и стоянке, внутри агентства «Баярд» царила атмосфера осажденной крепости.
То и дело в кабинеты первых лиц вызывались начальники служб, которые затем выскакивали с красными лицами и неслись выполнять полученные приказы. Эти приказы дробились на инструкции для ответственных за секторы, с неизменным дополнением: «Лучше бы у вас получилось, иначе закопаю».
Оперативные группы в авральном режиме собирались на базах, разбросанных по Элинопсесу и его пригородам, и тут же выезжали по намеченным маршрутам.
«Найти, найти, найти», — шифровали компьютеры связи. «Найти, найти, найти», — требовали начальники. Что именно найти, знали только посвященные, однако догадывались многие.
Случилось самое страшное, что могло присниться только в страшном сне — у «Баярда» увели самый важный груз, объект охраны Номер Один. Увели, несмотря на то что охраняли его не просто надежно, а сверхнадежно. И хотя прямой вины руководителей «Баярда» в этом не было, они не сомневалось, что у более высокого руководства другое мнение.
Раздав очередную порцию инструкций и жесточайших приказов, директор «Баярда» Самюэль Франк, казалось, впал в состояние прострации. Он сидел за столом, заваленным схемами охраняемого бункера — того самого, из которого вынесли самый важный объект, и размешивал ложечкой давно остывшую кофейную жижу.
Ворот его сорочки был расстегнут, ослабленный узел галстука сбился на сторону. Рядом сидел заместитель Даглиш, который выглядел немногим лучше своего шефа. Они дежурили здесь с ночи, с того самого момента, когда их вызвали в связи с чрезвычайными обстоятельствами.
Для директора и его заместителя ситуация была чрезвычайна вдвойне, поскольку в случае безвозвратной потери объекта их личную безопасность не мог гарантировать никто.
На столе зазвенел диспикер канала дальней связи. Звонок был с самого верха.
— Франк слушает…
— Здравствуйте, Сэм.
— Здравствуйте, сэр.
Директор «Баярда» узнал Джи Ральфа, одного из первых заместителей Самого.
— Как ваши успехи? Нашли какие-нибудь следы?
— Мы напряжено работаем, сэр, но пока это не принесло никаких результатов, кроме сырой информации от нескольких свидетелей и полицейских-речников. Все эти люди видели улетавшие с места преступления айрбайки, которые двигались на север…
Потянулась долгая и тяжелая для Франка пауза.
— Вы понимаете, Сэм, что, как только информация о пропаже объекта дойдет до «Фьорда», вы с вашими руководителями служб станете покойниками?
— Понимаю, сэр, — сдавленно ответил Франк. Он полагал, что удовольствуются только его головой, а оказалось — под ударом все заместители.
— Клиент не простит нам потери исходников, а мы не простим этого вам.
На этом разговор закончился, и Самюэль Франк положил трубку. На него страшно было смотреть.
— Что они сказали? — спросил Даглиш, чувствуя, как намокает спина.
— Они сказали, что мы без пяти минут трупы.
— Этого надо было ожидать, — криво усмехнулся заместитель, и губы его дрогнули. — Только обидно очень.
Франк его понимал. Никому и в голову не приходило, что их собственная многоходовая операция может принести такие ужасные результаты.
Сценарий этой операции и сама ее идея пришли в «Баярд» из агентства «Филипп Таккер». Владельцы охранной суперкомпании стали регулярно пугать клиентов новыми угрожающими им опасностями и выбивать из них дополнительные финансовые вливания.
Пугать приходилось по-разному, но для «Фьорда» избрали наиболее театральный способ — атаки военизированных групп, посланных якобы главным конкурентом «Фьорда» — «Нетстейпом», бывшим монополистом всего рынка программного обеспечения для суперваквантеров.
Через подставных лиц и полулегальные, расположенные на других планетах вербовочные конторы организаторы набирали небольшие команды из беглых убийц, спившихся наемников и просто дураков, любивших пострелять. Их прельщали хорошими деньгами, привозили, вооружали и натравливали на объекты, охраняемые структурами компании «Филипп Таккер». На Цитрагоне это был бункер, где хранилась одна из пяти копий с исходниками основных программных продуктов «Фьорда».
Со временем кровавое театрализованное действо начало приносить плоды — руководство «Фьорда», напуганное жуткими перспективами, которое услужливо рисовал им «Филипп Таккер», решилось выделить несколько сотен миллиардов на укрепление системы безопасности. Боссы охранной компании уже довольно потирали руки, предвкушая золотые потоки, когда неожиданно для них очередное «потешное» нападение завершилось взятием бункера.
Вместо быстрого расстрела привезенных на убой дурачков перестрелка переросла в ожесточенное столкновение между охраной бункера и десантом неведомого врага, высадившегося на крышу и причал с айрбайков.
Не менее пятидесяти тяжеловооруженных пехотинцев обрушилось на головы охранников и, пользуясь своим преимуществом в вооружении и выучке, быстро проникло внутрь бункера. Продвигаться по туннелям хранилища им помогало не только оружие, но и хорошее знание плана бункера, а также электронные ключи, работавшие на кодовых блоках, схожих с теми, что использовались в кодовых замках хранилищ.
Одна за другой поднимались бронированные панели, и захватчики проникали все дальше.
Поднятые по тревоге резервы охраны были брошены в бой, однако и они были перебиты лучше обученными солдатами противника, на стороне которого невольно действовала и группа уцелевших «потешных» воинов, а уж их-то, на свое горе, компания «Баярд» вооружила очень основательно.
Даже когда охране удалось заблокировать наружные двери хранилища, именно «потешные» солдаты сумели взорвать многотонную бронированную плиту сверхмощным взрывным устройством, которого у них по идее не должно было оказаться.
Массивные забрала, дым и пыль мешали опознавать участников столкновения на видеозаписях, однако специалистам «Баярда» удалось определить, кто из нападавших сумел выскользнуть из бункера. Этими счастливчиками оказались трое из «потешной» команды и шестеро солдат вражеского десанта. Их раненые товарищи приняли яд, что было неожиданно.
Из трех рот охраны в живых осталось двадцать семь человек, причем только двое из них избежали ранений.
Таков был итог последнего театрального представления.

Глава 11

Директор Самюэль Франк снова и снова прокручивал в голове эти события, словно пытаясь отыскать там ответы на свои непростые вопросы, однако ответов не было, и Франк чувствовал себя опустошенным.
— Сэр, приехал Мартин Гошар, — прозвучал из се лектора голос секретаря.
— Мартин Гошар?
— Да, сэр, тот самый, куратор группы.
— Давай его сюда…
— Слушаюсь, сэр.
Отыскали Мартина с трудом, он прятался в каком-то загородном отеле. Мартин не считал себя важной шишкой, поэтому после подготовки очередной «потешной» команды позволял себя два-три дня отдыха.
То, как взволнованно звучал голос начальника, всегда такого уверенного в себе и спокойного, чрезвычайно удивило его.
— Немедленно в офис, Гошар! Мы влипли!
— Что значит «влипли»? — переспросил опешивший Мартин, решив, что их с начальником и еще несколькими кураторами маленький гешефт раскрыт.
Гешефт заключался в том, что они присваивали кредитные карточки, которые оставались от пущенных в расход «героев». Это, конечно, было незаконно, однако не настолько страшно, чтобы в случае разоблачения лишаться самообладания, как это случилось с начальником.
— Эта информация не для диспикера! Немедленно приезжай!
Мартин запарковал свой роскошный «лондейл» возле «Баярда» и немного удивился тому, что стоянка оказалась почти пуста. Обычно здесь скапливалось два-три десятка дорогих авто — сотрудникам «Баярда» очень хорошо платили.
Застегнув пиджак и пригладив волосы, Мартин снял большие дымчатые очки и предстал перед охранником, предъявив для сличения удостоверение с проекционным фото.
На территории офисного комплекса было спокойно. Никто не кричал, не стрелял в воздух, из окон не вырывалось пламя. Мартин немного успокоился, решив, что выходка его начальника — обыкновенный нервный срыв. Мало ли какие у человека бывают проблемы — дети, долги, любовницы…
Поднявшись на второй этаж, где находился кабинет начальника службы, Мартин готов был услышать если не извинения, то хотя бы объяснения: дескать, извини, старик, ошиблись малость, однако начальник выскочил из-за стола и рванулся к Гошару со словами:
— Немедленно к директору! Они тебя уже ждут!
— К Сэму Франку? — удивился Мартин. — Зачем?
— Главный объект увели… — страшным голосом произнес начальник, и плечи его поникли.
— По-нят-но… — по слогам произнес пораженный Мартин. Такого он не ожидал и даже представить не мог, чтобы главный объект…
Неловко повернувшись, Мартин вышел из кабинета и на негнущихся ногах стал подниматься по лестнице. О том, что можно воспользоваться лифтом, он забыл.

Глава 12

Сидевший в приемной секретарь молча кивнул на дверь директора.
Мартин осторожно вошел и, увидев, в каком состоянии пребывает Самюэль Франк, забыл даже поздороваться. Он только произнес с вопросительной интонацией:
— Сэр?
— Проходите, садитесь.
Рослый Мартин подошел к стулу и осторожно на него опустился. Директор и его заместитель переглянулись, а Франк спросил:
— Вы уже слышали о том, что произошло?
— В это трудно поверить, сэр.
— И тем не менее это случилось, — произнес заместитель Даглиш.
— Кто-то узнал о системе наших… детских спектаклей с пальбой и фальшивыми налетчиками, — в голосе директора отчетливо слышалось презрение к подобным действиям, — и мастерски воспользовался этим. Когда началось представление с избиением младенцев, на бункер неожиданно высадились пятьдесят бойцов.
— Высадились? — переспросил Мартин.
— Да, на айрбайках «гепард». Это армейские разведывательные машины, у которых есть функция шумоподавления, поэтому-то охрана хватилась слишком поздно. Помимо хорошего вооружения у десантников оказались программно совместимые электронные ключи, которые довольно легко настраивались под наши замки. Остальное дело техники и некоторого везения.
— Но рота охраны, сэр!
— И рота, и ее вторая смена были перебиты. Резерв — тоже.
— Вот как… — Мартин покачал головой. До него стало доходить, что неспроста директор сам рассказывает об этом — ему, простому куратору группы.
— И заметьте, мистер Гошар, — вмешался Даглиш, сверля Мартина глазами, — в разгроме роты охраны самое активное участие принимали ваши люди.
— Какие мои люди, сэр? — окончательно дошло до Мартина. — У меня никаких людей нет.
«Вот сволочи! Сами тонут и меня хотят прихватить!»
— Сэр! — обратился он к директору, картинно прижимая руки к груди. — Сэр, но вы же прекрасно знаете, что весь этот сброд — случайные люди! Их ведь направляет к нам кто угодно! Чуть ли не скаутские организации!
— Успокойтесь, Гошар. — На лице директора поя вилось подобие ободряющей улыбки, хотя ему самому поддержка тоже не помешала бы. — Успокойтесь, вас никто не обвиняет напрямую, просто нам показалось странным, как вели себя люди из последней группы…
— Только половина из них пошла выполнять поставленную задачу, — снова вмешался Даглиш. — А пятеро засели на барже, как подтверждают материалы видеонаблюдения. У всех, кто ознакомился с этими записями, сложилось впечатление, что эти люди ждали прихода основных сил, а именно — десанта.
— Во время боя ваши люди были чрезвычайно активны, — продолжил директор. — Видеоматериалы, сделанные в бункере, также подтверждают это. Ваши люди, Мартин, оказались подготовлены значительно лучше наших охранников и расстреливали их, словно жестяных белок в деревенском тире.
— Но, сэр! Я ни в чем не виноват! Это случайные люди! Случайные! — В голосе Гошара слышалось от чаяние, он понимал, куда движется беседа. Ведь если докажут, что имел место заговор, и директору, и заместителю удастся отвести от себя часть вины.
— Успокойтесь, Мартин, мы прекрасно знаем, что ваши проступки не распространяются дальше воровства кредитных карточек и уж, конечно, вас не подозревают в тайном сговоре с вербовочными конто рами. В будущем, если оно у всех нас будет, следует отбраковывать слишком уж умелых бойцов.
Сейчас мы посмотрим несколько эпизодов, отобранных из всего видеоматериала, чтобы вы помогли нам разобраться, кто из ваших людей погиб, а кто остался и похитил особо охраняемый объект.
— Вы думаете, это они, сэр? — снова испугался Мартин.
— Скорее всего.
Франк вздохнул.
— Ну, начнем.
Взяв со стола пульт дистанционного управления, директор опустил плотные шторы и включил запись.
По экрану побежали люди, сначала в одном направлении, потом в другом. Из автоматных стволов вырывался огонь, а услужливый ваквантер отмечал красными квадратиками «людей Мартина».
— Посмотрите, Мартин, — Франк остановил запись, — вот этого, этого и этого бойца среди убитых мы не обнаружили. Расскажите о них больше.
— Вот эти двое, сэр, были вместе. Поначалу они производили впечатление простаков, но позже я стал замечать, что они способны готовить логические ловушки — ну, знаете, как это делается, — чтобы на чем-нибудь подловить меня.
— Я понимаю вас.
— Позже я понял, что они не такие, какими хотят казаться, но я подумал: ничего страшного, еще не сколько дней, и они пойдут в расход… А вышло вон как.
— Откуда они?
— С Чиккера, из города Эртвуда.
— Ясно. А этот третий? — Директор кивнул на экран.
— Тоже весьма опасный человек. У него был жуткий взгляд, как будто он тебя живьем разделывает.
Он тоже из Эртвуда и этих двоих знает.
— В этом нет ничего удивительного. Возможно, прежде они были приятелями.
— Нет, сэр, если и были, то скорее неприятелями.
Поначалу я даже боялся каких-то внутренних разборок между ними, но позже ситуация выровнялась.
— Как, по-вашему, кто из этой троицы мог вынести объект особой важности?
— Кто угодно, сэр, я уже говорил, что все они непростые…
— А как у них оказались гранаты «дундл», мистер Гошар? — неожиданно вмешался заместитель Даглиш.
Мартин вздрогнул, это был удар так удар.
— Возможно, они похитили гранаты в арсенале, сэр.
— А почему в арсенале лежали средства, которыми мы никогда не вооружали команды?
— Когда мы заметили, что они шуруют в ящиках, я послал инструктора, и он пресек это, сэр. А что касается доставки вооружения и хранения его в арсенале — это не входит в мои обязанности.
— Да, — с некоторым сожалением согласился
Франк. — Это действительно не входит в ваши обязанности. Но с теми, в чьи обязанности это входило, мы обязательно разберемся. Что еще вы можете сказать об этих людях?
— Эти двое, Джек и Рон, позвонили мне перед самым отъездом в накопитель и предупредили, чтобы я к ним не приезжал. Сослались на какую-то драку или даже перестрелку. Я подумал, что они просто пьяны, но согласился перенести встречу к ресторану
«Фламинго».
— И что?
— Они приехали, были трезвы, но у них имелись при себе пистолеты.
— Где они их взяли?
— Не сказали. Просто попросили притормозить возле кустов и выбросили их.
Директор и заместитель переглянулись.
— Да, и еще одно! В какой-то из последних дней я пришел к ним в гостиницу и увидел в холле обведенный мелом силуэт — такие обычно делает полиция на месте убийства.
— И что же? — подался вперед директор.
— Джек и Рон сказали, что ничего не знают, кроме того, что действительно случилось несчастье.
Франк с разочарованным видом откинулся на спинку кресла.
Зазвенел диспикер, на панели замигала лампочка местной закрытой линии.
Франк снял трубку, послушал и, сказав «хорошо», вернул диспикер на место:
— Ну, Мартин, отправляйтесь пока домой и будьте готовы явиться по первому же сигналу.
— Не извольте беспокоиться, сэр! Прилечу в ту же минуту!
Гошар вскочил со стула и попятился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, директор сказал:
— Они нашли айрбайк к северу от города, при мерно в сорока километрах.
— Один?
— Один. От него ведут отчетливые следы — там довольно пыльно. Рядом какая-то гостиница.
— Нужно послать людей, чтобы опросили каждого…
— Все уже там.
Они помолчали.
— Не могу сидеть на месте, хочется что-то делать.
Франк посмотрел на часы:
— Скоро прибудут подразделения из Того, Свайона и Туайена. Нужно подготовить для них объем работ.
— Работу-то мы найдем, план — вот он, — Даглиш хлопнул ладонью по тонкой папке, — вот только…
Не получили ли они приказ из «Филипп Таккер»?
— Да.
— Скоро узнаем.
И они снова замолчали. Оба понимали, какой это мог быть приказ.

Глава 13

Капитан Буанзен вернулся домой около полудня. Не успел он открыть дверь, как ему навстречу с заливистым лаем бросился спаниель Сэллим.
— Привет, Сэллим, хорошая собачка…
Капитан потрепал пса, и тот от радости умчался в гостиную и прибежал обратно, виляя куцым хвостиком.
Буанзен невольно вспомнил об уничтоженных в лесу собаках — кажется, деревенский шериф говорил, что их там целая дюжина.
— А где миссис Браун, Сэллим?
Капитан прошел в гостиную и заметил на журнальном столике записку. В ней домработница сообщала, что уже выгуляла и покормила Сэллима, приготовила обед, а еще звонили из электрической компании, интересовались, когда можно прийти и заменить счетчик.
— Понятно.
Буанзен заглянул на кухню и потянул носом: суп с фрикадельками, карп в сметане, клюквенный кисель. Капитан ощутил себя почти счастливым — с появлением в его жизни миссис Браун он забыл, что такое еда всухомятку, дефицит чистых сорочек и дырявые носки, наконец, капитан получил возможность завести собаку, о чем мечтал с самого детства.
Правда, стоило это счастье недешево, приходилось отдавать треть капитанского жалованья, однако Буанзен помнил, во что обходилась ему красавица Хельга, юная супруга, с которой он прожил шесть невыносимо долгих месяцев. Конечно, в постели Хельга творила чудеса и поначалу Буанзену это очень нравилось, но вскоре он понял, что всю жизнь в постели ему не провести, а красавица-жена больше ни на что не годилась.
Пообедав, Буанзен взял с холодильника свежие газеты, купленные заботливой миссис Браун, наскоро проглядел их и, не найдя ничего интересного, отправился спать.
Увязавшемуся было за хозяином спаниелю Буанзен сказал:
— Я иду спать, Сэллим, отправляйся и ты.
Пес заскулил, требуя внимания, однако хозяин ушел к себе в спальню, и Сэллиму ничего не оставалось, как вернуться на кухню. Там, под столом у него была неофициальная лежка.
Буанзен сел на кровать и потянулся. Весь остаток сегодняшнего дня и завтрашний — до вечернего совещания в участке — он был свободен. Перед тем как завалиться спать, капитан вынул из карманов весь накопившийся за время дежурства мусор: штрафной талон за стоянку, распечатанную пачку жвачки и две гильзы.
Бросив все это в ящик стола, капитан разделся, лег на кровать и еще раз потянулся. Думать ни о чем не хотелось, дежурство изматывало так, что отступали даже невеселые мысли. Буанзен еще раз вздохнул и почти сразу погрузился в сон.
Однако долго спать капитану не дали. Уже через двадцать минут по гравийной дороге прошелестели колеса, затем хлопнули дверцы автомобиля.
«Это ко мне», — сквозь сон подумал Буанзен, постепенно пробуждаясь. Он всегда чувствовал, когда к нему приезжали по служебной надобности.
— Почему не позвонили? — спросил он у самого себя, выглядывая на улицу из-за шторы. У ворот стоял черный лакированный «монро», а от калитки к дому шли двое мужчин. У них были короткие прически, одинаковые темные очки и черные костюмы спортивного покроя.
— Медные лбы… — сразу догадался Буанзен. «Медными лбами» в полиции называли агентов Федеральной службы криминальных расследований — ФСКР.
Капитан натянул вельветовые штаны, надел футболку и вышел в прихожую за пару секунд до звонка в дверь.
Приоткрыв стальную шторку, Буанзен спросил:
— Чему обязан, господа?
— Капитан Буанзен из сорок второго участка? — уточнил тот, что был пониже и помоложе.
— Да, а вы кто?
— Я федеральный агент Лоун, а это мой коллега агент Штраус — Лоун показал свой значок. — У нас к вам небольшой разговор, капитан, вы впустите нас?
Буанзену хотелось сказать «нет», у него появилось какое-то неприятное предчувствие, однако он открыл дверь и провел незваных посетителей в гостиную.
— Присаживайтесь, извините, чай не предлагаю я только с постели.
— После дежурства, мы знаем, — кивнул Лоун, по удобнее располагаясь на стуле. Его напарник остался стоять, но, поймав на себе пристальный взгляд хозяина дома, тоже сел.
— Вы здесь один, сэр? — спросил Лоун.
— А почему вас это интересует?
— Мы хотим поговорить с вами на тему, не допускающую огласки. Разумеется, этот разговор должен остаться между нами.
Услышав со стороны кухни шорох, агент Лоун бросил быстрый взгляд на Буанзена.
— Успокойтесь, это моя собака.
— Собака? Из тех, что служат хозяевам телохранителями?
— Нет, это всего лишь спаниель.
— Ах, спаниель! — Лоун фальшиво улыбнулся. — Обожаю этих милашек.
— А мне больше по душе кошки, — ни к кому не обращаясь, произнес Штраус.
— Хотелось бы взглянуть на него, — сказал Лоун, видимо желая удостовериться, что это спаниель, а не какой-нибудь мастино.
— Сэллим, пойди сюда! Поздоровайся с гостями!
Спаниель нехотя вышел из кухни, однако знакомиться не стал и, опасливо взглянув на незнакомцев, ушел.
— Забавный песик, — прокомментировал Лоун.
— Итак, чем могу быть полезен? — напомнил Буанзен.
— Сегодня во время дежурства вы выезжали в при город, правильно?
— Да, в Барух. Там какие-то наркоманы украли у пенсионера старые вещи, а тот выпалил из ружья.
Меня вызвали как на перестрелку.
— А что было на самом деле?
— Я так и не понял. — Буанзен пожал плечами. — Старик говорил о каком-то черном человеке.
— Человеке в темной военной форме?
— Почему сразу в военной?
— Ну, вам это не пришло в голову?
— А почему мне это должно прийти в голову? Про пали две пары штанов, две рубашки — при чем здесь военная форма? Я думаю, это наркоманы.
— А бойня, которую устроили в лесу? — не сдавался Лоун.
— Сам я ничего не видел, о трупах животных мне рассказал деревенский шериф. Но это не мое дело, пусть он и разбирается, если последуют обращения о пропаже собак.
— Сэр, а не передавал ли вам шериф парочку забавных вещиц? — На лице Лоуна появилась омерзительная улыбка.
— Вы имеете в виду одиннадцатимиллиметровые гильзы? — уточнил капитан, невольно обратив внимание на то, как оттопыриваются пиджаки агентов там, где они носили кобуры. Видимо, эти ребята любили крупнокалиберные пушки.
— Да, сэр. Вы не могли бы нам их показать?
— А чего их показывать? Уверен, что все остальные найденные в лесу гильзы уже у вас.
Лоун и Штраус обменялись понимающими взглядами.
— Вы удивительно проницательны, капитан, но все же покажите нам эти гильзы.
— Ну хорошо. — Буанзен пожал плечами, сознавая, что старается делать это подчеркнуто равнодушно, а между тем он… боялся.
— Сейчас принесу.
Капитан вышел в спальню, выдвинул ящик и взял злополучные гильзы, при этом испытал странное ощущение, как будто они ему обожгли пальцы.
«Это временный приступ какой-то мании», — мысленно уговаривал он себя, однако достал из тайника маленький «рек» калибра «пять двадцать пять», дослал патрон и сунул пистолет сзади за пояс.
Когда он вернулся в гостиную, гости оставались на прежних местах. Капитан снова сел на диван и поставил на журнальный столик обе гильзы.
— Вот они, господа, думаю, вы захотите их забрать, правильно?
— Правильно, капитан. Абсолютно правильно, — повеселевшим голосом ответил агент Лоун. Он достал пакетик для вешдоков и бережно уложил в него обе гильзы.
— Одного не могу понять: почему пропажа каких-то штанов вызывает столь острый интерес службы криминальных расследований?
— К сожалению, делиться с вами сведениями, капитан, мы не уполномочены. Скажите лучше, что еще вам удалось выяснить об этом деле?
— А что я могу выяснить?
— Но вы ведь пытались что-то сопоставить — какие-то события, факты, зачем этим людям понадобилась одежда, кто они…
— Скорее всего, они наркоманы. Тащили все подряд, в том числе и старые, никому не нужные тряпки.
— Но наркоманы не сумели бы попасть в собак.
— Почему нет? Стреляют же наркоманы в людей.
Вы думаете, для животных они сделают исключение?
— А вас не удивил калибр оружия? Не показалось странным, что наркоманы носят с собой автоматы SFAT?
«Беднягу— шерифа они вывернули наизнанку», — подумал Буанзен.
— Знаете, у меня ведь и своих дел хватало, если вы помните, я находился на дежурстве.
— А зачем вы звонили в речную полицию?
— Ночью со стороны реки доносились взрывы, вот я и поинтересовался, что это могло быть.
— Вы пытались увязать взрывы с гильзами?
— Ничего я не увязывал, просто начал наугад соединять все имеющиеся концы, вы сами должны знать, как это делается.
— Да, мы знаем.
Они немного помолчали.
— Ну что же, капитан Буанзен, у нас к вам больше нет вопросов, — произнес Лоун со странной интонацией, и оба агента резко поднялись.
По тому, как они поставили ноги, Буанзен понял, что сейчас будут стрелять, и выхватил «рек».
Зазвучали частые выстрелы. Буанзен качнулся в сторону, и первые пули прошили диванную спинку. Почти не глядя, он сделал два выстрела, прежде чем одна из пуль пригвоздила его к дивану, а следующая снесла полголовы.
Выскочивший из кухни Сэллим с яростным лаем бросился на убийц, грохнул выстрел — и собака покатилась по ковру.
— Вот дерьмо… Он продырявил мне брюхо…
Штраус стоял, прислонившись к стене, и держался за живот.
— Сам виноват, нужно было не спать, это ведь коп.
— Да уж конечно!..
— Ну-ка, дай я посмотрю.
Лоун присел, поднял рубашку и покачал головой.
— Что, так плохо? — скривился Штраус.
— Нет, пуля ушла неглубоко — калибр-то детский.
Просто нужно было жилеты надеть.
— В жилетах… он бы нас сразу вычислил…
— Это верно. До машины дойти сможешь, чтобы не шататься?
— Смогу…
— Ну, тогда пошли.

Глава 14

Черный «монро» не отъехал и на сотню метров, когда к дому Буанзена подкатил темно-синий «алуэт».
Из него выскочили трое в штатских костюмах. Оглядываясь, они поспешили к дому.
Взбежав на крыльцо, один из них вдавил кнопку звонка. Было слышно, как внутри дома разливаются трели.
— Странно, что собака не лает, Диц.
— Может, вышел погулять?
— Парень вернулся с дежурства два часа назад, он уже сделал все дела и должен отдыхать.
Диц позвонил еще раз и еще. В ответ ни звука. Тогда старший толкнул дверь — она оказалась запертой только на защелку.
— Ну-ка, навалились!
Они надавили втроем, и дверь распахнулась. Все достали пистолеты и встали вдоль стен.
— Капитан Буанзен, мы из службы судебных маршалов! Где вы, сэр?
Один из маршалов выглянул из прихожей и присвистнул.
— Ты должен взглянуть на это, Диц.
Они вошли в гостиную и увидели капитана, который лежал, откинувшись на изорванную пулями спинку дивана. Половины головы у него не было — стреляли с близкого расстояния из оружия крупного калибра.
Неподалеку на ковре валялся труп спаниеля.
— Вот почему он не лаял, — сказал Диц и, подойдя к дивану, поднял выпавший из руки Буанзена «рек».
Понюхал ствол и сказал: — Из него стреляли, не думаю, чтобы коп промахнулся.
— Они были здесь недавно, Диц. Тот черный «монро» с затемненными стеклами…
— Я помню. Скорее!
«Алуэт» резко взял с места и помчался по узкой улице. Ориентироваться было просто: колеса «монро» оставили на прикатанном гравии отчетливые следы, однако этим судебные маршалы не ограничились.
— Гвидо, Хирш, как слышите меня? — начал вызывать по радио старший агент Диц. — Меня интересует черный «монро» с затемненными стеклами. Мимо вас он не мог проехать.
— Только что проскочил мимо меня — я на Сорок
Четвертой улице!
— Преследуй его, Хирш!
— Но я без прикрытия, босс!
— Я прошу только преследовать и наводить нас!
— Уже еду… Вон он — свернул на Сорок Вторую возле магазина готового платья…
— Давай, покажи, что ты можешь, — сказал Диц, обращаясь к водителю.
«Алуэт» выскочил из района коттеджной застройки. Приближался час пик, и на дорогах становилось все теснее. Автомобиль то и дело выскакивал на встречную полосу и нарушал все мыслимые правила. Резко тормозил, избегая верного столкновения, и снова стартовал на дымящихся покрышках.
Сканеры дорожной полиции заносили его номер во все черные списки, однако, пока координаты нарушителя определялись и к нему наперехват высылался патруль, «алуэт» оказывался уже в другом районе.
Возле ресторана он срезал клумбу, разбросав цветочные лепестки на сотню метров, в другом месте сшиб столик в уличном кафе. Вслед водителю неслись проклятия, но машина срезала поворот за поворотом, следуя наводкам агента Хирша:
— Идем по Тридцать Восьмой улице, кажется, он меня заметил, босс! Точно — он ускоряется!
— Не теряй его, слышишь?! Не теряй ни в коем случае — мы уже совсем рядом! — приказал старший агент.
Подпрыгнув на бордюре, «алуэт» потерял колпак с переднего колеса, потом свернул за угол, впереди показался «меган-эскорт» агента Хирша. Метрах в пятидесяти перед ним, словно корабль на волнах, раскачивался тяжелый внедорожник «монро».
— Хирш, посторонись! — скомандовал по радио Диц.
«Меган— эскорт» выскочил на тротуар, и «алуэт» с ревом пронесся мимо него.
Вот и корма внедорожника, сколько в нем людей, неизвестно.
— Приготовиться! — приказал Диц. Он достал пистолет и включил штатный передатчик. — Але, дежурный! Проверьте номер 56-56-17 «Z»… Жду…
Через пару секунд ему ответили:
— 56-56-17 «Z» — госномер, сэр.
— Спасибо.
— И кто там может быть? — спросил водитель, избегая столкновения с выскочившей на дорогу собакой.
— Какие-нибудь копы… Прибавить можешь?
— На каменной брусчатке мы как коровы на льду, вот если бы асфальт…
— Ну и что, они ведь тоже как коровы…
— Я попробую.
— Попробуй, он прорывается куда-то, где его ждут.
Если мы ничего не предпримем, можем нарваться на засаду…
— А может, ну его, босс? — осторожно предложил тот, что сидел на заднем сиденье.
— Ну его? Ты говоришь «ну его»? А по десять кусков на нос, это тебе уже не интересно? К тому же у нас совершенно определенные указания. Тарань его, тарань!
Водитель добавил оборотов и крепко приложил внедорожник в задний бампер. «Монро» пошел юзом и разнес в щепки газетный киоск. Газеты и журналы взметнулись до самых верхних этажей.
Послышался отчетливый хлопок, заднее стекло внедорожника осыпалось. Из темного салона на «алуэт» глянуло дуло крупнокалиберного оружия.
— Голову! — крикнул старший агент, и в следующее мгновение лобовое стекло разлетелось на шестигранные осколки.
«Алуэт» вильнул, но удержался.
— Ты как? — спросил Диц.
— Нормально! — ответил водитель, смахивая со лба капельку крови.
— Ну, держись, сука, — выругался Диц и, вытянув руку с пистолетом, два раза выстрелил. В салоне «монро» качнулся и исчез силуэт.
— Вы попали, босс!
— Вроде да.
Внедорожник пошел юзом и ударился о старую кованую ограду. Водительская дверца распахнулась, выскочил человек в черных очках и с огромным пистолетом в правой руке. В левой он высоко держал золотой значок.
— Кажется, федерал, босс…
— Вижу… Выходим осторожно, держите его на мушке, ну и, разумеется, достаньте свои значки.
Так они и сходились: с одной стороны старший агент службы криминальных расследований Лоун с пистолетом и значком, с другой — трое агентов службы судебных маршалов с оружием и серебряными значками.
— Бросай пистолет и сдавайся! — потребовал Диц.
— Я федеральный агент! Вы не имеете права меня арестовывать!
— А мы судебные маршалы и в отсутствие полиции имеем право арестовать любого, кто нарушил закон.
Бросай пистолет, все равно тебе не выкрутиться!
— Я не нарушал закона!
— Ты подозреваешься в убийстве полицейского капитана Буанзена!
— Это бред!
— Это не бред, он оборонялся и ранил твоего на парника! — Диц блефовал, однако его слова угодили в самое яблочко. Федеральный агент дернулся, и этого хватило, чтобы стоявший позади всех Хирш выстрелил.
Агент Лоун выронил пистолет и упал навзничь. Где-то визгливо закричала женщина.
«Свидетелем будет», — машинально отметил Диц.
— Зачем ты стрелял, болван?! — накинулся он на Хирша.
— Но он угрожал вам, босс!
Диц посмотрел на своих людей: они выглядели напуганными. Убийство федерального агента — это не пустяк, тем более в машине валялся еще один.
— Ну, чего вы стоите, обыщите их, что ли!
Все трое бросились выполнять приказ, но босс снова остался недоволен.
— Хирш, ты-то куда побежал?
— Обыскивать, сэр…
— Не обыскивать нужно, а добывать улики.
— У… у меня в машине дурь завалялась.
— Какая?
— «Зеленый попугай».
— Сколько?
— Четыре дозы.
— Давай, насыпь им в карманы, да побыстрее!
— Слушаюсь, босс!
Хирш сбегал к машине и, зажав в кулаке «дурь», вернулся к телу федерального агента. Разумеется, подброшенные наркотики почти всегда можно было распознать, но попробуй не запиши их в протокол.
Послышался вой полицейских сирен.
— Смываемся, босс? — спросил водитель.
— С чего это? Мы правы. Мы всегда правы.
— Я нашел вот что. — Водитель подал Дицу пакетик для вешдоков, в котором лежали две гильзы. — Это за них они капитана грохнули?
— Не знаю, — соврал Диц.
«Не они, так мы бы его убрали, капитану просто не повезло».
— Босс, у того, что в машине, в брюхе дырка от малокалиберного оружия, — сообщил второй агент, вручая Дицу еще один пакетик с целой горстью крупнокалиберных гильз.
— Это Буанзен его из «река» уделал.
Полицейские сирены голосили уже на соседней улице.
— Занимайте оборону! — приказал Диц.
— Что, в копов, что ли, стрелять будем? — испугался Хирш.
— А тебе-то чего, ты только что федерального агента завалил! — усмехнулся водитель.
— Городские копы для тебя теперь как семечки!
— Никакой стрельбы! Значки держать как можно выше!
Отдав распоряжения, Диц набрал на диспикере номер своего начальника:
— Диц? Ты?
— Я, сэр. Мне нужна поддержка, нас сейчас копы замести попытаются.
Какого хрена, Диц?! Я зачем тебя посылал?!
— Потом все объясню, сэр, вы пока слушайте…
Диц положил включенный диспикер на капот «алуэта».
— Кто бы вы ни были, положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками! — прозвучало из мегафона.
Вслед за первыми тремя полицейскими машинами стали прибывать другие. Скоро они заполонили все переулки, и отовсюду на судебных маршалов были нацелены десятки пистолетов и дробовиков.
— Повторяю… Кто бы вы ни были…
— Я старший агент службы судебных маршалов! — ответил Диц, и, хотя перекричать мегафон ему не удалось, его начальник все прекрасно слышал.
— … положите оружие на землю и выходите с поднятыми руками!
— Мы из службы судебных маршалов!
— Положите оружие на землю и поднимите руки!
Наконец подъехала машина какого-то полицейского чина — как оказалось, начальника городской полиции.
Он бесстрашно прошел через плотные ряды своих бряцающих оружием подчиненных и приблизился к Дицу.
— Кто вы такие и почему не сдаетесь?
— Я старший агент Диц, сэр, служба судебных маршалов. Я не могу сдаться, поскольку нахожусь при исполнении служебных обязанностей.
— Боюсь, вам придется подчиниться, старший агент, иначе я прикажу вас перестрелять, как бешеных псов. Вы и так уже наваляли тут трупов. — Начальник полиции кивнул на тело агента Лоуна. — Кто этот человек?
— Убийца полицейского, сэр.
— Вот как? А я подозреваю, что это агент Федеральной службы криминальных расследований.
— Откуда вам это известно? — усмехнулся Диц.
— Я… — Начальник полиции смутился. — Одним словом, у меня есть свои информационные каналы.
— То есть федеральный агент имеет право убить полицейского? — не сдавался Диц. Ему нужно было тянуть время, чтобы дождаться помощи.
— О каком полицейском идет речь?
— Капитан Буанзен из сорок четвертого отделения.
Его пристрелили эти двое федералов.
— Боюсь, это голословное утверждение, посмотрим, как вы заговорите, когда здесь объявится ФСКР.
— Ваш храбрый офицер, сэр, отстреливался и успел ранить одного из этих громил в живот.
— В этом мы сумеем разобраться и без вас, а теперь я последний раз повторяю свой вопрос: вы собираетесь отдавать себя в руки закона или нет?
Ответить Диц не успел — зазвонил диспикер начальника полиции.
— Да! Слушаю! — раздраженно ответил тот.
— Начальник Амундсен, что у вас там за шум? Вы переполошили весь город.
Узнав голос прокурора, шеф полиции нахмурился.
— Ничего особенного, ваша честь, всего лишь по лицейская операция.
— А мне сообщили, что вы пытаетесь арестовать государственных служащих. Вынужден вам напомнить, что я поставлен в этом городе следить за тем, чтобы полиция не превышала своих полномочий.
— Уверяю, ваша честь, что мы их не превышаем.
А с судебными маршалами мы составим совместный протокол, один экземпляр они возьмут с собой.
— Это было бы правильно, начальник Амундсен.
Это было бы очень правильно. Ну, удачи вам.
— И вам, ваша честь.
Заметив, как изменилось выражение лица начальника полиции, агент Диц понял, что поддержка пришла вовремя.
— Ну ладно, ребята…
Шеф полиции поднял руку и дал своим отмашку — отставить. Разочарованные полицейские начали убирать оружие, и вскоре патрульные машины стали пятиться вверх по улице, чтобы разобрать создавшуюся пробку.
К начальнику полиции подошли трое детективов в гражданских костюмах.
— Начинайте, — сказал им чиновник. — А у меня в офисе еще полно неотложных дел.
— Кто старший? — спросил один из детективов.
— Я, старший агент Диц.
Почему вы преследовали агентов ФСКР?
— На тот момент мы еще не знали, что преследуем
— федералов. Возле дома прозвучали выстрелы, а мы как раз проезжали мимо — ну и вмешались. Успели заметить, как от места происшествия отъезжает эта машина, а когда нашли в доме труп, решили ее догнать.
— А почему вы не вызвали полицию, агент Диц?
— Моя рация вышла из строя, едва брала собственные частоты…
— Понятно.
— У них в карманах наркотики! — сообщил один из детективов, обыскивавших трупы.
Тот, что снимал показания с Дица, усмехнулся.
— Будем заносить в протокол?
— Конечно будем.
И уже тише, обращаясь к Дицу, добавил:
— ФСКР вам этого не простит, господин судебный маршал, так и знайте.
— Знаю, — ответил Диц.

Глава 15

В тайной штаб-квартире службы безопасности компании «Нетстейп» шла лихорадочная работа. Поступавшие со всех концов города сведения немедленно обсуждались и анализировались.
В одной из комнат сидел командир отряда наемников Хоган, которому вместе с еще двумя его людьми удалось выжить.
Ускользнуть из смертельных лабиринтов бункера сумели шестеро, однако трое погибли во время преследования каких-то сукиных сынов, в последний момент похитивших драгоценный чемоданчик.
Рассказывать эту невеселую историю от начала и до конца Хогану пришлось несколько раз. Первый раз — взъерошенному капитану Лейси. Тот поначалу даже заорал на Хогана, удивляясь, почему тот не застрелился. Эта мысль и в самом деле приходила в голову старому наемнику, однако стреляться после того, как спасся из этого пекла… Хотя — почему бы и нет? Все равно когда-то придется поставить на всем этом жирную точку.
После Лейси пришлось разговаривать с Барвиным, здешним большим начальником. Он выглядел куда более спокойным и даже сказал, что результат операции — не провал, а половина победы.
— Главное, что чемодан не у «Фьорда», осталось только его найти.
— Я бы хотел участвовать в поисках, сэр, — предложил свою помощь Хоган, но Барвин покачал головой.
— Нет, этим займутся специалисты. А вы пока посидите, успокойтесь, и мой вам совет: подумайте о чем-то хорошем. Вам в любом случае заплатят ваши деньги, а потом вы поедете в отпуск.
«Отпуск», — усмехнулся про себя Хоган, поскольку сам неоднократно отправлял в «отпуск» других. Думать «о чем-то хорошем» не получалось, ведь в бункере остались трое его приятелей. Вместе они прошли пустыни Эстермара без единой царапины, а здесь…
После разговора с Барвиным Лейси еще неоднократно подводил к Хогану каких-то умников в дорогих пиджаках. Они были вежливы, однако выспрашивали очень дотошно, иногда задавая совершенно странные вопросы, вроде этого: чем пахло у причала, где высаживалась половина отряда?
Может, они имели в виду растворители жидких взрывчаток? Но эти запахи он различил бы сразу. Ничего не было, пахло выхлопами перегретых турбин айрбайков и немного водорослями — это Хоган вспомнил позже.
Теперь он сидел в углу и курил. Рядом на столике скопилось полдюжины кофейных чашек. Почему-то хотелось именно кофе — наверное, это было нервное. Хоган курил и мысленно возвращался в бункер. Большим сюрпризом для него и его команды оказалось наличие третьей силы, хотя они знали, что придется высаживаться под прикрытием «потешного» боя — во время расстрела охраной пущенных на убой наемников. «Баярд» давно практиковал эти фальшивые нападения, чтобы отчитываться перед заказчиком, но обычно с потешными солдатиками разделывались в полторы-две минуты, о чем свидетельствовали шпионские видеоматериалы, однако на этот раз в «потешную» группу попали крепкие орешки. Они стреляли на слух, не боялись сближаться и лихо орудовали ножами.
Именно их действия подкосили отряд Хогана, он рассчитывал вывести после боя хотя бы пятнадцать человек, а в случае удачи и все двадцать пять, но проскочили только шестеро.
Погрузившись в воспоминания, Хоган угрюмо поглядывал на бегающих вокруг сотрудников.
— Полиция целиком в их руках, служба криминальных расследований — тоже. Правда, мы контролируем службу судебных маршалов, это не так жирно, как ФСКР, но нам еще помогает прокурор города…
Хоган слушал эти разговоры, и они казались ему лишенными всякого смысла. Он потерял весь отряд, в плен не сдался ни один раненый — все приняли яд. Это была элита, таких солдат больше не найти.
— Сэр, прибыли тридцать два человека из Пайдека! — доложил очередной курьер.
— Хорошо, разместите их на северо-западной базе.
Люди нам сейчас будут очень нужны.
Пока Барвин докладывал вышестоящему руководству, за главного хозяйничал Лейси. Немного остыв, он уже не предлагал Хогану застрелиться.
— Привезли гильзы, сэр.
Лейси вскочил со стула и подошел к двум оперативникам в перепачканных спортивных костюмах, затем к ним присоединился эксперт в очках с тонкой золотой оправой.
— Мы опоздали всего на несколько минут и видели, как они увозили айрбайк, сэр.
— Ну и наплевать, — отмахнулся Лейси. — Айрбайк нам ничего бы не дал, зато мы знаем, что потом похитители поехали на аэродром. Что обнаружили на месте падения штурмовика?
— Военные дознаватели останков не нашли, и это неудивительно: машина упала уже без колпака кабины и кресел. Пилот и штурман катапультировались раньше.
На стол легла карта.
— Вот авиабаза, аэродром, а здесь — место падения, — рассказывал один из оперативников, двигая по карте пальцем. — Мы полагаем, они выпрыгнули прямо над рекой.
— Значит, эти люди были хорошо подготовлены, — заметил Лейси. — Возможно, даже располагали ин формацией, которая подтекает где-то у нас…
После этих слов все посмотрели друг на друга, словно прикидывая, кто же мог поделиться с врагом сведениями.
— Маловероятно, — покачал головой аналитик в очках с золотой оправой. — Слишком много стыковок, так операции не планируются. Сначала нужно попасть к вербовщикам «Филипп Таккер», потом угадать с моментом попадания в команду, ведь были и те, которые отработали неделю назад или еще раньше.
— Так-то оно так, — вздохнул Лейси. — Но уж очень все гладко получается: в бункере все работу, сделали нашими руками, применяли сверхмощные боеприпасы, которые, как нам известно, никогда прежде в «потешных» боях не использовались, гранаты «дундл» — это не шутка. Потом схватили чемоданчик и умчались на нашем же айрбайке. Преследовавших их людей Хогана аккуратно убрали, потом взяли со стоянки микроавтобус и помчались на аэродром. От куда они знали, что на аэродроме их ждет пилот?
Владелец микроавтобуса утверждает, что маши ну у него украли.
— Ну конечно — микроавтобус с форсированным двигателем взяли случайно. Не очень-то в это верится.
И последнее: как получилось, что эти ребята еще и на штурмовиках мастера летать?
Все молчали. Это действительно напоминало идеально выверенную схему. Правда, выполнялись такие планы только в теории.
— Пока мы искали их на месте падения самолета, они топали в другом направлении. Вопрос — в каком?
Хоган загасил последний окурок и поднялся.
— Вы куда, Хоган? — спросил Лейси.
— Пойду к себе, — пряча глаза, ответил тот.
— Хорошо, отдохните пока. Сегодня вы нам не понадобитесь…
«Да пошли вы», — мысленно огрызнулся Хоган и вышел в коридор.
— Боб, давайте я продиктую вам перечень задач для наших сыщиков. Возьмите ручку… — доносился из кабинета голос Лейси. Прежде Хоган его ненавидел, а теперь ему было все равно.
В коридоре продолжалась та же чехарда, во всех направлениях носились люди. На одних были костюмы за три тысячи батов, другие носили набитые боеприпасами разгрузки.
«Куда я иду?» — спросил себя Хоган. Он с трудом представлял, что сможет сейчас войти в казарменные помещения, где несколько часов назад готовились к ответственной операции его люди. Там еще оставался запах солдатской робы и ровными рядами стояли безупречно заправленные кровати.
Двух счастливчиков, что выбрались вместе с Хоганом, уже отправили на пригородную базу — они не хотели оставаться в городе.
Хоган толкнул первую попавшуюся дверь и оказался в туалете. Кругом кафель и зеркала. Он подошел к одному из них и взглянул на свое отражение. Это был не тот Хоган, которого он знал, — совершенно безжизненное лицо.
— Ты мертв, парень, — вслух произнес он и достал из кобуры пистолет. Вынул магазин и усмехнулся: в нем оставался только один патрон.
— Значит, судьба…
Выстрел из крупнокалиберного оружия услышали на всем этаже. Проходивший мимо сотрудник тотчас заглянул в туалет.
— Эй, что там?! — крикнул Лейси, выскочив из кабинета.
— Хоган застрелился.
— Застрелился? — Лейси покачал головой. — Вот придурок. Я же не говорил ему буквально — иди и стреляйся… Я же…
Он махнул рукой.
— Ладно, вызовите кого-нибудь, чтобы там прибрали, не можем же мы ходить в сортир, если там повсюду мозги!
Лейси вернулся в кабинет.
— Итак, Боб, на чем я остановился?
Его перебил требовательный звонок диспикера, на котором мигала лампочка защищенного канала.
— Так, кажется, новости! — Лейси подскочил к аппарату и сдернул трубку. — Так! Так! Понял. Что? Понял, отбой.
Положив трубку на место, он счастливо улыбнулся.
— На тридцать втором километре восточного шоссе ограблен придорожный магазин! Грабителей было двое, для острастки они прострелили стойку одиннадцатимиллиметровой пулей.
— И где эта пуля? — спросил эксперт.
— Пуля в полиции, но и полиция не без добрых людей. Добрых и хорошо оплачиваемых. Давайте крепко подумаем, господа, позже мы обязательно добудем фотографии и идентифицируем этих молодцов, но пока меня интересует другое: где сейчас могут находиться эти везучие мерзавцы.

Глава 16

Завтрак принесли ровно в девять, как Джек и заказывал. Услышав стук в дверь, он поднялся и накинул простыню, чтобы можно было спрятать под ней SFAT. При этом он так морщился, будто после ночной пьянки каждое движение давалось ему с трудом.
Осторожно приоткрыв дверь, Джек скрипуче спросил:
— Что такое?
— Ваш завтрак, сэр. Вы заказывали.
— Я заказывал? — Джек сделал вид, что пытается вспомнить, но в конце концов махнул рукой. — Ладно, заноси…
И открыл дверь пошире, глядя мимо официанта. Коридор был пуст.
Официант закатил тележку и начал сервировать стол. Джек внимательно следил за ним и, подождав, пока тот уйдет, пошел в ванную.
Принимая душ, Джек то и дело посматривал на лежавший под рукой автомат. Закончив процедуры, вытерся сам и тщательно протер SFAT. Потом вышел в гостиную и постучал в соединявшую смежные номера дверь.
Никто не ответил.
Джек постучал настойчивее — опять тишина. Мысли, одна тревожнее другой, стали роиться в его голове.
Постояв еще несколько секунд, он сорвался с места и начал лихорадочно одеваться. В его номер постучали, Джек едва успел надеть брюки.
С автоматом наготове он подкрался к двери и, став к стене, спросил:
— Кто?
— Горничная, сэр. Вам записка.
— От кого?
— От джентльмена из соседнего номера.
— Подсуньте под дверь. Я не одет.
Из— под двери выполз листок, Джек поднял его и развернул — корявым почерком Рона там было написано следующее: «Джек, со мной все в порядке, просто я занят — заказал одну из услуг отеля».
— Какие еще услуги? — недоуменно произнес
Джек и понюхал влажноватую записку. От нее пахло шампунем.
«Что он успел заказать — банщика, что ли?» Решив пока ничего не предпринимать, Джек сел позавтракать. Накрытые теплоизолирующими крышками вареные яйца и тосты оставались горячими, витые листочки сливочного масла и красная икра радовали глаз. Еще не так давно Джек завтракал совсем иначе, ему нравилась солдатская пища, к которой он привык на фронте. Разваристые каши, гороховое пюре, порошковый картофель. Дома он специально ездил за город, чтобы купить в военном магазине эти продукты.
Позже его привычки изменились, и вместо киселя или морса он стал выпивать за завтраком чашку зеленого чая. К чаю его приучила секретарша, которую он нанял, когда дела в его сыскном агентстве шли получше.
Ее звали Рози, она приехала в Эртвуд из провинции и мечтала стать кинозвездой. На взгляд Джека, она была глупа, но при этом необыкновенно сексуальна. Пару раз он даже не совладал с собой, а Рози не имела ничего против любви на письменном столе.
Позже Джек пожалел об этом приступе слабости — ему пришлось увеличить Рози жалованье притом, что она почти ничего не делала, раз за разом шлифуя и перекрашивая ногти.
Когда денег не стало, Рози сбежала, похитив из ваквантера Джека базу данных. Потом все завертелось, долги стали нарастать снежным комом, и он очнулся на улице. Пришлось подаваться в наемники.
Из номера Рона постучали.
— Это ты, Рон?
— Я.
Джек встал, отпер замок и впустил напарника — в банном халате, с румяной сияющей физиономией.
— Ты как будто даже подрос, Рон. Что случилось, ты выиграл в лотерею?
— Я выиграл больше, чем в лотерею.
— А где твоя пушка? — перебил Джек.
— Спрятал под диваном.
— Хорошо. А что была за услуга?
— О! Сначала я заказал массаж в джакузи, и мне его делали две чудных крошки — лет двадцати двух, не больше. Блондинки.
— Уверен, что крашеные.
— Это не важно, главное, Джек, они разожгли во мне огонь… — Рон подцепил тостом красной икры и забросил его в рот.
— Что за дрянь, Джек? — скривился он. — Почему джем воняет рыбой?
— Это икра, Рон.
— Что за привычка есть по утрам соленое? Дай чего-нибудь запить.
— Есть зеленый чай…
— Зеленый чай? — Рон выпучил на приятеля глаза. — Вот уж не ожидал от тебя.
— А что такого?
— Зеленый чай заваривают только старухи, он помогает от… забыл, от чего.
— Старухи заваривают корень ревеня.
— Точно! Ревеня! Так это не ревень? — Рон снова схватил чашку.
— Поставь, я достану из бара минеральной воды.
— Хорошо. Ну так я не договорил. Эти крошки,
Джек, разожгли во мне такой огонь, что я был готов горы свернуть, понимаешь?
— Они что же, совсем голышом были?
— В трусиках, Джек, в тонких трусиках. И когда я уже был готов, одна из них предложила мне дополнительную услугу за дополнительную плату.
— И ты?
— Я согласился. Правда, я попросил вторую девушку выйти, поскольку не сторонник всех этих групповых оргий. Она засмеялась и сказала, что я «забавный», а, когда ушла, ее подружка осчастливила меня, что называется, не сходя с места. Это обошлось мне в дополнительный полтинник. Как думаешь, мы можем себе это позволить?
— Рон, ты хочешь, чтобы каждая шлюха в отеле запомнила твою рожу?
— Да ладно тебе, сегодня вечером нас, может, и в живых уже не будет.
— И все-таки это не повод быть таким безалаберным.
— Простите, сэр. Больше не повторится.
— Хватит кривляться.
— Я не кривляюсь. Пришло время сматываться отсюда.
— Так сразу не умотаешь, нужно ждать темноты.
Да и подготовиться необходимо.
— Что значит «подготовиться»?
— Ты представляешь, какой силищей ворочают эти ребята — и те, которые нас подставляли, и другие, которые пытались их ограбить?
— Конечно.
— Значит, все полицейские сканеры в общественных местах, на вокзалах, в аэропортах и спейсдоках настроены на опознание наших лиц.
— Общественные места — это сортиры, что ли?
— Неважно. Главное, что мы под колпаком.
— Ты думаешь они получили наши фотографии?
— Разумеется, нас фотографировали еще на Чиккере, перед отправкой.
— Помнится, я выпучил тогда глаза и растянул губы.
— А я набычился, но все равно сканер может нас опознать.
— И что ты предлагаешь?
— Что предлагаю? — Джек опустился на стул и перевел дух. — Сканеры можно обмануть, если носить подкладки.
— Это маски, что ли?
— Нет, «искусственная кожа» здесь не годится.
Сканер сразу определит фальшивку, и такого шутника заберут копы.
— Что же тогда?
— Я же сказал: подкладки — заливки из пластика, которые подкладываются под губы или за щеки — от этого лицо меняется до неузнаваемости.
— Здорово, а откуда же нам их взять?
— Ниоткуда, будем пользоваться подручными средствами.
— Например?
— Морковкой.
— Морковкой? — удивился Рон.
— Вернее, вялой морковкой, она пластичнее.
— Где же мы здесь возьмем морковку?
— Закажем в ресторане — якобы покушать. Поло жим в теплое место, она за несколько часов станет вялой, тогда можно будет выйти на улицу.
— А когда мы поедем на вокзал?
— Тогда и поедем, а билеты закажем прямо сейчас, по диспикеру.
— Оружие возьмем?
— Разумеется нет.
— Здесь SFAT тоже оставлять нельзя — сразу подумают на нас, начнется следствие, то да се. Предлагаю вынести их и выбросить в урну.
— В урну — не лучший способ. Я в ванной вентиляторную решетку заметил, если ее аккуратно отодрать, можно спрятать в вентиляционном коробе хоть десять автоматов.
— Молодец, значит, одна проблема будет решена.
Жаль только, мы совсем голыми останемся — в смысле, без оружия. Надо было ножи в тайнике не бросать, сейчас бы пригодились.
— Ножи с военной маркировкой — это прямая улика, да и ни один полицейский мимо такой игрушки не пройдет, если найдут, не отмажешься.
Они помолчали. Рон вздохнул и сказал:
— Одно меня беспокоит, Джек.
— Что?
— Сутулый.
— Ха! Нашел, о ком думать! Да он уж давно на шпигованный свинцом в земле лежит.
— Думаешь?
— Уверен. Ты же помнишь, что там творилось после того, как мы дверь «дундлом» рванули…
— Но мы-то уцелели, Джек, и те парни, что нас на айрбайках преследовали, они тоже уцелели. — Рон снова вздохнул. — Значит, и Сутулый мог выкарабкаться. Такую сволочь не так просто убить, чтобы его пристрелить, кому-то должно очень здорово повезти.
— Ладно, — после небольшой паузы сказал Джек. — Пришло время морковки…
Подойдя к диспикеру, он набрал номер ресторана.
— Хотите что-нибудь заказать?
— Да, хочу. Мне нужна морковка.
— Морковка? Салат или тертая со сметаной?
— Нет, ни то, ни другое. Мне нужна целая мор ковка, я привык ее кушать целиком — хрум, хрум, понимаете меня?
— Э-э… Да, сэр, разумеется. Сколько морковок?
— Минуточку, я сейчас посчитаю…
Джек начал считать, прикрыв ладонью трубку и проговаривая шепотом:
— За левую щеку, за правую щеку, под верхнюю губу, под нижнюю губу. И еще столько же для Рона.
— Вы знаете, мне нужно восемь небольших мор ковок.
— Именно небольших, сэр?
Ну… лучше, если они будут не слишком большие.
— Хорошо. Когда их принести, сэр? К обеду, к ужину?
— Принесите прямо сейчас в триста сорок девятый номер.
— Через три минуты морковки будут у вас, сэр.
— Большое спасибо, — искренне поблагодарил
Джек и опустился на диван.
— Они решили, что у тебя крыша съехала, — предположил Рон.
— Наплевать, нам с тобой необходимо выжить.

Глава 17

Вскоре принесли морковку. Рон на время укрылся в своем номере, а когда официант ушел — вернулся.
— Ну что, та самая? Размер подходит? — спросил он, останавливаясь перед блюдом с желтыми корешками.
— Да, размер самый подходящий, только вот хрупкая она очень, как будто ее прямо сейчас из земли выдернули. Нужно придумать, как ее завялить.
Джек стал оглядываться в поисках какого-нибудь источника тепла, однако не обнаружил ничего, кроме нагретого солнцем подоконника.
— Нет, это слабовато будет, — угадав мысли Джека, сказал Рон. — Лучше давай напустим в раковину горячей воды, и все дела.
— Можно, — согласился Джек. — Только она там свариться может.
— Тогда мы ее в пакетик положим и уже в пакетике сунем в воду.
— Пакетиков у нас нет. Все упаковки мы выбросили.
— Все да не все, мне сегодня девчонки пакетик один презентовали, фирменный. Вернее, я его сам выпросил — на память.
Рон сбегал к себе и принес небольшой пакет, расписанный розовыми сердечками и еще какими-то подозрительными фигурами.
— Что здесь было? — брезгливо скривившись, спросил Джек.
— Какие-то их резиновые игрушки.
— И ты хочешь, чтобы я положил сюда морковь?
— Да ладно тебе, нам же ее не есть, к тому же я все вымыл — с мылом.
Джек понюхал пакетик и покачал головой.
— Духами несет за версту…
— Духами не отравишься, лейтенант.
Джек бросил морковку в пакет и отнес в наполненную кипятком раковину.
Несколько часов подряд они безвылазно сидели в номере, развлекаясь новостями по ТВ-боксу и спортивными программами. Если хотелось есть, делали заказ, Джеку приносили обед в его номер, Рону — в его. Так они поступали для конспирации, чтобы не афишировать свое знакомство.
Несколько раз случалась тревога — к крыльцу гостиницы подъезжали полицейские автомобили, однако они скоро убирались, и в номере ненадолго воцарялось относительное спокойствие.
Ближе к вечеру патрульные стали подъезжать чуть ли не каждые полчаса. Полицейские подзывали швейцара и тыкали ему в нос какие-то листки — возможно, фотографии. Это навело Джека на мысль, что ищут именно их.
В промежутках между визитами полицейских к швейцару обращались люди в штатском, однако, утомленный полицейскими, служитель гостиничной двери разговаривал с незнакомцами неохотно.
«Хорошо, что вчера управились с покупками», — подумал Джек. Сегодня любой выход за пределы гостиницы грозил им большими неприятностями — вне всякого сомнения, полицейские уже располагали фотографиями. Их нетрудно было отыскать, стоило лишь обратиться в военное ведомство, к тому же и сотрудники «Баярда» могли сообщить полиции, где нужно искать.
Среди дня неожиданно завыла пожарная сирена. Джек и Рон здорово напугались: в коридоре появился дым, его запах явственно чувствовался и в номере, однако пожарные машины к гостинице не прибывали.
Все это очень напоминало выкуривание лисы из норы — такие вещи устраивались, чтобы в суматохе выяснить, кто может прятаться на этажах. Напарники приготовили оружие и уже собрались продать жизнь подороже, когда неожиданно пожарной тревоге был дан отбой и пробежавшая по коридору горничная прокричала, что это были всего лишь учения.
— Никогда больше не будем останавливаться в этой гостинице, — сказал Рон…
— Но здешние шлюхи тебе нравятся.
— Шлюхи — да, пожарные тревоги — нет.
— Пойду, посмотрю, как там наши морковки.
Вскоре Джек вернулся с пакетом, с которого стекала вода.
— Думаю, они готовы.
— И что теперь?
— Будем заказывать билеты в Санни-Лэнд.
— Говорят, там море, солнце.
— Правильно, город для туристов.
— А мы сейчас туристы и есть. — Рон пожал плечами. — Свободное время у нас имеется, деньги тоже.
— Не так много.
— Может, и немного, но потом мы продадим этот чемоданчик и…
— Тихо. — Джек огляделся, словно опасался посторонних ушей.
— Да ладно тебе, никто нас здесь не слышит. Как думаешь, сколько он может стоить?
— Не знаю, Но, судя по тому, какая за него была драка, не менее ста миллионов.
— Сто миллионов! Эх, нам бы эти деньги…
— На эти деньги и без нас желающие найдутся.
Представляешь, что будет, если им удастся нас вы числить?
— Догадываюсь, — вздохнул Рон.
— Так что пока я эту вещь рассматриваю не как товар.
— А как что?
— Как нашу с тобой гарантию. Если что-то пойдет не так и нас прихватят, возможно, нам удастся вы торговать себе жизнь.
— Если попадемся, едва ли нам удастся хоть что-то выторговать, — грустно улыбнулся Рон.
— Я сказал «возможно».
Джек позвонил в службу доставки билетов и заказал места в люкс-апартаментах в скоростном поезде.
Через час посыльный, мальчик в бордовой курточке, доставил билеты. Джек расплатился наличными, оставив курьеру щедрые чаевые.
— Ну-ка, — Рон взял билеты, — экспресс «Файр Берд», время отправления — двадцать два тридцать.
Время в пути — двенадцать часов… Джек, а с чего ты взял, что этот поезд скоростной?
— С того, что три тысячи километров он покроет за двенадцать часов.
— А-а… Значит, только сядем, расслабимся и уже на месте, даже не отдохнем как следует.
— Рон, ну какой в поезде отдых? — развел руками
Джек. — Пространство в вагонах ограниченное, все пассажиры на виду, случись драка — даже в окошко не сиганешь.
— Почему не сиганешь?
— Потому что скорость большая, если упадешь на задницу, сотрешь до самых ушей.
Рон вздохнул.
— Во времена моей юности поезда ходили медленнее.
Продолжая коротать время, они несколько раз включали ТВ-бокс, убирая звук до минимума, и хватались за автоматы при каждом подозрительном шорохе под дверью.
В половине восьмого начало смеркаться, можно было уходить. В небольшие, купленные накануне сумки напарники уложили новую одежду, лосьон, бритвы и зубные щетки. Документов не было никаких. Их могло бы заменить оружие, но пара автоматов SFAT тянула за собой целый клубок других проблем.
— Внимание, Рон, сейчас я покажу, что мы будем делать с этой морковкой.
— Смотрю внимательно.
Джек отломил у морковок концы и полученные заготовки распихал за обе щеки и под верхнюю и нижнюю губу.
— У как, могна меня угъать?
— Не могна, — усмехнулся Рон, — очень уж страшно получается.
Джек подошел к зеркалу и согласился, что получилось слишком вызывающе — с такими рожами им идти до первого полицейского.
Вынув морковки, Джек попробовал маскироваться заново, обходясь без морковок под верхней и нижней губой. Получилось значительно лучше.
— Что скажешь-с? Даже дикция-с улучшилась.
— Да, но свист какой-то появился…
Джеку снова вытащил морковки и задумчиво почмокал губами.
— Свист не проблема, Рон, вот только морковки воняют духами… Что было в этом пакете?
— Не знаю, девчонки мне не показали. Сказали, что я и так молодец.
— Молодец… — Джек осуждающе покачал голо вой. — Заметут нас из-за твоих шлюх.
— Не заметут, Джек, они уже свое отработали и домой пошли. Сами мне сказали.
— Ладно, хватаем вещи и уходим.
— А когда морковки вставлять?
— После того, как расплатимся за номер, не то это вызовет подозрение — въехали одни люди, а выезжают совсем другие…

Глава 18

За стойкой находился незнакомый портье. Он с благодарностью принял чаевые и наличные за номера, однако бросил через плечо Джека настороженный взгляд в угол. Там, прикрываясь дырявой газетой, сидел мужчина в летнем фланелевом костюме.
— Приезжайте к нам еще! — сказал портье. — В следующий раз, когда будете в нашем городе… Вы, кстати, откуда приезжали?
Джек и Рон переглянулись. Портье явно выполнял чьи-то указания.
— Вообще-то мы из пригорода.
— Да, а из какого?
— Что-то ты слишком любопытен, — строго заметил Рон. — Уж не грабителей ли наводишь на своих постояльцев? Полиции известно о твоих фокусах?
И он потянулся к диспикеру на стойке. Портье этот жест не испугал, из чего следовало, что он выполняет указание самой полиции.
— Прошу прощения, если обидел вас, господа, все го хорошего.
Джек и Рон повернулись и пошли к дверям, на ходу маскируясь вялыми морковками.
— Эй, приятель-с! — уже на улице обратился Джек к швейцару. — Не поймаешь ли нам-с такси-с?
— Конечно, сэр.
Швейцар взмахнул рукой и сразу остановил машину.
— Спасибо, приятель-с! — сказал Джек.
— Спасибо, приятель-с! — повторил Рон и сунул швейцару пару батов.
— Благодарю, сэр.
Пассажиры уселись в такси, и машина тронулась. Швейцар посмотрел ей вслед, сунул деньги в карман и пробормотал:
— Педерасты, наверное.
Он не заметил, как из-за угла выехал еще один автомобиль и, мигнув поворотами, увязался за такси.
— Так я не понял, мы куда едем-то? — спросил таксист, посматривая на седоков в зеркало заднего вида.
— В аэропорт-с, конечно-с, — ответил Джек. — Только сначала-с… — Он сплюнул морковки в ладонь, -
…немного поездим по городу, время еще есть.
— Хорошо, вы платите, я катаю, — пожал плечами таксист, еще раз взглянув на пассажиров. Кататься подсаживались многие, а потом сбегали у светофора или у проходного двора, но эти двое выглядели солидно: в добротной одежде, при багаже, правда, подсвистывали при разговоре, но в этом ничего страшного не было.
«Педерасты, наверное», — подумал таксист.
— Ладно, прокачу с ветерком! — сказал он и сделал неожиданный поворот. Джек повалился на Барнаби, и тот едва не подавился морковками. Он уже хотел высказать таксисту все, что думает о его искусстве вождения, когда сзади послышался такой визг по крышек, что они с Джеком резко обернулись.
Темную машину несло юзом, и она едва избежала столкновения с ехавшим навстречу автобусом.
— Дебилы еще водятся на наших дорогах, — пояснил таксист и, прибавив скорости, обошел лакированный «БМД», водитель которого покосился на такси и тоже надавил на газ, восстановив справедливость.
— Вот придурок, — прокомментировал его поведение таксист. — Я бы таких убивал…
Пусть себе едет, давай еще куда нибудь свернем, — предложил Джек. Он опасался, что соревнование с «БМД» может привлечь к такси внимание дорожной полиции.
— Не проблема, сэр! Вы платите, я сворачиваю.
С этими словами таксист резко дернул руль, и автомобиль, едва ли не на двух колесах, проскочил в узкий переулок. И снова сзади раздался визг покрышек — темная машина, как привязанная, двигалась следом.
— Эй, да этот парень преследует нас! — догадался водитель. — Вы случайно ни от кого не убегаете?
— Не-э-эт!!! — одновременно замотали головой
Джек и Рон.
— Тогда ладно.
По лицу таксиста было видно, что он не поверил.
— Лишь бы до стрельбы дело не дошло…
Они понеслись дальше, но «хвост» не отставал.
— Нужно что-то делать, Джек… Если это полиция, скоро они все сюда сбегутся.
— Хорошо, давай ловить на живца. Эй, останови возле того проходного двора!
— У проходного?! — Таксист враждебно зыркнул в зеркало.
— Не бойся, не обманем! — Джек перегнулся через спинку и положил на сиденье пятьдесят батов.
— Я и не думал бояться, сэр! Большое вам спасибо! — обрадовался таксист и так надавил на тормоз, что Барнаби прикусил язык.

Глава 19

Пассажиры выскочили из такси и скрылись под неосвещенной аркой. Не успела машина с шашечками на борту отъехать, как преследовавший ее автомобиль резко затормозил. Из него выскочил человек с фонарем в одной руке и пистолетом — в другой. Включив фонарь, он стал осторожно продвигаться вперед.
Где— то мяукала кошка, с верхних этажей дома доносились голоса и приглушенная музыка. Дворик оказался небольшим, спрятаться тут было негде. Справа послышался шорох, человек резко повернулся, осветив пустые бочки, мысль, что его таким образом просто отвлекли, пришла с опозданием. На голову обрушился удар, и фонарик вслед за пистолетом упал на грязный асфальт. Обмякшее тело успел подхватить Барнаби.
— Ты чем его ударил? — спросил Джек, появляясь из-за бочек.
— Сумкой.
— Моей?
— Я выбирал, что ли?
— Но у меня там бритва!
— Новую купим.
Рон деловито проверил карманы оглушенного и вытащил оттуда бумажник и ключи от машина. Потом стал шарить вокруг себя.
— Где-то здесь должен быть фонарик…
— Пистолет нашел?
— Вот он.
— Забирай и пошли.
— Надо же в документы заглянуть…
— Потом заглянем, Рон, пора уходить.
Они вышли из-под арки и, стараясь вести себя естественно, сели в чужую машину.
— Что за марка такая, «солекс», что ли?
— Тут могут попадаться марки, о которых мы и не слышали. Хорошо хоть руль круглый…
Джек вставил ключ в гнездо, и мотор сразу завелся.
— А какие еще бывают?
— Мой знакомый катался на машине с джойстиком.
— По-моему, это блажь.
Трофейный автомобиль плавно тронулся с места, и скоро напарники уже выезжали на широкую магистраль. Проехав какое-то расстояние в плотном потоке, они свернули на улицу поуже, где уперлись в красный сигнал светофора.
Пока ждали зеленого, из темной подворотни выскользнул быстрый силуэт. Незнакомец подбежал к машине и, сунув в приоткрытое окно какой-то листок, скороговоркой произнес:
— Для капитана Рида из отдела нравов…
Джек взял записку и поднял стекло. Загорелся зеленый свет, и они проехали дальше. Найдя подходящее место под фонарем уличного освещения, Джек остановил машину.
— Итак, — сказал он и начал читать: — «Уважаемый господин капитан, довожу до вашего сведения, что шлюхи Боби Лохматого подняли цены. Новенькая
Леона теперь просит 80 батов, Мэри-Косая — 70, Лиззи — 75, а Хромая Салли уже три дня никому не дает, говорит, что выходит замуж. Лохматый обещал ее за это убить. Вот и все. Ваш преданный сотрудник Слай У. Сталлоне».
— Это что за дерьмо, Джек? Почему стукач сунул эту записку именно нам?
Не сговариваясь, они выскочили из машины и в свете фонаря разглядели наконец на бортах машины герб полицейского управления города Элинопсеса.
— Почему мы сразу не заметили?
— Краска «хамелеон».
Они вернулись в машину.
— Что делать будем, лейтенант? — Рон всегда называл Джека лейтенантом, когда не мог предложить собственных решений.
— Ты того крепко приложил?
— Крепко. Пульс был, но слабый.
— Если коп умрет, за нами такую охоту устроят, что только держись. Сейчас, судя по всему, они работают за денежный приз, а когда узнают о смерти товарища, возьмутся искать на совесть.
— А я тебе говорил: давай фонарик найдем, доку менты посмотрим.
— Что толку, это уже после удара было… Смотри сейчас.
Рон торопливо развернул захваченный бумажник и на обратной его стороне обнаружил плоский полицейский значок.
— Лейтенант Грумм, отдел убийств.
— Сматываться пора, найдем подходящий переулок и бросим машину, в ней мы как на сковородке.
По улице, где они стояли, то и дело проезжали машины, требовалось найти место поспокойнее. Проехав еще метров двести, они наконец нашли, что искали.
— Вон там, Джек! Сразу за мусорными баками!
— Вижу…
Слегка притормозив, он втиснул машину в узкий проулок. Освещения здесь не было, поэтому пришлось включать фары.
— Поедем до начала следующей улицы и там бросим машину, — сказал Джек.
— Ох, и грязища тут… — покачал головой Рон, глядя на попадавшиеся им по пути перевернутые мусорные баки, обломки старой мебели и вороха полуистлевшей бумаги. Почти все окна в домах были выбиты, только в очень немногих едва теплилась жизнь видимо, там горели карбидные светильники.
— Трущобы, так их разэдак, — сказал Рон. — Я видел такие же в Эртвуде. В этих местах зарежут ни за грош.
— Не каркай! — резко оборвал его Джек.
— Эй, кажется, выстрелы!
Джек приоткрыл окно: действительно, звуки выстрелов доносились откуда-то слева из-за первого ряда домов. Отдельные ухающие удары дробовиков перекликались с длинными автоматными очередями.
— Лихо шпарят! Патронов не жалеют! — оживился Рон. — Видать, мы не единственные злодеи в этом городе!

Глава 20

Неожиданно из темных окон первого этажа стали выпрыгивать какие-то люди. Громко крича и размахивая оружием, они побежали прямо на свет фар.
— Рон! Пистолет!
Барнаби мгновенно передернул затвор.
— Готов! Да это же копы, Джек!
— Стрелять только по приказу… — глухо произнес
Джек, выжимая тормоза. Он не готов был давить этих людей, к тому же вели они себя как-то странно — не угрожали оружием и не требовали выйти из машины.
— Почему вас только двое?! — закричал полицейский с нашивками сержанта, он был без фуражки, лицо его было залито кровью. — Вы что, с ума там в управлении посходили?!
Сержант был не в себе и колотил по стеклу кулаком, оставляя кровавые отпечатки.
— Рон, выходим, — скомандовал Джек и, выскочив из машина, заорал:
— Прекратить истерику, сержант! Где ваши люди?
— Здесь все, сэр…
Полицейский кивнул в сторону горстки запуганных копов.
— Сколько вас?!
— Восемь патрульных пятидесятого отделения и один боец полицейского спецотряда… Их было четверо, но остальные убиты…
— Где противник?
— Они идут сюда, сэр! — крикнул один из патрульных.
И действительно, совсем рядом прозвучало несколько выстрелов и чей-то хриплый голос прокричал:
— Ну, где вы, копы? Я хочу напиться вашей крови!
— Бежим, сержант! — закричал перепуганный патрульный.
— Отставить панику! Первому, кто побежит, стар шина Барнаби прострелит башку! — Джек указал на стоявшего рядом Рона.
— Четверо идут со мной! Остальные со старшиной Барнаби!
— Эй, парень, у тебя нож есть? — спросил Рон у бойца спецотряда, который выглядел не менее напуганным, чем его обыкновенные коллеги.
— Что? Да, сэр, вот он…
Рон выхватил у полицейского нож, а пистолет перебросил Джеку.
— Мы налево, Рон!
— А мы — направо — Впереди показалось несколько силуэтов.
— Ложись! — скомандовал Барнаби, как оказалось, вовремя — автоматы брызнули огнем и по машине застучали пули. Одна фара погасла.
— Первый взвод! За мной! — скомандовал Джек и, оттолкнувшись, перевалился через подоконник внутрь пустующего дома.
Его примеру последовали четверо полицейских, однако их приземление было не таким легким. Кто-то выронил дробовик, кто-то сильно ударился.
— Копы, выходите! Кр-рови вашей жажду!
И снова загрохотали автоматы, добивая подраненный автомобиль.
— Что это за отморозки? — спросил Джек.
— Вы разве не знаете, сэр? — удивился сержант. — Это же король северо-запада Джон Бритиш! У него в банде двести человек!
— И все здесь?
— Нет, здесь человек тридцать.
— Понятно. Сколько у вас патронов?
Ответом было полное молчание.
— Что, совсем нет? — поразился Джек.
— Мы потому и отступили, сэр, что патроны кончились.
— А если бы не отступили, — произнес кто-то из темноты, — Бритиш нас всех на куски бы порезал, как тех — из спецотряда.
— А во втором взводе остались патроны?
— В автомате у спецназовца, сэр. Но немного думаю, штуки четыре, он прикрывал наш отход.
— Ладно, пока всем сидеть на месте и никуда без моего приказа не уходить.
Джек поднялся и осторожно выглянул на улицу. Группы Бритиша видно не было.
— Они рассредоточились по домам, сэр, и теперь наверняка прочесывают здания, они всегда так делают, — подсказал сержант.
— Тогда я пойду им навстречу.
— А может, не надо, сэр? Я вызвал подкрепление, рано или поздно оно прибудет… Хотя…
— Что?
— Сейчас все бросились искать этих двух — маньяков. Тому, кто их поймает, обещан бонус в сто тысяч батов. Для полицейского хорошие деньги.
— Да уж, неплохие. Только стоит ли из-за них бросать своих товарищей на растерзание этому… Бритишу?
Ответом снова было молчание.
— Сидите, я пойду, разведаю.
В этот момент с другой стороны улицы раздался выстрел, затем какой-то шум и, наконец, крик, который быстро оборвался.
— Что это?! — запаниковал кто-то.
— Тихо, — оборвал его Джек. — Мы выравниваем счет.

Глава 21

Совсем рядом жил полноценной вечерней жизнью город, а в его заброшенном районе звучали выстрелы. До ярко освещенных улиц доносились лишь едва различимые хлопки, на которые никто не обращал внимания. Мало ли хулиганов среди брошенных домов, главное — туда не соваться, и все будет в порядке.
Джек такого выбора уже не имел. Он прошел несколько пыльных комнат, прислушиваясь к каждому шороху, однако пока все тревоги были ложными — тишину нарушали только крысы. Они перебегали с места на место и время от времени затевали шумные драки.
Немного выждав, Джек перешел в следующее помещение. Здесь не так сильно воняло крысами и мочой, поскольку выходящая во двор дверь оказалась выбитой.
Стараясь не ступать на обломки кирпича и битое стекло, Джек двигался вдоль стены, чтобы подобраться к дверному проему.
Внезапно в нем появился силуэт. Джек замер, решив, что стрелять пока рано, если только у бандитов нет приборов ночного видения.
Джек ждал от противника легкого движения, предшествующего нажатию на спусковой крючок, однако силуэт оставался недвижимым.
Рядом появился еще один. Едва слышно щелкнул датчик — его перевели на автоматический огонь. Значит, почувствовали опасность и на всякий случай собирались пройтись по стенам длинными очередями.
«А может, нет? Может, я просто сдрейфил?» — спросил себя Джек.
Однако вот оно, то самое движение. Сомнений не осталось. Опережая бандитов, Джек сделал два быстрых выстрела и прыгнул к передней стене. Спустя пару секунд через дверной проем в помещение ворвался огненный шквал: стреляли сразу из трех стволов. Пули выбивали куски из стены, сыпались остатки штукатурки, комната быстро наполнилась едкой пылью. Защищаясь от рикошета и осколков кирпича, Джек прикрыл голову руками и дышал только носом. Он ждал подходящего момента.
Вскоре патроны закончились у всех троих, на землю полетели пустые магазины. Вот тут-то в проеме и появился Джек. Он стрелял быстро, но без спешки и наверняка. Бандиты еще не успели упасть, когда он отступил обратно.
— Лойд! Ло-о-о-ойд! — закричали сверху, скорее всего, с крыши. — Босс, Лойд не отзывается!
«Интересно, где этот босс?» — подумал Джек, осторожно подтаскивая за ногу одного из бандитов. Лишь затащив его в помещение, Джек забрал у убитого автомат и два удлиненных магазина. Это уже было кое-что.
На другой стороне улицы зазвучали выстрелы. Сначала две длинные истеричные очереди, потом пара коротких и чуть позже одиночный выстрел. Это был лаконичный почерк бывалого солдата, значит, и Рону удалось раздобыть трофейное оружие.
Бой с бандитами не представлялся Джеку чем-то сложным, однако даже дуракам, случалось, везло. Требовалось поскорее кончать с этим и уносить ноги. Где же это подкрепление? Неужели в полиции действительно все так прогнило?
Во дворе что-то щелкнуло, Джек теснее прижался к стене. Раздался хлопок, и в окно соседней комнаты влетела реактивная гаранта.
Прикрываясь рукой от огненной волны, которая вкатилась через соединявший комнаты дверной проем, Джек выскочил во двор. Куча битого кирпича, которую он приметил ранее, очень пригодилась. Едва Джек за нее прыгнул, как вторая граната влетела в помещение, где он только что находился.
Полыхнувшее пламя осветило алым заревом весь двор, и Джек увидел двух бандитов, а над ними, на полуразрушенном балконе — женщину в каком-то белом балахоне.
— Вон этот урод! Я его вижу! — закричала она неожиданно пронзительным голосом. Джек действовал как отлаженная машина. Одиночный выстрел — и белое пятно, перевалившись через перила, ухнуло во двор. Следующие два выстрела — ракетчикам, и снова тишина.
Джек напряг слух, надеясь услышать отдаленные голоса полицейских сирен, но нет, вся полиция Элинопсеса пыталась выиграть главный приз — сто тысяч батов.
На другой стороне опять зазвучали выстрелы. На этот раз сначала экономные, размеренные, а уже потом захлебывающиеся, перебивающие одна другую очереди.
«Значит, Рон жив», — подумал Джек и, выждав еще немного, перебежал под балкон. Зачем-то проверил пульс у женщины — она была мертва. Ракетчики оказались тяжело ранены, и у них оставался шанс выжить, если их тут найдет полиция.
«Интересно, на Цитрагоне есть смертная казнь?»
Пошарив между телами, Джек нашел, что искал — гранатомет «рапира», сорок миллиметров, барабанный магазин на шесть гранат. Сейчас в нем было только четыре.
— Очень хорошо, — прошептал Джек, сразу почувствовав себя сильным. Он сотни раз стрелял из такой штуки и знал, на что она способна.
Взвалив «рапиру» на плечо, он двинулся дальше, полагая, что основные силы противника где-то рядом. Около сотни метров Джек прошел буквально на ощупь, пробираясь через горы мусора и битого кирпича. Услышав приглушенные голоса, он пошел медленнее, все внимательнее вглядываясь в каждое подозрительное пятно.
Наконец он увидел их: городские бандиты, словно тараканы, сновали в гигантском заброшенном котловане. Их там было не тридцать, а около сотни.
Джек огляделся, опасаясь, что где-то на крышах все же покажутся часовые, но уличные бойцы оказались на редкость безалаберны.
Ну что же, задача выглядела предельно простой: выстрел по левому флангу, выстрел по правому, а когда все бросятся в середину — две финальные гранаты. Начинка зажигательная, температура ее горения порядка полутора тысяч градусов — Джеку приходилось видеть действие таких зарядов, плоть с бегущих людей сваливалась на ходу, обнажая дымящиеся кости. Как-то раз такая граната влетела в окоп и сожгла целое отделение солдат, а за несколько секунд до этого как раз перед обедом Джек проходил мимо и пожелал им приятного аппетита.
Он вздохнул и поднял гранатомет. В памяти снова возникли обугленные трупы с треснувшими от жара черепами.
— Босса убили! Босса убили! — раздался чей-то голос. Люди в яме загомонили громче, на ее дальнем крае появился один из бандитов.
— Перестань брехать, Склизкий! — крикнули ему.
— Не брешу, братцы! Ему горло перерезали: прямо вжик — и все!
Рядом появился еще один бандит.
— Подтверждаю, — произнес он угрюмо. — Какой-то шустрый коп надел его на перо…
— Так, значит, что? Значит, сваливать надо! — закричал кто-то уже в яме. — Сваливать до выяснения обстоятельств!
На паникера закричали, однако как-то без особого ожесточения, и спустя минуту начался исход. Бандиты стали спешно выбираться из котлована и уходить в глубь района.
Джек следил за их бегством с видимым облегчением. Он мог сжечь сотню человек, однако обошлось. Трудно было ждать от них исправления, разбой и убийства их стихия, но иногда случаются и чудеса.
Бросив ненужный гранатомет, Джек пустился в обратный путь. Он по-прежнему был осторожен — чужой город скрывал множество опасностей.
Заслышав шаги, Джек встал за выступ стены, положил автомат к ногам и приготовил пистолет.
Вот и гость — его голова ясно различалась на фоне подсвеченного городскими огнями смога.
— Стой! — скомандовал Джек и тут же узнал раненого сержанта. — Ты чего здесь делаешь? Я тебе чуть башку не снес!
— Хорошо, что я вас нашел, сэр.
— Чего хорошего? Вам кто-то угрожает?
— Нам нет, сэр. Вам — да.
— Кто может мне угрожать, кроме бандитов? сыграл удивление Джек, уже догадавшись, на что намекал сержант.
— Один из наших, сэр, он большая сволочь. Одним словом, он считает, что вы те, которых все ищут…
И он хочет на вас заработать.
— Бред собачий.
— Я говорил ему то же самое, сэр, но он считает, что сто тысяч у него уже в кармане. Вы спасли нам жизнь, поэтому я счел своим долгом предупредить вас.
Послышались долгожданные сирены, однако теперь эти звуки не предвещали ничего хорошего.
— Вам пора, идите прямо — здесь улица ближе, и в этот час на ней много такси.
— Спасибо, сержант. Если вам потребуется прикрытие, скажите, что я представился вам лейтенантом
Груммом из отдела убийств. Его документы остались в разбитой машине, а сам он, я надеюсь, отделается сотрясением.

Глава 22

Оставив сержанта, Джек забрался в первое попавшееся окно и, пройдя здание насквозь, выглянул на улицу. Было тихо, если не считать звучавшие все ближе полицейские сирены.
— Рон! — позвал Джек. Никто не отозвался.
— Рон! — сдавленно крикнул он еще раз, и Барнаби ответил совсем рядом:
— Здесь я, не пугайся…
— Рад тебя слышать, старый! — Джек не скрывал своей радости. Он перемахнул через подоконник и обрушился на еще одну кучу мусора, едва не выронив пистолет.
Рон спустился более осторожно, подобрал с земли какую-то ветошь и принялся вытирать ею нож.
— Почему так тихо?
— Ты же убил Бритиша.
— Знаю. Так они что же — сдрейфили без командира?
— Да. Я стоял над котлованом с «рапирой», когда они получили это сообщение и стали разбегаться.
— С «рапирой»? Я слышал рев зажигательных гранат и, честно говоря, стал за тебя волноваться…
— Обошлось. Это у тебя что на плече — сумки?
— Сумки. У нас же в них все наличные, билеты на поезд… Я быстро смотался к машине и все забрал.
— Золотой ты человек, Рон.
— Знаю, приятель, знаю. Так что там с «рапирой»?
Ты стоял над ямой, а в ней копошились эти сукины дети?
— Пошли скорее, сейчас сюда копы явятся. К тому же сержант сообщил мне, что один из его команды собирается на нас донести, кажется, он догадался, кто мы…
И они, спотыкаясь, пошли в сторону ярких огней.
— Вот и спасай после этого такую сволочь.
— Мы себя спасали, Рон.
— Ну, это тоже верно. Так что там с «рапирой»?
Спусковой механизм заело?
— Нет, я решил не стрелять.
— В смысле?
— Я вспомнил отделение своего взвода, которое целиком сгорело от одной гранаты. Да еще бой под Риптом, помнишь, когда мы наткнулись на позиции пехотинцев Сарвада?
— Это другое дело, Джек! — Рон плюнул на лезвие ножа и принялся на ходу полировать его о рубашку. — То была, по большому счету, дурацкая война, хоть я и отдал ей восемь лет. А здесь реальный враг, если бы ты их спалил, тебе любой гражданин сказал бы спасибо…
Рон вздохнул и — покачал головой.
— Нет, лейтенант, ты облажался — точно тебе говорю.
— Там было человек сто…
— Ну и что?
— Если бы ты их не спугнул убийством Бритиша, я бы их сжег, Рон. Сжег бы до последнего таракана, но ты меня спас.
Напарники уже вышли на ярко освещенную улицу, когда позади них в темном переулке мелькнули фары патрульной машины.
Шелестя шинами, мимо проносились дорогие авто с двигателями на трехкомпонентном топливе, в нос ударяло озоном.
— Эх, как же здесь светло, даже глаза слепит! заметил Рон, прикрываясь ладонью от ярких неоновых вывесок и уличного освещения. — А видок-то у нас…
— Особенно у тебя. Вся рубашка в крови.
— Это кровь Бритиша — он очень разозлил меня, и я забыл про аккуратность.
— Нужно попытаться поймать транспорт. — Джек оглянулся, автомобильных фар в переулке станови лось все больше. Наудачу взмахнув рукой, он тут же остановил такси.
— Слушай, друг, вывези нас отсюда, а то мы еле от грабителей ноги унесли! — пошел в наступление Джек.
— А деньги не забрали? — осведомился таксист.
— Во! — Джек продемонстрировал бумажку в пятьдесят батов.
— Садитесь, ребята, — сразу повеселел водитель. — С кем не бывает!
Машина резко взяла с места и влилась в общий поток.
— Не местные, наверное?
— Не-а!
— Этот район у нас довольно опасный, тут и убить могут.
— Нас чуть не убили! — подтвердил Рон, прижимая к груди сумку, однако таксист заметил в зеркало кровь.
— Эй, приятель, ты случайно не ранен? Салон мне не зальешь кровью?
— Это не его кровь, — вступился Джек, — Это он одному перцу в нос заехал, так тот сразу весь асфальт залил!
— Да?! Вот это правильно, моя бы воля, я бы их на фонарях развешивал, по три штуки на лампочку!
Решив, что здорово пошутил, таксист раскатисто засмеялся. Джек и Рон вежливо улыбнулись.
— Так вас куда везти-то?
— Вези где район приличнее, у нас еще есть время погулять, а потом мы к женам вернемся.
— Так вы с женами?
— Ага, мы их пока в гостинице оставили.
— Это правильно! Бабе место на насесте — в курятнике! А мужик, он петух! В смысле — в доме главный. Только как же вы покажетесь в таком виде?
— К счастью, у нас есть сменные вещи. — Джек похлопал по сумке.
— Как будто знали, что в морду получите, да? — Водитель снова засмеялся.
— Выходит, так. Слушай, а может, мы у тебя здесь и переоденемся — по очереди?
— А чего, переодевайтесь, — пожал плечами водитель. — Деньги вы платите.
Несмотря на тесноту, Джек и Рон довольно быстро сменили одежду и стали выглядеть куда лучше. Пистолет Джек замотал в грязные шмотки, не забыв переложить в новые карманы морковки, о которых они с Роном почти забыли. Во время боя морковки почти не пострадали, только в комплекте Джека одна немного растрескалась, но в дело годилась.
— Остановись здесь, приятель! Возле бара! — попросил Джек.
Таксист выполнил желание пассажиров, счетчик показывал десять с мелочью, Джек сунул водителю двадцатку.

Глава 23

Когда такси уехало, Джек бросил сверток с пистолетом и грязной одеждой в первую попавшуюся урну.
— Нам бы еще рожи помыть, — заметил Рон.
— Рожи помыть не успеваем, на поезд можем опоздать.
— Тогда давай остановим другое такси.
Такси нашлось моментально. К нему бросилось сразу несколько страждущих, но Джек и Рон запрыгнули в него первыми.
— На вокзал, пожалуйста, — сказал Джек.
Водитель кивнул и нажал на газ. Всю дорогу он был молчалив и все внимание уделял дороге. Джеку это понравилось, болтливые таксисты его раздражали.
Остановив машину на граничащем с вокзалом бульваре, они расплатились и не спеша двинулись к зданию вокзала.
Вокзал оказался большим и старомодным, а площадь напротив него выглядела слишком просторной и потому немноголюдной. Все это осталось с тех времен, когда поезда катились по бетонным желобам на пневматических роликах, а не как теперь — современные составы скользили по магнитной подушке.
У входа в вокзальные залы, как и положено, стоял полицейский, однако он не уделил Джеку с Роном внимания больше, чем любому другому, при нем не было ни автомата, ни бронежилета, что могло бы свидетельствовать о чрезвычайных мерах предосторожности.
Оказавшись в здании, напарники начали осторожно осматриваться. Вокруг ходили люди, они смотрели расписание, покупали билеты, посещали ресторан и туалеты. Все это была типичная вокзальная публика, кто-то уезжал, кто-то встречал. Правда, иногда среди однообразного людского потока попадались те, кто выглядел здесь инородным телом. Их выдавали отсутствие багажа и одинаковые короткие прически — требование устава, ничего не поделаешь.
Взглянув на табло, Джек определил, где стоит их поезд:
— На посадку — в синий рукав.
— Я понял, — кивнул Рон.
— Давай-ка подойдем к сувенирному магазинчику.
— Зачем это?
— Сувениры купим.
— У тебя в Санни-Лэнде есть знакомые?
— Просто я люблю сувениры.
Как только напарники подошли к витрине, на ее толстое стекло легла бюстом женщина-продавец, немолодая, но с претензиями на неотразимость.
— Я могу вам чем-то помочь? — почти пропела она хрипловатым голосом.
Рон заулыбался, но Джек его одернул:
— Одну минуту, мы только осмотримся.
— Обратите внимание, — продавщица сняла бюст с витрины и отошла к дальней стене, — обратите внимание вот на эти резные дощечки — когда-то первые колонисты Цитрагона отделывали ими дома. А вот эту деревянную посуду можно было ставить на от крытый огонь, этот сорт дерева выдерживает высокую температуру.
— А это что? — Джек указал на металлические таблички в оправе.
— О, да вы любитель чеканки! — Продавщица шутливо погрозила Джеку пальчиком, как будто уличая его в чем-то постыдном.
Рон не отводил от нее глаз — по возрасту она ему вполне подходила, еще и запас оставался.
— Какую вы желаете?
— Вон ту, где, по-моему, дерево изображено.
— Это не дерево, это… Постойте, что же это такое?
Продавщица недоуменно вертела в руках рамочку с чеканкой:
— Цена указана, а вот название… Ничего не понимаю.
Продавщица развела руками.
— Наверное, какой-нибудь авангард, но это чеканка по титаниту. Алмазное долбление.
— Обожаю алмазное долбление, — с чувством произнес Джек.
— Я ее возьму. Сколько?
— О, это дорогая штучка! — Продавщица снова погрозила Джеку. — Сто шестьдесят батов. По-моему, просто грабеж.
— Ничего, это нам по средствам.
— Да, это нам по средствам, — подтвердил Рон, не сводя глаз с глубокого выреза переспелой продавщицы.
Когда они отошли, Рон дернул Джека за рукав:
— Зачем ты взял эту хреновину? Не за алмазное же долбление?
— Нет, конечно, есть у меня одна мыслишка.
Джек осторожно отогнул скрепки и отделил металлическую пластинку от деревянной рамочки.
— Но для чего?
— Размер той железки помнишь?
— А-а… — протянул Рон. Джек намекал на ту самую отшлифованную до блеска металлическую пластинку, которую они обнаружили в украденном чемоданчике.
Тогда они так и не разобрались в ее назначении.
— И что будешь делать дальше?
— Подсуну кому-нибудь, кто пойдет к поездам.
— Зачем?
— Я хочу удостовериться, насколько здесь все серьезно.
— А как ты узнаешь?
— Если пластину в чужом кармане обнаружат, значит, серьезнее некуда.
— Согласен. А кому ты ее сунешь?
— Бабе какой-нибудь. Пойдем к витрине с парфюмерией, как будто собираемся купить подарок.
— Кому?
— Твоим шлюхам.
— Они остались в гостинице.
Напарники подошли к парфюмерному отделу и стали внимательно изучать все, что лежало на прилавке. Мужчина-продавец не обращал на них внимания, ему хватало покупательниц, которые то и дело подбегали к витринам.
Рон покосился на Джека, ожидая, что тот займется одной из этих нетерпеливых куриц, однако напарник почему-то медлил.
Он уже собрался спросить его — чего еще ждать, ведь их поезд скоро отправится, однако в этот момент Джек задержал взгляд на выбранной жертве. Ею оказалась миловидная блондинка лет тридцати трех, с бежевым чемоданом и такой же бежевой сумочкой на плече. Сумка была застегнута не до конца, видимо, хозяйка очень спешила, и это предоставляло Джеку неплохой шанс осуществить свой план.
— Ничего не понимаю, — сказал Джек достаточно громко, чтобы блондинка его услышала. — Просто го лова идет кругом. Вы мне не поможете?
— Я? — Блондинка улыбнулась.
— Я ничего не смыслю в женской парфюмерии, а мне нужно купить подарок.
— Своей девушке?
— Нет, сестре.
— Сколько ей лет?
— Э-э, думаю, как и вам — двадцать пять.
В глазах блондинки вспыхнул благодарный огонек. Джек придвинулся к ней ближе.
— Вон те духи, «Лесной лук» — очень неплохой выбор, если конечно, вы не слишком жадный.
— Я не жадный. — Джек улыбнулся блондинке как можно приветливее, одновременно просовывая стальную пластинку в ее сумочку.
— Будьте добры, — обратился он к продавцу, — мне нужны духи «Лесной лук».
— Сто семьдесят.
— Годится.
Джек расплатился и, кивнув блондинке, пошел прочь. Она с удивлением посмотрела ему вслед — женщина ожидала продолжения знакомства.
— Не очень-то это хорошо, Джек. Ты пожалел сегодня сотню мерзавцев, а хорошую девушку обидел.
— Я ее не обижал, Рон, я только попросил ее об одолжении.
Джек обернулся, чтобы еще раз взглянуть на блондинку. Она была очень хороша: высокая грудь, плавные линии бедер, глаза — темный янтарь. Если бы не эти дурацкие обстоятельства, он бы за ней приударил, но…
Должно быть, почувствовав себя оскорбленной, блондинка не стала ничего покупать и поспешила к выходу на перрон. Возле настенных диспикеров стояли три молодых человека, делая вид, что кому-то звонят.
— Итак, внимание… — сказал Джек.
Рон напряженно следил за блондинкой, ожидая развития событий.
Неожиданно трое шалопаев, как по команде, швырнули трубки диспикеров и набросились на женщину. Они завернули ей руки и припечатали лицом к стене, к ним на подмогу прибежали еще двое патрульных в форме.
— Ну, что скажешь? — спросил Джек негромко.
— Они крепко взялись за дело…
— То-то и оно.
Истязание прекрасной блондинки продолжалось. Чемодан задержанной был открыт, а все вещи из него выброшены на пол. Потом подошла очередь сумочки — из нее вытряхнули зеркальце, пудреницу, губную помаду, презервативы и наконец злосчастную пластинку.
Девушка пыталась что-то сказать, ей под нос сунули пластинку, она отрицательно покачала головой.
Наконец ее отпустили. Трое в штатском мгновенно исчезли, оставив патрульных собирать вещи и извиняться.
— Да, настроение ты ей испортил, — заметил Рон.
— Всех нас ожидают какие-то неприятности, пусть уж лучше небольшие. Ладно, пошли.
— А почему мы с тобой без морковки?
Джека словно кипятком окатили — он совсем забыл про маскировку.
— Давай в туалет, Рон, быстро…
Они свернули направо и поспешили в укрытие, ориентируясь на гостеприимные буквы WC.

Глава 24

В туалете было чисто и светло, приветливо журчали писсуары. Джек толкнул дверцу одной из кабинок, но, видимо, слишком сильно — щеколда сломалась, и дверь ударила в лоб сидевшего на унитазе человека.
— Ой! Прошу прощения! — воскликнул Джек, ретируясь.
— Занято же! Неужели не видно?! — завопил по страдавший.
Найдя пустую кабинку в самом конце ряда, Джек юркнул в нее и, изменив внешность при помощи морковок, вышел к умывальникам. Рон уже стоял там, внимательно рассматривая в зеркале свою обновленную физиономию.
Из кабинки вышел пострадавший — с огромной шишкой на лбу.
— Вы не видели здесь ублюдка, который только что ломился в мою кабинку? — спросил он.
— Выскочил-с какой-то, — пожал плечами Джек.
— Это просто свинство, выбил дверь и чуть не сшиб меня с унитаза…
Пострадавший посмотрел на Джека и участливо спросил:
— У вас что, двусторонний флюс?
— Нет-с, видимо, сквозняком-с продуло…
— Вам надо обратиться к врачу, это может привести к осложнениям.
Тут пострадавший посмотрел на Рона и изумленно покачал головой:
— У вас тоже флюс?
— О, да-с. В одном-с месте заразились-с.
— А это заразно? — Человек с шишкой на лбу попятился. Джек в ответ только пожал плечами.
Напарники вытерли руки бумажными полотенцами и вышли в зал. Блондинки на прежнем месте уже не было, исчезли и полицейские, однако датчики без сомнения были включены, а за выходом на перрон кто-то наблюдал.
— Настенный диспикерс, а в нем-с датчики, — сказал Джек, когда они проходили мимо приборов.
— А где-то здесь должен-с быть сканер-с…
— Дальше-с, — уверенно заявил Джек.
— До отправления скорого поезда на Санни-Лэнд осталось пять минут! — объявили по вокзалу.
— Нужно торопиться.
— Угу.
Они пошли быстрее и вскоре были встречены одним из распорядителей транспортной компании.
— Господа, вы едете этим поездом?
— Да, — коротко ответил Джек, чтобы не демонстрировать свою дикцию, и подал билеты.
— Ага, третий вагон — это рядом, вызывать электрокар нет необходимости, я провожу вас. Первый раз едете в Санни-Лэнд?
— Нет-с, — покачал головой Джек.
— То есть раньше бывали? И давно?
— Пять лет-с, — вмешался Рон.
— О, тогда вы очень удивитесь, город просто преобразился. Новые насыпные пляжи, множество ресторанов — прямо на плавучих платформах. Количество заведений для мужчин увеличено многократно. «Хорошо, хоть этот не принимает нас за педиков», — подумал Джек.
— Вы ведь обычной ориентации, или…
— Обычной-с.
— Вот и хорошо, потому что по улицам Санни-Лэнда ходят обворожительные красотки. Сейчас, в разгар сезона они берут от двухсот батов за час. За ночь — тысяча… А вот и ваш вагон, идемте, я передам вас вашему проводнику.

Глава 25

На самом верхнем этаже здания полицейского управления Элинопсеса в тесной комнатке сидели двое операторов. Они уныло пялились в дюжину мигавших с раздражающей частотой мониторов, на которых появлялись панорамы из разных районов города. Отовсюду, где стояли сканеры, снимаемые ими изображения пересылались в полицейское управление и обрабатывались в главном ваквантере. Лица, которые умная электроника выхватывала из потока прохожих, обладали схожестью с лицами разыскиваемых преступников. Для двоих из них в ваквантере управления был выставлен высший приоритет. Это означало, что данные, связанные с их опознанием, машина обрабатывала в первую очередь.
Похожие на разыскиваемых лица обводились на экранах красными квадратиками, рядом с которыми появлялись цифры, показывавшие процентную схожесть с оригиналами. Процесс опознания сопровождался монотонными комментариями электронного диктора:
— Новый объект, совпадение пятнадцать процентов…
— Новый объект, совпадение шесть процентов…
Так продолжалось несколько часов, однако без особого успеха.
Один раз попался человек, похожий на Джека Зиберта с коэффициентом 34 процента. Похожие на Рона Барнаби встречались четыре раза, их подобие колебалось в пределах от 37 до 42 процентов. Во всех случаях отобранных машиной людей задерживала полиция, однако позже отпускала. А один из «двойников» Рона Барнаби вообще оказался немолодой пьющей женщиной.
После ужина таких «счастливых» совпадений не случалось, и операторы продолжали слушать монотонный голос ваквантера:
— Новый объект, совпадение семь процентов…
— Новый объект, совпадение девять процентов…
— Слушай, — сказал один оператор другому. — Давай повысим минимальный процент хотя бы до двенадцати.
— Я бы с удовольствием, Казимир, но, если майор узнает, он выбросит наши яйца в форточку.
— Мы ему не скажем, а к концу смены поставим как было.
Нет, лучше уж я послушаю эту дурацкую машину, чем стану рисковать здоровьем. Майор — зверь.
— Зверь, — со вздохом согласился Казимир.
И они замолчали.
— Новый объект, совпадение двадцать три про цента…
— Новый объект, совпадение двадцать один про цент…
— Ты смотри, эта дура еще кого-то опознала, — осуждающе произнес Казимир. Он почесал под рубашкой живот и вздохнул: — Сейчас бы выпить чего нибудь.
— Да, промочить горло не мешало бы… — кивнул его напарник Ной, сосредоточенно глядя на экран, где красные квадратики выхватили двух обыкновенных с виду людей, идущих по перрону. Какая-то навязчивая мысль крутилась в голове, однако усталость и духота мешали на ней сосредоточиться.
Ной щелкнул по клавише информации, и на отдельном экране появились фотографии разыскиваемых. Злодеи были сняты в военной форме.
«Лейтенант Джек Зиберт, участвовал в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил три года. Занимаемые должности — командир взвода, командир разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок.
Сержант Рон Барнаби, участвовал в подавлении мятежа на Линворге, в военной кампании на Эллири, в иберийском конфликте. В действующей армии прослужил восемь лет. Занимаемые должности — рядовой, командир отделения, заместитель командира взвода, заместитель командира разведвзвода. Уволен из рядов вооруженных сил за дисциплинарный проступок».
— Те еще субчики, — заметил Казимир, ковыряя в носу.
— Давай-ка покурим.
— Давай, у тебя что?
— Ничего, мои в раздевалке остались. А у тебя?
— «Хоромотрон». — Казимир бросил на стол по мятую пачку.
— Дерьмо какое, зачем ты их куришь?
— Я их здесь в столе нашел.
Они закурили и болтали ни о чем еще минут пятнадцать, пока мысли в голове Ноя не выстроились по порядку.
— Слушай, Казимир, для двух последних объектов машина определила коэффициент подобия в двадцать один и двадцать три процента. Для опознания этого мало.
— Разумеется.
— А ведь они шли рядом…
— Ну и что?
— А какова вероятность, что два человека, похожих на наши объекты, окажутся рядом?
— Да совсем никакая вероятность! Я хотел сказать — очень малая!
Оба, не сговариваясь, вскочили.
— Звони майору! Срочно!

Глава 26

Звонок поступил к майору в тот момент, когда он сидел на внеочередном совещании у начальника полиции.
Майор извинился и, выйдя в приемную, проговорил в трубку:
— Слушаю, майор Гарман.
— Сэр, докладывает дежурный оператор капрал Скворич. Кажется, мы их вычислили…
— Кого «их»?
— Разыскиваемых преступников, сэр!
— Где?!
— На вокзале, сэр, они только что шли там по перрону…
— Это точно были они?!
— Сэр… — Оператор от волнения закашлялся.
— Сэр, машина опознала их с небольшим коэффициентом — двадцать один и двадцать три процента, но вероятность того, что двое похожих на наши объекты людей окажутся рядом…
— Понял! — оборвал его майор и, отключив диспикер, вернулся в кабинет.
— Прошу меня простить, сэр! — произнес майор со значением. Не каждый день он имел право прерывать совещание у начальника городской полиции.
— Что такое, майор Гарман? — поднял брови начальник.
— Мои люди только что вычислили их на вокзале, они шли по перрону…
— Куда шли?
— Этого определить моя аппаратура не может.
— Хорошо. Капитан Рид, немедленно весь наш резерв — на вокзал!
— Слушаюсь, сэр! — гаркнул Рид и, резко вскочив, свалил стул. Не обратив на это внимания, он выскочил из кабинета и хлопнул дверью. В помещении повисла тишина.
— Капитан Лесковец, думаю, присутствие на вокзале спецотряда полиции тоже будет нелишним, учитывая, насколько опасны разыскиваемые преступники.
— Слушаюсь, сэр!
И Лесковец тоже покинул помещение.
— А мы пока продолжим обсуждать — почему преступники помогли нашим сотрудникам и обратили в бегство банду Джона Бритиша.
— А самого Бритиша убили, — подсказал кто-то.
— Вот именно.
Начальник полиции выжидающе смотрел на сидевших за столом чиновников, однако те молчали.
— Возможно, имело место сведение счетов, сэр, — предположил майор Гарман. — Возможно, они и прежде были знакомы, а теперь что-то не поделили.
— При всем моем уважении к вам, майор, не могу с этим согласиться. По нашим данным, прежде эти люди никогда не сталкивались, а на Цитрагоне Зиберт и Барнаби оказались впервые. Однако помимо того, что их разыскивает служба безопасности уважаемой компании «Фьорд», мы о них знаем совсем немного.
— Есть сведения, что они контактировали с контр разведкой, но эта информация на уровне слухов, — поделился начальник оперативной службы.
— Вот как? Где это было?
— На Шлезвиге.
— Пересекаться с контрразведкой мне бы не хотелось… Ну что же, давайте на этом закончим. Все свободны, а мне еще нужно заскочить к мэру, он весьма интересуется тем, как идут дела с поимкой преступников.

Глава 27

Несмотря на то что вокзал был оцеплен и поезда всех направлений задержаны, найти важных преступников так и не удалось. То ли они хорошо спрятались, то ли успели уехать на одном из поездов, но результат был плачевен: в зале ожидания разбили четыре витрины, в ресторане взломали полы, случайно раскололи унитаз в женском туалете, а также бесчисленное количество раз оскорбили задержанных в пути пассажиров.
— Сколько поездов успело уйти за час до нашего приезда? — спросил командир полицейского спецотряда у начальника диспетчерской смены.
— Двенадцать… Нет четырнадцать! Сейчас же сезон отпусков — добавлены скорые на Санни-Лэнд и Питтанизи.
— Составьте список всех станций, где у этих поездов будут первые остановки.
— Одну минуточку: сейчас прямо из ваквантера и распечатаем.
— Особенно меня интересуют эти два, скорые. Бежать ведь лучше на скорых, так?
— Не знаю, никогда не убегал… Только у скорых поездов остановок нет.
— Как это нет?
— Они экспрессами идут, лишь в горах чуть притормаживают, чтобы воду в туннеле штуцерами набрать.
— Штуцерами… — повторил полицейский. — Ну ладно, возьмем их тепленькими на конечной — не отвертятся.
Поезд несся над долиной, чуть вздрагивая от набегавших порывов ветра. За окном было темно, лишь изредка пролетали огни, обозначая подземные переезды, мелькали фары машин и снова оставались далеко позади. Пугая пассажиров, из темноты выскакивали небольшие города с освещенными улицами, неоновой рекламой и разноцветными квадратиками окон. Секунда, другая — и опять темнота, как будто ничего и не было.
Почувствовав, что засыпает, Джек оторвался от окна и пересел в кресло, чтобы включить ТВ-бокс. В махровом халате и одноразовых шлепанцах, после душа он чувствовал некоторое расслабление, но не находил покоя.
Показывали футбол. Джек старался следить за игрой, однако усталость брала свое. Из второго отделения купе доносился храп Рона, он уже давно завалился на широкую кровать, пользуясь всеми преимуществами апартаментов класса люкс. И хотя обошлись они недешево, зато избавили путешественников от присущей всякой дороге тесноты.
«Спать, — сказал себе Джек. — Иду спать».

Глава 28

Спал Джек крепко, но под утро ему стали мерещиться какие-то крики и ужасные стоны. Уверенный, что ему это только снится, он не стал просыпаться и открыл глаза лишь с первыми лучами солнца. Взглянул в окно и улыбнулся, очень уж красиво выглядел восход из окна экспресса.
Спустив ноги на пол, Джек безошибочно попал в тапочки, затем поднял глаза и едва не вскрикнул. Барнаби сидел в кресле напротив и улыбался Джеку, однако улыбка эта выглядела словно приклеенной, а глаза смотрели сквозь стену вагона.
— Рон?
Реакции никакой.
— Рон, что с тобой? — не на шутку испугался Джек.
— А? — Барнаби шевельнулся.
— Ты в порядке?
— В полном порядке, приятель!
Барнаби поднялся, прошелся из угла в угол и остановился напротив ТВ-бокса, приветливо глядя в темный экран.
— Рон, да что с тобой? — Джек подошел к напарнику и встряхнул его. — Ты какой-то не такой сегодня.
Встал рано, оделся как на парад, что это значит?
— Я влюблен, Джек.
— Влюблен? — поразился Джек. — В кого?
Он даже огляделся, нет ли в купе кого-то еще.
— Она уже ушла.
— Что?
— Она уже ушла.
— Ты о ком?
— О Сью. Она была здесь, и мы занимались любовью. — Рон снова улыбнулся и стал смотреть в окно на проносившиеся пейзажи.
— Кто такая Сью, приятель? Надеюсь, ты не сбрендил? Было бы жаль потерять тебя сейчас, когда мне требуется поддержка.
— Да не сошел я с ума, Джек, Сью — настоящая женщина.
— Постой, кажется, я припоминаю. Эти стоны под утро — это и была ваша любовь?
Барнаби кивнул.
— Значит, это она кричала?
— Нет, Джек, кричал я.
Джек опустился на кровать.
— Эта Сью — проводница?
— Да, одна из смены.
— Рыжая, что ли?
Обожаю рыжих.
— Ну конечно. Пойду-ка я приму душ, может, к моему возвращению этот утренний кошмар развеется.
Подойдя к двери в душевую, Джек принюхался.
— Рон, а чем это пахнет?
— Где?
— Здесь, в купе. Кажется, духами, а?
— Точно, это «Лесной лук», я подарил их Сью.
— Но это же были мои духи, Рон.
— Зачем тебе женские духи?
— Ладно, потом обсудим.
Из душа Джек вышел бодрым и голодным. На столе его ждал поднос с ранним завтраком — чай, тосты, масло желтыми лепестками и розеточка с красной икрой.
Посмотрев на его недоуменную физиономию, Рон радостно рассмеялся.
— Удивлен?
— Признаться, удивлен. Откуда все это?
— Сью принесла. У нас самое лучшее обслуживание, вне всякой очереди.
— А ты сам поел?
— Давно уже.
— Так когда же ты успел закадрить эту Сью? Вчера, насколько я помню, ты лег рано.
Джек придвинулся к столику и стал намазывать на тосты масло.
— В том-то и дело: рано лег, рано проснулся. Гляжу, ты дрыхнешь, мне скучно стало, ну, я и вышел в коридор — было часов пять. Смотрю, стоит дамочка в форменной одежде и смотрит в окно, а по щекам слезы текут. Я спросил, не могу ли чем помочь, она говорит «нет» и плачет. Тут я вспомнил про духи, сбегал, принес ей и говорю: хочу, мол, вам подарок сделать, а она, ты не поверишь Джек, взяла пузырек, а потом вдруг спрашивает: «Ты меня хочешь»? Я вроде не готов, только проснулся, но отказаться — значит, оскорбить женщину.
Джек утвердительно кивнул. Съев тост с маслом, он стал накладывать на второй икру.
— Ну, привел ее сюда, а сам чувствую, что никакой во мне реакции, но Сью оказалась такой горячей, что обошелся без массажа и без джакузи. Просто сам себя не узнавал — лось, хряк и рыцарь одновременно.
— Так уж и рыцарь? — усмехнулся Джек.
В дверь постучали.
— Войдите, — разрешил Джек, и появилась та самая Сью. Рыжая. Румянец еще не сошел с ее лица.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо. Завтрак отличный.
— Ну, я пойду. — Сью одарила Барнаби улыбкой и вышла.
— Все намного серьезнее, чем я предполагал, — подвел итог Джек. — Ты хоть понимаешь, Рон, что мы практически на войне?
Барнаби переменился в лице и угрюмо кивнул.
— Который час?
— Половина девятого. В десять тридцать мы прибываем.
— Значит, пора приводить себя в порядок.

Глава 29

После завтрака Джек еще раз почистил зубы и побрился. То же порекомендовал сделать и Рону.
— Да я вчера только брился, — возразил тот, проводя ладонью по щеке.
— Мы должны выглядеть безупречно, Рон. Безупречно.
Барнаби пошел бриться.
— Морковки еще при тебе? — спросил Джек, когда Рон вернулся.
— Да, только они завяли еще сильнее. Мы что же, опять их носить будем?
— Еще не знаю.
В дверь снова постучали.
— Входите! — не поворачиваясь, крикнул Джек.
Ручка повернулась, и вместе с легким сквозняком в купе проник чарующий запах духов. Не «Лесного лука», нет. Каких-то других — волшебных.
Поправляя ворот сорочки, Джек медленно обернулся. Это была она. Та самая блондинка, которую он так бессовестно подставил грубым копам. Возможно даже, они ее лапали.
— Вы? — поразился Джек, не зная, как ему реагировать.
— Да, это я. — Блондинка стала осматриваться, намекая тем самым, что нужно предложить ей присесть.
— Ух… — только и сумел произнести Рон, выглянув из своей половины купе.
— Присаживайтесь в кресло, мисс… — хрипло предложил Джек и быстрым движением пригладил волосы. — Вот уж не ожидал вас здесь встретить.
Гостья проигнорировала кресло и села у входа — на откидную банкетку. Это позволяло ей продемонстрировать ноги.
— Я заметила вас случайно, вернее, не вас, а вашего друга…
— Меня зовут Рон, мисс, — с готовностью сообщил
Барнаби, все еще не решаясь выйти из своей поло вины.
— Очень приятно, Рон. А меня зовут Стелла. По началу я даже не поверила, что мы в одном вагоне, но, как говорится, судьба.
Янтарные глаза уставились на Джека, и он почувствовал, как растворяется в них. А почему бы и нет? Погоня осталась позади, деньги — вот они, в кармане. Почему нельзя почувствовать себя живым человеком?
— А вас как зовут?
Джек смотрел на Стеллу, слышал ее, но не понимал, о чем она говорит. Должно быть, девушка догадалась о причинах его молчания и, улыбнувшись, повторила:
— Как вас зовут, мистер?
— Джек! Джек его зовут, мисс Стелла!
— Благодарю, Рон, Кстати, вы не могли бы взять мою сумочку?
Барнаби вышел из своей половины и потянулся за сумочкой, но неожиданно Стелла ее выронила и на пол просыпалось все ее содержимое.
Рон бросился собирать дамские мелочи, и в этот момент ему на голову обрушился удар рукояткой пистолета. Бедняга распластался на полу, словно выброшенный на берег осьминог.
В лицо Джеку глянул зрачок пистолета.
— Руки за голову! Лицом к окну! — скомандовала Стелла.
Джек поднял руки и повернулся. Все произошло слишком внезапно, он еще не был готов рисковать. Дамочка вела себя очень уверенно, а пистолет в ее руке был спецмоделью с электронным спуском, уменьшавшим шансы жертвы на спасение. Щелкнул замок двери — теперь она была блокирована.
— Ноги шире! — Носок туфли больно ударил в икру. Пришлось подчиниться.
— Одну руку назад… Теперь вторую…
Пластиковые наручники-удавки стянули запястья.
— Не шевелись!
Глядя в окно, Джек слышал, как Стелла обыскивала Рона и сковывала его руки. Оглушенный, он что-то мычал, у дамочки хватило сил поднять его обмякшее тело и забросить в кресло.
— Повернись!
Джек повернулся.
— Ты Джек Зиберт, а он Рон Барнаби. Правильно?
— Правильно.
— За вашу поимку объявлена награда в сто тысяч батов. Знаешь об этом, красавчик?
— Нет, — соврал Джек.
Стелла поднялась с откидной банкетки и подошла к нему, чуть отведя в сторону пистолет.
— Эти сто тысяч, считай, уже мои, но что-то говорит мне, что вы стоите дороже. Причем значительно дороже. Простых копов можно заставить бегать вы сунув язык и за сто тысяч, но уж начальника полиции — едва ли, а значит, ему пообещали куда больший куш.
Джек почувствовал ее руки у себя на поясе.
— Что ты делаешь?
— Расстегиваю тебе штаны.
— Зачем?
— Чтобы приласкать тебя, Джек.
Стелла привлекла пленника и жарко его поцеловала. Он охотно ей отвечал, надеясь, что она его развяжет, но, видимо, пока это в ее планы не входило.
Посмотрев на Джека в упор, Стелла начала допрос:
— Кто вас ищет, Джек, и зачем? Кому вы так понадобились?
— А… ты… вообще… кто? — спросил он прерывисто, поскольку быстрая рука Стеллы уже находилась в его трусах.
— Кто я? — Стелла хохотнула. — Я агент службы криминальных расследований, Джек. Я собиралась ехать по своим делам и вдруг — ты. Такую симпатичную мордашку я сразу запомнила, едва посмотрев в твое досье. Представляешь, разыскивается за воз награждение и вдруг сам к тебе подходит. Мне просто повезло!
Она захохотала и внезапно сдавила его — там, внизу.
— Ой! Отпусти — больно!
— Это еще не больно, Джек. Это совсем не больно.
Вот когда я зажму между пальцами твои шарики и начну их перекатывать, вот тогда, дружок, ты поймешь, что такое больно.
— Но чего ты хочешь от меня?! — воскликнул Джек.
— Чтобы ты рассказал, кто и зачем вас разыскивает.
— Мы выполняли контракт вслепую и должны были умереть, но нам повезло, мы сбежали! Теперь, наверное, нам хотят заткнуть рты!
— На кого вы работали?
— Я полагаю, на «Баярд»…
— «Баярд»… Значит — «Филипп Таккер».
— Возможно, я в этом мало чего понимаю… Уй!
Ну что же ты делаешь?! — снова сморщился Джек. — Я же все тебе рассказываю!
— Это уже для удовольствия — я ведь женщина, Джек.
И Стелла снова поцеловала его взасос, так яростно и жарко, что Джек на мгновение забыл, где он и в какой ситуации.
— Слушай, давай просто трахнемся! Развяжи меня, и я сделаю тебя счастливейшей из женщин… Ты мне нравишься, честное слово!
Стелла сделала вид, что раздумывает.
— Заманчивое предложение, тем более что я собственными руками чувствую, как я тебе нравлюсь, только…
— Что?
— Ты еще не все мне рассказал.
— Все, уверяю тебя! Все, что мне было известно!
В следующее мгновение Джек охнул от ужасной боли, пронзившей его, а когда очнулся, обнаружил, что сидит на полу, привалившись к кровати.
— Ну как, появилось желание говорить правду?
Стелла стояла перед ним, поигрывая пистолетом.
— Я… не понимаю…
— Хорошо, я помогу тебе. Помнишь, как ты подставил меня на вокзале? Ты сунул мне в сумку стальную пластину. Поначалу я думала, что ты обычный карманник, работающий под мачо, но потом почувствовала, что ты ничего не взял, а, наоборот, поло жил — сумка стала тяжелее. Теперь вопрос: зачем было проверять, как отреагирует на этот кусок металла детектор-разделитель? Подумай, прежде чем ответить,
Джек. Несколько минут у тебя есть.
— Это была только шутка, мисс… — подал голос Барнаби.
— О, наш ветеран очнулся! — почти обрадовалась
Стелла. — Как ваша голова, Рон?
— Благодарю вас, еще бы на два сантиметра ниже, и старина Рон больше с вами не разговаривал бы.
— Ну что вы, я вовсе не собиралась убивать вас, Рон. Честно говоря, из вас двоих вы мне нравитесь больше. В человеческом плане, разумеется, понимаете меня?
— Да, мисс Стелла.
— Джек не так добр, как вы, но потрахаться с ним я бы не отказалась. Однако, увы, обстоятельства.
Стелла вернулась к Джеку.
— Ну как, мой сладенький, ты собрался поделиться со мной информацией? Или все еще не готов?
Джек и рта не успел раскрыть, как получил остроносой туфлей в солнечное сплетение. Дыхание перехватило, где-то в спине появилась нестерпимая боль, и он потерял сознание.
— Если вы его убьете, мисс, толку с этого вам будет немного.
— Не думаю, что вы допустите это, Рон. Я уверена, что вы спасете своего друга и сами расскажете мне все без утайки. Тогда я перестану мучить Джека и скоренько сдам вас полиций в Санни-Лэнде.
— Но если вы убьете нас, награды вам не видать.
— Э-э, нет! — Стелла погрозила Барнаби пистолетом. — В инструкциях было сказано: доставить живы ми или мертвыми. Так что ваши трупы все равно принесут мне деньги.
— Понятно… — вздохнул Рон. Хотя голова после удара болела, соображал он хорошо. Со слов этой людоедки выходило, что если они ничего не скажут, она забьет их до смерти, а если скажут — убьет обязательно, чтобы ее пленники больше никому не вы болтали этот секрет.
Проверяя прочность наручников, Барнаби чуть шевельнулся.
— Бесполезно, Рон, — усмехнулась Стелла. — На ручники мягкие, но они армированы углеволокном.
Она поняла, что совершила ошибку, сказав об условиях вознаграждения, выражение ее глаз изменилось.
— И что теперь будем делать? — спросил Барнаби, просто чтобы оттянуть неизбежное.
— Хорошо, что ты спросил. Давай так: ты говоришь мне все как есть — и получаете со своим дружком по пуле. Легкая смерть, отличный выход.
— А если не легкая?
— Я буду бить Джека до тех пор, пока с его лица не начнет отслаиваться мясо. Ты желаешь это увидеть?
Рон пожал плечами. Можно было, конечно, соврать ей напоследок, но что этим выиграешь? Если поймет, что соврал, снова возьмется за Джека.
Оставался еще один, совсем небольшой шанс, но для его реализации требовалось немного времени и чуточку везения.

Глава 30

В дверь постучали. Стелла встала к стене и, держа пистолет наготове, спросила:
— Кто там? Что вам угодно?
— Посуду отдавать будем или как? — прогнусавил мужской голос — Конечная скоро, а нам смену сдавать. Верните посуду!
— Подите вон, я имею права не открывать вам до Санни-Лэнда…
— Ладно! Не хотите по-хорошему, будем по-плохому. Прикройтесь там, если голые, я открою дверь спецключом!
— Только попробуй, придурок, я буду стрелять! Я сотрудник службы криминальных расследований!
Возникла пауза, потом голос уже без прежней нагловатой интонации попросил:
— Ну пожалуйста, мадам, выдайте две тарелочки, блюдце и чашечку с ложечкой…
— Ладно, — сдалась Стелла. — Только быстро…
Она приоткрыла дверь и впустила человека в костюме стюарда, сгорбленного и с отвратительной рожей.
— Ой! — испугался он, увидев пистолет.
— Я работаю на правительство, а это опасные преступники. Так что забирай свои кружки, идиот, и проваливай, а то тоже пулю схлопочешь!
— Не надо пулю! Я уже ухожу!
Стюард собрал чашки и, неловко развернувшись, уронил одну из них. В это время Рон кашлянул и дернулся так сильно, что Стелла навела на него пистолет. Это была ее ошибка. Стюард вышиб у нее пистолет, а затем пригвоздил к стене узким ножом.
Подержав жертву пару секунд на клинке, стюард выдернул его, и тело сползло на пол.
— Спасибо, Тревис, ты появился вовремя, — поблагодарил Сутулого Барнаби.
— Я всегда вовремя… — Сутулый вытер нож о юбку Стеллы и, повернувшись к Джеку, сказал:
— Дружище, где-то здесь был пистолет. Отдай мне его, пожалуйста.
Джек молча отфутболил оружие в сторону Барнаби.
— Хорошо, твое поведение мы еще обсудим, щенок, — с угрозой произнес Сутулый и двинулся к Рону.
Надеюсь, ты не будешь играться со мной, а? Ты ведь уже не в том возрасте.
— Хочешь взять пистолет? Ну-ну, попробуй…
Рон резко поднялся, в его руке сверкнуло тонкое жало.
— Вот как! — На лице Сутулого появилась недобрая улыбка. — Выходит, ты сам собирался прижать эту сучку, а я тебе помешал? Ну, извини, друг… Из вини…
Сутулый сделал стремительный выпад, однако Рон только отстранился, он понял, что это лишь проверка. Поезд продолжал нестись с огромной скоростью, и пол вагона мелко подрагивал.
— Сутулый, у тебя сзади штаны чем-то испачканы! Ты часом не обгадился?! — крикнул Джек, старая отвлечь противника.
Сутулый снова атаковал в верхний уровень, стараясь напугать Рона, однако тот присел и, перебросив нож в левую руку, со свистом рассек противнику пиджак.
Сутулый отпрянул и покосился на след от ножа. Потом задрал рубашку — на животе красовался тонкий, наливающийся кровью порез.
— А ты хорош, старый! — восхитился Сутулый. — Хорош!
Он поднял руки, давая понять, что прекращает схватку, подошел к Джеку и не без труда перепилил на нем наручники.
— Спасибо, Тревис, — вежливо поблагодарил тот.
Затем поднялся и стал разминать затекшие кисти рук.
— Ее нужно куда-то деть, — сказал Рон, держа в одной руке нож, а в другой — пистолет.
Сутулый уселся на кровать Джека и, дотянувшись до столика, собрал кусочком тоста рассыпанную по столу икру.
— Жрать хочу, сил нет.
— Сколько до прибытия? — спросил Джек, нагнувшись над телом Стеллы.
— Сорок семь минут, — сообщил Барнаби.
— Ты как нашел нас, Тревис?
— Долго рассказывать.
— Давай, время еще есть, — сказал Барнаби, поигрывая пистолетом.
— Сначала уберите труп, в шкафу под нижней пол кой хорошее место есть.
— А ты откуда знаешь? — удивился Джек.
— Я в соседнем вагоне одного жирного туда запихал.
— За что?
— Нужно было ехать где-то, вот и подколол его.
А кровь можно бумажными полотенцами собрать и выбросить их в окно. Вернее, в форточку. Она небольшая, но, если их скомкать, пролезут. Пожрать больше ничего нет?
— Помоги, потом и жрать получишь, — сказал Джек.
Вдвоем они засунули труп в шкаф, подтерли кровь, как советовал Сутулый, бумажными полотенцами. Тем временем Рон собрал в сумочку все вещи Стеллы и спрятал на своей половине.
— Ну все, давайте жрать, а то уже приедем скоро.
Рон нажал кнопку вызова стюарда, Сутулый свернул форменный пиджак и забросил под кровать.
Вскоре в дверь постучали, Рон открыл. Это снова была Сью.
— Что-нибудь перекусить для нашего друга, — сказал ей Джек. — Он не может дотерпеть до станции.
Девушка, кивнув, исчезла и вскоре вернулась с целым блюдом бутербродов и бутылкой минеральной воды.
— К сожалению, это все. Больше у нас ничего нет — через полчаса станция.
— Ничего, крошка, сойдет, — сказал Сутулый и накинулся на еду.
Когда Сью ушла, Джек напомнил:
— Ну так как же ты нас нашел? У копов не получилось, а ты тут как тут.
— Я сел вам на хвост, когда вы с причала на айрбайке дернули. За вами тогда три байка увязались, ну а я был на четвертом. Они подошли близко, вы их пугнули. Это ты стрелял, старый?
Барнаби в ответ только пожал плечами.
— Одна пуля у меня над ухом просвистела, и я еще поотстал — куда, думаю, спешить. Потом вспышка и взрыв, да такой, что меня на взрывной волне как на трамплине подбросило. Это что было?
— «Дундл».
— Я так и подумал… — Сутулый запихнул в рот очередной бутерброд и запил его водой из бутылки. — Ну вот, держался я на расстоянии — кто его знает, сколько у вас «дундлов» этих. Я, конечно, понимаю, — Сутулый ухмыльнулся, — что вы в своего стрелять не стали бы, но там в темноте разве разберешь? Одним словом, отследил я примерный район, куда вы сели, но тут моя машинка вниз пошла — видать, пробоина в баке была, я едва до берега на резерве дотянул. Спешить не стал, нашел человечка, башку ему свернул, взял немного денег, одежду и пошел вас искать. Правда, добрался только к утру, когда увидел толпу, сразу понял: то самое место.
Прервав рассказ, Сутулый с подозрением понюхал очередной бутерброд.
— С дерьмом он, что ли?
Ну— ка дай… — Джек взял бутерброд и, понюхав, возвратил Сутулому. — Это улитки «боза», они сыром пахнут — специальная генетическая мутация. Можешь не есть.
— Да ладно, — махнул рукой Сутулый. — На войне какого только дерьма жрать не приходилось.
Прожевав бутерброд с улитками, он продолжил:
— Дождался я, когда копы приедут, ну, и стал неподалеку околачиваться, вроде как любопытный очень. Всех посторонних они гнали за оцепление, но и оттуда хорошо было слышно, что им на рации приходило. Слышу, сообщают: разбили окно в кабине и угнали фургон, потом неосторожно ляпнули про штурмовик, который увели с военной базы, и он якобы грохнулся где-то неподалеку. Поначалу думал: все, накрылись вы вместе с чемоданчиком, потом, ближе к обеду, пришла новая информация — украли одежду у старичка какого-то и еще ограбили магазин на до роге. Ну, я смекнул, что вы добыли гражданскую одежду, а потом за деньгами пошли, чтобы до города добраться. И тоже двинул в город.
— Но ведь город большой, — возразил Джек.
— Большой, — усмехнулся Сутулый. — Только на то и башка нужна, — он постучал пальцем по своему покатому лбу, — чтобы, значит, ненужные варианты отсекать.
— И какие ты отсекал?
— Аэропорт и спейсдок отошли сразу — их перекрывают надежно, и проскочить там нелегко. Коммерческие автобусные линии тоже забраковал — там народу немного, и все на виду. Автомобильный транспорт — тоже не подходит, в прокат брать — документы нужны, а грохнуть кого — след потянется, копы на хвост сядут. Остался только вокзал — там я и занял наблюдательную позицию. Часиков восемь подежурил — и, пожалуйста, — вот они, мои друзья, в добром прикиде, чистенькие и аккуратненькие. Ну, думаю, не иначе денежного человека пришили, вон как пристроились. А дальше просто — проследил, в какой вы вагон пошли, быстро сбегал к кассам и взял «горящий» билет за полцены. Правда, вагон далеко оказался, пришлось поближе перейти.
Движение поезда стало замедляться.
Сутулый забросил в рот последний бутерброд и, запив его водой, сыто рыгнул.
— Потом стал прохаживаться, как будто гуляю, наведался в ваш вагон и заметил эту суку. — Сутулый кивнул в сторону шкафа. — Я сразу засек, что она здесь какой-то интерес имеет. С виду нормальная баба, к морю трахаться едет, а потом вдруг как зыркнет волком, то в одну сторону, то в другую. Я, как увидел, сразу понял: буду ее валить.
— А нас? — спросил Джек.
— Что?
Нас ты тоже собирался валить?
— Ну… — Сутулый развел руками и улыбнулся. — Смотря по обстоятельствам.
Они помолчали, глядя в окно. Ситуация складывалась не из простых. Сутулый представлял опасность, и с ним надо было что-то решать. Договариваться с таким человеком не имело смысла, все равно обманет.
— Кстати, старый, а откуда ты такой нож добыл? — спросил Сутулый, нарушая затянувшуюся па узу.
Рон со вздохом достал нож.
— Где ты его взял? — удивился Джек. — Ты же у копа другой брал.
— Тот был не очень — я трофейный прихватил.
— Ну-ка дай.
Джек взял у Рона нож и прочитал выгравированную на лезвии надпись: «Джон Бритиш — убивал, убивает и будет убивать копов. Бойтесь, я к вам иду!»
— Если полицейские возьмут тебя с этим, легко не отделаешься, — заметил Сутулый, тоже сумевший прочитать надпись.
— Я ее потом затру, — пообещал Рон, забирая трофей.
— А как ты ухитрился нож спрятать, ведь она тебя обыскивала? — спросил Джек.
— Она не сразу меня обыскала, я успел сунуть нож под столик. Потом, когда обыскала и отошла, я снова его подобрал и начал осторожно наручники перепиливать. Спешить было нельзя, она могла заметить.
— А как насчет товара, братцы? Где он? Я, конечно, понимаю, что вы его с собой не возите, но все же?
— Ты же умный, Тревис, попробуй угадать, — с усмешкой посоветовал Джек. — А я пока подумаю, как нам из вагона выйти, — на перроне наверняка полно полиции.
— Я выйду без проблем.
— Ты-то выйдешь, а нам придется что-то выдумывать, — сказал Джек и они с Роном обменялись взглядами. Ничего лучше вялой морковки у них с собой не было.
— У этой суки должен быть значок, воспользуйся им, — предложил Сутулый.
— Значка нет, — нехотя ответил Джек. — Удостоверение только. Она его на бедре на чулочной резинке держала.
— Хитрая баба.
— Ну ладно, Тревис, тебе уже пора. Возвращайся в купе, забери вещи.
— Все мои вещи при мне, ребята. Деньги — тоже.
Но если вы не горите желанием выходить со мной из вагона, то я выйду сам, а потом встретимся.
— Это нам подходит.
— У тебя рубашка в крови, — напомнил Рон.
— Ерунда. — Сутулый нагнулся и вытащил из-под кровати пиджак стюарда. Встряхнул его, надел и пошел к выходу, у двери обернулся и сказал:
— Не пропадайте, помните, что я вас сегодня спас.
Когда за ним закрылась дверь, Рон даже сплюнул.
— Надо было его в бункере кончать, когда была такая возможность:
— Сейчас тоже была возможность, — заметил
Джек. — Только мы могли поднять шум, а это сейчас ни к чему.
— Как ты думаешь, какие у него планы?
— Двоих нас ему не одолеть, он попытается одного убрать, а на второго надавить.

Глава 31

Поезд остановился. Стюарды и официанты при полном параде выстроились в коридоре и улыбались пассажирам первого класса, как близким родственникам, с которыми им якобы не хотелось расставаться. Такими были требования корпоративной этики транспортной компании.
Сью проводила Барнаби стандартной улыбкой: интрижки с пассажирами в компании не поощрялись, к тому же Рон сказал ей, что он сейчас на задании.
На перроне было довольно просторно, дорогостоящие экспрессы привозили не так много пассажиров. Большую часть встречающих составляли полицейские в штатском. Гавайки, шорты, черные очки — все говорило о том, что это приморский курорт. Поскольку перрон находился под крышей, влажность и жара еще не давали о себе знать, однако Джек уже понял, что их с Роном летняя одежда для Санни-Лэнда немного тяжеловата.
Пистолет оставили в каюте, забросив его под кровать. Нож Рон взял с собой. Джек не возражал, должно же у них быть хоть какое-то оружие. Сам он прихватил удостоверение Стеллы, его можно было предъявлять, слегка прикрыв пальцем фотографию, на обычных полицейских это действовало.
Морковки пришлось совать в рот прямо в тамбуре. Едва вышли из вагонов, Джек почувствовал на себе неприветливые взгляды курортных копов. Пока их с Роном не трогали, видимо принимая за каких-то идиотов.
Лишь у входа в здание вокзала напарников остановили два изнывавших от скуки патрульных. Голубые шорты и синие рубашки без рукавов смотрелись на служителях закона несколько легкомысленно, однако в другой одежде здесь можно было свариться вкрутую.
— Ваши документы, пожалуйста.
Джек остановился и посмотрел по сторонам, будто не принимая полицейского всерьез.
— Вы слышали, что я вам сказал, сэр?
— Я-то слышал-с, — ответил Джек. — А вот-с захочешь-с ли ты увидеть-с мои документы на самом-с деле?
И, прежде чем полицейский успел что-то ответить, небрежно выхватил из кармана удостоверение федерального агента.
— Ну?! — рявкнул Рон, отвлекая внимание копа и пугая его еще сильнее.
— Прошу прощения, сэр… — Полицейский козырнул. — Извините, я не знал.
— Ничего, сынок, бывает.
Напарники беспрепятственно прошли через здание вокзала и, вынырнув в уличное пекло, сели в подвернувшееся такси.
Проскользнув между рядов желтых машин, появился Сутулый. Указав рукой на отъехавшее такси, он запрыгнул в следующее и бросил водителю щедрый задаток. Машина сорвалась с места и помчалась вдогонку за такси Джека и Рона.
Сутулый почти не сомневался, что эти двое его заметят и, уж конечно, будут менять транспорт до тех пор, пока не убедятся, что он отстал. Так и получилось. Через пять минут первое такси остановилось, и Сутулый остановил свое.
— Слушай меня внимательно, парень, — сказал он водителю. — Я сейчас выйду, а ты проследи за следующей машиной, которую они поймают. Мне нужно знать, где они обоснуются, позже я позвоню в гараж и попрошу, чтобы меня с тобой связали.
— И что потом?
— Ты приедешь в назначенное место, скажешь, что разузнал, и получишь две сотни.
— Три…
— Хорошо, — Сутулый улыбнулся, — будет тебе три… Ну, пока.
Он выбрался из машины и демонстративно направился к расположенному на террасе отеля ресторанчику. Сутулый чувствовал на себе взгляды Джека и Рона — те буравили его глазами, ожидая подвоха.
Сделав заказ, Сутулый повернулся к неприятелям спиной и, попросив у официанта свежую газету, погрузился в чтение.
Пообедав и дав официанту, против обыкновения, щедрые чаевые, Сутулый вошел в отель и снял небольшой, но приличный номер. Потом спустился в магазин, чтобы одеться сообразно климату.
Набрав полный пакет дешевых тряпок, он вернулся в номер и стал примерять обновки. Шорты пришлось забраковать: ноги у Сутулого были кривые и бледные. Он сделал выбор в пользу легких брюк и рубашки с розовыми летающими свинками. Почему свинками? Потому что эта рубашка оказалась самой дешевой. Сутулый был скуповат, да и деньги, которые он забрал у убитого им пассажира, были на исходе. Основную часть поживы составляли именные чеки, воспользоваться которыми Тревис не мог.
Обувь жертвы оказалась ему слишком велика, одежда — тоже. Пришлось, правда, надеть чужую рубашку взамен той, которую рассек ножом Барнаби, но теперь от нее можно было избавиться.
Сутулый принял душ, использовав дешевый шампунь из гостиничного набора, Побрился одноразовой бритвой и побрызгался лосьоном с каким-то кислым запахом — если можно было за что-то не платить, Сутулый этим непременно пользовался.
Насвистывая, он вышел в гостиную и открыл бар. Это удовольствие было не из дешевых, но Сутулый умел наводить чай, по цвету не отличимый от бренди, и заполнял им опустошенные бутылочки. Обычно это сходило ему с рук.

Глава 32

Отпивая прямо из бутылочки, Тревис удобно устроился в кресле и включил ТВ-бокс, просто чтобы создать фон для размышлений.
Итак, что он имел в активе? Таксиста, который любит деньги и хорошо знает город. От такого никому не уйти, если только техника не подведет — мотор заглохнет или колесо лопнет. Но Сутулый был уверен, что тут его ждет удача, это ощущение было хорошо знакомо ему по фронту.
Допустим, он узнает, где остановились напарники. Что дальше? А дальше ему понадобятся союзники, поскольку Джек и Рон тертые калачи — понюхали пороху и проползли на пузе не одну милю в составе какой-нибудь разведроты или диверсионного отряда.
Рон производил впечатление человека доброго, немного грустного и медлительного, однако нож в его руке был быстрее, чем жало скорпиона. В этом Сутулый убедился утром, едва не оставив на полу купе свои кишки.
Джек тоже не подарок. Сутулый знал, что прежде тот был лейтенантом. Эти двое дополняли друг друга, и их тандем был успешен — недаром им удалось выбраться из той жуткой мясорубки, где Сутулый оставил трех своих товарищей. Нет, одному против двоих действовать было опасно. Но где взять союзника в чужом городе?
Можно было, конечно, найти парочку придурков где-нибудь в трущобах, однако на это ушло бы много времени, да и пользы от таких солдат немного. Даже если повезет и удастся убить Джека или Рона, со вторым нужно будет крепко поработать, чтобы узнать, где спрятан заветный чемоданчик, а потом, если повезет еще раз, этот чемоданчик добыть. В окружении других, весьма могущественных конкурентов сделать это будет не так просто. Здесь требовалась сила боевой организации, но где ее взять?
Допив бренди, Сутулый с минуту не мигая смотрел на экран ТВ-бокса. Затем по его лицу расползлась улыбка — он нашел правильное решение.
Через час Тревис спустился на улицу и, пройдя квартал, зашел в будку уличного диспикера, чтобы позвонить в таксопарк. Назвав личный номер водителя, он попросил диспетчера соединить с ним, сославшись на то, что, возможно, забыл в его машине документы.
— Марек слушает.
— Это я, Марек. Как наши дела?
— В порядке, только были непредвиденные трудности.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Сутулый, уже зная, о чем пойдет речь.
— Тебе придется заплатить пятьсот.
— Мы так не договаривались.
— Не хочешь — не надо.
— Ну ладно-ладно… — Сутулый играл заинтересованность. — Согласен. Где встретимся?
— Парк «Виктория».
— Это где?
— Недалеко от того места, где я тебя высаживал.
Спросишь гам, тебе любой скажет.
— Хорошо. Когда?
— Через сорок минут, возле фонтана «Принц», к нему ведет проезжая дорога. Мы прибудем на машине.
— Кто «мы», Марек? — насторожился Сутулый.
— Ну… просто я оговорился. Я приеду один.
— Ты меня пугаешь, Марек. Может, ты грабитель?
— Нет, что ты! — Марек засмеялся: ему льстило, что он кого-то напугал.
— Ну, до встречи.
Сутулый повесил трубку и огляделся. Он был уверен, что таксист возьмет для подстраховки приятеля. И, скорее всего, поднимет цену еще раз, но это уже не имело значения.

Глава 33

Парк Сутулый нашел быстро, дорогу ему подсказала какая-то фифа — лет тридцати, в очках. На вкус Сутулого, немного худовата, но что-то в ней было, и, если б не дела, он бы оприходовал ее в каком-нибудь подъезде.
Когда Сутулому требовалась женщина, он не церемонился, выбирал, которая понравится, а остальное было делом техники — укромных мест всегда хватало. Иногда он даже оставлял их в живых, сам не зная почему. Может быть, жалость просыпалась?
У фонтана «Принц» было немноголюдно. В основном тут толклись туристы — они щелкали фотоаппаратами, и Сутулому пришлось отойти подальше, чтобы не попасть на чей-то, пусть даже любительский, снимок.
Таксист прибыл вовремя. Желтая машина остановилась метрах в сорока от фонтана, Сутулый пошел к ней. Уже издали он увидел, что в такси двое. Марек узнал клиента и вышел на дорогу, но Сутулый прошел мимо, будто его не заметил.
Марек пошел следом. Догнав Сутулого, он спросил:
— Деньги взял?
— Кто с тобой?
— Друг.
— Зачем? — Сутулый посмотрел на Марека, и тот смутился.
— Просто так, для страховки.
— Ну ладно, пойдем куда-нибудь в укромное место, где деревья погуще.
— Зачем?
— Ты что, тупой? — Сутулый огляделся. — Нас же здесь даже на видео снять можно.
— Ну да… Тогда туда пойдем. — Марек махнул в сторону раскидистых тропических деревьев с густыми кронами. — Там самое глухое место.
— Вот это правильно, — согласился Сутулый, делая вид, будто не заметил, как Марек махнул своему приятелю. Тот вылез из машины и пошел за ними следом.
В его руке был большой гаечный ключ или ломик.
Вскоре они оказались в тени густых ветвей. Сутулый удовлетворенно кивнул: место было действительно глухое и ниоткуда не просматривалось.
— Ну ладно, выкладывай, — сказал Сутулый, поворачиваясь к таксисту.
— Сейчас, — кивнул тот и оглянулся, ожидая, когда подойдет его друг. Вскоре тот явился, держа в руке монтировку.
— Зачем это? — спросил Сутулый.
— Затем, что с тебя тысяча! — выпалил Марек, должно быть и сам удивляясь собственной наглости.
— За что тысячу, мы ведь договаривались на пятьсот?
— Ты, турист, лучше денежки доставай, — сказал друг басом. — А то мы тебя прямо здесь и закопаем место-то глухое.
— Место глухое, — согласился Сутулый. — Тогда давайте так: я даю вам пятьсот, вы говорите, что узнали, и получаете еще пять сотен.
— А ты не обманешь? — засомневался Марек.
— Не обманет! — усмехнулся его друг, поигрывая монтировкой.
— Давай деньги.
Сутулый безропотно отдал положенное. Марек сунул деньги в карман и сказал:
— Отель «Великий Пауль». Я проследил за ними и видел, как они возле стойки номер заказывали.
Этого достаточно?
— Достаточно, — кивнул Сутулый.
— Давай остальные.
— А у меня больше нет.
— Что значит «нет»? Фар, ну-ка поговори с ним…
— Ты чего, горбатый, горе узнать хочешь?
Фар сделал только один шаг — в следующую секунду он икнул, наткнувшись на нож.
Удар был смертельным, тело повалилось на траву.
— Видел, как я его? Правда, здорово?!
Марек в ужасе таращился на труп своего товарища, из его горла вырывалось какое-то дребезжание.
— Давай деньги обратно, — сказал Сутулый. Марек тотчас их вернул.
— И свои тоже.
Таксист достал из другого кармана несколько засаленных банкнот и протянул Сутулому, добавив:
— Четыреста сорок батов.
— Спасибо. А теперь становись на колени.
— За… Зачем?
— Я тебя убивать буду.
— Не… н-надо… — Марек всхлипнул, но на колени все же встал.
— Надо. Ты ведь меня обмануть хотел. Так?
— Та-ак, но я больше не бу-буду. Честное слово, дяденька! Че…
Сутулый выдернул нож и шагнул в сторону, Марек повалился на своего остывающего товарища.
— Вот ведь люди, ни тебе уважения, ни тебе благородства, — покачал головой Сутулый. Он вытер нож о брюки Фара и обыскал его. Авторучку, расческу и зажигалку он забрал себе, сигареты оставил. Денег не нашел — Фар оказался пустым. — Голодранцы, — сердито пробурчал Сутулый.
Теперь следовало отправляться в «Великий Пауль», чтобы проверить слова Марека, а уже потом должно было начаться самое интересное. Сутулый усмехнулся: игра начинала ему нравиться.

Глава 34

В «Великом Пауле» все сложилось очень просто. Сначала Сутулый со всеми предосторожностями проник в холл и, подойдя к стойке, попросил у портье книгу регистрации постояльцев.
— Давать книгу посторонним лицам запрещено, сэр.
— Не думаю, что все так строго.
Сутулый осторожно положил на стойку сто батов, портье занервничал.
— Уберите это, сэр! Меня выгонят с работы.
— А если так? — Сутулый положил еще сто батов.
— Вы понимаете, что я рискую? — Портье незаметным движением смахнул деньги и пробормотал:
— Кажется, у меня развязался шнурок.
Он исчез за стойкой. Тревису оставалось только залезть в книгу самому и найти новых постояльцев, которые записались под какими-то смешными вымышленными именами.
Лишь отойдя на целый квартал, Сутулый, почувствовал себя спокойнее, он знал, что Джек и Рон не упустят случая избавиться от него.
На набережной, где толпы туристов в широкополых шляпах фотографировались на фоне накатывающихся на берег волн, четверо подростков подпирали собой высокие пальмы, лениво сплевывая на газон. Это были местные — уличные хищники. Они безошибочно выделяли в толпе туристов самую рассеянную мишень и атаковали ее. Легкого толчка или вовремя заданного вопроса хватало, чтобы отвлечь жертву и похитить у нее кошелек.
Не работал только один из четверки, ее вожак. Ему и приносили добычу его младшие коллеги.
Сутулый наблюдал за уличной пехотой минут двадцать. Выждав момент, когда бойцы пошли на очередной заход, Тревис неслышно приблизился к вожаку и сказал:
— Привет…
Подросток резко обернулся, его рука скользнула в карман.
— Не дергайся, — улыбнулся ему Сутулый, пере хватив запястье железной хваткой.
— Ты кто?
— Для тебя — прохожий. Но у меня к тебе вопрос.
— Какой вопрос? — Подросток попытался вырваться, но лишь причинил себе боль.
— Если пообещаешь не убегать и выслушать меня, я тебя отпущу… Ну?
— Обещаю…
— Вот так бы сразу.
Сутулый разжал клешню, и вожак шайки стал растирать посиневшую руку.
— Ты от Васкеса? — спросил он.
— Нет. Я сам по себе, но мне нужно добраться до какого-нибудь большого человека.
— Я отдаю деньги Васкесу…
— Нет, меня интересует не Васкес и не босс Васкеса, и не босс босса, а гораздо выше.
— Ты коп?
— А копы что, не знают, кто в городе главный босс? — усмехнулся Сутулый.
— В городе нет главного босса. Их здесь четыре.
— Хорошо, кто из них самый сильный?
— А ты точно не коп? — Главарь шайки оглянулся на своих пехотинцев. Те уже возвращались с добычей.
— Я же сказал тебе — нет.
— Самый сильный сеньор Марино.
— Где он живет?
— В «Марино-палас». Это здание в центре города.
— Наверное, он куда-то выезжает обедать, так?
— Ты что, думаешь, я дурак? Да меня за такие разговоры… Я вот сейчас позову Васкеса, он тебе устроит!
— Хорошо, зови Васкеса, а я здесь подожду. Вот тебе пятьдесят батов за труды.
— Не нужны мне твои деньги! — Мальчишка попятился. — Стой здесь, сейчас я позову Васкеса…
И он убежал, а вместе с ним умчались и его сообщники. Сутулый посмотрел на море, глубоко вздохнул… но не ощутил той свободы, которую чувствуют люди, очутившись на курорте. Сутулый не чувствовал себя в отпуске, он работал.
— Эй, ты! — прозвучал чей-то неприветливый голос.
Сутулый обернулся: вне всякого сомнения, это был Васкес. Ростом чуть выше самого Тревиса, длинные волосы, собранные в «конский хвост», и гора мускулов, обтянутых тонкой маечкой.
— Ты чего к детям пристаешь, урод? Ты чего педик?
— Мы могли бы поговорить, приятель? — спросил Сутулый.
— О чем говорить, придурок, хочешь, чтобы я тебя покалечил?
— Да, хочу, — просто ответил тот.
— Ну, тогда иди за мной.
Васкес повернулся и пошел в сторону небольшого бара, где у него было что-то вроде офиса.
Однако в сам бар Васкес незваного гостя не повел. Они обошли здание вокруг и стали спускаться в подвал, который оказался довольно просторным. Не оставалось сомнений, что именно здесь происходит обработка несговорчивых либо очень глупых. Серые бетонные стены были испещрены застарелыми пятнами крови, а в одном из углов стояло несколько бейсбольных бит.
— Ну, что тебе нужно, урод? — все тем же тоном осведомился Васкес. В подвале он чувствовал себя куда увереннее.
— А разве пацан тебе не сказал? Я хочу встретиться с сеньором Марино.
— Ну все, ты меня достал…
Васкес шагнул вперед и нанес удар, однако его рука прошла мимо. Сутулый чуть присел и встретил здоровяка жилистым кулаком в солнечное сплетение.
Добивать не стал. Просто отошел, глядя, как Васкес с выпученными глазами оседает на пол. Подождав, пока тот смог восстановить дыхание, Тревис напомнил:
— Я всего лишь хочу встретиться с сеньором Марино.
— Ты… ты покойник… — Васкес с трудом поднялся и прислонился к стене. — Если я вызову
Калахера, ты покойник.
— Кто такой этот Калахер?
— Он… ведает безопасностью… всего «Марино-палас».
После недолгих раздумий Сутулый кивнул:
— Мне это подходит. Звони.

Глава 35

С начальником службы безопасности Васкес разговаривал при Сутулом.
— Зачем ты звонишь?
— Сэр, вы приказывали докладывать обо всем, что…
— Короче.
— Есть один человек, сэр…
— Что за человек?
— Не знаю. Он хочет встретиться с сеньором Марино.
— Ты что, Васкес, дурак?
— Но ведь это не я, сэр, это он хочет встретиться.
— Где он?
— В моем подвале.
Просто разбей ему башку, и дело с концом, и не отвлекай меня больше по таким пустякам.
— Сэр, это… серьезный человек.
Калахер помолчал, затем вздохнул и сказал:
— Хорошо, я скоро буду, посмотрим, что это за серьезный человек. Но смотри, Васкес, если ты просто облажался, берегись.
И Калахер прервал разговор.
«Сам берегись, придурок», — подумал Васкес, однако не очень сильно. Иногда Калахер умел читать даже мысли.
Должно быть, угроза была воспринята, или же у Калахера выдалась свободная минута. Черная машина с затемненными стеклами подкатила к бару «Золотой гусь» через какие-то четверть часа.
Из нее вышли сам Калахер — невысокий сухой человек в сером летнем костюме и в очках-светофильтрах. Его сопровождали двое быков, в одинаковых темно-синих костюмах и в черных очках. Не задерживаясь на солнцепеке, они поспешили спуститься в подвал.
Услышав шаги на лестнице, Васкес и Сутулый поднялись со стульев. Другой мебели в подвале не было.
Первым появился Калахер. Остановившись в трех шагах от гостя, он коротко бросил:
— Ну?
— Мне необходимо встретиться с сеньором Марино, сэр. У меня есть к нему дело.
Калахер присмотрелся к просителю повнимательнее. Взгляд глубоко посаженных глаз Тревиса был неприятен.
— Боб.
— Да, сэр.
Из— за плеча Калахера вышел один из «быков».
— Я пойду в машину, а вы сделайте так, чтобы мозги этого урода забрызгали все стены.
— Конечно, сэр.
Отдав это нехитрое распоряжение, Калахер развернулся и вышел. Не желая заниматься чужой работой, Васкес тоже покинул подвал.
— Очки снимите.
— Чего? — переспросил Боб.
— Очки, говорю, снимите, здесь нет солнца.
— Это он шутит, Боб.
Второй «бык» снял очки и надел на пальцы кастет. Боб вооружился бейсбольной битой.
— Ну, держись, урод, — честно предупредил он и первым бросился на Сутулого.

Глава 36

Через минуту Тревис вышел на воздух и направился к машине.
— Он идет, сэр, — сказал шофер, доставая пистолет.
— Спокойно, Джеф. Руки у него пустые.
Сутулый подошел к машине и вежливо постучал в окошко. Калахер опустил его на два пальца.
— Сэр, я бы хотел увидеться с сеньором Марино.
У меня к нему выгодное дело.
— Выгодное для кого?
— В первую очередь для сеньора Марино.
Калахер помолчал, потом спросил:
— Они живы?
— Думаю, да. Хотя поручиться я бы не мог.
— Хорошо, садись вперед, рядом с Джефом.
— Спасибо, сэр.
Сутулому открыли дверцу, и он с облегчением опустился в прохладное кресло, поймав на себе настороженный взгляд водителя.
Машина резко взяла с места и понеслась по прибрежному шоссе, Сутулый едва успевал провожать взглядом белоснежные корпуса отелей, на террасах которых росли сады и сверкали наполненные изумрудной водой бассейны. Возле них в шезлонгах нежились длинноногие красавицы и их бронзовокожие спутники.
Кого— нибудь другого эти картины заинтересовали бы, но только не Сутулого. Зачем валяться на солнце, если приятнее сидеть возле кондиционера? Зачем платить за люкс, если отхожее место и душ есть в любом другом? Тревис сформировался и окончательно затвердел на войне, а вернувшись, так и не научился жить в другом мире. Ему хотелось опасной игры, реального противостояния с врагом, он остался бы в действующей армии навсегда, но медицинская комиссия была непреклонна — его списали как психически неполноценного, добавив в личном деле, что неплохо бы пару лет понаблюдать за ним — как бы чего не вышло.
Отделение Сутулого ушло из армии вслед за командиром, то, что другие называли сумасшествием, в разведке сходило за нестандартность поведения. Никакой противник не мог предвидеть, что придет в голову свихнувшемуся командиру отделения. Своих в беде Сутулый не бросал и, если требовалось, выносил раненых на себе. Однако делал он это не из любви к товарищам, не из-за воинской солидарности, а просто потому, что таковы были правила игры. Сутулый всю жизнь воспринимал как некую игру.
Сделав несколько резких поворотов на подвесной дороге, машина вдруг сбавила скорость и вкатилась через распахнувшиеся ворота на огороженную территорию. «Марино-палас» предстал перед Тревисом во всем своем великолепии. Он и не представлял, что где-то люди могут жить в таких дворцах. Множество балконов, террасочек и башенок делали дворец похожим на торт со взбитыми сливками. Вместе с тем опытный глаз сразу обнаруживал прятавшихся среди этой красоты снайперов и камеры слежения, понатыканные на каждой пальме.
— Выходи, — сказал Калахер, когда машина, объехав правое крыло дворца, остановилась возле одного из входов.
Тревис вышел.
— За мной, — скомандовал Калахер, и они вошли внутрь.
Под сводами дворца ничто не напоминало о его внешнем великолепии: чисто, дорого, но довольно просто.
— Сдай оружие, — приказал Калахер, когда они остановились у стойки с рослым секьюрити. На нем не было черных очков, и выглядел он куда более собранным, чем те, что нападали на него в подвале.
Сутулый положил на стойку нож.
— Больше ничего нет?
— Нет.
Калахер покосился на дежурного, тот едва заметным кивком подтвердил: посетитель чист.
— Пошли дальше.
Местом следующей остановки оказался, холл с двумя охранниками. Помещение было украшено живыми деревцами в больших керамических горшках и позолоченными клетками с птицами, расставленными вокруг фонтана с розовой водой.
— Садись и жди, — сказал Калахер, указав на не большой жесткий диванчик. Сутулый догадался, что это приемная сеньора Марино.
Полчаса ничего не происходило — птички пели, а фонтан журчал, потом охранники сменились. Сутулый поднялся, чтобы размять ноги, и от стены тотчас шагнул охранник:
— Вам лучше сесть, сэр.
Сутулый подчинился.
Прошло еще не менее двадцати минут, пока в холле снова появился Калахер.
— Разрешение на аудиенцию для тебя получено.
Надеюсь, ты действительно сообщишь сеньору Марино что-то важное. В противном случае… ну, ты понимаешь…
Сутулый кивнул.
— Сидеть будешь на стуле, который тебе укажут.
Вставать нельзя — сразу получишь пулю. Руками тоже лучше не размахивать. Одним словом, никаких провокаций и шуток, потому что там будут настоящие профессионалы, а не тот расходный материал, с которым ты имел дело в подвале. Все понял?
— Да, сэр.
— За мной.

Глава 37

Заведя посетителя в приемные покои сеньора Марино, Калахер передал его другому человеку. Тот встал слева от гостя и, положив ему руку на плечо, сказал:
— Идемте, сэр.
Они сделали не больше десятка шагов, после чего охранник усадил Тревиса на привинченный к полу стул.
Гость осмотрелся и не обнаружил рядом ни одного человека. Калахер ушел, человек, сопроводивший его до стула, тоже исчез. Страха не было, но недоумение нарастало.
Неожиданно раздался тонкий свист, и стена, перед которой сидел Сутулый, стремительно убралась в потолок, а открывшаяся часть помещения оказалась огромной. Мебель, по мнению Сутулого, здесь расставляли кое-как — начали и бросили, зато она не мешала четырем автоматчикам, стоявшим по двое слева и справа от посетителя. Стоит только вскочить — будут бить с четырех точек. Шансов подобраться к сеньору Марино никаких.
То, что Сутулый принял за большой квадратный стол, неожиданно развернулось, как цветок, и он увидел пожилого джентльмена, восседающего в старом кожаном кресле. В условиях хорошего кондиционирования хозяин дворца мог себе позволить костюм из тонкой шерсти и шелковый галстук, вышедший из моды лет двадцать назад. У сеньора Марино имелась густая шевелюра черных, с седыми подпалинами, волос, его густые брови были сведены к переносице, а черные глаза буравили незваного гостя.
— Кто ты? — прозвучал его властный голос.
— Меня зовут Тревис, сеньор Марино.
— Что тебе нужно, Тревис?
— Я пришел, чтобы предложить вам выгодное дело, сеньор…
— Не называй меня сеньором! Ты ведь мне не служишь, для тебя я «сэр».
Прошу прощения, сэр.
— Так-то лучше…
Сеньор Марино помолчал.
— Насколько интересное дело ты хочешь предложить — я имею в виду в деньгах. Сколько я заработаю?
— Мне трудно подсчитать точную сумму, сэр, но, думаю, вы можете рассчитывать на несколько сотен миллионов.
Сеньор Марино изменил положение и, сцепив на коленях пальцы, посмотрел на свои остроносые туфли.
— Не очень-то верится, Тревис, что такой бродяга, как ты, может быть связан с большими деньгами.
— Это произошло случайно, сэр.
— Излагай.
— В городе Элинопсесе на берегу Дарелла находится бункер. В нем хранятся секреты одной могущественной компании.
— «Фьорда», я это знаю. Пять лет назад мои ребята потратили кучу времени и денег, облизывая этот проект, но там даже мышь не проскочит.
— Уже, сэр.
— Что «уже»?
— Мышь уже проскочила. В бункере произошла жуткая драка с сотней-другой трупов, в результате чемоданчик с секретами был вывезен.
— И ты знаешь, где он?
— Могу только предполагать. Скорее всего, он спрятан где-нибудь в лесу.
— Как же можно его найти?
— Сегодня утром в Санни-Лэнд приехали два человека, которые и вывезли этот чемоданчик.
— И где они?
— В гостинице «Великий Пауль», сэр.
Сеньор Марино положил ногу на ногу.
— А как ты думаешь, Тревис, что мешает мне сейчас избавиться от тебя? Один выстрел в голову — и тебя нет.
— Ничто не мешает, сэр.
— И вместе с тем ты собираешься требовать пятьдесят процентов? — На лице сеньора Марино появилась ехидная улыбка.
— И в мыслях не было, сэр.
— Тогда какую же долю ты хочешь?
— Мне будет достаточно жалованья консультанта, сэр, да и то — лишь на период, пока вы будете проворачивать это дело. Потом вы можете меня рассчитать.
— А тебе известно, что на нашем языке означает «рассчитать»?
— Известно, сэр.
Сеньор Марино помолчал еще, покачиваясь в кресле и попеременно поглядывая то на Сутулого, то на свои туфли.
— Тогда у меня еще один вопрос, Тревис. Если все так просто, как ты тут изложил, почему ты сам не прижмешь этих людей и не заберешь себе все?
— Идти одному против них у меня силенок не хватит. Может, и повезет, но может и беда приключиться, а мне бы этого не хотелось.
— То есть эти двое — люди непростые?
— Шутить с ними я бы не стал, сэр. И пытаться взять их с наскоку — тоже.
— Что ты посоветуешь сделать в первую очередь?
— Сегодня вечером хорошо бы поточнее установить, где находится их номер, и разведать подходы к нему. А под утро, при поддержке десятка ваших ребят, я бы мог взять Рона с Джеком тепленькими.
— Как, ты сказал, их зовут?
— Джек и Рон, сэр.

Глава 38

Через пятнадцать минут после разговора Сутулого с главным Боссом Санни-Лэнда информация об этом попала в руки внедренного в семью Марино агента Федеральной службы криминальных расследований. Он передал информацию в региональное управление ФСКР, и спустя еще десять минут там было созвано чрезвычайное совещание.
Обсуждали коротко, без споров, и все согласились на том, что передавать эту информацию «Баярду» или «Филиппу Таккеру» не стоит. Управление должно было заботиться о собственных показателях, и в случае возвращения злосчастного чемоданчика владельцам его сотрудники могли рассчитывать не только на благодарность начальства, но и на частные пожертвования. Прямо об этом не говорилось, но все и так понимали.
Из управления ФСКР в бюро Санни-Лэнда были переданы необходимые распоряжения, а двое координаторов вылетели на место спецрейсом.
Пока в управлении делали выводы, перекупленный компанией «Филипп Таккер» сотрудник ФСКР передал всю необходимую информацию своим хозяевам, а те переправили ее в «Баярд».
Директор агентства тотчас созвал экстренное совещание, на котором решено было перебросить в Санни-Лэнд усиленную команду из сорока человек — благо разбухший за счет прикомандированных штат агентства позволял это сделать.
На частном аэродроме был приготовлен самолет, а отобранная команда профессионалов получила приказ быть в часовой готовности к вылету.
В то время, когда в «Баярде» шло совещание, сотрудник компании «Филипп Таккер», тайно работавший на «Нетстейпе», передал своим хозяевам содержание разговора Сутулого с сеньором Марино. В штаб-квартире «Нетстейпа» очень разволновались — потерянные следы чемоданчика снова отыскались, и действовать следовало очень быстро.
Распоряжения и инструкции были переданы на тайную базу службы безопасности компании в городе Элинопсесе.
Прочитав шифровку, начальник базы Барвин приказал немедленно вызвать капитана Лейси.
Лейси тоже прочитал сообщение, после чего они с Барвиным совещались не больше минуты. Было решено собрать спецгруппу из тридцати пяти человек, самых опытных и натасканных профессионалов, благо расширенный штат базы позволял Лейси выбирать лучших.
На одном из частных аэродромов был приготовлен самолет. Командиру сборного отряда было приказано подготовить своих бойцов к вылету в течение сорока пяти минут.

Глава 39

Рон стоял у окна и смотрел на улицу незнакомого города. Под потолком стрекотал немолодой кондиционер, который время от времени заходился каким-то кашлем, но затем продолжал работу, покорно нагнетая в помещение охлажденный воздух.
— Что за название такое — «Великий Пауль»?
— Откуда мне знать? Нужно было у портье спросить, если тебя это так интересует.
Джек лежал, вытянувшись на кровати, и смотрел в потрескавшийся потолок. У них с Роном закончилась сменная одежда, они позвонили в магазин, сообщили необходимые размеры и вызвали курьера. Прошло полчаса, но курьер все не шел.
Джек поднялся и, подойдя к второму окну, посмотрел вниз. Они с Роном намеренно выбрали этот номер — в самом конце последнего, четвертого этажа. Рядом находилась техническая лестница, по которой можно было подняться на чердак, а оттуда — на крышу. У Рона с Джеком был богатый опыт отступления по крышам — на Шлезвиге этот способ спас им жизни.
— Надо было взять с собой пистолет, все равно нас не обыскивали, — вздохнул Рон.
— Был бы пистолет, обязательно бы обыскали.
Джек проверил, как заперта дверь, затем вернулся на кровать.
— Завтра нужно будет найти тех, кто может сделать нам документы.
— И что потом?
— Уберемся в провинцию. Нам отсидеться нужно.
— И как долго будем отсиживаться? — спросил Рон, отворачиваясь от окна.
— Полгода минимум.
— Долго.
— Это недолго, Рон. По сравнению с тем, сколько ты жил в подвале ресторана своего зятя, здесь будет куда приятнее. При правильном распределении денег должно хватить на пару лет, ну и потом, мы ведь не будем сидеть без дела целых два года.
— А что, капусту будем выращивать?
— Можно и капусту, — улыбнулся Джек. — Или эту, как ее… Помнишь, когда мы на поле под минометный обстрел попали? Как этот овощ назывался? Я помню, как поднятая взрывами земля падала на нас вперемешку с корнеплодами.
— А рядом со мной упала голова нашего ротного… — вспомнил Рон.
— Да, хороший был мужик.
— Хороший.
Рон снова стал следить за улицей. Пока ничто не говорило о грозящей им с Джеком опасности, но настроение было паршивое.
— Репа, — произнес он после паузы.
— Что?
— Овощ, который рос на этом поле, назывался репа.
— Репа, — повторил Джек. — Странно, я думал, у этого слова какое-то другое значение. Наш старшина на офицерских курсах говорил, что правильный солдат даже на простых харчах должен уметь нажрать репу.
Думаешь он имел в виду именно овощ?
Барнаби ничего не ответил, да Джек и не ждал ответа. Он что-то говорил, а сам думал о другом: чем сейчас занимается Сутулый? Не такой он человек, чтобы отказываться от задуманного. Сволочь.
— Я тут моток проволоки раздобыл, — сказал
Рон. — Пойду, попробую как-нибудь ее применить.
Отговаривать напарника Джек не стал. Он поднялся, подойдя к двери, послушал, затем осторожно повернул смазанный обувным кремом замок — ничего другого для смазки они не нашли — и приоткрыл дверь.
— Давай.
Барнаби с опаской выглянул в коридор, протиснулся сквозь щель, и Джек снова заперся. Постояв еще немного, он вернулся на кровать, но только-только лег, как снова пришлось вставать — в номер постучали.
— Кто? — спросил Джек, прижимаясь к стене у двери.
— Доставка, сэр! Из магазина «Мир одежды Адама Смита».
«Дурацкое название», — подумал Джек. Он беззвучно повернул ключ и, приоткрыв дверь, увидел увешанного свертками посыльного.
— Заходите.
Курьер, улыбаясь, стал протискиваться в дверь, и Джек почувствовал, что ему в бок уперся ствол пистолета. Реакция была молниеносной — уход в сторону и короткий боковой локтем. Голова курьера мотнулась, и он полетел к стене, теряя свертки.
Появился Рон.
— Это я, все в порядке. О, а это кто? — Он едва не наступил на лежащего при входе курьера.
— Парень принес нам рубашки.
— Тебе расцветка не понравилась?
Закрой дверь на замок… Мне показалось, что у него пистолет, и я его приложил.
— Проверь, шея не свернута?
Джек проверил.
— Нет, шея цела. И пульс есть, хороший пульс, он сейчас придет в себя.
И действительно, скоро курьер открыл глаза и, увидев незнакомых людей, спросил:
— Где я?
— У нас, парень, — радушно ответил ему Рон. — У нас в гостях. Вставай, я тебе помогу.
А что со мной случилось?
— Так ты ничего не помнишь?
— Нет.
Рон с Джеком переглянулись.
— Должно быть, ты переработал. Не щадишь себя, отсюда и обмороки.
Джек подал стул, курьера посадили, свертки собрали и бросили на кровать.
— А почему у меня болит вот тут? — Курьер дотронулся до наливающегося возле уха синяка.
— Неудачно упал, — развел руками Рон. — Тебе еще повезло, что не об косяк, а то бы уже труповозку вызывали.
— Труповозку? — испугался курьер и попытался подняться.
— Сиди-сиди, тебе вредно волноваться, — удержал его Джек. — Давай посмотрим, что ты нам привез.
— Рон, дай парню воды.
Пока Барнаби накачивал пострадавшего газированной водой, Джек деловито вскрывал пакеты. В одном оказались вешалки, которые, прорвав упаковку, и сыграли с Джеком злую шутку — их он принял за пистолет.

Глава 40

Отобрав по шесть рубашек и по три пары брюк, добавив несколько пар носков и белья, напарники расплатились и дали курьеру хорошие чаевые, а чтобы не грустил, влили в него бутылочку анисовой водки из мини-бара.
Когда за ним закрылась дверь, Джек спросил:
— Ну, что там, на лестнице?
— Порядок. Я проволоку натянул, если кто полезет с крыши, будет лететь до самой стены нашего номера, так что услышим. А лампочку вывернул, чтобы уж наверняка.
— Это ты правильно сделал.
Рон вернулся к окну и, едва выглянув, отпрянул.
— Ты чего?
— Фургон газовой компании.
— Ну-ка…
Джек подошел к окну:
— Да, какой-то он… фальшивый, что ли. Из него кто-нибудь выходил?
— Не знаю. Когда я подошел, он уже стоял.
— Не нравится мне все это. Давай дежурить у обоих окон. Если что, рванем через чердак до соседнего здания — с крыши на крышу метров пять будет.
— Все восемь, Джек, я уже смотрел…
— Разберемся.
Джек вздохнул. Приближение реальной опасности помогало ему собраться, после появления подозрительного фургона он почувствовал себя лучше.
В холле гостиницы было неспокойно, однако лучше других это понимал только портье. Еще утром, когда появился знакомый ему человек неприятной наружности, он понял, что назревают неприятности.
— Узнаешь меня? — спросил человек.
— Да, сэр. Что-нибудь не так?
— Не трясись, жить будешь. Двое постояльцев из четыреста двадцать восьмого куда-нибудь выходили?
Чтобы выиграть несколько мгновений на раздумья, портье медленно обернулся, как будто ему требовалось проверить, лежит ли на полочке ключ от четыреста двадцать восьмого номера.
— Сейчас они должны быть в номере, сэр.
— Я не об этом тебя спрашиваю, урод… — В голосе незнакомца послышалась угроза.
— Простите, сэр, они никуда не выходили, но к ним наведывался курьер из магазина готовой одежды.
— Какой он из себя?
— Я… — На лбу портье выступили капли пота. Он с ужасом понял, что не запомнил внешности курьера. — Он был увешан этими… как их…
— Ну?!
— Свертками! — выпалил портье.
— Тихо… — прошипел незнакомец и огляделся. — Из какого магазина приходил курьер?
— Не могу знать: заказы производятся через гостиничный узел связи. Это там. — Портье указал на противоположную сторону холла.
— Понял. Ладно, сиди тихо.
Как только страшный незнакомец отошел, к стойке приблизился еще один посетитель.
— Здравствуйте, сэр. Чем могу быть полезен?
Я хочу посмотреть книгу регистрации, — просто сказал посетитель и, положив ладонь на стойку, слегка ее приподнял, чтобы портье смог разглядеть золотого орла на значке федерального агента.
— Да, сэр, конечно.
Портье пододвинул важному гостю книгу, и тот, полистав ее, спросил:
— Жильцы из четыреста двадцать восьмого никуда не отлучались?
Портье судорожно сглотнул, это уже напоминало кошмарный сон.
— Нет, сэр. Никуда не отлучались, но некоторое время назад к ним приходил курьер из магазина готового платья. Внешности его я запомнить не успел, но видел, что он нес много свертков.
— Заказы делаются через гостиничный узел связи? — уточнил агент.
— Так точно, сэр. Это там.
— Я знаю.
Федеральный агент повернулся и пошел к двери узла. Ему оставалось дойти до нее несколько шагов, когда дверь распахнулась и оттуда вышел сгорбленный незнакомец.
Агент вежливо посторонился и исчез за дверью.
Наблюдавший за ним портье вздохнул: определенно намечалось что-то нехорошее, но для себя он решил, что обязательно предупредит агента об этом ссутуленном приезжем с бледной рожей.
С моря вернулась группа туристов из Лабсельда — они приезжали к морю на машинах и привозили с собой еду, чтобы не тратиться в дорогом Санни-Лэнде. Официанты и носильщики их не любили за мизерные чаевые.
Шумные туристы поднялись к себе на этаж, и портье стал ждать появления федерального агента, чтобы предупредить, однако осуществить эти планы ему помешал еще один посетитель. Он тоже выглядел как приезжий — на нем были рубашка и шорты, но какие-то немодные, в Санни-Лэнде таких не носили.
Облокотившись на стойку, он проникновенно посмотрел портье в глаза и сказал:
— Хотелось бы заглянуть в книгу регистрации.
При этом, как и федеральный агент, приподнял широкую ладонь, под которой оказалась плотная стопка сотенных ассигнаций.
— Ну, что скажешь?
— Пожалуйста. — Портье подал незнакомцу книгу, незаметно приняв вознаграждение.
— Постояльцы из четыреста двадцать восьмого у себя?
— У себя, сэр. — Портье уже не удивлялся популярности жильцов из четыреста двадцать восьмого.
Про курьера он сообщать не стал, боясь, как бы этот человек не отправился тоже в гостиничный узел связи, — как раз в этот момент оттуда выходил федеральный агент. Бросив в сторону стойки быстрый взгляд, он проследовал на улицу.
— Ну, будь здоров, приятель, — сказал очередной благодетель.
— Спасибо вам, сэр, — ответил портье, чувствуя поднимающийся по ногам страх.
«Что— то сегодня будет. Ой, будет…»

Глава 41

Темнело в приморском городе быстро. Джек и Рон не покидали постов, и то, что они видели, вызывало у них беспокойство. Фургонов возле гостиницы становилось все больше, и о том, чтобы выйти, не могло быть и речи.
— Конечно, все это может оказаться лишь совпадением, — сказал Джек. — Допустим, где-то неподалеку действительно произошли утечки газа, воды, короткие замыкания на электрических кабелях и прорыв канализации, однако я не могу взять в толк, что здесь делают два цветочных и три молочных фургона.
— Оп! — сказал Рон и присел, прячась за подо конник.
— Что такое?
— Бинокль или прицел…
— Где?
— На крыше во-он того здания.
Джек осторожно выглянул в щель между шторами.
— По виду похоже на офисный корпус. А точно оптика? Может, зеркальце какое?
Рон только улыбнулся.
— Извини, — сказал Джек.
— Предлагаю свалить, пока не началось…
— Через полчаса окончательно стемнеет, тогда уйдем по крыше.
Не зажигая света, Джек еще раз проверил, все ли положил в сумку — они решили не бросать вещи, пока не выяснится, зачем к гостинице съехались едва ли не все фургоны города.
— Ну ладно, пойдем.
— Пойдем.
Рон подхватил сумку, но не успели они подойти к двери, как за стеной послышался шум — кто-то кубарем пролетел по технической лестнице и с грохотом врезался в стену.
В мини— баре зазвенели бутылки.
— Перетяжка сработала, — сказал Рон.
В фургоне с надписью «Булочки с изюмом — от Локхида! Полезно и питательно!» на приставных скамьях сидели полтора десятка бойцов. Рации у всех были включены на прием — двое из команды уже забрались на крышу гостиницы, благодаря обуви на сверхэластичной подошве они двигались абсолютно бесшумно.
— Я «джой-один», идем вдоль водостока…
— Продолжайте, «джой-один», — ответил главный.
— У «Пиццы Малькома» приоткрылась дверь, — сообщил сотрудник, сидевший на высоком табурете, — рекламная булочка на крыше фургона была напичкана следящей оптической аппаратурой, которой он управлял. Под «Пиццей Малькома» подразумевался фургон с аналогичной надписью, федеральные агенты подозревали, что в нем прячутся их конкуренты по охоте на Зиберта и Барнаби — стрелки мафиозного клана
Марино. Агенты федеральной службы расследований имели информацию о том, что люди сеньора Марино попытаются атаковать гостиницу.
— Только мешать нам будут… — пробурчал главный. — Перкинс! Стоун! Возьмете их на себя!
— Есть, сэр.
— Подойдете к фургону, вызовете их и прикажете убраться. Они нам мешают.
— Прямо сейчас, сэр?
— Прямо сейчас.
Смазанные двери бесшумно разошлись, и двое бойцов выскользнули наружу. С улицы в салон фургона потек теплый, словно парное молоко, воздух.
— Закройте дверь, мы же здесь запаримся! — раздраженно произнес главный. Дверь прикрыли.
— Я «джой-один», миновали дымоходы, подходим к слуховому окну… — сообщили с крыши.
— Продолжайте, «джой-один», — ободрил их главный и, обращаясь к сидевшим в ожидании бойцам, добавил: — Помните, если вдруг «джой-один» будет убит или ранен, тут же начинаем штурм.
— Он хороший специалист, сэр, обязательно справится, — возразил один из отряда, приятель «джой-один».
— Это было бы хорошо, Биндинг, это было бы просто отлично… Эй, Рубин! — Главный ткнул оператора в лодыжку. — Как там Перкинс и Стоун?
— Они еще не добрались, сэр. Осторожничают, не покидают тени.
— Я «джой-один», выходим на техническую лестницу…
В фургоне все замерли — до номера четыреста двадцать восемь оставалось пройти несколько метров.
— «Джой-один», будьте внимательны. Напоминаю, объекты опасны!
— Да, сэр, конечно, мы уже спу… А-а!
Передача прервалась, послышались какие-то шумы, и все стихло.
— …я «джой-два» — не могу найти «джой-один» пожаловался второй боец.
— Ищи его! Мы идем на помощь! — крикнул главный и, натянув на лицо маску, скомандовал:
— На выход!

Глава 42

Приоткрыв дверь номера, Джек осторожно выглянул и, не обнаружив в коридоре посторонних, сказал шепотом:
— Пошли…
Рон выбрался следом за ним и аккуратно прикрыл дверь. Выход на техническую лестницу был совсем рядом, а вместе с ним и шанс на спасение, но не успели напарники сделать и нескольких шагов, как оттуда выпрыгнул рослый боец в черной маске и, наставив на них автомат, рявкнул:
— Руки за голову! К стене лицом!
— Стой, не сметь двигаться! — проорали с дальнего конца коридора. Джек и Рон, не сговариваясь, рухнули на пол, и началась стрельба. Пули защелкали по стенам, сбивая краску и расщепляя косяки. Те, что были сзади, патронов не жалели и стригли воздух прямо над головами Джека и Рона.
Получив несколько пуль в бронежилет, неприятель, преграждавший дорогу, был отброшен к окну, сильная контузия сделала его вялым. Напарники по-пластунски выскользнули через технический выход и, едва вскочив на ноги, тут же повалились, споткнувшись о чье-то тело.
— М-м-м… — простонал человек и щелкнул предохранителем.
Света было мало, но Джек, верно сориентировавшись, саданул лежащего каблуком. Автомат выпал, Рон его подхватил. Громко топая, по коридору неслась погоня.
— Уходим, Рон!
— Иди первым!
Джек стал торопливо подниматься и еще раз споткнулся — теперь уже о растяжку.
В дверном проеме появились два силуэта. Барнаби, словно в тире, всадил в каждого по пуле. Остальные затаились, и он стал быстро подниматься вслед за напарником.
Помня о растяжке, Рон аккуратно через нее перешагнул и скоро выскочил на крышу. Уклоны оказались крутыми, и он чуть не сорвался вниз, но Джек вовремя его подхватил.
— Держись за конек, Рон! А то полетишь до тротуара!
Едва они спрятались за дымоход, из слухового окна стали появляться преследователи.
Рон выглянул, сделал несколько одиночных выстрелов, чье-то тело сползло по черепице и шлепнулось внизу об асфальт. В ответ ударили длинные очереди, от дымохода полетели куски кирпича.
Со стороны парадного крыльца гостиницы тоже застучали автоматы. Послышался звон осыпающегося стекла, затем грохнула ручная граната, и снова зазвучали очереди.
— Ты что-нибудь понимаешь, Рон?
— Пока нет.
Напарники почти на ощупь добрались до следующего дымохода, и тут сзади звякнула сорванная черепица.
— Вон они, я их вижу! — раздался чей-то голос.
Рон выстрелил на звук.
За вторым дымоходом было пусто — никакого укрытия до самого конца крыши. Дальше был переулок, за которым — начиналось еще одно здание — на пол-этажа выше, перепрыгнуть на него не было никакой возможности.
— Прыгнем через улицу, — уверенно заявил Джек.
— Нам не допрыгнуть.
— Допрыгнем, Рон. Сначала перебросим автомат, а уж за ним и сами…
— Страшновато.
— Это хорошо, что страшновато — страх придает силы!
— Мы свалимся по скату, даже если допрыгнем.
— Не свалимся, там уклон меньше.
— Ладно, — согласился Рон, слушая, как шуршат по черепице их преследователи. Размахнувшись, он зашвырнул автомат и сказал:
— Ну! Разбегаемся…

Глава 43

И они помчались под черепице, разгоняясь все быстрее и холодея от страха, ведь бежать пришлось навстречу бездне.
Оттолкнувшись почти одновременно, напарники как будто повисли в воздухе — внизу была ярко освещенная улица, а крыша, до которой требовалось долететь, скрывалась в темноте.
«Не допрыгнем, — понял Джек, ощущая внутри себя абсолютную пустоту. — Так вот она какая, смерть…»
Едва коснувшись пальцами края крыши, напарники с дикими воплями полетели вниз, попутно сбивая прикрученные к подоконникам горшки с цветами.
«Маркизы!» — проскочила у Джека спасительная мысль, и в следующее мгновение они с Роном ударились о кованый декоративный карниз. Там, где упал Джек, конструкция выдержала, под Роном рама сорвалась с крепления, и напарники покатились по наклонной поверхности на твердый асфальт.
— Эй вы, оставайтесь на месте! — прокричали им с крыши.
— Джек! Вставай!
— Рон, ты цел?
Джек поднялся на ноги и стал стряхивать с себя землю и корни герани.
— Цел вроде…
Рон попытался встать, но тут же упал.
— Нога? — спросил Джек.
— Нет, с головой что-то…
Со стороны парадного подъезда гостиницы снова послышалась стрельба и взрывы.
— Стоять на месте! — опять заорали с крыши.
Мимо проехал автомобиль. Увидев разрушенные маркизы и лежащих людей, водитель прибавил газу и унесся прочь.
Совсем рядом распахнулась дверь и появился огромный парень в белой футболке и кожаных штанах. На поясе у него висел револьвер.
— Это чего тут? — строго спросил он, оглядывая разрушения. — Ну надо же! Отошел на минуту в сортир и на тебе…
— Эй ты, урод, стоять, не двигаться! — проорали с крыши.
Посмотрев наверх, парень выругался и достал револьвер.
— Лучше не делай этого… — предупредил Рон, все еще не поднимаясь с тротуара.
— Заткнись, — не глядя, процедил здоровяк и двинул рукой, поднимая оружие. С крыши прозвучал выстрел. Пуля попала несчастному в голову, и все кончилось.
— Уходим, Джек! — Рон перекатился под сломанную маркизу, Джек последовал его примеру. С крыши снова что-то закричали, но это уже относи лось к группе вооруженных людей, которые бежали по улице.
Перепрыгнув через труп вышибалы, Джек и Рон проскользнули внутрь заведения и опешили — они не сразу разобрались, куда попали. В небольшом холле горел приглушенный свет, а на расставленных вдоль стен диванчиках сидели полуобнаженные девицы.
— Что там происходит, молодые люди? — спросила слегка выцветшая дама. — Наши девочки боятся стрельбы!
— Это, наверное, полиция, — сказал Джек.
— Они заскочили в бордель, я видел! — проорал кто-то снаружи.
— Нам наверх! — сообщил Джек, и они с Роном побежали к винтовой лестнице. Не успели напарники подняться на этаж, как входная дверь с грохотом вы летела и перепуганные проститутки хором завизжали.
Впрочем, на втором этаже, в коридоре, все еще царил интимный полумрак, а ковровое покрытие гасило звуки шагов. По обе стороны располагались двери апартаментов, в которых трудились девочки. Где-то раздавались голоса, фальшивые стоны, а на лестнице уже грохотали сапогами преследователи.
— Куда? Наверх? — спросил Рон.
— Нет! Давай до конца!
И они понеслись дальше по коридору. Вот и последняя в ряду дверь. Джек с ходу распахнул ее, напугав двух девушек, которые мирно пили чай, глядя на экран ТВ-бокса, где разворачивалось действие «мыльной оперы».
— Ой! — воскликнули они в один голос.
— Вот что, девочки, нас нужно срочно обслужить! — выпалил Джек и начал лихорадочно расстегивать рубашку.
— Мы не работаем! Мы здесь администраторы!
— Наплевать! За нами гонятся, будем изображать секс, понимаете?
— Это комната администраторов, здесь даже кроватей нет! — отказывались девушки.
— Быстрее раздевайтесь! Рон, помоги передвинуть диваны…
Два кожаных дивана в одну секунду были поставлены вдоль стен. Заметив, что администраторши не торопятся, Джек сделал зверское лицо:
— Быстрее, голову отрежу!
Девушки разделись мгновенно, видимо, они не всегда работали администраторами.
— Ты сюда, а ты — сюда! И стонать погромче, как это у шлюх положено!
Громкие голоса и хлопанье дверей раздавались все ближе — преследователи проверяли каждую комнату, пугая проституток и смущая клиентов.
— Ну, давайте, поехали! — сказал Джек и первым принялся двигать задом вверх-вниз. Его партнерша начала не в такт постанывать, но потом у нее стало получаться лучше.
Девушка, с которой был Рон, стонала и вовсе натурально.
«Молодцы», — мысленно похвалил администраторш Джек. Он чувствовал, как от ритмичных движений у него сползают штаны — картинка со стороны двери должна получиться что надо.
А шум и короткие резкие команды были все ближе. О чем они говорят? Не разобрать. Прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам, Джек пытался определить количество противников. С четверыми можно было затеять драку, даже с пятью, но если больше…
Наконец дверь распахнулась, из коридора потянуло сквозняком.
— Хорошо работают… — усмехнулся кто-то. Джек даже ускорился, а его дама, поняв, что момент ответственный, начала стонать громче.
Партнерша Барнаби и вовсе стала извиваться, а сам он, войдя в роль, зарычал. Дверь закрылась, Джек, чуть сбавив темп, еще около минуты прислушивался, затем сказал:
— Они ушли…
Он вскочил со своей партнерши и стал застегивать штаны.
— Шабаш, Рон, они ушли! Заканчивай!
Однако Рон как будто не слышал и продолжал рычать, а его партнерша уже закатывала глаза, и ее стоны стали переходить в рыдания.
— Рон! Я же сказал: только изображать!
— Сделайте что-нибудь, мистер, он ее затрахает, попросила вторая администраторша, одевшаяся столь же быстро, как до этого раздевалась.
— Рон, нам пора уходить!
— Нет… пусть остается… — слабо произнесла партнерша Барнаби.
Джеку пришлось стащить напарника за ногу. Тот шлепнулся на ковер и, перевернувшись, уставился на Джека непонимающим взглядом.
— Уходим, Рон!
— Понял… лейтенант…
Барнаби поднялся, застегнул брюки, схватил со стола чашку и сделал несколько глотков.
— Вот. — Джек бросил на стол две сотенные. — Вы нам очень помогли.
Администраторши ничего не ответили, и Джек с Роном выскользнули в коридор.

Глава 44

С самого начала операции Сутулый заподозрил неладное. Слишком много фургонов, блики оптики на крышах, уж кому, как не ему — старому солдату, замечать такое.
— Я должен поговорить с сеньором Марино, — сказал он, возвратившись из холла гостиницы.
— Зачем это? — скривился один из «полковников» семьи, по имени Пирелли. Он считал себя достаточно компетентным начальником, чтобы самому руководить операцией, однако зачем-то ему навязали этого пацо — чужака.
— Кроме нас, здесь еще одна или две команды. Я должен предупредить сеньора Марино.
— С чего ты взял? — усмехнулся Пирелли и послал своего племянника Пепе, чтобы тот выяснил, есть ли поблизости конкуренты.
— Ты уясни главное, пацо, мы самая сильная семья в городе и на всем побережье, никто не посмеет перейти нам дорогу, иначе война.
Вскоре Пепе вернулся.
— Вот, — сказал он, бросив на колени Сутулому подтаявшее мороженое. — Купил в фургоне. Мороженое там и никаких бригад… пацо…
Другие бойцы засмеялись.
— И все же я хочу поговорить с сеньором, — гнул свое Сутулый, переложив мороженое на сиденье, куда время от времени присаживался Пирелли.
— Успокойся, пацо, наши люди наблюдают за окнами из магазина. Скоро они вернутся и расскажут все, что узнали.
— Нужно следить не только за окнами, но и за тем, что происходит вокруг гостиницы. Здесь могут оказаться копы.
— Откуда здесь быть копам? Пепе, ты видел здесь копов?
— Нет, дядя, разве что один из них торгует мороженым.
Вся команда радостно заржала. Сутулый подождал, когда они успокоятся, и сказал:
— Ладно, тогда я снимаю с себя всю ответственность и вообще — ухожу от вас.
Как это? — поднял брови Пирелли.
— Очень просто — у меня есть и другие дела.
И Сутулый сделал вид, что хочет встать.
— Сидеть! — рявкнул на него Пирелли, в фургоне защелкали затворы. Все бойцы уставились на пацо немигающими глазами, только и ожидая команды, чтобы разорвать чужака. Однако главного Сутулый добился — теперь Пирелли был обязан связаться с сеньором Марино. Убить Сутулого просто так он не имел права.
Сеньор Марино долго разговаривать с ним не стал, бросив коротко:
— Дай мне его…
— Сэр, это я настоял на разговоре с вами.
— Я это понял. — Старик вздохнул. — Что случилось?
— Сэр, кроме нас, возле гостиницы крутятся еще какие-то типы. Они маскируются под торговцев, под работников коммунальных служб, но это копы.
— Откуда там копы?
— Не знаю, сэр, но вы были первый, с кем я говорил об этом деле.
Сеньор Марино помолчал.
— Тревис, ты хочешь сказать, что кто-то из моих людей стучит?
— Не знаю, сэр. Есть разные случаи, вы ведь понимаете. Но похоже на то. Мне даже кажется, что, помимо копов, здесь есть кто-то еще…
— Кто там может быть?
— Заинтересованных организаций много, причем заинтересованных куда больше, чем мы.
— Ты хочешь свернуть операцию?
— Ни в коем случае. Я только хотел ввести вас в курс дела.
— Ты считаешь, что сможешь что-то сделать в та кой ситуации?
— Я не обещаю, но попытаться можно — не хочется упускать такую возможность.
— Хорошо, Тревис действуй.
Когда стемнело, Сутулый еще несколько раз выходил из фургона и окончательно убедился, что конкурентных команд больше чем одна. Команды эти были довольно многочисленными — кондиционеры их фургонов работали без перерывов.
О том, чтобы соперничать с ними в честном бою, не могло быть и речи, поэтому Сутулый решил подождать начала драки. Он был уверен, что Джек и Рон не позволят копам схватить себя, уж он-то знал этих двоих достаточно хорошо. Чтобы использовать свой единственный шанс, Сутулый решил затаиться неподалеку и подождать, пока пара ветеранов попытается уйти от погони. Вот тогда, вовремя перекрыв им дорогу, можно отпраздновать победу.
— Что скажешь, пацо? — Пепе не нравилось, что
Сутулый одним звонком сеньору Марино восстановил свой статус начальника.
— Скажу, чтобы ты заткнулся…
— Что?! Да я тебя!
Пепе кинулся на обидчика. Его никто не удерживал — на Сутулого была зла вся команда, но и Пепе был просто наглый щенок и ничего из себя не представлял. Сутулый, не вставая со скамьи, схватил его за горло и, прижав к полу, пробурчал:
— Еще раз дернешься — сверну шею…
И отбросил Пепе, словно тряпку.
Неожиданно к фургону подошли двое в темной маскировочной одежде. Один из них постучал в дверцу и негромко позвал:
— Выходите, дело есть…
Я сам, — прошептал Сутулый и вышел на воздух.
— Так, слушай сюда, парень. Мы агенты Федеральной службы криминальных расследований, усек?
Сутулый молчал.
— Сейчас вы заводите мотор и валите отсюда, иначе сядете за решетку на неопределенный срок.
— За что?
— За то, придурок! Понял?
— Нет, не понял. — Сутулый покачал головой и уда рил говорившего с ним ножом в горло. Потом так же быстро расправился со вторым.
— Эй, пацо, ты что наделал?! Это же ФСКР! ужаснулся Пирелли, появляясь из фургона.
В этот момент из микроавтобуса, стоявшего неподалеку, начали выскакивать вооруженные люди.
— Тихо… — сказал Сутулый и присел. Пирелли последовал его примеру. — Вот и закрутилось. Сейчас следом за копами в дело ввяжутся другие…
— А мы?
— А мы подождем подходящего момента. Пусть они рвут друг друга, а мы постараемся получить главный приз. Понял?
— Нет, — честно признался Пирелли.

Глава 45

Все складывалось как нельзя лучше. Два, а то и три больших отряда завязали перестрелку и начали разносить гостиницу. На этажах гремели взрывы, стекла сыпались из окон дождем, иногда вылетая вместе с оконными рамами. Постояльцы кричали на разные голоса, умоляя их спасти, однако спасать их было некому: первые же прибывшие на место патрульные машины сразу были подожжены, и городские копы попрятались, дожидаясь прибытия спецназа.
Когда перестрелка завязалась на крыше, Сутулый повел свой отряд в обход гостиницы, чтобы не отпускать Джека и Рона слишком далеко. Деваться им было некуда, и Сутулый полагал, что они попытаются перепрыгнуть на соседнюю крышу.
Добежав до угла, он выглянул на улицу именно в тот момент, когда беглецы распластались в полете.
— Не допрыгнут, — сказал подоспевший Пирелли.
Сутулый и сам видел, что не допрыгнут.
Так и получилось: отчаянно хватаясь за края черепицы, беглецы полетели вниз. Сутулый уже собрался бежать, чтобы подхватить раненых и немедленно доставить их в госпиталь — эти двое дорого стоили, — однако Джек и Рон приземлились на довольно прочную маркизу из красного прорезиненного полотна.
— Везучие, сволочи… — усмехнулся Сутулый, глядя, как ветераны кубарем летят по сломанному козырьку.
Так он и сидел за углом, наблюдая перестрелку между федералами и двумя другими отрядами. Потом на помощь агентам ФСКР прибыл полицейский спецназ, и их противники отступили, забрав своих убитых и раненых.
На улице показался черный броневик полицейского спецназа.
— Сейчас копы их повяжут, — сказал Пирелли. — Что тогда будешь делать, пацо, всех копов убивать?
— Не повяжут они их, — уверенно заявил Сутулый.
Сейчас он искренне желал беглецам удачи.
Проверив здание, в котором скрылись Джек и Рон, и не найдя их, раздосадованные полицейские стали собираться на улице. Какой-то начальник распекал их за нерадивость, а потом потребовал, чтобы всех, кто находился в борделе, вывели на улицу.
— Я сам определю, кто из них кто! — кричал он, размахивая автоматом.
Из здания стали выгонять полуголых проституток. Он визжали и отбивались от полицейских, когда те их лапали.
— Вперед, нам нужно обойти бордель — нашим друзьям самое время выбираться, — сказал Сутулый и, прикидываясь случайным прохожим, свободно перешел улицу. Его примеру последовали люди Пирелли. Наконец все собрались за борделем и спрятались между зарослями декоративного кустарника и авто мобильной стоянкой.
— Напоминаю всем: если возьмем обоих — хорошо. Если только одного, второго надо будет обязательно пристрелить. Информация должна оставаться при нас, ясно?
— Ясно, — за всех ответил Пепе, зауважав Тревиса.
В одном из темных окон показалась голова, все замерли. Под стеной лениво шевельнулся полицейский из оцепления, и голова в окне исчезла.
— А если у них стволы — как живьем брать будем? — прошептал Пирелли.
— А вот так и будем — в ноги стрелять и только в упор. Если нашпигуете их свинцом, сеньору Марино это не понравится.
Из окна на втором этаже свесилась короткая веревка, по ней начал спускаться человек. Оттолкнувшись от стены, он обрушился на дежурившего полицейского.
— Все. Копа они сняли.
— Да как ты все видишь-то? — поразился Пирелли.
— Я не только вижу, я еще и слушаю… Там у вас что? — Сутулый указал вправо.
— Парк.
— Далеко?
— Метров сто.
— Это плохо, в парке мы их не найдем.
— Найдем. — Пирелли усмехнулся. — Сначала им придется пруд переплывать.
— Пруд? Глубокий?
— Я не мерил, но на лодках там катаются, а берега высокие, камнем обложены.
— Камнем — это хорошо… Ну, смотри, теперь видишь их?
Пирелли пригляделся: два темных силуэта прошмыгнули через автомобильную стоянку и двинулись в сторону пруда.
— Ага, теперь вижу.
— Подождем, пока они дойдут до воды, а потом погоним. Объясни это своим.

Глава 46

Было заметно, что возникший перед беглецами водоем оказался для них полной неожиданностью. Они остановились, посовещались и двинулись вдоль ограды — практически в направлении засады.
— Слушайте меня, — свистящим шепотом заговорил Сутулый. — Я гоню их первым. Как только одного повалю и крикну «стреляйте» — открывайте огонь по второму. Все ясно?
— Ясно.
Джек и Рон были уже в каких-то двадцати метрах. Сутулый подобрал попавшийся под ногу округлый булыжник.
Неожиданно со стороны борделя послышались крики, а затем на дорогу — прямо к пруду — стали выбегать полицейские. Джек и Рон сорвались с места и понеслись вдоль ограды.
Сутулый ругнулся и помчался следом за ними.
Бежавший вторым Рон вскинул пистолет и выстрелил. Пуля прошла над головой Сутулого, но тот не обратил на это внимания.
«Откуда ствол? — рассуждал он. — Наверное, у копа забрали».
У него не было никакого оружия, кроме ножа и булыжника, для которого требовалось поймать верный момент. Вот и Рон — он хорошо виден под фонарем. Сутулый задержал дыхание и старательно метнул булыжник, едва не упав сам.
Прицел оказался верен, удар пришелся Рону под колено, нога подогнулась, он упал на бок. Сутулый распластался в воздухе, как ягуар, и припечатал жертву к асфальту.
— Вали-и! Вали второго! — прокричал он, и тотчас через его голову ударили автоматные очереди. Было видно, как Джек, высоко подпрыгнув, перелетел через ограду и обрушился в воду. Пирелли и его люди подбежали к пруду и открыли огонь, чтобы добить жертву, а Сутулый тем временем обшарил Рона, забрав у него нож, и стянул ему руки его же ремнем.
— Ну что, живой? — спросил возвратившийся Пирелли. Его бойцы, перегнувшись через ограду, продолжали расстреливать пруд, однако попали они или нет, понять было трудно: свет уличного фонаря до воды не дотягивался, а карманные фонарики оказались слабоваты.
— Живой, — ответил Сутулый, счастливо улыбаясь. — Ну-ка приходи в себя, Рон, нам пора ехать!
Барнаби заморгал, потом спросил:
— Где Джек?
— Думаю, уже на дне.
Пирелли по рации передал приказ немедленно подогнать машину.
— Быстрее, копы уже рядом! — добавил он.
Огромный джип выскочил из проулка и, отшвырнув бампером попавшуюся на пути малолитражку, вырулил к ограде.
— Скорее, скорее! — закричал Пирелли, созывая бойцов.
Сутулый затолкнул Рона на заднее сиденье, и их стиснули набившиеся в салон бойцы.
Джип взревел и устремился вперед на дымящихся покрышках. Ему на хвост тут же сели три патрульные машины, и началась гонка. Замелькали огни, пешеходы испуганно прижимались к стенам, где-то, сверкая осколками, осыпалась витрина, в другом месте джип снес овощной киоск. Тяжелая машина едва вписывалась в повороты, подпрыгивала на бордюрах и обдирала бока о мачты уличного освещения. Патрульные не отставали, и так продолжалось довольно долго.
— Да сделай же что нибудь, Кларенс! — орал Пирелли на рыжего длинноволосого водителя. Тот ругался в ответ, нервно дергал руль, а затем неожиданно заехал в тупик и остановился. Сутулый обернулся выезд из тупика перегородили фары полицейских машин.
Водитель включил заднюю передачу и пошел на таран. Патрульные поняли свою ошибку, но было поздно — тяжелая корма внедорожника смяла нос первой машины и стала сгребать остальные, выталкивая их на улицу, словно груду бесформенных железных коробок.
После этого уже никто не мешал Пирелли отправиться по своим делам.
— Куда мы едем? — спросил Сутулый.
— Тут недалеко, — коротко ответил Пирелли.
— Я думал, мы поедем в «Марино-палас».
— В этом нет необходимости…
Пирелли говорил не оборачиваясь, и Сутулому это не нравилось. Он начал прикидывать, как теперь избавиться от ненужных союзников, ведь Барнаби у него в руках.
Настроение Тревиса испортилось, что не ускользнуло от Рона. Он заулыбался.
— Ты чего? — злобно спросил его Сутулый.
— Сам знаешь чего.
Вскоре они выехали на окраину города. Поплутав в темных переулках, джип остановился возле автомобильной свалки. Из темноты мигнули фары.
— Приехали, выходи! — сказал Пирелли и, вы бравшись первым, помог сойти связанному Барнаби. — А Ты побудь в машине, — посоветовал он Сутулому, который тоже хотел выйти.
Сидевший на переднем сиденье Пепе негромко хохотнул.
«Его я обязательно убью», — пообещал себе Сутулый.
К джипу подошли пятеро крепких парней в масках и с автоматами в руках.
«Артисты», — усмехнулся Сутулый. Двое взяли Рона под руки и повели в темноту — туда, откуда мигали фарами.
— Порядок, — сказал Пирелли, снова забираясь в джип, и, повернувшись к Сутулому, добавил:
— Вот теперь мы поедем в «Марино-палас»…
Мотор завелся, водитель начал разворачивать машину.
— Что это за люди? — не удержался от вопроса Сутулый.
— Не бойся, ничего с твоим пленником не случится.
— Я не за него боюсь…
— А за кого? — удивился Пирелли.
— За них.
Слова Сутулого вызвали всеобщий смех — теперь его снова ни во что не ставили.

Глава 47

Поддерживая Рона под руки, его протащили по темной лестнице, провели через какую-то дверь и, наконец, зажгли свет.
Пленник сощурился, а когда глаза привыкли, начал осматриваться. Это оказалась небольшая квартирка с выцветшими обоями, довольно опрятная.
Охранники сняли маски, потом один из них достал наручники — настоящие, из легированной стали и, развязав стянутые ремнем руки пленника, заковал их в стальные браслеты, на этот раз спереди.
— Братцы, этот ремень из моих штанов, хотелось бы как-то его назад приспособить, а то они мне великоваты.
— Так походишь, — ответили ему.
— Ладно тебе, Дольф, заправь ему ремень, а то еще запнется о штаны и пробьет себе голову. Калахер сказал, этот придурок стоит кучу денег.
Тот, кого назвали Дольфом, недовольно скривился, но выполнил приказ старшего и даже поинтересовался, не туго ли застегнул ремень. Рон поблагодарил и сказал, что в самый раз.
— Можешь сесть на диван или в кресло, — добавил старший. — Если понадобится в сортир — скажи, мы тебя отведем. Пожрать-попить тоже найдется, на этот счет никаких ограничений.
— Бабы только для тебя не припасли, — усмехнулся
Дольф, однако глаза его смотрели настороженно.
Когда двое охранников покинули квартиру, а главный отлучился на кухню, Дольф сел напротив Рона и заговорил:
— Ты, говорят, очень крутой, да?
— Я бы так не сказал.
— Да? А чего же нас предупредили, чтобы были с тобой поосторожнее?
— Мне об этом ничего неизвестно.
— Ну-ну.
Дольф откинулся на спинку стула, положил автомат на колени и принялся молча сверлить пленника взглядом.
— А дружка-то твоего, того, грохнули. — Дольф хохотнул. — Теперь его на дне прудовые черви жрут.
— Его тело кто-нибудь видел? — спросил Рон.
— Не знаю.
— Значит, Джек жив.
— А если жив, то что?
— Он будет меня искать. — Рон вздохнул. — Джек добрый парень, но, если его разозлить, он бывает жестким.
В комнату вошел главный.
— Слышь, Бенито, он нас запугивает.
Бенито посмотрел на пленника, сел на диван у противоположной стены и сказал:
— Ты бы лучше не доставлял нам хлопот, парень, а то придется ломать тебе ноги, а я это ужас как не люблю делать.
— А я люблю, — заметил Дольф и, поднявшись, принялся расхаживать по комнате, ненадолго останавливаясь то возле наглухо зашторенного окна, то у книжной полки. Впрочем, ни одна книга его так и не заинтересовала.
— Я пойду, отолью, — сказал он наконец и вышел.
Рон и Бенито остались вдвоем. Охранник пристально смотрел на Рона, будто собираясь о чем-то его спросить.
— Скучно тут у вас.
— А ты чего — в отпуске? — без тени улыбки поинтересовался Бенито и положил большие руки на автомат.
— Ну, не на работе — это точно.
— В шахматы не играю, но можно в карты сгонять.
Я «триню» очень уважаю, а ты?
— Можно и в «триню». Только сначала я бы чего-нибудь поел.
— Это можно. Сейчас Дольф придет, и пойдем на кухню.
Так вы только вдвоем меня водить будете?
— Только вдвоем. Про тебя плохое говорили.
— Кто?
Бенито помолчал, видимо прикидывая, что можно говорить пленнику, а чего нельзя.
— Тот, второй, пацо.
— Пацо?
— Это местные так чужих называют. Все, кто в семье, это свои — сантьярдо, а если наемники, вроде нас, — пацо.
— Вы, значит, наемничаете?
— Здесь хорошо платят.
— Может, и мне на работу попроситься? — усмехнулся Рон.
— Это зависит от того, что выйдет с твоим делом.
Если тебя прикопают, никакой работы не будет.
— Не будет, — вздохнул Рон.
Из туалета вышел Дольф.
— Я посмотрел, какая тут ванна, — заметил он.
— И что? — с любопытством спросил Рон.
— Глубокая, парень. Очень удобно играть в «по плавок». Знаешь, что это такое?
— Нет, — покачал головой Рон, хотя и догадывался.
— Это когда клиента опускают башкой в воду и держат, пока он захлебываться не начнет. Потом вытаскивают, чтобы очухался, и все по новой… Некоторым очень нравится.
Дольф радостно заржал.
Бенито смотрел на него не мигая, потом, как будто очнувшись, сказал:
— Он жрать хочет.
— Я тоже.
— Веди его на кухню.
Отдав распоряжение, старший поднялся с дивана и пошел первым. Дольф повел Рона, придерживая за плечо и уткнув в спину ствол автомата.
— Садись. — Бенито выдвинул табурет.
— Спасибо, — поблагодарил пленник и принялся рассеянно осматриваться. — А кто у вас посуду моет?
— Теперь ты будешь, — усмехнулся Дольф, садясь рядом с ним.
— Ее не нужно мыть, вся посуда одноразовая, — пояснил Бенито и поставил на стол коробку с пластиковыми приборами. Вилки, ложки, ножи. Рон скользнул по ним равнодушным взглядом.
— Мне бы руки помыть.
— Да, а за член не подержать, когда отлить пойдешь? — тут же спросил Дольф.
— На вот освежающую салфетку. — Бенито разорвал обертку и подал Барнаби влажную салфетку. Тот поблагодарил и как мог в наручниках протер ладони.
— Выбор у нас небольшой, котлеты говяжьи с картофелем пюре и томатной подливкой, — сообщил Бенито, забрасывая в печку три упаковки замороженной еды.
— Сгодится, — сказал Рон и улыбнулся Дольфу, который не сводил с него тяжелого взгляда.
— Чего лыбишься?
— Извините, больше не буду.
— Небось думаешь, что сделаешь нас здесь, да?
— Вряд ли это возможно, я ведь не вооружен и в наручниках, — миролюбивым тоном ответил Рон и приподнял руки, показывая стальные браслеты.
— Поэтому сиди тихо и не дергайся, иначе я тебе башку раскрою…
Звонок печки дзинькнул, Бенито ловко подхватил горячие упаковки кухонной рукавицей и побросал их на стол. Потом поддел крышку на упаковке Рона, сразу запахло едой.
— Жри, — усмехнулся Дольф, — кто знает, может, в последний раз.
Бенито раздал вилки и ножи.
Рон для начала попытался пользоваться вилкой — он держал ее двумя руками и перемешивал пюре с подливкой, одновременно привыкая к неудобной ручке. На ноже была точно такая же.
Расковырять вилкой котлету не получилось, тогда Рон взялся за нож и сразу почувствовал на себе пристальные взгляды обоих охранников. Должно быть, они что-то слышали про ножи в руках Барнаби от Сутулого.
— Говно, — сказал Дольф, отбрасывая неудобный пластиковый нож, и достал собственный, с обоюдоострым лезвием и ручкой в виде рыбы.
— Тяжелый? — спросил Рон.
— Нормальный, — нехотя ответил Дольф.

Глава 48

Поскольку действовать приходилось скованными руками, Рон ковырялся со своей порцией дольше всех. Куски котлеты то и дело вываливались с пластикового подноса на стол, что очень злило Дольфа. Еще больше его злило то, что пленник при этом всякий раз извинялся.
Последний кусочек он так и не одолел и, отодвинув блюдо, виновато улыбнулся Бенито:
— Спасибо, я наелся.
— Хорошо, поднимайся.
Рон встал и, неловко повернувшись, столкнул коробку со столовыми приборами. Пластиковые ножи, вилки и ложки посыпались на пол.
— Ты чего творишь, придурок! — не выдержал Дольф.
— Извините, я сейчас же соберу…
Рон упал на колени и стал сгребать все, что попадалось под руку, и складывать в коробку.
— Ладно, вставай, без тебя управимся.
Рон поднялся и подал Бенито несколько вилок, после чего в сопровождении Дольфа вернулся в комнату.
— Одного я не могу понять, парень, — сказал тот, снова садясь напротив Рона. — Ты чего под дурака-то косишь? Чего себе выгадать надеешься? Ты думаешь, меня обмануть или старшого? Наивный, я же вижу, что ты какую-то дурочку тут валяешь с этими своими «извините», «пожалуйста». Учти, когда дадут команду, а ее обязательно дадут, я лично тобой займусь. Ты мне за все эти «извините» еще ответишь. Понял?
— Что я тебе сделал? Что ты ко мне привязался?! с обидой в голосе воскликнул пленник.
— Во-от, это другое дело! Вот мы уже и бояться начинаем!
— Дольф, пойди, смени ребят, пусть поужинают, — распорядился Бенито и снова уселся у дальней стены, держа автомат наготове.
Рон хотел разговорить его, но, наткнувшись на жесткий взгляд, передумал.
— Если есть желание, можем сыграть в «триню», когда Дольф вернется.
— Можно, — кивнул Рон и вздохнул: человеку, по павшему в безвыходное положение, полагалось грустить.
«Что там с Джеком? — думал он. — Неужели лейтенанта действительно добили? Но его тела никто не видел — это точно, хотя он мог и утонуть».
Один за другим стали наведываться в квартирку остальные охранники. Они проходили на кухню, быстро ели, потом посещали туалет и перед уходом заглядывали в комнату, где держали пленника, чтобы еще раз взглянуть на него.
Наконец вернулся Дольф. Недобро взглянув на Барнаби, он сел на диван рядом с Бенито.
— Ну как там? — спросил старший.
— Спокойно. Что, так и будем его караулить?
— Я тебя не понял.
— Давай сунем его в подпол — стены там бетонные, — а сами футбол посмотрим. Через сорок минут финал «Спартак Юнайтед» — «Зенит Сен-Жармен».
Бенито посмотрел на Рона долгим взглядом и отрицательно покачал головой.
— Никакого футбола, я этого парня перед собой видеть должен: он что-то задумал.
Брови Рона взлетели на лоб.
— Чего задумал, урод, признавайся! — потребовал Дольф. — Старшой мысли читать умеет — так что колись!
— Вообще-то мне в туалет нужно… Извините…
— Опять это твое «извините»! — кривляясь пере дразнил Дольф. — Ну что, вести, что ли? — спросил он Бенито.
— Веди, только смотри, чтобы…
— Чтобы не обоссал? — Дольф рассмеялся своей шутке, Рон смущенно улыбнулся. Бенито продолжал сверлить его взглядом.
Так, в сопровождении Дольфа, который подталкивал пленника стволом, Рон вошел в туалет. Охранник плотно прикрыл дверь, а затем неожиданно сильно ударил Рона в живот — тот согнулся пополам и повалился на пол. Он едва не лишился чувств, но где-то далеко на краю сознания мелькнула мысль, что этот удар работает на него.
— Это тебе за футбол, сука, — сказал Дольф, склонившись над пленником.
Распахнулась дверь, с автоматом наготове появился Бенито.
— Что случилось? — спросил он строго.
— В обморок упал… — пожал плечами Дольф.
— Может, прикидывается?
Старший подошел ближе, но увидев, с каким трудом пытается вздохнуть пленник, покачал головой:
— Да он совсем дохлик.
«Спасибо тебе, Дольф», — мысленно поблагодарил Рон.
— Помоги ему очухаться и, как все сделает, тащи назад.
— Сейчас очухается, — пообещал Дольф и, как только старший вышел, кинулся к Рону.
— Поднимайся, придурок… — Он потянул пленника за руки.
— По… подожди… — Рон несколько раз вздохнул и, опираясь на локоть Дольфа, поднялся.
— Ну что, сам стоять сможешь, дохлик?
— По… пробую…
Руки пленника бессильно повисли вдоль тела, Рон почти незаметным движением пальцев вытащил из левого рукава пластиковый нож — он подобрал его, когда собирал «случайно» оброненные приборы.
Ножичек, конечно, был смешной, да и хрупкий очень, а потому требовал филигранной техники — ударить таким в наручниках сложно, промахнешься — только разозлишь противника.
Рон еще раз глубоко вздохнул и, чуть качнувшись, заставил Дольфа податься вперед, чтобы подхватить падающего пленника, а сам встретил противника сильным ударом в грудь. Ручка отломилась, Рон отбросил ее и сжал охраннику горло, чтобы тот не издал ни звука. С выражением крайнего удивления на лице Дольф сполз по стене, а Рон подхватил его автомат. Потом забрался в карман, куда охранник — Рон это точно запомнил — сунул ключ от наручников. Требовалось спешить, в любой момент мог появиться подозрительный Бенито.
Вот и ключ. Рон вставил его в подходящую щель в стене — ключ держался крепко, — распрямив ладони до треска суставов, сумел попасть замочной скважиной на ключ, извернулся и услышал долгожданный щелчок. Подхватить наручники Барнаби не успел, те упали на пол и загрохотали, как ему показалось, словно большой медный таз.
Теперь оружие. У Дольфа был нож, пусть не такой, к каким привык Рон, но все-таки бесшумное оружие, стрелять в такой ситуации ему не хотелось. Держа дверь на прицеле, он свободной рукой обшарил карманы Дольфа и нашел что искал.
— Ты там уснул, что ли? — послышался голос старшего охранника.
Дверь распахнулась, и Рон, не целясь, метнул нож, однако не очень точно. Бенито качнулся от удара и попятился, силясь нажать спусковой крючок автомата.
Рон вскочил ногами на унитаз, и в этот момент Бенито открыл огонь. Пули стали дробить керамическую плитку и рвать стопки одноразовых полотенец, по стенкам пластиковой ванны побежали трещины, брызнул вспенившимся шампунем пузырек.
Наконец Бенито упал.
— Вот сволочь! — выругался Рон, выскакивая в коридор. Он рассчитывал обойтись ножом и сделать все тихо, но не удалось. Впрочем, времени прошло не много…
Рон повернул ключ в тугом замке, чуть приоткрыл дверь и услышал внизу грохот шагов. Выскользнув на лестницу и оставив дверь приоткрытой, он спустился на один пролет и затаился в углу с автоматом в руках. Едва охранники пробежали мимо него и стали подниматься, он открыл огонь.
Его позиция была безупречна, потому все решилось за пару секунд. Сбежав вниз, Рон выглянул из подъезда дома, который выглядел заброшенным. Безжизненно чернели пустые окна, в том числе и завешенные изнутри окна квартиры, где держали пленника.
Неподалеку угадывался силуэт машины. Рон подошел ближе и узнал «торнадо», автомобиль, как нельзя лучше подходивший для езды по помойкам.
Ключа не было, но мотор легко завелся от стартовой кнопки.
— Спасибо вам, ребята, — сказал Рон, бросая автомат на заднее сиденье. Он включил фары и повел машину по едва обозначенной на пустыре дороге. Рон не знал, куда она ведет, но ему сейчас подходила почти любая.

Глава 49

Окруженный телохранителями, Сутулый стоял перед сеньором Марино. Старик сверлил его сердитым взглядом.
— Ну что, Тревис, как ты объяснишь, что возле гостиницы оказались федеральные агенты?
— Не знаю, сэр. Скорее всего, кто-то из ваших стукнул.
— Да? А вот я так не думаю, я привык доверять своим людям, они проверены годами безупречной службы, а вот ты — никто. Ты — человек с улицы.
Говоря все это, сеньор Марино лукавил. Он давно догадывался, что информация утекает из семьи, мало того — он был почти уверен, что этим занимается Калахер, начальник службы безопасности, на котором лежала огромная ответственность. Глава клана лишь ждал, когда Калахер ошибется по-настоящему, и вот это произошло. Узнав, что у гостиницы «Великий Пауль» появились федералы, сеньор Марино тут же приказал схватить предателя и спустить его в подвалы, место, где обычно развязывали языки врагам клана. Однако руководитель безопасности разочаровал сеньора, он не стал дожидаться, когда его начнут истязать электрошоком, и сразу сознался, что давно работает на ФСКР.
— Перед тем, как я начну рассказывать дальше, сеньор, вашим людям лучше уйти и оставить нас одних.
Сеньор Марино понял Калахера и приказал палачам уйти.
— Какие из наших дел ты сдал? — спросил он…
— Все те, где я не имел своей доли.
Глава клана кивнул. В последнее время таких дел было немного — Калахер все чаще участвовал в дележе доходов.
— Понимаешь ли ты, что я должен сделать с тобой?
— Убить, сеньор. Залить в глотку кипящий свинец — согласно традициям.
Вот именно. Своим предательством ты оскорбил меня, Калахер.
— Но я не только предавал вас, сеньор, я сделал семью Марино самой сильной на побережье. Я убрал Рамиреса, Коха и Рубинштейна, которые имели целые армии и охотились за вами, как за дичью. Я посадил Казбича, Бризовского, Розового Бри и десяток других— всех, кто пытался сопротивляться и не платить дань. Неужели вы полагали, что я такой всесильный? Не думаю. Скорее всего, вы догадывались, почему я так быстро нахожу наших врагов, где бы они ни прятались. И о том, что наших конкурентов отстреливали штатные снайперы федеральных служб, думаю, тоже догадывались…
— Ну, хватит! Чего ты хочешь?
— Оставить все как есть. Пока с нами ФСКР, семья Марино будет на самом верху.
— А на кого мы спишем предательство?
— На Тревиса.
Думал сеньор Марино недолго: свой агент ФСКР в семье, что может быть лучше?
И вот теперь Тревис стоял перед ним с независимым и почти дерзким видом. Он будто чувствовал за собой какую-то силу, этот бродяга.
— Хотите все свалить на меня? Воля ваша, сэр.
Только работа ведь еще не закончена.
Несмотря на твое предательство, Рон Барнаби в наших руках.
— У вас? Где это у вас? Я его не вижу!
Сутулый шутовски развел руками, заставив нервничать телохранителей сеньора.
— Прекрати кривляться, Тревис, Рон в надежном месте, и его охраняют пять человек.
— Надежно охранять Рона мог только я, сэр. Только я знаю, чего от него можно ожидать, только я могу перехватить его руку, да и то, если повезет. А вы приставили к нему пятерых «быков» и думаете, что дело сделано? Да если ему в руки попадет хотя бы гвоздь, считайте, что охранников нет в живых…
Сутулый замолчал, в зале воцарилась тишина. Сеньор Марино покосился на Калахера и нехотя проскрипел:
— Позвони им, Вилли. Узнай, как там.
Калахер набрал на своем диспикере нужный номер, немного подождал. Потом набрал еще один — с тем же результатом.
— Они не отвечают, сеньор.

Глава 50

Джек и предположить не мог, что посреди лета на побережье теплого моря вода в пруду может оказаться такой холодной. Когда холод ожег его тело, он поначалу решил, что ранен. Ему случалось получать осколки и шрапнель из прыгающих мин — ощущения были схожими.
Однако руки-ноги под водой двигались, резкой боли от переломанных костей он тоже не чувствовал — а значит, еще мог спастись.
Спасение было рядом — у выложенной камнем стены.
Наверху по воде полосовали лучи света и грохотали автоматы. С трудом зацепившись за скользкие от водорослей камни, Джек попытался успокоиться и не думать о том, что кислорода не хватает и нестерпимо хочется вдохнуть.
Тонкие лучи фонариков продолжали беспорядочно метаться по поверхности, пули белыми иглами прошивали толщу воды, оставляя мелкие россыпи пузырьков. Пузырьки поднимались к поверхности, а Джеку от холода мерещилось, будто идет снег. Только почему он поднимается, а не падает вниз? В какой-то момент Джек увидел собственное тело скользящим в глубину, откуда нет обратной дороги. Борясь с апатией и желанием уснуть, Джек приказал себе сначала слабо шевельнуть рукой, затем открыть глаза. Вокруг была темнота. Неимоверным усилием воли он заставил онемевшие руки сделать гребок, вынырнул на поверхность и на ощупь нашел на стене уступы, за которые сумел зацепиться.
Так он и висел, пока не восстановилось дыхание, затем стал осторожно продвигаться вдоль стены — на то, чтобы переплыть на другой берег, не осталось сил.
Сколько времени Джек полз вдоль стены, пока не наткнулся на широкое устье водосброса, он не помнил, поскольку то и дело впадал в забытье. Когда очнулся в очередной раз, обнаружил, что сидит, прислонившись к шершавой бетонной стене, внутри какого-то тесного убежища. Голова упиралась в потолок, а ноги нельзя было вытянуть до конца, потому что они упирались в противоположную стену, к тому же попытки выпрямиться вызывали странный писк. Только позже Джек понял, что делит камеру с семейством водяных крыс, которые несколько раз его кусали, заставляя уважать границы их владений.
По узкому желобку, проделанному водой за длительное время, протекал тонкий ручеек. Он брал свое начало в уходившей в глубь берега трубе и, пробегая у Джека под ногами, скатывался по короткому устью в пруд.
Когда наступило утро и в камеру стал проникать свет, Джек разглядел, что уклон устья довольно крут, оставалось лишь удивляться тому, как с замутненным сознанием ему удалось сюда забраться.
С рассветом все семейство крыс — не меньше десяти особей — отправилось на охоту. Они отсутствовали около четверти часа, а потом стали возвращаться, каждая тащила по рыбке. Усевшись в своем законном углу, крысы приступили к завтраку, с треском разгрызая рыбьи головы и хрящики.
Глядя на них, Джек ощутил голод. Если б не теснота, он мог бы остаться здесь дольше, а крысы, возможно, снабжали бы его пищей — сырая рыба не самый худший продукт, однако эти стены, этот сырой воздух, они высасывали из него все силы.
Чтобы не терять времени даром, Джек стал разминать ноги. Ночью он их почти не чувствовал и опасался, что не сможет ходить, но обошлось.
Сняв ботинки и носки, чтобы легкий сквознячок, пробегавший по камере, подсушивал их, Джек прислонился к стене и снова погрузился в невеселые мысли.
Впервые за последние несколько часов он вспомнил о Роне.
Все, что он видел, перелетая через ограждения, это лежавший на асфальте Барнаби и мчавшийся к нему Сутулый. Эх, насколько же все было бы проще, пристрели они его еще в бункере!
Порядком намучившись в тесной камере, Джек придумал наконец, как вытянуться во весь рост, — этого ему хотелось так же сильно, как в холодной темноте пруда глотнуть кислорода. Чтобы распрямиться, требовалось лишь сунуть ноги в трубу, а самому оставаться снаружи — чего уж проще. Правда, крысы могли не понять его и атаковать, но их зубов Джек не боялся. Ему совестно было стеснять этих существ, может, не очень красивых, но по своему милых и смышленых. После завтрака крысы так забавно чистились и взбивали шерстку лапками, что ему хотелось их погладить.
Внезапно все семейство забеспокоилось. Крысята-подростки стали жаться к родителям и тревожно попискивать. Джек не понимал обеспокоенности водяных крыс, его зрение в темноте было не таким острым, как у них. Лишь метнувшаяся тень привлекла его внимание да укушенный крысенок пискнул и засучил лапками.
«Змея!» — понял Джек. Она незаметно выскользнула из уходившей в глубь берега трубы, чтобы забрать положенное — свой змеиный оброк. Ее глазки тускло поблескивали, она, никуда не торопясь, дожидалась, когда яд начнет действовать и жертва успокоится.
Змея была нешуточной угрозой для Джека. Преодолевая брезгливость, он перехватил ее возле головы и крепко сжал. Рептилия забила хвостом и пару раз довольно чувствительно хлестнула им Джека. Змея была не меньше метра длиной и просто так сдаваться не собиралась. Джек сжал сильнее, ее позвонки хрустнули, челюсти разомкнулись, и мертвый крысенок выпал.
Отбросив задавленную змею, Джек вытер ладони о штаны. Нестерпимо хотелось покинуть этот склеп, но куда бежать? Он не был уверен, что сумеет забраться сюда еще раз, но и оставаться здесь не годилось.
И тут Джек услышал голоса.

Глава 51

Невольно подтянув ноги, Джек стал прислушиваться. Помимо отдельных слов, он слышал равномерный всплеск воды.
— Здесь, что ли?
— Не знаю, Ромарио говорил, возле столба…
— Ты знаешь, сколько здесь столбов, Уллит?
— Ромарио говорил, на нем цифры — «тридцать шесть».
— Молодец твой Ромарио. — В голосе послышалась злость. — Где мы и где столб?! Как мы отсюда разглядим эти цифры? Свяжешься вот с дебилами…
— Но-но, ты полегче, если Ромарио узнает, как ты о нем отзываешься…
— Стуканешь, что ли?
Возникла пауза.
— Не буду я стучать.
— Ну, значит, не узнает. А тебе подходит это платье,
Уллит, так прямо и хочется тебя за сиськи схватить.
Ты раньше не носил женских шмоток, а? Они тебе очень идут.
— На себя посмотри!
— А чего?
— Ты похож на шлюху с Тридцать Восьмой улицы, которая за двадцатку минет в туалете делает…
— Что? Что ты сказал, сучонок?
— Что слышал. С твоими губищами помаду нужно поскромнее выбирать.
Они помолчали, был слышен только плеск воды.
— Смотри, дыра какая-то… Он вполне мог туда залезть, а?
— Мог и залезть, но как проверишь? Туда бы гранату бросить.
Джек напрягся, беспомощно озираясь в полумраке. Граната — это серьезно.
— Бросили бы, и все дела, — продолжал тот же голос — Только тут на каждом шагу копы.
— Суки копы, ненавижу их. Чего они тут делают, Бьорн?
— То же, что и мы — труп ищут.
— Думаешь, ребята его сделали?
— Сделали или не сделали — в любом случае он уже на дне. В такой холодной воде долго не протянешь, а вылезти здесь негде.
— Негде, если только он в этой дырке не обретается. Может, пхнем туда веслом?
— Давай пхнем. Только ты сам пихай — это с твоего боку.
Плеск воды стал раздаваться ближе, лодка ударила бортом о камень. Джек затаил дыхание, хотя с воды его увидеть не могли.
— Я так не достану…
— Задницу приподними и достанешь.
Решив, что нужно что-то делать, Джек поддел босой ногой одну из крыс, и та покатилась по устью в пруд.
— Крыса! — заорали снизу. — Крыс-а-а!.
— Ну и что с того, что крыса, придурок! Ты меня напугал!
И после паузы почти шепотом:
— Копы… К нам едут копы, придурок ряженый…
Улыбайся, улыбайся им, не то я тебе башку сверну.
Послышался стрекот лодочного мотора.
— Все в порядке, дамы? — спросил чей-то учтивый голос.
— Моя подруга испугалась крысы, офицер, — фальцетом произнес старший бандит.
— Осторожней с ними, они разносят коклюш! предупредил полицейский, и они с напарником рас смеялись.
Ну, пока, девочки, не шалите на воде!
— И вы не шалите, мальчики, — ответили им.
Тарахтение стало удаляться.
— Перестань… Перестань смеяться, ур-род… Они могут услышать…
— Бь… Бьорн… — Младший бандит просто давился от смеха. — Бьорн, тебе в кино нужно… Ух-ха… Ха…
Ус— с-с! Не мо-гу больше…

Глава 52

Теперь Джеку стало ясно, что его продолжают искать, причем не только мафия, но и полиция. Это значило, что рано или поздно в его убежище кто-нибудь наведается.
Сброшенная крыса вернулась.
Поднявшись по трубе, она недобро зыркнула на Джека, понюхала убитого змеей собрата и залегла в угол. Бездыханной змеей никто из крыс не интересовался.
Снова послышался плеск весел.
«Развлекаются, — горько усмехнулся Джек. — А ты тут сиди и выбирай, какой смертью помереть».
Весла ударяли все ближе, затем лодка снова грохнула бортом о стену, пришлось поджимать ноги — мало ли, вдруг с фонариком сунутся.
— Джек! Джек? — раздался знакомый голос.
«Рон! Они схватили его и теперь ловят меня на живца!»
Опасаясь, что ответит Рону, Джек зажал себе рот, уж больно жалобно звучал голос его напарника.
«Наверное, его пытали…» — промелькнула у Джека страшная мысль.
— Ронни, любимый, ты должен принять все как есть. Теперь только ты и я, и больше никого нет. — Это был мелодичный женский голосок. Джек от неожиданности едва не чихнул. Женщина? Откуда? Голос был не похож на омерзительный фальцет муж чины, в нем слышалось чувство.
— Рон, это уже не первая труба, и никакого ответа, вам придется смириться с гибелью друга.
Джек готов был поклясться, что уже слышал и этот голос, — он тоже принадлежал женщине, но звучал более строго, чем первый.
— Джек, отзови-и-ись… Джек… — Барнаби всхлипнул.
— Рон?
— Тихо! Вы слышали?
— Вам показалось, Рон. Это плеск волн.
— Ронни, любимый, крепись…
— Рон, я здесь!
— Вы слышали? Это Джек! Джек, ответь мне!
— Я слышу тебя, Рон. Кто с тобой?
— Тсс! Тише, Рон, на нас обратили внимание по лицейские!
— Ныряй под накидку, Ронни!
Послышался знакомый Джеку стрекот лодочного мотора и снова учтивый голос:
— Осторожно, дамочки! В трубах водятся крысы!
— Спасибо за предупреждение, офицер! Это очень любезно с вашей стороны!
Полицейские убрались.
— Джек… Джек, ты слышишь меня?
— Слышу, Рон.
— Джек, спускайся прямо в воду, потом мы втащим тебя в лодку…
— Понял, Рон… Полиции поблизости нет?
— Они далеко.
Джек быстро натянул носки, обулся и, сказав крысам «пока», скользнул вниз.
Ледяная вода сдавила его в своих объятьях, но, вынырнув, Джек увидел лодку и двух молодых женщин с веслами. Они были немного напуганы, но старались улыбаться.
Над бортом появилась улыбающаяся физиономия Рона, его голова была прикрыта попоной.
— Лейтенант, забирайся осторожно, чтобы не перевернуть лодку.
— Понял… Девочки, подвиньтесь на тот край. — Сам того не замечая, Джек старался копировать учтивый тон полицейских.
Перевалившись через борт, он почувствовал, как над ним расправили попону. Теперь они с Роном были надежно укрыты.
— Полный ход, девочки! Теперь полный ход! скомандовал он.
— Не волнуйся, Ронни! Уж мы постараемся!

Глава 53

Путешествие по воде длилось минут десять. Несколько раз за это время мимо проплывали моторные лодки.
Рон не мог нарадоваться, что отыскал друга, и крепко держал его за локоть, словно боялся, что Джек снова исчезнет.
Весла перестали бить по воде, и мягкий женский голосок доложил:
— Ронни, любимый, мы у пристани.
— А копы?
— Их нище нет. Ведь нет, Агнес?
— Да, Рон, здесь довольно пустынно, а лодочник ушел в туалет…
— Выходим, Джек! — скомандовал Рон. Сбросив попону, они перебрались на лодочную пристань. Не задавая лишних вопросов, Джек бежал за Барнаби.
Напарники проскочили зону отдыха, где карапузы ели мороженое, а их мамаши делились своими проблемами, перепрыгнули через ряд клумб и оказались на автостоянке.
— «Каблучок», Джек… — предупредил Барнаби, направляясь к старенькому грузовому такси. Задние дверцы оказались не заперты, и напарники забрались внутрь. Напоследок Рон еще раз выглянул наружу и закрылся изнутри.
— Все, можно перевести дух…
— Я до сих пор не верю, что ты меня отыскал, Рон.
— Я сам не верю, Джек… Знал бы ты, сколько водосбросов я уже осмотрел. Я ведь понимал, что это единственное место, где ты мог укрыться… — Голос Рона дрогнул. — Если бы я тебя не нашел, пошел бы на последний штурм…
— Брось, Рон, мы же на войне, а здесь всякое случиться может.
Последним штурмом на фронте называлась атака обезумевших солдат, увешанных гранатами типа «дундл». Бывали ситуации, когда последний штурм был единственным выходом.
— Кто эти крошки? — спросил Джек, чтобы сменить тему. — Они показались мне знакомыми.
— Крошки? Агнес и Бритта… Администраторши, которых мы имитировали.
Рон хохотнул.
Послышались голоса, он нагнулся и достал из-под низкой скамейки короткоствольный «Н-123».
— Все в порядке, это девчонки.
Агнес и Бритта забрались в кабину, машина завелась и тронулась с места.
— Что теперь? — спросил Джек.
— Мы едем в их загородный дом. Ничего особенного — две спальни, гостиная, камин…
— Я чувствую себя обязанным.
— Еще бы, Джек! Мне пришлось поработать головой, чтобы организовать эту спасательную экспедицию.
— Ну, рассказывай.
— А чего тут рассказывать? Меня взяли — между прочим, Сутулый, сука, постарался. Он мне камнем в ногу попал, а потом как припечатал к асфальту, так я сразу отключился. Потом помню плохо — везли куда-то. Сутулого отшили, он-то надеялся потрясти меня насчет чемоданчика, а ему не дали — ох, и не довольная у него харя была. Я тогда даже порадовался.
Меня увезли одного и поместили в квартире с пятью охранниками.
— На чем они прокололись?
— Пластмассовый нож. Парни ленились мыть по суду…
— Понятно. Так что ты обещал девочкам?
— Только любовь, Джек, что еще можно обещать девочкам.
— Что я должен делать?
— Ну… мне пришлось сказать Агнес, что ты на нее запал, когда имитировал. Что потом признался мне, будто женился бы на такой красотке без разговоров…
— И что, я теперь должен жениться?!
— Тихо, они могут услышать.
Напарники замолчали и некоторое время ехали молча, лишь изредка поглядывая в окно на проносящийся пейзаж.
— Все понимают, что это только слова, Джек. Нет ничего плохого в том, чтобы девчонки почувствовали себя женщинами, а не платными подстилками. Этого в их жизни было предостаточно.
— Ладно, Рон, расслабься. Агнес очень мила, и я с удовольствием сыграю свою роль…
Напарники негромко засмеялись.
— Одного я не пойму, как ты на них вышел?
— А мне больше не к кому было идти, я вспомнил, как Бритта глаза закатывала, ну и подумал: вот, Рон, та женщина, которую ты удивил. Она тебе поможет.

Глава 54

В городском бюро ФСКР собиралась буря. Из регионального управления прибыли чиновники высокого уровня, чтобы взять на себя руководство поисками Джека Зиберта и Рона Барнаби.
Трое хмурых начальников смотрели на потеющего старшего агента, который, запинаясь, отвечал на их вопросы.
— Как случилось, что вы потеряли двух агентов в паре шагов от оперативной машины? — спросил седовласый, умудренный опытом руководитель.
— Это была случайность, сэр, я послал их прогнать бандитов босса Марино. Я был уверен, что они нам помешают.
— Почему вы сделали вывод, что это люди Мари но? — спросил другой начальник, задумчиво покусывая кончик давно погасшей сигары.
— Ну… они вели себя как люди Марино, сэр. Почти не скрываясь выходили покурить, мочились на колесо — о режиме секретности даже и не думали.
— Как же вышло, что посланным вами агентам перерезали горло? Это в обычаях местных гангстеров?
— Да в том-то и дело, сэр, — старший агент ударил себя кулаком в грудь, — в том то и дело, что никто этого не ожидал. Обычно, если эта публика досаждала нам, достаточно было показать им жетон, и они убирались…
— Вам не удалось заметить присутствие других боевых групп?
— На тот момент — нет, сэр. Но в здании гостиницы нас атаковала одна группа, а потом в драку ввязались еще какие-то люди, и началась такая свалка, что трудно было разобрать, сколько же всего групп и кто с кем схватился.
Не добившись от старшего агента толку, его отпустили.
— Итак, мы этих субчиков прошляпили, — сказал начальник с потухшей сигарой и снова зажег ее от спички.
— Возможно, только одного, — возразил его седовласый коллега. — Патрульные точно видели, как кто-то упал в воду, а потом несчастного добили люди Марино.
— Но труп не нашли, — вмешался третий из начальников, худощавый человек с пронзительными черными глазами.
— Труп не нашли, однако его мог кто-то вытащить.
— Зачем? Труп не нашли, зато наконец обыскали камеры спускных труб. В одной обнаружили мертвую змею со сломанной шеей. Эксперты утверждают, что с такой травмой змея ползти не могла. Ее убили на месте.
— Неподалеку оттуда, по утверждениям патрульных, тот, второй парень и скакнул через ограждения.
— Допустим, он выжил, убил угрожавшую ему змею и уплыл. В этом случае он просто сверхчеловек, в пруду ледяная вода, медик местного бюро утверждает, что находиться в ней дольше двадцати минут смертельно, а ближайшее место, где можно подняться по ступеням на берег, находится слишком далеко вплавь это час-полтора.
— Его могли подобрать — днем на пруду полно катающейся публики.
— По утверждениям агентов бюро, они целый день провели на пруду, патрулируя его совместно с полицией города, — заметил джентльмен с сигарой.
— Значит, его подобрали, применив отвлекающие маневры, маскировку. В свежем полицейском отчете отмечено, что возле той трубы останавливались какие-то дамы. Правда, там же в отчете полицейский добавляет, что публика постоянно лезет в эти камеры. Они помолчали. Что бы ни предлагал один, двое других тотчас находили контраргументы. Это была обычная аналитическая работа, очень часто не приводившая ни к чему.
— Значит, так, — продолжил худощавый. — Если, по свидетельствам патрульных, один человек упал в пруд, а второго увезли на джипе, кто же помог выплыть упавшему в воду и отсидевшемуся в камере? Кто-то третий?
— Нам нужно найти второго — того, которого захватили люди Марино.
— По всей видимости, с этим мы уже опоздали, — сказал седовласый. — В обед мне показывали радио грамму. Так вот, на западной окраине была пере стрелка, и по странному стечению обстоятельств к месту происшествия одновременно прибыли полицейские и гориллы этого Марино.
— И что же?
— Им удалось договориться. Гангстеры лишь су нули нос и уехали, оставив полицейским все улики.
Итог — пятеро убитых, двое ножом, один — пластиковым из набора одноразовых столовых приборов, второй — обычным с обоюдоострым лезвием, однако этот нож был брошен с расстояния. Троих застрелили в спину, подкараулив на темной лестнице.
— Почему нам с генералом не сообщили об этом? спросил худощавый.
— Сообщение принесли в столовую, когда вы доигрывали партию бильярда. Позже началась работа, и я это как-то упустил, извините, коллеги.
— Значит, скорее всего, бойню на западной окраине устроил тот, кого они с таким трудом поймали?
— По-видимому, да.
— Мы слишком много говорим, а надо принимать меры, — вмешался седовласый, которого коллеги называли генералом.
— Ничего нового мы не придумаем, генерал. Надо вызывать людей из региональных управлений, мобилизовать полицейские силы из ближайших городов и районов. Будем организовывать частую гребенку, блокируя и перекрывая все, что только возможно.
— Мне в голову пришла одна дерзкая мысль — сказал худощавый, почесывая нос.
— Что за мысль?
— Я о следе контрразведки. Зиберт и Барнаби каким-то образом оказались замешаны в одной из операций Четвертого управления на Шлезвиге.
— Эта непроверенная информация.
— Любая информация, касающаяся контрразведки, не может считаться достоверной, однако если тут замешано Четвертое управление, переиграть их будет очень нелегко.
— Что вы предлагаете, идти к ним на поклон?
— Нет, конечно, но сбрасывать эту версию со счетов я бы не стал.
Помимо высоких чинов ФСКР, создавшееся положение обсуждали в службе безопасности компании «Нетстейп», отряд которой потерял в недавней схватке нескольких человек убитыми и ранеными.
Не повезло и агентству «Баярд»: его боевая группа понесла жестокие потери, но, что самое неприятное, она увязла в схватках, никак не связанных с поимкой похитителей чемоданчика. Пока боевики на улицах города дрались между собой и вели перестрелки с полицией, Зиберт и Барнаби скрылись.
Но отступать никто не собирался. Службы безопасности подчищали все местные резервы и вызывали людей из далеких филиалов — требовалось прочесать Санни-Лэнд частой гребенкой, чтобы зацепиться за след наглых похитителей. И хотя задача представлялась нелегкой, ставки были слишком высоки, оправдывая любые расходы и человеческие жертвы.

Глава 55

Как и положено благодарным квартирантам, Джек и Рон начали день с работы, еще до завтрака перетащив комод — из гостиной в кладовку. Для гостиной девушки, по их словам, уже подыскали кое-что получше.
После завтрака приятели вышли в небольшой дворик, закрытый от любопытных глаз высокими каштанами.
— Ну и как тебе? — спросил Рон.
— Чудесно! — Джек глубоко вздохнул. — Кажется, что нет никакого другого мира, кроме этого — при город, домик, дворик…
— Да я не о том — как тебе Агнес?
— Ах, вот что тебя интересует. А тебе не кажется, что ты свихнулся на бабах, Рон?
— Почему свихнулся? Я в подвале под зятевым рестораном пять лет, как в заточении, провел. Девок водить мне запрещалось, да и не тянуло, если честно.
— На выпивку больше тянуло, — напомнил Джек.
— Бывало и такое… Так что теперь у меня вторая молодость. Ну так что Агнес?
— Ничего, мне понравилось. Даже странно, что после стольких лет профессиональной работы она сохранила такую… свежесть чувств, что ли. Я-то полагал, что проститутки становятся фригидными.
— Наверное, какие-то и становятся, но они не вы ходят в администраторши — так и загибаются в койке…
Они помолчали, глядя, как перелетают с цветка на цветок бабочки — лужок перед домом давно никто не стриг, травы подросли и зацвели.
— Бритта, у вас есть газонокосилка?
— Есть, Ронни!
Бритта сбежала по ступенькам — счастливая, как невеста.
— Она в сарае, только что-то там не включалось.
Мы с Агнес не понимаем.
— Давай попробуем разобраться…
Рон вдвоем с Бриттой пошли в сарайчик. Пошедший за ними Джек застал голубков целующимися.
«Подумать только, неужели и я в сорок пять буду вести себя так же?» — подумал Джек. Он вспомнил, что в восемнадцать считал всех сорокалетних глубокими стариками.
— Ну что, газон стричь будем?
— Ой! — Бритта оторвалась от Рона и, хихикнув, выскочила из сарая, как нашкодившая школьница.
— Я знаешь о чем подумал, Джек? — Рон посмотрел вслед Бритте и вздохнул. — Если бы мы узнали, кому принадлежит эта железка из чемодана, мы могли бы ее вернуть — не лично, а письмом.
— Возможно, владельцев этой пластины такой вы ход вполне устроил бы…
— Ну, так, может, приложим силы в этом направлении, а?
— Не все так просто, Рон. Службу безопасности заинтересует, кто мы такие и какое участие принимали в похищении чемоданчика.
— Ты хочешь сказать, они не отстанут, даже если мы отошлем им карту с указанием места, где чемодан?
— Вот именно. Да, кроме них, найдутся и другие, кто не заинтересован в том, чтобы информация о случившемся в бункере расходилась по свету. Не забывай, что нас готовили на убой — как скот, а мы выжили и тем самым нанесли этим людям оскорбление.
Рон постоял молча, раздумывая над словами Джека. Потом занялся газонокосилкой.
— А вот и поломка, — вскоре сообщил он.
Что там?
— Закрыт топливный кран…
Они засмеялись.
Вскоре мотор газонокосилки бодро затарахтел, и минут за сорок Джек и Рон подстригли лужайку.
— Может, пива выпьете, мальчики? — спросила
Агнес, посматривая на Джека.
— Нам в город надо, — сказал он и виновато развел руками.
— Надо — значит, отвезем вас в город.

Глава 56

Автомат напарники с собой не взяли — от него только шум, а на шум сбегались полицейские и бандиты. Поскольку ножа у Рона тоже не было — его забрал Сутулый, — он сделал себе заточку.
Подруги подбросили их до города и высадили недалеко от туристической достопримечательности — «древней крепости», которую специально для приезжих зевак построили лет пять назад.
Когда машина остановилась возле постриженных кустиков, Джек и Рон, бросив короткое «пока», нырнули в проходившую мимо толпу туристов. Обратно — в пригород, в домик Агнес и Бритты, напарники собирались вернуться самостоятельно, однако, приученные к неожиданностям, захватили с собой наличные деньги и дорожные чеки.
Главным пунктом программы на этот день был поиск подпольных дельцов, торговавших документами, без них дальнейшее путешествие представлялось невозможным. Отсутствие удостоверений личности сужало возможности выбора транспорта, не говоря уже о случайных полицейских проверках на улице. Убивать любопытных копов всякий раз было бы утомительно.
Прикрываясь поношенными широкополыми шляпами, которые они одолжили у своих подружек, и пряча лица за очками-светофильтрами, напарники уверенно шагали в сторону центра города, где на небольших площадях скапливались такси. Именно среди их водителей Джек и Рон, опираясь на свой прежний опыт, надеялись найти кого-нибудь, кто свел бы их с подпольными дельцами.
Пройдя квартал или чуть более, напарники стали замечать, что среди блаженно улыбающихся туристов часто попадаются хмурые и сосредоточенные субъекты. Некоторые из них имели при себе видеокамеры, другие обходились свернутыми в трубку журналами. Солнце досаждало этим «курортникам», они держались в тени и безудержно потели, переводя на соки и воду все командировочные.
Кое— где эти подозрительные личности появлялись по одному, в других можно было насчитать до трех «независимых наблюдателей», расположившихся в открытом кафе и старательно не замечавших друг друга.
Время от времени по улицам медленно проезжали открытые машины, в которых сидели, сибаритски развалясь, двое-трое молчаливых мужчин, шаря глазами по тротуарам.
Расположенные на каштанах и пальмах полицейские камеры, жужжа сервоприводами, пробегали свои сектора с поразительной частотой.
Трудно было представить, что все эти оккупировавшие город люди заняты поисками Джека и Рона, однако другого объяснения придумать было невозможно. Приятели шли подавленные, прячась под обвислыми полями солнечных шляп.
Оказавшись на одной из небольших площадей с фонтаном и фальшивым памятником старины, Джек и Рон начали присматриваться к таксистам, которые в ожидании клиентов лениво обсуждали свои проблемы.
— К морю не подвезете? — спросил Джек, подходя к кружку таксистов. Рон им приветливо улыбнулся.
— А чего тут ехать — тут идти-то три минуты, — словно через силу ответил один из таксистов.
Напарники переглянулись. Такой ответ показался им непонятным, они застыли на месте, не зная, что предпринять, а таксисты молчали, выразительно глядя на приезжих придурков — ждали, когда те отойдут, чтобы возобновить прерванный разговор.
— Что, никто не хочет везти? — спросил какой-то малорослый мужичок, не брившийся неделю и столько же не мывшийся. Помимо засаленной жилетки и донельзя измятых шорт, на нем были вытертая до дыр бейсболка и темные очки с одним треснувшим стеклом.
— Да вот, понимаете ли… — пожал плечами Джек, однако, как оказалось, грязнуля обращался не к нему, а к таксистам:
— Так что — никто не хочет? Я могу их везти? спрашивал он.
— Вези, — махнул рукой один из круга и, обращаясь к несостоявшимся пассажирам, добавил: — Поезжайте с Вонючкой, мало вам не покажется.
— Ой-ой! Больно они нуждаются в твоих советах,
Кропус! Идемте, господа хорошие, я вас быстро дом чу — куда прикажете…
Джек и Рон послушно пошли следом за ним вдоль выстроившихся такси. Машина Вонючки оказалась самой последней в ряду и выглядела подстать своему хозяину. Такси было в каких-то рыжих пятнах, стекла мутные, покрышки на колесах — «лысые». Однако выбирать не приходилось, к тому же напарники не собирались кататься, их целью было найти местного фабрикатора удостоверений личности.
— Так куда вас везти? — оборачиваясь к пассажи рам, спросил таксист.
— На экскурсию.
— На экскурсию? Это по городу, что ли?
— Можно и по городу, и вдоль моря — по набережной.
— Так это же очень хорошо!
Водитель завел мотор, который нехотя начал набирать обороты.
— Давай-давай, корыто! Все бы тебе чихать! прикрикнул на него таксист и, со скрежетом включив заднюю скорость, резко отпустил сцепление. Джек и
Рон едва не сломали спинки сидений, пришлось хвататься за что попало — ручек здесь не было, зато под ногами в изобилии перекатывались пустые бутылки, шелестели коробки из-под конфет и упаковки от чипсов.
— Они называют меня Вонючкой, — поделился таксист, когда ему удалось вывести машину с площади на улицу. — Но я не обижаюсь — половина из них умеют лишь читать и писать, ну и баранку крутить, а у меня три курса университета… Иностранная литература…
Сейчас бы уже профессором был, но… жизненные обстоятельства.
Выскочив на пешеходный переход, Вонючка с запозданием выжал тормоз, машина поддала бампером какую-то старуху, та повалилась на асфальт и принялась громко звать полицию.
— Ой, нас копы не видят? — Озираясь по сторонам,
Вонючка включил заднюю передачу. Последовал очередной рывок, но Джек с Роном были к нему готовы.
Сдав назад, Вонючка объехал стонавшую старуху и погнал машину дальше.
— А ты куда торопишься, парень? — спросил его Джек. — Мы ведь на экскурсии, ты помнишь?
— А сколько платите?
Джек еще раз посмотрел на Вонючку, прикидывая его цену.
— Пятьдесят батов!
— О! Годится! — обрадовался тот.
— Ты поезжай медленнее, поговорим…
— О чем?
— О вашем городе — он очень красив.
— Необыкновенно красив, — поддержал Джека Рон.
— Город как город. Сыро здесь.
— А у меня водительские права украли, — издалека начал Джек.
— А мне здешние бабы не дают — а вы говорите «хороший город».
— Почему не дают? — не удержался от вопроса Барнаби.
— Вонючка, говорят.
— Пойди к проституткам.
— Так проститутки и говорят! Я им говорю — деньги плачу! А они — засунь себе в задницу свои деньги.
А у меня три курса университета — иностранная литература!
— Даже не знаю, как теперь восстановить права, а они мне очень нужны, — поглядывая на Рона, продолжал свое Джек.
— На кой тебе права — в такси работать?
— Нет, я машину хорошую купил, девушку свою покатать обещал…
— Ну так и катай.
— Права украли, я же сказал.
— Да наплюй ты на эти права! — с неожиданной болью прокричал Вонючка и даже бросил руль. Ма шина, вильнув, выскочила на тротуар и легонько тюкнула один из столиков уличного кафе. Бокалы на нем опрокинулись, скандал был практически обеспечен, однако двое сидевших за столиком мужчин и не подумали возмущаться, они лишь пристально уставились на Джека и Рона, которые в этот момент оказались — без темных очков.
— Вот так вляпались, — прошептал Джек.
— А-а… — махнул рукой Вонючка. — Не бойтесь, это какие-то приезжие зомби. Я утром одного возле парка легонько сбил, так он мне даже слова не сказал, одно слово — зомби.

Глава 57

Пока Вонючка выруливал на проезжую часть, «зомби» не отрываясь смотрели на его пассажиров. Те сидели сами не свои, желая поскорее убраться отсюда, и лишь когда таксист надавил на газ, с облегчением перевели дух.
— Слушай, друг, если ты поможешь мне восстановить права, я заплачу тебе двести монет.
— Как с куста?! — воскликнул пораженный Вонючка.
— Как с куста.
Некоторое время они ехали молча — Вонючка переваривал услышанное. Потом неожиданно сник.
— Ничего не получится, — сказал он.
— Почему?
— Есть у меня один знакомый, который умеет кар тины подделывать, подписи на закладных, удостоверения личности…
Вонючка стукнул кулаком по панели.
— А вот права не делает, сволочь.
— Ты нас к нему отвези, мы тебе за это отдельно заплатим. Ну, если и не двести монет, то уже семьдесят точно.
— Да? — Вонючка снова чуть не забыл про руль.
— Конечно, за экскурсию — пятьдесят, семьдесят за знакомство. Итого получается сто тридцать батов как с куста.
— Идет, ребята! Я вас к нему мигом домчу!
Хорошее настроение вернулось к Вонючке, он принялся дергать руль то влево, то вправо, пугая прохожих и собственных пассажиров, но внезапно снова загрустил.
— Только через парк я не поеду… — сказал он.
— А нам туда нужно?
— Нет, но мы мимо проезжать будем.
— Парк можно объехать, — предложил Рон.
— А вы знаете, почему я боюсь ехать в парк?
— Нет, — покачали головами Джек и Рон. Они понимали, что так или иначе придется выслушать до конца бредни этого несостоявшегося профессора, иначе он не доставит их к человеку, который мастерит документы.
— Здесь недавно несчастье произошло. Двух моих друзей убили… Вернее, один был друг, а другой — наоборот, звали его Фар. Фар бил меня неоднократно, а Марек, это второй, всегда заступался.
— И кто же их убил? — спросил Джек, больше из вежливости.
— Приезжий какой-то. Сначала поручил Мареку за двумя другими приезжими проследить. Марек их до самой гостиницы вел — «Великий Пауль» называется.
Джек и Рон стали слушать внимательнее.
— За это приезжий пообещал дать Мареку денег, а Марек, дурачок, пошел на поводу у Фара. Фар сказал: проси больше, с него можно еще содрать. А потом они на встречу вдвоем поехали, и Фар монтировку прихватил. В парке все думали, что это Фар кого-то убивать будет, а получилось наоборот — приезжий их обоих зарезал — нож в сердце и все дела.
У Джека с Роном не оставалось сомнений, что здесь замешан Сутулый — почерк был его. Он увязался за ними от вокзала на втором такси, но, когда напарники решили поменять машину, демонстративно расположился за столиком уличного кафе, показывая, что ни за кем следить не собирается. Оказалось, он перепоручил работу таксисту. Хороший ход, ничего не скажешь.
— Вот вы тоже приезжие, но по вам видно, что вы человека не зарежете.
«Особенно Рон», — подумал Джек.
Как только у Вонючки появилась цель, он повел машину аккуратнее, останавливаясь на светофорах и притормаживая перед «зеброй» пешеходных переходов.
Вскоре центр остался позади, исчезли дорогие магазины и диетические кафе, промелькнули ателье и обувные мастерские, асфальт стал похож на стиральную доску, и такси выехало за пределы города.
— Далеко нам ехать?
— Нет, Бунвальд уже рядом. Это пригород на берегу залива, там в основном все занимаются починкой лодочных моторов.
Бунвальд представлял собой городок, целиком состоявший из ангаров. Некоторые из них выглядели довольно прилично и даже щеголяли надстройками, но большую часть мастерских их владельцы даже не красили, латая проржавевшие стены любыми подходящими кусками железа.
— Не обращайте внимания, это неудачники, — пояснил Вонючка тоном уставшего от богатства золотопромышленника. — Ставр живет дальше — на самом берегу.
И действительно, скоро дорога пошла ровнее, мастерские встречались реже, среди них стали попадаться дома.
Наконец такси остановилось у какого-то забора.
— Посидите, я сейчас!
Вонючка выскочил из машины и хлопнул дверцей, но она не закрылась, повиснув на ржавых петлях.
Таксист отсутствовал не более десяти минут. Вернулся он весь красный.
— Это самое, он вас ждет, идемте!
Джек подал Вонючке деньги — сто пятьдесят батов.
— Сдачи не нужно.
— Спасибо! — Вонючка сунул деньги в засаленный карман. — Ну, идемте, я его еле упросил поговорить с вами.

Глава 58

Знакомый таксиста оказался высоким худощавым человеком лет пятидесяти. Звали его, как уже выяснилось, Ставр. Посетителей он встретил приветливо, предложил им лимонаду со льдом, однако Джеку не понравились его бегающие глазки.
— Располагайтесь пока здесь, на веранде. — Хозяин дома указал на удобные раскладные кресла. — Я провожу нашего друга Хорхе, и мы все обсудим.
— Вообще-то я Гонза, ты что, забыл? — запротестовал таксист.
— Пшел вон… — прошипел Ставр, выталкивая Вонючку в коридор и выходя следом. Он закрыл за собой дверь и, порывшись в карманах, достал несколько мелких купюр.
— Это тебе — за работу. Надеюсь, клиенты денежные?
— Постой, Ставр, я ведь чего сказать-то хотел: я их не затем привез, чтобы…
— Ты что, будешь учить меня, что делать с «товаром»?
— Это не совсем товар, это нормальные приезжие, не нужно продавать их, они и так дадут хорошие деньги, если ты поможешь им сделать автомобильные права.
— Автомобильные права? — Ставр оглянулся. — А с чего ты взял, что я делаю автомобильные права?
Ни с чего, Ставр, я как раз им и объяснял, что ты делаешь только удостоверения личности и еще подделываешь подписи…
— Что?!
Ставр сжал кулаки и начал наступать на Вонючку: — Ты каждому пассажиру рассказываешь, чем я занимаюсь, урод?
— Нет, Ставр, что ты! Я же понимаю…
Попятившись, Вонючка оступился и упал.
— Смотри, щенок, если узнаю, что ты распускаешь язык, поедешь сам знаешь куда…
— Нет-нет, Ставр, все в порядке. — Вонючка по спешно вскочил и засеменил прочь. — Буду нем как рыба, вот увидишь. Как рыба!
Вернувшийся к гостям хозяин был само радушие.
— Ну, как вам напиток? Я сам приготавливаю его, не доверяю этим заводам — они могут подмешать в фабричный лимонад всякую гадость. А тараканы? Один мой знакомый владел долей акций на кондитерской фабрике, так он мне таких ужасов понарассказывал, что я конфеты есть перестал.
— Надеюсь, у таксиста не будет никаких проблем, мистер Ставр, мне показалось, вы не слишком рады нашему приезду.
— Нам очень неловко, — добавил Рон.
— Я только отчитал его, чтобы был внимательнее, вы же понимаете, о таких вещах нельзя разносить по всему городу…
— Мы сами попросили его помочь, нисколько не надеясь на удачу, но он сказал…
— Что я подделываю подписи? — Ставр грустно улыбнулся.
— Нам нужны удостоверения личности, мы готовы за это заплатить.
Ставр не спеша допил лимонад и, выглянув в окно веранды, сказал:
— В этом году необычайно жарко. Говорят, на Цитрагоне начинается потепление — ледники растают, моря поднимутся, и от нашего побережья ничего не останется. Хотя я так думаю: пока это случится, меня уже в земле черви сожрут!.
И он засмеялся каркающим смехом, затем неожиданно посерьезнел и вернулся на плетеный стул.
— А вам известно, сколько это стоит? — спросил он, в упор глядя на Джека.
— Мы имеем представление о стоимости таких услуг, но здешние цены нам неизвестны.
— Четыре тысячи за комплект, — произнес Ставр.
От Джека не укрылся алчный огонек в его глазах.
— Эта цена нас устраивает.
— А задаток — по пятьсот батов за документ — у вас найдется?
— Найдется.
— Прекрасно!
В это мгновение из комнаты донесся шорох. Джек и Рон перевели взгляд на дверь.
— О, не обращайте внимания, это Пумба, мой пес!
Пумба, пойди сюда, мой дорогой!
Вскоре явился нарушитель спокойствия — сеттер Пумба. Он притащил с собой мокасин от дорогой пары известного производителя. Мокасин был едва ли не на три размера меньше длинных, словно расплющенных, ступней Ставра.
— Что ты принес, Пумба?
Хозяин выхватил у пса его добычу и забросил обратно в гостиную. Сеттер решил, что с ним играют, и тотчас притащил мокасин обратно.
Ставр снова отобрал туфлю и сел на нее, сказав:
— Все, собачка, больше у меня ничего нет — уходи.
Однако Пумба разыгрался не на шутку. Пару минут его не было, а затем он притащил большую, размером с толстую книгу, шкатулку. Когда Ставр попытался ее отнять, Пумба дернул головой, шкатулка открылась, и на пол веранды высыпалось все ее содержимое. Здесь оказались несколько наручных часов — мужских и женских, броши, серьги, пара золотых зажигалок, всевозможные кулоны и цепочки из благородных металлов, а также две золотые оправы от очков — без стекол. Было очевидно, что все эти вещи прежде принадлежали разным людям.
— Благородные металлы — вечная валюта, вот что ценится по-настоящему. — Ставр поднялся со стула и принялся собирать свои сокровища, а пес, поняв, что совершил дурной поступок, умчался во двор.
— Некоторые дают вещи в залог, чтобы после рас платиться. Кто-то потом выкупает вещи, другие не появляются, вот я и храню их в надежде, что их хозяева еще вернутся. — Ставр вздохнул. — Я сейчас приду.
Нужно посмотреть, что еще натворил этот хулиган.
Оставшись одни, Джек и Рон многозначительно переглянулись. Ситуация складывалась неоднозначная: с одной стороны, поведение хозяина дома выглядело естественным, а с другой — эти вещи из шкатулки больше походили на трофеи, чем на залог. Впрочем, нельзя было исключать и того, что Ставр скупал краденое, учитывая другие его способности, это не казалось удивительным. Наконец хозяин вернулся.
— Прошу в мой кабинет, это в подвале. Можем прямо сейчас приступить к делу.
— Мы не против, — сказал Джек.

Глава 59

Следом за хозяином дома они вышли во двор и оттуда спустились в подвал. Джек успел заметить, что такси у забора уже нет.
— Как у вас тут красиво, — расточал комплименты Рон.
— Да, прежде у меня здесь была студия.
— Вы фотографировали?
— Нет, снимали порнофильмы. Было время, когда такая безделица приносила хороший доход…
Они прошли мимо ряда манекенов с отбитыми руками и ногами. На стенах висел запыленный реквизит — плетки, хлысты, никелированные наручники и кляпы.
— Мазо-представления были в цене, — улыбнулся Ставр, заметив интерес гостей. — Иногда актеры так распалялись во время съемок, что секли друг друга до крови…
— А теперь что же?
— Порно дольше всех сопротивлялось новым технологиям цифрового кино, но потом и оно сдалось наши «звезды» не могли конкурировать с цифровыми моделями. Что вы хотите? Одно нажатие кнопки и бюст у модели увеличивается на треть, а если нужно, то и вдвое. То же и с мужчинами — одно нажатие клавиши и… ну, вы понимаете.
— Да-да, понимаем, — закивал Рон.
— И потом, эти вечные проблемы у мужчин-актеров с эрекцией. Приходилось делать много дублей, поэтому они не всегда были готовы.
У цифровых моделей таких проблем нет, — угадал Джек.
— Вот именно.
Ставр вздохнул.
— Ну ладно, довольно о грустном. Вот кабинка, прошу заходить по одному.
Он указал на большой прямоугольный ящик с прикрытым темной занавеской входом — с одной стороны, и чудовищным аппаратом, напоминавшим лучевую пушку из комикса, — с другой.
— Это что?
— Аппарат для создания голографических образов.
— Но прежде мы с таким не встречались — нас фотографировали с помощью миниатюрной камеры, — заметил Джек.
— Возможно, — легко согласился Ставр. — Моя аппаратура, конечно, старовата, но, смею вас заверить, голография получится ничуть не хуже, чем при использовании современного компактного оборудования. Прошу вас, вы первый…
Ставр отвел занавеску, за которой обнаружилась скамеечка на ходовых винтах, чтобы поднимать сиденье для низкорослых клиентов.
Джек пролез в узкий проход и сел.
— Одну минуту, я должен взглянуть…
Ставр обежал кабинку и, заглянув в грандиозный аппарат, вернулся.
— Небольшая проблемка, фон нужно сделать чу точку голубее.
— Но как? — спросил Джек.
— На новой технике достаточно покрутить на стройки, у меня же все намного сложнее.
Ставр достал из-за старого шкафа кусок жесткого отделочного пластика.
— Вот решение проблемы! — сказал он и, сдув с пластика пыль, передал его Рону. — Нужно подержать его за спиной вашего товарища. Сумеете?
— Конечно, что ж тут уметь? Вот так?
Рон приложил голубой пластик к стенке позади Джека.
— Сейчас гляну…
Ставр снова приложился к объективу аппарата.
— Хорошо, только нужно подвинуть еще, а то я вижу кусок стены… Еще… Еще…
— Мне придется сесть с ним рядом, мистер Ставр, а то руки коротковаты…
— Сядьте, но не пододвигайтесь к нему близко…
Вот, это другое дело. Внимание — снимаю!
Последовала яркая вспышка, и одновременно прозвучал хлопок. Джек и Рон невольно зажмурились.
— Что за хреновина! — выругался Рон.
— Эй, Ставр! — позвал Джек. Ответа не последовало, а напарники, один за другим, свалились на пол тесной кабинки.
Из— за аппарата появился Ставр. На нем была противогазная маска, делавшая его похожим на чудовище из фильма ужасов.
Вытащив бесчувственных гостей из кабинки, он уложил их рядом на полу и какое-то время смотрел на них, то ли хихикая, то ли всхлипывая под резиновой маской. Потом подошел к электрическому щитку и, повернув рубильник, запустил вентилятор.
Спустя несколько минут Ставр проверил состав воздуха с помощью карманного датчика. Когда концентрация газа снизилась до безопасной, он снял маску и выключил вентилятор.
Пришло время самого интересного этапа его маленького бизнеса — обыска бесчувственных жертв.
Начав с того, что был постарше, Ставр быстро разочаровался. Несколько мелких купюр, початая упаковка презервативов «Козодой» и заточка. Наличие последней слегка озадачило грабителя: уж не собирались ли эти двое убрать его, как только он выполнит работу? Ставр давно занимался незаконной деятельностью и повидал всякого. Ликвидация деловых партнеров из соображений экономии была довольно распространенным явлением.
В карманах молодого пленника было поинтереснее. Ставр довольно заулыбался, достав пачку дорожных чеков и еще немного наличных.
Слюнявя пальцы, он не спеша пересчитал улов. Получилось прилично — четыре с половиной тысячи наличными и сорок тысяч в чеках. Немного поразмыслив, Ставр сунул наличные обратно, а чеки спрятал — так, по его мнению, было справедливо, ведь это он сумел обездвижить голубчиков.
Лишь после этого Ставр достал из кармана дис-пикер и набрал комбинацию цифр, которую помнил наизусть.
— Конрад Бадлер слушает…
— Шляпник, это я.
— Сухой? Давно тебя не было слышно. Чего звонишь?
— Дело есть. Переправка.
— Сколько?
— Двое.
— Когда?…
— Лучше приезжай прямо сейчас, для содержания у меня нет условий.
— Надеюсь, они не пустые?
— Думаю, с карманами у них все в порядке.
— Откуда такая уверенность?
— Увидишь их часы — сам поймешь, — сказал Ставр и тут же пожалел, что не удержался.
— Добро, уже еду…
Шляпник положил трубку, а Ставр вздохнул и покачал головой. Желая поскорее сбыть пленников и заинтересовать торговца живым товаром, он перестарался, сказав про часы. Теперь предстояло отдать парочку.
Ставр подошел к шкафу и, навалившись на него, отодвинул в сторону, на стене показалась дверца сейфа с кодовым замком. Что, если Шляпник узнает об этом сейфе? Сколько тогда проживет Ставр?
Сейф открылся с мелодичным звоном, хозяин заглянул внутрь тайника и улыбнулся. Ему понадобился не один год, прежде чем удалось скопить эти богатства. Наручных часов набралось около сотни, некоторые экземпляры стоили не один десяток тысяч, однако для этих двоих требовалось что-то попроще. Ставр оглянулся, прикидывая, какие часы подойдут обездвиженным пленникам, чтобы были не слишком дорогими и в то же время придавали им солидность.
Он выбрал две модели — тысячи по полторы каждая, такие часы носили представители среднего класса — адвокаты, врачи. Закрыв сейф, Ставр поставил на место шкаф, завел часы и, поочередно поднося их к уху, послушал, как они ходят. Расставаться с часами не хотелось, однако иного выхода не было. Ставр надел их на пленников и, отойдя, полюбовался своей работой — часы смотрелись очень естественно. Один из обездвиженных застонал.
— Тихо, дорогой, тихо. Теперь ничего не поделаешь — Шляпник уже в дороге.

Глава 60

Шляпник прибыл через полчаса на большом пикапе. Хлопнув дверцей, он вяло пожал Ставру руку и сказал:
— Ну, веди.
Они спустились в подвал. Увидев пленников, Шляпник остановился.
— И кто они, по-твоему? — спросил он и, подойдя ближе, пнул ногой одно из тел.
— Какие-то богатенькие аферисты. Такие ни за что не пойдут в полицию: им это невыгодно. Заплатят денежки как миленькие и будут молчать.
— Будут молчать, говоришь?
Шляпник присел и начал выворачивать карманы пленников.
— Ты уже видел, что у них? — спросил он как бы между прочим.
— Нет, конечно, ты же мне запрещаешь…
— И ты подчиняешься? — Шляпник недоверчиво покосился на Ставра, тот с оскорбленным видом по жал плечами.
— Тут есть деньги, наличные.
— Много?
— Две тысячи, — соврал Шляпник. — Четверть твои, как и договаривались.
И он подал сообщнику пять сотен.
— Спасибо, братец. — Ставр сыграл искреннюю радость, пряча в карман жалкие полтысячи.
— Так, что у них еще? О, заточка! Ты видел?
Снова ловушка, но Ставр замотал головой:
— Откуда? Ну-ка покажи…
Он взял у Шляпника заточку и, осторожно тронув пальцем жало, сказал:
— Это они не меня хотели пришить, как думаешь?
— Может, и тебя, кто-то же должен это сделать.
Добравшись до часов, Шляпник снял их и начал внимательно рассматривать.
— Что, понравились?
Не особенно, подделка, какая-то. Цена таким пара сотен.
— Да? А мне они показались приличными.
— Какие приличные, Сухой? Дешевка! На вот тебе твою долю за часы…
И Шляпник подал подельнику еще сотню батов. Заметив, как тот скис, спросил:
— Ты чего? Думаешь, я тебя обманываю?
— Нет, что ты! Ты меня никогда не подводил, Кон рад.
— То-то же.
Шляпник поднялся и, утерев со лба пот, сказал:
— Вот что, давай готовь лебедку, будем их вытаскивать.
— Она и так готова.
— Тогда я пойду машину во двор загоню, а ты зацепляй…
Когда Шляпник вышел, Ставр усмехнулся своим мыслям, потом по одному, волоком, перетащил пленников к окошку, через которое с помощью наружной лебедки обычно перегружал товар прямо в машину покупателя.
Захлестнув петлей ноги одного пленника, Ставр поднялся по лестнице во двор, куда уже въезжал задним ходом пикап.
— Нормально? — спросил Шляпник, высовываясь из окна.
— В самый раз! — ответил Ставр. Он взялся за рукоятку лебедки и стал ее вращать. Вскоре показались стянутые тросом ноги первого пленника.
— Опускай! Осторожно…
Ставр начал стравливать трос, а Шляпник принял груз и аккуратно уложил на брезент.
— Отлично, — сказал он, распуская петлю. — Иди за вторым…
Ставр спустился в подвал, и второго пленника они погрузили так же ловко — сказывался опыт.
Прикрыв товар брезентом, Шляпник перепрыгнул через борт и, сев в кабину, завел двигатель.
— Ну, бывай, Сухой. Как говорится, творческих тебе успехов. Если что-то еще подвернется, звони…
— Непременно, Конрад, непременно.

Глава 61

Джек проснулся от странного монотонного гула. Он открыл глаза, но ничего не увидел — вокруг была темнота. Тогда он попытался вспомнить, где находится. Вспомнить не получалось, а от усилий голова стала наливаться тяжестью.
— Рон? — позвал Джек. Ему показалось, что он все еще в тесной бетонной камере, а Рон где-то рядом и вот-вот должен прийти к нему на помощь.
— Рон! — позвал он громче и попытался подняться, ориентируясь только на ощупь. Повсюду было нагретое шершавое железо. Джек прислонился к стене и почувствовал, что его сильно раскачивает, да еще этот гул… Казалось, он исходит отовсюду: стены и пол все сотрясалось мелкой дрожью.
Джек несколько раз моргнул, и вдруг до него дошло, что он видит небольшое светлое пятно. Опасаясь вставать на ноги, он пополз к нему и вскоре уткнулся в еще одну стену. Опираясь на нее, Джек поднялся и понял, что светлое пятно — это прикрытый жалюзи иллюминатор. Найдя поворотный барашек, Джек покрутил его, жалюзи окрылись.
— Мама родная! Что это? — не удержался Джек от возгласа: повсюду, куда хватало глаз, простиралась вода. Без сомнения, это было море — по нему ходили волны, на гребнях которых свивались белые барашки.
Чуть правее слепила глаза прерывистая солнечная до рожка.
— Так… — сказал Джек и оторвался от окна, чтобы передохнуть: ноги его совсем не держали. Опустившись на пол, он снова стал осматриваться, благо теперь света было больше. Несколько темных силуэтов, словно кучи тряпья, валялись по углам, еще один человек сидел, прислонившись к противоположной стене.
Джек подполз к нему и с радостью узнал Рона.
— Рон, дружище, это я!
— Джек? — Рон медленно повернул голову, — Джек, а я надеялся, что это сон…
— Боюсь, что нет.
— А может, все-таки сон, а? Может, ты мне тоже снишься? Ты мне снишься, а я — тебе! Иначе с чего такие дурацкие ощущения, как будто ваты нажрался!
Голова совсем не моя, все качается и гудит… Это сон,
Джек, как пить дать, сон!
— Мы на судне, Рон, оттого и качает, а гуденье от судовых машин. Если не веришь, можешь доползти до противоположной стены и выглянуть в иллюминатор — за ним море.
— Море?
— Море, Рон.
— Море. — Рон всхлипнул. — А я думал, что вокруг ночь, а эта круглая штуковина — луна. Так ты говоришь, иллюминатор?
— Иллюминатор.
— Дерьмо какое. Зачем здесь иллюминатор?
Джек ничего не ответил, он понимал, что у на парника шок.
Спустя какое-то время Рон успокоился и попросил, чтобы Джек проводил его к иллюминатору. Опираясь друг на друга, они сумели пройти это расстояние и по очереди стали смотреть на море.
— Как мы оказались в море, как ты думаешь?
— Не знаю, Рон. Я пытался вспомнить хоть что-то, но в голове пустота.
— Хоть бы спросить у кого…
— У кого спросишь? Слушай, а это идея — давай хотя бы дверь найдем!
— Ты молодчина, Джек! Давай искать эту долбаную дверь!
Покачиваясь они стали двигаться вдоль стен, постукивая по ним ладонями. Неожиданно со стороны Рона раздался душераздирающий крик.
— Рон! Что с тобой?!
— Это не со мной, Джек! Это я на кого-то наступил!
— Убийцы! Что вам от меня нужно?! Ну убейте, убейте меня еще раз!
— Рон, отойди от него!
— Я уже отошел.
Продолжая ощупывать стену, Джек наткнулся еще на одни жалюзи. Повозившись с регулировочным барашком, он открыл их, и теперь в трюме стало достаточно света, чтобы ходить, не боясь о кого-то споткнуться.
— У тебя какие-то странные брюки, Джек.
— Да и у тебя тоже.
Оказалось, что оба были наряжены в грязные парусиновые штаны на старых резинках, отчего их постоянно приходилось подтягивать.
— Интересно, куда подевалась наша одежда?
— А какая у нас была одежда? — поинтересовался Джек.
— Я… я не помню…
— Кстати, вот и дверь.
Джек сделал еще пару шагов и коснулся стальной двери, на которой сохранилась едва заметная надпись: «Выход». Там, где должна была торчать ручка, осталась только дырка.
— Мы заперты.
— Думаю, так и есть, — вздохнул Рон. — Ты знаешь, это, конечно, не ко времени, но мне хочется отлить.
— Можно постучать в дверь — они обязаны выпустить нас по нужде.
— Давай посмотрим, нет ли здесь какой нибудь параши…
Напарники продолжили поиски, старательно обходя лежавших на полу людей, которых здесь набиралось еще человек пять.
Параши найти не удалось, зато в одном из углов они обнаружили двухсотмиллиметровую трубу, уходившую под наклоном скорее всего за борт. Поднимавшийся от нее запах указывал на ее назначение, вдобавок в полутора метрах над трубой торчал вентиль.
Когда Джек его повернул, из вентиля потекла вода. Это открытие обрадовало напарников, ведь можно было утолить жажду, однако вода оказалась соленой.
— Морская, — сказал Джек, лизнув мокрую ладонь.
— Давай еще поищем, здесь должна быть пресная вода.
И хотя Джек не очень верил в успешность поисков, Рон нашел еще одну водопроводную трубу. Она была тоненькой и вместо мощного вентиля оканчивалась узеньким соском, однако, когда Рон повернул кран, из него тонкой ржавой струйкой полилась пресная вода.
Не обращая внимания на ее привкус, приятели напились вдоволь и почувствовали себя значительно лучше, в голове прояснилось, и они стали вспоминать.
— Я помню, что положил в правый карман пачку презервативов, — вспомнил Рон. — Правда, початую…
А тут, — он похлопал себя по поясу, — даже карманов нет.
— А у меня… Рон! Где наши деньги?! — всполошился Джек и стал хлопать себя по отсутствующим карманам. — Нет денег, Рон! Нет денег и чеков тоже нет! Рон!
Джек смотрел на друга такими сумасшедшими глазами, что тот неожиданно расхохотался. Вскоре к нему присоединился и сам Джек, и это безумие продолжалось до тех пор, пока оба окончательно не обессилели.
Когда снова смогли говорить, Рон сказал:
— Какие деньги, Джек, они нам даже трусов не выдали, едем в трюме, как рабы…
Джек пристально посмотрел на Рона.
— Кажется, я попал в самую точку, а, Джек?
— Боюсь, что так.
— Значит, мы едем на какую-нибудь хлопковую плантацию? — На Цитрагоне выращивают хлопок?
— Откуда я знаю? — Джек пожал плечами. — Вряд ли рабский труд используют легальные производители.
— Тогда наркоторговцы. Мы будем возделывать какую-нибудь ботву, содержащую камидин. И умрем с киркой в руках…

Глава 62

Какое— то время они молчали, привыкая к своему новому статусу. Стучать в дверь не решились — что-то подсказывало им, что ни к чему хорошему это не приведет. Тем временем стали оживать попутчики.
Они стонали, таращили глаза на белые пятна иллюминаторов и поднимались на слабые ноги, чтобы с ударом очередной волны в борт судна снова упасть.
Джек и Рон начали всех организовывать, поясняя, где в трюме туалет и где пресная вода. Туалетом интересовались немногие, а вот пили помногу, из-за того, что вода шла тонкой струйкой, самые нетерпеливые пытались устроить потасовку, но Рон быстро навел порядок. С ним никто не спорил, почему-то их с Джеком все приняли за каких-то руководителей.
— А куда мы едем, сэр? — спросил один из узников, обращаясь к Джеку.
— Я не знаю, приятель. Я заперт, как и ты.
По глазам вопрошающего было ясно, что он не поверил. На смену одному приходил другой, и все задавали одни и те же вопросы: куда везут, зачем и как долго это продлится.
Еще через пару часов, после того как все по нескольку раз напились и воспользовались туалетом, встал вопрос о еде.
— Как ты думаешь, может, все же постучать в дверь? — спросил Рон.
— Если посчитают нужным покормить нас, они это сделают, но если это в их планы не входит, а рабы начнут вести себя нагло, нас могут наказать.
— Согласен, — вздохнул Рон. Он и сам понимал все это, однако есть все равно хотелось.
— Я слышал, вы говорили о наказаниях? — произнес один из узников, подходя ближе.
— Вы позволите? — Он присел рядом с Роном. — Так вот, если вы считаете, что нужно кого-то наказать, можете начать с меня.
— С чего это вдруг? — удивился Джек.
— Понимаете… У меня предчувствие, что я окажусь первой жертвой.
— Не провоцируйте охрану, и все будет в порядке.
— Это не поможет. — Незнакомец грустно улыбнулся. — Знаете, когда мужчины попадают в экстремальную ситуацию, вот как у нас сейчас, или оказываются в тюрьме, в них просыпается инстинкт насилия. Вроде бы все сидят по своим местам и ведут себя корректно, но потом какое-то одно слово, один жест приводит к тому, что все бросаются на выбранную жертву и жестоко ее насилуют… Вот я и подумал если уж это так необходимо, то пусть этой жертвой стану я…
Незнакомец закончил свою речь, с грустной улыбкой глядя на обалдевших Рона и Джека.
— Знаешь, приятель, если ты сейчас встанешь и уйдешь, я сделаю вид, что тебя не слышал, — произнес Рон тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Извините меня…
Попутчик поднялся и, понурив голову, поплелся прочь.

Глава 63

Долго ждать перемен не пришлось. Спустя четверть часа дверь со скрежетом отворилась и в проеме появился человек с короткоствольным автоматом в руках.
— Все живы? — спросил он, заглядывая внутрь.
Ответа не последовало, узники поднялись с пола и настороженно смотрели на вооруженного человека.
— Ладно, дерьмоеды, выходи на палубу!
Такое приглашение лишь отпугнуло пленников, они стали пятиться в глубь трюма, под защиту Джека и Рона. Напарникам пришлось подать пример и первыми выйти из трюма на горячую, нагретую полуденным солнцем палубу. Там их ждали еще с полдюжины вооруженных людей, выглядевших как настоящие пираты — они не слишком заботились о чистоте одежды и внешнем виде. Вместе с тем пальцы их твердо лежали на спусковых крючках, и было ясно, что они не позволят пленникам никаких вольностей.
— Построиться в одну шеренгу!
Из всех, кто сидел в трюме, только Джек и Рон знали, что такое шеренга. Остальным изрядно досталось, пока они поняли, что от них требуется.
С разбитыми носами и ссадинами на скулах, они выстроились на палубе, вздрагивая от каждого окрика.
— Я капитан Йорк! — громко объявил человек, от дававший команды. — Я занимаюсь торговлей живым товаром, а попросту — рабами. Вы и есть мои рабы, и я волен решать — жить вам или умереть!
Капитан сделал паузу, упиваясь собственной значительностью. Было видно, что подобные митинги он устраивает перед каждой партией несчастных — у остальных членов команды на лицах была написана скука, у капитана же, напротив, от волнения подрагивали ноздри и горели глаза.
— Идти до конечной цели нашего плавания — пустынного острова — осталось совсем немного: нынешний вечер и ночь, однако я требую беспрекословного выполнения моих распоряжений, за неповиновение — смерть.
Джек и Рон косились на охранников: шестеро — это не так много, если выбрать правильный момент для нападения. Рон указал взглядом на мачту, там на площадке за сетчатым ограждением находился пулеметчик.
— Прежде вы были преуспевающими людьми и посматривали на других свысока, теперь же все переменилось! — продолжал капитан. Он держал речь в течение получаса, и кончилось это ничем — еды пленникам так и не дали. Их загнали обратно в трюм, приказав сидеть тихо.
До вечера пили воду и легли на голодный желудок. Под утро, перед рассветом, судно остановилось — по иллюминатору прошелся луч прожектора.
— Неужели прибыли? — Рон поднялся, чтобы вы глянуть на волю. — Эй, Джек, здесь второе судно! Кажется, катер!
Джек подошел к второму иллюминатору, и как раз в этот момент второе судно осветили прожектором.
— Полицейский катер, Джек!
— Вижу.
Теперь был виден не только флаг морской полиции, но и палуба катера, на которой стояли полицейский и капитан Йорк.
— Может, стоит покричать, поднять шум?
— Не думаю — они считают деньги.
И действительно, полицейский тщательно пересчитывал полученную мзду, иногда придирчиво просматривая банкноты при свете карманного фонаря.
Вскоре судно работорговцев двинулось дальше, и Джек с Роном вернулись в свой угол.
— У них здесь все отлажено.
— Это их работа.

Глава 64

Часов около девяти, когда никто из узников уже не спал, машина сбавила обороты, и после недолгих маневров судно ткнулось бортом в причал. Скрипнул блокирующий рычаг, дверь трюма распахнулась.
— Все живы? — последовал уже знакомый вопрос — Выходи, курортники, приехали.
На сложенной из бетонных блоков и обшитой толстыми досками пристани пленников ждала новая охрана — десять человек в одинаковой военной форме неизвестного рода войск. Вооружены они были устаревшими автоматическими винтовками, вдобавок у каждого на поясе болталась резиновая дубинка, испещренная вмятинами от частого употребления.
— Сколько? — спросил главный охранник, видимо ленившийся посчитать сам.
— Семеро, — ответил капитан Йорк.
— А трупы?
— Трупов в этот раз не было.
— Странно.
Главный скользнул по выстроившимся рабам равнодушным взглядом, потом уже с большим интересом посмотрел на стоявшую тут же у причала большую моторную лодку. Тяжело вздохнул, видимо не надеясь когда-нибудь получить такую, и, не глядя на пленников, скомандовал:
— За мной шагом марш! Не отставать.
И они пошли по грунтовой, покрытой слоем красноватой пыли дороге.
Если брать на веру слова капитана Йорка, это был остров. Впереди поднимались голые холмы, чуть правее темнел лес.
Выстроившись в колонну, пленники угрюмо брели друг за другом, едва волоча ноги и поднимая пыль. Иногда на дороге попадались острые камешки, которые больно кололи ступни.
Охранники шли по обочине и со всей серьезностью посматривали на изможденных доходяг.
Добравшись до холмов, пленники увидели лагерь. На территории в четыре-пять гектаров стояло несколько длинных, похожих на ангары бетонных зданий и строений поменьше, территорию окружала двойная ограда из колючей проволоки, а в двух, диагонально расположенных углах лагеря высились пулеметные вышки.
Завидев команду невольников, часовые гостеприимно распахнули ворота.
— Жратвой пахнет… — прошептал Рон, когда они зашли на территорию.
— Теперь обязаны покормить, — сглотнув голодную слюну, заверил Джек. — Иначе какой смысл тащить нас сюда.
— Стой! — скомандовал главный охранник и, повернувшись к подопечным, указал на Джека пальцем.
— Ты и еще один, марш в штаб — вон то здание слева, остальные садятся на землю и ждут.
Джек и Рон направились к дверям штаба, а остальные пленники с видимым облегчением опустились в пыль.
«Администрация военно-хозяйственного склада 439-й ВСТР» — гласила потемневшая от времени табличка над входом в «штаб». Джек оглянулся: без сомнения это был военный объект, либо действующий, либо заброшенный. Повадками охранники еще напоминали солдат, правда, с большой натяжкой.
За дверью оказался коридор.
— Туда! — сказал другой охранник, перенаправляя пленников в следующее помещение.

Глава 65

В небольшой комнате за длинным столом, точно судьи, сидели трое насупленных мужчин. На них была та же, что и на охранниках, полувоенная форма, однако куда более чистая.
— Фамилия-имя! — резким голосом гаркнул си девший меж двух коллег лысый дознаватель.
— Дэвид Карло, — ответил Джек.
— Боб Радецкий, — хрипло произнес Рон. В другой раз они бы назвались собственными именами, однако сейчас, когда их искали могущественные организации, требовалось играть спектакль.
— Как сюда попали, помните?
— Нет, — вздохнул Джек. — В иллюминатор было видно только море.
— Это хорошо. Смысл происходящего понимаете?
— Нет, сэр.
— А ты? — Лысый ткнул карандашом в сторону Рона.
— Откуда?
— У нас в лагере долго не живут, но, поскольку вы люди состоятельные, мы можем взять у вас деньги в обмен на освобождение.
— А с чего видно, что мы состоятельные люди, сэр? — уточнил Джек.
— Я вот сейчас достану пистолет и отстрелю тебе яйца, — пригрозил лысый.
— Прошу прощения, сэр.
Рон, как в школе, поднял руку.
— Ну?
— Сэр, видимо, вышло недоразумение, мы с приятелем пришли за фальшивыми документами — у нас проблемы с полицией, а фотограф нас того, усыпил.
— Какие документы?
— Удостоверения личности.
— А ты знаешь, придурок, сколько стоит сделать удостоверение?
— Нам сказали — три тысячи за комплект.
— И ты хочешь сказать, что у вас не было денег?
— Были, и немало, — заметил Джек.
— Ну вот! — обрадовался лысый и промокнул платочком начавшую блестеть голову.
— Но их у нас забрали, а это были все наши сбережения.
— Все наши сбережения, — подтвердил Рон.
— И сколько у вас с собой было?
— Сорок тысяч батов дорожными чеками и четыре с небольшим — наличными.
— Так вы говорите, фотограф забрал?
— Да, сэр, больше некому, это же он нас отключил. — Странно, что вы помните последние сутки, обычно никто не помнит.
— Может, этот самый фотограф использовал устаревший препарат? — предположил один из помощников лысого.
— Это нужно выяснить. И потом, давайте разберемся, кто таков этот фотограф? Вы оба, — лысый указал на пленников, — знаете, кто вас захватил?
— Нет, сэр.
— Не Шляпник?
Джек с Роном так искренне удивились, что лысый махнул рукой.
— Ладно, это мы и без вас выясним. Мне совсем не нравится, что к рукам каких-то пешек прилипают десятки тысяч батов. Сегодня же нужно связаться со
Шляпником. А с вами — все… Штольц!
В комнату из коридора заглянул охранник.
— Этих в третий корпус. Возможно, если ничего не выгорит с выкупом, более молодого отправим в первый корпус, но пока обоих в третий.

Глава 66

Пока Джек и Рон в сопровождении охранников шли по территории, они с далеко не праздным интересом вертели головами. Расположение зданий, сторожевые вышки и имевшийся на территории транспорт — все это могло помочь при организации побега. На глаза попался медицинский бокс — довольно большой для бывшего склада. На его фронтоне развевался флаг с красным крестом, а у вертолетной площадки, расположенной возле санчасти, на лавочке сидел человек в белом халате и курил с задумчивым видом.
— Добрый день, доктор Кохинор! — поздоровались охранники.
— Добрый день, ребята, — отозвался доктор, швырнул окурок на вертолетную площадку и направился к дверям санчасти. Его халат был сильно перепачкан кровью.
Рон невольно оглянулся, глядя вслед доктору, и получил тычок в спину.
— Не верти башкой, урод!
Вскоре они подошли к третьему корпусу — длинному бетонному сооружению с чередой узких окошек под самой крышей, прикрытых решетками.
Возле металлических ворот, запертых на обычный накидной замок, стоял часовой. Не задавая лишних вопросов, он отомкнул замок и чуть приоткрыл одну из створок.
— Заходи!
Джек и Рон протиснулись внутрь и остановились, привыкая к полумраку. Сзади лязгнул замок, и стало тихо.
Вскоре глаза привыкли, света здесь было куда больше, чем в трюме, свободного места — тоже. Вдоль стен стояли нары, многие места на них были свободны, а посреди корпуса вообще было пусто, хоть в футбол играй.
Навстречу новичкам вышли несколько местных.
— Здравствуйте, я Иохан, — произнес первый из них, протягивая руку для приветствия. — Я из Циндриха, а вы случайно не из Циндриха?
— Нет, мы не из Циндриха, — ответил Джек.
— Я здесь долго не задержусь, мои родные уже собрали выкуп, и скоро я вернусь домой!
Его стали оттеснять другие, спеша в свою очередь пожать новоприбывшим руки.
— Не верьте ему, — хитро улыбаясь, сообщил бородатый человек. — Никаких родственников у него нет — ему прямая дорога в первый корпус. Меня зовут
Эдвин Кройцер, у меня писчебумажный магазин в
Гонгезене. Вы были в Гонгезене?
— Никогда не был, — покачал головой Джек.
— А вы?
— Нет, я тоже не был, — поспешно отказался Рон.
— Да пустите же меня! — Растолкав других, к Джеку с Роном протиснулся высокий блондин с длинными, неухоженными волосами. На его груди был заметен длинный, довольно свежий шрам.
— Здравствуйте, господа! Я Клайнен, профессор психологии из Ревельского университета. Я открыл новый закон психологической дистрибуции, поэтому меня должны сохранить для мира, для цивилизации.
Вы пришли по заданию правительства, я правильно понял?
Напарники попятились, а эти полуголые сумасшедшие люди продолжали напирать, что-то выкрикивая и требуя внимания. Кто-то истерично тряс грязными космами, другие рыдали.
— Ну-ка, всем разойтись! По нарам, быстро!
Люди дрогнули, как будто по их спинам прошлись бичом, и бросились врассыпную, чтобы поскорее занять «место на нарах.
Перед удивленными новичками остался только один человек, в таких же, как и у остальных, смешных штанах, однако обличенный властью.
Он подошел к напарникам ближе и сказал:
— Ну что, Джек Зиберт и Рон Барнаби, не удалось вам от меня сбежать?

Глава 67

Джек с Роном смотрели и не верили собственным глазам. В череде последних событий, которые кружили их, словно щепки в водовороте, они и думать забыли об этом человеке.
— Майор Гастон? — неуверенно спросил Джек, опасаясь, что от одного неверного жеста этот призрак растворится в воздухе.
— Сэр, это действительно вы? — на всякий случай уточнил Рон.
— Да, мерзавцы, да, сукины вы дети, это я, несчастный майор Гастон, которого вы так подвели.
— Постойте, сэр, но ведь это вы пытались подставить нас в качестве наживки, чтобы потом убрать за ненадобностью. Разве не так?
Гастон вздохнул.
— А если и так? Я ведь действовал в интересах контрразведки, в интересах государства, в конце концов. Почему бы не пожертвовать парочкой бродяг, на которых висит обвинение в убийстве?
— Мы никого не убивали, вы сами это знаете, — заметил Джек.
— Когда мы узнали, что в убийствах на пассажирском лайнере вы невиновны, останавливать операцию было уже поздно. Противник схватил наживку, и у нас появилась возможность уничтожить всю их боевую группу.
— А вы разве не уничтожили?
— Ну, практически — да.
А вы заметили, что на Шлезвиге нам с Роном удалось положить куда больше государственных преступников, чем вам со своими агентами?
— Вы украли казенные деньги! Пятьдесят тысяч батов! — закричал Гастон.
— Мы их заработали! — в тон ему ответил Джек.
Часовой стукнул прикладом в дверь.
— Эй вы, твари, если не прекратите орать, я зайду и пересчитаю вам ребра!
Знакомый со здешними порядками, майор Гастон приложил палец к губам, предупреждая Джека и Рона, чтобы молчали. Затем, уже шепотом, добавил:
— Идемте, у меня тут собственный кабинет имеется, там поговорим.
Джек с Роном обменялись удивленными взглядами. Как-то не вязалось слово «кабинет» со всем, что они тут увидели.
Кабинетом оказался выстроенный из старых металлических шкафов закуток. Бетонный пол в нем был выложен тщательно подогнанными досками, тут же имелись стол и несколько стульев — все металлическое, окрашенное серой и темно-зеленой краской.
— Ну, как вам? По здешним меркам очень уютно, вся мебель военного назначения, присаживайтесь.
Есть не хотите?
— Еще как хотим, сэр! — оживился Рон.
— Мы двое суток ничего, кроме воды, не видели, — подтвердил Джек.
— Вас никто не ждал, поэтому порции пока не выдадут, но завтра с утра для вас тоже принесут пайку.
Открыв один из шкафов, Гастон достал несколько галет, шоколадку и две банки сардин.
— Налетай, ребята, сегодня Гастон добрый.
Стараясь соблюдать приличия, напарники пытались есть не спеша, но у них это не очень получалось.
— Откуда такое изобилие, сэр? — спросил Джек, когда съел все до последней крошки и откинулся на спинку стула.
— Все очень просто, я здесь старший по бараку и каптер, вы, бывшие солдаты, понимаете, что это значит.
— И что, каптерам выдают сардины и шоколад? усмехнулся Джек. Его настроение стало улучшаться.
— Нет, конечно. Просто здешний повар — мой земляк, он из Фамадильо, это город на материке Севилья.
— Так вы из этого самого Фамадильо? — спросил
Рон, вылизывая банку из-под сардин.
— Нет, конечно. — Гастон улыбнулся. — Но я кадровый контрразведчик, мне часто удавалась вербовка.
— Вы его завербовали? — не поверил Джек.
— Нет, просто я заметил, что он не особенно умен, и наводящими вопросами вывел его на разговор о доме. Постепенно он рассказал мне все о себе и своем родном городе, методика неявных допросов — моя работа. В следующую нашу встречу я прикинулся его земляком, а когда начал рассказывать про улицу, где живу, и про школу, в которой учился, он едва не расплакался. Теперь мы друзья, и он почитает за великую честь приносить мне продукты.
— А что это за лагерь, кому он принадлежит?
— Кому принадлежит, сказать трудно. С одной стороны, эти склады еще числятся на балансе вооруженных сил, а с другой, насколько я понял, все здешние сотрудники давно находятся за штатом и кормятся только этим преступным бизнесом.
— В чем он состоит?
— Часть его — выкупы. Они стараются похищать людей, у которых водятся денежки, как только договариваются — совершают обмен. Причем деньги берут только вперед.
— И что, честно отпускают пленника на все четыре стороны? Не боятся, что он сообщит об их местонахождении?
— Не боятся. Перед отправкой ему делают укол, и двое суток он валяется в беспамятстве. Все, что потом сможет рассказать, это что его везли на судне по морю. Местная морская полиция куплена, если присылают запрос, следует ответ: все проверили, подозрения не подтвердились.
— А если денег нет?
— Если нет денег, людей отправляют либо в первый корпус, либо во второй лагерь, который находится на северном побережье острова, в горах.
— Первый корпус, это где санчасть? — спросил Рон.
— Санчасть, — усмехнулся Гастон. — Правильнее говорить не санчасть, а скотобойня. В первом корпусе изымают органы и переправляют их клиентам. Вертолетную площадку видели?
Видели, — одновременно произнесли Джек и Рон, невольно вспоминая доктора в окровавленном халате.
— На нее садится вертолет, чтобы забрать один или несколько контейнеров с органами для транс плантации.
Джек и Рон молчали как пришибленные.
— А чего вы так поразились, ребята? — Майор хохотнул. — Разве вам не бросились в глаза эти уродливые шрамы на телах местной публики?
— Да, я заметил у одного… — произнес Джек.
— Что у одного? — Гастон махнул рукой. — У половины отсутствует какой-нибудь парный орган, ну а если печень понадобится, то уж тогда всего под разделку — милости просим.
— А что с вторым лагерем? — спросил Джек, что бы сменить жуткую тему.
— Туда отправляют бесперспективных, тех, кого взяли по ошибке и кто не годится для первого корпуса, — то есть старых и больных.
— Они там умирают?
— Конечно, но только от работы. На побережье в глубинных горных пластах имеются ренитовые залежи, их-то и разрабатывают те, кто попадает во второй лагерь.
— Ренитовая пыль ядовита, — заметил Джек.
— Вот именно. Те, кому везет, живут три месяца, но большинство не вытягивает и двух.
— Но как вы сюда попали, сэр? Или вы на службе?
— Эх… — Майор вздохнул. — Хотелось бы мне думать, что я на службе. Впрочем, иногда мне так и кажется — мол, выполняю государственное задание, но — увы. Я приехал на Цитрагон встретиться с одним очень ценным агентом, но в результате попал в ловушку, получил удар по голове и очнулся уже здесь.
— А не проще было вас просто убить?
— Конечно, проще, но так интереснее, согласитесь. Продать своего врага в рабство — вот высшая месть.
— И давно вы тут?
— Почти три недели.
— И что, вас так и будут держать на этом теплом местечке?
— Боюсь, что нет. У меня взяли анализы — они оказались не очень хорошими, но и не очень плохими, то есть, если возникнет дефицит органов, меня могут пустить в дело, если дефицита не будет, поеду добывать ренит… Перед смертью прощу вам все ваши прегрешения…
Заметив, как изменились в лице Джек и Рон, майор замахал руками:
— Ладно-ладно, признаю, вы нам тогда здорово помогли, а преследовал я вас по привычке. Мой заместитель убедил меня оставить вас в покое, он сказал: объективно они нам не нужны, а везение у них такое, что гоняться за ними — только агентов терять… Прав да, сейчас, насколько я понял, ваше везение закончилось.
— Очень на это похоже, сэр, — согласился Джек.
— Ну и как вы сюда попали?
— С работой одной не выгорело…
— Это была та работа, из-за которой вы и попали тогда в полицию?
— Мы не из-за работы попали, а из-за Сутулого и его банды — они устроили в нашей каюте поножовщину, но отвечать пришлось нам. Когда добрались до Цитрагона и стали выполнять контракт, чем-то не угодили работодателю и за нами началась охота. Пришлось бежать, понадобились документы, вышли на какого-то подпольного печатника, а он нас газом уморил, сволочь, теперь вот здесь оказались. Кстати, он отнял у нас именно те деньги, которые мы заработали у вас на Шлезвиге, сэр.
— Вот сукин сын! Казенные деньги!
— Да-а, — протянул Рон, — попадись он мне, пожалел бы, что родился.

Глава 68

Уже в который раз за несколько последних дней Сутулый предстал пред боссом мафии. Сеньор Марино смотрел на наемника с усмешкой, будто ожидал, что тот скажет какую-нибудь глупость, а между тем этот наемник был самым эффективным работником в деле поиска пропавших беглецов. Но сеньор Марино, разумеется, никогда бы не признался в этом.
— Что скажешь, Тревис, тебе удалось разговорить этих шлюх? — как можно более небрежно спросил сеньор Марино.
— Так точно, сэр, удалось, но они, к сожалению, ничего не знали.
— Совсем ничего?
— Ничего из того, что нам могло бы пригодиться.
Они рассказали, как Джек и Рон впервые наведались к ним в администраторскую и прикинулись клиента ми, а копы, заглянув и увидев — ребята с голыми задницами при работе, — убрались восвояси. Потом к ним неожиданно вернулся Рон и уговорил помочь поискать в пруду Джека…
— И они согласились?
— Да.
— Он их что, запугал?
— Нет, во время первого визита он так оттрахал одну из них, что она в него влюбилась.
— Оттрахал? — Сеньор Марино был в замешательстве. — Но она же шлюха — разве ее этим удивишь?
— Он удивил. Рон — мастер удивлять.
— Ну, допустим. Так где они нашли этого Джека?
— Он сидел в водоспусковой коробке. Они подплыли на лодке, Джек спустился в воду, а потом перевалился через борт, и его прикрыли какой-то тряпкой.
— Как все просто! А Бьорн с Уллитом нашли там только крыс! Аристодис, — обратился сеньор Марино к одному из своих капитанов, — мне не нравится, как работает твой племянник, я хочу, чтобы ты серьезно поговорил с ним.
— Да, сеньор, простите его, я обязательно поговорю с этим недоумком, — склонился в поклоне капитан мафии.
— Хорошо, Аристодис, я на тебя надеюсь. Продолжай, Тревис.
— Парни пробыли у них около суток, занимались с ними любовью, а Рон даже обещал Бритта — так звали его кралю, жениться на ней.
— Что еще?
— Починили газонокосилку, постригли лужайку.
— А по делу, Тревис?
— Рон сделал заточку, но автомат оставил — с собой в город не взял.
— Странно. Он так уверен в своем искусстве?
— В руках Рона заточка лучше всякого оружия, и потом — они ведь не прорываться с боем собрались, им нужны были документы.
— Документы?
— Да, девочки рассказали мне об этом. Их голубки говорили о документах.
— Но куда они пойдут в незнакомом городе? Как ты думаешь, им удастся выйти на подпольных дельцов?
— Думаю, да, сэр. Полагаю, у них уже был такой опыт, парни попадали на лапы к контрразведке, но каким-то чудом сумели выпутаться.
— Что они будут делать, чтобы найти дельцов?
— Скорее всего, обратятся к таксистам — я бы поступил именно так.
— Хорошо, Тревис, попытаемся прощупать таксистов. Может, нам и повезет. А теперь иди, изложи Калахеру план поиска, если он у тебя есть, а потом отдыхай.
Сутулый направился к выходу, сеньор Марино проводил его недобрым взглядом. Этот человек не нравился боссу мафии, но пока он был необходим — его следовало терпеть.
— Аристодис!
— Слушаю, сеньор! — Аристодис снова поклонился.
— Съезди к шлюхам еще раз, если этот урод запугал их, попробуй зайти с другой стороны — будь с ними подобрее, возможно, они расскажут тебе что-то, что не сказали ему…
— Но сеньор…
— Подожди! Я еще не все сказал! Что за дурацкая привычка перебивать меня! О чем это я? Ах да! Дай им денег сколько попросят, нам очень нужна информация. Понял меня?
— Да, сеньор.
— Теперь говори, что хотел сказать…
— Они мертвы, сеньор Марино.
— Мертвы? Так этот урод удавил их?
— Не удавил, сеньор… Он резал их на куски, заставляя рассказывать об этих двоих.
— Но зачем?! Шлюхам достаточно было пригрозить!
— Там весь дом в крови, сеньор, а на полу, извините, разбросаны внутренности…
— Так… — Сеньор Марино взял со столика сигару. — Он что же, получает от этого удовольствие?
— Да, сеньор.
— Мразь… Я ему это припомню… Что копы? Много их в городе?
— Много — не то слово, сеньор, они расплодились, как тараканы в мусорном баке. Вдобавок к местным понаехали иногородние, некоторые и вовсе никакие не копы, думаю, сюда свезли все охранные агентства и всех частных сыскарей с побережья.
— Ладно, иди, Аристодис, я должен подумать.
Аристодис ушел, а сеньор остался со своими телохранителями. Он не сомневался, что наводнившие город стрелки и сыщики охотятся на его добычу — Джека Зиберта и Рона Барнаби. С одной стороны, это сильно усложняло задачу сеньора Марино, с другой — подтверждало, что эти двое украли по-настоящему ценную вещь. Здесь пахло не сотнями миллионов, здесь пахло миллиардами.
Сеньор Марино глубоко вздохнул и распрямился, почувствовав, как от возбуждения у него засвербило в носу. Дело из разряда очень важных и выгодных переходило в разряд сверхвыгодных и необыкновенно опасных. При таких ставках даже он, некоронованный король Санни-Лэнда, сгорит, как пушинка, стоит на минуту забыть об осторожности. Сеньор Марино был крупным хищником, однако он отдавал себе отчет, что существуют монстры, которые едят боссов мафии на завтрак.

Глава 69

Через два дня после прибытия в лагерь Джека и Рона повели в первый корпус.
— Не бойтесь, это всего лишь обследование, — успокоил их Гастон. — Вам ничего не отрежут, пока не будут точно знать, чем у вас можно поживиться… Ну, и посматривайте там…
Новеньких сопровождали двое вооруженных винтовками охранников. Пока шли до медицинского бокса, Джек и Рон внимательно изучали их повадки. По словам Гастона, за все время существования лагеря побегов здесь не случалось. Да и куда бежать? Остров был километр с севера на юг и полтора с востока на запад. Спрятаться можно было лишь в небольшом лесу да в старых выработанных шахтах, однако лес охранники знали как свои пять пальцев, а укрываться в шахте с ее лабиринтами было сущим самоубийством. К чему тогда бежать?
Самым простым средством побега, без сомнения, являлся вертолет, он прилетал в лагерь два, а то и три раза в неделю, однако в день прилета узников держали взаперти, не производя никаких обследований и переводов из корпуса в корпус.
Майор Гастон, с первого дня пребывания в лагере искавший возможные варианты побега, за короткий срок сумел собрать большое количество информации. Бежать в одиночку нелегко, однако с приходом Джека и Рона расклад сил переменился. Гастон чувствовал, что втроем они сумеют осуществить задуманное, ведь в союзниках у него были люди, когда-то обманувшие его самого.
Приемный покой санчасти охранялся не хуже, чем какой-нибудь банк. Скорее всего, потому, что это и был банк, только банк донорских органов.
Сопровождавшие новичков охранники передали их двум коллегам, которые стояли перед массивной стальной дверью и были вооружены пистолетами. И тот и другой держали оружие в полуоткрытой кобуре на поясе, чтобы молниеносно выхватить в случае необходимости…
Хлопнув ладонью по блестящему металлу, один из охранников дождался, пока в узкое окошко выглянет человек.
— Открывай, Пит, это опять мы…
Щелкнул тяжелый замок, дверь отворилась.
— Постойте, я должен их записать.
Дежурный вооружился авторучкой и открыл толстую замусоленную тетрадь.
— Говори… — сказал он, обращаясь к Джеку.
— Дэвид Карло, — ответил тот.
— Сколько лет?
— Тридцать три.
Какое— то время дежурный делал записи в положенных графах, высовывая от усердия язык. Наконец, справившись, он поднял глаза на Рона.
— Боб Радецкий, сорок шесть лет.
— У-у, старый какой. Это тебе уголек копать придется.
Охранники засмеялись, переглядываясь и подталкивая друг друга. Они были уверены, что новенькие еще не знают об уготованной им участи.
— Проходите!
Пленников провели по коридору и втолкнули в просторное помещение. Здесь было прохладно, пахло лекарствами, стены покрывала белоснежная керамическая плитка, а мебель сверкала полированной нержавейкой.
За металлическим столом сидел врач — в белом халате и шапочке. Он что-то писал, но, услышав звук шагов, поднял глаза на вошедших.
— Так-так, — сказал он. — Новенькие?
— Новенькие, сэр, — подтвердил Джек.
— Хорошо.
Врач отодвинул бумаги и позвал:
— Айвор!
Из смежного помещения выглянул еще один врач, в нем Джек с Роном узнали того, с вертолетной площадки. Теперь на Айворе был чистый халат, видимо, сегодня он еще не работал.
— Проходите сюда, здесь я буду вас обследовать.
Пленники прошли куда велели и оказались в царстве электроники, никелированных трубок, темных экранов и многоколенчатых манипуляторов. В шкафах на полочках стояли ряды чистых пробирок и пузатые склянки с разноцветными жидкостями.
— Присаживайтесь, — сказал доктор Айвор и указал на несколько стоявших у стены металлических стульев.
— Берт, будь добр, убери это, — сказал он вошедшему коллеге.
— А чего они не забрали?
— Говорят, сегодня вертолета не будет…
Берт подхватил за ручки два круглых контейнера. Джек успел прочитать на фирменной этикетке два слова: «…трансплантологический фонд…», и этого хватило, чтобы по его спине побежали мурашки.
— Ну, давайте начнем с вас — Айвор приветливо взглянул на Рона. — Имя, фамилия, возраст…
— Боб Радецкий, сэр, сорок шесть лет.
— Возраст, конечно, немалый, но кое-что, я думаю, еще сгодится, — произнес доктор Айвор, рассматривая
Рона, словно мясник мерина. — Вы, Боб, не болели в детстве свинкой?
— Не помню, сэр.
— Ну-ка встаньте. Подойдите ко мне…
Доктор Айвор стал мять Рону правый бок.
— М-да, печенка у нас не очень хорошая. Пили?
— Бывало, сэр.
— Бывало. — Айвор покачал головой. — Здоровье беречь нужно, нельзя так разбрасываться… А что это за шрам? Похоже на ножевое ранение.
— Подрался по молодости.
— На спине еще один…
— Это меня в другой раз угостили.
Вернулся Берт.
Печень не годится? — спросил он.
— Нет, конечно, посмотри, какие у него под глазами мешки. Ладно, делай анализ крови, мочи словом, все по списку.
Берт взял Рона под свое покровительство и увел в другой конец помещения, а Айвор занялся Джеком.
— Имя, фамилия, возраст…
— Дэвид Карло, тридцать три года.
— Подойдите ко мне, Дэвид.
Джек подошел.
— Что это за шрамы на груди… повернитесь. И на спине. На ножевые ранения, как у вашего приятеля, не похоже, для пулевых они слишком безобразные.
— Спереди шрапнель, сэр, сзади — осколок.
— Вот как! Воевали?
— Недолго, сэр.
— Понятно…
Доктор Айвор принялся ощупывать печень Джека, и она ему понравилась. Потом он оттянул пациенту веки, сказал «ага» и попросил показать язык.
— Понятно… Берт, забирай второго! Первое впечатление — хорошее. Да, и посмотри на его шрамы, тут и шрапнель, и осколки…
— Правда, что ли? — не поверил Берт.
— Да, я не шучу.
Обследование продлилось довольно долго — не менее полутора часов. Напарники сдавали на анализ кровь, мочу и слюну, их просвечивали рентгеном, заставляли дуть в какие-то трубки, надевали на головы шлемы с проводами и просили спеть, потом оклеивали датчиками и приказывали приседать.
Когда все закончилось, утомленным пациентам зачитали вердикт — у Джека все было хорошо, за исключением поврежденного осколками правого легкого, у Рона дела были неважные.
— Что, доктор, совсем никакого просвета? — спросил он.
— Не совсем, у вас поразительно высокий тонус мышц правой руки, соответственно сухожилия тоже весьма прочны, на такие всегда хороший спрос.
— На что спрос?
— Э-э… я хотел сказать, что хорошие сухожилия сейчас большая редкость.

Глава 70

Джека и Рона вернули в третий корпус. Возвратившись после пережитого в санчасти, напарники облегченно вздохнули и почувствовали себя дома. Бросившиеся к ним было обитатели корпуса, увидев, что это не новенькие, угрюмо побрели обратно — ложиться на нары, чтобы смотреть в потолок и тосковать.
Услышав про свои сухожилия много хороших слов, Рон теперь другими глазами смотрел на двух одноруких узников. Поначалу он полагал, что это просто калеки — мало ли как случается в жизни? — но теперь и себя легко представлял в таком виде.
Гастон выглянул из своего «кабинета» и махнул им рукой. Напарники проследовали мимо притихших обитателей корпуса и вошли за загородку.
— Ну как? — спросил Гастон.
— Паршиво, — ответил Джек, садясь на стул. — Я им понравился, за исключением продырявленного осколком легкого.
— Хорошо, значит, начнут с почек.
— А чего же хорошего?
— Доноры почек — местные долгожители, иные до полугода живут, пока кому вторая понадобится или там печень с сердцем.
— А если орган никому не нужен? Скажем, запросили печень, а сердце или легкое куда девать?
— Все идет в дело. Если печень запросили, значит, она пойдет по повышенной цене — кому-то приспичило. Другие органы продадут подешевле, их берут начальники госпиталей и частных лечебниц, хороший врач всегда держит что-то про запас. Ценовая скидка определяется известным риском, у тебя в холодильнике может лежать печень, а клиенты, как назло, будут поступать с обгоревшими легкими. В коммерции всегда так:
— И сколько же стоят органы?
— По-разному, но у меня листпрайс имеется.
С этими словами Гастон вынул из поцарапанного письменного стола листок бумаги.
— Вот пожалуйста. Сердце — от восьмидесяти до ста десяти тысяч батов, печень — от шестидесяти до семидесяти тысяч.
— Ну-ка… — Джек взял у Гастона расценки и принялся что-то высчитывать, поднимая глаза к потолку и беззвучно шевеля губами. Через пару минут он бросил листок на стол и вздохнул.
— Получается, что на мне они могут заработать до трехсот тысяч батов.
— Хорошие деньги! — улыбнулся Гастон.
— Дай-ка я взгляну. — Рон взял листпрайс и отыскал нужную ему позицию.
— Ну что? — спросил Джек.
— С меня они получат немного — не более восьми тысяч.
— А что им у тебя понравилось? — осведомился Гастон.
— Мышцы и сухожилия правой руки. Она у меня ударная…
— В смысле?
— Рон неплохо обращается с ножом, — пояснил Джек.
— Вот как? Это хорошо, ножей у меня пока нет, но, думаю, через «земляка» мы достанем отличные поварские ножи для разделки мяса.
— Для разделки мяса у меня уже есть, — сказал Рон и, развернув скрученные на поясе штаны, достал сверкающий скальпель.
— Когда ты успел? — удивился Джек.
— Наш пострел везде поспел, — заметил Гастон. — А у меня для вас, камрады, тоже подарок.
— Какой подарок? Сардины?
— Нет, думаю, получше, — улыбнулся Гастон. — Только ты, Рон, убери нож… Новенький! Иди сюда!
Послышались торопливые шаги, и в закуток вошел высокий немолодой человек.
Глаза у Рона расширились, он стал медленно подниматься со стула, расплываясь в плотоядной улыбке.
— Ах ты, сука… — произнес он с расстановкой и, подскочив к худощавому, сложил его пополам мощным ударом в солнечное сплетение. Затем от души приложил коленом в лицо и принялся бить ногами.
— Только крови не напускай, я не люблю этого! предупредил Гастон.
— Ну-ка, отдохни, — сказал Джек и, отодвинув
Рона, сам принялся бить худощавого, который довольно профессионально закрывался, чтобы не получить серьезных увечий. Должно быть, набрался опыта в уличной банде или в тюрьме.
Джек и Рон несколько раз менялись, пока наконец Гастон не сказал:
— Ну хватит, приканчивать его не нужно, он на пичкан ценными сведениями.
Напарники, словно опомнившись, отошли, и Рон стал осматривать палец на ноге, который выбил в порыве мщения.

Глава 71

Вскоре поднялся и пострадавший. Он выглядел не так плохо, учитывая, как старались Рон и Джек.
— Ну, вот и все, Ставр, — сказал Гастон. — Избе жать этой процедуры, как ты понимаешь, было не возможно. Иди, умойся и возвращайся сюда: нам нужно поговорить.
Ставр кивнул и, зажимая разбитый нос, вышел.
— Его доставили, пока вы были в первом корпусе, — пояснил Гастон.
— А откуда вы узнали, кто он?
— Мне рассказал охранник.
— С каких это пор, сэр, вам докладывают охранники?
Гастон улыбнулся.
— Он не просто охранник — он педераст. Наш виртуальный роман с ним длится уже неделю — мне пришлось сделать вид, что я тоже педераст.
— А если он потребует ласки? — усмехнулся Рон.
— Не потребует. Эти голубчики обожают красивые отношения. Он тоже согласился ждать, когда я буду готов.
— Я слышал, они предпочитают тех, кто помоложе.
— Конечно, Джек подошел бы ему куда больше, но я сделал ловкий ход — сказал, будто был любовником Лоди Эрмауса. Недолго, конечно, будто бы десять лет назад мы провели с ним несколько ночей на Йономари. После этого признания охранник жутко меня возжелал.
— А кто такой Лоди Эрмаус?
— О, это в их кругах настоящая легенда. Идеолог голубого движения. Однажды он совратил премьер-министра прямо в его круглом кабинете.
Джек и Рон только покачали головами, они об этом даже не слышали.
— И что, он теперь будет снабжать вас информацией?
— Конечно, он попытался отвертеться, дескать, сильно рискует, но я намекнул, что повар меня тоже домогается, так парень прямо затрясся от ревности.
А он не прибьет повара? Кто тогда будет носить нам сардины?
— Не прибьет, повар здесь в большом авторитете.
Вернулся Ставр. Он остановился в проеме, не решаясь войти.
— Заходи, чего уж там, — сказал Рон.
— Простите меня, если можете, господа. Я вас пре красно понимаю — вы имеете право меня убить.
Ставр шмыгнул подбитым носом.
— Как ты сюда попал, расскажи, — приказал Гастон.
— Позавчера ко мне явился Шляпник и потребовал, чтобы я отдал деньги, которые забрал у этих господ… Он так и сказал — сорок тысяч в дорожных чеках. Я, понятное дело, пошел в несознанку — Шляпнику человека убить ничего не стоит. Он приехал с двумя головорезами, которые стали переворачивать мебель и простукивать стены. Так они нашли несколько моих тайников… — Ставр вздохнул: потерянного было жаль.
— Потом стали обыскивать подвал и нашли сейф он был за шкафом, откуда я пластик голубой доставал, помните?
— Неважно, — сухо обронил Рон.
— Шляпник вынул нож и сказал, что, если не от крою сейф, снимет шкуру с живого. Пришлось открыть, а там среди часов и другого барахла лежали чеки. Я думал, он меня убьет, но он решил продать меня. Говорит, пойдешь туда, куда до этого других отправлял…
— Ну и сколько за все годы ты отправил?
— Сто сорок четыре человека… вместе с этими господами.
— Что ты знаешь об этом острове?
— Остров называется Макирон, входит в гряду
Кейтонских островов. Районное отделение морской полиции, расположенное на соседнем острове Сатибай, целиком куплено господином Базилевским это человек, который заправляет здесь всем. С ним
Шляпник связывался лично, если возникали какие-то проблемы.
— Сколько отсюда до Санни-Лэнда?
— Тысяча километров с небольшим хвостиком, водой на грузовом судне двое суток выходит.
— Тебе приходилось присутствовать при разговоре
Шляпника с Базилевским?
— Да, сэр, один раз Шляпник звонил прямо из моего дома, правда, он раскладывал антенну — такую ромбовидную.
— РС-связь.
— Да-да, она самая.
— Значит, здесь у Базилевского тоже должен быть прибор РС-связи, — подвел итог Гастон. — Ведь он от сюда звонил?
— Больше вроде неоткуда.
— Вот и я так думаю.
— А что нам даст эта связь? — спросил Джек. — Вы сможете связаться с местным бюро?
— Нет, местное бюро меня сюда и спровадило.
Они уверены, что я уже мертв, иначе давно бы наведались сюда.
— Тогда куда? В полицию?
— Нет, в полиции у контрразведки глаза и уши, к тому же ближайшее отделение куплено Базилевским, значит, там первыми узнают о возможной операции и сообщат хозяину. Нет, я могу воспользоваться другой возможностью.
Какой же?
— У меня есть право один раз в год использовать код «Гром».
— Что это такое?
— Я могу вызвать авиацию с ближайшей базы и навести ее на любой объект.
— Любой?
— Почти любой. Ясное дело, бомбить дворец губернатора они не станут.
— Значит, все просто? — обрадовался Рон.
— Будет просто, если достанем РС-передатчик, но это самое сложное.
— А что проще?
— Захватить вертолет. Ставр, куда отвозят контейнеры с органами?
— В четырехстах километрах к югу, на побережье, есть исследовательский центр — туда стекаются заказы, которые выполняет Базилевский.
Вертолет всегда прилетает оттуда?
— Да.
— Насколько я понял, сэр, у вас уже сложился какой-то план? — спросил Джек.
— Да, кое-какой план сложился.
— И когда же мы побежим?
— Времени мало. По моим сведениям, сейчас в запасе имеются два донора-сердца, значит, минимум неделю ты не понадобишься. С печенью тоже проблем нет — доноров целых четыре.
— Что вы имеете в виду, говоря о запасе времени?
— В списке, который ведут врачи, перед твоей фамилией стоят еще несколько человек. В одном списке ты ближе к печальному финалу, в другом — дальше.
Это называется очередью.
— Значит, неделя?
— Неделя, если не случится внепланового спроса, когда на дороге столкнутся два спортивных автомобиля и клиентов сразу будет двое, или яхта врежется в опору моста, тогда их может оказаться даже десять.
— Так как же нам быть?
— Два дня, больше у нас нет. К тому же, насколько я понял, вопрос со мной решится совсем скоро, а в шахту мне ой как не хочется.

Глава 72

Рене Базилевский сидел под широким зонтиком на причале и удил рыбу. День был жаркий, и хорошо шла марсийка — узкая, похожая на угря рыбка. Базилевский сам ее вялил, чтобы потом кушать, окуная в острый соус. Так ели вяленую рыбу у него на родине, там, где остались братья и мама.
Последние двадцать лет Рене находился в розыске, ему шили несколько убийств, похищение людей, пару махинаций. Приходилось залегать на дно и лежать не высовываясь, без гроша в кармане, без крыши над головой. Вместо тюрьмы государственной, где он мог получать питание и медицинское обслуживание, Рене обрек себя на жуткое существование в трущобах города на севере материка. Шахтеры там вешались от отчаяния, не в состоянии прокормить семьи, но и они казались Рене богачами, поскольку он сам существовал как уличный пес.
Помогла встреча с человеком, у которого с Рене оказались общие знакомые.
Базилевского взяли в дело, он показал себя с положительной стороны и остался в команде.
Долгое время он был рядовым членом банды. Когда такая жизнь наскучила, Рене набрался смелости и пришел к Большому Боссу, чтобы предложить семье новое дело — разделывать людей на «запчасти» и продавать в клиники. Ничего придумывать здесь не требовалось, рынок и услуги уже существовали — этим занимались нечистые на руку врачи, которые умело покрывали друг друга, становясь экспертами на возбуждаемых против них судебных процессах.
— А не боишься, что твой босс накажет тебя за то, что обратился через его голову? — с усмешкой спросил Большой Босс.
— Надоело бояться, сеньор. Испытайте меня, и я принесу вам настоящие деньги.
Базилевского испытали. Он с ходу обложил налогами самых заметных дельцов от медицины и принес деньги уже через месяц. Лучше изучив схемы денежных потоков, начал подминать под себя весь бизнес.
С тех пор минуло много лет, бизнес видоизменялся, и в конце концов Рене Базилевский оказался на этом острове, который ему очень нравился.
Сняв с крючка очередную марсийку, Базилевский бросил ее в ведерко и взглянул на часы. Пора было возвращаться в лагерь — его ожидали дела. Требовалось согласовать доставку очередной партии донорских органов.
— Люис, я ухожу! — крикнул Базилевский слуге.
Люис был несостоявшимся донором, у него нашли массу заболеваний, сделавших его совершенно бес перспективным для бизнеса. Для работы в шахте он тоже не годился, поэтому Базилевский решил его оста вить — ему как раз требовался слуга. Люис оказался исполнительным малым, и хозяин к нему привык, дав таким образом пропуск в мир живых.
— Подогнать машину или поедете на мотокике, сэр
— Пожалуй, на мотокике.
Рене обожал этот легкий вид транспорта. Сказать по правде, в машине у него сильно потела задница, что бы он ни подстилал — ничего не помогало. А мотокик — совсем другое дело. И ветерок обдувает, и задница в порядке.
Двухколесный друг завелся с полуоборота. Базилевский закрыл ведерко крышкой, повесил его на руль и отпустил сцепление.
Мотокик помчался по дороге, поднимая шлейф красноватой пыли.

Глава 73

Издали завидев начальника, часовые загодя открыли ворота и радостно поздоровались с ним, хотя уже виделись в начале смены.
Базилевский проехал мимо, не удостоив их даже взглядом. Все, кто работал тут, были обязаны ему жизнью — за пределами острова их ждали либо тюрьма, либо приговор мафии, либо скорая смерть от наркотиков.
Поставив мотокик на подножку, Базилевский снял с руля ведерко и поднялся по ступенькам в штаб.
— Вас ждут, сэр! — доложил часовой.
— Кто?
— Доктор Марвик.
— Хорошо…
Базилевский толкнул дверь кабинета и широко улыбнулся.
— Приветствую, док! А я вот рыбки наловил!
Здравствуйте, босс, — вяло ответил доктор, даже не привставая. Он был на привилегированном положении.
— В чем дело, Айвор? У вас плохое настроение?
Базилевский поставил ведро с рыбой у стены, и по кабинету, поплыл неповторимый аромат — марсийка имела резкий специфический запах.
— Зачем вам эта дрянь, босс? — сморщил нос док тор.
— Ну, я привык к ней. У нас дома вяленая марсийка считалась лакомством.
Базилевский бросил шляпу на стол и промокнул лысину платочком. Марвик выглядел каким-то недовольным, хотя за свое жалованье мог бы вести себя поприличнее.
— У меня пропал скальпель, — произнес Марвик таким голосом, словно сообщал о контакте с инопланетянами.
— Что пропало? — уточнил Базилевский, занимая место за столом.
— Скальпель.
— Ну, насколько я знаю, инструмента у вас пре достаточно, мы можем позволить себе покупать все самое лучшее. Стоит ли беспокоиться из-за пропажи одного скальпеля?
— Уверен, что его украли двое новеньких.
— Зачем им ваш скальпель, док? Угонять с его помощью вертолет?
Представив себе эту картину, Базилевский невольно улыбнулся.
— Вы не знаете всего — у одного из этих новичков быстрая рука.
— Что значит «быстрая»?
— Это значит, что, зажав в ней нож… — Айвор поднялся и стал медленно наступать на Базилевского, — он может выстрелить ею, как из пистолета.
С этими словами доктор Марвик выбросил вперед руку с зажатым в ней карандашом, остановив его в сантиметре от лица босса.
«Он сошел с ума», — подумал Базилевский, не двигаясь с места.
— Что все это означает, Айвор?
— Только то, что эти двое — опасные люди.
Марвик опустил руку и, повернувшись, вернулся на место.
Базилевский облегченно выдохнул и покосился на дверь. Может, позвать часового?
— У нас таких еще не было, — продолжал Марвик. — Оба в шрамах. У одного два ножевых, у второго от шрапнели и осколка.
— А может, вы сгущаете, док? Может, этот скальпель куда-то завалился?
— У меня ничего не заваливается. У меня повсюду порядок, — с вызовом произнес доктор. — А если скальпель исчез, значит, его украли.
— Но ведь у вас в тот день были и другие новенькие.
— Да, были. Только другие-то новенькие ни рыба ни мясо. Идеальные доноры, такие будут сидеть и ждать, когда их позовут на операционный стол.
— А те двое не будут?
— Не будут. Они что-то готовят, я это чувствую.
— Так. — Базилевский побарабанил пальцами по столу. Он вдруг почувствовал, что тоже начал бояться, уж больно странно вел себя доктор, такого никогда прежде не было. — Вот что мы сделаем, док. Я не медленно вызову к себе начальника охраны, и мы совместно с ним разработаем план действий. Как зовут этих подозрительных?
— Дэвид Карло и Боб Радецкий…
— Очень хорошо, я запишу.
Начальник лагеря еще раз промокнул лысину платком, достал блокнот и записал фамилии. Потом хлопнул по нему ладонью и сказал:
— Идите к себе и ни о чем не беспокойтесь. Найдем мы ваш скальпель, можете быть уверены, а из этих мерзавцев вытрясем все, что они задумывали.
— Правда?
— Правда.

Глава 74

Доктор поднялся со стула и вздохнул.
«Слизняк», — подумал Базилевский и одарил Марвика ободряющей улыбкой. Тот дошел до двери, немного помедлил и наконец вышел в коридор.
Улыбка сразу слетела с лица Базилевского. Он подождал, пока в коридоре стихнут шаги, и крикнул:
— Юпп!
— Я здесь, сэр! — ответил часовой, заглядывая в дверь.
— Где у нас сейчас начальник охраны?
— Наверное, у себя, в помещении охраны. До обеда он всегда сидит там.
— Сбегай за ним.
— Слушаюсь!
На острове не пользовались радиосвязью, чтобы не демаскировать себя в эфире, поскольку недалеко от острова пролегало несколько судоходных линий с весьма оживленным движением. А для связи с «большой землей» Базилевский использовал прибор РСсвязи.
Вскоре часовой вернулся, а следом за ним на велосипеде прикатил начальник охраны Драфт. Лицо у него было опухшее, это Базилевский заметил еще из окна.
Драфт часто закладывал и в последнее время, к неудовольствию Базилевского, делал это все чаще. Откуда он брал спиртное, оставалось загадкой, ведь на острове царил сухой закон. Начальник лагеря подозревал, что Драфт тайно гонит спирт из мутного самодельного вина. Вместе с тем пьянство Драфта не всегда бросалось в глаза, поскольку тот, как бывший военный, умел, если нужно, мобилизоваться даже в безнадежных случаях.
Сейчас был именно такой случай. Драфт собрал все свою волю, чтобы стоять не качаясь и смотреть прямо на начальника.
— Что, опять пил? — спросил Базилевский.
— Никак нет, сэр, — замотал головой Драфт.
— Водички выпьешь?
— Не откажусь, жарко очень.
— Понятно. Возьми в холодильнике.
Драфт открыл небольшой холодильники, еле сдерживая дрожь в руках, снял с полки литровую бутыль с лимонной водой. Свернув пробку, он встряхнул бутыль, чтобы пошли пузырьки, и жадно выпил ее до дна. Затем громко рыгнул и извинился.
— Садись.
— Спасибо, босс.
Драфт пододвинул стул и с облегчением на него опустился.
— Приходил док.
— Да? И что ему нужно?
— У него украли ножик.
— Какой ножик?
— Профессиональный инструмент, скальпель.
— И что теперь?
— Он уверен, что скальпель украли двое новичков.
— Вот сукины дети. И что, будем искать этот ножик? Это смешно, босс.
— Смешно, да не очень. Если контингент лагеря вооружен, возможны инциденты.
— Бросьте, босс, — махнул рукой Драфт. — Что они этим ножиком сделают? Перебьют охрану?
Драфт засмеялся. Должно быть, лимонная вода с пузырьками взбаламутила принятый накануне алкоголь. Начальник охраны чувствовал себя хорошо и уже не выглядел как сморщенный башмак.
— Ты чего радуешься?
— Прошу прощения, босс.
— Так вот, эти двое…
Базилевский открыл свои записи и прочитал:
— Боб Радецкий и Дэвид Карло… Насколько я помню, они помещены в третий корпус.
— Да у нас все новички в третьем.
— Нет, из последней партии только двое. И еще один, которого Шляпник сдал, бывший дилер…
— Да, я вспомнил.
— Так вот, нам с тобой предстоит разработать план.
— Какой план?
— План противодействия злоумышленникам. Вариантов тут всего два. Первый — это мы сейчас же строим весь контингент третьего корпуса и выбиваем из них пропавший скальпель, а также признание, для чего был украден инструмент. Второй вариант — мы делаем вид, что ничего не знаем, и провоцируем их на действия.
— Каким образом?
— А таким — организуем для них небольшую щелочку в нашей безопасности, чтобы они попытались через нее ускользнуть. И пусть покажут себя.
— Но они могут прирезать кого-нибудь из моих парней.
— Ничего страшного. Зато мы испытаем всю нашу систему охраны в действии, в условиях, так сказать, приближенных к боевым. У нас ведь раньше ничего такого не было.
— Не было. С шахт, бывало, бежали, да и то не далеко — дальше берега податься некуда.
— Вот именно, а вот из лагеря не пробовали. Ты ведь совершенствуешь систему безопасности как начальник охраны лагеря?
— Кто — я?
— Ты, конечно.
Драфт озадаченно почесал голову.
— Выходит, совершенствую.
— Вот мы и проверим, как на самом деле действует враг, куда он бежит и зачем. Разумеется, ничего он не добьется, этот человек с ножиком, — у нас пятьдесят человек в охранном периметре, — но возможность потренироваться будет хорошая.
— Пятьдесят четыре…
— Чего?
— Всего охранников пятьдесят четыре, а на пери метре — восемнадцать.
— Тоже неплохо.
— Ага. Только как мы их будем провоцировать, босс?
— А ты подумай, какой самый простой способ сбежать отсюда?
— На велосипеде?
— Куда на велосипеде, Драфт? Мы на острове!
— А! Ну, тогда на самоходной барже, что товар привозит, или на вашей моторной лодке!
— Холодно, Драфт, холодно. Соберись, водичка-то небось подействовала? Думай.
— Вертолет! — подскочил на стуле начальник ох раны.
— Правильно, вертолет. Самый простой способ, недаром в день прилета я отдаю тебе распоряжение, чтобы прекращались все переводы из корпуса в корпус и обследования в медицинском боксе. Припоминаешь?
— Да, босс, припоминаю. Просто чего-то в голове заклинило.
— Да уж, заклинило так заклинило, — согласился
Базилевский. — Вертолет, Драфт — это идеальное средство для побега. Это единственная возможность прямиком отправиться куда тебе угодно в случае, если ты контролируешь пилота.
— Если приставить ему скальпель к горлу, повезет как миленький, — начал соображать Драфт.
— Молодец.
— Но если мы будем провоцировать их вертолетом, нужно же как-то довести до контингента эту информацию. Как мы это сделаем, босс?
— Ты говорил, что у повара в третьем корпусе земляк.
— Так точно, земляк. Он ему консервы таскает.
— Пусть таскает, страшного в этом ничего нет, контингент должен получать исправное питание, ты же понимаешь, это в наших интересах.
— Да, босс.
— Поэтому я предлагаю сделать следующее — приказать ему подать нам обед прямо в кабинет.
— Мне пока есть не очень хочется, — признался Драфт.
— Ничего, потом захочется. Пусть принесет нам фирменную «баранью ногу», супчика рыбного.
— Мне не хочется супчика, босс, у меня даже в носу какой-то запах стоит рыбный. Наверное, это от жары.
— Наверное, от жары, — согласился Базилевский и покосился в сторону ведерка с марсийкой. — Или оттого, что ты слишком много пьешь.
— Да я же в меру, босс! — ударил себя в грудь Драфт…
— Тебе лучше совсем не пить.
— Я завяжу, босс! Я, точно, завяжу!
— Ладно-ладно, не митингуй! — Базилевский усадил Драфта на место. — Сейчас пойдешь к повару и скажешь, что у меня день рождения.
— Это невозможно, босс. Мануэль помнит все дни рождения.
— Тогда… Тогда скажешь, что у тебя сын родился.
— Да у меня и жены-то нету.
— А при чем здесь жена? Я ведь, помнится, отпускал тебя в город на целых два дня, вот ты и зачал младенца.
— Да, но это было только четыре месяца назад, босс! Дети так быстро не родятся!
— Хватит рассуждений. — Базилевский откинулся на стуле и снова промокнул лысину платком. — У тебя родился сын, поэтому мы празднуем. Не думаю, что Мануэль начнет высчитывать, когда ты был в отпуске.
Все понял?
— Все понял.
— Тогда иди, а, как вернешься, я тебе, так и быть, стопочку налью — за рождение сына.
— Спасибо, босс! Ой, спасибо! — Глаза Драфта заблестели, лицо раскраснелось.
«Избавляться от него нужно, — подумал Базилевский. — Такой за бутылку кого угодно продаст».

Глава 75

Приняв заказ на праздничный обед, повар слегка удивился поводу — такой человек, как Драфт, по его мнению, едва ли мог кого-то обрюхатить. Однако приказ есть приказ. Бараньих ног на острове, разумеется, никогда не было, здесь разделывали совсем другие туши, но морепродукты тоже годились в дело и заменяли на острове привычные для «большой земли» лакомства.
Поскольку морская полиция по просьбе Базилевского отгоняла все промысловые суда, прибрежные воды кишели рыбой. Стоило забросить с причала снасть, чтобы выволочь кучу крабов, осьминогов и чубашей. А «бараньей ногой» Мануэль называл блюдо из сложенных вместе тонких лент мяса краба и морского скорпиона, повар тушил все это в листьях морской капусты.
Примерно через полтора часа Мануэль закончил готовить обед и, загрузив его в керамические судки, понес Базилевскому, прихватив приборы, салфетки и два комплекта тарелок.
— А, это ты… — оторвался от бумаг начальник лагеря. — Накрывай тот стол, возле окна.
— Слушаюсь, босс.
Мануэль начал расставлять судки и тарелки.
— Юпп! — позвал Базилевский.
— Я здесь, сэр! — Юпп заглянул в кабинет и повел носом. Он еще не ходил обедать, а здесь пахло так вкусно. Охранники питались обычными солдатскими пайками, иногда разводя их кипятком.
— Позови Драфта, скажи, что обед принесли.
— Слушаюсь, сэр!
Скоро все было готово — белые салфетки, мельхиоровые столовые приборы и горячие судки. Базилевский невольно почувствовал себя словно на празднике.
— А на десерт что-нибудь будет?
— Конечно, босс. Через полчаса я принесу мороженое.
— Ты, как всегда, выше всяких похвал, Мануэль.
— Вы ведь еще ничего не пробовали, босс.
Я и так знаю, что будет вкусно. И вот что захвати это ведерко с рыбой.
— Желаете, чтобы я приготовил ее с перцем?
Базилевский подумал и сказал:
— Знаешь, выбрось ее, да и дело с концом. Что-то у меня нет желания есть ее.
— Как прикажете, босс.
Повар забрал вонючую рыбешку и ушел. Прибежал Драфт.
— А чего он ушел-то? Я с ним на крыльце столкнулся!
— Он вернется, мороженое принесет.
— Мороженое? Лучше бы, это… — Драфт заулыбался, как соблазненная школьница. — Сто грамм за рождение, так сказать, сына…
Базилевский поставил на стол малюсенькую барную бутылочку с бренди.
— Ты такое пьешь?
— Ну да конечно! Спасибо, давно не видел ничего приличного!
Драфт быстро сел, сорвал пробку, опрокинув бутылочку, вылил в рот все ее содержимое и проглотил
за один раз.
— Хорошо пошла, — выдохнул он, поглаживая себя по животу. — Настоящий алкоголь… Ну, чем здесь можно закусить?
Игнорируя столовые приборы, он схватил пальцами кусок слоеного мяса и забросил в рот.
— О, толково! Это чего?
Базилевский не ответил, он лениво ковырял «баранью ногу» и думал о своем. О том, как много людей в его команде уже выслужили свой срок. Долгое время он занимался только коммерческими делами и не обращал внимания на то, как и доктор Марвик, и начальник охраны постепенно приходили в негодность. И таких среди персонала набиралось достаточно, их требовалось заменять и пускать на «переплавку». Даже инженер Коллер, который руководил добычей ценной ренитовой руды и считался Базилевскому почти другом, с годами ослаб и потерял необходимую для их бизнеса твердость. Случалось, он пристреливал работников шахт, оправдывая это тем, что они «сильно страдали».
Рене никогда не доверял своим служащим, как бы хорошо они ни выполняли свои обязанности. Наркоманы, пьяницы, беглые убийцы… Такие не упустят случая ударить в спину. Поэтому на втором этаже штаба Базилевский устроил небольшую крепость с изрядным запасом продовольствия и оружия. Она могла пригодиться на тот случай, если бы его люди подняли бунт.

Глава 76

Через полчаса Мануэль вернулся с бидончиком мороженого.
Пока он расставлял вазочки, Базилевский завел нужный разговор:
— Послезавтра рано утром должен прилететь вертолет…
— Какой вертолет? — не понял Драфт. Он уже забыл, что должен подыгрывать начальнику.
— Вертолет! — с нажимом повторил Базилевский.
— Ах, ну да! Конечно, тот самый вертолет! вспомнил Драфт. — Когда, вы говорите, он должен прибыть?
— В пять тридцать.
— А почему так рано?
— Им срочно нужны имплантанты. Пациенты уже сидят на трубках — ждут.
— Понимаю.
— Будет, конечно, немного темновато — у нас к этому часу еще не рассветает.
— Да, темновато!
— Охране нужно быть повнимательнее, чтобы к посадочной площадке не проскочил кто-то посторонний — в утренних сумерках это весьма вероятно.
— В утренних сумерках, босс, все вероятно! — пьяно кивнул Драфт.
Не обращая внимания на беседу начальников, Мануэль разложил мороженое по вазочкам и попросил разрешения уйти, чтобы вернуться через час и забрать посуду.
— Иди, Мануэль, мы тут без тебя управимся.
Когда за поваром закрылась дверь, Драфт шепотом спросил:
— Как вы думаете, босс, он клюнул?
— Он все слышал и, если земляк его спросит, обязательно все ему передаст. Но мы еще подстрахуемся.
— Каким образом? — опять шепотом спросил Драфт.
— Сегодня ты объявишь своим людям о времени прибытия вертолета и предупредишь их о важности этого рейса, дескать, повезут большое количество ценнейших имплантантов.
— Это… Яйца, что ли? — удивился Драфт и икнул.
— Да какие яйца! Это только повод, понимаешь?
— Понимаю. Ик!
— Перестань икать! — заорал Базилевский и уда рил кулаком по столу. Драфт тотчас вскочил и вытянулся по старой армейской привычке. Это помогло.
Базилевский перевел дух и сказал:
— Можешь сесть.
Драфт сел, теперь он выглядел абсолютно трезвым.
— Прошу прощения, босс, а вдруг они правда побегут?
— Я очень надеюсь, что они так и сделают. Очень хочется посмотреть, как они все спланируют, с чего начнут, какие поставят перед собой задачи…
— Но вы ведь говорили, что вертолет будет их глав ной мишенью.
— Так-то оно так, но к вертолету ведь тоже по разному можно подобраться.
— Я немного волнуюсь, босс, — признался Драфт и зябко повел плечами. — А вдруг здесь бунт случится, а? Вдруг у них этих скальпелей уже по три штуки на брата?
— Ты говоришь чепуху, Драфт, и бояться здесь нечего, это всего лишь проверка нашей системы безопасности, такого случая может не подвернуться больше никогда.
— Да уж лучше бы не подвернулось, — покачал головой начальник охраны и принялся прихлебывать из вазочки растаявшее мороженое.

Глава 77

Красноватый свет угасавшего солнца падал в зарешеченные окна, отчего внутри огромного бокса все приобретало тусклый розоватый оттенок.
Съев свой ужин, состоявший из армейского сухого пайка и воды, обитатели корпуса погружались в дрему. Некоторые продолжали что-то бормотать, другие прятались под нары — каждый по-своему готовился к ночи.
Джек и Рон старались не дать засосать себя здешней атмосфере, почти все время они проводили в закутке у майора Гастона.
Ставра к себе не подпускали, он в одиночестве лежал на первом ярусе нар, делая вид, что спит. После первого раза он принимал участие еще в нескольких совещаниях, но особенно Гастон с ним не любезничал.
— Сегодня я постараюсь раздобыть холодное оружие.
— Оружие?
— Да, несколько ножей для разделки мяса нам бы не помешали. Я еще не знаю, как их использовать, но они похожи на мачете — ими можно рубить.
— Он, конечно, ваш земляк, сэр, но ведь не сумасшедший же.
— Он не сумасшедший, — согласился Гастон. — Но он не слишком умен, ему можно внушить что угодно, любую глупость. Сегодня я постараюсь это сделать,
Мануэль должен прийти с минуты на минуту.
В подтверждение слов Гастона раздался негромкий стук в стену.
— Это он, идемте со мной — послушаете, только чтобы ни звука.
— Мы понимаем, сэр.
В том месте, где повар вызывал земляка постукиванием по стене, проходила широкая трещина, в которую можно было просовывать галеты и сардины.
— Рауль, ты здесь?
— Здесь, Мануэль.
— Я принес тебе еще немного сардин.
— Спасибо, друг, твоя поддержка значит для меня очень много.
Послышались шорох и позвякивание — повар одну за другой просунул в щель четыре банки сардин. Гастон принимал их и тут же передавал Рону.
— Как ты там, Рауль, держишься? — участливо поинтересовался повар.
— Держусь, Мануэль, у меня все в порядке. Твои сардины и в особенности твое дружеское участие очень мне помогают. — У Гастона дрогнул голос, играл он с воодушевлением.
— Мы же земляки, Рауль. Если бы в моих силах было освободить тебя, я непременно бы это сделал.
— Ты не так уж и бессилен, Мануэль, есть кое какая возможность…
— Возможность? Что ты хочешь этим сказать, Рауль?
— Я могу убраться отсюда и отправиться в наш родной Фамадильо.
— Но как? — Было слышно, что повар шумно задышал.
— На вертолете. Ты ведь знаешь, он прилетает сюда регулярно.
— Но это невозможно! Никто не знает, когда он появится здесь в очередной раз… Хотя — нет! Я знаю!
Я знаю, Рауль! Я случайно подслушал разговор босса с начальником охраны, они говорили, что вертолет прибудет послезавтра в половине пятого.
— Почему так рано?
— Безотлагательный случай, каким-то богатеям неймется получить новые органы — они уже сидят на трубках.
— Ты не просто друг и земляк, Мануэль, ты на стоящий боевой камрад!
— И еще они сказали, что будет темно — в смысле утренние сумерки, у нас здесь поздно светает…
— Я должен попасть на взлетную полосу, Мануэль!
— Но я всего лишь повар, Рауль! Я могу стащить для тебя еще полсотни банок сардин, но это все, на что я способен!
— От тебя потребуется совсем немного…
— Что я должен сделать?
— Принеси мне ножи.
— Ножи? — испугался Мануэль. — Зачем тебе ножи?
— Не задавай детских вопросов, боевой камрад! — Голос Гастона стал жестче. — Ты сам знаешь, для чего требуются ножи. Мне нужны острые, для разделки мяса, четыре штуки.
— Да ты что, меня же пристрелят, если узнают, что я пошел на это! — Голос Мануэля зазвучал слабее — в ужасе он отпрянул от стены.
— Я должен вернуться в город и убить Фрэнки
Косого!
— Какого Фрэнки Косого?
— Того самого, с Двадцать Четвертой улицы.
— Это же в нашем районе!
— Конечно — о чем я тебе и толкую.
— Но зачем тебе убивать Фрэнки Косого?
— Он застрелил моего дядю Тома. Просто пришел в его жалкую лавчонку и выпустил всю обойму в бедного старика.
— Какой ужас! За что?
— Он проиграл дядю Тома в карты, представляешь?
Теперь они играют на людей!
— Это ужасно, Рауль, но я не могу помочь тебе.
Меня убьют, меня четвертует этот Базилевский, если вдруг…
— Мануэль! — оборвал его Гастон. — Это еще не все… — Да? — Да.
— Помнишь, ты рассказывал мне, как назначил свидание Гортензии Дилан и ждал ее возле кинотеатра, а она не пришла?
— Это было ужасно, Рауль, я до сих пор чувствую боль от ее поступка. Потом мы неоднократно с ней виделись, но она так и не объяснила мне, почему не пришла…
— Я знаю всю правду об этом, Мануэль!
— Ты знаешь правду?
— Да, волею случая я узнал, почему она не пришла.
— Почему же? — Повар снова припал к стене.
Пока ты стоял с букетом у входа в кинотеатр,
Фрэнки Косой перехватил Гортензию и отымел ее в кустах позади кинотеатра.
— Нет! Нет, только не это! — завопил несчастный Мануэль. Джек забеспокоился, не услышат ли эти крики охранники.
— Само собой разумеется, она этого не хотела, она мечтала только о тебе, Мануэль, но этот скот…
Снаружи послышались сдавленные рыдания.
— О, как бы я хотел вцепиться пальцами в его глотку-у-у! — причитал Мануэль.
— Я сделаю это за тебя, друг! — гнул свою линию
Гастон.
— Но… но я жалкий трус, Рауль… — Повар всхлипнул. — Я не могу принести тебе…
— Мануэль, он давал ей в рот… — страшным голо сом сообщил Гастон.
Повар примолк. Потом зазвучал его голос, звонкий и вполне окрепший:
— Ты получишь свои ножи, Рауль, и не далее как завтра вечером. Надеюсь, они помогут тебе…

Глава 78

Подождав, пока взволнованный повар уйдет, довольный собой Гастон спросил:
— Ну, как вам спектакль?
— Вы были на высоте, сэр, я даже пожалел этого болвана, — признался Рон.
— Он сам виноват, раскрылся перед первым встречным, и теперь ничего не стоит подцепить его за больное место.
Они вернулись в загородку и вскрыли две банки сардин. Армейские пайки казались им пресными, поскольку были обязательной тюремной кормежкой.
— На сегодня это еще не все, — сказал Гастон, запивая рыбу водой. — Позже должен прийти мой любовничек, с ним тоже предстоит нелегкий разговор.
— А в чем смысл ваших свиданий для него, он же вас не видит? — спросил Джек.
— Я просовываю в щель руку и он, извините, облизывает мне пальцы.
— Облизывает пальцы? — поразился Рон. — Это же отвратительно, когда мужик облизывает тебе пальцы!
— Ничуть, — возразил Гастон. — У меня был фокстерьер, он постоянно лизал мне руку, вот я и представляю, будто пальцы мне лижет пес.
Они помолчали.
— Послушайте, майор, но ведь этот повар — слизняк, — сказал Джек.
— Разумеется.
— Он придет на свою кухню, остынет и подумает: а зачем я во все это ввязался? И решит рассказать начальству, чтобы избежать наказания.
— Я очень надеюсь, Джек, что он так и поступит.
— Но почему?
— Я полагаю, это провокация.
— Что именно?
— Мануэль сообщил нам, что вертолет прилетает послезавтра, и даже назвал время прилета — пять тридцать.
— Но ведь вертолеты летают сюда постоянно.
— Летают, только никто не знает, когда именно приходит борт. Охранникам сообщают в тот же день, но точного времени прилета они не знают. И вдруг на тебе — и день указан заранее, и время. Вы что? думаете, никто не знает, что повар ходит в третий корпус к земляку?
— А с чего они решили, что именно мы попадемся на эту наживку? — поинтересовался Рон.
— Возможно, играют наобум или хватились скальпеля.
— Не могли они хватиться, их в ванночке несколько лежало! — возразил Рон.
— Это уже не важно, раз провоцируют, значит, имеют какие-то основания.
Они помолчали.
— Ну, сэр, — покачал головой Рон, — вы заглядываете на несколько ходов вперед.
— Что ж тут удивительного? Подобной работой я занимаюсь последние тридцать лет… Ну, довольно отступлений, помимо любовных объятий, которые меня ожидают, я должен добыть еще один патрон.
— Патрон? Какой патрон?
— Обычный патрон девять миллиметров к винтовкам «кальтунг», которыми вооружены все охранники.
— Откуда же вы его возьмете?
— Я же сказал, — майор усмехнулся, — мой источник боеприпасов — любовные объятия. У меня уже есть три штуки, сегодняшний будет четвертый.
— Но что же заставляет его носить вам патроны, сэр? — не удержался Джек. — Неужели этот влюбленный педик дарит их вместо цветов?
— Все намного сложнее. — Гастон самодовольно заулыбался. — Поскольку наши свидания в известном смысле неполноценны и все ограничивается эдакими собачьими ласками, мне пришло в голову соврать, будто я жутко возбуждаюсь и патрон мне требуется как символ его мужской силы, понимаете?
— И он поверил?
— Если человек желает во что-то поверить, только подтолкните его, и он совершит глупость. Вся вербовочная работа держится на обещании реализации самых бредовых мечтаний вербуемого объекта. Нужно только выяснить, что ему нужно. Одни любят секс и считают себя лучшими любовниками — этих нужно бесконечно расспрашивать об их подвигах, восхищаться всеми их статями, и они становятся зависимы от этой лести, как от наркотика. Другие любят собак, здесь нужно хорошо знать предмет увлечения. Иной собачник пройдет мимо собственных проблем или тяжелой болезни близкого человека, но насморк четвероногого любимца становится для него трагедией.
Психи.
— Собачники — психи?
— Все психи. И собачники, и герои-любовники, и приверженцы диет и даже любители вышивать крестиком. Если у человека есть ярко выраженное увлечение — неважно — секс или шахматы — считайте, что половина дела сделана, остается немного подыграть, и вот он полностью ваш — таскает чертежи из секретного отдела.
— Лихо! — выдохнул Рон.
— Профессиональная подготовка и ничего более.
В ежедневном исполнении — просто рутина.
При слабом свете карбидной лампы Гастон приподнял одну из досок пола и достал из-под нее голубенький узелок. Развязав его, он продемонстрировал Джеку и Рону три патрона к винтовке.
— Но что мы будем делать с этими патронами? спросил Джек.
— Стрелять, — усмехнулся Гастон, убирая патроны в тайник.
— Из чего?
— Из винтовки, разумеется. Сегодня я скажу любовничку, что завтра ночью, то есть перед прибытием вертолета, я согласен уступить его желаниям дескать, созрел уже. А он договорится с коллегой из дежурной смены, чтобы тот выпустил меня на минутку? — у них тут все просто, дисциплины практически никакой.
— И что дальше?
— Как только он откроет дверь, мы уберем часового и завладеем его оружием.
— Зачем тогда собирать по одному патрону, если у часового их будет согласно уставу два магазина? задал вопрос Джек.
— Если я прав и нам готовят засаду, патронов у часового не будет. Им вовсе не нужно, чтобы мы устроили тут настоящую войну.
Но зачем им это нужно? Мы и так в их власти, нужно только прийти сюда и устроить нам взбучку.
— Иногда люди поступают, руководствуясь совершенно непонятными мотивами. Это закрытый остров, здесь от скуки с ума сойти можно, я не исключаю, что местное начальство решило просто развлечься.
— Значит, будем захватывать вертолет с четырьмя патронами?
— Нет, вертолет мы захватывать не будем.
— А как же тогда? — удивился Рон.
— К вертолету, а точнее, к медицинскому боксу пойдет другая команда. Им нужно будет застрелить единственного стоящего там часового — обычно он дремлет на крыльце, прислонившись спиной к стене здания.
— Откуда вы все это знаете?
— Дружок сообщает. Я заверяю его, что он самый лучший и дисциплинированный охранник во всем лагере, а другие тупицы, и он с радостью это проглатывает, да еще ябедничает мне, рассказывает, как на самом деле несут службу его коллеги.
— Если выстрелить в часового, туда сбежится вся охрана. Может, лучше ножом? — предложил Барнаби.
— Нет, Рон, не лучше. — Гастон понизил голос-Шум входит в наш план. Пока к санчасти будут сбегаться охранники, мы стремительным броском доберемся до штаба. Никому и в голову не придет, что мы попытаемся пробраться в штаб, ведь прямой путь с острова — это вертолет.
— Значит, Ставра мы подставим? — тихо спросил
Джек, прикидывая, на каком этапе майор Гастон пожертвует ими.
— А у тебя есть возражения?
— Нет, сэр, я просто интересуюсь.
— Мне не нравится, каким тоном ты интересуешься, Джек. Если есть какие-то претензии, давай раз берем их сейчас — потом времени не будет.
— Нет-нет, все действительно в порядке, просто немного неожиданно…
— А и правда, зачем нам в штаб? — спросил Рон.
— Во-первых, там РС-связь. Если понадобится, я смогу специальным кодом вызвать авиацию, и мы разнесем тут все, что пожелаем.
— А что мы можем разнести?
— Пока не знаю, но потом, возможно, подберем подходящую цель. Во-вторых, если повезет, мы захватим самого главного мерзавца, Рене Базилевского.
— Это самый главный?
— Да, ему принадлежит весь этот лагерь.
— Я бы свернул ему башку с еще большим удовольствием, чем Ставру, — заметил Рон.
— Он заслуживает этого, но сначала мы должны использовать его для вызова вертолета и для переговоров с охранниками.
— А если мы его не застанем?
— Обойдемся без хозяина. На втором этаже здания штаба имеется секретная комната — ее окна изнутри заложены кирпичом, оставлены лишь узкие бойницы.
Я не сомневаюсь, что Базилевский хранит там свой арсенал.
— У него отдельный арсенал?
— Конечно. Весь персонал лагеря — это сброд: уголовники, наркоманы, извращенцы. Доверять таким может только безумец. Базилевский не такой. Мой дружок из охраны сообщил, что пару лет назад на остров была доставлены партия оружия — пулеметы
G— 8, винтовки «САП», десяток одноразовых гранатометов «гюрза» и еще что-то в ящиках — возможно, гранаты или сигнальные ракеты. Охрана ожидала, что им заменят древние винтовки Степлтона, однако все оружие перенесли в штаб, и больше его никто не видел. Местные уверены, что начальник хранит там свои деньги, но это вряд ли.
— Что будет, если мы не доберемся до РС-связи?
— Вариантов несколько. Первый — мы перебьем и рассеем охрану и подождем, пока прилетит вертолет.
С вероятностью процентов в семьдесят он прибудет в этот же день, только позже.
— Не очень-то предпочтительный вариант.
— Есть еще один. Мы не ждем вертолет и пробиваемся к причалу — там есть катер, хорошая скоростная посудина. Уверен, что он стоит с полным баком.
— Это все?
— Есть третий вариант — принять бой. Даже если все будет плохо, в любом случае это лучший исход, чем сгнить в шахте или закончить жизнь в контейнерах для перевозки органов.
— Ну, это даже не обсуждается. Лучше смерть, чем такая участь, — согласился Джек. Как ни странно, только третий вариант не вызвал у него никаких вопросов. — Вот только где взять оружие, ведь винтовку с четырьмя патронами мы отдадим…
— Чтобы выйти к штабу, нам придется преодолеть первый периметр ограждения. Выход из него охраняет часовой — у него-то патроны будут, в этом я уверен, но его пост с обратной стороны изгороди.

Глава 79

В треснувшую стену постучали.
— Ну вот, любовничек пожаловал, — сказал Гастон и погасил карбидный фонарь. — Приглашаю вас на вторую серию, джентльмены. Прошу, как и в первый раз, соблюдать тишину.
Все трое покинули загородку и, стараясь не шуметь, подошли к трещине. Узкая полоска света от горевших снаружи фонарей проникала сквозь нее в ангар.
— Рауль, ты здесь?
Здесь, дорогой, сегодня я весь день думал о тебе.
— Правда? Дай же скорее мне свою руку! Дай же!
Гастон вздохнул и сунул руку в щель.
Какое— то время он молчал, видимо представляя своего ласкового фокстерьера, потом спросил:
— Ты уже все, Ричи?
— О нет, Рауль, подожди секундочку!
Снаружи стали доноситься какие-то лязгающие звуки.
— Что ты там делаешь, Ричи? — забеспокоился Га стон.
— Собираю стремянку…
— Зачем?
— Сейчас я поднимусь повыше, чтобы ты смог потрогать, какой у меня большой!
— О, Ричи! Ты меня балуешь! — томным голосом произнес Гастон. Джек почувствовал, что его разбирает смех.
— Рауль, я так хочу тебя!
— Да он у тебя действительно огромный, ты пугаешь меня, Ричи!
Устав от этого спектакля, Гастон высвободил руку.
— Что случилось, Рауль? Что случилось?
Загремела стремянка.
— Ты разжег во мне огонь, я страстно тебя желаю! — жутко гнусавя, простонал Гастон. — Завтра в это же время, любимый!
— Я буду здесь! Я буду!
— Ты сумеешь договориться, чтобы меня выпустили на минуточку?
— Конечно, Рауль, конечно, дорогой!
— Не забудь оставить залог нашей любви, начищенный до блеска патрон!
— Ах да, чуть не забыл!
Охранник подал патрон, и Гастон быстро его выхватил, не желая больше «любовных утех».
— Позволь же мне еще раз прикоснуться к тебе!
— Завтра, дорогой, завтра!
— О, искуситель! Не знаю, как я дождусь завтрашнего дня!
— Дождешься! — ответил Гастон. Он вздохнул и уже тише добавил: А теперь мне нужно помыть руки.

Глава 80

Засыпал Мануэль тяжело, его беспокоила мысль о том, что обстоятельства вынуждают его стать участником заговора. Конечно, Фрэнки Косому за Гортензию следовало отомстить, да и дядя Рауля, судя по всему, было хорошим человеком, и все же Мануэль не представлял себе, как понесет завтра Раулю четыре остро отточенных ножа.
Лишь далеко за полночь измучившемуся повару пришла в голову спасительная мысль. Он выполнит свой долг! Из фильмов Мануэль знал, что герой, если ему приходится делать трудный выбор, выбирает долг. А должен Мануэль только мистеру Базилевскому, ведь это он взял его на работу после той истории с подавившимся киллером.
Это была трагическая случайность и ничего более — Мануэль плохо промешал творог и лишь слегка полил его сметаной. В результате один из клиентов ресторана, в котором работал Мануэль, подавился комком не промешанного творога. Бедняга так кашлял, что все поняли, что-то не так. Сбежались люди с кухни, собрались официанты, а он еще немного покашлял и посинел.
Потом оказалось, что это штатный киллер одной из мафиозных семей. Мало того, его покойный отец был киллером и все родные и двоюродные братья тоже занимались этим специфическим ремеслом.
Они убили всю смену — всех, кто в тот день работал на кухне, и только Мануэлю удалось выжить, он не явился на работу, сказавшись больным, и это его спасло.
Мануэль еще какое-то время сидел дома, надеясь, что все успокоится, однако киллеры хорошо считали и, обнаружив недостачу, начали искать Мануэля. Ему оставалось лишь удариться в бега.
Пережить пришлось немало, пока его не пристроили на острове, вдали от цивилизации и киллеров. И после этого подвести мистера Базилевского? Никогда! Он, Мануэль Прего, останется верным своему долгу.
Когда прозвенел старый механический будильник, Мануэль открыл глаза и, вспомнив про страшный выбор, снова испугался, однако тут же вспомнил и про счастливо найденное решение.
Приободрившись, Мануэль поднялся, умылся и торопливо почистил зубы апельсиновой пастой. Подышав на свое отражение в зеркале, он подумал, что не мешает побриться, однако оставил это на потом — следовало поскорее отправляться на службу, готовить мистеру Базилевскому завтрак, а заодно продемонстрировать ему свою верность.

Глава 81

В ту минуту, когда Мануэль вошел в штаб, держа перед собой составленные стопочкой керамические судки, мистер Базилевский, бодрый и благоухающий одеколоном, спускался со второго этажа, где у него были небольшие апартаменты.
— О, вот и завтрак подоспел! — сказал он. — Ну иди, накрой в кабинете.
Слушаюсь! — радостно прокричал Мануэль, так радостно, что это не ускользнуло от внимания Базилевского.
Пропустив мимо себя повара, он на мгновение задержался возле часового и, принюхавшись, спросил:
— Это ты так воняешь, Перпл?
— Нет, сэр. Я весь чистый.
— А что же тогда?
— Осмелюсь заметить, сэр, воняет уже третий день.
Возможно, под полом крыса сдохла, а то и не одна, мы ведь их неделю назад травили.
— Очень может быть.
Базилевский вошел в кабинет и, притворив за собой дверь, еще раз потянул носом. В кабинете ничем не воняло, напротив, пахло овсянкой со сливочным маслом и ванильным творогом. Мануэль промешивал его на удивление тщательно, прежний же повар, случалось, оставлял сухие комки, которыми можно было подавиться.
Базилевский сел и приступил к еде, но Мануэль, против обыкновения, не уходил. Он стоял у окна и нервно комкал салфетку.
— Ты что-то хочешь сказать мне, Мануэль? спросил Базилевский, который любил завтракать в одиночестве.
— Да, сэр. У меня для вас важное сообщение. То есть донесение.
— От кого донесение?
— От меня. Я должен принести ножи, сэр!
— Какие ножи?
— Для разделки мяса, остро отточенные.
— Куда принести? — Базилевский отодвинул тарелку и уставился на повара.
— В третий корпус, моему земляку Раулю! Четыре ножа!
— Ах, вот оно что, — начал понимать Базилевский.
Он вытер губы салфеткой и поднялся.
— Рауль хотел, чтобы я помог ему, но я не стал я сразу к вам!
— Когда он ждет эти ножи? — спросил Базилевский, надвигаясь на повара.
— Се… сегодня вечером, как стемнеет.
— Хорошо. Очень хорошо.
— Чего же хорошего, сэр, они же вертолет хотят захватить!
— Хорошо, Мануэль. Хорошо то, что ты пришел с этим ко мне.
— Дак я сразу…
— Я понял, понял. — Базилевский похлопал повара по плечу, ликуя в душе, что наживку злоумышленники проглотили.
— Его зовут Рауль, сэр! Он мой земляк, мы из одного города, — зачастил повар, но Базилевский его остановил.
— Отнеси им эти ножи, Мануэль.
— Что?
— Отнеси ножи, и пусть думают, что ты мне ничего не говорил.
— Вот оно ка-а-ак! — протянул повар.
— Да-да, теперь и ты понимаешь.
Теперь понимаю… Теперь я все понимаю…
— Знаешь что, Мануэль, уноси эти тарелки, что-то мне не хочется есть. Забери кашу — оставь только творог, нужно признать, ты его чудесно перемешиваешь.
Едва не роняя от волнения посуду, Мануэль убрал со стола тарелки и вышел в коридор. Базилевский последовал за ним.
— Перпл, сбегай за Драфтом.
— Слушаюсь, сэр!
Охранник помчался по коридору, едва не сбив с ног повара, а Базилевский постоял еще, принюхиваясь и размышляя над тем, что напольные щиты нужно отдирать — похоже, там действительно дохлая крыса.
Вскоре на своем велосипеде прибыл начальник охраны Драфт. Мануэль с удовлетворением отметил, что сегодня Драфт был почти трезв. То есть от него по-прежнему несло какой-то дрянью, вроде жидкости для чистки окон, до красные глаза Драфта смотрели вполне осмысленно.
— Садись, — коротко бросил Базилевский.
Драфт сел. Начальник лагеря расположился напротив.
— Они заглотнули крючок, — сказал он.
— Кто «они»?
— Эти, из третьего корпуса.
Правда?
— Правда. Они запугали или как-то убедили земляка Мануэля, чтобы тот уговорил повара принести
им ножи.
— Вот как! — Драфт даже подался вперед. Поначалу он не очень верил в затею Базилевского.
— Да, друг мой, никак не меньше. Ножей потребовали — четыре, значит, заговорщиков будет не менее четырех, а возможно, и все пять — ведь у них еще и скальпель.
— Дело-то не шуточное разворачивается…
— Пустяки, главное — все предусмотреть. Расставь пулеметчиков на вышках, а то они уже ленятся туда лазить.
— Обязательно, сэр, у меня не забалуешь!
— Хорошо. Проверь, как работают прожектора.
— Слушаюсь!
— Только не в открытую, накройте их чем-нибудь светонепроницаемым и подключайте.
— Сделаем.
— Так, часовому у третьего корпуса патронов не выдавать.
— Да как же не выдавать, сэр?! — поразился Драфт.
— Если у него заберут винтовку, да еще с патронами, у нас могут быть чрезмерные потери. Не один, два трупа, как мы планируем, а все пять. Понимаешь?
— Понимаю, сэр.
— Можешь назначить на этот пост кого не жалко.
— Эх… — вздохнул Драфт, — да я бы их всех на этот пост назначил.
— Ну, так уж и всех…
— Ладно, есть у меня одна сволочь — постоянно ссыт в умывальник.
— Ну вот и отлично.
— Так нам ждать завтра вертолета?
— Конечно. Только не в пять тридцать, разумеется, — Базилевский улыбнулся, — а чуть позже.

Глава 82

День тянулся медленно. С утра забрали двоих: одного калеку — без руки, второго — с единственной почкой.
Они уже были совершенно сломлены, поэтому не сопротивлялись. У однорукого еще оставался шанс вернуться, оставив в медицинском боксе кусок своей плоти, у другого приговоренного шансов на отсрочку уже не было.
Когда их выводили, Джек и Рон успели заметить еще два конвоя — из других корпусов к медицинскому боксу вели пятерых узников.
— Сегодня возьмут много, — сказал Ставр.
— Значит, вертолет обязательно будет, — сделал вывод Гастон. Пока что майор не делился со Ставром планами, тот не знал и десятой части того, что уже было известно Джеку и Рону.
Накануне Гастон сообщил им, что даст в помощь Ставру двух психов — Лейтона и Боно. Они очень боялись Гастона и готовы были выполнить любой его приказ.
Обед прошел спокойно, больше ни за кем не приходили.
Джек и Рон то и дело освежались под краном, чтобы взбодриться, — жара и высокая влажность превращали волю и уверенность в жидкий кисель.
Барнаби заранее изготовил для скальпеля удобную рукоятку из куска бечевки, теперь можно было не бояться, что при ударе соскочит рука. Нож предстояло применять на более поздних этапах, убирать часового и «любовника» требовалось аккуратно, чтобы воспользоваться их одеждой. Тогда еще оставался шанс, что их обнаружат не сразу — территория освещалась обычными уличными фонарями, а прожектора на пулеметных вышках не включались. Гастон утверждал, что за все время его пребывания в лагере такого не случалось. Впрочем, учитывая, что им готовили ловушку, можно было ожидать этой ночью и прожектора, и пулеметы.
Стемнело довольно быстро. Часов не было ни у кого, однако майор Гастон отличался поразительным чувством времени.
— Вот-вот должен подойти землячок, — сказал он, когда они втроем сидели в загородке.
Через какие-то полминуты раздался знакомый скребущий звук.
— Сидите здесь, я скоро.
И действительно, вернулся он довольно быстро и положил на стол четыре больших кухонных ножа.
— Все-таки принес? — удивился Рон, перебирая это чудовищное оружие.
— Принес и, разумеется, доложил о наших приготовлениях.
— Он вам сам признался? — спросил Джек.
— В этом нет необходимости — не хватало еще, чтобы меня мог обмануть какой-то заморыш… Теперь ждем любовничка, он будет минут через сорок…
Гастон позвал Ставра.
Тот явился и встал в проеме между шкафами.
— Садись, не бойся, мы теперь одна команда, — сказал Гастон.
Ставр осторожно присел рядом с Джеком.
— Пришло время рассказать о нашем плане, тебе в нем отводится одна из основных ролей.
Гастон достал из-под досок неприкосновенный запас.
— Вот, — сказал он, разворачивая тряпицу, на ко торой блеснули винтовочные патроны. — Это то, с чего нам придется начать. Четыре патрона зарядим в винтовку, которую добудем у часового — своих патронов у него может не оказаться.
— Почему? — сразу напрягся Ставр.
— Потому что Базилевский своим охранникам не доверяет. Возможно, не всем, но тот, что будет возле нашего корпуса, с большой долей вероятности, окажется без патронов. После того, как уберем часового и еще одного — он должен прийти уже через полчаса, — мы получим два комплекта обмундирования.
— И еще одну винтовку?
— Нет, второй охранник будет невооруженным. Ты получишь один из этих комплектов и станешь якобы конвоировать двух психов — Лейтона и Боно в медицинский бокс.
— Ночью?
Если утром ожидают вертолет, срочный заказ выполняется даже ночью. Ты здесь новичок, поэтому многого не знаешь.
— Хорошо, — кивнул Ставр, но Джек услышал в его голосе настороженность — старый жулик не верил Гастону.
— Главное не дать обнаружить себя с первых минут, ведь за нами, возможно, будут следить с вышек.
— Когда меня привозили, я не видел, чтобы на них кто-то находился.
— Я тоже, но кто знает, может быть, ночью там несут службу, поэтому издалека все должно выглядеть как обычный конвой. Пока ты движешься с психами к медицинскому боксу, Рон, воспользовавшись вторым комплектом обмундирования, приблизится к двери в сетчатом заборе и попытается обмануть часового, охраняющего вход в следующую зону, либо самостоятельно откроет щеколду — она безо всякой собачки.
Нужно лишь просунуть нож и передвинуть ее слева направо. Как только он это сделает, мы подадим тебе знак. Это будет означать, что у нас уже есть оружие и ты можешь атаковать часового возле медицинского бокса.
— Зачем? Это вызовет жуткий переполох.
— Если сможешь, сними его тихо. А мы тем временем доберемся до штаба и возьмем Базилевского тепленьким.
— Базилевский хитер. С ним не так просто сладить.
— У нас нет выбора. У него ключи к нашей победе, я имею в виду вызов вертолета.
— А может, лучше вырваться с территории и уйти на север острова? — предложил Ставр.
— Что это даст?
— Нас будет четверо, если сумеем вооружиться, появится возможность поторговаться с Базилевским.
Война ему здесь не нужна, он бизнесмен.
— Возможно, так мы и поступим, Ставр, но лишь в том случае, если других путей не останется.
— Значит, я должен буду захватить медицинский бокс?
— Да, и дождаться нашего подхода. В штабе должно быть оружие. С ним мы и подоспеем к тебе на помощь, чтобы вместе дождаться вертолета, а если повезет, заставим Базилевского отозвать охранников и тогда уберемся совсем бескровно. Вопросы?
— Все предельно ясно, — сказал Ставр, однако
Джек был уверен: этот пройдоха не поверил Гастону.
Впрочем, майор не нуждался в подсказчиках, он сам имел глаза и уши и, если продолжал игру, значит, считал это необходимым.

Глава 83

К тому времени, когда «любовник» постучал в стену, все уже было готово. Лейтон и Боно вместе со Ставром ждали возле входной двери. Тут же стояли Рон и Джек — в руках они держали удавки из шелковых шнуров. Скальпель с удобной рукояткой Рон сунул за пояс, кухонные ножи остались на столе в загородке — в этой операции они были не нужны.
После недолгих переговоров у стены Гастон присоединился к остальным.
— Как только этот придурок попытается меня обнять, вы двое выскакиваете и затаскиваете их сюда, — шепотом произнес Гастон.
— Понятно, — так же шепотом ответил Рон.
— Ставр… Думаю, что ребята справятся, но, если что, будь наготове.
— Конечно, сэр.
Джек подумал, что Гастон намеренно попросил Ставра подстраховать их, чтобы хоть немного поколебать его недоверие.
За дверью послышались негромкие голоса, затем засов отошел и дверь распахнулась. Свет упал на Га-стона, и он шагнул наружу. Джек и Рон скользнули за ним тенью. Через мгновение они уже волокли в ангар полузадушенные жертвы. Все произошло бесшумно, а Гастон успел подхватить свалившуюся с плеча часового винтовку.
— Ставр, выглянь… — скомандовал он.
Ставр приоткрыл дверь и, пока с охранников снимали одежду, наблюдал за тем, что происходило снаружи. Однако все было спокойно, никаких криков, топота, да и прожектора на вышках не включались.
— Одевайся… — Гастон сунул высокому Ставру маловатое для него обмундирование.
Рону его комплект пришелся почти впору.
— Ну что, готовы?
— Одну минуту… — Ставр лично вложил в пустой магазин четыре патрона и передернул затвор.
— Теперь готов.
— Выводи своих. — Гастон подтолкнул Лейтона и Боно, которые послушно, как овцы, пошли на убой.
Ставр приказал им идти в сторону медицинского корпуса, они безропотно подчинились.
Гастон отсчитал про себя положенное время и сказал:
— Давай, Рон, на тебя вся надежда…
Рон и сам неплохо помнил маршрут, но вдвоем с Гастоном они повторили его еще раз. Требовалось повернуть направо и обойти заднюю часть второго корпуса, потом свернуть налево, и вот она — дверь в сетчатом заборе. Скальпель с замотанной веревкой рукоятью Рон держал наготове. Гастон сказал, что возле поста имеется тень, но твердо рассчитывать на это не стоило — рядом могли оказаться, светильники, которые майор не сумел заметить или же их установили позже, готовя беглецам засаду.
Чужая одежда натирала в паху, ее прежний владелец был посуше Рона. Вдобавок он пользовался отвратительной по запаху туалетной водой и нечасто стирал обмундирование. У себя во взводе Рон карал грязнуль нещадно, разведчик не мог себе позволить вонять, ночью запахи разносились очень далеко. Запрещалось применять обычные моющие средства — мыло и шампуни с ароматными отдушками, в ход шли только средства, используемые аллергиками и людьми, страдающими обонятельными галлюцинациями.
Рон стал обходить второй корпус. Он старался не спешить, но ноги в неудобных мокасинах с чужой ноги невольно впечатывали каждый шаг.
Вот и дверца, за которой маячил часовой. Здесь повсюду было светло, а тень находилась метрах в трех левее.
— Что, Чибберс, свидание не состоялось? — захихикал часовой, впрочем, не собираясь отпирать замок.
— Не твое дело, — тихо произнес Рон, чтобы часовой не сразу разобрался, кто перед ним.
Отшлифованная частым применением щеколда отражала свет, и Рон без труда разобрался, куда ее следовало двигать. Быстро просунув в ячейку изгороди скальпель, он отбросил щеколду вправо.
— Да ты чего делаешь? Я бы тебе сам открыл… — Увидев наконец лицо незнакомца, часовой распахнул рот, но Рон быстро прикрыл его ладонью и нанес удар. Часовой покачнулся, однако Рон придержал его и аккуратно положил на землю, затем сдернул винтовку и проверил магазин — патроны были на месте, а на поясе нашелся запасной рожок, значит, всего набиралось сорок выстрелов. Для начала не так уж и плохо.
Как условились, Рон прокричал куликом и оттащил тело в тень — нападение на часового было совершено при свете фонарей.
По крику кулика Джек и Гастон должны были отправиться к Рону, а для Ставра голос кулика означал команду «приготовиться». Выйдя из закрытой зоны, группа Джека, Рона и Гастона сообщала об этом голосом горлинки. Услышав его, Ставр обязан был атаковать часового, охранявшего медицинский бокс.
Вскоре появились Гастон и Джек.
— Я здесь, — позвал Рон из тени.
Они подошли.
— Патроны есть? — сразу спросил майор.
— Сорок штук.
— Отлично. Джек, возьми винтовку — ты у нас, кажется, лучший стрелок?
— Кажется, — невесело усмехнулся тот. Им предстояло преодолеть метров шестьдесят по открытой и освещенной территории. — Ну что, давайте Ставру знак.
— Кричи, Рон.
Барнаби прокричал горлинкой, и все стали ждать, когда зазвучат выстрелы, но было тихо.
— Ставр оказался не таким дураком, как вы полагали, сэр.
— Я и не думал, что он попадется на эту удочку, поэтому подстраховался.
— Каким образом?
— Я не закрыл дверь в корпус и сказал доходягам, что через минуту всем можно выходить наружу.
— Но их могут заметить.
— Уверен, что заметят.
В этот момент впереди вспыхнуло ослепительное пятно прожектора, и через мгновение торопливо застучал пулемет. Красные трассеры длинными цепочками потянулись к третьему корпусу, перепуганные узники подняли крик, им вторили потревоженные охранники.
— Вот теперь — вперед! — скомандовал Гастон, и они побежали, совершенно не таясь.

Глава 84

На противоположном углу лагеря зажегся еще один прожектор. Пока пулеметчик за третьим корпусом ничего не заметил и обшаривал лучом территорию лагеря.
Когда свет полоснул по спинам беглецов, они припали к земле. Неожиданно совсем рядом кто-то крикнул:
— Кого ты сюда тащишь?
Вопрос адресовался Рону, который был в форме охраны. Джек, не задумываясь, сбил любопытного одиночным выстрелом, а Гастон подхватил освободившуюся винтовку.
Группа сделала еще один рывок и под стук пулемета преодолела последний тридцатиметровый отрезок.
Джек первым выскочил на крыльцо и ударом приклада свалил рослого охранника. Проскользнув в штаб, он нокаутировал еще одного, а потом вышиб ногой дверь в комнату, где им с Роном устраивали допрос. Здесь он застал лысого субъекта. Судя по описаниям Ставра, это и был начальник лагеря.
— Ты кто?! — крикнул тот, хватая со стола пистолет, но Джек оказался быстрее. Базилевский получил по физиономии, перелетел через стол и свалил этажерку с деловыми бумагами.
В помещение заглянул Гастон.
— Он жив?
— Думаю, даже зубы целы.
— Отлично. — Гастон улыбнулся. — Присмотри за ним.
Вернувшись в коридор, майор хладнокровно добил двух охранников, затем поднялся на второй этаж и застрелил там еще одного.
— Идиот! — услышал Джек его голос — Сделал из второго этажа крепость, а стены первого из известняка сложены! Идиот!
Потом, судя по грохоту, они с Роном начали стаскивать мебель, чтобы забаррикадировать дверь. Окна первого этажа были прикрыты решетками.
Джек выдернул из брюк Базилевского ремень и связал пленному руки.
Стрельба стала утихать — то ли всех уже перебили, то ли узники третьего корпуса спрятались в ангаре.
— Ну, как он тут? — спросил Гастон, появляясь в полутемном кабинете.
— Делает вид, что умер.
— Проткни ему ногу шомполом — это помогает прийти в себя.
— Не нужно! — воскликнул Базилевский и, сплюнув кровавую слюну, прислонился к столу.
— Кто вы такие и что вам нужно?
— Мы ваш несостоявшийся обед, котик, — произнес Гастон и, зло улыбаясь, залепил Базилевскому звонкую пощечину, отчего голова начальника лагеря резко мотнулась.
— Вы ответите за это!
— Ответ неправильный, — возразил Гастон и уда рил по другой щеке.
— Что вы хотите?!
— Прибор РС-связи.
— У меня его нет!
— Мне снова тебя ударить? — осведомился Гастон.
— Ну нет его у меня — что я могу поделать! Бейте!
Можете убить меня, но нет у меня никакого прибора, играл истерику Базилевский.
— Рон! — позвал Гастон.
Барнаби заглянул в кабинет.
— Будь добр, отрежь этому господину палец.
— Какой? — сухо осведомился Рон.
— Любой — мне без разницы. Думаю, что ему тоже.
Барнаби выдернул из-за пояса скальпель и, вытерев
его о штаны, шагнул к Базилевскому.
— Не нужно, я скажу. Он за сейфом спрятан, там специальная коробочка…
Гастон проверил слова начальника лагеря и с довольной улыбкой вытащил массивную трубку. Развернув ромбовидную антенну и активировав поиск нужных частот, он убедился, что аппарат работает.
— Ты неплохой парень, Рене, только сволочь.
Поняв, что эти люди могут, завладев связью, вызвать на остров полицию из регионального управления, Базилевский сменил тактику.
— Я вижу, вы люди деловые и… умелые. Предлагаю договориться — я вызываю вертолет, и вы улетаете отсюда, к тому же получаете деньги за молчание. Скажем — по сто тысяч батов, а?
Посмотрев на угрюмые лица своих недавних рабов, Базилевский стал добавлять.
— Двести! Двести тысяч — отличные деньги! На личными! Не хотите? Мало? Пятьсот тысяч! Полмиллиона — это же хорошие деньги!
Трое бунтовщиков продолжали молча взирать на начальника лагеря, который мучительно выторговывал себе жизнь.
— Ну, тогда — по миллиону.
— Это нам подходит, — заверил его Гастон. — Вызывай вертолет.
— Вы это серьезно?
— Конечно серьезно. Сейчас сюда прибегут охранники, и ты прикажешь им убраться на север — к шахтам, а мы здесь в тишине дождемся вертолета и вместе полетим в военный госпиталь. Ты ведь туда человеческое мясо возишь?
— Ну, скажете тоже — человеческое мясо… Я предпочитаю называть это трансплантатами.
— Это вопрос терминологии…
— Они идут сюда, майор! — крикнул из коридора
Рон.
— Вот видишь, готовься произнести речь — орать будешь через эти решетки. Поднимайся!
И Гастон погасил в кабинете единственную, тускло горевшую лампу.

Глава 85

Кто— то толкнул дверь, но она не поддалась. Охранники, а их было несколько, стали обсуждать, что могло случиться.
— Сэр! Мистер Базилевский! — закричал один из них.
— Солдаты! — начал свою речь начальник лагеря. — Солдаты! Группа захвативших меня людей требует, чтобы я предоставил им свободу! Не вижу при чин, почему я должен мешать им. Наш бизнес не пострадает из-за потери нескольких человек!
— Они пытают вас, сэр?
Нет, они обходятся со мной вполне корректно.
Я призываю вас уйти на север — к шахтам и подождать, пока вертолет не вывезет этих смелых и благородных людей. Позовите Драфта, я хочу повторить ему этот приказ…
— За ним уже побежали, босс!
Вскоре явился Драфт, однако он не стал показываться на освещенном пятачке.
— Что случилось, Базилевский, ты звал меня? крикнул Драфт из темноты. Теперь возле штаба не было ни одного охранника.
— Я должен передать тебе приказ, Драфт…
— А я твоим приказам больше не подчиняюсь. Слушай меня, охрана! На втором этаже этого здания хранятся несметные сокровища, которые эта сволочь Базилевский награбил посредством своей преступной деятельности. Предлагаю пойти на штурм и заполучить эти денежки для себя. Обещаю честный раздел всей добычи!
— Ур-ра, даешь раздел добычи! — завопили из тем ноты охранники. Раздались выстрелы, в стены штаба ударилось несколько пуль. Базилевский свалился на пол и пополз к двери.
— Помогите же мне! Помогите — видите, они не желают меня слушаться! Джек подхватил его и рывком втащил в коридор.
— Ситуация опасная, — сказал Гастон, спускаясь по лестнице со второго этажа. Он притащил два пулемета G-8 и полдюжины коробчатых магазинов.
— Рон! Джек! Это — вам!
В этот момент Рон открыл огонь из окна соседней комнаты.
— Они идут, сэр! Их много!
— И я иду…
Оставив один пулемет Джеку, Гастон со вторым пришел к Рону на помощь, и вскоре грохот G-8 заглушил все остальные звуки.
— Они обходят с другой стороны! — предупредил
Джек, пристраиваясь у окна.
Топая по ступеням, Рон побежал на второй этаж — устроенные там бойницы обеспечивали круговой обзор. Раздалось несколько винтовочных выстрелов, и все стихло.
— Как дела, Рон? — спросил Гастон.
— Порядок! — ответил тот.
— Скольких ты насчитал?
— Троих!
— А я семерых, один еще шевелится. Значит, всего одиннадцать, да в коридоре трое, да четверо были вначале, включая любовника… Базилевский, сколько всего охранников?
— Пятьдесят четыре! И еще эта сволочь, Драфт!
Предатель…
— Значит, придется поработать. Рон, тебе там хорошо видно?
— Нормально.
— Я попробую разговорить их командира. Сумеешь снять его?
— Пусть Джек, у него лучше получается.
— Джек? Ты нас слышишь?
— Слышу, — отозвался тот из кабинета Базилевского. Начальник лагеря лежал в коридоре, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
— Ну так попробуем?
— Попробуем, — отозвался Джек, поводя стволом.
Неожиданно на ближайшей вышке снова вспыхнул прожектор, и по стенам штаба ударили пули.
— Ура-а-а! Ура-а-а! — завопили охранники и побежали к штабу, стреляя на ходу. Джек припал к прицелу и начал короткими очередями валить атакующих одного за другим. Майор Гастон патроны не экономил, так что вскоре вся вражеская цепь оказалась на земле. Гастон прекратил огонь, Джек тоже, и только пулемет на вышке продолжал истерично надрываться.
Пули залетали в окна, щелкали по решеткам и впивались в стены, обрушивая куски штукатурки.
От известковой пыли Джек закашлялся. Стрелять по вышке он не мог — яркий свет слепил глаза.
Сверху раздался одиночный выстрел, и досаждавший Джеку прожектор погас. Выглянув из окна, он заметил на подсвеченной снизу вышке едва различимый силуэт. Приложившись к пулемету, Джек поймал силуэт в прицел и нажал спусковой крючок. G-8 отстучал короткую очередь, тело пулеметчика перевалилось через ограждение и с грохотом ударилось о землю.
Стало тихо.
— Отличный выстрел, Джек! — крикнул со второго этажа Рон.
— Тебе спасибо, ты фонарь погасил! — ответил на комплимент Джек и заулыбался. Все происходило почти как пять лет назад, во время уличных боев в Росс-Геленге. Только там еще были гранатометы с термическими зарядами, огнеметы «эфа» и натасканные в уличных боях спецподразделения дивизии «Хант», противостоявшие их отдельному батальону.
В той схватке обе стороны были хитры и умелы, по этому счет потерь оставался равным. Теперешние же противники представляли собой зажиревших бездельников.
— Драфт, ты меня слышишь? Драфт! — закричал Гастон. — Давай поговорим!
В ответ не раздалось ни звука.
— Драфт! Ты слышишь меня?!
— Да что вы кричите-то?! — отозвался кто-то рыдающим голосом. — Вы его с вышки ссадили! Отпустите нас, пожалуйста, мы на север уйдем, как договаривались!
— А сколько вас?
— С полдюжины будет…
— Ладно, уходите.
— А вы стрелять не будете?
— Не будем.
Возникла пауза.
— Джек, ты их не видишь?
— Нет, сэр, — соврал тот. Стрелять по отступающему противнику ему не хотелось.
— Рон, а ты?
— Мелькнул кто-то, но у меня же не пулемет, целиться нужно.
— Ладно, шесть человек — это не так много. Начальник лагеря жив?
— Жив, — ответил Джек, поглядывая на Базилевского. Истерика у пленника уже прошла, он с отсутствующим видом смотрел на единственную тусклую лампочку, которая еще горела в коридоре.
— Базилевский!
— Да, — отозвался тот.
— Как правильно заказать вертолет?
— Он уже заказан, — ответил начальник лагеря упавшим голосом.
— Приятно, что я в последнее время не ошибаюсь.
Во сколько ждать?
— В девять утра.
— Неплохо. Нам важно, чтобы он прилетел, Базилевский. Тебе это понятно?
— Понятно, только… Вы меня все равно убьете.
— С чего ты взял? Не слишком ли много чести для такого, как ты?
— Сэр, а вы воспользуетесь той своей возможностью? — спросил Джек. — Авиацией?
— А зачем? Вот если бы нам грозила героическая смерть от рук превосходящего численностью противника… Скажем, если о перестрелке узнали бы на соседнем острове — у морских копов. Базилевский, твои полицейские друзья, надеюсь, не оповещены о случившемся?
— Как? РС-передатчик у вас.
— Учти, если они здесь появятся, ты долго не заживешься. Хотелось бы, чтобы ты это уяснил…
Они помолчали.
— Рон!
— Да, сэр!
— Ты никого сверху не видишь?
— А кого я доложен видеть?
— Да кого угодно. Если увидишь — стреляй. Операция должна проходить стерильно, особенно такая.
— А если увижу Ставра?
— Тогда прицелься получше, потому что, когда ему выпадет такой случай, он постарается не промахнуться.
Джек понимал, о чем предупреждал Гастон. Теперь, когда охранников разогнали, Ставру не было никакого резона играть на их стороне, тем более после того, как его пытались обмануть. Самым разумным для него было занять правильную позицию и постараться перебить Джека, Рона и Гастона, а потом самому воспользоваться вертолетом.
— Рене, друг мой, у тебя здесь есть какая-нибудь одежда?
— Вы тоже думаете, что у меня здесь все завалено дорогими костюмами и золотыми запонками?
— Я спросил об одежде, Рене. Нам с приятелями нужно привести себя в порядок, мы ведь голые. Вши вый костюм, который Рон позаимствовал у мертвеца, не в счет.
— У меня есть новые комплекты обмундирования сафари, с пробковыми шлемами.
— Отлично. А где можно побриться? Мы ведь должны выглядеть так же хорошо, как и ты. — Гастон, не сдержавшись, расхохотался.

Глава 86

Комплектов обмундирования нашлось много и разных размеров. Поочередно поплескавшись в небольшой душевой кабинке, где вода текла тонкой струйкой, все трое наскоро привели себя в порядок. Побрившись, Гастон стал выглядеть значительно представительнее.
Поскольку возле штаба было спокойно, Гастон предложил немного поспать. Получилось минут по сорок на каждого, однако даже после столь непродолжительного отдыха Джек почувствовал себя лучше.
У Базилевского нашелся кофейный напиток и к нему кипятильник, так что на рассвете троица устроила импровизированный завтрак из кофе без сахара и ирисок, завалявшихся в рабочем столе начальника лагеря.
Сам хозяин от кофе и конфет отказался, попросив только воды, что стояла в холодильнике.
— Ну, — Гастон взглянул на отобранные у Базилевского часы, — семь часов. Пора выбираться — нужно убрать с территории трупы, иначе мы спугнем вертолетчика. Я прав, Рене?
— Да, — кивнул тот. — Если он заметит какой-то непорядок, сейчас же смоется.
— Значит, пора приниматься за работу.
— А Ставр? — напомнил Джек.
— Это тоже часть работы. Сейчас я выйду, как будто уверен, что мне уже ничего не грозит, но Ставр пока стрелять не станет из опасения себя обнаружить, и я доберусь до медицинского бокса.
— И что потом?
— Еще не знаю.
Гастон критически осмотрел слабенький пистолет, который подобрал в кабинете Базилевского, и скривил губы.
— Послушай, Рене, у тебя нет чего-нибудь получше?
— В сейфе.
— Ну так назови комбинацию. Или у тебя там деньги?
— Немного.
Понимая, что он не в том положении, чтобы противиться, Базилевский продиктовал код, и Гастон открыл сейф.
Деньги там действительно были — тысяч двадцать, но поверх них лежал девятимиллиметровый автоматический «кларк», а рядом, в черной кожаной кобуре, две запасные обоймы.
— Отличный пистолет! — похвалил Гастон и вместе с оружием взял из сейфа четыре пачки в мелких
купюрах.
— Это пригодится нам в дороге, — пояснил он Базилевскому. — Остальное я оставляю тебе.
Джек посмотрел на начальника лагеря — в тот момент, когда Гастон захлопнул сейф, Базилевский поверил, что ему действительно сохранят жизнь, иначе зачем оставлять деньги, которые можно забрать?
— Итак, все по местам, я пошел. Рон, следи за мной. Если увидишь Ставра — стреляй. Возьми на верх G-8, он может пригодиться. Джек, пойдем, поможешь мне разблокировать дверь.
Когда они освободили проход, Гастон приоткрыл дверь на пару сантиметров и выглянул наружу. Повсюду валялись тела охранников. Трудно было ожидать иного исхода, ведь стреляли из двух G-8.
— Выглядит неплохо, нужно закончить эту операцию максимально стерильно.
Надев пробковый шлем, Гастон улыбнулся Джеку и, распахнув дверь, шагнул на крыльцо.

Глава 87

Джек следил за майором, насколько это было возможно из окна первого этажа. В какой-то момент он почувствовал позади движение и, не оглядываясь, перекатился влево. Базилевский запоздал с броском, лезвие кухонного ножа согнулось, ударившись в подоконник.
— Вот сука… — беззлобно выругался Джек и, поднявшись, одним ударом свалил Базилевского на пол.
Потом посмотрел туда, где прежде сидел пленник ремень, которым его связывали, оказался перерезан.
Джек! Джек, иди скорее сюда! — закричал сверху
Рон.
— Иду!
Выдернув из окна пулемет и пнув Базилевского, Джек приказал:
— Быстро наверх, сволочь! Шевели ногами!
Уговаривать пленника не пришлось, он резво взбежал по лестнице и занял место в дальнем углу.
— Там на вышке кто-то есть! — сообщил Рон, указывая на северную бойницу.
— Свяжи этого чем-нибудь, а то он, сволочь, ремень перерезал.
Пока Рон возился с Базилевским, Джек установил пулемет на сошки и через прицел взглянул на вышку. Там действительно находился человек, однако вряд ли это был Ставр.
— Скорее всего, кто-то из местных… — сделал вы вод Джек.
— Ну и что нам делать? Стрелять в него?
— А где Гастон?
Бросив на пол связанного новым ремнем Базилевского, Рон выглянул в восточную бойницу.
— Стоит на крыльце медбокса! С кем-то разговаривает!
— С кем?
— Отсюда не видно — парень прячется за бетонной колонной, что поддерживает козырек.
— Рон, эта сволочь заряжает пулемет! Теперь я его хорошо вижу!
— Достанешь его отсюда?
— Сто пятьдесят метров — для такого пулемета дистанция удобная, вот только давно я не упражнялся в тонкой работе… Что там Гастон?
— Сильно жестикулирует!
— Тогда я своего валю, а ты держи колонну!
— Давай!
Поймав на мушку едва заметный силуэт, Джек задержал дыхание. Он скорее угадывал движения этого человека, чем видел их. Вот тот замер — выбирает цель.
Джек плавно нажал спусковой крючок, и очередь унеслась к вышке. Джек повторил, взяв чуть ниже, затем добавил правее и левее — нельзя было оставлять пулеметчику ни одного шанса, у него с вышки был отличный обзор.
Со своего пулемета открыл огонь Рон. В отличие от Джека он бил длинными хлесткими очередями, отрезая возможному противнику путь к отступлению.
— Как Гастон?
— Лежит на ступенях!
— Живой?
— А я почем знаю?!
Джек подбежал к бойнице Рона. Тот перестал стрелять.
— Ты чего? Заклинило?
— Нет, майор руку поднял…
Джек пригляделся: действительно, Гастон подавал им сигналы.
— Он что-то кричит…
— Что кричит?
— «Все чисто…»
Джек прислушался. После жуткого стука пулеметов, эхо которого множилось в помещении, со слухом у него было неважно, однако теперь он точно разобрал слова — «все чисто».
— У нас тоже! — прокричал Джек.
Гастон понял и без опасения поднялся. Теперь в его руке был пистолет, он призывно махнул им.
— Спускаемся, — сказал Джек и, вернувшись к се верной бойнице, снял пулемет. Затем еще раз взглянул на вышку: движения на ней не было, значит, с пулеметчиком покончено.

Глава 88

Подталкивая приунывшего Базилевского, Джек и Рон прибыли к медицинскому боксу. Гастон успел тут похозяйничать, собрав семерых сотрудников медицинской службы лагеря, в том числе ее руководителя — доктора Марвика, который был белее снега,
— Очень хорошо, что вы здесь появились, сэр, — обратился он к Базилевскому, словно не замечая, что тот связан. — Я пытаюсь объяснить этому человеку, что мы не можем оставить больных, которые нуждаются в нашей помощи.
Возле раскрошенной пулями бетонной колонны лежал Ставр, неподалеку валялась его винтовка с выпотрошенным магазином.
— Мне удалось достать его, когда вы начали стрелять, — усмехнулся Гастон. — Не знал, какой еще подать вам знак, пришлось жестикулировать, как в плохом театре! Только почему первые пули улетели куда-то в небо?
— Джек стрелял в пулеметчика на вышке… — пояснил Рон.
— Ах, вот как! — Гастон оглянулся на вышку. От сюда было видно, что ствол пулемета смотрит вверх. — Спасибо, Джек.
Слышавшие все это сотрудники медчасти бледнели все сильнее. Вырезать органы из живых людей им было не так страшно.
— Слушайте «мое предложение — сейчас все идем убирать трупы. Кто против, поднимите руку!
Гастон честно выдержал паузу, но руки никто не поднял.
— Спасибо, я знал, что мы поймем друг друга.
На уборку территории майор согнал еще человек шесть доходяг из второго корпуса, но после уборки запер их обратно. Тела погибших из третьего корпуса помогали убирать двое уцелевших психов — Лейтон и Боно. Волею случая, посланные на смерть, они уцелели, не получив ни единой царапины.
Когда на территории был восстановлен относительный порядок, медиков вернули в бокс.
— Осмотрите своих пациентов, сделайте им необходимые процедуры, — распорядился Гастон. — Джек, пройди с ними в палаты и проследи, чтобы они ничего не замутили, если что — стреляй. Пулемет оставь, думаю, хватит пистолета. Правильно я говорю, господа медики?
И Гастон посмотрел на сотрудников бокса, взмокших от непривычной работы.
— Да, конечно, пулемет — это лишнее, — ответил доктор Марвик и вымученно улыбнулся.
С пистолетом наготове Джек пошел следом за медперсоналом. То, что он увидел в палатах, потрясло его. Это был отстойник, где приводили в себя доноров после изъятия у них какой-то части тела.
Однорукие, безногие, напичканные наркотиками обрубки тел еще жили, принимали питание внутривенно, лишенные жизненно важных органов, они были подсоединены к их искусственным заменителям, дожидаясь, пока не найдется покупатель на все остальное.
Джек побывал на войне, и ему случалось видеть много страшного, но к тому, с чем он столкнулся в медбоксе, бывший лейтенант оказался не готов.
Помня о неожиданном нападении Базилевского, Джек держался настороже, однако, попав в привычную обстановку, медики стали успокаиваться, они поверили, что им ничто не угрожает.
Скоро появился Гастон.
— Все в порядке?
— Да, сэр.
— В таком случае, господа, попрошу на выход я вынужден изолировать вас от пациентов!
— Но почему?! Для чего это?! — начали возмущаться сотрудники.
— Доктор Марвик, будьте добры, обеспечьте явку персонала в подвал, — произнес Гастон самым будничным тоном.
— В подвал?
— Конечно. А где же прикажете вас изолировать?
Может быть, хотите в один из корпусов, поближе к пациентам?
— Нет, в подвале нам будет удобнее, — сразу согласился Марвик.

Глава 89

Пропустив мимо себя всех работников медбокса, Гастон спустился следом. Джек думал, что майор прикажет ему идти с ним, но Гастон лишь попросил плотнее притворить дверь.
— Я постараюсь не задерживаться, скоро прилетит вертолет, — сказал майор, озабоченно поглядывая на трофейные часы.
Джек притворил тяжелую дверь и стал прислушиваться, однако до него не долетело ни звука.
Через минуту дверь скрипнула и появился Гастон.
— Ну все, — сказал он, отшвыривая в угол пустую обойму и вставляя новую. — Пора нам убираться от сюда.
Они вышли на крыльцо, где их ждали Рон и Базилевский.
— А где они? Где мои сотрудники? — спросил начальник лагеря, и его губы затряслись.
— Из всех вы для меня всего дороже, дорогой Рене.
— Неужели всех положили? — поразился Рон и посмотрел на Джека.
— Операция должна проводиться стерильно, хвосты нам не нужны, — сухо отчеканил майор. — И, кстати, Рон, можешь потом задать Джеку пару вопросов он ведь уже побывал там. — Гастон кивнул в сторону палат.
Издалека донесся стрекот вертолета.
— Он точен, это хорошо. Люблю пунктуальных людей. Рене, пилота не шокируют наши охотничьи на ряды?
— Нет, иногда я выходил в таком костюме к вертолету.
— Нас не слишком мало?
— Это не важно, бывало и так, что выходил один человек.
— А контейнеры, они необходимы?
— Контейнеры выносятся в самый последний мо мент, когда вертолет уже на площадке.
— Ты умница, Рене, — сказал. Гастон и развязал
Базилевскому руки. — Соберись, ты должен выглядеть бодро, скоро все твои неприятности останутся позади.
— Правда? — с надеждой в голосе спросил Базилевский.
— Слово офицера.
Желтая птичка с красным крестом на брюхе появилась над лагерем. Джек, Рон, Гастон и Базилевский стояли на крыльце.
У Рона вместо G-8 была винтовка — пулемет слишком бросался в глаза. Карманы Гастона оттопыривали пачки взятых у Базилевского денег, на поясе висел РС-передатчик.
Вертолет начал снижаться.
— Можно идти к площадке… — сказал Базилевский.
— Можно — значит, пойдем, — согласился Гастон.
Четырехместный «лайтхок» на мгновение завис над площадкой и плавно опустился на бетон. Турбины сбросили обороты, их пронзительный рев стал затихать. Лопасти еще продолжали вращаться, когда пилот опустил стекло кабины и приветливо помахал Базилевскому.
— Как дела, начальник?
— Все в порядке, Гай!
Базилевский и трое охранников в странных мундирах и в идиотских пробковых шлемах двинулись к вертолету. Ранее в таком убранстве пилот видел только Базилевского, а теперь еще и эти трое. Какие неприятные лица!
Улыбка на лице пилота стала таять, он огляделся и с запозданием приметил отбитые пулями куски бетона, потеки крови на крыльце и чей-то потерянный мокасин.
— Привет! — улыбнулся ему Гастон. — Рон, сядь рядом с пилотом, а мы с Рене и Джеком разместимся сзади.
— А мы разве не повезем контейнеры? — спросил пилот, хотя и так уже было ясно, что сегодня никакого груза не будет.
— В следующий раз, дружок, сегодня у нас есть дела поважнее.
Когда все расселись, Гастон приказал поднимать машину.
— Но куда мы полетим? — спросил пилот.
— Обычным маршрутом — в военный госпиталь Гочкинса.
— А-а… — Морщины на лице пилота разгладились, и он приступил к своим обязанностям.
— Но неужели вы бросите беззащитных людей без помощи специалистов?! Зачем вы их заперли?! — заверещал Базилевский, стараясь перекричать ожившие турбины.
— Ах, какие мы заботливые! — криво усмехнулся Гастон. — Не беспокойся, я подумал обо всех! И о тебе — тоже!
Последние слова потонули в реве — «лайтхок» стал набирать высоту, оставляя далеко внизу ужасы островного лагеря. На севере дымилась труба небольшой обогатительной фабрики, где продолжали трудиться обреченные люди.
Скоро внизу потянулось море.
— Через два часа будем на месте! — сообщил пи лот, явно заискивая перед захватчиками и косясь на Рона, который поигрывал скальпелем с самодельной рукояткой.
— Нет нужды держаться за штурвал, парень, включи автопилот.
— Слушаюсь, сэр!
Неожиданно раздался приглушенный хлопок, на лице Базилевского отразилось удивление. Гастон приоткрыл дверцу и вытолкнул его из кабины.
— Что вы наделали?! Что вы наделали?! — завопил пилот. — Я отказываюсь вести машину! Я…
— Прыгай за ним! — приказал Гастон, приставляя к его голове ствол.
— Но… Но вы не можете…
— Сам прыгнешь? Или хочешь пулю напоследок?
— Сам… — Пилот судорожно сглотнул, снял наушники и, приоткрыв дверцу, вывалился за борт.
— И что теперь? — спросил Рон.
— Я сам поведу. — Гастон перебрался на переднее сиденье, чуть подрегулировал его под себя и занялся навигацией. Вертолет изменил направление, и теперь вместо запада они летели на юго-запад.
Надеюсь, вы знаете, что делаете, сэр! — сказал Джек.
— Знаю, — утвердительно кивнул Гастон, передавая управление автопилоту. — Операция должна проводиться стерильно.
Сняв с пояса РС-передатчик, он набрал несколько цифр.
Ему ответили, майор набрал еще один код.
— Дежурный? Примите информацию — на одном из Кейтонских островов, на Макироне, размещен лагерь для похищенных лиц, которых используют в качестве доноров человеческих органов. Расположенное на соседнем острове отделение морской полиции де лит с преступниками доходы и охраняет их. Как поняли?… Отлично… Кто передал?… Запишите: источник — Четвертое управление.
Закончив разговор, Гастон приоткрыл небольшую форточку и выбросил передатчик за борт.
— Зачем надо было бежать с острова, если туда скоро прибудет полиция? — спросил Джек.
— Полиция прибудет туда скоро, но еще скорее там окажутся люди, отправившие меня в эту мясо рубку. Как только они получат информацию, немедленно отправят чистильщиков, и, останься мы в лагере, эти ребята напоследок сказали бы нам спасибо.
— А прибор РС-связи больше не нужен? — поинтересовался Рон.
— Он не помешал бы, однако мы его засветили, связавшись с Федеральной службой криминальных расследований, которая не упустит возможности выяснить, кто подкинул им сведения об острове. Так всегда делают. Попытаются засечь местоположение передатчика с помощью спутников, но он уже на дне.
— И куда мы теперь, сэр?
— Так, ребята, давайте уже без этих, «сэр» и «господин майор». В лагере, не скрою, приятно было слышать, когда кто-то обращается к тебе по-человечески даже в помойной яме, но теперь это лишнее. Зовите меня… ну, скажем — Кен. В детстве мне хотелось, чтобы меня звали Кеном.
— Так куда мы летим… Кен?
— Думаю, нам нужно найти местечко, чтобы просушить перышки. Для этого подойдет квартира, пре доставляемая по плану «Прикрытие».
— Что это значит?
— Я знаю секретный код, который нужно сообщить дежурному регионального бюро контрразведки, чтобы он выдал нам адрес квартиры. Там мы сможем при вести себя в порядок, получить одежду, документы и деньги.
— Вроде той, откуда мы стащили ваши деньги? уточнил Рон.
— Да. — Гастон заулыбался. — Подумать только, ребята, не так давно я хотел сунуть вас в самое дерьмо.
Как же все поменялось!
Джек тоже улыбнулся. Он не очень-то верил в доброе расположение майора Гастона, человека, который был приучен менять цвет быстрее хамелеона.
— Вы… Ты, Кен, все время повторяешь одну и ту же фразу — «операция должна проходить стерильно».
Что это значит?
— Это значит, что мы не должны оставлять свидетелей, которые могут вывести на нас врагов.
— А кто наши враги?
— На данный момент нашими врагами является весь аппарат контрразведки. Предатель, который продал меня на остров, занимает в региональном бюро немалый пост. Сейчас на его стороне сила, а мы всего лишь кролики, на которых приятно охотиться. Я понимаю, мои действия кажутся вам жестокими, однако я спасаю свою и вашу жизнь.
— Я думал, вы… ты уничтожил персонал медбокса из-за их зверств.
— Мне нет дела до их поступков — с этим разберутся агенты ФСКР. А вот рассказать, что мы улетели на вертолете, они могли. Перехватить нас у побережья ничего не стоит, в каком бы направлении мы ни двигались. Когда дело касается контрразведки, ничего невозможного не существует.
Гастон посмотрел на приборы, сделал какие-то поправки, и вертолет, чуть качнувшись, продолжил полет над морем.
— Кен, а не смогут ли враги вычислить адрес квартиры, на которую мы отправимся? Если, конечно, отправимся.
— По сути ее адреса не существует. Дежурный за смену получает десятки запросов в виде кодов и отвечает кодами — они у него на экране ваквантера. Его дело передать цифры, и все. Что они означают, он не знает, по крайней мере, не должен знать. Я тоже получу цифры и по ним составлю адрес.
— То есть у тебя имеется еще одна кодировочная система?
— Правильно, Джек, ты быстро схватываешь. Не хочешь у нас поработать?
Не дожидаясь ответа, Гастон рассмеялся.

Глава 90

В небольшом холодильнике в кабине вертолета нашлась еда — несколько бутербродов с котлетой и огурцом. Котлета была домашняя, из чего следовало, что, скорее всего, бутерброды готовила жена пилота.
— Ничего, у него есть шанс выплыть! — сказал
Гастон, налегая на еду.
Скоро показалась береговая полоса. Гастон отключил автопилот и взялся за штурвал. На запрос неизвестного диспетчера, потребовавшего сообщить намерения пилота, Гастон ответил что-то вроде «бу-бу-бу, плохая связь».
Потом снизился и повел машину над самой землей.
— Плохо, что вертолет желтый, да еще с этим красным крестом… Кто увидит, обязательно запомнит, — сказал он.
Внизу проносились дома, каналы и шоссе, Гастон продолжал уверенно гнать вертолет, пользуясь одному лишь ему ведомыми ориентирами.
— Есть! — сказал он, и машина легла набок.
Проскочив очередное шоссе, вертолет облетел не
большой кирпичный домик с полицейской эмблемой на крыше и стал садиться возле пушистой рощицы, на небольшой, закрытый деревьями пятачок.
— Прибыли, джентльмены! — объявил Гастон, когда вертолет коснулся опорами зеленой лужайки. — Просьба не толпиться у трапа.
Когда они подошли к домику, являвшемуся полицейским постом, их уже встречал молодой сержант.
— Вы один, дежурный? — спросил Гастон, не пытаясь скрыть висевшее на поясе оружие.
— Да. А вы кто такие будете?
— Меня нужно срочно соединить с дежурным Четвертого управления.
— Ах вот как! — Выражение лица сержанта сразу изменилось. — Прошу вас, сэр, я сейчас же пошлю запрос…
Джек и Рон проследовали за Гастоном, который знал, как вести себя с полицейскими.
— Вы ведь понимаете, сэр, мы можем только послать запрос, а уж ответят они или нет… Сами понимаете, кто они и кто мы.
— Ответят, сержант, если я спрошу, обязательно ответят, — заверил Гастон.
Дежурный сел за пульт и начал набивать команды. Проверив текст, ударил по кнопке «ввод» и повернулся к Гастону.
— Информация ушла, сэр…
— Добавь — запрос для категории В-12.
— Слушаюсь.
Сержант сделал добавку и отправил ее в эфир. Все стали ждать. Джек от нечего делать рассматривал сержанта и его рабочее место. На пальце новенькое обручальное кольцо, на столе — фотография юной особы с пухлыми щечками и подпись — Милди.
— Отвечают, сэр! Они отвечают! — воскликнул сержант, указывая на экран.
— Хорошо, отойди в сторону…
— Конечно, сэр! Конечно! — Сержант заторопился и едва не опрокинул стул.
Гастон снял трубку и, мгновение помедлив, сказал:
— Дежурный, примите код…
Джек отошел от стола и начал прохаживаться вдоль стен, рассматривая приколотые к ним фотографии — снимки с мест происшествий и портреты разыскиваемых преступников. В одном месте он задержался, какие-то лица показались ему знакомыми.
— Эй, Рон… — позвал он.
Рон подошел ближе.
— Но это же… Не может быть! Не может быть!
Сержант!
— Одну минуту, сэр! — Сержант стоял неподалеку от Гастона, ожидая его распоряжений. Наконец майор закончил секретный разговор и, положив трубку, какое-то время шевелил губами, то ли повторяя полученные цифры, то ли уже прогоняя их через код.
— Что случилось? — спросил он, подходя к Джеку и Рону.
— Что это за фотографии, сержант? Откуда они? — Губы у Рона тряслись.
— Это с места происшествия в пригороде Санни-Лэнда. Маньяк напал на двух шлюх и изрезал их ножом на мелкие кусочки. Эксперты утверждают, что жертвы все чувствовали и умерли лишь в последний момент.
— Это почерк Сутулого, — уверенно сказал Джек.
Рон отошел и уставился в окно.
— Ну что же, нам пора.
Гастон выразительно посмотрел на Джека.
— Вы с Роном идите, а я скажу сержанту пару слов…
Рон резко повернулся, их с Гастоном взгляды встретились. Майор усмехнулся.
— А вы понимаете, что это реальный риск?
— Понимаем, — ответил Джек. — Но из этого заколдованного круга нужно выбираться…
— Ну хорошо, я принимаю условия большинства, — сказал Гастон и повернулся к недоумевающему сержанту.
— Сынок, — сказал он, — только что тебе вышла амнистия… По инструкции, я должен был размозжить тебе башку вот из этого пистолета.
— По… понимаю, — кивнул побледневший дежурный.
— Но тебе повезло. Если кто-то спросит тебя, видел ли ты того, кто ударил тебя по башке, ты должен сказать, что ударили сзади и ты ничего не помнишь…
— Понимаю, сэр…
Если же ты нарушишь данное тобой слово, к тебе ночью придут люди, которые медленно перережут горло сначала твоей хорошенькой женушке… Кажется, ее зовут Милдред?
— Да… сэр…
На сержанта было страшно смотреть.
— И все это на твоих глазах, а потом то же проделают с тобой… Все понял?
— П-понял.
— Хорошо. А теперь поворачивайся, я врежу тебе по башке, чтобы все было натурально.
Дежурный повернулся, и Гастон ударил его рукояткой пистолета. Сержант свалился на пол.
Джек облегченно вздохнул, он опасался, что майор попытается сломать дежурному основание черепа, однако Гастон сыграл по-честному.

Глава 91

Спустя час они катили в патрульной машине. Гастон был в сержантской форме, Рон отыскал в дежурке форму какого-то капрала, а Джеку досталась гражданская одежда.
— До Миа-Гранж сорок километров! — заметил Рон, увидев указатель.
— Хорошо, что близко, время сейчас работает против нас, — сказал Гастон.
— А до Санни-Лэнда целых триста восемьдесят, — сообщил Рон, прочитав другой указатель.
Сорок километров пролетели, как один. Другие патрульные машины на дороге не встречались, а это значило, что о нападении на дежурного пока никто не знал.
— Что, Джек, боялся, я расколю этому сержанту череп? — неожиданно спросил Гастон.
— Я не исключал этого.
— Не исключал. — Гастон усмехнулся. — Признаться, была такая мысль… Была… Если парень промолчит хотя бы сутки, он нам уже не страшен.
— Значит, правильно поступили.
— Нет, поступили неправильно.
Они проехали по центральной улице городка Миа-Гранж, сделали несколько поворотов, пока не оказались в районе, застроенном невысокими домами в окружении множества тенистых деревьев. Это был старый район, в теперешние времена деревьев не сажали.
— Ничего вам не напоминает?
Напоминает, — тут же отреагировал Рон. — Точно в таком районе на Шлезвиге располагалась ваша явочная квартира.
— Правильно, случайное сходство, но поди ж ты.
Гастон остановил машину в каком-то полутемном тупичке.
— Итак, квартирка может быть под колпаком то есть прослушиваться, поэтому постарайтесь лишнего не болтать…
— Понятно.
— Ну, тогда выходим.
Оставив автомобиль, вся троица миновала пустынный проходной двор, вошла в парадную, там по узкому, пропахшему мышами коридору вышла в следующий подъезд.
— Это здесь, — обронил Гастон и стал подниматься по лестнице. Неожиданно сверху донеслись звуки борьбы — громкие ругательства и хлесткие удары.
Гастон выхватил пистолет и прижался к стене. То же самое сделали Рон и Джек — теперь у них были полицейские «грунсы».
— Полиция! Полиция! — раздался визгливый женский голос.
— Мы уже здесь! — не задумываясь ответил Гастон и побежал наверх.
Джек с Роном переглянулись — они не знали, как поступить, и остались на месте, ожидая распоряжений майора.
Драчунов Гастон разнял, дав каждому по звонкой затрещине и пообещав забрать в отделение, если они не угомонятся. Громкими криками его поддержали две женщины — одна молодая, другая постарше. Именно она звала на помощь полицию.
— Большое вам спасибо, господин офицер! Только я собралась звонить, а вы уж тут как тут!
— Не за что благодарить, мэм, это наша работа.
Гастон козырнул женщине и вместе с подтянувшимися Роном и Джеком спустился на этаж ниже.
— Вот наша квартира, — тихо сказал он, указывая на неприметную дверь под номером 24. — Давай,
Джек, ключ под половичком.
Джек не удивился беззаботности контрразведчиков: даже если бы в квартиру проник посторонний, он бы ничем не смог поживиться, не зная, где нужно искать.
Рифленая пластинка скользнула в замочную щель, замок тихонько лязгнул стальным язычком. Помедлив мгновение, Джек толкнул дверь и с пистолетом наготове шагнул в коридор — здесь их могла ожидать засада. Однако обошлось.
Знакомая обстановка: старый шкаф в единственной комнате, совмещенный санузел, на кухне самый минимум — стол, две табуретки и отключенный холодильник.
— Так, — произнес Гастон, закрыв дверь. — Теперь по очереди — освежиться в душе и выходить. Времени немного, у меня ощущение, что сюда скоро явятся.
Пока Рон был в ванной, Джек помогал майору подобрать для всех троих одежду. Помимо слегка поношенных пиджаков и отглаженных сорочек здесь были помятые гавайки, бейсболки с поломанными козырьками и стоптанные сандалии.
Гастон подобрал что-то среднее и по цвету, и по фасону — они не должны были выделяться.
Из душевой вышел Рон.
— Давай, — сказал Гастон, и Джек отправился мыться. В ванной было жидкое мыло и целая стопка гигроскопичных полотенец из синтетической целлюлозы.
Когда он вернулся, Рон уже переоделся в новую одежду, а на продавленном диване лежали деньги — четыре тысячи Базилевского и еще две из спрятанного за шкафом сейфа.
— Вот, — сказал Гастон, подавая Джеку его комплект одежды и обуви, а сам поспешил в душевую.

Глава 92

Уже через пять минут они поочередно спустились во двор. Гастон шел первым, маскируясь большими, в половину лица, очками-светофильтрами, Джеку достались солнечные очки, а Рон наклеил набольшие усики, которые ему очень шли.
Троица отошла от дома метров сто, когда в тупичок, где они бросили полицейскую машину, начали набиваться оперативные автомобили Четвертого управления.
— Будем считать, что нам немного повезло, — признался Гастон, когда они оказались в тихом сквере. — Когда-нибудь я узнаю, как они это сделали. Давайте присядем.
Они сели на старомодную деревянную скамейку и принялись лениво поглядывать по сторонам.
— Какие у нас планы? — спросил Джек.
— Ну, документы сделать мы не успели…
— А могли?
— Могли. В другом тайнике имелось все необходимое оборудование, а болванки были в сейфе…
— Наверное, они очень рассчитывали, что мы займемся изготовлением этих документов, — заметил Рон.
— Наверное, — согласился Гастон.
— Так что же дальше?
— А дальше мы должны уничтожить предателя в рядах местного бюро контрразведки.
— Звучит просто, как сходить на рыбалку, — заметил Рон и дернул усом. — Только зачем эта кутерьма нам с Джеком, майор?
— Рон, мы же договорились, я для вас просто Кен.
— Это не меняет дела, Кен, — поддержал друга
Джек. — Одно дело — сбежать из лагеря на острове, и совсем другое — бодаться с Четвертым управлением.
— Ну, во-первых, не со всем управлением, только с одним региональным бюро, а во-вторых, мне неприятно сообщать вам, но вы уже приговорены вместе со мной. Просто потому, что мы вместе бежали с острова.
— Нуда, конечно, — усмехнулся Джек. — Твои коллеги тоже выступают за стерильность операции.
— Вот именно, Джек.
— И что же теперь делать нашему клубу само убийц? — спросил Рон и снова дернул усом.
— Ничего особенного, всего лишь взять штурмом здание бюро.
— Да ты сбрендил, Кен!
— Ш-ш… Вы что, ребята?
Гастон огляделся. Редкие горожане неспешно прохаживались вдоль ярких клумб, в основном это были люди преклонного возраста.
— Однажды я видел офис ФСКР, — продолжал
Рон. — Его не то что пехотой, танковым тараном не опрокинуть.
— Это так, но не совсем. Официальная контора бюро выглядит так же неприступно, в первом кольце оцепления — полиция, во втором — собственные секьюрити. Бетонные блоки, шлагбаумы. Но это лишь декорации.
— В смысле?
— В этих зданиях не ведется серьезной работы, они созданы для отвлечения внимания. Настоящее бюро находится на окраине города и прячется под вывеской какой-нибудь скромной компании по чистке и продаже ковров. Кстати, одну такую я знаю в
Квинстоне, пригороде Санни-Лэнда.
— И что, там нет никакой охраны? — спросил
Джек.
— Охрана есть и более чем серьезная, но, если знать, как устроена ее схема, шансы на удачу у нас будут.
— Мы берем этот офис штурмом, а ваш предатель отсутствует. Что тогда?
— Отсутствовать может кто угодно, только не он.
Раз уж они вычислили, что это я выпросил адрес явочной квартиры, полковник Чейни будет сидеть на своем месте.
— Значит, ты знаешь, что полковник — предатель?
— Процентов на семьдесят, это он.
А на тридцать кто?
— Его заместитель.
Они помолчали.
— Как будем добираться? — спросил Джек, глядя на малыша, пытающегося совочком разбить асфальт.
Его няня, забыв о долге, с выпученными глазами вчитывалась в потрепанный «женский роман».
— Угоним машину.
— Это опасно.
— Ничего страшного — угоним машину, снимем ее номера и поменяем на номера какой-нибудь другой машины. Все очень просто, и риск минимальный.
— Толково, — согласился Рон. — Мне такой фокус с номерами в голову не приходил.

Глава 93

Нужный автомобиль нашли на ближайшей улице. Это был темно-синий «кадьос», хозяин которого любил полихачить: на капоте были прорезаны щели для несерийного воздухозаборника, а широкие шины и две выхлопные трубы подтверждали, что машина может ездить быстро.
— То, что нужно, — сказал Гастон. Автомобиль сто ял под окнами здания с розовым фасадом и вывеской
«Кошечки мадам Арабеллы».
Скорее всего, хозяин «кадьоса» не сразу сообразит, куда подевалась машина — после «кошечек» и спиртного голова его будет соображать плохо.
Джек и Рон стали на стреме, а Гастон без труда открыл дверцу и скоро сумел завести «кадьос», который глухо рыкнул двигателем в несколько сотен лошадей.
Майор заехал за угол и остановился, дожидаясь, пока прибегут его подельники. Как только они погрузились на заднее сиденье, он тронул машину, и все трое стали высматривать место, где можно сменить номера.
Вскоре такое место нашлось — во дворике позади гавайского ресторанчика. Запах жареной баранины и чеснока заполнял весь двор, вызывая у беглецов обильное слюноотделение.
— Как сменим номера, наберем здесь жратвы, — сказал Гастон. — Я не поклонник баранины, но эти мерзавцы умеют готовить ее как надо.
Своим универсальным скальпелем Рон быстро открутил номера и спрятал их под рубашку.
— Как будто никто не видел, — сказал он, оглядываясь.
— Никто, — успокоил его Джек.
Искать подходящие для смены номера пришлось недолго. Немолодой бежевый «скайлэб» со спущенным колесом стоял неподалеку от ресторана, судя по всему, эта колымага причалила к тротуару навсегда. Однако стоило Рону начать скручивать номера, как явился хозяин «скайлэба», запаршивевшего вида старик лет шестидесяти. На нем были мятые штаны, грязная футболка и шлепанцы.
— Так, — сказал он. — Вы что, думаете, с моей машиной можно делать все, что вам заблагорассудится?
Джек покосился на Гастона, опасаясь, что тот сейчас заведет старика в какую-нибудь подворотню и свернет шею.
— Просто мы не знали, кому она принадлежит, сэр. Теперь мы видим, с кем нужно иметь дело.
Майор достал из кармана пятьдесят батов и подал старику.
— Надеюсь, это уладит наши разногласия?
— Да чего там, конечно уладит, — легко согласился тот и вынул из бездонного кармана электрическую отвертку с погнутым жалом.
— Возьми вот эту, сынок, — сказал он, обращаясь к Рону. — С ней ты управишься быстрее.
Рон не стал отказываться, и скоро номера с «кадьоса» уже стояли на чуть живом «скайлэбе», а номера ветерана были спрятаны под рубашку.

Глава 94

Набрав в бумажные пакеты жареной баранины с овощами, троица выехала за город. По свободному, ведущему на запад шестирядному шоссе они без приключений проехали километров пятьдесят, пока не пришло время заправиться.
На заправке Гастон выяснил у служителя, где находится Брисбен.
— Десять километров до указателя, сэр, — ответил тот.
— Спасибо, приятель, сдачи не надо.
— Благодарю вас, сэр.
— Зачем нам этот Брисбен? — спросил Джек, когда они снова выехали на шоссе.
— В Брисбене живет некая сволочь по имени Хорст
Косорылый. У него мы сможем купить автоматическое оружие. Нам без этого нельзя.
— Понятно, — кивнул Джек. — Только уж больно имя у это парня неприятное.
— Думаю, и сам парень окажется не лучше, но ничего не поделаешь — другого торговца оружием в этих местах я не знаю.
Свернув после указателя направо, они остановились, чтобы отойти в кусты. Облегчившись, снова погрузились в машину и продолжили путь. При подъезде к Брисбену их неожиданно обогнал полицейский автомобиль. Включив мигалку, он стал прижимать их к обочине.
— Ну вот, а ты говорил, никакого риска, — пробурчал Рон.
— Спокойно, может, коп просто желает спросить дорогу, — ответил Гастон и, сунув руку под рубашку, снял пистолет с предохранителя.
Из патрульной машины вышел полицейский и решительно двинулся к «кадьосу».
— Добрый день, сержант! — поздоровался с ним Гастон.
— Добрый день, только я не сержант, а капрал.
— Сегодня капрал, завтра сержант, толковые по лицейские быстро продвигаются по службе.
— Ну, это конечно, — не мог не согласиться кап рал. — Предъявите ваши права.
— Прошу прощения, капрал, но не далее как пол часа назад я выронил их в придорожном сортире, так что мои права теперь плавают в выгребной яме.
— Вот как? Не очень-то я этому верю, сэр!
— Что делать — случается и такое. Вот эти двое джентльменов могут подтвердить.
— О да, — закивали Джек и Рон, — так все и было.
— Это сейчас не имеет значения, вы едете на угнанном автомобиле. Выйдите, пожалуйста, из кабины и положите руки на капот!
— Как прикажете, сержант! Только с чего вы взяли, что машина угнана?
— А у меня ориентировочка имеется — вот… — Капрал достал блокнот и начал зачитывать признаки угнанного автомобиля. Цвет, марка, производитель шин и прорези на капоте там упоминались.
— Номер у машины какой? — перебил его Гастон.
— Номер?
Полицейский сверился с записями, затем отошел подальше и посмотрел на номер со «скайлэба».
— Э-э… — протянул он. — Должен извиниться перед вами, сэр, должно быть, простое совпадение. — Примите извинение от имени департамента полиции…
— Но ведь я еду без прав, сержант.
— Ах да, точно! — обрадовался полицейский. — Я обязан оштрафовать вас!
— И будете совершенно правы.
— Двести батов — будьте добры!
— С удовольствием, сержант.
Гастон отдал деньги и расписался на корешке квитанции.
Улыбающийся коп вернулся к своей машине, завел мотор и унесся в сторону Брисбена.
— Вот… — произнес майор, снова ставя пистолет на предохранитель. — Все говорят, естественный от бор, то да се. Был бы коп умный, нам пришлось бы его пристрелить, а этот будет жить и размножаться — у него на пальце кольцо.
Джек и Рон ничего не ответили, они еще не знали, что ждет их в Брисбене.

Глава 95

Брисбен оказался практически заброшенным городом рыбопереработчиков. Со временем заводы переехали ближе к морю, и город стал умирать. Впрочем, несколько районов здесь еще держались, кормясь за счет западного шоссе.
Внимание Гастона привлек публичный дом, располагавшийся в нескольких составленных вместе сквоттерских домиках. Остановив машину возле скамьи, на которой, словно куры на насесте, сидели третьеразрядные шлюхи, майор выглянул в окно и, приветливо улыбнувшись, сказал:
— Привет, девочки! Отличная погодка сегодня!
— Возьми меня, красавчик! У меня быстрый язычок! — хрипло прокричала толстушка в мини.
— Нет, лучше меня, я еще девушка! — вскочила со скамьи другая и, задрав юбку, продемонстрировала отсутствие белья.
— А вот ты, кудрявая, тебя как зовут? — спросил
Гастон, указывая на заторможенную брюнетку, которая что-то задумчиво жевала.
— Это Милли, красавчик! — ответила за брюнетку другая. — Только она тормозная!
Остальные девушки засмеялись. Лишь после этого Милли перестала жевать и, осуждающе взглянув на коллег, сказала:
— И вовсе я не тормозная. Я просто этта… квелая.
Старательно раскачивая бедрами, Милли подошла к машине и, заглянув в окно, спросила:
— Сколько вас?
— Трое.
— Тогда по двадцатке с каждого. Минет по десять.
— Годится! — обрадовался Гастон. Джек и Рон недоуменно переглянулись: некоторые действия майора вызывали у них удивление.
— Садись, а то нам уже невтерпеж…
Он распахнул дверцу, и Милли плюхнулась на соседнее с ним сиденье.
— Куда поедем?
— Прокатимся чуть дальше, рядом с твоими по дружками я не хочу.
— Ну ладно, — пожала плечами Милли и снова на чала жевать.
Проехав с полкилометра в глубь заброшенного города, Гастон остановился. Милли начала задирать юбку.
— Не спеши, — сказал Гастон. — Скажи сначала, где нам найти Хорста Косорылого.
Девушка посмотрела на Гастона, потом на сидевших сзади Джека и Рона.
— Если вы думаете, что удавите меня, как Элеонору, и закопаете, то ошибаетесь… Вот!
Непонятно откуда девушка вдруг выхватила осколочную гранату «С-1» и попыталась сдернуть кольцо.
— Держи ее! — Гастон бросился на проститутку и успел перехватить ее руку. Джек и Рон навалились сзади — все выглядело, как в страшных снах Милли.
Чтобы заставить ее разжать руку с гранатой, Рону пришлось ее слегка придушить.
Наконец гранату отобрали, Милли отпустили, и она зашлась кашлем.
— Ну ты, тормозная! Ты понимаешь, что чуть нас всех в клочья не порвала?! — закричал на нее Гастон.
Девушка с кашля перешла на плач.
— Я не знала-а-а… Я думала, вы психи-и-и…
— Откуда граната?
— У Косорылого выменяла-а-а… На брошку-у-у… мамину…
— Не вой. Где найти Косорылого?
— Т-там. — Милли неопределенно махнула рукой.
Показать сможешь?
Милли кивнула.
— Ну давай показывай — заработаешь пятьдесят батов.
Гулко рыкнув, «кадьос» остановился возле здания, которое в лучшие времена Брисбена служило аквапарком.
— Там он живет — внутри, прямо в бассейне.
— Хорошо, вот твои пятьдесят батов, уходи.
Милли вышла из машины и, не оглядываясь, заспешила обратно — к рабочему пятачку.
— Ну что, пошли?
— Пошли…
Они выбрались из машины и огляделись. Это был самый центр брошенного района, и хотя здесь не попадались выбитые окна и провалившиеся крыши, дома выглядели вполне пристойно, но пахло запустением и неприятностями. Птицы молчали, а солнце клонилось к закату, и от этого становилось жутковато.
— Поганое местечко, — сказал Гастон и стал подниматься по длинной парадной лестнице. Когда-то сюда с самого утра устремлялись целыми семьями, а теперь подъем одолевали только трое отчаянных.

Глава 96

На первый взгляд огромное здание казалось совершенно необитаемым. Спускавшийся вечер делал сумерки внутри аквапарка гуще, и от этого его помещения казались еще больше, а их очертания призрачнее.
Где— то капала вода, под самым потолком, там, где гипсовые изваяния водных стихий держались за фальшколонны, гулко воркуя, перелетали с места на место голуби, решая свои голубиные проблемы. Каждый шаг, даже самый осторожный, отдавался раскатистым эхом. Высохший голубиный помет, в изобилии усыпавший мраморный пол холла, хрустел под ногами, выдавая каждое движение.
— Может, достать стволы? — негромко спросил
Джек, оглядывая неприветливый зал.
— Это слишком рискованно. Если они увидят нас первыми, а они увидят первыми, могут неправильно это истолковать.
— Боюсь, они и так все неправильно истолкуют, — пробурчал Рон.
Гастон смело пошел через холл к широко распахнутым дверям, которые вели к самому центру дворца водных развлечений. Джек и Рон последовали за ним, стреляя по сторонам — глазами.
За холлом начинались бесчисленные ответвления к душевым кабинам, здесь посетители аквапарка должны были ополоснуться, прежде чем пройти в аттракционы и бассейны.
«Горячий бассейн с морской водой» — гласила одна из надписей. Сюда приходили кто постарше, чтобы попарить кости.
«Бассейн— солярий». Джек представил холеные тела молодых мужчин и женщин, тех, кому по профессиональной необходимости требовалось быть красивыми и загорелыми: дорогие проститутки, жиголо, популярные педерасты с телевидения и просто скучающие богатеи.
Под самой большой аркой был вход в главный зал — «Большой бассейн и аттракционы».
Гастон толкнул дверь большого бассейна, и через его плечо Джек увидел четверых вооруженных людей, стоявших на другом конце осушенной ямы. Ее левый край оказался неглубоким — метр-полтора, а под вышкой для ныряния были все шесть-семь метров.
Джек и Рон встали позади Гастона, но спинами почувствовали наставленные на них стволы. Оборачиваться, чтобы узнать, где находится засада, не было необходимости: узкий балкончик второго яруса опоясывал весь зал, на нем в прежние времена размещались зрители, приходившие смотреть соревнования по прыжкам в воду или водные шоу с полуголыми красотками. Одно такое Джек видел дома — в Эртвуде, в тот вечер ему понадобилась проститутка.
Лица бандитов, стоявших на другой стороне ямы, были не слишком приветливы. Не удержавшись, Джек все же обернулся — на балконе находились еще трое, их автоматы смотрели в затылки незваным гостям.
— Кто такие? — спросил самый рослый и пошел вокруг бассейна. Трое других двинулись за ним.
Мы незнакомые вам люди, проезжали мимо и вспомнили, что вас рекомендовали как специалиста…
— Какого специалиста?
— Нам нужно автоматическое оружие — три единицы. Мы хорошо заплатим.
— Оружие? — переспросил вожак этой стаи. По мере того как он приближался, становилось ясно, что это и есть Хорст Косорылый. Его лицо было изуродовано давним и очень сильным ударом, удивительно, как этот человек вообще выжил. Вся левая сторона лица была сплющена, в результате чего нос, оба глаза и рот оказались на правой стороне. Как он ухитрялся выговаривать слова, было для Джека загадкой.
— Мы не торгуем оружием! — сказал Косорылый, останавливаясь в нескольких шагах от Гастона.
— Странно, нам говорили, что торгуете. Но раз вышла ошибка — извините, мы уходим…
— Стоять! — рявкнул Косорылый, тряхнув лохматой головой. — Никто никуда не уйдет, пока я не раз решу! Я здесь хозяин!
— Мы не спорим, мистер…
— Не зови меня мистером, фраер!
Гастон в ответ только пожал плечами.
— Кто вас ко мне направил?
— Мы слышали о вас от Гила Членовоза, — старательно припоминая оперативку, ответил Гастон.
— Так вы от Членовоза? — Косорылый и его дружки понимающе переглянулись.
— Уж кого-кого, а Гила Членовоза вам поминать не следовало бы, мы с ним на ножах и всякого, кто в дружбе с Членовозом, запросто отправляем на пустырь.
Это недалеко. — Косорылый указал куда-то сквозь стену. — Там и ямки уже нарыты бульдозером, чтобы руки не марать.
— Мне жаль, что у вас с Гилом какие-то разногласия, мистер Косорылый, но я едва с ним знаком и столкнулся с этим человеком только потому, что мне потребовались три автоматических ствола. Честное слово, я бы не нарушил ваш покой, знай об этих разногласиях… — произнес Гастон, мысленно проклиная оперативников, по ленившихся проверить информацию.
— Разногласиях? Да ты понимаешь, о чем говоришь, фраер? Членовоз задолжал мне триста кусков, а такими суммами у нас не шутят!
Косорылый сделал пару шагов навстречу Гастону и, угрожающе опустив изуродованный череп, спросил:
— Вы кто такие? Уж не легавые ли часом?
— Что вы, мы не имеем к полиции никакого от ношения.
— Ну-ка подняли руки, сучары! — Косорылый дернул стволом автомата, показывая, что не шутит.
Гастон поднял руки, Джек и Рон тоже.
— Давай, Чебак, обыщи их!
— Слушаю, босс!
Чебак, самый низкорослый и самый широкий в плечах бандит, повесил автомат на плечо и подошел к Гастону. Забрав у него девятимиллиметровый «кларк», Чебак выдернул из-за пояса Джека маломощный, позаимствованный у Базилевского пистолет, а затем обезоружил Рона. Обнаружив у него полицейский «грунс», Чебак поднял его над головой и сказал:
— Босс! Да это пушка легавых!
На замотанный веревкой скальпель он не обратил внимания.
— У кого забрал?
— У этого фраера — с усиками!
— Так значит, вы все-таки копы…
— Никакие не копы, — вмешался Гастон. — Этот пистолет нам достался по случаю. Всякое бывает, сами знаете, небось, тоже приторговываете полицейским снаряжением.
— Сдается мне, фраерок, что это подстава… — хмуро заметил Косорылый, словно не слыша возражений Гастона.
— Подстава!
— Ясное дело, подстава! — поддержали Косорылого другие бандиты.
— Вот что, гости дорогие, — продолжил Косорылый. — Пожалуй, я влеплю вам по свинцовой конфете в брюхо…
— Но зачем? Мы же привезли вам деньги! — не сдавался Гастон.
— А сколько денег? — ухмыльнулся Косорылый.
— Две с половиной штуки — по восемьсот за ствол плюс бонус!
— Только не говори мне, что это Членовоз рас сказал тебе о моих расценках.
— Хорошо, не буду. Так, может, договоримся? Если пушки нам понравятся, мы и дальше будем у вас покупать…
— Тю-тю-тю, фраерок. — Улыбка на лице Косорылого смотрелась хуже, чем самые страшные кадры из фильма ужасов. — Эк ты запел! Вижу, не хочешь потроха на стенке оставить?
— А кто же хочет?
— Где деньги?
— В машине, я могу принести.
Стой! Пусть вон тот пойдет, усатый. — Косорылый указал автоматом на Рона. — Чебак, сходи с ним.
— Будет сделано, босс…
Чебак лихо перехватил автомат одной рукой, а второй толкнул Рона.
— Пошевеливайся, фраерок, денежки счет любят.
Было видно, что он копирует манеры своего предводителя.

Глава 97

Стараясь выглядеть выше, чем был, Чебак то и дело толкал Рона в спину.
— Давай двигай, усатый! Слышал, что босс сказал?
Быстро за бабками, бегом!
Рон ничего не говорил, только вскрикивал, к удовольствию Чебака, когда тот особенно сильно тыкал его автоматом в спину.
Барнаби предпочитал не спешить. Он понимал, что все теперь зависит только от него — пока Джек и Гастон стояли безоружные против нескольких стволов, у них не было никаких шансов. Отпускать их не собирались, это было ясно — какой смысл торговаться, если можно оставить себе и деньги, и товар?
Перестав толкаться, Чебак чуть отстал, должно быть, до него дошло, что один неверный шаг может все изменить.
— Давай, рожа, шевелись!
Теперь он покрикивал только издали.
Они прошли через холл — голуби приветствовали их хлопаньем крыльев. Когда вышли на улицу, оказалось, что солнце уже приблизилось к горизонту, а крыши заброшенных зданий окрашены во все оттенки красного.
— Что, залюбовался, фраерок? Пошел к машине!
И Чебак снова толкнул Рона, отчего тот едва не покатился по ступеням.
— Ну и чего? Это, по-твоему, машина? — Чебак пнул автомобиль в дверцу.
— Да, это хорошая машина.
— Ну и как называется «эта хорошая машина»? передразнивая Рона, спросил кривляющийся бандит.
— «Кадьос».
. — Фуфло! Настоящие тачилы для реальных пацанов называются «лекседес» и «ДМБ». Понял, рыба безухая? И окна… Окна надо тонировать, иначе это пузырь какой-то получается, а не машина. Реальный автомобиль должен быть с затемненными стеклами, пирог деревенский! Когда у меня будет соответствующая тачила — а она у меня будет очень скоро — у нее будут дочерна замазанные стекла, потому что это круто! Понял?
— Понял, — кивнул Рон.
— Раз понял, гони мне бабки для новой тачилы!
И полагая, что удачно пошутил, Чебак радостно загоготал.
Движение Барнаби было едва заметным и сотни раз отработанным. Посланный с трех метров скальпель вошел в горло Чебака, его смех перешел в бульканье. Автомат вывалился из руки бандита, и он упал на спину.
— Вот и все, — сказал Рон, выдергивая скальпель и подхватывая оброненный автомат. — Твой «лекседес» достанется другому конкретному пацану.
И снова Рон оказался в холле с шумными голубями. Необходимо было найти лестницу на балкон, однако в холле был только один выход — к бассейнам. Там, в большом зале, ожидали своей участи его друзья. И хотя Гастон не был Рону другом, его можно было считать боевым товарищем.
Рон обежал все вокруг, успев осмотреть все, кроме гардероба и парочки сортиров для служащих, — лестницы нигде не было.
Еще раз обшарив глазами в сгущавшихся сумерках холл, он скорее интуитивно двинулся влево, и там за колонной ему показалось… Так и есть! Это была дверь с надписью «Выход на балкон».
За дверью оказалась винтовая лестница. Стараясь смотреть под ноги, чтобы не наступить на хрустевшее, словно сигнальные мины, голубиное дерьмо, Рон стал быстро подниматься.
Вот и балкон. Дверь в проеме отсутствовала, о ней напоминали только покореженные петли. Рон увидел кафельный пол и перила с деревянными накладками. Остановившись, он прислушался.
— …достал ты своей песней про сотрудничество, фраер. Все, кто приходил к нам от Гили Членовоза, оказывались в яме. Будешь там и ты. Так чего суетиться?
Рон осторожно выглянул на балкон: трое громил слушали речь своего лидера и счастливо улыбались.
Что будет, если Рон прикончит их? Косорылый может выстрелить в Джека и Гастона. Нет, этот путь не годился, требовалось втянуть бандитов в драку, а уж там Джек с майором не дадут себя в обиду — по крайней мере, у них появится шанс.
Рон набрал в легкие побольше воздуха и заорал, как попавшее в капкан дикое животное:
— И-е-е-а-а-а-а-а!!!
— Твою мать! — крикнул снизу Косорылый, пораженный этим воплем. — Живо, посмотрите, что там!
Получилось то, что нужно, и Рон, радостный, поскакал вниз, перемахивая через три ступеньки. Остановившись у выхода в холл, он поднял автомат и, подождав, когда выскочит первый бандит, свалил его точным выстрелом.
Закон боя в здании — не стоять на месте. Рон выглянул в холл, пробежал к входу в душевые и, не долго думая, выбрал двери с табличкой «Горячий бассейн с морской водой».
— Хорст, он завалил Типуна! — закричали с винтовой лестницы.
Зал горячего бассейна оказался значительно меньше основного, и яма тут была поуже, зато в ней имелись ступеньки, спускавшиеся ярус за ярусом.
Поняв, как это можно использовать, Рон спустился на несколько ярусов и, вскинув автомат, принялся ждать. Попадавшего через застекленный потолок света хватало, чтобы видеть каждого, кто войдет.
Послышались крики, потом топот, и, наконец, скрипнула дверь.
— Ну что? — крикнули из коридора.
— Вроде никого…
Бандит стал приближаться к яме бассейна, чтобы заглянуть на самое дно. Как только его голова легла на мушку, Рон нажал спусковой крючок.
Тело еще не упало на голубой кафель, когда Рон выскочил из ямы и, пробежав в дальний конец зала, юркнул в узкую дверь, за которой оказалось что-то вроде бойлерной или котельной — здесь нагревали и фильтровали воду, которую потом запускали в бассейн.

Глава 98

Вокруг были разнокалиберные трубы и много пыли — наилучшее место, где можно держать оборону. Встав так, чтобы в просвете между труб была видна дверь, Рон приготовился к стрельбе. Хотелось надеяться, что воевать с бандитами ему придется не в одиночку — он поднял достаточно шума, чтобы Джек и Гастон попытались что-то предпринять.
В дверь ударили, да так сильно, что она повисла на одной петле.
— Гранату! Дай мне гранату!
— Чего ты хочешь?
— Он там, нужно его выкурить!
— Эй, Хаинц, ты чего приперся? Я приказал вам с Ботом охранять фраеров!
Хаинц в ответ пробубнил что-то невнятное.
— Возвращайся, дебил! Без тебя разберемся!
«Ага, Хаинц с заданием не справился, — подумал Рон. — Оставил «фраеров» наедине с одним охранником».
— Давай!
Раздался знакомый щелчок замедлителя, и в бойлерную влетела уже знакомая «С-1», какую сегодня отобрали у Милли. Гастон забросил ее в пустующий дом, не выворачивая запала, кустарно изготовленные «С-1» славились непредсказуемостью.
Подпрыгнув, Рон зацепился за широкую трубу и поджал ноги, пряча их от осколков.
Секунда, вторая, третья… Граната взорвалась, осколки защелкали по трубам, на что те отозвались протяжными стонами на разные голоса. В нос ударил знакомый до боли едкий запах взрывчатки. Опустившись на пол, Рон стал осматриваться: пыли было немного, а взрывная волна сорвала дверь и стало светлее.
Результаты Рона удовлетворили, в этом помещении он мог оставаться довольно долго, если стрелять одиночными, — светящийся зеленым датчик показывал количество патронов в магазине — 28. Но если к Косорылому подоспеет подмога с гранатометами и зажигательными боеприпасами, тогда — все.
После взрыва гранаты бандиты активности не проявляли. Их голоса доносились откуда-то издалека, однако Рон на такой фокус не поддавался — у выхода могла ждать засада.
После недолгого затишья застучали автоматы — тут уж Рон безошибочно определил, кто стреляет: частый огонь одиночными вели Гастон и Джек, а бандиты щедро поливали огнем все подряд, наивно надеясь подавить противника огневой мощью. Звуки боя смещались к залу горячего бассейна, еще немного — и стали слышны крики бандитов, они стреляли и одновременно переругивались, обвиняя друг друга в неудачах.
В какой— то момент все заглушили длинные автоматные очереди, потом последовало несколько одиночных выстрелов, и все стихло.
— Не убивайте меня, я сдаюсь на милость право судия! — заорал какой-то бандит.
Прозвучал одиночный выстрел, и его стенания оборвались.
— Поздно каяться, расплачиваться нужно. — Барнаби узнал голос Гастона.
— Рон! — позвал Джек.
— Я здесь!
— Ты не ранен?
— Нет!
— Тогда выходи, все кончено.
Рон покинул свое убежище и вышел в зал. Джек собирал разбросанное оружие и магазины, Гастон стоял у двери и страховал коридор.
— Все, уходим, — сказал он. — Автоматы получили, больше нам здесь ничего не нужно.
Уходили со всеми предосторожностями — хотя семеро бандитов были уничтожены, здесь мог прятаться кто-то еще.
Выйдя на улицу, Гастон начал инспектировать захваченные трофеи.
— Вот этот, этот и этот забираем, — сказал он, внимательно рассматривая клейма. — Остальное — дерьмо местного производства.
— И за эти пушки они просили восемьсот батов? удивился Джек, осматривая малознакомый девяти миллиметровый «бик». — Двести монет для такого красная цена.
— Что ты хочешь? «Бик» — охранное оружие, в основном для шума — грабителей спугнуть, но стрелять одиночными из него можно…
— Одиночными можно, — согласился Джек.
Помимо брошенных здесь же, на ступенях, забракованных «биков», имелось девять заполненных патронами магазинов.
— Этого хватит? — спросил Джек.
— Не знаю, — честно признался Гастон.
Они спустились к машине и прошли мимо тела Чебака с полным безразличием.
Сели в «кадьос», и спустя несколько мгновений автомобиль взревел форсированным мотором. Немного погазовав, Гастон резко отпустил сцепление, машина развернулась практически на месте и на дымящихся покрышках стартовала в сторону западного шоссе.

Глава 99

Проезжая мимо публичного дома, Гастон посигналил девушкам, те приветливо помахали в ответ. Милли опять сидела среди подруг и сосредоточенно жевала. Когда машина почти скрылась из виду, она вдруг подскочила на скамейке и принялась махать, немало насмешив остальных шлюх.
Майор гнал по шоссе до середины ночи, пока не опустел бак. Заметив по пути заправочную станцию, он свернул под арку с надписью «Двухкомпонентное топливо». Рядом, под аркой трехкомпонентного заправлялись только дорогие авто, владельцам которых было несложно выложить три бата за литр навороченной горючки.
— Сколько заправить, сэр? — спросил заправщик с холеным лицом, в тесноватом для него фирменном кепи.
— Полный бак, братец, семьдесят литров — дорога предстоит дальняя.
— Одну минуту, сэр.
Заправщик открыл бак и с чрезмерным усилием вогнал штуцер в перепускной клапан. Корпус машины качнулся.
— Что-то он слишком нервничает, — заметил Рон.
— Занервничаешь тут… — неопределенно ответил
Гастон. — Пушки приготовьте…
Джек и Рон лязгнули затворами «биков».
— Кто это, Кен?
— Пока не знаю. Возможно, федеральные агенты.
— А возможно и…
— Возможно.
Они помолчали. Слышно было, как звенят под напором топлива стенки бака — горючее закачивалось под большим давлением.
— Тогда нам лучше выйти, — сказал Джек. — В машине у нас никаких шансов.
— Пойдем в магазин?
— Магазин — это то, что нужно, — подтвердил Рон.
— Эй, приятель! — Гастон высунулся в окно.
— Да, сэр.
— Магазин тут работает? Я гляжу, витрины светятся, а народу никого.
— Сейчас ночь, поэтому безлюдно, но продавец не спит — футбол смотрит.
Отлично, тогда мы пойдем, промочим горло. Дэ вид! Боб! Парень говорит, что магазин работает.
— Хорошо, отлить тоже не мешало бы…
Открылись дверцы, и пассажиры стали выбираться на воздух, потягиваясь и почесываясь, как это бывает после длинной дороги. Несколько служителей заправки, полировавшие среди ночи колонки и турникеты, внимательно за ними следили.
Когда проезжие вошли в магазин, из закоулков появилось еще пятеро, с пистолетами в руках.
— Ну как, Мич? — спросил один из них у заправщика.
— Кажется, они, сэр. Спортивная машина, рожи, усы — описание сходится.
— Оружие?
— На них широкие рубашки — если что-то есть, снаружи незаметно.
— Понятно, матерые волки. Ну ладно. — Старший дослал патрон. — Вперед!
Двое агентов передернули дробовики двенадцатого калибра и поспешили за остальными.

Глава 100

Зайдя в магазин, Джек, Рон и Гастон тотчас отправились в дальний его конец и встали у торцов стоек таким образом, чтобы контролировать длинные проходы.
— Хозяин, я выпью сок? — спросил майор.
— Пейте, — пожал плечами продавец. — Потом предъявите упаковку и заплатите.
— Спасибо.
Джек и Рон последовали примеру Гастона.
Все трое попивали из пластиковых кубиков сок и делали вид, что внимательно изучают этикетки на коробочках с молочной смесью и банках с консервированным ревисом.
Магазинная дверь отворилась, послышался топот множества ног. Хозяин заметил опасность первым и закричал:
— Мамочки мои, грабители!
— Мы не гра-би-те-ли! — по слогам произнес командный голос — Мы работаем на государство!
Просьба всем предъявить документы!
Гастон, Джек и Рон достали автоматы. Они и не думали выходить из своих убежищ.
— Эй, вы, трое! Сдавайтесь! Вы окружены!
— Пошел в задницу! — ответил Гастон и, как только заметил движение, выстрелил. В проходе, который контролировал Рон, появился человек, и Рон всадил ему пулю точно в грудь.
Раненый отлетел к стене, роняя дробовик, который тотчас подхватила чья-то рука.
Метнулась тень в секторе Джека, он выстрелил, но неточно. В ответ прилетел заряд картечи, которая разнесла несколько банок с огурчиками. Они свалились на пол, запахло уксусом.
«Мука, — прочитал Джек на одной из упаковок. — Вес — 2 кг».
Сняв упаковку с полки, он показал ее Рону. Тот сразу понял и кивнул. Джек метнул пакет, а Рон выстрелил, однако пуля только сорвала уголок упаковки, так что эффект был ничтожен. Со второй упаковкой все получилось лучше — Рон разнес ее в клочки, и весь дальний конец торгового зала погрузился в молочный туман.
Следом за вторым пакетом последовали еще два, а потом Джек стал бросать двухлитровые бутылки с рапсовым маслом. Бутылки были не так заметны, и Рону стал помогать Гастон. Пластиковые емкости взрывались, разбрасывая золотые капли и вызывая отборные ругательства в лагере противника. Его попытки поменять место дислокации ни к чему не приводили — люди поскальзывались и с грохотом валились на пол, роняя оружие.
Перебегая от стеллажа к стеллажу, они мешкали и получали пулю за пулей. Правда, наверняка убитые вдруг стали уползать, пользуясь мучной завесой.
— Бронежилеты… — догадался Джек и, увидев чью-то ногу, выстрелил. Продавец магазина при каждом выстреле громко вскрикивал и стукался головой о прилавок, под которым прятался.
Удалось ранить человека четыре, прежде чем противник пошел на переговоры.
— Ваше сопротивление бесполезно! — закричал старший. — Сейчас сюда прибудет отряд ФСКР специального назначения, и вам придет конец!
— Так вы из федеральной службы? — спросил Гастон.
— Да… А вы?
— Мы из Четвертого управления.
— Да вы что?! — Было заметно, что федеральный агент действительно удивлен. — Тогда почему мы стреляем друг в друга?
— Не знаю, мы полагали, что вы преступники.
— Но я же представился!
— Мало ли кто как представляется. Предлагаю закончить это безобразие, старший агент.
— Откуда вы знаете мое звание?
— Это мой секрет. Кстати, ваш заправщик выглядел слишком ухоженным для простого работяги, да и кепка на нем явно с чужой головы.
— Мы отправили настоящего заправщика в отгул.
— Понятно, однако одежку нужно было приготовить свою.
В следующий раз исправимся, сэр. Ну так я выхожу?
— Выходите, старший агент, мы стрелять не будем.
Федерал выглянул из-за стойки, и Гастон приветливо ему улыбнулся, держа автомат на плече.
— Идите, не бойтесь.
Старший агент сунул пистолет в кобуру и направился к Гастону.
Они пожали друг другу руки.
— Этот фокус с мукой был для меня полной неожиданностью, а масло только усугубило ситуацию.
— Опыт приходит с годами… Дэвид! Боб! Наберите продуктов — нам пора уходить!
Рон схватил со стойки пустой пакет и начал складывать в него все, что ему приглянулось. Джек стал ему помогать.
Со стороны двери доносились стоны раненых.
— Что же мне сказать спецназу?
— Скажите, что противник прорвался через подсобное помещение и растворился в неизвестном на правлении.
— Но я же должен вас преследовать.
— Как преследовать? У вас же половина людей ранена?
— Ранена.
— В магазине скользко?
— Очень скользко.
— Ну и как преследовать?
— Никак, — вынужден был согласиться старший агент.
— Приедет спецназ, оставляйте его здесь, а раненых сажайте в их транспорт и прямиком в госпиталь.
Вот за это вам скажут спасибо.
— Благодарю вас, сэр.
— Не за что. Дэвид, Боб, готовы?
— Готовы, сэр, — ответил Рон, показывая набитый пакет.
— Тогда мы уходим. Идем через подсобку, а то у дверей такое дерьмо…
Троица прошла за прилавок, из-под которого наконец выбрался продавец.
— Эй, а кто заплатит за эти разрушения? — закричал он.
— ФСКР, кто же еще, — не оборачиваясь, ответил
Гастон. Он указал на пакет в руках Рона и добавил: -
За это — тоже.

Глава 101

На улице их ждал «кадьос» с полным баком, лже-заправщик успел даже протереть стекло.
— Эй, парень, давай-ка подальше от машины! сказал Джек, направляя на него автомат.
— Не беспокойтесь, сэр, я уже в курсе! — ответил тот, нервно поправляя тесноватую кепку.
Гастон, Джек и Рон погрузились в машину.
— Надеюсь, они не сунули сюда какого-нибудь
«клопа», — сказал Рон.
— Будут дураки, если не сунули, — ответил майор и запустил двигатель.
На ночное шоссе они вырулили безо всяких происшествий, однако через пару минут мимо проскочил фургон отряда полиции особого назначения.
— Ну и хрен с вами, — пожелал им доброго пути
Рон. В следующее мгновение Гастон резко дернул руль, избегая касательного столкновения с серым автомобилем. Обе машины заскрипели покрышками,
Гастон вдавил педаль газа в пол, и «кадьос» начал стремительно разгоняться. Трассеры разделительной линии слились в сплошной поток.
— Следите за знаками, чтобы не пропустить по ворот! — прокричал Гастон. — А то ляжем на бок!
«Кадьос» продолжал набирать обороты, обгоняя машины с такой скоростью, будто они ехали в противоположную сторону. Плотный поток воздуха царапал обшивку автомобиля, заставляя ее монотонно гудеть, спидометр показывал двести двадцать, однако узкие фары за кормой не отставали.
— Кто это, майор? — спросил Рон.
— Наши ребята, чистильщики из контрразведки.
— Мама родная… Что же делать?
— Ждем поворота, там я делаю передний полицейский разворот, освещаю их фарами, а вы бьете с двух стволов. Сразу предупреждаю: стекло у них монокристаллическое, на радиаторе бронежалюзи, по этому постарайтесь зацепить покрышки.
— Постараемся!
Отчаянно надрывая двигатели, два автомобильных монстра неслись по шоссе.
Редкие водители пугались, когда мимо проносились и исчезали впереди огни суперкаров. Некоторым они казались галлюцинацией, так бывает, когда кругом темно и тянет заснуть.
Автомобиль-преследователь понемногу сокращал дистанцию — это был аппарат, созданный в серьезной лаборатории. Его вылизанный корпус не вибрировал от ветра, антикрыло надежно прижимало колеса к полотну дороги, а умная электроника до долей процента высчитывала оптимальные режимы сгорания топлива, тем самым выдавая для погони необходимые лошадиные силы.
— Шестьдесят метров — давай! — скомандовал водитель чистильщика.
Стрелок надел аэродинамический шлем и открыл потолочный люк. Затем встал на специальную подставку и прислонился спиной к упорной доске — здесь все было приспособлено для стрельбы на большой скорости.
Чистильщик поднял винтовку — ветер взвизгнул в стволе и едва не вырвал ее из рук.
«Вот они», — сказал он себе, глядя на тусклые габаритные огни «кадьоса» и ввинчивая в гнездо опорную штангу.
— Примерно шестьдесят метров, — сказал Гастон, поглядывая в зеркало заднего вида.
— И что? — спросил Рон, державший наготове свой «бик».
— Сейчас они буду стрелять. Вы пригнитесь на всякий случай, все же у нас не монокристаллическое стекло.
— Поворот, майор! — заорал Рон.
— Где?!
— Двести метров поворот, на знаке написано!
— Точно?
Рассуждать было поздно, двести метров пронеслись за три секунды, и Гастону пришлось давить на тормоз. Однако на такой скорости асфальт был подобен льду. «Кадьос», как показалось, Джеку, даже не замедлился, их уже выносило на встречные полосы, радиус поворота был слишком крутым, и машина неслась к обочине.
Гастон вывернул руль еще круче, «кадьос» пошел юзом, потом ударился о бортовой ограничитель, и его швырнуло на середину дороги. Щелкнув переключателем ведущих колес, Гастон включил передние и, надавив на газ, выправил положение — машина пошла ровно.
— Ура майору Гастону! — срывающимся голосом прокричал Рон.
— Спасибо, сэр! — поблагодарил Джек, забыв, что они с майором уже на «ты».
— Благодарить будете, когда я вытащу вас из этого дерьма.
— А ты вытащишь, Кен? — спросил Рон.
А ты сомневаешься?
— Да.
— Ну и сукин сын!
Все трое нервно рассмеялись, а из-за поворота снова показались знакомые прищуренные фары. На повороте чистильщикам пришлось притормозить, но теперь они опять восстановили упущенное преимущество.
— У них автомобиль лучше, — заметил Джек.
— Автомобиль — ничто, удача — всё.
Узкие фары стремительно приближались.
— Дистанция! — воскликнул Гастон и дернул руль.
Пули щелкнули по заднему стеклу и, прошив салон, вышли через переднее.
— Не попали… — пробубнил Рон, вжимаясь в обшивку сиденья. Стрелок ждал, что теперь «кадьос» дернется вправо, однако Гастон снова взял левее, выскочив на встречную. Летевший на него трейлер подал гудок, майор, резко дернув руль, провел «кадьос» в сантиметре от габаритных огней автопоезда.
— Хорошо, что я этого не видел! — сказал Рон, услышав рык трейлера.
Снова щелкнуло заднее стекло, от двух отверстий разбежались извилистые трещины, но машина продолжала мчаться прямо. Джек приподнял голову — уж не убили ли майора?
— Внимание — делаем разворот! Готовность пять секунд! — прокричал он. Корпус «кадьоса» качнулся.
Следующая очередь прошла мимо, машина на визжащих покрышках поплыла боком, а затем все закрутилось, завертелось и встало задом наперед — на скорости сто восемьдесят «кадьос» несся кормой вперед.
— А-а-а! — заорали одновременно Джек и Рон.
— Стреляйте, мерзавцы! Стреляйте! — крикнул им
Гастон, не в силах оторваться от дорожного полотна, которое он видел через изрешеченное заднее стекло.
Приказ подействовал отрезвляюще. Джек и Рон опустили стекла и выставили наружу «бики». Неожиданно попав в яркий свет фар, автомобиль-преследователь вильнул, его водитель не сразу понял, что «кадьос» мчится по инерции задом наперед.
Загрохотали автоматы. У «бика» было сильное рассеивание, пули барабанили по капоту, радиаторной решетке и лобовому стеклу автомобиля-преследователя, но никак не хотели попадать в передние шины. Скорость катастрофически падала, но и преследователь давил на тормоз, не желая напороться на верную
пулю.
— Есть! — крикнул Рон, и в ту же секунду завизжали шины — Гастон выполнил обратный разворот. Джек стукнулся головой о стойку и едва не потерял автомат. Мотор снова взревел, и машина понеслась в правильном направлении.
А сзади, лихорадочно вертя руль, спасал свою жизнь водитель суперкара. Ему удалось сбалансировать машину, однако она на огромной скорости врезалась в ограждение. Было видно, как полетели искры и полыхнуло пламя — так взрывались только баки с трехкомпонентным топливом.

Глава 102

Когда стало ясно, что они победили, Гастон сбросил скорость и не без эмоций сказал:
— Благодарю за службу, ребята, это было великолепно!
— Это тебя нужно благодарить, Кен, — ответил Джек. — Вон как руль накручивал!
— Да что я, простой водила! — сказал майор, и все трое захохотали.
Они смеялись так сильно, что пришлось сбросить скорость до шестидесяти — Гастон не мог держать руль.
Отсмеявшись, замолчали.
— Куда теперь? — спросил Рон.
— Эх… кабы я знал. — Гастон вздохнул. — Самое правильное — убираться с дороги, нас теперь на десятке постов ждут, зубки точат.
— Значит, нужно искать мотель.
— Да, нужен мотель, а от красавца нашего надо избавляться, очень уж он хорошо нарисовался.
— Это понятно. Бросим у обочины?
— Нет, правильнее оставить в овраге или в лесу, чтобы противник не сразу понял, что мы уже не на этих колесах.
— А все-таки, кто противник, Кен? — поинтересовался Джек.
— Противник — нормальные агенты Четвертого управления.
— То есть они никакие не предатели?
— Нет, конечно. Они честно исполняют приказ.
— До мотеля полтора километра, — сообщил Рон, заметив указатель.
Вскоре на обочине показался фирменный указатель с названием мотеля — «Сильва». Помимо ночлега там обещали горячие обеды, круглосуточный бар и варьете.
— Только варьете нам сейчас не хватало, — сказал
Джек, когда Гастон свернул на узкую асфальтовую дорогу.
Проехав метров двести, они увидели огни.
— Не будем торопиться, — сказал Гастон и съехал на грунтовую дорогу.
— Ты куда?
— Я же говорил — нужно избавиться от «кадьоса», нас в нем издалека опознают.
Грунтовка была довольно ровной, проехав по ней около километра, Гастон в свете фар наконец нашел то, что искал, — глубокую балку с заболоченным дном.
— Если нам повезет, она утонет в этой воде, — сказал майор, выходя из машины.
Забрав оружие и деньги, он выключил фары и опустил стекла, чтобы лишить машину плавучести, затем все трое навалились на «кадьос», и тот, подпрыгивая на неровностях, скатился в балку и плюхнулся в большую лужу.
По интенсивному бульканью можно было предположить, что машина тонет.
Возвращаться к мотелю пришлось практически на ощупь, фонарей не было, да и пользоваться ими было небезопасно. Приходилось ориентироваться на зарево от неоновой вывески мотеля и неровную цепочку освещенных окон.
Не успели беглецы пройти и сотню метров, как впереди скользнули на дорогу две яркие фары — неизвестный автомобиль мчался по грунтовке.
Прятаться было негде, и они бросились в невысокую траву.
Машина оказалась неброской с виду «сьеррой-аккаунт», однако басовитое порыкивание выдавало в ней нерядового путешественника. Это была еще одна пиранья с экипажем чистильщиков.
Обдав лежавшую в траве троицу пылью и выхлопами трехкомпонентного топлива, «сьерра» покатила дальше.
— По-моему, спереди сидели двое, — поделился наблюдениями Рон.
— Согласен, а сзади — еще двое.
— Но ведь темно, я ничего не разглядел! — удивился Джек.
— Я тоже не разглядел, но это интуиция.
— Куда же они поехали?
— Думаю, до балки, они отслеживали сигнал, который подавал радиомаяк, поставленный на нашу машину.
— Теперь поедут обратно?
— Это зависит от того, что они решат.
— А что они решат?
— Что мы скрылись в темноте… Это для нас очень хорошо.
— Чего же хорошего?
— Скорее всего, они исключат мотель из поисков.
— А может, и нет?
— Может, и нет, но мотель для нас сейчас единственная подходящая для перегруппировки база. Отсидимся, выспимся, утром украдем подходящую машину и помчимся дальше. До объекта уже немного осталось.
— А может, в поле? — предложил Рон.
— Нет, это исключено. По всем правилам они теперь поднимут вертолет с мощным тепловизором, который сможет разглядеть на земле даже трахающихся мышек.
Светлая «сьерра» простояла возле балки минуты три, развернулась и проехала обратно. Беглецы снова припали к земле, машина пронеслась мимо. Далеко впереди вспыхнули красные стоп-сигналы, «сьерра» выбралась на асфальт и покатила к шоссе.
— Вот и все, — сказал Гастон поднимаясь. — Нам нужно спешить.
Свободного места возле мотеля почти не оставалось — все стоянки занял транспорт постояльцев, в столь поздний час всякий путешественник был рад найти себе ночлег.
Где— то залаяла собака, из-за мотеля ей ответила другая.
— Надеюсь, они не нападают на незнакомых, — сказал Рон.
Со стороны бара доносилась приглушенная музыка.
— Что-то мне это напоминает, — сказал Джек.
— Мотель «Томато», — уверенно заявил Рон. — Даже бар на том же месте стоит.
— Вы в том мотеле наваляли дел, — согласился Гастон.
— Ничего удивительного, нас ведь хотели грохнуть.
— Наслышан. Сам я туда не ездил, но слушал до клад подчиненного, видел фотографии и вещдоки.
Ваш номер оказался засыпан штукатуркой и пустыми гильзами — странно, что вы уцелели при таком шквале огня.
— Нам повезло, что это дело поручили болванам.
— Я бы так не сказал, заказ выполняли ветераны бизнеса, всеми признанные профессионалы. После этого случая я задумался, стоит ли преследовать вас дальше. Вернее, эту мысль подсказал мне мой заместитель, толковый оперативник. Большое впечатление на него произвели заточки из половинок ножниц теперь-то я знаю, что это были твои поделки, Рон.
Оружие убийства и одновременно пробка — чтобы кровь не вытекала. Практичность и цинизм в одном флаконе.
— В каком флаконе? — не понял Рон.
— Не обращай внимания. Если мы отсюда выберемся, я постараюсь убедить начальство, чтобы вам выхлопотали штатные должности — никакой вне штатной работы, все посерьезному.
— Брось, Кен, — сказал Джек, приглядываясь к стоявшему за трейлером пикапу: ему показалось, что в машине открылось окно. — Ты уже предлагал нам послужить государству…
Они с Роном негромко засмеялись.
— Ну, сравнил. Тогда вы были для меня как пара затычек для задницы, ничего серьезного. Теперь я узнал вас лучше, и у меня появились намерения.
Где— то хлопнула дверца.
Гастон схватился за спрятанный под рубашкой «бик». Джек и Рон отошли на фланги, растворившись в темноте, однако подозрительные звуки не повторились, снова залаяла собака, и это разрядило обстановку.
Распахнулась дверь бара, вместе с полуночным посетителем на улицу прорвалась музыка. И снова стало тихо.
— Кто будет заказывать номер? — спросил Джек, поглядывая по сторонам.
— Разумеется, я — вы же у меня в гостях, — ответил Гастон. Он толкнул дверь, над которой тонким неоном была выведена надпись: «Администрация».
Джек и Рон вошли следом. Вопреки ожиданиям их встретила не сонная хозяйка, а здоровенный лысый детина в черной майке и с наколками на всех оголенных частях тела. Даже на черепе у него были изображены муравьи-рейтары, бежавшие неизвестно куда.
Такая писаная красота вызвала удивление даже у Гастона, человека, повидавшего многое. Удивлены были и Джек с Роном. Возникла пауза, в течение которой лысый администратор сохранял спокойствие, — видимо, он уже привык к подобной реакции.
— Добрый вечер, — сказал Гастон.
— Скорее утро, — ответил лысый. Высокий спрос на услуги мотеля мешал ему выработать необходимую вежливость.
— Нам нужно место, чтобы переночевать.
— А что, в машине тесно? — нагло улыбаясь, спросил лысый.
— Машина сломалась на шоссе.
— И вы пешком с самого шоссе притопали?
— А что делать?
— Ладно, дам вам утром телефон, вызовете эвакуатор. Сразу предупреждаю: дешевых номеров уже нет.
— Не важно, главное, чтобы поместились втроем.
— Номера остались двухместные, придется брать два.
— Нам это не подходит.
— Тогда люкс. Спальня и гостиная. В спальне двухместная кровать, в гостиной — диванчик. Пока двое забавляются, один на диванчике своей очереди ждет. Очень удобно.
Гастон на эту шутку ничего не сказал, молча глядя лысому в переносицу. Тот перестал улыбаться и почувствовал себя неуютно.
— Сколько? — спросил Гастон.
— Двести монет…
— За ночь?
— Сто двадцать.
Гастон молча положил на стойку сто пятьдесят батов.
— Сдачи не надо, но в номере должно быть холодное пиво, свежее белье и чтобы никаких тараканов.
Однажды в Панцеле, это в сотне километров отсюда…
— Я знаю.
Так вот, в Панцеле я накормил тараканами администратора отеля. По-моему, они ему не понравились.
— Не беспокойтесь, сэр, — сказал лысый, сгребая деньги. — В этом номере чисто.

Глава 103

Лысый не обманул, в люксе действительно оказалось чисто. Здесь были две просторные комнаты — спальня и гостиная, а еще мини-бар с хересом, бренди и тремя сортами водки, ТВ-бокс и аудиочейнджер. Холодильник был забит пивом, нарезкой ветчины и солеными орешками, все остальное требовалось заказывать отдельно.
Преимущество люкса было в том, что его окна выходили на обе стороны длинного, как кишка, мотеля.
— Неплохо, — сказал Рон, обойдя номер с автоматом в руках. — Сортир раздельный, вы видели?
— Да, — сказал Джек. — А в унитазе голубая вода.
— Обожаю голубую воду, — признался Рон и опустился в кресло. — В том купе, в котором мы ехали в
Санни— Лэнд, был отдельный сортир и в нем тоже текла голубая вода. Я по три раза смывал — никак не мог налюбоваться.
— А здесь два сорта пива, — сообщил Джек, заглянув в холодильник. «Лайт Бон» и какое-то темное.
— Темное не трогай — запьянеем. А нам нужно внимание и только внимание. Так, ребята, мыться и бриться — как всегда, в темпе, автоматы держать при себе и быть готовыми к тому, что придется удирать с голой задницей.
Рон пошел в ванную первым.
— Бритва есть? — спросил Джек.
— Есть! И бритва, и крем, и даже полотенца!
Люкс — он и есть люкс.
Джек кивнул и пошел в прихожую, проверил, как закрыта дверь, затем поднял голову к потолку.
— Эй, Кен! — позвал он.
— Чего? — явился на зов Гастон.
— Смотри. — Джек показал на вырезанный в обшивке потолка квадрат. — Это, случайно, не выход на чердак?
Гастон сходил за стулом и, поставив его под подозрительным квадратом, встал пыльными ботинками на нежную кремовую обивку. Потом ткнул кулаком в прорезанный в потолке квадрат. Тот подался. Оказалось, что это действительно выход на чердак.
Джек привычно присел и подставил плечо, Гастон встал на него ногой, и Джек забросил майора на чердак.
Этот прием был освоен лейтенантом Зибертом на фронте, где разведчикам часто приходилось преодолевать неожиданные препятствия.
— Ну что?
— Нормально, — ответил возвратившийся Гас тон. — Везде черепица — вылезти можно в любом месте в любой момент. Надеюсь, наши враги об этом лазе не знают.
— А они знают, где мы?
— Скорее не знают, чем знают.
Гастон оперся рукой на плечо Джека и спрыгнул на пол.
Появился Рон с полотенцем на голове.
— Ну что — кто следующий? — спросил он.
— Я, — ответил Джек.
Помывшись, они снова оделись и легли спать.
— Так для здоровья полезнее, — пояснил Гастон, и с ним никто не спорил. Часы показывали пять минут пятого, а к рассвету следовало восстановить силы. Дежурства организовывать не стали — все трое умели спать очень чутко.
Джек почти сразу погрузился в сновидения, перед ним поплыли неясные образы, какие-то лица, горные водопады. Джек осознавал, что спит и видит сон, понимал, что нужно быть начеку, но на него властно наваливалась тяжелая, вяжущая апатия. В предутренних сумерках он видел длинный мотель с черепичной крышей и ряды стоявших вдоль него автомобилей. Вот тихо, без скрипа начали открываться дверцы машин, и из них стали выбираться призрачные тени. Джек посчитал — их было восемь. Они крались вдоль стены и время от времени обменивались знаками. От этих теней исходила угроза, Джек отчетливо ощущал ее колючий холод. Он видел разбитые окна, рассыпанную по полу щепу от дверей и три нашпигованных пулями тела в расползающихся лужах крови.
Это лысый администратор сдал их, его вежливо попросили, он и рассказал. Ничего особенного.
Такой финал должен был состояться через пару минут, а пока восемь теней продолжали скользить в светлеющем воздухе, отсчитывая двери номеров. Вот и нужная, а рядом — окно. «Пора!» — скомандовал старший группы. «Пора!» — прозвучало в голове Джека. Он открыл глаза и ощутил, как бьется его сердце. Рука сама нашла автомат.
Лежавший рядом Гастон передернул затвор своего «бика», и они одновременно поднялись. Из гостиной показался Рон, он выглядел так, будто успел умыться и совершить утреннюю пробежку. «Начинается», — сказал себе Джек.

Глава 104

Со стороны двери донесся едва слышимый царапающий звук — кто-то пытался открыть замок.
Возле окна спальни метнулась тень, под окном гостиной наверняка тоже были гости.
Гастон жестами распределил позиции. Джеку указал на окно спальни, Рону досталась гостиная, самому майору — прихожая. Он сделал жест, будто одергивает пиджак, потом показал пальцем в пах и на лоб. Тут все ясно: они будут в бронежилетах, стрелять нужно чуть ниже пояса и в голову.
Разумеется, первую атаку следовало ожидать через дверь — в надежде, что намеченные жертвы намаялись и спят. Если окажут сопротивление, тогда удар с двух дополнительных направлений — через окна спальни и гостиной.
Джек посмотрел на закрытое жалюзи окно, которое ему предстояло оборонять, и встал слева от него, чуть отодвинув мешавшую тумбочку.
Автомат был в правой руке, левая — свободная, за поясом два запасных магазина. Если повезет, можно продержаться минут десять, но, если противник настроен серьезно и готов идти на крайние меры, вроде применения термических гранат, красивого боя не получится.
В крайнем случае он мог и отступить. Рону тоже было куда пятиться, и только Гастон обязан держать позицию, потому что в прихожей находится лаз на чердак.
Возня у двери прекратилась, значит, замок открыли. Снаружи давались последние указания, возможно связываясь по радио с теми, кто прятался под окном спальни.
Джек будто кожей чувствовал отсчет к началу операции — три… два… один… пошел!
Дверь распахнулась, и первый, кто ворвался в прихожую, получил пулю в лоб. Тело вылетело на крыльцо, Гастон, упреждая противника, сделал еще один выстрел и стал ждать, выглядывая из ванной. В ответ кто-то прошелся по дверному проему длинной очередью. Джек слышал, как пули с треском прошивают сборные панели стен.
Снова зазвучали выстрелы, а потом звон стекла — в гостиную стали ломиться через окно. Рон несколько раз бегло ответил одиночными — на улице визгливо выругался раненый. Наступила пауза, в течение которой Джек ожидал нападения и на своем участке.
«Ну же, парни, смелее!» — мысленно подогнал он их.
Его как будто услышали. Сильным ударом ноги раму выбили внутрь помещения, полетели осколки, затрещали сорванные жалюзи, и вместе с этим мусором запрыгала по полу коварно подброшенная граната. Джек ждал гранату, но не думал, что ее пропихнут так коварно.
Распластавшись в полете, он поддел пальцами ее рубчатый корпус и перебросил в оконный проем. Пролетев еще метра три, она взорвалась уже на улице, несколько осколков вонзилось в деревянную спинку кровати, но Джеку ничего не досталось. Он грохнулся на обломки рамы и осколки стекла, вскочил, не чувствуя боли от порезов, и, разбежавшись, выпрыгнул в окно.
Разумеется, здесь его никто не ждал, после взрыва двое лежали на земле, еще одного Джек едва не сбил. Он заметил лишь выпученные от удивления глаза и, вскинув автомат, быстро выстрелил, затем повернулся и уложил еще двоих — бронежилеты им не помогли. Больше здесь никого не оказалось. Джек мог обежать вокруг мотеля и развить успех, но в этот момент в гостиной началась свалка — загрохотали длинные очереди Ронова «бика», закричали люди, с грохотом стала валиться мебель.
Джек подоспел вовремя: по полу гостиной катался клубок из сплетенных тел. Джек с разбегу заехал ногой по чьей-то голове в шляпе, затем выстрелил в появившийся в оконном проеме силуэт.
Рон отбросил тело противника и поднялся. Он был весь в крови.
— Ты ранен? — спросил Джек и, перехватив еще один силуэт, снес его двумя выстрелами в бронежилет — не смертельно, но верный нокдаун.
— Нет, это их кровь… — Рон продемонстрировал трофей — первоклассный дуэльный инструмент. Он подхватил автомат, и в этот момент в окно влетела выпущенная из подствольника граната. Ударив в стену, она проделала огромную дыру в спальню.
Пригибаясь к самому полу, напарники выскочили в прихожую за мгновение до того, как наружную Дверь разнесли еще одной гранатой и несколько длинных щепок вонзились в Гастона. Он свалился на пол среди пыли и дыма, но сразу стал подниматься — это был всего лишь шок.
— Рон, давай! — крикнул Джек и, подпрыгнув не вероятно высоко, выбил кулаком потолочный люк.
Потом встал «лесенкой», выставив колено и держа автомат ступенькой. Барнаби встал на колено, потом на автомат, оказался на плечах, и Джек, пружиня ногами, подбросил напарника на чердак.
— Давай! — крикнул тот, готовясь принимать плохо соображавшего Гастона. Джек подхватил майора под мышки, подбросил его, а Рон тотчас ухватил раненого за ворот.
— И-р-раз! — Общими усилиями Гастон моментально оказался на чердаке.
— Давай! — Рон снова подал руку, но тут клубы пыли прорезал зеленый луч лазерного прицела.
— Подожди…
Джек схватил автомат, прикинул местоположение снайпера и расстрелял в том направлении весь магазин. Рон снова подал руку и, как только Джек за нее схватился, резким движением, словно морковку из земли, выдернул его на чердак.

Глава 105

Поначалу этим ходом им удалось сбить преследователей с толку. Те забросили в номер еще несколько гранат, окончательно переполошив постояльцев мотеля, многие из которых неодетыми выбегали к своим машинам и спешно отъезжали, сигналя друг другу и осторожно объезжая бегающих вокруг здания вооруженных людей.
Уехать хотели все разом, поэтому на подъездных путях стали образовываться пробки. Паника было на руку беглецам, они разобрали в крыше небольшое отверстие над припаркованным у мотеля трейлером.
Водитель грузовика тоже был перепуган и собирался бежать. Когда Джек, Рон и Гастон обрушились на крышу его прицепа, он как раз разогревал двигатель. Из трубы вылетал оранжевый дым с коричневыми хлопьями — холодные окислительные блоки не успевали дожигать компоненты. Водитель видел это и отчаянно ругался.
Неожиданно для него открылась ближняя к мотелю дверца и в кабину, один за другим, стали забираться какие-то окровавленные люди.
Водитель поначалу очень рассердился и хотел уже наорать на незнакомцев, но вовремя одумался и спросил:
— Вам куда, ребята?
— На шоссе… — сказал Гастон, выдергивая из брюха острую, как игла, щепку. — И побыстрее, пожалуй ста, мы спешим…
Водитель еще немного погазовал, затем отпустил сцепление, и трейлер, словно морской сухогруз, отчалил от стены мотеля.
Однако ехать ему пришлось недолго: дорогу преградили несколько легковых машин, водители которых ругались, выясняя, кто из них должен проехать первым.
— Мы спешим, приятель, — напомнил Гастон.
— Понял, — кивнул водитель, опасливо косясь на
Рона, который выглядел так, будто искупался в кровавой реке. Грузовик взревел мотором в тысячу лошадей и пошел на таран. Легковушки разлетелись, словно картонные коробки, а трейлер, даже не ощутив препятствий, покатился к шоссе.
— Отличная работа, парень! Как тебя зовут?
— Глобус, сэр! — воскликнул шофер, старательно удерживая вихляющийся трейлер на узкой подъездной дороге.
— Отличное имя для дальнобойщика, пожирателя километров!
— Это папаша виноват, он у меня географию очень любил!
— Дави на газ, Глобус! Мы в двух шагах от большой удачи! — подбадривал его Гастон.
В зеркале заднего вида показались две приплюснутые «сьерры-аккаунт».
— Не дай им обогнать нас, Глобус!
— Слушаюсь, сэр!
Пропустив обгонявшую «сьерру» до середины корпуса, водитель резко взял влево, и машина выскочила на обочину.
— Отстали, с-суки! — возбужденно воскликнул
Глобус. Эта чужая игра начинала ему нравиться.
Впереди показалось шоссе, с него к мотелю свернул микроавтобус. Широкие шины, дополнительный воздухозаборник и малиновый оттенок монокристаллического стекла выдавали в нем врага.
— Глобус, врежь ему на три четверти от края!
— Слушаюсь, сэр!
Водитель микроавтобуса, не ожидая подвоха, среагировал поздно и не успел увернуться от атаковавшего его монстра. На этот раз удар был чувствительным, сказалась усиленная рама микроавтобуса. Встав от удара на передний бампер, он свалился на блок и покатился в кювет. С преследовавших «сьерр» по задним колесам трейлера ударили из дробовиков.
— Кстати, Глобус, у тебя есть оружие?
— Так у вас же вон — автоматы, сэр… Вам, кстати, куда?
— Направо, дорогой…
Громко рокоча прогревшимся мотором, трейлер выскочил на шоссе. Проезжавшие мимо машины испуганно шарахнулись, уступая ему дорогу.

Глава 106

Не отставая ни на метр, пара приземистых «сьерр» преследовала набирающий скорость трейлер. Обгонять грузовик они пока не решались, но понемногу подбирались ближе, словно касатки к агонизирующему киту.
— Ну так как насчет дробовика, парень?
— Под сиденьем, сэр! Восьмизарядный «шклас», все патроны — на картечь!
— Годится… Ну-ка, привстали, ребята.
Джек и Рон приподнялись, и Гастон вытащил из-под сиденья дробовик шестого калибра.
— Мамочка моя! — не удержался Рон. — Эта пушка расшибет тебе плечо, Кен!
Не расшибет, у нее жидкостный компенсатор! — сообщил Глобус.
— Зато какая мощь… — любовно глядя на монстра среди дробовиков, сказал Гастон. — Подайся вперед, брат Глобус…
Шофер пригнулся к рулю, а Гастон приоткрыл окно и выставил «шклас» наружу. Поймав на мушку капот пошедшей на обгон «сьерры», он нажал спусковой крючок.
Чудовищная отдача отбросила его назад, грохнувшись затылком о лобовое стекло, майор обрушился на колени Джека и Рона.
— Мамочки родные… — покачал головой Рон и, привстав, посмотрел в зеркало заднего вида. Сорванный капот «сьерры» кувыркался в воздухе, а по дороге рассыпались куски ее мотора.
— Готов! — заорал Глобус — Ну, что я говорил?!
Растирая плечо, майор поднялся на сиденье и тоже взглянул в зеркало заднего вида. Дымящийся корпус подбитой «сьерры» юзом шел по встречной полосе.
— Ничего не сломал! — немного удивленно произнес Гастон.
— Я же говорил — жидкостный компенсатор!
— Да… — Заметив, что вторая «сьерра» не пытается идти на обгон и как-то увяла, Гастон откинулся на спинку сиденья.
Через полминуты, словно очнувшись, он сказал:
— Сейчас мы провернем один фокус, брат Глобус…
— Какой, сэр?
— Ты должен притормозить на ближайшем повороте и высадить нас…
— А потом?
— Двигаться прежним курсом километров пять…
— А потом?
— Поедешь по своим делам.
— Слушаюсь, сэр.
— Впереди поворот! — воскликнул Рон, который лучше всех ориентировался в дорожных знаках.
— Приготовься, Глобус, возле заправки мы соскочим.
На столе зазвонил диспикер. Сигнал соответствовал закрытому каналу спецсвязи. Рука с наманикюренными ногтями и с массивной платиновой печаткой на безымянном пальце потянулась к трубке, на оголившемся манжете в запонке блеснул бриллиант.
— Алло, слушаю…
— Это Сигал, сэр.
— Слушаю, капитан.
— Они ускользнули, сэр.
— Как это могло случиться?
— Вы не предупредили о том, что это за люди, сэр. — От отчаяния капитан Сигал стал дерзить начальнику бюро контрразведки.
— У вас потери, капитан?
— Да, и очень большие… Шестеро убитых…
— Это много, — фальшиво пособолезновал полков ник Чейни, хотя полагал, что Гастон убьет больше.
Когда— то он был лучшим чистильщиком в управлении, а полковник был его напарником.
А раненых сколько?
— Уже четырнадцать…
Полковник вздохнул:
— Ладно, Сигал, я прикажу поднять вертолеты, а вы, будьте добры, проследите за тем, чтобы они были наведены на цель.
— Слушаюсь, сэр.
Сложив диспикер и убрав его в карман, капитан перешел шоссе и остановился возле трейлера, с большим трудом остановленного засадой. Лобовое стекло кабины было разбито и высыпалось внутрь, на залитое кровью тело водителя, моторный отсек дымил, в него попало не менее полусотни бронебойных пуль. Капитан надеялся, что подписанные на ликвидацию тоже окажутся здесь, но просчитался — в кабине оказался только водитель.
Знать бы, что он один, можно было взять его живым, а теперь он уже не скажет, где высадил пассажиров, сколько их было.
Подъехала полицейская машина, из нее выскочил лейтенант. Наткнувшись носом на удостоверение Четвертого управления, он смутился и, откозыряв, уехал.
«Вот невезуха», — подумал капитан, еще раз оглядывая изрешеченную кабину грузовика.

Глава 107

Целую неделю люди сеньора Марино обшаривали побережье метр за метром, но тщетно — Джек Зиберт и Рон Барнаби словно под землю провалились. Удалось найти троих сбежавших бухгалтеров семьи и одного прокурора, приговоренного сеньором Марино еще семь лет назад. Эти находки были приятны — он присутствовал на казнях всех четверых, однако, кроме удовольствия, никаких дивидендов сеньору Марино это не принесло, а ему так хотелось денег, по-настоящему больших денег. Ситуация складывалась совершенно неправдоподобная. Пропажа людей или бегство врагов случались и прежде, однако всегда оставались какие-то следы, намеки, свидетельствовавшие о том, куда могли подеваться беглецы, здесь же был абсолютный вакуум. Чистый лист.
Сеньор Марино пребывал в дурном расположении духа, пока однажды не пришло обнадеживающее сообщение. Один из его капитанов, принявшись от полной безысходности шерстить торговцев крадеными часами, вышел на поставщика крупных партий, некоего Шляпника. Этот человек был малоизвестен, поскольку принадлежал к бывшим осведомителям полиции, а у них имелась собственная структура и иерархия.
Шляпника взяли и привезли в «Марино-палас», где он, поняв, с кем имеет дело, рассказал без утайки о бизнесе по торговле органами и о том, куда подевались Джек и Рон.
На остров Макирон тотчас были отправлены люди, однако через несколько часов они связались к сеньором Марино и сообщили, что там уже ничего нет, кроме нескольких человек из военной полиции, которые охраняют улики. Они рассказали, что узники развезены по госпиталям, и по всем фактам нарушений закона проводится расследование, а еще поведали о большом количестве жертв боестолкновения — с острова вывезли десятки убитых.
Когда люди сеньора, по дружбе, подарили военным полицейским полтысячи батов, те стали вспоминать все, что слышали хоть краем уха. Их память стала работать значительно лучше, и они воспроизвели несколько невнятных рассказов узников, обобщив которые, можно было понять следующее. Однажды ночью в лагере вспыхнул бунт. Бой неизвестных бунтовщиков с ротой охраны продолжался несколько часов, в результате чего остатки охраны ушли на северное побережье острова. Победители же дождались вертолета и на нем отбыли на «большую землю». Поскольку это была самая внятная информация из того, что прежде получал сеньор Марино, он поделился ею с Сутулым.
— Что ты на это скажешь, Тревис? Джек и Рон были твоими приятелями. Как ты думаешь, могли они выжить в условиях этого лагеря?
Сутулый загадочно улыбнулся и какое-то время молчал, интригуя сеньора Марино и заставляя его злиться, потом сказал:
— Если разговор идет о десятках трупов, то тут без
Джека и Рона не обошлось… Где они сейчас? Мне бы очень хотелось с ними повидаться.
— Рад бы тебе помочь, но не знаю как. Сам-то где собираешься их искать?
— Свой чемоданчик они спрятали где-то в окрестностях Элинопсеса, а значит, в этот город обязательно вернутся.
— Элинопсес велик, Тревис, где ты будешь искать двух человечков и крохотный чемоданчик?
— Еще не знаю, сэр, — честно признался Сутулый. — Но думаю, что на месте мне будет лучше ориентироваться, у нас с этими ребятами родственная связь, я их чую.
— Как чуешь? — не понял сеньор Марино.
. — Не знаю как, но чую. В этом мире мне с ними не ужиться, вот и пересекаются наши дорожки — либо я, либо они. Но вообще меня больше Рон интересует.
— Что значит интересует? — терялся в догадках глава семья Марино.
— Хочу окончательно выяснить, чья рука быстрее — его или моя…
— Ну что же, Тревис, хоть я и не совсем понял, о чем ты тут трепался, но в Элинопсес можешь оправляться прямо сейчас. Поддержку со стороны местных семей я тебе обеспечу.

Глава 108

Джеку пришлось поселиться на окраине города в отеле «Шиноут», который прежде служил полицейскому управлению холостяцким общежитием. Интерьеры в нем были самые непритязательные, хозяин гостиницы оставил в неприкосновенности даже бывшую при полицейских мебель — черно-коричневые столы и стулья с разной длины ножками. Впрочем, все эти неудобства можно было терпеть, поэтому «Шиноут» из-за доступности цен был населен большим количеством разнообразных жильцов — от странствующих художников до мужей, занятых поисками сбежавших жен. Среди этой разношерстной толпы Джек мог безо всякого риска встречаться с Роном и Гастоном, которые поселились в двух других отелях.
На пару дней майор предоставил Рону и Джеку возможность самим искать себе развлечения, а сам исчез. Напарники догадывались, что майор наведывается в район расположения коврово-торговой фирмы, чтобы получше изучить систему ее охраны.
На третий день они встретились, чтобы провести краткое совещание.
— Наружная охрана состоит из восемнадцати человек, — огорошил союзников майор.
— В таком случае предлагаю атаку танковой полу ротой, — с сарказмом произнес Джек.
— Не все так плохо, камрады, — улыбнулся Гастон. — Вам не нужно будет проникать внутрь здания.
— Ты сделаешь это один? — уточнил Рон.
— Один, но при поддержке пожарного расчета.
— Ты подожжешь здание? — догадался Джек.
— Ничего подобного, я лишь воспользуюсь пожар ной лестницей.
— Разве здание не огорожено?
— Огорожено — четырехметровым бетонным за бором с колючей проволокой под напряжением. По официальной версии, в подвале здания хранится большой запас дорогостоящих ковров.
— Понятно.
— Расстояние от забора до стены здания — ровно восемнадцать метров.
— И что из этого?
— А какой вылет у пожарной лестницы? — спросил майор и, скрестив руки на груди, посмотрел на подельников с видом победителя.
— Так ты что, хочешь въехать в здание верхом на лестнице?
— Не просто в здание, приятель, а прямо в кабинет
Чейни!
— Да ты молодец, Кен, ты действительно молодец! — похвалил майора Джек. Задумка Гастона казалась достаточно простой, чтобы сработать.
Они обсудили кое-какие детали, а потом в дверь номера постучали, и Джек пошел открывать.
— Опять ты? — спросил он, хотя и так видел, что перед ним Мелисса, свободная художница. Ее номер был забит мольбертами, однако она не упускала случая заработать и своим еще достаточно красивым телом.
— Не хочешь за пятьдесят батов — я даром дам, — сказала Мелисса, обворожительно улыбаясь и пытаясь проскользнуть мимо Джека в номер.
— У меня гости, — сказал он, загораживая дорогу.
— Женщина? — В глазах художницы-проститутки загорелся огонек ревности.
— Нет, это мои друзья.
— А ты не хочешь меня им представить?
— Нет. У нас мужские посиделки. Извини.
И Джек закрыл дверь. Он боялся, что Гастон, познакомившись с девушкой, посчитает ее подозрительно навязчивой и уберет, чтобы «операция проходила стерильно».
— Кто это был? — спросил майор, когда Джек вернулся.
— Подружка одна, живет на этом этаже.
— Что ей нужно?
— Мне кажется, я ей понравился.
— Она ведет себя не слишком навязчиво? — Гастон подался вперед, внимательно глядя на Джека.
«Такого не обманешь», — подумал тот.
— Обыкновенная проститутка, предлагает сделать это за деньги.
— Будь внимателен, Джек… — Гастон понизил голос — Мы вышли на дистанцию последнего броска, теперь каждая мелочь имеет значение.
— Кстати о мелочах… — Рон взял на себя нелегкую задачу — начать разговор, о котором они с Джеком договорились заранее. — Нужно решить, что мы будем делать после того, как ты покараешь предателя, Кен.
— А что тут решать? — Майор настороженно глянул на Рона, потом на Джека. — Вы о чем, ребята?
Хотите, чтобы я добыл вам денег?
— Не совсем, Кен, — вступил Джек. — Не совсем о деньгах.
— О чем же?
— О наших жизнях.
— Ты полагаешь, у меня есть резон подставлять вас снова? Но это же глупо. Для этого нет даже логической предпосылки, но я подозреваю, что моим заверениям в искренней вам благодарности ты не поверишь…
— Эк ты завернул, я даже не все понял, — признался Рон.
— Это я никак не пойму, о чем вы говорите.
— Мы в ловушке, Кен. Я и Рон. На нас охотятся очень серьезные организации.
— Вы поссорились с какой-то спецслужбой?
— Эх, если бы…
— Да перестаньте вы ходить кругами, говорите как есть.
— Ты знаешь бункер в Элинопсесе?
— На берегу реки? Конечно знаю.
— Что в нем хранится?
— Официальная легенда звучит как бред, но из своих источников я знаю, что там компания «Фьорд» хранит исходники.
— Что хранит? — переспросил Рон.
— Исходные программы. Они являются первоосновой, на которой потом строятся программные продукты. Эксперты мне объясняли это как-то более мудрено, но я понял именно так.
Джек и Рон переглянулись. Только теперь они начали понимать, что лежало в чемоданчике.
— Постойте, уже не пытались ли вы украсть эту штуку, ребята? Вы что… — Гастон смотрел то на одного, то на другого. — Нет, вы что, действительно пытались?
Насмешливая улыбка стала сползать с его лица.
— Ну, тогда вы действительно вляпались. Частные структуры — это такие отморозки, с которыми не возможно договориться…
Гастон вздохнул и принялся потирать лоб, видимо, придумывая выход из создавшейся ситуации.
— Вот если бы найти денег…
— Много? — спросил Джек.
— Хотя бы пару миллионов.
— А почему не десять? — нервно хохотнул Рон…
Если уж прожженный майор контрразведки не знал, что можно сделать, их с Джеком дела были действительно плохи.
— Нет, ну даже биться головой о стену было бы куда продуктивнее, чем пытаться похитить исходники.
Не знаю, чем вы думали — наверное, задницами…
— Кен, самое смешное в том, что мы эти исходники действительно похитили.
— Молодцы, конечно, — усмехнулся Гастон и резко выпрямился. — Что ты сказал?
— Я сказал, что исходники мы с Роном забрали.
— Как забрали? Рон, — Гастон посмотрел на Барнаби, — что он говорит?
— Он говорит, что мы вывезли из бункера небольшой чемоданчик, в котором хранится тонкая металлическая пластина. Это и есть гребаные исходники?
— Судя по всему, да.
Теперь Гастон не кривлялся, он понимал, что все сказанное его союзниками — правда.
— Где оно?
— В предместьях Элинопсеса, зарыто в лесу.
— Понятно. Значит, насколько я понял, вы хотите, чтобы я поддержал вас своими возможностями?
— Возможностями, которые у тебя появятся после того, как покараешь предателя, — уточнил Джек.
— Я принимаю ваше предложение, тем более что помимо возможности вернуть вам долг тут открываются кое-какие перспективы… Однако за вами сейчас должны гоняться не только люди «Фьорда», но и головорезы из «Филипп Таккер». «Нетстейп» тоже не останется в стороне. Все эти заклятые враги связаны друг с другом тонкими каналами утечки сведений, поэтому информация о пропаже, безо всякого сомнения, стала доступна всем заинтересованным сторонам.
— За нами сейчас не охотятся только ленивые, — подтвердил Джек. — Когда нас пытались взять в отеле
Санни— Лэнда, перестрелка завязалась между несколькими группами.
— Странно, что ваши об этом ничего не знают, — заметил Рон.
— Думаю, что знают. Просто я далек от этой темы, да и давно нахожусь в командировке… Уверен, что знают.
— В охоте участвуют еще и бандиты, к которым, видимо, примкнул один из наших недобрых знакомых.
— Кто таков?
— Мы зовем его Сутулый, он неплохо владеет но жом, по повадкам — умелый убийца. И еще он маньяк…
— В чем это выражается?
Тогда в полицейском дежурном пункте, когда ты хотел капрала убрать…
— Ну?
— Там на стене были приклеены фотографии с места происшествия с расчлененными женскими телами, только лица остались нетронутыми. Это были наши с Джеком случайные подружки, которые дважды спасли нас — раз во время облавы и потом, когда меня захватили бандиты, а Джек прятался в бетонном водосбросе…
— Мы гостили у этих девушек какое-то время, — подтвердил Джек. — Видимо, Сутулый как-то на них вышел… Только они ничего не знали.
— Значит, этот Сутулый все еще у вас на хвосте?
— Думаю, да. У него нюх, как у собаки, так что он может появиться в самый неожиданный момент.
— Значит, будем наготове, а пока давайте разберемся с проблемой контрразведки.

Глава 109

Всю необходимую подготовку провели за два дня: угнали автомобиль, закупили парики, накладные усы и черные очки. Грим предназначался для Рона и Джека, поскольку им предстояло играть роль нападающей на бюро банды. Гастон собирался атаковать с открытым забралом и въехать в кабинет предателя на выдвижной пожарной лестнице, как на белом коне.
Пожарное депо очень кстати находилось неподалеку, и вызов машины майор тоже брал на себя.
Накануне тщательно распределили патроны. На два уцелевших автомата пришлось по полтора рожка, правда, у Гастона остался «шклас» чудовищного шестого калибра, но он в дело не годился.
Для внутренних переговоров на местном блошином рынке была куплена пара отчаянно хрипевших радиостанций, впрочем, на расстоянии в полкилометра они держали устойчивую связь, и этого было достаточно.
— Главное — предупредить вас, когда я уже буду мчаться на пожарной машине. Мы должны согласовать свои действия очень точно — сначала вы открываете огонь, а спустя тридцать секунд я атакую с фланга.
— Как ты думаешь, Кен, что случилось с тем водителем? — поинтересовался Рон.
— Убили, конечно.
— За что?
— Ни за что, просто мы его подставили… Он увел погоню, а мы остались живы.
— Подло как-то получается.
— Не подло, а тактически грамотно. Вопрос терминологии, ничего больше.
Назавтра предстояла серьезная работа, и Джек лег пораньше. Гастон настоял, чтобы и эту ночь они провели на разных квартирах, не привлекая к себе внимания.
— Кстати, эта проститутка больше не надоедает?
— Нет, — соврал Джек. Мелисса продолжала делать ему предложения, но он упорно отказывался.
Несмотря на то что в номере наверху праздновали день рождения, Джек быстро уснул. Он проспал около четырех часов, а когда проснулся и посмотрел на часы, было без трех минут два. Кто-то не очень умело пытался вскрыть замок, и эти скребущие звуки разбудили Джека.
Не долго думая, он поднялся с кровати, скрутил матрас и накрыл его сверху одеялом. В свете уличных фонарей, попадавшем в комнату через щель между шторами, отличить «куклу» от человека не представлялось возможным.
Оружия в комнате не было — автоматы хранил у себя Гастон. Где-то на столе валялся перочинный нож, но им можно было пораниться и самому. Не придумав ничего лучше, Джек спрятался за шкаф, а на случай обороны поставил рядом стул.
Вскоре неизвестные злоумышленники одолели замок. Это было несложно, такие замки Джек открывал кривым гвоздем.
Ночные гости вошли в комнату и огляделись.
— Поганый номер, не будет тут ничего, — тихо произнес мужской голос.
— Есть у него деньги, есть, я сама видела, — соврала
Мелисса. Джек узнал ее голос.
— Хорошо, сейчас поищем, произнес второй мужчина. — Только сначала клиента оглушим.
Смотри, не сильно, — забеспокоилась Мелисса. — Нам здесь мокруха не нужна…
— Никакой мокрухи. Буме — и он в отключке.
Осторожно выглянув из-за шкафа, Джек заметил, как три силуэта приближаются к кровати. Мужчины были рослые, один из них вдобавок держал бейсбольную биту.
— Давай…
— Только не сильно! — снова напомнила Мелисса.
«Жалеет», — усмехнулся Джек и стал заходить с тыла.
Грабитель размахнулся и врезал по «голове» клиента. Потом отдернул одеяло и удивился:
— Не понял…
Джек был уже рядом и ударил его в ухо, второго грабителя он дернул за ворот и, когда тот завалился, ударил пальцами в кадык.
На этом сражение закончилось. Мелисса, не проронив ни звука, глядела на Джека с восхищением.
— Зачем ты их привела?
— Хотела тебе отомстить…
— За что?
— За все. Это, между прочим, мои братья… — Она с запозданием стала ронять слезы. — Сволочь ты.
— Вот как?! — Джек нервно хохотнул, залепил Мелиссе звонкую пощечину и, пока она не опомнилась, швырнул на кровать и задрал на ней юбку.
Девушка для порядка посопротивлялась, а потом смирилась. После первого захода попросила выпустить ее ненадолго — очухавшихся братьев нужно было выпроводить в коридор.
Вытолкнув их, полуоглушенных, за дверь, она закрыла номер на ключ и вернулась в койку.

Глава 110

Джек проснулся в семь утра, но не от противного трепыхания электронного будильника, а от нежных прикосновений женской руки.
— Кто?! Что?! — Джек вскочил и в первое мгновение ничего не понял. Мелисса сидела на его кровати уже одетая в легкий голубой сарафан, причесанная и свежая.
— Ты просил разбудить тебя в семь часов, у тебя важная встреча, — напомнила она.
— Спасибо… — Джек огляделся, опасаясь, что здесь еще прячутся братья этой переменчивой девушки.
— Никого нет, мы одни, — сказала она и засмеялась.
— Чем это пахнет?
— Кофе! Если быстро примешь душ, как раз успеешь к горячему.
— Откуда здесь кофе?
— Я принесла плитку, а кофе дал мне мистер Лутц с нашего этажа… Как-то я заработала на нем двести батов.
— Ты с ним спала? — Джек хотел непринужденно выскользнуть из-под одеяла, но обнаружил, что на нем нет трусов, и, смутившись, замотался в покрывало.
— Мне вовсе не обязательно спать с человеком, чтобы получить деньги. Я ведь художница, а проституция — так, развлечение для получения дополнительных жизненных красок. Мистеру Лутцу я написала неплохой портрет. Действительно неплохой, даже самой понравился.
Джек быстро привел себя в порядок, а когда вернулся из ванной, Мелиссы уже не было.
«За плиткой зайду вечером», — написала она в записке, которую оставила на столе рядом с большой чашкой кофе и тремя гренками.
«А я собирался ее выгнать», — вздохнул Джек и принялся за кофе. Через полчаса он должен был встретиться с Роном.
Закрывая дверь на замок, Джек понимал, что замки в этом отеле лишь условность, а принимавший ключ портье показался ему жуликом.
«Все они здесь воры», — сказал себе Джек, стараясь сосредоточиться на предстоящей работе.
Улица встретила его солнцем и громкими гудками автомобилей. Неподалеку от отеля находился нерегулируемый перекресток, где каждый водитель по-своему толковал правила уличного движения.
Джек повернул налево и пошел в сторону кожевенной фабрики, большого сумрачного здания из красного кирпича. За фабрикой тянулась череда небольших оптовых магазинчиков. Судя по ценам, здесь торговали просроченным либо никому не нужным товаром. Джек не раз проходил мимо торговых рядов, но еще никогда не видел здесь более одного покупателя на два десятка магазинов.
После магазинов, один, за другим, стояли два ангара-близнеца, а за ними начинался сквер с увядающими деревьями. Именно там на скамейке Джека ждал Рон.
Барнаби настолько вжился в образ постороннего человека, что совершенно не отреагировал на появление Джека, который сел рядом.
— Ну что, пошли?
— Что, простите? — Рон оторвался от утренней газеты и посмотрел на Джека поверх розовых светофильтров.
Джек выразительно скривился.
— Ах да, конечно. — Рон свернул газету и сунул в карман, — Ну, потопали.
Они вышли из сквера и, пройдя квартал со смешанной застройкой, где дешевые парикмахерские соседствовали с авторемонтными мастерскими, выбрались на настоящую городскую улицу, которая вела к центру. Джек представил, что где-то там шныряет Сутулый, а в потоке машин вальяжно плывет на своем «лондейле» Мартин Гошар, человек, который курировал команды одноразовых бойцов и лгал им в глаза, мечтая лишь о том, как бы поскорее воспользоваться их кредитными карточками, оставшимися без хозяев.
Пройдя до первого поворота направо, напарники обошли загородившую переулок тележку зеленщика, повернули налево и, следуя инструкциям Гастона, оказались в запыленном тупике. У кирпичной стены с самыми разнообразными надписями стоял на деревянных колодках бесколёсный «патсон-турбо», мощная и престижная машина из позапрошлого десятилетия.
Оглядевшись, Барнаби подошел к грязной витрине заведения по приему цветного металла, а на самом деле — пункта скупки краденого у отбросов общества. Побарабанив по мутному стеклу пальцами, Рон заметил внутри какое-то движение и направился к двери. Она распахнулась, на пороге возник подросток неопределенного пола.
— Колеса, — коротко сказал Рон.
— Щас, — ответили ему.
Через мгновение из вонючего магазинчика выскочили полдюжины детей с домкратом, ключами и колесами от «патсона». Они в мгновение ока обули автомобиль, убрали колодки, а самый главный из них даже завел машину, показывая, что она на ходу.
Рон отдал ему две стобатовые бумажки, и ватага скрылась в своей норе, хлопнув дверью.
В машине сильно пахло протухшей рыбой, так что, прежде чем ехать, пришлось открыть все четыре окна. Джек занял место за рулем, а Рон с интересом посматривал на тротуары, словно надеялся встретить знакомых. Его волнение выдавало лишь глубокое дыхание — Рон настраивался.
Пока в своих действиях напарники строго следовали инструкциям Гастона, которые он по нескольку раз им повторил. Все шло гладко, Рон готов был признать, что работать по вылизанным схемам майора довольно удобно.
Следующим пунктом их остановки числился западный автовокзал. Следуя рекомендациям Гастона, Джек запарковал машину неподалеку от служебного входа — там было больше бардака, все машины по умолчанию считались местными и не привлекали внимание полиции. Стоянка для обычной публики располагалась перед центральным входом, возле нее болталось множество подозрительных типов. Среди них могли оказаться и те, кто контролировал выезды из города.

Глава 111

Выйдя из машины, Джек и Рон со скучающими физиономиями прошли через служебную дверь, проигнорировав сонного охранника, однако подниматься в офисы не стали и, пройдя по узкому коридору, вышли в зал через двери с надписью: «Служебный выход».
Пройдя мимо ряда пустых кресел, напарники двинулись к камерам хранения. Джек остановился у газетного киоска и, будто бы выбирая газету, наблюдал за Роном через отражение в витрине. Тот набрал нужный код и достал из ячейки довольно объемистый дорожный саквояж.
— Автобус компании «Галлауз» по маршруту Элинопсес-Скрини-Дибанзор отправится от восьмого терминала в двенадцать часов десять минут! — объявили по вокзалу.
Рон с саквояжем прошел мимо Джека. Тот постоял у витрины еще немного, проверяя, нет ли хвоста, затем купил журнал с голыми девками на обложке и не спеша двинулся за напарником. Рон зашел в мужской туалет, Джек последовал за ним. Пришлось занять две соседние кабинки, поскольку развернуться вдвоем в одной было невозможно.
Рон открыл саквояж и достал две пары легких ботинок. Одну он передал Джеку, вторую оставил для себя, поставив на крышку унитаза. Потом Рон передал напарнику легкую куртку, зеленоватые очки-светофильтры и коричневый парик. Под одеждой в саквояже находился портфель из мягкой светлой кожи, его нужно было взять с собой, в нем лежали автоматы. Старую обувь и освободившиеся рубашки, свою и Джека, Рон забросил в саквояж и вышел из кабинки. Возле умывальника стояла большая емкость для бумажных полотенец. Рон положил в нее саквояж и, надергав полотенец, тщательно его замаскировал.
Появился Джек. Он стал рядом с Роном и начал мыть руки, одновременно поглядывая в зеркало и оценивая свой внешний вид.
Рон усмехнулся. Выглядели они весьма забавно, если не считать уложенные в портфеле девятимиллиметровые автоматы.
Автомобиль ждал их на прежнем месте.
Джек завел мотор и медленно повел «патсон» вдоль забора, чтобы воспользоваться полуофициальной дорогой и миновать центральный подъезд автовокзала.
Едва они скрылись за поворотом, у главного подъезда резко затормозил автомобиль, дверцы распахнулись, и на асфальт выскочили четверо решительных мужчин. Расталкивая прохожих, они вошли в зал и зашагали прямиком к мужскому туалету.
— Ну? — спросил один из них, искривленный как вопросительный знак.
— Они там, — уверенно ответил боец местной организации, которая по просьбе сеньора Марино помогала Сутулому.
— Пошли, — коротко бросил тот и, незаметно достав нож, вошел в туалет первым.
Возле зеркала мыл руки какой-то человек, Сутулый, даже не взглянув на него, шагнул к первой кабинке и распахнул ее, но увидел только белый унитаз.
Не успокоившись, он перешел к следующей кабинке, и так проверил все, кроме последней, которая оказалась заперта.
Кивнув своим людям, Гастон отошел в сторону. Двое громил навалились на дверцу и сорвали ее с петель, обнаружив в кабинке перепуганного гражданина со спущенными штанами.
— Что вы делаете? — спросил он.
— Заткнись, засранец, — после паузы ответил Сутулый и шагнул к бойцу, караулившему Джека с Роном.
— Где они? — прорычал Сутулый.
— Я… я не знаю…
— Как были одеты?
— Одеты? В… светлые рубашки… один в такую… персиковую, второй в голубую. А на ногах были мокасины-лодочки, серые и бежевые. Точно — серые и бежевые.
Тревис огляделся. Кабинки он уже проверил, там ничего не было, но если этого болвана провели, значит, где-то здесь должна остаться одежда. Заметив пластиковую урну для использованных полотенец, он сунул в нее руку и вытащил вместительный саквояж.
Распахнув его, Сутулый вывалил персиковую и голубую рубашки, а также две пары мокасин — серую и бежевую.
Бросив саквояж, он перешагнул через него и пошел прочь. Поставленная на авось ловушка сработала, но он не был к этому готов. Однако радовало уже то, что Джек и Рон в городе, значит, чутье его не подвело и рано или поздно он должен встретиться с Роном.

Глава 112

Охранник у входа выглядел каким-то встревоженным.
Рон наблюдал за ним уже десять минут, то и дело передавая бинокль Джеку, чтобы тот тоже убедился— с охранником не все в порядке.
Они припарковали машину за двумя припорошенными дорожной пылью елочками. До здания коврово-торговой фирмы было метров триста, достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Минуту назад Джек связывался по рации с Гастоном. Тот был совсем рядом — возле пожарного депо.
— Все по плану, — сказал майор. — Минуты через четыре «судно»… выйдет.
Под судном подразумевалась пожарная машина с расчетом из восьми человек, включая водителя. Джеку очень не хотелось, чтобы Гастон, следуя своему принципу «стерильной операции», перестрелял потом невинных людей, принадлежавших к героической профессии.
К одиноко скучавшему охраннику присоединился еще один, широкоплечий, с длинными, связанными в «конский хвост» волосами. Под пиджаком у «конского хвоста» болтался пистолет-пулемет «Т-40» с удлиненным магазином. Это не радовало.
С одной стороны, требовалось отвлечь от Гастона как можно больше охранников, а с другой — с сорока метров тренированный человек сделает из их «патсона» решето, особенно учитывая то, что удлиненный магазин «Т-40» вмещал восемьдесят патронов.
— Я достану щиты, — сказал Рон.
— Давай.
Щиты из восьмимиллиметровой легированной стали валялись в багажнике. До последнего момента было неясно, стоит ли их использовать, ведь при необходимости требовалось быстро покинуть машину. А как ее покинешь, если двери забаррикадированы?
— Твою мать! — выругался Рон. — Они неподъемные!
— Железо, Рон, ничего не поделаешь.
Кое— как разместив два листа брони у колен, Барнаби с трудом закрыл дверь, затем начал пристраивать их к дверям. Как и обещал майор, листы были обрезаны так, чтобы не мешать при стрельбе из окна.
— Готовность «один»! — прохрипела рация голо сом Гастона.
— Есть готовность «один», — ответил Джек. Это означало, что им следовало выскочить из засады через одну минуту — Гастон на пожарной машине был уже в пути.
— Запомните, когда вы отстреляетесь и начнете смываться, — инструктировал Гастон, — делайте это быстро, поскольку вам на хвост сядут двое специально отряженных людей на «сьерре». Через три-четыре по ворота они подойдут на дистанцию выстрела. Тут вам придется туго: второй человек в «сьерре» стрелок.
— Нам полагаться только на себя?
— Да. В случае, если они вдруг потеряют к вам интерес и вернутся, это будет означать нашу победу.
Джек смотрел на электронные часы, а Рон все пристраивал броневые пластины так, чтобы они не мешали.
— Осталось тридцать секунд!
— Вот ведь зараза, никак не умещается!
Рон все дергал и дергал зеркальный лист металла, а тот за что-то зацеплялся.
— Двадцать секунд! — Джек придавил педаль газа. — Хватай автомат, вылетаем!
— Да здесь он, со мной, вот только железку эту пристрою…
Джек стартовал на счет «ноль секунд». «Патсон-турбо» взвыл, как штурмующий препятствие танк, и, стряхнув с елочек пыль, выскочил на асфальт. Джек с сожалением отметил, что охранники сразу обратили на них внимание и достали оружие. Пока он разгонялся, они уже брали машину на прицел — так, на всякий случай. Поэтому, как только «патсон» притормозил и из его окна показался ствол «бика», скорострельные пистолеты-пулеметы обрушили на машину огненный смерч. Разрывные и бронебойные пули с активной боевой частью шутя рвали обшивку старого автомобиля, однако два слоя легированной стали делали свое дело — ловили бронебойные сердечники, не пропуская их внутрь кабины.
Рон открыл огонь, и сразу удачно. Один из охранников упал навзничь, его оружие отлетело в сторону. Ответный огонь был страшен. Крыша «патсона» начала вставать горбом от жесткого «начеса», создаваемого разрывными пулями.
Гастон предупреждал: пару секунд контакта — и бежать. Джек честно отсчитал полторы секунды и вдавил педаль газа в пол. Старый мотор «патсона» не подвел и рванул так, что охрана не сразу заметила исчезновение мишени. Пули прошлись по посадке елочек, прежде чем стало ясно: злоумышленник сбежал.
А далее все происходило именно так, как предупреждал майор: одна из секций металлического забора опустилась, и на улицу выскочила бежевая «сьерра». Сидевший рядом с водителем стрелок на ходу дослал патрон, машина, пробуксовывая всеми четырьмя колесами, юзом выкатилась на проезжую часть. Водитель прибавил оборотов, и «сьерра» с ревом понеслась догонять обидчиков.
Едва она растаяла в пыльном облаке, как из ближайшего проулка, снося мусорные баки, выскочила трехосная пожарная машина. Поблескивая никелированными деталями, она подпрыгнула на невысоком бордюре и продолжила движение по стриженому газону. Ее лестница была выдвинута метров на двадцать и поднята на небольшой угол, чтобы ударить в окно, где в уютном кабинете сидел предатель. Готовый к высадке Гастон балансировал на двух последних ступеньках лестницы.
Со стороны главного входа угрозу с фланга заметили слишком поздно — охранники возились со своим раненым товарищем.
Раздался удар, полетели обломки бетона, красная машина застряла в огромной пробоине забора, однако успела дотянуться лестницей до окна. Вместе с осколками стекла и кусками рамы майор Гастон влетел в кабинет полковника Чейни.
Пролетев от окна до шкафа с архивными папками, Гастон ударился о них ногами и рухнул на пол, однако о боли забыл напрочь, его рука твердо держала направленный на полковника пистолет.
— Ты же мог расшибиться, Петер, — покачал головой Чейни. — Что, если бы здесь не оказалось шкафа? И потом — почему ты никогда не стучишься?
— Ошибаешься, я постучал, — возразил Гастон и, решив, что время разговоров вышло, выстрелил. Рука чуть дрогнула, и раненый успел выхватить оружие, однако большего ему не удалось — выстрелив еще дважды, майор пригвоздил его к стене.
В приемной послышался топот.
— Входить по одному! Иначе я взорву здание! крикнул Гастон, чувствуя, что силы покидают его, уж слишком сильно он ударился о шкаф.
Дверь приоткрылась, чьи-то глаза стали изучать Гастона через образовавшуюся щель, видимо проверяя, есть ли у него взрывное устройство.
— Эй вы, кто там? Немедленно представьтесь! собрав всю волю, прикрикнул Гастон начальственным голосом.
А вы кто?
— Я агент «полста-второй» из программы «Лебеди».
Дверь приоткрылась шире.
— Этого не может быть, «полста-второй» из «лебедей» погиб.
— Это тебе полковник сказал, сынок? Он предатель и работал на врага, вот только прикончить меня ему не удалось. Немедленно свяжись с управлением…
— Слышал? Свяжись с управлением! — передал собеседник Гастона кому-то за своей спиной, затем вошел в кабинет.
— Я без оружия.
— Я вижу. Полковник убит, поэтому я временно беру на себя руководство бюро…
— Как только ваши полномочия подтвердят из управления, сэр.
— Хорошо, но «сьерру» с охотниками отзовите пря мо сейчас, они гонятся за моими людьми.
— Хорошо, сэр. Это мы сделаем.

Глава 113

Спустя час Джек и Рон уже сидели в одном из помещений бюро, подъезд которого обстреливали совсем недавно. Их стараниями один из охранников получил тяжелое ранение, однако шансы выжить у него были.
Труп Чейни, накрытый простыней, лежал в коридоре. Его должны были забрать в лабораторию. Мимо с озабоченными лицами пробегали сотрудники бюро — им предстояло определить весь перечень дел, к которым прикладывал руку Чейни.
Гастон сидел за столом и хмурился все сильнее. За последние полгода полковник влез в добрую половину операций, и никто вовремя не обратил на это внимания.
Обед ему принесли прямо в рабочую комнату, Джеку и Рону — тоже. Считалось, что они сотрудники Гастона.
После обеда пришел врач. Он настоял, чтобы Га-стон принял пару таблеток, и сделал ему укол в икроножную мышцу — у майора помимо множества ушибов и порезов обнаружилось болезненное растяжение.
За обедом Гастон наскоро рассказал Джеку и Рону, как агитировал пожарный расчет помочь ему. Пришлось даже частично открыться.
— Я понимал, что должен сказать им хоть часть правды, как вам тогда на Шлезвиге, иначе бы они мне не поверили.
— А что с этим водителем?
— Перелом ноги и сотрясение, ничего страшного, а машину уже выдернули из забора аварийным тягачом.
Вскоре пришел один из сотрудников и сообщил, что «все готово».
— Идите с ним, здесь вам уже нечего делать.
Куда? — не понял Джек.
— Здесь на территории есть жилые помещения, там все удобства, ТВ-бокс, горячая ванна, холодное пиво… — Гастон вздохнул. — А мне здесь еще работы на полночи.
Джек и Рон спорить не стали. Встали и пошли.
Они опустились в лифте на пару этажей под землю и зашагали по бесконечно длинным коридорам. Всякий раз, когда казалось, что за очередным поворотом будет тупик, напарники ошибались — коридоры все тянулись и тянулись.
— Вот сюда, — сказал сотрудник и, проведя электронным ключом по датчику, отпер покрашенную темной краской дверь.
Джек с Рон переглянулись. В них проснулись нехорошие сомнения, однако сотрудник терпеливо ждал, когда они войдут.
— Вы нас запрете? — спросил Джек.
— Конечно. — В его голосе звучало некоторое удивление.
— Ну, вперед, Рон, — сказал Джек и первым вошел в помещение.
Оказалось, что их опасения были напрасными, это действительно оказалась просторная двухкомнатная квартира, правда, окна в ней располагались, как в мансарде, наверху, из чего Джек сделал вывод, что снаружи эти апартаменты замаскированы под какие-нибудь промышленные корпуса. Вместе с тем, видеть небо и облака было приятнее, чем какую-нибудь грязную кирпичную стену.
Часов в десять вечера с ними связался Гастон.
— Джек? Рон? — раздалось из висевшего на стене переговорного устройства.
— Это ты, Кен? — спросил Рон.
— Я. Как вы там устроились?
— Все в порядке, лучше, чем в отеле.
— Работы у меня не убавляется, поэтому встретимся завтра утром. Появились кое-какие соображения и по поводу вашего дела…
— Отлично, Кен!
— Ну, до завтра.

Глава 114

В семь утра незнакомый голос сообщил Джеку и Рону, что через полчаса за ними зайдут.
Напарники поднялись и стали приводить себя в порядок. Впервые за последние дни они чувствовали себя в безопасности, зная, что никто не явится отнимать у них печень, а из-за очередного поворота не выскочит бешеная «сьерра» со стрелком на переднем сиденье.
Гастон встретил Джека и Рона в той же комнате. Вид у него был помятый, едва ли он спал в эту ночь больше двух часов, зато папок на столе значительно поубавилось, да и глаза на исхудавшем лице майора горели живым огнем.
— Садитесь, завтрак принесут прямо сюда, чтобы не терять времени. Давай, Рон, подвинь сюда второй стол, на моем слишком мало места.
Через полминуты вошел сотрудник, который доставил завтрак, и стал расставлять тарелки.
— На свой страх и риск я заказал вам кашу и вишневый пудинг, вы ведь старые солдаты. Нормально?
— Нормально, Кен. Впервые за последнюю неделю мы хорошо выспались, — ответил Джек, приступая к еде.
— Да, неделька выдалась жаркая. Я даже курил ночью, хотя официально завязал с этим три месяца назад.
— Так что же ты хотел нам сказать?
— Я понимаю ваше нетерпение и могу сообщить, что уже начал продвигать это дело…
Джек и Рон перестали есть и молча смотрели на Гастона.
— Всех деталей сообщить не могу, здесь замешана большая политика, но теперь вы можете пойти в «Баярд» и сообщить, что чемоданчик у вас.
Джек с Роном переглянулись.
— Постой, Кен, ты хочешь сказать, что нам не начнут отрезать пальцы, требуя, чтобы мы рассказали, на кого работаем?
— Не начнут, Джек, при условии, что вы скажетесь агентами Четвертого управления.
— Они должны поверить нам на слово?
— Зачем же на слово?
Гастон загадочно улыбнулся, достал из ящика две карточки и бережно положил их на стол.
— Что это?
— Ваши удостоверения.
— А если они их проверят?
— Пусть проверяют. Это самые настоящие удостоверения, выданные вам взамен уничтоженных эта приписка необходима, чтобы объяснить, почему дата их выдачи относительно свежая.
— И давно мы агенты Четвертого управления? начал разбираться в ситуации Рон.
— Разумеется. Вы были ими еще до приезда на
Цитрагон. Нетрудно догадаться, что вы выполняли здесь задание контрразведки.
— А какое задание? Или это секрет?
— Секрет. Однако для вас я его немного приоткрою. Нам нужен рычаг давления на «Фьорд», этого требует большая политика, а «Фьорд» до настоящего времени умело избегал сотрудничества со спецслужба ми. Мало того, нам известно, что довольно приличным куском акций компании владеют тесно связанные с врагом ютанские банки.
— Но мы не добыли на «Фьорд» никакого компромата.
— Исходники в руках контрразведки, теперь они на многое пойдут, лишь бы драгоценную пластину им вернули без дублирующих меток…
— Каких меток?
— Особо ценные носители информации невозможно прочитать, не оставив на них кода регистрации снятой копии.
— Но отдать пластину мы теперь можем?
— Да, необходимые договоренности с «Фьордом» уже достигнуты. Залог можно возвращать.
Напарники молчали, обдумывая услышанное. Рон ткнул пальцем в удостоверение:
— А фотография-то старая.
— И у меня тоже, я тогда лучше выглядел, — заметил Джек.
— Фото взяты из ваших досье. Это для достоверности. На самом деле разницы нет. Можно было прилепить и свежие фотографии, но такова уж психология людей — мы доверяем старине.
Джек и Рон рассовали удостоверения по карманам.
— Теперь об оружии, которое вы будете носить, пока операция не закончится. Предлагаю ограничиться штатными «лок-триста» двадцать второго калибра. Лучше, если вы возьмете один пистолет на двоих — у нас так принято. В случае возникновения реальной опасности стреляет только один.
— А второй курит? — усмехнулся Рон.
— Нет. — Гастон устало улыбнулся. — Поймите, теперь вы в системе, а значит, повсюду вас будут сопровождать ваши коллеги.
— Понятно. А что за опасность?
— Я имею в виду вашего недруга — Сутулого, он же Тревис Фарроу.
Тревис Фарроу? Он что, действительно воевал?
— Да, воевал. Учебка спецназа, фронтовая разведка, кажется, его списали военные врачи — он съехал с катушек. Здесь в Элинопсесе у него поддержка мест ной мафиозной семьи. Если вы не против, я отдам приказ об их ликвидации…
Джек сразу представил бежевую «сьерру». Для него эти машины теперь олицетворяли посланцев смерти.
— Мы не против, правда, Рон?
— Не против, — согласился Барнаби. — Если есть возможность вышибить этому мерзавцу мозги, это нужно сделать.
— Как будете выходить на «Баярд»? Есть какие нибудь мысли? Просто подойти на проходную агентства и спросить какого-то из старших вы не мо жете…
— Есть одна ниточка. Мартин Гошар, он курировал нашу группу.
— Хорошо. Машину, связь и оружие получите здесь же, если заметите хвост — не пугайтесь, наши люди будут поблизости.

Глава 115

В качестве транспорта Джек и Рон получили бутылочного цвета «гранаду», семейный автомобиль восьми лет от роду. С виду обычная колымага, правда, с покрышками чуть более широкими, чем требовалось семейному автомобилю. Спрятанный под капотом двигатель на трехкомпонентном топливе мог таскать даже трейлер, а система специальных глушителей скрывала его глухое рычание, чтобы не привлекать внимания.
На карманные расходы напарники получили по тысяче батов.
— Если будет мало, — усмехнулся Гастон, — спросите в «Баярде» персональное вознаграждение. Как никак, вы имеете прямое отношение к избавлению их от ужаса последних дней.
— Как думаешь, он серьезно? — спросил Рон, когда
Джек выводил машину на одну из городских улиц.
— Не знаю, Рон, не знаю, смотри лучше в карту.
Где пересечение с Виа Арокейн?
Если не считать поездок на такси и в машине Мартина Гошара, Джек города практически не видел, однако хорошая память и умение ориентироваться давали результаты.
— Эй, мы здесь уже проезжали! — то и дело восклицал Рон.
— Знаю… Просто я стараюсь изучить все основные магистрали, неужели непонятно?
Сделав передышку, они зашли на второй завтрак в небольшой ресторан, затем стали изучать город дальше. Скоро напарники начали вспоминать не только виденное прежде из окон такси, но и те улицы, что показывал им когда-то в видеозаписи нанятый сыщик.
Побывав на площади возле банка, где держали деньги, они затем выбрались на Двадцать Четвертую улицу, где стояли одинаковые здания. Одни были складами, другие — дешевым жильем. Найдя свой первый в Элинопсесе отель, Джек даже притормозил, чтобы еще раз взглянуть на это здание, в холле которого нанятого ими сыщика настиг убийца.
Джек вел машину дальше, проезжая памятные места. Вот место перестрелки, здесь их с Роном пытались остановить какие-то молодчики. Короткий огневой контакт — и им пришлось уходить через дворы на параллельную Двадцать Пятую улицу.
— Все это было не так давно, а у меня такое ощущение, будто я с тех пор сильно постарел, — сказал Рон.
— Лучше не вспоминать, — вздохнул Джек. — Едем к «Баярду»…
— Поехали. Если «лондейл» Мартина на стоянке, мы сразу его заметим.
Им повезло, дорогой автомобиль редкой марки действительно ждал своего хозяина на стоянке агентства «Баярд».
Джек запарковал «гранаду» в полусотне метров от проходной агентства среди таких же невзрачных автомобилей, и они с Роном стали наблюдать.
Внешне ничто не говорило о том, что агентство работает в критическом режиме, охранники с холеными лицами, в дорогих летних костюмах стояли на своих местах и тщательно проверяли пропуск у всякого входящего и выходящего.
— Время обеда, — сказал Джек через какое-то время.
— Скоро покажется, эта свинья обожает жить по расписанию.
Он оказался прав. Мартин Гошар появился через минуту. Бодрый, модный и пышущий здоровьем — видимо, ему удалось наладить свои дела даже в условиях, когда само агентство переживало не лучшие дни.
Предъявив пропуск, он вышел на стоянку и, покрутив на пальце ключи от «лондейла», отпер дверцу своей драгоценной машины.
— Поехали, — сказал Джек и запустил двигатель.
Соскочив с бордюра, «гранада» качнулась на жесткой гоночной подвеске.
Гошар выехал на проезжую часть, Джек последовал за ним. У пересечения с шоссе он остановился сразу за «лондеилом». Глядеть на жирный затылок Мартина было немного забавно. Вероятно, этот человек считал их мертвецами — и их, и Сутулого.
«Лондейл» резко стартовал и влился в поток транспорта. Джек задержался, чтобы не обнаруживать себя, затем придавил газ и начал одну за другой обходить отделявшие его от Мартина машины.
— Едет в свой любимый ресторан «Лотос», — угадал Рон.
— Скорее всего, Мартин не меняет привычек.
Неожиданно «лондейл» начал ускоряться. Левая полоса шоссе оказалась свободной, и машина стремительно уходила в точку.
— Джек!
— Все в порядке, Рон…
«Гранада» стартовала так, будто у нее включился ракетный ускоритель, «семейный автомобиль» начал быстро настигать беглеца. Заметив приближающуюся машину, Мартин снова попытался оторваться, но уйти от «гранады» было невозможно. Вскоре «лондейл» сбросил скорость и стал уходить вправо, чтобы свернуть к ресторану.
Джек не стал останавливаться и пронесся мимо.
— Не нужно пугать его раньше времени, — объяснил он Рону.

Глава 116

Доехав до следующего съезда с шоссе, Джек вывел машину на второстепенную трассу и не спеша поехал в обратную сторону — к ресторану «Лотос».
Места на парковке не оказалось — был обеденный час. Джек остановил «гранаду» на обочине, наверняка нарушая какие-то правила.
Как только напарники вошли в многолюдный «Лотос», у них на пути возник метрдотель.
— Прошу простить, господа, но мест нет.
— Нас ждут, — сказал Джек.
— Такие штучки здесь не проходят, — стоял на своем метрдотель. — Вам придется уйти. Если начнете скандалить, я позову охранника.
Рон молча достал удостоверение и сунул его под нос метрдотелю. Тот слегка побледнел и сделал шаг в сторону.
— Господа желают, чтобы им поставили дополнительный столик?
— Нет, приятель, нас и в самом деле ждут.
Джек сразу приметил Мартина. Это было несложно, поскольку тот был самым большим и ярким пятном в ресторане, к тому же сидел за столиком в полном одиночестве.
— Привет, дружок, — сказал Джек, садясь напротив.
— Здравствуй, сука, — более искренне выразился Рон и, не удержавшись, наступил под столом на белоснежный мокасин Мартина.
— Вы?!
— Мы, приятель.
— Что ж… — Выражение испуга сошло с его лица. — Если вы и живы, то это ненадолго.
По тому, как Мартин усмехнулся, Джек понял, что он здесь не один, должно быть, вызвал помощь, когда увидел мчащуюся за ним «гранаду».
К столу подошли три человека. Двое держали руки в карманах просторных брюк, один, более официальный и лощеный, холодно улыбался.
— Господа, предлагаю вам встать и выйти с нами из ресторана.
— Иди в задницу, мы еще горячего не заказывали, — просто ответил Рон.
Лощеный присел на единственный свободный стул, пододвинув его к Рону.
— Вам не следует так вести себя. Или вы полагаете, что мы постесняемся пристрелить вас прямо тут?
— А спорим, я вгоню тебе нож в брюхо раньше, чем эти ребята успеют вытащить свои пушки? — в своей неподражаемой манере спросил Рон. Его руки были спрятаны под столом, и все говорило за то, что он не блефует.
— Будем говорить здесь или вы выбираете нож в брюхо? — уточнил Джек.
— Хорошо, чего вы хотите? — пошел на попятную лощеный.
— Мы пришли обговорить условия передачи вам чемоданчика.
— Какого чемоданчика? — Лощеный и Мартин переглянулись.
— Того самого, придурок, который вы ищете всю последнюю неделю…
— Так… — Лощеный вытер платком лоб, не скрывая, что взволнован. — А каким образом… Кого вы, собственно, представляете?
Джек и Рон одновременно положили на стол удостоверения.
Пришло время пугаться Мартину.
— Но этого не может быть! Этого не может быть, сэр! Мистер Бигвест!
— Не ори хотя бы ты, Гошар! — едва сдерживаясь, прошипел Бигвест. — Что же у нас получается? произнес он, повторно промакивая лоб, хотя в зале ресторана работал кондиционер. — Вы, господа, хотите нас уверить, что работаете на контрразведку? Вы стали осведомителями?
— Нет, мистер Бигвест, мы штатные сотрудники службы, — ответил Джек. Рон взял с тарелки Мартина вишенку и медленно ее скушал, а косточку положил обратно на тарелку.
— То есть вы хотите сказать, что попали к мистеру Гошару уже в качестве… э-э…
— Мистер Бигвест, разговаривать с вами — такая скука, — покачал головой Джек. — Вы хотите выяснить, полностью вы обделались или только частично?
Ну так я вам отвечу — вы обделались полностью. На многих работников «Баярда» в Четвертом управлении теперь имеются досье толще, чём задница у мистера Гошара.
— Джентльмены, я предлагаю вам отправиться в офис агентства «Баярд» и… прошу прощения за мою первоначальную резкость.
Хорошо, это нам подходит, — согласился Джек.
— Надеюсь, вы угостите нас обедом? — уточнил Рон.
— Вне всякого сомнения, у нас отличный повар.

Глава 117

Все вместе они вышли из «Лотоса». Снаружи Джек заметил по крайней мере пять машин с готовыми к бою молодчиками.
— А что делать мне, сэр? — спросил Мартин.
— Поезжай домой, Гошар, тебя потом вызовут, — отмахнулся Бигвест. — Где ваша машина, джентльмены?
— Вон та зеленая «гранада»…
— О, какие широкие шины! Сдается мне, у этой крошки пламенный мотор!
Поняв, с кем имеет дело, мистер Бигвест почти пресмыкался.
Джек и Рон уселись в машину и, развернувшись, поехали за вереницей автомобилей «Баярда».
— Сколько наших ты заметил? — через какое-то время спросил Рон.
— Три экипажа.
— Правильно, я столько же. И во всех трех на местах стрелков сидели какие-то тетки. Я думаю, они просто в париках.
— Разумеется…
Едва вереница машин отъехала от ресторана, неподалеку остановился серый купе «Р100». Из него вышли двое типов неприятной наружности и направились в сторону «лондейла», к которому шел деморализованный Мартин Гошар.
Еще полчаса назад он чувствовал себя на коне, а теперь — «езжай домой, тебя вызовут». Это могло окончиться полным списанием, что было бы очень досадно. Мартин любил свою размеренную, смазанную дополнительными доходами жизнь.
— Мистер Гошар! Ваш суп! — закричал растерянный метрдотель.
— Да пошел ты! — не оборачиваясь, отмахнулся
Гошар и, открыв дверцу «лондейла», плюхнулся на сиденье пухлым задом.
Неожиданно распахнулась вторая передняя дверца и на соседнее сиденье прыгнул кто-то еще.
— Послушай, Мартин, я опять что-то пропустил?
— Тэ… Тревис?
— Приятно, что ты меня вспомнил.
Рука Мартина потянулась к рулевой колонке, под которой был спрятан пистолет, но Сутулый приставил к его горлу нож.
— Не спеши, давай — будем все делать медленно…
Открылась задняя дверца, на сиденье позади Мартина сел кто-то третий, на шею легла прохладная удавка, а затем широкий пластырь заклеил рот и половину лица.
— Значит так, Мартин. Когда будет очень больно, дай мне знать — получишь обезболивающее, но если можно терпеть — пожалуйста, терпи… И, разумеется, отвечай на вопросы. Понял меня, дружок?
Мартин кивнул.
— Отлично. Вопрос первый — ты видел Джека и Рона?
Когда серое купе уехало, агент контрразведки покинул свой автомобиль и, подойдя к «лондейлу», заглянул внутрь. То, что он там увидел, заставило его содрогнуться.
— Докладывает «черри-восемь»! Тут такое дерьмо, что только держись!
— Ты о чем, «черри-восемь»?
— Какой-то парень из «Баярда» выпотрошен, как свинья!
— Ты о чем?
— У ресторана «Лотос» в салоне бежевого с зеленым «лондейла» сидит за рулем труп — весь изрезан, кишки вывалились, повсюду кровь… Вот дерьмо, меня сейчас стошнит!
— Ты видел, кто это сделал, «черри-восемь»?
— Да, эти двое уехали на сером купе. За ними уже пристроился «черри-двенадцать»…
— Хорошо, «черри-восемь», ждите эксперта…

Глава 118

Это было похоже на большую праздничную охоту: оперативные машины с полной загрузкой выезжали одна за другой. Скоро в городе уже работали двенадцать экипажей и восемь стрелков. Серый «Р100» был отслежен до самого логова в ночном клубе «Блуроуз».
Место сосредоточения противника было определено, и сразу же по узким магистральным туннелям, среди канализационных труб, кабелей связи и пневмопроводов поползли миниатюрные роботы, несшие подслушивающую аппаратуру. Какие-то механизмы добрались до цели и встали на боевое дежурство, другие зашли в тупик и были вынуждены вернуться, застрявшие получили приказ на самоликвидацию и опрыскали микросхемы агрессивными кислотами.
Вскоре стала поступать информация. Основываясь на сообщениях роботов, диспетчеры начали составлять план операции. Затем свои позиции стали занимать снайперы.
— «Степплер» на месте, вижу окно и балконную дверь…
— «Джуд» на месте — два окна… За ними активное движение…
— Здесь «Коперник», стою на одной ноге… могу взять на себя троих… максимум пятерых…
Когда перекличка стрелков закончилась, руководитель операции майор Гастон запустил отсчет. После команды «ноль» началась бойня.
Автоматические винтовки с уродливыми глушителями на стволах стали выплевывать крупнокалиберные пули, разнося в клубе посуду и витрины, разбивая в щепу мебель и настигая свои жертвы даже за массивными ореховыми стойками. Сверхпрочные сердечники прошибали стены. Если где-то роботы слышали дыхание, стрелки корректировали огонь и добивали — снова и снова. Операция должна была проходить стерильно.
Через три минуты все было кончено, одна из главных преступных группировок города больше не существовала.
— Мне нужен Сутулый! Мне нужен труп Сутуло го! — требовал Гастон.
Вскоре стало ясно, Сутулый каким-то чудом избежал свой участи. Его тела в клубе не оказалось.
А в это время ничего не знавшие об этой операции Джек и Рон «гостили» в агентстве «Баярд». К их приезду здесь уже собрались все сколь-нибудь значимые фигуры агентства, а также наставники и кураторы из штаб-квартиры «Филипп Таккер».
— Прошу садиться, господа, — произнес обличен ной властью человек, на которого все прочие смотрели с некоторой опаской.
Джек и Рон опустились в кресла, и лишь потом сели все остальные.
— Сигары, виски, кола?
— Газировки, если можно, — сказал Рон.
— Хорошо. — Руководитель улыбнулся. — Можно и газировки.
Появившийся официант в белом смокинге поставил перед гостями два бокала с шипящей лимонной водой.
— Давайте познакомимся. Насколько я знаю, вас зовут Джек и Рон. Меня вы можете звать Генри.
— Отлично, Генри, — улыбнулся новому знакомому Джек и взял стакан с шипучкой. — Может, перейдем к делу? Оно у нас не единственное на сегодня.
Вам нужен чемоданчик? Он недалеко, за городом.
У Генри от такого поворота запершило в горле, он закашлялся. После пропажи пластины его жизнь, как и многих других функционеров компании «Филипп Таккер», в буквальном смысле висела на волоске, и вот теперь двое бродяг с удостоверениями Четвертого управления предлагали ему эту самую жизнь. Было от чего закашляться.
— Я ценю вашу готовность, но не все так просто…
Существуют вопросы безопасности. У нас есть враги, которые хотели бы помешать этой операции — я имею в виду передачу… э-э… чемоданчика. Где это, при мерно?
— Реку на севере знаете? Та, что в трубы уходит?
Генри бросил взгляд на директора «Баярда». Тот торопливо кивнул.
— Так вот, вдоль нее тянется парк. Это где-то в самом его начале.
— Как туда проехать? — Генри снова посмотрел на директора.
— Параллельно реке идет шоссе на Мунаверт.
— Хорошо. Можно начать подготовку к выдвижению.
Двое сотрудников поднялись и вышли из кабинета.
— Мы должны отвлечь противника, — пояснил
Генри. — Для этого пошлем в другом направлении конвой с бронеавтомобилем и прикрытием из пары вертолетов. Полагаю, это сработает.
— А когда поедем мы?
— Через четверть часа…

Глава 119

Команда из двадцати сотрудников расселась в три фургона со следами непрофессионального кузовного ремонта. Внутри, впрочем, оказалось довольно сносно, а стены были укреплены керамической броней.
Джек и Рон вместе с Генри и еще двумя сотрудниками сели в фургон «Доставка фруктов и овощей», остальным достались «Ремонт мебели» и «Креветки — в каждый дом».
Фургоны по одному выехали из разных ворот и, держась на приличном расстоянии друг от друга, стали выбираться на шоссе.
Лишенные возможности видеть, что творится снаружи, — в фургоне не было окон, — Джек и Рон напряженно вслушивались в каждую фразу, которыми Генри обменивался по радио с другими экипажами.
Кто— то сообщал о возможном хвосте, другие жаловались на явные признаки радиосканирования, которое фиксировалось их аппаратурой. Получалось, что даже согласие вернуть чемоданчик не облегчило жизнь Джека и Рона в одночасье. Несколько раз «Доставка фруктов и овощей» резко тормозила, и сотрудники «Баярда» хватались за оружие, однако пока все тревоги оказывались ложными.
Когда фургон остановился в очередной раз, водитель заглушил двигатель.
Джек вопросительно посмотрел на Генри.
— Приехали, — сказал тот.
Двери распахнулись, вооруженные автоматами охранники вышли первыми. Пахнуло лесом, послышались голоса птиц.
— На всякий случай достаньте свое оружие, — посоветовал Генри, извлекая из кобуры свой пистолет.
Выйдя из машины, Джек и Рон огляделись. Они были на территории парка. Оказалось, что сюда ведет приличная асфальтовая дорога.
— Нам туда, — махнул рукой Джек, определяясь на местности.
— Одну минуту… — Генри произнес в миниатюрную рацию несколько команд, и лишь после этого они двинулись в глубь парка.
Время от времени приходилось останавливаться и замирать в тревожном ожидании, затем, после короткого радиообмена, они шли дальше.
Параллельно основной группе, слева и справа, шли команды прикрытия. Иногда Джек с Роном слышали их шаги.
Место закладки тайника нашли довольно быстро.
— Что, прямо здесь? — не поверил Генри. На его взгляд, место закладки выглядело нетронутым.
— Да, другого места я не знаю.
Сотрудники «Баярда» достали раскладные лопатки и начали копать. Работали они сноровисто и вскоре достали все, что было заложено в яму, включая чемодан.
Увидев драгоценный груз, Генри вцепился в него обеими руками и никому не отдавал. Так они и возвращались к машинам: сотрудники агентства тащили найденную в яме амуницию, а Генри — бесценный чемоданчик.
Потом погрузились в фургон и без особых приключений вернулись в город.
— Мне бы хотелось встретиться с вами еще раз, лучше, если прямо сегодня, — сказал Генри в подзем ном гараже «Баярда», куда они въехали на фургоне.
— Через сколько времени мы вам понадобимся? — уточнил Джек. Он понимал, что Генри будет проверять пластину-носитель на наличие меток копирования.
— Три часа.
— Хорошо, мы приедем через три часа.

Глава 120

Скромная «гранада» ждала напарников на стоянке. Солнце раскалило ее крышу, и в салоне было довольно паршиво.
— Пообедаем? — спросил Джек, заводя мотор.
— Да, эта прогулка по лесу прибавила мне аппетита.
— Куда рванем, во «Фламинго»?
— Нет, не нужно воспоминаний, пора начинать новую жизнь.
— Тогда в «Три толстяка», я видел его в двух кварталах отсюда.
— Не вижу причин отказываться, уж очень жрать хочется.
«Гранада» выехала на улицу и понеслась, шелестя шинами. Джек и Рон не заметили, как от обочины за ними двинулся серый купе.
Ресторан «Три толстяка» оказался совсем рядом, и скоро Джек припарковал «гранаду» возле знакомой вывески.
— М-м-м… — промычал Рон, потянув носом через открытое окно. — Из кухни пахнет жареным мясом.
Джек не успел оценить запах из ресторанной кухни, его отвлек вызов рации. — Да… Рация что-то тревожно прошелестела.
— Понял… Через три часа… Да… До связи.
Рон уже вышел из машины и ждал напарника.
— Ну, что там? — спросил он.
— Сутулый убил Мартина…
О! — Рон резко повернулся. — Когда он успел?
— Видимо, после нашего отъезда из ресторана «Лотос». Гошара нашли в его машине с выпущенными кишками, частично освежеванного.
— Вот урод…
— Кто?
— Оба. В любом случае Гошар поплатился за свои делишки. А что же «хвосты»? Почему не засекли?
— Засекли и проследили Сутулого до места, а потом устроили «стерильную операцию»…
— Понимаю.
— Но Сутулого среди убитых не оказалось.
— Охотно верю, у него ведь звериное чутье.
Ну что, испортил я тебе аппетит?
— Ничуть, давай быстрее, а то живот подводит.
Они вошли под своды «Трех толстяков» и сразу почувствовали прохладу кондиционируемого помещения. Метрдотеля здесь не оказалось, его обязанности выполнял официант.
— Желаете к окну или под фикус?
— Нам бы в уголок, откуда хорошо виден вход, — сказал Джек.
— Как прикажете, господа, прошу вот сюда…
Напарники уселись за стол, разобрались с меню и сделали длинный-предлинный заказ. Предвидя хорошие чаевые, официант на крыльях улетел его исполнять.
— Скучаю по дочери, — признался Рон.
— С чего вдруг? — удивился Джек. — Не очень-то она тебя жаловала…
— Она моя кровь, тут уж ничего не поделаешь отцовский инстинкт.
— Тогда, может, и с женой хочешь увидеться?
— Вот этого не нужно. — Рон закрылся руками. — Жена мне не родственница… Слушай, я пойду, отолью, что-то прижало…
Рон огляделся. Указателей, где находится отхожее место, не было.
— Эй, приятель! — обратился он к проходившему мимо официанту. — Где туалет?
— Выйдите из зала и спуститесь вниз — туалет в подвальном этаже.
— Спасибо, приятель.
Рон поднялся и, бросив салфетку на стул, сказал:
— Я сейчас.
Он вышел.
Джек налил себе красноватой водички из пузатого кувшина и попробовал. Она была приятной, кисло-сладкой на вкус.
Принесли салат.
— А где ваш приятель?
— Освежиться вышел.
— Горячее когда прикажете подавать?
— Минут через пять.
— Слушаюсь.
Официант ушел, а Джек почувствовал беспокойство.
«Освежиться вышел», — прокрутилась у него в мозгу его собственная фраза. Привстав, он выглянул в окно. У противоположного тротуара стояло серое купе.
Что там Гастон говорил про машину, за которой оперативники ехали до самого клуба? Серый купе «Р100».
Джек вскочил из-за стола и поспешил к выходу, выхватывая пистолет и досылая патрон.
Вот и освещенная красным светом лестница, ведущая в подвальный этаж. Джек пробежал один пролет, поднял пистолет и спустился еще на несколько ступеней.
— Привет, Джек! — усмехнулся Сутулый, держа на прицеле стоявшего в нескольких метрах от него Рона.
— Я дал ему отлить и только потом показался, — сказал Сутулый. — Цени мое великодушие.
— Ценю.
Джек уверенно держал на мушке покатый лоб Сутулого.
— Я предлагаю честную дуэль, Джек. Я и Рон, а ты только зритель. Соглашайся. Если попытаешься вмешаться, Рон — труп. Я даже подумываю просто пристрелить его. — Сутулый улыбнулся уголком рта, он не спускал глаз с Рона
— Ты тоже умрешь…
— Умру, но твоя боль от потери друга будет куда сильнее, чем радость от моей смерти. Я терял друзей, я знаю. Никакие мучения врага не восполнят твоей собственной потери… Ну что, Джек?
— Я согласен, — подал голос Рон. — Тем более что я уже отлил.
— В тебе я не сомневаюсь, Рон, но опасаюсь, что
Джек не удержится и всадит мне в спину пулю. Ты ведь уже не тот, что прежде, правда, Джек? Нервишки шалят?
Сутулый мерзко захихикал.
— Если Рон согласен, я не против.
— Отлично, тогда давай медленно опустим стволы — ты и я.
— Не забудь выбросить «куго», который, прячешь в носке, Тревис, — сказал Рон.
— Ты чудо, Рон! Ты просто прелесть! — продолжал кривляться Сутулый, однако крохотный пистолет из носка вытащил и отбросил под зеркала.
— Ну что, Джек, опускаем?
— Опускаем.
Они медленно и напряженно опустили пистолеты.
— А теперь кладем — я на пол, ты — на ступени…
Оба выполнили условие.
— А теперь на счет три отшвырнем пистолеты но гой. Обрати внимание, мой полетит прямо к Рону, но я в нем уверен… Раз, два, три…
Они разом оттолкнули пистолеты — оружие Джека поскакало по лестнице, а Сутулого — уехало к стене.
Свернули ножи, и противники стали сближаться.
— Я убил твою подружку, Рон, ты знаешь? — Сутулый пытался вывести Барнаби из равновесия.
— Знаю…
— Я имел ее в задницу, Рон! Резал ее и одновременно трахал — все удовольствия сразу! И у нее, ты не поверишь, случился оргазм!
— Не ври, Тревис Фарроу… Ты просто медленно ее убивал. Я говорил с полицейским…
Сутулый сделал выпад — Рон парировал удар.
И снова затейливая вязь из стремительных движений и размазанных траекторий, свист рассекаемого клинками воздуха и опять пауза.
— Я лучше тебя, Рон… Я лучше…
— Тебя выгнали из армии за профнепригодность,
Тревис, как психа. Ты всего лишь инвалид…
— Нет!!! — взвыл Сутулый, словно раненое животное. — Я… Я сам ушел!
— Псих… Инвалид… — Рон криво усмехнулся.
— Ум-ри, мр-разь! — взвыл Сутулый. Его хладнокровие было напускным.
Он рванулся, словно смерч, и снова зазвенели ножи, а кафель окрасился каплями крови, послышался тонкий вскрик, потом удар и хриплое клокотание.
Рон сделал шаг назад и выдернул вошедший по рукоятку клинок.
— Кончено…
Сутулый рухнул навзничь, его нож со звоном отлетел к двери женского отделения. Рон нагнулся и вытер оружие о рубашку поверженного врага.
— Пойдем отсюда, — сказал он и пошел наверх.
Джек спустился и, подхватив пистолет, поспешил за напарником.
— Господа, а как же заказ?! — воскликнул официант, увидев, что перспективные клиенты уходят.
— Вот, возьми. — Джек сунул ему сотню.
Внизу раздался женский крик — кто-то обнаружил тело.
Напарники вышли на улицу и сели в «гранаду». Оставаться здесь дольше было невозможно.
— Аппетит пропал, — Пожаловался Рон.
— Новый нагуляем, я тут еще один ресторанчик знаю.
Джек тронул машину и, проезжая мимо серого купе, едва удостоил его взглядом — теперь это была лишь пустая оболочка, призрак и ничего более.

Глава 121

В кабинете на втором этаже агентства «Баярд» было прохладно и пахло ароматным деревом от стенных панелей. Джек и Рон выглядели спокойными, хороший обед прибавил им уверенности, а столкновение с Сутулым — что ж, для старых солдат схватка насмерть не такое уж удивительное дело.
Директор «Баярда» Самюэль Франк скромно сидел у края стола. Генри, извинившись перед гостями, вышел в соседнюю комнату.
«Начальство, и, как всегда, срочно», — пояснил он и плотно притворил за собой дверь.
— Мне уже сообщили, Генри, что вам это уда лось… — прозвучал в наушниках голос самого главного человека в «Филипп Таккер». Генри второй раз в жизни слышал этот голос, и впервые он обращался именно к нему, затерявшемуся в иерархии компании чиновнику. — И то, что пластина оказалась нетронутой…
— Немного везения, сэр.
— Вы скромный человек, Генри, это хорошо… Эти двое, они пришли?
— Сидят в соседней комнате, сэр.
— М-да… — На том конце послышался вздох. — Надо с ними что-то делать, Генри… Они ведь могут заговорить.
— Только теоретически.
— Давайте без этих «теоретически», — недовольно проскрипел самый главный. — Ты начинаешь меня разочаровывать, Генри.
— Прошу прощения, сэр. Конечно, они могут заговорить.
— Нужно заткнуть им рот, как-то застраховаться от возможных последствий. От того, будут они молчать или нет, зависит деловая репутация нашей большой и безупречной компании, а репутация в нашем деле это все.
— Да, сэр.
— Что «да»? Как ты намереваешься заставить их замолчать?
— Ликвидировать агентов Четвертого управления… это… — Генри вздохнул и, набравшись решимости, продолжил: — В данной ситуации это было бы недальновидно, но я поступлю так, как вы прикажете, сэр.
— Ну конечно, кто бы сомневался, но неужели я обязан лично решать каждую проблему компании,
Генри? Ты в состоянии принимать решения?
— Разумеется, сэр.
— Тогда так. Я даю тебе неограниченные полномочия, скажем, «допуск двенадцать», и делай что хочешь, но эти двое должны замолчать навсегда. Понял меня?
— Так точно, сэр.
— Тогда действуй.
Услышав в наушниках сухой щелчок, Генри снял с головы «краб» и, проведя по лбу ладонью, обнаружил, что вспотел, хотя кондиционер исправно нагонял прохладу.
Итак, «допуск 12». С такими полномочиями можно начать небольшую региональную войну, и начальство тебя прикроет. Однако достаточно ли этого, чтобы щелкнуть по носу контрразведку? В этом Генри сомневался.
Сомнения сомнениями, но нужно было принимать нелегкое решение. И он его принял.
Открылась дверь, и появился Генри. Он выглядел немного смущенным, как будто заранее испытывал чувство вины.
Сидевший в напряженной позе Самюэль Франк поймал его быстрый взгляд и невольно поднялся.
— Джентльмены, — хрипло произнес Генри и откашлялся. — Вы оказали нашей компании неоценимую услугу, вернув весьма ценное имущество. Мы надеемся, что вы не будете в обиде на нашу компанию за доставленные вам неудобства и вскоре забудете обо всех обстоятельствах нашего знакомства… Прошу вас…
Он протянул пакет из плотной бумаги. Джек взял его, а Рон сказал:
— И вам большое спасибо. А теперь мы, пожалуй, пойдем.
Ожидавший за дверьми заместитель директора проводил гостей до проходной и пожелал им счастливого пути.
— Надеюсь, они не сунули в машину бомбу? пробурчал Рон.
— Не думаю. С Гастоном шутки плохи.
— Гастон может играть в свою игру.
— Может, но каждой пуле не поклонишься.
— Это так.
Они сели в «гранаду», Джек завел мотор, придирчиво прислушиваясь к его звуку — что, если там и правда бомба? Рон вытащил из конверта чек.
— Ты смотри — отметка «мультибанк», можно обналичить в любом банке. Как ты думаешь, сколько здесь?
— Я не умею читать чипы, Рон, отдадим его кассиру и узнаем.
Напарники выбрали одно из отделений «Голд-Ривьер-банка», покорившее их огромной вывеской, затемненными окнами и массивными, хранящими банковскую тайну дверьми.
Клиентов встретил приветливый охранник, а в просторном зале, кроме них, оказался всего один клиент.
Напарники подошли к ближайшему окошку, Джек подал чек.
— Мы бы хотели обналичить его.
— Конечно, сэр, одну минуту.
Кассир пропустил чек через считывающее устройство и виновато улыбнулся.
— Одну минуту, — повторил он и нажал на столе какую-то кнопку.
Спустя несколько секунд в зал вышел управляющий, на ходу застегивая пиджак.
— В чем дело, Лемюэль? — спросил он, подойдя к вызвавшему его кассиру.
— Эти джентльмены хотят получить наличные.
Управляющий взглянул на табло, потом на клиентов.
— Боюсь, вам придется подождать. Мы должны открыть большое хранилище, а это сопряжено с некоторыми трудностями, но минут за сорок мы управимся…
— Разрешите. — Джек дотянулся до монитора и повернул его к себе.
Взглянув на экран, они с Роном окаменело застыли. На электронном бланке значилось «20.000.000 батов».
— Так что, берете всю сумму? — спросил управляющий через какое-то время, когда молчание двух странных клиентов показалось ему слишком продолжительным.
— Э-э… Не нужно, — первым пришел в себя Джек. — Откройте нам два счета и сбросьте на них по… одним словом, разделите поровну.

Глава 122

К себе на Чиккер, в город Эртвуд они вернулись лишь спустя три месяца. Сначала утрясали кое-какие дела с Гастоном — контрразведке требовалось пошаговое описание всех их приключений: от заключения подозрительного контракта и до прибытия на Цитрагон и участия в штурме бетонного бункера. От предложенной ему доли майор отказался.
— Это не для меня, ребята. Если бы вы знали, как часто и как много мне предлагали… Те, кто берет, в нашей службе долго не живут.
— А мы?
— Вы уже за штатом. Так что удостоверения придется сдать.
Удостоверения сдали и два месяца провели в путешествиях по лучшим курортам. Как выразился Рон, требовалось «отрихтовать харю до буржуйского лоска», однако на это ему не хватало времени — его поглощали длинноногие красотки, которых на курортах попадалось слишком много. Пару раз он заявлял, что собирается жениться, однако вскоре остывал, и они переезжали на другое место.
Эртвуд встретил их дождем, который, как обычно, разверзся над той частью города, которую не прикрывали ионизаторы. Джек вспомнил, что такой же сильный дождь случился в тот день, когда он осознал себя банкротом.
— Я поеду в отель, — сказал Рон. — Немного отдохну и вызову к себе дюжину-другую риелтеров. Я ведь бездомный, угла у меня нет.
— К дочери не спешишь?
— Еще увидимся. Курортный воздух сделал меня трезвее.
— А я хочу съездить в свой старый офис, — улыбнулся Джек.
— Сдурел, приятель?
— Правда. Хочу посмотреть, как там моя мебель столы, стулья, почти новый ваквантер.
— Хозяин уж давно все продал, да и нужно ли тебе это барахло?
— Может, и не нужно, но взглянуть хочется.
— Ну, пока, вечером загляни в клуб «Пума», я оставлю тебе сообщение, где меня искать.
— Договорились.
И они разъехались. Джек поймал такси и, пока ехал, смотрел по сторонам. Ему казалось, что он не был в этом городе много лет.
— Пять сорок, сэр!
Джек подал таксисту карточку.
— Возьми семь, приятель.
— Благодарю, сэр!
Крякнуло считывающее устройство, Джек забрал карточку и вышел на мокрый асфальт. Дождь кончился, но по нему еще текли ручьи.
Заметив солидного клиента — к Джеку уже вернулись прежний лоск и уверенность, — швейцар распахнул дверь в вестибюль. Сидевший за стойкой служащий сразу узнал бывшего клиента и заулыбался, словно увидел близкого родственника.
«Он что, знает, сколько у меня на счету?» — удивился Джек. Прежде, когда его выгоняли за долги, весь персонал офисного центра вел себя иначе.
— Хозяин! Хозяин!
Из дверей конторки выглянул мистер Банзо.
— О, кого я вижу! Мистер Зиберт!
Джек пошел Банзо навстречу, представляя, с какой небрежностью подпишет локальный чек на несколько тысяч, которые задолжал этому коротышке.
— Вы отлично выглядите, мистер Зиберт! Идемте, я провожу вас в офис! Там все чисто вымыто, повешены новые жалюзи, вам понравится!
Пока ехали в лифте, Банзо улыбался и смотрел на Джека снизу вверх, словно счастливая невеста.
Когда прибыли на этаж, он первым подскочил к двери и отпер ее универсальным ключом.
— Та-ра-ра-рам, прошу вас!
Джек вошел в офис и был приятно удивлен. Вся его мебель осталась на месте. Поломанные жалюзи были заменены, барахливший холодильник — тоже.
— Ну как вам?
— Великолепно. — Джек улыбнулся и достал чековую книжку.
— Нет-нет, мистер Зиберт, — коротышка поднял руки, словно защищаясь, — вы мне уже давно ничего не должны! Мало того, я даже получаю за это помещение текущую аренду… — На лице коротышки появилась загадочная улыбка.
— Но кто это сделал? Кто платит аренду?
— Сиятельная мисс Розалинда Блюм!
— Что? Вы хотите сказать — Рози Блюменталь?
— Да, но теперь ее имя звучит иначе.
Глядя на удивленного Джека, Банзо спросил:
Вы что же, действительно ничего не знаете?
— Нет.
— Два месяца назад мисс Блюменталь снялась в одном из сериалов, в крохотном эпизоде. Теперь у нее грандиозный успех — она одновременно снимается в нескольких проектах, у ее ног валяются продюсеры, а самые богатые женихи наперебой предлагают ей руку, сердце и состояние. Да вы выгляните, в окно — и все поймете!
Джек выглянул: на сахарной голове небоскреба «Сильвермаунт» красовался гигантский рекламный плакат с улыбающейся Рози.
«Подумать только», — мысленно поразился Джек.
Она ведь работала у него секретаршей, секс-бомба из провинции, мечтавшая о карьере кинозвезды. Иногда она спала с ним — прямо здесь, в офисе. А потом пришли плохие времена, и Джек задолжал всем, в том числе и Рози. Она ушла, похитив из ваквантера базу данных, которую Джек нарабатывал для своего маленького детективного агентства три года. И оставила записку: отдам данные, когда вернешь долг.
Теперь он мог вернуть долг, но Рози в этом уже не нуждалась.
— Вот тут, в ящичке, — ее визитка, она просила, чтобы вы позвонили… — сообщил Банзо.
Джек достал визитку, уложенную в розовый надушенный конвертик. Посмотрел на тисненое золото.
— Позвоните? — с надеждой в голосе спросил Банзо, как будто позвонить должны были ему.
Может, позвоню. — Джек пожал плечами.
— Ну, я пойду, не буду вам мешать.
И Банзо удалился.
Джек подошел к окну, вглядываясь в огромное, в полнебоскреба лицо Рози. Смотрел и улыбался — теперь оно не казалось ему глупым. Джек со всей определенностью почувствовал, что душивший его тяжкий сон наконец закончился и он снова начинает жить.